/
Автор: Ларин Е.А.
Теги: всеобщая история история история цивилизаций цивилизация учебное пособие латинская америка
ISBN: 978-5-06-005684-6
Год: 2007
Текст
Незарегистрированная копия ScanPapyrus
scanpdf.ru
Е.А. Ларин
ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ
Латино-
американская
цивилизация
УДК 94 (8—6)
ББК 63.3(70)Л Й 73
Л 25
Рецензенты:
доктор исторических наук, профессор В.В. Согрин;
доктор исторических наук, профессор Н.Н. Марчук
7208
БИБЛИОТЕКА
БрГУ им.А.С.Пушкина
Ларин Е.А.
Л 25 Всеобщая история: латиноамериканская цивилизация: Учеб.
пособие/Е.А. Ларин. — М.: Высш, шк., 2007. — 494 с.: ил.
ISBN 978-5-06-005684-6
В учебном пособии рассматривается весь комплекс проблем, связанных с
зарождением и развитием латиноамериканской цивилизации с древнейших вре-
мен и до начала XXI в. Особое внимание уделяется религии, культуре и специфи-
ке формирования цивилизационных основ Испанской и Португальской Америк.
Для студентов, историков, культурологов, международников, эко-
номистов, юристов, политологов, преподавателей истории, а также
всех тех, кто интересуется историей и культурой стран Латинской
Америки.
УДК 94(8—6)
ББК 63.3(70)
ISBN 978-5-06-005684-6 © ФГУП «Издательство «Высшая школа», 2007
Оригинал-макет данного издания является собственностью издательства «Выс-
шая школа», и его репродуцирование (воспроизведение) любым способом без согласия
издательства запрещается.
Введение
Понятие «цивилизация» впервые появилось в трактате маркиза
де Мирабо «Дух законов» (1757). Он считал, что «цивилизация есть
смягчение нравов, учтивость, вежливость и знания, распространяе-
мые для того, чтобы соблюдать правила и чтобы эти правила играли
роль законов общежития»1. Спустя несколько лет в томе 3 труда
«Древность, разоблаченная в своих обычаях», автором которого был
французский инженер и литератор Н.А. Буланже (1722—1759), это
слово получило несколько иную интерпретацию. Трехтомник вышел в
Амстердаме в 1766 г. Исследуя причины появления предрассудков и
культов, Буланже весьма профессионально, даже с точки зрения раз-
вития современной науки, писал: «Когда дикий народ становится ци-
вилизованным, ни в коем случае не следует считать акт цивилизации
законченным после того, как народу даны четкие и непререкаемые за-
коны: нужно, чтобы он относился к данному ему законодательству как
К продолжающейся цивилизации»2.
С течением времени термин «цивилизация» все более органично
ВХОДИЛ в научную теорию, однако суть его долгое время была расплыв-
чатой. В этой связи характерен пример, приведенный известным
французским историком Л. Февром в одной из своих статей (1930):
«Несколько месяцев назад в Сорбонне была защищена диссертация.
В ней шла речь о цивилизации тупи-гуарани. Эти тупи-гуарани, пле-
мена Южной Америки, полностью соответствуют тому, что наши отцы
Называли словом «дикари». Однако представление о цивилизациях
племен нецивилизованных уже давно стало обычным. Мы без боль-
шого удивления узнали бы, что некий археолог (если бы археология
доставила такие материалы) начал толковать о цивилизации гун-
нов — тех самых гуннов, о которых нас учили недавно, что они были
«бичом цивилизации»3. Произвольная трактовка термина позволяла
* Ерасов Б.С. Цивилизация: смысл слова и определение термина//Цивилизации.
М., 1007. С. 170.
Цит. по: Февр Л. Бои за историю. М., 1991. С. 243.
JTlM же. С. 239—240.
некоторым авторам, подобным тому диссертанту, чуть ли не каждую
деревню называть «цивилизацией».
В XIX—XX вв. на базе исследований Ф. Энгельса, Л. Моргана,
Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, М. Блока, Л. Февра,
Ф. Броделя, А. Уайтхеда, Ш. Эйзенштадта, Н. Элиаса, Э. Бэгби и др.
сложилась в определенной степени «мозаичная» концепция цивили-
зации. Ее основные положения удачно обобщил известный русский
философ и востоковед Б.С. Ерасов (1931—2001). Он выделил три
наиболее важных сущностных компонента цивилизации.
1. «Цивилизация основана на всеобщей социокультурной связи
индивидов и групп, создающих сеть отношений и крупномасштабное
единство в пространстве и времени. Эта всеобщность вытекает не
только из товарно-денежных производственных связей или из право-
вой системы регуляции. Всеобщую форму могут принимать и межлич-
ностные связи, опосредованные универсализующими духовными фак-
торами общественного производства (прежде всего, конечно, в миро-
вых религиях)». Ученый отмечал, что всеобщее, универсальное явля-
ется одним из важнейших начал цивилизации. Только в рамках
последней общество имеет возможность преодолеть различного рода
проявления локальности и партикуляризма. Всеобщность выражает-
ся через: а) формы духовности: в идеях и учениях, в символике и ри-
туалах, значение которых выходит за рамки этнических, социоклассо-
вых, политических и хозяйственных образований; б) структурные
принципы организации общества, охватывающей всех членов макро-
общности, хотя на разных условиях и отводя им различное место в
структуре цивилизации; в) деятельность институтов и элит, способст-
вующих поддержанию и реализации принципов универсальности,
хотя и обеспечивающих при этом особый статус и духовную привиле-
гированность.
2. ...Цивилизация сопровождается углублением разделения труда
(физического и умственного, простого и сложного). Усложняется и
одновременно становится более плодотворным взаимодействие меж-
ду материальным и духовным производством, между городом и дерев-
ней. Хотя это происходит на основе объективных социально-экономи-
ческих механизмов, специфическая задача цивилизационных меха-
низмов состоит в подключении духовных механизмов, обеспечиваю-
щих общение и стимулирование деятельности...
3. Цивилизация воплощает в себе историческое измерение дейст-
вительности. Она решает проблему соотношения между прошлым,
настоящим и будущим, то есть проблему преемственности. Как пока-
зала история XX в., цивилизации обладают значительным потенциа-
лом, позволяющим вновь «возрождаться» после длительного периода
4
застоя и «спячки». Подавляющая сила европейского проникновения
заставила крупные восточные цивилизации «уйти в себя», с тем что-
бы, претерпев внутреннюю трансформацию, с новой силой проявить-
ся в современной жизни»1.
Все эти характеристики присущи и латиноамериканской цивили-
зации. Вместе с тем она имеет и целый ряд специфических особенно-
стей.
Накануне «вызова». А. Тойнби, специально не исследовавший
историю цивилизаций Нового Света, тем не менее справедливо отме-
тил одну из их важнейших специфических черт, заключавшуюся в том,
что и «андское общество» (империя инков), и «ацтекская империя
Теотиуакана» не были связаны с древними цивилизациями остально-
го мира и «не являлись их сателлитами». Это обстоятельство предо-
пределило появление целого ряда значимых отличий в развитии доко-
лумбовых цивилизаций.
В материальной сфере существенная разница в динамике раз-
вития определялась незнанием индейцами Американского континента
колеса. Правда, слово «незнание» не совсем корректно, так как в ходе
археологических раскопок на территории инков и ацтеков найдены не-
которые детские игрушки с колесиками. Однако по прямому своему
назначению колесо не использовалось. К тому же в Новом Свете не
было лошадей. В то время как экономика мезоамериканских цивили-
заций зависела целиком и полностью от сельского хозяйства, жители
зтого региона не имели опыта одомашнивания животных и не занима-
лись животноводством. В ареале распространения цивилизации ин-
ков положение в этой области было несколько иным. Инки разводили
ламу, альпако, гуанако и гуанайи, использовавшихся для транспорти-
ровки грузов, благодаря чему смогли освоить огромные пространства.
Волы ное внимание уделялось строительству дорог. Главная дорога
инкской империи начиналась у северной границы современного Эква-
дора, проходила через Кито, Кахамарку, Куско и другие населенные
пункты к озеру Титикака, где разделялась на две: одна шла через Бо-
ливийское нагорье к северо-западу Аргентины, другая достигала чи-
лийского побережья. По всей вероятности, она была в XV в. одной из
самых протяженных в мире и самых сложных по исполнению, учиты-
вая огромные трудности, которые должны были преодолеть ее строи-
тели в Андах.
Среди факторов, осложнявших экономическое развитие Нового
< iBcth, следует назвать отсутствие хотя бы зачатков металлургической
промышленности, что тормозило появление усовершенствованных
1 lid Указ. соч. С. 185—187.
5
орудий труда. Сравнивая характер внутриэкономических связей меж-
ду различными регионами Европы и аналогичные тенденции в Новом
Свете в I тыс. н. э., можно без преувеличения сказать, что если в Ста-
ром Свете они были не слишком интенсивными, то в Новом — спора-
дическими. Последнее обстоятельство во многом объясняет тот факт,
что картофель, например, культивировался только в империи инков и
не получил распространения ниучибча-муисков, ни тем более в мезо-
американских цивилизациях; коку использовали только на террито-
рии современных Перу и Колумбии, а такое ценное во многих отноше-
ниях животное, как лама, разводилось только в Перу.
Вместе с тем индейский мир имел и весьма преуспевающие на-
правления: производство тканей и керамики, обработка камня, резьба
по золоту и меди, монументальная скульптура и архитектура майя, от-
дельные достижения в медицине и некоторые поразительные научные
озарения и открытия. Тем не менее было очевидным его огромное от-
ставание от западной (европейской) цивилизации в «технологично-
сти» орудий труда, в средствах мореплавания и военном вооружении.
Социальный аспект. Классические цивилизации Европы —
цивилизации Древней Греции и Древнего Рима — имели в социаль-
ной структуре огромную прослойку рабов, призванных обеспечивать
потребности верхушки общества. Рабство являлось общепринятой,
естественной идеей, институтом, без которого немыслимо было суще-
ствование цивилизации. Важную роль оно играло и в экономике сред-
невековой Испании.
В ацтекской империи также было рабовладение, но суть его зна-
чительно отличалась от европейских аналогов. В отличие от абсолют-
но бесправных рабов в Европе рабы ацтеков имели реальные возмож-
ности изменить свою жизнь к лучшему. Нередко они являлись над-
смотрщиками, управляющими поместий; законы позволяли им поку-
пать землю и заводить собственных рабов. Больше того, сын рабыни
Ицкоатль даже возглавил империю и снискал славу на этом поприще.
Пропорционально общей численности населения империи ацтеков
процент работ был невелик. В империи инков невольничество отсут-
ствовало совсем. Наиболее ущемленной в правах частью общества
там были те, кто проживал на недавно покоренной инками территории
и не скрывал недовольства новыми правителями. Инки переселяли
такие группы в подконтрольные регионы, а на их место направляли не
вызывающих сомнения в своей лояльности людей.
Развитие цивилизации неразрывным образом связано с качест-
венной трансформацией социальной системы. Израильский социолог
и специалист в области теории цивилизаций Ш. Эйзенштадт в работе
«Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение ци-
6
вилизаций» уделил большое внимание этому вопросу на ранних ста7
диях цивилизации, выделив монистические общества. Они характеру
зуются тем, что различные сектора их системы (экономический, рели f
гиозный, политический и т. д.) или совпадают в своих границах, или
один сектор господствует над всеми остальными. Монистические o6z)
щества как тип полностью соответствуют обществам цивилизаций
майя, ацтеков, инков и чибча-муисков. Такие общества, как правиле^
направляли большую часть ресурсов на поддержание сложившейсА
системы, ограничивая, таким образом, ресурсы на развитие1. Кром^
того, подобная система практически исключала появление новы^
элитных групп, способных привнести в жизнь общества обновление f
ские тенденции. Ее неэффективность в полной мере проявилась в пе
риод европейской экспансии в конце XV—XVI вв.
Духовная сфера. В цивилизационной парадигме религия зани
мает особое место, играя роль системообразующего компонента и в4
многом определяя характер и структуру цивилизации. В большей сте7
пени это относится к мировым религиям, однако и религии доколум7;
бовой Америки вполне соответствовали подобному назначению. Еслг
в ренессансной Европе настоящее и будущее связывалось с прогрес7
сом, то мифология индейцев Мезоамерики в канун конкисты, на осно7
вании которой в основном и складывался свод религиозных верова7/
ний, трактовала будущее как фатально обреченное на общемировы^
катастрофы. В этом катастрофизме индейцы видели великий смысУ
постоянного обновления и изменения мира богами.
Генезис любой цивилизации Тойнби связывал с деятельность^,
творческого меньшинства», способного сплотить «пассивное боль'/
шинство» и принять тот или иной вызов. В доколумбовой Америке эМ
роль выполняли жрецы, что лишний раз подчеркивает определяющую//
роль религиозного фактора в повседневной жизни индейцев. Англии^
ский историк полагал, что мировой религии требуется по меньшей
мерс пять веков, чтобы убедить любое общество в своем видений
миря. Для индейцев Нового Света проблема восприятия новой рели'
гпи возникнет только с появлением там европейцев. 4
Основные ценности мировых религий и религиозных верований
/юколумбовой Америки в значительной мере не совпадали. Важней'/
Н1НЙ принцип духовной жизни — религиозное спасение — также су'/
IHcctbciiiio разнился. Убежденность индейца в том, что жизнь посто'/
ИНПо ннходнт живительные силы в смерти, делала его абсолютно рав^
1 . III. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изуче
HHU 111НШЛП.1П11.ИЙ. М., 1999. С. 114.
нодушным к боли, страданию и возвышала в момент жертвоприноше-
ния людей. Что касается религиозного спасения, то ацтеки, например,
в своей мифологии считали самым достойным вариантом для мужест-
венного воина, погибшего в сражении, превращение его в колибри.
Смерть, несмотря на высокую степень ее сакрализации, навевала,
скорее, минорные тона. Не отсюда ли типичные для основной массы
индейцев черты характера: покорность, меланхолия, грусть? Думает-
ся, что цивилизации майя, ацтеков, инков и чибча-муисков подтверди-
ли правоту одного из принципиально важных выводов Тойнби о том,
что цивилизации отличаются прежде всего своей неповторимой ду-
ховностью.
Дошедшие до нашего времени некоторые молитвы инков позволя-
ют «заглянуть» им в душу, выявить главные ценности-их повседнев-
ной жизни. Великого Инку они просили, чтобы «люди жили здоровы-
ми вместе со своими детьми и внуками, ходили по прямым дорогам и не
думали ни о чем плохом»; чтобы «все больше было на земле ее даров,
еды, больше было картошки, чтобы никто не голодал и у всех была ра-
бота, чтобы все создавали»; чтобы «не было морозов и не шел град»
(речь идет о высокогорье. — Е. Л. )*. Не правда ли, удивительно похо-
же на чаяния наших современников из многих уголков мира? Так и хо-
чется сказать художникам, иллюстрирующим книги по истории Ново-
го Света: не рисуйте индейцев со звероподобным оскалом! Надо сна-
чала разобраться: кто в действительности являлся варваром, индейцы
или европейцы?!
Немецкий ученый Н. Элиас (1897—1990), автор книги «О про-
цессе цивилизации» (1939), считается одним из авторитетных спе-
циалистов в области цивилизационных проблем. Анализируя взаимо-
связи между изменениями в структуре общества и изменениями в
структуре поведения и психического облика, он выделил несколько
важных категорий: «порог смущения», «порог стыдливости» и даже
«порог деликатности». Все это имело место у ацтеков, инков, чиб-
ча-муисков и, конечно же, у европейцев. Однако их проявление было
далеко не одинаково. При столкновении двух миров испанцы, образно
говоря, споткнувшись об эти «пороги», противопоставили святой на-
ивности индейцев алчность, высокомерие и полное пренебрежение к
моральным нормам и традициям аборигенов. В книге индейцев Юка-
тана «Пилам-Балам» читаем о начальном появлении испанцев: «Они
прибыли с востока... Говорят, что их первый завтрак состоял из мяса
обезьян», (' точки зрения индейцев, это было святотатством, как и все
1 Phon Salas М. I )е In (л>1 крlisla a hi hidcpciidcncia. Mexico, 1975. P. 39.
К
то, что делали испанцы в Новом Свете: «ради того, чтобы жил свой
цветок, они повредили, а затем уничтожили цветок других»1.
Тойнби выделял три отличительные черты человеческой природы:
«Первой ...является сознание, включая сюда самосознание, так же,
как и сознание внешнего мира, в котором другие человеческие суще-
ства живут рядом с нечеловеческой природой — живой и неживой.
Сознание открывает возможность выбора и, таким образом, подразу-
мевает возможность такового. Очевидная способность человека к во-
леизъявлению — относительно реальности или иллюзии — есть
вторая отличительная черта его духовной природы. Третья из этих
черт — его предрасположенность к различению добра и зла»2.
Прилагая эту «триаду» к мировоззрению индейцев, можно кон-
статировать, что оно существенно отличалось от европейского. Это
касается и концепции мира, и человека, и его судьбы. Индейцы были
более иллюзорны и, различая истинную суть добра и зла, не всегда ве-
рили в реальность последнего, что сыграло существенную роль в кру-
шении их цивилизаций.
Обреченность «ответа». Новая фаза латиноамериканской циви-
лизации началась с конкисты. Знаменитая формула А. Тойнби «вы-
зов — ответ» в Новом Свете реализовалась только наполовину. От-
вета фактически не последовало. Тойнби считал, что «общество,
обожженное радиацией более мощной незнакомой культуры, должно
либо принять этот новый образ жизни, либо погибнуть»3. Такая ди-
лемма стояла и перед индейцами Американского континента. Но вы-
бирать им не пришлось, силой их заставили отказаться от своего про-
шлого. Начался трехвековой процесс обновления всех цивилизацион-
ных основ и прежде всего веры, властных структур, социально-эконо-
мических отношений, культурной и технологической составляющих.
Религиозная проблема отнюдь не случайно стоит на первом месте.
Тойнби рассматривал двойную роль церкви в цивилизационном раз-
витии: церковь как «раковая опухоль» и церковь как «куколка». В
первом случае она поедает «ткань живой цивилизации», во втором —
является «скромным и полезным ее слугой»4. Оба этих фактора на-
шли отражение в деятельности католической христианской церкви в
11овом Свете. Процесс замены множества богов и божеств, вер и суе-
1 Picon-Salas М. Op. cit. Р. 40.
? Цит. по: Губман Б.Л. Западная философия культуры XX века. Тверь, 1097.
( 15 46.
1 Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории. М., 2003. С. 473 — 474.
'* ()// же. Постижение истории. М., 2002. С. 530.
верий одним богом, одной религий оказался на практике значительно
более сложным, нежели военное покорение индейцев. По меньшей
мере весь XVI в. буйствовала «раковая опухоль».
Специфика процессов завоевания и колониальной истории Ново-
го Света во многом определялась спецификой сложившихся там ци-
вилизаций и необычностью «открытого» континента. Эти аспекты на-
шли отражение в одной из работ испанского философа Х.М. Брисеньо
Герреро, для исследований которого характерны высокий профессио-
нализм и оригинальность. «Прежде всего Америка предстала перед
нами (испанцами. — Е. Л.) миром, совершенно отличным от нашего,
настолько не похожим, — подчеркивает он, — что иногда мы поме-
щали его в другое измерение, в иную категорию миров. На нас также
не похожи турки, арабы, эфиопы, монголы, не похожи и их пейзажи,
но с одной разницей — эта непохожесть осмысляема... объяснима,
она уже нашла отражение в доктринах и классификациях, ее упрощен-
ный вариант заложен в стереотипах... В Америке же природа настоль-
ко необычна, что мы сомневались в ее земном происхождении, а ее
люди нам показались такими странными, что мы поставили под сомне-
ние их принадлежность к человечеству»1.
Все эти взгляды еще больше усиливались тем, что европейцы при-
бывали в Новый Свет с чувством несомненного превосходства, с глу-
бокой убежденностью, что им должно быть там подвластно абсолютно
все. Некое «историческое замешательство» индейских народов, в
силу философии катастрофизма морально готовых к любым, даже бо-
лее масштабным катаклизмам, весьма эффективно использовала ис-
панская корона. В течение столетия были решены все проблемы, свя-
занные с завоеванием и установлением нового режима. Множество
властных структур индейского мира — касики, советы касиков, коро-
ли и императоры — были заменены единой централизованной им-
перской властью, обеспечившей Испании, а впоследствии и другим
европейским державам, контроль в производстве и потреблении.
Избранный метрополиями вариант покорения и освоения замор-
ских колоний заключался в ликвидации многообразия религиозных
верований, культурных проявлений и социально-экономических осо-
бенностей, присущих цивилизациям Нового Света, и замене их евро-
пейскими аналогами. Таким образом, в значительной мере уничтожа-
лась цивилизационная основа наиболее высокоразвитых обществ до-
колумбовой Америки.
1 Briceho Guerrero J.M. Europa у America en cl pensar inaiituaiio. Caracas, 1981.
P. 122.
10
Некоторые сторонники так называемой «розовой легенды», вы-
соко оценивающие «цивилизаторскую» миссию Испании в Новом
Свете, выстраивают свою периодизацию завоевания и начального
этапа колонизации (конец XV—XVI вв.), выделяя три подэтапа:
«столкновение», «объятие», «семена»1. В этом перечне бесспорна
по своему содержанию лишь заключительная фаза. После конкисты и
существенной ликвидации наследия индейских цивилизаций на их
развалинах с помощью посеянных тогда «семян» стало создаваться
совсем другое общество, прообраз которого в определенных парамет-
рах дошел до наших дней.
Формирование нового витка латиноамериканской цивилизации
(конец XV — начало XIX в.) имело ряд специфических черт. Прежде
всего была нарушена преемственность — одна из базовых характе-
ристик развития любой цивилизации. В корне изменилась ее этниче-
ская составляющая за счет приехавших в Новый Свет миллионов ев-
ропейцев и десятков миллионов насильственно завезенных африкан-
ских рабов. Это обстоятельство в свою очередь радикальным образом
повлияло на характер культуры, социальной психологии, поведения,
эмоций и веры, на производственные отношения.
Сложившаяся к концу XVIII в. на Американском континенте новая
историческая общность, «смоделированная» прежде всего Испанией
и Португалией, а в определенной степени и Англией, Францией и Гол-
ландией, оказалась совсем не похожей на европейскую. «Хотя Латин-
ская Америка и является отпрыском европейской цивилизации, —
подчеркивает С. Хантингтон, — она эволюционировала совершенно
другим путем, чем Европа и Северная Америка. Культура там клано-
вая и авторитарная, что в Европе проявилось значительно слабее, а в
Северной Америке не проявилось вовсе. И Европа, и Северная Аме-
рика почувствовали на себе влияние Реформации и объединили в себе
и католическую и протестантскую культуры. Латинская Америка ис-
торически была только католической, хотя сейчас ситуация может ме-
няться. Латиноамериканская цивилизация ассимилировала местные
культуры, которые не существовали в Европе и были полностью унич-
тожены в Северной Америке и значимость которых меняется от Мек-
сики, Центральной Америки, Перу и Боливии, с одной стороны, до Ар-
leimiiibi и Чили — с другой. Политическая эволюция и экономиче-
ское развитие Латинской Америки резко отличается от моделей, пре-
валирующих в североамериканских странах»2.
«
1 См., наир.: Rasco Уозё Ignacio. Integracion cultural de Агпёпса Latina. Medellin,
10/Ь P. 57, 58.
} Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. M., 2005. С. 56—57.
Первое эпохальное «столкновение» латиноамериканской и за-
падной цивилизаций произошло в 1810— 1826 гг., когда многие наро-
ды Нового Света обрели независимость. Тогда ее не удалось добиться
Кубе. Попытки наиболее динамично развивавшегося представителя
западной цивилизации — США периодически бросать вызовы Кубе
имели место на протяжении всего XIX и XX вв. Вызовы и ответы в
этом противоборстве приобрели общемировое значение. Столь же
важна для мировой истории и другая линия противостояния между ла-
тиноамериканской и западной цивилизацией. В свое время А. Тойнби
писал: «Революцию, которую переживает Мексика с 1910г., можно
интерпретировать как первый шаг к тому, чтобы сбросить с себя ярмо,
навязанное Мексике в XVI в., а то, что происходит в Мексике сегодня,
завтра может произойти в странах коренной цивилизации Южной
Америки — Перу, Боливии, Эквадоре и Колумбии»1. А. Тойнби ока-
зался неплохим прорицателем. Острые межцивилизационные проти-
воречия сохранились вплоть до наших дней.
1 Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. С. 405.
Часть первая
Новый Свет
до появления там европейцев
Глава 1
КТО БЫЛ ПЕРВЫМ ЖИТЕЛЕМ НОВОГО СВЕТА?
Существует множество гипотез о том, когда в Западном полуша-
рии впервые появился человек и откуда люди пришли на Американ-
ский континент. Начиная с XVI в. и до наших дней не утихают споры
ученых мужей по этой проблеме. Среди первых обитателей Америки
называют выходцев с Канарских островов, финикийцев, карфагенян,
древних греков, римлян, евреев, испанцев, египтян, вавилонян, ки-
тайцев и даже татар и скифов. Не обошлось и без красивой легенды,
связанной с Атлантидой, которая якобы соединяла в прошлом Среди-
земное море и Американский континент.
По мере развития науки шел естественный отбор различного рода
гипотез и предположений. В настоящее время нет сомнений в том, что
первыми людьми в Западном полушарии были выходцы с других кон-
тинентов. Но откуда? Этот вопрос до сих пор окончательно не решен.
Одни исследователи считают, что они прибыли из Азии, другие (на-
пример, норвежский исследователь Т. Хейердал) отстаивают мела-
незийско-полинезийский вариант заселения Америки. Французский
ученый П. Риве разделяет и ту и другую точки зрения.
Со второй половины XVIII в. время от времени расхожей была
диаметрально противоположная версия, согласно которой Новый
Свет был одним из центров появления человека. Наиболее активно ее
защищал в конце XIX в. аргентинский археолог Ф. Амехино. Он утвер-
ждал, что «homo pampeanus», обитавший на территории Аргентины
I —2 млн лет назад, вообще является первым человеком на Земле,
следовательно, Америка была колыбелью всего человечества. В по-
следующие годы археологические раскопки не подтвердили эту гипо-
тезу.
В настоящее время большинство исследователей полагают, что
заселение Американского континента шло из Азии через Берингов
пролив. 11о каким же образом люди сумели пересечь его в глубокой
древности? Ученые полагают, что в этом помогли им четыре великих
оледенения, а вероятнее всего два последних (между 40 и 20 тыс. лети
II
13— 12 тыс. лет до н. э). В эпоху великих оледенений Берингов пролив
замерзал и превращался в своеобразный огромный мост, что и позво-
ляло племенам, ведшим кочевой образ жизни, беспрепятственно пе-
рейти на соседний материк. Временной диапазон появления человека
в Новом Свете — от 10 до 30 тыс. лет назад. Развитие археологии и
исторической науки постоянно корректирует эти хронологические
рамки и выдвигает новые гипотезы.
Не менее загадочны и наиболее популярны версии о различных
контактах представителей других континентов с Западным полушари-
ем и путешествиях в Новый Свет до Христофора Колумба.
Азиатский вариант
Одна из самых устойчивых в мировой историографии концепция,
разрабатывающаяся вплоть до настоящего времени, связана с возмож-
ными плаваниями в Новый Свет задолго доХ. Колумба китайских море-
ходов. Выдающийся отечественный латиноамериканист Ю.В. Кноро-
зов, размышляя о природе многочисленных находок на территории со-
временных Перу и Эквадора в археологических слоях первых веков
пашей эры различных предметов, сходных по характеру производства,
по структуре и основным характеристикам с подобными аналогами в
китайской и японской культуре, отмечал: «...японские и китайские
суда, особенно рыбачьи лодки, унесенные бурей в открытый океан,
могли быть отнесены течением Ойя-Сиво и ветрами на побережье
Америки. Таких примеров много. Индейские рыбаки имели полную
возможность ознакомиться с обломками судов, потерпевших кораб-
лекрушение, а в отдельных случаях к берегу могло прибить и целое
судно (с мертвой или даже живой командой). Так, очевидно, попали к
индейцам различные японские и китайские изделия (монеты, статуэт-
ки, оружие»)1.
Подобных анонимных мореплавателей, оказавшихся вопреки сво-
ей воле на другом континенте, видимо, было действительно немало.
Вместе с тем уже в начале III в. в китайских летописях появляются до-
вольно любопытные свидетельства о планах покорения «Восточного
океана» неким Сю Фу. Получив от императора огромную сумму денег,
он отправился в «Восточный океан», «чтобы поискать на новых зем-
лях н островах чудесные лекарства для лечения всех болезней. Для
( jo <1>у собрали флот из джонок и плотов и предоставили около «трех
I ыгмч юношей и девушек с хорошим характером» для участия в экспе1
1 Kiiopo;ioti /0.13. К вопросу о связях доколониальной Америки со Старым Све-
Iнм//./||Г111иская Америка. 1986. № 1. С. 92.
15
диции. В 219 г. Сю Фу и его спутники отплыли в восточном направле-
нии, и больше их никогда не видели»1.
Большой резонанс в мировой историографии имела версия о стра-
не Фусан, дебатировавшаяся в научном мире с 1761 г. Она больше
связана с вопросом о приоритете открытия Нового Света. В 1892 г.
впервые в Испании с размахом отмечалось очередное столетие откры-
тия Америки. К этому юбилею в Барселоне увидел свет четырехтом-
ник немецкого историка Р. Кронау «Америка», в первом томе которо-
го была помещена статья под названием «Фусан». В ней рассказыва-
лось о том, что в 499 г. буддистский священникХое-Шин (Hoey Shin; в
исторической литературе встречаются и другие варианты транскриби-
рования: Хуай Шин и Хвуй Шин) возвратился из страны Фусан, о ко-
торой оставил подробное описание. Она находится на расстоянии
20 тыс. ли (11 тыс. 500 км) от центральной части Поднебесной и из-
вестна прежде всего своими деревьями фусан, давшими ей название.
Характеристика этих деревьев и их плодов, похожих на грушу, породи-
ла у интерпретаторов этого описания целый ряд аналогий с плодовы-
ми деревьями Мексики (агава), что и позволило некоторым из них сде-
лать вывод: Хое-Шин побывал именно в Мексике. При этом никто не
хотел замечать того, как он заканчивал свои заметки: «Раньше в Фу-
сане не были знакомы с доктриной Будды, однако... в 458 г. после рож-
дения Христа туда прибыли пять монахов из королевства Кипин (Ка-
бул истан) и начали распространять буддизм (законы, книги, портреты
Будды). Их усилия привели к появлению множества сторонников буд-
дизма, отказавшихся от своих старых привычек и посвятивших жизнь
религии»1 2.
Если версия о стране Фусан, оказавшейся не Мексикой, а Япони-
ей, ныне почти забыта, то книга английского исследователя Г. Мензи-
са «1421 — год, когда Китай открыл мир», написанная в 2002 г. и
опубликованная в нашей стране в 2004 г., в ближайшие годы, несо-
мненно, будет в центре академических дискуссий. Автор собирал ма-
териалы в архивах многих европейских стран и США, работал с ки-
тайскими источниками, тщательно анализировал карты XV — начала
XVI в. Главный вывод, осуществленный им в этом труде, по существу
опровергает все, казалось бы, устоявшиеся и проверенные временем
оценки важнейших событий и достижений эпохи Великих географиче-
ских открытий. Он безусловно поразит и эрудитов, и даже любозна-
1 Гуляев В.И. Доколумбовые плавания в Америку. Мифы и реальность. М., 1991.
С. 131.
2 Cronau R. America. Barcelona, 1892. Т. 1. Р. 134.
16
тельных дилетантов: «Весь мир со всей точностью был нанесен на
карты к 1428 г.»1.
Г. Мензис в молодости служил подводником в британском воен-
но-морском флоте, хорошо знаком с вопросами картографии. Увлек-
шись эпохой Великих географических открытий, и в частности ролью
и местом Китая в этот период мировой истории, он после многолетних
исследований отдал Поднебесной пальму первенства в освоении Ми-
рового океана и в открытии Нового Света в XV в.
Центральное место в его книге занимает описание похода четырех
больших китайских флотов вокруг света (март 1421 — октябрь 1423 г.).
«Возглавил и осуществил это величайшее морское плавание всех
времен и народов адмирал Чжэн Хе»2.
Не может не поражать воображение мощь китайского торгового и
военно-морского флота в то время. Императорский флот включал в
себя 1350 патрульных судов, столько же военных кораблей, базиро-
вавшихся на побережье и на островах, 400 океанских военных кораб-
лей и 400 транспортных судов. Подлинным украшением флота были
250 девятимачтовых «плавучих сокровищниц», получивших это на-
звание из-за своей высокой стоимости и возможности перевозить то-
вары в особо крупных размерах3.
Эта эпоха в истории Китая выделялась грандиозными планами во
многих направлениях внутренней и внешней политики. Император
Чжу Ди, ставший верховным правителем вопреки воли отца, не про-
возгласившего его своим наследником, стремился всеми силами дока-
зать, что «трон дракона» достался ему по праву и что он оправдает
волю богов. Отсюда и желание сделать столицу империи Тату, пере-
именованную им в Пекин, в 1500 раз больше Лондона по территории и
в 50 раз по населению, и стремление помимо Великого шелкового
пути открыть новые торговые маршруты в Центральной Азии, и уве-
личение протяженности Великой Китайской стены с 5 тыс. до 6400 км.
В эту же категорию проектов входило и плавание «золотого фло-
та» адмирала Чжэн Хе. Он насчитывал 107 кораблей и 28 тыс. чело-
век экипажа4. Задача, поставленная Чжу Ди перед мореплавателем,
состояла в том, чтобы описать весь подлунный мир и сделать его дан-
ником Поднебесной империи. На резном камне, воздвигнутом Чжэн
Хе после возвращения из своего легендарного похода в дельте р. Янц-
1 Мензис Г. 1421 — год, когда Китай открыл мир. М., 2С|04. С. 573.
? Там же. С. 80.
' Там же. С. 38, 39.
Там же. С. 565.
____________- 7208
библиотека
БрГУ им.А.С.Пушкина
П1 111>1МЙЪ 'и ~ ~Г|~ IHlT*- - •
k • ..
зы и сохранившимся до наших дней, говорится: «Император приказал
мне (Чжэн Хе) и прочим... возглавить флотилию из более чем сотни
кораблей с несколькими десятками тысяч офицеров и императорских
солдат с целью совершения морского похода... Должны были мы идти
в дальние края, где, встретив местных жителей, обращаться с ними по
велению императора с добротой и мягкостью... Мы вышли в поход и
долго шли на запад... Мы посетили более 3 тысяч разных стран, боль-
ших и малых. Мы прошли свыше ста тысяч ли (около 40 тыс. морских
миль) по бескрайним просторам морей и океанов»1.
Согласно Г. Мензису, китайские флоты прошли через Индийский
океан к Восточной Африке, обогнули мыс Доброй Надежды, дошли до
островов Зеленого мыса, пройдя Карибское море, добрались до Се-
верной, а затем и Южной Америки, далее до Мыса Горн, Антарктики,
Австралии, Новой Зеландии и пересекли Тихий океан. Адмиралы «зо-
лотого флота» создали китайские поселения вдоль всего тихоокеан-
ского побережья Северной и Южной Америки — от Калифорнии до
Перу1 2.
В Китай возвратилась, как выражается автор, «всего лишь горст-
ка судов», большие потери были и в личном составе экипажей. «Ски-
тальцев морей» встречали отнюдь не как героев. За два с половиной
года их отсутствия в политической жизни страны произошли сущест-
венные перемены. Находившийся на грани смерти император уже не
контролировал положение в Поднебесной, а захватившие власть его
противники-мандарины стремились уничтожить все то, что связыва-
лось с именем Чжу Ди, в том числе и любые документы и материаль-
ные свидетельства о плаваниях Чжэн Хе.
Последним обстоятельством Г. Мензис и объясняет прежде всего
тот факт, что столь значимое событие в мировой истории осталось
практически незамеченным. Однако вряд ли правомерно столь кате-
горичное утверждение. Так называемая теория китайских джонок в
течение нескольких последних веков всесторонне рассматривается
мировой исторической наукой. Не обошли ее свом вниманием и отече-
ственные историки, анализировавшие и путешествия «золотого фло-
та». Крупнейший российский исследователь доколумбовой Америки
В.И. Гуляев еще в 1991 г. писал: «Плавания флота Чжэн Хе к берегам
Африки в XV в. показали всему миру, в том числе и гордой Европе, что
накануне Великих географических открытий китайским мореплавате-
лям не было равных...»3
1 М'/мш1 /'. Укп.1. соч. С. 558.
2 Тнм же. Г>Г>9.
1 H.II, Укнл. сои. С, I3H,
18
Читатель должен обратить внимание на принципиальную разницу
в трактовках маршрута кораблей Чжэн Хе. Отмеченный В.И. Гуляе-
вым путь (к берегам Африки) подтвержден многочисленными иссле-
дованиями различных авторов и ни у кого не вызывает сомнений;
предложенный Г. Мензисом — пока еще в стадии рабочей гипотезы,
которая в настоящее время содержит больше вопросов, нежели отве-
тов. Многое в работе английского историка основывается, скорее, на
интуиции, чем на конкретных данных, отдельные весьма сложные
проблемы он пытается решить с помощью метода исторической ана-
логии, например вопросы датировки и авторства наиболее важных
географических карт XV — начала XVI в. и, на мой взгляд, его выводы
довольны часто не убедительны.
Хотелось бы коснуться и еще одного исключительно важного фак-
та. Прошло уже почти шесть веков с момента гипотетического плава-
ния Чжэн Хе в Западное полушарие, однако в китайской историогра-
фии пока еще не опубликовано ни одной крупной работы об этом со-
бытии. Правда, в свое время профессор Вэй (ныне покойный) из Нан-
кина подготовил труд «Открытие китайцами Америки», который так и
не увидел свет. Думается, что в целом глубокая и новаторская книга
Г. Мензиса заставит по-новому взглянуть на многие факторы китай-
ского присутствия в Новом Свете в доколумбову эпоху.
Отдавая должное китайцам в успехах освоения Мирового океана,
отечественные исследователи не столь оптимистично относятся к во-
просу о том, что именно жители Поднебесной могли быть первыми
обитателями Нового Света. Как отмечал В.И. Гуляев, корабли, «бо-
лее или менее пригодные для дальних путешествий, появились в Китае
и сопредельных районах Азии лишь несколько веков спустя после на-
чала нашей эры, а самые ранние следы пребывания человека на тер-
ритории Америки имеют возраст 30—25 тыс. лет. К тому времени, ко-
I ii.ii китайские мореходы могли появиться в прибрежных водах Нового
( лета, этот континент был уже довольно плотно населен множеством
различных племен и народов, прошедших длительный и сложный путь
рЛ 111ИТИЯ » 1.
Говоря о возможных контактах в далеком прошлом жителей Азии
г I Iobi.im (лютом, нельзя не упомянуть о японцах. В XIX—XX вв. сло-
жилось целое направление в мировой латиноамериканистике, разра-
Лл 1Ывлющее данную гипотезу. Одним из пионеров в этой области был
Лрл 1ил 1.СКИЙ историк X. Барбоза Родригес («О Муракита. Изучение
йЛ11Л1ского происхождения цивилизации на Амазонке в доисториче-
1 liji'it'ii /<//. Указ. соч. С. 133.
19
ские времена»1). Француз Т. Декьен положил в основу исследования
этой проблемы сравнительное изучение семитских языков, китайско-
го, кельтского и языка басков («О происхождении доколумбовых аме-
риканцев»1 2). Метод лингвистической компаративистики использова-
ли и аргентинские ученые А. Ганседо и С. Себальос («Японский язык
и его сходство с американскими языками»3). В последующие годы в
различных странах появились десятки аналогичных работ, большин-
ство авторов которых единодушны в том, что по меньшей мере перуан-
ская цивилизация имеет японские корни.
В 2001 г. проблемы «Япония и Новый Свет» коснулся и отечест-
венный журнал «Наука и жизнь» (№ 11), существенно расширивший
географию влияния обитателей японских островов в Новом Свете:
«Ближайшими родственниками древних американцев были древние
японцы, чья цивилизация относится к эпохе дземон (VIII—I тыс. до
н. э.). Современные японцы до сих пор сохраняют некоторые черты,
которые наблюдаются и у американских индейцев племен сиу, черно-
ногих, чероки, а также у навахо и даже у алеутов и эскимосов»4.
Появлению этой публикации в журнале предшествовала сенсаци-
онная находка в США. В июле 1996 г. близ г. Кенневик (штат Вашинг-
тон) были найдены останки скелета человека, радиоуглеродный ана-
лиз которых дал неожиданный результат. Согласно исследованию
крупных американских ученых Д. Пауэлла и Д. Роуза, характеристики
черепа и некоторые другие признаки свидетельствуют о том, что этот
человек из Кенневика, скорее всего, был айном и обитал там... 9 тыс.
лет назад! Разумеется, мир сенсаций весьма коварен, но хочется ве-
рить, что уровень научного анализа конца XX в. и авторитет этих спе-
циалистов выдержат проверку временем, а данная находка станет ос-
новой для новых научных поисков в этой области.
Tartaria magna — великая Татария
Самым непосредственным образом с Китаем, а в значительной
степени и с нашей страной связана гипотеза о татарском присутствии
в 11овом Свете задолго до появления там X. Колумба. Дело в том, что в
XI11—XIV вв. Великой Татарией в Европе называлась Юаньская им-
1 Harbosii Н<н1пцигх J. О Murakyta. Estudo da origen asiatica da civilisa^ao do
Anuizoniis nos tempos pre I listoricos. Manaos, 1889.
2 RcvInIii de hi Sochilogln Clrnlll’ica. •' Antonio Alzate». T. XLVIIL Mexico, 1927.
•' Rcvlshi de Derecho, I llslorln у l.elras I.XXIII. Buenos Aires, 1922.
4 Цит. по: Ногданон Л. I Ion inccinmi iiiihiijiii.giii.iih. M.; СПб., 2003. C. 74.
20
перия — улус великих ханов дома Чингисхана. В ее границы входили
северная и южная части Китая. Наибольшего влияния и могущества
это государство достигло в 70-х годах XIII в., когда внук Чингисхана
Хубилай завоевал практически весь Китай. Именно в этот период там
находился венецианский путешественник Марко Поло, впервые по-
ведавший европейцам о неведомых землях. В то время в понятие «та-
тары» европейцы включали почти все сибирские племена. Термин
TARTARIA MAGNA сохранялся в европейской географической лите-
ратуре до конца XVIII в.
Интерес к этой проблеме в Европе был во многом предопределен
именно появлением в начале XIV в. книги Марко Поло «Описание
мира». Современный биограф путешественника, американский вос-
токовед Г. Харт, отмечает: «Те люди, которые олицетворяли развитие
наук в Европе и в XIV в., и позднее, в так называемую «эпоху великих
открытий», зачастую являлись прилежными читателями Марко Поло,
изучали ее»1.
Этот труд, содержащий огромное количество сведений филологи-
ческого, этнологического, исторического и географического характе-
ра стал фактически универсальной энциклопедией для всех морепла-
вателей XV в., стремившихся открыть новые пути в далекий, сказочно
богатый Китай. «Описание мира» было настольной книгой и для Хри-
стофора Колумба.
После его плаваний в конце XV — начале XVI в., когда европей-
ское присутствие в Новом Свете стало постоянным, и вопрос: кто та-
кие индейцы, вставал все чаще именно у Марко Поло, многие авторы,
казалось бы, находили бесспорный ответ — это вчерашние китайцы.
Так писал и испанский монах Г. Гарсиа («Происхождение индейцев
11ового Света»)2. Эту точку зрения разделяли перуанский хронист Ан-
1011110 де ла Каланча («Моральная хроника ордена Святого Августина
в I lepy»)3, голландский юрист и социолог Г. Гроций («Диссертация
Г Гроция о подлинном происхождении американцев»)4.
В качестве доказательств подобного вывода приводились следую-
щие: сравнительно небольшое расстояние, отделяющее Китай от Но-
вой 11спании (Мексики); схожий цвет лица и тела (правда, при этом
1 . Венецианец Марко Поло. М., 2001. С. 344.
J t liipeii de los Indios del Nuevo Mundo. Valencia, 1607.
’ ('.ahinc/in Antonio de la. Cronica moralizada del Orden de San Agustin en el Peru.
Hub i'Iuihi, 1638.
//. Ihigonis Grotii de origine gentium americanarum dissertatio.
Alllnh'idiini Palis, 1642.
21
почему-то делается оговорка, что китайцы более умны и вежливы в
обращении); существенные совпадения в религии, в поклонении идо-
лам и в похоронных церемониях; наличие весьма похожих знаков в
письменности китайцев, майя и ацтеков, а также использование в ки-
тайской культуре некого аналога кипу, присущего культуре инков. Не
ускользнуло от внимания исследователей и отсутствие бороды у боль-
шинства китайцев и индейцев.
Современные английские историки П. Джеймс и Н. Торп, авторы
увлекательной и научно достоверной книги «Ancient Misteries», отда-
вая должное китайцам, не исключают наличия сибирских корней у на-
селения Нового Света. «Учитывая тесное физическое сходство между
современными американскими индейцами и азиатскими народа-
ми, — отмечают британские ученые, — наиболее вероятным местом
происхождения первых американцев всегда считалась Азия, особенно
регион Сибири»1.
Отметим, что об этом свидетельствует не только физическое сход-
ство, но и целый ряд других факторов, особенно сравнительный ана-
лиз языков народов Урала, Сибири и Крайнего Севера и языков ин-
дейцев Северной и Южной Америки, выявивший значительное число
совпадений в значении, правописании и даже произношении слов.
Важно подчеркнуть, что в данном случае речь идет о ряде основопола-
гающих понятий мироздания, жизни и быта. Так, например, «солнце»
на языке индейцев Новой Англии пишется копе, на якутском —
kouini, на татарском — koiin; «огонь» — tata (бразильские индей-
цы), toutkah — остяки, tat — вогулы; «кора» — сага (на кечуа),
kar — у остяков, kaeri — у татар; «год» — huata (у перуанских ин-
дейцев), hiout (на диалекте чукчей), hoet (на языке остяков);
«рыба» — khalloua (на кечуа и у индейцев Чили), cahal (у индейцев
майя), khoul (у остяков и вогулов); «мать» — anna (у индейцев Пен-
сильвании), ananak ( у гренландцев), апаап — у алеутов, anu — у
тунгусов, ania ( у юкатров), anakai и ana (у татар); «отец» — tatli (у
индейцев Мексики), atat — (у гренландцев), athan — (у алеутов),
atta и attaka (у чукчей), atta — (у татар)1 2.
В работе Джеймса и Торпа говорится о массовой миграции «си-
бирских охотников» в Новый Свет. С точки зрения современной нау-
ки, причины этого грандиозного исхода легко объяснимы. Великое
оледенение буквально парализовало жизнь кочевников Сибири и гна-
1 Джеймс //., Торп //. Тайны древних цивилизаций. Последние достижения и ис-
следования самых интригующих тайн прошлого. М., 2001. С. 358.
2 Malte-Brun М. Precis de la Geographie Universtlle, ou Description de toutes les
parties du Monde, sur un Plan Nouveau. P., 1821. P. 227—231.
22
до их в поисках пропитания все дальше и дальше в глубь американско-
го континента. В 1967 г. биолог П. Мартин (США) логически связал
эту волну переселений с уничтожением новоявленными жителями
Нового Света крупных животных: мамонтов, мастодонтов, гигантских
ленивцев и саблезубых тигров. Ученый предположил, что из поколе-
ния в поколение, уничтожая и преследуя зверей, они могли примерно
за тысячу лет достичь оконечности Южной Америки.
Широкий спектр проблем, связанных с затронутыми выше вопро-
сами, был проанализирован и одним из крупнейших мировых автори-
тетов по вопросам истории Нового Света немецким ученым А. Гум-
больдтом. В своем двухтомном сочинении «Взгляд на Кордильеры и
памятники индейских народов Америки»1 он предложил концепцию
трех потоков заселения Нового Света: азиатский, «белый и черный».
Первый вариант, на его взгляд, связан с тибетцами, татарами, айнами
и др., второй — с Европой, третий — с Африкой.
Средиземное море и Новый Свет
Значительное число гипотез о возможных контактах с Американ-
ским континентом до плаваний X. Колумба в этот регион связано со
Средиземноморьем, являвшимся подлинным центром жизни народов
Европы, Малой Азии и Северной Африки. Среди тех, кого многочис-
ленные авторы на протяжении нескольких веков «направляли» к бе-
регам Нового Света, были древние римляне, греки, финикийцы, кар-
фагеняне, испанцы, представители семитских народов. С XVI в. во-
шли в моду работы, выявлявшие язык, на котором говорили и говорят
в раю. В ряде публикаций вспомнили и об индейских языках. Напри-
мер, Вильямиля де Рада («Язык Адама и человек изТиуанако» — La
1енциа de Adan у el hombre de Tiohuanaco. La Paz., 1888) и А. Берлуа
(••Человеческое слово» — La parole humaine. P., 1908)доказывали,
что народы Нового Света произошли от семитской ветви, по утвер-
ждению первого, они говорят на языке индейцев аймара, по мнению
второго — на языке индейцев альгонкино.
Эти выводы тонули в дружном хоре большинства европейских ав-
юров: А. Кэмпе — Бог говорил в раю по-шведски, Адам — по-дат-
ски; И. Хорват — в раю говорили по-венгерски; Д.Г. Хассе — по-не-
мецки; бельгиец Горопиус (1569) — по-фламандски2. Данный экс-
курс в занимательную лингвистику, хотя сам по себе бесспорно
1 Humboldt A. Vue des Cordillieres et des monuments des peuples indigenes de
Г Линч l(|iie. 2 vols. P., 1816.
? Риш-Пег И. Комедия книги. М., 1982. С. 16—19.
23
любопытен, отнюдь не позволил Вильямилю де Раде и Берлуа
даже в малейшей степени убедить своих читателей и научных оппо-
нентов в том, что американские индейцы являются выходцами из Ма-
лой Азии.
Не получила поддержки в научных кругах и другая версия, связан-
ная с этим регионом. В XVIII в. француз Лафито, а в следующем сто-
летии бразильский историк Ф.А. де Варнхаген выдвинули и пытались
развить гипотезу, согласно которой в VIII в. до н. э. большое число ка-
рийцев (племена, обитавшие на юго-западе Малой Азии) пересекли
Атлантику, прибыли на Американский континент, обосновались в до-
линах Амазонки и постепенно превратились в индейцев тупи или
карибов1. Французский антрополог П. Дабри де Тирсант, используя
эту идею, обосновал тезис о том, что карийцы оказали влияние на цен-
тральноамериканскую цивилизацию1 2.
Конечно же, общество, подобное тому, которое сложилось в
Карии, не имевшее богатых традиций в кораблестроении и дальних
морских плаваниях, вряд ли могло осуществить своими силами столь
беспрецедентное для того времени путешествие. Античная Греция в
этом отношении стояла намного выше и поэтому с большим основа-
нием фигурирует в работах, посвященных контактам Старого и Ново-
го Света. Правда, вряд л и можно всерьез воспринимать тему одного из
докладов на XXXVI Международном конгрессе американистов в Се-
вилье (1966) «Одиссей в Америке» (Г. Мертц), но тем не менее стоит
обратить внимание на аргументы, представленные в трудах ряда сто-
ронников этих контактов.
В.И. Гуляев отмечает, что «о плаваниях к берегам Нового Света в
античных текстах нет ни единого слова». В этой связи, на его взгляд,
уместно привести слова крупнейшего специалиста в области древних
морских контактов между Америкой и Старым Светом С.Э. Морисона
(США): «Ни одно из сообщений не подтверждает высказывания о
том, что древние были связаны с Америкой»3. На чем же основывают-
ся тогда авторы, утверждающие наличие этих связей?
Испанский хронист Г. Гарсиа в упоминавшемся выше труде «Про-
исхождение индейцев Нового Света» перечисляет целый комплекс
1 Lafitau Р. Joseph Er. Moeurs des sauvages americains, compares aux moeurs des
premiers temps. P., 1724; Varnhagen. L’origene touranienne des americains tupis-caribs
et des anciens Egyptiens. Viena, 1876; Idem. Historia geral do Brcsil. 2 vols. 1854—1857,
переиздана в доработанном виде в 1875 г.
2 Dabry de Thiersant Р. De 1’origine de indiens de Nouveau Monde et de leur
civilisation. P., 1883.
3 Цит. по: Гуляев В.И. Указ. соч. С. 64.
24
бесспорных, с его точки зрения, аргументов: наличие в Перу надпи-
сей, похожих на греческие, монументальность и схожесть архитекту-
ры, склонность к ораторству и длинным речам, кроме того, автор убе-
жден, что афиняне могли узнать о Новом Свете от атлантов. Все эти
доводы достаточно условны, а последний, скорее, из области фанта-
стики. Как всегда в таких случаях, наиболее весомым оказывается
языковый фактор, а именно: использование индейцами задолго до пу-
тешествий Колумба слов греческого происхождения, которые рас-
смотрел хронист, среди них: mama — мать, tata — отец, theos — бог.
Поиски аргументов в области лингвистики привели к удивитель-
ным открытиям. В 1855 г. французский исследователь религий
А. Ревиль1 одной своей находкой потряс даже искушенных в этих во-
просах специалистов. Как известно, храм у ацтеков назывался теокал-
ли (teocalli). Совершенно поразительно, что «домик бога» у греков
имеет практически то же самое название — theokalias! Столь же не-
ожиданно и другое совпадение, о котором впервые поведал миру в
1903 г. итальянский ученый Е. де Мичелис2: река по-гречески —
potamos, а в США имеется несколько рек с названием Potomac! Еще
одна лингвистическая находка была обнародована в 1923 г. венесу-
эльским историком Хулио Саласом3. Объектом его исследования ста-
ло греческое слово Аро1о(Аполлон — бог-целитель, покровитель ис-
кусств). Ученый посчитал, что это понятие породило в некоторых ин-
лепских языках два слова — аро и olo. Первое означает «начальник»,
в трос — «солнце». Сколько загадок таят все эти совпадения, на ко-
юрые наука пока не может дать точного ответа!
В данной главе рассматриваются только наиболее значимые кон-
цепции и предположения, недостаточно освещенные в отечественной
историографии. Что же касается всего комплекса вопросов, связан-
ных с ролью того или иного народа, страны или региона в гипотетиче-
ских контактах с Новым Светом до Христофора Колумба, то эту про-
блему блестяще разработал В.И. Гуляев. В главе «Греки и римляне за
пределами Геракловых Столбов» он приводит три чрезвычайно любо-
НЫ1НЫХ факта.
В 1933 г. мексиканский археологX. Гарсия Пайон, производя рас-
hiiiiKii древнего индейского поселения Калиштлахуака в долине Толу-
ки (Мексика), обнаружил под тремя непотревоженными слоями гли-
1 I г»1 religions du Mexique, de L’Amerique centrale et du Perou. Paris.
* l.'uiipjuc degli indo — europei. Turin.
1 Julio ('. Salas. Origcnes americanos. Lenguas indias comparadas. Vol. I. Caracas,
IUTI
25
побитных полов одного из строений несколько погребений ацтекского
времени (XIII —XV вв.). Среди кувшинов и чаш, украшений из рако-
вины и хрусталя, золотых пластин и фигурки оцелота внимание архео-
лога привлекла совершенно нетипичная для культуры ацтеков терра-
котовая статуэтка диаметром 2,5 см. Только в 1959 г. европейские
эксперты установили, что она относится к хорошо известному типу...
римских статуэток II века.
Другой факт связан с обнаружением в 70-х годах XX в. на восточ-
ном (Атлантическом) побережье Венесуэлы клада римских монет
IV в. Золотые, серебряные и медные монеты находились в глиняном
кувшине, глубоко зарытом на песчаном берегу океана. В.И. Гуляев
полагает, что они, возможно, принадлежали «одному из пассажиров
римского торгового судна, потерпевшего крушение у пустынного ве-
несуэльского побережья» свыше 15 веков назад. Объясняя возмож-
ность такого необычного для того времени путешествия, автор отме-
чает: «От западного побережья Африки к берегам Мексиканского за-
лива идут мощные Канарское и Северное пассатные течения и дуют
попутные ветры (северо-восточные пассаты). И если римляне выхо-
дили за Геракловы Столбы в океан и бывали на Канарских островах,
то нет ничего удивительного в том, что отдельные их корабли во время
бурь или силой могучих ветров и течений заносились далеко на запад,
до океанского побережья». Этот природный фактор исключительно
важно учитывать при анализе всех возможных путешествий из Среди-
земного моря по направлению к Новому Свету.
И наконец, третий факт — воистину сенсационное свидетельство
истории: на некоторых фресках римских городов Геркуланума и Пом-
пеи, уничтоженных в I в. извержением Везувия, имеются изображе-
ния исконно американских растений — анноны и ананаса. «Таким
образом, — делает вывод В.И. Гуляев, — судя поданным ботаники,
в I в. римляне знали эти растения и изображали их на стенах своих жи-
лищ. Неясным остается лишь то, почему столь незаурядное событие
не нашло свое отражение в трудах античных историков и географов
того времени»1.
Говоря о месте и значении Средиземноморья в эпоху зарождения
древних цивилизаций необходимо, хотя бы кратко, коснуться концеп-
ции гелиолитической школы, наиболее яркий представитель которой
английский медик и этнолог Грэфтон Элиот Смит (1871 —1937). Сто-
ронники этого научного направления считали, что «все высокие куль-
туры земного шара происходят из одного источника — Египта». Смит
полагал, что в период 4000—900 г. до н. э. сложившийся в долине
1 Гуляеи В.И. Указ. соч. С. 74, 75, 76.
26
Нила высочайший для того времени уровень культуры достиг тихооке-
анского побережья Америки, повлияв на возникновение американ-
ских цивилизаций. По его мнению, это подтверждают следующие
факты: «неожиданное и в развитой форме появление американских
цивилизаций; сходство пирамид в Америке, Камбодже и на Яве; сход-
ство систем верований, обычаев, сходство ремесел в Старом и Новом
Свете»1.
Финикийцы — великие мореходы и первооткрыватели
Этот небольшой народ, обитавший на части территории совре-
менного Ливана и близлежащих островах, в течение нескольких тыся-
челетий (IV—I тыс. до н. э.) играл ведущую роль в развитии морепла-
вания, судостроении и морской торговли Средиземноморья. Не слу-
чайно известный современный историк и писатель Ж. Блон (Фран-
ция), автор капитального двухтомного труда «Великий час океанов»,
сравнил важнейшие города финикийцев — Библ, Сидон и Тир — с
Союзом ганзейских городов в Германии. Крупные верфи находились в
портах Угарита, Арвада, Гебала и др. Важно отметить также, что
именно финикийцы изобрели алфавит.
Во II тыс. до н. э. они создают свои торговые колонии на Крите и
Кипре, в 1100 г. до н. э. основывают на испанском побережье Гадес
(Кадис), в 825 г. до н. э. — Карфаген, в VIII в. до н. э. возникает их
11 )рговая колония на Мальте. Судя по всему, эти умелые мореплавате-
ли многократно пересекали Гибралтарский пролив, который называ-
ли Мелькартовыми столбами (по имени главного божества Тира).
Финикийские суда являлись главными перевозчиками египетского
irpiia и других товаров. В реестре славных дел этого народа имели
мггто и другие выдающиеся свершения. Об одном из них впервые по-
иг/1.лл миру Геродот.
В 600 г. до н. э. фараон Египта Нехо II, стремясь расширить свою
4i\ci ini 1сию, поставил перед финикийскими мореплавателями небыва-
лую дотоле задачу: «Вы совершите великую экспедицию в мою честь.
Выйдя из Красного моря, обогнете Либию (прежнее название Афри-
ки). вернетесь в Северное Средиземное море, пройдя Геркулесовы
Г.юлбы (Гибралтар), и прибудете в Египет2. «Могли ли древние мо-
ряки пройти 13 тыс. миль без компаса, запасов питьевой воды и
1 Гц turn Н.И. Указ. соч. С. Александренков Э.Г. Диффузионизм в зарубежной
1Н11П/1ППЙ нсториографии//Концепции зарубежной этнологии. М., 1976. С. 52.
j Ilin, по: Блон Ж. Великий час океанов. М., 1993. В 2 т. Т. 1. С. 256.
27
пищи?» — ставит вопрос Ж. Блон. В настоящее время многие спе-
циалисты склонны полагать, что такое путешествие было вполне ре-
альным. Отсутствие компаса серьезно не сказывалось на реализации
этого плана, поскольку моряки плыли вдоль берега. Весьма просто
решалась проблема пищи и пресной воды. Согласно традиции, сохра-
нившейся у мореплавателей этого региона вплоть до Средних веков,
во время длительных плаваний они очень часто вытаскивали суда на
берег, сажали зерновые, через несколько месяцев собирали урожай и,
пополнив свои продовольственные запасы, продолжали путешествие.
Аналогичные приемы использовала и экспедиция, благословенная
Нехо II.
Подводя ее итоги, «отец истории» отмечал: «Эти финикийцы вы-
шли из Красного моря и поплыли по Южному морю (Индийский оке-
ан). Когда наступала осень, они приставали к берегу Либии, а после
сбора урожая снова уходили в море и после трехлетнего отсутствия
прошли Геркулесовы Столбы и прибыли в Египет»1.
Если верить Геродоту и считать это путешествие свершившимся
фактом, то надо исправлять практически все учебники истории, в ко-
торых неизменно присутствует аксиоматическое утверждение: в
1497 г. Васко да Гама впервые обогнул мыс Доброй Надежды. Сооб-
щение древнегреческого историка привело к появлению в течение не-
скольких последних веков целого ряда предположений о возможных
трансокеанских плаваниях финикийцев и карфагенян к берегам Ново-
го Света.
Особенно много версий появилось во французской историогра-
фии. Граф Ф. Кастельно, много путешествовавший по всему миру, в
1843 г. по поручению французского правительства возглавил научную
экспедицию в Южную Америку, находившуюся там до 1847 г. Она ис-
следовала центральную и западную Бразилию, Амазонку, Боливию,
Перу. В 1850—1851 гг. увидели свет шесть томов «Expedition dans
les parties centrales de L’Amerique du Sud» (Paris). Одна из основных
идей этого труда: Атлантиду населяли семитские народы, которые от-
туда переселились в Новый Свет. Книга Онфруа де Торона1 2 самим
своим названием свидетельствовала о плавании финикийцев в Кариб-
ское море, осуществленном, если принимать за истину аргументы ав-
тора, примерно за две тысячи лет до X. Колумба. Еще одна точка зре-
ния (De Laet) отводила финикийцам роль прародителей гватемальцев
и некоторых других народов Центральной Америки.
1 Цит. по: Блон Ж. Указ. соч. Т. 1. С. 256.
2 Les pb^niciens a Pile d’Haiti. Lovaina, 1889.
28
Естественно, что научное (или даже околонаучное) обоснование
столь ранних связей Старого и Нового Света требовало материальных
доказательств, которые не заставили себя ждать. Последовали много-
численные находки «финикийских» вещей на Американском конти-
ненте. В 1869 г., — отмечает В.И. Гуляев, — «на берегу реки Оно-
ндоги (штат Нью-Йорк) была обнаружена в земле огромная статуя с
плохо сохранившейся финикийской надписью. Настоящую сенсацию
вызвала и находка плиты с финикийскими письменами в штате Пара-
иба (Бразилия) в 1874. Специалистам удалось быстро распознать в
них подделки»1. Однако их поток не прекращался. По меньшей мере
еще дважды они фабриковались в том же штате, причем последний
раз в 1968 г.
Теоретически возможность таких путешествий нельзя отрицать.
«Если финикийским морякам, — подчеркивают П. Джеймс и Н. Торп, —
хватило умения совершить плавание вокруг Африки, вполне естест-
венно предположить, что они могли добраться идо Америки. Но здесь,
конечно, есть существенная разница. Когда они плыли вокруг Афри-
ки, то не теряли сушу из виду больше чем на день-другой. Пересечение
Атлантики — хотя это и более короткое путешествие — совсем дру-
гое дело. Невозможно представить, каким страхом были бы объяты
финикийские мореходы, если бы они бороздили неизведанные и пус-
тые воды Атлантического океана. Маловероятно, что они совершали
преднамеренные плавания в этом направлении из чистого любопыт-
<’I на, но это, разумеется, не исключает возможности случайных путе-
шествий»2.
Поль Риве: «Откуда и когда прибыли
в Америку ее первые обитатели?»
Выдающийся французский антрополог П. Риве (1876— 1958) вы-
пмпнул оригинальную гипотезу, связанную, условно говоря, с присут-
riBiicM в Новом Свете австрало-меланезо-полинезийского элемента
1йжм1Н) до появления там европейцев. Вынесенные в заголовок дан-
ною раздела слова — название цикла конференций, прочитанных им
И Университете Сан-Маркоса в Лиме в 1939 г. Для доказательства
гиней концепции в качестве основного методологического приема он
1НЧ1ол1. <овал идею наиболее популярного в Новом Свете этнического
Iпни индейцев, названного им палеоамериканским. Для последнего ха-
1 /uiui'h Н.И. Указ. соч. С. 57.
J /(Янчик //., Торп Н. Указ. соч. С. 381—382.
29
рактерны: небольшой череп, долихоцефалия (длинноголовость), вы-
сокий рост, широкое лицо, узкие лоб и талия, средние нос и глазные
впадины, довольно крупная небная дуга. Подобный тип распростра-
нен почти на всех широтах Американского континента от Нижней Ка-
лифорнии до Южной Аргентины, особенно на территории современ-
ных штатов США — Колорадо, Нью-Мехико и Аризона, а также Ко-
лумбии, Эквадора и Бразилии. По всем указанным параметрам палео-
американец практически полностью совпадает с одним из самых
распространенных этнических типов Меланезии.
Риве отметил, что в конце XV в. многие элементы быта и матери-
альной культуры были практически одинаковыми в Океании, Мела-
незии, Полинезии и в Новом Свете. Их обширный перечень, безус-
ловно, заслуживает внимания и приводится с незначительными со-
кращениями: форма для глиняных ядер, очень длинная стрела, кастет,
различные приспособления для метания ядер, праща, тесло, балансир
для переноски тяжестей, деревянный молоток, гамак, противомоскит-
ная сетка, расческа, одежда из коры деревьев, пончо, сеть, сделанная
без единого узла, деревянный барабан (тепонастли), весло костыле-
образной формы, мосты из лиан, производство лодок из стебля сахар-
ного тростника, двухместные каноэ с балансиром, украшение носовой
части лодок рисунками глаза, жилища, сооруженные на деревьях, гон-
чарные мастерские, размещенные на крышах строений, техника тка-
чества, орнаментация носа, ловля рыбы с помощью ядов, ампутация
фаланг пальцев в знак выражения траура, формы инкрустации зубов,
кровопускание с помощью лука1.
Сравнительный анализ языков населения Океании, Меланезии,
Индонезии и Полинезии с языками и наречиями хокан — языковая
семья североамериканских индейцев (штаты Орегон, Калифорния,
Аризона), индейцев Мексики (Оахака, Герреро) и некоторых индей-
ских племен Никарагуа и Сальвадора — показывает значительные
совпадения в местоимениях, глагольных суффиксах и частицах, в чис-
лительных, в выражении отрицания и удвоения, в употреблении ар-
тикля, в приставках и спряжении. Важно отметить также — выявлен
281 совпадающий корень слов. Наибольшее число совпадений отме-
чено с меланезийскими языками1 2.
Риве обратил внимание на безусловный исторический парадокс:
находившиеся значительно ближе к меланезийско-полинезийскому
региону народы Азии (Индия, Бирма, Сиам) практически не испытали
1 Boletin de la Academia Nacional de Historia. Quito, 1939. № 54. P. 22.
2 Ibid. P. 23.
30
подобного влияния. По мнению французского исследователя, разгад-
ка этого феномена кроется прежде всего в высоком мореходном ис-
кусстве полинезийцев, в предпочтении далеким плаваниям, в умении
оценивать позитивные и негативные, с их точки зрения, характеристи-
ки океанских течений и «розы ветров». Этот вывод разделял и
Ю.В. Кнорозов, отмечавший: «Перуанский сладкий картофель — ку-
мар — попал в Полинезию подтем же названием, что свидетельству-
ет о прямых контактах полинезийцев с местными жителями... Наибо-
лее благоприятный маршрут на восток для полинезийцев пролегал в
непосредственной близости к экватору, между встречными северным
и южным экваториальными течениями, где возникает восточное про-
тивоэкваториальное течение, хотя и ненадежное. Однако, возвраща-
ясь на свои острова, полинезийцы могли проплыть на юг вдоль океан-
ского берега примерно до широты города Лимы, чтобы воспользо-
ваться попутным южным экваториальным течением, хорошо им из-
вестным»1.
Французский антрополог полагал, что миграция меланезийцев в
11овый Свет была, во-первых, многоэтапной, а во-вторых — «очень
древней». Глубокие временные рамки он связываете весьма длитель-
ным периодом исторической адаптации в процессе «превращения»
меланезийца в индейца, не сомневаясь, что рано или поздно они будут
установлены.
11ельзя не сказать и о методологическом приеме, который сродни
математическим доказательствам «от противного». Констатируя тот
факт, что к моменту появления в Новом Свете каравелл X. Колумба
аборигены не знали железа, колеса, пшеницы, ржи, ячменя, стекла,
। Н1С1Н» ограниченно использовали медь и бронзу, а также письменность
( юлько в ареале мезоамериканских цивилизаций), Риве подчеркивал:
- Эго обстоятельство позволяет окончательно элиминировать все ги-
Поггзы об участии в заселении Америки цивилизованных рас, обла-
павших всеми этими элементами, — евреев... финикийцев, карийцев,
ни и। египтян, вавилонян и т. д. То же самое касается сравнительно
нгдлвиего влияния цивилизованных народов Азии — китайцев и
HiloimcB. Ведь совершенно неприемлемо такое положение, когда ми-
I ран гы, знавшие металлы, стекло, пшеницу, ячмень, рожь, колесо...
письменность, не использовали этих знаний и навыков на новых зем-
:МИМ. куда они прибыли»2.
1 Кнорииов Ю.В. Указ. соч. С. 86.
1 Bolvllii de la Academia Nacional de Historia. P. 27. •
31
Свою заключительную лекцию в Университете Сан-Маркоса
П. Риве назвал «Австралийская раса в Америке». По его мнению, она
сыграла там дискретную и ограниченную роль, которая прослежива-
ется (в большей степени на Огненной земле) по антропологическим,
этнографическим и лингвистическим источникам. Исследователь счи-
тал, что в «довольно древнюю эпоху» австралийцы занимали часть
Индии, Бирмы, Индокитая и Малайзии. В процессе многолетней
борьбы, теснимые воинственными племенами, они вынуждены были
покинуть этот регион и искать пристанище на новых, неведомых ранее
землях, добравшись даже до Американского континента.
Разделяя взгляды многих коллег, считавших австралийцев по-
средственными моряками, не способными осуществлять трансокеан-
ские плавания, французский исследователь принял за основу своих
дальнейших изысканий в этой области гипотезу португальского ан-
трополога М. Корреа, разработавшего возможный маршрут путеше-
ствий австралийцев в Новый Свет посредством коротких переходов от
одного острова к другому со множеством остановок на новых для них
островах и землях. Предложенный М. Корреа путь австралийцев к
Американскому континенту выглядел следующим образом: о. Тасма-
ния — о-ва Аукклэнд, Кэмпбелл, Маккуайре, Эсмеральда — Земли
Уилккеса, Эдуарда VII, Грэхама. Многие из этих названий (за исклю-
чением, разумеется, Тасмании) практически невозможно найти даже
на самых подробных картах и глобусах, они чрезвычайно редко мель-
кают в тех или иных публикациях или мировых новостях, и все потому,
что это — регион, прилегающий к Антарктиде, и сам Антарктический
континент. Чрезвычайно смелая и, по мнению ряда исследователей,
отнюдь не бесперспективная гипотеза, во многом исходящая из того,
что примерно 6 тыс. лет назад (когда, как считал Риве, это произошло)
климат Антарктиды был значительно более мягким и она не была по-
крыта ледовым панцирем. Завершая свою лекцию, Риве выразил уве-
ренность в том, что когда-нибудь человек сумеет преодолеть много-
метровую толщу льда и обнаружит множество свидетельств, подтвер-
ждающих данную гипотезу.
Большая часть работ французского антрополога посвящена про-
блеме заселения Нового Света выходцами из Меланезии, Полинезии,
Океании и Австралии. Вместе с тем он хорошо знал и высоко ценил
труды ученых, рассматривавших аналогичные вопросы применитель-
но к Берингову проливу. «Мне кажется, — говорил Риве, — что эти
миграционные потоки сыграли решающую роль в формировании на-
32
селения Америки. В силу своего огромного численного превосходства
именно они предопределили физический облик индейца, его «фамиль-
ную» идентичность»1.
Кто осуществит новую атаку на устоявшиеся истины?
С каждым этапом развития мировой науки «интеллектуальное пу-
тешествие» в прошлое Американского континента становится все бо-
лее увлекательным и неожиданным с точки зрения новых гипотез и от-
крытий. Их неизбежность предопределена целым рядом факторов и
прежде всего тем, что археология стран Латинской Америки распола-
гает огромными, еще не исследованными территориями древних ци-
вилизаций. Значение этого фактора приумножают появившиеся в
XIX—XX вв. новые направления в развитии исторической геологии,
геофизики, биогеографии, а также создание компьютера.
Столетиями наука считала незыблемой так называемую фиксист-
скую концепцию в теоретической геологии, согласно которой все гео-
логические структуры — континенты, острова, дно океанов — по-
стоянно находились на поверхности Земли в строго фиксированном
положении. Научные работы английского пастора и талантливого фи-
зика О. Фишера («Физика земной коры», 1889) и немецкого геофи-
зика А. Вегенера позволили последнему в 1912 г. обнародовать свою
гипотезу о дрейфе континентов. Он исходил из того, что существовав-
ший несколько миллиардов лет единый суперконтинент Пангея с те-
чением времени распался на несколько континентов. В качестве ос-
новных аргументов в пользу того, что современные континенты были
некогда частью единого целого, он считал: необычайное сходство
очертаний западных и восточных береговых линий Атлантического
океана, однотипность геологического строения смежных материков,
окружающих этот океан, общность древней фауны и флоры на разоб-
щенных ныне материках, а также следы почти одновременного (позд-
непалеозойского) покровного оледенения в Южной Америке, Южной
Африке, Индии и Австралии2.
Не вдаваясь в сугубо геологические и геофизические нюансы это-
I о феномена, следует отметить, что ныне эта точка зрения не оспари-
нш'тся наукой, как и то, что тектоника литосферных плит (как со вто-
рой половины XX в. стали называть это явление) около 200 млн лет
назад привела к образованию гигантского континента, получившего в
науке название Гондвана, составными частями которого являлись
1 Bolotin de la Academia Nacional de Historia. P. 30.
Малая энциклопедия открытий. M., 2001. С. 393—394.
Й Лирин 33
Южная Америка, Азия (Аравия, Индия), Австралия и Антарктида.
Около 125—130 млн лет назад образовался Атлантический океан.
Южная Америка, оторвавшись от Гондваны, медленно направилась в
сторону Северной Америки. Около 3,5 млн лет назад сложилась со-
временная конфигурация Америк, соединенных Панамским перешей-
ком. Движение литосферных плит продолжается и в настоящее время
со средней скоростью 5—10 см в год.
При анализе версий и гипотез, касавшихся вопросов о первых
обитателях Западного полушария, отмечалось, что различные авторы
нередко считали важнейшими своими доводами наличие в Новом Све-
те и на других континентах одних и тех же или схожих по своим харак-
теристикам растений, которые якобы были завезены в Южную или
Северную Америку задолго до Колумба переселенцами с других кон-
тинентов. Развитие указанных выше наук привело к появлению новых
взглядов на эту проблему. Первым это сделал выдающийся советский
ученый Н.И. Вавилов. Широкую известность приобрели его работы
по вопросу о происхождении культурных растений и об основных оча-
гах их распространения в масштабе всей планеты.
Итальянский ботаник Л. Кройзат (1894—1982) сформулировал
свое исследовательское кредо в краткой формуле: «Жизнь и Земля
эволюционировали вместе»1. Ее раскрытию он посвятил фантастиче-
ский по объему труд в 12 тыс. страниц. Предложенный им методоло-
гический принцип исследования довольно прост. 1. На карте отмеча-
ются все места, где обнаружено то или иное растение или животное.
2. Кратчайшее расстояние между двумя пунктами называется
индивидуальный «track» (след). 3. В тех местах карты, где имеется
множество индивидуальных «следов», появляются «следы» генера-
лизирующие. Последнее означает, что данная территория имеет весь-
ма благоприятные для данного вида условия, выражающиеся или в
климатических характеристиках, или в геологической специфике, или
в изменении уровня моря и т. д. Генерализирующие «tracks», нанесен-
ные на карту мира, позволяют проследить распространение того или
иного вида на всех материках в ту или иную эпоху. Панбиогеография,
как назвал свое детище итальянский ботаник, во второй половине
XX — начале XXI в. получила широкое распространение, обретая но-
вые направления и методы исследования.
В 1981 г. крупный научный проект осуществил английский палеонто-
лог К. Паттерсон, изучив географическое распространение сумчатых
млекопитающих, растений, насекомых и позвоночных на Американ-
ском континенте, в Австралии и на Новой Гвинее (в современную эпо-
1 С7и//(// /,. Space, time, form: the biological synthesis. Caracas, 1984.
34
ху) и в Европе (в далеком прошлом). Его выводы чрезвычайно важны
для анализируемой нами проблемы. Британский ученый доказал, что
Южная Америка связана с указанными регионами (кроме Европы)
двумя способами: с Северной Америкой — в рамках современных
биогеографических процессов, а с Австралией и Новой Гвинеей имеет
намного более древние связи, предопределенные «сосуществовани-
ем» в границах палеоконтинента Гондваны.
Это единое историческое прошлое некоторыми авторами ставится
во главу угла при ответе на вопрос о природе упомянутых выше много-
численных совпадений. «Почему бог-солнце египтян, перуанцев и
жителей острова Пасхи носит имя Ра? — спрашивает А. Богданов в
своей книге «Неизвестная цивилизация». — Количество типов пове-
дения и изобретений человека ограничено, языковые формы не беско-
нечны, поэтому вывод напрашивается сам собой: земная катастрофа
началась недавно на едином материке, а закончилась всем тем, что мы
видим сегодня на современных географических картах. Когда материк
распался, то изменился и весь спектр условий жизни людей: природ-
ных, климатических, бытовых и так далее»...1
Кому-то, может быть, покажется, что эта работа не лишена налета
дешевой сенсационности. Мое категорическое «нет» и уверенность в
гом, что любой человек, интересующийся проблемой органической
-1пннсимости настоящего от прошлого, с удовольствием прочтет эту
небольшую книжецу» (как ее называет автор), которую «при жела-
111111 можно развернуть в шеститомное издание». Суть его интеллекту-
ального порыва — не пора ли на все посмотреть по-новому. Суть его
концепции — в наличии общих истоков у всех культур, верований и в
Конечном счете — языков. В основе ее лежит идея того, что развитие
общемировой цивилизации, путь человечества идет от средиземно-
морского центра к окраинам континентов2.
В последние три-четыре десятка лет в мировой латиноамерикани-
eiHKe появилось новое весьма неожиданное направление, которое
Представляют сторонники присутствия в Солнечной системе внезем-
||о| 11 разума, как в прошлом, так и в настоящем. Его безусловным ли-
дером является немецкий писатель и историк Э. фон Деникен, опуб-
ликовавший несколько книг, пользующихся большой популярностью
у ‘НПагелей. I (екоторые из них переведены на русский язык: «Воспо-
минания о будущем», «День, когда явились боги», «Пришельцы из
hlн'Моги н др. Он многократно бывал в Мексике и странах Централь-
* liihuhiHoii А. Неизвестная цивилизация. М.; СПб., 2003. С. 50.
I им же С. 61.
И*
35
Движение континентов и тектонических плит: верхний рисунок слева —
200 млн лет назад, рисунок под ним — 135 млн, верхний рисунок справа —
65 млн, рисунок под ним — положение континентов в настоящее время
ной Америки и на высоком профессиональном уровне пишет о мезо-
американских цивилизациях, связывая их успехи с присутствием на
Земле в глубокой древности инопланетян и даже богов, которые, на
его взгляд, появились на Земле 11 августа 3114 г. до н. э.
В настоящее время у Э. фон Деникена в научной среде значитель-
но больше оппонентов, нежели сторонников. Среди последних хоте-
лось бы отметить М. Котрелла, фактически прошедшего тот же путь
от писателя к исследователю и опубликовавшего ряд интересных ра-
бот, таких, например, как «Пророчества Тутанхамона» и «Белые бо-
жества инков». Анализируя самые загадочные явления инкской исто-
рии, он, так же как и Деникен, связывает их с внеземным разумом.
Особенно примечательны в этом отношении выводы, сделанные им
при описании гигантских рисунков в долине Наска. Они поражают во-
ображение современного человека не только своими размерами, но и
удивительно точными геометрическими линиями и высоким художест-
венным исполнением («Птица», «Паук», «Обезьяна», «Оперенный
змей», «Кондор», «Колибри», «Пеликан» и др.).
Методика исполнения рисунков основана на классическом прие-
ме — «не отрывать карандаш от бумаги, пока рисунок не завершен»
(этот принцип нарушен только в нескольких случаях). Вместе с тем
большая часть изображений имеет длину около ста и больше метров,
36
и попробуйте на таком расстоянии «не оторвать карандаш» и не иска-
зить рисунок. Исключительно сложная задача стояла, например, пе-
ред теми, кто создавал «обезьяну» и особенно ее хвост, состоявший из
девяти закрученных, большей частью многометровых спиралей. Раз-
мышляя над всеми этими проблемами и над эпохой, когда создавались
данные шедевры (800—500 лет до н. э.), эпохой, которая по всем ха-
рактеристикам не могла иметь ни теодолитов, ни других измеритель-
ных приборов, Котрелл обращается к мифам, своеобразной коллек-
тивной памяти народа. «Если вспомнить мифологию инков, — под-
черкивает он, — бородатый белый человек обладал силой превра-
щать холмы в равнины и, наоборот, заставлял воды течь из каменных
скал, совершал другие чудеса...». Рассмотрев далее несколько вопро-
сов, касающихся техники изготовления рисунков, автор делает не-
ожиданный и фантастический по своей сути финальный аккорд: «Мы
пришли к выводу, что рисунки были созданы не только мгновенно, но
и с применением компьютерной технологии, к которой мы только на-
чинаем привыкать сегодня»1.
С точки зрения современного развития науки, этот вывод кажется
совершенно нереальным, но он, безусловно, имеет право на жизнь,
если учесть отсутствие других исследований и ограниченность наших
сегодняшних представлений обо всех этих проблемах. Появившиеся в
последние десятилетия новые тенденции в интерпретации прошлого
Американского континента лишний раз подтверждают насущную не-
обходимость интеграции для этих целей усилий историков, археоло-
юн, геофизиков, геологов и биогеографов.
1 Koiiiprjui М. Белые божества богов. М., 2002. С. 156.
Глава 2
ЦИВИЛИЗАЦИИ И РЕЛИГИИ ДОКОЛУМБОВОЙ АМЕРИКИ
Ученые давно пытались найти ключ к разгадке тайн языческой ре-
лигии. Одни полагали, что в основе ее лежал, скорее, практический
культ, нежели попытка объяснить окружающий мир. Другие считали,
что, поклоняясь различным идолам, люди минувших тысячелетий пы-
тались установить какую-либо связь с неведомой Силой, оказываю-
щей огромное влияние на их жизнь. Американский философ
У. Джеймс (1842—1910), как бы суммируя эти точки зрения, пола-
гал, что религия — это стык видимого положения вещей с невиди-
мым.
Еще в древности человек пришел к пониманию двух миров (земно-
го и небесного) и двух жизней (земной и загробной). Стремясь хоть
как-то объяснить явления природы и постигавшие их несчастья, люди
стали усложнять свои верования, причем многие их элементы удиви-
тельно совпадают у народов, весьма удаленных друг от друга.
Кубинский этнограф Ф. Ортис (1881 — 1969), опубликовавший
блестящие исследования по истории религии и оккультизма жителей
Антильских островов и африканских негров, провел интересную па-
раллель между религиозными верованиями полинезийцев и абориге-
нов Карибского бассейна. Он отметил, что манна — слово, обозна-
чающее в Полинезии магическую силу в действии, которая наполняет
и движет все и вся, — имеет многочисленные аналоги в Северной
Америке и на Антильских о-вах, просто там эту силу называют иначе:
махрэ, вакан, манату, аренда (Северная Америка) и турэй (Ан-
тильские о-ва).
Так же как и веру в магическую силу, индейские народы пронесли
сквозь тысячелетия и сохранили до наших дней языческие представле-
ния о добрых и злых духах. Ход рассуждений при этом примерно таков:
вся вселенная населена злыми и добрыми духами, которые участвуют
В ЖИВИИ людей. Болезни, голод, неприятности, смерть — все это про-
ДеЛКИ ВЛЫХ духов. Изображения некоторых из них в виде масок можно
Ж*Три 141 ГВ сегодня ни карнавалах и других празднествах. Индейцы ис-
;1М
Строительство нового храма бога
дождя на месте старого. Майя. Ри-
сунок-реконструкция .
Барельефы храма Воинов.
Чичен-Ица. Мексика
прение верят, что дьявол или дьявольская сила
действительно скрываются в маске.
В отдельных регионах Латинской Америки
II поныне соблюдается древняя традиция. По-
сле совершения похоронного обряда маски
1ЛЫХ духов относят раним утром на край дерев-
ин. Там их связывают между собой, подвешива-
|о| на длинный шест и поджигают. В это время
шт жители деревни начинают дружно голосить.
Злые духи не в силах выдержать двойной атаки
огня и человеческих воплей, они покидают мас-
ки это свое временное убежище — и спе-
шит в места постоянного обитания: высоко в
Hipi.i или к подножию водопада.
Укротить злой дух, по мнению индейцев,
Может только колдун, которого они считают
уцннственным связующим звеном между ми-
ром людей и миром духов. Только колдун может
Маска божества в
виде летучей мыши.
Культура сапотеков
39
Изображение саркофага правителя Паленке (верхний квадрат). Умерший прави-
тель опускается в пасть подземного чудовища, подобно солнцу, опускающемуся
па западе. Крест на заднем плане означает священное дерево Кейба, чьи корни
в иду, ствол па земле, а ветви в небесах. Каменный барельеф (нижний квадрат)
из храма Воинов. Чичен-Ица. Майя
обратиться к усопшим или попросить совета у дьявола. Только его
чары способны помочь или навредить обыкновенному человеку. На-
пример, заболел индеец и просит колдуна облегчить его страдания.
Колдун обсуждает вопрос с дьяволом, и если последний не против
того, чтобы больной выздоровел, то один из злых духов, превратив-
шись в какого-нибудь зверька, появляется в селении. Затем он погло-
щает хворь человека и возвращается восвояси. Подобным же образом
колдун может заразить и довести до могилы любого своего противни-
ка. В этом случае злой дух вселяется в тело обреченного человека. Тот
заболевает и через некоторое время умирает.
«Двойное бытие, — говорил известный русский писатель Д. Ме-
режковский, — условие того, что люди когда-то называли «магией».
Все явления мира здешнего — клавиши, звонкие рычаги миров
иных...»1 Продолжая это сравнение, можно добавить, что по мере ис-
торико-культурного развития людей «мелодия», исполняемая с помо-
щью этих «клавиш», все более усложнялась. Она отражала и своеоб-
разие быта, и характер географической среды, и традиции того или
иного племени.
Весьма оригинальные религиозные воззрения сложились у наибо-
лее развитых цивилизаций доколумбовой Америки. Огромный регион,
включающий в себя Мексику и большую часть Центральной Америки,
археологи называют Мезоамерикой. Начиная с III тыс. до н. э. идо ис-
панского завоевания (начало XVI в.) там сложилось несколько циви-
лизаций, наиболее известными из которых являются культуры майя и
пцтеков.
Цивилизация майя испытала сильное воздействие цивилизации
ольмеков, обитавших на побережье Мексиканского залива во II—
I гыс. до н. э. Общество ольмеков отличал достаточно высокий уро-
вень культуры. О религиозных верованиях ольмеков известно немно-
го. Широкое распространение у них получил культ животных, во вся-
ком случае изображения тапира и ягуара встречаются на различных,
явно ритуальных предметах из камня и глины, на церемониальных ва-
1вх. Вплоть до наших дней в отдельных районах Юкатана индейцы ис-
полняют ритуальный танец «Тапир». Многочисленные божества оль-
меков имели ягуароподобный облик. В образе ягуара чтили покрови-
|еля земледелия.
Именно в эпоху ольмеков в пантеоне мезоамериканских богов по-
является Вотана (Кецалькоатль), отпрыск пернатого змея. Мифы на-‘
b.ibhiot Вотана то первым человеком на земле, получившим от богов
1 Мережковский Д.С. Вечные спутники. М., 1996. С. 577.
41
Культовые сооружения Мезоамерики
наказ заселить ее людьми, то богом — творцом мира, создателем че-
ловека, покровителем ремесел и культуры, владыкой стихий. Наибо-
лее почитался Вотана у тольтеков, однако не менее важное место он
занимал и в религиозных представлениях ацтеков.
42
Цивилизация ольмеков пала в результате нашествия племен с се-
вера Американского континента. Некоторые исследователи полага-
ют, что ольмеки и майя — один и тот же народ, однако убедительных
доказательств этого пока не найдено.
МАЙЯ
Цивилизация майя просуществовала несколько тысячелетий
(III—II тыс. до н. э. — X в. н. э.) на п-ове Юкатан и территории, где
сейчас располагаются Гватемала, Белиз, часть Гондураса, Сальвадора и
некоторые штаты Мексики. В столь обширных границах (325 тыс. км2)
обитали несколько десятков, а может, и сотен племен, унаследовав-
ших одну культуру, хотя и имевшую, естественно, региональные осо-
бенности. Самыми многочисленными из этих племен были майя, киче,
уастеки, какчикело, тсентало, лакандоне, итса. Иногда цивилизацию
майя называли майя-киче, подчеркивая значение племени киче, жив-
шего на территории современной Гватемалы и говорившего на одном
из диалектов майя.
ВРЕМЯ
Время майя родилось и имело имя, когда еще не существовало Небо и
когда даже еще не проснулась Земля. Дни родились на Востоке и отправи-
лись в путь. Первый день вытащил из своих внутренностей Небо и Землю.
Второй построил лестницу, по которой спускался дождь. Третий создал
приливы и отливы моря, времена года и еще множество вещей. По воле
четвертого дня Земля и Небо склонились друг к другу и таким образом
смогли встретиться — так возник горизонт. Пятый день решил, что все
должны работать. Шестой день подарил первый свет. Седьмой день соз-
дал Землю там, где ее не было. Восьмой все взял на Земле в свои руки. Девя-
тый день образовал подземелье. Десятый день предназначил подземелье
для тех, у кого в душе яд. Одиннадцатый день вместе с Солнцем создал ка-
мень и дерево. Двенадцатый день создал ветер. Ветер подул, и так как он
не смог умереть, то получил название дух. Тринадцатый день увлажнил
землю и с помощью глины создал тело, подобное нашему.
Такие воспоминания живут на Юкатане.
Религия майя изменялась и усложнялась по мере перехода от ко-
чевого к оседлому образу жизни. Долгое время для религиозных пред-
е| пилений майя было характерно обожествление солнца, луны, дож-
ни, молнии, ветра, гор, лесов, рек, водопадов. Этот перечень далеко не
исчерпан. Постепенно сложился пантеон богов, который соответст-
МО1Ч1Л космогоническим представлениям майя.
43
Мозаичная погребаль-
ная маска. Захороне-
ние 527 г. Гватемала
Творцом мира майя считали бога Уна-
ба, или Хунаба Ку. В священной книге
майя-киче «Пополь-Вух» («Книга наро-
да»), созданной до испанского завоевания
неизвестным автором, говорится, что
Унаб сотворил человечество из кукурузы.
Любопытными и довольно сложными
Золотая погремушка, найден-
ная в правой руке погребен-
ного воина-жреца. Майя
в научном плане оказались поиски дико-
растущего «предка» кукурузы, а если
следовать эпосу «Пополь-Вух», то и
предка человека. Некоторое время дума-
ли, что таким предком была трава теосинте, однако опыты с ней пока-
зали, что на превращение теосинте в кукурузу необходимо по меньшей
мере 20 тыс. лет. И вот несколько десятилетий назад исследователи
пришли к единому выводу, что кукуруза (а следовательно, в соответст-
вии с мифологией майя и человек) не имела предшествующих анало-
гов.
«Пополь-Вух» выделяет в процессе превращения кукурузы в че-
ловека большую роль не только Творца, но и Создательницы, Велико-
го Отца (Куку-май) и Великой Матери (Тепеу).
«Это было еще перед тем, как солнце, луна или звезды появились
над головами Создательницы и Творца.
...Появились желтые початки кукурузы и белые початки кукурузы.
Вот имена животных, доставивших эту пишу: лисица, койот, попу-
гай и ворона»1.
1 Поподь-Вух. М., 1993. С. 80.
44
Пирамида Предсказателя. Майя. Мексика
Из теста кукурузной муки были созданы первые четыре человека:
Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам. Автор «По-
ik >ль-Вуха» утверждал, что это «наши первые праотцы и наши первые
отцы».
...И были созданы для них женщины. Еще раз божество осущест-
вило свое намерение. И они появились во время (их) сна. Поистине
прекрасными были женщины... Вот имена их жен: Каха-Палуна име-
новалась жена Балама-Кице, Чомиха была женою Балама-Акаба,
I (унумиха именовалась жена Махукутаха и Какишаха было имя жены
11ки-Балама... Она зачали людей малых племен и больших племен, и
они были началом нас самих, нас — народа киче»1.
Согласно верованиям современных майя, уходящим корнями в
। лубокую древность, мир создавался четырежды и три раза разрушал-
ся Всемирным потопом.
Вначале был мир карликов, построивших большие города. Они
/клали это в темноте, поскольку еще не было создано солнце. Когда
оно впервые взошло, карлики превратились в камни, а города были*
рл «рушены первым потопом.
11ополь-Вух. С. 82, 83.
Пирамида Магии. Мексика. Храм майя. Мексика
Последовавший затем мир был населен преступниками, которых
смыло новым потопом.
Третий мир оказался заселенным самими майя, однако также был
смыт потопом.
Четвертый, современный мир, считают майя Юкатана, населяют
люди, появившиеся на свет в результате смешения всех ранее сущест-
вовавших на этом полуострове племен. К сожалению, и ему уготована
та же судьба: неизбежен четвертый Всемирный потоп.
Древние майя делили богов на доброжелательных и злонамерен-
ных. Первые «дарят» дождь, обеспечивают урожай кукурузы, способ-
ствуют изобилию. Вторые заняты в основном разрушительными про-
цессами. От них исходят засухи, ураганы, войны. Видимо, к числу и тех
и других можно отнести четырех богатырей-братьев Бакаб, которым
Творец после создания мира поручил держать четыре стороны света.
Пока держали — делали благое дело, однако, когда начался потоп,
братья, испугавшись, бежали, и разверзлись хляби небесные.
МАИС
По верованиям индейцев из племени майя-киче, первых людей боги сделали
из глины. Однако глиняные люди просуществовали недолго. Они были очень
хрупкими, бессильными и разрушились прежде, чем научились ходить.
Тогда боги попробовали сделать людей из дерева. Деревянных кукол обучи-
ли говорить и ходить, но в них не было ни крови, ни памяти, ни осмысленности.
Они не могли говорить с богами и не знали, о чем с ними говорить.
46
Тогда боги сделали людей из маиса: женщин — из желтого, а мужчин — из
белого.
Маисовые женщины и мужчины стали смотреть на мир глазами богов. От
них не ускользал ни один уголок мира. Затем боги напустили туман и навсегда за-
мутнили взгляд людям, потому что не хотели, чтобы они что-либо видели дальше
горизонта.
Майя весьма своеобразно представляли мир, считая, что он состо-
ит из тринадцати верхних сфер, последняя из которых — земля, и де-
вяти нижних сфер, заключающих в себе царство мертвых Митналь, во
главе с богом смерти Ах Пучем. Каждая верхняя и нижняя сферы име-
ли своего бога.
Чтобы добиться внимания богов, майя подолгу постились (иногда
до трех лет): не ели мяса, соли, перца и не использовали острую мек-
Фрагмент кодекса с изображением Ах Пуча — бога смерти. Майя
47
Фрагмент кодекса с изображением Иштаб — богини самоубийц. Майя
сиканскую приправу чиле. Поощрялось и половое воздержание.
Правда, большинство этих ограничений касалось лишь жрецов. Ос-
тальное население формально имело полную свободу действий, но,
находясь под огромным влиянием жрецов, стремилось следовать тем
же методам умилостивления богов.
Майя так же обращались к богам с молитвой, как и многие другие
верующие в разных уголках земного шара. В молитвах они прежде
всего просили облегчить тяготы жизни, избавить от болезней, обеспе-
чить урожай, удачу на охоте и рыбной ловле, способствовать успеху на
войне.
48
Фрагмент кодекса с изображением Владыки небес бога Итсамны. Майя
К каким же богам обращались майя? Американский ученый
С. Морли, большой авторитет в изучении древней цивилизации, соста-
вил иерархию богов исхода из частоты их упоминания в мексиканских
кодексах (рисованных книгах). Морли отмечает, что хотя майя Творцом
считали бога Хунаба, тем не менее обращались к нему редко, считая его
совершенно недоступным. Общепризнанным же верховным богом был
гго сын, владыка небес Итсамна. В кодексах он изображен глубоким
париком, беззубым, с впалыми щеками, орлиным носом, а в некоторых
сюжетах — еще и бородатым. Кроме того, он являлся и богом дня и
ночи. Легенды и мифы майя рассказывают, что он же был первым жре-
цом, который изобрел иероглифы и создал сами кодексы.
11о мнению некоторых мексиканских исследователей, слово 4
майя > происходит от имени одного из божеств, другие же ученые по-
лю шот, что «та-ау-а» означает «земля без воды». Как бы там ни
Пыло, ио основная часть майя жила на п-ове Юкатан — в самом за-
4 iinpiiii
49
Бог дождя Чак. Майя
сушливом районе этих широт. Поэтому не случайно бог дождя Чак
упоминается в кодексах даже чаще, чем Итсамна. Ктому же майя име-
ли не одного, а четырех богов дождя, вернее, одного бога в четырех
ипостасях: Красный Чак опекал восток, Черный Чак — запад, Белый
Чак — север, Желтый Чак — юг. Очень часто в кодексах бог дождя
исполняет и функции бога ветра. Однако в своем «дождевом образе»
Чак пользовался наибольшей популярностью: урожай кукурузы зави-
сел только от него. В некоторых кодексах он обозначался иероглифом,
похожим на букву «Т» — «плачущий глаз», символ дождя.
50
Скульптура божества Чак-Моля. Чичен-Ица. Майя
Обожествляя природу, майя поставили в центр вселенной Миро-
вое Древо и еще четыре дерева — по сторонам света: белое — на се-
вере, желтое — на юге, черное — на западе, красное — на востоке.
'Гак же как и чаки, в соответствующие цвета были окрашены пвахту-
ны (боги ветра) и бакабы (держатели неба). Триады богов одного
цвета правили тем или иным годом.
Третьим по популярности божеством был бог кукурузы, имя кото-
рого достоверно неизвестно. Некоторые исследователи считают, что
нм был бог лесов Йум Ках (или Каш). Во всех упоминаниях это самое
Юм Каах — бог маиса. Чак — бог дождя. Майя
4*
51
молодое божество с сильно деформиро-
ванной головой, обремененное много-
численными заботами о хорошем уро-
жае.
Все эти боги были связаны только с
созидательной работой, тем не менее не
меньшей популярностью пользовался и
бог смерти Ах Пуч (или А Пуч). Его изо-
бражения в кодексах соответствуют бо-
жественному промыслу, который он при-
зван осуществлять: вместо головы — че-
реп, ребра и позвоночник обнажены.
Майя имели и таких необычных для
Пирамида Предсказателя. ДРУГИХ народов богов, как божество По-
Майя. Мексика. VII—IX вв. лярной звезды, Луны, медицинских зна-
ний и деторождения (Ишчель), а также
покровительницу всех наложивших на себя руки (Иштаб).
В повседневной жизни майя руководствовались двумя календаря-
ми: солнечным, включающим 365 дней, и ритуальным — 260 дней. В
первом они делили годна 18 месяцев по 20 дней и включали дополни-
тельный месяц продолжительностью 5 дней. И дни, и месяцы имели
свои названия, которые применялись и во втором календаре, где счет
велся не на месяцы, а на промежутки времени по 13 дней.
Религиозная символика широко использовалась в обоих календа-
рях. Каждый месяц первого календаря имел своего бога-покровителя.
Ими были небесные тела (Солнце, Луна и Венера), или животные
(ягуар, летучая мышь и лягушка), или даже церемония зажжения Но-
вого Огня, который также почитался божеством и представлялся, на-
пример, в образе старика с большим носом. Боги-покровители были и
у каждого из 20 дней, и даже у чисел от 1 до 13, а также у нуля.
ОГОНЬ
Боги лишили людей огня... Холод сковывал тела и речь людей, особенно по
ночам, которые были леденяще холодными. Мужчины и женщины взывали к бо-
гам, умоляли их хриплыми, дрожащими голосами, но те были глухи.
Однажды боги все-таки смилостивились и вернули людям огонь. Обрадовав-
шись, они принялись танцевать и петь благодарственные песни. Однако вскоре
боги послали на землю дождь и град и потушили костры.
Боги потребовали выполнить одно условие: «Чтобы заслужить огонь, люди
должны вскрыть себе грудь кинжалом из обсидиана и вручить нам сердце ».
Индейцы киче предложили богам кровь своих пленных и таким образом
спаслись от холода.
Индейцы какчикеле (родственники киче и наследники майя) отказались вы-
полнить это требование. Они, воспользовавшись дымовой завесой, скрылись
вместе с огнем и спрятали его в горных пещерах.
52
Фрагмент кодекса с изображением бога — покровителя внезапно скончавшихся
и принесенных в жертву. Майя
Религия служила основным моральным компасом майя. За не-
сколько десятков веков сложились ритуальные обряды и религиозные
церемонии, игравшие в их жизни едва ли не определяющую роль.
11одготовка и проведение любого религиозного праздника включали в
себя по меньшей мере шесть элементов: пост и воздержание; выбор
?крецом, находившимся в состоянии божественного озарения, наи-
луинсгодня для проведения празднества; изгнание злых духов с места
проведения праздника; окуривание идолов; молитвы и, наконец, куль-
минация праздника — жертвоприношение.
Долгое время майя в качестве жертвоприношений ограничива'
лигь фруктами, животными, птицей, рыбой и различными украшения-
ми. ()днако в дни тяжелых поражений или громких побед в войнах со
гнонми соседями, в период засухи и связанного с ней голода, во время
53
Пирамида в Веракрусе. Мексика
эпидемий — одним словом, когда казалось, что только боги способны
предотвратить беду и поправить дела или порадоваться за майя и га-
рантировать им новые успехи, в жертву приносили или соплеменни-
ков, или захваченных в боях пленных.
Имелось несколько вариантов жертвоприношения. Наиболее по-
пулярным и торжественным считался тот, при котором у жертвы вы-
рывали сердце. Жертву раздевали и окрашивали в голубой цвет (офи-
циальный цвет жертвоприношения). Затем ее вели на специально от-
веденное место в храме или на вершину пирамиды, где лежал большой
камень округлой формы, также голубого цвета. Четыре помощника
жреца (во всем голубом) располагали жертву так, чтобы грудная клет-
ка была наиболее доступной частью тела для накома — жреца, выры-
вающего сердце. Острым кремневым ножом с красивой рукоятью
вскрывалась грудная клетка, вырывалось сердце и, еще живое и про-
должавшее сокращаться, на блюде подносилось чилану — церемони-
альному жрецу. Он торжественно собирал струящуюся кровь и обма-
зывал ею лицо идола того бога, в честь которого совершалось жертво-
приношение. Эта церемония проводилась, как правило, в храме.
54
Пирамида Солнца. Майя. Мексика
Если жертвоприношение устраивалось на вершине пирамиды, то
финальный аккорд праздника приобретал несколько иную окраску.
11осле того как вырывалось сердце, жертву сбрасывали вниз, где с нее
сдирали кожу (кроме рук и ног). Жрец снимал с себя церемониальную
одежду и облачался в еще теплую, окровавленную кожу, а затем вме-
сте с другими участниками этого акта кружился в ритуальной пляске,
являясь ее главным исполнителем. Ноги и руки жертвы были его «за-
конным трофеем», как, например, ухо поверженного быка для тореа-
дора на испанской корриде.
Смысл жертвоприношения у многих народов Мезоамерики за-
ключался в том, что «солнце и жизнь существуют благодаря жертве,
лишь с помощью той же жертвы они могут сохраниться» и продолжать
выполнять свои функции. Таким образом, жертва поддерживала уста-
новленный миропорядок.
Если в жертву приносили одного из самых доблестных солдат пле-
мени (по формуле: «Богу — самое лучшее»), то большой честью для
участников церемонии было отведать его мясо. Тело разрезалось на
55
Храм Надписей. Майя. Па-
ленке. Мексика
мелкие куски, которые сначала пробова-
ла знать, а потом все остальные. Прино-
сились в жертву также женщины и дети.
Огромную роль в жизни майя играли
городские центры, древнейшие из кото-
рых сложились на рубеже новой эры (Ти-
каль, Вашактун, Волактун, Балакбальидр.).
В Копане, например, проживало около
200 тыс. человек. Между 756 и 771 гг.
там были воздвигнуты три храма высотой
до 30 м каждый. Кроме того, центр города
украшали несколько храмовых пирамид,
террасы и статуи богов. Особым почетом у древних копанцев пользо-
вались божественные ягуары — покровители земледельцев.
Подобного рода религиозно-светские центры имелись и в других
городах. Они характерны и для Мезоамерики в целом. Многие памят-
ники (пирамиды-усыпальницы, Пирамида Надписей и Храм Солнца в
Паленке, Храм Воинов, Храм Ягуаров и Пирамида Кукулькана в Чи-
чен-Ице, Пирамиды Солнца и Луны в «городе богов» Теотиуакане)
сохранились до наших дней.
Известное английское поверье гласит: «Если зеркало перестает
отражать человека, значит, он близок к смерти». В конце X в. зеркало
времени уже почти перестало отражать цивилизацию майя. Наступил
ее закат. Многие города были оставлены жителями и оказались раз-
рушенными. Существует несколько гипотез, пытающихся объяснить
гибель городов и упадок цивилизации землетрясениями, эпидемиями,
внезапным изменением климата, войнами, снижением плодородности
почв и др. Но точной причины не знает никто.
Напрасно жрецы воздевали руки к небу, напрасно терзали на ал-
тарях все больше и больше людей. Не помогло даже принесение в
жертву лучших из лучших. Как ни старались майя умилостивить богов,
их цивилизация угасла.
АЦТЕКИ
Ацтеки называли свою родину островом Астлан («место, где жи-
вут цапли»). Точное местонахождение их прародины неизвестно, од-
нако большинство исследователей склоняются к мысли, что первона-
чально племя обитало на островах, сосредоточенных в северной части
Калифорнийского залива. От слова «Астлан» и произошло название
«ацтек».
56
Легенда о поисках ацтеками своей земли
То, что историческая литература именует ацтекской цивилизаци-
ей, фактически было созданием по меньшей мере семи племен, гово-
ривших на родственных языках, среди которых охотничьи племена
собственно ацтеков оказались самыми воинственными.
Во второй половине XII в. ацтеки появились в Центральной Мек-
сике. Согласно их собственным преданиям, когда-то очень давно к
ним обратился бог-покровитель Уицилопочтли и сказал, что они
должны поселиться там, где укажет орел, сидящий на кактусе и пожи-
рающий змею.
165 лет искали ацтеки это место на мексиканских просторах. Ос-
тались позади многочисленные изматывающие походы и кровавые
сражения с другими племенами, и наконец, божественное предначер-
тание сбылось: на одном из островов озера Тескоко они увидели дол-
гожданного орла. Это случилось 18 июля 1325 г. Так возникло посе-
ление Теночтитлан («плодовое дерево, которое растет из камня»), или
Мехико (т. е. место Мехитли, как они иногда называли бога Уицило-
почтли). Так была основана столица Мексики.
Завоевав обширные территории, ацтеки создали могущественную
империю, унаследовавшую культуры всех предыдущих мексиканских
цивилизаций, однако их религиозные воззрения были весьма ориги-
нальны и не совпадали с верованиями других племен.
11с случайно главным божеством ацтеков был Уицилопочтли, бог
войны. Все величие, которого они добились, пришло к ним через наси-
лие н завоевания. Уицилопочтли в переводе с науатля означает «левая
57
Бог-творец Теска™ и пока. Ацтеки
нога в перьях колибри». Легенда рассказывает, как однажды Мать
богов Коатликуэ, когда была еще совсем юной, подметала храм Коа-
тепек. Неожиданно с потолка упал сверток с перьями колибри. Она
прижала его к груди, зачав тем самым бога.
Идол, олицетворявший бога войны, обычно был очень больших
размеров. Изготавливали его из дерева. Уицилопочтли, как правило,
изображали сидящим на голубой скамейке, что символизировало не-
беса, являющиеся для него опорой.
Другими важнейшими богами являлись Тескатлипока (бог-тво-
рец), Тлалок(бог воды), Тонатиу (Солнце), Метстли (Луна), Кецаль-
58
Коатликуе — мать богов. Ацтеки
коатль (бог воздуха), Хиутеуктли (бог огня), Сентеотль (богиня куку-
рузы), Михкоатль (богиня охоты), Хипе (бог рудников), Хикатеуктли
(бог торговли), Миктлатеуктли и Миктлансиуатль (супружеская
пара — боги ада).
Имелось множество менее значительных богов, причем каждой
семье покровительствовали свои домашние божества тепитотоны,
или маленькие боги. Важное место занимали культы животных —
ягуара, пумы и других зверей. Божество, покровительствовавшее тра-
вам и корням, из которых делали вино, называлось Патекатль.
О том, насколько велика была роль религии в жизни ацтеков,
можно судить хотя бы по тому, что в начале XVI в., к моменту прихода •
испанцев, в империи ацтеков насчитывалось более 40 тыс. хра-
мов — теокалли. В самом крупном храме Теночтитлана служило
около 5 тыс. жрецов.
59
Жертвоприношение у ацтеков
Практика человеческих жертвоприношений впервые у ацтеков
официально узаконена императором Утскоатлем в 1428 г. Утскоатл ь и
его племянник Тлакаэлель, бывший советником императора, отожде-
ствляя бога войны Уицилопочтли с Солнцем, обязали ацтеков перио-
дически питать это главное небесное светило (и главного бога ацтек-
ского пантеона) свежей человеческой кровью, чтобы у него всегда
были в избытке живительные силы.
Характер жертвоприношений у ацтеков менялся в зависимости от
того, какому богу они совершались. Для бога войны у жертвы выры-
вали сердце, богине запретной любви Тласолтеотль в жертву прино-
сили только проституток, богу дождя Тл ал оку — утопленных детей.
Скульптурное изображение на
вершине пирамиды в мертвом
городе майя. Гондурас
Особой формой жертвоприношений
было подобие гладиаторских боев, про-
водившихся в честь бога Хипе. В них
участвовали воины, захваченные в плен.
Они выходили на ристалище против
орла и ягуара почти обнаженными, с де-
ревянными копьями. Как правило, такие
поединки заканчивались поражением
людей. Если же они в ходе схватки про-
являли смелость и оказывали упорное
сопротивление, то пленившему их ацте-
ку жрецы вручали дорогие подарки.
У этой формы жертвоприношения
был и политический подтекст. В период
правления императора Монтесумы I
60
(1440—1469) возник обычай приглашать на такие бои вождей тех
племен, которые еще не были покорены ацтеками. В целях психологи-
ческого воздействия на гостей в таких случаях устраивалась, скорее,
массовая казнь, чем ритуальное жертвоприношение. Например,
Монтесума II (1503— 1520) в течение одного дня приказал принести в
жертву более тысячи пленных...
В 1481 г. императором стал Тисок Кальчиутлатонак (Продыряв-
ленный изумрудами). Через два года он решил перестроить теокалли,
посвященный Уицилопочтли. Идея сделать храм значительно выше и
величественнее потребовала огромных затрат и великого множества
людей. Не только взрослые, но и дети работали на строительстве. В
70—80-е годы XV в. ацтеки одержали целый ряд блестящих военных
побед. Пленные, как правило, становились рабами и использовались
на реконструкции теокалли.
Наконец, наступил день торжественного открытия 19 февраля
1487 г. Были приглашены вожди всех племен, входивших в империю.
Каждый из них привез с собой немало подданных для жертвоприноше-
ния. Все 300 имевшиеся в Теночтитлане теокалли пышно украсили к
празднику. Везде были приготовлены жертвенные камни и ожидали
своей участи жертвы.
Пример подал император Ауисотль (Тисок был отравлен в 1486 г.),
которому была оказана большая честь — вырвать первое сердце и
вручить его главному жрецу. В тот же момент во всех храмах города
началась кровавая вакханалия, продолжавшаяся с утра и до. позднего
вечера. Три последующих дня праздника были окрашены в те же кро-
вавые тона.
Исследователи называют разные цифры принесенных в жертву на
открытии теокалли: от 4000 до 80 600 человек.
Из пяти ритуалов жертвоприношения, принятых у ацтеков, наи-
более распространенный предусматривал следующую очередность
действий: у жертвы вырывается сердце и верховный жрец (то-
пильтсин) кладет его к ногам идола, олицетворяющего бога, в честь
которого совершается жертвоприношение; другие пять жрецов (ча-
чальмеки), участвующие в церемонии, собирают в большие стаканы
кровь, которой топильтсин обмазывает рот идола; затем верховный
жрец ногами сбрасывает труп со ступенек храма; если в жертву при-
носится раб, то его подбирает хозяин, если — военнопленный, то его
|ело забирает тот, кто захватил его в плен; после этого и хозяин, и
воин должны съесть несколько кусков мяса жертвы, что почиталось за •
большую честь.
()собое место в пантеоне мексиканских богов занимает Кецалько-
/нль. Интересно то, что это была первая в Мезоамерике личность,
61
Кецалькоатль. Ацтеки
олицетворявшая бога. У него были и другие имена — Гукуматс, Ку-
кулькан; индейцы чоротега (Никарагуа) звали его Тамахестад, а
майя — Итсамна. В кодексах он обычно изображался змеем, покры-
тым зелеными перьями. Именно такое значение имеет имя Кецалько-
атль (Змей, покрытый перьями кетсаля); кетсаль — священная пти-
ца древних майя и ацтеков.
Согласно мифам и легендам, Кецалькоатль — самый мудрый из
богов, символ божественной мудрости. У ацтеков, «унаследовавших»
этого бога от более древней мексиканской цивилизации тольтеков,
Кецалькоатль почитался как бог ветра и воздуха. Однако с этим име-
нем и тольтеки, и ацтеки, и многие другие племена, обитавшие на тер-
ритории Мексики и Центральной Америки, связывали все свои дости-
жения — календарь, искусство, ремесла, культивирование кукурузы.
Все это, по мнению мексиканских индейцев, пришло на их землю бла-
годаря Кецалькоатлю. Ему никогда не приносились человеческие
жертвы — только цветы.
Легенда гласит, что в X в. на берегах р. Пануко (Центральная
Мексика) появились белые бородатые люди в длиннополых одеждах.
Доброжелательно настроенные пришельцы были хорошо встречены
местным населением. Они дошли до Тольяна, где и обосновались во
главе со своим вождем Кецалькоатлем. Это был высокий белый чело-
62
век с широким лбом, большими глазами и длинными черными волоса-
ми. Он был умен, справедлив и вежлив. Кецалькоатль научил людей
обрабатывать металлы и землю, он убеждал, что необходимо принять
новую религию, проповедовал любовь к ближнему, призывал к рас-
каянию и благим делам.
Большая часть тольтеков прониклась уважением к нему. Кецаль-
коатль стал очень популярен и прожил в Тольяне несколько лет. Од-
нако местное жречество увидело в нем опасного конкурента и сделало
все, чтобы избавиться от него. После того как был сожжен его дом и
начались преследования, Кецалькоатль направился на Юкатан, где
стал известен под именем Кукулькана.
КОЛИБРИ
Индейцы племени гуарами особенно чтили маленькую птичку колибри, ко-
торая на заре приветствует солнце. Ночь еще не успела уйти, а она уже работает.
Чирикая, перелетает с ветки на ветку, с цветка на цветок, быстрая и необходи-
мая, как свет. Иногда она сомневается и застывает в воздухе. Иногда летит хво-
стом вперед, чего не может никто. Иногда она летает, опьяненная выпитым нек-
таром, и на лету пускает цветные молнии.
У индейцев существовало поверье, что колибри приносит послания богов,
пускает молнии, чтобы осуществить возмездие, и нашептывает предсказания на
ухо прорицателям. Когда умирает ребенок из племени гуарани, она спасает его
душу, помещает ее в венчик цветка и в своем длинном игольчатом клювике несет
на землю, где нет зла. Она знает туда дорогу с незапамятных времен.
Еще до рождения мира колибри уже существовала. Она освежала росой уста
Первого Отца и утоляла его голод нектаром цветов. Она провожала тольтеков во
время их длинного перехода к священному городу Туле. Это случилось еще до
того, как она подарила тепло солнца ацтекам...
Хронологически появление белых бородатых людей во главе с Ке-
цалькоатлем совпадает с высадкой викингов в Ньюфаундленде. Фан-
таст наверняка предположил бы, что в то же время они оказались и на
берегу р. Пануко. Историк более осторожен в своих выводах: может
быть, но нет документальных свидетельств. Правда, некоторые иссле-
дователи считают, что крест, появившийся задолго до испанского за-
воевания в ряде мексиканских храмов, доставлен туда Кецалькоатлем.
К тому же легенда тольтеков совпадает с тем, как воспринимали Вота-
на (Кецалькоатля) ольмеки еще до новой эры.
Как бы то ни было, период «доброго белого нашествия» настолько
врезался» в народную память, что, когда появились в Мексике испан-
ские конкистадоры во главе с Эрнаном Кортесом, аборигены приняли
их за посланников Кецалькоатля, и это в известной мере способствова- *
ло успехам европейцев и быстрому завоеванию территории Мексики.
Ацтеки считали, что мир создавался пять раз, и каждое новое его
появление называлось «Солнце».
63
Позолоченные медные маски
двух ягуароподобных существ.
Гватемала
В период первого Солнца земля была
населена великанами. Так было целых
676 лет, пока в один прекрасный день
бог-творец Тескатлипока не превратил-
ся в ягуара и не пожрал всех гигантов.
Планета обезлюдела.
Второе Солнце, продолжавшееся
364 года, связано с именем Кецалькоат-
ля, который вновь сотворил человека и
правил на земле все эти годы. Однако в
конце этого Солнца последовала страш-
ная буря, уничтожившая почти все жи-
вое, а те немногие люди, которым уда-
лось спастись, превратились в обезьян.
Бог дождя Тлалок создал третье
Солнце. Его эпоха длилась 312 лет и
была прервана огненным дождем. Почти
все человечество вновь погибло, а уце-
левшие превратились в птиц.
Четвертое Солнце исчезло в беско-
нечных водах потопа. Тогда-то и появи-
лись рыбы, а может быть, в них превра-
тились чудом спасшиеся люди.
Появление пятого Солнца — опять результат титанических уси-
лий Кецалькоатля. Мексиканский ученый Леон-Портилья описывает
это следующим образом: «Сопровождаемый лишь своим науаль (до-
вольно сложное понятие — нечто вроде второго Я. — Е.Л.), он со-
шел в мир мертвых, где ему пришлось пройти через целый ряд тяже-
лых испытаний, которым его подверг Миктантекухтли, владыка оби-
тели мертвых. В конце концов Кецалькоатль собрал кости мужчины и
женщины и отнес их в мифический Тамоанчан. Боги вновь собрались
вместе, и, после того как кости были помещены в великолепный гли-
няный сосуд, Кецалькоатль, чтобы дать им жизнь, оросил их кровью,
извлеченной из его детородного органа... Как повествует миф, человек
получил имя Макеуаль, что первоначально означало «добытый подви-
гом», ибо в ту пятую «эру» его существование стало возможным бла-
годаря самопожертвованию Кецалькоатля»1.
Анализируя мифы ацтеков об агонии и гибели четырех индейских
Солнц, мексиканские ученые находят прямые аналогии с некоторыми
природными катаклизмами, имевшими место в разное время в долине
1 Цит. по: Мифология Древнего мира. М., 1977. С. 430.
64
Анауак, где находился «город богов» Теотиуакан. Это и всепожираю-
щие засухи, и ураганные дожди, и извержение вулкана Хитли (Огнен-
ный дождь).
Век у ацтеков продолжался 52 года. Последний день каждого века
был самым главным праздником, ибо в этот день они ожидали воз-
можной гибели пятого Солнца, а следовательно, и исчезновения всего
живого на земле.
Мифы так говорят об этом, заодно объясняя смысл принесения
богам кровавых жертв: «Вначале пятое Солнце не двигалось. Тогда
боги сказали: «Как же будем жить? Солнце не двигается!»». И чтобы
придать ему силы, боги пожертвовали собой и предложили ему свою
кровь. Один из богов, Нанауатцин, бросился в огонь, чтобы превра-
титься в Солнце. Вскоре подул ветер и, «двинувшись, Солнце продол-
жило свой путь».
В этом мифе о первой жертве уже содержатся скрытые элементы
будущего мистицизма ацтеков: Солнце и жизнь существуют благода-
ря жертве, и для того, чтобы они пребывали и дальше, необходимы
жертвы. Интересно, что эти представления захватили целый народ.
Эта идея (неустанно доставлять богам драгоценную красную «воду»
жертвы — единственную пишу, способную сохранить жизнь Солнцу)
сделала «ацтеков народом с миссией, избранным народом, считаю-
щим, что его миссия состоит в том, чтобы в космической борьбе сра-
жаться на стороне Солнца, на стороне добра, содействовать его побе-
де над злом, предоставлять всему человечеству блага победы сил све-
та над мрачной властью ночи». Примерно те же идеи были заложены в
основу ритуала жертвоприношения и у других народов Мезоамерики.
Ацтеки довольно необычно отмечали
праздник Токстатль в честь бога богов
Тескатлипока. По их мнению, этот бог был
всевидящим, всезнающим и вечно моло-
дым.
Знаменитый английский этнолог Д. Фрэ-
зер на основании свидетельств первых ис-
панских хронистов Нового Света в XV в.
гак описывал этот ритуал: «Великий бог
умирал на этом празднике в лице своего
представителя и возрождался к жизни в
лице другого человека, которому на сле-
дующий год выпадала роковая честь ра-
пигрывать роль бога, чтобы по истечении
гюго срока, подобно своим предшествен-
никам, умереть насильственной смертью.
11а почетную должность человекобога из
Ь Лирин
Головной убор ацтекского
жреца
65
числа пленников выбирали самого красивого юношу. Тело юноши не
должно было иметь ни малейшего порока; требовался не высокого, но
и не низкого роста, стройный как тростник юноша с прекрасной осан-
кой. Если от слишком обильной пищи он начинал толстеть, его застав-
ляли пить соленую воду, чтобы сбросить лишний вес. А для того чтобы
свой высокий сан юноша мог нести с подобающим достоинством и
изяществом, его, не жалея сил и времени, обучали безупречным ари-
стократическим манерам: правильному и благозвучному произноше-
нию, игре на флейте, курению и умению вдыхать запах цветов с пря-
мо-таки щегольским видом. Почетным жилищем юноши был храм, где
представители знати воздавали ему почести, подавали на стол мясо и
вообще обслуживали как какого-нибудь принца крови. За тем, чтобы
на нем всегда был роскошный наряд, следил сам царь, «ибо и он уже
чтил его как бога». На голову юноши наклеивали орлиный пух, а в
прическу вплетали петушиные перья, которые свисали до пояса. Чело
его украшал венок из цветов, гирлянды цветов обвивали его плечи и
предплечья. В носу юноши сверкали золотые украшения, на руках
красовались золотые браслеты, на ногах при каждом шаге позвякива-
ли золотые колокольчики, а в ушах подрагивали бирюзовые серьги.
Шею юноши обвивали ниспадавшие на грудь ожерелья из раковин.
Он носил плетеную мантию, и чресла его опоясывала повязка из доро-
гой ткани.
Когда, играя на флейте, попыхивая сигарой и вдыхая аромат цве-
тов, этот с головы до ног покрытый драгоценностями щеголь вихляю-
щей походкой проходил по улицам, попадавшиеся ему навстречу люди
падали ниц и принимались со вздохами и слезами молиться ему, наби-
рали пригоршни пыли и в знак величайшего смирения и безграничной
покорности прижимали ее к своим ртам. Появлялисьженщины с деть-
ми на руках: поднося к нему детей для благословения, они приветство-
вали юношу как бога. Ведь «он и слыл за господа бога, и народ призна-
вал его господом». С важностью и чувством своего величия отвечал он
на поклонения верующих. Чтобы человекобог не удрал, за ним неот-
ступно следовала стража, состоявшая из восьми пажей, одетых в цар-
ские ливреи (у четырех пажей макушки были выбриты, как у дворцо-
вых рабов, а у остальных — кудри развевались, как у воинов). Если
юноша все-таки умудрялся бежать, то принять смерть в качестве
представителя бога надлежало вместо него начальнику стражи. За 20
дней до смерти человекобога переодевали в новое платье и давали ему
в жены четырех благовоспитанных девиц, названных в честь богинь:
богиня Цветов, богиня Молодого маиса, богиня Нашей матери в во-
дах и богиня Соли. В течение последних пяти дней божеские почести
сыпались на будущую жертву как из рога изобилия. Царь оставался в
своем дворце в одиночестве: ведь весь его двор ухаживал в это время
66
за человекобогом. Пышные пиры и танцы, устраиваемые в установ-
ленных местах, сменяли друг друга.
В последний день жизни юноша в сопровождении своих жен и па-
жей вступал на борт покрытого царским балдахином каноэ и отплывал
туда, где над гладью озера возвышался небольшой холмообразный
островок. Он назывался Холмом Разлуки, ибо здесь жены человеко-
бога прощались с ним. В сопровождении одних только пажей он от-
правлялся в небольшой храм, одиноко стоявший у обочины дороги.
Храм этот, как и все мексиканские храмы, был пирамидальной формы.
Поднимаясь по храмовой лестнице, юноша на каждой ступеньке ло-
мал одну из флейт, на которых он играл в дни своей славы. На вершине
пирамиды его ожидали жрецы. Схватив юношу, они распластывали
его на каменной плите. Один из них, вспоров юноше грудь, погружал в
рану руку и вырывал его сердце, которое приносилось в жертву Солн-
цу. В отличие от тел обычных жертв труп человекобога не скатывали
по ступеням храма, а сносили вниз на руках: у подножия храма у трупа
отрубали голову и насаживали на копье. Так кончал свои дни человек,
олицетворявший главного бога мексиканского пантеона»1.
Если это празднество проводилось обычно в апреле, то празднест-
во в честь богини маиса Чикомекохуатль приходилось на сентябрь.
В этом случае богиню олицетворяла самая красивая девочка-рабыня
12—13 лет. С митрой на голове и с ожерельем из кукурузных почат-
ков на шее, она в течение двух дней была главным объектом поклоне-
ния.
Как правило, этому празднику предшествовал семидневный пост,
во время которого все ацтеки должны были в знак покаяния выдавли-
вать на блюдце кровь из своих ушных раковин. Во время праздника де-
вочка-богиня в покоях Чикомекохуатль стояла на кукурузных почат-
ках, перцах, различных семенах, все вокруг было украшено розами и
слышались звуки флейт. Все постившиеся, соблюдая уже имевшуюся
у ацтеков социальную иерархию, подходили к девочке, опускались пе-
ред ней на корточки и соскребали запекшуюся кровь к ее ногам. Так
люди благодарили богиню Чикомекохуатль за богатый урожай.
Финал праздника был трагическим: девочке-богине отрубали го-
лову и сдирали с нее кожу, в которую облачался один из жрецов. Он
। акже надевал митру и гирлянду из початков, висевшую на шее жерт-
вы. Раздавался барабанный бой, и жрец пускался в неистовую пляску,
увлекая за собой всех присутствующих...
11раздник связи времен назывался у ацтеков Тохиумолпилья. На- •
кануне рождения нового века ацтеки уничтожали домашнюю утварь,
1 Фрэзер Д. Золотая ветвь. М., 1983. С. 550—552.
67
Фрагмент ацтекской рукописи с изображением императоров, правивших в
XV—XVI вв. Слева направо: Монтесума I, Монтесума II, Тисок, Ауисотль
ломали мебель, выбрасывали одежду и статуэтки маленьких богов и
повсеместно гасили огонь. Жрецы облачались в одеяния, символизи-
ровавшие того или иного бога, и торжественно направлялись к холму
Уихачтекатль, что в нескольких километрах от современного Мехико.
На вершине этого холма находился теокалли, в котором в полночь, в
темноте и абсолютной тишине встречали начало нового века. По по-
ложению звезд в созвездии Плеяд ацтеки определяли приближение
самого страшного, а может быть, самого счастливого рубежа, когда
или все вокруг окажется погруженным в пучину небытия, или пятое
Солнце еще по меньшей мере на 52 года обеспечит им свое покрови-
тельство, а следовательно, они будут жить, продолжать завоевывать
новые территории, поклоняться богам.
Пятое Солнце ни разу не подвело их. Предчувствие и ожидание ка-
тастрофы сменялось всеобщим ликованием. Жрецы посредством тре-
ния двух кусков дерева зажигали Новый Огонь в рассеченной груди
жертвы и тут же разводили большой костер. Потом с факелом в руках
они спускались к огромной толпе людей, ожидавшей их у подножия
холма. Ацтеки успели провести лишь четыре таких праздника: в 1351,
1403, 1455 и 1507 гг. Последний состоялся в то время, когда «ураган»
испанской конкисты уже бушевал на островах Карибского бассейна.
КАК АЦТЕКИ ПРОВОЖАЛИ СВОИХ МЕРТВЫХ
У ацтеков сложились своеобразные представления о загробном мире. Они
были убеждены, что Солнце живет на Востоке в своем доме, из которого выходит
по утрам в сопровождении погибших в боях воинов и принесенных в жертву лю-
дей. Эта свита сопровождает Солнце до зенита, а дальше за ним следуют женщи-
ны, скончавшиеся во время родов, которых соплеменники приравнивали к вои-
68
нам, павшим в сражении. В ночное время Солнце заглядывало ненадолго в царст-
во мертвых (Миктлан), где находились только те усопшие, которых не позвал с
собой ни один бог.
Особым почетом в загробном мире пользовались утопленники, люди, скон-
чавшиеся от удара молнии или от таких болезней, как водянка и лепра (проказа).
Они сразу попадали в рай (Тлалокан), где постоянно находился бог дождя Тлалок.
Церемония похорон имела много общего в разных частях Мезоамерики.
У ацтеков эта церемония проходила под руководством нескольких старейших
жрецов примерно так. Один из них украшал покойника различными священными
фигурами, вырезанными из ткани, и окроплял его «очистительной» водой, приго-
варивая: «Это та самая вода, которую ты получил, придя в мир». Затем наполнен-
ный до краев кувшин с водой помещался между ногами усопшего. Это действие
сопровождалось словами: «Он тебе послужит в твоей дальнейшей дороге». Свя-
щенные фигуры должны были помочь умершему пройти между двумя горами, ко-
торые непрестанно ищут возможности сблизиться и столкнуться друг с другом.
Горное ущелье охранял огромный змей. Магические фигурки должны были его
успокоить и показать место, где находился огромный кайман по имени Хочито-
наль. Только в его власти было защитить и указать трудную дорогу, пересекаю-
щую восемь пустынь. На пути в царство Тлалока встречался и огромный острый
нож из вулканического стекла — обсидиана, и другие препятствия, но с помо-
щью Хочитоналя они все могли быть преодолены.
Если умирала женщина, то ее соплеменники заботились прежде всего о том,
чтобы она не замерзла во время длинного пути. Ее одевали в самую теплую одеж-
ду и, кроме того, вместе с ней хоронили небольшую собаку рыжей масти, которая
должна была помочь усопшей пересечь глубокую реку Чиукнаупан.
Смерть императора и его похороны обставлялись с особой торжественно-
стью. Вместе с ним «отправлялись в дом Солнца» и его жены, и слуги, и множест-
во пленников. Правителя хоронили в храме Уицилопочтли около алтаря, перед
статуей бога.
ЧИБЧА-МУИСКИ
Эта цивилизация сложилась на высокогорном плато Восточных
Кордильер, на территории современной Колумбии. Она распростра-
нила свое влияние на Панаму, часть Эквадора и Венесуэлы и среди ве-
ликих цивилизаций Американского континента по праву занимает
место после майя, инков и ацтеков. Империя чибча-муисков сущест-
вовала примерно со II в. до ее завоевания испанцами в конце 30-х го-
лов XVI в. Чибчи называли себя му исками («людьми»).
Пантеон богов у чибча-муисков не столь велик, как у майя и ацте-
ков. Прежде всего они поклонялись богу Чинимигагуа, запустившему
однажды огромное количество птице большими крыльями, которые,
< излетев весь мир, повсюду выпускали из клювов лучи света. Так земля
обрела рассвет.
Согласно мифам и легендам чибча-муисков, Чинимигагуа был не
ревнивым богом и позволял другим богам всегда и во всем проявлять
свою волю, не обращая внимания на него, общепризнанного в этих
широтах творца.
69
Каменный идол. Цивилизация чибча-муисков
Его посланником на земле чибча-муисков был Бочика — одна из
самых загадочных и легендарных фигур в индейской мифологии. По-
добно Кецалькоатлю у тольтеков, Великому Маниту у краснокожих
североамериканских индейцев, Виракоче у инков, Бочика тоже не-
ожиданно появился с Востока, он также был бородат и выполнял ту
же миссию: обучал чибча-муисков искусствам, ремеслам, земледе-
лию.
Мифы и легенды, повествующие о делах и подвигах Бочики, напо-
минают сказания о Кецалькоатле и тем, что оба они предстают перед
людьми то богами, то жрецами, то правителями, то мудрыми настав-
никами. Видимо поэтому у Бочики много имен: Ненкетеба, Нентере-
кетеба, Суэ, Чимисапагуа, Садигуа, Сугунсуа, Сугумонсе.
Он пришел кчибча-муискам в самый трудный для них момент. Ле-
генда гласит, что богиня Бачуэ вышла из вод озера Игуака вместе с
трехгодовалым мальчиком. Как только этот мальчик стал совершен-
нолетним, они с Бачуэ поженились, однако их потомство отказалось
верить в богов. Это разгневало бога Чибчакуна, посланного небом для
поддержки чибча-муисков, и он устроил великое наводнение. Многие
утонули, а те, кому удалось спастись на вершинах самых высоких гор,
молили богов о пощаде и прощении. Тогда-то и появился на земле
70
чибча-муисков Бочика. Он предстал перед уцелевшими людьми вер-
хом на радуге, с золотым жезлом в руках. По мановению его руки рас-
крылась горловина водопада Текендама и со 130-метровой высоты
воды из долины Боготы ринулись в р. Магдалена.
Потом Бочика вступил в схватку с мстительным Чибчакуном, по-
бедил его и заставил держать на своих плечах землю, которая раньше
покоилась на деревьях гуайяко. Чибчакун довольно успешно занима-
ется этим до сих пор, и только когда он от усталости меняет положе-
ние, происходят землетрясения. А Бочика? Как неожиданно он по-
явился, так неожиданно и исчез.
Необычным был у чибча-муисков культ Солнца и Луны. Их вос-
принимали то как небесных супругов, то как касиков (правителей), то
как богов. Муиски были убеждены (отнюдь не из-за отсутствия ува-
жения к Солнцу, а посредством чисто логических рассуждений), что
Солнцу не надо строить специальный храм, ведь оно туда все равно не
поместится. Тем не менее именно этому светилу, которое считалось
творцом природы, в священном городе чибчей Согамосо был соору-
жен огромный храм.
Вспоминая страшное наводнение, эти племена стали обожеств-
лять стоячую воду; кроме того, они поклонялись лесу и считали боль-
шим грехом наносить ему какой-либо вред. Это обоготворение приро-
ды стало своеобразной формой верования: индейцы утверждали, что,
проходя мимо скалы, дерева или цветка, они чувствуют их боль, внут-
ренний трепет и тягу к человеку. Тогда чибча-муиски становились на
колени и долго вслушивались в эти ощущения, а место, гдё случалось
подобное, отныне становилось священным.
Богам приносили в жертву золото, изумруды (которыми и в настоя-
11iee время богата Колумбия), лучшие ткани и человеческие жизни.
Впрочем, люди приносились в жертву не только богам. Чиб-
ча-муиски обоготворяли и своих вождей, которым приписывалось
сверхъестественное происхождение. Например, после того как самый
знатный чибча-муиск провозглашался императором (сипа), никто из
подданных не имел права смотреть ему в глаза. Если нужно было
что-то преподнести правителю, надлежало встать на колени, а обра-
щаться к нему следовало, только повернувшись спиной.
Самым большим наказанием у этих племен считалось стать лицом
к лицу с императором, чтобы сипа «просверлил» виновника своим со-
крушающим взглядом. Это было страшным позором на всю остав-
шуюся жизнь.
Смерть императора повергала всех в траур. Покойника бальзами-*
рпвали и укладывали в гроб из пальмового ствола, обитого листовым
юлотом. Вместе с ним обязательно уходили из жизни и несколько его
Ж(Ч1, и прислуживавшие ему рабы.
71
Еще более загадочным и непостижимым казался верховный жрец.
Он избирался на совете всех жрецов из представителей двух наиболее
знатных семей. После выборов он получал титул Сугамукси (Тот, кто
превращается в невидимку) и уединялся в своем жилище недалеко от
храма города Согамосо.
Жрецы, обучавшиеся своей профессии 12 лет, находились на со-
держании общества и занимались только отправлением обрядов, ор-
ганизацией религиозных праздников и жертвоприношениями.
Жертвоприношения были двух видов. В дни тяжелых потрясений
(наводнения, эпидемии, голод, война) перед утренней зарей жрецы во
главе процессии из жителей округи направлялись к самой высокой
горе. Там в момент восхода солнца, обратив к нему взоры, жрецы кла-
ли на покрывало захваченного у противника ребенка, кремневым но-
жом вскрывали его тело, собирали кровь и обмазывали ею те камни,
на которые легли первые лучи небесного светила. Чибча-муиски ве-
рили, что солнце поглотит кровь, а затем съест и ребенка, тело кото-
рого оставляли на месте жертвоприношения.
ВОСКРЕСЕНИЕ
По верованиям жителей Перу, в древности каждый усопший возвращался
через пять дней после смерти, чтобы выпить стакан чичи (водки). После этого он
говорил: «Теперь я вечен». Поэтому в то время в мире было слишком много лю-
дей. Вся земля была заселена, даже дно пропасти и края преисподней, и еды всем
не хватало.
Однажды умер один мужчина в Уарочири. На пятый день по обычаю вся об-
щина собралась, чтобы встретить его. Ожидали с раннего утра до поздней ночи.
Остыли вкусные кушанья, сон смежил веки собравшихся, но усопший так и не
появился.
Он возвратился только на следующий день. Все негодовали, особенно воз-
мущалась его вдова, крикнувшая в сердцах: «Лентяй! Как был, так и остался лен-
тяем! Все мертвецы являются вовремя, кроме тебя!»
Воскресший пролепетал извинение, но негодующая вдова бросила в него по-
чаток кукурузы, попала в голову... и он упал.
Его дух покинул тело и улетел, взмыв в высоту быстрой жужжащей мошкой,
чтобы больше никогда не возвращаться.
С тех пор никто из мертвых не возвращался к живым, не желая оспаривать у
них елу.
Повседневное жертвоприношение отличалось от описанного тем,
что для него подбирался любой молодой бродяга, не имевший опреде-
ленных занятий и постоянного жилища. Единственное обязательное
условие состояло в том, чтобы он был уроженцем долины, которая на-
зывалась Домом Солнца.
Чибча-муиски верили в загробную жизнь. Согласно их представ-
лениям, в центре земли находилась Страна Теней и дух каждого из
усопших витал в ней легкой тенью. Добраться туда удавалось только
72
переплыв широкую реку на суденышке, сплетенном из паутины. По-
этому паук почитался священным в стране чибча-муисков.
Способы захоронения и погребальные церемонии отличались
большим разнообразием. В некоторых местах извлекали внутренно-
сти покойника и наполняли тело драгоценностями, в других выставля-
ли усопшего на ветер, чтобы со временем мумифицировать его, или
сушили на огне с той же целью, а иногда бросали в воду.
Бедных хоронили в общих могилах. Как правило, их оставляли си-
дящими и держащими друг друга за руки. Особым уважением пользо-
вались погребения тех, кто погиб в бою. Специальным крестом отме-
чались могилы скончавшихся от укуса змеи. В данном случае крест,
видимо, предупреждал: «Осторожно, яд!» В могилу клали продукты,
необходимые для продолжительных загробных странствий, и фигурки
тех богов, которых усопший больше всего ценил при жизни.
Чибча-муиски делили время исходя из положений Луны. Одни
хронисты полагают, что это были отрезки по 10 дней, другие — по
4 дня. Первая часть месяца — полнолуние — предназначалась для
религиозных целей, период сокращения лунного диска — для работы,
а последующие фазы Луны — для отдыха и развлечений.
Говоря о чибча-муисках, нельзя не отметить, что они жили как раз
на той территории, на которой, согласно представлениям европейцев,
находилась сказочно богатая страна Эльдорадо. Миражи Эльдорадо
породила легенда отчасти религиозного характера.
Помня проделки бога Чибчакуна, устроившего великое наводне-
ние, чибча-муиски поклонялись озерам и нередко бросали в них свои
дары. У одного из племен северного побережья Южной Америки из-
древле существовал ритуал посвящения в вожди. Тело касика (вож-
дя) натирали смолой, затем покрывали золотым порошком. Много-
численная процессия соплеменников сопровождала этого позолочен-
ного идола до горного озера Гуатавита. Он нырял, смывая позолоту, и
тем самым совершалось чудодейственное посвящение в вожди. Участ-
ники процессии также бросали в воду золото и драгоценности, стара-
ясь задарить божество озера.
Хронист Педро Симон утверждал, что индейцы так почитали озе-
ро, что, когда в их краях появились испанцы, бросили все свои драго-
ценности в этот водоем, доверив их ему на хранение.
инки
По соседству с чибча-муисками существовала великая империя —
государство инков. Оно сложилось в первой половине II тыс. и зани-
мало территорию нынешнего Перу, части Эквадора, Боливии, Арген-
тины и Чили.
73
Обожествление Солнца — явление, распространенное во многих
уголках земного шара, но инки превзошли в этом все племена и наро-
ды, назвав себя «сыновьями Солнца». Изображение светила в виде
золотого диска с человеческим лицом служило предметом официаль-
ного культа. С именем Солнца связаны и две наиболее известные ле-
генды об основании империи инков.
Когда-то из озера Титикака вышли супруги (они же — брат и се-
стра) Манко Капак и Мама Окльо. От своего отца Солнца они получи-
ли волшебный золотой жезл. Этот жезл должен был указать им, где
следует основать город и страну. Долгими и трудными были их поиски.
Жезл не реагировал ни на горы, ни на долины, но в один прекрасный
день на холме Уананкауре он вдруг ушел в землю. Так и возник город
Куско (столица империи инков), а Манко Капак воздвиг дворец
Кельккампата, руины которого можно увидеть и сегодня.
Другая легенда рассказывает о том, как из пещеры, имевшей че-
тыре окна, вышли четыре пары мужчин и женщин. Мужчины были
братьями Айар. Все они решили идти за Солнцем. Трудности неведо-
мого пути не пугали их, так же как и сражения с воинственными пле-
менами, встреченными по дороге. Однако после очередной битвы уце-
лели лишь Айар Манко и его жена Мама Окльо; остальные или погиб-
ли, или превратились в камни. Эта единственная пара дошла до Куско
(что означает «пуп» или «сердце») и там основала империю.
Озеро Титикака непосредственно связано с рождением Солнца.
Индейцы аймара, жившие с глубокой древности в окрестностях этого
озера, верили в то, что бог-творец Виракоча, или Тонапа, появился на
земле из храмов озера и создал Солнце и другие небесные светила.
Виракоча — загадочный «белый» бог — высокий, сильный, одетый
во все белое. Он решителен и всемогущ. Когда этот бог появился в
Андах впервые, люди встретили его весьма враждебно, и, чтобы его
признали богом, ему пришлось даже призвать с неба огонь и «зажечь
гору», отсюда, видимо, и происходит имя Виракоча (Лавовое озеро).
Не случайно храм Виракочи находился у подножия потухшего вулка-
на, в долине Уилькамайо.
На территории огромной империи инков Солнце было известно
под различными именами, самое распространенное и популярное из
них — Инти. В некоторых районах империи Виракоча и Инти воспри-
нимались как одно и то же божество.
Весьма почитался также бог огня Пачакамак, заново оживлявший
все, что было создано, а затем погибло по тем или иным причинам.
Среди инкских богов первой величины выделяются Часка (Венера),
Чукуилья (богиня молнии), Ильяна (бог грома), Пачамама (богиня
плодородия), Килья (богиня Луны, сестра и жена Солнца, покрови-
тельница замужних женщин) и Кон (бог шума).
74
Инка Виракоча. Рисунок католического миссионера XVI (XVII) в.
Справа — вынос мумии
Верховный Инка (император) признавался потомком. Солнца.
Примечательно, что в состав императорской семьи помимо жен и де-
тей официально входил и Верховный Жрец (Вильяк Уму). Тем самым
подчеркивалось божественное происхождение последнего.
Жречество было многочисленным и делилось на несколько кате-
горий: вильяки — жрецы и прорицатели; пунчавильяки и интип-
аильяки — жрецы Солнца; малъкипвилъяки — жрецы усопших;
лшмакуны — жрицы. Особую категорию служительниц культа со-
ставляли алъкас — «девственницы Солнца», проживавшие в специ-
альных храмах — алькауасисах. Их набирали из клана Верховного
Инки начиная с девятилетнего возраста. Они становились хранитель-
ницами солнечного огня, и, кроме того, в их обязанности входило ши-
тье одежды для Инки и его приближенных и приготовление пищи и на-
питков для императорской семьи в праздничные дни.
Значительную часть жрецов составляли уакаквильяки, главной
задачей которых было отправление культа того или иного идо-
ла — уака.
Инкский календарный год строился по аграрно-религиозному
принципу. Он начинался в декабре с одного из самых важных праздни-
75
ков — Капак Райми. Шестой месяц(май) посвящался кукурузе и сла-
вился традиционным праздником Айморайем. В следующем месяце
инки с большим размахом чествовали своего самого важного
бога — Солнце. Вдень праздника Инти Райми солнечные лучи соби-
рались вогнутым зеркалом, и с его помощью зажигался священный
огонь. Фактически в солнечные тона были окрашены все праздники
инков. В сентябре отмечался праздник урожая Ситуа, когда чествова-
ли Луну и Койю — жену-королеву, главную из многочисленных жен
Верховного Инки. Это были дни очищения. До блеска отмывались
улицы и дома, толпы людей с идолами и мумиями предков собирались
около храмов и умоляли богов избавить их от всех болезней, от всех
напастей, причиненных землей, ветром, радугой. Они просили также
помочь растениям и ламам (лама — основное хозяйственное живот-
ное инков). Праздник сопровождался шумным весельем, ведь именно
крики собравшихся должны были напугать болезни и помочь богам
изгнать их навсегда.
Религиозные представления находили отображение и в названии
месяцев: Капак Райми — праздник императора (декабрь); Самай Ки-
лья — месяц отдыха (январь); Койя Райми — праздник «королевы»
(сентябрь) и т. д. Очень необычным, по крайней мере на современный
взгляд, был Айя Маркай Килья — месяц извлечения из могил усоп-
ших (ноябрь). В эти дни останки умерших извлекались на поверх-
ность. Их наряжали в лучшие одежды, черепа украшали перьями и
вместе с предназначавшимися им едой и напитками выставляли в са-
мых людных местах. Повсюду звучали песни, водились хороводы, так
как инки считали, что вместе с ними пляшут и поют их предки. Затем
останки клали на носилки и носили из дома в дом. В конце этих риту-
альных торжеств, прежде чем снова предать мертвых земле, в погре-
бения знатных усопших ставили золотые и серебряные блюда с пи-
щей, а в могилы простого люда — посуду поскромнее.
Религиозные верования инков в значительной мере лишены леде-
нящей душу жестокости, присущей ацтекам, майя и чибча-муискам.
Среди даров, приносимых предкам и богам, чаще всего встречались
кукуруза, кукурузная мука, кока (кустарник семейства кокаиновых),
морские свинки и ламы. Однако в дни празднования последнего меся-
ца года и первого месяца нового года, когда надо было особенно сер-
дечно поблагодарить Инти (Солнце) за все, что он уже сделал для ин-
ков, и заслужить его благосклонность на будущее, инки не только при-
носили ему в дар золотые и серебряные украшения, но и прибегали к
человеческим жертвоприношениям. Для этой цели ежегодно отбира-
лись 500 девственно-чистых юношей и девушек, которых в кульмина-
ционный момент праздника погребали заживо.
76
Рельеф на Воротах Солнца в Тиауанако. Инки. Реконструкция
Инки считали, что после смерти у каждого человека будет своя
судьба: добродетельные окажутся вместе с Солнцем на небе, где их
ждет изобилие и жизнь, практически не отличающаяся от земной.
Грешники же попадут под землю, в преисподнюю, где голодно, холод-
но и нет ничего, кроме камней. Ате молодые люди, которым выпала
высокая честь принести себя в жертву Солнцу ради благополучия
77
всех, естественно, принадлежат к самым добродетельным. Они, за-
щитив своих соплеменников от дьявольских сил, попадают прямо в
царство Солнца.
В своих космогонических представлениях инки отводили главное
место творцу всего сущего — Виракоче, который создал вселенную
из воды, земли и огня. Мир инки делили на три уровня: верхний (Ханан
пача), средний (Кай пача) и нижний (Уку пача). Первый — это не что
иное, как небеса, второй — мир людей, животных и растений, тре-
тий — преисподняя, куда отправляются умершие и где находятся те,
кто должен родиться.
Верховный Инка являлся своего рода посредником между Ханан
пачей и Кай пачей. Его считали бессмертным, и, даже перестав суще-
ствовать физически, Верховный Инка не умирал, продолжая оказы-
вать влияние на жизнь людей.
В отличие от других индейских религий и культур инки не имели
концепции периодического обновления мира, хотя и верили, что по-
топ, уничтожив одно поколение людей («диких людей»), подготовил
почву для появления другого поколения — «воинов».
Инкам были присущи обожествление зверей, птиц, растений и по-
клонение некоторым пресмыкающимся и земноводным. В число свя-
щенных животных входили лиса, медведь, пума, кондор, голубь, со-
кол, змея, жаба и др. Имелся в инкской мифологии и образ дьяво-
ла — олицетворение всего того, что презиралось инками. Дья-
вол-Супай во всем старался противостоять богам и стремился
причинить как можно больше вреда людям. И конечно же, он мешал
выполнять главные заветы, по которым жили инки: «ама суа» — «не
воруй», «ама льюлья» — «не бездельничай» и «ама келья» — «не
лги». Но что мог предпринять даже самый искушенный дьявол против
такого великого бога, как Инти-Солнце!
Инки прославились красотой и величественностью своих храмов.
Столица инков — город Куско — была и главным религиозным
центром империи. На площади Радости находился целый комплекс
святынь и храмов. Самым величественным среди них был Храм Солн-
ца — Кориканча. Стены его сверху донизу облицованы золотыми
пластинами, но не только ради красоты. Золото у инков — символ
Солнца, а серебро — символ Луны.
Чешский ученый М. Стингл так описывает этот храм: «Внутри
храма находился алтарь с огромным изображением солнечного диска,
от которого во всех направлениях исходили золотые лучи. Чтобы еще
больше увеличить блеск этого божественного храма, в восточных и
западных его стенах были сделаны большие ворота, через которые
солнечные лучи проникали в святыню, отчего массивный золотой диск
алтаря вспыхивал тысячами огней...
78
Инка Пачакутек. Рисунок католического миссионера XVI (XVII) в.
Справа — процессия с мумией предка
Помимо огромного изображения Солнца в национальной святыне
Кориканче почитались мумии умерших правителей. Их помещали
вдоль стен храма. Они сидели здесь так же, как некогда сидели на ве-
личественных тронах»1.
АРАУКАНЫ
За пределами империи инков, на территории современного Чили,
издревле проживали племена арауканов. Сами себя они называли Ma-
il у че («люди земли »), может быть, потому, что земля была их главной
кормилицей, а сельскохозяйственные работы — основным занятием.
11а этой территории не сложились государственные образования типа
городов-государств майя или империй инков и ацтеков. Хотя по уров-
ню экономического и культурного развития племена арауканов стояли
ниже этих сообществ, их религиозные верования представляют несо-
мненный интерес.
1 Стингл М. Государство инков. Слава и смерть «сыновей Солнца». М., 1986.
С. 30.
79
Маска мумии
Верховным богом арауканов был Генупильяна (Душа Неба), кото-
рый постоянно находился где-то высоко над землей и оттуда управлял
тучами, ветром, устраивал ураганы, посылал гром и молнию, земле-
трясения. Для языческих религий вообще характерно наделять мно-
жеством функций главного бога, представления о котором, как прави-
ло, были весьма неконкретны. Зато все другие сверхъестественные
силы непосредственно связывались с тем или иным племенем, с той
или иной общиной и даже с отдельными людьми.
Наиболее стойкой была вера в привидения (тени усопших), кото-
рые появляются в ночные часы; вера в колоколо — подземную яще-
рицу, любившую высасывать слюну людей, доводя их до смерти; вера
в чончонов — животных с человеческими головами и огромными
ушами-крыльями (на этих крыльях чончоны пересекали «царство
тьмы», появлялись среди людей, находили больных и пили у них
кровь). Верили арауканы и в пиученес — летающих змей, подстере-
гавших тех, кто уснул в сельве.
Арауканы внимательно относились к различным приметам и пред-
знаменованиям: изменению направления ветра, непривычному пове-
дению зверей и птиц. Когда замечались какие-либо отклонения от ве-
ками сложившегося порядка, арауканы обращались к служителям
культа, скорее, шаманам, чем жрецам, делившимся на врачевателей и
прорицателей.
80
Прорицатель — дунгуве — не обладал какими-то особыми по-
знаниями по сравнению со своими соплеменниками, а если чем-то и
отличался от них, то только изворотливостью ума. Круг его предсказа-
ний ограничивался коллективным интеллектуальным горизонтом.
Поэтому дунгуве в основном предсказывал развитие событий бытово-
го характера.
Врачеватель — мачи — решал более сложные вопросы, так как
арауканы считали болезнь или божественным наказанием, или
результатом магических уловок врага больного. Процесс излечения
включал в себя множество ритуальных церемоний.
В хижине больного собирались все родственники. У его изголовья
мачи клал ветку коричного дерева. По приказу врачевателя в хижину
вводили гуанако (один из видов ламы), убивали и свежевали его. Мачи
брал в руку кровоточащее сердце и обрызгивал кровью ветку. Затем
поджигал принесенные им травы. Все застилалось дымом. Мачи на-
клонялся над больным и как бы высасывал кровь из того места, где
хворь нашла себе убежище. Присутствовавшие при этом женщины
пели песни, аккомпанируя себе на высушенных тыквах, наполненных
камешками. Когда дым рассеивался, мачи, к удивлению и восторгу
родственников, показывал им ящерицу, паука или какое-нибудь насе-
комое, якобы служившее причиной болезни и извлеченное врачевате-
лем из тела больного.
Смерть не пугала индейцев. Арауканы верили в загробную жизнь и
полагали, что в ней они будут заниматься тем же, чем занимались на
земле. Например, воин и там будет воевать, причем с тем же самым
противником. И когда по небу бежали тучи, арауканы были уверены,
что там разыгралось страшное сражение. Тогда они дружными возгла-
сами поддерживали своих предков.
Арауканы верили, что скончавшийся вождь племени продолжает
жить в нем, превратившись в слепня или другое насекомое, что все во-
круг населено душами предков. Поэтому во время праздников они
обязательно выплескивали часть пьянящего напитка в воздух, как бы
приобщая духов к празднеству.
Во время похорон покойников снабжали всем необходимым: пить-
ем, едой, украшениями, оружием — ведь путь им предстоял неблиз-
кий. Через год родственники вновь собирались у могилы усопшего и
рассказывали ему обо всем, что произошло за время его отсутствия, а
пегом уже навсегда оставляли в покое.
Кроме верховного бога Генупильяна в пантеон арауканов входили: ♦
Мсуден (бог добра), Уекубу (дух зла), Эпунамуну (бог домовых) и Ан-
гумальгене (жена Солнца). Следует заметить, что само дневное свети-
ло арауканы богом не признавали.
h Лирин
81
С Меуденом связывали все хорошее, считали, что он создал поля,
что благодаря ему множится количество птиц и рыб. Его антипод Уе-
кубу, наоборот, несет лишь нищету, болезни и смерть. Когда стреми-
лись изгнать духа зла и тем самым доставить удовольствие Генупилья-
ну, обычно сжигали коричное дерево, считавшееся священным.
Арауканами создано множество мифов и легенд. Эта «коллектив-
ная память народа» сохранила своеобразное сказание о потопе.
ОСТРОВ ПАСХИ
В государство инков входил и остров Пасхи, заселенный выходцами из Перу
не позднее IV в. В XV в. на остров переселилось несколько сотен полинезийцев с
Маркизских островов.
Религия жителей острова таит в себе множество загадок, главная из кото-
рых — так называемые истуканы: более тысячи гигантских каменных изваяний
высотой до 8 м. Некоторые из них весят около 20 т.
После экспедиции известного норвежского этнографа Тура Хейердала на
остров Пасхи в 1956 г. казалось, что некоторые тайны получили научное объяс-
нение. Однако прибывшая на остров через семь лет экспедиция француза
Ф. Мазьера добилась значительно большего.
Огромный вклад в работу археологической группы внесла жена Мазьера,
уроженка острова Таити, знавшая язык жителей острова Пасхи. Благодаря этому
она вошла к ним в доверие, чего не удалось в свое время сделать Т. Хейердалу.
Островитяне открыли ей секрет передававшихся из поколения в поколение пред-
ставлений о мире, которые долгое время держались в строжайшей тайне. Неко-
торые из них Мазьер опубликовал, но часть полученных сведений он обещал ин-
дейцам не сообщать никому.
Каменные статуи о. Пасхи. Чили
82
Прежде всего Мазьера удивили рассказы островитян о космосе и Солнечной
системе. Неграмотные и практически изолированные от остального мира люди
говорили о планетах Солнечной системы как о чем-то хорошо знакомом и, в част-
ности, утверждали, что Юпитер населен.
Собрав воедино данные этих бесед и своих раскопок, Мазьер пришел к вы-
воду, что давным-давно (сложно установить, когда именно) на острове обитала,
по его собственному утверждению, «доисторическая раса», обладавшая колос-
сальными знаниями о мире. Однако загадку истуканов не удалось решить и на
этот раз...
Однажды очень скромный, бедный человек предупредил всех, что
вскоре море затопит землю. Об этом же арауканам сказала змея Тэн
Тэн, обитавшая в горах. Но им не поверили. Обитавшая в низинах
змея Кай Кай, которая ненавидела Тэн Тэн, а вместе с ней и людей, за-
ставила море выйти из берегов и затопить землю. Тэн Тэн увеличила
высоту гор. Те, кому удалось забраться на них, остались живы, другие
же, утонув, превратились в рыб, некоторые стали скалами, многие
просто погибли от голода и палящего солнца. Согласно мифу, спас-
лись только две пары, а скорее всего, одна, которая в арауканской ми-
фологии называется Льитуче («начало поколения людей»). Когда
вода спала, «превращенные» рыбы породили женщин, начавших со-
Каменные статуи о. Пасхи. Чили
83
бирать ракушки, поэтому их дети унаследовали имена рыб, китов,
морских львов. Сюжеты о потопе в той или иной форме встречаются в
мифологиях почти всех индейских племен доколумбовой Америки.
Веками арауканы обходились без вождей. Их избирали только в
военное время. В мирные же годы наибольшим авторитетом пользо-
вался или самый пожилой глава семьи, или самый мужественный
мужчина из соплеменников. С течением времени эта честь перешла к
самому богатому. Не имея постоянного посредника между своим ми-
ром и божественным, арауканы связывали все свои надежды с богами
и добрыми духами.
У некоторых племен древних арауканов была традиция: использо-
вать вместо гроба две лодки-каноэ (в одну кладут покойника, другой
накрывают его сверху). Сколько с тех пор ушло людей, сколько их на-
ходится в «вечном плавании»?
Пролетели века... И сегодня их потомки все также созерцают ве-
личественные Анды и, несмотря на натиск цивилизации, поклоняются
старым богам и добрым духам. И сегодня крестьянин мапуче, думая об
урожае, повторяет, поминая множество имен верховного бога Гену-
пильяна, почти дословно старые молитвы: «Чтобы земля меня опять
одарила плодами, я сегодня вновь попрошу тебя, преклонив перед то-
бой свое сердце, о Ненечен! Сегодня ради этого случая я устрою пля-
ски и подниму в твою честь мое знамя, Пильян! Мне будет помогать моя
дочь в голубом, и пред тобой преклонит колени моя мать, Пильян!».
ИНДЕЙЦЫ СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ
Аборигенов Северной Америки часто называют краснокожими,
хотя это определение не соответствует истине. Их кожа имеет различ-
ные оттенки от коричневого цвета до желтого, но никогда не бывает
красной. Краснокожими североамериканских индейцев стали назы-
вать из-за их особого пристрастия к красной краске, которой они на-
тирали свое тело в самые торжественные праздники, считая красный
цвет священным. Например, у девушек юга Калифорнии и Средней
Дакоты существовал обычай красить лицо в красный цвет перед сва-
дебной церемонией, а воины из Дакоты наносили на лицо боевую рас-
краску перед тем, как выйти на тропу войны. Североамериканские ин-
дейцы доколумбовой эпохи (до испанского завоевания в XVI в.) вери-
ли в мир духов, который соседствует с миром людей.
Они поклонялись четырем сторонам света, а также четырем сти-
хиям (земле, огню, ветру, воде). Многие племена наделяли их магиче-
ской силой. Каждой стороне света соответствовали определенные
стихия и цвет (юг — ветер и черный цвет, восток — огонь и красный
84
цвет, запад — вода и желтый цвет, север — земля и белый цвет). Вся
эта цветовая природная картина являлась символом завершенности и
единства мира.
Веря вто, что окружающее пространство населено духами, индей-
цы пришли к идее их подчиненности Великому Духу, или Единственно
Великому Духу. Все таинственные силы незримого мира стали назы-
ваться «маниту», а Китчи Маниту стал тем Великим Духом, который
ассоциируется с богом. Однако, обожествляя его, индейцы не считали
Китчи Маниту идеальным божеством. Некоторые племена полагали,
что он способен не только на благие дела, но может причинить челове-
ку и серьезные неприятности. Согласно одной из легенд, он даже
уничтожил своих детей, которые однажды воспротивились его воле.
I Годобная жестокость возмутила других духов. В наказание они заста-
вили Китчи Маниту удалиться на Белую Реку Неба (Млечный путь),
где он с тех пор и обитает.
Один из его чудом спасшихся сыновей, Ви-са-ка, совершил много
подвигов. Именно он создал из красной глины людей. Видимо, эта ле-
генда и является самым весомым аргументом в обожествлении индей-
цами красного цвета.
Ви-са-ка не только создал людей, но и научил их охотиться, возде-
лывать пшеницу, совершать религиозные церемонии, к которым, в
частности, относятся танцы. После этого он простился с людьми, ска-
жи, что направляется на Крайний Север, но пообещал вернуться, как
юл ько растает первый снег. Это случилось давно, но до сих пор индей-
цы ждут возвращения божественного героя.
11одобным богам-героям поклонялись многие племена. Правда,
не все боги были столь доброжелательными, как Ви-са-ка.
Это и неудивительно: если в христианском мире, в соответствии с
Библией, Бог создал человека по своему образу и подобию, то в язы-
ческих религиях, наоборот, человек создавал божеств и духов по сво-
ему образу и подобию. Поэтому они были то добрыми и великодушны-
ми, то мелочными, мстительными и жестокими. Например, Койоту
Нйипхов — это и существо, имеющее власть над сверхъестественны-
ми силами, и в то же время — маленький трусливый волчонок, посто-
янно убегающий в страхе.
Североамериканские индейцы, повторив путь развития многих
народов мира, обожествляли природу, поклонялись небу, солнцу, до-
Ж/Iio, земле. Некоторые божества, олицетворявшие эти понятия,
ПЫЛИ особенно почитаемы и любимы.
Ярким примером этого может служить миф навахов о божест-
НН женщине Эстсанатлен, которая изменялась подобно временам*
I Н||й нос гарев зимой, вновь становилась юной в весеннюю пору. Она
85
известна также под именем Вайлаай. В этой ипостаси она считается
владычицей подземного царства мертвых: Вайлаай охраняет перепра-
ву через реку, за которой живут духи. Страна за рекой очень напоми-
нает христианский рай. Вайлаай особенно строга к мужчинам, кото-
рые плохо относились к своим женам: им дорога в рай была закрыта.
Это поверие уходит своими корнями в те времена, когда у навахов гос-
подствовал матриархат, однако веру в Эстсанатлен они сохранили до
наших дней.
Обожествление природы прослеживается и во многих ритуальных
танцах индейцев. Перед танцем девушки должны пройти ритуал очи-
щения, проведя некоторое время в большой, еще не остывшей печи.
Пропотев там, девушки выходят. Их обнаженные тела раскрашивают
красной краской, они надевают маски и зеленые гирлянды, привязы-
вают лисьи хвосты. И вот начинается медленный торжественный та-
нец, во время которого танцующие обращаются к духам, прося их ни-
спослать солнце, дождь, хороший урожай или удачную охоту.
Наряду с обожествлением природы для североамериканских ин-
дейцев характерен тотемизм: вера в родство родов и племен с тотема-
ми — животными, растениями, а иногда и явлениями природы. Тоте-
мы становятся хранителями родов и фратрий (объединений несколь-
ких родов внутри одного племени). Фратрии называются в честь раз-
личных тотемов: змеи, лягушки, антилопы и т. п. Индейцы алгонкины,
например, обожествляют легендарного героя Менабучо, отцом кото-
рого считался ветер Запада, а братьями — Север, Восток и Юг.
Кроме подобных коллективных покровителей, североамерикан-
ские индейцы имели и личных духов-покровителей, которые, являясь
во сне, принимали облик человека или животного. Любой индеец,
увидевший во сне своего духа и поведавший об этом соплеменникам,
мгновенно возвышался в их глазах и получал право носить специаль-
ные знаки доблести: перья, раковины.
Однако подобные сновидения посещали далеко не каждого, по-
этому индейцы различных племен, чтобы привлечь внимание духов,
рисовали на песке священные фигуры. Каждое божество имело свой
символ: например, гром изображался в виде зигзага, вихрь — в виде
бабочки и т. д. Песок должен быть белым, желтым или красным. Фи-
гуры воспроизводили на песке не только с целью вызвать расположе-
ние того или иного духа. После того как фигуры посыпались отрубями
или пшеничной мукой, они считались священными. Такой песок мож-
но было использовать для лечения любых болезней. Эту традицию се-
вероамериканские индейцы хранят до настоящего времени.
Другое удивительное, по мнению европейцев, поверье, также су-
ществующее и поныне, связано со священным трепетом перед таба-
86
ком. Такое преклонение объясняется несколькими причинами. Ин-
дейцы считают, что табак лечит болезни, определяет судьбу и охраня-
ет от опасности. Однако самое высокое предназначение табака за-
ключается в том, что курение — это способ общения с богами. У
индейцев хопи, например, кольца дыма ассоциируются с тучами, на-
полненными водой, которые боги должны им послать. Курением за-
канчиваются многие ритуальные танцы. Индейцы ряда племен при
) гом окуривают четыре главные для них стороны света: северо-запад,
юго-запад, северо-восток и юго-восток.
Североамериканские индейцы хотя и очень редко, но все же при-
бегали к человеческим жертвоприношениям. У индейцев пауни по-
добная церемония сопровождалась сложным ритуалом: они танцева-
ли четыре дня и четыре ночи перед тем, как принести человека в жерт-
ву своему верховному духу Тиравле. Именно он, согласно их верова-
ниям, мог способствовать удаче и на ратном, и на сельскохозяйственном
поле.
11одобно многим индейцам Южной Америки, североамериканские
индейцы считали, что в мире ином человек будет заниматься тем же,
чем и на земле, но только в более благоприятных условиях.
В исторической памяти индейцев дакота сохранился такой миф.
Душа одного жреца была унесена ветром на небо. Там ее семена про-
росли, он родился вновь и познакомился со всеми богами. Они научи-
ли его ремеслам и наукам. После этого он возвратился на землю. Его
гело претерпело четыре перерождения, и каждый раз он становился
вес более могущественным, но после последнего превращения опять
возвратился в царство смерти.
Конечно, для большинства индейцев представление о подобном
пути в загробный мир слишком сложно. Они просто считают, что, рас-
г пишись с земным миром, душа умершего человека отправляется в
мир духов, который повсюду окружает мир людей.
’ 1то касается погребальных обрядов, то у индейцев Северной Аме-
рики помимо традиционных форм захоронения существовала и такая
довольно необычная для других континентов форма, как погребение в
во i/iyxc. Усопшего помещали на специальный помост, который либо
ПИХодплся па дереве, либо был приподнят на шестах на высоту 3 м над
UWB‘и. Рядом с покойником клали его оружие и еду на весь путь в дру-
1пП мир.
Российские ученые Ю.П. Аверкиева и И.А. Золоторевская в книге
I |п/1(ч'щы Америки» приводят такое описание похоронного обряда у
|1Ш1гЙпев прерий: «Похоронный обряд... был связан с представлением
н ни роОпом существовании душ умерших: считалось, что каждый че‘-
ЛнВгк пмеет свою тень, т. е. душу. Тело умершего индейца-дакота за-
87
ворачивали в лучший плащ из шкуры бизона или новое красное или
синее одеяло и клали на помост, устраиваемый на могиле, чтобы
«душа могла проститься с телом». Впоследствии кости собирали и по-
гребали в земле. Типии, в котором был мертвец, покидали и строили
новое жилище в другом месте. Родные оплакивали покойного и в по-
гребальных плачах предостерегали умершего, чтобы он не спешил,
рассмотрел хорошо дорогу, так как путь в загробный мир темен. В
знак траура родные умершего раздавали свои одежды, одеваясь в лох-
мотья»1.
Индейцы, населявшие территорию современных Канады и США,
не создали величественных храмов, как майя, ацтеки или инки. Менее
искусной была их ритуальная скульптура малых форм, не столь разно-
образны и украшения культовых построек. Зато среди памятников се-
вероамериканских индейцев особенное впечатление производят до-
шедшие до наших дней маунды — курганы, или могильные холмы.
Наиболее характерными для верований таких племен, как ироке-
зы, дакота, пуэбло, навахи и другие, были тотемы, образцы которых
имеются во многих музеях мира. В религиозных представлениях пуэб-
ло, например, важное место занимают деревянные фигурки — ка-
чин, раскрашенные и наряженные в обрядовые костюмы. По сущест-
ву индейцы считали их посредниками между собой и богами.
Во многих штатах США (Висконсин, Айова, Иллинойс, Миссури,
Огайо, Индиана, Джорджия и др.) до настоящего времени сохрани-
лось множество маундов — символических многометровых фигур
людей, зверей, птиц, насекомых, рептилий, с которыми также были
связаны тотемические воззрения индейцев. Например, в штате Огайо
сохранилась змея длиной 313 м. Она покоится на вершине холма на
прочном фундаменте, сооруженном из камней. Само же тело змеи сде-
лано из желтой глины и посыпано пеплом, который со временем за-
твердел и стал похож на настоящую чешую. В штате Висконсин к по-
добным достопримечательностям можно отнести фигуру обезьяны,
длина хвоста которой составляет 110 м, а также изображение слона
высотой 43 м.
...Прошли века. Однако эти величественные свидетели прошлого
и сегодня оберегают американских индейцев, напоминая о том време-
ни, когда их далекие предки связывали с ритуальными фигурами все
свои надежды, доверяли им тайны, лечили с их помощью самые тяже-
лые болезни. Некоторые индейцы и до сих пор верят в магическую
силу этих фигур.
1 Индейцы Америки. М., 1955. С. 107.
Часть вторая
Столкновение цивилизаций
’ ‘jx, e у /Vk-7 'Л W
/I C< *
&///>'’'
я 4- 3;:z
A4 <-
i^t.' •
(’ u •
Глава!
ХРИСТОФОР КОЛУМБ
/ Христофор Колумб родился в Генуе в конце октября 1451 г. в се-
мье небогатого шерстобита. Крайне неясным и запутанным оказался
вопрос о его образовании. Одни исследователи полагают, что он обу-
чался в Университете города Павия, другие считают Колумба гени-
альным самоучкой |н/подтв^рткдено документами и утверждение не-
которых авторов с) Колумбе-корсаре, бороздившем Средиземное
море. Зато достоверно известно, что его замыслы найти путь в Индию1
через Атлантический океан зарождались в 70—80-е годы, когда он
увлеченно занимался географией, изучал навигационные карты и, не-
Прртрет X. Колумба, припи-
сываемый Антонио дель
Ринкону
смотря на тяжелое материальное положе-
ние, не оставлял надежд на осуществление
путешествия.
Решающее значение для последующе-
го открытия генуэзским мореплавателем
Нового Света имела встреча X. Колумба с
Алонсо Санчесом, моряком из Уэльвы.
Алонсо Санчес, измотанный штормами и
голодом, с несколькими спутниками с ог-
ромным трудом добрались до о. Мадейра.
Санчес, прожив там несколько дней, пове-
дал Колумбу о массе диковинных вещей,
увиденных ими западнее Азорских о-вов,
куда их занесла штормовая погода. Самым
необычным в этом рассказе было сообще-
ние о ранее не известных европейцам ост-
ровах.
1 В XII—XIV вв. европейцы с названием Индия ассоциировали огромный регион,
куда они причисляли помимо собственно индийских земель также Индокитай и южную
часть Китая. Марко Поло считал Индокитай Малой Индией, Индостан — Великой Ин-
дией, а Эфиопию — Средней Индией.
90
С невероятным усердием Колумб собирал свидетельства для под-
крепления своего великого замысла: через запад на восток. Он добы-
вал доказательства по крохам: у греческих философов, из Библии, из
книг современных ему географов и отчетов морских капитанов, среди
которых были путевые заметки Марко Поло.
Важную научную поддержку Колумб получил от естествоиспыта-
теля Паоло Тосканелли, итальянского ученого XV в. Убежденный сто-
ронник теории шарообразности Земли, он полагал, что Индии можно
достичь западным путем1.
Во время своих переговоров в Португалии Колумб узнал, что этот
пользующийся международной славой врач и географ недавно послал
одному своему другу-португальцу заключение о западном морском
пути. Колумб немедленно и без колебаний обратился к соотечествен-
нику. Ответ Тосканелли не заставил себя долго ждать, знаменитый
ученый с готовностью ответил мореплавателю, сообщившему ему о
своем отважном проекте.
«В ответ на твое письмо, из которого я узнал о твоем благородном
стремлении отправиться к богатым пряностями островам, высылаю
тебе копию письма, посланного мною в свое время одному моему пор-
тугальскому другу, а также морскую карту, подобную той, что я выслал
и ему. Велик и благороден твой план: к восточным островам плыть на
запад. Этот путь не только возможен, но и вероятен. Несомненно, что
это предприятие достойно всяческого уважения, оно принесет боль-
шую пользу и славу всему христианскому миру. Ты пока еще не пред-
видишь так ясно, как я, ибо у тебя не было возможности собрать
столько надежных данных от авторитетных и ученых мужей...»2
Теперь вынашиваемый Колумбом проект нуждался в одном — в
средствах для его осуществления.
Король Португалии Жуан II первым усомнился в доводах Колум-
ба, просившего корабли для открытия пути к острову Сипанго (Япо-
ния) через «море мрака» (Атлантический океан) в западном направ-
лении. Тем не менее Жуан поручил своим «экспертам», епископу и
двум космографам, проверить доводы мореплавателя и сделать по ним
включение. Приговор комиссии был удручающим: в основе проекта
лгжит чистая фантазия и описание Сипанго, заимствованное у Марко
1 Эта идея возникла еще у античных мыслителей: Аристотеля, Эратосфена, Про-
hi шра. Древнегреческий географ Эратосфен, автор многотомной «Географии», вы-
пи Uhl поразительную догадку, что если держаться одной и то же широты, то можно с *
I liipniivficKoro н-ова попасть в Индию и по пути встретить два или больше обитаемых
Mlllvpliioi.
* Уинсор Л. Христофор Колумб и открытие Америки. СПб., 1893. С. 98—99.
91
Королева Изабелла Король Фердинанд
Поло. Не увенчалась успехом и поездка с той же целью в Англию бра-
та Колумба Бартоломе.
Испания также долгое время оставалась глуха к предложениям и
просьбам Христофора Колумба. Проект был отклонен по следующим
мотивам: это путешествие в Азию продлится три года; западный океан
бесконечен и, вероятно, невозможен для плавания; если Колумб дос-
тигнет антиподов (жителей противоположной стороны Земли), то ему
не удастся возвратиться; на противоположной от Европы стороне
Земли не существует суши, ибо так считал Сан-Августин; едва ли три
из пяти зон земного шара обитаемы; невероятно, чтобы по прошест-
вии стольких веков после сотворения мира еще можно было найти бо-
лее или менее значительные земли, доселе неизвестные.
Можно легко представить себе состояние Колумба: под угрозой
оказались не только многолетние надежды, но и появилась реальная
возможность прослыть еретиком со всеми вытекающими отсюда тра-
гическими последствиями.
Наступил 1492 г. В начале года Колумб получил аудиенцию у ис-
панской королевы. Государственная мудрость Изабеллы сказалась и в
том, что в отличие от монархов Португалии, Англии и Франции она по-
няла перспективность проектов Христофора Колумба.
Изабеллу не смущало то, что этому человеку многие не верили, а
ученые мужи чуть ли не предавали анафеме. Она исходила из простой
житейской формулы: если все это окажется пустячной затеей, то ко-
рона абсолютно ничего не потеряет, а если Колумб окажется прав...
17 апреля 1492 г. в военном лагере Санта-Фе был заключен до-
говор. В случае неудачи мореплаватель не получал никаких вознагра-
ждений, успех же делал его одной из самых заметных фигур испанско-
92
го общества. Он становился адмиралом «всех островов и материков,
которые он лично и благодаря своему искусству откроет или приобре-
тет в этих морях-океанах». После его кончины этот титул «со всеми
его привилегиями и прерогативами» навечно переходил к наследни-
кам и потомкам. Колумб назначался «вице-королем и главным прави-
телем на всех названных островах и материках». Он получал десятую
часть «со всех и всяческих товаров, будь то жемчуг или драгоценные
камни, золото или серебро, пряности и другие вещи и товары любого
рода, которые будут куплены, обменены, найдены или приобрете-
ны...». Правда, он получал эту десятину после того, как будут погаше-
ны все издержки, связанные с реализаций экспедиции. Он или его за-
меститель будет единственным судьей в тяжбах, возникающих по тор-
говле между Испанией и открытыми землями. Колумб должен был не-
сти восьмую часть расходов по снаряжению кораблей для этой
торговли, получал затем восьмую часть вырученной прибыли. Кроме
того, Колумбу и его наследникам было пожаловано право употреб-
лять перед их именами приставку «дон», которую имели лица, возве-
денные в дворянское достоинство1.
18 лет шел Колумб к этому дню, и вот он настал. Впереди было
долгожданное свидание с «морем мрака».
К берегам славы
На рассвете 3 августа 1492 г. три каравеллы взяли курс на Канар-
ские о-ва с целью пополнения запасов продовольствия и ремонта ко-
раблей. Около месяца пробыл Колумб на островах и 6 сентября
1192 г. наконец отправился искать свою непредсказуемую Индию.
Флагман маленькой флотилии «Санта-Марию» возглавил он сам,
11инту» — Мартин Алонсо Пинсон, «Нинью» — Висенте Яньес
11иисон.
16 сентября суда вошли в Саргассово море. Царство водорослей
иг было неожиданным для Колумба. И тем не менее встреча с этим
природным явлением напугала испанцев, направлявшихся в Индию.
Моряки совсем упали духом, когда наступил длительный штиль: все
1 P.icx(mli»i на подготовку и осуществление экспедиции составили по различным
п||иншм <)i I млн 100 тыс. до 2 млн мараведи. Доходы же от ее осуществления в конеч-
ным и к не превзойдут эту сумму в 170 раз. Колумб с друзьями внес восьмую часть, а
f H I ил i.iii.ir средства он получил за счет государственного займа. Красивая легенда о том,
ЧHi Кпрплгна будто бы заложила свои драгоценности, чтобы снарядить каравеллы, ос-
ННШ'И лишь красивой легендой.
93
Индейцы о. Гаити встречают X. Колумба с подарками. Гравюра Де-Бри, 1590 г.
посчитали, что здесь вообще не дует ветер и теперь им никогда не доб-
раться до Испании.
Прошло 33 дня, а земли все еще не было видно. На кораблях на-
зревал мятеж. К счастью для Колумба 12 октября 1492 г., в два часа
ночи, с каравеллы «Пинта» послышался выстрел: матрос увидел дол-
гожданную землю.
С восходом солнца Христофор Колумб вступил на берег неболь-
шого острова, который местные жители называли Гуанахани1.
Писарь тут же составил акт. Отныне все вокруг: и море с удиви-
тельной вязью прибрежных кораллов, и песок, и скалы, и пальмы, и
попугаи, и эти бронзовые люди, которым еще не известны ни одежда,
ни чувство вины, ни деньги и которые с удивлением наблюдают за ри-
1 Колумб назвал его Сан-Сальвадор. Это был первый открытый испанцами остров
из группы Багамских о-вов. Во время первого путешествия Колумба были открыты са-
мые большие острова близ Американского континента: Гаити и Куба. Первый был на-
зван Эспаньолой (Испанский остров), второй — Хуаной в честь королевской дочери.
94
I IcpHoc сообщение в Европе о высадке X. Колумба в Новом Свете. Флоренция
Iуалом «открытия» Западного полушария, — отныне все это будет
принадлежать испанской короне.
Колумб был уверен, что это настоящие Индии, один из 7777 остро-
нов, открытых Марко Поло в восточной части Азиатского континента.
Какими же увидел X. Колумб аборигенов, населявших предпола-
I немые им Индии и которых с тех пор поэтому стали называть индей-
цами? Вот его подлинные слова: «Поскольку они держали себя дру-
жественно по отношению к нам и поскольку я сознавал, что лучше об;
|U1 гни» их в нашу святую веру любовью, а не силой, я дал им красные
hOtllliBKii и стеклянные четки, что вешают на шею, и много других ма-
»||П1Генных предметов, которые доставили им большое удовольствие.
95
И они так хорошо отнеслись к нам, что это казалось чудом. Они
вплавь переправлялись к лодкам, где мы находились, и приносили нам
попугаев и хлопковую пряжу в мотках, и дротики, и много других ве-
щей и обменивали все это на другие предметы, которые мы им давали,
как, например, на маленькие стеклянные четки и погремушки. С боль-
шой охотой отдавали они все, чем владели.
Но мне показалось, что эти люди бедны и нуждаются во всем. Все
они ходят нагие, в чем мать родила, и женщины тоже, хотя я видел
только одну из них, да и та была еще девочкой. И все люди, которых я
видел, были еще молоды, никто из них не имел более 30 лет, и сложе-
ны они были очень хорошо, и тела и лица у них были очень красивые, а
волосы грубые, совсем как конские, и короткие... Некоторые разрисо-
вывают себя черной краской (а кожа у них такого цвета, каку жителей
Канарских о-вов, которые не черны и не белы), другие красной крас-
кой; иные тем, что попадает под руку, и одни из них разрисовывают
лицо, другие же все тело, а есть такие, у которых разрисованы только
глаза или нос. Они не носят и не знают железного оружия: когда я по-
казывал им шпаги, они хватались за лезвия и по неведенью обрезали
себе пальцы. Никакого железа у них нет. Их дротики — это палицы
без железа. Некоторые дротики имеют на конце рыбьи зубы, у других
же наконечники из иного материала...
Они должны быть хорошими и толковыми, и сметливыми слуга-
ми — я заметил, что они очень быстро научились повторять то, что им
говорилось, и я полагаю, что они легко станут христианами, так как
мне показалось, что нет у них никаких верований. И с Божьей помо-
щью я привезу отсюда для ваших высочеств шесть человек, которых
возьму при отправлении в обратный путь, чтобы научились они гово-
рить по-испански. Тварей никаких, кроме попугаев, я на острове не
видел»1.
24 декабря, вдень католического рождества, испанцы основали на
Эспаньоле первое поселение Навидад.
4 января 1493 г. первооткрыватели двинулись в обратный путь.
Возвращение было триумфальным. Празднества, посвященные от-
крытию Нового Света, затмили все.
IB 1493 г. открытие X. Колумба еще не стало широко известно ев-
ропейскому ученому миру, оно прежде всего потрясло европейские
дворы. Особенно всполошились король и его приближенные в Лисса-
боне. Десятилетиями португальцы бороздили Атлантику, задавали
тон в мореплавании — и вдруг «уплывает» из рук целый континент.
1 Путешествия Христофора Колумба. Дневники, письма, документы. М., 1950.
С. 90—91.
96
Однако последнее слово в этом вопросе осталось за папой Алексан-
дром VI.
В XV в. в компетенции главы Римской католической церкви нахо-
дились все проблемы, связанные с нарушением границ язычников
христианским миром. Еще в 1438 г. папскими буллами было дозволе-
но испанцам плыть на запад, а португальцам — на юг для поисков но-
вых земель. В 1479 г. оба государства согласились уважать права друг
друга в соответствии с буллами папы. Договором 1481 г. Канарские
о-ва, вернее, параллель, проходящая через этот архипелаг, станови-
лась демаркационной линией, разделившей сферы влияния Испании и
Португалии: к северу от нее — Испании, к югу — Португалии. Со-
гласно этому договору, несомненное преимущество было на стороне
Лиссабона.
Теперь же огромное преимущество получила Испания, хотя все
короли и сам папа Александр VI с его советниками, составлявшие но-
вые «разделительные» документы, имели весьма смутное представле-
ние о масштабах открытых территорий. Осуществляя новый раздел
сфер влияния, они провели прямую от Южного полюса к Северному
по 39 градусу западной долготы и отметили, что все, что было и будет
<ггкрыто к западу и югу от этой линии, должно принадлежать Испании.
О Португалии — ни слова, но, видимо, для ее экспансии отводилось
восточное направление.
20 мая 1493 г. король и королева пожаловали Колумбу фамиль-
ный герб, на котором была изображена группа золотых островов. Не-
мецкий географ и путешественник А. Гумбольдт назвал этот «гербо-
вый архипелаг» первой картой Америки. На гербе двустишие: «Вам
Кястилья и Леон, Новый Свет открыл Колон». а
От звездных мгновении до кандалов * (/
Испания, стремясь максимально расширить свои владения за
океаном в западном направлении, решила послать вторую экспеди-
цию. По масштабам она значительно превосходила первую: 17 кораб-
лей с экипажами до 1500 человек.
В подготовку второй экспедиции активно включилась и католиче-
ская церковь, мечтая о расширении своего влияния на нехристиан-
ские пароды, а также о несметных богатствах открытых земель. С этой
целью в нее был включен монах Бернардо Бойль. Королева, напутст-
вуя экспедицию, попросила Колумба быть доброжелательным по от- ,
linilieni।ю к туземцам.
21» сентября 1493 г. Кадис провожал корабли Колумба. Кроме
|||нжияпта в трюмах кораблей находился: домашний скот — телята,
У Иннин 97
овцы, козы, свиньи; семена садовых и огородных культур и с
лимонных, апельсиновых деревьев и виноградной
На этот раз Колумб сознательно избрал курсю>^и^Тре^ьшс
позволило ему открыть Малые Антильские о-ва ргПуэрто-Риксг^
увидеть южное побережье Кубы и Ямайку. Все шло хорошо, пока
флотилия не причалила к Эспаньоле, где Колумба ожидало сильней-
шее потрясение: основанное им поселение Навидад было превращено
в руины, а все его обитатели-испанцы уничтожены.^
Колумб посчитал неразумным прибегать к ответным акциям. Он
поступил мудрее, заключив пакт с одним из самых влиятельных мест-
ных касиков Гуаканагари, превратив его этим документом в вассала
короны и обязав в случае необходимости вставать на защиту испан-
цев "Men ода леку от старого форта он основал новый, назвав его «Иза-
белла». Испанцы занялись хозяйством. Посадили привезенные са-
женцы, засеяли своими семенами местные плодородные земЬи. Всхо-
ды радовали глаз. Узнали от индейцев, где они добывают золото, и
туда, в горы Сибас, Колумб направил группу из 15 вооруженных ис-
панцев.
Летом 1494 г. Христофор Колумб в течение целого месяца иссле-
довал побережье Кубы, приняв его за полуостров Азии. Оно казалось
бесконечным, но местные жители говорили, что это остров. И все же
адмирал не мог отказаться от своего заблуждения. Больше того, он
потребовал от всех, кто участвовал с ним в этом путешествии, торже-
ственно поклясться всегда и везде заявлять о том, что это материк, на-
чало Индий.
Второе путешествие оказалось самым продолжительным и дли-
лось в общей сложности почти три года. За это время Христофору Ко-
лумбу пришлось побывать и ученым, и мореплавателем, и завоевате-
лем, и правителем Эспаньолы. С конца сентября 1494 г. в течение
пяти месяцев он был болен от переутомления.
Из Испании прибыл брат Колумба Бартоломе, прекрасный моряк,
энергичный человек, но слишком властный и бескомпромиссный в от-
ношениях с людьми. Колумб, как вице-король всех открытых террито-
рий, сразу же назначил его аделантадо1.
Бартоломе в том же году основал город*Санто-Доминго (совре-
менная столица Доминиканской республики) и рьяно взялся наводить
порядок, чем ожесточил как индейцев, так и испанцев. Среди послед-
них возник заговор, во главе которого оказался уже упоминавшийся
1 Аделантадо — одна из ключевых фигур испанской конкисты. В основном этот ти-
тул давался королем тем, кто готов был за свой счет организовать вооруженную экспе-
дицию и во главе ее направиться в Новый Свет для завоевания территорий, которыми
он должен был в дальнейшем управлять.
монах Бойль. Заговорщики захватили не-
сколько кораблей и бежали в Испанию,
где заявили, что Новый Свет, открытый
Колумбом, — жалкие, заброшенные Все-
вышним земли, а сам адмирал, не считаясь
с законами, злоупотребляет властью и
пренебрегает интересами короны.
Действительно, на Эспаньоле оказа-
лось слишком мало золота, а попытки от-
нять его силой привели к объединению сил
аборигенов и к открытой войне против бе-
лых пришельцев. В этих схватках Колумб
был жесток и непримирим. Целых 10 ме-
сяцев продолжались погромы, настоящая!
охота на индейцев. Неожиданно для самих!
испанцев их главным ору/кием оказались
нс столько аркебузы, колько лошади.
Вооруженный всадник/наводил паниче-
ский страх на абори/енов, а несколько
всадников могли р ить исход любого
боя. За три года население Эспаньолы со-
Доспехи X. Колумба
кратилось почти на две трети.,
11одавив восстание, Колумбобложил индейцев большим налогом:
проживавшие недалеко от мест добычи золота обязаны были платить
испанцам золотом; те же, кто проживал на территориях, не имевших
юлота, выплачивали налог хлопком.
Индейцы уходили в/оры, отказывались от любых работ, были го-
товы к голодной смерти. Однако адмирал считал, что у него нет друго-
го выхода: нужно было доказывать европейским королям, что Эспа^ь/; л
олл и весь Новый Свет — это кладезь богатств.
В июне 1496 г. Колумб возвратился в Испанию. Его встретились.
Прежней любезностью, но без прежней уверенности, что этот человек \
совершил чудо, способное преобразить Испанию. Одна^еб золото Эс- ) \
Пшнюлы,. результат жестокой налоговой политики, и массивная золо- / чу
Нш цепь, красовавшаяся на шее привезенного сыраодного из каси- I
КОИ, убедили монархов, что Новый Свет — этодэттодь не призрачные А ~
МИрлжн, как твердили противники адмирала. Изабелла вновь взяла Zx -j
Ml п под свою защиту и содействовала организации третьей экспедигщи/4^
(>11 мая 1498 г. — октябрь 1500-го).
Во время третьей экспедиции в Новый Свет Колумб фактически
Н|Ирыл Южную Америку. 1 августа 1498 г. европейцы увидели еще
НННН неизвестный им остров, дав ему название Тринидад, а затем, про-
ШПЖпя плыть в южном направлении, подошли к месту впадения
Т* 99
р. Ориноко в Атлантический океан. Увиденная ими земля по буйству
растительности, казалось, не имела аналогов.
Теперь уже Колумб предполагал, что достиг берегов Азии. Адми-
рал так описывал третье путешествие:
«Я уже высказал свое мнение об этом полушарии и о его форме. И
я полагаю, что если бы я прошел ниже экваториальной линии, то, доб-
равшись тут до наиболее высокого пункта, я обнаружил бы еще более
мягкий климат и перемены в расположении звезд, а также и другие
воды.
Я верю — именно там находится рай земной, и никому не дано по-
пасть туда без божьего соизволения.
Я убежден, что эта земля, которую ныне повелели открыть ваши
высочества, — величайших размеров, и что на юге имеется еще мно-
го иных земель, о которых нет никаких сведений. Я не считаю, что зем-
ной рай имеет форму отвесной горы, как это многими описывается; я
думаю, что он лежит на вершине, в той части земли, которая имеет
форму выступа.
Я полагаю, что никто не может достичь этой вершины, а оттуда,
вероятно, исходят воды, которые, следуя издалека, текут в места, где я
нахожусь, и образуют это озеро.
Это весьма важные признаки земного рая, ибо такое местополо-
жение соответствует взглядам святых и мудрых богословов, а тому
есть весьма убедительные приметы: ведь мне еще никогда не приходи-
лось ни читать, ни слышать, чтобы такие огромные потоки пресной
воды находились в соленой воде и текли вместе с ней. Равно и мягчай-
ший климат подкрепляет мои соображения. Если же не из рая вытека-
ет эта пресная вода, то это представляется мне еще большим чудом,
ибо я не думаю, чтобы на земле знали о существовании такой большой
цд'лубокой реки»1.
5^ 1 Колумбу не пришлось побывать в «р£Ю» и на самом Американ-
ском континенте тоже. Осложнения сгздоровьем и необходимость
ремонта кораблей заставили его на/р^авиться на уже давно обжитую
Эспаньолу, где бушевал новый конфликт.
Адмирал обратился за помощью к Изабелле и Фердинанду, прося
подкреплений и называя мятежников шулерами, ворами, бродягами и
негодяями. В этом обобщении если и было преувеличение, то не
слишком большое. Дело в том, что в 1497 г. королевские чиновники
дали разрешение посылать на Эспаньолу уголовников и убийц? Из
осужденных запрещалось направлять туда только еретиков, предате-
лей, фальшивомонетчиковГБырвавшись на волю, эти люди не хотели
1 Путешествия Христофора Колумба. С. 398—399.
100
Факсимиле отрывка письма X. Колумба из Гранады от 6.02.1502 г.
признавать никаких нравственных и юридических норм. Столь непри-
глядная репутация многих участников экспедиции негативно сказа-
лась на Колумбе и его родственниках. "] 3 С
Недоверие к Колумбу и открытым им землям возросло после того,
как в 1497 г. португалец Васко де Гама, обогнув Африку, проложил
новый морской путь в Индию. Привезенные им богатства — пряно-
сти, слоновая кость, драгоценности — были огромны по сравнению с
гем немногим количеством золота, которое привез Колумб из всех
своих путешествий^за «море, мрака».
Хотя Щабелла qo-прежнёму испытывала чувство симпатии к ад-
миралу и неизменно поддерживала его, она все-таки^ьшуждена была
послать на Эспаньолу для выяснения обстоятельств Франсиско де Бо-
Плднлыо, командора рыцарского ордена, очень влиятельного при дво-
ре человека, но враждебно настроенного по отношению к Колумбу.
IСго приезд совпал с резким обострение;/конфликта среди колони-
стов. Бобадилья увидел семь повешеннйх соотечественников, еще пя-
Iеро ожидали такой же участи. Не раздумывая и не вникая в^пр^чины,
oil приказал арестовать Колумба и его братьев. IT ’*’^3
Кадис встретил Христофора Колумба всеобщим сочувствием и
осуждением произвола Бобад^Льи. Уж где-где, а в главном портовом
Юроде 11спании смогли по достоинству оцздить человека, бросившего
MBI шв морю мрака» и победившего его/^оролева, узнав о прибытии
UIIU>влIпк но в кандалы адмирала, приказала снять их и заменить доро-
I ||МИ одеждами. Она направила часть своей личной охраны в почетный
ййриул Колумба и пригласила его в Гранаду. Такая встреча вернула
НнлумПу уверенность в себе. Изабелла заявила, что Бобадилья пре-
101
высил свои полномочия: приказа обращаться подобным образом с
первооткрывателем Некого Света он не получал. Она тут же решила
отозвать его с Эспан^лы^С адмирала Колумба были сняты все подоз-
рения и даны гарантии сохранения предоставленных ранее привиле-
гий. Ободренный этим покровительством, Колумб начал подготовку
своей последней экспедиции. \
Быть великим — значит быть непонятым
9 мая 1502 г. из Кадиса 4 судна отправились в путь. Колумб решил
последний раз попытать счастья: найти в землях «Индии» проход к
Азии и вернуться в Испанию с востока. Он был полон оптимизма и на-
меревался совершить кругосветное путешествие. Мореплавателю
шел 52-й год. Эта четвертая экспедиция оказалась самой тяжелой для
него.
Добравшись до о. Мартиники, а затем побывав на Доминике и Пу-
эрто-Рико, Колумб подошел к Эспаньоле, надеясь поменять один из
кораблей, получивших повреждение. Теперь там вместо Бобадильи
управлял Николас де Овандо, который не позволил ему войти в бухты
острова и тем более не заменил судно. Однако Колумб был настроен
миролюбиво.
18 сентября 1502 г. корабли Колумба подошли к берегам Кос-
та-Рики. Преодолев первые мгновения страха и сомнения, индейцы
стали обмениваться с испанцами подарками. Найдя много изделий из
золота, Колумб восторженно писал об этом острове как о богатейшей
земле. Название «Коста-Рика» означало по-испански «богатый бе-
рег».
Затем были открыты Гондурас и Никарагуа. Но нервное истоще-
ние и утомление были уже постоянными спутниками адмирала, в кри-
тическом состоянии находились и суда. С большим трудом добрались
до Ямайки. Ни одно из судов не годилось для обратного пути, и адми-
рал снова послал к Овандо двух своих единомышленников. Только че-
рез год на горизонте показался спасительный корабль, купленный на
Эспаньоле.
С большим трудом 7 ноября 1504 г. Колумб добрался до Испании.
Больной, преждевременно состарившийся первооткрыватель Нового
Света все еще жил надеждой, которая угасла 26 ноября того же года
вместе с последним вздохом королевы Изабеллы. Великий морепла-
ватель ненамного пережил свою покровительницу. 20 мая 1506 г.,
прощаясь с жизнью, он произнес последние слова: «В твои руки, Гос-
подь, я вручаю мой дух».
102
Портрет X. Колумба. Гравюра Де-Бри. XVI в.
У его останков такая же беспокойная судьба. Первоначально они
|1йМОД11лис1» в Севилье, затем была исполнена его воля быть похоро-
ненным на Эспаньоле. В 1795 г. этот остров стал французской коло-
нией, Гроб с прахом Колумба был перевезен на Кубу, а в 1877 г. —
НИИ И» н Севилью.
Он ушел, а человечество начало бесконечный спор о том, было ли
шкрытие, а если да, то в чем его значение. Не исключено, что де-
103
сятки безымянных мореплавателей намного раньше Колумба дости-
гали берегов Америки, особенно Северной. Благодаря исландским са-
гам известно имя викинга Лейфа Эриксона, который около 1000 г. н. э.
достиг берегов Ньюфаундленда.
Однако ни одно из потенциально возможных открытий Америки до
Колумба (в том числе и Л. Эриксона) не было «замечено» историей,
не стало событием всемирного значения, не привело к расширению
интеллектуального горизонта Человека, к познанию многочисленных
тайн земли, к установлению между Восточным и Западным полуша-
риями постоянных экономических, политических и культурных свя-
зей. Можно сказать, что четыре путешествия Христофора Колумба к
берегам Нового Света привели к взаимному открытию Европы и Аме-
рики. •— ™
После смерти Колумба многократно изменявшая ему при жизни
фортуна сыграла с ним, пожалуй, свою самую злую шутку: открытому
им континенту было присвоено имя другого мореплавателя.
Ирония судьбы или ошибка географа?
Человек, в честь которого ныне называется Америка, —
Америго1 Веспуччи родился в 1454 г. во Флоренции.
Он принадлежал к одной из знатных семей города, отец его был
известным нотариусом. Америго получил хорошее образование. В
1492 г. он поселился в Севилье и поступил на службу к Хуаното Бе-
рарди, финансировавшему первые два путешествия Христофора Ко-
лумба. В 1505 г. Веспуччи принял испанское подданство.
Атмосфера тех лет, всеобщий порыв в «Индии», конечно же, не
мог не затронуть флорентийца, изучавшего в юности астрономию,
географию, интересовавшегося мореплаванием. В составе испанских
и португальских экспедиций (1499 — 1504) Америго Веспуччи от-
правлялся к берегам Южной Америки. Следуя восточным побережь-
ем от устья Амазонки, он добрался до самого устья Параны, Ла-Пла-
ты. Непрерывность берега на столь значительном протяжении убеди-
ла А. Веспуччи, что открытая земля — новая часть света, которую он
так и назвал — «Новый Свет».
Славу мореплавателя-первооткрывателя Америго Веспуччи при-
несли два его собственных письма, написанных в 1503 и 1504 гг. Пер-
вое было адресовано Лоренцо Пьеро Франческо де Медичи, дру-
гое — Пьетро Содерини. Их оригиналы утеряны. Первое письмо (о
1 Америко, Америго, Эмериго — в различных транскрипциях встречается его имя
в архивных материалах.
104
Америго Веспуччи
путешествии 1501 г.) под названием «Mundus Novus(HoBbifl Свет)»
было опубликовано в 1504 г., второе (о всех четырех экспедициях)
увидело свет в 1505 г. во Флоренции. С него было снято пять копий. В
1507 г. вариант этого письма на французском языке был переведен на
латинский и опубликован немецким учителем Мартином Вальдзее-
мюллером в качестве приложения к книге «Введение в космогра-
фию», где Америго Веспуччи объявлялся первооткрывателем Южной
Америки. Краткое же описание третьего путешествия Христофора
Колумба появилось в публикации Педро Мартира несколько позже
(конец 1507—1508 гг.).
Широкое распространение в Европе писем Веспуччи привело к
тому, что его имя стало ассоциироваться с Новым Светом, и с легкой
руки Вальдзеемюллера этот континент стал называться Америкой.
Вот два отрывка из «Введения в космографию», послуживших ис-
точником всеобщего заблуждения в наименовании территорий, от-
крытых Колумбом. Немецкий географ писал: «В шестом климате
(климатической зоне. — ЕЛ.) по направлению к Южному полюсу
расположены самые отдаленные, недавно открытые части Африки,
Занзибар, более мелкие острова Ява и Цейлон и четвертая часть зем*
ного шара, которая, будучи открытой Америкусом, должна быть на-
нята Америге (Amerige).
105
...Эти регионы исследованы достаточно полно, а другая, четвертая
часть, была открыта Америкусом Веспутиусом, как это видно из сле-
дующих писем, и я не вижу никакого резона, чтобы кто-то запрещал ее
назвать Америге, то есть Земля Америга или Америкуса... или Амери-
ка, так как Европа и Азия получили свое название от женских имен »1.
Главный хронист Индий и Кастилии (официальная должность при
дворе) Антонио де Эррера в своей книге «Описание Западных Ин-
дий», говоря о путешествии Колумба в 1498 г. и А. Веспуччи в 1499 г.,
писал: «С большой осторожностью Америго Веспуччи затрагивает
события одного и другого путешествия, стремясь затмить тот факт,
что дон Кристобаль Колон (Христофор Колумб. — E.JJ.) открыл мате-
рик. Вымысел Америго очевиден».
Через несколько лет сам Вальдзеемюллер, получив полную ин-
формацию, на своей карте 1513 г. назвал Южноамериканский конти-
нент «Terra Incognita» и добавил: «Эта земля с прилегающими остро-
вами была открыта генуэзцем Колумбусом по приказу короля Касти-
9
ЛИИ»2.
Были попытки присвоить Новому Свету и другие названия. Фран-
цуз Г. Постель в 1561 г. предлагал назвать его «Атлантисом». Фла-
мандский географ А. Ортелиус (Ортелл), желая увековечить имена
Колумба и Веспуччи, Северную Америку называл Колумбаной, а Юж-
ную — Америкой.
Долгое время название «Америка» фигурировало в основном на
германских картах, испанцы же упорно называли Новый Свет «Ин-
диями». И только в 1758 г. в атласе, подготовленном Лопесом и вы-
шедшем в Мадриде, впервые появилось название «Америка».
Справедливости ради следует сказать, что Америго Веспуччи не
принимал никакого участия в организации кампании по увековечива-
нию своего имени. Он умер, так и не узнав и даже не подозревая при
жизни, что Новому Свету пытаются присвоить его имя.
Америго Веспуччи жаловался на непостоянство фортуны: «Как
она меняет свои бренные и преходящие милости, как может иногда
вознести человека на вершину своего колеса, а в другое время сбро-
сить его». Однако по отношению к нему она оказалась весьма благо-
склонной, «сбросив» великого генуэзца. Как заметил Гюго: «Есть
несчастные люди: Христофор Колумб не может написать своего имени
на своем открытии; Гильотен не может смыть своего имени со своего
изобретения».
1 Gaylord Bourne Е. Espafia en America. 1450—1580. LaHabana, 1906. P. 88.
2 Ibid. 89.
Глава 2
КОНКИСТА
Платон назвал Историю вечно движущимся образом времени. Ка-
ждая эпоха добавляет к этому образу свои черты. Ее современники
пытаются по-новому взглянуть на многое из того, что оставили им
предшествующие века.
В XVI столетии Испания в течение нескольких десятилетий завое-
вала большую часть удаленного от нее на тысячи километров Амери-
канского континента. Как это произошло? Достаточно ли войска из
500 человек, чтобы покорить империю ацтеков? Кто из европейцев
впервые вышел на берег Тихого океана, назвав его Южным морем?
Действительно ли существовало Эльдорадо — страна-легенда, стра-
на-призрак, манившая европейцев несметным золотом? Кто они, все-
мирно знаменитые конкистадоры?
ЭРНАН КОРТЕС — ЗАВОЕВАТЕЛЬ МЕКСИКИ
Современник и очевидец конкисты (от испанского conquista —
завоевание) испанский монах Лас Касас разделил ее на три периода:
•• 11ервый период — когда испанцы появляются в этих краях и затева-
ют войны и резню, убивая и истребляя всех, кто попадается, чтобы по-
корить остальных и обратить их в рабство. Второй период — когда
они делят индейцев между собой... и пользуются ими, как мулами и ос-
лами, да еще дай бог, чтобы они обращались с индейцами так же, как
го своей скотиной, а не много хуже. Третий период — когда они, пе-
ребив всех или почти всех индейцев, возвращаются в Кастилию, что-
бы получить там наследство или обзавестись имением, если их бес-
чинство и насилие принесли им деньги; если же вернуться им не на
ЧН), как это бывает в большинстве случаев, ибо Господь не допускает,
Ч1пПы награбленное шло им впрок, и обрекает их на бедность, они
1ПЧЧ1ЛЮт в Индиях и тут начинают жалеть, что индейцев осталось так*
МИЛО; иг знаю, тревожат ли при этом их совесть неискупимые грехи,
||НЮрыс они совершили». Впрочем, Лас Касас был убежден в сущест-
107
Эрнан Кортес
вовании и четвертого периода. «После смерти, — писал великий гу-
манист, — они отправляются прямиком в ад — в этом я ни капли не
сомневаюсь»1. Бартоломе де Лас Касас одним из первых выступил на
защиту индейцев.
Испанским конкистадорам и в голову не приходило задуматься над
тем, что на открытых землях издавна живут люди и у этих людей могут
быть какие-то права на эту землю. Монархи, церковь, торговцы и мо-
реплаватели, полководцы и ученые — все считали, что, кто силой за-
хватит себе как можно больше земель и сокровищ Нового Света, тому
больше и достанется, а кто слаб — погибнет.
В 1511 г., сменив цивильный костюм на доспехи конкистадора, на
Кубу прибыл Эрнан Кортес. Биографы Эрнана Кортеса (за редким ис-
ключением) не скупились на дифирамбы в его адрес, наделяя конки-
стадора многими чертами античных героев, называя его Цезарем сду-
1 Исторический лексикон. XIV—XVI века. М., 2001. Кн. 1. С. 733—734.
108
шою Вергилия. При этом их восхищали
энергия Кортеса, отсутствие страха перед
многократно превосходящими силами
противника или безмерностью океана,
равнодушие к голоду, ранам, несомненный
дар красноречия и изящный стиль письма.
Это действительно была незаурядная
личность. Эрнан Кортес родился в 1485 г.
в испанском городе Медельине. В четыр-
Личная подпись Э. Кортеса
надцатилетнем возрасте состоятельные родители определили сына в
университет города Саламанка на факультет права. Через два года
юриспруденция наскучила Эрнану. Он жаждал золота и власти. Вся
Испания бредила только что открытыми за океаном землями, и
страсть к приключениям завладела умом и душой молодого Кортеса.
Он отказался от университета, стал наемным солдатом, потом сел на
корабль и покинул Испанию.
В 1504 г. он прибыл на о. Эспаньолу, где прожил семь лет. За уча-
стие в подавлении индейского восстания Кортес получил от испанской
короны для «попечительства» большое количество индейцев и долж-
ность энкомендеро. В обязанности энкомендеро входило заставлять
индейцев исправно платить налоги, работать на полях и разводить
скот. Такая форма эксплуатации, введенная испанцами на покорен-
ных территориях Нового Света, получила название энкомьенды.
Покорение Кубы (1511 —1513) стало своего рода трамплином
для дальнейшего взлета Э. Кортеса. Диего Веласкесу, главе экспеди-
ции, пришлись по душе решительность и отвага несостоявшегося
юриста, Завоеватель Кубы сделал Кортеса своим секретарем. Так по-
следний оказался причастным к конкистадорской элите.
11а Кубе, как и во всех уголках необъятного Американского конти-
нента, конкистадоры искали прежде всего золото. Касик Атуэй, бе-
жавший с Эспаньолы на Кубу от преследований испанцев и возгла-
внhi11ий борьбу местных аборигенов против захватчиков, посоветовал
индейцам выбросить все имевшееся у них золото в море и лишить тем
еимым конкистадоров предлога для захвата острова. О, святая наив-
ное Iв индейцев! Слитки золота, которого, кстати, на Кубе было не
очень много, выбросили в море, но испанцы тем не менее покорили
iieipoii, захватили Атуэя и приговорили его ксожжению на костре.
Вег проживавшие в окрестности индейцы были согнаны на цере-
монию казни. Прощаясь с ними, Атуэй сказал: «Бог, которого страст-
но дюПн г папа, король испанцев и все они, есть нечто иное, как ковар-
ном 4ОЛПГО, скрытое в нашей земле. Это — их господин, ему они слу-
109
жат, только за ним они покорно следуют»1. Индейский вождь стоиче-
ски принял смерть.
Кубинские «подвиги» Кортеса корона оплатила довольно щедро.
Он получил обширные земельные наделы и много индейцев. Природ-
ные условия на Кубе и Эспаньоле одинаковы, и недавний опыт энко-
мендеро позволил Кортесу за короткий срок сколотить неплохое со-
стояние.
Бравый солдат и рачительный хозяин был и весьма ловким лове-
ласом. Юная Каталина gyapec буквально потеряла голову. Кортес
обещал жениться, нц... Девичьи иллюзии разбились о мужское ковар-
ство. За родной сестрой Каталины ухаживал сам Веласкес, решивший
«приструнить» своего подчиненного. Конфликт завершился арестом
Кортеса, затем его бегством из-под стражи и все-таки... свадьбой с Ка-
талиной. Не на шутку рассерженный Веласкес сменил гнев на ми-
лость, став крестным отцом первенца Кортеса. Но возникшая по пус-
тячному поводу ссора вылилась в дальнейшем в острое соперничество
двух конкистадоров.
Шли годы. Поиски и покорение новых земель продолжались. В
1517г. экспедиция во главе с Франсиско Эрнандесом де Кордова (НО
человек) «открыла» о. Женщин и высадилась на мысе Каточе. Нелег-
кий маршрут по побережью Юкатана завершился открытием дивно
богатых, но воинственных городов. Испанцы понесли значительные
потери. Их потрепанный отряд с трудом добрался до Кубы с радост-
ным для всех конкистадоров известием: они нашли Страну Золота!
1 мая 1518 г. на четырех судах 200 конкистадоров во главе с Хуа-
ном де Грихальва отправились по уже проложенному маршруту. На
сей раз испанцам удалось продвинуться до о. Сан-Хуан-де-Улуа. И
они не избежали кровопролитных стычек с индейцами, но были потря-
сены увиденным, а также рассказами нескольких плененных индейцев
о несметных богатствах земли ацтеков. Побеленные каменные дома и
четкая геометрия улиц были похожи на родные конкистадорам далекие
пиренейские поселения, и они назвали эту страну Новой Испанией.
Веласкес уже не сомневался в необходимости покорения ацтеков,
что сулило ему и славу, и богатства, и невиданные ранее королевские
почести. Но кого поставить во главе новой военно-морской экспеди-
ции, неизмеримо большей по размаху и задачам, носящей уже не раз-
ведывательный, а завоевательский характер? Франсиско Эрнандес де
Кордова, изрешеченный индейскими стрелами, скончался; Хуан де
Грихальва не вернулся из второй экспедиции; Васко Поркальо слиш-
ком высокомерен и того и гляди решится на открытый вызов всем и
1 Santovenia E.S. His’toria de Cuba. La Habana, 1939. T. 1. C. 135.
110
Индейские штандарты времен конкисты
вся, Валтасар Бермудес обставил свое возможное согласие такими
условиями, что вопрос о его назначении отпал сам собой; родственник
Бернардино Веласкес показался слишком мягкотелым для осуществ-
ления столь грандиозных планов, сопряженных с жестокостью, рис-
ком, готовностью идти на любые жертвы. Себя же Веласкес не мыс-
лил на капитанском мостике этой экспедиции. Зачем рисковать собст-
венной жизнью, если это может сделать другой, а лавры в любом слу-
чае достанутся ему, завоевателю Кубы? Эрнан Кортес показался
наиболее подходящей кандидатурой: ершист, но и в меру покладист, к
юму же смирил свою гордыню, хорошо себе представляет, кто такой
Веласкес и чем ему обязан.
23 октября 1518 г. Кортес получил соответствующие инструкции:
освободить испанцев, захваченных индейцами во время первых двух
экспедиций, найти Грихальву и изъятьу него все драгоценности, поко-
рить э ти территории. Пока Кортес готовился к отплытию, одна из по-
г i /шлейных передним задач отпала: Грихальва возвратился на Кубу.
К формированию экспедиции Кортес приступил основательно. Он
включил в ее состав только тех, кто страстно желал этого.
10 февраля 1519 г. экспедиция взяла курс на Юкатан. Она состоя-
ли И.1 II судов, 508 солдат и вооружения: 13 ружей, 32 арбалетов, 10
Прон юных пушек и 4 фальконетов, а также 16 лошадей.
111
Среди участников экспедиции был и Педро де Альварадо, который
впоследствии станет известен своей жестокостью. Судно, на котором
Кортес назначил его главным, оторвалось от остальных и на три дня
раньше прибыло на о. Косумель. Команда во главе с Альварадо от-
праздновала это событие в худших традициях мирового пиратства:
были разграблены местный храм и дома индейцев. Кортес наказал
Альварадо, а награбленное вернул островитянам. После этого индей-
цы стали боготворить «этого доброго белого человека», называя его
Кецалькоатлем1.
Кортес же ехал завоевывать, покорять, превращать индейцев в
вассалов испанского короля и делал это, прибегая к силе, хитрости,
коварству, используя любые средства.
Между тем небольшое войско Кортеса успешно продвигалось в
глубь мексиканской территории. Наряду с оружием отряд имел и из-
рядный запас зеркал, булавок, цветных поясов, приводивших в вос-
торг большинство индейцев, охотно менявших их на золотые и сереб-
ряные изделия. Кортес день ото дня становился все богаче и могуще-
ственнее.
В апреле 1519 г. он основал город Вилья Рика де ла Вера Крус —
Богатый город Истинного Креста, ставший как бы столицей Эрнана
Кортеса. Казалось бы, все шло прекрасно и ничто не могло омрачить
настроение Кортеса. Однако его все время тяготило одно обстоятель-
ство: сколько бы победой ни одержал, какие бы необъятные террито-
рии ни покорил, в любом случае лавры достанутся Диего Веласкесу.
Дальнейший ход событий и предпринятые Кортесом шаги под-
тверждают правоту изречения Эразма Роттердамского: «Чаще всего
побеждает тот, кого не принимают всерьез». Вчерашний секретарь
Веласкеса создал в своей «столице» аюнтамьенто (муниципальный
совет) с весьма широкими полномочиями. Этим «карманным» зако-
нодательным и исполнительным органом Кортес был назначен капи-
таном экспедиции и облечен абсолютными полномочиями осуществ-
лять конкисту по своему усмотрению.
Но все же его изворотливый ум предвидел не все. Часть солдат ос-
талась верна Веласкесу и не признала аюнтамьенто Кортеса. Они по-
1 По преданиям индейцев, Кецалькоатль был человек-бог, который научил их
ткать хлопковые ткани, украшать одежду перьями, обрабатывать драгоценные камни и
золото, дал знания по астрономии, летосчислению и медицине. Мифы рассказывают,
что в поисках света для людей Кецалькоатль отправился в ужасный Подземный мир.
Там он оказался в огне, где сердце его освободилось, вознеслось на небо и там превра-
тилось в Венеру. Прежде чем уйти, Кецалькоатль обещал вернуться. Ожидая любимого
бога, индейцы узрели его возвращение в появлении Кортеса.
112
пытались захватить судно и возвратиться на Кубу. И тут Кортес пока-
зал свой жестокий нрав: два фрондера-предводителя были повешены,
одному отрубили ногу, а все остальные получили подвести розг.
Следующий шаг Кортеса показался безумием даже его друзьям.
Он отправил одно судно в Испанию, чтобы заручиться поддержкой ко-
роля Карла V, и приказал потопить все остальные.
Теперь, когда он решил для себя «проблему» Веласкеса, на пути к
славе оставался главный соперник — император Монтесума1, пра-
витель огромной империи ацтеков, покорение которой только нача-
лось.
Кортес надеялся на огромную добычу, делая рискованную ставку
на непостижимое суеверие и недальновидную политику властителя
ацтеков, проявленные им во время первых разведывательных испан-
ских экспедиций Кордовы (1517) и Грихальвы (1518).
Монтесума, располагая по меньшей мере стотысячной армией,
гем не менее послал руководителям первых двух отрядов конкистадо-
ров щедрые дары — роскошные золотые и серебряные украшения,
сопроводив их унизительной для императора просьбой: дать ему спо-
койно умереть на троне. Дары приняли, а ответом стала вооруженная
экспедиция Кортеса в 1519 г.
Когда Монтесума узнал о новом нашествии белых людей, он по-
ступил также: приношения были не менее щедрыми, чем прежде. По-
слов императора, радушно принятых Кортесом, одарили различными
безделушками. Дальновидный Кортес отдал приказ показать гостям
пушки и произвести из них залп. «Демонстрация силы» поразила во-
ображение аборигенов, которые выразили свой ужас словами: «Что
можем мы противопоставить этому оружию, посылающему молнии на
расстояние».
Правитель ацтеков вновь поднес Кортесу намеренно большую
партию драгоценностей, умоляя оккупантов покинуть территорию. Но
чем больше получали испанцы золота, тем сильнее они его жаждали и
все очевиднее для них становилась необходимость продолжать завое-
вательную кампанию.
Однако Кортес не спешил. Он отчетливо представлял себе, сколь
смехотворны будут его потуги силой оружия и «мощью» его войска из
пятисот с небольшим человек покорить огромную страну. Правда, он
еще но имел о ней полного представления, но от покоренных им каси-
«
1 Монтесума — искаженное испанцами имя ацтекского правителя Мотекухсомы
||1ньЫ1и||||на (правил в 1502— 1519 гг.). В исторической литературе принято также на-
iHiniiiiir Моктссума II.
й Кирин
1 13
Изображения Марины (Малиналли) — переводчицы,
советника и любовницы Кортеса
ков и Малиналли1 уже знал, что масштабы и богатства ее впечатляю-
щи.
С помощью подарков и ловких переговоров Кортес завязал друж-
бу с племенами, враждебными ацтекам и их империи. Император
Монтесума был непопулярен у многих племен. Некоторые из них, на-
пример семпоальтеки и тотонаки, готовы были сотрудничать с испан-
цами.
Многие племена, оказавшиеся под властью ацтеков, искренне ве-
рили, что белые люди посланы Кецалькоатлем для освобождения их
от гнета Монтесумы. Легенда о великом Кецалькоатле несомненно
благоприятствовала успешному продвижению армии Кортеса (после
ее пополнения индейцами это была уже действительно армия).
Кортес направлял своих послов к вождям племен для получения
разрешения на марш его отряда по принадлежащей племени террито-
рии. Далеко не все касики позволяли сделать это, и, если испанцы
пренебрегали их мнением, они мужественно защищали свою землю.
1 В Табаско касик покоренного племени прислал Кортесу в качестве подарка
20 рабынь, одной из которых суждено было стать возлюбленной Э. Кортеса. Ее звали
Малиналли. Она происходила из знатной семьи, но после смерти отца совсем еще ма-
ленькая девчушка оказалась помехой для повторного брака матери, и ребенок был про-
дан торговцам. Прошли годы, и вот она среди рабынь, подаренных Кортесу. «Хороша
собой, назойлива, развязна», — такой ее увидел хронист Берналь Диас дель Кастильо.
В свою очередь Кортес сумел по достоинству оценить не только ее женственность, но и
глубокий ум, хорошее знание языка майя, а также психологии, обычаев и традиций мно-
гих племен. И неудивительно, что она сыграла исключительно важную роль в мексикан-
ской кампании Кортеса. «Без ее помощи, — писал БернальДиас дель Кастильо, —мы
многое не сумели бы осуществить. К тому же она подарила Кортесу сына Мартина».
О Малиналли, или Марине, см. подробнее: Martinez Y.L. Hernan Cortes. Mexico, 1990.
P. 160—167.
114
Изображения Марины (Малинал-
ли)— переводчицы, советника и
любовницы Кортеса
Изображения Марины (Малинал-
ли) — переводчицы, советника и любов-
ницы Кортеса
Однако применение огнестрельного оружия и непреодолимый страх
перед лошадьми вызывали смятение среди многотысячных войск.
Порой конкистадоры действовали как палачи и убийцы, учиняя
массовую резню в непокорных городах. Однажды армия Кортеса, в
которой было уже 6 тыс. индейцев, прибыла в город Чолулу, где была
торжественно встречена более чем 20 тыс. жителей. Торжествен-
ность и радушие, скорее, озадачили, чем обрадовали Кортеса, ведь
принимавшие его касики попросили, чтобы поддержавшие испанцев
индейцы не входили в город. Жена одного из местных касиков тайно
посоветовала любовнице Кортеса оставить белых людей, так как при
выходе из города все они должны погибнуть: их ждут засады, а много-
I ыеячная армия ацтеков вот-вот подойдет к окрестностям Чолулу.
Кортес решил нанести удар первым и расправиться с городом. Он
приказал распустить слух, что его армия покидает город на следующее
угро. Накануне же вечером, когда в главном теокалли (индейский
храм) Чолулы собрался весь цвет города — жрецы, касики, другие
влиятельные люди, Кортес начал действовать, и очень жестоко. Ус-
ловный выстрел стал сигналом к атаке конкистадоров. На теокалли
были направлены жерла пушек, все имевшееся у испанцев огне-
ггрглыюе оружие. Многие индейцы погибли: кто от выстрелов, кто
й* 115
был раздавлен обезумевшей толпой. Индейцы — союзники Корте-
са — довершили это побоище грабежом города и убийствами. Вакха-
налия продолжалась два дня. Ее трагический исход — 6 тыс. погиб-
ших местных жителей. Артиллерийский обстрел, пожары, грабе-
жи — и от большого, красивого и богатого города остались только
руины. В испанских летописях эта кровавая расправа упоминается как
«Чолулульская резня».
Весть о непобедимости и жестокости белых пришельцев распро-
странилась по стране. Во дворце Монтесумы II она вызвала отчаян-
ную тревогу. Новые послы спешили к Эрнану Кортесу.
На пути к столице ацтеков Теночтитлану Кортес дважды получал
подарки от Монтесумы с неизменной вежливой просьбой: покинуть
пределы его владений. Однако конкистадоры вместе с поддерживав-
шими их индейцами неумолимо приближались к цели. Причем число
последних постоянно росло. Большинство касиков видело в Кортесе
не столько поработителя, сколько избавителя от владычества ацтеков
и Монтесумы.
В городе Айотсинко к Кортесу пожаловал с визитом один из знат-
нейших людей империи — племянник Монтесумы. Он умолял испан-
цев не вступать в столицу, обещая, что Монтесума заплатит за это
большим количеством золота! Но тщетно. Кортес не желал выслуши-
вать ни обещания, ни просьбы, он мечтал овладеть всеми богатствами
ацтекской столицы.
Утром 8 ноября 1519 г. конкистадоры стояли у ворот Теночтитла-
на. Кортеса встречал сам Монтесума. Монарха окружала многочис-
ленная свита. Одежда Монтесумы поразила европейцев огромным
количеством жемчуга и бриллиантов. После того как Кортес спрыгнул
с коня, Монтесума спустился на землю и пожал протянутую конкиста-
дором руку.
Верховный правитель ацтеков, убежденный в том, что эти белые
пришельцы — потомки Кецалькоатля, спустившиеся на землю толь-
ко для того, чтобы стать ее повелителями, исправно играл роль сми-
ренного агнца и рачительного хозяина. Кортеса и его приближенных
проводили в один из дворцов, ставший своего рода резиденцией не-
жданных, но тем не менее почетных гостей. В честь испанцев был дан
завтрак. Монтесума опять пытался задобрить их сказочными подарка-
ми, не помышляя ни о каком сопротивлении. Хотя Монтесуме стоило
лишь приказать разрушить мосты, перерезать плотины, окружить ох-
раной дворец с испанцами и с пришельцами было бы покончено: они
погибли бы голодной смертью.
Кортес обратился к Монтесуме с просьбой разрешить ему постро-
ить часовню в одном из отведенных ему и его людям дворцов столицы
116
План г. Теночтитлана (дерево), посланный Кортесом Карлу V.
Опубликован в Нюрнберге в 1524 г.
ацтеков. Монтесума немедленно согласился, более того, он прислал
ни помощь Кортесу своих мастеров.
Испанцы, осмотревшись, заметили на одной из старых дворцовых
стен следы свежей штукатурки. Предположив, что здесь скрыта не-
иавпо замурованная дверь, они, не раздумывая, сломали стену. Когда
117
Кортес заглянул в пролом, он на мгновение закрыл глаза: перед ним
находилась большая кладовая, вся заполненная изделиями из золота и
драгоценностями. Грудами лежали здесь богатейшие великолепные
ткани, драгоценная утварь, чудесные произведения ювелирного ис-
кусства, золотые и серебряные слитки. Казалось, что здесь собраны
все сокровища мира. Перед испанцами лежали сокровища Монтесу-
мы, точнее, сокровища его отца, приумноженные стараниями сына.
Кортес поступил разумно: он приказал немедленно заделать про-
лом.
Его устраивало благоприятное начало «визита». Но, будучи «че-
ловеком с тысячью лиц», он был полон подозрений и в любой момент
ожидал проявления коварства. На следующее утро во время предло-
женной Монтесумой прогулки по городу Кортес не столько любовался
ацтекской столицей, сколько оценивал ее основные стратегические
пункты. Не тогда ли его осенила безумная идея: ради успеха всей кам-
пании арестовать Монтесуму и сделать его заложником. После этого
требуй все что душе угодно, ставь любые условия! И даже если он,
Кортес, окажется побежденным, то можно будет за счет такого уни-
кального пленника спасти собственную жизнь.
Предводитель конкистадоров лихорадочно искал предлог для аре-
ста Монтесумы. Он представился через пять дней. Два верных ему ин-
дейца явились с письмом из Вера Круса, прочитав которое Кортес
пришел в ярость: семпоальтеки отказались платить налог испанцам,
да еще ответили сопротивлением. В стычке с ними погиб капитан Хуан
де Эскаланте, была убита одна лошадь, а взятого в плен испанца ин-
дейцы обезглавили и послали голову Монтесуме в качестве доказа-
тельства того, что и белые люди смертны.
Разгневанный Кортес в сопровождении пяти приближенных при-
был во дворец императора и обвинил его в лицемерии, предательстве
и преднамеренной организации покушений на верных солдат испан-
ского короля. Монтесума пытался разубедить Кортеса и даже прика-
зал арестовать несколько касиков, виновных в гибели испанцев, но
Кортес был лаконичен и неумолим: «Императора под стражу».
Захватив в плен Монтесуму, Кортес не видел больше оснований
скрывать, что ему удалось найти запрятанные сокровища. Несчаст-
ный император попытался спасти свое достоинство, «подарив» сокро-
вища великому повелителю Кортеса, далекому испанскому королю, и
одновременно принеся ему вассальную клятву.
Кортес приказал принести клад в один из залов и взвесить его.
Весы и гири пришлось принести свои — ацтекам они были неизвест-
ны, хотя подданные Монтесумы отлично владели искусством счета.
Клад был оценен в 162 тыс. золотых песо (в долларах — расчет был
118
Монтесума II
сделан в прошлом веке — эта сумма составляла 6,3 млн.). Для XVI
столетия это была колоссальная сумма, таких богатств, по всей веро-
ятности, не имел в своей казне ни один из европейских монархов.
Примерно через две недели в Теночтитлан привезли арестованных
представителей индейской знати. Степень их наказания предстояло
определить Кортесу. Недолго раздумывая, он приказал всех сжечь за-
живо. Запылали 17 костров, которые унесли 17 жизней. Тысячи ин-
дейцев стали свидетелями этого чудовищного зрелища. Вместе с ними
созерцал его и охраняемый испанцами Монтесума. Чего было больше
в сердце каждого из них: страха перед всемогущими белыми людьми
или негодования?
В течение нескольких месяцев Кортес был настроен миролюбиво.
Решена труднейшая задача: правитель огромной страны без крово-
пролития признал власть испанского короля! А это, думалось Кортесу,
открывало и ему самому путь в высший свет, к наградам, признанию и
обеспеченной жизни.
О туго набитых кошельках мечтали и подчиненные Кортеса. Они
занялись грабежом, вызывая озлобление населения. Атмосфера на-
калялась. Наивный Монтесума недоумевал, что же еще нужно белым
людям, и в осторожной форме намекнул Кортесу: не пора ли его вой-
скам покинуть страну. Изворотливый ум конкистадора подсказал наи-
более подходящий в тот момент ответ: «Нет кораблей».
Вскоре в Вера Крусе появились испанские суда. Кортес подумал
было, что это корабли испанского короля, но ему пришлось* горько
разочароваться. На Юкатан прибыли люди Веласкеса, которым было
приказано арестовать Кортеса и доставить его на Кубу.
Флотилия из 18 бригов как и боевая сила: восемьсот испанских
солдат и тысяча кубинских индейцев выглядели внушительно. Вела-
скес решил действовать жестко. Экспедиция под командованием Пан-
фило де Нарваеса, получившего задание захватить Кортеса, распола-
гала значительно большим вооружением и имела в своем составе на-
много больше испанских солдат, нежели последний.
Кортес нашел простое решение в непростой для него ситуации. Не
удержались от соблазна пополнить мошну драгоценностями секре-
тарь Нарваеса, священник, начальники артиллерии и многие более
мелкие сошки. Ч
Кортес подкупил их и ему стали известны планы Нарваеса, наме-
ченные им операции, предполагаемые маршруты движения экспеди-
ции. Золото вкупе с внезапностью и неординарностью действий при-
несли Кортесу еще одну бескровную победу. Нарваес стал пленником
Кортеса, а большинство прибывших с Кубы испанцев влились в его
армию.
120
Все шло успешно до 20 мая 1520 г. На этот день приходился один
из традиционных религиозных праздников ацтеков. В главном храме
Теночтитлана собралось более шестисот представителей ацтекской
знати. Ритуальные пляски захватили и участников, и многочисленных
зрителей, когда появился Педро де Альварадо, ближайший прибли-
женный Кортеса, с отрядом вооруженных испанцев и приказом стре-
лять по ацтекам.
До сих пор многое прощалось белым людям. Теперь же возмущен-
ная толпа готова была растерзать Альварадо. Но ацтекам удалось
лишь ранить его в голову. Конкистадор укрылся во дворце, где нахо-
дился плененный Монтесума. Подугрозой смерти Альварадо заставил
императора выйти к соотечественникам и призвать их к спокойствию.
Обращение Монтесумы несколько остудило воинственный пыл ин-
дейцев. В последующие дни столкновения с индейцами, штурмовав-
шими дворец, не прекращались, и испанцы оказались в осаде.
24 июня в Теночтитлан вошли части во главе с Кортесом, участво-
вавшие в подавлении экспедиции Нарваеса. Кортес, узнав о злодея-
ниях Альварадо и оценив ситуацию, действовал с целью расположить
к себе ацтековПЭй приказал освободить Куитлауака, брата императо-
ра и наследника трона.
Кортес считал, что освобождает своего будущего сторонника, а
из-под стражи вышел непримиримый мститель. Более молодой и
энергичный Куитлауак являл собой полную противоположность
52-летнему Монтесуме. Уже на следующий день Куитлауак собрал
войско, значительно превосходившее силы неприятеля.
Отряд из 400 испанцев, посланный для острастки ацтеков, не из-
менил положения. Конкистадоры получили достойный отпор. Поте-
ряв около десятка убитых и раненых, они с трудом добрались до своего
укрепленного лагеря. Последовали новые стычки, столь же неудач-
ные для испанцев. Даже артиллерия, могучее оружие белых людей, не
испугала индейцев.
Тогда Кортес посчитал, что спасти положение испанцев может
Монтесума. 27 июня, облаченный в императорские одежды, с рега-
лиями и символами власти, он предстал перед ацтеками. Император
призвал соотечественников не делать зла белым людям, которые
вскоре покинут их землю.
Ожидания ацтеков были обмануты. В него полетели стрелы, кам-
ни, проклятия. Как тонка и уязвима нить жизни, Монтесума, может
быть, почувствовал впервые. Раненный в голову, он без сознания упал
к ногам двух испанских солдат, перетащивших его в комнату Кортеса.
11ридя в себя, император отказался от медицинской помощи и от пред-
ложения испанцев принять христианство. Через три дня со словами
121
проклятия завоевателям, оказавшимся столь неблагодарными и жес-
токими, он бесславно почил1.
Возможно, в тот день ацтеки могли бы победить Кортеса, но их
обуял страх, порожденный собственной дерзостью. Убежденные в
том, что вот-вот разверзнется небо и разящие молнии станут местью
за поверженного монарха, они прекратили осаду лагеря испанцев.
Небо оставалось спокойным, мести не последовало, и тучи вновь
сгустились над расположением испанцев. Произошло то, чего так
опасались испанцы с самого начала. Они должны были сражаться за
свою жизнь с тысячами беспощадных ацтекских воинов. Необходимо
было срочно покинуть столицу и лучше всего ночью. Астролог конки-
стадоров Ботельо, итальянец по происхождению, предсказал, что,
если они не сделают это в ночь на 1 июля, то все погибнут. Подготовка
была недолгой, но весьма тщательной. Зная, что ацтеки разрушили
все мосты через каналы, имевшиеся в столице, Кортес приказал по-
строить переносной деревянный мост. Не забыл он и о сокровищах
Монтесумы.
Их поделили на три части: одна предназначалась королю Испании,
другая — Кортесу, третья — конкистадорам, участвовавшим с ним в
этом походе. Однако золото ацтеков так и не попало в испанскую казну.
Несмотря на строжайшую секретность и осторожность, ацтекам
стало известно, что пришельцы готовы к прорыву. В полночь войско
Кортеса выступило из дворца. Шесть лошадей были нагружены дра-
гоценностями, предназначенными для короны, и все солдаты взяли
столько золота и серебра, сколько каждый из них способен был уне-
сти. В начавшемся дожде конкистадоры видели надежного союзника.
Но как только испанцы приблизились к первому каналу, ночную ти-
шину нарушили звуки иеуэтла, ацтекского барабана войны, сделанно-
го из кожи змеи и обычно звучавшего только в самых экстренных слу-
чаях. В невероятной суматохе, перебросив мост через канал, конки-
стадоры попали под град стрел многих сотен индейцев, ожидавших их
на своих каноэ.
Гремели боевые трубы, в башнях храмов жрецы отчаянно колоти-
ли в боевые барабаны. На поле битвы спешили новые отряды ацтек-
ских воинов. Не считаясь со смертельной опасностью, они карабка-
лись на насыпь, бросались на испанцев со своими острыми, как брит-
ва, обсидиановыми мечами и кинжалами. Многие просто стаскивали
испанцев в темную воду, и если тонули оба сцепившихся врага, можно
1 Существует версия, что Монтесума скончался не от раны, нанесенной ацтеками,
а был умерщвлен испанцами, рассчитывавшими на перемирие и соответственно на воз-
можность покинуть Теночтитлан.
122
было считать, что испанцу повезло. Хуже было тем, кого ацтеки жи-
вым вытаскивали из воды и волокли на алтарь бога войны: жрецы с
окровавленными руками обсидиановыми ножами вспарывали грудь
жертвы, вырывали из нее сердце и бросали в жертвенный сосуд Уици-
лопочтли.
В создавшихся условиях невозможно было использовать ни ар-
тиллерию, ни кавалерию — то, что обычно наводило ужас на индей-
цев.
Переход через следующий канал оказался для испанцев катастро-
фой. Под тяжестью войска, пушек и лошадей мост рухнул. Паника ох-
ватила армию Кортеса. Никто и не помышлял о каком-либо сопротив-
лении, многие утонули вместе с награбленным золотом. Ночь огласи-
ли истошные крики молящих о помощи испанцев и радостные вопли
ацтеков. Участник этого перехода Берналь Диас дель Кастильо впо-
следствии напишет в своей книге «Подлинная история завоевания
Новой Испании»: «Нас могло спасти только бегство, и мы воспользо-
вались им... Кортес и его офицеры, которые были впереди, отчаянно
понукали коней, стремясь к берегу и не оглядываясь назад. В этом ни-
чего не было предосудительного... Они, как и все мы, были окружены
армией противника, вооруженного длинными пиками, сводившими на
пет наши сабли. Какую невысказанную боль и страх мы испытали в ту
ночь, справедливо названную нами «ночью скорби»! Но было бы еще
хуже, если бы все это произошло днем. Только чудом часть из нас мог-
ла спастись».
Данные о потерях Кортеса в ту ночь весьма противоречивы. Кор-
тес считал, что они составили 150 испанцев, 2 тыс. индейцев и 45 ло-
шадей, а также все пушки, весь провиант, большая часть оружия и со-
кровищ. Тоан Кано, участник этого похода, приводит другие цифры:
I тыс. испанцев и 8 тыс. тласкальтеков; Франсиско Лопес де Гомара,
никогда не бывавший в Новом Свете, говорите потере 450 испанцев и
I тыс. индейцев.
Хронисты и свидетели побоища затем напишут о реках крови, ко-
торые текли по Теночтитлану, и вряд ли это было серьезным преуве-
личением; потери ацтеков составили 140 тыс. человек (правда, из них
50 тыс. скончались от чумы). Значительными оказались потери и ис-
панцев.
11а рассвете Кортес, в мечтах уже неоднократно видевший себя
покорителем империи ацтеков, осмотрел жалкие остатки своего вой-
ска, расположившегося около огромного кипариса, чудом сохранив-
шегося до наших дней. То ли нервы, то ли отчаяние, то ли чувство бе-
1ысходности, а может быть, и все вместе взятое надломило железного
конкистадора: прислонившись к кипарису, он заплакал.
123
Боевые доспехи Кортеса и его коня
Оброненная слеза свидетельствовала лишь о мимолетном душев-
ном надломе Кортеса. Под взглядами соотечественников, видевших в
нем своего единственного спасителя, он мучительно искал выход из,
казалось бы, безвыходного положения. Он принимает решение на-
правиться к дружественно настроенным тласкальтекам и готовиться
там к карательной операции. Расчет был прост: тласкальтеки не по-
терпят понесенного в «ночь скорби» унижения и их жажда мести ока-
жется сильнее самых страстных призывов к борьбе.
Почему же ацтеки не продолжили преследование и не добились
столь близкой и желанной победы? Они, вне всякого сомнения, сдела-
ли бы это, но имело место одно непредвиденное обстоятельство. В ту
124
бурную ночь часть испанцев (100—200 человек) решили искать спа-
сения не на другом берегу, а вернулись во дворец в столицу. Они-то и
задержали ацтеков в Теночтитлане и позволили армии Кортеса избе-
жать преследования.
Только через несколько дней войско Кортеса, имевшее до этого
лишь отдельные стычки с небольшими отрядами ацтеков, оказалось
лицом клицу с многотысячной армией ацтеков, посланной Куитлауа-
ком для окончательного разгрома конкистадоров. Солдаты Кортеса,
обессиленные и деморализованные последними трагическими собы-
тиями, без продовольствия, тяжелых орудий и боеприпасов, отступа-
ли к Тласкальяну, спасительному для них прибежищу.
И вновь находчивость и неожиданные действия Кортеса позволи-
ли найти выход из трудного положения. Он вспомнил, что ацтеки, как
правило, признают свое поражение, когда их штандарт окажется в ру-
ках противника.
Пяти наиболее храбрым и искусным всадникам было поручено ов-
ладеть знаменем, которое держал самый знатный на поле брани ацтек.
Хитрость испанцев и все еще не изжитый в сердце индейца страх пе-
ред лошадью сделали свое дело. Как только конкистадоры завладели
знаменем, ацтеки обратились в бегство. Через три дня столица тла-
екальтеков, городТласкальян, радушно и торжественно встречала из-
мотанных и обескровленных солдат Кортеса.
Куитлауак, ставший императором ацтеков, направил своих послов
и драгоценные подарки в Тласкальян, Мичиуакан и Чолулу с целью
объединить против Кортеса наиболее сильные племена. Однако нена-
висть к ацтекской империи и непомерные личные амбиции касиков
препятствовали единству. В довершение всего не стало и самого Ку-
нтлауака. Он умер в ноябре 1520 г. от эпидемии оспы, завезенной в
11овую Испанию одним из членов отряда Нарваеса. Эпидемия не по-
щадила армию ацтеков. Кортес же сумел существенно укрепить свои
силы за счет отрядов с испанских кораблей, прибывших в Вера Крус с
Кубы, Ямайки и Канарских островов.
« Ночь скорби» в корне изменила стратегические планы покорите-
ля Мексики. Если вначале Кортес хотел завоевать столицу, а затем
постепенно и всю страну, то теперь эта задача решалась как бы от
противного — овладеть периферией, а завершить кампанию захва-
юм столицы. Он привлек на свою сторону десятки тысяч тласкальте-
ков (испанские хронисты говорят о 150 тыс.). Сравнительно неболь-
шие индейские отряды во главе с испанцами направлялись в различ-
ныеуголки ацтекской империи и довольно успешно проводили опера-
ции.
125
Новый император ацтеков племянник Монтесумы 24-летний Куа-
утемок был полон ненависти к испанцам. Он решил продолжить и до-
вести до победного конца дело, начатое Куитлауаком, — победить и
изгнать конкистадоров.
Это, видимо, чувствовал и Кортес. Подобно великому шахмати-
сту, теперь уже, несомненно, великий конкистадор тщательно, на
много ходов вперед продумывал комбинацию, которая не оставляла
бы противнику шансов на спасение. Решение было найдено: в Тласка-
ле построить 13 бригов, там же, на р. Сауапан, проверить их и демон-
тировать, затем с помощью дружественных тласкальтеков по возмож-
ности незаметно перенести к озеру Тескоко (что в окрестностях Те-
ночтитлана), вновь собрать и затем использовать при осаде столицы
ацтеков. Будучи человеком действия, Кортес в сравнительно короткий
срок (к началу февраля 1521 г.) выполнил эту работу.
Тяжелый переход длился четыре дня: 8 тыс. индейцев несли на
своих плечах разобранные составные части судов! Их охраняли
20 тыс. тласкальтеков-воинов, 200 пеших испанцев и 15 всадников.
Из небольшой речушки, впадавшей в озеро, индейцы сделали судо-
ходный канал, куда спускали собранные корабли.
С 20 мая 1521 г. началась осада. К штурму Теночтитлана были го-
товы 600 пехотинцев, 118 арбалетчиков, 85 всадников (все испанцы)
и около 70 тыс. тласкальтеков, в их распоряжении находились 13 пу-
шек.
Прежде всего Кортес приказал разрушить акведук, подававший
воду в Теночтитлан. Однако это не сломило индейцев, наивная довер-
чивость которых ушла в прошлое. Теперь они были готовы к самым
суровым испытаниям и понимали, насколько искусен и коварен враг.
Об этих днях Кортес писал в одном из писем: «Видя, насколько во-
инственны защитники города, решимость и готовность которых уме-
реть превосходила все, увиденное нами ранее, я мучительно искал и
никак не мог додуматься, каким же образом необходимо действовать,
чтобы избавить нас от стольких опасностей и при этом не уничтожить
их и сохранить город, бывший самым красивым в мире»1. Кортес, ко-
нечно же, лукавил, а может быть, действительно пережил какие-то
мимолетные порывы милосердия, однако ничем не подкрепленные.
После недели нелегких боев части испанских войск удалось не-
ожиданно легко достичь главной площади Теночтитлана. Но когда с
уст многих конкистадоров уже готов был сорваться радостный побед-
ный крик, Кортес неожиданно для всех отдал приказ об отступлении.
То ли интуиция, то ли опыт, обретенный в тяжелых мексиканских буд-
1 Ларин Е.А., СозинаС.А. Смерть или золото?//3нак вопроса. 1999. № 3. С. 15.
126
нях, то ли несомненный талант военного стратега подсказали ему:
это — ловушка. Завоеватели ретировалисьдо наступления темноты.
Неоднократно конкистадоры повторяли маневр. Их наскоки на го-
род, как правило, заканчивались разрушением создаваемых наспех
заграждений, поджогами жилищ, кратковременными захватами со-
оружений. С наступлением сумерек они покидали столицу, а осажден-
ные начинали восстанавливать разрушенное. На следующий день
конкистадоры вновь преодолевали препятствия, которые еще вчера
были обращены ими в пепел.
Прослывший наиболее жестоким среди испанцев Альварадо по-
пал-таки в засаду. Его отряд, побросав оружие, позорно бежал из сто-
лицы, а пятеро плененных испанцев были принесены в жертву в храме
Тлателолко.
Легкость, с которой конкистадоры проникали в столицу, породила
в их воображении иллюзию легкой победы. Видимо, не сомневался в
ней и сам Кортес, назначивший на 28 июня решающий штурм.
В тот день испанцы встречали ожесточенное сопротивление бук-
вально на каждом шагу, что явилось для них полной неожиданностью.
11ачались паника и беспорядочное отступление. Усилия Кортеса оста-
новить позорное бегство своей армии были тщетными. Тогда он попы-
тался личной отвагой предотвратить агонию атаки.
Кортес в самой гуще боя. Надежные латы — почти полная гаран-
тия неуязвимости. Почти... Но вдруг он падает. Ранение в ногу на-
столько серьезно, что победитель Монтесумы становится добычей
смявших его свиту ацтеков. Но на время. Страстное желание индей-
цев принести Кортеса в жертву богам, храбрость уже однажды спас-
шего его Кристобаля де Олеа, вырвавшего Кортеса из лап смерти на
нот раз ценой собственной жизни, пришедшие на выручку тласкаль-
теки — это обстоятельства помогли Кортесу остаться живым. Но
сколько горечи и унижения выпало на его долю в тот день: поражение
армии, большие потери, собственное пленение. В спешке покидая Те-
ночтитлан, он видел, как из окон одного из домов выбросили несколь-
ко голов испанцев, еще пару часов назад готовившихся вместе с ним
принимать лавры победителей?
Головы убитых испанцев стали самыми ценными трофеями для
одержавшего победу Куаутемока. Он отправил их касикам наиболее
могущественных племен, и часть индейцев, дотоле поддерживавшая
Кортеса, покинула его.
И все-таки успех ацтеков имел скорее моральное, нежели военное
значение. Столица по-прежнему была окружена, не хватало продо-
вольствия, в любой момент можно было ожидать нового штурма.
127
Куаутемок перед казнью
Придя в себя после всего перенесенного, Кортес обратился к им-
ператору ацтеков с предложением о перемирии. Куаутемока отклонил
его.
В это время Кортес получил серьезное подкрепление: прибыл ис-
панский корабль во главе с первооткрывателем Флориды Понсе де
Леоном. Кроме того, Кортесу удалось склонить на свою сторону не-
сколько индейских племен и за их счет существенно пополнить чис-
ленность армии, превысившей 100 тыс. человек.
После поражения предводитель конкистадоров изменил тактику.
Теперь индейские отряды получили приказ как можно чаще вторгать-
ся в Теночтитлан и разрушать буквально все, что встретится на пути, а
обломками заполнять многочисленные рвы, вырытые защитниками
города.
В начале августа столица являла собой ужасающую картину.
Только центральная площадь да теокалли остались нетронутыми, все
вокруг было превращено в руины. От разложения трупов началась
эпидемия. Ацтеки погибали от голода.
Кортес предполагая, что противник сломлен, предложил Куауте-
моке встретиться 11 августа. Гордый император не явился, но через
своих приближенных решил узнать, какие пожелания есть у главы бе-
лых людей. Последний говорил только о встрече.
128
Город Мехико, восстановленный после его захвата Кортесом
На следующий день ацтеки сообщили о согласии Куаутемока
явиться на центральную площадь. В назначенное время Кортес при-
был на переговоры, прождал три часа и наконец понял, что столь де-
монстративное пренебрежение к его персоне было единственно воз-
можной местью со стороны императора.
Ярость обуяла испанца. Разве мог он простить подобное издева-
тельство со стороны практически уже поверженного соперника? По-
следовал приказ о штурме столицы. После того как был пленен Куау-
темок, ацтеки прекратили сопротивление.
Победители начали искать золото. Но несметных богатств не об-
наружили. Кортес приказал пытать императора огнем. Разведенный
под ногами Куаутемока костер не сломил воли этого мужественного
человека.
Между тем испанцам стало известно, что сокровища за четыре дня
до падения столицы были брошены в озеро. Попытки обнаружить не
увенчались успехом. Извлекли только массивный ацтекский кален-
дарь из чистого золота. Увы, теперь ему было суждено показывать со-
вершенно другое время — эпоху конкисты, эпоху падения империи
ацтеков.
Предусмотрительный Кортес почти четыре года держал при себе
пленника-императора. 25 февраля 1525 г. во время завоевательной
экспедиции в Центральную Америку жестокость конкистадора взяла
верх над здравым рассудком. Куаутемока обвинили в предательстве и
повесили.
За свои мексиканские подвиги Кортес был назначен Карлом V гу-
бернатором и генерал-капитаном завоеванных земель. Последовали
новые походы, военные кампании в Центральной Америке и Алжире.
Однако наиболее тяжелые раны Кортес получал не на поле боя. Ин-
триги, зависть, клевета тех, кто вчера еще подобострастно заглядывал
в глаза, оказались опаснее самого изощренного противника. Дважды
по этой причине он отказывался от всех постов в Новой Испании и в
конце концов поселился в скромном имении недалеко от Севильи, где
в 1547 г. умер почти нищим и всеми забытым.
ВЕЛИКИЙ ИНКА У НОГ БЫВШЕГО СВИНОПАСА
Современники считали, что все достигнутое Франсиско Писарро в
жизни предопределялось его храбростью, хитростью и везением.
Он был незаконным сыном капитана Гонсало де Писарро. Ново-
рожденного оставили на произвол судьбы у дверей храма. Это случи-
лось в 1475 г. в испанском городишке Трухильо. Сиротское детство
сделало мальчика свинопасом. Неграмотному парню, да к тому же и
130
Франсиско Писарро
обделенному знатным происхождением, в средневековой Испании ни
один гороскоп не предсказал бы безоблачной судьбы. Так, в полной
безвестности, в повседневных заботах о свиньях и протекали бы дни и
годы Франсиско, если бы не каравеллы Колумба.
В 1509 г. Писарро впервые вступил на землю Нового Света про-
стым искателем приключений. Долгое время он находился в подчине-
нии кому-то. Это были конкистадоры с громкими именами: Алонсо дё
()хеда, Васко Нуньес де Бальбоа, Педрариас Давила. Позднее судьба
свела его с Дьего де Альмагро, таким же подкидышем, не постигшим
даже премудростей алфавита. В 1524—1525 гг. они вместе плавали
южнее Панамы, ставшей в 10-е годы XVI в. своего рода перевалоч-
ным пунктом для конкистадоров, стремив-
шихся в Южную Америку. Стремление
I hicappo и Альмагро отправиться на поис-
ки сокровищ поддержал священник Эр-
ннндоде Луке. Он предоставил своим ком-
шннюнам 20 тыс. песо золотом для подго-
товки и осуществления экспедиции.
11едрариас Давила как губернатор Па-
намы дал разрешение на ее проведение.
Вариант личной подписи
Ф. Писарро
W*
Писарро, Альмагро и Луке торжественно поклялись на Библии: все,
что будет открыто и завоевано — земли, люди, золото, серебро, дра-
гоценные камни, — все это разделится на три равные части. Был
оформлен соответствующий договор, который за неграмотных .Аль-
магро и Писарро подписали доверенные лица. Роли распределились
так: Писарро осуществляет военное руководство экспедицией, Аль-
магро обеспечивает доставку подкреплений, продовольствия и бое-
припасов, Луке защищает их общие интересы в Панаме среди высших
колониальных чиновников.
Летом 1527 г. 170 отчаянных авантюристов во главе с Писарро и
Альмагро на двух судах отплыли из Панамы. Вместе с ними отправил-
ся и один из лучших испанских морских капитанов того времени Бар-
толоме Руис. Плывя вдоль Тихоокеанского побережья современного
Эквадора, они долго созерцали лишь непроходимую сельву, да время
от времени видели на берегу настороженных, воинственно настроен-
ных индейцев.
Между тем кончилось продовольствие и начались голодные дни, а
в довершение и массовые заболевания.
Высадившись в устье р. Сан-Хуан, конкистадоры заняли неболь-
шое индейское поселение.
Писсарро пытался выяснить у местных жителей, есть ли золото на
этой земле? Ответы индейцев были многообещающими, но отряд с
каждым днем становился все менее боеспособным. Болезни и лише-
ния порождали сомнения в продолжении экспедиции. Тогда Писсаро
на одном судне отправил Альмагро за подкреплением в Панаму, а на
другом — Руиса на юг, исследовать побережье. Предводитель же
конкистадоров с большей частью испанцев остался на этой бедной, но
уже освоенной территории.
Помощники Писарро успешно выполнили поставленные задачи.
Руис не только обстоятельно исследовал значительную часть побере-
жья, но и представил доказательства того, что они на верном пути. По-
встречавшийся ему большой бальсовый плот индейцев, оснащенный
парусами, поразил бывалого капитана и его команду своим техничес-
ким совершенством. Около 20 человек, плывших на нем, выделялись
изысканностью одежды, восхитившей испанцев высоким мастерством
изготовления и необычной яркостью. Одеяния женщин имели удиви-
тельно гармоничную гамму всех цветов радуги. На плоту находились
торговцы из города Тумбес, которые везли ремни, сомбреро, доспехи,
украшения, посуду, зеркала, одежду и большое количество драгоцен-
ностей из золота и серебра. Индейцы были доброжелательны, вежли-
вы и доверчивы. Многие из них поднялись на суднО'конкистадоров. В
ходе обмена испанцы выменяли за безделушки ^понравившиеся им
132
драгоценности. Троих индейцев Руис захватил с собой, решив исполь-
зовать их в качестве переводчиков. Они вовсе не чувствовали себя
пленниками. Любопытство и любознательность оказались сильнее
страха за свою жизнь.
Скоро прибыл и Альмагро с подкреплением из 80 человек и боль-
шим количеством провизии. На двух судах экспедиция Писарро на-
правилась к Тумбесу, богатому городу страны инков. На их пути
встретился небольшой приморский город Такамесу. Для его захвата
Писарро выделил 90 человек. Но когда они увидели несколько тысяч
вооруженных луками индейцев, готовых вступить в бой, пришлось
прибегнуть к хитрости: жестами.и мимикой убедили индейцев в своих
добрых намерениях. Аборигены опустили луки и, пользуясь их тради-
ционным гостеприимством, конкистадоры совершили экскурсию по
городу, поразившему их и разумностью планировки, и уютом, и богат-
ством. Такамес, увиденный Писарро, имел более трех тысяч домов,
широкие, прямые, перерезанные каналами улицы, много зелени.
Умеющий ждать добьется всего, что захочет. Трезвая оценка сво-
их сил и возможностей склонила Писарро к разумному решению. В
бой не вступать, дожидаться новых подкреплений, а пока отсидеться
где-нибудь в надежном, укромном месте. Конкистадоры отыскали не-
большой необитаемый островок, расположенный недалеко от мате-
рика и названный испанцами Исла де Гальо (о. Петуха).
Однако план Писарро не получил поддержки у конкистадоров.
Многие мечтали о возвращении. Обращаясь к тем, кто вместе с ним
строил прожекты, он сказал: «Там, на юге — Перу со своими сокро-
вищами, на севере — Панама со своей извечной бедностью. Выби-
райте. Я отправлюсь на юг». Только 13 человек связали свою судьбу с
I hicappo. Среди них был и Руис. Писарро немедля отправил его в Па-
наму, дав наказ любой ценой добиваться поддержки экспедиции у
влиятельных испанских чиновников. Остальные вместе с Писарро со-
орудили небольшой плот и перебрались на о. Горгона, природные ус-
ловия которого были более благоприятны для жизни.
Долгих семь месяцев своеобразного заточения пришлось провес-
1и им па этом острове, пода на горизонте появились паруса одной из
испанских каравелл. Однако губернатор прислал только продукты пи-
ниши и боеприпасы, но ни одного солдата.
11а прибывшем судне Писарро отплыл в южном направлении.
1|оч । и три недели трепала их морская стихия, пока не открылся дол го-
жданный Тумбес. Испанцы, измотанные морской качкой, мало похо-
/1НЛН на завоевателей. Индейцы отнеслись к их появлению довольно
спокойно. Да и кого было бояться!
133
Конкистадоров поразили красота города, возведенные вокруг него
укрепления и раскинувшиеся вплоть до самого горизонта возделан-
ные поля. Трое индейцев, ранее захваченных Руисом, стали не только
переводчиками, но и посредниками в первых контактах Писарро с
властями города.
Представители города задавали вопросы: «Для чего вы приехали
сюда? Кто ваш император? Он могуч, воинствен или миролюбив? Вы
приехали торговать или только посмотреть, как мы живем? Ваша ре-
лигия?» Конкистадор отвечал учтиво: «Прибыл как друг, вассал кас-
тильского короля, самого могущественного на земле. Пока не наме-
рен торговать, а только делать подарки, ничего не получая взамен. Ре-
лигия — католическая, согласно которой бог един в трех лицах». За-
тем он вручил обещанные подарки: сотни жемчужин, поделки из
халцедона и топоры, больше всего поразившие аборигенов. Кроме
того, им подарили двух поросят, четырех кур и петуха — живность,
дотоле невиданную в тех широтах.
Индейцы пригласили гостей посетить город, но осторожный Пи-
сарро отправил всего двоих: испанца и негра. Все было неожиданным
для жителей Тумбеса в этом визите. И белый человек, и никогда не
слышанный ранее крик петуха, и первый чернокожий на их земле, с
лица которого индейцы пытались смыть черную краску.
В Тумбесе конкистадор окончательно убедился в наличии сказоч-
ных богатств империи инков. Возвратившись в Панаму, он попытался
склонить губернатора к поддержке своих планов завоевания империи
инков, но не смог. И тогда Писарро весной 1528 г. отправился в Испа-
нию просить у короля высочайшего повеления и помощи в организа-
ции новой экспедиции.
Он прибыл ко двору как нельзя кстати. Карлу V нужны были день-
ги, много денег, а этот человек обещал золото! И Карл V милостиво
кивнул. Так неведомая, далекая от Испании страна была отдана на
разграбление алчной армии конкистадоров. Король был щедр. Писар-
ро был назначен генерал-капитаном и губернатором Новой Кастилии
(так стали именовать в Испании государство инков), Луке — архи-
епископом Тумбеса, Альмагро — начальником крепостей, которые
предстояло построить на завоеванной территории. Писарро и Альмаг-
ро получили также пожизненную ренту и звания идальго. За все полу-
ченные щедроты конкистадоры обязались пожертвовать казне и коро-
лю пятую часть всех захваченных драгоценностей и десятую часть до-
бываемых в рудниках империи инков драгоценных металлов.
Почти год ушел на формирование экспедиции. 27 декабря 1530 г.
священник панамской церкви благословил ее знамя, и в январе сле-
дующего года на трех небольших судах 180 конкистадоров взяли курс
134
на юг. На борту было 37 лошадей. Альмагро остался в Панаме испол-
нять ставшую для него уже традиционной роль вербовщика ловцов
удачи.
Писарро решил плыть прямо в Тумбес, однако штормовая погода
спутала планы. Через 13 дней путешественники вынуждены были вы-
садиться в бухте Сан-Матео, а затем предприняли марш-бросок по
побережью, через реки и болота. Встречавшиеся время от времени
индейцы избегали контактов.
Когда же изможденные трудным переходом и мучимые голодом ис-
панцы вступили в город Конка, он был разграблен в каком-то едином,
все сметающем, ураганном порыве. Продукты и драгоценности —
главная добыча. Золота, серебра и особенно бриллиантов здесь было
много. Видимо, не случайно местная река называлась Бриллиантовой.
Когда Писарро подошел к Тумбесу, весть о злодеяниях его солдат
уже облетела значительную часть страны. На этот раз город был укре-
плен и охранялся многочисленными воинами.
Писарро прибег к хитрости. Глубокой ночью, взяв с собой двух
братьев и всех всадников, он незамеченным переправился через реку,
отделявшую его стоянку от города, и на рассвете нежданно появился в
стане защитников Тумбеса. Внезапное появление противника, да к
тому же и лошадей, наводивших ужас во всех уголках Нового Света,
вызвало панику среди индейцев. Они бежали. Касик откупился доро-
гими подарками, чтобы сохранить свой город от полного разграбле-
ния.
Ублаженный победитель город не тронул, а направился на юг и ос-
новал собственный — своего рода свою столицу, — который назвал
Сан-Мигель.
Оставив часть своих сил для благоустройства города, 24 сентября
1532 г. Писарро во главе вооруженного отряда двинулся в глубь импе-
рии инков. Через семь дней тяжелейшего марш-броска через Кор-
дильеры им открылся видна цветущую долину и город Кахамарка.
Разведчик испанцев доложил, что город оставлен жителями, а в
('го окрестностях расположился укрепленный лагерь фактического
правителя инков — Атауальпы, в котором «столько же воинов,
сколько на поле кукурузных побегов».
Готовая к бою армия Атауальпы привела испанцев почти в шоко-
вое состояние. 30—40-тысячное войско являло собой образецдисци-
плпны, было хорошо вооружено. Вооружение каждого индейца со-
стояло излука и стрел, очень длинного копья с бронзовым или медным
наконечником и палицы с мощными шипами. Некоторые индейцы
имели пращи и сабли. Причем сабли изготавливались как из металла,
гак и из сверхпрочной тяжелой древесины одной из разновидностей
135
пальмы. Из нее же инки делали и шлемы, покрывавшиеся кожей с го-
ловы пумы или ягуара и сохранявшие хищный облик этих животных.
Как правило, оружие простых солдат делалось из бронзы или меди,
воинской знати — из серебра, а оружие Верховного Инки — из зо-
лота. Весьма своеобразно управлялись войска индейцев в течение
боя: приказы отдавались посредством барабана, свистков, сделанных
из сахарного тростника, и медной трубы. Каждая часть имела свой
штандарт — знамя.
Конкистадоры беспрепятственно заняли Кахамарку, не испытав
ни малейшей радости. Писарро, не зная, на что решиться, отправил в
лагерь индейцев парламентариев с «визитом вежливости». Их принял
сам Атауальпа, тридцатилетний, хорошо сложенный мужчина с краси-
вым лицом и живыми глазами. От испанцев не ускользнула ни его са-
моуверенность, ни надменность. Впрочем, любой уважающий себя
глава государства вряд ли мог вести себя иначе по отношению к лю-
дям, стремящимся поработить его страну. Прощаясь, он сказал, что
готов встретиться с главой испанцев и на следующий день прибудет в
их лагерь.
Было над чем ломать голову предводителю конкистадоров. Начать
боевые действия любого характера — шаг к самоубийству. Попы-
таться ночью покинуть Кахамарку нереально: индейцы бдительно сле-
дили за каждым шагом белых пришельцев. Казалось, из капкана, в ко-
торый они попали, не выбраться. Но Писарро вспомнил Кортеса и ре-
шил действовать так же, как и его родственник в Теночтитлане.
Ожидая высокого гостя, Писарро спешно расставлял своих сол-
дат — готовился к захвату. В центре главной городской площади, где
предстояла церемония встречи, были установлены пушки, группа с
аркебузами расположилась на высокой башне, три кавалерийских эс-
кадрона возглавили самые способные и самые верные Писарро люди.
Атауальпа посчитал, что 5—6-тысячное войско индейцев станет
надежной гарантией обеспечения его безопасности: соотношение сил
было один к сорока.
Он направлялся в Кахамарку, скорее, для демонстрации своего
величия, нежели для ведения в случае необходимости боевых дейст-
вий. Его бесконечный обоз изумлял роскошью и богатством. Трон
Атауальпы несли на специальном постаменте восемь индейцев. Толь-
ко обладание троном обратило бы в реальность мечты конкистадоров:
так много в нем было золота, серебра, драгоценных камней. Украшав-
шие трон золотое солнце и серебряная луна подчеркивали, сколь вы-
сок и недосягаем для простых смертных был его обладатель.
Атауальпу вышел встречать священник Висенте Вальверде с кре-
стом и Библией в руках. Через индейца-переводчика он обратился к
136
Атауальпе с длинной проповедью, заявил, что должен обратить и са-
мого Инку, и его вассалов в христианство, что именно к этому призы-
вал Бог, сотворивший землю и небо, о чем и записано в Библии.
Спокойно внимавший словам священника Атауальпа попросил
Библию и сказал: «Мне эта книга ни о чем не говорит. Я не знаю бога,
создавшего землю и небо, и в то же время убежден, что мир создал Па-
чакамак, и что Солнце и Луна, которым мы поклоняемся, бессмертны,
а Иисус Христос, о котором ты говорил, умер. Я никогда ничего не
слышал о вашем Папе, дарящем страны, не принадлежащие ему. Ни-
кто не имеет права обладать моим царством без моего ведома». После
этих слов Инка с явным пренебрежением бросил Библию на землю.
Отомстим, христиане! Атакуйте еретиков, осквернивших Биб-
лию», — закричал священник1.
Провокация удалась. Загрохотали пушки, в ход пошли и аркебузы.
Воинам-индейцам из окружения Инки трудно было организовать со-
противление. Внезапность нападения вызвала панику. Эту орущую и
бегущую во все стороны толпу кавалерия давила и топтала. Писарро с
группой солдат пробрался к трону Инки и захватил его в плен, что оз-
начало прекращение всякого сопротивления со стороны индейцев.
Всего полчаса длился погром. На площади и вокруг нее осталось
2 тыс. трупов индейцев. Конкистадоры не потеряли ни одного челове-
ка. Атауальпа, внешне оставаясь спокойным, философски изрек:
Это обычное дело на войне: или побеждать, или быть побежден-
ным».
Его владения составляла теперь одна комната размером около
33 кв. м. Атауальпа согласился наполнить ее драгоценностями до вы-
соты поднятой руки в обмен на свободу. Испанец, естественно, отве-
iiiji согласием.
В комнате на условленном месте была проведена красная черта и
согни гонцов направились во все концы империи инков в поисках
желтого дьявола». И богатства, создававшиеся многими поколения-
ми людей, непрерывным потоком потекли в Кахамарку. Золото и се-
ребро храмов Солнца и дворцов крупнейших городов царства инков
приносились в жертву безумной идее Атауальпы.
Он нс сомневался в скором освобождении и думал о будущем. А
• ю будущее способен был серьезно омрачить брат и законный на-
< ледник Уаскар, которого могли использовать в своих интересах ис-.
плицы. Среди приносивших золото были и секретные агенты Атауаль-
III.г получившие приказ уничтожить Уаскара. И его уничтожили, уто-
1 Лирин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С. 23.
137
пив в реке, потому что, согласно поверью инков, только утопленник
никогда не воскреснет.
Теперь Атауальпа мог обрести спокойствие: необходимые для спа-
сения драгоценности накоплены, основной соперник в борьбе за трон
отныне может возникнуть только в виде беспомощного призрака, а у
него самого впереди свобода и всемогущество Инки.
Став обладателем поистине сказочных богатств, Писарро не спе-
шил выполнить свое обещание. Он понимал, что, вырвавшись на сво-
боду, Атауальпа не преминет прибегнуть к мести, и тогда вряд ли уда-
стся не только сохранить добытые трофеи, но и спасти жизнь. Вместо
свободы Писарро решил устроить судилище над Инкой.
Председатели трибунала Альмагро и Писарро предъявили Атау-
альпе внушительный список преступлений: убийство Уаскара, неза-
конный захват престола, идолопоклонство, полигамия, разворовыва-
ние казны и даже подготовку переворота против испанцев. Следует
сказать, что многие конкистадоры протестовали против суда и смерт-
ного приговора, считая, что судьбу Атауальпы должен решать Карл V.
Со слезами на глазах Инка молил о пощаде, предлагая вдвое боль-
ше того, что уже получили испанцы. Писарро был неумолим. Приго-
вор — сжигание заживо на костре — леденил душу Атауальпе. Со-
гласно поверью инков, после смерти можно было обрести бессмертие
лишь в том случае, если тело усопшего будет забальзамировано. А пе-
пел?..
Незадолго до казни священник Вальверде предложил Атауальпе
принять христианскую веру. Первоначально Инка наотрез отказался.
На предложение поменять костер на петлю, но с условием принятия
христианства, Атауальпа ответил согласием; В ходе церковной цере-
монии он получил христианское имя Хуан. Затем под звуки религиоз-
ных псалмов, исполненных несколькими испанцами, оборвалась
жизнь тридцатилетнего Инки.
Смерть Атауальпы повергла в хаос империю инков, чем не замед-
лил воспользоваться Писарро. Умело разжигая междоусобицу среди
инков, фактически он стал полновластным хозяином Перуанской Но-
вой Кастилии. 18 января 1535 г. он основал город Королей, получив-
ший впоследствии название Лима.
Еще в 1533 г. испанцы захватили столицу царства сынов Солн-
ца — Куско.
После смерти Атауальпы рассудительный Франциско Писарро
посчитал, что не стоит форсировать события по захвату власти. Боль-
ше того, он стал выдавать себя за хранителя индейских традиций и
всячески подчеркивал свое уважение к ним. Но это был еще один ход в
’многолетней игре, которую вел Писарро в Перу. Роль благодетеля ин-
138
дейцев позволила ему назначить нового Инку, Топарпу, который, по
расчетам Писарро, должен был выполнять его желания. Однако вско-
ре Топарпа умер, а возможно, и был убит. Слово Писарро вновь ока-
залось решающим при назначении Инки. Им стал молодой и энергич-
ный Манко Капак. На сей раз интуиция подвела Писарро. Новый
Инка возглавил борьбу против европейских завоевателей и одержал
целый ряд побед.
Случилось то, что испанцы считали уже невозможным. Многоты-
сячные армии индейцев сомкнулись кольцом вокруг каждого крупного
испанского лагеря, вокруг городов. Численность поднявшихся против
испанцев войск оценивали в двести с лишним тысяч человек. И Манко
Капак руководил военными операциями талантливо, как прирожден-
ный военачальник, используя перенятое у испанцев военное искусст-
во. Вскоре в руках предводителя инков появилось и захваченное у ис-
панцев оружие, и инкские воины обращались с ним ничуть не хуже,
чем бывшие владельцы.
Трое братьев Писарро в течение долгих месяцев отчаянно защи-
щались в Куско. Лима тоже превратилась в осажденную крепость, в
которой оказался запертым, как в капкане, сам Писарро с отрядом.
Самым страшным оружием осаждавших города индейцев были горя-
щие стрелы и некое подобие бомб, которые они бросали на дома, по-
крытые в основном досками и соломой. Бомбы представляли собой
раскаленные докрасна камни — обломки руды, которые они заверты-
вали в пропитанную смолой ткань и пускали в город из огромных пра-
щей. Такие летающие костры вызывали огромные пожары: во время
осады Куско были дни, когда половина города пылала. Другим страш-
ным оружием было лассо. Длинную веревку с петлей на конце индей-
цы умели бросать на большое расстояние и захватывали с ее помощью
испанцев и их лошадей живьем.
Долгие месяцы борьба тянулась без заметного успеха для той или
иной стороны. Ряды испанских наемников редели, припасы подходили
к концу. Перед глазами испанцев носился призрак голодной смерти.
Только возвращение крупного отряда Альмагро из непокоренной
Чили решило судьбу Писарро и испанских владений в Перу. Манко
Капак отступил; еще в течение нескольких лет, укрывшись в непри-
ступных горах, он руководил вылазками, но сколько-нибудь значи-
тельных успехов добиться уже не мог.
Могущественный властитель Перу Франциско Писарро вел
скромный образ жизни. Обычно он носил темную одежду, белые бо-
ги пки и серую шляпу, только отправляясь в церковь надевал роскош- *
iii.n'j костюм, подаренный ему Эрнаном Кортесом. Любил играть в
карты и бейсбол.
139
Заклятым врагом Писарро стал 18-летний сын Альмагро, мстив-
ший за смерть отца, к гибели которого был причастен покоритель ин-
ков. До Писарро доходили слухи о готовящемся заговоре, но он был
убежден в своей неуязвимости и уверен в своих войсках. Акт возмез-
дия юный мститель и его сторонники назначили на 26 июня 1541 г. В
обеденный час, когда Писарро отпустил прислугу отдыхать, 18 заго-
ворщиков с криками: «Да здравствует король! Смерть тирану!» —
появились перед Писарро. В жестокой схватке пали те несколько че-
ловек, кто находился с ним. Покоритель Перу, оставшись один, защи-
щался саблей, пока кто-то из заговорщиков не нанес ему смертель-
ный удар в горло.
Так в 65 лет закатилась звезда Франсиско Писарро. Неграмотный
человек, не умевший даже расписаться (обычно он ставил две верти-
кальные черты, между которыми секретарь писал его имя и фами-
лию), благодаря природной сметке, несомненным способностям орга-
низатора, хитрости, мужеству и жестокости сумел вписать свое имя в
анналы всемирной истории.
ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ ТИХОГО ОКЕАНА
В 1510 г. из Санто-Доминго в Дариенский залив отправилась экс-
педиция в составе 150 человек, возглавляемая адвокатом Мартином
Фернандесом де Энсисо. В открытом море, в одной из бочек обнару-
жили человека, тайком пробравшегося на судно. Этим любителем
приключений оказался Васко Нуньес де Бальбоа, будущий первоот-
крыватель Тихого океана.
Васко Нуньес де Бальбоа
140
Ему было уже добрых 35 лет.
Он родился в 1475 г. в небольшом
испанском городишке. Небогатая дво-
рянская семья и отсутствие каких-либо
перспектив предопределили его появле-
ние в 1501 г. на о. Эспаньола. За ним
прочно укрепилась кличка Фехтоваль-
щик. Бартоломе де Лас Касас, хорошо
знавший Васко Нуньеса, писал о нем как
о человеке, «обладавшем приятной
внешностью, недюжинным умом и хит-
ростью», считал его «обходительным и
веселым». Прослыл он не только отча-
янным человеком, но и азартным игро-
ком и транжирой. Испанцы, проживав-
шие на острове, строго придерживались
установленного ими же самими неписа-
ного закона: не погасишь долги — не имеешь права покидать Эспань-
олу. Сложилась весьма парадоксальная для Васко ситуация: золото и
драгоценности теперь можно найти далеко за пределами острова, но
долги лишили возможности отправиться на их поиски. Тогда и возник
план бегства от кредиторов.
Многие на корабле хорошо знали Фехтовальщика, или были его
друзьями, поэтому поддержали Васко, когда речь зашла о дележе зо-
лота. Категорическому заявлению Энсисо, чтобы все сокровища отда-
вали только ему, Нуньес де Бальбоа противопоставил свою позицию:
«Каждый из нас все заберет себе, отчислив пятую часть королю». Он
настойчиво предлагал не задерживаться в Санта-Марии, а следовать
дальше. Каждый шаг Нуньеса де Бальбоа вызывает одобрение аван-
тюристов, а Энсисо, организовавший экспедицию, оказывается лиш-
ним: его объявляют заговорщиком, который должен быть отправлен в
Санто-Доминго или Испанию для предания суду. Кончилось тем, что
Васко посадил его на прогнившее суденышко, отправив на тот свет.
Фехтовальщик практически в одночасье становится главой экспеди-
ции и губернатором (правда, еще не назначенным) Новой Андалузии и
Золотой Кастилии1.
Приступая к завоеванию еще не покоренных земель, Васко вы-
слал вперед шесть человек. Через некоторое время с отрядом из
130 человек он совершил успешный поход и не только заставил при-
знать свою власть касика Карету, но и покорил сердце его юной доче-
ри Анайанси, женившись на ней.
Последовали новые успешные набеги на соседние территории.
Испанцев удивило гостеприимство и дружелюбие аборигенов и мно-
жество непривычных для европейского глаза вещей. В доме одного
касика, сделанном из крупных бревен и окруженном каменной стеной,
в одной из комнат хранилось много хлеба, фруктов и вяленого мяса, в
./(.ругой — огромные емкости с пальмовым вином, а также напитками,
похожими по вкусу на пиво, приготовленными из кукурузы и различ-
ных корней. В длинном коридоре обитали мумии предков касика, за-
вернутые в хлопчатобумажную материю и украшенные золотыми из-
делиями и драгоценными камнями.
В тот день конкистадоры не только лицезрели золото на скелетах,
но и получили в подарок от старшего сына касика около 4 тыс. унций
• того металла. Глядя с удивлением на начавшуюся между конкистадо-
рами свару при дележе драгоценностей, индеец сказал: «Если это зо-
лото столь дорого для вас и ради него вы покинули свою родину, созна-
1 11овая Андалузия и Золотая Кастилия — территории Панамы и северного побе-
режья Южной Америки.
141
тельно подвергнув себя всевозможным опасностям, я расскажу вам,
где находится страна, в которой вы полностью сможете удовлетворить
свою ненасытность этим металлом. Вон за теми горами, что поднима-
ются на юге, есть необъятное море. Люди, живущие на его берегах,
как и вы, имеют весельные суда, их правителю подают пищу в золотой
посуде. Эту страну пересекают реки, богатые золотом»1. Сын касика
имел в виду империю инков.
Нуньес де Бальбоа воодушевился и сел писать письмо королю.
«Христианнейший и могущественнейший сеньор! Ставлю в извест-
ность Ваше Высочество, что бывшие здесь два губернатора, Дьего де
Никуеса и Алонсо де Охеда, ославили о себе печальную славу из-за
своей собственной вины и что причиной их падения было отсутствие
доблести. Оказавшись здесь, они самонадеянно полагали, что явля-
ются властелинами этих земель и, лежа в кровати, могут командовать
и управлять.
Я очень тверд на службе, не допускаю в мыслях никаких иллюзий,
все мои принципы проистекают из действительности и правды». Со-
общив, что он все найденные драгоценности справедливо делит со
своими спутниками и оставляет положенную долю королю, Нуньес де
Бальбоа поведал далее монарху о самой главной новости: «Мне рас-
сказывали, что другое море весьма пригодно для плаваний на каноэ...
Я думаю, что в том море много островов, говорят, что там изобилие
крупного жемчуга и что касики имеют его полные корзины».
Конкистадор высказал всего лишь одну просьбу: «Если Ваше Ко-
ролевское Высочество выделит мне и пошлет сюда людей, я возьму на
себя смелость с великодушной помощью Всевышнего осуществить
такие важные открытия новых земель, где будет столько золота и та-
кие богатства, что это позволит завоевать большую часть мира...»1 2
Закончив, по традиции того времени, письмо монарху поцелуем
его рук и ног, Нуньес де Бальбоа отправил свое послание в Испанию.
Началась полоса томительного ожидания, предвкушения королевских
почестей, громких титулов и высоких должностей. Сам конкистадор
полагал, что если он откроет это необъятное море, то превзойдет сла-
ву Христофора Колумба.
1 сентября 1513 г. 190 испанцев пересекли Панамский перешеек
в одном из самых узких мест, где ширина его составляет около 80 км.
Они вступили во владения касика Понки, подтвердившего правиль-
ность избранного маршрута и даже подарившего Нуньесу де Бальбоа
1 Ларин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С. 27—28.
2 Там же. С. 28.
142
несколько прекрасно изготовленных золотых украшений, привезен-
ных из страны, расположенной на берегу «необъятного моря».
Против Нуньеса де Бальбоа была не только природа, но и воинст-
венные племена индейцев, не желавшие видеть на своих землях не-
чистых на руку непрошенных гостей и попытавшиеся остановить их
продвижение. Однако стрелы и копья индейцев явно уступали мощи
огнестрельного оружия конкистадоров. Аборигенов убивали не толь-
ко аркебузами, но и терзали специально обученными для охоты на ин-
дейцев собаками.
25 сентября экспедиция, в которой осталось лишь 67 человек, по-
дошла к тому месту, откуда, поднявшись на гору, можно было увидеть
«необъятное море». Подъем начали вместе, однако недалеко от вер-
шины Васко Нуньес де Бальбоа дал команду остальным прекратить
восхождение и путь к вершине продолжил один. Это были несколько
десятков метров к всемирной славе первооткрывателя Тихого океана.
Достигнув пика, он увидел фантастическую панораму. Все восторжен-
ные эпитеты, которыми аборигены наделяли океан, меркли перед его
величием. Казалось, что за этой горой лежит последняя полоска зем-
ли, а далее — беспредельная власть воды и уходящие в бесконеч-
ность волны. Потрясенный конкистадор упал на колени и, воздев руки
к небу, благодарил за подаренную радость открытия.
На месте открытия водрузили массивный деревянный крест. Здесь
же был составлен документ об открытии Южного моря (так назвал его
I [уньес де Бальбоа), в который вписали имена всех 67 участников со-
бытия. Среди них: Бракальо — плотник, Леон — серебряных дел
мастер, Педро Санчес — священнослужитель, Гарсия — моряк, Пи-
сарро — свинопас.
Через четыре дня все они подошли к заливу, где Нуньес де Баль-
боа, зайдя по колени в воду, обнажил шпагу и произнес: «Да здравст-
вуют великие и могущественные короли дон Фернандо и донья Йоха-
на, от имени которых и для королевской короны Кастилии я вступаю
во владение этими морями и землями, и берегами, и портами, и остро-
вами...»1 Вместе с ним вошли в воды залива еще 27 человек и попро-
бовали, действительно ли здесь солона вода. Да, сомнений не было.
Великий океан, который Тихим будет наречен через 6 лет Фернандо
Магелланом, начал открывать испанцам свои многочисленные тайны.
I !уньес де Бальбоа оставался на берегах Южного моря до 3 нояб-
I bi 1513 г. Он побывал на нескольких островах, установил тесные кон;
laici bi с доверчивыми и покладистыми индейцами, а сопротивлявших-
1 Лирин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С. 29.
143
ся заставил силой признать его верховенство. И те и другие несли ему
золото и жемчуг.
Когда настал час отъезда, Нуньес де Бальбоа мог с полным осно-
ванием считать, что и в финансовом отношении экспедиция была
удачной. Добыча, оцененная в 40 тыс. золотых песо, говорила сама за
себя. И снова тяжкий поход.
Возвращение в Санта-Марию было долгим. Запасы продовольст-
вия иссякли, а разбитые несколько месяцев назад, униженные и ос-
корбленные индейцы, став непримиримыми противниками испанцев,
не желали делиться с ними провизией. Только 19 января 1514 г. Нунь-
ес де Бальбоа триумфатором вступил в Санта-Марию: им сделано ве-
ликое открытие Южного моря, покорены многие племена и захвачены
богатые трофеи. Первооткрыватель был вправе рассчитывать на вни-
мание к себе и на почести королевского двора. Королю Фердинанду V
(1452—1516) было отправлено письмо, полное восторгов и надежд.
К письму были приложены 200 редкостных по размерам и красоте
жемчужин и золотые украшения. Потянулось томительное ожидание
ответа.
В то время как де Бальбоа ожидал королевских пожалований, из
Испании отбыл назначенный королем новый губернатор Золотой
Кастилии Педро Ариас де Авила, больше известный в истории как
Педрариас Давила. Дворцовый ловелас, участник многих рыцарских
турниров, родственник влиятельных особ — вот что представлял со-
бой новый губернатор, но его светский блеск затмил все подвиги Вас-
ко Нуньеса де Бальбоа. Правда, к тому времени, когда назначался но-
вый губернатор, король еще не получил второго послания, тем не ме-
нее он знал, что этот человек ровным счетом ничего не сделал для сла-
вы Испании! Через три года именно этот человек вынесет смертный
приговор первооткрывателю Тихого океана, завидуя славе знамени-
того конкистадора.
В конце 1516 г. Нуньес де Бальбоа получил письмо, в котором гу-
бернатор просил как можно скорее прибыть к нему, чтобы обсудить
вопросы, связанные с завоевательными походами. По прибытии
Нуньеса де Бальбоа арестовали якобы за подготовку заговора против
губернатора.
12 января 1517 г. вдень рождения Васко ему исполнилось 42 года,
он получил подарок от судьи, а точнее от губернатора, — смертный
приговор. Были приговорены и те, кто прошел с ним тернистый путь от
вершин славы до топора палача: Агуэльо, Муньос, Ботельо и Вальдер-
рабано. Голова первооткрывателя Тихого океана была насажена на
кол, прибитый гвоздями к столбу на центральной площади.
144
По прошествии некоторого времени по приказу короля все конфи-
скованное имущество Васко Нуньеса де Бальбоа было возвращено
его братьям. Вмешательство монарха в какой-то мере восстановило
справедливость, но оказалось слишком запоздалым.
ЧЕТВЕРТОВАННЫЙ КОНКИСТАДОР
Первая попытка завоевать Чили, предпринятая в 1535—1537 гг.
Дьего де Альмагро, была неудачной во всех отношениях: значитель-
ные людские потери, гибель более сотни лошадей и никаких сокро-
вищ. По рассказам испанцев, вернувшихся из экспедиции, конкиста-
доры стали считать эту территорию бедной, крайне негостеприимной
и труднодоступной. Именно тогда они и назвали ее «Чили», переина-
чив на свой лад слово «чири» (холод, холодно) из кечуанского языка.
Населяли Чили племена мапуче (люди земли), больше известные
в литературе под именем араукан. Мапуче значительно уступали по
уровню цивилизации майя, инкам и чибча-муискам, условия их жизни,
скорее, напоминали условия каменного века. Они не знали железа.
Для строительства жилищ использовали древесину, кирпич-сырец,
глину, а для изготовления оружия и различных приспособлений —
кремень, кость, дерево. Мапуче выращивали маис и картофель, раз-
водили скот, занимались охотой.
Оружие мапуче было довольно разнообразным. Лук, долгое время
бывший главным оружием практически всех индейских племен, пора-
жал противника на расстоянии 120 м. Конец стрелы иногда смазывал-
ся ядом, временами на него насаживали заточенную кость. Арауканы,
прирожденные лучники, могли производить до 10 выстрелов в минуту
с поразительной точностью. В борьбе с испанской кавалерией индей-
цы в основном рассчитывали на копье, длина которого у араукан со-
ставляла от 6 до 8 м. Оно изготовлялось из дерева колигуэ и, как пра-
вило, имело наконечник из кости. Копья араукан отличались удиви-
тельной прочностью. Известен случай, когда копье, пущенное рукой
одного из предводителей индейцев Калигуалы, пронзило щит, кольчу-
гу и находившуюся под ней защитную одежду испанца Альфонсо Сан-
чеса. Типично индейским оружием являлись болеадорас и лассо. Пер-
вое представляло собой два-три камня, обернутых кожей и связанных
вместе веревками. Техника метания болеадорас напоминала в ка-
кой-то степени метание молота. Это оружие, так же как и лассо, ус-
пешно применялось против всадников. Важное место в вооружении *
аборигенов занимала палица — толстая дубинка из твердых породде-
рева длиной до двух метров.
10 Лирин 145
Еще до вторжения испанцев индейцы мапуче объединились в
межплеменной союз, состоявший из пяти крупных территориальных
федераций — уичан-мапу. Во главе всех этих федераций стоял вер-
ховный вождь — Кауполикан. Символом его власти был отшлифо-
ванный топор из мрамора или порфира. Кауполикан был главным ар-
битром в разрешении всех споров межплеменного союза, а во время
военных действий руководил войсками.
Нравы же у индейцев мапуче были суровыми. Например, такие
преступления, как умышленное убийство и колдовство, приносящее
вред, карались смертной казнью, а при нанесении ран действовал
принцип «око за око, зуб за зуб». Особым почетом пользовались ста-
рики. Это были гордые, мужественные люди, в чем сполна убедились
испанские конкистадоры.
Новым претендентом на покорение Чили стал знаменитый конки-
стадор Педро де Вальдивия. «Человек высокого роста с радостным
лицом, крупной головой, соответствующей габаритам тела, склонный
к полноте. Мощная спина, широкая грудь, хорошо мыслит, хотя и не
склонен к утонченной речи, щедрый и легко раздававший пожалова-
ния»1 — такой портрет конкистадора дошел до наших дней.
Педро де Вальдивия родился в 1500 г. в испанском городе'Касту-
эра, в богатой знатной семье. Под влиянием матери молодой Педро
связал свою жизнь с армейской службой. В двадцать лет он уже в чине
офицера сражался в Ломбардии. Итальянские баталии — целое пя-
тилетие в жизни Вальдивии, так что в Новый Свет он едет, понюхав
пороху.
Будучи одним из приближенных Ф. Писарро, Вальдивия быстро
освоился в Новом Свете и к началу чилийской кампании имел солид-
ный опыт и боев, и переговоров с индейцами, преуспел во взимании с
них поборов. Он стал состоятельным энкомендеро и обзавелся сереб-
ряным рудником на юге Перу.
Неудача Дьего де Альмагро и дурная слава о Чили как о беднейшей
стране, которая не может накормить и 50 испанцев, зародили у него
стремление оказаться на высоте там, где уже оступился известный
конкистадор, и доказать ценность и значимость этихземельдля испан-
ской короны.
Снаряжение экспедиции требовало огромных средств, которыми
Вальдивия в тот момент не располагал. На его счастье в это время в
Куско (Перу) прибыл богатый испанец Педро Санчо де Ос, имевший
при себе королевскую седулу, дающую право на покорение юга конти-
нента. Операцию решили осуществить вместе. Средства де Оса были
1 Ларин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С. 31.
146
использованы Вальдивией для организации экспедиции. В экспеди-
цию отправилась и единственная женщина-конкистадор Инес Суарес.
В феврале 1540 г. экспедиция прибыла в долину р. Мапочо с пло-
дородной землей, пресной водой. Там Вальдивия заложил будущую
столицу Чили — Сантьяго Новой Эстремадуры и занялся организа-
цией хозяйственной деятельности колонии. Из Перу привезли домаш-
них животных и птицу, посеяли пшеницу, посадили овощи, приступи-
ли к эксплуатации золотого прииска недалеко от Вальпараисо. Основ-
ной рабочей силой были местные жители. Они впервые столкнулись
со столь бесцеремонным обращением новоявленных хозяев. Ожесто-
чение аборигенов росло, и как только Вальдивия с большей частью
своего отряда (оставив в городе около 50 человек) отправился поко-
рять южные территории, индейцы Сантьяго восстали и подожгли по-
строенные испанцами дома.
Подавлением восстания руководила Инес Суарес. Помимо жен-
ского обаяния ее отличали самообладание, решительность, смелость.
В критический для испанцев момент схватки Инес собственноручно
отрубает головы семи арауканским касикам, находящимся в тюрьме
Сантьяго.
Действия белой женщины ошеломили индейцев пуще самого изо-
щренного оружия противника. Они обратились в бегство. Рабская
привязанность к Вальдивии и боязнь краха всей его кампании сделали
привлекательную Инес неукротимой фурией.
В письме к Карлу V от 4 сентября 1545 г. (всего известно 31 его
письмо к императору) Вальдивия довольно точно охарактеризовал
осуществляемую им завоевательную кампанию: «Я действую не спе-
ша. И хотя с самого начала у меня было немного людей, я не пошел по
пути других правителей (конкистадоров. — Е.Л.), которые не оста-
навливались до тех пор, пока не находили золото для обогащения. Я
мог бы выбрать этот путь, нашел бы золото и был бы удовлетворен,
но, чтобы быть полезным в услужении Вашему Высочеству и ради
вечности этой земли, я буквально свинцовыми ногами иду по ней, за-
селяя ее и сохраняя»1.
Действительно, Вальдивия основал городов больше, чем другие
конкистадоры: 1541 г. — Сантьяго, 1544 г. — Серена, 1550 г. —
Консепсьон, 1551 г. — Империаль, в 1552 г. — Вальдивия и Виль-
яррика. Как бы предчувствуя скорое приближение роковой черты,
конкистадор стремился увековечить свое имя на чилийской земле. И
угадал: город Вальдивия и поныне сохранил первоначальное назва-
ние.
1 Ларин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С. 33.
10*
147
В письмах Карлу V конкистадор не распространялся о том, сколь-
ко индейской крови уже окропило эту землю, сколько пролито слез и
покалечено судеб аборигенов. Разобщенность, наивное преклонение
перед всемогуществом поработителей, отсутствие лидера, способно-
го повести за собой соплеменников, долгое время отрицательно ска-
зывались на борьбе индейцев за свою свободу.
Много сделал для организации войска мапуче Кауполикан. Он
ввел элементы воинской дисциплины — систему подчинения снизу
доверху, чем покончил со стихийностью индейских выступлений. Все
мужчины должны стать «коно» — воинами и выступить на защиту
своей земли. Кауполикан был объявлен «токи» — верховным воен-
ным вождем. Начался период объединения и координации сил чилий-
ских индейцев.
Пока арауканы искали путь к согласию, Вальдивия 26 декабря
1547 г. отправился в Перу, где разыгралась междоусобная война:
присланный Карлом V на пост вице-короля Перу Педро де ла Гаска
был враждебно встречен Гонсало Писарро, считавшим, что судьбы
этой колонии, завоеванной его братом Франциско Писарро, надлежит
вершить только ему, Гонсало. Вальдивия, участвовавший в боевых
действиях на стороне королевских сил, внес весомый вклад в разгром
писарристов, за что удостоился от вице-короля права стать первым
губернатором Чили. Возвратился из Перу он не с пустыми руками:
удалось «законтрактовать» около 200 испанцев и несколько быстро-
ходных кораблей.
В Чили новоиспеченного губернатора ожидали неприятные ново-
сти о вооруженных выступлениях индейцев. Вальдивия с 200 испанца-
ми направился устрашать юг Чили. Через десять дней он вступил в бой
с арауканами, разрушившими первые постройки. 400 аборигенов
были взяты в плен и в назидание остальным губернатор повелел отре-
зать всем носы, отрубить правую руку и прижечь раны кипящим жи-
ром, чтобы остановить кровотечение. После этого все были отпущены
домой, дабы каждый абориген мог убедиться в том, какие последствия
будут ожидать его, если он выступит против завоевателей.
Изощренное варварство возымело обратный эффект. Ненависть
сплотила араукан. Каждый индеец Араукании был готов защищать
свой очаг, свою землю, свою свободу. 1550 год — начало арауканских
войн, растянувшихся на три столетия.
1550—1552 гг. были еще довольно успешными для Вальдивии,
продолжавшего расширять покоряемые территории и основавшего не
только города, но и крепости Арауко, Тукапель и Пуррен. Свободолю-
бивые арауканы подвергались жесточайшим унижениям и эксплуата-
148
ции; труд индейцев широко использовался на золотых приисках и
строительных работах.
Завоевывая юг Чили, Вальдивия совершил роковую ошибку, раз-
местив свои и без того немногочисленные силы в трех крепостях, уда-
ленных друг от друга на значительное расстояние. Этим просчетом и
воспользовались арауканы, ведомые Лаутаро, сыном одного из каси-
ков. Он еще подростком был захвачен Вальдивией в качестве залож-
ника. Смышленый юноша приглянулся конкистадору и был назначен
заведовать конюшней. Вращаясь в окружении Вальдивии, Лаутаро
изучил тактику испанцев, их возможности и подлинные силы. Для него
стало очевидно, насколько велико заблуждение индейцев, уверовав-
ших в непобедимость конкистадоров.
В 1553 г. индейцы захватили крепость Тукапель. Крепость по-
дожгли, а находившихся в ней испанцев уничтожили. Вальдивия во
главе 50—60 всадников, сопровождаемых 2 тыс. индейцев-«помощ-
ников», незамедлительно отправился брать реванш. Лаутаро местом
встречи испанцев выбрал поросшее кустарником и высокой травой
плато, прорезаемое рекой. Такой ландшафт был крайне неблагоприя-
тен для кавалерии противника. Кроме того, проанализировав причи-
ны предыдущих поражений араукан, Лаутаро изменил тактику абори-
генов, когда они все сразу бросались в атаку и ни о каком управлении
сражением уже не могло быть и речи. Свои силы, несколько тысяч че-
ловек, Лаутаро разбил на многочисленные группы, которые должны
были поочередно вступать в бой. Такая тактика была неожиданной
для Вальдивии. Сменяя друг друга, арауканы вымотали конкистадо-
ров, ряды которых неумолимо редели. Попытка губернатора вырвать-
ся из плотного кольца индейцев оказалась неудачной. Он был сбит на
землю и захвачен в плен.
Напрасно раздетый донага Вальдивия умолял араукан пощадить
его. В этом случае он обещал уничтожить все основанные им города и
крепости и, одарив аборигенов, покинуть Чили. Победители не про-
явили великодушия. Чаще всего в жизни зло порождает зло. 1 января
1554 г. — последний день в биографии Вальдивии.
Через 75 лет, 15 марта 1629 г., будучи раненным в одном из боев с
арауканами, к ним в плен попадет молодой испанец Франсиско Нуньес
де Пиньеда-и-Баскуньян. Из-под его пера впоследствии выйдет книга
• Счастливое пленение». Старейший касик Аремчеу, с которым бесе-
довал автор, поведал ему о том, что же произошло 1 января 1554 г.:
• Были различные мнения, одни предлагали убить, другие оставить в
живых. Возобладало мнение Лаутаро, его (Вальдивии. — £.Л.) слуги,
испытавшего и унижение, и плохое обхождение, и за которым шла
149
большая часть войска, желавшая испить чичу из черепа (пленни-
ка. — ЕЛ.) и сделать флейты из его ног»1.
Таким был трагический конец первого губернатора Чили, который
своими действиями, по словам того же касика Аремчеу, «ожесточил
чувства даже самых кротких и трусливых аборигенов». Из черепа кон-
кистадора арауканы сделали чашу, которую впоследствии в течение
многих десятилетий неизменно поднимали и осушали за победы над
испанцами.
Как это нередко бывает, королевское признание вклада Вальди-
вии в историю Испании пришло к нему после смерти. 29 сентября
1554 г. Карл V подписал седулу, отмечавшую заслуги конкистадора и
заканчивающуюся словами: «Наше пожалование и воля состоят в
том, чтобы отныне и впредь в течение всей Вашей жизни Вы были бы
аделантадо провинции Чили». В этих словах не столько заблуждение,
сколько парадокс той великой, беспрецедентной по своим масштабам
кампании завоевания и колонизации почти целого континента, уда-
ленного от метрополии, исходя из возможности той эпохи, на целую
Галактику, целую вечность. Уже 9 месяцев череп Вальдивии с хмель-
ной влагой переходил от одного касика к другому, а испанский король
все еще считал этого конкистадора человеком, способным завоевать
короне не одну заморскую провинцию.
Бурная эпоха открытия Америки породила плеяду своих героев и
мучеников. Десятки известных первооткрывателей и тысячи неиз-
вестных завоевателей внесли свой вклад в завоевание и освоение Но-
вого Света. Отважные первооткрыватели, отчаянные авантюристы,
храбрые полководцы, пираты и дельцы, стремящиеся к сказочным бо-
гатствам новых земель, все они были либо цветом, либо, наоборот,
отбросами общества. Бесспорно одно: это были необыкновенные
люди, смело поднимающиеся на корабли, отплывающие в Неизвест-
ность. Для многих из них право первым сойти на берег неведомой зем-
ли оказывалось последним в их жизни.
В ПОИСКАХ ИСТОЧНИКА ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ
Завоевание Кубы и Эспаньолы уже не вызывало особого энтузи-
азма у конкистадоров: желанного золота там оказалось слишком
мало. От индейцев стало известно о стране Бимини, где есть в избытке
драгоценные металлы, а главное, находится источник, вода которого
омолаживает любого, кто выпьет ее или искупается в ней. Этот источ-
ник во что бы то ни стало решил найти Хуан Понсе де Леон. В то время
1 Ларин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С.35.
150
Хуан Понсе де Леон
ему было 52 года, а хотелось вернуться в
свои недостижимые 20 лет. Он был па-
жом короля Фердинанда, участвовал в
освобождении Гранады. В 1502 г. при-
был в Новый Свет: завоевал острова
Ямайку и Пуэрто-Рико. Покорив послед-
ний, основал там город Сан-Хуан, стал
губернатором острова. <
3 марта 1512 г. три судна под его ко- 1
мандованием взяли курс на Бимини и fa
примерно через месяц приблизились к
незнакомому берегу и бросили якорь.
Первое впечатление: желанная цель дос- 1
тигнута. Взорам путешественников от-
крылись красивейшие пальмы и всевоз-
можные диковинные растения. В гуще
темно-зеленых лесов нежно распевали птицы. Земля Флорида — так
решил назвать ее Хуан Понсе де Леон. Флорида на родном языке Хуа-
на означала «цветущая».
Однако на этой земле не удалось найти ни золота, ни источника
вечной молодости. Зато крепкие, атлетически сложенные индейцы
сразу же дали понять пришельцам, кто является здесь хозяином. Ко-
пья, отравленные стрелы, ловушки и капканы с острыми шипами де-
лали их грозными противниками конкистадоров.
Побывавший во Флориде в 1564 г. француз Ренато де Ладонье
описал сцены расправы местных индейцев над поверженным против-
ником. «Посредством приспособлений, сделанных из сахарного тро-
стника, они отрезают руки и ноги своих врагов, распарывают ноги
специальной палкой, их опаливают и сушат над огнем, затем насажи-
вают на свои пики череп и конечности и триумфаторами возвращают-
ся в свои селения. Там они собираются в определенном месте, прино-
ся с собой кровавые трофеи, которые помещают один за другим на
возвышающийся настил... В то время как мужчины и женщины сидят
вокруг останков, посреди этого живого круга появляется колдун... и
начинает жутким голосом нашептывать тысячи проклятий, направ-
ленных против неприятеля. Рядом с ним сидят... трое мужчин. Один из
них сопровождает каждое слово колдуна ударом колотушки по камню.
Двое другие, аккомпанируя себе бубенцами, поют на своем родном
языке в такт с проклятиями колдуна».
Такой, полной сюрпризов, цветущей и одновременно ощетинив-
шейся всеми шипами оказалась страна Флорида — Кансио, как ее
называли местные жители.
151
Наконец 24 июня 1512 г., устав от тяжелых будней и бесплодных
поисков страны Бимини, Понсе де Леон отдал приказ возвращаться
на Пуэрто-Рико. Вскоре он отправился в Испанию с известием о сво-
их открытиях, где получил титул аделантадо и право завоевать и коло-
низировать Флориду и Бимини, если таковую найдет.
В 1521 г., узнав о военных успехах и сказочных трофеях Э. Корте-
са, Понсе де Леон решил, что территории, врученные ему Фердинан-
дом, столь же богаты, как и Новая Испания (Мексика). К тому же кон-
кистадору перевалило за 60 и источник вечной молодости был бы как
нельзя кстати. К этому времени стало известно, что Флорида — это
не остров, как казалось вначале, и что возможно открыть новые тер-
ритории, более обширные и богатые земли.
Во второй экспедиции Понсе де Леона приняли участие 200 чело-
век. На двух судах кроме людей находилось большое количество ло-
шадей, коров, овец и свиней. Завоеватели плыли суверенностью по-
корить Флориду и начать хозяйствовать в новой колонии на испанский
лад. Высадившись на берег, они начали строить жилища, но были за-
стигнуты врасплох отрядом индейцев. Большинство испанцев погиб-
ло, а смертельно раненному Понсе де Леону с горсткой соотечествен-
ников с превеликим трудом удалось бежать в Гавану. Там искатель
вечной молодости вскоре встретил свой последний час.
МОГИЛА ЭРНАНДО ДЕ СОТО
Эрнандо де Сото бредил Индиями с четырнадцати лет, и через че-
тыре года его мечта осуществилась. Участие в завоевательных похо-
дах с Ф. Писарро по Перу — стране инков — принесло ему и славу, и
деньги.
Перуанские подвиги конкистадора Эрнандо де Сото не остались
незамеченными Карлом V. Король назначил его аделантадо Флориды
и одновременно губернатором Кубы сроком на пять лет. 8 июня 1538 г.
конкистадор принял губернаторский жезл, а в мае следующего года
вооруженная экспедиция под его командованием, насчитывавшая
около тысячи человек и имевшая 250 лошадей, на 11 кораблях напра-
вилась к непокоренной Флориде. Никогда еще ни один конкистадор в
Новом Свете не собирал столь внушительное войско.
30 мая 1539 г. экспедиция добралась до Флориды. Сото облюбо-
вал для стоянки кораблей удобную бухту, которую испанцы тут же
окрестили «Бухта Святого духа» (современная Тампа).
Местный вождь Мукосо был непримиримым противником белых
пришельцев, на что имел все основания. Несколько лет назад солдаты
Нарваеса отрезали ему нос, а собаки испанцев разорвали на куски его
152
Эрнандо де Сото
Личная подпись Э. де Сото
мать. Однако благодаря Ортису, испанцу, более 10 лет проведшему в
плену у индейцев и хорошо знавшему их язык и нравы, удалось добить-
ся расположения вождя.
Начались боевые походные будни конкистадоров, зазвучала не-
привычная для европейского слуха музыка названий: Уррибарракук-
си, Акуэра, Оккали. Все шло хорошо. Испанцам особенно по душе
пришлась «страна» Оккали, где радовали глаз возделанные поля, на
которых сеяли главным образом маис.
Умиротворенность лежащих вокруг возделанных полей внушала
оптимизм. Думалось, что и земли вождя Огиле не будут сулить не-
приятностей, тем более что испанцы арестовали и самого Огиле и его
брата Витачуко. Замысел последнего о расправе с непрошенными
гостями во время церемонии по оказанию почестей Эрнандо де Сото
с тал известен конкистадору. И многие индейцы встретили смерть на
равнине, выбранной местом торжества.
Испанцы стали хозяевами положения, а вчерашние хозяева этой
земли оказались на положении рабов. Бдительно охраняемого Вита-
чуко поместили в том же доме, где расположился и Эрнандо де Сото.
111щейский вождь не считал себя побежденным и готовился к реван-
шу. Он постоянно проделывал какие-то замысловатые упражнения, и
каждое его движение, ни о чем не говорившее испанцам, было понят-
но аборигенам. Витачуко удалось в заточении подготовить новый за-
говор.
В полдень, когда у испанцев был обед, неожиданно раздался ис-
Ю111ПЫЙ крик: Витачуко нанес сильнейший удар по голове Эрнандо де
('ого и попытался задушить его, но пуля одного из ординарцев конки-
стадора оборвала жизнь мятежного индейца. Однако его вопль-призыв
услышали готовившиеся дать бой индейцы. Началось массовое побои-
ще. Потери с обеих сторон исчислялись сотнями. Сам Эрнандо де Сото
долгое время лежал без сознания, у него шла горлом кровь.
Прошло время, конкистадор окреп и испанцы двинулись дальше в
глубь полуострова. И вновь незнакомая мелодия местных названий:
Гуачоуле, Ичиаа, Талисее, Каскин, Капаа, при воспоминании о кото-
рых после завершения всей кампании испанцев бросало в дрожь.
Только во владениях касика Таскалусы испанцы потеряли 82 человека
и 47 лошадей, а индейцы — от 2,5 тыс. до 10 тыс. человек.
Однако и в этой многолетней и кровавой экспедиции была окра-
шенная в романтические тона страница — пребывание в царстве
женщин, небольшом королевстве Кофасики, расположенном в доли-
не р. Саванна. Им управляла молодая королева-красавица.
Несколько недель испанцы гостили на этой земле. И — ни крови,
ни насилия, ни посягательства на чужую собственность. Помимо оби-
тательниц королевства восхищение испанцев вызвало и многое дру-
гое — обилие прекрасного жемчуга, высокое искусство бальзамиро-
вания усопших, которые сохранялись в хорошо отшлифованных дере-
вянных саркофагах, храм-мавзолей, где находились мумии правитель-
ниц. Эрнандо де Сото так был увлечен королевой, что даже забыл
спросить ее имя. И оно до сих пор остается тайной.
В этой экспедиции конкистадоры увидели еще один поразивший
всех феномен — реку Миссисипи. В отличие от безымянной короле-
вы у этой красавицы было больше десятка имен. Первый испанец,
увидевший ее, дал ей имя «Великая река Святого духа»; другие испан-
цы называли ее Великой рекой; французы — Рекой святого Луиса,
Рекой Кольбера (в честь министра короля Людовика XIV). У абориге-
нов она звалась Чукагуа (большая вода), Мико (король рек), На-
мон-Сипон (река рыб), Окимо-Митто (великая дорога воды), Мес-
ча-Сиби (великая река) и, наконец, Меакт-Массипи (отец течений).
От последнего названия и образовалось современное Миссисипи, во-
шедшее в обиход в середине XVII в.
Эрнандо де Сото был счастливчиком на этой земле, отделенной от
его родной Эстремадуры огромным океаном. В 42 года он имел все, о
чем даже и не мечталось в минуты самого дерзновенного полета фан-
тазии. Стал знаменитой фигурой среди конкистадоров, богатым чело-
веком. Он был полон планов основания на берегах Миссисипи горо-
да-мечты, где все будет удивительно и неповторимо. Но навалилась
хворь. Он чувствовал, как неумолимо уходит жизнь. 21 мая 1542 г. Эр-
нандо де Сото простился со всеми солдатами и назначил своим преем-
ником Луиса Москосу.
154
Испанцам очень хотелось, чтобы об этой смерти не узнали абори-
гены, которые вряд ли оставят в покое могилу. Поэтому хоронили Эр-
нандо де Сото ночью; из ствола огромного дуба сделали гроб и опусти-
ли конкистадора в Миссисипи...
ОДИССЕЯ КАБЕСА ДЕ ВАКИ
Завоевание Флориды далось испанцам дорогой ценой. По словам
Кабеса де Ваки, покрытая растительностью больше, чем азиатский
рай, Флорида истребляла испанские жизни и испанские корабли.
В 1528 г. Альвар Нуньес Кабеса де Вака отправился под командой
Панфило де Нарваеса покорять Флориду. Он исполнял в этой экспе-
диции обязанности казначея и имел полномочия королевского проку-
рора провинции, которая будет создана на завоеванной территории.
15 апреля 1528 г. 300 испанцев высадились в бухте Креста (залив
Тампа). Отправив все суда к мексиканскому побережью для поисков
удобной гавани, Кабеса де Вака с отрядом отправился «в глубь земли»
за золотом и другими драгоценностями.
Корабли не вернулись за экспедицией. Удар за ударом наносили
индейцы, голод и болезни подтачивали силы. Золото в этих краях было
таким же редким гостем, как и европейцы до первой экспедиции Пон-
се де Леона. Поняв свою обреченность, испанцы начали строить лод-
ки. В качестве инструмента использовали шпоры и подковы, из грив и
конских хвостов делали канаты, из своих рубашек — паруса.
На пяти небольших судах, каждое из которых могло вместить до
50 человек, решили плыть вдоль берега в направлении Пануко. В
этом месте, где Миссисипи впадает в море, она выбрасывает огром-
ные массы воды, образуя гигантский водоворот, в который и попали
лодки.
Лишь немногим удалось спастись, в том числе и Альвару Нуньесу
Кабеса де Ваке. Восемь лет скитаний, бесконечных лишений, голода,
плена, нечеловеческой борьбы за существование он описал в своем
отчете королю, ставшем затем замечательной книгой «Кораблекру-
шения», впервые увидевшей свет в 1542 г. в Испании.
За долгих восемь лет в отношениях
небольшой группы испанцев с местными
жителями было все: и взаимное любо-
пытство и взаимная ненависть, от почти
дружеского общения до готовности све-
сти счеты любой ценой.
Личная подпись Адьвара
Нуньеса Кабеса де Ваки
«Мы дали им бусы и погремушки, и
каждый из них дал мне по одной стреле,
155
что было знаком дружбы. Индейцы жестами объяснили, что утром
придут снова и принесут нам еды... На следующий день, сразу после
восхода солнца, индейцы, как и обещали, пришли к нам и принесли
много рыбы и коренья, которые они едят и которые были похожи на
орехи; большую часть этих кореньев они с немалым трудом достают
из-под воды. В течение нескольких дней индейцы неоднократно при-
носили коренья и рыбу»1.
Кабеса де Вака и его спутники, собрав небольшой запас продо-
вольствия, решили продолжать путь. Но стоило отойти от берега «на
два арбалетных выстрела», от сильной волны лодка перевернулась,
что привело к гибели трех человек. Оставшиеся с трудом добрались до
острова Злосчастья (такое название дали ему испанцы) и обессилев-
шие, дрожавшие от холода (стоял ноябрь, довольно холодный в тех
широтах) решили вновь просить помощи у аборигенов. «Индей-
цы, — писал Кабеса де Вака, — узнав о неудаче, которая нас постиг-
ла, и о нашем бедственном положении, сели с нами, и от горя и жало-
сти, что им привелось увидеть нас в подобном несчастье, все они раз-
рыдались... а то, что эти люди, такие неразумные, дикие и грубые, так
из-за нас сокрушались, заставило меня и всех нас страдать еще боль-
ше и еще глубже понять и почувствовать наше горе».
Несмотря на все страхи и опасения своих спутников, что индейцы
принесут их в жертву своим идолам, Кабеса де Вака обратился к ин-
дейцам с просьбой о ночлеге. «Индейцы показали, что сделают это с
большим удовольствием... но мы дошли до их домов и там увидели, что
для нас приготовлен отдельный дом и в нем разведен сильный огонь.
Спустя час после нашего прихода индейцы начали плясать и устроили
праздник, который продолжался всю ночь».
Индейцы были гостеприимны и благожелательны. Они делились с
испанцами и корнем и кусочком рыбы, и своими сокровенными зна-
ниями по народной медицине.
Наблюдая за жизнью и обычаями индейцев, Кабеса де Вака писал:
«Все, что эти люди имеют, они строго делят между собой. У них нет
сеньоров. Все, кто принадлежат одному роду, держатся вместе. По
языку они делятся на две части: одни называются «капокани», дру-
гие — «аками». Имеется у них такой обычай: когда люди знакомы и
время от времени навещают друг друга, то прежде чем начать гово-
рить, они полчаса сидят и плачут, а затем тот, к кому пришел гость,
поднимается первым и отдает ему все, что у него есть, а гость это при-
нимает и спустя некоторое время уходит со всем добром; иногда, при-
няв подношение, гости уходят, не сказав ни слова».
1 Ларин Е.А., Созина С.А. Указ. соч. С. 41.
156
За долгие годы странствий Кабеса де Ваки на Флориде им было
пройдено свыше 5500 км, выучено шесть индейских языков. Абориге-
ны, не знающие ни года, ни месяца и большей частью определяющие
время по тому, «когда созревают плоды, когда исчезает рыба, когда
появляются звезды», стали ему очень близки. В свою очередь и индей-
цы по достоинству оценили горстку белых людей, деливших с ними все
невзгоды.
В июле 1536 г. в город Мехико вошли четыре оборванных стран-
ника: испанцы Альвар Нуньес Кабеса де Вака, Андрее Дорантес,
Алонсо дель Кастильо Мальдонадо и мавр Эстебанико. Так закончи-
лась очередная попытка покорения Флориды.
Конкистадорская биография Кабеса де Ваки продолжалась и да-
лее. В 1537 г. он возвратился в Испанию, а через 3 года Карл V назна-
чил его аделантадо и поручил завоевание Рио-де-ла-Платы, огромной
территории бассейна р. Параны (на территории современной Арген-
тины).
В 1540 г. Альвар Нуньес Кабеса де Вака опять отправился в Но-
вый Свет. Учитывая печальный опыт предшественников, Кабеса де
Вака стремился любой ценой расположить к себе индейцев. Именно
для этой цели он повез за океан оборудование для кузницы и 736 кг
железа, которое было распределено между всеми его солдатами. Каж-
дый получил по 4 фунта и был обязан в свободное время делать топо-
ры, зубила, ножи, рыболовные крючки и другие изделия, которые за-
тем распределялись между индейцами. Отряд переходил от одного
племени к другому и всюду его ожидало радушие и гостеприимство ин-
дейцев.
11 марта 1542 г. испанцы Кабеса де Ваки вступили в город
Асунсьон (Парагвай). Их встретила процессия женщин и детей, в ру-
ках которых были куры, мед, хлеб, кукурузное вино. Не стрелы и не
пики, а хлеб и вино! Пройдя за пять месяцев более 2200 км, конкиста-
доры не потеряли ни одного человека. Пожалуй, это была самая мир-
ная и бескровная конкиста в истории открытия Южной Америки.
Как ни парадоксально, но именно непримиримость Кабеса де Ваки
ко всякого рода злоупотреблениям своих соотечественников в этих
к'млях стала поводом для заговора против него. 24 апреля 1544 г.
(жоло 200 заговорщиков ворвались в дом аделантадо. Его арест развя-
1ил руки любителям легкой наживы, начались грабежи аборигенов,
вновь конкистадоры почувствовали себя единственными и полновла-
сшыми хозяевами.
Обвинив Кабеса де Ваку во всех смертных грехах, заговорщики
наконец отправили его в Испанию. Целых восемь лет его содержали в
казематах, методично распутывая клубок бесконечных интриг, искус-
157
но намотанных за океаном. Кабеса де Ваку оправдали и даже выдели-
ли огромную сумму 2 тыс. дукатов в качестве компенсации за время,
проведенное в застенках. Но эти годы были вычеркнуты из жизни во
многом незаурядной личности.
В ЛАБИРИНТАХ БАССЕЙНА ПАРАНЫ
Огромные территории бассейна р. Параны были известны испан-
цам с середины 10-х годов XVI в. после экспедиций Хуана Диаса де
Солиса, погибшего в этих широтах в 1516 г. от стрел индейцев вместе
с большей частью своего отряда, состоявшего из 60 человек. Круго-
светное путешествие Магеллана, экспедиции Себастьяна Кабота и
Дьего Гарсии убедили всех, что Новый Свет — новый материк. И
сюда устремились искатели богатств и приключений.
Первая крупная военная экспедиция в Южную Америку была на-
правлена испанским королем Карлом V в 1535 г. во главе с Педро де
Мендосой (16 судов, 1500 человек).
Завоевание территорий, предписанных королем, оказалось делом
весьма сложным и рискованным. Обитавшие там индейцы чарруа му-
жественно защищали свою землю, своих женщин и даже не отличав-
шийся особой изысканностью скарб.
3 февраля 1536 г. Педро де Мендоса стал знаменитым. Это день
основания им Буэнос-Айреса. Здесь испанцы построили около двух
десятков глинобитных домов, покрытых соломой (каменным был
только дом аделантадо), и город можно было сравнить с небольшой
деревушкой, если бы не крепостные стены и не полное отсутствие ка-
ких-либо признаков сельскохозяйственной деятельности. Постоян-
ные стычки с аборигенами не позволяли основательно заняться уст-
ройством быта. Надежды на пополнение запасов продовольствия за
их счет не оправдались. Трагедия не заставила себя ждать: начался го-
лод с актами каннибализма.
Прознавшие о тяжелом положении противника индейцы решили
покончить с непрошенными гостями. Объединившись, они осадили
Буэнос-Айрес. Горящие стрелы поджигали крыши домов, изнемогав-
шие от голода испанцы несли значительные потери. Только пушки
смогли обратить индейцев в бегство.
В мае 1537 г. Мендоса отправился в Испанию, однако ему не суж-
дено было увидеть родные берега. Смерть нашла его в открытом море.
Замещать аделантадо остался Хуан де Айолас, он войдет в исто-
рию как основатель города Асунсьона в августе 1537 г. и как неутоми-
мый искатель легендарной страны Эльдорадо. От местных индейцев
ему стало известно, что далеко на северо-западе находится страна
158
племени чиригуано, обладающего большим количеством белого ме-
талла (серебра). Айолас решил, что это и есть Эльдорадо, располо-
женное, по его представлениям, между Буэнос-Айресом и Перу.
И вновь столь типичное для многих экспедиций конкистадоров
движение в неизвестность: ни маршрута, ни представления о расстоя-
нии, которое нужно преодолеть, ни о том, какие препятствия встре-
тятся на пути. Оказалось, что это Великое Чако — огромная террито-
рия, подлинное царство непроходимых лесов и непримиримых индей-
цев. Влажность, удушливая жара, усталость совершенно вымотали
конкистадоров. В результате экспедиция была разгромлена, погиб и
ее глава.
Глава 3
ФОРМИРОВАНИЕ КОЛОНИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА
В ИСПАНСКОЙ АМЕРИКЕ
НАСЕЛЕНИЕ ЗАПАДНОГО ПОЛУШАРИЯ В НАЧАЛЕ КОНКИСТЫ
Вопрос о количественном составе индейцев в тех или иных регио-
нах Нового Света до сих пор остается открытым. Предполагаемая ис-
следователями общая численность населения Южной, Центральной и
Северной Америки в 1492 г. колеблется от 13,5 до 112 млн человек.
Характерно, что стремление минимизировать порядок цифр на-
блюдается прежде всего у тех авторов, которые пытались или пытают-
ся превозносить «цивилизаторскую миссию» Испании в Новом Све-
те. Цифра 13,5 млн человек была предложена в 1935 г. испанским ис-
следователем А. Розенблатом1. Он исходил из следующих расчетов:
I. Северная Америка (до Рио-Гранде) — 1 000 000
И. Мексика, Центральная Америка и Антильские острова —
5 600 000
Мексика — 4 500 000
Эспаньола — 100 000
Куба — 80 000
Пуэрто-Рико — 50 000
Ямайка — 40 000
Малые Антильские и Багамские острова — 30 000
Центральная Америка — 800 000
III. Южная Америка — 6 785 000
Колумбия — 850 000
Венесуэла — 350 000
Гвиана — 100 000
Эквадор — 500 000
Перу — 2 000 000
1 Rosenblai A. La poblacion indigena у el mestisaje en America. Buenos Aires, 1954.
T. 1. P. 102.
160
Боливия — 800 000
Парагвай — 280 000
Аргентина — 300 000
Уругвай — 5000
Бразилия — 1 000 000
Чили — 600 000
13 млн 385 тыс. округляются до 13,5 млн. На взгляд большинства
исследователей, цифры явно занижены. Известный перуанский исто-
рик Л .А. Санчес считал, что численность населения Америки в 1492 г.
составляла 20 млн человек.
С 40-х годов XX в. этот вопрос стал разрабатываться в Калифор-
нийском университете г. Беркли. Используя методы экстраполяции и
экологических оценок, историк В. Борах и физиолог Ш.Ф. Кук приш-
ли к выводу, что только в Центральной Мексике в канун конкисты
проживали 11 млн человек. В 1963 г. исследователи так называемой
школы Беркли существенно скорректировали эти цифры. Основой
для их вывода о том, что в Центральной Мексике в указанный период
проживали 25,2 млн человек, послужили пиктографические листы на-
логов, взимавшихся ацтеками. В 1971 г. Борах и Кук установили, что
население Эспаньолы во время первого посещения ее Колумбом со-
ставляло 8 млн человек. Расчеты этих исследователей касались толь-
ко указанных территорий. Цифра 112 млн человек для всего Западно-
го полушария предложена в 1966 г. американским антропологом
Г. Добинсом. Он ее вывел, принимая во внимание главным образом
графики снижения численности населения в различных регионах Се-
верной, Центральной и Южной Америки и экстраполируя эти данные
на прошлое.
В настоящее время большинство исследователей склонны считать
более приемлемыми расчеты американского ученого У. Деневана,
опубликовавшего в 1976 г. свои исследования, из которых явствует,
что к моменту появления испанцев в Америке там проживали
57,3 млн человек. Эти расчеты базируются на большом количестве
источников как доколумбовой эпохи, так и первых десятилетий ста-
новления испанской колониальной системы. В частности, очень важ-
ным представляется использование Деневаном фискальной докумен-
П1ЦНН.
Какой бы ни была в действительности численность проживавшего
в 11овом Свете населения, она в любом случае значительно превыша-
ла население Испании, которое составляло в начале XVI в. 4,2 млн че-
ловек. Однако столь существенная разница не влияла на результаты*
конкисты, так как испанцы осуществляли ее постепенно, шаг за ша-
|ом, на протяжении целого столетия.
II Ннрии 161
ЭКОНОМИКА
Все европейские страны рассматривали свои владения в Новом
Свете в первую очередь как источник обогащения. Добыча драгоцен-
ных металлов была для Испании едва ли не главной целью колониза-
ции Нового Света. Вследствие этого особое внимание короны уделя-
лось золотым приискам и серебряным рудникам. Согласно действо-
вавшему в XVI—XVIII вв. испанскому законодательству, самые круп-
ные центры по добыче золота и серебра принадлежали короне, более
мелкие — частным владельцам с Пиренейского п-ова, которые обя-
заны были платить королю пятую часть от своих доходов. Для стиму-
лирования горнодобывающей промышленности со временем эта
часть в некоторых районах изменялась в сторону уменьшения (одна
десятая и даже одна двадцатая от получаемой прибыли).
Самые крупные центры по добыче серебра, которым была богата
Испанская Америка, находились в Новой Испании и Перу. В Новой
Испании первое богатое месторождение серебра было открыто в
1543 г. в окрестностях Кампостелы. Через несколько лет с помощью
индейцев в том же вице-королевстве были открыты месторождения
вблизи Сакатекаса и Гуанахуато.
Самое знаменитое месторождение серебра в Новом Свете находи-
лось в Перу в районе Потоси. С 1545 по 1800 г. испанцы вывезли от-
сюда серебра на сумму 800 млн золотых песо.
В 1557 г. был открыт процесс амальгамации. Этот метод позволял
при помощи ртути извлекать металлы даже из слабообогащенных руд.
Амальгамация способствовала росту добычи золота и серебра и в то
же время резко подняла значение ртути. В Перу в районе Уанкавелики
в 1563 г. было открыто богатейшее месторождение ртути. Согласно
самым скромным подсчетам, с той поры и до начала XIX в. экспорт
ртути из Перу составил около 100 млн ф. ст.
Крупные месторождения золота находились в Новой Гранаде (Ан-
тиокия, Чоко, Каука). За три века эксплуатации этих золотых жил ис-
панцы вывезли около 500 тыс. унций золота, что составляло примерно
половину этого драгоценного металла, вывезенного из всей Испан-
ской Америки. Всего же до начала XIX в. Испания вывезла из этих ко-
лоний золота и серебра на сумму 6 млрд 400 млн ф. ст. (по курсу пер-
вой четверти XIX в.).
Традиционно высок был в Испанской Америке уровень ювелирно-
го искусства. В Новой Испании, Перу и в Новой Гранаде в колониаль-
ную эпоху в большом количестве производились изделия из золота и
серебра: серебряная посуда, украшения, листовое золото, различного
рода ритуальные предметы для храмов и церквей.
162
Важной отраслью экономики колоний было текстильное произ-
водство, основные центры которого находились в Новой Испании,
Перу и Эквадоре. Сначала получило распространение суконное про-
изводство. Примерно с 1530 г. стали производить шелковые ткани, а
затем и хлопчатобумажные.
В Испанской Америке располагалось несколько центров судо-
строения. Важнейшими среди них были Акапулько и Сан-Брас (Новая
Испания), Гуаякиль (Эквадор) и Гавана (Куба).
Высокий уровень животноводства имел место в вице-королевстве
Рио-де-ла-Плата, в Чили, Перу, Венесуэле, Новой Испании. Здесь
же получило распространение производство обуви и выделка кожи.
В сельском хозяйстве самыми рентабельными культурами оказа-
лись сахарный тростник, кофе, табак, хлопок, какао. Именно им уде-
лялось первостепенное внимание. Сахарный тростник культивиро-
вался на островах Карибского бассейна, в Новой Испании, Эквадоре, Ве-
несуэле и Перу; кофе — на Кубе, в Центральной Америке, Венесуэле;
хлопок — во всех колониях, кроме вице-королевства Рио-де-ла-Плата;
табак — на Кубе, в Новой Гранаде, Новой Испании, в Венесуэле и
I lepy; какао — в Эквадоре, Новой Испании, Гватемале и Венесуэле.
АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ ДЕЛЕНИЕ
ИСПАНСКИХ КОЛОНИЙ
Вопросы создания системы управления землями, открытыми в
I |овом Свете, начали беспокоить испанских королей еще во время пу-
I(’шествий Колумба. Королева Изабелла поручила их разработку ар-
хиепископу Севильи Х.Р. де Фонсеке. Уже в 1503 г. было создано пер-
вое учреждение, предназначенное для контроля за торговлей Испании
г Мидиями». В ведении так называемой Торговой палаты были не
голько торговые операции между метрополией и колониями Америки,
вывоз золота и серебра из заморских владений, приобретение и вывоз
в I leiia11ию «пау бразил», но и борьба с контрабандной торговлей, ор-
I апизация экспедиций для открытия новых земель и другие функции.
11ервоначально право торговли с Новым Светом было предостав-
лено только испанскому порту Севилья, затем его получил также Ка-
лиг. 11енания обладала монополией на торговые операции со своими
американскими колониями. В то же время категорически запреща-
лось испанским владениям торговать между собой и с каким-либо
иностранным государством.
В 151 1 г. был образован, пожалуй, самый главный орган во всей
СИГ1ГМГ управления колониями — Верховный совет по делам Ин-
Н* 163
дий. По-настоящему функционировать он начал лишь в 1524 г. В его
задачи входили: 1) выработка законов Индий; 2) утверждение декре-
тов и решений, принятых местными органами управления в колониях;
3) подготовка предложений для короля по назначению кадров на важ-
нейшие административные должности колониального аппарата;
4) контроль за исполнением испанских законов и постановлений Вер-
ховного совета по делам Индий в различных частях Нового Света;
5) вопросы, связанные с налоговой политикой; 6) выполнение роли
арбитра в конфликтных ситуациях между Торговой палатой и колони-
альными органами управления на местах; 7) оценка деятельности ви-
це-королей и генерал-капитанов; 8) цензура книг, отправляемых в ко-
лонии или подготовленных там для публикации. Кроме того, до 1605 г.
Верховный совет по делам Индий был уполномочен проверять финан-
совые отчеты колоний. Затем эта функция перешла к специально на-
значаемым королевским чиновникам. Вопросы войны и мира на тер-
риториях колоний решались специальной хунтой, состоящей из четы-
рех членов Верховного совета по делам Индий и четырех членов Воен-
ного совета, назначавшихся королем. Эти полномочия Верховного
совета по делам Индий были урезаны в XVIII в., а в первой четверти
XIX в., когда Испания потеряла почти все свои колонии, он был заме-
нен Министерством заморских территорий.
Необходимо отметить и большую роль, которую играл Верховный
совет по делам Индий в подготовке и публикации законов Америки.
Наиболее важные из них — «Новые законы» (1542), «Кодекс зако-
нов Индий» (1572) и «Свод законов Индий» (1680).
Самой большой административной единицей на территории Испа-
нии в Новом Свете были вице-королевства. Первое вице-королевст-
во Новая Испания (Мексика), основанное в 1535 г., занимало обшир-
ную территорию, от 16° до 42° северной широты. Его столицей стал
г. Мехико, построенный на руинах Теночтитлана.
В 1543 г. было основано вице-королевство Перу. В него входили:
Новая Кастилия (Перу), Новое Толедо (Чили), Эквадор и Верхнее
Перу (Боливия). Столица — Лима.
Вице-королевство Новая Гранада — территория современных
Колумбии, Венесуэлы, Панамы и Эквадора, ранее составлявшего
часть вице-королевства Перу — появилось на карте Испанской Аме-
рики в 1717 г. (С 1723 по 1739 г. Новая Гранада была лишена статуса
вице-королевства.) Столица — Богота.
В 1776 г. на основании королевской седулы было образовано ви-
це-королевство Рио-де-ла-Плата, включавшее территории совре-
менных Аргентины, Уругвая, Парагвая и отдельные районы Боливии.
Столица — Буэнос-Айрес.
164
Второй по значению административно-территориальной единицей
были генерал-капитанства. Уже в 1527 г. было образовано гене-
рал-капитанство Гватемала, столицей которого был город того же на-
звания. Его составными частями являлись территории современных
Гватемалы, Гондураса, Никарагуа, Сальвадора и Коста-Рики. Номи-
нально генерал-капитанство подчинялось вице-королевству Новая
Испания, но в действительности пользовалось полной автономией.
В 70-е годы XVIII в., во время реформ Карла III, были основаны
еще три генерал-капитанства: Венесуэла (1773), столица — Каракас;
Куба (1777), столица — Гавана; Чили (1778), столица — Сантьяго.
Вице-короли и генерал-капитаны назначались королем, и власть
их была практически неограниченной. Особенно это касалось ви-
це-королей, представлявших на управляемых ими территориях испан-
ского монарха, который называл их во многих официальных докумен-
тах не иначе как «мое второе я». Важную роль в системе администра-
тивно-территориального управления играли коррехидоры. Их мис-
сия состояла в рассмотрении и улаживании конфликтов между испан-
цами и местным населением. Так называемые королевские аудиенсии
выполняли судебные функции. Вынесенный ими приговор можно было
обжаловать только в Верховном совете по делам Индий. В случае смер-
ти вице-короля или генерал-капитана аудиенсии временно исполняли
их обязанности. Во всей Испанской Америке было 12 королевских ау-
диснсий. Входившие в них чиновники назывались оидоры.
Большое значение в жизни городов Испанской Америки имели
кибильдо — органы местного самоуправления. В их состав входило
от 6 до 12 человек, решавших все вопросы, связанные с жизнью того
или иного города. Они ведали финансами, отвечали за соблюдение
норм правопорядка, могли выносить наказания за мелкие правонару-
шения.
В дни стихийных бедствий, эпидемий, атак пиратов, когда нор-
мальная жизнь города резко осложнялась, созывалось кабильдоабь-
ерто — сход всех жителей города, на котором решались возникшие
проблемы.
«РЕСПУБЛИКА ИНДЕЙЦЕВ» И «РЕСПУБЛИКА ИСПАНЦЕВ»
В процессе формирования колониального общества сложились
/шг основные его составляющие: «республика индейцев» и «респуб-
лика испанцев». Эти дефиниции ввел в научный оборот современный
мексиканский историк Энрике Семо, который определяет их следую-
щим образом: «республика индейцев» — «деспотически-племен-
IHHI структура, состоящая, с одной стороны, из индейских общин, а
165
также королевской бюрократии (имеются в виду энкомендеро, тор-
говцы, владельцы рудников и обрахе. — Е.Л.), и церкви — с другой.
Основная производственная единица — сельскохозяйственная об-
щина. Основной работник — член общины. Прибавочный продукт
поглощается в процессе труда в форме налога, произведенного товара
или в деньгах». «Республика испанцев», — продолжает он, —
возникла в процессе колонизации и метисации. В ее структуре доми-
нируют феодальные элементы, модифицированные элементами эм-
брионального капитализма. Основные производственные едини-
цы — эстансья, асьенда, ремесленная мастерская, обрахе, рудник.
Поступления господствующих классов проистекают от чрезмерной
работы индейцев в системе энкомьенды и репартимьенто, труда ра-
бов, оплачиваемых свободных работников, пеонов, а также торговой
эксплуатации общины и мелкого производителя...»
Исследователь подчеркивает, что речь идет «не о дуальном общест-
ве, а об единой системе с двумя структурами, которые в повседневной
действительности связаны между собой колониальными узами, порож-
дая широкую гамму комбинаций в различных частях Испанской Амери-
ки. На севере доминирует добыча и почти отсутствует сельскохозяйст-
венная община. В центре сосуществуют развитая сельскохозяйственная
община и важнейшие испанские города. На юге доминирует традицион-
ная община, которая часто оказывается изолированной. Колонизация
там ограничена, а горно-рудное дело развито слабо»1.
В Испанской Америке XVI—XVIII вв. отмечено одновременное
действие практически всех способов производства, имевшихся в то
время в мире: общинный, азиатский, рабство, феодализм, капита-
лизм. Характер способов производства имел определенную специфи-
ку в различных регионах, связанную со степенью их длительности и
влиянием на общий характер развития. Региональное своеобразие
проявлялось при переходе от одного способа производства к другому,
здесь играли свою роль уровень развития и степень зависимости соци-
ально-экономических процессов на данной территории от сохранно-
сти доколониальных форм производства.
ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА
Конкиста, принудительный труд, новый уклад жизни, алчность
конкистадоров и колониальных чиновников, многочисленные эпиде-
мии, вызванные завезенными европейцами болезнями, против возбу-
1 Semo Е. Historia del capitalismo en Mexico. Los origenes. 1521 —1763. Мёх1со,
1975. P. 16.
166
дителей которых в крови индейцев еще не выработались защитные
средства, привели к массовой гибели индейцев в XVI — начале
XVII в. прежде всего в Мексике и на островах Карибского бассейна.
Еще одним бичом аборигенов была водка, дотоле неизвестная в Но-
вом Свете. Испанцы широко использовали водку из сахарного трост-
ника для массового спаивания индейцев, надеясь тем самым сломить
их сопротивление. Хронист Фуентес-и-Гусман писал: «Огненная вода
уничтожает их, охватывает как огонь солому»1.
Подлинная демографическая катастрофа имела место в Новой
Испании, насчитывавшей в начале конкисты 25,2 млн человек. На
протяжении XVI — начала XVII в. население здесь катастрофически
сокращалось: 1532 г. — 16,8 млн, 1548 г. — 6,3 млн, 1568 г. —
2650 тыс., 1595 г. — 1375 тыс., 1605 г. — 1075 тыс.2
Огромные людские потери были вызваны и загадочными болезня-
ми, одну из них индейцы называли матласауатль, в 1545 г. от этой бо-
лезни погибло 800 тыс., а в 1576 г. — 2 млн человек3. Имелся целый
ряд и других причин, вызывавших высокую смертность: злоупотреб-
ления энкомендеро, чрезмерные налоги, эксплуатация в рудниках,
принудительные работы по восстановлению Мехико после его захвата
Кортесом. Все это в комплексе оказывало негативное воздействие на
демографические процессы и в других частях Испанской Америки.
РАБСТВО И РАБОТОРГОВЛЯ
С начала XVI в. в течение четырех столетий рабы оставались од-
ним из самых доходных товаров в торговле наиболее развитых стран
мира. По подсчетам исследователей, за это время из Африки было
продано в колонии европейских стран около 20 млн невольников.
11ричем речь идет только о рабах, доставленных к месту назначения
живыми. Если же учесть, что и при охоте на людей, и при перевозке
через океан смертность среди них была очень высока, то можно согла-
ситься с выводами тех авторов, которые разделяют мнение, что в пе-
риод работорговли Африка потеряла свыше 60 млн человек.
11аибольшее количество рабов попадало на невольничьи корабли
в результате захвата их специальными вооруженными отрядами евро-
пейцев. Живым товаром становились также люди, проданные либо за
какой-то проступок вождями племен, либо родственниками во время
1 Hi it. по: Ларин Е.А. Куба конца XVIII — первой трети XIX века. М., 1989. С. 22.
} Scnio Op cit. Р. 30.
* Ibldrni.
167
голода. Достоянием торговцев оказывались и рабы, перепроданные
своими хозяевами, и пленные, захваченные во время войн абориге-
нов.
У многих африканских племен было правилом продавать в рабст-
во мужчин и женщин за тяжкие (по нормам местной морали) преступ-
ления. Этим активно злоупотребляли туземные вожди, князьки, ста-
рейшины и беззастенчиво сбывали по пустяковому поводу своих со-
племенников. Не прибегая к силе, европейские работорговцы могли в
XVIII в. приобрести раба (по ценам французской фактории) за 3 фунта
янтаря или за: 100 патронов, 9 унций кораллового ожерелья, 240 но-
жей, 4 м ярко-красной материи, 100 л водки, 4 ружья, 4 фунта гвоздей,
30 фунтов красной шерстяной пряжи, 6 пистолетов, 50 фунтов поро-
ха, 12 пачек писчей бумаги. Впрочем, практиковались и комбинации
из перечисленных товаров.
Перевозили рабов из Африки в Новый Свет обычно на небольших
суденышках водоизмещением около 200 т, человек по 250 на каждом.
Описание невольничьего рейса, сделанное португальским историком
Оливейра Мартиншем, потрясает: «Судно с рабами представляло со-
бой отвратительный, пронизывающий сердце болью спектакль. Сва-
ленные в трюм невольники напоминали муравейник живых тел, они
жадно приникали к железным решеткам люка в поисках глотка све-
жего воздуха. То и дело происходили жестокие драки, слышались яро-
стные вопли... Внутри трюма царил мрак, несчастные то пребывали в
безысходной апатии, то терзались, переполненные отчаянием и нена-
вистью. Одни пытались удавиться, другие расплющивалисьтолпой»1.
За малейшее проявление протеста рабов жестоко наказывали —
вплоть до выбрасывания за борт в открытое море. Та же участь ожида-
ла и серьезно заболевших невольников.
Хотя до берегов Нового Света не удавалось довезти живой товар
без больших потерь, работорговля приносила колоссальные доходы.
На варварском торге наживались голландцы, англичане, французы,
португальцы и датчане. Победа Англии в войне за Испанское наслед-
ство (1701 —1714) позволила стране туманного Альбиона поставить
прибыльное дело под свой контроль. За все время работорговли анг-
лийские суда перевезли в четыре раза больше невольников, чем ко-
рабли других стран.
Известное выражение Катона: «Раб должен или работать, или
спать» точно отражало положение невольников даже в XIX в. Тяжкий
труд на сахарных и хлопковых плантациях, различная черная рабо-
та — вот удел негров на территории Западного полушария. На Кубе,
1 Oliveira Martins J.P. О Brasil е ascolonias portuguesas. Lisboa, 188 LT. LP. 57.
168
например, в период уборки сахарного тростника им приходилось рабо-
тать по 19—20 часов, а есть — два раза в сутки.
В некоторых работах прочно укоренилось мнение о «добросердеч-
ности» испанских законов о рабстве и, как следствие этого, о гуман-
ном отношении к невольникам рабовладельцев испанских колоний в
Америке. Действительно, в испанских законах о рабстве, известных
как «Las siete partidas del Rey don Alfonso el Sabio» и принятых при ко-
роле Альфонсе X в 1263—1265 гг., расизм еще не имел ярко выра-
женных форм. «Своим происхождением, — писал американский ис-
следователь К. Лайтфут, — эти законы обязаны тому, что между бе-
лыми кастильцами, маврами и черными африканцами существовала
постоянная связь. В таких условиях рабы были в основном слугами, а
по рабочими на плантациях. Способ производства еще не развился до
такой степени, когда бешеная погоня за прибылью на крупных план-
тациях стала отличительной чертой сельского хозяйства». Раб по
этим законам мог сменить свирепого хозяина на более покладистого,
жениться на женщине, которая ему.нравилась, выкупить себя, жену и
детей по самым низким ценам, имевшим место на невольничьем рын-
ке, в случае злоупотреблений хозяина обращаться в суд.
Впервые «права» и обязанности невольников «во всех Индиях и
Филиппинах» были обнародованы в королевской седуле от 31 мая
1789 г. «Древние, — отмечали в конце XVIII в. советники короля по
делам Индий, — свою власть над рабами рассматривали как законное
право, мы же ее считаем только терпимой в отношении права, т. е. по-
лагаем, что раба можно использовать лишь в тех пределах, которые
диктует необходимость. Сегодняшние законы об отношениях между
текодином и рабом должны предупреждать злоупотребление вла-
стью первого и опасные последствия неподчинения или открытого
проявления гнева со стороны второго»1. На практике жеу колониаль-
ной администрации и Фемиды, как правило, не находилось аргументов
для ограничения произвола рабовладельцев.
Эта седулал ставшая своего рода кодексом раба, включала 14
пупктов: « 1. Хозяевам вменяется в обязанность обучить рабов основ-
ным принципам католической религии и заставить их через год стать
крещеными. Рабы должны ежедневно по окончании работ молиться в
присутствии хозяина или одного из его управляющих... Хозяева не мо-
। у г заставлять их работать по праздничным дням, за исключением пе-
риода сбора урожая... 2. Требуется хорошо кормить и одевать рабов,
причем но согласованию с аюнтамьенто и аудиенций... необходимо ус-
•
1 Saco J. /I. Historia de la esclavitud desde los tiempos mas remotos hasta nuestros
dbih I.a llabana, 1944. T. 5. P. 120.
169
тановить количество и качество продуктов и предметов туалета, кото-
рые нужны рабам в соответствии с их возрастом и полом и которыми
их должны обеспечить хозяева согласно традициям страны и тому, что
используют свободные люди. 3. Рабочий день рабов должен быть про-
порционален полу, возрасту и т. д. Он должен длиться от восхода до за-
хода солнца и не меньше. Рабу необходимо предоставить два часа ра-
бочего времени, которые он использует по своему усмотрению. Нель-
зя ставить на тяжелые работы тех, кому меньше 17 и более 60 лет, а
также рабынь. 4. В праздничные дни, после того как рабы побывают
на мессе и прослушают объяснение христианской доктрины, им раз-
решаются скромные развлечения. При этом рабы и рабыни должны
находиться в разных местах под наблюдением хозяев или управляю-
щих. Нельзя позволять, чтобы рабы разных асьенд проводили празд-
ники вместе. 5. Рабы должны иметь хорошее жилище. Женщины и
мужчины размещаются в разных помещениях. В одной комнате не
должно быть больше двух рабов, каждый из них должен иметь высо-
кую удобную кровать. Каждая асьенда должна иметь лазарет, где
больные могут получить необходимое обслуживание. 6. Рабы, кото-
рые из-за преклонного возраста или по болезни не могут работать, а
также дети обоих полов должны находиться на содержании хозяев...
7. Хозяевам рекомендуется препятствовать незаконным связям рабов
и поощрять браки между ними, не препятствуя бракам с рабами дру-
гих хозяев... 8. Проступки рабов наказываются тюремным заключени-
ем, заковыванием в цепи, ударами хлыста. В последнем случае запре-
щается бить по голове. Наносить не более 25 ударов легкой плетью,
чтобы такое наказание не привело к тяжелым последствиям и крово-
течению. Эти наказания могут производить только хозяева и управ-
ляющие. 9. В том случае, когда рабы совершают преступление против
своих хозяев, их жен и детей, против управляющих или какого-либо
другого человека и за это заслуживают более серьезного наказания,
тогда они подлежат осуждению светским судом... 10. Если хозяин или
управляющий асьендой не выполнят какое-либо из предписаний пре-
дыдущих параграфов, то они будут оштрафованы. Первый раз — на
50 песо, второй — на 100 и в третий — на 200 песо, которые будут
пропорционально поделены между судьей, доносчиком и фондом
штрафов. Если хозяева или управляющие переусердствуют в наказа-
ниях и нанесут рабу тяжелые увечья с кровотечением или поврежде-
нием какой-либо части тела, то кроме указанного штрафа, который
выплатят, они будут отданы подсуди наказаны за это, как если бы на-
несли травму свободному человеку, а раб будет конфискован. Если
последний способен работать, то он подлежит продаже, деньги от ко-
торой пойдут в фонд штрафов. Если же его нельзя продать из-за нане-
170
сенного увечья, то хозяин обязан выплачивать рабу ежедневную квоту
по указанию суда и, пока раб жив, кормить и одевать его. 11. Ни один
человек, кроме хозяина или управляющего, не может обидеть, нака-
зать, ранить или убить раба, а если он это сделает, то будет отвечать
перед законом как за содеянное преступление против свободного че-
ловека. 12. Чтобы предупредить насильственные убийства рабов их
хозяевами, последние должны ежегодно представлять в судебные ор-
ганы городов или муниципий список рабов, имеющихся в их хозяйст-
вах, с указанием возраста и пола... После смерти раба или его исчезно-
вения с асьенды хозяин не более чем через три дня должен поставить
об этом в известность местные власти. 13. Для осведомления властей
о злоупотреблениях хозяев или управляющих принимается ряд мер:
а) вменяется в обязанность всем церковнослужителям при асьендах
регулярно направлять секретные сообщения о подобных случаях ме-
стному прокурору, который, сохраняя в тайне имя осведомителя, по-
ставит этот вопрос перед властями; б) власти вместе с прокурором на-
значают специальных инспекторов, которые три раза в год обязаны
посещать асьенды и сообщать, насколько соблюдаются там положе-
ния данной инструкции... 14. Создается фонд штрафов. Он будет ис-
пользован исключительно в интересах служащих, проводящих на-
стоящую инструкцию в жизнь...»1
Испанский двор предлагал целый комплекс мер, призванных в из-
вестной мере смягчить положение рабов. Однако «благие» намере-
ния мадридских законодателей совершенно не разделялись рабовла-
дельцами. Предполагалось широко обнародовать седулу, расклеив ее
icKCT на дверях аюнтамьенто, церквей, а также во всех асьендах.
Плантаторы Кубы, Санто-Доминго, Каракаса и Нового Орлеана
(принадлежавшего тогда Испании), проявив редкое единодушие, вы-
ступили против ее публикации и огласки. Столь мощная оппозиция
добилась своего: текст седулы так и остался лежать под сукном выс-
ших представителей колониальной администрации, а 22 апреля 1804 г.
была издана другая седула, в которой ранее провозглашенные меры
но защите рабов отменялись, а характер отношений между рабами и
рабовладельцами теперь определялся всего лишь одной фразой абст-
рактно-гуманистического толка, требовавшей от хозяев хорошего от-
ношения к своим невольникам. Тем не менее и этот документ не был
опубликован. Рабы оказались брошенными на произвол судьбы. Те-
перь уже каждый рабовладелец устанавливал свои собственные зако-
ны, в основе которых лежала беспощадная эксплуатация. Только в
|К 12 г. был наконец выработан кодекс об отношении к рабам, т. е. в
1 S/ru 7./1. Op. cit. Р. 13—17.
171
тот период, когда кризис рабства стал очевиден и этот институт дожи-
вал свои последние десятилетия.
Вседозволенность развязывала рабовладельцам руки. Садисты
придумали изощренную экзекуцию, при которой избиваемый должен
сам считать наносимые ему удары. Если несчастный, извиваясь под
кнутом, сбивался, что было вполне естественно при почти поголовной
неграмотности невольников, то отсчет начинали с нуля.
Печальную известность приобрели способы пыток и избиений,
например наказание привязанного к лестнице раба бичом получило
название «лестница». «Сепо» — наказание-пытка, при которой на
полуобнаженного раба накладывали своего рода смирительную ру-
башку из дерева с отверстиями для головы, рук и ног. Тот лежал под
палящим тропическим солнцем, страдая от жары, жажды и укусов на -
секомых. При «грильете» ноги раба на уровне щиколоток приковыва-
ли к достаточно длинной цепи, что позволяло использовать его на раз-
личных работах. «Остроумной» разновидностью «грильете» была
«масса»: одним концом цепь держала ногу раба, а другим — тяжелое
бревно. Можно было даже передвигаться , правда, взвалив бревно на
себя.
На невольников, склонных к побегу, надевали железное «колье»,
состоявшее из кольца, крепившегося вокруг шеи, и двух штырей, тор-
чащих вверх по обе стороны головы наподобие рогов, на которые на-
вешивались колокольчики. Закрывавшаяся на ключ металлическая
маска без отверстия для рта предназначалась для тех рабов, кто пы-
тался утолить голод стеблями сахарного тростника. Без разрешения
надсмотрщика — ни есть, ни пить.
Применялась по отношению к рабам и смертная казнь. Использо-
вали для этого гильотину, и обязательно в присутствии остальных ра-
бов.
«Сколько рабов — столько врагов», — говорил римский фило-
соф Сенека. Бич надсмотрщика не только подгонял невольника в ра-
боте, но и вызывал в нем чувство непримиримости. Простейшая фор-
ма протеста — побег. Уже в первой половине XVI в. рабовладельцы
испанских колоний начали создавать фонды для организованного пре-
следования беглых рабов. Появились и специалисты по их отлову. Ку-
бинские «охотники» (ранчадорес) пользовались славой искушенных
мастеров и даже имели подготовленных для этой «охоты» собак. Ко-
гда в конце XVIII в. англичанам не удалось подавить восстание рабов
на Ямайке, они пригласили кубинских ранчадорес, которые с помо-
щью собак быстро ликвидировали очаг сопротивления. Едва ли не ре-
шающую роль сыграли собаки.
172
Натасканных собак брали на корабли, перевозившие рабов, что-
бы не позволять неграм прыгать за борт. Показательно, что расходы
на содержание собаки превышали затраты на содержание раба.
В колонии ввозили в основном негров-мужчин, но во второй поло-
вине XVIII в. по просьбе плантаторов стали доставлять и рабынь, хотя
экономически было выгоднее покупать новых невольников, нежели
содержать их семьи. Рабы почти не воспроизводились в пределах ра-
бовладельческого хозяйства; восполнение потерь всецело зависело от
поставок живого товара из Африки.
Во многих колониях рабы получали небольшие участки земли для
ведения личных хозяйств. Это носило большей частью формальный
характер, ибо у невольника практически не хватало времени на обра-
ботку своего надела.
Цены на рабов до начала XIX в. были не слишком высоки. Нередко
невольников перепродавали и в самих колониях. В декабре 1810 г. га-
ванская газета «Диарио де ла Авана» сообщила о продаже 20-летнего
негра за 450 песо, а рядом предлагались за 1500 песо три мула. Таким
образом, молодой раб ценился дешевле тяглового животного.
Дороже всего стоили невольники, имевшие навыки сапожников,
плотников, портных и т. п., а также рабыни, умевшие вести хозяйство
н ухаживать за больными. Велась торговля и детьми рабов, часто
встречались объявления о раздельной продаже матери и ее ребенка;
рабов обменивали на различные вещи, предметы, дома, породистых
животных.
Беспросветное положение рабов нередко толкало их к восстани-
ям, которые жестоко подавлялись. Многие невольники бежали в горы
или леса, создавали там свои «республики». Самой известной из них
является «Республика Пальмарес» в Бразилии, просуществовавшая
с 1630 до 1697 г. Численность ее населения составляла около 20 тыс.
человек. Ее обитатели занимались не только сельским хозяйством, но
и приспособились плавить и обрабатывать металлы. Это «государст-
во - управлялось вождем, избираемым пожизненно советом старей-
шин.
Подобные укрепленные поселения имелись на Кубе, Ямайке, а
1лкжс в Венесуэле, США, Суринаме. Во второй половине XVIII в. су-
ринамские «лесные негры», чья численность, по некоторым оценкам,
походила до 40 тыс., сумели создать настолько крепкую «республи-
ку что голландские колониальные власти вынуждены были в 1761 г.
янипочитьс ними пакто мире, признавтем самым ихавтономию.
I кчжолько столетий работорговли породили специальную терми-‘
1НМ1ОНПО. Если в товарных ведомостях упоминались «мужчины» и
женщины», то речь шла о неграх от 17 до 40 лет, если же говорилось
173
о «стариках», то имелись в виду невольники с сединами — те, кому
уже за 40 лет. С конца XVII в. стало широко использоваться такое по-
нятие, как «тонна негров», что означало вес трех рабов ростом не
ниже семи четвертей (182 см). «Тонна негров» — сколько в этом со-
четании слов кощунства и глумления над человеческой природой. В
различных странах мира начиная со второй половины XVIII в. чаще и
настойчивее зазвучали голоса известных деятелей науки и культуры,
требовавших запрета работорговли.
КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ В НОВОМ СВЕТЕ.
ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ОСВОЕНИЯ ЕЮ ИСПАНСКОЙ АМЕРИКИ
Первый этап — 1492—1519 гг. Первым священником, при-
бывшим в Новый Свет с X. Колумбом в 1492 г. и отслужившим пер-
вую мессу в том же году, был Педро де Аренас. Пальма первенства
среди монашеских орденов принадлежит францисканцам, первая
миссия которых была основана на этих широтах в 1505 г. В течение
начального периода деятельность церкви осуществлялась на островах
Карибского бассейна. Первая папская булла Universalis Ecclisiae,
коснувшаяся вопросов христианства в Новом Свете, была обнародо-
вана 28 июля 1508 г. В соответствии с ней король Фердинанд в 1511 г.
назначил первых трех епископов в Санто-Доминго, Пуэрто-Рико и в
Косепсьон де ла Вега. В следующем году королевская казна получила
первые поступления от выплаты церковной десятины. В том же,
1512 г., появился основной документ, регламентировавший принци-
пы евангелизации индейцев, Requerimiento («Требование»). В Брази-
лии начальным этапом деятельности католической церкви принято
считать 1500—1549 гг. Наиболее знаменательное событие этого пе-
риода — начало деятельности там Ордена иезуитов (1549).
Второй этап — 1519—1551 гг. В эти годы география христи-
анства в Испанской Америке значительно расширилась за счет дея-
тельности в Новой Испании, Центральной и Южной Америке. Была
создана епархия на Флориде (1520), образованы епископства: в Пу-
эбле (1519), Мехико (1530), Гондурасе, Никарагуа и Коро (1531), в
Санта-Марте, Картахене, Гватемале (1534), Оахаке (1535), Мичоа-
кане (1536), Чьяпасе (1539), Гвадалахаре (1548). Целый ряд епи-
скопств появился и в Южной Америке: Куско (1537), Лима (1541),
Кито и Папайан (1546, 1547), Асунсьон (1547). В 1546 г. были созда-
ны три первых архиепископства (Санто-Доминго, Мехико, Лима).
Третий этап — 1551 г. — начало XVII века. В этот период
фактически было завершено создание церковной структуры в Испан-
ской Америке. Стали созываться церковные соборы. Всего имели
174
место 11 соборов. С 1553 г. открыли свои двери университеты в Ме-
хико и Лиме, наиболее важным учебным звеном которых считалась
кафедра теологии. В конце XVI в. насчитывалось около 30 различных
центров, присуждавших лицензии по теологии. Продолжали созда-
ваться новые епископства в самых удаленных городах континента:
Чаркас(1552), Сантьяго де Чили, Богота (1562), Кордоба де Тукуман
(1570), Арекипа (1577), Ла Пас (1609) и др. В начале XVII в. в Пара-
гвае было создано так называемое государство иезуитов.
Четвертый этап — XVII век. Данный период характерен по-
явлением и укреплением протестантизма в английских, голландских и
французских колониях Карибского бассейна.
Пятый этап — XVIII век. В это время проявился кризис хри-
стианства в Новом Свете. Из Бразилии и испанских колоний были из-
гнаны иезуиты.
ИНКВИЗИЦИЯ в НОВОМ СВЕТЕ
Инквизиция в Новом Свете была учреждена буллой папы Льва X
от 7 мая 1516 г. Важнейшим источником для освещения данной темы
является фундаментальный труд секретаря инквизиции в конце
XVIII в. Хуана Антонио Льоренте «Критическая история испанской
инквизиции», впервые опубликованный в Париже на французском
языке в 1817 г. в 4 томах (русский вариант — «История испанской
инквизиции. М., 1999). Огромное количество не использованных ра-
псе документов и утвердившаяся за автором слава «мягкосердечного
инквизитора» позволили Льоренте достаточно объективно подойти к
оценке многих сторон деятельности этой весьма одиозной организа-
ции в структуре католической церкви.
Первый инквизитор Королевств материка (как в то время на-
зывали испанские колонии в Новом Свете) епископ о. Кубы Хуан Ке-
ведо за 2,5 года пребывания в этой должности не успел войти в анналы
истории ни с помощью жестоких, ни тем более добрых акций. 7 января
1520 г. инквизицию в Индии и океанских островах возглавили епи-
скоп Пуэрто-Рико Альфонсо Мансо и миссионер Педро Кордовский.
Своей основной задачей они поставили преследование крещеных ин-
дейцев, продолжавших соблюдать некоторые идолопоклоннические
ритуалы. Такая политика вызвала массовые протесты аборигенов.
Многие из них бежали в еще не завоеванные испанцами районы,
приумножая число борцов против завоевателей. Б. де лас Касас из гу-
манистических, а чиновники колониальной администрации из сугубо
практических соображений настойчиво требовали от Карла V внести
коррективы в действия инквизиции. 15 октября 1538 г. король запре-
175
тил инквизиторам Америки привлекать индейцев к суду. И хотя голос
монарха в эпоху конкисты чаще всего оставался не услышанным на
этих бесконечных просторах, данный указ в какой-то степени ограни-
чивал произвол инквизиторов.
Трибунал инквизиции в Новой Испании был создан на основании
седулы Филиппа II от 18 августа 1570 г., а однотипный указ в отноше-
нии Перу появился двумя днями позже. 26 декабря 1571 г. король
приказал учредить для всей Америки три трибунала: к тем двум, о ко-
торых говорилось выше, добавлялся третий — в Картахене (он был
основан значительно позже — 23 февраля 1610 г.). Указ определял
территории, относившиеся к их юрисдикции, и подчинял всю службу
инквизиции Испанской Америки главному инквизитору и Верховному
совету инквизиции в Мадриде.
В это время Филипп II думал о своего рода «глобальной» инквизи-
торской сети, он решил создать еще походный трибунал инквизиции,
использовав для этой цели военные корабли, которые, бороздя про-
сторы морей и океанов, выискивали бы и наказывали еретиков на ко-
раблях, курсировавших в Америку и обратно. 27 июля 1571 г. папа
Святой Пий V разрешил главному инквизитору Испании создать та-
кой трибунал. Сначала он получил название галерной инквизиции,
затем стал называться инквизиция флотов и армий, но просущест-
вовал недолго, так как существенно осложнял мировое судоходство.
Инквизиционный угар продолжался. Появился, как писал Льо-
ренте, «ребяческий проект горячих голов» по созданию военного ор-
дена инквизиции. Его целью была более эффективная «защита като-
лической религии, королевства Испании, его границ и крепостей про-
тив всякого нападения, борьба с проникновением в Испанию евреев,
мавров и еретиков и исполнение всех мероприятий главного инквизи-
тора»1. Идею создания Ордена поддержали почти все провинции Ис-
пании, она, по поручению короля, обсуждалась на нескольких чрезвы-
чайных заседаниях Государственного совета. Мнения разделились, и
решающей оказалась точка зрения самого Филиппа II, резонно посчи-
тавшего, что нет необходимости давать оружие в руки столь всесиль-
ной организации, уже начинавшей в 1554 г., правда в рамках римской
курии, обвинительные процессы и против него и против его отца, об-
винив и того и другого в покровительстве еретикам и схизмикам. Были
и другие примеры подобного рода.
Если инквизиция поднимала руку на царствующих особ, то в Но-
вом Свете ей, казалось, было подвластно абсолютно все. От ее пре-
следований страдали и светские, и церковные службы. Ни один выс-
1 Льоренте Х.А. История испанской экспедиции. М., 1999. С. 503.
176
Карл V. Портрет Тициана
&
ший чиновник колониальной админист-
рации, включая вице-королей и гене-
рал-капитанов, не был застрахован от
«внимания» недремлющего ока свято-
го трибунала. Неограниченный кон-
троль над обществом позволял инкви-
зиторам практически безнаказанно на-
рушать любые законы. Многочисленны
примеры присвоения ими значительной
части налоговых фондов, контрабанд-
ной торговли, мошенничества на та-
можнях. В 1605 г. двор от имени короля
Филиппа Ш вынужден был даже преду-
предить мексиканских инквизиторов,
что некоторые из них, особенно нало-
говый инспектор, чрезвычайно быстро обогащаются. Еще один весь-
ма красноречивый пример относится к следующему столетию. В 1746 г.
были обнародованы специальной церковной комиссией крайне скан-
дальные сведения об огромных объемах контрабандной торговли, ко-
торую осуществляли лимские инквизиторы Кальдерон и Унда. Кроме
того, отмечалось, что они ведут роскошный образ жизни и почти не за-
нимаются основной работой1.
Самым распространенным наказанием у испанской инквизиции
был аутодафе (auto da fe (староисп.) — акт веры). Он проходил в
очень торжественной обстановке с присутствием членов королевской
семьи, двора, церковного клира, при большом стечении народа. Цере-
мония начиналась в церкви, где на основании материалов дела объяс-
нялась суть процесса и зачитывался обвинительный приговор. Чаще
всего представлялись собравшимся две категории еретиков: прими-
ренные с церковью и нераскаянные. Первые наказывались церков-
ной эпитимьей, т. е. различными карами от денежного штрафа, ударов
хлыста до заключения в тюрьме, вторые передавались светской вла-
сти для сожжения заживо на костре в присутствии толпы. Если ко-
। о то заочно наказывали сжиганием на костре и он находился вне пре-
лелов досягаемости, то сжигали его изображение.
11ервый костер запылал в Лиме еще в 1548 г., когда за лютеран-
скую ересь был сожжен некто Хуан Мильяр. Первый аутодафе в Но-
вой Испании имел место в 1574 г. Он носил интернациональный ха-
рактер. Сожженными оказались нераскаявшиеся лютеране — анг-
личанин п француз, кроме того, 80 человек были примирены с церко-
1 /’//-oii-Salas М. Op. cit. Р. 113.
I И Н Ч'ИП
177
вью, получив в качестве наказания епитимью, заключавшуюся в
покаянии, длительных молитвах, заключении в тюрьмах и монасты-
рях, многократных поклонах, посте. Эти люди были схвачены инкви-
зицией по разным причинам: одни — как иудействующие еретики,
другие — как сторонники взглядов Лютера и Кальвина, третьи —как
двоеженцы и чернокнижники. Молодая женщина, проживавшая в
Мехико, попала в число обвиняемых только за то, что, по ее словам,
могла своими чарами вызвать мужа, находившегося в Гватемале1.
Как только инквизиция каким-то образом узнавала, что кто-то по
определенным дням не ест свинину, или по пятницам меняет постель-
ное белье, мгновенно следовало заключение — иудействующий ере-
тик, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Стоило доведен-
ному до отчаяния побоями рабу во всеуслышанье вспомнить о боге и
святых и в соответствии со своим состоянием обронить неосторожное
слово, он незамедлительно становился еретиком. Одной из негритя-
нок, обладавшей «грудным голосом», инкриминировались связи с
дьяволом.
Наказание епитимьей, казалось бы, возвращало заблудшего ере-
тика в лоно церкви. Однако, во-первых, это было не всегда так, а,
во-вторых, путь обретения доверия был чаще всего очень длинным и
трудным. Известный американский историк Генри Чарльз Ли писал:
«Духовный отец по своему усмотрению мог соединить много различ-
ных видов епитимьи. Епитимьи могли разнообразиться до бесконеч-
ности по желанию инквизитора». Виновный, по словам автора, «дол-
жен был месяцами и даже годами строго выполнять суровые эпитимьи,
пока инквизитор не найдет возможным освободить от них кающегося.
Всякое нарушение епитимьи превращает его в клятвопреступника и
еретика, которого должно изгнать из общества верных»1 2. Можно с
полным основанием сказать, что епитимья — это бесконечное «хож-
дение по мукам» при полном произволе инквизитора.
Вопиющим произволом отмечено и следующее событие. 6 апреля
1646 г. в Новой Испании состоялся акт сожжения самбо (отец-негр,
мать-индеанка) — 43-летнего возницы и пастуха Франсиско Родри-
геса, по-видимому, человека душевнобольного, страдавшего присту-
пами слабоумия. Как свидетельствует обвинение, этот малограмот-
ный или неграмотный человек, «поклоняясь дьяволу, заключил с ним
соглашение о своем рабстве на 9 лет, после чего дьявол должен был
забрать его с собой в ад». В ходе слушания дела судья инквизиции вы-
1 Льоренте Х.А. Указ. соч. С. 497.
2 Ли Генри Чарльз. История инквизиции. Смоленск, 2002. С. 164.
178
яснил, что дьявол подарил Родригесу свою фигуру, изготовленную из
пергамина. Святой трибунал решил, что эта фигурка фантастически
увеличила силы и возможности пастуха, «позволяя ему драться про-
тив тысячи человек, иметь любых женщин, которых он захочет.., без
какого-либо риска вести бой с быками и скакать верхом; в течение
ночи сходить в любой город, как бы далеко он ни находился, и вернуть-
ся обратно. Она давала ему шанс творить любые злодеяния, недостой-
ные упоминания из-за боязни оскорбить слух католиков»1. Приго-
вор — аутодафе.
Многие обвинения были связаны с чтением запрещенной литера-
туры. Первым навести порядок в этом процессе попытался Карл V.
В конце 30-х годов он поручил ученым мужам университета г. Лувена
(Левена) составить «список опасных книг». В 1539 г. король получил
папскую буллу, одобрившую его идею, а в следующем году издал дек-
рет, запрещавший под страхом смерти иметь или читать сочинения
Лютера. В 1543 г. монарх запретил ввозить в колонии рыцарские ро-
маны, книги, содержащие богохульство, и даже сказки. В 1546 г. по-
сле тщательной проверки Index librorum prohibitorum (Индекс запре-
щенных книг) был опубликован Университетом во всех штатах Флан-
дрии. В дальнейшем Индекс (как его чаще всего называют в научных
публикациях) перешел под опеку Святого Престола, решившего на
Тридентском соборе (1545— 1563) составить свой собственный вари-
ант. Его подготовил архиепископ Толедо Бартоломео Карранса де
Миранда.
Главной мишенью испанской инквизиции в колониях были интел-
лектуалы. Литераторам было запрещено писать романы, а хронистам
касаться многих аспектов подлинной истории индейцев, особенно
проблем религии и морали. Все эти ограничения и запреты не могли
нс отразиться на состоянии литературы народов Нового Света в
XVI—XVIII вв. Блестящая поэзия и довольно жалкая проза, не соз-
давшая ни одного выдающегося романа. В области истории ситуация
была более оптимистичной, но, если бы не этот жестокий контроль,
человечество сегодня знало бы во много раз больше о древних циви-
лизациях Америки и колониальной эпохе.
Picon-Salas М. Op. cit. Р. 116.
12*
Глава 4
СОПЕРНИЧЕСТВО ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН
В КАРИБСКОМ БАССЕЙНЕ И ГВИАНЕ
Эпоха разложения феодального общества и развития капитали-
стических отношений в Европе (XVI—XVIII вв.) породила многочис-
ленные войны и обострила борьбу за колониальные владения между
наиболее развитыми европейскими державами, которые не считали
для себя обязательным решение папы Александра VI о разграничении
сфер влияния в Новом Свете.
Фактически началом борьбы Англии, Франции и Голландии за ог-
раничение там испанского могущества стало пиратство, организован-
ное этими странами в первой половине XVI в. и почти три столетия на-
водившее ужас на колонии Испании. История пиратских набегов в
Карибском море берет свое начало с 1536 г., когда Гавана и Сантья-
го-де-Куба были атакованы французскими корсарами. С тех пор пи-
раты Англии, Франции и Голландии многократно захватывали испан-
ские суда, транспортировавшие золото и серебро, устраивали погро-
мы в слабоукрепленных портах, прибегали к грабежу и разбою. Хотя в
1561 г. Испания ввела систему конвоирования, пиратские нападения
на ее суда не прекращались. Особенно чувствительными морские по-
тери Испании стали после гибели в 1588 г. ее флота — Непобедимой
армады. Так, с 1623 по 1636 г. только голландскими пиратами были
захвачены 550 испанских торговых кораблей. Пиратский «промысел»
превратился в важную статью национального дохода осуществлявших
его государств. В частности, в годы правления Елизаветы I (1558—
1603) английские пираты принесли казне огромную по тем временам
сумму — 12 млн ф. ст.1 К тому же пираты первыми «осваивали» за-
хваченные в Новом Свете территории, ставшие впоследствии коло-
ниями Англии, Франции и Голландии (Багамские о-ва, Барбадос,
Мартиника, Гваделупа и др.).
1 Фостер У.З. Очерк политической истории Америки. М., 1955. С. 147.
180
ГЕНРИ МОРГАН
Крылатая фраза «пираты не знают границ», неизвестно кем и ко-
гда пущенная в литературный оборот, во все времена и на всех широ-
тах очень точно отражала суть этого древнейшего промысла, но при-
обрела особый смысл в XVI—XVII вв., когда создавались огромные
колониальные империи. В этот период пиратство стало одной из уза-
коненных форм борьбы за расширение территориальных владений и
сфер влияния, подрыва могущества соперничавших между собой го-
сударств.
В XVII столетии центром мирового пиратства было Карибское
море. Общеизвестно, что хотя этот промысел практиковался ин-
дийцами, арабами, китайцами, малазийцами, малайцами, тем не ме-
нее самыми свирепыми, внушающими наибольший страх «хозяева-
ми» морей и океанов были европейцы, среди которых особое место
занимал Г. Морган.
Дата его появления на свет далеко не очевидна, известно, что он
родился в небольшом местечке Уэльса в семье богатого землевла-
дельца.
Нанявшись юнгой на один из кораблей дальнего плавания, он ока-
зался на о. Барбадос, где был продан в рабство. Практиковавшееся
англичанами в карибских колониях «белое» рабство имело опреде-
ленные фиксированные сроки, по истечении которых невольник полу-
чал свободу. Так произошло и с Морганом. Позже он попал на Ямай-
ку, где впервые участвовал в «настоящем деле» под командованием
голландского пирата Мансвельта, а уже в роли одного из его помощ-
ников — в захвате небольшого острова Санта-Каталина. Затем с ост-
ровов Карибского бассейна и побережья Центральной Америки сфе-
ра интересов Мансвельта и Моргана надолго переместилась на Кубу.
Первого октября 1662 г. флотилия из 18 судов осадила Сантьяго-
де Куба. Вскоре город оказался во власти пиратов и начался грабеж.
I 1очетная в пиратской иерархии ценностей операция осуществлялась
под руководством Моргана. Он грабил больше месяца. Золота и се-
ребра оказалось сравнительно немного, и раздосадованный англича-
нин велел снять колокола с церквей, захватить все пушки из крепости,
множество негров-рабов и даже 200 мешков сахара. Эта операция
создала ему большой авторитет в пиратской среде.
11осле загадочной смерти Мансвельта начинается «эра» Моргана.
(’.коей - с толицей» он делает Порт-Ройяль, который теперь называет-
ся нг иначе, как «рай сатаны». Отсюда производятся многочисленные
НйГмч н, здесь собираются огромные богатства...
181
27 марта 1668 г. — один из самых трагических дней в истории ку-
бинского города Пуэрто-Принсипе. Несмотря на отчаянное сопро-
тивление жителей, Морган овладел им. Причем последним, решаю-
щим аргументом, заставившим кубинцев прекратить борьбу, была уг-
роза пиратов сжечь город. Морган приказал согнать непокорных в
храмы и запереть их. Захватив все, что представляло хоть какую-то
ценность, он потребовал еще 500 коров для пропитания его банды.
Среди тех, кто связал свою судьбу с ним, были люди разных нацио-
нальностей: англичане, французы, испанцы, итальянцы, аборигены
Антил, африканские негры и даже китайцы. Жажда наживы заставля-
ла их повседневно связывать свои надежды с мушкетами, абордажны-
ми топорами и поднятыми парусами.
В истории мирового пиратства известны периоды, когда подобный
промысел почитался вполне пристойным. Например, в одном из зако-
нов Солона (VII—VI вв. до н. э.)упомянута единая «трехступенчатая»
профессия: моряк-пират-купец. В XVII в. аналогичные прецеденты
еще порой имели место, и отмечалось немало случаев, когда профес-
сиональные моряки и даже опытные капитаны на год-другой станови-
лись пиратами, а затем возвращались на круги своя. Они были и у
Моргана.
В 60-е годы Ямайка фактически превратилась в «независимое»
пиратское государство. Примерно в то же время подобные образова-
ния сложились на Мадагаскаре, на северо-западном побережье Аф-
рики (главный пиратский центр Сале) и на о. Милос, где в течение
трех лет правил балом знаменитый пират Я. Капсис.
Морган сумел «сколотить» флотилию из 36 кораблей (28 англий-
ских и 8 французских). Под его началом находились 1846 человек. С
1655 г. (когда Ямайка стала владением Англии) и до 1680 г. с этого
острова вышло более 60 пиратских экспедиций, которыми были ата-
кованы сотни населенных пунктов, включая известные портовые го-
рода и крупные центры Нового Света. По мнению кубинского истори-
ка Ф. Моты, во время этих налетов и грабежей добыча пиратов соста-
вила от 100 до 200 млн песо. Автор считает, что точную цифру практи-
чески назвать невозможно, так как в отчетах об ущербе от пиратских
набегов колониальные чиновники, как правило, стремились обмануть
мадридские власти, постоянно преувеличивая понесенные потери.
Однако даже начальная цифра пиратской добычи — огромнейшее по
тем временам состояние, ведь тогда, например, стоимость одного раба
или одного мула колебалась от 200 до 500 песо.
Среди самых известных операций Моргана — захват Портобело.
Панамский перешеек наряду с Кубой играл ключевую роль в торго-
во-хозяйственных связях Испании с Новым Светом. Его основные
182
центры, Панама и Портобело, были хорошо укреплены и защищались
значительными силами испанцев. Тем не менее Морган решил захва-
тить Портобело. Отобрав 9 судов и 460 человек и... получив разреше-
ние губернатора Ямайки, летом 1668 г. он отправился к этому неболь-
шому, но очень богатому городу. На все сомнения по поводу превос-
ходства испанских сил Морган с обезоруживающим оппонентов спо-
койствием отвечал: «Чем меньше нас останется в живых, тем больше
каждому перепадет драгоценностей». Не смутило его и то обстоятель-
ство, что 70 лет назад именно в этих краях погиб знаменитый пират
Ф. Дрейк.
Операцию Морган провел как хороший военный стратег и как не-
заурядный циник. Его суда причалили к берегу в 50 км от Портобело.
11и один уважающий себя моряк и не подумал бы бросить здесь якорь,
ибо впереди его ожидало мелководье, переходящее в болото. Пересев
на каноэ, пираты преодолели водный рубеж, а затем и считавшееся
непроходимым болото. Их заметили и открыли по ним огонь. Тогда
Морган-стратег превратился в Моргана-циника. Он приказал захва-
тить в плен несколько десятков монахов и монахинь из находившихся
поблизости монастырей и, используя их как «живой щит», начал про-
двигаться к центру города. Через несколько часов он стал хозяином
положения. Затем, по установившейся уже традиции, пираты в тече-
ние месяца грабили, насиловали, жгли, упивались разбоем. Их потери
составили 18 убитых и 22 раненых. Трофеи — 250 тыс. золотых песо,
большое количество серебряных изделий, множество тюков шелко-
вой ткани и 300 негров-рабов.
В марте 1669 г. и январе 1671 г. столь же дерзко и успешно были
заняты и разграблены города Маракайбо и Панама.
...При выходе из маракайбской бухты пиратов ожидали три испан-
ских фрегата. По вооружению и всем техническим характеристикам
они значительно превосходили пиратские суда. Вступать с ними в бой
было бессмысленно. Морган попытался выиграть время, направив
флагману ультимативное послание: «Вы должны мне выкуп в размере
20 тыс. золотых песо, или я уничтожу всех находящихся у меня залож-
ников». Ответ испанцев был в том же духе: «Мы готовы позволить
вам пройти в открытое море, если вы возвратите все награбленное:
1О.ЛОТО, серебро, драгоценности, пленных и рабов. Единственный вы-
куп, па который вы можете рассчитывать — пушечные ядра!»1
Всячески затягивая переговоры, Морган пошел на хитрость, ре-
шив превратить в брандер (корабль-мину) свое самое маленькое суд-
но. ()по смело направилось к испанскому флагману «Магдалене». Ко1
1 /»юн Ж. Флибустьерское море. М., 1985. С. 160—161.
183
гда расстояние между ними сократилось до минимума, пираты попры-
гали в море, а последний из них поджег шнур. Взлетев на воздух, пи-
ратское суденышко воспламенило и испанский флагман. Другой
испанский фрегат «Маркиза» в поиске более безопасной для себя
стоянки сел на мель. Капитан третьего судна «Сан Луис» предпочел
сдаться. Таким образом Морган спас все награбленные сокровища и
очередной раз выступил в качестве «хозяина» Карибского моря.
Любопытный эпизод произошел во время осады Морганом (1670)
о. Санта-Каталина. Губернатор острова, почувствовав бесперспек-
тивность сопротивления, пошел на тайные переговоры с пиратским
адмиралом. Высокопоставленный чиновник испанской колониальной
администрации умолял Моргана не губить его карьеру, которую ждет
бесславный закат, если остров будет отдан без боя. Договорились (ви-
димо, за приличную мзду) инсценировать ожесточенное сражение:
безудержную атаку пиратов и героическую оборону островитян. Так и
случилось. Потешный бой естественно закончился победой пиратов и,
что также «естественно», ни одна из сторон не понесла потерь.
В 1670 г. Испания и Англия подписали договор о мире, предусмат-
ривавший отказ Англии от поддержки действий пиратов в испанских
владениях. Правда, пиратские набеги продолжались и после этого до-
говора (как, например, упоминавшийся выше захват Панамы в
1671 г.), но теперь уже английские власти не только не должны были
их поддерживать, но и наказывать исполнителей пиратского разбоя.
Панама была лебединой песней в пиратской биографии Моргана.
Оставалось еще 17 лет жизни, в течение которых он постепенно про-
щался со своим буйным и жестоким прошлым. Теперь его жизнь про-
текала как бы в антимире, где все наоборот. Сначала он предстал пе-
ред английским судом, видимо, за атаку на Панаму после заключения
мира. Его оправдали. Затем он назначается вице-губернатором Ямай-
ки и уже сам начинает преследовать пиратов. Дальше — больше: ко-
роль дарует ему титул сэра и в довершение всего Морган женится на
английской аристократке. Богатство и причастность к высшему свету
порождают снобизм: его начинает тяготить деревенское происхожде-
ние.
В 1678 г. в Амстердаме увидела свет книга А. Эквемелина «Пира-
ты Америки». Вскоре вышел ее английский перевод, на издателя ко-
торого Крука Морган подал в суд и выиграл процесс, приплюсовав к
своим миллионам еще 200 ф. ст., предназначавшиеся ему за «мораль-
ный ущерб». Но самое главное постановление суда, ради которого он
и затевался, состояло в предписании издателю добавить к главе о
Моргане следующие слова: «Эквемелин ошибся в отношении проис-
хождения сэра Генри Моргана. Он является сыном джентльмена,
184
представителя древней знати графства Моммус...» Кроме того, в анг-
лийском переводе отмечалось, что в юности Морган, став юнгой, при-
служивал человеку, который затем продал его в рабство. Суд обязал
издателя заменить этот абзац и написать, что Морган «никогда не был
слугой кого бы то ни было, кроме Его Величества короля Англии »1.
Последние годы знаменитого пирата были омрачены многочис-
ленными болезнями. Упоминания только двух из них, туберкулеза и
цирроза печени, достаточно, чтобы представить себе, во что превра-
тился этот человек,.некогда наводивший ужас на целые государства.
Но, как заметил испанский писатель Рамон де Кампоамор, «перед
судьбой все шпаги из воска»... Он был похоронен там, где его знал ка-
ждый камень, в Порт-Ройяле. Только около четырех лет терпела зем-
ля Ямайки прах Моргана. 7 июня 1692 г. страшное землетрясение
вместе с гигантским цунами унесли его в море, в ту стихию, где про-
шла большая часть жизни пирата.
Помимо пиратства важнейшей составной частью соперничества
крупнейших европейских держав в Новом Свете являлась контра-
бандная торговля, посредством чего главные конкуренты Испании
стремились ограничить и постепенно лишить ее монополии на торгов-
лю в Америке. Наметившийся в конце XVI в. и прогрессировавший
впоследствии упадок экономического, политического и военно-мор-
ского влияния Испании способствовал расцвету контрабандной тор-
। овли. По подсчетам испанских инспекторов, осуществлявших надзор
<;। торговлей в колониях, уже в первой четверти XVII в. на каждую ты-
сячу тонн легального импорта в колонии приходилось в 7 раз больше
нелегального.
С начала XVII в. Карибский регион и побережье Гвианы стали од-
ними из главных объектов экспансии Англии, Франции и Голландии. В
•лих странах в течение вышеозначенного столетия было создано бо-
лее десятка торговых компаний, носивших не столько коммерческий,
сколько военный характер. В их задачу входило прежде всего завоева-
ние колоний, поэтому сила каждой из компаний зависела самым непо-
средственным образом от военно-морского могущества представляе-
мого сю государства. Длительное время многие компании фактически
осуществляли управление завоеванными территориями.
Если пиратство и контрабандная торговля лишь подрывали влия-
ние и власть Испании в ее заморских владениях, то после целого ряда
войн, которые мадридский двор вел в Европе, ему пришлось пойти и
на территориальные уступки в зоне Карибского бассейна.
1 Гпюн Ж. Указ. соч. С. 200.
185
XVII и XVIII вв. убедительно подтвердили правоту почти аксиома-
тического выражения «История колоний — это история войн». Три-
дцатилетняя война (1618—1648), Десятилетняя война (1688—
1697), Война за испанское наследство (1701 —1714), Семилетняя
война (1756—1763) и прочие военные конфликты в Европе, в кото-
рых принимали участие Англия, Франция, Голландия, Испания и дру-
гие государства, нередко приводили к территориальным изменениям
колониального мира, в том числе и в Вест-Индии.
ОСТРОВНЫЕ КОЛОНИИ АНГЛИИ
В стремлении укрепить свои позиции в Карибском бассейне боль-
ше других преуспела Англия, экономическое развитие которой в
результате буржуазной революции 1640—1660 гг. получило мощный
импульс. Для набиравших силу капиталистических отношений необ-
ходимы были новые источники дохода и рынки сбыта, постоянно рас-
ширяющиеся торговые связи. Эти факторы и предопределили жела-
ние Лондона бросить вызов Мадриду в Карибском бассейне — регио-
не исключительно важном и в стратегическом и в торговом отношении
и к тому же практически не освоенном испанцами, кроме Кубы, Эс-
паньолы и Ямайки. Англия намеревалась получить не только полную
свободу судоходства в карибских водах, но и добивалась, чтобы ее тор-
говцы не преследовались испанскими колониальными властями за
свои религиозные убеждения и не предавались суду инквизиции как
еретики.
До революции Англии удалось прочно обосноваться только на о.
Барбадос (431 кв. км)1. Его освоение началось в 1624—1625 гг., ко-
гда возвращавшийся из Пернамбуко на родину английский моряк
Джон Пауэлл во время остановки на Барбадосе, обнаружив, что он
необитаем, провозгласил остров владением своего короля.
Вскоре на Барбадос устремился поток переселенцев из Англии. В
1628 г. их было 1400, в 1636 г. — 6 тыс. и в 1643 г. — 37 тыс.
человек1 2. На резкое возрастание последней цифры в значительной
мере повлияла начавшаяся в Англии революция. В поисках надежного
убежища от возмездия политических противников или в результате
ссылки на острове оказались даже представители знати. Однако боль-
шинство населения составляли разорившиеся крестьяне, законтрак-
1 Впервые попавшие на остров испанцы под впечатлением множества фикусовых
деревьев назвали его Isla barbuda — бородатый остров.
2 Сиегга у Sanchez R. Azucar у poblacion еп las Antilles. La Habana, 1961. P. 20.
186
тованные состоятельными англичанами перед отъездом за океан и на
Барбадосе превращенные фактически в рабов. Первые поселенцы за-
нимались в основном разведением табака, хлопка, индиго, перца, цит-
русовых, а также животноводством.
В 1655 г. все более обострявшиеся англо-испанские противоре-
чия вылились в войну между двумя странами. Комментируя причины
этого конфликта, О. Кромвель отмечал: «Мы в войне с Испанией. Мы
начали эту войну по необходимости. Испания — наш величайший
враг, враг естественный и как бы указанный самим богом, ибо она —
воплощенный папизм... Мы требовали от нее для наших купцов только
позволения иметь в кармане Библию и молиться Богу по-своему, но
нечего ждать от испанца свободы совести»1.
В том же году английские вооруженные силы овладели Ямайкой2.
В 1658 г. Испания попыталась возвратить себе силой эту колонию, но
се войска были разбиты. Полтора века господства испанцев на остро-
ве привели к уничтожению коренного населения. В середине XVII в.
гам проживало около 1500 креолов и небольшое число нег-
ров-рабов3. Невольники использовались в качестве домашней при-
слуги, на производстве какао и выращивании свиней, сало которых,
как и какао, являлось главным предметом экспорта.
После вторжения англичан некоторые креолы покинули остров, а
другая часть креольского населения вместе со своими рабами ушла в
горы, где в течение 5 лет вела партизанскую борьбу. Затем креолы
сложили оружие, однако продолжали сражаться беглые рабы —
маруны4. Почти целое столетие потребовалось английским колониза-
торам на усмирение невольников. В 1739 г. маруны, добившись при-
шания Англией их автономии, прекратили вооруженные выступле-
ния.
В 1670 г. на основании Мадридского договора Испания признала
нрава Англии на владение Ямайкой. Вскоре новая метрополия пре-
вратила остров в бастион в Карибском бассейне, использовавшийся
не только для дальнейшей экспансии в регионе, но и как центр контра-
бандной торговли и пристанище английских пиратов.
В XVII в. Англии удалось закрепиться также на Багамских остро-
вах н в Белизе. Багамские острова — архипелаг из 14 больших и
3 тыс. незначительных необитаемых островов — не были колонизо-
1 История дипломатии. М., 1959. Т. 1. С. 291.
? Аборигены называли остров Хаймака, т. е. страна источников.
'Dallas R.C. Historia de los cimarrones. La Habana, 1980. P. 25.
'* В некоторых работах их называют мароны.
187
ваны Испанией, однако согласно булле Александра VI фактически по-
падали под юрисдикцию Мадрида.
Отсутствие у испанских монархов в течение более столетия како-
го-либо интереса к островам и активное «освоение» последних анг-
лийскими пиратами были использованы Лондоном в своих целях. Уже
в первой трети XVII в. (1629) английский король Карл I на правах хо-
зяина подарил генеральному прокурору страны Р. Риту «Багамские и
другие острова, расположенные на юге»1. Монаршья милость никак
не сказалась на судьбе островов, ибо Р. Рит не воспользовался столь
щедрым презентом.
В 1667 г. английский моряк Гильермо Сейл, направлявшийся в
Каролину, попал в шторм и оказался на о. Нуэва Провиденсиа. Его
восторги по поводу Багамских островов породили среди богатых тор-
говцев и представителей лондонской знати стремление завладеть эти-
ми далекими землями. С последней трети XVII в. началось их длитель-
ное освоение. В 1783 г. Версальским договором были признаны права
Англии на владение Багамскими островами.
Превращение Белиза1 2 в английскую колонию носило несколько
иной характер, хотя он тоже формально принадлежал испанской им-
перии, и там отсутствовали вооруженные силы метрополии, и освое-
ние его тоже начали английские пираты. Обширная территория Бели-
за (23 тыс. кв. км) в XVI—XVII вв. входила в состав вице-королевства
Новая Мексика (северная часть между реками Рио-Ондо и Сибун) и
генерал-капитанства Гватемала (южная часть между реками Сибун и
Сарстун). Главным богатством здесь являлись ценные породы дерева.
Соперничество между Испанией и Англией из-за контроля над Бе-
лизом продолжалось до 1733 г., когда Мадрид, убедившись в тщетно-
сти своих усилий, официально разрешил английским колонистам
обосноваться на этой территории и вести там заготовку древесины,
что затем нашло отражение в Парижском договоре 1763 г.
В преамбуле Версальского договора 1783 г. (ст. 4) и в ряде других
документов, подписанных впоследствии Англией и Испанией, под-
тверждалось право британских подданных селиться в районах, распо-
ложенных между реками Рио-Ондо и Сибун. Особо подчеркивалось,
что им запрещено создавать какие-либо организации и учреждения, а
тем более вооруженные отряды. Не разрешалось ввозить туда ника-
1 Tres continentes. La Habana, 1966. P. 613.
2 Вопрос о происхождении этого названия остается спорным. Одни ученые полага-
ют, что оно происходит от фамилии предводителя английских пиратов П. Валлиса,
обосновавшегося там в 1717 г. и сумевшего отразить все попытки испанцев изгнать его,
другие возводят его к испанскому baliza — буй.
188
кую технику, кроме приспособлений, необходимых для вырубки леса.
Таким образом, Белиз де-юре оставался владением Испании, а
де-факто Англия интерпретировала договоры с Мадридом с позиций
самой могущественной державы XVIII в., в конце которого она уже
практически безраздельно владела не только предоставленной ей зо-
ной, но и всей колонией.
В 1798 г. Испания предприняла последнюю попытку укрепить
свои позиции в Белизе, однако неудачно. После войны за независи-
мость 1810— 1826 гг. Англия в основном вела дипломатические бата-
лии с Гватемалой, претендовавшей на входившую в ее состав в коло-
ниальную эпоху часть территории Белиза. В 1859 г. Гватемала при-
знала права Англии на всю территорию Британского Гондураса (так
стал называться Белиз с 1840 г.). Правда, это признание сопровожда-
лось целым рядом оговорок и было связано с выполнением Англией
обязательств по строительству водного (либо сухопутного) пути от го-
рода Гватемалы до берегов Атлантического океана. Лондон отказался
ратифицировать англо-гватемальское соглашение 1859 г. и в 1862 г.
объявил Британский Гондурас своим колониальным владением.
Самый крупный из Малых Антильских островов — Тринидад1
(4,8 тыс. кв. км) до 1797 г. принадлежал Испании. Затем был захвачен
Англией, что было узаконено в 1802 г. Амьенским договором.
История острова Тобаго (300 кв. км) — своего рода летопись со-
перничества европейских держав в Карибском бассейне. В общей
сложности он 31 раз переходил от одной метрополии к другой. С 1498
но 1608 г. Тобаго — колония Испании, впоследствии им владели Анг-
лия, Голландия, Франция. С 1803 г. остров окончательно стал владе-
нием Великобритании.
Английская экспансия в Карибском бассейне начиная с XVII в. в
речение более чем двух столетий испытывала острое соперничество со
стороны Франции и Голландии и в меньшей степени Дании, а также
-Священной римской империи германской нации». Так, например,
ши ло-французские интересы столкнулись в борьбе за обладание Гре-
надой, небольшим островом (344 кв. км)2, до середины XVII в. не
имевшим постоянных поселений европейцев. Около 1650 г. здесь
обосновалось несколько сотен французских колонистов, а в 1674 г.
Франция официально объявила Гренаду своей колонией.
Семилетняя война значительно подорвала колониальное могуще-
ciBo Франции. В этот период многие из ее колоний (Канада, долина
1 Остров назван так X. Колумбом. Индейское название — Йере (Yere).
} (л и ласно А. Гумбольдту, индейцы называли этот остров Камалог(Сата1о£ие).
189
Огайо, левобережная Миссисипи) были захвачены Англией. Среди
них оказалась и Гренада (1762). Франция неоднократно пыталась вос-
становить над островом свой суверенитет, но безуспешно.
Во многом схожи судьбы и ряда островов, входящих в цепь Малых
Антил (Антигуа, Барбуда, Доминик, Невис, Сент-Кристофер и др.).
Все они по нескольку раз переходили от Франции к Англии, став в кон-
це концов владениями последней.
Соперничество между Англией и Францией заставляло эти страны
держать в своих колониях значительные военные контингенты. На-
пример, в конце XVII в. Франция имела на Мартинике 2100 человек
под ружьем и 850 человек резерва, на Гваделупе соответственно 1200
и 950, на Сент-Кристофере — 900 и 700 человек. В тот же период
вооруженные силы Англии на соседних с французскими владениями
островах Антигуа, Невисе и Монсеррате составляли соответственно
1000, 1400 и 900 человек1.
Естественно, что все эти силы использовались не только для сдер-
живания экспансионистских устремлений других колониальных дер-
жав, но и для борьбы против коренного населения. Как правило, ин-
дейцы всех островов Карибского бассейна оказывали поработителям
ожесточенное сопротивление. Особенно успешно сражались за свою
свободу и независимость жители о. Сент-Винсент. Только в конце
XVIII в., переселив в 1796 г. 5080 индейцев в Белиз1 2, англичане суме-
ли упрочить свое господство в этой колонии.
На островах, захваченных Англией, как и в островных испанских
колониях, коренное население было почти полностью истреблено. В
качестве основной рабочей силы англичане стали использовать нег-
ров-рабов, привезенных из Африки.
Однако в английских колониях получил значительное распро-
странение и труд белых рабов. По приблизительным подсчетам, к
этой категории принадлежало более 250 тыс. человек, законтракто-
ванных в XVI—XVIII вв., что составляло половину всех английских
иммигрантов3. Большая часть белых рабов направлялась в колонии
Центральной Америки и Карибского бассейна.
Рабство белых существенно отличалось от рабства цветного насе-
ления. Белые рабы в основном использовались на табачных и хлопко-
вых плантациях. Белый человек терял свободу на срок контракта, а
1 Nellis М. Crouse. The French struggle for the West Indies. 1665—1713. N.Y., 1966.
P. 152.
2 Сиверс В. Южная и Средняя Америка. СПб., Б. г. С. 534.
3 Вильямс Э. Капитализм и рабство. М., 1950. С. 31.
190
негр — на всю жизнь. В отличие от детей негра-невольника дети бе-
лого не становились рабами. По истечении срока контракта многие
белые рабы получали от хозяина или определенную сумму денег или
небольшой участок земли и оставались в Вест-Индии на постоянное
жительство.
Невольничий труд негров использовался прежде всего на планта-
циях сахарного тростника, который англичане начали разводить сна-
чала на Барбадосе (1640). За первое десятилетие экономический эф-
фект от производства и реализации на мировом рынке сахара оказался
просто ошеломляющим: доходы плантаторов возросли в 20 раз1. Ес-
тественно, что в дальнейшем сахарный тростник становится ведущей
культурой почти во всех английских владениях Карибского бассейна.
Британская колонизация имела с испанской как общие черты, так
и существенные отличия. Прежде всего и то и другое завоевание коло-
ний сопровождалось уничтожением коренного индейского населения
и насаждением рабовладельческих отношений в покоренных землях.
И испанцы и англичане, использовав благоприятные природные усло-
вия захваченных островов, сделали ставку на плантационное хозяйст-
во, специализировавшееся в основном на выращивании сахарного
тростника. Во многом сходной была и система регламентаций, в част-
ности запрещение производить в колониях товары, выпуск которых
хорошо налажен в метрополии. Колониальные владения как Испании,
гак и Англии находились в тисках торговой монополии. Последняя
была установлена Великобританией в 1651 г. Навигационным актом,
предусматривавшим осуществление торговли между Британскими
островами и колониями исключительно на судах метрополии. Этот до-
кумент оставался в силе вплоть до середине XIX в.
Во многом схожи были и задачи, которые решали в Новом Свете
католическая и протестантская церкви. Обе они успешно выполняли
роль социального регулятора: санкционировали произвол и насилие
господствующих классов метрополий и парализовывали сопротивле-
ние угнетенных народов. Однако была между ними и существенная
разница. Католическая церковь занимала более влиятельное и приви-
легированное положение в колониях, тогда как раскол протестант-
ской церкви на множество враждовавших между собой сект, вызван-
ный классовыми конфликтами в недрах развивавшегося капитализма,
помешал ей прочно забрать в свои руки английские колонии2.
1 Del Cueto Mario G. Historia, economia у sociedad de los pueblos de habla inglesa del
I iiiiIh*. I.a Habana, 1982. P. 36.
} Фистер У.З. Указ. соч. С. 124.
191
Отличия обусловливались как далеко не одинаковыми уровнями
социально-экономического развития самих метрополий, так и различ-
ными эпохами, в которые начинали Испания и Англия устанавливать
колониальные порядки, — соответственно в конце XV — начале XVI в.
и в первой половине XVII в. Прежде всего следует упомянуть, что по
декрету, принятому английской короной в 1578 г., колонисты — вы-
ходцы с Британских островов — пользовались за океаном теми же
правами, что и жители метрополии, а сами колонии рассматривались
составными частями «страны-матери»1. Английские колонисты (за
исключением белых рабов) имели во владениях Лондона большие
права и возможности, чем креолы в испанских колониях, хотя указан-
ный выше декрет соблюдался далеко не всегда.
Несколько отличались и формы управления. В первые годы коло-
низации вест-индские территории находились под непосредственным
контролем английского короля, затем они стали управляться через
его советников, а с 1696 г. — созданным для этой цели специальным
советом «Лорды торговли и плантаций». С 1768 г. начал функциони-
ровать Государственный секретариат по делам Америк, подчиняв-
шийся парламенту.
В крупных колониях (Ямайка) законодательная власть находилась
в руках палаты представителей, избиравшейся белым населением, а
исполнительная осуществлялась губернатором. В более мелких вла-
дениях (Доминика, Сент-Винсент, Гренада и др.) однопалатной систе-
мы не существовало, они управлялись лишь колониальной админист-
рацией. Подобная форма правления в английской Вест-Индии сохра-
нялась до 60—70-х годов XIX в.
В отличие от испанских колоний, где вся земля объявлялась коро-
левской собственностью, английский король юридически не являлся
таковым владельцем. Однако, пользуясь правом монарха, он дарил
своим приближенным иногда целые острова.
В английских владениях, где практически с первых лет после их
захвата началось производство таких трудоемких культур, как сахар-
ный тростник и хлопок, вплоть до отмены рабства в 1833 г. в основ-
ном превалировало крупное землевладение. В то же время в Испан-
ской Америке до войны за независимость 1810—1826 гг. латифун-
дизм доминировал лишь в зонах распространения плантационного
хозяйства.
1 Zavala S. The colonial period in the history of the New World. Mexico, 1962. P. 210.
192
Весьма значительным было различие и в проведении налоговой
политики. С конца XVI в. все вице-королевства и генерал-капитанст-
ва ежегодно выплачивали Испании крупные суммы. Аналогичные по-
боры Лондона были значительно скромнее. Например, крупнейшая
английская колония Ямайка начиная с 1728 г. ежегодно переводила в
казну метрополии лишь 8 тыс. ф. ст. В результате с 1768 по 1788 г.
плантаторская верхушка острова увеличила свои прибыли на
22 563 786 ф. ст.1
Последний фактор наряду с другим, более высоким экономиче-
ским потенциалом Англии способствовал тому, что в XVII—XVIII вв.
британские колонии по темпам социально-экономического развития
опережали испанские владения Центральной Америки и Карибского
бассейна. На последнее в немалой степени повлиял и тот факт, что в
первой половине XVIII в. Великобритания стала главным поставщи-
ком негров-рабов в Новый Свет. До Утрехтского мира 1713 г. наибо-
лее прочные позиции в этом варварском торге принадлежали гол-
ландцам, англичанам, французам, португальцам и датчанам. Победа
Англии в Войне за испанское наследство (1701 —1714) позволила ей
получить почти полный контроль над работорговлей с испанскими ко-
лониями Нового Света. Англичане получили право в течение 30 лет
поставлять туда ежегодно по 4800 рабов. К. Маркс отмечал: «С раз-
витием капиталистического производства в течение мануфактурного
периода общественное мнение Европы освободилось от последних ос-
татков стыда и совести. Нации цинично хвастались всякой гнусно-
стью, раз она являлась средством для накопления капитала. Прочти-
те, например, наивную летопись торговли, составленную филистером
А. Андерсоном. Здесь превозносится, как высший триумф английской
государственной мудрости, тот факт, что Англия при заключении Ут-
рехтского мира вынудила у Испании по асьенто право вести торговлю
неграми между Африкой и Испанской Америкой, тогда как до сих пор
опа вела ее лишь между Африкой и английской Вест-Индией... Этим
было создано в то же время официальное прикрытие для британской
контрабанды. Ливерпуль вырос на торговле рабами. Последняя явля-
ется его методом первоначального накопления». Приведенные
К. Марксом цифры показывают в динамике «прогресс» Ливерпуля в
юрговле рабами. В 1730 г. работорговцы использовали для этой цели
15 кораблей, в 1751 г. — 53, 1760 г. — 74, 1770 г. — 96 и в
1792 г. — 132 корабля1 2.
1 Dallas R. Op. cit. Р. 35.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 769.
13 Лирин 193
Получив огромные доходы, английские торговцы «живым това-
ром» в начале XIX в. вдруг стали инициаторами кампании за за-
прещение работорговли. Такая неожиданная метаморфоза легко объ-
яснима. Ее причины были сугубо экономического, а отнюдь не мо-
рального порядка. К началу XIX в. Англия значительно опережала в
капиталистическом развитии наиболее передовые страны Старого
Света, что обеспечило ей почти монопольное положение «мастерской
мира». Британские экономисты хорошо понимали дальнейшую бес-
перспективность института рабства. Уже в 1789 г. в Вест-Индии труд
свободного населения был втрое производительнее труда рабов1. К
тому же образование США избавило Лондон от необходимости ре-
шать вопрос о пополнении там рабочей силы. Остальные английские
колонии не испытывали в ней недостатка и были наиболее обеспечен-
ными ею из всех владений европейских государств. Если в 1700 г. в
Вест-Индских колониях Англии проживало 32 тыс. белых и 112 тыс.
рабов, то в 1800 г. эти показатели соответственно составляли 60 тыс.
и 500 тыс. К тому же цены на рабов постоянно росли: в 1689 г. один
невольник стоил 20 ф. ст., в 1745 г. — 37, в 1776 г. — 50 ф. ст.1 2
Прекращение работорговли нанесло бы серьезный удар основным
соперникам английских колоний, товары которых остро конкурирова-
ли на мировом рынке. Особенно от этого пострадали бы испанские и
португальские колонии. Кроме того, лишившись притока новых пар-
тий рабов, колонии, экономика которых основана на невольничьем
труде, оказались бы значительно более заинтересованными в закупке
английского промышленного оборудования и различного рода техни-
ческих усовершенствований.
В конце XVIII в. капиталовложения Англии в Вест-Индии
составляли 70 млн ф. ст., в том числе 22 млн 500 тыс. — стоимость
рабов, 45 млн — зданий, оборудования, освоенных земель,
2 млн 500 тыс. ф. ст. — имущества компаний, портов, судов и техни-
ческих приспособлений3.
Столь значительный приток английских капиталов в Вест-Индию
позволил британским колониям опередить во второй половине
XVIII в. по производству сахара владения Франции в Карибском бас-
сейне, о чем свидетельствуют данные о производстве сахара в кариб-
ских владениях европейских держав (в т):
1 Barrow R.H. Slavery in the Roman Empire. L., 1928. P. 77.
2 Hamshere C. The British in the Caribbean. Cambr., 1972. P. 126—127.
3 Benitez J. A. Las Antillas: colonizacion, azucar e imperialismo. La Habana, 1977.
P. 39.
194
Колонии
1741 — 1745 гг.
1766—1770 гг.
Британские 41 043 80 285
Французские 64 675 77 923
Голландские 9210 10 126
Испанские 2000 10 000
Датские 730 8230
Важнейшее место среди вест-индских колоний Великобритании
занимала Ямайка, ставшая в конце XVIII в. одним из крупнейших в
мире центров по производству сахара. С 1702 по 1775 г. на остров
было завезено 370 622 негра-раба. Там имелось 575 плантаций сахар-
ного тростника, средняя площадь которых составляла 365 га. Кроме
того, значительного уровня достигло развитие животноводства1. Об
этом свидетельствует наличие 400 животноводческих хозяйств, на ка-
ждое из которых приходилось в среднем около 270 га земельных уго-
дий. Население острова в этот период составляло 28 тыс. белого,
9 тыс. человек свободного цветного населения и 280 тыс. рабов. До-
вольно внушительными были подчинявшиеся губернатору острова
вооруженные силы — 9251 человек, из них 1889 — свободные не-
гры и мулаты1 2.
Основная функция столь крупного контингента войск — кара-
тельные операции против беглых рабов. Как и во всех остальных ко-
лониях европейских держав, положение невольников на Ямайке ха-
рактеризовалось беспощадной эксплуатацией и жестоким обращени-
ем. За семь лет, с 1780 по 1787 г., вследствие голода или болезней,
вызванных недоеданием, на острове скончались 14 тыс. рабов3.
Жалкое, полуживотное существование в течение всего многолет-
него периода рабства на Ямайке вызывало массовый протест неволь-
ников. В конце XVIII в. в гористой части острова — Кокпит Кантри и
1>лу-Маунтин — возникли укрепленные поселения беглых рабов-ма-
рунов. По существу они организовали независимую «республику».
Для защиты своих хозяйств от многочисленных карательных экспеди-
ций, организованных колониальными властями, маруны создавали
1 Hedges Hilary Ms.D. European settlement and rivalry 1492—1792. Kingston. Port
««I bpiiin. I.., 1983. P. 46.
2 (ieographie Universelle. P., 1928. T. 14. P. 192; Dallas R.C. Op. cit. P. Д6;
I ImihIIhicIi dcr Geographic und Statistik. Leipzig, 1871. S. 1978.
’ Dallas R.C. Op. cit. P. 37.
1Й* 195
вооруженные отряды. «Англичан, вступавших в этот район, из-за ка-
ждого дерева или камня могла настичь пуля искусного марунского
стрелка. Чтобы не получить выстрела в спину, английские солдаты са-
дились на лошадь вдвоем спиной друг к другу»1.
Властям так и не удалось заставить капитулировать марунов, и
1 марта 1738 г. было подписано обоюдное соглашение о мире, первая
статья которого гласила: «Любые враждебные действия прекраща-
ются обеими сторонами навсегда»1 2. Естественно, что никакого клас-
сового мира между рабами и рабовладельцами, между угнетенными и
угнетателями быть не могло. Бегство невольников продолжалось,
продолжала существовать и невольничья «республика».
В 1795 г. колониальные власти предприняли еще одну попытку
покончить с марунами. Долгое время им это не удавалось. Админист-
рация Ямайки обратилась за помощью к кубинским рабовладельцам.
На Ямайку был послан специальный отряд охотников на беглых нег-
ров — так называемые ранчадорес — в сопровождении натрениро-
ванных для этой цели собак. Совместными усилиями рабовладельцев
двух островов марунам был нанесен решающий удар. 1500 негров
были взяты в плен3.
Однако борьба рабов продолжалась. Первая треть XIX в. отмече-
на целым рядом значительных заговоров и выступлений. В 1823—
1824 гг. и в 1831 —1832 гг. на Ямайке имели место крупные восста-
ния невольников. Особенно массовым было последнее, в котором
участвовали 20 тыс. человек (по другим данным, около 50 тыс. )4. Мас-
совые движения невольников наряду с другими уже упоминавшимися
факторами способствовали ликвидации института рабства в англий-
ских колониях в 1833 г.
Со второй половины XVIII в. больше всего белого населения про-
живало на Ямайке, где работало и наибольшее число рабов. В канун
отмены рабства, в 1830—1832 гг., соотношение белого, свободного
цветного населения и негров-рабов было следующим5:
1 Степанов Ю.С. Ямайка. М., 1980. С. 22.
2 Dallas R.C. Op. cit. Р. 68.
3 Степанов Ю.С. Указ. соч. С. 22.
4 См.: Латинская Америка: Энциклопедический справочник. М., 1982. T. 2. С. 613.
5 Handbuch der Geographic und Statistik. S. 1978, 2004, 2020, 2027, 2030, 2033,
2036, 2040, 2045, 2049, 2054, 2063, 2070.
196
Колония Белые Свободное цветное население Негры-рабы
Ямайка 25 000 35 000 342 000
Багамские острова 4674 4300 9557
Антигуа 1980 3895 29 537
Сент-Кристофер (1824) 1200 Ок. 2000 19 310
Монтсеррат (1828) 315 818 5986
Невис (1833) 500 2000 11 220
Доминика 791 4077 19 255
Сент-Люсия (1824) 1194 3036 13 661
Сент-Винсент 1301 2824 22 997
Гренада (1828) 800 3743 24 145
Барбадос (1829) 14 959 5146 82 902
Тобаго (1833) 304 1266 11 628
Тринидад 3319 16 285 21 302
Отмена в 1833—1838 гг. рабства в английских колониях привела
к появлению на островах Вест-Индии десятков тысяч наемных рабо-
чих, законтрактованных в Европе, Африке, Азии. Так, с 1845 по
1917 г. на Ямайку прибыло 33 тыс. индийцев1. Кроме того, большое
число уроженцев Индии в указанный период начали работать на план-
тациях Тринидада, Сент-Винсента, Гренады и Сент-Люсии. После
1850 г. в Британскую Вест-Индию стали прибывать китайцы, осев-
шие в основном на Ямайке и Тринидаде, а также негры из Сьерра-Ле-
оне и США. Из Европы больше всего прибывало англичан, немцев и
португальцев.
Судьба бывших рабов складывалась по-разному. На Ямайке, Бар-
бадосе, Антигуа — основных центрах по производству сахара — они
нанимались на работу к бывшим хозяевам. Статус вольнонаемного не
принес особых изменений в их жизнь, почти полная зависимость от
плантаторов сохранялась еще долгое время. На других островах, на-
пример Гренаде, имелось больше возможностей арендовать неболь-
шой участок и вести самостоятельное хозяйство. В то же время многие
бывшие рабы отправлялись в поисках лучшей жизни на соседние ост-
рова и даже в близлежащие страны континента.
Вопреки ожиданиям экономистов, новый характер труда, несмот-
ря на свою прогрессивность, долго не мог гарантировать прежнего ус -
1 Uumshere С. Op. cit. Р. 158.
197
тойчивого ритма производства из-за того, что утечка рабочей силы
оказалась весьма значительной, а модернизация, в частности сахар-
ных предприятий, требовала длительного времени. Были и другие
причины сокращения производства сахара, в том числе и повышение
его себестоимости за счет выплаты заработной платы и контрактова-
ния рабочей силы далеко за пределами региона. К тому же в 20—40-е
годы XIX в. цены на сахар существенно снизились вследствие больших
поставок на мировой рынок европейского свекловичного сахара.
В создавшихся условиях часть вест-индских плантаторов, получив за
рабов компенсацию, предпочли не испытывать судьбу и свернули са-
харное производство, продав свои земли или сдав их в аренду.
В результате в 50—60-е годы XIX в. доля сахара этих колоний даже на
внутреннем рынке метрополии резко сократилась по сравнению с
20-ми годами того же столетия — с 89 до 34 %Г
Весь комплекс указанных выше причин привел к кризису планта-
ционного хозяйства. Сахарный тростник стал все больше вытесняться
другими культурами — какао, мускатным и кокосовым орехом, бана-
нами. Так, на Гренаде в 1878—1882 гг. производство сахара упало
примерно в 3 раза по сравнению с 1853—1857 гг.1 2 Сахарный трост-
ник почти исчез с плантаций Тобаго и Доминики, сократилось его
культивирование на Ямайке. Пожалуй, только на Барбадосе не были
поколеблены позиции этой культуры.
В связи с упадком плантационного хозяйства и распродажей неко-
торыми плантаторами своих земель в вест-индских колониях Вели-
кобритании стали возникать мелкие фермерские хозяйства. Ликви-
дация института рабства обострила противоречия между плантатор-
ской верхушкой и метрополией. Крупные рабовладельцы считали
явно недостаточной компенсацию, уплаченную королевской казной: за
613 тыс. рабов — «всего» 20 млн ф. ст.3
Наиболее непримиримую позицию заняли крупные плантаторы
Ямайки, контролировавшие местную Законодательную ассамблею.
Дважды, в 1838 и 1840 гг., они отказывались голосовать за предло-
женные колониальной администрацией острова бюджеты, а затем на-
чали кампанию за аннексию Ямайки Соединенными Штатами Амери-
1 Brizan G. Grenada Island of confict, from Amerindians to people’s Revolution
1498—1979. L, 1984. P. 139.
2 Ibid. P. 140.
3 Puig Z., Torres H. Penetracidn del imperialism© notreamericano en el Caribe
angldfono: Jamaica/Santiago, 1982. N. 45. P. 67. Авторы статьи считают, что в англий-
ских колониях Вест-Индии в это время было 668 тыс. рабов. Приведенная нами цифра
(613 тыс.) вытекает из статистических данных, рассмотренных ранее.
198
ки, рассчитывая, что с помощью рабовладельцев Юга США удастся
вновь восстановить рабство.
Последнее обстоятельство вызвало мощную ответную реакцию
большей части негритянского населения Ямайки, потребовавшей в
1848 г. роспуска местной Законодательной ассамблеи. Характерно,
что вначале многие бывшие невольники, связывая свое освобождение
с либеральными реформами метрополии, всецело поддерживали Анг-
лию. Однако их лояльность была непродолжительной. После того как
колониальные власти запретили бывшим рабам делить и использо-
вать в своих интересах земли разорившихся или покинувших
Вест-Индию собственников, недавно обретшие свободу негры реши-
тельно выступили против установленных метрополией порядков в
экономической жизни. Кроме того, негритянское население было ли-
шено каких-либо политических прав. В 1864 г. из всех жителей Ямай-
ки (500 тыс. человек) право голоса имели только 1900 жителей
острова1.
Все это предопределило взрыв народного негодования на Ямайке.
9 октября 1865 г. группа бывших рабов во главе с Джорджем У. Гор-
доном подняла восстание против британского владычества. Сын шот-
ландца и негритянки-рабыни Д.У. Гордон до 1833 г. сам был неволь-
ником. После освобождения его дела с помощью отца пошли значи-
тельно лучше, чем у абсолютного большинства эмансипированных.
В 30—50-е годы ему удалось стать крупным собственником. В отли-
чие от большинства плантаторов, отказывавшихся продавать землю
неграм, Д.У. Гордон приобретал ее специально для продажи им не-
большими наделами. Он бросал вызов колониальным властям не
только этим актом. «Народ будет совершенно прав, подняв открытое
восстание... Если незаконность позволительна для губернатора, она
может быть позволительна и для народа» — такой вывод Д.У. Гордо-
на свидетельствует о высоком уровне его радикализма2.
Восстание было жестоко подавлено: 330 негров казнены, более
600 наказаны кнутом и осуждены на длительные сроки тюремного за-
ключения, сожжено свыше тысячи домов жителей, выступивших про-
тив гнета метрополии3. Анализируя события на Ямайке, К. Маркс в
письме к Ф. Энгельсу от 20 ноября 1865 г. отмечал: «Ямайская исто-
рия характерна для подлости «истинных англичан»... Для полного ра-
1 Степанов Ю.С. Указ. соч. С. 24.
} Скрипникова Л.В. От колонии к суверенитету: Из истории освободительной
Гн1р|,Г)ы карибских колоний Англии. М., 1985. С. 109—110.
' Степанов Ю.С. Указ. соч. С. 24.
199
зоблачения английского лицемерия не хватало только — после аме-
риканской войны — ирландской истории и ямайской бойни»1.
Непосредственным следствием этого мощного народного движе-
ния стало принятие в 1866 г. конституции Ямайки, предоставлявшей
ей статус королевской колонии, что привело к сосредоточению испол-
нительной и законодательной власти в руках губернатора. Подобные
преобразования были проведены и в других крупных колониях. Воз-
можности существенно влиять на политическую жизнь плантаторов и
крупных торговцев колониальными товарами оказались значительно
урезанными. Последовали различного рода протесты против «неком-
петентной и экстравагантной администрации»1 2 и со стороны колони-
альной знати. Лондон вынужден был прибегнуть к новым реформам.
В 80-е годы XIX в. Англия начала вводить в своих вест-индских ко-
лониях полупредставительную систему правления, просуществовав-
шую в общих чертах до 40—50-х годов XX в. На Ямайке, например,
наряду с колониальной администрацией стал действовать Законода-
тельный совет в составе 29 человек, 15 из которых назначались вла-
стями острова, а остальные выбирались. В 1895 г. негры получили
право избираться в Законодательный совет. Однако перспектив для
этого у чернокожих жителей Ямайки было немного. Накануне Первой
мировой войны в голосовании принимал участие только 1 %3, в основ-
ном богатая верхушка белого населения.
Жестокая эксплуатация, бесправие негров и индейцев, расовая
дискриминация стали теми побудительными мотивами, которые при-
вели к созданию в конце XIX в. первых организаций, объединивших
ремесленников и рабочих. В 1897 г. на Тринидаде возникла Ассоциа-
ция трудящихся Тринидада, основанная аптекарем У. Миллем. В это
время там же была образована и Национальная ассоциация индийцев.
Хотя эти организации выступали в основном с требованиями эко-
номического характера (улучшение жизненных условий, увеличение
заработной платы, снижение налогов, строительство дорог и т. д.), в
первые годы деятельности им были присущи и отдельные черты анти-
колониального движения, выражавшиеся, например, в требованиях о
реформе избирательного права.
Создание массовых организаций трудящихся на Тринидаде рань-
ше, чем в других вест-индских колониях, было предопределено тем,
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 31. С. 133—134.
2 Will Н.А. Constitutional change in the British West Indies. 1880—1903. Oxford,
1970. P. 290.
3 Скрипникова Л.В. Указ. соч. С. 115.
200
что на этом острове с конца XIX в. велись изыскательские и поисковые
работы, а с начала XX в. началась разработка нефтяных месторожде-
ний. Уже в 1910 г. Тринидад стал одним из главнейших поставщиков
«черного золота» в Британской империи. В 1916 г. добыча нефти на
острове составила 1 млн т1.
4 августа 1914 г. Великобритания вступила в Первую мировую
войну. В вест-индских колониях была введена всеобщая воинская по-
винность для лиц мужского пола от 16 до 41 года. Из этого региона на
европейский театр военных действий был направлен не очень боль-
шой воинский контингент — всего 11 тыс. ямайских солдат. Боль-
шинство их погибло2.
Первая мировая война самым непосредственным образом косну-
лась карибских колоний и в экономической сфере: сократился экс-
порт товаров на европейский рынок и соответственно импорт из Евро-
пы. И то и другое обстоятельство способствовали усилению позиций
США в вест-индских владениях Великобритании.
БРИТАНСКАЯ ГВИАНА
Обширную территорию (общая площадь 1192 тыс. кв. км), зани-
мающую северо-восточную часть Южной Америки и получившую на-
звание Гвиана, в конце XVI — начале XVII в. испанские колониаль-
ные чиновники именовали в своих отчетах «диким берегом». В XVI—
XVII вв. эта территория формально принадлежала главным образом
Испании и Португалии.
Безусловно, правы те историки, которые утверждают, что «про-
винция Гвиана была самым слабым звеном Испанской империи в
Америке»3. Испания слишком медленно осваивала эту огромную
зону. Во второй половине XVI в. были основаны редкие и довольно не-
большие испанские поселения в нижнем течении р. Ориноко. На дис-
лоцированные там многочисленные воинские части возлагалась зада-
ча препятствовать проникновению других европейских стран в этот
регион. Побережье же Атлантического океана не было заселено, что
оказалось роковой ошибкой.
Большая часть Гвианы принадлежала Испании, и Мадрид пытал-
ся в меру своих сил и возможностей сохранить за собой эту колонию.
1 (icographie игнуегзёПе. Т. 14. Р. 202.
} liluck C.V. The story of Jamaica. L., 1965. P. 202.
' Conzalez del Campo M.I. Guayana у el gobernador Centurion (1766—1776).
1 Hiiiu/is, 1984. P. 65.
201
С 1582 по 1733 г. Гвиана составляла общую с Тринидадом админист-
ративно-территориальную единицу. Затем она подчинялась королев-
ским аудиенциям в Санта-Фе и Санто-Доминго, а с 1786 г. — коро-
левской аудиенции Каракаса.
Если для испанцев понятия Гвиана и дикий берег являлись как
бы синонимами, то для англичан, голландцев и французов Гвиана ас-
социировалась прежде всего с легендарной страной Эльдорадо. Быто-
вавшее в ту пору мнение, что золото образуется лишь в экваториаль-
ной зоне, укрепляло убежденность европейцев в несметных богатст-
вах этого района.
В конце XVI — начале XVII в. Англия, Франция и Голландия ста-
ли создавать на территории Гвианы свои опорные пункты. Началась
многолетняя борьба между этими странами. В чем причина очевидно-
го парадокса — тихоокеанское побережье Испанской Америки засе-
лялось и осваивалось испанцами, а атлантическое — практически не
привлекало переселенцев из метрополии. Венесуэльский историк
А. Гонсалес считает, что такое положение определялось тремя факто-
рами: 1) эта зона была заселена весьма воинственными индейцами —
карибами; 2) расцвет пиратства в данном регионе в XV—XVII вв.;
3) голландское присутствие в Гвиане в районах Бербисе, Демерари,
Эсекибо, Корентин и Суринам1.
Впервые Испания признала права другого государства на владе-
ние частью территории Гвианы в 1648 г., фактически уступив Голлан-
дии территории от Атлантического океана до р. Эсекибо. В течение
более чем двух веков различные районы Гвианы переходили от одного
государства к другому, пока наконец в 10-е годы XIX в. не разреши-
лось это острое соперничество. Парижским мирным договором 1814 г.
были определены примерные границы владений Англии, Франции и
Голландии, а также территории Гвианы, отошедшие к Бразилии и Ве-
несуэле. При этом значительная площадь (160 тыс. кв. км) на западе
от р. Эсекибо оказалась впоследствии спорной — на нее претендова-
ли Англия и Венесуэла1 2.
На территории, получившей в 1831 г. название Британской Гвиа-
ны (площадь 52 тыс. кв. км)3, в XVII и XVIII вв. в основном хозяйнича-
ли голландцы. Они возделывали там табак, хлопок, кофе, а с конца
XVII в. культивировали сахарный тростник. Как и во многих других
частях Карибского бассейна и Южной Америки, завоевание европей-
1 Gonzalez del Campo MJ. Op. cit. P. 64.
2 Межгосударственные отношения в Латинской Америке. М., 1977. С. 268.
3 Gonzalez del Campo MJ. Op. cit. P. 125.
202
цев привело к уничтожению в Гвиане значительной части коренного
населения. В этом регионе колонизаторы также широко использовали
в качестве рабочей силы негров-рабов, которых начали ввозить из
Африки со второй половины XVII в.
Колониальная история Британской Гвианы отмечена многочис-
ленными выступлениями негров-рабов против поработителей и угне-
тателей. Одним из крупнейших было восстание невольников в 1823 г.
Англичане беспощадно подавили его: «тела казненных рабов, зако-
ванные в цепи, и их головы, насаженные на колы, были выставлены
напоказ вдоль всего побережья»1.
В конце 20-х — начале 30-х годов XIX в. в Британской Гвиане про-
живало 100 285 человек, среди них 88 688 рабов и лишь 3576 белых. В
последующие годы в связи с ликвидацией института рабства населе-
ние колонии росло прежде всего за счет контрактации работников в
Индии и Китае. В 1871 г. оно составляло 193 тыс., а в 1891 г. — 300 тыс.
человек, в том числе 20 тыс. португальцев и 10 тыс. англичан. Суще-
ственный приток европейцев в эти последние 20 лет в немалой степе-
ни объяснялся тем, что в 1887 г. в Британской Гвиане были вдвое сни-
жены цены на землю: акр стал стоить 1 ф. ст.1 2
С 1845 по. 1917 г. в Британскую Гвиану было вывезено из Индии
238 тыс. человек. В абсолютном большинстве случаев это была, ско-
рее, насильственная «вербовка». Только в 1917 г. Англия прекратила
вывоз индийцев, уступив массовому движению протеста в самой Ин-
дии. Основой хозяйства колонии являлся сахар, на долю которого в
1879 г. приходилось 91,9 % экспорта3. Другими важными статьями
экспорта являлись ром, рис и меласса. Товары главным образом вы-
возились в Великобританию и США.
Доминирующее положение сахара осталось незыблемым и в по-
следующие десятилетия, что предопределило сохранение крупного
землевладения и решающее влияние на политическую жизнь колонии
богатых плантаторов.
К концу XIX в. благодаря экспансионистской политике Велико-
британии территория Британской Гвианы увеличилась с 52 тыс. кв. км
до 282 тыс. К английской колонии отошли многие спорные погранич-
ные зоны, на которые также претендовала и Венесуэла. Венесуэль-
ское правительство потребовало покинуть захваченные территории и
1 Нации Латинской Америки. М., 1964. С. 311.
2 Handbuch der Geographic und Statistik. S. 510; La Grand Encyclopedic. P., S. a.
I 19. P. 628.
1 Will H.A. Op. cit. P. 96.
203
решить вопрос об их принадлежности с помощью международного ар-
битража. После длительного англо-венесуэльского конфликта, до-
шедшего до разрыва дипломатических отношений, в 1899 г. в Париже
состоялся международный суд под председательством представителя
России Ф. Мартенса. Судудовлетворил почти все требования Британ-
ской Гвианы, присудив передать ей 116 тыс. кв. км спорной террито-
рии, а Венесуэле только 13 тыс. кв. км1. Разумеется, фактическим
истцом на этом процессе была не Британская Гвиана, а могуществен-
ная Англия.
Часть территории, отошедшей к Британской Гвиане, оказалась
богатой золотом, добыча и вывоз которого к началу XX в. достигли
внушительных размеров. В это же время важной статьей экспорта
стали алмазы. Британская Гвиана превратилась в одно из важнейших
владений Великобритании в Западном полушарии.
Владения Лондона в Новом Свете, несмотря на их небольшие раз-
меры, играли весьма существенную роль в жизни огромной Британ-
ской империи. Так, например, в 1911 —1913 гг. на их долю приходи-
лось около 10 % импорта и примерно столько же экспорта общего то-
варооборота английских колоний1 2. Но, видимо, неизмеримо более
значительным, чем экономический вес этих колоний, было их страте-
гическое положение, позволявшее Великобритании сохранять доми-
нирующие позиции в соперничестве с США за преобладание в Латин-
ской Америке.
КОЛОНИИ ФРАНЦИИ
Творцом французской колониальной империи был Ришелье. В тот
период, когда он только что пришел к власти (1624), Франция владела
одним лишь Квебеком, а в год его смерти (1642) — всей Канадой,
Мартиникой, Гваделупой и другими Антильскими островами.
В 1678 г. Нимвенгенским договором, заключенным между Фран-
цией и Швецией, с одной стороны, и коалицией в составе Голландии,
Испании, Священной Римской империи, Дании и Бранденбурга — с
другой, были юридически узаконены и признаны французскими владе-
ниями 14 островов в Карибском море. В конце XVII в. наиболее значи-
тельными колониями Франции в Карибском бассейне и на севере
Южной Америки являлись: Гвиана — 91 тыс. кв. км, Сан-Домин-
1 Hamshere С. Op. cit. Р. 158; WillH.A. Op. cit. Р. 95; Межгосударственные отно-
шения в Латинской Америке. С. 270—271.
2 Meyer F.V. Britian’s colonies in world trade. Oxf., 1948. P. 2.
204
го — 27 500 кв. км, Гваделупа и прилегающие к ней мелкие остро-
ва — 1704 кв. км, Мартиника — 1080 кв. км.
Острое военно-политическое соперничество европейских держав
в XVII—XIX вв. неоднократно приводило к тому, что Гваделупа и
Мартиника на некоторое время переходили в руки то Англии, то Гол-
ландии, то вновь Франции. Так, например, Англия владела Гваделу-
пой в 1666, 1691, 1703, 1759, 1791 и 1810 гг. Окончательно Франция
укрепила свои позиции в этих колониях только после Парижского
мирного договора 1814 г.
Хотя Гвиана значительно превосходила по площади остальные
французские владения, она была наименее освоенной, что объясня-
лось сложными природными условиями. Только 14 % ее территории,
главным образом береговая часть, оказались пригодными для сель-
ского хозяйства. Остальная часть — болота, сельва, полупустыня.
Признанными центрами французской колонизации стали Мартиника
и Гваделупа, завоевание которых осуществилось соответственно в
1625 и 1635 гг.
Населявшие эти острова индейцы-карибы мужественно сопро-
тивлялись колонизаторам. В течение четверти века (1635—1660)
аборигены Гваделупы не прекращали борьбу. В процессе завоевания
часть коренного населения уничтожили, оставшихся в живых пересе-
лили на соседние более мелкие острова.
Решение Парижем проблемы рабочей силы в этих владениях во
многом схоже с тем вариантом, который использовался английской
колониальной системой: наряду с трудом чернокожих невольников
широко применялся и труд белых рабов. Число последних во француз-
ских колониях в XVII в. составляло 4 тыс.1
Белые рабы законтрактовывались на три года и в основном на-
правлялись на табачные и хлопковые плантации. По окончании этого
срока они юридически становились свободными и получали от рабо-
владельца 300 фунтов табака, ружье, два фунта пороха, две рубашки,
двое брюк и головной убор2. Продажа табака на рынке давала воз-
можность получить необходимые средства либо для возвращения на
родину, либо для приобретения небольшого участка земли. Оружие и
порох предназначались для охоты, трофеи которой можно было про-
дать командам торговых судов.
1 Heckles Hilary Me. Op. cit. P. 38. t
} Castaneda Fuertes D. El proletariado: aspectos de su origen en Guadalupe у
Mui IniK‘;i//Casa las Americas. La Habana, 1979. P. 129.
205
Некоторым наиболее предприимчивым бывшим белым невольни-
кам удавалось со временем сколотить состояние, однако большинство
из них становились ремесленниками или вольнонаемными рабочими в
портах, гончарных мастерских либо на предприятиях по выработке со-
лонины. Таким образом, уже в XVIII в. в карибских колониях Франции
имели место отдельные проявления капиталистических отношений.
В 1670 г. срок контракта был сокращен до 18 месяцев, а в 1774 г.
система контрактации белых невольников была запрещена совсем. С
1654 г. во Французскую Вест-Индию стали ввозить африканских ра-
бов. Торговцы «живым товаром» поставляли их туда главным обра-
зом из Сенегала, Гвинеи, Бенина и Гамбии1. Как и в колониях других
европейских стран, жизнь чернокожих невольников в Гвиане, на Мар-
тинике и на Гваделупе была беспросветной и не шла ни в какое срав-
нение с положением белых рабов.
Политика Франции по отношению к своим вест-индским владени-
ям определялась принятым в 1667 г. Колониальным актом, регламен-
тировавшим экономическую жизнь колоний и характер их связей с
метрополией. Этот документ во многом был похож на упомянутый
выше Навигационный акт 1651 г. и предусматривал экспорт колони-
альных товаров только во Францию и обязательно на французских су-
дах. В свою очередь колонии должны были пользоваться только това-
рами, произведенными в метрополии. Такое положение вещей, как и
во владениях Нового Света других европейских держав, порождало
широкую контрабандную торговлю и протест колонистов, что застав-
ляло Париж идти на некоторые уступки. В частности, в 1763 г. Гваде-
лупа и Мартиника получили разрешение торговать с Канадой и Новой
Англией.
Разведение сахарного тростника на Мартинике и Гваделупе спо-
собствовало оживлению работорговли. Из Африки на эти острова
стали поставляться ежегодно огромные партии рабов. Число послед-
них резко возросло особенно во второй половине XVIII в. (см. табл, на
с. 207).
В XVIII в. наиболее экономически развитой колонией Франции в
Вест-Индии являлась Сан-Доминго. К концу века капиталовложения
Франции в регионе составляли 200 млн фр., из них 165 млн приходи-
лось на эту колонию1 2.
Великая Французская революция провозгласила в 1794 г. отмену
рабства во всех колониях Франции, что не замедлило сказаться на со-
1 Labat R.R. Veajes a las islas de la America. La Habana, 1979. P. 166.
2 Benitez J A. Op. cit. P. 39.
206
кращении производства сахара на Мартинике и Гваделупе. В 1802 г.
рабство было восстановлено, и сахарный тростник вновь занял доми-
нирующее положение на плантациях этих островов. Кроме сахара
важное значение приобрело культивирование кофе и какао.
После потери Гаити вест-индские колонии стали главным постав-
щиком сахара на внутренний рынок Франции. Так, например, в
1820—1823 гг. они поставили в метрополию 160 тыс. т сахара. В тот
же период из Гаити поступило всего 1200 т1.
Динамика роста населения в XVII—XVIII веках2
Колония Год Белое Свободное цветное Негры-рабы
Г ваделупа 1654 6000 — —
1700 3825 325 6725
1770 9643 1217 41 440
1790 13 938 3149 90 139
Мартиника 1660 10 000 — —
1700 6597 507 14 566
1779 11 619 2802 71 268
1790 Г5830 83 414
До конца первой четверти XIX в. Мартиника и Гваделупа управля-
лись непосредственно из Парижа. Складывание капиталистических
отношений на этих островах способствовало формированию местных
буржуазных элементов и усилению их влияния на политическую
жизнь, что вынудило создать в 1827 г. на Мартинике и Гваделупе Ге-
неральные советы, получившие право утверждать бюджеты колоний.
Все эти годы Гвиана, колонизация которой началась в 1604 г., ос-
тавалась третьестепенной колонией, значительно уступавшей Гваде-
лупе и Мартинике и по количеству населения, и по экономическим по-
казателям. В 1819г. там проживали 987 белых, 1698 свободных цвет-
ных и 13 309 рабов, а в 1848 г. — 5970 белых и свободных цветных и
19 988 рабов. По производству сахара Гвиана стояла далеко позади и
I вадслупы и Мартиники. В 1840 г., например, там производилось все-
ю 1700 т сахара3.
1 Benitez J.A. Op. cit. Р. 195.
’ I laiidbuch derGeographie und Statistik. Leipzig, 1863—1870. S. 2081,2093.
' 11istoire des Antillas et de la Guyane. Toulouse, 1982. P. 427; Сиверс В. Указ. соч.
207
Вторичная отмена рабства во французских колониях в 1848 г. яви-
лась серьезным ударом по плантаторам, получившим денежную ком-
пенсацию примерно на одну треть меньше стоимости принадлежав-
ших им рабов. Последовал экономический спад, упал экспорт. В
1848—1850 гг. вывоз товаров, в частности с Мартиники, сократился
в два раза1.
Как и в английских колониях, отмена рабства повлекла за собой
поиски нового источника пополнения рабочей силы. Этому способст-
вовал принятый в 1852 г. и действовавший до 1887 г. декрет о кон-
трактации рабочих за границей. За указанный период на Мартинику и
Гваделупу прибыло 16 тыс. африканцев, 77 тыс. индийцев, 1 тыс. ки-
тайцев и 500 вьетнамцев. С 1856 по 1878 г. в Гвиану было завезено
8500 индийцев1 2.
Иммигранты вербовались на срок от года до 7 лет. Их рабочий
день продолжался девять с половиной часов. Они имели четыре вы-
ходных в месяц. Патроны брали обязательство выплачивать имми-
грантам заработную плату, обеспечивать их обедом стоимостью
0,30 франка (для взрослого) и 0,15 франка (для детей), выдавать оде-
жду. Так, женщины могли ежегодно получать по две блузки, две юбки
и четыре платка. На каждых 20 иммигрантов было обещано создать
медицинский пункт. По истечении срока контракта предусматрива-
лась отправка иммигранта и его детей (до 10 лет) за счет хозяина на
родину3.
Для беднейших слоев населения в Индии, Китае, Вьетнаме и аф-
риканских колониях эти условия на первый взгляд казались весьма
многообещающими, однако действительность горько разочаровывала
десятки тысяч иммигрантов. Контракты, как правило, не выполнялись
плантаторами ни по одному из пунктов.
Характерно, что вплоть до начала XX в. во французских колониях
сохранялись пережитки и контрактованного рабства («энгаже»), в
1905 г. на Мартинике и Гваделупе к этой категории относились 5435
африканцев4.
Два события в начале второй половины XIX в. привлекли особое
внимание к Гвиане: в 1852 г. ее территория была превращена фран-
цузским правительством в место ссылки и каторги, а в 1855 г. там
1 Сиверс В. Указ. соч. С. 529.
2 Этнические процессы в странах Карибского моря. М., 1982. С. 289; Histoire des
Antillas et de la Guyane. P. 418.
^Castaneda Fuertes D. Op. cit. P. 132.
4 Geographic Universelie. T. 14. P. 209.
208
были открыты месторождения золота. Ссылка в далекую Гвиану с ее
трудными природными условиями была действительно тяжелым нака-
занием. Видимо, не случайно один из французских адвокатов прошло-
го века ставил знак равенства между гильотиной и Гвианой1. С 1887 г.
в Гвиану ссылались европейцы, осужденные более чем на 8-летний
срок тюремного заключения, и все негры и арабы независимо от полу-
ченного срока.
Запасы золота в этой колонии оказались довольно значительны-
ми, о чем свидетельствуют такие цифры: в 1855 г. там было добыто
70 кг, а с 1874 по 1893 г. — 5400 кг золота1 2. Добыча этого драгоцен-
ного металла стала основой экономики колонии. Сельскохозяйствен-
ное производство в Гвиане было развито слабо. В 1890 г. под различ-
ные культуры отводилось всего 3334 га. Из них под сахарный трост-
ник — 27 га, под кофе — 349, какао — 245 га. Наибольшую пло-
щадь занимали овощи и рис — 2227 га3.
В конце XIX в. (1888) население Мартиники составляло 175 863
человека, Гваделупы — 165 154, Гвианы — 25 800 человек4.
В политической жизни французских колоний одним из централь-
ных являлся вопрос о предоставлении гражданам колоний одинаковых
прав с гражданами метрополии. Наибольшей остроты он достиг во
второй половине XIX в., когда формировавшаяся в колониях местная
буржуазия решительно потребовала предоставления Гваделупе,
Мартинике и Гвиане статуса департаментов Франции. В 1891 г. эта
проблема обсуждалась в Париже, но никаких конкретных решений
принято не было. Движение за предоставление населению колоний
равных прав с жителями Франции продолжалось.
В 1848 г. были проведены первые в истории французских колоний
всеобщие выборы. В 1854 г. Наполеон III отменил их, а в 1871 г. все-
общее избирательное право вновь было восстановлено. Однако вы-
боры, как правило, фальсифицировались, да и к тому же они не реша-
ли кардинальных проблем, стоявших перед колониальным общест-
вом. Обычно на все ответственные административные посты назнача-
лись чиновники из метрополии.
Во второй половине XIX в. в вест-индских колониях Франции по-
являются политические деятели, разделявшие самые передовые идеи
1 I a/ond G. L’Arnerique du Sud: Venezuela, Guyanes, Paraguay, Uruguay. P., 1927.
I’ 137
’ Ibid. P. 169; Histoire des Antilles et de la Guyane. P. 420.
’ La Grand Encyclopedic. T. 19. P. 634.
4 I listoire des Antilles et de la Guyane. P. 427.
14 Лирин 209
того времени. Одним из них был Г. Кас, он представлял интересы Гва-
делупы в Национальном собрании Франции и был одним из создате-
лей I Интернационала.
Конец XIX в. — время создания на Гваделупе и Мартинике рабо-
чих организаций и политических партий. В 1891 г. на Гваделупе нача-
ла выходить газета «Ле Пёпл», пропагандировавшая идеи француз-
ских социалистов. На Мартинике социалисты в конце века основали
Прогрессивную партию, добившуюся в 1898 г. большого успеха на
выборах в местный Генеральный совет. Двое ее членов, Д. Жильбер и
Ж- Ларкосильер, были избраны депутатами. Вделавшем в этот пери-
од первые шаги рабочем движении особенно большую роль играл
Ж. Ларкосильер. В 1901 г. на Мартинике была образована социали-
стическая партия.
Важную роль в развитии рабочего движения в вест-индских коло-
ниях Франции сыграла поездка туда в 1899 г. одного из лидеров Фран-
цузской рабочей партии Ж. Геда. Первые крупные забастовки рабо-
чих, проходившие под экономическими лозунгами, имели место на
Мартинике в 1900 г., на Гваделупе — в 1902 г. В обоих случаях пред-
приниматели вынуждены были отказаться от намерения понизить за-
работную плату1.
Первая мировая война не прошла мимо и этих заморских колоний
Франции, поставивших под штандарты метрополии 30 тыс. солдат1 2.
В 10-е годы XX в. по-прежнему основная масса импорта и экспор-
та Гваделупы, Мартиники и Гвианы приходилась на Францию. Из дру-
гих стран наиболее существенным торговым партнером являлись
США, делавшие ставку главным образом на экспорт собственных то-
варов.
КОЛОНИАЛЬНЫЕ ВЛАДЕНИЯ ГОЛЛАНДИИ
Колониальная история нидерландских владений в Вест-Индии —
островов Аруба, Бонайре, Сан-Мартин3, Саба, Сан-Эустакио и Кю-
расао — берет начало в первой половине XVII в. Важнейшим оруди-
ем колониальных захватов стала созданная в 1621 г. Голландская
Вест-Индская компания, располагавшая начальным фондом в 7 млн
1 Histoire des Antilles et la Guyane. P. 424.
2 Ibid. P. 426.
3 C 1648 г. две трети этого острова принадлежали Франции и одна треть — Гол-
ландии.
210
200 тыс. флоринов, 800 военными и торговыми судами и 67 тыс. моря-
ков 1. Все перечисленные выше острова в течение 1631 — 1636 гг. были
захвачены Голландией.
Размах, с которым Нидерланды осуществляли свою военно-мор-
скую экспансию в Карибском бассейне, был предопределен высокими
темпами экономического развития этой страны в указанный период,
ее морским могуществом. О последнем свидетельствует тот факт, что
в 60-е годы XVII в. из 20 тыс. судов, имевшихся в Европе, 14 тыс. при-
надлежали Голландии2.
В 1634 г. голландцы овладели о. Кюрасао, ставшим для них тем
же, чем Ямайка для англичан, — центром пиратства и контрабандной
торговли в Карибском море. Побывавший в порту Кюрасао в конце
XVII в. член Совета и военной хунты Индий испанец Г. де Роблес так
выразил свои впечатления: «Порт — один из лучших в Индиях благо-
даря величине и удобствам, благодаря глубине бухты, позволяющей
судам подходить вплотную к строениям... Остров безводен, на нем
мало фруктовых деревьев»3. Далее он отмечал, что, несмотря на по-
следние два обстоятельства, портовый город весьма богат, главным
образом за счет контрабандной торговли и торговли рабами.
Установленный в 1730 г. режим свободной торговли между фран-
цузскими, голландскими и датскими колониями способствовал еще
большему обогащению Кюрасао и других островов. Например, не-
большой гористый островок Сан-Эустакио (25 кв. км), ставший одним
из торговых центров, в XVIII—XIX вв. называли не иначе как «золо-
тая скала» за стекавшиеся туда огромные богатства.
На островах добывалась соль, разводились табак, хлопок и сахар-
ный тростник. В результате завоевания часть индейского населения
была истреблена, а почти все оставшиеся в живых индейцы покинули
родину, переселившись в Венесуэлу.
В XVII в. европейцев в голландских владениях проживало немно-
го. В 1635 г. на Кюрасао — 412, на Сан-Мартине (во второй полови-
не' XVII в.) — около 3004. Менее значительны были их поселения на
Felice Cardot С. Curazao hispanico(antagonismo flamencoespanol). Caracas, 1973.
P. 92 -93.
2 Кцлишер И.М. Лекции по истории экономического быта Западной Европы. М.,
НИК. С. 346.
’ .1/7///Z Monjante Celestino A. El contrabando holandes en el Caribe durante la
pilincra initad del siglo XVIII. Caracas, 1984. T. 1. P. 42.
'* Решпна М.И. Нидерландские Антилы//Этнические процессы в странах Кариб-
гк<но моря М., 1982. С. 299; Coslinga Cornells Ch. The Dutch in the Caribbean. A*ssen,
19/1 P. 284.
14*
211
других островах. Со второй половины XVII в. в Нидерландские Антилы
усиленно ввозили негров-рабов. Другим существенным этническим
компонентом здесь являлись евреи-сефарды, переселявшиеся в
Вест-Индию из Нидерландов и Бразилии.
Нидерландские владения в Вест-Индии и Гвиане отличались от
колоний других европейских стран в этом регионе характером религи-
озных верований. Если на территориях, принадлежавших Испании,
Англии, Франции и Дании, в основном исповедовалось одно из на-
правлений христианства, то в Нидерландских Антилах и Суринаме на-
ряду с протестантизмом широкое распространение получил католи-
цизм, а также имели место отдельные проявления иудаизма — евреи
и католики получили право свободно отправлять свои культы в январе
1634 г.1 Ордена иезуитов и францисканцев обращали в католическую
веру главным образом рабов, из протестантов же в основном форми-
ровалась рабовладельческая верхушка. Поэтому классовая борьба и
религиозная вражда нередко дополняли друг друга и принимали еще
более острые формы.
Рабство в голландских владениях получило широкое распростра-
нение в XVIII в. В 1650 г. там работали не более 100 невольников, а к
концу века их число достигло 4 тыс. После того как в 1667 г. голланд-
цы прочно закрепились на обширной территории Суринама, число ра-
бов с каждым годом возрастало и к концу XVIII в. только в этой коло-
нии составляло 80 тыс. человек, а всего во владениях Нидерлан-
дов — более 100 тыс. С 1667 г. до начала XIX в. в Суринам было дос-
тавлено свыше 300 тыс. невольников1 2.
Существенное отличие голландской рабовладельческой системы
от испанской состояло в том, что в нидерландских Антилах и Суринаме
примерно треть, а иногда и больше рабов использовались на ремес-
ленных работах в качестве плотников, каменщиков, кузнецов и т. п.
Например, 86 тыс. суринамских рабов распределялись следующим
образом: треть — сахарные плантации, 30 тыс. — ремесленное про-
изводство, остальные — домашняя прислуга3. В испанских же владе-
ниях основная масса рабов была занята на плантациях, а процент ре-
месленников и слуг был незначителен, особенно первых. Данные
обстоятельства вкупе с более высоким уровнем развития производи-
тельных сил в колониях Нидерландов отразились на положении рабов
1 Zavala S. Op. cit. Р. 255.
2 Goslinga Cornells Ch. A short history of the Netherlands Antilles and Surinam.
Boston; L., 1979.
3 Ibid. P. 109.
212
этой страны по сравнению с испанскими (менее продолжительный ра-
бочий день, один выходной в месяц).
Однако это не меняло в корне сущности рабства, зиждившегося во
все века и во всех регионах мира на жестокой эксплуатации невольни-
ков. Рабы Кюрасао и других островов, а также Суринама неоднократ-
но восставали против своих угнетателей (1730, 1750, 1757, 1772,
1795). По мнению суринамских исследователей, степень эксплуата-
ции рабов и их смертность в Суринаме были выше, чем в других рай-
онах Карибского бассейна и Юга США1. Данное утверждение отно-
сится прежде всего к невольникам, использовавшимся на плантациях.
Бесчеловечное обращение с рабами, как и во многих других коло-
ниях, где существовало плантационное рабство, породило в Суринаме
массовое бегство невольников и создание ими в лесах своего рода
«независимой республики». В первой половине XVIII в. «лесные не-
гры» сумели настолько укрепить свои поселения, что колониальные
власти в 1761 г. были вынуждены подписать с их вождем Араби мир-
ное соглашение, фактически признав тем самым «автономию респуб-
лики», насчитывавшей в 1770 г. 6 тыс. человек. По другим данным,
«лесных негров» в XVIII в. было 30—40 тыс.2 Любые цифры в этом
случае имеют приблизительный, оценочный характер, и трудно ска-
зать, какая из них больше соответствовала действительности. Несо-
мненно одно: беглые невольники представляли собой реальную и
весьма внушительную силу. Им удалось сохранить своеобразие своего
быта (подсечно-огневое земледелие, древние африканские культы,
жономическая и культурная изоляция) вплоть до наших дней.
XVIII век — наиболее прибыльная эпоха для суринамских рабо-
владельцев. Основной доход они получали с сахарных плантаций.
Важной статьей доходов являлась и торговля рабами. В конце
XVIII — начале XIX в. наступил экономический спад, обусловленный
рядом внешних и внутренних факторов: появлением свекловичного
сахара в Европе, широкой международной кампанией по прекраще-
нию работорговли, начатой Великобританией, негативными послед-
ствиями негритянских восстаний и др. Ктому же установленная Напо-
леоном I в 1806 г. континентальная блокада на несколько лет закрыла
дня Суринама рынок Старого Света.
1 Лцсггор Т. Las cultures tredicionales у la identidad cultural en Surinam//Casa de las
AiiH’iicas. 1980. N. 118. P. 92.
' Сплина C.A. Суринам//Гвиана, Гайана, Французская Гвиана, Суринам/ М.,
НИИ) С. 108; La Grand Encyclopedic. T. 19. Р. 639.
213
С 1799 по 1816 г. (за исключением периода с 1802 по 1804 г.) Су-
ринам находился под властью английской короны, что не привело к
каким-либо серьезным переменам в его социально-экономической
истории.
Если замена на полтора десятка лет одной метрополии другой про-
шла бесследно, то ликвидация рабства в нидерландских колониях
Америки в 1863 г. привела к глубоким последствиям. Накануне этого
события, в 1860 г., в Суринаме проживали 16 016 белых и 37 тыс. ра-
бов. На принадлежавших Голландии островах Карибского бассейна
находились 6600 рабов. Компенсация, полученная рабовладельцами,
оказалась более высокой, чем в колониях других стран: 10 млн гульде-
нов получили плантаторы Суринама и 2 млн — рабовладельцы
островов1.
Многие владельцы плантаций после этого решили окончательно
связать свою судьбу с Европой, переселившись туда. Другие состоя-
тельные собственники скупали у отъезжавших земли, сдавая их в
аренду или используя под различные культуры. Перераспределение
земельных угодий, ликвидация главного источника рабочей силы на
плантациях — рабства — способствовали дальнейшему сокраще-
нию производства сахара. С 1860 по 1900 г. число плантаций сахарно-
го тростника сократилось с 400 до 1001 2.
Во второй половине XIX — начале XX в. на первые роли в экспор-
те Суринама вышли какао, кофе, золото. Хотя сахар и утратил пози-
цию ведущего экспортного продукта, тем не менее по-прежнему оста-
вался важной статьей дохода. В 1915г. здесь было открыто и богатей-
шее в мире месторождение бокситов.
Как и в колониях других стран, отмена рабства в нидерландских
владениях Америки повлекла за собой значительную иммиграцион-
ную волну в основном из Азии. Только за периоде 1872 по 1917 г. в
Суринам прибыло 35 500 индийцев, а также значительное число яван-
цев, малайцев и китайцев. Условия контрактации были весьма тяже-
лыми, труд иммигрантов оплачивался очень низко, и они влачили жал-
кое существование. После окончания контракта из жизнь складыва-
лась по-разному. Одни продолжали трудиться по найму у прежнего
хозяина, другим удалось приобрести небольшой участок земли, третьи
(чаще всего китайцы) искали свою удачу в торговле. Часть прибыв-
ших уезжала на родину. Среди них, например, оказались 12 тыс.
1 Handbuch der Geographic und Statistik. S. 524; Goslinga Cornells Ch. A short
history... P. 158.
2 Goslinga Cornells Ch. A short history... P. 158.
214
индийцев1. Набиравший силу процесс дробления крупных латифун-
дий и создание мелких крестьянских хозяйств, появление после отме-
ны рабства рынка свободного наемного труда открывали перспективу
для развития в Суринаме капиталистических отношений.
По переписи населения, проведенной в 1914 г., в Суринаме про-
живали 86 134 человека, не считая «лесных негров», число которых
не указано в этом документе. Обращает на себя внимание довольно
высокий уровень школьного образования: в 27 публичных и 44 част-
ных школах обучались около 10 тыс. учеников2.
В начале XX в. наряду с Суринамом наибольшее значение для Гол-
ландии (из ее американских колоний) имели о-ва Кюрасао и Аруба.
Кюрасао, будучи административным центром нидерландских Ан-
тил, превращался и в важный промышленный центр. На острове име-
лась хорошая судоверфь, поставлявшая малогабаритные суда в Вене-
суэлу и в различные зоны Карибского бассейна. Кроме того, в этот пе-
риод на Кюрасао англо-голландская компания «Ройял датч шелл» по-
строила один из крупнейших в то время в мире нефтеочистительных
заводов. В свою очередь североамериканская компания «Стандард
ойл» создала аналогичное предприятие на о. Аруба. Как следствие,
резко возросло население островов: на Кюрасао к концу 10-х годов
оно достигло 37 тыс., а на Арубе превысило 9 тыс.3 Другие острова, и
прежде всего процветавший в XVII—XVIII вв. Сан-Эустакио, потеря-
ли былое значение: факторы, способствовавшие обогащению послед-
него (контрабандная торговля, работорговля и др.), остались в дале-
ком прошлом.
Система управления карибскими островами и Суринамом неодно-
кратно изменялась, после того как в 1791 г. прекратила существова-
ние Голландская Вест-Индская компания. С января 1792 по ноябрь
того же года эти владения находились в ведении специально созданно-
го для этой цели при правительстве Нидерландов Директората, кото-
рого затем заменил консул по делам колоний. Наконец, в 1815 г. был
учрежден пост министра по делам колоний, в компетенции которого
нидерландские колонии оставались вплоть до Второй мировой
войны4.
1 Garcia A. History of the West Indies. L., 1965. P. 252; Goslinga Cornells Ch. A short
lilslory... P. 159.
? Nileva Geografia Universal. Barcelona, 1917. T. 10. P. 643.
'Geographic Universelle. T. 28. P. 213.
’’ GashnannA. Historical dictionary of the French and Netherlands Antilles. L., 1978.
I' 129.
215
Все острова управлялись губернатором, назначавшимся королем
Голландии и находившимся на Кюрасао. Кроме того, вопросами соци-
ально-экономического развития занимался Консультативный совет, в
который входили губернатор (президент совета), Генеральный проку-
рор (вице-президент) и еще три члена, назначавшиеся королем.
Во многом схоже было и управление Суринамом, за тем исключе-
нием, что с 1865 г. там начала действовать Колониальная ассамблея в
составе 13 членов. Среди них только 9 выбирались в колонии, а
остальные также назначались монархом. О высоком имущественном
избирательном цензе свидетельствует тот факт, что в подобных выбо-
рах участвовали всего лишь 800 человек1.
Несмотря на отсутствие сколько-нибудь реальной автономии в
политической жизни нидерландских колоний, ни в Суринаме, ни на
Кюрасао и других островах во второй половине XIX — начале XX в. не
наблюдалось сепаратистских тенденций, что в большей мере объяс-
няется переездом в Европу после отмены рабства многих крупных
плантаторов. В результате креольская верхушка оказалась сильно ос-
лаблена экономически и не способна бросить вызов метрополии. Тем
не менее в голландских колониях постоянно в той или иной форме про-
являло себя движение за предоставление местному населению равных
с гражданами Нидерландов прав. Это в известной степени способст-
вовало развитию национального самосознания жителей Суринама и
Нидерландской Вест-Индии.
Нейтралитет Голландии в Первой мировой войне оградил и ее
владения от серьезных потрясений. Лишь в отдельные периоды войны
нарушались торговые связи с метрополией, что можно было легко
компенсировать на рынке США.
США И КОЛОНИИ ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН КАРИБСКОГО
БАССЕЙНА
Уже в XVII в. 13 английских колоний Северной Америки вели ак-
тивную торговлю с Британской Вест-Индией, сбывая туда продукты
питания, древесину, изделия из металла. Принадлежавший Велико-
британии карибский островной мир стал первым весьма надежным
рынком сбыта для быстро развивавшихся североамериканских владе-
ний. Кроме того, эти острова широко использовались североамери-
канцами в качестве перевалочных пунктов при контрабандной торгов-
ле, работорговле и пиратском промысле.
1 Mitchell Н. Europe in the Caribbean: The policies of Great Britain, France and the
Netherlands towards their West Indian territories. N. Y., 1973. P. 121.
216
До 1776 г. экономические и торговые связи 13 колоний с Британ-
ской Вест-Индией осуществлялись в рамках одной империи и, естест-
венно, поощрялись британским правительством. Война за независи-
мость и образование США в корне изменили позицию Лондона, рядом
декретов парализовав эти отношения. Объективно в их возобновле-
нии и расширении были заинтересованы обе стороны, поэтому уже в
конце XVIII — начале XIX в. карибские колонии Англии вновь стали
важным торговым партнером США. В указанный период Карибский
бассейн поглощал большую часть североамериканского экспорта
(58,3 %); в том числе владения Великобритании — 21 %, Испа-
нии — 19, Франции — 15, Голландии и Дании — 3,3 %*.
Последующее выдвижение США в число ведущих держав мира
многократно расширило географию экономических и торговых свя-
зей. В течение XIX в. доля карибских колоний стран Европы в торгов-
ле США резко упала. В 1900 г. американский экспорт составлял 4 %,
импорт — 9 %, а в 1910—1914 гг. — соответственно 6,5 и 10,7 %2.
В новых исторических условиях эти цифры свидетельствовали о том,
что колониальные и зависимые территории Вест-Индии по-прежнему
играли существенную роль в торговой политике США.
Данное утверждение прежде всего следует отнести к британским
владениям, с которыми Вашингтон подписал в 1891 г. договор о вза-
имном благоприятствовании в торговле, что явилось одним из первых
тганов закабаления народов Вест-Индии их могущественным север-
ным соседом. Негативные последствия договора — неэквивалентная
торговля и лишение всяких перспектив для развития местной легкой и
пищевой промышленности — отнюдь не способствовали прогрессу
колоний в экономической сфере.
Столь же пагубным для хозяйства британских, французских и гол-
ландских владений стало образование в 1899 г. американской компа-
нии «Юнайтед фрут компани», ибо привело к разорению многих фер-
мерских хозяйств региона, специализировавшихся на производстве
фруктов для внешнего рынка.
В 1917 г. США еще более укрепили свои позиции в Карибском
бассейне, купив у Дании за 25 млн долл. Виргинские острова, которы-
ми датчане владели со второй половины XVII в. Договор об этой сдел-
ке был подписан 17 января 1917 г. Такую же сумму составили и пер-
вые капиталовложения США в Британской Вест-Индии (1916 г.)3.
1 / Joyd Jones Ch. Bakegrounds and prospects. Wash; N. У.; L., 1971. P. 221.
' Ibid. P. 223.
1 Henitez J.A. Op. cit. P. 255; Lloyd Jones Ch. Op. cit. P. 293.
217
С открытием Панамского канала карибский регион приобрел еще
большее стратегическое значение. Для Соединенных Штатов Амери-
ки он играл существенную роль и в силу других причин. В империали-
стическом соперничестве за преобладание в Латинской Америке
США удалось в начале XX в. уравнять свои шансы с Великобритани-
ей, прежде всего в Карибском бассейне, который все чаще рассматри-
вался Вашингтоном как «внутреннее море». В завершившемся в кон-
це XIX — начале XX в. складывании мирового капиталистического
хозяйства и международного капиталистического разделения труда не
последнее место занимал и этот примыкающий к границам США ре-
гион. С каждым годом он все больше и больше использовался амери-
канскими монополиями как сфера приложения капитала, источник
минеральных ресурсов и дешевой рабочей силы, как рынок сбыта про-
мышленных и продовольственных товаров.
По тем же причинам Карибский бассейн приобрел большое зна-
чение и для европейских метрополий, имевших там колонии, что пре-
допределило в дальнейшем остроту противоречий между ними в этом
регионе.
Часть третья
Противоречия
Старого и Нового Света
на Американском континенте
Глава 1
ПРОБЛЕМЫ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО СИНТЕЗА
В XVI—XVIII вв.
В отечественной науке вопросы формирования латиноамерикан-
ской цивилизации наиболее полно и глубоко рассмотрены в доктор-
ской диссертации Я.Г. Шемякина «Европа и Латинская Америка:
взаимодействие цивилизаций в контексте всемирной истории» и в его
монографии с аналогичным названием, опубликованной в 2002 г. Оба
труда отличают новаторский характер и оригинальная постановка
проблемы.
Автор справедливо отмечает, что соотношение универсального и
локального в регионе к югу от Рио-Гранде предстало главным образом
как проблема взаимодействия европейского начала и латиноамери-
канского цивилизационного комплекса, возникшего в результате
взаимодействия различных культурных миров. В генезисе данного
комплекса европейские традиции сыграли определяющую роль»1.
«Вызов», брошенный Европой и прежде всего иберийским ми-
ром Новому Свету в концеXV — началеXIXв., коснулся букваль-
но всех сфер бытия, в корне изменил духовную, культурную, соци-
альную и экономическую компоненту истории народов, оказавшихся
под властью Испании и Португалии, а также Англии, Франции и Гол-
ландии. Он также существенно повлиял на характер этнической карты
Западного полушария. Многие племена аборигенов были уничтоже-
ны, появились новые этнические группы населения: креолы, черноко-
жие африканцы, метисы, мулаты и еще более 50 различных этниче-
ских типов.
Известный аргентинский политик и историк Б. Митре считал, что
основную роль в Испанской Америке в колониальный период играли:
испанцы-европейцы, креолы и метисы, индейцы и негры. «Испан-
1 Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка: взаимодействие цивилизаций в кон-
тексте всемирной истории: Автореферат на соискание ученой степени доктора истори-
ческих наук. М., 2001. С. 32.
220
цы, — подчеркивал он, — привилегированная раса, раса-завоева-
тель, которая к тому же в силу своего происхождения имела политиче-
ское и социальное превосходство... креолы же, которых было значи-
тельно больше... являлись главной цивилизационной основой коло-
нии»1.
Такое заключение в значительной мере справедливо в отношении
культуры и процессов, связанных с утверждением новой для этого ре-
гиона религии. Интегрирующий тип духовности создавался на базе
синтеза европейской (главным образом иберийской) культуры, като-
лической религии, историко-культурных индейских традиций, фольк-
лорных, музыкальных и различных культовых элементов, привнесен-
ных африканскими невольниками. Если в этой области противоречия
между испанцами и креолами, с одной стороны, и аборигенами — с
другой, были наиболее острыми в период конкисты и на начальных
этапах утверждения колониальной системы (XVI в.), то экономиче-
ская сфера и этническая дифференциация (противоречия между ис-
панцами, креолами, рабами, мулатами и метисами) являлись постоян-
ными источниками социальных коллизий. Подобное противостояние
осложняло процессы цивилизационного синтеза, порождало множе-
ство локальных «вызовов».
Как известно, историческая функция цивилизации — орга-
нически связать прошлое и настоящее, предопределить характер
преемственности в области культуры и в социальной сфере, задать об-
щее направление и ритмы эволюции общества. Эти задачи по-разно-
му были решены в различных частях Испанской Америки. Домини-
рующая тенденция, проводившаяся метрополией, заключалась в
стремлении или полностью исключить прошлое из памяти латиноаме-
риканских народов, или, в крайнем случае, частично трансформировать
(‘го и приспособить к новым реалиям. Последнее наиболее успешно ре-
шалось в экономической жизни (мита, репартимьенто и т. д.).
На многих островах Карибского моря, где большая часть их обита-
телей была уничтожена в процессе конкисты, вспоминать о преемст-
венности оказалось просто некому. Через несколько десятилетий по-
сле завоевания основное население здесь будут представлять афри-
канские невольники. В ареалах же доколумбовых цивилизаций Мезо-
америки, северного побережья Южной Америки, Андского нагорья и
тихоокеанского побережья Южной Америки сохранилось множество
памятников материальной и духовной культуры и самое главное —
полыпое количество носителей этой культуры, индейцев. Именно на-
роды этих территорий донесли вплоть до наших дней самобытность и
•
1 Mitre В. Historia del Gral. San Martin. Buenos Aires. 1907. T. 1. P. 58.
221
Глава 1
ПРОБЛЕМЫ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО СИНТЕЗА
В XVI—XVIII вв.
В отечественной науке вопросы формирования латиноамерикан-
ской цивилизации наиболее полно и глубоко рассмотрены в доктор-
ской диссертации Я.Г. Шемякина «Европа и Латинская Америка:
взаимодействие цивилизаций в контексте всемирной истории» и в его
монографии с аналогичным названием, опубликованной в 2002 г. Оба
труда отличают новаторский характер и оригинальная постановка
проблемы.
Автор справедливо отмечает, что соотношение универсального и
локального в регионе к югу от Рио-Гранде предстало главным образом
как проблема взаимодействия европейского начала и латиноамери-
канского цивилизационного комплекса, возникшего в результате
взаимодействия различных культурных миров. В генезисе данного
комплекса европейские традиции сыграли определяющую роль»1.
«Вызов», брошенный Европой и прежде всего иберийским ми-
ром Новому Свету в концеXV — началеXIXв., коснулся букваль-
но всех сфер бытия, в корне изменил духовную, культурную, соци-
альную и экономическую компоненту истории народов, оказавшихся
под властью Испании и Португалии, а также Англии, Франции и Гол-
ландии. Он также существенно повлиял на характер этнической карты
Западного полушария. Многие племена аборигенов были уничтоже-
ны, появились новые этнические группы населения: креолы, черноко-
жие африканцы, метисы, мулаты и еще более 50 различных этниче-
ских типов.
Известный аргентинский политик и историк Б. Митре считал, что
основную роль в Испанской Америке в колониальный период играли:
испанцы-европейцы, креолы и метисы, индейцы и негры. «Испан-
1 Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка: взаимодействие цивилизаций в кон-
тексте всемирной истории: Автореферат на соискание ученой степени доктора истори-
ческих наук. М., 2001. С. 32.
220
цы, — подчеркивал он, — привилегированная раса, раса-завоева-
тель, которая к тому же в силу своего происхождения имела политиче-
ское и социальное превосходство... креолы же, которых было значи-
тельно больше... являлись главной цивилизационной основой коло-
нии»1.
Такое заключение в значительной мере справедливо в отношении
культуры и процессов, связанных с утверждением новой для этого ре-
гиона религии. Интегрирующий тип духовности создавался на базе
синтеза европейской (главным образом иберийской) культуры, като-
лической религии, историко-культурных индейских традиций, фольк-
лорных, музыкальных и различных культовых элементов, привнесен-
ных африканскими невольниками. Если в этой области противоречия
между испанцами и креолами, с одной стороны, и аборигенами — с
другой, были наиболее острыми в период конкисты и на начальных
этапах утверждения колониальной системы (XVI в.), то экономиче-
ская сфера и этническая дифференциация (противоречия между ис-
панцами, креолами, рабами, мулатами и метисами) являлись постоян-
ными источниками социальных коллизий. Подобное противостояние
осложняло процессы цивилизационного синтеза, порождало множе-
ство локальных «вызовов».
Как известно, историческая функция цивилизации — орга-
нически связать прошлое и настоящее, предопределить характер
преемственности в области культуры и в социальной сфере, задать об-
щее направление и ритмы эволюции общества. Эти задачи по-разно-
му были решены в различных частях Испанской Америки. Домини-
рующая тенденция, проводившаяся метрополией, заключалась в
стремлении или полностью исключить прошлое из памяти латиноаме-
риканских народов, или, в крайнем случае, частично трансформировать
(‘го и приспособить к новым реалиям. Последнее наиболее успешно ре-
шалось в экономической жизни (мита, репартимьенто и т. д.).
На многих островах Карибского моря, где большая часть их обита-
телей была уничтожена в процессе конкисты, вспоминать о преемст-
венности оказалось просто некому. Через несколько десятилетий по-
сле завоевания основное население здесь будут представлять афри-
канские невольники. В ареалах же доколумбовых цивилизаций Мезо-
америки, северного побережья Южной Америки, Андского нагорья и
тихоокеанского побережья Южной Америки сохранилось множество
памятников материальной и духовной культуры и самое главное —
большое количество носителей этой культуры, индейцев. Именно на-
роды этих территорий донесли вплоть до наших дней самобытность и
«
1 Mitre В. Historia del Gral. San Martin. Buenos Aires. 1907. T. 1. P. 58.
221
духовные ценности ольмеков, тольтеков, майя, ацтеков, инков, чиб-
ча-муисков. Именно на базе сохранившихся очагов цивилизаций в
Мексике, Перу, Боливии, Колумбии и в Центральной Америке
А. Тойнби видел возможность становления новой, «третичной циви-
лизации» (согласно его схеме) в Латинской Америке. Этот процесс,
на его взгляд, должен происходить под сильным влиянием автохтон-
ных элементов. Естественно, что в рамках данной работы абсолютно
не реально касаться характера культурного развития всех испанских
колоний, поэтому предпочтение отдано Кубе, Мексике и Перу, как
наиболее ярким представителям отмеченных выше первого и второго
типа колоний.
Тойнби остроумно заметил, что «Новый Свет был не таким уж и
«новым», как того желали его почитатели... Новый Свет и Старый
Свет были всего лишь теорией, не соответствовавшей положению ве-
щей: теперь человеческий род «отправился в плавание в одной лод-
ке»1. Это совместное «плавание», в котором, развивая тот же образ,
роль «матросов» выполняли индейцы, африканские рабы, метисы,
мулаты и иже с ними, большей частью выбрасывавшиеся на обочину
жизни. Включение Западного полушария в орбиту мирохозяйствен-
ных связей в корне изменило мировую экономику. Оно положило на-
чало океанической торговле, превратило Атлантический океан в его
главную артерию, способствовало «революции цен» в Европе.
К- Маркс в «Капитале» дал классическое определение эпохи перво-
начального накопления: «Открытие золотых и серебряных приисков в
Америке, порабощение и погребение заживо туземного населения в
рудниках, первые шаги к завоеванию и разграблению Ост-Индии,
превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — та-
кова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти
идиллические процессы составляют главные моменты первоначаль-
ного накопления. За ними следует торговая война европейских наций,
ареной для которой служит земной шар»1 2.
Общие направления в социальной сфере и ритмы эволюции
общества определялись иберийской ветвью западной цивилизации в
Новом Свете исходя прежде всего из ее отношения к «священному
экономическому символу веры» (К. Маркс) — золоту и серебру. Это
обстоятельство во многом предопределило и более пристальное отно-
шение метрополии к проблемам Новой Испании и Перу, располагав-
ших богатейшими месторождениями драгоценных металлов. В то же
1 Toynbee Arnold J. Estudio de la Historia, Compendio IX/XII. Madrid, 1981. P. 297.
2 Маркс К. Капитал. T. 1. С. 702—703.
222
время начиная с XVIII в. существенно возрастает роль Кубы как одно-
го из главных производителей в мире тростникового сахара. Эти три
колонии приобретают для Мадрида огромное экономическое значе-
ние. Столь же велик их вес и в цивилизационном синтезе в силу отме-
ченных выше этно-культурных факторов. Достаточно сказать, что в
формирование кубинской нации внесли большой вклад 99 различных
этнических африканских групп. Наиболее крупные из них: лукуми и
арапа — выходцы из Западной Африки, бывшей Дагомеи; конго — с
берегов р. Конго; караболи — жители территорий, расположенных
между реками Нигер и Реаль; мандинга — африканцы, вывезенные
из Северной части Сьерра-Леоне; группа амито-негроид — с верхне-
го Нигера. Из Западной Африки вели свое происхождение также
группы макуас, минас, луангос и ганга1.
Складывание целостной цивилизационной общности в Но-
вом Свете — сложнейший этно-социальный и историко-культур-
ный процесс. В конце XX в. об этом очень точно написал выдающийся
колумбийский историк X. Арсиньегас. «Участники конкисты жестоки,
жаждут подвига, кровавы, скромного происхождения и даже просто-
душны... Испанец индейца не слышит, не понимает. Он его подавляет.
В конце концов он не знает, что аборигены думают, что чувствуют, о
чем мечтают. Он считает индейца зверем, сомневается, есть ли у него
луша, но уверен, что тот подобно животному имеет свою стоимость и
поэтому относится к нему как к животному: эксплуатирует его, убива-
ет. Действуя таким образом, нельзя постичь внутренний мир ни одного
человека, тем более молчаливого и загадочного индейца, удивительно
странного для недавно прибывших на континент людей. Индеец же,
наоборот, отнюдь не нуждается в посредниках, чтобы открыть душу
европейца. Европеец разговаривает даже локтями, не скрывает ни
своих амбиций, ни своих замыслов. Испанец прибыл из Старого Све-
та, где жизнь в 1500-х годах развивалась значительно быстрее, где ис-
торический опыт богаче и разнообразнее. Его история была сложнее,
контакты плодотворнее. Все это определяет и слова, и поступки ис-
панца, а индеец вдоволь может анализировать его. В свою очередь ин-
деец то немногое, что он имеет, прячет каждый раз все глубже и глуб-
же, а то многое, что знает, концентрирует в своей душе и закрывает ее
наглухо»1 2.
11одобный диалог «глухих» продолжался весь XVI в. В следующем
столетии ситуация существенно меняется прежде всего в том плане,
1 Ларин Е.А. Куба конца XVIII — первой трети XIX в. М., 1989. С. 48. •
2 Arciniegas G. Este pueblo de America. P. 103—104.
223
что теперь креолы наряду с индейцами связывают свою судьбу и буду-
щее своих детей прежде всего с Американским континентом. Первые
давно уже не ставят превыше всего ценности «матери — родины»,
вторые, образно говоря, перестали быть ацтеками, инками, чиб-
ча-муисками, перейдя на основании испанских законов в категорию
«индейцев». Все они, по словам Арсиньегаса, становятся детьми но-
вых обстоятельств. Несмотря на вопиющее социальное неравенство,
тех и других в какой-то мере сближают общая религия и общий язык.
У многих креолов появляются серьезные интересы и возможности в
экономической сфере, время от времени кто-то из креольских интел-
лектуалов называет себя «американским испанцем».
Третья составляющая цивилизационного процесса — афроаме-
риканцы, продолжая оставаться практически абсолютно бесправны-
ми, они тем не менее постепенно расширяли сферы своего воздейст-
вия на колониальное общество, особенно в области экономических
отношений.
В колониальную эпоху в результате кровосмешения индейцев,
креолов и негров в Новом Свете появилась еще одна исключительно
важная составляющая населения Латинской Америки — широкая
этническая гамма: метисов, мулатов, кастисо, мориско, сальта атрас,
грибаро, лобо, альбарасадо и даже «по te entiendo» — я тебя не по-
нимаю (как этнический тип). Все эти и многие другие категории насе-
ления, фактически сохранившиеся в большинстве своем вплоть до на-
ших дней, различаются по процентному отношению тех или иных кро-
вей. Занимая промежуточную позицию между индейцами и креолами
и между неграми и креолами, они стремились в основной своей массе
заручиться доверием и поддержкой белого населения, чтобы занять
более привилегированное положение в социально-экономической
сфере. Ради этой цели многие из них нередко крайне негативно отно-
сились к прошлому всего континента, всецело поддерживая привне-
сенные метрополией ценности.
Изменение базовых оснований экономической системы доко-
лумбовых цивилизаций повсеместно в испанских колониях было
связано с введением в Новом Свете энкомьенды, сугубо испанского
института, известного с конца IX в. Суть ее состояла в передаче коро-
ной под «опеку» знатных особ метрополии поселения или нескольких
поселений индейцев для взимания с них налога, обращения их в хри-
стианство и приобщения к европейской культуре. В более объектив-
ной интерпретации энкомьенда была призвана закрепить индейцев за
поместьями и стать главным инструментом внеэкономического при-
нуждения аборигенов. В XVI в. наиболее крупные пожалования при-
ходятся на долю знаменитых конкистадоров, крупных королевских чи-
224
новников и приближенных испанских королей (после получения эн-
комьенд они становились энкомендеро). Например, Э. Кортесу были
пожалованы 22 населенных пункта, 115 тыс. кв. км земли и 64 тыс.
индейцев; огромная территория Рио-де-ла-Платы, в которую входили
современные территории Аргентины, Парагвая, Уругвая и часть Бра-
зилии, в 1580 г. была разделена между 64 латифундистами. Аналогич-
ные процессы происходили и в других колониях, что породило класс
крупных землевладельцев1.
Отечественные историки М.С. Альперович и Л.Ю. Слезкин отме-
чают: «Индейцы облагались оброком (обычно натуральным) в пользу
своих энкомендеро, которые были обязаны четверть его вносить в ко-
ролевскую казну. Испанское законодательство запрещало энкомен-
деро требовать от своих индейцев отбытия личных повинностей. Но в
Чили, Парагвае и других провинциях Рио-де-ла-Платы они были офи-
циально узаконены, а в Новой Испании и Перу, несмотря на формаль-
ный запрет, практиковались очень широко»1 2.
Существовали два вида энкомьенды — так называемая антиль-
ская и континентальная. Первая связана с начальным этапом конки-
сты в Карибском бассейне и носила особенно жестокий характер. Ин-
дейцев использовали как рабочую силу в домах энкомендеро, на
строительных и сельскохозяйственных работах, они занимались поис-
ком драгоценных металлов. Уничтожение большей части аборигенно-
го населения в этом регионе заставило корону уже в Новых законах
1542 г. заявить о прекращении энкомьенды на Антильских о-вах.
Континентальная энкомьенда (к этой категории помимо Южной
Америки следует отнести Новую Испанию и Центральную Америку)
связана с отмеченным выше изначальным ее толкованием (налоги,
христианские добродетели, приобщение к европейской культуре).
Уже к середине XVI в. для испанской знати на Пиренейском полуост-
рове стало очевидно, что энкомьенда — это кладезь для огромного
личного обогащения. Вскоре энкомендеро ощутили серьезное сопер-
ничество со стороны колониальной администрации. До начала 30-х
годов они сами определяли сумму налога и ту часть ее, которую долж-
ны были положить в собственный карман. Воистину «золотым дном»
была 11овая Испания. Королевские чиновники попытались взять под
спой контроль определение величины налога и ввести фиксированные
гуммы (tasaciones) для энкомендеро. Последние большей частью иг-
1 Knhnikov N., Larine Е. Histdria da America Latina. Moscovo, 1991. P. 5§.
2 Альперович M.C., Слезкин Л.Ю. История Латинской Америки с древнейших
нрсмен до начала XX века. М., 1981. С. 28.
I Ь Лирин
225
норировали все эти попытки. Многочисленные жалобы индейцев, на-
правлявшиеся в вице-королевский трибунал и аудиенсию, поддержи-
вались чиновниками, однако ситуация существенно не менялась. На
энкомендеро не влияло моральное воздействие высоких колониаль-
ных инстанций. В длительной, непримиримой схватке, когда одни за-
щищали честь мундира, а другие — собственный карман, компромис-
са достичь не удалось. В начале 60-х годов последовало несколько за-
говоров энкомендеро, которые удалось раскрыть. В результате сын и
наследник всех богатств Кортеса был выслан в Испанию, а несколько
влиятельных энкомендеро арестованы1.
В этом противостоянии постепенно выявился главный противник
энкомендеро — коррехидорес (королевские чиновники, призванные
урегулировать все тяжбы, возникавшие между креолами, испанцами
и коренным населением). На протяжении почти трех веков они имено-
вались в Новой Испании по-разному: XVI в. — коррехидоры, в XVII —
начале XVIII — главные алькальды, после 1786 г. — субделегаты.
Именно им корона поручила сбор налогов. К 1600 г. положение суще-
ственно изменилось: во-первых, сумму налога стали определять ин-
дейцы, во-вторых, собирали его уже коррехидоры, в-третьих, количе-
ство индейского населения существенно сократилось в результате
конкисты, эпидемий и других факторов. Значение энкомендеро, кото-
рые все-таки получали некоторую сумму, существенно упало. Да и
сама энкомьенда как в основном феодальная форма эксплуатации по-
степенно теряла свое значение, уступая пальму первенства капитали-
стической по своей сути асьенде. Окончательно энкомьенда была от-
менена в 1720 г.
Среди других факторов, приведших к значительной потери индей-
ского населения в XVI—XVIII вв., следует назвать форму обществен-
ных работ, называвшуюся в Перу мита, а в Новой Испании — репар-
тимьенто. Мита на языке кечуа означает обязательное чередование. В
империи инков оно было само собой разумеющимся. Каждый индеец в
течение нескольких лет работал в рудниках, затем аналогичный пери-
од на сельскохозяйственных работах и, наконец, такое же количество
времени на строительстве. Узнав об этом, королевские чиновники
пришли в неописуемый восторг. Казалось, сама история подготовила
им неожиданный подарок: ведь каждый индеец весьма позитивно от-
носился к этой системе и считал ее обязательной для себя. Однако на
практике между митой инков и митой испанцев не было ничего обще-
го. Из обязательной она превратилась в принудительную, к тому же
1 ReigR. La Irrupcion. Transformaciones sociales у economicas del mundo indigena
prehispanico a la ёроса colonial. Sevilla, 1987. P. 43.
226
теперь индейцам чаще всего было невозможно чередовать виды дея-
тельности. Попав, например, в рудник, он был практически обречен
на пожизненную принудительную работу, от которой его могла изба-
вить только смерть.
Анализ основных направлений экономической политики Испании
в Новом Свете показывает, что метрополия стремилась использовать
в своих владениях как универсальные (рабство) и национальные (эн-
комьенда), так и автохтонные (мита, репартимьенто) формы эксплуа-
тации. Аналогичная триада наблюдалась практически во всех сферах
экономики, в сфере услуг, в системе коммуникаций и в целом ряде
других направлений социального бытия. Однако, как справедливо от-
метил Я.Г. Шемякин, «цивилизационный анализ приводит одновре-
менно к двум совершенно разным выводам о решающей роли в исто-
рии Латинской Америки европейских традиций и о несводимости к
этим традициям цивилизационного типа»1.
Конкиста привела к дезинтеграции крупных индейских госу-
дарственно-территориальных образований, навязав общинам
новые формы управления в виде индейских кабильдо и новых религи-
озных структур, а в целом всему континенту — колониальные адми-
нистративно-политические и судебные структуры (Верховный совет
но делам Индий, Торговая палата, вице-королевства, генерал-капи-
гапства, аудиенсии и др.), обеспечивавшие контроль метрополии над
всеми сферами жизни Испанской Америки. Создание новых («им-
плантируемых» метрополией) обществ в Новом Свете более успешно
проходило в ареалах мезоамериканских цивилизаций, цивилизации
ннков, а также чибча-муисков. В этих зонах обитания был более высо-
кий уровень развития сельского хозяйства и ремесел, имелись бога-
тые месторождения драгоценных металлов. Именно в Новой Испании
н 11еру характер организации таких обществ оказался более высоким
н быстрым (конец XVII в.), нежели в регионах, не имевших отмечен-
ных выше уровней развития и полезных ископаемых (вторая половина
XVIII в.). Эти специфические особенности одного и другого типа ис-
панских владений предопределили и более динамичное включение
первых в орбиту общемировых торговых связей.
Основание и развитие городов — важнейший элемент ци-
ни шзационного синтеза. В настоящее время история располагает
убедительными данными, свидетельствующими о том, что по уровню
ра пиния городов мезоамериканские цивилизации не уступали, а в от-
дельные исторические периоды даже превосходили Европу. Теотиуа-
кан, насчитывавший в 600 г. 200 тыс. жителей, уступал в то время по
«
1 Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка... С. 33.
I ГЦ-
227
этому показателю только Шанхаю. Когда в начале 20-х годов XVI в.
конкистадоры Кортеса вошли в Теночтитлан, в нем проживало
300 тыс. человек, в то время как в Севилье — 120 тыс., в Лиссабо-
не — 100 тыс., а в Мадриде — только 60 тыс.1
Отдельные городские центры доколумбовой Америки сохранили
свое значение и в колониальную эпоху: Куско, Мехико, Атитлан, Пара
и др. Значительная часть городов была основана испанцами в районах
открытия богатых месторождений полезных ископаемых: Гуанахуато,
Потоси, Уанкавелика, Чаркас. Многие города были созданы Испани-
ей и Португалией как центры морской и океанической торговли: Бу-
энос-Айрес, Портобело, Панама, Рио-де-Жанейро, Акапулько, Ве-
ракрус, Картахена, Гавана, Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико. Большая
часть городов в Испанской Америке обязана своим появлением кон-
кистадорам, первоначально использовавшим их как военные крепо-
сти, как своего рода стратегическое убежище от всех предвиденных и
непредвиденных угроз со стороны аборигенов. Они же чаще всего
были и центрами колонизации, где располагалась колониальная адми-
нистрация.
Многие известные сегодня мегаполисы в XVI—XVIII вв. развива-
лись крайне медленно. Например, Буэнос-Айрес в XVII в. едва насчи-
тывал 10 тыс. жителей, в 1754 г. — 11 200, в 1778 г. — 24 754, в
1801 г. — 40 тыс. человек1 2. Во многом это объяснялось тем, что в ту
пору огромные пространства современной Аргентины были слабо за-
селены, а аргентинская пампа по-настоящему начала осваиваться
только в XVIII столетии. Тогда в полной мере и проявилось значение
этого города как важного торгового центра.
Одно из своеобразных определений цивилизации принадлежит
Э. Бэгби, считающему, что цивилизация — это «культура, которая
обнаруживается в городах»3. Естественно, что и в этом отношении го-
рода Нового Света также играли важную роль, о чем свидетельствуют
соответствующие разделы книги.
Культура как синтез коллективного опыта народа сыграла
важнейшую роль в становлении латиноамериканской общности. Не-
смотря на множество региональных различий, духовные ценности, об-
ретенные в течение более чем трехсотлетнего существования колони-
альных империй в Новом Свете, вплоть до наших дней сохраняют
1 ColombresA. Sobre la culture у el arte popular. Buenos Aires, 1987. P. 93.
2 Sanchez Luis Alberto. Examen espectrel de Агпёпса Latina. Buenos Aires, 1962.
P. 169.
3 Цит. по: Современные теории цивилизаций. M., 1995. С. 7.
228
свою непреходящую значимость. Практически все тенденции интел-
лектуального развития, присущие в колониальную эпоху прежде всего
Испании (философские, теологические, литературные, в области ар-
хитектуры и живописи и т. д.), имели свои аналоги и своеобразную
трансформацию в Испанской Америке и в конечном счете заложили
основу развития науки и образования в латиноамериканских странах.
Становление «имплантируемых» обществ в конечном счете
привело к непримиримому кризису в отношениях между коло-
ниями и метрополией, в основе которого лежал комплекс причин.
Одной из них было огромное количество регламентаций и ограниче-
ний, установленных Испанией в области торговли. Колонии были
обязаны покупать только те товары, которые были произведены в
метрополии, перевозить товары только на испанских судах, им запре-
щалось торговать с колониями других европейских стран Карибского
бассейна и т. д. Несмотря на то что колонии Нового Света долгое вре-
мя были монополистами на мировом рынке таких товаров, как кофе,
какао, индиго и в значительной мере сахар, они не могли извлечь вы-
год из этого преимущества. Объем контрабандной торговли постоян-
но возрастал, противоречия усиливались. Уступки колониям и отмена
отдельных ограничений в годы правления Карла III лишь на какое-то
время смягчили отношения с метрополией.
Практически противоречия имели место во всех областях деятель-
ности, но особенно острыми они являлись в материальной, социаль-
ной и политической сферах, что и приведет к разрыву с метрополией.
Глава 2
БРАЗИЛИЯ В XVI — НАЧАЛЕ XIX в.
Первым европейцем, оказавшимся в Бразилии в 1500 г., был ис-
панский мореплаватель Висенте Янес Пинсон. С группой моряков он
высадился на ее восточном побережье, недалеко от устья Амазонки.
Будучи одним из помощников X. Колумба в его знаменитых плаваниях,
он был убежден в том, что данный континент является Азией, и по-
этому принял р. Амазонку за Ганг. В Испании не придали какого-либо
значения этому открытию. Оно по-существу так и осталось незаме-
ченным, и все лавры «первооткрывателя» перешли к португальскому
мореплавателю Педру Альварешу Кабралу (1460—1526).
В 1500 г. Кабрал отправился из Лиссабона во главе экспедиции,
имея задание, обогнув мыс Доброй надежды, прибыть в Индию. В рай-
оне островов Зеленого мыса его несколько судов были подхвачены эк-
ваториальным течением и прибиты к берегам Бразилии, которую он
назвал Землей Святого Креста. Сообщение об этом также не произ-
вело в Португалии практически никакого впечатления. Больше того,
король Мануэл, дававший Кабралу задание добраться до Индии, при-
нял мореплавателя весьма холодно.
Португалия в отличие от Испании не прибегала к насилию в отно-
шении коренного населения, и Бразилия фактически миновала этап
завоевания. Через несколько лет после открытия этого региона при-
ступили к его колонизации. Первоначально колонии придавалось
только торговое значение, для чего были созданы первые фактории.
Положение Португалии в Европе XVI—XVIII вв. было более уязви-
мым, чем то, которое занимала Испания. Лиссабон традиционно зависел
от Англии, имел весьма напряженные отношения с Голландией, Франци-
ей, находился под сильным влиянием Испании(в 1580—1640 гг. они со-
ставляли единое государство). Все это существенно влияло на освое-
ние новой огромной колонии.
Административно-территориальное деление Бразилии имело спе-
цифические черты. Огромная бразильская территория была разделе-
на на 13 капитаний, каждая протяженностью 300 км по атлантиче-
230
скому побережью. Границы с испанскими владениями внутри матери-
ка были крайне неопределенными из-за отсутствия хотя бы приблизи-
тельных географических карт. Это давало возможность правившим в
капитаниях донатарио расширять вверенные им португальским ко-
ролем территории. В 1549 г. монарх, напуганный ростом могущества
заокеанских потенциальных конкурентов, решил ограничить их
власть и создал в Бразилии правительство. Первой столицей стал го-
род Баиа, основанный в этом же году. В 1572—1577 гг. последовала
новая административно-территориальная реформа: колония была
разделена на Северную Бразилию и Южную Бразилию. В 1645 г. это
деление упраздняется, и колония сначала получила статус единого
княжества, а затем вице-королевства. В 1763 г. его столицей стал
Рио-де-Жанейро. Так же как и в испанских колониях, в Бразилии
большое значение имело городское самоуправление, называвшееся
камара.
В 30—50-х годах XVI в. были основаны первые города: Сан-Пау-
лу (1532), Эспириту-Санту (1535), Олинда (1535), Пернамбуку
(1536), Сантос (1545), Рио-де-Жанейро (1555).
Бразилия представляла собой арену, где сталкивались интересы
Португалии, Испании, Франции и Голландии. Дважды французам
удавалось основывать свои колонии на территории Бразилии: в
1555—1560 гг. так называемую Арктическую Францию (на побере-
жье залива Гуанабара, или Рио-де-Жанейро) и в 1612—1615 гг. —
Равноденственную Францию (на северо-востоке Бразилии). Голланд-
ское присутствие в Бразилии приходится на 1624—1654 гг. Один из
лучших отечественных специалистов по истории Бразилии Н.П. Кал-
мыков отмечает: «Освободительная борьба 40—50-х годов XVII в.
далеко вышла за рамки португальско-голландского военного кон-
фликта... Эта война, закончившаяся изгнанием голландцев в 1654 г.,
оказала большое влияние на складывание самосознания бразиль-
цев»1. Постоянно конфликтными районами в отношениях Испании и
Португалии были пограничные территории Бразилии с испанскими
вице-королевствами: Перу (создано в 1543 г.), Новая Гранада (соз-
дана в 1717 г.), Рио-де-ла-Плата (создано в 1776 г.).
В истории Бразилии отмечают шесть экономических циклов. Пер-
вый был связан с экспортом в Европу красного дерева (pau brasil —
илу бразил), пользовавшегося там огромным спросом. От наименова-
ния этого дерева пошло и название страны. Экспорт древесины опре-
делял экономическую жизнь колонии на протяжении всего XVI в.
1 История Латинской Америки. Доколумбова эпоха — 70-е годы XIX века. М.,
НИН С. НО.
231
В следующем столетии на первые роли вышло выращивание сахарно-
го тростника и экспорт сахара. В этот период Бразилия покрывала
почти 100 % потребностей мирового рынка в этом продукте. В XVIII в.
были открыты богатые месторождения золота и алмазов, и пальма
первенства перешла к экспорту этих полезных ископаемых. Новый
век привел к очередной смене приоритетов в экономике и торговле:
первые места заняли хлопок и кофе. Весьма специфичным был корот-
кий период конца XIX в. — 1910 г. В это время Бразилия выступает
монополистом по производству естественного каучука. Большие уси-
лия, прилагавшиеся британской разведкой к тому, чтобы вывести из
этой страны семена каучукового дерева, в конце концов увенчались
успехом. В Вест-Индии англичане заложили плантации каучуконосов,
положив тем самым конец бразильской монополии. В настоящее вре-
мя сохранили свое огромное значение для экономического развития
страны только кофе и сахар.
Плантационные хозяйства, специализировавшиеся на выращива-
нии сахарного тростника, хлопка и кофейных деревьев (особенно пер-
вых двух культур), требовали огромного количества работников. Как и
в Испанской Америке, ставка на индейцев себя не оправдала. Планта-
торам пришлось прибегать к закупкам огромных партий африканских
рабов, по количеству которых Бразилия уступала на Американском
континенте только США.
В конце XVIII — начале XIX в. в колонии проживали 3 млн
600 тыс. человек. Из них половину составляли рабы, 850 тыс. креолы,
650 тыс. метисы и 300 тыс. индейцы1. Белое население доминировало
во всех сферах экономики и общественной жизни, во властных струк-
турах. Это обстоятельство вызывало недовольство большинства на-
селения. Многочисленные ограничения и регламентации в торговле и
рост налогов усугубляли положение. В 1789 г. в Минас-Жераис,
центре добычи золота и других драгоценных металлов, возник заговор
«инконфидентов» (от португальского inconfidencia — неверность,
вероломство) во главе с кавалерийским прапорщиком Жуакином
Жозе да Сильва Шавьером, прозванным Тирадентисом («зубодер»)
за умение вырывать больные зубы. В заговоре участвовали офицеры,
торговцы, священники, представители интеллигенции, в том числе
крупнейшие бразильские поэты того времени Томас Антониу Гонзага
и Клаудиу Мануэл да Кошта. Заговорщики стремились к отмене моно-
полий и ограничений в торговле и к провозглашению Бразилии неза-
висимой республикой, средством достижения цели они выбрали воо-
1 Historia de Iberoamerica. Madrid, 1988. T. 3. P. 31.
232
руженное восстание. Заговор был раскрыт, а его глава казнен 21 ап-
реля 1792 г.
Представляет несомненный интерес тот факт, что бразильские
патриоты искали пути к независимости не только с помощью оружия,
но и рассчитывали на поддержку в этом вопросе европейских стран и
США. Так, например, осенью 1786 г. один из них, Жозе Жуаким да
Майа, обратился за помощью к послу США во Франции Т. Джеффер-
сону, который уклончиво ответил, что возможно отдельные добро-
вольцы из его страны и смогут принять участие в тех или иных акциях,
но в целом США стремится к расширению дружеских связей с
Португалией1. Последовавшие в начале XIX в. события в определен-
ной мере повлияли на отношения между колонией и метрополией.
Наполеоновские войны привели к большим переменам в Европе,
особенно на Пиренейском полуострове. Оккупация французскими
войсками Испании и аналогичная угроза Португалии заставили коро-
левский двор Лиссабона в 1807 г. перебраться в Рио-де-Жанейро.
Колония стала центром империи. Вскоре были отменены все ограни-
чения в области мануфактур, ремесел и торговли, основан Бразиль-
ский банк. Существенные изменения произошли и в культурной жиз-
ни: в 1808 г. основана Национальная библиотека, в 1816 г. — Акаде-
мия художеств, в 1818 г. — Национальный музей, в 1820 г. был раз-
решен свободный ввоз литературы из-за границы.
Важное событие произошло и в политической жизни: в 1815 г. ко-
ролевский декрет возвестил о создании Объединенного королевства
11ортугалии, Бразилии и Алгарви, официально упразднялся статус
Бразилии как колонии. Однако это событие не сняло многих противо-
речий, что подтвердило республиканское восстание в Пернамбуку
(март — май 1817 г.). Основной целью восставшие (военные, тор-
говцы, интеллигенция, землевладельцы, священнослужители) про-
возгласили создание республики Пернамбуку. Образовав ее, колони-
альная аристократия не решилась отменить рабство и расширить де-
мократические права широких слоев населения. Просуществовав
72 дня, республика прекратила существование.
Обретение независимости. В отличие от испанских колоний, до-
бившихся свободы в результате Войны за независимость 1810—
1826 гг., в Бразилии этот процесс прошел без единого выстрела, без
единой жертвы. Возобладал компромиссный вариант мирной переда-
чи власти короля Португалии Жоана VI своему сыну Педру, ^октяб-
ря 1822 г. он провозгласил независимость Бразилии и стал императо-
ром Педру I.
История Латинской Америки. С. 196.
Глава 3
ВОССТАНИЯ ИНДЕЙЦЕВ В XVII — XVIII вв.
В более чем трехвековой истории господства испанской короны в
Новом Свете трудно найти хотя бы один год, когда колониальный ре-
жим не подвергался бы ударам со стороны индейцев, восставших ра-
бов, городской бедноты или работников рудников в той или иной части
Северной, Центральной и Южной Америки. Иногда восстания индей-
цев перерастали в длительные кровопролитные войны. Эта борьба
началась фактически с первых дней конкисты. В дальнейшем она была
ответом индейцев на введение энкомьенды и подушной подати, на за-
хват общинных земель испанцами-энкомендеро, на принудительное
введение христианства и мобилизацию коренного населения на строи-
тельство церквей и монастырей, на рост налогов и, наконец, на жесто-
кость колонизаторов.
Целый ряд крупных восстаний народных низов являет нам история
Новой Испании. Достаточно вспомнить восстание городской бедноты
г. Мехико 15 января 1624 г., когда вице-король Новой Испании Кар-
рильо-де-Мендоса-и-Пиментель вынужден был укрыться в монасты-
ре Сан-Франсиско. Этот же монастырь стал в июне 1692 г. убежищем
для важнейших колониальных чиновников во время взрыва негодова-
ния городского плебса столицы, поддержанного индейцами, прожи-
вавшими в окрестностях Мехико.
Еще более широкий размах имела борьба индейцев в сельских
районах Новой Испании. Восстание в епископстве Оахака (1660) ох-
ватило более 200 населенных пунктов. Восстание в провинции Новая
Мексика (1680) вылилось в 16-летнюю войну. В течение всего этого
периода провинция находилась во власти индейцев. Шесть лет кон-
тролировали провинцию Новый Леон индейцы, восставшие в 1712 г.
Среди массовых выступлений второй половины XVIII в. необходи-
мо отметить действия работников горнорудных предприятий и коро-
левской табачной мануфактуры. Последние, в частности, на протяже-
нии 70—90-х годов этого столетия трижды врывались во дворец ви-
234
це-короля и добивались выполнения своих требований о сокращении
рабочего дня и улучшении условий жизни и быта.
Особое место в реестре народных выступлений в Новой Испании
занимает восстание населения городов Сан-Луис-Потоси, Гуанахуа-
то, Вальядолида, а также 10 индейских общин. Во многом схожий ха-
рактер носили массовые антиколониальные выступления в других ис-
панских владениях Нового Света. Наибольшим размахом отличались
движение коммунерос в Новой Гранаде и восстание Тупак Амару в
Перу.
Движение коммунерос. Его главной причиной стал безудерж-
ный рост налогов. Как справедливо заметил колумбийский историк
С. Камачо Рольдан, «налогообложению подлежали капитал и рента,
фабрики и земли, жизнь и смерть, хлеб и голод, радость и горе»1. Воз-
мущение населения вызвало и запрещение во многих районах Новой
Гранады выращивать табак. Это было связано со стремлением сохра-
нить королевскую монополию на производство и вывоз этой культуры
из Испанской Америки. Как правило, нарушители закона о табаке
подвергались наказанию плетьми (200 ударов), четырехлетнему тю-
ремному заключению и конфискации имущества.
Чаша терпения новогранадцев переполнилась после введения
12 октября 1780 г. нового налога на содержание испанского флота,
охранявшего торговые суда метрополии от атак английских пиратов,
вслед за которым в начале 1781 г. был введен дополнительный налог
па продажу табака. Восстание началось 16 марта 1781 г. в небольшом
городке Сокорро. Около 2 тыс. местных жителей, выражая недоволь-
ство, с криками «Да здравствует король!» и «Долой подлое прави-
тельство!» разгромили органы муниципальной власти и выпустили из
тюрьмы заключенных. Испанские власти фактически потеряли кон-
троль над городом.
В последующие дни восстание охватило многие населенные пунк-
ты Новой Гранады. Созданная для руководства восстанием консульта-
тивная хунта — Коммуна (отсюда и название всего движения) оказа-
лась в руках креольской знати, также недовольной самоуправством
испанских колониальных властей. Вместе с тем богатые креолы на-
деялись удержать народный гнев в границах, не допускающих подрыва
основ существующего строя, используя его лишь для получения от-
дельных уступок со стороны короны. Для характеристики руководите-
лей коммунерос весьма показателен следующий факт: члены хунты
laiiiio составили у нотариуса заявление о том, что народ заставил их
возглавить движение против их воли, по существу же они остаются
1 I Uit. по: Гонионский С.А. Колумбия. М., 1973. С. 73.
235
преданными слугами короля. Необходимо подчеркнуть, что по приме-
ру Коммуны в Сокорро были созданы аналогичные руководящие орга-
ны более чем в 50 населенных пунктах Новой Гранады.
Большинство жителей Сокорро и его округи требовали решитель-
ных мер, похода на столицу и свержения колониальной администра-
ции. Начала формироваться повстанческая армия, костяк которой со-
ставили крестьяне, ремесленники, торговцы. В мае 1781 г. колонна
восставших двинулась на Боготу. На марше в нее вливались жители
городов и деревень, вооруженные старыми ружьями, мачете, палка-
ми, чем попало. Постепенно признанным лидером этой довольно зна-
чительной, но по существу аморфной армии стал сын крестьянина,
молодой метис Хосе Антонио Галан.
Продвигаясь к столице, повстанцы освобождали от колониальной
опеки небольшие населенные пункты. Власть в них Галан передавал
создаваемым хунтам, в сельской местности из его рук бедняки получа-
ли землю. В провинции Марикита он бросил клич: «Конец рабству!».
Работавшие в рудниках негры-рабы срывали с себя цепи, надсмотр-
щики спасались бегством. Восстание охватывало все новые и новые
районы Новой Гранады. Захват столицы мог стать вполне реальным
фактом, так как повстанческая армия к лету 1781 г. уже насчитывала
15 тыс. человек и, несмотря на очевидные организационные слабости
и плохое вооружение, представляла собой серьезную не столько воен-
ную, сколько социальную силу.
В этих условиях креольская верхушка Коммуны начала перегово-
ры с колониальной администрацией. 5 июня 1781 г. были согласованы
«Условия капитуляции». 35 пунктов, вошедших в этот документ, ка-
сались экономических, политических, административных и религиоз-
ных вопросов. Колониальная администрация пошла на существенные
уступки: были отменены некоторые налоги, установлены твердые
цены на табак и агуардьенте (водку), некоторым общинам были воз-
вращены захваченные у них ранее земли. Определенные льготы были
представлены и креольской знати. В частности, статья 22 «Условий
капитуляции» отдавала ей преимущество перед испанцами при назна-
чении на руководящие посты в колонии. Правда, через некоторое вре-
мя, когда восстание пошло на убыль, стало известно, что вице-король
не утвердил достигнутые договоренности. Фактически восстание по-
терпело поражение, но нанесло сильный удар по испанской колони-
альной системе в Новой Гранаде и в некоторой мере во всем Новом
Свете.
Восстание Тупак Амару II. Масштабное движение индейских
масс развернулось в Перу. Индейский вождь Тупак Амару I еще в
1570 г. возглавил борьбу против испанских завоевателей. Имялеген-
236
дарного вождя вновь привлекло к себе внимание после того, как Хосе
Габриэль Кондорканки, назвав себя Тупак Амару II (1738—1781), во
главе индейских повстанцев выступил против испанских колонизато-
ров. Руководитель восстания был образованным, богатым человеком,
занимался посреднической торговлей и отнюдь не случайно взял себе
знаменитый псевдоним. Документы свидетельствуют, что его матерью
была дочь индейского вождя, казненного более двух веков назад. В его
венах текла не только индейская, но и испанская кровь, что и позволи-
ло ему занять довольно высокое положение в обществе.
В конце XVIII в. испанцы и креолы составляли 12,6 % населения
Перу, негры и мулаты — 3,7 %, индейцы — 84,7 %1. Убежденный в
том, что индейцы — главное богатство Перу, Кондорканки подает ряд
петиций колониальным чиновникам. Отличая чрезвычайную пагуб-
ность института миты не только для индейцев, но в конечном счете и
для Перу, и для Испании, он требует наказывать тех, кто нарушает ко-
ролевские постановления, касающиеся аборигенов Нового Света.
Вице-король и его советники игнорировали все его обращения, и то-
гда он решил взяться за оружие. Современники же и очевидцы даль-
нейших событий (а вместе с ними и исследователи) утверждают, что
план вооруженного восстания вынашивался им от 5 до 10 лет.
Восстаниё началось 10 ноября 1780 г. Повстанцы, первоначально
крестьяне-индейцы, выступали с требованиями наказания «дурных
правителей», отмены налогов и других наиболее тяжких повинностей.
Тупак Амару II удалось собрать огромную армию численностью
90 тыс. человек2. Движение охватило южную часть Перу, север Чили,
территорию Боливийского нагорья и северо-запад Аргентины — все-
го 24 провинции. С началом боевых действий программа восставших
пополнилась новым призывом к объединению «соотечественников
всех званий и положения, рожденных в наших землях» для борьбы
против «тяжкого ига, тиранического правления Испании»3.
Серьезная угроза колониальным устоям сплотила различные кре-
ольские слои: королевские чиновники отказывались от жалованья
вплоть до окончательной победы, многие жертвовали свои драгоцен-
ности, скот и сбережения, самые богатые креолы на свои средства
вооружали отряды роялистов. Армия Тупак Амару II, несмотря на вну-
ши тельную численность, была слабо организована, плохо вооружена,
почти не имела военных специалистов. Кроме того, для обучения эле-
1 Созина С.А. Тупак Амару — великий индейский повстанец. М., 1979. С. 35.
? Там же. С. 66.
* Там же. С. 78.
237
ментарным воинским навыкам требовалось время, которого, естест-
венно, не было. Хотя повстанцы одержали несколько побед, инициа-
тива надолго перешла к роялистам. В ночь с 5 на 6 апреля 1781 г. про-
изошло последнее для Тупак Амару II сражение. Его армия потерпела
поражение, а сам он попал в плен. 18 мая руководитель восстания был
казнен на центральной площади г. Куско. Вместе с ним было изуродо-
вано и тело его жены Микаэлы, участвовавшей во всех боевых опера-
циях.
Колониальные власти сделали определенные выводы: был отменен
институт коррехидоров, ликвидированы некоторые торговые ограниче-
ния, вводилось новое административно-территориальное деление, по-
зволявшее более тщательно контролировать индейские общины.
Наряду с отмеченным выше характером борьбы довольно попу-
лярными были и такие формы протеста, как сохранение индейцами в
противовес христианству языческих культовых предметов, отказ
пользоваться испанским языком и отправлять своих детей в школы,
где преподавание велось на этом языке. Имел место и добровольный
уход индейцев в труднодоступные для испанцев горные районы, где
они создавали партизанские отряды, беспокоившие колониальные
власти своими набегами.
* * *
Кризис испанского колониального режима в Новом Свете начался
задолго до начала Войны за независимость 1810—1826 г. Его сим-
птомы отчетливо проявились уже в первой половине XVII в. — Испа-
ния стала уступать Англии, Франции и Голландии свои владения в Ка-
рибском бассейне и на северо-восточном побережье Атлантического
океана, не смогла превратить свой огромный торговый капитал в про-
мышленный и постепенно была вытеснена на периферию европей-
ского экономического развития.
На формирование кризисных явлений существенную роль оказал
своеобразный антагонизм, имевший место между внешним и внутрен-
ним рынком. Вся экономика колоний была сориентирована на произ-
водство товаров для внешнего рынка. В результате внутренняя тор-
говля была лишена товаров местного производства и в основном
обеспечивалась контрабандными товарами, что противоречило зако-
нодательству метрополии, вызывало постоянные конфликты с коло-
ниальными властями и наносило существенный урон испанской казне.
Восстания индейцев и борьба рабов, успехи этих движений, хотя и
временные, но весьма существенные, дестабилизировали внутрипо-
литическое положение колоний, подрывали их экономику. Выступле-
238
ния против метрополии «коммунерос» и Тупак Амару II показали «ис-
панским американцам» очевидную уязвимость колониальной системы
и реальную перспективу борьбы за независимость. Эту угрозу хорошо
себе представляли и знаменитые министры Карла III — граф Аранда,
Энсенада, Флоридабланка, Кампоманес, Ховельянос. Отнюдь не слу-
чайно 4 генерал-капитанства и вице-королевство Рио-де-ла-Плата
были созданы в 70-е годы XVIII в. Предчувствуя масштабную кон-
фронтацию со своими владениями, Испания решила с помощью по-
добного административно-территориального деления не только уси-
лить контроль над ними, но и предотвратить тем самым их возможное
единство в будущей войне.
Длительный хронический кризис, охвативший Испанию после ги-
бели ее флота Непобедимой армады (1588) и выхода Голландии (в
результате Нидерландской революции) из состава Испанской импе-
рии привел к резкому падению влияния Испании в Европе. Кризис в
метрополии усилил креольское движение в колониях, требовавшее
проведения в Новом Свете радикальных реформ и больших возмож-
ностей для креольской знати в политической области, в реальном про-
движении ее представителей на самые высокие должности в колони-
альной структуре власти.
Обострению кризиса во многом способствовали также эпохаль-
ные события, происходившие в Старом и Новом Свете: Война за неза-
висимость и образование США, Великая Французская революция,
революция рабов на Сан-Доминго и образование первого независи-
мого государства в Латинской Америке, Республики Гаити.
Глава 4
ЛЕГЕНДА О «ДОБРОМ» И «ЗЛОМ» ИНДЕЙЦЕ
Первые встречи X. Колумба с индейцами Антильских островов ос-
тавили у мореплавателя благоприятные впечатления. 14 октября
1492 г. он записал в своем дневнике: «Я видел два или три селения, а
также людей, которые выходили на берег, взывая к нам и вознося хва-
лу богу. Одни приносили нам воду, другие пищу, иные же, заметив, что
я не собираюсь выйти на берег, бросались в море и добирались до нас
вплавь; и мы поняли, что они спрашивают, не явились ли мы с неба. И
один старик вошел в нашу лодку, все же другие — мужчины и женщи-
ны — громко возглашали «идите, смотрите — вот люди, явившиеся
с неба, несите им пишу и питье»1.
Через несколько лет пожилой абориген с другого острова подарит
Колумбу корзину, полную фруктов и цветов, а затем заявит в присут-
ствии своих соплеменников: «Нам рассказывали, что ты с могущест-
венными отрядами прошел по всем этим провинциям, которые до это-
го тебе были неизвестны, и вызвал много страха у людей, проживаю-
щих в них. Поэтому я тебя предупреждаю и предостерегаю: имей в
виду, что души покидают тела двумя путями — один туманный и ужас-
ный, подготовленный для тех, кто вредил людям, другой — полный
удовольствий и наслаждений — для тех, кто неизменно уважал мир и
спокойствие людей. Если ты не сомневаешься в том, что смертен и что
каждый получит в будущем почести соразмерно тому, что он делает
сегодня, то не причиняи никому зла»1 2.
Колумб постепенно переходил от благостного созерцания индей-
ских поселений к насилию в отношении тех, кто совсем недавно считал
белых пришельцев долгожданными богами и встречал их «хле-
бом — солью». Многие свои акции он совершал из чистосердечных
побуждений, желая облегчить положение индейцев. Например, море-
1 Путешествия Христофора Колумба: Дневники, письма, документы. М., 1950.
С. 92—93.
2 Martir de Angleria Pedro. Decadasdel Nuevo Mundo. Buenos Aires, 1944. P. 40.
240
плаватель предлагал королю Фердинанду обратить индейцев Багам-
ского архипелага, этих «жестоких каннибалов», в рабство, чтобы
«вытащить их из такого бесчеловечного состояния». Основная же
роль в определении политики испанской короны в отношении индей-
цев принадлежала католической церкви, оказавшейся в конце XV —
начале XVI в. в полном неведении в отношении того, как квалифици-
ровать «открытые» земли и проживавших там аборигенов. Только в
1537 г., когда папе Павлу III стало известно о кровавых оргиях испан-
ского монаха Доминго де Бетансоса, в которых регулярно погибали ни
в чем не повинные индейцы, именуемые им «зверьми», Святой пре-
стол своей буллой Veritas ipsa признал наконец, что над Новым Све-
том такое же небо, как и над всеми другими континентами, а индейцы,
подобно всем другим мирянам, имеют душу.
Испанская корона в конце XV — начале XVI в., стремясь заста-
вить индейцев признать духовный авторитет католической церкви и
папы, а также верховенство испанских королей, проводила в отноше-
нии коренного населения Нового Света крайне агрессивную полити-
ку. Об этом убедительно свидетельствует основной документ короны,
па базе которого в этот период проводилось обращение аборигенов в
христианство, Reguerimiento («Требование»), отредактированное
юридическим советником короля Фердинанда Хуаном Лопесом де Па-
ласьос Рубьосом и вступившее в силу в 1512 г. Как правило, прежде
чем начать боевые действия, тот или иной конкистадор приказывал
собрать индейцев округи и зачитывал им данный документ.
К этому времени из среды местного населения были подготовлены
уже неплохие переводчики, которые доносили до своих соплеменни-
ков леденящие душу слова: «...Я подтверждаю, что с божьей помощью
решительно выступлю против вас и повсюду начну войну всеми имею-
щимися в моем распоряжении средствами и заставлю вас подчиняться
I (еркви и Их Высочествам, и захвачу все ваше имущество, и причиню
нам столько зла и вреда, сколько смогу, если вы, как вассалы, не под-
чинитесь вашему сеньору, будете оказывать ему сопротивление и про-
тиворечить. Я заявляю, что все смерти и любой ущерб, которые будут
сопутствовать этому, произойдут по вашей вине, а не по вине Их Вы-
сочеств, моей, или тех, кто меня сопровождает...»1
Большая часть «Требования» оправдывала конкисту, происте-
кавшую якобы из божественного права. Индейцам не оставалось ни-
чего другого, как признать духовную власть католической церкви и
светскую власть испанской короны. При добровольном признании
1 Acosta L. Jose Marti, La Агпёпса Precolombina у la Conquista Espanola. La Havana,
III/-I P. 34 — 35.
1(1 Jllipu
241
этого и посвящении в христианскую веру индейцам была обещана
полная свобода и сохранение имущества. В случае протеста следовали
крайне жестокие меры, индейцы лишались жен и детей, имущества, их
обращали в рабство, а затем насильственно — в христианство.
В 10-е годы XVI в. монах Антон де Монтесинос первым в своих
проповедях на Эспаньоле, обращенных к испанским энкомендерос,
призывал их смягчить жестокость, фактически отводя аборигенам
роль «братьев наших меньших»: «Эти (индейцы. — Е.Л.) разве они
люди? Разве у них есть разум? Разве вы не понимаете, что должны лю-
бить их, как самих себя? Разве не понимаете этого? Разве этого не
чувствуете?»1
В 1517 г. королевский двор приказал создать хунту из 13 теологов,
которой предстояло решить вопрос о том, насколько индейцы способ-
ны постичь христианскую доктрину. После многочисленных дискуссий
между теологами и юристами было решено, что аборигены имеют для
этого достаточные умственные способности, чтобы воспринять хри-
стианскую веру. Обоснование сего факта было направлено в Барсе-
лону, где тогда находился королевский двор. Там в присутствии только
что вступившего на престол Карла I дебаты разгорелись с новой си-
лой.
Большинство склонялось к аристотелевскому тезису о том, что об-
щество естественным образом делится на господ и рабов по рождению
и что индейцы относятся к последним. Монах-доминиканец Бартоло-
ме де Лас Касса назвал индейцев «людьми, способнейшими к воспри-
ятию христианской веры, любой добродетели и достойных привычек...
людьми по своей природе свободными»1 2.
Испанский монах Бартоломе де Лас Касас (1474—1566) —
одна из ярких фигур эпохи Возрождения. Он обладал многогранным
талантом, опередив свое время в понимании универсальной ценности
Человека и создав ряд монументальных трудов, раскрывающих основ-
ные этапы и методы завоевания испанцами Нового Света. Большую
часть жизни Лас Касас посвятил защите индейцев и в общей сложно-
сти много лет прожил в Новом Свете.
Бартоломе родился в Севилье в знатной аристократической се-
мье. Его отец, дон Франсиско, принимал участие во втором путешест-
вии X. Колумба в Новый Свет( 1493—1496), а сын в это время учился
на факультете права университета г. Саламанки, одного из лучших в
Европе в XV—XVI вв.
1 Ortega у Medina Juan A. Imagologia del bueno у del mal salvaje. Mexico, 1987.
P. 33.
2 Ibid. P. 33.
242
13 февраля 1502 г. он впервые отправился на Американский кон-
тинент, сопровождая губернатора острова Эспаньола (о. Гаити)
11. Овандо и не связывая с этой поездкой особых надежд. Там он был
посвящен в сан священника. Затем в 1511 —1512 гг. участвовал в
вооруженной экспедиции Д. Веласкеса, завоевавшего Кубу. До того
времени его судьба в Индиях, как с легкой руки Колумба называли
только что открытые земли, складывалась традиционно. На Кубе Лас
Касас, подобно многим другим испанцам, получил под свое «покрови-
тельство» целое селение индейцев, которых должен был заставлять
работать и исправно платить налоги испанской казне энкомьенды.
Ознакомившись с деятельностью на этой ниве других испанцев,
Лас Касас буквально пришел в ужас от их жестокости, признав инсти-
тут энкомьенды унижающим человеческое достоинство, а осуществ-
ляемую испанцами конкисту, согласно требованиям, незаконной.
В 1514 г. он продал все, чем к тому времени обзавелся на Кубе, и
направился в Испанию для ведения там кампании в защиту индейцев.
11ерез два года Лас Касас получил титул «универсального защитника
индейцев».
В 1520 г. Карл V разрешает ему создать небольшую колонию и
реализовать в ней свои идеи по мирной евангелизации индейцев.
Опыт, проводившийся Лас Касасом на северном побережье Южной
Америки, не принес ожидаемого результата. В этом регионе конкиста
голько набирала силу, и аборигены, столкнувшиеся с неимоверной
алчностью и жестокостью завоевателей, не могли так быстро изме-
нить отношение к белым пришельцам и поверить, что и среди них есть
добрые, симпатизирующие им люди.
Тем не менее Лас Касас не прекращал свою благородную деятель-
ность. В Санто-Доминго, Никарагуа, Перу и в Новой Испании (Мек-
сике ) — повсюду, где он появлялся в 20—40-е годы, с амвонов церк-
нсй неизменно звучала его убежденная речь о том, что все люди, явля-
ясь божественными созданиями, должны быть равны между собой.
(/гольже горячо он отстаивал свои принципы и в Испании. Четыр-
надцать раз (видимо, больше, чем кто-либо другой) Лас Касас пересе-
кал Атлантику и вновь и вновь добивался аудиенции у Карла, призы-
вам его смягчить положение и расширить права индейцев. И наконец
добился своего: в опубликованных в 1542 г. «Новых законах» многие
н । доводов Лас Касаса былиучтены, в частности считалось противоза-
конным рабство аборигенов.
()днако, запретив рабство индейцев, испанская корона прибегла в
широких масштабах к невольничеству африканцев. В мировой исто-
риографии уже давно дебатируется вопрос о причастности Лас Касара
к идеологическому обоснованию ввоза африканских рабов в Новый
1П* 243
Свет. Безусловно, Лас Касас был человеком своей эпохи, и, отдавая
ему должное за все содеянное на благо индейцев, вряд ли стоит окру-
жать этого человека ореолом святости и непогрешимости: ради спасе-
ния аборигенов он действительно предлагал королю ввозить в замор-
ские колонии Испании африканских невольников, впоследствии,
правда, раскаявшись в этом и заявив: «Они (негры) должны иметь те
же права, что и индейцы».
Лас Касас смело и честно рассказал в книге «История Индий»
своему и грядущим поколениям обо всех злодеяниях, а порой и зверст-
вах конкистадоров в Новом Свете. «Они шли с крестом в руке и с не-
насытной жаждой золота в сердце», — писал он о завоевателях.
«История Индий» была написана в 1560 г. Ее научная значимость
и ценность как важнейшего источника бесспорна. Вместе с тем необ-
ходимо отметить, что, желая любой ценой привлечь внимание испан-
ского двора к бедственному положению аборигенов, гуманист не
слишком утруждал себя проверкой многих фактов, имеющихся в этом
фундаментальном труде. Одно бесспорно: политика порабощения ин-
дейцев в первые десятилетия XVI в. зижделась прежде всего на жесто-
кости, что привело к почти полному уничтожению коренного населе-
ния Кубы, Эспаньолы, Пуэрто-Рико и других островов Карибского
бассейна.
Лас Касас не точен в деталях, но абсолютно прав в оценках харак-
тера, основных этапов и тенденций конкисты. Впоследствии эта точка
зрения получила в испанской историографии наименование «черной
легенды», а взгляды его оппонентов — «розовой легенды». С пер-
вой, как правило, ассоциируется антииспанизм и антиколониализм,
вторая представляет собой апологию исторической миссии Испании в
Новом Свете.
Лас Касасом написано 80 произведений. Наиболее значительные
из них: «История Индий», «Апологетическая история...», «Сокрови-
ща Перу» и «Ответ на вопрос о событиях при завоевании Перу». В
этих работах Лас Касас предстает то как юрист, защищающий права
индейцев, то как историк, раскрывающий тайны культур майя, ацте-
ков и инков, то как политик, весьма ценимый при королевском дворе и
составляющий основные документы по проблемам коренного населе-
ния Нового Света. Некоторые трактаты написаны им на религиозные
темы. Как человек, связанный с крестом и мечом, он и миссионер, и в
известной мере завоеватель, он свидетель, активный участник и лето-
писец грандиознейшей эпопеи покорения в течение нескольких деся-
тилетий почти целого континента.
XVI век стал одним из самых ярких столетий в истории испанской
правовой и политической мысли. Широкий спектр вопросов, находив-
244
шихся в центре ее внимания, в основном касался Нового Света, не-
ожиданно для всей Европы превратившего Испанию в могучую дер-
жаву континента.
Франсиско де Виториа (1486—1546), известный испанский
теолог и юрист, юношей вступил в Орден доминиканцев, обучался в
11ариже, до 1522 г. преподавал в Парижском университете, затем до
конца жизни возглавлял кафедру теологии в университете г. Саламан-
ка. Некоторые исследователи в вопросе об индейцах называют его ро-
доначальником третьей позиции (после X. Хинеса де Сепульведы, по-
следовательно отстаивавшего аристотелевскую формулу «естествен-
ного рабства», и главы другого направления Б. де Лас Касаса).
Свои взгляды о конкисте он изложил в труде «Relectione de Indis»,
написанном в 1538—1539 гг. (на испанском языке эта работа извест-
на под названием «Relaciones sobre los indios у el derecho de guerra.
Buenos Aires, 1946). Некоторые проблемы Ф. де Виториа на первый
взгляд трактовал не менее радикально, чем Лас Касас. Это относится,
например, к оценкам роли Императора и Папы в завоевании Нового
(люта. «Хотя не ставится под сомнение, — подчеркивал теолог, —
что Император является господином мира, этот факт не дает ему ника-
кого права захватывать провинции варваров, создавать там новые
княжества, разрушая старые, и собирать налоги». Столь же категори-
чен он и в отношении главы Святого престола: «Папа не имеет ка-
кой-либо светской власти ни в отношении этих варваров (индей-
цев. — Е.Л.), ни в отношении других неверных... и, если варвары не
хотят признавать ни его господства, ни любого другого проявления
власти, Папа не имеет никакого права объявлять им войну или захва-
тывать их богатства и территории»1.
Казалось бы, Ф. де Виториа решительно осуждает насилие и за-
щищает суверенные права индейцев, однако подобный вывод весьма
далек от истины. В своих суждениях он крайне непоследователен и
противоречив, что во многом объясняется его нескрываемым презре-
нием к индейцам: «Надо иметь в виду, что эти варвары от природы
I русл и вы и, кроме того, слабоумны и amentes»2. Выступая в двух ипо-
е|лсях, теолога и юриста, он считал, что с точки зрения юриспруден-
ции захват Индий неправомерен, но с позиций теологии — абсолют-
но необходим: «Если эти варвары, будь то касики или сам народ, поме-
шают испанцам свободно осуществлять проповедь Евангелия, то ис-
панцы после некоторых раздумий, предназначенных для избежания
1 Marti Jorge L. Cuba conciencia у existencia. La Havana, 1959. P. 146—147.
} Arox fa L Op. cit. P. 55.
245
скандала, могут начинать, даже вопреки воле этих людей, проповеды-
вать и обращать их в христианство. И если для осуществления этой
миссии придется подумать о войне или начать ее, то это необходимо
сделать и продолжать до тех пор, пока не появятся возможности и га-
рантии для проповеди Евангелия»1.
В войне с аборигенами он предлагал соблюдать следующие прин-
ципы: 1. Считать законным возмещать ущерб, понесенный в войне, за
счет противника. То же самое касается любых других потерь, неспра-
ведливо причиненных противником. 2. Если ради достижения победы
необходимо уничтожать неверных, то это уничтожение законно, так
же как и захват какого-либо города. Если в последнем случае погибнут
невинные, то их следует считать погибшими в результате непреднаме-
ренныхдействий в отношении них, или «несчастного случая». 3. Закон-
но, как лишать имущества неверных, так и сажать их в тюрьму.
Вопросу осады и штурма городов посвящен и еще один крайне
жестокий пассаж: «Если ты приближаешься к какому-либо городу,
чтобы атаковать его, то предложи сначала мир. Если он будет принят и
тебе откроют городские ворота, все проживающие в нем люди оста-
нутся живы, будут покорены тобой и начнут платить тебе налоги. Но
если они откажутся от мирных предложений и начнут боевые дейст-
вия, тогда атакуй этот город, и когда Господь Бог передаст его в твои
руки, острие твоей сабли должно пройти по всем живущим в нем муж-
чинам»1 2.
Король весьма негативно отнесся к «Relectione de Indis» и запре-
тил ее выход в свет, а заодно и публичное обсуждение всех вопросов,
связанных с Индиями. В то же время складывавшиеся в этот период и
в последовавшие столетия крупные колониальные империи использо-
вали в своем законодательстве некоторые принципы отношений меж-
ду метрополией и ее владениями, предложенные Ф. де Виториа. Наи-
более общие проблемы вошли в международное право, что позволило
испанскому теологу быть признанным многими исследователями в
числе его создателей.
Антонио де Гевара (1480?—1545) — многогранная личность,
пользовался высоким авторитетом при дворе, занимал важный пост в
руководящей структуре ордена францисканцев, входил в Совет ин-
квизиции, являлся официальным хронистом Карла V. Важной сторо-
ной его деятельности были успехи на ниве литературы и публицисти-
1 Acosta L. Op. cit. Р. 52.
2 Ibid. Р. 54.
246
ки, если правомерно назвать так попытки высмеять ряд работ, основ-
ной целью которых было оправдание завоевания Америки.
Поддерживая концепцию Лас Касаса о «добром дикаре» и «хоро-
шем индейце», А. де Гевара пытался с помощью исторических анало-
гий и аллегорических приемов показать всю абсурдность утверждений
о якобы генетической неполноценности аборигенов. Наиболее из-
вестна в этом отношении его книга «Часы принцев и золотая книга
Марка Аврелия», опубликованная в 1529 г. В главе «Крестьянин с
Дуная» необразованный «человек земли»» из «заштатной» провин-
ции Римской империи опровергает все аргументы сенаторов и патри-
циев в пользу мнимого права на покорение других народов. В его уста
автор вложил доводы противников испанской конкисты.
Аналогичные идеи и способы их выражения имеют место и в дру-
гих публикациях А. де Гевары: «Недооценка двора и похвала деревне»
(Menosprecio de Corte у Alabanza de Aldea, 1539) и «Семейная пере-
писка» (Epistolas Familiares, 1539).
Хуан Луис Вивес(]А№—1540) — мыслительевропейского мас-
штаба. По мнению испанского историографа и литературного критика
М. Менендеса-у-Пелайо, «наиболее универсальный гений Испании
XVI века».
Эразм Роттердамский, Томас Мор, будущий основатель ордена
иезуитов Игнасио де Лойола — перечень известнейших людей того
времени, встречавшихся с ним и высоко оценивших силу его эруди-
ции, можно продолжить. Вызывает восхищение и перечень языков,
которыми он владел: латинский, греческий, французский, немецкий,
итальянский, английский. Испанский интеллектуал на протяжении
всего творческого пути разрабатывал в основном две темы. Пер-
вая — человек как создание Творца и как социальное явление, вто-
рая — война и общество.
Свои взгляды на человека он изложил в труде «De Concordia et
Discordia in Humano Genere — Взаимопонимание и разногласие в
человеческом роду (1529)», посвященном Карлу V: «Так же как лю-
бой гражданин, обидев своего соотечественника, не может не обидеть
при этом Родину, являющуюся матерью обоих, так и в том случае, ко-
I л,а один человек наносит ущерб другому, он не может не навредить
Hccii человеческой природе, которой мы принадлежим. Поэтому все
войны являются гражданскими, ибо все это — войны между братья-
ми 1. Он встает и на защиту американских аборигенов, осуждая кон-
кистадоров за то, что они «не считали индейцев Нового Света людь-
ми .
1 Wiuii Jorge L. Op. cit. P. 154.
247
Любопытны советы, которые Вивес дает испанскому королю в об-
ласти государственного управления: «Что такое править и управлять
народами, как не защищать, сохранять и опекать их, словно детей... И
разве нет ничего более иррационального, чем стремиться опекать тех,
кто не хочет этой опеки?.. А разве убивать, разрушать и сжигать
это — тоже защищать?»1
Он обращался к королю на «ты» и в этом не было ничего удиви-
тельного: они являлись близкими друзьями, что, казалось бы, позво-
ляло Вивесу не опасаться никаких последствий из-за публикации сво-
их трудов, однако действительность была намного сложнее. В 1534 г.
в письме к Эразму Роттердамскому он отмечал: «Мы живем в трудные
времена, когда одинаково опасно и говорить и молчать»1 2. И все-таки
он говорил, говорил языком своих книг, самой главной из которых
были «Диалоги». Суть их — мир и жизнь в измерениях морали и фи-
лософии, и гуманизм как основной аргумент для подтверждения своих
точек зрения.
Среди других моралистов XVI в. следует назвать секретаря Кар-
ла V Альфонсо де Вальдеса (1490—1532) и его основной труд «Диа-
лог кормящей матери и архидиакона», историка-иезуита Хуана де Ма-
риану (1535—1624), автора лучшей для своего времени «Всеобщей
истории Испании» (на латинском языке вышла в 1592 г., на испан-
ском — в 1605 г.), а также теолога-иезуита Франсиско Суареса
(1548—1617), одна из значимых работ которого «Метафизика». Все
они в той или иной мере касались проблем Нового Света, занимая в
целом гуманистические позиции.
Первоначальное отношение к аборигенам Нового Света, как к яв-
лению чрезвычайно экзотическому и крайне живописному, находяще-
муся вне человеческой цивилизации, отношение, характерное для ис-
панских авторов, разделяли при первом знакомстве с действительно-
стью Американского континента и европейцы других стран.
Когда в 50—60-х годах XVI в. Франция пыталась закрепиться на
части территории Бразилии, которую сами французы назвали Антарк-
тической Францией, путешественник А. Теве, прибывший на эти ши-
роты в 1555 г. и опубликовавший через три года книгу «Особенности
Антарктической Франции», так описал бразильских индейцев:
«...Люди удивительно странные и дикие. Люди без веры, без закона,
без религии, без каких-либо признаков цивилизованности. Они живут
1 Marti Jorge L. Op. cit. P. 154.
2 Ibid. P. 153.
248
как иррациональные животные, живут так и таким образом, как соз-
даны природой»1.
Великий французский поэт П. Ронсар, с интересом следивший за
стремлением Франции закрепиться на этой территории, в статье
«Речь против фортуны» (1559) осудил любую попытку европейцев
покорить земли Нового Света и навязать аборигенам свои ценности и
правы. Он считал, что индейцы находятся в «золотом веке» и спраши-
вал, для чего обучать их «террору закона, который нас самих держит в
страхе?». Поэт был убежден, что аборигенам приносит счастье их
собственный образ жизни. «Я очень хотел бы жить именно так!»2, —
подчеркивал он.
Все эти вопросы волновали также знаменитого М. Монтеня и на-
шли отражение в его универсальном труде «Опыты», в котором пред-
ставлены размышления о богатствах мира и духовной жизни людей.
Отвергая сложившийся в европейской литературе негативный
стереотип в оценках индейцев, он писал: «Итак, мы можем, конечно,
назвать жителей Нового Света варварами, если судить с точки зрения
требований разума, но не на основании сравнения с нами самими, ибо
во всякого рода варварстве мы оставили их далеко позади себя». Что
же касается аборигенов Американского континента, то они, с восхи-
щением отмечал автор, не имели «никаких признаков власти или пре-
восходства над остальными, никаких следов рабства, никакого богат-
ства и никакой бедности, никаких наследств, никаких разделов иму-
щества...», в их лексиконе даже не было слов, «обозначающих ложь,
предательство, притворство, скупость, зависть, злословие, проще-
ние»3.
В разделе «О средствах передвижения» писатель-философ дал
наиболее развернутую характеристику Нового Света. «Наш мир
только что отыскал еще один мир.., мир не меньший размерами, не ме-
нее плодородный, чем наш, и настолько свежий и в таком юном воз-
расте, что его еще обучают азбуке; меньше пятидесяти лет назад он не
.шал ни букв, ни веса, ни мер, ни одежды, ни злаков, ни виноградной
лозы. Он был наг с головы до пят и жил лишь тем, что дарила ему
мать-кормилица, попечительница природа...
Я очень боюсь, как бы мы не ускорили упадка и гибели этого юного
мира, продавая ему по чрезвычайно высокой цене и наши воззрения и
1 Henriquez Urena Р. Las Cornerites Literarias en la Атёпса Hispanica. La Havana,
llh'l. P. 28.
? Ibid.
1 Монтень M. Опыты. M., 1979. T. 1. C. 191 —192, 195.
249
наши познания. Это был мир — дитя. И все же нам до сих пор не уда-
лось, всыпав ему порцию розог, подчинить его нашим порядкам, хотя
мы и располагаем перед ним преимуществом в доблести и природной
силе, не удалось покорить справедливостью и добротой, не удалось
привлечь к себе великодушием. Большая часть ответов тамошних жи-
телей и их речи во время переговоров, которые с ними велись, свиде-
тельствуют о том, что они нисколько не уступают нам в ясности при-
родного ума и в сообразительности...»1
Насколько точно определил Монтень достоинства индейцев и
просчеты европейских завоевателей: «Каким бы это было улучшени-
ем и каким усовершенствованием нашей планеты, если бы первые об-
разцы нашего поведения за океаном вызвали в этих народах восхище-
ние добродетелью и подражание ей и установили между ними и нами
братское единение и взаимопонимание! До чего же легко было бы ей
завоевать души столь девственные, столь жадные к восприятию всего
нового, в большинстве своем с прекраснейшими задатками, вложен-
ными в них природою! Мы же поступили совсем по-иному, воспользо-
вались их неведеньем и неопытностью, чтобы тем легче склонить их к
предательствам, роскоши, алчности и ко всякого рода бесчеловечно-
сти и жестокости по образу и подобию наших собственных нравов»1 2.
Идеи Монтеня по-разному, но скорее позитивно, чем негативно,
были восприняты французскими философами, писателями, историка-
ми — Вольтером, Дидро, Монтескье, Мармонтелем, Рейналем, Фе-
нелоном. Последний в своих «Диалогах мертвых» (1700—1718)
«воспроизвел» диалог Карла V и Франциска I, предупреждавшего ис-
панского монарха, что деспотизм в отношении покоренных народов
приведет его империю в пропасть.
В Энциклопедии Дидро и Д'Аламбера этот фактор называется
главной причиной неминуемой потери Испанией своих владений и
дальнейшего упадка самой метрополии: «Громадная держава Карла
Пятого принесла человечеству еще более (чем империя Карла Вели-
кого. — Е.Л.) гибельные последствия. Говоря о процветании этого
государя, знаменитый автор (Монтескье. —Е.Л.) сказал, что для
него был открыт Новый Свет. Но для людского рода это было худшим
несчастьем, ибо он превратил этот Новый Свет в пустыню. И в то вре-
мя как там было покорено столько народов и истреблено с такими
жестокостями, что рассказ о них повергает в ужас, его собственная
1 Монтень М. Указ. соч. T. III. С. 120—121.
2 Там же. С. 122.
250
нация хирела, его провинции бунтовали и готовились к расчленению
сто империи»1.
Аббат Рейналь (Гильом Томас Франсуа) опубликовал в 1770 г.
одну из первых обобщающих работ по колониальной политике евро-
пейских держав в Азии и на Американском континенте. Основной па-
фос труда — резкое осуждение варварства европейцев и в Азии, и в
Америке, настолько резкое, что вскоре он попал в Индекс запрещен-
ных книг.
Среди важнейших источников автора по колониальной политике
Испании были работы Б. де Лас Касаса, М. Хироламо Бензони (La
11istoria del Mundo Nuevo), рассказы флибустьеров и отчеты иезуитов,
т. е. наиболее критические материалы и документы по истории завое-
вания Нового Света. Аббат Рейналь непримирим при оценке роли Ис-
пании в Новом Свете и достаточно сдержан (может, из-за нехватки
источников) в отношении английской колониальной политики в Се-
верной Америке, но в целом — явный противник всего того, что сде-
лали европейцы на обоих континентах. Рассуждая о «слабости» и ин-
фантильности индейцев и в связи с этим о гипотетической возможно-
сти мирного покорения заокеанских владений Испании, он считал, что
такой вариант был не реален и называл три причины этого: жажду зо-
лота у конкистадоров, феодальный дворянский дух, нацеленный на
расширение территориальной экспансии и, наконец, жажду крови у
конкистадоров и пиратов, которую они, на его взгляд, «проливали
ручьями». От себя добавим, что вряд ли подобный сценарий поддер-
жали бы ацтеки, инки, чибча-муиски, карибы, арауканы.., все, кто на-
селял тогда Новый Свет.
В XVIII в., в эпоху Просвещения, когда открывались новые законы
и обновлялись доктрины и концепции как в естественных, так и в гу-
манитарных науках, в европейской общественной мысли вдруг воз-
никло целое направление о неполноценности индейцев. У его истоков
стоял знаменитый естествоиспытатель Жорж Луи Леклерк де Бюф-
<|х>||. С 1749 по 1788 г. он при творческом участии врача Л. Добантона
опубликовал 36 томов «Естественной истории». В этом гигантском
груде наряду с гипотезой об образовании земного шара как осколка,
оторванного от Солнца, предположениями о том, что возраст Земли
составляет 75 тыс. лет, о возникновении горных пород, об эволюции
фауны и флоры нашлось место и специфическому, с точки зрения уче-
ного, развитию Нового Света.
История в Энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. Ленинград, 1978. С. 210—211.
251
Разделив историю Земли на семь периодов и определив, что Евро-
па значительно старше Америки, Бюффон посчитал этот фактор ре-
шающим при определении специфических черт последней, где все на-
ходилось как бы в фазе незрелости, в стадии становления и, как след-
ствие этого, уступало по своим характеристикам европейской фауне и
флоре. На территории Нового Света и растения, и животные, и люди
оказались, с его точки зрения, более слабыми. Говоря об индейцах, он
нашел еще один весьма оригинальный аргумент, чтобы подчеркнуть
их необычность. Оказывается, если верить Бюффону, только индей-
цы, калмыки и негры не происходят от Адама и Евы. Поэтому они не
могут рассчитывать на искупление грехов, так как не имели отноше-
ние к первородному греху!?
Если Бюффон делал свои фантастические выводы в тиши научных
кабинетов и библиотек, то французский геодезист и путешественник
Ш.М. де ла Кондамин в 1735—1742 гг. принимал участие в перуан-
ской экспедиции. Целый ряд полученных им результатов имел в то
время большое значение: составление первой сравнительно точной
карты Амазонки, доказательство факта соединения речных систем
Амазонки и Ориноко, подробное описание методов изготовления кау-
чуковых изделий.
Восемь лет, проведенных Кондамином в Бразилии, Перу, во
Французской Гвиане, на многих территориях бассейна Амазонки, по-
зволили ему собрать огромный материал самого разнообразного ха-
рактера — от измерения меридиана в районе Кито— Куэнка для оп-
ределения степени сжатия земного эллипсоида и до множества сведе-
ний о жизни индейцев. Все это легло в основу книги «Краткое донесе-
ние о путешествии вглубь Южной Америки»1.
При описании им аборигенов чувствуется влияние хроники испан-
ского иезуита Хосе де Акосты «Естественная и моральная история
Индий» (1590). Вместе с тем автор уже с научных позиций века Про-
свещения использует некоторые методологические принципы, объяс-
няя те или иные различия в быте племен спецификой их культурных
традиций и своеобразием природных условий. Обобщенный же порт-
рет индейца бассейна Амазонки, представленный им 26 апреля 1745 г.
на публичном заседании Французской академии наук, выглядел сле-
дующим образом: бесчувственный (апатичный или глупый), прожор-
ливый или умеренный в еде (в зависимости от обстоятельств), трусли-
вый и ленивый, равнодушный к любому стимулу. Все они беззаботны,
непредусмотрительны, склонны к необдуманным поступкам, по-дет-
1 Relation abregee d’un voyage dans I’interieurde I’Amerique meridionale. P., 1745.
252
ски наивны, невоздержанны. На протяжении всей жизни они не поки-
дают детство, в котором консервируются все эти дефекты1.
Оценки и характеристики «детей сельвы», представленные в тру-
дах Бюффона, Кондамина и некоторых других авторов, были исполь-
зованы в работе прусского аббата (голландца по рождению) Корне-
лиуса де Поу «Философские изыскания об американцах» (1768). Все-
сторонний анализ этого произведения высокопрофессионально осу-
ществлен известным отечественным литературоведом-латиноаме-
риканистом В.Б. Земсковым: «Сочинение Паува представляло собой
фантастическую мешанину идей Бюффона, перенесенных из сферы
естествознания в сферу культурфилософии, с целой гаммой актуаль-
ных политико-идеологических мотивов. Важным подспудным моти-
вом сочинения Паува было отрицание идеализированных образов
«американской Аркадии», парагвайского «рая», созданного иезуита-
ми. Однако Паув, представлявший периферию просветительской
культуры и воплощавший в концентрированном виде европоцен-
тризм..., доводил научные идеи своего времени до абсурда. Так, отвер-
гая идею гармоничности мира как «божьего творения», он отвергал
заодно и идею единства человеческого рода»1 2.
Корнелиус де Поу писал не только об Америке («О египтянах и ки-
тайцах», 1774; «О греках», 1788). Его парадоксальные, лишенные
точных данных и объективной достоверности работы едко высмеивали
Вольтер и Юм, однако выводы о «дегенератах — американцах» и в то
время, и в последующие эпохи порой находили сторонников среди
приверженцев «розовой» легенды. Характерно, что после появления
книги Поу Бюффон изменил свою точку зрения в отношении индей-
цев, приравняв их по большинству общечеловеческих характеристик
к европейцам.
Диаметрально противоположная метаморфоза произошла с вели-
ким И. Кантом, специально не исследовавшим жизнь и быт абориге-
нов Америки, но проявлявшим к Новому Свету определенный инте-
рес. До середины 60-х годов XVIII в. он буквально обоготворял индей-
цев, считая, что «добрый дикарь» «исключительно чувствителен к
вопросам чести, прост и добросовестен, влюблен в свободу и достоин
ее как спартанцы». Знакомство с опусом прусского аббата на ка-
кое-то время помрачило аналитические способности философа и он
заговорил об индейцах почти словами Поу: «Они не способны к вос-
приятию в какой-либо форме цивилизации, у них нет никакого стиму-
1 Ortega у Medina Juan A. Op. cit. Р. 84.
2 История литератур Латинской Америки. М., 1985. С. 535.
253
ла, потому что им чужды нежность и страсть.., они не чувствуют лю-
бовь и поэтому не плодовиты. Они почти не разговаривают, не ласка-
ют друг друга, не заботятся ни о чем, они лентяи»1.
Из корифеев века Просвещения, кажется, только извечный опти-
мист Гете, посчитав Новый Свет альтернативой Европе, назвал Аме-
риканский континент «землей будущего». Некоторые идеи и аргумен-
ты «еп рго» и «еп contra» «неполноценности» индейцев после обре-
тения латиноамериканскими народами независимости перекочевали в
XIX—XX вв.
1 Ortega у Medina Juan. A. Op. cit. Р. 98.
Глава 5
КУЛЬТУРА ИСПАНСКОЙ АМЕРИКИ
(НА ПРИМЕРЕ ПЕРУ, МЕКСИКИ И КУБЫ)
КУЛЬТУРА ПЕРУ
Радикальные перемены в истории Нового Света, связанные с за-
воевательной и колониальной политикой европейских держав начи-
ная с конца XV в. оказали непосредственное влияние на развитие об-
разования, общественной мысли, художественного творчества, дру-
гих сфер культуры Западного полушария.
Конкиста и последующая колонизация имели для культуры Ново-
го Света неоднозначные последствия: с одной стороны, они привели к
исчезновению с этнической карты мира ряда индейских племен и их
культур, а с другой — положили начало взаимопроникновению аме-
риканской и европейской цивилизаций. Начался крупнейший в миро-
вой истории этнокультурный синтез, специфика которого была связа-
на как с огромным своеобразием культур двух миров, так и с особен-
ностями социально-экономического развития европейских метропо-
лий.
Особую роль в этом процессе играла католическая церковь. Толь-
ко она могла противопоставить в Новом Свете разнообразию богов,
языков и верований одного бога, один-единственный язык и од-
ну-сдинственную веру и тем самым покорить воображение индейцев.
В значительной мере все эти вопросы были решены в ходе проводив-
шейся в XVI в. насильственной евангелизации аборигенов.
Влияние европейской культуры наибольший эффект имело в ар-
хитектуре, скульптуре, живописи и театре.
Все вновь создававшиеся города Нового Света по основным сво-
им градостроительным нормам должны были имитировать города мет-
рополии, что подразумевало незыблемую связь последней со своими
^морскими владениями. Отдельные элементы совпадали с местными
। радициями. Например, планировка четырех центральных улиц с ори-
ентацией по сторонам света в Перу полностью соответствовала куль-
255
ту Солнца у кечуа и аймара. Вместе с тем при возведении городов и по-
селков в Новом Свете наряду с архитектурными стилями, присущими
пиренейским странам, сохранили свое значение и сугубо индейские
формы (чоса, боио, хакаль).
Известный французский культуролог Клод Леви-Стросс отмечал:
«...хотя мы не можем утверждать, что в момент открытия культурный
уровень Мексики и Перу был ниже, чем в Европе (в отдельных аспек-
тах... был даже выше), однако некоторые элементы там были менее
развиты. И наряду с поражающими воображение достижениями в до-
колумбовых цивилизациях имелось немало лакун»1. К числу послед-
них следует отнести вопросы, связанные с развитием образования.
Проблема образования в данном регионе имела для испанской ко-
роны далеко идущие экономические, политические и духовные цели.
Кроме того, была острая необходимость не только научить индейцев
испанскому языку, но и самим овладеть кечуа. Нельзя не сказать и
еще об одной особенности: испанский язык, христианскую веру, евро-
пейскую культуру должны были осваивать практически одновременно
и взрослые и дети, что естественно крайне усложняло систему образо-
вания. Впрочем, долгое время не было не только самой системы, но и
единого органа управления общеобразовательным процессом в Но-
вом Свете в целом и в Перу в частности.
С 1505 г. в Новом Свете начала функционировать система школь-
ного обучения. Первый колледж был основан монахом Эрнаном Суа-
ресом в г. Санто-Доминго. Позже наряду с монастырскими появились
и светские школы. Как правило, учебные заведения создавались в го-
родах. Ученики постигали закон божий, испанский язык и математику.
В Перу общеобразовательные проблемы стали в какой-то степе-
ни решаться с самого начала завоевания империи инков. Уже в 1533 г.
для этой цели туда прибыли шесть монахов-доминиканцев, а в сле-
дующем году целый ряд монахов получили от испанской казны по
50 тыс. мараведи, «для того чтобы они занялись обучением и еванге-
лизацией индейце в-детей местных жителей».
Наибольшее внимание на первом этапе развития образования
уделялось детям индейской знати, прежде всего отпрыскам касиков.
8 декабря 1535 г. королева Испании (Карл V в это время руководил
боевыми действиями в войне с Францией) направила колониальной
администрации Перу указ, в котором говорилось: «Получив информа-
цию о том, что ради нашего господа Бога и в интересах обучения або-
ригенов этой земли необходимо рядом с церковью построить большой
дом — школу, где бы дети касиков после достижения соответствую-
1 Levi-Strauss С. Raza у cultura. Madrid, 1993. Р. 94.
256
щего возраста проживали и обучались нашей вере и традициям хри-
стиан... поручаю вам и приказываю: вместе с архиепископом выберите
соответствующее место, где такой дом будет построен...»1 Через неде-
лю корона приказала Ф. Писарро выделить архиепископу переводчи-
ка, в задачи которого входили бы вопросы обучения индейцев.
В 30—50-е годы XVI в. образование было огромной привилегией,
на которую могли рассчитывать единицы. Первая испанская семья по-
явилась в Перу в 1534 г., и Ф. Писарро взял на себя обязанность соз-
дать условия для получения образования этими детьми (правда, это
были его родственники). Однако, будучи сам неграмотным, он не от-
личался особым рвением при решении столь важных для колонии во-
просов. В своем письме Карлу V от 29 марта 1539 г. архиепископ
В. Вальверде просил короля заставить конкистадора «уделять боль-
ше внимания образованию индейцев»1 2.
К середине XVI в. в Перу имелось 60 школ. Судя по переписке
важнейших светских чиновников и духовных служителей вице-коро-
левства с королевским двором, самыми сложными проблемами были
финансирование, отсутствие преподавателей, какой-либо методики и
двуязычных словарей (испанский — кечуа, испанский — аймара, ла-
ги некий — кечуа и т. д.). Постепенно сложилась система создания
школ при монастырях. Это позволило решить целый комплекс вопро-
сов: проблему помещения, преподавания (монахи), обращения в веру.
В школах учили «читать, писать, петь и играть на флейте, служить
мессу на испанском языке, петь в сопровождении органа и хорошо чи-
тать на латыни». Существовали как платные, так и бесплатные (с на-
чала XVII в.) школы.
Большое значение имели так называемые «уроки на земле». Суть
их состояла в том, что перед воскресной мессой все индейское населе-
ние того или иного поселка рассаживалось на площади перед собором.
11спанские монахи и уже прошедшие курс обучения индейцы произно-
сили на испанском языке и на кечуа один и тот же текст, а присутство-
вавшие повторяли его вслух. В основном работа этих учителей опла-
чивалась продуктами и животными. В обычных школах оплата произ-
водилась деньгами. В соответствии с укоренившимся почти во всех ис-
панских колониях Америки принципом «буква входит в сознание с
кровью», самых нерадивых учеников «обучали» ударами хлыста;
ныли и другие наказания подобного рода.
1 Valcarcel D. Historia de la educacion colonial. Lima, 1968. T. 2. P. 24.
2 Ibid. P. 26.
I 7 Jliipui
257
Несколько школ находились под эгидой кабильдо (городского
управления). Принципиальных различий в характере преподавания не
было. Правда, его уровень в монастырских школах был выше. Наибо-
лее состоятельные индейцы приглашали учителей на дом, оплачивая
их услуги.
Весьма любопытна история школы в селении Кончукос. Карл V
приказал построить там в 1552—1553 гг. школу и обеспечить детей
едой и одеждой за счет конкистадора Хуана де Чавеса, зверствовавше-
го в этом районе в период конкисты и теперь попытавшегося «замо-
лить свои грехи» перед населением существенным вкладом в воспита-
ние и обучение детей.
Первый лимский церковный собор (1551 —1552) постановил
считать обязательным образование индейцев, а в случае уклонения
миссионеров от этого решения «отлучать их от церкви и подвергать
штрафу в 50 песо». Обучение взрослых первоначально шло в основ-
ном на местных языках, хотя и имелись исключения. Собор поставил
вопрос о селекции среди аборигенов наиболее способных к препода-
ванию.
Примечателен контракт, заключенный в 1578 г. между настоя-
тельницей женского монастыря «Святейшая Троица» Лукресией де
Сансолес и священнослужителем Диего де Вайльо. Последний дол-
жен был исполнять обязанности капеллана и в течение 4 семестров
«обучать нас и монашек, которые есть и которые будут читать и пи-
сать, петь и играть на музыкальных инструментах, а также всем про-
чим вещам, необходимым для выступления в хоре»1. За эту работу он
получал довольно крупное вознаграждение — 600 песо серебром.
Ордена иезуитов и францисканцев вносили свой вклад в развитие
образования в горной местности и в сельве, создавая там так называе-
мые школы миссий. Специфическая особенность их работы в этом на-
правлении состояла в том, что они сначала убеждали в необходимости
образования вождей племен и племенную знать, а затем «шли в
люди».
В целом количество учеников было незначительным. Например, в
первой четверти XVII в. в Лиме в 12 начальных школах насчитывалось
чуть более 1 тыс. учащихся. Все школы оплачивались вице-королем
Толедо, поставившим перед Филиппом II в 1570 г. вопрос о препода-
вательской профессионализации, «хотя бы не везде, но в наиболее
важных центрах образования».
Представители разных полов обучались раздельно. Девушки, как
правило, постигали алфавит и языковые премудрости в женских мо-
1 Valcarcel D. Op. cit. Р. 31.
258
пастырях и в женских монашеских общинах (beaterios). В XVIII в. их
насчитывалось в Перу 14 и 6 соответственно. Основное внимание, как
и в других типах школ, обращалось на освоение религиозной состав-
ляющей.
Колледжи. Колониальная система образования сложилась из
трех ступеней: начальная — школа, средняя — колледж, высшая —
университет.
Первые колледжи появляются в середине XVI в. Они были созда-
ны для девушек с целью изучения ими «всего того, что касается физи-
ческого и морального образования, соответствующего их полу». Кро-
ме того, девушки осваивали «религию и домашнее хозяйство». В этой
связи представляет интерес колледж Святой крест нашей сеньоры де
Атоа, основанный в 1659 г. для обучения брошенных родителями ис-
панских девочек. Вего финансировании большая часть (60 %) прихо-
дилась на испанскую корону и 40 % — на инквизицию. Руководство
колледжа видело свою задачу не только в воспитании и обучении си-
рот, но и выделении им определенных сумм денег «в случае замужест-
ва или обретения состояния религиозности».
Аналогичный колледж Сан-Андрес существовал в Куско. Он был
предназначен для воспитания испанских девочек-сирот и действовал в
XVIII в. К этрму времени фонды подобного рода учебных заведений
были сильно урезаны, вследствие чего принимались в колледж лишь
8 учениц, обучавшихся чтению, правописанию, религиозным основам
н домашнему труду. В случае замужества учащаяся колледжа также
получала пособие в 500 песо.
В 1567 г. мужской колледж Сан-Пабло в Лиме открыли иезуиты.
В нем обучались главным образом взрослые индейцы. Орден иезуитов
фактически только начинал свою деятельность в Новом Свете, тем не
менее и колониальные чиновники, и церковные службы видели в нем
серьезного соперника. В начале 80-х годов прокурор Перу П. Бальта-
зар Пиньяс обратился к королю с просьбой об основании нового кол-
леджа в Лиме. В заявке он отмечал двоякую цель своего замысла: го-
товить будущих студентов для Университета Сан-Маркоса в Лиме и
уменьшить значение образовательной политики иезуитов. Разреше-
ние на основание колледжа Сан-Мартин было получено 3 октября
I 582 г. Это был, пожалуй, самый известный перуанский колледж, ко-
торый посещал знаменитый поэт Пабло де Олавиде-и-Хауреги.
Его учащимися могли стать только законные дети мужского прла.
Они находились в стенах колледжа с 12 до 24 лет. Цель обучения —
освоение на высоком уровне грамматики, привитие им любви к чте-
нию, а в широком смысле — ко всему спектру литературных произве-
дений. Среди предметов были также философия и теология. Учебный
17*
259
цикл (шесть дней занятий, седьмой день — конференция) постоянно
держал учеников в напряжении, тем более что лучшие неизменно от-
мечались ректором, нерадивые публично наказывались, а наиболее
отстающие отчислялись. Воспитанники колледжа носили форму: че-
тырехугольную шапочку (Bonete), темно-бурую накидку без рукавов и
разноцветный шарф. Если ученики выходили за пределы колледжа, то
обязательно парами. Женщины в колледж не допускались ни под ка-
ким предлогом.
Обучение и содержание одного ученика (не считая расходов на кни-
ги, одежду, медицинское обслуживание и дополнительное оборудова-
ние) составляло 139 песо. Так называемую стипендию для бедных сту-
дентов получали только те дети, чьи родители особенно отличились при
служении короне. Наряду с полноправными учениками (colegiales)
здесь обучались несколько ущемленные в своих правах и возможно-
стях familiares, что, скорее, по ситуации, чем по значению слова мож-
но перевести как «близкие». Они отличались от колехьялес тем, что
оплачивали 50 % своего обучения, не носили форму и каждодневно
должны были выполнять дополнительные задания.
Колледж Сан-Мартин пользовался большой популярностью, и
колониальные власти решили создать аналогичное ему учебное заве-
дение. Инициатором вновь выступил вице-король Толедо, сумевший
убедить Филиппа II в необходимости учреждения еще одного крупного
колледжа в Лиме. Он был создан 28 июня 1592 г. с целью обучения
«детей и внуков конкистадоров и заслуженных людей». Новый учеб-
ный центр получил двойное название «Сан-Фелипе и Сан-Маркос».
Последнее показывало его непосредственную связь с Университетом
Сан-Маркоса, настолько тесную, что ректор университета являлся
одновременно и ректором колледжа в начале его деятельности.
Это было элитное (по социальному происхождению) учебное за-
ведение. Достаточно сказать, что первые 16 учащихся были названы
поименно вице-королем. В дальнейшем кандидаты на обучение в кол-
ледже определялись тайным голосованием ректора и ведущих препо-
давателей университета. Если появлялись вакантные места, претен-
денты должны были представить документы, подтверждающие служе-
ние родителей короне, их заслуги на этой стезе, а также свое бедст-
венное финансовое положение. Последнее условие учитывалось
только в отношении детей «благородного» происхождения и не при-
нималось во внимание у отпрысков различного рода маргиналов, му-
латов, осужденных трибуналом инквизиции, больных той или иной
опасной болезнью.
В колледже изучали философию, каноническое право, теологию.
Форма учащихся представляла собой темно-синюю накидку с изобра-
260
жением желтой испанской короны и синий шарф. «Близкие» носили
такую же, но более короткую накидку и не имели шарфа. Обучение
длилось 8 лет. Все ученики должны были оставаться холостыми. Если
кто-то нарушал это условие, то подвергался штрафу. Запрещалось
иметь слуг.
Распорядок дня был довольно суров: подъем по звону колокола ле-
том в 5, зимой в 6 часов утра. Вице-ректор проверял явку всех на заня-
тия. Питались два раза в день: завтракали летом в 10 часов, зи-
мой — в И часов утра, ужинали соответственно в 19 и 20 часов.
Дневной рацион состоял из фунта баранины и полфунта говядины на
человека, приготовленной из них ольи (испанское горячее блюдо из
мяса и овощей), а также свежих фруктов. Если кто-то по уважитель-
ным причинам воздерживался от еды, то получал денежную компенса-
цию. Торжественные обеды, когда на столах главными лакомствами
были козлятина, курятина и пироги, устраивались на первые два дня
Пасхи, Новый год, Карнавал, Праздник тела Господня, в дни святых
Хуана, Филиппа, Сантьяго и Маркоса. Отбой — зимой в 22, ле-
том — в 23 часа. По воскресеньям и в праздничные дни учащиеся иг-
рали в мяч, крокет, шахматы, пели, танцевали. Азартные игры катего-
рически запрещались. Заболевшие получали бесплатное медицин-
ское обслуживание и в случае необходимости диетическое питание.
Если кто-то из учеников умирал, то похороны брал на себя колледж,
компенсируя часть расходов за счет продажи книг и вещей покойно-
го1. Колледж Сан-Фелипе просуществовал до 12 января 1771г.
С течением времени колледжи меняли свой облик: увеличивалось
количество предметов, становилось более совершенным преподава-
ние, однако они по-прежнему сохраняли элитный характер. Так как
подобного рода учебных заведений было сравнительно немного и они
концентрировались в крупных городах, то, как правило, учебный про-
цесс в них был тесно связан с университетами. Вместе с тем ряд кол-
леджей имел и своих блестящих преподавателей. Среди них по праву
можно назвать Игнасьо де Кастро (родился в 1732 г.) из колледжа
( лш-Бернардо в г. Куско. В 1753 г. он закончил Университет Сан-Иг-
насьо, находившийся в том же городе, и стал доктором теологии. О
нгм ходила молва, что нет такого поэта или оратора, которого бы не
читал Кастро. После университета он был направлен в качестве свя-
щенника на целых десять лет в заброшенный населенный пункт Чека.
В первые дни пребывания там он сказал самому себе, что выйдет отгу-
ла или законченным пьяницей, или мудрецом.
Valcarcel D. Op. cit. Р. 48—50.
261
Кастро стал широко эрудированным человеком и к тому времени,
когда его назначили ректором колледжа Сан-Бернардо в декабре
1778 г., знал греческий, латинский, английский, французский, порту-
гальский, итальянский и кечуа. Таким ректором мог бы гордиться лю-
бой университет Европы.
Духовные семинарии. Почти до конца XVI в. священнослужители
всех степеней церковной иерархии в этот регион присылала метропо-
лия. Только в 1590 г. в Лиме была создана первая духовная семина-
рия, получившая королевский патронат. В ней начали заниматься
29 человек. Учебный процесс семинарии также был непосредственно
связан с Университетом Сан-Маркоса и прежде всего с факультетом
теологии. Именно там проходили долгое время занятия семинаристов.
Основными предметами являлись теология, Священное Писание, ри-
торика, философия и латинский язык. Время вносило существенные
коррективы в характер преподавания, и в начале XIX в. этот список
пополнился историей философии, догматико-церковной теологией и
даже алгеброй, геометрией и физикой. Семинаристы занимались по
3 часа утром и после обеда, 1 час вечером отводился на конференцию.
Бюджет семинарии составлял 4 тыс. песо в год: 1500 выделяло архи-
епископство, 1000 — несколько магазинов, арендовавших землю се-
минарии, 1000 песо — другие источники, 500 песо платили состоя-
тельные семинаристы за обучение. Расходы превышали бюджет на
900 песо: 2400 предназначалось для стипендий 24 бедным семинарис-
там, 1000 шла на оплату работы ректора, 1000 — вознаграждение
всем преподавателям, 500 песо — обслуживающему персоналу.
Проблема финансового дефицита решалась в основном церковными
службами1.
Особое место в истории образования в Перу в колониальную эпо-
ху занимает семинария Сан-Херонимо (г. Арекипа). Созданная в 1616 г.
при тесном сотрудничестве с одним из колледжей, ведомым иезуита-
ми, она после изгнания Ордена из Нового Света в 1767 г. овладела
учебным заведением, использовав все лучшее, что было в его учебном
процессе за почти двухвековую историю. Заимствовать, безусловно,
было что: с колледжем в течение ряда лет была связана миссионер-
ская и творческая деятельность известного хрониста Хосе де Акосты
(в «Анонимной хронике за 1600 г.» он упоминает и о колледже, и о
роли иезуитов в его работе). В этой семинарии наряду с традиционны-
ми предметами, отмеченными выше, много внимания уделялось изу-
чению не только латинского, но и греческого, арабского и древнеев-
рейского языков, а также естественного, гражданского и канониче-
1 Valcarcel D. Op. cit. Р. 75—76.
262
ского права, логики и метафизики. Характерно, что в XVIII в. семина-
рия Сан-Херонимо строила учебный процесс по планам и
разработкам университета г. Валенсии, Королевского центра иссле-
дований Мадрида, семинарий Саламанки, Мурсии и некоторых цен-
тров Коимбры и Лимы.
В сфере религиозного образования были свои талантливые интел-
лектуалы-организаторы, внесшие значительный вклад и в развитие
светского образования. Одним из них был Мартинес Кампаньон
(1735 г. рождения), бывший настоятелем Собора в Лиме и епископом
Трухильо. В своей епархии он создал 54 школы, 6 семинарий и 4 кол-
леджа для индейцев. Многие выпускники семинарий в дальнейшем
преподавали в перуанских колледжах и университетах.
Университеты. Взаимовлияние религиозного и светского обра-
зования сыграло решающую роль и в основании первого университета
в Перу. С идеей его создания обратились к Карлу V Орден доминикан-
цев и кабильдо г. Лимы. Седулу об открытии Университета Сан-Мар-
кос (по имени апостола) в Лиме Карл V подписал в г. Вальядолиде
12 мая 1551 г. Это было время судов-тихоходов и крайне медленной
почты. Даже важнейшие королевские документы порой попадали в
11овый Свет спустя год и больше после их подписания. Так произошло
и с декретом об университетах. Его подлинная копия была официаль-
но представлена вице-королю только в конце 1552 г.
Официальное открытие университета состоялось 2 января 1553 г.
в монастыре Росарьо, который до 1571 г. являлся его основным ме-
стоположением. В том же 1551 г. король подписал декрет и о создании
университета (21 сентября) в г. Мехико. Университет же Сан-Маркос
стал первым университетом Нового Света. Правда, в исторической
литературе в течение многих лет идет полемика по этому вопросу, и
целый ряд исследователей считают старейшим Университет Санто
Томас де Акино в Санто-Доминго, якобы получивший этот статус в
1538 г. Однако Орден доминиканцев, предложивший и отстаивавший
эту точку зрения на основании буллы Павла III от 28 октября 1538 г.,
гак и не смог представить официальный документ, подтверждающий
эту дату. В то же время главные оппоненты доминиканцев — иезуи-
ты — заслугу в создании университета неизменно приписывали себе,
ссылаясь на действительно существующую седулу от* 23 февраля
1558 г. о создании в Санто-Доминго Университета Сантьяго де ла
I lac.
Один из латиноамериканских исследователей П. Бельтранде Эре-
диа нашел в архивах Ватикана регистрационную книгу, в которой го-
ворилось об указанной выше булле Павла III. Однако даже столь дол-
гожданная находка отнюдь не дает право доминиканцам и их сторон-
263
никам «праздновать победу». Характер испанского законодательства
и отношений испанских князей и королей со Святым престолом по во-
просам об университетах на протяжении XIII—XVI вв. кардинально
менялся. Согласно законам (Codigo de las siete partidas), принятым в
1263— 1265 гг. королем Альфонсо X, университеты могли учреждать-
ся на основании и папской буллы, и королевской седулы. В XVI в. по-
ложение в корне изменилось. Папы признали абсолютную власть ко-
ролей в своих странах, подписав с испанской короной, например, пакт
о покровительстве. На основании этого документа испанский король
брал на себя обязательство экономически поддерживать католиче-
скую церковь в Новом Свете. В свою очередь Святой престол призна-
вал и декларировал, что любой папский документ, чтобы обрести за-
конную силу, должен быть признан испанской короной.
Хотя принятые обязательства нередко нарушались обеими сторо-
нами, тем не менее именно Павел III в своем послании (breve) от
18 мая 1538 г. приказал собрать все буллы и бреве, которые были на-
правлены на Американский континент и не получили одобрения Кар-
ла V. Таким образом, папская булла от 28 октября 1538 г. фактически
была дезавуирована самим Папой незадолго до ее появления на свет и
не имела юридической силы. Такая оценка зафиксирована в Своде за-
конов Индий (Recopilacion de Leyes de las Indias), а также в различных
документах Карла V, Филиппа II и Филиппа IV. В XVI в. существенно
важным для университетов оставалось лишь признание папой экуме-
нического значения того или иного университета. Университет
Сан-Маркос обрел его на основании бреве Пия V от 25 июля 1571 г.,
став таким образом и «королевским» (real), и «папским» (pontifica).
Университет г. Мехико получил последний титул только в 1595 г.
Первоначально в Университете Сан-Маркоса действовали фа-
культеты теологии, юриспруденции, канонического права и искусств
(так назывался факультет философии), читался здесь и курс астроло-
гии. Принятое в 1578 г. новое Положение об университете предусмат-
ривало создание факультета медицины, но через три года это решение
было аннулировано. Факультет медицины начал функционировать в
XVII в. Едва ли не самой острой и принципиально важной для выпуск-
ников была проблема, связанная со знанием кечуа и аймара. Кабильдо
Лимы и кабильдо священнослужителей постановили не допускать к
работе с коренным населением тех, кто не владел ими. Принцип «для
аборигена лучшая латынь — его родной язык» неукоснительно вы-
полнялся властями.
Ректор университета избирался тайным голосованием преподава-
тельского и управленческого состава сроком на год. Эта кандидатура
должна была отвечать ряду требований: возраст — не моложе ЗОлет,
264
научная степень доктора или маэстро (высший титул в философии,
присуждавшийся университетом), необходимость обязательно быть
бакалавром теологии и священнослужителем. Избранный ректор
произносил клятву на латинском языке, положив руку на Евангелие.
Он клялся в верности святому Петру, папе, королю. После этого зву-
чала совершенно изумительная фраза «...и в не меньшей степени
клянусь в верности моему университету и моей матери» (курсив
мой. — Е.Л.\ Заслуживает внимания и такой пассаж клятвы: «Всеми
своими силами я буду способствовать укреплению чести, прав, благо-
получия и общего состояния университета и студентов, не прибегая ни
к ненависти, ни к пристрастию, ни к фаворитизму. Я буду тщательно
следить за расходованием средств и фондов и тратить их только на
благо университета...»1
16 июля 1580 г. вице-король Толедо издал указ, регламентировав-
ший вопрос о форме студентов. В документе подчеркивалось, что она
должна быть достойной и в то же время строгой и что нет необходимо-
сти тратить на нее чрезмерные средства, используя их на покупку книг
и другие необходимые принадлежности. За основу была взята одежда
священнослужителей с некоторыми модификациями: сутана, накидка,
шапочка или сомбреро. Сутаны и накидки студентов были несколько
короче. Любые нарушения утвержденной формы, а также наличие у
студентов холодного оружия наказывались штрафом, поступавшим в
казну университета.
Студенты большую часть года проводили в университете и в обще-
житии. Их жизнь и быт были хорошо организованы: в комнате прожи-
вали по 2 человека, каждую неделю студенты получали по две чистые
рубашки, два носовых платка, носки и четыре простыни: Обслужи-
вающий персонал ежедневно осуществлял уборку комнат. Повсе-
дневный рацион состоял из полутора фунтов говядины и баранины,
фруктов (до и после трапезы) и хлеба (без ограничения). В «рыбные»
дни в качестве компенсации полагалось дополнительное питание. В
праздничные дни, отмеченные выше, в меню включалось мясо птицы,
пироги, сладости.
Окончившие университет получали степени бакалавра, лицензиа-
та, доктора и маэстро. Чтобы получить степень бакалавра юриспру-
денции и канонического права, необходимо было освоить пять дисци-
плин, имеющих к ним отношение, и выступить с девятью публичными
лекциями продолжительностью более 30 минут, одна из них перед
преподавателями специализированной кафедры. Такая же степень по
философии предусматривала изучение трех дисциплин, 10 лекций, во
Valcarcel D. Op. cit. Р. 144.
265
время одной из которых со студентом вступали в дискуссию три маэст-
ро. Студент, желавший стать бакалавром теологии и медицины, обя-
зательно должен был иметь степень бакалавра философии. Кроме
того, ему полагалось освоить четыре курса по профилю избранного
направления и участвовать в публичной дискуссии с тремя докторами,
предложив им шесть своих основных выводов. Если соискатель степе-
ни специализировался по медицине, то один из предложенных им вы-
водов касался философских проблем. Необходимым условием была
двухлетняя медицинская практика, пройденная под руководством
опытного врача.
Схема получения степени лицензиата также предусматривала ос-
воение определенных курсов, но главную роль в этом процессе, а так-
же во время присвоении докторской степени играли основные выво-
ды, которые кандидат в лицензиаты представлял в письменном виде за
восемь дней до рассмотрения вопроса декану факультета, а основные
выводы кандидата в доктора публиковались университетом за четыре
дня до заседания по присуждению степени. В обоих случаях многое за-
висело от ректора, на имя которого нужно было подавать соответст-
вующее заявление и ожидать его решение о допуске к своеобразной
«защите». Обычно с большей тщательностью рассматривались «док-
торские» вопросы. Ректор решал их на заседании, где присутствовали
наиболее видные преподаватели, говоря современным языком, на за-
седании ученого совета университета.
«Защита» проходила в церкви университета. Кандидат в доктора,
получив слово, говорил до тех пор, пока ректор не предлагал закон-
чить выступление. Сама церемония посвящения в доктора была весь-
ма продолжительной со множеством любопытных, но малозначитель-
ных деталей и заканчивалась кратким обращением соискателя к рек-
тору на латинском языке с просьбой присвоить ему искомую степень.
Ректор традиционно отвечал: «Пользуясь властью папы и короля, ко-
торых я здесь представляю, присваиваю тебе, достойному лицензиату,
степень доктора».
Новоиспеченный доктор получал символы только что обретенной
степени: золотое кольцо «в знак союза с мудростью, будто с любимой
невестой»; книгу, «чтобы свободно и публично обучать других»; шпа-
гу, инкрустированную золотом, «потому что доктора борются с поро-
ками и ошибками мышления, как солдат с противником». Докторам
теологии шпага не полагалась. Счастливый обладатель степени обни-
мал ректора и всех присутствовавших на «защите» докторов и совсем
уже в стиле академической и вузовской практики XX и XXI вв. пригла-
шал их на званый обед.
266
Его расходы отнюдь не ограничивались банкетом. Доктора юрис-
пруденции, канонического права, теологии и медицины после «защи-
ты» платили 150 реалов в кассу университета, 130 — ректору,
100 — доктору, готовившему к защите, по 90 реалов — каждому из
докторов своего факультета, по 50 — докторам других факультетов,
по 30 — всем маэстро. Кроме того, ректор получал от «защитивше-
гося» бархатную шапку, 12 кур, 8 фунтов сладостей и две пары перча-
ток. Каждому доктору полагалось дарить по бархатной шапке, 6 кур и
6 фунтов сладостей, каждому маэстро, хотя они практически не играли
существенной роли в «защите», — по 3 курицы, 2 фунта сладостей и
паре перчаток1.
Однако все курьезы времени преходящи. Университет Сан-Мар-
кос играл и по сей день продолжает играть выдающуюся роль в разви-
тии перуанской культуры и образования. Именно его выпускники в
любую эпоху направлялись и в крупные города страны, и в далекую
глубинку «сеять разумное, доброе, вечное».
Как и в любом другом регионе земного шара, огромное значение
для развития перуанской культуры имели создание первой типогра-
фии (1581 —1582) и выход в свет первой напечатанной в вице-коро-
левстве Перу книги «Христианский катехизис» (1584).
XVI столетие стало в испанских колониях Нового Света веком
знаменитых хронистов. Творческая судьба некоторых из них была тес-
но связана с Перу. Отдельные исследователи называли «принцем пе-
руанских хронистов» Сьесу де Леона, перу которого принадлежит
«Хроника Перу, заново написанная Педро де Сьесой де Леоном, жи-
телем Севильи». Сьеса де Леон попал в Новый Свет мальчишкой то
ли 14, толи 17 лет(годы его жизни 1518—1521?—1560). До 1548 г.
находился в Новой Гранаде, затем перебрался в Перу, где и написал
упомянутое выше произведение. Оно состоит из четырех частей:
• Хроника Перу», «Феод инков», «Открытие Перу» и «Гражданские
войны». Ценность этого исторического памятника не только в том,
что он написан современником освещенных там событий, но прежде
всего в характере самого метода «исследования». В процессе работы
над своим трудом Сьеса де Леон посетил различные районы Перу, бе-
седовал со многими касиками и кипукамайоками, знатоками «узелко-
вого письма» (кипу).
Как справедливо отмечают авторы «Истории литератур Латин-
ской Америки», Сьеса де Леон считал благом насаждение христианст-
ва в Новом Свете, но не находил никакого оправдания жестокости, на-
силию и угнетению, которые при этом чинились: «Я оплакиваю все те
1 Valcarcel D. Op. cit. Р. 160, 161, 162.
267
беды, дурное обращение, жестокости, которые принесли ведомые
своей алчностью испанцы, не обращавшие внимания на благородство
и великие достижения индейских наций...»
Другой известный хронист, причастный к перуанской истории, ис-
панский историк и знаменитый моряк Педро Сармьенто де Гамбоа
(1532—1592). Его жизнь полна самых неожиданных приключений и
авантюр: трижды за свои астрологические разработки он осуждался и
оправдывался судом инквизиции; от Перу и до Панамы преследовал
наводившего на всех страх в этих широтах главаря английских пира-
тов Ф. Дрейка; будучи в плену у англичан, был освобожден британ-
ской королевой, затем попал в плен к французам и выбрался оттуда
благодаря выкупу, выплаченному за него испанским королем Филип-
пом II; участвовал в открытии Соломоновых островов и т. д.
Приходится только сожалеть, что столь бурная и насыщенная по-
трясениями жизнь не позволила написать ему больше одной книги. Да
и эта «Индейская история» (1572) более трех веков оставалась неиз-
вестна читателю и впервые увидела свет только в 1906 г. (Берлин).
Обращаясь в начале своего труда к Филиппу II, автор писал, что
это «ужасная хроника одряхлевшей и устрашающей тирании инков (в
тексте «ingas») написана для того, чтобы был понятен подлинный и
священный титул, который Ваше Величество имеет в этом королевст-
ве и королевствах Перу». Эта преамбула является по существу кон-
цепцией истории инков, которую в 70 небольших главах воссоздает
П. Сармьенто де Гамбоа.
С 1572 по 1588 г. находился в Перу испанский историк и теолог
Хосе де Акоста (1539—1600). Будучи иезуитом, он, в частности, ус-
пешно исполнял в вице-королевстве Перу обязанности инспектора
высших колледжей. Акоста изучил языки кечуа и аймара. Это, несо-
мненно, помогло ему написать «Естественную и моральную историю
Индии», в которой основное внимание уделено Мексике и Перу.
Представляет большой научный интерес и другой его труд «Пропо-
ведь Евангелия в Индиях». По возвращении в Испанию он стал ректо-
ром одного из лучших университетов Европы в г. Саламанка.
Подлинной энциклопедией испанской колонизации Нового Света
явился труд священника Бернабе Кобо «История Нового Света».
Прибыв на Американский континент в 1596 г. в возрасте 13 лет он про-
жил там 61 год, из них 40 в Перу и 20 в Мексике. Как и X. де Акоста, он
овладел языками кечуа и аймара. Б. Кобо написал историю города
Лимы, которая стала составной частью его основного произведения.
В «Истории Нового Света» с поражающей воображение полно-
той описаны буквально все стороны жизни инков: основные события,
политическая и социальная организация общества, религия, храмы,
268
праздники, сельское хозяйство, быт, легенды, традиции и многое дру-
гое. Большая часть труда отведена флоре Нового Света, причем автор
дает не только характеристики диковинных для европейцев растений,
но и описывает способы их применения и даже отмечает их целебные
свойства. Как и целый ряд других работ испанских хронистов, «Исто-
рия Нового Света» Бернабе Кобо впервые увидела свет только в кон-
це XIX в.
Среди испанских хронистов, внесших вклад в перуанскую исто-
риографию, следует упомянуть Мигеля Кабельо Бальбоа, Мартина де
Муруа и Кристобаля де Молину.
Отрадным явлением в культурной жизни Перу XVI — начала XVII в.
стали труды первых индейских авторов Фелипе Гуамана Помы де Айа-
лы, Хуана Санта-Крус Пачакути, а также метиса Гарсиласо де ла Веги.
Ф. Гуаман Пома де Айала завершил в 1614 г. свой труд «Первая
новая хроника и хорошее правительство, составленная доном Фелипе
Гузманом Помой де Айалой». Эта работа и стала главным ключом к
биографии автора, так как из других источников исследователям не
удалось почерпнуть какие-либо сведения о его жизни. Из рукописи
известно, что в год написания этого труда Поме де Айале было 88 лет.
Дополнительную научную ценность работе придают рисунки автора.
Рукопись Помы де Айалы была обнаружена только в начале XX в. в
Королевской библиотеке Копенгагена.
X. Санта-Крус Пачакути — автор «Свода древностей этого коро-
левства Перу», работы, являющейся, по мнению некоторых исследо-
вателей (например, Порраса Барренечеа), переводом на испанский
язык исторических песнопений инков. Впервые этот труд был опубли-
кован в 1879 г.
Если П. Сьеса де Леон был принцем, то Инка Гарсиласо де ла Вега
(1539—1616) — безоговорочным королем перуанских хронистов.
Как никто другой он являл собой олицетворение того историко-куль-
турного синтеза, который развернулся в Новом Свете после появле-
ния там европейцев. По отцовской линии он приходился племянником
знаменитому испанскому поэту Гарсиласо де ла Веге, а по материн-
ской — внучатым племянником брату последнего правителя инков
Атауальпы.
Инка Гарсиласо де ла Вега родился в городе Куско и после креще-
ния получил имя Гомеса Суареса де Фигероа. До 20 лет жил в Перу,
ia rcM переехал в Испанию. В литературу и историографию вошел как
1111ка Гарсиласо де ла Вега. Главный труд его жизни, принесший ему
всеобщее признание и славу, — «Подлинные комментарии, касаю-
щиеся происхождения инков». Первая часть работы вышла в Лисса-
боне (1609), вторая — в Кордове (1617). В них соответственно вос-
269
создана вся история инков и история Родины автора после ее завоева-
ния испанцами.
В мироощущении Инки Гарсиласо де ла Веги органически слились
Старый и Новый Свет, рациональная сдержанность и основатель-
ность европейцев и неуемная фантазия, эмоциональность, безгранич-
ная внутренняя свобода индейцев. Все эти качества в разной степени
проявились в его произведениях и сделали автора «лучшим прозаиком
Испанской Америки колониального периода» (Раймундо Ласо). Не-
сомненно, повлияли они и на «Подлинные комментарии». К тому же
своеобразным «научным» консультантом по проблемам первой части
была его мать — инкская принцесса, а по второй — отец — испан-
ский конкистадор. Долгое время труд имел большой успех, однако уже
в XIX и особенно в XX в. он стал объектом острой критики специали-
стов, не удовлетворенных прежде всего использованием автором мно-
гих недостоверных данных. Но как бы то ни было, «Подлинные ком-
ментарии» Инки Гарсиласо де ла Веги остаются в ряду самых выдаю-
щихся памятников исторической мысли.
В процессе колонизации Нового Света (прежде всего в начальный
период) трудно разрешимой проблемой для испанцев был языковой
барьер. С ним столкнулись все европейцы, но в наиболее трудном по-
ложении оказались священнослужители в ходе евангелизации индей-
цев. Поэтому подготовка билинговых словарей и грамматик стала од-
ной из самых первоочередных задач. В Перу уже в 1560 г. она была
частично решена. В течение этого года вышли две книги монаха орде-
на доминиканцев Доминго де Санто Томаса «Грамматика, или Искус-
ство основного языка индейцев королевств Перу» и «Лексикон, или
Словарь основного языка Перу, именуемого кичуа».
В 1607 г. свой вклад в освоение кечуа внесли иезуиты. Книга члена
этого Ордена Диего Гонсалеса Ольгина, видимо для придания ей осо-
бой значимости, имела название почти на половину титульного лис-
та — «Грамматика и новое искусство основного языка всего Перу,
именуемого кичуа, или языка Инки, дополненная всем тем, чего ей не
хватало от времени и от грамматики». Через год в Лиме был опубли-
кован его же «Словарь основного языка кичуа, или Язык Инки».
Стоит также отметить издание в 1612 г. словаря языка аймара, ав-
тором которого был иезуит Лудовико Бертонио. Вскоре были изданы
словари юнга, мочика и других индейских языков вице-королевства
Перу.
Главной особенностью историко-культурного синтеза в Перу в ко-
лониальную эпоху явилось то, что духовная жизнь общества предо-
пределялась как европейскими, так и автохтонными ценностями. По-
следние сохранялись и приумножались в народной культуре индейцев.
270
Многие легенды и мифы, передаваясь из поколения в поколение, дош-
ли до наших дней. Среди них «миф о Пачакути, символизирующий со-
бой движущееся по кругу время, бесконечную повторяемость всех
форм во Вселенной, в том числе и в таком ее проявлении, как челове-
ческое бытие». Согласно этому мифу, «два раза в тысячелетие (каж-
дые 500 лет) Пачакути приходит на землю и тогда все вещи возвраща-
ются к бывшему перед прошлым приходом порядку...».
Приход испанцев на их землю олицетворялся в сознании индейцев
с очередным явлением Пачакути, а созданный по его воле «миф на-
оборот» рассматривался ими некоторое время как закономерный
результат его очередного визита.
Подобного рода точка зрения имела место и в связи с неизбеж-
ным, по мнению индейцев, появлением в их широтах белого Бога Ви-
ракочи. Хронисты Сьеса де Леон, Полоде Ондегардо и Хосе де Акоста
называли испанцев детьми неба, божественными людьми, виракоча-
ми. Еще более неожидан вывод Гуамана Пома де Айала, назвавшего
европейцев предками инков. Такое восприятие завоевателей, естест-
венно, не оспаривалось испанцами и стало весьма благоприятным
фактором для проведения их культурной политики и тесно связанной с
ней евангелизацией индейцев.
Выдающийся перуанский историк XX в. Хорхе Басадре, говоря о
вкладе испанцев в историю и культуру Перу, приводит длинный спи-
сок того, что привнесли они в жизнь и быт андских индейцев: геогра-
фическое и философское видение мира, язык, религию, чувство очага,
плуг, колесо, пшеницу, рис, оливки, стекло, сахарный тростник,
апельсин, персик, яблоко, сливу, лошадь, осла, вола, овцу, свинью,
розу, гвоздику, ирис, гитару, книгопечатание, корабль, гостиницу, жа-
люзи, кружево, изразцы, живопись (как автономный вид искусства) и
многое другое, в том числе и само название Перу. Транскультурация
(термин, введенный в научный оборот известным кубинским этноло-
гом Фернандо Ортисом и означающий взаимовлияние и взаимопро-
никновение культур) в данном конкретном случае имела наибольший
эффект в XVII—XVIII вв. В этот период*высокого уровня развития
достигли живопись, скульптура и особенно литература.
В живописи общепризнанным центром стал город Куско, выде-
лявшийся во всем вице-королевстве наибольшим количеством хра-
мов. В основе сюжетов многочисленных картин лежали религиозные
мотивы. Среди художников метрополии и местных живописцев выде-
лялись Матео де Алесио, Анхелико Медоро, Кристобаль Даса, Кри-
стобаль Лосано, Хосе дель Посо, Франсиско де Бехарано, Хуан Осо-
рио, Маркос Сапата, Хуан Эспиноса де Монтерос, Лоренсо Санчес и
271
др. Характерно, что эти мастера кисти выполняли заказы для многих
храмов Испанской Америки.
Столь же популярными были перуанские скульпторы, например
творивший в Лиме Валтасар Гавилан. История сохранила для потом-
ков имя и индейского резчика по дереву Таури Тупака, прославивше-
гося изготовлением церковной утвари.
Если художники и скульпторы Перу добились континентальной
известности, то наиболее выдающиеся литераторы и ученые получили
признание и в Новом Свете, и в Европе. Педро де Перальта Барнуево
(1663—1743) родился в Лиме, где и прожил долгую и весьма плодо-
творную жизнь. Там он получил образование, преподавал и творил.
Конечно, понятие ученый можно с очень большой натяжкой отнести к
большинству перуанских интеллектуалов того времени, но Педро де
Перальта, вне всякого сомнения, был ученым-энциклопедистом.
Окончив факультет права университета Сан-Маркоса, он, постоянно
приумножая свои знания, стал признанным научным авторитетом и в
математике, и в химии, и в ботанике, и в космографии, хорошо знал
проблемы медицины, истории и теологии. Лимский энциклопедист
был прекрасно осведомлен о всех достижениях европейской науки
благодаря переписке с ведущими учеными Старого Света. Некоторые
его работы были опубликованы Академией Парижа.
Педро де Перальта сказал свое оригинальное слово и в истории. В
1732 г. увидело свет его произведение «Основание Лимы, или Завое-
вание Перу, героическая поэма». Подобно А. Эрсилье («Араукана»)
он воссоздает поэтическими средствами историческое полотно, исто-
рию завоевания Перу и основания Лимы. Причем, как в том, так и в
другом случае, читатель не может не отметить и глубину историческо-
го исследования, и поэтический дар автора.
Несмотря на то что П. де Перальта был и советником вице-коро-
лей Перу, и ректором университета Сан-Маркоса, за ним пристально
наблюдала всесильная инквизиция. Мыслитель такого масштаба, ес-
тественно, не мог творить в узких рамках схоластической догмы и пат-
ристических установок. Это в какой-то степени проявилось в его ра-
боте «Страдания и триумф Христа» (Лима, 1738), что послужило
предлогом для длительного процесса святой инквизиции над знамени-
тым ученым. Как только не величали его инквизиторы («невежда»,
«лгун», «лицемерный», «тщеславный»), как только не глумились над
ним и, возможно, его ожидал печальный конец, если бы не вмеша-
тельство вице-короля Кастельфуэрте, буквально спасшего ему
жизнь.
Трибунала инквизиции не удалось избежать и другому знаменито-
му уроженцу Лимы Пабло де Олавиде-и-Хауреги (1725— 1803), так-
272
же выпускнику университета Сан-Маркоса, доктору канонического
нрава, оидору аудиенсии Лимы. В отличие от П. де Перальты он боль-
шую часть жизни прожил в Европе, занимая, в частности, высокие чи-
новничьи должности в Андалусии. Морально-политический климат
эпохи Просвещения заставил П. де Олавиде пересмотреть многие
свои мировоззренческие принципы. Вольнодумство и новации, по-
пытки реализовать их в управленческой сфере дорого обошлись перу-
анскому реформатору. Он был осужден инквизицией к восьми годам
«заточения» в монастыре, снят со всех должностей, потерял все иму-
щество. Сравнительная мягкость наказания, видимо, была обусловле-
на его дружбой с могущественным в то время графом Арандой.
Вынужденный уход из светской жизни позволил П. де Олавиде
всецело отдаться своей давней страсти — поэзии. Судьба забрасыва-
ет его в Париж, потом в Женеву. Он знакомится с Вольтером, Руссо и
другими энциклопедистами. Однако пребывание в монастыре оказало
на него столь сильное влияние, что он фактически отрекается от своих
прежних взглядов. Его возвращение к Богу происходит в форме испо-
веди и раскаяния в стихах, вошедших в сборники «Эхо Олавиде»,
«Триумф Евангелия, или История обманутого философа», «Христи-
анские поэмы». «Раскаявшегося грешника» король Фердинанд IV
приглашает в Испанию, дает ему очень хорошую пенсию, и последние
четыре года жизни П. де Олавиде вновь связаны с «матерью-роди-
ной».
В XVII—XVIII вв. творили многие другие писатели и поэты, в их
числе Диего де Охеда («Христиада»), Педро де Онья («Укрощенный
араукан»), Хуан де Мирамонтес-и-Суасола («Антарктическое ору-
жие»), Антонио де Леон Пинело («Рай в Новом Свете»). В последнем
произведении автор всячески стремился доказать, что земной рай на-
ходится в Перу. Остается до сих пор загадкой имя перуанской поэтес-
сы, которая под псевдонимом Амарилис свои стихи, признанные бле-
стящим образцом лирической поэзии, посвящала знаменитому испан-
скому драматургу Лопе де Веге.
В конце XVII—XVIII вв. в Новом Свете большой популярностью
пользовались стихи испанского поэта Луиса де Гонгора-и-Арготе.
Тонгоризм», в основе которого лежал культ метафоры и невиданная
дотоле образность, породил массу имитаций и имитаторов. Известная
аксиома, согласно которой копия всегда хуже оригинала, подтверди-
лась и на этот раз. Правда, были и приятные исключения. К ним следу-
ет отнести творчество поэта и прозаика из Куско Хуана Эспиносы
Медрано, книга которого «Апологетика дона Луиса де Гонгоры» была
высоко оценена выдающимся испанским критиком М. Мененде-
сом-и-Пелайо.
I 8 Ларин
273
В этот же период входят в моду в Перу литературные салоны. Хо-
зяином одного из них в 1709— 1710 гг. был вице-король Перу Мануэль
де Ос. Во всемирной истории мы найдем немного примеров, когда дво-
рец вице-короля становился бы интеллектуальным центром страны.
Авторство целого ряда исключительно ценных для науки и куль-
туры произведений до сих пор не установлено, среди них: «Краткая
новая работа в прозе и стихах о смерти прославленного сеньора аде-
лантадо дона Диего де Альмагро», написанная между 1548 и 1550 гг.;
«Завоевание Новой Кастили», поэма, созданная, по мнению многих
исследователей, раньше «Арауканы» А. Эрсильи; драматическая по-
эма «Ольянтай», появление которой относят к концу XVI в. (М. Энри-
кес Уренья). На последнем произведении следует остановиться под-
робнее.
В 1780 г. вблизи Куско состоялась театрализованная премьера
«Ольянтай», после чего в течение почти целого века в Европе и Аме-
рике имела место дискуссия о времени ее появления. В конце концов
исследователи пришли к выводу, что версия о создании этого произве-
дения до испанского завоевания Перу несостоятельна. Зрителями
первого представления «Ольянтай» были руководитель антииспан-
ского восстания Тупак Амару II и его ближайшие сподвижники, что
самым негативным образом отразилось на дальнейшей судьбе поэмы.
Она была запрещена и вместе с «Подлинными комментариями» Инки
Гарсиласо де ла Веги предана публичному сожжению. Некоторые
специалисты полагают, что «Ольянтай» была написана в XVIII в.
Возможно, что ее автор был жив и в год ее премьеры, но вряд ли он то-
гда отважился бы назвать ее своим детищем.
В 1837 г. племянник Антонио Вальдеса, священник из Тинта,
разбирая бумаги покойного дяди, обнаружил рукопись этой поэмы.
Однако никому не удалось убедительно доказать, что хозяин рукопи-
си был и ее автором. О высоких художественных достоинствах «Оль-
янтай» свидетельствует тот факт, что она была переведена с кечуа на
латинский, испанский, английский, французский, немецкий и чеш-
ский языки.
На развитии культуры и образования в Перу не могли не сказаться
выдворение из Испанской Америки в 1767 г. ордена иезуитов, члены
которого преподавали и в школах, и в колледжах, и в университетах
вице-королевства. Вскоре последовала реформа университетского
образования. Согласно инструкциям, полученным от графа Аранды, в
1771 г. был подготовлен с этой целью устав, в котором впервые в ис-
тории перуанской культуры подчеркивалась значимость университет-
ских библиотек. Основой библиотеки университета Сан-Маркоса
явилось собрание книг изгнанного ордена.
274
Важным событием в жизни Перу стал выходе 1791 г. регулярной
газеты «Mercurio Решало» («Перуанский Меркурий»). Уже сам ее
девиз «Сделать видимым королевство Перу» показывает цели и ха-
рактер издания. На страницах газеты главное внимание уделялось пе-
руанской действительности, истории, географии и культуре вице-ко-
ролевства. Эта газета играла и важную роль в становлении нацио-
нального самосознания перуанцев. Не случайно X. Басадре обозначил
хронологической вехой зарождения этого процесса публикацию в на-
чале XVII в. «Подлинных комментариев» Инки Гарсиласо де ла Веги,
а 1791 г. — годом его утверждения.
Постепенно проявлявшееся на протяжении веков расхождение
интересов креолов и «пиренейцев» заставляло первых искать пути к
политическому и духовному освобождению. В противопоставлении
метрополии и колонии креолы все чаще прибегали к употреблению
понятия родина.
Среди группы изгнанников-креолов, обосновавшихся в Европе и
начавших борьбу против концепций биологической и духовной непол-
ноценности народов Нового Света, был и перуанец Хуан Пабло Вис-
кардо-и-Гусман (1748— 1798). В 1799 г. в Европе было опубликова-
но его «Письмо американским испанцам», в котором автор синтези-
ровал отношение Испании к своим колониям Нового Света в четырех
словах: неблагодарность, несправедливость, рабство и разорение.
Отсюда и основная направленность «Письма» — утверждение на ос-
нове принципов Ж.-Ж. Руссо права Испанской Америки на независи-
мость.
КУЛЬТУРА МЕКСИКИ XVI—XVIII вв.
От доколумбовых цивилизаций Мезоамерики дошли до наших
дней древние легенды и сказки индейских племен, ацтекские мифы и
стихотворения, ряд анонимных произведений майя-киче, из которых
следует прежде всего назвать эпос «Пополь-Вух», рассказывающий о
происхождении мира и человека, пророческие книги «Чилам-Балам».
Для развития культуры Новой Испании в XVI в. характерна преж-
де всего верность своим автохтонным традициям. Все, что в этом сто-
летии роднит ее культуру с остальными испанскими колониями, приш-
ло извне, из арсенала европейских духовных ценностей. Истори-
ко-культурное наследие мезоамериканских цивилизаций, как и анало-
гичное достояние других народов Нового Света, подвергалось
постоянному давлению со стороны конкистадоров и колониальной ад-
министрации, однако именно в Новой Испании и Перу в наибольшей
степени удалось сохранить достижения майя, ацтеков и инков.
18* 275
Империя ацтеков была окончательно покорена испанцами к
1535 г. В том же году было образовано первое в Новом Свете ви-
це-королевство (Новая Испания). Осуществление же своей культур-
ной политики испанцы начали несколько раньше. В 1524 г. в Мехико
прибыли первые миссионеры, 12 монахов-францисканцев, через два
года в таком же составе монахи доминиканского ордена. Известный
мексиканский историк XIX в. Хоакин Гарсиа Икасбалсета отмечал:
«Первые миссионеры и те, кто прибыли после них, были далеко не
вульгарными людьми. Почти все они имели хорошее образование...
Отцы Текто, Гаона, Фуше, Веракрус и другие блистали на кафедрах и
в семинариях. Среди миссионеров были выходцы из знатных семей, а в
жилах отцов Ганте, Витте и Дасиано текла королевская кровь»1. В
1530 г. прибыли первые 6 монахинь для организации системы образо-
вания среди девочек. К 1560 г. в Новой Испании действовали в общей
сложности 160 миссий, монастырей и домов религии с более чем
800 монахами1 2. С 1572 г. в Новой Испании обосновался Орден иезуи-
тов.
В 1536 г. при монастыре францисканцев в Тлателолко был
создан первый колледж Санта-Крус. Он начал обучение 60 индей-
цев по следующим дисциплинам: христианская доктрина, чтение, пра-
вописание, грамматика латинского языка, риторика, философия, му-
зыка, индейская медицина. Среди преподавателей выделялись эруди-
цией Бернардино Саагун, Гарсиа де Сиснерос, Андрес де Ольмос.
Были даже два преподавателя-француза, Арнальдо де Гасарьо и Хуан
де Фуше. Колледж сыграл важную роль в развитии образования в ко-
лонии. Его выпускники в дальнейшем преподавали в школах и других
колледжах, стали чиновниками различных структур колониальной ад-
министрации, служили переводчиками.
21 сентября 1551 г. Карл V подписал седулу о создании уни-
верситета в г. Мехико, открывшего свои двери 3 июня 1553 г.
Университет имел 4 кафедры: теологии, работе которой придавалось
самое важное значение, юриспруденции (изучалось и гражданское и
каноническое право), медицины, искусств. На кафедре искусств пре-
подавали две классические группы дисциплин, характерные для евро-
пейских университетов того времени: trivium и cuadriviunv. в первую
входили грамматика латинского языка, риторика, логика, во вто-
рую — арифметика, геометрия, астрология, музыка. Преподавание
1 Henriques Urena М. El retorno de los galeones. Mexico, 1963. P. 79.
2 Blanco Jose Joaquin. La literatyra en la Nueva Espana. Conquista у Nuevo Mundo.
Mexico, 1989. P. 87.
276
всех дисциплин, кроме медицины, велось на латыни. Медицинские
проблемы освещались на испанском и индейских языках. Университет
во все периоды колониальной эпохи был центром дискуссий по вопро-
сам философии. В XVI—XVII вв. основное внимание уделялось миро-
воззренческим концепциям Аристотеля и Фомы Аквинского, со вто-
рой половины XVII столетия — Ф. Бэкона и Декарта, в следующем
веке — широкому комплексу проблем века Просвещения. Жизнь и
быт студентов, основные проблемы преподавательского состава,
формы организации процесса обучения во многом совпадали с соот-
ветствующими процессами в Университете Сан-Маркос в Лиме.
Первая типография в Новом Свете появилась в 1538 г. в г. Мехи-
ко. В течение XVI в. в Новой Испании было издано 114 книг. Среди
них «Диалектика» и «Физика» Л. де Леона (1554 и 1557 годы изда-
ния), «Диалог о достоинстве человека» Эрнана Переса де Оливы,
«Апология праздности и труда» Луиса Мехиа. Авторами нескольких
книг были уроженцы Новой Испании. Динамичное развитие отмеча-
лось в литературной жизни. Разве не может вызвать удивление и вос-
хищение тот факт, что в 1585 г. в конкурсе поэтов в Мехико приняли
участие 300 человек1.
Первым в ряду хронистов, внесших значительный вклад в освеще-
ние конкисты й колонизации Новой Испании, следует назвать Эрнана
Кортеса. Завоеватель империи Монтесумы оставил свой след в исто-
риографии, отправив королю пять подробнейших писем (можно с
полным правом сказать очерков) о характере борьбы, о людях, приро-
де и нравах покоренных земель. Поражает огромное количество дан-
ных, наблюдений и оценок особенно во втором и третьем послании.
Кортес обладал и очень ярким литературным стилем. Необходимо
подчеркнуть, что он не только анализировал характер конкисты, но и
пытался заглянуть в ближайшее будущее, представить возможные ва-
рианты развития дальнейших событий. В частности, предводитель
конкистадоров советовал Карлу V направлять в Новую Испанию
только тех «религиозных деятелей, у которых была достойная жизнь и
которые могут служить хорошим примером»1 2.
Берналь Диас дель Кастильо (1495 — начало 1580-х гг.) —
рядовой конкистадор, прошедший с Кортесом через все этапы покоре-
ния Мексики, на склоне своих лет написал воспоминания-хронику
Подлинная история завоевания Новой Испании». Он прибыл на
1 Heririquts Urena М. Op. cit. Р. 82.
2 Lazo Raimundo. Historia de la literature hispanoamericana. El periodo colonial. La
llabana, 1968. T. 1. P. 34.
277
Американский континент в 1514 г. Был одним из приближенных и са-
мых доверительных лиц Кортеса. К работе над книгой дель Кастильо
приступил после прочтения второй части «Всеобщей истории Индий»
(«Завоевание Мексики»), которую написал Франсиско Лопес деГо-
мара (1510—1566), друг и капеллан Кортеса после возвращения
последнего в Испанию. Чрезмерное восхваление личности знамени-
того конкистадора, якобы почти в одиночку преодолевавшего все про-
блемы конкисты, возмутила Диаса дель Кастильо. В результате
из-под пера некогда простого солдата, не знавшего латинского языка,
далекого от испанской интеллектуальной элиты, вышла одна из самых
правдивых хроник. Образ Кортеса при этом отнюдь не потускнел, он
стал только более правдивым, лишенным эпической героики и лоска,
на которые не скупился Лопес де Гомара.
Бернардино де Саагун (1499—1590) учился в университете
г. Саламанка. В юном возрасте принял постриг. Монах Ордена фран-
цисканцев изменил свою фамилию Рибейра на Саагун (название горо-
да, в котором он родился). В Новую Испанию Саагун прибыл в 1529 г.,
здесь изучил несколько индейских языков. В 1536—1540 гг. возглав-
лял кафедру латинского языка в колледже Санта-Крус. После тридца-
тилетнего перерыва вновь возвратился в этот колледж, где работал
вплоть до конца своих дней. Более полувека занимался литературным
трудом, подготовив большое количество публикаций по вопросам ре-
лигии, истории и филологии. При жизни было опубликовано только
одно сочинение Саагуна «Христианские псалмы». Его крупнейший и
безусловно самый блестящий труд «Всеобщая история событий в Но-
вой Испании» в 12 книгах, над которым он работал 18 лет, был завер-
шен в 1575 г. на испанском языке и на языке науатль, но впервые
опубликован в Мехико только в 1829—1830 гг. Его значение, как и
любого другого серьезного труда того времени, трудно переоценить.
Саагун с помощью нескольких своих выпускников собрал уникальный
материал по проблемам древних религиозных верований, традиций и
привычек коренных народов Новой Испании, воссоздал канву истори-
ческих событий.
Торибъо де Бенавенте (Мотолинья) (1500—1567), так же
как и Саагун, изменил свою фамилию при вступлении в орден франци-
сканцев (Торибьо Паредес на Торибьо де Бенавенте (по имени родно-
го города). В числе первых 12 францисканцев прибыл в Новую Испа-
нию в 1524 г. С этим прибытием непосредственным образом связана
его вторая фамилия — Мотолинья. Когда миссионеры, идя босиком
от Веракруса до Мехико, вступили в Тласкалу, там был базарный
день, собралась огромная толпа. Увидев босых белых людей, индейцы
очень удивились и стали скандировать: «Мотолинья, мотолинья, мо-
278
толинья — бедные, бедные, бедные!» Так как это было первое слово,
которое Торибьо де Бенавенте услышал от аборигенов, он и решил
сделать его своей второй фамилией. Правда, во всех справочниках он
чаще всего упоминается именно под этой фамилией. Как миссионер
Мотолинья далеко перешагнул границы Новой Испании. Его пропо-
веди слушали и в Гватемале, и в Никарагуа, и в других районах гене-
рал-капитанства Гватемала. Библиография работМотолиньи доволь-
но обширна: «Война индейцев Новой Испании», «Прибытие первых
12 миссионеров и то, что они здесь сделали», «История индейцев Но-
вой Испании», «Письмо монаха Торибьо де Мотолиньи и монаха Дье-
го де Оларте вице-королю Новой Испании Луису де Веласко о нало-
гах, которые платили индейцы до своего обращения в христианство»,
«Письмо императору Карлу V» от 30 января 1555 г. и др. Как и в слу-
чае с Кортесом, письма этих францисканцев были настоящими трак-
татами.
Франсиско Сервантес де Саласар (1514—1575) — один из
самых авторитетных хронистов Новой Испании. Учился в Саламан-
ском университете. Многое узнал о Новом Свете, являясь секретарем
президента Верховного Совета по делам Индий архиепископа Леай-
сы. Был профессором риторики. В 1551 г. прибыл в Мехико, где осно-
вал университет и получил докторскую степень по теологии. В 1559 г.
стал официальным хронистом г. Мехико, а с ноября 1567 г. и вплоть
до своей кончины являлся ректором столичного университета. Основ-
ной труд его жизни — «Хроника Новой Испании» в 6 книгах изобилу-
ет множеством редких данных по истории и географии. В первых двух
книгах дается описание Новой Испании и ее открытие, в осталь-
ных — процесс конкисты. Личное знакомство с Э. Кортесом помогло
ему своеобразно и точно воссоздать панораму завоевания. Эта хрони-
ка, как и целый ряд других работ того времени, не избежала почти де-
тективной истории. В 1567 г. автор послал ее королю Филиппу II с
просьбой рассмотреть вопрос о назначении его королевским хрони-
стом. Ответа не последовало, а рукопись канула в вечность. Три с по-
ловиной века она числилась в каталоге Национальной библиотеки
Мадрида как анонимное произведение. Ёе первая часть была опубли-
кована в Лондоне в 1914 г. под названием «История американского
общества». Еще два тома увидели свет в 1936 г. в Мехико.
Херонимо де Мендьета (1525—1604) был сороковым ребен-
ком в третьей семье своего отца. В юном возрасте вступил в орден
францисканцев. В Новую Испанию прибыл в 1554 г., где в одном из
монастырей изучал теологию, риторику и логику. Овладел нескольки-
ми индейскими языками. Первоначально проявил себя в жанре писем.
11оддерживая на протяжении нескольких лет переписку с магистром
279
Хуаном де Овандо из Совета инквизиции Испании, высказал много
оригинальных точек зрения на социальные проблемы колонии и спо-
собы их разрешения. Единственным законченным трудом Мендьеты в
области истории была «Религиозная история индейцев» в 5 книгах,
впервые опубликованная в Мехико в 1870 г.
Хуан де Торкемада (ок, 1560—1624) — монах ордена франци-
сканцев, сведения о его жизни весьма скупы. Он прибыл в Новый
Свет в 1583 г. Был учеником индейца Антонио Валерьяне — извест-
ного знатока латинского языка (вот вам и плоды просвещения!), пере-
ведшего на науатль произведения Катона, а также учеником X. де Мен-
дьеты. Основной труд Торкемады «Индейская монархия» был опуб-
ликован в Испании в 1615 г. Однако почти весь тираж оказался уте-
рянным при кораблекрушении. «Основная цель его книги, — отме-
чает современный мексиканский исследователь X. Хоакин Блан-
ко, — защитить право монахов, особенно францисканцев, возвы-
шаться над всеми силами и официальными органами Новой Испании.
Право на этот приоритет основывалось на евангелизации, которую
осуществили монахи, и прежде всего францисканцы»1. ТрудТоркема-
ды менее оригинален и самостоятелен, чем отмеченные выше работы.
Порой он заимствовал целые главы из произведений других авторов, в
том числе и Мендьеты.
Диего Дуран (1537—1587) — монах доминиканского ордена.
Оказался в Новой Испании в очень раннем возрасте. Воспитывался в
монастыре Текскоко. Стал одним из лучших знатоков науатля среди
испанцев. В 1581 г. завершил главный труд своей жизни «Историю
Индий Новой Испании и островов континента». В основе работы ле-
жал «Кодекс Рамирес» и некоторые другие документы, впервые ис-
пользуемые Дураном. Его сочинение было опубликовано только в
1867—1880 гг. Известный мексиканский историк XIX в. Хосе Фер-
нандо Рамирес назвал трудДурана «радикальным образом мексикан-
ским с испанской физиономией»1 2, что в известной мере было данью
тому цивилизационному синтезу, который осуществлялся в Новом
Свете. Перу Д. Дурана также принадлежат «Древний календарь» и
«Книга обрядов, праздников и церемоний».
Индейские хронисты. Появление индейских интеллектуалов,
начинавших работать в области истории, — важное явление в куль-
турной жизни Новой Испании. Монахи-францисканцы вскоре после
прибытия занялись поиском с помощью индейцев различного рода ис-
1 Blanco Jose Joaquin. Op. cit. P. 81.
2 Gonzalez Pena C. Historia de la literature mexicana. Mexico, 1969. P. 43.
280
торических сочинений. Была даже попытка научить индейцев фикси-
ровать знания в этой области на родном языке, но с помощью латин-
ского алфавита. Первый успех пришел в 1528 г., когда удалось вы-
явить «Анналы Тлателолко» — это самая ранняя работа анонимного
индейского автора (или авторов) о конкисте. К середине XVI в. число
подобного рода работ и произведений других жанров (песнопений, ле-
генд, мифов) существенно возросло, среди них «Анналы Куаутитла-
на», «Коллекция мексиканских песен», «Рукопись романсов сеньо-
ров Новой Испании», «Книга коллоквиумов», «Кодекс Саагуна» и др.
Упомянутый выше «Кодекс Рамиреса», найденный в 1856 г. в
г. Мехико в разрушенном монастыре францисканцев, — одно из та-
ких сочинений, к сожалению, неизвестного автора. Основу кодекса
составляет рукопись «Описание происхождения индейцев, обитающих
на территории Новой Испании, согласно их историям» на языке нау-
атль. Кроме того, в него входят еще три больших фрагмента из других
работ, касающихся: а) хроники событий периода правления Монтесу-
мы I (1440—1460), б) конкисты (от прибытия испанцев в Текскоко до
завоевания Теночтитлана), в) текст, не связанный с предыдущими ис-
торической канвой (язык всех трех фрагментов — науатль).
Эрнандо де Альварадо Тесосомок, сын родного брата Монтесу-
мы II, Куитлауака, или Куилауатсина (1470—1520), приняв христи-
анство, изменил фамилию. О его жизни известно немного. Видимо, он
родился в конце 10-х годов XVI в., скончался в начале XVII столетия.
Написал несколько работ, две из которых вошли в мексиканскую ис-
ториографию конкисты и колонизации. «Хроника Мешикайотль» —
«Хроника мешиков» (или ацтеков) и «Мексиканская хроника», на
науатле и испанском соответственно. Как справедливо замечает
X. Хоакин Бланко, «...из всех местных хронистов он был больше дру-
гих приближен к культуре своих предков, хотя и не преминул сделать
выпад против «дьявола» Уицилопочтли и боялся, что его могут запо-
дозрить в отступничестве от христианства»1. Тесосомок в противо-
стоянии ацтеков с испанцами остался на стороне своего народа, счи-
тая его борьбу абсолютно справедливой*. «Мексиканская хроника»
написана на далеко не совершенном испанском языке, но, безуслов-
но, это одна из работ, воссоздающих целостную картину истории ацте-
ков до испанского завоевания. Эта часть сочинения изобилует мифи-
ческими сюжетами, которые, скорее, воспринимаются чисто фанта-
стическими. Вторая часть этой хроники, конкиста, представляет осо-
бый интерес — ведь отецТесосомока командовал войсками ацтеков,
1 Blanco Jose Joaquin. Op. cit. P. 102.
281
воевавших с Кортесом. Однако, судя по всему, она оказалась утерян-
ной. Правда, ее различные варианты были опубликованы в Лондоне
(1848), Париже (1853), Мексике (до 1878 г.).
Фернандо де Альва Ихтлилхочитл (1578—1659) — правнук
последнего короля Текскоко. Судя по всему, он стремился написать и,
возможно, написал масштабную работу под названием «Полная исто-
рия Новой Испании». Потомкам известна только одна из ее частей —
«История чичимеков». Гарсиа Икасбальсета невысоко оценивал этот
труд: «Лучше бы он писал меньше, но с большим прилежанием и вни-
манием к хронологии, потому что практически невозможно следить за
ней в лабиринте многочисленных связей»1. В то же время бесспорным
достоинством «Истории чичимеков» является использование боль-
шого количества пиктографических источников. В 1891 —1892 гг. в
Мехико вышло наиболее удачное издание работ Ихтлилхочитла «Ис-
тория чичимеков и описание жителей».
Родители Доминго Франсиско де Сан-Антон Чимальпаин Куа-
утлеуанитсина (1579—1660) принадлежали к знатному роду про-
винции Чалько, сохранившему в значительной мере свое влияние по-
сле конкисты. Чимальпаин получил хорошее образование, типичное
для отпрысков индейской знати. Исследователи считают его автором
целого ряда работ, написанных на науатле и испанском языке: «Раз-
личные оригинальные истории», «Дневник (1598—1615)», «Крат-
кие записки об основании Кульакана».
Если оценивать в целом значение этих и некоторых других, менее
влиятельных индейских авторов, то необходимо констатировать, что
для них характерна определенная творческая зависимость от испан-
ских хронистов. Уже в XVI в. четко прослеживается их стремление,
защитив «мексиканское», ассимилироваться в историко-культурном
контексте «новоиспанского» и имитировать европейские модели.
ТЕАТР КАК СРЕДСТВО ЕВАНГЕЛИЗАЦИИ ИНДЕЙЦЕВ
Театр того времени в Европе и в Западном полушарии имел мало
общих черт с современным. Этот вид искусства был распространен у
индейцев Мезоамерики, Перу и других регионов и широко использо-
вался испанскими миссионерами в качестве важнейшего средства об-
ращения индейцев в христианскую веру. Как правило, такого рода
представления включали в себя черты индейских театральных тради-
ций и элементы европейского театра. Важно отметить, что многие
пьесы создавались на индейских языках и существовал сугубо индей-
1 Gonzalez Репа С. Op. cit. Р. 45.
282
ский театр, испытывавший тем не менее существенное влияние евро-
пейской культуры.
Среди испанских театральных жанров наибольшей популярно-
стью в Новой Испании пользовался ауто — небольшое драматиче-
ское произведение с библейским или аллегорическим сюжетом. В На-
циональной библиотеке Испании в Мадриде сохранился один из томов
XVI столетия под названием «Коллекция ауто», в котором содержится
96 пьес этого типа, из них только 3 в прозе, остальные в стихотворной
форме (более 50 тыс. стихотворений). Практически все они аноним-
ны, кроме одной, подписанной некто Феррусом. Неизвестны и даты их
создания. Ауто этой коллекции можно разделить на три категории:
библейские темы, легенды и жизнь святых, аллегория и теология.
Библейские сюжеты, реализованные в жанре так называемого са-
крального ауто, пользовались наибольшим успехом. Как правило, они
составляли важнейшую часть любого религиозного праздника. Их
представление неразрывно связано с религиозной процессией, в ко-
торой участвовало все население того или иного населенного пункта и
его окрестностей. Многочисленные кресты, штандарты религиозных
орденов, зажженные свечи в руках каждого участника праздника, ог-
ромное количество цветов на домах и деревьях на всем пути следова-
ния процессии — все это оставляло в душе верующих неизгладимое
впечатление. Вместе с ними шли и артисты (только мужчины, жен-
ские роли играли и озвучивали мальчики-подростки). В их задачу вхо-
дило представление того или иного ауто, главным образом (особенно в
XVI в.) на языке науатль.
Первое представление такого рода состоялось в Новой Испании
20 и 24 июня 1538 г. во время празднования дня Сан-Хуана Баутисты.
Оно, как и другие представления тех десятилетий, во всем своем бле-
ске описаны Мотолиньей. Вот его впечатления от увиденного ауто
«Адам и Ева». «Было такукрашено жилище Адама и Евы, что оно дей-
ствительно казалось земным раем. Там были представлены различ-
ные деревья, фрукты и цветы. Одни натуральные, другие из перьев и
золота. На деревьях множество птиц всех видов... Древо жизни нахо-
дилось в центре рядом с деревьями добра и зла. Как только туда при-
бывала процессия, начиналось представление ауто в строгом соответ-
ствии с библейским текстом. Удрученные своей виной Адам и Ева, на-
конец, плача покидали рай. Каждого из них сопровождали по три анге-
ла. Стражник с саблей в руках продолжал охранять двери рая. Когда
они однажды возвратились, ангелы показали Адаму, как надо обраба-
тывать землю, а Еве вручили приспособление для вязания»1.
1 Conzalez Репа С. Op. cit. Р. 60.
283
Ауто целого ряда подобных красочных представлений писались
миссионерами (например, Андресом де Ольмосом) и имели прежде
всего морально-психологическое значение. Их главная цель — воз-
действовать на внутренний мир индейцев, как можно быстрее приоб-
щить их к христианству. Литературное значение этих опытов было ни-
чтожным. Современные мексиканские исследователи (в частности,
Хосе Хоакин Бланко) считают сакральную прозу Новой Испании
XVI—XVIII вв. худшим из всех литературных жанров, но отмечают
при этом, что авторы XVI в. не заслуживают упрека в силу специфики
исторической ситуации.
ХУАНА ИНЕС ДЕ «ЛА КРУС
Все было удивительным и, казалось бы, неправдоподобным в этой
судьбе. К своему пятнадцатилетию Хуана уже сумела проявить яркий
поэтический талант, была одной из первых красавиц Мехико и фрей-
линой вице-королевы Новой Испании. Какие блестящие перспекти-
вы открывались передней, находившейся на Олимпе светской жизни!
И вдруг... монастырь, добровольная самоизоляция от всего этого бле-
ска и добавление к ее имени слова sor(сестра), которое с тех пор будет
сопутствовать ей до последнего вздоха.
Хуана Инес де ла Крус родилась 12 ноября 1651 г. в местечке
Сан-Мегель де Непантла, находившемся в немногим более ста кило-
метров от Мехико. Ее родители — потомки выходцев из Андалусии и
Страны басков — были людьми зажиточными. Дед по материнской
линии имел много книг, что и определило особую привязанность внуч-
ки к Педро Рамиресу, дом которого стал для нее первым университе-
том.
Индивидуальность будущей выдающейся поэтессы проявилась
очень рано. Некоторые ее поступки поражали окружающих. Очарова-
тельная девушка вдруг остригает волосы, так как, по ее словам, «не
было смысла покрывать волосами голову, лишенную знаний, которые
как раз и являются для нее самым желанным украшением». Загорев-
шись мечтой об учебе в университете, она одевается под мальчика,
ибо туда принимались только юноши. На просмотре кандидаток во
фрейлены она покорила самого вице-короля, маркиза де Монсеру,
проводившего отбор, и... монастырь. Это решение было тем более не-
ожиданным, так как Хуана не только не выражала какого-либо вос-
торга по поводу монашества, но даже говорила о своем отвращении к
подобному образу жизни. До сих пор биографы не докопались до ис-
тинных причин этой эскапады, полагая, что в основе ее, видимо, были
сильное чувство и неразделенная любовь.
284
Первая же встреча с монастырской кельей подтвердила опасения
и предчувствия Хуаны. 14 августа 1667 г. она впервые переступила ее
порог, оказавшись в женском монастыре Ордена кармелитов. Аске-
тизм и строгий внутренний распорядок, огромный контраст между
«прошлой» жизнью и новым бытом, бесчисленные ограничения —
все это, навалившись внезапно на легкоранимую душу девушки, при-
вело ее в глубокое стрессовое состояние. Через несколько месяцев
Хуана покинула монастырскую келью, но ненадолго. 24 февраля сле-
дующего года она вновь попадает в монастырь, на этот раз ордена свя-
того Херонима, и связывает с ним свою жизнь. Что это было? Бегство
от самой себя или поиски самой себя в совершенно непривычной об-
становке? Скорее всего и то и другое.
Хуана совершенно не походила на других монашек. Вряд ли у ко-
го-либо из них был такой же или похожий девиз: «Читать и еще боль-
ше читать, изучать и еще больше изучать! Нет другого учителя, кроме
книги!» Она была глубоко убеждена, что ее поэтический талант —
результат Господнего озарения и что новая обстановка будет способ-
ствовать его наиболее полной реализации.
Однако монастырь был отнюдь не тем заведением, в котором по-
ощрялись подобные увлечения. Скорее наоборот: невежество имело
там значительно больше возможностей для процветания, чем страсть
к познанию. «Наступил момент, — писала Хуана, — когда потребо-
вали, чтобы я перестала читать. Это было достигнуто с помощью на-
стоятельницы, слишком набожной и слишком ограниченной, думав-
шей, что учеба — это инквизиция. Она приказала мне прекратить
свои занятия. Я подчинилась. Те три месяца, в течение которых она
верховодила, я не брала в руки книги и абсолютно не занималась. Это
в корне противоречило моей натуре... и хотя я не читала книг, тем не
менее продолжала учиться, созерцая все то, что создал Бог. Это и ста-
ло моим «чтением». Моей Книгой стало Его универсальное создание
(жизнь)»1.
Покровители из высшего света добились только для нее особого
режима монастырской жизни. Теперь Хуане позволялось все. Она со-
брала хорошую библиотеку, приобрела музыкальные инструменты,
начала вести обширную переписку с деятелями европейской куль-
туры. Среди почитателей ее таланта в Новой Испании в разное время
были вице-королева, маркиза де Монсера и графиня де Паредес, пи-
сатели, поэты, церковные иерархи, высшие чиновники колониальной
администрации.
1 Латиноамериканский исторический альманах. М., 2003. № 4. С. 104.
285
Что же привлекало в творчестве Хуаны Инес де ла Крус? Его мож-
но разделить на три части: лирическая и философская поэзия, драма-
тические произведения, автобиографическая проза. Но прежде всего
она — блестящий лирик. Любовь во всех ее ипостасях — главная
тема поэзии Хуаны. Это и психологические зарисовки личного опыта,
и чувственное восприятие любви со всеми ее гранями, непредсказуе-
мыми поворотами, с верой в то, о чем говорил Святой Августин: «Че-
ловек настолько создан для любви, что не почувствует себя человеком
до тех пор, пока не поймет, что он по-настоящему влюблен».
Чаще всего ее сонеты не раскрывают имени того (а может быть, и
тех), кто стал источником вдохновения, кто вызвал ее страдания, кто в
какой-то степени является их соавтором. Правда, названия некото-
рых сонетов выпадают из этого правила: «Пусть не любит меня Фа-
био, когда поймет, что он любим», «Сильвио, ты мне скучен, и я даже
ненавижу тебя». Может быть, ключ к разгадке сердечных тайн Хуаны
и всех превратностей ее судьбы в этом названии сонета — «Когда
свою ошибку и твою жестокость вижу...»? Страсть и рассудок — по-
стоянные антагонисты в ее жизни и творчестве:
Разделена я на две части,
Совсем неведом мне покой.
Одна из них — рабыня страсти.
Разум командует другой1.
Будучи человеком весьма цельным и далеким от многих мирских
соблазнов, она разделяла взгляды Святого Августина и на то, что лю-
бое дело надо вершить с любовью. Ей по душе его откровения: «Люби
и делай, что хочешь: если молчишь — молчи с любовью, если кри-
чишь — кричи с любовью, если исправляешь — исправляй с любо-
вью, если прощаешь — прощай с любовью». Кажется, она была
только против того, чтобы прощать с любовью... мужчин. Это было
связано не только с ее многолетней обидой, но и с нравственной атмо-
сферой того времени. Хуана крайне иронична по отношению к тем
мужчинам, которые «только из-за одной принадлежности к этому
полу считают себя мудрецами». Поэтесса всегда выступала на сторо-
не прекрасной половины человечества. В ее стихах и прозе эта про-
блема приобретает острый социальный характер. Она последователь-
но выступала за введение системы всестороннего образования жен-
щин, что в условиях колониального общества с его почти узаконенны-
ми предрассудками и правовой незащищенностью прежде всего
женщин было смелой гражданской позицией.
1 Перевод Е.А. Ларина.
286
Не может не поражать всесторонняя осведомленность Хуаны
Инес де ла Крус в области важнейших достижений европейской куль-
туры. В ее творчестве чувствуется влияние Декарта, она хорошо зна-
кома с поэзией и прозой испанских авторов: Гарсиласо де ла Веги,
Луиса де Леона, Гонгоры, Лопе де Вега, Кеведо.
Одно из лучших произведений «Первое сновидение» говорит об
определенном влиянии на ее поэтический вкус Вергилия, Данте, Лу-
киана. Эта поэма свидетельствует и о научных увлечениях Хуаны, по-
пытке противостоять невежественным, знахарским толкованиям сна
и дать его физиологическое объяснение. Однако большая часть по-
эмы — художественное осмысление зависимости сна от Космоса, ко-
гда с рассветом кончается власть ночных теней и дневной свет пробу-
ждает Мир и Человека.
Не избежала Хуана и увлеченности таким модным жанром в ис-
панской литературе XVI—XVIII вв., как ауто. Как правило, это не-
большое, чаще одноактное произведение, имело в своей основе биб-
лейские мотивы или различного рода сюжеты, связанные с религиоз-
ными темами.
Ее ауто «Божественный Нарцисс» — своеобразное развитие сю-
жетной линии, начатой Овидием, впервые переложившим на язык по-
эзии этот известный миф. В испанской литературе подобный замысел
был блестяще реализован в произведении Кальдерона «Эхо и Нар-
цисс». Продолжая традицию, Хуана создала оригинальное ауто, в ко-
тором причудливо сочетается библейское и испано-американское,
различные индейские ритуалы с христианскими. Поэтесса создает об-
раз Христа — Нарцисса, решившего посмотреть на гладь источника,
отражающего Человеческую Природу. Так как она была создана по
образу и подобию Бога, Христос, «Увидев в человеке свое отражение,
влюбился в самого себя». «Божественный Нарцисс» признан одним
из лучших произведений испанской литературы.
Главным автобиографическим произведением, ее публичной ис-
поведью стал «Ответ сестре Филотее де ла Крус». Под именем по-
следней скрывался не кто иной, как епископ Пуэблы Мануэль Фер-
нандес де Санта Крус, опубликовавший в 1690 г. письмо, обращенное
к поэтессе, в котором он высказал свое негативное отношение к ин-
терпретации ею проповедей известного португальского теолога-гума-
ниста Антонио Виейры «О божественной любви».
Нельзя не согласиться с известным отечественным специалистом
но литературам Латинской Америки В.Б. Земсковым, считающим, что
но существу это был донос на Хуану святой инквизиции. Призвав Хуа-
ну вспомнить, какое место Бог отвел женщине, епископ писал:
•л...жаль, что такой большой ум столь опутан мышиными земными зна-
287
ниями, что не желает подняться к знанию о происходящем на небе, а
уж поскольку он ползает по земле, жаль, что он не опускается чуть по-
ниже, чтобы узнать о происходящем в аду»1.
В действительности она отнюдь не посягает на святая святых като-
лицизма и, больше того, остается ортодоксальной католичкой, срав-
нивая себя с гонимым фарисеями Христом. Хуана хочет только одно-
го — свободы выражения своих взглядов по всем волнующим ее во-
просам, включая и религию, «ибо нет ничего более свободного, чем
человеческий разум».
В том же духе написаны и другие произведения Хуаны: «Афиниче-
ские письма», комедии «Хлопоты одного дома» (1683) и «Лабиринт
любви» (1689). Последняя — в соавторстве с двоюродным братом
Хуаном де Геварой.
В «Ответе...», анализируя свою жизнь, Хуана в какой-то степени
объясняет три причины ухода в монастырь: 1) «жить одной...»; 2) «не-
желание иметь какие-то обязанности, которые могли бы поглотить
свободу, предназначенную для занятий»; 3) «чтобы шум общества не
мог бы нарушить умиротворенное безмолвие книг».
Слава пришла к ней еще при жизни, когда в 1689 г. в Мехико уви-
дел свет трехтомник ее сочинений. Любовная лирика Хуаны Инес де
ла Крус признана самым выдающимся явлением в литературе Нового
Света колониального периода.
В начале 90-х годов в ее жизни наступила полоса длительного ду-
шевного стресса. Видимо, он был обусловлен несколькими обстоя-
тельствами, и прежде всего неординарностью ее натуры, которая,
воспев любовные грезы, несмотря на постриг, жаждала любви, кото-
рой трудно было смириться с гонениями церковников, которая, ка-
жется, так и не простила себе свою «ошибку». Хуана продает библио-
теку и музыкальные инструменты, жертвует все эти деньги на мило-
стыню обездоленным и становится «настоящей» монахиней. С 1692 г.
идо конца своих дней она уже не наслаждается «безмолвием книг».
ФРАНСИСКО ХАВЬЕР КЛАВИХЕРО
Он был испанцем по крови, но родился в Новой Испании (1731 —
1787) и считал ее своей настоящей родиной. Очень рано вступил в Ор-
ден иезуитов, надев сутану уже 13 февраля 1748 г. В структурах Орде-
на получил блестящее образование: изучал литературу, историю, точ-
ные науки. Особых успехов добился в освоении языков: хорошо знал
греческий, латынь, практически все основные европейские языки.
'Латиноамериканский исторический альманах. С. 107.
288
Среди языков Новой Испании лучше всего освоил науатль, отоми,
миштеко, на которых говорил и писал. Кроме того, знал грамматику
еще 20 местных диалектов.
Когда 25 октября 1767 г. в Новую Испанию поступил королевский
декрет об изгнании Ордена иезуитов, он преподавал в колледже Гва-
далахары. Местом ссылки оказалась Италия. В Болонье он прожил
последние два десятка лет своей жизни, где и написал во многом уни-
кальную для того времени книгу «Древняя история Мексики».
Весь ее пафос и характер доказательств направлены на опровер-
жение нелепых по своей сути концепций о неполноценности индей-
цев, их умственной отсталости, неспособности постичь премудрости
европейской цивилизации, которыми пестрели работы Бюффона,
Рейналя, Робертсона и др. В отличие от работ хронистов, далеко не
всегда имеющих солидную источниковую основу, труд Клавихе-
ро — подлинно историческое исследование, основанное на перво-
классных документах.
Его структура включает 10 книг, в которых рассмотрены все этапы
формирования доколумбовых цивилизаций на территории Мексики,
географические, демографические, социально-экономические и куль-
турные аспекты, связанные с историей этого региона. Своеобразным
приложением к этому труду являются так называемые «Диссерта-
ции» — анализ наиболее дискуссионных проблем того времени, ка-
сающихся происхождения народов Американского континента, осо-
бенностей исторического прошлого Мексики, морали, культуры и ре-
лигии ее обитателей. Дискутируя с авторами многих работ по истории
Нового Света, Клавихеро неизменно защищал индейцев, основываясь
не только на работах Лас Касаса, но и на гуманистических позициях
века Просвещения. Острие критики Клавихеро направлено против ев-
ропоцентристских концепций превосходства народов Старого Света.
Борьба изгнанников-иезуитов против концепций биологической и
духовной неполноценности народов Америки способствовала броже-
нию умов в Испанской Америке и внесла свой определенный вклад в
формирование идеологии независимости.
* * *
XVIII век — век Просвещения, блестящего развития не только
европейской духовной, но и материальной культуры, век политиче-
ских, экономических, технических и научных преобразований — не
мог нс оказать своего влияния и на Испанию. Один из аспектов этого
влияния — так называемая политика просвещенного абсолютизма,
которую проводил испанский король Карлос III, и ее проявления на
Кубе.
19-Ларин
289
Идея «просвещенного абсолютизма» вытекала из общей посылки
энциклопедистов, считавших, что, только опираясь на разум, можно
создать идеальное общество. Тем не менее главной причиной перемен
явилось развитие капиталистических отношений в Европе и рост эко-
номического потенциала буржуазии, что заставляло европейских мо-
нархов считаться с ее интересами.
Политика «просвещенного абсолютизма» представляла собой не
что иное, как попытку определенной трансформации общества «свер-
ху» посредством развития промышленности, торговли и культуры.
Это была своего рода защитная реакция феодально-абсолютистских
монархий, вынужденных по велению времени идти на некоторые ус-
тупки буржуазии. Карлос III и его министры Аранда, Кампоманес,
Флорида бланка, Энсенада и др., оказавшись намного дальновиднее
своих предшественников, аннулировали ряд ограничений, касавших-
ся экономических и торговых связей метрополии с колониями Нового
Света, что, с одной стороны, должно было смягчить все более обост-
рявшиеся противоречия Испании с ее заморскими колониями, а с дру-
гой — способствовалодальнейшему обогащению испанской буржуа-
зии. Некоторые из этих реформ касались непосредственно Кубы.
Куба получила ряд буржуазных свобод: свободу торговли (с неко-
торыми ограничениями), ввоза рабов, обмена не только товарами, но
и в известной мере обмена идеями. Без преувеличения можно гово-
рить о кубинском экономическом буме во второй половине XVIII в.
Рост производства сахара и повышенный спрос на него на мировом
рынке привели к образованию на острове богатой креольской про-
слойки, имевшей значительно большие, чем ранее, возможности для
интеллектуального развития, получения образования в передовых ев-
ропейских странах.
Формирование национальной культуры — сложный многовеко-
вой процесс. На Кубе его своеобразие определялось истреблением
коренного населения, вследствие чего в колониальную эпоху остров
был наиболее испанизированным среди других владений Мадрида в
Новом Свете. Хронологически трудно установить границу, когда кре-
олы начали отличаться от испанцев Пиренейского п-ова. Появление
кубинских креолов можно отнести ко второй половине XVII — началу
XVIII в., когда четко определились экономические интересы местных
жителей и испанцев. До этого времени кубинское общество в течение
двух веков находилось в состоянии стагнации и практически ничего не
знало о себе самом. Только во второй половине XVIII в. кубинцы стали
постепенно осознавать свое положение в мире. «Именно тогда, —
писал известный кубинский историк культуры Хорхе Маньяч, — ро-
дилось наше историческое сознание, понимание того, что мы занима-
290
ем свое место в истории, а не являемся ни какой-то импровизацией, ни
чисто сиюминутным явлением»1. В тот период утверждается в психо-
логии кубинцев оппозиция: «Я — кубинец, а ты — испанец». Не
случайно кубинский поэт Мануэль Хусто де Рубалькава (1769—
1805), выражая чувства соотечественников, противопоставлял гуайя-
бу — груше, мараньон — вишне, атамариндо — винограду. «Куба, —
отмечал кубинский писатель Алехо Карпентьер, много занимавшийся
вопросами истории культуры, — обрела свой собственный тон, ритм,
облик еще в XVIII веке: она нашла их в музыке, в которой слились в
одно целое старая испанская мелодика и африканские ритмы, приве-
зенные черными рабами»2.
Новые веяния века Просвещения, открытие Гаванского универ-
ситета, создание первой газеты, выдворение иезуитов — все эти со-
бытия сыграли важную роль в становлении кубинской культуры. Во
второй половине XVIII в. на Кубе имелось несколько крупных для
того времени библиотек. Богатым книгохранилищем располагал
Орден иезуитов. Среди книг, числившихся в его фондах, — труд
монаха Доминиканского ордена, уроженца Гаваны Кристобаля Ма-
рио Кариче «Защитительная молитва чести литературы», первое в
Новом Свете сочинение, в котором оспаривались принципы, выдви-
нутые Ж.-Ж. Руссо. Однако там имелись и книги французских про-
светителей, труды И. Ньютона и испанского мыслителя Бенито Херо-
нимо Фейхоо и Монтенегро, популярнейшее в то время сочинение аб-
бата Плюе «Спектакль природы» и др. По отзывам современников,
богатейшую библиотеку имел историк Хосе Арате, а такой известный
деятель той эпохи, как Франсиско Аранго и Парреньо, получил разре-
шение приобретать любые запрещенные в то время церковной и ко-
ролевской цензурой книги.
Хотя в период правления Карлоса III в Испании и ее колониях го-
нения на еретиков официально были запрещены, тем не менее цер-
ковь по-прежнему преследовала любое проявление свободомыслия.
(феди многочисленных книг, запрещенных в колониях, в конце 70-х го-
дов XVIII в. такая участь постигла, например, книгу Л.С. Мерсье
•2440 год», проникнутую духом тираноборства и республиканизма. В
циркуляре, подписанном 3 августа 1778 г. генерал-капитаном Кубы
J(него Хосе Наварро, требовалось «конфисковать все экземпляры
(книги «2440 год». — Е.Л.), которые будут обнаружены, и палачу
публично сжечь... Впредь быть предельно бдительными, чтобы боль-
1 Manach J. Historia у estilo. La Habana, 1944. P. 105.
1 Карпентьер А. Мы искали и нашли себя. М., 1984. С. 217.
19*
291
ше не появился здесь ни один экземпляр столь вредной книги, которая
атакует католическую религию, все самое святое, что в ней имеется, и
в то же время стремится подорвать устои хорошего правительства».
Неподчинившихся приказу и утаивших у себя данную книгу — в слу-
чае ее обнаружения — ожидало тюремное заключение1. В 1785 г.
был обнародован королевский указ об уничтожении в Новом Свете
всех экземпляров Энциклопедии, произведений Руссо и д’Аламбера.
Всего в это время подлежало запрету и уничтожению на кострах свы-
ше 5 тыс. наименований книг1 2.
Согласно статистике, в 1800 г. в мире имелось немногим более
2 млн названий книг3. К этому времени в общее достояние уже внесли
свой вклад и жители «антильской жемчужины». В течение XVII —
XVIII вв. на Кубе вышло 1200 книг, авторами которых являлись
570 человек. Примечательно, что из них 200 человек были кубински-
ми креолами и только 100 — испанцами4. Из книг кубинских авторов
особо следует выделить труды по истории, получившей среди других
наук наибольшее развитие на острове во второй половине XVIII в.
Первым достоверно известным историческим сочинением куби-
нца-креола был труд Амбросио де Сайаса Басана «Свидетельство об
острове Куба и его описание». Об авторе известно лишь то, что в 1718 г.
он являлся алькальдом Гаваны. Сочинение А. де Сайаса Басана нико-
гда не публиковалось и, видимо, навсегда утеряно для потомков.
Единственное упоминание о нем мы встречаем в произведениях
Х.М.Ф. де Аррате (1701 — 1765).
Несомненное влияние на развитие исторической науки на Кубе
оказало создание в 1738 г. в Мадриде Испанской академии истории.
Изданные в XVIII в. под эгидой этого академического центра книги ис-
панских авторов, такие как «Священная Испания» Энрике Флореса
(1702—1773), «Критическая история Испании и испанской куль-
туры» Хуана Франсиско Масдеу (1744—1817), «Гражданская исто-
рия» Беландо, пользовались большим спросом у креольской интелли-
генции.
Труды талантливого мыслителя Монтенегро, прозванного испан-
ским Вольтером, помогали постепенно освобождать образование и
науку от пут схоластики и средневекового обскурантизма, а его «Мыс-
ли об истории» отразили взгляды просветителя на характер историче-
1 Boletin del Archive Nacional. La Habana, 1929. XXVIII. P. 88.
2 Librojubilarde homenajeal dr. Juan M. Dihigo у Mestre. La Habana, 1941. P. 357.
3 Степаненко H. Книга у нас и за границей//Пробуждение. 1917, окт. С. 426.
4 Cuba intelectual. La Habana, 1917. № 49. S/P.
292
ских исследований, стиль которых должен был быть только естествен-
ным. Именно таким стилем написаны первые дошедшие до нас сочи-
нения кубинских авторов. В этот период были созданы книги Никола-
са Риверы «Описание острова Кубы» (1757) и Хосе Мартина
Феликса де Аррате «Ключ Нового Света, Форпост Западных Индий»
(1761 )L Тогда же завершил свое сочинение «История острова Кубы и
се собора» выходец из Санто-Доминго священник Педро Морель де
Санта-Крус. По разным причинам все эти сочинения увидели свет
только в XIX—XX вв.
Из наиболее ранних трудов, опубликованных на Кубе, следует
упомянуть «Географическое, историческое и политическое понятие
острова Куба» X. Мариа Пеньяльвера (1781 )1 2. Он же выступил в ок-
тябре 1795 г. в Королевском патриотическом обществе Гаваны с
идеей создания первого энциклопедического словаря, где предполага-
лось осветить географию и историю Кубы, экономическое развитие,
торговлю, растительный и животный мир острова, традиции его жите-
лей, креольские пословицы и поговорки, местные диалекты3. Первым
же собственно историческим сочинением, опубликованным на Кубе,
стал труд гаванского адвоката Хосе Игнасио Уррутиа «Исторический,
юридический и военно-политический театр острова Куба (Фернанди-
на), и прежде всего его столицы Гаваны», вышедший в 1791 г. По сви-
детельству современников автора, он состоял из 9 или 10 томов; до на-
ших дней дошел только первый том, охватывающий события до 1555 г.
« Как хорошему сыну мне всегда было больно от того, что нет книги по
истории моей любимой родины»4, — писал Уррутиа. Обращает на
себя внимание название книги. Оно, конечно, не случайно и, видимо,
возникло по аналогии с известным трудом Фейхоо «Критический те-
атр».
Трудно переоценить значение первых попыток воссоздать исто-
рию Кубы. Важно подчеркнуть, что названные авторы впервые заго-
ворили о Кубе-родине, впервые, подчас еще неосознанно и весьма
робко, они противопоставляли интересы колонии и метрополии и тем
самым способствовали формированию самосознания кубинцев.
1 Ribera Nicolas J. de. Desxripcion de la Isla de Cuba. La Habana, 1975; Агга1е.!о$ё
Martin Felix de. Llave del Nuevo Mundo: Antemural de las Indias Occidentales. La
Habana, 1964.
2 Memorias de la Sociedad patriotica de la Habana. La Habana, 1842. T. XIV.
3 Antologia de linguistica cubana. La Habana, 1977. T. 1. P. 13—20.
4 Obras de Ignacio Jose de Urrutia у Montoya. La Habana, 1931. T. 1. P. XI.
293
На основе этих работ в дальнейшем разворачивался процесс исто-
рических исследований. В 1794 г. в Гаване была создана историческая
комиссия, призванная разрабатывать проблемы истории Кубы. Одна-
ко вплотную этими вопросами она начала заниматься лишь в конце
20-х — начале 30-х годов XIX в., выдвинув в качестве методологиче-
ских принципов четыре пункта.
1. История, которая будет написана, должна содержать простой
пересказ событий, опуская при этом слишком общие или тривиаль-
ные факты, не представляющие интереса для настоящего поколения.
2. Она должна включать в себя большое количество событий, по-
влиявших на улучшение или ухудшение судьбы страны и не принимать
во внимание незначительные происшествия, которыми, к несчастью,
изобилуют некоторые исторические работы.
3. История по мере возможности должна освещать поступательное
развитие населения, промышленности и интеллектуальной жизни.
4. Она должна показывать политическое положение страны в раз-
личные, наиболее важные эпохи и демонстрировать, что это не изоли-
рованный во вселенной, а имеющий связь с цивилизованным миром
процесс, с тем чтобы из конкретной истории острова вывести некото-
рые существенные принципы истории процветания и упадка других
народов1.
Как следует из вышесказанного, сущность методологии историче-
ской комиссии состояла в отборе, классификации и изложении фак-
тов, социально-экономические проблемы освещались лишь «по мере
возможности», но в то же время бесспорно прогрессивной была идея
общности исторических судеб всех народов мира.
Ф. Энгельс считал, что XVIII в. был предпоследним шагом «на
пути к самопознанию и самоосвобождению человечества, но именно
как предпоследний он был еще односторонним, не мог выйти из рамок
противоречия. Восемнадцатый век собрал воедино результаты про-
шлой истории, которые до того выступали лишь разрозненно и в фор-
ме случайности, и показал их необходимость и внутреннее сцепле-
ние»1 2. XVIII в. имел исключительное значение и для будущего Кубы. В
эту эпоху начали формироваться экономические, политические и
идеологические предпосылки национально-освободительного движе-
ния и был сделан первый, самый трудный и едва ли не самый важный
шаг в самопознании кубинского общества, чему во многом способст-
вовали труды кубинских историков.
1 Boletin del Archivo Nacional de Cuba. La Habana, 1916. № 3. P. 170.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 598—599.
Часть четвертая
Национально-освободительное
движение в образовании
независимых государств
Глава 1
ТУССЕН-ЛУВЕРТЮР. РЕВОЛЮЦИЯ РАБОВ НА ГАИТИ
Франсуа Доминик Туссен родился в 1743 г. в западной части Гаи-
ти, принадлежавшей Франции (восточная же половина острова, кото-
рый до 1804 г. носил название Санто-Доминго, подчинялась Испа-
нии). Чернокожий младенец стал рабом владельца поместья Бреда.
Шли годы. Смышленый мальчик, прижившийся в доме хозяина, в от-
личие от других невольников, не гнул спину сутра до вечера на планта-
циях. Несколько лет он был возницей у своего господина, а затем
управляющим имением. Это привилегированное положение позволи-
ло ему научиться читать, писать, считать и даже освоить лечение тра-
вами. Вполне в духе того времени к его фамилии добавилось слово
«Бреда».
В 1776 г. ему удалось обрести свободу. Женившись на мулатке,
Туссен сам превратился в рабовладельца, арендовав у тестя 15 га зем-
ли вместе с 12 рабами. От первого, а затем и второго брака у него
было трое детей. Самым известным из них станет младший сын Исаак,
опубликовавший мемуары отца.
О Туссене Бреда, возможно, так никогда и не вспомнила бы Исто-
рия, не разразись на Гаити революция рабов. В конце XVIII в. там про-
живали 452 тыс. негров-невольников, 50 тыс. белых и 42 тыс. свобод-
ных негров и мулатов. В ту пору это была самая богатая колония
Франции, существовавшая в основном за счет тяжелейшего труда ра-
бов.
Еще древние римляне заметили: «Сколько рабов — столько вра-
гов». В августе 1791 г. терпению изнуренных гаитян пришел конец.
Взрыв ненависти потряс всю колонию. За полтора месяца было унич-
тожено более тысячи французов и выведено из строя 200 из 288 са-
харных и 1200 из 2009 кофейных плантаций. Незамедлительно после-
довала жестокая расправа: 10 тыс. рабов были повешены на деревьях
в самых людных местах. Так началась революция.
Невольники возлагали большие надежды на революционную
Францию, ожидая отмены рабства. Однако Конвент не решился на
296
этот шаг. И богатые плантаторы острова, желая любой ценой покон-
чить с «черной угрозой», обратились к правительству Великобрита-
нии с просьбой прислать на остров свои войска. Так в 1793 г. в ряде за-
падных районов Гаити появились солдаты английского экспедицион-
ного корпуса. В том же году Франция оказалась в состоянии войны с
Великобританией и Испанией, что, естественно, не могло не отра-
зиться на событиях в Гаити.
В 1793 г. рабам уже удалось собрать довольно внушительную ар-
мию во главе с Жаном Франсуа. Его заместителями были Дессалин,
Кристоф и Туссен. Испанское командование намеревалось использо-
вать это войско в собственных интересах, снабдив его оружием, бое-
припасами и пообещав в случае победы отменить рабство. Какое-то
время Туссен и его сподвижники принимали участие в боях на стороне
Испании. Однако власти колониальной империи, которая жила ис-
ключительноза счет невольничьего труда, и не думали выполнять обе-
щание.
Установление якобинской диктатуры во Франции ускорило отме-
ну рабства в ее колониях, о чем революционное правительство и объя-
вило 4 февраля 1794 г. Теперь ситуация в корне изменилась. Богатые
плантаторы, не заинтересованные в выполнении этого декрета, воз-
лагали надежды главным образом на Англию и в какой-то мере на Ис-
панию. Получалось, что рабы, воевавшие на стороне последней, под-
держивали рабовладельцев. Осознав это, Туссен решил порвать с ис-
панцами, верным союзником которых остался Жан Франсуа.
После тайных переговоров с генералом Лаво в мае 1794 г. Туссен
перешел во французскую армию и получил звание бригадного генера-
ла. К этому времени он уже успел проявить себя как один из самых
способных чернокожих командиров, одержавший несколько ярких по-
бед. К его фамилии восторженные почитатели добавили прозвище
Л увертюр — тот, который открывает. Таким он и был известен своим
собратьям, каждый раз «открывая», начиная новое дело, новое сра-
жение. Отныне и навсегда: и в самые звездные мгновения триумфа, и
в минуты безысходного отчаяния он будет для всех, и прежде всего для
Истории, только Туссен-Лувертюром.
За ним последовали многие из бывших товарищей по оружию. Его
армия росла день ото дня, постепенно становясь решающей силой на
острове. И вот уже кадровые английские и испанские части терпят от
вчерашних невольников одно поражение за другим. В 1795 г. испан-
ские, а через три года и английские войска вынуждены были покинуть
Гаити. Кстати, вся эта авантюра обошлась туманному Альбиону в
45 тыс. жизней и более чем в 20 млн ф. ст.
297
По Базельскому миру 1795 г. весь остров перешел под юрисдик-
цию Франции. Фактически хозяином на нем стал Туссен-Лувертюр,
назначенный в 1797 г. французским правительством главнокоман-
дующим вооруженными силами острова. Правда, бои еще продолжа-
лись, и только в 1800 г. удалось окончательно разгромить военные
части, служившие крупным плантаторам.
Стремясь к независимости, Туссен решил заменить французское
законодательство своим собственным. Для этого были проведены вы-
боры в Учредительное собрание, в котором каждый из пяти департа-
ментов острова был представлен десятью депутатами (шесть белых,
три мулата и один негр). Вскоре последовали первые декреты. В нача-
ле 1801 г. было отменено рабство на всей территории Гаити. В июле
того же года провозглашена конституция. В ней формально признава-
лась колониальная зависимость от Франции, но на деле это был ос-
новной закон практически суверенного государства. Его пожизнен-
ным главой стал Туссен-Лувертюр, имевший право назначать своего
наследника.
В письмах к Наполеону Бонапарту новоиспеченный правитель
скромно называл себя лишь «первым среди негров» и не ставил от-
крыто вопрос о независимости. А первый консул не затруднял себя от-
ветами, думая, что перемены на Гаити носят временный характер.
Однако Туссен-Лувертюр все больше и больше превращался во
властителя без четких прав и обязанностей. Тем не менее он не только
пользовался у соотечественников популярностью, но во многом даже
стал образцом для подражания.
Самые серьезные трудности ожидали гаитян в области экономики.
За десять лет войны остров покинули многие крупные плантаторы,
управляющие имений, церковнослужители, разорились мелкие и
средние земледельцы, рабы ушли в повстанческую армию. Вести хо-
зяйство стало некому. Экономические показатели уменьшились в де-
сятки раз, почти полностью прекратилась торговля с Европой. К тому
же во главе страны встали люди, лишенные и опыта управления, и об-
разования, и авторитета на международной арене. Помощи ждать
было неоткуда. В этих условиях Туссен-Лувертюр начал осуществ-
лять собственную экономическую программу. В ней были весьма не-
ожиданные, оригинальные моменты.
Один из его декретов гласил, что всём покинувшим страну планта-
торам вернут их земельные угодья, но без рабов. В то же время все
негритянское население было разделено на тех, кто должен служить в
армии, и тех, кому пять лет предназначалось отрабатывать поденщи-
ком на плантациях. В результате хозяева поМестий были возмущены
тем, что им возвращали землю без рабов, а вчерашние невольники
298
восприняли пятилетнюю принудиловку чуть ли не как восстановление
рабства. Часть гаитян предпочли или бродяжничать, или уйти в горы и
с оружием в руках бороться — теперь уже против своего недавнего
кумира. Несколько таких очагов сопротивления были подавлены вой-
сками Туссен-Лувертюра. Тем не менее благодаря его программе в
экономике острова наметились положительные перемены. Однако
военная агрессия со стороны Франции перечеркнула все начинания.
Хотя Наполеон не отвечал на письма Туссена, это не означало, что
он смирился с потерей колонии. В начале XIX в. Франция стремилась
упрочить свое положение в Карибском бассейне и в Северной Амери-
ке, и в этих проектах Гаити отводилось едва ли не главное место.
14 декабря 1801 г. шурин Наполеона генерал Виктор Эммануэль
Леклерк во главе флотилии из 86 кораблей, на борту которых были
21 900 французских солдат, взял курс на Гаити. В инструкциях, полу-
ченных от знаменитого родственника, говорилось: «...Когда вы ней-
трализуете Туссена, Дессалина и других бандитов и все негры будут
разоружены, высылайте на континент негров и мулатов, участвовав-
ших в общественных конфликтах... Освободите нас от этих просве-
щенных африканцев. Мы не желаем ничего другого»1.
В конце января 1802 г. корабли пристали к берегам Гаити. Тус-
сен-Лувертюр имел в своем распоряжении 15 тыс. пехотинцев и
2 тыс. кавалеристов. Казалось бы, у французского генерала были все
основания надеяться на успех: вверенные ему солдаты уже прошли
горнило военных испытаний в Италии и Египте. Неоднократно побе-
ждавшие соперника, они даже психологически были настроены на
триумфальный марш по небольшому острову. Леклерк разделил свою
армию на шесть частей, которые, двигаясь из разных пунктов, должны
были прочесать территорию и выполнить инструкции Наполеона. У
французов сразу же появились и союзники — все в недавнем про-
шлом недовольные Туссен-Лувертюром собственники.
Тем не менее Туссен-Лувертюр и его сподвижники, перейдя к пар-
тизанской войне и тактике выжженной земли, нанесли французам не-
сколько чувствительных поражений. ^Особенно успешно шли дела у
самого Туссена и Дессалина. Но после предательства близких ему лю-
дей Туссен почувствовал, как трудно будет выйти победителем в этой
войне. И действительно, было от чего впасть в отчаяние: родной брат
11ол, управлявший некогда испанской частью острова, позволил бес-
препятственно высадиться там войскам Леклерка; вместе со своими
отрядами перешли на сторону противника генералы Кристоф и Мау-
репас. Подкуп стал едва ли не главным оружием французов.
1 Исторический лексикон. XVIII век. М., 1966. С. 685.
299
После того как сдался самый надежный из помощников, дотоле
несгибаемый Жан Жак Дессалин, Туссен 5 мая 1802 г. принял пред-
ложение Леклерка о перемирии. Это было равносильно капитуляции.
Остров перешел под контроль оккупационных войск, а чернокожий
вождь удалился в одно из своих поместий, что, скорее, напоминало до-
машний арест. Он был под постоянным наблюдением агентов фран-
цузского командующего, а вскоре его обвинили в сколачивании пар-
тизанских групп и создании личной вооруженной охраны.
20 мая 1802 г. Туссен-Лувертюр пережил едва ли не самый страш-
ный удар: на основании декрета Наполеона во всех французских коло-
ниях, в том числе и на Гаити, было восстановлено рабство. На продол-
жение борьбы уже не было ни сил, ни возможностей.
В начале июня Леклерк написал Наполеону, что приказал аресто-
вать Туссена. Это сделали обманным, подлым путем: доверчивого
борца за независимость пригласили во французский штаб якобы для
решения «некоторых вопросов». Это был его последний день свобо-
ды. Вскоре Туссен-Лувертюра вместе с семьей выслали во Францию,
где он и скончался в заточении в апреле 1803 г.
Однако торжество французских оккупационных войск было не-
долгим. Вдень ареста Туссен-Лувертюр произнес пророческие слова:
«Вы уничтожили древо свободы в Санто-Доминго, но его корни скоро
прорастут»1. Логика борьбы в конце концов сплотила тех, кто начи-
нал революцию вместе с ним. После того как в ноябре 1802 г. скон-
чался от желтой лихорадки Леклерк, французские войска в 1803 г.
вынуждены были покинуть остров.
День 1 января 1804 г. ознаменовал рождение первой независимой
республики в Латинской Америке, история создания которой нераз-
рывно связана с именем Туссен-Лувертюра.
1 Исторический лексикон. С. 685.
Глава 2
ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ
КОЛОНИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО НАКАНУНЕ ВОЙНЫ
ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
Население. Накануне Войны за независимость, согласно оцен-
кам, в Испанской Америке и в Бразилии проживали 18 млн 600 тыс.
человек, соответственно 15 млн и 3 млн 600 тыс. Этнический состав
представляли:
белые — 3 850 000 (20,7 %);
метисы — 4 400 000 (23,6 %);
индейцы — 7 050 000 (37,9 %);
негры — 3 300 000 (17,7 %).
Соотношение этих категорий населения было далеко не одинако-
вым:
Испанская Америка
белые 3 000 000 (20 %)
метисы 3 750 000 (25 %)
индейцы 6 750 000 (45 %)
негры 1 500 000 (10 %)
Бразилия
850 000 (23,6 %)
650 000 (18 %)
300 000 (8,3 %)
1 800 000 (50 Уо)1
Белое население делилось на белых с полуострова, креолов и бе-
лых побережья, или «плебеев». Первые составляли примерно 1 %
населения в испанских колониях и около 10 % в Бразилии. Им, как
правило, принадлежали все высшие чины в колониальной админист-
рации, контроль над силовыми структурами, внешней и внутренней
торговлей. Значительная часть креолов обладала крупной собствен-
ностью в колониях, большими земельными наделами, владела рудни-
ками. Креолы являлись средним звеном во всех управленческих
структурах и в церковной иерархии. В то же время в этот период име-
лась существенная креольская прослойка с весьма скромными ресур-
1 Historia de Iberoamerica. Madrid, 1988. T. 3. P. 30, 31.
301
сами, а так называемые «плебеи» вовсе находились на положении
маргиналов. В их число входили разорившиеся или не нашедшие свое
место в жизни люди, заключавшие браки с индейцами и мулатами и
вследствие этого попадавшие в категорию дискриминируемых. Такие
семьи чаще всего селились на побережье, занимались рыболовством,
сельскохозяйственными работами, ремесленничеством.
Метисы. Составляя почти четверть населения Нового Света, ме-
тисы были абсолютно бесправными. Королевское законодательство
касалось прав креолов, индейцев, рабов, но ни разу, ни одним словом
не обмолвилось о праве метисов. Именно поэтому эти изгои общества
стали самыми мятежными в Испанской Америке. Однажды, правда, о
них вспомнили министры Карла III и пытались наделить часть метисов
землей, отнятой у индейцев, однако вскоре выяснилось, что данные
земли уже были скуплены креолами. Метисы являлись основной мас-
сой работников наемного труда в асьендах, торговцами в сельских,
особенно в горных районах, служащими различных мастерских в го-
родах.
Негры-рабы и свободные негры. В конце XVIII в. положение не-
вольничьего населения практически не изменилось. Оно все также
оставалось абсолютно бесправным и самым эксплуатируемым. Един-
ственный момент, который заслуживает внимания, — рост численно-
сти свободных негров, что в значительной степени связано с кризисом
института рабства в целом и увеличением в связи с этим числа афро-
американцев, занятых в сфере наемного труда. Подобное явление
имело место прежде всего в Испанской Америке.
Индейцы. Разница в количестве индейцев в Испанской Америке и
Бразилии в действительности была несколько меньшей. Указанные
выше цифры включают только индейцев, принявших христианство.
Так называемые «дикие» индейцы, или «индейцы-варвары», чаще
всего не учитывались, а их в Бразилии было значительно больше в
связи с тем, что Португалия не столь успешно, как Испания, обраща-
ла индейцев в христианство и «осваивала» обширные внутренние тер-
ритории, особенно районы Амазонки.
«ГЛУПАЯ» ИСПАНИЯ И ФОРМИРОВАНИЕ СУБЪЕКТИВНЫХ
ФАКТОРОВ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
В испанской и латиноамериканской историографии термин
«Espana boba», вынесенный в название раздела, широко использует-
ся для характеристики периода конца 1800 — начала 10-х годов XIX в.
Суть столь неожиданного в академической и университетской среде
определения в абсолютной неспособности метрополии адекватно реа-
302
тировать на вызовы времени. Беспомощность Испании была связана
с длительным политическим и экономическим кризисом, с оккупацией
страны в 1808 г. французскими войсками и пленением короля Ферди-
нанда VII, который затем в течение 6 лет находился на положении
«байонского пленника» (от французского города Байона).
После того как брат Наполеона I Жозеф Бонапарт занял испан-
ский престол, он направил всем французским агентам в Испанской
Америке инструкцию, в которой, в частности, говорилось: «Единст-
венная цель настоящего момента — убедить креолов в том, что его
императорское и королевское величество (Жозеф. — Е.Л.) не имеет
другого намерения, кроме как даровать свободу Америке, повержен-
ной в течение столького времени в рабство... Исходя из того, что боль-
шая часть этих народов цивилизована, агенты, для того чтобы добить-
ся своих целей с большей легкостью, должны стремиться понравиться
губернаторам, интендантам, епископам... Не экономить денег и других
средств для завоевания их уважения и признательности. Особенно это
касается служителей церкви, которых надо доходчиво убедить.., чтобы
они убеждали всех в их независимости и склоняли к принятию предло-
жений императора французов, доказывали бы, что Наполеон послан
самим богом для наказания тщеславия и тирании монархов и что будет
непростительным и смертельным грехом поступать вопреки его воле»1.
Только на Кубе было выявлено 11 французских агентов, которые были
уничтожены верными Мадриду колониальными властями.
В Испании для борьбы против французских оккупантов во всех
крупных городах были созданы патриотические хунты, главной из ко-
торых стала хунта Севильи. Вскоре подобные хунты стали возникать и
в испанских владениях Нового Света, однако все они были направле-
ны не на борьбу против Франции, а на противостояние Испании. В
конце концов многие из них впоследствии возглавили борьбу против
лматери-родины». Первые хунты подобного рода были созданы в
Монтевидео (1808) и Чукисаке (1809).
После пленения Фердинанда VII в Испанской Америке возникли
три течения: роялисты, автономисты и индепендентисты. Пер-
вые остались верными испанской короне, вторые стремились к тому,
чтобы созданные хунты управляли колониями, но от имени испанского
короля и, наконец, третьи были сторонниками полного отделения от
метрополии. Позже, когда борьба между роялистами и сторонниками
независимости достигла апогея, автономисты потеряли свое влияние
в колониях, сохранив его только на Кубе.
1 Ларин Е.А. Куба конца XVIII — первой трети XIX века. М., 1989. С. 86.
303
Накануне Войны за независимость подлинным континентальным
лидером был Франсиско де Миранда (1750—1816). Он родился в
Венесуэле, но являлся горячим сторонником освобождения всех ис-
панских колоний. Идеалы свободы Миранда защищал в годы Войны за
независимость США, затем в годы Французской революции, когда
стал генералом революционной армии. На рубеже веков Миранда
создал в Лондоне Великую американскую ассамблею, призванную
возглавить борьбу за независимость испанских колоний. В нее входи-
ли многие впоследствии известные лидеры национально-освободи-
тельного движения: С. Боливар (Венесуэла), X. де Сан-Мартин и
М. Морено (Аргентина), Б. О’Хиггинс (Чили), В. Рокафуерте (Эква-
дор), А. Нариньо (Новая Гранада), С. Мьер (Мексика). Известный
перуанский историк Л. Альберто Санчес назвал эту плеяду знамени-
тых латиноамериканцев «Генеральным духовным штабом, предназна-
ченным для освобождения Нового Света».
Периодизация Войны за независимость — одна из дискуссион-
ных проблем. Известный английский историк Д. Линч датирует это
событие 1808—1826 гг., аргументируя нижнюю хронологическую
границу вступлением французских войск в Испанию, а верхнюю —
капитуляцией крепости Кальяо (Чили) в январе 1826 г. Некоторые
латиноамериканские историки отстаивают свою периодизацию: 1809—
1824 гг. от первой вооруженной акции против испанских войск 25 мая
1809 г. в Чукисаке (Верхнее Перу) до битвы при Аякучо 9 декабря
1824 г., в которой испанские войска потерпели самое тяжелое пора-
жение. Часть ученых, принимая в качестве отсчета 1808 или 1809 г.,
полагают, что Война за независимость была завершена в 1825 г., в год
освобождения Верхнего Перу. Большинство латиноамериканских, а
также отечественных исследователей заключают периодизацию Вой-
ны за независимость Испанской Америки 1810— 1826 гг., обосновы-
вая эти хронологические рамки следующими событиями: разгромом
испанского гарнизона в Каракасе 19 апреля 1810 г. и временем, когда
последний испанский солдат из гарнизона Кальяо покинул латиноаме-
риканскую землю, — январь 1826 г.
ПРЕДПОСЫЛКИ, ЭТАПЫ, ИТОГИ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
К концу XVIII в. в испанских и португальских колониях в Америке
ускорился процесс формирования буржуазии, укрепился слой лати-
фундистов-креолов, ориентировавшихся на внешние рынки, склады-
валась интеллигенция. Эти социальные группы испытывали острое
недовольство политикой жестких ограничений в торговле и предпри-
нимательстве, проводившейся колониальными властями, дискрими-
304
нацией креолов в правовой сфере, отсутствием благоприятных усло-
вий для творческой деятельности. В то же время огромная масса кре-
стьян, состоявшая из индейцев и метисов, подвергалась жестокой
эксплуатации и жаждала получить возможность свободно трудиться
на земле своих предков. О свободе мечтали и сотни тысяч рабов, не
имевших никаких прав. Огромное влияние на образованную часть ла-
тиноамериканского общества оказывали идеи Просвещения. Броже-
ние в колониях вызывали пробивавшиеся сквозь цензурные препоны
вести о победе бывших британских колоний в Войне за независи-
мость в Северной Америке 1775—1783 гг. и Французской рево-
люции XVIII в.
Крах абсолютизма во Франции дал толчок началу вооруженной
борьбы за освобождение в Латинской Америке. В 1789 г. поднялись
мулаты, а в августе 1791 г. — негры-рабы французской островной ко-
лонии Сан-Доминго. В сражениях с французскими регулярными вой-
сками им удалось одержать победу, добиться отмены рабства и про-
возгласить независимость государства Гаити (1 января 1804 г.). Ос-
вобождение Гаити имело значимые последствия для эмансипации дру-
гих латиноамериканцев, которые увидели в нем пример решительных
действий и возможный плацдарм для организации военных экспеди-
ций на континент.
Оккупация Испании наполеоновскими войсками осенью 1807 г.
11[)ивела к острому политическому кризису в этой стране и образова-
нию вакуума власти в испанских колониях в Америке. Этим восполь-
зовались креолы, которые консолидировались в 1810 г. в борьбе за
независимость. Образовались три основных очага войны: Ла-Плата
(современная Аргентина, Парагвай и Уругвай), Андские страны (Ве-
несуэла, Новая Гранада, Чили, Перу и Кито) и Новая Испания (Мек-
сика). Восстания не имели общего руководящего центра, деятель-
ность повстанцев никак не координировалась. Инициаторами воору-
женных выступлений повсюду выступили землевладельцы-креолы,
торговцы, ремесленники и интеллигенция. В ряде районов к ним
примкнули крестьяне и рабы, а в Новой Испании крестьянские массы
превратились на два года (1813—1815) в ведущую силу освободи-
тельного движения.
11а первом этапе (1810—1816) Войны за независимость наибо-
лее четко проявилась направленность революционных преобразова-
ний креольской верхушки. В ходе Войны за независимость в Венесу-
эле, начавшейся 19 апреля 1810 г. под руководством Ф. де Миранды
н С. Боливара, креолы дважды создавали самостоятельное государ-
ство — Первая венесуэльская республика (июль 1811 г. — июль
1812 г.) и Вторая венесуэльская республика (август 1813 г. — декабрь
»jO Лирин 305
1814 г.). Майская революция 1810 г. в Буэнос-Айресе, которую воз-
главили М. Бельграно и М. Морено, привела к провозглашению не-
зависимости Аргентины на Тукуманском конгрессе в 1816 г. С ноября
1811 г. по май 1816 г. просуществовала Конфедерация Соединенных
провинций Новой Гранады, созданная С. Боливаром и А. Нариньо. В
1811 г. на Восточном берегу (Уругвай) начала действовать повстанче-
ская армия во главе с X. Артигасом, сумевшая через три года изгнать
испанцев со своей территории. В Чили власть патриотов сохранялась
с сентября 1810 г. по октябрь 1814г. Наиболее ожесточенный харак-
тер приобрела борьба в Новой Испании.
Первый этап Войны за независимость завершился повсюду (кро-
ме Ла-Платы) восстановлением власти испанской колониальной ад-
министрации. Поражение освободительного движения было обуслов-
лено несогласованностью действий восставших, различным понима-
нием участниками движения социально-политических задач, а также
реставрацией старой власти в самой Испании, поощряемой Священ-
ным союзом к подавлению антиколониальных выступлений.
Второй этап Войны за независимость (1816— 1826) начался в ус-
ловиях отступления революционных сил. Однако вскоре патриоты пе-
рехватили инициативу. Особенно успешно действовала армия X. де
Сан-Мартина, которая завершила освобождение большей части
территории Ла-Платы и во взаимодействии с армией Б. (УХиггинса
(битва на равнине Чакабуко 1817 г.) изгнала испанцев из Чили. Ог-
ромную роль на этом этапе сыграл Боливар — он сумел мобилизо-
вать силы патриотов в Андских странах. Независимость Венесуэлы
обеспечили победы армии Боливара в сражениях при Бояка (1819) и
Карабобо (1821). Его соратник А.Х. Сукре в битвах на Пичинче
(1822), при Хунине и Аякучо( 1824), Тумусле( 1825) завоевал свободу
для Кито (современный Эквадор), Перу и Верхнего Перу (современ-
ная Боливия). В 1821 г. провозгласила независимость Мексика. В
1823 г. объединились в Соединенные провинции Центральной Амери-
ки освободившиеся в начале 1820-х годов народы этого региона. За-
ключительным актом Войны за независимость стала капитуляция в
январе 1826 г. в перуанском порту Кальяо последнего испанского гар-
низона. Испании удалось сохранить в Западном полушарии только две
колонии: Кубу и Пуэрто-Рико.
Особым образом протекал освободительный процесс в португаль-
ской колонии в Америке — Бразилии. Серьезно повлиял на развитие
ситуации в этой стране переезд в Рио-де-Жанейро в 1807 г. из Европы
португальского королевского двора и создание в 1815 г. объединенно-
го королевства Португалии, Бразилии и Алгарви, просуществовавше-
го до провозглашения Бразилией независимости в 1822 г. В итоге
306
Бразилия сохранила свою территориальную целостность, форму
правления, но ее развитие получило отчетливо выраженный консер-
вативный характер.
Победе латиноамериканцев в Войне за независимость в немалой
степени способствовали и внешние факторы: события в Испании (ре-
волюция 1820—1823 гг. и французская интервенция 1823 г.); твер-
дые возражения Великобритании против интервенционистских пла-
нов в Латинской Америке держав Священного союза (Россия занима-
ла нейтральную позицию); доктрина Монро, провозглашенная
(ЛИА с целью не допустить проникновения европейских соперников
на земли, которые американское правительство и предприниматель-
ский класс считали зоной своих интересов.
В ходе Войны за независимость были осуществлены важные эко-
номические и политические преобразования. Их изначальная направ-
ленность, особенно в тех районах, где во главе движения стояли про-
грессивно мыслящие деятели, была связана со стремлением преобра-
зовать Латинскую Америку в цивилизованное сообщество, в котором
динамично развивающаяся экономика сочеталась бы с утверждением
гражданского общества и институтов демократии. На это были на-
правлены меры по экспроприации земель церкви и индейских общин,
освобождению торговли и производства от всякого рода ограничений,
отмене рабства, провозглашению республиканских конституций. Но
способы воплощения в жизнь такого рода программ привели к другим
результатам. Крестьяне так и не получили земли, она перешла в руки
латифундистов, что привело к вековому застою в аграрных отношени-
ях. Следствием либерализации внешней торговли стало массовое вы-
теснение с внутренних рынков продукции местных ремесленных пред-
приятий и мануфактур товарами, произведенными на британских фаб-
риках. Вместе с займами власть имущих у банкиров Европы это явление
обернулось в скором времени устойчивой финансово-экономической за-
висимостью Латинской Америки от ведущих держав. Республиканскую
(|)орму правления приспособили для своих политических целей круп-
ные землевладельцы, не допускавшие долгие годы к власти предста-
вителей иных социальных групп. Война за независимость приобрела
некоторые черты буржуазной революции, остановившейся в своем
развитии и оставшейся незавершенной. Тем не менее она решила
важнейшую историческую задачу — вывела страны Латинской Аме-
рики из колониального состояния, заложила основы для их развития в
качестве суверенных государств.
ио* 307
СИМОН БОЛИВАР
«Твое имя — бриллиант — неподвластно волнам времени, вы-
мывающим из памяти имена всех королей.» Эти строки кубинский по-
эт-романтик Хосе Мариа Эредиа посвятил своему современнику Си-
мону Боливару. Поэтическое пророчество сбылось. Волны времени
не только не унесли в бездонную Лету имя великого Освободителя
Латинской Америки, но, больше того, придали ему еще большее сия-
ние, открыв для потомков новые, неведомые дотоле грани его таланта.
Симон Боливар родился 24 июня 1783 г. в Каракасе в аристократи-
ческой семье, предки которой обосновались в Венесуэле еще в XVI в.
Он получил хорошее домашнее образование, его учителями были
Андрес Бельо, поэт, филолог, юрист, и Симон Родригес, автор фило-
софских и педагогических трудов.
Боливар неоднократно бывал в Европе. В 1806 г. в Риме, на Свя-
щенной горе, обращаясь к Родригесу, он торжественно произнес:
«Клянусь перед Вами и перед Богом моих родителей, клянусь ими,
клянусь моей честью, клянусь Родиной, что моя рука и моя душа не бу-
дут знать устали до тех пор, пока не будут порваны угнетающие нас
цепи испанского рабства»1.
Более трех веков большая часть народов Нового Света находи-
лась под властью Испании. За это время возникли неразрешимые
противоречия между метрополией и колониями. Креолов — выход-
цев с Пиренейского полуострова, обосно-
вавшихся в Америке, — особенно раздра-
жали ограничения в области торговли и в
политической сфере. Первые сводились к
запрету торговли с другими государства-
ми, вторые фактически закрывали крео-
лам доступ к руководящим должностям в
колониальной администрации. Индейское
коренное население не могло смириться с
посягательством на их землю и свободу;
негры-рабы — с жестоким обращением и
эксплуатацией. Столь же ненавистны для
латиноамериканцев были и многочислен-
ные запреты в культурной жизни. После
начала Великой французской революции в
Симон Боливар Испании и ее колониях было запрещено
1 Busaniche J.L. Bolivar visto рог sus contemporaneos. Mexico; Buenos Aires, 1960.
P.16.
308
почти все французское: от «Декларации прав человека и гражданина»
до жилетов по последней парижской моде, не говоря уже о книгах и га-
зетах.
Боливар и другие руководители войны за независимость (Франси-
ско де Миранда, Антонио Нариньо, Хосе де Сан-Мартин, Бернардо
О’Хиггинс, Антонио Хосе Сукре) были убеждены в том, что успешный
исход борьбы народов Испанской Америки за освобождение немыс-
лим без их солидарности и единства. Уже в 1812 г. Боливар говорил о
том, что Венесуэла и «вся Америка» сражаются за общее дело.
В письме с Ямайки 6 сентября 1815 г., ставшем одним из про-
граммных документов войны за независимость, Боливар задолго до ее
исхода утверждал: «Судьба Америки определилась окончательно.
Узы, соединявшие ее с Испанией, порваны»1.
И Боливар, и многие его соратники в начале XIX в. надеялись на
помощь США — первой республики в Западном полушарии. «Мы
одиноки, мы вынуждены обращаться за помощью к Северу прежде
всего потому, что они наши соседи и братья, а также в связи с тем, что
у нас нет ни средств, ни возможностей для контактов с другими стра-
нами»2, — писал Боливар. Однако, объявив о нейтралитете, «соседи
н братья» фактически встали на сторону Испании.
Еще в 20-е годы XIX в. Боливар довольно точно предсказывал ос-
новные направления территориальной экспансии США в Новом Све-
те: «Посмотрите внимательно на карту, — говорил он своему адъю-
танту генералу О’Лири. — На севере вы увидите США, нашего могу-
чего соседа, дружба которого к нам основана на арифметике: даю тебе
столько-то, взамен хочу вдвое больше. Соединенные Штаты захвати-
ли Флориду... зарятся на Кубу и Пуэрто-Рико. Если мексиканцы по-
зволят, то они присвоят Техас, да, пожалуй, и всю Мексику»3.
«Родина, независимость, свобода! — подэтими лозунгами прохо-
дили годы войны — 1810 — 1826. Чередовались победы и пораже-
ния, неудачи и успехи. 15 лет героического служения, 472 битвы —
гаков послужной список Боливара — солдата и полководца. С его име-
нем связано и образование целого ряда независимых государств Юж-
ной Америки — Боливии, Венесуэлы, Колумбии, Перу, Эквадора.
Хрупкий суверенитет молодых республик мог в любой момент не
выдержать экономического и политического, а порой и военного дав-
1 Гюливар С. Избранные произведения. 1812—1830. М., 1983. С. 50..
? Bolivar S. Documentos. La Habana, 1975. P. 84.
' I (ит. по: Лаврецкий И. Боливар. M., 1981. С. 160.
309
ления наиболее сильных европейских держав, в основном поддержи-
вавших Испанию в ее многолетней кампании по удержанию колоний.
(Да и США не оставались в стороне.) В Европе, как известно, все во-
просы, касающиеся международных отношений, решались в те годы в
рамках Священного союза. Отсюда стремление Боливара создать
«Священный союз народов», который мог бы противостоять Священ-
ному союзу монархов.
Дважды он пытался практически осуществить идею латиноамери-
канского единства. Прежде всего он хотел добиться этого путем вклю-
чения в широкую конфедерацию испаноязычных государств Западно-
го полушария. Своеобразной ее моделью могла стать так называемая
Великая Колумбия — созданное Боливаром государство, в которое
вошли на добровольных началах Венесуэла, Колумбия, Панама и Эк-
вадор. Оно просуществовало с 1821 по 1830 г.
Слабость и преждевременность этого объединения выявились
очень быстро. Огромные расстояния и отсутствие широкой сети путей
сообщения, экономическая разруха, появление на местах многочис-
ленных каудильо, выступавших против центрального правительст-
ва, — все это вело к раздробленности, раздорам, а в конечном счете и
к распаду Великой Колумбии.
Еще раз Боливар попытался вдохнуть жизнь в идею латиноамери-
канского единства в 1826 г. на созванном по его инициативе Панам-
ском конгрессе. В его планах было учреждение регулярно созываемо-
го конгресса всех государств Латинской Америки в Панаме, т. е. в са-
мом центре Нового Света. Там должны были концентрироваться силы
для нейтрализации общей опасности, а в мирное время конгресс играл
бы роль посредника и третейского судьи. В случае надобности предпо-
лагалось предоставить в распоряжение конгресса армию и флот. Но
все осталось только в области проектов. На конгрессе присутствовали
только делегаты Колумбии, Перу, Мексики и Центральноамерикан-
ской федерации, что разрушило планы Боливара. С грустью писал он,
что был в этот момент «похож на того сумасшедшего грека, который,
сидя на скале, пытался управлять проходившими мимо судами».
«Я все, что в моих силах, сделаю для Америки!» — эта фраза,
произнесенная Освободителем 21 октября 1825 г., отражает глубин-
ную суть его кипучей деятельности, однако именно во второй полови-
не 20-х годов максимализм Боливара подвергся наибольшим испыта-
ниям. Многие благородные помыслы осуществить не удалось — ме-
шали не только США и Великобритания, добавились острые внутрипо-
литические противоречия в самой Великой Колумбии. Распри, зависть
310
и тщеславие некоторых вчерашних друзей и соратников, борьба за
власть и клевета, распространяемая его противниками в армии, ослож-
няли обстановку в стране и подрывали силы Освободителя.
Его обвинили в установлении диктатуры, и в ответ на это он в
1829 г. — начале 1830 г. трижды просит конгресс об отставке.
«Меня подозревают в том, что я стремлюсь к установлению тирании.
Но если судьба государства зависит от одного человека, то такое госу-
дарство не имеет права на существование и в конце концов сги-
нет»1,— писал он в заявлении об отставке. После того как 1 марта
1830 г. его просьба была удовлетворена, Боливар собирался уехать в
Европу, но умер на родном континенте 17 декабря 1830 г.
1 Holivar S. Documentos. Р. 84..
Глава 3
ВОПРОС О БУДУЩЕМ КУБЫ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ
КРУПНЕЙШИХ ГОСУДАРСТВ XIX в.
Когда длительная агония огромной Испанской империи не остави-
ла никаких сомнений в ее окончательном крушении и почти все лати-
ноамериканские народы добились независимости, вопрос о судьбе
Кубы стал одним из центральных в международных отношениях. США
не оставляли надежд на приобретение острова. Эта тенденция встре-
чала противоборство со стороны Великобритании и Франции, имев-
ших колонии в Карибском бассейне и не заинтересованных в укрепле-
нии своего главного конкурента за счет Кубы. Важная роль России в
международных отношениях привела к тому, что и русская диплома-
тия с пристальным вниманием следила за развитием событий вокруг
далекого острова.
Позиции США, Великобритании и Франции
Переход Флориды к США вызвал особенно в южных штатах ши-
рокую кампанию, направленную на аннексию Кубы. Рассуждения се-
вероамериканских аннексионистов весьма красноречиво иллюстри-
ровала статья, помещенная 24 января 1820 г. в одной из новоорлеан-
ских газет и перепечатанная 13 июня того же года гаванской газетой
«Эль Аргос». Прежде всего бросалось в глаза безапелляционное ут-
верждение: «Остров Куба должен принадлежать какому-либо хозяи-
ну. Сам он слишком слаб, чтобы образовать национальное правитель-
ство, поэтому ему необходимо отказаться от идеи независимости».
Последующие рассуждения обосновывали претензии США узурпиро-
вать «антильскую жемчужину»: «Мексика, даже если и добьется не-
зависимости, не сможет завоевать Кубу ввиду отсутствия воен-
но-морского флота. Только США, наиболее процветающая нация
залива (Мексиканского. — Е.Л.), имеют право владеть ею (Ку-
бой. — ЕЛ.).
Англия, стремящаяся к монопольному хозяйничанью в мире, не
теряет из виду этот важный остров, который хотела бы приобрести,
312
чтобы препятствовать расширению американской территории и запо-
лучить богатства Мексики. Жалким будет положение США, если это
осуществится... В то же время, когда Куба окажется под суверените-
том США, Гавана станет прекраснейшим портом для американских
эскадр. Оттуда наша республика получит возможность защищать тор-
говлю через Миссисипи. Мексика окажется совсем рядом. Остров
обеспечит нас кофе, единственной культурой, не выращиваемой в
США, а мексиканские рудники наполнят американские банки золотом
и серебром»1.
В Вашингтоне вопрос о приобретении Кубы поднимался еще пер-
выми президентами США. Захватнические устремления по отноше-
нию к Кубе нашли свое выражение в ряде внешнеполитических док-
трин, выдвинутых руководящими деятелями североамериканской рес-
публики. Одной из наиболее живучих оказалась доктрина «зрелого
плода», согласно которой остров должен был оставаться владением
Испании до тех пор, пока «плод созреет» и сам упадет в руки США.
«Существуют законы как физического, так и политического тяготе-
ния, — писал в 1823 г. государственный секретарь США Дж.К. Адамс,
через два года ставший президентом. — Подобнотому как плод, отде-
ленный силой ветра от фруктового дерева, не может, даже если бы хо-
тел, не упасть на землю, так и Куба, отделившаяся от Испании и по-
рвавшая соединявшие их искусственные узы, окажется неспособна к
самоуправлению и обязательно испытает тяготение к Североамери-
канскому союзу, причем исключительно только к нему. В свою оче-
редь, нашему Союзу в силу действия того же закона невозможно будет
не принять ее». Какая «глубокомысленная» аргументация и какое ци-
ничное «гостеприимство»!
«Остров Куба и Пуэрто-Рико, — продолжал Адамс, — по сво-
ему географическому положению являются естественными придатка-
ми Американского континента, а один из них, Куба, почти различимый
с наших берегов, по множеству причин является исключительно важ-
ным для политических и торговый интересов США... Аннексия Кубы
нашей федеральной республикой будет неизбежна для расширения
Союза и поддержания его целостности...» Касаясь возможного пере-
хода Кубы и Пуэрто-Рико под юрисдикцию Великобритании, Адамс
отмечал: «Предотвращение этого даже силой, если потребуется, для
нас крайняя необходимость»2.
1 Г.1 Argos. 13 de junio de 1820. N 2.
' Nunez Лтёпег A. La liberacion de las islas. La Habana, 1959. P. 459; Болховити-
iifHi 11.11. 71октрина Монро. M., 1959. С. 126.
313
Позиция «выжидания» обусловливаласьтем, что США не могли в
то время успешно противостоять Великобритании в военной кон-
фронтации из-за Кубы. Об этом свидетельствуют, в частности, собы-
тия осени 1822 г. 26 сентября президент Дж. Монро и государствен-
ный секретарь Дж.К. Адамс ознакомились с секретным донесением
тайного агента в Гаване, некоего «мистера Санчеса», который сооб-
щал, что силы, выступающие на острове за «присоединение» Кубы к
США, считают данный момент наиболее подходящим и теперь дело
только за конкретной помощью американского правительства. Если
же она не будет предоставлена, то перевес окажется на стороне груп-
пировки, стремящейся к включению Кубы в состав Британской
империи1.
Созванное на следующий же день заседание правительства было
бурным. Министр обороны Кэлхаун посчитал этот «крик о помощи»
сигналом к немедленным активным действиям и заявил об «огромном
желании сделать Кубу частью Соединенных Штатов Америки»1 2. Од-
нако возобладала точка зрения более осторожного Адамса, призвав-
шего к проведению политики «спокойного выжидания».
Несмотря на, казалось бы, непроницаемую пелену секретности, в
которой проходило обсуждение, в Лондоне узнали о существовании
плана похищения «жемчужины». Министр иностранных дел Велико-
британии Дж. Каннинг полагал, что наступает решающий этап в борь-
бе за сферы влияния в Западном полушарии. «Современное состояние
Испании, Англии и всего мира таково, — писал он 8 ноября 1822 г., —
что американские вопросы являются сейчас самыми главными, не-
сравненно более важными, чем европейские. Если мы решительно и
своевременно не возьмем их в свои руки ради наших же собственных
интересов, то упустим возможность, которая никогда, никогда более
не представится»3.
Каннинг потребовал незамедлительно послать военно-морскую
эскадру к Антильским островам якобы для борьбы против все еще
действовавших в том районе пиратов. Единодушно проголосовавшие
за ее отправку члены английского кабинета понимали, что основная
задача этих боевых кораблей не столько борьба против пиратства,
сколько сдерживание экспансионистских амбиций Вашингтона.
1 Guerra у Sanchez R. La expansion territorial de los Estados Unidos. La Habana,
1935. P. 139.
2 Callahan J.M. Cuba and International Relations: A Historical Study in American
Diplomacy. Baltimore, 1899. P. 125.
3 Temperlay H.W. The Foreign Policy of Canning. L., 1925. P. 103.
314
Прибывшая в начале 1823 г. в район Больших Антильских остро-
вов английская эскадра всполошила США. Американские военные
корабли под предлогом борьбы против пиратства также оказались в
том же районе, что и английские. Пресса Соединенных Штатов заби-
ла тревогу. Филадельфийская газета «Демократик пресс» 26 марта
1823 г. в статье «Остров Куба» открыто вопрошала: «...хотим ли мы,
готовы ли мы объявить войну Великобритании?»1
В сообщении от 6 (18) января 1823 г. в МИД России русский кон-
сул в Филадельфии Ф.Ф. Иванов, говоря об отправке американской
эскадры в район расположения кораблей ВМФ Англии, подчеркивал:
«Общественность США считает, что эти меры направлены на предот-
вращение захвата острова Куба». Далее консул отметил, что в то же
самое время в Вашингтоне находились представители гаванского
«Клуба возмущенной молодежи» (патриотическихсил. — Е.Л.), зон-
дировавшие почву на предмет признания независимости Кубы. «Как
бы то ни было, — резюмировал Иванов, — дальнейшая судьба Кубы
нс будет безразлична для торговых стран»1 2. До военного конфликта
дело не дошло, но вероятность его еще длительное время омрачала от-
ношения США и Англии.
Т. Джефферсон, мнение которого по-прежнему играло сущест-
венную роль при определении внешнеполитической линии Белого
дома, 11 июня 1823 г. писал президенту: «Захват Кубы в настоящее
время, по-видимому, приведет только к угрозе возникновения вой-
ны». В ответе Джефферсону от 30 июня президент был предельно от-
кровенен: «Его приобретение (острова.—Е.Л.) Союзом штатов
было бы крайне важно как для нашего внутреннего спокойствия, так и
для нашего процветания и величия». В то же время Монро разделял
опасения Джефферсона и считал, что на такую операцию надо ре-
шаться «в наиболее благоприятный момент»3.
Вашингтон не только зорко следил за любыми акциями других го-
сударств и самих кубинских Патриотов, но и делал все возможное для
того, чтобы ускорить приход этого момента. Характерно, что, как и ла-
тиноамериканские патриоты других стран, поначалу многие борцы за
независимость Кубы считали Белый дом своим союзником. Так, на-
пример, находясь в США, Х.А. Миралья встретился с Т. Джефферсо-
ном, чтобы обсудить с ним вопрос о будущем Кубы. Бывший амери-
1 См.: Архив внешней политики Российской империи (далее — АВПРИ). Ф. Кан-
целярия. Д. 9246. Л. 124.
2 Гам же. Л. 104—105.
' Callahan J.M. Op. cit. Р. 131 —132.
315
канский президент принял его в июне 1823 г. и с нескрываемым инте-
ресом слушал рассказ своего молодого собеседника. Возможно, цель
визита Миральи состояла в том, чтобы, используя авторитет патриар-
ха североамериканской нации, склонить правительство США к оказа-
нию помощи национально-освободительному движению на Кубе. Но
позиция Джефферсона была диаметрально противоположна желани-
ям Миральи. Весьма лестно отозвавшись об аргентинце как о «чело-
веке большой культуры», Джефферсон в письме кДж. Монро отме-
тил, что использовал эту встречу, «чтобы прояснить настрой общест-
венного мнения на острове относительно дальнейшей судьбы Кубы»1.
С 1823 г. начали действовать первые дипломатические миссии
США в молодых латиноамериканских государствах. В инструкциях,
подготовленных для них госдепартаментом, в качестве одной из важ-
нейших предусматривалась обязанность информировать Белый дом о
всех проявлениях солидарности латиноамериканцев с борьбой кубин-
ского народа за независимость. Особенно это касалось послов в Ко-
лумбии и Мексике.
Пока «плод» оставался в руках Испании, США всячески стимули-
ровали его «вызревание», не упуская случая ущемить связанные с
островом интересы своего главного конкурента — Англии. Летом
1823 г. кубинцы с удивлением увидели на стенах домов печатные про-
кламации, под которыми стояла лаконичная, но многозначительная
надпись «Народ США».
В одной из них говорилось: «Жители Кубы! Правление Англии не
может сулить вам никаких преимуществ. Различия в языке, религии,
законах и традициях обрекут вас навсегда на положение второстепен-
ной нации... Англия уже владеет Гибралтаром в Европе. Не позволяй-
те ей захватить Гибралтар Америки»1 2. Видимо, на определенную
часть кубинского общества подобная «обработка» оказывала опреде-
ленное воздействие. Не случайно Ф.Ф. Иванов писал «о сильной ан-
типатии жителей острова Куба к англичанам»3. Впрочем, это, видимо,
в большей степени было вызвано политикой Великобритании в об-
ласти работорговли.
Ханжески рядясь в тогу защитников интересов кубинского народа
и лицемерно сочувствуя населению острова, «стонущему под игом
Испании», США на деле выступали против независимости Кубы.
1 Лозё Antonio Miralla у sus trabajos. La Habana, 1960. P. 69.
2 ANC. F. Asuntos politicos. Leg. 22. N. 12.
3 АВПРИ. Ф. Канцелярия. Д. 9246. Л. 108.
316
Правительство США предупредило Мексику и Колумбию, что оно
стремится сохранить статус-кво на Кубе и в Пуэрто-Рико. Такие инст-
рукции, в частности, были даны послу США в Мексике Д.Р. Пойнсет-
ту, который, находясь в 1823 г. проездом на Кубе, сделал вывод, что в
данное время США следует «примириться с тем, чтобы она остава-
лась зависимой от Испании». Он считал, что вооруженная помощь
Мексики и Колумбии кубинским патриотам повлечет за собой массо-
вое восстание невольников на острове и что Соединенным Штатам
необходимо сделать все возможное, чтобы избежать подобного «бед-
ствия»1.
В начале 20-х годов XIX в. Великобритания, опередившая другие
страны мира в экономическом развитии, стремилась к признанию мо-
лодых латиноамериканских республик и их консолидации как незави-
симых государств. Подобная заинтересованность была вызвана жела-
нием укрепиться на рынке этого региона, где английские торговцы
уже держали пальму первенства.
Попытки Лондона овладеть Кубой, о которых вещали американ-
ская пресса, различного рода прокламации и выступления государст-
венных деятелей, были значительно скромнее усилий, предпринимае-
мых в этом направлении Вашингтоном. Правда, присоединение Фло-
риды к США вызвало целый поток публикаций в английской прессе с
требованием к британскому правительству овладеть Кубой для ней-
трализации влияния США в Карибском бассейне. Используя экспан-
сионистские настроения, Лондон в 1822 г. начал переговоры с Испа-
нией об обмене Кубы на Гибралтар. Однако Мадрид на уступки не по-
шел. В дальнейшем никаких конкретных призывов к завоеванию Кубы
от Каннинга и других влиятельных членов английского кабинета не
исходило.
Наиболее полно отношение Англии к вопросу о бывших испанских
колониях и о владениях, еще оставшихся под властью Испании, выра-
жено в конфиденциальномдшсьме Дж. Каннинга послу США в Лондо-
не Р. Рашу от 20 августа 1823 г. «Разве данный момент не является
именно тем, когда наши правительства могли бы достичь взаимопони-
мания об испанских колониях в Америке? — спрашивал английский
министр иностранных дел. — А если мы сможем этого добиться, не
лучше ли было бы для нас и с пользой для остального мира отчетливо
((формулировать и открыто декларировать принципы взаимоотноше-
ний?
’ 1то касается нас, то мы не видим препятствий для принятия сле-
дующих пунктов:
1 Фанер Ф.С. История Кубы и ее отношений с США. М., 1963. Т. 1. С. 192.
317
1. Мы считаем восстановление испанского господства в колониях
безнадежным.
2. Мы считаем, что их признание в качестве независимых госу-
дарств является вопросом времени и обстоятельств. Мы, однако, ни в
какой мере не намерены воздвигать какие-либо препятствия на пути
мирного урегулирования между колониями и метрополией путем дру-
жественных переговоров.
3. Мы не стремимся к приобретению какой-либо части колоний.
Мы не можем относиться безразлично к переходу какой-либо части
колоний в руки другой державы»1.
Ответ Каннингу, подготовленный Адамсом и отредактированный
президентом Дж. Монро, недвусмысленно показывал, что для США
самым дорогим трофеем после окончания Войны за независимость ис-
панских колоний была бы Куба. «У нас нет намерения приобрести ка-
кую-либо часть испанских владений, — отмечал Адамс, — и мы ни-
когда не сделаем этого посредством силы. Куба является той частью,
принятие которой в наш Союз было бы наиболее желательно. Однако
наше правительство хочет, чтобы она, хотя бы в настоящее время,
была объединена с Испанией. Мы уже публично заявляли об этом и
продолжаем придерживаться той же точки зрения. Куба не может
быть принята в наш Союз по крайней мере до тех пор, пока она не
добьется независимости и ее независимость будет признана Испани-
ей. Подобные события требуют немалого времени, и в данный момент
США будут не поддерживать, а препятствовать этому»1 2.
Таким образом, Дж. Монро и Дж.К. Адамс четко определили на
долгосрочную перспективу основные составляющие политики США
по «кубинскому вопросу». Этот вариант вполне устраивал и англий-
ский кабинет, о чем свидетельствует признание Дж. Каннинга, сде-
ланное летом 1825 г. американскому послу в Лондоне Р. Кингу: «Вы
не можете позволить, чтобы мы завладели Кубой. Мы не можем по-
зволить, чтобы вы завладели ею. И никто из нас не может позволить,
чтобы она попала в руки Франции»3.
С 20 октября по 14 декабря 1822 г. в итальянском городе Вероне
состоялся последний конгресс Священного союза. В нем принимали
участие Александр I, австрийский император Франц 1, прусский ко-
роль Фридрих Вильгельм III, премьер-министр Франции Жан Батист
Виллель и министр иностранных дел Франсуа Огюст Шатобриан,
1 Manning W.P. Op. cit. Vol. 3. P. 1478; Болховитинов H.H. Русско-американские
отношения. 1815—1832. М., 1975. С. 206.
2 Carrigo Roque Е. Op. cit. T. 1. Р. 142.
3 Цит. по: Очерки истории Кубы. М., 1978. С. 60.
318
канцлер Австрии Клементин Меттерних, государственные деятели
Англии и Италии.
Важнейшим вопросом повестки дня конгресса являлась интер-
венция против Испании с целью восстановления там абсолютизма.
Наряду с Александром I и Шатобрианом активным сторонником ин-
тервенции был Фердинанд VII, предлагавший Франции оккупировать
Испанию и начать агрессию против боровшихся за независимость ис-
панских владений в Новом Свете. В качестве компенсации этой «по-
мощи» Фердинанд VII обещал территориальные уступки за счет тех
же колоний.
Позиция Священного союза получила резкое осуждение аюнтамь-
енто Гаваны, заявившего в послании кортесам от 5 марта 1823 г.: «Га-
вана и остров Куба с вами. Наши богатства, наши жизни, все, все это
готово, чтобы быть принесенным в жертву ради триумфа света и сво-
боды, против чудовищной коалиции тиранов, стремящихся увекове-
чить царство лжи и рабства»1.
Возможность французского вторжения в Испанскую Америку
обеспокоила и США, и Англию.
Последующее же развитие событий показало, что Франция в тот
период стремилась лишь к реставрации абсолютизма в Испании и не
собиралась восстанавливать суверенитет последней над ее бывшими
заморскими владениями, а следовательно, и не рассчитывала на тер-
риториальные уступки. Об этом свидетельствует последовавшее
вскоре заявление Виллеля, признававшего, что только Куба, Пуэр-
то-Рико и Филиппины должны входить в испанскую колониальную
систему и что абсурдно пытаться вновь навязывать испанское господ-
ство остальным бывшим колониям2.
В октябре 1823 г. Франция дала официальные гарантии не пред-
принимать никаких вооруженных акций против уже добившихся неза-
висимости, а также все еще боровшихся латиноамериканских наро-
дов. 8 марта 1824 г. министр внутренних дел Колумбии Хосе Мануэль
Рестрепо записал в дневнике: «Франция не окажет помощи Испании
в ее войне с независимыми государствами Америки. Министр ино-
странных дел Шатобриан заверил в этом своего английского коллегу
Каннинга»3.
Однако если судьбы большинства молодых латиноамериканских
юсударств, возможность их независимого развития не ставились под
1 ANC. F. Asuntos politicos. Leg. 113. N 66.
' Robertson U/.S. France and Latin American Independence. Baltimore, 1939. P. 263.
'Restrepo Jose M. Diario politico у militar. Bogota, 1954. T. 1. P. 245.
319
сомнение в Лондоне и Париже, то будущее Кубы представлялось пра-
вительствам Англии и Франции весьма проблематичным: существо-
вала реальная угроза «похищения антильской жемчужины» Соеди-
ненными Штатами Америки. Она особенно возросла после провоз-
глашения 2 декабря 1823 г. доктрины Монро1. С ее помощью США
стремились избавиться от влияния в Западном полушарии Англии и
Франции и оставить за собой монопольное право эксплуатировать
природные богатства молодых государств, по своему усмотрению пе-
рекраивать границы (как это было в 40-е годы XIX в. с Мексикой), ма-
нипулировать судьбами латиноамериканских народов, прежде всего
Кубы и Пуэрто-Рико.
Необходимо особо отметить, что вопреки господствовавшей в то
время в прессе США точке зрения о неминуемой агрессии стран Свя-
щенного союза против бывших испанских колоний С. Боливар в одной
из своих речей 1824 г. выразил уверенность, что ни Россия, ни Фран-
ция не будут препятствовать борьбе за независимость латиноамери-
канских народов1 2.
«Америка становится континентом для себя» — так комментиро-
вал Т. Джефферсон известное положение доктрины Монро «Амери-
ка — для американцев»3. Однако истинный смысл, экспансионист-
ская сущность этой формулы вскоре стали очевидны для многих евро-
пейских и латиноамериканских государственных деятелей. Различные
внешнеполитические акции США сразу же обнажили ее подлинное
предназначение: Западное полушарие — для Соединенных Штатов
Америки.
Реализация этого замысла была неразрывно связана с решением
вопроса о судьбе Кубы: если в 1820— 1823 гг. США, Англия и Фран-
ция больше подозревали друг друга в стремлении захватить или, точ-
нее сказать, любыми способами заполучить остров, то в 1824—1826 гг.
наиболее решительные атаки официального Вашингтона были на-
правлены против Мексики и Колумбии.
В определенной мере такую позицию разделяла и Англия. В част-
ности, Лондон не являлся сторонником освободительного движения
на острове и вооруженной поддержки его Мексикой и Колумбией,
хотя в преддверии Панамского конгресса и признавал это право за по-
следними. Английское правительство полагало, что и в случае победы
1 См. подробнее: Болховитинов Н.Н. Доктрина Монро. М., 1959.
2 Busaniche Jose Luis. Bolivar visto porcus contemporaneos. Mexico; Buenos Aires,
1960. P. 135.
3 Calmon P. Brasil e America. Rio de Janeiro, 1943. P. 21.
320
патриотов Кубы, и при оказании помощи им латиноамериканцами
США вмешаются, воспользовавшись и тем и другим случаем для за-
хвата Кубы. Чтобы избежать этого, Англия также стремилась к сохра-
нению статус-кво на «антильской жемчужине».
Во второй половине 20-х годов Х.Ф. Мадрид, много сделавший для
развития освободительного движения на Кубе, был назначен послом
Колумбии в Великобритании. В Лондоне он воочию убедился, сколь
велик и запутан лабиринт дипломатических уловок, в который США и
Англия завели вопрос о независимости Кубы. В беседе с английским
политическим деятелем лордом Абердином Х.Ф. Мадрид отмечал:
«Колумбия давно бы освободила остров Кубу, если бы не помешало
этому ее (Колумбии. — Е.Л.) желание доставить удовлетворение анг-
лийскому правительству. Мое правительство не могло забыть опасе-
ния, которые покойный мистер Каннинг выразил в связи с ужасными
последствиями, могущими, на его взгляд, возникнуть в результате от-
правки на Кубу»1. В данном случае Х.Ф. Мадрид, безусловно, преуве-
личивал желание Колумбии «доставить удовлетворение английскому
правительству», хотя С. Боливар и его ближайшие сподвижники по-
стоянно учитывали позицию Великобритании не только как великой
державы, но и как страны, давшей им несколько займов. Однако в том,
что экспедиция оказалась неосуществленной, давление Англии наря-
ду с позицией США сыграло едва ли не решающую роль.
Позицию США по «кубинскому вопросу» характеризует послание
конгрессу президента США Д.К. Адамса в марте 1826 г.: «Условия
дальнейшего существования островов Кубы и Пуэрто-Рико исключи-
тельно важны и актуальны в отношении как настоящих интересов, так
и грядущих планов нашего союза... Оккупация обоих островов объеди-
ненными силами Мексики и Колумбии открыто провозглашена среди
целей, подлежащих утверждению в Панаме воюющими с Испанией
государствами. Конвульсии, которые возможны во время оккупации
вследствие специфического состава населения (островов. — Е.Л.), и
отсюда опасность перехода в конце концов этих островов от Испании
к одной из европейских держав — все эти последствия, которые бес-
пристрастно должен рассматривать Панамский конгресс, не могут
удовлетворить нас. Излишне развивать эту тему. Лучше сказать, что
все наши усилия в связи с данными проблемами направлены на то,
чтобы сохранить имеющееся сейчас положение вещей, спокойствие
на этих островах, мир и безопасность их обитателей»2.
1 Orbita de Jose Antonio Fernandez de Castro. La Habana, 1966. P. 242.
’АВНРИ. Ф. Канцелярия. Д. 8831. JI. 26.
2 I Лирин
321
Рассчитывая на положительный ответ, мадридский двор в том же
году обратился к США с просьбой подтвердить гарантии на дальней-
шее владение Кубой и Пуэрто-Рико. Однако Соединенные Штаты
Америки подобные гарантии давать не собирались.
Сдерживая стремление Колумбии и Мексики избавить кубинцев
от колониального ига, США в то же время выступали против развития
освободительных тенденций на самом острове. «Ни политика, ни пла-
ны правительства США, — отмечал госсекретарь США Клей в
1827 г., — не предполагают как-то стимулировать революционное
движение на Кубе или оказывать ему помощь»1.
Таким образом, из-за соперничества могущественной Англии и
Франции США не могли решиться на аннексию Кубы, оставив ее до
поры до времени под испанским флагом.
Россия и борьба за независимость народов
Испанской Америки
После Венского конгресса 1815 г. по указанию Александра I в на-
ставление послам «Обозрение политических отношений России...» от
17 июня 1817 г. были внесены коррективы.
В документе подчеркивалось: «Отношения Гишпании с нами
должны быть только приязненными, а не исключительно тесные,
ибо последние могли бы произвести в других дворах недоверчивость,
зависть и таким образом быть предосудительными как для важнейших
польз гишпанской монархии, так и для целости общей политической
системы Европы».
Русский император не желал брать на себя роль главного посред-
ника в вопросе о восстановлении испанского господства в колониях
Нового Света, считая, что этого «двор мадридский может достигнуть
не через содействие одной России, но посредством совокупного еди-
нодушного вспоможения всех союзных держав, нравственного
влияния нашего кабинета и, наконец, через особенное посредничест-
во Англии». Российскому посланнику в Мадриде Д.П. Татищеву было
поручено довести эти принципы до Фердинанда VII.
В советской историографии неоднократно подчеркивалось, что
Россия не проявляла каких-либо агрессивных намерений в отноше-
нии латиноамериканских патриотов и не ставила вопроса о вооружен-
ной интервенции европейских держав в Испанскую Америку1 2.
1 Historia у Patria. Р. 108.
2 См., напр.: Слезкин Л.Ю. Россия и война за независимость в Испанской Амери-
ке. М., 1964. С. 355.
322
Однако версия об угрозе вторжения войск Священного союза
но-прежнему остается «коньком» многих иностранных авторов. В
свое время (1937) ее использовал даже кубинский историк Рамиро
Герра-и-Санчес, безосновательно утверждавший, будто в начале 20-х
годов XIX в. Россия «мечтала приобрести владения на Антильских
островах»1. Как правило, подобного рода домыслы лишены какой-ли-
бо документальной основы. Представляется целесообразным на ос-
новании большей частью новых архивных документов еще раз пока-
зать полную беспочвенность утверждений о враждебности России ос-
вободительному движению в Латинской Америке.
15 апреля 1817 г. в рескрипте, направленном Д.П. Татищеву, го-
ворилось: «Кабинет Санкт-Петербурга сделал внушение правитель-
ству Мадрида о том, что трудно поддержать его стремление восстано-
вить принудительными средствами власть матери-родины над коло-
ниями»1 2.
Среди мер, предлагавшихся Фердинанду VII, фигурировала преж-
де всего необходимость различных уступок социально-экономическо-
го и политического характера населению колоний со стороны
метрополии3.
В самом конце марта 1819 г. царское правительство уведомило
Татищева, что в испано-латиноамериканском конфликте «вооружен-
ные действия не могут быть приняты ни как принцип, ни как возмож-
ный акт»4.
Твердая позиция России и ее союзников в вопросе о Войне за не-
ывисимость заставила Фердинанда VII в 1819 г. принять решение
использовать лишь свои собственные средства для усмирения коло-
ний»5.
Еще в начале 70-х годов прошлого века А. Трачевский отмечал,
сколь важны для понимания истории зарубежных стран донесения
российских послов и консулов, отличавшиеся «большой тщательно-
стью, обилием фактов и дельностью соображений»6. В информации,
поступившей в Петербург по дипломатическим каналам из Мадрида,
1 Guerra R. Еп el camino de la independencia. La Habana, 1974. P. 206.
2 АВГ1РИ. Ф. Канцелярия. Д. 13405. Л. 57.
* Там же. Под Средней Америкой в XIX в. подразумевались Вест-Индия, Цен-
11>ил।>ii;in Америка, а также иногда Венесуэла и Колумбия.
'* Там же. Л. 57—58.
" Там же. Д. 13313. Л. 33.
6 Трачевский А. Испания девятнадцатого века. М., 1872. С. 9.
Ml* 323
Лондона, Вашингтона, Парижа и Филадельфии, большое внимание
уделялось и Войне за независимость в Испанской Америке, и отноше-
нию к ней правительств США, Англии и Франции, и судьбе оставших-
ся под властью Испании Кубы и Пуэрто-Рико.
В частности, посол России во Франции генерал-лейтенант
К.О. Поццо-ди-Борго справедливо замечал в послании К.В. Нессель-
роде от 28 марта (9 апреля) 1819 г. по поводу уступки Испанией Фло-
риды Соединенным Штатам Америки: «Американцы обеспечили себе
господство в Мексиканском заливе и большое влияние на судьбу
Кубы и Антильских островов»1.
«Дельностью соображений» отличаются рассуждения Ф.Ф. Ива-
нова, писавшего из Филадельфии К.В. Нессельроде 16 (28) июня
1822 г.: «Что касается влияния, которое способно оказать освобож-
дение испанских колоний на состояние национальной промышленно-
сти России, то надо полагать, г-н граф, оно может быть для нас только
благотворным. Развитие колоний, главными отраслями хозяйства ко-
торых являются земледелие и добыча благородных металлов, приве-
дет к повышению спроса на наше железо и к увеличению его потреб-
ления; изделия наших полотняных мануфактур также найдут лучший
сбыт; доныне их весьма охотно приобретают жители о. Куба. Торго-
вый флот Соединенных Штатов, в свою очередь, лишь выиграет от
оживления нашей внешней торговли, занимаясь перевозками наших
товаров в колонии и товаров последних к нам»1 2.
Если Ф.Ф. Иванов считал, что образование независимых госу-
дарств Латинской Америки скажется самым благоприятным образом
на развитии промышленности в России и на ее торговле с этими стра-
нами, то российский посол в США П.И. Полетика высказал интерес-
ные и довольно верные соображения в отношении последствий Войны
за независимость для самой Испании. «Не подлежит сомнению, — пи-
сал он в донесении К.В. Нессельроде 19 ноября (1 декабря) 1821 г., —
что в первое время Испания болезненно отнесется к отделению от нее
колоний. Всей ее торговле будет нанесен сокрушительный удар, за ко-
торым последует разорение состоятельных людей. Но это трудное
время пройдет. Вынужденная обходиться собственными ресурсами,
Испания начнет относиться к ним более бережно, чем доселе. Окон-
чательная потеря ее американских колоний упростит и ее внутреннее
управление, и внешнюю политику. Прежде всего положение Испании
по отношению к Англии и Соединенным Штатам Америки почти сразу
1 Внешняя политика России XIX и начала XX века. T. 2. (10). Октябрь 1817 — ап-
рель 1819. М., 1976. С. 709.
2 Там же. Т. 4 (12). Март 1821 г. —декабрь 1822 г. М., 1980. С. 535.
324
же станет более независимым, чем прежде... И Англия, и Соединен-
ные Штаты не смогут тогда влиять на Испанию, запугивать, как они
это делали до сих пор, испанское правительство перспективой осво-
бождения ее заморских владений»1.
Хорошо представлял себе значение Войны за независимость и
Александр I, считавший, что она окажет «огромное влияние» не толь-
ко на метрополию, но и «на будущее всех европейских держав»2.
На заключительном этапе борьбы испанских колоний точка зрения
русского правительства на это событие наиболее полно отражена в отве-
тах МИД России на три вопроса, содержавшихся в ноябрьском послании
1823 г. французского министра иностранных дел Ф. Шатобриана:
«1. Если Англия без согласия Фердинанда VII признает независи-
мость испанских колоний, сделает ли то же самое санкт-петербург-
ский двор?
2. Позволит ли Россия, не имеющая колоний и для которой эта
проблема не главная, Франции и Англии принимать такие меры, кото-
рые они сочтут необходимыми?
3. Если испанское правительство откажется решать свои пробле-
мы с колониями... считает ли Россия, что ими могут владеть другие
с траны и что каждое государство свободно добиваться своих частных
интересов за счет колоний?»3
Петербург ответил отрицательно на первый вопрос, ссылаясь на
то, что конфликт еще не окончен и Фердинанду VII, возможно, удастся
восстановить суверенитет над бывшими владениями. В этом случае
Россия считала «несправедливым, не соответствующим принципам,
па которые опираются союзные императорские дворы, лишение ис-
панского правительства его последних шансов».
При ответе на второй вопрос Шатобриану напоминалось, что Рос-
сия имеет некоторые владения на территории Северной Америки и у
гг берегов и, естественно, она не безразлична к событиям, происходя-
щим в Западном полушарии. В отношении же судьбы бывших испан-
ских колоний точка зрения царского двора была весьма определенной:
В будущем Средней Америки заинтересованы все союзные державы,
и силу чего столь важный вопрос должен быть решен на основании со-
вместного договора».
('ложность ответа на третий вопрос заключалась в том, что Испа-
ния пс отказывалась и не намеревалась отказываться от попыток вос-
1 Внешняя политика России XIX и начала XX века. Т. 4 (12). С. 368.
} ЛВ11РИ. Ф. Канцелярия. Д. 12456. Я. 157.
' 1ам же. Я. 262—263.
325
становить свое господство в колониях Нового Света. Поэтому МИД
России полагал, что и эти проблемы лучше всего решать на конгрессе
глав крупнейших государств.
Дипломатическая переписка высокопоставленных лиц России и
США показывает, что и в Вашингтоне были убеждены в нейтралитете
русского двора и что последний отнюдь не стремился к вооруженному
подавлению национально-освободительной борьбы латиноамерикан-
ских народов.
В 1824 г., когда потеря Испанией большинства своих колоний ста-
ла очевидной, К.В. Нессельроде счел, что в интересах Испании лучше
было бы «упростить вопрос», приняв «подсказанное самой природой
вещей... деление колоний на три категории». К первой управляющий
МИД России предлагал отнести колонии, «еще признающие власть
метрополии», ко второй — те, «в которых продолжается борьба
между законной властью и революционной анархией», «к третьей —
колонии, где эта борьба уже прекратилась»1.
Нессельроде полагал, что в тот период союзники Мадрида должны
были убедить Фердинанда VII сконцентрировать усилия на сохране-
нии за Испанией колоний первой категории. Это, по мнению Нессель-
роде, будет возможно только в том случае, если испанский монарх
осуществит «все необходимые для их нужд реформы, удовлетворит
законные желания местного населения, выработает с союзниками ос-
новы такой системы управления, которая, действуя четко, укрепила
бы его власть в указанных странах и сделала бы желанным ее восста-
новление в тех странах, где свирепствуют безначалие и гражданская
война»1 2.
В качестве примера колонии, где такая политика принесла желан-
ные плоды, глава российской дипломатии называл Кубу, этот, по его
словам, «мирный, счастливый, управляемый новыми мудрыми зако-
нами остров»3. Под «мудрыми законами», безусловно, подразумева-
лись уступки Кубе, на которые испанская корона пошла в 10-е годы
XIX в. в экономической и торговой областях, судя по тексту данного
документа, по подсказке русского правительства Фердинанду VII.
Что касается бывших испанских владений, уже добившихся неза-
висимости, то по существу де-факто они признавались Россией суве-
ренными государствами, и в отношении их никаких конкретных дейст-
вий предпринимать не рекомендовалось.
1 Внешняя политика России... Т. 5 (13). С. 388.
2 Там же.
3 Там же.
326
Убежденность Нессельроде в процветании Кубы способствовала
тому, что Россия наряду с Англией, Францией и США практически вы-
ступала за сохранение над островом власти Мадрида. Это проявилось,
например, в реакции царского правительства на депешу Г. Клея от
10 мая 1825 г., в которой госсекретарь США стремился использовать
Александра I в качестве посредника, предлагая ему убедить Испанию
заключить мир со своими бывшими колониями ради сохранения гос-
подства над Кубой и Пуэрто-Рико1.
Фактически обе составляющие данного предложения США соот-
ветствовали точке зрения России на суть проблемы: она выступала за
мирное урегулирование испано-американского конфликта, признава-
ла сам факт победы и отделения колоний от «матери-родины» и в то
же время, как многолетний союзник Испании, ничего не имела против
ее владения Кубой и Пуэрто-Рико.
Хотя в ноте от 20 августа 1825 г. Россия не дала окончательного
ответа на просьбу американской стороны, российский МИД подтвер-
дил приверженность и тому и другому принципу, особенно отметив,
что целесообразно оставить Кубу и Пуэрто-Рико под испанским фла-
гом ради «сохранения баланса сил в Антильском (Карибском. — Е.Л.)
море»2.
Таким образом, в указанный период Россия придерживалась ней-
тралитета по отношению к борьбе испанских колоний. Документы сви-
детельствуют о реалистическом, дифференцированном подходе рус-
ской дипломатии к освободительному движению в каждом владении
Мадрида, о желании решать все связанные с Войной за независимость
проблемы на конгрессе наиболее влиятельных де ржав того времени.
Позиция России встречала понимание у С. Боливара, который,
как уже отмечалось выше, не считал ее противником национально-ос-
вободительногодвижения в Новом Свете. Эту политику по достоинст-
ву оценивали и в Мексике. В начале 1826 г. правительственная газета
-- Агила мехикана» писала: «В поведении российского императора не
обнаруживается стремления к принятию враждебных мер против за-
мечательной революции Америк. Так как Мексика находится ближе
всех молодых государств к русским владениям, то рано или поздно ус-
। лиовятся наши отношения с правительством Санкт-Петербурга»3.
Это пророчество убедительно подтвердилось всем последующим
развитием русско-латиноамериканских связей.
1 Этот вопрос обстоятельно рассмотрен в работе Н.Н. Болховитинова «Рус-
11\и американские отношения. 1815—1832 гг.» (с. 313—325).
} Aiiniiairc Historique Universel pour 1825. 1826. P. 145.
‘ДВНРИ. Ф. Канцелярия. Д. 8831. Л. 11.
Глава 4
ГОСУДАРСТВА ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ В XIX в.
ВЕНЕСУЭЛА
С народного восстания в Каракасе 19 апреля 1810 г. началась
Война за независимость в Латинской Америке. Власть испанско-
го генерал-капитана была свергнута, создана революционная хунта и
5 июля 1811 г. провозглашена независимость Венесуэлы (конститу-
ция принята 21 декабря 1811 г.). Государство получило название Ве-
несуэльская республика. Возглавил ее Миранда. Носившая олигар-
хический характер республика не получила поддержки со стороны на-
селения бывшей колонии. Потерпев ряд поражений, армия Миранды
в июле 1812 г. капитулировала; испанское господство в Венесуэле
было восстановлено. В мае 1813 г. патриоты во главе с С. Боливаром
возобновили борьбу за независимость. В августе революционная ар-
мия заняла Каракас, после чего была создана Вторая Венесуэльская
республика. Боливар безуспешно пытался привлечь на ее защиту ши-
рокие слои населения. В декабре 1814 г. Вторая Венесуэльская рес-
публика была разгромлена испанскими войсками. Однако в 1817—
1818 гг. венесуэльским патриотам во главе с Боливаром удалось осво-
бодить значительную территорию в бассейне р. Ориноко. Их успехам
способствовали декреты Боливара об отмене рабства и о наделении
землей участников освободительной борьбы. 15 февраля 1819 г. На-
циональный конгресс, созванный в Ангостуре, вновь провозгласил
независимость Венесуэлы. В июне 1821 г. территория Венесуэлы
была полностью освобождена.
Боливар считал жизненно важным для испаноязычных народов
Латинской Америки объединение в рамках одного государства. Еще до
завершения освобождения, в мае 1821 г., Новая Гранада (современ-
ная Колумбия) и Венесуэла объявили о своем объединении. На Гене-
ральном конгрессе их представителей в Кукуте (май — октябрь 1821 г.)
была принята конституция нового государства — Колумбии (в исто-
риографии принято название «Великая Колумбия»). Ее временной
столицей стала Богота, президентом избран Боливар, вице-президен-
328
том — Ф.П. де Сантандер. В новом государстве было частично отме-
нено рабство, упразднены трибунал инквизиции, дворянские титулы,
провозглашена свобода слова. В конце 1821 г. к Великой Колумбии
присоединилась Панама, 29 мая 1822 г. — Кито (современный Эква-
дор), 11 июля 1822 г. — главный океанский порт Кито — Гуаякиль.
Нерешенные социально-экономические вопросы, слабость цен-
тральной власти, противодействие ей со стороны могущественных ме-
стных каудильо, сепаратистские тенденции вынудили Боливара обра-
титься к диктаторским методам правления, чтобы сохранить единство
Великой Колумбии. Ситуация была использована политическими
противниками Боливара для его отстранении от власти. После отстав-
ки Боливара Венесуэла 6 мая 1830 г. отделилась от Великой Колум-
бии и образовала самостоятельную республику.
Принятая в 1830 г. конституция существенно ограничила полити-
ческие права венесуэльцев: право голоса на выборах получила лишь
I /20 часть населения страны. В этот период в Венесуэле проживало
около 900 тыс. человек. Более половины из них составляли свободные
африканцы и так называемые пардос — лица, родившиеся в смешан-
ных браках европейцев, индейцев и африканцев, свыше 1/4 — крео-
лы и приблизительно столько же чернокожие рабы. 10 тыс. крупных
землевладельцев и богатых торговцев, а также высшие чиновники и
высшее офицерство составили господствующий класс, державший в
своих руках сельское хозяйство, торговлю, армию и государственный
аппарат. Главным экспортным товаром Венесуэлы являлся кофе, объ-
ем его поставок в Европу, прежде всего в Великобританию, в 1834—
1845 гг. увеличился на 150 %. Вырос также экспорт кожи и табака.
Политический климат в стране на протяжении почти всего XIX в.
определяла борьба между консерваторами и либералами. Консерва-
торы выражали интересы крупных плантаторов, церковной верхушки
и военно-чиновничьих кругов; либералы — интересы торговой бур-
жуазии и интеллигенции. С 1830 г. власть находилась в руках консер-
вативной олигархии, бесспорным лидером которой являлся Х.А. Паэс,
дважды избиравшийся президентом, а затем определявший судьбу
страны через своих ставленников. В 1847 г. власть перехватила либе-
ральная олигархия. До 1858 г. страной управляли братья Х.Т. и
А./'. Монагас, поочередно занимавшие президентский пост. Либера-
лы ликвидировали институт рабства (1854), стимулировали иммигра-
цию из Европы, развернули строительство шоссейных и железных до-
рог. В то же время при них в Венесуэле расцвела коррупция. Противо-
борство олигархических группировок вызвало острый внутриполити-
ческий кризис, апогеем которого стала кровопролитная Федеральная
ной на 1859—1863 гг. В ней приняли активное участие широкие на-
329
родные массы, прежде всего крестьяне, надеявшиеся покончить с ла-
тифундизмом и получить землю. Крестьяне больше тяготели к либе-
ралам — они говорили о свободе и равенстве и не скупились на обе-
щания предоставить землю. Благодаря их поддержке либералы доби-
лись победы. Федеральная война подвела черту под начальным
этапом независимого развития Венесуэлы. Она открыла дорогу к вла-
сти новому поколению либеральных политиков, отражавшему инте-
ресы формировавшейся национальной буржуазии, мелких и средних
плантаторов, интеллигенции.
В 1864 г. была принята новая конституция, провозгласившая ос-
новой государственно-политического устройства Венесуэлы принцип
федерализма. Страна, названная Соединенные Штаты Венесуэлы
(это название она сохранила до 1953 г.), была разделена на 20 провин-
ций.
В апреле 1870 г. президентом Венесуэлы стал представитель ли-
беральной партии А. Гусман Бланко. Он правил страной (с переры-
вом в 1877—1880 гг.)до 1888 г. При нем в Венесуэле активизирова-
лось железнодорожное строительство, темпы экономического роста
составили в среднем около 6 % в год. Был создан департамент стати-
стики, введено обязательное бесплатное школьное образование, раз-
вернулось активное строительство в Каракасе. Правительство Гусма-
на Бланко поощряло проникновение в Венесуэлу иностранного капи-
тала, получало займы от европейских и североамериканских компа-
ний, предоставляя им выгодные концессии. Наиболее прочные
позиции в экономике Венесуэлы захватили англичане. С приходом к
власти в 1888 г. консерваторов приток иностранного капитала в стра-
ну увеличился, особенно после открытия нефтяных месторождений.
В конце XIX — начале XX в. обострились отношения Венесуэлы с
ведущими европейскими державами. В 1886 г. Венесуэла разорвала
дипломатические отношения с Великобританией. Конфликт был вы-
зван вопросом о границе между Венесуэлой и Британской Гвианой.
Правительство Венесуэлы претендовало на 160 тыс. км2 территории
британской колонии, заявив, что эти земли были отторгнуты от стра-
ны силой. В 1899 г. международный суд в Париже под председательст-
вом представителя России Ф. Мартенса удовлетворил лишь часть
претензий Венесуэлы, постановив передать ей 13 тыс. км2 спорной
территории.
Падение цен на кофе на мировом рынке в 1890-е годы поставило
Венесуэлу в сложное положение, поскольку экспорт этой культуры
являлся для нее основным источником валютных поступлений. Вене-
суэла была вынуждена приостановить погашение долгов британским,
германским и итальянским банкам. В ответ правительства Велико-
330
британии, Германии и Италии решили прибегнуть к силе и блокирова-
ли венесуэльское побережье. Президент В.С. Кастро обратился за
помощью к президенту США Т. Рузвельту, но получил отказ. Соли-
дарность с Венесуэлой проявили многие латиноамериканские страны.
29 декабря 1902 г. министр иностранных дел Аргентины Л.М. Драго
выступил с заявлением, в котором отметил, что вопросы, связанные с
выплатой внешнего долга, не могут являться юридическим основани-
ем для агрессии государств-кредиторов или оккупации ими террито-
рии страны-должника. Положение, сформулированное Драго в связи
с венесуэльским конфликтом, впоследствии стало одним из важных
принципов международного права («доктрина Драго — Портера»).
В отношениях с ведущими европейскими державами и США
С. Кастро проводил бескомпромиссный курс, направленный на защи-
ту национальных интересов Венесуэлы. 19 декабря 1908 г., в момент
нахождения Кастро на лечении в Европе, в Венесуэле с одобрения
правительства США был совершен переворот. Пост главы государст-
ва занял Х.В. Гомес, установивший диктаторский режим.
НОВАЯ ГРАНАДА
После смерти С. Боливара Ф. де Паула Сантандер стал президен-
том страны, в которой проживало немногим более 1 млн человек.
30-годы — время формирования в стране политических партий, ли-
бералов и консерваторов, сохранивших вплоть до начала XXI в. веду-
щие позиции в жизни Колумбии. Война за независимость изменила
политическую систему, но в экономике страны перемен практически
не произошло. Торговая буржуазия Новой Гранады предпринимала
отдельные безуспешные попытки ее модернизации, тем не менее в
экономической сфере продолжали господствовать по существу все те
же колониальные законы. В определенной мере перемены наступили
только во второй половине 40-х — 50-е годы, когда страну возглави-
ли Томас Сиприано де Москера (1798—1878) и Хосе Иларио Лопес
(1798—1869).
Москера принимал активное участие в Войне за независимость,
был адъютантом С. Боливара, затем министром вооруженных сил и
военно-морского флота. Четырежды избирался президентом страны:
IK45—1849, 1861, 1863—1864, 1866—1867. Современники срав-
нивали Москеру с Юлием Цезарем, на которого он был похож не
юлько внешне; непокорность и противоречивость принимаемых ре-
шений отличали и того и другого. Главное же достоинство Москеры
включалось в том, что он хорошо себе представлял экономические
потребности страны.
331
Время первого президентства Москеры отмечено комплексом ра-
бот по приведению в «рабочее состояние» р. Магдалена, главной вод-
ной и навигационной артерии страны, наведением порядка в функцио-
нировании денежной системы, созданием училища военной инжене-
рии. В эти же годы президент вынужден был уступить давлению США
и подписал соглашение о предоставлении торговых привилегий этой
стране в зоне Панамского перешейка. Новогранадские политики рас-
считывали, что подобные соглашения будут заключаться со всеми
крупнейшими странами, что обеспечит стране гарантии суверенитета
над перешейком. Соглашение, подписанное 12 декабря 1846 г., в ча-
стности, предусматривало следующие обязательства США: 1) защи-
щать нейтралитет Панамы от иностранного нападения и ограждать ее
от внутренних беспорядков; 2) поддерживать суверенитет Новой Гра-
нады над Панамским перешейком, не допускать иностранной агрес-
сии. В свою очередь и Новая Гранада обязывалась: при проходе через
перешеек граждан США не облагать их дополнительными налогами и
пошлинами.
Американская дипломатия рассматривала этот договор как свой
большой успех — уже в то время Панамский перешеек считался оп-
тимальным местом для строительства межокеанского канала. Стои-
мость его сооружения оценивалась специалистами в огромную по
тому времени сумму 25 млн долл. Сдерживающими факторами явля-
лись не только финансовые проблемы, но и некоторые не разрешимые
для тех лет технологические трудности, а также противодействие мо-
гущественной Великобритании, стремившейся ограничить экспансию
своего основного конкурента в этом регионе.
Годы правления Лопеса (1849—1853) были одними из самых
плодотворных в истории Новой Гранады (Колумбии). Перечень осу-
ществленных им радикальных реформ в экономической и политиче-
ской жизни воистину огромен для столь краткого периода пребывания
у власти: отмена рабства (1851), запрещение Ордена иезуитов и сво-
бода вероисповедания, свобода печати, введение обязательного и
бесплатного начального образования, отмена всех церковных приви-
легий, строительство железной дороги, пересекшей Панаму, создание
первой подробной географической карты Новой Гранады.
История Новой Гранады, а затем Колумбии с 1830 по 1870 г. от-
личается политической нестабильностью, переворотами и граждан-
скими войнами, обилием конституций. Практически каждое новое
правительство начинало свое правление с изменения Основного зако-
на. Наиболее долговечной в XIX в. была колумбийская конституция,
принятая в 1863 г. Ее преамбула впервые в истории страны не содер-
жала упоминания о боге. Конституция начиналась словами: «От име-
332
ни и по поручению народа». С ее введением страна стала называться
Соединенные Штаты Колумбии. Штаты получили полную автоно-
мию, поэтому конституцию 1863 г. называют конституцией преувели-
ченного федерализма. Она имела силу закона до 1886 г. Согласно этой
конституции, служители всех культов были лишены избирательных
прав.
Либералы, разрабатывая конституцию и принимая ряд антикле-
рикальных статей, надеялись ослабить влияние церкви на государст-
венные дела, в действительности же автономия штатов способствова-
ла росту сильных консервативных центров, и на этой основе в них уси-
ливалась роль церкви.
В колониальную эпоху основными статьями экспорта Новой Гра-
нады были драгоценные металлы. В XIX в. важное значение приобрел
экспорт кофе и табака.
Расцвет колумбийского либерализма совпал с высокими ценами
на колумбийский табак на мировом рынке (1850—1875). Последо-
вавший во второй половине 70-х годов кризис национального экспор-
та поставил либералов под огонь критики их политических противни-
ков. Характерно, что «могильщиком» либерального правительства
стал находившийся у власти лидер либералов Рафаэль Нуньес. Воз-
главляя государство в 1880—1882 и 1884—1886 гг., он фактически
восстановил все консервативные ценности, утраченные в результате
принятия конституции 1863 г.: объединил церковь с государством,
возродил запрещенное либералами церковное образование, усилил
центральную власть и свел на нет федерализм. Эти реформы, полу-
чившие название «регенерации», были закреплены новой конститу-
цией 1886 г. Страна стала называться «Республика Колумбия».
Нуньес осуществлял диктаторскую форму правления и после
1886 г. вплоть до своей смерти в 1894 г., хотя президенты по-прежне-
му продолжали избираться, теперь уже на 6 лет. Возвращение колум-
бийской олигархии к управлению страной крайне ожесточило борьбу
либерального и консервативного течений, вылившуюся в 1899 г. в так
называемую войну «тысячи дней», продолжавшуюся до 1903 г. Побе-
дившие в ней консерваторы оставались у власти до 1930 г.
МЕКСИКА
Обретение Мексикой независимости в 1821 г. имело целый ряд
специфических черт, во многом напоминавших характер перехода
Ьра.знлии в разряд суверенных государств. Либеральная революция
Риэго, начавшаяся в Испании в 1820 г., на взгляд высокопоставлен-
ных мексиканских роялистов, могла стать существенной угрозой аб-
333
Соборная площадь г. Мехико во время французской оккупации 1864—1876 гг.
солютистскому режиму Фердинанда VII и будущему самого короля. В
связи с этим у вице-короля Новой Испании Хуана Руиса де Аподаки и
его приближенных возник весьма оригинальный план: Новая Испа-
ния отделяется от метрополии, объявляет о своей независимости, за-
тем гарантирует политическое убежище и корону Мексики Фердинан-
ду VII, которого, как предполагалось вначале, революция лишит вла-
сти в Испании. Был и резервный вариант: если король не примет это
предложение, то оно в такой же форме последует его брату, Франси-
ско де Паула. Однако все эти расчеты оказались напрасными. Монарх
с помощью стран Священного союза и, в частности, французских
войск, оккупировавших Испанию, сумел подавить либералов.
Замешательство и некое чувство обреченности в руководстве ко-
лониальной администрацией было использовано уроженцем Новой
Испании, полковником испанских войск Агустином де Итурбиде
(1783—1824). Боровшийся долгое время против патриотов, начиная
с М. Идальго, он вдруг понял, что появилась реальная возможность
действовать в сложившейся ситуации отнюдь не в интересах Ферди-
нанда VII и не столько в интересах мексиканской независимости,
сколько в своих собственных. Вчерашний роялист стал патриотом, ус-
тановил контакт с лидером либералов Висенте Герреро. После их
встречи в селении Игуала в феврале 1821 г. был опубликован так на-
зываемый «План Игуала», предусматривавший «три гарантии»:
334
1) независимость Мексики как королевства, управляемого Ферди-
нандом VII или кем-либо из его ближайших родственников; 2) гаран-
тия значимости и поддержки религии в королевстве; 3) равенство всех
жителей Мексики.
Идея независимости, содержащаяся в первом пункте, несмотря на
его консервативный характер, обеспечила Итурбиде широкую под-
держку населения. Сформированная им армия одержала целый ряд
побед, освободила почти все крупные городские центры. После ее
вступления в Мехико 28 сентября 1821 г. была провозглашена неза-
висимость Мексиканской империи. 18 мая 1822 г. Итурбиде стал им-
ператором под именем Агустина I.
Империя Итурбиде далеко не соответствовала тем идеалам, за ко-
торые сражались мексиканцы, тем более что император первым же
своим актом распустил конгресс, утвердивший его в этом звании.
Против Агустина I поднял мятеж генерал Антонио Лопес де Сан-
та-Ана и вынудил его 11 мая 1823 г. искать убежище в Европе. Через
год с небольшим Итурбиде вновь попытался вернуть себе власть, вы-
садился в Мексике, но был схвачен и расстрелян 19 июля 1824 г.
Анархия, политическая нестабильность, борьба либералов и кон-
серваторов — эти три составляющих, присущие после Войны за не-
зависимость политической жизни всей Латинской Америки, не обош-
ли стороной и Мексику. В октябре 1824 г. была принята конституция
Мексики. Страну разделили на 19 штатов. Это членение противоре-
чило исторической традиции Мексики и было заимствовано в сосед-
них США. Мексиканский федерализм, как, впрочем, и федерализм
других латиноамериканских стран, стал источником национальной
слабости и межрегионального соперничества, раскалывавших госу-
дарство. Достаточно сказать, что в годы американо-мексиканской
войны (1846—1848) только семь мексиканских штатов выделили
средства и вооруженные отряды для защиты страны. Конституция но-
сила консервативный характер. Она восстановила все антиклери-
кальные законы, отмененные испанскими кортесами в 1820 г. Цер-
ковь сохранила и приумножила свои привилегии в сфере землевладе-
ния и налоговой системы.
Отсутствие политических партий и аморфный характер организа-
ций либерального и консервативного толка способствовали активиза-
ции деятельности масонских лож. Централисты в основном разделяли
взгляды и тактику масонов шотландского ритуала, а федералисты
вступали в ложи американского масонства (Йоркского ритуала). По-
следними руководил посол США в Мексике Джоэль Р. Пойнсетт. Его
пребывание на этом посту в 1825—1830 гг. стало мрачной прелюдией
к последующей грабительской экспансии США в отношении Мекси-
335
ки. За эти пять лет посол много сделал для развала мексиканской фи-
нансовой системы, дезорганизации армии, раскола общественного
мнения, недопущения на высокие правительственные должности пат-
риотически настроенных мексиканцев.
Среди политических лидеров Мексики второй половины 20-х го-
дов необходимо выделить президентов страны Гуадалупе Викторию,
правившего в 1824—1829 гг., и Висенте Герреро (1829). Первый был
активным сторонником С. Боливара в сфере упрочения латиноамери-
канского единства и солидарности с Кубой для ее освобождения от ис-
панского господства. Герреро за несколько месяцев своего правления
успел сделать довольно много. Прежде всего он отменил рабство. Ис-
ключительно важной для страны была и следующая акция: хорошо
себе представляя аппетиты США в отношении Техаса, он попытался
разработать план его более эффективного освоения, но вскоре был
смещен с поста президента консерваторами, ушел в горы, вел парти-
занскую войну, в конце концов был схвачен и расстрелян в 1831 г.
Территориальная экспансия США в XIX в. носила комбинирован-
ный характер. Вашингтон купил у Франции Луизиану (1803) за 15 млн
долл.,у Испании — Флориду (1819) за 25 млн долл., у России — Аля-
ску (1867) за 7 млн 200 тыс. долл. Мексику же первой половины XIX в.
США рассматривали по меньшей мере как собственную вотчину, ко-
торую, на взгляд американских политиков, можно было перекраивать
по своему усмотрению, не обращая внимания ни на какие нормы меж-
дународного права. Первым мексиканским штатом, который решили
захватить США, оказался Техас. Пользуясь нестабильной внутрипо-
литической обстановкой в Мексике, отсутствием сильной местной и
центральной власти, американские колонисты спокойно пересекали
границу и располагались на чужой территории, основывая там и по-
степенно расширяя свое хозяйство. Они ехали туда со всем своим
скарбом, с рабами, организовывали вооруженные отряды, захватыва-
ли большие территории.
США не реагировали на протесты мексиканского правительства и
продолжали поддерживать колонизацию Техаса. В июне 1835 г. коло-
нисты подняли мятеж и за несколько месяцев фактически установили
полный контроль над всем Техасом. Вскоре они провозгласили отде-
ление Техаса от Мексики и образовали временное правительство. И
подготовка мятежа, и его осуществление проводились при самом ак-
тивном участии американских вооруженных сил, в частности воен-
но-морского флота США. В 1837 г. США официально признали неза-
висимость Техаса.
Мексиканское правительство было категорически против и на-
правило в Техас 6-тысячную армию во главе с Санта-Аной. Этот гене-
336
рал и политик фактически являлся дикта-
тором Мексики в 1833—1855 гг. Он был
президентом страны в 1833—1835, 1841 —
1845, 1846—1847 и в 1853 — 1855 гг.
Начинал военную карьеру в испанских
войсках, выступал против патриотических
сил. Когда пришли к власти либералы,
мгновенно превратился в самого ради-
кального либерала. Испанский историк
Ф. Моралес Падрон дал ему уничтожаю-
щую характеристику: «Интриган, лице-
мер, изощренный игрок, трус, алкого-
лик...»1 Она полностью подтвердилась в
боях за Техас. Войска Санта-Аны были
разгромлены, сам генерал попал в плен и
подписал капитулянтское соглашение о
признании независимости Техаса. Прави-
тельство Мексики вновь заявило решительный протест и отказалось
признать «независимость» Техаса.
В мае 1844 г. США подписали с Техасом так называемый договор
о его вхождении в состав Соединенных Штатов Америки. В знак про-
теста против аннексии Техаса Мексика разорвала с США дипломати-
ческие отношения. США ввели свои войска на территорию этого шта-
та: в октябре 1845 г. там находилась половина американской регуляр-
ной армии.
В начале 40-х годов США вели также подготовку к захвату Кали-
форнии и Новой Мексики; представляли большой интерес для Ва-
шингтона и многие другие мексиканские штаты. Решить этот вопрос
можно было только в результате крупного военного конфликта между
двумя странами.
В марте 1846 г. американские войска без объявления войны
вторглись на территорию Мексики и заняли несколько селений на се-
верном берегу р. Рио-Гранде. В течение двух месяцев шли боевые
действия, и только 13 мая США объявили войну, обвинив мексикан-
нов в нарушении границы США и в том, что они якобы пролили кровь
американцев на американской земле. В ходе войны с Мексикой США
решили захватить Калифорнию по уже апробированному в Техасе
сценарию. В июне 1846 г. там тоже был организован мятеж колони-
стов, которые при активной поддержке военно-морской эскадры
< J11Л за короткий срок заняли ряд населенных пунктов, в том числе
Президент Мексики
А. де Санта-Ана
1 Morales Padron F. Manual de Historia universal. Madrid, 1962. T. 6. P. 234.
22 Лприн 337
города Сан-Франциско и Лос-Анджелес. В соответствии с получен-
ными из Вашингтона инструкциями они провозгласили Калифорнию
«независимой республикой», которая вскоре была объявлена состав-
ной частью США.
Нет необходимости описывать все перипетии войны. Силы были
явно неравные. К тому же героическая борьба мексиканского народа
против оккупантов не находила понимания и поддержки у своего соб-
ственного правительства, которое в очередной раз возглавлял Сан-
та-Ана и которое состояло в основном из «пораженцев». Не получая
должного руководства со стороны правительства, патриоты перешли
к партизанской борьбе. В самих США эта захватническая война вы-
звала резкие протесты со стороны многих известных политических
деятелей. В конгрессе с требованием прекратить войну в Мексике вы-
ступил будущий президент А. Линкольн.
2 февраля 1848 г. был подписан мирный договор, носивший явно
грабительский характер. Мексика вынуждена была уступить США ог-
ромную территорию площадью 2, 3 млн км2, т. е. 55 % национальной
территории. В довершение всего в 1853 г. США вынудили Санта-Ану
уступить еще 120 тыс. км2 за 10 млн долл. Как тут не вспомнить мекси-
канскую народную песню «Моя бедная Мексика, как ты далеко от
Бога и как близко от Соединенных Штатов!»
Антинациональная политика Санта-Аны вызвала взрыв народно-
го негодования. На юге Мексики вспыхнули восстания, основным
требованием которых было свержение диктатуры. Восстания вскоре
приняли широкий размах и охватили практически всю страну. В авгу-
сте 1855 г. диктатура Санта-Аны была свергнута. Власть перешла к
либеральному правительству Альвареса, в котором начинал свою по-
литическую деятельность в должности министра юстиции выдающий-
ся государственный деятель Мексики Бенито Пабло Хуарес (1806—
1872). По его предложению был принят закон, лишавший привилегий
духовенство и армию.
В декабре 1855 г. в стране произошел государственный перево-
рот. Власть перешла к консерваторам, правительство которых приня-
ло так называемый «Закон Лердо» (по имени министра финансов
С. Лердо де Техада), запрещавший гражданским и церковным корпо-
рациям владеть недвижимым имуществом. Под этот закон подпали и
индейские общины, приравненные к «гражданским корпорациям»,
что привело к дальнейшему обнищанию индейцев.
5 февраля 1857 г. конгресс обнародовал новую конституцию, про-
возгласившую свободу слова и печати, заявившую о неприкосновен-
ности частной собственности, подтвердившую отмену различного
рода церковных привилегий. Принятие конституции еще более ожес-
338
Президент Мексики Наполеон III
Бенито Хуарес
точило противостояние либералов и консерваторов. В конце 1857 г.
президентом страны стал Б. Хуарес, возглавлявший либералов и за-
щищавший новую конституцию. Одновременно консерваторы назна-
чили своего президента (Феликс Сулоага). Обострение борьбы за
президентскую власть вылилось в гражданскую войну. Воюющие сто-
роны искали поддержки за границей: Хуарес — в США, Сулоага — в
Великобритании. Окончательная победа либералов и вступление
Хуареса в Мехико в 1861 г. предопределили иностранную интервен-
цию.
Воспользовавшись нестабильностью и далеко не очевидным исхо-
дом борьбы в Мексике, 31 октября 1861 г. Англия, Франция и Испа-
ния подписали в Лондоне секретное соглашение о совместной воору-
женной интервенции в эту страну. Ее главной целью было свержение
правительства Хуареса и поддержка консерваторов, а в более дли-
i единой перспективе — лишение Мексики независимости. При этом
п Лондон, и Париж, и Мадрид преследовали и свои далеко идущие
цели: англичане придавали Мексике особое значение в плане их гло-
Пллыюго противостояния с США в Западном полушарии, француз-
ский император Наполеон III, «маленький Наполеончик», как его ок-
рестил В. Гюго, искал любую возможность стать настоящим Наполе-
оном, Испания все еще надеялась на реставрацию своей навсегда уте-
рянной империи.
В декабре 1861 г. на мексиканской территории высадились 6 тыс.
неппнцев, дислоцировавшихся ранее на Кубе, в январе 1862 г. —
ММ* 339
Император Мексики Максимилиан I
2600 французов и 800 англичан1. Однако буквально через несколько
месяцев в Мексике остались только французы: Англия в начавшейся в
США гражданской войне поддерживала южные штаты и решила
сконцентрировать свои усилия именно на этом направлении; Испания
1 Morales Padron F. Op. cit. P. 319.
340
в 1861 г. оккупировала Доминиканскую республику и стремилась
удержать хотя бы «синицу в руках».
Наполеон III довел численность французской армии в Мексике до
40 тыс. человек. Тем не менее столь мощный контингент испытывал
большие трудности в боях с мексиканцами, которые перешли к народ-
ной партизанской войне. В июне 1863 г. французские войска заняли
Мехико, а 10 апреля следующего года племянник Наполеона III, эрц-
герцог австрийский Жозеф Фердинанд, был коронован мексиканским
императором под именем Максимилиана I. Его правительство было
признано лишь несколькими европейскими странами и Бразилией.
К началу 1867 г. провал французской интервенции стал очевид-
ным: 60-тысячной армии Б. Хуареса теперь противостояли только
9 тыс. французских солдат. Наполеон III отдал приказ о возвращении
французских войск и самого Максимилиана I в Европу, но молодой
монарх (1832 г. рождения) не хотел возвращаться побежденным. Че-
рез несколько месяцев наступила логическая и неизбежная развязка:
19 июня 1867 г. он был расстрелян захватившими его мексиканскими
повстанцами.
Огромная роль, которую сыграли либералы в защите националь-
ного суверенитета, казалось, должна была способствовать укрепле-
нию позиций либерализма как идейно-политического течения, однако
вместо ожидавшегося расцвета наступил длительный период кризиса.
11ричин было несколько. Главная состояла в том, что мексиканский
либерализм еще не сложился как единое течение, был фрагментарен
н даже противоречив в интерпретации различных идеологов и полити-
ческих деятелей. Кроме того, либералы не обладали серьезной мате-
риальной основой, которая помогла бы им осуществить свои планы в
социально-экономической сфере. В результате после правления
Ь. Хуареса (1867—1872) и С. Лердо де Техады (1872—1876) к вла-
сти в 1876 г. пришел генерал Порфирио Диас, установивший через
несколько лет диктатуру.
Ожесточенная политическая борьба на протяжении большей час-
IH XIX в. привела к значительному обезземеливанию мексиканского
крестьянства, разорению многих индейских общин (эхидо). В рас-
сматриваемый период этот процесс продолжался с не меньшей интен-
сивностью. Пик захвата земель и разорения крестьян пришелся на
МО 90-е годы, когда Мексика переживала бум железнодорожного
строительства, для этой цели были задействованы 60 млн га. Совер-
шенно очевидно, что отнюдь не все эти земли оказались частью транс-
портной инфраструктуры страны. Миллионы гектар перешли в собст-
венность крупнейших латифундистов. Достаточно назвать, например,
341
генерала Л. Террасу, владевшего 7 млн га (территория двух Бельгий),
и губернатора Юкатана О. Молину (6 млн га).
Экономическая политика П. Диаса базировалась на максимально
возможном привлечении иностранного капитала. Ради того чтобы та-
кая политика не испытывала серьезных проблем, диктатор пошел на
беспрецедентный шаг: одобрил в 1884 г. так называемый «Кодекс
рудников». Согласно этому документу, иностранный собственник
земли имел право на владение теми полезными ископаемыми, кото-
рые в ней могут находиться. Естественно, что такой закон противоре-
чил национальным интересам, ведь только в Нижней Калифорнии,
принадлежавшей Мексике, из 14,4 млн га всех земель 10,5 млн га
принадлежали компаниям США.
Экономическое развитие страны в XIX в. по-прежнему зиждилось
на экспорте драгоценных металлов. Спрос на мировом рынке и на же-
лезорудные металлы в последние десятилетия обернулся для Мексики
еще одной важной статьей экспортных товаров. Строительство же-
лезных дорог, развитие горнорудной и металлургической промышлен-
ности служили импульсом для роста рядов рабочего класса, который
активизировал усилия в борьбе за свои права. Основные требования
рабочих сводились к сокращению 12— 14-часового рабочего дня, за-
прещению ночной работы, введению бесплатного медицинского об-
служивания и получению других социальных гарантий.
СТРАНЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ
Этот регион не стал ареной вооруженного противостояния войск
метрополии и патриотов. 15 сентября 1821 г. колониальная админист-
рация генерал-капитанства Гватемала подписала акт о независимости
колонии. В течение двух последующих лет так называемая «независи-
мая» Центральная Америка продолжала управляться той же колони-
альной администрацией по старым колониальным законам, циркули-
ровали денежные знаки метрополии, взимались королевские налоги,
оставались в силе все титулы знати.
Маневр испанских чиновников, несомненно, имел определенный
эффект: он на какое-то время дезориентировал патриотические силы,
способствовал появлению целого ряда сепаратистских тенденций, ан-
тинациональных по своей сути: Гондурас, Никарагуа и Гватемала
стремились войти в состав Мексики, Коста-Рика — в Новую Грана-
ду, Сальвадор — в США. Начались ожесточенные схватки между
сторонниками того или иного выбора. В борьбе между патриотически-
ми устремлениями, личными амбициями и эгоистическими интереса-
342
ми различных политических группировок
к середине 1823 г. возобладал патриотизм.
1 июля 1823 г. Национальная консти-
туционная ассамблея, созданная к этому
времени из представителей всех бывших
колоний, приняла декрет об абсолютной
независимости Центральной Америки как
от Испании, так и от любого другого госу-
дарства Старого и Нового Света. Декрет
провозглашал создание Федерации объе-
диненных провинций Центральной Аме-
рики.
22 ноября 1824 г. была обнародована
Герб Объединенных провин
ций Центральной Америки
конституция нового государства, в основных своих положениях спи-
санная с конституции США. Она провозгласила свободу печати, регу-
лировала торговлю и финансы, упраздняла феодальные титулы и ко-
лониальные монополии. Впервые в Новом Свете конституция латино-
американского государства отменяла рабство. Правда, это решение
имело, скорее, пропагандистский характер, так как в то время во всей
Центральной Америке было не более 1 тыс. невольников, в основном
занятых в домашнем хозяйстве. При этом интересы рабовладельцев
отнюдь не были обойдены: они получили полную компенсацию. В ап-
реле 1825 г. был избран первый президент Федерации — сальвадо-
рец Мануэль Хосе Арсе. Столицей Федерации объединенных провин-
ций стал город Гватемала.
Как и в других государствах Латинской Америки, в этот период ос-
новная политическая борьба развернулась между консерваторами и
либералами. При решении таких проблем, как формирование местных
правительств, проведение радикальных реформ и ограничение влияния
церкви, конфронтация порой перерастала в гражданскую войну.
В конце 1825 г. Гватемала, Гондурас, Коста-Рика, Никарагуа и
(Сальвадор создали собственные управленческие структуры, состояв-
шие главным образом из богатых креолов. Руководители этих админи-
страций стали фактически главами правительств будущих независи-
мых центральноамериканских стран, и именно эти люди стояли у исто-
ков их государственности.
11то же представляла собой Центральная Америка в год принятия
конституции? В 1824 г. в Гватемале проживали 661 тыс. человек,
( лльвадоре — 213 тыс., Никарагуа — 207 тыс., Гондурасе — 137 тыс.,
Косга-Рике — 70 тыс. человек1.
1 Kulinikov N., Larine E. Op. cit. P. 166—167.
343
Народы Центральной Америки жили в крайней нищете. В колони-
альную эпоху наиболее богатым был Сальвадор — самый крупный
производитель бальзама и индиго в Новом Свете. Небольшие место-
рождения драгоценных металлов имелись в Гондурасе, доходы от них
шли в основном 4—5 богатейшим креольским семьям. В первой по-
ловине XIX в. во всем центральноамериканском регионе практически
не получила развитие промышленность. Изготовление тканей, одеж-
ды и обуви ограничивалось домашним производством. Кустарным
было и производство различного рода утвари, оружия и т. д. Бедствен-
ное положение экономики и финансов заставляло власти Федерации
обращаться к иностранным, прежде всего английским ростовщикам.
Долги росли, но ситуация существенно не менялась, влияние централь-
ного правительства находилось на очень низком уровне. В масштабе
Центральной Америки оно не могло решить ни одной проблемы.
К 1827 г. консерваторы во главе с президентом Арсе одержали
полную победу над либералами, которые были изгнаны из централь-
ного правительства. Данный шаг главы Федерации привел к граждан -
ской войне.
Либеральный политический деятель Франскиско Морасан, гонду-
расец по рождению (1792—1842), видел именно в единстве залог со-
циально-экономического прогресса всего региона. Одержав несколь-
ко побед над консерваторами, он в 1830 г. был избран президентом
Федерации, а в 1835 г. переизбран на этот пост. Приоритетными на-
правлениями своей деятельности Морасан объявил: 1) достижение
союза латиноамериканских народов; 2) укрепление независимости
Центральной Америки перед лицом внешней угрозы; 3) устранение
препятствий на пути развития промышленности; 4) расширение народ-
ного образования; 5) прорытие межокеанского канала через террито-
рию Никарагуа; 6) борьбу с фанатизмом и политиканством церкви.
Эта программа свидетельствовала о проведении радикальных со-
циально-экономических преобразований, способных подорвать осно-
ву господствующих классов. Однако Морасан не допускал мысли о
дроблении крупных латифундий и создании слоя мелких и средних
собственников, которые могли бы стать его опорой. Он считал, что
можно, не нарушая традиционной структуры общества, обеспечить
возможности для развития промышленности, роста торговли, образо-
вания и т. п., т. е. дать толчок развитию капитализма в Центральной
Америке. Единственные ограничения касались католической церкви,
да и те сводились к конфискации имущества отдельных орденов и
ссылке некоторых церковнослужителей. Президент Федерации ре-
шился на секуляризацию всего церковного имущества, на широкое
ограничение вмешательства церкви в политику.
344
Морасан стремился установить в Центральной Америке буржуаз-
ный режим в условиях господства большей частью докапиталистиче-
ских отношений. Однако суровая социально-экономическая и полити-
ческая реальность оказалась сильнее его и поддерживавших либе-
рального лидера соратников. В 1839 г. либералы потерпели решаю-
щее поражение в не прекращавшейся ранее войне с консерваторами.
15 сентября 1842 г. Морасан был расстрелян политическими против-
никами.
Поражение либералов означало и окончательный крах Объеди-
ненных провинций Центральной Америки (1839), и определенный
шаг назад в политической жизни стран этого региона. Идеи единства,
реформ и патриотизма не разделялись консервативными силами, они
отдавали предпочтение локальным интересам, законам и структурам,
сохранявшим их привилегии.
В Гватемале власть перешла к реакционному диктатору Рафаэлю
Каррере. Хотя он всего лишь дважды избирался президентом (1844—
1848 и 1851 — 1865), практически с конца 30-х годов и до своей смер-
ти (1865) оставался «хозяином» страны. Опираясь на армию, церковь
и крупных латифундистов, Каррера распространил свое влияние и на
остальные страны, входившие в Федерацию. В гватемальской и лати-
ноамериканской историографии период его диктатуры многие иссле-
дователи называют «мрачным тридцатилетием».
С первых же дней независимости Центральной Америки этот ре-
гион превратился в арену острого соперничества между Великобрита-
нией и США. Интересы обеих держав определялись целым рядом
факторов. Прежде всего эти страны рассматривали данный регион
как идеальный для прорытия там межокеанского канала (на террито-
рии Панамы или на границе между Никарагуа и Коста-Рикой). В связи
с этим Центральная Америка приобретала важное геополитическое
шачсние. Большое значение также придавалось центральноамери-
канским странам как весьма перспективным рынкам сбыта промыш-
ленных и продовольственных товаров.
Стремясь не допустить территориальную и экономическую экс-
пансию своего соперника в регионе, Лондон и Вашингтон 19 апреля
1850 г. подписали так называемый договор Клейтона — Булвера
(ио имени государственного секретаря США Дж. Клейтона и посла
Англии в США У. Булвера). Согласно этому договору, обе страны
орали па себя обязательство не добиваться исключительных прав по
контролю над будущим каналом, не строить в зоне канала фортифика-
ционных сооружений, не прибегать к оккупации, колонизации или ка-
ким то другим формам господства в Никарагуа, Коста-Рике и других
। осудирствах Центральной Америки.
345
Несмотря на соглашение, США не оставляли надежд упрочить
свои позиции прежде всего в Никарагуа. В 1854 г. правительство этой
страны под давлением Вашингтона вынуждено было подписать доку-
мент, разрешавший США в случае необходимости проводить свои
войска по никарагуанской территории. Особый интерес США к Ника-
рагуа проявился и в вопросе вербовки наемников для вторжения и за-
хвата никарагуанской территории.
Уильям Уокер (1824—1860) с полным правом может претендо-
вать на лавры самого знаменитого авантюриста XIX в. Его флибусть-
ерские набеги на мексиканскую провинцию Нижняя Калифорния в
1853 г. завершились образованием Республики Нижняя Калифорния,
президентом которой стал сам Уокер. В мае следующего года его бан-
да наемников, называвшаяся «фаланга американа», захватила еще
одну мексиканскую провинцию (Сонора). Сопротивление мексикан-
цев заставило так называемого флибустьера сдаться властям США.
По настоянию правительства Мексики он был предан американскому
суду и... конечно же оправдан.
•Благодаря «великодушию» Фемиды «великой демократии Севе-
ра» и поддержке рабовладельцев Юга США Уокер продолжил свои
завоевательные походы. На этот раз его жертвой стала Никарагуа.
13 июня 1855 г. он во главе 58 флибустьеров высадился в никарагуан-
ском порту Реалехо. Соучастниками его преступлений в стране стали
либералы, надеявшиеся с помощью этой банды добиться успехов в
противоборстве с консерваторами. Либеральное правительство при-
своило Уокеру звание полковника и выделило ему территорию в
52 тыс. акров1. Главарь флибустьеров справедливо увидел в этом акте
проявление слабости и в сентябре 1855 г. захватил столицу страны го-
род Гранаду. После этого он безраздельно хозяйничал в стране, захва-
тывая в плен одних, угрожая другим, расстреливая третьих. Был рас-
стрелян, например, командующий правительственных войск Понсья-
но Коррал. Чувствуя полную поддержку США, флибустьер оконча-
тельно «распоясался» и в июле 1856 г. «избрал себя» президентом
Никарагуа. Один из первых его декретов касался восстановления раб-
ства.
Похождения Уокера вызвали взрыв негодования в латиноамери-
канских странах. Правительство Перу выделило Коста-Рике 100 тыс.
песо на ведение войны против него. Гватемала, Гондурас, Сальвадор и
Коста-Рика объединили свои вооруженные силы и начали военные
действия. После нескольких чувствительных поражений Уокер в 1857 г.
на борту одного из кораблей США сбежал в Панаму. Он еще дважды
1 Kalmikov N., Larine Е. Op. cit. Р. 170.
346
(в 1857 и 1860 гг.) пытался высадиться в Никарагуа. Последняя по-
пытка оказалась фатальной. Флибустьер был захвачен и расстрелян.
Легкость, с которой Уокер захватил центральноамериканскую
республику и назначил себя ее президентом, вновь актуализировала
проблему единства стран региона. На сей раз признанным лидером
этого процесса стал президент Гватемалы Хусто Руфино Баррьос
(1835—1885). В годы его правления (1873—1885) был проведен ряд
важных реформ: принудительное распределение общинных земель
индейцев и превращение их в частную собственность; внедрение сис-
темы субсидий и государственных бонификаций производителям ин-
диго, хенекена и фруктов; стимулирование иммиграции; улучшение
инфраструктуры страны. Была построена железная дорога между ти-
хоокеанским портом Сан-Хосе и столицей, созданы телеграфные ли-
нии. Многое было сделано в области образования. С 1875 г. оно стало
обязательным, бесплатным и светским в своей основе. В столице и в
пяти наиболее крупных городах появились специализированные цен-
тры гуманитарного и технического образования. Существенные пере-
мены произошли в отношениях между церковью и государством. Был
запрещен Орден иезуитов и ликвидированы монастыри с конфискаци-
ей их имущества. Церковь перешла на содержание государства.
Эти реформы и новации способствовали превращению Гватемалы
в самое динамично развивающееся государство Центральной Амери-
ки и подняли престиж Баррьоса как регионального лидера. В 1875 г.
он обратился ко всем президентам стран региона с приглашением на
совещание по вопросу об объединении центральноамериканских го-
сударств. Совещание намечалось на 1876 г. Процесс объединения
предполагал три этапа: создание единых вооруженных сил для совме-
стной защиты своего суверенитета и единого органа, проводящего
единую линию в международных отношениях; создание единого флота
и единой системы железных дорог; создание единой образовательной
системы, единого законодательства, единой монетарной системы и,
наконец, принятие единого гражданства жителями пяти центральноа-
мериканских государств.
Совещание состоялось, но прибывшие на него представители дру-
। их стран не были уполномочены своими правительствами принимать
решения и подписывать итоговые документы. Враждебную позицию
ио отношению к совещанию заняли США и мексиканское правитель-
ciBo, возглавляемое П. Диасом. В итоге они сумели повлиять на пра-
вительства других стран центральной Америки и убедить их не поддер-
живать инициативы гватемальского президента.
В конце XIX в. Соединенные Штаты Америки стали уделять значи-
1елыю больше внимания центральноамериканскому региону. Поми-
347
мо гипотетической возможности строительства межокеанского кана-
ла появилась и еще одна причина — расширить здесь сферы своего
влияния. До 1866 г. бананы не продавались в Европе и США. Первые
же торговые операции, осуществленные американскими торговцами,
показали огромные возможности этого продукта и в своей стране, и в
Старом Свете. В Центральной Америке существовали оптимальные
природно-климатические условия для культивирования бананов. К тому
же их выращивали там уже довольно длительное время.
30 марта 1899 г. была создана американская компания «Юнайтед
фрут компани», своеобразная империя тропических фруктов, к этому
времени владевшая в странах центральной Америки 212 тыс. акров
земли, из которых 61 тыс. акров занимали банановые плантации. С
тех пор монополия на производство и продажу бананов на мировом
рынке использовалась этой и другими американскими компаниями не
только для увеличения своей экономической мощи, но и для дальней-
шего расширения своих земельных владений и увеличения контроля
над политической жизнью центральноамериканских государств. За
последними в XX столетии утвердится в мировой историографии обид-
ное, но вполне соответствующее действительности прозвище «бана-
новые республики».
АРГЕНТИНА
После завоевания независимости страна столкнулась с теми же
проблемами, которые испытывали другие латиноамериканские рес-
публики. Некоторые из этих проблем, в частности федерализм, имели
свою национальную специфику. Соперничество между Буэнос-Айре-
сом и провинциями было наиболее острым и длительным на континен-
те и до конца 70-х годов XIX в. задержало формирование централизо-
ванного государства.
Не избежала Аргентина и бескомпромиссной борьбы либералов и
консерваторов, которым были присущи такие же ценности, принципы
и цели, каки их единомышленникам в других странах. В какой-то сте-
пени своеобразие аргентинского либерально-консервативного про-
тивоборства состояло в том, что и то и другое течения имели ярких ли-
деров, сыгравших большую роль в национальной истории.
Б. Ривадавия (1780—1845) —активный участник Войны за
независимость, выразитель интересов радикальных кругов буржуазии
Буэнос-Айреса. В 1821 — 1823 гг. был министром внутренних и мини-
стром иностранных дел правительства Буэнос-Айреса. Провел ряд
реформ либерального характера, способствовавших развитию капи-
талистических отношений. Среди них закон о неприкосновенности ча-
348
Доминго Фаустино
Сармьенто
стной собственности, отмена церковной
десятины, открытие границ провинции для
свободной торговли с Великобританией и
привлечения иностранного капитала. Бу-
дучи избранным президентом страны
(февраль 1826 — июнь 1827), Ривадавия
предложил самую радикальную в Латин-
ской Америке аграрную реформу. Введен-
ная им система инфитеусиса означала
продажу государственных земель в аренду
на многолетние сроки. По замыслу Рива-
давии, она позволяла привлечь в страну
большое количество европейских имми-
грантов и образовать слой мелких и сред-
них землевладельцев, которые будут про-
водниками либеральных реформ. Осуществить ее не удалось из-за не-
которых внешних и внутренних причин. К числу первых следует отне-
сти прежде всего войну между Аргентиной и Бразилией из-за Уругвая
в 1825—1828 гг. Внутренние причины сводились в первую очередь к
саботажу этой системы крупными латифундистами. Их оппозиция
стоила Ривадавии президентского кресла. Земельная олигархия сде-
лала ставку на лидера консерваторов X. Мануэля де Росаса (1791 —
1877).
Диктатура Росаса длилась с 1829 по 1852 г. Сам диктатор пред-
ставлял интересы крупнейших скотоводов провинции Буэнос-Айрес и
считал, что именно она, как экономически наиболее развитая, должна
объединить все остальные провинции. Его главным аргументом при
решении всех проблем была сила. С ее помощью он укрощал мятеж-
ные провинции, ликвидировал политических противников, вытеснял
или уничтожал индейцев пампы, чтобы захватить их земли.
Аргентинская историография далеко не однозначна в оценках Ро-
саса. Некоторые историки (например, X. Ирасуста и Е. Паласьо) вы-
соко оценивают его вклад в консолидацию аргентинского государства,
активизацию внешней торговли, создание банковской системы и
строительство железных дорог. Другие исследователи (коих боль-
ншнство^читают, что цена за относительный прогресс в эпоху Росаса
слишком велика.
11ериод 1852—1862 гг. стал переходным в плане становления по-
литической стабильности. Блок крупных животноводов, латифунди-
ста и торговцев, контролировавших экспорт, удерживал власть в
стране, постепенно примиряя противоречия между Буэнос-Айресом и
провинциями. Конституция 1853 г. (бывшая в силе с отдельными по-
349
Железнодорожный бум в Аргентине. Последняя треть XIX в.
правками до 1949 г.) подтвердила федеративное устройство страны и
провозгласила основные политические свободы. Однако потребова-
лось еще почти 30 лет, чтобы завершить процесс консолидации арген-
тинского государства. Только в 1880 г. Буэнос-Айрес был наконец
признан всеми провинциями столицей страны.
Начало процесса модернизации Аргентины приходится на 60—
70-е годы, когда президентами были Б. Митре (1862—1868) и
Д. Фаустино Сармьенто (1868—1874). Эти национальные лиде-
ры-интеллектуалы уделяли огромное внимание развитию образова-
ния. Главный лозунг Сармьенто «Демократия — это школы» в пол-
ной мере отвечал духу эпохи и потребностям развития Аргентины.
Кроме того, был сделан упор на создание железных и шоссейных до-
рог, телеграфных линий, на привлечение в страну европейских имми-
грантов.
Последнее обстоятельство приобрело особое значение и в корне
изменило государство. За Аргентиной, Уругваем и в какой-то степени
Чили в историографии утвердилось определение страны переселен-
ческого типа. Действительно, в XIX — первой трети XX в. именно в
эти регионы и в Бразилию направлялся основной поток европейских
иммигрантов. Основными странами Старого Света, из которых люди
направлялись за океан в поисках лучшей жизни, были Италия, Испа-
ния, Франция, Англия, Германия, Швейцария, Австрия, а в 1890 —
1910-х годах — и из России. Только за периоде 1880 по 1914 г. из Ев-
ропы в Латинскую Америку выехало около 12 млн человек. С 1890 по
1914г. только в Аргентину прибыло свыше 4 млн человек, из которых
2 млн остались на постоянное жительство. Это были и квалифициро-
ванные рабочие, и умелые земледельцы, и политические борцы. По-
следние отправлялись за океан в основном из Франции (после паде-
350
ния Парижской коммуны), Германии (после введения Бисмарком Ис-
ключительного закона против социалистов) и Испании, где анархисты
полагали, что легче всего расширить зону своего влияния можно бу-
дет за счет испаноязычных стран.
Согласно переписи населения Аргентины 1895 г., в стране прожи-
вали 3 954 911 человек. Из них 2 950 384 — аргентинцы, 492 636 —
итальянцы, 198 685 — испанцы, 94 098 — французы, 21 788 —анг-
личане, 17 143 — немцы, 14 789 — швейцарцы, 12 803 — австрий-
цы1.
В 80-е годы Аргентина благодаря привлечению английского капи-
тала в сельское хозяйство выступала одним из крупнейших поставщи-
ков зерна на мировой рынок. В связи с этим в последующие годы резко
увеличилась площадь обрабатываемых земель: с 2,4 млн га в 1888 г.
до 24 млн га в 1914 г. Огромные просторы страны (пампа) стали на-
много эффективнее использоваться для развития животноводства.
11оставки мяса на мировой рынок существенно увеличились с введе-
нием в строй в 80-е годы первых крупных холодильных установок. От-
сутствие в стране многих важных для развития промышленности по-
лезных ископаемых (например, уголь, железо) предопределяло преж-
де всего сельскохозяйственную специализацию аргентинской эконо-
мики.
Аргентина в конце XIX — начале XX в. стала задавать тон на кон-
тиненте в рабочем и социалистическом движении. Создание ради-
кальной и социалистической партий, первый перевод в Латинской
Америке на испанский язык «Капитала» К. Маркса, образование в
1901 г. Рабочей федерации Аргентины явились важными вехами в
становлении политической культуры и развитии политической борь-
бы в стране.
БРАЗИЛИЯ
Формирование бразильской государственной системы происхо-
дило в сложной международной обстановке. В первые годы сущест-
вования независимого государства имелась опасность реставрации
колониального режима. Португалия признала независимость Брази-
лии 29 августа 1825 г., зафиксировав это в специальном соглаше-
нии, согласно которому португальский король Жоан VI получал ти-
।ул почетного императора Бразилии. Последнее нисколько не уреза-
ло властные полномочия его сына, бразильского императора Педру
I. Правда, Бразилия вынуждена была уплатить за это признание
1 Kalmikov N., Larine Е. Op. cit. Р. 178.
351
2 млн 600 тыс. ф. ст., из которых 600 тыс.
предназначались португальскому импера-
тору.
Соглашение от 29 августа 1825 г. уст-
раняло последние преграды на пути при-
знания Бразилии европейскими странами
и США. В 1828 г. были установлены ди-
пломатические отношения между Россией
и Бразилией. Важную роль в сближении
двух стран сыграл Г.И. Лангсдорф, с 1812
по 1820 г. генеральный консул и поверен-
ный в делах России при португальском
дворе.
Император Бразилии Особую активность в попытках поста-
Педру 11 вить под свой контроль бразильский ры-
нок проявляла Англия. Многое Лондону
удалось осуществить, тем не менее в первое десятилетие своей неза-
висимости Бразилия сумела подписать целый ряд торговых соглаше-
ний и со многими другими странами (Франция, Австрия, Дания, Гол-
ландия, Пруссия, ганзейские города). В 1828 г. было подписано торго-
вое соглашение с США.
Характерно, что с европейскими странами и США Бразилия уста-
новила торговые и дипломатические отношения значительно раньше,
чем со своими латиноамериканскими соседями. В 20-е годы очень
сложно складывались бразильско-аргентинские отношения. В 1825—
1828 гг. эти страны находились в состоянии войны из-за Уругвая. Ма-
ленький Восточный Берег, как называли Уругвай в колониальную
эпоху, отстоял свой суверенитет в борьбе с двумя могучими соседями
и в 1830 г. создал независимое государство.
В отличие от других стран Латинской Америки, где после Войны за
независимость высшие офицеры существенно влияли на внутреннюю
политику, в Бразилии этого не произошло. После создания в 1831 г. в
стране Национальной гвардии крупные землевладельцы сумели до-
биться присвоения себе высоких воинских званий, сохранив тем са-
мым в своих руках и контроль над армией, и влияние в политической
сфере.
Политическая борьба в стране шла в основном между монархи-
стами и республиканцами. Самые непримиримые сторонники монар-
хии — карамурас(так индейцы называли первых португальцев, при-
бывших в Бразилию в начале XVI в.) — свои надежды связывали с
двором. В начале апреля 1831 г. тяжело больной император Педру I
отказался от трона в пользу своего пятилетнего сына; после десяти-
352
летнего регентского правления в 1841 г. он был коронован как импе-
ратор Педру II (1825—1891).
Бразилия не избежала и борьбы между федералистами и центра-
листами, причем большинство республиканцев выступали за федера-
тивный характер государства. Среди сторонников монархии наблю-
дался двоякий подход: одни выступали за сильное централизованное
государство, другие предпочитали широкую автономию провинций. В
1834 г. парламент под давлением последних провозгласил Бразилию
федеральной монархией.
Во второй половине 30-х годов сторонники сильной центральной
власти (императорской) объединились в консервативную партию. Их
оплотом была столица. В то же время в провинциях широкий размах
приобрело республиканское движение. Республиканские восстания в
Минас-Жераис, Сан-Пауло, в Рио-Гранде-до-Сул и в других регио-
нах едва не привели к крушению империи. Среди них особое место за-
нимает так называемая война оборванцев в Рио-Гранде-до-Сул
(1835—1845), Социальная база этого восстания была довольно ши-
рокой: пастухи-гаушо, маргинальные слои городского населения (от
этой самой значительной части участников война и получила назва-
ние), местная интеллигенция, торговцы и владельцы фазенд. В 1836 г.
восставшие провозгласили создание Республики Рио Гранде. Не-
смотря на то что представители различных слоев, участвовавших в
восстании, имели свои собственные интересы, большинство из них
ратовали за отмену рабства и создание республики в масштабе всей
Бразилии. Важнейшим достижением республики стало освобождение
невольников, вступивших в ее армию, которая насчитывала около 6
гыс. человек. Характерно, что на защиту республики поднялись и бег-
лые рабы из других провинций.
Частичные успехи восставших не могли трансформироваться в
окончательную победу в силу чисто субъективных причин — руково-
дители восставших не решились полностью запретить рабство в про-
винции и обратиться костальной части ее населения за поддержкой. В
18d 5 г. центральное правительство сумело подписать с ними соглаше-
ние о перемирии, амнистировав всех белых участников восстания и
оставив провинции некоторую автономию в урегулировании внутрен-
них проблем. В то же время рабы, освобожденные республиканцами,
потеряли свой статус «свободных» и были переведены в категорию
। (н’ударственных рабов, т. е. возвращены в свое прежнее состояние.
В 1837—1849 гг. имели место крупные восстания в Баии,Ма-
pniibouc и Пьяуи, где численность восставших достигала 10 тыс.1
1 Kulmikov N., Larine Е. Op. cit. Р. 214.
ИМ Лмри
353
Возглавляла их бразильская буржуазия. Силы, защищавшие монар-
хию, были значительно сильнее. Крупные плантаторы-рабовладель-
цы, контролировавшие армию, всячески препятствовали отмене раб-
ства и проведению радикальных реформ. Стремясь к консервации по-
литической и социально-экономической системы, монархия не могла
не учитывать столь мощной волны народного протеста и вынуждена
была маневрировать. В результате в 1850 г. была запрещена дальней-
шая закупка и доставка рабов в Бразилию.
50-е годы были отмечены улучшением финансового положения в
стране за счет роста внешней торговли. С середины века армия наем-
ных рабочих пополнялась главным образом за счет иммиграции:
1822—1850 гг. — около 20 тыс. человек; 1851 —1870 — более
220 тыс.; 1871 —1889 — около 650 тыс. (все цифры округлены до
десятков тысяч)1.
3=^К^ середине столетия во многом определилась региональная эко-
номическая специфика. Юг страны все больше превращался в инду-
стриальную зону, в то время как Север с его латифундиями и огромны-
ми массами африканских невольников являл собой более отсталый во
всех отношениях сельскохозяйственный регион! Английские банки-
ры, поставившие под свой контроль внешп$бюторговлю Бразилии,
первоначально вкладывали свои капиталы именно в северные про-
винции. Основной соперник Великобритании в Латинской Америке,
США, вдохновленный территориальной экспансией в Мексике, обра-
.тил^вои взоры и к Бразилии, в частности к бассейну р. Амазонки.
Война Бразилии, Аргентины и Уругвая против Парагвая (1864—
1870), закончившаяся поражением последнего, подняла престиж им-
ператора и армии, но опустошила государственную казну. Резко вы-
рос государственный долг, увеличились налоговые поборы, обостри-
лись социально-экономические отношения.
В последнюю треть XIX в. проблема рабства и возможность даль-
нейшего существования империи были настолько взаимосвязанными
и взаимообусловленными, что стало очевидно — ликвидация неволь-
ничества окажется фатальной и для самой империи. В 80-е годы в
стране имелось 720 тыс. невольников (население Бразилии в это вре-
мя составляло 14 млн человек). Предложение двора поэтапно отме-
нить рабство начиная с 1871 г. грозило экономике страны стагнацией.
Невольничий труд уже давно не был рентабельным, а отмена закупки
новых партий рабов с 1850 г. вела к существенному удорожанию про-
изводства кофе, сахара и хлопка — основных экспортных товаров
страны в этот период. Стоявший на повестке дня ключевой вопрос,
1 Kalmikov N., Larine Е. Op. cit. Р. 215.
354
связанный с модернизацией экономики, требовал скорейших и ради-
кальных мер и в области рабства. Это хорошо понимали и сам импера-
тор, и его ближайшее окружение. Не случайно законопроект о ликви-
дации института рабства был внесен в парламент от лица дочери им-
ператора Изабеллы.
13 мая 1888 г. он был принят. Это событие существенно повлияло
на дальнейшую политическую жизнь и на судьбу страны в целом. Лик-
видация главного социально-экономического уклада открывала доро-
гу развивающемуся капитализму, либерализму и республиканизму.
Вскоре молодые офицеры-республиканцы осуществили государст-
венный переворот. 15 ноября 1889 г. император Педру II был низло-
жен. Бразилия стала республикой. «Насильственный акт устранения
военными императора, — отмечает Н.П. Калмыков, — выходил за
рамки рядового государственного переворота. По существу это была
буржуазная революция, которая устранила монархию как один из су-
щественных элементов старого строя. Однако слабая еще буржуазия
не сумела овладеть политической властью, которая оказалась в руках
консервативных сил, хотя и подвергавшихся влиянию развивающихся
буржуазных отношений, но уходящих корнями в отношения добуржу-
азные»1.
ПАРАГВАЙ
После провозглашения независимости эта страна сумела избе-
жать кровопролитных гражданских войн. Как это не парадоксально
научит, данному феномену во многом способствовала диктаторская
форма правления адвоката Хосе Гаспара Томаса Родригеса Франсьи
(1757—1840). Поклонник Вольтера и Руссо, Французской револю-
ции и Наполеона считал силу и форму личной власти необходимыми
цементами достижения политической стабильности в молодых лати-
ноамериканских государствах.
В годы своего правления Франсья фактически изолировал страну
от остального мира. Подобная самоизоляция имела определенный ре-
1ои, ведь Аргентина долгое время не признавала независимость Пара-
тая, все еще считая его одной из своих провинций.
Экономическая политика диктатора имела целый ряд позитивных
моментов. Государственное стимулирование развития сельского хо-
1Яйства, животноводства и ремесла способствовало тому, что страна
полностью удовлетворяла все свои потребности продуктами собст-
1 История Латинской Америки. Доколумбова эпоха — 70-е годы XIX века. М.,
HMM С. 248.
МВ* 355
венного производства, избежав при этом зависимости от иностранно-
го капитала. Новым для того времени словом в экономике, безуслов-
но, являлись так называемые государственные предприятия, главной
задачей которых было обеспечение необходимыми товарами внутрен-
него рынка.
Франсья решительно вмешался в деятельность католической
церкви, видя в ней опасного конкурента. Он присвоил себе право на-
значать высших иерархов церкви, аннулировал религиозные праздни-
ки и дни святых, запретил религиозные процессии. В то же время им
были проведены важные реформы в области образования: практиче-
ски все дети имели возможность бесплатно учиться в начальной шко-
ле. Страна не знала нищеты и кровавых конфликтов. В Парагвае,
единственной стране Латинской Америки, после Войны за независи-
мость произошли существенные перемены в сельском хозяйстве: все
крестьяне получили землю.
Личность самого диктатора была достаточно противоречивой: пе-
редовые взгляды, предопределенные увлеченностью трудами энцик-
лопедистов, сочетались в нем с мстительной натурой и жестокостью
по отношению к политическим противникам. Этой линии придержи-
валось и его ближайшее окружение. Весьма характерно и отношение
Франсьи к рабству, не игравшему существенной роли в парагвайской
экономике: оно было отменено только через два года после смерти
диктатора.
Преемник Франсьи Карлос Антонио Лопес (1790—1862) по про-
фессии также адвокат и также предпочитал диктаторские формы
правления. Продолжая линию своего предшественника, направлен-
ную на независимое экономическое развитие Парагвая, он тем не ме-
нее отказался от политики изоляции и открыл границы для иностран-
ных торговцев и предпринимателей. В 50-е годы Лопес закупил на ев-
ропейском рынке машинное оборудование и приступил к модерниза-
ции страны. Эти меры дали отличные результаты в промышленном
развитии, торговле и образовании. По оценкам многих исследовате-
лей, в 50—60-е годы Парагвай был одним из самых динамично разви-
вающихся и богатых государств Латинской Америки.
Согласно переписи населения 1852 г., в стране проживало
300 тыс. человек. Следующая перепись 1897 г. зафиксирует удвоение
численности парагвайцев. Одной из характерных черт демографиче-
ских процессов в этот период явилось весьма незначительное пред-
ставительство иностранцев, и прежде всего европейцев, прибывших в
Парагвай на постоянное место жительство. Переписи показали так-
же, что главными статьями экспорта второй половины XIX в. были
продукты животноводства и знаменитый парагвайский чай мате. Ос-
356
повными торговыми партнерами государства выступали Великобри-
тания, Германия, Аргентина, США, Италия, Испания и Франция.
После смерти президента власть перешла к его сыну Франсиско
Солано Лопесу (1827—1870), продолжившему линию отца во внут-
ренней и внешней политике.
Война Тройственного альянса (Аргентина, Бразилия, Уруг-
вай) против Парагвая (1864—1870). Извечной геополитической
проблемой Парагвая была неурегулированность судоходства по ре-
кам Парагвай, Парана, Ла Плата и Уругвай и определение принад-
лежности прибрежных территорий. Отсутствие с колониальных вре-
мен четко определенных и юридически зафиксированных границ при-
водило к постоянным конфликтам между соседними государствами
(Аргентина, Бразилия, Парагвай, Уругвай).
Накануне войны пограничные конфликты на этой почве достигли
предела. Парагвай не делал секрета из своих претензий на часть спор-
ных территорий, контролируемых Аргентиной и Бразилией. В то же
время Парагвай стремился к тому, чтобы Уругвай, на аннексию кото-
рого постоянно претендовали Аргентина и Бразилия, остался суве-
ренным государством.
В 1864 г. крайне обострились бразильско-парагвайские отноше-
ния. Все началось с того, что уругвайские консерваторы попросили
11арагвай оказать им поддержку и каким-то образом положить конец
постоянному вмешательству Бразилии во внутренние дела их страны.
Бразилия предупредила, что на любую парагвайскую акцию последует
оккупация Уругвая бразильскими войсками. Лопес квалифицировал
л у угрозу как casus belli. Вопреки предупреждениям Парагвая в ок-
тябре 1864 г. бразильские войска атаковали позиции уругвайских час-
тей. В знак протеста Парагвай выслал из страны бразильского посла и
захватил несколько бразильских судов. Кроме того, Лопес обратился
с просьбой к правительству Аргентины разрешить его войскам пройти
по территории этой страны, чтобы высадиться в Бразилии. Бу-
шос-Айрес ответил отказом, и парагвайский президент объявил вой-
ну Аргентине.
В мае 1865 г. Бразилия, Уругвай и Аргентина подписали договор о
совместных военных действиях против Парагвая. Первоначально
|К тысячная парагвайская армия одержала ряд побед, но в дальней-
шем войска Тройственного альянса, используя значительное превос-
ходство в живой силе и технике, перехватили инициативу и одержали
победу. В мае 1870 г. Ф.С. Лопес, пользовавшийся огромной под-
держкой всего народа, погиб в одном из сражений.
Последствия войны были катастрофическими для Парагвая.
( .iptnia потеряла 200 тыс. человек, значительная часть ее территории
357
была аннексирована Бразилией и Аргентиной, экономика полностью
разрушена, что не могло не сказаться самым негативным образом на
всем последующем развитии государства.
УРУГВАЙ
Географическое положение Восточного Берега не могло не ска-
заться на процессе завоевания им независимости. Стесненная с обеих
сторон Аргентиной и Бразилией страна могла быть в любой момент
поглощена одним из этих гигантов. Оккупация территории Восточно-
го Берега в 1817 г. португальскими войсками привела к тому, что он
был включен в состав Бразилии под именем Сисплатинской провин-
ции. В 1824 г. Б. Ривадавия предложил императору Бразилии Педру I
предоставить Восточному Берегу независимость. Однако его инициа-
тива не была поддержана монархом. Отношения между Аргентиной и
Бразилией резко обострились после того, как Хуан Антонио Лавалье-
ха вместе с 32 патриотами начал в апреле 1825 г. борьбу против бра-
зильской оккупации за независимость Восточного Берега. В августе
они провозгласили независимость Восточного Берега и обратились к
Буэнос-Айресу с просьбой включить его в состав Объединенных про-
винций Рио-де-ла-Платы. 24 октября 1825 г. аргентинский парламент
удовлетворил эту просьбу. Незамедлительно последовал официальный
протест императора Бразилии Педру I, после чего его страна объявила
войну Аргентине. Аргентино-бразильская война 1825—1828 гг. за-
вершилась подписанием 28 августа 1828 г. мирного договора, кото-
рый признал независимость Восточного Берега. Существенное влия-
ние на характер мирного договора оказала Великобритания, которая
была заинтересована в независимом Восточном Береге исходя преж-
де всего из важности его географического положения для развития
мировой торговли.
18 июля 1830 г. была принята конституция независимого государ-
ства, получившего название Восточная Республика Уругвай. Многие
статьи этой конституции повторяли отдельные положения конститу-
ций Франции и США.
История самых популярных до настоящего времени в Уругвае по-
литических партий берет начало в 1835 г. Их названия (бланко —
«белые», Колорадо — буквально «цветные», однако их чаще всего
называют «красные») связаны с красными и белыми повязками, ко-
торыми повязывали головы сторонники одной и другой партий, чтобы
ориентироваться в бою. В действительности за этими названиями сто-
ят традиционные для политической жизни Латинской Америки XIX в.
либералы и консерваторы. Генерал Фруктуосо Ривера, один из лиде-
358
ров в борьбе за независимость Восточного Берега, возглавлял либе-
ралов («Колорадо»), другой видный деятель освободительного движе-
ния, генерал Мануэль Орибе — консерваторов («бланко»).
Центром «Колорадо» был Монтевидео, социальная база партии —
торговцы, испытывавшие постоянное соперничество со стороны Бу-
энос-Айреса, поэтому они в основном занимали пробразильскую по-
зицию. «Бланко» представляли интересы внутренних районов стра-
ны, крупных скотоводов и латифундистов. В период правления Росаса
в Аргентине они имели очень тесные связи с аргентинскими консерва-
торами.
В 1843—1851 гг. борьба между партиями вылилась в так назы-
ваемую Великую войну. По свидетельству истории, противостояние
либералов и консерваторов в других странах Латинской Америки во
время подобных конфликтов, как правило, приводило к тому, что и тех
и других поддерживали некоторые страны. Такая же ситуация сложи-
лась и в Уругвае. Бразилия, Англия и Франция поддерживали «Коло-
радо», Аргентина — «бланко». Либералы потерпели поражение,
вместе с тем закат эпохи Росаса не позволил консерваторам навязать
свои условия побежденным.
Согласно переписи 1852 г., в стране проживали 132 тыс. уругвай-
цев, из них 34 тыс. в Монтевидео. Примечательно, что из 2200 торгов-
цев и ремесленников 1700 были иностранцами. Война нанесла огром-
ный ущерб экономике, особенно животноводству: в 1843—1853 гг.
количество крупного рогатого скота сократилось с 6 до 2 млн.
Во второй половине XIX в. население Уругвая росло главным об-
разом за счет европейской иммиграции. Например, в 1868 г. из
385 тыс. жителей страны 48 % составляли иностранцы. В 1884 г. в
Уругвае проживали уже 560 тыс. человек1.
ЧИЛИ
Война за независимость Чили и первые годы суверенного государ-
сгва неразрывно связаны с именем Б. О'Хиггинса (1778—1842), пра-
вившего страной в 1818—1823 гг. Воспитанный на идеях эпохи Про-
свещения и французских энциклопедистов, он придерживался твер-
дых либеральных убеждений и, став президентом, попытался претво-
рить их в жизнь. Были отменены налоги колониальной эпохи,
мпрещены дворянские титулы, аннулирована прежняя система пере-
/i.'i'iii имений по наследству без права отчуждения. Несколько декретов
1 Kalmikov N., Larine Е. Op. cit. Р. 181.
350
подорвали экономическое и духовное могущество церкви, в частности
было разрешено печатание иностранных книг и журналов без цензуры
церкви, созданы государственные школы и публичные библиотеки.
Для пополнения казны и начала процесса модернизации страны в Анг-
лии взяли заем в размере 5 млн. ф. ст.
Консервативные силы попытались воспрепятствовать осуществ-
лению либеральных реформ. Для этой цели было использовано имев-
шееся в армии недовольство, связанное с задержкой выплаты денеж-
ного содержания. Восстания на юге страны ускорили падение кабине-
та О’Хиггинса. В январе 1823 г. президент подал в отставку и покинул
страну, обосновавшись в Перу.
Политическая ситуация в стране стабилизировалось только к
1831 г., когда консерваторы прочно захватили власть. Принятая ими в
1833 г. конституция предоставляла президенту значительно больше
прав и возможностей, нежели конгрессу. В частности, глава государ-
ства имел право вето и мог отвергнуть любой закон. Кроме того, кон-
ституция предоставляла ему возможность избираться два срока под-
ряд, по 5 лет каждый.
Права избирателей были ограничены образовательным и имуще-
ственным цензом. В голосовании могли участвовать только мужчины
старше 21 года, умеющие читать и писать и располагавшие опреде-
ленными материальными ценностями. Такой подход резко ограничи-
вал число потенциальных избирателей, лишив возможности активно-
го участия в политической жизни абсолютное большинство населе-
ния. Конституция восстановила все привилегии церкви, отторгнутые
либералами. Основной закон отражал интересы земельной олигархии
и церкви. Удовлетворение политических чаяний этой части общества,
помноженное на ее огромное влияние в экономике, позволило кон-
серваторам продержаться у власти в течение нескольких десятилетий.
В политической жизни 30-х годов выделялась фигура Д.Х. Викто-
ра Порталеса (1793—1837), который, хотя и не занимал пост выше
вице-президентского, фактически управлял страной в 1830—1837 гг.
В этот период страна сумела поправить свое финансовое положение
за счет большого спроса на мировом рынке на чилийскую медь, селит-
ру и серебро. Экономический прогресс позволил Чили сравнительно
легко выиграть войну против перуанско-боливийской конфедерации
(1836—1839). Порталес квалифицировал этот конфликт как вторую
Войну за независимость Чили и начал ее прежде всего для того, чтобы
поддерживать по меньшей мере военный паритет между своей стра-
ной и ее соседями.
В Чили она была не столь ожесточенной, как в других странах. Это
было связано, с одной стороны, с тем, что все возраставшие поставки
360
товаров на мировой рынок требовали развития капиталистических от-
ношений, что естественно заставляло консерваторов волей-неволей
разделять многие реформаторские идеи либералов. С другой стороны,
отсутствие в течение длительного периода гражданских войн также
эффективно сказывалось на состоянии экспортного сектора промыш-
ленности. С 1825 по 1870 г. объем чилийского экспорта увеличился в
10 раз. Во второй половине столетия медь стала одним из самых вос-
требованных металлов на мировом рынке, а 40 % ее поставок прихо-
дились на долю Чили.
Перепись населения 1854 г. показала, что в стране проживало бо-
лее полутора миллионов человек, из них 1/10 часть приходилась на
столицу.
Во второй половине XIX в. отношения между либералами и кон-
серваторами обострились. Главной причиной осложнения стали мно-
гочисленные злоупотребления властью в период правления Мануэля
Монтта (1851 — 1861). Лидером либералов был один из самых знаме-
нитых чилийцев столетия, писатель и историк Б. Викунья Маккенна,
/(ругой талантливый историк Д. Баррос Арана возглавлял образовав-
шуюся в начале 60-х годов партию радикалов. Союз либералов и ради-
калов как влиятельная политическая сила требовал отделения церкви
от государства, создания государственной системы образования, рас-
пространения в Чили прогрессивных идей, ограничения полномочий
президента. Некоторые из этих требований, например возможность
избираться только на один президентский срок, были реализованы в
70-е годы.
Долгое время состояние чилийской экономики не внушало опасе-
ния даже пессимистам. Однако мировой экономический кризис
1876—1879 гг. внес свои коррективы. Главный торговый партнер
Чили Великобритания резко сократила объем закупок, что серьезно
отразилось на всем комплексе социально-экономических проблем:
увеличилась безработица, упал жизненный уровень населения, в до-
вершение всего — один из самых плохих урожаев в конце 70-х годов.
(‘ложившаяся в стране атмосфера массового недовольства толкнула
правительство на крупную военную авантюру.
Тихоокеанская война (1879—1884). Пограничные конфликты
между Чили, Перу, Боливией и частично Аргентиной представляли
гобои довольно обычное явление в отношениях между этими страна-
ми. Корни этих конфликтов, как и многих других в Латинской Амери-
ке, следует искать в колониальном прошлом, когда не были четко оп-
ределены границы между вице-королевствами, генерал-капитанства-
ми и отдельными колониями Испании. В 70-е годы особенно осложни-
361
лись отношения между Чили, с одной стороны, и Перу и Боливией — с
другой.
После подписания в 1866 г. соглашения между Чили и Боливией,
согласно которому граница проходила по 24 параллели, на пригранич-
ной территории, отошедшей к последней, вскоре были открыты бога-
тые месторождения селитры и серебра. Их стали разрабатывать чи-
лийцы, платившие Боливии определенную сумму, например, за каж-
дые 100 кг добытой селитры. В 1876 г. Боливия потребовала увели-
чить эту плату всего на 10 центов, что впоследствии послужило
предлогом для объявления войны Боливии. Другая причина, по вер-
сии чилийской стороны, — секретное соглашение между Перу и Бо-
ливией, подписанное в 1873 г., в результате которого была объявлена
война Перу. Однако совершенно очевидно, что суть конфликта не в
этом незначительном увеличении платы и не в уязвленном самолюбии
чилийских политиков в связи с секретным соглашением соседей, а в
стремлении захватить территории с богатейшими залежами полезных
ископаемых.
Военные силы сторон (Перу и Боливия против Чили) были совер-
шенно несопоставимы. Чилийцы располагали крупным военно-мор-
ским флотом и хорошо организованной армией, закаленной в много-
летних сражениях с арауканами. Перу имело всего два военных кораб-
ля, Боливия — ни одного. Боевые действия велись в основном между
чилийской и перуанской армиями. В январе 1882 г. чилийская армия
овладела Лимой. После этого военная составляющая конфликта све-
лась к партизанской войне перуанцев и к подавлению партизан окку-
пантами.
В октябре 1883 г. был подписан Анконский договор между Чили и
Перу. В следующем году мирный договор подписали Чили и Боливия.
Условия этих документов были катастрофическими по своим послед-
ствиям для побежденных стран: Перу теряла провинцию Тарапака,
Боливия — провинцию Антофагаста. Кроме того, перуанские про-
винции Такна и Арика отходили на 10 лет к Чили с последующим ре-
шением их судьбы посредством народного плебисцита, который не со-
стоялся вплоть до настоящего времени. Помимо всего прочего, Боли-
вия потеряла выход к океану, что навсегда осложнило развитие ее
экономики и торговли. В свою очередь Чили, захватив новые источни-
ки важнейших полезных ископаемых, сделала в 80—90-е годы впе-
чатляющий рывок в развитии экономики.
Хосе Мануэль Бальмаседа (1840—1891), правивший в 1886—
1891 гг., был первым чилийским политиком, который взял решитель-
ный и бескомпромиссный курс на борьбу с засильем английского ка-
питала, контролировавшего всю селитряную промышленность в стра-
362
не. Понимая значение и нужды начавшейся в Чили промышленной ре-
волюции, Бальмаседа уделял большое внимание развитию образова-
ния и подготовке кадров. Проводившаяся им политика за ограничение
влияния британского капитала вызвала негативную реакцию не толь-
ко в Лондоне, но и в собственной стране, породила оппозицию в лице
крупнейших чилийских экспортеров. Против президента выступил и
национальный парламент, который, по меткому замечанию одного из
современников, был заминирован английским золотом1. С января по
сентябрь 1891 г. в стране шла ожесточенная война между сторонни-
ками и противниками президента. Последние пользовались финансо-
вой и экономической поддержкой не только Англии, но и Германии,
что вкупе с самоубийством Бальмаседы обеспечило их окончательный
успех.
ПЕРУ
После завоевания независимости страна пережила сложный пе-
риод политической нестабильности: с 1826 по 1836 г. сменилось во-
семь президентов. Затем последовал краткий период существования
।юруано-боливийской конфедерации (1836— 1839), также не способ-
ствовавший решению общенациональных проблем. В 1839 г. была
принята конституция Перу, отражавшая интересы консервативных
сил. В это же время президент страны Агустин Гамарра (1839—
1841) попытался завоевать Боливию, однако эта авантюра закончи-
лась поражением перуанских войск и смертью самого президента. Как
результат: новое обострение консервативно-либеральных междуусо-
биц по всей стране.
Политическая стабильность наступила в 1845 г. с началом прав-
ления Рамона Кастильи (1797—1867). Он не входил ни в либераль-
ную, ни в консервативную группировку. Метис, выходец из бедной се-
мьи, хорошо знавший тяготы и лишения большей части населения
страны, Кастилья много сделал для улучшения экономической ситуа-
ции в стране и положения народа. В годы его президентства (1845—
1851) основной упор во внешней торговле был сделан на продажу гуа-
но, ценнейшего удобрения, пользовавшегося большим спросом в Ев-
ропе и имевшегося в огромных количествах на перуанских островах
Чпбча.
Сменивший Кастилью в президентском дворце генерал Хосе Ру-
фине Эченике был антиподом первого и как человек, и как политик.
Интриган и казнокрад, он использовал начало экономического про-
1 Kalmikov N., Larine Е. Op. cit. Р. 192, 193.
363
цветания страны, заложенное его предшественником, для личного
обогащения. Широкая волна протеста против его политики захлест-
нула страну. Эченике вынужден был уйти в отставку за год до истече-
ния своих полномочий. Главой государства вновь был избран Касти-
лья (1856—1862).
В этот период он отменил рабство и подушную подать индейцев.
Парламент, состоявший в основном из противников президента, при-
нял конституцию (1856), ограничивавшую полномочия Кастильи.
Президент распустил парламент и отменил конституцию. Новый Ос-
новной закон страны действовал в Перу с 1860 до 1920 г. Конституция
1860 г. отличалась своим спокойным отношением к религии и непри-
ятием огромных привилегий горстки перуанских олигархов. Она про-
возгласила многие демократические свободы, которые тем не менее
не реализовывались на практике.
Тихоокеанская война 1864—1866 гг. В этом конфликте Перу и
Чили выступали как союзники против Испании. Важнейшими причи-
нами конфликта были так называемый «долг независимости», т. е.
долги вице-королевства Перу, которые независимое Перу обещало
погасить и не торопилось с выполнением обещания; все еще теплив-
шиеся надежды в правящих кругах Испании осуществить реконкисту
потерянной империи; боязнь Перу и Чили, что Испания после попыт-
ки захватить Доминиканскую республику в 1861 —1865 гг. продол-
жит свою экспансию и в отношении стран Южной Америки.
Военные действия начались с захвата 14 апреля 1864 г. перуан-
ских островов Чибча. Последовавшая военная и дипломатическая ак-
тивность с обеих сторон закончилась подписанием парадоксального
мирного договора Виванко — Пареха (по имени представителей
Перу и Испании соответственно). Парадокс состоял в том, что быв-
ший президент Перу М.И. де Виванко (1843—1844) был направлен
на переговоры для объявления войны Испании, однако он фактически
предал интересы своей страны и вместо объявления войны подписал
перемирие.
Только 13 января 1866 г. правительство Перу денонсировало этот
договор и объявило войну Испании. На сторону Перу в качестве союз-
ников встали также Чили, Эквадор и Боливия. Основные силы этой
коалиции составляли чилийцы и перуанцы, которые создали единую
военно-морскую эскадру. В последовавших нескольких морских сра-
жениях ни одна из воюющих сторон не добилась перевеса. Испанская
эскадра, состоявшая из 7 военных кораблей с 300 пушками на борту,
после безуспешных попыток добиться перелома в ходе конфликта, в
мае 1866 г. взяла курс на Пиренейский полуостров. Так была постав-
364
лена последняя точка в иллюзорных надеждах Испании восстановить
былую великую империю.
В перуанской истории XIX в. будет еще одна Тихоокеанская война,
когда Чили и Перу будут уже не союзниками, а непримиримыми про-
тивниками (см. раздел «Чили»).
В конце XIX — начале XX в. население Перу составляло около
3,6 млн человек. Основой экономики Перу являлось сельское хозяй-
ство, на экспорт шли сахар и хлопок, а также продукция животновод-
ства. Например, основная часть хлопка экспортировалась в Англию и
Германию. Англия была также и крупнейшим покупателем перуан-
ского сахара, и самым крупным инвестором в сельское хозяйство
Перу.
БОЛИВИЯ
Один из героев и лидеров Войны за независимость в Латинской
Америке Антонио Хосе де Сукре управлял страной в 1825—1828 гг.
Он был и первым главой государства, приступившим к реализации
либеральных реформ: ликвидации индейских общин, отмене подуш-
ной подати, частичной конфискации церковных земель. Для развития
горноруднойпромышленности Сукре привлек английский капитал.
Андрес де Санта-Крус (1792—1865), полковник испанской
армии, был взят в плен патриотами в 1820 г. и стал одним из ярких
деятелей Войны за независимость и последующего этапа становления
независимых государств. С сентября 1826 по июнь 1827 г. он был пре-
зидентом Перу, а с 1829 г. в течение 10 лет — президентом Боливии.
Среди его наиболее значительных акций как главы государства
следует отметить: строительство океанского порта Кобиха; отмену
принудительной работы индейцев на рудниках; создание Банка рекон-
струкции горнорудной промышленности; введение одним из первых в
Латинской Америке системы протекционизма; введение государст-
венной монополии за экспорт коры хинного дерева, исключительно до-
рогого товара, пользовавшегося большим спросом на мировом рынке.
В 1836 г. Санта-Крус силой объединил Перу и Боливию в одно
конфедеративное государство, просуществовавшее до 1839 г. Появ-
ление Конфедерации буквально в штыки было встречено чилийским
правительством, объявившим ей войну и одержавшим в ней победу.
Чили воспринимала создание столь крупного соседнего государства
как реальную угрозу своей собственной безопасности и в итоге доби-
лись своего: Конфедерация, проиграв войну, тут же распалась.
Уход из политики столь крупной фигуры, как Санта-Крус, повлек
in собой ожесточенную борьбу за власть, нестабильность, чехарду
365
президентов. Только с приходом к власти Мануэля Исидоро Бельсу
(1808—1865) страна перешла к размеренной политической жизни.
Он был неформальным лидером консерваторов и совершенно непохо-
жим на своих латиноамериканских идеологических собратьев. Став
президентом, Бельсу прежде всего решил защитить крестьянство и
самые бедные слои городского населения, издав с этой целью ряддек-
ретов.
Стремясь создать в Боливии справедливое общество, глава госу-
дарства посчитал главными виновниками бедственного положения
абсолютного большинства боливийского народа иностранцев, рабо-
тавших в сфере внешней торговли или имевших отдельные предпри-
ятия в боливийских городах. В результате все иностранцы были вы-
теснены из внешнеторговых организаций. Такая позиция дорого
обошлась Боливии. В знак протеста Англия отозвала своих диплома-
тов из боливийской столицы.
Марьяно Мельгарехо был полной противоположностью Бельсу.
Он правил страной в 1864—1870 гг. Видимо, это был один из самых
экстравагантных правителей в мировой истории. Отнюдь не случайно
боливийские историки назвали его «каудильо — варвар». Прежде
всего он отменил все постановления Бельсу, направленные на улуч-
шение жизни крестьян и маргинальных городских слоев, чем вызвал
крестьянские волнения по всей стране. Мельгарехо жестоко подавлял
любое движение протеста. Совершенно неожиданно для всех боли-
вийских политиков он вдруг уступил Бразилии огромную территорию
в 100 тыс. кв. км, а затем подобные «подарки» последовали Чили на
побережье Тихого океана и даже английским предпринимателям.
В 1870 г. он заключил с Чили соглашение о государственной гра-
нице, что в итоге привело к Тихоокеанской войне, последствия кото-
рой до сих пор сказываются на развитии боливийской экономики и
торговли.
ЭКВАДОР
Республика Эквадор стала независимой в 1830 г. после распада
Великой Колумбии. Один из консервативных лидеров, генерал Хуан
Хосе Флорес, первый президент независимого государства, вскоре
провозгласил конституцию, отражавшую интересы церкви и местной
олигархии. Практически с первых же дней независимого существова-
ния и до начала XX в. Эквадор станет ареной наиболее жестокой в Ла-
тинской Америке борьбы между либеральными и консервативными
силами.
366
В первой половине века развитие страны носило более умеренный
характер во многом благодаря мудрости и авторитету Висенте Рока -
фуэрте (1783—1847), соратника и товарища по оружию С. Боли-
вара, человека, посвятившего многие годы борьбе за независимость
не только Эквадора, но и Кубы. Президент Рокафуэрте (1835—1839)
провозгласил новую конституцию, существенно сократив многочис-
ленные цензы, препятствовавшие большей части эквадорцев прини-
мать участие в выборах. В стране открылись более 80 школ, присту-
пили к разработке основ уголовного и гражданского права.
Однако, как только он покинул президентский дворец, все приня-
тые им декреты и ценные идеи, направленные на модернизацию эква-
дорского общества, были преданы забвению. Вновь ставший прези-
дентом Х.Х. Флорес отменил конституцию либералов и обнародовал
новую консервативную конституцию. Подобная «замена сценариев»
проходила каждый раз, когда эти идеологические противники сменяли
друг друга на государственном Олимпе. Более весомый экономический
потенциал, которым владели консерваторы, обеспечивал им и суще-
ственный перевес в борьбе за власть.
Хосе Габриэль Гарсия Морено (1821 —1875) — один из самых
известных государственных деятелей среди латиноамериканских кон-
серваторов XIX в. Он окончил Центральный университет в Кито, стал
доктором права, увлекался математикой, журналистикой и поэзией,
был ректором того же университета, в котором учился. Неоднократно
бывал во Франции, где сблизился с Орденом иезуитов. Написал рабо-
ту «В защиту иезуитов» и несколько членов этого Ордена пригласил в
Эквадор. Когда в 1861 г. Морено получил власть, он неожиданно для
многих превратился в деспота, опиравшегося на армию и церковь и
предоставившего последней неограниченные права. Церковь контро-
лировала практически все важнейшие вопросы жизни общества, на-
чиная от рождения человека и до погребальных обрядов. Образова-
ние, цензура книг, газет и журналов находились в сфере особого вни-
мания церковников. Либеральные мыслители были высланы из
страны.
В 1863 г. глава государства подписал конкордат со Святым пре-
столом, а в 1870 г. разорвал дипломатические отношения с Италией
। ол ько за то, что Рим в результате объединения этого государства стал
его столицей, а Папа Пий IX потерял светскую власть. Гарсия Морено
решил компенсировать Папе эту потерю, направив ему подарок стои-
мостью в 52 тыс. золотых франков.
Среди позитивных сторон деятельности эквадорского диктатора
( 1861 —1875) следует отметить строительство шоссе, соединившего
/|.на главных города страны — Кито и Гуаякиль, приглашение евро-
367
пейских специалистов по химии и медицине для чтения лекций в На-
циональном университете Кито. Была также основана школа музыки
и изящных искусств, разработаны проекты создания инфраструктуры
в различных районах страны. Реализация всех этих проектов была
связана с привлечением английского капитала.
Вместе с тем атмосфера религиозного обскурантизма и всесилия
силовых структур породили в стране широкое движение протеста,
возглавлявшееся известным публицистом Хуаном Монтальво и лиде-
ром либералов Элоем Альфаро. Даже в армии, оплоте диктатора, воз-
ник заговор. 6 августа 1875 г. Морено был убит.
Либеральная революция 1895 г. Смерть Гарсии Морено практи-
чески не изменила характер правящего режима. Власть перешла к ге-
нералам, сподвижникам покойного диктатора. Либералы, признан-
ным центром которых был г. Гуаякиль, продолжали активную борьбу
теперь уже против реакционной военщины. Их бесспорным лидером
являлся индеец Элой Альфаро (1842—1912). Уже в 1864 г. он был
вынужден покинуть Эквадор из-за участия в заговоре против диктато-
ра. В 1875 г. Альфаро возглавлял поход либералов на Гуаякиль. Чело-
век кристальной чистоты и честности, он несколько раз жертвовал все
свое состояние ради торжества либеральной идеи.
В 1895 г. либералы наконец-то одержали победу. Президентом
был избран Элой Альфаро (1895—1901). Он прекрасно понимал зна-
чение религии в жизни Эквадора и поэтому не стал прибегать к ре-
прессиям и запретам в отношении церковнослужителей. Попытки ус-
тановить диалог с церковью увенчались успехом: церковь перешла
под контроль государства. В 1897 г. была провозглашена новая кон-
ституция, в которой нашли отражение основные принципы эквадор-
ского либерализма: религиозная терпимость, светский характер обра-
зования, гражданская регистрация брака, эмансипация женщин. Зна-
чительная часть радикальных реформ была проведена Э. Альфаро в
годы его второго президентства (1906—1911).
В XIX в. Эквадор был аграрной страной, специализировавшейся
на производстве какао, кофе, каучука, которые являлись основными
экспортными товарами страны. Большая часть эквадорского экспорта
направлялась во Францию, США, Германию, Англию и Испанию.
Среди латиноамериканских стран главными торговыми партнерами
Эквадора являлись Перу и Чили. Импортные товары в основном при-
бывали из США, Англии, Германии и Франции.
Так как в XIX в. в Эквадоре не проводилась перепись населения,
многие исследователи приводят данные согласно приблизительным
оценкам — 1 млн 400 тыс. человек. Большинство населения состав-
ляли индейцы.
368
ГАИТИ
Франция признала независимость Гаити только в 1825 г. Станов-
ление национального государства происходило под знаком борьбы ме-
жду огромными, теперь уже свободными, но крайне бедными негри-
тянскими массами и богатыми плантаторами. Особенно острым это
противостояние было в период правления Жана Пьера Бойера
(1818—1843). Этот государственный деятель предпринял попытку
в корне преобразовать систему землевладения в стране, еще более
укрупнив латифундии за счет государственных земель и наделов мел-
ких землевладельцев. Экспроприация земли у населения повлекла за
собой борьбу широких крестьянских масс, переросшую в 1842 г. во
всеобщее восстание, которое привело к падению кабинета Бойера.
Пострадавшие от этой политики негритянские собственники в знак
протеста создали на юге Гаити «независимое королевство», просуще-
ствовавшее до 1848 г.
Важной национальной и международной проблемой первой поло-
вины XIX в. были отношения между Гаити и Санто-Доминго. До
1809 г. восточная часть острова принадлежала Франции, затем вновь
перешла к Испании. В 1821 г. в Санто-Доминго провозгласили неза-
висимость. В. 1822—1824 гг. только что созданное государство было
завоевано Бойером и присоединено к Гаити, в составе которого нахо-
дилосьдо 1844 г. — времени создания Доминиканской республики.
Во второй половине XIX в. страну продолжали сотрясать социаль-
ные конфликты. Правившие государством президенты-мулаты, пред-
ставлявшие в основном интересы торговой буржуазии прибрежных
регионов, принимали законы главным образом в интересах иностран-
ных государств — важнейших торговых партнеров Гаити (США,
Франции), игнорируя при этом национальные интересы. Эта политика
привела к многолетним постоянным конфликтам между Севером и
Югом страны, перераставшим в гражданские войны.
В XIX в. важнейшей экспортной культурой страны стал кофе. В
1863 г. его годовое производство превзошло весь объем этого продук-
ia, произведенный за всю колониальную эпоху. После гражданской
ионны в США, когда там существенно сократилось производство
хлопка, оно получило развитие в Гаити. Постепенно хлопок стал весь-
ма существенной статьей гаитянского экспорта. Еще одним товаром,
важном в этом отношении, была древесина. Гаитянский сахар, гос-
подствовавший на мировом рынке в колониальную эпоху, потерял
гною былую значимость вместе с ликвидацией института рабства.
()ккупация Гаити войсками США (1915 — 1934). В начале XX в.
население Гаити составляло (по оценкам) около или немногим более
114 Лирин
369
2 млн человек, из них 98 % — крестьяне. Значительная часть насе-
ления была безземельна, абсолютное большинство — неграмотно. В
стране насчитывалось несколько десятков предприятий кустарного
типа, производивших бытовые товары.
В первые десятилетия в Гаити сложилась своеобразная правящая
каста, примерно 5 тыс. человек, представлявшая интересы латифун-
дистов, торговой буржуазии, высшего офицерства и чиновничества.
Почти все гаитянские президенты вплоть до 80-х годов XX в. были во-
енными, что определило основную форму правления — военную дик-
татуру. Правящая каста (за редким исключением) шла на любые ус-
тупки иностранному капиталу, прежде всего США. Обострившееся
соперничество США, Франции и Германии в Карибском бассейне
склоняло Вашингтон к решительным действиям. Что такое политика
«большой дубинки» вдействии, в полной мере узнал на себе и гаитян-
ский народ.
В 1911 г. правительство Гаити предоставило американскому
предпринимателю Макдональду концессию на строительство желез-
ной дороги от Порт-о-Пренса до Кап-Антьена. К 1913 г. компания по-
строила три отдельных участка дороги в 108 миль и потребовала вы-
платы денег за всю работу. Гаитянское правительство отказалось сде-
лать это ввиду того, что строительство не завершено и дорога не имеет
никакого практического значения. В ответ последовал традиционный
для США набор санкций и карательных акций. 17 декабря 1914 г. аме-
риканские морские пехотинцы высадились в столице Гаити и изъяли
из сейфов Национального банка республики золотые запасы страны
на сумму в 500 тыс. долл.
С 4 мая 1913 г. по 12 августа 1915 г. в Гаити сменились пять пре-
зидентов (один из них был убит). Последнего в этом списке, Филиппа
Дартигенау, усиленно проталкивали американцы. После его избрания
они получили заверения, что правительство Гаити выполнит все тре-
бования США. 28 июля 1915 г. в Порт-о-Пренсе высадились 330 аме-
риканских морских пехотинцев, они заняли стратегически важные
морские пункты, взяли под свой контроль телеграф и телефон. В горо-
де был введен комендантский час, улицы патрулировались американ-
скими солдатами. В ноябре 1915 г. сенат Гаити ратифицировал аме-
рикано-гаитянский договор, согласно которому гаитянские таможни
переходили под контроль США. В Гаити назначался американский
финансовый советник и генеральный сборщик таможенных пошлин,
которые фактически должны были управлять государственными фи-
нансами этой страны. Без разрешения США правительство Гаити не
имело право заключать договоры и изменять таможенные пошлины.
Была упразднена прежняя гаитянская армия. Оккупировавшие эту
370
карибскую страну войска США находились там до 1934 г. и были вы-
ведены по распоряжению президента Ф.Д. Рузвельта в связи с нача-
лом объявленной им политики «доброго соседа» в отношениях с лати-
ноамериканскими странами.
ДОМИНИКАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА
Доминиканская республика стала независимой в 1821 г., однако в
1822—1824 гг. была завоевана гаитянским президентом Бойером и
оставалась в составе Гаити до 1844 г. В 1838 г. доминиканский патри-
от Хуан Пабло Дуарте основал секретное общество «Тринитарья»,
основной задачей которого было свержение гаитянского господства.
Вооруженное восстание под руководством этой организации 27 фев-
раля 1844 г. привело к свержению гаитянского господства и новой по-
пытке создания независимого государства.
Острейшие экономические проблемы и нескончаемые погранич-
ные конфликты с Гаити вызывали состояние неуверенности и сомне-
ний в правильности избранного пути в правящей верхушке страны
(крупные землевладельцы), пришедшей к власти после завоевания
независимости. Появились различные прожекты, связанные со
стремлением войти в состав США или вновь вернуться в лоно «мате-
ри-родины», Испании. Пик этих шатаний пришелся на начало 60-х
। одов. В этот период в США шла гражданская война, и аннексия До-
миниканской республики была бы явно излишним и несвоевремен-
ным актом для них. Испанскому же правительству эта идея пришлась
явно по душе. Премьер-министр Л.О. Доннелл принял предложение
доминиканского диктатора Педро Сантаны и 19 марта 1861 г. заявило
присоединении Доминиканской республики к Испании.
11одобное развитие событий вызвало бурный протест доминикан-
ских политиков и широких народных масс. Против введенных на ост-
ров испанских войск развернулась партизанская война. В 1863 г. она
1рансформировалась в еще одну Войну за независимость, которая за-
вершилась победой в 1865 г.
11овое обретение политической независимости вскоре обернулось
экономической зависимостью от Соединенных Штатов Америки. Вто-
рая половина XIX в. отмечена политической нестабильностью и ост-
рейшими кризисными явлениями в экономике. Многочисленные во-
енные перевороты, финансовые махинации с иностранными займами
и кредитами, пустая государственная казна — характерные черты до-
миниканской истории этого периода. С 1880 по 1899 г. страной пра-
IH* 371
вил диктатор У. Эро, а в последующие 17 лет в стране сменились
13 президентов.
В экономической жизни в XIX в. страна не добилась сколь-нибудь
значительных успехов. Основными экспортными товарами были са-
хар, какао, кофе, табак и древесина, главными торговыми партнера-
ми — США, Германия, Англия, Франция, Италия, Пуэрто-Рико и
Куба. Первая перепись населения была проведена в Доминиканской
республике только в 1920 г. В это время в стране проживали 894 665
человек1.
1 История Латинской Америки. 1918—1945. М., 1999. С. 388.
Глава 5
КУБА: ЗАВЕРШЕНИЕ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ.
ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ положение СТРАНЫ
В 80-е — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 90-х ГОДОВ XIX в.
Десятилетняя война (1868—1878), хотя и не привела кубинский
народ к завоеванию независимости, оказала огромное воздействие на
все сферы социально-экономической и политической жизни Кубы. В
области экономики ее последствия с наибольшей силой отразились на
экспортных отраслях сельскохозяйственного производства острова.
11о разным причинам (пострадали от военных действий, обанкроти-
лись и т. д.) резко сократилось количество инхенио1 и табачных план-
таций. Особенно большой урон понесли восточные районы (Орьенте,
Камагуэй, Лас-Вильяс). Земли разорившихся хозяев и часть инхенио,
принадлежавшие ранее креолам, были скуплены представителями
испанской торговой буржуазии. Кроме того, многие из кубинских
плантаторов, владения которых находились в зонах боевых действий,
вынуждены были прибегнуть к крупным займам у испанских ростов-
щиков для восстановления своего хозяйства. Таким образом, после
войны 1868—1878 гг. кубинская буржуазия оказалась еще более за-
висимой от метрополии.
Ликвидация института рабства в 1886 г., как это ни парадоксаль-
но, весьма остро поставила перед сахарной промышленностью про-
блему рабочей силы. Многие из вчерашних невольников, получив
свободу, поспешно покидали поместья и плантации, где они долгое
время находились на положении тягловых домашних животных. Зна-
чительный поток бывших рабов в поисках работы направлялся в горо-
/Ь'|. Возместить эту утечку рабочих рук из сахарной промышленности в
и 1вчнтельной степени помогла система колоната, применявшаяся на
1 Инхенио — аграрно-промышленный комплекс, включающий плантацию и пред-
iipiniiiK' по производству сахара.
373
Гавана в середине XIX в.
Кубе в ограниченных масштабах еще в 60-е годы XIX в., но наиболь-
шее распространение получившая после 1886 г. Суть ее сводилась к
следующему: крестьянин-колон культивировал сахарный тростник на
арендуемой земле, а затем сдавал владельцу инхенио весь урожай и
после его переработки получал по договоренности часть произведен-
ного сахара. Подобное разделение труда избавляло владельца инхе-
нио от всех агротехнических работ и давало возможность сосредото-
чить основное внимание на модернизации технологического процесса
на сахарном заводе. В то же время система колоната закабаляла кре-
стьян, вынужденных постоянно обращаться за материальной помо-
щью к хозяевам инхенио и брать займы под залог будущих урожаев.
Большинство колонов влачило жалкое существование, внося в то же
время огромный вклад в экономику острова: в 80-е годы они произво-
дили от 35 до 40 % сахарного тростника. По переписи 1899 г., на Кубе
насчитывалось 15 тыс. колонов1.
В 70-е годы Куба потеряла мировое первенство по производству
сахара, уступив его Германии, которая уже в 1884 г. произвела 1 млн т,
а в 1894 г. — 1 891 461 т. На Кубе 1 млн т сахара впервые был полу-
чен в 1892 г., а в 1894 г. — 1 086 262 т, что составляло соответствен-
но 16 и 14 % мирового производства1 2.
В 80—90-е годы процесс сокращения количества инхенио на
Кубе продолжался. Причин тому было несколько, но наиболее суще-
ственных — три: увеличение производства свекловичного сахара в
1 Pino-Santos О. Historia de Cuba: aspectos fundamentales. La Habana, 1964.
P. 214; Problemas de la Nueva Cuba. N. Y., 1935. P. 299.
2 Fraginals Moreno M. Desarrollo de la producion azucarera cubana en el siglo
XIX//Bohemia. 1969. N 43. P. 27.
374
Европе привело к катастрофическому падению цен на «сладкое золо-
то», что обусловило новые банкротства кубинских сахаропромыш-
ленников; освобождение рабов без компенсации; процесс модерниза-
ции, связанный с ввозом дорогостоящего зарубежного оборудования.
Эти факторы, обусловившие как резкое сокращение доходов, так и
чрезмерные финансовые затраты, повлекли за собой разорение вла-
дельцев мелких и средних инхенио. В 1888 г. на острове насчитыва-
лось 619 инхенио, в 90-х годах — немногим более 400, а в 1904 г. ос-
талось всего 173 Г
После Десятилетней войны резко возросла зависимость кубин-
ской сахарной промышленности от американского рынка. Если в
1868 г. в США экспортировалось 54,18 % производимого сахара, то в
1878 г. — уже 81,18 %, а в 1894 г. — 91,49 %. Подобное состояние
кубино-американских торговых отношений позволило консулу США
в Гаване P.O. Уильямсу заявить в 1886 г.: «Остров полностью зависит
от рынка Соединенных Штатов». С 1883 г. американские капитали-
сты начали покупать на Кубе инхенио2.
Другой важной отраслью кубинской экономики была табачная
промышленность, в которой, как и в сахарной, процесс модернизации
и концентрации производства сопровождался значительным сокра-
щением предприятий. В 1883 г. на острове действовали 127 табачных
<|);|брик. Кроме того, имелось 62 винокуренных и 27 кожевенных заво-
лок, а также 17 консервных фабрик3.
По переписи 1899 г., на Кубе в конце XIX в. проживали 1 572 797
человек, в том числе 910 249 белых (из них 129 240 испанцев). В ос-
новном самодеятельное население было занято в следующих отраслях
экономики острова: сельское хозяйство — около 295 тыс. человек,
торговля и транспорт — 79 427, различные промышленные предпри-
ятия — 93 034, внушительная часть самодеятельного населения на-
ходилась на положении домашней прислуги — 141 936 человек, ин-
теллигенция составляла 8736 человек4.
Десятилетняя война не привела к ослаблению колониального гне-
HI на Кубе. Испания конца XIX в., по словам знаменитого испанского
1 Problemas de la Nueva Cuba. P. 242.
? Praginals Moreno M. El ingenio: compejo economico social cubano del azucar. La
I labana, 1978. T. 3. P. 76 — 77; Pichardo Hortencia. Documentos para la historia de
I iil>a. La Habana, 1977. T. 1. P. 467; Bohemia. 1978. N. 22. P. 84.
1I'skide P. Cuba en 1895; las tres vias de la burguesia insiar//Casa de las Americas.
111/2. N 74. P. 57.
'’Documentos para la historia de Cuba. La Habana, 1976. T. 2. P. 58—59.
375
поэта А. Мачадо, «одряхлевшая, картежная, сумятящаяся, грустная
страна», пыталась во что бы то ни стало сохранить за собой «жемчу-
жину Антил», служившую не только главным источником обогащения
испанской казны, но и погашавшую многочисленные долги метропо-
лии. Почти 3/4 бюджета Кубы в последние полтора десятилетия испан-
ского господства предназначались на нужды мадридского двора: 37 % —
на оплату государственного долга Испании и столько же — на содер-
жание испанской армии, флота, полиции и административного аппа-
рата на Кубе, а также на финансирование деятельности министерства
заморских территорий, расположенного в Мадриде1.
Десятилетняя война привела к серьезным изменениям в классо-
вой структуре кубинского общества: исчез с политической арены
класс рабовладельцев, долгое время остававшийся наиболее влия-
тельной политической силой и всемерно тормозивший борьбу за неза-
висимость. Казалось бы, теперь кубинской буржуазии, игравшей зна-
чительную роль в событиях 1868—1878 гг., ничто не могло помешать
вновь возглавить борьбу за освобождение от колониального ига и до-
вести ее до победного конца. Но это бурное десятилетие и его послед-
ствия способствовали не консолидации, а политическому размежева-
нию буржуазии острова. Ее небольшая часть, главным образом вла-
дельцы сахарных заводов и табачных фабрик, заняла откровенно про-
испанскую позицию. Они требовали только реформ административного
порядка, которые позволили бы Кубе стать равноправной провинцией
метрополии. Большинство их проживало в Гаване, исторически сло-
жившемся происпанском центре Кубы, что и определило в целом ло-
яльность столичной буржуазии к «матери-родине».
Другая, наиболее многочисленная группа кубинской буржуазии
после Санхонского пакта1 2 оказалась в плену автономистских иллю-
зий. Как и в предыдущие годы, центром автономизма являлась про-
винция Лас-Вильяс, которую поддерживали значительная часть сель-
ской буржуазии других восточных провинций и промышленная бур-
жуазия западных провинций. Стремление к автономии Кубы в составе
Испании разделяли также кубинская интеллигенция и средние город-
ские слои. В экономическом плане сторонники автономии были наи-
более состоятельными на Кубе, что подогревало их амбиции и к захва-
ту политической власти, но не посредством подрыва существующей
структуры, а путем переговоров с Мадридом.
1 Pino-Santos О. Op. cit. Р. 210.
2 Санхонский пакт — мирный договор, заключенный между Испанией и Кубой в
1878 г.
376
И наконец, часть кубинской буржуазии — бывшие владельцы ин-
хенио, главным образом в провинции Орьенте (традиционном очаге
антииспанских настроений), а также хозяева предприятий, работав-
ших на нужды местного рынка, и кубинцы, владевшие табачными
фабриками во Флориде, — выступала за независимость острова.
Для представителей кубинской буржуазии, обосновавшихся на
этом полуострове и нашедших там благоприятную почву для своего
бизнеса, было характерно в целом лояльное отношение к США. В то
же время они были напуганы мировыми экономическими кризисами
1890 и 1893 гг., породившими в их рядах боязнь быть «проглоченны-
ми» американскими табачными трестами и усилившими желание вер-
нуться на родину. Необходимо отметить, что и две вышеупомянутые
группы кубинской буржуазии занимали лояльную позицию по отно-
шению к США в силу своей почти абсолютной торговой зависимости
от северного соседа.
После Десятилетней войны на острове возникли две буржуазные
партии — Либеральная и Конституционный союз, причем первая
объединяла в своих рядах в основном кубинцев, а вторая — испан-
цев. Обе партии выступали только за удовлетворение своих узкоклас-
совых экономических интересов и не ставили вопроса о борьбе за не-
зависимость.
Наличие трех противоречивых и взаимоисключающих друг друга
точек зрения на дальнейшую судьбу Кубы среди кубинской буржуазии
привело к тому, что в 80—90-е годы XIX в. она выступала не как еди-
ный класс, а как ряд враждующих между собой фракций, что и не по-
1волило ей возглавить борьбу за независимость острова.
ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА 1898 г.
В 1895 г. кубинские патриоты начали вторую войну за независи-
мость, за которой пристально следили и американские правящие кру-
III, и владельцы крупных компаний.
В конце XIX в. США стали вкладывать свои капиталы в кубинскую
экономику. В 1897 г. общая сумма американских инвестиций в зару-
бежных странах составляла 685 млн долл., из них около 50 млн прихо-
дилось на долю Кубы (30 млн — сахарная промышленность и 15 млн —
юрнодобывающая промышленность, главным образом добыча же-
ле nioii руды и марганца). Стремление американских магнатов поста-
ми и» полевой контроль все «сладкое золото» мира делало их одними
и । наиболее активных сторонников захвата Кубы. Так, например, ру-
конодство американской сахарной компании «Хейвмейер» заявило,
чю гели правительство США не вмешается в борьбу Кубы с Испани-
377
ей, то 11 тыс. владельцев акций этой компании создадут армию и за-
воюют остров1.
Но тревога сахарных «королей» оказалась преждевременной.
«Если мы не завоюем Кубу, — заявил 23 сентября 1897 г. Т. Руз-
вельт, в то время заместитель военно-морского министра США, —
остров останется в руках слабой, угасающей нации и возможность
приобрести Кубу будет нами утеряна навсегда. Я не думаю, что Куба
может быть умиротворена автономией, и полагаю, что не в столь уж
отдаленном будущем там произойдут события, которые заставят нас
вмешаться»1 2. В конце 1897 г. в США уже были сформированы вой-
ска, предназначенные для захвата испанских колоний, во главе с гене-
ралом Н.А. Майлсом.
США были готовы к войне, оставалось только найти повод. И он
представился, а может быть, был сфабрикован самими американца-
ми. 15 февраля 1898 г. в Гаванской бухте взорвался американский
крейсер «Мэн», находившийся там, по заверениям госдепартамента,
для защиты интересов американских граждан. В результате этой ката-
строфы погибли 264 матроса и 2 офицера. Причины взрыва до сих пор
не выявлены, но большинство исследователей склонны полагать, что
американские моряки были принесены Вашингтоном в жертву ради
осуществления далеко идущих планов. Не подтверждают ли это пред-
положение и слова капитана «Мэна» Сигсби (скончался в 1923 г.):
«Я так и не высказал своего мнения о тех, кто потопил «Мэн», и нико-
гда не выскажу»3.
Несмотря на отсутствие каких-либо улик, комиссия, составленная
только из американцев, обвинила Испанию в диверсии. Представите-
ли Испании не были допущены властями США к работе комиссии.
Призыв к реваншу стал лейтмотивом выступлений официальных лиц
Белого дома и американской прессы, преднамеренно фальсифициро-
вавших суть происходивших событий.
Все попытки испанского правительства добиться мирного урегу-
лирования созданных Вашингтоном осложнений в отношениях между
двумя странами были безуспешны: по образному выражению одного
из кубинских историков, «курок уже был взведен».
Стремясь придать своей авантюре большую «святость», эмисса-
ры Белого дома встретились в Риме с сыном Джузеппе Гарибальди,
1 Historia de Cuba. Р. 487.
2 Monopolios norteamericanos en Cuba. La Habana, 1973. P. 253.
3 Ibid. P. 513. В момент взрыва капитан и его ближайшие помощники находились в
Гаване на банкете. См.: Нитобург Э. Л. Похищение жемчужины. М., 1968. С. 41.
378
Раччноти Гарибальди, и предложили ему за 5 млн долл, или организо-
вать легион волонтеров, или возглавить американский корпус на
Кубе. Р. Гарибальди отказался, заявив, что мог бы стать только в ряды
кубинцев, которые сражаются за свою независимость, но и это сделал
бы лишь в том случае, «если бы Соединенные Штаты не извлекли для
себя выгоды из этой войны»1.
В конце марта 1898 г. Испания обратилась к Англии, Авст-
ро-Венгрии, Италии, Германии, России и Франции с протестом про-
тив вмешательства США в кубинские дела и с просьбой оказать воз-
действие на американского президента. Великие державы фактически
отказались от роли верховного арбитра. Выразив сочувствие Испа-
нии, послы указанных государств в начале апреля вручили совмест-
ную ноту американскому президенту, в которой взывали к его гуман-
ности и новым переговорам с Испанией. О независимости Кубы в ноте
европейских стран не говорилось ни слова1 2.
Оценив этот благосклонный нейтралитет, президент США
У. Мак-Кинли 11 апреля обратился с посланием к конгрессу, потре-
бовав себе для решения кубинского вопроса чрезвычайных полномо-
чий вплоть до вооруженной интервенции.
18 апреля конгресс США принял совместную резолюцию сената и
палаты представителей, лицемерно признав право кубинского народа
быть свободным и независимым и фактически предъявив Испании
ультиматум о немедленном отказе от ее притязаний на Кубу и выводе с
острова испанских войск. В резолюции подчеркивалось, что США
отрицают всякие намерения или предположения осуществлять суве-
ренитет, юрисдикцию или контроль над указанным островом, за ис-
ключением целей умиротворения, и подтверждают свое решение, ко-
। да последние будут осуществлены, передать управление и контроль
над островом его народу»3.
Фарисейство американских правящих кругов поистине не знало
|раниц. В то время как в Вашингтоне конгрессмены величали себя
борцами за независимость Кубы, в Филадельфии печатались карты
Кубы, Пуэрто-Рико и Филиппин, вышедшие в 1898 г. под общим
весьма красноречивым названием «Наши новые колонии»4.
1 Неделя. СПб., 1898. 12 апр.
’ Владимиров Л,С. Дипломатия США в период американо-испанской войны. М.,
IHI.Z С. 1 19—120.
1 I )ocumentos para la historia de Cuba. P. 509—510.
4 См.: Нитобург Э.Л. Указ. соч. С. 43.
379
21 апреля 1898 г. У. Мак-Кинли, если следовать аллегории кубин-
ского историка, уже приставил пистолет к виску Испании, дав ей всего
лишь 48 часов на вывод всех своих войск с Кубы и заявив, что в случае
отказа Мадрида США прибегнут к осаде. Еще до истечения срока уль-
тиматума 22 апреля американский военный корабль «Нэшвилл» за-
хватил испанское судно «Буэна Вентура». 25 апреля США официаль-
но объявили войну Испании.
В это время повстанцы контролировали три четверти территории
острова и даже провозгласили создание Кубинской республики. На-
ступал летний период, наиболее трудный для испанских войск, когда
жара, малярия, дизентерия, тропическая лихорадка наносили испан-
ской армии весьма чувствительные потери. Достаточно сказать, что в
1897 г. каждый испанский солдат 3—4 раза находился в госпитале,
что позволило М. Гомесу1 заявить: «Июнь, июль, август — наши луч-
шие генералы»1 2.
США вступили в войну, не признав Кубинскую республику. Это
обстоятельство, казалось бы, должно было насторожить лидеров ку-
бинского национально-освободительного движения. Однако Кубин-
ская хунта3 в Нью-Йорке во главе с Эстрада Пальмой дезориентиро-
вала их, опубликовав заявление, в котором признание Конгрессом
США права кубинцев на независимость приравнивалось к признанию
Кубинской республики. Хунта призвала все население острова актив-
но сотрудничать с американскими войсками «в целях изгнания общего
врага».
Первые же тяжелые поражения на море (30 апреля 1898 г. в Ма-
нильском заливе были уничтожены 10 боевых кораблей испанской эс-
кадры) резко снизили боеспособность испанской армии на всем теат-
ре военных действий (Филиппины и Куба). Это обстоятельство заста-
вило испанское командование на Кубе пойти на весьма неожиданный
шаг: в начале мая 1898 г. маршал Бланко предложил М. Гомесу объе-
диниться в борьбе против США, заверив последнего, что, «когда чу-
жеземный враг будет вытеснен с острова, Испания как любящая мать
откроет свои объятия еще одной новой дочери из числа наций Нового
мира, говорящих на ее языке». М. Гомес отверг это предложение:
«Дерзость, с которой вы предлагаете мне условия мира... ошеломила
1 Максиме Гомес — один из лидеров национально-освободительного движения на
Кубе. После смерти А. Масео в 1896 г. возглавил Повстанческую армию.
2 Pino-Santos О. Op. cit. Р. 233.
3 Главная задача этой хунты, созданной в 1895 г., состояла в том, чтобы добиться
солидарности и поддержки американским народом борьбы кубинских патриотов.
380
меня, ибо вы знаете, что кубинцы и испанцы никогда не смогут жить в
мире на земле Кубы»1.
С пристальным вниманием за развитием событий на Кубе следили
правящие круги России. В расположение испанских и американских
войск на острове были посланы наблюдателями полковники Гене-
рального штаба русской армии Жилинский и Ермолов. «Главная при-
чина испано-американской войны, — писал Жилинский, — кроется
в давнишнем стремлении Северо-Американских Соединенных Шта-
тов приобрести Кубу и Пуэрто-Рико, с которыми их связывают важ-
ные торговые интересы»2.
«Давнишнее стремление США приобрести остров Кубу» в этот
период получило полную поддержку со стороны Т. Эстрада Пальмы.
10 июня 1898 г. Правительственный совет Кубинской республики на-
правил приказ командующему Освободительной армии в провинции
Орьенте генералу Каликсто Гарсии, в котором отмечалось, что Пра-
вительственный совет утвердил «соглашение, подписанное Т. Эстра-
да Пальмой в качестве полномочного представителя нашей республи-
ки с президентом США Мак-Кинли. Суть его состоит в том, что гене-
ралы Освободительной армии, сохраняя ее прежнюю структурную ор-
ганизацию, обязаны действовать согласно оперативным планам
американского командования, они должны быть готовы занять те по-
зиции и оказать такую помощь, которую потребуют американские ге-
нералы»3.
Предательская политика Т. Эстрада Пальмы, заключившего без
ведома Правительственного совета соглашение с президентом
Мак-Кинли, была осуждена многими деятелями кубинского нацио-
нально-освободительного движения, и прежде всего генералом Ка-
лпксто Гарсией, писавшим в своем послании к Эстрада Пальме, что
последний подготовил борьбе за независимость Кубы «смертный при-
говор», подписанный Мак-Кинли4. Несмотря на негативное отноше-
ние к этому приказу М. Гомеса и К. Гарсии, им в конце концов приш-
лось подчиниться.
1 Фонер Ф.С. Испано-кубино-американская война и рождение американского им-
п«*|шализма. М., 1977. T. 1. С. 306.
? Испано-американская война: Отчет командированного по высочайшему поведе-
нию к испанским войскам на остров Кубу Генерального штаба полковника Жилинско-
СПб., 1899. С. 5.
' Bohemia. 1978. N. 22. Р. 88.
' Ibid.
381
С 10 июня 1898 г. началась высадка американских морских пе-
хотинцев. Боевое прикрытие высадки основного контингента аме-
риканских войск обеспечивали части Освободительной армии, осу-
ществившие ряд успешных операций в районе Сантьяго и Гуанта-
намо.
Соотношение воюющих сторон было следующим: Испания —
260 тыс. человек, Освободительная армия Кубы — 54 тыс., США —
20 тыс. Причем на главном театре военных действий, в провинции
Орьенте, преимущество было на стороне Кубы и США, имевших там
соответственно 30 и 20 тыс. человек, в то время как испанские части
насчитывали лишь 30 тыс.1
Испано-американская война длилась всего лишь три с половиной
месяца. Ничтожно мал перечень боевых операций на Кубе, в которых
участвовали за этот период американские войска. Деморализованная,
фактически разбитая мамбисес1 2 испанская армия, как правило, вла-
дела стратегической инициативой в боях с янки, которые во избежа-
ние поражений неизменно обращались за помощью к командованию
Освободительной армии. В приписываемых американской историо-
графией победах войскам США в сражениях за Эль-Каней, Сан-Хуан
и другие населенные пункты решающий вклад в разгром испанцев
внесли кубинские патриоты.
В 20-х числах июля Испания начала с Белым домом переговоры о
прекращении военных действий. 12 августа 1898 г. был подписан про-
токол о перемирии.
Завершилась первая, по определению В.И. Ленина, война за пе-
редел уже поделенного империалистами мира3. Поражение Испании
было вызвано целым комплексом причин внутреннего и внешнего ха-
рактера, но, безусловно, одной из важнейших среди них явились чув-
ствительные поражения испанских войск на Кубе и Филиппинах от
армий патриотических сил. Однако плодами этих побед воспользова-
лись США. «Победа была украдена у нашего народа в результате вме-
шательства американского империализма», — говорится в про-
граммной платформе Коммунистической партии Кубы4.
10 декабря 1898 г. в Париже был заключен мирный договор между
США и Испанией. Судьба бывших испанских колоний решалась без
их представителей и вопреки воле их народов. Белый дом пренебрег
1 Historia de Cuba. Р. 499.
2 Мамбисес — бойцы Повстанческой армии Кубы.
3 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 30. С. 164.
41 Съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976. С. 286.
382
свободолюбивыми чаяниями кубинского, пуэрто-риканского и фи-
липпинского народов, превратив Пуэрто-Рико и Филиппины в свои
колонии, а на Кубе установив режим военной оккупации.
ОККУПАЦИЯ КУБЫ АМЕРИКАНСКИМИ ВОЙСКАМИ
1 января 1899 г. Испания окончательно передала Кубу США, и на
остров были введены американские оккупационные войска. Казалось,
что желанный «плод» наконец-то созрел. Но Соединенным Штатам
так и не удалось «сорвать» его. Во-первых, потому, что на Кубе оста-
валась Освободительная армия во главе с М. Гомесом, в силе которой
американские генералы имели возможность убедиться самолично.
Во-вторых, насаждение штыками «цивилизации» на Филиппинах за-
тянулось на три с половиной года. Филиппинцы вели героическую
борьбу против новых американских колонизаторов. При попытке ан-
нексии Кубы одновременное ведение боевых действий на двух столь
удаленных фронтах (Филиппины и Куба) оказалось в тот период непо-
сильно даже для США. В-третьих, Вашингтон опасался, что возмож-
ная война на Кубе осложнит его отношения с латиноамериканскими
странами и станет серьезным препятствием для экономической экс-
пансии США в этом регионе, что позволит Англии еще более укрепить
свою гегемонию в Западном полушарии.
Тем не менее вопрос об аннексии Кубы отнюдь не снимался с по-
вестки дня. «Наша миссия, ради выполнения которой мы объявили
войну Испании, — заявил У. Мак-Кинли в послании конгрессу от
Г» декабря 1899 г., — не ограничивается тем, чтобы плохо организо-
ванное общество (т. е. кубинское. — Е.Л.) было предоставлено само-
му себе, сталкиваясь со всеми недостатками, присущими слабым го-
сударствам». Еще более откровенен был военный губернатор Кубы
американский генерал Л. Вуд, писавший военному министру США
». Руту: «Все американцы и все кубинцы, смотрящие в будущее, зна-
ют, что остров (Куба. — Е.Л.) станет составной частью Соединенных
111татов, и поэтому как для нас, так и для них имеет столь важное зна-
чение подготовка для этого прочной основы»1.
1 (’,м.: Леучсенринг Роиг Эмилио де. Кубинский народ в борьбе против империа-
'III 1мп США. М., 1968. С. 99; Leuchsenring Roig Emilio de. Males у vicios de Cuba
H-piililicana. La Habana, 1959. P. 84.
Глава 6
КУЛЬТУРА СТРАН ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ В XIX в.
ФИЛОСОФИЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ
После завоевания независимости проблема становления нацио-
нальных культур повсюду на континенте приобрела первостепенное
значение. Известный аргентинский мыслитель XIX в. X. Альберди от-
мечал в то время: «...у нас уже есть собственная воля, необходимо об-
рести собственную интеллигентность. Американская интеллигент-
ность также желает иметь своего Боливара, своего Сан-Мартина»1.
Период всемирной истории 1775—1837 гг. справедливо назван
целым рядом исследователей эпохой революций и национально-осво-
бодительных движений. Война за независимость Латинской Америки
и образование независимых государств вкупе с общемировыми про-
цессами пробудили интерес к философии и философии истории в быв-
ших испанских колониях и в Бразилии.
В формировании латиноамериканской философской мысли, как и
во многих других историко-культурных процессах, пожалуй, в наи-
большей степени проявляется характер взаимовлияния и взаимообо-
гащения традиционных индейских культур и эстетических и духовных
ценностей европейской культуры. Сложившаяся в XX в. периодиза-
ция латиноамериканской философии включает несколько этапов.
Пре-философская мысль доколумбовых цивилизаций (Мекси-
ка, Гватемала и Перу).
Схоластика (XVI—XVIII в.). Это течение было представлено
наиболее яркими мыслителями Нового Света: Хуан де Сумаррага,
Карлос де Сигуенса-и-Гонгора, Франсиско Хавьер Клавихеро (Новая
Испания), Бартоломе де лас Касас, Хосе де Анчьета (Испания), Анто-
нио Виейра (Бразилия), Хосе Агустин Кабальеро (Куба), Франсиско
1 Sanchez Luis Alberto. Examen espectral de America Latina. Buenos Aires, 1962.
P. 199.
384
Хавьер Санта Крус-и-Эспехо (Эквадор), Селестино Мутис (Новая
Гранада).
Оно во многом было связано с деятельностью монашеских орде-
нов, особенно иезуитов, проявлявших постоянный интерес ко всем
новациям в европейской философской мысли, особенно к трудам Де-
карта, Локка, Ньютона, в корне изменившим взгляд на мир. Именно
это влияние предопределило поворот в работах мыслителей Нового
Света от сугубо религиозных к философским вопросам. Данный про-
цесс был весьма медленным и постепенным, но он являл собой суще-
ственный шаг вперед в осмыслении проблем мироздания.
Влияние европейских просветителей. Сенсуализм (конец
XVIII — первая третьXIXв.). Несмотря на то что работы всех круп-
нейших просветителей оказались в Индексе запрещенных книг, их
труды были достаточно хорошо известны в Новом Свете. Особой по-
пулярностью пользовались книги Монтескье, Вольтера и Руссо. Глав-
ный лозунг Французской революции «Свобода, равенство, братство»
поставил человека в центр философской просветительской мысли,
привлек внимание к социальным проблемам, к суверенному праву на-
родов на независимое существование. Неудивительно, что многие из
авторов испанских колоний и Бразилии, кто в той или иной мере ка-
сался этих тем, стали политическими и военными руководителями
Войны за независимость, лидерами национально-освободительных
движений, интеллектуалами. Они принимали активное участие в про-
цессе складывания национальной идеологии. Среди них Мигель
Идальго, Хосе Мария Морелос (оба Мексика), Хосе Франсиско де
Кальдас (Новая Гранада), Симон Боливар (Венесуэла), Мануэль
Бельграно, Марьяно Морено (оба Аргентина), Хосе Гаспар Родригес
Франсия (Парагвай), Висенте Рокафуерте (Эквадор), Хосе Бонифа-
сьо де Андрада (Бразилия), Феликс Варела (Куба).
Эклектизм (вторая треть XIX в.). В политическом плане это
период становления независимых государств, господства латиноаме-
риканской олигархии, интересы которой совершенно не совпадали с
идеалами века Просвещения, с философией энциклопедистов. По-
пытка олигархов любой ценой защитить консервативные ценности ко-
лониальной эпохи привела к возврату в философской мысли к схола-
стическим концепциям мировоззрения, жизни и быта, правда, осовре-
мененным новыми тонами и красками. Вместе с тем развернувшаяся в
масштабе всего континента борьба либералов и консерваторов при-
лила пеструю мозаичность дальнейшим поискам философской исти-
ны, наиболее значимыми проявлениями которых были либеральная
пирология и социалистический утопизм. В наибольшей степени те или
иные тенденции этого периода отражены в творчестве таких деятелей
иь Лирин 385
культуры, как Хосе Домингуш ГонсалвешдеМагальяэнш(Бразилия),
Хосе Мария Луис Мора (Мексика), Франсиско Бильбао, Хосе Викто-
рино Ластаррья (Чили), Хосе Эстебан Эчеверрия, Хуан Баутиста Аль-
берди (Аргентина), Андрес Бельо (Венесуэла), Хосе де ла Лус-и-Ка-
бальеро (Куба).
Позитивизм (последняя треть XIX— начало XX в.). Идеи
О. Конта о необходимости изучения общества на основании строго ус-
тановленных научных фактов как нельзя лучше соответствовали инте-
ресам латиноамериканских либералов, которые вели постоянную
борьбу с идеологами консервативно-клерикального крыла, отстаи-
вавшими взгляды на непреходящую значимость колониального насле-
дия в жизни латиноамериканцев. Либералов, представлявших до-
вольно слабую и в политическом и в экономическом отношении бур-
жуазию, весьма прельщала в позитивизме концепция Г. Спенсера о
медленном и постепенном эволюционном развитии общества без вся-
ких скачков. Помимо сугубо позитивистских опытов в латиноамери-
канской историографии в этот период появляются работы в стиле
вульгарного материализма, а также отдельные публикации марксист-
ского характера. Как известно, в это время в США сформировалось
учение об империализме как естественном и исторически обусловлен-
ном этапе развития ведущих капиталистических стран. Уже в конце
XIX — начале XX в. в латиноамериканских странах появляются пер-
вые публикации антиимпериалистического характера. Наиболее зна-
чимой из них стала работа уругвайского мыслителя Хосе Энрике Родо
«Ариель». Среди других авторов этого периода важную роль играли
Луиш Перейра Баррету и Тобиаш Баррету (Бразилия), Хосе Марти и
Энрике Хосе Барона (Куба), Флорентино Амехино и Хосе Инхеньерос
(Аргентина), Эухеньо Мария де Остос (Пуэрто-Рико), Хуан Монталь-
во (Эквадор), Мануэль Гонсалес Прада (Перу).
«Цивилизация и варварство» Доминго Фаустино Сармьен-
то. Этот известный аргентинский политик оставил яркий след и в об-
щественной мысли Аргентины. Хотя он сам называл своей лучшей
книгой «Воспоминания о провинции», однако наиболее популярна в
мире его работа «Цивилизация и варварство: жизнь Хуана Факундо
Кироги», написанная в 1845 г. во время ссылки в Чили.
Она вышла в тот период, когда во всех молодых государствах остро
дискутировались вопросы о поисках оптимального пути развития и
предлагались самые неожиданные его модели. В Аргентине существо-
вало несколько концепций. Одна из них принадлежала Бартоломе
Митре, впоследствии главному оппоненту Сармьенто в политической
борьбе. Митре утверждал, что существовала «предшествующая на-
ция» (возводимая им по существу в культ сакрального явления). На ее
386
основе национальные герои Аргентины Сан-Мартин, М. Бельграно,
Б. Ривадавия и возвели каркас современной нации.
Концепция Сармьенто была в корне противоположной. Статиче-
скому прошлому Митре он противопоставлял постоянно меняющее-
ся, неопределенное во многих чертах прошлое, которое по своему ус-
мотрению, а скорее разумению, изменяли отнюдь не герои националь-
ного масштаба, а местные каудильо, варвары по своей сути: Факундо
Кирога, Альдао, эль Чачо и др. В результате города — «острова циви-
лизации» — оказались окруженными бесконечной пампой, морем
варварства. Майская революция 1810 г. привела к борьбе городов с
варварскими ордами пампы. Вывод Сармьенто однозначен: Аргентина
должна строить свое будущее, опираясь на европейские духовные
ценности, сосредоточенные в городах. При этом она не должна пре-
небрегать и достижениями США в различных областях и по возмож-
ности использовать их.
Такой подход к Европе и США, как к иконам, на которые надо мо-
литься, разделяли не все известные интеллектуалы Аргентины.
X. Баутиста Альберди, например, в 1878 г. опубликовал блестящий
полемический памфлет «Путешествие Дневного Света, или Поездки
и приключения в Новом Свете». Главный герой этого сочинения,
ПРАВДА, устав от лжи и несправедливостей в Европе, направляется в
США, где встречается и беседует со знаменитыми литературными ге-
роями: Тартюфом, Жиль Бласом, Сидом, Дон Кихотом и другими, ко-
торые ей рассказывают о фальсификациях демократии в этой стране.
Симон Родригес (1771 —1854), учитель С. Боливара и один из
немногих латиноамериканцев, кто опубликовал несколько работ, рас-
сматривающих проблемы Латинской Америки с позиций утопическо-
го социализма: «Американское общество» (1828), «Трактат о просве-
щении и общественной добродетели» (1834), «Основы моего труда о
республиканском воспитании» (1849). В этих и других трудах Родри-
гес развивал идею о создании в латиноамериканских странах «соци-
альной цивилизации», которая во всем отличалась бы от «индивидуа-
листической», «эксплуататорской» цивилизации Европы.
Происхождение названия «Латинская Америка». Некоторые
исследователи XIX — первой половины XX в. полагали, что идея это-
го названия принадлежала императору Франции Наполеону III, пы-
нпниемуся таким образом оправдать притязания Франции на колони-
1шмио отдельных стран Западного полушария, в частности Мексики.
В настоящее время, кажется, более аргументированной точка зрения,
согласно которой французский император, скорее, поддержал эту
н/irio, видя в ней возможность оправдания своей будущей экспансии.
Цене гвительно, первые предложения подобного рода появились еще в
Llh* 387
1836 г. Постепенно они становились все более популярными среди
политиков и интеллектуалов. Основные доводы в пользу нового на-
звания сводились к необходимости отмежеваться от англо-саксонско-
го мира в лице США. Использование до середины 50-х годов XIX в.
термина «Америка» для обозначения некой континентальной общно-
сти всего Американского континента США нередко трактовали как
право на вмешательство во внутренние дела латиноамериканских
стран в своих эгоистических интересах. Захват ими Техаса, отторже-
ние более половины территории Мексики в годы американо-мекси-
канской войны 1846—1848 гг., организация в конце 40-х — первой
половине 50-х годов плантаторами южных штатов захватнических во-
енных экспедиций на Кубу и в Никарагуа — все это свидетельствова-
ло о несовместимости интересов «двух Америк».
В середине 50-х годов XIX в. колумбийский писатель и дипломат
Хосе Мария Торрес Кайседо (1830—1898) ввел термин «Латинская
Америка» в научный оборот
ЛИТЕРАТУРА, ИСКУССТВО, НАУКА
Еще до окончания Войны за независимость целый ряд видных дея-
телей патриотических сил включились в реализацию культурной по-
литики на освобожденных территориях. Перечень созданных в 1808—
1824 гг. образовательных, научных и культурных центров не может не
впечатлять: 1808 г. — Национальная библиотека (Бразилия), 1810 г. —
Национальная и первые публичные библиотеки в Буэнос-Айресе (по
инициативе М. Морено); 1816 г. — сеть библиотек в Монтевидео и
Сантьяго де Чили, а в 1821г. — в Лиме (по инициативе X. де Сан-
Мартина); 1821 —1822 гг. — национальные государственные уни-
верситеты в Буэнос-Айресе, Арекипе (Перу) и в Антиохии (Новая
Гранада); 1823 г. — музей естественных наук в Боготе; 1824 г. —
университет в г. Трухильо (Перу). До конца XIX в. в Латинской Амери-
ке было создано 27 университетов.
Обретение независимости и новые пути социально-экономиче-
ского развития настоятельно диктовали и необходимость неизбежных
перемен в культурной сфере. Важно было не только добиться упроче-
ния историко-культурной автономии, но и пересмотреть роль и место
европейских культурных ценностей в развитии культуры молодых го-
сударств. Об этом очень ярко сказал Симон Родригес: «Не ссылай-
тесь на мудрость Европы — это легкий аргумент. Сорвите с Европы
блестящую вуаль и вы увидите ужасающую картину ее нищеты и поро-
388
ков... Америка не должна рабски подражать, Америка должна все соз-
давать заново»1.
Активным борцом за интеллектуальную независимость Латин-
ской Америки был известный венесуэльский поэт и педагог Андрес
Бельо (1781—1865). Судьба разделила его жизнь на 3 периода: в
1781 — 1810 гг. он жил в Венесуэле, в 1810 — 1829 гг. — в Англии и
в 1829— 1865 гг. — в Чили. Хорошо зная Европу и ее культурное на-
следие, он своеобразно трактовал значение Испании и ее культуры
для Латинской Америки, исходя из существования в колониальную
эпоху двух Испаний — Испании конкистадоров и тиранов и Испании,
страны высокой культуры, которая обязательно должна стать состав-
ной частью духовной жизни латиноамериканских государств.
В 1847 г. он опубликовал свой знаменитый труд «Грамматика ис-
панского языка». Это было во многом новаторское произведение, в
котором кастельяно был приближен к разговорному языку, очищен-
ному от архаизмов и латинизмов. Заключительный период его жизни
был наиболее плодотворным: будучи ректором Национального уни-
верситета Чили, Бельо одновременно являлся министром культуры
этой страны.
Он высоко оценивал своеобразие латиноамериканской культуры,
представлявшей органический синтез автохтонных и европейских
корней. В силу этого Бельо категорически не разделял взгляды
Д. Фаустино Сармьенто, абсолютизировавшего влияние европейской
культуры и в прошлом, и в будущем.
Важным явлением в культурной жизни латиноамериканских стран
(‘тало основание национальных академий. Необходимо отметить, что
многие из них были созданы по инициативе и при поддержке Королев-
ской академии Испании: Академия общественных наук и литературы
Венесуэлы (1869), Академия наук Колумбии (1871), Академия лите-
ра гуры Венесуэлы (1872), Академии наук Мексики и Эквадора
(1875), Академии наук Перу, Чили и Аргентины (80-е годы).
Если академии первоначально (в большинстве своем) основное
нннмание уделяли филологической науке, то специализированные на-
учные институты, образованные после Войны за независимость, сыг-
рали большую роль в развитии естественных наук. Среди них Инсти-
। у гы геологии, биологии и бактериологии в Мексике; Институт физи-
ки н астрономическая обсерватория в Аргентине. Буэнос-Айрес стал
крупным научным центром. Там были созданы Музей этнографии,
1 11риглашение к диалогу. Латинская Америка: размышление о культуре. М., 1986.
I. 13.
389
Музей фармакологии, Институт физиологии, Институт общей анато-
мии и Институт патологической анатомии.
В XIX в. сформировалась плеяда крупных латиноамериканских
ученых в области естественных наук: астроном Хоакин Веласкес де
Леон (1803—1882, Мехико), математик М. Гарайкоечеа (1816—1861,
Перу), ботаник Мануэль де Монтеверде (1793—1871, Доминикан-
ская республика), географ Эстебан Пичардо (1799—1869, Домини-
канская республика), автор первого словаря латиноамериканизмов
(1836), перуанские минерологи Николас де Пьерола и Марьяно Эду-
ардо Риверо, химик и врач Леопольдо де ла Лоса (1807—1873, Мек-
сика), натуралисты Дамассо Ларраньяго (1771 —1846, Уругвай) и
Хавьер Муньес (1795—1871, Аргентина), зоолог Фелипе Поэй
(1799—1891, Куба), врач и микробиолог Карлос Хуан Финлей
(1833—1915), аэронавт Альберто Сантос Думонт (1873—1932,
Бразилия).
В исторической науке, как и в политической жизни латиноамери-
канских стран, на протяжении всего столетия основная борьба велась
между либеральными и консервативно-клерикальными течениями.
Господствовавший в общественной мысли крупнейших европейских
стран и США либерализм оказывал большое влияние на латиноаме-
риканских историков либерального направления, отстаивавших в
своих работах просветительские идеи, пытавшихся воссоздать объек-
тивный ход исторических событий. В то же время и консервативное
крыло латиноамериканской историографии стремилось не уступать
своих позиций, идеализируя и оправдывая колониальное прошлое. В
рамках того и другого течения сформировались крупные историки,
внесшие существенный вклад как в изучение истории своих стран, так
и отдельных периодов истории Испанской Америки и Бразилии.
Среди мексиканских историков первой половины XIX в. следует
выделить прежде всего известного политика (был министром ино-
странных дел) и интеллектуала Лукаса Аламана (1792—1853). Апо-
логет конкисты и испанской колонизации, он написал несколько круп-
ных обобщающих трудов, самые значительные: «Диссертация по ис-
тории Мексики» и «История Мексики».
Спектр научных интересов другого видного историка Мануэля
Ороско-и-Бера (1816—1881) был значительно шире. Изучая индей-
ские языки своей страны, он впервые классифицировал их. Его перу
принадлежат «История испанского господства в Мексике», «Древ-
няя история и история конкисты в Мексике», «География языков и
этнографическая карта Мексики».
Главные направления творчества Хоакина Гарсии Икасбальсеты
(1825—1894) связаны с анализом влияния испанской культуры на
развитие мексиканской культуры. С этой целью он изучил и написал
390
десятки биографий миссионеров, писателей, деятелей культуры,
опубликовал ряд работ по истории театра и образования в Мексике.
Кроме того, он является автором публикаций о различных отраслях
мексиканской экономики. Огромной популярностью в научном мире
пользуется его книга «Мексиканская библиография XVI века».
Крупнейшим аргентинским историком XIX в. был Бартоломе
Митре, успешно совмещавший политическую и научную деятель-
ность. В 1857—1887 гг. увидела свет его «История Бельграно и ар-
гентинской независимости» в 4 томах, в 1888 г. — «История
Сан-Мартина и освобождение Южной Америки» также в 4 томах.
Оспаривать пальму первенства у Митре на ниве истории мог толь-
ко Висенте Фидель Лопес (1815—1903), выпустивший в 80—90-х
годах «Историю Аргентинской республики» в 10 томах. Этот фунда-
ментальный труд охватывает весь колониальный период и годы неза-
висимого существования страны до падения диктатуры Росаса.
Хотя X. Баутиста Альберди (1810— 1884) по своему образованию
был юристом, тем не менее история неизменно присутствовала во
многих его трудах. Самый известный в этом отношении — «Основы и
исходные позиции для конституционного строительства Аргентинской
республики» (1852).
Особое место в аргентинской историографии XIX в. занимают тру-
ды Эстебана Эчеверрии (1805—1851). Его молодые годы прошли во
Франции, и как следствие этого он испытал влияние французской об-
щественной и исторической мысли, идей Сен-Симона. В своих основ-
ных работах «Социалистическая доктрина» и «Предпосылки и начало
Майской революции» аргентинский мыслитель донес до соотечест-
венников важнейшие принципы утопического социализма, проанали-
зировал возможности создания в его стране демократического обще-
ства, базирующегося на исконных аргентинских духовных ценностях.
В конце 30-х годов он создал организацию «Молодая Аргентина»,
ставшую центром прогрессивной интеллигенции.
Несколько ярких историков внесли существенный вклад в чилий-
скую историографию. Прежде всего речь идет о Хосе Торибьо Медине
( 1852—1930). Широко известны его фундаментальные труды: «Биб-
лиотека испано-американа» в 7 томах, в которой описаны все книги,
опубликованные в Европе о Новом Свете с 1493 по 1810 гг. (1897),
•• Биографический словарь Чили колониальной эпохи» (1906), «Исто-
рия колониальной литературы Чили» (1878). Историк, адвокат, ди-
। июмат X. Медина побывал во многих странах и везде стремился макси-
мально использовать возможности для работы в архивах и библиоте-
ках, что свидетельствовало о высоком уровне его профессионализма.
Диего Баррос Арана (1830—1907) написал свыше ста историче-
ских сочинений. Главный труд его жизни — 16-томная «Всеобщая
391
история Чили», над которой он работал с 1854 до 1881 г. Она доведе-
на автором до 1833 г. Заслуживает внимания и его «История Тихооке-
анской войны», а также «Богатства иезуитов колониального времени
в Чили» (1872).
Бенхамин Викунья Маккенна (1831 —1886) — очень плодови-
тый автор. Большая часть его работ посвящена истории Чили после
завоевания независимости: «Остракизм генерала Бернардо О’Хиг-
гинса» (1860), 5-томная «История десяти лет администрации дона
Мануэля Монтта» (1863), «Жизнь дона Диего Порталеса» (1864).
В историографии на протяжении всего столетия противостояли
друг другу консервативно-монархическое и либеральное течения.
Наиболее известным представителем первого был Ж.М. Перейра да
Силва (1817—1898). В 1877 г. увидела свет его 6-томная «История
основания империи в Бразилии», высоко оценивавшая почти 60-лет-
нее правление императора Педру II.
Крупнейшим либеральным бразильским историком являлся Жозе
Франсиску Роша Помбу (1853—1933), автор 10-томной истории
Бразилии с 1500 по 1889 г. Критикуя своих оппонентов из консерва-
тивно-монархического лагеря, он отмечал, что «исторической науки в
Бразилии нет, ибо за историю принимают рассказы о жизни монархов
и полководцев, регистрацию фактов, описание войн. Он призывал к
изучению «сущности жизни народа», т. е. его обычаев, законов, учре-
ждений, морали, естественных и духовных богатств»1.
Этим критериям во многом соответствовали работы представите-
ля революционно-демократического направления писателя и истори-
ка Эуклидиса да Куньи (1866—1909). В исторической эпопее «Сер-
таны» (1902) он описал крупнейшую в истории страны крестьянскую
войну 1896—1897 гг. Среди его последних работ был и очерк «Мис-
сия России», в котором он предсказывал в будущем большое значение
русской культуры для европейской цивилизации.
XIX век стал важным этапом в формировании национальных школ
живописи. В латиноамериканских странах сложилась плеяда блестя-
щих художников: Хосе Мария Веласко (1840—1912), Феликс Парра
(1845—1919) и Сантьяго Ребулья (1829—1902) — Мексика; Арту-
ро Мичелена (1863—1898) — Венесуэла; Хуан Мануэль Бланьес
(1830—1901) — Уругвай; Педро Лира (1845—1912) и Альфредо
Валенсуэла Пуельма (1856—1908) — Чили; Педро Америго де Фи-
гередо(1843—1905) и Виктор Мейрелес( 1832—1903) — Бразилия;
Эдуардо Сивори (1847—1918) и Мартин Маларро (1865—1911) —
1 Историография истории Нового времени стран Европы и Америки. М., 1990.
С. 494.
392
Аргентина; Луис Десанглдес (1862—1937) — Доминиканская рес-
публика.
Успехи в развитии скульптуры были значительно более скромны-
ми. Латиноамериканцы, как и в колониальные времена, стремились
заказывать произведения скульптуры европейским мастерам, прежде
всего из Франции, Италии и Испании. Например, скульптура С. Боли-
вара (автор П. Тенерани) в Каракасе, X. Колумба (автор ГД. Чарльз
Кордье) в Мехико, Д. Фаустино Сармьенто (А. Родена) в Сан-Хуане
(Аргентина).
XIX столетие в Европе было веком оперы. Эта тенденция сущест-
венно повлияла на латиноамериканскую музыку. В Новом Свете был
создан целый ряд блестящих и оригинальных оперных произведений:
«Каталина из Гисы» Сенобьо Паниагуа (1822—1888), «Гуатимозин»
Анисето Ортеги (1823—1875) и «Индегунда» Мелесьо Моралеса
(1839—1909) — Мехико; «Эстер» Хосе Марии Понсе де Леон —
Колумбия; «Сулья», «Царица и Бальдасарте». «Инесс де Кастро» и
«Христофор Колумб» — Гаспара Вильянте Монтеса (1851 —
1891) — Куба.
В Бразилии наиболее известным композитором был Антониу Кар-
лош Гомеш, автор 9 опер, самая популярная из них — «Гуарани». В
1870 г. она с успехом была поставлена миланским театром Ла Скала.
Знаменитый вальс «Над волнами» был написан мексиканским
композитором Хувентино Росасом (? — 1895), а столь же популяр-
ная песня «Голубка» — баскским музыкантом Себастьяном Ирадье,
жившим много лет на Кубе. Заслуживает внимания творчество Энри-
ке Прайса (1819—1863, Колумбия). Как и в предыдущую эпоху, му-
зыкальная культура Латинской Америки существенно обогащалась
прежде всего за счет народной музыки, индейских мелодий и фольк-
лорных ритмов афроамериканцев.
Латиноамериканская литература XIX в. дала миру плеяду талант-
ливых писателей и особенно поэтов. В данном труде представлены
очерки о великих кубинцах Хосе Марии де Эредиа и Хосе Марти. Кро-
ме того, нельзя не упомянуть бразильца Антонио Кастро Альвеса
(1847—1871), мексиканца Мануэля Гутьерреса Нахеру (1859—
1895), колумбийца Хосе Асуньсьон Сильву (1865— 1896) и никарагу-
анца Рубена Дарио (1867—1916). Каждый из них оставил глубокий
след в развитии национальной и латиноамериканской литературы.
11оследнего исследователи с полным основанием считают одним из
величайших поэтов испаноязычных литератур.
Не может не вызывать восхищения тот факт, что по меньшей мере
шесть стран считают Рубена Дарио своим национальным поэтом (Ни-
карагуа, Сальвадор, Гватемала, Коста-Рика, Чили, Аргентина). В ка-
ждой из них он подолгу жил и оказал большое влияние на развитие их
культур. Сегодня мало кто помнит о том, что будущий великий поэт
393
родился под именем Феликс Рубен Гарсия Сармьенто. В 1888 г. в
Сантьяго де Чили был опубликован его первый сборник «Асуль», от-
крывший эпоху модернизма в Латинской Америке. Рубен Дарио сразу
же заявил о себе как о мастере, хорошо знающем европейскую куль-
туру и европейскую поэзию, но при этом остающемся глубоко латино-
американским поэтом. Подтверждением этому служат его последую-
щие книги: «Песни жизни и надежды» (1905), «Путешествие в Ника-
рагуа» (1909), «Поэма Осени и другие поэмы» (1910), «Песнь Арген-
тине» (1914) и др.
«Все хорошо в этом мире», — любил повторять поэт. Однако тут
же заявлял, что «мы не знаем, куда мы идем и откуда пришли». По-
следнее утверждение, видимо, своеобразный поэтический прием, так
как в одном из предисловий он писал, что ненавидит жизнь и время, в
котором ему пришлось жить, и что «если и есть поэзия в нашей Аме-
рике, она вся — в древности, в Паленке и Утатлане, в легендарном
индейце и в тонком и чувственном великом Монтесуме, обладателе
золотого трона... Все остальное твое, демократ Уолт Уитмен»1.
Некий сарказм в обращении к своему коллеге по поэтическому
цеху, скорее, был предопределен общей атмосферой в Западном по-
лушарии в конце XIX — начале XX в., когда «географический фата-
лизм», соседство США и их все более возрастающий экспансионизм
представляли реальную угрозу свободе и независимости латиноаме-
риканских стран. Именно в этот период на литературном небосклоне
Латинской Америки взошла звезда уругвайского писателя Хосе Энри-
ке Родо (1871 —1917). Университетский профессор, директор На-
циональной библиотеки, член парламента, он лишь немногим более
20 лет занимался литературным творчеством. В 1895 г. в «Нацио-
нальном журнале литературы и общественных наук» появились его
первые публикации, а через пять лет молодой писатель оказался вдруг
на вершине литературной славы. Столь неожиданный взлет был вы-
зван появлением сравнительно небольшой по объему работы под на-
званием «Ариэль», сразу же ставшей, как писали тогда, своеобраз-
ным «евангелием латиноамериканской молодежи».
В этом произведении Родо использует имена персонажей из шек-
спировской «Бури», Ариэля и Калибана, персонифицировавших со-
ответственно в его произведении Латинскую Америку и США. В ин-
терпретации уругвайского писателя Ариэль является носителем мо-
ральных и эстетических ценностей, а Калибан — олицетворением
эгоизма и практицизма. Основной пафос этого труда — призыв к
борьбе против «янкизации» Латинской Америки, предупреждение о
1 Henriquez Urena Pedro. Las Corrientes literarias en la America Hispanica. La
Havana, 1971. P. 174—175.
394
возможной потере латиноамериканцами своей национальной иден-
тичности и превращении их стран не только в экономические, но и в
духовные колонии могучего северного соседа.
ХОСЕ МАРИА ЭРЕДИА
Хосе Мариа Эредиа (1803—1839), современник А.С. Пушкина и
Дж.Г. Байрона, вошел в историю мировой культуры как один из круп-
нейших латиноамериканских поэтов-романтиков.
Хосе Мариа Эредиа родился в Сантьяго-де-Куба в семье знатных
креолов, переселившихся в начале XIX в. из Санто-Доминго. Ведущая
роль в его воспитании принадлежала отцу, Хосе Франсиско Эредиа,
юристу по образованию, взгляды которого в известной мере сформи-
ровались под влиянием французских энциклопедистов. Он и стал пер-
вым учителем будущего поэта.
В неполные 13 лет Эредиа в 1816 г. поступил на юридический фа-
культет. В 1821 г. он получил диплом адвоката.
Однако адвокатская практика не привлекала талантливого юно-
шу. К этому времени Эредиа был уже автором ряда стихотворений,
драмы в прозе «Эдуард IV — милосердный узурпатор», оды «Свобод-
ная Испания» и других произведений, опубликованных в периодиче-
ских изданиях Кубы. В этих произведениях Эредиа еще далеко не ос-
вободился от монархических иллюзий в отношении испанского короля
Фердинанда VII.
Освобождаясь от происпанских настроений, присущих раннему
творчеству, Эредиа все более осознает себя поэтом Кубы — испан-
ской колонии, жаждущей освободиться от гнета метрополии.
В 1821 —1823 гг. Х.М. Эредиа сблизился с кубинским адвокатом
Хуаном Хосе Эрнандесом — страстным сторонником освобождения
Кубы от колониальной зависимости. Оче-
видно, под его влиянием Эредиа стал чле-
ном действовавшего в Матансасе филиала
тайного общества «Солнца и лучи Боли-
вара». В сентябре 1822 г. он пишет стихо-
творение «Буря»: «Все ближе буря! Бли-
же ураган!». В поэтическом портрете раз-
бушевавшейся стихии — прямые анало-
гии с политической ситуацией на Кубе. И
буря, и гроза, и ураган, на наш взгляд, не-
сомненные символы готовившегося пат-
риотами восстания. В стихотворении хо-
рошо передано настроение самого поэта,
(‘ГО ГОТОВНОСТЬ К борьбе: Хосе Мариа Эредиа
395
Коснись же, ураган, меня крылом!
Твоею страстью пламенной объятый,
Я предаю забвенью мир проклятый
И в даль взираю с поднятым челом.
Ведь только труса жалкая душа
Боится бури...1
После разгрома «Солнц и лучей Боливара» по всему острову на-
чались преследования его участников. 5 ноября 1823 г. был выдан ор-
дер на арест Х.М. Эредиа. Ему удалось избежать репрессий и добрать-
ся до США.
Не стоит преувеличивать вклад поэта в освободительное движе-
ние в качестве участника тайного общества и его политическую зре-
лость. Его призванием было «глаголом жечь сердца людей», и о том,
что он ни на йоту не поступился своими патриотическими устремле-
ниями, свидетельствует все творчество Эредиа.
В поэзии Хосе Мариа Эредиа нашли отражение извечные темы:
воспевание добра, гимн любви и борьба со злом. Наибольшую извест-
ность ему принесла патриотическая лирика. Тема поруганной родины
и закованного в кандалы народа, призывы к борьбе против угнетате-
лей являлись лейтмотивом многих его стихотворений. В «Гимне из-
гнанника» Эредиа с болью в сердце писал о том, что для Кубы харак-
терны «красоты физического мира» и «ужасы мира морального». В
«Послании к Эмилии» (1824) негодующий поэт восклицает:
Я трепещу, услышав слово «Куба»
Из уст надменно-грубых чужестранца.
Несчастная страна! Моли у бога,
Чтобы земля твоя рождала только
Железо и солдат! Иберов алчность
С терпением — о родина! — мы сносим...
И почему твое — о Куба! — солнце,
Огромное и яростное пламя,
В сердцах кубинцев не воспламенит
Гнев благородный против тех презренных,
Что честь твою ногами попирают1 2.
В 1825 г. в Нью-Йорке на испанском языке вышел первый поэти-
ческий сборник Х.М. Эредиа, восторженно встреченный критикой.
Вскоре произведения Эредиа в переводах опубликовали различные
печатные органы Парижа, Лондона, Гамбурга, Филадельфии. От-
дельные стихи попадали на Кубу, переписывались там и распростра-
нялись среди патриотически настроенных жителей острова.
1 Куба. 1977. Май. С. 50. Перевод С. Гончаренко.
2 Солдаты свободы. М., 1963. С. 60—61. Перевод В. Столбова.
396
К моменту выхода в 1832 г. в Мехико второго сборника поэтиче-
ских произведений Эредиа широкую популярность приобрели такие
из них, как «Звезда Кубы», «Послание к Эмилии», «Ниагара», «На
Теокалли в Чолуле», «Смерть быка», «Гимн изгнанника», «Болива-
ру», «Гению свободы». В предисловии к сборнику поэт писал: «Я
опубликовал первое издание своих стихотворений без какой-либо ли-
тературной претензии. Так хотели мои друзья». Там же он отмечал:
«Возможно, эти поэтические опыты имеют право на жизнь»1. Время
внесло коррективы в скромную самооценку Эредиа, поэзия которого
вошла в золотой фонд не только кубинской, но и мировой литературы.
В среде зарождавшейся кубинской интеллигенции Эредиа был од-
ним из самых образованных людей. Поражает многогранность его
деятельности. «Революционный вихрь, — писал он, — заставил
меня за короткое время проделать немалый путь: с большим или
меньшим успехом я побывал адвокатом, солдатом, путешественни-
ком, преподавателем языков, дипломатом, должностным лицом, исто-
риком, поэтом — и все это в 25 лет»1 2.
Проба сил на поприще дипломатии относится к периоду жизни
Эредиа в Мексике, куда он прибыл 15 сентября 1825 г. по приглаше-
нию президента Гуадалупе Виктории, активного сторонника оказания
всесторонней помощи кубинским борцам за независимость. По указа-
нию президента поэт был зачислен в штат министерства иностранных
дел Мексики.
В это время в Колумбии и Мексике шла подготовка экспедиции
для освобождения Кубы. Атмосфера этих приготовлений, растущая
солидарность латиноамериканцев с кубинским народом, успешное за-
вершение войны за независимость бывших испанских колоний пробу-
дили повышенный интерес Эредиа к истории вообще и историческим
судьбам Латинской Америки в частности.
В 1831 г. в Мексике была опубликована большая статья Хосе Ма-
риа Эредиа «Революции в Испанской Америке и Бразилии и достиже-
ние ими независимости». Это была одна из первых попыток анализа
Войны за независимость, предпринятая латиноамериканцем. В этой
работе Хосе Мариа Эредиа дал ряд верных оценок совершенно не ис-
следованных в то время проблем истории народов Нового Света. В ча-
стности, он справедливо охарактеризовал насаждавшийся испанцами
к колониях режим как феодальный. Рассматривая Войну за независи-
мость, автор основное внимание уделил событиям в Мексике, Бу-
нюс-Айресе, Венесуэле, Новой Гранаде, Чили, Парагвае, Перу, Бо-
ливии и Центральной Америке. Примечательна его попытка проана-
1 Antologia herediana. Р. 7.
2 Ibid.
397
лизировать освободительный процесс не только во владениях Испа-
нии, но и в Бразилии и на Гаити.
К достоинствам труда следует отнести и вывод Эредиа о том, что
«последствия огромного общественного сотрясения, вызванного
Французской революцией, должны были рано или поздно привести к
освобождению Нового Света»1.
В Мексике, особенно после отставки в начале 1829 г. правитель-
ства Гуадалупе Виктории, Эредиа нередко приходилось выносить и
обиды, и унижения, и интриги завистников. В результате — длитель-
ные поиски нового места работы. После министерства иностранныхдел
он был судьей, преподавателем одной из кафедр университета, прези-
дентом Хунты общественного образования, ректором литературного
института, однако никогда ему не удавалось свести концы с концами.
После отъезда с родины Эредиа больше, чем когда-либо, думал о
будущем Кубы и приходил к единственному выводу: свобода будет за-
воевана только в борьбе. В Мексике поэт встретил немало бывших
участников заговора «Солнца и лучи Боливара», нашедших политиче-
ское убежище в этой стране и создавших там 4 июля 1825 г. общество
под названием «Хунта освобождения Кубы». 17 сентября Эредиа так-
же был включен в состав хунты.
Характер деятельности Эредиа как члена хунты почти не известен,
однако можно с уверенностью утверждать: он делал все, что было в
его силах, ради осуществления самой большой мечты своей жизни,
выраженной в словах:
Настанет день, когда увижу я,
Как в чистом небе Кубы возгорится
Заря свободы.
Во второй половине 20-х — начале 30-х годов в работах Эредиа
все чаще появляются оценки различных сторон внешней политики
США, прежде всего отношения США к молодым государствам Запад-
ного полушария. Скорее интуитивно, чем сознательно, он одним из
первых увидел в американском капитализме реального и опасного
врага независимости Кубы. От внимания Эредиа не ускользнуло и то,
как Вашингтон целенаправленно, пять за пядью присоединял к себе
мексиканский Техас, использовав для этой цели своих колонистов.
«Имею ли я право, мексиканцы, — писал поэт, — привлечь ваше
внимание к преступлению этих наглых и вероломных колонистов, ко-
торые коварным, хищническим нравом, презрением и воровством от-
платили за гостеприимство вашей великодушной нации?»1 2
1 Heredia J. М. Prosas. Р. 165.
2 Ibid. Р. 126—127, 162.
398
Стихи, очерки, статьи, речи и письма Эредиа оказывали большое
влияние на кубинских патриотов. В начале 1831 г. в Гаване завершил-
ся судебный процесс по делу о «Великом легионе черного орла». Эре-
диа был заочно приговорен к смертной казни «за преступную пере-
писку» с противниками колониального режима на его родине. Вердикт
испанской Фемиды навсегда закрывал поэту путь на Кубу.
Удары судьбы, «горький хлеб изгнания», обострившийся туберку-
лезный процесс еще более усиливают ностальгию, постепенно пере-
шедшую в безысходное отчаяние. К тому же после разгрома колониза-
торами на родном острове нескольких тайных обществ, ухода с поли-
тической сцены Гуадалупе Виктории и смерти Симона Боливара во-
прос об освобождении Кубы уже не казался делом ближайшего
будущего. Эредиа понимал, что ему не дожить до этого дня. Он ушел
из жизни, так и не испытав радости издания на родине сборника своих
стихотворений.
Еще при жизни поэта его творчество по достоинству было оценено
и в Европе, и во многих латиноамериканских странах, и в США. Слепы-
ми, а порой и беспощадно жестокими были обстоятельства. «Не надо
ни позолачивать идолов, ни снимать головы со статуй, — писал Хосе
Марти. — Но наш Эредиа не должен бояться времени. Его поэзия
вместе с недостатками, обусловленными эпохой... его поэзия вечна»1.
Творчество Эредиа на протяжении многих лет неизменно подни-
мало на борьбу все последующие поколения кубинских патриотов, оно
оказало огромное влияние на развитие кубинской литературы, в част-
ности на поэзию таких ее видных представителей, как Рафаэль Мен-
диве, Хуан Сенеа, Хосе Пальма, на патриотическую и литературную
деятельность Хосе Марти.
С особой силой стихотворения Хосе Мариа Эредиа зазвучали на
родной земле после победы Кубинской революции в 1959 г., когда
блестяще подтвердилось его пророчество:
Куба! Ты себя вольной и чистой
Вдруг увидишь, как ясный воздух,
Словно небо в чудесных звездах,
Как созвездий хрустальный стан!
К «первому революционному поэту Кубы», как назвал его историк
Ф. Портуондо1 2, пришла большая и заслуженная слава.
1 Marti J. Bolivar, Washington, San Martin у otros temas americanos. La Habana,
1961. P. 125.
2 См.: Очерки истории Кубы. M., 1978. С. 53. После победы Кубинской революции
на острове Свободы были опубликованы сборники произведений Хосе Мариа Эредиа:
Heredia J.M. Versos. La Habana, 1960; Idem. Poesias. La Habana, 1965; Idem. Prosas. La
Habana, 1980. Prologo de Romualdo Santos.
399
ХОСЕ АНТОНИО САКО
В 20-е годы видную роль в общественно-политической и культур-
ной жизни Кубы стал играть Хосе Антонио Сако (1797—1879). Его
школьные годы прошли в Сантьяго-де-Куба, где у него уже в это вре-
мя проявился интерес к философии. В 1815 г. 18-летний юноша вы-
ступил на проходившем в Сантьяго публичном чтении с докладом, по-
священном проблемам логики и метафизики. Дебют имел успех, но
сам Х.А. Сако, вспоминая впоследствии о нем, признался, что «не по-
нял ни одного слова из того, что защитил с таким блеском», настолько
запутанными и труднодоступными для анализа были лабиринты мета-
физики. Находившийся вто время в Сантьяго испанский адвокат Хосе
Вильяр проникся симпатией к юноше и посоветовал ему переехать в
столицу острова, «где находится молодой священник Варела, который
преподает настоящую философию»1.
На следующий год в Гаване судьба свела учителя и ученика. Сако
стал студентом Колледжа Сан-Карлоса. В 1819 г. он получил диплом
адвоката, а в 1821 г. окончил философское отделение этого учебного
заведения. Через два года Ф. Варела, избранный депутатом в испан-
ские кортесы, назвал Х.А. Сако своим преемником на посту руководи-
теля кафедры философии.
Для расширения научного кругозора Х.А. Сако выехал в США, где
находился в 1824—1826 гг., изучая главным образом химию и пере-
ведя на испанский язык и опубликовав (1826) в Филадельфии книгу
X. Хейнексио «Элементы римского права».
Патриотические позиции Х.А. Сако в 20-е годы весьма четко про-
слеживаются в полемике с испанским экономистом Рамоном де ла
Сагрой, поставившим под сомнение художественную ценность произ-
ведений Х.М. Эредиа. Сако, решительно выступив против подобных
критических оценок, заявил: «Сеньор Сагра... появился в Гаване с
ошибочной идеей, что он является на острове Куба единственным
знающим человеком и что к тому же только на него одного возложена
миссия сделать цивилизованным наш народ. Отсюда и его страсть пи-
сать обо всем и не позволять никому другому писать о чем-либо»1 2. Сако
не скрывал неприязни к самоуверенному и тщеславному оппоненту, на-
звав последнего шарлатаном, «имеющим наглость критиковать то,
1 Merino Brito Eloy G. Jose Antonio Saco: su influencia en la cultura у las ideas
poh'ticas en Cuba. La Habana, 1950. P. 9.
2 Saco J.A. Papeles sobre Cuba. La Habana, 1960. T. 1. P. 231.
400
что он не понимает, и императивным тоном поучать народ, сыны кото-
рого могут показать ему, как делаются первые шаги в науке»1.
Данному случаю мы уделяем внимание отнюдь не из желания вы-
явить симпатии и антипатии более чем полуторавековой давности.
Диспут между Хосе Антонио Сако и Рамоном де ла Сагрой важен в
другом отношении. Он показал, что на Кубе появилась креольская ин-
теллигенция, начавшая защищать свои культурные ценности и пони-
мать собственную самобытность, что культура становилась важней-
шей сферой проявления национального самосознания.
Первыми работами Х.А. Сако, получившими признание на Кубе и
удостоенными премий Патриотического общества в 1829 и 1831 гг.,
были «Памятка о дорогах острова Кубы» и «Памятка о причинах бро-
дяжничества на Кубе». Наличие на острове большого числа праздно-
шатающихся людей, проводящих много времени за азартными играми
и созерцанием петушиных боев, предающихся пьянке и разврату,
Сако считал следствием ряда причин, главные из которых: низкий уро-
вень культуры и развития образования, отсутствие библиотек, чи-
тальных залов и приютов для беспризорных людей, слабая дисципли-
на в тюрьмах, наличие большого количества нерабочих дней, состав-
лявших вместе с воскресеньями и религиозными праздниками четвер-
тую часть года.
Среди предложений Х.А. Сако, направленных на разрешение про-
блемы бродяжничества, заслуживает внимания прежде всего его план
создания системы образования на Кубе, который предусматривал:
1) увеличить сеть начальных школ в масштабе всего острова;
2) добиваться, чтобы церкви пропагандировали с амвонов важ-
ность и необходимость образования;
3) добиваться, чтобы все патриотические общества и различного
рода депутации создали секции, занимающиеся вопросами начального
образования, как это было сделано в Гаване;
4) скоординировать действия всех аюнтамьенто и экономических
обществ и просить, чтобы они поддержали идею об улучшении обра-
зования «своими прославленными представителями, фондами и авто-
ритетом»;
5) «так как обучение не может осуществляться без средств на со-
держание школ, необходимо, чтобы экономические общества исполь-
зовали для этих целей все деньги, имеющиеся в их распоряжении, от-
ливая образованию предпочтение даже перед научными дисциплина-
1 Saco J.A. Op. cit. Р. 237.
2B Ларин
401
ми, ибо последние, несмотря на все их значение, не столь первосте-
пенны, как начальное образование»1.
Сако хорошо представлял себе, что фонды экономических и пат-
риотических обществ слишком бедны для решения такой масштабной
задачи. В связи с этим он писал: «Мне кажется, что если мы очень
внимательно рассмотрим все статьи наших хозяйственных расходов,
то, возможно, найдем, что некоторые из них могут быть использованы
для школ с гораздо большим эффектом, чем это было до сих пор; воз-
можно также, что, сократив расходы по ряду статей, нам удастся со-
брать какую-то сумму для школ». Кроме того, он считал необходимым
усилить роль церковной иерархии, призванной, по его мнению, «за-
щищать и развивать образование»; предполагал обратиться с призы-
вом ко всем жителям острова о поддержке начального образования;
предлагал использовать часть лотерейных поступлений и сборов от
различных увеселительных представлений, а также частные пожерт-
вования. Подавая пример, Х.А. Сако пожертвовал одну из своих пре-
мий на нужды образования.
Сако хорошо представлял себе, что только после того, как началь-
ное образование станет достоянием всех жителей острова, можно бу-
дет популяризировать многие знания, связанные с различными сель-
скохозяйственными работами. С этой целью он собирался издавать
специальную газету небольшого формата, предназначенную для тех,
«кто живет за счет своего физического труда».
Затронув столь важную для жизни Кубы проблему, Сако выдви-
нул, безусловно, смелую программу, однако для ее реализации на ост-
рове не имелось необходимых предпосылок. Хосе Антонио не видел
прямой и непосредственной связи между развитием кубинской куль-
туры и господствовавшими на его родине социально-экономическими
отношениями, которые и являлись главным препятствием на пути
осуществления этих благородных устремлений на ниве просвещения.
Хосе Антонио Сако вошел в историю кубинской культуры как пер-
вый по-настоящему глубокий исследователь института рабства. Сво-
его рода прологом к его наиболее ценному в научном отношении труду
«История рабства с древних времен до наших дней» явилась работа
«Сообщение из Бразилии 1829 г., написанное преподобным Н. Уол-
шем». Эта статья была опубликована в 1832 г. в кубинском общест-
венно-политическом журнале «Ревиста биместре кубана», главным
редактором которого был сам автор. Наряду с анализом рабства на
Кубе Сако затронул и наиболее острые в то время проблемы, связан-
ные с трудом невольников, предложив навсегда запретить контра-
1 Saco J.A. Op. cit. Р. 209.
402
бандную торговлю рабами, стимулировать рост на острове белого на-
селения и разделить всю землю или хотя бы земли, занятые под сахар-
ными плантациями, между свободным населением, которое, обязав-
шись выращивать сахарный тростник, будет затем получать
определенное количество произведенного сахара1. Таким образом,
Х.А. Сако задолго до внедрения системы колоната на Кубе первым
обосновал ее перспективность в случае отмены рабства.
Появление статьи вызвало бурю негодования в стане плантаторов
и торговцев рабами, а М. Такону послужило поводом для пожизнен-
ного изгнания ее автора с острова. Ближайший друг Х.А. Сако, фило-
соф и просветитель Хосе де ла Лус-и-Кубальеро (1800—1862) на-
стаивал на том, чтобы пострадавший направил правителю Кубы
письменный протест, а когда последний отказался, написал его сам.
Правда, к генерал-капитану он попал за подписью Х.А. Сако и почти
30 лет подлинное имя автора этого документа оставалось неизвест-
ным.
Подпись Х.А. Сако под ним отнюдь не случайна. Во многих вопро-
сах Сако и X. де ла Лус-и-Кабальеро были единомышленниками, что
позволило последнему заявить в то время: «Сако — весь во мне, а
я — весь в Сако»2.
Наибольший интерес на страницах письма к М. Такону представ-
ляют размышления Хосе де ла Луса об освободительной борьбе ку-
бинского народа. Он считал, что абсурдны утверждения колониаль-
ных чиновников, будто влияние Сако на молодежь способно вызвать
волнения на острове. Последовавшая затем аргументация этого вы-
вода заслуживает быть приведенной полностью: «Никто не способен
поднять на борьбу кубинцев. В самом деле, на какие элементы обще-
ства можно положиться при осуществлении переворота? Ни на какие,
ни на какие! Большую часть населения, располагающую огром-
ными ресурсами, составляют европейцы, которые к тому же
имеют в своем распоряжении правительство и армию. Среди
сынов страны (свободного населения. — Е.Л.) есть большое
число богатых людей, которых ничего не волнует в этом мире.
Других же характеризует безразличие как из-за того, что они
малочисленны и разъединены, так и по той причине, что упор-
ство и настойчивость не присущи этим островитянам. С дру-
loii стороны, у кого не вызовет дрожь рой африканцев, окружающих
нас. Какой человек здравого рассудка не выразит разочарование и со-
1 Merino Brito Eloy G. Op. cit. P. 38.
' Ibid. P. 50.
Ш1* 403
жаление в отношении тех жалких попыток добиться независимости,
которые имели место у нас? Разочарование, что они были незначи-
тельны, сожаление об их жертвах... Здесь никогда не существовало ус-
мирителей, так как некого было усмирять. Мир и равновесие здесь
всегда поддерживались сами собой. Даже если бы на кубинской земле
оказался вдруг гений революций, ему было бы абсолютно нечем за-
няться и он скончался бы от безделья»1.
Подобный пессимизм в отношении освободительного движения в
20-е — начале 30-х годов был присущ и Х.А. Сако, однако пребыва-
ние в Испании в 30-е годы заставило его внести коррективы в свои
взгляды на дальнейшую судьбу Кубы.
Петляя по дорогам изгнания, в январе 1835 г. Сако прибыл в Мад-
рид, где воочию убедился, как далеки друг от друга интересы его роди-
ны и метрополии. 24 апреля того же года в письме к X. де ла Лу-
су-и-Кабальеро Сако с горечью отмечал: «Нас не любят и не понима-
ют, и вспоминают о нас только для того, чтобы обворовать или при-
нести в жертву»1 2.
Популярность Х.А. Сако на Кубе была настолько большой, что,
даже, будучи приговоренным к пожизненной ссылке, он в мае 1836 г.
был избран депутатом в испанские кортесы от Сантьяго-де-Куба.
Правда, ему не пришлось исполнять эти обязанности. Новое наступ-
ление на права кубинцев привело в 1837 г. к аннулированию депутат-
ского представительства от острова, что окончательно убедило Сако
во все более увеличивающейся пропасти между Кубой и Испанией.
5 февраля 1838 г. он писал одному из своих кубинских друзей: «Ты не
можешь представить себе, как несправедливо, с какой ненавистью и
унижением здесь обращаются с нашей страной... Нам уже ничего не
добиться бумагами, а только шпагой и пулями. Можем ли мы, исполь-
зуя их, выйти победителями? Если да, то будем счастливыми... Но в со-
стоянии ли мы выстоять? Если нет, то нам не останется ничего друго-
го, как нагнуть голову и подставить шею под цепи. Это тебе говорит
тот, кто находится в Испании и знает Испанию»3.
Ни до шпаги, ни до пуль дело так и не дошло, да и не могло дойти,
ибо Сако, несмотря на отдельные смелые призывы, по существу, не
верил в возможность достижения независимости вооруженным пу-
тем. Реальная действительность убеждала его, что такой исход был
весьма проблематичен в то время. Вопреки разочарованию, охватив-
1 Saco J.A. Op. cit. Т. 3. Р. 83—84.
2 Merino Brito Eloy G. Op. cit. P. 56—57.
3 Ibid. P. 60.
404
тему его во время пребывания в Испании, Сако, как и многие другие
либерально настроенные кубинцы, верил в возможность проведения
метрополией различных реформ, способных сгладить противоречия
между населением острова и колониальными властями.
Идеалом Сако был путь, который с известной долей условности
можно назвать эволюционным. «Первое, чего я желаю, — подчерки-
вал он в своих заметках о возникновении аннексионизма на остро-
ве, — чтобы Куба, свободная и справедливо управляемая, оставалась
бы вместе с Испанией. Второе — этот союз будет расторгнут или ма-
терью (Испанией. — Е. Л.), или дочерью (Кубой. — Е. Л,). Куба по-
пытается сохранить свое национальное лицо и создать абсолютно не-
зависимое государство. Третье: если обстоятельства будут столь не-
благоприятными и Куба не сможет избежать полного разорения и су-
ществовать самостоятельно, тогда и только тогда она может оказаться
«в объятиях» США и сделает это только в силу того, что данный вари-
ант будет единственной «соломинкой» для утопающего»1.
Важно отметить, что Х.А. Сако, писавший это в 1837 г., не исклю-
чал такую возможность только в самом крайнем случае. В дальней-
шем он стал уже бескомпромиссным противником аннексионизма. В
работе «Идеи о включении Кубы в состав Соединенных Штатов»
Сако блестяще аргументировал свой протест против подобной судьбы
своей любимой родины: «...хотя я и признаю, что есть преимущества,
которые ожидают Кубу, если она окажется в составе США, тем не ме-
нее в глубине сердца храню потаенное чувство, что в этом случае ис-
чезнет кубинская нация (курсив наш. — Е.Л.\... Аннексия в ко-
нечном итоге станет не аннексией, а поглощением Кубы Соединенны-
ми Штатами. Естественно, географически остров не исчезнет из груп-
пы Антил, но я хотел бы, чтобы Куба, если она любым способом
•отделится от ствола», чтобы она всегда принадлежала кубинцам, а
не иностранной расе... Я хотел бы, чтобы Куба стала не только процве-
тающей, просвещенной, морально чистой и сильной, но и чтобы Куба
была кубинской, а не англо-американской!»2
Понятия родина, независимость, свобода и борьбу за достиже-
ние последних Х.А Сако справедливо связывал с существованием на
Кубе рабства. Он отчетливо представлял, что рабство негров и поли-
тическое рабство его родины — звенья одной цепи и что, не уничто-
жив первого, невозможно будет избавиться и от господства метропо-
лии. Однако либерал в нем превалировал над бунтарем, и Сако пред-
лагал не ликвидацию института рабства, а полное искоренение всех
1 Saco J.A. Contra la anexion. La Habana, 1974. P. 90.
? Ibid. P. 96—97.
405
форм работорговли, что и привело бы, по его мнению, к постепенному
исчезновению эксплуатации невольников.
Прожив большую часть жизни вне родины, Сако тем не менее
благодаря своему огромному авторитету четырежды (больше, чем
кто-либо из кубинцев) избирался соотечественниками депутатом в
испанские кортесы и каждый раз, когда ему представлялась такая воз-
можность, защищал интересы своего народа. В конце жизни Сако
справедливо писал, что ради Кубы ему пришлось пожертвовать всем:
«Ради нее я потерял состояние, унаследованное от родителей, вполне
достаточное для безбедного существования. Ради нее я отказался от
блестящей карьеры адвоката, обещавшей мне богатство, почести и
признание. Ради нее я вызывал против себя ненависть отдельных лиц,
организаций и целых классов. Ради нее я подвергался преследовани-
ям... Ради нее я многократно отказывался от выгодных предложений в
Испании. Ради нее, наконец, я провел лучшие годы в длительной и тя-
желой ссылке. И все это, называйте как хотите, не мое дело давать оп-
ределения, но все это было пронизано такой преданностью и бескоры-
стием, что сегодня в моем распоряжении нет ничего, кроме ужа-
сающей бедности, и нет иной надежды, кроме ожидающей меня
могилы»1.
История и благодарные потомки по достоинству оценили и оцени-
вают вклад в науку этого благородного патриция, написавшего исто-
рию рабства.
МАНУЭЛЬ ГОНСАЛЕС ПРАДА
В первые десятилетия республиканской истории в Перу, как и в
других независимых государствах Латинской Америки, в духовной
сфере внимание общества было привлечено к таким вопросам, как от-
ношение к колониальному прошлому, европейские культурные цен-
ности и поиски национальной самобытности, создание новой системы
образования в стране.
Отдавая должное высокому искусству Р. Пальмы, все же следует
отметить, что его главный труд «Перуанские традиции» посвящен
традициям перуанской аристократии, высшего духовенства, элиты
общества. И не случайно в последние десятилетия XIX в., как бы до-
полняя общую панораму национальной жизни, появляется течение
индихенистов, стремившихся дать объективный, а порой и идеализи-
рованный образ индейца, показать его подлинный вклад в историю и
культуру страны, поднять голос в защиту коренного населения, под-
1 Henriquez Urena М. Panorama historico de la literatura cubana. La Habana, 1967.
P. 142.
406
вергавшегося и после завоевания независимости безудержной экс-
плуатации.
Безусловным лидером этого направления был Мануэль Гонсалес
Прада (1848—1918). По своим убеждениям он сторонник, скорее,
«черной», чем «розовой», легенды, относился резко отрицательно ко
всему испанскому, являлся горячим поборником «перуанизации»
Перу. Блестящий оратор, трибун, обличитель правящего политиче-
ского режима, приведшего страну к позорному поражению в Тихооке-
анской войне 1881 —1884 гг., видимо, только он мог закончить одно
из своих выступлений словами: «Старики — в могилу, молодые — за
работу!». С одной стороны, этот призыв был обращен к тем, кто довел
Перу до края пропасти, с другой — к людям, способным, по мнению
Гонсалеса Прады, спасти родину в критический час.
Каждое произведение перуанского писателя, на его взгляд, долж-
но было «пропагандировать и атаковать», «надо показать народу весь
ужас его унижения и нищеты. Никогда еще не удавалось досконально
изучить общество, не обнажив его скелета. Чего бояться и зачем раз-
дражаться? Лепру не вылечишь, прикрыв ее белыми перчатками»1.
Это свое кредо он реализовал в сборнике «Свободные страницы»
(Париж, 1894), в котором в острополемическом стиле рассмотрены
ключевые проблемы национальной политики, вопросы истории и фи-
лософии, представлена литературная критика. И антииспанизм, и не-
примиримость его позиций, и поставленный им диагноз перуанской
литературе («кровоизлияние слов, малокровие идей») — все это
привело к появлению массы недругов в интеллектуальной среде Перу и
Испании. Одни говорили, что в нем полемист убил поэта, другие, явно
кривя душой, уверяли, что его кастельяно слишком беден и плох (Блан-
ко Фомбона), а М. Гонсалес Прада продолжал бороться и творить.
При жизни увидели свет 9 книг стихов, публицистики и прозы Гон-
салеса Прады, и еще 12 книг были опубликованы его сыном после
смерти писателя. Его мятежный дух и жажда справедливости, посто-
янная борьба, его труды, как это нередко бывает, приобрели неизме-
римо большее значение после кончины. Видимо, М. Гонсалес Прада
был совершенно прав, называя себя то ли в шутку, то ли всерьез гла-
вой революции без революционеров.
ХОСЕ МАРТИ
«Сегодня символ мира для меня — поломанные крылья». Так
сказал о своем времени человек, сочетавший талант поэта, мудрость
философа, мужество солдата и не раз испытавший боль «поломанных
крыльев».
Lazo R. Historia de la literalura hispanoamesicana. La Habana, i 969. T. II. P. 135.
407
Хосе Марти
Эти слова великого кубинца Хосе
Марти (1853—1895) содержат емкий об-
раз не только второй половины XIX в., но и
его многострадальной родины, а в ка-
ком-то смысле и всей его жизни. Выходец
из бедной семьи тюремного надзирателя,
юный Хосе едва не повторил карьеру отца,
страстно желавшего увидеть в сыне своего
преемника по службе. К счастью для ми-
ровой культуры, этого не случилось.
Уже почти четыре столетия Куба была
колонией Испании, «островом сахара и
рабов». Чувство протеста рано просну-
лось в душе юноши. Да и как могла эта
многогранная натура снести посвист хлы-
ста надсмотрщика на плантациях и беспощадное подавление свободо-
любивых устремлений кубинцев. Много лет спустя, умудренный жиз-
ненным опытом и борьбой, Марти напишет: «Не успел человек ро-
диться, а возле его колыбели уже стоят, держа наготове широкие и
толстые повязки философий, религий, увлечений отцов, политиче-
ских систем. Человека скручивают, связывают, и он на всю жизнь ос-
тается взнузданным и оседланным, словно конь. Поэтому земля нынче
полна людей, лица которых скрыты под личинами»1. Ему же самому
всегда была чужда маска ханжи и лицемера.
1868—1878 — годы Десятилетней войны кубинского народа за
свободу и независимость. Хосе — с теми, кто борется; он пишет по-
литические стихи и сотрудничает в газете «Ла Патриа Либре» («Сво-
бодная Родина»). Уже в 16 лет он подвергается аресту за свои полити-
ческие убеждения. Несколько месяцев он проводит в каторжных ка-
меноломнях «Сан Ласаро», затем попадает на остров узников Пинос,
а в 1871 г. испанские власти высылают его на Пиренейский полуост-
ров.
Здесь, в метрополии, Хосе Марти стремится как можно более
продуктивно использовать вынужденное отлучение от родины. Уже в
мае 1871 г. он поступает в Мадридский университет, а через два года
переезжает в Сарагосу и в 1874 г. заканчивает сразу два факультета
Сарагосского университета: юридический и факультет философии и
литературы. В Мадриде Марти публикует свою первую публицисти-
ческую брошюру «Политическая тюрьма на Кубе» — о страшном по-
ложении узников каторжных тюрем. После провозглашения Испан-
1 Цит. по: Столбов В. Пути и жизни. М., 1985. С. 3.
408
ской республики в феврале 1873 г. он пишет книгу «Испанская рес-
публика и кубинская революция», где заявляет, что Куба декларирует
свою независимость по тому же праву, по которому Испания объявля -
ет себя республикой.
После Десятилетней войны, так и не освободившей Кубу от коло-
ниальной зависимости, Хосе Марти получает разрешение возвратить-
ся на родину и вновь включается в политическую борьбу. Он тверд и
бескомпромиссен. Пламенные речи в защиту кубинского народа дела-
ют его имя чрезвычайно популярным.
Хосе Марти постоянно влекли политическая борьба и подготовка
к решающей схватке за национальное освобождение, но эта страсть к
свободе сочеталась в его душе с другой, не менее сильной стихией, имя
которой — поэзия.
Всю свою жизнь Марти преклонялся перед французской куль-
турой, обожествлял литературу Франции. Неудивительно, что творче-
ство Марти находилось под влиянием французских поэтов и писате-
лей, особенно символистов и парнасцев. Именно от них в его творче-
ство приходят цветопись и образность: он стремится перенести в ли-
тературу приемы живописи и музыки. Необходимость использования
этих приемов Марти обосновал в своего рода стихотворении в прозе:
«В языке есть нечто пластичное, слово имеет свое видимое тело, свои
законы, красоты, свою перспективу, свой свет и свои тени, свою
скульптурную форму и свои краски. Все это можно постичь только
вглядываясь в слова, поворачивая их в ту и в другую сторону, взвеши-
вая их, лаская их, шлифуя их. В каждом великом писателе скрыты ве-
ликий живописец, великий скульптор и великий музыкант»1.
Именно таким писателем был сам Марти, хотя бродячая жизнь
политэмигранта и активное участие в борьбе за независимость Кубы
оставляли немного времени для творчества. При его жизни вышли
всего четыре поэтических сборника: «Исмаэлильо», «Свободные
стихи», «Цветы изгнания» и «Простые стихи». В них — израненная
.луша, любовь, тревоги, надежды, весь его внутренний мир.
Хотят, о скорбь моя, чтоб я совлек
С тебя покров природной красоты,
Чтобы подстриг я чувства, как кусты,
И плакал только в кружевной платок.
Чтобы в темнице звонкой изнемог
Мой стих, который подарила ты.
Живительной лишенный простоты,
Засохнет он, как сорванный цветок.
Столбов В. Указ. соч. С. 86.
409
Нет, так не будет! И пускай актрисы
Разучивают вздохи наизусть,
Картинно опускаясь на подмостки,
Душа не делит сцену и кулисы,
Румянами не скрашивает грусть
И, падая, не помнит о прическе.
Личная жизнь поэта не сложилась, да и вряд ли могла сложиться.
Его душа была предана прежде всего острову Куба. Знаменитое сти-
хотворение Марти «Родина и жизнь» стало своеобразной исповедью
его как поэта и патриота, как человека и революционера. Когда речь
заходила о Кубе, он всегда был непреклонен: «Нет такого горя, уни-
жения, лишения, наглости, которых бы я не вытерпел для Родины»1.
Марти интересен и значителен не только в поэзии, но и в прозе, и в
литературной критике, и на ниве исторических исследований. И
сколько еще ярких работ было бы написано им с его удивительной ра-
ботоспособностью и творческим горением, если бы не обреченность
изгнанника, если бы не тяготы быта и необходимость зарабатывать на
жизнь то в качестве корреспондента ряда латиноамериканских газет,
то в качестве консула Уругвая, Парагвая и Аргентины в США; если
бы, наконец, говоря его словами, рука его с негодованием не отбрасы-
вала перо, ибо жаждала «оружия более действенного, задач более му-
жественных и трудных»1 2.
В начале 80-х годов Хосе Марти вместе с Антонио Масео и Мак-
симо Гомесом становится во главе национально-освободительного
движения. В это время верхушка кубинского общества, обладавшая
немалыми капиталами, боясь радикальной социальной ломки, стре-
милась не к независимости, а только к автономии, в рамках которой
она надеялась осуществлять реформы экономического и политиче-
ского характера. Критикуя автономистов, Марти заявляет: «Человек,
который зовет в бой, неизмеримо дороже человека, который лишь
умоляет; права не вымаливаются, а берутся, их не выпрашивают, а
вырывают»3.
Такая бескомпромиссная революционность приводит Марти к но-
вой ссылке. И опять он в Испании, однако ненадолго. Вскоре начина-
ются его многолетние странствия по странам Центральной Америки и
Карибского бассейна. Он собирает средства и сплачивает живущих
1 Столбов В. Указ. соч. С. 99.
2 МаринельоХ. Хосе Марти — испано-американский писатель. М., 1964. С. 140.
3 Henriguez Urena М. Panorama historico de la literature cubana. La Habana, 1963.
P. 221.
410
Война за независимость Кубы 1895—1898 гг.
там кубинцев, разрабатывает планы вооруженного восстания на
Кубе. В 80-е годы Марти подолгу живет в США. От его проницатель-
ного взора не ускользают намерения официального Вашингтона под-
чинить своему влиянию латиноамериканские государства и прибрать
к рукам Кубу. Захватнические устремления великого северного сосе-
да порождают у Марти вопрос: «Объединятся ли в насущно необходи-
мый, благословенный союз древние, неразрывно связанные между со-
бой народы Америки?» Идеи о солидарности и общности языка, рели-
гии, культуры и истории становятся главными аргументами в пользу
создания этого «союза», который Хосе Марти называет «Наша Аме-
рика».
В начале 90-х годов подготовка патриотических сил Кубы к воору-
женному восстанию вступила в решающую фазу. С этой целью Марти
основал в 1892 г. Кубинскую революционную партию. Ее ячейки дейст-
вовали не только на самой Кубе, но и на североамериканском полуост-
рове Флорида, где проживало много кубинских рабочих-табачников.
Хосе Марти стал организатором и главным идеологом второй
Войны за независимость кубинского народа (1895—1898), начатой
патриотами 24 февраля 1895 г. в провинции Орьенте. Современники
называли его наиболее радикальным революционером своего време-
ни, стремившимся прежде всего к тому, чтобы независимое государ-
ство на Кубе «обеспечило бы своим сынам счастливую жизнь на про-
тяжении многих лет», как говорил сам Хосе Марти. Ради этого он бо-
ролся, ради этого готов был умереть.
Для непосредственного участия в восстании Хосе Марти прибыл
на Кубу вместе с Максимо Гомесом 11 апреля 1895 г. из Доминикан-
ской республики. Началась совершенно новая полоса его жизни в
повстанческих отрядах, когда «все имущество за поясом», когда под
голову подкладывается «опасность вместо подушки», когда «пасть
побежденным в великом бою — это уже победа».
Когда-то, обращаясь к своей Музе, Марти писал:
Если есть высший суд, лишь с тобою
Я предстану перед этим судом:
Либо нас осудят обоих,
Либо мы спасемся вдвоем.
Он погиб в самом первом своем сражении 19 мая 1895 г.
Часть пятая_______________
Латинская Америка
в XX столетии
Глава 1
ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ И ХАРАКТЕР
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО И ПОЛИТИЧЕСКОГО
РАЗВИТИЯ ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИХ СТРАН
В эпоху создания независимых латиноамериканских государств
Гегель писал о народах Западного полушария: «Америка — страна
будущего. В будущем проявится ее историческое значение, возможно,
в борьбе Северной и Южной Америки». Для того чтобы в последую-
щие десятилетия заявить о себе, Америка (имелся в виду весь конти-
нент), по мнению Гегеля, должна прочувствовать самую себя, само-
реализоваться, ибо все, что имело место там раньше, было эхом Ста-
рого Света, отражением чужой жизни.
Эту самореализацию в силу целого ряда исторических обстоятель-
ств, объективных и субъективных факторов значительно успешнее
осуществляли США, превратившиеся к концу XIX в. в наиболее раз-
витую державу миру. В то же время страны Латинской Америки в этом
столетии, используя терминологию великого философа, только «про-
чувствовали себя», преодолевая наследие колониального прошлого в
экономике, социальной и культурной сферах, создавая необходимые
предпосылки для «самореализации» в XX в.
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
Вплоть до последней трети XIX в. слаборазвитая инфраструктура,
отсутствие путей сообщения на огромных пространствах латиноаме-
риканских стран являлись серьезным препятствием для экспорта про-
довольственных товаров и сырья, для формирования и расширения
национальных рынков. Такое положение было связано в большинстве
стран с практически полным отсутствием национального капитала,
который можно было бы использовать на эти цели. Английские, фран-
цузские, а в конце XIX в. и инвестиции США в корне изменили ситуа-
цию в ряде государств, особенно в Аргентине и Мексике. В обоих слу-
чаях решающую роль сыграл английский капитал.
414
До 1929 г. две трети всего совокупного общественного продукта
Латинской Америки производилось в сельской местности. В начале
XX в. кофе составлял основу экономики Бразилии, Колумбии, Вене-
суэлы, Коста-Рики, Никарагуа и Гватемалы. Вплоть до 20-х годов
Бразилия продавала и значительное количество какао, пока эта куль-
тура не получила широкое распространение в Африке. В 1899 г. была
создана американская компания «Юнайтед фрут компани», получив-
шая в латиноамериканской историографии название «банановой им-
перии», так как под ее контролем находилось практически все произ-
водство этого продукта в странах Центральной Америки и Карибского
бассейна. Важную роль в экономике ряда стран играло и играет про-
изводство сахара (Куба, Бразилия, Перу, Доминиканская республика,
Гаити).
Экспортный сектор Аргентины, Бразилии, Мексики, Чили, а так-
же Уругвая (пшеница, мясо, кожа) наряду с иностранными инвести-
циями способствовал в 10—20-е годы XX в. тому, что темпы их эконо-
мического роста оказались намного выше, чем в таких странах, как
Венесуэла, Эквадор, Парагвай, Гаити, Доминиканская республика и
государства Центральной Америки.
В начале XX в. месторождения нефти только открылись, поэтому
Венесуэла также присутствовала в этом списке. В 1900 г. в стране
было только 800 км железных дорог, английские инвестиции в ее эко-
номику составляли лишь 2 % всех капиталовложений Великобрита-
нии и Латинской Америки1. В последующие десятилетия «черное зо-
лото» начинает играть огромную роль в жизни этой страны, а также
Мексики, Эквадора, Аргентины, Бразилии, Перу и Колумбии.
Индустриализация в Латинской Америке имеет свою специфику.
11од ней обычно понимается процесс замещения импорта националь-
ными продуктами. По мере развития промышленности это имеет
место сначала в сфере потребительских, затем так называемых про-
межуточных товаров и, наконец, в отраслях, производящих средства
производства. Раньше других на путь замещения первых двух видов
товаров вступили Аргентина, Мексика, Бразилия, Чили, Уругвай и
Колумбия (конецXIX — начало XX в.). Исследователи называют ин-
дустриализацию в этих странах индустриализацией типа А. К типу Б
относят Перу, Венесуэлу, Эквадор, Коста-Рику, Гватемалу, Боливию,
Сальвадор, Никарагуа, Гондурас и дореволюционную Кубу. Хроноло-
гически это 30—50-е годы XX в. Тип В — страны с неразвитой про-
мышленностью: Гаити, Доминиканская республика, Парагвай и взна-
1 Historia de Iberoamerica. Barcelona, 1988. T. III. P. 337.
415
чительной мере Панама1. Фактически данная классификация являет-
ся своеобразной иерархией промышленного развития латиноамери-
канских стран. Что касается третьего пункта импортозамещения —
его смогли реализовать во второй половине XX в. только страны пер-
вой группы и в какой-то степени Венесуэла и Перу.
Важную роль в темпах роста экономики наиболее развитых стран
играли иностранные инвестиции. В канун Первой мировой войны они
составляли в Латинской Америке 8 млрд 500 млн долл.: из них
3700 млн — Англия, 1700 млн — США, 1200 млн — Франция;
900 млн — Германия, 1 млрд — другие страны. В последующие годы
наблюдался бурный рост американских инвестиций. К 1919 г. они воз-
росли на 50 %, а в 1929 г. достигли 5244 млн долл., вплотную прибли-
зившись к британским капиталовложениям1 2, которые после Второй
мировой войны окончательно потеряли пальму первенства.
Мировой экономический кризис 1929—1933 гг. по своей глубине
и последствиям был более масштабным, нежели его экономические
показатели. Будучи призванным историей придать динамику струк-
турным переменам в Латинской Америке, он же и максимально ос-
ложнил этот процесс. Прежде всего в годы кризиса и добрый десяток
лет после него значительно сократилась возможность латиноамери-
канских правительств пользоваться кредитами крупнейших иностран-
ных банков.
Возникшие трудности с инвестициями иностранного капитала
«растянули» процесс диверсификации латиноамериканской экономи-
ки на несколько десятилетий, и это при том, что в годы Второй миро-
вой войны большой спрос на латиноамериканское стратегическое сы-
рье существенно увеличил возможности для развития национальных
экономик.
Доля США во внешней торговле латиноамериканских стран, есте-
ственно, была различной. Они, например, покрывали примерно поло-
вину внешней торговли стран Карибского бассейна. В то же время от-
дельные страны в значительно большей степени зависели от амери-
канского рынка. В 1938 г. Панама поставила в США 89 % своих экс-
портных товаров, а Куба закупила там же 71 % своего импорта.
Южная Америка к этому времени все еще была самым слабым звеном
во внешней торговле США в Западном полушарии. Если Бразилия
реализовывала 30 % экспорта и импорта на американском рынке, то
1 Bambirra V. El саpita 1 ismo dependiente latinoamericano. Mexico, 1977. P. 28.
2 Batina A.C. Crecimiento economico de America Latina. Santiago de Chile, 1961.
416
страны тихоокеанского побережья — 25 %, а государства атлантиче-
ского побережья — лишь 10 % своего товарооборота1.
Анализ внешней торговли стран Латинской Америки (как, впро-
чем, и другие показатели) показывает, что в экономическом развитии
семь стран региона (Аргентина, Бразилия, Чили, Мексика, Венесу-
эла, Колумбия и Куба) намного опередили остальные 13 независимых
государств: в 1938 г. на долю этой семерки приходилось 89 % экспор-
та и 84 % импорта Латинской Америки1 2.
Периоде 1942 по 1962 г. был одним из самых благоприятных для
латиноамериканской экономики. За эти годы объем ВВП всего регио-
на увеличился на 80 % при среднегодовом росте 2,6 %. В то же время
в Мексике он составлял 7,6 %, что было самым высоким показателем
в мире3.
По мнению известного бразильского экономиста С. Фуртадо, в
послевоенный период в экономике Латинской Америки наметились
две линии развития. Первая была связана с ограничением действий
иностранных монополий. С этой целью еще в 1938 г. в мексиканскую
конституцию были внесены соответствующие поправки. Позднее ана-
логичные коррективы имели место в конституциях Бразилии, Чили и
Уругвая. В 40—50-е годы в этом же направлении действовали и пра-
вительства ряда других стран, в частности Венесуэлы (за исключени-
ем 1956—1957 гг.). В Мексике под государственным контролем нахо-
дилась вся экономика, в Бразилии и Аргентине — главным образом
речной транспорт и энергетика. Вторая линия предполагала широкое
использование кредитов международных финансовых организаций.
Для этой цели в 1961 г. был создан Международный банк развития
(МБР), который только за первые шесть лет работы выдал кредитов
на сумму 2,1 млрд долл.4 Начался новый виток роста внешнего долга
латиноамериканских стран.
Так как основным спонсором МБР были США, то американский
капитал, постепенно расширяя сферы своего проникновения и влия-
ния, приобрел в латиноамериканских странах исключительно высо-
кий вес.
К концу 60-х годов отмеченные выше тенденции развития, харак-
терные для начала века, в целом сохранились: превалировала сель-
1 Harris S.E. Problemas economicos de America Latina. Mexico, 1945. P. 56—57.
2 Ibid. P. 54—55.
3 Cueva A. El desarrollo del capitalismo em Атёпса Latina. Мёх1со. 1979. P. 184—
185.
4 Historia de 1Ьегоатёпса. P. 642.
27 Лирин
417
скохозяйственная и сырьевая направленность. Только в Аргентине,
Бразилии и Мексике доля промышленного сектора в экономике пре-
высила 20 % (соответственно 30, 29 и 23 %). В Чили и Уругвае она
составила 20 %, а в других не достигла этого показателя1.
В последующие десятилетия большой рывок в промышленном
развитии сделала Бразилия. В конце XX в. эта единственная из лати-
ноамериканских стран экспортировала на мировой рынок продукты
тяжелого и точного машиностроения.
В 70—80-е годы краткосрочный период оживления латиноамери-
канской экономики сменился новым кризисом. Кризисные явления
особенно усилились в начале 80-х годов: упали темпы роста производ-
ства, увеличился дефицит платежного баланса, в финансовой сфере
царил хаос, била все рекорды инфляция. Важный показатель сравне-
ния темпов ежегодного прироста населения и роста производства был
явно в пользу первого. Почти все латиноамериканские страны оказа-
лись несостоятельными должниками.
Основные итоги экономических реформ в Латинской Америке в
конце XX в. глубоко проанализированы отечественными латиноаме-
риканистами А.В. Бобровниковым, В.А. Теперманом, И.К. Шере-
метьевым. Авторы подчеркивают, что в это время страны Латинской
Америки «отчаянно» искали возможности преодоления глубокого
структурного кризиса, однако в 80-е годы все антикризисные про-
граммы давали ограниченный, кратковременный эффект. Столь же
неоднозначны и итоги 90-годов — периода, который исполнительный
секретарь Экономической комиссии для Латинской Америки при
ООН Х.А. Окампо назвал десятилетием «света и тени». «Непосред-
ственный толчок к дестабилизации положения в регионе дали процес-
сы, происходящие на мировых финансовых рынках, и особенно дви-
жение «горячих» спекулятивных капиталов. Рынки латиноамерикан-
ских стран оказались крайне уязвимы для внешних шоков с глобали-
зирующихся рынков». По мнению исследователей этого вопроса,
конец XX в. стал третьим этапом либерализации экономики за всю
200-летнюю историю «индустриальной цивилизации в Латинской
Америке»1 2 (первый был порожден Войной за независимость и расши-
рением внешнеэкономических связей с Великобританией, второй
приходится на конец XIX — начало XX в.). Второй и третий периоды
классифицируются иногда как первая и вторая волна финансовой гло-
1 Historia de Iberoamerica. Р. 642.
2 Бобровников А.В., Теперман В.А., Шереметьев И.К. Латиноамериканский
опыт модернизации и итоги экономических реформ первого поколения. М., 2000.
С. 5—6.
418
бализации, когда «встроенность» элементов глобальных структур в
периферийные экономики, типа латиноамериканских, неизмеримо
увеличивает уязвимость последних.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ СТОЛЕТИЯ
Существенные сдвиги в латиноамериканской экономике в конце
XIX — первой половине XX в. были обусловлены наряду с отмечен-
ными факторами не в последнюю очередь и серьезными причинами
демографического характера. Специфической особенностью значи-
тельного роста населения в латиноамериканских странах с середины
XIX в. является огромная европейская иммиграция. Только за период
с 1880 по 1914 г. из Европы в Латинскую Америку выехали на посто-
янное место жительства около 12 млн человек1. Большая часть евро-
пейцев нашла применение своим навыкам и знаниям в сельском хо-
зяйстве и в области культуры. Особый интерес у европейцев вызыва-
ла Аргентина, куда с 1880 по 1914 г. прибыли более 4 млн человек2.
Многие европейцы обосновались в Бразилии, Уругвае, Чили и Мек-
сике. Основную массу европейских иммигрантов составляли итальян-
цы, испанцы, немцы и евреи.
Если принять во внимание тот факт, что в 1900 г. все население
Латинской Америки составляло 63 млн человек, то станет очевидной
значимость европейской компоненты в жизни стран региона. В после-
дующие десятилетия демографические процессы в Латинской Амери-
ке отличались постоянным динамизмом: в 1900 г. ее население со-
ставляло 2,7 % от всего населения земного шара, в 1920 — 4,9, в
1940 — 5,5, в 1960 — 6,83, в 2000 г. — около 9 %.
Два важнейших феномена второй половины XIX в. — отмена раб-
ства и промышленная революция в наиболее развитых странах — в
корне изменили социальную структуру латиноамериканского общест-
ва, способствовали развитию капиталистических отношений. В то же
время это развитие серьезно подорвало общинный уклад, игравший
важную роль в аграрных отношениях Мексики, Перу, Парагвая, Бо-
ливии и Гватемалы. Для строительства железных и шоссейных дорог,
сооружения портов и других элементов инфраструктуры были исполь-
зованы земли индейцев, которых сгоняли силой, а в случае их сопро-
тивления беспощадно уничтожали.
1 История Латинской Америки. 70-е годы XIX в. 1918 г. М., 1993. С. 5.
? I listoria de 1Ьегоатёпса. Р. 349.
' Нупп Smith Т. Studies of Latin America Societies. N. Y., 1970. P. 27—28.
27* 419
Как правило, эти земли переходили в руки латифундистов и ино-
странных компаний. Концентрация огромных земельных массивов в
руках аграрной олигархии в XIX — начале XX в. предопределила спе-
цифику социально-экономических отношений в сельском хозяйстве
Латинской Америки. Крестьяне фермерского типа за исключением
некоторых стран, в частности Коста-Рики, были малочисленной груп-
пой. В основном же жители сельских районов, лишенные земли, ста-
новились батраками, арендаторами или субарендаторами. Этот зе-
мельный «голод», эта «власть земли» в течение XX в. найдут свое вы-
ражение в многочисленных попытках проведения аграрных реформ, в
манифестах различных политических сил, во всех революциях.
Промышленный пролетариат в конце XIX — начале XX в. сло-
жился в странах, задававших тон в индустриальном развитии. По мере
роста городского населения формировались средние слои. Удельный
вес пролетариата и средних слоев и их роль в обществе постоянно воз-
растали.
На вершине же социальной пирамиды находилась олигархия, под
которой в Латинской Америке понимается группа крупных собствен-
ников, часто несколько семейных кланов, захвативших большую
часть национальных богатств и контролировавших управление госу-
дарством (40 семейств в Перу, 14 кофейных грандов в Сальвадоре,
три «барона» олова в Боливии и т. п.)1.
На рубеже веков и в первые десятилетия XX в. политическая
борьба была окрашена в основном в консервативные и либеральные
тона. Блок консервативных сил составляли олигархия, духовенство,
являющееся в большинстве латиноамериканских стран крупным зе-
мельным собственником, и высшее офицерство латиноамериканских
армий, верой и правдой служившее олигархии во время многочислен-
ных гражданских войн и государственных переворотов. Либеральный
лагерь прежде всего представляли последовательные сторонники ка-
питалистического развития — торговая и начинавшая формировать-
ся финансовая буржуазия, интеллигенция и служащие.
В процессе политической борьбы в XIX в. всевластие олигархии во
многих странах было существенно ограничено, а в ходе революций и
других социально-политических актов XX в. окончательно подорвано.
Особое место в обновленческих тенденциях социально-экономиче-
ского и политического характера имела революция в Мексике.
Мексиканская революция (1910—1917) стала кульминацией
всего исторического развития страны в XIX и начале XX столетия. В
этот период Мексика представляла собой «социальный вулкан».
1 Господствующие классы Латинской Америки. М., 1978. С. 18.
420
Правившая с конца 70-х годов XIX в. диктатура Диаса крайне обост-
рила социально-экономические и политические противоречия внутри
страны.
Во время бума строительства железных и шоссейных дорог (80-е
годы XIX — начало XX в.)у индейских общин (эхидо) и мелкихземле-
владельцев было отнято около 60 млн га. Десятки тысяч людей, пы-
тавшихся защитить свои наделы и территории обитания, были уничто-
жены, сотни тысяч переселены в горные районы, места с более суро-
вым климатом и полным отсутствием необходимой инфраструктуры.
Правда, Мексика, имевшая в середине 70-х годов XIX в. всего 640 км
железных дорог, в 1902 г. располагала уже 15 тыс. км. Но зато какой
ценой!
Не только мексиканское крестьянство было абсолютно бесправ-
ным и лишенным какой-либо перспективы, практически в таком же
положении находилась и мексиканская буржуазия, ибо основные от-
расли экономики страны полностью контролировал иностранный ка-
питал. Например, в нефтяной промышленности 61,5 % инвестиций
являлись английскими, а 38,5 % принадлежало США. Вместе с тем
американский капитал контролировал горнодобывающую промыш-
ленность и железные дороги.
За сухой статистикой 1910 г. — социально-политический порт-
рет страны, обреченный на революцию: население Мексики —
15 160 345 человек; из них городское население — около 3,5 млн,
сельское — почти 12 млн человек; 84 % мексиканцев — неграмот-
ны; 96,6 % сельского населения — безземельно, в то время как всего
лишь 1 тысяче олигархов принадлежало 97 % земельных угодий.
Среди предпосылок революции наряду с проблемой земельного
• голода» и отсутствием контроля над национальными богатствами
важное место занимала политическая составляющая. В 1876 г. «дон
11орфирио» пришел к власти путем военного переворота, свергнув
президента С. Лердо де Техаду. Тогда он сделал главную ставку на ло-
зунг «За эффективное избирательное право: нет переизбранию!» В
1910г., когда П. Диас (1830— 1915) объявил о своем желании балло-
гпроваться в седьмой раз на пост президента, этот же призыв буме-
рангом возвратился и был обращен к стране одним из самых богатых
людей Мексики Франсиско Индалесио Мадеро (1873—1913).
Говоря о предреволюционной Мексике, нельзя не сказать не-
сколько слов и об американо-мексиканских отношениях. США бук-
вально боготворили П. Диаса. Лучшая иллюстрация к этому — слова
государственного секретаря США Э. Рута, произнесенные в 1907 г.:
I 'ели бы я был поэтом, то писал бы в его честь оды, если бы являлся
композитором — сочинял бы триумфальные марши, если бы родился
421
в Мексике, то почувствовал бы, что исключительная верность и пре-
данность ему, демонстрируемые в течение всей жизни, явно недоста-
точны за те благоденствия, которые Мексика получила в годы его
правления». Однако абсолютное большинство мексиканцев не разде-
ляло столь восторженных оценок.
«Чаша терпения» лопнула во время очередной избирательной
кампании «вечного» президента. Главный политический противник
П. Диаса Ф. Мадеро в конце 1908 г. завершил книгу «Президентские
выборы 1910 г.». Ознакомившись с несколькими главами рукописи,
отец автора не советовал ее публиковать, опасаясь за жизнь сына и
судьбу всего клана, но Франсиско был неумолим: «Ничто не помеша-
ет мне выполнить мою миссию и ничто не устрашит: ни нищета, ни
тюрьма, ни смерть». В начале 1909 г. книга вышла в свет. В то же вре-
мя Мадеро создал партию противников переизбрания — антиреэлек-
сионистов, которая вскоре завоевала значительную популярность в
народе.
Несмотря на то что впервые появилась серьезная оппозиция,
П. Диас не отступал от своих планов и в июне 1910 г. был вновь «из-
бран» главой государства. Арестованному незадолго до этого Ф. Ма-
деро с помощью уплаты большого залога удалось выйти на свободу.
Пребывание в застенках придало ему облик мученика, борца за
общенациональные интересы, сделало признанным лидером в борьбе
против «порфиризма».
5 октября 1910 г. он обнародовал свой основной программный до-
кумент «План де Сан-Луис де Патоси», содержавший прежде всего
политические требования, в основном связанные с электоральным
процессом и регламентацией важнейших положений выборов прези-
дента страны. 20 ноября того же года Мадеро призвал народ к воору-
женному выступлению против диктатуры. Казалось, что это был роко-
вой шаг, который приведет к неизбежному фиаско, ведь на стороне
Диаса была классическая для латиноамериканских стран того време-
ни триада — армия, церковь, олигархия, контролировавшие важней-
шие сферы жизни мексиканского общества.
Дальнейшее развитие событий показало, что не столь трезвый
расчет Мадеро, сколько общая атмосфера в стране, атмосфера непри-
ятия и отторжения диктаторского режима, способствовала успешно-
му началу борьбы.
Огромное радикализирующее воздействие на революцию оказали
крестьянские массы, возглавляемые Э. Сапатой и Ф. (П). Вильей. Од-
нако их цели не предполагали завоевание политической власти и огра-
422
Президент США Теодор Рузвельт, инициа-
тор проведения политики «большой дубин-
ки» в отношении стран Латинской Америки
Порфирио Диас
кичились только перераспределением земли и возвращением отнятых
общинных угодий.
Учитывая глубоко народный характер революции, правившие
страной на начальном и заключительном этапе революции президен-
ты Ф. Мадеро и В. Карранса, вынуждены были прибегать к обещани-
ям политических и социальных реформ, прежде всего в аграрной сфе-
ре. Однако большая часть этих обещаний оказалась нереализован-
ной, иногда потому, что они носили заведомо демагогический харак-
тер, иногда — в силу других причин. Например, придя к власти,
незначительная прослойка национальной буржуазии во главе с
Ф. Мадеро столкнулась при реализации отдельных пунктов своей
программы с резкой враждебностью американского капитала и выну-
ждена была отступить.
Безусловно, внешний фактор существенно воздействовал на ход
революции. Особенно бесцеремонно вели себя США, вооружённые
силы которых оккупировали в 1914 г. мексиканский порт Веракрус, в
1916—1917 гг. войска генерала Першинга вторглись в северную
Мексику. Теме отношений крупнейшей мировой державы с латино-
американскими странами посвящены сотни исследований. В середине
XX в. американский философ Филмер С. Нортроп поставил вопрос о
Юм, что могло бы способствовать взаимопониманию США и стран
Латинской Америки. Его ответ был чрезвычайно прост и логичен: та-
кое взаимопонимание возможно в том случае, если каждая из Америк
423
В. Карранса Э. Сапата
попытается ассимилировать ценности другой1. В этой формуле на
протяжении почти двух столетий самых'разнообразных отношений
срабатывает только одна ее составляющая — латиноамериканская.
Что же касается США, то, провозглашая порой «зоной своих жизнен-
ных интересов» почти весь мир, они особое внимание уделяют Латин-
ской Америке, прибегая при этом к самым грубым формам давления
на страны региона.
Антиамериканская кампания в годы революции имела место не
только в США, но и в Англии, нефтяные тресты которой не могли сми-
риться с попыткой президента Мексики Каррансы поставить под свой
контроль месторождения «черного золота».
Несмотря на столь непримиримое отношение к мексиканской ре-
волюции крупнейших держав того времени, а, скорее, в силу этого, в
принятой 5 февраля 1917 г. конгрессом Мексики конституции боль-
шое внимание было уделено защите национальных интересов. В част-
ности, статья 27 требовала пересмотра всех контрактов и концессий,
заключенных с иностранными компаниями с 1876 г., и объявления не-
действительными тех, которые противоречили национальным интере-
сам. Согласно данной статье, иностранцы имели право приобретать
земли или получать концессии в Мексике, но при этом они не могли
прибегать к помощи своих правительств для защиты этой собственно-
сти. Здесь же отмечалось, что отнятые у индейских общин (эхидо)зем-
1 Sea L. Атёпса en la historia. Mexico, 1957. Р. 185.
424
ли должны быть им возвращены, а безземельные крестьяне должны
наделяться землей за счет раздробления латифундий. Целый ряд важ-
нейших прав и свобод декларировался статьей 123: восьмичасовой
рабочий день, право объединения в профсоюзы, ограниченное право
на забастовку, минимум заработной платы.
Мексиканская конституция 1917 г. была в то время одной из са-
мых демократических, однако реализация главных ее статей требова-
ла существенной ломки социально-экономических отношений, что
дало основание исследователям Д. Ходжесу и Р. Ганди назвать ее
«программой социальной революции... в рамках закона».
Революция в Мексике оказала влияние на все латиноамерикан-
ские страны в XX в.
ВОЕННЫЕ РЕЖИМЫ И ДИКТАТУРЫ
Аргентинский экономист Р. Пребиш (1901 — 1986) выдвинул тео-
рию «замкнутого политического цикла, для которого характерно че-
редование периодов демократизации латиноамериканского общества
и возврата к режимам твердой руки». С последними, как правило, ас-
социируются власть военных и диктаторские формы правления.
Начиная с Войны за независимость (1810—1826), военные при-
обрели в политической жизни Латинской Америки исключительно
важное значение. Известный мексиканский социолог и историк
11. Гонсалес Касанова, обобщив наиболее существенные исследова-
ния в этой области, опубликовал в конце 80-х годов книгу «Военные и
политика в Латинской Америке». В ней большой интерес представля-
ет статистика, раскрывающая характер участия военных в управлении
государством в различные периоды латиноамериканской истории.
Прежде всего нельзя не обратить внимания на динамику военных
переворотов в XIX и XX вв. С 1840 г. по 1879 г. совершалось почти че-
тыре военных переворота в год (3,75), с 1880 по 1920 г. этот показа-
тель сократился до 1,80, ас 1930 по 1966 г. вновь возросло 2,73 Г
Еще более красноречив анализ 1763 правительств стран Латин-
ской Америки, находившихся у власти с 1804 по 1985 г. В течение это-
го времени 44,8 % правительств были военными и 38,4 % — граждан-
скими (остальные смешанными). Военные правительства правили
17,6 % времени указанного периода, гражданские — 42,5 %. Больше
всего военных правительств было на первых этапах становления неза-
висимых государств: 1801 —1830 гг. (57 %), 1831 —1880(55,7 %).
1 Gonzales Cazanova. Los militares у la politica en America Latina. Mexico, 1988.
P II.
425
Печать А. С. Сандино
В последующие годы отмечена такая дина-
мика: 1881 — 1944 (42 %), 1945—1963
(34,3 %), 1964—1977 (50,5 %), 1978—
1983 (48,1 %)L
В XX в. характер военных переворотов
существенно изменился. Теперь чаще все-
го за ними стояла крупная буржуазия, свя-
занная с иностранным капиталом, а сам
переворот осуществлялся представителя-
ми регулярной армии, диапазон которых
весьма широк: от сержанта Батисты на
Кубе до генералитета различных латино-
американских армий.
Большинство военных переворотов
порождало длительные периоды социаль-
ной, политической и экономической неус-
тойчивости, что отнюдь не соответствовало интересам народа той
страны, в которой военные захватывали власть, удерживаемую ими
иногда по нескольку десятилетий. Аргентинский военный теоретик
подполковник М. Орасио Орсолини даже ввел в научный оборот по-
нятие «армии-партии с собственной идеологией»1 2. Такое определе-
ние в основном правомерно и для многих других армий региона.
«Собственная идеология» латиноамериканских военных по суще-
ству всегда являлась зеркальным отражением тех процессов, которые
происходили и происходят в обществе. Ее спектр весьма широк: от
крайне левых до ультраправых тенденций, она то пронизана общена-
циональными, патриотическими мотивами, то направлена на защиту
интересов иностранного капитала.
Яркими примерами патриотической ориентации в 20-е годы были
борьба «армии свободных людей» Аугусто Сесаря Сандино в Никара-
гуа и движение тенентистов» в Бразилии во главе с молодым офице-
ром Луисом Карлосом Престесом. Борьба Сандино носила нацио-
нально-освободительный, антиамериканский характер и была на-
правлена прежде всего на прекращение оккупации Никарагуа войска-
ми США. В то же время «тенентисты» (лейтенанты) в сложный
период трансформации бразильского общества выступали за расши-
рение демократических основ и социальный прогресс.
1 Gonzales Cazanova. Op. cit. P. 12.
2 Orsolini Mario H. La crisis del ejercito. Buenos Aires, 1964. P. 24.
426
Генетически очень тесно связаны с военными режимами дикта-
торские формы правления, имевшие место в XX в. во многих странах
Латинской Америки. Характерные черты латиноамериканских дикта-
тур этого периода: авторитарные формы правления, попрание основ-
ных норм демократии и демократических свобод, подмена конститу-
ции диктатурой штыка, превращение армейских казарм в главное
правовое поле той или иной страны.
Среди возникших в первой половине столетия режимов наиболее
одиозными были диктатуры X. Мачадо на Кубе (1925—1933), Р. Тру-
хильо в Доминиканской республике (1930—1961), X. Убико в Гвате-
мале (1931 — 1944) и клана Сомосы в Никарагуа (1937— 1979). При-
сущие всем им кровавые репрессии в широких масштабах, забвение
национальных интересов в угоду крупным иностранным монополиям,
использование государственной казны в целях личного обогащения,
сервилизм по отношению к Вашингтону привели к социальным взры-
вам, вылившимся в революции на Кубе (1933—1935), в Гватемале
(1944—1954) и в Никарагуа (1979).
ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЕ «ИЗМЫ»
Конституции большинства латиноамериканских государств осно-
ваны на идеалах политического либерализма, не признающего чрез-
мерной концентрации власти и ее произвола и выражающего всемер-
ное уважение к неотъемлемым правам человека. Однако приведен-
ные выше примеры свидетельствуют о том, что реализация конститу-
ционных норм в повседневной жизни или была сопряжена с
серьезными проблемами, или они вовсе игнорировались.
Бурное начало XX столетия, выразившееся в серии войн и рево-
люций, способствовало формированию в Латинской Америке идей-
но-политических течений. Некоторые из них имели место в масштабе
одной страны (батльизм, карденизм, варгасизм, перонизм), другие
(апризм и национал-реформизм) — в целом ряде государств. Пер-
вые, а также национал-реформизм, включали в себя и идеи модерни-
зации, и поиски собственных моделей развития, и попытки ответить
на вызов времени. В то же время апризм должен был обосновать исто-
рическую специфику Латинской Америки и доказать неприемлемость
для нее марксизма.
Апризм. Революционные процессы в ряде стран мира, и особенно
революции в России и Мексике, сильно радикализировали политиче-
скую жизнь многих государств Латинской Америки. Для конца 10—
20-х годов характерно возросшее влияние в континентальном мас-
штабе коммунистической идеологии, образование компартий иусиле-
427
ние рабочего движения. Период создания и организационного укреп-
ления компартий занимает десятилетие — с 1919 по 1929 г. Он за-
вершается проведением I конференции латиноамериканских компар-
тий в 1929 г. в Буэнос-Айресе.
Не вдаваясь в детали такой сложной и многогранной проблемы,
как Коминтерн и Латинская Америка, отметим лишь, что на втором
этапе (1929—1943) этот международный коммунистический центр
сыграл значительную роль в создании в Латинской Америке массовых
антифашистских движений типа Народного фронта.
В XX в. в значительно большей степени, чем в предыдущем, на
первый план выходит поиск идеалов национального самосознания и
соответствующих им моделей развития. Возрастает роль интеллиген-
ции, все активнее включающейся в исторический процесс. Именно ее
представители вместе с другими выходцами из средних слоев состави-
ли в 1924 г. основу Американского народно-революционного альянса
(Alianza Popular Revolucionaria Americana — APRA). Латинизиро-
ванная аббревиатура этой организации — АПРА — дала название
философско-политическому течению — апризму.
Его основателем был перуанец Виктор Рауль Айя де ла Торре
(1895—1979) — политический деятель и теоретик апризма. Он на-
чинал как марксист, признавал диалектический материализм, эконо-
мический детерминизм, классовую борьбу и первоначально не сходил-
ся с ортодоксальным марксизмом только в одном: в тактике и методах
решения социально-экономических и политических проблем Латин-
ской Америки. Применив теорию относительности А. Эйнштейна к
интерпретации социально-экономических категорий, он выдвинул те-
зис о «пространстве — историческом времени». В соответствии с
этой концепцией каждый социальный феномен имеет четыре измере-
ния: три из них связаны с пространством и касаются географического
местоположения, минеральных ресурсов и уровня развития и один —
с историческим временем, показывающим степень «исторического
сознания». Определяя сущность своего течения, Айя де ла Торре го-
ворил: «Апризм — это национализм в его наиболее подлинном твор-
ческом и конструктивном проявлении»1.
Отвергая в дальнейшем марксизм как чужеродную для Латинской
Америки идеологию, апристы претендовали на выработку особой ла-
тиноамериканской теории революционного пути, специфического ла-
тиноамериканского учения. Пытаясь обосновать его необходимость,
Айя де ла Торре следующим образом перефразировал известную геге-
1 Национализм в Латинской Америке: политические и идеологические течения. М.,
1976. С. 45.
428
левскую триаду применительно к Латинской Америке: «тезис — ка-
питализм, антитезис — коммунизм, синтез — апризм».
Однако отнюдь не попытка выработки «новой» философии сдела-
ла достаточно популярным АПРА в 20-е годы. Этому движение было
обязано своей политической программой, под которой в то время мог-
ли бы подписаться и многие руководители коммунистических партий,
и лидеры национально-освободительных движений, и те, кто возглав-
лял различные крестьянские и рабочие организации. Она предусмат-
ривала: «1) Борьбу против империализма США; 2) политическое
единство Латинской Америки; 3) национализацию земли и промыш-
ленных предприятий; 4) интернационализацию Панамского канала;
5) солидарность с угнетенными классами и народами мира»1.
Хотя, казалось бы, первый пункт программы АПРА не требует
особых комментариев, тем не мене необходимо подчеркнуть, что отно-
шение теоретика апризма к империализму было весьма противоречи-
вым. Выступая на данном этапе против США, он в то же время считал,
что империализм для слаборазвитых стран является низшей стадией
капитализма, а следовательно, играет такую же прогрессивную роль,
какую играл капитализм при смене феодализма в Европе.
Национал-реформизм. Если апризм делал ставку главным об-
разом на континентальную исключительность Латинской Америки, то
национал-реформистские партии стран региона придавали особое
значение национальной специфике. Среди этих партий наиболее зна-
чимую роль в политической жизни играли и играют Народная (априст-
ская) партия Перу, Партия демократического действия (Венесуэла),
Националистическое революционное движение (Боливия), Партия
национальное освобождение (Коста-Рика), Доминиканская револю-
ционная партия. Их социальный состав весьма неоднороден: предста-
вители мелкой и средней буржуазии, крестьянства и рабочего класса,
а также небольшая часть крупной буржуазии и латифундистов. С от-
дельными партиями активно сотрудничает интеллигенция.
Для национал-реформизма, истоки которого уходят в апризм, так-
же чужд и неприемлем марксизм, его идеи о пролетарском характере
партии социалистической революции. С точки зрения национал-ре-
формистов политическая партия должна быть многоклассовой, вклю-
чающей весь социальный спектр, во главе с мелкой буржуазией.
Только такая партия, на их взгляд, способна осуществить «нацио-
нальную революцию», представляющую собой особый этап развития.
В ее задачи входит: ликвидация зависимости от «иностранных эконо-
мических интересов» посредством диверсификации экономики и ин-
1 Haya de la T.V.R. El Antimperialismo у el Apra. Trujillo, 1959. P. 25.
429
дустриализации; уничтожение латифундизма путем осуществления
аграрной реформы; установление системы представительной демо-
кратии; проведение независимой внешней политики и т. п.1 Реализа-
ция всех этих направлений в дальнейшем — прерогатива «антиимпе-
риалистического государства», являющегося надклассовой силой и
объединяющего большую часть общества.
Воинственность термина «антиимпериалистический» не должна
вводить в заблуждение читателя. В концепциях апристов и нацио-
нал-реформистов он служит для осуждения прежде всего капитала
США за установление им контроля над экономикой стран Латинской
Америки и ее деформацию, за политическую независимость от Белого
дома. В то же время, исходя из тезиса Айя де ла Торре о прогрессивно-
сти империализма для Латинской Америки, во многих документах на-
ционал-реформистских партий фигурирует термин «конструктивный
антиимпериализм», суть которого в том, что тот же самый иностран-
ный капитал стимулирует в конечном итоге экономическое развитие.
Многие национал-реформистские принципы берут начало от так
называемого революционного национализма, призванного всячески
выделять и защищать национальную специфику. Характерно, что при
этом отвергаются не только социалистические идеи, но иногда и дру-
гие универсалистские теории, в частности либерализм.
КРУПНЕЙШИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДЕЯТЕЛИ ПЕРВОЙ
ПОЛОВИНЫ СТОЛЕТИЯ
Ласаро Карденас (1895—1970). В мексиканской историогра-
фии и в исследованиях целого ряда авторов других стран существует
несколько различных взглядов на периодизацию Мексиканской рево-
люции: 1910—1917 гг., с 1910до нашихдней, 1910—1940 гг. Обос-
нование нижней границы последнего варианта во многом связано с
годами правления Ласаро Карденаса (1934—1940).
Он родился в небогатой семье. Этот человек прошел труднейшую
школу жизни и познал сполна все тяготы, выпавшие на долю простого
люда. Став президентом, Карденас начал последовательно выполнять
статьи 27 и 123 конституции.
Были частично национализированы железные дороги (1937), а за-
тем собственность иностранных нефтяных компаний (1938). Основ-
ным направлением его внутренней политики стало проведение аграр-
ной реформы. Весьма характерно, что одним из главных аргументов
для ее реализации президент использовал слова знаменитого борца
1 Национализм в Латинской Америке... С. 50.
430
XVI в. за права индейцев Бартоломе де Лас Касаса: «Индейцы не мо-
гут быть спасены до тех пор, пока им не будет возвращена земля ». Для
Мексики эта проблема была чрезвычайно актуальной, так как в конце
XIX — начале XX в. большинство индейских общин (эхидо) было ра-
зорено. О масштабах и темпах проведения аграрной реформы может
красноречиво свидетельствовать такой факт: только 2 мая 1935 г.
землю получили 36 856 глав семейств, им было выделено 552 936 га1.
В целом же за период с 1920 по 1940 г. в Мексике «практически исчез
класс старых местных и иностранных землевладельцев, располагав-
ших от 60 до 70 % национального богатства»1 2. Наиболее радикальны-
ми в этом отношении были аграрные преобразования, проведенные
Л. Карденасом.
Система реформ и взглядов на национальные проблемы, извест-
ные в историографии под названием «карденизм», включала также
целый ряд аспектов, связанных с политической реорганизацией об-
щества. К ним прежде всего следует отнести смену акцентов по отно-
шению правительства к роли рабочего класса и крестьянства. Карде-
нас решил их сделать своими союзниками. В преобразованной в
1938 г. правящей партии (партия Мексиканской революции) они на-
ряду с мелкой и средней буржуазией составили основу ПМР. Некото-
рые исследователи заговорили даже о социализме Карденаса, но пре-
зидент был весьма далек от него и разделял лишь идею «мексиканско-
го социализма», перспективы которого, правда, видел только в отда-
ленном будущем.
Жетулиу Варгас Дорнелис (1883—1954). Мировой экономи-
ческий кризис 1929—1933 гг. потряс и политические устои многих
латиноамериканских стран. В 1930 г. пали правительства Боливии,
Перу и Аргентины. Колумбийские консерваторы, до этого в течение
40 лет удерживавшие власть, уступили ее либералам. Огромные из-
менения произошли в Бразилии. «Либеральная революция» 1930 г.
положила конец власти олигархии в этой стране и предопределила
почти на четверть века доминирующую роль в ее политической жизни
Ж. Варгаса, губернатора штата Риу-Гранди-ду-Сул.
Он родился в семье потомственного гаучо в бразильской пампе.
()днако ему не суждено было стать ни скотоводом, ни земледельцем.
Университет, профессия юриста, политическая карьера (депутат На-
1 Poix Pere Cardenas. Su actuacion, su pais. Мёхюо, 1947. P. 229.
2 .Латинская Америка: революции XX в. (зарубежная историография) (1910—
1909). М., 1987. Ч. 1. С. 73.
431
ционального конгресса, министр финан-
сов, губернатор) — таковы основные
вехи жизни Варгаса до 1930 г.
Для него как политика характерно ис-
пользование основных приемов латино-
американского популизма, отвергающего
как либеральные, так и марксистские цен-
ности и направленного на парализацию
социально-политической активности ра-
бочего класса посредством приобщения
его к сотрудничеству с правящим режи-
мом. «Старые политические формулы, —
говорил он в 1931 г., — защищавшие
права человека, теряют свою силу. Вместо
индивидуализма, синонима чрезмерной
свободы, и коммунизма, новой разновид-
ности рабства, должно быть отдано пред-
почтение более совершенной координации всех инициатив в масшта-
бе государства и признание классовых организаций как соучастников
административного управления»1.
Он был верен этому выбору во внутренней политике и последова-
тельно проводил его в жизнь, навязывая свои патерналистские фор-
мулы и оставаясь прагматичным, жестким, бескомпромиссным в от-
ношениях с теми, кто привел его к власти, с лидерами национальной
буржуазии, объединенными в Либеральный альянс. В 1934 г. он все
еще зависит от них, они должны его «избрать», скорее, назначить,
президентом — и они это делают. Они провозглашают новую консти-
туцию, и он поддерживает ее до поры до времени.
Фактически установленная в 1930 г. военная диктатура Варгаса
вызывала недовольство самых разнообразных социальных сил бра-
зильского общества. Стачечное движение, восстание гарнизона в
г. Ресифи, мятеж крупных землевладельцев в штате Сан-Паулу, дру-
гие формы протеста вынуждали Варгаса прибегать и к полицейскому
террору и к более жестким способам подавления противников его ре-
жима. В 1935 г. под эгидой компартии была создана Унитарная конфе-
дерация профсоюзов Бразилии (300 тыс. человек). В том же году Луис
Карлос Престес возглавил Национально-освободительный альянс,
объединивший оппозиционные силы от коммунистов до левых либе-
ралов (1 млн человек).
1 Arciniegas German. Entre la libertad у el miedo. Mexico, 1955. P. 206.
432
В этой ситуации Варгас пошел на крайние меры. 10 ноября 1937 г.,
существенно укрепив к этому времени свои позиции, он заявил: «Кон-
ституция 1934 г. мертва! Да здравствует Конституция 1937 г.». Это
уже только его конституция, конституция провозглашенного им «Но-
вого государства». Сам Варгас стал именоваться не иначе как «руко-
водителем нации». Он разогнал конгресс, запретил все политические
партии (ранее уже был запрещен Национально-освободительный
альянс), были объявлены незаконными все профсоюзы, кроме корпо-
ративных, запрещались забастовки.
Конституция 1937 г. увеличивала президентские полномочия и со-
кращала парламентские, а также автономию штатов. По существу «Но-
вое государство» и его Основной закон были созданы под влиянием фа-
шистской идеологии исходя из принципов корпоративного государства.
Однако это не сказалось на позиции Бразилии в годы Второй мировой
войны: уже в начале 1942 г. она объявила войну «державам оси».
Варгас был горячим патриотом и понимал, что великую Бразилию
можно было создать в тех исторических условиях только с помощью
иностранного капитала. Однако попытки привлечь его в страну и при
этом ограничить корыстные интересы зарубежных монополий и на-
циональных предпринимателей встретили резкое противодействие со
стороны как бразильской крупной буржуазии, так и, главным обра-
зом, США. Результатом такого противодействия стали государствен-
ные перевороты (1945 и 1954 гг.) и неожиданное для многих бразиль-
цев самоубийство Варгаса в августе 1954 г.
Хуан Доминго Перон (1896— 1974). В соседней Аргентине ог-
ромное влияние на политическую жизнь страны с начала 40-х годов в
течение нескольких десятилетий оказывал Хуан Перон. Впрочем, ис-
пользование прошедшего времени в данном контексте абсолютно не-
правомерно, ибо перонизм по-прежнему чрезвычайно популярен в
этой стране, о чем свидетельствуют победы на президентских выборах
в конце 80-х и в 90-е годы его лидера Карлоса Менема. Что же предо-
пределило огромную популярность Перона и основанного им идей-
но-политического течения?
Началом восхождения Перона на Олимп власти можно считать
1930 г., когда армейские части, возглавляемые генералом Хосе Фе-
ликсом де Урибуру, свергли президента страны Ипполито Иригойена.
Работавший тогда в генеральном штабе Перон оказался среди мятеж-
ных войск. Затем он был личным секретарем министра обороны, про-
фессором военной истории, военным атташе в Чили и, наконец, в
1943 г. стал вице-президентом Аргентины.
Для Аргентины 20—40-х годов характерно значительно большее
по сравнению с другими латиноамериканскими странами поведение
масс, выражавшееся в более зрелом и массовом рабочем движении и
28 Лирин 433
в существенном влиянии Коммунистической партии на политическую
жизнь страны. Огромная роль СССР в победе над фашизмом в годы
Второй мировой войны усилила оба эти фактора.
После победы на президентских выборах 1946 г. Перон решил
противопоставить упомянутым выше тенденциям политику, в основе
которой лежала бы гармония труда и капитала. Другим направлением
стало создание, по его словам, здоровой экономики, свободной «от
иностранного капитализма и мировых экономических гегемоний».
«Мы были кругом в долгах, — говорил Перон. — Все богатства
страны находились в руках иностранцев: железные дороги, суда, им-
порт и экспорт, банки... Тогда я задавал вопрос: «Хорошо, чем же я
управляю?..» — «Ничем», — ответили мне. Я был настоящим бе-
зумцем, собираясь произвести экономическую революцию при таком
положении вещей»1.
Тем не менее он ринулся в этот омут противостояний и конфлик-
тов. За годы пребывания у власти (1946—1955) ему удалось сделать
многое: выкупить у англичан 47 тыс. км железных дорог, воздушный
флот, телефонные и газовые компании, погасить внешний долг, по-
ставить под контроль внешнюю торговлю и распределение валюты.
Весьма дальновидной была его политика в рабочем вопросе. Говоря о
тактике своих политических противников из Демократического сою-
за, он отмечал: «Они защищают капиталистическую систему ...пре-
небрегая интересами рабочих, хотя и делают им небольшие уступки. В
то же время мы защищаем положение рабочего и считаем, что только
резко увеличив его благосостояние и участие в управлении государст-
вом и в трудовых отношениях, можно будет ожидать, что выживет ка-
питалистическая система свободной инициативы, т. е. то хорошее, что
она имеет по сравнению с коллективистскими системами»1 2.
Взгляды Перона на характер национального развития, его соци-
альную опору и движущие силы, на его специфику нашли отражение в
хустисиалистской3 доктрине, созданной им на основе национальных
течений 30-х годов (католический национализм и радикальный мелко-
буржуазный национализм) и основных постулатов национал-рефор-
мизма (надклассовый характер государства, социальная гармония,
классовое сотрудничество, антиимпериализм).
1 Карнеро Чека X. Очерки о странах Латинской Америки. М., 1960. С. 56.
2 Romero Jose L. El pensamiento politico de la derecha latinoamericana. Buenos
Aires, 1970. P. 173.
3 От исп. justicia — «справедливость».
434
В 30—40-е годы Перон находился под
определенным влиянием фашистской
идеологии и лозунг Б. Муссолини «Ни
Москва, ни Уолстрит» был очень близок
ему и стал своеобразным идеологическим
ориентиром в поисках «третьего пути».
Известный «благосклонный нейтрали-
тет» Аргентины в годы Второй мировой
войны и объявление войны «державам
оси» в самом ее конце во многом связаны
не только с рядом экономических и демо-
графических факторов (Германия — один
из главных торговых партнеров, большая
немецкая диаспора — 237 тыс. чел.), но и
с прогерманской позицией наиболее влия-
тельных аргентинских политиков, в том
числе и самого Перона.
Говоря об «эпохе» Перона, нельзя не х- Д°минго Перон
сказать об огромной роли, которую играла
во всех проводимых им преобразованиях в 40-х — начале 50-х годов
его жена Ева Перон. Иногда в историографии их политический дуэт
даже называют «двуглавым правлением».
У Перона было довольно много и весьма могущественных против-
ников, среди них иностранные компании и стоявшие за ними высоко-
развитые государства, местное духовенство, бывшее в первые годы
правления союзником, а после ущемления его некоторых интересов
ставшее непримиримым противником, армия, для которой были ха-
рактерны те же колебания. Отдельные аспекты, а порой и всю перо-
нистскую модель развития внутри страны не разделяли радикалы, со-
циалисты и коммунисты.
Перон столкнулся с той же дилеммой, что и Варгас: или идти на ус-
тупки своим оппонентам внутри и вне страны, или продолжать ту же
политику реформ в рамках «экономического национализма». Он вы-
брал второе, и, как следствие этого, 16 сентября 1955 г. в стране про-
изошел государственный переворот. Перон вынужден был эмигриро-
вать в Парагвай, заявив там, что перонистская партия только «рас-
седлала коня в ожидании рассвета».
США И СТРАНЫ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ В 40—50-е ГОДЫ
Вторая мировая война, несмотря на то что латиноамериканские
страны не принимали в ней активного непосредственного участия, ос-
тавила глубокий след в политической, военной и экономической сфе-
28* 435
pax этих государств, что было во многом связано с усилением роли
США как в мире в целом, так и прежде всего в Западном полушарии.
Уже с 1942 г. Соединенные Штаты стали отказываться от одного из
основополагающих принципов политики «доброго соседа» — прин-
ципа коллективного принятия решений, заявив на III консультатив-
ном совещании министров иностранных дел стран Западного полуша-
рия в Рио-де-Жанейро о намерении фактически единолично решать
все проблемы Латинской Америки, нарушив тем самым принятое в
1933 г. в Монтевидео Соглашение о правах и обязанностях госу-
дарств. Эту монопольную роль США сохраняли за собой вплоть до по-
беды Кубинской революции.
В годы Второй мировой войны после создания в 1942 г. Межаме-
риканского совета обороны стал складываться военно-политический
союз стран Западного полушария, важнейшими этапами формирова-
ния которого явились подписание 2 сентября 1947 г. в Рио-де-Жаней-
ро Межамериканского договора о взаимной помощи и основание в
1948 г. в Боготе Организации американских государств (ОАГ). Устав
ОАГ положил начало изменению и обновлению организационной
структуры панамериканской системы, созданной еще в 1889. Посред-
ством документов, принятых на конференциях в Рио-де-Жанейро и
Боготе, страны Латинской Америки фактически оказались втянутыми
в холодную войну и были вынуждены подстраиваться под антикомму-
нистический курс, проводимый со второй половины 40-х годов Соеди-
ненными Штатами Америки. Вопреки ожиданиям Вашингтона лати-
ноамериканцы не придали особого значения объявленной США ком-
мунистической угрозе Западному полушарию и не поддержали, как на
это надеялись в Белом доме, его политику по борьбе с международным
коммунизмом. Позиция латиноамериканских правительств в этом от-
ношении была, скорее, нейтральной, хотя во внутренней политике
многие из них постоянно преследовали левые движения. Отсутствие
континентальной солидарности особенно наглядно проявилось во
время корейской войны 1950— 1953 гг., когда лишь Колумбия напра-
вила на этот театр боевых действий небольшой контингент войск и во-
енный фрегат «Адмирал Падилья».
Последствия Второй мировой войны вызвали глубокие перемены
в экономике государств Латинской Америки. Капитал США сущест-
венно укрепил свои позиции в этом регионе, значительно потеснив ос-
новных конкурентов предвоенной поры — Великобританию, Герма-
нию и Францию. В 1960 г. на долю США приходился 81 % иностран-
ных инвестиций в латиноамериканских странах, а традиционные со-
перники американцев, англичане, располагали лишь 13 %.
436
Любопытно, что, когда Соединенными Штатами разрабатывались
основные принципы «плана Маршалла», многие политические деяте-
ли Латинской Америки недоумевали, почему именно на европейцев
«падает эта манна» с американского небосклона, а не на южных сосе-
дей США. Представители некоторых латиноамериканских прави-
тельств даже предлагали включить этот вопрос в повестку дня Меж-
американской конференции (1947) в Рио-де-Жанейро, однако прези-
дент США Г. Трумэн мгновенно развеял эти иллюзии, заявив, что на
Американском континенте уже более века существует план, подоб-
ный «плану Маршалла» — «доктрина Монро»1. Эта реплика была
воспринята, как явно неуместная и неудачная шутка. Вместе с тем на-
помним, что страны Латинской Америки и без «плана Маршалла» с
1942 г. до конца 50-х годов переживали один из самых благоприятных
периодов экономического развития, в течение которого ВВП региона
в целом увеличился на 80 %.
В 1957 г. Межамериканский совет обороны принял так называе-
мый Генеральный план обороны Западного полушария. В этом доку-
менте капиталистический мир был разделен на две сферы — первич-
ную, включавшую страны НАТО, которым отводилась роль основных
воителей, и вторичную, куда была зачислена среди прочих регионов и
Латинская Америка; ей отводилась роль тыла, главного поставщика
сырья в США.
Было бы неправомерно говорить о значении латиноамериканско-
го сырья только для военных целей. В нем постоянно и с каждым годом
во все больших объемах нуждалась и динамично развивавшаяся аме-
риканская экономика. Все эти обстоятельства привели к тому, что во
второй половине XX столетия из 20 основных видов минерального сы-
рья, импортируемого США, латиноамериканские страны поставляли:
98 % оловянного концентрата, 96 — бокситов, 88 — ниобия, 80 —
нефтепродуктов, 80 — плавикового шпата, 80 — фтора, 71 — бе-
риллия, 65 — алюминия, 57 — свинца, 49 — железной руды, 47 —
меди, 37 — вольфрама, 23 — ртути, 18 — олова, 17 % цинка1 2.
Высокое качество сырья, близость латиноамериканского рынка, а
следовательно, и сокращение транспортных расходов, либеральное
налогообложение, дешевая рабочая сила, отсутствие серьезных огра-
ничений в экологии и другие факторы — все это способствовало по-
стоянному интересу американских монополий и транснациональных
1 Salazar Malleri R. El pensamiento politico еп America. Mexico, 1973. Т. 2. Р. 184.
2 Daly Hayes М. Latin America and the US national interest. Colorado, 1984.
P I >9---66.
437
корпораций к горнодобывающей промышленности и земельным
угодьям Латинской Америки. Во многих странах региона эти интересы
также поддерживались компрадорской буржуазией. Неудивительно,
что любая попытка латиноамериканских государств поставить под
свой контроль природные ресурсы и тем самым ограничить доходы
иностранного капитала и его социальной опоры в той или иной стране
приводила к общенациональным конфликтам, в которых внешний
фактор часто играл решающую роль. Это главным образом прояви-
лось в ходе ряда революций и переворотов.
Хронологически первой была Гватемальская революция (1944—
1954). Ее основные проблемы и цели — достижение политического
суверенитета, экономической независимости, социальной справедли-
вости и аграрный вопрос — составили в дальнейшем сердцевину Бо-
ливийской 1952 г. и Кубинской 1959 г. революций, революционного
процесса в Чили (1970—1973), Сандинистской революции 1979 г. в
Никарагуа. Если в Боливийской революции определяющими были
прежде всего внутренние факторы, то во всех остальных имело место
теснейшее переплетение внутренних и внешних причин и предпосы-
лок, влиявших на ход, остроту, степень участия в них социальных сил и
характер иностранного вмешательства, на конечные результаты и по-
следующую историю страны. В этих революциях внешний фактор на
отдельных этапах играл решающую роль.
В данном случае в понятие внешний фактор включается и актив-
ное покровительство американским компаниям со стороны Белого
дома, и реализация своих интересов в Латинской Америке крупней-
шими финансово-промышленными кланами США, и присущая почти
всей политической элите этой страны «увлеченность» бизнесом. На-
помним, что в годы Гватемальской революции крупнейшими акционе-
рами «Юнайтед фрут компани» были влиятельные чиновники Белого
дома, ЦРУ и госдепартамента. Среди них в первую очередь следует на-
звать Дж. Фостера и А. Даллеса, являвшихся основными компаньона-
ми нью-йоркской юридической фирмы «Салливан энд Кромвель».
Многие жизненно важные сферы кубинской и чилийской эконо-
мики в канун революционной ломки в этих странах контролировались
известными американскими миллиардерами. Клан Рокфеллера кон-
тролировал 50 % добычи кубинского сахара и производство никеля на
острове, чилийскую финансовую сферу и нефтебизнес; клан Морга-
на — финансовые потоки, электроэнергию, связь и табачную про-
мышленность на Кубе, а также электроэнергию, телефонную сеть и
часть медных рудников в Чили; группа Меллона — железорудные ме-
сторождения (Чили); Дюпон — производство шин и взрывчатых ве-
438
ществ(Чили); «Нэшнл сити бэнк» владел 175 тыс. га земли, телефон-
ной сетью и 2295 км железных дорог (Куба), а также основными ме-
сторождениями меди в Чили.
Подобная почти тотальная зависимость от США предопределила
особую остроту революционных процессов в Гватемале, на Кубе и в
Чили.
РЕВОЛЮЦИИ 40—50-х ГОДОВ
Гватемальская революция 1944—1954 гг. Созданная в
1899 г. американская «Юнайтед фрут компани» через несколько де-
сятилетий упоминалась в печати и научной литературе не иначе как
«банановой империей», имевшей владения в Гватемале, Гондурасе,
Коста-Рике, Панаме, Эквадоре, Колумбии, Гаити, Никарагуа, Доми-
никанской республике, на Кубе и Ямайке. Принадлежавшие ей пло-
щади в 40-е годы в этих странах составляли 3 416 013 акров1. Пользу-
ясь тем, что в 10—20-е годы Гаити, Никарагуа и Доминиканская рес-
публика фактически были оккупированы американскими войсками,
эта компания скупила там за бесценок лучшие земли. В силу ряда дру-
гих причин, и прежде всего экономической и политической зависимо-
сти от США, такая практика имела место и в остальных упомянутых
государствах.
В Гватемалу компания активно внедрялась с 1904 по 1924 г., не
имея на то никаких официальных разрешений правительств этой цен-
тральноамериканской страны. К 1944 г. «Юнайтед фрут» располага-
ла там такой мощью, перед которой бледнели возможности самого го-
сударства. Вместе с двумя другими американскими компаниями поми-
мо сельскохозяйственной сферы она контролировала железные доро-
ги, морские перевозки, производство электроэнергии, портовые
сооружения, международную телефонную и телеграфную связь.
Наиболее влиятельные владельцы «банановой империи» занима-
ли ключевые посты в Белом доме, госдепартаменте и ЦРУ. Гвате-
мальский диктатор Хорхе Убико, правивший страной в 1931 — 1944 гг.,
всячески покровительствовал этой компании.
Опираясь фактически только на армию и на наиболее ревностных
служителей установленного им авторитарного репрессивного режи-
ма, Убико наделил генералов и своих приближенных из чиновничьей
среды крупными земельными наделами. Предоставление все новых и
новых льгот американским предпринимателям и дальнейший рост
1 Kerner Ch.D., Soothill J.H. E! imperio del banano. Buenos Aires, 1957. P. 35.
439
безземельного крестьянства в гватемальской деревне, все более уре-
занные возможности для развития национальной буржуазии крайне
обострили положение в стране. Против диктатуры выступили широ-
кие слои населения: служащие, студенты, интеллигенция, рядовой и
младший офицерский состав армии, мелкие и средние землевладель-
цы. В июне 1944 г. диктатор бежал из страны.
Избранный в начале 1945 г. на шесть лет президентом Гватемалы
Хуан Хосе Аревало был выдвинут на этот пост студенчеством и уни-
верситетской профессурой. До этого он много лет жил в Аргентине,
где получил высшее образование, стал учителем, а затем и преподава-
телем университета в городе Тукумане. Некоторые исследователи его
даже называют перонистом, что врядли правомерно, хотя во внутрен-
ней и внешней политике, проводившихся Аревало и Пероном, дейст-
вительно было много общего и прежде всего то, что ни тот, ни другой
никогда не приравнивали интересы государства к интересам компа-
ний США.
Расширение прав и свобод граждан, возобновление деятельности
запрещенных Убико профсоюзов, принятие рабочего законодательст-
ва, создание государственного банка для помощи мелким землевла-
дельцам, ряд других законопроектов новой власти отнюдь не отлича-
лись особым радикализмом, но имели совершенно очевидную тенден-
цию — разрушить все основы правившего в стране диктаторского ре-
жима и всячески способствовать развитию демократического
процесса в стране.
Резкий поворот во внутренней политике, связанной и с некоторым
ограничением, скорее упорядочиванием деятельности иностранных
компаний, был враждебно встречен и теми силами, которые сотрудни-
чали с Убико, и официальным Вашингтоном. Аревало начал имено-
ваться во многих публикациях периодической печати США и ряда
стран Латинской Америки не иначе как «коммунистом», против него
плелись заговоры. С 1944 по 1954 г. было предпринято 40 попыток
государственного переворота. По свидетельству Г. Ториэльо, видного
гватемальского историка и политического деятеля, ко всем этим по-
пыткам в прямой или косвенной форме оказались причастны ино-
странные монополии и прежде всего «Юнайтед фрут».
Президентские выборы 1951 г. закончились победой полковника
Хакобо Арбенса, представлявшего леворадикальную коалицию, в ко-
торую входили рабочие и крестьянские организации и некоторые объ-
единения национальной буржуазии. Ряд мелкобуржуазных партий,
поддерживавших нового президента, объединились в националь-
но-демократический фронт, а рабочие создали Всеобщую конфедера-
цию трудящихся Гватемалы, что придало большую сплоченность и
440
единство революционным силам. Поддерживали преобразования в
стране и гватемальские коммунисты, партия которых была воссоздана
в 1950 г., и с 1952 г. стала называться Гватемальской партией труда.
Фактически США перешли к более активным формам давления на
Гватемалу после принятия там 17 июня 1952 г. закона об аграрной ре-
форме, от которой в наибольшей степени пострадала «Юнайтед
фрут», потерявшая примерно 175 тыс. га из имевшихся в ее распоря-
жении земель. Хотя все национализированные земли представляли
собой пустошь и многие годы не обрабатывались, США приравняли
этот акт практически к объявлению войны и соответствующим обра-
зом стали строить свою политику по отношению к Гватемале.
Задуманная и начавшая осуществляться Арбенсом аграрная ре-
форма должна была значительно усилить динамику развития аграрно-
го сектора. Всего было экспроприировано 1,4 млн акров земли. При-
мерно 138 тыс. гватемальских семей впервые получили землю1.
Иностранные и крупные местные земельные собственники, «по-
страдавшие» от реализации аграрной реформы, стали участниками
широкого заговора против правительства Арбенса, которое в амери-
канских средствах массовой информации и в документах госдепарта-
мента США называлось «коммунистическим»; представляющим «уг-
розу континентальной безопасности».
Психологическая война, развязанная США против Гватемалы,
была лишь одним из элементов борьбы с правительством X. Арбенса.
Одновременно в Гондурасе и Никарагуа офицеры Пентагона и сотруд-
ники ЦРУ пестовали так называемую армию освобождения во главе с
К. Кастильо Армасом.
Гватемальская революция не смогла себя защитить. Местная
олигархия и ее иностранные покровители оказались сильнее. Хотя
объективно большая часть народа была на стороне X. Арбенса, прези-
дент не сумел достаточно эффективно организовать его для отпора
контрреволюции и 27 июня 1954 г. вынужден был сложить с себя пол-
номочия и покинуть страну.
Боливийская революция 1952 г. Боливия наряду с некоторыми
центральноамериканскими республиками, Перу и Эквадором являет-
ся страной, в которой преобладает индейское население (по переписи
1950 г. оно составляло 62 %). Как правило, эта категория граждан
имела значительно меньший доступ к распределению национальных
богатств. Занятая в основном в аграрной сфере, она постоянно стра-
дала от безземелья, служа главным образом объектом эксплуатации.
1 Gleijeses Р. Shuttered Hope. The Guatemalan Revolution and the United States,
1944—1954. Princeton; New Jersey, 1992. P. 152—156.
441
Крайне низкая степень участия индейцев в жизни боливийского об-
щества и влияния на происходящие в нем перемены отбрасывала их
как бы в другую историческую эпоху и на протяжении первой полови-
ны XX в. представляла собой серьезную национальную проблему.
Другое глубинное противоречие боливийского общества в этот
период было связано с важнейшим экспортным продуктом страны —
оловом. Его добычу и реализацию на мировом рынке контролировали
три «оловянных барона» С. Патиньо, К. Арамайо и М. Хохшильд, за-
висимые в свою очередь от американского, английского и швейцар-
ского капиталов. Они же вместе с 500 крупнейшими латифундистами
и 50 наиболее влиятельными промышленниками, торговцами и пред-
ставителями духовенства и армии входили в господствующую группи-
ровку — так называемую «роску», определявшую внутреннюю и
внешнюю политику страны.
В политической жизни Боливии с начала 40-х годов тон задавала
партия Националистическое революционное движение (НРД), воз-
главлявшаяся Эрнаном Силесом Суасо и Виктором Пас Эстенсоро.
Ее идеологию различные исследователи и политические противники
связывали то с фашизмом, то с социализмом, хотя по своей сути она
носила истинно националистический характер, не избежав при этом
влияния ни того, ни другого.
Своеобразной прелюдией революции стали парламентские
1949-го и президентские выборы 1951 гг. В обоих случаях победу
одержало НРД, однако оба раза их результаты были аннулированы.
Успех НРД был предопределен активной поддержкой ее предвыбор-
ных платформ со стороны рабочих, мелкой буржуазии, крестьянства,
интеллигенции и студенчества.
Эти же социальные силы находились в непримиримой оппозиции
правительству «роски» в 1949 г., когда в стране фактически вспыхну-
ла гражданская война, и в 1952 г., когда президент Боливии М. Ур-
риолагайтиа, отменив результаты президентских выборов, передал
власть военной хунте. Последняя ввела в стране чрезвычайное поло-
жение и, чтобы оправдать захват власти, прибегла к традиционному
для латиноамериканской действительности эпохи холодной войны те-
зису о «коммунистической угрозе». Преследование левых сил и ре-
прессии со стороны хунты, дальнейшее падение жизненного уровня
народа на фоне обогащения «роски» вызывали ответную реакцию —
студенческие и крестьянские волнения, забастовки рабочих, все бо-
лее тесное сплочение оппозиции.
9 апреля 1952 г. эта конфронтация вылилась в вооруженные вы-
ступления против военной диктатуры. Три дня в столице и крупнейших
442
городах страны шли самые настоящие сражения, закончившиеся по-
ражением хунты и приходом к власти НРД.
На наш взгляд, правы те исследователи, которые отмечают, что
революция в Боливии была одной из самых радикальных из происхо-
дивших в тот период в мире (кроме китайской и кубинской). Ее ради-
кализм состоял прежде всего в национализации собственности «оло-
вянных баронов», в проведении аграрной реформы и переделе зе-
мельной собственности и, как следствие этих преобразований, в лик-
видации политической власти «роски» и передаче ее в руки
национальной буржуазии.
Специфической особенностью этой революции является особая
позиция США по отношению к ней. Как отмечалось выше, в эти годы
Вашингтон активно способствовал подавлению революции в Гвате-
мале. В Боливии позиция Белого дома была диаметрально противопо-
ложной. США фактически не предпринимали враждебных акций про-
тив победивших революционных сил, и уже 2 июня 1952 г. признали
новое правительство, а вскоре оказали Боливии едва ли не самую
крупную в пересчете на душу населения финансовую поддержку.
Такая позиция была вызвана рядом причин. Среди них необходимо
отметить значение олова как стратегического сырья, открытие в Бо-
ливии перспективных запасов нефти и то, что «революционный на-
ционализм» В. Пас Эстенсоро, ставшего там президентом (1952—
1956), по мнению вашингтонских аналитиков, был менее радикален и
опасен для национальных интересов США, чем «коммунизм» X. Ар-
бенса.
В целом же реформы НРД носили очень важный для боливийско-
го общества характер. Была национализирована оловодобывающая
промышленность, принадлежавшая Патиньо, Арамайо и Хохшильду.
При этом было учтено пожелание США о выплате ее бывшим вла-
дельцам частичной компенсации. Большое значение имел и принятый
в 1953 г. закон об аграрной реформе. Конечно же, была абсолютно не
нормальной система землепользования, существовавшая до того вре-
мени, — всего 7 тыс. землевладельцам принадлежало 95 % обраба-
тываемой земли1. Аграрная реформа, проводившаяся в основном в
1955—1967 гг., подорвала латифундизм. Было перераспределено
8 млн га земли, владельцами которой стали 192 тыс. безземельных
крестьянских семей1 2.
1 Historia politica de loscampesinos latinoamericanos. Mexico, 1985.T. 3. P. 174.
2 Hesth D.B., Erasmus Ch.l, Buechler H.C. Land Reform and Social Revolution in
Bolivia. N. Y., 1970. P. 373.
443
К числу важнейших акций, осуществленных в первое президент-
ство Пас Эстенсоро, следует также отнести реорганизацию армии и
создание милицейских отрядов из рабочих и крестьян. Однако уже с
конца 1952 г. лидеры НРД стали постепенно сдавать свои позиции.
Ориентация лидеров НРД на США послужила причиной распада того
блока социальных сил, который поддерживал их во второй половине
40-х — начале 50-х годов. Экономическая помощь США предопреде-
лялась целым рядом требований, выполнение которых вело к сверты-
ванию социальных программ, что в конечном счете привело к прекра-
щению рабочими и крестьянскими массами поддержки основных на-
правлений внутренней политики НРД. В 1964 г. эта реформистская
партия теряет роль лидера в политической жизни страны, уступив ее
военным режимам.
КУБИНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Провозглашенная в 1933 г. президентом США ФД. Рузвельтом
политика «доброго соседа» в то время означала отказ Вашингтона от
военных интервенций в страны Центральной Америки и Карибского
бассейна и стремление (по крайней мере декларированное) поддер-
живать с латиноамериканскими странами равноправные, взаимовы-
годные связи. Политика «доброго соседа» имела самое непосредст-
венное отношение к Кубе: в 1934 г. США аннулировали так называе-
мую поправку Платта, навязанную ими в начале XX в. независимой
Кубе и включенную в кубинскую конституцию 1901 г. Данная поправ-
ка резко ограничивала суверенитет кубинцев и позволяла США прак-
тически в любое время вводить на остров свои вооруженные силы.
В 1933 г. на Кубе была свергнута диктатура X. Мачадо, всемерно
поддерживавшаяся Белым домом. «Добрый сосед» на этот раз не по-
слал на остров свою морскую пехоту. С тех пор решающую роль в его
«умиротворении» стали играть американские послы, искусно тасо-
вавшие (особенно в 30-е годы) колоду кубинских премьер-министров
и президентов. Так с «легкой руки» посла США на Кубе С. Уэллеса
появился на политической сцене Кубы Фульхенсио Батиста.
Целые четверть века этот малограмотный, циничный, крайне жес-
токий человек определял политический климат на Кубе. Помимо ар-
мии его поддерживали разнородные элементы, главным образом те,
кто, разделяя теории географического и экономического фатализма,
выступали за полное подчинение национальных интересов интересам
США. Среди них кубинская «сахарократия», крупные торговцы, свя-
занные с экспортно-импортными операциями, традиционные полити-
444
каны — эти, по выражению Рауля Кастро, «люди-пробки», оставав-
шиеся на поверхности при любых штормах и бурях.
С 1940 по 1944 г. Батиста был президентом Кубы, затем до 1952 г.
проживал в США, став, правда, в 1948 г. кубинским сенатором. В эти
годы вооруженные силы трижды безуспешно пытались совершить го-
сударственный переворот и передать ему власть.
Летом 1952 г. на Кубе должны были состояться президентские
выборы. По всем прогнозам аналитиков ожидалась победа Партии ку-
бинского народа (ортодоксы) — движения популистского толка, про-
граммные принципы и предвыборные лозунги которого в основном
совпадали с идеями «революционного национализма», столь успешно
апробированные в Гватемале и Боливии. Однако 10 марта 1952 г.
Ф. Батиста осуществил военный переворот и установил военно-поли-
цейскую диктатуру.
В партии ортодоксов начинал свою политическую карьеру Фидель
Кастро (1926 г. рождения) — адвокат, один из лидеров ее молодеж-
ного крыла. Еще на студенческой скамье он занимался поиском спосо-
бов вывода Кубы из социально-экономического и политического кри-
зиса. На формирование его мировоззрения большое влияние оказали
жизнь и борьба выдающегося кубинского поэта и революционного де-
мократа Хосе Марти и непримиримое отношение Эдуардо Чибаса (ли-
дера ортодоксов, покончившего с собой в августе 1951 г.) к прави-
тельствам Грау Сан-Мартина (1944—1948) и Прио Сокарраса
(1948—1952).
Главный лозунг Чибаса «совесть против денег» очень точно отра-
жал внутренний мир Ф. Кастро, готового ради его осуществления на
бескомпромиссную борьбу.
Военный переворот 1952 г. развеял парламентские иллюзии. Как
адвокат, Кастро публично осудил Батисту в нарушении многих статей
конституции и потребовал приговорить его к более чем 100 годам тю-
ремного заключения. Как гражданин, он хотел стать лишь «одним из
солдат» в борьбе против тирании. Однако лидеры оппозиционных
партий свели «борьбу» против установленного режима только к его
моральному осуждению.
В этих условиях радикально настроенная молодежь ортодоксов
решительно отмежевалась от политиканствующих «людей-пробок»,
взяв курс на вооруженное восстание. Основные этапы этой борь-
бы — штурм казарм Монкада 26 июля 1953 г., суд над его организа-
торами и участниками, речь Ф. Кастро на суде («История меня оправ-
дает»), амнистия 1954 г., организация вооруженной экспедиции в
Мексике и высадка десанта «Гранмы» на Кубе 2 декабря 1956 г., соз-
445
Фидель Кастро
дание «Движения 26 июля» и Повстанче-
ской армии, разгром батистовской армии
и победа революции 1 января 1959 г.
Одной из главных отличительных черт
кубинской истории XIX—XX вв. была зна-
чительно большая зависимость острова от
США, чем у какой-либо другой латино-
американской страны. С отменой поправ-
ки Платта был аннулирован де-юре полу-
колониальный статус Кубы, но де-факто
он продолжал существовать.
Хотя по среднестатистическим данным
уровень жизни на Кубе был одним из са-
мых высоких в Латинской Америке, этот
факт отнюдь не характеризовал действи-
тельное положение вещей. Например, в
сельской местности 75,4 % строений были из пальмовых листьев и
имели земляной пол, из 444 251 сезонного сельскохозяйственного ра-
бочего только 6 % работали более 9 месяцев в году, получая при этом
весьма низкую заработную плату, около 100 тыс. крестьянских семей
не имели своих земельных наделов1. Хроническим явлением стала вы-
сокая безработица. В целом жизненный уровень большей части ку-
бинского народа (за исключением некоторых категорий работников
туристского бизнеса и рабочей аристократии) был крайне низок. По-
этому не случайно, что именно крестьянство, рабочие (особенно сель-
скохозяйственные) и мелкая буржуазия стали главной опорой Ф. Ка-
стро.
В своей речи на суде «История меня оправдает» Ф. Кастро, обо-
значив все эти болевые точки Кубы, назвал цели и задачи революции:
полная независимость и суверенитет нации, уничтожение латифундий
и раздел земли между крестьянами, развитие многоотраслевого сель-
скохозяйственного производства, индустриализация, повышение
жизненного уровня и расширение реальных демократических прав ку-
бинского народа.
Характеризуя обстоятельства, способствовавшие успешному ходу
борьбы против диктатуры Батисты, Ф. Кастро писал: «Нам благопри-
ятствовало, во-первых, то, что враги нас вначале не принимали всерь-
ез; во-вторых, многие люди думали, что мы просто романтики и что мы
идем на верную смерть; в-третьих, кое-кто думал, что нами движет
тщеславие; в-четвертых, существовало мнение, что наша группа ре-
1 Ларин Е.А. Повстанческая армия в Кубинской революции. М., 1977. С. 31.
446
Митинг солидарности
с Кубинской революцией в Боливии
волюционных руководителей — проводники консервативных или не-
радикальных идей»1.
Практически все эти пункты разделяли и аналитики спецслужб
США, так и не забившие тревогу и убедившие президента Д. Эйзен-
хауэра, что свержение диктатуры и приход к власти революционных
сил не ущемят интересы США на Кубе. Этот оптический обман аме-
риканской разведки был вызван целым рядом факторов и прежде все-
го политикой классового компромисса, проводимой Ф. Кастро в борь-
бе против тирании. Организованное им «Движение 26 июля» без вся-
кого преувеличения стало общенациональным. В последние месяцы
1958 г. его поддерживала большая часть кубинского общества.
По свидетельству американского посла в Гаване Э. Смита, уже в
ноябре 1958 г. госдепартамент и ЦРУ пришли к выводу, что Батиста
должен покинуть Кубу1 2. На этом заключительном этапе среди сторон-
ников Ф. Кастро были и некоторые влиятельные политики, и крупные
землевладельцы, и состоятельные бизнесмены. Развеял подозритель-
ность США и тот факт, что первым главой революционного прави-
1 Кастро Ф. Речи и выступления. М., 1963. С. 408—409.
2 Smith Earl Е.Т. The Fourth Floor. N. Y., 1962. P. 165.
447
тельства Кубы, по настоянию Ф. Кастро, стал бывший военный атта-
ше кубинского посольства в США Миро Кардона.
Когда в начале января 1959 г. в Вашингтоне узнали о том, кто за-
нял ключевые посты кубинской исполнительной власти, в Белом доме
рассеялись последние сомнения: и временный президент Кубы адво-
кат Мануэль Уррутиа, и Миро Кардона, и министр иностранных дел
профессор Гаванского университета Роберто Аргамонте были лояль-
но настроены по отношению к США. Уже 7 января 1959 г. Вашингтон
признал новое кубинское правительство, причем, по свидетельству
некоторых политических обозревателей, госдепартамент торопился
сделать это как можно скорее, так как боялся, что «опередят рус-
ские»1.
Радикализация революционного процесса началась после того,
как в середине февраля премьер-министром Кубы стал Ф. Кастро.
М. Кардона же публично заявил в своем письме в газете «Революси-
он», что считает лидера революции наиболее достойным политиком
для этой цели. Как и в случае с Гватемалой, своеобразным рубиконом,
перейдя который революционные силы попали под массированный
огонь Белого дома и госдепартамента, а также местных крупных зем-
левладельцев, стал на Кубе закон об аграрной реформе, принятый
17 мая 1959 г.
Резко враждебное отношение США к большинству решений пра-
вительства Ф. Кастро, последовавшие за этим экономические санк-
ции Вашингтона, отказ покупать кубинский сахар и поставлять на ост-
ров нефть, неоднократные требования отменить или пересмотреть те
или иные постановления, касающиеся национализации имущества
американских компаний на Кубе (1959—1960), с одной стороны,
крайне обострили отношения Кубы и США, а с другой — способство-
вали ее сближению с Советским Союзом. Этот сложнейший период
привел в итоге к радикализации мировоззренческих принципов руко-
водителей новой Кубы. Известно, что кубинские коммунисты в 1953 г.
не поддержали молодых революционеров, назвав штурм Монкады
мелкобуржуазным путчем. В дальнейшем, начиная с высадки десанта
«Гранмы», позиции «Движения 26 июля» и Народно-социалистиче-
ской (коммунистической) партии (НСП) постепенно сближались,
хотя были и известные трудности, связанные с антикоммунистически-
ми тенденциями правого крыла «Движения» и недоверием к Ф. Каст-
ро со стороны некоторых влиятельных деятелей НСП. Тем не менее
сама логика борьбы, а в дальнейшем и жесточайший экономический
вакуум и беспрецедентное политическое давление со стороны США
1 Revolution. 8.1.1959.
448
способствовали ускоренному переходу революции от народно-демо-
кратического к социалистическому этапу. Эта трансформация имела
место во второй половине 1960 — весной 1961 г.
КУБИНО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ
КОНТИНЕНТАЛЬНЫХ И ОБЩЕМИРОВЫХ ПРОБЛЕМ
В конце 1960 г., когда экономическая агрессия США против Кубы
достигла крайних пределов, Остров Свободы и СССР подписали со-
глашение, практически разрешавшее все вопросы, связанные с реа-
лизацией сахара и получением нефти и нефтепродуктов. Советско-ку-
бинские отношения вступили в качественно новую фазу и на целых
три десятилетия стали для Кубы гарантом ее безопасности. Такой по-
ворот событий в разгар холодной войны явно не устраивал Вашинг-
тон. Теперь главный тезис правящих кругов США, использовавшийся
при подавлении многих революционных движений, тезис о внеконти-
нентальном влиянии и о коммунистической угрозе приобрел реальные
очертания.
Д. Эйзенхауэр, говоря о кубинском феномене, отмечал в мемуа-
рах: «Уже в начале 1960 г. у администрации не было сомнения в необ-
ходимости что-то предпринимать. Вопрос состоял только в том, что,
когда и при каких обстоятельствах»1. 17 марта 1960 г. он отдал приказ
ЦРУ о подготовке в Гватемале воинской бригады из кубинских эмиг-
рантов, а в конце 1960 г. при всесторонней поддержке США началось
создание так называемого фронта борьбы против Кастро.
От идеи партизанской войны пришлось отказаться. В кабинетах
ЦРУ и Пентагона вместо нее родилась операция «Плутон». Она пред-
полагала высадку наемников на Плая-Хирон и захват части кубинской
территории; создание там марионеточного правительства, которое
незамедлительно будет признано Соединенными Штатами Америки с
оказанием ему всесторонней помощи для свержения революционного
правительства. Интервенция 1500 наемников, начавшаяся 17 апреля
1961 г., закончилась полным фиаско. Они были разгромлены в тече-
ние 72 часов.
После провала операции «Плутон» США еще более ужесточили
экономическую блокаду. 3 февраля 1962 г. Дж. Кеннеди заявил о пол-
ном эмбарго на торговлю с Кубой. Белый дом потребовал от всех сво-
их союзников и зависимых от американского капитала стран прекра-
тить поставлять на Кубу даже продукты питания и медикаменты. Лю-
бое торговое судно других стран, оказавшееся в одном из кубинских
1 Eisenhower D. Waging Peace. 1956—1961. N. Y., 1965. P. 525.
29-Ларин
449
портов, заносилось американскими властями в «черный» список и
ему запрещалось входить в территориальные воды США.
Все эти акции должна была увенчать операция «Мангуста», кото-
рая с ноября 1961 г. разрабатывалась генералом Дендсдейлом и в на-
чале 1962 г. была одобрена Дж. Кеннеди. Кроме президента о ней зна-
ли всего лишь 12 человек. Она предусматривала свержение кубин-
ского правительства в четыре этапа — с марта по октябрь 1962 г. На
заключительном этапе ЦРУ предполагало инспирировать на острове
народное восстание, за которым последовала бы военная оккупация
Кубы и формирование угодного Вашингтону правительства1.
С начала августа на Кубу стали прибывать советские войска. Их
численность в октябре уже составила 42 тыс. человек. 15 сентября на
острове появились первые ракеты, а 4 октября — боеголовки к ним.
Всего потребовалось осуществить 185 рейсов для переброски 60 ра-
кет и другой военной техники. В боевую готовность были приведены и
кубинские вооруженные силы (270 тыс. человек)1 2. Ситуация вокруг
Кубы резко обострилась после размещения там ракет, что в условиях
холодной войны чрезвычайно осложнило отношения между СССР и
США.
Последующие события хорошо известны. Так называемый Кариб-
ский кризис после 15 октября в основном превратился в противобор-
ство Москвы и Вашингтона. Дипломатические баталии порой дости-
гали такой остроты, что казалось неминуемым начало третьей миро-
вой войны. К счастью, возобладал здравый смысл: СССР вывез ракеты
с Кубы, а США демонтировали ракетные установки, размещенные в
Турции и Италии, сняли морскую блокаду Кубы и обязались исключить
со своей стороны вооруженную агрессию против нее.
50-е и начало 60-х годов характерны кардинальными переменами
в жизни латиноамериканских стран. Пали диктаторские режимы Од-
риа в Перу (1956), Рохаса Пинильи в Колумбии (1957), Переса Химе-
неса в Венесуэле (1958), Батисты на Кубе (1959), Трухильо в Доми-
никанской республике (1961). Все они были верными союзниками
Вашингтона. Революции в Гватемале, Боливии и на Кубе, острейшая
политическая борьба в Бразилии и Аргентине также свидетельствова-
ли о том, что былая безоговорочная гегемония США в Западном полу-
шарии постепенно теряет свои масштабы. С каждым годом станови-
лась все более очевидной необходимость перемен и новаций в латино-
1 Лечуга К. В центре бури: Кастро, Хрущев, Кеннеди и ракетный кризис. М., 1995.
С. 21.
2 Там же. С. 55—57.
450
Парагвайский диктатор
А. Стресснер
американской политике Белого дома, кри-
тического переосмысления старых форм
сотрудничества и выработки новых.
Кубинская революция еще более ост-
ро поставила все эти проблемы. Призрак
коммунизма, которого так боялись в Ва-
шингтоне и которым он так запугивал ла-
тиноамериканские страны, оказался у са-
мого порога, всего в 90 милях от побере-
жья США. Чтобы нейтрализовать влия-
ние кубинского феномена и предотвратить
дальнейшее развитие революционного
процесса в Латинской Америке, США
предложили для своих южных соседей ряд
реформаторских проектов.
В октябре 1960 г. в Вашингтоне начал
свою работу Банк межамериканского раз-
вития, капитал которого составил 1 млрд долл, (из них 450 млн долл.
США). 13 марта 1961 г., выступая на приеме дипломатического кор-
пуса стран Латинской Америки в Белом доме, президент США
Дж. Кеннеди объявил о создании «Союза ради прогресса», программы
реформ, рассчитанной на 10 лет. Это был некий аналог Плана Мар-
шалла для Латинской Америки. На его реализацию предполагалось за-
тратить 100 млрддолл. Пятую часть этой суммы должны были изыскать
США, их европейские союзники и Япония, а 80 млрд долл. — латино-
американские страны.
17 августа того же года США и все латиноамериканские страны
(кроме Кубы) подписали «Обращение к народам Америки». Этот до-
кумент вместе с принятой в тот же день Хартией Пунта-дель-Эсте (по
месту проведения совещания) зафиксировал основные цели «Союза
ради прогресса»: 1) добиться прироста ВВП в расчете на душу населе-
ния не менее 2,5 %; 2) создать сбалансированную многоотраслевую
экономику; 3) ускорить процесс индустриализации с упором на произ-
водство средств производства; 4) содействовать осуществлению соци-
альных и экономических реформ (аграрных, налоговых, финансовых,
жилищных); 5) ликвидировать неграмотность, увеличить продолжи-
тельность жизни и улучшить систему здравоохранения. Декларирован-
ная во всех документах главная цель «Союза ради прогресса» — под-
нять уровень жизни латиноамериканских народов до уровня развитых
государств Запада.
Признание необходимости глубоких перемен в социально-эконо-
мической сфере латиноамериканских стран со стороны США и их го-
товность оказать поддержку в проведении реформ, безусловно, было
29*
451
положительным явлением. Вместе с тем Вашингтон обусловил пре-
доставление помощи в рамках «Союза ради прогресса» целым рядом
требований экономического, политического и военного характера,
как то: разорвать дипломатические отношения с Кубой, отказаться
или максимально сократить торговлю с СССР и странами социализ-
ма, изменить экономическую политику в выгодном для американских
монополий направлении и др. В документы совещания в Пун-
та-дель-Эсте было внесено также положение, вытекающее из обще-
мировой стратегии США в годы холодной войны: улучшать и укреп-
лять демократические институты, которым угрожает международный
коммунизм.
Именно под угрозой отказа в экономической помощи в январе
1962 г. на совещании министров иностранных дел Организации аме-
риканских государств (ОАГ) все латиноамериканские страны (кроме
Мексики) порвали с Кубой дипломатические отношения. Она была
исключена из ОАГ и всех других региональных организаций. 25 июля
1964 г., используя все тот же универсальный рычаг давления, США
навязали странам ОАГ решение о принудительных мерах против
Кубы, вплоть до применения против нее вооруженной силы. Реформы
в рамках «Союза ради прогресса» в конечном счете не оправдали воз-
лагавшихся на них надежд.
ВОЕННЫЕ РЕЖИМЫ 60—70-х ГОДОВ
Выше уже отмечалось, что на периоде 1964 по 1977 г. приходится
самое большое количество правящих военных режимов в латиноаме-
риканской истории XX в. (50,5 %). В отечественной и зарубежной ис-
ториографии это явление зачастую связывается помимо внутриполи-
тических причин каждой страны и с рядом внешних факторов, прежде
всего таких, как холодная война и влияние Кубинской революции.
Контрреволюционные мотивы военного переворота в указанный
период были определяющими только в Чили (1973). В остальных же
случаях, когда военные приходили к власти, — Бразилия (1964), Бо-
ливия (1964, 1969), Аргентина (1966, 1971), Панама (1968), Перу
(1968), Уругвай (1973) — причины этого явления в значительно
большей мере связаны с сугубо национальными проблемами иного ха-
рактера.
В Бразилии военный переворот в апреле 1964 г. был вызван спе-
цификой политической борьбы в течение всего послевоенного перио-
да, в результате которой «консервативные элиты опасались оконча-
тельно потерять контроль над политической жизнью страны. В этом
плане военный переворот удовлетворил желания всех тех сил, кото-
452
рые чувствовали свою неспособность установить политическое рав-
новесие в рамках действовавших конституционных норм»1.
Двадцатилетнее правление военных наряду с негативными имело
и ряд позитивных моментов. Оказавшись над схваткой основных по-
литических партий и парализовав ее, возглавлявшие Бразилию гене-
ралы основное внимание уделили экономике. Они выделили шесть
главных препятствий, тормозивших, по их мнению, продвижение Бра-
зилии по пути превращения ее в мировую державу: 1) монополизиро-
ванные претензии великих держав на высокие технологии, особенно
на ядерную энергию; 2) структура международной торговли, благо-
приятная для развитых стран и неблагоприятная для слаборазвитых;
3) экспансия коммунизма; 4 ) международное давление на слабораз-
витые страны в вопросах ограничения рождаемости; 5) попытки вели-
ких держав монополизировать эксплуатацию космического простран-
ства и дна океана; 6) стремление транснациональных корпораций до-
минировать на латиноамериканском рынке1 2.
Именно в этот период Бразилия сделала важнейшие шаги в разви-
тии атомной энергетики, авиационной промышленности, в освоении
высоких технологий. Едва ли не самым трудным был вопрос об избав-
лении от известной зависимости бразильской армии от военных инст-
рукторов и инструкций США, что бразильские генералы считали
крайне необходимым для становления их страны как великой держа-
вы. Эту проблему удалось решить в 1977 г. правительству Э. Гейзела,
разорвавшего военный договор с США. Дальнейшие попытки Ва-
шингтона восстановить старый характер отношений в этой области
также не увенчались успехом. Столь же независимой оказалась и
внешняя политика военных правительств, которую министр ино-
странных дел одного их них, Марио Гибсон Барбоза, назвал «дипло-
матией национальных интересов».
В отличие от бразильских военных, совершившие военный пере-
ворот в 1966 г. аргентинские генералы были крайне политизированы.
Крупнейший современный историк Аргентины Ф. Луна считает, что
череда переворотов на его родине связана с несовершенством демо-
кратии, которая после 1930 г. всегда была ущербной. Заслуживает
внимания и другая мысль о том, что военные перевороты 1962 и 1966 гг.
во многом были обусловлены попыткой правящих кругов исключить
перонизм из общественно-политической жизни страны3, что явилось
1 Da Silva Gonsales W., Shiguenoli Miyamoto. Os Molitares na Politica externa
brasileira: 1964—1984. Estudos historicos. Rio-de-Janeiro, 1993. N. 12. P. 213.
2 Ibid. P. 222.
3 Luna F. Golpes militares у salidas electorales. Buenos Aires, 1983. P. 170.
453
большой ошибкой из-за чрезвычайной популярности Перона в армей-
ской среде и перонизма в массах. Можно предположить, что если бы
Ж. Варгас не покончил жизнь самоубийством, а так же как Перон,
оказался бы в эмиграции, то и политизация бразильской армии была
бы намного более высокой.
На протяжении 50—70-х годов военные перевороты в Аргентине
чередовались с демократическими циклами. Но это, как правило,
была «демократия с поднятыми руками», поэтому спустя некоторое
время власть опять переходила в казармы. Во время очередного тако-
го цикла в начале 70-х годов целому ряду влиятельных политиков и ге-
нералов показалось, что положить конец этому беспределу сможет
Х.Д. Перон, находившийся в Испании. Этот процесс, известный под
названием «Великое национальное согласие», способствовал воз-
вращению 80-летнего политика в Аргентину, участие в президентских
выборах 1973 г. и его бесспорную победу. Однако он правил страной
совсем недолго. После кончины Перона в 1974 г. власть перешла к его
супруге Марии Эстеле Мартинес, которая была свергнута очередным
военным переворотом 1976 г.
ВОЕННО-РЕФОРМИСТСКИЕ РЕЖИМЫ В ПЕРУ И ПАНАМЕ
В 60—70-е годы в политической жизни Латинской Америки име-
ла место целая гамма военных режимов, отличных друг от друга по
многим аспектам внутренней, а в отдельных случаях и внешней поли-
тики. Традиционные военные диктатуры, которым присущи опора
диктатора на личную гвардию и крайне репрессивные меры подавле-
ния всех противоборствующих сил, сохранились в Никарагуа (Сомо-
са), Парагвае (Стресснер), Гаити (Дювалье) и до мая 1961 г. в Доми-
никанской республике (Трухильо). (События в Чили в 70—80-е годы
будут освещены ниже.)
Вместе с тем для этого периода характерны в значительной мере
новые формы правления военных, получившие в отечественной и за-
рубежной историографии наименование типа «националистических»,
«прогрессивных» и даже «левых». Идеологи этих движений считали,
что национальная безопасность неразрывно связана с гармоничным
социально-экономическим развитием страны. Исходя изданного по-
стулата, они видели роль армии не только в защите государства от
внешней угрозы, но и стремились максимально возможно влиять на
его экономическое развитие. Подобный патриотический в своей осно-
ве подход неизбежно сталкивал их с интересами транснациональных
компаний и, естественно, с Белым домом, всемерно поддерживавшим
эти монополии, действовавшие главным образом на базе американ-
454
ского капитала. На каждый вложенный доллар в экономику латино-
американских стран посредством прямых частных инвестиций амери-
канские компании получали примерно 3 долл, прибыли1. Некоторые
военные лидеры, пытаясь «оздоровить» страну, не могли смириться с
таким положением вещей. В итоге для одних военных режимов (Ар-
гентина, Уругвай, Чили и др.) главной мишенью был «внутренний
враг», для отдельных течений внутри других вооруженных сил (Перу,
Панама, Боливия, Эквадор) ею стал «внешний враг».
Характерной чертой для всех так называемых реформистских во-
енных режимов (за исключением Панамы и в известной мере Сурина-
ма в 1980—1987 гг.) было стремление избежать широкой мобилиза-
ции масс для поддержки проводимых ими преобразований в социаль-
но-экономической сфере. Реформаторы в погонах, как правило, не
преследовали политические партии и профсоюзы, чаще всего объяв-
ляли себя приверженцами третьего пути («ни капитализм, ни комму-
низм, а...»), выступали за жесткий контроль военными всех сфер жиз-
ни общества. Все эти тенденции проявились в Перу в 1968— 1975 гг.
Первоначально события развивались там по классическому сце-
нарию заговора «втихомолку». В апреле 1968 г. командующий армией
и начальник Объединенного командования вооруженных сил Перу ге-
нерал Хуан Веласко Альварадо приказал группе преданных ему офи-
церов подготовить долгосрочный план всесторонней перестройки пе-
руанского общества.
«Революция генерального штаба» была осуществлена в октябре
того же года и подготовленный военными реформаторами План Инка
вступил в действие. Он составлял сердцевину программы развития го-
сударства на ближайшие 20 лет. Среди важнейших задач значились:
высокие темпы экономического развития, создание ведущего государ-
ственного сектора в экономике, ограничение власти иностранных мо-
нополий, изменение системы землепользования, рациональное ис-
пользование природных ресурсов, создание широкого внутреннего
рынка1 2.
Естественно, что достижение всех этих целей было возможно на
пути национализации, борьбы с крупными олигархическими кланами,
существенного пересмотра отношений с транснациональными корпо-
рациями и проведения аграрной реформы. Эти направления и соста-
вили основу деятельности военного правительства Веласко Альвара-
до в 1968—1975 гг.
1 Трепелков В.П. Зарубежный бизнес американских монополий. М., 1988. С. 170.
2 Тарасов К.С. Перу. М., 1974. С. 6.
455
Оно национализировало все железные дороги, медные рудники,
рыбную промышленность, собственность американской «Интер-
нэшнл петролеум компани» (контролировавшей всю добычу и реали-
зацию перуанской нефти), подорвало решающие позиции иностран-
ных банков в сфере кредита, создало государственные компании в
различных отраслях экономики, усилило влияние государства во
внешней торговле.
Как и в любой другой латиноамериканской стране, большой резо-
нанс имела аграрная реформа. Ее проведение предусматривал дек-
рет-закон № 17716, осуществление которого привело к экспроприа-
ции 14,5 тыс. поместий площадью 10 млн 155 тыс. га и наделение зем-
лей 450 тыс. крестьянских семей. Прежде всего экспроприировались
необрабатываемые земли. Серьезный удар был нанесен системе ла-
тинофундизма и соответственно землевладельческой олигархии.
Все эти преобразования и целый ряд других (например, создание
сектора «социальной собственности», реформы системы образова-
ния) свидетельствовали о том, насколько масштабной и глубокой
была задуманная Веласко Альварадо и его соратниками трансформа-
ция перуанского общества.
Весьма специфичными были отношения правительства Веласко
Альварадо с Соединенными Штатами Америки, которые широко
пользовались экономическими санкциями, особенно сокращением
или приостановкой выдачи кредитов. В результате отдельные планы
перуанских военных в экономической сфере оказались или совсем не-
реализованными, или осуществленными частично.
Сложившееся к 1974 г. размежевание среди правящей военной
верхушки на левое и правое течения было явно в пользу последнего,
сумевшего поставить под свой контроль средства массовой информа-
ции и использовать госсектор в качестве источника своего финанси-
рования. Раскол внутри военных усугубился тяжелой болезнью Вела-
ско Альварадо, отстраненного от власти 29 августа 1975 г., после чего
революционный процесс в Перу пошел по нисходящей линии.
Если в Перу доля американской собственности была не столь вы-
сокой, как в ряде других латиноамериканских стран, то Панама во всех
геополитических, торговых и экономических планах США занимала
особое, исключительно важное место. Само рождение независимого
панамериканского государства в 1903 г., по мнению многих исследо-
вателей, было «обязано» прежде всего Соединенным Штатам, спо-
собствовавшим отделению Панамы от Колумбии 3 ноября 1903 г.
Действительно, уже 6 ноября 1903 г. Белый дом признал только
что сформированное панамское правительство, а 18 ноября США и
Панама заключил и договор о строительстве межокеанского канала на
456
территории только что образовавшегося государства. 20 февраля
1904 г. договор вступил в силу. Строительство Панамского канала в
основном было закончено в 1914 г., а его постоянная эксплуатация
началась в 1920 г.
Это был период, когда США навязали некоторым латиноамери-
канским странам беспрецедентные по своей циничности договоры.
Например, Куба сдала США в бессрочную аренду военно-морскую
базу Гуантанамо (1903), а Панама на вечные времена зону Панам-
ского канала.
С тех пор несколько поколений панамских политиков неоднократ-
но заявляли о необходимости пересмотра договора 1903 г. Время от
времени поднимался вопрос и о возвращении территории канала под
юрисдикцию Панамы, но в наиболее принципиальной форме и с наи-
большим успехом это сделал Омар Торрихос, главным девизом жизни
которого были слова: «Я не хочу войти в историю, я хочу войти в зону
канала».
Для Панамы 60-х годов были характерны социально-экономиче-
ские противоречия, присущие другим латиноамериканским странам:
засилье олигархии (2 % семейств), латифундизм (38 человек владели
30 % обрабатываемых земель), безземелье и малоземелье крестьян
(54 тыс. хозяйств принадлежало лишь 3,7 % земель, пригодных для
сельскохозяйственных работ1).
Омар Торрихос (1929—1981) был восьмым ребенком в бедной
многодетной семье учителя. С 1952 г. служил в Национальной гвар-
дии, а в 1968 г., будучи полковником, возглавил ее. Возможно, это
был реверанс перед человеком из народа в те годы, когда США пыта-
лись любой ценой нейтрализовать влияние Кубинской революции.
Да, и почему бы не пойти даже на рискованный шаг, если Панама к
этому времени фактически превратилась и в военный оплот Вашинг-
тона: с 1963 г. в зону Панамского канала было перенесено южное ко-
мандование США. Кроме того, в Панаме было создано 19 воен-
но-морских баз США.
Однако Торрихос не посчитался ни с одним из аргументов Белого
дома. В сентябре 1968 г. с группой офицеров-единомышленников он
совершил военный переворот, свергнув «традиционного» панамского
президента Арнульфо Ариаса, четырежды избиравшегося на самый
высокий пост в стране и ни разу не доработавшего до конца ни одного
конституционного срока.
1 Леонов Н.С. Омар Торрихос: «Я не хочу войти в историю, я хочу войти в зону ка-
нала». М., 1990. С. 26.
457
В военной хунте, образованной после переворота, Торрихос стал
главнейшей фигурой. На следующий год ему было присвоено звание
генерала, а в 1972 г. — титул Высшего лидера панамской революции.
Простые панамцы переиначили генеральское звание на свой лад, на-
звав его «генералом бедняков», что свидетельствовало как о широкой
популярности Торрихоса, так и о тех социальных силах, которые
именно с ним связывали свои надежды. В значительной мере он их оп-
равдал. Для политических взглядов Высшего лидера панамской рево-
люции конца 60-х годов была характерна известная политическая
аморфность: «Я ни с левыми, я ни с правыми, я с Панамой»1. Посяг-
нув на многолетнюю монополию олигархии и американских компаний,
связанную с тотальной эксплуатацией национальных богатств, Тор-
рихос стал постепенно переходить на идеологические позиции, значи-
тельно более близкие левой части панамского общества. Многие
внешнеполитические акции его правительства шли вразрез с интере-
сами США: были восстановлены дипломатические отношения с Ку-
бой, Панама вступила в Движение неприсоединения, расширив эко-
номические связи с Югославией и Ливией, признала революционное
Сандинистское правительство в Никарагуа и оказала ему мораль-
но-политическую поддержку.
В то же время правительство Торрихоса в течение первого из ука-
занных выше этапов провело аграрную реформу и культурную рево-
люцию (ликвидация неграмотности), легализовало все политические
партии, разрешило возвратиться в Панаму политэмигрантам. Однако
самое главное, что сделало оно в этот период, касалось в целом ус-
пешных переговоров с США о будущем Панамского канала.
Говоря об отношениях с Вашингтоном, Торрихос любил повто-
рять: «Мы не антиянки, мы — антиколониалисты»1 2. Он считал экс-
плуатацию канала Соединенными Штатами формой колониальной
эксплуатации, оказывающей решающее и крайне негативное влияние
на экономику, политику, в конечном счете на все историческое разви-
тие Панамы.
Длившиеся целых пять лет переговоры с Белым домом в сентябре
1977 г. завершились подписанием договора и различных соглашений
президентом США Дж. Картером и О. Торрихосом. Согласно этим до-
кументам и поправкам, внесенным в 1978 г. Конгрессом США при их
ратификации, США обязались 31 декабря 1999 г. передать под юрис-
дикцию Панамы канал и все территории, на которых расположена со-
1 TurnerY.A., Aguilar Zincer A., Jauberth Rojas R. Panama. Mexico, 1986. P. 38.
2 Ibid. P. 39.
458
ответствующая ему инфраструктура. 14 декабря 1999 г. США выпол-
нили это обещание. Казалось бы, осуществились многолетние чаяния
панамского народа.
Однако это решение было обставлено обоймой многочисленных
«если», которые оставляют Вашингтону возможность осуществлять и
в дальнейшем эффективный контроль.
23 октября 1977 г. в Панаме был проведен референдум по заклю-
ченным с США соглашениям: 66,1 % панамцев поддержали их, 31,9 %
голосовали против1. В свою очередь, опросы службы Гэллапа, прове-
денные в феврале 1978 г., показали, что 45 % американцев — «за», а
40 % — «против»1 2.
Свою социальную опору Торрихос видел в межклассовом альянсе
и сумел добиться его консолидации, поставив под свои знамена значи-
тельную часть буржуазии и крестьянские организации, профсоюзы и
интеллигенцию. Созданная им Революционно-демократическая пар-
тия должна была взять на себя все те функции по управлению общест-
вом, которые на первом этапе революционных преобразований вы-
полняла Национальная гвардия.
В 1978 г. Торрихос сложил с себя полномочия главы правительст-
ва, посчитав, что наступает качественно новый этап политической
борьбы, когда военные должны «отойти в казармы», а страной будут
управлять демократически избранные лидеры. Правда, общепризнан-
ным лидером являлся он сам и, понимая это, оставив за собой только
командование Национальной гвардией, Торрихос решил стать гаран-
том дальнейших преобразований. Однако загадочная авиакатастрофа
31 июля 1981 г. не только оборвала жизнь этого выдающегося госу-
дарственного деятеля, но и самым негативным образом отразилась на
претворении в жизнь тех идей и планов, которые не успел осущест-
вить «генерал бедняков».
ЧИЛИ ОТ АЛЬЕНДЕ ДО ПИНОЧЕТА
В XX столетии для политической жизни Чили характерно значи-
тельное влияние социалистических и коммунистических идей, рабоче-
го движения, отдельных периодов победы левых сил на общегосудар-
ственном уровне. В этой связи можно вспомнить провозглашение
«Социалистической республики» в 1932 г. (правда, просуществовав-
шей всего 12 дней), победу правительства Народного фронта на пре-
1 Латинская Америка: Научно-информационный бюллетень. 1988. № 117. С. 36.
2 Леонов Н.С. Указ. соч. С. 139.
459
зидентских выборах 1938 г. и, конечно же, триумф блока Народного
единства и приход к власти его лидера Сальвадора Альенде Госсенса в
1970 г.
Сальвадор Альенде (1908—1973) — выходец из богатой семьи,
врач, один из лидеров Социалистической партии Чили уже в 1938 г.
был среди трех министров-социалистов в правительстве Народного
фронта. В дальнейшем, начиная с президентских выборов 1952 г.,
участвовал во всех аналогичных кампаниях 1958, 1964 и 1970 гг. в ка-
честве кандидата Социалистической, Коммунистической и других пар-
тий левой ориентации.
Растущая популярность Альенде (в 1964 г. он набрал почти 39 %
голосов) и его глубокая уверенность в необходимости рвать путы все-
сторонней зависимости от США все больше беспокоили Белый дом,
Госдепартамент и ЦРУ. Уже в ходе избирательной кампании 1964 г.
ЦРУ провело в Чили 20 акций в поддержку главного соперника Аль-
енде Эдуардо Фрея и затратило 2,6 млн долл., чтобы предотвратить
победу кандидата левых сил1. (Правда, один из бывших сотрудников
ЦРУ называл другую цифру — 20 млн1 2). Хотя на выборах, состояв-
шихся в начале сентября 1970 г., внешние и внутренние силы, высту-
пившие против Альенде, еще более усилили подрывную деятельность,
Народное единство, в состав которого помимо Социалистической и
Коммунистической партий входили Радикальная и Социал-демокра-
тическая партии, Объединенное движение народного действия и Неза-
висимое народное действие, победило: Сальвадор Альенде — 1 070 334
голоса, Хорхе Алессандри (либерально-консервативный блок) —
1 031 150 голосов, Радомиро Томич (христианские демократы) —
821 801 голос3.
15 сентября 1970 г. президент США Р. Никсон собрал совещание
в Белом доме, на котором присутствовали государственный секретарь
Г. Киссинджер, директор ЦРУ Р. Хелмс и министр юстиции Д. Мит-
челл.
Главный вывод совещания гласил: «Президент Никсон проинфор-
мировал директора ЦРУ Ричарда Хелмса, что режим Альенде в Чили
неприемлем для Соединенных Штатов, и поручил ЦРУ непосредствен-
но заняться организацией военного государственного переворота в
1 II fascismo dipendente in America Latina. Bari, 1976. P. 106, 107.
2 The Washington Post. 7.04.1973.
3 Evolucion historica de los partidos politicos chilenos. Buenos Aires, Santiago de
Chile. 1971. P. 168.
460
Чили, чтобы предотвратить вступление
Альенде в должность президента»1.
Инаугурация Сальвадора Альенде
должна была состояться 3 ноября 1970 г.
Полтора месяца для осуществления мер,
намеченных в Вашингтоне против Альен-
де, оказалось недостаточно. Во-первых,
чилийская армия до этого в основном при-
держивалась конституционных традиций
(за исключением периода с 1924 по 1932 г.),
во-вторых, не удалось склонить политиче-
ских противников Альенде к неутвержде-
НИЮ его кандидатуры В Конгрессе на посту С Альенде и А. Пиночет
президента, в-третьих, бывший президент
Чили Э. Фрей, который во всех этих планах должен был играть ключе-
вую роль, отказался идти на сделку с совестью. В этой ситуации Ва-
шингтон принял решение постепенно готовить переворот, одновре-
менно заставляя, как говорилось на указанном выше совещании, «за-
вопить» экономику Чили.
Основные направления экономического давления были сформу-
лированы 28 сентября руководителем тайных операций ЦРУ в Запад-
ном полушарии Уильямом Броу в беседе с одним из руководителей
«Интернэшнл Телефон энд Телеграф Компани» (ИТТ): «1. Банки не
должны возобновлять выдачу кредитов, или они должны задерживать
их возобновление. 2. Компании должны задерживать перевод денег,
осуществление поставок, отправку запчастей и т. д. 3. Поставить в за-
труднительное положение банки и кредитные компании. Если будет
оказан нажим, то им придется закрыть свои двери, создав тем самым
еще больший нажим. 4. Прекратить оказание любой технической по-
мощи и не давать обещаний какой-либо технической помощи в буду-
щем. Компании, которые не в состоянии сделать это, должны закрыть
свои двери»1 2. Руководитель ИТТ, судя по всему, должен был стать ко-
ординатором, так как ему вручили список тех компаний, которым отво-
дилась главная роль в организации экономического саботажа.
1 Covert Action in Chile, 1963 — 1973. Staff Report to the Select Committee to Study
Governmental Operations with Respect to Intelligence Activites. United States Senate —
U.S. Government Printing Office. Wash. (D.C.), 1975. P. 23.
2 The International Telephone and Telegraph Company and Chile, 1970—1971.
Senate Committee Hearings. — U.S. Government Printing Office. Wash. (D.C.), 1973.
P. 2. P. 626—627.
461
Правительству Народного единства удалось выполнить сущест-
венную и очень важную часть намеченных преобразований — нацио-
нализировать медные и железные рудники, передать в руки государст-
ва селитряные и каменноугольные копи, начать в широких масштабах
проведение аграрной реформы, поставить под свой контроль внеш-
нюю и внутреннюю торговлю. Спланированная еще до прихода Альен-
де к власти программа дестабилизации социально-экономического
положения в Чили после 3 ноября 1970 г. обрела динамизм и начала
пунктуально выполняться противниками нового президента. Кроме
того, ЦРУ стало оказывать большую материальную помощь, направ-
ленную на подрывную работу, оппозиционным партиям, газетам, те-
левидению. Более 8 млн долл, было выделено на пособия забастовщи-
кам в 1972—1973 гг.1
Столь непримиримая позиция США предопределялась огромны-
ми экономическими интересами крупнейших американских финансо-
во-промышленных кланов в Чили. Почти тотальная зависимость чи-
лийской экономики от этого мощнейшего внешнего фактора показы-
вает всю сложность и остроту реализовывавшейся в стране програм-
мы «народной революции». Несмотря на появление отдельных
негативных тенденций в развитии экономики и растушую инфляцию,
социальная база Народного единства росла. На муниципальных выбо-
рах 1971 г. его уже поддерживал 51 % населения (вместо 36,3 % на
президентских выборах). Статистика следующего года свидетельству-
ет, что 70 % членов профсоюзов также выступали на стороне Альенде1 2.
В этих условиях противники Народного единства сделали главную
ставку на военный переворот. Армия, оказавшаяся политически ней-
тральной в 1970 г., под воздействием внешних и внутренних факторов
постепенно раскалывалась на три течения: патриотически настроен-
ные военные, конституционалисты; военнослужащие, оставшиеся
верными своему профессиональному долгу; сторонники жесткого ан-
тикоммунистического курса. Именно последние и стали опорой путчи-
стов во главе с генералом Аугусто Пиночетом Угарте. С октября 1971 г.
резидентура ЦРУ в Чили выделила ключевые фигуры этого течения с
учетом их возможного участия в перевороте, а с начала следующего
года отобранная группа уже действовала под полным контролем ЦРУ,
готовя военный переворот3, свершившийся 11 сентября 1973 г.
1 The New York Times. 20.09.1974.
2 Строганов А.И. Новейшая история стран Латинской Америки. М., 1995. С. 234,
235.
3 The New York Times. 27.04.1976.
462
В конце XX в. американское правительств официально заявило о про-
водившейся Соединенными Штатами широкомасштабной операции
по свержению правительства Народного единства.
Установленная Пиночетом военно-террористическая диктатура
стала одной из самых кровавых в истории Латинской Америки. Край-
няя жестокость в отношении левых сил привела к десяткам тысяч уби-
тых и заточенных в застенки: около двух миллионов чилийцев вынуж-
дены были эмигрировать. Страна оказалась в состоянии внутренней
войны. Полным произволом отличались действия Пиночета и в поли-
тической сфере: отмена Конституции 1925 г., а следовательно, и всех
конституционных гарантий и гражданских свобод, разгром Нацио-
нального конгресса, запрет партий, входивших в Народное единство, а
с 1974 г. и запрет всех остальных.
Особый резонанс в мире вызвала экономическая политика Пино-
чета — это была первая неолиберальная модель, реализованная в
Латинской Америке, нередко именуемая некоторыми авторами «эко-
номическим чудом».
Захватив власть, Пиночет начал реформировать экономику по
неолиберальным рецептам «чикагской школы», последователи кото-
рой из молодых чилийских технократов подготовили для него соответ-
ствующее руководство на 189 страницах. Суть новой стратегии нацио-
нального экономического развития состояла в разгосударствлении,
приватизации предприятий государственного сектора и строжайшей
экономии. Проводя ее в жизнь, Пиночет опирался на местные моно-
полистические группы, тесно связанные с транснациональным капи-
талом.
Многие экономисты, анализируя неолиберальную модель разви-
тия, считают, что на определенном этапе она может быть эффектив-
ным регулятором сугубо экономических показателей, но, как правило,
в ущерб социальным. Чилийские реформы в основном подтверждают
это, особенно в 70-е — первой половине 80-х годов.
Вместе с тем отдельные элементы чилийской неолиберальной мо-
дели, исходя из некой универсализации неолиберальных рецептов
развития, заслуживают внимания. Среди них сокращение в четыре
раза государственных чиновников, принятие трехлетнего плана эко-
номического и социального развития на 1985—1987 гг., приоритет
развитию и диверсификации экспорта, отход от догматического следо-
вания неолиберальным принципам (как и в случае с принятием плана)
в вопросах ценообразования («все сделает рынок») и установление
гарантированного минимума цен на пшеницу и ряд других сельскохо-
зяйственных культур, многовариантный, хорошо продуманный и
очень выгодный для государства процесс приватизации и, наконец,
463
исключительная честность тех людей, которые ее проводили. Прагма-
тичность и строжайший контроль, особенно в финансовой сфере, гиб-
кость и своевременная смена экономических ориентиров позволили
Чили на заключительном этапе правления Пиночета вступить на путь
стабильного, динамичного развития.
Существенное улучшение экономического положения во второй
половине 80-х годов не сняло социальной и политической напряжен-
ности в стране и изоляции диктатуры на мировой арене. Пик открытой
конфронтации с военным режимом пришелся на 1983—1986 гг., ко-
гда профсоюзы провели три всеобщих забастовки и помимо защиты
социально-экономических прав трудящихся потребовали перехода к
демократическим формам правления, причем организованные в эти
годы профсоюзы безработных выступали за прямые, насильственные
действия, которые привели бы к этой цели. В оппозиции находились и
все политические партии.
Стремясь как-то легализировать свой режим, Пиночет еще в
1980 г. провел референдум по принятию новой конституции. Его офи-
циально обнародованные результаты (многими авторами ставящиеся
под сомнение) — 4 млн 200 тыс. — «за», 1 млн 891 тыс. — «про-
тив»1. Конституция и ряд последующих декретов наделяли президента
(Пиночета) и военную хунту широкими полномочиями.
Преодолев экономический кризис начала 80-х годов, идеологи во-
енного режима постепенно стали переходить к его либерализации, од-
ним из проявлений которой было решение Пиночета (1986) о рефе-
рендуме в 1988 г. по вопросу о продлении его президентских полномо-
чий на новый восьмилетний срок. Результаты референдума — 43 %
(«за») и 55 % («против»)1 2 — прервали процесс перехода репрессив-
ной диктатуры к стабильному авторитарному строю с перспективой
пожизненного престоловладения и способствовали проведению пре-
зидентских выборов в декабре 1989 г., закончившихся победой лидера
христианских демократов Патрисьо Эйлвина. В данном случае он вы-
ступал и как кандидат блока большинства политических партий «За
демократию». На следующих президентских выборах в 1993 г. этот
блок вновь одержал победу (Эдуардо Фрей Руис-Тагле), подтвердив
таким образом окончательный выбор чилийцев в пользу демократии.
1 Los militares. El retorno a los cuarteles? Buenos Aires, 1985. P. 55.
2 Anderle A., Giron J. (eds.). Estudios sobre transiciones democraticas en America
Latina. Oviedo, 1997. P. 185.
464
САНДИНИСТСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
И ЦЕНТРАЛЬНОАМЕРИКАНСКИЙ КРИЗИС
Диктатура клана Сомосы, установленная в 1933 г. в Никарагуа,
вне всякого сомнения принадлежала к числу наиболее одиозных ре-
жимов, а сменявшие друг друга у власти представители этого клана —
Анастасио, Луис и Анастасио II — к числу наиболее жестоких и алч-
ных правителей.
В 70-е годы клан представлял собой фактически правительство
страны. Президент Анастасио Сомоса Дебайле занимал еще восемь
важнейших гражданских постов и две воинские должности. Основные
направления внутренней и внешней политики контролировали девять
его ближайших родственников. Кроме того, им принадлежали 50
крупнейших предприятий и компаний, три банка и акции ряда транс-
национальных монополий1.
Сконцентрировав в своих руках 1/3 национального богатства, все
экономические, политические и правовые рычаги управления стра-
ной, возглавив Национальную гвардию, диктатор, видимо, посчитал
свою «историческую» миссию выполненной, абсолютно не обращая
внимания на разрешение острейших противоречий, раздиравших
страну.
Реальной политической силой, способной бросить вызов диктату-
ре и повести за собой значительную часть народных масс, оказались
молодые выходцы из средних слоев, создавшие в 1961 г. движение
«Новая Никарагуа», через два года переименованное в «Сандинист-
ский фронт национального освобождения» (СФНО). Вокруг этого
движения начал складываться общенациональный антидиктаторский
фронт, поддерживаемый рабочими, крестьянами, отдельными звенья-
ми национальной и даже крупной буржуазии, связанной с транснацио-
нальным капиталом. Фактически в Никарагуа была воспроизведена
модель антидиктаторской борьбы, имевшая место в годы Кубинской
революции. Лидером СФНО стал Карлос Фонсека Амадор (1936—
1976).
Программа-минимум, обнародованная в конце 1963 г., предпола-
гала освобождение страны от экономического и политического гос-
подства американских монополий; свержение диктатуры и уничтоже-
ние Национальной гвардии; передачу земли крестьянам и независи-
мое промышленное развитие; создание правительства национального
единства во главе с СФНО. Идейной базой антидиктаторского фронта
являлось политическое наследие Сандино, пользовавшегося широкой
1 Nicaragua у la Revolucion sandinista. La Habana, 1986. P. 323—325.
30-Ларин
465
популярностью в народе. В ходе многолетней борьбы СФНО превра-
тился в главный объединяющий центр всех влиятельных политиче-
ских сил. Его поддерживали обе социалистические партии, Коммуни-
стическая партия Никарагуа, Народно-демократическая партия и Не-
зависимая либеральная партия.
19 июля 1979 г. диктатура пала. Правительство национального
возрождения было сформировано из сандинистов и представителей
антисомосовской буржуазии. В течение короткого срока оно экспро-
приировало имущество Сомосы и всего клана, ввело госмонополию
на внешнюю торговлю, начало проведение аграрной реформы, нацио-
нализировало банки, объявило достоянием страны все природные ре-
сурсы. Были восстановлены демократические права и свободы и объ-
явлено о проведении независимой внешней политики.
Представляет интерес характер преобразований этого правитель-
ства в экономической сфере. Руководствуясь принципом «плюрализм
в политике, плюрализм в экономике», сандинисты сделали ставку на
смешанный характер экономики, в которой бы действовали как част-
ные, так и государственные предприятия. В процессе национализации
последней подвергались лишь предприятия, принадлежавшие сомо-
систам, предприятия, хозяева которых бежали за границу, и экономи-
ческие объекты, созданные государством на иностранные инвести-
ции.
Частный сектор был представлен как национальным, так и зару-
бежным капиталом. Он преобладал в сельском хозяйстве, в фабрич-
но-заводством производстве, во внутренней торговле, а также в им-
портных операциях.
В то же время государственный сектор (в некоторых районах на-
зываемый «смешанным») контролировал предприятия, на которых
государство имело часть (не обязательно пакет) акций и в которые
был вложен как национальный, так и зарубежный капитал. Сущест-
венным отличием государственного сектора в Никарагуа по сравне-
нию с другими латиноамериканскими странами было наличие в нем
так называемого общественного сектора, развитию которого прида-
валось решающее значение, пока сандинисты были у власти. Именно
общественный сектор, по замыслу его создателей, должен был удов-
летворять основные потребности населения страны, в него должны
были вкладывать львиную долю инвестиций, он с каждым годом был
призван играть все большую роль в создании ВВП.
США вскоре стали относиться враждебно к сандинистскому пра-
вительству. В докладе о Центральной Америке двухпартийной комис-
сии Конгресса США, возглавлявшейся государственным секретарем
Г. Киссинджером (конец 1983 г.), говорилось: «С самого начала сан-
динисты поддерживали довольно дружеские связи с Кубой и Совет-
466
ским Союзом. В настоящее время более 80 тыс. кубинских советников
находятся в Никарагуа, включая по меньшей мере 2 тыс. военных со-
ветников, а также несколько сотен советников из СССР, Восточной
Европы, Ливии и Организации освобождения Палестины. Кубинские
строительные команды помогли построить военные дороги, базы и аэ-
ропорты. В соответствии с полученными сообщениями около 15 тыс.
тонн вооружений прибыло для сандинистской армии из советского
блока»1.
США взяли курс на подрыв сандинистского режима в Никарагуа.
Формы этой борьбы со стороны США были весьма разнообразными:
экономическая блокада, оказание военной помощи никарагуанским
контрас — противникам сандинистов, минирование никарагуанских
портов, финансирование оппозиционных партий, движений и средств
массовой информации, выступавших против революционного прави-
тельства.
Развязанная контрас гражданская война привела к многочислен-
ным жертвам. В начале 1988 г. их число с обеих сторон превысило
25 тыс. человек1 2. Сандинисты, несмотря на сложную внутриполити-
ческую обстановку в стране, остались верны демократическим прин-
ципам: в 1984 г. были проведены президентские выборы, на которых
победил лидер СФНО Даниэль Ортега, получивший поддержку 67 %
участвовавших в голосовании.
Перед сандинистами стояли сложнейшие задачи не только в поли-
тической, но и в экономической области. Утечка капитала, отъезд из
страны квалифицированных кадров, саботаж, серьезные осложнения
в международной кредитной и торговой сфере не могли не сказаться
на развитии никарагуанской экономики. Ее структурная перестройка
требовала значительных инвестиций и новых кредитов. Однако инве-
сторы обычно не рискуют на крутых поворотах истории, а политика
кредиторов крайне изменчива и большей частью неблагоприятна для
страны, пытающейся вписаться в эти повороты.
В первой половине 80-х годов начали изменяться маршруты ника-
рагуанского экспорта и импорта: роль СССР и стран СЭВ во внешней
торговле Никарагуа постоянно возрастала. В 1981 г. Никарагуа экс-
портировала в СССР 6,2 % своих товаров, а импорт составил 1,5 %, в
1983 г. соответственно — 1,6 и 8,2 %. К 1986 г. на долю стран СЭВ
приходилось уже 35 % внешнеторговых операций Никарагуа3.
1 Informe de la Comision bipartita sobre Centro America. Buenos Aires, 1984. P. 40.
2 Centroamerica 1990. Anuario. Madrid, 1991. P. 255.
3 Бюллетень научной информации. M., 1989. С. 108.
30*
467
Экономические связи и развитие никарагуанской экономики вто-
рой половины 80-х годов столкнулись с целым рядом существенных
проблем. Помимо свертывания никарагуано-американских отноше-
ний и поддержки в этом США их некоторыми европейскими союзни-
ками, аналогичные тенденции наметились и в отношениях между Ни-
карагуа и социалистическими странами. «Эра Горбачева» привела к
смещению приоритетов и акцентов не только во внутренней, но и во
внешней политике СССР. Перестройка не мыслилась без существен-
ного улучшения советско-американских отношений, и, добиваясь его,
М.С. Горбачев готов был пожертвовать многим из того, что служило
камнем преткновения в этих отношениях. В Латинской Америке такая
участь постигла сначала Никарагуа, а затем и Кубу. Правда, в отноше-
ниях с Никарагуа СССР не нарушил никаких официальных договоров
и соглашений; была нарушена лишь динамика и объем экономических
связей: они пошли по нисходящей в тот момент, когда лидеры санди-
нистов рассчитывали на их интенсификацию.
В целом за десятилетнее правление Революционное правительст-
во добилось определенных успехов, прежде всего в сфере образова-
ния и здравоохранения, в сокращении безработицы и наделении зем-
лей большого количества ранее безземельных крестьян. Естественно,
что состояние гражданской войны, в котором находилась страна в
80-е годы, резко осложнило экономическое развитие, особенно во
второй половине периода.
Обострение экономического положения в конце 80-х годов, ко-
нечно, ослабило позиции сандинистов, тем не менее практически все в
Никарагуа были убеждены в их победе на президентских выборах
25 февраля 1990 г. Аналогичных оценок придерживались многие аме-
риканские аналитики и даже руководители Госдепартамента и ЦРУ, с
подачи которых президент США Дж. Буш также заявил о вероятной
победе Д. Ортеги. Не питала особых надежд и никарагуанская оппо-
зиция, объединившаяся в Национальный оппозиционный союз и вы-
двинувшая своим кандидатом Виолету Чаморро, вдову известного и
очень популярного в народе журналиста, владельца газеты «Ла Пре-
нса» Педро Хоакина Чаморро, убитого сомосовцами в 1978 г.
Предвыборная программа оппозиции во многом совпадала с ос-
новными пунктами сандинистов (мир и национальное примирение, ус-
тановление правового государства, эффективная система здравоохра-
нения, укрощение инфляции, стабильная занятость в промышленно-
сти и увеличение заработной платы, юридическое признание земле-
владения для крестьян, рабочая реформа и профсоюзные свободы и
т. д.). В то же время у оппозиции было отсутствовавшее у сандинистов
468
обещание отменить всеобщую воинскую повинность и ввести эконо-
мическую свободу.
Чем ближе приближалась дата выборов, тем острее становилось
положение в стране. Несомненно, что на настроение избирателей по-
мимо кризисных явлений в экономике и гражданской войны сущест-
венно повлияли и некоторые международные события, имевшие или
непосредственное, или опосредованное отношение к Никарагуа. Сре-
ди них прекращение Советским Союзом военных поставок в Никара-
гуа (11 августа 1989 г.), начавшийся распад социалистической систе-
мы, интервенция США в Панаму в конце 1989 г. и захват в начале ян-
варя 1990 г. президента этой страны Мануэля Антонио Норьеги.
На президентских выборах Национальный оппозиционный союз
одержал победу (54,7 %), СФНО — 40,8 %*. После прихода к власти
В. Чоморро начался пересмотр практически всех законов и постанов-
лений, принятых сандинистами в экономической и социальной сфе-
рах, в вопросах внутренней политики и внешнеполитической деятель-
ности.
Сандинистская революция протекала в сложнейший период цен-
тральноамериканской истории. Разразившийся в 80-е годы политиче-
ский и социально-экономический кризис оказывал негативное воз-
действие на многие аспекты межгосударственных отношений в Цен-
тральной Америке. И революционные преобразования в Никарагуа, и
гражданская война в Сальвадоре, и активизация партизанского дви-
жения в Гватемале, приходящиеся на последние десятилетия XX в.,
были вызваны прежде всего глубинным структурным кризисом, раз-
вивавшимся в этих странах.
ТЕНДЕНЦИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО
И ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
Образно говоря, Кубинскую революцию можно сравнить с мощ-
ным извержением вулкана, горячее дыхание которого почувствовали
во всем Западном полушарии. Ее влияние совершенно очевидно не
только в социально-политической и экономической сфере, но и в об-
ласти историко-философского осмысления прошлого, настоящего и
будущего этого региона, что в 60—70-е годы нашло отражение в тру-
дах латиноамериканских интеллектуалов, анализировавших концеп-
ции слаборазвитости и зависимости, в «философии освобождения» и
«теологии освобождения».
1 Бюллетень научной информации. С. 327.
469
Поиски истоков и причин отсталости латиноамериканских стран в
40-е годы привели Р. Пребиша к идее так называемой периферийной
экономики, суть которой в том, что центр (наиболее развитые страны)
постоянно эксплуатирует периферию (слаборазвитые страны и регио-
ны мира). Вывод Пребиша и его сторонников, сотрудников Экономи-
ческой комиссии ООН для Латинской Америки (ЭКЛА), состоял в
том, что деформированное состояние экономики стран Азии, Африки
и Латинской Америки, их слаборазвитость и процветание государств
центра — взаимосвязанные и взаимозависимые явления.
В 50—70-е годы эти проблемы разрабатывались известными ле-
ворадикальными исследователями А. Гундером Франком, Т. Дос-
Сантосом, Ф. Кардозо, С. Фуртадо, С. Боденхеймером, А. Кихано.
Обобщая их взгляды, можно сказать, что начиная с колониального пе-
риода Латинская Америка, составив структурное единство с господ-
ствующими странами, находилась и находится в состоянии слабораз-
витости и зависимости. Последняя, по мнению Т. Дос-Сантоса, по-
стоянно воспроизводится, изменяются лишь ее исторические формы.
Во второй половине XX в. государственный капитализм латиноамери-
канских стран интегрирован в экономическую политику транснацио-
нальных монополий, таким образом появляется зависимый капита-
лизм, зависимая буржуазия, зависимая внешняя и внутренняя поли-
тика.
По мнению С. Боденхеймера, существует инфаструктура зависи-
мости, т. е. такое положение, когда социальные элиты латиноамери-
канских обществ действуют в большей степени в интересах господ-
ствующих зарубежных центров, чем в национальных интересах1.
Поиски преодоления форм политической, экономической, воен-
ной, технологической и информационной зависимости привели в 60-е
годы известного мексиканского социолога Родольфо Ставенхагена к
обоснованию концепции прогрессивного и национального капита-
лизма. На его взгляд, можно говорить об этом явлении в том случае,
когда «капиталистический класс» (определение Р. Ставенхагена) бу-
дет проводить в жизнь политику, направленную на: 1) диверсифика-
цию сельского хозяйства для внутреннего рынка; 2) использование
основных богатств страны для внутреннего рынка; 3) растушую инду-
стриализацию; 4) возрастающие капиталовложения в сельское хозяй-
ство; 5) возрастающее участие государства в деятельности крупней-
ших экономических компаний; 6) строжайший контроль над ино-
странными инвестициями и их подчинение национальным интересам;
1 См. подробнее: Современные идеологические течения в Латинской Америке. М.,
1983. С. 290—291.
470
7) строжайший контроль наддоходами и утечкой капиталов; 8) разви-
тие национальных, а не иностранных компаний; 9) строжайшее огра-
ничение статей импорта не первой необходимости; 10) строжайшее
ограничение производства товаров не первой необходимости.
Такого рода политика, отмечал он, отсутствует в большинстве ла-
тиноамериканских стран, а там, где ее пытались проводить, встретили
жесточайшее экономическое и политическое давление со стороны
США1.
Утверждение американского ученого У. Ростоу, будто слабораз-
витость является «естественной стадией развивающихся стран», не
разделялось не только указанными выше экономистами, но и многими
латиноамериканскими философами, предложившими заменить бином
развитие — слаборазвитость биномом зависимость — осво-
бождение. Попытки посредством этой формулы выразить общекон-
тинентальное сознание и стремление к поискам эффективных методов
преодоления отсталости привели к возникновению в начале 70-х го-
дов в Латинской Америке «философии освобождения».
Ее основные принципы нашли отражение в Морелийской декла-
рации 1975 г., составленной Э. Дусселем и А. Роигом(оба из Аргенти-
ны), Л. Сеа и А. Вильегасом (Мексика) и Ф. Миро-Кесадой (Перу).
Сердцевиной «философии освобождения» являются идеи о неприем-
лемости европоцентристской модели всемирной истории, ущемляю-
щей историко-культурные достижения других народов мира, в частно-
сти народов Латинской Америки. Делая акцент на самобытность куль-
туры Нового Света, указанные выше философы отмечают, что в тече-
ние нескольких веков она несправедливо оценивалась по шкале
европейской системы ценностей. Они предлагают пересмотреть суть
западного гуманизма и предать суду многолетнюю колониальную дея-
тельность западного общества. Главная цель «философии освобож-
дения» — выработать собственную модель развития, базирующуюся
на духовно-нравственных ценностях и культуре латиноамериканских
народов.
Важную роль в этой модели должна играть религия, поэтому от-
нюдь не случайно «теология освобождения» до середины 70-х годов
являлась важной составной частью «философии освобождения».
Впоследствии оба течения, хотя и обособились, но продолжали гармо-
нично дополнять друг друга.
В 60—70-е годы в лоне латиноамериканской католической церк-
ви возникло размежевание на сторонников доктрины «нового христи-
анства» и приверженцев «теологии освобождения». Первые стреми-
1 Stavenhagen R. Sociologia у subdesarrollo. Mexico, 1975. Р. 23—24.
471
лись реформировать церковь по образцу европейской католической
церкви, аполитичной в своей основе. Вторые считали необходимым
создать новую теологию, отвечающую интересам беднейших слоев —
народную церковь, органически связывающую себя с угнетенными и
обездоленными. Ключевым событием, определившим магистральное
направление деятельности церкви, стала Всеобщая конференция ла-
тиноамериканского епископата 1968 г., признавшая и зафиксировав-
шая в своих документах необходимость освобождения Латинской
Америки от экономической и политической зависимости.
Основой движения протеста стали церковные приходы, объеди-
нившие рабочих, крестьян, маргинальные слои, представителей ин-
теллигенции, священнослужителей. Народная церковь особенно пре-
успела в Бразилии, где насчитывалось около 100 тыс. «революцион-
ных» приходов, а также в Чили, Перу, Эквадоре, Гватемале, Никара-
гуа, Мексике и Сальвадоре.
60-е годы внесли существенные коррективы в коммунистическое
движение Латинской Америки. К началу этого периода наиболее
влиятельными марксистскими партиями были Коммунистическая
партия Аргентины (70 тыс. — 100 тыс. человек), КП Венесуэлы
(30 тыс.), КП Чили (25—30 тыс.), КП Бразилии (17—20 тыс.), КП
Колумбии (15 тыс.), КП Уругвая (10 тыс.), КП Перу (7 тыс.). Одна из
самых крупных компартий кануна Второй мировой войны, КП Мекси-
ки (30 тыс. членов в то время), в начале 60-х годов насчитывала 2,5—
3 тыс. человек.
Новым явлением в коммунистическом движении 60-х годов стал
его раскол на традиционные компартии и компартии маоистской ори-
ентации. Кроме того, значительная часть (в основном, молодые ком-
мунисты) вошла в состав организаций, выступавших за крайние, пре-
жде всего вооруженные формы борьбы, схожие с теми, которые ис-
пользовались кубинскими революционерами. Таким образом, в этот
период в некоторых странах одновременно действовали до пяти пар-
тий или организаций коммунистической ориентации: промосковская,
пропекинская, прогаванская, проалбанская и троцкистская. Естест-
венно, что подобная фрагментация резко ослабляла влияние комму-
нистических идей и эффективность борьбы коммунистов. Крайне не-
гативно она отразилась, в частности, на рабочем движении.
В последующие десятилетия, особенно после распада СССР, ла-
тиноамериканские коммунисты не добились сколько-нибудь значи-
мых результатов и роста своих рядов. В 70—90-е годы коммунисты
все чаще стали блокироваться с другими партиями левой и левоцен-
тристской ориентации в составе различных избирательных альянсов.
Самыми влиятельными из этих коалиций оказались «Патриотический
472
полюс» (Венесуэла), победивший на президентских выборах 1998 г.;
«Объединение партий за демократию», одержавшее верх на прези-
дентских выборах в Чили спустя 30 лет после победы С. Альенде;
«Широкий фронт» в Уругвае.
Острых внутрипартийных кризисов и серьезных поражений не из-
бежали во второй половине XX в. партии национал-реформистского
спектра. Институционально-революционная партия Мексики в конце
2000 г. потеряла власть после 65-летнего пребывания у руля страны.
Взлеты и падения были характерны и для таких партий с богатой поли-
тической биографией, как «Партия демократического действия» (Ве-
несуэла), Хустисиалистекая (перонистская) партия, апристы Перу,
трабальисты Бразилии, «Националистическое революционное дейст-
вие» (Боливия).
Вызовы времени, с которыми столкнулась в эти десятилетия Ла-
тинская Америка, оказались намного масштабнее программных доку-
ментов политических партий всех оттенков. Кризисные явления в эко-
номике, падение жизненного уровня широких слоев населения, рост
безработицы, маргинализация и нищета бесчисленных обитателей
фавел, мокамбос, кафуас и молокас, безземелье крестьянства, т. е.
все те проблемы, которые и привели к многочисленным социальным
взрывам, оказались или решены лишь частично, или несколько при-
глушены. Со всеми этими явлениями латиноамериканские страны в
той или иной мере сталкиваются и в XXI в.
Одним из наиболее сложных и трудноразрешимых вызовов оказа-
лась проблема внешнего долга. В 70-е годы крупнейшие финансовые
центры пришли к выводу, что внешний долг страны-должника не дол-
жен превышать 150 % ее годового экспорта, а ежегодная выплата по
внешнему долгу не может превышать 15 % от объема экспорта за тот
же период. Этот вариант, представлявшийся в то время аналитикам
оптимальным, оказался впоследствии всего лишь благим пожелани-
ем. Об этом свидетельствует таблица.
80-е годы, называемые некоторыми исследователями «потерян-
ным десятилетием» для Латинской Америки, стали периодом, посто-
янно генерирующим внешний долг в гораздо больших пропорциях, не-
жели ранее. Причины этого явления порождались как внешними, так
и внутренними факторами, причем первые играли неизмеримо значи-
тельную роль. К внешним факторам следует отнести прежде всего по-
вышение с 1979 г. правительством США процентных ставок по пре-
доставленным кредитам, что коснулось и всех контролируемых ими
крупнейших финансовых центров, увеличение администрацией
Р. Рейгана в начале 80-х годов таможенных пошлин, рост цен на ми-
473
ровом рынке на товары промышленно развитых и падение экспорта
слаборазвитых стран, резкое колебание цен на нефть.
Внешний долг стран «Латинской Америки1
Страна В млн долл. В % от ВВП В % от экспорта
1980 г. 1991 г. 1998 г. 1991 г. 1998 г. 1980 г. 1991 г. 1998 г.
Аргентина 27 162 61 334 139 738 32,3 42,1 274,0 426,3 452,0
Бразилия 64 000 123 910 243 163 30,4 30,0 293,0 354,4 394,0
Венесуэла 26 963 36 000 30 689 67,3 32,3 150,0 219,7 162,0
Коста-Рика 2209 3992 3537 70,8 33,8 185,0 182,3 50,9
Мексика 50 700 116 552 161 213 37,2 38,9 224,0 226,9 124,6
Никарагуа 1825 10 313 6287 593,1 295,2 369,0 2944,7 782,4
Перу 9595 25 444 30 014 48,8 48,0 207,0 491,2 398,5
Уругвай 1165 2949 5275 71,4 65,6 76,0 137,7 124,8
Чили И 207 17 319 31 691 47,2 43,2 187,0 147,8 168,2
Эквадор 4167 12 802 16 400 108,9 83,2 144,0 375,8 327,8
'Deuda externa Obstaculo para el desarrollo? Buenos Aires, 2001. P. 4—5.
Что касается внутренних факторов, то они связаны в первую оче-
редь с острейшими политическими потрясениями, имевшими место во
многих странах. Как правило, перемены на Олимпе власти заканчива-
лись попытками реформировать экономику, что в условиях Латинской
Америки весьма сложно осуществить без дополнительного капитала.
Экономический кризис 1981 — 1983 гг. крайне негативно повлиял
на экономику латиноамериканских стран. В среднем ВВП упал на
10 % в расчете на душу населения, ощутимо сократился экспорт: в
Аргентине — на 42 % (1982) и 20 % (1983); в Мексике — на 40 и
38 %; в Бразилии — на 13 и 19 % соответственно1.
Именно в этот период 16 латиноамериканских стран заключили
соглашение с МВФ. Однако латание дыр с помощью внешних заимст-
вований приводило лишь к кратковременному и весьма относительно-
му оздоровлению экономики и еще большему росту внешней задол-
женности. В 1982 г. Мексика объявила о неспособности платить по
долгам, в 1994 г. так называемый эффект текилы повторился, в
2001 г. подобная участь ожидала Аргентину. Близки к этому были и
многие другие страны.
1 La Vulnerabilidad externa de America Latina у Europa. Buenos Aires, 1985. P. 230,
271.
474
В качестве основного рецепта преодоления кризиса МВФ, Меж-
дународный банк реконструкции и развития, многочисленные амери-
канские экономические советники «рекомендовали» странам Латин-
ской Америки сменить экономическую модель развития.
Доминировавшая полвека в умах латиноамериканских экономи-
стов и реализовывавшаяся при активном участии государства модель
импортозамещающей индустриализации1 повсеместно стала уступать
место неолиберальной системе развития. В результате прямого эко-
номического и политического воздействия США, являвшихся глав-
ным кредитором, госсектор этих стран, протекционизм, таможен-
но-тарифная защита внутренних рынков от внешней конкуренции,
элементы автаркии и экономического национализма были признаны
чуть ли не анахронизмами. Финансово-экономический и финансо-
во-долговой кризис стали катализаторами перехода к новой модели
развития. Хронологически это самым непосредственным образом
связано с экономическим кризисом 1981 —1983 гг., хотя Чили, на-
пример, перешла к неолиберальной модели вскоре после военного пе-
реворота 1973 г. Патриарх латиноамериканских философов Л. Сеа
квалифицировал это внедрение неолиберальных принципов как «по-
иски новых форм гегемонии».
В процессе разгосударствления и приватизации латиноамерикан-
ские страны стали отходить от некоторых базисных установок неоли-
беральной модели. Анализировавшая этот феномен в Аргентине оте-
чественный исследователь З.И. Романова справедливо отмечает, что
«эволюция в сторону открытости экономики, интеграции в мировое
хозяйство слаборазвитых структур имеет свои пределы, хотя и различ-
ные для разных стран». В этой связи она особый акцент делает на
важности сохранения части госсектора как существенного ограничи-
теля усиления транснационализации экономики. Госсектор важен и
потому, что базисные причины экономического кризиса в Аргентине
(латифундизм, слабая система юридических норм экономической дея-
тельности, низкий уровень подчиненности национальным интересам
иностранного капитала и т. д.) до сих пор не устранены1 2. Все эти заме-
чания и аргументы в полной мере относятся и к другим латиноамери-
канским странам, начавшим в последние годы частичную депривати-
зацию.
Важное место в экономической жизни Латинской Америки в ис-
следуемый период заняли интеграционные процессы, объединившие
1 В российской науке бытует двоякое написание этого термина — импортозаме-
щающая и импортозамещающая индустриализация.
2 Неолиберализм в Латинской Америке. М., 1995. Вып. 2. С. 105.
475
в различные блоки почти все государства Северной, Центральной и
Южной Америки и Карибского бассейна. Крупнейшие из них: Лати-
ноамериканская экономическая система (ЛАЭС, 1975 г., 26 стран),
Латиноамериканская ассоциация интеграции (ЛААИ, 1981 г., 11
стран), МЕРКОСУР (1991 г., 4 страны), Центральноамериканский
общий рынок (ЦАОР, 1960 г., 5 стран), Североамериканская зона
свободной торговли (НАФТА, 1994 г., США, Канада, Мексика).
Все эти блоки играют важную роль в расширении сотрудничества
в промышленной, сельскохозяйственной и торговой сферах, в коорди-
нации планов развития, внешнеэкономической политики, осуществ-
лении двусторонних и многосторонних соглашений, выработке единой
политической стратегии.
80—90-е годы вошли в историю Латинской Америки как период
масштабной демократизации политической жизни. Военные режимы
уступили место гражданским правительствам в Бразилии и Аргенти-
не, разрешился центральноамериканский кризис. Вместе с тем рост
совокупных военных расходов латиноамериканских стран в 1997 г. по
сравнению с 1985 г. на 65 %1 показывает, что проблема внутренней
войны по-прежнему чрезвычайно актуальна.
С начала 60-х годов начался процесс демократизации и образова-
ния независимых государств в Карибском бассейне (Ямайка, Трини-
дад и Тобаго, Барбадос, Содружество Багамских островов, Гренада,
Доминика, Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Люсия, Сент-Китс и
Невис, Антигуа и Барбуда), в Центральной Америке (Белиз) и на севе-
ре Южной Америки (Гайана, Суринам).
XX век отмечен значительным оживлением индейских движений,
особенно в канун 500-летия открытия Америки. Можно выделить
пять различных цивилизационных ориентаций индейских организа-
ций: 1) стремление к полному восстановлению доколумбовых цивили-
заций и, как следствие этого, к тотальному противостоянию Западу;
2) курс на формирование симбиотического типа цивилизационных ос-
нов с преобладанием автохтонного элемента, но с включением опре-
деленных европейских новаций; 3) тенденция к формированию сим-
биоза на западной основе с включением отдельных элементов авто-
хтонного наследия; 4) тенденция к синтезу на автохтонной основе;
5) тенденция к синтезу на западной основе1 2.
1 Хачатуров КА. Латиноамериканские уроки для России. М., 1999. С. 374.
2 Гончарова Т.В., Стеценко А.К., Шемякин Н.Г. Универсальные ценности и ци-
вилизационная специфика Латинской Америки. М., 1996. Кн. 2. С. 158—159.
476
Технологическая и информационная революции наряду с другими
отмеченными выше факторами увеличили разрыв в уровне развития
между богатыми и бедными странами, между Севером и Югом, к кото-
рому традиционно относятся страны Латинской Америки. В 90-е годы
82,7 % всех доходов в мире приходилось на долю лишь 20 % населе-
ния. 180 млн человек, или два из пяти латиноамериканцев, живут в со-
стоянии крайней нищеты1. Как тут не согласиться с утверждением
Альбера Камю: «Демократия — это не власть большинства, а защита
меньшинства».
Подводя итоги XX в. для стран Латинской Америки, многие отече-
ственные и зарубежные ученые приходят к выводу, что проводившие-
ся там в 60—90-е годы реформы не привели к существенным пози-
тивным переменам, скорее закончились провалом. Известный немец-
кий политолог Вольф Грабендорфф отмечает в этой связи: «Полити-
ческий «урожай» принимавшихся до сих пор мер по либерализации и
приватизации оказался очень скромным и привел во всей Латинской
Америке не только к резкому различию между богатыми и бедными, но
и к усилению разногласий, росту готовности к насилию. Вера широких
народных масс в компетентность демократических правительств ре-
форматоров улучшить их экономическую и социальную ситуацию по-
колеблена, а от этого убывает также уверенность в превосходстве де-
мократической системы. Поэтому процесс модернизации, еще боль-
шеускоренный глобализацией, рассматривается отчасти как дестаби-
лизирующий и больше не исключается возврат отдельных стран к
квазиавторитарным моделям правления»1 2.
Распад СССР и завершение холодной войны поставили перед Ва-
шингтоном серьезные проблемы только одного характера: исчезла
возможность оправдывать многие агрессивные акции в Западном по-
лушарии и других регионах мира угрозой международного коммуниз-
ма. Однако вскоре этому универсальному предлогу для вмешательст-
ва во внутренние дела латиноамериканских стран в 40—80-е годы Бе-
лым домом был найден соответствующий эквивалент — угроза демо-
кратии и наркобизнес. По существу же стала использоваться та же
самая схема вмешательства во внутренние дела: наличие внешнего и
внутреннего врага, угроза демократическим ценностям, а значит, и
национальным интересам США, и, как следствие, — необходимость
применения силы и возможность направить свои войска на неопреде-
ленное время практически в любую точку Западного полушария. Эта
1 La sequridad intemaciona 1 in America Latina у el Caribe. Mexico, 1995. P. 29.
2 Internationale Politik. 2001. N 9. P. 25.
477
модель уже была апробирована в 1990 г. в Панаме (предлог «нарко-
бизнес») и в 1994 г. в Гаити («угроза демократии»).
Если отношения с США на протяжении почти двух последних ве-
ков являются во многом определяющими для большинства стран Ла-
тинской Америки, то отношения с СССР (Россией) во второй полови-
не XX в. претерпевали резкие колебания — от почти нулевой отметки
в отдельные периоды холодной войны до взаимовыгодной динамики.
Завершая анализ основных тенденций социально-экономического
и политического развития Латинской Америки во второй половине
XX в., нельзя не отметить, что, несмотря на все трудности и кризисные
явления, ее роль в мировой экономике, политике, торговле и особенно
культуре заметно возросла. Повысилось значение латиноамерикан-
ских стран в системе международных отношений, стало существен-
ным их влияние при решении крупнейших мировых проблем.
Выдающийся эквадорский художник Освальдо Гуаясамин писал в
70-е годы: «Рисуя в течение полувека, я как будто издавал безнадеж-
ный крик. С ним сливались и все другие вопли, выражавшие унижение
и страх перед тем временем, в котором нам пришлось жить. Но, не-
смотря на все это, я надеюсь, что наступит день, возможно в XXI веке,
когда концепция мира будет другой: без нищеты, без ненависти, без
неграмотности»1.
Хочется верить, что Латинская Америка вступила именно в такое
столетие.
1 Del temora laesperanza. Los desafios del ano. 2000. Paris: UNESCO, 1978. P. 189.
Глава 2
КУЛЬТУРА ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ
В двадцатое столетие латиноамериканское общество вступило,
существенно укрепив свою духовную независимость. В науке, в раз-
личных сферах культуры появились собственные ученые, мыслители,
общенациональные лидеры. В творчестве постепенно исчезало и со-
шло на нет подражание некоторым далеко не лучшим образцам испан-
ской культуры, порой имевшее место в колониальную эпоху и в период
становления независимых государств. Конечно, речь идет только о
бесплодной имитации, органическое же влияние этой богатейшей
культуры и в XX в. оказалось весьма плодотворным. Не случайно, го-
воря об основных составляющих своего творчества, известный перу-
анский поэт Хосе Сантос Чокано (1875—1934) объединил их в крат-
кую, но весьма выразительную формулу: испанская кровь и инкская
пульсация.
В XIX в. было положено начало поискам национальных корней в
духовной сфере всех стран Ибероамерики. Новое столетие придало
еще больший импульс этому процессу.
Течение индихенизм получило название от испанского слова
indigena (индеец); в отечественной латиноамериканистике часто
употребляется также термин «индеанизм». Основная задача этого те-
чения состояла в том, чтобы пересмотреть сложившиеся в историо-
графии стереотипы, связанные с недооценкой роли древних индейских
культур и самих индейцев в истории Американского континента. Оно
получило распространение в странах с высоким процентом индейско-
го населения (Перу, Боливия, Эквадор, Мексика, Гватемала), осо-
бенно в первых двух.
Обстоятельно и глубоко проанализировал эту проблему в своем тру-
де «Семь очерков истолкования перуанской действительности» (1928)
перуанский мыслитель Хосе Карлос Мариатеги (1894—1930). Он
считал ее центральной и для понимания исторической эволюции
Перу, и для анализа национальной истории в XX в., видя корни этого
явления прежде всего в экономике, в системе землевладения. Глав-
479
ный вывод Мариатеги о том, что без изменения системы землевладе-
ния невозможно улучшить жизнь индейцев, оказал большое влияние
на интеллигенцию различных политических пристрастий. Да и как
можно было остаться равнодушным и не подписаться под такими сло-
вами: «В земле счастье индейца. Он лелеет ее как молодую супругу.
Он убежден, что «жизнь начинается на земле» и кончается в ней. По-
этому индеец может быть безразличен ко всему, но только не к владе-
нию землей, которую он с религиозным трепетом обрабатывает и оп-
лодотворяет своими руками и дыханием»1. Основные вопросы инди-
хенизма рассматривались также в издававшемся Мариатеги с 1926 г.
журнале «Амаута».
В XX в. индихенистское направление стало одним из важнейших и
в перуанской прозе. Его характерными чертами являются патриотизм,
гуманизм, горячее стремление развеять миф о физической и умствен-
ной неполноценности индейцев и создать подлинный образ тех, чьи
гены насчитывают на перуанской земле родословную в несколько ты-
сяч лет. Крупнейшими писателями этого направления являются Хосе
Мария Аргедас (1911 —1969), Мануэль Скорса (1928—1983), Сиро
Алегрия (1909—1967), Хорхе Икаса.
В боливийской литературе проблемы индихенизма заняли важное
место в творчестве Франца Тамайо (1879—/956). Долгие годы он
жил затворником в Андах и даже получил прозвище «колдун Анд». В
трудных условиях высокогорья писатель с восхищением наблюдал за
повседневной жизнью индейцев, преклоняясь перед их умением пре-
одолевать все жизненные проблемы. Тема земли и тема индейца —
центральные в работах Тамайо. Больше того, часто вспоминая слова
X. Марти: «Пока не встанет во весь рост индеец, не появится уверен-
ной походки у Америки», — боливийский писатель предрекал индей-
цам предназначение высшей расы.
Вопросы возрождения традиционных ценностей индейской куль-
туры и морали, защиты индейских языков, индейской самобытности,
возрождения утерянных со временем некоторых принципов ведения
общинного хозяйства и укрепления общины в современных условиях
были главными в многочисленных петициях индейских организаций
различных стран в 80—90-е годы XX в., в период, когда в Латинской
Америке отмечались и во многом пересматривались последствия пу-
тешествий X. Колумба в Новый Свет. Они нашли и продолжают нахо-
дить отражение в истории, философии, искусстве, в трудах по эконо-
мике, в общественной мысли латиноамериканских стран.
1 Истории Перу с древнейших времен до конца XX века. М., 2000. С. 441.
480
В заключительной части своей речи по случаю присуждения ему
Нобелевской премии по литературе чилийский поэт Пабло Неруда, в
частности, сказал: «В человеке сливаются воедино прошлые эпохи,
косность, заблуждения, страсти, насущные нужды нашего времени,
бег истории...»1 Кажется, латиноамериканская литература XX в. из-
брала эти строки своим девизом, творческой программой, основной
формулой мастерства. Своеобразие цивилизационного синтеза, рас-
сматривавшегося в предыдущих разделах, всесторонне проявляется в
лучших образцах латиноамериканской поэзии и прозы XX в.
Первым латиноамериканским писателем, ставшим лауреатом Но-
белевской премии по литературе (1945), была чилийская поэтесса
Габриэла Мистраль (настоящее имя Лусила Годой Алькайяга)
(1889—1957). Она родилась в индейской семье, с 15 лет преподава-
ла в сельской школе. Через 5 лет произошла самая большая в ее жиз-
ни трагедия — смерть жениха, которая повлияла на все ее поэтиче-
ское творчество. С тех пор грусть, одиночество, печаль, неизведанное
чувство материнства, ушедшая в небытие любовь стали главными мо-
тивами ее поэзии. Не случайно в решении Нобелевского комитета го-
ворилось, что премия присуждается «за поэзию истинных чувств»2.
Основные сборники стихов: «Сонеты смерти» (1914), «Отчаяние»
(1922), «Нежность» (1925), «Вопросы» (1930), «Тала» (1938).
Детство и юность Пабло Неруды (1904—1970) (настоящее
имя Нефтали Рикардо Рейес Басоальто) прошли в городе Темуко,
где в это время проживала Г. Мистраль и заведовала лицеем, в кото-
ром и учился одаренный мальчик. Уже известная в то время поэтесса
оказала на него большое влияние. В 1924 г. выходит его первый сбор-
ник «Двадцать поэм любви и одна песнь отчаяния», восторженно
встреченный и читателями, и критикой.
Неруда, будучи поэтом, известен и как дипломат: работал в кон-
сульствах и посольствах Индии, Японии, Цейлона, Испании, Мекси-
ки. Был близким другом Ф. Гарсии Лорки. В 1937 г. Неруда выпустил
проникнутый большой симпатией к республиканцам сборник «Испа-
ния в сердце», за что его выслали из страны. Неудивительно, что по-
эт-путешественник опубликовал несколько ранее сборник под харак-
терным для стиля его жизни названием «Местожительство — Зем-
ля» (в двух томах, 1933, 1935). В годы Второй мировой войны Неруда
написал «Песнь Сталинграду» (1943). Многие годы писатель состоял
1 Писатели Латинской Америке о литературе. М., 1982. С. 21.
2 Афоризмы лауреатов Нобелевской премии по литературе. Минск, 2000.
С. 182—183.
31-Ларин 481
в чилийской компартии, неоднократно вынужден был эмигрировать,
подолгу жил в Мексике. В стране майя и ацтеков и родилась его бле-
стящая поэма из 15 глав «Всеобщая песнь» (1948) — историко-фи-
лософское осмысление многих столетий латиноамериканской исто-
рии, характера формирования латиноамериканской общности и само-
бытности.
Он многогранен и всегда талантлив как в упоминавшихся выше
сборниках, так и в опубликованных в последние десятилетия своей
жизни: «Плаванья и возвращения» (1959), «Сто сонетов о любви»
(1960), «Камни Чили» (1960). Нобелевская премия ему была прису-
ждена в 1971 г. «за поэзию, воплотившую в себе душу и судьбу целого
континента»1.
Среди крупнейших латиноамериканских поэтов XX в. достойное
место занимают Хосе Сантос Чокано и Сесор Вальско, представители
Перу.
Хосе Сантос Чокано (1875—1934), видимо, одна из самых
своеобразных фигур латиноамериканской литературы. Человек бур-
ного темперамента, порой неконтролируемых страстей, обостренного
чувства собственного достоинства, он прожил жизнь, которая сродни
самому остросюжетному детективу. В качестве дипломата он долгие
годы работал в странах Центральной Америки, Колумбии и Испании.
Был другом некоторых диктаторов; после падения диктатуры М. Эст-
рады Кабреры в Гватемале чудом избежал расстрела, к которому был
приговорен. Принимал активное участие в Мексиканской революции
1910—1917 гг. на стороне Панчо Вильи. По возвращении в Перу от
рук Сантоса Чокано погибает писатель Э. Эльмор. Тюрьма, затем
добровольная «ссылка» в Чили, где он в свою очередь оказался жерт-
вой авантюриста, убившего его якобы за махинации при обнаружении
сокровищ одного из кладов.
Чокано известен в литературе прежде всего как поэт, которого
сравнивают и с В. Гюго и У. Уитменом. Его стихи и поэмы трудно втис-
нуть в рамки какого-либо литературного течения конца XIX — пер-
вой трети XX в. Анды, сельва и «душа Америки», его донжуанские по-
хождения и на редкость авантюрный характер придали поэзии Чокано
исключительную индивидуальность и необычность. Он был оригина-
лен во всем — одна из его первых книг «Святые страсти» была на-
брана красным шрифтом. В литературном мире последовательно сме-
няли друг друга модернизм, символизм, футуризм, сюрреализм, а Чо-
кано считал, что есть только одно великое слово — искусство, в ко-
1 Афоризмы лауреатов Нобелевской премии по литературе. С. 321.
482
тором сливаются все школы, подобно тому, как в луче солнца
сосредоточено все многоцветие.
Наибольшую известность среди перуанских поэтов XX в. в Европе
получил Сесар Вальехо (1892—1938). Уже его первая книга «Чер-
ные герольды», увидевшая свет в Лиме в 1918г., заявила миру о рож-
дении таланта. «Черные герольды» полны блестящих поэтических на-
ходок, как-то: «Летит земля сквозь сонные мифы игральной костью,
брошенной на счастье», или «О закатное солнце, ну что тебе стоит
унести и подвесить распятым Христом кочевую мою, бесприютную
скорбь», или «Ледяные паруса одиночества».
Уже в начале 20-х годов Вальехо симпатизировал коммунистиче-
скому движению, затем вступил в общество друзей СССР, в 1928 и
1929 гг. побывал в Советском Союзе, о чем написал книгу очерков
«Россия, 1931 год».
С 1923 г. Вальехо жил и творил в Париже, в конце 20-х — начале
30-х годов несколько лет провел в Мадриде, где сблизился с Г. Лоркой
и Р. Альберти. Через несколько лет, в период гражданской войны в
Испании, эта страна станет его Музой, героиней двух циклов сти-
хов — «Испания, да минует меня чаша сия...» и «Человеческие сти-
хи». Это название друзья поэта, скончавшегося 15 апреля 1938 г.,
дали также посмертному изданию его стихов. Последние слова
С. Вальехо были: «...я еду в Испанию».
Оригинальна и во многом необычна поэзия Николаса Гильена
(1902—1989). Он широко использовал в своих стихах и поэмах аф-
рокубинский фольклор. Став коммунистом еще в молодые годы, не из-
бежал преследований и гонений, арестов, ссылок. Участник граждан-
ской войны в Испании. Многие перипетии его насыщенной и яркой
жизни нашли отражение в творчестве. Основные произведения: «Мо-
тивы сона» (1930), «Вест-Индия» (1934), «Песни для солдат и соны
для туристов», «Испания. Поэма в четырех печалях и одной надежде»
(1937), «Сонго Косонго и другие поэмы» (1942), «Вечный сон. Все
песни 1929—1946» (1947), «Стихи о любви» (1964), «Дневник, ко-
торый велся день за днем» (1972), «Зубчатое колесо» (1972), «По-
спешная проза. 1929—1972» (1975—1976).
Хорхе Каррера Андраде (1903—1978) состоял на дипломатиче-
ской службе, но неизменно на первое место ставил поэзию. Его роди-
на — Эквадор, который в свое время А. Гумбольдт назвал «нищим,
сидящим на мешке с золотом», и в XX столетии был одной из бедней-
ших стран на Американском континенте. Нищета казалась неизбыв-
ной в деревне, где начиналась его сознательная жизнь, однако она
имела постоянную прописку и в столице страны Кито, куда он пере-
ехал подростком. Одаренного юношу волновало абсолютно все. Ок-
31* 483
ружающий мир постепенно открывал ему свои тайны. Первые же два
небольших сборника возвестили миру о рождении настоящего поэта.
Одно их название безошибочно убеждало в этом: «Неизреченный
пруд» и «Гирлянда молчания».
Впоследствии он напишет: «Я жил среди европейцев как человек,
всех более лишенный какого-либо достояния; я понял, что несу два
груза: поэзии и американской туземной меланхолии»1. Индейская
печаль, индейская созерцательность пронизывают все стихи, являют-
ся вечным источником необычайной образности и магии слова, кото-
рые характеризуют творчество поэта. Отсюда его маленькие шедев-
ры: «Философия дыма», «Автобиография, предназначенная для
птиц», «Преступление и смерть ветра», «Завтрак Вселенной», «Гор-
дость газированной воды», «Одиночество городов», «Обещание реки
Гуайяс», «Мастерская времени» и многие другие.
Специфика нашего жанра не позволяет с должной полнотой осве-
тить творчество не только упомянутых, но и многих других прекрасных
поэтов. Среди них Альфонсо Рейес, Карлос Пельисер, Хайме Торрес
Бодет (Мексика), Хосе Мария Эгурен (Перу), Висенте Уидобро
(Чили), Альфредо Кардона Пенья (Коста-Рика), Эльвио Ромеро (Па-
рагвай), Карлос Аугусто Леон (Венесуэла), ЭмильоОрибе (Уругвай).
В XX в., особенно во второй половине столетия, латиноамерикан-
ские роман, новелла, эссеистика заняли ведущее место во всемирной
литературе. «Плеяда выдающихся писателей разных стран континен-
та, — отмечает известный отечественный литературовед В.Б. Зем-
сков, — окончательно формирует для мировой культуры новый лати-
ноамериканский образ мира, образ «человека латиноамериканского».
Столь непохожие один на другого, писатели из разных стран континента
утверждают свое творчество именно как латиноамериканскую худо-
жественную культуру. Специфическая и универсальная, она предлагает
новые варианты художественного мировидения, разнообразие необыч-
ных художественных «почерков», поистине новаторское «письмо», от-
ражающее принципиальные сдвиги в мировом сознании, даже пред-
восхищающее их в образах общезначимого характера»1 2.
Мигель Анхель Астуриас (1899—1974), гватемальский проза-
ик, поэт, журналист, лауреат Нобелевской премии по литературе
(1967) «за творческие достижения, основанные на показе традиций
индейцев Латинской Америки». В одной из статей он отмечал: «Наши
1 Каррера Андраде Хорхе. Инвентарь мира. М., 1977. С. 8.
2 История литератур Латинской Америки: Очерки творчества писателей XX века.
М., 2005. С. 5.
484
романы кажутся европейцам лишенными логики и здравого смысла.
Однако они страшны вовсе не потому, что мы хотим испугать читате-
ля. Они страшны потому, что с нами происходят страшные вещи»1.
20-е — начало 30-х годов Астуриас провел в Париже. Учился в
университете, получил диплом юриста, затем в течение пяти лет изу-
чал в Сорбонне историю и культуру майя, перевел на испанский язык
эпос майя-киче «Пополь-Вух», написал свой первый роман «Сеньор
Президент» (1933).
Творческая манера писателя основана на тесном переплетении
реальной жизни и мифов индейцев Гватемалы, анализе трагических
коллизий, постоянного противоборства культуры майя с ценностями
западной цивилизации, на защите национального достоинства. Эта
сюжетная канва проходит через все его произведения: «Маисовые
люди» (1949), «Ураган» (1950), «Его зеленое Святейшество»
(1954), «Глаза погребенных» (1960) и др.
Габриель Гарсия Маркес (род. 1928), колумбийский писатель и
журналист, лауреат Нобелевской премии по литературе (1982) «за
романы и рассказы, в которых реальность и фантазия, смешанные ме-
жду собой, отражают жизнь целого континента». Учился на юридиче-
ском факультете Национального университета Колумбии, с 1950 по
1965 г. работал журналистом в Колумбии, Франции, Венесуэле,
США, Мексике, на Кубе. Первые значимые произведения — повесть
«Полковнику никто не пишет» (1958) и сборник рассказов «Похоро-
ны Большой Мамы» (1962).
Известный американский литературовед Д. Берт предпринял по-
пытку определить 100 лучших литераторов за всю историю мировой
литературы. Г. Гарсия Маркес в его списке, в котором первую пятерку
занимают Шекспир, Данте, Гомер, Л. Толстой и Чосер, оказался на
76 месте. Классификация автора, безусловно, субъективна, но одно
бесспорно: после публикации в 1967 г. романа «Сто лет одиночества»
колумбийский писатель еще при жизни стал признанным классиком
мировой литературы. Поразительная сила его воображения сталкива-
ет реализм и фантазию, миф и историю, традиции и современность.
Подобный синтез, по существу впервые используемый в мировой ли-
тературе, и привел к фантастическому успеху романа.
В последующие годы писатель опубликовал еще целый ряд круп-
ных произведений: «Осень патриарха» (1975), «Хроника предсказан-
ной смерти» (1981), «Генерал в своем лабиринте» (1989).
Октавио Пас (1914 — 1998), мексиканский поэт и эссеист, лау-
реат Нобелевской премии по литературе (1990). Как и многие другие
1 Афоризмы лауреатов Нобелевской премии по литературе. С. 303.
485
литераторы, с 1943 по 1968 г. состоял на дипломатической службе.
В 1949 г. вышел первый сборник стихов «Свобода под честное сло-
во». Всеобщее признание поэтического таланта пришло к Пасу после
публикации сборника «Саламандра» (1967). В 1987 г. увидел свет
еще один сборник «Растущее изнутри», восторженно встреченный
критикой.
Весьма, а может, даже более значима другая сторона творчества
Паса — эссеистика. Его работы в этом жанре охватывают истори-
ко-философские и историко-культурные проблемы, социальные во-
просы мексиканской повседневности и мир человеческих страстей.
Все эти темы нашли отражение в книгах «Лабиринт одиночества»
(1950), «Переменный ток» (1967), «Людоед-человеколюб» (1979),
«Двойное пламя» (1993).
Хорхе Луис Борхес (1899—1986), один из великих латиноаме-
риканских писателей, родился в Аргентине, в молодости писал непло-
хие стихи, но снискал себе славу на почве эссеистики. Тот же Д. Берт
дал довольно точную характеристику его творчеству на этой ниве:
«Хорхе Луиса Борхеса сравнивают с лабиринтом, сооружением, соот-
ветствующим композиции его романов-головоломок, веселых и вы-
зывающих замешательство. Вторая ассоциация — зеркало, в кото-
ром его слова отражают и мир, и себя, по мере того как воображение
исчезает и освобождается, вызывая само себя из небытия при помощи
магических заклинаний. Борхес-выдумщик блеснул радикальным пе-
реосмыслением средств и целей художественной прозы и стал наряду
с Кафкой одним из непревзойденных мастеров иронии XX века»1.
Жизнь и творчество кубинского писателя Алехо Карпентъера
(1904—1980) удивительным образом связаны с тремя странами —
Россией (его мать — родственница жены К. Бальмонта), Францией
(его отец — француз) и, конечно же, с Кубой, где прошла его моло-
дость и значительная часть жизни, где он сформировался как лич-
ность, где были написаны многие произведения. Среди его друзей
были такие известные деятели культуры, как А. Бретон, Л. Арагон,
П. Элюар, П. Пикассо, Ф. Гарсиа Лорка, Р. Альберти.
После революции 1959 г. Карпентьер возвратился на Кубу (из Ве-
несуэлы, где жил с 1945 г.) и стал вице-президентом Национального
совета культуры и преподавал историю культуры в Гаванском универ-
ситете. Основные произведения: «Экуэ-Ямба-О! Афрокубинская ис-
тория» (1933), «Музыка на Кубе» (1946), «Потерянные следы»
(1953), «Погоня» (1956), «Война времени» (1958), «Век Просвеще-
ния» (1962), «Литература и политическое сознание в Латинской Аме-
1 Берт Д. Сто лучших литераторов. М., 1999. С. 276.
486
рике» (1969), «Концерт барокко» (1974), «Превратности метода»
(1974).
По праву занимают место среди крупнейших писателей Латинской
Америки и другие литераторы: Ж. Амаду и Э. Вериссимо (Бразилия),
М. Варгас Льоса и С. Алегрия (Перу), М. Отеро Сильва (Венесуэла),
X. Кортасар (Аргентина), М. Бенедетти (Уругвай), Л. Отеро и Р. Фер-
нандес Ретамар (Куба), Видьядхар Сурахпрасад Натпаул (Трини-
дад-и-Тобаго, с 1953 г. проживает в Англии, лауреат Нобелевской
премии по литературе за 2001 г.).
Выдающимся явлением латиноамериканской живописи XX в. яв-
ляются работы мексиканских художников-муралистов (от исп.
mural — стена) Диего Риверы (1886—1957), Давида Сикейроса
(1896—1974) и Хосе Клементе Ороско (1883—1947).Сотни квад-
ратных метров расписанных этими художниками стен в различных
странах Западного полушария, и прежде всего в Мексике, отличает
высокое профессиональное мастерство и многообразие тем, связан-
ных с прошлым и настоящим латиноамериканских народов.
Классиком XX в. признан бразильский композитор Эйтор Ви-
лья-Лобос (1887—1959), лучшие произведения которого являют со-
бой синтез фольклорныхтрадиций и мировой музыкальной классики.
В двадцатом столетии латиноамериканская архитектура стала од-
ной из ведущих в мире по своим новаторским поискам и целому ряду
выдающихся свершений. Среди наиболее талантливых архитекторов
следует назвать Оскара Нимейера и Лусио Кошту (Бразилия), Карло-
са Рауля Вильянуеву (Венесуэла), О.Л. Торо и М. Феррера (Пуэр-
то-Рико).
•к ± -к
Культура, как никакая другая сфера общественного бытия, под-
верглась влиянию цивилизационного синтеза, определившего ее эво-
люцию и сегодняшнее состояние. Выдающийся мексиканский фило-
соф Леопольдо Сеа отмечал существенную разницу в восприятии сво-
ей собственной культуры жителями азиатских стран и Латинской
Америки: «Да, существовала, — подчеркивал он, — индейская куль-
тура ацтеков, майя, инков и т. д., однако эта культура не представляет
для нас, современных американцев (от Американского континен-
та. — Е. Л.), то, что представляет древняя культура Востока для со-
временных жителей Азии. В то время как последние воспринимают
мир так же, как воспринимали его их предки, мы... относимся к нему
совершенно по другому, нежели какой-либо ацтек или майя»1.
Анализируя далее характер «генетической» связи между Европой
и Латинской Америкой, философ делает закономерный вывод: «...все
истинно наше, американское, как роднит нас с Европой, так и не по-
зволяет нам быть европейцами» .
Действительно, сложившееся за пять последних веков латиноаме-
риканское общество обрело и свой образ жизни, и свои духовные и
культурные ценности, и свою собственную историко-культурную «са-
мость».
Своеобразие всего латиноамериканского настолько очевидно и
впечатляюще, что другой известный мексиканский философ XX в.
Хосе Васконселос в 1925 г. даже предложил миру концепцию пятой
«космической» расы, расы, которая сформировалась в Латинской
Америке и будет определять будущее человечества. Эти идеи во мно-
гом были навеяны работами О. Шпенглера и А. Бергсона о биологиз-
ме и эволюционной созидательности культур и в настоящее время
воспринимаются не более чем красивый стилистический прием.
Тем не менее прогноз Васконселоса о возрастающей роли Латин-
ской Америки в мировом историческом и культурном процессе, безус-
ловно, сбывается. 1 2
1 Cea L. Ensayos sobre filosofea en la Historia. Мёх1со, 1948. P. 168.
2 Ibid.
РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
Цивилизации доколумбовой Америки
Баглай В.Е. Ацтеки. История, экономика, социально-политический
строй (доколониальный период). М., 1998.
Брэй Уорвик. Ацтеки. М., 2005.
Бушнелл Джефри. Перу. От ранних охотников до империи инков. М.,
2003.
Галич М. История доколумбовых цивилизаций. М., 1990.
Гуляев В.И. Америка и Старый Свет в доколумбову эпоху. М., 1968.
Гуляев В.И. Древнейшие цивилизации Америки. М., 1972.
Гуляев В.И. Доколумбовы плавания в Америку: мифы и реальность. М.,
1991.
Джеймс П., Торп Н. Тайны древних цивилизаций. М., 2000.
Ершова ГГ. Древняя Америка: полет во времени и пространстве. М.,
2002. Т. 1. Мезоамерика; Т. 2. Северная Америка, Южная Америка.
Керрам К.В. Первый американец. М., 1979.
Кинжалов Р.В. Искусство древней Америки. М., 1962.
Кинжалов Р.В. Культура древних майя. Л., 1971.
Кинжалов Р.В. Орел, кецаль и крест. СПб., 1991.
Кнорозов Ю.В. Письменность индейцев майя. М., 1963.
Кнорозов Ю.В. Иероглифические рукописи майя. Л., 1975.
Ко Майкл. Майя. Исчезнувшая цивилизация: легенды и факты. М., 2001.
Котрелл Морис. Белые божества инков. М., 2002.
Кузьмищев В.А. Царство сынов Солнца. М., 1982.
Лопес Портильо X. Кецалькоатль. М., 1982.
Пополь-Вух. Родословная владык Тотоникопана. М., 1993.
Развитие цивилизации в Новом Свете. М., 2000.
Соди Д. Великие культуры Мезоамерики. М., 1985.
СустельЖак. Ацтеки. Воинственные подданные Монтесумы. М., 2003.
Фрэзер Дж. Золотая ветвь. М., 1983.
Колониальная эпоха
Альперович М.С., Слезкин Л.Ю. История Латинской Америки. С древ-
нейших времен до начала XX века. М., 1981.
Бродель Фернан. Время мира. М., 1992.
489
История Латинской Америки. Доколумбова эпоха — 70-е годы XIX века/
Отв. ред. Н.М. Лавров. М., 1991.
Лас Касас Бартоломе де. История Индий. М., 1968.
Льоренте Х.А. История испанской инквизиции. М., 1999.
Марчук Н.Н., Ларин Е.А., Мамонтов С.П. История и культура Латин-
ской Америки. М., 2005.
Хэммонд Иннес. Конкистадоры. История испанских завоеваний XV—
XVI вв. М., 2002.
Carmaniani М. Hernandez Chavez A., Romano Ruggiero. Рага una
Historia de America I. Las estructuras. Mexico, 1999.
Carmaniani M. Hernandez Chavez A., Romano Ruggiero. Para una
historia de America Il/Los nudos. Mexico, 1999.
Борьба за независимость и становление
латиноамериканских государств в XIX в.
Абрамова С.Ю. Африка: четыре столетия работорговли. М., 1978.
Альперович М.С. Война за независимость Мексики (1810—1824). М.,
1964.
Альперович М.С. Революция и диктатура в Парагвае (1810—1840). М.,
1975.
Африканцы в странах Америки. М., 1987.
Ильина Н.Г. Колумбия: от колонии к независимости. М., 1976.
История Латинской Америки. 70-е годы XIX в. — 1918 год/Отв. ред.
Е.А. Ларин. М., 1993.
История литератур Латинской Америки. От древнейших времен до начала
Войны за независимость. М., 1985.
История литератур Латинской Америки. От Войны за независимость до
завершения национальной государственной консолидации (1810—1870-е
годы)., М., 1988.
История литератур Латинской Америки. Конец XIX — начало XX века.
М., 1994.
История Перу с древнейших времен до конца XX в. М., 2000.
Культура Латинской Америки: Энциклопедия. М., 2000.
Ларин Е.А. Куба конца XVIII — первой трети XIX в. М., 1989.
Линч Дж. Революции в Латинской Америке 1808—1826. М., 1979.
Марчук Н.Н. Борьба за независимость в Латинской Америке в конце
XVIII — начале XIX в. М., 1988.
Марчук Н.Н. Буржуазные преобразования второй половины XIX в. в
странах Латинской Америки. М., 1990.
Слезкин Л.Ю. Россия и Война за независимость в Испанской Америке.
М., 1964.
Созина С.А. Тупак Амару — великий индейский повстанец. М., 1979.
Три века колониальной Америки. О типологии феодализма в Западном
полушарии. СПб., 1992.
Штрихов А.И. Война за независимость Аргентины. М., 1974.
490
Страны Латинской Америки в XX в.
Андронова В.П. Церковь и просвещение в Латинской Америке. М., 1972.
Галеано Э. Вскрытые вены Латинской Америки. М., 1986.
Гвоздарев Б.И. Эволюция и кризис межамериканской системы. М.,
1976.
Григорьян Ю.М. Германский империализм в Латинской Америке. М.,
1974.
Зорина А.М. Рабочее движение на Кубе. 1850 — 1925. М., 1975.
Коваль Б.И. Революции и современность. М., 1981.
Королев Ю.Н., Кудачкин М.Ф. Латинская Америка: революции XX века.
М., 1986.
Косарев Е.А. Экономическая интеграция Латинской Америки и США.
М., 1979.
Лавров Н.М. Мексиканская революция 1910 — 1917 гг. М., 1972.
Ларин Е.А. Повстанческая армия в Кубинской революции. М., 1977.
Ларин Е.А. Латинская Америка в XX веке//Мир в XX веке. М., 2001.
Латинская Америка в международных отношениях. М., 1988. Т. 1—2.
Матлина А.А. Латинская Америка в меняющемся мире. М., 1992.
Национализм в Латинской Америке. Политические и идеологические те-
чения. М., 1975.
СеаЛеопольдо. Философия латиноамериканской истории. М., 1984.
Семенов С.И. Христианская демократия и революционный процесс в Ла-
тинской Америке. М., 1971.
Современные идеологические течения в Латинской Америке. М., 1983.
Строганов А.И. Новейшая история стран Латинской Америки. М., 1995.
Строганов А.И. Латинская Америка в XX веке. М., 2002.
Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка: взаимодействие цивилиза-
ций в контексте всемирной истории. М., 2001.
Шу льговский А.Ф. Армия и политика в Латинской Америке. М., 1979.
Шульговский А.Ф. Мексика на крутом повороте своей истории. М., 1967.
Янчук И.И. Политика США в Латинской Америке. 1918—1928. М.,
1982.
Янчук И.И. Политика США в Латинской Америке (1939—1945). М.,
1975.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение.............................................................. 3
Часть первая. Новый Свет до появления там европейцев .... 13
Глава 1. Кто был первым жителем Нового Света......................... 14
Глава 2. Цивилизации и религии доколумбовой Америки.................. 38
Майя............................................................. 43
Ацтеки........................................................... 56
Чибча-муиски .................................................... 69
Инки............................................................. 73
Арауканы......................................................... 79
Индейцы Северной Америки......................................... 84
Часть вторая. Столкновение цивилизаций............................... 89
Глава 1. Христофор Колумб............................................ 90
Глава 2. Конкиста................................................... 107
Эрнан Кортес — завоеватель Мексики.............................. 107
Великий Инка у ног бывшего свинопаса............................ 130
Первооткрыватель Тихого океана.................................. 140
Четвертованный конкистадор...................................... 145
В поисках источника вечной молодости ........................... 150
Могила Эрнандо де Сото.......................................... 152
Одиссея Кабеса де Ваки.......................................... 155
В лабиринтах бассейна Параны.................................... 158
Глава 3. Формирование колониального общества в Испанской Америке 160
Население Западного полушария в начале конкисты................. 160
Экономика....................................................... 162
Административно-территориальное деление испанских колоний .... 163
Республика «индейцев» и республика «испанцев» .................. 165
Демографическая катастрофа 166
Рабство и работорговля ......................................... 167
Католическая церковь в Новом Свете. Основные этапы освоения ею Ис-
панской Америки................................................. 174
Инквизиция в Новом Свете........................................ 175
492
Глава 4. Соперничество европейских стран в Карибском бассейне и Гвиане 180
Генри Морган.................................................... 181
Островные колонии Англии........................................ 186
Британская Гвиана .............................................. 201
Колонии Франции................................................. 204
Колониальные владения Голландии ................................ 210
США и колонии европейских стран Карибского бассейна............. 216
Часть третья. Противоречия Старого и Нового Света на Американ-
ском континенте..................................................... 219
Глава 1. Проблемы цивилизационного синтеза в XVI—XVIII вв.. . . 220
Глава 2. Бразилия в XVI—начале XIX в................................ 230
Глава 3. Восстания индейцев в XVII—XVIII вв...................... 234
Глава 4. Легенда о «добром» и «злом» индейце........................ 240
Глава 5. Культура Испанской Америки (на примере Перу, Мексики
и Кубы)............................................................. 255
Культура Перу................................................... 255
Культура Мексики XVI—XVIII вв................................. 275
Театр как средство евангелизации индейцев....................... 282
Хуана Инес де ла Крус........................................... 284
Франсиско Хавьер Клавихеро...................................... 288
Часть четвертая. Национально-освободительное движение в обра-
зовании независимых государств...................................... 295
Глава 1. Туссен-Лувертюр. Революция рабов на Гаити.................. 296
Глава 2. Война за независимость в Латинской Америке................. 301
Колониальное общество накануне Войны за независимость........... 301
«Глупая» Испания и формирование субъективных факторов Войны за не-
зависимость .................................................... 302
Предпосылки, этапы, итоги Войны за независимость............... 304
Симон Боливар................................................... 308
Глава 3. Вопрос о будущем Кубы во внешней политике крупнейших госу-
дарств XIX в........................................................ 312
Глава 4. Государства Латинской Америки в XIX в...................... 328
Венесуэла....................................................... 328
Новая Гранада................................................... 331
Мексика......................................................... 333
Страны Центральной Америки..................................... 342
Аргентина....................................................... 348
Бразилия........................................................ 351
Парагвай........................................................ 355
Уругвай......................................................... 358
Чили............................................................ 359
493
Перу............................................................. 363
Боливия.......................................................... 365
Эквадор.......................................................... 366
Гаити............................................................ 369
Доминиканская республика......................................... 371
Глава 5. Куба: завершение Войны за независимость. Испано-американ-
ская война........................................................... 373
Социально-экономическое положение страны в 80-е — первой половине
90-х годов XIX в................................................. 373
Испано-американская война 1898 г................................. 377
Оккупация Кубы американскими войсками ........................... 383
Глава 6. Культура стран Латинской Америки в XIX в.................... 384
Философия и общественная мысль................................... 384
Литература, искусство, наука.................................... 388
Хосе Мариа Эредиа................................................ 395
Хосе Антонио Сако................................................ 400
Мануэль Гонсалес Прада........................................... 406
Хосе Марти....................................................... 407
Часть п я т а я. Латинская Америка в XX столетии..................... 413
Глава 1. Основные события и характер социально-экономического и по-
литического развития латиноамериканских стран....................... 414
Экономическое развитие........................................... 414
Политическая борьба в первой половине столетия................... 419
Военные режимы и диктатуры....................................... 425
Латиноамериканские «измы»........................................ 427
Крупнейшие государственные деятели первой половины столетия . . 430
США и страны Латинской Америки в 40—50-е годы.................... 435
Революции 40—50-х годов.......................................... 439
Кубинская революция.............................................. 444
Кубино-американские отношения в контексте континентальных и общеми-
ровых проблем.................................................... 449
Военные режимы 60—70-х годов..................................... 452
Военно-реформистские режимы в Перу и Панаме................... 454
Чили от Альенде до Пиночета...................................... 459
Сандинистская революция и центральноамериканский кризис....... 465
Тенденции социально-экономического и политического развития . . . 469
Глава 2. Культура Латинской Америки.................................. 479
Рекомендуемая литература............................................. 489
Учебное издание
Ларин Евгений Александрович
ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ: ЛАТИНОАМЕРИКАНСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Ведущий редактор Л.П. Желобанова
Внешнее оформление К.И. Мандель
Технический редактор М.М. Яровицкая
Компьютерная верстка С.Н. Луговая
Оператор М.Н. Паскарь
Корректоры Г.Н. Буханова, Т.Д. Венедиктова
Лицензия ИД № 06236 от 09.11.01.
Изд. № РИФ-310. Подп. в печать 21.11.06. Формат 60 х 88*/|6-
Бум. офсетная. Гарнитура «Литературная». Печать офсетная.
Объем 30,38 усл. печ. л., 30,88 усл. кр.-отт.
Тираж 3000 экз. Заказ № 15946 (Kp-sm).
ФГУП «Издательство «Высшая школа»,
127994, Москва, ГСП-4, Неглинная ул., 29/14.
Тел.: (495) 694-04-56. http://www.vshkola.ru E-mail: info_vshkola@mail.ru
Отдел реализации: (495) 694-07-69, 694-31-47, факс: (495) 694-34-86
E-mail: sales_vshkola@mail.ru
Отпечатано в ОАО «Смоленский полиграфический комбинат».
214020, г. Смоленск, ул. Смольянинова, 1.