/
Автор: Милюков П.Н. Прокопович С.Н.
Теги: экономика ссср советский союз народное хозяйство советская экономика социализм
Год: 1934
Текст
РЕСПУБЛИКАНСКО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
Проф. С. Н. ПРОКОПОВИЧ
Идея планирования
и
итоги пятилетки
С предисловием
П. Н. МИЛЮКОВА
ПАРИЖ
19 3 4
О Г Л А В Л Е Н И £
стр
Предисловие П. Н. Милюкова Ш — VII
Часть первая. — Формы планирования при
капиталистическом строе хозяйства 1—28
Часть вторая. — Планирование в СССР в период
1918—1920 гг : 29 — 64
Часть третья. — Пятилетний план реконструкции 65 — 115
ИЗДАНИЯ РЕСПУБЛИКАНСКО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО
ОБЪЕДИНЕНИЯ
ВЫШЛИ В СВЕТ И ИМЕЮТСЯ В ПРОДАЖЕ
П. Н. Милюков. — Три Платформы 3 фр.
П. Н. Милюков. — Эмиграция на перепутьи 5 фр.
П. Н. Милюков. — Республика или Монархия 3 фр.
А. П. Марков. — Кризис сельского хозяйства в СССР ... 5 фр.
Бюллетень Ресгь-Демокр. Объединения за 1925, 1926,
1927, 1929. 1930 и 1931 г.г.
■ т ■
А. П. Марков. — Самостийничество и хозяйственное
развитие России 3 фр»
ПРЕДИСЛОВИЕ
Брошюра проф. С. П. Прокоповича, издаваемая PRO,
является естественным продолжением изданной недавно брошюры
проф. А. П. Маркова. Там реч,ь шла о «Кризисе сельского
хозяйства в СССР», вызванном доктринерской политикой
коллективизации — ив еще большей степени реальной нуждой
власти, взявшейся за прокормление своего
привилегированного класса в порядке, который эта власть называет
социалистическим. Кризис сельского хозяйства, таким образом,
явился одновременно и кризисом доктрины, и кризисом
самого государственного хозяйства советской России. Проф
С. Н. Прокопович подходит к тому же вопросу с другой
стороны — со стороны промышленной политики СССР. Но эта
промышленная политика уже не может обсуждаться
исключительно в рамках одной только страны советов. Основной
принцип, проводимый большевиками не только в области
индустриализации, но и вообще во всей их экономике, принцип
«управляемого хозяйства», вовсе не есть достояние одного
только «марксизма», исправленного Лениным и вторично
искаженного в редакции Сталина. Проф. С. Н. Прокопович
прежде, чем подойти к критике советской системы, и
должен был указать на происхождение принципа «планирования».
Этому посвящена первая часть предлагаемой брошюры.
Здесь с полной отчетливостью прослежено, каким образом.
при полном господстве капиталистического строя, народное
хозяйство, построенное на принципе свободной конкцррен-
ции, превращается постепенно в хозяйство «управляемое*.
К этому ведет, прежде всего, самый рост современною ме-
— III —
повою хозяйства. При нем, уже приходится вводить
«плановое» начало — в виде охраны национальной
промышленности от иностранной конкурренции соответственной
системой пошлин, а также в виде охраны труда при содействии
государственною вмешательства. Планирование
необходимо и в частном хозяйстве — и оно становится все более.
необходимым по мере его укрупнения. Крупное хозяйство,
по мерс увеличения в нем постоянного капитала за счет
переменною, теряет свою гибкость и приспособляемость к
колебаниям темпа промышленной жизни. Ему приходится
защищать себя от разрушения периодическими кризисами
при помощи союзов с другими предприятиями в области
однородною производства (т.-е. уже выходить за пределы
частного хозяйства) и связывать свое производство обгцими
условиями рынка. Некоторые формы планирования
являются, таким образом, уже готовыми, когда к ним оказывается
вынужденным прибегнуть государство. И здесь мы вступаем
в область самых животрепещущих вопросов текущего
момента. В каких формах и до каких пределов государство
может пользоваться началом «связанного хозяйства», не
разрушая существующего экономического строя и охраняя
преимущества экономической свободы и частной инициативы?
Вопрос этот в высшей степени существенен для республи-
канско-демократического направления политической мысли.
Ибо имеются способы его разрешения, притом наиболее
легкие и упрощенные, которые по существу противоречат
самым основным принципам свободы и демократии. Мы знаем,
что в таком упрощенном применении начало связанного
народного хозяйства приводит к политическим диктатурам и
является как бы их оправданием. Одной из таких диктатур,
доведших принцип связанного хозяйства до последних
пределов, является диктатура советская. Она в этом смысле
действительно служит «экспериментом» — и уроком, — за
счет которого передовые европейские страны поучаются
тому, чего не следует делать.
Проф. С. Н. Прокопович, конечно, не уступает соблазну,
— содержащемуся в подобных упрощениях серьезных
экономических и политических задач текущего момента. Ход его
аргументации остается в пределах демократических
принципов — и лишний раз доказывает их правильность. Ука*
— 1У
зав на значительный таг вперед принудительного
планирования народного хозяйства во время последней войны, проф.
С. Н. Прокопович, однако, ставит вопрос о целесообразности
сохранения и развития именно этой формы связанного
хозяйства. С особенным интересом я прочел ссылки авмора
на английского писателя Артура Сальтера, последняя
работа которого « Recovery » произвела сенсацию и
разошлась в семи изданиях втечете двух последних лет.
Сальте р прекрасно понимает тревожные признаки времени и
необходимость радикальных реформ, чтобы предупредить
возможную катастрофу. Но, как и проф. С. Н. Прокопович, ои
не хочет жертвовать тем, что составляло преимущество
прежнего строя, при всех его несомненных
несовершенствах. Позволю себе привести для иллюстрации
заключительную фразу, которою Сальтер кончает одну из
конструктивных глав упомянутого сочинения. «Мы можем только
так построить упорядоченное общество, чтобы, с одной
стороны, оно не распалось в хаосе, а, с другой, не лишило нас
свободы, разнообразия, предприимчивости, которые были —
при всех ее недостатках, — преимуществом системы, в
которой мы рождены. Соскользнуть в хаос или в коммунизм —
значило бы потерпеть неудачу в специальной задаче нашего
времени, состоящей в реформировании, — а, может быть, и
в перестройке цивилизации, нам известной, но отнюдь не
в разрушении ее из-за разочарования ее недостатками, в
расчете на что-то неизвестное. Новая цивилизация,
может быть, и могла бы возникнуть, но она не была бы нашей,
— и кто может предугадать, какая катастрофа могла бы
произойти в промежутке. По крайней мере мы, имевшие, в
том или другом качестве, какое-либо участие в
ответственности, принятой на себя правительством этого века,
не оправдали бы доверия, нам оказанного и оказались бы
предателями нашего поколения. Не нашей заслугой будет,
если другие займутся постройкой того, что мы допустим
разрушить».
Эти замечания, полные ощущения трагизма переживаемой
эпохи, лучше введут нас во вторую часть брошюры проф.
С. Н. Прокоповича, в которой он переходит к
характеристике эксперимента большевиков, так сильно
заинтересовавшего иностранных сторонников общей идеи планирования. Во
_ У —
второй части рассмотрены очень подробно первые попытки
советской власти приложить к русской
действительности вынесенные ими из своей доктрины общие понятия о
том, чем должно быть планированное хоозяйство. Эти пер-
вые опыты строились на очень зыбкой почве слабого
промышленного развития России, потрясенного войной. Б теории
они шли очень далеко, но на практике быстро привели «к
хозяйственному хаосу и к крайнему падению
производительных сил страны».
В третьей части брошюры проф. С. Н. Прокопович и
переходит к периоду невольной «передышки» — к Ленинскому
Нэпу, в течение которого самое понятие планирования
получило иной смысл, чем прежде — смысл «одинаково
применимый и к монопольному, и к кожуррентному строю
хозяйства». «Планы» этого времени поневоле считаются с
действительным положением разрушенного народного хозяйства.
Вне «планируемого» сектора еще оставался в эти годы
значительный сектор «стихийного» хозяйства, с известным
допущением частной собственности, полусвободного рынка
и сравнительно свободной сельско-хозяйственной продукции.
Первые перспективные планы на пятилетие также
считались с этим состоянием, хозяйства, и потому ограничивались
сравнительно скромными расчетами на рост продукции. Со-
верменно в иные условия было поставлено исполнение
пятилетнего плана, принятого на промежуток 1928 — 33 гг.
Замечания проф. С. Н. Прокоповича в этой области
составляют, несомнен/но, самую важную часть брошюры —
поскольку дело идет о советской России. На сравнительно
небольшом протяжении сорока страниц здесь изложены
оригинальные выводы автора, стоившие ему больших трудов и
явившиеся результатом, кропотливого изучения
первоисточников. Мы обращаем особенно внимание на таблицы, в
которых сведены результаты этой большой работы.
Обыкновенно, цифровая сторона изложения оставляется в стороне
многими читателями; но нужно предупредить их, что, в
данном случае, в этих сводках сосредоточивается вся сущность
излжтия. Нам и без того известно, к каким печальным
результатам привела советская пятилетка — и для
населения, и для самой власти. Но как и почему так вышло, по-*
чему и не могло выйти иначе, мы узнаем в подробности мз?
брошюры проф. С. Н. Прокоповича. «Несоответствие нуж-
— У1 —
дам народного хозяйства страны» — такова общая формула,
объясняющая неудачу большевистского эксперимента.
Эта неудача, как видно из всего предыдущего, не может
считаться неудачей самой идеи планирования. Но
обстановка, в которой осуществлялось советское «планирование», и
методы, какими эта идея была применена в России, по
справедливому заключению автора, отнимают у советской
«иллюзии» всякий признак «творчества». Здесь, как и в других
областях советского управления, между лицом и ?лзнанкой
имеется огромная разница.
Объективное по методу и по способу изложения
исследование проф. С. Н. Прокоповича наносит советской рекламе
«пятилетки» смертельный удар. Но для полного понимания
этого вывода необходимо внимательное чтение брошюры. К
такому чтению мы и призываем читателя, желающего
выработать себе определенное отношение к одной из самых
насущных задач не одной только России, но и всего мира,
переживающего тяжелым экономический и политический
кризис
П. Милюков,
— УП —
I.
ФОРМЫ ПЛАНИРОВАНИЯ
ПРИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОМ СТРОЕ ХОЗЯЙСТВА
Народное хозяйство Советской России представляет
собою единственный опыт хозяйственного
планирования в мирное время в национальном масштабе. Оно
дает нам возможность перейти от абстрактных
рассуждений о планировании к конкретному его изучению во
всем его многообразии, — целей планирования, его
объектов, способов, условий, — географических,
исторических, экономических, — и результатов.
Капиталистический строй хозяйства построен на идее
свободы хозяйственной деятельности граждан,
свободы выбора занятия и места работы, образа жизни и
места обитания, свободы хозяйственных сделок и
договоров, регулируемых только нормами гражданского
права. Развитие крупной промышленности в странах
Западной и Центральной Европы убило средневековую
регламентацию промышленности и торговли в XVIII
веке. Дух новой эпохи народного хозяйства нашел
свое выражение в лозунге физиократов: «народное
хозяйство развивается своими путями, независимо от
распоряжений правительства; дайте нам свободу
производить что, где и как нам выгоднее, и свободу
торговать». 1)
1) Вольный перевод формулы: «Le monde va de lui-meme;
laissez nous faire, laissez passer». О происходжении этого
лозунга см. a. Oncken: «Die Maxime laissez-faire et laissez-
passez; ihr Ursprung, ihr Werden». Bern, 1886, S. S.
10, 35, 86/89, 120. Льюис Л. Лорвин, в своем докладе на социально-
В этом свободном хозяйственном строе роль
правительства и парламента сводилась к роли ночного
сторожа, охраняющего экономический порядок и
неприкосновенность частной собственности.
Положительною стороною экономического строя,
построенного на принципе неограниченной ничем
свободы хозяйственно/! деятельности и рыночной
конкуренции, является выживание, в борьбе за
существование, тех хозяйств, которые технически и психически
лучше оборудованы. На рынке побеждает тот, кто
производит лучше и дешевле, с меньшими издержками, кто
применяет, следовательно, более совершенную технику,
и кто может платить дороже, — труд которого дает
обществу больше материальных благ и выше
оплачивается. Поэтому, борьба на товарном рынке приводит к
прогрессу как техники производства, так и психики
ведущих производство хозяев, вырабатывая в ней
свойства и особенности, отсутствовавшие или слабо
развитые на предыдущих ступенях хозяйственного развития.
Она воспитывает в хозяйствующем индивидууме
внимание и предусмотрительность, расширяет его
кругозор, пробуждает интерес к явлениям и процессам на
национальном и даже международном рынке, от
которых зависит судьба и доходность его хозяйства,
воспитывает волевую активность и быстроту реакции на
перемены окружающей обстановки, способность к
длительному нервному и физическому напряжению и
работе, стимулирует личную предприимчивость,
способность к хозяйственному расчету и воспитывает чувство
индивидуальной ответственности. Напротив, система
принудительного труда порождает равнодушие к своей
экономическом конгрессе в Амстердаме в августе 1931 года,
правильно заметил, что «в основе доктрины laissez-faire
девятнадцатого века лежала метафизическая идея провиденциального
руководства и управления. Идея планирования двадцатого века
основывается на философской вере в способность человека творчески
преобразовывать экономические и социальные отношения с по*
мощью научных исследований и конструктивного воображениям
Lewis t». Lorwin, The Problem of Economic Planning, p. 31-
World Social Economic Congress, Amsterdam, 1934.
2
работе и ее результатам, делает ум пассивным, убивает
волю и предприимчивость. Конкуренция на рынке
труда и дифференцирование заработной платы в свою
очередь стимулирует рост интенсивности,
квалифицированности и производительности труда.
Таким образом, свободный экономический строй
обеспечивает рост производительных сил народного
хозяйства самотеком, по принципу гетерогении целей
и результатов.
Но там, где ведется борьба, рядом с победителями
всегда есть побежденные. И если стихийная игра
экономических сил обрекает их на нищету и страдания,
они обращаются к политической организации общества
за защитою.
Так, напр., народное хозяйство Германии по
окончании Наполеоновских войн было разорено,
промышленность ее не могла подняться из за конкуренции далеко
опередившей ее по своему развитию промышленности
Англии. Тогда Фр. Лист выступил с своей идеей
таможенного протекционизма и протекционной
экономической политики в целях промышленного воспитания
отсталых наций и развития их производительных сил.
Экономическая политика, — как и вся вообще
политика, — не может игнорировать существование наций
и национальных государств, как это делали
физиократы, Адам Смит и Ж. Б. Сэй; 1) космополитическая
ориентировка экономической политики делала бы
промышленность отсталых наций беззащитною перед
лицом опередившей их в промышленном развитии
Англии.
«Между отдельным человеком и человечеством,
говорит Лист, стоит нация с ее особенным языком и
литературою, с ее собственным происхождением и историей,
с ее особенными нравами и обычаями, законами и
учреждениями, с ее правами на существование, на
независимость, прогресс, вечную устойчивость, и с ее
обособленной территорией; ... цивилизация человечества не-
»■ ■■ . ■ ■ —
1) Фр. Лист, Национальная система политической экономии
(1841), рус. перевод 1891, стр. 171/4, 223, 230, 324, 377, 379/82.
3
мыслима и невозможна иначе, как при посредстве
цивилизации и развития нации».1) Лист с сочувствием
цитирует слова Берка, возразившего Ад. Смиту, что
«нация должна быть управляема не сообразно
космополитическим системам, а сообразно глубокому
пониманию своих интересов». Развить далее производи-,
тельные силы и поднять культуру нации на высшую
ступень, если она уже обладает развитым
земледелием, можно только путем развития ее
промышленности.. «В государствах чисто земледельческих
господствует произвол и рабство, суеверия и невежество,
недостаток культуры, путей сообщения, бедность и
политическое бессилие... Фабрики и заводы — это матери
и дети гражданской свободы, просвещения, искусств
и наук, внутренней и внешней торговли, мореходства,
усовершенствованных путей сообщения, цивилизации,
политического могущества. Они служат главным
средством для освобождения земледелия от его оков и для
поднятия его на степень промышленности, искусства,
науки, для увеличения сельско-хозяйственной
доходности и заработной платы и для возвышения ценности
земли» .2)
Но промышленность передовой страны, Англии,
имеет тысячи преимуществ перед промышленностью стран
молодых. Она располагает массой опытных и знающих
рабочих, лучшими техниками, самыми совершенными
машинами, хорошими путями сообщения, хорошей
торговой организацией, дешевым кредитом. При таких
условиях свободная конкуренция должна дать победу
промышленности Англии; и лишь с помощью особых
мер покровительственной политики, введения высоких
таможенных пошлин на фабричные изделия, создания
единого национального рынка, ограничения свободы
мореплавания и т. под. может быть обезпечено
развитие промышленности в отсталых странах.
С течением времени, протекционистская таможенная
политика развилась в сложную систему мероприятий
1) Там же, стр. 223.
2) Там же, стр. 191/2; ср. также стр. 51/2, 228, 265.
4
экономической политики, имеющих целью развитие
национального хозяйства и рост его
производительных сил. Отсталые земледельческие народы, еще в
середине XIX в. не имевшие своей крупной
промышленности и получавшие все нужные им промышленные
товары из Зап. Европы, к началу XX века, благодаря
протекционной политике, начали создавать свою
национальную промышленность. В последней четверти XIX в.
и в начале XX века индустриализация этих стран
сделала очень большие успехи; Соед. Штаты Сев.
Америки, народное хозяйство которых еще в середине XIX
века носило чисто колониальный характер, в начале
нового столетия превратились в первоклассную
промышленную страну. Национальная капиталистическая
промышленность начала развиваться в России, Японии,
Канаде, Египте, Капланде, Австралии, Индии, Китае,
Аргентине, передней Азии. Во время мировой войны
1914 — 1918 г.г., когда привоз промышленных товаров
из Западной и Центральной Европы совершенно
прекратился, все эти страны должны были усиленно
развивать свою крупную промышленность. Поэтому, за
годы войны структура мирового рынка радикально
изменилась: Западная и Центральная Европа утратила свою
промышленную гегемонию, бывшие колониальные
страны насадили у себя крупную промышленность,
развили городскую жизнь и сопровождающую ее
материальную и духовную культуру. Процесс территориальной
экспансии капиталистической промышленности
продолжался и по заключении мира. Истощение к этому
времени минеральных богатств в странах Западной и
Центральной Европы привело к совершенно ненормальному
положению дел на мировом рынке: сырые материалы,
добываемые в колониальных странах, привозились в
Европу для обработки и затем отвозились обратно на
свою родину в виде готовых изделий. Постройка
фабрик в странах, богатых сырьем, делает ненужными эти
перевозки сырья и промышленных изделий и
значительно снижает их издержки производства. Эти
преимущества национальной обрабатывающей
промышленности давно поняты и учтены, и под их давлением капи-
б
тализм становится, по удачному выражению Зомбарта,
все более и более «цветным». 1) По мнению этого
ученого, эксплоатация аграрных народов старыми
капиталистическими странами Западной Европы «подходит к
концу. Эти аграрные народы пришли к дерзкому
решению: сытно есть и индустриализироваться... Странам
нового капитализма придется в основном
собственными силами создать сво/i собственный
производительный аппарат, и они вынуждены будут все более и более
отказываться от импорта по той простой причине, что
не будут в состоянии дать эквивалента взамен
ввозимых промышленных изделий. Эквивалентом же они не
будут обладать потому, что не смогут одновременно
строить собственную промышленность и вывозить
сырье и продовольствие в Европу. Иными словами, на
одном и том же аграрном базисе не могут развиваться
две различные промышленные системы: своя и
европейская. Так гласит закон пропорциональной
зависимости между аграрным базисом и индивидуальной
надстройкой, или еще шире: между органическим и
неорганическим механическим производством. Расширить
свою аграрную продукцию эти страны также не смогут,
так как это привело бы к интенсификации сельского
хозяйства и, следовательно, к повышению стоимости
сельско-хозяйственных продуктов. В результате
страны старого капитализма окажутся вынужденными
прибегнуть к расширению своих собственных аграрных
баз, или путем увеличения продукции в пределах
нынешних форм хозяйства, или путем увеличения
сельскохозяйственного населения. В структуре народного
хозяйства европейских стран произойдет регресс,
направленный к восстановлению такого соотношения между
сельско-хозяйственным и не-сельско-хозяйственным
населением, какое существовало в Германии примерно
в 1882 году, когда сельско-хозяйственная часть
составляла 40% всего населения».2)
1) W. Sombart, Der moderne Kapitalismus, Band Ш»
4927, S. 1014.
2) Schriften des Vereins fur Sozialpolitik, Band 175,
S. 27—28.
6
Другим примером вмешательства государственной
власти в народно-хозяйственную жизнь может служить
фабричное законодательство. Развитие в Англии
крупной промышленности во второй половине XVIII века
привело к чрезвычайному ухудшению положения
рабочих, — удлинению рабочего дня, понижению
заработной платы, росту детского труда, крайней
антигигиеничности обстановки работы и т. д. Политическая
кампания в пользу рабочих привела к изданию
первых фабричных законов, ограничивших труд детей и
сокративших длину рабочего дня. Как говорит Маркс,
фабричное законодательство «представляет собою
первую сознательную и планомерную форму воздействия
общества на стихийно сложившуюся структуру его
производственного процесса».!)
Союзы рабочих, занятых в крупной
капиталистической промышленности, с самого своего возникновения
были сторонниками вмешательства государственной
власти в экономические отношения, первоначально в
области социальной политики, а с конца XIX в. и в
области экономической политики и руководства
развитием народного хозяйства. Благодаря росту
политического влияния рабочей демократии, вмешательство
государства в отношения распределения национального
дохода в интересах трудящихся привело к созданию
целой системы социально-политических мероприятий.
Но ни система промышленного протекционизма, ни
мероприятия социальной политики, за исключением
социального страхования, не заключают в себе
сознательно осуществляемых властью плановых начал,
и не из них возникла и развилась идея
планирования народного хозяйства. Ее истоки лежат в
организации частного хозяйства. Не только каждое частное
хозяйство ведется его хозяином по плану, но и каждая
отдельная работа в нем ведется согласно заранее
составленному плановому заданию, по ее «модели». Как
правильно замечает Маркс, «паук производит опера-
1) К. Marx, Das Kapital, Г Band, 4-te Auflage, 1890»,
S. 446.
7
дни, подобные работе ткача, и пчела посрамляет
совершенством постройки своих восковых ячеек многих
архитекторов. Но что с самого начала отличает самого
худшего архитектора от самой лучшей пчелы, это то,
что он сначала строит план ячейки в своей голове, а
затем уже делает ячейку из воска. В конце процесса
работы мы получаем результат, который уже в его
начале существовал в представлении рабочего, имел,
следовательно, идеальное бытие. Человек своей работой
не только изменяет форму материальных предметов,
как она дана в природе; он одновременно
осуществляет в них свою цель, которую он сознает, которая, как
закон, определяет все его действия и которой он дол»
жен подчинить свою волю. Это подчинение не является
единичным актом. В продолжении всего процесса
работы необходимо не только напряжение тех органов его
тела, которые производят его работу, но и
целеустремленная воля, проявляющаяся в форме напряжения
внимания». 1) По определению одного американского,
экономиста, человек — планирующее животное. 2) Для
рационализации этого технического планирования
очень много сделано в последние десятилетия
Фредериком В. Тейлором, его учениками и последователями. 3)
Также и самое мелкое единичное хозяйство
предполагает наличие у ведущего его хозяина более или менее
продуманного конкретного хозяйственного плана,
построенного на хозяйственном расчете, который затем
1) К. Marx, Das Kapital, I Вале), 4-te Auflage, 1890,
S. 149.
2) The Annals of the American Academy of Political
and Social Science, July 4932: National and World
Planning, p. 27.
3) Персон, председатель «Общества имени Фр. Тэйлора», на
годовом собрании этого общества в декабре 1930 г. прочел
доклад, в котором указал, что принципы научной организации и
контроля, развитые и опытным путем обоснованные в индивидуальных
предприятиях, могут быть применены к народному хозяйству,
рассматриваемому как одно организованное целое. Н. S. Person,
The New Challenge to Scientific Management. Bulletin ol
tho Taylor Society, 4931, april, p. 62.
8
и приводится в исполнение. В обществе при
конкурентном капиталистическом строе хозяйства хозяина нет,
нет и плана. Отсюда проистекает глубокое различие
в организации разделения труда в частном хозяйстве
и в обществе. В 1860-х гг., когда Маркс писал свой
«Капитал*, хозяйственное планирование
ограничивалось пределами одного хозяйства, в между-хозяйст-
вениых отношениях его не было. По словам Маркса,
«отношение а ириори и планомерно проводимое при
разделении труда внутри мастерской, при разделении
труда в обществе действует лишь а постериори, как
внутренняя, немая, обнаруживающаяся лишь в
барометрических изменениях рыночных цен естественная
необходимость, преодолевающая беспорядочность и произвол
в работе товаропроизводителей. Разделение труда в
мануфактурах предполагает существование у
капиталиста безусловного авторитета над людьми,
являющимися простыми частями принадлежащего ему общего
механизма; напротив, общественное разделение труда
противопоставляет -друг другу независимых
товаропроизводителей, которые не признают никакого
авторитета, кроме авторитета конкуренции и принуждения,
производимого давлением их взаимных интересов,
подобно тому, как в мире животных bellum omnium contra omnes
более или менее поддерживает условия существования
всех видов. То самое буржуазное сознание, которое
восхваляет, как организацию труда, увеличивающую его
производительность, разделение труда в
мануфактурах, прикрепление на всю жизнь рабочего к
производству определенной детали и безусловное
подчинение рабочего капиталу, столь же громко протестует
против всякого сознательного общественного контротя
и регулирования общественного процесса производств
ва, как посягательства на неприкосновенные права
собственности, свободы и самоопределяющейся
«гениальности» индивидуального капиталиста». 1)
Нет и не может быть хозяйства без хозяина, его ор-
1) Das Kapital, I Band, 4-te Auflage, Hamburg, 1890,
S. 321.
9
ганизовавшего и ведущего по выработанному им
плану. По определению Струве, «хозяйствование должно
всегда исходить от определенного субъекта, который
давал бы ему направление и смысл. У хозяйства должен
быть всегда хозяин. Наличность хозяина образует
(конституирует) понятие хозяйства, как известного
субъективного единства, определенного со стороны его цели,
другими словами, как единства телеологического». 1)
Однако, и у самого расчетливого и
предусмотрительного хозяина план не охватывает все 100% хозяйства,
в нем всегда остается много иррационального,
гетерогенного плану. Его сношения с другими хозяевами
ведутся, согласно принципу хозяйственного расчета, на
началах возмездности, и ограждаются гражданским
правом. Хозяин, как субъект хозяйства, является в то
же время носителем определенных гражданских прав,
которые нужны ему для беспрепятственного и
планомерного ведения своего хозяйства.2)
Народное хозяйство, лишенное хозяина и плана,
представляет собою, по удачному выражению Струве,
псевдохозяйство; его функционирование является
результатом стихийного взаимодействия составляющих
его частных хозяйств.
Но, к началу XX в., под влиянием развития картелей
и трестов, в капиталистическом народном хозяйстве
начали оформляться плановые тенденции. Так как
картели представляют собою союз многих
самостоятельных предприятий, то оперативно хозяйственное
планирование выходит здесь за границы частного
хозяйства в область междухозяйственных отношений. Фр.
1) П. Струве, Хозяйство и цена, ч. I, 1913, стр. 5.
2) В русском «Уставе горном», в положении о казенном
горном промысле, мы находим, след. постановления (статьи 851 и 854).
Горный Совет по каждому заводу составляет план действия и смету
расходам на следующий год, утверждаемых министром
государственных имуществ; от утвержденного плана горные начальники
заводов, без особого разрешения, не должны отступать, по какой
бы части ни было, кроме чрезвычайных случаев, или особых
обстоятельств, под непременною их ответственностью.
10
Энгельс уже в начале 1890-х гг., в примечаниях к 3-му
тому «Капитала» Маркса, обратил внимание на эти
новообразования в строении капиталистического
общества. 1) Когда в проекте Эрфуртской программы
германской социал-демократии капиталистический строй
хозяйства был охарактеризован, как лишенный
планомерности, Энгельс возражал против этой характеристики,
так как «если мы от акционерных обществ перейдем к
трестам, которые подчиняют себе и монополизируют
целые отрасли промышленности, то тут прекращается
не только частное производство, но и отсутствие
планомерности». 2) Ленин, процитировав это замечание
Энгельса, прибавил от себя след. соображения:
«Полной планомерности, конечно, тресты не давали, не дают
до сих пор и не могут дать. Но поскольку они дают
планомерность, поскольку магнаты капитала наперед
учитывают размеры производства в национальном или
даже интернациональном масштабе, поскольку они его
планомерно регулируют, мы остаемся все же при
капитализме, хотя и в новой его стадии, но, несомненно,
при капитализме».3)
В настоящее время процесс картеллирования и
трестирования промышленности в передовых
капиталистических странах зашел чрезвычайно далеко. Зомбарт
в заключительном слове к своему докладу в «Обществе
социальной политики» в 1928 г. формулировал
основную мысль его в положении, что «мы идем навстречу
системе связанного хозяйства,... хозяйственный процесс
претерпел принципиальное изменение,... исчезла старая
механика рынка... Подумайте, господа, какое коренное
различие: вместо прежнего свободного рыночного
движения, со всех сторон связанное хозяйство».4)
К аналогичным выводам пришел и социал-демократ
Р. Гильфердинг. В статье, напечатанной в 1924 г., он
говорит, что в настоящее время, — он имел в виду
годы войны и первые годы послевоенного времени, —
1) Marx, Das Kapital, ИГ, I, 1894, SS. 97, 425.
2) Die Neue Zeit, 1901—1902, I, S. 8.
3') Ленин, Собрание сочинений, т. ХГУ, часть П, 1921, стр 352.
4) Schrifien, Band, 175, S. 134.
И
спернод свободной конкуренции склоняется к своему
концу. Большие монополистические организации
становятся решительными господами народного
хозяйства, все теснее делается их связь с банками... Это
означает переход от капитализма свободной конкуренции
к организованному капитализму. Обобществление
рабочего процесса в отдельных крупных предприятиях
прогрессировало до обобществления его в целых
отраслях промышленности и к объединению этих
последних между собою. Благодаря этому растет
сознательный порядок и управление хозяйством, которые
стремятся преодолеть имманентную анархию капитализма
свободной конкуренции на капиталистической
основе».!)
Эти же соображения развивал Гильфердинг и на
социал-демократическом партейтаге 1927 г. в Киле. «Мы
находимся в том периоде развития капитализма, в
котором эра свободной конкуренции, когда
капиталистическое хозяйство управлялось игрою слепых
рыночных законов, по существу является преодоленной, и мы
приходим к капиталистической организации хозяйства,
к организованному хозяйству... Организованный
капитализм означает собственно принципиальное
замещение капиталистического принципа свободной
конкуренции социалистическим прнципом планируемого
производства. Это планомерное, сознательно руководимое
хозяйство в гораздо большей мере поддается
сознательному воздействию общества в лице единственной
сознательной и обладающей принудительной силой
общественной организации — государства».2)
Но и Зомбарт, и Гильфердинг совершенно обошли
в своих докладах вопрос о народно-хозяйственных
причинах роста связанного, организованного или
монопольного капиталистического хозяйства.
Рост связанных форм хозяйствования за счет сво-
1) к. Hilferding, Probleme der Zeit. Die Gesellschaft,
1924, S. 2.
2) R. Hilferding, Die Aufgaben der Sozialdemokratie in
der Hopfibljk, 1927.
12
бодных представляет много сходства с процессом
развития крупного капиталистического производства за
счет мелкой промышленности. Процесс поглощения
картелями и трестами отдельных капиталистических
предприятий, начавшийся уже в последнюю четверть
XIX века, во многом повторяет процесс вытеснения
мелких промышленных предприятий крупными,
происходивший в Европе 100 лет тому назад. Теоретическое
объяснение последнего процесса дано проф. К. Бюхе-
ром в его законе массового производства;!) он
установил, что издержки производства бывают двух родов,
переменные, растущие пропорционально числу
производимых экземпляров (сырые материалы, заработная
плата), и постоянные (проценты на капитал,
амортизация, общие административные расходы), величина
которых не изменяется или почти не изменяется с
ростом числа производимых экземпляров, и что с
прогрессом техники постоянные издержки производства
вытесняют переменные; если в старом ремесле все или
почти все издержки носили переменный характер, то
при фабричном производстве значительная часть
издержек приобрела постоянный характер. Из природы
обоих видов издержек следует, что более совершенный
в техническом отношении способ производства, с
большими постоянными издержками, примененный к
изготовлению небольшого числа экземпляров, обходится
дороже, чем менее совершенный способ, и становится
полезным лишь при большом количестве
производимых экземпляров, притом тем более полезным, чем
выше это количество (до известных пределов).
Таким образом, причиною роста крупной
промышленности, по Бюхеру, является изменение структуры ее
издержек производства, рост постоянных издержек за
счет временных. Этой же причиной проф. Шмаленбах
объясняет и современный рост связанного или
монопольного хозяйства.
1) К. Bucher, Das Gesetz der Massenproduktion, Zeif-
schrift fur die gesamte Staatswissenschaft, 1910; Die Enfc-
stehung der Volkswirtschaft, II Sammlung, 7-te Afl/1., 1922,
S.S. 91—93, 103.
13
В своем докладе на съезде представителей науки об
управлении предприятиями в Вене в 1928 г. 1) проф.
Шмаленбах, установив рост связанного хозяйства, дал
возникновению и развитию этого
народно-хозяйственного новообразования след. объяснение: новая
система хозяйства порождается «перемещением издержек
производства внутри предприятия. Именно, доля
пропорциональных издержек производства уменьшается,
а доля постоянных издержек увеличивается настолько,
что определяющее влияние на форму производства
приобретает величина доли постоянных издержек...
Великая эпоха XIX в., эпоха свободного хозяйства, была
возможна лишь при условии, что производственные
издержки носили главным образом пропорциональный
характер. Эта эпоха не могла дальше существовать,
когда доля постоянных издержек становилась все
больше». «То обстоятельство, что все большая часть
издержек производства становится постоянной, делает
неизбежной замену системы свободного хозяйства
системой хозяйства связанного». «Свойством
пропорциональных издержек является их возникновение вместе с
каждым изготовленным предметом, каждой добытой
тонной. Каждая вновь добытая тонна увеличивает
пропорциональные издержки на определенную величину,
уменьшение добычи на одну тонну в такой же степени
сокращает их. Если цены падают ниже себестоимости,
то продукцию сокращают и сберегают, таким образом,
соответственную часть пропорцион-альных издержек.
Если же наиболее существенную часть себестоимости
составляют постоянные издержки, тогда сокращение
производства не приводит к соответствующему
сокращению издержек. И если при этом падают цены, то
совершенно бесполезно пытаться выправить падение цен
сокращением продукции. Гораздо выгоднее в таком
случае дальше производить по данной средней
себестоимости. Хотя предприятие работает при этом с убыт
1) Е. Schmalenbach, Die Betriebswirtschaftslehre an der,
Schwelle der neuen Wirtschaftverfassung, Zeitscbrift fur
Handelswissenschaftliche For3chung, 1928, S.S. 241—251.
14
ком, но этот убыток меньше, чем он был бы при
ограничении размеров производства и сохранении почти
неизменной величины постоянных издержек. Таким
образом, современное хозяйство с его высокими
постоянными издержками является лишенным спасительного
средства, механически приводящего производство в
соответствие с потреблением и восстанавливающего
таким образом экономическое равновесие. С
превращением большинства пропорциональных издержек в
постоянные хозяйственная система утратила способность
приспособления производства к потреблению. Так
возникает удивительное противоречие: в то время, как
работа машин все более и более регулируется
автоматически, обходясь без помощи человека, вся
хозяйственная система в целом, — народное хозяйство,
—утратила свое собственное регулирующее начало».
«Постоянные издержки не довольствуются тем, что
вынуждают предприятия работать с полной нагрузкой, несмотря
на недостаточный спрос; они вынуждают их также
расширяться, несмотря на недостаточный сбыт». Мы
можем с полной уверенностью утверждать, что рост
постоянных издержек производства'несовместим в
конечном счете с существованием свободного хозяйства, что
свободное хозяйство должно при господстве
постоянных издержек уступить место новому, связанному
хозяйству». 1)
Эти соображения проф. Шмаленбаха представляют
собою продолжение и дальнейшее развитие
цитированных выше идей Бюхера. Проф. Бюхер дал нам
объяснение народно-хозяйственного механизма того фазиса
1) Там же, стр. 243, 245, 246. Предшественником проф
Шмаленбаха, кроме К. Бюхера, является также Эмиль Сакс, который еще
в 1878 г. установил, что одни издержки железнодорожного
движения пропорциональны количеству перевозимых грузов, другие
же постоянны по своей величине, и что преобладание
постоянных издержек требует установления монопольного хозяйства.
Е. Sax, Die Verkehrsmittel in Volks- und Staatswissenschaft,
1878, I, S.S. 45 ff, 57, 67 ff.; A. Ditgen, Das Problem der
fixen Kosten in der Nationalokonomie, Zeitschrifi iur Han-
deLswissenschafUJch* Forschung, 1928, S.S. 342—34 4.
]5
развития капиталистической системы хозяйства,
которая характеризуется борьбою крупных форм
промышленности против мелких. Шмаленбах пользуется идеей
Бюхера о народно-хозяйственном значении роста
постоянных издержек производства для объяснения
основного процесса на следующем этапе
капиталистического строя, — борьбы монопольных форм
капиталистического хозяйства против его конкурентных,
свободных форм.
В эпоху свободного хозяйства в себестоимости
промышленных товаров преобладали
пропорциональные издержки; получая от движения цен на рынке
руководящие указания, хозяева предприятий
регулировали размеры своего производства согласно
требованиям рынка. Если цены стояли выше себестоимости,
— производство расширялось; если ниже —
производство сокращалось, пока не наступал нужный рост цен.
Но с того момента, как большая часть издержек
приобрела постоянный, неизменный характер, при падении
цен на рынке сокращение производства стало
приводить к значительному росту себестоимости, следова*
тельно, росту убытков. Так как постоянные расходы не
меняются от того, работает ли предприятие с полной
или сокращенной нагрузкой, то наименьший убыток
приносит работа с полной нагрузкой, дающая
хроническое перепроизводство товаров, — если только эти
товары найдут покупателей. Поэтому, каждый
отдельный предприниматель не имеет в настоящее время
никакого интереса, в противоположность своему
предшественнику XIX в., сокращать размеры своего
производства. Современная промышленность утратила
вследствие этого способность автоматического
приспособления своего производства к емкости рынка и имеет
тенденцию всегда производить больше, чем требует
рынок. Технический прогресс уничтожил действовавший до
сих пор при рыночном хозяйстве регулятор
производства. Старый способ приспособления размеров
производства к потреблению перестал функционировать:
чтобы избежать состояния хронического
перепроизводства и убыточных цен, предпринимателям нужно было
16
найти новый метод регулирования размеров
производства. Он был найден в объединении промышленных
предприятий в картели и тресты и контингентировании
размеров их производства. Проф. Шмаленбах считает
поэтому, что «рост постоянных издержек производства
должен в конце концов убить свободную систему
хозяйства». 1)
Таким образом, образование картелей, — этих
частно-хозяйственных целевых образований, стремящихся
к монопольному господству на рынке, — является
таким же исторически необходимым процессом, каким
было раньше вытеснение мелкой промышленности
крупной. И тот, и другой процесс одинаково
порождены техническим прогрессом, вызвавшим рост
постоянных издержек производства за счет
пропорциональных со всеми вытекающими отсюда следствиями.
Монопольные формы хозяйства возникли прежде всего в
отраслях промышленности с большими постоянными
издержками производства, в горном деле и
металлургической промышленности; в легкой промышленности
процесс картеллирования начался гораздо позже. Проф.
Шмаленбах считает, что в рыночном механизме цен
начинаются перебои, когда постоянные издержки
производства достигают высоты 20%. 2) В тех отраслях
промышленности, в которых рынок продолжает еще с
успехом исполнять свою регулирующую производство
функцию, создание картелей является не только
излишним., но и вредным, так как лишает промышленность
благотворного влияния свободной конкуренции.
Создание этой новой системы хозяйства происходит
не сознательным, а гетерогенным путем: она
складывается из действий отдельных лиц, направленных к
защите их частных интересов. В переходе от свободного
хозяйства к связанному, по мнению проф. Шмаленба-
ха, «не может быть речи о сознательной воле. Те, кто
руководят хозяйством, не ставят себе как цель отказ
1) Е. Schmalenbach, Grundlagen der Selbstkostenrech-
nung und Preispolitik, 1930, S. 92.
2) Там же, стр. 56.
17
от старой системы и попытку создать новую. Никто из
H-inmv упчяйгтррннТлТч- вож/трй яр гтпемитгя ЛОбровОЛЬ-
но к новой форме хозяйства. Не люди, а мощные
экономические силы принуждают нас вступить в новую
экономическую эпоху. Можно даже установить, что
почти все наши хозяйственные вожди в теории
являются решительными противниками экономических
идей, которые служат основою новой форме хозяйства.
Она ведь представляет собою в сущности не что иное,
как исполнение предсказаний великаго социалиста
Маркса. Мы видим, как осуществляются его
представления о будущем народного хозяйства... Если мы
будем доискиваться внутренних основ переживаемой
смены системы, то мы должны искать их не в людях, а в
вешах». 1)
Шмаленбах прибавляет даже, что пора было бы
«взяться планомерно за проведение этого неизбежного
преобразования вместо того, чтобы предоставлять ему
расти без всякого плана». 2)
Не преждевременно ли браться за планирование
народно-хозяйственного процесса, природу и причины
которого мы только-только начинаем понимать?
Эта исторически-необходимая форма монопольного
хозяйства чревата большими опасностями для
народных масс. Сосредоточение в руках небольшой кучки
миллиардеров распоряжения всей промышленностью
вкупе с путями сообщения, торговлей и банками,
может дать очень неблагоприятные результаты в
области распределения народного дохода. Поэтому
естественно возникают планы установления государственного
контроля над этими капиталистическими. монополиями
или полного изъятия их из рук капиталистической
головки. Проф. Шмаленбах в своем докладе сделал по
этому вопросу след. замечание: «я не могу даже себе
1) Die Betriebswirtschaftslehre an der Schwelle der
neuen Wirtschaftsverfassung, Zeitschrift fur Handelswis
senschlaffliche Forschung, 1928, S. 242.
2) Grundlagen der Selbstkostenrechnung Crnd Preie-
politik, 5-te Aufl., 1930, S. 98.
18
представить, что мало-мальски сильное государство
может допустить, чтобы мощные картели и монопольные
владельцы распоряжались бы по своему усмотрению
самыми ценными естественными богатствами страны. Я
убежден, что мы не в далеком будущем придем к той
же системе, которая существовала в эпоху цехов:
монополистические организации новой хозяйственной
эпохи должны будут получать свою монополию от
государства, которое будет также следить за выполнением
вытекающих из монополии обязательств». 1)
В тех отраслях народного хозяйства, которые уже
огосударствлены, как народная связь и в некоторых
странах железные дороги, эта проблема решена
Частно-хозяйственная организация почты, телеграфа и
телефона несомненно привела бы к хорошему и очень
дешевому обслуживанию этими средствами народной
связи населения больших городов, и полному
отсутствию их в сельских округах. В пользу государственной
организации железных дорог говорит также опасность
монополизации дела транспорта в руках частных
акционерных компаний. Основною особенностью
планирования в этих огосударствленных областях народного
хозяйства является проникновение в их управление
политических приемов организации, работы и
регулирования. Пользование политическими приемами борьбы
в деле организации техники производства,
вмешательство партийных организаций, публично-правовая
форма регулирования хозяйственных процессов, — все это
вещи совершенно чуждые той форме планирования,
которая применяется в картелях и трестах.
Передача управления тою или другою отраслью
хозяйства в руки парламента и министерства,
составленного из партийных деятелей, неизбежно вносит в
хозяйственную жизнь совершенно новые начала, чуждые
оперативно-техническим приемам частно-хозяйтсвенно-
го планирования. При публично-правовых формах
планирования инженер превращается в должностное лицо,
работающее под страхом уголовной ответственности,
4) Die Betriebswirtschaftslehre etc., S. 249—260.
19
и в технические процессы производства и
экономические расчеты начинаете вмешиваться суд. Эти опасности
государственной формы хозяйствования заслуживают
самого серьезного внимания.
Они могут быть устранены лишь путем создания
независимого от министерства центра
народно-хозяйственного оперативного управления, получающего от пар-
ламента только общие директивы о направлении
экономической политики.
Как правильно замечает английский экономист А.
Солтер, для разрешения стоящих на очереди
экономических задач «правительственная машина, как она
организована в странах, обладающих свободными
демократическими учреждениями, совершенно не пригодна.
Эта система, вместе с ее-методами и традициями,
сложилась тогда, когда основная масса правительственной
работы была чисто политической, и ее задачи в
области экономического развития носили или
второстепенный, или случайный характер. Между этими двумя
группами задач существует основное и совершенное
различие; так же различно и строение правительств,
способных их разрешить». Парламенты состоят из
нескольких сот гетерогенных лиц, нравящихся массе
избирателей или партийным комтетам, или обладающих
большим количеством денег и свободного времени; в
вопросах экономической политики они не компетентны,
защищают частные интересы и очень требовательны.
В таком окружении министры не могут вести плановой
экономической работы; они могут только
импровизировать. Поэтому выдвижение на первое место
экономических задач требует реформы современного
парламентарного режима. При парламенте должны быть созданы
Национальные Экономические Советы по образцу
образованных за последнее десятилетие во Франции,
Германии, Италии, Польше, Бельгии, Чехословакии,
Испании и Греции, в которых на ряду с членами
правительства участвуют также выдающиеся представители всех
отраслей народного хозяйства. Солтер признает, что
до сих пор работа этих Экономических Советов была
бесполезной и бесплодной. Но он думает, что только
20
они, в реорганизационном виде, смогут справиться с
возникшими перед цивилизованными государствами
проблемами.!)
Плановый характер носят и мероприятия по регули •
рованию народного хозяйства во время войны. Но
как военное хозяйство в целом, так и меры по его
регулированию представляют собою явления
чрезвычайного порядка, с чисто хозяйственной точки зрения
ненормальные или патологические; они вызывались
крайней необходимостью pi нарушали обычно нормальный
ход экономического развития. Война, особенно
современная, предъявляет огромные требования к народному
хозяйству, которые в национальных интересах во что
бы то ни стало должны быть полностью
удовлетворены. В народном хозяйстве образуется течь, делающая
невозможным удовлетворение самых насущных
жизненных потребностей гражданского населения. Если в
прежние войны роль государства в хозяйственной
области ограничивалась финансированием войны, то в
войну 1914 — 1918 гг. ему пришлось выработать целую
систему мероприятий публично-правового характера
по мобилизации и милитаризации народного хозяйства
в целях организации снабжения армии военным
снаряжением, средствами существования и развития тех
отраслей хозяйства, которые необходимы были для
усиления боевой готовности государства, и
предоставления в то же время гражданскому населению хотя бы
минимума необходимых ему для поддержания жизни и
трудоспособности материальных благ.
Всякая война наносит ущерб народному хозяйству.
Мировая война 1914 — 1918 гг. произвела в народном
хозяйстве государств, в ней участвовавших, такие
тяжелые разрушения, что они до сих пор не могут
залечить свои раны. С прекращением войны перестали быть
нужными и мероприятия по регулированию и
организации военного хозяйства.
1) Sir Arthur Salter, The Framwork of an Ordered
Society, Cambridge, 1933, pp. 17—20, 44—46; and G. D. H.
Cole, The next tehyears in British Social and economic
Policy, London, 1930, pp. 155. 156, 172.
21
Для нас представляют интерес только мероприятия
по военно хозяйственному планированию снабжения
мирного населения. Они могут быть подразделены на
след. группы: ') 1) таксы и предельные цены в
розничной торговле; 2) карточная система распределения
продукт он по указным ценам; 3) установление твердых
цен при заготовках и реквизициях; 4) введение
государственных монополий; 5) мероприятия по подъему
производительности есльского хозяйства; 6) то же —
по подъему производительности промышленности; 7)
введение трудовой повинности.
После первой же мобилизации закупки
продовольствия и других товаров для нужд армии в составе
военного времени привели в ведших войну государствах
к недостатку товаров на рынке, росту цен и спекуляции.
Элементарным средством борьбы с высокими ценами
и спекуляцией является установление местными
властями такс и предельных цен в розничной торговле. Их
несогласованность скоро привела к необходимоости их
систематизации. Исчезновение некоторых продуктов и
товаров с вольного рынка принудило правительстзо
взять на себя снабжение населения этими товарами по
карточкам. Рост цен не только в розничной, но и в
оптовой торговле привел к установлению твердых цен
при правительственных заготовках и реквизициях, т.-е.
к принудительному отчуждению товаров у их
собственников, с возмещением их стоимости по указной цене.
Реквизиции являлись прежде всего санкцией твердых
цен; на театре военных действий к ним прибегали
часто для удовлетворения срочной местной нужды в каком
либо продукте, имеющемся у населения (напр.,
металла, кож, тканей); иногда реквизировались все запасы
продуктов данного рода в стране, напр., медь, каучук,
текстиль, кожа и пр.
Система заготовок товаров по низким твердым
ценам привела к воздержанию производителей от
продажи своих сельско-хозяйственных продуктов и промыш-
1) Я- Букшпан, Военно-хозяйственная политика. Москва-Ленив-
град, 1929.
22
ленных изделий и сокращению их производства; в
сельском хозяйстве хлеб и картофель шли на
потребление семьи крестьянина сверх карточных норм, на корм
скоту. Кроме того, наряду с легальным рынком, на
котором товары выдавались населению по установленным
ценам в ограниченном количестве, возникал обычно
нелегальный рынок, на котором покупки производились
по повышенным ценам без каких бы то ни было
количественных ограничений. В Германии, где мероприятия
по нормированию распределения продуктов личного
потребления в годы войны получили особенно высокое
развитие, для устранения этих прорывов в
распределительной системе были введены монополии на
зерновые хлеба, картофель, сахар, жиры и масло, мясо,
яйца, ткани, уголь, железо, медь и т. д.
В Англии, в середине 1917 г., было нормировано
потребление сахара и угля в домашнем обиходе. По
отношению ко всем другим продуктам до конца войны
проводилась система призыва населения к доброволь-
ному сокращению потребления.
Наряду с мерами по ограничению потребления,
участвовавшие в войне государства принимали также меры
по расширению производства. В области сельского
хозяйства эти мероприятия дали положительные
результаты только в Англии. В начале 1917 г. английским
военным сельскохозяйственным комитетам было дано
право контроля над сельско-хозяйственным
производством и введения принудительных мер к его
увеличению. Комитеты регулировали способ обработки
земли, следили за хорошим удобрением ее, устраняли
плохих хозяев и брали в свое распоряжение
необрабатываемые или плохо обрабатываемые участки земли,
назначая своих уполномоченных. Под влиянием всех этих мер,
посевная площадь и сбор хлебов в Англии в 1917 и 1918
годах не только не упали, но даже возросли по
сравнению с довоенным временем. По данным Букшпана, 1)
посевная площадь и сборы 4-х основных зерновых
хлебов составляли по сравнению с 1913 годом = 100.
т*1 ■ ■ ■■■■ -
1) Букшпан, Военно-хозяйственная политика, стр. 165.
23
шз
1914
1915
1916
1917
1918
Германия
Пос. площ
100
98,5
101,4
89,2
84,2
83,6
. сбор
100
87,9
71,3
72,7
49,5
58,1
Франция
пос. площ
100
93,1
82,6
79,3
70,4
69,2
сбор
100
88,1
66,4
70,4
49,3
60,2
Англия
пос. площ
100
99,6
104,1
102,2
112,8
333,5
. сбор
100
104,4
105,2
98,5
114,7
140,7
Мероприятия по организации производства
промышленности в Германии и Англии носили прямо
противоположный характер. В Англии в деле снабжения армии
решено было опираться на частную инициативу;
частно-хозяйственный аппарат был сохранен в полной
неприкосновенности.!) В Германии, напротив, работа всей
промышленности была подчинена общему плану,
задуманному сверху, и регулировалась сложнейшей
системой организации нового военно-хозяйственного типа.
Реорганизацию промышленности в интересах обороны
взяло на себя военное ведомство. Предприятия целого
ряда отраслей промышленности были объединены в
«принудительные синдикаты», — такие объединения
промышленных предприятий, в которых все права
отдельных предпринимателей по регулированию
производства, установлению цен по поставкам и организации
сбыта переходили в руки центральной организации,
работающей под непосредственным контролем и в
соответствии с директивами государственной власти; за
невхождение в принудительный синдикат или
неисполнение его распоряжений виновный наказывался штрафом
до 15.000 марок или тюремным заключением до 1 года.
Момент принуждения был особенно резко выражен в
обувном и мыловаренном синдикатах, учрежденных 17
марта 1917 и 9 июля 1917 года.
Начало публично - правового принуждения, которое
играло такую большую роль в средние века и от кото-
1) В Англии «ни правительство, ни промышленники и торговцы,
ни общественное мнение не желали большего вмешательства
государства в народное хозяйство, чем было абсолютно необходимо.
Е. М. Н. Lloyd, Experiments in State Control, Oxford, 1924,
p. 268.
24
рого население Зап. Европы было освобождено только
в середине XVIII в., как видим, в системе военного
хозяйства Германии занимало первое место,
экономическая жизнь в осажденной крепости не может быть
построена на началах вольного рынка и свободной,
неограниченной конкуренции. Но, конечно, все
подобного рода исключительные мероприятия
публично-правового характера принимаются в расчете на их
краткосрочность, на их отмену по окончании войны, так как
их сохранение в течение продолжительного времени
неизбежно приводит к упадку национального
производства. Как далеко зашло в военном хозяйстве Германии
применение публично-правового принуждения, показы-
'. вает введение в ней по закону 2 декабря 1916 г.
трудовой повинности. Эта повинность именовалась въ законе
«отечественно - вспомогательной службой» (Vaterlan-
discher Hilfsdienst); целью ее введения было
передвижение рабочих в те отрасли труда, которые имеют
непосредственное или посредственное значение для це
лей ведения войны и снабжения населения, —
правительственные учреждения, военную промышленность,
сельское и лесное хозяйство, учреждения для ухода за
больными и ранеными, военно хозяйственные
организации и т. д. Повинности этой подлежали все немцы
мужского пола в возрасте от 17 — 60 лет. Если в выше
указанных отраслях труда обнаруживался недостаток
в рабочих, военно-трудовые комиссии обращались ко
всем, обязанным нести повинность, с призывом к
добровольному переходу в эти отрасли; если
добровольные заявки не покрывали спроса, комиссии эти имели
право обратиться к отдельным лицам, подлежащим
повинности, с предложением перейти на работу в эти
отрасли труда. Если в течение двух недель эти лица не
находили себе занятия в указанных отраслях, их
назначали на то или другое место служения военно-трудовые
комиссии; при этом комиссии должны были считаться
с возрастом, семейными отношениями,
местожительством, здоровьем и прежним занятием лица, а также
обращать внимание на то, чтобы предложенная плата
была достаточна для содержания его и его семьи. Закон
25
о трудовой повинности стремился также ограничить
текучесть рабочих в отраслях труда, имеющих большое
значение для целей войны; с этой целью запрещалось
принимать куда бы то ни было на работу лиц, которые
были заняты в этих отраслях труда, без представления
удостоверения от хозяина, у которого работал трудо-
обязанный, что он покинул свое место работы с
согласия хозяина. За нарушение постановлений
военно-трудовых комиссий полагался штраф до 10.000 марок или
тюремное заключение до года. Хотя
социал-демократическая фракция рейхстага и голосовала за закон, а
некоторые депутаты, признавая, что закон этот является
глубоким вторжением в область личной свободы, в то
же время находили, что социалистическая идея «делает
в нем значительный шаг вперед», тем не менее
общественное мнение Германии было чрезвычайно
взволновано введением трудовой повинности; президент
Рейхстага Кемпер, закрывая заседение 2 декабря 1916 г., на
котором был принят этот закон, заметил, что «едва ли
когда-либо за время существования Рейхстага на рас-
смотрение высокой платы предлагался законопроект
столь глубокого значения».1)
В оккупированной Германией Польше рабочая сила
была даже милитаризована. Мобилизованные рабочие
были организованы в «гражданские рабочие
батальоны», употреблявшиеся для постройки путей и
сооружений. 2)
Лишь очень немногие горячие сторонники
дальнейшего развития и углубления во время войны системы
военно-хозяйственных планирующих мероприятий
признавали возможным и желательным ее сохранение по
заключении мира. Исключительный характер этой
системы, порожденной чрезвычайными условиями
военного времени, является повидимому
общепризнанным.
Суммируя все сказанное, мы можем установить су-
1) Я. Букшпан, Военно-хозяйственная политика, 1929, стр. 229,
232, 233, 236/7, 239/40.
2) Букшпан, там же, стр. 241.
26
ществование трех основных форм планирования при
капиталистическом строе хозяйства: одной из них
является хозяйственно оперативное планирование,
практикующееся в каждом частном хозяйстве, другою —
военное хозяйство, пользующееся методами публично-
правового принуждения для планирования не только
распределения готовых продуктов и изделий, но и их
производства; третьею — изменение, путем
правительственных мероприятий, условий и обстановки
деятельности частных хозяйств и предприятий.
Народно-хозяйственное значение имеют след. конкретные способы
планирования:
1. В той мере, в какой рост постоянных издержек
производства приводит к развитию объединений
промышленных предприятий, синдикатов и трестов,
оперативно-хозяйственное планирование, являющееся
необходимою конститутивною частью всякого
частного хозяйства, выходит за границы внутренней
жизни предприятий и распространяется на их между-хо-
зяйственные отношения.
2. Если это объединение промышленных предприятий
происходит в государственной форме, к оперативно-
хозяйственным плановым мероприятиям
присоединяются меры публично-правового планирования под
страхом уголовного наказания, а
частно-хозяйственные договоры найма уступают место
публично-правовым нормам государственной службы и трудовой
повинности.
3. Третья форма планирования, стимулирующая
частнохозяйственную деятельность населения, до
последнего времени выражалась только в государственных
мероприятиях по регулированию внешней торговли.
Таким образом, плановое капиталистическое
хозяйство не представляет собою объемлющей все народное
хозяйство системы, имеющей определенную
народнохозяйственную форму и содержание. В нем мы можем
установить наличие трех основных форм планирования
и нескольких форм планируемых хозяйств; его
народно-хозяйственное значение и результаты зависят и от
применяемой формы планирования, и от строения его
27
а-
объектов. Если публично-правовая форма планир0в .
ния может применяться сильною государственною
властью к хозяйствам самого различного уровня
развития, то оперативно-хозяйственное планирование в
национальном масштабе применимо, напротив, лишь
высшим формам капиталистических хозяйств. Поэтому
дальнейшее развитие этой формы планирования
зависит не от силы и разумения государственной власти
а от прогресса техники и развития народного
хозяйства.
II.
ПЛАНИРОВАНИЕ В СССР В ПЕРИОД 1918-1920 гг.
Когда коммунисты подготовляли октябрьский
переворот, они мотивировали свое стремление взять власть
в свои руки и установить диктатуру пролетариата
необходимостью уничтожить анархию народного
хозяйства, царящую при капиталистическом строе, и
заменить ее плановою системою хозяйства.
Установления плановой системы хозяйства
требовали Маркс и Энгельс, Ленин, их партийная программа.
Маркс и Энгельс в «Коммунистическом манифесте»
требовали насильственной экспроприации средств
производства у буржуазии и введения трудовой
повинности; получив в свое распоряжение и капитал нации, и
ее рабочую силу, государство должно было
организовать национальное производство. Еще яснее идея
планирования была формулирована Энгельсом в его
первоначальном проекте «Коммунистического манифеста»:
«Необходимо... создать совершенно новую
организацию общества, в которой промышленным
производством будут руководить не конкурирующие между
собою фабриканты, а все общество, по определенному
плану и соответственно потребностям всех граждан-
Тем, что общество отнимет у частных капиталистов
пользование всеми средствами производства и
транспорта, а также обмен и распределение продуктов, тем,
что оно будет распоряжаться всем этим сообразно
плану, приноровленному к размерам этих средств и
потребностям всего общества, — будут прежде всего устра-
29
нены последствия, связанные ныне с существованием
крупной промышленности. Кризисы прекратятся*. 1)
Ленин до октябрьской революции только один раз
высказал определенно свое мнение о планировании в
брошюре «Государство и Революция. Учение
марксизма о государстве и задачи пролетариата в
революции» (1917 г.). Мы находим в ней след. соображения:
«Один остроумный немецкий социал-демократ 70-х
годов прошлого века назвал почту образцом
социалистического хозяйства. Это очень верно. Теперь почта есть
хозяйство, организованное по типу
государственно-капиталистической монополии. Империализм постепенно
превращает все тресты в организации подобного типа.
Над «простыми» трудящимися, которые завалены
работой и голодают, здесь стоит та же буржуазная
бюрократия. Но механизм общественного хозяйства здесь
уже готов. Свергнуть капиталистов, разбить железной
рукой вооруженных рабочих сопротивление этих экс-
плоататоров, сломать бюрократическую машину
современного государства — и перед нами освобожденный
от «паразита» высоко технически оборудованный
механизм, который вполне могут пустить в ход сами
объединенные рабочие, нанимая техников, надсмотрщиков,
бухгалтеров... Все народное хозяйство, организованное
как почта, с тем чтобы техники, надсмотрщики,
бухгалтеры, как и все должностные лица, получали жалованье
не выше заработной платы рабочему, под контролем и
руководством вооруженного пролетариата, — вот наша
ближайшая цель. Вот какое государство, вот на какой
экономической основе нам необходимо».2)
В этих словах Ленина была одна странность, на
которую в свое время никто не обратил внимания. В 1917 г.
в России в государственном масштабе были организо*
ваны только почта с телеграфом и железные дороги;
стремление промышленников объединяться в синдика-
1) К. Маркс и Ф. Энгельс. Коммунистический Манифест. С
введением и примечаниями Д. Ряванова, 5-е изд. 1928 г., стр. 299,
304/5
2) Ленин, Собрание сочинений, том XIV, часть II, стр. 336/7.
30
ты оформилось только после 1905 г., было,
следовательно, очень молодым и дало серьезные результаты,
как мы покажем ниже, только в тяжелой
промышленности, которая работала главным образом на
иностранные капиталы и находилась под контролем
иностранных предпринимателей и банков. При такой
неразвитости высших форм капиталистического хозяйства,
могла ли пролетарская революция в России привести
к организации социалистического планового
хозяйства?
Теперь, в 1933 г., мы знаем ответ истории на этот
никем не поставленный в 1917 году вопрос.
В экономической части новой программы, принятой
коммунистической партией в 1919 г., принцип
планирования формулирован в след. постановлениях. Партия
стремится достигнуть максимального объединения всей
хозяйственной деятельности страны по одному
общегосударственному плану, наибольшей слаженности
всего производственного аппарата, рационального и
экономного использования всех материальных рессурсов
страны. В области распределения следует продолжать
замену торговли планомерным, организованным в
обще-государственном масштабе распределением
продуктов. Вся имеющаяся в государстве рабочая сила должна
быть правильно распределена как между различными
территориальными областями, так и между различными
отраслями народного хозяйства. Поголовная
мобилизация всего трудоспособного населения для выполнения
общественных работ должна быть применяема
несравненно шире и систематичнее, чем это делалось до сих
пор.
В «Азбуке коммунизма», — комментарие к программе
партии, составленном Н. Бухариным и Е.
Преображенским, — мы находим следующие общие
соображения по вопросу о планировании. После перехода
власти в руки коммунистов в 1917 году «не было и
речи о том, чтобы имелся общий хозяйственный план.
Старая капиталистическая организация расползалась;
новая социалистическая еще не налаживалась. А между
тем, одной из основных задач Советской власти явля-
31
лась и является задача объединения всей
хозяйственной деятельности по одному общегосударственному
плану». При коммунистическом строе общества, к
установлению которого стремится коммунистическая
партия, «все производство является организованным
производством. В нем ни одно предприятие не борется и
не конкурирует с другим, ибо все фабрики, заводы,
рудники и прочие учреждения составляют здесь нечто
в роде отделений одной всенародной великой
мастерской, которая охватывает все народное хозяйство.
Само собою разумеется, что такая громадная организация
предполагает общий план производства. Если все
фабрики, заводы, все сельское хозяйство есть одна
громадная артель, понятно, что здесь должно быть все
рассчитано: как распределить рабочие руки между
разными отраслями промышленности, какие продукты и
сколько их нужно произвести, как и куда направить
технические силы и так далее, — все это нужно заранее,
хотя бы приблизительно, рассчитать и сообразно с этим
действовать. В этом как раз и выражается
организованность коммунистического производства. Без общего
плана и общего руководства, без точного учета и
подсчета никакой организации нет. В коммунистическом
строе такой план есть». 1)
Очевидно на этих абстрактных соображениях
никакой конкретной системы планирования, принимающей
во внимание все конкретные условия бытия того
национального хозяйства, о преобразовании которого идет
речь, построить было нельзя. Ими можно было лишь
аргументировать в пользу уничтоженяи свободного
рынка и рыночной конкуренции, как это сделал
Ленин на VII съезде партии в марте 1918 г., когда он
начал кампанию за внесение классовой борьбы в деревню
и установление хлебной повинности. Единственным
конкретным требованием во всех приведенных выше
рассуждениях является требование трудовой повинности
1) Н. Бухарин и Е. Преображенский, Азбука коммунизма, 1921»
стр. 209, 52.
32
и лишения трудящихся права свободного выбора
занятия и места работы.
Мотивы введения советской властью трудовой
повинности были особенно четко формулированы
Троцким. Для него трудовая повинность была материальною
основою коммунистического строя хозяйства. В
своем докладе на третьем всероссийском съезде
профессиональных союзов (6 — 13 апреля 1920 г.) Троцкий
привел след. соображения в пользу введения трудовой
повинности:
«Мы знаем труд рабский, мы знаем труд крепостной,
мы знаем принудительный, регламентированный труд
цехов в средние века. Мы знаем труд вольнонаемный,
который буржуазия называет свободным. Мы же
противопоставляем этому труд
общественно-нормированный на основе хозяйственного плана, обязательного
для всего народа, т.-е. принудительного для каждого
работника страны. Без этого нельзя и думать о
переходе к социализму. Труд принудительный означает
такой труд, когда каждый работник занимает
определенное место, указанное ему областными, губернскими
или уездными хозяйственными органами. Труд
регламентированный — применяемый не стихийным путем
купли и продажи, а на основе хозяйственного плана,
который обним'ает всю страну, охватывая и весь
рабочий класс. Это и есть понятие трудовой повинности,
которое всегда входило б программу социалистов. Каж*
дый работник нового общественного строя и в эпоху
перехода к нему должен быть солдатом армии труда,
выполняющим наряды той власти, которую он
поставил. Говорят, что принудительный труд
непроизводителен. Если это верно, то все социалистическое
хозяйство обречено на слом, ибо других путей к
социализму, кроме властного распределения хозяйственным
центром всей рабочей силы страны, размещения этой
силы соответственно потребностям
общегосударственного хозяйственного плана, быть не может. А раз мы
это признали, мы тем самым признаем, — не по фор-
ме, а в основе, — право рабочего государства
отправлять каждого рабочего и работницу на то место, где
33
они нужны для исполнения хозяйственных задач. Тем
самым мы признаем также право государства, рабочего
государства, карать рабочего и работницу, которые
отказываются исполнять наряд государства, которые не
подчиняют свою волю и волю рабочего класса его
хозяйственным задачам. Вот где основа милитаризации
труда, и если мы оглянемся назад и на другие страны
Европы, то увидим, что ни одна общественная
организация, ни одна государственная организация не
считала себя в праве приказывать своему члену: ты идешь и
поступаешь на такой-то завод и работаешь там до тех
пор, пока это будет нужно. Ни одна организация
кроме армии... Милитаризация труда не есть выдумка
отдельных политиков или выдумка нашего военного
ведомства. Милитаризация труда в том основном смысле,
какой я указал, является неизбежным основным
методом организации рабочих сил, их принудительной
группировкой в соответствии с потребностями строящегося
социализма в переходную эпоху от царства капитала к
коммунистическому государству. Если эта
принудительно-организованная и распределенная рабочая сила
непроизводительна, то ставьте на социализме крест.
Все развитие общества может быть рассматриваемо как
организация труда во все новых и новкх формах с
целью повышения производительности труда. И если
наша новая форма организации труда приведет к
понижению производительности, то тем самым мы
фатально идем к гибели, к падению, как бы мы ни
изворачивались, как бы ни напрягались в строительстве
организации рабочего класса». 1)
Некоторые дополнительные соображения были
формулированы Троцким в тезисах «О мобилизации
индустриального пролетариата, трудовой повинности,
милитаризации хозяйства и применении воинских частей
для хозяйственных нужд», изданных отдельной
брошюрой в начале 1920 г. В ией мы находим след.
заслуживающие внимания соображения. «Переход к планомер-
1) Л. Троцкий, Сочинения, том XV, Москва-Ленинград, 1927,
стр. 180 — 182.
34
но организованному общественному труду немыслим
без мер принуждения как в отношении к
паразитическим элементам, так и в отношении к отсталым
элементам крестьянства и самого рабочего класса. Орудием
государственного принуждения является его военная
сила. Следовательно, элемент милитаризации труда в
тех или других пределах, в той или другой форме,
неизбежно присущ переходкому хозяйству, основанному
на всеобщей трудовой повинности». «Формальная
милитаризация отдельных предприятий (или отдельных
отраслей промышленности)... имеет своей первой
целью временное закрепление рабочих за предприятием,
а также установление на нем более строгого режима с
предоставлением соответственным органам широких
дисциплинарных прав». «Идейная борьба с мещански-
интеллигентскими и тред - юнионистскими
предрассудками, которые в милитаризации труда усматривают
аракчеевщину 1) и пр. Выяснение неизбежности и
прогрессивности военного принуждения в деле поднятия
хозяйства на основе всеобщей трудовой повинности».2)
Повидимому, Ленин был в этом вопросе совершенно
солидарен с Троцким. В проекте декрета о
социализации народного хозяйства, внесенном им в Высший
Совет народного хозяйства в середине декабря 1917 г., 3)
1) Ген Аракчеев стоял при Александре I во главе военных
поселений, в которых крестьяне и члены их семей подчинялись
военной дисциплине не только при несении военной службы, но и при
исполнении сельско-хозяйственных и домашних работ. Жизнь
крестьян в этих поселениях была еще тяжелее, чем под крепостным
правом. Этот опыт принудительно-коммунистической организации
оставил по себе в русском народе и образованном обществе самую
тяжелую память. Первый опыт устройства поселений был сделан
в 1810 г.; дело было остановлено войнами 1812 — 15 гг. и
возобновилось в 1816 г. К концу царствования Александра I военные
поселения были устроены в Новгородской, Петербургской, Моги-
левской, Слободско-Украинской и Херсонской губ., чивло крестьян
в них достигло 375.000. Ликвидированы они были в 1857 г. при
Александре П.
2) Там же, т. XV, стр. 111—113.
3) Напечатан в «Народном хозяйстве», 1918, кн. XI, стр. 15.
35
мы находим о трудовой повинности следующие
постановления: все граждане обоего пола с 16 до 55 лет
обязаны выполнять те работы, которые будут
назначаться местным Советом рабочих, солдатских и
крестьянских депутатов или другим органом Советской власти;
в целях контроля над исполнением трудовой
повинности лицами богатых классов для них должны быть
введены особые трудовые книжки.
Трудовая повинность была введена в начале 1918 г. В
январе этого года, на 3-м всероссийском съезде
советов, была принята «Декларация прав трудящегося и
эксплуатируемого народа», в которой сказано: «в целях
уничтожения паразитических слоев общества и
организации хозяйства вводится всеобщая трудовая
повинность». В «Общих положениях конституции Российской
Федеративной Советской Республики», принятых на
съезде советов в мае 1918 г., труд был признан
обязанностью всех граждан. Аналогичное постановление
включено в Кодекс законов о труде 1918 года.
В январе 1920 г. была введена военно-трудовая
повинность и были проведены трудовые мобилизации всех
рабочих и специалистов железно-дорожного
транспорта, водного транспорта, горнорабочих-забойщиков,
металлистов, текстильщиков и т. д., вплоть до медиков и
юристов. Под угрозой отнятия пайка, все эти меры
были проведены без всякого сопротивления.
Все прочие мероприятия экономической и
социальной политики 1918 — 1920 гг., за исключением трудовой
повинности, не были предуказаны в
«Коммунистическом манифесте» и преграмме партии.
Они представляют собою конкретизацию
коммунистических принципов под влиянием опыта
военно-хозяйственных мероприятий Германии в 1914—1918 гг.
Русская коммунистическая партия верила в
возможность, путем дальнейшего их развития, достигнуть
плановой организации народного хозяйства на
коммунистических началах. Как только был подписан
Брестский мир с Германией, советская власть обратила все
свое внимание на внутренние дела. Последовавшие
затем гражданская война и война с Польшей не имели
36
прямого влияния на социально-экономический
характер хозяйственных мероприятий власти.
Заслуживает внимания характеристика этого
периода хозяйственной политики Советской власти, данная
Л. Крицманом в книге, посвященной этому времени и
носящей выразительное название — «Героический
период великой русской революции». По мнению Криц-
мана, этот период представляет собою «первый
грандиозный опыт пролетарско - натурального хозяйства,
опыт первых шагов перехода к социализму. Он в
основе своей отнюдь не является заблуждением лиц или
класса; это, — хотя и не в чистом виде, а с известными
извращениями, — предвосхищение будущего, прорыв
этого будущего в настоящее (теперь уже прошлое)».
Он возник «в результате углубления и сгущения
пролетарской революции, в результате насильственного
подавления всех капиталистических и рыночных
отношений, сделавшего возможным свободное выявление
внутренних тенденций пролетарской революции». 1) В этой
характеристике много верного. Политика 1918/20 гг.
несомненно представляла собою попытку реализации
определенного социально - экономического замысла,
плана, стремившегося построить хозяйственную жизнь
страны на новых началах.
С военным хозяйством Германии русские коммуни-
сти знакомились главным образом по статьям Ю.
Ларина, печатавшимся в «Вестнике Европы», во главе
которого в то время стоял М. М. Ковалевский.2) Ларин
считал, что военное хозяйство Германии представляет
собою «новую фазу организации капиталистического
производства», мы имеем в нем дело с
народно-хозяйственным новообразованием, «только ускоренным войною,
но никоим образом ею не созданным. Для каждой при-
1) Л. Крицман, Героический период великой русской
революции, Москва, 1925, стр. 75, 126.
2) Статьи эти вышли затем отдельной книгой: Ю. Ларин,
Государственный капитализм военного времени в Германии, Москва-
Ленинград, 1928.
37
нятой теперь меры можно найти корни и предпосылки
в предшествовавшем ходе вещей... Война только
ускорила его (германского хозяйства) преобразование в ту
сторону, в какую оно и без того было уже
направлено». Поэтому, «опыт Германии имеет значение для
суждения о будущем ходе вещей вообще... Наблюдаемое
сейчас в Германии — прообраз предназначенных для
всех путей, и в этом особый интерес этих
наблюдений. Поскольку война особо ускорила новую фазу
развития капитализма, прекращение войны, может быть,
ослабит ее проявления. Но дальнейшее развитие,
поскольку капитализм вообще будет существовать,
должно вести к тем же тенденциям». 1)
Мы знаем теперь, что этот прогноз Ларина был
неверным. Капитализм продолжает существовать, но мы
не видим в нем развития ни трудовой повинности, ни
принудительных синдикатов в промышленности, ни
государственного регулирования сельского хозяйства, ни
замены торговли государственным распределением
продуктов по твердым ценам. Но в годы войны и
революции многие верили этим прогнозам и практическим
выводам, из них следовавшим. В предисловии к своей
книге Ларин сообщает, что военно-хозяйственные
мероприятия Германии «во многом служили нам
образцом при первоначальном построении советского строя
в 1917 — 1919 годах... Вообще предварительный учет
немецкого опыта, как высшей ступени организованности,
до какой вообще доработался наш враждебный
предшественник — капитализм, имел место не раз. Особенно
это относится к организации «главков и центров», т.-е.
к методам организации нами национализируемой
промышленности и к нашим мерам в области «изъятия
излишков», продразверстки, «коллективного
товарооборота», классового нормирования пайков, вообще
продовольственной политики советской власти в
первые ее годы. Будущий историк советской революции,
изучая формы и методы ее строительства, не сможет
пройти мимо использования ею при этом «организа-
1) Ларин, Государственный капитализм, стр. 28—29, 32.
38
ционного наследства» наиболее развитого в то время
капитализма Европы — германского». 1)
Ларин рассказывает, что в день октябрьского
переворота, 25 октября 1917 г., Ленин сказал ему: «Вы
занимались вопросами организации германского хозяйства,
синдикатами, трестами, банками, — займитесь этим и
у нас».2) И Ларин «занялся» ими с таким рвением, что
он после отметил в предисловии к одной из своих
брошюр, что его автобиография сливается с социально-
экономической историей Советской России за первые
21/2 года ее существования, — так как он постоянно
«придумывал» шаги этой стории: сегодня — главки,
а завтра — советские хозяйства, сегодня —
аннулирование займов, а завтра — прозодежду, и т. д. 3)
Но один и тот же правовой институт в двух странах,
стоящих на различном уровне хозяйственного,
политического и культурного развития, имеет два совершенно
различных народно-хозяйственных содержания и
значения. Если мы учтем те глубокие различия, которые
существовали между Германией 1914 — 1918 гг. и
Советской Россией конца 1917 — начала 1921 гг., то мы
не должны будем удивляться тому, что приемы
государственного регулирования, которые были нужны в
Германии, хотя они и действовали разрушительно на
производительные силы ее народного хозяйства, в
Советской России привели к упадку и разложению
народного хозяйства. Тут имело значение и слабое развитие
капиталистических форм хозяйства в России, и
национализация промышленности и торговли, и черный
передел земель сельско-хозяйственного назначения после
октябрьского переворота, и отсутствие правильно
работающих органов административного управления, и
введение трудовой повинности и социального пайка,
и многое дс-
1) Там же, стр. 5—6; ср. также стр. 20, примечание.
2) Ю. Ларин, У колыбели. Народное хозяйство 1918, XI, стр. !б.
3) Ларин и Крицман, Очерк хозяйственного развития и
организация народного хозяйства Советской России, Москва 1920,
вместо предисловия.
39
Насколько слабо было развитие высших форм
капиталистического хозяйства в до-революционной
России, мы можем видеть из данных о числе
существовавших в ней синдикатов и трестов. 1) Главным полем
развития синдикатов и трестов были железоделательная,
нефтяная и угольная промышленности. Первым
возникшим в России синдикатом был «Синдикат гвоздильных
и проволочных фабрикантов», учрежденный в 1886 г. в
Петербурге, затем вскоре распавшийся и возникший
вновь под именем «Гвоздь». Синдикат этот долго
оставался одиноким. Затем, в 1902—1903 г. возникли первое
акционерное общество для продажи изделий русских
металлургических заводов «Продамет», синдикат
машиностроительных заводов в Харькове, синдикат
трубопрокатных заводов и еще несколько меньшего размера
синдикатов. После 1905 г. синдикаты охватили почти
без остатка всю железоделательную промышленность.
В области нефтяной промышленности первым был
«Экспортный синдикат бакинских керосинозаводчиков»,
учрежденный в первой половине 1890-х гг. К началу
мировой войны вся добыча нефти в России находилась под
контролем четырех синдикатов: русско - американской
General Oil Company, английской компании Shell,
голландской «Королевской генеральной Компании» и
товарищества Нобель. В каменноугольной
промышленности первые синдикаты возникли в 1902/3 г., —
«Акционерное общество Донецкого минерального топлива»,
синдикат уральских углепромышленников и соглашение
углепромышленников Домбровскаго района. Затем в
1906 г. в Донецком бассейне был организован синдикат
«Продуголь»; почти одновременно были учреждены
синдикаты в обоих сибирских районах добычи каменного
угля, Черемховском и Забайкальском.
В других отраслях тяжелой промышленности в 1907
году также был организован ряд синдикатов: «Продо-
руд», «Медь» и платиновый синдикат.
Таким образом, к началу мировой войны вся тяже-
1) Г. Цыперович, Синдикаты и тресты в России, Петербург 1918.
40
лая промышленность России, работавшая на
иностранном капитале, была синдицирована.
Зато в легкой промышленности, в которой
преобладали русские предприниматели и русские капиталы, число
синдикатов было незначительным и они не занимали
господствующего положения. В текстильной
промышленности синдицирование началось в 1901/3 гг.; но
хлопчатобумажные фабрики Лодзи и Московского района
вошли в синдикаты только в 1907 и 1908 г.; в льняной
промышленности объединение состоялось уже в 1901 —
1903 г.; о синдикатах в шерстяной промышленности
Цыперович не упоминает. В области стекольной
промышленности Цыперович называет только «Общество для
продажи изделий русских зеркальных заводов»,
учрежденное в 1903 г., и бутылочный синдикат, учрежденный
в 1907 г. В спичечной промышленности уже в 1904 г.
существовали местные объединения; в 1908 г. возникло
«Русское общество спичечной торговли», распавшееся
в 1911 г.; в 1913 г. было учреждено новое объединение
спичечных фабрик. Электротехническая и электрическая
промышленность, находившиеся фактически в руках
иностранцев и работавшие на иностранные капиталы, были
синдицированы в той же мере, как и тяжелая
промышленность. Цыперович упоминает также о существовании
синдикатов в бумажной промышленности, мебельной,
резиновой и пробочной. В пищевой промышленности
синдикаты существовали в сахарной промышленности
(с 1887 г.), мукомольном деле, крахмальной, консервной,
табачной и соляной промышленностях. Существовали
синдикаты также в строительном деле, в асфальтовой,
цементной, кирпичной, алебастровой и известковой
промышленностях; но так как они работали, главным
образом, на местные рынки, то и объединения в них
преобладали местного характера.
При таком уровне организации русской крупной
промышленности, регулирующие и планирующие военно-
хозяйственные мероприятия могли быть легко
применены только в железной, нефтяной и угольной
промышленностях. Из созданных 17. 8. 1915 г. четырех особых
совещаний, по обороне, топливу, перевозкам и продо-
41
вольственному делу, два первых имели дело с тяжелой
промышленностью. С синдикатами в области пищевой
промышленности имело дело особое совещание по
продовольственному делу, имевшее в своем составе
Центральное бюро по мукомолью, Центральное бюро по
объединению закупок сахара и несколько соляных
комитетов на местах. В других отраслях легкой
промышленности, главным образом текстильной и кожевенной,
чтобы сделать возможным применение регулирующих
мероприятий, нужно было начать с мер принудительного
их синдицирования. Эта задача была возложена на
комитеты по регулированию промышленности при
министерстве торговли и промышленности. Всего по
правилам 7. 7. 1915 г. было учреждено пять комитетов, — для
заведывания снабжением сырьем хлопчато-бумажных
фабрик, по делам суконной промышленности, льняной
и джутовой промышленности, кожевенной
промышленности и бумажной промышленности. Этим комитетам,
в состав которых были введены в большом числе
промышленники, были предоставлены широкие права по
установлению предельных цен на сырье и изделия и
распределению между фабриками сырья и заказов. Как
замечает Я. М. Букшпан, «министерство своей
политикой создания комитетов стало на путь объединения
промышленников, потребляющих сырье и полуфабрикаты.
Промышленники же, под влиянием этих мероприятий,
создали целый ряд торгово-промышленных
организаций и объединений, не имевших места до войны». 1)
Во всех прочих отраслях легкой промышленности, при
полной их неорганизованности, регулирующее
вмешательство государства не могло итти далее установления
предельных розничных цен.
Дальнейшее развитие этих регулирующих и
планирующих учреждений, созданных в 1915 г., в начале
второго года войны, когда выяснился ее затяжной
характер, также шло чрезвычайно медленно, несмотря на
быстрое ухудшение дела снабжения населения
промышленными товарами. Их работе мешало или отсутствие, или
1) Я. Букшпан, Военно-хозяйственная политика, стр. 440.
42
слабое развитие промышленных организаций. Из всех
мероприятий Временного Правительства несомненное
положительное значение имело только одно, —
учреждение 5. 5. 1917 г. министерства продовольствия.
Монополии, им введенные, — на хлеб 25. 3. 1917, кожи 21. 4.
1917 и уголь 16. 7. 1917, — были малоуспешны. Проект
хлебной монополии представлял собою простой перевод
на русский язык германского и австрийского положений
1915 г. о хлебных монополиях, без учета экономических
особенностей русского сельского хозяйства и
совершенно иного состояния организационной стороны дела; в
Германии хлебная монополия располагала в качестве
своих местных органов прекрасно работавшими
коммунальными союзами, а у нас эти органы, губернские,
уездные и волостные, нужно было еще создавать. 1)
Временное Правительство, издав закон о хлебной
монополии, не делало попытки его осуществить. Несмотря на
существование сравнительно давно организованных и
хорошо работавших синдикатов углепромышленников,
угольная монополия также лишь медленно входила в
жизнь; и лишь кожевенная монополия, опиравшаяся на
кожевенный комитет и созданные им принудительные
синдикаты кожевников, работала правильно. Успешно
работал и принудительный синдикат
крахмально-паточных заводчиков, созданный министерством
продовольствия с помощью кооперативных организаций. Главный
Экономический комитет, бывший прообразом Высшего
Совета народного хозяйства, не успел развернуть своей
работы; Главный Экономический совет,
долженствовавший быть местом сговора по вопросам экономической
политики прогрессивных элементов царской
бюрократии, общественных организаций и приобретавшей все
большее влияние рабочей демократии, исполнял своя
функции, — насколько они были исполнимы при
надвигавшейся национализации всей промышленности,
транспорта, торговли, банков, городских домов и
экспроприации даже личного имущества буржуазии,
приведших к гражданской войне.
1) Букшпан, Военно-хозяйственная политика, стр. 148, 149, 509.
43
Первой формой вмешательства рабочей демократии
в права собственности промышленной буржуазии было
установление рабочего контроля; этот лозунг был
выкинут большевиками еще летом 1917 г. По
свидетельству Цыперовича, «идея контроля вообще выросла из
практики частно-хозяйственной монополии синдикатов
и трестов. Эта практика, сводившаяся к установлению
капиталистического контроля над производством в
самом развитии его, привела демократические слои
населения к необходимости использовать идею контроля
для контролирования класса предпринимателей».!)
Вскоре после октябрьского переворота, 14 ноября
1917 г., был издан декрет Совета народных комиссаров
о введении рабочего контроля, в котором было сказа-
но: «В интересах планомерного регулирования
народного хозяйства во всех промышленных, торговых,
банковых, сельско-хозяйственных, транспортных,
кооперативных, производительных товариществах и пр.
предприятиях, имеющих наемных рабочих или же дающих
работу на дом, вводится рабочий контроль над
производством, куплей, продажей продуктов и сырых мате*
риалов, хранением их, а также над финансовой стороной
предприятия». Его введение совершенно
дезорганизовало работу фабрик, заводов и копей. Начались
непрерывные конфликты между рабочими и фабричными
управлениями, кончавшиеся в большинстве случаев
«национализацией» фабрик, которая часто имела не
хозяйственное, а чисто карательное значение. Этот
стихийный процесс принес промышленности много вреда.
Массовая национализация крупной промышленности была
декретирована 28. 6. 1918; более значительные
предприятия мелкой промышленности, имеющие более 5
рабочих при механическом двигателе и более 10 без
двигателя, были национализированы 29. 11. 1920 г.
Национализация торговых заведений, начиная с торговых
складов и больших магазинов, тоже началась
непосредственно после октябрьского переворота; 26. 11. 1918 была
объявлена торговая монополия государства на очень
1) Г. Цыперович, Синдикаты и тресты в России, 1918, стр. 207.
44
длинный список товаров; после издания этого декрета,
констатирует Крицман, «практически легальная
торговля какими бы то ни было товарами была невозможна» 1)
Но исчезновение торговли делало невозможным и
продолжение производства; все промышленные
предприятия, которые продолжали свою работу, должны были
после издания этого декрета покупать сырье и сдавать
свои изделия национализированной кооперации,
которая превратилась, на горе кооперативов, в монополь*
ную советскую торговую организацию. Ликвидация
частной торговли, таким образом, нанесла тяжелый
удар работе ненационализированных промышленных
предприятий.
Коммунист Л. Крицман дает следующую
характеристику экономической политики советской власти в этот
период:
«Выход за пределы крупного производства (и
крупного хозяйства вообще) делал задачи хозяйственного
строительства необъятными... 28 августа 1920 г.
перепись зарегистрировала 37.226 принадлежащих
государству промышленных предприятий с почти 2
миллионами рабочих и, несмотря на это, 1 ноября того же 1920
года, т.-е. через два месяца после переписи, на учете
ВСНХ состояло лишь 6.908 предприятий... с почти 1.300
тыс. рабочих... Таким образом, свыше 30.000 мелких (в
среднем по 20—25 чел. рабочих на предприятие),
принадлежавших государству промышленных предприятий
не состояло даже на учете ВСНХ... Но действительное
расширение объема, а значит и трудностей организации
было много значительнее, чем можно судить по
приведенным выше данным о промышленности. При
непрерывном росте числа продуктов, объявленных
государством монопольными, т.-е. при все прогрессировавшем
уничтожении торговли и замене ее распределением, и
все остальные мелкокапиталистические и
мелкобуржуазные предприятия фактически вовлекались в
государственную организацию хозяйства, сдавая органам госу-
1) Л. Крицман, Героический период великой русской
революции, стр. 129.
45
дарства продукты своего производства и получая в
порядке государственного снабжения необходимые им
продукты. Это означало, что пролетарско-натуральная
организация хозяйства ставила себе задачу охватить
и сотни тысяч ремесленных и так называемых
кустарных предприятий... А непосредственно это означало
переход в руки государства (его органов) многих сотен
тысяч торговых предприятий (складов, магазинов,
лавок и пр)... Этот гигантский, этот непомерный объем
пролетарско - натурального хозяйства, явившийся
результатом классовой исключительности, результатом
стремления к полному искоренению капиталистических
и товарных отношений, означал выход далеко за
пределы того, что было подготовлено для
антикапиталистической революции предшествующим
капиталистическим развитием. Вовлечение в рамки пролетарско-
натурального хозяйства бесчисленных... мелких
предприятий означало распространение работы
пролетарской революции на неподготовленный, на
неподдающийся обработке материал, означало работу при
колоссальном, при непреодолимом сопротивлении этого
материала». 1)
Суррогатом, начисто заменившим товарную торговлю,
запрещенную советской властью, явилась нелегальная
торговля, нелегальный рынок. «Мешечники», так
преследовавшиеся властью, поддерживали работу мелкой
и средней промышленности и спасли жизнь сотням
тысяч горожан.
При обычном порядке вещей, национализация,
реквизиция или секвестр фабрики, товарного склада,
лавки или какого-либо товара предполагает
существование правительственного учреждения, к которому
переходит владение и распоряжение экспроприированным
у частного лица предприятием. В советской России
после октябрьского переворота дело обстояло иначе.
В ней промышленные и торговые предприятия
отбирались у их владельцев прежде, чем были созданы
государственные учреждения, которые могли бы взять на
1) Там же, стр. 127 — 130.
себя их хранение и управление их производством и
торговлей.
Поэтому, в первые месяцы существования советской
власти национализированные промышленные
предприятия поступали в распоряжение фабрично-заводских
комитетов рабочих, а торговые склады, магазины и
лавки — в распоряжение городских исполнительных
комитетов. В органе Всеросс. Центр. Совета профес. союзов
мы находим следующую характеристику этого
периода: «Рабочие стали хозяевами положения, фабрики и
заводы были в их руках, но рассматривались ими,
особенно в первый период пролетарской революции, без
всякой связи со всем народным хозяйством, наоборот,
формировалось представление о переданной в руки
пролетариата промышленности, как о неосушимом море, из
которого можно без ущерба выкачивать бесчисленное
количество благ, как из имевшихся на лицо запасов,
так и из выработки их собственного производства. На
данной фабрике или заводе рабочие часто
распределяли эти блага между собою». 1) Коммунист В. Милютин
полностью подтверждает эту характеристику:
«Железнодорожники полагали, что железные дороги должны
были быть как бы их собственностью и находиться в
полном их владении, речники то же самое проводили
в отношении речного флота, рабочие того или иного
предприятия точно так же думали, что предприятие при
национализации должно принадлежать им. Управление
национализированными предприятиями, к сожалению,
пошло в начале по этому пути. Центральные комитеты
железнодорожников, речников, заводские комитеты
отдельных фабрик и заводов вступили в управление
соответствующими предприятиями».2) Правильность этой
характеристики подтверждает и А. И. Рыков: «Вся
работа по организации хозяйственной жизни страны до-
сих пор (начало 1919 г.) велась при прямом и
непосредственном участии профессиональных союзов и предста-
1) Вестник Труда, 1920, № 3, стр. 91.
2) Сборник <Октябрьскнй переворот и диктатура пролетариата:»,
стр. 103 — 104.
47
вителей рабочих масс. Профессиональные союзы и
рабочие конференции представителей фабрик и заводов
отдельных отраслей промышленности явились
главнейшими и единственными лабораториями, в которых
создавался и создается аппарат организации
хозяйственной жизни России. 1)
Почти такою же влиятельною осталась роль
фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов и
в 1919 г., к в 1920 г.
Чтобы ликвидировать эти синдикалистские аппетиты
рабочих, нужно было создать органы
государственного управления национализированной
промышленностью. Ларин «съимпровизировал», по его собственным
словам, в качестве центрального органа хозяйственного
управления, экономический отдел Центр. Исп.
Комитета. Опираясь на свое знание военно-хозяйственных
мероприятий Германии, он напечатал 18 ноября 1917 г. в
сИзвестиях» программу работ этого отдела.
Центральное место в ней занимало создание принудительных
синдикатов по германскому образцу, —
«государственных трестов, обнимающих производство сырья, средств
производства, предметов первой необходимости с
устойчивым массовым потреблением (материи, обувь и
пр.), судоходство и прочие транспортные средства и
банки. Эта часть стала затем осуществляться либо
путем насаждения Главков и Центров..., либо путем
прямой национализации без промежуточных ступеней...
Постепенно к Главкам привыкли, убедились в
практической целесообразности их существования, стали
привлекать их в разные учреждения (Совет Внешней
торговли), переносить в них все более организацию
управления промышленностью, превращать их в «Главные
Управления национализированными предприятиями», с
какой целью они и были задуманы».2)
Затем Центр. Исполнительный Комитет 1 декабря 1917
года утвердил положение о Высшем Совете народного
хозяйства. Его задачею была организация народного
1) Народное хозяйство, 1919, № 1—2, стр. 19.
2) Ю. Ларин, У колыбели. Народное хозяйство, 1918, XI, стр. 16.
хозяйства и государственных финансов. С этой целью
ВСНХ должен был выработать общие нормы и план
регулирования экономической жизни страны,
согласовывать и объединять деятельность центральных и
местных регулирующих учреждений (совещание по
топливу, металлу, транспорту, центральный
продовольственный комитет и пр.), соответствующих народных
комиссариатов (торговли, промышленности, продовольствия,
земледелия, финансов, военно-морского и т. д.),
Всероссийского Совета рабочего контроля, а также
соответственную деятельность фабрично-заводских и
профессиональных организаций рабочего класса. ВСНХ
предоставлено было право конфискации, реквизиции, секвестра,
принудительного синдицирования различных отраслей
промышленности и торговли и прочих мероприятий в
области производства, распределения и
государственных финансов. Все существующие учреждения по
урегулированию хозяйства были подчинены ВСНХ,
которому было предоставлено право их реформирования.
В целях организации и регулирования всей
экономической жизни каждого промышленного района (области)
в соответствии с обще-государственными и местными
интересами при районных (областных) и местных
Советах Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов
были организованы районные Советы Народного
хозяйства, как местные учреждения по организации и
регулированию производства, руководимые ВСНХ и
действующие под общим контролем соответствующего
Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов.
Такая колоссальная по объему задача была не по
силам Высшему Совету Н.Х.; он занялся исключительно
организацией крупной промышленности. Поэтому в
декабре 1920 г. задача выработки единого хозяйственного
плана, наблюдения за его осуществлением и направления
работы экономических народных комиссариатов была
возложена на Совет Труда и Обороны. 22 февр. 1921 г.
при нем была организована Государственная плановая
комиссия (Госплан), в которой и была затем
сосредоточена вся работа по составлению народно-хозяйственных
планов.
При организации Высшего Совета народного
хозяйства и его органов был широко использован техни-
ческий аппарат учреждений, регулировавших
народнохозяйственную жизнь при Временном правительстве. В
ВСНХ был передан весь аппарат министерства
промышленности и торговли; первым главком была Главкожа,
в которую был преобразован кожевенный комитет
Временного Правительства; главспичка была построена из
спичечного синдиката; таково же происхождение
главков по топливу, текстилю, табаку.
В результате всех этих влияний, советская
промышленность получила в 1918—1920 гг. очень своеобразную
хозяйственную организацию.
С изгнанием капиталистов-собственников и
директоров правлений, промышленные предприятия потеряли
своих хозяев. Пришедшие на смену им представители
фабрично-заводских комитетов и профессиональных
союзов с хозяйственной организацией промышленных
предприятий знакомы не были. Они были знакомы
только с техникой производившихся работ, насколько
могут быть с нею знакомы исполнители отдельных
технических операций. Поэтому национализация
промышленных предприятий привела к радикальному
изменению их строения: они получили характер мастерских.
Хозяйственную организацию промышленных
предприятий новые директора считали чем-то по самой своей
природе «буржуазным», а следовательно — вредным,
подлежавшим уничтожению. Они считали также всю
промышленную администрацию, в том числе всех
инженеров, элементом чисто паразитическим, по существу
дела для производства ненужным и притом
«буржуазным». В 1919 г. инженеров начали включать в
правления; рабочие убедились, что без их помощи им не
совладать с техникой промышленных предприятий. Но их
работа, как элемента чуждого, регламентировалась
декретами Советской власти под угрозой суровых
наказаний и велась под неусыпным контролем коммунистов.
Характерна в этом отношении следующая статья
положения Высшего Совета народного хозяйства о
национализации предприятий, имеющих более 10 (или 5, при
50
механическом двигателе) рабочих. Положение это было
издано 20. 11. 1920 г., — за 4 месяца до перехода к
новой экономической политике. В нем мы находим
следующее характерное постановление:
«С момента объявления постановления (о
национализации), члены правления, директора, единоличные
владельцы и другие ответственные распорядители
национализируемых предприятий остаются на своих
местах до сдачи дел Совету народного хозяйства или его
органу и отвечают перед Советской Республикой как
за целость и сохранность предприятий и имуществ, им
принадлежащих, так и за правильную их работу. В
случае оставления своих постов без согласия на то со
стороны подлежащих органов Высшего Совета народного
хозяйства или неоправдываемых упущений в ведении
дел предприятия, виновные отвечают перед
Республикой не только всем своим имуществом, но и несут
уголовную ответственность перед судом Республики за
разрушение производства. В случае оставления постов
своих они отвечают как трудовые дезертиры перед
судом Революционного Трибунала по всей строгости
законов».
В это время работа инженеров регулировалась уже
в публично-правовом порядке и велась под страхом
тяжких уголовных наказаний.
Фабрики при новом строе хозяйственной жизни
утратили характер промышленных предприятий. На них не
велось учета ни себестоимости продукта, ни
выгодности или убыточности производства. Фабрики были
превращены в государственные учреждения, работа
которых нужна независимо от ее выгодности. Снабжение
промышленных предприятий машинами, сырьем,
топливом, продовольствием, деньгами и проч. шло через
главки (принудительные синдикаты), к которым они
принадлежали. Снабжение фабрик находилось в руках
нескольких учреждений и производилось
беспорядочно; одна фабрика получала все в достаточном
количестве, кроме топлива, другой не доставало только денег,
третьей сырья для обработки и т. д.; предприятия
редко получали все им необходимое в соразмерном коли-
51
честве. Такой порядок снабжения приводил к полной
дезорганизации производства. Предприятия лишены
были права вступать в договоры, приобретать
необходимое им сырье или топливо. Горизонтальные
хозяйственные связи между предприятиями были уничтожены;
были сохранены только вертикальные связи, — от пред*
приятия к главку и обратно. Главк снабжал
предприятие всем ему необходимым, отдавал распоряжения о его
работе, получал от него произведенные изделия.
Девятый съезд коммунистической партии в марте — апреле
1920 г. констатировал, что такая организация
промышленности разделила ее на «ряд могущественных
вертикальных объединений, хозяйственно изолированных
друг от друга, и только на верхушке связанных Высшим
Советом народного хозяйства. В то время, как при
капитализме каждое трестированное предприятие могло
приобретать многие материалы, рабочую силу и проч.
на ближайшем рынке, те же предприятия в настоящих
условиях должны получать все им необходимое по
нарядам центральных органов объединенного хозяйства.
Между тем, при огромности страны, крайней
неопределенности и изменчивости основных факторов
производства, при расстроенном транспорте, крайне слабых
средствах связи, при чрезвычайной еще неточности
приемов и результатов хозяйственного учета, те методы
централизма, которые явились результатом первой
эпохи экспроприации буржуазной промышленности и
которые неизбежно привели к разобщенности
предприятий на местах (в городах, губерниях, районах,
областях), имели своим последствием те чудовищные формы
волокиты, которые наносят непоправимый ущерб
нашему хозяйству».
Эти «Главные комитеты по управлению отдельными
отраслями народного хозяйства», в просторечии
«главки», были так же плохо организованы, как и отдельные
промышленные предприятия. Если в последних
управление принадлежало рабочим, то в главках оно было в
руках партийных работников - коммунистов, большею
частью интеллигентов. Как указывал на первом съезде
Советов народного хозяйства в мае 1918 г. известный
52
Деятель профессионального движения А. Гастев, во
главе хозяйственных организаций ставились в то время
революционные эфемериды из эмигрантов, старых
партийных работников, журналистов и т. п. лиц, з делах
промышленности ничего не понимавших. «Мы, говорил
Гастев, на этой разрухе построили богему. Сначала
портной будет поставлен во главе громадного
металлургического завода, затем художник будет поставлен
во главе текстильного производства... При таком аппа*
рате думать, что мы можем что-нибудь сделать,
национализировать, — могут только люди богемы, а не люди,
которые занимаются государственными задачами...
Довольно, пора прекратить эту богему, пора окончить
этот бесконечный митинг, необходимо, наконец,
приступить к реальной работе». 1) Когда в главки начали
назначать инженеров, это было колоссальным
прогрессом. Ведь в руках главков была вся промышленность;
так как Советская власть строила хозяйство не на
частно-правовых, а на публично-правовых началах, то
главки были органами власти, предписания которых для
всех были обязательны. Они работали методом не
оперативно-хозяйственного планирования, а
административного принуждения под страхом уголовного
наказания.
По подсчету Ю. Ларина, число главков в конце 1920
года достигало 59. В их организации не было системы,
в их работе не было общего плана. Ларин
рассказывает, что их организация «бессистемно складывалась в
течение трех лет при решении отдельных конкретных
вопросов», что главки «нагромоздились друг около
друга просто в порядке исторической конкретной
случайности»^) Так как главки были органами Высшего
Совета народного хозяйства, то предполагалось, что они
были организованы по плану, им выработанному. На
самом деле этого единства замысла в их организации
1) Труды первого всероссийского съезда Советов народного
хозяйства, стр. 71—73.
2) Ю. Ларин, Производственная пропаганда и советское
хозяйство на рубеже 4-го года, Москва 1920, стр. 31.
53
не было. Работали они также без общего плана. По
свидетельству Ю. Ларина, «в 59 местах составлялись у
нас куски того, что должно было бы быть единым
хозяйственным планом и что не могло быть им при
таких условиях. В 59 местах, сплошь и рядом
параллельно и без связи занимавшихся одним и тем же изо дня
в день, неустанно... ткалась у нас сеть хозяйственной
путаницы, неизвестности, порядка, окончательных
решений, несогласованности работы, растраты сил,
неясности взаимоотношений». 1) Единого плана в их работе
по управлению национализированною
промышленностью не было.
Не было плана и в управлении всем народным
хозяйством. При капиталистическом строе регулятором
хозяйственной жизни является рынок. Советская власть,
уничтожив этот регулятор, не создала взамен его
никакого регулирующего центра, который управлял бы
всем народным хозяйством по единому хозяйственному
плану. В конце 1917 г. предполагалось, что таким
планирующим центром будет Высший Совет народного
хозяйства; но когда это учреждение приступило к работе,
то оказалось, что оно совершенно бессильно
справиться с этой задачей; поэтому, оно ограничило свою
работу управлением национализированной
промышленностью. Как правильно замечает Крицман, в народном
хозяйстве в эти годы «не было самого плана, т.-е.
расписания того, кто (т.-е. какой орган), что и в каком
размере должен производить. Не существовало и органа
для выработки и осуществления
народно-хозяйственного плана: не существовало потому, что не было и
соответствующей функции. Разумеется, у каждого
советского хозяйственного органа был свой хозяйственный
план; но свой хозяйственный план имеет и каждое
капиталистическое предприятие, и даже каждое
ремесленное. Наличие множества независимых друг от друга
хозяйственных планов как раз и означало отсутствие
единого народно-хозяйственного плана, т.-е. отсутствие
планомерности».2)
1) Там же, стр. 31—32.
2) Крицман, Героический период русской революции, стр. 115.
54
Поэтому, IX съезд коммунистической партии в марте-
апреле 1920 г. постановил приступить к выработке
единого хозяйственного плана.
Коммунисты были очень довольны делом своих рук.
Им казалось, что перестройка национализированной
промышленности на коммунистических началах ими
почти закончена, так же как и замена торговли
плановым распределением; оставалось еще уничтожить
деньги. Но это была иллюзия людей, не знавших и не
понимавших того, что происходит в действительности в
народном хозяйстве страны, власть над которою они
захватили в свои руки. На самом же деле шло
систематическое разрушение национализированной
промышленности; А. И. Рыков, бывший все эти годы
председателем Высшего Совета народного хозяйства, на VIII
съезде советов в декабре 1920 г. дал следующую
характеристику динамики промышленности за период
коммунистической политики: «Дело заключается в том, что
после октябрьского переворота мы сначала жили в
значительной степени на то готовое, что получили от
буржуазии. После этого мы стали полуфабрикаты
перерабатывать в готовое и, наконец, уже в дальнейшем мы
стали сами добывать сырье. Такой процесс определил
полное истощение рессурсов Республики... нашего
товарного фонда. Поэтому, предстоящие годы в жизни
Советской республики должны показать, могут ли
рабочие и крестьяне не только проживать то, что они
получили, но и сами сделать все то, что для них нужно». 1)
По данным Государственной Плановой комиссии,
производительность промышленности в индексах
эволюционировала в эти годы следующим образом,
принимая 1913 г. = 100:
цензов, промышл. мелкая промышл. вся промышл.
1916
1917
1918
1919
1920
116,1
74,8
33,8
14,9
12,8
88,2
78,4
73,5
49,0
44,1
109,4
75,7
43,4
23,1
20,4
1) Восьмой всероссийский съезд советов, стр. 94.
55
В 1920 г. продукция крупной промышленности упала
до 12,8% ее довоенного уровня. Меньше пострадала
мелкая промышленность, которая не вся была
национализирована и сохранила свои рыночные связи. Крупная
промышленность, целиком принявшая на себя и
мероприятия главков, и трудовую повинность, и
иждивенческий способ оплаты труда рабочих, была доведена до
полного упадка. Летом 1921 г. Донецкий бассейн в
своей добыче угля нетто дошел до нуля, а большинство
предприятий в других отраслях промышленности
просто остановилось. 1)
И все же, в приведенной выше таблице не учтен еще
один момент, имеющий большое значение, именно
падение качества продукции крупной промышленности.
При рыночной системе хозяйства покупатель требует
продукты и изделия определенного качества; если ему
дают товар плохого качества, он отказывается его
покупать и уходит из лавки. При карточной или
ордерной системе распределения продуктов от продукта
плохого качества не откажешься, из распределителя не
уйдешь. Обыватель вынужден брать то, что ему дают.
Именно в эти годы коммунистической политики
произошло сильное падение качества продукции крупной
промышленности; в первые годы новой экономической
политики оно улучшилось, но затем, с переходом к
пятилетнему плану реконструкции качество
промышленных товаров опять начало быстро ухудшаться.
Народное хозяйство в 1918—1921 гг. уже потому
должно было быть лишено плана, что крестьянское
хозяйство, игравшее такую большую роль в национальной
экономии страны, жило своей собственной
самостоятельной жизнью, не регулируемой никакими планами-
Овладеть 18 миллионами крестьянских хозяйств,
национализировать их, организовать в принудительные
областные сельско-хозяйственные синдикаты и подчинить
оперативно - хозяйственному планированию советская
власть не могла, такая колоссальная задача превышала
ее силы. Поэтому, советская власть пошли по пути,
1) Сборник «За 5 лет», Москва 1922, стр. 240.
указанному в годы войны Германией, которая ввела
25. 1. 1915 монополию на хлеб, объявив собственностью
государства все продукты сельского хозяйства страны,
за исключением того их количества, которое
необходимо для удовлетворения потребностей сельских
хозяев и их семей. В России, после февральской
революции, Временное Правительство издало 25. 3. 1917
закон о государственной монополии на хлеб, но не ввело
его в действие, продолжая закупать хлеб у сельских
хозяев по твердым ценам, которые были, под влиянием
падения покупательной способности рубля, 27. 8. 1917
удвоены. Политика Временного Правительства в
вопросе о хлебных и других заготовках была следующим
образом формулирована министром продовольствия
Временного Правительства в заседании Временного Совета
Республики 16 октября 1917 г. «Под влиянием полного
истощения запасов (хлеба) как на фронте, так и внутри
страны, Временное Правительство вынуждено было
прибегнуть к крайней мере, — к удвоению цен. Перед нами
стояла дилема: или пытаться получить хлеб
добровольно, путем этого удвоения, или же непосредственно
перейти к репрессивным мерам, — применению воинской
силы, и с помощью этой силы взять хлеб у населения,
потому что по старым ценам население хлеб не везло.
Мы не решились применить воинскую силу. И если
теперь по удвоенным ценам мы все таки не получим того
хлеба, который нам будет нужен, конечно, мы
вынуждены будем прибегнуть к этой воинской силе. Я это
говорю совершенно определенно. Но теперь, беря хлеб
силою по двойным ценам, мы будем свободны от
упрека, что мы недостаточно оплачиваем этот хлеб его
производителю, что мы насильно берем у крестьянина
продукты его труда по низким ценам».
После октябрьского переворота, большевики
разрушили заготовительный аппарат Временного
Правительства, заготовки хлеба и других продуктов упали до
совершенно ничтожных размеров, и продовольствие
городов, фабрик и остатков армии пришло в полное
расстройство. Тогда была введена государственная
монополия на хлеб, осложненная классовой борьбой, коми-
57
тетами бедноты, вооруженными отрядами фабричных
рабочих и т. д. Когда началась гражданская война, хлеб
стал нужен и для продовольствия красной армии. Те
твердые цены, которые власть платила за забираемый
хлеб крестьянам, в 1919 г. составляли только 10%
вольных цен, в 1920 г. — только 1%. Хлеб, следовательно,
отбирался у крестьян даром: даром брались и все
остальные продукты крестьянского хозяйства. В 1921 г.,
перед переходом от разверстки к продовольственному
Налогу, крестьяне должны были отдавать
продовольственным органам не только зерновые хлеба, картофель,
мясо и масло коровье, но и все остальные продукты
своего хозяйства, сено и солому, капусту, лук и проч.
овощи, даже мед, пушнину и грибы Л) Как велико было
количество продуктов, изъемлемых из крестьянских
хозяйств, можно видеть из того, что в 1920/21 г. на
государственном пайке состояло 37,5 мил. человек, не
считая армии.2) Отобрать все эти продукты у крестьян
можно было только путем прямого насилия. Народный
комиссар продовольствия Цурюпа откровенно
признавал, что «основной метод нашей работы принуждение.
Не сдашь, что тебе причитается, будем бороться всеми
мерами вплоть до снесения твоего хозяйства. Сила
государственного принуждения — основная мера нашего
действия, все остальное прилагается к этому.»3)
Продукты, отбиравшиеся у населения, без их оплаты,
так же бесплатно ему отдавались. В конце 1920 и в
начале 1921 г. отменена была плата за продовольственные
продукты, отпускаемые в пайковом порядке, за
предметы широкого потребления, за пользование почтой и
телеграфом, за топливо, за жилые помещения и
коммунальные услуги, за медицинские средства, за фур^ж
для скота, используемого для общественно
необходимой работы, и за произведения печати.4)
1) Четыре года продовольственной работы, Москва 1922,
2) Там же, стр. 174.
3) Сборник «Продовольственная политика в свете общего
хозяйственного строительства советской власти», Москва 1920, стр.
196.
4) 15 лет советского строительства, 1932, стр. 338.
58
Следствием такой организации продовольственной
политики было прекращение крестьянами производства
«излишков» сверх назначенной им продовольственной
нормы. Если валовую производительность всего
сельского хозяйства в 1913 г. мы примем за 100, то в
интересующие нас годы она равнялась:
1917 г. — 92,5 1919 г. — 74,8
1918 г. — 91,5 1920 г. — 61,1
Конечно, не вся мера этого упадка
производительности сельского хозяйства должна быть отнесена на счет
продовольственной политики; гражданская война
также действовала разрушительно. На страну явно
надвигался голод. Он и разразился в 1921 г. Руководители
экономической политики советской власти видели, что
дело идет к катастрофе и пришли к убеждению, что
изменение аграрной и продовольственной политики
неизбежно. На восьмом съезде Советов, в декабре 1920 г.,
Ленин прямо заявил, что «без практического массового
улучшения мелкого крестьянства нам спасения нет: без
этой базы невозможно никакое хозяйственное
строительство, и какие бы то ни было великие планы —
ничто». 1)
Программа новых мероприятий была разработана Н.
Осинским. Осенью 1920 г. в статьях в «Правде» он
констатировал, что усиленная заготовка продовольствия в
центральных производящих губерниях вызвала кризис
крестьянского хозяйства, его упадок. Но, по его
мнению, рядом действовала и другая причина. «Кризис
крестьянского хозяйства порождается также
недостаточно глубоким преобразованием общественных
отношений в деревне, столкновением буржуазных
отношений, сохранившихся в ней, с неизбежно
прокладывавшими себе дорогу новыми социалистическими
формами. Система хлебной монополии была, например,
социальным фактором, подрывавшим основы
буржуазного порядка в деревне. Она постепенно выросла до
системы монополии на все сельско-хозяйственные
продукты... Она не уживается с частным хозяйством в дерев-
1) Восьмой съезд советов, стр. 22.
59
не. Не раз отмечалось, что у мелких хозяев
пропадают стимулы к поддержанию и развитию своего
хозяйства. Они нередко пытаются сокращать посевы и вооб-
ще сводить хозяйство к потребительскому уровню».
Из этого положения возможны были два выхода: или
отказ от хлебной монополии, переход от
продовольственной разверстки, отбирающей у крестьян все «избыт*
ки» сверх определенной нормы, к системе
продовольственного налога, или — полное подчинение
крестьянского хозяйства государственному планированию. Осин-
ский сделал второй вывод. По его мнению,
единственным выходом из кризиса было «подчинение государ-
ственной дисциплине и в области сельско-хозяйствен-
ного производства». Нужно «принудительное
государственное регулирование сельско-хозяйственного произ*
водства в целом, регулирование, которое будет
проникать все глубже и перейдет в государственную
организацию этого производства». Другими словами, от на-
ционализации дохода крестьянского хозяйства Осин*
ский предлагал перейти к национализации самого
хозяйства.
Начинать эту национализацию 18-ти миллионов
крестьянских хозяйств надобно с введения
принудительного засева и нормализации техники обработки земли.
«Центр работы социалистического строительства — в
массовом принудительном вмешательстве государства.
Оно начинается с борьбы против недосева.
Предъявляется требование засеять обязательно весь
яровой (или озимый) клин своими средствами и своими
семенами... На другой год к этому первому пласту
может уже добавиться следующий: примитивные ука*
зания, чем именно засевать (скажем, например, овсом,
а не в обход разверстки другими кормовыми
средствами), и как обрабатывать землю (регулирование
обязательными постановлениями времени первой вспашки,
повторения ее, обязательной вывозки навоза и проч.).
Следующий пласт — взятье на учет и мобилизация
людей, лошадей и инвентаря, как для организованного
выполнения предшествующих требований, так и для
переброски туда, где не хватает рабочих рук и средств
60
производства. Далее идет полное регулирование
севооборота, затем превращение индивидуальных полос В
общественное поле с общественной запашкой. При этом
присвоение полученного продукта (за исключением
семенного фонда) долго может оставаться
индивидуальным, с применением системы премий за наилучшую
работу». Осинский считал, что в каждой губернии можно
установить «нормальную программу основных операций
по обработке земли для крестьянского хозяйства:
время запашки (не считаясь с праздниками), обязательное
повторение ее, нормальные приемы бороньбы, посева,
вывозки навоза и т. п. Эта нормальная программа
операций объявляется государственной повинностью, за
ее соблюдением устанавливается тщательный контроль
и виновные ву ее неисполнении подлежат наказаниям
вроде штрафных нарядов и имущественных взысканий,
вплоть до отобрания всего имущества и его передачи
старательным хозяевам-беднякам». 1)
Мысль Осинского о своевременности приступа к
плановому регулированию крестьянского хозяйства и
овладению им в целях его перестройки на
коммунистических началах имела шумный успех. На восьмом
Всероссийском съезде советов в декабре 1920 г. Ленин
одобрил план Осинского в его основных чертах.
«Наверное, говорил Ленин, не встретится теперь уже ни
одного товарища, который сомневался бы в
необходимости специальных и особенно энергичных мер
помощи не только в смысле поощрения, но и в смысле
понуждения, чтобы земледельческое производство
поднять... В стране мелкого крестьянства наша главная и
основная задача — суметь перейти к государственному
принуждению, чтобы крестьянское хозяйство
поднять»^)
И съезд советов принял резолюцию о мерах
укрепления и развития крестьянского сельского хозяйства,
заключающую в себе целую программу
государственного планового регулирования крестьянского хозяй-
1) Н. Осинский, Государственное регулирование крестьянского
хозяйства, 1920, стр. 6—8, 9—10, 18, 24.
2) Восьмой всероссийский съезд советов, стр. 21—22.
61
ства. В этом постановлении «правильное» ведение
земледельческого хозяйства было объявлено «великой
государственной обязанностью крестьянского населения»,
и советская власть требовала от крестьян «полного
засева полей по заданию государства и правильной их
обработки по примеру лучших, наиболее старательных
хозяев середняков и бедняков»; засев площади земли,
устанавливаемый государственным планом посева,
объявлен был государственной повинностью крестьян.
Были созданы губернские, уездные и волостные комитеты,
на обязанности которых лежала борьба с недосевом,
борьба с невыгодной для государства пропорцией сель-
ско-хозяйственных культур и принятие мер для
повышения плодородия почвы и улучшения способов
обработки пашни, установлене правильных сроков
вспашки, боронования и пр. Комитеты эти должны были
установить для каждого крестьянского хозяйства, что
оно должно сеять, где, как и когда. Запасы семенного
зерна у крестьян были объявлены «неприкосновенным
фондом», подлежащим вйутри-губернскому
распределению; живой и мертвый инвентарь крестьянских
хозяйств также подлежал «правильному использованию»
и поступал в распоряжение посевных комитетов.
Весь этот план был построен на принуждении
крестьян к ведению их хозяйств по предписанию властей.
Крестьянское хозяйство и в до-революционной, и в
после-революционной России стояло и стоит на
таком уровне хозяйственного развития, при котором
хозяйственно - оперативное планирование к нему
совершенно неприменимо. Планирующие мероприятия
этого характера применимы лишь к высшим формам
хозяйственной жизни; они органически необходимы для
этих форм, для их дальнейшего развития. Напротив,
публично-правовые планирующие мероприятия могут
быть применены всюду, где есть власть, обладающая
достаточно сильным аппаратом принуждения, — как
в Германии XX века в годы войны, так и во всей ЗапаД~
ной Европе в средние века, в Московской Руси XVII
века, в Китае чуть не пятьсот и тысячу лет тому назад-
Эти мероприятия не имеют органической связи с опре-
62
деленными формами хозяйства, они чужеродны им, ими
не порождаются и не служат их развитию. Поэтому,
они могли быть применены и к русскому крестьянскому
хозяйству в 1920/21 г. Осуществить их было тем легче,
что крепостное право, отмененное менее чем за два
поколения до революции 1917 г., — так что многие ее
участники еще помнили крепостные порядки, —
воспитало в населении привычку к покорному
повиновению и задержало развитие индивидуалистического
начала в русском народе. На Западе демократия
стремится к развитию индивидуальности, к свободному
самоопределению каждой личности. У нас в демократии
господствует стремление к нивеллированию
индивидуальностей, к их обезличению, к поглощению личности
коллективом. Именно поэтому на весь народ без всякого
сопротивления была наложена трудовая повинность и
он был посажен на социальный паек. Европейская и
американская демократия не могла бы примириться с
лишением их свободы выбора занятия и места работы,
места обитания и образа жизни. Публично-правовое
нормирование труда и жизни вообще несовместимо с
индивидуализмом цивилизованного человека.
Подводя итог нашему анализу планирующих
мероприятий советской власти в 1917—1920 гг., мы можем
установить у них следующие характерные черты:
1) Их объектами являются лишь мелкие кустарные и
ремесленные мастерские и крестьянские хозяйства,
стоящие на очень низкой ступени хозяйственного
развития, и крупные промышленные предприятия с
разрушенной хозяйственноой организацией.
2) Начатки оперативно-хозяйственного планирования
мы находим только в организации снабжения
промышленных предприятий сырьем и топливом.
3) Планирующие мероприятия этих лет носили
принудительный, публично-правовой характер под
страхом уголовной санкции, судебной или
административной.
4) Все планирующие мероприятия этого времени не
распространялись далее той или другой отрасли
народного хозяйства; единого народно-хозяйственно-
63
го плана у советской власти в эти годы не было.
Октябрьская революция была произведена
коммунистической партией, основною целью которой является
насаждение коммунистического строя общества. Лишь
эта цель оправдывала производство переворота 25
октября после того, как политическая власть перешла в
руки демократии. В программе коммунистической
партии цели индустриализации и развития
производительных сил являются производными. Их ставит себе
партия потому, что насаждение коммунизма недостижимо
в отсталой, земледельческой, бедной и малокультурной
стране; что главною опорою коммунистической партии
является промышленный пролетариат, и она
заинтересована в росте его численности; что без развития
промышленности, без железных дорог и чугуна
невозможна самооборона против внешних врагов. В полном
согласии с программой партии, главною целью
планирующих мероприятий 1918—1920 гг. было не развитие про-
изводительных сил народного хозяйства, а
осуществление коммунистических начал и установление
переходного к коммунизму хозяйственного строя.
Успех октябрьской революции породил веру в
творческую силу революционных методов классового
насилия и государственного принуждения. И Ленин, и
другие коммунистческие лидеры представляли себе
переходное к коммунизму хозяйство в виде монопольного
государственного хозяйства, управляемого в публично-
правовом порядке законодателями и
административными распоряжениями из центра. Они считали, что
управляющая деятельность центра, при монопольной
системе хозяйства, обязательно внесет в народное
хозяйство плановое начало. Действительность не оправдала
этих ожиданий. Национализация крупной промышлен*
ности, железных дорог и речного флота, внешней и
внутренней торговли и банков и управление этим
государственным хозяйством в течение двух с половиной
лет из единого центра привели к весне 1921 года не к
торжеству единого хозяйственного плана, а к
хозяйственному хаосу и к крайнему падению
производительных сил страны.
64
III.
ПЯТИЛЕТНИЙ ПЛАН РЕКОНСТРУКЦИИ
Катастрофическое падение национальной продукции
к началу 1921 г. вынудило советскую власть отказаться
от проведения коммунистической политики и признать
необходимым частичное восстановление ею же
уничтоженного в 1918—1920 гг. вольного рынка. Недовольство
не только крестьян, но и рабочих начало принимать
активные формы; вся страна покрылась восстаниями. Все
эти бунты и забастовки представляли для советской
власти, по отзыву Ленина, опасность, во много раз
превышавшую всех Деникиных, Колчаков и Юденичей,
вместе взятых Л)
Свободная торговля должна была пробудить в
населении охоту к труду, убитую мероприятиями 1918—
1920 гг., и восстановить хозяйственную организацию
производства.
В своей исторической речи 15 марта 1921 г. на Х-ом
съезде коммунистической партии Ленин говорил о
значении свободной торговли для крестьянина, для
стимулирования его хозяйственной энергии, для пробуждения
личной его заинтересованности в результатах его
хозяйственного труда. Последующие декреты Совета
народных комиссаров, изданные в течение 1921 г.,
распространили начала новой экономической политики на
все отрасли народного хозяйства.
В постановлении президиума Всероссийского Цент-
1) Собрание сочинений, т. XVTO, часть I, стр. 104.
6В
рального Исполнительного Комитета от 25 августа 1921
года мы находим прямое признание того, что задачею
нового курса экономической политики является
«возможно большее производство материальных благ
всеми средствами». Особенного внимания заслуживает
«Наказ Совета народных комиссаров о проведении в жизнь
начал новой экономической политики» от 9 августа 1921
года. В нем дана совершенно правильная оценка
некоторых характерных особенностей как политики 1918
—1920 г.г., так и новой экономической политики. Так,
при старой политике «снабжение предприятий было
разбито между различными учреждениями и не
поставлено в непосредственную связь с
производительностью предприятия»; условия оплаты труда были
такими, что «участники производства не были и не могли
быть заинтересованы в результате своего труда и в
улучшении методов производства». Новая
экономическая политика, чтобы предотвратить дальнейшее
падение народного хозяйства, установила ведение
промышленных предприятий «на началах точного
хозяйственного расчета», т.-е. так, чтобы они покрывали своей
продукцией все без исключения издержки
производства и давали некоторый излишек (доход), и признала
за ними право производить по собственной инициативе
заготовки нужного им сырья, топлива и
продовольствия. Наказ предоставлял крестьянам и ремесленникам
Право свободно распоряжаться продуктами своего
труда, давал органам ВСНХ право сдавать в аренду
кооперативам и частным лицам национализированные
промышленные предприятия и устанавливал платность
государственных и коммунальных хозяйственных услуг.
Другими декретами, изданными в 1921 г., была
запрещена национализация предприятий без
соответствующего в каждом отдельном случае особого
постановления высших органов управления, был отменен
принцип уравнительности в оплате труда и рост заработной
платы поставлен в прямую зависимость от повышения
производительности труда рабочего. В декрете Совета
народных комиссаров от 16 декабря 1921 г. была
выражена уверенность, что переход в промышленных пред-
ириятиях от социального пайка к заработной плате
«приведет к тому, что вокруг предприятия будет
происходить самомобилизация квалифицированной
рабочей силы. Мы не будем больше видеть инженеров,
занимающих должности старших конюхов, заведывающих
продовольственною частью или занимающихся
починкой кухонных приборов и горелок; мы не будем видеть
также квалифицированных рабочих, занимающихся
посадкой картофеля и очисткой выгребных ям».
Хозяйственная жизнь страны и при новой
экономической политике должна была носить плановый характер.
Наказ 9 авг. 1921 г. возлагал общее руководство
экономической политикой на Совет труда и обороны, в
обязанность которого входило также согласование планов
экономических комиссариатов и наблюдение за
выполнением установленного хозяйственного плана как в
целом, так и во всех его частях. Особо ответственная
задача по срочной выработке обще-хозяйственного
плана и увязке интересов промышленности с сельским
хозяйством, транспортом, продовольствием и т. д.
возлагалась на Государственную плановую комиссию
(Госплан), положение о которой было утверждено 22. 11.
1921. На Высший Совет народного хозяйства наказ
возлагал проведение в деловом порядке утвержденных
Советом Труда и Обороны планов и общих
хозяйственных декретов в области промышленности.
Из этих постановлений особый интерес для нас
представляют постановления о сохранении планового
характера народного хозяйства и при новой
экономической политике, легально признавшей рынок и
рыночную конкуренцию и стремившейся их в какой-то мере
восстановить, и о срочности задачи выработки
общехозяйственного плана.
По своей идее, планирование отрицает конкуренцию
и хозяйственную борьбу. Новая экономическая
политика, восстановляя рынок и конкуренцию, тем самым
ограничивала применение планирующего начала в
народном хозяйстве. Но об этой стороне перехода к
новой системе политики не только ничего не говорилось
67
ни в «наказе о проведении в жизнь начал новой эконо^
мической политики», ни в других декретах 1921 г., но
утверждалось даже обратное: что народное хозяйство
должно носить попрежнему плановый характер, и что
выработка обще-хозяйственного плана является
срочной задачей.
Сохранение старых формул при изменении существа
политики было осуществимо только путем изменения
смысла терминов «план» и «планированием
Советские хозяйственники с переходом к новой
экономической политике начали обозначать этим словом
не способ хозяйствования, применяемый при
монопольной системе хозяйства или публично-правовом
нормировании, а предвидение, предсказание или догадку об
ожидаемом ходе развития народного хозяйства под
влиянием как действующих при конкурентной системе
хозяйства стихийных сил, так и правительственных
мероприятий. В их представлении план превратился из
действия, управляющего хозяйственною жизнью, в
процесс познания процесса ее развития. Появились
планы-прогнозы, одинаково применимые и к
монопольному, и к конкурентному строю хозяйства.
В результате этого смешения понятий даже в
работах Государственной плановой комиссии происходили
зачастую самые странные вещи. Так, напр., 17 января
1923 г. президиум Госплана, по докладу П. И. Попова,
председателя Центр. Статистического Управления, при*
нял резолюцию по вопросу о планировании сельского
хозяйства следующего содержания: «Сельское
хозяйство... представляет по своему
социально-экономическому строению комплекс мелких разрозненных
хозяйственных единиц; общественная связанность этих единиц
устанавливается в порядке денежно-товарных
отношений, — через рынок, — и требует такой системы мер
планового воздействия, которая должна учитывать
социально-экономическую природу мелких хозяйств и
исходить из особенностей организации этих хозяйств. При
этих условиях государство... должно применять методы
рынка и, опираясь на них, планомерно воздействовать
68
на совершающиеся внутри хозяйства стихийные
процессы в направлении, предусмотренном единым
государственным планом народного хозяйства». 1)
Как видно из текста постановления, и П. И. Попов, и
президиум Госплана знали, что крестьянские хозяйства
живут в рыночном, конкурентном строе хозяйства; где
существует конкуренция, там нет плана; и тем не
менее, они говорят о плановом воздействии на
крестьянские хозяйства, об их подчинении единому
государственному плану.
В эти годы в Госплане был даже составлен на
пятилетие шган внешней торговли. Его работники были
очень горды тем, что они создали «первый, не только
у нас, но, наверное можно сказать, во всем мире,
перспективный план внешней торговли на пятилетие
вперед...»^)
Когда Госплан приступил к выпуску контрольных
цифр, в введении к первому выпуску на 1925/6 г. было
дано след. определение понятия плана народного
хозяйства:
«Комиссия по выработке контрольных цифр видела
свою задачу в том, чтобы дать на предстоящий год
основные контуры важнейших народно-хозяйственных
элементов, установить их взаимную связь и обрисовать
то состояние народно-хозяйственного целого, которое
по всей вероятности будет достигнуто в грядущем году,
т.-е. построить ориентировочный баланс народного
хозяйства на полтора года вперед. Одновременно с
установлением контрольных цифр Комиссия считала
необходимым изменить систему экономических
мероприятий, потребных для осуществления тенденций и
плановых заданий, лежащих в основе перспективного
народно-хозяйственного баланса. Формулированная таким
образом система контрольных цифр и органически
связанная с нею система экономических мероприятий
являются планом народного хозяйства и содержат в себе
1) Краткий отчет Госплана (1921—1923), Москва, 1924, стр.
13—14.
2) Там же, стр. 53.
те задания, которые должна поставить государственная
власть в области народного хозяйства».1)
В этом понимании план охватывает все нужды
национального народного хозяйства и представляет собою
не монолит, проникнутый одной идеей, даже не
устойчивую систему мер, а сложный комплекс гетерогенных
и меняющихся экономических моментов и мероприятий,
плохо друг к другу подогнанных. Центральной частью
плана являются меры экономической политики,
мотивируемые состоянием народного хозяйства и
ожидаемым от них действием; весь план, следовательно,
представляет собою ничто иное, как рационально
построенную и обоснованную систему экономической
политики. В XIX в. экономическая политика не носила
систематического характера, ее содержание определялось
борьбою интересов различных групп землевладельцев,
промышленников, торговцев и банкиров, и
народно-хозяйственные соображения играли в ней второстепенную
роль. В XX в., под влиянием роста политического
влияния демократии, возникло стремление
систематизировать эти мероприятия, освободить их от влияния
профессиональных интересов и дать им рациональное
обоснование путем широко поставленного изучения нужд
народного хозяйства и систематических поисков средств
их удовлетворения. Государственная власть сдала в
архив принцип laissez faire и признала, что развитие
народного хозяйства определяется не только игрою
его стихийных сил, но и в очень большой степени ее
собственными экономическими мероприятиями; было
признано, что энергичное вмешательство
государственной власти в целях увеличения национальной
продукции и демократизации распределения народного
дохода является одною из главнейших ее задач. Так
возникла идея перспективного плана развития
национального хозяйства и мероприятий экономической
политики. Каждая страна в зависимости от уровня развития
ее народного хозяйства, географических и историче-
1) Контрольные цифры народного хозяйства на 1925/1926 г.,
Москва-Ленинград, 1925, стр. 7.
70
ских условий, культурного и экономического развитии
населения, международной обстановки и т. д. должна
выработать свой национальный перспективный план,'
быть может совершенно непохожий на план соседа.
Напр., план реконструкции народного хозяйства
России, обладающей богатыми залежами ископаемых и
слабо развитою промышленностью, не мог бы быть
принят странами Западной Европы, нуждающимися в
привозном сырье и страдающими от чрезмерного
развития обрабатывающей промышленности, не
находящей рынков сбыта для своих товаров. Те высшие
формы хозяйственной организации, которым свойственно
оперативное планирование, могут или совершенно
отсутствовать в национальных планах экономической
политики отсталых стран, или занимать в них подчиненное
место.1)
Серьезные советские хозяйственники прекрасно
понимали разницу между планом, как системою
национальной экономической политики, и планирующею
системою хозяйства, свойственною монопольным формам
хозяйства.
Так, напр., XII съезд коммунистической партии в
апреле 1923 г. принял по этому вопросу следующее
постановление: «В Советской России, где главные средства
промышленности и транспорта принадлежат одному
владельцу — государству, активное вмешательство
последнего в хозяйственную жизнь должно, по
необходимости, получить плановый характер, а в виду
господствующей роли государства, как собственника и
хозяина, плановое начало приобретает тем самым уже на
первых порах исключительное значение... В отличие от
капиталистических стран, область планового начала не
ограничивается у нас рамками отдельных трестов или
синдикатов, а распространяется на всю промышленность
1) «Для нас пятилетний план, как и всякий план, есть лишь
план, принятый в порядке первого приближения, который надо
уточнять, изменять и совершенствовать на основании опыта мест,
на основании опыта исполнения плана». И. Сталин, Вопросы
ленинизма, стр. 786.
71
в целом. Мало того: государственный план должен
охватывать взаимоотношения промышленности, с одной
стороны, земледелия, финансов, транспорта, торговли
внутренней и внешней, с другой стороны. Другими
словами, поскольку государство остается не только
собственником, но и хозяйствующим субъектом в
отношении большинства производительных сил
промышленности и транспорта и в отношении кредитных средств,
постольку плановые начала при новой экономической
политике по объему немногим отличаются от плановых
начал в эпоху военного коммунизма». Мы могли бы
привести много цитат за последующие годы,
показывающих, что тесная связь между
оперативно-хозяйственным планированием и принадлежностью государству
всей крупной промышленности вполне осознана
советскими экономистами. Мы ограничимся только одною
цитатою — из доклада Института экономических
исследований при Госплане на Социально-экономическом
конгрессе в Амстердаме, в августе 1931 г.: «Уже при
капитализме крупные предприятия с обобществленным
процессом труда должны иметь свои планы,
устанавливающие расходы и ожидаемые доходы в денежных
единицах и приводящие в соответствие все
производственные процессы. При капитализме, планирование
отношений между предприятиями невозможно; но
внутри хозяйственных единиц оно возможно. При
социализме все национальное хозяйство целой страны становится
единым огромнейшим предприятием. При этой системе
планирование всего народного хозяйства не только
возможно, но и абсолютно необходимо. Можно утверждать,
что социально-экономическое планирование является
свойственной социалистическому хозяйству формой
бытия, подобно тому, как анархия производства и
конкуренция являются необходимыми формами
существования капиталистического хозяйства». 1)
Когда в 1925 г. Госпланом были составлены первые
1) Social Economic Planning in the U.S.S.R., p. 11—12,
Materials for the World Social Economic Congress,
Amsterdam, 1931.
72
«Контрольные цифры народного хозяйства СССР», в
«Социалистическом хозяйстве» была напечатана статья
под красноречивым заголовком: «Элементы
стихийности в нашем хозяйстве». В этой статье устанавливается,
что контрольные цифры покрывают одинаково и
планируемый сектор народного хозяйства СССР, и его
стихийный сектор. Контрольные цифры, говорит автор
статьи, «это, разумеется, не план народного хозяйства...,
это даже еще не борьба против элементов
стихийности нашего хозяйства, а только согласование нашей
деятельности, или, лучше говоря, приспособление
нашей хозяйственной деятельности к стихийным силам
народного хозяйства... Наш контрольный хозяйственный
план в большей еще степени, нежели бюджетный план,
подвержен влиянию скрещивающихся стихийных
напоров. И эти стихийные давления тем сильнее, чем
слабее все наше хозяйство, а в особенности та его часть,
которая находится в руках государства и которая
только в части своей может быть регулирована согласно
определенным планам руководящих наших органов,
хотя и в этой даже части приходится считаться с
элементами стихийности»1)
В эти годы даже в развитии крупной
промышленности стихийные начала играли очень крупную роль,
сельское хозяйство было полностью во власти рынка. План
действовал, когда смыкался со стихией, и срывался,
когда опирался только на организованный аппарат.
Экономисты стали различать в плане стихийные и
сознательно-волевые, генетические и телеологические
моменты. В. Базаров, напр., дал следующую
характеристику частей перспективного плана: «План восстановления
и реконструкции той части национального
производства, которая находится в непосредственном заведыва-
нии государства, должен строиться не генетически, а
телеологически: не путем проэкцирования в будущее
фактической динамики настоящего, а путем целевого
построения таких преобразований современной про-
1) М. Бронский, Элементы стихийности в нашем хозяйстве, Со
циалистическое хозяйство, 1925, книга V, стр. 25/6, 32.
73
мышленности, при существовании которых ее
фактическая динамика впервые может стать
выражением тенденций здорового и прочного раззития.
Иначе обстоит дело с сельско - хозяйственной
продукцией. Здесь государство не является хозяином и
может лишь косвенно стимулировать те или иные
естественно намечающиеся тенденции мерами
экономической политики. Уже по одному этому целевая
конструкция была бы в данном случае лишена всякого
практического значения. Перспектива сельско-хозяйст-
венного развития может быть построена лишь
генетически».!)
Госплан составлял также перспективные пятилетние
планы. Таких планов было составлено четыре: по
металлургии, цензовой промышленности, железным
дорогам и сельскому хозяйству. Если мы примем данные
1922/3 г. = 100, тогда план и исполнение его, по Стру-
милину, дадут следующие индексные величины :2)
1922/3 1927/8
план исполнение
металлург, пром., производство чугуна 100 410 1093
цензовая промышл. ВСНХ. 100 282 418
грузооборот на железных дорогах 100 150 260
посевные площади 3) 100 136 140
скот в переводе на крупный 3) 100 129 138
В продукции промышленности и работе железных
дорог, рост которых зависел главным образом от
мероприятий власти, намечавшиеся в перспективных планах
размеры роста были далеко превзойдены в
действительности. Причина этих ошибок понятна: планы
строились в то время, когда способность советского
хозяйства к накоплению была ничтожна; никто не
предвидел, что в ближайшие годы она быстро выростет до
очень значительных размеров, а вместе с нею и содей-
1) В. Базаров, К методологии перспективного планирования,
Москва, 1924, стр. 8.
2) С. Струмилин, Первые опыты планирования, Плановое
хозяйство, 1930, кн. XII, стр. 244, 248, 251, 257.
3) За 1923 — 1928 гг.
74
ствие правительства развитию промышленности и
работе железных дорог.
Напротив, в плане по сельскому хозяйству
действительный темп развития был установлен вполне точно.
Объясняется это тем, что его составитель, Н. Д.
Кондратьев, учел только генетические факторы развития
сельского хозяйства. В предисловии к плану прямо
указывается, что «из внимания к особенностям сельского
хозяйства всему построению плана придан в
значительной мере генетический характер. В силу этого
предполагаемый план отправляется от анализа тенденций
фактического стихийного развития сельского хозяйства».1)
В 1927 г. Госплан закончил составление грандиозного
пятилетнего плана реконструкции народного хозяйства
СССР на 1928/9 — 1932/3 гг., впоследствии
сокращенный до 4 л. 3 м., с 1 окт. 1928 г. по 1 янв. 1933 г.
Мероприятия советской власти по осуществлению этого
плана несомненно представляют собою первый опыт
национального планирования народного хозяйства в
условиях мирного времени, (см. таблицу на стр. 76).
Начнем наш обзор результатов осуществления
пятилетнего плана с крупной промышленности, почти
полностью огосударствленной и находившейся ранее в за-
ведывании Высшего Совета Народного хозяйства, а
теперь — четырех Народных Комиссариатов, которые
управляют ею по методу оперативно-хозяйственного
планирования. Крупная промышленность является
любимым детищем советской власти. Каковы же достижения
ее в деле реконструкции этой промышленности?
Рост добычи нефти и угля и производства чугуна
за четыре с четвертью года на 80—95% представляет
очень крупный успех. Отсутствие роста продукции в
хлопчато-бумажной промышленности объясняется
недостаточным привозом хлопка по соображениям
внешне-торговой политики.2) По нефти, 5-летний план вы-
1) Основы перспективного плана развития сельского и лесного
хозяйства. Труды Земплана, вып. V, Москва, 1924. Цитировано У
Струмилина, Первые опыты планирования, стр. 253.
2) Народное хозяйство СССР, 1932, Ш—IV, стр. 10.
1913 1927/8 рост
в %
I. Отд. отрасли
промышленности:
нефть тыс. тонн 9.543 11.600 21,5
камен. уголь тыс. тонн 28.870 36.130 25,1
чугун тыс. тонн 4.207 3.328 —20,9
хлопч. бум. ткани
мил. метров 2.224 3.100 39,4
II. Крупная
промышленность в целом:
число раб. тыс. чел.
продукция:
валовая мил. руб.
1913 г.
чистая мил. руб.
1913 г.
произв. 1 рабочего:
валовая руб. 1913 г.
чистая руб. 1913 г.
индекс себестоимости
мес. зараб. плата:
в черв, рублях
в рублях 1913 года:
рубли 1913 г.
2.592
6.391
2.735
2.466
1.055
25,0
2.633
8.143
3.220
3.093
1.223
100
66,9
27,0
1,6
27,4
17,7
25,4
15,0
——
——
8,0
*) за 1929/30 г.
2) цифры приблизительные.
а б л и ц а к стр. 75
1928/9 1930 1931 1932 1932 рост за 1932/3 г. % исп.
план исп. 4 г. 3 м. по пятил, пятил.
в % плану плана
13.750 18.375 22.322 27.400 22.620 95,0 21.700 104,2
40.600 48.392 55.564 90.500 65.142 80,3 75.000 86,9
4.010 5.017 4.871 9.000 6.300 89,3 10.000 63,0
2952 2.334 2.246 3.061 2.550 —17,7 4.700 54,3
2.858 3.929 4.598 5.4532) 5.327 102,3 3.631 146,7
10.097 13.151 16.202 21.639 17.984 120,9 21.119 85,2
4.066 5.070 6.183 8.299 6.8632)113,12) 9.425 72,82)
3.533 3.352 3.524 3.9682) 3.376 9,1 5.816 58,0
1.423 1.292 1.345 1.5222) 1.2882) 5,32) 2.604 49,52)
95,8 89,8') 95,2 88,5 бол. 95,2 мен. 4,8 65,0 мен. 13,7
73,4 83,3 95,5 92,3 106,4 59,0 93,7 113,6
28,1 27,8») — — — 52,2 —
полнен с избытком. По углю он осуществлен на 87%,
по чугуну на 63%. Неосуществление плана по этим двум
основным отраслям промышленности, особенно по
чугуну, должно было тяжело отразиться на исполнении
плана по всей промышленности.
Валовая продукция всей крупной промышленности
за четыре с четвертью года выросла на 121%, чистая
продукция на 113%, — значительно больше роста
тяжелой промышленности. Но задания пятилетнего плана
по крупной промышленности исполнены только на 85%
и 73%. Для достижения этого
мало-удовлетворительного результата число рабочих в крупной
промышленности нужно было увеличить вдвое, на 102%, тогда как
по пятилетнему плану их число должно было быть
увеличено только на 37,9%; следовательно, % роста
числа рабочих в 2,7 раза превзошел плановое задание.
Рост чистой продукции крупной промышленности лишь
на 11% превышает рост числа рабочих в ней.
Следовательно, рост ее продукции почти полностью был
осуществлен за счет увеличения числа рабочих, а не роста
производительности их труда.
Оборудование фабрик новыми машинами, усвоение
усовершенствованных способов работы механически
повышает производительность труда. За годы
пятилетки оборудование копей, фабрик и заводов сделало очень
большие успехи; иностранные инженеры, тысячи
которых работали в Советской России, должны были
познакомить русских инженеров и рабочих с последними
усовершенствованиями в технике производства работ.
Если при таком прогрессе техники производительность
рабочих почти не увеличилась, то причина этого
явления может заключаться только в ухудшении качества
самих рабочих и дезорганизации их работы.
Насколько велика бывает невязка между прогрессом
техники и производительностью труда рабочих, можно
видеть на примере работы Донецкого бассейна в 1931
году, по сравнению с 1930 г.1)
1) Народное хозяйство СССР, 1932, книга Ш—PV, стр. 77—83.
1930 1931 % роста
добыто угля (тысяч тонн) 32.809 35.843 9/2
% механизированной добычи угля 41,2 64,9 57,5
выработка на 1 рабочего (тонн) 187,5 176,2 —6,0
рост заработной платы — — 25,ft
рост себестоимости — -~- 27,5
При большом росте механизированной добычи, — на
57,5% в один год, — производительность труда должна
была значительно возрасти. Между тем, она упала на
6%. И в то же время, при падении выработки на
рабочего, денежная заработная плата увеличена была на
25,8%; так как в этом году падение покупной
способности червонного рубля не носило еще
катастрофического характера, то реальная заработная плата тоже
увеличилась, хотя и не в таком размере, как денежная.
В результате, себестоимость угля выросла на 27,5% в
один год.
Аналогичные явления, — падение
производительности труда, рост заработной платы вне соответствия с
ростом производительности труда, рост себестоимости
и падение качества продукции, — происходили во всех
отраслях промышленности. В результате рост
качественных показателей, намечавшийся пятилетним планом,
оказался совершенно не выполненным. По плану,
производительность труда рабочего должна была быть
повышена на 110%; исполнение плана дало ее повышение
на 5,3%. При обсуждении контрольных цифр на 1933 г.
в заседании Центрального Комитета коммунистической
партии 8 января 1933 г. председатель Совета народных
комиссаров Молотов сообщил, что за 4 г. 3 м.
пятилетки производительность труда повысилась на 40% ;1)
эта цифра явно неверна; по произведенному нами
подсчету, производительность труда по валовой
продукции повысилась на 9,1%, по чистой продукции на 5,3%.
По плану, заработная плата должна была быть
повышена: денежная на 47%, реальная на 71%;
бюджетный индекс должен был быть снижен на 14%. При
повышении производительности труда на 110%, повы-
1) Известия, 12. 1. 1933. Итоги выполнения первого пятилетнего
плана развития народного хозяйства СССР, 1933, стр. 27, 176.
78
шение реальной заработной платы на 71% должно
было привести и к росту накопления, и к снижению цен.
Исполнение дало повышение денежной заработной
платы на 59% и очень высокий рост цен; но так как
индексы цен не публиковались ни в 1931 г., ни в 1932 г.,
то мы не знаем, каково было в эти годы движение
реальной зарплаты. В советской печати в эти годы
термины «номинальная» и «реальная» заработная плата
совершенно исчезли с ее страниц; читая какую-либо
статью по вопросам заработной платы, в которой рост
денежной платы отождествляется с ростом реальной
платы, можно подумать, что советские
хозяйственники не читали ни Маркса, ни Ленина. Мы не знаем,
каково соотношение между ростом производительности
труда и повышением реальной заработной платы; по
этому вопросу мы располагаем лишь следующим
показанием Куйбышева при обсуждении контрольных цифр
на 1933 год в Центр. Исполнит. Комитете: «Выполнение
качественных показателей будет возможно только при
условии, если заработная плата не будет обгонять
роста производительности труда, т.-е. не будет того, что
имело место в 1932 г.».
На себестоимость промышленной продукции слабый
рост производительности труда, обогнавший его рост
заработной платы и сильный рост цен оказали
фатальное действие. По плану, она должна была быть снижена
на 35%; в действительности, она была снижена менее
чем на 4,8%, а может быть даже немного возросла. Мы
знаем, что в 1932 г. себестоимость промышленной
продукции увеличилась; но до сих пор не опубликовано,
на какой % она выросла. Отсюда отмеченная выше
количественная неопределенность. В советской печати
было отмечено, что «за последние два года движение за-
работной платы сильно обогнало рост
производительности труда. Это является вместе с тем одним из
важнейших моментов в недовыполнении заданий по
снижению себестоимости и даже некотором повышений
себестоимости в отдельных отраслях». 1) Но заработная
■■ • —■———
1) Плановое хозяйство, 1932, VI—VII, стр. 18.
79
плата растет главным образом потому, что растет
стоимость жизни и бюджетный индекс.
Советская власть борется с этим вполне
закономерным следствием падения покупательной способности
червонного рубля посредством резкого осуждения
«безосновательной» требовательности рабочих и
установления уголовных кар для директоров промышленных
предприятий и совхозов за повышение платы зышс
установленного уровня. Тот же Куйбышев сказал
далее в своей речи на заседании Центр. Исп. Комитета,
что нельзя допустить «произвольного, бее всякого на
то основания, увеличения зарплаты», что необходима
«самая жестокая борьба с безосновательным
перерасходованием фондов заработной платы». Передовые
предприниматели капиталистической Европы и
Америки уже с конца XIX века не говорят таким языком с
рабочими, а буржуазные парламенты не издают
законов, подобных декрету от 3 дек. 1932 г.,
воспрещающему под страхом уголовной ответственности
повышение заработной платы директорами предприятий. И
нигде в капиталистических странах дирекция
промышленных предприятий не имеет права увольнять рабочего
за один прогульный без уважительной причины день,
как это установлено в СССР декретом от 15 ноября
1932 года.
Но себестоимость продукции зависит не только от
высоты заработной платы. Изменение цен на сырье,
топливо, экономия в расходе топлива, снижение общих
административных расходов, производительность
труда и т. д., и т. д., — все эти моменты, как технические,
так и экономические, влияют на высоту
себестоимости. Учесть величину всех этих влияний на ближайший
год является неразрешимою задачею; к тому же,
изменения в экономической конъюнктуре всегда могут
опрокинуть самые тщательно сделанные расчеты.
Поэтому, даже самые опытные директора фабрик не в
состоянии планировать динамику себестоимоости;
центральные управления промышленности — и подавно.
Мы считаем поэтому, что фабричная себестоимость по
своему сложному строению и многочисленности и из-
менчивости влияющих на нее факторов вообще не
поддается ни предвидению, ни плановому регулированию;
ее высота может быть только декретирована.
При конкурентной системе хозяйства гибель
предприятий, не умеющих понизить свою себестоимость,
обеспечивает ее автоматическое понижение. При
монопольной системе хозяйства этот автоматически
действующий механизм отсутствует, и понижение
себестоимости происходит главным образом под влиянием
усовершенствований в производстве.
Наконец, пятилетний план исходил из предположения
неизменности качества промышленной продукции. Но
это качество падало в течение всех четырех с
четвертью лет и продолжает падать. Трудно, конечно,
определить величину этого падения. Но советские
хозяйственники прекрасно знают, что очень большое количество
производительных сил страны тратится на производство
брака. В «Известиях» от 26 января 1933 г. мы, напр.,
находим след. замечания: «Громадный процент брака,
который мы производим, ведь это — воплощенный
рабочий труд, так как на производство брака требуется
столько же рабочих рук, столько же рабочего времени,
сколько и на производство хорошей продукции,
хороших машин, хорошего оборудования. Таким образом
тратится громадная масса рабочего труда и громадная
масса народных средств». При конкурентном строе
хозяйства такой растраты народного труда не
происходит. Там борьба за рынок требует внимательного
отношения к качеству продукции. Главною причиною
снижения качества продукции при монопольной системе
хозяйства является стремление исполнить
распоряжение начальства о снижении себестоимости. Фабричная
администрация сознательно и планомерно ухудшает ка
чество изделий, чтобы снизить их себестоимость. Под
влиянием приказов из центра, фабричная
администрация рассуждает так: нужно стоимость снизить? ладно,
я ухудшу качество. Надобно считать, что к концу
пятилетки падение качества промышленной продукции по
сравнению с довоенным уровнем достигло
приблизительно 30%.
81
Нами приведены в таблице, помещенной выше,
данные советской статистики по исполнению плана роста
продукции всей крупной промышленности; по
пятилетнему плану рост этот должен был составить 192,7%,
исполнение дало 113,1%, причем рост
производительности труда составил только 5,3%. В этих цифрах
падение качества продукции нами учтено не было.
Если мы примем очень умеренную норму падения
качества за годы пятилетки — всего 12%, то мы должны
будем внести в приведенные выше цифры значительные
изменения; рост продукции составит около 88%,
вместо роста производительности труда на 5,3%, мы
будем иметь его падение на 7,4%.
Таковы количественные и качественные результаты
осуществления пятилетнего плана реконструкции в
области крупной промышленности.
Главною и основною причиною невыполнения плана
является национализация и подчинение режиму
государственного монопольного хозяйства тысяч фабрик,
средних и мелких промышленных предприятий, для
этого режима совершенно непригодных. Из приведенной
нами выше теории проф. Шмаленбаха следует, что
созревшими для монопольного режима нужно считать
только те промышленные предприятия, в которых
постоянные издержки производства превосходят
переменные. Таковы нефтяные промыслы, каменноугольное
дело, черная металлургия, добыча электрической энергии.
Вся остальная масса русских промышленных
предприятий, — за некоторыми исключениями, — не нуждается
ни в синдицировании, ни в огосударствлении. Им,
напротив, нужна конкурентная система хозяйства, при
которой в борьбе за рынок побеждали бы наиболее
жизнеспособные предприятия и постепенно развивались бы в
направлении роста постоянных издержек производства,
т.-е. в направлении к преобразованию в предприятия, зре
лые для оперативно - хозяйственного планирования.
Возможно, что огосударствление крупной
промышленности (да и то только синдицированной) в одной из
передовых капиталистическких стран дало бы
положительные результаты. В отсталой России, несмотря
82
на огромные капитальные вложения, огосударствление
десятков тысяч мелких и средних предприятий, в
которых постоянная часть составляет лишь
незначительную долю всех издержек производства, могла дать
только отрицательные результаты.
Дальнейшими причинами неуспеха пятилетнего
плана являются недостаток инженерных кадров и
квалифицированных рабочих, постоянное стремление
«политизировать» хозяйственную жизнь, заменяя приемы
хозяйственно-оперативного управления мероприятиями
политического принуждения и насилия, и очень
поверхностное знакомство как с русским народным
хозяйством, так и с системою планового хозяйства.
Еще более отрицательные результаты дало
применение пятилетнего плана в с. х. (см. таблицу на стр. 84).
В этой таблице прежде всего обращает на себя
внимание скромность заданий пятилетнего плана в области
сельского хозяйства. В крупной промышленности план
проектировал рост чистой продукции на 148%, рост
добычи нефти на 88%, угля на 112%, чугуна на 203%. В
сельском хозяйстве величина запроектированного
роста очень скромна: чистой продукции на 55,9%,
посевных площадей на 25,7%, урожайности на 23,4%,
крупного рогатого скота на 21,8%. Эта скромность была
вызвана очень вескими соображениями. Обыкновенно
Россию считают страною неограниченных возможностей
в области сельского хозяйства. В пользу этого
взгляда говорит территория, ею занимаемая, и редкость
населения. Ее территория в миллионах кв. километров и
население на 1 янв. 1931 г. в мил. человек равнялось:
земной шар Россия в %
площадь суши 132,5 21,2 16
население 2.012,8 161,0 8
В России на один квад. километр приходится вдвое
меньше жителей, чем на всем земном шаре. Но для
занятия сельским хозяйством нужна не только
территория, но и подходящие климатические условия.
Необходимая для успешного занятия сельским хозяйством
83
Таблица к стр. 83
1913 1927/8 рост 1928/9 1930/1 1929/30 1931/2 1932/1933 рост за 1932/3 % исп.
96,6
116,7
насел., живущее с.х.
мил. чел.
посев, площадь: вся
мил. гект.
> > под зерн. хлеб.
мил. гект. 102,7
» » тоже на 1 чел.,
гектаров 1,06
сбор хлебов: всего
мил. тонн 81,6
> > с 1 гектара
центнер. 8,0
» > на 1 чел., жив.
сел. хоз. цеитн. 8,45
число коров
мил. штук 25,9')
продукция ex.: валовая
мил р. 1913 г. 10.510
» > чистая
мил. р. 1913 г. 6.478
» » чистая на 1 чел.,
живущего с.х.
рублей 1913 г. 67,1
в %
116,7 20,8
112,4 — 3,7
94.7 — 7,8
0,81 -23,6
72.8 —10,8
7,7 ~ 3,7
6,24 —26,2
30,8 18,9
11.000 4,7
7.009 8,2
118,7
112,9
92,2
0,78
73,3
8,0
6,18
30,4
11.500
7.108
11.000 10.200
7.1403) 7.497*
план исп. 4 г. 3 м. по 5-л. пятил.-
в % плану плана
120,2 121,42) 122,82)
118,0 122,2 136,2
96,0 98,6 104,5
0,80 0,81
71,7 83,6
7,5 8,5
5,97 6,89
26,7 23,8
0,85
70,0
6,7
5,70
17,71)
11.070
7.5333)
— 124,02) 6,7
141,8 134,3 19,5
105,8 99,7*) 5,3
_ 0,80 —1,2
90,1 70,8 —2,7
8,5 7,1 —7,8
— 5,71 —8,5
— — -42,5
60,1 —10,4 59,9 59,4 61,8 61,3
126,9 97,7
141.3 95,0
111.4 89,5
0,88 90,9
105,8 66,9
9,5 74,7
8,34 68,5
35,5 49,9
0,6 17.138 64,6
7,5 10.927 68,9
2,0 86,1 71,2
) В 1916 г. 2) Цифры приблизительные.s) За календарные 1929,1930, 1931 гг. *) Площадь, на которой была
произведена уборка урожая. I) По данным Otto Schiller, Die Krise der sozialistischen Landwirtschaft
);> <1<т Sowietimion, Berlin, 1933, S. 27. •, , A $■ ;
■*■
температура и влажность имеются только в пределах
Так наз. европейского клина, ограниченного линиями
рига — Казань и Казань — Одесса, и в Алтайскомъ
округе; вся остальная территория России страдает от
недостатка или тепла, или влаги. Поэтому, расширение
площади посевов может итти лишь очень медленно, и
требует больших мелиоративных работ, главным
образом, ирригационных сооружений.Большое значение
может иметь также создание, засухоустойчивых сортов
культивируемых растений. При чрезвычайно высоком
проценте прироста населения, вопрос об увеличении
обрабатываемой прощади земли грозит в недалеком
будущем приобрести большую остроту. Если до
войны и революции Россия вывозила много зерновых
хлебов и масла, то вывоз этот шел за счет не избытков, а
недоедания населения. Если мы примем еще во
внимание низкий культурный уровень населения и слабое
развитие промышленности, то мы поймем, почему
большевики были так скромны в своем сельско-хозяйственном
планировании.
И тем не менее, эти скромные задания остались
невыполненными. По некоторым показателям мы имеем
за годы пятилетки небольшой прогресс, по другим —
небольшой упадок, по третьим — падение
катастрофических размеров. Из приведенной выше несколько
сложной таблицы мы извлекли след. данные по основным
статьям сельского хозяйства о проектировавшемся и
достигнутом проценте роста:
чистая продукция сельского хозяйства
г „ на 1 человека, живущего сельским хоз.
посевная площадь зерновых хлебов
сбор хлебов с 1 гектара
> » на 1 чел., живущего сельским хоз.
число коров
план
55,9
43,3
14,3
25,0
33,2
21,0
исполнение
7,5
2,0
5,3
-7,8
Sfi
-42,5
Особенно вредное действие на производительность
сельского хозяйства оказала сплошная
коллективизация, его совершенно дезорганизовавшая и
уничтожившая наиболее крупные, зажиточные крестьянские хо-
зяйства, бывшие носителями агрономического
прогресса. В коллективных хозяйствах по приказу начальства
посевная площадь растет, зато чрезвычайно
ухудшилась обработка почвы, посев производится плохо и с
запозданием, надлежащего ухода за растениями нет,
нет борьбы с вредителями, уборка урожая
запаздывает и ведется плохо, даже обмолот ведется
недостаточно тщательно; скот кормится плохо, ухода за ним
нет, и падеж скота достигает громадных размеров.
Падение урожайности наблюдается не только у зерновых
культур, но и у технических. В центнерах урожай с
гектара равнялся:
1909/13 1927 1928 1929 1930 1931 19321932/3
зерновые хлеба
хлопок-волокно
сахар, свекла
лен-волокно
8,0
3,8
160,7
4,0
7,5
3,1
135,0
2,3
8,0
2,6
131,7
1,9
7,5
2,6
79,7
1,8
8,5
2,2
136,8
1,9
6,7
1,9
74,9
1,8
7,1
2,2
75,8
2,0
план
9,5
4,2
180,0
3,6
Урожайность последних лет упала значительно ниже
1927 г.; до-революционная величина урожаев является
для нынешних вершителей судеб сельского хозяйства
недостижимым идеалом, не говоря уже об урожаях
«гнилой» Западной Европы. Еще хуже положение
скотоводства: уменьшение количества скота в стране
носит прямо таки катастрофический характер (в милл.
голов):
1916 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1932/3
план
крупный рог. скот 60,6 68,2 70,7 67,2 51,8 48,8 29,2 80,9
овцы 113,0 126,8 133,6 132,8 108,8 57,1 47,0' 160,9
свиньи 20,9 23,2 26,1 20,5 13,0 7,8 10,0 34,8
Разрушение производительных сил сельского
хозяйства принудительной коллективизацией крестьянских
хозяйств привело к такому падению производства сель-
ско-хозяйственных продуктов, что в стране наступил
форменный голод. Городское население, за
исключением привиллегированных категорий, голодало зимою
1) Otto Schiller, цитир. соч. стр. 27.
86
1932 3 г., голодало летом 1933 г. Впервые мы имеем в
России голод, порожденным не стихийными
метеорологическими условиями,^ а невежеством и преступным
легкомыслием правителей.
Итак, исполнение пятилетнего плана реконструкции
в области двух основных отраслей национальной
экономии, — крупной промышеленности и сельского
хозяйства, — дало совершенно различные результаты.
Посмотрим, какие изменения произошли за эти годы в
народном хозяйстве в целом, — в его доходе, работе
жел. дорог, денежном обращении, ценах на товары,
росте обобществленных форм хозяйства, (см. табл. стр. 88).
Прямым показателем динамики
народно-хозяйственной продукции является рост народного дохода,
косвенным показателем — рост перевозки грузов по
железным дорогам и величина денежного обращения.
Динамика этих народно-хозяйственных величин дает в
индексах след. ряды:
1927/8
1928/9
1930
1931
1932
народ, доход
100
110,8
124,5
139,4
—
грузооборот
100
120,1
158,5
164,5
177,3
денежное обращение
100
127,8
211,3
281,3
В такой отсталой стране, как Россия, рост
грузооборота на железных дорогах должен итти быстрее роста
народного дохода и национального производства, так
как в стране идет процесс сокращения объема
натурального хозяйства. В этом отношении в 5-летнем
плане была сделана серьезная ошибка: при росте
народного дохода на 103,4%, рост грузооборота на
железных дорогах был запроектирован только на 86,6%.
Совершенно непонятно, как грузооборот мог бы рости
медленнее роста народного дохода и национальной про»
дукции; а так как пятилетний план ставил себе задачу
ускоренной индустриализации страны, то рост
грузооборота необходимо должен был значительно обгонять
рост народного дохода. Эта ошибка в задании по
транспорту является основной причиной всех тех затрудне-
87
Таблица к стр. 87
-* Я—1- i-U--IJLM-ll.H 41 ■ ■■!» !"■■ * ■ ДДИШШИиHJ-a^LLU-tL.« I ,.LJ-I'I„ , ..J .-1 .'I
1913 1927/8 рост 1928/9 1930
в %
народный доход
мил. руб. 1913 г. 13.188 14.817
перевезено грузов
{.; по ж. дор. мил. тонн 132,4
денежное обращение:
мил. руб. 1.894
индекс цен1)
1913 г. = 100 100
j величина обобщ. сек-
| тора народ, хоз.
i! % народ, дохода — 52,7 — 60,1 72,2
4.817
150,6
1.672
159,8
12,4
13,7
—11Д
59,8
16.415
180,8
2.136
171,3
18.450
238,7
3.533
199,5
j ') по учетам народного дохода в до-военных и червонных рублях.
| 2) цифра приблизительная.
* *) без дохода от акциза.
■..Д>,Ч<1.-.-..7|-
' I nitii«iiTwiaii-<»
пвченнекяк
1931 1932 рост за 1932/3 % исп.
4 г. 3 м. по 5-л. пятил.
в % плану плана
20.662 — — 31.805») —
247,8 267 77,3 281 95,0
4.704 — — 2.922 —
211,32) — — 129,5 —
81,5 87,0 67,6 66,3 131,2
ний с работой железных дорог, которые имели место
за последние годы. Если бы рост национальной
продукции шел запроектированным в пятилетнем плане
темпом, железные дороги давно бы обнаружили свою
полную неспособность справиться с перевозкою
поступающих грузов.
Эта катастрофа была предупреждена плохим
исполнением планового задания по росту производительных
сил и национальной продукции; за три с четвертью
года, в 1931 г., народный доход увеличился на 39,4%
вместо 81,1% по плану, так что плановое задание по росту
производительных сил и народного дохода было
исполнено только на 50%.
Денежное обращение являетсяг гораздо более плохим
показателем динамики народно-хозяйственной
продукции, чем грузооборот, потому что изменения в его ве*
личине зависят не только от народно - хозяйственных
моментов, но и от денежной политики правительства
(или эмиссионного банка). Как велико может быть
влияние последнего момента, показывает пример июня,
июля и августа 1930 г., когда за три месяца денежное
обращение увеличилось на 1017 мил. рублей, и апреля
— мая 1932 г., давших его рост на 333 мил. руб. Такой
невызываемый нуждами товарооборота рост денежной
массы немедленно приводит к понижению
покупательной способности денег и росту индекса цен. В гораздо
большем соответствии с состоянием народного
хозяйства находится динамика покупательной способности
денежной массы, которая изменялась за интересующий
нас период следующим образом:
покупат. сила
денежное обращение индекс цен денежной массы
1927/8 Ю0 100 100
1928/9 127,8 107,2 119,2
1930 211,3 124,8 169,3
1931 281,3 132,2 212,8
Планирование требует устойчивой единицы
хозяйственного счета и учета. Всякие изменения в
покупательной способности денег и в индексах цен вносит большие
осложнения в планирование, — мы уже познакомились
с ними на вопросах себестоимоости, заработной платы
и заготовок сельско-хозяйственных продуктов, и мы
еще столкнемся с ними на вопросе о национальном
накоплении. Это прекрасно сознают советские
хозяйственники; народный комиссар финансов Гринько при
обсуждении контрольных цифр на 1933 г. в Центр
Исполнительном Комитете определенно заявлял, что
сстрогое соблюдение государственных цен является
необходимой предпосылкой нашего налогового
хозяйства и всей нашей денежной системы». И тем не менее,
покупательная сила советского рубля непрерывно, а с
конца 1931 года также быстро падает.
По пятилетнему плану, эмиссия должна была
равняться 250 милл. руб. в год; за 5 лет индекс цен, в
исчислении по народному доходу, должен был снизиться на
23,4%, Это снижение было в плане совершенно лишним
и вредным элементом. На деле эмиссия за три с
четвертью года достигла 925 м. руб. в год, и индекс цен не
снизился, а вырос за эти годы на 32,2%.
В каких же целях и почему Государственный Банк
эмиттирует червонцы в таком количестве?
Государственный бюджет сводится не с дефицитом, который
нужно было бы покрывать выпуском бумажных денег, а с
большим избытком, идущим на финансирование
народного хозяйства и социально-культурных мероприятий.
Если Государственный Банк несет по своим операциям
большие убытки, как, напр., в 1930 году с неудачною
реформою кредита, то их целесообразнее было бы
покрыть из бюджетных избытков, а не излишними
выпусками червонцев. В планируемом хозяйстве не
должно быть влияний, порождающих инфляцию.
Повидимому, причина денежной неурядицы лежит в
недостаточности продукции предметов личного
потребления и порождаемом ею росте дороговизны,
заставляющем Государственный Банк увеличивать
количество денежных знаков в обращении.
Лишь в деле насаждения обобществленных форм
хозяйства исполнение пятилетнего плана может
зарегистрировать большие успехи, — величина задания была
90
превзойдена в исполнении на 31,2%. Но ведь именно
в росте общественных форм хозяйства за счет едино*
личных и заключалась основная задача пятилетнего
плана реконструкции народного хозяйства СССР.
Поэтому коммунисты могут расценивать результаты его
исполнения положительно, тогда как экономисты, для
которых главным является рост производительных сил
и национальной продукции, будут расценивать их
отрицательно. Все дело тут в разнице точек зрения и
задач.
При переходе к новой экономической политике в
1921 году, частной предприимчивости и инициативе в
ремесленной и кустарной промышленности и розничной
торговле был дан довольно широкий простор.
Массовые национализации были запрещены, национализации
отдельных предприятий требовали в каждом отдельном
случае санкции высших властей. Но уже в 1923 году
наступила перемена политики. На этот раз борьба с
частным хозяйством и предприимчивостью велась
помощью усиленного налогового обложения, отказа
сдачи в наем помещений, запрещения перевозки грузов
по железным дорогам в адрес частных лиц и т. д. С
результатами этой политики мы можем познакомиться
из следующей таблицы, показывающей в % величину
частно-хозяйственного сектора в главных отраслях
народного хозяйства:
1922/3
1923/4
1924/5
1925/6
1926/7
1927/8
1928/9
1930
промышленность
крупная
—
4,4
3,9
4,0
2,3
1,4
0,9
0,2
мелкая
—
87,3
84,4
81,9
82,1
70,6
62,1
41,9
вся
—
33,3
28,0
23,1
20,8
14,7
12,7
7,7
торговля
оптовая
—
18,0
8,5
7,4
4,5
1,9
0,9
—
розничн.
75,3
54,9
42,4
40,0
35,5
25,4
14,3
6,4
се.
вся
55,9
44,9
28,0
21,9
16,9
10,2
5,1
1,9
кьско
хоз.
—
—
—
98,6
98,8
98,6
98,3
77,3
Цифры этой таблицы не претендуют на точность; но
они правильно рисуют происходивший в эти годы
процесс искоренения частно-хозяйственной
предприимчивости. Обобществленные формы хозяйства стали
91
господствующими во всех отраслях национальной
экономии. Председатель Совета народных комиссаров
Молотов констатировал с чувством глубокого
удовлетворения, на заседании Центр. Исполнительного Комитета
23 января 1933 г., что «социалистические формы
заняли теперь господствующее положение и в
промышленности, и в сельском хозяйстве, и в товаро-обороте. Нет
такой отрасли хозяйства в нашей стране, где
социалистические формы не были бы преобладающими, не
имели бы действительно решающего значения. Пятилетний
план предусматривал несравненно меньшие темпы
развития социалистических форм хозяйства. Здесь
задания пятилетки на много перевыполнены. А ведь это, в
конце концов, имеет решающее значение для
окончательной победы дела рабочего класса... Главная
задача советской власти была в обеспечении победы
социалистических форм в народном хозяйстве. Эту главную
задачу мы решили с успехом, с таким успехом, о
котором мы и не мечтали, принимая пятилетний план
четыре года назад». На этой же сессии Центр.
Исполнительного Комитета было также с энтузиазмом
констатировано, что «при широкой политической и культурной
помощи со стороны пролетариата Союза, минуя
стадию капиталистического развития, Киргизия
победоносно строит социализм», и что таджикский народ
перепрыгнул «через две социальных эпохи в третью —
из почти родового или полуродового хозяйства мимо
феодальной, мимо капиталистической эпохи прямо
огромным прыжком в эпоху социалистическую».!)
I1 ^ ■
1) Известия, 28. 1. 1933; Экономическая Жизнь, 3. 11. 1933. Эти
курьезные сообщения являются отражением постановления
ноябрьского пленума Центр. Комитета коммунистической партии от 17.
11. 1929, установившего, что «в национальных районах, где еще
в деревне (ауле) сильны остатки феодально-родовых отношений,
где происходит процесс перехода от кочевого и полукочевого
хозяйства к оседанию и земледельческому освоению земель,
коллективизация, с внедрением передовой машинной техники в сельское
хозяйство, играет решающую роль в деле подъема материального
и культурного уровня масс и вовлечения их в социалистическое
строительство».
92
Многие иностранцы также называют
социалистическим тот строй народного хозяйства, который создан
коммунистами в России; в сборнике «Die rote Wirtschafc»
одни авторы называют этот строй
социалистическим, 1) другие — капиталистическим. 2) Такой
вдумчивый исследователь, как Кальвин Б. Хувер, называет
советский строй хозяйства социалистическим. 3) Мы
полагаем, что эти терминологические недоразумения
вызываются тем, что не существует общезначимого
определения характерных черт социалистического строя
народного хозяйства, и каждый экономист, каждый
политик вкладывает в этот термин свое содержание.
Социализм всегда был идеальным конструктом, а не фактом
действительности; поэтому произвольною является
уже постановка социализма в одну плоскость с
капитализмом. Кроме того, совершенно неверна мысль о
прогрессивности всех форм обобществленного труда. На
каждой ступени народно-хозяйственного развития мы
находим и индивидуальные, и обобществленные формы
хозяйствования; насаждать на достигнутой
цивилизованным миром ступени хозяйственного развития те
формы обобществленного хозяйства, которые когда-то
существовали и до сих пор быть может существуют где-
либо в расщелинах капиталистического мира, —
значит делать не прогрессивное, а реакционное дело.
Народно-хозяйственная ценность различных форм
обобществленного хозяйства так же различна, как и форм
единоличного хозяйства. Кроме того, в их смене нет
органического развития, последнее наблюдается лишь
в рыночных формах хозяйства, которым поэтому и
принадлежит руководящая роль в истории народного
хозяйства. Во всяком случае мы сомневаемся, чтобы
организация труда на государственных фабриках и кол-
1) Die Rote Wirtschaft, herausgegeben von G.; Dob-
bert, 1932, S.S. 1, 5, 27, 122, 134, 135, 183, 184, 187, 188,
199, 200, 201/2, 202.
2) Там же, стр. 5, 51, 54, 65, 136.
3) Calvin В. Hoover, The Economic Life of Soviet
Russia, London, 1931, pp. 1, 42, 56-57, 124, 336, 337.
лективных сельских хозяйствах СССР отвечала
представлениям руководящих умов социалистического
движения о социалистическом строе хозяйства, — уже по
одному тому, что они неспособны развивать
производительность труда и снижать себестоимость
производства. Ленин хорошо понимал, какое значение имеет для
развития социалистической формы хозяйства
проблема производительности труда, и верил, что
коммунистический строй в этом отношении стоит выше
капитализма. В 1919 г., в год самого глубокого упадка советского
хозяйства, он писал: «Производительность труда, это
в последнем счете самое важное, самое главное для
победы нового общественного строя, Капитализм
создал производительность труда, невиданную при
крепостничестве. Капитализм может быть окончательно
побежден и будет окончательно побежден тем, что
социализм создаст новую, гораздо более высокую
производительность труда... Коммунизм есть высшая, против
капиталистической, производительность труда
добровольных, сознательных, объединенных, использующих
передовую технику рабочих».1)
Те формы обобществленного хозяйства, которые
были насаждены советскою властью в России, этой не
только гораздо, а и просто более высокой
производительности труда не дали.
Поучительно сравнить гладкий ход насаждения в
СССР обобществленных форм хозяйства с тернистым
путем развития его производительных сил.
В основу строительной программы пятилетнего
плана была положена чрезвычайно высокая норма
национального накопления, от 22,6% до 33,6%, в среднем
30,5%. При нетронутости минеральных богатств
страны, которыми особенно богаты Средняя Азия и
Сибирь, при явно недостаточных размерах до-военного
производства угля и чугуна, и необходимости
перемещения некоторых отраслей промышленности на юго-
восток, широкое промышленное строительство было
необходимо для страны. Мы располагаем в настоящее
1) Собрание сочинений, т. XVI, стр. 254-5.
время некоторыми статистическими сведениями о
количестве как введенных в эксплоатацию новых строек,
так и незаконченных строительством. 1) Данные эти
дают след. таблицу (в миллионах червонных рублей;
перевод в до-военные рубли сделан нами по
строительному индексу):2) (см. таблицу на стр. 96).
Таблица эта на полную точность, само собою
разумеется, претендовать не может. Но она дает чравиль-
ное в общем представление о результатах
капиталистического строительства за периоды восстановления и
реконструкции народного хозяйства. В результате
колоссальных принудительных накоплений и крайнего
сжатия личного потребления, затрата 20 миллиардов
червонных рублей на капитальное строительство в
крупной промышленности дала народному хозяйству
увеличение основного капитала работающей
промышленности на 4,1 миллиарда до-военных рублей и
незаконченного строительства более чем на 2 с половиной
миллиарда рублей.
До - военная крупная промышленность России (на
территории СССР) располагала основными капиталами
в размере 3.538 мил. руб.; на 1 окт. 1924 г. капиталы эти
сократились до 3.109 мил. до-военных рублей.З) К 1
января 192S г. они, благодаря новым значительным
вложениям, возросли до 3.700 мил. руб. Вложения 1928—
1932 г.г., приведшие к введению в эксплоатацию
значительного числа новых предприятий, привели к уве-
1) М. Рагольский. Темпы социалистического накопления в
первой пятилетке, Проблемы экономики, 1932, VI, стр. 18; А. Путилов,
К вопросу о накоплении в промышленности, Плановое хозяйство,
1932, V, стр. 105; Плановое хозяйство, 1932, III, стр. 148/9;
Стенограф, отчет XVII конференции коммунистической партии 1932 г.,
стр. 271.
2) Мы считаем, что индекс цен на привозимые из-за границы
машины стоит так же высоко, как строительный индекс, или еще
выше. По пятилетнему плану, строительный индекс должен был
быть понижен на 50%.
3) Баланс народного хозяйства Союза ССР 1923/4 года, Москва,
1926, часть II, стр. 31, 34.
95
Таблица к стр. 95
!
:;
1928
1929
;; 1930
: 1931
|! 1932
} аа 1928/32 ■
! — 1932/3
1 5-летний план
J 1933, план
1
Капитальные вложения
в народ, хоз-во
7.305
8.396
11.689
17.126
17.9001)
62.416
17.064
18.000
в круп. пром.
1.315
1.659
3.613
5.904
9.164
21.655
5.031
10.109
Покрытие
износа
440
480
494
650
800
2.864
Введено
втек.
ценах
724
1112
2021
2976
45002)
11333
в эксплуатацию
строит.
индекс
247
225
205
247
309
—
в цен.
1913 г.
293
494
986
1205
1456
4434
Незакончено
строительство* |]
в тек. цен.
354
467
1038
1944
3500
81833)
в ценах
1913 р.
143
208
506
787
1133
3127»;
1) Так как индекс цен в 1932 г. значительно вырос по сравнению с 1931 г., то при переводе в до-военные
рубли сумма капитальных вложений в 1932 г. должна дать значительно меньшую величину, чем та же сумма
в 1931 г. Мы покажем ниже, что это сокращение капитальных вложений и национальных накоплений является
далеко не случайным.
2) Из речи Ворошилова, 20. 1. 1933.
3) Включая остаток незаконченного строительства на 1 января 1928 г. в размере 880 мил. червонных
рублей или 350 мил. до-военных рублей.
личению основных капиталов крупной промышленности
до 8.134 мил. руб., почти на 120%.
Валовая продукция этих введенных в эксплоатацию
новых основных капиталов, по данным той же
советской статистики, равнялась в ценах 1926/7 г. (в
миллионах рублей ):1)
1925/6 — 228 м.р. 1928/9 — 1099 м.р
1926/7 — 421 м.р. 1930 — 2546 м.р.
1927/8 — 668 м.р. 1931 — 5309 м.р.
Так как валовая продукция всей цензовой
промышленности в 1931 г. достигла 27,1 миллиарда рублей по
ценам 1926/7 г., то продукция новых строек составила
лишь 19,6% всей продукции. Очевидно,
производительность новых строек развивается с большим трудом.
Кроме того, эти новые стройки мало рентабельны.
Сталин признал в своей речи на заседании Центр.
Комитета партии 7 января 1933 г., что черная металлургия и
автомобильный завод в Нижнем приносят убытки.
Правильно ли размещены капитальные вложения в
советской промышленности? Хозяйственно ли они
использованы для возведения и оборудования машинами
новых строек? Найдены ли кадры инженеров и
квалифицированных рабочих для их эксплоатации?
Те технические проекты, которые составляют основу
строительной программы пятилетнего плана, были
задуманы и разработаны еще до начала мировой войны.
В то время центром творческой технической мысли в
России было Русское Техническое Общество в
Петербурге. В протоколах его заседаний в период 1907 —
1914 г.г., когда во главе его стояли В. И. Ковалевский и
Л. И. Лутугин, можно найти все или почти все
руководящие идеи плана реконструкции промышленности и
путей сообщения, вошедшие в пятилетний план. Книга
покойного проф. В. И. Гриневецкого «Послевоенные
1) И. Авдиенко, Сдвиги в структуре пролетариата в первой
пятилетке, Плановое хозяйство 1932, VI—УН, стр. 148; М. Рагольский,
Итоги накопления первой пятилетки, Плановое хозяйство, 1932, Ш,
«тр. 148.
V7
перспективы русской промышленности», вышедшая в
19.19 году, до сих пор полностью сохраняет свое научное
и практическое значение. И тем не менее, в пятилетнем
плане Госплана мы находим много крупных пробелов,
свидетельствующих о недостаточности бывших в его
распоряжении технических сил не только для
проведения реконструкции народного хозяйства СССР, но
даже для перспективного ее планирования.
Конечно, многое в этом отношении могло быть
заимствовано у «гнилого» Запада, у изжившего себя
капиталистического строя, несущегося к своей
неизбежной гибели. 1) В одном американском журнале не так
давно был помещен следующий отзыв о путях
экономического развития Советской России: «ее народное
хозяйство до сих пор сохраняет сапрофитный характер
и развивается путем усвоения механизмов и
производственных процессов, созданных более
жизнеспособными и самостоятельными социальными
организациями»^) Но есть вещи, которые нужно самим
проработать, которые нельзя заимствовать у соседей. Таково,
прежде всего, знание природных рессурсов своей
страны и составление проектов их разработки. В этом
отношении особенно плохо обстоит дело с пятилетним
планом топливо-снабжения. Мы выписываем ниже ряд
признаний составителей пятилетнего плана, рисующих
его практическую неудовлетворительность.
«Приходится констатировать, как общее положение, весьма
малую изученность наших топливных рессурсов
вообще и отдельных районов в частности. Это, прежде
всего, сказывается на малой подготовленности отдельных
районов для немедленного осуществления громадной
программы нового строительства и ввода в эксплоата-
цию новых районов, участков, отдельных торфяных
массивов и т. п.» (Пятилетний план, 11, 1, 11). Точно так
же «в настоящий момент остаются еще недостаточно
выясненными и недостаточно технико - экономически
1) Заключительные слова П-го тома «Пятилетнего плана».
2) The American Economic Rewiew, 1932, Supplement,
p. 96.
98
проработанными два главнейших момента в решении
проблемы экономического районирования
топливоснабжения Союза: техника и экономика широкого
использования низкосортных местных топлив и вопросы^
транспортной связи с основными топливными базам^
Союза» (ie. 11. 1. 130). Напр., вопросы органияаци§
подвоза топлива для центральной промышленной Щ .
северо-западной областей, т.-е. московского промьпш;
ленного и петербургского районов, «эти вопросы п§?
существу еще не изучены» (11.1. 119). Главным
источником промышленного топлива для СССР в течение
ближайшего пятилетия должен служить Донецкий ка-
менно-угольный бассейн. Между тем, программа
реконструкции этого бассейна «далеко не обеспечена
надежными эксплоатационными разведками, для будущей
серии больших новых шахт полностью отсутствуют в
настоящее время проекты и наличные технические кадры
Донбасса недостаточны для осуществления этой
программы с тем строгим соблюдением сроков, от которых
зависит бесперебойность топливо - снабжения страны.
Однако, эта программа является минимальной и
совершенно необходимой для обеспечения того
индустриального развития страны, которое является руководящей
идеей обоих вариантов пятилетнего плана» (1. 36). В
другом месте мы находим еще следующие подробности
относительно планирования работ в Донецком
бассейне: «1. Все будущее новое строительство еще не имеет
таких данных разведки, на основании которых можно
было бы немедленно приступить к проектированию
шахт и их проходки. Пока имеется не более 5—6
участков, требующих лишь небольших дополнительных
разведок. 2. Для будущих новых шахт имеется всего лишь
2-3 основных проекта, а для большинства шахт,
подлежащих коренной реконструкции, вовсе еще нет
проектов. 3. Организация проходки весьма слаба, в
особенности из-за недостатка как технических сил, так и
новейших типов проходческого оборудования.
Недостаток технических сил одинаково остро ощущается во
всех областях рудничного хозяйства, но особенно
остро в проектировании» (11. 1. 137). Трудность строитель-
99
i ной пр "'раммы по Уралу и Кузнецкому бассейну
«определяется общей технической неподготовленностью
обоих районов к столь крупному новому строительству и
крайней недостаточностью промышленных эксплоата-
ционных разведок. Еще больше, чем в Донецком
бассейне, здесь отстало дело проектной обеспеченности и
подготовленности нового строительства» (1, 37).
«Базой для намеченного крупного развития добычи (угля)
на Урале является лишь в самое последнее время
установленное Геологическим комитетом расширение
геологических запасов Кизеловского бассейна, однако, на
значительные части их еще не сделано надлежащей
промразведки. В отношении Кузнецкого бассейна, как это
ни покажется странным, громадные трудности также
представляет недостаток разведанных участков. При
неоспоримой громадной мощности геологических
запасов углей Кузнецкого бассейна ни эксплоатационным
разведкам, ни подготовке бассейна к развитию
добычи не уделяется почти никакого внимания. Отсюда и
неподготовленность к повышенным требованиям
форсированного развития. Не приходится говорить, что
проектами это строительство не обеспечено, и
несравненно острее, чем в Донецком бассейне, обстоят
организационные вопросы и вопросы технического
персонала» (11,1, 138). «Проблема более широкого
использования низкосортных топлив может быть решена лишь
путем облагораживания их, придания им
транспортабельности и выхода их как топлива на широкий рынок.
Эта проблема в настоящее время далеко еще не
изучена ни с технической, ни в особенности с экономической
стороны» (11, 1, 12).
Еще обстоятельнее эти дефекты технического
планирования описаны в изданной в 1930 году книжке
«Промышленность по материалам Центр, контрольной
комиссии коммунистической партии и народного
комиссариата рабоче - крестьянской инспекции», под редакцией
А. Розенгольца. В ней собраны поразительные данные
об организации того строительства, на которое
советская власть возлагает столько надежд и ради которого
она держит 160 миллионов населения в крайней нищете.
100
Исчерпать содержание книжки мы не можем и
ограничимся приведением нескольких примеров, Главным
образом, из области каменно-угольной промышленности
и металлургии. Мы ограничимся одними цитатами:
комментарии к ним излишни.
«Большое различие свойств углей, районы их
залегания и условия разработки залежей являются
определяющими факторами развития и разработки отдельных
угольных бассейнов. Произведенным в 1929 году НК
РКИ СССР обследованием Донбасса было установлено,
что этим вопросам не уделяется должного внимания.
Разведка угольных бассейнов и подготовка площадей
для закладки новых шахт почти совершенно не
производилась. Новое шахтное строительство, ведущееся с
1924 года, не было своевременно обеспечено
разведкой». «Из 27 участков, намеченных в Донбассе для
закладки новых шахт (к апрелю 1929 г.), только по 3
участкам даны окончательные геологические отзывы.
По значительному числу участков еще не произведено
геологической и- топографической съемки, а по тем
участкам, где съемка произведена, материалы еще не
обработаны... Еще не закончена полностью разведка
участков по 5 новым шахтам, уже заканчивающимся
строительством». «Проектирование шахтного
строительства находилось в крайне неудовлетворительном
состоянии. По существу строительство велось без
проектов. К началу 1928/9 года по огромному большинству
строящихся шахт не было даже эскизных проектов.
Между тем, почти по всем этим шахтам уже
заканчивалась проходка стволов». «Узким местом,
задерживающим ход строительства, является изготовление рабочих
чертежей. Ни для одной строящейся шахты рабочие
чертежи до сего времени полностью еще не изготовлены,
несмотря на то, что большое количество шахт уже
заканчивается сооружением. Вследствие отсутствия
рабочих чертежей запаздывает выдача заказов на
оборудование, и по ряду шахт это оборудование до сих пор еще
не закончено. Только в мае — ноябре 1930 года
закончится разработка чертежей для первой серии
строящихся шахт (17), начатых сооружением в 1924 — 1926 гг.».
101
«Крайняя медленность темпов строительства привела к
тому, что ввод новых шахт в эксплоатацию, начатых
сооружением в 1924-26 г.г., запоздал на 2—2,5 года, а
по отдельным шахтам — на 3-4 года. Это же приводило
и к значительному удорожанию строительства».
«Шахты, полностью законченные проходкой и строящиеся
уже 4-5 лет, не могут еще в течение длительного
периода времени быть введены в эксплоатацию вследствие
разрыва между сроками окончания горных работ и
производством других работ (поверхностные сооружения,
монтаж оборудования)». В среднем на 1 апреля 1930 г.
Jc выполнения работ по строительству шахт в
денежном выражении был равен, в зависимости от времени
начала работ:
в 1923 г. — 49%
в 1924 г. — 55%
в 1925/6 г. — 65%
в 1927 г. — 65%
Очевидно, в ходе работ по строительству новых шахт
порядка мало.1)
Перейдем к металлургии. «Капитальное
строительство в верной металлургии было организовано
неудовлетворительно. Основное и элементарное условие для
успешного строительства, — заблаговременная
техническая подготовка к нему, — не соблюдалось.
Проектирование, как правило, производилось в процессе стройки,
наспех. Отсюда весьма длительные задержки в
строительстве, отсутствие календарных графиков работ и т. п.
Конструкции и части для строительства, как правило,
заказывались после приступа к строительным работам.
Это создавало совершенно неизбежно паузы в ходе
строительства, причем строительные работы нередко
даже приостанавливались в ожидании прибытия
конструкций и частей... Не имея обоснованной
материальной сметы, строительства производили заготовку
стройматериалов наугад, благодаря чему строительства име-
1) Промышленность по материалам и т. д., 1930 г., стр. 95, 102-3,
105-6, 109—111.
102
%
ли большие запасы переходящих стройматериалов в
общей их сумме, но по целому ряду материалов
ощущался резкий недостаток». «Проектирование страдает
плохой организацией, заводские проекты схематичны,
Недоработаны, значительная часть работ начиналась,
велась (а иногда и заканчивалась) без утвержденных
проектов и смет». «Пятилетка, хотя и была составлена на
основе заводских материалов, совершено не учла
сравнительной выгодности затрат средств на
реконструкцию того или иного завода. И по Югу, и по Уралу
пятилетка представляла собой сумму планов развития
отдельных заводов, без их технико-экономического
сочетания между собой и без хотя бы первоначального
отбора наилучших и подлежащих первоочередной
реконструкции заводов. Таким образом, пятилетка намечала
по существу развитие каждого завода по своеобразной
инерции, определявшейся требованиями того или
иного завода».!)
«В хлопчато - бумажной промышленности, в которой
средний возраст ватерных машин достигает 25,4 лет,
ткацких — 28,0 лет и прядильно-мюльного
оборудования 30,4 лет, дело обстоит, пожалуй, еще хуже». «В
течение всего времени капиталовложения
хлопчатобумажной промышленности проходили без какого либо
руководства со стороны правления Всесоюзного
текстильного синдиката (б. Главтекстиля), без какого либо
единого цельного плана в масштабе всей
промышленности... Все капитальные затраты... были основаны
исключительно на «местнических» соображениях и запросах
каждого отдельного треста, стремившегося* в первую
очередь создать замкнутый комбинат в своем
производстве... Все руководство и планирование со стороны
Высшего Совета Народного Хозяйства, Высшего
Технического Совета, Госплана и т. д. шло «на поводу» у
этих местнических тенденций... находившихся зачастую
в противоречии с интересами всей промышленности в
целом.. Вместо промышленности, как единого
органического целого, была механическая сумма отдельных тре-
1) Там же, стр. 18—19, 36, 53.
103
стов, отдельных фабрик, отдельных процессов
производства». Примером осуществлявшейся реконструкции
может служить Озерская группа «Пестроткани».
«Реконструкция тянется уже 3 года, затрачено около 8
мил. руб. До сих пор нет не только проектов
реконструкции, но даже неизвестна окончательная ее стоимость,
в некоторых вариантах доходящая до 26 мил. рублей.
В 1927 году на этой фабрике устанавливали новое
мюльное оборудование — то, которое на других фабриках
выбрасывается». В плане реконструкции
хлопчатобумажной промышленности совершенно игнорировалась
«необходимость размещения промышленности на
основах, в корне отличных от тех факторов, которые
обусловливали это размещение в до-революционный период». 1)
Леса, около которых когда-то строились
хлопчатобумажные фабрики, давно сожжены. Нужно переходить
на каменный уголь — следовательно, нужно менять
географическое размещение фабрик.
Вообще, одним из основных пороков пятилетнего
плана является отсутствие в нем мысли о необходимости
изменения размещения промышленности в стране, а с
нею и населения. Народно-хозяйственные соображения
требуют разгрузки Петербурга и Москвы от многих
крупных фабрик и заводов. Нелепо было везти сырье
из внутренних губерний в Петербург, там его
перерабатывать на английском угле, и затем везти обратно
промышленные фабрикаты к потребителю во внутренние
губернии. По тем же соображениям нужно разгрузить
и Московскую область, перенеся часть фабрик и
заводов на Урал и даже Алтай. Почему же эти проекты, в
высшей степени важные для успешного развития
промышленности в СССР, не были включены в пятилетний
план, а вместо них в нем проектировались
миллиардные затраты на дальнейшее развитие промышленности
и в Петербурге, и под Москвою?
Ответ на этот вопрос мы также находим в книге Ро-
зенгольца. В ней указывается относительно черной
металлургии, что «оперативные планы подготовительных
1) Там же, стр. 259, 260, 264, 268.
и капитальных работ составлялись фактически в
результате собирания претензий «мест». При этом весьма
большую роль при отборе «заявок мест» для
включения в план играли, с одной стороны, данные о
подготовленности того или иного строительства, и, с другой
стороны, степень активности местной
общественности».*)
Понятно, рабочим тех фабрик Петербурга и
Московской области, которые нужно перенести на Урал и за
Урал, нет охоты трогаться с насиженных мест, где им
живется не худо, несмотря на продовольственный,
одежный, топливный и жилищный кризисы. А потому и в
пятилетке оставлено старое уродливое размещение
промышленности.
Если такова была система советского строительства
в начале строительной горячки 1930 — 1931 г.г., то что
же происходило на стройках в 1931 и 1932 г.г., и на
что годны бз'Дут эти стройки?
Последним моментом, на котором мы хотим
остановиться, являются темпы годового роста народного
хозяйства и главных его отраслей за период пятилетки.
Данные, которыми мы располагаем, могут быть
соединены в следующую таблицу:
Народное хозяйство Крупная промышл. Строительство
число раб. грузооборот число раб. валовая число служ.
и служ.1) на ж.д. и служ. продукция и раб.
1927/8
1928/9
1929/30
1931
1932
1933, план
6.059
6.543
7.920
11.553
13.4^32)
13.1032)
150,6
176,9
235,0
257J
267,0
300,0
3.033
3.270
3.835
5.414
6.416
6.543
8.143
10.097
13.1513)
16.202
17.984
20.951
684
818
1321
2398
2700
2000
*) Там же, стр. 39.
') В 4-х отраслях: промышленности, торговле, на транспорте н
строительстве.
2) Цифры приблизительные.
Г) Календарный 1930 год.
Эти абсолютные данные даютъ следующие годовые
коэффициенты роста (в процентах):
1927/8
1928/9
1929/30
1931
1932
1933, план
5,7
8,0
21,0
36,7
16,5
-2,7
10,8
17,5
32,8
7,8
3,6
12,4
6,8
7,8
17,3
33,0
18,5
2,0
21,1
24,0
24,2
23,2
11,0
16,5
25,0
19,6
61,5
65,2
12,6
—25,9
Таблица показывает, что максимального роста
строительство и производительность крупной
промышленности достигли в 1930 — 1931 г.г.; однако, рост
грузооборота на железных дорогах дал уже в 1931 году
значительное падение. В 1932 г. годовой рост
строительства, продукции крупной промышленности и
грузооборота на железных дорогах значительно упал, а в плане
на 1933 г. вместо роста появились уже сокращения.
Между высокими темпами роста в 1930 и 1931 г.г. и их
резким снижением в 1932 и 1933 г.г. существует прямая
связь и зависимость. Своего зенита реконструктивная
работа достигла в 1930 году. Это был год
строительного энтузиазма, когда фантазия не знала удержу и
выносились постановления в четвертый год пятилетки
дать 17 миллионов тонн чугуна1) (в план на 1933 г.
внесено лишь 9 мил. тонн) и засеять 222 мил. гектаров2)
(в план на 1933 год было внесено лишь 141 миллион
гектаров). Наметки пятилетнего плана были
превзойдены на 50%. Этот титанический размах работ дал в
высшей степени отрицательные результаты.
За быстрым подъемом последовало столь же быстрое
падение годовых темпов роста. Правая оппозиция,
возражавшая против принятия «большевицких темпов»
хозяйственного развития, была права: темпы эти были
непосильны для страны.
1) Это постановление было вынесено Центральным Комитетом
коммунистической партии и одобрено XVI съездом партии в 1930 г.
2) Таково было мнение Научного института крупного
социалистического земледелия в 1930 г. В. Большаков, Задачи кохозного
строительства в незерновых районах, Москва — Ленинград, 1931,
стр. 36.
106
Усиленные наборы рабочих в 1930 и 1931 г.г. привели
к двум отрицательным результатам: во-первых, они
значительно понизили среднюю квалификацию
фабричных рабочих, и без того крайне низкую. В 1929 году по
своему социальному происхождению рабочие делились
на следующие группы:
всего в % в том числе имеют
землю в деревне
выходцы из семей рабочих 52,2 7,5
> > > крестьян 42,6 13,1
> > > прочих классов 5,2 0,4
всего 100,0 21,0
В числе рабочих набора 1930 г. процент детей
рабочих значительно упал, процент детей крестьян вырос.
В металлургической и текстильной промышленности
Ленинграда процент выходцев из семей рабочих упал до
39%, процент выходцев из семей крестьян увеличился
до 48 и 52%. В каменно-угольной промышленности
дети рабочих составляли 18%, крестьян — 79%. Когда
парень из деревни, никогда раньше не видавший машин,
поступает на фабрику, ему нужно отдать несколько лет
на техническую выучку и социальное воспитание, и лишь
затем он становится настоящим фабричным рабочим.
Но когда в 2 г. 3 м. состав рабочих увеличивается на
76%, этот процесс крайне затрудняется; они начинают
сопротивляться ассимиляции со старыми кадрами
фабричного пролетариата.
Во-вторых, при колоссальном росте числа рабочих
вследствие усиленных наборов число инженеров не
могло быть увеличено. Техническая молодежь, выходящая
со скамей высших технических школ, не имеющая
практического опыта, в счет итти не может; хотя сейчас не
только отдельными цехами, но и большими фабриками и
заводами управляют «директора» 22-24 лет, однако, от
этого высокого звания они не становятся заправскими
инженерами. Нехватка в инженерах сильно возросла, и
производительность фабрик терпит от этого большой
ущерб.
Таковы результаты осуществления пятилетнего пла-
107
на реконструкции, поскольку они поддаются учету по
данным советской статистики. Вкратце их можно
суммировать следующим образом. Увеличив в
принудительном порядке национальное накопление до
чрезвычайных размеров и направив развитие национального
производства в сторону производства средств
производства, в ущерб производству предметов личного
потребления, что довело страну до товарного голода,
советское правительсто направило все свои усилия на
развитие крупной промышленности. Оно достигло
больших результатов в увеличении количества продукции,
при сильном падении ее качества, и никаких — в росте
производительности труда и снижении издержек
производства. В сельском хозяйстве в первые годы
пятилетки уровень продукции был стационарным,
сплошная коллективизация крестьянских хозяйств привела к
разложению его экономической организации и упадку
производительных сил. В целом, принеся
чрезвычайные жертвы на развитие хозяйственного строительства,
население не получило того роста благосостояния,
который был ему обещан.1) В то же время падение
покупательной способности рубля, идущее с каждым годом
все быстрее и быстрее, свидетельствует о наличии и
росте процесса распада в советской системе хозяйства:
если рыночное хозяйство может переносить без
особого ущерба значительные изменения покупательной
способности денежной единицы, то на плановое
хозяйство они действуют разрушительно. Снижение годового
прироста количества рабочих в 1932 г. и их числа по
1) В пятилетнем плане было обещано повышение реальной
заработной платы на 39,2%, увеличение жилой площади в рабочих
семьях до 7,3 кв. метров на душу, увеличение дохода у крестьян
на 53,6%. На душу они должы были получать след. количества
пищевых продуктов:
город, насел, сельское насел,
хлеба (килогр.) 179 234
мяса (килогр.) 62,7 26,4
яиц (штук) 155 72
молочных продуктов (килогр.) 339,3 228
Пятилетний план народно-хозяйственного строительства, 1929, т. I,
стр. 137-8. Вспоминает ли население СССР об этих обещаниях?
108
плану на 1933 г., падение годового прироста
промышленной продукции в 1932 г. и сокращение строительных
работ по плану на 1933 год показывают, что темпы
хозяйственного строительства 1930—1931 г.г. были
непосильны для страны и вредно отразились на ее
хозяйственном развитии. Пятилетний план был перевыполнен
только в одной его части — в вытеснении частных форм
хозяйства обобществленными.
Причина этого неуспеха пятилетнего плана лежит в
его несоответствии нуждам народного хозяйства
страны.
План этот был выработан советскими
хозяйственниками по директивам советской власти и
коммунистической партии. Но первым и основным заданием как всей
экономической политики советской власти, так и
пятилетнего плана, как календарного отрезка этой
политики, является строительство коммунизма (или
социализма). Согласно постановлению XV съезда партия,
систематическое повышение удельного веса
обобществленного сектора народного хозяйства является решающим
и главным моментом в хозяйственной политике
советской власти. Развитие производительных сил, рост
народного дохода, индустриализация страны — все это
производные задачи, подчиненные задаче
обобществления. Если советская власть ставит себе задачу «догнать
и перегнать» уровень экономического развития
передовых капиталистических стран, то ставится эта яадача
не потому, что она является самоцелью, а потому лишь,
что ее достижение обеспечит торжество
социалистической системы хозяйства в ее историческом
соревновании с хозяйственной системой капитализма. 1) В одном
из юбилейных изданий последних лет эта особенность
хозяйственных планов советской власти выражена еще
ярче и определеннее. «На протяжении всех пятнадцати
лет пролетарской революции основной задачей,
конечной целью советов и советской власти являлось —
укрепить и довести диктатуру пролетариата до полного уни-
1) Пятилетний план народно-хозяйственного строительства СССР,
том I, 2-е изд., 1929, стр. 13.
109
чтожения классов, до полного построения социализм*
в нашей стране и во всем мире. Конкретное же
содержание их работы, формы и методы ее зависели от
определенных условий». 1)
Это насильственное насаждение обобществленных
форм хозяйствования дало очень отрицательные
народно-хозяйственные результаты. Других результатов оно
н не могло принести. Как установил проф. Шмаленбах
в своем цитированном выше докладе на съезде
представителей науки об управлении предприятиями в 1928 г.,
в процессе исторического развития введение
монопольной системы хозяйства порождается ростом
постоянных издержек производства выше известной нормы;
ниже этой нормы развитию промышленности
благоприятствует свободная система хозяйства, выше ее —
монопольная система. Низкий уровень развития
русской промышленности, за исключением тяжелых ее
отраслей, совершенно исключал хозяйственную целесооб
разность применения к ней монопольной системы
хозяйствования. Но национализация промышленных
предприятий без всякого разбора их экономической
структуры началась тотчас после октябрьского переворота;
в 1918 г. она приобрела массовый характер, в 1920 г.
были национализированы даже мелкие промышленные
предприятия. Затем пришла очередь сплошной
коллективизации крестьянских хозяйств. В конце концов,
почти все национальное производство подверглось
обобществлению. Результаты получились самые
отрицательные. Свободный строй хозяйства при всех своих
недостатках воспитывает в населении предприимчивость,
расчетливость, предусмотрительность, чувство
ответственности, содействует приобретению им технических
знаний и навыков; способствует размещению людей в
производстве соответственно их годности и
квалификации; борьба предприятий за рынки сбыта приводит к
выживанию тех из них, издержки производства которых
ниже, техника же и организация совершеннее, и
обеспечивает улучшение качества изделий, рост квалифици-
1) Пятнадцать лет советского строительства, 1932, стр. 415.
110
рованности и интенсивности труда и снижение издержек
производства. Монопольный строй хозяйства лишен
этих преимуществ, административными
распоряжениями политической власти эти результаты достигнуты быть
не могут. Поэтому, подчинение монопольной системе
хозяйствования мелких, средних и даже тех крупных
промышленных предприятий, в которых господствуют
пропорциональные издержки производства, мешает их
хозяйственному развитию. Повидимому, в передовых
капиталистических странах мы стоим накануне
широкого развития монополистической системы
хозяйствования;!) но в России переход этот был осуществлен
советской властью преждевременно, без достаточных к
тому оснований. Даже на Западе проекты массового
огосударствления предприятий встречают упорное
сопротивление. Всякое планирование в публично-граво-
вом порядке имеет ту отрицательную сторону, что
развитие народного хозяйства ставится при нем в
зависимость не от развития умственных, волевых и вообще
«хозяйственных» способностей населения, его
трудоспособности, предприимчивости, расчетливости,
предусмотрительности и т. д., а от разума и воли правительства.
Не иссякнут ли источники личной инициативы и
творческой мысли под тяжелою рукою власти?
Другою особенностью советского планирования
является примат метода политического насилия и
принуждения. Советская власть вышла из революционного
переворота 25 октября 1917 г.; затем она выдержала
тяжкую трехлетнюю гражданскую войну за свое
существование. Рожденная и вскормленная насилием, она верит
в творческую роль насилия. Поэтому, в ее плановых
проектировках часто не уделяется достаточно внимания
материальным условиям их осуществления. Отсюда
необоснованность и произвольность многих
проектировок, дорого обходящаяся народному хозяйству. Еще
1) Sir Arthur Salter, The Framwork of an Ordered
Society, Cambridge, 1933, pp. 17-20, 44-46' and G. D. H. Cole,
The nextten years in British social and economic Policy,
London, 1930, pp. 155. 156, 172.
Ill
больше вреда приносит превращение всех
экономические мероприятий в предмет партийной и фракционной
борьбы и политики, Директором фабрики назначается
не тот инженер, который имеет больше технических
знаний, опыта и организационных способностей, а
инженер - коммунист, притом обязательно
принадлежащий к господствующей в данный момент фракции, хотя
бы у него не было ни знаний, ни опыта, ни способностей.
Какие условия работы на промышленных
предприятиях создаются этой отдачей всех
народно-хозяйственных процессов на усмотрение политиков, показывает
следующий рассказ С. Сырцова в его так нашумевшей
брошюре, погубившей его административную карьеру.
На одной текстильной фабрике он обратил внимание
на то, что «подмастерья избегают указывать рабочим
на их технические ошибки и поправлять их. Мне
ответили: потому что подмастерья плохие ораторы.
Причем тут ораторское искусство? Мне объяснили: если
сделать замечание рабочему, рабочий потом выступит
на собрании, а среди рабочих много хороших ораторов,
они покроют, а подмастерье не сумеет ответить».
Очевидно, вопросы техники не могут решаться на общих
собраниях» где ораторские уловки и искусство имеют
большее значение, чем аргументы по существу. Еще
хуже положение инженеров. «Мы опутываем человека,
говорит Сырцов, по рукам и по ногам всякими
согласованиями, загоняем в бутылку, затыкаем пробкой,
прикладываем казенную печать, а потом ходим вокруг и
говорим: «Почему этот человек никакой активности не
проявляет, никакой инициативы», — и упрашиваем его:
«Не забывай об единоличии (в управлении), бери на
себя ответственность, проявляй инициативу». А может
быть, самое лучшее, что нужно сделать, — это
вытащить пробку, выпустить его из бутылки ?»1)
Вредность такого внедрения политики в
производственную работу в настоящее время, повидимому,
более или менее осознана. В том же юбилейном издании,
1) С. Сырцов, О наших успехах, недостатках м задачах, 1990»
стр. 9—10, 15.
112
которое мы только что цитировали, мы находим
признание необходимости «четкого отграничения в
структуре и компетенции каждого звена административных
функций от оперативно - хозяйственных. Практика
показала, что совмещение тех и других в одном органе
не обеспечивает действительно хозрасчетных
принципов работы. Возможность перейти при случае от
разговора на языке рубля к разговору на языке приказа —
такая возможность, как показала практика, таит в себе
опасную анти-хозрасчетную тенденцию. 1)
Третьею характерною особенностью советского
планирования мы считаем его недостаточную
экономическую и статистическую обоснованность. Те
профессиональные революционеры, которым Ленин советовал в
1921 году «учиться торговать», не могли располагать
достаточными знаниями для составления планов
народного хозяйства. Недостаток экономических и
статистических знаний придал советскому планированию
характер необоснованности и легкомыслия. Ленин
несколько раз возвращался к этому вопросу. Он считал,
что действия советской власти были законным
экспериментированием в вопросе, «который до сих пор на
половину (только на половину, или совсем? С. П.) был
нам незнаком». «Масса людей, говорил Ленин,
обвиняла нас, и до сих пор все социалисты и
социал-демократы обвиняют за то, что мы взялись за это дело, не зная,
как довести его до конца. Но это смешное обвинение
людей мертвых. Кто когда-либо мог делать величайшую
революцию, зная заранее, как ее делать до конца?
Откуда можно взять такое знание? Оно не почерпается из
книг. Таких книг нет. Только из опыта масс могло
родиться наше решение».2) Сырцов правильно заметил,
что вся работа большевиков по обобществлению
отсталого русского народного хозяйства представляет
собою проявление самоуверенности людей, не знающих,
что они творят.
Струмилин в вступительной статье к проекту пя^илет-
»■ —
1) Пятнадцать лет советского строительства, 1932, стр. 412.
2) Н. Ленин, Собрание сочинений, т. XVI, стр. 103.
Ш
него плана пытался дать иное оправдание этим
действиям советской власти: «Современный архитектор,
опираясь на теорию сопротивления материалов и целый
ряд других наук, сможет несравненно дешевле и
быстрее построить то или иное здание, чем это делали
гораздо слабее вооруженные знаниями строители
прежних веков. И тем не менее, эти старые строители... не
зная теории сопротивления материалов и многого
другого, построили все же и афинский Акрополь, и
Софийский собор в Царьграде, и парижский Нотр-Дам, и
московского Василия Блаженного, и много других
прекрасных вещей». 1) Почему же и большевикам не создать
прекрасный общественный строй?
Нам нечего теперь гадать, каков характер дела их
рук. Пятилетний план реконструкции проведен, и мы
знаем его результаты; мы знаем, в каком состоянии
находится сельское хозяйство и промышленность СССР,
как идет в ней промышленное строительство и как
живут рабочие и крестьяне. Ссылками на Акрополь и
Василия Блаженного тут делу не поможешь.
Конечно, идея разумной, сознательной организации
хозяйственной жизни человечества очень
соблазнительна. До сих пор она складывалась и развивалась
совершенно стихийным, гетерогенным путем, без участия и
контроля творческой мысли человека. В результате мы
получили хозяйственный строй, полный вопиющих
недостатков. После тех завоеваний, которые сделал
человеческий разум в науке и технике с эпохи
Возрождения, у людей родилось гордое желание овладеть
обществом и историческим процессом, подчинить их
своему разуму, своей коллективной, организованной в
государство воле. Первою робкою попыткою в этом
направлении были мероприятия экономической и
социальной политики, принимавшиеся от случая к случаю, под
влиянием борьбы классовых и профессиональных
интересов; это была попытка, не ограничивая
самостоятельности лиц, занимающихся хозяйственной деятель-
1) Перспективы развертывания народного хозяйства СССР, на
1926/27 — 1930/31 гг., под редакцией С Г. Струмилина, 1927, стр. 2.
114
ностью, изменить обстановку и условия их работы та^
ким образом, чтобы в строении народного хозяйства
происходили изменения в желательном для
государственной власти направлении. С приходом к власти
демократии этот косвенный путь воздействия на развитие-
народного хозяйства был признан недостаточным. Ш-^
очередь была поставлена проблема сознательного твфр-i:
чества новых, разумных форм хозяйственной жизад.]
Мы стремимся на место безумия стихии поставить р&ё
зум человека.
Одним из проявлений этого разума должен был быть
пятилетний план реконструкции народного хозяйства
Советской России.
Иллюзии иногда играли в истории положительную
роль^ Бывают случаи, когда только красивая и манящая
иллюзия может заставить людей действовать. Но после
всего того, что пережила Россия под властью советов
и коммунистической партии, мы убеждены, что
коммунистическая идея не принадлежит к числу подобных
творческих иллюзий.
Результаты пятилетнего плана реконструкции
получились настолько печальные, что даже советская власть
начала, повидимому, терйть веру в коммунизм. План
второй пятилетки построен уже не на энтузиазме
членов коммунистической партии, а на учете технических
сил и материальных средств страны и хозяйственном
расчете. Этим объясняется то подавленное состояние и
уныние, которые царили на заседаниях Центр.
Исполнительного Комитета при обсуждении контрольных
цифр по народному хозяйству на 1933 год. Восторги
прежних лет сменились острой тревогой за судьбу
«планов» в годы наступающие.
315