Михаил Александрович

БАКУНИН
Фотография 1860-х годов

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
II Л V Ч II О П О II У Л я Р н ля СЕ Р и я
Н. ПИРУМОВА
МИХАИЛ
БАКУНИН
жизнь и деятельность
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

Москва 1966

ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР

доктор исторических наук

Ю. 3. ПОЛЕВОЙ
1-5-1
64-66

«Это натура героическая, оставленная

историей не у дел».
А. Герцен
«Бакунин — одно из замечательней¬

ших распутий русской жизни».
А. Блок
5 мая 1851 г. к русской границе в районе Кракова

подъехал закрытый экипаж, сопровождаемый австрийски¬

ми драгунами. Из экипажа вывели человека, закованного

в кандалы. Увидав ожидавших его по другую сторону

границы русских солдат, узник, казалось, обрадовался.
—	На родной стороне и умирать приятно!—восклик¬

нул он.
—	Разговаривать -запрещено!— последовала реплика

жандармского офицера.
Австрийские кандалы были тут же заменены отечест¬

венными, и, сопровождаемый усиленной охраной, возок с

важным государственным преступником помчался по рус¬

ским дорогам. Через шесть дней, 11 м<ая, тяжелые двери

Алексеевского равелина закрылись за новой жертвой пе¬

тербургского самодержца. Об этом событии управляю¬

щий III отделением Собственной его императорского ве¬

личества канцелярии JI. В. Дубельт немедленно доложил

Николаю I.
—	Наконец!—воскликнул коронованный жандарм.
Узником, выданным австрийским правительством рус¬

скому царю, был один из крупных деятелей европейского

революционного движения, борец ва освобождение угне¬

тенных и порабощенных славянских стран Михаил Алек¬

сандрович Бакунин.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глав а I
МОЛОДЫЕ ГОДЫ М. А. БАКУНИНА
Семья Бакуниных.— Детство и юность.— Артиллерийский прапор¬

щик М. Бакунин. — Научные интересы.— Начало умственного роста.—

Москва 1830-х годов. Н. В. Станкевич.— Бакунин и Белинский.—

Гегель и «примирение с действительностью».— Герцен и Бакунин.—

Разрыв с друзьями.— Отъезд в Германию.
Сложный, противоречивый, нелегкий путь привел от¬

ставного прапорщика Михаила Бакунина к дверям Алек-

сеевского равелина. [Будущий революционер-бунтарь,

один из основоположников анархизма, родился в богатой

дворянской семье.
По материнской линии он происходил от знаменитых

Муравьевых, давших России как известных декабристов,

так и «вешателя», усмирителя польского восстания

М. Н. Муравьева.
Отец Михаила Александровича — Александр Михай¬

лович был из старинного дворянского рода. При Екатери¬

не II и Павле I он служил по дипломатической части, дол¬

гие годы жил во Флоренции и Неаполе, во время Фран¬

цузской революции 1789 г. оказался в Париже, где стал

свидетелем взятия Бастилии. Выйдя в отставку, Алек¬

сандр Михайлович женился и поселился в Премухине

Тверской губернии. Здесь 8 (20) мая 1814 г. у него ро¬

дился сын Михаил.-*
Отец Бакунина заметно отличался от большинства

помещиков того времени. «Это был человек,— вспоминал

впоследствии М. А. Бакунин,— большого ума... даже уче¬

ный, очень либеральный и большой филантроп. Он был

деистом, не был атеистом, но был свободомыслящим п

находился в сношениях со всеми знаменитостями тог¬

дашней европейской науки и философии. Таким образом
4

он представлял полный контраст настроению, господст¬

вовавшему в тогдашней России...» 1.
ЦЗ доме Бакуниных, где, кроме старшего сына Михаи¬

ла, было еще 10 человек детей, немало внимания уделя¬

лось вопросам культуры, воспитания, просвещения^

Александр Михайлович сам занимался с детьми. Он

преподавал старшим из них древнюю историю, заставлял

читать Тита Ливия и Плутарха, много рассказывал им о

чужих краях, где побывал в молодые годы.
L В 1829 г. 14-летнего Мишеля определили в Артилле¬

рийское училище в Петербурге, где он провел четыре

года. Здесь он хорошо учился, ню если и выделялся сре¬

ди своих товарищей, то лишь благодаря более высокому

культурному уровню. В 1833 г. 18-летний Бакунин был

произведен в прапорщики и отправлен служить в Литву^

Служебные обязанности не отнимали много времени,

водка, карты и несложные интриги маленького гарнизона

не привлекали молодого офицера. Свободное время он от¬

давал изучению естественных наук, русского языка и осо¬

бенно русской истории. У него появилась потребность в

иной, интеллектуальной жизни. В 1835 г. из командиров¬

ки в Тверь прапорщик Бакунин к 'месту службы не вер¬

нулся. 1 декабря того же года он получил отставку. Мо¬

лодой Бакунин решил посвятить себя науке.
ЦЕще в марте 1835 г. он познакомился с Николаем

Владимировичем Станкевичем, высокий строй умствен¬

ных интересов, обаяние самой личности которого произ¬

вели на него большое впечатление. Под влиянием Станке¬

вича !и его друзей Бакунин впервые стал серьезно зани¬

маться классической немецкой философией. Жизнь в

Премухине, где он поселился, выйдя в отставку, не могла

удовлетворить его духовных запросов, и в начале 1835 г.

он уехал в Москву^
Москва была тогда центром умственной жизни Рос¬

сии. Все передовое, живое, светлое, все, что уцелело от

разгрома или выросло в условиях жестокой реакции,—

все концентрировалось здесь, вдали от официальной сто¬

лицы.
В стенах Московского университета высказывали свои

вольные, смелые мысли Герцен и Огарев, вокруг которых

образовался кружок, положивший начало пропаганде
1 М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. I. М., 1934, стр. 25.
5

утопического социализма в России; здесь же возник и

кружок Станкевича, начертавший на своем знамени име¬

на Фихте, Шеллинга и Гегеля. «...Между нашим кругом,—

вспоминает Герцен,— и кругом Станкевича не было боль¬

шой симпатии. Им не нравилось наше почти исключи¬

тельно политическое направление, нам не нравилось их

почти исключительно умозрительное. Они нас считали

фрондерами и французами, мы их — сентименталистами

и немцами» 2.
Вскоре идеи, обсуждавшиеся в кружках Герцена и

Станкевича, стали в центре развертывающейся общест¬

венной борьбы.
Что же волновало передовых людей 30-х годов прош¬

лого века, что заставляло их следовать самым крайним

теориям (как левым, так и правым), господствовавшим

на Западе? Поиски путей развития России. Проблема эта

была «е нова. Подобные поиски привели на Сенатскую

площадь лучших представителей дворянства 14 декабря

1825 г. Трагический опыт декабристов, жестокая реакция,

последовавшая за их гибелью, не сумели убить свобод¬

ную мысль. Зажатая в тиски петербургским деспотиз¬

мом, она продолжала биться в них, расти и крепнуть.

Утопический социализм и диалектика Гегеля, применен¬

ные к русским условиям, могли, казалось теперь новым

борцам, указать путь дальнейшего развития России.
Какое же место занял отставной поручик в разгорав¬

шейся общественной борьбе? Прежде всего он начал упор¬

но работать, совершенствуя знания, шстигая многое не

известное ранее. Если Герцен и Огарев уже в университете

пришли к утопическому социализму и уже тогда искали

пути к практической революционной борьбе, то идеологи¬

ческие построения 22-летнего Бакунина не выходили еще

за рамки философского идеализма.
[Первым философом, оказавшим серьезное влияние на

него, был Фихте, религиозно-философские идеи которого,

взгляд на жизнь как на стремление к блаженству и на

любовь как основу жизни отвечали направленности мыс¬

лей молодого Бакунина^ «Цель жизни, предмет истин¬

ной любви — бог,— писал будущий борец против всех

форм религии,— не тот бог, которому молятся в церквах;

не тот, которому думают нравиться унижением перед ним;
2 А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. IX. М., 1956,
стр. 17.
6

М. А. Бакунин
Акварель неизвестного художника. 1838 г.
не тот, который отдельно от мира судит живых и мертвых,

нет, но тот, который живет в человечестве; тот, который

возвышается с возвышением человека; тот, который язы¬

ком Иисуса Христа произнес священные слова евангелия;

тот, который говорит в поэте»3
Отрицание официальной религии было одним из пер¬

вых проявлений конфликта Бакунина с окружающей

действительностью. Отрицает он и все ходячие представ¬

ления о любви к ближнему, о патриотизме и т. д. «Что

значит для нас любовь к отечеству? Холодная, затвер¬

женная из Карамзина фраза, без всякого настоящего

значения. Что значит любовь к человечеству? Затвер-
3 М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. I, стр. 211.
7

женные слова евангелия: «любите друг друга как самих

себя». Любовь к науке? Желание прослыть ученым. Лю¬

бовь семейная? Привычка и обязанности. Любовь к богу?

Боязнь ада и желание рая. Вот вам любовь нашего об¬

щества, вот вам и жизнь его»4.
Эти разоблачения Бакунин делает лишь в письмах к

сёстрам да в разговорах с близкими друзьями, но они

уже показывают наступающий поворот в его взглядах:

от познания науки к практическому применению ее.
Чрезвычайная пылкость ума, кипучая, поистине неис¬

черпаемая энергия с молодых лет была присуща Бакуни¬

ну. Со всей свойственной ему страстью бросившись в

изучение идеалистической философии, Бакунин не смог,

как Станкевич, ограничиться кругом чисто теоретических

проблем. Он не призван был стать ученым теоретиком,

его уже в те годы влекла к себе реальная борьба. Но

процесс этот развивался подспудно.
Пока еще Бакунин направил все усилия на поиски

абсолютной истины, служению которой хотел посвятить

свою жизнь. В марте 1836 г. он писал одной из своих се¬

стер: «Нужно разбивать все ложное без жалости и без

изъятия, для торжества истины, и она восторжествует...

Истина как она есть, а не приспособленная к определен¬

ным обстоятельствам,— вот мой девиз» 5'.
1По приезде в Москву Бакунин еще более сблизился со

Станкевичем. В 1835—1836 гг. кружок Станкевича объ¬

единял таких людей, как В. Г. Белинский (который

йылко увлекался тогда идеалистической философией),

В. П. Боткин, Т. Н. Грановский, С. Строев, И. П. Клюш-

ников, А. Беер, В. И. Красов, Я. М. Неверов, К. С. Акса¬

ков и др^
Познакомившись с Белинским, Бакунин близко сошел¬

ся с ним. Вот как писал сам Белинский Бакунину 24 ок¬

тября 1838 г. о зарождающейся дружбе. «Я познакомил¬

ся с тобой в 36 году6. Твоя непосредственность не при¬

влекла меня к тебе — она даже решительно не нравилась

>мне; но меня пленило кипение жизни, беспокойный дух,

живбе стремление к истине, отчасти и идеальное твое по¬

ложение к своему семейству,— и ты был для меня явле-
4	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. I, стр. 210.
5	Там же, стр. 224.
6	Белинский ошибается, это было в 1835* г.
8

Н. В. Станкевич
Лквирель .1. К. Горбунова. 1830-е годы
нием интересным и прекрасным... две другие причины за¬

вязали еще более нашу дружбу... я стремился к высоко¬

му, ты также, следовательно, ты мне друг... Ты перевел

несколько лекций Фихте для «Телескопа», и в этом пере¬

воде я увидел какое-то инстинктуальное, но сильное зна¬

ние языка русского, которому ты никогда не учился, уви¬

дел ж'изнь, силу, энергию, способность передать другим

свои глубокие впечатления. Я стал смотреть на тебя, как

на спутника по одной дороге со мной, хотя ты шел и сво¬

ею. Все это еще больше возвысило тебя в моих глазах, и

должно было возвысить,— и я все более и более смотрел

на тебя, как па друга» 7.
7 Б. Г. Белинский. Поли. собр. соч., i. XI М., 1956, стр. 32?.
9

Помимо стремления к истине молодых людей объединя¬

ло известное сходство темпераментов. Оба обладали пла¬

менной неукротимой энергией, оба были непримиримы к

тому, что считали ложным, оба стремились отдать жизнь

и силы борьбе за утверждение своих идеалов, но Бакунин

оказался сильнее и эрудированнее Белинского. Свободно

читая по-немецки, он черпал из первоисточника свои фи¬

лософские познания и в бесконечных беседах, часто

длившихся ночи напролет, излагал их своему другу, с кото¬

рым они в конце 1837 г. поселились вместе. «Много, мно¬

го мыслей услышал я от тебя первого»,— писал Белин¬

ский Бакунину 10 сентября 1838 г. «Ты не навязывал на

меня свой авторитет, его наложило на меня могущество

твоей мысли, бесконечность твоего созерцания. Много я

теперь понимаю глубоко «и понимаю через тебя»8,— писал

он месяц спустя, в октябре 1838 г.
Однако дружба их была недолгой. По мере того как у

Белинского формировался собственный строй мыслей, ав¬

торитет Бакунина начинал его тяготить. Характер послед¬

него был далек от совершенства. Белинский очень хорошо

видел как достоинства, так и недостатки товарища. «Идея

для тебя дороже человека»,— уже в октябре 1838 г. за¬

мечал он. «... Всегда признавал и теперь признаю я в тебе

благородную, львиную природу, дух могучий и глубокий,

необыкновенное движение духа, превосходные дарования,

бесконечные чувства, огромный ум; но в то же время при¬

знавал и признаю: чудовищное самолюбие, мелкость в

отношении к друзьям, ребячество, легкость, недостаток

задушевности и нежности, высокое мнение о себе на счет

других, желание покорять, властвовать, охоту говорить

другим правду и отвращение слушать ее от других» 9.
В конце 1838 г. произошел разрыв. В 1839 г. отноше¬

ния были восстановлены, но прежней дружбы между

ними уже не было.	\
«Львообразность», «сила, дикая мощь, беспокойное,

тревожное и глубокое движение духа, беспрестанное

стремление вдаль, без удовлетворения настоящим момен¬

том» 10—- эти качества Бакунина имели влияние не толь¬

ко на Белинского. По свидетельству П. В. Анненкова, од-
8	В. Г. Белинский. Поли. собр. соч., т. XI, стр. 282, 323.
9	Там. же, стр. 336, 344.
10	Там же, стр. 345.
10

В. Г. Белинский

Рисунок И. А. Астафьева. 1881 г.
но время вообще Бакунин «господствовал над кружком

философствующих». «Страсть к витийству, врожденная

изворотливость мысли, ищущей и находящей беспрестан¬

но случаи к торжествам и победам, и, наконец, всегда

как-то праздничная по форме, шумная хотя и несколько

холодная, малообразная искусственная речь. Однако же

эта праздничная речь и составляла 'именно силу Бакуни¬

на, подчинявшую ему сверстников: свет и блеск ее увле¬

кали и тех, которые были равнодушны к самым идеям, им

возвещаемым» и. А. И. Герцен писал, что «Бакунин обла¬

дал великолепной способностью развивать самые абст¬
11	П. В. Анненков. Литературные воспоминания. М., I960,

стр. 159.
И

рактные понятия с ясностью, делавшей их доступными

каждому, причем они нисколько не теряли в своей идеа¬

листической глубине... Бакунин мог говорить целыми ча¬

сами, спорить без устали с вечера до утра, не теряя ни

диалектической нити разговора, ни страстной силы убеж¬

дения. И он всегда готов был разъяснять, повторять, без

малейшего догматизма. Этот человек рожден был мис¬

сионером, пропагандистом, священнослужителем. Неза¬

висимость, автономия разума — вот, что было тогда его

знаменем, и для освобождения мысли он вел войну с ре¬

лигией, войну со всеми авторитетами» ,2.
Что же проповедовал Бакунин в эти годы? Прежде

всего идеи, воспринятые им из философии Гегеля. После

Канта и Фихте, вспоминает Герцен, Бакунин принялся за

Гегеля, которого метод и логику он усвоил в совершен¬

стве.
Ко времени возвращения Герцена из ссылки (начало

40-х годов) Бакунин и Белинский были в пылу увлечения

известным положением Гегеля «все действительное ра¬

зумно, все разумное действительно».
Идейные поиски Бакунина, направленные на создание

универсальной, все объясняющей философской системы,

привели его на короткое время к слишком буквальной

трактовке этого положения Гегеля. Сам Гегель пояснял,

что в его системе под действительностью подразумевается

не все существующее, не вся повседневная действитель¬

ность, которая может оказаться случайностью.
В 1873 г., критически оценивая свои философские ув¬

лечения конца 30-х годов, Бакунин отмечал: «Кто не жил

в то время, тот никогда не поймет, до какой степени было

сильно обаяние этой философской системы в тридцатых

и сороковых годах. Думали, что вечно искомый абсолют

наконец найден и понят !и его можно покупать в розницу

или оптом в Берлине» ,3. Свои новые идеи наиболее пол¬

но он развил в предисловии к переведенным им «Гимна¬

зическим речам» Гегеля. «Счастье не в призраке, не в от¬

влеченном сне, а в живой действительности;—пишет Ба¬

кунин,— восставать против действительности и убивать в

себе всякий живой источник жизни — одно и то же; при¬
12	А. И. Г е р ц е и. Собр. соч. в тридцати томах, т. VII, стр.
353	354
13	М. А. Бакун и н. Пзбр. соч., т. 1. Пг., 1919, стр. 230.
12

мирение с действительностью во всех отношениях и во

всех сферах жизни есть великая задача нашего времени...

Будем надеяться, что наше новое поколение также вый¬

дет из призрачности, что оно оставит пустую и бессмыс¬

ленную болтовню, что оно сознает, что истинное знание

и анархия умов и произвольность в мнениях совершенно

противоположны.
...Будем надеяться, что новое поколение сроднится, на¬

конец, с нашею прекрасною русскою действительностью и

что, оставив все пустые претензии на гениальность, оно

ощутит, наконец, в себе законную потребность быть дей¬

ствительно русскими людьми»14. Так писал в 1838 г. бу¬

дущий революционер, анархист, один из отважных бор¬

цов против «гнусной российской действительности».
С еще большим пылом подхватил .идеи примирения с

действительностью В. Г. Белинский. Но Бакунин, по сви¬

детельству Герцена, «...стал призадумываться, его рево¬

люционный такт толкал его в другую сторону» ,5. Он стал

осознавать ложность своего толкования Гегеля, а затем,

возможно, под известным влиянием Герцена и Огарева,

с которыми он сблизился весной 1840 г., отказался пол¬

ностью от прежнего понимания гегелевской формулы.
Бакунин писал впоследствии, что был революционе¬

ром с рождения. Однако революционность его (до начала

1840-х годов) выражалась не в мыслях или действиях, на¬

правленных против самодержавия и крепостничества в

России, а в желании познать истину и бороться за нее.

Очевидно, это качество и называл Герцен «революцион¬

ным тактом Бакунина». Но и стремление к знаниям, заня¬

тия в области философии в удушливой атмосфере нико¬

лаевского самовластия были затруднены. Все, что выхо¬

дило за рамки официального догматизма и серой повсе¬

дневности, вызывало пристальное внимание со стороны

властей. Свободная, смелая или оригинальная мысль

мелькала в литературных салонах Москвы, изредка в уре¬

занном и искаженном цензурой виде появлялась на стра¬

ницах некоторых журналов, читательская аудитория ко¬

торых была также крайне невелика.
Все теснее становилось Бакунину в Москве. Способно¬

сти блестящего пропагандиста, наделенного огромной си¬
14	Там же, стр. 58.
1Г> Л. И. Г е р ц е н. Собр. соч. в тридцати томах, т. IX, стр. 23.
13

лой убеждения, сочетались у него со стремлением к прак¬

тическому применению своих идей. Ему мало было знать,

он должен был распространять знания, убеждать дру¬

гих, вести за собой слушателей. Первую его аудиторию,

еще в Премухине, составляли сестры; в Москве на пер¬

вых порах он довольствовался обществом сестер Беер

и даже склонен был основать тайное религиозное братст¬

во, в состав которого входили бы его сестры и сестры

Беер. Но со временем эта аудитория показалась ему явно

узкой.
!«В этом человеке,— писал Герцен,— лежал зародыш

колоссальной деятельности, на которую не было запроса.

Бакунин носил в себе возможность сделаться агитатором,

трибуном, проповедником, главой партии, секты, иереси-

архом, бойцом. Поставьте его куда хотите, только в край¬

ний край,— анабаптистом, якобинцем, товарищем Аиа-

харсиса Клоца, другом Гракха Бабёфа, и он увлекал

бы массы и потрясал бы судьбами народов,—
Но здесь, под гнетом власти царской,
Колумб без Америки и корабля, он, послужив против

воли года два в артиллерии да года два в московском ге-

гелизме, торопился оставить край, в котором мысль пре¬

следовалась, как дурное намерение, и независимое сло¬

во — как оскорбление общественной нравственности» 1Цг

И Бакунин решил ехать за границу^ Европа, а конк¬

ретнее Германия, манила его не только возможностью

свободно-и независимо мыслить, но и возможностью при¬

общиться там к источнику философских истин. Если

Герцен семь лет спустя, покидая Россию, имел твердое

намерение посвятить себя политической борьбе за осво¬

бождение своей родины, то Бакунин в 1840 г. был еще да¬

лек от этих идей. Он хотел лишь без помех, со всей серь¬

езностью изучить современные немецкие общественные

науки и прежде всего философию.
Интересна оценка способностей Бакунина Гранов¬

ским. «В науке,— писал он Станкевичу,— он (Бакунин.—

Н. П.) может совершить великое (без тебя он много сде¬

лал; истинно спекулятивный талант), но в сферах дея¬

тельной жизни он никуда не годится. Для него нет субъ¬

ектов, а все объекты. Чудная натура!.. Что из него будет?
16	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. X, стр. 315—
316.
14

Дай бог ему скорее попасть в Берлин, а оттуда в опреде¬

ленный круг деятельности — иначе его убьет внутренняя

работа. Разлады с собой и с миром у него каждый день

сильнее» 17.
Разлады с миром привели Бакунина, в частности, к

разрыву с друзьями, что ускорило решение об отъезде.

Желание подчинять себе других, организовывать, направ¬

лять оттолкнуло от него не только Белинского, но и Кат¬

кова, Боткина, Огарева и других. Не умея поддерживать

простые человеческие отношения с людьми, не ставя ни

во что чужое самолюбие, чужие деньги, чужие интимные

тайны, Бакунин, как правило, в течение долгого времени

не мог ни с кем сохранить дружбу. И хотя источником

его человеческих недостатков было пренебрежение ко

всему, что лежало вне сферы основной идеи или револю¬

ционного дела, это не всегда извиняло его в глазах со¬

временников.
Герцен тоже видел недостатки Бакунина, но со свой¬

ственной ему чуткостью понимал и огромные возможно¬

сти этой далеко не заурядной натуры. Именно к нему и

Огареву обратился Бакунин с просьбой о деньгах, необ¬

ходимых ему для поездки. «Ты видишь, Герцен, что я об¬

ращаюсь к тебе прямо и просто..,— писал Бакунин,— я

делаю это потому, что беру у вас деньги не для удовлет¬

ворения каких-нибудь глупых и пустых фантазий, но для

достижения человеческой и единственной цели моей жиз¬

ни» 18.
Герцен и Огарев дали Бакунину шросимую ,им сумму

(две тысячи рублей). 4 октября 1840 г. Бакунин отплыл

из Кронштадта, имея целью своего путешествия — Бер¬

лин. Из всех друзей один Герцен провожал его. «Я рас¬

стался с ним,— вспоминал он,— и... в моей памяти сохра¬

нилась его высокая и крупная фигура, закутанная в чер¬

ный плащ и яростно поливаемая неумолимым дождем;

помню, как он стоял на передней палубе парохода и в

последний раз приветствовал меня, махая мне шляпой» 19.
17	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин, его жизнь и

деятельность, т. I. М., 1926, стр. 96.
18	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву».

СПб., 1906, стр. 11.
19	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. VII, стр. 355—
356.

Глава II
В ГЕРМАНИИ
Жизнь в Берлине,—Бакунин и Тургенев,— Левые гегельянцы.—

Политическое пробуждение Бакунина,— Решение Бакунина не воз¬

вращаться в Россию.
\В Европе начала 40-х годов усиливалось революци¬

онное брожение. Во Франции доживала свой век монар¬

хия Луи-Филиппа. В Англии правительство вигов тщет¬

но пыталось справиться с чартизмом. Стремилась вы¬

рваться из-под австрийского гнета Италия. В Германии,

раздробленной на 38 государств, крепло движение за

объединение страны, за освобождение от феодальных

пут, мешавших ее экономическому развитию.:
Но быстрее, чем революционное и освободительное

движение, росла и мужала революционная демократи¬

ческая мысль. Идеи, провозглашенные в начале века ве¬

ликими утопистами, дают теперь (в 30—40-х годах) по¬

всеместные всходы.
Наряду с утопическим социализмом все большую роль

начинает играть утопический коммунизм. В 1836 г. воз¬

никает целая организация, проповедующая эта идеи,—

«Союз справедливых» во главе с журналистом Теодором

Шустером, башмачным мастером Генрихом Бауером, ча¬

совщиком Иосифом Молем, студентом Карлом Шаппе-

ром и молодым портновским подмастерьем Вильгельмом

Вейтлингом. В 1838 г. по поручению «Союза» Вейтлинг

пишет манифест «Человечество как оно есть и каким

должно быть», в котором звучит призыв к беспощадной

борьбе с угнетателями.
Против католической церкви выступает бывший свя¬

щенник, порвавший с церковью. Фелисит Робер Ла-

менне. Его книга «Слова верующего» становится весь¬

ма популярной. Критикуют реакционные идеи и теории

и ученики знаменитого Гегеля. Материалист Людвиг
16

Фейербах утверждает, что вне природы и человека не

существует ничего реального.
В 1840 г. выходит «Что такое собственность?» Прудо¬

на. Резким обличением буржуазного мира звучат слова

этого апостола анархизма: «Собственность — это кра¬

жа».
Революционная, демократическая мысль пронизыва¬

ет не только публицистику и философию, но искусство

и литературу. На сторону революции переходит Виктор

Гюго, демократическими идеями наполняется творчест¬

во Жорж Занд. Поэты Гейне и Гервег призывают в сво¬

их стихах и песнях к борьбе против реакции. В это же

время несколько молодых поэтов, поклонников Гейне,

образуют литературную группу «Молодая Германия».
Однако политическая ж'изнь Европы еще совершен¬

но чужда Бакунину. Она кажется ему «плоской и пош¬

лой». Очутившись в Европе, он не читает даже газет.

«Теперь спешу в Берлин, где должна начаться .моя но¬

вая жизнь,— пишет он сестре Варваре по пути из Рос¬

сии.— Я уверен, что мне будет хорошо там, потому что

я всею душою предамся науке, а наука для меня — не

только одно отвлеченное знание, но и жизнь вместе» *.

Наука, одна наука, полагает он, составит все содержа¬

ние его жизни. Он спокоен и всем доволен.
В октябре 1840 г. он сообщает родным: «Скоро на¬

чнутся лекции. Я примусь живо, весело и крепко за ра¬

боту. Она уж и теперь славно идет. Логику я понимаю

и буду еще лучше понимать. Мне легко и весело на ду¬

ше — здесь можно все узнать, и я все узнаю» 2.
В Берлинском университете Бакунин начинает слу¬

шать лекции по логике, истории философии, эстетике,

физике, самостоятельно берется за изучение новой исто¬

рии.
Глубокие интересы Бакунина, непосредственность и

пылкость его ума вскоре привлекли к нему внимание

берлинской профессуры. Он сблизился с известным в то

время профессором, учеником Гегеля, Вердером, в ок¬

тябре 1841 г. познакомился с Шеллингом^
Из русских, живших в то время в Берлине, он сошел¬

ся с Иваном Сергеевичем Тургеневым, который также
1	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 3.
2	Tali” же; стр. 25.
17

переживал период увлечения гегельянством. Бакунин

бесспорно оказывал известное влияние на Тургенева.
8	сентября 1840 г. будущий литератор писал своему но¬

вому другу: «Скольким я тебе обязан, я едва ли могу

сказать и не могу сказать: мои чувства ходят еще вол¬

нами и не довольно еще утихли, чтобы вылиться в сло¬

ва» 3.
Друзья поселились вместе. Целые дни они проводили

на лекциях или занимались дома, а вечерами отправля¬

лись к сестре Бакунина — Варваре Александровне Ба¬

куниной-Дьяковой. Туда же иногда приходил и Вердер,

ню чаще, «кроме нас двоих, т. е. меня и Тургенева,— пи¬

сал Бакунин родным,— никого нет,— и мы говорим обо

всем, и о серьезных и смешных и трогательных предме¬

тах. Спорим, смеемся, поем вместе, и нам бывает <и ве¬

село, и грустно и часто грустно и весело вместе»4. Мо¬

лодые люди слушают серьезную музыку, большей частью

Бетховена. Увлечение Бетховеном и Гете было вообще

характерным в те годы для русских в Берлине. «Знание

Гете, особенно второй части «Фаусга» (оттого ли, что

она хуже первой, или оттого, что труднее ее), было

столько же обязательно, как иметь платье,— замечал по

этому поводу Герцен.— Философия музыки была на пер¬

вом плане. Разумеется, об Россини и не говорили, к Мо¬

царту были снисходительны, хотя и находили его детским

и бледным, зато производили философские следствия над

каждым аккордом Бетховена и очень уважали Шуберта,

не столько, думаю, за его превосходные напевы, сколько

за то, что он брал философские темы для них...»5
Из немцев Бакунин в первое время сошелся с Герма¬

ном Мюллером-Стрюбингом, который вернулся в Бер¬

лин после семилетнего тюремного заключения за уча¬

стие в попытке организации восстания во Франкфурте.

За время заключения Мюллер-Стрюбинг серьезно изучил

древнюю и новую филологию и теперь сотрудничал в

ряде журналов и газет. Ко всем русским, попадавшим в

Берлин, Мюллер испытывал огромную симпатию. «Вир-

гилий философского чистилища,— писал о нем Гер¬

цен,— он вводил северных неофитов в берлинскую жизнь
3	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 431.
4	Там же, стр. 43.
5	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. IX, стр. 20.
18

и разом открывал нм двери в святилище des reinen Den-

kens und des deutschen Kneipens °» 7. Однажды весной

Мюллер уговорил Бакунина и Тургенева поехать отдох¬

нуть в городке Ней-Бранденбурге, расположенном на

берегу живописного озера. Здесь приятели предавались

«трогательной лени». Только Бакунин, как писал Мюл¬

лер, «ежедневно после обеда уединяется на два часа под

предлогом занятий логикой. Но когда я на днях как-то

зашел в это время в соседнюю комнату, то через закры¬

тую дверь услышал ужасающий храп и соп, показавшие¬

ся мне в высшей степени подозрительными. Бакунчик

утверждает, будто эти звуки производились сильным

движением его духа в дидротовской борьбе с объек¬

том»8. Но столь беззаботная и милая жизнь продолжа¬

лась недолго. Ни занятия, в которые с головой погрузил¬

ся Бакунин, ни общество друзей, ни музыка — ничто не

могло удовлетворить его страстного революционного тем¬

перамента.
Для его живого ума и характера рамки категорий

Гегеля были слишком тесны. «...Сама же Германия,—

писал Бакунин в «Исповеди»,— излечила меня от пре¬

обладавшей в ней философской болезни; познакомив¬

шись поближе с метафизическими вопросами, я доволь¬

но скоро убедился в ничтожности и суетности всякой ме¬

тафизики: я искал в ней жизни, а в ней смерть и скука,

искал дела, а в ней абсолютное безделье» 9.
Интерес к действительности пробуждался у Бакуни¬

на постепенно. Возможно, первым толчком, направив¬

шим его мысль в русло политической борьбы, была кни¬

га Ламенне («Народная политика»), которую прочел он

в октябре 1841 г. По крайней мере он сам так излагал

свое впечатление: «Во время чтения его книги мне при¬

шло много хороших мыслей о том, как теперь должно

заниматься историей и политикой. Нынешней зимой я

непременно стану осуществлять их; и это занятие мне

тем ближе к сердцу, что именно теперь настало время,

когда политика есть религия и религия — политика» 10.
6	Чистого мышления и немецких попоек (нем.).
7	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 171.
8	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 432.
9	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1. М.— Пг., 1923,

стр. 104—105.
10	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 63.
2*	19

Следующим шагом явилось знакомство с лидером левых

гегельянцев, философом, писателем и политическим дея-

1елем Арнольдом Руге. «Он — интересный, замеча¬

тельный человек, замечателен более как журналист, как

человек необыкновенно твердой воли и ясностью своего

рассудка, чем спекулятивной способностью. Он без вся¬

кого исключения враждебно относится ко всему, что

имеет хоть 'малейший в*ид мистического» п,— так харак¬

теризовал Бакунин своего нового знакомого в письме к

родным в ноябре 1841 г.
К началу 40-х годов среди последователей Гегеля

произошел раскол. Одни отстаивали принцип «все дей¬

ствительное разумно» и тем самым утверждали сущест¬

вующий порядок вещей; другие, так называемые рево¬

люционные гегельянцы, оказались последовательнее са¬

мого Гегеля и несравненно смелее его. Они сорвали с

его учения консервативную маску и показали «во всей

наготе беспощадное отрицание, составляющее его нас¬

тоящую суть» 12,— замечал впоследствии сам Бакуиин.
Молодой русский гегельянец понравился Руге. В сен¬

тябре 1842 г. он писал своему брату: «Бакунин — очень

образованный человек и обладает крупным философ¬

ским таланггом» 13. Их знакомство переросло в дружбу,

причем безвестный еще тогда русский философ стал ока¬

зывать определенное влияние на признанного вождя

левых гегельянцев. 1Вскоре Бакунин познакомился с

Георгом Гервегом, с дрезденским демократом Кессле¬

ром, издателем В'игандом и многими другими. Все это

сопровождалось известным изменением его взглядов.
Вот как описывает этот «поворот» Бакунина

А. И. Герцен: «Бакунин вначале поразил берлинских

профессоров своим воодушевлением, талантами и сме¬

лостью выводов... но вскоре он соскучился и порвал с

квиетизмом немецкой науки. Бакунин не видел другого

средства разрешить антиномию между мышлением п

действительностью, кроме борьбы, и он все более и бо¬

лее становился революционером. Он принадлежал к чис¬

лу тех молодых литераторов, которые протестовали в

«Галльских летописях», руководимых Арнольдом Руге,
11	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 65.
12	М. А. Бакунин. Государственность и анархия. Пг., 1919,

стр. 231-232.
13	М. А. 13акуни н. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 437.
20

против бесплодного, аристократического и бесчеловеч-

июго понимания науки... против их бегства в область аб¬

солюта, против их бездушного воздержания, мешавшего

им принимать какое-либо участие в горестях и трудах

современного человечества» м.
Освободившись, наконец, от «квиетивма» немецкой

науки, столько лет державшего его в плену, Бакунин со

всем свойственным ему жаром обратился к жизни и

борьбе]
Он быстро сжег все, чему поклонялся ранее. Вот что

писал он своим сестрам в октябре 1842 г.: «Только дей¬

ствительность может удовлетворить нас, и это потому,

что только действительность есть сильная, энергетиче¬

ская, т. е. истинная истина. Все же остальное есть вздор,

призрак и, если Варинька позволит мне употребить это

выражение, постный идеализм» 15.
[Первым плодом размышлений в новом направлении

явилась статья «Реакция в Германии. Отрывок, состав¬

ленный французом», опубликованная в октябре 1842 г.

за подписью Жюль Элизар в журнале «Немецкие еже¬

годники», издаваемом Руге. Псевдоним понадобился Ба¬

кунину для того, чтобы не привлекать внимания русского

посольства в Дрездене, куда к тому времени он иере-

ехал J
Перед статьей Бакунина редакция поместила следую¬

щее вступление: «Мы даем не просто замечательную

вещь; это — новый значительный факт. Дилетантов и

несамостоятельных последователей вроде Кузена и дру¬

гих немецкая философия уже и раньше производила за

границею; но людей, философски переросших немецких

философов и политиков, до сих пор вне наших пределов

не встречалось. Таким образом заграница срывает с нас

и теоретический венец; и мы смеем надеяться, что новый

факт, а именно тот, что француз понимает «и разбирает

немецкую философию как философию «точного наблю¬

дения», так и философию «правильной середины» и

«крайности», сбросит не одного соню с увенчанной мир¬

тами лежании» 16.
Дав критический анализ направлениям философской

мысли в Германии, Бакунин в своей статье указал на
14	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. VII, стр. 356.
15	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 115.
16	Там же, стр. 438.
21

народ как на силу, призванную решать судьбы челове¬

чества. «Народ,— писал он,— бедный класс, составляю¬

щий без сомнения большинство человечества, класс,

права которого уже признаны теоретически, но который

до сих пор по своему происхождению и положению

осужден на неимущее состояние, на невежество, а пото¬

му и на фактическое рабство,— этот класс, который соб¬

ственно и есть настоящий народ, принимает везде угро¬

жающее положение, начинает подсчитывать слабые по

сравнению с ним ряды своих врагов, и требовать 'прак¬

тического приложения своих прав, уже всеми признан¬

ных за ним» 17. В осуществлении лозунга Французской

революции Liberte, Egalite, Fraternite (свобода, равенст¬

во, братство) Бакунин увидел возможность полного

уничтожения существующего политического и социаль¬

ного мира. Он провозгласил: «Страсть к разрушению

есть вместе с тем и творческая страсть» 18.
Еще недавно далекий от политических и революци¬

онных интересов, Бакунин входит теперь в круг полити¬

ческих борцов и выдвигает истинно революционные по¬

ложения.
Выступление Жюля Элизара взволновало всех, кто

интересовался вопросами философскими и политически¬

ми. С огромным интересом отнеслись к его статье в Рос¬

сии. 7 января 1843 г. А. И. Герцен, еще не зная, что ав¬

тор ее. Бакунин, записал в дневнике: «Это громкий от¬

крытый, торжественный возглас демократической пар¬

тии, полный сил, твердый обладанием симпатий в нас¬

тоящем и всего мира в будущем; он протягивает руку

консерватистам, как имеющий власть, раскрывает им с

неимоверной ясностью смысл их анахронического стрем¬

ления и зовет в человечество. Вся статья от доски до дос¬

ки замечательна» 19.
[Статья Жюля Элизара произвела огромное впечатле¬

ние и на В. Г. Белинского. Она заставила его пересмот¬

реть свое отношение к бывшему другу. «Мишель во мно¬

гом виноват и грешен,— писал он его брату Николаю,—

но в нем есть нечто, что перевешивает все его недостат¬

ки,— это вечно движущееся начало, лежащее во глубине
17	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 148.
18	Там же.
19	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. И, стр. 256—
257.
22

его духа» 20. Белинский и Боткин послали Бакунину свои

восторженные отзывы о статье, он ответил им. Прерван¬

ные отношения с далекими друзьями были восстановле¬

ны уже на новой, теоретической основе.
Два года, проведенные в Европе, наблюдения за пол¬

ной социальных контрастов действительностью Запада

привели Бакунина к революционным взглядам. Миром

дела и борьбы стала для него Западная Европа, где за¬

нималась заря новой революции, в России же его ждал

жребий тех, кто осмеливался мыслить, протестовать, бо¬

роться,— тюрьма, ссылка, каторга. И вот в октябре 1842 г.

он принимает решение не возвращаться на родину
9 октября он пишет брату Николаю: «После долгого

размышления... я решился никогда не возвращаться в

Россию. Не думай, чтоб это было легкомысленное реше¬

ние: оно связано с внутреннейшим смыслом всей моей

прошедшей и -настоящей жизни. Это — моя судьба, жре¬

бий, которому я противиться не могу, не должен и не

хочу. Не думай также, чтобы мне было легко решиться

на это,— отказаться навсегда от отечества, от вас, от все¬

го, что я только до сих пор любил. Никогда я так глубо¬

ко не чувствовал, какими нитями я связан с Россией и со

всеми вами, как теперь, и никогда так живо не представ¬

лялась мне одинокая, грустная и трудная будущность,

вероятно ожидающая меня впереди на чужбине, и, не¬

смотря на это, я безвозвратно решился. Я не гожусь те¬

перешней России, я испорчен для нее, а здесь я чувствую,

что я хочу еще жить, я могу здесь действовать, во мне

еще много юности и энергии для Европы» 21.
В письме к другому брату, Павлу, и Тургеневу Баку¬

нин писал: «Что же М'не делать, если я чувствую и бес¬

престанно более и более убеждаюсь, что здесь мое место;

что здесь я яснее всех вижу, чувствую и знаю, что нуж¬

но?.. Я вас люблю, друзья, горячо люблю — и остаюсь

здесь, потому что должен остаться»22.
Эти строки невольно напоминают письмо к друзьям

другого изгнанника—Герцена, семь лет спустя также

принявшего решение не возвращаться на родину: «Оста¬

юсь затем, что борьба здесь, что, несмотря на кровь и
20	В. Г. Белинский. Поли. собр. соч., т. XII, стр. 114.
21	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 120.
п Там же, стр. 163—164.
23

слезы, здесь разрешаются общественные вопросы... Жить

сложа руки можно везде; здесь мне нет другого дела, кро¬

ме нашего дела» 23.
Бакунин в 1842 г. остался еще в предреволюционном

Европе. Свобода, с которой можно было выражать свои

мысли в статьях и бесконечных горячих спорах, чрезвы¬

чайно импонировала ему. Герцену же потребовалось зна¬

чительно больше мужества и решимости. После 1848 г.

в революционность Европы он больше не верил, на близ¬

кое освобождение России не имел надежды.
23	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. VI, стр. 13,
17.

Глава III
НАКАНУНЕ 1848 ГОДА
Бакунин и Вейтлинг — Начало «войны» с царизмом.— Первый приезд

в Париж.— Знакомство с К. Марксом.— Первые польские связи в

Брюсселе.— Формирование взглядов на судьбы славянского движе¬

ния.— Снова Париж.— Влияние П.-Ж. Прудона и К. Маркса.—

Русские друзья Бакунина.
^Решение остаться в Европе не означало еще, что Ба¬

кунин избрал себе твердую дорогу в жизни и создал для

себя положительную программу. Напротив, он по-преж¬

нему полон был неясных стремлений и планов. «Дела,

дела, широкого святого дела хочу я. Передо мною широ¬

кое поле и моя участь — не жалкая участь»
Живя в Дрездене, Бакунин теперь постоянно бывал в

обществе немецких демократов. Наиболее близкие отно¬

шения установились у него с А. Руге. Приехавший в

Дрезден весной 1842 г. поэт-демократ Георг Гервег оста¬

новился на квартире Бакунина. С этого времени завяза¬

лась дружба Бакунина с ним и его невестой Эммой Зиг¬

мунд.
В начале 1843 г. последовал указ о высылке Гервега

из Пруссии. Гервег понял, что пребывание в Германии

для него небезопасно, и направился в Швейцарию. Баку¬

нин уехал вместе с ним и поселился в Цюрихе, где вра¬

щался сначала в среде радикально настроенной интелли¬

генции. Но вскоре круг его европейских связей 'приобрел

иной характер.
(В январе 1843 г. Бакунин впервые познакомился с

идеями Вейтлинга. «Недавно вышло первое немецкое

коммунистическое сочинение некоего портного Вейтлин¬

га2...— писал он А. Руге. Это — действительно замеча¬
1	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 151.
я «Гарантии гармонии и свободы».
25

тельная книга»3. Далее он выписывал наиболее поразив¬

шие его места. Кстати, именно те, где говорилось о необ¬

ходимости социальной революции, которая решительно

бы расправилась «со всем старым хламом». Виль¬

гельм Вейтлинг был незаурядной фигурой в пестрых ря¬

дах европейской демократии. Он хорошо знал полную

нищеты и горя жизнь пролетариев, а главное, обладал

искренностью, темпераментом и страстью подлинного

борца за интересы угнетенны^
Вместе с кожевником Симоном Шмидтом Вейтлинг ос¬

новал тайное общество «Союз справедливых» и в 1842 г.

выпустил книгу «Гарантии гармонии и свободы», кото¬

рая так поразила воображение Бакунина. Знакомство их

вскоре состоялось. Бакунина в Вейтлинге интересовало

все: его идеи, его жизнь, его опыт борьбы. Впоследствии,

в «Исповеди», Бакунин писал, что был рад «...узнать из

живого источника о коммунизме, начинавшем тогда уж

обращать на себя общее внимание. Вейтлинг мне понра¬

вился; он человек необразованный, но я нашел в юем

много природной сметливости, ум быстрый, много энер¬

гии, особенно же много дикого фанатизма, благородной

гордости и веры в освобождение и будущность порабо¬

щенного большинства»4.
Вейтлинг часто навещал Бакунина. Он раскрывал

перед русским эмигрантом незнакомый тому мир быта и

жизни рабочих, рассказывал об их надеждах и тайной

борьбе, вводил его в курс своих полуфантастических, ги¬

гантских планов преобразования мира. Среди идей Вейт-

линга были и такие, которые бесспорно как-то отложи¬

лись в сознании его собеседника.
Вейтлинг отрицал всякие правительства, в которых,

по его мнению, не будет нуждаться свободное человече¬

ское общество, отрицал частную собственность, буржуаз¬

ные свободы и борьбу за них, высмеивал все формы и

виды парламентаризма, считал единственным средством

раскрепощения человечества революцию. Задачу же ре¬

волюционеров видел в возбуждении недовольства —

«чувства возмущения», которое и должно привести к це¬

лому ряду социальных переворотов. Для ускорения этого
8 М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 176.
4	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 109.
26

процесса он предлагал использовать социальные низы го¬

рода, вплоть до уголовных преступников, которые дейст¬

виями своими помогут дезорганизовать жизнь современ¬

ного общества.
Тогда, в 1843 г., Бакунин слушал Вейтлинга с боль¬

шим интересом, но не разделял его взглядов, а, напро¬

тив, часто спорил с ним. Коммунизм интересовал его, по

его собственным словам, лишь как «естественный, необ¬

ходимый, неотвратимый результат экономического и по¬

литического развития Западной Европы»5. Но с самого

начала зарождения революционной идеологии мысль

Бакунина подспудно искала путь освобождения России.

Уже в первом своем выступлении — статье «О реакции в

Германии» — он связывал общий революционный кризис

Европы с положением России, где «собираются мрачные,

предвещающие грозу тучи». С огромным интересом от¬

носясь к Западу и в тех условиях не без основания считая

Россию особым миром, Бакунин не принимал ни одну из

систем революционного мировоззрения, поскольку они не

открывали перспектив освобождения и его родины. Ком¬

мунизм же, который проповедовал Вейтлинг, по его мне¬

нию, не мог иметь места «ни в одной славянской земле,—

разве только кроме Богемии и отчасти Моравии и Шле-

зии...» 6
|^Свою точку зрения на учение Вейтлинга Бакунин час¬

тично выразил в статье «Коммунизм»7, опубликованной

в июне 1843 г. в газете «Швейцарский республиканец»,

издаваемой в Цюрихе-1
Отмежевавшись от коммунизма в начале статьи («во

избежание недоразумений мы раз навсегда заявляем, что

мы лично не коммунисты...»), Бакунин далее отметил, что

само по себе учение это содержит элементы, «которые

мы считаем в высшей степени важными, даже более чем

важными: в основе его лежат священнейшие права и гу¬

маннейшие требования, и в них-то и заключается та ве¬

ликая, чудесная сила, которая поразительно действует

на умы» 8.
ЦХля доказательства жизненности этого учения Баку¬

нин прибегает к бесспорному, с его точки зрения, аргу¬
5	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 110.
6	Там же.
7	Статья осталась незавершенной.
• М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 224.
27

менту: «Коммунизм исходит не из теории, а из практиче¬

ского инстинкта, из народного инстинкта, а последний ни¬

когда не ошибается^)
Как и в первой своей статье, Бакунин обращается к

народу, который называет здесь «единственно творче¬

скою почвою, из которой только и произошли все вели¬

кие деяния, все освободительные революции»9.
Подчеркивая революционный характер эпохи, начатой

Великой французской революцией, Бакунин пророчеству¬

ет, что грядущий «всемирно-исторический переворот» бу¬

дет не только политическим, но и религиозным. «Не сле¬

дует предаваться иллюзиям: речь будет идти не меньше,

чем о новой религии, о религии демократии, которая под

стар?»ш знаменем с надписью «Свобода, равенство и

братство» начнет свою новую борьбу, борьбу на жизнь и

смерть» 10.
[Статья «Коммунизм» явилась вторым произведением,

в котором нашли отражение взгляды Бакунина в период

с 1842 по 1843 г. Взгляды эти, как видно из сказанного

выше, все еще находились в стадии становления. Бесспор¬

ными были лишь его революционно-демократические по¬

зиции. Во всем остальном он продолжал жадно впиты¬

вать в себя все новые учения, теории, ни к кому не при¬

мыкая, ни за кем не следуя. Однако швейцарские власти

имели другое мнение о деятельности и идеях Бакунина^

Все началось с опубликования Вейтлингом конспекта

новой книги «Евангелие бедного грешника». По настоя¬

нию духовной консистории Цюриха, обвинившей автора в

богохульстве, возвращавшийся ночью с рабочего собра¬

ния Вейтлинг был схвачен и заключен в тюрьму. Среди

материалов, отобранных у него при обыске, нашли и

письма, в которых упоминался «великолепный парень» 11

Михаил Бакунин. Цюрихская полиция проявила сильный

интерес к этому «великолепному парню», и Бакунину

срочно пришлось покинуть пределы кантона. Участие Ба¬

кунина в «деле» Вейтлинга стало известно и III отделе¬

нию. За отставным прапорщиком артиллерии Михаилом
8	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 228—229.
10	Там же, стр. 230—231.
11	«Der Russe ist ein guter» или «ein prachtiger Kerl» — так сам

Бакунин воспроизводит отзыв о нем Вейтлинга (см. «Исповедь».—

«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 113).
28

Бакуниным началась слежка и русских агентов за гра¬

ницей.
U декабря 1843 г. Бенкендорф распорядился поручить

всем русским заграничным посольствам и миссиям объ¬

явить Михаилу Бакунину, чтобы он немедленно, не ссы¬

лаясь ни на какие предлоги, возвратился в Россию. Рас¬

поряжению этому Бакунин не подчинился) Оставаясь в

Швейцарии, он переезжал из города в город и, по сооб¬

щениям агентов, повсюду поддерживал сношения «с са¬

мыми радикальными элементами, стремящимися перене¬

сти свою деятельность за пределы Швейцарии для нис¬

провержения правительств и существующего общества.».
Царь, которому Бенкендорф доложил об ослушнике,

распорядился поступить с ним «по всей строгости за¬

кона».
Министр юстиции Панин предложил Сенату рассмот¬

реть дело о Бакунине. Сенат признал его виновным

«в преступных за границею сношениях с обществом злона¬

меренных людей и в ослушании вызову правительства и

высочайшей воле о возвращении в Россию, за что поста¬

новил лишить его чина и дворянского достоинства и со¬

слать, в случае явки в Россию, в Сибирь, в каторжную ра¬

боту, а принадлежащее ему имение, буде таковое ока¬

жется, взягь в секвестр»12. На этом решении Сената
12	декабря 1844 г. царь написал: «Быть по сему».
Пока российские власти решали судьбу Бакунина, он,

порвав последние нити, официально связывавшие его с

родиной, продолжал свой путь по странам Европы.

Средств к существованию у него не было. Деньги из Рос¬

сии перестали поступать. Долги, которых к этому време¬

ни у него накопилось достаточно, платить было нечем.

Заработок литературный он в это время еще отрицал,

считая возможным писать лишь из идейных соображений.

У него даже возникла мысль стать пролетарием, т. е. за¬

рабатывать свой хлеб физическим трудом. Однако погру¬

женность в политические и социальные проблемы, а так¬

же постоянное гостеприимство тех или иных друзей, обес¬

печивавших ему на время кров и пищу, отодвинули осу¬

ществление этого намерения. А затем начались преследо¬

вания и вытекающая из них необходимость менять место

жительства, скрываться. Сначала отсутствие средств
12 М. Л. Б а к у н и н. Собр. сом. и писем, т. III, стр. 460.
29

огорчало Бакунина, его мучило сознание неотданиых

долгов, но вскоре он окончательно свыкся с жизнью, пол¬

ной не только скитаний и материальных лишений, но и

революционной борьбы, составлявшей главное содержа¬

ние всего его существования.
В Швейцарии Бакунин близко сошелся с немецким

музыкантом и композитором Адольфом Рейхелем. По¬

следний увлекся пламенной натурой Бакунина, его мно¬

гообразной одаренностью (в том числе и музыкальной) и

нередко сопровождал его в нелегких скитаниях.
(Покинув Швейцарию, Бакунин направился в Бельгию,

по пути он не смог не заехать в Париж, куда его тянуло

теперь так же, как в пору увлечения гегельянством в

Берлин. Из столицы Франции распространялись многие

социальные идеи, которые так живо интересовали Баку¬

нина. Сам же он, все еще не имея своего отчетливо выра¬

женного кредо, был, по собственному определению, «от¬

чаянным демократом», стремящимся узнать и постигнуть

все социальные системы, которые предлагала миру об¬

щественная мысль Западной Европы.
£В Париже Бакунин провел лишь несколько дней, но

сумел за это короткое время завести ряд знакомств, сы¬

гравших впоследствии большую роль в его жизни. Встре¬

тившись с Григорием Михайловичем Толстым13, демо¬

кратически настроенным казанским помещиком, жившим

за границей и имевшим связи в революционных кру¬

гах, Бакунин через него знакомится с Карлом Марк¬

сом.
Очевидно,(о первой встрече Маркса и Бакунина пишет

А. Руге в письме к Кехли 24 марта 1844 г.: «Вчера мы,

немцы, русские и французы, собрались совместно на обед,

чтобы поближе рассмотреть и обсудить наши дела: рус¬

ские Бакунин, Боткин, Толстой (эмигранты, демократы,

коммунисты), Маркс, Рибентроп и я и Бернайс; францу¬

зы— Леру, Луи Блан, Феликс Пиа и Шельхер» 14.
Побывал Бакунин за это время и у идеолога француз¬

ского утопического коммунизма Этьенна Кабе, встретил¬

ся с А. Руге и Г. TepBeroMj
13	Знакомство с Толстым состоялось еще в период жизни

Бакунина в Дрездене через Е. П. Языкову — сестру декабриста

Ивашева.
14	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 115.
30

Весну и лето 1844 г. провел он в Брюсселе. Этот пе¬

риод оказался чрезвычайно важным в определении его

дальнейших политических взглядов. «В Брюсселе я по¬

знакомился с Лелевелем. Тут в первый раз мысль моя об¬

ратилась к России и к Польше»15,— писал Бакунин в

«Исповеди».
Историк и деятель польского освобождения Лелевель

часто встречался с Бакуниным. Они долго беседовали о

судьбах Полыни и России. Бакунин расспрашивал Леле-

веля о польской революции, о планах польских револю¬

ционеров. Мысли Бакунина, уже склонявшегося к при¬

знанию социализма (утопического), стали приобретать

определенную направленность. Сторонник решительных

выступлений против всякого угнетения, поборник осво¬

бождения всех народов, он постепенно начинает форму¬

лировать свою собственную программу борьбы за осво¬

бождение России и славянсхва. Но дела европейские не

перестают волновать его. Он снова едет в Париж, где на

этот раз на долгое время погружается в атмосферу бур¬

ных споров и политических конспираций.
Политические и социальные идеи бьют ключом в пред¬

революционном Париже. Здесь живут и работают Карл

Маркс и Фридрих Энгельс. Французскую мысль пред¬

ставляют Консидераи, Ламенне, Луи Блан, Прудон, Ка-

бе, Пьер Леру, Жорж Занд и Беранже. Из крупных пред¬

ставителей польской эмиграции в Париже находились

Адам Мицкевич, читающий курс на кафедре славянских

литератур в Коллеж де Франс, Алоиз Бернацкий и Адам

Чарторижский.
Бакунин довольно легко и свободно входит в круг

европейской демократии и особенно сближается с

Г. М. Толстым. Всю зиму 1845 г. друзья неразлучны. «Не

прошло почти ни одного вечера, в котором бы мы, читая

и разговаривая, куря цигаретки и запивая их чаем, не за¬

сиживались до трех часов ночи» 16.
В эту же зиму Бакунин публично оповещает общест¬

венность о своих воззрениях. Дело в том, что ряд париж¬

ских газет в начале января 1845 г. публикует указы рус¬

ского правительства, лишающие всех прав и приговари-
15	Там же.
16	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 243.
31

пающис, в случае возвращения, к ссылке в Снопрь Баку¬

нина и И. Головина ,7.
В ответ Головин в одной из газет помещает письмо,

в котором протестует против нарушения царем мнимых

прав российского дворянства.
В этих условиях нельзя промолчать и Бакунину. 27 ян¬

варя в газете «Реформа» появляется его «Письмо» в ре¬

дакцию.
Бакунин опровергает мнение Головина о наличии в

России каких-либо прав дворянства. «Все эти привиле¬

гии,— замечает он,— являются сквернейшей иллюзией,

ибо всякий дворянин, невзирая на свой чин, состояние и

положение, может быть брошен в тюрьму, сослан в Си¬

бирь или принужден нести службу по простому приказу

императора» 18.
В резких чертах изображая самовластие царя, жалкое

и ничтожное положение дворянства, особенно крупного,

пресмыкающегося у подножия трона («в С.-Петербурге

нет аристократов, а есть только холопы»), Бакунин пишет

и о тех молодых силах, которые зарождаются в России,

о передовых представителях образованного общества.

Но эти люди будут действовать на пользу родине «не по¬

тому, что они дворяне, а несмотря на то, что они—дво¬

ряне».
Пишет он и о русском народе. Русские друзья Баку¬

нина в восторге. «...Вот язык свободного человека,— вос¬

клицает Герцен в дневнике 2 марта 1845 г.,— он дик нам,

мы не привыкли к нему. Мы привыкли к аллегории, к

смелому слову intra muros 19, и нас удивляет свободная

речь русского — так, как удивляет свет сидевшего в тем¬

ной конуре»20.
На статью в «Реформе» реагирует и польская эмигра¬

ция. Адам Чарторижский приглашает Бакунина к себе.

Из Лондона он получает письмо, в котором ему предла¬

гают выступить на очередном митинге (29 июля 1845 г.)
17	И. Головин — посредственный писатель, русский эмигрант,

критиковавший царское правительство с позиций умеренно-либераль¬

ных. Впоследствии не раз пытался вернуться в Россию при условии

предоставления ему хорошего места. Предлагал царизму полицейские

услуги.
18	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 240.
19	Между стен (лат.).
20	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. II, стр. 409.
32

в память пяти казненных декабристов, который проводят

поляки под лозунгом: «За вашу вольность!».
«Я...— заявляет по этому поводу в «Исповеди» Баку¬

нин,— благодарил за братскую симпатию, а в Лондон не

поехал, ибо не определил еще в своем уме то отношение,

в котором я, хоть и демократ, но все-таки русский, дол¬

жен был стоять к польской эмиграции, да и к западной

публике вообще»21.
Это признание Бакунина, очевидно, точно характери¬

зует его состояние в то время. Несмотря на явные симпа¬

тии к полякам, зародившиеся еще в период бесед с Лсле-

велем, несмотря на уже определенные демократические

позиции, он все еще не имеет твердой почвы иод ногами.

Чувствуя себя русским, стремясь добиться освобождения

своего народа. Бакунин не иаходит реальных путей к по¬

добной деятельности. Если в первые годы своего полити¬

ческого пробуждения он с жадностью бросился в водово¬

рот политических и социальных идей, то теперь, после

Брюсселя, зимой 1845 г., несколько поостыл. Побывав в

обществе «французских увриеров», Бакунин перестал его

посещать, так как не увидел в том «ни малейшей для себя

пользы». Много читая, занимаясь историей, математи¬

кой, экономикой и философией, он снова и снова пытает¬

ся сформулировать собственную идейную платформу. Но

дела у него все еще нет, нет рядом и близких друзей, ко¬

торые разделяли бы его мысли и стремления.
«Я же жил в бедности,— писал он об этом времени в

«Исповеди»,— в болезненной борьбе с обстоятельствами

и со своими внутренними, никогда не удовлетворенными

потребностями жизни и действия... Мне так бывало иног¬

да тяжело, что не раз останавливался я вечером на мос¬

ту, по которому обыкновенно возвращался домой, спра¬

шивая себя, не лучше ли я сделаю, если брошусь в Сену

и потоплю в ней безрадостное и бесполезное существова¬

ние?» 22.
И хотя последние слова Бакунин, возможно, сказал

для того, чтобы разжалобить Николая, однако в целом

спад его обычной активности в то время был очевиден. Он

переживал известный кризис, связанный со становлением

мировоззрения, с поисками путей действенной и ре¬
21	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 117—118.
22	Там же, стр. 120, 122.
33

альной борьбы. Шагом на этом пути явилось второе его

публичное выступление, на этот раз в газете «Le Consti-

tutionnel».
Этой статьей Бакунин откликнулся на преследование

монахинь-униаток в Литве и Белоруссии, о котором мно¬

го иисали в те дни парижские газеты.
«Угнетение Польши — позор для моей страны,—гово¬

рил он,— а свобода Польши послужит, быть может, на¬

чалом нашего освобождения»23.
Польская эмиграция с большим интересом отнеслась

к этому выступлению Бакунина. Однако, когда он через

несколько дней отправился к деятелям Польской центра¬

лизации с тем, чтобы предложить им «совокупное дейст¬

вие на русских, обретавшихся в Царстве Польском, в Лит¬

ве и в Подолии»24, то получил отказ. Крайне национали¬

стически настроенные, да и не привыкшие к сочувствию, а

тем более к поддержке со стороны русского дворянства,

лидеры Польского демократического общества недовер¬

чиво встретили эту попытку к сближению и союзу. Не

могла увлечь их и цель совместной борьбы, предложен¬

ная Бакуниным: русская революция и республиканская

федерация всех славянских земель — основание единой и

нераздельной Славянской республики, федеративном

только в административном, центральной же в политиче¬

ском отношении25. Польским лидерам главной задачей

представлялось не создание славянской федерации, а ос¬

вобождение и установление независимости Польши. Ба¬

кунин же еще в 1846 г. пришел к идее федеративной ор¬

ганизации славянского мира.
Возможно, сама мысль о федерации как форме буду¬

щего общественного устройства была заимствована им у

Прудона, который вообще имел на него известное влия¬

ние. Вышедшая в начале 40-х годов книга Прудона «Что

такое собственность?» произвела сильное впечатление на

всю радикально настроенную интеллигенцию Пвропы.

Вот как оценил ее появление К. Маркс: «Вызывающая

дерзость, с которой он посягает на «святая святых»

политической экономии, остроумные парадоксы, с по¬

мощью которых он высмеивает пошлый буржуазный
23	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писсм, т. III, стр. 257.
24	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 125.
25	Там же.
34

рассудок, уничтожающая критика, едкая ирония, прогля¬

дывающее тут и там глубокое и искреннее чувство воз¬

мущения мерзостью существующего, революционная

убежденность — всеми этими качествами книга «Что та¬

кое собственность?» электризовала читателей и при пер¬

вом своем появлении на свет произвела сильное впечат¬

ление» 26.
Книга увлекла и А. И. Герцена. 3 декабря 1844 г. он

записал в своем дневнике: «Наконец я достал брошюру

Прудона «О собственности». Прекрасное произведение,

не токмо не ниже, но выше того, что говорили и писали о

ней. Разумеется, для думавших об этих предметах, для

страдавших над подобными социальными вопросами

главный тезис его не нов; но развитие превосходно, мет¬

ко, сильно, остро и проникнуто огнем» 27.
Ниспровергая авторитеты собственности, буржуазного

политического устройства, буржуазной морали, Прудон

призывал к разрушению существующих норм жизни.
«Что касается меня,— заявлял он,— я поклялся и ос¬

танусь верен своему разрушительному делу, буду искать

истину на развалинах старого строя. Я ненавижу поло¬

винчатую работу; и вы можете мне верить, читатель: если

я осмеливался занесть руку на новые заветы, я не огра¬

ничусь уже только тем, что сниму с него крышку. Надо

развенчать таинства святая святых несправедливости,

разбить скрижали старого завета и бросить все предметы

старого культа на съедение свиньям»28.
Провозгласив разрушение существующего строя, Пру¬

дон тут же сам ставил вопрос: «Какова будет форма об¬

щественного устройства, когда будет уничтожена собст¬

венность?»
«Единственно возможной, справедливой и истинной

формой общественного устройства,— отвечал он,— являет¬

ся свободная ассоциация, свобода, ограничивающаяся

соблюдением равенства в средствах производства и экви¬

валентности в обмене»29. Эта форма организации обще¬

ства не привлекала Бакунина, но идеи разрушения всех
26	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 16, стр. 25.
27	А. И. Г е р ц с н. Собр. соч. в тридцати томах, т. II, стр. 391.
28	П.-Ж. Пру доп. Что тлкое собственность? Лейпциг.— СПб.,

1907. стр. 110.
iK* I ;im же, стр. 100.
3*	35

«скрижалей старого» уже тогда импонировали русскому

революционеру. Ему, выходцу из России, где власть монар¬

ха олицетворяла собой власть государственную, само госу¬

дарство казалось как бы искусственной и ни с каким

классом не связанной надстройкой. Здесь дала себя знать

известная неразвитость политического мировоззрения Ба¬

кунина, весьма неполное знакомство его и с русской

жизнью. В годы, проведенные на родине, он увлекался

абстрактными теориями, не оставляющими места для

глубокого изучения русской действительности. Единствен¬

ным, что он вывез в Европу, было знание страшного гне¬

та, давившего там все живое. Когда же под влиянием ев¬

ропейского революционного и демократического движе¬

ния в нем стали созревать собственные взгляды и мысли

его обратились к России и славянству, то багаж его пред¬

ставлений о родине оказался весьма незначительным.

Крестьянские восстания (С. Разина и Е. Пугачева), по¬

трясшие ранее основы империи, да неверные представ¬

ления о самой организации русского монархического

строя — вот две посылки, на основе которых он уже тогда

(в 1846—1847 гг.) стал строить прогнозы возможной

крестьянской революции и уничтожения самодержавного

строя. Пытаясь определить будущие формы жизни, он

под известным влиянием Прудона и пришел к идее феде¬

рации.
Однако влияние Прудона было не единственным, ис¬

пытанным Бакуниным в середине 40-х годов. Значитель¬

ную роль в формировании его социалистических воззре¬

ний сыграл в эти годы К. Маркс. «Маркс был тогда го¬

раздо более крайним, чем я,— вспоминал он впоследст¬

вии,— да и теперь он, если не более крайний, то несрав¬

ненно ученее меня. Я тогда и понятия не имел о полити¬

ческой экономике, и мой социализм был чисто инстинк¬

тивным. Он же, хотя и был моложе меня, уже был атеис¬

том, ученым материалистом и сознательным социалистом.

Именно в это время он вырабатывал первые основания

своей настоящей системы. Мы довольно часто встреча¬

лись, потому что я очень уважал его за его знания и за

его страстную и серьезную преданность делу пролетариа¬

та» 30.
30	IO. М Г т с к л п в. Порцы за социализм, ч. 1. М Иг., 1923,

стр. 2Г>8.
36

Бакунину, не имевшему еще своей системы взглядов,

правилось наличие определенной системы во взглядах

Маркса, восхищала его железная логика, убежденность и

огромная эрудиция будущего вождя пролетариата. «Ред¬

ко можно найти человека, который бы так много знал и

читал и читал так умно, как г. Маркс,— писал Баку¬

нин.— Исключительным предметом его занятий была уже

в это время наука экономическая. С особенным тщанием

изучал он английских экономистов, превосходящих всех

других и положительностью познаний и практическим

складом ума, воспитанного на английских экономических

фактах, и строгою критикою и добросовестною смелостью

выводов. Но ко всему этому г. Маркс прибавил еще два

новых элементов — диалектику самую отвлеченную, са¬

мую причудливо тонкую, которую он приобрел в школе

Гегеля..., и точку отправления коммунистическую»31.
[Будучи одним !из первых русских, впервые познако¬

мившихся с учением Маркса, Бакунин не был подготов¬

лен к тому, чтобы воспринять в целом его систему взгля¬

дов. Не понял он и значения деятельности К. Маркса и

Ф. Энгельса, направленной в эти предреволюционные

годы на создание интернациональной пролетарской соли¬

дарности. Основание Союза коммунистов (летом 1847 г.),

положившего начало воплощению в жизнь великого при¬

зыва «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», провозгла¬

шение принципов научного коммунизма прошло мимо

сознания Бакунина^
Но материализм и атеизм Маркса, разработка вопро¬

сов политической экономии оказали известное влияние

на пего. Характерно, что в полем:ике Маркса и Прудона

Бакунин часто становился на точку зрения первого. «Пру¬

дон,— писал Бакунин,— несмотря па все старания стать

на почву реальную, остался идеалистом и метафизиком.

Его точка отправления — абстрактная идея права; от

права он идет к экономическому факту, а г. Маркс, в

противоположность ему, высказал и доказал несомнен¬

ную истину, подтверждаемую всей прошлой и настоящей

историей человеческого общества, народов и государств,

что экономический факт всегда предшествовал и предше¬

ствует юридическому и политическому праву» 32.
31	М. А. Б а к у н и н. Избр. соч., т. 1, стр. 246—247.
32	М. А. Бакунин. Государственность и анархия, стр. 217.
37

В первое время знакомства Прудона, Маркса и Баку¬

нина Маркс влиял не только на русского, по и на фран¬

цузского философа. «Во время долгих споров, часто про¬

должавшихся всю ночь напролет,— вспоминал Маркс,—

я заразил его, к большому вреду для него, гегельянст¬

вом...» 33
В тайны диалектики посвящал Прудона, которому яв¬

но не хватало эрудиции, и Бакунин. До знакомства с

Марксом и Бакуниным тот по существу не знал Гегеля.

Герцен впоследствии описывал, как выглядели беседы

Прудона и Бакунина.
«Бакунин жил тогда с А. Рейхелем в чрезвычайно

скромной квартире за Сеной, в rue de Bourgogne. Прудон

часто приходил туда слушать Рейхелева Бетховена и ба¬

кунинского Гегеля — философские споры длились дольше

симфоний. Они напоминали знаменитые всенощные бде¬

ния Бакунина с Хомяковым у Чаадаева, у Елагиной о

том же Гегеле. В 1847 году Карл Фогт, живший тоже в

rue de Bourgogne и тоже часто посещавший Рейхеля и Ба¬

кунина, наскучив как-то вечером слушать бесконечные

толки о феноменологии, отправился спать. На другой

день утром он зашел за Рейхелем... его удивил, несмотря

на ранний час, разговор в кабинете Бакунина; он приот¬

ворил дверь — Прудон и Бакунин сидели на тех же мес¬

тах, перед потухшим камином и оканчивали в кратких

словах начатый вчера спор» 34.
Герцен приехал в Париж в марте 1847 г. Вырвавшись,

наконец, из-под надзора всевидящего ока III отделения,

восторженный и счастливый, он в первый же день от¬

правился «бродить зря... искать Бакунина, Сазонова».

Они встретились на углу какой-то улицы. Бакунин «шел

с тремя знакомыми и, точно в Москве, проповедовал им

что-то, беспрестанно останавливаясь и махая сигареткой.

На этот раз проповедь осталась без заключения: я ее

перервал...»35.
[Вскоре (в июле 1847 г.) в Париж приехали Белинский

и Анненков. На Avenue Marigny, где жил Герцен, снова,

как и в Москве, собрался старый круг друзей: Тургенев,
33	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 1G, стр. 26.
34	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. X, стр. 190—
191.
35	Там же, стр. 17.
38

Сазонов, Анненков, Белинский, Бакунин. Но отношения,

так же как и взгляды, этих людей сильно изменились с

конца 30-х — начала 40-х годов. Слишком разно сложи¬

лись их судьбы за последние годы. Так, Бакунин, прошед¬

ший уже определенную школу политической борьбы в

условиях предреволюционной Европы, ждал от Герцена

конкретных сведений о политическом движении в России,

о его собственных планах и надеждах. Бакунин и Сазо¬

нов, вспоминал Герцен, были поражены и недовольны,

что новости «...мною привезенные, больше относились к

литературному и университетскому миру, чем к полити¬

ческим сферам] Они ждали рассказов о партиях, общест¬

вах, о министерских кризисах (при Николае!), об оппо¬

зиции (в 1847!), а я им говорил о кафедрах, о публичных

лекциях Грановского, о статьях Белинского, о настроении

студентов и даже семинаристов. Они слишком разобщи¬

лись с русской жизнью и слишком вошли в интересы

«всемирной» революции и французских вопросов, чтобы

понять, что у нас появление «Мертвых душ» было важ¬

нее назначения двух ГГаскевичей фельдмаршалами и двух

Филаретов митрополитами. Без правильных сообщений,

без русских книг и журналов, они относились к России

как-то теоретически и по памяти, придающей искусствен¬

ное освещение всякой дали»36.
Герцен был прав. Бакунин действительно несколько

отошел от российской действительности, однако теперь

интересы его сосредоточились именно на русской жизни.

Друзья много спорили, сравнивали жизнь Франции и

России, говорили о буржуазии и ее роли в общественном

развитии.
Но споры эти и долгие беседы с Прудоном не отвле¬

кали Бакунина от его мыслей о польско-русском союзе.

5 августа 1847 г. он писал Луизе Фохт, что живет

«почти только с поляками и всецело бросился в польско-

русское движение» 37.
36	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. X, стр. 323.
37	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 263.

Глава IV
В РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЕВРОПЕ
Идеи русско-польского революционного союза.— Революционный

Париж.— Славянские планы Бакунина.— Съезд и восстание в Пра¬

ге.— «Воззвание к славянам».— Взгляды Бакунина на будущую

организацию славянского мира. — План Богемской революции. —

Восстание в Дрездене.
Русское и польское революционное движение имело

определенные исторические традиции. Уже декабристы

поняли необходимость совместной борьбы русских и по¬

ляков. Скованные одной цепью, народы обеих стран долж¬

ны были и вместе бороться против царизма. Но если в

Польше, испытывавшей двойной гнет, по существу не

прекращалось революционное национально-освободи¬

тельное движение, то в России в условиях николаевской

реакции борьба велась главным образом на страницах

журналов, в литературных салонах, в отдельных круж¬

ках и никак еще не была связана с тем стихийным дви¬

жением, которое иногда, принимая форму крестьянского

бунта, распространялось на просторах Российской импе¬

рии. В этих условиях Польша могла, казалось, стать пе¬

редовым отрядом в борьбе против царизма, поднять и ув¬

лечь за собой революционные силы России.
Именно поэтому мысли русских революционеров об¬

ращались к полякам, не раз показывавшим миру свое му¬

жество, самоотверженность и героизм в борьбе с само¬

державием.
IB ноябре 1847 г., в годовщину польского восстания

1831 г., Бакунин выступил на польском митинге. 29 но¬

ября в присутствии полутора тысяч человек он про¬

изнес блестящую речь, сыгравшую немалую роль в его

жизн^
Перед польскими и французскими слушателями раз¬

облачал он российское самовластие. «У нас нет ни сво¬

боды, ни уважения к человеческому достоинству,— гово¬
40

рил он.— У нас царит отвратительный деспотизм, не

знающий никаких границ своей разнузданности, никаких

препон своим поступкам. У нас нет никаких прав, ника¬

кой справедливости, никакой защиты против произвола.

У нас нет ничего из того, что составляет достоинство и

гордость нации». Не лучше обстоит дело и с внешнепо¬

литическим положением России. «Было ли,— восклицал

Бакунин,— начиная с 1815 г. хоть одно благородное дело,

против которого мы бы не боролись, хотя бы одно зло¬

деяние, которого бы :МЫ не поддержали; хотя бы одна

крупная политическая несправедливость, где мы не были

бы подстрекателями или сообщниками?»
Подавление польского восстания 1831 г. было «чудо¬

вищно, безумно, преступно». Но оно было совершено в

интересах деспотизма, которые ничего общего не имеют

с интересами русской нации. Для русского же народа

освобождение Польши могло бы явиться спасением.

«Если бы вы стали свободными, свободными бы стали и

мы; вы не могли бы опрокинуть трон царя польского, не

поколебав престола императора всероссийского. Дети од¬

ной и той же расы, мы тесно связаны общностью судьбы,

и общим должно быть наше дело».
Дело это — совместная борьба против власти россий¬

ского самодержца, которая держится лишь «продаж¬

ностью и страхом» и с каждым днем все более слабеет и

дезорганизует себя. «Она теряет самообладание, беспо¬

мощно топчется на месте, каждую минуту меняя проекты

и идеи; начинает сразу кучу дел, пи одного не доводя до

конца. Чуждая и враждебная стране, она обречена на

близкое падение».
Далее, Бакунин называл врагов этой власти, способ¬

ных, по его мнению, подняться па борьбу. Это прежде

всего огромная масса крестьян, «восстания которых с

каждым днем учащаются», потом «многочисленный про¬

межуточный класс населения, состоящий из весьма раз¬

нородных элементов»1, затем армия и, наконец, часть

дворянской молодежи.
«Господа,— призывал Бакунин,— от имени этого но¬

вого общества, этой настоящей русской нации я предла¬
1	Возможно, Бакунин имел в виду разночинную интеллигенцию.
41

гаю вам союз... Да придет же этот великий день прими¬

рения, день, когда русские, объединенные с вами одними

и теми же чувствами, борющиеся за одно и то же дело и

против общего врага, будут вправе запеть вместе с вами

вашу национальную польскую песнь, этот гимн славян¬

ской свободы: «Еще Польска не сгинела!»2
Аплодисменты не раз прерывали оратора, а последние

слова его аудитория встретила бурной овацией. 17 декаб¬

ря речь была опубликована в «Реформе».
В предисловии, предпосланном редакцией, говори¬

лось, что выступление русского эмигранта исполнено «са¬

мых благородных чувств» и содержит «совершенно но¬

вые и чрезвычайно смелые взгляды на положение Рос¬

сии». Вскоре текст речи появился в немецкой и чешской

печати.
Взгляды Бакунина, высказанные с такой революцион¬

ной страстностью, были новы не только для демократиче¬

ской Европы, но и для русской общественности. Он впер¬

вые сформулировал (хотя и еще недостаточно четко) об¬

щее направление той программы, которую в 50-х годах

стал пропагандировать Герцен, а в 60-х сделала своим

знаменем разночинная интеллигенция.
Российское правительство было напугано выступлени¬

ем Бакунина. Союз демократических сил Польши и Рос¬

сии действительно представлял опасность для цариз¬

ма. Русский посол в Париже Киселев по указанию,

полученному от министра иностранных дел Нессель¬

роде, потребовал немедленной высылки Бакунина

из Парижа.
Правительство Гизо удовлетворило это требование и
9	декабря подписало соответствующий декрет. Но рус¬

ским властям этого показалось мало. Нужно было рас¬

строить союз Бакунина с польской эмиграцией. С этой це¬

лью в Париже стали распространяться слухи о том, что

Бакунин — агент русского правительства. Клевете этой по¬

верила некоторая часть польской эмиграции. Поверила

потому, что слишком новым и малопонятным для поляков

казалось появление союзника в лице русского дворяни¬

на.
[.Однако в целом европейская демократия оставалась

на стороне Бакунина, и когда стал известен прикгп о его
2	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III. стр. 277—279.
42

высылке, в процессе поднялся шум. 18 декабря п «Рефор¬

ме» появилась статья, в которой говорилось: «Воистину

никогда изгнанник не произносил на чужбине более воз¬

вышенных и более благородных слов, чем этот призыв к

Польше и к России в святом общении равенства и брат¬

ства. Так вот, г. Гизо осудил это выступление как пре¬

ступление, как крамолу, и русский эмигрант г. Бакунин

получил приказ немедленно оставить Францию!.. Мы

разоблачаем эту низость перед всеми честными людьми.

Пусть они скажут, падала ли когда-нибудь честь более

низко, и не было ли довольно того, что Франция пре¬

вращена в наблюдательную каторгу для эмигрантов, без

того, чтобы осуждать их па высылку по первому приказу

какого-нибудь Меттерниха или Николая!»^}
Но ни выступления прессы, ни дебаты по этому пово¬

ду в палате депутатов4 не помогли Бакунину, и в конце

декабря ему пришлось переехать в Брюсселе)
[Зяесъ Бакунин вновь встретился с К. Марксом, кото¬

рый был выслан из Парижа ранее. Однако встреча эта

не помогла Бакунину разобраться в сложной расстанов¬

ке классовых сил в Европе. Беспощадная критика Марк¬

сом всех мелкобуржуазных представлений показалась

ему лишь проявлением «теоретического высокоме¬

рия». Его больше влекло в среду польской эмиграции,

упрочению связей с которой он посвящал все свое

время.]
14 февраля 1848 г. Бакунин снова выступил на поль¬

ском собрании, посвященном памяти декабристов и каз¬

ненного в 1839 г. поляка С. Конарского. «Согласно тро¬

гательному обычаю изгнанников,— сообщала по этому

поводу «Реформа»,— председательствование было предо¬

ставлено теням мучеников, изображавшихся ...венками

из иммортелей с отменами поляка Конарского и русских

Пестеля, Рылеева, Бестужева, Муравьева и Кахов¬

ского» 5.
Текст речи Бакунина не сохранился, сам же он писал

в «Исповеди», что «много говорил о России, о ее прошед¬

шем развитии, много о древней вражде и борьбе между

Россиею и Польшей; говорил также о великой будущно¬
3	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 487.
4	По запросу депутата Вавена, бывшего председателем на ми¬

тинге 29 ноября.
5	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 494.
43

сти славян, призванных обновить гниющий западный

мир; потом, сделав обзор тогдашнего положения Европы

и предвещая близкую европейскую революцию, страш¬

ную бурю, особенно же неминуемое разоружение Авст¬

рийской империи, я кончил следующими словами: «ргё-

parons nous et quand l’heure aura sonne que chacun de

nous fasse son devoir 6» 1.
Час пробил быстрее, чем ожидал Бакунин.^23 февра¬

ля в Париже началась революция^) «Лишь только я

узнал, что в Париже дерутся, взяв у знакомого на

всякий случай паспорт, отправился обратно во Фран¬

цию. На паспорт был не нужен, первое слово, встретив¬

шее нас на границе, было «Republique est proclamee

a Paris8» 9..
(26 февраля, на третий день революции, Бакунин был

уже в Париже, где, по словам Герцена, «с головой ныр¬

нул во все тяжкие революционного моря. Он не выходил

из казарм монтаньяров, ночевал у них, ел с ними... и про¬

поведовал: коммунизм) et regalite salaire 10, нивелиро¬

вание во имя равенства, освобождение всех славян,

уничтожение всех Австрий, революцию en permanence11,

войну до избиения последнего врага. Префект с барри¬

кад, делавший «порядок из беспорядка», Косидьер не

знал, как выжить дорогого проповедника, и придумал с

Флоконом отправить его в самом деле к славянам с брат¬

ской акколадой и уверенностью, что он там себе сломит

шею и мешать не будет. «Quel homme! Quel hom-

me!» 12,— говорил Косидьер о Бакунине.— В первый день

революции зто просто клад, а на другой лень надобно

расстрелять» 13.
Несмотря на иронический тон этого рассказа, он в

основном соответствовал действительности. Бакунин сам

писал потом в «Исповеди», что месяц, проведенный в

Париже, был для него временем «духовного пьянства».
6	Будем готовы, и когда час пробьет, каждый из нас исполнит

свой долг (франц.).
7	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 127.
8	Республика объявлена в Париже (франц.).
9	^Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 128.
10	II равенство заработной платы (франц.).
11	Непрерывно (франц.).
12	Какой человек! Какой человек! (франц.)
13	А. Й. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 355.
44

«Я вставал в пять, в четыре часа по утру, а ложился

в два; был целый день на ногах, участвовал решительно

но всех собраниях, сходбищах, клубах, процессиях, про¬

гулках, демонстрациях; одним словом, втягивал в себя

всеми чувствами, всеми порами упоительную револю¬

ционную атмосферу. Это был пир без начала и без кон¬

ца; тут я видел всех и никого не видел, потому что все

терялись в одной гуляющей бесчисленной толпе; говорил

со всеми и не помнил, ни что им говорил, ни что мне го¬

ворили, потому что на каждом шагу новые предметы,

новые приключения, новые известия» 14.
[Однако среди этого упоения свободой Бакунин не за¬

бывал о России. Он надеялся, что революционная волна

захлестнет всю Европу, докатится :и до его родины)
13	марта, когда революция еще не перешла границ

Франции, Бакунин поместил статью в «Реформе», в ко¬

торой предсказывал скорую революцию во всех странах

Европы: «Революционное движение прекратится только

тогда, когда Европа, вся Европа, не исключая и России,

превратится в федеративную демократическую респуб¬

лику.
Скажут: это невозможно. Но осторожнее! Это — сло¬

во не сегодняшнее, а вчерашнее. В настоящее время не¬

возможна только монархия, аристократия, неравенство,

рабстзе.
(...Эта революция, призванная спасти все народы, спа¬

сет также и Россию, я в этом убежден» 15.
Пророчество Бакунина начало сбываться через два

дня после опубликования статьи/ Революция вспыхнула

в Австрии.
Тогда, уверенный в правильности и других своих

предположений, Бакунин решает отправиться в Герма¬

нию с тем, чтобы поближе пробраться к российской Гра¬

нине, а пока, до наступления русской революции, вести

работу среди поляков.]
Денег на это предприятие у Бакунина, как всегда, не

оказалось. Тогда он обратился с просьбой к членам Вре¬

менного правительства Франции (Флокону, Луи Блану,

Альберу и Ледрю-Роллену) дать ему две тысячи франков.

Он получил деньги, а также паспорт у Коссидьера, зани¬

мавшего после революции пост префекта полиции.
14	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 130—131.
15	М. А. Б а к у и и н. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 296.
45

Л\ марта Бакунин выехал в Берлин, откуда проследовал

в Бреславль, а затем в Прагу, где должен был состоять¬

ся славянский съезд.
Представители всех славянских земель Австрийской

империи прибыли в Прагу для того, чтобы дать отпор

плану включения в объединенную Германскую империю

всех владений монархии Габсбургов. Этот план, выдви¬

нутый общегерманским Национальным собранием во

Франкфурте-на-Майне, грозил славянам полным подчи¬

нением немецкому господству.
Однако единой программы действий делегаты съез¬

да 16 выработать не могли. Буржуазно-дворянское боль¬

шинство высказывалось за федерацию областей в рам¬

ках Австрийской империи. Демократически настроенные

делегаты не могли принять подобного плана. Разногла¬

сия обострялись в связи с различными позициями пред¬

ставителей разных национальностей.
Прибыв на съезд, Бакунин примкнул к польско-ру-

синской секции. В своем выступлении он заявил, что

Россия, отошедшая от славянских народов благодаря

порабощению Польши, должна вернуться в славянское

единство прежде всего через ее освобождение. Поэтому

он, как русский, видит свое место на славянском съезде

только между поляками.
Свое кредо по славянскому вопросу Бакунин в эти

дни (начало июня) высказал в проекте «Основы новой

славянской политики», представленном польской секции.

Это была утопичная в тех условиях по идее и мало кон¬

кретная по форме программа создания славянской феде¬

рации. Однако демократическая сущность ее не вызыва¬

ла сомнений. «Равенство всех, свобода всех и братская

любовь... Все славяне одинаково свободны, одинаково

братья. Между ними нет никакого неравенства, кроме

того, какое создала природа. Сословий (каст) нет ни¬

каких. Там, где еще господствует аристократия, приви¬

легированное дворянство, эти аристократы, если хотят

быть славянскими, должны на будущее время искать

себе преимуществ и привилегий в богатстве своей любви

и величии своей жертвы» ,7.
,с Всего присутствовало 340 делегатов, которые делились на три

секции: чешско-словацкую, польско-русинскую и южнославянскую.
17	ДА. А. Б а к у н и н. Собр. соч. и писем, т. Ill, стр. 304.
46

Ратуя за объединение славян, Бакунин, однако, в ря¬

де выступлений на съезде пытался показать слушате¬

лям всю обманчивость .их представлений о «свободе» в

рамках Австрийской империи и призывал к разрушению

ее как к необходимому условию подлинного освобожде¬

ния.
Еще с большим пылом обрушился он на тех, кто ви¬

дел возможного освободителя славян в лице русского

царя. Вот как он сам пишет об этом в «Исповеди»:

«...Вам (славянам.— Н. П.) нет места в недрах Русского

царства: вы хотите жизни, а там мертвое молчание; тре¬

буете самостоятельности, движения, а там механическое

послушание. Желаете (воскресения, возвышения, про¬

свещения, освобождения, а там смерть, темнота и раб¬

ская работа. Войдя в Россию императора Николая, вы

вошли бы во гроб всякой народной жизни и всякой сво¬

боды» 18.
Речи Бакунина имели успех лишь среди демократиче¬

ски настроенного меньшинства делегатов.
Заседания съезда, продолжавшиеся со 2 июня 1848 г.,

12-го числа были прерваны начавшимся в Праге восста¬

нием чешских и австрийских рабочих, ремесленников,

студентов |(J, о подготовке которого, по свидетельству Ба¬

кунина, делегаты узнали только накануне. Австрийский

фельдмаршал -князь Виндишгрец всячески провоцировал

это восстание с тем, чтобы, используя свое явное пре¬

восходство, разгромить силы демократии.
В ночь на 12 июня улицы Праги покрылись баррика¬

дами. На помощь восставшим двинулись отряды кресть¬

ян, но войска преградили им дорогу. Пять дней шли

ожесточенные бои. Артиллерия австрийцев систематиче¬

ски разрушала баррикады повстанцев. 17 июня восста¬

ние было подавлено.
«Я,— пишет Бакунин,— пробыл в Праге до самой ка¬

питуляции, отправляя службу волонтера: ходил с ружь¬

ем от одной баррикады к другой, несколько раз стрелял,

но был, впрочем, во всем этом деле более как гость, не

ожидая от него больших результатов. Однако напосле¬

док советовал студентам и другим участвовавшим сверг¬
18	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 155.
19	Во главе восстания стояли чешские революционные демокра

ты: Фрич, Сабина, Сладковскин и др.
47

нуть ратушу, которая (дня четыре) вела тайные пере¬

говоры с -князем Виндишгрецем, и посадить на ее место

военный комитет с диктаторской властью; моему совету

хотели было последовать, но поздно: Прага капитули¬

ровала»20.
Тем временем!революционная волна во многих стра¬

нах Европы шла на убыль. Во Франции свирепствовал

террор, контрреволюция победила в Вене и Праге. Реак¬

ция подняла голову и в Германии, где революционные

силы были особенно слабы, а оппозиция бюргерства не

играла существенной роли^Непосредственио наблюдая

события в Берлине, Бакунин не ждал ничего от немцев,

у которых «официальная реакция и официальная рево¬

люция соперничают в ничтожестве и глупости». Особен¬

но раздражали его бесконечные и бесплодные парла¬

ментские дебаты. В августе 1848 г. он писал Г. Гервегу:

«Я не верю в конституции и в законы; самая лучшая

конституция 1меня не в состоянии была бы удовлетво¬

рить. Нам нужно нечто иное: порыв и жизнь и новый,

беззахопнмй, а потому свободный мир»21. Эти слова ска¬

заны были не зря. В них ощущалось новое направление

взглядов будущего анархиста.
| Под давлением русского правительства берлинские

власти потребовали выезда Бакунина пз Берлина. Ни в

Бреславле, ни в Дрездене ему также не удалось остать¬

ся. Единственным городом Германии, откуда его не вы¬

слали, оказался Котен, где он временно и поселилс^

Все силы его в этот период были направлены на то, что¬

бы не дать угаснуть пламени революционной и нацио¬

нально-освободительной борьбы, охватившей славянские

народы, которой противостояли не только силы реакции,

но и национальная ограниченность лидеров славянского

движения, не понимавших необходимости объединения

всех революционных сил Европы, как славянских, так

немецких и венгерских. |В это сложное для судеб рево¬

люции время Бакунин понял, что, только объединив¬

шись, международные силы демократии смогут смести

со своего пути реакционные правительства Европы. Это

и заставило его взяться за перо и написать «Воззвание

к славянам». Большой интерес представляет обращение
20	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 180-181.
21	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 318.
48

Бакунина в первом варианте «Воззвания» к социальной

проблеме. Погруженный в борьбу за «свободу», которую

он понимал весьма широко (как «полное и действитель¬

ное освобождение всех личностей и всех наций, наступ¬

ление политической и социальной справедливости... цар¬

ство любви, братства»), Бакунин, как правило, не оста¬

навливался конкретно на проблемах освобождения про¬

летариата, отмене частной собственности, уничтожении

эксплуатации. Однако предпринятая им в «Воззвании»

попытка объяснить пути и судьбы революции 1848 г. не¬

избежно подводила его к необходимости их решения}
Но и здесь он ограничился лишь декларацией, заявив,

что социальный вопрос чрезвычайно трудный, «преис¬

полненный опасностей и чреватый бурями» и что он не

может быть разрешен «ни с помощью предвзятой тео¬

рии, ни с помощью какой-либо отдельной системы»22.
Но если в области социальной воззрения Бакунина

оставались весьма расплывчатыми, то в национальном

вопросе он высказывался вполне определенно. Он пред¬

лагал славянам выйти за узконациональные рамки дви¬

жения, включить в революционный союз мадьяр, подать

руку помощи германскому народу.
В тех условиях, когда в армиях Елачича и Внндиш-

греца, идущих походом против революционной Вены,

преобладали славянские войска, призыв Бакунина был

чрезвычайно актуален.
С большой убежденностью и страстностью звучал в

воззвании призыв к революции. «Оглянитесь вокруг: ре¬

волюция везде. Она одна царит, она одна сильна. Новый

дух со своей разрушающей, разлагающей силой вторг¬

нулся бесповоротно в человечество и проникает в обще¬

ство до самых глубоких и темных слоев.
И революция не успокоится, пока не разрушит окон¬

чательно старого одряхлевшего мира и не создаст из

него нового, прекрасного :мира. Поэтому в ней и только

в ней вся сила и крепость, вся уверенность в победе.

Только в ней — жизнь; вне ее — смерть»23.
Наибольшей силы революция достигнет в России,

считал Бакунин: «В Москве будет разбито рабство соеди¬
22	Там же, стр. 340.
23	Там же, стр. 361.
4 Н. Пнрумова
49

ненных теперь под русским скипетром и всех вообще

славянских народов, а вместе с тем и все европейское

рабство, и навеки погребено под своими собственными

мусором и развалинами; в Москве из моря крови и пла¬

мени высоко ,и прекрасно взойдет созвездие революции

и станет путеводною звездою для «блага всего освобож¬

денного человечества»24.
/«Воззвание» Бакунина вышло в Лейпциге отдельной

брошюрой и получило довольно широкое распростране¬

ние в Германии, Чехии, Польше. Ф. Энгельс в несколь¬

ких статьях, опубликованных в «Новой Рейнской газете»

под названием «Демократический панславизм», полеми¬

зировал с Бакуниным.
С 1 по 14 января 1849 г. «Воззвание» во французском

переводе печатала «Реформа». В предисловии, предпос¬

ланном тексту, дана была следующая характеристика

автору: «...этот человек непоколебимых убеждений и не¬

обычайного .мужества и активности... внушал тревогу и

страх Николаю.)
Сначала он пытался преследовать его руками Гизо,

но этому помешала разразившаяся революция. Тогда

царь пустил в ход другую тактику, гнусную, но вполне

достойную московской политики. Из Петербурга был дан

сигнал многочисленным услужающим во Франции, Гер¬

мании и Польше и 'повсюду распущен был слух, что де¬

мократ Бакунин... является русским агентом... Это была

презренная клевета, которой противоречили действия

нашего друга и которую он ныне опровергает своим воз¬

званием к славянам... В предлагаемом читателям произ¬

ведении наш друг рассматривает европейский вопрос,

в настоящее время разрешающийся в Германии и на бе¬

регах Дуная, с большою глубиною взглядов и под со¬

вершенно новым для нас углом зрения; вместе с тем он

обучает славян революционной практике. Мы, немецкие

и французские демократы, крайне заинтересованные в

возгоревшейся на Дунае борьбе, можем почерпнуть в

этой брошюре ряд поучений»25.
В то время как европейская демократия приветство¬

вала «Воззвание» Бакунина, силы реакции в Австрии и

России были встревожены. Австрийские власти начали
24	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 360.
25	Там же, стр. 534.
50

судебное преследование брошюры и ее автора, обвинив

его «в государственной измене».
В России Дубельт писал шефу жандармов Орлову:

«Я с ужасом читал ядовитые возгласы Бакунина и про¬

стите меня, ваше сиятельство, ежели осмелюсь сказать,

что грешно будет .нашим посольствам не употребить тай¬

ных стараний задержать его и доставить в Россию».

На докладе Дубельта Орлов написал: «Об этом лично я

докладывал г. императору и сказал его величеству, что

у меня не только духу недостало представить ему сих

скверностей, но сам едва мог оные прочитать с омерзе¬

нием» 26.
\Сам Бакунин в общем был доволен успехом своего

«Воззвания». В январе 1849 г. он писал Гервегу: «Я про¬

живаю теперь тайно в Лейпциге :и работаю изо всех сил:

моя цель заключается в том, чтобы оторвать славян от

реакции, в которую ее бросили низость их предательских

вождей, а равно как и недемократическое и государсг-

венническое настроение немцев и мадьяр. Моя работа

оказывается не бесплодною, и теперь австрийское пра¬

вительство преследует меня всевозможными способами.

Оно вчиняет «мне процесс в Праге» 27.\
Волна реакции, поднявшаяся во всех странах еще не¬

давно столь революционной Европы, предательство ин¬

тересов народа многими из тех, кто стоял во главе рево¬

люционных и национально-освободительных движений,

были налицо, но Бакунин с его уже складывавшимися

анархическими тенденциями расценивал это как прояв¬

ление «государственнических» настроений. Не помяв ха¬

рактера и задач революций 1848 г., увлеченный подняв¬

шимся массовым движением и всеобщим стремлением

к свободе, он начинал думать о том, что уничтожение го¬

сударств и есть та дорога, которой должно идти челове¬

чество.
Наблюдая близко жизнь Германии 1848 г., видя огра¬

ниченность ее буржуазных лидеров, он приходил к мыс¬

ли, что лишь «анархическая крестьянская война» можег

спасти Германию. «Анархия, разрушение государств, все

же скоро должна будет наступить»28,— писал он Гер¬

вегу.
26	Там же, стр. 535.
27	Там же, стр. 371—372.
28	Там же, стр. 366.
4*	51

Как же мыслил Бакунин в этот период организацию

жизни после победы революции и разрушения госу¬

дарств? Вопрос этот он рассматривал лишь в применении

к славянским странам, где и предлагал создание славян¬

ской федерации. Однако здесь ликвидация государствен¬

ной власти в каждой стране не означала еще отсутствия

центрального славянского правительства, называемого

им Славянским Советом. «Славянский Совет руководит

всем славянством как первая власть и высокий суд; все

обязаны подчиняться его приказаниям и исполнять его

решения»29,— писал он в «Основах славянской федера¬

ции», ратуя по существу не за ликвидацию государства,

а лишь за передачу его функций общеславянскому орга¬

ну власти.
Идеи революционного преобразования России, сла¬

вянского м:ира и создания славянской федерации впо¬

следствии развивались и пропагандировались Герценом,

но выдвинуты впервые они были Бакуниным. И если

Герцен пришел к этим взглядам после поражения рево¬

люции в Европе, то Бакунин — в самый разгар револю¬

ционных событий на Западе.
«Свою веру,— писал он,— свою непоколебимую веру

в демократическое будущее славянской расы почерпаю

я в особенности из ее природы, в ее внутренней общест¬

венной организации, которую сохранили во всей ее чи¬

стоте и неприкосновенности все народы этой расы, не¬

смотря на столетия рабства и все насилия и притесне¬

ния» 30.
Источник подобных взглядов у Бакунина и Герцена

был один — славянофилы. Но интересно, что оба против¬

ника этого направления в разных исторических условиях

и в разное время обратились к идеям, которые энергично

оспаривали несколько лет назад. Это обстоятельство сви¬

детельствует о том, что сама постановка вопроса об об¬

щине имела реальное основание. Крестьянство составля¬

ло основное население страны, и организация его жизни,

естественно, не могла не привлечь внимания тех, кто ду¬

мал о его судьбах. Славянофилы первыми подняли этот

вопрос, но главным образом стремясь доказать самобыт¬

ность !и патриархальность народного быта, Герцен же и
29	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. III, стр. 302.
30	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 22.
52

Бакунин увидели в общине прежде всего институт, на ос¬

новании которого можно развить социалистические отно¬

шения в деревне, хотя наряду с этим они поддерживали и

славянофильские идеи самобытности.
В целом, характеризуя взгляды Бакунина периода

1848—1849 гг., следует отметить полностью сложившееся

у него революционно-демократическое мировоззрение.

Ставка на народную крестьянскую революцию, расчет на

возможность социалистического преобразования общины,

отстаивание права на самоопределение порабощенных

народов, бескомпромиссная борьба со всеми видами со¬

циального и национального гнета и прежде всего с кре¬

постничеством и самодержавием — все то, что легло в ос¬

нову программы русской революционной демократии,

было в общей форме сформулировано Бакуниным в конце

40-х годов.
Однако идейные искания Бакунина не прошли для

него бесследно. Ламенне, Вейтлинг, Прудон, Маркс по-

разному и в разное время влияли на образ его мыслей.

Эклектизм, свойственный в большой мере русскому на¬

родничеству, был свойствен и одному из его основопо¬

ложников— Бакунину. Именно поэтому в статьях, воз¬

званиях н письмах, вышедших из-под его пера в 1848—

1849 гг., проглядывают некоторые черты, воспринятые у

Прудона, а в плане богемской революции есть что-то

от казарменного коммунизма Вейтлинга.
План этот возник у Бакунина в начале 1849 г. под

влиянием оживления революционного движения в Герма¬

нии.
Сторонник прежде всего крестьянской революции,

Бакунин решил остановиться на Богемии (Чехии), потому

что там вследствие сохранившихся тяжелых феодальных

повинностей легче было поднять крестьян. «Господ¬

ские суды, феодальные налоги и сборы, десятины и дру¬

гие духовные повинности подавляли собственность иму¬

щих крестьян. Класс же неимущих был еще многочислен¬

нее и положение его тягостнее, чем в самой Германии.

К тому же в Богемии есть ...много фабричных работни¬

ков; а фабричные работники как бы судьбою призваны

быть рекрутами демократической пропаганды»31.Подняв

богемскую революцию, Бакунин намеревался разрушить
31	Там же, стр. 196—197.
53

и сжечь все замки, уничтожить все правительственные

учреждения, все долговые бумаги, сделать Богемию ре¬

волюционным центром, поднимающим на борьбу все сла¬

вянские племена, а также мадьяр и немцев.
Революционное правительство, по мысли Бакунина,

должно было быть облечено «неограниченной диктатор¬

скою властью», все «противоборствующие» должны были

быть изгнаны и уничтожены за исключением некоторых

чиновников из главных, оставленных для совета и стати¬

стических справок, «уничтожены также все клубы, журна¬

лы... Молодежь и все способные люди, разделенные на

категории по характеру, способностям <и направлению

каждого, были бы разосланы по целому краю для того,

чтоб дать ему провизорную революционерную и воин¬

скую организацию» 32.
Однако Бакунин, исходивший лишь из того, что «рево¬

люция необходима, следовательно, возможна», не имел

ни средств, ни связей для ее осуществления. Но это не

казалось ему препятствием. Познакомившись с чешским

демократом Эммануилом Арнольдом, Бакунин тут же по¬

ручил ему организацию в Праге, а затем и во всей Боге¬

мии тайного общества. «Общество должно было состоять

из трех отдельных друг от друга, независимых и друг

друга не знающих обществ...— одно ... для мещан; другое

для молодежи; третье для сел. Каждое было подчинено

строгой иерархии и безусловной дисциплине... Все три об¬

щества были бы связаны между собой посредством Цент¬

рального комитета, который бы состоял из трех, много

из пяти членов: я, Арнольд, остальных следовало бы вы¬

брать» 33.
Арнольд принял поручение и уехал в Прагу. После

этого, не получая долго сведений о ходе дел, Бакунин сам

направился вслед за своим эмиссаром. Здесь он убедил¬

ся, что чешские демократы не испытывают большого же¬

лания следовать его указаниям. Оставаться же в Праге

для личного руководства он не мог ввиду преследования

австрийской полицией. Нужны были новые надежные

эмиссары, которые и не замедлили явиться к нему в лице

братьев Густава и Адольфа Страка. Бакунин познако¬

мился с ними в Лейпциге, где, по воспоминаниям А. Рек-
32	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 20Q.
33	Там же, стр. 208,
54

келя, вокруг него собрался «кружок чешских студентов,

которые беззаветно были преданы ему как учителю и

внимательно относились к каждому его слову» 34. Теперь,

приехав из Праги в Дрезден, Бакунин решил направить

двух из этих студентов в Богемию для создания там тай¬

ных обществ.
Тем временем1в Дрездене, где в ожидании известий из

Богемии поселился Бакунин, началось революционное

брожение|вызванное нежеланием саксонского правитель¬

ства признать имперскую конституцию, выработанную

франкфуртским парламентом. В городе проходили народ¬

ные демонстрации. Солдаты открыли огонь, появились

первые жертвы. 3 мая Дрезден покрылся баррикадами;

король бежал. Образовалось временное 'правительство из

двух представителей конституционной партии Гейбнера и

Тодта и демократа Тширнера.
j Бакунин, хлопоча о революции в Богемии, волею судь¬

бы, неожиданно для себя, оказался одной из центральных

фигур восстания в Дрездене^ Он в этот момент был далек

от немецких дел, однако оставаться в стороне от револю¬

ции, где бы она ни происходила, не мог. Вот как описы-

Еал он свое состояние в эти дни: «Я долго не знал, что де¬

лать, долго ни на что не решался: оставаться казалось

опасно, но бежать было стыдно, решительно невозмож¬

но. Я был главным и единственным зачинщиком праж¬

ского как немецкого, так и чешского заговора, послал

братьев Страку в Прагу и подверг в оной многих явной

опасности, поэтому не имел права сам избегать опас¬

ности» 35.
|В первый день восстания Бакунин посоветовал Тшир-

неру, не теряя времени, овладеть всем городом и захва¬

тить оружейную палату.)Но Временное правительство не

сделало этого, а на второй день вооруженные бюргеры

разошлись по домам и не проявляли больше боевого

пыла. Тширнер же, понимая слабость восставших, просил

помощи у Бакунина. Последний согласился с тем услови¬

ем, что в случае успеха восстания в Дрездене будет про¬

возглашена республика, которая в свою очередь окажет

помощь Богемскому восстанию.\ Вместе с двумя своими
34	См.: Ю. С тек лов. Михаил Александрович Бакунин..., т. I,

стр. 338.
35	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 237.
55

помощниками— поляками Гельтманом и Крыжанов-

ским—он расположился в комнате, где заседало прави¬

тельство^ углу, отгороженном ширмами. «Наше положе¬

ние было престранное: мы составляли род штаба возле

Провизорного (временного. — Я. Я.) правительства, ко¬

торое исполняло беспрекословно все наши требования; но

независимо от нас и независимо даже от самого Прови

зорного правительства действовал и командовал револю-

ционерным ополчением обер-лейтенант Heinse, заняв¬

ший место начальника национальной гвардии»36.
Целые сутки Бакунин требовал у него 500 или хотя

бы 300 человек, которых хотел сам вести на штурм ору¬

жейной палаты, но так и не получил отряда. Тогда|6 мая

он вместе с Гейбнером сам отправился на баррикады.

Видя опасность положения и недостаток сил, поляки

(Гельтман и Крыжановский) бежали из Дрездена.! Тшир-

нер и Тодт последовали их примеру. Бакунин остался. Те¬

перь он да Гейбнер составляли по существу все прави¬

тельство. Саксонские и прусские солдаты наступали. Сил

у защитников баррикад было крайне мало, да и благо¬

даря военному руководству Heinse царила неразбериха.

Бакунину пришлось пережить тяжелые дни. Ohi делал

все, что мог, «чтобы спасти погубленную и, видимо, поги¬

бавшую революцию: не спал, не ел, не пил, даже не ку¬

рил, сбился со всех сил... Собирал несколько раз началь¬

ников баррикад, старался восстановить порядок, собрать

силы для наступательных действий; но Heinse разрушал

все мои меры в зародыше, так что вся моя напряженная

лихорадочная деятельность была всуе»37.
1Убедившись в бесполезности дальнейшего сопротивле¬

ния, Бакунин отдал приказ отступать. Взяв с собой порох,

оружие и раненых, ополченцы 9 мая отступили из Дрезде¬

на в Фрейберг с тем, чтобы там, соединившись с местны¬

ми силами, ждать восстания в Северной Богемии.
Бакунин и Гейбнер направились в Хемниц, где оста¬

новились в гостинице. Измученные бессонными ночами и

непрестанным напряжением, они уснули, забыв про осто¬

рожность. Узнав в них вождей восстания, местные обыва¬

тели ворвались в гостиницу и, связав их, выдали прус¬

ским военным властям.I
36	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 241.
37	Там же, стр. 244.
50

«Саксонская следственная комиссия,— писал Баку¬

нин,— удивлялась потом, как я дал себя взять, как не сде¬

лал попытки для своего освобождения. И в самом деле,

можно было вырваться из рук бюргеров, но я был изне¬

можен, истощен, не только телесно, но еще более нрав¬

ственно и был совершенно равнодушен к тому, что со

мною будет. Уничтожил только на дороге свою карман¬

ную книгу, а сам надеялся... что меня через несколько

дней расстреляют и боялся только одного: быть предан¬

ным в руки русского правительства»38.
Опасения Бакунина сбылись не сразу.
38 Там же, стр. 246.

Глава V
В ТЮРЬМАХ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И РОССИИ
Тюрьмы Саксонии.— Выдача Австрии. Заключение в Ольмюце.—

Выдача царскому правительству.— Петропавловская крепость.—

Исповедь.— Шлиссельбург.— Ссылка. Жизнь в Томской губернии.—

Женитьба.— Побег.
| Более трех месяцев руководители восстания содер¬

жались в тюрьмах Дрездена. По воспоминаниям А. Рек-

келя, русский революционер считался самым опасным из

всех заключенных. [«Ему даже приписывались как бы

сверхчеловеческие силы. Прогулка на маленьком двори¬

ке, окруженном двумя зданиями и двумя высокими сте¬

нами, ему была разрешена только позже по предписанию

врача, да и то на прогулку его выводили закованным в

цепи, чего не делали ни с кем из остальных» ].
Однако среди простых солдат, охранявших арестован¬

ных, нашлись люди, передававшие русскому узнику, не¬

смотря на строгий запрет, книги, бумагу и письма.
Вскоре, опасаясь побега, власти перевели Бакунина,

Реккеля и Гейбнера в сильно укрепленную крепость Ке-

нигштейн, расположенную на берегу Эльбы. Но и здесь

сочувствие солдат охраны дошло до того, что они пред¬

ложили 'заключенным побег. Гейбнер отклонил предло¬

жение. Бакунин и Реккель изъявили свое согласие. Когда

все, казалось, было готово, начальство заподозрило не¬

ладное. В камерах произвели обыск, гарнизон сменили и

усилили надзор.
Но Бакунин не чувствовал себя плохо. Благодаря под¬

держке друзей и неизменному расположению охраны он

получал письма <и книги. Не смущало его и то, что так же,

как в Дрездене, на прогулку его выводили закованным в
1	М. А. Б а к у н и н. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 389—390.
58

цепи. По этому поводу он иронически сообщал М. К

Рейхель: «Может быть, это (цепь—Н. П.) — тоже своего

рода символ, чтобы напомнить мне в моем одиночестве
о	тех невидимых узах, которые связывают каждого ин¬

дивидуума со всем человечеством»2. В другом письме, к

Адольфу Рейхелю, он так описывал свое положение: «Что

касается меня, то я здоров и спокоен, много занимаюсь

математикой, читаю теперь Шекспира и изучаю англий¬

ский язык. Математика в особенности является очень

хорошим средством для абстракций, а ты знаешь, что я

всегда имел отменный талант к абстракции, а теперь я

волей-неволей очутился в абстрактном положении»3.
Помимо Шекспира Бакунин читал в крепости Серван¬

теса, Ламартина, Тьери, Гизо и много других книг, кото¬

рые доставлял ему лейпцигский книгоиздатель Кейль,

восторженно относившийся к деятельности Бакунина.
Герцен внимательно следил за всеми превратностями

жизни своего друга. 27 сентября 1849 г. он писал из Же¬

невы Грановскому и Коршу: «Судьбу и историю Бакуни¬

на, верно, вы знаете, он, бедный, сидит еще в каземате.

Кенигштейнской крепости... Мы теперь только нашли воз¬

можность ему помогать, да и то не знаю, верно ли.— Он

вел себя геройски» 4.
Помогали Бакунину <не только Герцен, но Рейхель и

Гервег. Однако, как всегда, не думая о деньгах, он наку¬

пил себе большое количество сочинений по (математике.

Тем временем одежда его превратилась в жалкие обнос¬

ки, а курение сигар — его любимое удовольствие — стало

недоступным. Не огорчаясь, он с жаром продолжал пости¬

гать высшую тригонометрию. Результатом занятий яви¬

лась толстая связка тетрадей, доставшаяся тюремному

начальству.
В области социологических построений Бакунин стре¬

мился в это время лишь к приобретению «положитель¬

ных» знаний, которые, по его словам, помогли бы «понять

действительность и самому быть действительным челове¬

ком» 5. «У меня нет ни малейшего интереса к теории, ибо

уже давно, а теперь больше, чем когда-либо, я почувство¬

вал, что никакая теория, никакая готовая система, ника¬
2	Там же, стр. 20.
3	Там же, стр. 11.
4	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XXIII, стр. 191.
6	М, А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 17.
59

кая написанная книга не спасет мира. Я не держусь ни¬

какой системы: я искренне ищущий»6.
Это пренебрежение к теориям, этот поиск живого нас¬

тоящего дела, конкретной и реальной борьбы толкнули

Бакунина в гущу событий 1848—1849 гг., да и впоследст¬

вии во многом способствовал анархическим акциям. Но

между первым п вторым этапами его деятельности лежа¬

ла тяжелая полоса физических и моральных испытаний,

и Кенигштейнская крепость была лишь началом этого

тернистого пути.
Пока Бакунин сидел в одиночной камере крепости, по¬

груженный в свои занятия и мысли, саксонская судебная

машина работала полным ходом. В обвинительном акте,

предъявленном ему, значилось, что он «состоит эмиссаром

Ледрю-Роллена для возмущения славянских народов, для

обращения их в республику и для возбуждения войны

между Пруссией и Россией; также послан от парижского

революционного комитета с особенным поручением в Ве¬

ликое герцогство Познанское и для убиения российского

императора; и, наконец, в Берлине состоял в тесной связи

с левою партией»1.
За эти «преступления» М4 января 1850 г. суд первой

инстанции приговорил М. Бакунина, так же как двух его

товарищей Гейбнера и Реккеля, к смертной казни.)
Не раз показав свое мужество в Дрездене и Праге,

Бакунин прекрасно вел себя и во время следствия в Сак¬

сонии. Не напугал его смертный приговор. Единственно

чего боялся он,— это выдачи русским властям, которых

искренне и глубоко ненавидел. А тем временем перегово¬

ры о его выдаче уже велись. 15 июня 1849 г. граф Орлов

предписал «его благородию, жандармского полка госпо¬

дину поручику Жиднкову» немедля отправиться из Вар¬

шавы в Краков в сопровождении одного унтер-офицера и

двух рядовых и принять от генерал-лейтенанта Соболева

«политического преступника Бакунина, закованным со

всевозможной осторожностью и доставить его в Алек¬

сандровскую цитадель в Варшаве, где и сдать комендан¬

ту оной цитадели под расписку, которую предоставить

мне»8.
6	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 98.
7	Там же, стр. 27.
8	В. Полонский. Бакунин, т. I, стр. 235.
00

Однако царские жандармы слишком спешили.
После того как осужденные обжаловали приговор, ад¬

вокат Бакунина Франц Отто, очень хорошо относивший¬

ся к своему подзащитному и много помогавший ему, по¬

лучил три недели срока на составление новой защиты.

Кроме того, по саксонским законам, подсудимый имел

право и на собственную защиту. Бакунин и Гейбнер ре¬

шили использовать это право в интересах политического

освещения процесса. Гейбнер успел составить свою «са-

мозашиту», Бакунин же, взявшийся за дело слишком

серьезно, не спешил и опоздал.
«Защита» его, разросшись до четырех печатных лис¬

тов, так и осталась незавершенной. Однако материал этот

представляет большой интерес. Здесь впервые системати¬

чески и полно Бакунин изложил свои взгляды на полити¬

ческие судьбы России, славянских стран, Австрии и

Пруссии, убедительно объяснил свое участие и роль в ре¬

волюционном движении 1848—1849 гг. Это была как бы

первая «Исповедь» Бакунина (написанная, разумеется, в

другом ключе, чем вторая).
Только выразив полностью свое политическое кредо,

считает Бакунин, он сможет опровергнуть вздорное об¬

винение суда: «Я решительно протестую против предполо¬

жения, что я был чьим бы то ни было агентом, будь то

одного лица или комитета. После вспышки третьей фран¬

цузской или скорее первой европейской революции я от¬

правился в Германию по собственному побуждению. Что

меня к этому побудило, вы легко поймете, если позволите

мне... изложить вам мои политические воззрения, равно

как мое отношение к своему отечеству» 9.
Зная, что русская история и современная русская

жизнь не известны на Западе, Бакунин начинает свой об¬

зор с Петра I, который первым, по его мнению, положил

начало «отчуждению» между народом и государством.

Рисуя страшную картину угнетения, неограниченного дес¬

потизма и произвола, Бакунин пишет, что русский, любя¬

щий свое отечество, должен ненавидеть русское государ¬

ство.
Русское крестьянство Бакунин противопоставляет

крестьянству Запада, «тупую ограниченность» которого

он объясняет влиянием католицизма. «Русский -крестья-
9 М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 33.
61

Him не подвержен никакому казенному влиянию и ... но¬

сит в себе целый самобытный мир — безграничный мир

пожеланий, чаяний и мести. Крестьянская революция в

России нанесет правительству смертельный удар, разру¬

шит существующее государство, а такая революция неиз¬

бежна: ничто не в силах ее отвратить, рано или поздно

она вспыхнет и чем позднее, тем она будет ужаснее и

разрушительнее» 10.
Освобождение России — главное для Бакунина. Не

имея возможности в пределах своего отечества вести от¬

крытую борьбу с царизмом, Бакунин бросается в евро¬

пейское революционное движение. На баррикадах Праги

и Дрездена он ищет пути к освобождению русского кре¬

стьянина. Эту мысль высказывает он не только в своей

«Защите». В письме «к М. Рейхель, написанном после при¬

говора, ан говорит: «Чего я хотел, я скажу Вам, дорогой

друг, поскольку я могу позволить себе здесь говорить сво¬

бодно: я бросился между славянами и немцами, между

двумя великими, но, к сожалению, взаимно друг друга

ненавидящими расами, бросился, чтобы предотвратить

гибельную борьбу и повести их соединенные силы против

русской тирании, не против русского народа, нет, а для

его освобождения» 11.
Саксонское правительство решило само судить Баку¬

нина^ апреля 1850 г. Высший апелляционный суд Саксо¬

нии утвердил смертный приговор Бакунину, Реккелю и

Гейбнеру, вынесенный первой инстанцией, но осужденные

вновь подали прошение о помиловании, на этот раз — ко¬

ролю. Через два долгих месяца решением короля смерт¬

ная казнь была заменена для всех троих пожизненным

заключением. Гейбнер и Реккель остались в саксонских

тюрьмах 12, Бакунин же был передан Австрии.^
В половине второго ночи (13 июля 1850 г.) его разбу¬

дили, заковали в кандалы и под сильным конвоем доста¬

вили на австрийскую границу. «В продолжение всей этой

процедуры,— сообщает конвойный офицер,— Бакунин

вел себя молчаливо и сдержанно» 13.)14 июля он находил¬

ся уже в австрийской тюрьме в Праге.^Австрийское пра-
10	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 42—43.
“ В. Полонский. Бакунин, т. 1, стр. 235.
12	Гейбнер был освобожден по амнистии в 1859 г., Реккель вы¬

шел на свободу в 1862 г.
13	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 396.
62

пительетпо давно ожидало возможности получить от Ба¬

кунина интересовавшие его сведения.
И хотя многое было известно из показаний братьев

Страка, Сабины, Фрича и других участников движения,

арестованных ранее, роль Бакунина казалась австрий¬

ским властям более значительной и сведения, какими он

мог располагать, более важными.
Генерал Клейнберг, руководивший следственной ко¬

миссией в Праге, 11 марта 1851 г. сообщал эрцгерцогу:

«После того как выявилась наличность революционных

происков в мае 1849 года и начато было по этому поводу

следствие, скоро выяснились данные, не оставлявшие со¬

мнения в том, что замышленная здесь революция была

скомбинирована с грандиозным движением, задуманным

в Германии, и что русский Михаил Бакунин, проживав¬

ший тогда тайно в Дрездене, стоял во главе этого пред¬

приятия». И далее: «Приходится признать, что русский

Бакунин является, по-видимому, той осью, вокруг которой

все вертелось» 14.	•
Страх перед революцией, а также необычность и дей¬

ствительно большой диапазон деятельности русского ре¬

волюционера были причиной такого преувеличения.
Его боялись. Считали,- что и теперь, за толстыми сте¬

нами тюрьмы, окруженный многочисленной стражей, он

невидимыми нитями может связаться с волей и бежать.

Называя его после Маццини «самым опасным человеком

в Европе», австрийские власти создали ему чрезвычайно

строгий режим. Саксонские тюрьмы по сравнению со

здешней могли показаться раем. Лишенный права пере¬

писки, защиты, подвергаемый бесконечным допросам,

охраняемый 18 солдатами специального караула, Баку¬

нин очень страдал от полного отсутствия общения с пони¬

мающими его людьми.
Слухи о готовящемся освобождении столь важного «го¬

сударственного преступника» международным «загово¬

ром революционных вожаков» сильно беспокоили авст¬

рийские власти. Тюрьма в Праге показалась им недоста¬

точно надежной.
\В ночь с 13 на 14 марта Бакунина под сильным воен¬

ным эскортом переводят в крепость Ольмюц|
14 Там же, стр. 414.
63

Вот как, очевидно со слов Бакунина, рассказывает об

этом переезде Герцен: «Бакунина, скованного, везли под

сильным конвоем драгун; офицер, который сел с ним в

повозку, зарядил при нем пистолет.
—	Это для чего же?—спросил Бакунин.— Неужели

вы думаете, что я могу бежать при этих условиях?
—	Нет, но вас могут отбить ваши друзья; правитель¬

ство имело насчет этого слухи, и в таком случае...
—	Что же?
—	Мне приказано посадить вам пулю в лоб» 15.
В новом месте заключения Бакунина помещают в

строго изолированную камеру, приковывают цепью к сте¬

не, лишают письменных принадлежностей, устанавлива¬

ют караул из 22 рядовых, капрала и двух ефрейторов.
Допросы продолжаются. Аудитор Франц пытается за¬

давать вопросы в такой форме, которая заставила бы

подсудимого невольно проговориться. Но Бакунин твердо

держится принципа: ничего не говоря о своих сообщни¬

ках, рассказывать лишь о своих собственных взглядах и

действиях. Последние скрывать он не намерен, так как

все привлеченные ранее по делу о восстании в Богемии

уже дали свои довольно пространные показания.
Так, на весьма туманно поставленный вопрос о его от¬

ношении к братьям Страка он отвечает: «Я должен здесь

заявить, что вдаваться в подробности относительно от¬

дельных лиц совершенно противоречит моему принципу,

однажды мной уже высказанному. Я допускаю, что мно¬

гое стало известным благодаря показаниям лиц, допро¬

шенных во время следствия. Если, например, братья

Страка многое рассказали, то они и отвечают за содер¬

жание своих речей. Я же могу отвечать только на опреде¬

ленные вопросы, но отнюдь не на вопросы общего харак¬

тера, ибо -могло случиться, что то или иное обстоятельст¬

во, то или иное лицо вообще ускользнули от следствия, и

ответами общего характера я рисковал бы кого-нибудь

скомпрометировать» 16.
Потеряв надежду добиться интересующих их показа¬

ний, австрийские власти заканчивают следствие. 15 мая

1851 г. военный суд приговаривает Бакунина к смертной

казни через повешение, а вечером того же дня заковаи-

ного в кандалы «государственного преступника» вывозят
15	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 356.
16	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 413.
64

из Ольмюца в Краков, где уже ждут его русские жан¬

дармы.
Выдача царским властям,— то, чего больше всего бо¬

ялся Бакунин, то, что представлялось ему страшнее лю¬

бой казни,— состоялась. 17 мая на границе он был пере¬

дан русскому конвою, и с 23-го числа стал узником пятой

камеры страшного Алексеевского равелина Петропав¬

ловской крепости.
Холодный ужас охватил душу Бакунина здесь, в этом

каменном мешке, в котором его могли просто забыть па

10—20 лет, на весь остаток жизни. Первые полтора меся¬

ца никто не приходил, не было даже допросов. Но вот в

начале июля к нему в камеру явился сам шеф жандар¬

мов Орлов и от имени царя потребовал рассказа о сла¬

вянском и немецком движении, о связях Бакунина,— под¬

робного, откровенного, «чистосердечного». Перед узни¬

ком, отчаявшимся уже когда-либо выбраться из четырех

стен своей мрачной камеры, мелькнула вдруг неясная на¬

дежда, и он согласился писать царю. Расчет его был

прост: расоказать все, что известно из его следственного

дела, переданного австрийскими властями, все, что изве¬

стно из прессы, все, что еще не известно, но касается его

личного участия. Не назвать никого, кто еще не раскрыт

или может быть скомпрометирован тем или иным спосо¬

бом. Высказать все волнующие мысли, планы, соображе¬

ния прямо в лицо своему заклятому врагу, но в такой

форме, чтобы царь принял и понял их. Вот тут и созрел

замысел «Исповеди», этого документа, который, по мне¬

нию многих позднейших исследователей, скомпрометиро¬

вал Бакунина. И действительно, форма обращения к ца¬

рю, его «покаяния» в своих грехах казались унизитель¬

ными для достоинства революционера. Но Бакунин и

здесь оставался самим собой. Известное пренебрежение к

средствам было чертой, ему свойственной. Цель же каза¬

лась соблазнительной: поучить врага, показать ему сущ¬

ность :и результаты его политики, да еще получить надеж¬

ду на смягчение своей участи. Возможно также, что здесь

в какой-то 'мере дала себя знать его связь с поколением

дворянских революционеров. Не страдая отсутствием

гражданского мужества, декабристы считали возможным

откровенно беседовать с царем, пытаться убедить его.

Другие нормы поведения революционеров перед царским

судом еще не сложились, не стали традицией. Это про¬
5 Н. Пнруыова
65

изошло позднее, в 60-х годах. Можно предположить, что,

несмотря на всю свою революционность, как дворянин

Бакунин считал допустимой подобную форму обращения

к первому дворянину империи. Интересно, что спустя

почти 10 лет, в письме к А. И. Герцену, он так шлага л

обстоятельства написания «Исповеди»: «Я подумал не¬

много (после предложения гр. Орлова.— Н. П.) и раз¬

мыслил, что перед juri, при открытом судопроизводстве

я должен был бы выдержать роль до конца, но что в че¬

тырех стенах, во власти медведя, я мог без стыда смяг¬

чить формы, и потому потребовал месяц времени, согла¬

сился :и .написал в самом деле род исповеди, нечто вроде

Dichtung und Wahreit17» 18.
Итак, предупредив царя о том, что исповедует только

свои грехи («ведь на духу никто не открывает грехи дру¬

гих») 19, Бакунин переходит к описанию своей жизни,

деятельности м обстановки в Европе 40-х годов. Свои

взгляды и планы он излагает в основном точно, что пока¬

зывает сопоставление «Исповеди» с другими документами

и письмами, вышедшими ранее из-под его пера. Однако

идя н«а известные компромиссы с совестью, хитря и ста¬

раясь распропагандировать самого царя, он придает из¬

ложению славянских дел часто панславистский характер,

призывая Николая возглавить славянское движение, объ¬

единить славян под своей эгидой. Этот ход не удается

Бакунину и.вызывает лишь ироническую реплику (на по¬

лях) Николая: «Не сомневаюсь, т. е. я бы стал в голову

революции славянским Mazaniello; спасибо!»20. Больший

успех у царя имеет антинемецкая направленность руко¬

писи, приданная ей автором из дипломатических сообра¬

жений. В этих вопросах Бакунин явно отступает от своих

собственных взглядов, зато тут же рядом он, прикрываясь

верноподданнической формой, излагает царю и то, что

думал и чувствовал в действительности. Увлеченно и

страстно описывает события 1848 г. в Париже, восторга¬

ется «благородными увриерами, торжествующими ликую¬
17	Вымысел и правда (нем.).
18	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 366.
19	Против этого места Николаи написал на полях: «Этим уже

уничтожает всякое доверие; ежели он чувствует всю тяжесть своих

грехов, то одна полная исповедь, а не условная может почесться

исповедью». («Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1,

стр. 103).
20	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 183.
66

щими толпами, с красными знаменами, с патриотическими

песнями, упивающимися своею победою!»21 Он пы¬

тается уверить царя, что ни в одном классе нет столько

«благородного самоотвержения, столько истинно трога¬

тельной честности, столько сердечной деликатности»,

сколько в среде рабочих. Прямым обличением самодер¬

жавной системы звучат те строки «Исповеди», в которых

характеризуется положение дел в России. «Когда обой¬

дешь мир, везде найдешь много зла, притеснений, не¬

правды, а в России, может быть, более, чем в других

государствах. Не от того, чтобы в России люди были

хуже, чем в Западной Европе; напротив, я думаю, что

русский человек лучше, добрее, шире душой, чем запад¬

ный; но на Западе против зла есть лекарство: публич¬

ность, общественное мнение, наконец, свобода, облаго¬

раживающая и возвышающая всякого человека. Это ле¬

карство не существует в России. Западная Европа пото¬

му иногда кажется хуже, что в ней всякое зло выходит

наружу, мало что остается тайным. В России же все бо¬

лезни входят во внутрь, съедают самый внутренний со¬

став общественного организма. В России главный двига¬

тель страх, а страх убивает всякую жизнь, всякий ум,

всякое благородное движение души... Русская общест¬

венная жизнь есть цепь взаимных притеснений: высший

гнетет низшего; сей терпит, жаловаться не смеет, но за

то жмет еще низшего... Хуже же всех приходится про¬

стому народу, бедному русскому мужику, который, нахо¬

дясь на самом низу общественной лестницы, уже никого

притеснять не может и должен терпеть притеснения от

всех...»22.
Рассказывая далее царю о русском народе с его «ши^

рокой душой, светлым умом» и силой, Бакунин ставил

риторический вопрос: что было бы, если бы самодержав¬

ное правительство дало ему свободу? Предоставляя Ни¬

колаю самому размышлять над этой проблемой, автор

«Исповеди» переходит к проблемам внешней политики,

снова как бы пытаясь завязать беседу с царем на тему:

какая польза России в ее завоеваниях «И если ей поко¬

рится полсвета, будет ли она тогда счастливее, вольнее,

богаче?»
21	Там же, стр. 129.
22	Там же, стр. 162—163.
5*	67

Понимая всю опасность постановки таких вопросов,

Бакунин тут же оговаривается, что все эти мысли прихо¬

дили ему в голову лишь в период «политического безу¬

мия», и уверяет государя, что он не хочет щеголять перед

ним своим вольнодумством. Однако дальше предлагает

царю следующую схему организации власти: «Я думаю,

что в России более, чем где, будет необходима сильная

диктаторская власть, 'которая бы исключительно занялась

возвышением и просвещением народных масс; власть,

свободная по направлению и духу, но без парламентских

форм; с печатанием книг свободного содержания, но без

свободы книгопечатания; окруженная единомыслящими,

освещенная их советом, укрепленная их вольным содей¬

ствием, но не ограниченная никем и ничем»23.
Поскольку ранее в материалах Бакунина подобные

взгляды им не излагались и по существу противоречили

его концепции, можно, предположить, что такую форму

просвещенного абсолютизма он лишь в данной конкрет¬

ной ситуации предлагал Николаю.
В следующей части «Исповеди» автор каялся в своих

«немецких грехах», а затем просил царя заменить ему за¬

ключение в крепости каторжной работой в Сибири.
13 августа «Исповедь» легла на стол Дубельта. После

переписки ее представили Николаю. Читал он ее чрезвы¬

чайно внимательно, а потом передал наследнику, написав

сверху: «Стоит тебе прочесть: весьма любопытно и поучи¬

тельно». Экземпляры рукописи были также направлены

наместнику Царства Польского Паскевичу и председате¬

лю Государственного Совета Чернышеву. Последний, воз¬

вращая рукопись Орлову, заметил: «Дорогой граф, я

крайне смущен тем, что так долго задержал объемистую

«Исповедь», которую вы мне передали по повелению его

величества. Чтение ее произвело на меня чрезвычайно тя¬

гостное впечатление. Я нашел полное сходство между

«Исповедью» и показаниями Пестеля печальной памяти,

данными в 1825 году, то же самодовольное перечисление

всех воззрений, враждебных всякому общественному по¬

рядку, то же тщеславное описание самых преступных и

вместе с тем самых нелепых планов и проектов; но ни

тени серьезного возврата к принципам верноподданного—
23 «Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1, стр. 173—174.
68

скажу более, христианина и истинно русского челове¬

ка» 24.
Граф Чернышев был не лишен проницательности. Вер¬

ноподданнические чувства действительно казались в этом

документе лишь пустой словесной оболочкой, сквозь ко¬

торую проглядывало стремление агитатора пропаганди¬

ровать свои воззрения в высших сферах.
Но расчеты Бакунина на возможный успех «Испове¬

ди» представлялись по меньшей мере наивными. Лишь

свидание с родственниками разрешил ему коронованный

жандарм. 28 октября 1851 г. в Петропавловскую крепость

приехали брат Николай и сестра Татьяна. Разговор про¬

исходил в присутствии комендангга крепости Набоко¬

ва. Затем Бакунину была разрешена и переписка с род¬

ными.
Письма его в течение первых трех лет заключения ка¬

сались лишь семейных дел. В них содержались также от¬

дельные фразы, рассчитанные на цензуру, в которых он

продолжал линию, начатую им в «Исповеди». Общий тон

писем казался благополучным, однако смирение их авто¬

ра — явно напускным. Физические силы Бакунина исто¬

щались все больше. Жестокие головные боли, цинга, а

главное, полное бездействие при всепоглощающей жажде

деятельности, активной решительной борьбы — все это

делало его положение невыносимым. В феврале 1854 г.

при свидании с Татьяной ему удалось передать ей не¬

сколько писем, написанных не для глаз цензуры. Эти

письма звучат, как крик отчаяния, как упрек. «Вы никог¬

да не поймете, что значит чувствовать себя погребенным

заживо; говорить себе во всякую минуту дня и ночи: я —

раб, я уничтожен, сделан бессильным к жизни; слышать

даже в своей камере отголоски назревающей великой

борьбы, в которой решаются самые важные мировые воп¬

росы,— и быть вынужденным оставаться неподвижным и

немым... Наконец чувствовать себя полным самоотвер¬

жения, способным ко всяким жертвам и даже к героизму

для служения тысячекрат святому делу — и видеть, как

все эти порывы разбиваются о четыре голые стены, един¬

ственных моих свидетелей, единственных моих поверен¬

ных!» 25.
24	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, i. IV, стр. 551.
25	Там же, стр. 244—245.

Но и тут, в этом письме, звучит надежда на участие в

революционной борьбе. «Надежда снова начать то, что

привело меня сюда, только с большею мудростью и с

большею предусмотрительностью, быть может, :ибо тюрь¬

ма по крайней мере тем была хороша для меня, что дала

. мне досуг и привычку к размышлению. Она, так сказать,

укрепила мой разум, но она нисколько не изменила моих

прежних убеждений. Напротив, она сделала их более пла¬

менными, более решительными, более безусловными, чем

прежде, и отныне все, что остается мне в жизни, сводится

к одному слову: свобода» 26.
Письмо это впервые за многие годы заключения прямо

и открыто говорит о сохранившейся и даже окрепшей ре¬

волюционной вере Бакунина, подтверждает ложность его

«раскаяния» перед царем и обманчивость мнимых ут¬

верждений в предыдущих письмах к родным.
Стремление его к свободе столь велико, а заключение

столь невыносимо, что ему приходят в голову мысли о

самоубийстве. «Я сумею умереть, если будет нужно... но

прежде я должен увериться в том, что всякая надежда

выйти отсюда для меня потеряна» 27,— пишет он в дру¬

гом письме к Татьяне. Родные, уже начавшие хлопотать о

его освобождении, уговаривают его не предпринимать ро¬

кового шага до окончательного ответа.
Но время идет, и вместо Сибири, о которой мечтает

наш узник,- его переводят в Шлиссельбургскую крепость.

Происходит это весной 1854 г. по указанию царя, который

боится, что в обстановке начавшейся войны англо-фран¬

цузский флот может ворваться в устье Невы и освободить

политических заключенных.
В Шлиссельбурге Бакунина приказано поместить в

«лучшую и надежнейшую камеру», «соблюдать в отноше¬

нии к нему всевозможную осторожность, иметь за ним

бдительнейшее и строжайшее наблюдение, содержать

его совершенно отдельно, не допускать к нему никого из

посторонних и удалять от него известия обо всем, что про¬

исходит вне его помещения, так, чтобы самая бытность

его в замке была сохранена в величайшей тайне»28.
И снова потянулись однообразные дни. Чай, табак и
26	М. А. Баку н и н Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 245.
27	Там же, стр. 246.
28	Там же, стр. 559.
70

книги составляли единственное украшение его быта, но

родные не слишком баловали Бакунина. Просьбы о при¬

сылке денег приходилось повторять по многу раз.
После пяти лет заключения Бакунина в отечественных

тюрьмах произошло событие, потрясшее всю Россию и

Европу и отразившееся в известной мере и на его судьбе.
18 февраля 1855 г. умер император Николай I. Вся

страна ожила. Тяжелые тиски деспотизма, казалось, ос¬

лабли. Началось невиданное оживление общественной

жизни. Вопрос об отмене крепостного права стал реаль¬

ной проблемой современности. Александр II уже не мог

продолжать прежнего курса. Поражение в Крымской вой¬

не, непрекращающиеся крестьянские волнения, само раз¬

витие производительных сил страны — все упорно толка¬

ло правительство в сторону буржуазных реформ. Общест¬

венный подъем создал иллюзии о возможности осуществ¬

ления и некоторых буржуазных свобод. От нового царя

ждали амнистии политическим заключенным, освобожде¬

ния слова от цензуры, гарантий свободы личности.
Либеральные надежды охватили и семью Бакуниных.

В январе 1856 г. Павел Бакунин писал брату Алексею:

«...необходимо надеяться: все умное, все доброе, все

оживляющее и творческое оживает под влиянием нового

весеннего солнышка... Я ... в каком-то радостном ожида¬

нии и полон надежд... Я верю весне, и уже в конце янва¬

ря в меня сильно закрадывается весеннее ощущение. Его

поддерживают во мне эти тайные, смутные голоса, со

всех концов долетающие и так убедительно возвещаю¬

щие, что зима кончилась»29.
Однако радостные ожидания Павла оказались на¬

прасными. Прошения, поданные его матерью новому

царю, оставались без ответа 30.
Царь не пошел даже на то, чтобы разрешить заклю¬

ченному иметь в камере токарный станок, хотя эту прось¬

бу -матери поддержал не только комендант крепости, но

и сам Л. В. Дубельт.
Снова потянулась мрачная вереница дней в каменном

мешке Шлиссельбурга. Царь хорошо помнил «Иоповедь»

Бакунина, не верил ей и ждал от своей жертвы новых до¬

казательств благонадежности. Бакунин долго не хотел
29	Там же, стр. 563.
30	Первое прошение было подано 21 марта 1855 г., второе —

через год.
71

писать царю сам, надеясь па хлопоты матери. Но время

шло, здоровье его все более ухудшалось, а столь страст¬

но желаемое освобождение не приближалось.
И вот 3 февраля 1857 г. он пишет В. А. Долгорукову:

«Обращаюсь к Вашему сиятельству с покорною просьбою

исходатайствовать Мнё от государя позволение писать к

его величеству»31. Позволение получено, и уже 14 февра¬

ля на имя Александра II следует прошение, полное при¬

творного покаяния и стремления посвятить «остаток дней

сокрушающейся обо мне матери, приготовиться достой¬

ным образом к смерти». Царь удовлетворен. Дух его вра¬

га, кажется, навсегда сломлен. 19 февраля 1857 г. на про¬

шении Бакунина он пишет: «Другого для него исхода не

вижу, как ссылку в Сибирь.' на поселение» 32г На следую¬

щий день Долгоруков сообщает через коменданта крепо¬

сти Ь царской «милости», предлагая на выбор или Си¬

бирь йлй Крепость на прежнем основании.
-	Бакунин,, естественно, выбрал ссылку; По путяг в Си¬

бирь он получил также разрешение на одни сутки заехать

в Прё^мухйно, проститься с родными.
8 марта 1857 г. в вагоне III класса (с поездом, состо¬

явшим из пустых вагонов) он был направлен из Петер¬

бурга в Осташков, там в сопровождении поручика Медве¬

дева и двух жандармов пересел на почтовую телегу и

прибыл в имение, где прошли его детство и юность.
В доме Бакуниных собралась вся семья, многие дру¬

зья, соседи. Все с нетерпением ждали Мишеля, ставшего

за долгие годы скитаний и тюрем фигурой почти леген¬

дарной. Но вот вдали зазвенел колокольчик, и вскоре уз¬

ник в сопровождении жандармского офицера предстал

перед йх( глазами. Богатырская его фигура казалась

прежней, но отсутствие зубов (выпавших от цинги), по¬

седевшие и поредевшие волосы, отечность и резкие мор¬

щины— все говорило о перенесенных страданиях.
Жандармский офицер остался в гостиной, он не ме¬

шал роднььм общаться с блудным, сыном и братом. Вза¬

имным вопросам не было конца. Но сутки промелькнули

слишком быстро. А потом снова дорога в далекую Си¬

бирь. Жандармы торопились. Лошадей на станциях меня¬

ли тут же. Возок с государственным преступником мчал-
31	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 271.
32	Там' же, стр. 567.
7?

Дом Бакуниных в Прсмухинс
Фотография 1860-х годов
ся без промедлений. И уже 28 марта поручик Медведев

был в Омске, где сдал своего ценного подопечного гене¬

рал-губернатору Западной Сибири Г. X. Гасфорду.
Сначала Бакунина определили на жительство в Кий-

ский округ Томской губернии, но вскоре ввиду болезни

разрешили остаться в То(мске, где он и прожил около

двух лет.
Сибирь в эти годы представляла широкое поле обще¬

ственной деятельности для всякого образованного челове¬

ка, захотевшего приложить здесь свои силы и знания. Од¬

нако Бакунин повел в Томске жизнь в общем замкнутую,

встречаясь лишь с небольшим, кругом лиц, не проявляя

большого интереса к местным проблемам.
Сибирь была не тем местом, где он мог бы осущест¬

вить своп грандиозные революционные замыслы; его

влекли иные просторы. Здесь же он хотел прежде всего

создать и укрепить мнение, будто действительно отошел

от своих прежних дел. Сказались, конечно, усталость

и физическая надломленность. Впервые за всю жизнь он

подумал о своем быте. Сначала снял, а потом и приоб-
73

рел собственный небольшой дом, даже пригласил садов¬

ника, который разбил цветник. Последнее обстоятельст¬

во было связано с намерением Бакунина жениться.
Вскоре по приезде в Томск он познакомился с семьей

Ксаверия Васильевича Квятковского, белорусского дво¬

рянина, служившего в Сибири по золотопромышленному

делу. Двух дочерей Квятковского он начал обучать язы¬

кам. Вскоре старшая из них стала невестой Бакунина.

28 марта 1858 г. он писал матери: «Благословите меня,

я хочу жениться... Благословите меня без страха: мое

желание вступить в брак да служит Вам новым доказа¬

тельством моего обращения к истинным началам поло¬

жительной жизни и несомненным залогом моей твердой

решимости отбросить все, что в прошедшей моей жизни

так сильно тревожило и возмущало Ваше спокойствие»33.
Примерно те же доводы приводил Бакунин и в письме

к генералу Озерскому, к которому он обратился с прось¬

бой помочь ему устроиться на службу, позволяющую пу¬

тешествовать по сибирским городам и посещать Восточ¬

ную Сибирь: «Мне кажется, что одно мое намерение же¬

ниться могло бы служить доказательством моей твердой

решимости посвятить остальную жизнь мирным и закон¬

ным занятиям...»34
Сопоставляя эти письма с тем, что он писал в то же

время А. И. Герцену («Я жив, я здоров, я крепок, я же¬

нюсь, я счастлив, я вас люблю и помню и вам, равно как

и себе, остаюсь неизменно верен»)35, можно предполо¬

жить, что сама женитьба использовалась Бакуниным как

еще одно средство уверить начальство в своем благона¬

меренном поведении и тем самым добиться возможности

свободного проезда в Восточную Сибирь, откуда, как он

понимал, легче было бежать.
Отец невесты Бакунина сначала противился их браку.

Политический ссыльный, по существу без всяких средств,

не казался ему подходящей партией. Но после того как

остановившийся проездом в Томске генерал-губернатор

Восточной Сибири, приходившийся дядей Бакунину,
Н.	Н. Муравьев, явился к Квятковскому с ходатайством

за своего племянника, дело было решено.
33	М. А. Б а к у н и н. Собр. соч. и писем, т. IV. стр. 284,
34	Там же, стр. 287.
35	Там же, стр. 289.
74

После свадьбы Бакунин, не изменяя своего в общем

уединенного образа жизни, продолжал хлопотать о пере¬

воде в Восточную Сибирь. С помощью влиятельного род¬

ственника он, наконец, добился желаемого и в марте
1859	г. переехал со всей семьей Квятковских в Иркутск,

где вскоре поступил на службу к золотопромышленни¬

ку Бенардаки. Служебное положение давало ему теперь

право беспрепятственно путешествовать по Восточной

Сибири.
В это время активизировалась и деятельность Баку¬

нина. Прежде всего, еще живя в Томске, он решил вос¬

становить старые связи с бывшими друзьями. С этой

целью он послал письма П. В. Анненкову и М. Н. Кат¬

кову.
В то же время Бакунин продолжает писать Герцену.

В этих письмах, посланных с оказией, он высказывает

свои истинные стремления с прежней страстью удариться

в «старые грехи». Но.непосредственным поводом для об¬

ращения к Герцену стала защита Н. Н. Муравьева от

нападок «Колокола».
Генерал-губернатор Восточной Сибири был челове¬

ком сложным и противоречивым: верным слугой цариз¬

ма, много сделавшим для расширения владений Россий¬

ской империи, и в то же время в какой-то степени либе¬

ралом. Так, в 1859 г., заключив выгодный для России

Айгунский договор, закреплявший за ней Амурский край,

и отправляя его царю, он одновременно просил Долгору¬

кова ходатайствовать перед Александром II о лучшей

для него награде: возвращении в Россию и полном про¬

щении политических ссыльных Спешнева, Львова, Пет-

рашевского и Бакунина. Но как ни велики были заслу¬

ги Муравьева, на прощение «государственных преступ¬

ников» царь не пошел.
Однако в отношении к ссыльным губернатор часто

проявлял непоследовательность. Так, после одного инци¬

дента36, в котором Львов и Петрашевский повели себя

очень самостоятельно, Муравьев обрушился на них с ря¬

дом репрессивных мер. Эти его действия, ставшие изве¬

стными Герцену через доктора Н. А. Белоголового, вы¬
36	Имеется в виду дуэль между Беклемишевым и Неклюдовым,

во время которой Неклюдов был убит. В сибирском обществе после

этого началась кампания против Беклемишева, возглавляемая Пет-

рашевским и Львовым.
75

звали тут же выступление в защиту политических ссыль¬

ных, опубликованное в приложении к «Колоколу», «Пол

суд» и статью Герцена «Тиранство сибирского Муравье¬

ва», опубликованную в 82-м номере «Колокола».
В ответ на это выступление Бакунин написал обшир¬

ное письмо, защищая мнимодемократические взгляды

своего родственника и обвиняя в интригах Петрашевско-

го и ряд других политических ссыльных.
По мнению Бакунина, Муравьев, обладающий «желез¬

ной волей» и «почти гениальным умом», верит л:ишь в на¬

род, его любит, в нем единственно видит будущность

России. «Он не ждет добра от дворянского бюрократиче¬

ского решения крестьянского вопроса, он надеется, что

крестьянский топор вразумит Петербург и сделает в нем

возможною ту разумную диктатуру, которая, по его

убеждению, одна только может спасти Россию...»37.
Далее, Бакунин приписывал Муравьеву и свои излюб¬

ленные 'Мысли об освобождении славянского мира, вос¬

хвалял его административную деятельность и требовал от

Герцена опубликования своего «Ответа» «Колоколу».

В номере от 1 декабря 1860 г. «Ответ» этот и был напе¬

чатан.
Вся переписка с Герценом по вопросу о Муравьеве, да

и все поведение Бакунина в Восточной Сибири, где он

быстро становится своим человеком в доме генерал-гу¬

бернатора, возможно, объясняются искренним заблужде¬

нием Бакунина в отношении Муравьева, который выска¬

зывал оппозицию к петербургской аристократии и изла¬

гал свои проекты преобразования Сибири.
По крайней мере в письме к Герцену 8 декабря 1860 г.

он уверял своего друга в том, что ему удалось убедить

Муравьева «в необходимости децентрализации империи и

в разумности и спасительности славянской федеративной

политики» 38.
Очевидно, Бакунин преувеличивал свои успехи в рас-

пропагандировании генерал-губернатора. Но этот чело¬

век был важен ему не только как объект пропаганды.

Муравьев, не прекращавший хлопот о прощении своего

родственника и возвращении его в европейскую Россию,

был чрезвычайно нужен Бакунину, который на успех
37	М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. IV, стр. 306.
38	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 188.

этих хлопот в первую очередь и рассчитывал. Побег же

он имел в виду как меру крайнюю, которую хотел ис¬

пользовать в том случае, если не удастся легально вер¬

нуться. «В Сибири я не сгнию, это верно,— писал он бра¬

ту Николаю,— только отказавшись от правильного

планетного течения, мне придется опять сделаться коме¬

тою» 39.
Обстоятельства определили ему снова сделаться «ко¬

метою». Последнее прошение матери на имя царя не при¬

вело ни к чему. Муравьев же в начале 1861 г. вышел в

отставку и уехал из Сибири. Надежды на легальный путь

возвращения были исчерпаны.
Осуществить побег Бакунину теперь мешало прежде

всего безденежье. Заняв у всех знакомых, исхлопотав

себе пособие как политзаключенному за прошедший
1860	г., он получил тысячу рублей и у купца Сабашнико¬

ва, который поручил ему обследовать возможность торго¬

вых операций на Амуре. Новый губернатор М. С. Корса¬

ков разрешил Бакунину плавание по рекам Шилке, Аму¬

ру, Уссури и Сунгари. Бакунин, со своей стороны, дал

губернатору честное слово не употребить во зло его до¬

верие.
Оставив жену и договорившись о том, что в случае

благополучного завершения его путешествия она приедет

прямо в Лондон, 17 июня 1861 г. Бакунин выехал из Ир¬

кутска. Через две недели он был уже в Николаевске, где

получил разрешение местной администрации совершить

плавание на клипере «Стрелок» с тем, чтобы вернуться

обратно в Николаевск. Клипер вел на буксире торговое

судно «Викерс». По пути Бакунин выразил желание пере¬

сесть на это судно. Капитан «Стрелка», не имевший ни¬

каких распоряжений от начальства относительно своего

пассажира, не препятствовал ему. На «Викерсе» Бакунин

отправился дальше к берегам Японии. В Иокагаме ему

удалось пересесть на американский клипер, отбывавший

вскоре в Сан-Франциско.
А в октябре в Лондон Герцену и Огареву пришло

письмо: «Друзья, мне удалось бежать из Сибири, и, пос¬

ле долгого странствования по Амуру, по берегам Татар¬

ского пролива и через Японию, сегодня прибыл я в Сан-

Франсиско.

Друзья, всем существом стремлюсь я к вам и, лишь

только приеду, примусь за дело: буду у вас служить по

польско-славянскому вопросу, который был моей idee

fixe с 1846 и моей практической специальностью в 48 и

49 годах. Разрушение, полное разрушение Австрийской

империи будет моим последним словом; не говорю — де¬

лом: это было бы слишком честолюбиво; для служения

ему я готов идти в барабанщики или даже в прохвосты,

и, если мне удастся хоть на волос продвинуть его вперед,

я буду доволен. А за ним является славная вольная сла¬

вянская федерация, единственный исход для России, Ук¬

раины, Польши и вообще для славянских народов...»40.
Так, только обретя свободу, Бакунин снова вступил в

ряды борющейся демократии и снова готов был жертво¬

вать всем во имя дела, в которое твердо верил.
40 Л. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 353.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Г лава VI

В ЛОНДОНЕ
Отношения с Герценом и Огаревым.— Пропаганда идеи Земского

собора.— Установление связей с «Землей и Волей».— Поездка в

Стокгольм.— Попытка участия в Польском восстании.
22 ноября 1861 г. -в 113-м номере «Колокола» появи¬

лось сообщение: «Бакунин свободен. М-ихаил Александро¬

вич Бакунин в С.-Франциско. Он свободен. Бакунин уехал

из Сибири через Японию .и собирается, в Англию. Изве¬

щаем с восторгом об этом всех друзей Бакунина».
«К Новому году,— пишет Герцен,— явилась и собст¬

венная пышная фигура Бакунина в наших объятиях.
В нашу работу, в наш замкнутый двойной союз взо¬

шел новый элемент, или, пожалуй, элемент старый, воск¬

ресшая тень сороковых годов и всего больше 1848 года.

Бакунин был тот же, он состарился только телом, дух его

был 'молод и восторжен, как в Москве во время «всенощ¬

ных» споров с Хомяковьш; он был так же предан одной

идее, так же способен увлекаться, видеть во всем испол¬

нение своих желаний и идеалов и еще больше готов на

всякий опыт, на всякую жертву... Он тяготился долгим

изучением, взвешиванием pro и contra и рвался, доверчи¬

вый и отвлеченный, как прежде, к делу, лишь бы оно

было среди бурь революций, среди разгрома и грозной

обстановки... Фантазии и идеалы, с которыми его заперли

в Кенигштейгае в 1849 г., он сберег и привез их через Япо¬

нию и Калифорнию в 1861 году во всей целости... Тогдаш¬

ний дух партии, их исключительность, их симпатии и ан¬

типатии к лицам и пуще всего их вера в близость второго

пришествия революции — все было налицо» 1.
1 А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 353—
79

Герцен был прав. Бакунин не видел новой Европы.

Не испытал он и европейской реакции в тяжелые годы,

последовавшие за разгромом революции 1848 г.
Он снова готов был взяться за разрушение Австрий¬

ской империи и создание ««вольной славянской федера¬

ции». Однако шансы для выполнения этих гигантских за¬

дач оказались невелики. Единственным реальным делом

могло стать участие Бакунина в «Колоколе», издаваемом

Герценом и Огаревым. Но позиция издателей этого орга¬

на, недостаточно, по его мнению, радикальная, не удов¬

летворяла Бакунина. Его вообще не устраивала пропа¬

гандистская идеологическая работа, которую так успеш¬

но вели его старые друзья. Он требовал организации ре¬

волюционных центров, комитетов, восстаний, причем все

это сразу без подготовки, без достаточно разработанных

планов.
Первое время, однако, Герцен и Бакунин приходили

к известным компромиссам.
15 февраля 1862 г. в «Колоколе» появилась первая

часть статьи Бакунина «Русским, польским и всем сла¬

вянским друзьям». Обращаясь « людям «всех сословий»,

обладавшим живой мыслью и доброй волей, он призывал

их создавать кружки, собирать деньги, распространять

литературу, образовывать партию с целью борьбы «за

пришествие народного царства». Продолжения статьи не

последовало, возможно, из-за разногласий с редакцией

«Колокола».
Герцен и Огарев были решительными противниками

всех проявлений авантюризма и нигилизма в отношении

тактики и теории революционной борьбы. Звать к восста¬

нию, когда нет еще четких программных требований, нет

организованных сил, они считали вредным ih неправиль¬

ным.
Со всей откровенностью и резкостью друга Огарев

прямо писал Бакунину в ответ на его призывы «подни¬

мать знамя на дело»: «Ты затем и хочешь вредной по¬

пытки, потому что она тебе дает занятие, хоть бы и вре¬

дила делу... Если ты ищешь себе занятия, хотя погибла

надолго русская свобода и рост внутренней организации

народа,— я враг тебе» 2.
2	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 203, 204.
80

А. И. Герцен и Н. П. Огарев
Фотография. 1&61 г.
ы

Однако Бакунин недолго оставался на своих ради¬

кальных позициях. Прожив несколько месяцев в Лондоне,

познакомившись ближе с положением дел в славянских

странах и России, попав в конечном итоге под известное

влияние окружения Герцена, он на некоторое время ув¬

лекся идеей Земского собора. Идея эта была весьма по¬

пулярна в либеральных и частично демократических кру¬

гах России 60-х годов. Сторонникам общинного социа¬

лизма и федеративного государственного устройства в

связи с реформами, осуществляемыми правительством,

стал казаться возможным и легальный созыв Земского

собора для разрешения всех наболевших проблем рус¬

ской жизни. Герцен и Огарев видели в это время два пути

организации «выборного федеративного правительства»:

созыв с согласия царя Земского собора или в случае от¬

каза последнего — вооруженное восстание.
Большим сторонником земского царя и Земского со¬

бора был живший в это время у Герцена крестьянин

П. А. Мартьянов3, приехавший в Лондон искать правды.

Этот выходец из народных низов, типичный носитель

крестьянской идеологии с ее верой в хорошего царя, про¬

извел на Бакунина огромное впечатление. По словам Ога¬

рева, именно влияние Мартьянова толкнуло Бакунина на

проповедование идей Земского собора в такой форме, в

которой содержалось много «неуясненного царизма»4.
В конце лета 1862 г. появилась брошюра Бакунина

«Народное дело» с подзаголовком «Романов, Пугачев или

Пестель». Брошюра почти целиком была посвящена рус¬

ским делам и сводилась в основном к одной проблеме —

пропаганде Земского собора. «Для мирного исхода на¬

стоящего неотвратимого кризиса средство только одно:

Земсюий собор и на нем разрешение земского народного

дела. Это средство в руках царя... А нам, революционной

партии, что делать?—задавал себе вопрос автор.
Мы хотим и желаем:
1.	Чтобы вся земля русская была объявлена собствен¬

ностью целого народа...
3	После опубликования в «Колоколе» его письма к Александру II

(1862) он добровольно вернулся в Россию, где был арестован и в

i865 г. умер на каторге.
4	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 255.
82

2.	Хотим самоуправления народного — общинного, во¬

лостного, уездного и, наконец, государственного, с царем

или без царя, все равно, как захочет народ. Но чтоб не

было в России чиновничества и чтоб централизация бю¬

рократическая заменилась вольною областнюю федера¬

цией.
3.	Хотим, чтоб Польше, Литве, Украине, финнам и ла¬

тышам прибалтийским, а также кавказскому краю была

возвращена полная свобода...
4.	Хотим братского и, если возможно, федерального

союза с Польшей, Литвой, Украиной, прибалтийскими

жителями и народами Закавказского края...
5.	Вместе с Польшей, с Литвой, с Украиной мы хотим

подать руку помощи нашим братьям славянам, томящим¬

ся ныне под гнетом Прусского королевства, Австрийской

и Турецкой империи...
6.	Мы будем искать тесного союза с Италией..,

с мадьярами... с румынами и даже с греками, тогда пос¬

ледние оставят в покое болгар.,
7.	Мы будем стремиться вместе со всеми племенами

славянскими к осуществлению заветной славянской меч-

гы: к созданию великой и вольной федерации всеславян¬

ской» 5.
Изложив эти вполне демократические требования, Ба¬

кунин снова ставил риторический вопрос: «С кем, куда и

за кем мы пойдем?.. За Романовым, за Пугачевым, или,

если новый Пестель найдется, за ним?
Скажем правду: мы охотнее всего пошли бы за Романо¬

вым, если б Романов мог и хотел превратиться из петер¬

бургского императора в царя земского».
Так неожиданно, вдруг проявлялся этот «неуяснен¬

ный царизм», что прокламация вызвала недоумение и не

понравилась молодежи. Да и самому Бакунину это его

выступление вскоре показалось ошибочным.
Пока же, живя в Лондоне, в этом центре между¬

народной политической эмиграции, он погрузился в ту

практическую революционную работу, которая всегда (с

1842 г.) была ближе ему теоретических построений. Од¬

ним из важнейших дел его в это время стала организация

транспортировки изданий «Вольной русской типографии»

в Россию. Уже по дороге из Сибири он старался устано¬
5 М. Бакунин. Избр. соч., т. III. Пг.— М., 1920, стр. 88—89.
6*	83

вить связи для перевозки «Колокола» через китайскую

границу. Здесь же, в Лондоне, он занимался созданием

новых пунктов, подысканием новых агентов для связи с

Россией. Многие эмигранты из славянских стран готовы

были исполнять его конспиративные поручения. Вот, что

пишет Герцен о деятельности Бакунина в это время: «Он

спорил, проповедовал, распоряжался, кричал, решал, на¬

правлял, организовывал и ободрял целый день, целую

ночь, целые сутки. В короткие минуты, остававшиеся у

него свободными, он бросался за свой письменный стол,

расчищал небольшое место от золы и принимался пи¬

сать— пять, десять, пятнадцать писем в Семипалатинск

и Арад, в Белград и Царьград, в Бессарабию, Молдавию

и Белокриницу. Середь письма он бросал перо и приво¬

дил в порядок какого-нибудь отсталого далмата... и, не

кончивши своей речи, схватывал перо и продолжал пи¬

сать, что, впрочем, для него было облегчено тем, что он

писал и говорил об одном и том же. Деятельность его,

праздность, аппетит и все остальное, как гигантский рост

и вечный пот,— все было не по человеческим размерам,

как он сам; а сам он — исполин с львиной головой, с

всклокоченной гривой» 6.
Для налаживания связей с Россией через Швецию и

Финляндию Бакунин должен был направиться в Сток¬

гольм, но незадолго до его отъезда произошло событие,

придавшее его поездке еще большее значение.
В январе 1863 г. в Лондон для переговоров с Герце¬

ном и Огаревым явился представитель «Земли и Воли»

А. А. Слепцов.
Это тайное революционное общество стало создавать¬

ся в России с конца 1861 г. Его организаторами были мо¬

лодые революционеры, идейные последователи Ы. Г. Чер

нышевского: Слепцов, Н. Н. Обручев, братья Н. А. и
А.	А. Серно-Соловьевичи, В. С. Курочкин, С. С. Рыма¬

ренко и другие.
«Русский центральный народный комитет», стоявший

с 1862 г. во главе общества, старался объединить на феде

ративных началах уже существовавшие и вновь возни¬

кавшие революционные кружки как в обеих столицах,

так и на местах. В том же 1862 г. к обществу присоеди¬

нился и «Комитет русских офицеров в Польше», возглав-
0 А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 360.
84

ляемый А. А. Потебней. Программные требования обще¬

ства в основном совпадали с платформой Герцена и Ога¬

рева, а также с программной частью брошюры Бакунина

«Народное дело» (за исключением ее наивного монархиз¬

ма). «Право каждого на землю и выборное федератив¬

ное правительство»,— так кратко разъяснял Герцен со¬

держание землевольческой программы.
Со второй половины 1862 г. внимание всех демократи¬

ческих и революционных сил стало переключаться на

польский вопрос. «Развитие общества «Земля и Воля» и

его дальнейших действий,— писал Н. И. Утин,— было

остановлено тем крайне серьезным вопросом, в котором

русские революционеры стояли в совершенно исключи¬

тельном положении.
В 1862 году польский вопрос... поднялся во всем своем

разгаре. Многое в разрешении его находилось в связи с

тем, как отнесутся к нему русское общество, войско, на¬

род?»7
Центральный национальный комитет в Польше гото¬

вил восстание. Начало его намечалось на весну или лето
1863	г. Царское правительство, зная о назревании рево¬

люционных событий, объявило в январе 1863 г. о рекрут¬

ском наборе с тем, чтобы изъять революционную моло¬

дежь. Все те, кому угрожала рекрутчина, Hie могли более

ждать. Толпы недовольных направились в Варшаву, ра¬

бочие и ремесленники польской столицы готовы были

выступить по первому сигналу. Центральному комитету

пришлось перенести срок восстания на январь. В то же

время под руководством К. Калиновского и 3. Сераков-

ского восстали крестьяне Литвы и Белоруссии.
На 1863 г. намечалось восстание и в Центральной Рос¬

сии. Русские революционеры полагали, что окончание

срока, установленного для введения в действие Положе¬

ния 19 февраля 1861 г., вызовет повсеместные крестьян¬

ские восстания.
Однако они ошиблись в своих расчетах. Крестьянство

не поднялось. Реальных сил и связей для организации

массового движения у «Земли и Воли» не оказалось.

В этой обстановке восстание Польши было обречено на

поражение. Особенно ясно это понимал Герцен. Он пред¬
7	Я. И. Линков. Революционная борьба Герцена и Огарева и

* Земля и воля» 18G0-X голов. М.. 1964, стр. 305.
85

ставлял себе, сколько жертв и горя принесет полякам не¬

подготовленное и не связанное с общерусским движением

выступление. Но остановить его было невозможно. Тогда

сначала Герцен, Огарев и Бакунин в Лондоне, а затем и

Центральный комитет «Земли и Воли» в Петербурге вы¬

ступили в поддержку польского движения.
Вот в этой-то обстановке в Лондон ih приехал Слепцов.

Его сообщения о численности и организации общества

вызвали у Герцена недоверие. «Что в России клались

первые ячейки организации, в этом не было сомнения —

первые волокны, нити были заметны простому глазу; из

этих нитей, узлов могла образоваться при тишине и

времени обширная ткань — все это так, но ее не бы¬

ло, и каждый сильный удар грозил сгубить работу на

целое поколение и разорвать начальные кружева пау¬

тины» 8.
Иначе отнесся к сообщениям Слепцова Бакунин. Он

безоговорочно поверил масштабам русского движения,

поверил -и в то, что выступления в Польше и России

сольются в общее восстание, и выразил полную готов¬

ность работать по заданию Центрального комитета об¬

щества.
«Бакунин,— писал Герцен,— не слишком останавлива¬

ясь на взвешивании всех обстоятельств, смотрел на одну

дальнюю цель и принял второй месяц беременности за

девятый. Он увлекал не доводами, а желанием. Он хотел

верить и верил, что Жмудь и Волга, Дон и Украина вос¬

станут, как один человек, услышав о Варшаве; он верил,

что наш старовер воспользуется католическим движени¬

ем, чтобы узаконить раскол» 9.
Узнав, что Бакунин собирается в Швецию, Слепцов

поручил ему выступить там от имени общества и устано¬

вить связи с агентом «Земли и Воли», который будет туда

направлен.
В начале марта 1863 г. Бакунин прибыл в Стокгольм.

Он прежде всего познакомился с шведскими и финскими

демократами и особенно сблизился с финским общест¬

венным деятелем Эмилем фон Квантенем; потом стал вы¬

ступать на собраниях и в шведской печати. В связи с этим

возникла полемика между консервативными и либераль¬
8	А. Й. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 371,
9	Там же, стр. 368.
86

ными газетами. Последние отстаивали право страны пре¬

доставлять политическому эмигранту убежище и не огра¬

ничивать его политическую деятельность. Консерваторы,

соглашаясь с первым, решительно отрицали второе.
После выступления Бакунина на банкете, устроенном

в его честь, шум вокруг его имени еще больше усилился.
Увлеченный «Землей и Волей», не видя греха в том,

чтобы преувеличить ее роль и значение, он заявил:
«За последнее время в России образовалось великое

патриотическое общество, одновременно консервативное,

либеральное и демократическое, под названием «Земля и

Воля». Центр его находится в Петербурге, а ответвления

распространяются по всем областям Великороссии. Все

благомыслящие русские, независимо от своего состояния

и положения, генералы и офицеры, гражданские чиновни¬

ки всякого ранга, помещики, священники и крестьяне,

принимают в нем участие ... Цель, к которой стремится

это общество, имеет вполне гуманный и консервативный

характер, а именно — спасти Россию от безумств импе¬

раторского царствования и довести до конца великую по¬

литическую и социальную революцию...
Программа его весьма проста. Она хочет:
1.	Передать землю крестьянам без выкупа...
2.	Принимая общину за исходный пункт, превратить

чисто немецкую бюрократическую администрацию в на¬

ционально-выборную систему и заменить насильственную

централизацию империи федерацией независимых и сво¬

бодных провинций.
3.	Отменить рекрутчину и вместо постоянной армии

ввести милицию...
4.	Для осуществления всех тех идей, которые я сейчас,

господа, перед вами развил... оно громогласно требует со¬

зыва Земского собора...
5.	Таково, господа, общество, к которому я имею честь

принадлежать и которое я здесь представляю» 10.
Это выступление Бакунина вызвало резкое недоволь¬

ство его лондонских друзей.
«Твое хвастовство об общ. «3. и В», не принесло ему

пользы,— писал Огарев.— Этот обычай — нам не расчет.

Ведь твоим словам никто не поверил. Выходит только, что
10	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II,

стр. 98—100.
87

люди, которые и присоединились бы, видя, что общ. тво¬

ими устами говорит небывалые вещи,— уклонятся от об¬

щества» п.
Но Бакунина не останавливали простые соображения

здравого смысла. Он находился в состоянии «революци¬

онного запоя», как образно сказал Герцен. «Земля и

Воля» стала для него тем реальным делом, к которому

он стремился всю жизнь.
Он хотел установить постоянную, непосредственную

связь с Центральным комитетом, выяснить до конца его

намерения и планы, выполнять все его задания. В тече¬

ние лета 1863 г. он трижды писал в Петербург с различ¬

ными оказиями. Вот последнее из этих писем: «Если вы

хотите иметь со мной дело и если полагаете, что мое

участие в общих трудах может принести пользу, то, про¬

шу вас, отвечайте. Я так же, как и лондонские друзья

мои, с радостью признал С.-Петербургский комитет и го¬

тов следовать его руководству; только для этого мне надо

знать и положение ваших дел и ваше настоящее направ¬

ление. И потому, ради бога, пишите и дайте адрес. Не¬

ужели ж имея на то все средства, мы не сумеем устроить

между собой правильных и постоянных сношений?.. Ради

бога, скажите, что у вас делается, что за границей делать

прикажете, и дайте ж с вами соединиться теснее и бли¬

же. Мы здесь можем быть полезны только в той степени,

в какой мы в связи с вами,— и потому пишите, пишите

и дайте адресов»12.
Ответа на свои послания Бакунин так и не получил.
С самого начала восстания он рвался в Польшу и

Литву, чтобы принять личное участие в сражениях. Од¬

нако ехать туда без приглашения польских революцио¬

неров не хотел. Прямые и косвенные попытки добить¬

ся его ни к чему не привели.
Тем временем польские эмигранты в Париже и Лондо¬

не решили снарядить экспедицию, чтобы высадиться на

балтийском побережье Польши. Лондонский представи¬

тель польского повстанческого правительства И. Цвер-

цякевич зафрахтовал британский пароход «Ward Jac¬

kson», нашел и военного руководителя экспедиции — пол¬
11	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 255.
12	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II, стр.

97—98.
88

ковника Т. Лапинского, долгие годы сражавшегося в ря¬

дах горцев против русских войск на Кавказе и представ¬

лявшего собой тип кондотьера XIX в. Комиссаром экс¬

педиции при Лапинском был назначен И. Демонтович.
Сборы, однако, проходили при полном отсутствии

элементарной конспирации. Сам Лапинский и особенно

его адъютант не внушали никакого доверия.
В результате русское посольство знало о предпола¬

гаемой экспедиции еще задолго до отправки парохода.

А когда 22 марта «Ward Jackson», имея на борту 200 по¬

встанцев, отошел от берегов Англин, за ним последовало

русское судно «Алмаз».
В тот же день Бакунин получил телеграмму от Цвер-

цякевича с предложением присоединиться к экспеди¬

ции в Гельсинборге.
Выехав из Стокгольма, он только через пять дней

добрался в дилижансе до назначенного пункта, где его

уже ждали. Приняв на борт Бакунина, пароход отпра¬

вился далее, но в Копенгагене английский капитан и

часть команды покинули экспедицию. Новый капитан

смог довести пароход лишь до шведского порта Мальмэ.

Здесь шведское правительство задержало пароход. Пас¬

сажиры, и в том числе Бакунин, вынуждены были сойти

на берег. Через несколько дней Лапинский нанял другое

судно — «Эмилию». Ночью, во время высадки, разрази¬

лась буря. 24 человека погибли, остальные остались на

Готланде, откуда шведский военный корвет забрал их

и переправил в Англию.
31 марта Бакунин писал Герцену и Огареву: «Теле¬

граммы наши уже известили вас о печальной неудаче

экспедиции, великолепно задуманной, но из рук вон пло¬

хо исполненной, а главное слишком поздно отправлен¬

ной. Успех ее был возможен только при соблюдении двух

условий: быстроты и тайны. Ее проволочили непрости¬

тельным образом до 21 и, вызвав польских эмигрантов

из Парижа в Лондон 14-го, прежде даже, чем наняли па¬

роход, убили тайну. Наконец главным условием был

выбор хорошего смелого капитана, о г честной решимости

которого зависит весь успех дела. Заместо этого выбрали

отъявленного труса и подлеца, и тем убили всякую воз¬

можность успеха» 13.
13	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 221.
89

Так на этот раз бесславно кончилась попытка пря¬

мого участия Бакунина в вооруженной борьбе.
Судьба самого польского восстания была предрешена

не только его локальностью, но и позицией руководите¬

лей, которые не хотели превращения его в восстание

крестьянское. Эту тенденцию Центрального народного

комитета отмечали Герцен, Огарев и Бакунин. «Если в

России на вашем знамени не увидят надел земли и волю

провинциям, то наше сочувствие вам не принесет ни¬

какой пользы, а нас погубит...» 14 — говорил Герцен пред¬

ставителям повстанческого комитета, когда они явились

в Лондон для переговоров. Бакунин писал польским руко¬

водителям, что только «хлопокая революция» сможет

вызвать ответное движение в России.
«Будет ли Польша в силах, со всем ее героизмом, вы¬

зывающим в данный момент восхищение всего мира, про¬

тивостоять соединенному вторжению русских и прусских

войск, если не поднимутся ваши крестьянские массы на

всем пространстве польской территории, и если польская

революция, как политическая, так и социальная, при¬

няв страшный характер «хлопского руха» и следуя сво¬

ему естественному течению, не докатит своих волн до

Литвы, Украины и вплоть до русской империи?» 15.
Но ни призывы Бакунина, ни разумные советы Гер¬

цена не могли оказать реального влияния на членов

Центрального комитета, опиравшихся в значительной

мере на польское дворянство и рассчитывавших на по¬

мощь западных держав. Надежды эти оказались иллю¬

зией, силы восстания иссякали, революция «хлопская»

таки не разразилась.
14	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. XI, стр. 371.
15	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II,

стр. 165.

Глава VII
ВО ФЛОРЕНЦИИ И НЕАПОЛЕ
Встреча с Гарибальди.— Контакты с франкмасонами.—Разногласия

с Герценом в вопросе о роли общины.— Поездка в Стокгольм и

Лондон.— Встреча с К. Марксом.— Становление анархических воз¬

зрений.— «гРеволюционный катехизис».— Создание «Интернациональ¬

ного братства».— Отношения с молодой русской эмиграцией.
Не сумев пробраться в Польшу, не установив реаль¬

ных связей с «Землей и Волей» и не получая от нее ни¬

каких поручений, Бакунин в октябре 1863 г. выехал из

Швеции в Лондон.
Заручившись в Лондоне рекомендательными письма¬

ми к Маццини и Саффи, в январе 1864 г. он прибыл в

Геную.
Италия давно привлекала Бакунина. Здесь кипела

борьба за национальное объединение, велась широкая

пропаганда, налицо были все возможности для установ¬

ления революционных связей и налаживания союза

итальянцев и славян, о чем, и мечтал Бакунин.
Вскоре он направился на Капреру, где жил в это вре¬

мя прославленный герой Италии — Гарибальди.
Глубокое сочувствие Гарибальди польскому движе¬

нию было известно Бакунину. Польский вопрос не раз

обсуждался в переписке Герцена и Гарибальди. 15 апре¬

ля 1861 г., после расстрела демонстрации в Варшаве, Га¬

рибальди выступил с открытым письмом к Герцену, в ко¬

тором выразил свое сочувствие «несчастной и героиче¬

ской Польше».
А когда вспыхнуло восстание, отряд гарибальдийцев

под командованием Франческо Нулло отправился сра¬

жаться под польскими знаменами К
1	Многие гарибальдийцы оказались в плену. Их судили военно-

полевым судом. С декабря 1863 г. они отбывали каторгу в Забай-
91

По словам Бакунина, в дружеской беседе Гарибаль¬

ди сказал ему, что сам собирался поехать в Польшу, «но

поляки просили мне передать, что я буду там бесполе¬

зен, а мой приезд принесет больше вреда, чем пользы: по¬

этому я воздержался. Впрочем, я и сам полагаю, что

здесь я буду для них полезнее, чем там. Если мы сдела¬

ем что-нибудь в Италии, то это будет выгодно и для

Польши, которая ныне, как и всегда, пользуется всем мо¬

им сочувствием»2.
Однако ничего реального для Польши, да и в тот

момент для Италии Гарибальди сделать не мог.
Проведя несколько дней на Капрере, Бакунин вернул¬

ся в Геную и оттуда направился во Флоренцию.
Торжество сил реакции, наступившее после подавле¬

ния польского восстания, невозможность практически ра¬

ботать для «русского дела» чрезвычайно угнетали Баку¬

нина. Он не знал еще, куда и как приложить свои силы.

Чтобы осмотреться, решил пожить некоторое время во

Флоренции. С ним была его жена, которой не без труда

удалось выбраться за границу, доехать до Лондона и

встретиться, наконец, с мужем.
Во Флоренции у Бакуниных, как рассказывает

Л. И. Мечников3, с первых же дней «закипела чрезвы¬

чайно деятельная по-своему жизнь. За исключением од¬

ного назначенного вечера в неделю, ни мужа, ни жены

никогда нельзя было застать дома. Они разъезжали с

утра до самой поздней ночи, очень редко вместе, так как

у каждого очень скоро оказалась своя сфера деятельно¬

сти и знакомства».
Среди русских знакомых Бакунина, живших в это

время во Флоренции, помимо Мечникова, были художни¬

ки П. П. Забелло и Н. Н. Ге, поэт Н. С. Курочкин и

другие.
калье. Э. Андреоли, А. Венанцио и Л. Кароли вскоре были переве¬

дены на Кадаинский рудник, где близко сошлись с Н. Г. Чернышев¬

ским и М. Л. Михайловым (см.: Б. Куб а лов. Н. Г. Чернышевский,

М. J1. Михайлов и гарибальдийцы на Кадаинской каторге.— «Сибир¬

ские огни», 1959, № 6).
2	Ю. С т е к л о в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II, стр. 286.
3	JI. И. Мечников — революционер, публицист, географ, брат

известного физиолога И. И. Мечникова. Участвовал в походах Га¬

рибальди, был в дружеских отношениях с Герценом. Оставил воспо¬

минания о жизни Бакунина во Флоренции («Бакунин в Италии в

1864 г.».— «Исторический вестник», 1897, март).
92

Ге вспоминал впоследствии, что Бакунин «произво¬

дил впечатление большого корабля без мачт, без руля,

двигавшегося по ветру, не зная, куда и зачем. Около него

стояла молодая, чрезвычайно красивая полька, его жена,

целый круг польских и русских эмигрантов, затем простых

граждан, знакомых»4.
Семейную жизнь Бакунина нельзя было назвать удач¬

ной. Поглощенный исключительно революционным делом,

игнорирующий полностью все жизненные удобства, оп¬

ределяющий нормы своего поведения и быта лишь по¬

требностями «дела», он оказался связанным с женщиной,

не разделяющей его убеждений, не желающей вести его

образ жизни. Герцен объяснял этот странный брак лишь

сибирской скукой. Сам Бакунин, сначала идеализировав¬

ший свою молодую жену, вскоре увидел ее качества в

истинном свете.
«Посмотрите на мою Тосю,— сказал он однажды Вы¬

рубову,— она у меня глупенькая и совсем не разделяет

моих убеждений, но она очень мила, чрезвычайно добра

и отлично переписывает мне важные рукописи, когда мне

нужно, чтобы не узнали мой почерк»5.
Помимо русских знакомых Бакунин быстро сошелся с

кругом флорентийских демократов, причем особенно

сблизился с Джузеппе Дольфи и с масонами, однако не с

тем, чтобы принять их учение, а чтобы, напротив, рас¬

пропагандировать их. С этой целью он попытался соста¬

вить «франкмасонский катехизис», доказывающий, что

существование бога несовместимо с разумом и свободой

человека. «Бог существует — значит человек раб... Чело¬

век свободен — значит бога нет»6.
Масоны не приняли проповеди Бакунина, в чем он

вскоре и убедился. Но слухи о его странном увлечении

дошли до Лондона и вызвали чувство недоумения у Гер¬

цена и Огарева. Несколько позднее, оправдываясь и объ¬

ясняясь, Бакунин, писал им: «Только друзья, прошу вас,

перестаньте же думать, чтобы я когда-либо занимался

серьезно франкмасонством. Это, может быть, пожалуй,

полезно, как маска или как паспорт,— но искать дела в
4	Н. Н. Ге. Встречи.— «Северный вестник», 1894, март, стр. 236.
5	Г. Н. Вырубов. Революционные воспоминания.— «Вестник

Европы», 1913, февраль, стр. 48.
6	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II,

стр. 291.
93

франкмасонерии все равно, пожалуй, хуже, чем искать

утешения в вине» 7.
Попытка распространения своих воззрений среди ма¬

сонов не являлась, конечно, настоящим делом для Баку¬

нина, но серьезного дела у него в это время еще вообще

не было.
Он лишь стремился к революционной деятельности и

отрицательно относился ко всем путям «мирной» пропа¬

ганды.
Позиция Герцена и Огарева не удовлетворяла его. Он

принялся за статью «в опровержение мирного нереволю¬

ционного социализма», который, по его мнению, пропа¬

гандировал «Колокол». 19 июля 1866 г. он писал своим

друзьям: «Община наша не имела даже и внутреннего

развития,— она теперь та же, что и тому назад пятьсот

лет,— а если в ней, благодаря напору государственности,

стало подобие внутреннего процесса, так это процесс раз¬

ложения,— всякий мужик побогаче, да посильнее других

стремится теперь всеми силами вырваться из общины, ко¬

торая его теснит и душит. Откуда же эта неподвижность

и непроизводительность русской общины? Оттого ли, что в

ней самой нет начала развития и движения? Да, пожа¬

луй, и так. В ней нет свободы, а без свободы, вестимо,

никакое общественное движение немыслимо»8.
Со всей полемической страстностью обличает Бакунин

идеализацию общины: «Вы все готовы простить государ¬

ству, пожалуй, готовы поддерживать его, если не прямо,—

было бы слишком стыдно,— так косвенно, лишь бы оно

оставило неприкосновенным ваше мистическое святая

святых: великорусскую общину, от которой мистически,—

не рассердитесь за обидное, но верное, слово, — да, с ми¬

стическою верою и теоретическою страстью вы ждете

спасения не только для великорусского народа, но ,и для

всех славянских земель, для Европы, для мира»9.
Бакунин упрекает своих друзей в том, что они «запну¬

лись за русскую избу, которая сама запнулась да и стоит

века в китайской неподвижности, со своим правом на

землю». «Почему не разовьете вы в своем «Колоколе»
7	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 271.
8	Гам же, стр. 285—286.
9	Там же, стр. 283.
94

этого важного, решительного для вашей теории вопроса:

почему эта община, от которой вы ожидаете таких чудес

в будущем, в продолжение 10 веков прошедшего суще¬

ствования не произвела из себя ничего, кроме самого пе¬

чального или гнусного рабства?» 10 В полемике против

общины Бакунин утрировал несколько взгляды Герцена

и Огарева, он не замечал, что тот и другой не мыслят

себе развития общины в современных им государствен¬

ных формах, что прежде всего они связывают вопрос

общинного социализма с социальной революцией. Но в

целом критика Бакунина — справедлива. Общинная тео¬

рия не была сильной стороной взглядов Герцена, и можно

лишь пожалеть, что статья о «мирном социализме» Ба¬

кунина, как и многие другие его работы, так и осталась

незавершенной.
* * *
1864	г. ознаменовался крупнейшим событием в исто¬

рии социализма — благодаря активной борьбе К. Маркса

и Ф. Энгельса за единство пролетариата всех стран была

создана боевая политическая организация рабочего клас¬

са Международное товарищество рабочих, вошедшее в

историю как I Интернационал.
28 сентября 1864 г. в Лондоне состоялось Учредитель¬

ное собрание Интернационала. Здесь присутствовали

представители английских, немецких, итальянских, поль¬

ских и ирландских рабочих, живущих в Англии, рабочая

делегация Франции, а также представители мелкобур¬

жуазной демократии. На собрании был избран комитет11

для осуществления всей организационной работы и вы¬

работки документов, в состав которого вошел К. Маркс.

Он написал «Учредительный манифест» и «Временный

устав» — программые документы Интернационала. Фор¬

мулируя цели и задачи рабочего движения, Маркс учи¬

тывал преобладание в нем мелкобуржуазного влияния.

Не делая уступок отсталым взглядам, отстаивая проле¬

тарский характер Международного товарищества, про¬

граммные документы должны были не оттолкнуть от
10	Там же, стр. 284.
11	С 18 октября комитет стал называться Центральным Советом,

а с лета 1866 г.— Генеральным Советом Интернационала.
95

вновь созданной организации и тех рабочих, которые не

преодолели еще своих сектантских воззрений.
«Объединяя рабочее движение разных стран,— писал
В.	И. Ленин,— стараясь направить в русло совместной

деятельности различные формы непролетарского, домарк¬

систского социализма (Мадзини, Прудон, Бакунин, анг¬

лийский либеральный тред-юнионизм, лассальянские

качания вправо в Германии и т. п.), борясь с теориями

всех этих сект и школок, Маркс выковывал единую так¬

тику пролетарской борьбы рабочего класса в различных

странах» 12.
В Уставе Интернационала говорилось, что «освобож¬

дение рабочего класса должно быть завоевано самим

рабочим классом». Далее формулировалось и другое

принципиальное положение о том, что экономическое

угнетение рабочих является основой политического гнета

и что «экономическое освобождение рабочего класса есть,

следовательно, великая цель, которой всякое политиче¬

ское движение должно быть подчинено как средство» 13.
Определяя принципы и цели организации Междуна¬

родного товарищества, Маркс писал, что оно «основано

для того, чтобы служить центром сношений и сотрудни¬

чества между рабочими обществами, существующими в

различных странах и преследующими одинаковую цель,

а именно — защиту, развитие и полное освобождение ра¬

бочего класса» 14.
Марксу блестяще удалось выделить и отстоять общие,

не зависящие от национальных особенностей интересы

всего пролетариата. Требуя в общей форме уничтожения

всякого классового господства, Маркс в этих документах

не поставил еще прямо вопрос об уничтожении частной

собственности на орудия и средства производства, о дик¬

татуре пролетариата как необходимом условии победы

пролетарской революции. Не было в них сформулирова¬

но Марксом и требование создания самостоятельной про¬

летарской партии. Маркс только подводил массы рабо¬

чих к пониманию основных идей научного коммунизма.

Пропаганда среди отсталых слоев пролетариата, разъ¬

яснение принципов и задач Интернационала стали важ¬
12	В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 26, стр. 49.
13	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 16, стр. 12.
14	Там же, стр. 13.
96

нейшей задачей организации. Людей, разделяющих плат¬

форму Международного товарищества и способных вести

пропагандистскую работу, оказалось не так уж много.
Узнав о приезде Бакунина в Лондон, Маркс поспешил

с ним встретиться, чтобы привлечь его к работе в Интер¬

национале.
3 ноября св(идание Маркса и Бакунина состоялось, а

на следующий день Маркс писал Энгельсу: сБакунин

просит тебе кланяться. Он сегодня уехал в Италию, где

проживает (Флоренция). Я вчера увидел его в первый

раз после шестнадцати лет. Должен сказать, что он мне

очень понравился, больше, чем прежде. По поводу поль¬

ского движения он говорит следующее: русскому прави¬

тельству это движение потребовалось для того, чтобы

держать в спокойствии самое Россию, но оно никоим об¬

разом не рассчитывало на восемнадцатимесячную борь¬

бу. Оно само спровоцировало эту историю в Польше.

Польша потерпела неудачу из-за двух вещей: из-за влия¬

ния Бонапарта и, во-вторых, из-за того, что польская

аристократия медлила с самого начала с ясным «и недвус¬

мысленным провозглашением крестьянского социализма.

Он (Бакунин) теперь, после провала польского движе¬

ния, будет участвовать только в социалистическом дви¬

жении.
В общем, это один из тех немногих людей, которые,

по-моему, за эти шестнадцать лет не пошли назад, а, на¬

оборот, развились дальше» 15.
Позднее, в марте 1870 г., в «Конфиденциальном сооб¬

щении», разосланном Генеральным Советом Интернацио¬

нала его секциям, Маркс писал о том, что Бакунин вскоре

после основания Интернационала имел в Лондоне с ним

свидания, и что он, Маркс, принял его в Международное

товарищество рабочих, и Бакунин обещал работать не

покладая рук 16.
Очевидно, идейная платформа Бакунина или, по край¬

ней мере, та ее часть, которую он обнаружил в разговоре

с Марксом, устроила последнего, и он поручил ему вести

пропаганду документов Интернационала в Италии. Вско¬

ре после 01ъезда Бакунина Маркс выслал ему «Устав» и

«Учредительный адрес».
15	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 31, стр. 13—14.
16	См. «Конфиденциальное сообщение».— В кн.: К. М а р к с и

Ф Энгельс. Сочинения, т. 16, стр. 429—441.
7 Н. Пируыова
97

Распространение идей Интернационала в Италии бы¬

ло делом чрезвычайно важным в связи с сильным влия¬

нием мадзинистов. Джузеппе Маццини (или Мадзини),

так же, как и Джузеппе Гарибальди, был вождем освобо¬

дительного движения итальянского народа. Но, призывая

к установлению национального единства и освобождению

страны революционным путем, Маццини ш его сторонники

вместе с тем игнорировали ряд демократических требова¬

ний (установление республики, введение всеобщего изби¬

рательного права и др.). Призывы мадзинистов к отказу

от самостоятельной классовой борьбы, отрицание стачек

и проповедь классового мира — все это мешало развитию

рабочего движения в стране.
Активная пропагандистская деятельность Бакунина,

направленная против влияния мадзинистских организа¬

ций, могла бы в тех условиях способствовать пониманию

итальянским пролетариатом истинных целей и задач ра¬

бочего движения. Маркс на это и надеялся. 4 сентября

1867 г., пересылая Энгельсу номер итальянской газеты, он

писал, что там «'имеется очень удачная атака на Мадзини.

Полагаю, что к этому причастен Бакунин» 17.
Однако деятельность Бакунина по пропаганде доку¬

ментов Интернационала в 1866—1867 гг. по существу

ограничилась публикацией на страницах -неаполитанской

газеты «Либерта э джустица» ряда материалов о Между¬

народном товариществе рабочих. Тогда же (в 1864 г.),

вернувшись из Лондона, Бакунин не спешил выполнять

данные Марксу обещания.
На третье письмо Маркса, напоминавшего ему о его

обязанностях, он послал ответ, в котором ссылался на

трудности работы в Италии при отсутствии средств, при

разочарованности и скептической настроенности масс —

результате стольких ошибок итальянских демократов.

«Только социалистическая пропаганда —последователь¬

ная, энергичная и страстная — может еще вернуть этой

стране жизнь и волю» 18.
Какую же пропаганду социализма имел в виду Баку¬

нин?
В годы становления его анархических воззрений он

формулирует одну из разновидностей социализма уто¬
17	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 31, стр. 288.
18	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 3, стр. 136.

пического. В основу его положительной программы ло¬

жится идея организации общества Hie сверху вниз путем

принудительного единства и централизации, а снизу

вверх (от периферии к центру) по принципу вольной фе¬

дерации.
Но сначала Бакунин считает нужным осуществление

социальной революции (или «социальной ликвидации»),

в ходе которой будут уничтожены монархии, классы, чи¬

ны, привилегии и отличия, установлена республика, пол¬

ное равенство политических прав и всеобщее избиратель¬

ной право. Далее, он предусматривает уничтожение всей

центральной администрации, бюрократии постоянных ар¬

мий и государственной полиции, избрание всех чиновни¬

ков народом. Государство в этой программе еще сохраня¬

ется, но в основе государственного устройства находится

абсолютно автономная община. Федерация автономных

общин составляет провинцию, федерация провинций —

государство (или нацию). Интернациональная федера¬

ция — союз всех наций на том же основании.
Все эти идеи Бакунин излагает в «Революционном

катехизисе», написанном им в начале 1866 г. в качестве

программного документа тайного революционного обще¬

ства, которое он стал создавать в Италии, вернувшись из

Лондона и поселившись в Неаполе. Мысли о такой орга¬

низации давно его занимали. Именно поэтому он заинте¬

ресовался Интернационалом как примером объединения

международых революционных сил. Но Международное

товарищество рабочих не отвечало планам и замыслам

Бакунина. Всю свою неисчерпаемую энергию, хитроум¬

ную изобретательность направил он на создание «Интер¬

национального братства».
В июле 1866 г. Бакунин писал Герцену и Огареву: «Вы

упрекали меня в бездействии в то время, как я был дея¬

тельнее, чем когда-нибудь; я говорю об этих трех послед¬

них годах. Единым предметом моей деятельности было

основание и устройство интернационального революцион¬

но-социалистического тайного общества» 19.
Подходящая среда для создания такого общества с

его утопической, полуанархической программой была на¬

лицо.
19	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 277—278.
7* 99

Впоследствии Бакунин писал, что «в Италии есть то,

чего не достает другим странам,— пылкая, энергичная

молодежь, совершенно выбитая из колеи, без видов на

карьеру, без выхода, которая, несмотря на свое буржуаз¬

ное происхождение, не истощена в моральном и интеллек¬

туальном отношении подобно буржуазной молодежи дру¬

гих стран»20.
Однако «Интернациональное братство» не стало мас¬

совой организацией.
Первоначально оно объединяло небольшую группу

итальянцев, затем в него вошло несколько французов21,

испанцев, поляков и русских. Члены общества были, как

правило, людьми случайными. Так, среди немногих рус¬

ских здесь оказалась эксцентричная и богатая дама кня¬

гиня 3. С. Оболенская, эмигрировавшая из России от¬

нюдь не по идейным соображениям, ученый и публицист

Г. Н. Вырубов, поселившийся за границей с 1864 г.
Вербуя членов в свою «всемирную» организацию, про¬

поведуя по-своему понятый социализм, Бакунин в то же

время бурно развивал и литературно-агитационную дея¬

тельность. Он нелегально издавал листки «La Situazio-

пе», пропагандирующие идеи «Интернационального брат¬

ства» в Италии, писал, составлял программные докумен¬

ты.
Однако через некоторое время Италия стала казаться

Бакунину провинцией Европы, где нельзя полностью раз¬

вернуть организационную и агитационную деятельность

в пользу своего международного союза. Швейцария —

центр международной политической эмиграции — все бо¬

лее манила его. В середине 1867 г. он переехал в эту стра¬

ну и шселился в Веве. «Я здесь менее уединен, чем в Ита¬

лии,— писал он родным,— нашел живую русскую и интер¬

национальную среду и потому могу по мысли и вкусам

действовать» 22.
Живую русскую среду представляли в Швейцарии мо¬

лодые революционеры 60-х годов, эмигрировавшие из

России. Здесь были в прошлом члены Центрального ко¬

митета «Земли и Воли», а теперь участники международ-

ного и русского революционного движения Н. И. Утин и
20	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II,

стр. 279.
21	В том числе братья Эли и Элизе Реклю.
22	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. II,

стр. 353.
100

А.	А. Серно-Соловьевич, видный деятель движения 60-х

годов, транспортировавший в Россию издания «Вольной

русской типографии» Н. И. Жуковский, революционно

настроенные эмигранты супруги В. И. и Е. Г. Бартене¬

вы, участник польского восстания 1863 г. А. Д. Трусов,
О.	С. Левашева, издатель-эмигрант, владелец русской ти¬

пографии в Женеве, а затем в Цюрихе М. К. Элпидин и

многие другие. Первое время они нравились Бакунину.

В конфликте, разгоревшемся между Герценом и новым

поколением-, Бакунин встал на сторону последнего.
Дело в том, что Герцен и молодая эмиграция не схо¬

дились во взглядах на средства борьбы. Кроме того, «ум¬

ственный горизонт эмигрантов,— как считал Н. В. Шел-

гунов,— показался Герцену слишком узким: он привык к

умственному простору, которого, конечно, тут бы и не мог

найти. Люди оказались слишком разного умственного

роста» 23.
При встречах с Герценом часто ошеломляла и сбивала

с толку его эрудиция, широта интересов и знаний. «Раз¬

говор его был самый разнообразный: и современные воп¬

росы, и освобождение крестьян, и будущие русские ре¬

формы, и эпизодически какой-нибудь остроумный анек¬

дот, и Виктор Гюго, и Гете, и философия, и история, и

политика. Герцену можно было бы сказать: «С вами хо¬

дишь, точно по краю пропасти», у непривычного могла

закружиться голова»24. Молодая эмиграция не обладала

столь широким кругозором.
С Бакуниным все обстояло иначе. Его совсем не сму¬

щало интеллектуальное и культурное развитие молодежи,

хотя он также видел его недостатки. Восхищали его иные

качества: «...не оранжерейная, не искусственная и не реф¬

лективная только, а настоящая страсть равенства, труда,

справедливости, свободы и разума. Из-за этой страсти,—

писал он Герцену,— десятки из них уже пошли на смерть

и сотии в Сибирь. Между ними, как всегда и везде, много

пустых хвастунов и фразеров, но есть и герои без фраз

или только с фразою клеветы на себя или крайностью

щеголяющего отрицания. Нет, воля твоя, Герцен,— эти

неумытые, неуклюжие и часто весьма неудобные пионеры
23	«Герцен в воспоминаниях современников». М., 1956,
стр. 254.
24 Там же, стр. 255.
101

новой правды и новой жизни в миллион раз выше стоят

всех твоих приличных покойников» 25.
Наиболее тесно сотрудничал Бакунин с Жуковским.

Им вместе с Утиным удалось организовать газету «На¬

родное дело», первый номер которой, вышедший в начале

сентября 1868 г., почти полностью был подготовлен Ба¬

куниным. Статья «Наша программа», написанная, очевид¬

но, двумя авторами, в основном повторяла «Революцион¬

ный катехизис»:
«Мы хотим полного умственного и социального осво¬

бождения народа,— так начинался этот документ.—
I.	Умственного освобождения, потому что без него по¬

литическая и социальная свобода не могут быть ни пол¬

ными, ни твердыми...
II.	Социально-экономического освобождения народа,

без которого всякая свобода была бы отвратительной и

пустой ложью...»
Далее шли конкретные требования: упразднения пра¬

ва наследственной собственности 2б, уравнение прав жен¬

щины с мужчиной, уничтожение брака, воспитание детей

за счет общества.
«Основой экономической правды мы ставили два ко¬

ренных положения:
земля принадлежит только тем, кто ее обрабатывает

своими руками,— земледельческим общинам. Капиталы,

все орудия работы — работникам — рабочим ассоциа¬

циям».
Будущая политическая организация общества мысли¬

лась в этом документе как свободная федерация вольных

земледельческих и фабрично-ремесленных артелей (ассо¬

циаций) 27.
25	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 316—317.
26	Уничтожение права наследственности — пункт, который Ба¬

кунин повторял во всех своих программных документах и многих

выступлениях. Он придавал этому вопросу огромное значение, по¬

скольку таким путем, по его мнению, в будущем обществе раз и

навсегда удастся предотвратить возможность возрождения неравен¬

ства и реставрации капиталистических отношений. Речь шла глав¬

ным образом не о крупной собственности, которая была бы экспро¬

приирована сразу же после победы революции, а о мелких земельных

участках, в течение определенного времени остававшихся бы в част¬

ном владении. Здесь нужно учесть, что Бакунин имел в виду преж¬

де всего те страны, где мелкая земельная собственность преоб¬

ладала.
27	«Народническая экономическая литература». М., 1958, стр. 120-
102

Позиция Бакунина и Жуковского не нашла поддерж¬

ки у других представителей молодой эмиграции, стояв¬

ших в своем большинстве на платформе Интернационала.
С критикой бакунинского анархизма выступил Утин,

которого поддержали Трусов и В. И. и Е. Г. Бартеневы.

Надо сказать, что в сложных отношениях, возникших

вскоре между Бакуниным и Утиным, сыграли роль как

нетерпимый и резкий характер Бакунина, так и ряд бес¬

тактных поступков Утина.
Молодые революционеры, мировоззрение которых

сформировалось в конце 50-х—начале 60-х годов под

непосредственным влиянием Н. Г. Чернышевского и

Н. А. Добролюбова, не приняли (одни сразу, а другие

спустя некоторое время) анархистской программы Баку¬

нина. Они стремились «оказывать всемерную энергичную

помощь активной пропаганде принципов Интернационала

среди русских рабочих и объединять их во имя этих прин¬

ципов» 28. Так говорилось в письме членов русской секции
I	Интернационала, посланном К. Марксу, с просьбой

стать представителем секции в Генеральном Совете Меж¬

дународного товарищества рабочих.
Оформление этой секции произошло в 1870 г., но еще

в 1868 г. ее будущие участники стали выступать как ак¬

тивные противники бакунизма.
28	«Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политиче¬

скими деятелями». М., ,1951, стр. 36.

Глава VIII
НА МЕЖДУНАРОДНОЙ АРЕНЕ
Участие в «Лиге мира и свободы».— Вступление в Женевскую секцию

Интернационала.— Образование «Альянса социалистической демо¬

кратии».— Анархическая теория и тактика Бакунина.— Начало

открытой борьбы против руководства Интернационала.
В связи с угрозой войны между Францией и Пруссией

в буржуазно-демократических кругах Западной Европы

возникла .идея создания международной пацифистской

организации, которая затем получила название «Лиги

мира и свободы».
Среди тех, кто поддержал предложение созвать меж¬

дународный конгресс в знак протеста против угрозы вой¬

ны, были деятели 1848 г. Имена Луи Блана, Альбера,
В.	Гюго, Пьера Леру, Э. Кине не могли не привлечь Ба¬

кунина, продолжавшего в известной -мере жить идеями

тех лет.
Буржуазный по существу, демагогический характер

«Лиги» сразу стал ясен К. Марксу. Выступая в Генераль¬

ном Совете (август 1867 г.), он сказал, что «Конгресс

Международного товарищества рабочих сам по себе яв¬

ляется конгрессом мира, поскольку объединение рабочего

класса разных стран в конечном счете должно сделать

войны между народами невозможными... Те люди, кото¬

рые отказываются принять участие в деле преобразования

отношений между трудом и капиталом, оставляют без

внимания действительное условие всеобщего мира» 1.
Однако поскольку организаторы «Лиги» выражали

антивоенные настроения народов, Генеральный Совет, по

предложению Маркса, рекомендовал членам Интернаци¬
1	«Первый Интернационал», ч. 1. М., 1964, стр. 128; см. также:

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 31, стр. 557.
1Q4

онала принять участие в Конгрессе и в частном порядке

провозгласить на нем пролетарскую платформу борьбы

за мир 2.
Характер Конгресса «Лиги мира» был понятен и

А. И. Герцену, который, будучи приглашенным участво¬

вать в заседаниях, уклонился от этого дела.
Бакунин же, напротив, отнесся к «Лиге» с полной

серьезностью. Вот как описывает его появление на Конг¬

рессе (10 сентября 1867 г.) Г. Н. Вырубов: «Хорошо пом¬

ню его чрезвычайно эффектное выступление на первом

заседании Конгресса. Когда он поднимался своим тяже¬

лым, неуклюжим шагом по лесенке, ведущей на платфор¬

му, где заседало бюро, как всегда, неряшливо одетый .в

какой-то серый балахон, из-под которого виднелась не ру¬

башка, а фланелевая фуфайка, раздались крики: «Баку¬

нин!» Гарибальди, занимавший председательское кресло,

встал, сделал несколько шагов и бросился в его объятия...

Несмотря на то, что в огромном зале было немало про¬

тивников, все встали, и восторженным рукоплесканиям не

было конца. Бакунин произнес блестящую речь, которая,

как всегда, имела шумный успех... Его величавая фигура,

энергичные жесты, искренний, убежденный тон, короткие,

как бы топором вырубленные фразы — все это 'произво¬

дило сильное впечатление» 3.
Используя предоставленную ему трибуну, Бакун™

высказался за поражение самодержавной России в любой

войне, предпринятой царизмом, ибо всегда «неудачи царя

несколько облегчали бремя императорского самовлас¬

тия»4. Те же пожелания он высказал и >в отношении дру-

пих «государственных централизаций».
Всеобщий мир, говорил он, невозможен, пока сущест¬

вуют современные государства. Поэтому он призывал к

разрушению их и созданию федеративных соединенных

штатов Европы.
Успех речи Бакунина не означал, однако, что все уча¬

стники Конгресса согласились с ним. Единства мнений во¬

обще не существовало в этой организации. Программу

«Лиги» должен был выработать Комитет к следующему

заседанию Конгресса (через год). В числе других членом
2	См. «Первый Интерйационал», стр. 129.
3	Г. Н. Вырубов. Революционные воспоминания, стр. 54.
4	М. Бакунин. Избр. соч., т, III, стр. 101.
105

Комитета был избран Бакунин. Здесь он оказался среди

революционно-демократического меньшинства, так как

большинство составляли буржуазные либералы. Однако

и это не поколебало решимости Бакунина навязать «Ли¬

ге» основные идеи своего «Революционного катехизи¬

са» и сделать из мирной буржуазной организации откры¬

тое анархическое общество.
«Да,— писал Бакунин год спустя, поняв совершенную

им ошибку,— к стыду своему, я участвовал в этой буржу¬

азной Лиге и в продолжение целого года имел глупость

не отчаиваться обратить ее к принципам социализма» 5.
Пока Бакунин предпринимал тщетные попытки пропа¬

гандировать анархические воззрения в буржуазной среде,

Международное товарищество рабочих росло, крепло и

завоевывало все новых сторонников.
Дальнейшая революционная работа вне Интернацио¬

нала, за которым шли рабочие большинства европейских

стран, становилась бессмысленной. Бакунин понял это -и

в июле 1868 г. добился приема его в Женевскую секцию

Международного товарищества рабочих.
Вслед за этим Бакунин и его сторонники, порвавшие

на Бернском конгрессе с «Лигой», собравшись в Женеве,

решили основать особый союз под названием «Альянс

социалистической демократии (или социалистов-револю-

ционеров)», который вошел бы в Интернационал на пра¬

вах самостоятельной организации.
Принимая общие положения программы Интернацио¬

нала, «Альянс» следующим образом формулировал свои

требования: «он хочет прежде всего полного и оконча¬

тельного уничтожения классов и уравнения политическо¬

го, экономического и социального личностей обоего пола,

уничтожения права наследства», превращения земли,

орудий труда и «всякого вообще» капитала в коллектив¬

ную собственность всего общества, состоящую в пользо¬

вании промышленных и земледельческих ассоциаций.

«Враг всякого деспотизма, не признавая иной политиче¬

ской формы, «роме республиканской, и отвергая всякие

реакционные союзы, он («Альянс».— Н. П.) отвергает

также всякое политическое действие, не имеющее непос¬

редственной и прямой целью торжество рабочего дела
5	Ю. • Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. И,

стр. 365.
106

против капитала... Он признает, что все нынешние госу¬

дарства, политические и авторитарные, должны уничто¬

житься во всемирной федерации земледельческих и про¬

мышленных ассоциаций».
Бакунин и его сторонники пытались доказать, что

«Альянс» и его программа есть нечто принципиально но¬

вое, возникшее теперь после разрыва с «Лигой». Однако

дело обстояло иначе. По существу произошла лишь смена

названий: «Альянс социалистической демократии» мало

чем отличался от тайного «Интернационального братст¬

ва», и требования его повторяли во многом «Революци¬

онный катехизис» Бакунина. Зачем же понадобилась та¬

кая мистификация?
Затем, чтобы просить принять «Альянс» как самостоя¬

тельную организацию в Международное товарищество

рабочих, которое теперь, когда так возросла его роль,

нужно было Бакунину для распространения влияния сво¬

их идей среди рабочих европейских стран.
Генеральный Совет, естественно, не мог этого сде¬

лать, поскольку общество имело свою -мелкобуржуазную

программу. Отрицательный ответ было поручено соста.-

вить К. Марксу. 13 декабря 1868 г., посылая программу

«Альянса» Ф. Энгельсу, он писал: «Прилагаемый доку¬

мент, несмотря на его нелепость, прошу тебя изучить

серьезно, написать мне свои замечания по французски и

вернуть мне его, самое позднее, в ближайшую субботу.
Г-н Бакунин,— он орудует за кулисами в этой исто¬

рии,— столь снисходителен, что соглашается принять ра¬

бочее движение под русское руководство...
Сегодня вечером в нашем Генеральном Совете цари¬

ло, особенно среди французов, сильное возмущение по по¬

воду этого документа... Совет постановил ... публично

дезавуировать в Париже, Нью-Йорке, Германии и Швей¬

царии это контрабандное общество. Мне поручено к

(ближайшему вторнику) составить постановление об от¬

казе признать это общество» 6.
«Женевский документ очень наивен,— отвечал Эн¬

гельс,— ...Интернационал не может согласиться на это

шарлатанство, это ясно, как день. В этом случае было

бы два генеральных совета и даже два конгресса; это —

государство в государстве, и с первой же минуты вспых-
6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т, 32, стр. 186—187.
107

пул бы конфликт между практическим советом в Лондоне

и теоретическим, «идеалистическим», советом в Женеве.
...Как и ты, я считаю все это дело мертворожденным,

чисто женевским доморощенным детищем. Оно стало бы

жизнеспособным лишь в том случае, если бы вы чересчур

свирепо обрушились на него и тем придали бы ему зна¬

чение. Я полагаю, что лучше всего было бы спокойно, но

твердо, отклонить претензию этих людей пробраться в

Интернационал... Так как, попросту говоря, у молодцов

этих никакого другого поля деятельности, кроме болтов¬

ни, нет, то они очень скоро до смерти надоедят друг дру¬

гу, и так как можно думать, что притока со стороны... у

них не будет, то вся эта мелочная лавочка, несомненно,

вскоре развалится сама собой7. Если же ты резко высту¬

пишь против этой русской интриги, то без пользы для де¬

ла взбудоражишь весьма многочисленных среди рабочих

(особенно в Швейцарии) идейных 'мещан и повредишь

Интернационалу»8.
Маркс вполне согласился с замечаниями своего друга.

Отказ «Альянсу» был составлен «дипломатически».
А тем временем Бакунин, еще не знавший об отрица¬

тельном ответе и желавший, напротив, заручиться под¬

держкой Маркса, направил ему письмо, воспользовав¬

шись вопросом, который задал о нем Маркс в письме к
А.	А. Серно-Соловьевичу.
«Мой старый друг!—писал он,— Серно сообщил мне

ту часть твоего письма, которая относится ко мне. Ты

спрашиваешь его, продолжаю ли я оставаться твоим дру¬

гом. Да, более, чем когда-либо, дорогой Маркс, ибо луч¬

ше, чем когда-либо прежде, я понимаю теперь, как был

ты прав, выбрав — и нас приглашая за тобой следо¬

вать— большую дорогу экономической революции и ос¬

меивая тех из нас, которые блуждали по тропинкам на¬

циональных или чисто политических предприятий. Я де¬

лаю то дело, которое ты начал уже более двадцати лет

назад. Со времени торжественного и публичного прос¬

ти, которое я сказал буржуа на Бернском конгрессе, я не

знаю теперь другого общества, другой среды, кроме мира

рабочих.
7	Энгельс явно недооценивал известной силы этого «наивного»
документа для мелкобуржуазной и отсталой рабочей среды. Недо¬

оценивал он и энергии Бакунина.
8	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 32, стр. 188—189.
108

Моим отечеством будет теперь Интернационал, одним

из главных основателей которого ты являешься. Ты ви¬

дишь, следовательно, что я твой ученик, и я горжусь

этим»9. После этой, по выражению Маркса, «сентимен¬

тальной» и безусловно неискренней части письма следо¬

вало сообщение о деятельности Бакунина.
На это письмо Маркс не ответил. Узнав об отказе Ге¬

нерального Совета, Бакунин снова обратился в Интерна¬

ционал с просьбой принять отдельные секции «Альянса»

на том условии, что сама организация будет распущена.

В марте 1869 г. Генеральный Совет вынес решение, по ко¬

торому секции «Альянса» становились секциями Интер¬

национала. В июне того же года «Альянс» официально

прекратил свое существование. Но этот акт не заставил

Бакунина отказаться от своих планов. Напротив, он, как

никогда, был полон решимости любыми средствами до¬

биваться осуществления своих замыслов, которые к это¬

му времени сложились в определенную систему, бази¬

рующуюся на его анархической теории.
Что же послужило теоретической и социально-эконо¬

мической основой для появления бакунинского анархиз¬

ма, завоевавшего себе немалое число сторонников?
Несмотря на утопичность взглядов Бакунина и извест¬

ную долю фантазии, бакунизм нельзя назвать плодом до¬

сужего воображения «мечтателя. Напротив, как в теоре¬

тическом отношении, так и в самой жизни той эпохи он

находил известную почву.
В теоретическом плане бакунизм был разновидностью

утопического социализма. До появления и утверждения

социализма научного утопический социализм представлял

собой передовую форму идеологии. Во второй половине

XIX в., потеряв для экономически развитых стран Евро¬

пы свою прогрессивность, он тем не менее продолжал ос¬

таваться боевой и революционной формой мировоззрения

в таких странах Европы, как Россия,'Италия, Испания,

и некоторых других.
Преобладание крестьянского населения, известная не¬

развитость социально-экономических форм жизни, эле¬

менты феодального гнета, сочетавшиеся с жестокой бур¬

жуазной эксплуатацией,— все это создавало ту среду, в
9 «Материалы для биографии М. Бакунина», т. III, стр. 137—
138.
109

которой неизбежно появлялись и в дальнейшем культи¬

вировались различные утопические учения о возможности

немедленной перестройки жизни на началах свободы, ра¬

венства и справедливости.
Главное исходное положение Бакунина состояло в том,

что нельзя навязывать народу ту или иную организацию

общественной жизни, поскольку он имеет свои собствен¬

ные идеалы; что нужно не учить народ, а «бунтовать»

его. «Мы, революционеры-анархисты, поборники всена¬

родного образования, освобождения и широкого развития

общественной жизни, а потому враги государства и вся¬

кого государствования, в противоположность всем мета-

физикам-позитивистам и всем ученым и неученым пок¬

лонникам богини-науки, мы утверждаем, что жизнь есте¬

ственная и общественная всегда предшествует мыслм, ко¬

торая есть только одна из функций ее, но никогда не бы¬

вает ее результатом; что она развивается из своей собст¬

венной неиссякаемой глубины рядом различных фактов,

а не рядом абстрактных рефлексий, всегда производи¬

мые ею и никогда ее не производящие, указывают только

как верстовые столбы на ее направление и на' различные

фазисы ее самостоятельного и самородного развития.
Сообразно такому убеждению, мы не только не имеем

намерения и малейшей охоты навязывать нашему или чу¬

жому народу какой бы то ни было идеал общественного

устройства, вычитанного из книжек или выдуманного

нами самими, но в убеждении, что народы носят в себе

все элементы своей будущей нормальной организации,

мы ищем этого идеала в самом народе» 10.
Будущая организация жшни представлялась Бакуни¬

ну следующим образом: «Мир, свобода и счастье — всем

угнетенным. Война — всем притеснителям и грабителям.

Полное возвращение трудящимся капиталов, фабрик,

орудий труда и сырья ассоциациям; земля — тем, кто об¬

рабатывает ее своими руками. Свобода, справедливость,

братство по отношению ко всем человеческим существам,

рождающимся на земле. Равенство для всех. Для всех

безразлично — все средства развития, воспитания и об¬

разования и одинаковая возможность жить своим тру¬

дом. Организация общества путем вольной федерации

снизу вверх рабочих ассоциаций, как промышленных, так
10 М. А. Бакунин. Избр. соч., т. I, стр. 189.
110

и земледельческих, как научных, так и художественных

или литературных — сначала в коммуне; федерация ком¬

мун в области, областей — в нации, а наций — в братский

Интернационал» п.
Борьбу за политические свободы Бакунин отрицал.

По его убеждению, не принося народу улучшения, усили¬

вая лишь буржуазию, она отвлекает массы от бунтовских

настроений, развращает их государственными иллюзия¬

ми. Государственные формы, по мнению Бакунина, не иг¬

рали никакой роли. Он не видел особой разницы между

монархией 1и республикой: «народу отнюдь не будет легче,

если палка, которою его будут бить, будет называться

палкою народною» 12. Непосредственной задачей револю¬

ционеров Бакунин считал немедленную организацию со¬

циальной революции, т. е. социального переворота, ко¬

торый утвердил бы «анархию и социализм». Для него

существовал только один путь к общественному перево¬

роту — «боевой, бунтовской».
Острие своей теории он направил не на освобождение

мелкой буржуазии, а на борьбу за свободу самых угне¬

тенных и эксплуатируемых классов общества: крестьян и

рабочих.
В том, что Бакунин пытался выступить за экономиче¬

ское и социальное освобождение рабочего класса, сказа¬

лось известное влияние Маркса. Но как в само понятие

рабочего класса Бакунин вкладывал иное содержание,

так и пути и цели его освобождения он представлял по-

иному. Для того чтобы поднять народ на социальную ре¬

волюцию, утверждал Бакунин, не нужны организация и

сплочение рабочего класса, не нужна и политическая

партия пролетариата. Вместо этого он считал необходи¬

мым создание строго законспирированной, централист-

ски организованной, тайной международной организа¬

ции, которая и должна поднять массы Hia вооруженную

борьбу с правительствами.
Придя к этому выводу еще в период существования

«Интернационального братства», Бакунин в последую¬

щие годы лишь дальше развивал и теоретически обосно¬

вывал это положение. Тем же целям служила и его дея¬

тельность.
11	Ю. М. С т е к л о в. Борцы за социализм. М.— Пг., 1923, стр. 233.
12	М. А. Бакунин. Государственность и анархия, стр. 26.
111

Еще с момента Бернского конгресса «Лиги мира»

(25 сентября 1868 г.), когда сторонники Бакунина вышли

из ее состава и готовы были продолжать свою деятель¬

ность в рамках Интернационала, Бакунин настаивал на

создании не открытого «Альянса», а тайного общества.
Однако тогда он не получил поддержки у своих това¬

рищей. Теперь, когда по требованию Генерального Сове¬

та «Альянс» официально оказался распущенным, Бакунин

предложил своим единомышленникам сохранить органи¬

зацию в тайне, укрепить и расширить ее. На этот раз

предложение было принято, «Альянс» взялся за рабо¬

ту.
Но наряду с конспиративной деятельностью членов

«Альянса» Бакунин развернул и легальную работу в Же¬

невской секции Интернационала. Его ближайшим помощ¬

ником и другом стал в это время член швейцарских сек¬

ций Интернационала, бывший школьный учитель Джеймс

Гильом.
Бакунин писал статьи, выступал на собраниях, участ¬

вовал в организации романской федерации, объединив¬

шей все интернационалистические секции Швейцарии, по

существу полностью контролировал издание газеты этой

федерации «Равенство».
Вместе с тем в Женеве продолжала легально действо¬

вать и руководимая Бакуниным секция упраздненного

«Альянса», программа которой оставалась анархистской,

несмотря на специальную оговорку в уставе, что она не

имеет особых от Интернационала организаций, комите¬

тов и съездов.
В сентябре 1869 г. в Базеле собрался IV конгресс Ин¬

тернационала. Здесь впервые принципиальные разногла¬

сия мяжду сторонниками Маркса и бакунистами выли¬

лись в открытую дискуссию.
Споры разгорелись по вопросу о земельной собствен¬

ности. Против правых прудонистов, отстаивавших прин¬

цип (индивидуальной собственности, выступили как сто¬

ронники Маркса, так и анархисты, поддерживавшие Ба¬

кунина. Большинством голосов было принято решение о

коллективном землепользовании, сыгравшее большую

роль в определении правильной политики рабочих партий

в отношении крестьянства 13.
13 См. «Первый Интернационал», ч. 1, стр. 194—195.
112

Основным пунктом разногласии между Бакуниным и

Генеральным Советом стал вопрос об отмене права нас¬

ледства.
Отмену этого института Бакунин, как известно, выдви¬

гал в качестве средства, при помощи которого будет обе¬

спечен переход земли от частных владельцев к обществу:

«...•мы находимся под властью режима торжествующей

частной собственности и, идя к коллективной собственно¬

сти, наталкиваемся на препятствие в лице права наследо¬

вания. Поэтому мы полагаем, что его необходимо устра¬

нить.
...Что же произойдет, если вы не отмените права насле¬

дования? Они (крестьяне.— Н. П.) станут передавать эти

участки своим детям с санкции государства на правах

собственности. Напротив, если вы одновременно с со¬

циальной ликвидацией провозгласите политическую и

юридическую ликвидацию государства, если вы отмените

право наследования, то что же останется у крестьян?
Только голое фактическое владение, и это владение,

лишенное всякой легальной санкции, не пользующееся

уже мощным покровительством со стороны государства,

легко будет поддаваться преобразованию под давлением

революционных событий и сил» 14.
В «Докладе Генерального Совета о праве наследова¬

ния» 15, составленном К. Марксом, утопический план Ба¬

кунина был подвергнут справедливой критике. Предложе¬

ние Бакунина могло, считал Маркс, оттолкнуть от Интер¬

национала некоторые слои крестьянства как раз в тот мо¬

мент, когда перед Международным товариществом рабо¬

чих встала практическая задача распространения своего

влияния в деревне.
Само же право наследования является по существу не

причиной, а следствием общественного строя, основанно¬

го на частной собственности. Революция, утверждающая

новый общественный строй, заменяющая частную собст¬

венность коллективной, естественно, разрушит и пробле¬

му наследования. Выдвижение же этой проблемы как ис¬

ходного пункта социального преобразования — вредно
14	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. III,

стр. 372—373.
15	См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 16, стр. 383—
385.
8 Н. Пируыова
ИЗ

теоретически и неприемлемо практически. Голосование ни

к чему не привело. Количество сторонников у обоих пред¬

ложений— Генерального Совета и Бакунина — оказалось

примерно равным, поэтому ни одно из них не было при¬

нято. Но первое же открытое выступление в Интернацио¬

нале против линии Генерального Совета показало Марк¬

су всю опасность бакунинской пропаганды, вносящей

раскол в ряды Международного товарищества.
Борьба между двумя направлениями началась. Баку¬

нин проявил в ней все отрицательные черты, свойственные

его натуре: неразборчивость в средствах, склонность к

интриге, резкость — все то, что сам он называл своей

«дикой социалистической беспардонностью».
На первых порах он обрушился еще не на К. Маркса,

но на тех, кто поддерживал его точку зрения в Интерна¬

ционале. Жертвами его резких выпадов стали В. Либк-

нехт, а особенно М. Гесс и С. J1. Боркгейм.
Свое же отношение лично к Марксу Бакунин в это

время вполне откровенно высказал в письме к Герцену

от 26 сентября 1869 г., объясняя своему другу, почему

он не допускает выпадов против вождя Интернационала.

«Первая причина — справедливость... я по крайней мере

не могу не призпать за ним огромных заслуг по делу со¬

циализма, которому он служит умно, энергически и вер¬

но вот уже скоро 25 лет ...и в котором он несомненно опе¬

редил нас всех. Он был одним из первых, чуть ли не глав¬

ным основателем интерн, общества. А это в моих глазах

заслуга огромная...
Вторая же причина — политика и, по-моему, совершен¬

но верная тактика.
...Маркс несомненно полезный человек в интернацион.

обществе. Он в нем еще до сих пор один из самых твер¬

дых, умных и влиятельных опор социализма, одна из са¬

мых сильных преград против вторжения в него каких бы

то ни было буржуазных направлений и помыслов. И я ни¬

когда не простил бы себе, если бы для удовлетворения

личной мести я уничтожил или даже уменьшил его несом¬

ненно благодетельное влияние.
А может случиться и, вероятно, случится, что мне ско¬

ро придется вступить с ним в борьбу, не за личную оби¬

ду, а по вопросу о принципе, по поводу государственного

коммунизма, которого он и предводительствуемые им

партии, английская и немецкая, горячие поборники. Ну,
114

тогда будем драться не на живот, а на смерть. Но все в

свое время, теперь же время еще не пришло».
Далее, переходя к своей тактике, направленной против

Маркса и его сторонников, Бакунин восклицал: «Как же

ты не видишь, что все эти господа вместе наши враги, со¬

ставляют фалангу, которую нужно прежде разъединить,

раздробить, чтобы легче ее разбить.
...Если б я пошел теперь открытою войною против

Маркса, три четверти интернацион. мира обратились бы

против меня, и я был бы в накладе, потерял бы единст¬

венную почву, на которой хочу стоять» 16.
Так, понимая роль, значение 4 и огромный авторитет

Маркса, Бакунин по существу лишь откладывал свое вы¬

ступление лично против него до более подходящего мо¬

мента. Марксу и Генеральному Совету приходилось в тех

исторических условиях мириться с существованием в Ин¬

тернационале различных направлений: таких, как прудо¬

низм, бланкизм, бакунизм. Но мириться с деятельностью

самого Бакунина и его сторонников, направленной на

раскол Интернационала, было уже невозможно.
Усилил резко отрицательное отношение Маркса к

Бакунину и инцидент с С. Г. Нечаевым, сильно скомпро¬

метировавший Бакунина в глазах как русской, так и за¬

падноевропейской демократии.
16	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 337—340.

Глава IX
М. А. БАКУНИН И С. Г. НЕЧАЕВ
Первый приезд Нечаева в Женеву.— Новая попытка Бакунина

участвовать в русском движении.— Агитационная литература Баку¬

нина и Нечаева. «Катехизис революционера».— Второй приезд Не¬

чаева в Швейцарию.— Попытки продолжения совместной работы.—

Разоблачение Нечаева.
Сергей Геннадиевич Нечаев был личностью далеко не

заурядной. «Талантливый самоучка, но малообразован¬

ный человек,— писал о нем Рязанов,— отрицавший как

совершенно бесплодную всякую теоретическую работу,

был человеком исключительной энергии, с железной во¬

лей, беззаветно преданным своему делу революционером,

доказавшим после, и на суде, и в тюрьме, свое непоколе¬

бимое мужество и непримиримую ненависть к угнетате¬

лям и эксплуататорам народа. Готовый на все, считая

хорошими все средства для достижения главной цели, ко¬

торой он посвятил свою жизнь, он никогда не унижался

до них, когда речь шла о его личности» 1.
Имея в активе своей революционной деятельности

лишь участие в студенческих кружках, планы создания

революционной организации да угрозу ареста, 22-летний

вольнослушатель Петербургского университета направ¬

ляется в Швейцарию с тем, чтобы познакомиться с Баку¬

ниным и привлечь его на свою сторону..
Без средств, без связей, но полный желания немедля

обрести все это для организации беспощадной борьбы с

царизмом, он начинает свою деятельность с создания

легенды о своем аресте и побеге из Петропавловской

крепости.
1	Б. Рязанов. К. Маркс и Ф. Энгельс. М.— Л., 1931, стр.

191—132.
116

С этой версией в марте 1869 г. он появляется в Жене¬

ве, где объявляет себя делегатом революционного коми¬

тета, который будто бы существует в России. Русские

эмигранты встречают это сообщение с недоверием. Мно¬

гие из них знают, что подобного комитета в России нет.

Невероятным кажется и факт побега из Петропавловской

крепости. Однако Бакунин тут же все сказанное Нечае¬

вым принимает на веру. Новая надежда на революцион¬

ное движение в Росши окрыляет его.
«Сейчас я по горло занят событиями в России,— пи¬

шет он своему другу Гильому.— Наша «молодежь, в тео¬

ретическом и практическом отношении, пожалуй, самая

революционная в мире, сильно волнуется... У меня теперь

находится один такой образец этих юных фанатиков, ко¬

торые не знают сомнений, ничего не боятся и принци¬

пиально решили, что много, много их погибнет от руки

правительства, но что они не успокоятся до тех пор, пока

не восстанет народ. Они прелестны, эти юные фанатики,

верующие без бога и герои без фраз!» 2
О	том, что увлечение Нечаевым было связано с ожив¬

шими надеждами на возможность близкой революции в

России, свидетельствует и Вырубов. Бакунин, замечает

он в своих воспоминаниях, «совсем влюбился в Нечае¬

ва» и доказывал бывшему у него в тот момеит Мацци-

ни, что в России скоро должна начаться революция.

«На Волге,— говорил он,— бунты происходят через каж¬

дые сто лет: в 1667 г.— Разин, в 1773 г.— Пугачев, и

теперь, как мне достоверно известно, революционный воп¬

рос стоит там на очереди. Раскольники волнуются, к ним

присоединяются рабочие массы, калмыки и киргизы тоже

выражают свое неудовольствие, словом, приготовляется

всеобщее восстание... Я было попытался убедить его,—

продолжает Вырубов,— что сведения его почерпнуты из

мутных источников, что, вернувшись недавно из своего

саратовского имения, я могу его уверить, что на Волге все

тихо и мирно и никто там ни о какой революции не по¬

мышляет. Убедить его, однако, я не мог; разыгравшуюся

его фантазию укротить было нелегко» 3.
Но это можно объяснить не только надеждами на рус¬
2	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. III,

стр. 435.
3	Г. Н. Вырубов. Революционные воспоминания, стр. 57.
117

ское движение. «Нечаев увлек Бакунина своим темпера¬

ментом,— вспоминает 3. Ралли,— непреклонностью своей

воли и преданностью революционному делу. Конечно,

Бакунин сразу увидел и те крупные недостатки и отсут¬

ствие какой-либо эрудиции в новом эмигранте, ню как

М. А., так и все те, которые встречались в те времена

с Нечаевым, прощали ему все ради той железной воли,

которой он обладал» 4.
Не последнюю роль сыграл и практический расчет Ба¬

кунина распространить через Нечаева влияние «Альян¬

са» на Россию. «Я был уверен, что мне удастся провести

через Нечаева и его товарищей наши идеи и наш взгляд

на вещи в России, а также думал серьезно, что Нечаев

способен будет стать во главе русской ветви революцион¬

ного союза моего»5,— так говорил он своим друзьям

впоследствии.
Задавшись этой целью, Бакунин вместе с тем не захо¬

тел раскрывать Нечаеву всех карт тайного «Альянса» и

делать из него эмиссара этой организации. Любовь к

конспирации, а возможно, и снова известный расчет толк¬

нули Бакунина на мистификацию.
12 мая 1869 г. он выдал Нечаеву мандат, удостове¬

рявший, что «податель сего есть один из доверенных

представителей русского отдела Всемирного революцион¬

ного союза, 2771» 6. Далее следовала подпись Бакунина и

печать со словами: «Европейский Революционный союз,

Главный комитет».
Так, в ответ на легенду Нечаева о существовании рус¬

ского революционного комитета родилась легенда о су¬

ществовании организации европейского масштаба.
Подобная мистификация могла бы показаться забав¬

ной игрой, если бы за всем этим не стояли судьбы живых

людей и идей и если бы участником подобного карнавала

не были, с одной стороны, уже далеко не молодой и весь¬

ма популярный революционер, а с другой—фанатик, го¬

товый на все во имя достижения по-своему понятого тор¬

жества революции.
Тайный расчет Бакунина мог заключаться лишь в том,

чтобы создать впечатление в России (куда и направлялся
4	«Минувшие годы», 1908, октябрь, стр. 157.
5	Там же, стр. 158.
6	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин..., т. III,

стр. 439.
118

теперь Нечаев), что посланец с мандатом от Европейско¬

го комитета — это представитель Международного това¬

рищества рабочих, о котором мало конкретного знали в

Москве и Петербурге.
Одержимый, как всегда, грандиозными планами, Ба¬

кунин решил теперь через Нечаева создать в России ряд

тайных организаций, опирающихся на городские низы и

«разбойный мир», с тем чтобы таким путем поднять на¬

род на социальную революцию. Для успеха дела нужно

было снабдить нового агента программными документа¬

ми и средствами и, наконец, создать ему репутацию

стойкого борца. Денежные дела были улажены путем

передачи Нечаеву части Бахметьевского фонда. Эти

деньги в 1858 г. отдал Герцену молодой помещик

П. А. Бахметьев7 на нужды русской революционной про¬

паганды. Вся сумма, положенная в банк на имя Герцена

и Огарева, до 1869 г. оставалась неприкосновенной, что

вызывало постоянные претензии со стороны разных групп

русской эмиграции, стремившихся использовать ее на то

или иное дело. Не питая никакого доверия ни к Нечаеву,

ни к его идеям, Герцен был решительным противником

передачи ему этих денег. Но Огарев, в последние годы

попавший под влияние Бакунина, потребовал раздела

фонда и выдачи своей половины Нечаеву.
Не стало дело и за программным обеспечением нового

эмиссара. С марта по август 1869 г. из-под пера Бакуни¬

на и Нечаева вышел ряд листовок и брошюр, призывав¬

ших к немедленной революции, объяснявших цели и за¬

дачи ее.
Тут были и «Издания Общества народной расправы»,

листовки «Начала революции», «Постановка революци¬

онного вопроса», и печально знаменитый «Катехизис ре¬

волюционера», и многое другое. Под одними из этих изда¬

ний стояли имена Бакунина или Нечаева, под другими

вымышленное: «Русский революционный комитет», тре¬

тьи вовсе не имели подписи.
Во всех этих документах чисто бакунинская фразеоло¬

гия и система взглядов, известные по его прежним про¬

изведениям, переплетаются часто с новыми, ранее ему не

свойственными идеями, идущими от Нечаева.
7	См.: Н. Я. Эдельман. Павел Александрович Бахметьев.—

В сб.: «Революционная ситуация в России 1859—1861 гг.> М., 1965.
110

Интересно, что этот молодой человек смог за корот¬

кий срок столь сильно повлиять на старого, умудренного,

Казалось бы, длительной борьбой, революционера.
По свидетельству 3. Ралли, Бакунин даже выдал Не¬

чаеву расписку о том, что отдает себя в полное распоря¬

жение «Русокого революционного комитета».
Двух этих людей помимо преданности интересам ре¬

волюции и колоссальной энергии объединяло и извест¬

ное пренебрежение к средствам борьбы. Последняя чер¬

та, составлявшая лишь одну из сторон многообразной

натуры Бакунина, стала определяющей у Нечаева, что

довело до абсурда всю его деятельность.
С того момента, как «ттетля, яд, кинжал», шантаж,

провокация, предательство по отношению ко всем инако¬

мыслящим были приняты на вооружение этим иезуитом

от революции, сам Нечаев и все явления, получившие в

истории название «нечаевщины», оказались за пределами

революционного движения. Это прекрасно понимали как

современники, так и позднейшие исследователи. Бакуни¬

ну, чтобы постичь эту истину, понадобилось более

года.
Первое же время, увлеченный своим молодым другом,

он делал все для распространения идей, выходивших за

рамки революционной пропаганды и способных лишь

скомпрометировать саму идею революционного движе¬

ния. Так, он выступил с проповедью разбоя как одной «из

почетнейших форм русской народной жизни».
Призывая молодежь опираться на разбойный мир,

Бакунин и Нечаев пропагандировали «дезорганизатор¬

скую» деятельность, которая должна предшествовать ре¬

волюции. В листовке «Начала революции» перечислялись

ее формы: «Яд, нож, петля и т. п.!.. Революция все равно

освещает в этой борьбе... жертвы указываются нескры¬

ваемым народным негодованием!.. Это назовут терро¬

ризмом! Этому дадут громкую кличку! Пусть, нам все

равно!»8
«Вершиной» нечаевско-бакунинского творчества стал

«Катехизис революционера» 9. Под заголовком «Правила,

которыми должны руководствоваться революционеры»
8Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. III.

стр. 463.
9	См. «Борьба классов», 1924, № 1—2, стр. 262—272.
120

шел раздел об отношении революционера к самому себе.

Объявляя революционера человеком обреченным, «Кате¬

хизис» требовал от него полного отречения от всех форм

личной и общественной жизни, презрения к общественно¬

му мнению, ненависти к общественной нравственности.

«Нравственно для него все, что способствует торжеству

революции. Безнравственно и преступно все, что мешает

ему».
Раздел об отношении к товарищам по революции гла¬

сил: «Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей

в отношении к ...товарищу определяется единственно

степенью полезности в деле всеразрушительной практи¬

ческой революции». Спасать товарища, попавшего в

беду, можно лишь в том случае, если мера приносимой

им пользы больше той меры сил, которые нуж'но потра¬

тить для его избавления. Товарищи не все равны. У каж¬

дого посвященного «должно быть под рукой несколько

революционеров второго и третьего разрядов, т. е. не

совсем посвященных», на которых он должен смотреть

как на часть «революционного капитала, отданного в его

распоряжение».
Третий раздел был посвящен отношению революцио¬

нера к обществу. Здесь объяснялось, что революционер

живет в обществе и стремится лишь к его беспощадно¬

му разрушению. Имея в виду эту конечную цель, он дол¬

жен притворяться для того, чтобы проникать всюду, во

все слои «высшие и средние, в купеческую лавку, в цер¬

ковь, в барский дом, в мир бюрократический, военный,

в литературу, в III отделение и даже в Зимний дворец».

Все общество должно быть разделено на несколько ка¬

тегорий.
«Первая категория — неотлагаемо осужденных на

смерть. Да будет составлен товариществом список таких

осужденных по порядку их относительной зловредности

для успеха революционного дела так, чтобы предыдущие

нумера убрались прежде последующих...
Вторая категория должна состоять именно из тех лю¬

дей, которым даруют только временно жизнь, дабы они

рядом зверских поступков довели народ до неотврати¬

мого бунта...
К третьей категории принадлежит множество высо¬

копоставленных скотов !или личностей, не отличающихся

ни особенным умом, ни энергией, но пользующихся по
12

положению богатством, связями, влиянием и силой. Надо

их эксплуатировать всевозможными манерами и путями,

опутать их, сбить их с толку и, овладев по возможности

их грязными тайнами, сделать их своими рабами.
...Четвертая категория состоит из государственных

честолюбцев и либералов с разными оттенками. С ними

можно конспирировать по их программам, делая вид,

что слепо следуешь за ними, а между тем прибирать их

в руки, овладеть всеми их тайнами, скомпрометировать

их донельзя, так чтобы возврат был для них невозмо¬

жен, и их руками и мутить государство».
Далее шли еще пятая категория, доктринеров, и шес¬

тая— женщин. Но уже приведенного выше достаточно,

чтобы получить представление об этом беспримерном в

истории документе, ставившем принципы иезуитизма на

службу ложно понятой революции, отрицающем цен¬

ность человеческой личности, уважение к человеку, при¬

зывающем лишь к холодному, рассчитанному заранее

убийству, шантажу, интриге.
«Катехизис» был далеко не последним порождением

«нечаевщины». В период второго пребывания Нечаева

за границей он и Бакунин выпустили еще ряд не менее

возмутительных произведений. Одной из ведущих идей

этих брошюр и прокламаций стал призыв к беспощадной

борьбе против всех, кто мыслил иначе.
«Кто не за нас, тот против нас» — так называет свою

статью, помещенную во втором номере «Народной рас¬

правы», Нечаев. Развивая эту мысль в воззвании к

«Офицерам русской армии», Бакунин предлагает «или

пристать решительно к нашим рядам, или поступить в

шпионы».
Причем в первом случае всякое последующее сомне¬

ние в правильности действий руководства карается

смертью. «...Связь с нами,— пишет Нечаев,— есть веч¬

ная, безраздельная, ненарушаемая... всякое отступле¬

ние... каково бы оно ни было по своему значению, со¬

вершенное сознательно, вследствие колебания уверенно¬

сти в истине и справедливости известных начал, ведет к

тому, что лицо выбрасывается из нашей среды, как за¬

гнивший член тела, негодный для работы и могущий

только передать гниение остальным частям» 10. Далее
10	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. III,

стр. 509—510.
122

следует пояснение, что это исключение нужно понимать

как «исключение из списка живых».
Была предпринята Нечаевым и попытка представить

основы будущего общественного строя. В статье, опуб¬

ликованной во втором номере «Народной расправы», он

создал примитивную схему казарменного коммунизма с

общественным производством и потреблением, с общи¬

ми столовыми, спальнями, воспитанием детей, с дикта¬

торским руководством «нашего комитета». Причем из-за

полной политической неграмотности или по хитрому

расчету примечание к статье сообщало о том, что под¬

робное теоретическое развитие «наших положений» же¬

лающие найдут в изданном на русском языке «Мани¬

фесте коммунистической партии».
Ссылаясь на «Манифест», Нечаев, возможно, хотел

использовать авторитет этого документа для придания

веса своим бредовым идеям.
После первого своего пребывания в Швейцарии (с

марта по сентябрь 1869 г.) Нечаев выехал в Россию.

Здесь он, действуя от лица мифического Центрального

русского комитета, связанного с европейским Революци¬

онным комитетом, благодаря мандату, выданному ему

Бакуниным, а также личному упорству, сумел объеди¬

нить рвущуюся к реальной борьбе молодежь в несколь¬

ко кружков. Однако иезуитские методы работы, как-то:

составление взаимных характеристик членов кружка

друг на друга, диктаторство Нечаева, 'наконец, само со¬

держание предлагаемой им программы борьбы — все

это не могло надолго удержать в подчинении молодых

людей и никак не способствовало созданию той центра¬

лизованной организации с железной дисциплиной, о кото¬

рой мечал Нечаев. Оппозиция к его планам, проявлен¬

ная студентом Ивановым, кончилась трагически для

последнего. Стремясь укрепить свой авторитет диктато¬

ра, не допустить ни малейшего отступления от пропове¬

дуемых им истин, а также устрашить других членов ор¬

ганизации. Нечаев, обвинив Иванова в предательстве,

убил его 11. Преступление было раскрыто полицией на

четвертый день. Среди студентов начались аресты. Сам

Нечаев бежал за границу.
11	В этой акции принимали участие и другие члены кружка:

Успенский, Кузнецов, Прыжов и Николаев.
123

С 1 июля по 11 сентября 1871 г. в Петербургской су¬

дебной палате проходил открытый процесс по делу не-

чаевцев. Царское правительство торжествовало. Нако¬

нец в его руки попали документы, которые, казалось,

действительно могли скомпрометировать революционе¬

ров в глазах общества.
«Катехизис революционера» был опубликован в

«Правительственном вестнике». Вся процедура процес¬

са была организована так, чтобы подчеркнуть примене¬

ние недопустимых средств: подлогов, обмана народа,

убийств инакомыслящих. Отчеты о судебных заседани¬

ях печатались во всех газетах.
Но правительство ошиблось в своих расчетах. Такти¬

ку Нечаева революционная молодежь осудила еще до

процесса. Мужественное же поведение большинства под¬

судимых (всего к суду было привлечено 64 человека),

их глубокие демократические убеждения, которые они

открыто высказывали, вызвали большое сочувствие к

ним в широких кругах общественности.
Суд закончился приговором четырех обвиняемых к

каторжным работам, шести — к ссылке в Сибирь, двад¬

цати восьми — к тюремному заключению на разные сро¬

ки. Остальные были оправданы, но высланы из Петер¬

бурга.
Так закончилась попытка Нечаева создать организа¬

цию в России.
Слухи об арестах нечаевцев быстро достигли преде¬

лов Швейцарии. Бакунин был страшно взволнован, так

как полагал, что в руки III отделения попал и сам Не¬

чаев. Однако вскоре главный герой процесса появился

в Женеве. Радости Бакунина не было предела. 12 янва¬

ря 1870 г. он писал по этому поводу Огареву: «Когда я

получил Вашу записку, я так прыгнул от радости, что

чуть было не разбил потолка старою головою. К сча¬

стью, что потолок очень высок» 12.
Затем и сам Нечаев пожаловал в Локарно. Держал¬

ся он иначе, чем в первый приезд. Теперь у него дейст¬

вительно было прошлое, но в Бакунине он по-прежнему

нуждался, поокольку сам по себе ничего не значил для

эмигрантских кругов Швейцарии. Планы же его оста-
12	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 360.
124

пились грандиозным и. Для осуществления их он потре¬

бовал полного переключения Бакунина на организацию

революционной работы в России. Бакунин же в это вре¬

мя был занят переводом «Капитала» Маркса, предпри¬

нятым им главным образом с целью получения гонора¬

ра. Заказ на перевод первого тома этой книги и крайне

необходимый ему аванс он получил от петербургского

издателя Полякова через живущего за границей студен¬

та Любавина.
«Бакунин,— пишет Ралли,— указал Нечаеву на свое

экономическое положение, которое было из рук вон пло¬

хо, и Нечаев обещал ему от лица Комитета средства

для существования, заявив, что Комитет вскоре будет

обладать большими капиталами» 13.
Со свойственным ему легкомыслием в подобных воп¬

росах Бакунин согласился, а Нечаев в свою очередь

обещал ему уладить дело с Любавиным.
Возможно, Бакунин не знал, как «улаживал» это

дело Нечаев. Последний же поступил согласно прави¬

лам, изложенным нм в «Катехизисе». Он написал Люба¬

вину письмо следующего содержания:
«Русскому студенту Любавину, живущему в Гейдель¬

берге. Милостивый государь! По поручению бюро я

имею честь написать Вам следующее: Мы получили из

России от Комитета бумагу, касающуюся между про¬

чим и Вас. Вот места, которые к Вам относятся:
«До сведения Комитета дошло, что некоторые ;из жи¬

вущих за границей русских баричей, либеральных диле¬

тантов начинают эксплуатировать силы и знания людей

известного направления, пользуясь их стесненным эко¬

номическим положением. Дорогие личности, обременен¬

ные черной работой от дилетантов-кулаков, лишаю 1ся

возможности работать для освобождения человечества.

Между прочим некий Любавин... завербовал известного

Бакунина для работы над переводом книги Маркса, и

как истинный кулак-буржуй, пользуясь его финансовой

безвыходностью, дал ему задаток и в силу оного взял

обязательство не оставлять работу до окончания. Таким

образом по милости этого барича Любавина, радеющего
о	русском просвещении чужими руками, Бакунин лишен

возможности принять участие в настоящем горячем рус-
13 «Минувшие годы», 1908, октябрь, стр. 159.
125

ском народном деле, где участие его незаменимо... На¬

сколько такое отношение Любавина и ему подобных к

делу народной свободы и его работникам отвратительно,

буржуазно и безнравственно, и как мало оно разнится

от полицейских штук — очевидно для всякого немер-

завца... Комитет предписывает заграничному бюро объ¬

явить Любавину: 1) что если он и ему подобные тунеяд¬

цы считают перевод Маркса в данное время полезным

для России, то пусть посвящают на оный свои собствен¬

ные силенки, вместо того, чтобы изучать химию и гото¬

вить себе жирное казенное профессорское место. 2) что

он (Любавин) немедленно уведомит Б-на, что освобож¬

дает его от всякого нравственного обязательства про¬

должать перевод, вследствие требования русского рево¬

люционного Комитета».
Далее идут пункты, которые сообщать Вам мы счи¬

таем преждевременным, отчасти рассчитывая на вашу

прозорливость и предусмотрительность.
Итак, М. Г., вполне уверенные, что Вы, понимая, с

кем имеете дело, будете так обязательны, что избавите

пас от печальной необходимости обращаться к Вам вто¬

рично путем мепее цивилизованным.
Мы предлагаем Вам:
1)	Тотчас по получении сего послания телеграфиро¬

вать Б-ну о том, что вы снимаете с него нравственную

обязанность продолжения перевода,
2)	Тотчас же послать к нему подробное письмо с

приложением сего документа и конверта, в котором он

получен,
3)	Тотчас же послать письмо к ближайшим нашим

агентам (хоть на известный вам Женевский адрес), в

котором известить, что предложение Бюро за № таким-

то Вами получено и выполнено» 14.
Этот возмутительный документ сослужил впоследст¬

вии дурную службу Бакунину. Пока же он, не думая о

последствиях своего поступка, принял горячее участие

в деятельности Нечаева. 8 февраля 1870 г. он писал Ога¬

реву: «Мой милый старый друг. Я замедлил ответом на

твое последнее письмо, потому что наш Бой (Нечаев.—

И. П.) совсем завертел меня своею работою. Сегодня по

его требованию... написал наскоро статью о полицей¬
14	Архив ИМЭЛ, ф. 1, on. 1, ед. хр. 3311.
126

ских услугах, оказываемых иностранными правительст¬

вами русскому в деле разыскания мнимых разбойни¬

ков» 15. Речь шла о статье «Бернские медведи и петер¬

бургский медведь», написанной Бакуниным с целью воз¬

будить общественное мнение против швейцарского пра¬

вительства, решившего выдать Нечаева как уголовного

преступника русским властям.
Но не только подобные услуги оказывал Бакунин

Нечаеву в это время.
Продолжая пропагандистскую кампанию, начатую

еще в 1869 г., он написал несколько брошюр, оправды¬

вающих и в известной мере развивающих тактические

положения Нечаева. Стараясь добыть средства, необхо¬

димые для деятельности «Русского комитета», а на са¬

мом деле единственного его представителя, он добился

передачи Нечаеву второй части Бахметьевского фонда,
Но, наконец, через полгода после возвращения Не¬

чаева за границу увлечение Бакунина его деятельно¬

стью начало проходить, а когда Нечаев применил к не¬

му методы «Катехизиса», наступил окончательный раз¬

рыв.
Теоретические расхождения обнаружились еще вес¬

ной 1870 г. Тогда Нечаев при содействии Огарева и

Н. Л. Герцен (старшей дочери А. И. Герцена) стал вы¬

пускать в Женеве новое издание «Колокола».
Бакунин не принимал в нем участия и был поражен,

прочтя первый его номер. Возможно, под давлением

Огарева и Н. Герцен Нечаев согласился на умеренный

тон этого издания, призывавшего к коалиции всех оппо¬

зиционных сил для свержения монархической власти в

России.
«Прочитав со вниманием первый номер возобновляе¬

мого вами «Колокола»,— писал Бакунин,— я остался в

недоумении. Чего вы хотите? Ваше знамя какое? Ваши

теоретические начала какие, и в чем именно состоит

ваша последняя цель? Одним словом, какой организа¬

ции желаете вы в будущем для России? Сколько я ни

старался найти ответ на этот вопрос в строках и между

строками вашего журнала, признаюсь со скорбью, что я

ничего не нашел. Что вы такое? Социалисты или побор¬
15	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 362.
127

ники эксплуатации народного труда? Друзья или враги

государства? Федералисты или централизаторы?» 10
Шаткость идейных позиций, проявленная Нечаевым,

разоблачение его деятельности Германом Лопатиным,

приехавшим для этой цели к Бакунину в мае 1870 г., и,

наконец, диктаторство самого Нечаева, стремившегося

сделать Бакунина послушным орудием в своих руках,—

все это постепенно раскрывало глаза старому револю¬

ционеру на истинный характер тактики своего недавне¬

го кумира. Последний удар нанес сам Нечаев, выкрав-

ший у Бакунина ящик с его интернациональной пере¬

пиской по делам «Альянса» и другие компрометирую¬

щие бумаги. Уличенный при свидетелях в этом поступ¬

ке, Нечаев заявил: «Мы очень благодарны за все, что вы

для нас сделали, но так как вы никогда не хотели отдать¬

ся нам совсем, говоря что у вас есть интернациональные

обязательства, мы хотели заручиться против вас на вся¬

кий случай. Для этого я считал вправе красть ваши

письма и считал себя обязанным сеять раздор между

вами, потому что для нас невыгодно, чтобы помимо нас,

кроме нас, существовала такая крепкая связь» 17.
Познав наконец, на своем горьком опыте плоды «не¬

чаевщины», Бакунин спешит предупредить друзей, Та-

ландье и Мрочковского, которым незадолго до этого ре¬

комендовал Нечаева.
В письмах к ним он теперь, напротив, предостерегает

от близости с этим страшным человеком.
«Он обманул доверие всех нас, он похитал наши

письма, он нас страшно скомпрометировал, одним сло¬

вом, он вел себя, как негодяй. Единственным его извине¬

нием может послужить его фанатизм. Он страшный често¬

любец... так как в конце концов вполне отождествил

революционное дело со своею собственною особой... Это

фанатик, а фанатизм увлекает его до превращения в со¬

вершенного иезуита... Он играет в иезуитизм, как дру¬

гие играют в революцию. Несмотря на эту относитель¬

ную наивность, он весьма опасен, так как ежедневно

совершает акты нарушения доверия, предательства, от
16	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. III,

стр. 530.
17	Там же, стр. 546.
128

которых тем труднее уберечься, что трудно заподозрить

их возможность» ,8.
Предупредив друзей об истинной тактике Нечаева,

Бакунин сам не только отмежевался от него, но и за¬

явил, что теперь его задачей становится борьба с быв¬

шим союзником.
Однако два года спустя, когда Нечаев был аресто¬

ван и выдан русскому правительству, Бакунин искренне

жалел его. «Не знаю, как тебе,— писал он Огареву,— а

мне страшно жаль его. Никто не сделал мне, и сделал

намеренно, столько зла, как он, а все-таки мне его жаль.

Он был человек редкой энергии и, когда мы с тобою его

встретили, в нем горело яркое пламя любви к нашему

бедному забитому народу, в нем была настоящая боль

по нашей исторической народной беде. Он тогда был

еще только неопрятен снаружи, но внутри не был гря¬

зен. Генеральствование, самодурство, встретившееся в

тем, самым несчастным образом и благодаря его неве¬

жеству, l методою так называемого макиавеллизма и

иезуитизма, повергли его окончательно в грязь» 19. Тут

же он высказывал уверенность в том, что, погибая, Не¬

чаев будет вести себя, как герой, «и на этот раз ниче¬

му и никому не изменит». Бакунин не ошибся. Пригово¬

ренный к 20 годам заключения, Нечаев стойко и муже¬

ственно держался как на процессе, так и последующие
10	лет в крепости, где и умер в 1882 г.
18	Там же, стр. 543.
19	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 444.

Глава X
«АЛЬЯНС» ЗА РАБОТОЙ
Деятельность Бакунина в Испании, Италии и на юге Франции.—

Попытка восстания в Лионе.— Первые разочарования.— Организа¬

ция сил «Альянса».— Гаагский конгресс.— Исключение Бакунина из

Интернационала.
Бурная деятельность сначала в союзе с Нечаевым,

а потом против него не поглощала еще всех сил Баку¬

нина. Руководство тайным «Альянсом», укрепление и

расширение его влияния оставалось главным в его

«интернациональных обязательствах». Задача, которую

ставил Бакунин перед «Альянсом», была огромна — ор¬

ганизация социальной революции с помощью тайного все¬

мирного союза централистски объединенных революцио¬

неров разных стран.
В письме к «братьям по Альянсу в Испании» (1872)

Бакунин так характеризовал созданную им организацию:

«...Это по существу боевой союз, имеющий целью орга¬

низовать мощь народных масс для разрушения всех го¬

сударств и всех существующих в настоящее время уста¬

новлений — религиозных, политических, судебных, эконо¬

мических и социальных — в интересах полного освобожде¬

ния порабощенных и эксплуатируемых рабочих всего

мира.
Цель нашей организации — толкнуть массу на пол¬

ное уничтожение существующего строя, дабы земледель¬

ческое и промышленное население могло реорганизо¬

ваться и федерироваться согласно принципам справед¬

ливости, равенства, свободы и солидарности снизу вверх,

самочинно, свободно, помимо всякой официальной опеки,

реакционной или даже якобы революционной».
Далее, в этом документе Бакунин определял отноше¬

ние «Альянса» к Интернационалу. Отметив громадные
130

заслуги Международного товарищества в объединении

пролетариата «перед великим делом всеобщей социаль¬

ной революции», Бакунин тут же замечал, что Интерна¬

ционал «не является учреждением достаточным для ор¬

ганизации и руководства этой революцией» *, так как

широта программы и легальность деятельности лишают

его возможности стать боевой организацией, способной

в ближайшее время произвести социальную революцию.

Подобную миссию может выполнить лишь «настоящее

тайное общество», каким и является «Альянс», «образо¬

вавшийся в самом лоне Интернационала, чтобы дать

последнему революционную организацию, чтобы превра¬

тить его и все, не входящие в него народные массы, в

достаточно организованную силу, которая могла бы

уничтожить политико-клерикально-буржуазную реак¬

цию и разрушить все экономические, юридические и по¬

литические установления государства»2.
Тайный «Альянс» состоял из двух организаций: выс¬

шей — «интернациональных братьев»,— руководившей

всей деятельностью в международном масштабе, и низ¬

шей — «национальных братьев», действовавших непос¬

редственно в странах. Обе организации имели свои про¬

граммы и уставы и строились по принципу строгой цент¬

рализации и подчинения высшему руководству.
Группы «Альянса» существовали в Италии, Испании,

Швейцарии (горная Юра). Известное влияние альянсис-

ты имели и на юге Франции, главным образом в Марселе

и Лионе. Теперь Бакунин стремился к практической про¬

верке их деятельности.
Предгрозовая обстановка, царившая в Европе накану¬

не франко-прусской войны, бурный рост рабочего движе¬

ния во Франции, нелрекращающаяся борьба за объеди¬

нение Италии, революционное брожение в Испании дава¬

ли повод Бакунину надеяться на возможный успех

революции летом 1870 г. «Революционная горячка», в

состоянии которой он постоянно пребывал, и способность,

по словам Герцена, принимать «второй месяц беремен¬

ности за девятый» толкнули его на создание плана ре¬

волюционного восстания в Италии, Испании и Франции,
1	Ю. С тек л о в. Михаил Александрович Бакунин.., т. Ill,

стр. 99—100.
2	«Материалы для биографии М. Бакунина», т. III, стр. 22.
9* 131

которое в случае успеха, по его расчетам, могло бы при¬

обрести общеевропейский размах.
«События шли ускоренным темпом,— писал об этом

времени Альбер Ришар.— Я получил от Бакунина не¬

сколько писем, живо побуждавших меня подготовить все

для революционного движения, которое он считал необ¬

ходимым. В то время он развивал самую активную дея¬

тельность, предлагая всем пошевеливаться, быть нагото¬

ве, предупредить республиканцев. Одно письмо его

следовало за другим. Он пригласил Фанелли и других

итальянских республиканцев в Локарно. Он сильно рас¬

считывал на итальянцев, которые представляли ему

положение в своей стране как весьма напряженное. Он

побуждал испанцев, революционная организация кото¬

рых сделала крупные успехи, поддержать намечавше¬

еся общее движение» 3.
19 июля 1870 г. разразилась франко-прусская война.

Подъем национальных чувств французов, считал Баку¬

нин, должен был слиться с революционным подъемом и

привести к революции.
В «Письмах к французу», изданных в виде брошюры и

распространяемых сторонниками Бакунина во Франции,

он говорил: «Единственно, что может спасти Францию от

страшной смертельной опасности, внешней и внутренней,

которая в настоящее время ей угрожает, это — стихий¬

ное, могучее, страстно энергическое, анархическое, разру¬

шительное и дикое восстание народных масс на всей тер¬

ритории Франции»4.
23 августа Бакунин направил А. Ришару, представ¬

лявшему его интересы в Лионе, призыв немедленно под¬

нимать рабочих Марселя и Лиона.
Тем временем во Франции, независимо от призывов

Бакунина действительно началась революция. Вторая им¬

перия Наполеона III была свергнута и провозглашена

республика.
Находиться вдали от главного театра революционных

действий Бакунин больше не мог. 6 сентября он писал

старому другу А. Фохту: «Лионские революционные со¬

циалисты зовут меня в Лион. Я решил понести туда свои
3	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 17.
4	Там же, стр. 28.
132

старые революционные кости и там, вероятно, сыграю

свою последнюю игру» 5.
11	сентября в сопровождении двух своих друзей и еди¬

номышленников — бывшего русского офицера JI. Озерова

и поляка В. Лункевича — Бакунин прибыл в Лион.
Обстановка в городе оказалась запутанной и слож¬

ной. Официальная власть принадлежала муниципально¬

му совету во главе с мэром. Опорой муниципалитету слу¬

жила национальная гвардия. Сторонников бакунинской

программы было немного. Однако 17 сентября удалось

созвать довольно многочисленный митинг, принявший ре¬

шение о создании Центрального комитета спасения Фран¬

ции.
19 сентября Бакунин писал Огареву: «Голова идет

кругом — так много дела. Здесь революции настоящей

еще пет, но будет, и все готовится и делается для настоя¬

щей революции. Я иду на пан или пропал. Надеюсь на

близкое торжество» 6.
Митинги проходили почти ежедневно, на них являлись

толпы рабочих, недовольных существующим положением.

26 сентября на подобном митинге было принято воззва¬

ние, излагавшее программу Бакунина. Афиша с текстом

этого воззвания была отпечатана и на другой день рас¬

клеена на улицах Лиона. Этот документ, подписанный не¬

сколькими французами и одним русским, объявлял об

упразднении административной и правительственной го¬

сударственной машины, о создании во всех федерирован¬

ных коммунах Комитетов спасения Франции и об образо¬

вании революционного конвента Франции в Лионе. Об¬

ращение заканчивалось призывом к оружию.
Рабочие Лиона волновались, но открытых выступле¬

ний пока не происходило. 27 сентября Центральный ко¬

митет спасения Франции объявил свои заседания беспре¬

рывными.
Ночью на заседании Бакунин впервые открыто вы¬

сказался за вооруженное выступление.
Утром следующего дня толпа рабочих, явившаяся с

красным знаменем на площадь перед городской Думой,

перешла к решительным действиям и овладела зданием.
5	Ю. С текло п. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 34.
6	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 408.
133

Руководители движения — Сень, Парратон, Ришар и Ба¬

кунин— проникли в Думу вслед за толпой и оттуда с

балкона стали произносить речи, обращаясь к народу.

В это время в центр города начали подтягиваться баталь¬

оны национальной гвардии. Толпа поредела.
«Таким образом,— рассказывает сам Бакунин в пись¬

ме к Э. Беллерио,— Комитет неожиданно увидел себя ок¬

руженным врагами. Я был там с друзьями и говорил им

беспрестанно: «Не теряйте времени в пустых спорах, дей¬

ствуйте, арестуйте всех реакционеров. Разите реакцию в

голову». Посреди этих речей я оказался окруженным бур¬

жуазными национальными гвардейцами под предводи¬

тельством одного из самых ярых реакционеров Лиона, са¬

мого мэра, г-на Генона. Я отбивался, но меня потащили

и заперли в какой-то дыре, порядочно потрепав меня.

Час спустя батальон вольных стрелков, обратив в бегство

буржуазных гвардейцев, освободил меня. Я вышел с мо¬

ими освободителями из ратуши, где не было больше ни

одного члена Комитета»7.
На другой день, преследуемый властями города, вос¬

становившими буржуазный «порядок», Бакунин бежал в

Марсель, откуда вернулся в Локарно. Состояние его было

крайне тяжелым. Сказывались возраст, моральная и фи¬

зическая усталость, обычное безденежье. Веру в быстрый

успех революции, казалось, на этот раз, он потерял. Вско¬

ре после победы революции в Париже, 5 апреля 1871 г.

Бакунин писал: «По всем вероятностям, парижане погиб¬

нут недаром, сделав дело; пусть положат с собою по

крайней мере пол-Парижа» 8.
Не надеясь на успех Коммуны, не стремясь, как обыч¬

но, участвовать в этой революции, он понимал ее значе¬

ние, видел ее движущие силы, ее организацию. «Все дос¬

тоинство этой революции состоит именно в том, что она

революция рабочих. Вот, что делает организация. Наши

друзья во время осады успели и умели организоваться и

таким образом создали громадную силу, а наши лион¬

ские »и марсельские остались ни при чем» 9.
7Ю. Стекло п. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 45.
8	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 417.
9	Там же.
134

16 апреля в письме к Огареву, говоря о Парижской

Коммуне, он замечал: «Чем бы ни кончилось, они все-

гаки создают огромный исторический факт» 10.
Однако Бакунин недолго удерживался на позиции объ¬

ективного наблюдателя. Вскоре работа по делам «Альян¬

са» снова всецело вовлекла его в водоворот борьбы.

На этот раз всю изобретательность своего ума и все си¬

лы созданной им организации он использовал для реши¬

тельной атаки против руководства Интернационала.
Еще в апреле 1870 г. Бакунин попытался захватить

руководство Романской федерацией. Это произошло на

съезде в JIa-Шо-де-Фоне, где были представлены как си¬

лы Интернационала, так и силы «Альянса».
«Бой, который будет дан в Ла-Шо-де-Фоне,— писал

Бакунин накануне съезда,— будет иметь огромный миро¬

вой интерес. Он будет предвестником того боя, который

мы должны будем дать на предстоящем конгрессе Ин¬

тернационала» п.
Споры на съезде разгорелись вокруг вопроса о поли¬

тической борьбе. Сторонникам Бакунина, представлен¬

ным секциями Юры во главе с его ближайшим соратни¬

ком Гильомом, удалось создать большинство и вызвать

раскол федерации.
Генеральный Совет, осведомленный об этих событиях,

решил оставить функции федерального комитета за Ро¬

манским комитетом, юрцам же было предложено обра¬

зовать свою федерацию.
Юрская федерация становится с этого времени глав¬

ным опорны'М пунктом Бакунина в его борьбе с Генераль¬

ным Советом. Но Бакунин вовсе не ограничивается пре¬

делами Швейцарии. Его агитационная деятельность ши¬

роким фронтом ведется в Испании и Италии. В фарватер

бакунизма прежде всего попадает итальянское револю¬

ционное движение. Разочарование в прежних методах

борьбы, особенно явственно сказавшееся после реформи¬

стских выступлений Маццини, стремление к радикальным

действиям и программам толкает итальянских револю¬

ционеров на путь, подсказываемый им Бакуниным.
Начиная с августа 1871 г. в итальянской демократи¬
10	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 423.
11	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 70.
135

ческой прессе появляется серия его статей, направленных

сначала против религиозных воззрений Маццини, а за¬

тем и против его политической программы.
Выступая как член Интернационала, защищая между¬

народную солидарность, Парижскую Коммуну от нападок

реакции, Бакунин в то же время проповедует свои анти¬

государственные, федералистские идеи.
Благодаря отсталости итальянского рабочего движе¬

ния, незнакомству широких кругов с опытом революцион¬

ной борьбы других стран, инстинктивной тяге всех демо¬

кратических сил к социализму пропаганда Бакунина, вы¬

ступавшего под флагом Интернационала, имела большой

успех. Его отрицательное отношение к политической

борьбе находит поддержку в среде итальянских револю¬

ционеров, в представлении которых само понятие поли¬

тической партии связывается с беспринципностью, поли¬

тиканством и интригами 12.
Связи Бакунина в Италии, ограничивавшиеся ранее

главным образом Неаполем и Флоренцией, распространя¬

ются на Лугано, Болонью и другие города, а его ближай¬

шими сотрудниками становятся Карло Кафиеро и Джу¬

зеппе Фанелли.
Активное вторжение бакунистов в Испанию произош¬

ло еще тогда, когда туда приехали А. Рей, Эли Реклю и

Джузеппе Фанелли. Установив связи с представителями

радикальной испанской интеллигенции и рабочими, эмис¬

сары Бакунина развернули свою деятельность в Мадри¬

де и Барселоне13. Вскоре была создана и первая груп¬

па «Альянса», в которой крупную роль стал играть

Т. 3. Мораго. До Базельского конгресса бакунистам уда¬

валось расширять свою деятельность под маркой Меж¬

дународного товарищества рабочих. Однако опубликова¬

ние подлинных документов Интернационала, а затем и

установление прямых связей испанских революционеров

с Генеральным Советом привело в конечном итоге к раз¬

межеванию сил в испанском рабочем движении. Исполь¬

зуя популярность Интернационала и проявляя свою веч¬

ную склонность к мистификациям, Бакунин и здесь во¬

оружил эти секции анархической программой «Альянса».
12	См.: И. В. Григорьева. Идейные истоки влияние баку¬

низма в итальянском рабочем движении эпохи I Интернационала.—

«Новая и новейшая история», 1962, К? 3.
13	См. «Первый Интернационал», ч. 1, стр. 393—394.
136

Таким образом, представительства испанского рабочего

движения на конгрессах Международного товарищества

с самого начала оказались анархическими.
Масштабы деятельности Бакунина до весны 1872 г.

не были известны К. Марксу и Ф. Энгельсу. Но они дав¬

но уже видели, какую опасность для неокрепшего еще ра¬

бочего движения представляют все его выступления.
Решения Лондонской конференции Интернационала

(сентябрь 1871 г.) о необходимости создания политиче¬

ских партий пролетариата, о недопустимости сектантства

и об организационном укреплении Интернационала были

серьезным ударом как по «Альянсу», так и лично по

Бакунину. Особенно неприятным для последнего явилось

решение конференции о сборе и опубликовании материа¬

лов по делу Нечаева.
Бакунин не присутствовал ни на Лондонской конфе¬

ренции, ни на съезде Юрской федерации, собравшемся
12	ноября 1871 г. в Сонвилье и принявшем «антиавтори-

тарный» циркуляр.
14 ноября во время заседания своих братьев по «Аль¬

янсу» он писал Огареву о том, что продолжает делать

свое дело — вести в Италии «отчаянную и победоносную

войну со всеми маццинистами и идеалистами» 14. Но тек¬

стом Сонвильерского циркуляра он остался весьма дово¬

лен и немедленно развернул кампанию по распростране¬

нию этого документа в Италии и Испании.
Приближался конгресс Интернационала, и Бакунин

мобилизовал всю тяжелую артиллерию «Альянса». «Ге¬

неральному Совету объявлена война,— писал Бакунин

итальянским интернационалистам,— по не пугайтесь, до¬

рогие друзья,— существование, сила и действительное

единство Интернационала от этого не пострадают... К нам

уже присоединилось несколько итальянских секций, и мы

не сомневаемся также в вашем присоединении. Одним

словом, весь латинский мир с нами» ,5.
Организуя своих союзников, Бакунин был оильно оза¬

бочен и их представительством на будущем конгрессе.

Поэтому советовал итальянским и испанским секциям
14	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 427.
15	Ю. С текло п. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 161.
137

выполнять все условия, необходимые для допущения на

конгресс, избегать пока публичной полемики против Ге¬

нерального Совета и т. д.
Тем временем Лафарг, находясь в Испании, убедился

в существовании там тайного «Альянса» и информировал

об этом Генеральный Совет.
4 августа 1872 г. Энгельс писал по этому поводу Тео¬

дору Куно: «Посылаю Вам номер «Emancipacion» и на¬

писанный Лафаргом (зятем Маркса) на испанском язы¬

ке циркуляр, который прошу Вас тщательно изучить.

Из него Вы увидите, чего хотел Бакунин — создать тай¬

ное общество внутри Интернационала, чтобы таким пу¬

тем забрать Интернационал в свои руки. К счастью, тем

самым этот план разоблачен, и притом своевременно.

На этой истории Бакунин сломит себе шею. Генеральный

Совет опубликует во вторник по этому поводу обращение,

в котором одновременно обвиняет и Испанский феде¬

ральный совет, куда входят пять членов Альянса» 16.
2	сентября 1872 г. открылся Гаагский конгресс Интер¬

национала. Для рассмотрения вопроса об «Альянсе»

была избрана специальная комиссия, которой удалось

изучить лишь часть документов «Альянса»: его програм¬

му и уставы отдельных секций, письма Бакунина к чле¬

нам «Альянса». Были заслушаны и свидетельские пока¬

зания ряда делегатов. Маркс рассказал Комиссии о не¬

благовидном личном поступке Бакунина, имея в виду

приведенное выше письмо Нечаева к Любавину.
На основании изученных материалов Комиссия пред¬

ложила исключить из Интернационала Бакунина и Гиль-

ома. Большинством голосов предложения Комиссии были

приняты.
В Гаагу Бакунин не поехал. Пока шли заседания

конгресса, он находился в Цюрихе, где занимался пере¬

работкой устава своего «Альянса», переставшего теперь

быть тайной организацией.
11	сентября в Цюрих прибыли Кафиеро, Мораго и

другие. «Получивши полный отчет относительно всего,

что произошло на Гаагском конгрессе,— пишет 3. Рал¬

ли,— М. А. решил немедленно соорганизовать новый об¬

щий конгресс Международного общества, благо делегаты

федеральной части этого общества были под рукой. Было
16 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 33, стр. 427.
138

решено не разъезжаться, а ...созвать экстраординарный

конгресс Юрской федерации, после которого и открыть

тут же общий конгресс из всех делегатов как Юрской фе¬

дерации Швейцарии, так и всех делегатов меньшинства,

бывших на Гаагском конгрессе»17.
Первый анархистский конгресс собрался 15 сентября

1872 г. в Сент-Имье. На нем были представлены Италия,

Испания, Швейцария, Франция и Америка. Резолюция

конгресса возвещала о создании нового анархистского

интернационала.
Так, не сумев захватить руководство международным

рабочим движением, Бакунин добился лишь того, что

внес раскол в его ряды, чем способствовал ослаблению

последнего.
17	Сб. «О минувшем», 1908, стр. 324.

Глава XI
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
Бакунин и русское движение.— Отказ от революционной и общест¬

венной деятельности.— Последняя революционная акция.— Жить в

Лугано.— Болезнь и смерть.
Много раз пытался Бакунин вовлечь русских в меж¬

дународное движение. Последняя попытка была им пред¬

принята в 1872 г., когда в Швейцарии появились новые

революционно настроенные русские молодые люди, как,

например, 3. Ралли, ранее связанный с Нечаевым. Ба¬

кунин встретил его довольно холодно и предложил вы¬

бирать между Нечаевым и им. Однако скоро отношения

их наладились и Ралли принял идейную платформу Ба¬

кунина.
Другим русским, сблизившимся с Бакуниным в 70-х

годах, был М. П. Сажин (Арман Росс). «Встреча с ним

(Бакуниным в 1870 г.— Я. Я.) была для меня решающей

в смысле окончательного определения моих взглядов,

так как я стал ревностным последователем его мировоз¬

зрения» \— писал он впоследствии.
Помимо этих двух последователей Бакунина в Цюри¬

хе появились еще трое русских студентов: В. Гольстеин,
В.	Смирнов и А. Эльсинц, которых он вовлек в так назы¬

ваемое «Русское братство». Эта организация рассмат¬

ривалась Бакуниным как русский отдел «Альянса».
Однако никакой работы в России эта небольшая груп¬

па не вела за отсутствием связей. К тому же и отношения

между ее членами не были идеальными. Холодный, рас¬

четливый, с диктаторскими замашками Сажин не мог

ужиться с Ралли, как впоследствии он не смог сохранить

дружеские отношения и с самим Бакуниным.
1	М. П. С а ж.и..н,- Воспоминали я. Мм. 1925, стр. 35.
140

В 1873 г. наметилась, казалось, живая связь с Росси¬

ей, когда к Бакунину явились сначала Ф. Н. Лермонтов,

затем С. Ф. Ковалик, потом и В. К. Дебогорий-Мокрие-

вич. Эти участники революционно-народнического движе¬

ния, сочувствовавшие анархизму, решили попытаться ор¬

ганизовать в России ряд анархистских групп.
«На свиданиях с Бакуниным,— пишет Ковалик,— ре¬

шено было не оглашать его прикосновенности к русскому

революционному делу. Руководители русской анархиче¬

ской партии должны были действовать от своего имени,

а Бакунин — оставаться негласным центром, подобно то¬

му, как это было устроено в Италии и Испании»2.
Однако массовые аресты среди народников в 1874 г.

не дали возможности осуществить и эти планы.
Если все попытки реального личного участия Бакуни¬

на в руководстве русским движением были неудачны, то

совсем иначе обстояло дело с влиянием его идей. Ши¬

рокое распространение они получили среди революцион¬

ной молодежи после появления в России книги Бакуни¬

на «Государственность и анархия» (осень 1873 г.)

с «Прибавлением «А», содержащим программу практиче¬

ской деятельности именно для русских революционе¬

ров» 3.
Идеи Бакунина, принесшие большой ущерб рабочему

движению Западной Европы, оказали совсем иное воздей¬

ствие на русскую жизнь. При тех социально-экономиче¬

ских условиях, которые существовали в России 70-х го¬

дов, при огромном крестьянском населении, угнетенном

крепостническими пережитками, бакунизм, выражавший

идейно стремление к освобождению крестьянства, под¬

держивавший и обосновывавший его, стал в целом яв¬

лением прогрессивным.
Разночинная молодежь, рвавшаяся к живому делу, к

конкретной борьбе, не могла в этих условиях пройти

мимо той революционной программы, которую предлагал

Бакунин. Она подхватила ее и, эклектически соединив от¬

части с мыслями П. Л. Лаврова и с идейным наследст¬

вом шестидесятников, пошла в народ.
2	Старик. Движение семидесятых годов по большому процес¬

су 193-х.— «Былое», 1906, октябрь, стр. 18.
3	См. Программа М. А. Бакунина и «хождение в народ», §3,

гл. 4.— В кн.: Б. С. И т е н б е р г. Движение революционного народ¬

ничества. М., 1965.
141

Какова же была эта программа, увлекшая за собой

сотни русских юношей и девушек, заставившая их рас¬

статься с привычным укладом жизни, одеться в крестьян¬

ское платье и попытаться слиться с тем не познанным

еще народом, во имя освобождения которого отдало жиз¬

ни не одно поколение русских революционеров?
Программа эта звала оставить науку, ибо она не мо¬

жет определить будущих форм народной жизни, так как

только сам народ в состоянии выработать их, и идти под¬

нимать крестьян на всеобщее народное восстание.
«Народная жизнь, народное развитие, народный про¬

гресс принадлежат исключительно самому народу». В его

среде живет идеал, для осуществления которого он и под¬

нимется на социальную революцию.
Идеал этот характеризуется тремя чертами: всенарод¬

ным убеждением в том, что земля принадлежит народу,

правом на пользование землей, принадлежавшей не ли¬

цу, а общине, общинным самоуправлением, «решительно

враждебным государству».
Однако наряду с этими тремя чертами идеала суще¬

ствуют и три «затемняющие черты»: 1) патриархаль¬

ность, 2) поглощение лица миром, 3) вера в царя.
Община — это мир крестьянина. «Она не что иное, как

естественное расширение его семьи, его рода. Поэтому в

ней преобладает то же подлое послушание, а потому и

та же коренная несправедливость и то же радикальное

отрицание всякого личного права, как и в самой семье.

Решения мира, каковы бы они ни были, закон. «Кто сме¬

ет идти против мира?!» — восклицает с удивлением рус¬

ский мужик».
Причем каждая община составляет замкнутое целое,

не связанное ни с какими другими общинами. В этом в-и-

дит Бакунин одно из главных несчастий, этим объясняет

неудачи всех крестьянских бунтов. «Значит,— делает он

вьгвод,— одною из главных обязанностей революционной

молодежи должно быть установление всеми возможными

средствами и во что бы то ни стало живой бунтовской

связи между разъединенными общинами». Для этого надо

идти в народ, «ибо вне народа, вне многомиллионных

рабочих масс нет более ни жизни, ни дела, ни будущно¬

сти».
Надо разбить замкнутость общин, «провести между

этими отдельными мирами живой ток революционной
142

мысли, воли и дела. Надо связать лучших крестьян всех

деревень, волостей и по возможности областей, передо¬

вых людей, естественных революционеров из русского

крестьянского мира между собой и там, где оно возмож*

но, провести такую же живую связь между фабричными

работниками и крестьянством».
Надо, чтобы сама революционная молодежь итныно

перестала быть свидетельницей, а стала бы «деятельной

и передовой себя на гибель обрекшей соучастницей»4.
Русский утопический социализм, ставший идеологией

освободительного движения с середины века, с его непре¬

менной верой в общинный уклад русской жизни, с его

расчетом на революцию как единственный путь освобож¬

дения крестьянства был органически воспринят поколе¬

нием 70-х годов. На этой подготовленной почве идеи Ба¬

кунина о готовности народа к революции и о конкретных

и решительных действиях в народе и дали свои плоды.
Но сам Бакунин так и не узнал об успехе своей про¬

граммы. Больной и одинокий, он провел последние годы

в полном отрыве от живой русской действительности.
После развала «Русского братства» в 1873 г. связи

его с русскими ограничивались лишь посещениями зна¬

комых, из которых большинство были эмигрантами или

студентами.
В то время, когда Бакунин жил в Цюрихе, там, по

словам В. Н. Фигнер, обучалось около трехсот русских,

среди которых апостол анархии пользовался большим ус¬

пехом. Сравнивая влияние П. Л. Лаврова и Бакунина, Фиг¬

нер пишет: «К личности Лаврова относились с почтитель¬

ностью, но при этом не было ни теплоты, ни горячности.

Другое дело Бакунин. Его, как неукротимого борца-рево-

люционера, а не мыслителя, лелеяли мы в своей душе. Он,

а не кто другой, возбуждал энтузиазм, и в общем можно

сказать, что все мы вплоть до Фричей, набиравших пер¬

вый том «Вперед», были антигосударственниками в смыс¬

ле бакунистском и увлекались поэзией разрушения в его

листках и брошюрах. Под влиянием его статей мы вери¬

ли в творческие силы народных масс, которые, стряхнув

могучим порывом гнет государственного деспотизма, соз¬
4	См. «Прибавление «А» к книге М. А. Бакунина «Государ

ственность и анархия».— В сб. «Революционное народничество семи-
десятых годов XIX в.», т. 1. М., 1964, стр. 38—55.
143

дадут самопроизвольно на развалинах старого строя но¬

вые справедливые формы жизни, идеал которых инстин¬

ктивно живет в душе народа»5.
Интересное впечатление о влиянии Бакунина на ок¬

ружающих создалось у А. В. Баулер (Вебер), наблюдав¬

шей его позднее, незадолго до смерти: «В чем собственно

состояли чары Бакунина?— писала она.— Точно этого

определить, думается мне, невозможно, потому что самое

верное определение будет неясная формула: во всем его

существе. Не силой убеждения он действовал, не мысль

будил своей (мыслью, но поднимал всякое бунтующее

сердце, будил стихийную злобу. Она охватывала красо¬

той, становилась творческой и рисовала экзальтирован¬

ной жажде справедливости и счастия исход, возможность

достижения: «Die Lust der Zerstorung ist cine schaffende

Lust» 6, — повторял Бакунин до конца жизни. Не в этой

ли формуле надо искать разгадку его обаяния?»7
Прожив несколько месяцев в Цюрихе, Бакунин снова

вернулся в Локарно, откуда продолжал руководить мно¬

гочисленными эмиссарами, исполнявшими его поручения

в Испании и Италии.
В Испании, в обстановке развивающейся буржуазной

революции, призывы бакунистов к отказу от политиче¬

ской борьбы сыграли отрицательную роль, привели к рас¬

колу в среде испанских рабочих. Когда летом 1873 г. на¬

чалось восстание, результаты авантюристической тактики

бакунистов принесли свои горькие плоды. Произносив¬

шие революционные фразы лидеры испанских анархистов

не смогли возглавить революционные действия народа,

проявили непонимание законов вооруженной борьбы и

необходимости централизованного руководства повстан¬

ческими организациями. Они дали «неподражаемый об¬

разчик того,— писал Ф. Энгельс,— как не следует делать

революцию» 8.
Разгром восстания, принесший тяжелое поражение

рабочему классу, был еще одним ударом и для Бакунина.

Энергия его стала ослабевать. Давали себя знать и бо¬

лезни, возраст, усталость.
6 В. Н. Фигнер. Студенческие годы. М., 1924, стр. 48.
6	Страсть к разрушению есть'творческая страсть (нем.).
7	А. Баулер. М. А. Бакунин накануне смерти.— «Былое», 1907,

июль, стр. 70.
8	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18, стр. 474.
144

В сентябре 1873 г. он поехал в Берн к своему другу

доктору А. Фохту, чтобы посоветоваться насчет своего

здоровья. Здесь он встретился со старым приятелем

П. В. Анненковым, который в письме к И. С. Тургеневу

так рассказал о вынесенном им впечатлении: «Громадная

масса жира, с головой пьяного Юпитера, растрепанной,

точно она ночь в русском кабаке провела,— вот что пред¬

стало мне в Берне под именем Бакунина. Это грандиозно

и это жалко, как вид колоссального здания после пожа¬

ра. Но когда эта руина заговорила и преимущественно о

России и что с ней будет, то опять явился старый добрей¬

ший фантаст, оратор-романтик, милейший и увлекатель¬

ный сомнамбул, ничего не знающий и только показываю¬

щий, как он умеет ходить по перекладинам, крышам и

карнизам»9. В то время как Бакунин находился в Берне,

вышла брошюра Генерального Совета «Альянс социали¬

стической демократии», разоблачающая истинный харак¬

тер деятельности этого союза и наносящая удар по его

организатору.
Ответ Бакунина, опубликованный в газете «Journal de

Geneve», поразил всех его друзей и врагов. Назвав кле¬

ветой горькие истины, высказанные в этом произведении,

он неожиданно заявлял, что последние события возбуди¬

ли в нем глубокое отвращение к общественной деятель¬

ности. «Она мне надоела, и, проведя всю жизнь в борь¬

бе, я от нее устал. Мне уже перевалило за 60, и уси¬

лившаяся с возрастом болезнь сердца делает мое сущест¬

вование все более тяжелым. Пусть возьмутся за работу

другие, более молодые, я же не чувствую в себе уже

нужных сил, а может быть, и нужной веры, чтобы про¬

должать катить Сизифов камень против повсюду торже¬

ствующей реакции.
Поэтому я ухожу с арены и прошу у моих дорогих со¬

временников только одного — забвения. Отныне я не на¬

рушу ничьего покоя, пусть же и меня оставят .в покое»10.
Вслед за этим официальным отречением последовало

и другое, в котором Бакунин обращался «с прощальным

словом» к своим единомышленникам.
9	Институт русской литературы (Пушкинский Дом АН СССР),

ф. 7, № 9, л. 64.
10	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 316.
10 Н. Пнруыова
145

В письме этом, опубликованном в «Бюллетене Юрской

федерации», он мотивировал свой уход «не личными не¬

приятностями», а своей непригодностью к борьбе на нас¬

тоящем этапе: «Теперь настала пора не идей, а фактов и

актов. В настоящее время прежде всего нужна организа¬

ция сил пролетариата. Но эта организация должна быть

делом самого пролетариата. Если бы я был молод, я бы

вошел в рабочую среду и, разделяя трудовую жизнь моих

собратьев, я вместе с ними принял бы также участие в

великом труде этой необходимой организации. Но ни мой

возраст, ни состояние моего здоровья не позволяют

мне сделать это... Морально я чувствую себя еще доста¬

точно сильным, но физически я сейчас же устаю и не чув¬

ствую в себе уже нужных сил для борьбы. Поэтому

в лагере пролетариата я буду уже не помощником,

а помехой» 11.
В обоих заявлениях была известная доля искренно¬

сти. Однако и здесь не обошлось без мистификации. Под

видом полного отказа от общественной борьбы Бакунин

хотел целиком отдаться организации революционного вы¬

ступления в Италии. Не веря более в близость социаль¬

ной революции, он считал тем не менее отдельные рево¬

люционные выступления полезными, да и caiM не мыслил

для себя жизни вне революционной борьбы. Он не мог

доживать свой век на покое, в кругу семьи и друзей, по¬

свящая свое время лишь мемуарам, не мог отступить от

принятых им норм и в конце овоего пути.
Итальянское движение стало его последней ставкой.

Его друг и поклонник К. Кафиеро, человек состоятель¬

ный, решил в это время пожертвовать все свои средства

на итальянскую революцию. С этой целью он уговорил

Бакунина приобрести на свое имя виллу «Баронату» с

тем, чтобы устроить на ней тайную типографию, склад

оружия и место для тайных встреч итальянских револю¬

ционеров.
Там же должна была жить и семья Бакунина. Но дом

оказался мал. Пришлось заняться его реконструкцией и

постройкой рядом другого помещения. В итоге, обману¬

тые подрядчиками, друзья остались без средств.
Тогда Кафиеро, ранее боготворивший Бакунина, объ¬

явил его повинным в бессмысленной потере своего состо¬
11	КХ Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV, стр.

318—319.
146

яния. Это обвинение поддержал Сажин. К мим присоеди¬

нились и другие товарищи старого анархиста. Так, боль¬

ной, отдававший последние силы борьбе человек снова

(и на этот раз совсем без основания) оказался обвинен¬

ным чуть ли не в мошенничестве и вместе с семьей ос¬

тался без крова над головой.
Самым тяжелым ударом для него явился разрыв с

теми, кого считал он своими друзьями, да и судьба жены

и детей тревожила его не меньше. И тем не менее дело не

переставало быть главным для него.
«Душевные муки,— писал Бакунин в своем дневни¬

ке.— Кафиеро все более злобится. Росс все более разоб¬

лачается... Вечером 25-го я составил акт об уступке Ба-

ронаты Карлу (Кафиеро.— Н. Я.), Эмилио Беллерио и

Ремиджо Кейзо, адвокат, (присутствовали) я решил вы¬

ехать в Болонию» 12.
Летом 1874 г. вся Италия находилась в состоянии бро¬

жения. Неурожай предшествующего года, поднятие цен

на продукты и упадок заработной платы — все это вызы¬

вало рост недовольства рабочих и выступления крестьян.

Комитет социальной революции, состоящий из сторонни¬

ков Бакунина, нашел время подходящим для организа¬

ции революционных выступлений сразу в нескольких мес¬

тах страны и прежде всего в Болонье. Направляясь туда,

Бакунин теперь надеялся не столько на успех восстания,

сколько на возможность смерти на баррикадах. По пути

он составил «Оправдательную записку», предназначен¬

ную для прочтения после его смерти его женой и Кафие¬

ро. Изложив свою версию истории с «Баронатой», он за¬

канчивал словами: «А теперь, друзья мои, мне остает¬

ся только умереть. Прощайте!»
Но еще до начала восстания, 5 августа, главный руко¬

водитель его А. Коста, был арестован. Другие участники

революционного заговора собрались на следующий день

у Бакунина и выработали план выступления. На улицах

города появились листовки, призывающие народ к ору¬

жию. Но не проводивший предварительной работы среди

народа, практически не связанный ни с какими слоями

населения, Итальянский комитет социальной революции

оказался изолированным и в момент восстания. На место
12	Ю. С тек л о в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 346.
Ю*	147

сбора повстанцев вместо ожидаемых тысяч пришли лишь

десятки человек, которые без труда были рассеяны вой¬

сками или разошлись сами.
Тяжелую ночь провел Бакунин в ожидании известий

от своих товарищей. Вот что он записал в своем дневнике:

«Неудача. Страшная ночь с 7-го на 8-е (августа.—

Н. 77.). Револьвер, Смерть под рукой. Приходят один за

другим Л-, Сильвио, Берарди, Нья... Оставался один с 3

до 4. В 4 смерть. В 3 ч. 40 *м. утра является Сильвио...

и не дает мне умереть» 13.
Через несколько дней в костюме деревенского священ¬

ника, в больших очках, с палкой и с корзиной в руках он

покинул Болонью. Так печально закончилась эта револю¬

ционная акция Бакунина.
Последние два года Бакунин прожил главным обра¬

зом в Лугано. О его настроениях этого времени говорит

письмо, посланное Огареву 11 ноября 1874 г.: «Я также,

мой старый друг, удалился, и на этот раз удалился ре¬

шительно и окончательно, от всякой практической дея¬

тельности, от всякой связи для практических предприя¬

тий. Во-первых, потому, что настоящее время для таких

предприятий решительно неудобно; бисмаркианизм, т. е.

военщина, полиция и финансовая монополия, совокуп¬

ленные в одну систему, носящую имя новейшего государ¬

ства, торжествуют повсюду... Не говорю, чтобы в настоя¬

щее время нечего было делать; но это новое дело требует

нового метода, а главное свежих молодых сил,— и я чув¬

ствую, что я для новой борьбы не гожусь, а потому и по¬

дал в отставку... Здоровье мое становится все плоше и

плоше, так что к новым революционным попыткам и пе¬

редрягам я стал решительно неспособен» м.
Несмотря на болезни, терзавшие его тело, он по-преж¬

нему сохранял бодрость духа. Вот какой портрет Бакуни¬

на рисует член Коммуны А. Арну, встречавшийся с ним

за год до его смерти.
«Это был гигант, огромный, могучий и тяжелый, ко¬

торый с трудом прошел бы, не согнувшись, в дверь обык¬

новенной квартиры... Все в нем было пропорционально...
13	Ю. С текло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 369.
14	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,
стр. 451.
148

и все в колоссальных размерах, так что когда он продви¬

гался своей спокойной, размеренной, твердой п скорее

медлительной поступью, шаги его были так широки, что

спутник его принужден был почти бежать, чтобы от него

не отставать. Огромная голова, покрытая целым лесом

длинных всклоченных волос, не знавших гребенки, и бо¬

рода, обрамлявшая нижнюю часть лица и часть щек,

удачню дополняли общий монументальный вид... Лоб был

высокий, глаза, небольшие, но сверкающие и подвижные,

быстро меняли выражения, вспыхивали огнем и грозовы¬

ми молниями и выражали дикую суровость... Зимой и ле¬

том он носил все тот же костюм, никогда не сменявшийся

и состоявший из тяжелых стоптанных сапог, в голенища

которых опущены были панггалоны... из серой развеваю¬

щейся накидки необычайной формы, без талии, застегну¬

той на одну верхнюю пуговицу. Бычью шею окутывал

свободный, плохо повязанный кусок материи. На голове

знаменитая мягкая фетровая шляпа, имевшая такой вид,

точно она никогда не была новой. Этих сапог, этих пан¬

талон, этой накидки, этого фуляра, этой шляпы Михаил

Бакунин никогда не снимал, даже ночью, так как он спал

нераздетый на доске, положенной ва низкие козлы и по¬

крытой тюфяком» 15.
Быт Бакунина в последние годы был по существу тот

же, что и всегда. Поиошенность его платья, крайняя бед¬

ность обстановки, его окружающей, минимальность его

личных потребностей всегда отмечались теми, кто знал

его.
А. В. Баулер пишет: «Одет он был всегда в одно и то

же весьма истасканное платье, ел едва достаточную пи¬

щу, даже постели удобной у него не было: на его узень¬

кой железной кровати с трудом умещалось его громад¬

ное тело. Она была ему коротка, вся шаталась и скрипе¬

ла, а большой старый платок, служивший одеялом,

покрывал его еле-еле. Единственной его роскошью был

табак и чай. Курил он целый день, не переставая, и це¬

лую ночь с небольшими перерывами сна, когда боли

давали спать»16.
Бакунин много читал в эти годы. Его настольными

книгами, судя по его словам из письма к Огареву, были
16	Ю. Стекло в. Михаил Александрович Бакунин.., т. IV,

стр. 413.
]Г) А. Баулер. М. А. Бакунин накануне смерти, стр. 68.
149

«Автобиография» Джона Стюарта Милля, «История че¬

ловеческой культуры» Кольба и сочинения Шопенгауэра.
Вся комната его была завалена газетами всех поли¬

тических направлений. Он продолжал поддерживать пе¬

реписку с многочисленными корреспондентами, пытался

писать свои мемуары и вторую часть книги «Государст¬

венность и анархия».
В системе его взглядов благодаря горькому истори¬

ческому опыту произошли некоторые изменения. Так, он

не верил более в немедленную готовность угнетенных на¬

родов восстать по первому зову революционной организа¬

ции. «...Час революции прошел,— писал он в феврале
1875	г.,— не вследствие ужасных несчастных случаев, ко¬

торых мы были свидетелями, или страшных поражений,

жертвами которых более или менее виновными мы были,

но потому что я, к своему величайшему отчаянию, кон¬

статирую и ежедневно вновь констатирую, что револю¬

ционная мысль, надежда и страсть абсолютно отсутству¬

ют в массах, а когда их нет, то сколько ни напрягай своих

сил... все равно ничего не добьешься» 17.
Более терпимо стал относиться Бакунин к республи¬

канским формам правления, политической борьбе, иначе

стал смотреть и на средства революционной борьбы. Воз¬

можно, личный печальный опыт отношений с близкими

друзьями и соратниками, поступившими с ним по всем

правилам «Катехизиса революционера», привел его к

мысли, что «на иезуитском мошенничестве ничего живо¬

го, крепкого не построишь, что революционная деятель¬

ность, ради самого успеха своего дела, должна искать

опоры не в подлых и низких страстях и что без высшего,

разумеется, человеческого идеала никакая революция не

восторжествует» 18.
Покинутый прежними товарищами, тяжело больной,

нуждавшийся в постоянной помощи, Бакунин не остался

совсем одиноким. «Так велико было обаяние его удиви¬

тельной личности до последнего часа его жизни,— пишет

Баулер,— что в небольшой группе итальянских анархис-

тов-изгнанников, простых сапожников, угольщиков и ци¬
17	Макс Н е т т л а у. Жизнь и деятельность Михаила Бакунина.

Пг.— М., 1920, стр. 97.’
18	«Письма М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву»,

стр. 455.
150

рульников, Бакунин имел не только друзей, но и обожав¬

ших его сыновей.
Ежедневно сапожник Андреа Сантадреа после тяже¬

лой дневной работы приходил на виллу укладывать М. А.

в постель и, сделав все нужные манипуляции, сидел с

ним до глубокой ночи. Утром приходил Филиппо Мауцо-

ти. Были и другие сидельцы-добровольцы...
Все эти люди, едва жившие на свои ничтожные гроши,

не только не получали никакой платы от Бакунина, но

часто на собственные деньги покупали для него какие-

нибудь нехитрые лакомства» 19.
Тяжелая болезнь почек и быстро развивающаяся во¬

дянка все более терзали Бакунина. 9 июня 1876 г. он на¬

правился к Фохту.
— Я приехал в Берн,— сказал он встречавшему его

другу,— для того, чтобы ты поставил меня на ноги или

же закрыл мне глаза.
В клинику, куда положил его Фохт, пришла старая

приятельница — Мария Каспаровна Рейхель.
—* Маша, я приехал сюда умирать,— заявил ей Баку¬

нин.
Умер он через 20 дней в этой же больнице, 29 июня
1876	г.
3	июля социалисты разных стран хоронили Бакунина.

На его могиле звучали речи немцев, русских, швейцарцев,

французов.
Корреспонденция о похоронах, помещенная в газете

«Вперед» от 15 июля 1876 г., сообщала, что известие о

смерти знаменитого агитатора застало всех врасплох:

«Если бы хотели известить все страны и местности, по ко¬

торым Бакунин оставил след своей жизни, своего влия^

ния, пришлось бы сзывать целый мир. Дрезден, Прага,

Париж, Лион, Лондон, Стокгольм, Италия, Испания

должны бы явиться на похороны того, кто вошел в их ис¬

торию, не говоря уже о нашей родине, где столько друзей

и врагов, столько хвалителей и порицателей было про¬

буждено к общественной жизни или вызвано к деятельно¬

сти словом и делом, истинами и парадоксами этого все¬

мирного агитатора.
В действительности успела собраться небольшая куч¬

ка, человек в 50. Тут были друзья, подавленные горем.
19 А. Баулер. М. А. Бакунин накануне смерти, стр. 72.
151

Памятник на могиле М. А. Бакунина в Берне.
Фотография

Тут были люди, делившие с Бакуниным опасности в раз¬

ное время, в разных местностях. Была и молодежь, для

которой это был учитель. Были люди, не разделявшие

его мнений, стоявшие в противном лагере... Но в эту ми¬

нуту... все это было неразличимо. Была лишь одна группа

людей, которая хоронила историческую силу, представи¬

теля полувекового революционного движения».

ПОСЛЕСЛОВИЕ
Михаил Александрович Бакунин прожил жизнь, пол¬

ную идейных поисков, страстной революционной борьбы,

глубоких внутренних противоречий. «Его рельефная лич¬

ность, его эксцентрическое и сильное появление, везде —

в кругу московской молодежи, в аудитории Берлинского

университета, между коммунистами Вейтлинга и мон¬

таньярами Коссидьера, его речи в Праге, его начальство

в Дрездене, процесс, тюрьма, приговор к смерти, истяза¬

ния в Австрии, выдача России, где он исчез за страшны¬

ми стенами Алексеевского равелина,— делают из него

одну из тех индивидуальностей, мимо которых не прохо¬

дит ни современный мир, ни история» Эти слова были

написаны А. И. Герценом в 1852 г., когда не проявилась

полностью вся сложность и противоречивость взглядов и

деятельности Бакунина.
Одна из самых ярких фигур эпохи краха буржуазных

иллюзий в социализме, Бакунин выражал идеи мелко¬

буржуазной революционности, которые могли еще вести

за собой движение в экономически отсталых странах, но

для организованного международного пролетариата бы¬

ли вчерашним днем.
«Он родился слишком полвека позднее и не там, где

следует,— писал Вырубов,— ему место было во Франции

1792 года, он был бы там Дантоном, Маратом, Бабефом;

он умер бы на эшафоте или на баррикадах, но, по край¬

ней мере, способствовал бы созданию тех плодоносных

зачатков, из которых вырос мало-помалу современный

умственный и политический строй»2.
В эпоху же ломки старых утопических представлений

и утверждения новых идей научного социализма идеи и

деятельность Бакунина не могли иметь долгого и проч¬
1	А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. X, стр. 315.
2	«Вестник Европы», 1913, февраль, стр. 59.
154

ного успеха. Все его гигантские замыслы неизменно кон¬

чались крахом. Система взглядов и действий, выработан¬

ная им за долгие годы идейных поисков, оказалась от¬

вергнутой современной ему жизнью и впоследствии исто¬

рией.
Но, отвергая теорию и авантюристическую тактику

анархизма, критикуя методы и формы революционной

деятельности Бакунина, нельзя не отдать дань уважения

последовательному противнику самодержавия, активно¬

му борцу за освобождение славянских народов.
1	мая 1903 г. ленинская «Искра», публикуя сообщение

о сборе средств на памятник русскому революционеру

Михаилу Александровичу Бакунину, писала: «Нам оста¬

ется прибавить, что, несмотря на глубокие различия, от¬

личающие наши взгляды от взглядов М. А. Бакунина,

мы умеем ценить в нем человека, в течение всей своей

жизни твердо и самоотверженно боровшегося за свои

убеждения. Таких людей, к сожалению, слишком мало

еще у нас в России, и память их должна быть дорога

даже для их противников».

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
К. Маркс. Конфиденциальное сообщение.— В кн.: К. М а р к с и

Ф. Энгельс. Сочинения, т. 16.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Мнимые расколы в Интернационале.—

В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 17.
Ф. Энгельс. Доклад об Альянсе социалистической демократии.—

В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 17.
К- М а р к с. Заявление Генерального Совета по поводу злоупотребле¬

ния Нечаевым именем Интернационала.— В кн.: К. Маркс и

Ф. Энгельс. Сочинения, т. 17.
К. Маркс и Ф. Энгельс. Альянс социалистической демократии

и Международное Товарищество Рабочих.— В кн.: К. Маркс

и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 18.
К. Маркс. Конспект книги Бакунина «Государственность и анар¬

хия».— В кн.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18.
Ф. Энгельс. Эмигрантская литература.— В кн.: К. М а р к с и

Ф. Энгельс. Сочинения, т. 18.
«Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими дея¬

телями». Изд. 2. М., 1951.
В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против

социал-демократов? Сочинения, т. 1.
В. И. Ленин. Социализм и анархизм. Сочинения, т. 5.
В. И. Ленин. Памяти Герцена. Сочинения, т. 18.
В. И. Ленин. Государство и революция. Сочинения, т. 25.
Г. В. Плеханов. Наши разногласия. Соч., т. 2.
Г. В. Плеханов. Анархизм и социализм. Соч., т. '4.
А. И. Герцен. Михаил Бакунин. Собр. соч. в тридцати томах,

т. VII. М, 1956.
А. И. Герцен. Былое и думы. Собр. соч. в тридцати томах,

т. IX—XI.
А. И. Герцен. М. А. Бакунин. Собр. соч. в тридцати томах, т. XVI.
А. И. Герцен. К старому товарищу. Собр. соч. в тридцати томах,

т. XX, кн. 2.
«Герцен и его письма «К старому товарищу».— В кн.: «Литератур¬

ное наследство», т. 1. М., 1953.
А. А. Корнилов. Молодые годы Михаила Бакунина. М., 1915.
A.	А. Корнилов. Годы странствий Михаила Бакунина. М.— Л.,
1925.
«Материалы для биографии М. Бакунина», т. 1—3. Под ред. В. По¬

лонского. М. — П. — Л., 1923—1933.
B.	Полонский. Михаил Александрович Бакунин. Жизнь, дея¬

тельность! мышление, т. 1. М.— Л., 1925,
156

М. П. С а ж и и (Арман Росс). Воспоминания. 18G0—1880 гг. М., 1925.
Ю. С т е к л о в. Михаил Александрович Бакунин, его жизнь и дея¬

тельность, т. I—IV. М.— Л., 1926—1927.
С.	Ф. Ков ал ик. Революционное движение семидесятых годов и

процесс 193-х. М., 1928.
Б. П. К о з ь м и н. Русская секция Первого Интернационала. М.,

1957.
Б. П. К о з ь м и н. Из истории революционной мысли в России. М.,

1961.
Ш. М. Левин. Общественное движение в России в 60—70-х годах

XIX в. М., 1958.
В.	А. Твардовская. Проблема государства в идеологии народ¬

ничества (1879—1883).— «Исторические записки», 1963, № 74.
11. Ю. Колпинский, В. А. Твардовская. Бакунин в рус¬

ском и международном освободительном движении.— «Вопросы

истории», 1964, № 10.
Я. И. Линков. Революционная борьба Герцена и Огарева и «Зем¬

ля и Воля» 1860-х годов. М., 1964.
Б. С. И т е н б е р г. Движение революционного народничества. М.,

1965.
«Первый Интернационал», ч. 1 и 2. М., 1964—1965.

Глава I.
Молодые годы М. А. Бакунина
Семья БакуниныхДетство и юность.— Артиллерийский прапорщик

М. Бакунин.— Научные интересы.— Начало умственного роста.— Москва

1830-х годов. Н. В. Станкевич.— Бакунин и Белинский.— Гегель и «при¬

мирение с действительностью».— Герцен и Бакунин.—Разрыв с друзья¬

ми.— Отъезд в Германию.
Глава II.
В Германии
Жизнь в Берлине.— Бакунин и Тургенев.— Левые гегельянцы.— Полити¬

ческое пробуждение Бакунина.— Решение Бакунина не возвращаться в

Россию.
Глава III.
Накануне 1848 года
Бакунин и Вейтлинг.— Начало «войны» с царизмом.— Первый приезд в

Париж.— Знакомство с К. Марксом.— Первые польские связи в Брюс¬

селе.— Формирование взглядов на судьбы славянского движения.— Снова

Париж.— Влияние П.-Ж. Прудона и К. Маркса.— Русские друзья Баку¬

нина.
Глава IV.
В революционной Европе .
Идеи русско-польского революционного союза.— Революционный Па¬

риж.— Славянские планы Бакунина.— Съезд и восстание в Праге.—

<сВоззвание к славянам».—Взгляды Бакунина на будущую организацию

славянского мира.— План Богемской революции.— Восстание в Дрездене.
Глава V.
В тюрьмах Западной Европы и России .
Тюрьмы Саксонии.— Выдача Австрии. Заключение в Ольмюце.— Выда¬

ча царскому правительству.— Петропавловская крепость.— Исповедь.—

ШлиссельбургСсылка. Жизнь в Томской губернии.— Женитьба.—

Побег.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава VI.

В Лондоне
79
Отношения с Герценом и Огаревым.— Пропаганда идеи Земского собо-

ра.— Установление связей с «Землей и Волей».— Поездка в Стокгольм.—

Попытка участия в Польском восстании.
Встреча с Гарибальди.— Контакты с франкмасонами.— Разногласия с

Герценом в вопросе о роли общины.— Поездка в Стокгольм и Лондон.—

Встреча с К. Марксом.— Становление анархических воззрений.— «Рево¬

люционный катехизис'».—Создание «Интернационального братства».—

Отношения с молодой русской эмиграцией.
Участие в «Лиге мира и свободы».— Вступление в Женевскую секцию

Интернационала.— Образование «гАльянса социалистической демокра¬

тии» . Анархическая теория и тактика Бакунина,—Начало открытой

борьбы против руководства Интернационала.
Глава IX.
М. А. Бакунин и С. Г. Нечаев	- . 116
Первый приезд Нечаева в Женеву.— Новая попытка Бакунина у част во-

вать в русском движении.—Агитационная литература Бакунина и Не¬

чаева. «гКатехизис революционера».— Второй приезд Нечаева в Швей¬

царию.— Попытки продолжения совместной работы.— Разоблачение Не¬

чаева.	_ ,
Глава X.
«Альянс» за работой	130
Деятельность Бакунина в Испании, Италии и на юге Франции.— Попытка

восстания в Лионе.— Первые разочарованияОрганизация сил *Аль¬

янса».— Гаагский конгресс.— Исключение Бакунина из Интернационала.
Глава XI.
Последние годы	I4Q
Бакунин и русское движение.— Отказ от революционной и общественной

деятельности.— Последняя революционная акция.— Жизнь в Лугано.—

Болезнь и смерть.
Послесловие	154
Рекомендуемая литература	,156
Глава VII.
Во Флоренции и Неаполе
91
Глава VIII.
На международной арене
104

Наталья Михайловна Пирумова

Михаил Бакунин
Жизнь и деятельность
Утверждено к печати редколлегией

научно-популярной литературы

Академии наук СССР
Редактор издательства Н. В. Шевелева

Художник А. К. Никахристо

Технический редактор Л. А. Кленовская
Сдано в набор 7/VII 1966 г. Подписано к печати

31/Х 1966 г. Формат 84 X КДО/аг. Печ. л. 5 + 1 вкл.

Уел. печ. л. 16,4. Уч.-изд. л. 8. Тираж 25 000.

Т-12452. Изд. № 1335/66. Тип. зак. 1041.
Цена 25 коп.
Издательство «Наука». Москва, К-62,

Подсосенский пер., 21

2-я типография издательства «Наука». Москва,

Г-99, Шубинский пер., 10