АКАДЕМИЯ НАУК СССР, ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ,
МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО
ОБРАЗОВАНИЯ СССР
№ 10 ОКТЯБРЬ 1966 г.
★
Род издания
XLI
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА» МОСКВА
ОПРОСЫ
СОДЕРЖАНИЕ
СТАТЬИ
В.	Д. Королюк, И. С. Миллер — Тысячелетие Польского государства	3
А.	Д. Даниялов — О движении горцев Дагестана и Чечни под руко¬
водством Шамиля  	17
М. Я. Гефтер, В. Л. Мальков — 0^вет американскому ученому ...	29
A. А. Кислова — Вопросы религиозного модернизма в протестантской
теологии  		 , .  	  ,	,	51
Дискуссии и обсуждения
B. Т. Ермаков — О содержании и хронологических рамках культурной
революции в СССР  	 58
И. А. Булыгин, Е. И. Индова, А. А. Преображенский,	Ю.	А. Тихонов,
С.	М. Троицкий — Начальный этап	генезиса	капитализма	в
России	  65
ВОСПОМИНАНИЯ
В. Я- Аболтин — Восстановление Советской власти на Северном Са¬
халине 	91
В. Б. Лопухин — Люди и политика  	  «	110
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ
Факты и легенды о последних днях Наполеона:
Э.	А. Натансон.— Двойники Наполеона  	  .	123
Последние дни Наполеона	  13Î
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
Научно*исследовательская работа в высшей школе
И. А. Федосов — Историческая наука в Московском университете
(1956—1965 гг.) .	.	.	.	.	    134

Обзоры и рецензии
J1. П, Лашук — Многотомная серия «Народы мира» и некоторые про¬
блемы развития этнографии  	144
В. И. Попов — «Внешняя политика СССР»	156
В. Е. Иллерицкий — В. Мирзоев. Историография Сибири. Первая по¬
ловина XIX в	158
В. Т. Фомин — Н. И. Лебедев. Падение диктатуры Антонеску ...	161
А.	М. Глухов —Г. В. Фокеев. Они не хотят уходить. Английский ко¬
лониализм в Африке после второй мировой войны	164
Новые книги	;	»	167
Статьи в советских периодических изданиях 	 168
Хроникальные заметки	171
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры и рецензии
И. С. Киссельгоф — Апология вишистского режима .......	175
В.	Н. Кутик—В. Кедржиньская. Материалы к библиографии гитле¬
ровских концентрационных	лагерей .	.	178
По страницам зарубежных журналов
Содержание журналов, выходящих	в	социалистических	странах	.	.	182
Л. С. Васильев — «Лиши Яньцзю» об исторических взглядах и поли¬
тической позиции У Ханя	.184
Рецензии на советские издания	.	.	..............	188
Хроника научной жизни
П. В. Волобуев, Ю. А. Писарев — Вторая конференция советских и
итальянских историков 	 190
Лайош Шерфезё (Венгрия)—Научная работа историков Сегедского
университета ,	.	,	.	.	.  	193
ЗАМЕТКИ
A.	П. Финаров — Когда началось ударничество в СССР?	198
ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
B.	П. Иванов — Революцией мобилизованный и призванный	.	.	.	202
Ю. Н. Королев — Луис Эмилио Рекабаррен — основатель Чилийской
компартии	   204
C.	С. Лурье — Княжна Тараканова		 207
В.	Н. Ярхо—Семь древнегреческих мудрецов .........	211
Загадки истории
Н. А. Халфии — Драма в номерах «Париж»	*	.	*	.	216
Сведения об авторах, статьи цоторых опубликованы в,номере журнала 220
Резюме статей на английском языке	221

СТАТЬИ
ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ПОЛЬСКОГО ГОСУДАРСТВА
{НАЦИОНАЛЬНОЕ ТОРЖЕСТВО И ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА)
В. Д. Королюк, И. С. Миллер
Национальный праздник Польской Народной Республики—день
возрождения Польши 22 июля, был в этом году одновременно главным
днем всенародного празднования величественной даты—тысячелетия
Польского государства. В торжественной процессии трудящихся Варша¬
вы шла молодежь в необычных костюмах, напоминающих о славных
вехах национальной истории. Шли воины Болеслава Храброго в кольчу¬
гах и шлемах, шли вооруженные косами повстанцы, шли солдаты второй
мировой войны. А над этими ожившими страницами прошлого в синеве
июльского неба пронеслись, как символ стремительного движения в гря¬
дущее, современные скоростные самолеты в сложном фигурном строю,
образующем герб Польши — пястовский орел и цифру «1000». Каждого,
кто видел непосредственно, либо на экранах телевизоров, или в кинохро¬
нике этот яркий, неповторимый праздник, кто изумлялся искусству поль¬
ских летчиков, не могло, не взволновать ЭТО зрелище. Но празднество
22 июля было лишь одним, хотя и Особенно впечатляющим, кульминаци¬
онным актом в той гигантской, всенародной «встрече с историей», какой
стало семилетнее — с I960 по 1966 г.— ознаменование тысячелетия Поль¬
ского государства.
Принятое еще в феврале 1958 -г. высшими органами государствен¬
ной власти Польской Народной Республики — Государственным сове¬
том и сеймом — решение о праздновании тысячелетия получило разви¬
тие в целой системе многочисленных и многоплановых мероприятий об¬
щепольского, регионального и местного характера. Эти мероприятия, в
разработке которых ведущая роль принадлежала Польской объединен¬
ной рабочей партии, чья инициатива встречала горячий отклик и под¬
держку со стороны других партий и общественных организаций, объеди¬
ненных в Фронте национального единства, отнюдь не были обращены
лишь в далекое прошлое; их важнейшим содержанием была мысль о се¬
годняшнем дне социалистической Польши и, более того, о ее завтрашнем
дне. Примером этого может служить выдвинутая Владиславом Гомул¬
кой и получившая всенародную поддержку идея ознаменовать тысяче¬
летие строительством тысячи школ. К концу юбилейного семилетия во
всех концах Польши воздвигнуто благодаря патриотическому трудовому
вкладу под девизом «Нация — своей молодежи» более 1 200 «школ ты¬
сячелетия».
Мыслью о формировании и утверждении социалистического миро·*
воззрения, политической сознательности, патриотической гордости и ин¬
тернационализма были проникнуты и все собственно исторические эле¬
менты ознаменования тысячелетия. В этом не было никакой тенденци¬

4
В. Д. Королюк, И. С. Миллер
озной «перелицовки» истории на потребу дня. Выбор выдающихся дат,
отмечаемых в годы празднования тысячелетия, пал на бесспорно важ¬
нейшие события истории польского народа. Не пытаясь перечислить все
отмеченные в этом семилетии памятные даты (среди них было множе¬
ство региональных и местных), назовем лишь важнейшие из них. Это
600-летие Ягеллонского университета в Кракове, отмеченное в 1964 г.,
550-летие Грюнвальдской битвы (1960 г.), 500-летие освобождения поль¬
ского Поморья от гнета Тевтонского ордена, отмечаемое в октябре теку¬
щего года, 175-летие Конституции 3 мая 1791 г., 100-летие освободитель¬
ного восстания 1863 г., наконец, 20-летие народной Польши (1964 г.).
Их ознаменование не сводилось к торжественным мероприятиям и попу¬
ляризации. Истекшее семилетие было временем активной творческой
работы историков, внесших своими исследованиями существенный вклад
как непосредственно в научную концепцию узловых проблем истории
Польши, так и в пропаганду исторических знаний — важного слагае¬
мого современной социальной и национальной психологии. Избегая
упрощенчества, вульгаризации, примитивных «мостков» от прошлого к
настоящему, историки сумели сделать это прошлое близким и интерес¬
ным широким читательским массам, сумели научить правильно пони¬
мать смысл и значение отдельных событий и их уроки для сегодняшне¬
го дня. Нет оснований обращаться к старой латинской формуле «исто¬
рия — учительница жизни», но не будет преувеличением сказать, глядя
на тиражи не только популярных, но и обобщающих трудов по истории
Польши, наблюдая, с какой скоростью исчезают эти книги с прилавков
магазинов, что интерес к истории родной страны стал явлением массо¬
вым, что роль истории в формировании общественно-политического
кругозора широких слоев польской общественности весьма велика.
Непосредственно политическое значение различных концепций поль¬
ского исторического процесса было с предельной ясностью выявлено в
период празднования тысячелетия и особенно в течение последних ме¬
сяцев вследствие предпринятой частью католического епископата во гла¬
ве с кардиналом Вышинским контракции — попытки противопоставить
«государственному» тысячелетию «свое», «христианское» тысячелетие,
противопоставить той якобы искаженной трактовке истории Польши, ко¬
торая дана в трудах представителей современной польской исторической
науки, концепцию реакционера Оскара Халецкого, в течение ряда лет
подвизающегося за океаном. Стремление противопоставить тысячелетию
польской государственности тысячелетие христианизации, по существу,
совершенно антиисторично. Но это не единственная проблема, где клери¬
кально-реакционная концепция истории Польши противоречит подлин¬
ным историческим фактам.
В настоящей статье с неизбежной в этом случае краткостью мы хо¬
тим остановиться на важнейших узловых проблемах истории Польши,
которые вошли в общегосударственную программу ознаменования тыся¬
челетнего пути польского народа, на тех творческих результатах, кото¬
рые достигнуты в изучении этих проблем нашими польскими коллегами.
★
Дата 960—966 гг. как дата, с которой отсчитывается тысяча лет
Польского государства, разумеется, является весьма условной. Подобно
иным аналогичным юбилеям (800-летие Москвы, 1100-летие Новгорода-
Великого), речь в данном случае идет не о точно зафиксированном мо¬
менте образования государства, а о надежно подкрепленном письмен¬
ными источниками первом его упоминании. Тысячу лет тому назад, пас-
сказывая о событиях 963 г., монах-сакс Видукинд первым из летописцев
назвал в своей хронике имя польского князя Мешко I. В дальнейшем
Польское государство и его правители от десятилетия к десятилетию

Тысячелетие Польского государства
5
все чаще стали упоминаться на страницах современных им хроник и ле¬
тописей, особенно немецких и русских, в грамотах и документах, что яв¬
лялось прямым свидетельством все возраставшей политической роли,
которую играла Польша в развитии центрально- и восточноевропейских
стран во второй половине X — начале XI века. Все это, конечно, озна¬
чает, что 963 год не был годом образования Древнепольского государ¬
ства. Не возникло оно и в семилетие 960—966 гг., охватывающее начало
правления Мешко I. К середине X в. Древнепольское государство имело
за своими плечами уже довольно длительный путь развития, представ¬
ляя собой достаточно могущественное и прочное политическое образова¬
ние. Поэтому ныне польский народ торжественно празднует не тысяче¬
летие существования своей государственности, а тысячелетие с того вре¬
мени, когда, сложившись и окрепнув, молодое Польское государство вы¬
шло на широкую международную арену, что нашло отражение уже в
письменной истории.
Известных успехов в разработке проблемы начала государственно¬
сти польская историография достигла еще в довоенный период. Исследо¬
вания эти касались четырех наиболее важных областей раннефеодаль¬
ной польской истории: 1) истории права и развития отдельных право¬
вых институтов; 2) некоторых вопросов социально-экономического раз¬
вития X—XI вв.; 3) изучения материальной культуры; 4) выяснения
внешнеполитических условий формирования Древнепольского государ¬
ства \ Итоги довоенных исследований этих сюжетов были подведены в
ряде крупных исследований и в большой коллективной работе, вышед¬
шей в рамках «Польской энциклопедии», издававшейся Краковской
академией наук2. Главным результатом усилий этой многочисленной
группы ученых было опровержение теории завоевания — своеобразной
аналогии хорошо известной по русской историографии норманнской тео¬
рии. Выяснилось, что любая попытка объяснить происхождение Поль¬
ского государства иначе, чем внутренним развитием древнепольского
общества, не может быть подтверждена данными источников. Было
окончательно доказано не только местное происхождение княжеской ве¬
ликопольской династии Пястов, но и самобытное развитие многих ос¬
новных социально-правовых институтов раннефеодальной Польши.
Польским археологам удалось добыть данные, свидетельствующие
о сравнительно высоком уровне материальной культуры польских зе¬
мель в X—XIII вв., вскрыть славянские корни ее развития и ее особен¬
ностей. Большой заслугой польских историков была решительная борь¬
ба с реакционной пангерманской пропагандой, с беззастенчивой фальси¬
фикацией истории польско-немецких экономических, культурных и по¬
1 Отметим лишь важнейшие из этих работ: О. В alzer. Narzaz w. systemiedanin
ksiQZ§cych w pierwotnej Polsce. Lwow, 1928; F. В u j a k. Studia nad osadnictwem Malo-
polski. Cz. I. «Rozprawy Akademii Umiejçtnosci». Wydz. historyczno-filozoficzny. 1905;
Z. Wojciechowski. Polska nad Wislç i Odrg w X w. Katowice. 1939; e j u s d. Studia
historyczne. Warszawa. 1955; J. Wida jewicz. Pahstwo Wislan, Krakow. 1947; ej u sd.
Poczgtki Polski. Wroclaw—Warszawa. 1948; ejusd. Powolowe-poradlne. Lwow. 1913;
K. Potkanski. Krakow przed Piaçtami. «Rozprawy Akademii Umiejçthosci». Wydz.
historyczno-iilozoiiczny. 1898; ejusd. Pisma posmiertne. T. 1—II. Krakow. 1922—1925;
W. Sem ko wie z. Geograficzne podstawy Polski Chrobrego. «Kwartalnik historyczny».
1925; K- Tymieniecki. Spoleczenstwo Slowian lechickich. Lwow. 1908; ejusd. Pisma
wybrane. Warszawa. 1956; M. Sczaniecki. Nadania ziemi na rzecz rycerzy w Polse
do konca XIII w. Poznan. 1938; S. Zakrzewski. Mieszko I jako budowniczy Panst-
wa Polskiego. Warszawa. 1921; ejusd. Boleslaw Chrobry Wielki. Lwow-Warszawa.
1925; G. L a b u d a. Studia nad poczqtkami panstwa Polskiego. Poznan. 1946.
2 J. Ruikowski. Historia gospodarcza Polski. T. 1. Poznan. 1947; Z. Wojcie¬
chowski. Panstwo Polskie w wiekach srednich, Poznan. 1948; W. Antoniewicz.
Archeologia Polski. Warszawa, s.a.; J. Kostrzewski, Kultura prapolska. Poznan.
1947; ejusd. Pradzieje ziem polskich. Poznan. 1949; W. К о w a 1 е n k о. Grody i osad-
nietwo grodowe Wielkopolski wczesnohistorycznej; (od VII do XII w.). Poznan. 1938;
«Prehistoria ziem polskich». «Encyklopedia Polska». T. IV, cz. I, dzial V. Krakow.
1939/1948.

6
В. Д. Королюк, И. С. Миллер
литических отношений X—ΧΠΙ вв., систематически проводившейся
в работах историков Третьей империи3.
На подлинно научную основу изучение проблемы образования го¬
сударственности у польских славян стало, однако, только тогда, когда
польская историческая мысль уже в условиях народно-демократической
Польши в конце 40-х — начале 50-х годов подошла к ней с позиции мар¬
ксистско-ленинской методологии исследования4. Решающим условием
успешной разработки в польской исторической науке вопросов проис¬
хождения государственности стало признание того факта, что образова¬
ние государства является закономерно развивающимся процессом, про¬
исходящим на базе роста производительных сил общества и обусловлен¬
ным появлением и развитием в обществе классовых антагонизмов.
Размаху проводившихся в послевоенные годы в Польше исследова¬
ний начала государственности благоприятствовало празднование тыся¬
челетия. Эта проблематика заняла важное место уже в работах VII съе¬
зда польских историков во Вроцлаве в 1948 году5. В 1949 г., когда рас¬
поряжением Министерства культуры и искусства было образовано «Ру¬
ководство исследованиями начала Польского государства», в его задачи
была включена «научная подготовка тысячелетия выступления Польско¬
го государства на исторической арене» — планирование и организация
археологических и источниковедческих исследований, издание источни¬
ков и монографий, координация усилий учреждений, занятых изучением
раннефеодального периода польской истории, контакты с соответству¬
ющими учреждениями за границей (работа, продолженная с 1953 г. Ин¬
ститутом истории материальной культуры Польской Академии наук).
Переход к исследованию с марксистских позиций происхождения древ¬
непольской государственности был связан, естественно, с пересмотром
традиционных представлений, господствовавших в довоенной буржуаз¬
ной литературе. Речь шла не только об отжившей теории завоевания6,
а прежде всего о так называемой эволюционной теории генезиса госу¬
дарственности. Буржуазная историко-юридическая школа вкладывала в
понятие родового строя отнюдь не то содержание, которое характеризо¬
вало его как определенный этап социально-экономического развития, и,
выводя основные государственные институты из институтов родового
строя, смешивала понятие родового строя с понятием патриархальной
большой семьи7.
Большая и кропотливая работа историков народно-демократической
Польши в области издания письменных источников8 сопровождалась ин¬
3 Итоги исследований в этой области были подведены в книге: М. F г i е d b е г g.
Kultura polska a niemiecka. Elemenly rodzime a wplywy niemiecke w ustroju i kulturze
Poiskî sredniowiecznej. T. I—(I. Poznan. 1946.
4 Cm. «Pierwsza Konferencja metodologiczna historykôw polskich». T. I—II. War¬
szawa, 1953,
5 «Pamiçtnik VII powszechnego zjazdu historykôw polskich». T. I—II, zesz. I.
Warszawa. 3948; см, рецензию на это издание: «Вопросы истории». 1949, № 2. Здесь под¬
черкивалось, что формирование государственности следует изучать как длительный про¬
цесс (стр. ИЗ).
6 Критический разбор теории завоевания см.: М. Sere] ski, Z zagadnien genezy
panstwa polskiego w historiograîii (O tzw. teorii podboju). «Kwartalnik historyczny».
1953, № 3; H. L о w m i a ή s k i. Zagadnienie roli Normanow w genezie panstw slowiäti-
skich. Warszawa. 1957.
7 S. A г η о 1 d. Uwagi о poczatkach ustroju feudalnego w Polsce. «Przeglgd history¬
czny». T. 41, 1950(рецензию на статью см. «Вопросы истории». 1951, № 6); J. Bar¬
dach. Uwagi о «rodowym» spolecenstwie î prawie blizszosci w Polsce sredniowiecznej.
«Czasopismo prawno-historyczne». T. IV, 1952.
8 Ограничимся указанием на важнейшие публикации, представляющие общеслави¬
стический интерес: «Galli- Anonimi Cronica et Gesta Ducum sive Principum Polonorum».
Wydal, wstçpem i komentarzem opatrzyl K. Maleczynski. «Monumenta Poloniae Historica».
Nova series. T. II. Krakow. 1953; «Relacja Ibrahima ibn Jakuba z podrôzy do krajôw
siowiahskich w przekazie Al-Bekriego». Wydal, wstçpem, komentarzem i przekladem
opatrzyl T. Kowalski. «Monumenta Poloniae Historica». Nova series, T. I. Krakow. 1949;

Тысячелетие Польского государства
1
тенсивной работой над их новой интерпретацией: многочисленными по¬
пытками заново прочесть неясные места, по-новому сопоставить и разъ¬
яснить, казалось бы, хорошо известные источники9. Большое значение
для развития польских исследований происхождения государственности
имел опыт разработки проблем советскими историками применительно
к Киевской Руси, использование советскими учеными таких богатых
источников, как русские летописи или Русская Правда, что при общей
бедности польских письменных источников открыло перспективу сравни¬
тельно-исторического анализа. Следует особо остановиться на памятни¬
ках, добытых для науки заступом археолога, ибо именно они дали воз¬
можность действительно существенно расширить круг источников. Вни¬
мательное изучение материальной жизни общества создало для истори¬
ков ту твердую опору, которая позволила им обобщить отрывочные и
немногочисленные сведения письменных источников о социально-эконо¬
мическом развитии польских славян, уверенно привлекая сравнительно-
исторический материал, пользуясь методом ретроспективного анализа,
данными лингвистики и этнографии.
Правда, еще и до сих пор первое тысячелетие н. э. в истории Поль¬
ши археологически изучено недостаточно равномерно. Сравнительно
полно исследованы памятники I—IV вв. н. э. (время развивавшихся свя¬
зей польских земель с передовыми странами Средиземноморья, с Рим¬
ской империей) и памятники VII—XI вв. (время становления феодаль¬
ных отношений и начала формирования единого раннефеодального Древ-
пепольского государства). Значительно меньше известны памятники
V—VI веков. Такая неравномерность — результат объективного хода
исторического процесса, она связана с бурными событиями Великого пе¬
реселения народов ,0.
Интенсивные раскопки, проводившиеся в послевоенный период, осо¬
бенно в последние годы, дали возможность хорошо изучить не только
поселения, имевшие оборонительные укрепления, так называемые «иро¬
ды» (аналогичные древнерусским «градам»), но и неукрепленные поселе¬
ния раннефеодального периода — «селища». В результате раскопок был
собран разносторонний материал, характеризующий производственную
жизнь древнепольского общества, его культуру и быт, зарождение в ран¬
нефеодальной Польше городской жизни. Для изучения процесса соци¬
альной дифференциации древнепольского общества большой материал
дали могильники. Археологическими исследованиями была охвачена вся
территория современной Польши, в основном соответствующая террито¬
риальным рамкам Древнепольского государства второй половины X и
XI веков. Велись раскопки и на территории древнего русско-польского
пограничья и. На основе многочисленных конкретных исследований ар¬
«■Zrôdla arabskie do dziejôw Slowianszczyzny». Wydal i opracowal T. Lewicki.tT. I.
Wroclaw-Krakow. 1956; «Zrôdla hebrajskie do dziejôw Sîowian i niekt Pôrych innych
ludow srodkowej i wschodniej Europy». Wudali F. Kupfer i T. Lewicki. T. I. Wroclaw. 1956;
«Kronika Thietmara». Z tekstu lacinskiego przetlumaczyl, wstgpem poprzedzil i komentar¬
zem opatrzyl M. Z. Jedlicki. Poznan. 1953. Предпринято новое издание «Истории»
Длугоша (как ^латинского текста, так и перевода) и др.
9 Помимо общеисторических журналов, многочисленные источниковедческие статьи
и заметки публиковались в серийных изданиях («Slavia Antiqua». «Slavia Occidenta-
lis», «Kwartalnik Instytutu Polsko-Radzieckiego», «Slavia Orîentalis», «Roczniki history-
czne» и др.). С 1957 г. в Познани стало выходить специальное источниковедческое изда¬
ние «Studia zrôdloznawcze».
10 См. об этом подробно; В. Д. Кор о люк. Древнепольское государство. М. 1957,
стр. 70—71.
11 Отчеты о раскопках см. в серийном издании: «Studia wczesnosredniowieczne» и в
журналах:	«Wiadomosci	archeologiczne», «Przeglçd Zachodni», «Kwartalnik Instytutu
historii kultury materialni»; ом. также: W. Golubowicz. Opole w wiekach X—XII.
Katowice. 1956; W. H e n s e 1. Poznan w zaraniu dziejôw. Od paleoütu do polowy XIII
wieku n. e. Wroclaw. 1958; K. D q b г о w s k i, T. Uzdowska, M. M1 y n a r s k a, Ka-
lisz w starozytnosci i w sredniowieczu. Warszawa-Wroclaw, 1956; «Szczecin i Wolin we
wczesnym sredniowieczu». Wroclaw. 1954.

8
В. Д. Королюк, И. С. Миллер
хеологов появились и обобщающие сводные работы, посвященные не
только развитию материальной культуры раннего средневековья в Поль¬
ше, Но и памятникам других славянских народов, в том числе и восточ¬
ных славян ,2.
Достижения археологии стимулировали рост интереса историков к
проблемам социально-экономического развития польских земель в пе¬
риод раннего средневековья; становлению феодальных отношений в
древнем польском обществе, развитию крупной феодальной собственно¬
сти, роли государства и церкви в укреплении феодального способа про¬
изводства, развитию обмена, возникновению городов, экономическому и
юридическому положению крестьянства и классовой борьбе крестьян
и рабов. И в этой области обобщающие работы (сборники статей, моно¬
графии) вышли за рамки собственно польской проблематики, рассмат¬
ривая вопросы происхождения феодальных отношений и государствен¬
ности у славян в целом 13. Значительно менее изучены проблемы образо¬
вания польской народности, а также тематика политической истории.
Что касается последней, то здесь в первую очередь разрабатывались во¬
просы польско-поморских связей X—XI вв. и польско-русских отноше¬
ний, включая польско-русские экономические и культурные связи 14. Во¬
просы польско-германских отношений и «дранг нах остен» немецких
феодалов послужили предметом специального коллективного труда
польских историков 15. Широкий славяноведческий диапазон, внимание
к славянским историческим параллелям и славяно-германской пробле¬
матике ярко характеризуют и двухтомный коллективный труд «Начало
Польского государства. Книга тысячелетия» 16, являющийся как бы ито¬
говым трудом польских археологов и медиевистов и знаменующий боль¬
шой подъем польской славистики. Об этом говорит и тот факт, что имен¬
но польскими учеными было задумано и начато осуществление такого
масштабного мероприятия, как издание «Словаря славянских древно¬
стей», охватывающего все стороны развития славянского мира до
XIII века.
Тезис о том, что 960—966 гг. являются датой начала письменной
истории Польского государства, нуждается в некотором уточнении. Уже
в составленном на рубеже IX—X вв. житии Мефодия содержится упоми¬
нание о сильном княжестве вислян, а еще до того другой источник^
12 W. H e n s е 1. Slowianszczyzna wczesnosredniowieczna. Zarys kultury material-
nej. Poznan. 1952; ejusd. Archeologia о pocz^tkach miast slowianskich. Wroclaw-War-
szawa-Krakow. 1963.
13 «L’artisanat et la vie urbaine en Pologne médiévale». «Kwartalnik Instytutu histo-
rii kultury materialnej». 1962, № 1—2; R. Kiersnowski. Pieniçdz kruszcowy w Pols¬
ce wczesnosredniowiecznej. Warszawa. 1960; J. Bardach. Historia panstwa i prawa
Polski do polowy XV wieku. Warszawa. 1957; H. Lowmianski. Podstawy gospodarc-
ze formowania sie panstw slowianskich. Warszawa. 1953, ejusd. Poczgtki Polski. Z dzie¬
jôw Slowian w I tys. n.e. T. 1—II. Warszawa. 1963; K. Tymieniecki. Ziemie polskie
w starozytnosci. Poznaô. 1951.
14 J, Mi tkowski. Pomorze Zachodnie w stosunku do Polski. Poznan. 1946;
R. Kiersnowski. W sprawie poczçtkôw organizacji patistwowej na Pomorzu Zachod-
nim. «Kwartalnik historyczny», 1951, № 4; H. Lowmianski. Problematyka hisloryczna
Grodôw Gzerwienskich w zwiqzku z planem zespolowych badan polsko-radzieckich. «Kwar¬
talnik historyczny», 1953, № 1; S. M. Kuczynski. Stosunki polsko-ruskie do schylku
wieku XII. «Slavia Orientalis», 1958. № 2; Z. Pajewski. Grody Czerwieiiskie na
warsztacie archeologôw i historykôw polskich. «Nauka Polska». 1953, № I; A. Gieysz-
t о r. Badania Grodôw Czerwienskich, «Kwartalnik historyczny». 1953, Ns 1; W. S z y-
m a ή s k i. Kontakty handlowe Wielkopolski w IX—XI wieku. Poznan. 1956; Z. H i 1 с z e-
rôwna. Przyczynki do handlu Polski z Rusi^ Kijowskg. «Przeglgd archeologyczny».
1950, № 1; S. A 1 е k s a n d г о w i с z. Stosunki handlowe polsko-ruskie do roku 1240,
«Zeszyty naukowe Uniw. im. Mickiewicza». Historia, I. 1958, № 3; A, P о p p е. Grôd
Wolin. «Studia Wczesnosredniowieczne». T. IV, 1958; R. Kiersnowski Poczçtki
pienigdza polskiego. Warszawa. 1962; J. Skrzypek. Studia nad pierwotnym pogràni-
czem polsko-ruskim w rejonie Wolynia a Grodôw Czerwienskich. Warszawa. 1962.
15 «Wschodnia ekspansja Niemiec w Europie Srodkowej». Poznan. 1963.
16 «Poczçtki Panstwa Polskiego. Ksiçga Tysiçclecia». Poznan. 1963.

Тысячелетие Польского государства
9
так называемый Баварский географ (середина IX в.) — называет целый
ряд «племенных» княжеств на территории будущего Древнепольского
государства 17, в которых ученые единодушно усматривают зародышевые
формы польских государственных образований. Следовательно, выше¬
упомянутый тезис лучше сформулировать так: с 60-х годов X в. начинает¬
ся сплошная, уже никогда не прерываемая письменная история Польши.
Как полагают некоторые исследователи, первые западнославянские
государственные образования на территории Польши возникли еще во
II—IV вв. н. э.!8, когда раннеславянские племена достигли уже таких
успехов в развитии материальной культуры, которые позволили части
западнославянских племен начать переход от первобытнообщинного
строя к классовому обществу. Процессу формирования государственно¬
сти способствовали длительные и многообразные связи с провинциями
рабовладельческой Римской империи. Внешняя угроза — необходимость
борьбы с экспансией на восток германских племен, теснимых с запада
Римом,— также усиливала тенденцию к политической консолидации об¬
щества. Но эта государственность оказалась крайне непрочной и недол¬
говечной. Она легко была сметена в ходе так называемого Великого пе¬
реселения народов. Польша, подобно Киевской Руси, миновала в своем
историческом развитии рабовладение как социально-экономическую
формацию. После Великого переселения народов на рубеже VI—VII вв.,
когда был преодолен экономический упадок, вызванный военными раз¬
рушениями предшествовавшего времени и разрывом прежде оживлен¬
ных экономических связей, страна вступила в период феодализации, ма¬
териальную базу которой составляло довольно высокое развитие земле¬
делия и ремесла. К VIII в. в древнепольском обществе уже полностью
возобладало пашенное земледелие с применением тягловой силы домаш¬
них животных, а к середине X в. относится упоминание о существова¬
нии трехпольной системы обработки земли (хотя она еще и не была,
очевидно, регулярной) t9. В X в. в Польше появляются города — эконо¬
мические центры, где сосредоточивались ремесла и торговля. На рубе¬
же X—XI вв. было уже не менее 20 поселений, имевших городской ха¬
рактер хозяйства 20.
Зародышевой формой раннефеодальной государственности являлись
так называемые племенные княжения, опиравшиеся на систему укреп¬
ленных поселений-«гродов». Возглавлявшиеся наследственными князья¬
ми, эти упомянутые Баварским географом примитивные государствен¬
ные образования вислян, полян, куявян и других постоянно вели меж¬
доусобную борьбу, в ходе которой одни из них терпели поражение и при¬
ходили в упадок, другие поднимались и росли. Но в хаосе многочис¬
ленных и на первый взгляд малозначащих столкновений с течением вре¬
мени все более вырисовывалась основная, объединительная тенденция,
тенденция к образованию относительно единой раннефеодальной монар¬
хии. Уже к середине IX в. она возобладала в политической жизни древ¬
непольского общества, хотя процесс консолидации развивался далеко
не равномерно в разных частях страны, встречая то большее, то меньшее
сопротивление периферии. В Великой и Малой Польше, на Западном
Поморье сложилось несколько самостоятельных очагов, вокруг которых
происходила политическая консолидация племенных княжений.
17 П. О. Л а в р о в. Материалы по истории возникновения древнейшей славянской
письменности. Л. 1930, стр. 75; St. Zakrzewski, Opis grodôw i terytoriôw z pôlnoc-
nej strony Dunaju czyli tzw. Geograf bawarski. Lwôw. 1917.
18 W. H en sel. The beginnings of the Polish State. Warszawa. 1960; В. Д. Коро¬
люк. Древнепольское государство. М. 1957.
19 «Monumenta Polaniae Historica», Nova Series. T. I. Krakô. 1949, s. 52;
Ю. Бардах. Праця про виникнення стародавным польско! держави. «Укражьский
1сторичний журнал», 1958, № 6, стр. 134.
20 L. L а 1 i k. Z zagadnien gènezy miast w Polsce. «Przeglad historyczny», 1958,
Nb 3. s. 478.	-

to
В. Д. Коро люк, И. С, Миллер
Первоначально особенно быстро стало усиливаться княжество вис-
лян в Малой Польше. Однако, по-видимому, между 876 и 879 гг. в ре¬
зультате подчинения малопольских земель власти великоморавского
князя главный центр государственной консолидации переместился в кня¬
жество полян (Великая Польша) с центром в Гнезно. Вокруг него уже
в первой половине X в. объединились великопольские земли и Мазовия.
К 60-м годам того же века оно являлось такой крупной политической
силой на востоке Европы, не упомянуть о которой тогдашний летописец-
историк уже не мог. В настоящий момент можно вполне уверенно утвер¬
ждать, что в Германии и Чехии X в. о Древнепольском государстве име¬
ли вполне отчетливые сведения, высоко оценивали его военную мощь.
Однако 60-е годы X в. представляют собой особенно яркую и важную
переломную веху в польской истории. В области внешнеполитической
это годы успешной борьбы за Западное Поморье, за широкий выход к
Балтийскому морю и равноправное участие в экономической жизни при¬
балтийских народов. В области внутреннего развития важнейшим фак¬
том было принятие в 966 г. христианства. Впрочем, дата эта условна и
не относится к польским землям, входившим в конце IX в. в состав Ве¬
ликой Моравии (Малая Польша, Силезия), где христианство стало рас¬
пространяться именно с этого момента, причем в качестве языка бого¬
служения первоначально выступал церковнославянский язык (возмож¬
но, что на территорию Малой Польши христианские миссионеры прони¬
кали с запада еще до Мефодиевой миссии21). В 966 г. еще не сложилась
и польская церковная организация, образование которой произошло
только в 1000 г. на съезде в Гиезно Оттона III с Болеславом Храбрым.
Переломным 966 год следует, однако, считать потому, что в этом году
христианство стало господствующей религией — религией правящей ди¬
настии и господствующих классов. Оно сыграло значительную роль в
укреплении в Польше прогрессивного для того времени феодального
способа производства, феодального общественного и государственного
строя, укрепило международные позиции государства, особенно перед
лицом провозглашенной в 962 г. могущественной Германской империи.
Историческая эпоха образования классов и государственности была
вместе с тем временем формирования в ходе консолидации племен поль¬
ской народности. Оба эти процесса неразрывно связаны друг с другом.
Процесс формирования единой польской народности развивался далеко
не равномерно в разных частях страны, находясь в прямой зависимости
от силы и прочности связей, объединяющих разные ее районы в единое
государство. Наиболее энергично он охватил Великую и Малую Польшу
и Силезию, сравнительно медленнее развивался в Мазовии и Восточном
Поморье, а слабее всего — в Западном Поморье.
Единство государства было важнейшим фактором, облегчавшим
польскому народу борьбу с германской феодальной агрессией. Важным
фактором являлось и то обстоятельство, что в X—XI вв. Польша была
окружена крупными раннефеодальными государствами (Русь, Венгрия,
Чехия), что давало ей возможность опереться на помощь соседей (в 60—
80 годах X в., например, такую поддержку она получила от Чехии, в
40-е годы XI в. Польша опиралась на союз с Русью). Могучим барьером,
охранявшим ее с запада, являлось героически отстаивавшее свою само¬
стоятельность от натиска германской империи полабо-прибалтийское
славянство. Положение коренным образом изменилось с торжеством в
Польше и соседних странах феодальной раздробленности. В этих усло¬
виях, с падением в XIII в. полабо-прибалтийского щита, польскому на¬
21 K. Potkanski. Krakow przed Piastami. «Rozprawy Akademii Umiejçtnosci».
Wydz. historyczno-fiiozoiiczny. T. 35. s. 185; Z. R. D i t r i с h. Christianity in Great-
Woravia. Groningen. 1962, p. 2.

Тысячелетие Польского государства
И
роду все труднее было сдерживать натиск на восток германских фео¬
далов. В упорной борьбе с ними складывалось в XIV в. объединенное
Польское государство, за пределами которого, однако, оставались еще
такие экономически развитые польские земли, как Силезия, Западное
и Восточное Поморье. Только уния с Литвой привела к решительному
разгрому Тевтонского ордена в Грюнвальдской битве и к укреплению
независимого Польского государства, вновь получившего в 1466 г. доступ
к морю в устье Вислы.
Экономические и политические успехи страны в XIV—XV вв.
способствовали развитию национальной культуры. Уже в 1364 г. был
основан один из старейших в этой части Европы—Краковский — уни¬
верситет, создавший замечательную математическую школу, из которой
вышел великий Коперник. Историком европейского масштаба был Ян
Длугош (XV в.). В XV—XVI вв. в Польше получили значительное рас¬
пространение учение чешских гуситов, гуманистические идеи реформа¬
ции. Благодаря творчеству реформаторов польского литературного языка
Миколая Рея, Яна Кохановского и других XVI век стал «золотым веком»
польской литературы.
Однако незавершенность процесса централизации государства, на¬
ступление шляхты на город и торжество фольварочно-барщинной систе¬
мы эксплуатации крестьянства в ее самой жестокой форме подготовляли
экономический упадок страны. Децентрализующееся государство оказа¬
лось не в состоянии вести национальную политику на Западе, где остав¬
шиеся за пределами Польского государства земли попадали под пресс
германизации. Руководимая светскими и духовными магнатами, заинте¬
ресованными в захватах новых земель, страна была вовлечена в кро¬
вавую восточную экспансию, а польско-литовская уния, бывшая прежде
щитом против Тевтонского ордена, стала орудием национально-религи¬
озного угнетения украинского и белорусского народов, борьбы с расту¬
щим Русским государством. Торжество контрреформации и духовное
господство иезуитов стали на пути дальнейшего развития польской
национальной культуры. Уже в конце XVI в. начался экономический
упадок страны, за которым в XVII в., особенно в его второй половине,
последовал упадок культурный и политический. Но самым тяжелым
оказался XVIII в.— период правления Саксонской династии. Лишь в
последней трети этого века в Польше вновь началась эпоха экономиче¬
ского подъема, связанного с развитием буржуазных отношений в про¬
изводстве. Вновь начался и патриотический подъем: польские якобин¬
цы развертывали проповедь идей Великой французской революции.
Но было уже поздно. Загнанное в клещи соседними феодально-абсо¬
лютистскими режимами, не успевшее обновиться, слабое Польское
государство было раздавлено ими. Начался мучительный период
разделов.
★
История XIX в. в программе празднования тысячелетия была пред¬
ставлена лишь одной годовщиной общепольского значения — столетием
восстания 1863 года. Значительная сама по себе, эта памятная дата по
праву расценивается как итоговый и кульминационный пункт длитель¬
ного периода социально-экономического развития, национально-освобо¬
дительного движения и рассматривается в тесной связи с рядом смеж¬
ных проблем истории Польши первой половины XIX века. Столетие исто¬
рии Польши, которое завершается восстанием 1863 г.,—- это период все
более усиливавшегося кризиса феодальной системы и вместе с тем роста
проникавших во все области жизни общества капиталистических отно¬
шений. Это — время последних попыток отстоять гибнущую националь¬
ную государственность, а затем непрерывной борьбы за ее восстанов¬

•12
В.. R. Королюк, И. С. Миллер
ление, время необыкновенно динамичных, бурных перемен политических
условий, в которых существовало польское общество, глубинных соци¬
альных процессов, преобразовывавших его изнутри, время интенсивной
духовной жизни нации, острой идеологической борьбы. Это показывает
сравнение наиболее смелой и обширной для своего времени программы
реформ, выдвинутой в середине XVIII в. Станиславом Конарским, с идея¬
ми польских якобинцев и их методами борьбы в последнее десятилетие
того же века. Об этом свидетельствует и пример из другой области —
превращение захудалого земледельческого местечка с 800 жителями,
каким была Лодзь в начале 20-х годов XIX в., в важнейший, после Вар¬
шавы, промышленный центр страны 40 лет спустя.
Польская марксистская историография интенсивно и всесторонне
изучала этот период национальной истории, уделяя особое внимание та¬
ким проблемам, как идеология польского Просвещения22, галицийское
крестьянское восстание 1846 г., революция 1848 г. на польских землях23,
идеология польской радикальной и революционной демократии24,
крестьянский вопрос в период восстания 1863 года25. Ценные работы по¬
явились и по вопросам социально-экономической истории26. Впервые ин¬
тенсивно начала изучаться история западных польских земель в XIX ве¬
ке 27. Все эти исследования легли в основу целостной концепции поль¬
ского исторического процесса 1764—1864 гг., изложенной во II томе
академического издания «Истории Польши» 28, в котором подведены ито¬
ги предшествующих работ, выявлены их слабости и недостатки, а так¬
же намечен значительный круг проблем, требующих дальнейшего
изучения.
Многим в целом весьма полезным работам первой половины 1950-х
годов, посвященным вопросам национально-освободительного движения,
в частности его идеологии, был свойствен доктринерский подход, нару¬
шение принципа историзма, когда исследователи превращали марксист¬
скую концепцию наиболее прогрессивного пути развития стран Восточ¬
ной Европы через аграрную революцию в самодовлеющий критерий
оценки программ и взглядов деятелей польского освободительного дви¬
жения XVIII—XIX веков. В результате на первый план подчас выдви¬
гали не тот вклад, который был сделан тем или иным деятелем или те¬
чением в развитие прогрессивной мысли, а черты ограниченности обще¬
ственных отношений Польши того времени. Преодоление этих тенденций
повлекло за собой необходимость исследования содержания таких важ¬
нейших понятий, как нация, родина, революция, что позволило раскрыть
существенные идеологические сдвиги в освободительном движении,
22 «KoHgtai i wiek Oswiecenia». Warszawa. 1951; В. Lesnoriorski. Dzicfo Sejmu
Czieroletniego 1788—1792. Wroclaw, 1951;. C. В о b i ή s k a. Szkice о ideologach pol¬
skiego Oswiecenia. Wroclaw. 1952.
23 S. K i e n i e w t с z. Ruch chlopski w Galicji w 1846 r. Wroclaw. 1951 ; Cz. W у с e с h.
Powstanie chlopskie w r. 1846. Warszawa 1955; M. 2 y с h о w s k i. Rok 1846 w Rzeczy-
pospolitej Krakowskiej i Galicji. Warszawa. 1956; «W stulecie Wiosny Ludôw». T. I —V.
Warszawa-Lodz. 1948—1953.
24 W. Lukas zewicz. Tadeusz Krçpowiecki. Warszawa. 1954; B. Baczko.
Pogl^dy spoleczno-polityczne i filozoficzne Towarzystwa Demokratycznego Polskiego.
Warszawa. 1955; A. Slad k о w s k a. Poglçdy spoleczno-polityczne i filozoliczne Edwar-
da Demboskiego. Warzawa. 1955; C. Bobinska. Ideologia rewolucyjnych demokra-
tow polskich w latach 60-tych XIX wieku. Warszawa. 1956.
25 S. Kieniewicz. Sprawa wtosciaiiska w powstaniu styczniowym. Wroclaw.
1953; E. H a 1 i с z. Kwestia chlopska w Krölestwie Polskim w dobie powstania stycznio-
wego Warszawa. 1955.
26 В. Куля. Формирование капитализма в Польше. М. 1959; ejusd. Szkice о
manufakturach w Polsce XVIII w. Warszawa. 1956; «Studia z dziejôw wsi malopolskiej w
drugiej polowie wieku». Warszawa. 1957.
27 «Szkice z dziejôw Sl^ska». T. I—II. Warszawa. 1953—1956; «Konferencja slaska».
т. I—II. Wroclaw. 1954; «Dzieje Slqska». Warszawa. 1955; «Konferencja pomorska».
Warszawa. 1956; «Studia pomo’rskie». T. I—II. Wroclaw. 1957»
28 «Historia Polski». T. II .zesz. 1—4. Warszawa. 1958—1959.

Тысячелетие Польского государства
13
процесс смены шляхетской революционности буржуазным демокра¬
тизмом 29.:
Среди работ, посвященных идейно-политическим течениям в поль¬
ском обществе, заслуживают особого внимания две. Первая — капиталь¬
ное исследование Б. Леснодорского о польских якобинцах, восполняю¬
щее давно ощущающийся пробел в истории польского революционного
движения и общественной мысли. Вторая — небольшая по объему,
но чрезвычайно содержательная книжка С. Кеневича о «белых» нака¬
нуне восстания 1863 года30. Сдержанно по тону, с предельной конкрет¬
ностью в ней раскрыта логика зигзагов политики помещичье-буржу-
азных кругов, субъективный патриотизм которых отступал на второй
план перед страхом социальной революции, а боязнь полной изоляции
в условиях назревания восстания не позволяла пойти на прямой сговор
с царизмом.
На основе анализа новых данных по экономической истории Поль¬
ши на VIII съезде польских историков было подвергнуто критике пре¬
увеличение степени развития капиталистических отношений в сельском
хозяйстве до крестьянской реформы 1864 года31. Существенно изменил¬
ся традиционный взгляд на роль «этатизма» — государственного насаж¬
дения промышленности в Королевстве Польском в первой половине
XIX в.,— который рассматривается ныне как неудачная попытка капита¬
листической индустриализации; появилась большая работа о промышлен¬
ном перевороте32. Может быть, наибольшие исследовательские успехи
в последнее десятилетие связаны с разработкой социальной проблемати¬
ки — генезиса новых общественных классов, буржуазии и пролетариа¬
та33. В последние годы развернулось фронтальное изучение процессов
превращения феодального общества с его сословной структурой в обще¬
ство капиталистическое. Исследователи используют различные ранее не
учитывавшиеся виды источников (нотариальные акты, акты гражданско¬
го состояния и т. п.). Руководимый В. Кулей коллектив приступил к из¬
данию серии «Общество Королевства Польского»34. Однако бросается в
глаза, что успехи в изучении экономического и социального развития по¬
чти исключительно ограничиваются центральными польскими земля¬
ми — Королевством Польским 35.
Все кратко охарактеризованные выше направления исследователь¬
ской работы определили уровень изучения центральной для XIX в. про¬
блемы программы ознаменования тысячелетия — восстания 1863 года.
Оценивая суммарно итоги научной работы, осуществленной в столетие
29 J. S zackt. Ojczyzna, narôd, rewolucja. Problematyka narodowa w polskîej
mysli szlachecko-rewofucyjnej. Warszawa. 1962.
30 B. Lesnodorski. Polscy jakobini. Warszawa. 1960; S. K i е n i е w i с z.
Miçdzy ugoda a rewolucjg. Andrzej Zamoyski w latach 1861—1862. Warszawa. 1962.
31 Gm. «Historia gospodarcza Polski». Warszawa. 1960, s. 263—294; J. С b mura.
Problem sily roboszej rolnictwie Krôlestwa Polskiego przed uwtaszczeniem. Warszawa.
1959; St. Sreniowski. Studia nad prawem i stosunkami agrarnymi Krôlestwa Polski¬
ego 1831 —1864. Warszawa. 1963.
32 J. J е d 1 i с k i. Nieudana prôba kapitalistycznej industrialtzacji. Warszawa. 1964:
J. Lukaszewicz. Przewrôt techniczny w przemysle Krôlestwa Polskiego 1852—1886.
Warszawa. 1963; см. также A. Jezierski. E. Kaczynska, S. Kowalska,
K. Piesowicz. Ekonomika gôrnictwa i hutnictwa w Krölestwie Polskim 1840—1910.
Warszawa, 1961.
33 R. К о 1 о d z i е j с z y k. Ksztaltowanie siç burzuazji w Krölestwie Polskim 1815—
1850. Warszawa. 1957; ejusd. Bohaterowie nieromantyczni. О pionierach kapitalizmu w
Krölestwie Polskim. Warszawa. 1961; ejusd. Piotr Steinkeller, kupiec i przemstoweic.
Warszawa. 1963; T. Lepkowski. Poczgtki klasy robotniczej Warszawy. Warszawa.
1956.
34 «Spofeczenstwo Krôlestwa Polskiego». T. 1—II. Warszawa. 1965—1966.
35 Необходимо, однако, отметить монографии по экономической истории польских
земель под властью Пруссии: Cz. L и с г a k. Przemyst wielkopolski w latach 1815—1870.
Warszawa. 1959; St. Borowskj. Ksztaltowanies siçrolniczego rynku pracy w Wjelko-
polsce w okresie wieikich reform agrarnych. 1807—1860. Poznan. 1963.

14
В. Д. Королюк, И. С. Миллер
восстания 1863 г., необходимо отметить несколько важнейших моментов.
Социальная проблематика восстания — структура польского общества
накануне восстания, объективные задачи движения и преломление их в
программах различных социально-политических течений, расстановка
классовых и политических сил, их перегруппировка в ходе восстания,
социальный состав повстанческих отрядов, перестройка социально-эко¬
номических устоев в результате восстания (в том числе крестьянская
реформа 1864 г.) — стала основным предметом исследования ученых и
обсуждения на IX съезде польских историков36. Вторым существенней¬
шим аспектом исследовательской работы было изучение русско-польских
революционных связей 60-х годов XIX века. В частности, появились ра¬
боты, рассматривающие участие в восстании русских, украинцев, бело¬
русов, поддержку русскими революционерами польского освободитель¬
ного движения37. Работы в этой области не только обогатили нас знани¬
ем большого нового конкретного материала, но и качественно по-новому
раскрыли те глубочайшие связи, которые существовали между крупней¬
шим в XIX в. польским освободительным восстанием и революционным
подъемом в России в эпоху падения крепостного права. Нет нужды го¬
ворить о том, сколь существенна эта работа для изучения традиции ин¬
тернационализма. Относительно уже представлен в вышедших трудах
международный аспект восстания 1863 года. Научной сессией Института
истории партии при ЦК ПОРП и выходом ряда работ, раскрывших связь
польского освободительного движения с руководимым К. Марксом и
Ф. Энгельсом Международным Товариществом Рабочих38, было отме¬
чено столетие I Интернационала. Что же касается места восстания во
внешней политике европейских держав, то это стало пока более темой
новых публикаций, чем исследований39.
Новые работы с ощутимо большей доказательностью и полнотой по¬
казали значение восстания 1863 г. как кульминационного пункта поль¬
ского допролетарского освободительного движения и как переломного
пункта в развитии национальной истории Польши от феодализма к ка¬
питализму. Они были сосредоточены на важнейших проблемах, выявляя
и подчеркивая положительные черты этого движения — его демократи¬
ческие истоки, накал национально-освободительных и антифеодальных
устремлений, интернационалистскую направленность и вклад в общерос¬
сийское и общеевропейское освободительное движение, так высоко оце¬
ненный основоположниками марксизма-ленинизма. И хотя необходима
и ведется дальнейшая работа как по названным выше, так и по некото¬
рым не упомянутым проблемам (военная история восстания, идеология
различных общественных слоев и др.), тем не менее ощутима по¬
требность в обобщающем труде, который суммировал бы итоги про¬
деланной работы, осветив историю восстания 1863 г. на новом, науч¬
36 «Powstanie styczniowe 1863» Т. I—II. IX powszechny zjazd historykôw polskich.
Warszawa. 1963—1964. K. G r ο n i о w s k i. Oddziai ks. Brzôski. «Przegl^d historyczny».
1959, № 4, K- D u n i n - W g s о w i с z. Prôba analizu skladu spoleczno-zawodowego od-
dzialu powstanczego z 1863 roku. «Kwartalnik historyczny» 1963, № 4; K. G r ο π ί¬
ο w s k i. Realizacja reformy uwlaszczeniowej 1864 r. Warszawa. 1963 (см. также S. Kie·
n. i e w i с z Poktosie rocznicy powstania styczniowego. «Przeglgd historyczny»,
1964, N91).
37 P. Lossowski i Z. Mlynarski. Rosjanie, Bialorusini i Ukraiticy w powstaniu
styczniowym. Wroclaw. 1959; G. K u r p i s. Aleksander Hercen a emigracja polska w iatach
1847—1870. Gdansk. 1964.
38 См. выпуски журнала «Z pola walki», 1964, № 4; 1965, № 2; I. К о ber do w a.
Pierwsza Miçdzynarodôwka Î lewica Wielkiej emigracji. Warszawa. 1964; H. Katz. Ro-
botnicy angielscy wobec powstania styczniowego. Lodz. 1964; J. Borejsza. W krggu
wielkich wygnaticow (1848—1895)., Warszawa. 1963.
39 Из монографической литературы следует отметить книгу; I. Kobierdowa.
W. ks. Konstar-ty w Warszawie 1862—1863. Warszawa. 1962, о публикациях см.; «Новая
и новейшая история». 1966, Nç 2. стр. 121 —122.

Тысячелетие Польского государства
15
ном уровне. Эта потребность уже признана польскими историками40,
а значит, и задача создания синтетического труда внесена ими в по¬
рядок дня.
★
Одним из важнейших элементов ознаменования тысячелетия Поль¬
ского государства было празднование в 1964 г. двадцатой годовщины
народной Польши. Именно этот столь краткий в сопоставлении с гигант¬
ским тысячелетним путем польского народа отрезок его истории являет¬
ся увенчанием многовековой борьбы народных масс за социальную
справедливость, за национальный суверенитет, завоевание, благодаря
которому польский народ с уверенностью в завтрашнем дне вступает в
новое тысячелетие своей истории. Историография народной Польши —
тема, обстоятельное освещение которой невозможно в рамках настоя¬
щей статьи. Остановимся лишь на некоторых общих чертах и тенденциях
ее развития. В 1958 г. на VIII съезде польских историков и в 1959 г. на
научной конференции, посвященной проблематике возникновения и раз¬
вития народной Польши, было отмечено серьезное отставание исследо¬
вательской работы в области истории народной Польши41. В то время
как изучение проблематики второй мировой войны уже развернулось в
эти годы достаточно широко, по истории послевоенного строительства
народно-демократического государства печатная продукция была отно¬
сительно невелика, да к тому же зачастую имела лишь популяризатор¬
ский характер. Это явление было следствием различных причин — и
объективных (нехватка подготовленных научных кадров, неупорядочен¬
ность либо недоступность некоторых необходимых архивных материа¬
лов и пр.) и субъективных (важнейшая из которых — тезис о невозмож¬
ности научного исследования процессов, исторически слишком близких,
незавершенных). Серьезная научная критика подобных предубеждений
и одновременно обеспечение необходимых научно-организационных ус¬
ловий создали перелом и в этой области. Работа по изучению истории
народной Польши сосредоточена в Институте истории партии
при ЦК ПОРП и Институте истории Польской Академии наук. При
первом из них в 1958 г. было начато издание квартальника
«Z pola walki», уделяющего большое внимание проблематике новейшей
истории. Соответствующий отдел Института истории приступил с 1962 г.
к изданию сборников статей и материалов под названием «Народная
Польша»42. Наряду с этими основными центрами проблематика народной
Польши находит отражение в научной работе Военно-исторического,
Западного и Силезского институтов, кафедр университетов.
Ощутимые сдвиги в изучении истории послевоенного двадцатилетия
нашли свое наглядное выражение в работе IX съезда польских истори¬
ков, где впервые одна из трех секций имела своей темой народную
Польшу. Вышли в свет монографии о национализации промышленности,
об аграрной реформе, о борьбе народного Войска Польского против во¬
оруженной реакции в 1945—1948 гг., о развитии западных земель43.
40 См. «Przeglgd historyczny», 1964, № I, s. 60.
41 «Historia najnowsza Polski». VIII powszechny zjazd historykôw polskich. War¬
szawa. I960, s. 343—345; «Polska Ludowa». IX powszechny zjazd historykôw polskich,
Warszawa. 1964, s. 22.
42 «Polska Ludowa». Materialy i studia. T. I—IV. Warszawa. 1962—1965.
43 J. Golçbiowski. Walka PPR о nacjonalizacjç przemysîu. Warszawa. 1961;
Cz. M a d a j с z y k. Sprawa reformy rolnej w' Polsce 1939—1944. Programy. Taktyka.
Warszawa, 1961; W. Gora. PPR w walce о podzial ziemi obszarniczej (1944—1945).
Warszawa. 1962; I. В 1 u m. Z dziejôw wojska polskiego w latach 1945—1948. Warszawa.
1961; «Rozwôj gospodarczy ziem zachodnich i pôlnocnych Polski». Praca zbiorowa. War¬
szawa. 1960; «Problemy rozwoju gospodarczego i demograficznego Ziem Zachodnich w
latach 1945—1958». Praca zbiorowa. Poznan. 1960; W. M a r k i с w i с z. Przeobrazenia
swiadomosci narodowej reemigrantow polskich z Francji. Poznan. I960; S. B a n a s i a k.
Dzialalnosc osadnicza Paristwowego Urzgdu Repatriacyjnego na Ziemiacli Obzyskanych
w latach 1945—1947. Poznaii. 1962.

16
В. Д. Королюк, И. С. Миллер
S
Опубликованный в 1961 г. Институтом истории партии коллективный
очерк истории польского рабочего движения (1944—1947 гг.) 44 уже в
1962 г.: вышел вторым изданием.
Съезд, однако, выявил и серьезные недостатки и пробелы в иссле¬
довательской работе историков. Наиболее ощутимым из них является
то, что подавляющее большинство работ (и это же продемонстрировали
доклады на съезде) ограничивается проблематикой первых лет народной
власти и, как правило, не переходит границы 1947—1948 годов. Сравни¬
тельно короткий период, прошедший после съезда, еще не дает основа¬
ний для широких выводов. Но следует отметить появление нового серий¬
ного издания, выпускаемого Высшей школой общественных наук при
ЦК ПОРП — «Материалы и исследования по новейшей истории Поль¬
ши», выход в свет большой коллективной монографии «Социальные пе¬
ремены в народной Польше» и ряда других работ45.
Проблематика тысячелетия Польского государства привлекла зна¬
чительную часть сил польских ученых, но, разумеется, не прервала ра¬
боты в тех областях истории, которые не охватывались программой
празднования. Мы не останавливались на таких важных участках исто¬
рического фронта, как история рабочего движения, история межвоен-
ного двадцатилетия и других, где в последние годы появилось немало
ценных монографий и публикаций. Однако ограничение круга рассма¬
триваемых в настоящей статье звеньев историографии тематикой, отме¬
чаемой в годы празднования тысячелетия, имеет отнюдь не формальный
характер. Сам выбор этой тематики, сосредоточивающей внимание на
важнейших вехах пути, пройденного польским народом, умение в отно¬
сительно короткий срок мобилизовать вокруг нее значительные силы
исследователей, появление большого числа трудов, сочетающих высокие
научные качества с доступностью изложения и привлекающих к исто¬
рии широкие читательские круги,— все это свидетельствует о зрелости
и творческой активности польской марксистско-ленинской исторической
науки, о значительном общественном авторитете, помогающем ей выпол¬
нять свои ответственные общественно-политические функции.
44 «Zarys historii polskiego ruchu robotnîczego». Lipiec 1944—styczen 1917. Wars¬
zawa. 1961.
45 «.Materialy i studia z najnowszej historii Polski». T. I—П. Warszawa. 1963—1965;
«Przemiany spoleczne w Polsce Ludowej». Warszawa 1965. H. Rechowicz. Pierwsze
wybory. Katowice. 1963; J, G о I ç b i о w s k i. Pierwsze lata wladzy luclowej w wojewôdz-
twie slgsko-dijbrowskiem (1945—1948). Katowice. 1965; N. К о 1 о m е j с z y k. PPR. 1944—
1945 (Studia nad rozwojem partii). Warszawa. 1965; B. D r u k i е r. Poczgtki Polski Lu-
dowej. Warszawa. 1S66.

О ДВИЖЕНИИ ГОРЦЕВ ДАГЕСТАНА И ЧЕЧНИ
ПОД РУКОВОДСТВОМ ШАМИЛЯ
А.	Д. Даниялов
Советскими историками вплоть до 50-х годов велось успешное изу¬
чение движения горцев Кавказа в 20—50-х годах XIX в.; многие важ¬
ные вопросы получили разработку с марксистско-ленинских позиций;
освещена была борьба горцев Дагестана и Чечни под руководством
Шамиля в первой половине XIX века. Однако некомпетентное и тенден¬
циозное вторжение в области исторических исследований М. Вагирова,
выступившего со статьей о характере движения горцев, внесло ненауч¬
ные методы и затормозило дальнейшее изучение данной проблемы.
Борьба горцев вопреки историческим фактам была объявлена реакци¬
онной, религиозной, возникшей в результате внешних влияний, а Ша¬
миль отнесен к ставленникам султанской Турции и агентам английских
колонизаторов; исследователей толкали на ложное освещение событий;
авторитету исторической науки был причинен ущерб. В свое время с
ошибочных позиций выступил по этому вопросу и автор данной статьи.
В настоящее время правильная оценка антиколониальной борьбы гор¬
цев восстановлена. Посмертно реабилитирован достойный сын Азербай¬
джана проф. Г. Гусейнов, много сделавший для правдивого освещения
истории движения народов Кавказа в XIX веке1. Пересмотрено непра¬
вильное отношение к трудам ряда советских историков, подвергнутым
критике не на научной основе {в частности Р. М. Магомедова, С. К. Бу¬
шуева и др.). При этом отброшены имевшие место ошибочные утверж¬
дения. Принимаются меры по восстановлению и сохранению памятных
мест, связанных с борьбой горцев за независимость. Базирующаяся на
подлинных фактах научная точка зрения получила развитие в работах
многих советских историков. Важную роль в этом сыграли научные сес¬
сии, огранизованные АН СССР и ее филиалом в Дагестанской АССР,
о движении горцев под руководством Шамиля, а также многочисленные
выступления в печати2. Тем не менее появившиеся за последние годы
труды далеко еще не избавлены от неточностей и отдельных ошибок.
Возвращение вновь к вопросам научного освещения причины и ха¬
рактера войны горцев Дагестана и Чечни важно, в частности, потому,
чтобы достоверными фактами истории разоблачать буржуазных фаль¬
сификаторов, вроде Л. Тиллета, А. Беннингсена, Г. Штакельберга и дру¬
гих, пытающихся противопоставить друг другу народы Советского Со¬
юза, оболгать исторические пути их развития, отрицать общность ко¬
ренных интересов народов нашей страны.
В оценке характера движения горцев определяющее значение име¬
1 См. А. В. Фадеев. О судьбе одной книги. «Вопросы истории», 1963, № 1.
2 Следует отметить, что уже в 1955—1956 гг. на страницах научных журналов
был поставлен вопрос о пересмотре ошибочных взглядов на движение горцев. С та¬
кими предложениями выступили А. В. Фадеев, А. М. Пикман, А. М. Панкратова,
Г. А. Даниялов и др.
2. «Вопросы истории» № 10.

18
А. Д. Даниилов
ет правильное понимание его социальной базы. В свое время дворян-
ско-буржуазная историография, стремясь оправдать колонизаторскую
политику самодержавия, извращала представления о действительном
уровне общественной жизни горцев. Многие историки утверждали, что
в Дагестане и в XIX в. еще господствовал родовой строй и что цар¬
ская Россия, стоявшая выше по уровню общественно-политического
развития, несла народам Кавказа лишь добро, они восхваляли ко¬
лонизаторскую политику царизма. В трудах советских историков науч¬
но достоверно доказана ошибочность этих положений3. В частности,
исследователи установили, что феодальные отношения в Дагестане на¬
чали складываться еще до XIX в., хотя в горах этот процесс шел бо¬
лее замедленно.
В XIX в. в Дагестане насчитывалось более 500 тыс. жителей, гово¬
ривших почти на 32 языках и диалектах. Народности и этнические
группы Дагестана находились на разных ступенях социального разви¬
тия; экономические связи между ними были ограниченны, но известное
разделение труда в хозяйственной жизни страны издавна существова¬
ло; оно вело к необходимости обмена продукцией между различными
районами Дагестана.
Жители приморской зоны наряду с посевами зерновых культур
(пшеницы, риса, кукурузы) занимались садоводством и особенно вино¬
градарством и мареноводством, разведением крупного рогатого скота.
В предгорной и нагорной частях высевались пшеница, ячмень, просо,
бобы, лен-долгунец. По долинам рек население выращивало плоды и
кукурузу. В некоторых высокогорных районах ведущее место в эконо¬
мике занимало скотоводство и особенно овцеводство. Широкое разви¬
тие получило производство ремесленных изделий. Одновременно с эко¬
номическим развитием происходят и изменения в социальной структуре,
в формах объединения горских народов.
К XIX в. большая часть населения находилась в подчинении фео¬
дальных владетелей. Аварское ханство, например, включало в себя
большинство аварских обществ. Однако часть аварских селений входи¬
ла в Мехтулинское ханство. Лакцы находились под властью казикумух-
ских ханов. Эти же ханы во второй половине XVIII в. подчинили своей
власти часть территории, населенной лезгинами, агулами. В 1812 г.,
после изгнания из Южного Дагестана русскими войсками Сурхай-хана
Казикумухского, было образовано Кюринское ханство. Большая часть
даргинцев (акушинцы, цудахарцы) подчинялась своему особому духов¬
ному управлению во главе с наследственным кадием. Часть же даргин¬
цев находилась под властью владетеля Кайтага, табасаранцы — под
властью владетелей майсума и кадия. В приморской равнине, насе¬
ленной кумыками, ногайцами и другими народностями, управляли
князья Эндреевские, Аксаевские, Костековские, шамхал Тарковский и
хан Мехтулинский. На юге Дагестана азербайджанцы и таты входили в
состав Дербентского ханства. Шамхалы, ханы, уцмии, майсумы, кадии и
другие владетели были полновластными хозяевами в своих владениях.
Они решали все вопросы внутреннего и внешнего порядка. Кроме них,
существовало в Дагестане большое число объединений союзов сельских
обществ, известных в исторической литературе под названием «вольных
обществ»; они были различны по своему этническому составу не толь¬
ко между собой, но и внутри объединений. Отличались они и по уров¬
ню общественно-экономического развития, по природным условиям,
имеющим большие контрасты в различных районах Дагестана. В смыс¬
ле людских резервов «вольные общества» превосходили ханские владе¬
3 «Очерки истории Дагестана». T. I. Махачкала. 1957; Р. М. Магомедов. Об¬
щественно-политический строй Дагестана в XVIII и начале XIX вв. Махачкала. 1957;
X. О. X а ш а е в. Общественно-экономический строи Дагестана в XIX в. М. 1961.

О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля
19
ния. «Вольные общества», особенно когда они объединялись, составляли
довольно-таки внушительную силу, с которой не могли не считаться
самые знатные ханы Дагестана. Но ханства и бекства экономически и
политически были лучше организованы, чем «вольные общества». По¬
давляющая часть пахотных земель, летние и зимние пастбища находи¬
лись в собственности феодалов. Так, казикумухскому хану принадле¬
жало, кроме пахотных земель, 41 горное пастбище, которые давали ему
доход более 2 500 овец в год4. Аварский хан имел около 3 тыс. десятин
земли, из них горных пастбищ — более 2 тыс. десятин5. Крупными зе¬
мельными угодьями владели и другие феодальные правители: шамха-
лы, ханы, уцмии, майсумы, а также беки и чанкабеки 6.
Часть населения Дагестана и Чечни составляли уздени (незакрепо-
щенные крестьяне-общинники). К XIX в. в Приморском Дагестане узде¬
ни в значительной части уже потеряли собственные земли, но в Горном
Дагестане они еще сохранили за собой небольшие участки пахотной
земли, выплачивая феодалам ренту продуктами за пользование пастби¬
щами. Узденство в XIX в. уже не было однородным. Его верхушка обла¬
дала пахотными землями и пастбищами, зачастую не уступавшими по
размерам владениям феодалов; одновременно с этим все большее число
узденей, разоряясь, попадало в положение раят (крепостных). У ханов,
беков и чанков были и патриархальные рабы. Отнюдь не являлись не¬
зависимыми и «вольные общества»; они периодически попадали под
власть феодальных правителей. В XIX в. в качестве «вольных обществ»
упоминаются Гидатль, Анди и Аргуни, а между тем уже в XVI—XVII вв.
эти общества были известны как общества, входившие в шамхальство7.
Ряд союзов сельских обществ находился в зависимости от ханов
Аварии, Казикумуха, шамхала таоковского и др. Кроме того, в боль¬
шинстве селений, входивших в «вольные общества» (Телетль, Ругуджа,
Тидиб, Гинта и др.), жили феодалы, которые, по сути дела, стояли во
главе «вольных обществ».
В 1828 г. в составе Аварского ханства было лишь 37 селений, сво¬
бодных от всяких податей и повинностей. В то же время 160 селений —
а в них около 15 тыс. хозяйств — были податными. Жители пяти се¬
лений являлись ханскими крепостными. Куядинское, Гидатлинское, Ка¬
рала лское и Келебское «вольные общества» в составе более 10 тыс.
дворов обязаны были выставлять по требованию аварского хана вои¬
нов. Все это показывает, что и в «вольных обществах» сложилась ти¬
пичная для феодализма имущественная и социальная дифференциация:
феодалы, духовенство, узденская верхушка и масса рядовых узденей.
Как в ханствах, так и в «вольных обществах» шла упорная клас¬
совая борьба. Стихийные выступления крестьянских масс жестоко по¬
давлялись. Но надо сказать, что иногда восстания приводили к отходу
отдельных сельских общин от феодальных владений8. Одним из доку¬
ментов, подтверждающих обострение классовой борьбы, является пись¬
мо аварского хана Султан-Ахмеда, в котором он писал: «Некоторые
раяты, кажется, ...хотят подняться от раятского состояния до узденства.
С них полагается дань с гор, воды, сенокосных угодий, садов и посе¬
вов. Мы это получали по наследству от предков... Мы хотим направить
против них (раят.— А. Д.) войско, чтобы проучить их сколько это воз¬
можно, чтобы они не отказывались выплачивать подати»9. В ответ на
подобные действия феодалов во второй половине XVIII — начале
4 «Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 2050-х гг. XIX в.». Сборник
документов (далее: «Движение горцев...»). Махачкала. 1959, стр. 22—23.
5 ЦГИА, ф. 396, оп. 2, д. 303, лл. 11 — 12.
6 Дети ханов и беков от неравных браков.
7 См. «Гидатлинские адаты». Махачкала. 1957, стр. 7.
8 «Историк-марксист», 1934, № 2, стр. 34.
9 ИИЯЛ Дагестанского филиала АН СССР. Рукописный фонд, ед. хр. 2190, л. U

20
А. Д. Даниялов
XIX в. крестьяне неоднократно восставали против них, как это было в
обществах Харахи, Амешта, Инхо, Тукита и др. В связи с усилением
феодального гнета имели место направленные против него разрознен¬
ные выступления трудового крестьянства, которые становились все бо¬
лее частыми к 20-м годам XIX века. Они создавали благоприятную об¬
становку для массового движения горцев. Одной из главных причин
активизации борьбы трудящихся горцев Кавказа была колонизатор¬
ская политика, подавление масс вооруженной силой, опора на социаль¬
ную верхушку — ханов, беков и князей. Царские генералы, офицерство
в угоду ханам и князьям подвергали непослушных горцев жесточайшим
репрессиям; уничтожались посевы, разрушались аулы, отбирались зем¬
ли и скот. Тем самым трудящиеся горцы обрекались на полуголодное
существование. Присоединение Дагестана к России по Гюлистанскому
договору в 1813 г. еще больше обострило классовую борьбу, имевшую
место в Дагестане и Чечне.
Царизм не только оставил неприкосновенными все права беков и
ханов, но и, создавая себе социальную опору, оказывал им всяческую
помощь и поддержку; им присваивались звания генералов и офицеров,
выдавались крупные единовременные денежные пособия и устанавли¬
валось высокое жалованье; широко практиковалась раздача земель и
деревень в управление шамхалам, ханам, князьям и бекам. В резуль¬
тате такой политики в Кумыкии (за Сулаком) более 30 тыс. крестьян
оказались полностью безземельными, а более 400 тыс. десятин земли
сосредоточилось в руках десяти княжеских фамилий 10. Положение дел
усугубляла и передача лучших земельных площадей в собственность
царской казны. К концу XIX в. количество земель в Дагестане, при¬
надлежащих казне, превысило 200 тыс. десятин ".
Опираясь на царские войска, дагестанские феодалы еще более уси¬
лили свою власть, В случае неисполнения подданными корыстолюбивых
требований местные феодалы угрожали им могуществом царского ору¬
жия; без суда и следствия, «по одной лишь прихоти хана, десятки лю¬
дей были ссылаемы» 12. Даже царский полковник Руновский, один из
участников подавления восстания горцев, вынужден был признать, что
и после покорения дагестанских племен правящие круги России «не из¬
менили существенно господствующую вредную систему управления.
Установленные там порядки не только не прекратили тиранию владете¬
лей, но, предоставляя управлять народами на прежних основаниях, еще
укрепили эту власть... Таким образом, горцы, вначале смотревшие на
русских как на своих избавителей, увидели себя горько обманутыми» 13.
Более того, царское правительство и со своей стороны обязало горцев
Дагестана выплачивать обременительные налоги и исполнять много¬
численные государственные повинности и. Они были столь велики, что
подать, вносимая, например, крестьянами Кюринского ханства, «по бед¬
ности жителей... не только отяготительна для истощенной земли,— как
констатировал генерал Ермолов,— но... не может быть собираемая, от¬
чего всегдашния происходят недоимки, народ терпит и частью пересе¬
ляется даже в горы» 15. Блокада целых районов, запрещение вести тор¬
говые операции, пользоваться зимними пастбищами и принуждение от-'
бывать повинности местным феодалам и царской казне подрывали ос-
10 См, «О движении горцев под руководством Шамиля». Материалы сессии Даге¬
станского филиала АН СССР 4—7 октября 1956 года. Махачкала. 1957, стр. 139.
11 ЦГА Дагестанской АССР, ф. 21, оп. 3, ед. хр. 9, лл. 329—330.
12 «Кавказский сборник». T. VI. Тифлис. 1882 (приложение к статье «1848 год на
Кавказе»), стр. 33.
!3 «Военный вестник». М. 1859, стр. 680.
14 См. «Акты, собранные Кавказской археографической комиссией». T. VII, ч. II.
Тифлис. 1875, стр. 41.
15 Там же.

О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля
21
новы горского крестьянского хозяйства. Таким образом, усиливавшийся
гнет местных феодалов и колониальный гнет самодержавия сливались
воедино, ставили перед горцами дилемму: или физическое вымирание,
или защита с оружием в руках своего права на жизнь.;
Малочисленные горские народности оказались вынужденными ве¬
сти неравную борьбу с царизмом. Стихийные выступления крестьян
против гнета феодалов неизбежно перерастали в антиколониальную
борьбу, поскольку царизм немедля выступал на стороне хана или кня¬
зя для подавления выступления горцев. Царское правительство органи¬
зовывало карательные экспедиции для подавления крестьянских вы¬
ступлений, направляло в горные районы регулярные воинские части,
развертывало военные действия, причем расправа с местным населе¬
нием осуществлялась по принципу круговой поруки. О жестокости цар¬
ского командования неоднократно писал великий русский революцион¬
ный демократ Н. А. Добролюбов; Л. Н. Толстой в своей повести «Хад¬
жи-Мурат» с потрясающей силой показал, как по приказу Николая I
солдаты жгли хлеб, сено и сакли горцев. Проводимая самодержавием
в начале XIX в. колониальная политика на Кавказе вызывала недоволь¬
ство не только в крестьянских массах, но и у части местных феодалов.
Установленный режим не всегда устраивал разбогатевшую верхушку
узденства, недовольную тем, что она не была полностью приравнена к
высшему сословию, не получила всех его привилегий. Оппозиционно к
царизму была настроена и большая часть местного мусульманского ду¬
ховенства !6. В начале XIX в. в Дагестане обострилась борьба между
различными группами феодальных владетелей и обострились классо¬
вые противоречия среди горского крестьянства. Росла оппозиция и сре¬
ди духовенства против местных феодалов, находившихся в союзе с ца¬
ризмом, когда, как писал царский генерал Фадеев, русские войска
«стали все теснее и теснее окружать горы, и опасность, грозившая неза¬
висимости, для всех обществ сделалась очевидна, племенные раздоры
должны были смолкнуть перед новым, общим чувством вражды к тем,
кто покушался на вековую свободу кавказских племен» 17, то есть борь¬
ба переросла в антиколониальную. Используя обстановку, приспосаб¬
ливаясь к создавшимся условиям, руководители мюридистской секты 18
выступили с призывом к объединению разрозненных сил для борьбы с
общим врагом. Но это вовсе не означает, что мюридизм стал причи¬
ной, вызвавшей борьбу горцев, хотя она и проходила под флагом мюри¬
дизма. В. И. Ленин указывал, что «выступление политического проте¬
ста под религиозной оболочкой есть явление, свойственное всем наро¬
дам на известной стадии их развития» 19. В то же время, объединяясь
под религиозным знаменем, народы не отказывались от своих перво¬
начальных требований, не снимали их. Крестьянские массы боролись
прежде всего за землю, за свою свободу. Они сражались не за идеи
мистического тариката (который даже плохо понимали), а против
невыносимо тяжелого феодального и национально-колониального гнета.
Мусульманское духовенство начало играть все большую роль в
жизни горцев, оно взяло руководство в свои руки и обеспечило идеоло¬
гическое оформление движения горцев.
В.	И. Ленин не раз подчеркивал сложность и противоречивость рас¬
становки классовых сил в национальных движениях эпохи феодализма.
«...Марксист,— указывал В. И. Ленин,— вполне признает историческую
16 См. А. В. Фадеев. Россия и Кавказ первой трети XIX в. М. I960, стр. 306.
17 Романовский. Кавказ и Кавказская война. СПБ. I860, стр. 310.
16 Мюридизм— религиозное учение, сочетавшее идеологию тариката с идеей га¬
завата, или священной войны за торжество ислама, и требовавшее безусловной по¬
корности духовным наставникам, то есть учение, которое якобы способствует при¬
ближению к богу путем моления и отвлечения от зехмной жизни.
19 В.'И. Ленин. ПСС. Т. 4, стр. 22S.

22
А. Д. Даниялов
законность национальных движений. Но, чтобы это признание не пре¬
вратилось в апологию национализма, надо, чтобы оно ограничивалось
строжайше только тем, что есть прогрессивного в этих движениях...
Прогрессивно пробуждение масс от феодальной спячки, их борьба про¬
тив всякого национального гнета, за суверенность народа, за суверен¬
ность нации»20. Все то, о чем пишет В. И. Ленин, имело место и в жиз¬
ни народов Дагестана в XIX веке. В многолетней борьбе горцев отчет¬
ливо видны различные социальные потоки: рельефно выделяется основ¬
ная массовая сила — горское крестьянство с его антифеодальными и
антиколониальными устремлениями, которые поддерживала и значи¬
тельная часть узденской верхушки, стремившейся к укреплению своих
классовых позиций. Горцы гневно писали, обращаясь к командованию
царской армии на Кавказе: «Вы успели обмануть людей наших красно¬
речием своим, уверяя нас, что государь ваш не притесняет и не обма¬
нывает никого, напротив того, словами вашими и беками, находящими¬
ся при вас, мы были обмануты и через этот обман вы сделались над
нами начальниками... обременяя нас несноснейшею тягостью... Сверх
того, вами отняты были у нас места наши без согласия хозяев. Словом,
вы и назначенные от вас управляющие наполнили воздух между землею
и небом притеснениями, так что для нас день превращен в ночь»21.
Нестерпимый колониальный и феодальный гнет — вот что было глав¬
ной причиной выступления горцев Дагестана и Чечни, и любые попыт¬
ки доказать, что борьба горцев не имела внутренней социальной базы,
инспирировалась извне, неизбежно ведут к фальсификации истории.
В начальный период руководители движения горцев не поддержи¬
вали постоянных внешнеполитических связей, и лишь тогда, когда на¬
тиск царских войск с целью подавления движения масс на Кавказе
против гнета местных феодалов усилился, они стали обращаться за по¬
мощью к Турции и даже к Франции22. Агрессивные круги Турции и Анг¬
лии посылали на Кавказ эмиссаров, переправляли оружие и порох, обе¬
щали помочь войсками. Однако горцы Дагестана и Чечни, будучи окру¬
женными тесным кольцом кордонных линий, фактически не получали
помощи, и все сводилось к обещаниям и обману и, быть может, мораль¬
ной поддержке.
Ф. Энгельс, внимательно следивший за борьбой кавказских горцев
и за попытками Англии влиять на нее, отмечал, что «эскадра, под
командой контр-адмирала Лайонса, должна... вступить в связь с чер¬
кесами, в особенности с вождем их Шамилем», но Лайонс «не может
доставить ему того, в чем тот наиболее нуждается, т. е. оружия и бое¬
вых припасов»23. С другой стороны, именно потому, что Турция неодно¬
кратно обещала оказать реальную помощь и не сдержала слова, Ша¬
миль, пытавшийся получить ее, говорил, что султан и его приближен¬
ные хуже всех гяуров и «если бы они попались в мои руки, я изрубил
бы их на двадцать четыре куска, начиная с султана»24.
Восставшие горцы стремились использовать любую помощь, в том
числе и от султанской Турции, но они боролись против колонизаторов
не для того, чтобы подчинить свою родину турецко.й империи. Даже
дворянско-буржуазные историки подчеркивали, что горцы не имели
намерения присоединиться к Турции. «По показаниям некоторых хоро¬
шо знавших Шамиля,—писал русский историк Н. Дубровин,— видно,
что он не желал соединения с турками»25. Эта же мысль высказывалась
20 В, И. Ленин. ПСС. Т. 24, стр. 131—132.
21 ЦГВИА, ф. ВУА, ед. хр. 6563, лл. 10—11.
22 См. «Движение горцев...», стр. 575, 585, 586, 664, 665.
23 К. M а р к с и Ф. Энгельс. Соч. Т. 10, стр. 239—240.
24 ЦГВИА, ф. ВУА, ед. хр. 6478, л. 94.
25 Н. Дубровин. Обзор войн России от Петра Великого до наших дней.
Ч.	IV, кн. 2. СПБ. 1896, стр. 322.

О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля
23
и некоторыми руководящими деятелями царской армии. «Горцам, вою¬
ющим с нами за независимость,— констатировал генерал Муравьев,—
равно противно было всякое иго и что введение порядков, которых они
могли ожидать от наших врагов (то есть Турции.— А. Д.), столько же
было бы для них тягостно, как и наше владычество... Шамиль имел к
соперникам нового рода едва ли еще не большее отвращение; ибо он
мог ожидать, что мнимые благотворители — союзники — хотя б то бы¬
ли единоверные ему турки, потребуют от него покорности»26. И дей¬
ствительно, предпринимая попытки установить прочные связи с Шами¬
лем, оказать влияние на движение горцев, Турция и Англия руковод¬
ствовались целями, резко отличавшимися от общей направленности
борьбы народов Дагестана и Чечни. Главную задачу эти государства
видели в утверждении своего господства на Кавказе. Для движения
горцев подобная «помощь» извне не могла служить опорой.
Особенно широкий размах борьба горцев приняла в 1829 году.
Провозглашенный имамом Дагестана и Чечни Гази-Мухаммед делает
попытку объединить отдельные стихийные выступления горских кре¬
стьян, используя для этого популярные в массах религиозные лозунги
о равенстве всех мусульман, священной войне — газавате и другие. Га¬
зи-Мухаммед направил первый удар против ханов, чьи владения нахо¬
дились в Аварии — районе, наиболее затронутом крестьянскими восста¬
ниями и являвшихся оплотом царизма в горах, но повстанцы потерпе¬
ли поражение и устремились на равнину. Здесь их поддержали дове¬
денные до отчаяния крестьянские массы Среднего и Северного Дагеста¬
на. Это позволило Гази-Мухаммеду организовать нападение на Кизляр,
угрожать крепостям Внезапной и Грозной, блокировать Дербент. Про¬
тив восставших царизмом были брошены крупные военные силы.
В 1832 году во время штурма Гимры Гази-Мухаммед погиб.
Через два года горцы вновь пришли в движение во главе с имамом
Гамзат-беком. Овладев в 1834 г. Хунзахом, руководимые Гамзатом
горцы уничтожили почти весь род аварских ханов. Но вскоре и Гамзат
был убит в результате заговора в хунзахской мечети. В 1834 г. на
представительном сходе Шамиль был провозглашен имамом. Шамиль,
«соединявший в себе редкое дарование воина и администратора»27,
возглавил четвертьвековую борьбу горцев против русских самодержцев.
Умело учитывая настроения основной массы повстанцев и стремясь
привлечь в их число еще более широкий круг горцев, он, как и его пред¬
шественники, также направил силы восставших против знати, ненавист¬
ной рядовым горцам за гнет и насилия. Казнен был Була-хан, уничто¬
жено более 40 феодалов Султаналиевых и Ругуджа, истреблена «пре¬
ступная знать» некоторых других селений. Одновременно с этим Ша¬
миль стремился обезопасить себя от царских войск, занятых колониза¬
цией Кавказа. Обращаясь к командующему этими войсками, он пи¬
сал: «Не сомневайтесь, что я желаю установить согласие и мир, и до
сего времени я непрерывно желал этого. Я не сделал ничего дурного и
злого против ваших ставленников и укреплений, разве лишь после то¬
го, как они пытались овладеть нами, воевать против нас и пленить нас.
Да будет мир над теми, которые следуют истинному пути»28. В другом
письме Шамиль сообщал царскому командованию: «Вашему превосхо¬
дительству известно о мире, заключенном мною в прошлых годах. Же¬
лая упрочить оный сколько возможно более, я тогда выдал в аманаты
ближайшего моего родственника — двоюродного брата; потом по ис-
кренному желанию спокойствия укротил грабежи и разбои... возвратил
26 H. Н. Муравьев. Война за Кавказом в 1855 голу. T. I. СПБ. 1877,
сгр. 293—294.
27 Романовский. Указ. соч., стр. 334.
28 ИИЯЛ Дагестанского филиала АН СССР. Рукописный фонд, ед. хр. 2808.

24
А. Д. Даниялов
русским находившихся в горах пленных солдат. Сим надеялся я при-
обресть для себя прочное спокойствие»29. Но переписка не имела успе¬
ха, и военные действия возобновились. Этим попыталась воспользовать¬
ся протурецки настроенная часть феодалов Дагестана. Они любыми пу¬
тями стремились оклеветать Шамиля, убеждая окружающих и русское
командование в неискренности имама и настаивая для «полного спокой¬
ствия в горах» на физическом его уничтожении. Именно в этой связи
Шамиль пять раз подвергался нападению и, по его словам, вынужден
был вооружиться против врагов своих. Он писал: «Оружие мое имело
желаемый успех... Тогда враги мои, не надеясь противустать мне соб¬
ственными силами, обратились с просьбою к русским; они убедили их
в злонамеренности моих замыслов и успели до того возбудить ко мне
их ненависть, что они три раза приходили ко мне с войском... Всякий
раз при покушениях сих, я торжественно объявлял горцам и русским о
том, что во все время моей жизни я не нарушу с русскими мира, утвер¬
жденного правительством их; русских же просил о том равномерно; но
предложения мои были отвергнуты; я вынужден был невольно поднять
и противу их оружие для собственной своей защиты...»30. В том же
1836 году руководитель движения горцев еще раз подтвердил желание
заключить мир с Россией, но и тогда эта цель не была достигнута.
«Уведомите меня,— писал Шамиль командующему царскими войска¬
ми,— почему вы прибыли; если вы приехали с целью нарушить мир, то
известите меня о том и возвратите наших аманатов. Если же вы при¬
были для утверждения спокойствия, а не для возмущения, то поче¬
му же вы тайком вступили в сел. Ирганай...»31.
Восстание горцев ширилось с каждым днем. Но царское прави¬
тельство рассматривало его как бунт подданных, который надо пода¬
вить. Перед кавказским командованием Николай I еще в сентябре
1829 г. поставил задачу: осуществить «славное» дело — «усмирение
навсегда горских народов или истребление непокорных»32. В соответ¬
ствии с этим было начато двустороннее наступление царских войск: с
юга и севера. Вместе с ними против восставших горцев выступили отря¬
ды шамхала тарковского, Ахмед-хана мехтулинского и других. Однако
лишь после трехмесячной осады царские войска заняли крепость Ахуль-
го. Шамиль отступил в Чечню. Правящие круги России считали, что с
движением горцев покончено. В 1840 г. в Чечне вновь вспыхнуло все¬
общее восстание, которое перекинулось в Нагорный Дагестан. В 1841 г.
вся территория между Сунжей и Андийским Койсу до самого Аварского
Койсу оказалась охваченной восстанием. Горцы одержали ряд побед
над царскими войсками и теми местными феодалами, которые выступи¬
ли против повстанцев. Они захватили 13 крепостей в Нагорном Даге¬
стане, изгнали из Аварии и разбили в Чечне царские воинские подраз¬
деления, заняли Казикумух. В 1845 г. повстанцы нанесли новое по¬
ражение войскам, возглавляемым царским наместником на Кавказе.
Шамиль организовал вооруженные силы, в которые входило вре¬
менами несколько десятков тысяч человек. Комплектовались они на
основе воинской повинности. Среди горцев-воинов были целые подраз¬
деления из перешедших на сторону повстанцев русских, украинских и
польских солдат. Близ Ведено, по сообщению зятя Шамиля, было целое
поселение беглых русских солдат33. Другие очевидцы сообщали, что
солдаты, перешедшие на сторону горцев, «живут довольно хорошо и
своевольны в своих поступках... Солдаты большею частью женаты на
29 «Движение горцев...», стр. 140.
30 Там же, стр. 141.
31 Там же, стр. 342.
32 Там же, стр. 58.
33 «Выдержки из записок Абдурахмана, сына Джалэдинова, о пребывании Ша¬
миля в Велено и о поочем». Газета «Кавказ», № 72—73, 1862.

О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля
25
чеченках, но есть и русские женщины» 34. Следует подчеркнуть, что чис¬
ло беглых солдат из царской армии в отдельные периоды увеличивалось
весьма значительно. Шамиль требовал от своих наибов постоянного к
ним внимания и заботы о них. «Знайте,— обращался он ко всем наибам
имамата,;—что те, которые перебежали к нам от русских... являются
нашими чистосердечными друзьями... Создавайте им все условия и воз¬
можности к жизни»35.
На территории восставших возникло государство под названием
имамат36, то есть был создан единый аппарат власти и управления, ку¬
да входило свыше десяти народностей и этнических групп Дагестана и
Чечни. Вся полнота власти в имамате юридически принадлежала сове¬
ту— диван-хане — во главе с Шамилем. «Что же касается управления
страной вообще, то все дела по этой части решались присутствующими
с общего совета, и голос имама не имел здесь особенного значения.
Имам излагал только сущность дела и высказывал свое мнение. Члены
же совета могли одобрить или опровергнуть его. Настойчивость имама
могла иметь место в отношении только военных предприятий. Впрочем,
нередко случалось, что и в других делах он видел необходимость по¬
ступать вопреки не всегда дальновидным мнениям своих советников»37.
Это свидетельство современников показывает, что, хотя и имелся ди¬
ван-хане, многие вопросы решал сам имам, несмотря на то, что для
рассмотрения особо важных из них созывались съезды наибов, алимов
и других руководящих деятелей.
Территория имамата делилась на округа и наибства. Наибства объ¬
единялись в административные единицы, руководимые мудирами. Наи¬
бы были обязаны исполнять любое приказание имама. Шамиль требо¬
вал от наибов «не прибегать к насилию и не прислоняться к насильни¬
кам: ты смотри на своих людей глазами сострадания и заботливости,
как смотрит милосердный отец на своих детей, проводи между ними
справедливость и правосудие, и не приближай к себе кого-либо ради
дружбы, и не удаляй другого ради вражды и неприязни, будь для стар¬
шего как сын его, для ровесника — братом и для младшего — отцом.
Тогда ты в своем управлении не найдешь ни одного врага. Если ты бу¬
дешь вести себя противоположно этому или не соблюдать среди своего
народа справедливость, го наступит на тебя божий гнев, затем мой
гнев и гнев народа, потому твои дела не будут ладиться никогда»38.
Однако призыв имама еще не означал, что наибы повсеместно руковод¬
ствовались им. В целях предотвращения узурпации и ограничения зло¬
употреблений властью на местах был учрежден институт мухтасибов,
не известный до этого ни в одном государственном образовании Даге¬
стана. В задачу мухтасибов входила информация верховных руководи¬
телей о деятельности органов власти и управления на местах.
Объединение горцев в единую государственную систему, в имамат,
в тех исторических условиях, несомненно, было прогрессивным шагом.
С созданием имамата деятельность органов управления впервые в исто¬
рии Дагестана стала регулироваться законодательством, учитывающим
своеобразие местных условий. Низамы (буквально — порядок, организа¬
ция) Шамиля не были слепым копированием шариата и адата, а явля¬
лись совокупностью административно-правовых предписаний, исходя¬
щих из социально-политических особенностей объединения восставших
горцев. И, несмотря на это, имамат, особенно к концу его существова¬
34 «Движение горцев...», стр. 498.
35 Там же, стр. 291—292.
36 Имамат — одна из форм мусульманской теократии, возникшая в средние века
в арабских странах.
37 Газета «Кавказ», № 72, 1862.
33 ИИЯЛ Дагестанского филиала АН СССР. Рукописный фонд, ед. хр. 2114,
стр. 31.

26
А, Д. Даниялов
ния, имел характер грубой военной диктатуры. Характеризуя движение
горцев, Н. А. Добролюбов отмечал, что Шамиль сохранял повиновение
своей власти «...более страхом, нежели любовью»39. Порой наибами
Шамиля уничтожались целые селения горцев, не желавших подчинить¬
ся имамату. В то же время, истребив с помощью созданного им войска
некоторых ханов и беков, Шамиль объявил свободными тех из принад¬
лежавших феодалам крестьян, «которые составляли исключительное
население какой-либо местности... Таким образом, жители четырех де¬
ревень: Ках, Хиниб, Кгуаниб и Тлейлух — первые получили свободу и
(были) тотчас подчинены общим правилам, действовавшим во всем
крае. Вместо прежних условий крепостного быта, по которым весь труд
крестьянина принадлежал помещику, распоряжавшемуся в его доме,
как в своем собственном, освобожденные рабы были обложены такой
же точно податью в пользу общественной казны, какую платило насе¬
ление целого края»40. Были прекращены также все повинности авар¬
ским ханам, отбывавшиеся жителями.
В 1840 г., в период всеобщего восстания в Чечне и Дагестане «все
салатовцы отложились, и таким образом зависимость их от князей ку¬
мыкских прекратилась..., а князья лишились ясака и доходов»4’.
В 1842 г. Шамиль вторгся в Казикумухское ханство, и зависимые от
ханов и беков жители селений Кучхюр, Шали, Магар, Ириб, Камахи,
Бухты и других были освобождены от уплаты податей и повинностей
ханам и бекам.
Подчеркивая свое неприязненное отношение к крупным землевла-
дельцам-феодалам, Шамиль говорил своим приближенным, что при вы¬
боре предводителя «не выбирайте хана, бека или чанку. Это последнее
мое слово»42. Однако ни Шамиль, ни имамат не ставили задачи ликви¬
дировать социальное неравенство. В связи с этим нельзя не отметить
ошибочное утверждение авторов книги «Очерки истории Дагестана»,
что все три имама выступали за социальное освобождение43. Теократи¬
ческая система имамата создавала возможности для обогащения от¬
дельных наибов и кадиев, что в конечном итоге привело к значительно¬
му отходу трудящихся от движения. Встав у кормила власти, наибы,
кадии и другие административные лица имамата со временем сами пре¬
вратились в феодалов. Все это привело к еще большему обострению
классового антагонизма между крестьянством, продолжавшим борьбу,
и теократической шариатской системой имамата.
Движение горцев не было однородным по своему классовому со¬
ставу, Участие в нем представителей высшего мусульманского духо¬
венства, зажиточных узденей и отдельных феодалов-землевладельцев
говорит о наличии различных потоков среди повстанцев. Однако основ¬
ной силой выступали широкие массы трудящихся горцев. Их стремле¬
ние к свободе и независимости, избавлению от гнета местных феодалов
и грабительской политики царизма составляло главное содержание
борьбы горцев Кавказа в 20—50-х годах XIX века. Что касается Шами¬
ля, он был опытным военачальником, умелым правителем, человеком
беззаветной храбрости.
Приведенный материал позволяет сделать некоторые выводы. Борь¬
ба горцев Дагестана и Чечни в 20—50-х годах XIX в. возникла и раз¬
вивалась прежде всего на почве социально-экономической, а не как след¬
ствие воздействия со стороны Турции и Англии. Движение горцев про¬
шло три этапа. Для первого из них (1829—1839 гг.) характерен особен¬
но быстрый процесс перерастания разрозненных, стихийных выступлений
39 Н. А. Добролюбов. Собрание сочинений. T. V. М. 1961, стр. 448,
40 «Военный сборник», № 7, т. XXVII. СПБ. 1862, стр. 392.
41 ЦГА Дагестанской АССР, ф. 105, οπ. 1, ед. хр. 4, лл. 20—22.
42 ЦГВИА, ф. ВУА, ед. хр. 1293, ч. 11, л. 139.
43 «Очерки истории Дагестана». Т. 1. 1957, стр. 225.

О движении горцев Дагестана и Чечни под руководством Шамиля
27
крестьянства против феодалов в массовое движение под флагом мюри¬
дизма. В эти годы преобладали призывы к борьбе за ликвидацию фео¬
дальных привилегий и защите страны от захватов царских войск. На
втором этапе (1840—1850 гг.) борьба горцев достигает кульминацион¬
ного пункта, движение горцев принимает ярко выраженный антиколо¬
ниальный характер. В борьбу горцев вовлекаются широкие социальные
слои Дагестана и Чечни, усиливается влияние повстанцев среди насе¬
ления Северного Кавказа; осуществляются — хотя и ограниченные — со¬
циально-экономические мероприятия, отвечающие интересам народных
масс, отменяется в захваченных повстанцами районах феодальная за¬
висимость, организуется в них единый аппарат власти и управления.
Для третьего этапа (1850—1859 гг.) характерно усиление и обострение
классовых противоречий между различными слоями горцев. Происхо¬
дит резкое размежевание основной массы участников движения и его
правящей верхушки, которая присвоила многие привилегии, обогаща¬
лась за счет народа и начала более открыто защищать свои узкогруп¬
повые интересы. Все явственнее обнаруживаются слабые и отрицатель¬
ные черты движения, обусловленные классовым антагонизмом и рели¬
гиозной оболочкой — реакционным мюридизмом. Когда (после Крым¬
ской войны) царские войска стали наступать в разных районах Даге¬
стана, все сильнее сжимался круг окруженных горцев, эти отрицатель¬
ные стороны внутреннего процесса проявились с особой силой. В исто¬
рических условиях XIX в. не могло произойти социальное освобо¬
ждение трудящихся горцев. На место ликвидированной части дворян-
феодалов выдвинулись новые. Ими стали в первую очередь наибы Ша¬
миля и крупное духовенство. Это не могло не привести народные массы
к отходу от борьбы, что способствовало разгрому имамата царскими
войсками. В то же время массовое движение народов Дагестана и Чечни
в 20—50-х годах XIX в. оказало большое влияние на весь ход ан¬
тиколониальной борьбы горцев Кавказа.
К. Маркс и Ф. Энгельс рассматривали борьбу горцев Кавказа в
XIX в. как освободительную, в «которой участвует сам народ»44.
Они подчеркивали, что, отстаивая общие интересы всех жителей гор,
черкесы «умеют сражаться только на своей собственной земле».
К. Маркс и Ф. Энгельс считали одной из наиболее характерных осо¬
бенностей длительных кровопролитных сражений горцев то, что борьба
велась в обстановке, когда, с одной стороны, перспектива присоедине¬
ния к Турции не приводила в восторг народы Кавказа45, и, хотя Турция,
Англия желали видеть в горцах своих союзников46, народы Кавказа
стремились не впасть в вассальную зависимость от этих государств; с
другой же стороны, горцы Дагестана и Чечни вынуждены были с ору¬
жием в руках выступать против колонизаторской политики русского
царизма. В сложных внутренних и внешнеполитических условиях гор¬
ские народы поднялись на восстание и партизанскую войну с исполь¬
зованием наступательной тактики для обороны своей территории. По
оценке Ф. Энгельса, из всех войн такого типа, имевших место до этого,
она «принесла жителям гор наибольшую славу»47. К. Маркс и Ф. Эн¬
гельс сочувствовали борьбе горцев против колонизаторской политики
царизма на Кавказе: она ослабляла силы самодержавия, помогая тем
самым -развертыванию революции 1848 года в Европе. Учитывая отри¬
цательные для революции факторы, К. Маркс считал поражение гор¬
цев и подавление польского восстания 1863 г. «самыми серьезны¬
ми европейскими событиями» почти за пятидесятилетний период после

28
А. Д. Даниялов
1815 года48. В то же время, подчеркивая большое международное зна¬
чение движения горцев, К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин всегда
проводили различие между прогрессивными последствиями присоеди¬
нения Кавказа к России и целями, которые ставило царское правитель¬
ство в войне против горских народов.
Независимо от целей и желаний правящей верхушки России вхо¬
ждение народов Дагестана в состав сильного централизованного русско¬
го государства имело для них огромное прогрессивное значение. Вопре¬
ки реакционной политике царизма великий русский народ сыграл вы¬
дающуюся роль в дальнейшем развитии народов Дагестана. Вхождение
Дагестана в состав России помогло покончить с феодальной разобщен¬
ностью и патриархальной замкнутостью различных районов Дагестана
и ускорить в них развитие производительных сил. В этой связи нельзя
не подчеркнуть, что в письме к К. Марксу в 1851 г. Ф. Энгельс отмечал:
«...Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к
Востоку... Господство России играет цивилизаторскую роль для Черно¬
го и Каспийского морей и Центральной Азии, для башкир и татар»49.
Вхождение горцев в состав России помогало установлению тесного об¬
щения с русским народом, способствовало сближению братских наро¬
дов, приобщению горцев к передовой русской культуре, ускорению раз¬
вития национальной культуры. Видный историк Дагестана Гасан-Эф-
фенди Алкадари писал в конце прошлого века, что «для дагестанцев
открылись двери к просвещению и открылось поприще для честного
мирного труда»50. Следует особо отметить и тот факт, что Дагестан
присоединился к стране, которая в ходе исторического развития пре¬
вратилась в центр мирового революционного движения. Только дейст¬
вуя рука об руку с русским народом, угнетенные народы окраин цар¬
ской России, в том числе и Дагестана, могли рассчитывать на завоева¬
ние национальной свободы. Тесные узы дружбы с великим русским на¬
родом складывались в процессе длительной общей борьбы и особенно
в годы первой русской революции, в революционном 1917 году. После¬
дующие события показали, что эти узы выросли в нерушимую ленин¬
скую дружбу народов.
В условиях Советской власти на смену былой национальной вражде
и недоверию, порожденным политикой царизма, пришли взаимное со¬
трудничество и взаимопомощь народов в государственном, хозяйствен¬
ном и культурном строительстве.
48 К. МарксиФ. Энгельс. Соч. Т. 30, стр. 335.
49 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 27, стр. 241.
50 Г. Ал к а д а р и. Асари-Дагестан. Махачкала. 1929, стр. 16.

ОТВЕТ АМЕРИКАНСКОМУ УЧЕНОМУ
Через посредство Института советско-американских отношений про¬
фессор Мичиганского университета (США) Артур Мендель обратился
к советским историкам с просьбой ответить на ряд вопросов, касающих¬
ся исторической теории марксизма. Нам представляется полезным
ознакомить читателей с анкетой американского ученого и ответами, ко¬
торые дали на нее сотрудники сектора по разработке методологии
истории Института истории АН СССР.
Вопросы Артура Менделя*
1. Главный пункт советской аргументации в споре с нашими исто¬
риками— отрицание последними закономерности в истории. Как
вы могли бы объяснить понятие «закономерность»?
2. Общее понятие закономерности нам кажется недостаточно яс¬
ным вследствие ограничения роли экономического фактора в
истории. Я имею в виду частое пользование письмом Энгельса
к й. Блоху и разными цитатами из произведений Ленина и
Маркса, которые подчеркивают влияние политических и идео¬
логических факторов. Судя по этому, политика и идеология
иногда влиятельнее экономического фактора. В таком случае
справедливо было бы принять эти стороны общественного раз¬
вития вместо экономического фактора как критерий объектив¬
ного изучения истории. И чем руководствоваться в выборе? Су¬
ществует ли мета-закономерность, закономерность, разные
критерии закономерности?
3. Не правда ли, ваши методы изучения истории и выбора тем
более или менее сходятся с нашими? Я это говорю вследствие
всего сказанного вами относительно взаимодействия разных
факторов в истории, а также ввиду того, что теперь делается
упор на конкретные факты и требуется более объективно под¬
ходить к источникам.
4. Многие историки у нас разделяют ваше отрицание неопози¬
тивизма, релятивизма и религиозного истолкования истории,
не отрицают возможности объективного познания, исключают
трансцендентальное влияние и даже сосредоточиваются на ма¬
териальных отношениях. Где же тот высший критерий, который
помог бы сделать выбор между такими истолкованиями и ва¬
шим?
5. Есть что-то неясное в советских понятиях о взаимоотношении
между общими законами и конкретными фактами. С одной
стороны, утверждается, особенно в последние годы, что мар¬
ксистские законы вполне обоснованы фактами, а с другой сто¬
роны, говорится, что те же законы действуют в качестве кри¬
терия для выбора и классификации этих фактов.
* Текст вопросов составлен А. Менделем на русском языке.

ίΟ
Ответ американскому ученому
6. Часто говорят, что главным подтверждением марксистской
теории истории является Русская революция семнадцатого го¬
да. Но в то же время указывают на особенные условия, вызвав¬
шие эту революцию, и считают знаком превосходства Ленина
над меньшевиками его правильную оценку этих особенностей.
Таким образом, казалось бы, что общая теория марксизма бы¬
ла подтверждена исключением.
7. Если единственной и объективно правильной теорией законо¬
мерности является советская, как в таком случае объяснить
существование разных советских подходов к основным пробле¬
мам? Например: к проблеме роли вождей и народов; к пробле¬
ме соотношения надстройки и базиса; к проблеме соотношения
генерализации и отдельных конкретных фактов?
8. Нам кажется несовместимым понятие о классовом происхож¬
дении общественной мысли с вашей уверенностью в объектив¬
ной, научно правильной собственной теории истории и общест¬
ва, особенно когда эта теория так очевидно совпадает с инте¬
ресами вашего общества.
9. По поводу того же вопроса меня интересует марксистское по¬
нятие идеологии, особенно стремление относительные и вре¬
менные идеалы часто возвышать до уровня универсальности и
вечности и вместе с тем мнение о том, что эти идеалы являются
отражениями материальных и временных условий. При изуче¬
нии советского общества с помощью этих понятий кажется,
что идеал коммунизма и ставка на экономические факторы яв¬
ляются идеологическими отражениями современных задач ва¬
шего общества. Правильно ли это истолкование?
10. Для нас понятие объективности вряд ли совпадает с требова¬
нием партийности в изучении истории. Трудность не в требо¬
вании служить обществу. Многие у нас разделяют ваше убеж¬
дение, что историк должен обратиться к прошлому, чтобы по¬
мочь решению современных задач. Но партийность имеет, ка¬
жется, второй смысл: историк должен поощрять преданность
стране и партии и враждебность к их врагам. Очевидно, что
стремление удовлетворить это требование иногда может пове¬
сти к искажению. Здесь имеется противоречие. Чтобы понять
уроки истории и ими воспользоваться как путеводителем в
будущих действиях, необходима строгая объективность. А если
распространять желаемые мысли среди населения, особенно
среди молодежи, нужно иногда искажать историю. Я сказал
бы, что только неверующие в возможность научного использо¬
вания истории, то есть те, которые отрицают эту возможность,
могут требовать от историков служения обществу во втором
смысле — служения пропаганде.
11. С развитием советской социологии как науки об основных за¬
конах общественного развития какая роль остается историче¬
скому материализму?
12. Имеются ли противоречия между понятиями марксизма и дру¬
гими теориями, как, например, теории кибернетики, в объяс¬
нении общественных действий и развития?
13. Остаются ли следы в общественных науках от периода Ста¬
лина?
14. Какие главные методологические проблемы обсуждают теперь
советские историки?

Ответ американскому ученому	31
'ЛГ" ■ Ί~Ι' ■ -	^_-^--^.·^ί1^-^ιίί^=Τ^Γ	ΓΪΜΓ	idilll I .ВЭДТПЖЧ—»^bg«*fa—
Ο ϊ й е τ A p ϊ у ρ у МёИдеЛю
Несколько вступительных замечаний.
Анкета профессора Менделя обнимает обширный круг вопросов.
Здесь затронуты многие краеугольные проблемы исторического зна¬
ния. Исчерпывающий ответ потребовал бы слишком много места. К то¬
му же эти вопросы не новы. Один перечень, притом только наиболее
крупных работ, посвященных им, занял бы, наверное, целый том. Не
раз именно эти вопросы были предметом полемики марксистов с их
идейными	противниками, а также с учеными,	которые, не	занимая
враждебной позиции в отношении марксизма, вместе с тем не прини¬
мают его коренных положений, а нередко весьма неточно представля¬
ют себе марксистскую концепцию, знакомясь с ней не по первоисточ¬
никам, а по переложениям или псевдокритическим изысканиям.
Нам представляется, что и А. Мендель, стремясь к выяснению и
уточнению точки зрения советских ученых, во многих случаях руковод¬
ствуется сомнениями и предубеждениями, которые могли бы давно
исчезнуть	в	результате непредвзятого изучения	марксистской	литера¬
туры, но продолжают жить, и, конечно, не просто по чьей-то злой воле,
а в результате действия причин, имеющих глубокие корни — социаль¬
ные и гносеологические. С другой стороны, вопросы, поставленные в
анкете американского коллеги, являются, на наш взгляд, весьма пока¬
зательными в том отношении, что они отражают не только его личный,
но неизмеримо более широкий интерес к закономерностям развития
человечества, к природе исторического познания. В том ли только де¬
ло, что здесь «главный пункт», как пишет г-н Мендель, в споре между
марксистами и их оппонентами? Может быть, не меньшее значение
имеет дух времени, воздействие величайших перемен, изменивших и
меняющих на глазах нашего поколения облик мира, притом меняющих
именно в том генеральном направлении, суть которого открыли и объ¬
яснили впервые родоначальники исторического материализма? Нако¬
нец, не в том ли дело, что попытки заниматься исследованием прошло¬
го без идеи закономерного развития общества неизбежно ведут к утрате
научной почвы?
Мы не знаем, думает ли так проф. Мендель. Но признания этого
рода все чаще встречаются на страницах выходящих на Западе исто¬
рических журналов, в дискуссиях и книгах, в студенческих аудиториях,
возбуждая интерес к марксистской исторической концепции. Нам хо¬
телось бы, чтобы наши по необходимости краткие ответы на анкету
американского профессора хотя бы в небольшой мере удовлетворили
этот интерес.
Поскольку ряд вопросов, поставленных А. Менделем, по существу
и даже буквально повторяет друг друга, мы сочли целесообразным объ¬
единить ответы на них по тематическому принципу.
I
Ответы на 1—4 вопросы. Здесь выделяются следующие основные
проблемы: а) понятие «закономерность», б) взаимодействие экономиче¬
ского и остальных «факторов» общественного развития, в) проблема
объективного критерия в изучении истории, г) соотношение исторической
теории марксизма и концепций немарксистской философии истории.
Понятие закономерности — одно из коренных в историческом мате¬
риализме. Но оно не придумано марксистами, а существует тысячеле¬
тия: с того момента, когда на смену представлениям об извечности усло¬
вий, в которых живут люди, пришла (сначала в смутной, затемненной

32
Ответ американскому ученому
мифологией форме) идея развития в истории, понимаемой уже не толь¬
ко как ход событий, но и как изменение состояния людей и народов. Чем
более подвижным делался мир, чем острее протекали в его недрах со¬
циальные конфликты, тем настойчивее доискивалась философско-исто¬
рическая мысль общего смысла изменений, связи между внешним, бли¬
жайшим поводом событий и их более отдаленными и запрятанными при¬
чинами, включая материальные, экономические. Отдельные фрагменты
постепенно складывались в картину движения человечества, картину
прогресса, в котором передовая мысль — в той мере, в какой она
освобождалась от религиозных догм и провиденциалистских воззрений,—
усматривала реальный земной процесс, осуществление «естественного
закона». Но именно здесь возникало препятствие, казавшееся непре¬
одолимым. Если общественная жизнь зависит всецело от условий, на¬
ходящихся вне людей (естественно-географической среды и т. п.), то
как совместить и примирить с господством железной необходимости,
заключенной в природе и обстоятельствах, историческую активность
людей, движимых определенными, притом далеко не совпадающими
интересами, стремлениями, желаниями? Если же прогресс движется впе¬
ред идеями, умственной деятельностью людей, то что, в свою очередь,
порождает идеи?
Еще Руссо пытался найти выход из этого порочного круга, сказав,
что человек—«машина», которая может «сама себя заводить». Однако
ни он, ни кто другой из мыслителей домарксовой эпохи не мог объяснить,
как же человек «заводит» себя, и тем более не мог объяснить, как из
множества операций такого рода проистекает движение общества в це¬
лом, объединяющее и нивелирующее отдельные импульсы и действия.
Между тем для исторической науки это был решающий вопрос: сущест¬
вование ее утратило бы смысл, если бы она исключила из поля своего
зрения побудительные мотивы каждого сколько-нибудь существенного
исторического акта и поступка, но стала ли бы история наукой, не на¬
учившись вскрывать побудительные мотивы самих побудительных мо¬
тивов, то есть общие объективные причины частных и индивидуальных
явлений?
Остается непреложным фактом, что именно марксизм ответил на во¬
просы, поставленные его предшественниками, и он сумел это сделать не
только потому, что привел наиболее веские доказательства закономер¬
ного характера исторического развития, но и потому, что самое понятие
закономерности наполнилось при этом неизмеримо более глубоким, ка¬
чественно новым содержанием.
Самым сжатым образом ответ марксистов можно сформулировать
так: не абстрактная «история», а живой человек — вот кто подлинный
строитель общественного здания, однако он возводит это здание не по
своему произволу. Люди делают историю, преодолевая сопротивление
природы, окружающего их внешнего мира, стремясь подчинить его себе,
удовлетворить таким образом свои нужды, прежде всего материальные,
и подлинная наука об обществе призвана объяснить, как производство и
воспроизводство непосредственной жизни определяет характер общест¬
венных отношений людей, все виды их деятельности, вплоть до самых
сложных и тонких. Открытие, сделанное Марксом, не случайно уподоб¬
ляют дарвиновскому. Применительно к обществу Маркс сделал то же
и даже больше: он раскрыл механизм самодвижения человеческой исто¬
рии, показав, что «обмен веществ между человеком и природой», являясь
первичным, основой всего, в свою очередь, протекает так или иначе в за¬
висимости от социальной формы производства, то есть сам должен быть
объяснен развитием общества. Если труд в известном смысле создал че¬
ловека, то без общественного человека не мог возникнуть специфически
человеческий труд — противоречие, которое принадлежит не только мыс¬
ли, но и реальной истории. Существовал, очевидно, какой-то исходный

Ответ американскому ученому
33
«пункт» (измеряемый многими тысячелетиями), когда первые трудовые
акты предков современного человека носили полуинстинктивный харак¬
тер. Вопрос о времени и конкретных чертах перелома, отделяющего пре¬
имущественно биологическую эволюцию от преимущественно социаль¬
ной,— вопрос, еще не выясненный до конца наукой. Однако с тех пор,
как этот перелом совершился, движение человечества протекает в тех
наиболее общих рамках, о которых Маркс сказал, что если речь идет о
производстве, то всегда о производстве на определенной ступени обще¬
ственного развития —■ при господстве определенного типа отношений ме¬
жду людьми, возникающих в процессе общественного труда.
Конечно, и после того, как была сформулирована марксова идея ис¬
торической закономерности (40-е годы XIX в.), сохранялись громадные
трудности в выявлении отдельных форм материального производства, в
конкретном анализе систем социальных, производственных отношений.
Стоит напомнить, что целую эпоху истории, притом самую продолжи¬
тельную,— эпоху всеобщего распространения первобытнообщинного
строя, Маркс и Энгельс как бы заново обнаружили и ввели в свою исто¬
рическую концепцию только в 60—80-е годы, после изысканий Г. Мауре¬
ра, М. Ковалевского и многих других, кто исследовал остатки архаиче¬
ской общинной организации в условиях разных стран Азии, Европы, Аме¬
рики, и особенно после знаменитого труда Льюиса Моргана. Но раз
существовала путеводная нить, был открыт выход из лабиринта — к по¬
знанию единства в многообразии общественной жизни, преемственности
в историческом развитии и качественного своеобразия каждой его ступе¬
ни. Понятие общественно-экономической формации (совокупность доми¬
нирующих в данных условиях производственных отношений и соответ¬
ствующих им общественных институтов и форм сознания) — понятие, со
времен Маркса прочно вошедшее в научную социологию, воплощает в се¬
бе статику и динамику исторического процесса одновременно, позволяя
видеть в отдельных обществах самостоятельные социальные организмы
и вместе с тем звенья в цепи исторического развития, ступени закономер¬
но обусловленного прогресса человечества. В этом (и только в этом
смысле) марксисты рассматривают всемирную историю как последова¬
тельную смену общественно-экономических формаций. Марксизм сделал
главное: он вооружил историческое знание методом научного исследова¬
ния, позволяющим выяснить как необходимость данных общественных
отношений, так и объективную логику их изменений, ведущих к необхо¬
димости других общественных отношений, другого строя, который неиз¬
бежно должен вырасти из предыдущего путем его отрицания.
Что, как не это открытие революционного характера, который
внутренне присущ развитию общества, и делает материалистическое по¬
нимание истории неприемлемым в глазах представителей противостоя¬
щих ему течений общественной мысли, хотя далеко не все из них ре¬
шаются откровенно провозгласить своим принципом апологию сущест¬
вующих порядков? Сам Маркс предвидел взрыв «возмущения» по пово¬
ду того, что он кощунственно сорвал покров с тайны истории. Он писал:
«Раз понята связь вещей, рушится вся теоретическая вера в постоянную
необходимость существующих порядков, рушится еще до того, как они
развалятся на практике. Следовательно, тут уже безусловный интерес
господствующих классов требует увековечения бессмысленной пу¬
таницы»1.
Но, может быть, Маркс ошибался, недооценивая научную добросо¬
вестность и возможность прозрения своих противников? Увы, он оказал¬
ся прав. Э.то весьма авторитетно засвидетельствовал, например,
Э.	Карр в своих лекциях по философии истории, прочитанных в 1961 г.
1 Маркс — Л. Кугельману. И июля 1868 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.
Т. 32, стр. 461—462.
3.	«Вопросы истории» № 10.

34
Ответ американскому ученому
в Кембридже. Карр говорит: «В XIX в. британские историки почти без
исключения рассматривали ход истории как проявление принципа про¬
гресса; они выражали идеологию общества, находящегося в состоянии
необычайно быстрого развития. Для британских историков история
была полна смысла, поскольку им с ней было по пути. Теперь, когда
история пошла по «неверному» пути (по-видимому, каждому ясно, что
имеет в виду Карр.—Авт.), вера в осмысленность истории стала ересью.
После I мировой войны Тойнби сделал отчаянную попытку заменить
теорию линейного развития истории циклической теорией — характер¬
ной идеологией общества, находящегося в стадии упадка. После неудачи
Тойнби британские историки большей частью просто разводят руками
и заявляют, что в истории вообще нет никакой закономерности (general
pattern)»2.
Имеет смысл привести еще одно современное свидетельство отно¬
сительно последствий, которые породило пропагандируемое субъектив¬
но-идеалистической философией (особенно ее крайними иррационали-
стическими направлениями) «освобождение» от таких «предрассудков»,
как идея исторической закономерности. «Результатом этого было то,—
пишет П. Загорин,— что историк почувствовал свою работу в целом
лишенной разумного оправдания... Неспособный убедительно обосно¬
вать свои притязания на подлинное знание, он отдался скептицизму,
в свете которого он мог продолжать свою работу только на основе
акта веры»3.
Такова альтернатива, выдвигаемая самим развитием науки и тре¬
бующая от историка выбора, если он заинтересован в познании истины.
Можно, правда, попытаться уйти от этого выбора и даже объявить себя
стоящим над «крайностями» материализма, с одной стороны, субъекти¬
вистских и релятивистских воззрений — с другой. Не случайно столь ве¬
лика и характерна для буржуазной науки тяга к плюралистскому мыш¬
лению, к концепциям, рассматривающим развитие общества как резуль¬
тат одновременного, параллельного действия независимых друг от
друга «факторов», среди которых экономический — один из многих.
Плюрализм кажется его сторонникам всеобъемлющим и объективным.
Так ли это?
Разумеется, историческое исследование предполагает более или
менее автономное изучение отдельных сфер общественной жизни в пре¬
делах одной или даже нескольких эпох. Вопрос же, который мы рас¬
сматриваем, иной. Речь идет о методе реконструкции исторического це¬
лого в соответствии с его собственной природой. С этой точки зрения ав¬
тономные исследования — только подготовительная ступень к решению
более высокой задачи, да и эффективность этих исследований зависит
в громадной мере от широты поля зрения историка, от того, насколько
органически удается ему выявить место отдельного и частного в общей
картине движения истории и вместе с тем «включить» это общее в ана¬
лиз отдельного. Во всяком случае, вряд ли можно оспорить, что призна¬
ние множественности факторов само по себе не объясняет истории, ибо
открытым остается все тот же вопрос: что и как соединяет разные фак¬
торы в определенную взаимосвязанную и развивающуюся систему, ко¬
торая придает историческому движению целостность и направленность,
не зависящую от взглядов историка? Потому, видимо, и проф. Мендель,
отдавая дань плюрализму, ставит вопрос о возможности существования
«мета-закономерности». Что ж, не будем спорить о терминах, ибо при¬
знание «мета-закономерности» равносильно признанию необходимости
монистического взгляда, который может быть либо теологическим
2 E. Н. С а г г. What is History? The G. M. Trevelyan Lectures Delivered in the Uni¬
versity of Cambridge, January-March, 1961. L. 1962, p. 37.
3 P. Z a go г in. Carl Becker on History. Professor Becker’s Two Histories: a Scep¬
tical Fallacy. «The American Historical Review», 1956, Vol. LXII, № 1, p. 6.

Ответ американскому ученому
35
(в широком смысле, включая все формы абсолютного идеализма), либо
материалистическим, понимая под последним не метафизический, вуль¬
гарный, «линейный» материализм, а именно и только диалектический
материализм.
Наши оппоненты не в первый и, наверное, не в последний раз пы¬
таются усмотреть противоречие между марксистским тезисом о примате
экономики и неоднократными заявлениями марксистов об огромной,
иногда решающей роли политики и идеологии в общественной практике
людей. Однако это противоречие мнимое, ибо сторонники марксизма
никогда не отождествляли исторический прогресс с автоматическим
движением экономики. Да и экономику (о чем мы уже сказали вначале)
они отнюдь не понимают обезличенно, вне активных действий людей,
притом в первую очередь масс населения, человеческих коллективов и
сообществ, из которых определяющую роль на большем протяжении
истории играют классы. В этом состоит главное различие между мар¬
ксизмом и другими школами и направлениями, которые хотя и исключа¬
ют, говоря словами А. Менделя, «трансцендентальное влияние и даже
сосредоточиваются на материальных отношениях», но понимают эти ма¬
териальные отношения чисто экономически и даже только тех¬
нологически.
Мы учитываем, что экономический материализм может быть для
того или иного исследователя шагом вперед и даже промежуточной
ступенью, ведущей к последовательно материалистическому мировоз¬
зрению; в специальной области истории хозяйства представители этого
широкого и весьма неоднородного течения не раз давали ценные кон¬
кретные исследования. Но нередко, или, точнее, не менее часто, этот же
взгляд и метод являлся и является своего рода ответом на марксизм,
формой «обезвреживания» его путем принятия только тех положений
исторического материализма, которые позволяют констатировать
и утверждать сущее, необходимость данной системы отношений, данно¬
го процесса, чаще всего понимая под ним капитализм (современные
построения типа «теории экономического роста» в этом отношении от¬
нюдь не новы: русские легальные марксисты и другие катедер-социа-
листские школы могли бы настаивать на своем приоритете). Экономи¬
ческих материалистов такого рода с давних времен называют еще
«объективистами», имея в виду их претензию на беспристрастность,
нейтральность исследования. Оставляя сейчас в стороне вопрос о клас¬
совых корнях этой претензии, отметим лишь, что в гносеологическом
плане объективист как раз недостаточно объективен, ограниченно
объективен, ибо, конструируя схемы прогресса в виде последовательно¬
го ряда технических переворотов, вырванных из общего контекста
истории, он упускает как их социальные предпосылки, так и их социаль¬
ные последствия. Он забывает, что главной и наиболее динамичной про¬
изводительной силой всегда были не сами по себе орудия труда, а те,
кто их создавал и применял,— трудящиеся массы, что «экономический
рост» на протяжении многих веков совершался через смену форм соб¬
ственности и способов присвоения чужого труда, то есть менее всего
представлял собой идиллию хозяйственной эволюции. Но если так же¬
стоко и беспощадно, оплаченная несчетным числом человеческих жиз¬
ней, эта эволюция осуществляется в определенных исторических, со¬
циальных условиях, то разве не очевидно, что сопротивление данным
условиям, борьба за их изменение не просто «дополнение» к картине
экономического прогресса, а необходимая и самая важная ее часть?
Можно ли, минуя ее, понять, почему человечество, начиная с времен
своего детства, не застревало долго на месте, почему для сохранения
плодов цивилизации (как выразился некогда Маркс4), для удержания
4 См. Маркс — П. В. Анненкову. 28 декабря 1846 г. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч. Т. 27, стр. 403.

36
Ответ американскому’ученому
т=-ь* ■ ' —	,,—ва	■■■.',»
ранее достигнутого уровня оно должно было непременно идти вперед
по пути общественного обновления, которое, в свою очередь, не могло
быть не чем иным, как равнодействующей многообразных социальных,
политических, идейных конфликтов, составляющих живую ткань
истории?
Мы подходим здесь к одной из самых глубоких проблем филосо¬
фии истории (занимавшей умы еще в древности). Это проблема возмож¬
ности и действительности в историческом процессе, взятая под углом
зрения закономерности его. Вульгарный материалист, хочет он этого
или не хочет, неизбежно приходит к фатализму, исповедующему пре-
дуготованность истории,— взгляду, ничего общего не имеющему
с марксизмом. Для последнего из признания необходимости, строгой
обусловленности общественного развития отнюдь не вытекает, что чело¬
вечеству не остается ничего другого, как маршировать по заранее вы¬
черченному маршруту, безропотно повинуясь неумолимым законам
истории. Да, люди не свободны в выборе направления, в котором раз¬
вивается общество, но, кроме общего направления прогресса, есть еще
форма его: он может быть осуществлен раньше или позже, более или
менее последовательно, с большими или меньшими издержками и жерт¬
вами. «Выбор» же этой формы есть реализация одной из ряда законо¬
мерных возможностей самой действительности, социально-экономиче¬
ская основа которой не только обуславливает политический и духовный
процессы, но и изменяется под их воздействием.
Лишь при таком диалектическом подходе к процессу развития ма¬
териалист может объяснить историческую активность людей, не изме¬
няя своему мировоззрению и вместе с тем не «уступая» этой проблемы
(как было всегда до Маркса) представителям идеалистической мысли.
Напомним, например, замечательно глубокие слова Гегеля: «... В суще¬
ствовании развитие является движением вперед от несовершенного к со¬
вершенному, причем первое не должно рассматриваться как нечто несо¬
вершенное, а как нечто такое, что в то же время содержит в себе свою
собственную противоположность, так называемое совершенное, как за¬
родыш, как стремление. Точно так же возможность, по крайней мере
путем рефлексии, указывает на нечто такое, что должно стать действи¬
тельным, и, точнее, аристотелева dinamis есть и potentia, сила и мощь»5.
Нельзя не видеть, что Гегель, рассматривая необходимость развития
как превращение возможности в действительность, подошел близко
к пониманию решающего, объективно-революционного содержания
истории. Но это содержание лишено в его конструкции самостоятель¬
ного существования, не зависимого от «духа», рефлексии. После Маркса
в поисках смысла истории уже нет нужды возвращаться в сферу аб¬
солютной идеи, заключающей в себе наперед все начала и концы. Мы
можем теперь, опираясь на факты, на изучение и опыт истории, пред¬
ставить ее как процесс, в котором «вторичное», субъективное — именно
потому, что оно рождено объективными потребностями материального
развития и в той мере, в какой оно им отвечает,— само, в свою очередь,
материализуется, переходит, притом в нарастающей (несмотря на все
отклонения) степени, в сферу объективного. Иначе говоря: всемирная
история представляет собой процесс перехода от начальных ступеней
прогресса, когда разные возможности создавались не столько созна¬
тельной деятельностью людей, сколько различием стихийно складывав¬
шихся естественноисторических условий, к более зрелому состоянию,
для которого характерно приближение общественного сознания к дей¬
ствительности и, что особенно важно, превращение передовых идей в бо¬
лее или менее организованные и целенаправленные действия прогрес¬
сивных сил общества, революционных классов и партий, аккумулирую¬
8 Гегель. Философия истории. Соч. T. VIII. М. 1935, стр 54.

Ответ американскому ученому
37
щих интересы и чаяния, протест и почин угнетенных масс, подавляю¬
щего большинства человечества.
Эта сторона истории настолько выпукло выступает в наш век, что
мимо нее не может пройти всякий серьезный и добросовестный .ученый.
Не потому ли сейчас более затруднительно, чем в прошлом, отличить
марксистов от немарксистов по сюжетам, темам их исторических иссле¬
дований? И марксисты и немарксисты много пишут о революциях и
о рабочем движении, но пишут по-разному — не только и даже не столь¬
ко в смысле непосредственной оценки, распределения симпатий и ан¬
типатий, но в более широком методологическом смысле.
Поскольку и для экономического материалиста и для плюралиста
история представляет как бы конгломерат различных «сторон» или
«факторов», и тот и другой, как правило, неспособны обнаружить
в классовой борьбе, в массовых движениях и их высшей форме — со¬
циальной революции — средоточие истории, фокус, в котором перекре¬
щиваются и сталкиваются все стороны и моменты предшествующего
эволюционного развития, синтезируется и рождается новая действи¬
тельность: от экономической структуры общества до его политической
и духовной надстройки. Марксисты же делают упор на творческую
роль революционных переворотов и преобразоеаний, нисколько не за¬
бывая при этом, что человечеству пришлось проделать немалый и нелег¬
кий путь, чтобы «доработаться» до сознательно-революционной формы
общественного прогресса. Менее всего последователи Маркса и Ленина
склонны иконизировать любое проявление социального протеста, закры¬
вать глаза на исторические слабости, свойственные многим из движе¬
ний угнетенных масс, присутствие в них консервативных и иных приме¬
сей, религиозных, монархических и тому подобных предрассудков, ко¬
торые не раз делали эти движения слепым орудием в руках их явных
и скрытых противников, своекорыстного меньшинства общества. Но и
в отношении более развитых движений, по крайней мере большинства
буржуазных революций XVII—XIX вв., изучение исторического опыта
позволяет сформулировать закон своеобразной повторяемости в их раз¬
витии, связанной с тем, что эти революции, движимые энергией и поры¬
вом «низов», по своему социальному содержанию оставались револю¬
циями меньшинства. Поэтому первые же победы над старым порядком
приводили к расколу в революционном лагере; вовлечение в действие
более широких слоев трудящихся сопровождалось одновременным отхо¬
дом «умеренных» слоев и партий, консолидацией контрреволюционных
сил, которые в конечном счете брали верх. Они казались победителями,
хотя даже врагов революции историческая необходимость заставляла
чаще всего быть ее душеприказчиками — парадоксальная разновидность
прогресса в тех условиях, когда он объективно не мог идти дальше из¬
менения форм эксплуатации и классового господства.
Однако каков бы ни был непосредственный исход, поступательное
движение общества определялось не им, а высшим подъемом революци¬
онной волны. Прочнее всего сохранялось именно то, что было завоевано
в периоды, которые не только консерваторы, но и иные буржуазные ли¬
бералы любят именовать «безумными». Разве факты не доказывают, что
никакая реставрация не могла забрать землю у французского крестья¬
нина после тринадцати месяцев якобинской диктатуры, как никому
не удалось бы восстановить институт рабства в Соединенных Штатах
после Геттисбергского сражения. Наконец, и это самое главное: чем
беспощаднее расправлялись эти народные движения и социальные ре¬
волюции со старым и отжившим, чем дальше выходили они за пределы
достижимого в данный исторический момент, тем глубже взрыхляли
они (своими завоеваниями, опытом, ошибками и поражениями) почву
для будущего, подготавливая в перспективе всемирно-исторический пе¬
релом, совершающийся на глазах нынешних поколений, когда социаль*

SS
Ответ американскому ученому
ная революция — уже не единичный акт, а целая эпоха — становится и
субъективно и объективно революцией большинства для большинства,
непосредственной движущей силой эволюции, общечеловеческого про¬
гресса во всех его сферах.
Вот тот угол зрения, который играет для нас наиболее важную
роль как в отдельных исследованиях, так и особенно при воссоздании
исторического процесса в целом. Это и есть, собственно, тот «высший
критерий» в познании исторической закономерности, который является
водоразделом между марксистами и немарксистами. Поэтому, когда
проф. Мендель усматривает какие-то уступки, сделанные ныне советски¬
ми историками буржуазной методологии, он поддается, на наш взгляд,
искушению принять желаемое за действительное.
II
Поскольку пятый и седьмой вопросы проф. Менделя перекликают¬
ся между собой, отвечаем на оба вопроса сразу.
Нет, разумеется, ни малейшего противоречия между признанием
общих законов исторического развития и необходимостью конкретного
изучения фактов. Думать иначе, отграничивать закон от фактов, значи¬
ло бы прежде всего придавать какой-то мистический смысл самому за¬
кону, который — если это действительно научный закон — представляет
собой отражение реальной действительности (то есть не отдельных, изо¬
лированных фактов, а их совокупности, системы, воплощающей в себе
движение целого) и вместе с тем результат познания, логически обоб¬
щенный итог предшествующего изучения фактов. Именно поэтому за¬
кон, в свою очередь, служит критерием «для выбора и классификации
фактов» — общее правило, которому следуют все науки, естественные и
общественные в равной мере. Так, исследуя реальные свойства извест¬
ных науке его времени химических элементов, их взаимосвязь,
Д. И. Менделеев сформулировал знаменитый «периодический закон», а
уже руководствуясь им, ученые открыли десятки новых элементов, за¬
полнив пустые клетки менделеевской таблицы; в свою очередь, закон
Менделеева получил со временем более всестороннюю интерпретацию,
видоизменившись в свете открытий XX в. (прежде всего радиоактив¬
ности). Не так ли обстоит дело и в изучении общества, конечно, с уче¬
том особенностей, отличающих эту область человеческого познания и
связанных, в частности, с ее социальной функцией (о чем ниже) ?
Что касается марксизма, то его творцы неизменно подчеркивали,
что их теория — «руководство к изучению», которое не заменяет самое
изучение. По словам В. И. Ленина, материалистическое понимание
истории было вначале гениальной гипотезой и стало научной социоло¬
гией лишь в результате детальнейшего исследования Марксом одного,
определенного общества — капитализма, исследования, которое по сво¬
ей основательности, фактической обоснованности поистине не знает рав¬
ных. Когда мы говорим, что марксистско-ленинская теория является
объективно правильной, то имеем в виду не только то, что эта теория
подтверждена (и не один раз) общественной практикой, но и то, что ее
основоположниками выработан, притом не умозрительно, а в ходе
предметного исследования, научный метод, открывающий возможность
безграничного углубления в природу исторического процесса, охвата
его во всех связях и опосредствованиях.
Последнее особенно важно для исторической науки, имеющей дело
с наиболее подвижным из всех возможных объектов, развитие которого
характеризуется быстротой качественных изменений, а также необычай¬
но большим спектром многообразия: даже самые широкие категории,
такие, как «общественно-экономическая формация», выражают лишь
ведущую тенденцию развития, а не всю действительность—многоуклад¬

Ответ американскому ученому	39
ную в пределах одной эпохи и одной страны и тем более в рамках все¬
мирной истории. А к этому надо прибавить множество вариаций и от¬
тенков, создаваемых уже не одним различием материальных условий,
которые можно констатировать с естественнонаучной точностью, но и
воздействием массы привходящих обстоятельств, «случайностей», вклю¬
чая и такие, как ошибки, заблуждения, личные качества исторических
деятелей и т. п. Марксисты хорошо понимают значение, какое имеют
для реального хода истории воля, страсть, фантазия, увлечения и даже
иллюзии отдельных людей и тем более целых общественных слоев.
В истории, как и в природе, немало неразумного и неудавшегося. Мы
считаемся с неожиданностью иных исторических поворотов, с «шутка¬
ми» истории и «злобной иронией», ей свойственной. Проблема расхож¬
дения между оптимальной и реальной формами прогресса, несовпаде¬
ния цели и результата исторической деятельности людей не только
не чужда марксизму, но именно он поставил эту проблему на объектив¬
ную основу, видя решение ее в материалистической трактовке возмож¬
ности и действительности, в диалектическом взгляде на прогресс, как на
движение «по спирали», с возвращением к пройденному на более высо¬
кой ступени развития, с отступлениями в сторону и даже целыми поло¬
сами временного регресса, торжества реакции, не раз ставившей под
удар судьбы народов (события второй мировой войны, злодеяния фа¬
шизма у всех еще перед глазами).
Отсюда проистекают и важные гносеологические выводы. С нашей
точки зрения, в равной мере несостоятельны как попытки выделить фи¬
лософию истории в обособленную область чисто абстрактных положе¬
ний, не меняющихся с развитием науки, так и вытекающая отсюда и
близкая по существу к телеологическим воззрениям тенденция свести
изучение реальных исторических объектов к поискам подтверждений за¬
ранее высказанных положений, к описанию тех или иных модификаций
процесса, характер и закономерности которого уже выявлены в наибо¬
лее общей, логической форме. Еще в 90-х годах прошлого века Энгельс
критически отзывался о тех молодых социалистах, которые применяли
направо и налево слово «материалистический», пользуясь им в виде
своеобразной отмычки. «Всю историю надо изучать заново»,6 — пи¬
сал тогда Энгельс, ясно сознавая, что историкам-материалистам еще
предстоит огромная работа по выявлению и исследованию множества
фактов, относящихся ко всем эпохам, к историческим судьбам всех
стран и народов. Как ни значителен объем работы, проделанной с тех
пор, задача, поставленная Энгельсом, сохраняет свое значение. Ибо
не стоит на месте само общество, порождая своим движением новые
проблемы и бросая новый свет на старые. Выявление и накопление
свежих фактов (а их число, как хорошо известно всем исследователям,
возрастает в геометрической прогрессии) приводит к дальнейшему раз¬
витию исторических представлений, порождает новые гипотезы, требу¬
ет сопоставления с ними прежних выводов и концепций, побуждает
в конечном счете к уточнению, развитию самой теории, совершенство¬
ванию и обновлению метода исторического исследования.
Глубоко неверным является представление, будто у историков-
марксистов имеется всегда лишь одно-единственное, «узаконенное», так
сказать, мнение по всем историческим проблемам—большим и малым.
Если бы это было так, то наша наука, наши знания не могли бы разви¬
ваться. Советские исследователи имеют зачастую различные мнения и
суждения и по отдельным вопросам истории (в том числе и очень су¬
щественным) и относительно способов их изучения. Свидетельства
тому — разнообразные дискуссии последних лет в научных учреждени¬
6 Энгельс — К. Шмидту. 5 августа 1890 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.
Т. 37, стр. 371.

40
Ответ американскому ученому
ях, высших учебных заведениях, на страницах советских журналов, ко¬
торые, видимо, и породили вопрос проф. Менделя. Но если творческая
научная дискуссия, во время которой высказываются различные сужде¬
ния,— закон развития науки, то также естественно, что в результате
открытых и равноправных дискуссий отпадают точки зрения, невер¬
ность или неполнота которых доказана фактами, движением мысли, и
вместе с тем сближаются между собой взгляды людей, руководствую¬
щихся общим для них всех мировоззрением и методом познания. Самым
же важным результатом является более глубокая трактовка обсуждае¬
мых проблем. В конце концов дискуссии не самоцель, а средство при¬
ближения правильной, научной мысли к абсолютной истине, которая ни¬
когда не может быть познана вся и сразу, но которая существует в от¬
носительных истинах, существует реально. В данном случае мы делаем
акцент на последнее, хотя никогда не забываем и об относительности
знания и, следовательно, о постоянной необходимости искать, не удов¬
летворяться достигнутым, проверять и уточнять свои взгляды.
III
Вопрос о предпосылках и причинах Октябрьской революции в Рос¬
сии в свете исторической теории и теории исторического познания пред¬
ставляется крайне важным. Вместе с тем в самой постановке вопроса
проф. Менделем коренится явное противоречие. Из правильной мысли,
что в революции 1917 г. выявилось сочетание общих закономерностей
с особенностями исторического развития России, делается совершенно
неожиданный вывод: «Taiym образом, казалось бы, что общая теория
марксизма была подтверждена исключением».
Почему же исключением? Не потому ли, что русская революция
оказалась первой в ряду победивших социалистических революций?
Но в таком случае мы вправе задать вопрос нашему оппоненту: что же
он считает правилом, какое содержание вкладывает в это понятие?
Видимо, иное, чем Маркс и Энгельс, считавшие, что социальная рево¬
люция пролетариата возможна и необходима в результате развития
противоречий капитализма, как итог классовой борьбы в его недрах.
Может быть, в России не было «настоящего» капитализма и отсутство¬
вали специфические для него формы классовой борьбы? Если так пола¬
гали в свое время революционеры-народники, то историческим оправда¬
нием им в 70—80 годах XIX в. служила неразвитость буржуазных от¬
ношений и прежде всего крайняя замедленность, замаскированность
роста капитализма в условиях пореформенной деревни. Но заблужде¬
ние, простительное в одних условиях, становится предрассудком
в других.
Русские марксисты как раз и начали с того, что доказали, в част¬
ности, в хорошо известной полемике Плеханова и Ленина с эпигонами
народничества, что Россия, при всем своеобразии ее общественно-эконо¬
мического и политического строя, развивается в том же направлении,
что и страны Западной Европы и Северной Америки, что ее социальная
структура в конце XIX и начале XX в. принципиально не отличается от
структуры этих стран. Для марксистов решающим было при этом не ко¬
личественное преобладание отдельных укладов, а выделение тех, кото¬
рые своим ускоренным развитием и концентрированной экономической
силой накладывали отпечаток на всю эволюцию, модифицируя так или
иначе старые, исконные формы хозяйства и социальных отношений.
Там, где поверхностный взгляд, замечал только островки крупного
капиталистического производства среди океана атомизированных нату¬
ральных крестьянских хозяйств, научный марксистский анализ, выпол¬
ненный прежде всего Лениным, обнаружил сложный процесс проникно¬
вения во все поры жизни товарно-денежных отношений, создавших в

Ответ американскому ученому
41
России целую гамму переходных ступеней и форм — от «чистого» кре¬
постничества к «чистому» капитализму—и соответственно колоссальную
армию полупролетариев, «наемных рабочих с наделом», которые пред¬
ставляли питательную среду для роста индустриального пролетариата, а
в своей социальной борьбе объективно не могли не тяготеть к нему7.
Преодоление иллюзий самобытничества имело еще одно, огромное
по важности последствие: оно позволило молодому рабочему движе¬
нию России опереться на опыт западноевропейского пролетариата, со¬
циалистического движения передовых в этом отношении стран XIX века.
Ленин многократно отмечал этот факт, объясняя происхождение боль¬
шевизма и условия его победы. Но Ленин и большевики также отчетли¬
во понимали, что быть верным наследству не значит ограничиваться им.
Наоборот, верность марксизму требует на каждом новом этапе, в каж¬
дых данных условиях поиска тех особенных, специфических форм, в ко¬
торых реализуются общие закономерности исторического развития, об¬
щие законы социальной революции.
Нельзя не обратить внимания в этой связи на то, что абсолютизация
уже миновавшей в основном исторической ситуации — эпохи восходяще¬
го развития буржуазного общества, опыта и уроков европейских револю¬
ций XVÎH — XIX вв. (к тому же односторонне понятых) — явилась одной
из наиболее глубоких причин поворота к оппортунизму таких видных
представителей марксистской мысли, какими были в свое время Каут¬
ский или Плеханов. Превосходство Ленина над его оппонентами и идей¬
ными противниками внутри социалистического движения состояло пре¬
жде всего в том, что он правильно оценил характер всего мирового
развития, последствия тех перемен и малоприметных вначале сдвигов,
которые нарастали в капиталистическом мире с конца XIX столетия и
приняли к кануну войны 1914 г, более или менее завершенную форму
империализма — высшей стадии капитализма Америки, Европы и Азии.
Когда в России 1917 года, только что сбросившей царскую монархию,
Ленин призвал к социалистической революции, то он сделал это не пото¬
му, что сам был русским и хотел социализма прежде всего для своего
народа. Призыв к революции вытекал у него из учета крайне своеобраз¬
ного и во многом противоречивого сочетания двух решающих моментов.
Один — объективная материальная подготовленность буржуазного ми¬
ра, включая Россию (хотя она и была в ряде отношений одной из наибо¬
лее отсталых среди капиталистических стран), к социальной революции,
которая на данной ступени развития могла реально осуществить обобще¬
ствление средств производства и обращения в ключевых отраслях народ¬
ного хозяйства, то есть к такой революции, в которой удовлетворение не¬
посредственных интересов эксплуатируемых масс могло совершаться на
пути к социализму. Ужасы войны, военные поражения, разруха и голод
лишь ускорили революционный взрыв, но сами по себе, разумеется, не
способны были определить его характер, внутреннее содержание и пер¬
спективу. Иначе легко прийти к выводу, что революции этого рода было
бы место и во время, скажем, Тридцатилетней войны.
Но возможность социалистической революции еще не есть действи¬
тельность. В действительность ее превращают усилия передового клас¬
7 Советские историки в последние годы оживленно обсуждали весь комплекс во¬
просов об общих чертах и - особенностях социально-экономического развития России
в период, который в широком смысле слова был историческим прологом Октябрьской
революции. См. материалы этих обсуждений в книгах: «Особенности аграрного строя
России в период империализма». М. 1962; «Об особенностях империализма в России».
М. 1963; «Рабочий класс и рабочее движение в России. 1861 — 1917». М. 1966. Историо¬
графический обзор некоторых из дискуссий дан в статье А. Л. Сидорова «Неко¬
торые проблемы развития российского капитализма в советской исторической науке»
(«Вопросы истории», 1961, λ1« 12), в книге К. Н. Тарновского «Советская исто¬
риография российского империализма» (М. 1964) и в сборнике «Советская историче¬
ская наука от XX к XXII съезду КПСС. История СССР» (М. 1962).

42
Ответ американскому ученому
са, обладающего решимостью идти на жертвы во имя победы и способ¬
ностью объединить вокруг себя в решающий момент большинство наро¬
да. Именно в России того времени рабочий класс обладал этими качест¬
вами. Именно Россия была первой страной, где пролетариату удалось
осуществить роль гегемона в революции. Именно в этом смысле она была
не отсталой, а наиболее передовой среди всех стран — политический мо¬
мент, который имел свои социально-экономические корни и вместе с тем
содержал в себе принципиально новую «экономическую потенцию»: воз¬
можность ускоренного преодоления отсталости и движения к прогрессу
на социалистической основе.
Предоставим слово самому Ленину и процитируем его высказывание
из публичной полемики с меньшевиками и другими мелкобуржуазными
демократами. В июле 1917 г., после поражения пролетариата и времен¬
ного торжества контрреволюции, он писал: «Объективное положение та¬
ково: громадное большинство населения страны мелкобуржуазно по сво¬
ему жизненному положению и еще более по своим идеям. Но в стране
царит крупный капитал, через банки и через синдикаты в первую голову.
В стране есть городской пролетариат, достаточно развитый, чтобы идти
своим путем, но еще не способный привлечь сразу на свою сторону боль¬
шинство полупролетариев»8. Исходя из этих посылок, из анализа всех
сторон необычайно пестрой, быстро меняющейся действительности, Ле¬
нин предвидел неизбежность нового подъема революции, который при¬
ведет к окончательному прозрению масс, к окончательному разрыву ме¬
жду ними и господствующими классами. Не потому победит пролетари¬
ат, считал он, что страна на грани катастрофы, а потому, что спасти от
катастрофы может лишь его победа. Не потому только обречена на бан¬
кротство русская буржуазия, что все историческое прошлое связало ее
с живым трупом русского крепостничества, но потому также, что задачи,
стоявшие перед Россией, уже нельзя было решить обычными средствами
буржуазных революций, не выходя за их рамки9. В глазах Ленина про¬
летарские революционеры были якобинцами новой формации — эпохи
машинной индустрии и железных дорог, монополий и финансового капи¬
тала. «В XX веке, в капиталистической стране,— повторял он накануне
Октябрьского восстания,— нельзя быть революционным демократом,
ежели бояться идти к социализму» 10.
Такими последовательными демократами явились большевики. На¬
против, боязнь нового, неспособность к революционному творчеству сы¬
грали не последнюю роль в грехопадении меньшевиков, в их измене не
только социализму, но и демократии. Заявляя себя на словах сторон¬
никами социалистической революции в России, на деле они ставили ее
победу в зависимость от таких идеальных условий, которые фактиче¬
ски сложиться попросту не могли. Вот как, например, представлял себе
в 1917 г. переход от капитализма к социализму один из русских меньше¬
виков, Б. Кибрик: «Мы считаем, что гибель буржуазного мира — победа
над господствующими классами — может наступить только при соответ¬
ствующем развитии производительных сил страны, при соответствующем
8 В. И. Ленин. Три кризиса. ПСС. Т. 32, стр. 432.
9 Укажем только на одно обстоятельство: уже накануне первой мировой войны
44,5 млн. десятин частновладельческих, преимущественно помещичьих земель (пример¬
но половина всех земель, принадлежавших помещикам) были заложены в банках, из
них 30,6 млн. десятин — в акционерных банках, то есть фактически находились под
прямым контролем финансовой олигархии (см. «Статистика долгосрочного кредита в
России. 1915 г.». Птгр. 1915). Таким образом, без национализации банков невозможна
была и радикальная аграрная реформа: национализация земли, уничтожение самого
крупного остатка средневековья — дворянских латифундии.
10 В. И. Ленин. Грозящая катастрофа и как с ней бороться. ПСС. Т. 34,
стр. 190. См. также резолюцию VI съезда РСДРП (б) «Об экономическом положении»
(август 1917 г.). «Шестой съезд РСДРП (большевиков)». Протоколы. М. 1958,
стр. 257—260.

Ответ американскому ученому	43
развитии капиталистического общества, когда оно дойдет до своего от¬
рицания, когда средний класс распадется, когда действительно на вер¬
шине будет незначительная группа, в руках которой сосредоточится вся
власть над миром». И далее еще добавлялось, что «мы представляем се¬
бе этот переворот даже не в национальном масштабе, считаем, что это
дело международное...» 11. В такой постановке возможность социалисти¬
ческой революции отодвигалась.в необозримо далекое будущее, если во¬
обще сохраняла реальное значение.
Практическим же следствием таких взглядов было бы сохранение
господства имущих классов, которые предпочитали задушить революцию
«костлявой рукой, голода и народной нищеты» и призвать «немецкого
вахмистра», бросив ему под ноги Петроград, чем отказаться от монопо¬
лии на собственность и власть. Как известно, спор между большевиками
и социал-реформистами о возможности и необходимости пролетарской
революции в одной стране и именно в России был решен исторической
практикой, с чем следовало бы посчитаться и некоторым западным со¬
циологам и историкам (например, Сиднею Хуку в США), которые про¬
должают повторять избитые доводы о «неправомерности»# русской ре¬
волюции.
Конечно, в революции 1917 г. и в последующей истории нашей стра¬
ны были особенности, связанные и с ее историческим прошлым и с ее по¬
ложением пионера в прокладывании .нового пути общественного разви¬
тия. Естественно, что перевод теоретических положений на язык прак¬
тики требовал особых усилий и непрестанных поисков, не всегда безоши¬
бочных. Советским людям пришлось испытать гигантские трудности,
принести огромные жертвы. Но ведь марксисты никогда не утверждали,
что все революции должны целиком и в деталях повторить русский опыт.
Стоит вспомнить, что уже после Октября Ленин проводил различие ме¬
жду значением нашей революции в широком смысле, в смысле воздей¬
ствия на все мировое развитие, и значением в узком смысле слова, по¬
нимая под последним историческую неизбежность повторения некоторых
ее основных черт. История конкретизировала эту формулу. Она подтвер¬
дила и дополнила ее примером революционных и социалистических пре¬
образований в других странах. При этом самый опыт первой страны со¬
циализма в сочетании с экономической и политической поддержкой, ко¬
торую она оказывала и оказывает народам, вступившим на путь строи¬
тельства нового общества, позволяет и\1 добиваться поставленных це¬
лей с меньшими издержками, а революционным силам дает импульс для
новых творческих поисков. И это вновь убеждает в правильности одного
из коренных положений философии марксизма: нет абстрактных истин,
истина всегда конкретна, и в ее конкретности воплощена во всем богат¬
стве своего внутреннего содержания реальность всеобщего.
IV
Вопросы/ стоящие в анкете проф. Менделя под номерами 8—10, при¬
надлежат к числу наиболее устойчивых, мы бы сказали, традиционных
заблуждений наших оппонентов, для которых всякая идеология субъек¬
тивна, а понятия объективности и партийности науки несовместимы все¬
гда и во всех случаях. Сплошь и рядом это искренние заблуждения, но
нередко, скрывать не стоит, это также форма сознательной защиты опре¬
деленной, именно буржуазной идеологии в ее борьбе с идеологией ком¬
мунистической. Если любая идеология субъективна, то нет смысла гово¬
рить об истинности ее: «Все правы, и никто не прав». Такая позиция от¬
ражает, разумеется, неуверенность в правоте собственных взглядов, в
их объективности. Сложность коллизий современного мира, как и проти¬
11 «Известия Московского Совета Рабочих депутатов», 28.lV.1917.

44
Ответ американскому ученому
воречивость самого познания, наконец, особые трудности познания исто¬
рического питают подобную неуверенность и служат ее известным оправ¬
данием. Но нельзя самым решительным образом не возразить против
универсализации этого пессимистического, релятивистского взгляда, ибо
он с неизбежностью ведет, хочет или не хочет этого проф. Мендель, к
отрицанию возможности всякого научного, в том числе и исторического,
знания. А это вопрос, существенно затрагивающий не только професси-
оналов-историков, но и общество в целом, для которого изучение исто¬
рии — форма самопознания и стимул к действию.
Поэтому имеет смысл более подробно рассмотреть вопросы проф.
Менделя. Чтобы было ясно, о чем идет речь, нужно уточнить самые по¬
нятия, кратко напомнив исходные марксистские положения на этот счет.
Идеология, или совокупность политических, правовых, нравственных,
философских, религиозных, художественных взглядов, является духов¬
ным выражением коренных материальных интересов, экономических
условий жизни классов, социальных групп. Это не означает, что идеоло¬
гами той или иной социальной группы обязательно должны быть пред¬
ставители только этой группы. Часто ими являются выходцы из других
слоев населения; например, образованные интеллигенты — дворяне или
буржуа по происхождению — нередко выступали и выступают как идео¬
логи рабочего класса. Далее. Идеология, с нашей точки зрения, только в
конечном счете отражает экономические интересы. Она обладает своими
специфическими закономерностями, а также значительной самостоятель¬
ностью по отношению к породившим ее условиям жизни, что обусловле¬
но прежде всего тем, что движение мысли имеет в качестве непосредст¬
венного источника «мыслительный материал» — свой собственный и
доста'вшийся в наследство от предшественников. Не учитывать это —
значит впадать в вульгарный социологизм, против которого марксисты
всегда боролись. Наконец, классовый характер идеологии не исключает
наличия в ней общенародного и общечеловеческого содержания, лишь
преломленного так или иначе через сознание определенного класса. Все
это крайне осложняет анализ как истинного классового смысла того или
иного идеологического явления, так и взаимосвязи его с объективными
условиями общественной жизни.
Говоря о несовместимости понятия о классовом происхождении идео¬
логии с уверенностью марксистов в объективности материалистического
объяснения истории, г-н Мендель имеет в виду, по существу, вопрос об
истинности марксовой теории. Ответить же на этот вопрос можно, лишь
выяснив, соответствует ли содержание теории главным тенденциям раз¬
вития человеческой цивилизации, конкретными носителями которых яв¬
ляются определенные классы.
Идеология может отражать действительность с разной степенью
точности и полноты, не переставая при этом выполнять функцию общест¬
венного сознания своего времени и класса. История знает формы созна¬
ния, идеи и представления, в которых, несмотря на то, что они были ил¬
люзорными, несостоятельными в научном смысле, отражалось поступа¬
тельное движение самой действительности (таковы, например, разные
формы религиозных ересей и социальных утопий). Но общим правилом,
особенно по мере приближения к современности, является; степень науч¬
ности идеологии зависит от прогрессивности представленного ею клас¬
са, общественной группы, и, напротив, необходимой чертой и даже
условием этой прогрессивности становится научность классового само¬
сознания.
Маркс и Энгельс иногда употребляли понятие «идеология» в отри¬
цательном смысле для обозначения извращенного отражения обществен¬
ного бытия в представлениях тех или иных классов и их теоретиков. Од¬
нако ни Марксу, ни Энгельсу не приходило в голову утверждать, что
сознание людьми своих интересов и связанных с ними конкретных за-

Ответ американскому ученому
45
дач ни при каких условиях не способно принять научную форму и не
может внушить теоретикам обоснованное убеждение в правильности сво¬
их выводов. Марксисты именно потому высоко ценят идеологов револю¬
ционной буржуазии, что они сумели выразить интересы восходящего, пе¬
редового в определенный исторический период класса в форме, прибли¬
жающей общественное знание к объективной действительности. И столь
же закономерно, что возможностью наиболее адекватного отражения
этой действительности обладает идеология пролетариата — класса, са¬
мое положение которого обязывает его быть бесстрашным перед истиной
и заинтересованным в познании ее до конца.
С другой стороны, из того очевидного факта, что общественное соз¬
нание, как правило, отстает от общественной жизни, вовсе не вытекает,
что оно является всего лишь бледным слепком действительности. Исто¬
рия убеждает в том, что научная мысль способна в большей или мень¬
шей степени опередить практическую деятельность людей, то есть выра¬
зить созревшую необходимость изменения общественного бытия до того, ,
как эта необходимость примет форму массового действия. Мыслители
Возрождения и Просвещения предвосхитили в идеализированной форме
буржуазное общество. Маркс и Энгельс открыли путь к социализму на¬
много раньше, чем он стал воплощаться в действительность.
Нельзя отрицать .вместе с тем, что вопрос, заданный г-ном Менде¬
лем, отражает определенную трудность. В самом деле, если считать ис¬
тинным лишь такое содержание наших представлений, которое соответ¬
ствует вещам и процессам «самим по себе», то можно ли говорить об ис¬
тинности идеала? Если же специфическая особенность идеала состоит в
том, что в .нем выражено не только сущее, но и должное, то, к чему стре¬
мятся люди, можно ли рассматривать идеал в качестве отражения дей¬
ствительности?
Марксизм решает этот вопрос, исходя прежде всего из анализа не¬
однородности, противоречивости самой действительности, которая, как
уже отмечалось выше, всегда несет в себе (долгое время находящиеся
в скрытом виде) элементы будущего, которые включены в настоящее и
вместе с тем отрицают его. Когда марксисты говорят, что они убеждены
в неизбежности смены капитализма социализмом, то они исходят из то¬
го, что «долженствование» обусловлено .всем механизмом развития и
специфическими особенностями капиталистического способа производст¬
ва: он не только создал материальные предпосылки собственного отри¬
цания, но и сформировал те социальные силы, в действиях которых реа¬
лизуется историческая необходимость нового общества. Опираясь на эти
реальные элементы будущего, Маркс и Энгельс создали в самых общих
чертах научный идеал коммунистического строя. Он включает в себя не
только представление об общественной собственности как основе ново¬
го уклада жизни, но и представление о высоком уровне развития произ¬
водительных сил, о материально-обеспеченном существовании каждого
человека, о широком участии масс в управлении обществом, о подлинной
свободе творческой деятельности во всех сферах жизни, об очищении ду¬
ховного облика человека от уродующих его пороков, порожденных кон¬
курентной борьбой и индивидуалистической моралью. Таким образом,
Маркс и Энгельс ставили вопрос о коммунизме, как «естествоиспытатель
поставил бы вопрос о развитии новой, скажем, биологической разновид¬
ности, раз мы знаем, что она так-то возникла и в таком-то определенном
направлении видоизменяется» |2.
Поэтому и передовой идеал представляет собой на данной ступени
прогресса не только предвосхищение, определение конечной цели, но так¬
же движение, ведущее к цели, притом движение мысли и практического
действия в их сложном, диалектическом единстве. Коммунистов не раз
12 В. И. Ленин. Государство и· революция. ПСС. Т. 33, стр. 85.

46	Ответ	американскому	ученому
упрекали в том, что они будто бы изменили принципам Маркса, приспо¬
сабливая свою общую концепцию к преходящим фактам и временным
интересам, Но это обвинение не выдерживает критики. С точки зрения
марксизма, противопоставление «интересов» или «современных задач»
идеалу неправомерно по той простой причине, что самое развитие ком*
мунистических идеалов объясняется развитием «интересов», понимая
этот термин не в узком смысле себялюбия, а в широком смысле общест¬
венной экономики и общественных отношений. Мы отлично понимаем,
что идеал коммунизма невозможно очертить во всех деталях, а также
невозможно достигнуть сразу, минуя целый ряд промежуточных ступе¬
ней. Если в СССР делают сегодня упор на экономический фактор или,
как принято говорить, на создание материально-технической базы ком¬
мунистического общества, то при этом вовсе не забывают об остальных
условиях движения к комхмунизму, среди которых не менее важны и
условия политические, идейные—развитие социалистической демокра¬
тии и изменение общественного сознания, психологии, норм поведения.
Здесь имеет место и более широкая закономерность: взаимодействие це¬
ли и движения не исчерпывается конкретизацией, уточнением цели по
мере ее осуществления. Действительность, в свою очередь, нуждается в
том, чтобы ее поверять идеалом и приводить в соответствие с ним (в
этом мы видим, в частности, функцию социалистической теории и осно¬
ванной на ней политики). Так понимая и так борясь за ближайшие це¬
ли, советские люди отстаивают будущность всего коммунистического
движения. Постольку и в отстаивании конечной цели нет ничего от ми¬
стификации, утопии, обожествления.
V
Имеет ли вышесказанное отношение к исторической науке? Безус¬
ловно, поскольку она часть идеологии, одна из форм общественного со¬
знания. И хотя историк занят прошлым, он обращается к нему не в по-
сл ед не Ai счете ради того, чтобы помочь решению вопросов, которыми
человечество занято в настоящем.
В признании актуальности исторического знания, видимо, нет осо¬
бых разногласий между нами и проф. Менделем. Но у него вызывает
сомнение возможность объективного исторического исследования, если
автор его, исходя из определенных общественных, политических позиций,
отстаивает свои убеждения, стремится, чтобы они были восприняты ши¬
рокими слоями общества, всем народом. Разделим вопрос на две части.
Прежде всего отметим (вряд ли против этого будет возражать и наш
оппонент), что «требование служить обществу» разделяется далеко не
всеми представителями немарксистской историографии. Но значит ли
это, что они не служат — так или иначе, прямо или косвенно — своему
обществу, а если это общество представляет социально противоречивое
целое, то определенной части этого целого или, иначе говоря, определен¬
ному классу? Мы знаем, что провозглашение «надклассовости» истори¬
ческого знания не раз являлось добросовестным заблуждением и даже
попыткой ученого отстоять перед лицом реакции свое право на беспри¬
страстное научное исследование. И, конечно же, мы не станем смеши¬
вать такого рода заблуждения с притязаниями на аполитичность, кото¬
рые чаще всего появляются там и тогда, где и когда становится особенно
невыгодным обнажать связь исторических воззрений с современностью,
с господствующей идеологией и политикой. Как не вспомнить, например,
что признанный глава «объективной» историографии XIX в. Л. Ранке,
ратуя за превращение истории в «чистую науку», был весьма далек от
постулируемых им принципов и достаточно определенен в своих поли¬
тических — реакционных и пруссофильских—симпатиях, когда перехо¬
дил к конкретному исследованию. Он готов был изменить требованию

Ответ американскому ученому
47
строгого отбора и критики источников, если только источник позволял,
например, очернить идеолога и вождя восставших крестьян Томаса Мюн-
цера. Любопытно, что один из крупных немецких буржуазных истори¬
ков, сам вышедший из школы Ранке, Генрих фон Зибель, нашел нуж¬
ным отмежеваться от идеи политического нейтралитета науки. Всякий
историк, писал он, «имеет свою окраску, свои религиозные, атеистиче¬
ские, либеральные или консервативные убеждения. Историки бывают
различных партий, но не бывает беспристрастного историка» 13.
Вопрос, стало быть, не в субъективном признании партийности, то
есть социальной функции исторического знания, а в том, каково в дан¬
ный момент, в данных условиях конкретное наполнение этой функции,
подлинное содержание исторических идей, концепций, представлений:
совпадают ли они с прогрессивной тенденцией самого общественного
развития, выражают ли они эту объективную тенденцию или они выра¬
жают (сознательно или неосознанно) иную, реакционную или консерва¬
тивную тенденцию, тоже имеющую свои корни в действительности, в
той сфере общественной жизни, которая тяготеет к прошлому, к миру
уходящему, но не сдающемуся. Историки-марксисты открыто рассматри¬
вают свою деятельность как часть революционной, организованной, пла¬
номерной деятельности народа во имя торжества нового общественного
строя. Мы сознательно стоим на позиции партийности исторического
знания, поскольку она создает постоянное взаимодействие между опытом
прошлого и борьбой, созидательным трудом сегодняшнего дня.
Мешает ли это строгому историческому исследованию? Тут мы вновь
возвращаемся к уже затронутой выше проблеме специфики отражения
действительности в научном исследовании прошлого. Как часто из уст
наших оппонентов слышится призыв: воспроизводить факты как тако¬
вые, не примешивая к ним собственные взгляды, минуя мировоззрение
исследователя. Но ведь это явно необоснованное требование, притом не¬
обоснованное в любом случае — обращено ли оно к ученому-общество-
веду или к ученому-естествоиспытателю. Когда биолог впервые обнару¬
живает под линзой микроскопа новую разновидность живого или когда
физик-экспериментатор с помощью сверхмощных ускорителей «васека-
ет» еще одну элементарную частицу, то разве в этом таинстве первоот-
крытия не присутствует незримо вся предшествующая история науки
не только в виде инструментария, но и в виде идей или гипотез, ради
подтверждения или пересмотра которых совершался эксперимент, в ви¬
де накопленных знаний, благодаря которым сокращается расстояние ме¬
жду наблюдением, описанием и обобщением? Отличие общественного,
исторического знания от естественнонаучного состоит лишь в том, что
историк, с одной стороны, лишен, как правило, возможности непосредст¬
венно наблюдать изучаемый объект, проверить правильность выводов с
помощью прямого эксперимента. С другой стороны, и это самое сущест¬
венное: в то время, как перед естествоиспытателем (какие бы изменения
ни вносила в это эволюция науки и производственная практика людей)
всегда стоит внешний по отношению к человеческому обществу мир при¬
роды, в историческом исследовании общество встречается с самим собой.
Потому и исторический факт, имеющий независимую от сознания иссле¬
дователя объективную основу, вместе с тем как бы вдвойне «субъекти¬
вен». Мы имеем дело с источниками, которые чаще всего окрашены
определенной идеологией и отражают какую-то частичку, сторону соци¬
ально неоднородной действительности (как часто, например, в памятни¬
ках прошлого «молчит» народ, угнетенная масса и не потому, конечно,
что она молчала в реальной жизни) и.
13 H. V. Sybel. Uber den Stand der neuen deutschen Geschichtsschreibung. In:
«Kleine historische Schriften». 3. Aufl. Bd. I. Stuttgart. 1880, S. 355,
14 Интересные соображения на этот счет высказаны польским историком Ц. Бо-
бииьской: С. В ob in ska. Historyk fakt, metoda. Warszawa. 1964.

48
Ответ американскому ученому
В свою очередь, историк, сталкивающийся со множеством фактов,
крупных и мелких, существенных и несущественных, всегда производит
определенный отбор, руководствуясь тем или иным критерием. Вначале
им служит изучаемая проблема. Но ведь самый выбор или, точнее, поста¬
новка проблемы определяется тем, что обычно называют интересом ис¬
следователя, и хотя в этом выборе немалую роль играет индивидуаль¬
ность ученого, решающее значение имеет все же не она. Здесь вступает
в действие веление времени. Каждый из нас в конечном счете отвечает
на вопросы, поставленные современностью, от нее получая наиболее
мощные импульсы — не только как человек и гражданин, но и как ис¬
следователь прошлого, поскольку в современном мире, современном че¬
ловечестве воплотилась, откристаллизовалась в самых существенных
чертах вся предшествующая история,— и кто будет утверждать, что она
воплотилась в виде какого-то «среднеарифметического», одинаково рас¬
пределенного между всеми существующими классами и обществами?
Наконец, даже первичную операцию выявления фактов историк про¬
изводит, иногда не замечая сам, под углом зрения ранее сложившейся
концепции, в соответствии с методом, которому он следует,— обстоя¬
тельство, роль которого возрастает в ходе исследования, по мере вклю¬
чения отдельных фактов в сложное историческое целое. Мы отнюдь не
сбрасываем со счетов значение других моментов, таких, как объем до¬
ступных источников, уровень современных знаний, наконец, талант уче¬
ного. Но вся эволюция исторического знания убеждает, что определяю¬
щими условиями его объективности, фактической достоверности, глуби¬
ны и всесторонности исследования являются характер отношения ис¬
торика к современной ему действительности, характер мировоззрения,
степень научности метода. Вот почему и конфликт идей в области исто¬
рии не есть что-то внешнее по отношению к собственно исследователь¬
ской стороне науки, а органически необходимый элемент исторического
Познани я, ибо оно движется, как все на свете, внутренне присущими ему
противоречиями, по-своему отражающими противоречия самой истории.
Конечно, это труднее заметить, пока мы находимся в области частных
исследований и проблем. Но там, где речь идет о больших обобщениях,
где наука вступает в самую сложную свою сферу, сферу исторического
синтеза, там роль мировоззрения выявляется с особенной силой. И мо¬
жно ли считать случайностью, что именно в этой сфере — источник не¬
преодолимых затруднений для немарксистской историографии, с трево¬
гой отмечаемых многими ее современными представителями?
Марксистская историография (особенно если иметь в виду профес¬
сиональную) значительно моложе буржуазной. Она родилась в борьбе
с социальным гнетом. Общественно-политическая заостренность, соеди¬
ненная с научностью метода, позволила молодой науке быстро продви¬
нуться вперед прежде всего в решении кардинальных проблем социоло¬
гии и истории человечества,— так, например, оценивают советскую «Все¬
мирную историю» не только наши единомышленники, но и некоторые
критики из среды немарксистов, в том числе американских. Мы напоми¬
наем об этом не для того, чтобы уйти от признания своих недостатков
или упущений, касающихся, в частности, аспекта, затронутого проф.
Менделем. Да, была определенная полоса становления нашей историо¬
графии в условиях ожесточенного классового и военного столкновения со
старым миром, когда актуальность нередко трактовалась в духе прямо¬
линейного и наивного социологизма, «опрокидывания» политики сего¬
дняшнего дня в прошлое. Имели место и более серьезные случаи откло¬
нения от исторической истины, подмены точного классового анализа
произвольными оценками под предлогом ложно понятой политической
необходимости. Но всякий добросовестный исследователь должен будет
признать, что детские болезни роста нашей науки, как и отклонения от
]«арксистско-ленинского принципа единства, тождества объективности и

Ответ американскому ученому
49
партийности, не составляют правила, а противоречат ему. Доказатель¬
ством может служить разносторонняя критика, которой подверглись в
советской исторической литературе последних лет ошибки и извращения,
связанные с культом личности Сталина.
Однако из уроков прошлого мы отнюдь не склонны делать вывод
«подальше от политики». Напротив, мы убеждены, что никогда не было
столь необходимым активное вторжение науки, именно науки, вооружен¬
ной правильным, объективным методом изучения исторической действи¬
тельности, в действительность сегодняшнего дня. Конечно, не с целью
абстрактного морализирования и резонерства, не с помощью грубых ана¬
логий и неоправданных исторических параллелей. Задача в другом: во¬
оружить человечество, решающее ныне самые сложные задачи, какие
ему когда-либо приходилось решать, вооружить его и идейно — понима¬
нием законов общественного развития и морально-обоснованной, трез¬
вой уверенностью в превосходстве сил, воплощающих прогресс, в то-м,
что и в нынешний атомный век люди не беспомощные жертвы «рока»
истории, а ее творцы. Вот почему историки и социологи-марксисты при¬
дают сейчас особое значение борьбе против всевозможных форм истори¬
ческого фатализма. Отвергая модные циклические построения с их иде¬
алистической мистикой и пессимистическими пророчествами, мы отнюдь
не считаем второстепенной проблему повторяемости, как в плане теоре¬
тическом, так и общественно-практическом, под углом зрения не исполь¬
зованных в прошлом возможностей и вариантов развития, поиска более
прямых, «экономных» путей прогресса. Наконец, гигантские революци¬
онные изменения мира, резко усилившаяся взаимосвязь между разви¬
тием отдельных стран и процессом поступательного движения человечест¬
ва в целом, вовлечение в активную историческую жизнь народов, долгое
время рассматривавшихся их колониальными угнетателями лишь
как объект истории,— все это делает исключительно актуальными для
современной марксистской методологии истории проблемы всемирности,
соотношения интернационального и национального, общего и особенно¬
го, требуя интенсивной разработки и большей, чем в прошлом, диффе¬
ренциации соответствующих категорий и понятий, усовершенствования
в этом направлении логического аппарата науки.
Если так понимать роль исторической науки в общественной жизни,
то становится очевидной искусственность противопоставления «строгой
объективности» «пропаганде», то есть распространению в массах выво¬
дов, к которым пришла историческая наука. Не поддаются ли наши оп¬
поненты, иной раз, быть может, и невольно, уловкам тех людей, которые
видят, притом с полным основанием для себя, серьезную опасность в том,
что масса населения и прежде всего молодежь научится за внешним хао¬
сом противоречивых событий распознавать их подлинный смысл, связь
с прошлым и будущим, то есть общую историческую линию развития?
Правомерно ли в любом случае вкладывать в понятие «пропаганда» от¬
рицательный смысл? Очевидно, что неправомерно, ибо пропаганда про¬
паганде рознь. Есть пропаганда в защиту подлинной эмансипации че¬
ловека, и есть пропаганда свободы эксплуатации, неизбежности и целесо¬
образности деления общества на «инертную» массу, способную только к
исполнению и механическому повторению, и элиту «управляющих», «тех¬
нократов», «организаторов», обладающих монополией на руководство,
творчество, власть. Есть пропаганда мира и гуманизма, и есть пропаганда
«права на убийство» и всяких расистских мерзостей. Вряд ли наши по¬
томки одобрят поведение тех представителей науки, которые не захотели
сегодня вступить в бой с реакционной пропагандой и поставить свои
знания — сознательно и убежденно — на службу подлинным, корен¬
ным интересам своего народа и всего человечества.
Более сотни лет назад наш соотечественник, молодой мыслитель и
революционер А, И. Герцен, бросил вызов «буддистам науки», пытаю-
4.	«Вопросы истории» № 10.

50
Ответ американскому ученому
щимся укрыться в надысторической сфере мнимо беспристрастных аб¬
стракций: «Кто им велит променять обширную храмину, в которой де¬
лать нечего, а почетно, на нашу жизнь, с ее бушующими страстями, где
надобно работать, а иногда погибнуть?» 1S.
Разве этот упрек не справедлив и ныне?
★
Мы включили в текст ответа на вопросы 8—10 анкеты проф. Менде¬
ля также ответ на вопросы 13—14. Что касается вопросов 11-го и 12-го,
то они относятся к числу тех, которые живо обсуждаются последнее вре¬
мя в среде советских ученых. Из-за недостатка места трудно воспроиз¬
вести разные точки зрения и их аргументацию. Известное представление
об этом дает сборник «История и социология», выпущенный издательст¬
вом «Наука» (это стенографический отчет дискуссии, имевшей место в
январе 1964 г.). Более свежие данные можно почерпнуть в наших теоре¬
тических и исторических журналах !6.
Мы не льстим себя надеждой, что можем легко убедить в своей пра¬
воте всех наших оппонентов и тем более переубедить тех из них, кто
придерживается прямо противоположных воззрений и методологических
принципов. Но внесение ясности всегда есть плюс в научном споре и в
борьбе идей.
М, #. Гефтер, В. Л. Мальков
15 А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах. T. III. М. 1954,
стр. 69.
16 Ю. А. Левада. Точные методы в социальном исследовании. «Вопросы фи¬
лософии», 1964, № 9; П. В. Таванец и В. С. Швы рев. Некоторые проблемы
логики научного познания. «Вопросы философии», 1962, № 10; В. А. Глушко в. Гно¬
сеологическая природа информационного моделирования. «Вопросы философии», 1963,
№ 10; П. П. Маслов. Моделирование в социологических исследованиях. «Вопросы
философий», 1964, № 3; И. Д. Ковальченко, В. А. Устинов, 3. Г. Кар¬
пенко, Ю. Ю. К а X к. Новую вычислительную технику — на службу исторической
науке. «История СССР», 1964, Я» 1; А. В. Г у л ы г а. О предмете исторической науки.
«Вопросы истории», 1964, № 4; И. Д. Ковальченко и В. А. Устинов. Приме¬
нение электронных вычислительных машин в исторической науке. «Вопросы истории»,
1964, № 5; М. А. Б а р г. Структурный анализ в историческом исследовании. «Вопросы
философии», 1964, № 10; Сборник «Методологические и историографические вопросы
исторической науки». «Труды» Томского университета. Т. 173, вып. II. 1964; В. А. У сти-
н о в. Применение вычислительных машин в исторической науке. М. 1964; Ф. Кон¬
стантинов, В. Келле. Исторический материализм—марксистская социология.
«Коммунист», 1965, № 1; А. Берг, И. Новик. Развитие познания и кибернетика.
«Коммунист», 1965, jNs 2; X. Момджян. Философия общественного развития. «Ком¬
мунист», 1965, № 4; Ю. Левада. Кибернетические методы в социологии. «Коммунист»,
1965, № 4; О. Я X о т. Закон больших чисел и социальная статистика. «Вопросы фило¬
софии», 1965, № 12; А. Я. Гуревич. Общий закон и конкретная закономерность
в истории. «Вопросы истории», 1965, № 8; М. Я. Г е ф т e р и Е. Э. Печуро. Мето¬
дология истории. «Советская историческая энциклопедия». Т. 9. М. 1966, н др.

ВОПРОСЫ РЕЛИГИОЗНОГО МОДЕРНИЗМА
В ПРОТЕСТАНТСКОЙ ТЕОЛОГИИ
А.	А. Кислова
Отмирание религии — процесс продолжительный, в основе которо¬
го лежит общественный и научно-технический прогресс человечества.
К. Маркс писал, что «религиозное отражение действительного мира
может вообще исчезнуть лишь тогда, когда отношения практической
повседневной жизни людей будут выражаться в прозрачных и разум¬
ных связях их между собой и с природой» СИначе говоря, религия ис¬
чезает совершенно только в развитом коммунистическом обществе, уми¬
рает естественной смертью, поскольку теряет питающие ее корни. До
тех пор она в качестве превратной формы человеческого сознания ос¬
тается значительной консервативной силой, стоящей на пути творческой
активности человека, а значит, и прогресса. Религиозное сознание не
может избежать воздействия революционизирующихся под влиянием
научно-технического и социального прогресса представлений о мире.
В сознании массы верующих все чаще возникают сомнения относи¬
тельно многих традиционных понятий и догм исторических религий.
Церковники с тревогой говорят о росте атеизма и религиозного индиффе¬
рентизма. Современная церковь поставлена перед реальным фактом
религиозного кризиса.
В своих объяснениях этого кризиса одни из церковных идеоло¬
гов ссылаются на несовместимость старых, традиционных вер (католи¬
ческой, протестантской, иудейской) с «личными верами»2, другие —
ищут причины во «внутритеологических» разногласиях современных
религий и предлагают синкретизм, их соединение в качестве средства
спасения религии как таковой. Эти и подобные им теологические объяс¬
нения не касаются реальных, социальных корней религиозного кризи¬
са. Однако церковь, теряющая духовное влияние на массы перед лицом
все растущего авторитета коммунизма, решается на действия, которые
могут показаться смелыми, а порою даже несовместимыми с ее сущест¬
вованием как института буржуазного государства. Теперь она нередко
выступает против политических агрессий, критикует экстремизм правых,
подает свой голос, например, в поддержку гражданских прав негров,
осуждает вмешательство религии в политику империалистического го¬
сударства.
Как следует расценивать эти акции? Шестьдесят лет назад А. Франс
писал: «В евангелии говорится об одном великом грехе, которому нет
прощения, и богословы поясняют, что этот тяжкий грех есть отчаяние.
Церковь остерегается его совершать: она никогда не отчаивается»3.
Современная церковь не сложила оружия перед лицом изменений в
современном обществе, в его культуре и идеологии: она изыскивает
новые пути и методы, чтобы восстановить и укрепить свой авторитет и
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 90.
2 См. Н. Duncan. The Fourth American Faith. N. Y. 1964.
3 А. Франс. Собрание сочинений. Т. 8. М. 1960, стр. 583.

52
Л. А. Кислова
идейные позиции. При этом используются самые различные средства:
и попытки сближения с рабочим движением, и наукоподобная крити¬
ка марксизма-ленинизма, и призывы к установлению «взаимопонима¬
ния» между наукой и религией. Сюда же следует отнести попытки мо¬
дернизации культа, реформу церковной догматики и литургии 4. Чрез¬
вычайно большое внимание в современной религиозной пропаганде
занимает вопрос о возможности «мирного сосуществования» науки и ре¬
лигии. Современная церковь хотела бы использовать науку в качестве
одного из средств, укрепляющих ее идейные позиции. Попытки «левых»
церковников укрепить позиции церкви различными уступками духу
времени встречают оппозицию в лице религиозных консерваторов, ко¬
торые склонны видеть в этом поддержку атеизму, возрождение рели¬
гиозного модернизма конца XIX — первой четверти XX в., осужденного
тогда ортодоксальными церквами. И все же это течение и в наши
дни вновь заявляет о своем существовании. Под его влиянием находится
большое число церковников, пытающихся «обновить» религию с помо¬
щью современных данных науки и общественной практики. Возможно
ли, однако, такое обновление, насколько успешны попытки привести
религию в «соответствие» с уровнем современной науки и общественно¬
го развития? Эти вопросы возвращают нас к истокам религиозного мо¬
дернизма, из которого и поныне черпают аргументацию религиозные
идеологи.
Религиозный модернизм возник и развивался одновременно в ряде
стран как течение, организационно не оформленное, в котором были
представлены различные христианские церкви. Во Франции лиде¬
рами этого движения были JI. Дюшен, А. Луази и М. Блондель, а
центром CTavi Католический институт в Париже. В Англии наиболее
известными его представителями в конце XIX в. считались Ф. Гёгель
и Дж. Тирель. Теологи-модернисты этого периода не стремились поры¬
вать с ортодоксальным католицизмом. Действуя с благословения папы
Льва XIII, заявившего в энциклике «Инскрутабили деи консило», что
церковь может в известных пределах признать сосуществование науки
и религии, модернисты хотели вооружить теологию новейшей аргумен¬
тацией, «отеоретизировать» ее, подновить ее догмы — осовременить
их. Однако уже в 1903 г. папа Пий X запретил распространять высказы¬
вания модернистов. В 1907 г. в энциклике «Пасценди грегис» он объявил
модернизм «союзом ложной философии с верой, порожденной ошибоч¬
ной системой»5. Это заявление стало программой действий для католи¬
цизма, отдельные представители которого и раньше выступали против
модернизма. Но, несмотря на все запрещения, религиозный модер¬
низм нашел поддержку в церковных кругах и даже среди ученых мно¬
гих стран. Наибольшее распространение в конце XIX — начале XX в.
он получил в США (его расцвет падает на первые 25 лет нынешнего сто¬
летия). Одним из главных теоретических источников модернизма была
историческая критика библии, основывавшаяся на том, что последняя
перестала быть авторитетом в вопросах веры и жизни, но осталась
лишь «книгой начал» (Source Book), которая не может считаться ни исто¬
рически, ни научно непогрешимой. Религиозный модернизм нашел ши¬
рокую поддержку среди представителей реформированного американ¬
ского иудаизма, заявивших в 1885 г. в своей «Питсбургской платфор¬
ме», что последний представляет собой «прогрессивную религию, всегда
стремящуюся быть в согласии с доводами ~азума»с. Вдохновляемые
4 См, Л. Н. Вел и ков и ч. XXI Вселенский собор. «Вопросы истории»,
1966 N° 9.
5 Цит. по: P. S a b a t i е г. Les modernistes, P. 1909, p. 201.
6 Цит. по' H. W. Schneider. Religion in 20-th Century America. Cambridge.
1952, p. 103.

Вопросы религиозного модернизма в протестантской теологии
53
«космической философией» Дж. Фиске, идеологи иудейского модернизма
И. Уайз, К. Кохлер и Э. Хирш заявляли, что идея антропоморфическо¬
го бога устарела, что бог космичен, он всюду, «в любом качестве ма¬
терии, в любом движении ума»7. Наибольшее развитие религиозный
модернизм нашел в протестантской церкви США. В своем внешнем вы¬
ражении он был реакцией на крайний и последовательный догматизм
кальвиновской доктрины о предопределении, о «богодухновенности и
непогрешимости слова божьего» — библии, на требование безукосни-
тельного следования этому слову. В конце XIX в. штаб-квартирой про¬
тестантского модернизма оказалась Андоверская семинария (США),
а его идейными вождями —Э. Мулфорд, А. Стронг, С. Харрис, J1. Эббот
и др. Хотя церковные организации США, не связанные феодальными
традициями, легче, чем это было свойственно Европе, воспринимали «са¬
моновейшие» идеи, приспосабливая их к своей теории и практике, утон¬
ченная поповщина, проповедуемая модернистами, имела несколько
замкнутый, академичный характер и вследствие этого была распростра¬
нена в основном среди религиозно настроенной интеллигенции и либе¬
ральных церковников.
Сторонники ортодоксального протестантизма, так называемые фун¬
даменталисты, выразившие свое кредо в «Fundamentals» — двадца¬
ти брошюрах, выпущенных в 1909 г. трехмиллионным тиражом, созда¬
ли фонд для издания специальной антимодернистской литературы, а
библейский институт Муди (США) готовил кадры проповедников-фун-
даменталистов. Фундаментализм носил межисповедный характер и
имел своей главной задачей, во-первых, защиту основных доктрин хри¬
стианства против модернизма, во-вторых, объединение христианских
церквей на широкой платформе, в-третьих, пропаганду «духовной при¬
роды тысячелетнего царства» в противовес модернистской концепции
«царства божьего на земле». В период наиболее острой полемики с мо¬
дернистами фундаменталистское движение было представлено тремя
основными организациями: «Международной христианской фундамен¬
талистской ассоциацией», «Христианской лигой фундаменталистов» и
«Независимыми фундаменталистскими церквами Америки». Будучи от¬
кровенными обскурантами, сторонники фундаментализма активно вы¬
ступали против распространения в США эволюционной теории Дарви¬
на, в которой они усматривали посягательство на авторитет библейской
версии сотворения мира и человека. Лидер фундаментализма У. Брай¬
ен, «прославившийся» позднее в «обезьяньем процессе», требовал, что¬
бы были отстранены от работы в американских школах лица, предпо¬
читавшие авторитет науки авторитету библии. В своей защите религии
сторонники Брайена поддерживали и укрепляли самые невежественные
и грубые проявления суеверия, отрицая самую возможность научного
решения вопросов бытия.
Если в конце XIX в. модернизм проявлял себя как религиозный
протест внутри самой церкви, то в начале XX в., в силу рассмотрен¬
ных выше обстоятельств, он сделал заявку на самостоятельное зна¬
чение в борьбе реакционных сил против распространения материалисти¬
ческого учения. Теперь ом предстал в форме религиозно-апологетическо¬
го учения, использующего фальсифицированные идеи, терминологию и
выводы естественных и социальных наук для укрепления религии. Про¬
должая вместе с тем выступать против теологического консерватизма
традиционного христианства, модернисты настаивали на «историче¬
ском подходе» к религии, которая не должна и не может оставаться
неизменной, если хочет сохранить свое влияние и авторитет. Ш. Мэтьюс
(один из видных представителей современного религиозного модерниз¬
7 Ibid., р. 121.

54
A. A. Кислова
ма) писал в связи с этим о том, как необходимо «применение методов
современной науки для того, чтобы обнаружить, утвердить и использо-
вать вечные и главные ценности, унаследованные от ортодоксии...»8.
Таким образом, религиозные модернисты вовсе не отказываются от догм
христианства. Но, стремясь сделать христианство «конструктивной»
силой общества, они требуют «рационализировать» его догматику,
приспособив ее к сознанию современного верующего. «Теологические
учения сегодняшнего дня—это часть и продукт современной христи-
анской жизни, действительный результат нашего века»9, поэтому в
свой «научный оборот» модернисты вводят понятие «христианский опыт»,
которое должно, по их мнению, охватывать все факты действительной
материальной и духовной жизни человека в ее развитии и изменении.
Вера не должна быть слепой; необходимость, закономерность, господ¬
ствующие в природе и обнаруживаемые наукой, заставляют нас по¬
стулировать веру во «всеобщий разум», бытующий в природе и обще¬
стве, заявляют модернисты. В связи с этим они полагают, что теологи
не должны замыкаться в кругу церковной догматики и ограничивать¬
ся авторитетом библии. Религия охватывает всю человеческую жизнь, и
священное писание авторитетно постольку, поскольку «оно содержит
высшие моральные и религиозные истины, которые способны удовлет¬
ворить наш разум и укрепить нашу совесть» 10. Следует отметить, что
обычно приписываемое модернизму отрицание авторитета библии не¬
обоснованно: модернизм отказывается лишь от буквального принятия
библейских пророчеств. Г. Фосдик писал, например: «Библия является
высочайшей книгой духовной жизни. Из нее мы получаем действитель¬
ные свидетельства о характере и воле бога. Это фонтан, который ни¬
когда не иссякает» п. В работах и проповедях Г. Фосдика теологиче¬
ский либерализм достиг своей кульминации. Фосдик писал, что пропо¬
ведник должен показать верующему «живого», «исторического Христа»,
в популярной форме, с обращением к фактам современности пропаган¬
дировать евангелие,чтобы противостоять распространению «парализую¬
щего скептицизма» материалистической философии 12. По его мнению,
конфликта между наукой и религией, собственно, и не существует: есть
реальный конфликт между теми, «кого наука привела к материализму, и
теми, кто интерпретирует жизнь в терминах духовных ценностей» 13.
Согласно модернистской концепции, четко сформулированная докт¬
рина христианства заменяется расплывчатым определением религии
как «реальности, которую изучает теология», или как «жизни человека...
в его отношениях к Силе, которая произвела его» 14. Религиозный модер¬
низм выступает за некую неопределенную теологию, которая бы «форму¬
лировала результаты исследования, с одной стороны, человеческих
нужд, а с другой — христианской религии»15. Таким образом, рели¬
гия лишается своей основы: ей отказывают в абсолютности и оконча¬
тельности ее доктрин и догматов. Весьма своеобразно религиозный
модернизм трактует теорию эволюции. Спекулируя на ее положениях,
модернисты заявили, что христианство, как и все в мире, находится в
развитии, и, следовательно,— это реальность, имеющая самостоятель¬
ную эволюцию, в результате которой обогащается ее внутреннее содер¬
жание: модернисты в отличие от фундаменталистов не только прини¬
мают эволюционную теорию Дарвина, но и по-своему применяют ее к
8 Sh. M a t h e w s..The Faith of Modernism.	N.	Y.	1924,	p,	23.
9 \V. N. Clarke. An Outline of Christian Theology. N.	Y.	1898, p. 19.
10 Ibid., p. 45.
11 H. E. F о s d i с k. Adventurous Religion.	N.	Y.	1926,	p.	98.
12 Ibid., p. 151.
13 Ibid., p. 106.
14 W. N. Clarke. Op. cit., p. 1.
w Sh. Mathews. Op. cit., p. 23.

Вопросы религиозного модернизма в протестантской теологии
55
миру религиозных духовных ценностей. Теологи всегда использовали
факт относительной целесообразности в природе в качестве доказатель¬
ства существования «вечного» и «мудрого творца» вселенной; модерни¬
сты подкрепляют эти «доводы» «естественнонаучной» аргументацией о
вечно творящем, развивающемся духе, фальсифицируя, таким обра¬
зом, действительное материалистическое значение и смысл открытия
Дарвина. Человек познает мир потому, что в нем господствует «рацио¬
нальный порядок», данный ему «рациональным разумом» 16,— такова мо¬
дернистская интерпретация эволюционного закона. На этих положе¬
ниях зиждется, гак сказать, гносеология модернизма, пытающаяся снять
таким образом реальное противоречие между верой и разумом, наукой
и религией.
Как видим, модернисты отводят науке довольно скромное место
по сравнению с религией. У. Кларк, например, с достаточной опреде¬
ленностью заявлял, что хотя религия и может время от времени «совето¬
ваться с естествознанием и философией»17, но теолог всегда должен пом¬
нить, что единственный инструмент науки — разум — не может включать¬
ся в те «контакты», которые доступны только одной религии. Вместе
с тем модернисты продолжают убеждать своих оппонентов от религии,
что в современных условиях гораздо разумнее признать за наукой какие-
то права, нежели продолжать оставаться на позициях ортодоксаль¬
ной теологии. В обороте модернистов появляется «научный» термин
«функциональность». «Теология функциональна... Никогда не суще¬
ствовало неизменного теологического образца... Каждая социальная
группа читает свой собственный опыт в его формулах» 18,— утверждал
Ш. Мэтьюс. Знания о мире, писал он, только расширяют наши пред¬
ставления о могуществе бога и служат наряду с чисто религиозным
опытом способом установления взаимопонимания между человеком и
творцом, инструментом, посредством которого можно «обнаружить
бога в естественном законе и эволюции» ,9. Некоторые библейские докт¬
рины, считают модернисты, надо вообще рассматривать аллегориче¬
ски: например, учение о воскресении из мертвых следует понимать как
жизнь духа, которая не прекращается со смертью тела, но отнюдь не
как действительное воскрешение распятого на кресте человека. Или
учение о «втором пришествии» Христа, о котором модернист Кларх
писал, что это «пришествие» невидимо, хотя и ощутимо как духовный
труд Христа в мире, а потому может служить в качестве аллегориче¬
ского выражения христианских заветов о «царстве божием на земле».
Для модернистской аргументации в защиту религии характер¬
на проповедь непосредственного единения, мистического союза верую¬
щего с богом с помощью интуиции, «божественного озарения», экста¬
за. Концепция «христианского опыта» означает, что бог должен посе¬
литься в каждом человеческом сердце, а для этого нужно, чтобы союз
людей в церкви не был формальным, а религия не стояла над чело¬
веком, но вошла в его сознание. На этом основании модернисты отка¬
зываются от принятого ортодоксальным католицизмом учения о ра¬
циональном доказательстве бытия бога.
Многие из модернистов конца XIX в. принимали так называемую
«философию действия», утверждающую, что бог проявляет свое бытие
в мире непосредственно через законы природы и через социальную
практику людей, что вселенная — это «мастерская» бога, в которой
он творит.; Поэтому только в повседневной материальной и духовной
практике, а не с помощью абстрактно-логических выкладок человек полу¬

56
Л. А. Кислова
чает свидетельства существования бога. С восторгом приняли модерни¬
сты прагматистскую философию О. Джемса, видя в ней теоретическое
подтверждение своей концепции. «Истинная религия возникает из эле¬
ментарных человеческих нужд и занимает свое постоянное место в чело¬
веческом опыте» 20,— писал Г: Фосдик. В соответствии с духом американ¬
ского прагматизма религиозные модернисты утверждали, что божест¬
венная истина ценна не сама по себе, дело в практической значимости
ее для индивида. Модернист не просто принимает ту или иную рели¬
гиозную доктрину, он «стремится понять ее реальную цель и назначе¬
ние» 21,— развивал эту же идею Мэтьюс.
Наиболее ярко антинаучная сущность модернизма проявилась в
концепции «имманентности бога», утверждающей, что бог, или «живой
дух», извечно присущ миру, проявляя себя в постоянном творении и со¬
зидании. Хотя все развитие в мире совершается по законам божествен¬
ного провидения, однако, ограничив деятельность бога шестью днями, в
течение которых он будто бы сотворил мир и человека, теологи-ортодок¬
сы преуменьшили тем самым его могущество и суверенность: боже¬
ственный акт творения, говорят модернисты,— акт не единовременный;
дух творит постепенно и постоянно, выражая самого себя через закон
эволюции согласно тому плану, который он предложил природе изна¬
чально. Бог, «присущий миру», творящий в нем, выступает как некий
«всеобщий разум», находящий самовыражение (или «откровение») не
только во всех явлениях, наблюдаемых и описываемых наукой, но и в
надприродных областях, не доступных человеческому разуму и науке.
Поэтому, утверждают модернисты, извечное стремление человека к по¬
знанию должно найти выражение в разумной вере, ибо религия,
так же как и наука,— реальность, подлежащая познанию и исследо¬
ванию с помощью союза разума и веры. Полагая, что в новых условиях
догматическая религиозность теряет постепенно свой кредит, Фосдик
заявлял: «Позитивно идея имманентного бога, который является богом
эволюции, безгранично выше, нежели идея случайного создателя чу¬
да, каковым остается бог старой теологии» 22. Какова же роль науки в
этой системе «имманентности»? Она сводится к превращению науки в
средство, с помощью которого осуществляются задачи, поставленные ре¬
лигией: наука призвана открывать законы природы, заложенные в бо¬
жественном плане творения, постигать «имманентность» бога, доказы¬
вать его могущество. «Духовное беспокойство», которое испытывает
ученый в период своего творчества,— это ответ на «присутствие» бога.
В сущности, вера исследователя и вера религиозного человека — явле¬
ния одного порядка23, утверждал Фосдик. Самостоятельного значения
наука не имеет, поскольку ее призвание — открывать то, что заранее
предначертано. В связи с этим не может идти и речи о научном ми¬
ровоззрении. Таким образом, модернизм на самом деле ищет не союза,
а прямого подчинения науки вере, тем более что, с точки зрения модер¬
низма, вера имеет дело с более высокими моральными ценностями,
нежели наука. В 1923 г. в «Совместном заявлении религиозных руко¬
водителей и ученых, касающемся отношений между наукой к религией»
модернисты писали: «Целью науки должно быть изложение без ка¬
кого-либо предубеждения или предвзятости знаний о фактах, законах
и развитии природы. С другой стороны, перед религией стоит более
важная задача; совершенствование сознания, идеалов и стремлении
человечества»24. Теория «божественной имманентности», которая яви¬
20 H. Е. Fosdick. Op. cit., p. V.
21 Sh. Mathews. Op. cit., p. 30.
22 «Fundamentalism Versus Modernism». N. Y. 1925, p. 230.
23 H. E. Fosdick. Op. cit., p. 58.
24 «Fundamentalism Versus Modernism», p. 295.

Вопросы религиозного модернизма в протестантской теологии
57
лась одним из главных «еретических», с точки зрения ортодоксии, поня¬
тий религиозного модернизма, была попыткой дискредитировать науку,
свести ее к фактологии, оставив за религией право формировать миро¬
воззрение личности.
Движение за обновление христианства протестантские теологи-
модернисты пытались представить в качестве движения за осущест¬
вление этических идеалов «царства божьего на земле». Многие из идей
модернизма были в начале XX в. подхвачены в США так называемым со¬
циальным христианством. В 1930-х годах, с обострением классовой борь¬
бы в США, общественные идеалы модернизма были подвергнуты
критике со стороны неоортодоксии. Ее идейный вождь, историк Р. Ни¬
бур, выступил в 1932 г. с книгой «Моральный человек и аморальное
общество», где с религиозных позиций развенчал оптимистические про¬
гнозы модернистов в отношении «царства божьего на земле»25.
Как уже отмечалось, идеи религиозного модернизма не остались
принадлежностью узкого круга теологов. Ряд ученых-естественников
из «Американской ассоциации содействия прогрессу науки», в том чис¬
ле такие крупные фигуры, как физик Р. Милликен и палеонтолог Ос¬
борн, увлекшись идеей «примирения» науки и религии, превратились, по
выражению М. Коэна, в «богословов-любителей», утверждающих, что
вера — необходимый элемент в познании «окончательной истины о все¬
ленной» 26.
К. Маркс говорил, что в капиталистическом обществе «даже чи¬
стый свет науки не может, по-видимому, сиять иначе, как только на
мрачном фоне невежества»27. Гигантский научно-технический прогресс
и сопровождающая его активизация религиозной пропаганды — тако¬
во одно из выражений противоречивости общества, где развитие про¬
изводительных сил происходит в антагонистической форме. Безусловно,
каждый шаг в научном прогрессе порождает замешательство и смяте¬
ние в церковных кругах, вызывает кризисные явления в религиозном
сознании. Сознание человека формируется на основе повседневной
практики как светское. Но в классовом, антагонистическом обществе
под влиянием господствующих в нем общественных отношений
и соответствующей им идеологии религиозное сознание продол¬
жает сохраняться. На укрепление этой формы сознания и рассчитана
концепция модернизма, выдвинутая либеральным христианством. Од¬
нако ей не удалось ни встать над ортодоксальным христианством, ибо
«даже критический теолог остается теологом»28, ни оказать хоть
сколько-нибудь заметное влияние на науку и, тем более, на идеоло¬
гию трудящихся масс. В свое время Мартин Лютер в борьбе с ортодок¬
сальным католицизмом «победил рабство по набожности только тем,
что поставил на его место рабство по убеждению»29. В наши дни тако¬
го рода попытки обречены на поражение.
25 R. Niebuhr. Moral Man and Immoral Society. N. Y. 1932.
26	E.	F,. H a r r i s. Revelation through Reason. New	Haven.	1958,	p.	9.
27	Κ. M a p к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч. Т. 12, стр. 4.
28	К.	Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Из ранних произведений.	М.	1956,	стр. 520.
29	К.	Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 1, стр. 422.

Дискуссии и обсуждения
О СОДЕРЖАНИИ И ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ РАМКАХ
КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В СССР *
В.	Т. Ермаков
Советские исследователи проделали значительную работу по изу¬
чению истории культурного строительства в нашей стране. На эту те¬
му опубликовано свыше ста монографий, научных статей и брошюр.
Естественно, в силу самой природы процесса познания по ряду аспек¬
тов истории развития советской культуры выявились различные точки
зрения, в том числе и по вопросу о содержании и хронологических
рамках культурной революции в СССР. Испытанным методом выясне¬
ния истины в любой научной дискуссии является метод обсуждения
спорных проблем. И нам хотелось бы высказать свои соображения по
указанному вопросу.
Примерно до конца 50-х годов в советской исторической и фило¬
софской литературе считалось общепринятым, что культурная револю¬
ция в СССР началась со времени октября 1917 г. и завершилась с по¬
строением в основном социализма в стране1. Этот вывод представляет¬
ся нам научно обоснованным, соответствующим ленинской концепции
о содержании и хронологических рамках культурной революции в Со¬
ветском Союзе.
Понятие «культурная революция» появилось впервые в последних
работах В. И. Ленина, где он, обобщая имевшийся опыт, разрабаты¬
вал магистральные направления социалистического строительства в
нашей стране, определял условия, в которых это строительство могло
осуществиться более успешно, более эффективно, менее болезненно.
Ленинские идеи о культурной революции являются составной ча¬
стью его учения о победе социализма в СССР. Важнейшей задачей
культурной революции В. И. Ленин считал ликвидацию господства бур¬
жуазии в области культуры, превращение ее «из орудия капитализ¬
ма в орудие социализма». Поэтому вся многогранная деятельность
Коммунистической партии и Советского правительства в области строи¬
тельства культуры направлялась прежде всего на то, чтобы сделать
культурные ценности достоянием трудящихся, открыть для народных
масс широкий доступ к просвещению и науке, уничтожить их полити¬
ческую неграмотность. В. И. Ленин не мыслил развития советской
культуры без ликвидации неграмотности народа, осуществления всеоб¬
щего образования, без перестройки культуры быта, резкого подъема
* От редакции. Публикуя дискуссионную статью В. Т. Ермакова, редакция
считает целесообразным обсудить на страницах журнала поднятые в ней вопросы о со¬
держании и хронологических рамках культурной революции в СССР. Обсуждение этих
вопросов, а также и тех, которые могут возникнуть в ходе дискуссии, будет, несомнен¬
но, способствовать более плодотворному изучению одной из важнейших проблем исто¬
рии советского общества—проблемы культурного строительства в СССР.
1 М. П. Ким. Коммунистическая партия — организатор культурной революции в
СССР. М. 1955, стр. 22; БСЭ. Т. 24. Изд. 2-е, стр. 34, 37, 38 и др.

О содержании и хронологических рамках культурной революции в СССР
59
культурно-технического уровня рабочих и крестьян. В культурной рево¬
люции он видел одно из важных, но не единственное условие ликвида¬
ции противоположности между умственным и физическим трудом.
В научном и теоретическом наследии В. И. Ленина принципи¬
альное значение имеет постановка и разработка им вопроса о соот¬
ношении культурной революции и коммунистического мировоззрения,
о их взаимозависимости и взаимопроникновении. Не ставя здесь целью
подробное освещение этой большой и сложной проблемы, подчеркнем
лишь, что превращение коммунистической идеологии в господствующую
идеологию советского общества, утверждение материалистического ми¬
ровоззрения как единственно правильного выражения «интересов, точ¬
ки зрения и культуры революционного пролетариата»2, В. И. Ленин счи¬
тал кардинальным условием победы культурной революции. Вместе
с тем, придавая первостепенное значение социалистической практике
в перевоспитании трудящихся в духе социалистического идеала, в ут¬
верждении коммунистической идеологии в жизни советского общества,
он постоянно напоминал об огромной роли культурной революции в
решении указанных проблем.
Наряду с глубокими социально-экономическими и политическими
преобразованиями В. И. Ленин видел в культурной революции одно
из средств коренной перестройки и обновления быта людей, ликвидации
культурного неравенства между социальными группами общества, от¬
дельными народами и народностями, унаследованного социализмом от
эксплуататорского общества. Создание социалистической литературы
и искусства, формирование советской науки, строительство социалисти¬
ческой школы и новой системы просвещения, воспитание народной со¬
циалистической интеллигенции — все это, учил Ленин, должно стать
составной частью культурного переворота в нашей стране. Этот перево¬
рот включал в себя также обязательность возрождения националь¬
ных культур народов СССР, приобщение к мировой культуре малых
народов, не имевших своей письменности.
Все вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что В. И. Ле¬
нин, определяя задачи и содержание культурной революции, рассмат¬
ривал ее как «скачок» в развитии культуры, приводящий в конечном сче¬
те к рождению новой, социалистической культуры, превращению ее в
подлинно народную культуру. Короче говоря, осуществление социали¬
стической культурной революции означает возникновение в общем пото¬
ке мировой культуры нового, высшего типа культуры — социалистиче¬
ской культуры. Подобный взгляд на сущность культурной революции
нашел отражение в нашей исторической литературе3.
В ленинском учении о культурной революции намечены и хроно¬
логические рамки, в пределах которых она совершается как револю¬
ционный «скачок». Прежде всего В. И. Ленин утверждал, что куль¬
турная революция—сравнительно длительный процесс, «целая поло¬
са культурного развития всей народной массы»4. Как велика эта полоса
во времени? На этот вопрос В. И. Ленин в 1923 г. давал такой ответ:
мы стоим перед лицом культурной революции. «Для нас достаточно,—
продолжал В. И. Ленин,— теперь этой культурной революции для то¬
го, чтобы оказаться вполне социалистической страной...» 5. Отсюда, на
наш взгляд, следует, что победу культурной революции В. И. Ленин
считал возможной в рамках социалистического строя, что ее хронологи¬
ческие рамки совпадают с победой социализма в нашей стране.
2 В.	И.	Ленин.	ПСС. Т,	41, стр.	337.
3 См. М. П. Ким. Указ.	соч., стр. 12; И. С. Смирнов. Ленин и советская
культура.	М.	1960, стр.	22, и др.
4 В.	И.	Л е н и н.	ПСС. Т.	45, стр.	372.
5 Там же, стр. 377.

GO
В. Т. Ермаков
В связи с этим важно подчеркнуть ленинскую мысль и о том, что
осуществление культурной революции является одной из важнейших
функций государства пролетарской диктатуры. Анализ ленинских вы¬
сказываний о задачах культурного строительства Советского государ¬
ства, употребление Лениным понятия «культурная революция» показы¬
вает, что это понятие он относил к переходному периоду от капитализ¬
ма к социализму. И с этой точки зрения свершение культурной рево¬
люции совпадает с периодом построения социализма в СССР.
Вопрос о хронологических рамках культурной революции в Совет¬
ском Союзе нашел отражение в партийных документах. Так, XVIII съезд
партии, подводя итоги социалистического строительства в нашей стра¬
не, записал, что «в СССР проведена настоящая культурная революция» 6.
Укажем и на то, что в Декларации Совещания представителей комму¬
нистических и рабочих партий социалистических стран в 1957 г. культур¬
ная революция рассматривается как закономерность социалистическо¬
го строительства в пределах перехода от капитализма к социализму7,
И, наконец, до недавнего времени был общепризнанным тезис, что за¬
дача подъема культуры широчайших народных масс как непременного
условия построения социализма в СССР успешно решена. В стране
осуществлена культурная революция, благодаря которой трудовые
массы выведены из духовного рабства и темноты, приобщены к богат¬
ствам культуры, накопленным человечеством.
Однако с 1959 г. стал выявляться иной взгляд на содержание и
хронологические рамки культурной революции в Советском Союзе. Вид¬
ный деятель советской культуры С. Т. Коненков в статье «Коммунизм и
культура» писал, что в период развернутого строительства коммунизма
продолжается культурная революция и что она будет иметь место до тех
пор, пока все люди не станут всесторонне образованными и культурно
развитыми8. По-видимому, это еще не была точка зрения редакции жур¬
нала «Коммунист». По крайней мере в последующих материалах, опуб¬
ликованных в журнале, в том числе и в редакционной статье, утвержда¬
лось, что в нашей стране культурная революция совершена9.
По нашему мнению, мотивировка С. Т. Коненковым новой точки
зрения по рассматриваемому вопросу весьма уязвима. Разве когда-ни¬
будь вновь рождающиеся поколения людей смогут стать сразу всесто¬
ронне образованными и культурно развитыми? Задача сделать всех
людей таковыми, имея в виду подрастающие поколения, никогда не
будет снята. Она будет постоянным актуальнейшим требованием всего
общества.
Более обстоятельное обоснование взгляда о том, что культурная
революция продолжается и в период строительства коммунистическо¬
го общества, дал Г. Л. Фурманов10. Не ставя целью дать полный
разбор его в целом содержательной статьи, остановимся лишь на во¬
просе, имеющем непосредственное отношение к рассматриваемой нами
теме. Верно представляя культурную революцию как процесс, Г. Л. Фур¬
манов полагает, что в ходе этого процесса наряду с решением ряда
задач (очерченных им правильно) также «преодолевается наследие ста¬
рого разделения труда, совершается переход к высшему типу культу¬
6 «КПСС б резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Ч. III.
М. 1954, стр. 339.
7 См! «Документы Совещаний представителей коммунистических и рабочих партий,
состоявшихся в А'1оскве в ноябре 1957 г.». М. 1957, стр. 14.
8 См. С. Коненков. Коммунизм и культура. «Коммунист», 1959, Л1? 7, стр. 46.
9 См. «За глубокое изучение истории советского рабочего класса». «Коммунист»,
1959,	8, стр. 59; Г. Гак. Строительство коммунизма и всестороннее развитие лич¬
ности. «Коммунист», 1959, Л° 12, стр. 46; Н. Михайлов. Ленин и культура. «Ком¬
мунист», 1960, № 6, сгр. 49.
10 Г. Л. Фурманов. В. И. Ленин о культурной революции в СССР. «Вестник
Московского университета» Ла 4. Серия VIII. Экономика, философия. 1960.

О содержании и хронологических рамках культурной революции в СССР 61
ры, к культуре коммунистического общества» п. Таким образом, автор
«переносит» и по содержанию и хронологически завершение культурной
революции в нашей стране в пределы периода коммунистического стро¬
ительства. Этой концепции культурной революции Г. Л. Фурманов под¬
чиняет, по сути дела, и предложенную им периодизацию культурной
революции в СССР. Он выделяет три ее этапа: первый — октябрь 1917 г.
до середины 30-х годов; второй — с середины 30-х годов примерно до
конца 50-х годов; третий — период развернутого строительства комму¬
низма. Не останавливаясь на хронологической правомерности такой
периодизации и на обосновании ее по существу анализируемой проб¬
лемы, заметим лишь, что в ней немало спорного.
Как же автор представляет себе задачи третьего этапа культурной
революции в СССР? Он пишет; «Третий этап культурной революции по
своей задаче и характеру отличается от предшествующих. Задача этого
этапа определяется тем, что развитие социалистического общества и
культуры к коммунизму приведет к стиранию существенного различия
между умственным трудом и физическим»|2. Ошибочность подобного
взгляда на определение задач культурной революции мы постараемся
показать ниже.
Необходимо отметить, что точка зрения С. Т. Коненкова и Г. Л. Фур¬
манова вызвала обоснованные возражения со стороны М. П. Кима ,3.
На наш взгляд, М. П. Ким правильно подметил истоки ее ошибочно¬
сти: отождествление культурной революции с развитием социалисти¬
ческой культуры. Он справедливо утверждал, что культурная револю¬
ция — определенный, ограниченный этап в строительстве и развитии
социалистической культуры, имеющий свое назначение — создать вме¬
сто буржуазной культуры новый тип культуры, культуры социалисти¬
ческой. Развитие же социалистической, а затем и коммунистической
культуры — это бесконечный процесс, будущие этапы которого, добавим
от себя, сейчас вряд ли можно предусмотреть. Для правильного пони¬
мания рассматриваемой проблемы важно одно высказанное М. П. Ки¬
мом замечание, а именно: осуществление культурной революции не
означает решения всех задач строительства социалистической куль¬
туры в полной мере, окончательного преодоления в духовной жизни
людей отдельных несоциалистических элементов культуры !4.
Казалось, что на страницах печати наметилась дискуссия по сугу¬
бо научному вопросу, связанному с проблемой культурной революции
в СССР. Однако эта дискуссия не развернулась. Утвердившаяся ранее
точка зрения о содержании и хронологических рамках культурной
революции в нашей стране была без всякого обсуждения признана не-
. правильной. Было выдвинуто положение о том, что великая культурная
революция в СССР вступила в свой завершающий этап 15. Ряд иссле¬
дователей, которые раньше придерживались взгляда, что конечным
рубежом культурной революции следует считать построение социализма
в СССР, поспешно признали его ошибочным |6. Правда, в некоторых ра¬
ботах и статьях культурная революция в СССР по-прежнему рассматри¬
валась как завершившийся процесс|7.
11 Там же, стр. 37.
12 Там же, стр. 48.
13 М. П. Ким. Сущность и исторические этапы культурной революции в СССР.
«Вопросы истории КПСС», 1960, Лг 6.
14 См. там же, стр. 154—155.
15 См. М. И о в ч у к. Завершающий этап культурной революции в СССР. «Ком¬
мунист», 1961, № 18; Б. Рюриков. Коммунизм, культура, искусство. «Литературная
газета», 4. I. 1962, и др.
10 См. Л. М. 3 а к. История культурного строительства СССР в советской исто¬
риографии (1956—1963 гг.), «Вопросы истории», 1964, № 2, стр. 8.
17 См. А. С п и р к и н. Курс марксистской философии. М. 1963, стр. 443; «Госу¬
дарство всего народа», «Правда», 6. XII. 1964, и др.

62	В.	Т.	Ермаков
По нашему убеждению, мнение, что культурная революция в СССР
вступила в завершающий этап своего развития, является спорным в
научно-теоретическом плане и расходится с ленинской концепцией куль¬
турной революции. Мы постараемся это показать, проанализировав ар¬
гументацию ее сторонников ts, и прежде всего М. Т. Иовчука, в рабо¬
тах которого сделана попытка развернутого обоснования новой точки
зрения. Хронологические ■ рамки завершающего этапа культурной ре¬
волюции в СССР ими определялись, как правило, 1961 —1980 годами.
В чем же существо процесса культурной революции на ее завер¬
шающем этапе? Каковы задачи культурной революции, которые долж¬
ны быть, по мнению названных исследователей, решены на ее завершаю¬
щем этапе? «Сущность завершающего этапа великой культурной ре¬
волюции,— пишет М. Т. Иовчук,— состоит в создании всех необходимых
идеологических и культурных условий для победы коммунизма, в ком¬
мунистическом воспитании и всестороннем развитии членов общества,
в создании изобилия духовных благ для всех советских людей»,э.
М. Т. Иовчук пытается выделить основные процессы, которые включает
в себя завершающий этап культурной революции, сформулировать глав¬
ные задачи этого этапа. Воспроизведем соответствующие формулиров¬
ки. По мнению М. Т. Иовчука, «одним из главнейших процессов завер¬
шающего этапа культурной революции является непрерывное повыше¬
ние культурно-технического уровня рабочих и крестьян до уровня ин¬
теллигенции, дальнейшее приобщение всей массы трудящихся к благам
культуры, осуществление всеобщего среднего и огромное расширение
высшего образования»20. М. Т. Иовчук считает, что в течение 1961—
1980 гг. в основном исчезнет принципиальная разница в условиях труда,
в культурно-техническом уровне, в степени общеобразовательной подго¬
товки между интеллигенцией и другими членами советского общества,
будут устранены в основном существенные различия между людьми
умственного и физического труда.
Первоочередной целью завершающего этапа культурной револю¬
ции в СССР, утверждает М. Т. Иовчук, становится «ликвидация куль¬
турно-бытовых различий между городом и деревней, преодоление куль¬
турно-технического отставания сельского населения от городского»21.
Важными задачами завершающего этапа называются также обществен¬
ное воспитание детей, сочетаемое с их воспитанием в школе; расшире¬
ние общественных форм культурного обслуживания населения, рост об¬
щественных начал в организации всестороннего развития культурной
жизни, повышение воспитательной роли советской литературы и ис¬
кусства, возрастание роли науки 22. В качестве главной задачи М. Т. Иов¬
чук определяет «воспитание коммунистической сознательности и нрав¬
ственности, искоренение пережитков капитализма в сознании и поведе¬
нии членов общества»23. И, как бы подводя итог всему сказанному, он
заключает: «В период развернутого строительства коммунизма в СССР
будут полностью и окончательно решены исторические задачи великой
культурной революции — формирования нового человека, преобразова¬
ния сознания людей в духе коллективизма, трудолюбия и гуманизма,
18 М. Иовчук. Указ. соч.; его же. Завершающий этап великой культурной
революции. «Строительство коммунизма и проблемы культуры». Сборник статей. М.
1963; А. И. Арнольдов. К расцвету коммунистической культуры. М. 1964;
В. А. Куманев. К вершинам культуры. М. 1962; Д. И. Гусев, Вопросы разви¬
тия культуры и науки в Программе партии. М. 1961; В. А. Ежов. Некоторые черты
завершающего этапа культурной революции в СССР. «Вестник Ленинградского уни¬
верситета» № 14. Серия истории, языка и литературы. Вып. 3. 1964, и др.
19 М. Т. Иовчук. Завершающий этап великой культурной революции, стр. 122.
20 Там же, стр. 123.
21 Там же, стр. 125.
22 См. там же, стр. 127—130.
23 Там же, стр. 132.

Ö содержании и хронологических рамках культурной революции в СССР 63
подготовки и воспитания сознательных и высокообразованных лю¬
дей, способных как к физическому, так и умственному труду в условиях
коммунистического общества» 24.
Попытаемся разобраться, убедительна ли аргументация М. Т. Иов-
чука и других авторов для того, чтобы считать, что культурная рево¬
люция в СССР как революционный «скачок», приводящий к возникно¬
вению нового, социалистического типа культуры, еще продолжается, что
она вступила в завершающий этап своего развития? Итак, какие же
процессы культурной революции будут завершены, какие ее задачи
должны быть решены в текущем 20-летии, судя по приведенным вы¬
сказываниям? Назовем их: формирование нового человека со всем комп¬
лексом вопросов, относящихся к этой проблеме; ликвидация культур¬
но-бытовых различий между городом и деревней, преодоление культур¬
но-технического отставания села от города; стирание существенных раз¬
личий между умственным и физическим трудом, или то же самое, что и
устранение в основном существенных различий между людьми умст¬
венного и физического труда; непрерывное повышение культурно-тех¬
нического уровня рабочих и крестьян до уровня интеллигенции, преодо¬
ление в основном принципиальной разницы в условиях труда, в куль¬
турно-техническом уровне и степени общеобразовательной подготовки
между интеллигенцией и другими членами советского общества; даль¬
нейшее приобщение всей массы трудящихся к благам культуры, осу¬
ществление всеобщего среднего и огромное расширение высшего обра¬
зования; повышение воспитательной роли литературы и искусства,
возрастание роли науки; рост общественных начал в организации
культурной жизни.
В этом перечне задач, выдвигаемых как задачи завершающего эта¬
па культурной революции, есть такие, которые были и всегда будут
присущи развитию социалистической, а затем и коммунистической
культуры. К ним относятся: повышение воспитательной роли литера--
туры и искусства, возрастание роли науки, дальнейшее приобщение масс
к достижениям культуры, огромное расширение высшего образования,
развитие общественных форм культурного обслуживания и некоторые
другие. Рассматривать их как специфические задачи завершающего
этапа культурной революции нет никаких оснований.
Хотелось бы сказать особо о таких задачах завершающего этапа
культурной революции, которые определяют, по мнению сторонников
этой точки зрения, его содержание, как-то: формирование нового чело¬
века, ликвидация существенных различий между умственным и физи¬
ческим трудом, между городом и деревней, подъем культурно-техни¬
ческого уровня рабочих и крестьян до уровня интеллигенции. Но разве
не ясно, что эти проблемы являются не столько проблемами развития
советской культуры, сколько проблемами нашего социально-экономи¬
ческого и общественно-политического развития, общими задачами ком¬
мунистического строительства? В их решении культурное строитель¬
ство — это лишь одно из средств, причем не самое главное. Включать
эти задачи в содержание культурной революции — значит неправо¬
мерно расширять ее рамки.
Нельзя согласиться с теми исследователями, которые отводят само¬
довлеющее значение культурной революции при решении кардинальных
задач социально-экономического и общественно-политического разви¬
тия нашей страны. Мы не склонны считать обоснованными и такие вы¬
сказывания, в которых утверждается, что развитие советской культуры
создает все необходимые идеологические условия для победы комму¬
низма. Разумеется, в подготовке этих условий советская культура при¬
звана сыграть огромную роль. Но решающее значение в создании всех
24 Там же, стр. 134.

64
В. Т. Ермаков
идеологических условий для победы коммунизма в СССР принадлежит
прежде, всего самой советской действительности, многогранной дея¬
тельности партии по идейному воспитанию советского народа.
Еще предстоит многое сделать для решения задач формирования
нового человека, стирания существенных различий между умственным
и физическим трудом, преодоления культурно-бытового и культурно-
технического отставания деревни от города и т. д. Следовательно, завер¬
шающий этап культурной революции, если признать его научную право¬
мерность, будет еще трудно определимым, намного более продолжитель¬
ным, чем все предшествующие этапы культурной революции.
Итак, в настоящее время в советской исторической и философ¬
ской литературе по вопросу о содержании и хронологических рамках
культурной революции в СССР выявились две точки зрения. Одна из них,
бывшая общепризнанной до конца 50-х годов, состоит в том, что содер¬
жанием, главной задачей культурной революции является создание но¬
вого, социалистического типа культуры. Хронологически процесс фор¬
мирования социалистической культуры в нашей стране, осуществле¬
ния культурной революции совпадает с построением социализма в
СССР. Мы считаем эту точку зрения научно и теоретически обоснован¬
ной, соответствующей ленинской концепции культурной революции. Вто¬
рая точка зрения исходит из того, что культурная революция в нашей
стране еще не закончена, ее завершение займет весь период коммуни¬
стического строительства, в ходе которого должны решаться указанные
выше ее задачи.
Наличие двух точек зрения по одному и тому же научному вопросу
требует обмена мнениями. Эту цель и преследует данная статья.

начальный этап генезиса капитализма
В РОССИИ
И. А. Булыгин, Е. И. Индова,
А.	А. Преображенский, Ю. А, Тихонов, С. М. Троицкий
От редакции: Проблема генезиса капитализма в России издавна
являлась предметом оживленного обсуждения в советской исторической
литературе. По сути дела, эта проблема на протяжении 30—60-х годов
красной нитью проходила через многие дискуссии, посвященные вопро¬
сам истории периода феодализма и капитализма. Эта проблема возни¬
кала при обсуждении вопросов об абсолютизме, о социально-экономи¬
ческой природе русской мануфактуры, о периодизации истории СССР,
о «восходящей» и «нисходящей» стадиях феодальной формации, о мел¬
котоварном укладе и др. В ходе дискуссий, подводивших итоги разра¬
ботки обсуждаемых вопросов и нацеливавших историков на исследова¬
ние слабо изученных сторон проблемы, в то же время обнаруживался
различный подход к решению вопроса. Нередко одни и те же явления
и процессы получали диаметрально противоположные оценки.
По заданию Научного совета «Закономерности исторического разви¬
тия общества и перехода от одной социально-экономической форма¬
ции к другой» коллектив историков подготовил доклад на тему
«Переход от феодализма к капитализму в России» *, использованный в
качестве материала для общесоюзной дискуссии, состоявшейся в июне
1965 года.
В центре внимания докладчиков стояло освещение тех явлений, ко¬
торые составляют существо переходного периода, а именно разложение
феодальной формации и развитие капитализма. Оба эти процесса, рас¬
смотренные в их единстве и взаимосвязи, по мнению докладчиков, начи¬
наются с 60-х годов XVIII века. В последней трети XVIII в. Россия всту¬
пила в мануфактурный период развития капитализма, нашедший свое
выражение в формировании капиталистического уклада, то есть устойчи¬
вых капиталистических отношений со складывавшейся системой купли-
продажи рабочей силы.
Разлагавшаяся формация вступила с 1830-х годов в полосу кризи¬
са, то есть такого этапа своей истории, когда крепостнические производ¬
ственные отношения стали оковами развития производительных сил не
только в сфере капиталистического уклада, но и в самом крепостном хо¬
зяйстве. Крестьянское хозяйство в эти предреформенные десятилетия уже
не имело условий для своего воспроизводства; в его лице интенсивно под¬
тачивался фундамент, на котором зиждилась вся система социально-
экономических отношений. Развитие производительных сил в стране в
1 «Переход от феодализма к капитализму в России». Материалы для обсуждения,
подготовленные И. Ф. Гиндиным, Л. В. Даниловой, И. Д. Ковальченко, Л. В. Миловым,
А. П.,Новосельцевым, Н. И. Павленко (отв. редактор), М. К. Рожковой, П. Г. Рындзюн-
ским. М. 1965. ,	■	.....	·	*
5.	«Вопросы истории» № 10.

66
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
этот период осуществлялось преимущественно за счет мелкотоварного и
капиталистического укладов, а не крепостного хозяйства. Это развитие
шло медленно, и отставание от передовых стран, в которых капитализм
уже победил, все увеличивалось.
Переходный период от феодализма к капитализму занял в России
немногим более столетия—от 60-х годов XVIII в. до 80-х годов XIX века.
Утверждение капитализма в России связано с реформой 1861 года. Но
и после нее в экономике и социальных отношениях продолжали сущест¬
вовать переходные формы. Сущность переходного периода до реформы,
однако, резко отличается от переходного периода пореформенной Рос¬
сии: в дореформенную пору капитализм пробивал себе путь в условиях
господствовавшей феодально-крепостнической системы; после реформы
капитализм сам стал господствующей системой отношений; теперь ему
приходилось иметь дело с пережитками феодализма, выражавшимися в
таких формах, как рабочий с наделом, кабальные условия найма, отра¬
ботки в сельском хозяйстве, сословная неполноценность и т. д.
Кратковременность переходного периода в России по сравнению с
некоторыми странами Западной Европы, по мнению докладчиков, объ¬
яснялась двумя факторами: втягиванием России в орбиту мирового
хозяйства, установлением тесных экономических связей с капиталисти¬
ческой Европой, что позволяло заимствовать готовые формы сначала
мануфактурного производства, а затем и машинной техники, а также
развитием крепостной мануфактуры, обеспечившей распространение от¬
носительно высокого уровня технической культуры, мануфактурного
разделения труда, развитие внутреннего рынка и т. п.
Социально-экономическая политика правительства до реформы
1861 г. рассматривается в докладе прежде всего как дворянская, направ¬
ленная на консервацию старых порядков и сохранение в обществе руко¬
водящего положения дворянства. Вместе с тем государственная власть
создавала некоторые условия и для развития буржуазии. Истоком бур¬
жуазной, если так можно выразиться, политики самодержавия являлась
прежде всего эволюция помещичьего хозяйства и дворянского сословия.
Создавая некоторые условия для развития крестьянского предпринима¬
тельства в интересах дворян, правительство объективно способствовало
развитию того класса, который в дальнейшем будет покушаться на ста¬
рые порядки. Одновременно государственная власть в некоторых слу¬
чаях проводила политику, имея в виду интересы буржуазии. В целях со¬
хранения внешнеполитического престижа и укрепления военного потен¬
циала самодержавие проявляло интерес к развитию отечественной про¬
мышленности, внутренней и внешней торговли. К этому его толкали и
фискальные соображения. Кроме того, огромная независимость самодер¬
жавия позволяла ему в некоторых случаях проводить политику, противо¬
речившую непосредственным интересам широких кругов дворянства.
К числу таких мер правительства относится введение запретительных
пошлин, против чего возражало подавляющее большинство помещи¬
ков— основных потребителей импортных товаров, и в особенности про¬
ведение крестьянской реформы вопреки воле преобладающей ча¬
сти дворян.
Время, предшествующее 60-м годам XVIII в., исключено из переход¬
ного периода. Докладчики не отрицают наличия явлений капитализма в
XVI — первой половине XVIII в., однако считают их либо спорадически¬
ми, неустойчивыми, исчезавшими, либо деформировавшимися под воз¬
действием развивавшихся вширь и вглубь феодально-крепостнических от¬
ношений. Эра капитализма в России наступает лишь в последней трети
XVIII в., когда капиталистическая мануфактура приобретает устойчи¬
вость, когда развитие капиталистических отношений становится необра¬
тимым процессом и вступившая в стадию разложения феодально-крепо¬
стническая система уже не может заглушить нового.

Начальный этап генезиса капитализма в России
67
Докладчики обратили внимание на то, что при определении граней
в развитии социально-экономических и политических процессов важно
наметить критерии, руководствуясь которыми можно с большей или
меньшей точностью определить этапы как внутри переходного периода,
так и в эпоху, ему предшествовавшую.
Мелкое товарное производство, например, имеет многовековую ис¬
торию. Качественно новый этап в его развитии наступает тогда, когда
создаются условия для его перерастания в капиталистическое производ¬
ство.
Если докладчики констатируют проникновение товарного производ¬
ства в помещичье хозяйство во второй половине XVIII в., то из этого,
по их мнению, отнюдь не вытекает полное отрицание подобных явлений
в предшествующее время. Речь идет о том, что со второй половины
XVIII в. этот процесс приобрел более или менее широкий размах, охва¬
тив целые экономические районы, а не отдельные хозяйства, как это бы¬
ло, например, в XVII веке.
Крестьянские войны XVII—XVIII вв. авторы считают однородны¬
ми явлениями. Это, однако, не означает отрицания некоторых отличий
в крестьянских войнах под предводительством Болотникова и предводи¬
тельством Пугачева. За полтора столетия, отделявшие одну крестьян¬
скую войну от другой, произошли существенные сдвиги в экономике и
социальном строе страны, оказавшие влияние и на состав участников
движения и на его организацию. Но, признавая эти различия, докладчи¬
ки отмечают, что в главных, наиболее существенных проявлениях эти
войны имели больше общего, чем специфического. Этим самым подчер¬
кивается, что вслед за последней крестьянской войной наступает новый
этап в развитии классовой борьбы.
Редакция считает полезным ознакомить советских историков с раз¬
личными точками зрения по проблеме генезиса капитализма в России в
том виде, как они сложились к моменту дискуссии и модифицировались
в ходе ее развития. В связи с этим в настоящем номере журнала публи¬
куется статья группы авторов — И. А. Булыгина, Е. И. Индовой,
А.	А. Преображенского, Ю. А. Тихонова, С. М. Троицкого «Начальный
этап генезиса капитализма в России». В ближайшем номере будет напе¬
чатана статья Н. И. Павленко «Спорные вопросы генезиса капитализма
в России».
★
Существо спора по вопросу о начальной грани процесса генезиса
капитализма можно свести к следующему. По одной точке зрения, до
середины XVIII в. в России имели место спорадически возникавшие эле¬
менты капиталистических отношений, исчезавших под воздействием без¬
раздельно господствовавшего феодального способа производства, кото¬
рый в XVII—XVIII вв. переживал пору своего наивысшего расцвета.
Согласно другой концепции, капиталистическому укладу, сложившемуся
во второй половине XVIII в., предшествовал период зарождения и ста¬
новления буржуазных отношений в форме процесса, подготовивший
формирование уклада в условиях обозначившегося постепенного разло¬
жения феодально-крепостнической системы. Существует и третье мне¬
ние, а именно: вызревание капиталистических отношений относится
к XVI столетию. Авторы разделяют вторую точку зрения.
Переход от феодального строя к капиталистическому явился зако¬
номерной стадией развития человеческого общества. В условиях средне¬
векового феодального общества товарное производство и наемный
труд — существенные признаки капитализма — встречались в единичной,
случайной форме и не имели исторической перспективы до тех пор, пока
не начался процесс разложения феодального строя.

68 ;	 ,	Булыгин,	И'ндова,	Преображенский,	Тихонов,	Троицкий
В исторической литературе высказываются разноречивые мнения
в понимании разложения феодальной формации в России и определении
его начальной грани (от XVI до конца XVIII в,). В обсуждавшемся на
Всесоюзной сессии Научного совета «Закономерности исторического раз¬
вития общества и перехода от одной социально-экономической форма-ции
к другой» (июнь 1965 г.) коллективном докладе мы также не находим
точного и аргументированного ответа на этот вопрос. Авторы справед¬
ливо подчеркнули неразрывную взаимосвязь разложения феодального
строя и развития капиталистических отношений. Само же разложение
определено ими как «деформация старого базиса, его приспособление
к новым условиям без изменения своих основ — крепостнических поряд¬
ков»1. Как же раскрывается это весьма важное положение? В одном
месте говорится о видоизменении в переходный период характерных
признаков феодального способа производства, в результате чего нару¬
шалась натуральная замкнутость помещичьего и крестьянского хо¬
зяйств, возникали вотчинные предприятия и товарное производство зер¬
на, а главное, появилась масса оброчных крестьян, уходивших на зара¬
ботки2. Однако далее докладчики сетуют на трудность определения для
России качественного скачка, позволяющего наметить начальную ста¬
дию разложения феодализма. И совершенно неожиданно выдвигается
как критерий разложения тезис о формировании «в стране экономиче¬
ских районов, где товарное производство помещичьего хлеба было ве¬
дущей тенденцией, главной характерной чертой» (что наблюдалось-де
вблизи московского рынка в конце 60 — начале 70-х годов XVIII в.)3.
Для крестьянского же хозяйства основной путь разложения намечен
иной; во второй половине XVIII в. он состоял в перенесении хозяйствен¬
ной деятельности в сферу промыслов и отхода, где монополия дворян на
землю не так препятствовала хозяйственной самодеятельности крестьян,
как в области земледелия 4.
Соответственно и наступление периода генезиса капитализма в Рос¬
сии отнесено в докладе к 1760-м годам, когда становление нового спо¬
соба производства происходило «не в форме случайных и глохнущих
его зачатков, а в форме процесса, который хотя и тормозится старой
формацией, но уже не может быть ею подавлен», когда начали «исся¬
кать резервы феодально-крепостнического строя и количественно накап¬
ливавшиеся ростки нового получили необходимые условия для своего
расширенного воспроизводства» 5.
Создается впечатление, что в докладе не различаются понятия раз¬
ложения строя в целом и деформации отдельных сторон феодального
хрзяйства, вотчинного и крестьянского. Сдвиги в феодальном производ¬
ственном организме квалифицируются как видоизменение его призна¬
ков. Однако если некоторые из них (связь с рынком) наблюдались за¬
долго до середины XVIII в., то другие (отход крепостных на заработки)
представляли собой не столько видоизменение формы феодальной экс¬
плуатации, сколько были прямым показателем генезиса нового строя.
. Для правильного уяснения вопроса о разложении феодализма не¬
обходимо рассмотреть кардинальные изменения в старом базисе в тес¬
ной связи с рождением новых производственных отношений. Измене¬
ния должны были коснуться тех основ феодальной эксплуатации непо¬
средственных производителей, без которых феодальный строй немыс¬
лим. В таком случае под разложением следует понимать освобождение
непосредственных производителей от различных форм феодальной за¬
1 «Переход от феодализма к капитализму в России». Материалы для обсуждения,
М. 1965. (Далее — «Материалы»), стр. 63.
2 Там же, стр. 48.
s Там же, стр. 65.
4 Там же, стр. 74, 98.
5 Там же, стр. 19, 45.

Начальный этап генезиса капитализма в России
69
висимости, но главным образом — процесс их отделения от средств про¬
изводства. В историческом развитии капитализма эти процессы состав¬
ляют его предысторию, то есть первоначальное накопление6.
Отделение промышленности от земледелия, переход от натураль¬
ного хозяйства к товарному, подтачивание замкнутости и самодовлею¬
щего характера феодальной вотчины и крестьянского хозяйства, рас¬
пространение денежной формы докапиталистической ренты (являющей¬
ся и последним видом феодальной ренты и в то же время формой ее
разложения), подрыв власти феодала над зависимым населением или,
наоборот, ее гипертрофирование в сторону рабства и т. д.—все это
с полным основанием можно рассматривать как отдельные признаки
разложения вотчинного режима времен классического феодализма. Но
эти признаки сами по себе не означают разложения формации, они лишь
создают условия для генерального процесса переходной эпохи, для сме¬
ны феодальной эксплуатации капиталистической1. «В массовом масшта¬
бе... свободный рабочий появляется впервые в конце XV и начале XVI ве¬
ка, вследствие разложения феодального способа производства»8,— го¬
ворил Ф. Энгельс применительно к Западной Европе. Начало капитали¬
стической эры К. Маркс и Ф. Энгельс относили к XVI в., датируя этим
временем первую грань мануфактурного периода в развитых странах
Западной Европы9. Разложение отдельных сторон феодальных порядг
ков, ведущее к складыванию условий для крупной промышленности
в виде мануфактуры и капиталистической аренды в земледелии, можно
видеть в Западной Европе еще до начала собственно капиталистиче¬
ской эры в XVI веке. Однако говорить о разложении феодального об¬
щества позволяет только процесс первоначального накопления, совер¬
шающийся в мануфактурный период развития капитализма в обстанов¬
ке мирового рынка. Разложение феодализма и первоначальное накоп¬
ление выступают диалектически взаимосвязанными. Именно «ходом
исторического процесса разложения прежнего способа производства»
денежное богатство «наделяется способностью, с одной стороны, поку¬
пать объективные условия труда, с другой стороны, выменивать на день¬
ги самый живой труд у ставших свободными рабочих» 10.
Таким образом, следует исходить из синхронности процессов раз¬
ложения феодализма и первоначального накопления. Такой подход поз¬
волит правильно наметить начальный момент генезиса капиталистиче¬
ских отношений в стране. Между тем в коллективном докладе проблема
генезиса капитализма не поставлена в связь с проблемой первоначаль¬
ного накопления. Конечно, многие специфические стороны процесса пер¬
воначального накопления изучены недостаточно, однако большинство
советских историков относит его начало в России к XVII веку. То об¬
стоятельство, что Россия не знала первоначального накопления в запад-
ноевропейском варианте и масштабе, не может служить основанием для
отрицания разложения старой формации; оно объясняет длительный и
противоречивый характер этого разложения. Именно медленный, затя¬
нувшийся процесс разложения феодализма в России в силу необычай¬
ной прочности крепостного права и могущества сословия крепостников 11
объясняет слабые темпы вызревания капиталистических отношений
в стране.
Решающим фактором процесса генезиса капитализма в России сле¬
дует считать возникновение раннекапиталистических форм крупной про-
6 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 727.
7 См. там же, стр. 727—728; т. 25, ч. I, стр. 364—365.
8 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 20, стр. 212.
9 См. там же, стр. 152; т. 23, стр. 157, 348, 728.
10 К. М а р к с. Формы, предшествующие капиталистическому производству. М. 1940,
стр. 43.
11 См. В. И, Ленин. Соч. Т. 18, стр. 554.

70
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
мышлешюсти в виде капиталистической простой кооперации и мануфак¬
туры. Авторы доклада полагают, что в XVII в. в некоторых отраслях
промышленности.лишь создавались известные предпосылки для появле¬
ния таких форм крупного производства, как простая кооперация и ка¬
питалистическая мануфактура, и видят в этом качественное отличие
XVII в. от предшествующего периода 12. Но, по существу, они игнори¬
руют материал о капиталистических предприятиях типа простой коопе¬
рации; признание ими спорадического появления примитивного капи¬
талистического производства в солеварении не меняет сути дела. До¬
кладчики оперируют только данными о мануфактуре. При этом они
не учитывают огромной сложности процесса становления мануфактур¬
ной формы производства в России, так как даже не ставят вопроса о ха¬
рактере ранних предприятий и их дальнейшей эволюции. В литературе
уже обращалось внимание на то, что «нельзя безоговорочно и огульно
применять к подобным незрелым и зачаточным формам капиталистиче¬
ских отношений такие общетеоретические положения, которые основы¬
ваются на анализе классических типов явлений в их классическом раз¬
витии» 13, ибо это ведет к нарушению принципа историзма.
Становление капиталистических отношений в промышленности —
сложный и длительный исторический процесс, для которого было харак¬
терно большое разнообразие переходных форм от мелкого товарного
производства к крупному в виде мануфактуры. Первой и наиболее ран¬
ней формой капиталистического производства в промышленности была
простая кооперация с применением труда наемных рабочих, составляв¬
шая, по выражению К. Маркса, «исторически и логически исходный
пункт капиталистического производства» и его «основную форму»и.
С развитием капитализма появляются новые, более сложные фор¬
мы организации промышленного производства, в частности мануфак¬
туры рассеянные и централизованные. Образованию классического типа
мануфактуры с высокой степенью разделения труда, существовавшей
в Англии и Франции в XVIII в., предшествовал длительный период.
«В своем зачаточном виде» мануфактура, по словам К. Маркса, отлича¬
лась от мастерской цехового ремесленника лишь большими размерами
производства и количеством рабочих 15. Описывая ранние этапы станов¬
ления мануфактурного производства, В. И. Ленин подчеркивал, что в го
время «первые капиталистические заведения, будучи численно в мень¬
шинстве, как бы исчезают в обшей массе мелких заведений» 16. Для этого
периода генезиса капитализма характерна значительная роль простой
кооперации 17.
Сложное переплетение раннекапиталистических и полукапиталисти-
ческих форм промышленного производства наблюдается не только на
начальном этапе генезиса капитализма, но и «в собственно мануфак¬
турный период, т. е. в период, когда мануфактура является господствую¬
щей формой капиталистического способа производства», ибо она, как
утверждал К. Маркс, не может охватить все общественное производст¬
во и преобразовать его 18.
Таким образом, при изучении начального этапа генезиса капитализ¬
ма в России историки должны уделить гораздо больше внимания (чем
это делалось до сих пор) анализу типов и видов ранних предприятий,
чтобы конкретно проследить, как эволюционировала эта форма орга-
12 «Материалы», стр. 25—26.
13 А. Н. Ч и с т о з в о н о в. Исследовать исторические явления	в	исторической	само¬
бытности (К вопросу о генезисе раннекапиталистических отношений	в	Нидерландах	и
Италии). «Средние века». Вып. VI. 1955, стр. 378, 380, 382—383.
14 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 333, 347.
ls См. там же, стр. 333.
16 В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 308.
17 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 347.
18 См. там же, стр. 379, 381.

Начальный этап генезиса капитализма в России
71
кизации крупного промышленного производства в последующем раз¬
витии.
По нашему мнению, при анализе промышленных заведений в фео¬
дально-крепостнической России следует рассматривать в совокупности
такие вопросы: 1) социальное положение предпринимателя, 2) социаль¬
ный и количественный состав рабочей силы, 3) цель производства (ры¬
нок или нужды дворца, казны, феодальной вотчины), 4) внутренняя ор¬
ганизация и структура производства (отсутствие или наличие деталь¬
ного разделения труда). При таком подходе можно отделить собствен¬
но капиталистические заведения от дворцовых и казенных, наметить
предприятия смешанного типа. Это же позволит проследить перераста¬
ние капиталистической кооперации в мануфактуру.
В советской литературе С. Г. Струмилин уже давно высказал точку
зрения о начале генезиса капитализма в промышленности России с
XVI века. Однако она не нашла поддержки у большинства историков.
В последнее время с попыткой обосновать ее правильность выступил
Д. П. Маковский. В своей книге он обещал назвать десятки капиталисти¬
ческих мануфактур. В действительности мы видим в XVI в. только не¬
сколько таких предприятий (Пушечный двор, Печатный и Монетные
дворы, пороховой завод Алевиза, Кадашевская и Хамовная слободы),
да и те лишь предположительно можно отнести к мануфактурам, кото¬
рые к тому же обслуживались принудительным трудом казенных и двор¬
цовых ремесленников1Э. Капиталистическими, видимо, можно считать
только канатные мануфактуры в Холмогорах и Вологде, однако их орга¬
низация была вызвана не потребностями развития русской промышлен¬
ности, а нуждами английского экспорта. К XVI в. можно отнести лишь
появление зачатков капиталистической кооперации.
В XVII в. в отличие от XVI в. имелись не только зачатки капита¬
листической простой кооперации, но и ее заметное распространение.
В развитых городах (Ярославль. Нижний Новгород, Устюг Великий,
Кострома и др.) на посадах возникали крупные мастерские с примене¬
нием вольнонаемного труда в таких отраслях промышленности, как ко¬
жевенная, мыловаренная, винокуренная и салотопенная. Предприятия
аналогичного типа появлялись и в промышленных селах (например,
Павлово)20. Простая капиталистическая кооперация возникала в строи¬
тельстве тогда, когда за выполнение работ стали браться подрядчики,
эксплуатировавшие наемный труд. Подрядный способ с привлечением
вольнонаемных рабочих начал практиковаться и в судостроении21. В зна¬
чительных размерах применялся наемный труд на слюдяных промыслах
Урала22. В форме простой капиталистической кооперации был органи¬
зован труд на принадлежавших купцам астраханских рыбных промыс¬
лах23. Большое число вольнонаемных рабочих использовалось на пред¬
приятиях солеваренной промышленности, в которых наблюдались до¬
вольно явственные признаки разделения труда, сближавшие их с ма¬
19 Д. П. Маковский. Развитие товарно-денежных отношений в сельском хозяй¬
стве Русского государства в XVT в. Смоленск. 1963, стр. 139—142 и др.
20 А. А. П p е о б р а ж е*ос кий, Ю. А. Тихонов. Итоги изучения начального
этапа складывания всероссийского рынка (XVII в.). «Вопросы истории», L96J, № 4,
стр. 90; А. М. Орехов. Товарное производство и наемный труд в промышленности по
переработке животного сырья в Нижнем Новгороде XVII в. «Русское государство в
XVII веке». М. 1961, стр. 83—84, 100—105; К- Н, Щепе то в. Торгово-промышленная
деятельность и расслоение крестьянства в вотчинах Черкасских в XVII в. «К вопросу о
первоначальном накоплении в России (XVII—XVIII вв.)». М. 1958, стр. 61.
21 Н. А. Бакланова. Постройка нового гостиного двора в Москве в 1660—·
1665 гг. «Академику Борису Дмитриевичу Грекову ко дню 70-летия». М. 1952, стр. 196;
ее же. Торгово-промышленная деятельность Калмыковых во второй половине XVII »,
М, 1959, стр. 111.
28 «История Урала». T. I. Пермь. 1963, стр. 85.
23 АМ.Панкратоаа. Формирование пролетариата в России (XVII—XVIII вв,)«
М. 1963, стр. 191—194.

72
Булыгин, Индова, Преображенекий, Тихонов, Троицкий
нуфактурами24. Но особенно широкое применение наемный труд нахо¬
дил в судоходстве. На Сухоно-Двинском водном пути в первой поло¬
вине XVII в. большинство рабочих было вольнонаемными. Только на
участке между Вологдой и Устюгом Великим ежегодно в среднем тру¬
дились около 10 тыс. наемных рабочих. Волжский речной путь обслу¬
живали около 25 тыс. наймитов25.
Приведенные данные достаточно ярко свидетельствуют о том, что
производство в форме простой капиталистической кооперации заняло
в XVII в. довольно прочное место, и не учитывать его при решении во¬
проса о генезисе капиталистических отношений нельзя, тем более что
в ряде отраслей заметно начавшееся перерастание кооперации в ману¬
фактуру. К сожалению, эта первичная форма капиталистической про¬
мышленности в России изучена пока недостаточно и проследить ее ди¬
намику не представляется возможным. Можно лишь высказать опреде¬
ленное предположение, что в XVIII в. она получила дальнейшее разви¬
тие. Как свидетельствуют собранные E. Н. Кушевой данные, в 30—40-х
годах XVIII в. десятки крупных купцов Москвы (Журавлевы, Носыре-
вы, Панфиловы, А. Ефремов, П. Андреев и др.) скупали в провинции
и на московском рынке крупные партии сырья (кожи, овчины, рога,
щетину, меха, сало, юфть, суровую пряжу и т. п.), которое везли «в дом
свой» и «переделывали» его в готовые изделия на своих «заводах».
В течение ряда лет купцы приобретали крупные партии сырья, но «пе¬
ределать» его силами членов своих семей они не могли и поэтому на¬
нимали работников или отдавали купленный товар для обработки (на¬
пример, окраска тканей) владельцам безуказных предприятий. Это го¬
ворит о том, что представители торгового капитала не только сами за¬
водили предприятия типа простой кооперации, но стремились подчинить
самостоятельных мелких производителей, что было характерно для воз¬
никновения рассеянных мануфактур26. Несомненно, аналогичный про¬
цесс происходил в это время и в других городах страны.
Авторы доклада утверждают, что мануфактурная форма производ¬
ства в России возникает только с XVIII в., а до этого мануфактура пред¬
ставляла собой лишь спорадическое явление. Один из доводов в под¬
тверждение подобной точки зрения — это недостаточная зрелость эко¬
номических и социальных предпосылок для возникновения мануфактур
в России XVII в., в силу чего мануфактуры того времени основывались
в значительной части государством и обслуживали преимущественно
нужды царского двора и армии27. Приведенный аргумент вряд ли мож¬
но считать убедительным, поскольку на ранней стадии первые центра¬
лизованные мануфактуры во Франции и других европейских странах
возникали при поддержке казны28. Россия в этом отношении не пред¬
ставляла исключения. И хотя в XVII в. большая часть продукции ма¬
нуфактур действительно шла на нужды казны и дворца, однако уже
в этот период остальная ее часть поступала на рынок. В первой поло¬
вине XVIII в. значение казны в обеспечении сбыта продукции мануфак¬
24 Н. В. У с т ю г о в. Солеваренная промышленность Соли Камской в XVII веке.
М. 1957, стр. 313; Г. С. Рабинович. Солеваренный промысел Иверского монастыря
в XVII в. (К вопросу о технике и организации мануфактуры XVII в.). «Ученые записки»
Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. Т. 278.
1965, стр. 113—153.
28 П. А. Колесников. Социально-экономические отношения на Тотемском по¬
саде в XVII в. «История СССР», 1958, N° 2, стр. 131 —143; И. В. Степанов. Отход
населения на заработки в Поволжье в XVII в. «Ученые записки» Ленинградского госу¬
дарственного университета. Вып. 14. 1949, стр. 140—141.
26 См. Е. Н. К у ni е в а. Торговля Москвы в 30—40-х годах XVIII в. «Исторические
записки». Т. 23, стр. 57—60, 66—67, 75, 100—104.
27 «Материалы», стр. 26—27. ·
28 П. П. Щ е г о л е в. Очерки из истории Западной Европы XVI—XVII вв. Л. 1938,
стр. 435—436.

Начальный этап генезиса капитализма в России
73
тур упало за счет увеличения частного спроса на внутреннем и внеш¬
нем рынке.
Но, пожалуй, главный аргумент докладчиков сводится к тому, что
в XVII в. имелось всего лишь три десятка разновременно существовав¬
ших мануфактур, тогда как в первой четверти XVIII в. насчитывалось
уже до 200 крупных предприятий29. Как нам представляется, такой чи¬
сто арифметический подход к решению проблемы в методологическом
отношении неверен. Спрашивается, почему признаком перехода к ма¬
нуфактурному производству должна служить численность именно в
200 предприятий, а не больше или меньше, не 100 или 300? Идя по та¬
кому пути, нельзя найти решения проблемы. Мануфактурная форма
производства, на наш взгляд, возникает тогда, когда намечается
процесс ее развития, когда количество мануфактур начинает по¬
степенно увеличиваться, захватывая все новые отрасли промышленно¬
сти, и мануфактура становится устойчивой формой общественного про¬
изводства.
В XVII в. возникло всего 55 новых мануфактур, в том числе 32 в ме¬
таллургии (из них 26 — в черной30 и б — в цветной31) и 19 в легкой про¬
мышленности 32. Кроме того, были построены новый Пушечный двор
в Москве и 3 пороховых завода33. Из этого количества мануфактур око¬
ло 20 было основано казной и дворцовым ведомством, остальные — куп¬
цами, посадскими людьми, дьяками и др. Всего вместе с перешедшими
из XVI в. крупными предприятиями (Пушечный, Печатный, Монетные
дворы, Кадашевская и Хамовная слободы и др.) в России XVII в. дей¬
ствовало около 65 мануфактур, из них большинство (42 мануфактуры)
сохранилось до конца столетия. Приведенные цифры вряд ли являются
исчерпывающими, дополнительные изыскания наверняка пополнят этот
список34.
Следовательно, в XVII в. было не 30 централизованных мануфак¬
тур, как это считалось до сих пор, а в два с лишним раза больше. Но
главное в том, что их общая численность, начиная с 30-х годов вплоть
до конца XVII в., все время росла, то есть мануфактурное производство
крепло и ширилось. Если принять во внимание, что в XVIII в., оно про¬
должало свое поступательное движение, то очевидно, что процесс раз¬
вития мануфактурной формы производства в русской промышленности
начинается примерно со второй четверти XVII в., на что уже обраща-:
29 «Материалы», стр. 26—27.
30 См. «Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в.». М. 1955, стр. 92;
А. П. Глаголева. Олонецкие заводы в первой четверти XVIII в. М. 1957, стр. 40—44;
А. А. Преображенский. Предприниматели Тумашевы в XVII в. «Русское государ¬
ство в XVII веке», стр. 118—129.
31 См. «Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в.», стр. 87; П. Г. Л ю б о-
миров. Очерки по истории русской промышленности XVII, XVIII и начала XIX в.
М. 1947, стр. 294; Н. И. Павленко. Развитие металлургической промышленности
России в первой половине XVIII в. М. 1953, стр. 47; А. П. Глаголева. Указ. соч.,
стр. 34—38.
32 См. Е. И. Заозерская. Развитие легкой промышленности в Москве в первой
четверти XVIII в. М. 1953, стр. 33—59; ее же. Мануфактура при Петре I. М.-Л. Î947,
стр. 182—183; «Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в.», стр. 1.01—104; Э. П.
Телегина. К вопросу о торгово-предпринимательской деятельности англичан в России
в 30—40-е годы XVII в. «Ученые записки» Благовещенского государственного педагоги¬
ческого института. T. IX. Историко-филологический факультет. 1958, стр. 232—233.
33 Е. И. Заозерская. Мануфактура при Петре I, стр. 155, 165.
34 Так, В. М. Важинский на обширном материале показал, что во второй половине
XVII в. в Воронежском, Козловском и других южных уездах казна ежегодно строила
сотни крупных судов, причем судостроительный промысел эволюционировал в мануфак¬
туру (разделение труда, концентрация производства и т. д.). (См. «Казенное судострое¬
ние в XVII в.». «Вопросы истории и филологии». Сборник «трудов» кафедр историче¬
ского и филологического факультетов Кемеровского педагогического института. Вып.
8. 1964, стр. 216—221, 230—231, 243). Совершенно не изучена и, разумеется, не учтена в
литературе рассеянная мануфактура, наличие которой можно предполагать в местно¬
стях с развитым мелким товарным производством и господством скупщика.

74
Булыгинt Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
лось внимание в специальной литературе35. Наш вывод не может по¬
колебать тот факт, что значительное количество предприятий в этот
период закрылось. Мануфактура вообще как форма производства «не¬
долговечна»36. Закрытие ряда мануфактур, в частности медеплавиль¬
ных, объяснялось не тем, что они не отвечали внутренним потребностям
русской хозяйственной жизни, а недостатком разведанных запасов
сырья. Мануфактуры XVII в. возникали не искусственно, об этом сви¬
детельствует и то, что они основывались обычно в районах развитого
мелкотоварного производства37.
Для выяснения вопроса о характере возникавших в XVII в. круп¬
ных предприятий необходимо учитывать приведенные выше высказыва¬
ния К. Маркса о том, что вначале первые мануфактуры почти ничем
не отличались от заведений типа простой кооперации. При этом К. Маркс
обращал внимание на то, что металлообрабатывающие, стекольные, бу¬
мажные предприятия (а также книгопечатание) возникали сразу в фор¬
ме мануфактуры в силу специфики и сложности этих видов произ¬
водства 38.
К сожалению, в литературе недостаточно исследован начальный
этап возникновения крупной промышленности в России и характер пер¬
вых предприятий с точки зрения их внутренней организации. Однако
имеющиеся прямые и косвенные данные, по нашему мнению, позволяют
считать названные выше предприятия мануфактурами. Если, например,
на металлургических, стекольных, полотняных предприятиях весьма от¬
четливо прослеживается мануфактурное разделение труда, то в неко¬
торых предприятиях легкой промышленности оно менее заметно. Это
объясняется отчасти и скудостью источников об организации труда на
первых мануфактурах. Весьма вероятно, что крупные предприятия в со¬
леварении приближались по своей организации к мануфактуре. При
этом важно подчеркнуть, что, кроме укрупнения предприятий, исполь¬
зовавших традиционную ручную технику в производстве железа, имен¬
но в XVII в. возник заводской двухстадийный процесс в металлургии
с применением доменного литья. Производительность домны XVII в.
в сто раз превышала производительность ручных домииц39. В целом
такое сочетание более развитых форм мануфактурного производства
с предприятиями, близкими к заведениям типа простой кооперации, бы¬
ло характерно и для генезиса капитализма в некоторых западноевро¬
пейских странах40.
Социальная природа мануфактуры определяется характером ис¬
пользуемой на ней рабочей силы. Анализ состава рабочих показывает,
что все русские мануфактуры XVII в. делятся на три основных типа:
крепостные предприятия, на которых применялся принудительный труд;
капиталистические мануфактуры с вольнонаемным трудом; предприя¬
тия смешанного типа, на которых использовались оба вида труда. По¬
чти на всех металлургических заводах (они составляли около 50% всех
мануфактур) применялся смешанный труд. Показательно, что в прави¬
тельственных разрешениях, выданных на постройку чугуноплавильных
и железоделательных заводов, предусматривалось использование толь¬
ко наемных рабочих. И действительно, в первые годы здесь имел место
35 Е. И. За озере кая. К вопросу о сущности и основных этапах «нового пери¬
ода» в истории России. «Вопросы истории», 1951, № 12, стр. 99; В. Б. К а ф е н г а у з. Не¬
которые вопросы генезиса капитализма в России. «Вопросы генезиса капитализма в Рос¬
сии». Л. 1960, стр. 7.
36 См. К. Маркс и Ф. Э и г е л ь с. Соч. Т. 23. стр. 380.
37 Н. И. Павленко. Указ. соч., стр. 48—51.
38 К. Марк с. Формы, предшествующие капиталистическому производству, стр. 49.
39 H. Н. С т о с к о в а. Первые металлургические заводы России. М. 1962, стр. 3,
11, 93.
40 Ср. А. Н. Чистозвонов. Реформационное движение и классовая борьба в
Нидерландах в первой половине XVI в, М. 1964, стр. 54—55, 60.

Начальный этап генезиса капитализма в России
75
только вольнонаемный труд. Однако отставание предложения наемного
труда от спроса на него, характерное для начального периода развития
мануфактуры41, а также стремление владельцев к более дешевому кре¬
постному труду привело к появлению на заводах приписных крестьян,
которые использовались на вспомогательных работах (такое положение
дел наблюдалось на заводах Виниуса, Марселиса и Акемы, Бутенанта).
Во второй половине XVII в. в черной металлургии появляются и чисто
капиталистические мануфактуры, работавшие только на вольнонаемном
труде (в 60—70-х годах завод Тумашевых, в 80—90-х годах три завода
гостя В. Воронина, в 1696 г. Тульский завод Н. Демидова). Полностью
ориентировались на крепостной труд только заводы И. Д. Милослав-
ского и Б. И. Морозова (и то лишь до того времени, пока находились
в боярских руках).
Аналогичное положение было и на медеплавильных заводах. Пы-
скорский завод обслуживался смешанным трудом, на Олонецком рабо¬
тали почти исключительно вольнонаемные рабочие, крестьяне привле¬
кались в принудительном порядке эпизодически, обычно в летние ме¬
сяцы. Основанные в конце XVII в. Саралинские медеплавильные заво¬
ды также обслуживались наемным трудом.
Большая часть мануфактур в легкой промышленности XVII в. при¬
надлежала казне и дворцовому ведомству и обслуживалась преимуще¬
ственно принудительным трудом казенных и дворцовых ремесленников,
хотя в отдельных случаях на них использовались наемные рабочие42.
В целом применение вольнонаемного труда на мануфактурах в те¬
чение XVII в., во-первых, было явлением устойчивым и, во-вторых, име¬
ло тенденцию к росту. К сожалению, состояние источников не позволяет
привести цифровые данные по этому вопросу. Но поскольку численность
крупных металлургических предприятий, на которых главным образом
и использовалась вольнонаемная рабочая сила, непрерывно росла, то
мы вправе сделать такой вывод. Необходимо подчеркнуть, что в послед¬
ние десятилетия рассматриваемого периода появляются мануфактуры,
применявшие только вольнонаемный труд, то есть чисто капиталистиче¬
ские по своей социальной природе. Все это свидетельствует о том, что
процесс развития капиталистических отношений в мануфактурной про¬
мышленности или, другими словами, мануфактурный период капитализ¬
ма в России начинается в XVII веке.
На рынке наемной рабочей силы, который складывается в этот пе¬
риод, выступают в первую очередь представители городской бедноты и
крестьянства. Во второй половине века на рынке труда появляются от¬
ходники из крестьян-оброчников. Поэтому можно говорить об извест¬
ном расширении рынка рабочей силы в XVII веке. Тому служит под¬
тверждением и отказ правительства в конце того же века от принуди¬
тельного труда так называемых записных ремесленников на казенных
строительных работах и замена их наемными рабочими43. Показатель¬
но, что, изучая социально-экономические процессы XVI и XVII вв. в срав¬
нительном плане, А. М. Панкратова относит начало исторического пути
рабочего класса нашей страны именно к XVII в., который ознаменовал¬
ся «возникновением первых промышленных кадров будущего пролета¬
риата». Обосновывая эту грань, А. М. Панкратова изучила формы и ха¬
рактер найма в XV—XVI вв. и пришла к выводу, что это был найм для
личных услуг, в потребительских целях, часто приводивший в кабаль¬
ную или холопскую неволю. Только Уложение 1649 г. официально запре¬
тило кабалить наемных людей, и с этого времени понятие «наемный
труд» стало приближаться к современному44.
41 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, стр. 748.
42 «Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в.», стр. 99.
43 Там же, стр. 85—86.
44 А. М. Панкратова. Указ. соч., стр. 9, 26—27, 31—33, 51.

76
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
В первой четверти XVIII в. мануфактурная форма производства
сделала новый крупный шаг вперед. В 1725 г. в России насчитывалось
уже около 200 мануфактур 45. Примерно половина возникших в это вре¬
мя мануфактур была основана казной, остальные—частными предпри¬
нимателями, главным образом купечеством; дворянских мануфактур
было немного. Значительное количество казенных предприятий в конце
этого периода было передано в руки купцов.
Металлургические заводы, как и в XVII в., большей частью обслу¬
живались смешанным трудом. В самом производственном процессе ис¬
пользовались вольнонаемные, а вспомогательные работы выполнялись
приписными крестьянами. Постепенно принудительный труд стал внед¬
ряться и в производстве. На мануфактурах обрабатывающей промыш¬
ленности преобладал наемный труд. Указ 1721 г., разрешавший покуп¬
ку крестьян к мануфактурам, в первые годы мало использовался вла¬
дельцами предприятий. Поэтому применение вольнонаемного труда в
мануфактурной промышленности в первой четверти XVIII в. значитель¬
но увеличилось, что свидетельствовало о дальнейшем развитии капи¬
талистических отношений.
В последующие десятилетия продолжался рост мануфактур. В кон¬
це 60-х годов XVIII в. их было 663, то есть в 3,3 раза больше, чем в кон¬
це первой четверти столетия. Рост рынка труда, как и прежде, не поспе¬
вал за быстро развивавшейся промышленностью. Помимо этого, прове¬
дение подушной ревизии, закрепостившей новые категории городского
й сельского населения, запрещение принимать на мануфактуры работ¬
ников без паспортов и отпускных писем, усиление борьбы с побегами
крестьян привели к тому, что уже в 20-х годах недостаток наемных ра¬
бочих начал ощущаться особенно остро. В этих условиях усилилось при¬
менение принудительного труда, расширилась приписка государствен¬
ных крестьян, покупка крестьян по указу 1721 г., и, наконец, указом
1736 г. вольнонаемные квалифицированные рабочие прикреплялись
к предприятиям.
Все это заметно увеличило долю принудительного труда на ману¬
фактурах, однако не в такой степени, чтобы утверждать, будто в 30—
40-х годах XVIII в. принудительный труд стал «безраздельно господ¬
ствующим в русской промышленности»46. Даже в металлургической про¬
мышленности (особенно в центре страны), где преобладал принудитель¬
ный труд, вольнонаемный труд продолжал широко применяться на вспо¬
могательных работах47. В еще больших размерах он использовался
'в эти годы в легкой промышленности. Так, в текстильной промышлен¬
ности, где насчитывалось 70 мануфактур, на 16 предприятиях работали
только вольнонаемные и на 17 имел место смешанный труд48. Это объ¬
ясняется тем, что указ 1736 г. носил единовременный характер и не ка¬
сался тех рабочих, которые были наняты после его издания. Поэтому
численность вольнонаемных начинает расти как на старых предприя¬
тиях, так и на вновь построенных.
Авторы доклада также не замечают фактов применения наемного
труда на тех предприятиях, которые не учитывались официальной
статистикой и на которые не распространялся указ 1736 года. На¬
пример, значительное число вольнонаемных рабочих работало в без-
указкой промышленности, в частности в кожевенной. В больших раз¬
мерах использовался в это время наемный труд в купеческом вино¬
45 «Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия в первой четверти
XVIII в.». М. 1954, стр. 126.
: 46 «Материалы», стр. 39—40,
47 «Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй четверти
.ХУНГ в.»,, стр, 138.
48 Там же, сто. 140.

Начальный этап генезиса капитализма в России	77
курении49. Десятки тысяч наемных рабочих уходили на речной
транспорт.
С 50-х годов еще более усилился приток вольнонаемных рабочих на
мануфактуры легкой промышленности 50. В начале 60-х годов XVIII в.
была прекращена приписка крестьян и запрещена их покупка к фабри¬
кам и заводам. В результате отношения зольного найма начинают по¬
степенно вытеснять крепостнические. По официальным данным, в 1767 г.
в легкой промышленности из общего числа 43,6 тыс. рабочих 17,9 тыс.
человек (41%) было вольнонаемных рабочих и 25,7 тыс. (59%) крепост¬
ных. В действительности доля вольнонаемного труда была более зна¬
чительной, поскольку правительственная статистика не учитывала капи¬
талистическую работу на дому, а также крестьянские предприятия, ко¬
торые в основном обслуживались вольнонаемными рабочими.
Следует остановиться на вопросе о рынке наемного труда в первой
половине XVIII века. Авторы доклада считают, что в 20—30-х годах он
«состоял в основном из пауперизированных элементов»51. О двух деся¬
тилетиях, предшествовавших этим годам, а также следующих за ними
они прямо не высказываются, но, надо думать, свое положение авторы
доклада распространяют и на них. Однако специальные исследования,
посвященные данному вопросу, не подтверждают этот тезис. В первой
четверти XVIII в. главным источником вольнонаемного труда служило
крестьянство и городское население52. Перепись 1737—1738 гг. показа¬
ла, что около 60% наемных рабочих на мануфактурах легкой промыш¬
ленности были выходцами из среды крестьянского и посадского насе¬
ления. Нелишне вспомнить, что Н. И. Павленко не так давно также
признавал наличие большого числа крестьян-отходников в это время53.
В 60-х годах XVIII в., по подсчетам H. JL Рубинштейна, в промышлен¬
ности, включая рабочих, занятых в легкой промышленности и на вод¬
ном транспорте, насчитывалось до 220 тыс. вольнонаемных рабочих54.
Это позволяет утверждать, что в русской промышленности и на транс¬
порте к 60-м годам XVIII в. капиталистические элементы сложились
в систему общественных отношений. Последующее время, вплоть до от¬
мены крепостного права, являлось вторым этапом генезиса промышлен¬
ного капитализма, периодом развития капиталистического уклада.
Рассматривая становление капиталистических отношений в про¬
мышленности XVII — первой половины XVIII в., нельзя не видеть, что
это был сложный и противоречивый процесс. Господствовавшие фео¬
дально-крепостнические порядки тормозили и замедляли его. Приписка
крестьян к предприятиям, покупка крепостной рабочей силы, прямое
закрепощение государством части наемных рабочих — все это исказило
естественное развитие мануфактуры как капиталистической формы ор¬
ганизации производства. Однако вопреки всему этому новые отношения
пробивали себе дорогу, ростки их крепли и развивались.
Итак, общий взгляд на развитие раннекапиталистических форм
в промышленности убеждает в том, что начальная грань этого процесса
лежит в XVII столетии. С этого времени можно говорить о распростра¬
нении в стране капиталистической простой кооперации, а также центра¬
49 М. Я. Волков, С. М. Троицкий. О буржуазном расслоении крестьян и
складывании рынка наемной рабочей силы в России в первой половине XVIII в. «Ис¬
тория СССР», 1965, № 4, стр. 99—100, 103—104; М. Я. Волков. Купеческие кожевен¬
ные предприятия первой четверти XVIII в. «История СССР», 1966, № 1, стр. 138—151.
50 Е. И. 3 а о з e р с к а я. Рабочая сила и классовая борьба на текстильных ма¬
нуфактурах России в 20—60-е гг. XVIII в. М. 1960, стр. 313.
51 «Материалы», стр. 39.
52 Е. И. 3 а о з e р с к а я. Мануфактура при Петре I, стр. 125—128.
53 «Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй четверти
ХУТП'в.», стр. 141; Η. П. П а в л е н к о. Указ. соч.’, стр. 370—371.
54 Н. Л. Рубинштейн. Некоторые вопросы формирования рынка рабочей силы
в России XVIII века. «Вопросы истории», 1952, № 2, стр. 95.

78
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
лизованной и рассеянной мануфактуры. О генезисе буржуазных отно¬
шений в промышленности и на транспорте свидетельствуют и качест¬
венные моменты. Переливание средств из торговли в промышленность,
средств, накопленных на скупке изделий и продуктов у крестьян и го¬
рожан, на неэквивалентной торговле с Сибирью и т. д., означало пер¬
вые шаги по пути зарождения предпринимателей-промышленников.
К тому же наметилось образование рынка рабочей силы за счет мало¬
состоятельных слоев города и деревни. Эти явления первоначального
накопления служат свидетельством закономерности появления буржуаз¬
ных форм в промышленности, их органической связи с общим разви¬
тием товарно-денежных отношений, с формирующимся всероссийским
рынком. Мануфактура возвещала важный этап развития производитель¬
ных сил, новую ступень собственно капиталистических отношений. Даже
мануфактура с принудительным трудом свидетельствовала о появлении
противоречий между новыми производительными силами и старыми про¬
изводственными отношениями 55.
При решении вопроса об эволюции сельского хозяйства в буржуаз¬
ном направлении необходимо иметь в виду взаимосвязь явлений, совер¬
шавшихся в городе и в деревне. Существует мнение, будто бы элементы
капитализма, зародившиеся в промышленности в XVII в., появляются
в сфере сельскохозяйственного производства только с XIX в., причем до
отмены крепостного права они прослеживаются лишь в отдельных
окраинных районах (Новороссия, Заволжье, Прибалтика) 5е. Отсюда
следует, что около двух с половиною столетий сельское хозяйство не уча¬
ствовало в конфликте между растущими капиталистическими отноше¬
ниями и господствующим феодально-крепостническим строем. Авторы
доклада считают, что сдвиги в сельском хозяйстве прослеживаются при¬
мерно с середины XVIII в., а до этого времени лишь спорадически воз¬
никали новые явления преимущественно в сфере обмена57. Попробуем
выяснить правомерность такой постановки вопроса.
Новые буржуазные тенденции рождались при полном господстве
феодально-крепостнической системы, что обусловило их противоречи¬
вое развитие. Более того, с одной стороны, новые явления вступали в
конфликт со старыми феодальными порядками как антиподы, с дру¬
гой — способствовали мобилизации всех возможностей феодального ре¬
жима. Развитие нового начинало затрагивать основу феодального
строя — феодальную земельную собственность. Монополия феодалов на
владение землей препятствовала вызреванию буржуазных отношений
в сельском хозяйстве. По-разному складывались судьбы владельческого
и крестьянского хозяйства. При этом необходимо также учитывать зна¬
чительное разнообразие в характере и темпах втягивания сельского хо¬
зяйства отдельных районов страны в буржуазные отношения, а также
специфику этого процесса и его неравномерность у разных категорий
крестьян, сохранявших в изучаемый период существенные различия в хо¬
зяйстве и правовом положении.
Возможность организовать прибыльное хозяйство на черноземах
привело к распространению феодальных владений на Юг и в Поволжье
уже в XVII веке58. Под непосредственным влиянием развития товарно¬
го хозяйства феодалы всех рангов на протяжении XVIII в. ведут борьбу
55 М. В. НечК'Ина. К итогам дискуссии о «восходящей» и «нисходящей» стади¬
ях феодализма. «Вопросы истории», 1963, № 12, стр. 4L
56 В. К. Я и у н с к и й. Еще к вопросу о возникновении капиталистического рас¬
слоения земледельческого крестьянства в дореформенной России. «История СССР»,
1963, № 1, стр. 120.
57 «Материалы», стр. 37 и др.
58 А. А. Н о в о с е л ь с к и й. Распространение крепостнического землевладения в
южных уездах Московского государства в XVII в. «Исторические записи». Т. 4, стр.
37—38; E. Н. Ошанина. Хозяйство помещиков Пазухиных в XVII—XVIII вв. «Во¬
просы истории», 1956, № 7, стп. 88.

Начальный этап генезиса капитализма в России
79
между собой за плодородные земли. Из имений центра и северо-запада
идет переселение крепостных крестьян на земли Юга и Поволжья59.
Что касается крестьянского хозяйства, то здесь феодальная собст¬
венность на землю мешала производителям приспособиться к требова¬
ниям рынка. Тормозящее воздействие крепостничества особенно сущест¬
венно сказывалось уже в XVII в., когда в экономике страны стало за¬
метнее проявление новых, буржуазных черт. Крестьянские хозяйства,
связанные с рынком, искали выход в аренде, которая по мере развития
товарно-денежных отношений становилась обычной практикой. Так,
у патриарших крестьян тенденция к аренде оброчных земель кафедры
намечается с 30-х годов XVII в., причем особенно четко в тех местно¬
стях, где хлеб и другие деревенские продукты стали товаром местного
рынка60. На Ваге в начале XVIII в. наем земли приобрел массовый ха¬
рактер61. Это было связано с появлением спроса на фураж.
Надельное землепользование у крестьян, связанных с рынком, как
правило, не являлось показателем действительного размера их хозяй¬
ства и благосостояния62. Аренда земель в XVIII в. становится таким
распространенным явлением, что вотчинная администрация, поддержи¬
вавшая нерушимость уравнительного землепользования, вынуждена бы¬
ла вводить через определенные сроки его проверку, ибо нередко надель¬
ные земли переходили к богатеям. Следствием оживления предприни¬
мательской деятельности крестьянской верхушки на протяжении XVIII в.
является покупка земли на имя купцов и даже своих помещиков63.
С развитием товарно-денежных отношений предъявляет спрос на
землю и купечество, причем не только в районе черносошной северной
деревни, но и в центре страны64.
В сферу товарного производства феодальное и крестьянское зажи¬
точное хозяйства втягивались в XVII—XVIII вв. разными путями. Пред¬
принимательский характер был присущ крупным вотчинам второй по¬
ловины XVII в.— царя Алексея Михайловича, боярина Б. И. Морозова,
бояр Черкасских, Ромодановских, Милославских и др. В первой поло¬
вине XVIII в. предпринимательство знати резко усилилось. Так, хозяй¬
ство М. Г. Головкина регулярно и в больших размерах поставляло на
рынки свою продукцию, причем на продажу шли не излишки, а товар¬
ная масса. Украинские владения Головкина и Миниха имели постоян¬
ную связь не только с местным, но и с общероссийским торгом65. В кон¬
це XVII — начале XVIII в. хлеб на рынок шел из рядовых помещичьих
хозяйств66. Авторы «Материалов» не правы, заявляя, что до середины
59 А. А. Новосельский. Вотчинник и его хозяйство в XVII в. М. 1929,
стр. 30—50; Е. И. И н до в а. Дворцовое хозяйство в России. Первая половина XVIII в.
М. 1964, стр. 18—38.
60 А. Н. Сахаров. Роль аренды в крестьянском хозяйстве XVII в. «История
СССР», 1964, № I, стр. 85, 86, 88.
61 Е. И. Индова. Земельная аренда в дворцовой деревне первой половины
XVIII в. «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1962 г.». Минск. 1964,
стр. 277.
62 Е. А. Шв ецова. Социально-экономические отношения в Тамбовском уезде
в 70-х годах XVII в. «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1962 г.»,
стр. 218; П. К- Алефиренко. Крупное вотчинное хозяйство графа М. Г. Головки¬
на в России первой половины XVIII в. «Ежегодник по аграрной истории Восточной Ев¬
ропы». 1959. М. 1961, стр. 146.
63 И. Ф. Петровская. Наказы вотчинным приказчикам первой четверти
XVIII в. «Исторический архив». T. VIII. 1953, стр. 253.
64 Е. И. Индова. Роль дворцовой деревни первой половины XVIII в. в форми¬
ровании русского купечества. «Исторические записки». Т. 68, стр. 203.
65 П. К. Алефиренко. Крупное вотчинное хозяйство графа М. Г. Головкина в
России первой половины XVIII в., стр. 139—143; ее же. Украинские маетности гра¬
фов М. Г. Головкина и Б. X. Миниха в 30-х годах XVIII в. «Ежегодник по аграрной
истории Восточной Европы 1960 г.». Киев. 1962, стр. 228.
66 E. Н. Ошанина. Указ. соч., стр. 89—90; Б. Б. К а ф е н г а у з. Хлебная тор¬
говля Москвы в 30-х годах XVIII ст. «Вопросы истории», 1947, № Стр. 111—112.

80	Булыгин,	Индова, Преображенский,	Тихонов-, Троицкий
XVIII в. помещичье предпринимательство не получило широкого раз-
маха67.
К настоящему времени в научный оборот введен обширный доку¬
ментальный материал о крестьянской торговле. В 1720— 1730 гг. товар¬
ная масса хлеба, помещичьего и крестьянского, превышала 10 млн. пу¬
дов. В середине XVII в. за рубеж шло 75 тыс. пуд. кож, а в первой по¬
ловине последующего столетия—150—170 тысяч. В отдельные годы
первой половины XVIII в. крестьяне продавали сотни тысяч пудов льна
и до 2 млн. пуд. пеньки. Товаризации подверглись и неземледельческие
промыслы. Так, по деревням скупались миллионы аршин сукна. Однако
вопреки фактам положение о том, что в XVII—XVIII вв. крестьянское
хозяйство начинает жить в сфере противоречий, которые свойственны
не только натуральному, но и товарному производству, разделяется не
всеми. Напротив, утверждается, что в хозяйственном отношении земле¬
делец был подчинен не рынку, а феодалу, ибо продолжало господство¬
вать натуральное хозяйство68. На наш взгляд, назрела необходимость
уточнить традиционную схему о полном господстве в то время патриар¬
хального уклада.
Становление товарного производства в сельском хозяйстве XVII —
первой половины XVIII в. вызвало изменения социальной структуры
как вотчинного, так и крестьянского хозяйства. Во многих крупных фео¬
дальных хозяйствах, связанных с рынком, начал применяться вольно¬
наемный труд и труд собственных крепостных крестьян «из платы». По¬
следнее являлось попыткой поднять производительность, не изменяя
крепостнических канонов.
Разнообразными были формы применения чужого труда и в крестьян¬
ском хозяйстве. Расширение товарного производства приводило в отдель¬
ных районах к расслоению деревни, к поляризации ее слоев — зажиточ¬
ной верхушки, применявшей в своем хозяйстве наемных работников, и
бедноты, готовой продавать собственную рабочую силу69. При¬
менение наемного труда в хозяйстве крестьян-богатеев свидетельство¬
вало о социальных сдвигах внутри самой деревни. Наймиты в хозяйст¬
вах богатых крестьян, связанных с рынком, уже для XVII в.— явление
не случайное. Показательно, что они появились в первую очередь в райо¬
нах товарного земледелия, скотоводства и огородничества. В XVIII в.
крестьянские хозяйства с наемным трудом получили еще большее рас¬
пространение. Даже помещичьи инструкции того времени признают найм
для состоятельных крестьян фактом обычным и требуют лишь соблюде¬
ния процедур при его оформлении в вотчинных правлениях70. Воздей¬
ствие крепостнической системы на новые явления обнаруживается в фак¬
тах применения принудительного труда в зажиточных крестьянских хо¬
зяйствах. Так, у шести оброчных крестьян одного села работали 68 кре¬
постных людей, купленных на имя помещика 7К
Распространенность найма в крестьянском хозяйстве засвидетель¬
ствована многими источниками XVII—XVIII веков. Однако исследова¬
тели не вправе делать из этого вывод о широком становлении предпри¬
нимательских буржуазных хозяйств. Требуется много усилий, чтобы
установить не только количественные показатели найма в период позд¬
него феодализма, но и его качественные признаки (это вскрыла закон¬
чившаяся на страницах журнала «История СССР» дискуссия о социаль¬
ном расслоений крепостной деревни). Если вникнуть во внутреннюю
67 «Материалы», стр. 63.
68 В. К- Я ц у н с к и й. Указ, соч., стр. 125.
69 Е. И. Индова. Наемный труд в царскосельских дворцовых деревнях. «К во¬
просу о первоначальном накоплении в России (XVII—XVIil вв.)». М. 1958;
70 И. Ф. TI е т р о в с к а я. Указ. соч., стр. 232, 250.
71 П. К. Алефиренко. Крупное'вотчинное хозяйство графа М. Р. Головкина в
России первой половины XVIII в., стр, 146,	.	-

Начальный этап генезиса капитализма в России
81
природу найма в сельском хозяйстве, то нередко мы сталкиваемся с его
кратковременным и кабальным характером, применением в потреби¬
тельских целях. И все же в узкой прослойке богатых товарных хозяйств
наемный труд постепенно приобретал буржуазные черты.
На пути развития буржуазных связей в сельском хозяйстве мощной
преградой стояла система крепостного права. Мелочная и придирчивая
регламентация крестьянской торговли, найма, отхода и предпринима¬
тельства, увеличение нормы эксплуатации, сословная неполноправность
крестьян привели к невиданному до XVII в. развертыванию повседнев¬
ной борьбы крестьянства против всех форм феодального гнета. Кресть¬
янство с боями завоевывало условия для ведения своего хозяйства в
обстановке формировавшегося всероссийского рынка. На первых порах
крепостники оказывали этому сильное сопротивление и нередко сами
переходили в наступление по всем линиям. Не случайно поэтому в
XVII в. характерным являлся процесс вовлечения значительной части
разоренных крестьян и других пауперизированных слоев в сферу фео¬
дальной эксплуатации.
Однако усиление феодально-крепостнического режима не могло
не носить временного, преходящего характера. Важную роль в проби¬
вании брешей в крепостнической плотине в XVII — первой половине
XVIII в. сыграл фактор взаимодействия между городом и деревней,
между промышленностью и сельским хозяйством. Данная проблема,
к сожалению, еще не привлекала специального внимания историков. Не¬
редко оказывалось, что крестьяне, ведшие крупную торговлю, бравшие
подряды, обращавшиеся к заведению винокурен, арендовавшие мельни¬
цы и· крупорушки, являлись в то же время арендаторами значительных
земельных угодий и эксплуататорами труда батраков72. Еше более по¬
казателен такой факт — вкладывание крестьянских капиталов и купе¬
ческих (нажитых не только в сфере торговли, но и в области торгового
земледелия) в организацию металлургических заводов, текстильных и
кожевенных мануфактур73. Особенно показателен массовый крестьян¬
ский отход на заработки в промышленность и на водный транспорт.
Таким образом, общее направление социально-экономической эво¬
люции деревни и содержание обострившегося классового антагонизма
между крестьянами и помещиками- позволяют говорить о начавшемся
формировании буржуазных отношений. Взаимосвязанность таких явле¬
ний, как мобилизация земельной собственности в виде аренды, рост то¬
варной продукции, применение наемного труда, экономическое давление
богатой верхушки на односельчан, предпринимательство и отход на за¬
работки, борьба крестьян против барщины и крепостнического произво¬
ла показывают, что и в сфере сельского хозяйства о прогрессивном раз¬
витии феодального базиса говорить нельзя. Конечно, в отличие от го¬
родской промышленности в деревне не так заметно проявление форми¬
ровавшихся капиталистических отношений. Тем не менее буржуазная
подоплека противоречий крепостной деревни несомненна.
★
В. И. Ленин неоднократно отмечал, что именно капитализм разру¬
шает . мелкие местные рынки, свойственные хозяйственным единицам
докапиталистического способа производства, заменяя их рынком нацио¬
нальным;· что руководителем товарного хозяйства является буржуа¬
72 Е. И. И н д о в а. Земельная аренда в дворцовой дерев-не первой половины
XVIII в., стр. 278, 281—282; М. Я- Волков, С. М. Троицкий. Указ. соч., стр. 88.
73 Е. И/Индова. Роль дворцовой деревни первой половины XVIII в. в форми¬
ровании русского купечества, стр. 199—207; Н. И. Павленко. История металлургии
в России XVIII в., стр. 481, 487 и др.; Р. И. Козинц-ева; Внешнеторговый оборот
Архангелогородской ярмарки и ее роль в развитии всероссийского рынка. «Исследова¬
ния по истории феодально-крепостнической России». М.-Л. 1964, стр. .141—>-160,
б.	«Вопросы истории» № 10.

82
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
зия 74. Говорить о начальном этапе складывания всероссийского рынка
можно лишь как о периоде зарождения капиталистических отношений
в России. Для такого периода должны быть характерны не спорадиче¬
ские зачатки буржуазных связей, а возникновение прогрессировавших
новых явлений в форме процесса. О последнем свидетельствует появле¬
ние в промышленности предприятий типа капиталистической простой
кооперации и мануфактуры, которые наиболее отчетливо выражают
основные тенденции социально-экономической жизни в «новый период
русской истории», а также широкое развитие скупщических операций.
Приведенная трактовка ленинского положения о начале формиро¬
вания всероссийского рынка в XVII в. вызывает возражение со сторо¬
ны авторов доклада. По их мнению, для складывания внутреннего рын¬
ка достаточно простого развития товарного хозяйства. Они поддержали
точку зрения С. Д. Сказкина, который, относя генезис капитализма в
России ко второй половине XVIII в., писал, что, говоря о «буржуазных»
связях, В. И. Ленин (как К. Маркс и Ф. Энгельс) имел в виду не «капи¬
талистические» связи, а совокупность городских, «бюргерских» отноше¬
ний, свойственных классическому феодализму. По сути дела, тем самым
авторы доклада отвергают категорию единого национального рынка как
категорию такого товарного хозяйства, которое перерастает в капита¬
листическое. Они выдвигают понятие «внутреннего, всероссийского рын¬
ка феодальной эпохи» (в отличие от национального, капиталистического
рынка). Такое построение не может не вызывать возражений. Единый
внутренний рынок не мог сложиться в период расцвета феодального
строя. Ведь В. И. Ленин имел в виду не вообще буржуазные связи,
а связи национальные, лежащие в основе перехода России от средневе¬
ковья к «новому периоду». В. И. Ленин считал, что в средние века,
в эпоху московского царства «о национальных связях в собственном
смысле слова едва ли можно было говорить», ибо отдельные земли, со¬
ставлявшие государство, сохраняли автономные права (особые войска
и таможенные границы). Датируя национальные связи примерно XVII в.
и полагая, что прежде, в эпоху московского царства, их вряд ли можно
было наблюдать, В. И. Ленин как бы подчеркивал особый, переходный
характер общественных порядков России XVI века. Надо думать, осто¬
рожная формулировка «примерно» указывает на XVII в. как на более
отчетливо выраженный хронологический этап, до которого могли быть
(и были) те или иные моменты буржуазного развития, но которые еще
не оказывали заметного влияния на средневековый хозяйственный ре¬
жим «эпохи московского царства».
Обосновывая выделение «нового периода русской истории»,
В. И. Ленин опирался не на высказывания столпов русской буржуазной
историографии С. М. Соловьева и В. О. Ключевского75 (как утверждают
некоторые историки); его периодизация вытекает из творческого при¬
менения марксистской теории. К. Маркс и Ф. Энгельс писали в «Мани¬
фесте Коммунистической партии»: «Буржуазия все более и более унич¬
тожает раздробленность средств производства, собственности и насе¬
ления. Она сгустила население, централизовала средства производства,
концентрировала собственность в руках немногих. Необходимым след¬
ствием этого была политическая централизация. Независимые, связан¬
ные почти только союзными отношениями области с различными инте¬
ресами, законами, правительствами и таможенными пошлинами, оказа¬
лись сплоченными в одну нацию, с одним правительством, с одним за¬
74 См. В. И. Ленин. Соч. Т. !, стр. 217, 218, 232; т. 2, стр. 83, 412; т. 3, стр. 15,
44—45, 47, 178, 333, 525.
75 По мнению В. О. Ключевского, власть московских государей в конце XV—XVI в.
в отличие от власти удельных князей носила национальный характер, ибо в основании
их власти лежала национальная идея о политическом единстве народа и страны
(В. О. Ключевский. Сочинения. Т, VI. М. 1959, стр. 368—369).

Начальный этап генезиса капитализма в России
83
конодательством, с одним национальным классовым интересом, с одной
таможенной границей»76. Как перекликаются приведенные слова с на¬
рисованной В. И. Лениным картиной остатков феодальной раздроблен¬
ности и их изживанием в XVII веке!
Создание национальных государств как преобладающую историче¬
скую тенденцию В. И. Ленин относил к началу развития капитализма77.
В резолюции X съезда РКП (б) по национальному вопросу записано:
«Современные нации представляют собою продукт определенной эпо¬
хи,— эпохи подымающегося капитализма. Процесс ликвидации феода¬
лизма и развития капитализма является вместе с тем процессом скла¬
дывания людей в нации»73. Однако в стремлении вложить свой смысл
в слова «национальные, буржуазные связи» авторы доклада пишут, что
якобы «в большинстве европейских стран национальные рынки начали
складываться до капитализма» и Россия-де «не была исключением». Но
их ссылка на монографию Л. В. Черепнина «Образование Русского
централизованного государства в XIV — XV веках» неправомерна, так
как в этой книге развитие экономических связей не истолковывается
как формирование связей национальных.
Концепция доклада привела к тому, что его авторы в трактовке
всероссийского рынка оказались на тех же позициях, на которых стоит
Д. П. Маковский (хотя его точку зрения о генезисе капитализма с
XVI в. они не разделяют). Правда, докладчики полагают, что и в XVI
и в XVII вв. рыночные связи покоились исключительно на мелком то¬
варном производстве и товарном обращении излишков производства и
исследования С. В. Бахрушина позволяют якобы говорить о неизмен¬
ности этих связей на протяжении двух столетий. Мнение же Д. П. Ма¬
ковского заключается в том, что по объему товарного производства и
обращения XVI век даже превосходил последующий. Обе точки зрения
расходятся с выводами других исследователей. С. В. Бахрушин неод¬
нократно подчеркивал, что явления, отчетливо наметившиеся в XVII в.,
до этого времени лишь зарождались. Так, о торговых связях с Сибирью
во второй половине XVI в. конкретных сведений нет, ибо эти связи пре¬
бывали в стадии становления. В самом зачаточном состоянии находи¬
лись также основные транспортные артерии XVII в.— Сухоно-Двинский
и Волжский водные пути. Крупнейший в XVII в. промышленный центр
страны (второй после Москвы) Ярославль в XVI в. не играл в товаро¬
обороте заметной роли. Значение других центров (Вологда и др.) воз¬
росло лишь к концу XVI века79. А. А. Зимин, обобщая данные о разви¬
тии товарно-денежных отношений в середине XVI в., пришел к выводу,
что общерусские связи только намечались, торговля в основном носила
розничный характер и производилась на местных рынках80. Наконец,
в силу недостаточного развития товарно-денежных отношений и слабо¬
сти города в XVI в. не получили претворения в жизнь попытки унифи¬
кации таможенной системы и ликвидации беломестных слобод и дворов.
Условия для их осуществления созрели лишь к середине XVII века81.
Как заметил М. Н. Тихомиров, в ленинских словах проведено четкое
отличие общественного устройства России XVI в. по сравнению «с но¬
вым периодом». М. Н. Тихомиров подчеркнул удивительную живучесть
пережитков феодальной раздробленности в XVI в., ликвидированных
после событий начала XVII века 82. По мнению А. А. Зимина, опричнина
п К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 428.
77 См. В. И. Ленин. Соч. Т. 20, стр. 11.
78 «КПСС в резолюциях решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Ч. I.
Изд. 7-е, стр. 553.
79 С. В. Бахрушин. Научные труды. T. I. М. 1952, стр. 47—48, 64, 70—71, 77,
92, 103.
80 А. А. 3 и м и н. Реформы Ивана Грозного. М. 1960, стр. 133, 136.
81 С. В. Бахрушин. Указ. соч., стр. 48—50.
82 М. H. Т и X о м и р о в. Россия в XVI столетии. М. 1962, стр. 34, 41, 42, 65.

84
«iJUH
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
проводилась в феодальных условиях, когда экономические основы цен¬
трализации еще не были прочными83. Совершенно очевидно, что источ¬
ники не позволяют говорить о расцвете торговых связей в XVI в. и их
упадке в XVII веке. Наоборот, товарное производство и обращение, раз¬
виваясь в XVI в., в последующем столетии сделали скачок вперед, что
и отразилось на процессе складывания единого всероссийского рынка.
Это не противоречит тому, что установление крепостного права резко
замедлило развитие новых явлений в XVII и в XVIII вв. и обусловило
их сравнительно медленные темпы. Конечно, формировавшийся всерос¬
сийский рынок мануфактурной эпохи по многим проявлениям ближе
к XVI в., нежели к экономическим связям, создаваемым машинной ин¬
дустрией. Даже развитая мануфактура в Западной Европе XVIII в. ока¬
зывала на торговлю ничтожное обратное воздействие84. Не надо забы¬
вать, что рост промышленности до вступления капитализма в индуст¬
риальную стадию имел сравнительно небольшие масштабы, ибо в тот
период производство шаг за шагом следовало за потреблением85.
Не закрывая глаза на сходство ряда явлений в области торговли
в XVI и XVII вв. (в основе их лежал углублявшийся процесс общест¬
венного разделения труда), для XVII — первой половины XVIII в. мож¬
но наметить определенные качественные сдвиги. Важнейший из них —
командующее положение в экономике крупного торгового капитала и
скупщиков86. Оптовая торговля находилась в руках купеческой вер¬
хушки. Почти все крупные торговые люди XVII в. часть средств вкла¬
дывали и в промышленное производство.
Авторы доклада считают, что «капиталисты-купцы» XVII в.^обыч¬
ные деятели средневекового купеческого капитала, а не прямые пред¬
ставители класса буржуазии87. Однако факты свидетельствуют, что ку¬
печество до XVII в. не играло ведущей роли в экономике страны. Сред¬
невековые торговцы не могли быть носителями национальных связей.
Утверждая, что в XVII в. нельзя еще писать о буржуазии, наши ав¬
торы, как говорится, ломятся в открытую дверь. Конечно, XVII—
XVIII вв. относятся к той фазе истории буржуазии, когда последняя
только складывалась в класс в условиях господства феодализма и аб¬
солютной монархии88. В коллективном докладе подчеркивается крах
торговых фирм как показатель подавления старым строем ростков но¬
вого. Однако недолговечность купеческих капиталов XVII в. была за¬
кономерным явлением, обусловленным обстановкой конкуренции, за¬
сильем помещиков-крепостников и царских администраторов, отсутст¬
вием организованного кредита и длительностью обращения вкладывае¬
мых в торговлю денежных средств. Но историческая преемственность
процесса была налицо.
★
Зарождение буржуазных отношений привело к существенным из¬
менениям в социальной структуре общества, классовой борьбе и над¬
стройке. Развитие капиталистических отношений в экономике страны
сопровождалось социальным расслоением крестьян и посадских людей
и формированием уже с XVII в. буржуазии и предпролетариата.
Отсталость социально-экономического развития России привела
к тому, что в XVII—XVIII вв. не была уничтожена личная феодальная
83 А. А. Зимин. Опричнина Ивана Грозного. М. 1964, стр. 388.
84 См. К. Маркой Ф. Энгельс. Сон. Т. 3, стр. 58—59.
85 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 101.
■86 Ср. наблюдения А. П; Пронштейна в книге «Новгород в XVI в.». Харьков: 1958,
стр. 94, 126, 240—241.
87 «Материалы», стр. 32, 35.	-
88 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 183.

Начальный этап генезиса кйпитализма в России
85
зависимость крестьян. Поэтому социальные сдвиги совершались особен¬
но медленными темпами, фактически до реформы 1861 г. процесс фор¬
мирования основных классов капиталистического общества не был за¬
вершен 89.
В «новый период» русской истории по сравнению с предшествую¬
щим временем происходило резкое усиление классовой борьбы трудя¬
щихся масс, изменялись ее формы и содержание. Однако в докладе вы¬
сказано мнение, согласно которому классовая борьба трудовых масс
в XVII — XVIII вв., по существу, ничем не отличалась от народных дви¬
жений более раннего времени: ее объективное содержание «не выхо¬
дило за пределы феодальных отношений». Крестьяне якобы просто до¬
бивались «более желательного» варианта феодальной системы 90. С этим
утверждением, по нашему мнению, согласиться нельзя. Если в XVI в.
для крестьян и посадских людей была характерна борьба не против всёй
феодальной системы, а только против отдельных ее представителей —
местной администрации, феодалов и городских богатеев91,— то начиная
с XVII в. мы наблюдаем иную картину. При сохранении многих черт,
присущих более раннему периоду (стихийность, локальность восстаний,
царистские настроения и т. п.), классовая борьба трудящихся масс до¬
стигает высшей формы при феодализме — крестьянской войны. Во вре¬
мя таких войн крестьяне фактически выступали не только против ра¬
стущего закрепощения их дворянским государством и за ослабление
феодальной эксплуатации, но и за полное уничтожение феодального
гнета.
В литературе, на наш взгляд, правильно отмечена связь между уси¬
лением процесса развития товарно-денежных отношений в России начи¬
ная с XVII в. и переходом крестьян от отдельных восстаний к войнам,
в ходе которых они объективно боролись за буржуазный путь раз¬
вития92. Об этом же свидетельствует и анализ требований крестьян, ко¬
торые они выдвигали в повседневной борьбе, выступая против феодаль¬
ных порядков93. Генезис буржуазного способа производства привел
к тому, что в классовую борьбу трудящихся против феодального гнета
постепенно вливалась новая струя — борьба зарождавшегося пролета¬
риата против молодой буржуазии. Заслуживают пристального внимания
исследователей данные о наличии острых социальных противоречий
в XVII — XVIII вв. среди крестьян и посадских людей, что явилось ре¬
зультатом зарождения буржуазных отношений (столкновения бедноты
и мироедов на сельских сходах, при выборе депутатов на земские со¬
боры в городах, помощь богатеев правительству в подавлении восста¬
ний крестьян и низов посада и т. д.) 94.
Становление абсолютной монархии в России XVII—XVIII вв.— за¬
кономерный результат социально-экономического и политического раз¬
вития страны — было связано, как и в других странах, с зарождением
в недрах феодализма буржуазных отношений и обострением классовой
89 См. Н. М. Дружинин. Социально-экономические условия-образования рус¬
ской буржуазной нации. «Вопросы формирования русской народности и нации». Сбор¬
ник статей. М.-JI. 1958, стр. 195—200, 207—209,216.
90 «Материалы», стр. 42—44.
91 С. В. Бахрушин. Указ. соч. T. I. стр. 204—205, '209, 217, 235 и др.; И. И.
Смирнов. Очерки политической истории Русского государства 30—50-х годов XVI в.
М.-Л. 1958, стр. 135—136; А. А. Зимин. Реформы Ивана Грозного, стр. 279—315.
92 В. И. Лебедев. К вопросу о характере крестьянских движений в России
XVII—XVIIÏ вв. «Вопросы истории», 1954, № 6, стр. 93, 95; В. В. М а в р о д и н. Ос¬
новные проблемы крестьянской войны в России 1773—1775 гг. «Вопросы истории»,
1964, № 8, стр. 62, 65, 68—70.
93 Е. И. Индова, A.A. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Клас¬
совая борьба крестьянства и становление буржуазных отношений в России, «Вопро¬
сы истории», 1964, № 12, стр. 27—47.
94 Там же, стр. 50—52; «Абсолютизм в России». М. 1964, стр. 56—-59, 71—72,
78—80.

86
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
борьбы, потребовавшей укрепления государственного аппарата. Исто¬
рические и социальные предпосылки образования абсолютизма К. Маркс
и Ф. Энгельс видели в борьбе интересов дворян и складывавшейся бур¬
жуазии между собой95. Развитие торговли и промышленности буржуа¬
зией, отмечал К. Маркс, было использовано абсолютистским государ¬
ством для укрепления могущества дворян. Абсолютная монархия «по¬
кровительствовала торговле и промышленности, одновременно поощряя
тем самым возвышение класса буржуазии, и видела в них необходимые
условия как национальной мощи, так и собственного великолепия»96.
Однако было бы неправильно считать, что абсолютная монархия в рав¬
ной мере защищала интересы дворян и буржуазии. «Но ее абсолютист¬
ский характер,— писал Ф. Энгельс,— нужно понимать не в вульгарном
смысле; [она развивалась] в постоянной борьбе то с сословным предста¬
вительством, то с мятежными феодалами и городами; сословия нигде
не были ею упразднены; таким образом, ее следует обозначать скорее
как сословную монархию (все еще феодальную, но разлагающуюся фео¬
дальную и в зародыше буржуазную)»97. Он подробно обосновал мысль
о том, что «равновесие» боровшихся классов было всегда относитель¬
ным, условным. Абсолютная монархия только «на время получает из¬
вестную самостоятельность по отношению к обоим классам» и высту¬
пает лишь «как кажущаяся посредница между ними». В действитель¬
ности же она всегда действовала в интересах всего класса дворян98.
Авторы доклада полагают, что к истории русского абсолютизма
неприменимо положение К. Маркса и Ф. Энгельса об абсолютной мо¬
нархии как компромиссе между интересами дворянства и буржуазии,
ибо купечество было очень слабым. Сторонникам этого мнения пред¬
ставляются также «малоубедительными» попытки объяснить специфику
русского абсолютизма влиянием внешнего фактора и обострением клас¬
совой борьбы99. На наш взгляд, такой скептицизм не вполне согласуется
с теорией и конкретными фактами и проистекает из стремления неко¬
торых историков игнорировать данные о генезисе капитализма в Рос¬
сии XVII — первой половины XVIII века.
Предпосылки возникновения абсолютизма в России наметились
еще в XVI в. (усиление централизации государственного аппарата, лик¬
видация последних оплотов удельной раздробленности во время оприч¬
нины, ослабление политических позиций русской церкви и т. д.) 10°. Од¬
нако отсутствие в то время достаточных социально-экономических усло¬
вий для появления абсолютной монархии привело к тому, что переход
к абсолютизму прослеживается более отчетливо со второй половины
XVII в., когда в хозяйственной жизни страны обозначились элементы
новых буржуазных отношений.
При отсутствии необходимых социально-экономических условий в
России в процессе перехода к абсолютизму самодержавие, как и коро¬
левская власть на Западе, использовало для борьбы против оппозиции
родовитой аристократии, а также против обострения антифеодального
движения помощь сословий. Как отметил Л. В. Черепнин, «сословно¬
представительная монархия должна была расчистить путь абсолютиз¬
му», и она успешно выполнила эту задачу, после чего самодержавие
перестало созывать земские соборы 101. Отмирание земских соборов со¬
95 К. Маркс	и	Ф. Энгельс. Соч. Т. 4,	стр. 306; т. 21, стр. 411—412.
96 К. Маркс	и	Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 308.
97 К. Маркс	и	Ф. Энгельс. Соч. Т. 21,	стр. 417.
98 См. там же,	стр. 172; т. 20, стр. 167—168.
99 «Материалы», стр. 139—141.
100 См. А. А. Зимин. О политических предпосылках возникновения русского аб¬
солютизма. «Абсолютизм в России», стр. 18—49.
101 J1, В. Черепнин. Земские соборы и утверждение абсолютизма в России.
«Абсолютизм в России», стр. 99, 131—133,

Начальный этап генезиса капитализма в России
87
провождалось постепенным падением роли Боярской думы во второй
половине XVII в., некоторым усилением централизации государствен¬
ного аппарата. В это же время происходил процесс образования регу¬
лярной армии, завершившийся в первой четверти XVIII века. В резуль¬
тате реформ правительства Петра I в основном было закончено оформ¬
ление абсолютной монархии. Ее утверждение сопровождалось бюрокра¬
тизацией государственного аппарата, окончательным подчинением церк¬
ви светской власти и отменой местничества (1682 г.).
Данные отечественной истории, по нашему мнению, свидетельст¬
вуют о том, что городское население играло существенную роль в хо¬
зяйственной и политической жизни страны, с чем абсолютизм с самого
начала был вынужден считаться в своей политике (например, привле¬
чение верхушки посадского населения к участию в работе земских со¬
боров с середины XVI в.) 102. Особенно увеличилась роль посадского на¬
селения после его активного участия в событиях начала XVII в., когда
поволжские и поморские города в конце 1608 г. возглавили борьбу про¬
тив интервенции польских и шведских феодалов, предложив оборонять
Московское государство и выбирать нового государя «со всею зем¬
лею»103. Вплоть до середины XVII в. правительство постоянно пригла¬
шало на земские соборы представителей верхушки посадов, которые
неуклонно выдвигали свои сословные требования, подавали правитель¬
ству коллективные челобитные с просьбой ликвидировать белые слобо¬
ды, вернуть закладчиков, запретить беспошлинную торговлю иностран¬
ных купцов 104. Примечательно, что иногда подача дворянами и посад¬
скими людьми челобитных фактически заставляла правительство со¬
зывать земские соборы для рассмотрения их требований 105.
Восстание посадских людей Москвы в 1648 г., к которому временно
примкнула и часть служилых людей, вынудило правительство удовле¬
творить основное требование посадов о ликвидации белых слобод во¬
преки прямому сопротивлению верхов господствующего класса фео¬
далов.
Идя навстречу интересам купечества, правительство изменило си¬
стему обложения внутренней и внешней торговли. Таможенный устав
1653 г. и особенно Новоторговый устав 1667 г. были проникнуты идея-,
ми протекционизма и меркантилизма. По просьбе торговых людей в
1653 г. было уничтожено множество мелких сборов с торговли, введена
единая пошлина при продаже товаров. Покровительственной политики
в отношении торговли и промышленности,- что было выгодно формирую¬
щейся буржуазии, правительство придерживалось и при издании тамо¬
женных тарифов в первой половине XVIII века.
Во второй половине XVII в. политика государства в отношении по¬
садов и их требований была двойственной: «Ведущей тенденцией в этом
компромиссе были медленно, но непрерывно растущие уступки посаду
в интересах развития и укрепления городов» ш6. Объективный ход эко¬
номического развития вынуждал дворянско-абсолютистское государство
разрешать переход в города крестьянам, занимавшимся торгами и про¬
102 Там же, стр. 98.
103 Там же, стр. 108 —111; П. Г. Любомиров. Очерки истории Нижегородского
ополчения. М. 1939, стр. 34, 45, 53, 70, 77 и др.
10,1 П. П. Смирно в. Посадские люди и их классовая борьба до середины
XVII в. Т. 1. М.-Л. 1947, стр. 192—193, 195, 342—343, 412—413, 427—430, 476—478;
К. В. Базилевич. Коллективные челобитные торговых людей и борьба за русский
рынок в первой половине XVII в. «Известия» АН СССР. Отделение общественных наук,
1932, Хэ 2.
105 Л. В. Черепнин. Земские соборы и утверждение абсолютизма' в России,
стр. 121—122.
106 А. Г. М а н ь к о в. Развитие крепостного права в России во второй половине
XVII в. М.-Л. 1962, стр. 268, см. также стр. 269, 270—272, 276—277, 284—285, 300—
301, 312—315 и сл.

88
Булыгин,· Индова, Преображенский, Тихонову Троицкий
мыслами, что ущемляло интересы феодалов. Важно отметить, что новые
исключения, выгодные всему посадскому населению, делались дворян¬
ским государством по инициативе крупнейших городов—-Москвы, Яро¬
славля, Костромы, Вологды107. Компромиссный характер правительст¬
венной политики в отношении крестьянских торгов и промыслов был
свойствен и для законодательства первой половины XVIII века 10?.
Факты говорят о том, что под влиянием экономического развития
абсолютизм в известной мере должен был считаться с нуждами склады¬
вавшейся буржуазии и делать ей определенные уступки в хозяйствен¬
ных вопросах.
При оценке степени влияния интересов буржуазии на внутреннюю
политику абсолютизма следует учитывать некоторые исторические осо¬
бенности ее формирования и большую слабость по сравнению со стра¬
нами Западной Европы. В России в результате татаро-монгольского
нашествия, а затем иноземного ига развитие городов было подорвано
на длительное время. Многовековая борьба с агрессией соседей на запа¬
де и особенно на юге и юго-востоке страны, какой не знало большинство
западноевропейских стран, наложила отпечаток на характер политиче¬
ской централизации России. Фактически городское население страны
приближалось по своему юридическому положению к государствен¬
ным крестьянам. Поэтому в условиях господства и усиления крепостни¬
ческих отношений процесс формирования буржуазии шел более медлен¬
ными темпами. Слабость русской буржуазии наряду с другими причи¬
нами, привел а к тому, что в России гораздо медленнее, чем во Франции
и особенно в Англии и Голландии, происходила эволюция абсолютизма
в сторону буржуазной монархии. Как неоднократно отмечал В. И. Ле¬
нин, в России этот процесс наметился в XVII в., одновременно с нача¬
лом «нового периода» русской истории, и продолжался более трех ве¬
ков, так и не завершившись даже в начале XX века109. Однако это
не дает оснований при определении социальной природы русского абсо¬
лютизма сбрасывать со счетов буржуазию.
Развитие буржуазных отношений в России XVII—XVIII вв. повлек¬
ло за собой существенные изменения в идеологии и общественно-поли¬
тической мысли. В различных сферах духовной жизни общества начи¬
ная с XVII в. отчетливо прослеживается кризис феодальной и зарожде¬
ние буржуазной идеологии.
К середине XVII в. относится появление идей меркантилизма в Рос¬
сии в сочинениях А. Л. ОрдинагНащокина и Ю. Крижанича. Как пока¬
зал К. Маркс, меркантилистам принадлежит исторически первая раз¬
работка теории капиталистического способа производства, соответствую¬
щая «периоду детства» буржуазного общества, когда оно только что
формировалось в недрах феодализма110. Важный этап в развитии идей
меркантилизма в России представляет первая половина XVIII в., когда
правительство Петра I и его преемников, несмотря на некоторые от¬
ступления, в целом в своей экономической политике осуществили мно¬
гие предложения меркантилистов. Абсолютизм в России, как и в дру-.
гих странах, использовал идеи меркантилизма для укрепления своих
позиций и возвышения дворянства. Но осуществление его идей на прак¬
тике ускоряло процесс вызревания буржуазных отношений.
Усиление феодального и фискального гнета привело к тому, что
в середине XVII в. народные массы поддержали первоначально чисто
религиозное движение — раскол, придав ему социальную направлен¬
ность. В расколе их привлекали рассуждения о равенстве, критика офи¬
107 Там же, стр. 278.
108 «Очерки истории СССР. Россия в первой четверти XVIII в.», стр. 138—140;
А. А. Кизеветтер. Посадская община в России XVIII ст. М. 1903, стр. 18—48 и др.
109 См. В. И. Ленин. Соч. Т. 15, стр. 308.
110 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 13, стр. 139—140; т. 24, стр. 71—72.

Начальный этап генезиса капитализма в России
89
циальной церкви и царя-антихриста, а также идеализация «старины».
Примечательно, что в начале движения больше всего активных расколь¬
ников дали крупнейшие города — Москва, Ярославль, Нижний Новго¬
род, Кострома, Муром и другие,— а также «пригородные села, разви¬
вавшиеся в посад» (Коломенское, Лысково, Мурашкино и др.) ш. Это
свидетельствует о тесной связи между распространением раскола в го¬
родах и зарождением там буржуазных отношений.
Одновременно в конце XVII—начале XVIII в. среди посадского на¬
селения и крестьян, втянутых в денежные отношения, получило значи¬
тельное распространение новое движение общественного протеста в ре¬
лигиозной форме — сектантство. В отличие от еретических учений XIV—
XVI вв., охватывавших небольшой круг лиц, выступавших с критикой
господствующей церкви112, для различных течений сектантства харак¬
терен переход к философскому свободомыслию, религиозному индиви¬
дуализму, возвещавшему становление личности буржуазного общества.
В раннем сектантстве заметно также ослабление мистических элемен¬
тов, апелляция к «духу» и «разуму», что было свойственно для анало¬
гичных течений на Западе и Востоке и отражало буржуазное требова¬
ние формального равенства. Наконец, среди сектантов проповедовался
аскетизм, совпадавший с буржуазной бережливостью пз. Однако не сле¬
дует переоценивать эту форму протеста трудящихся масс и забывать
о реакционных чертах данного движения, получившего такое широкое
распространение в России вследствие темноты и отсталости крестьян и
городских низов, недостаточной развитости классовых противоречий
между представителями складывавшихся классов буржуазного обще¬
ства. Как отмечал Ф. Энгельс, «незрелому состоянию капиталистическо¬
го производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и
незрелые теории» 114.
Исследования литературоведов, историков науки и культуры сви¬
детельствуют о том, что XVII в. являлся переломным моментом не толь¬
ко в развитии экономики и социальных отношений, но и в духовной
жизни общества. В это время усиливается интерес к человеческой лич¬
ности, происходит процесс «обмирщения» литературы и искусства. На¬
чало формирования всероссийского рынка и появление ростков капита¬
листического развития послужили исходным пунктом для образования
русской буржуазной нации. Становление демократической интеллиген¬
ции, зарождение просветительства и критики крепостничества в России
в середине XVIII в. (Я. П. Козельский, А. Я. Поленов) 115 говорят о том,
что процесс зарождения буржуазной идеологии приобрел качественно
новые черты, отличавшие его от предшествующего периода (XVII —
первая половина XVIII в.).
★
Итак, при всей условности периодизации исторического процесса
мы пришли к выводу, что начальной гранью становления капиталисти¬
ческой формации в России является XVII век. Это — время, когда на¬
чинается процесс (а не спорадические явления) формирования отдель¬
111 Л. Е. Анкудинова. Социальный состав первых раскольников. «Вестник» Ле¬
нинградского государственного университета, № 14. Серия истории, языка и литературы.
Вып. 3. 1956, стр. 61, 65, 67; H, М. Никольский. История русской церкви. М. 1930,
стр. 110—113.
1)2 Ср. Н. А. Казакова и Я. С. Лурье. Антифеодальные еретические движе¬
ния на Руси XIV—начала XVI в. М.-Л. 1955, стр. 49—02, 55—57, 63, 68, 169—170.
113 См. А. И. К л и б а н о в. К характеристике новых явлений в русской общест¬
венной мысли второй половины XVII —начала XVIII в. «История СССР», 1963, № 6,
стр. 85, 89—91, 101 — 103.
П4 К. М а р к с и Ф, Энгельс. Соч. Т. 19, стр. 194.
115 См. М. М. Ш т р а н г е. Демократическая интеллигенция России в XVIII в.
М. 1965.

90
Булыгин, Индова, Преображенский, Тихонов, Троицкий
ных сторон капиталистического уклада. Не разделяя Езгляда о том, что
генезис капитализма начинается лишь с 60-х годов XVIII в., то есть
с появления уклада, мы считаем, что нужно исследовать также период
формирования самого уклада. Это происходит при полном господстве
феодализма и занимает длительный (более столетия) период.
Анализ социально-экономических сдвигов в области промышленно¬
сти, сельского хозяйства и товарного обращения позволяет наметить
с XVII в. отчетливые тенденции в развитии процессов разложения ста¬
рого феодального общества и становления новых буржуазных отноше¬
ний. Наиболее ярким показателем качественных изменений следует при¬
знать появление во все расширяющемся масштабе раннекапиталисти-
ческих форм крупной промышленности. С этого времени можно датиро¬
вать начальный этап мануфактурной стадии, ибо крупные предприятия
возникают в закономерной связи с развитием мелкого тжварного произ¬
водства, обмена и социальным расслоением посадских и крестьянских
общин. Установление крепостничества предопределило отставание сель¬
ского хозяйства от промышленности. Однако и в деревне усиление ры¬
ночных связей вызвало новые явления в сфере землепользования, экс¬
плуатации чужого труда. Сдвиги в производстве обусловили начавший¬
ся в России процесс формирования буржуазных национальных связей.
Рождение новых отношений в экономике отразилось на размахе и ха¬
рактере классовой борьбы, на политической надстройке, в области идео¬
логии. В стране складывается абсолютистская монархия, отличающаяся
по своим учреждениям от монархии сословно-представительной.
Перечисленные процессы и явления протекали в обстановке усиле¬
ния крепостнической системы, воздействовавшей на все стороны общест¬
венной жизни. Командующее положение крепостников накладывало от¬
печаток на рождавшиеся буржуазные связи, придавливало и искажало
их. В этом надо видеть причины необычайной противоречивости раз¬
вития России в период позднего феодализма. Ранний этап генезиса ка¬
питализма протекал в обстановке безраздельного господства феодаль¬
но-крепостнической системы, когда новые явления с большим трудом
пробивали себе дорогу. И все же особенно обострившаяся в это время
борьба нового со старым являлась показателем вступления страны в но¬
вую фазу ее истории. Новые явления исходят от прогрессирующего раз¬
вития производительных сил, широкого становления товарного произ¬
водства. Процесс этот со временем набирает темпы и приводит к тому,
что качественно новые явления умножаются в количественном плане,
а не гибнут, не исчезают.

ВОСПОМИНАНИЯ
ВОССТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
НА СЕВЕРНОМ САХАЛИНЕ
(ИЗ ДНЕВНИКА)
В.	Я. Аболтин
В начале 1925 г. автор этих строк работал в Народном комиссариате иностран¬
ных дел 1. В конце января меня вызвал народный комиссар Г. В. Чичерин. Дело за¬
ключалось в следующем: согласно подписанному 20 января в Пекине советским по¬
слом в Китае Л. М. Караханом и японским послом Иосизавой советско-японскому
договору, японские войска должны были до 15 мая покинуть оккупированный Север¬
ный Сахалин, и нарком предложил мне возглавить правительственную комиссию, ко¬
торая должна будет отправиться на место и принять Северный Сахалин от японского
военного командования. Г. В. Чичерин добавил, что НКИД считает это поручение
ответственным, так как японская военщина, и в особенности морское командование, а
также определенные деловые круги, связанные главным образом с добычей и произ¬
водством нефти и нефтепродуктов, всячески противились возвращению Северного Са¬
халина Советскому Союзу. Среди важнейших причин, говорил Г. В. Чичерин, которые
мешали достижению общего соглашения с Японией в 1922 г. (из-за чего переговоры
и затянулись до 1925 г.), был ее отказ вернуть Северный Сахалин. Японские империа¬
листы под всякими предлогами и в различной форме пытались закрепить Северный
Сахалин за собой. Поэтому не исключено, что там может создаться сложная и острая
ситуация, возможны провокации со стороны японской военщины. Наряду с твердо¬
стью и выдержкой надо будет проявить такт, дипломатическую гибкость и установить
по возможности дружелюбные отношения с японским командованием. В случае моего
согласия из Москвы нужно будет выезжать в ближайшие дни. После завершения
работы было необходимо остаться еще некоторое время на Северном Сахалине, пока
дела окончательно не уладятся. Все это объяснение наркома заняло несколько минут.
Я размышлял не долго. Ответ был: готов принять назначение; постараюсь сделать все,
что в моих силах, чтобы выполнить порученное дело. ЦИК СССР назначил меня пред¬
седателем Полномочной комиссии по приему Северного Сахалина. Коллегия НКИД
обещала также придать комиссии эксперта — сотрудника экономически-правового от¬
дела НКИД и секретаря. Четыре члена комиссии—дальневосточники — должны были
присоединиться к нам в Хабаровске. Так как навигация открывается лишь в апреле,
то, не задерживаясь ни одного лишнего дня в Хабаровске, комиссия должна была,
согласно намеченному плану, выехать зимним путем — на лошадях по Амуру до Ни¬
колаевска, а оттуда, вероятно, на собаках,— в Александровск-на-Сахалине.
Первая задача — как можно быстрее прибыть в Александровск, чтобы иметь до¬
статочно времени для оформления приема острова и чтобы не давать японцам пово¬
да оставаться на Северном Сахалине ни одного лишнего дня сверх обусловленного в
Пекинском договоре срока. Был назначен день отъезда, забронировано для меня и
секретаря купе в международном спальном вагоне. Утром в день отъезда вдруг выяс¬
нилось, что секретарь не поедет. Эксперт же отправится из Москвы позже. Я должен
был немедленно найти другого секретаря. Его пообещали сразу же отправить со мной.
Итак, первое осложнение. Мне нужно было взять с собой различные документы
и материалы, значительную сумму валюты для содержания комиссии, ее аппарата и
отделения красноармейцев, которое отправлялось вместе с нами. Ехать одному было,
по сути дела, невозможно. Пытаясь решить нелегкую задачу и перебирая в уме всех,
кто подошел бы на должность секретаря и кто мог бы сняться из Москвы по-военно¬
му — в течение нескольких часов, я вспомнил товарища по прошлой совместной работе
Федю Гайдарова. Я знал его с 1922 г. и был уверен, что на него можно положиться.
Он учился в Институте востоковедения.
Мне удалось быстро разыскать Федю. Он дал согласие. В оставшиеся до отхода
поезда часы было оформлено его назначение. Получив командировочный документ, он
договорился в институте об отпуске до начала следующего учебного года. Федя при¬
бежал, запыхавшись, за несколько минут до отхода поезда. Весь его багаж заключался
в объемистом портфеле ; Увы, оказалось, что у него нет пальто. Он был одет в вель¬
1 В настоящее время В. Я, Аболтин — доктор экономических наук, профессор, за¬
меститель директора Института мировой экономики и международных отношений Ака¬
демии наук СССР (ред.).

92
Воспоминания
ветовую толстовку и такие же брюки, заправленные в шерстяные носки. Под толстов¬
кой, правда, была вязаная фуфайка. В Москве от общежития до института он всю зи¬
му так или иначе добирался, не простуживаясь, но ведь мы направлялись в Сибирь!
И в дальнейшем предстояло путешествие не в вагоне, а на санях и нартах... Обсуж¬
дая под стук колес проблему его экипировки, мы пришли к выводу, что для того,
чтобы в условиях сибирских морозов покрыть более тысячи километров на лошадях
и собаках, нужно что-нибудь придумать и одеть всех членов «экспедиции» потеплее.
В течение же тех десяти дней, что мы проведем в поезде по пути в Хабаровск, мы,
очевидно, не сможем ничего предпринять.
Расположившись поудобнее, мы извлекли из портфелей книги и материалы о Са¬
халине. Надо было пополнить свои знания об этом малоизвестном уголке Советской
страны, чтобы быть по возможности во всеоружии в ходе переговоров с японцами.
Не то б Омске, не то в Новосибирске к нам в поезд пришел Роберт Эйхе, председа¬
тель Сибкрайисполкома. Эйхе получил сообщение о том, что едет председатель Пол¬
номочной, комиссии ЦИК по приему Северного Сахалина, и решил побеседовать со
мной. Эйхе рассказал о ситуации на дальневосточных границах, дал ряд полезных со¬
ветов, предостерег против возможных провокаций.
Преодолев снежные заносы и другие препятствия, поезд прибыл в Хабаровск с
опозданием лишь на сутки. Более недели заняли энергичные хлопоты по подготовке
нашей зимней «экспедиции». Кое-что уже было сделано членами комиссии — дальне¬
восточниками, кое в чем они помогали после моего прибытия в Хабаровск. Всемерное
содействие оказывали местные партийные и советские органы, поэтому сборы были
завершены довольно быстро.
Мы'приобрели десять саней-розвальней, и трое из них были оборудованы в виде
кибиток. На санях были установлены наскоро сколоченные будки из досок, защищаю¬
щие от ветра. Для всех членов «экспедиции» были куплены кухлянки — тунгусские
шубы из оленьих шкур с мехом наружу и с капюшонами, а также торбаза — тунгус¬
ская мягкая обувь из меха с голенищами выше колена. Раздобыли пару пишущих
машинок, заготовили запас продовольствия, были изготовлены печати, штампы и т. д.
Я несколько раз разговаривал с Москвой по прямому проводу, получил допол¬
нительные указания от Г. В. Чичерина. Начал вести дневник. Некоторые записи я вел
по-латышски, часть по-турецки, а также пользовался условными обозначениями, по¬
нятными только мне,
Далее следует расшифрованный текст дневника, публикуемый с сокращениями.
1 марта, 2 часа ночи, Вятское
Прибыли час назад. Наш санный поезд покинул Хабаровск вчера в десять утра.
За час до отъезда мне сообщили, что пришла важная телеграмма из Москвы. Это были
переданные по телеграфу полномочия ЦИК СССР на имя председателя комиссии для
предъявления японской стороне, датированные 4 февраля. Долго же они шли от
Москвы! Пришлось спешно перепечатать и заверить их в Дальревкоме. В связи с
этим выехал на 15 минут позже других.
Нас 12 человек. Члены комиссии — товарищи И. Б. Кацва, Р. А. Шишлянников,
Красников, Боткин, секретарь — Ф. П. Гайдаров. Шишлянников после приема останет¬
ся на Сахалине — предполагается, что он возглавит ревком, Красников будет началь¬
ником отряда пограничных войск. В качестве экспертов едут: геолог П. И. Полевой,
постоянно проживающий в Ленинграде; Евецкий, сотрудник экономически-правового
отдела НКИД, и Престин, начальник штаба Тихоокеанского военно-морского флота,
бывший капитан. Он нужен потому, что японцы угнали в Александровен и вытащили
там на берег Амурскую военную речную флотилию — канонерки и другие суда. Япон¬
цы должны нам все это вернуть. В качестве временного переводчика-едет Гетлингер,
бывший пленный из австро-венгерской армии. Он более или менее знает английский
язык. Есть еще врач И. Плютач и сотрудник для поручений А. Ильин, которые должны
помогать комиссии, а затем поступят в распоряжение Сахалинского ревкома. Четверо
товарищей выехали раньше, присоединятся к нам в Николаевске.
Едем «на перекладных». Четверо саней только с грузом. Весь наш груз ;—80 пу¬
дов. За вчерашний день и часть ночи преодолели лишь 75 верст. Запрягали сначала
по две лошади в одну упряжку, но пришлось от этого отказаться. Укатанная дорога
узка, две лошади рядом не могут идти, увязают.
2 марта, 15 часов, Дады, стойбище гольдов в 44 верстах от Троицка
От Сарапульского до Синды — 35 верст. Это расстояние преодолели за четыре
с половиной часа, в 18.00 были в Синды. Обещали лошадей к 24 часам; мы решили
ехать и днем и ночью, но привели лошадей лишь в 6 утра. От Синды—37 верст —
ехали восемь часов, в среднем покрывая лишь 5 верст в час. Беседовал с гольдами.
Живут почти исключительно за счет рыбной ловлн. Обувь, даже подошвы,— из рыбьей
кожи. Девочек продают в замужество еще в младенческом возрасте.
Только сейчас внимательно ознакомился с телеграммой-полномочиями, В них
среди другого сказано: «На гражданина Аболтина, как на Председателя комиссии,
возлагается: 1) выработка совместно с японским командованием плана, порядка, сро¬
ков и способов эвакуации японских войск с территории, принадлежащей Союзу ССР

Воспоминания
93
части острова Сахалина (Северный Сахалин), 2) принятие совместных с японским
командованием мер к скорейшему проведению эвакуации японских: войск в жизнь, со-
гласпо принципам международного права и вышеуказанному Договору между Союзом
ССР и Японией, 3) принятие от японского командования или от иных японских вла¬
стей принадлежащего Союзу ССР имущества. В силу изложенного гражданин Абол-
тин имеет право вести с японским командованием или с особо для того уполномочен¬
ными лицами переговоры по вышеуказанным вопросам, принять от японского
командования или от особо уполномоченных на то лиц принадлежащие Союзу ССР
территории и имущество и подписать соответствующие акты.
Во всем, .что касается вышеуказанных вопросов, Центральный Исполнительный
Комитет просит гражданину Аболтину, как облеченному соответствующими полномо¬
чиями, вполне верить».
В конце ЦИК обращается с просьбой к властям Японской империи оказывать
Аболтину полное и дружественное содействие, поскольку скорейшее разрешение воз¬
ложенных на него задач «будет способствовать развитию и укреплению дружественных
отношении между народами Союза ССР и Японией».
3 марта, 10 часов, Славянка
За два часа — 20 верст. Очень хорошо. Едем по замерзшему Амуру. Яркое солн¬
це,..ослепительно белый снег, местами небольшие ледяные ропаки. На берегу кое-где
нёвысокиё сопки. Изба, где сейчас нахожусь, оставляет приятное впечатление. Один
угол горницы полон цветов, имеется граммофон, балалайка, по стенам развешаны кар¬
тины. Спутники начинают жаловаться на усталость. Выражают желание отдохнуть в
Мал'мыже.
4 марта, 12 часов, гольдское стойбище в 20 верстах ниже Малмыжа
Приехали в Малмыж только сегодня в 3 ночи на тех же лошадях, что везли нас
из Славянки. Сегодня должны достигнуть Вознесенска, около 25 верст отсюда.
5 марта, 12 часов, в 20 верстах от Орловского
Дорога все. живописнее, местами крутые скалы, веков-ая тайга. Путь идет то по
замерзшему главному руслу Амура, то по протокам. Остановились для обеда у избы,
где раньше находился почтовый станок и телеграфное отделение. В одной половине
дома живет крестьянин, другая разгромлена: окна без стекол, со стен свисают лохмо¬
тья обоев.
Начали совещаться по поводу того, как из Николаевска будем добираться до
А-лександровска. Некоторые дальневосточники выразили опасение, что пролив в районе
Погиби, где обычно зимой переезжают- с материка на Сахалин, недостаточно крепко
замерз, зима была относительно мягкая. Кацва внес предложение разделить «экспе¬
дицию» в Николаевске на две части. Одна может поехать до Александровска на со¬
баках — побыстрее, другая — на лошадях, Я сказал, что все надо будет обсудить на
месте, в Николаевске, посоветоваться со знающими людьми и там решать оперативно,
когда будут все данные.
5 марта, 19 часов, Пермское2
До сих пор все села, что проезжали, были на правом берегу. Пермское оказалось
на левом. Дом, где остановились, большой и зажиточный. Беседовал со старушкой
весьма почтенного возраста. Она прибыла сюда, когда ей было 13 лет, из Тамбовской
губернии. Звать ее Ефросинья Ульяновна Руднева. Два года ехала с родителями на
лошадях до Читы, а оттуда на плоту и на барже. Многие из тех, кто в то время при¬
езжал, умерли от цинги. Хабаровск, по ее словам, тогда состоял лишь из нескольких
казарм. Старушка довольно плохо представляет, что произошла революция. О Лени¬
не, слышала, что это «новый правитель». Жители Пермского жалуются, что где-то в
самом низовье Амура тамошние рыбаки перекрывают неводами всю реку во зремя
хода кеты и горбуши, и она до этих мест в последнее время почти не доходит.
Хотя мы все время на воздухе, у Кацвы по-прежнему болезненный цвет лица, хо¬
тя вообще у него довольно красивая внешность. Он, возможно, караим или туркестан¬
ский еврей. У него смугловатое с желтизной лицо, большие карие глаза, чёрная ост¬
рая бородка, лет ему 35—40. К. сожалению, он раздражается по пустякам и не может
похвалиться сдержанностью в обращении. Отчасти это объясняется, вероятно, тем, что
у него язва желудка и, по его словам, желчный пузырь не в порядке.
Рафаил Шишлянников из сибирских евреев, невысокого роста, слегка прихра¬
мывает, кажется, одна нога у него немного короче другой. По словам дальневосточ¬
ников, его брат был активным участником подпольной революционной борьбы против
белогвардейцев и оккупантов. Шишлянников — из Владивостока.
Полевой кое-что рассказал о себе, также и Престин. Полевой родился в Сибири
близ Бодайбо. Ему уже 52 года. Он как геолог побывал во многих районах России,
посетил и другие страны — Китай, Японию, Европу, Аляску и др. Престин -— офицер
царского флота, перешел в 1918 г. на сторону Советской власти.
2 На месте села Пермского построен город Комсомольск-на-Амуре.· *■ -

94
Воспоминания
Лед на Амуре, по которому мы держим путь, местами очень неровный, торо¬
систый, как будто вспахан гигантским плугом. Сопки во многих местах вдоль берега
как бы обрезаны ножом. Это работа амурских вод.
6 марта, 12 часов, Бичи, гольдское стойбище
Это стойбище расположено километрах в двадцати ниже Верхне-Тамбовского, в
котором мы все же сменили лошадей. Там совсем иной народ, чем в Пермском: возчики
приветливые, добродушные, хотя селение бедное. Бедняки к нам хорошо относятся,
кулацкие элементы торгуются, злятся. Пермские возчики как будто нарочно везли нас
медленно, лишь к трем часам ночи добрались до Верхне-Тамбовского, половина пято¬
го легли отдохнуть, а в семь встали.
Халупа гольдов, в которой сейчас находимся, имеет довольно культурный вид.
В ней две комнаты, печь с трубой, чайная посуда, в окошках стекла. Чай греет для
нас гольдская девушка, по-своему красавица — розовые щеки, свежее лицо, но очень
маленького роста. Я узнал, как по-гольдски «здравствуйте», и теперь при встрече при¬
ветствую гольдов словами «бочика фу». Гольды и гольдянки при этом сразу радостно
и удивленно улыбаются и становятся очень приветливыми.
Хорошее впечатление производит доктор Иван Плютач, всегда спокойный, вы¬
держанный. В селах, где останавливаемся, он посещает, несмотря на усталость, боль¬
ных, если таковые имеются. В одной избе, где мы остановились, обнаружился боль¬
ной сыпным тифом. Я перенес сыпняк в марте 1920 г. на Южном фронте и полагаю,
что у меня иммунитет. Некоторые товарищи забеспокоились, ушли из этой избы. Бот¬
кин оказался латышом, да еще земляком — из Мазсалаце, что в 15 верстах от места, где
я родился. По-русски он говорит без какого-либо уловимого акцента. Я на него воз¬
ложил с самого начала все заботы о санях с грузом. Он тихий парень, спокойный, с
хорошим характером.
6 марта, Средне-Тамбовское
В Средне-Тамбовском большая церковь. Население, как и в других приамурских
селах, которые мы проезжали, земледелием, кроме огородничества, почти не занимает¬
ся. Скотоводство, рыбная ловля, охота, лесной промысел. Сено косят на естественных
лугах. Дорога пустынная. Изредка встречаются воз с сеном, закупщик мехов на своих
тюках или гольд, нарту которого тащат три-четыре собаки, он едет на охоту или на
подледный лов рыбы.
7 марта, 19 часов тридцать минут, Жеребцовка
Сейчас остановились в избе, где живет кореец, В одном углу комнаты — икона, в
другом — портрет Ленина. Крестьяне жалуются, что заработки плохие; они рубят лес
и доставляют дрова для пароходов, но зарабатывают будто бы мало. Кругом теперь
густая тайга, сопки все выше, лес подступает вплотную к реке.
8 марта, 10 часов, Сухановка
В Зеленый Бор добрались вчера к 23 часам. Там всего семь изб. После ночевки
у всех утром голова разболелась: было угарно. Миновали Киселевку — в 8 верстах от
Зеленого Бора. В Киселевке живут казаки — единственные в нижнем течении Амура.
Крестьяне иронически говорят про казаков: работать не хотели, все разгуливали в брюках
с лампасами, а жены их — в белых туфельках; теперь и им приходится трудиться.
Наш возчик на этом перегоне отличается от прежних возниц. По его словам, он
был партизаном в отряде Трялицына. Родом из Томской губернии, выехал оттуда
14 лет назад, а в Жеребцовке живет с 1917 года. Бывший горнорабочий. У него иная
психология, чем у крестьян. Не жалуется на трудности, говорит, что крестьяне теперь
живут в среднем зажиточнее, чем раньше, но у них в характере прибедняться и пы¬
таться кое-что на этом выиграть. В доказательство привел пример: в 1920 г. в Же¬
ребцовке было всего 27 лошадей и 30 коров, теперь — 60 лошадей и 70 коров. В де¬
ревне, говорит он, трудностей больше всего с одеждой, купить что-нибудь все еще
нелегко. Он утверждает, что хлеба здесь дают лучшие урожаи, чем в Томской губер¬
нии. Здесь получают 150 пудов с десятины пшеницы и до 200 пудов овса. На вопрос,
почему же поселенцы в крайне ограниченном размере занимаются хлебопашеством, от¬
ветил, что трудно выкорчевывать участки под пашню и к тому же есть другие занятия,
пожалуй, более легкие и выгодные. Здесь стали даже овец разводить, хотя раньше
считалось, что для овец эти места неподходящие.
Возчик много рассказывал о битвах партизан с белогвардейцами, в которых при¬
нимал участие.
8 марта, 4 часа, Билба
Миновали так называемые Билбайские скалы. Они, как объяснил Полевой, вул¬
канического происхождения. Наш возчик на этом перегоне — бывший житель Саха¬
лина. Он вместе с родителями покинул Корсаковку во время русско-японской войны
в семилетием возрасте. СахДлинцы, как он говорит, делили себя на четыре категории:
сплав (каторжники); повоз (чиновники); самотек (жены каторжан и другие, прибыв¬
шие самостоятельно) и малолетки (родившиеся на Сахалине от всех трех катего¬
рий). Он принадлежал к категории «малолеток».
Сегодня мы установили р.екорд: 100 верст одолели за сутки. Участники экспеди¬
ции уже стали уставать.

Воспоминания
95
9 марта, 14 часов, Булава, гиляцкое стойбище
От Софийска до Мариинска — 33 версты — промчались одним духом. Я и три
члена комиссии уехали вперед на почтовых лошадях, чтобы скорее лрибыть в Нико¬
лаевск. Делаем теперь в среднем по 10 верст в час. Здешние гиляки зажиточнее и
культурнее гольдов. Некоторые имеют даже по 2—3 лошади. Помогают снабжать
амурские пристани дровами. Охотятся мало. Занимаются рыбной ловлей в период
хода кеты и горбуши.
Мариинск основан в I860 г., теперь в нем 500 жителей. Отдельные хозяйства
имеют до 20 лошадей. Погода потеплела, стало легче ехать. Получил телеграмму от
Худякова из Николаевска, что для нас жилье подготовлено и идет «мобилизация»
собачьего транспорта. М. Худяков — будущий заведующий почтой и радиотелеграфом
на Сахалине; он к нам присоединится в Николаевске.
9 марта, 19 часов, Иркутское (60 верст от Мариинска)
По пути в стойбище Булава сфотографировали учеников-гиляков во главе с
учителем-гиляком по фамилии Муска. Школа открыта год назад в помещении бывшей
"почтовой станции. Мальчиков трудно отличить от девочек, у всех косички, все одеты
одинаково. Учитель говорит, что благодаря Советской власти скоро все гиляки будут
грамотными, так как проводится и работа по ликбезу. По пути встречаются очень
красивые виды. На одной высокой скале — маяк. Когда из-за скалы вдруг появилась
луна — изумительное было зрелище.
10 марта, 15 часов. Воскресенское
Последние 35 верст проехали быстро, хотя ветер в лицо, приходилось прикры¬
ваться одеялом. В дороге встретились куропатки. Кацва с моим маузером в руках
пошел «на охоту», сразу увяз в снегу по пояс, выстрелил и, конечно, не попал.
В амурских селениях у крестьян, как правило, телег не бывает, дорог летом нет.
10 марта, 20 часов, Денисовка
Осталось 35 верст до Николаевска. Будем там примерно в час ночи. Дорога
теперь, свернув с Амура, идет через тайгу. Лиственница сменяется березой, потом
опять лиственница... Лес сравнительно молодой. Возчик рассказывал, как японцы
страдали от холода во время оккупации. Были случаи — замерзали в пути в санях
и от тряски сваливались, как дрова. Потом возчикам приходилось отвечать. Чтобы
спастись от репрессий, прятались в лесах, уходили в партизаны.
11 марта, 10 часов, Николаевск
Приехали в 4 часа ночи. Первую ночь спали на полу. Почти все дома в Нико¬
лаевске — небольшие новые деревянные постройки. Старый Николаевск сожгли япон¬
цы. Это произошло так. Партизанский отряд под командованием Тряпицына, который
считал себя анархистом, разбив белогвардейцев, в феврале 1920 г. занял Николаевск.
С отрядом японских войск было установлено перемирие. Но японцы в Николаевске
исподволь готовили вероломное нападение на партизан, как они это не один раз
проделали в других местах Дальнего Востока. В ночь на 12 марта японцы напали
иа спящих партизан, но те сразу же оказали яростное сопротивление. Тогда японские
войска стали поджигать дома, в которых укрепились и из которых отстреливались
партизаны. Бой не на жизнь, а на смерть продолжался в горящем городе. Парти¬
заны, покидая пылающие дома, вступали в рукопашную с японцами и постепенно
стали их теснить. Усилившийся ветер перебрасывал пламя и на ту часть города, ко¬
торая была занята японцами. Они вынуждены были вступить в открытый бой с пар¬
тизанами. После трехдневного кровавого сражения японский отряд был разбит наго¬
лову. В этом сражении погибло много партизан, но японцы тоже понесли большие
потери. Примечательно, что японское правительство впоследствии пыталось использо¬
вать николаевскую провокацию для оправдания оккупации Северного Сахалина. Оно
даже выдвигало требование о передаче Северного Сахалина Японии в качестве ком¬
пенсации за «николаевские события». В Николаевске жителей около пяти тысяч.
14 марта, Николаевск
Вторую ночь в Николаевске провели уже на кроватях. Мы — комиссия — остано¬
вились в квартире заведующего кооперативом, некоторые — в помещении Дальбанка,
а некоторые — r номерах единственной в Николаевске маленькой гостиницы. Здесь
бывает кино в «Рабоче-крестьянском клубе». За зиму показали николаевцам пять
фильмов, в том числе фильм «Нищая Стамбула»,
В среду присутствовал на открытом собрании Николаевской партийной органи¬
зации, Секретарь укома делал доклад о краевой партконференции. Оратор неплохой,
но кое в чем допускал перегибы, например, по вопросу об отношении к крестьянству.
Народу на собрании — несколько сот человек, большинство беспартийных. В местной
организации лишь 70 членов и кандидатов партии.
Хотели вчера распрощаться с Николаевском, но буран не позволил. Барометр
показывал 745, то есть продолжение бурана. Почти ежечасно я с надеждой взгляды¬
вал на барометр, но улучшения не предвиделось. В такой буран выезжать было
нельзя. Председатель уисполкома товарищ Сидорчук попросил меня вчера выступить
с краткой информацией на совещании председателей сельсоветов о международном

96
Воспоминания
— -		 -	—	 '	-	-	   Il	·	I	. Jll" — I 1 ·*
положении и о «положении в центре». Полчаса делал сообщение, полчаса отвечал
на вопросы. Направил в НКИД второе за время путешествия сообщение, а также
письмо заведующему Дальневосточным отделом НКИД тов. Мельникову.
Бошкин и Полевой не едут с нами в Александровен, а отправятся на японские
Охинские нефтепромыслы на Восточном берегу Сахалина. Они ознакомятся там с
положением дел и потом присоединятся к нам в Александровске. Мысль осуществить
это мероприятие созрела у меня еще в пути. Полевой, невзирая на предстоящие труд¬
ности такой поездки, активно поддержал эту идею, и членов комиссии удалось убе¬
дить в ее целесообразности. Я уже подписал Бошкину и Полевому соответствующие
полномочия. Правда, эта поездка была связана с риском, так как японцы на Охе
могут не признать их полномочия, но поехать можно только сейчас. Когда начнет
таять, Восточный берег на значительное время будет для нас недоступен.
14 марта, 17 часов. Нам или Рождественское (45 верст от Николаевска)
Остановились в школе. Отряд пионеров насчитывает 13 человек. Отряд выпус¬
кает стенгазету «Звезда». В газете — стихотворения 13-летней девочки Ульяны Про¬
копьевой. Я видел эту сочинительницу — дочь сторожихи школы. Красивое тонкое
лицо, умные живые глаза. Ребята-школьники вообще очень шустрые, толковые. Учи¬
тель — он же избач. Изба-читальня производит хорошее впечатление — привлекатель¬
ное, уютное помещение. Как много зависит от человека, который занимается тем или
иным делом! Учитель упросил шефа — профсоюз водников — привезти небольшую лю¬
стру для читальни. Люстрочка в таком медвежьем углу, как это село, очень украшает
помещение. Крестьяне, рыбаки, говорит он, охотно посещают читальню, но литературы
крайне мало. Из газет получают только одну: «Красный Усть-Амурец». В школе тоже
учебных пособий почти нет. Осенью рыбаки по собственному почину закинули одну
тоню для школы. Тоня дала 270 рублей. Дровами хорошо снабжают — помещение
теплое; вообще крестьяне заботятся о школе. Учитель, со своей стороны, ведет среди
населения активную культурно-просветительную работу.
В другом селении — Васи, где мы остановились для краткого отдыха, также
оказалась очень симпатичная и энергичная учительница; можно добавить еще, и
красивая. Там 25 учеников, учебников нет; на всю школу одно учебное пособие.
Дети учатся читать по газетам. Пионерский отряд — полтора десятка ребят; учи¬
тельница работает также в пункте ликбеза. Мечтает поехать, как здесь говорят, «в
Россию» (Европейскую часть Союза), чтобы продолжить образование. Готова охотно
поехать и на Сахалин, поскольку там восстанавливается Советская власть. В Алек¬
сандровске ее семья имела дом, в прошлую зиму ездили туда, обменяли этот дом на
лошадь. Не думали, что японцам придется так скоро убираться. Хозяйка дома, где
живет учительница,— крепкая старуха лет шестидесяти, также с Сахалина. Она туда
попала вместе с мужем, которого отправили в ссылку. Дочь ее была в штабе Тряпи-
цына, погибла в Николаевске в дни боев с японцами
15 марта, 12 часов, селение Ми
Большая часть экспедиции уже перегрузилась на нарты. Включая 12 красноар¬
мейцев, нас теперь 29 человек. Эту операцию произвели в основном в селении Хузи,
куда собрались гиляки с собачьими упряжками со всей окрестности. У нас уже 22 уп¬
ряжки — большой караван, но 9 человек еще надо пересадить, сделаем это, очевидно,
в следующем селении, Уарки. Вышел здесь через некоторое время после приезда во
двор, смотрю — нарты есть, а собаки исчезли. Думаю, куда они подевались, не сбе¬
жали ли. Оказалось, все тут. Они зарылись в снег, и пурга их сверху подровняла,
ни одной не видно. Гиляки в зимней национальной одежде представляют довольно
живописную картину. Плютач осматривал больную девочку с температурой 40 гра¬
дусов. Поставил диагноз —* воспаление легких. После этого гиляки как по мановению
волшебного жезла навезли невесть откуда более десятка ребят — осматривать. Почти
у каждого оказалась какая-нибудь хворь.
17 марта, 8 часов, Погиби (или Погоби) на Северном Сахалине
•Приехали вчера в 16.30. Посланный вперед Ильин предупредил японский гарни¬
зон (численностью около полуроты), что мы едем, чтобы японцы не подумали, увидев
почти три десятка собачьих упряжек, что на них. ведут с материка наступление. Нр
можно было и не предупреждать, так как из Москвы сообщили в Токио, а оттуда
передали японскому командованию в Александровске, что мы в эти дни должны при¬
быть в Погиби. Чтобы нас встретить, были даже командированы из Александровска
в Погиби капитан Учида и поручик Хигучи. Гарнизон встретил нас в строю, хотя
завывала, метель. Тут же был начальник гарнизона Ватанабе и переводчик, который
очень плохо говорит по-русски. Зато Учида и Хигучи прекрасно владеют русским языком.
Японский гарнизон и следующее вместе с нами отделение красноармейцев
(12 человек) обменялись взаимными воинскими почестями согласно церемониалу, пред¬
ложенному мною. Это должно было способствовать созданию такой атмосферы, в
которой были бы исключёны нежелательные инциденты.
Ночевали в японской казарме. Кроватей у них нет. Часть пола1 вдоль задней
стены шириной в рост человека поднята примерно на фут выше остального пола и по-
крыта циновками. Здесь и раскладываются постели.

Воспоминания
97
" I Гарнизон сегодня же эвакуирует Погиби, отправляется в Александровск. Опа¬
саются; если наступит оттепель, то будет трудно, почти невозможно отсюда выбраться.
Местами дорога идет по припаю — льду вдоль берега. Первый сильный весенний
шторм может сломать припай. Но, быть может, спешная эвакуация — специальный
«ход» с их стороны, предпринятый для того, чтобы мы оставили в Погиби наш отряд
Красной Армии и не брали его в Александровск. Японские офицеры предложили,
чтобы комиссия сразу же приняла их казармы и другое оставляемое ими имущество
и чтобы, был составлен соответствующий акт. Я сказал, что комиссия как таковая не
будет принимать каждое здание отдельно: она договорится с японским командова¬
нием о порядке передачи территории и имущества в целом. Сказал также, что, если
бы мы даже приняли эти казармы сейчас, нам в данный момент некого оставить для
их охраны. Поэтому я предложил передать все по акту старосте селения Уанги.
Японские офицеры от имени Сахалинского командования преподнесли нам два
ящика с виски и консервами «на дорогу». Вначале я не был склонен принимать их,
так как мы не могли ответить тем же, но потом пришлось взять, чтобы не обидеть
японцев. Часть подарка мы тут же пустили в употребление, пригласив и японских офице¬
ров. Поднимали тосты, подходящие к случаю. Японец-переводчик сразу так охмелел,
что потерял способность не только говорить по-русски, но едва лепетал и по-японски.
/7 марта, 19 часов, Лаха (или Лаки), в 25 верстах от Уанги
Пришлось тут остановиться на ночь, хотя здесь всего два дома, в одном живет
русская семья, в другом — корейская. До следующего селения около 50 верст, а соба¬
ки по глубокому снегу и в метель устали. Дома стоят посреди лиственничного леса.
Для поднятия настроения спели «За власть Советов». Может быть, впервые эта песня
прозвучала на сахалинской земле.
Мы обратили внимание, что хозяйка наша надела красный передник. Когда
Престин полушутя заговорил с ней об этом, она заявила, что до сих пор японцы не
разрешали носить даже красные пояса. Красный цвет вообще был в запрете. Раньше
здесь стоял большой дом — своего рода специальный постоялый двор для проезжаю¬
щих японцев, но он, рассказывала хозяйка, сгорел, и после этого японцы обязали ее
держать одну комнату для проезжающих, за что платят 20 иен в месяц.
18 марта, 21 час, Уанди
Хотели добраться до Хоя, расположенного примерно в 40 верстах от Виахту,
но приходится здесь заночевать. Участок пути, который преодолели сегодня, оставил
неизгладимое впечатление. Когда мы подъехали к берегу, казалось, вдоль узкого
ледового припая крутит с необычайной силой метель, поднимая густые тучи снега,
стелющегося длинной полосой вдоль берега. И только, когда местами соленый туман
и отдельные крупные брызги стали попадать в лицо, я понял, что это прибой. Пурга
здесь превратилась в шторм, бросающий с огромной сидой пенистые валы против
ледяных скал, из которых состоял край берегового припая; порывы шторма далеко
разносили брызги водяного бурана.
В некоторых местах у берега на нашем пути громоздились причудливые барри¬
кады из обледенелых бревен, выброшенных когда-то волнами. Обломки льдин, выбро¬
шенных морем, то здесь, то там преграждали путь. Между вихрем пены и брызг и
между крутой белой стеной сахалинских береговых утесов иногда оставалось про¬
странство лишь в несколько шагов. По этой полоске, через ледяные ропаки и льдины,
трещины, баррикады бревен, торчащие камни, пролегала наша дорога. Каюрам надо
было употребить всю свою ловкость и искусство, чтобы нарта не опрокинулась, не
разлетелась вдребезги. Палка каюра—«остов»—все время была в ходу, неожиданные
крутые повороты, препятствия требовали быстрых действий, как при пересечении
порогов на реке. Иногда каюр тормозил, но чаще всего управлял нартой при резких
поворотах. А собаки в этих местах неслись как ошалелые, очевидно, пугаясь к тому
же шума прибоя.
Если впереди идущая нарта опрокидывалась или ломалась, то надо было успеть
задержать в узком пространстве все упряжки, идущие сзади. Когда это не удавалось,
одна упряжка налетала на другую, собаки перепутывались, иногда начинали грызть¬
ся, и надо было их разнимать.
Несколько нарт на этом участке поломалось, но их тут же чинили. Однако одна
нарта совсем рассыпалась, и груз пришлось разложить на другие. В общем и целом
все завершилось благополучно, и, кроме ушибов и синяков, которые достались на
долю некоторых наших товарищей и каюров, никаких других неприятных последствий
не было.
19 марта, Хой (13 верст от Уанди)
Прошлую ночь провели в землянке, в которой живет кореец. Здесь делаем сей¬
час небольшую передышку, перед тем как броситься в последний перегон до Алек-
сандровска. Капитан Учида заявил, что генерал-лейтенант Иноуэ, командующий япон¬
ским гарнизоном на Сахалине, приглашает нас завтра вечером на обед. Во взаимо¬
отношениях с японцами пока все идет гладко.
22 марта, Александровск
Приехали 19 марта в 19 часов. На последнем перегоне наш поезд сахалинцы
встречали в трех местах хлебом-солью, приветственными речами, которые произно-
7.	«Вопросы истории» № ID.

98
Воспоминания
сились у специально сооруженных почетных арок, украшенных еловыми ветвями и
лозунгами. Первая встреча была в Арково. На почетных воротах на красном полотне
было начертано приветствие: «Да здравствует СССР!» Выступал пожилой бородатый
крестьянин. Ребята арковской школы, построившись по-пионерски, с радостными
возгласами размахивали красными флажками. Вторая встреча состоялась у рудника
Половинка в четырех верстах от Александровска. Третья почетная арка, иллюмини¬
рованная разноцветными электрическими лампочками, ждала нас у въезда (около мо¬
ста) в Александровск. Здесь собралось почти все русское население города. Повсюду
я коротко отвечал на приветствия. Население знает, что едем восстанавливать Совет¬
скую власть, и не скрывает своей радости. Люди уже почувствовали себя советскими
гражданами.
Японцы выставили в Александровске для встречи почетный караул. Эти дни так
загружены, что некогда было делать записи, да и сейчас времени в обрез. Японцы
предоставили нам три дома. На другой день по приезде я нанес визит генералу
Иноуэ. Он пришел с ответным визитом, а вечером уже устроил для нас ужин-банкет
с вином и сакэ. От нас на банкете присутствовало семь человек. Генерал и я обме¬
нялись речами. Генерал низкого роста, ему, вероятно, под 60, если не больше, но
выглядит бодро, держится, как аристократ. Читал он свою краткую речь на банкете
по написанному тексту, потом вручил его нам на русском и японском языках. Моя
речь не была заранее подготовлена и написана. Японский офицер, хорошо знающий
русский язык, переводил. Это был обмен любезностями и изложение наших пожела¬
ний в общих чертах.
На другой день мы дали ответный банкет в Народном доме. От нас было 10 че¬
ловек. Среди японских. офицеров до полутора десятка хорошо или сносно говорят
по-русски. Так что обходимся пока без своего переводчика. Иноуэ говорит немного
по-английски и по-немецки, русского языка не знает; иногда с ним разговариваю
по-английски или по-немецки, но больше через переводчика-офицера, знающего рус¬
ский и японский языки.
23 марта
Уже четыре дня в Александровске. Переговоры, заседания, одним словом, «хло¬
пот полон рот». Но как-то особенно остро поздними вечерами вспоминается далекая
дорога от Хабаровска. Более 900 верст по белой простыне Амура, то ярко сверкающей
на мартовском солнце, то отражающей призрачные блики луны. Двенадцать суток
потребовалось для преодоления этих 900 верст. Перед мысленным взором снова воз¬
никают избы, столпившиеся в кучку где-нибудь в распадке, крестьянские парни, кото¬
рые никогда не видели даже телеги... Вспоминается неистребимый малоприятный запах
юколы — вяленной на солнце рыбы, присущий каждой гольдской и гиляцкой хибаре...
4—5 часов сна на полу или час-два днем на розвальнях, когда солнце ослабляет 30-гра¬
дусный мороз. Вспомнилось об этом, когда я сегодня просматривал «Красный Усть-
Амурец», захваченный из Николаевска. В номере от 6 марта помещен очерк секретаря
Николаевского укома РКП (б) «По Амуру на лошадях». Он ездил на конференцию в
Хабаровск и сделал два конца. В очерке есть такие строчки: «Много я слышал расска¬
зов о прелестях езды по Амуру зимой. Но должен сразу сказать, что чего-нибудь хуже
и тяжелее мне не пришлось испытать».
И вот Александровен. Вчера, когда он с гор открылся перед нами, сверкая элект¬
рическими огнями, он произвел внушительное впечатление. Утром — полное разочаро¬
вание. Городишко с 5 тыс. жителей, разместившихся в одноэтажных бревенчатых до¬
миках или даже в кое-как сколоченных из досок лачугах (японский квартал). Ночью
Александровск ярко сверкает, потому что японцы повсюду, где надо и не надо, наты¬
кали электрические лампочки. Очевидно, в темноте им страшновато. Но все-таки город
относительно благоустроенный: есть телефонная сеть, радиостанция, водопровод.
Русского населения около полторы тысячи. Столько же японцев, не считая сол¬
дат. Остальные 2 тыс.— корейцы и китайцы. Очевидно, не только почти все японцы,
но многие китайцы и корейцы покинут город вместе с японскими войсками; они кор¬
мятся вокруг армии. Среди японцев изрядное количество гейш. К 15 мая атмосфера в
Александровске и весь его облик должны коренным образом измениться.
Стал беспокоиться по поводу положения в Охе на восточном берегу. В Николаев¬
ске выяснилось, что японские оккупационные власти и войска, опасаясь весеннего без¬
дорожья, уходят оттуда независимо от договоренности с Полномочной комиссией.
Токио об этом сообщило в Москву, НКИД дал распоряжение в Хабаровск выслать в
Оху нашу милицию. Пока мы путешествовали по Амуру, отряд милиции под начальст¬
вом Смирнова выехал из Николаевска в Оху 6 марта. Японцы утверждают, что в Охе
все в порядке. Но боюсь, как бы они там не обвели Смирнова вокруг пальца, как бы
не было прецедентов по каким-нибудь вопросам. Там ведь японские нефтепромыслы;
о них будут заключены концессионные соглашения.
26 марта
Несколько дней некогда было сделать запись. Мы провели с японским командова¬
нием два пленарных,заседания. Первое состоялось 21 марта. Помимо вопроса о порядке
переговоров, на первом заседании обсуждался возбужденный нами вопрос о немедлен¬
ной передаче в распоряжение Полномочной комиссии бывшей русской радиостанции в
Александровске для связи с материком. Японцы попросили предоставить им время для

Воспоминания
99
«изучения» вопроса, а затем категорически отказались передавать станцию, заявляя,
что другая радиостанция в Александровске, построенная-ими, свертывается и упаковы¬
вается для эвакуации, Удалось добиться лишь предоставления нам радиостанции на два
с половиной часа в сутки. Это обеспечивает нам регулярную связь с НКИД.
Вызвал затруднения вопрос о языке переговоров. Полномочная комиссия офи¬
циальным языком переговоров предложила английский. Однако у японцев на Сахалине
нет ни одного человека, в достаточной степени владеющего английским языком, и они
просили считать переговорными языками русский и японский. Практически же в на¬
стоящее время языком переговоров стал русский. Первые документы составлены на
русском языке. Японцы вручили Полномочной комиссии свой проект соглашения об
эвакуации и передаче административной власти.
Второе пленарное заседание состоялось 24 марта. На нем окончательно дого¬
ворились по ряду вопросов, в том числе о радиостанции и языке переговоров. Япон¬
ская сторона была извещена также о наших предложениях по поводу эвакуации.
Я вручил Иноуэ наш контрпроект соглашения об эвакуации и передаче власти.
В первом проекте соглашения у японцев имелась следующая статья: «Для более
скорого установления экономических отношений обоих государств оставить в силе все
административные распоряжения, касающиеся японцев, учиненные армией в течение
оккупации, срок действия коих еще не окончился». Указав на явную неуместность
такой статьи. Полномочная комиссия предложила снять ее, что японцы тут же и сде¬
лали. В последующие дни они тем не менее неоднократно пытались провести подобные
же требования. Они домогались также различных других обязательств с советской
стороны: обязательства предоставить здания для консульства, предоставить некоторое
японское казенное имущество обществу японских резидентов, которое фактически еще
не существовало, обязательства об оставлении во владении японцев земельных участ¬
ков, о предоставлении японцам права пользования имуществом общественного ха¬
рактера.
Многие их формулировки были для нас совершенно неприемлемы. Например, по
поводу передачи японского казенного имущества в их проекте говорилось: «Передает¬
ся имущество, оставляемое без дальнейшего распоряжения». Мы предложили свою
формулировку: «Передается все японское казенное имущество, оставляемое армией
на Северном Сахалине». Такая формулировка исключает возможность раздачи и про¬
дажи японским командованием оставляемого имущества. После второго пленарного
заседания почувствовалась значительная напряженность в отношениях, так как выяс¬
нилось, что японские милитаристы выдвигают ряд недопустимых требований и при¬
дется с ними по этому поводу вести длительный-спор.
27 марта
От японского министерства иностранных дел в переговорах участвует команди¬
рованный из Токио Сигеру Симада, весьма полный мужчина, лет 40, то веселый, то
озабоченный. Он бывал где-то на нашем Дальнем Востоке, а также был в Китае
генеральным консулом. Бегло говорит по-русски. Он занят в основном подготовитель¬
ной работой к переговорам. В особенности хлопочет о благоприятных условиях для
деятельности японских концессий. Заявил мне во время визита, что премьер-министр
Като и министр иностранных дел Смдехара женаты на дочерях главы концерна Ми¬
цубиси барона Ивасаки и поэтому у Мицубиси большая сила в правительстве: по¬
следнее идет ему навстречу во всем, что касается вопросов добычи угля, его транс¬
портировки и продажи. Чтобы быть в хороших отношениях с Японией, он нам реко¬
мендует считаться с интересами Мицубиси. По его словам, он приехал на Сахалин,
чтобы на месте изучить все вопросы, связанные с концессиями. Поэтому он готовится
посетить Охинские нефтепромыслы и угольные концессии, а затем собирается принять
участие в переговорах при заключении концессионных соглашений в Москве.
28 марта
На пленарном заседании 24 марта было достигнуто соглашение о передаче нам
административной власти в районе к северу от 51010' до полудня 4 апреля. Это глав¬
ным образом Оха и населенные пункты северной части западного побережья; в райо¬
не к югу от 5140' и к востоку от 142°30' до полудня 14 апреля, это Рыковский район.
Остальную территорию японцы обязались передать к 15 мая — последнему сроку,
согласно Пекинскому договору. Мы пытались добиться передачи власти нам в городе
Александровске тоже к 12—15 апреля, когда должен прибыть пароход с нашим воен¬
ным отрядом, но японцы не согласились на это предложение.
Пленарными мы называли заседания всей нашей комиссии и ее аппарата совме¬
стно с японским командованием во главе с генералом Иноуэ. С японской стороны
только одно лицо уполномочено вести переговоры и решать вопросы — командующий
оккупационными войсками генерал-лейтенант Иноуэ. На пленарных заседаниях обыч¬
но с японской стороны выступает генерал Иноуэ, с нашей стороны — я. На этих
заседаниях обсуждаются и решаются принципиальные и основные вопросы, детали
согласовываются в подкомиссиях.
В подкомиссию по передаче административной власти входит Шишлянников, уча¬
ствуют Престин, Ильин, Евецкий. С японской стороны — полковник Сато и еще семь—
десять японских офицеров. Впоследствии, когда дело дойдет до Александровского
района, в этой подкомиссии с японской стороны будет участвовать генерал-майор

100
Воспоминания
Такасу, начальник административного управления. В подкомиссию по передаче иму¬
щества входит с нашей стороны Кацва и участвуют те же, что и в административной.
От японцев — полковник Хатакояма, майор Аннами, капитан-лейтенант Накасима и
еще несколько офицеров. В морской подкомиссии участвуют Престин и Бочаров, капи¬
тан-лейтенант Накасима и чиновник морского министерства Симада. В военной под¬
комиссии с нашей стороны — Красников, японцы меняются.
Первое существенное затруднение возникло в вопросе о вводе нашего отряда
войск в Александровен. Отряд должен прибыть 10—12 апреля пароходом из Влади¬
востока. Японцы сначала повели совсем странные разговоры по этому поводу. Пред¬
ставитель министерства иностранных дел Симада начал было толковать о том, будто
бы Л. М. Карахан и А. А. Иоффе говорили, что на Сахалин не будут введены совет¬
ские войска, а там будет лишь «какая-нибудь милиция». Зачем вам здесь войска,
говорил он, при столь незначительном населении на Северном Сахалине; эти войска
создадут лишь угрозу Южному Сахалину. Он даже жаловался на то, что мы, взяв
с собой наш маленький отряд—12 красноармейцев,^ поставили японское командова¬
ние перед свершившимся фактом и оно жалеет, что вовремя не оценило значение
этого факта. Вы даже потребовали, сетовал он, оказания этому отряду воинских
почестей. И командир гарнизона в Погиби, растерявшись, согласился на это, а затем
и в Александровске при открытии первого пленарного заседания также потребовали
оказания этому отряду воинских почестей, что и было сделано. Теперь вы уже ста¬
вите вопрос о введении большого отряда войск на Сахалин.
Конечно, по этому принципиальному вопросу, вопросу о том, что на Северный
Сахалин будут введены советские войска, наша позиция была столь непоколебима,
что японцы быстро почувствовали: и речи не может быть о каком-либо ее изменении.
Практически поэтому переговоры свелись к вопросу, когда наши войска будут выса¬
жены и расквартированы в Александровске и его окрестностях; этот район японцы
собираются эвакуировать в последнюю очередь. Японское командование настаивает
на том, чтобы советские войска были введены после завершения эвакуации оккупа¬
ционного отряда — после 15 мая. Они ссылаются при этом на отсутствие помещений,
на опасность одновременного пребывания частей армий двух Стран в одном городе
и районе и т. д. Главную же роль играет, очевидно, вопрос о престиже. Прибытие
значительного отряда Красной Армии может создать впечатление, что японские окку¬
панты вынуждены уходить под давлением советских войск.
Нам нужно заблаговременно ввести наш отряд, во-первых, чтобы свести до ми:
нимума возможности каких-либо антисоветских провокаций в последние недели эва¬
куации и, во-вторых, чтобы японские милитаристы, зная, что Красная Армия уже на
Сахалине, легче примирились бы с необходимостью освободить захваченную террито¬
рию и почувствовали бы, что обстановка не позволяет им в порядке последнего торга
перед уходом выдвигать какие-либо дополнительные требования и условия.
У меня создалось впечатление уже в первую неделю по прибытии на Сахалин,
что японские оккупанты на этот раз намерены выполнить советско-японский договор
и убраться с Северного Сахалина, но, во-первых, они будут усиленно стараться вы¬
торговать для себя экономические и иные преимущества, во-вторых, среди офицеров
оккупационных войск имеются группы, несогласные с общей линией, тормозящие
передачу нам власти, готовые на любые провокации.
Начальник административного управления генерал-майор Такасу смотрит на нас
всегда исподлобья, и некоторые из его подчиненных офицеров во время переговоров
при малейшей возможности ставят палки в колеса. Заместитель начальника штаба
подполковник Ямагучи придерживается той же линии. Мне часто приходится второй
и третий раз напоминать генералу Иноуэ, чтобы добиться осуществления уже согла¬
сованного мероприятия. Представитель министерства иностранных дел Симада и
командированные из Токио военный моряк капитан Мазаки и майор Ямада, вероятно,
направлены, чтобы способствовать беспрепятственному осуществлению Пекинского
договора и проконтролировать поведение местных военных, а также контрреволюцио¬
неров. Где-то посредине между этими двумя группами находятся генерал Иноуэ,
полковник Сато и ряд других военных. Но даже Симада, передавая 25 марта неофи¬
циальное предложение японского уполномоченного генерала Иноуэ, которое затем
было вручено в виде специальной «ноты», заговорил языком угроз. Когда ему было
сказано, что Советское правительство уполномочило нашу комиссию принять терри¬
торию и имущество на Северном Сахалине, и оно не может вести переговоры по
каким-либо другим вопросам, и что комиссия действует полностью на основе Пекин¬
ского договора, подписанного также представителем японского правительства, он за¬
метил, что договор и его законные условия — одно дело, а проведение их в жизнь —
другое. Военное командование, утверждал он, недовольно договором, и оно при же¬
лании всегда может найти средства и способы, чтобы его обойти.
Японцы при этом в защиту своих требований приводят довольно смехотворные
аргументы; что японская военная администрация израсходовала на благоустройство
Северного Сахалина 2 млн. иен, а налогов собрала 200 тыс. иен, что рыболовные
компании вложили большие средства на исследование и оборудование рыболовных
участков у берегов Северного Сахалина и т. п. Командование японскими войсками
предъявило около десяти новых требований, идущих по лшшн вымогательства спе¬
циальных привилегий и попыток «отхватить», что удастся.

Воспоминания
101
Высказываются «пожелания»: предоставить специальные гарантии, что японским
предпринимателям будет разрешено продолжать разработку угольных копей; предо¬
ставить гарантии японцу—владельцу электростанции в Александровске, что он не
понесет материального ущерба; обязаться сдать в аренду японским рыбопромышлен¬
никам рыболовные участки, а владельцам некоторых участков выплатить компенса¬
цию за инвентарь, который остается на их участках; предоставить японцам, приобрет¬
шим на Северном Сахалине земельные участки, гарантию, что они не понесут ущерба;
разрешить японским компаниям, разрабатывающим угольные копи, еще до заключе¬
ния концессионных договоров в Москве вывезти в Японию более 70 тыс. тонн угля;
разрешить вывезти также 600 кубов заготовленного японцами леса; передать теле¬
фонную линию, связывающую Александровск с концессиями, японским концессионе¬
рам, предоставить японской фирме право владеть и пользоваться радиостанциями в
Охе и Чайво на восточном берегу. Разумеется, мы отводили эти требования все вме¬
сте и каждое в отдельности, так же как и ряд других «пожеланий» японской стороны.
В отношении некоторых требований японцы проявляют большое упорство и ата¬
куют нас самым решительным образом, в частности по вопросу об аренде рыболовных
участков. Рыбопромышленники, дескать, имеют большое влияние в верхней палате
и могут повлиять на всю политику Японии в отношении Советского Союза.
28 марта
Сегодня состоялось очередное заседание подкомиссии по передаче администра¬
тивной власти. С нашей стороны были Шишлянников и Красников, с японской —
полковник Сато и еще десять офицеров. Снова шел разговор о частичной передаче
нам власти в Александровске до полной эвакуации японских войск. Но результаты
достигнуты незначительные. Соглашаются на посещение нашими представителями
существующих учреждений, школ, больниц и т. д. в случае заблаговременного уве¬
домления и лишь в присутствии представителей японского командования; возражают
против созыва каких-либо собраний местных жителей вплоть до последнего момента
эвакуации; согласны предоставить нам возможность пользоваться типографией лишь
под контролем японской администрации и т. д.
29 марта
Этот день надолго останется в памяти. Над зданием Полномочной комиссии был
торжественно поднят флаг Советского Союза. Мы готовили это событие со дня приез¬
да в Александровск. Надо было преодолеть сопротивление японского командования,
подготовить население вопреки желанию японской администрации, чтобы оно собралось
в возможно большем числе на митинг при поднятии флага, и надо было одновремен¬
но отпечатать обращение к населению. Все удалось осуществить весьма успешно.
Подавляющая часть населения города и ближайших деревень пришла к назна¬
ченному часу. Собравшиеся на улице у здания Полномочной комиссии с большим вни¬
манием слушали мою речь, затем хором спели «Интернационал». Наши 12 красноар¬
мейцев составили почетный караул. Когда высоко на мачте взвился наш родной крас¬
ный флаг, у многих на глазах блестели слезы радости. В ответ на мой призыв к са¬
халинцам присоединиться к усилиям всех трудящихся Советской страны, чтобы создать
лучшую жизнь для рабочих и крестьян, крепить наше Советское государство, предста¬
вители населения, особенно молодежь, поклялись приложить все силы к созданию но¬
вой жизни.
Обращение составил в сдержанных тонах, чтобы не вызвать ненужного раздра¬
жения японской военщины. В заключительной части обращения Полномочная комис¬
сия ЦИК призывает «всех граждан на воссоединяемой территории продолжать зани¬
маться мирным трудом и оставаться на месте» и заявляет, что с момента передачи
власти «будут приняты все меры, обеспечивающие гражданам без различия подданст¬
ва и национальности мирное течение жизни и установление твердого правопорядка на
основе советского законодательства».
30 марта
Третье пленарное заседание сегодня началось в довольно· напряженной атмосфере.
С одной стороны, японские требования экономических и других привилегий и, с дру¬
гой — наше настойчивое требование о вводе наших войск в Александровск к 12—15
апреля и наш отказ пойти навстречу японским домогательствам. Однако внешне уда¬
лось провести это заседание в относительно мирной и дружественной атмосфере, что
внесло некоторое успокоение.
По существу, положение не изменилось. Японцы подкрепили свои требования еще
раз довольно открытыми угрозами. Что касается радиостанций фирмы «Хокусинкай»
в Охе и Чайво, то мы по-прежнему настаиваем на передаче их в собственность Совет¬
ского Союза, одновременно с передачей нам района, где они находятся. Японцы же
выдвигают решительные возражения, требуя признать их собственностью фирмы. Ге¬
нерал Иноуэ в своей речи в начале заседания заявил, что «задержка в разрешении во¬
проса о радиостанциях могла бы затруднить и задержать передачу Северного района».
Далее Иноуэ дал понять, что если мы не уступим, японцы часть имущества или все
имущество, оставляемое на Сахалине, не передадут, нам, а уничтожат. Он, например,
сказал; «Во втором районе (Рыковском) имеются учреждения, подлежащие передаче,

102
Воспоминания
язпрнмер, рыборазводный завод, который японское командование, в случае недости¬
жения соглашения* думает ликвидировать».
Иноуэ взяя также обратно данное им аа втором пленуме согласие квалифициро¬
вать в соглашении казенное русское имущество как «имущество, принадлежащее
СССР», й заявил, что он считает необходимым писать: «Имущество, принадлежащее
бывшим российским правительствам». Он мотивировал это таким образом: «Я тогда
согласился, но теперь должен взять обратно свое согласие на эту поправку, так как
Япония лишь Пекинским договором признала Советское правительство, а во время
прибытия на Сахалин японских войск мы признавали правительство Керенского». Отказ
от слов, сказанных Официально всего лишь несколько дней назад на заседании, про¬
извел на нас тяжелое впечатление.
Японский командующий на этом пленарном заседании поздравил нас по случаю
торжественного поднятия советского флага накануне над зданием Полномочной комис¬
сии. Он заявил: «Видя из своей квартиры с одной стороны ваш флаг, а с другой —
наш, я чувствую себя счастливым и думаю, что наша работа счастливо закончится».
Я ответил, что «питаю такую же уверенность, что уже высказал в своей речи собрав¬
шемуся при поднятии флага населению».
1 апреля
Два раза приходил Симада. Вчера принес адресованную мне официальную «ноту»
за подписью Иноуэ ~ предложения «по укреплению и развитию добрососедских и эко¬
номических отношений» («Имею честь просить Вас согласиться на нижеприведенные
предложения».) Это японские домогательства, о которых речь шла еще с 20 марта.
В «ноте* 11 пунктов. Японские предприниматели Иноуэ и Суэцугу заключили с мест¬
ным предпринимателем Кузнецовым контракт о совместной эксплуатации копей Агне-
во я вложили в дело 600 тыс. иен. Требуют разрешения о продолжении эксплуатации.
Кроме того, требуют разрешения на вывоз в Японию до заключения концессионных до¬
говоров 16 тыс. угля с копей Рогатый, 20 тыс. т с Агнево и 38 тыс. т из Дуэ, а также
700 куб. м леса. Требуют согласия на эксплуатацию 23 рыболовных и рыбоотделочных
участков, согласно специальному списку, и согласия на сдачу с торгов нескольких
десятков других рыболовных участков, согласно другому списку. В случае сдачи этих
участков с торгов не японцам хотят получить возмещение за имеющееся там японское
имущество. Требуют признания права компании Мицубиси на ферму в Иркире «как
побочного предприятий копей Рогатый» и «признания за японцами прав пользования
земельными участками, сданными им в аренду оккупационной армией для постройки
домов* и пр. При этом сказано, что имеется 359 актов на право владения собственны¬
ми постройками, 49 — на аренду земельных участков и различные другие акты. Нако¬
нец, хотят, чтобы мы признали прайо Мицубиси на пользование телефоном между
Александровском, Дуэ и Рогатым. Будем все отклонять. Я сказал Симаде, что мы мог¬
ли бы купить по сходной цене японскую радиостанцию в Александровске, которую они
собираются увозить. Он сообщил об этом генералу и вечером ответил, что генерал
обещал Запросить Токио. Сказал, что генерал приглашает на чашку чая 4 апреля в
честь уезжающего отряда Кг ясного Креста и что будут присутствовать также предста¬
вители местного общества. Я сообразил, что это, очевидно, будут главным образом
белогвардейцы, сотрудничавшие с оккупантами и эвакуирующиеся вместе с ними, и что
нет необходимости встречаться с шши, поэтому я сказал, что буду, вероятно, занят
4 апреля.
Днем заходяя местный житель Лузан. Его как горного инженера интересовало
будущее горного дела на Сахалине. Разъяснил в общих чертах, но сдержанно. Мо¬
жет быть, подослали японцы. Он интересовался также, будет ли при Советской власти
существовать в Александровске реальное училище. Рассказал ему о принципах, на ко¬
торых строится народное образование в Советском Союзе. Вечером на заседании пар¬
тийной ячейки сделал краткую информацию о ходе переговоров с японцами.
Сегодня состоялось совещание морской подкомиссии. Престин объяснил японцам,
что задачей подкомиссии является определить порядок передачи советских военных
судов, находящихся на берегу в Александровске. При этом он заявил: советская сто¬
рона полагает, что суда должны быть переданы на плаву и в полном порядке, со всем
вооружением и оборудованием. Это в соответствии с указаниями. Другой задачей яв¬
ляется прием бакенов, якорей и цепей к ним, снятых японцами с фарватера Татарско¬
го пролива, а Также прием судов торгового флота и получение материалов, имеющих¬
ся у японцев в итоге обследования советских территориальных вод. Престин пытался
также добиться, чтобы его как можно скорее ознакомили с состоянием судов.
Японцы во главе с капитан-лейтенантом Накасима были несколько удивлены, что
вопрос о судах рассматривается в отдельной подкомиссии, а не в подкомиссии по пе¬
редаче имущества, но они против этого не возражали. Однако они решительно отклоня¬
ют передачу судов на плаву, считая это весьма неумеренным требованием с нашей сто¬
роны («Не увели в Японию, не уничтожили, отдаем вам, чего же еще хотите, мы же
не побежденная сторона»). Японцы утверждают, что состояние судов хорошее, меха¬
низмы смазаны, оборудование на месте. Показать обещают лишь ко времени оконча¬
ния эвакуации* Мотивируя тем, что суда задраены, а небольшое число (40 человек)
японских военных моряков занято подготовкой к эвакуации, и нет времени сейчас
раздраивать суда и осматривать.

BocnoMttMotmя
103
2 апреля
Приехали Боткин и Полевой* похудели — путь был не из легких, но довольны
поездкой, задание выполнили. Начал дуть восточный ветер. Это значит, что побережье
может скоро очиститься ото льда. Японцы смогут отчаливать от берегов Северного Са¬
халина; наши смогут скоро прибыть. Это улучшает настроение. Был опять Симада. Я
ему передал ответ на требование японского командования — вежливый, но твердый
отказ. Он принес проект совместной декларации о передаче власти нам в районе к
северу от 51о10'. Я не согласился с его проектом. Утром приехал предприниматель
Ренкевич; передал материалы по делам фирмы Кунст и Альберс и по своему делу.
Вчера напутствовал нашего уполномоченного Сикорского, который сегодня рано утром
выехал на западный берег (бывшая Рыбновская волость} севернее 51°1(У для руковод¬
ства созданием советских органов власти. На восточном берегу в этом районе нахо¬
дится уже наш уполномоченный Смирнов. Японская сторона пыталась исключить из
списков передаваемого имущества те здания, которые они собираются оставить своем>
генеральному консульству, тем самым эти здания стали бы японской собственностью
Мы отклонили это домогательство, и японская сторона больше на этом не настаивала.
3 апреля
Море вблизи берегов очистилось, но в отдалении видны большие льдины. Навига¬
ция еще затруднена. Наша комиссия сегодня заседала четыре часа подряд в полном
составе. Заслушали доклады Боткина и Полевого и обменялись мнениями. Обсужда¬
ли также вопрос о декларации по вопросу о передаче нам Северного района и восста¬
новлении там Советской власти, о нашей позиции по вопросу о вводе отряда Красной
Армии в Александровен. Вечером отправил Евецкого с нашим проектом декларации
к Симаде.
4 апреля
Утром был Снмада. Обсуждал с ним второе письмо генерала. Ввиду того, что в
подкомиссиях не смогли договориться по вопросу о вводе нашего отряда, условились
встретиться сегодня с генералом вместе с Шишлянниковым. На встрече, кроме генера¬
ла Иноуэ, были полковник Сато, подполковник Ямагучи, Симада. Мы добились согла¬
сия на высадку и пребывание в городе Александровске штаба, базы и необходимых
команд — всего до 100 человек. Японцы обещали предоставить для них помещения.
Кроме того* часть красноармейцев будет расквартирована в ближайших селениях,
часть направится в другие районы. Генерал почему-то настаивал только, чтобы в отно¬
шении частей, расквартированных в Александровске, мы не применяли термин «от¬
ряд». Очевидно, он хочет обойти какую-то директиву, но для нас это не имеет значе¬
ния, важно существо. Генерал подчеркнул, в частности, что созданные японской арми¬
ей рыборазводный завод и лисий питомник будут переданы нам в целости и сохранно¬
сти. Взамен мы должны, 'дескать, сдать рыбопромышленникам в аренду рыболовные
участки. Вечером я и генерал подписали акт и объявили о выводе японских войск и пе¬
редаче нам Северного района. В объявлении констатируется, что к полудню 4 апреля
японские войска вывёдены из района к северу от 51°10' северной широты и что в этом
районе создаются советские органы власти,
6 апреля
Состоялось длительное второе заседание морской подкомиссии. В ответ на наше
требование на первом заседании о передаче военной речной флотилии на плаву и в ис¬
правном виде капитан-лейтенант Накасима огласил целую декларацию. По его словам,
когда они захватили амурскую флотилию в Осиповском затоне, все канонерки и воен¬
ные катера («Шквал», «Монгол», «Бурят», «Вотяк», «Копье», «Сильный» и «Хилок»)
и баржи №№ 4 и 5 оказались поврежденными партизанами. Часть вооружения и обо¬
рудования якобы была забрана, чтобы японские войска не могли пользоваться этими
кораблями. Японцы будто бы затратили огромные средства на их ремонт и замену
оборудования, а на «Вотяке» заменили все вооружение. Катера «Сокол» и «Мыс Лаза¬
рев» японцы, по его словам, захватили в бою (он подробно рассказывал, в каком бою)
и считают военным призом, а баржи №№ 16 и 18 подняли с фарватера против мыса «Со-
бах», где они были затоплены. Подъем тоже им дорого стоил. Накасима далее заявил,
что они уже сняли с судов некоторые вещи, которые «им принадлежат», и отправили
в Японию, а часть оборудования находится на складах (очевидно, не успели отпра¬
вить). Они готовы передать все имеющиеся в Александровске суда и снятые с них и
хранящиеся на складах предметы по списку, но они категорически отказываются пе¬
редавать суда йа плайу и даже не, желают об этом разговаривать. Согласно получен¬
ной от министерства инструкции, они готовы передать суда в том виде, в котором они
находятся, и в случае нашего согласия на такую передачу покажут нам их; или же сов¬
сем не будут официально передавать и до отъезда ничего не покажут. Они готовы в
любой момент передать имеющиеся 33 бакена и 82 якоря.
Престин заявил, что, согласно документации, в распоряжении японского коман¬
дования в 1920 г. находились 100 наших бакенов, из них возвращено 50, а 33, по сло¬
вам японского представителя, находятся в Александровске. Он хотел бы знать, нет ли
у японской стороны сведений об остальных бакенах. Несмотря на большой такт, с ко¬
торым Престин излагал наши требования, Накасима проявил большое раздражение и

104
Воспоминания
нервозность. Престин заявил, что он доложит Полномочной комиссии о японской по¬
зиции по вопросу о передаче судов.
Состоялось также заседание и военной подкомиссии, на котором Красников вел
сражение с полковником Сато и в особенности с подполковником Ямагучи. Несмотря
на то, что между мной и Иноуэ было согласовано, что наш отряд высаживается в
Александровске и здесь остается до 100 бойцов и командиров, японская сторона ста¬
ралась на заседании военной подкомиссии изменить это соглашение. Они пытались за¬
ставить Красникова согласиться с высадкой не в Александровске, а на пристани в
Половинке и на размещение в Александровске лишь 20—30 бойцов и командиров. Од¬
нако, когда они встретились с решительным несогласием Красникова (ему помогал в
переговорах Престин), то не стали категорически настаивать на своем предложении,
но и своего согласия не дали, заявляя, что еще будут изучать вопрос,
7 апреля
Телеграмма из Владивостока от Фонштейна — агента НКИД — о том, что пароход
«Эривань» должен сегодня выйти с военным отрядом, группой сотрудников будущих
советских учреждений на Сахалине и семьями ряда членов и сотрудников нашей ко¬
миссии.
Заседала подкомиссия по связи. Главный вопрос —о радиостанциях в Охе и Чайво,
сооруженных нефтяной компанией «Хокусинкай», эксплуатирующей охинское месторож¬
дение. С нашей стороны — Красников, Евецкий, Гетлингер; с японской — Сато, Симада,
Сузуки, Накасима, начальник радио и телеграфа и еще двое.
Выполняя указания комиссии, Красников заявил, что в соответствии с советскими
законами, не допускающими существование на советской территории иностранных ра¬
диостанций, радиостанции в Охе и Чайво считаются перешедшими в собственность Со¬
ветского Союза, поскольку Северный район уже передан Полномочной комиссии. Вре¬
менно комиссия допускает пользование этими радиостанциями обществом «Хокусин¬
кай» под советским контролем, но уже сейчас на радиостанциях служебные радиограм¬
мы советских органов власти должны передаваться в первую очередь и бесплатно.
Японцы попросили перерыв, долго совещались и сделали заявление, что они со¬
всем по-иному «толкуют» Пекинский договор, а именно, что вопрос о собственности на
эти радиостанции должен разрешиться дополнительно; они считают, что станции эти
должны оставаться в собственности «Хокусинкай». Красников еще раз повторил, что
мы совершенно не согласны с этим и считаем радиостанции принадлежащими СССР с
момента перехода власти. Каждая сторона осталась на своей позиции. В результате
расхождений по этому вопросу и по вопросу о сдаче судов на плаву отношения обо¬
стрились. По другим вопросам — о телефонной линии, проведенной из Рыковского рай¬
она на Южный Сахалин, и о радиостанции в Александровске — переговоры не закон¬
чены, но осложнения вряд ли возникнут.
8 апреля
Беседовал с Симадой, причем удалось его склонить к признанию нашей позиции
по вопросу о радиостанциях в Оха и Чайво. Симада сообщил о желании генерала
встретиться со мной. Договорились встретиться завтра в 11 час. 30 мин. в офицер¬
ском собрании. Японцы упаковывают свою радиостанцию. Генерал предложил осмот¬
реть ее. Договорились, что пойдут Красников, Евецкий, Худяков. Симада рассказал
также, что получил распоряжение остаться после эвакуации некоторое время в Алек¬
сандровске. Очевидно, он назначен генеральным консулом на Северном Сахалине.
9 апреля
Японские солдаты с раннего утра упражнялись в уличном бою—бегут, ложатся,
стреляют, кого-то окружают. Очевидно, пытаются свой дух поднять перед высадкой
нашего отряда и нас припугнуть: вот, мол, какие мы вояки, к бою готовы. Генерал
послал за мной автомашину, и мы с ним и рядом других офицеров сидели до 15 часов
в офицерском собрании. Завтракали с вином. Вино хорошее, завтрак неважный. Гово¬
рили главным образом о радиостанциях в Охе и Чайво. Разговор корректный, но к
согласию не пришли. Японцы снова подняли вопрос, чтобы мы ограничили численность
наших красноар;мейцев в Александровске в первое время после высадки 50 бойцами.
Ссылаются на отсутствие помещения. Обсуждали соглашение по главным пунктам пе¬
редачи и приема Северного Сахалина и другие вопросы.
11 апреля
Симада утром выразил желание устроить завтра пленарное заседание для обсуж¬
дения основного соглашения. У японцев появились еще какие-то добавочные «пожела¬
ния». В принципе согласился на пленарное заседание, но сказал, что по возможности
больше вопросов нужно рассмотреть и согласовать неофициальным образом, чтобы
пленарное заседание прошло легче. Там в некоторой степени обсуждение затрудняется
официальной обстановкой, а также большим числом присутствующих. Пришел «Эри-
вань», стал на рейд. Утром поедем на пароход, получим первую почту с материка.
12 апреля
Почти вся комиссия с утра отправилась на «Эривань». На рейде три японских
парохода. Из-за волнения на море погрузка задерживается. Поручил Престину и
Евецкому закончить переговоры о высадке нашего отряда и договориться об отдаче

Воспоминания
105
почестей. Генерал склонен устроить пленарное заседание по этому вопросу, но я за¬
явил, что ведь вопрос решен и пленарное заседание не подобает загружать техниче¬
скими вопросами. Таким образом, если Иноуэ и хотел опять изменить что-нибудь в
своей позиции по вопросу о вводе нашего отряда, то я дал ему понять, что уже поздно
об этом разговаривать. Симада тоже вынужден был согласиться, что нет смысла об¬
суждать этот вопрос на пленарном заседании.
14 апреля
За ночь море основательно затянуло льдами. Пароходы ушли так далеко, что их
не видно. Заходил Симада с рядом документов. Я и генерал подписали акт об оконча¬
нии эвакуации района к востоку от 142°32'. Туда уполномоченным по приему мы отпра¬
вили Плютача. Японцы еще вчера полностью очистили этот район. Они согласились:
1. Включить трех местных жителей по указанию Полномочной комиссии в состав Але¬
ксандровского городского совета, которые должны проследить за тем, чтобы эвакуи¬
рующиеся белогвардейцы не разворовывали общественное имущество, а такие случаи
уже были. 2. Передать комиссии русскую типографию и газету. 3. Допустить в обще¬
ственные учреждения наших.уполномоченных для ознакомления с работой, оказать со¬
действие при передвижении наших уполномоченных, которых мы отправляем из Але-
ксандровска в другие районы. Симада много говорил о его возможном назначении ге¬
неральным консулом на Северном Сахалине. Хочет установить с нами хорошие отно¬
шения и поэтому высмеивал недружелюбное отношение к нам отдельных военных и
осудил требования и позицию военного командования в целом.
15 апреля
Сегодня высадка и разгрузка в полном разгаре. Разобрал московскую почту.
Среди документов — подлинник полномочий и мандат на мое имя, подписанные Н. На¬
римановым и Г. Чичериным. Эти документы практически теперь уже не нужны и име¬
ют лишь архивную ценность.
16 апреля
Обошел с утра все здания, предоставленные нам,— помещения неважные. В не¬
которых из них красноармейцы уже заняты своими делами: кто винтовку чистит, кто
готовится к политзанятиям. Симада обещал прислать сегодня проекты соглашений:
детального и о вводе отряда, хотя отряд уже высадился.
17 апреля
Продолжается разгрузка «Эривани». Сильно потеплело. Снег растаял. Улицы уже
подсохли. Мы разработали наш проект соглашения о передаче судов.
18 апреля
К вечеру разыгрался шторм. «Эривань» ушла за 15 миль от берега. Вечером —
устроенный нами банкет. Японцев пригласили И человек. Я выступил с небольшой
речью, закончил возгласом: да здравствуют дружественные отношения между народа¬
ми Советского Союза и Японией! Говорил о трудностях, сложных вопросах и о нашем
желании их быстрее преодолеть. Генерал ответил в том же духе, причем весьма об¬
стоятельно, в частности, заявил о том, что «разногласия между мужем и женой только
укрепляют дружбу». Разошлись после банкета в 24 часа.
20 апреля
Какой-то японский корреспондент послал из Александровска телеграмму, что
«передача административной власти закончена и что усиливается хулиганство». За¬
явил японцам протест, требуя опровержения этой лжи.
21 апреля
Состоялся обмен почестями. Было заседание комиссии по ряду вопросов. Вече¬
ром— обед у моряка, капитана Мицуя. Чисто в японском стиле: ракушки всякие, мор¬
ская капуста, трепанги и пр. Потом два капитана-японца играли на флейтах.
22 апреля
Был Симада. Зондировал почву по вопросу о рыболовных участках, железной
дороге и др. Я сказал, что наша позиция не изменилась и не изменится. По поводу
ложной телеграммы они не намерены давать опровержения: если мы от своего имени
что-нибудь напишем, то обещают переслать. Но нам это ни к чему. Шишлянникову ста¬
ли известны японские махинации в связи с рыболовными участками и ловлей рыбы. Мы
решили во время переговоров использовать это. Они вынуждены будут поубавить тон.
23 апреля
«Эривань» сегодня должен закончить выгрузку и уйти. Занялся почтой в Москву.
Мобилизовал Евецкого, Гайдарова, машинистку. Закончили к 22 часам.
24 апреля
Японцы принесли согласованные ранее документы, в которых текст изменен по
сравнению с тем, что было согласовано. Не думают ли они, что мы подпишем, не чи¬
тая? Вернул для исправления. Отправил одновременно им наш проект соглашения по
средствам связи. У Шишлянникова было совещание-с генерал-майором Такасу, которое
ничего не дало.

106
Воспоминания
Написал статью для первомайского номера—первого номера — нашей газеты
«Советский Сахалин». Редактор газеты Павел Ахаров производит хорошее впечатле¬
ние: толковый и энергичный человек.
25 апреля
Переводчик принес визитную карточку Такасу и поблагодарил от его имени за
выражение соболезнования по поводу смерти его дочери. Я вчера послал ему соответ¬
ствующее письмо. Поручил Евецкому переговорить с Симадой о том, что у нас появи¬
лось пессимистическое настроение по поводу реальных перспектив в отношении за¬
ключения так называемого детального соглашения; поручил также передать, что надо
либо договориться и подписать соглашение в ближайшее время, либо вообще вопрос
о заключении соглашения может отпасть. Симада констатировал: назревает конфликт
с японским командованием — и добавил, что послал в Токио просьбу вызвать его для
доклада. В общем, идет война нервов — кто выдержит. Я убежден, что сейчас поло¬
жение достаточно благоприятное для нас. Нет никакой необходимости в чем-либо суще¬
ственном идти навстречу японским домогательствам, так или иначе японцы должны
убраться с Северного Сахалина.
27 апреля
Пришел Симада, снова обсуждали вопрос о приеме судов, о железной дороге
Александровен—Рыковское. Он начал говорить, что постройка ее обошлась японцам
дорого, на ней железные шпалы, и что они хотели бы получить компенсацию за то, что
передадут ее нам. Я сказал, что японское казенное имущество, оставляемое ими, мы
считаем переходящим в собственность Советского Союза без всяких условий и ком¬
пенсаций, в частности, потому, что японцы увезли с Советского Дальнего Востока много
добра — каменный уголь, другие ископаемые, лес и прочее. На Северном Сахалине они
собирали налоги с населения, использовали наш лес при сооружении мостов. Сказал
ему также, что они ведь рельсы, железные шпалы, подвижной состав привезли из
Шаньдуна, где захватили во время войны у немцев, и дорога поэтому им ничего не
стоила. Симада был удивлен, что последнее обстоятельство мне известно, и не нашел¬
ся, что ответить.
Вчера стояло на александровском рейде до 20 больших и малых японских паро¬
ходов. Кроме японских войск, эвакуируется почти все японское население, в том числе
более 100 гейш, много лавочников и т. п., часть корейцев, а также контрреволюционе¬
ры, сотрудничавшие с японцами, ненавидимые местным населением.
28 апреля
Проводили Исаака Борисовича Кацву на пароход, тепло попрощались.
Пленарное заседание началось в 13 часов. Генерал прочел длинную декларацию.
После этого я выступил с кратким предложением: подписание основного соглашения
о приеме Северного Сахалина не ставить в зависимость от того, когда будет достиг¬
нута договоренность по другим вопросам; поскольку текст соглашения одобрен обеими
сторонами, подписать его сегодня или завтра.
Это наше предложение поразило японцев своей неожиданностью и заключающим¬
ся в нем смыслом: мы придаем значение только основному (детальному) соглашению,
и если его подписание связывать с другими вопросами и из-за этого затягивать его за¬
ключение, мы можем отказаться вообще в дальнейшем от подписания каких-либо со¬
глашений. Японцы несколько минут после моего выступления не могли опомниться,
настолько это было неожиданным для них. Видя, что им надо посоветоваться между
собой и без этого ничего не получится, я предложил перерыв. В перерыве японцы на¬
правили к нам Симаду, который начал убеждать — разрешим все вопросы одновре¬
менно с подписанием детального соглашения. Мы ответили, что это было бы самое
лучшее, но что же делать, если не можем достигнуть соглашения по ряду вопросов —
о радиостанциях, рыболовным делам и т. д.; лучше подписать хотя бы основное согла¬
шение, чем ничего не подписывать.
Говорили с Симадой более часа. Он в конце не сдержался и нагрубил Шишлянни-
кову: вы говорите не то, что думаете, говорите пустые слова и т. п. Как ни странно,
вспышка Симады подействовала на Шишлянникова: он стал проявлять уступчивость.
Пришлось потом его сдерживать. Затем на возобновившемся заседании генерал снял
ряд домогательств. Отпал также вопрос о компенсации за узкоколейку Александ-
ровск—Рыковское. Я еще накануне заявил Симаде, что о компенсации не может быть
и речи и точно так же мы не признаем и передачи дороги кому бы то ни было. Япон¬
цы угрожают, что они продадут ее Мицубиси, если мы не дадим компенсацию. Сегодня
они заявили, что передадут нам, не ставя вопроса о возмещении. Но еще ряд вопросов,
и самых важных, остается неразрешенным.
30 апреля
Утром согласовывали нерешенные вопросы, пытаясь к пленарному заседанию все
уладить. Остались три вопроса, по которым не достигли соглашения. Война нервов про¬
должится и на пленуме, пятом по счету. Иноуэ изложил эти три вопроса, «которые
нужно разрешить сегодня». Это: 1) домогательство нашего письменного обязательства
сдать японцам в аренду на 1925 г. 56 рыболовных участков и дать компенсацию за иму¬
щество, оставляемое японцами на других участках; 2) домогательство признать радио¬

Воспоминания
107
станции в Оха и Чайво собственностью японской компании «Хокусинхай»; 3) об узко¬
колейной железной дороге дать письменное обязательство, что она «будет использо¬
вана для промышленных и общественных нужд Северного Сахалина», что в случае ее
продажи или передачи в аренду японцы будут иметь преимущественные позиции и что
мы согласны с тем, что японское командование не принимает на себя ответственность
за возможные претензии к этой железной дороге.
Мой общий ответ гласил, что надо стараться достигнуть соглашения по этим во¬
просам. но если оно не будет достигнуто, то я предлагаю, независимо от этих вопросов,
подписать основное соглашение и остальные документы. Этим я давал понять, что мы
не горим желанием обязательно договориться по этим вопросам, будем придерживать¬
ся своей прежней позиции и на японские требования не согласимся. Затем я ответил
по отдельным пунктам. В отношении рыболовных участков, объяснил я, наша комис¬
сия не уполномочена и не имеет права давать какие-либо обязательства и мы можем
письменно лишь зафиксировать, что торги на эти участки будут произведены на общих
основаниях, то есть те участки, какие наше правительство найдет возможным, будут
представлены на торгах, а те из 36 участков, что найдет необходимым объявить запрет¬
ными с целью сохранения рыбных запасов, участвовать в торгах не будут.
Требование дать компенсацию за рыболовный инвентарь и другое имущество япон¬
ских промышленников, оставляемое на участках, Иноуэ сам снял. Поэтому не было
необходимости отвечать снова по этому вопросу. О радиостанциях я сказал, что наша
позиция не изменилась, но можем согласиться на формулировку, что вопрос разрешает¬
ся на основе обмена нот Карахана—Иосизавы. О железной дороге: Советское прави¬
тельство всегда ставит во главу угла своей политики заботу о развитии промышленно¬
сти и о пользе общества, поэтому нет необходимости об этом говорить в каком-либо до¬
кументе в отношении железной дороги; требование о преимущественном праве аренды
или покупки японцами для нас неприемлемо, потому что советское законодательство
устанавливает одинаковые права для всех граждан, и мы не можем делать исключение
для японцев. Претензии по поводу железной дороги Иноуэ сам снял.
После этого снова выступил генерал в поддержку своих требований и просил по¬
думать об уступках. Я ответил, что надо найти путь к согласованным решениям, и про¬
сил пойти нам навстречу. Затем был объявлен длительный перерыв для неофициальных
переговоров и на обед. Во время неофициальных переговоров японцы пошли на ряд усту¬
пок, и мы для формы изменили кое в чем редакцию, не меняя принципиальных позиций.
После возобновления заседания еще раз развернулась «война нервов». Иноуэ снял
требование по вопросу о рыболовных участках, заявил, что они будут изучать формули¬
ровку о радиостанциях, и продолжал выдвигать видоизмененные пожелания в отноше¬
нии железной дороги. По поводу железной дороги нами было подготовлено новое пред¬
ложение, которое ни к чему не обязывало, но могло дать какое-то моральное удовлетво¬
рение японскому командованию. Японцы неофициально просили «хоть что-нибудь
сказать» о железной дороге. Я объявил об этом предложении: комиссия принимает к све¬
дению пожелание японского командования и полагает, что принципиальная сторона во¬
проса разрешена японо-советским договором от 20 января.
Когда после некоторой дипломатической дуэли стало ясно, что японцы в конце
концов соглашаются на наши последние формулировки, я поставил вопрос о том, что
пора в Александровском районе начать передачу имущества, архивов и т. д. Договори¬
лись завтра — I мая — подписать основное соглашение и остальные документы, что бы¬
ли подготовлены, а 2 мая приступить к приему имущества Александровского района.
В конце я поставил также вопрос о соглашении и документации в отношении военных
судов. Японцы много и долго совещались между собой по этому вопросу. В конце кон¬
цов мы договорились устроить совещание морской подкомиссии еще сегодня в 8 часов
вечера. Дело в том, что японские морские офицеры саботируют этот вопрос ввиду на¬
шего требования передавать суда на плаву и в полном порядке. После заседания все
разошлись в более или менее хорошем настроении. Генерал отвез меня домой на своей
машине.
1 мая
Всю первую половину дня готовил документы для подписи. Вышел первый номер
нашей газеты на Сахалине. Есть в нем и моя статья — воспоминания «Две маевки».
Пришлось вообще помочь в составлении номера. Газета начинается с лозунгов-привет¬
ствий к рабочим и крестьянам Северного Сахалина, отряду Красной Армии, трудящим¬
ся Японии и с призыва к единению и поддержке Советской власти трудящимися Саха¬
лина. В газете есть и довольно слабые материалы, но что поделаешь, зато помещены
уже статьи и корреспонденции местного населения.
В 16 часов, как было условлено, направились в офицерское собрание. Японцы уже
выстроились для фотографирования, видимо, они большие любители фотографировать¬
ся. Потом торжественное заседание, на котором присутствовало много офицеров. Опять
фотографы. Сверили взаимно тексты всех подготовленных документов. Один протокол
и одно соглашение по моему предложению парафировали, так как не подготовлены бы¬
ли еще приложения и описи к ним. Остальные все подписали. Потом произносили ре¬
чи ·—генерал и я. После каждой — шампанское. Еще обмен любезностями между мной
и генералом — и конец. Мы назвали основное соглашение «детальным», чтобы подчерк¬
нуть, что речь идет лишь о деталях окончания оккупации, поскольку соглашение о воз¬

108
Воспоминания
вращении нам Северного Сахалина было уже подписано в Пекине Караханом и Иоси-
завой.
В нашем соглашении речь идет о сроках эвакуации по районам, о передаче всех
документов Полномочной комиссии, о передаче казенного и общественного имущества,
а также имущества японской оккупационной армии, оставляемого на Сахалине, и т. д.
Оно составлено и подписано на русском и японском языках. Вначале ряд документов,
пока у нас не было переводчика, мы подписали лишь на русском языке, который фак¬
тически и являлся языком переговоров. Что касается судов, дело не двигается. Мицуи
упорствует и не идет нам навстречу, какие бы мы формулировки ни предлагали.
2 мая
Престин ежедневно продолжает совещание с Мицуи, а вопрос ни с места. Они уже
порядком надоели друг другу и ругаются вовсю. По словам Пресгина, Мицуи — какой-
то нервнобольной или наркоман. В крайнем случае по этому вопросу придется прило¬
жить особое мнение сторон.
3 мая
Дал Полевому указание о порядке приема архивов. Побыстрее разделаться с
формальной стороной и завтра же начать знакомиться со всеми горными делами по
имеющимся материалам, а послезавтра съездить в Дуэ и Рогатый, осмотреть на месте
и готовить материал в связи с предстоящими переговорами о концессиях.
Плютач — наш уполномоченный в Рыковске — сообщил в докладах о своей дея¬
тельности и положении в районе, в частности, о том, что якут Винокуров, закабалив¬
ший тунгусов в стойбище в районе Адо-Тыми, заставил все стойбище откочевать в пу¬
стынный район близ границы с Южным Сахалином. Этот Винокуров — спекулянт и ку¬
лак — стал своего рода царьком в стойбище и всячески выслуживался перед японцами.
Теперь боится, что его господству придет конец. Плютач сообщает также, что во время
оккупации занятия в школах нередко велись лишь для формы. Многие учителя — слу¬
чайные люди, школьного инвентаря почти нет. Еще хуже во время оккупации обстояло
дело с медицинской помощью населению. Врачей не было. Лечили знахари и бабки.
Накануне прибытия Плютача японцы и антисоветские элементы распространяли различ¬
ные слухи. Из-за этого часть населения не доверяла Советской власти, даже стали со¬
кращать посевы. Но когда советские органы власти начали действовать, даже самые
отсталые элементы быстро изменили свое отношение и стали оказывать им всяческое
содействие.
В конце апреля Плютач передал свои полномочия ревкому. Постановлением Пол¬
номочной комиссии образован ревком в составе председателя Шапошникова Федора
Николаевича и члена-секретаря Левицкого Михаила Александровича, Тымовский округ
одновременно переименован в Рыковский район по названию районного центра Рыков-
ска. Плютач привез любопытные данные о национальном составе Тымовского округа.
По этим данным, русских и украинцев — 2 617, поляков — 299, гиляков—125, китай¬
цев — 53, немцев — 28, турок — 14, латышей — 7, греков — 4, чехов — 5, татар — 2, япон¬
цев— 1. А всего — 3 155 человек. Он сделал также приблизительный подсчет, сколько
надо семян по всем селениям района,— более 7 тыс. пудов.
4 мая
Пожалуй, можно подвести первые краткие итоги нашей деятельности. Общий вы¬
вод: прием проходит успешно и завершится благополучно. Когда японцы стали выдви¬
гать свои домогательства, мы, конечно, могли занять и такую позицию: никаких пере¬
говоров, вы должны очистить нашу территорию, а мы—восстановить Советскую власть,
и все. Но такая позиция была бы ошибочной. Во-первых, надо было парализовать
деятельность всяких ультрашовинистических и грабительских элементов, недовольных
тем, что приходится покидать Северный Сахалин, который они считали уже своей добы¬
чей. Надо было создать обстановку, в которой им трудно было бы развернуть какие-
либо провокации или даже совершить срыв Пекинского договора. Во-вторых, мы вовсе
не заинтересованы в создании или в сохранении обостренных отношений с Японией.
Наоборот, наше государство стремится установить и укрепить добрососедские, возмож¬
но более дружественные отношения. И наша Полномочная комиссия, конечно, должна
была следовать этой линии, что она и делала. В-третьих, на Сахалине, по советско-
японскому договору, будут сданы японцам важные концессии, а раз так, то надо будет
установить с ними какие-то взаимно приемлемые отношения. И, наконец, в-четвертых,
без договоренности при враждебных отношениях японская военщина могла бы по зло¬
бе разрушить, уничтожить материальные ценности, имущество, которое она не может
забрать с собой. Мы же не настолько богаты, чтобы пренебречь этим имуществом, в
частности и канонерками. Поэтому мы стараемся и о судах как-нибудь договориться.
Если вопрос оставить без всякого соглашения, то японцы могут не только не передать
их «в порядке», но повредить и уничтожить и то оборудование, что на них имеется, а
нам эти канонерки и катера еще пригодятся. Все наши цели в основном достигнуты или
почти достигнуты. В то же время японские домогательства в процессе дипломатической
борьбы нам удалось отвергнуть.
5 мая
Из районов, где восстановлена Советская власть, начинают поступать сведения о
первых шагах новых органов власти. Ревком Рыковского района создал управление ми¬

Воспоминания
109
лиции. Начальником милиции назначен Костин. Установлена телефонная связь между
крупнейшими селениями района. Открыта изба-читальня и библиотека с советской лите¬
ратурой. Посетителей много. 1 мая вечером в Рыковском Народном доме состоялся тор¬
жественный митинг. На празднике выступил хор из местных жителей, исполнивший
«Интернационал» и другие революционные песни. И в Дербинском состоялось торжест¬
венное собрание. А 3 мая в Рыковском было организовано собрание женщин. Трудя¬
щееся население с восторгом встречает восстановление Советской власти, оказывает
активное содействие во всех отношениях.
6 мая
Большое удовлетворение доставила резолюция рыбаков и крестьян Северного
района, где раньше всего была восстановлена Советская власть. Жители села Дм.-Гри¬
горьевское в своей резолюции, принятой на общем собрании 12 апреля, приветствуют
освобождение Северного Сахалина от японской интервенции и выражают благодар¬
ность Полномочной комиссии за ее деятельность, обязуясь оказывать содействие ее
мероприятиям. Общее собрание жителей села Рыбного 13 апреля выражает в своей
резолюции благодарность ЦИК СССР за то, что «не забыл нас здесь, на далеком Са¬
халине» и «освободил нас из-под ига японской интервенции». «Даем товарищеское сло¬
во,— говорится далее в резолюции,— своим братьям—рабочим и крестьянам СССР,
что всеми силами будем помогать дальнейшей работе нашей родной страны». Вереща-
гинцы в своем решении выражают «готовность всеми средствами поддерживать на¬
стоящую власть народа в виде Советов, которые своим энергичным трудом освободили
от вампиров и узурпаторов многомиллионный русский народ и на восьмом году сво¬
его существования — Северный Сахалш».
13 мая
Уже в течение недели через местное общество потребителей «Взаимопомощь» про¬
дается и выдается в качестве ссуды семенной материал—овес, ячмень, ядрица и пшени¬
ца. Продано и выдано уже около тысячи пудов — довольно много по местным масшта¬
бам. Очень хорошо, что вовремя прислали с материка семена. Это сильно подняло дух
крестьян и показало заботу нашей власти о нуждах сахалинцев.
Последний вопрос, который оставался камнем преткновения,— о передаче судов
на плаву и в полной исправности — разрешился таким образом. Мы приложили к про¬
токолу о порядке передачи судов особое мнение комиссии о том, что мы сохраняем на¬
шу принципиальную установку — о необходимости передачи судов на плаву и в полном
порядке. Это оставляет за Советским Союзом право требовать соответствующей ком¬
пенсации, если правительство найдет нужным. Мицуи сначала не соглашался на прило¬
жение особого мнения, но после запроса из Токио получил, очевидно, указание пойти
навстречу, чтобы до конца сохранить «добрый дух». Впереди ведь более важный во¬
прос — заключение концессионных договоров по нефти и углю.
Мы приняли башенную лодку «Шквал», канонерки «Бурят», «Монгол», «Вотяк»,
пароходы «Сильный» и «Хилок», катера «Копье», «Сокол», «Мыс Лазарев» и четыре
железных баржи; боевые суда с машинами, орудиями, пулеметами и боеприпасами ока¬
зались в удовлетворительном состоянии. Без подписанного соглашения японцы могли
бы даже в последние дни перепортить орудия и вооружение.
Вчера мы послали приглашение генералу и другим лицам из японского командо¬
вания «провести прощальный вечер и побеседовать в последний рдз 13 мая в народном
доме». Вот полный текст моего выступления на банкете:
«Ваше превосходительство и милостивые государи!
Позвольте сказать несколько слов по поводу завершения передачи и приема Се¬
верного Сахалина, что было поручено на основании Пекинской Конвенции Полномоч¬
ной комиссии СССР и Командующему Оккупационной Армией. Я счастлив выразить
уверенность, что завершение передачи наилучшим образом послужит укреплению
добрососедских отношений между народами Союза Советских Социалистических Рес¬
публик и Японией.
Не меньшую радость я испытываю от мысли, что этот уголок земного шара ввиду
окончания неопределенного положения, в котором он находился последние годы, что
этот уголок ныне возвращается к нормальной жизни как частица Союза Советских Со¬
циалистических Республик, что несомненно будет иметь для него самые благотворные
результаты. В широких размерах разовьется добывающая промышленность, жизнь на¬
селения войдет в нормальную колею, поднимется его экономический уровень, и оно бу¬
дет пользоваться счастьем и благополучием наравне со всеми народами Советского
Союза.
Я доволен также сознанием, что этот мионый акт укрепляет не только отношения
между двумя соседними государствами, соприкасающимися своими границами на Даль¬
нем Востоке, но вообще помогает стабилизации положения на берегах Тихого океана и
тем самым увеличивает шансы мира в наше тревожное время.
Наконец, весьма приятным симптомом является и то обстоятельство, что осуще¬
ствлением этого дела с японской стороны руководило Командование армией·—люди
военные, что говорит о том, что все более широко и глубоко ныне распространяется
стремление к укреплению мирных отношений и к взаимному пониманию.

110
Воспоминания
Да здравствует дружба между народами, да здравствуют все сочувствующие
этой дружбе, да пребудет в полном благополучии население Северного Сахалина!
Поднимаю бокал за здоровье, присутствующих гостей!»
14 мая
Сегодня в 7 ч. 30 м. японское командование спустило флаг своего штаба. Спуск
был произведен в торжественной обстановке. Присутствовали все японские военные,
кто еще не выехал. Через полчаса после этого состоялся обмен почестями между нашим
и японским отрядами в связи с эвакуацией последнего отряда японских войск. Парад
принимали генерал Иноуэ и я. Мы обратились с краткими прощальными приветствиями
к войскам. В прощальном приветствии я сказал: «Бойцы японской армии! Взаимно об¬
менявшись почестями, дружественно вы встретились месяц тому назад с отрядом войск
Советского Союза и дружественно ныне расстаетесь, опять обменясь почестями. Да
послужит эта встреча двух отрядов прообразом дружественных отношений между сот¬
нями тысяч бойцов обоих государств, между самими народами этих государств!»
Потом на пристани, подписав завершающие акты, я и генерал обменялись про¬
щальными словами. В 9 ч. 40 м. последний японский солдат покинул Советский Саха¬
лин. Японская оккупация закончилась. Советская земля наконец освобождена.
В подписанном на пристани акте о передаче Александровского района в послед¬
нем абзаце констатируется: «Таким образом, все японские войска выведены с Северно¬
го Сахалина и на нем восстановлен полный суверенитет Союза Советских Социалисти¬
ческих Республик».
15 мая
Полномочная комиссия сегодня опубликовала постановление о передаче власти
ревкому, то есть об окончании своей деятельности. Вот текст этого постановления:
«В связи с окончанием оккупации Северного Сахалина японскими войсками 14 сего
мая и восстановлением полного суверенитета Советской власти на всей освобожденной
территории Полномочная комиссия постановляет передать полноту власти назначенно¬
му Дальневосточным революционным комитетом — Сахалинскому революционному ко¬
митету с 15 мая, о чем объявляет для общего сведения».
Днем состоялся большой митинг, посвященный восстанрвлению Советской власти;
над зданием ревкома был поднят советский флаг. Ревком произвел первые назначения
и опубликовал первые свои приказы. Заведующим отделом народного образования на¬
значен Павел Сикорский, здравоохранения — Иван Плютач, коммунального хозяйства—
Владимир Иконников, начальником милиции — Борис Дубровин. Все они прибыли с
материка. Заведующим земельным отделом предполагается назначить местного жителя
Бавбека — агронома по образованию. Заведующим общим отделом назначен Николай
Рудаков, заведующим почтово-телеграфной конторой — Худяков. Секретарем ревкома
назначен Александр Ильин.
Поскольку все руководители советского аппарата власти провели предваритель¬
ную организационную работу, деятельность органов власти сразу же развернулась
успешно. Большинство прибывших работает с огоньком. Население восторженно встре¬
тило восстановление Советской власти, освобождение от ненавистной оккупации.
Только сейчас, когда японцы убрались, начинаю все более ясно осознавать значе¬
ние свершившегося факта — восстановления путем переговоров, без применения воен¬
ной силы Советской власти на далеком окраинном острове. Нужно ли более убедитель¬
ное доказательство возросшей мощи Советского Союза!
  .
ЛЮДИ И ПОЛИТИКА*
(КОНЕЦ XIX— НАЧАЛО XX Ё.)
В.	Б. Лопухин
111. Между двумя революциями
1907 год
Государственная дума второго созыва. Выборы в январе и феврале. Открытие
Думы в конце февраля. За совершенною ничтожностью теряющегося в оппозиционном
большинстве Думы'правого ее крыла состав резко оппозиционный. Нет фракций в боль¬
шинстве Думы умереннее кадетов. Но и они не в большинстве. Крестьянами оконча¬
тельно разбита иллюзия предполагавшегося их консерватизма. Правых среди крестьян¬
ских депутатов нет и 100/<>... Сессия — сплошная атака правительства. Делового обсуж¬
дения законодательных предположений с правительством нет. Дума представляет
* Продолжение; начало публикации см. «Вопросы истории», 1966, N° 9.

Воспоминания
111
собою революционный митинг. Думская трибуна обслуживает исключительно революци¬
онную пропаганду. Революция, затихшая в стране, бушует в Думе. В июне правитель¬
ство предъявляет обвинение социал-демократической фракции Думы в военном заго¬
воре и требует выдачи участвовавших в нем депутатов. Вследствие отказа в их выдаче
Дума распускается. Вслед за тем обнародуется столыпинский закон об изменении по¬
рядка выборов в Государственную думу, обеспечивавший преобладание и в Думе по¬
мещиков над крестьянами. Страна безропотно приемлет этот coup d’état. Инерция спа¬
ла революционной волны непреодолима для нового подъема, пока не пробьет новый
для него час. В стране наружно тихо. И эпопея второй Думы не нарушила тишину
передышки.
1911 год
Год о Столыпине. С начала этого года и до его конца только и было разговора, что
о Столыпине. Об его политике во внутренних делах так много говорено и писано, что
добавлять ничего не приходится. Не говорилось и писалось, насколько известно, лишь
об его руководстве внешнею политикою, хотя ровно год — с осени 1910 г., когда ушел
Извольский и министром иностранных дел был назначен свояк Столыпина Сазонов, и
до осени 1911 г., когда был убит Столыпин,— именно он фактически руководил нашею
внешнею политикою, руководя действиями номинального главы дипломатического ве¬
домства Сазонова. И надо отметить, что в этот год новых, по крайней мере, промахов
в направлении внешней нашей политики содеяно не было. Это заслуга Столыпина.
Справедливости ради, позволю себе еще отметить одно его качество, как хотите, при¬
влекательное в сознании человечества поныне с самых отдаленных времен. Это бес¬
страшие. Достаточно известен эпизод, когда Столыпин в относительно скромной роли
саратовского губернатора в Ту пору, когда губернаторов расстреливали, как куропаток,
врезывается в бунтующую толпу. На него наступает человек с явно агрессивными на¬
мерениями, с убийством во взгляде. Столыпин бросает ему на руки снятое с плеч фор¬
менное пальто с приказанием, отданным так, как умеет повелевать одно только уверен¬
ное в себе бесстрашие: «Держи». Ошеломленный презумптивный «убийца» машинально
подхватывает губернаторское пальто. Его руки заняты. Он парализован. И уже мыслью
далек от кровавой расправы. Столыпин спокойно держит речь загипнотизированной его
мужеством толпе. И он и она мирно расходятся. Этот «прецедент» убеждает в правди¬
вой искренности сделавшейся историческою реплики премьера Столыпина левому кры¬
лу Государственной думы: «Не запугаете». Бесстрашен был Столыпин и когда его
«взрывали» на Аптекарском острове. И после того, как его «взорвали», до самой смер¬
ти от руки все-таки нашедшегося, настигшего его убийцы. Бесстрашен был и перед ца¬
рем и в начавшейся борьбе с Распутиным, а также чиновною и придворною оппози¬
цией)В начале 1911 г. Столыпин достиг кульминационного предела своего возвыше¬
ния. Позади уже были й выборный coup d’état, и меры «успокоения», и «ставка на
сильного», и «вам нужны великие потрясения, а нам великая Россия», и вызов на ду¬
эль пьяного, растерявшегося вследствие вызова и жалко извинявшегося думского де¬
путата Родичева—за выкрик с трибуны о «столыпинских галстухах». «Успокоение»
необычайно возвысило премьера Ревнивый к превосходству и популярности сотруд¬
ников, царь начал ненавидеть Столыпина едва Ли не такою же мучительною нена¬
вистью, какою он был одержим по отношёнию к Витте. Столыпин с помощью вновь
назначенного в 1910 г. синодального обер-прокурора С. М. Лукьянова разоблачил в
Распутине развратного хлыста, чья близость к царской семье представлялась недопу¬
стимой, помимо его низостей и грязи, еще по причине предпринятой им Торговли своим
влиянием при дворе, выражавшейся в проведении за соответствующую мзду ряда по¬
стыдных дел и в устройстве на разные посты мерзавцев и проходимцев. И настоял на
удалении Распутина. Последний должен был выехать на родину в Сибирь. За разоб¬
лачение и удаление Распутина, вскоре, впрочем, возвращенного отправившеюся за ним
А. А. Вырубовою, возненавидела Столыпина царица. И еще разожгла неприязнь царя
к премьеру. Потом случилось* что одобренный Государственною думою столыпинский
проект введения земских учреждений в Юго-Западном крае был отклонен государст¬
венным советом. Столыпин потребовал и добился от царя роспуска совета на три дня
для утверждения проекта единоличною царскою санкциею в порядке проведения сроч¬
ных законодательных мер во время перерывов законодательных сессий. И настоял на
временной высылке из Петербурга члена государственного совета, бывшего министра
внутренних дел П. Н. Дурново, явившегося главным зачинщиком провала столыпин¬
ского проекта в совете. Такая «расправа» с высшею законодательною палатою и с од¬
ним из ее лидеров возмутила высшие чиновные и придворные круги. В них создалась
начавшая ломать Столыпина сильная оппозиция. Общий был голос: «Столыпин за¬
знался». Столыпин не считался с этою ополчившеюся против него оппозициею. Капи¬
тулировать перед врагом куда более опасным было не в обычае премьера. Но звезда
его меркла и закатывалась перед таким фактором, непреодолимым даже для Столы¬
пина, как неприязнь царя и царицы. При наличии и росте этого фактора надо было
уйти. Можно было рассчитывать на наместничество на Кавказе. Царь сам намечал на¬
значение Столыпина на должность наместника, чтобы отделаться от него в качестве
премьера. Великая мудрость — уйти вовремя. Препятствует, однако, сладость власти,
вкусив от которой, говорят, трудно от нее отказаться. Столыпин вовремя не отпросил¬
ся на кавказский пост. За эту ошибку властолюбия он заплатил своею жизнью. Царь
отправился в Киев на открытие памятника императору Александру II и для присутст-

112
Воспоминания
вования на больших маневрах войск киевского военного округа. Его сопровождал Сто¬
лыпин, На парадном спектакле в театре, во время антракта, Столыпина смертельно ра¬
нил выстрелом из револьвера охранник Богров *. Столыпин через несколько часов
скончался. Охрана была вверена генералу Курлову. Провокаторы-террористы типа
Азефа использовались до того времени департаментом полиции именно в качестве про¬
вокаторов и главным образом осведомителей. Теперь они оказались допущены в со¬
став охраны. Это представилось настолько ошеломляющим, что действия ген. Курлова
были взяты под подозрение. Было назначено следствие над его действиями и команди¬
рованного в помощь ему в г. Киев вице-директора департамента полиции Веригина.
Вскоре по повелению царя, отнесшегося к убийству Столыпина поразительно равно¬
душно, следствие было прекращено. Прекращение его никого, однако, не убедило. Об¬
щество не сняло с ген. Курлова самых тяжких обвинений.
Премьерство перешло к Коковцеву с сохранением им портфеля министра финан¬
сов. Министром внутренних дел был назначен государственный секретарь А. А. Мака¬
ров. Раньше он был товарищем министра внутренних дел (при Столыпине),
Коковцев был в упоении власти. Наступила для него эра никем и ничем не стес¬
няемой и не ограничиваемой свободы болтовни, составляющей преобладавшее его при¬
страстие. Пока он был только министром, поток его бессодержательных речей все же
сдерживался хотя бы в совете министров председательствовавшим, руководившим пре¬
ниями. Сделавшись премьером, он стал мучить своими бесконечными речами коллег
уже без всякого удержа, без всякой меры. И он окончательно свел свою финансовую
политику к одной непроизводительной охране казенного сундука, всячески урезывая
испрашивавшиеся ассигнования на самые неотложные нужды. Не разбира'ясь в между¬
народной обстановке, неспособный прозреть таившуюся в ней опасность войны, Коков¬
цев беспощадно сокращал и военные кредиты на восстановление боеспособности армии
и флота и на укрепление обороны страны. Сдерживал и железнодорожное строитель¬
ство. Отказывал в отпуске средств на расширение совершенно недостаточной стратеги¬
ческой нашей железнодорожной сети f...]
Возвращаясь к внутренним нашим делам, следует отметить назначение царем в
конце года министром внутренних дел на место уволенного А. А. Макарова Николая
Алексеевича Маклакова.
Податной инспектор, продвинутый дамскими влияниями в управляющие казенною
палатою, а потом в губернаторы, Маклаков сумел взять на этом последнем посту, в
Черниговской губернии, угоднический курс, наиболее соответствующий царскому на¬
строению. Курс приблизительно исходил из следующих соображений. В 1905 г., вос¬
пользовавшись минутною слабостью царя, «крамольная интеллигенция» и «револю¬
ционер» Витте вырвали у монарха направление к ограничению свободы самодержа¬
вия. Столыпин осадил не в меру разошедшуюся крамолу. Но недостаточно. Он стал на
неверный путь ориентации на общественность, проникнутый глубоко вредным ее ду¬
хом **. Наступило время показать, что царь в единении с народом, в его большинстве
совершенно чуждым всяким конституционным идеям, продолжает осуществлять унасле¬
дованное от предков неограниченное самодержавие. Думу, как институт, хотя и в мину¬
ту душевной слабости, но как-никак учрежденный царем, приходится оставить. Но необ¬
ходимо постепенно свести ее значение на роль простого советника царя, чье мнение
можно выслушать, но получение чьего одобрения на ту или иную государственную
меру отнюдь не должно почитаться обязательным для ее проведения. Умелым воздей¬
ствием на выборы нужно обеспечить власти такой состав Думы, чтобы она дегресси-
ровала в законосовещательный орган незаметно и безропотно. Такой приблизительно
«profession de foi» Маклаков успешно подчинял свои административные действия, а
представляясь царю в его приезд в 1911 г. в г. Киев, проявил не только подчеркнутые
верноподданнические чувства, но и молитвенное обожание. Этим Маклаков произвел
на царя, уже предрасположенного к нему, как к ратоборцу неограниченного самодер¬
жавия, впечатление отменно благоприятное. И ростом он не подавлял царя, что в кон¬
це концов царь не любил. И лицом был пригож. Лихого вида усы и полувоенная вы¬
правка выгодно оттеняли внешние его качества. Царь уже тогда, в Киеве, его отметил.
Теперь, «освободив» Макарова, он призвал Маклакова. Очаровав царя своим докладом
и искусно в него вплетенным подтверждением своих ультрамонархических чувств, Ма¬
клаков быстро завоевал и симпатии царицы. Допущенный в интимный круг царской
семьи, Маклаков использовал для ее развлечения присущий ему дар имитации. Ко¬
гда он представлял Коковцева, царь и царица смеялись до слез. Наследника Маклаков
привел в восторг, катаясь по полу, рыча и, говорят, бесподобно изображая резвящуюся
пантеру. После В. К. Плеве, П. А, Столыпина да и всех других предшественников
Маклакова министр внутренних дел в роли пантеры представлял собою явление, во
всяком случае, новое. Принятый «пантерою» на посту министра курс был ярко реак¬
ционным.
Говоря о горе-министре Маклакове, нельзя не упомянуть об его брате Василии
Алексеевиче — члене Думы кадетской ее фракции, обратившем на себя внимание его
* Новая интерпретация убийства Столыпина дана в документальном очерке
Б. Ю. Майского «Столыпинщина и конец Столыпина» («Вопросы истории»,
1966, №№ 1, 2).— Ред.
** Так у автора.— Сост.

Воспоминания
ИЗ
полными достоинства и корректности, обстоятельными оппозиционными речами. Я слу¬
шал блестящего, смелого в своем слове трибуна Маклакова. Прошло несколько лет.
И когда все полетело, я встретился с обанкротившимся политиком Маклаковым, из¬
дрожавшимся от страха перед предвозвещенным приходом большевиков. Жалко вол¬
нуясь, он просил меня об ускорении отправления его за границу. Он был назначен
Временным правительством послом в Париже. Оформление его назначения и отправле¬
ние к посту зависели от департамента, которого я был последним директором, назна¬
ченным при царском правительстве. Беда поддаться такому страху, который овладел
тогда Василием Алексеевичем Маклаковым. Ничего не осталось в сидевшем против
меня человеке от возвышавшего его прошлого. В беспокойных его глазах читалось без¬
надежное будущее.
В начале года был уволен Коковцев с обоих занимавшихся им постов: и минист¬
ра финансов, и председателя совета министров. При исполнении им своих служебных
обязанностей я его видел в последний раз в 1913 г. в Государственной думе на необы¬
чайно многолюдном ее собрании, привлекшем и много публики и дипломатический кор¬
пус. Коковцев в упоении властью, высокомерный, надменно улыбавшийся, раскинулся
на ближайшем к думской трибуне первом кресле министерской ложи лицом к залу и к
ложам, отведенным публике. Ожидались вступительные прения по бюджету—обыч¬
ный доклад специализировавшегося на критике бюджета члена Государственной думы
из кадет Шингарева и ответ министра финансов. Но пришлось изменить повестку
дня, о чем и заявил председатель Думы Родзянко, добавивший, что прения по бюдже¬
ту приходится перенести на следующее заседание Думы. Коковцев, вероятно, считая,
что по его высокому положению ему все дозволено, на это заявление сгаерничал. Же¬
лая порисоваться перед собравшейся публикою, в числе которой были его знакомые
и много дам, он отчетливости ради медленно и широко перекрестился. Вчуже за него
сделалось неловко, как бывает неловко зрителю за перешаржировавшего плохого ак¬
тера.
Коковцев при увольнении с отчислением в государственный совет получил в бла¬
годарность за службу титул графа. Он добивался назначения послом в Париж (о чем
мечтал в свое время и граф Витте). Но Сазонов сумел настоять на оставлении на этом
посту Извольского. Официально причиною увольнения Коковцева была его казначей¬
ская узость. Царя убедили в том, что цели общей политики и внешней политики Ко¬
ковцев приносил в жертву интересам фиска. И гипертрофическое развитие придал
представлявшейся весьма будто бы непопулярным источником государственных дохо¬
дов казенной винной монополии. Петру Львовичу Барку, составлявшему, как настой¬
чиво о том говорили, подкопные записки против Коковцева и посаженному в резуль¬
тате этих записок на место Коковцева по должности министра финансов, прямо ста¬
вилась задача изыскать такие источники, которые могли бы заменить собою монополию
в государственном бюджете. Таковы были официальные поводы к освобождению Ко¬
ковцева от лежавшего на нем бремени власти. Но были и другие поводы, едва ли не
более решающего значения. Повредил Коковцеву, едва ли преднамеренно, император
Вильгельм. Возвращаясь из Парижа после совершения очередной кредитной операции,
Коковцев проездом через Берлин был принят Вильгельмом и приглашен на обед. За
обедом словоохотливый император не преминул произнести речь, в которой перечислял
достоинства Коковцева. Закончил же он эту речь заверением, что пока «Россиею пра¬
вит такой государственный деятель, как Коковцев, об устойчивости добрососедских
русско-германских отношений беспокоиться не приходится». И, конечно, это неловкое
слово: «Россиею правит Коковцев» — стало известно царю, А царь не выносил, когда
говорили, что Россиею правит кто-то другой, а не он. Наслышался он этого за время
пребывания у власти С. Ю, Витте, а потом П. А, Столыпина. И, как известно, крепко
невзлюбил обоих. Быть затемняемым Коковцевым — совершенно незначительным и
бледным по сравнению с Витте и Столыпиным — было еще обиднее. Отсюда досада на
Коковцева. Если добавить к тому, что и этот малокалиберный по его личным свойст¬
вам министр осмелился докладывать царю о недопустимости оставления Распутина в
его близости к царской семье, то станет понятным, что Коковиева стало царю доста¬
точно. Пришло время его убрать. Подвернулся интриговавший против Коковцева Барк,
бывший в ту пору товарищем министра торговли. Можно попробовать Барка. А пред¬
седателем совета министров можно вернуть после выполненной Столыпиным миссии
успокоения и при таком надежном министре внутренних дел, как Маклаков, верного
старого Горемыкина, что и было сделано, нельзя сказать, чтобы очень умно. Убранную
в сундук старую шубу снова встряхнули и опять надели, того не замечая, что от вет¬
хости она уже расползлась по швам. Барка я еще помню по университету студентом.
Он был курса на два — на три старше меня. Репетиторствовал у кого-то ив власть иму¬
щих. Приобрел протекцию. По окончании университета был по протекции определен
в государственный банк и ускоренно в нем продвигаем. Потом, созрев, попал на бас¬
нословно высокий оклад в правление Волжско-Камского банка. Там он совершил ка¬
кие-то художества, говорили, не совсем похвального свойства. Из банка был назначен
товарищем министра торговли. С увольнением Коковцева от должности министра
финансов товарищи его H. Н. Покровский и С. Ф. Вебер были назначены в госу¬
дарственный совет. Но им было предложено ввести Барка в курс управления финан¬
совым ведомством, а до того повременить фактическим уходом из министерства
финансов.
8.	«Вопросы истории» № 10.

114
Воспоминания
1915 год
В начале года последовало назначение на пост министра просвещения графа
Павла Николаевича Игнатьева, из директоров департамента ведомств земледелия.
Порядочность его, честность, широта взглядов, понимание государственных задач успе¬
ли снискать графу уважение общественных кругов, независимо от различия партий и
политических программ. Поэтому назначение его министром было встречено сочувст¬
венно. А вслед за этим хорошим назначением состоялось назначение заведомо плохое —
ничем положительным себя не зарекомендовавшего князя В. Н. Шаховского на пост
министра торговли из начальников управления водных и шоссейных путей сообщения
путейского ведомства.
Уже на этот последний пост не следовало выдвигать этого совершенно малень¬
кого человека, не привлекательного ни по внутреннему содержанию, ни с внешней сто¬
роны из-за уродовавшей его заячьей губы, обнажавшей оскаленные зубы. Но ему ба¬
бушка ворожила. Выпущенный в морские офицеры из морского кадетского корпуса, он
внедрился в окружение торгово-флотского адмирала вел. кн. Александра Михайловича,
который при комплектовании личного состава созданного ему в игрушку главного
управления торгового мореплавания и портов взял этого совершенно неподготовленно¬
го к ответственной работе юношу в начальники отделения своей канцелярии. Алек¬
сандр Михайлович не сумел или не успел разочароваться в кн. Шаховском и продол¬
жал покровительствовать ему и после того, как торгово-мореплавательное ведомство
с образованием поглотившего его министерства торговли лишилось самостоятельного
существования, а вел. кн.— своего министерского портфеля. Но пробрался в министры
путей сообщения товарищ вел. князя по ликвидированному ведомству Сергей Василье¬
вич Рухлов. Александр Михайлович просил Рухлова взять к себе Шаховского, про¬
двинутого великим князем до должности начальника канцелярии усопшего главного
управления. Рухлов и взял Шаховского на должность начальника управления водны¬
ми и шоссейными путями сообщения.
Министром, говорили, назначил кн. Шаховского Распутин. Государственного кру¬
гозора и знания не было. Их заменила, очевидно, распутинская благодать[...1 Военные
неудачи требовали козлища отпущения. Главное командование получило боеспособные
войска, мобилизованные со скоростью, превысившею не только наши ожидания, но и
расчеты противника. Достаточным было вначале и снаряжение, в массах побросанное
войсками вследствие разгрома на полях сражений и путях отступления. Не представ¬
лялось поэтому возможным в этих, по крайней мере, первых неудачах винить воен¬
ного министра. Выходило, что виновным было главное командование. Неудачи яви¬
лись, как выяснилась, в значительной мере результатом поспешности предпринятых
действий против неприятеля, не дававшей возможности оперировать большими силами,
требовавшими времени для их сосредоточения. С другой стороны, были проявлены
неумелость и необдуманность командования. Чтобы выгородить себя, главное коман¬
дование свалило вину в своих неудачах на инсценированную им измену. В качестве
изменника был повешен находившийся в действующей армии бывший жандармский
полковник Мясоедов, обвиненный в шпионаже в пользу неприятеля, в котором не был
изобличен, и в мародерстве, в котором, говорили, будто бы сознался. Но мародерством
Мясоедова нельзя было объяснить наши неудачи.
Мясоедов был в свое время начальником жандармского управления на бывшей
нашей пограничной с Пруссиею железнодорожной станций Вержболово. Об его суще¬
ствовании я слышал давно. Его знали многие из моих ковенских друзей, прибегавшие
к содействию Мясоедова для проезда через границу в близрасположенные прусские
пункты в поисках развлечений или отправляясь за покупками. Он был услужлив и
любезен. Знал его император Вильгельм, приглашавший его к себе на охоту в свой
охотничий замок вблизи нашей границы. Отсюда связь с немцами, использованная для
обвинения Мясоедова в измене. Повесить человека повесили. Но убежденности в его
измене не было.
Неудачи на прусском фронте сменились успехами^.."! Приехали царь... и Родзянко.
Без него не могло обойтись ни одно крупное событие, ни одно торжество, ни
одна правительственная манифестация. Вернее, он не мог, не считал себя вправе их
обходить. Везде тут, как тут. Всюду внедрялся. Председатель Государственной думы,
«выразитель народной воли», второе лицо после царя, каким Родзянко мнил себя и
пытался поставить, считая, что и по интеллектуальным своим качествам, помимо всего
прочего, он на голову выше всех своих современников.
Такова была мания грандиоза, никогда умом не блиставшего, а с войною
окончательно свихнувшегося думского председателя, с некрасивым щетинистым
лицом, вечно небритого (что придавало ему вид и плохо умытого), телом сырого и
грузного.
Никогда не приходилось слышать, чтобы где-либо существовал другой такой
беспокойный председатель законодательной палаты. Резвостью и распространенностью
он превосходил севильского Фигаро. И всех-το поучал: и министров, и царя, и царицу
со тщетностью, не уступавшею его назойливости. Смешною, а когда затянется, и скуч¬
ною была болтовня Родзянко, псевдопатетическая, неумело снабжавшаяся шаблонны¬
ми эффектами дикции и жестов. Большое участие в его речах, произносившихся с мо¬
дуляциями голоса сказателя древних былин, принимал указательный перст думского

Воспоминания
115
председателя. Он подчеркивал устремлением вверх важность выдвигавшихся моментов.
Помахиванием в пространство грозил несогласным и врагам[...]
Военные бедствия свидетельствовали не только о недостатках главного коман¬
дования, но и о неблагополучии тыла. Проявился острый недостаток всех видов снаб¬
жения армии. Обвиняли руководство военным ведомством. Правительство в его целом
признавалось несоответствовавшим требованиям переживавшегося грозного момента.
Общественность, принявшая видное участие в работах тыла по снабжению армии
и тем заставлявшая с собой считаться s мере большей, нежели в обыкновенное время,
настойчиво высказывалась за образование ответственного правительства из обществен¬
ных деятелей.
Царь пошел на компромисс увольнения особенно непопулярных министров. Госу¬
дарственная дума в лице своих лидеров, главным образом депутата Гучкова, давно
вела подкоп под генерала Сухомлинова, выставляя кандидатуру в свое время тесно
сотрудничавшего с Думою талантливого бывшего помощника военного министра, чле¬
на государственного совета генерала Алексея Андреевича Поливанова. Царь уволил
Сухомлинова и назначил Поливанова. Назначение его было встречено обществен¬
ностью с чувством удовлетворения^..] Можно было ожидать, что новый министр упо¬
рядочит снабжение армии и поставит его на должную высоту. Но ему не дали времени
выполнить эту задачу. Двор его не любил за его близость к Государственной думе.
К тому же не благоволил к Поливанову Распутин. Как человек принципиальный и
честный, министр игнорировал царского гада. Когда же Поливанов осмелился про¬
явить неуважение к Распутину, отняв у него оказавшиеся в его распоряжении для лич¬
ных его надобностей четыре военных автомобиля, то императрица Александра Федо¬
ровна настояла на увольнении Поливанова.
Уволены были почти одновременно с Сухомлиновым министры внутренних дел
Маклаков и юстиции Щегловитов, а также синодальный обер-прокурор Саблер, не¬
сколько позже не столь одиозные министры: земледелия Кривошеин и путей сообще¬
ния Рухлов.
Министром внутренних дел был назначен, к общему удивлению (из-за неподго¬
товленности к этому посту по предстоящей деятельности), управляющий государствен¬
ным коннозаводством князь Щербатов. Должность синодального обер-прокурора
была замещена сведущим в церковных делах общественным деятелем, московским
губернским предводителем дворянства Александром Дмитриевичем Самариным. Щег-
ловитова заменил А. А. Хвостов, не весело канканировавшая тучная глыба дрожащего
человеческого мяса, именовавшаяся Алексеем Николаевичем Хвостовым, назначенная
после уволенного в сентябре князя Щербатова министром внутренних дел, а дядя
опереточного Алексея Николаевича — Александр Алексеевич Хвостов[...]
Происходила метко охарактеризованная присяжным остроумцем, членом Госу¬
дарственной думы Владимиром Митрофановичем Пуришкевичем, «министерская
чехарда»[...]
За отрицательное отношение к принятию царем на себя верховного командова¬
ния армиями, за обращение к царю с попыткою отговорить его от этого шага, а равно
за политику, неугодную Распутину, были уволены кн. Щербатов и Самарин. Мини¬
стром внутренних дел был назначен Алексей Николаевич Хвостов, а синодальным
обер-прокурором Александр Николаевич Волжин. Оба назначения были проведены
Распутиным. Хвостов был к нему подведен таким же проходимцем, как сам старец,
авантюристом кн. Андрониковым. Установлено, что Хвостов в бытность министром
бывал у Распутина и хотя трепал его по плечу, но, бывало, целовал ему руку, что, по¬
мимо Хвостова и истерических психопаток, проделывали и некоторые другие не имев¬
шие достоинства и чести сановники. Хвостов, лицеист по образованию, начал службу
по судебному ведомству. Был товарищем прокурора в Твери при прокуроре, моем
двоюродном брате А. А. Лопухине, впоследствии директоре департамента полиции!"...]
Из судебного ведомства Хвостов перешел на службу по администрации. Располагая
протекциею, продвинулся по должности губернатора. Был губернатором в Вологде, по¬
том в Нижнем Новгороде. Так как призванием Хвостова был водевиль, не уживав¬
шийся с губернаторством, то в губернаторах он не засиделся. Обладая данными об¬
щительности— здорово ел и пил и умел угощать и угощаться,— Хвостов попал в Госу¬
дарственную думу от правых. Царю все навязывали общественных деятелей. С бла¬
гословения Распутина он и взял себе общественного деятеля в министры внутренних
дел, думая угодить общественности. Но как был несчастлив в своих починах! Общест¬
венники попадались и достойные и серьезные. А царь взял водевильного гаёра. И на¬
ружность Хвостова была водевильная. С годами тучность его приобретала гипертро¬
фическое развитие. Выпиравший отовсюду жир его дрожал при ходьбе, как выведен¬
ный из состояния покоя студень. Легкомысленный, но не глупый, Хвостов решил, пока,
не пришла революция, вовсю веселиться. Придя к власти, поспешил ее использовать,
чтобы развернуть действительно основательное, солидно обставленное веселье[...] На
организацию веселья расходовал, как впоследствии выяснилось, отпускавшиеся ему
в безотчетное распоряжение крупные суммы на проведение выборов в Государствен¬
ную думу.
[...]Черные тучи собирались над головою Сухомлинова. Мясоедов был недоста¬
точною жертвою, принесенною для успокоения общественного мнения, требовавшего
обнаружения и кары виновников наших поражений. Палачи Мясоедова целили более

116
Воспоминания
крупный объект расправы. Добирались через Мясоедова до Сухомлинова. Имя Мясо-
едова было связано с именем Сухомлинова, поскольку Мясоедов состоял при бывшем
военном министре для секретных поручений. Можно было на этом спекулировать, пред-
принимая поход против Сухомлинова. Нужны были, правда, и другие обстоятельства,
которые могли бы навести подозрения на личность бывшего министра. А такие обстоя¬
тельства, на несчастье Сухомлинова, были.
Плохо был окружен Сухомлинов в частной его жизни, В интимный круг его во-
шли авантюристы, проходимцы, подозрительные люди. Из них против нескольких
с некиим Альтшуллером во главе возбуждено было дело по обвинению в шпионаже.
Мясоедов в единственном числе не давал еще повода придраться к Сухомлинову.
Мясоедов -f Альтшуллер и К0 уже создавали почву для подозрений. Лица, знавшие
Сухомлинова, решительно, однако, отвергали их основательность. Нельзя было, по мне¬
нию этих лиц, из того лишь, что в интимный круг Сухомлинова проникли шпионы,
делать вывод, что были у Сухомлинова преступные сношения с этими шпионами. Он
мог и не знать и, наверное, не знал, что они шпионы. Допускалось, что Сухомлинов
мог по легкомыслию позволить себе неосторожность высказывать в своем интимном
кругу такие вещи, о которых говорить не следовало. Шпионы могли использовать это
легкомыслие министра для своей шпионской деятельности. Но сознательное информиро¬
вание Сухомлиновым шпионов представлялось более чем сомнительным. В самом деле,
если бы у него была преступная связь с шпионами, ведь не стал бы он ее афишировать,
оставляя шпионов в своем интимном кругу2.
Тем не менее в связи с поступившими клеветническими доносами на Сухомлино¬
ва, содержавшими обвинение, помимо шпионажа, также в лихоимстве при размещении
заказов на военное снаряжение, было назначено следствие над действиями бывшего
министра.
Представлялось, однако, что и в плохом окружении Сухомлинова непосредствен¬
но виновен был не он, а была виновата, вероятнее всего, бессознательно его молодая
красивая жена Екатерина Викторовна. Интимный круг семейных людей большею
частью создают не мужья, а жены. Что касается того, как мог терпеть Сухомлинов
в своей интимности компрометантных людей, то на это ответ подсказывался один:
если их ввела в дом Екатерина Викторовна, то Сухомлинов не мог их не терпеть. На¬
столько он был привязан к своей действительно обворожительной Екатерине Викто¬
ровне всею крепостью поздней, последней любви, всем пафосом старческой страсти.
Скажут, ошибка — эти поздние увлечения, никогда не остающийся безнаказанным
вызов велениям разума. Пусть так. Ответственность Сухомлинова за результаты его
плохого окружения не устранялась наличием его «ошибки». Но есть люди, которые
на подобные ошибки идут сознательно с готовностью за них ответить. Ошибки увле¬
чений сладки. И впадающие в них, если и несут кару, налагаемую на них неумоли¬
мою жизнью и суровою логикою, всегда все-таки заранее прощены чуждою предвзя¬
тости совестью. Нет существа нуднее того безнадежного педанта, кто всю жизнь про¬
ходил в шорах и ни разу не ошибся. В чрезвычайно бедной счастьем нашей жизни
лишь из ошибок сплетается эфемерная паутина счастья, которого никогда и никому
не дает мертвенная бестемпераментная рассудочность.
Сазонов работал в тесном сотрудничестве с английским послом Бьюкененом и
французским Палеологом. С самого начала войны этот триумвират ежедневно схо¬
дился в кабинете министра иностранных дел и сообща направлял деятельность
русского дипломатического ведомства. Сазонов нашел себе руководителей, недоставав¬
ших ему после смерти Столыпина. И не одного, а двух. Слушался их Сазонов беспре¬
кословно. Можно себе представить, как они дорожили таким русским министром
иностранных дел. Триумвират являл трогательную картину деловой сплоченности и лич¬
ной дружбы. И на улице их можно было встретить вместе, свершавшими пешую про¬
гулку перед совместным совещанием в .министерстве или по выходе из него. Трое
приблизительно одинакового, небольшого роста. Семитического типа Сазонов, бело¬
брысый с усиками, завитыми колечком, кудреватый Бьюкенен, плосколицый, больше¬
головый, бурятской внешности Палеолог.
Б декабре из-за границы приехала через Финляндию проживавшая постоянно в
Австрии фрейлина императрицы Васильчикова, чтобы попытаться повести по поруче¬
нию германского и австрийского правительств переговоры о сепаратном мире. При¬
везла письма императрице Александре Федоровне и ее сестре великой княгине Елиза¬
вете Федоровне от их брата, великого герцога Гессенского. Проникла в Царское Село.
Весть о ее приезде и передаче писем великого герцога приобрела широкое распро¬
странение и послужила основанием к разговорам, извращавшим обстоятельства, дей¬
ствительно имевшие место. Стали говорить о поддержании Александрою Федоровною
постоянных сношений с ее братом во время войны, об ее измене России и шпионаже
в пользу неприятеля. Вступить в переговоры о мире Васильчиковой, как бы то ни
было, не удалось. Она была выслана из Петербурга в свое имение.
1916 год
В январе, на этот раз окончательно, был уволен Горемыкин. Не потому, чтобы
царь осознал наконец несоответствие Горемыкина тем требованиям, которые предъ¬
являл к главе правительства переживавшийся страною глубокий кризис, а по той при¬

Воспоминания
117
чине, что не соответствовал в полной мере Горемыкин видам распутинского кружка.
Последнему был нужен свой человек на посту председателя совета министров. Рас¬
путин настоял на замене Горемыкина членом государственного совета Борисом Вла¬
димировичем Штюрмером.
Старый уже человек, крупной фигуры, высокого роста, с некрасивым лицом, вос¬
производившим своими чертами облик хищной птицы, волосом рыжий с сединою,
Штюрмер был замечателен в среде сановников тем, что побил рекорд плохой репута¬
ции. Он тренировался на это достижение с давних пор, когда еще начал строить
свою карьеру, опираясь на благосклонность министра двора, потом наместника на
Кавказе графа Воронцова-Дашкова, питавшего симпатию к жене Бориса Владимиро¬
вича. Ради карьеры Штюрмер не брезговал ничем. Когда, за неутверждением канди¬
датов тверского земства, никто не хотел идти в председатели тверской губернской
земской управы по назначению, Борис Владимирович собою «пожертвовал», приняв
это назначение и тем вызвав ненависть к себе и презрение среди общественных кру¬
гов. Попал в губернаторы. Был губернатором в Новгороде, потом в Ярославле, с ко¬
торым я был связан проведенною в нем моею юностью и в котором имел поэтому
много друзей. Все они в один голос изобличали в Штюрмере лишенного элементар¬
ной морали черносотенца, интригана и взяточника. Из ярославских губернаторов
Штюрмер был назначен директором департамента общих дел министерства внутрен¬
них дел. Об его художествах в этой должности мне не довелось что-либо слышать, за
исключением связанной с оставлением Штюрмером директорского поста небольшой
«подробности». Выезжая из казенной директорской квартиры, Штюрмер «по ошибке»
вывез из нее вместе со своими вещами и всю казенную обстановку. Почему ее не по¬
требовали от него обратно, непонятно. Вероятно, приходилось считаться со Штюрме¬
ром, Его ценили. Что обычно не делалось, его прямо из директоров назначили членом
государственного совета. Грязь была стихиею Бориса Владимировича. Он не мог прой¬
ти мимо распутинского кружка. Как следует вывалялся в его грязи и сделался в нем
своим человеком [.,.]
Думские комиссии начинали работать за несколько дней до открытия очередной
сессии Думы. Посланный в комиссию 9 февраля, я не знал, что на этот день назначе¬
но возобновление занятий Думы после перерыва. И уже никоим образом не ожидал,
что увижу в этот день в Думе никогда не переступавшего ранее думского порога царя.
Я стоял в заполненном членами Думы и вкрапленными в их группы представи¬
телями правительства громадном Екатерининском зале Таврического дворца. Вблизи,
в окружении «старейшин», стоял менее небритый, чем обыкновенно, думский предсе¬
датель Родзянко. Пронесся среди гула разговоров протяжный, как глубокий вздох,
покрывший разговоры быстротою своей передачи шепот. Кто-то подскочил к Родзян¬
ко, что-то взволнованно сообщил ему. И, как сейчас вижу,— картина незабываемая,—
грузный Родзянко, широко раздвинув ноги, мчится вскачь через Екатерининский зал,
к вестибюлю Государственной думы. За ним, рассыпавшись, рысью бежит свора «ста¬
рейшин». Через несколько минут появляется в сопровождении отставшего на полшага
склонившегося Родзянко царь в походной защитного цвета куртке — маленький перед
рослыми фигурами думского председателя и выступающего позади вел. кн. Михаила
Александровича, одетого в своеобразную форму состоящей под его командою «дикой»
дивизии.
Бежать, как бежал Родзянко, вскачь навстречу царю—несколько расходится с
позою того героического великолепия и достоинства думского председателя, которые
рисуют его мемуары.
В Екатерининском зале служили молебен. После него царь произнес обращен¬
ное к членам Думы короткое приветственное слово. Они кричали «ура». Царь прошел
в зал заседаний. Оглядывал его. Постоял. Уехал. Дума ликовала. Большинство верило
в поворот отношения верховной власти к Думе, в последнее время недоверчивого и
недоброжелательного. Верило в ответственное правительство, долженствовавшее, по
мнению думского большинства, превратить военное поражение в победу, ликвидиро¬
вать охватившую страну и все углублявшуюся разруху и развал власти, устранить при¬
чины народного неудовольствия, превратив его в веру в светлое будущее.
Однако не надо было быть тонким политиком, чтобы разгадать истинные побуж¬
дения тех руководивших действиями царя влияний, которые послали его в Государ¬
ственную думу. Расцвет влияния распутинского кружка, покоившегося на абсолютиз¬
ме, питавшегося им и на нем спекулировавшего, совершенно исключал ответственное
правительство, исключал и искреннее сближение с Думою, самое существование кото¬
рой противоречило абсолютизму и проявления его стесняло. С Думою не считались
бы, если бы не задачи обороны, дело снабжения армий, требовавшие содействия об¬
щественных кругов. Проявлялось же оно в достаточной мере эффективно. Обстоятель¬
ство это побуждало считаться с Думою. Поэтому признавалось соответственным пред¬
почесть в отношениях к ней худой мир доброй ссоре. Задобрив Думу видимостью
сближения и тем обнадежив, ничего не обещав, можно было рассчитывать, что за
некоторый, по крайней мере, срок ставшая чрезмерно агрессивною по отношению к
правительству Дума успокоится. Видимость сближения и была дана, говорили, по ини¬
циативе распутинцев.
И в самом деле, внутренний политический курс не изменился ни на йоту. Так, в
самом начале марта, уволив канканирующего на народные деньги А. Н. Хвостова,

118
Воспоминания
царь, совершенно далекий от мысли об ответственном правительстве и продолжая под
влиянием распутинцев разлагать имевшееся безответственное правительство, вручил
портфель министра внутренних дел всем ненавистному и вошедшему уже в коллизию
с Государственною думою беспортфельному председателю совета министров Штюрме-
ру, с оставлением его премьером. И вслед за тем был уволен как оказавшийся, к его
чести, неугодным Распутину военный министр, которым Дума дорожила и который
стяжал себе доверие общественных кругов, А. А. Поливанов.
А.	Н. Хвостов был уволен не потому, что канканировал на народные деньги и
вел политику, как сам говаривал: «Пропадай моя телега, все четыре колеса»,— а за зло¬
умышление против благодетеля. Началось с того, что Хвостов зазнался. Чаще стал
трепать Распутина по плечу, нежели целовать ему руку. Дальше—больше: стал отви¬
ливать от исполнения велений старца. Увидя, но уже поздно, что теряет его благо¬
склонность, и опасаясь поэтому потерять и место, Хвостов решил эту опасность пре¬
сечь изъятием благодетеля. Вошел в переговоры с авантюристом Ржевским, отправив
его к находившемуся за границею непримиримому врагу Распутина иеромонаху Илио-
дору—подговорить последнего подослать убийц к старцу и его прикончить. Махина¬
цию Хвостова проследил товарищ министра внутренних дел распутинец С. П. Белец¬
кий. И выдал Хвостова. Ржевский на границе был арестован. При нем были найдены
документы, компрометировавшие Хвостова.
Преемником Поливанова был назначен интендантский генерал Шуваев, по обще¬
му отзыву, хороший, честный человек, но отнюдь не государственной складки — не во¬
енный министр, особенно для переживавшегося необычайно трудного и острого момента.
Сухомлинов был арестован. С думской трибуны депутат Половцов требовал его
головы. Все-таки не верилось в его виновность.
Летом, в июле, был неожиданно уволен Сазонов. Факт его увольнения в разгар
«министерской чехарды» никого не удивил. Но неясны были самому Сазонову при¬
чины увольнения. Императоры германский и австрийский торжественно провозгласили
автономию Польши по окончании войны. Сазонов настаивал на обнародовании подоб¬
ного же акта в России в подтверждение недостаточно определительной и веской де¬
кларации по этому предмету вел. кн. Николая Николаевича. Императрица Александра
Федоровна, Штюрмер, следовательно, Распутин противились предложению Сазонова.
Говорили, что причиною его увольнения явилось разномыслие по польскому вопросу.
Верится с трудом, ибо не так же настаивал на своем предложении Сазонов, чтобы
нужно было его гнать. Вернее другое. Только слепому не была видна быстро надви¬
гавшаяся революция. Фактически правивший Россиею распутинский кружок, отстаивая
незыблемость строя, только при котором распутнновщина и могла существовать, спра¬
ведливо рассуждал, что не предотвратить революцию — значило для распутиновщины
погибнуть. Революционное движение, после 1905 г. затихшее, воспрянуло вследствие
неудачной войны. Кончить Бойну значило если не предупредить революцию, то ее
ослабить до степени, не исключающей возможности подавления. Надо было кончать
войну. Представлялся желательным сепаратный мир. Склонить к нему царя было за¬
дачею трудной, настолько в нем была сильна ненависть к императору Вильгельму.
И прежде царь не любил Вильгельма, завидуя ему. После же того, как Вильгельм в
речи, обращенной к народу по случаю начала войны, изобличил в царе «изменника»,
не скупясь и на более оскорбительные выражения, в царе зажглась по отношению к
германскому императору лютая злоба. Вследствие подобного настроения царя осо¬
бенно трудным представлялось привести его к сепаратному миру при наличии такого
преданного Антанте министра иностранных дел, как Сазонов. Надо было Сазонова
удалить. Смещать же, назначать министров было для распутинского кружка делом
привычным 3.
Преемником Сазонова был назначен премьер-министр Б. В. Штюрмер. Для про¬
ведения сепаратного мира Распутин не смог бы подыскать более подходящее лицо.
И в глазах царя он имел кое-какое значение (как-никак премьер, к которому царь
уже возымел доверие). И «старцу» представлялся надежным по беспрекословному вы¬
полнению его директив (сказывали, Распутин говорил, что ведет Штюрмера «на вере¬
вочке») .
Портфель министра внутренних дел перешел к министру юстиции Александру
Алексеевичу Хвостову — дяде бывшего опереточного министра внутренних дел Алек¬
сея Николаевича Хвостова, а министром юстиции был назначен бывший ранее мини¬
стром внутренних дел (после смерти Столыпина и до назначения Маклакова) Алек¬
сандр Александрович Макаров. Почти одновременно был уволен министр земледелия
Наумов и заменен другим общественным деятелем, малодеятельным и тусклым гра¬
фом Бобринским. Несколько погодя, в августе, был смещен обер-прокурор синода Вол¬
жин и заменен сыном бывшего петербургского митрополита Палладия Раевым [...]
Когда мы узнали, что министром к нам назначен Штюрмер, мы испытали такое
чувство, как будто нас окатили помоями.
В Петербурге я застал настроение подавленное. Известия с фронта были плохие.
Армию все более охватывала деморализация вследствие поражений. Исчерпывались
призывы старших возрастов. Уставшее от неудачной войны население отдавало запас¬
ных неохотно. Брались последние землеробы. И брались без толку, без плана. В тылу
бездействовало резервистов раз в восемь болылге, чем было бойцов на фронте. Царили
хаос и беспорядок в направлении запасных к частям. Месяцами люди шатались ох

Воспоминания
119
этапа к этапу. Блуждали. Попадая не туда, куда следовало, отсылались обратно. Кад¬
ровое офицерство было частью перебито, частью изувечено, частью в плену. Офицеры
запаса не имели авторитета в глазах солдат, особенно из числа великовозрастных за¬
пасных. В бездействии, в недовольстве мобилизованные резервисты разлагались. По¬
падали на фронт из-за недостатка снаряжения невооруженными и только там получа¬
ли ружья, выпавшие из рук убитых и раненых товарищей. Прибывавшие великовоз¬
растные резервисты разлагали и без того деморализованных поражениями более мо¬
лодых фронтовиков. С фронта в тыл и обратно, в настойчиво требовавшееся объясне¬
ние поражений на фронте и разрухи в тылу, передавалось черное слово «измена».
Власть, безнадежно погрязшая в позоре распутиновщины, презиралась. Императрица
Александра Федоровна за гибельное ее влияние на царя стала предметом всеобщей
острой ненависти и тягостных подозрений. Правительство, из-за присутствия в его
среде занимавших ответственнейшие руководящие посты политических авантюристов,
не только бесчестных, но и бездарных, догнивало. И власть точно нарочно ускоряла
его распад новыми безумными назначениями. Государственная машина расползалась
по всем швам. Транспорт был в полном расстройстве. При наличии больших продо¬
вольственных запасов в производящих местностях над страною нависла угроза голо¬
да из-за невозможности вследствие разрухи переброски этих запасов в пункты по¬
требления. В городах стали испытываться продовольственные лишения. Нарастал недо¬
статок во всем. Появились до того времени не виденные хвосты перед продовольствен¬
ными лавками. Возвращаясь порою домой в поздние часы, я наблюдал образование
хвостов перед мясными на Сенной уже с ночи. Озлоблявшие население непривычною
своею тяготою хвосты являлись предвозвестниками грозного народного бунта. Призрак
его носился по всей стране от края до края. Революция наступала с нескрывавшеюся
решительностью и определенностью, охватив не только рабочие массы, армию, кре¬
стьянство, всю организованную общественность, но и круги, близкие к власти 4. Только
слепому не были видны громадное сосредоточение революционных сил и неминуемость
их победы. Но царь их не видел, не хотел видеть или притворялся, что не видит. Обре¬
ченность делала его глухим ко всем предостережениям. «Вы неправильно осведомлены.
Мои сведения противоположны» — было обычным стереотипным ответом царя тем
честным членам правительства, которые ему указывали на неминуемость гибели, если
не будет в корне изменен политический курс, не будут удалены ненавистные министры,
начисто сметена позорящая царскую державу распутиновщина, не будет устранено
влияние на дела правления императрицы Александры Федоровны. Царь в своей обре¬
ченности порывал со всем, что только могло его спасти. Шел на открытый разрыв со
всею общественностью, на перманентный конфликт с Государственною думою, за ко¬
торою шли между тем потерявшие веру в правительство все умеренные круги, являв¬
шиеся оплотом гибнувшего строя. Императрица Александра Федоровна была не столь
слепа в отношении революции. Докладчик ее по делам верховного совета по призре¬
нию больных и раненых воинов Г. Г. Витте в эти дни говорил мне, со слов Александры
Федоровны, что, не веря в неминуемость революции, она все-таки считается с ее эвен-
туальностыо. Но в этом отношении полагается на божью волю. Будет она такова,
что революция случится, императрица готова восприять судьбу Марии Антуанетты. Но
она не отступится от борьбы за передачу сыну неприкосновенною и во всей ее полно¬
те власти, унаследованной его отцом от предков. Страх за собственную свою судьбу
поставил бы в оппозицию к царю всю императорскую фамилию, не исключая императ¬
рицы-матери, удалившейся в Киев, чтобы только не видеть всего того, что ее печа¬
лило, возмущало и тревожило, но бороться с чем она была так же бессильна, как
некогда находившиеся в числе приближенных царя другие преданные ему люди. Все
они были удалены. И остались одни лукавые друзья или молчальники. Опасность при¬
знавалась настолько неминуемою, что ввиду безнадежности сломить упорство царя
всеми испробованными и исчерпанными мерами убеждения замышлялся дворцовый
переворот. Открыто говорилось о существовании заговора, в котором участвовало
офицерство и к которому примыкали члены императорской фамилии. Другого средства
попытаться предотвратить катастрофу уже не мыслилось. Но в царской России по¬
следних, сумеречных дней ее упадка в вырождавшейся среде, замыслившей перево¬
рот, не находилось сильных людей. О перевороте слишком много говорилось, чтобы
слова могли претвориться в дело. Политическая атмосфера была настолько накалена,
что в начале ноября появление Штюрмера в Государственной думе вызвало грандиоз¬
ный скандал. Он был позорно выгнан из Думы под неистовые крики: «Долой, вон, из¬
менник» 5. Через несколько дней пришлось его убрать с поста председателя совета
министров. Но он был оставлен министром иностранных дел. Премьером был назначен
приличный человек, ко неспособный Александр Федорович Трепов, за год перед тем
занявший пост министра путей сообщения и не сумевший на этом посту не то что
упорядочить транспорт, но хотя бы несколько удержать стремительный его развал
Штюрмер, уволенный в первых числах ноября с поста председателя совета ми¬
нистров, лишился-таки к концу месяца и портфеля министра иностранных дел. Распу¬
тницы потерпели поражение. Для них «кристаллически честный», как называла его
Государственная дума, H. Н. Покровский не являлся ни в каком случае подходящим
главою дипломатического ведомства.
Государственным контролером на место Покровского был назначен [...] Феодо-
сьев [...] Должность эта не требовала инициативы. Для нее бюрократическая исполни-

120
Воспоминания
телькость Феодосьевз являлась достаточным минимумом. Выбор был не блестящий, но
сносный уже тем, что он был не распутинский [...]
В Петербург я приехал утром 6 в неприсутственный день — 6 декабря, в именины
царя, в которые обычно происходила торжественная служба в Казанском соборе. Же¬
лая поскорее повидать Покровского, который должен был обязательно быть в соборе,
и встретиться с сослуживцами, я, в свою очередь, поспешил в собор. Служба уже на¬
чалась. Я пробрался в отведенное старшим гражданским чинам и придворным правое
крыло собора. Налево располагался генералитет. Стал всматриваться в сановные спи¬
ны. Покровского заприметил. Фигура его была высокая и крупная. Нашлись и прияте¬
ли. Но никого не было из сослуживцев. На торжественных службах, на которые при¬
глашались старшие гражданские чины, придворные и генералитет, им отводились места
впереди, перед клироса.ми и амвоном, отгораживавшиеся от остальной площади собо¬
ра низкою, в половину человеческого роста решеткою. Скопление народа всегда быва¬
ло таково, что задние ряды прихожан, напирая на передние, придавливали их к ре¬
шетке, и та, составленная из отдельных перегородок на двуножных устоях, порою, под¬
давалась и расходилась. Осаживали напиравшие ряды прихожан и выпрямляли ре¬
шетку городовые. Получалось впечатление волнующегося моря, наваливавшегося на
сшитую на живую нитку утлую плотину. Того гляди, прорвет ее и снесет. И всякий
раз, что я стоял внутри этого отгороженного круга и наблюдал тревожное колебание
его решетки под натиском волнующегося людского моря, я думал о другом море — о
революционной стихии, которая сметет все обветшавшие перегородки, настигнет, опро¬
кинет и растопчет все, ими отгороженное от негодующего народа, воплощавшее для
толпы источник народных бедствий. В этот оказавшийся последним царский день в
Казанском соборе решетка, отгораживавшая сановников и генералитет, колебалась
особенно порывисто и сильно. Помощник градоначальника Лысогорский то и дело но¬
сился по цепи охранявших рёшетку городовых. Видение сокрушающей плотину бур¬
ной волны выступало особенно ярко и грозно [...]
Недели через полторы-две после моего возвращения мне позвонил по телефону
В. А. Бонди7 и сообщил об убийстве Распутина*. Я телефонировал Покровскому.
Н.	Н. отнесся в свое время с недоверием к информации Бонди о назначении Прото¬
попова министром внутренних дел. Но пришлось ему повиниться в неосновательности
проявленного недоверия. На этот раз Покровский поверил сообщению Бонди. А через
несколько часов новость облетела весь город. Как впоследствии выяснилось, убили
Распутина член Государственной думы В. М. Пуришкевич, вел. князь Дмитрий Павло¬
вич и супруг кн. Ирины Александровны (дочери вел. княгини Ксении Александровны)
князь Ф. Ф. Юсупов-Сумароков-Эльстон. Преодоление инерции, переход от слов к
делу взяли на себя общественные верхи.
На свете больше людей неумных, чем умных людей. Неумное большинство рас¬
судило, что убийством Распутина все спасено. Не учло, что само по себе убийство
было лишь полумерою. Предостережением столь же. бесполезным, сколько безнадеж¬
но поздним по отношению к тем, чья пораженная вырождением больная мысль тво¬
рила Распутиных. Люди думали: убит Распутин. Устранена причина помрачения. Окол¬
дованная воля скинет с себя кошмарные путы. Работу на гибель сменит просветлен¬
ный порыв ко спасению. Но убийством Распутина не искоренена была больная мысль,
вознесшая непотребного хлыста на правительственную высоту. Не было когда Распу¬
тина, были Филиппы, патосы и другие темные проходимцы, лишь не успевшие или не
сумевшие вырасти в правители России. Не стало Распутина, осталась распутиновщина.
И тотчас на место раздавленной гадины стала другая. По мере приближения к ги¬
бели разум все более помрачался. В эти дни в царскосельском дворце положительно
с ума сошли. H. Н. Покровскому передавали за достоверное, будто при участии стра¬
давшего прогрессивным параличом министра внутренних дел Протопопова вызывался
дух Распутина. Кончилось, будто, дело тем, что Протопопов объявил, что он уже не
он, а воплощение духа убитого старца. Так как и после убийства Распутина он остал¬
ся жить лишь в протопоповском образе, то ясно, что политика помрачившейся в своем
разуме верховной власти не изменила своего курса. Разве стала еще хуже, ибо влияв¬
ший на нее подлинный Распутин был, при всем своем негодяйстве, проходимцем все-
таки не глупым. Сменивший же Распутина, восприявший его гибельное влияние Про¬
топопов в, когда и был здоров, умом не отличался, а теперь стал полусумасшедшим,
вследствие проявившегося у него прогрессивного паралича. Поэтому, если раньше об¬
щественность, Дума и из состава кабинета честные министры добивались изгнания
Распутина, то теперь они стали единодушно требовать удаления Протопопова.
В курьезном положении в этом отношении оказалась Дума. Ничтожный и боль¬
ной Протопопов, пока был членом Думы, был у нее в чести. Мало того, думские ли¬
деры во главе с председателем Родзянко только что перед тем «проводили» Протопо¬
пова на пост министра торговли. Теперь они оправдывались тем, что Протопопов не
был будто бы тогда больным и не оыла известна оказавшаяся близость его к Рас¬
путину, приведшая Протопопова к власти. Плохо, стало быть, присматривалась к ие-
* О распутинщине и убийстве Распутина см. опубликованные А. Л. Сидоровым
материалы Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства («Вопросы
истории», 1964, №№ 10,12; 1965, №№ 1, 2), а также; М. Е. Соловьев. Как и кем
был убит Распутин? («Вопросы истории», 1965, № 3),— Ред.

Воспоминания
121
му Государственная дума. Он, когда и стал министром, не проявлял признаков та¬
кого острого умопомешательства, что требовалась горячечная рубашка. Особенно рез¬
кой перемены в состоянии здоровья не последовало. Болен же был давно, а неумен и
ничтожен — всегда. Это следовало заметить Думе раньше. С другой стороны, нельзя
было Думе проморгать близости Протопопова к Распутину. В хорошеньком положе¬
нии оказалась Дума, проводившая в желательные для себя министры распутинского
служку! Дума оскандалилась, рекомендуя Протопопова на пост министра торговли.
Показала себя бедною людьми, избрав его в товарищи председателя Думы. Из числа
министров на удалении Протопопова настаивали премьер Трепов, министр народного
просвещения граф Игнатьев и с первых же своих докладов царю H. Н. Покровский.
Все они просились в отставку, указывая на невозможность совместной работы с Про¬
топоповым, Просьбы их об отставке были отвергнуты. Несколько времени спустя, в
конце декабря, Трепов и граф Игнатьев были, однако, уволены. Премьером, как ни
противился, был назначен совершенно к этому посту не подходивший, к власти отнюдь
не стремившийся и ее не добивавшийся член государственного совета князь Н. Д. Го¬
лицын, бывший губернатором в нескольких губерниях, между прочим, долгое время
в Тверской. Последнее время был вице-председателем состоявшегося под председа¬
тельством императрицы Александры Федоровны комитета по оказанию помощи рус¬
ским военнопленным. Я его встречал в комиссии товарища министра финансов Кузь¬
минского по отпуску средств на надобности военного времени испрашивавшим креди¬
ты для комитета военнопленных. Странное назначение! Неподходящее, сознающее
свою неподготовленность лицо, а потому отказывающееся принять бремя власти, на¬
значается главою правительства в такую минуту, когда в стране, изнемогающей от
войны, наступает революция. Министром народного просвещения на место графа
Игнатьева назначается некто Кульчицкий. Раньше мы о нем не слыхали. Когда заин¬
тересовались, нам сказали: реакционер-черносотенец [...]
Когда я задумываюсь над эпопеею распутиновщины, имевшею в своей основе
заведомую душевную болезнь Александры Федоровны, передававшуюся ею и неустой¬
чивому мозгу царя, я вспоминаю одно-единственное заседание верховного совета по
призрению жертв войны, происходившее под председательством императрицы, на ко¬
тором я присутствовал и которое показало, что помрачение духа Александры Федо¬
ровны, проявлявшееся в известной обстановке и по известному поводу, укладывалось
с ясностью ума при иных условиях и в ином направлении мысли. Заседание происхо¬
дило в начале осени 1916 года, еще за время премьерства Штюрмера, в Зимнем двор¬
це. Присутствовали императрица, дочери ее, вел. княжны Ольга Николаевна и Татья¬
на Николаевна, министры, председатель Думы Родзянко, некоторые члены верховного
совета и особой ее комиссии. Докладчиком был Штюрмер. Некрасноречив был распу¬
тинский премьер. Он мямлил, путал, сбивался. Трудно было уловить его мысль. По¬
следовали сдержанные прения присутствовавших. Менее сдержанными по форме были
возражения Родзянко. Обсуждался, между прочим, вопрос об отпуске средств вер¬
ховному совету из государственного казначейства. Хотя они заимствовались из кре¬
дитов на надобности военного времени, отпуск которых был уже санкционирован в
установленном порядке, Родзянко доказывал, что перечисления из этого источника
по конкретному назначению на нужды верховного совета не могут последовать поми¬
мо Думы. Она должна обсудить и целесообразность испрашиваемых ассигнований и
их размер. Как во всех риторических выступлениях Родзянко, убедительность его
аргументов подкреплял указательный перст думского председателя. Он преподносился
оратором к его носу и оттуда грозил в пространство. В увлечении своею аргумента-
циею Родзянко стал грозить перстом в сторону императрицы, к которой обращался с
речью: «Помимо Думы, ваше величество, — перст усиленно закачался, — сделать этого
нельзя!» Не обращая внимания на довольно-таки неприличную жестикуляцию думско¬
го председателя, которого Александра Федоровна не терпела и о котором, будто бы,
говорила, что «его следовало бы повесить», императрица стала резюмировать прения.
И как деловито, ясно, толково. Я ушам своим не верил. Вот так душевнобольная!
И тем не менее именно душевная болезнь переплеталась в этой трагической женщине
больной гессенской крови с ясностью рассудка в суждениях о предметах, непосред¬
ственно не касавшихся затемнявшего ее сознания мракобесия.
(Продолжение следует)
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Совершенно очевидно, что В. Б. Лопухин идеализирует Столыпина — одного из
жестоких и реакционных деятелей царизма.
2 По вопросу о том, был ли Сухомлинов виновен в шпионаже или умышленной
поддержке шпионской деятельности отдельных лиц, как известно, существуют раз¬
личные точки зрения. Лопухин принадлежал к тем, которые давали отрицательный от¬
вет на этот вопрос. За последнее время позиции сторонников безусловной виновности
Мясоедова—Сухомлинова значительно усилились в связи с опубликованием воспо¬

122
Воспоминания
минаний М. Д. Бонч-Бруевича («Вся власть Советам». М. 1958). Будучи в годы пер¬
вой мировой войны генерал-квартирмейстером штаба Северо-Западного фронта и вы¬
нужденный в связи с этим заниматься делами разведки и контрразведки, Бонч-Бруе¬
вич свидетельствует, что Мясоедов был пойман на месте преступления и изобличен в
передаче секретных документов агентам немецкой разведки. Что касается Сухомлино¬
ва, который благоволил Мясоедову, то прямых доказательств его вины Бонч-Бруевич
не приводит. Указывается лишь одно существенное косвенное доказательство. После
ареста Сухомлинова у него на банковском счету обнаружили шестьсот тысяч рублей,
«в незаконном происхождении которых, по словам Бонч-Бруевича, трудно было усом¬
ниться» (стр. 67). Весьма характерно то обстоятельство, что одновременно с книгой
Бонч-Бруевича были опубликованы воспоминания генерал-лейтенанта А. А. Самойло
(«Две жизни». М. 1958), который дает противоположную оценку делу Мясоедова —
Сухомлинова. «Вряд ли Сухомлинов,— писал Самойло,— обвиненный впоследствии
в измене, был прямым умышленным изменником» (стр. 78). Таким образом, вопрос о
виновности Сухомлинова продолжает оставаться дискуссионным.
3 Смещение Сазонова с министерского поста не только было связано с тем, что
он являлся непоколебимым сторонником «войны до победного конца», но также объ¬
яснялось и его благожелательным отношением к либеральным думским лидерам. На
секретных заседаниях совета министров в августе—сентябре 1915 г. при обсуждении
вопроса об отношении правительства к «прогрессивному блоку» Сазонов, в противовес
Горемыкину, высказывался за то, чтобы вступить в переговоры с блоком и добиться
соглашения с ним. (Протокольная запись этих совещаний опубликована бывшим по¬
мощником управляющего совета министров А. Н. Яхонтовым. См. «Архив русской ре¬
волюции», T. XVIII. Берлин. 1926.) В ответ на выступление Горемыкина, который вы¬
сказывался против всяких переговоров с блоком и настаивал на немедленном роспуске
Государственной думы, Сазонов заявил: «А я нахожу, что нам нужно во имя госу¬
дарственных интересов этот блок, по существу умеренный, поддержать. Если он раз¬
валится, то получится гораздо более левый. Что тогда будет? Кому это выгодно? Во
всяком случае, не России» (см. там же, стр. 107). Не получив большинства в совете
министров, Горемыкин добился издания царского указа о роспуске Думы. Тенденции
Сазонова к соглашению с либеральной общественностью были приняты во внимание
придворной камарильей, и это также явилось одной из важнейших причин его смеще¬
ния в 1916 году.
4 В. Б. Лопухин проявляет здесь непонимание того обстоятельства, что недоволь¬
ство Николаем II со стороны многих царских сановников и даже членов царской се¬
мьи отнюдь не было революционным, а, наоборот, исходило из стремления оздоровить
и спасти монархию.
5 Открывшаяся в ноябре 1916 г. сессия Государственной думы была использо¬
вана лидерами прогрессивного блока для оппозиционной критики правительства Ни¬
колая 11, проявившего свою полную неспособность успешно вести войну и бороться
с революционным рабочим движением. На заседании Думы 1 ноября 1916 г. выступил
Милюков, охарактеризовавший действия царского правительства как «глупость или
измену». Значительная часть речи Милюкова была посвящена Штюрмеру. Отметив,
что германская печать с восторгом встретила назначение Штюрмера министром ино¬
странных дел, Милюков сказал: «В этих условиях слухи о подготавливающемся пра¬
вительством сепаратном мире могут оказаться верными, так как кучка темных лично¬
стей руководит в личных и низменных целях государственными делами» («Всеобщая
политическая библиотека». «Трибуна». Вып. VI. Птгр. 1916, стр. 10). Выступление Ми¬
люкова было с одобрением встречено либеральным большинством Думы и вызвало ту
направленную против Штюрмера обструкцию, о которой пишет в своих воспоминаниях
Лопухин.
6 Лопухин возвратился из Крыма, где он был по делам Особой комиссии помощи
больным и раненым воинам и их семьям.
7 В. А. Бонди — редактор газеты «Биржевые ведомости».
8 Министерская чехарда завершилась назначением в конце 1916 г. министром
внутренних дел А. Д. Протопопова. Крупный фабрикант и землевладелец А. Д. Про¬
топопов до своего назначения царским министром был товарищем председателя Го¬
сударственной думы. Он был членом партии октябристов и входил в состав «прогрес¬
сивного» блока. В этот период Протопопов играл в либеральность, и Тучковы — Ми¬
люковы считали его «своим». Только после назначения Протопопова министром вы¬
яснились его связи с Распутиным. Его реакционно-монархические тенденции после
этого сразу определились. Он резко порвал с буржуазной общественностью. «Прогрес¬
сивный» блок потребовал от Протопопова, чтобы он отказался от поста министра внут¬
ренних дел и вышел из состава правительства. После решительного отказа выполнить
это требование Протопопов был исключен из состава «прогрессивного» блока, а также
из партии октябристов. Царское правительство рассчитывало при посредстве Прото¬
попова осуществить свой «твердый» курс во внутренней политике.

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ
ФАКТЫ И ЛЕГЕНДЫ О ПОСЛЕДНИХ ДНЯХ НАПОЛЕОНА
1.	ДВОИ НИКИ НАПОЛЕОНА*
Э. А. Натансон
Вскоре после того, как Наполеон отправился в ссылку на остров св. Елены, за¬
вершившую знаменитые «Сто дней», во Франции распространился слух о счастливом
избавлении императора от английского плена. Даже некоторые противники Наполеона
считали это достоверным. «Представляется вполне доказанным,— отмечал В. Шлей-
тер,—что легенде верило множество людей и при Второй империи»1. Но лишь в на¬
чале нашего столетия это предание нашло Исследователя, попытавшегося как-то обос¬
новать его. 26 апреля 1911 г. во французской газете «Petit Fougerais» появилась публи¬
кация Поля Газобона, в которой утверждалось, что Наполеон не был сослан на ост¬
ров св. Елены, не умер там и в гробнице Дома инвалидов в Париже покоится тело
его двойника.
Можно было и не вспоминать об этой версии, если бы в последние годы она
не всплыла вновь. Этому, видимо, способствовала другая сенсация — известие о пред¬
намеренном отравлении Наполеона мышьяком. Возникло даже предположение, что
двойник пленного императора был отравлен с целью предотвратить разоблачение под¬
мены. В 1965 г. в журнале «Техника — молодежи» был воспроизведен с нашим неболь¬
шим комментарием последний вариант этой версии, принадлежащий писателю Ф. Эд¬
вардсу2 и появившийся в 1963—1964 гг. в английских и американских изданиях.
В 1965 г. о двойнике Наполеона писала югославская газета «Свет», а в 1966 г.— совет¬
ский журнал «Наука и жизнь» и польский журнал «Панорама»3, который, как и
«Техника — молодежи», ссылался на версию Ф. Эдвардса.
Версия Ф. Эдвардса сводится к следующему4. Солдат Франсуа Эжен Робо, ро¬
дившийся в 1771 г.5 в селении Балейкур (департамент Мёз, Франция), был так по¬
хож. на Наполеона, что в полку его звали «император». Наполеону стало известно
об этом, и Робо очутился в императорской свите. После поражения Наполеона при
Ватерлоо Робо вернулся в Балейкур и занялся разведением кроликов.
В 1818 г. с острова св. Елены возвратился в Париж один из ревностных привер¬
женцев Наполеона, барон Гурго. Он восстановил многие прежние связи со сторонни¬
ками Наполеона, среди которых были и очень богатые люди. Месяца через два после
приезда Гурго в Париж в Балейкуре видели роскошную карету, кучер которой спраши¬
вал, как найти Робо. Осенним утром 1818 г. соседи обнаружили, что Робо и его сест¬
ра исчезли. Дом был пуст, двери открыты настежь. Об этом известили полицию, и
агент Ледрю6 был направлен на розыски. Ему удалось отыскать в г. Туре сестру
* При подготовке данной публикации автор частично использовал материалы, лю¬
безно присланные ему г. Жаном Фовелем (Париж) и г. Фернаном Бокуром (Амьен), за
что он выражает им свою искреннюю признательность,
1 V. Schleiter. Napoléon de Baleycourt. «Société Philomatique de Verdun». Dé¬
cembre 1932, p. 215. В. Шлейтер — член «Верденского общества друзей науки».
2 «Двойник Наполеона?». «Техника — молодежи», 1965, № 1.
3 «Таршствени нестанак Наполеоновог дво)ника». «Свет». 6. VII. 1965; А. Г о р-
б о вс кий. Двойник Наполеона, «Наука и жизнь», 1966, № 2; Т. K. Strzaly w Schön¬
brunn. «Panorama» (Katowice), 1966, j\T? 11.
4 Излагаем эту версию по переводу с английского, выполненному Зинаидой Бо¬
бырь для редакции журнала «Техника — молодежи».
s По утверждению П. Газобона, Робо родился 19 июля 1781 года Ф. Эдвардс при¬
бавил Робо десять лет, видимо, для того, чтобы приблизить его возраст к возрасту
Наполеона, родившегося в 1769 году.
6 В 1840 г. в г. Льеже появились «Мемуары полицейского агента Ледрю». Автор
мемуаров сообщал, что в марте 1808 г. он по поручению Фуше отыскал для Наполеона
двойника, Франсуа Эжена Робо — вольтижера 3-го полка. Этот двойник исчез из
своего дома в 1816 г. (а не в 1818 г., как утверждает Ф. Эдвардс). Розыски его оста¬
лись безрезультатными. Исходя из этого, П. Газобон полагает, что подмена Наполеона
совершилась в 181G году (см. S. G a n t i 11 о n. Le Sosie de l’Empereur. «Historia»,
Août 1961, Ko 177).

Документальные очерки
Робо, которая вела довольно широкий образ жизни. Как выяснилось, средства давал
ей один состоятельный врач, якобы влюбленный в нее. Но странным было то, что воз¬
любленные даже не видели друг друга, и деньги пересылались девице Робо по почте.
Агенту Ледрю она сообщила, что ее брат стал моряком и отправился в дальнее пла¬
вание, Правительство решило на всякий случай проверить наличие пленника на остро¬
ве. св. Елены. Он был на месте. Однако в том же 1818 г. жена генерала Бертрана,
одного из приближенных Наполеона, находившихся при нем на острове, писала своей
подруге: «Победа! Наполеон покинул остров!»
Осенью 1818 г. в итальянском городе Вероне появился хорошо одетый иностра¬
нец, приезжий из Северной Франции. Он обосновался здесь и открыл лавку под вы¬
веской «Оптика». Однако Ревар (так звали приезжего) не выказывал интереса ни к
оптике, ни к алмазам, которыми обычно нелегально торговали в таких заведениях.
Он перепоручил все дела своему компаньону Петруччи, а сам казался настолько чуж¬
дым коммерции, что иногда отдавал даром драгоценности бедным влюбленным па¬
рочкам. Петруччи часто упрекал его за это, но Ревар в ответ только усмехался и
возмещал убытки из своего толстого кошелька. Ревар был поразительно похож на
Наполеона, и соседи в шутку называли его Бонапартом7. Вечером 23 августа 1823 г.8
перед лавкой Ревара остановилась карета, и кучер передал Ревару письмо, которое
того весьма взволновало. Он объявил Петруччи о немедленном отъезде по очень важ¬
ному делу и часа через два, выходя из дома, вручил своему компаньону толстый пакет
с несколькими сургучными печатями. Это было письмо, которое Ревар просил
отправить французскому королю в том случае, если он через три месяца не воз¬
вратится.
. 4 сентября 1823 г. в Шенбруннском дворце вблизи Вены произошло необычай¬
ное происшествие. Около 11 часов вечера человек, оставшийся неизвестным, спрыгнул
с высокой каменной ограды в сад и бросился ко дворцу, где в то время сын Наполео¬
на, маленький герцог Рейхштадтский, больной скарлатиной, лежал в тяжелом состоя¬
нии. Часовой выстрелил, и незнакомец упал замертво. Труп отнесли в сторожку са¬
довника и сообщили о происшествии властям. К сторожке было приказано приста¬
вить часовых. Наутро пришли двое высокопоставленных австрийских офицеров, знав¬
ших Наполеона в лицо, и им показали убитого. Через несколько часов явились пред¬
ставители французского посольства и потребовали выдачи трупа. Но им его не выда¬
ли, так как по настоянию жены Наполеона он был унесен во дворец, а затем похоро¬
нен в ничем не отмеченной могиле, в одном ряду с местами, предназначенными для
жены и сына Наполеона 9.
Ревар в свою лавку не возвратился. Петруччи уже собирался отправить дове¬
ренное ему письмо в Париж, но в это время в Верону прибыло четверо французских
чиновников. Они ликвидировали лавку, которую держал таинственный Ревар, и запла¬
тили Петруччи 100 тыс. золотых за письмо и за молчание. Только спустя 30 лет Пет¬
руччи решился рассказать об этом под присягой веронским властям. Он был уверен,
что его компаньоном был Наполеон Бонапарт.
Важное обстоятельство обнаружилось и на острове , св. Елены после исчезнове¬
ния Робо из Балейкура. Люди, знавшие Наполеона и посещавшие его в последние
дни жизни, сообщали, что изгнание сильно изменило императора. Он не мог вспом¬
нить многих случаев, которые ему должны были быть хорошо известны, стал грубо¬
ватым и плохо воспитанным человеком. Лечившие его врачи выказывали мало почте¬
ния к своему пациенту. И еще один странный факт: почерк завещания, написанного
узником за год до смерти, значительно отличался от почерка Наполеона10. В архи¬
вах Балейкура имеется запись о Франсуа Робо: «Родился в этом селении, умер на
св. Елене...» Дата предполагаемой смерти зачеркнута, и, должно быть, неспроста, так
7 По версии П. Газобона, француз появился в Вероне в 1816 г., причем не был
компаньоном Петруччи, а открыл собственную лавку по соседству с ним.
8 П. Газобон приводит другую дату: «Однажды мартовским утром 1823 г.»
(S, G a n t i 11 о n.	Op. cit.).
9 П. Газобон основывается на дневнике шенбруннского прокурора Карла Фридри¬
ха Арнштейна, который 5 сентября 1823 г. сделал такую запись: «Вчера ночью неиз¬
вестный человек пытался проникнуть в парк, перелез через стену. Часовой выстрелил
в него. Перед смертью незнакомец произнес лишь следующие слова: «Герцог Рейхштадт¬
ский... король... сын...». Никакого удостоверения личности лри нем не оказалось, но,
вероятно, он — важный француз, так как посольство Франции было весьма этим про¬
исшествием взволновано и немедленно запросило труп в свое распоряжение»
(S. G a n t î 1 1 о n.	Op. cit.).
10 П. Газобон отмечал также, что при осмотре пленника, умершего на острове
св. Елены, на его теле было обнаружено несколько следов ранений, тогда как Напо¬
леон был ранен только один раз — небольшим осколком в ногу, в сражении на Арколь-
ском мосту. Но это не так. Известно, что Наполеон имел много ранений: штыком в бед¬
ро, при Тулоне; ружейной пулей в ахиллесово сухожилие левой ноги, при Ратисбоне;
в левую ногу, при	Эсслинге. «Император	рассказывал,—	писал	граф	де	Лас	Каз,— что
он был ранен много раз» (Las	С a s	a	s.	Le	Mémorial	de	Sainte	Hélène.	T.	î.	P.	1842,
p. 319).

Документальные очерки
125
как это обнаружило бы, что под именем Наполеона умер и погребен его двойник11.
Подкрепляя свою версию, Ф. Эдвардс ссылается на якобы появившееся в 1956 г. офи¬
циальное сообщение о том, что в Англии хранится препарат кишечника Наполеона,
на котором видно отверстие, напоминающее след ранения штыком или пулей.
Такова версия Ф. Эдвардса. Критериями ее достоверности и обоснованности, как
нам представляется, могут быть логичность построения и соответствие тому, что за¬
свидетельствовано документами, мемуарами, историческими исследованиями. Если
версия не выдержит этой проверки, то никакие догадки и новые гипотезы, выдвигае¬
мые с целью придать ей правдоподобие, не помогут, ибо истинность предположений
подтверждается только фактами.
Итак, о подтверждающих материалах. Всякий автор, естественно, стремится обо¬
сновать свои открытия ссылками на то, что способно их подтвердить, рискуя без. этого
оказаться голословным. Но Ф. Эдвардс этого не делает. Он лишь упоминает доку¬
менты, не сообщая о месте их хранения. Действительно, где находится письмо Ревара
французскому королю? Где протокол показаний, данных под присягой Петруччи влас¬
тям Вероны (а ведь такой протокол, согласно версии, должен существовать)? Эти
документы нигде не опубликованы, неизвестно место их хранения, следовательно, про¬
верке они недоступны. Ничего не знаем мы и о письме графини Бертран подруге, со¬
держащем якобы «историческую» фразу: «Победа! Наполеон. покинул остров!» Когда
и кому оно написано, каково его содержание в целом? Последнее весьма важно, ибо
краткие цитаты не всегда отражают смысл документа. Ведь цитируемая. фраза могла
находиться и в таком, например, контексте: «Когда же мы, наконец, с радостью смо,-
жем воскликнуть: Победа! Наполеон покинул остров!». И в данном контексте она
была бы вполне объяснимой, ибо в Европе, в том числе и в Англии, в то время, раз¬
давались голоса за возвращение Наполеона из ссылки.
Что касается записи о Робо в архиве Балейкура, то происхождение ее совер¬
шенно непонятно, ибо тайна, окружавшая, согласно самой же версии, императорского
двойника, никак не могла бы, очевидно, стать достоянием церковной книги Балейкура.
И не удивительно поэтому, что В. Шлейтер, разыскивавший эту запись, не нашел в
архиве Балейкура вообще никаких упоминаний о Робо 12. Вероятно, столь же тщетны¬
ми оказались бы поиски и других упоминаемых Ф. Эдвардсом «документов». ·	.
Итак, первого испытания — проверки подтверждающими материалами — версия,
как видим, не выдержала. Но, может быть, она безупречна своей логикой? Обратимся
к этой ее стороне.
Ф. Эдвардс пишет, что французские власти были обеспокоены исчезновением
Франсуа Робо из Балейкура, причем, опасаясь подмены пленника, они предприняли
даже тайную проверку на острове св. Елены. Но проверка дала успокоительные ре¬
зультаты: знаменитый пленник находился на месте. Какой же наивной предстает при
этом королевская полиция, которая, подозревая подмену, ограничивается проверкой
не самой личности, а только наличия пленника на острове (ведь естественно, что под¬
мена предполагает существование двойника!).
Рассмотрим второе положение, выдвигаемое Ф. Эдвардсом. Побег Наполеона с
острова св. Елены и его подмена двойником были организованы группой заговорщиков
из числа его горячих приверженцев. Но здесь, естественно, возникает вопрос: какими
были мотивы и цели этих заговорщиков и самого Наполеона; ради чего они пошли на
большие расходы и весьма опасный риск (а рисковали они жизнью, ибо в случае
неудачи их, безусловно, ожидала смертная казнь)? Было бы разумным предположить,
что Наполеон хотел бежать из заключения только ради нового захвата власти. Несом¬
ненно, что и заговорщики — организаторы побега могли иметь в виду ту же цель:
новый приход Наполеона к власти дал бы им новые титулы, чины, владения, увели¬
чение богатств, политической роли. Но, согласно версии, побег был организован совсем
с другой целью — ради... поселения Наполеона в Вероне в роли добрячка-лавочника,
одаривавшего бедняков. Биографы Наполеона и мемуаристы единогласно признавали
за ним ум, волю, энергию, соединенные с властолюбием, сознанием своей славы, своих
способностей. Вероятно, такие качества исключили бы цель побега, которая улавли¬
вается в версии Ф. Эдвардса. Таким образом, мотивы заговора представляются бес¬
предметными, а весь риск его — неоправданным.
Но допустим, что, скрываясь в Вероне, Наполеон выжидал каких-то благоприят¬
ных для него событий. Однако на что он мог рассчитывать, будучи официально объ¬
явленным умершим и погребенным? Непонятно и другое. Зачем понадобилось заговор¬
щикам придавать отъезду Робо из Балейкура столь шутиный и подозрительный харак¬
тер? Ведь мог же он уехать, сославшись на любые правдоподобные причины, в том
числе и на предстоящее дальнее плавание. Так же могла поступить и его сестра, не
пожелавшая, например, остаться одна, обремененная хозяйством. Это более соответ¬
ствовало бы целям заговора и не вызвало бы повышенного интереса и столь скорого
вмешательства полиции. Предположим, что это — случайное упущение. Но и в по¬
следующем устроители подмены не очень-то предусмотрительны: они поселяют бегле¬
11 П. Газобон утверждает, что дата не зачеркнута, а стерта (см. S. G a n t i 11 о п.
Op. cit.).
12 V. Schieiter. Op. cit., p. 218.

126
Документальные очерки
ца в многолюдном торговом городе в качестве лавочника, как бы выставляя своего
Ревара («Наполеона») на всеобщее обозрение жителей и властей.
Но только ли действия заговорщиков выглядят столь нелепо? Обратимся к двум
веронским эпизодам версии. Спешно уезжая в Австрию, Ревар оставляет своему ком¬
паньону Петруччи секретное письмо на имя французского короля. Если Ревар был
действительно Наполеоном, то такой поступок с его стороны крайне неосмотрителен;
ведь Петруччи мог прочитать письмо, разгласить его содержание. Но, возможно, он
не видел другого выхода из положения: ведь отъезд был чрезвычайно поспешным, и
оставить письмо было некому. Однако эта гипотеза не соответствует логике самого
же Ф. Эдвардса. Люди, знавшие Наполеона, уведомили его о болезни сына; живя в
Вероне, он не мог не контактировать с этими людьми — своими сторонниками. Но На¬
полеон не переслал им свое письмо, например, с тем же посыльным, а оставил его
Петруччи, от которого хранил в тайне свое истинное лицо и на безусловную предан¬
ность которого надеяться, конечно, не мог. Кроме того, в Италии в то время жили
многие родственники Наполеона, и им он скорее доверил бы свою тайну. Допустим,
однако, что Петруччи оказался надежным хранителем секрета и никому его не вы¬
дал. Следовательно, о письме знали лишь двое: Ревар («Наполеон») и Петруччи.
Один из них был убит в Шенбруннском саду, другой свято хранил секрет. Откуда
же французские чиновники получили сведения о существовании и месте хранения это¬
го письма? И могли ли они на территории чужого государства «ликвидировать» тор¬
говое заведение, наполовину принадлежавшее подданному этого государства? Не наде¬
лил ли их Ф. Эдвардс чрезмерной интуицией и всеобъемлющими правами?..
Рассмотрим и шенбруннский эпизод версии. Если друзья Наполеона смогли из¬
вестить его в Италии о болезни сына, то, надо полагать, они сумели бы подготовить
и его тайное посещение больного, хотя бы путем подкупа охраны дворца. Следова¬
тельно, возможность проникновения во дворец без риска быть убитым, схваченным или
опознанным у Ревара («Наполеона») была. Доверившись версии, предположим все
же, что Наполеону изменили его обычные здравый смысл и дальновидность, он забыл
о том, что императорские дворцы строго охраняются, и решился на заведомо риско¬
ванное предприятие. Но и при этом у него не было бы физических сил проникнуть во
дворец -путем, какой описывает Ф. Эдвардс. В 1823 г. Наполеону было бы 54 года.
К предполагаемому моменту побега с острова св. Елены это был малоподвижный
и болезненный человек. Однако, согласно версии, он совершает нечто акробатическое:
влезает на «высокую каменную ограду», прыгает с нее в темноте (время действия —
4 сентября, 11 часов вечера) и, не получив при этом никаких повреждений, бежит
от часового! Не слишком ли кинематографична подобная ситуация?! Такова внутрен¬
няя логика фактов версии Ф. Эдвардса. Нам кажется, что и испытания вторым на¬
меченным методом анализа эта версия также не выдерживает.
Сопоставим ее с исторически засвидетельствованными фактами. Эдвардс сооб¬
щает, что Робо исчез из Балейкура в начале осени 1818 г.; Ревар появился в Вероне
в самом конце этого же года. А между тем. «болезнь, пресекшая дни Наполеона, на¬
чалась на острове св. Елены, и, обнаружившись 1 октября 1817 года, она продолжа¬
лась до 5 мая 1821 года, следовательно, 3 года, 7 месяцев и 5 дней»13. Кроме того, у
Наполеона еще в 1810 г. появились признаки функционального расстройства пече¬
ни î4. Следовательно, отнесение побега к 1818 г. вынуждает нас признать, что беглец
в то время был серьезно болей. Длительное путешествие по неспокойному в осеннее
время океану и перемена климата могли бы лишь усугубить его болезненное состоя¬
ние. Но Ф. Эдвардс рисует Наполеона-беглеца настолько здоровым, что даже через
пять лет после побега он преодолевает высокую ограду Шенбруинского дворца и бе¬
жит от часового!
В версии сообщается также, что в последние годы жизни Наполеон отличался
странными, ранее несвойственными ему провалами памяти. А вот что говорят об этом
историки, исследовавшие и сопоставившие множество документов и воспоминаний.
«1819 год,—констатирует А. Карр,— прошел в переменах физического состояния, ко¬
торое то улучшалось, то ухудшалось... Но память его всегда оставалась живой и яс¬
ной, как во времена его величия» 15. Поль Фремо, специально изучавший последний
период жизни ссыльного императора, сообщает, что 25 апреля 1821 г., находясь в
очень тяжелом состоянии, «Наполеон пожелал, однако, заняться последними распо¬
ряжениями... Он собирает остаток сил, чтобы дать дополнения к своему завещанию.
Он думает о тысяче разных вещей, вспоминает о сотне различных лиц. Он диктует
своим душеприказчикам графу Бертрану, графу де Монтолону и Маршану длинные и
чрезвычайно сложные поручения», а «после полудня он диктует два письма, одно из
которых — барону Лабуйери, бывшему хранителю его личного имения, другое — бан¬
киру Лаффиту—хранителю его денег в Париже»16. Добавим к этому, что в завеща¬
нии Наполеон не только назначает наследников своего имущества, но и оставляет мо¬
13 «История болезни, прекратившей дчи Наполеона на острове св. Елены, состав¬
ленная	доктором Гобертом по достоверным документам». М.	1856,	стр.	3.
14	О.	Aubri. Napoléon. P. 1961,	p. 363,
15	A.	Karr. Histoire de Napoléon.	P. 1838, p. 365.
16	P.	F r 6 ш е a u X. Sainie-Hélène.	Les derniers iours	de	l'Empereur. P. 1908,
pp. 326, 329.

Документальные очерки
127
ральные и политические наставления сыну, дает оценку некоторым французским по¬
литическим деятелям. На все это, мы думаем, был бы неспособен человек, страдав¬
ший провалами памяти или малосведущий двойник.
Но допустим все же, что вместо Наполеона последние три года на острове
св. Елены находился его двойник. Тогда мы должны восхититься той глубокой и не¬
поддельно искренней привязанностью, которую грубый и неотесанный кроликовод
проявлял к родственникам Наполеона. В начале 1821 г. до острова св. Елены дошло
сообщение о смерти сестры императора Элизы. «Он был очень огорчен,— писал
Тьер.— Это была первая смерть в его семействе после того, как он сделался взрос¬
лым.— Ну,— сказал он,— она мне указала дорогу; нужно идти за ней» 17. «Горе в связи
со смертью сестры — принцессы Элизы,— отмечал другой исследователь,— возвратило
Наполеона к навязчивой идее о близком конце.— У меня нет больше ни сил, ни энер¬
гии, я больше не Наполеон,— говорил он своему врачу.— Первый, кто должен после¬
довать за Элизой в могилу,— великий Наполеон»18. Еще более нежно относился
«двойник» к жене и сыну Наполеона. «Никакое врачебное искусство,— говорил он,—
не может спасти мне жизнь. Я хотел бы увидеть мою жену и моего сына... Он по¬
ручил Антомарки произвести вскрытие своего тела и сообщить сыну заключение, за¬
спиртовать сердце и послать его дорогой Марии-Луизе... Поезжайте в Рим, доктор,
сообщите моим родственникам, что великий Наполеон умер на этой мрачной скале,
в самом жалком положении» 19. «Наполеон назначил волоса различным членам своей
фамилии; их отрезали» 20.
Ни один мемуарист и исследователь не отмечает также у Наполеона в послед¬
ние годы его жизни сельской грубоватости и. тем более, неотесанности. Действитель¬
но, вряд ли Робо, такой, каким его представляет нам Ф. Эдвардс, мог бы в предви¬
дении своей смерти сказать следующее: «Если бы я умер на троне, в ореоле славы,
я остался бы загадкой для многих. Но я умираю в несчастье, и пусть судят меня об¬
наженным в нем!..»21. П. И. Ковалевский, тщательно изучивший по многим материа¬
лам психический склад Наполеона, утверждал, что «великий человек и в предсмерт¬
ном состоянии был велик, хотя, несомненно, бесконечно был несчастен»22. И уж со¬
всем неубедительно звучат в устах «Робо» слова, произнесенные им на грани потери
сознания. «2 мая лихорадочное состояние увеличилось,— писал Юго,— появился бред.
Император говорил о Франции, о своем сыне, о своих славных соратниках»23. «За не¬
сколько дней до смерти он велел поставить у своей кровати бюст сына, к которому
обратил свой последний взгляд и последний вздох... Сыну ничего не достанется, кро¬
ме моего имени. Боже мой! Французская нация... Мой сын... Франция, Франция...»24.
Как известно, до 1820 г. пленник на острове св. Елены занимался литературной
работой. Английский историк Вильям Слоон так оценивает эту деятельность: «Великий
полководец выказывал профессиональный свой талант в превосходных кратких очер¬
ках по военному искусству и военной истории, а также в заметках об организации
армии и значении укреплений. Он дал, кроме того, обстоятельные критические раз¬
боры войн Юлия Цезаря, Тюрення и Фридриха Великого. Все эти произведения впол¬
не достойны гениального их автора» 25. Но Наполеон не ограничивался военной тема¬
тикой. Он оставил заметки о сочинениях Вольтера и Вергилия. А из версии Ф. Эд¬
вардса вытекает, что эту работу в течение по крайней мере двух лет вел малокуль¬
турный крестьянин!
По утверждению Ф. Эдвардса, врачи, лечившие Наполеона, не оказывали ему
должного почтения. Но мы не станем ловить его на этом утверждении, делая вывод,
будто английские врачи знали, что их пациент — Франсуа Робо. Они, естественно, не
воздавали пленнику почестей как императору потому, что для них он был всего лишь
генералом Бонапартом (в этом официальном звании Наполеон находился на острове
св. Елены). В то же время личный врач Наполеона Антомарки, прибывший на остров
осенью 1819 г., то есть через год после предполагаемой Ф. Эдвардсом подмены, пи¬
сал: «Я еще не усвоил этикет, хотя стараюсь уловвть его и принять тон, который
окружает императора. Никто из нас не видит его без доклада; мы стоим молчали¬
вые, в ожидании, без шляп; мы не позволяем себе приблизиться, надеть шляпу или
заговорить без приглашения, нарушая это правило разве только в том случае, когда
идет общий разговор»26. Таким образом, и этот аргумент версии представляется
несостоятельным.
17 Тьер. Наполеон на острове св. Елены. Киев — Харьков. 1898, стр. 146.
18 De Nor V i ns. Histoire de Napoléon. Bruxelles. 1839, p. 623.
39 A. K a r r. Op. cit., pp. 366, 369.
2n «История болезни, прекратившей дни Наполеошз на острове св. Елены, состав¬
ленная доктором Гобертом по достоверным документам», стр. 34.
21 Las Cases. Op. cit., p. 212.
22 П. И. Ковалевский. Наполеон I и его гений. Психиатрические эскизы для
истории. Изд. 4-е. СПБ. 1901, стр. 355.
23 A. H u go. Histoire de l’Empereur Napoléon. P. 1833, p. 478.
24 A. Arnault, A. J a y, Е. J о u y, J. N о r v i a s. Vie de Napoléon. T. II. Bruxel¬
les. 1825, p. 311.
25 В. С л о о h. Новое жизнеописание Наполеона I. T. II. СПБ. 1896, стр. 595.
26 См. В. В. Филатов, Наполеон на острове св. Елены. Сборник «Отечествен¬
ная война и русское общество» T. VI, М. 1912, стр. 123.

128
Документальные очерки
Рассмотрим то, что относится к изменению почерка Наполеона. Такое измене¬
ние действительно имело место и, вероятно, может быть объяснено глубокими пере¬
менами морального и физического состояния человека, превратившегося из победо¬
носного императора в беспомощного и болезненного узника. Это тем более' допусти¬
мо, что различие подписей наблюдалось у Наполеона даже и в не подвергаемых со¬
мнению текстах, относящихся еще ко временам его триумфа. В 1895 г. в «Supplément
littéraire de Figaro»27 была опубликована статья Филиппа Вертело, анализировавшего
подписи Наполеона. Вертело констатировал, что эти подписи совершенно различны
и соответствовали душевному состоянию Наполеона в разные периоды его жизни.
Наполеон отмечал, что порою и сам не мог прочитать написанного им ранее. Подписи
же его иногда превращались просто в мазки, которые также были различны 2S. В част¬
ности, это относится к его не вызывающим сомнения подписям периода отступления
из России (автограф от 6 октября 1812 г.), поражения под Лейпцигом (автограф от
7 октября 1813 г.) и момента отречения в Фонтенбло (автограф от 4 апреля 1814 г.).
Подпись же периода пребывания на острове св. Елены по своим основным графиче¬
ским признакам совпадает с подписью под актом отречения. Таким образом, и изме¬
нения в почерке не подтверждают подмены Наполеона двойником.
Несколько замечаний о самом двойнике. Ф. Эдвардс пишет, что ввиду значи¬
тельного внешнего сходства с Наполеоном Робо был причислен к императорской сви¬
те. Но в свиту, как известно, входили лишь придворные и высшие офицеры. Простой
же солдат мог состоять только в эскорте императора, что, вероятно, Ф. Эдвардс и
имел в виду. Однако такое предположение алогично хотя бы потому, что Наполеон,
обзаведясь двойником для определенной тайной цели (иначе это не имело бы смыс¬
ла), не выставил бы его напоказ в собственном эскорте.
Противоречит историческим фактам и веронский эпизод версии. В Италии у На¬
полеона было много родственников, там жила и его мать. 15 августа 1821 г. она по¬
слала письмо английскому министру иностранных дел лорду Кэстльри, заканчиваю¬
щееся следующими словами: «Во имя справедливости и гуманности я умоляю Вас, Ми¬
лорд, не отклонить моей просьбы... Во имя бога, во имя всех матерей пусть не отка¬
жут мне в выдаче останков моего сына»29. По Эдвардсу же получается, что «Наполе¬
он» (Ревар), около^вух с половиной лет проживший в Италии, так и не дал люби¬
мой матери никакого намека на свое существование, ибо в противном случае не по¬
явилось бы упомянутое письмо.
Столь же не сообразуется с известными историческими фактами и шенбруннский
эпизод версии. Ф. Эдвардс сообщает, что Мария-Луиза распорядилась тайно похоро¬
нить человека, убитого часовым, рядом с могилами, предназначенными для нее и сына
Наполеона. Между тем известно, что Мария-Луиза не любила своего мужа. Интересы
Наполеона и Франции были ей совершенно чужды и даже враждебны. Еще задолго
до смерти Наполеона она вступила в интимные отношения с австрийским генералом
графом Нейпергом, а в 1822 г., то есть через год после смерти мужа,— в морганати¬
ческий брак с тем же генералом. Следовательно, нет оснований думать, что она по¬
желала бы похоронить Наполеона рядом с могилой, предназначенной для нее самой.
К тому же в 1823 г. Марии-Луизы не было не только в Шенбрунне, но и вообще в
Австрии. В 1816 г. она по договору, заключенному в Фонтенбло, получила во владе¬
ние с титулом императорского величества земли Пармы, Пьяченцы и Гуасталлы (в
Италии) и в 1817 г. покинула Австрию, оставив сына своему отцу, австрийскому им¬
ператору Францу. Но сделаем еще одну уступку Ф. Эдвардсу и допустим, что бо¬
лезнь сына побудила Марию-Луизу приехать из Пармы, и она находилась в ту ночь
в Шенбрунне. Тогда Наполеона, если бы убитый оказался им, прежде всего опознала
бы его жена. Для чего же в таком случае понадобилось приглашать двух высокопо¬
ставленных офицеров, «знавших Наполеона в лицо», да еще при условии, что Мария-
Луиза и ее отец были, несомненно, заинтересованы сохранить этот факт в тайне?
Между тем, если верить версии Ф. Эдвардса, Мария-Луиза не только пригласила
австрийских офицеров осматривать труп, но и оповестила об этом французское посоль¬
ство. Не для того ли, чтобы оно потребовало выдачи трупа и получило в этом отказ?
Рассмотрим и положение версии о захоронении убитого. Шенбруннский дворец
был летней резиденцией австрийских императоров, и в пределах дворцового парка
никаких могил не было. Всех членов австрийской императорской семьи хоронили в
склепе церкви Капуцинов в Вене. Там был похоронен в 1832 г. и сын Наполеона гер¬
цог Рейхштадтский. Похороны в этом склепе, по традиции, обставлялись торжественно¬
траурным церемониалом, и никак нельзя допустить возможности тайного погребения
в династической усыпальнице случайно убитого человека.
И еще одному историческому факту противоречит версия Ф. Эдвардса. В 1840 г.
по распоряжению французского короля Луи-Филиппа тело Наполеона было торже¬
ственно перевезено с острова св. Елены во Францию и помещено в Доме инвалидов
в Париже. При этом, начиная со вскрытия могилы, присутствовали государственный
советник, член палаты депутатов барон де Лас Каз, королевский адъютант генерал-
27 Литературное приложение к парижской газете «Figaro».
28 См. В. Сухомлинов. Сборник статей по 1896 год. СПБ. 1896, стр. 25—35.
29 D. Lacroix. Histoire de Napoléon. P. 1902, p. 677.

Документальные очерки
129
лейтенант барон. Гурро, генерал-лейтенант граф Бертран с сыном Артуром, бывший ка-,
мердинер Наполеона Маршан, Аршамбо, Пьеррон, Сен-Дени30. Эти лица состояли при
Наполеоне на острове св. Елены и, таким образом, должны были быть посвящены в
тайну побега. Естественно, что при· всех почестях, отдаваемых Францией памяти Напо¬
леона, почестях, санкционированных королем и правительством, дальнейшее сохранение
тайны побега с острова не только не имело смысла, но, наоборот, обнародование ее
могло бы принести славу и почет организаторам побега. Однако все они, в том числе
и барон Гурго, на важную роль которого в заговоре весьма прозрачно намекает Ф. Эд¬
вардс, не проронили ни слова ни о побеге, ни о своем участии в его подготовке. Не
странно ли это? К тому же немыслимо само предположение, чтобы приближенные На¬
полеона, знавшие о его побеге из плена, отдавали почести останкам Робо. Между тем
один из самых больших поклонников Наполеона, барон Гурго, писал: «Я не могу вы¬
разить того, что произошло во мне, когда я увидел еще раз черты того удивительного
гения, которому я пожертвовал всем и которому я всем был обязан; надо было
столько любить императора, сколько я его любил, чтобы понять мои чувства в
ту минуту, когда доктор Гильяр позволил нам взглянуть на мертвое лицо нашего
героя» 3l.
Наконец, о «простреленном» или «пробитом штыком» кишечнике Наполеона, хра¬
нящемся в Англии. Вот что говорит на этот счет изданная во Франции в 1959 г. кни¬
га Максимильена Вокса «Наполеон»: «Сведения, не получившие до сих пор огласки,
которой они заслуживали, были сообщены знаменитым хирургом по сердечным бо¬
лезням профессором Ренэ Леришем в его книге «Мои воспоминания для посмертной
публикации» («Souvenirs de ma vie morte»), изданной в 1956 году. Автор этой книги
сообщает, что, когда в Оксфорде он посетил музей Хантера вместе с президентом
королевского хирургического колледжа сэром Беркли Мойнихэном, последний, взяв
его под руку, сказал: «Я хочу кое-что показать вам». Он достал из кармана подве¬
шенный на цепочке ключ и открыл несгораемый шкаф, устроенный в стене. В шкафу
находился сосуд, содержавший анатомический препарат на стеклянной пластинке.
«Как вы думаете, что это?» — спросил английский хирург. «Это отрезок кишечника,—
ответил его французский коллега,— с отверстием дизентерийного происхождения».
«Да,—сказал сэр Беркли,—это кишечник императора Наполеона 1. Британское пра¬
вительство решило- держать его секретно в течение ста лет, чтобы дать время успо¬
коиться спорам. Вы — первый француз, увидевший это». Оксфордский колледж был
частично разрушен бомбардировками последней войны, и о ценной реликвии больше
не упоминали. Для истории было бы очень интересно, если бы следы ее отыскались» 32.
Это было в 1927 году.
Следовательно, ссылка Эдвардса на «официальное сообщение» неосновательна.
Это всего лишь упоминание мемуариста, к тому же констатирующее не след физи¬
ческого насилия, как представляет это Ф. Эдвардс, а болезненное поражение. Однако
мы думаем, французский хирург ошибся в своих наблюдениях. Перед ним находился
препарат не кишечника, а желудка Наполеона, и замеченное им отверстие было не
дизентерийного происхождения. Как известно, вскрытие тела Наполеона производил
доктор Антомарки под наблюдением представителей губернатора острова св. Елены:
«полковника Рида, майора Харрисона, капитана Крокэтта, в присутствии всего анг¬
лийского медицинского персонала: д-ров Шорта, Митчела, Арнотта, Бэртона, Хэнри,
Рэтледжа и «Ливингстона»33. При этом, как зафиксировано в акте, в желудке было
обнаружено отверстие. Оно квалифицировано как канцерозное прободение в выход¬
ном отделе, вблизи грибовидной злокачественной опухоли с лапчатым распростране¬
нием. Кроме того, если бы Наполеон, как предполагает Ф. Эдвардс, был убит в саду
Шенбруннского дворца, то его кишечник не мог оказаться в Англии, ибо, согласно
версии, похороны были произведены тайно. Следовательно, чтобы получить часть ки¬
шечника, англичанам нужно было не только своевременно разыскать «ничем не от¬
меченную .могилу», но также совершить эксгумацию и похищение трупа. Насколько
же более реалистично свидетельство историка: «После вскрытия сэр Гудзон Лоу от¬
казал душеприказчикам в отправке в Европу сердца и желудка Наполеона. Эти ор¬
ганы были помещены в сосуды, наполненные спиртом»34. Сосуды оказались затем в
распоряжении английских властей острова, которые, надо полагать, переправили их
в Англию, где они и попали в музей Хантера. Итак, в 1956 г. не было никакого офи¬
циального английского сообщения о «пробитом кишечнике Наполеона», ибо, как сви¬
детельствует Р. Лериш, после войны об этом анатомическом препарате вообще не
упоминали. Препарат был доставлен с острова св. Елены и не имел отношения к та¬
инственному человеку, убитому в саду Шенбруннского дворца в 1823 г. (если такое
30 «Перенесение праха Наполеона с острова Святой Елены в Парижский Дом Ин¬
валидов». СПБ. 1841, стр. 28; «Погребение императора Наполеона. Официальный отчет
о перевезении его смертных останков с острова Св. Елены в Париж и описание погре¬
бального хода». СПБ. 1841, стр. 9.
31 «Наполеон на острове Св. Елены». «Вестник иностранной литературы», 1889,
кн. IX.
32 М. Vox. Napoléon. P. 1959, pp. 173—175.
33 R. Brice. Les Espoirs de Napoléon à Sainte-Hélène. P. 1938, p. 281.
34 De N о г V i n s. Op. cit., p. 629.
9.	«Вопросы истории» № 10.

130
Документальные очерки
убийство вообще имело место). Поэтому ни о каких следах штыка или пули на ки¬
шечнике говорить не приходится.
Предполагая легендарный характер версии, связанной с именем Робо, и сомне¬
ваясь в реальности этого лица, следует сказать и о других двойниках Наполеона.
Французский ученый Г. Ленотр35 сообщает, в частности, такие факты. В сентябре
}815 г., то есть в то время, когда Наполеон был в пути на остров св. Елены, в одном
из французских селений появился человек под именем Феликс, поразительно похожий
на поверженного императора. Местные жители решили, что это бежавший из ссылки
Наполеон. Имя Феликс считали даже символическим псевдонимом: оно на латин¬
ском языке означает «счастливый». Это событие не было воспринято местными жи¬
телями как чудо, ибо после возвращения Наполеона с острова Эльбы в его всемогу¬
щество охотно верили. Считая Феликса императором, пустили даже слух о том, что
вскоре он возглавит огромную турецко-негритянскую армию, с помощью которой
совершит новое триумфальное возвращение на трон. Однако, к большому удивлению
обывателей, Феликс явно не был намерен возглавить такую армию. Он оставался один
и даже не решался лишний раз появляться в людных местах. Власти, извещенные об
этом человеке, направили по его следам жандармов. Он был арестован, препровож¬
ден в окружной центр Вьенн-ан-Дофинэ и заключен в тюрьму. На этом эпопея одно¬
го из мнимых Наполеонов окончилась. Истории до сих пор неизвестно его подлинное
имя. Видимо, в судебных архивах Вьенн-ан-Дофинэ имеются документы по этому де¬
лу, но они до сих пор не исследованы.
Появление второго мнимого Наполеона относится к 1822 г., когда до генераль¬
ного секретаря префектуры французского департамента Лозер Армана Маркизэ до¬
шли слухи о священнике, отце Иларионе, имя которого местные крестьяне произно¬
сили с особым благоговением. Жандарм, которого Маркизэ спросил об этом человеке,
ответил ему: «Это — император». Все попытки изменить такое мнение ссылками на
то, что прошло уже 18 месяцев, как Наполеон умер, остались безуспешными. Заин¬
тересованный этим известием, Маркизэ начал расследование. Ему удалось выяснить,
что, судя по одежде, отец Иларион — монах-капуцин, что появился он неизвестно от¬
куда и обосновался в старом, разрушенном замке недалеко от города Манд, где при¬
нимал неимущих душевнобольных, находивших у него прибежище. Тайна, окружав¬
шая личность этого монаха-филантропа, породила легенду, будто он значительное
лицо, стремившееся сохранить инкогнито. Кто-то высказал предположение, что это
Наполеон, и слух начал быстро распространяться. В 1822 г. большинство жителей
департамента Лозер и города Манд было уверено в том, что Наполеон бежал с острова
св. Елены и живет под именем отца Илариона.
Маркизэ решил посетить таинственного монаха и попросил префекта де Валь-
денюи сопровождать его. Они отправились в путь вместе с жандармским капита¬
ном, несколькими высшими гражданскими и военными чиновниками департамента.
Все были одеты в парадные костюмы, в каких обычно являются к значительным ли¬
цам. Монах выехал им навстречу на лошади. Он был в грубой шерстяной одежде,
причем его эскортировало около двенадцати монахов, казавшихся опытными кавале¬
ристами Посетители тотчас узнали «Наполеона», но ему можно было дать от 32 до
35 лет, то есть тот возраст, в котором настоящий Наполеон только стал императором.
В обиталище монаха гости заметили то усердие, с каким он занимался благотвори¬
тельностью. В помещении было чисто, все подопечные имели довольный вид, в спе¬
циальных классных комнатах двое монахов обучали детей малоимущих жителей чте¬
нию и письму. Речь и манеры отца Илариона были изысканно элегантны, он обнару¬
жил живость ума, большое чувство такта, и все это выдавало в нем человека из выс¬
шего общества. Однако, либо желая мистифицировать гостей, либо отклонить возмож¬
ность нескромных вопросов относительно его прошлого, его семьи, настоящего имени
и материального положения, отец Иларион вел порой весьма странные разговоры. Он
уверял, что в своих странствиях часто встречал дьявола, преграждавшего ему дорогу
и исчезавшего лишь после произнесения молитвы, рассказывал, что посетил ад, и опи¬
сывал свое пребывание там с поразительными подробностями. Когда среди монахоз-
учителей префект узнал своего бывшего слугу, отец Иларион воспользовался этим
случаем, чтобы подчеркнуть неприязнь к высокопоставленным людям. «Чем человек
ниже по происхождению, тем он более возвышается здесь»,— сказал он. «Император
прав»,—шепнул жалдарм, наклонившись к Маркизэ. Гости покинули эту обитель, и
истинная личность отца Илариона осталась для всех тайной. Никто не знал, что с
ним стало после и не был ли он тем мнимым Наполеоном, которого под именем Фе¬
ликса арестовали еще в 1815 году. Сейчас точно неизвестно название замка, где отец
Иларион основал свое заведение, ибо в окрестностях города Манд существует много
старых замков. Г, Ленотр считает наиболее вероятным из них Ла Каз, на берегу
реки Тарн.
Итак, мнимые Наполеоны известны истории, но всесторонний анализ версии о
Франсуа Робо показывает, на наш взгляд, полную ее несостоятельность. Версия со¬
держит множество внутренних противоречий, не соответствует историческим фактам,
ничем документально не подтверждена. Это, видимо, лишь одна из легенд, обычно
окружающих крупные исторические фигуры.
35 G, L e η о t r e. Faux Napoléons. «Historia», Novembre 1959, № 156, pp. 493-^495.

Документальные очерки
131
2.	ПОСЛЕДНИЕ ДНИ НАПОЛЕОНА
20 октября 1965 г. в калужской областной газете «Знамя» была напечатана
заметка К. Ярхо. В ней сообщалось, что в фонде особого учета Калужского государ¬
ственного областного архива хранится неизвестная рукопись, повествующая о послед¬
них днях жизни Наполеона 1. Нам удалось ознакомиться с этим материалом. Ничем
не примечательная тетрадь, сброшюрованная из ровно нарезанных синих листов бу¬
маги. Текст написан черными чернилами, почти каллиграфическим почерком. Перед
текстом заголовок: «Последние минуты Наполеона». Вот, пожалуй, и все, что можно
сказать о внешнем виде этой своеобразной рукописи, в которой не говорится ни об
источнике, послужившем основой для ее написания, ни об авторе, ни о времени по¬
явления. Что касается ее содержания, то несомненно одно: эта рукопись не исследо¬
вание, а хроника последних дней жизни Бонапарта, которую мог подготовить лишь
человек, находившийся в то время возле него. И действительно, в результате сличения
рукописи с текстом имеющихся воспоминаний о жизни Наполеона I на острове
св. Елены удалось установить, что в отдельных мемуарах, например, врача Антомарки
(«Mémoires du docteur Antommarchi ou les derniers moments de Napoléon». Tt. I et 11.
Bruxelles. 1825; «Dernier moment de Napoléon I-er par Antommarchi». Paris. S. a.), гене¬
рала Бертрана («Cahiers de Sainte-Hélëne. Janvier 1821—Mai 1821». Journal du géné¬
ral Bertrand, Grand Maréchal du palais. Paris. S. a.) имеют место факты, которые отра¬
жены в найденной рукописи. Можно предположить, что материал о последних днях
Бонапарта представляет собой рассказ, в основу которого положены некоторые вос¬
поминания, принадлежащие перу близких к полководцу лиц. Это предположение, кста¬
ти, подкрепляется и формой подачи материала, изложенного в апологетическом по от¬
ношению к Наполеону духе. Автор (или авторы), далекий от попытки подойти кри¬
тически к оценке личности Наполеона, пытался оставить в наследство потомству весь¬
ма идеализированный образ бывшего императора Франции. Но тем не менее, предла¬
гая этот материал вниманию читателя, мы не можем не отметить определенный интерес
приведенных в нем фактов. Никогда ранее «калужский текст» не публиковался.
Что же можно сказать о его авторе? На листах тетради имеется водяной знак с
изображением животного, который в книге С. А. Клепикова («Филиграни и штемпели
на бумаге русского и иностранного производства XVII—XX века». М. 1959) назван «лео¬
пардом, опирающимся на щит». Датой выпуска бумаги с этим знаком С. А. Клепи¬
ковым условно назван 1828 год. На листе тетради значится цифра «31» (то есть год
производства бумаги — 1831-й). Следовательно, бумага с водяным знаком леопарда
выпускалась в течение ряда лет, с конца 20-х по начало 30-х годов XIX века. Этот
вывод дает возможность утверждать, что «калужская рукопись» была написана в 30-е
годы XIX в., то есть вскоре после появления первых мемуаров о Наполеоне. Кто под¬
готовил самый материал, сказать трудно. Несомненно лишь одно: им являлся чело¬
век, владевший французским языком. Ниже следует текст любопытного сказания.
Л. П. Борисов
★
«В феврале месяце, 1821 года, комета показалась над островом Св. Елены; На¬
полеон тотчас вспомнил о роковой звезде Юлия Цезаря и, казалось, предвидел бли¬
зость- собственной кончины. Все окружавшие ниспадшего завоевателя просили его
взглянуть на это явление: но тщетные просьбы! Один из товарищей его заточения
не говорил ни слова. «Вы меня поняли!» — сказал он. Давно уже Наполеон имел
предчувствие, что дикая скала, на которой жил, сделается его гробницей, и речи его
беспрестанно выражали такое убеждение.
Последние дни грозного победителя были столь же величавы, как и самые слав¬
ные эпохи его жизни. Слишком уверенный в своей смерти, он с жалостью или, скорее,
с сожалением улыбался, слушая тех, кои старались отдалять от него сию мысль.
«Можете ли вы соединить это?» — сказал он Г. Мункгузу, английскому офицеру, раз¬
резав надвое шнурок колокольчика, стоявшего на столе: «Никакое лекарство не мо¬
жет исцелить меня. Мне бы хотелось увидеть мое семейство; но да исполнится воля
Божия!» Потом с твердостью, достойною Сократа, присовокупил: «Нет ничего ужас¬
ного в смерти. Она была моей подругой в течение последних трех недель, и теперь
готова навсегда овладеть мною». Новый дом, назначенный для Наполеона, был до¬
строен. «Этот дом послужит мне гробом»,—сказал он; и действительно, камнями сего
здания выложили могилу, где покоится его прах.
15-го апреля Наполеон призвал к себе гг. Монтолона, Маршана; он диктовал
им духовное завещание где не забыл никого: ни тех, кто последовал за ним в изгна¬
ние, ни давнишних друзей своих. Этот драгоценный памятник чувств Наполеона из
Лонгвудской тюрьмы 2 намекает на дни его юности: при последнем издыхании, стра¬
далец печется о сиротах генерала Дютеля, который покровительствовал ему при
вступлении его на военное поприще; о семействе Гаспарена, который при осаде Ту¬
лона одобрил гениальные распоряжения и защитил его против гонений; об сыне
неустрашимого Дюгомье, его друга, который угадал первый в молодом артиллерий¬

132
Цоку ментальные очерки
ском офицере будущего повелителя Европы3. В числе наследников его есть солдаты
с острова Эльбы, есть раненые при Ватерлоо, город Бриенн4 — место его воспита*
ния, и восемь провинций Франции. Самое пламенное желание его в завещании —
быть предану земле на берегах Сены, среди народа столь им любимого. Вскоре по¬
сле вошел медик Антомарки. «Вот мои приготовления, доктор!» — сказал Наполеон,
показывая на бумаги, рассыпанные по ковру стола. «Я умираю... Конечно! Я готов».
19-го ему стало лучше. Все радовались. «Вы не ошибаетесь,— сказал он,— мне легче,
но не менее того смерть моя приближается. Когда .меня не станет, каждый из вас
будет иметь счастье увидеть Европу, своих родных, друзей: а я свижусь с храбрыми
воинами моими в полях Елисейских», «Да,— прибавил он твердым, торжественным го¬
лосом,— Клебер, Дезе, Бессьер, Дюрок, Ней, Мюрат, Массена, Бертье — все бросятся
мне навстречу... Завидя меня, они сойдут с ума от восторга и славы. Мы поговорим
об наших походах с Ганнибалами, Сципионами, Цезарями, Фридрихами, если толь¬
ко,— прибавил он смеясь,— там не испугаются такого сонма воинов».
Наполеон слишком был проникнут чувством собственного величия, чтобы не ве¬
рить в бессмертие души. Через два дня, 21-го, он, как христианин, принял чистосер¬
дечную жертву этому утешительному догмату: накануне, без ведома генералов Берт¬
рана и Монтолона, алтарь был воздвигнут в комнате, примыкавшей к столовой; боль¬
ной сам предписал все распоряжения духовнику, принявшему его исповедь. Припа¬
док болезни не позволил ему причаститься св. тайн.
28-<o стоическая заботливость занимает Наполеона: он поручает Антомарки по
смерти вскрыть его тело. На другой день ему принесли воды из ближнего, Гутегаг-
ского источника. «Если бы судьба исцелила меня, я бы воздвигнул обелиск на месте,
где струится сей источник; я бы увенчал его в память облегчения, им мне доставлен¬
ного. Если умру, и прах мой останется в изгнании, пускай похоронят меня близ
моих предков, в соборной церкви Аяччио5. Если мне не позволят покоиться в недрах
моей родины, похороните меня там, где течет эта вода, столь свежая и чистая!» Он
выразил последнее желание, зная, что ему откажут в погребении на берегах Сены.
2-го мая в бреду он представлял себя начальствующим Италийской армией и вос¬
клицал: «Штейнгель, Дезе, Массена, вперед! в штыки! они наши!» На другой день
Наполеон уже ясно чувствовал приближение последнего своего часа. Накануне слы¬
шали воина, решавшего судьбу сражения: 3-го мая слышен диктатор Европы, говоря¬
щий подданным, которые еще остались при нем. Голос его торжественный, он хочет
произнести последнюю волю своего всемогущества; он обращается к своим душепри¬
казчикам, генералу Бертрану и Монтолону: «Вы возвратитесь в Европу. Я обязан
дать несколько советов касательно вашего будущего поведения. Вы разделяли мое
изгнание, вы останетесь верны моей памяти; вы не сделаете ничего, что могло бы
запятнать ее. Я восстановил законы. К несчастью, обстоятельства были трудны.
Я принужден был и действовать резко, и отлагать; настали бедствия; я не мог спу¬
стить тетивы лука, и Франция лишилась постановлений, которые я ей готовил. Она
судит обо мне выгодно; она знает мои намерения; она любит мое имя, мои победы.
Подражайте ей, будьте верны мнениям, которые мы защищали, славе, которую мы
приобрели».
4-го ужасная буря вырвала с корнем последнее дерево, под тенью коего Наполе¬
он любил отдыхать; она, казалось, возвестила, что лучезарная звезда, озарявшая зем¬
лю, готова погаснуть. В пять часов с половиной вечера Наполеон прервал летаргиче¬
ское молчание только двумя словами: «Глава войска». Такова мысль победителя. На
бюсте его сына 6, который уже целый месяц был поставлен у подножия постели, угас
его взор *. Через двадцать минут потом, руки, державшие и раздававшие столько
скипетров, воздвигнувшие столько памятников и ниспровергнувшие столько преград,
охладели под слезами и поцелуями генерала Бертрана.
На другой день, в шесть часов вечера, доктор Антомарки, верный данному слову,
приступил к вскрытию тела, согласно с намерениями Наполеона. Этот печальный долг
имеет свидетелями душеприказчиков, офицеров гарнизона и восемь английских
врачей.
После вскрытия тела, Наполеон, одетый в конно-егерский мундир императора
гвардии, покрытый звездами всех орденов, которые он или учредил, или получил в
продолжение своего царствования, был положен на смертный одр свой, превращенный
таким образом в парадный катафалк; плащ, бывший на нем в битве при Маренго, слу¬
жил ему погребальным покровом: эти сближения красноречивы. Пленник острова
св. Елены нисходил в могилу, осененный всеми знаками европейских почестей: и же¬
лезные носилки, на которых он покоился после сорока девяти генеральных сражений,
им выигранных, содеивывались печальным памятником, около коего религия и исто¬
рическое благоговение соединяли в недрах Атлантического океана чувства английского
штаба и слезы одного французского семейства.
Тело Наполеона стояло б-го и 7-го мая. Стечение народа было общее и горесть
единодушная. Все жители города оплакивали Наполеона; все солдаты сожалели о ве¬
ликом полководце. Страдания его привлекли к нему сердца всех; смерть довершила
сии чувства. 8-го тело было бальзамировано и заключено в четыре гроба. 9-го погре¬
бение совершилось следующим порядком: Наполеон Бертран, крестник императора,
* В тексте ошибка. Наполеон умер 5 мая 1821 года.

Документальные очерки
133
Сын бывшего министра двора; аббат Виньяли, облаченный в священнические ризы;
доктора: Антомарки и Арно; двадцать четыре английских гренадера, назначенные сне¬
сти гроб с холма; печальная колесница; позади оной лошадь Наполеона; душепри¬
казчики: Бертран, Монтолон и Маршан, первый камердинер; служители Наполеона
сопутствовали конвою, за коим следовала в карете графиня Монтолон с дочерью.
Здесь оканчивалось французское семейство. Потом шло множество морских и сухо¬
путных английских офицеров; за ними шли члены Совета; генерал Коффен, маркиз
Моншеню; адмирал и губернатор св. Елены7; наконец, леди Гудсон-Лоу и дочь ее в
глубоком трауре, в карете. Три тысячи человек провожали тело из Лонгвуда. Дорога
не позволяла печальной колеснице доехать до места погребения, и английские грена¬
деры полка Вальтера Скотта имели честь нести на плечах своих смертные останки
героя. Двадцать пушечных залпов возвестили Океану, что душа Наполеона оставила
землю.
Место, где покоится прах его,— небольшая живописная долина, пересекаемая
быстрым ручьем и осенними плакучими ивами8.
В кабинете Наполеона нашли несколько разорванных бумаг; эти отрывки драго¬
ценны; они содержат в себе первые искры мыслей глубоких, которые до последней
минуты волновали ум его и возносили его душу превыше бедствий, «Новый Проме¬
тей, я прикован к скале, где ястреб терзает меня. Да, я похитил небесный огонь, что¬
бы одушевить им Францию: огонь возлетел к своему источнику, и вот я! Любовь к
славе похожа на тот мост, который сатана бросил над хаосом, желая перейти из ада
в рай: слава соединяет прошедшее с будущим, отделенным от него неизмеримою
бездною».
Наполеон и на острове св. Елены никогда не терял из виду Европы; он в осо¬
бенности любил жить наедине с своей славой, как с гостем грядуших веков: она оза¬
ряла последние его минуты, когда он избрал могилу близ светлого источника, под
тенью дерев, и эта могила мудреца была для него надгробным памятником повели¬
теля мира.
Никогда человек со времен Александра Великого и Цезаря не имел больше прав
на внимание потомства. Бросая мысленный взор на гроб свой, стрегомый бурями
океана, он мог сказать себе: где бренные останки Сезостриса, Кира, Александра, Це¬
заря, Карла Великого? Мои всегда останутся в моей гробнице. Они не находятся на
пути завоевателей»,
КОММЕНТАРИИ
1 В книге Е. В. Тарле «Наполеон» об этом факте сообщается несколько иначе:
13 апреля Наполеон «приказал графу Монтолону писать под его диктовку завещание,
которое 15 апреля переписал и подписал своей рукой».
2 Резиденция Наполеона. Получила такое наименование от названия той части
острова, на которой она находилась.
3 Генералы Дютель и Дюгомье, а также представитель республиканского прави¬
тельства Гаспарен одобрили план дотоле неизвестного капитана Бонапарта по ликви¬
дации контрреволюционного мятежа в Тулоне в 1793 году. «Наградите и повысьте это¬
го молодого человека,— писал командующий армией Дюгомье в Комитет обществен¬
ной безопасности после взятия города,— потому что, если вы будете к нему неблаго¬
дарны, он возвысится и сам собою». После этого Бонапарт получил чин бригадного
генерала.
4 Город, в котором юный Бонапарт с 1777 по 1785 г. пребывал в военном училище,
5 Город на острове Корсика, где родился Наполеон.
6 Речь идет о сыне Наполеона I, родившемся в 1811 г. от второй жены Бона¬
парта — эрцгерцогини Марии-Луизы, дочери австрийского императора Франца 11. Во
время пребывания Наполеона на острове св. Елены его сын вместе с матерью жил у
деда.
7 Губернатором св. Елены в то время был Гудсон-Лоу. На острове находились
также комиссары от Франции, России и Австрии. Россию представлял граф Бальмэн.
8 В 1840 г. правительство Франции после долгих колебаний, связанных с боязнью
возможных выступлений народных масс, решило перевезти останки Наполеона в Па¬
риж. На это было получено согласие Англии. В июле на остров были направлены
фрегат «Ла Белль-Пуль» и корвет «Ле Фаворит» под начальством принца Жуэнвиль-
ского. В конце ноября экспедиция возвратилась к берегам Фракции. 15 декабря прах
Наполеона I был перенесен в парижский Дом инвалидов.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
Научно-исследовательская работа
в высшей школе
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В МОСКОВСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ
(1956—ί 965 гг.)
Последнее десятилетие в жизни Московского университета ознаменовалось зна¬
чительным подъемом в развитии исторической науки. Научно-исследовательская ра¬
бота в области отечественной и зарубежной истории, археологии и этнографии приоб¬
рела такой размах, которого не было за весь предшествующий период, начиная с вос¬
становления исторического факультета в 1934 году. Достаточно сказать, что при бо¬
лее или менее стабильном составе преподавателей и научных сотрудников —
140—150 человек (включая профессоров — докторов наук, доцентов — кандидатов
наук, преподавателей и младших научных сотрудников) работники факультета за
1956—1965 гг. опубликовал^ 103 монографии, 12 учебников для вузов и средних школ,
76 учебных пособий, методических разработок и указаний, примерно 1 450 статей
в журналах, брошюр, отдельных очерков и глав в коллективных книгах и сборниках.
В это число не входят книги и статьи по истории стран зарубежного Востока, так
как соответствующие кафедры выделились в 1956 г. в самостоятельный Институт во¬
сточных языков при МГУ. За это же время, особенно за последние 5—6 лет, со¬
трудниками исторического факультета защищено 16 докторских диссертаций. Препо¬
даватели МГУ подготовили 230 аспирантов-историков, которые защитили диссерта¬
ции, и 3 454 студента (большинство из них занимается сейчас исследовательской рабо¬
той в институтах АН СССР, академий наук союзных республик и различных вузах
нашей страны). Огромное количество спецкурсов и спецсеминаров провели за это деся¬
тилетие преподаватели исторического факультета, что также является составной
частью научной работы.
Значительно шире стал фронт научных исследований. В трудах историков МГУ
находит в той или иной степени отражение весь мировой исторический процесс, начи¬
ная с первобытнообщинного строя, истории древнего Египта и кончая важнейшими
проблемами современности. Проблематика научных исследований отличается целе¬
устремленностью, охватывая важнейшие стороны исторического развития. Наконец,
в исторических работах все более находят отражение проблемы методологии, истории
человеческого прогресса, истории культуры и историографии.
Основной ячейкой научно-исследовательской и педагогической работы на фа¬
культете является кафедра, возглавляемая, как правило, крупными учеными. Всего
на факультете 15 кафедр: кафедра истории древнего мира (зав. кафедрой — профес¬
сор, доктор исторических наук В. И. Авдиев), истории средних веков (зав. кафед¬
рой— акад. С. Д. Сказкин), новой и новейшей истории (зав. кафедрой — профессор,
доктор исторических наук И. С. Галкин), истории южных и западных славян (зав. ка¬
федрой— до 1959 г. профессор С. А. Никитин, в настоящее время — доцент, кандидат
исторических наук И. А. Воронков), археологии (зав. кафедрой — член-корр. АН СССР
А.	В. Арциховский), этнографии (зав. кафедрой — профессор, доктор исторических
наук С. А, Токарев), истории КПСС (зав. кафедрой — профессор Н. В. Савинченко),
древних языков (зав. кафедрой — профессор В. С. Соколов); четыре кафедры отечест¬
венной истории: истории нашей Родины в эпоху феодализма (ею руководил до 1958 г.
акад. Б. А. Рыбаков, в настоящее время се возглавляет профессор Г. А. Новицкий);
истории нашей страны в эпоху капитализма (ею руководил до 1960 г. профессор,

Историческая наука в СССР
135
доктор исторических наук А. Л. Сидоров, в настоящее время ее возглавляет профес¬
сор, доктор исторических наук И. А. Федосов); истории советского общества (до
1965 г. ею руководил профессор, доктор исторических наук С. Ф. Найда); кафедра
источниковедения (до 1965 г. ее возглавлял акад. М. Н. Тихомиров). Отделение
искусствоведения на историческом факультете составляют две кафедры: истории и
теории русского и советского искусства (зав. кафедрой — профессор, доктор искусство¬
ведческих наук А. А. Федоров-Давыдов) и истории зарубежного искусства (зав. ка¬
федрой— член-корр. АН СССР В. Н. Лазарев). Наконец, в связи с тем, что факуль¬
тет поставил перед собой задачу готовить специалистов-историков с хорошим зна¬
нием иностранных языков, в 1965 г. на факультете была создана самостоятельная
кафедра иностранных языков.
Кафедры исторического факультета включают различное число сотрудников и
разнятся по интенсивности научной деятельности. Наиболее крупные кафедры — ка¬
федры новой и новейшей истории, истории КПСС и истории советского общества. На
одних кафедрах основное внимание уделяется созданию общекафедральных трудов,
на других — индивидуальной научной работе. В последнее время заметно облегчено
планирование научной деятельности. Кафедры сами определяют проблематику работы
и освобождены от мелочной опеки вышестоящих органов. Лишь крупные труды, тре¬
бующие специального финансирования, включаются в общеуниверситетские и факуль¬
тетские планы.
В научно-исследовательской деятельности факультета за последнее десятилетие
можно выделить три главных направления. Прежде всего нужно отметить крупные
научные открытия Новгородской археологической экспедиции МГУ, возглавляемой
с 1929 г., то есть со времени ее основания, А. В. Арциховским. В 1951 г. работа этой
экспедиции ознаменовалась открытием мирового значения: был обнаружен новый вид
исторического источника — берестяные грамоты. Сейчас число берестяных грамот,
найденных Новгородской экспедицией, достигло 429. В последние годы аналогичные
находки обнаружили и другие экспедиции исторического факультета. Так, в 1964 г.
была найдена берестяная грамота в Смоленске. Параллельно шла работа по расшиф¬
ровке, анализу и публикации этих грамот. В 1953 г. А. В. Арциховский опубликовал
(в соавторстве) 1-й том грамот, в 1954 г.— 2-й том, в 1958 г. (в соавторстве)—два
тома и, наконец, в 1963 г.— еще два тома. Таким образом, вышло шесть томов совер¬
шенно новых источников, которые дали исследователям огромный материал для изу¬
чения истории древней Руси. Ценность этих источников заключается в том, что они
в отличие от известных до сих пор источников той эпохи, как правило, частного про¬
исхождения и дают возможность воссоздать быт, обычаи, нравы, уровень материаль¬
ной жизни простых людей. Эти открытия положили начало новой науке—берестологии.
Вторым важнейшим направлением научной работы является подготовка учебни¬
ков и учебных пособий. За истекшее десятилетие были изданы три тома учебника для
университетов по истории СССР: т. 1 (1956 г., 2-е изд.— 1964 г.), т. 2 (1959 г.) и т. 3
(1957 г.). Особенно важное значение имела подготовка совместно с Институтом исто¬
рии АН СССР третьего тома, посвященного истории советского общества. Этот учеб¬
ник был впервые выпущен в свет и явился итогом больших исследовательских изыска-'
ний. Значительную работу проделала кафедра новой и новейшей истории совместно
с сотрудниками академических институтов по подготовке учебника по новой и новей¬
шей истории (т. 2— 1958 г., т. 3— 1960 г. и т. 1 — 1964 г.). Впервые в нашей стране
опубликован учебник по истории южных и западных славян (1957 г.). В настоящее
время готовится его второе издание. Выпуск этого учебника — большой успех немно¬
гочисленной по своему составу кафедры истории южных и западных славян. Факуль¬
тетом изданы также учебники по истории древней Греции, истории средних веков и др.
Кроме того, кафедрами подготовлено 76 пособий, методических разработок по общим
курсам, семинарам и спецсеминарам. Эти разработки успешно используются универ¬
ситетами и педагогическими институтами страны, ведущими подготовку студентов по
системе вечернего и заочного обучения. Работниками факультета подготовлены два
учебника для средней школы — по истории СССР до 1917 г. (авторы П. П. Епифанов,
И. А. Федосов) и по новой истории (ч. 2, авторы В. М. Хвостов, И. С. Галкин,
J1. И. Зубок).

136
Историческая наука в СССР
X»
9*'
Третье направление включает разработку проблем историографии. Кафедра исто¬
рии средних веков провела большую работу по подготовке курса лекций по историо¬
графии средних веков (1964 г.) покойного акад. Е. А. Косминского. Это не только
дань уважения памяти крупного ученого, долгое время руководившего кафедрой
средних веков в университете. Лекции по историографии Е. А. Косминского — значи¬
тельное научное явление, они подводят итог развитию советской медиевистики и ста¬
вят узловые проблемы мирового исторического процесса. Кафедра истории южных
и западных славян выпустила сборник статей «Славянская историография» (М. I960),
кафедра истории СССР периода феодализма подготовила курс лекций по русской
историографии до конца XVIII в. (автор проф. Л. В. Черепнин). Курс лекций по исто¬
рии советской исторической науки готовит на кафедре истории советского общества
проф. М. Е. Найденов, статьи которого по этим вопросам вызвали оживленную дискус¬
сию в нашей печати1.
В течение ряда лет коллектив кафедры новой и новейшей истории работает над
двухтомным учебным пособием по историографии нового и новейшего времени (под
редакцией И. С. Галкина). Первый том, охватывающий период от английской револю¬
ции до 1917 г., в ближайшее время появится в свет. Выход этой работы, бесспорно,
будет заметным событием в научной жизни, поскольку это первый сводный труд, под¬
водящий итоги развитию науки в области новой истории. Он подготовлен в сотрудни¬
честве с историками ГДР, Венгрии и других социалистических стран. Завершена
авторская работа и над вторым томом этого учебного пособия. В связи с 200-летием
университета историки МГУ опубликовали двухтомную «Историю Московского уни¬
верситета» (М. 1955).
Помимо коллективной научно-исследовательской деятельности, на кафедрах фа¬
культета осуществлялась большая индивидуальная работа по изучению отдельных
проблем мирового исторического процесса, результаты которой находят отражение
в монографиях или статьях. Остановимся на наиболее крупных проблемах, ставших
предметом внимания историков факультета.
В области отечественной истории досоветского периода наиболее результативным
было исследование следующих проблем: социально-экономическое развитие народов
России, история общественной мысли и революционного движения, история политиче¬
ской надстройки и внутренней политики самодержавия.
Социально-экономические вопросы изучались историками МГУ в различных
аспектах: история русского города и городского населения, развитие крепостной де¬
ревни, формирование монополистического капитализма. Здесь прежде всего необхо¬
димо отметить фундаментальное исследование Б. А. Рыбакова «Древняя Русь»
(М. 1963), в котором дан всесторонний анализ источников по истории Киевского госу¬
дарства. Значительным событием был выход в свет трудов М. Н. Тихомирова по
истории средневекового города:	«Древнерусские	города» (М.	1956), «Средне¬
вековая Москва в XIV—XV вв.» (М. 1957), «Крестьянские и городские восстания на
Руси. XI—XIII вв.» (М. 1955). А. М. Сахаров выпустил монографию на тему «Города
Северо-Восточной Руси XIV—XV веков»2, а Н. Б. Голикова изучила состояние наем¬
ного труда в городах Поволжья в начале XVIII столетия3.
Проблемам аграрной истории и прежде всего положению крепостных помещичьих
крестьян посвятили свои работы А. Д. Горский, Л. В. Милов, И. Д. Ковальчекко,
В. А. Федоров. А. Д. Горский рассмотрел процесс закрепощения и экономическое
положение крестьян Северо-Восточной Руси в XIV—XV вв.4, Л. В. Милов изучил
1 М. Е. Найденов. М. Н. Покровский и его место в советской историографии.
«История СССР», 1962, № 3;	его же. В. И. Ленин	и	отечественная история. «Исто¬
рия СССР», 1965, № 2; е	г о	ж е. О ленинском этапе	в	исторической науке. «Вопросы
истории», 1966, № 2.
2 Кроме этой работы, А. М. Сахаров написал «Очерки истории СССР. XVII в.».
М. 1958, и в соавторстве с А. В. Муравьевым—«Очерки русской культуры IX—XVII
вв.». М. 1962.
3 Н. Б. Голикова. Наемный труд в городах Поволжья в первой четверти
XVIII в. М. 1965.
4 А. Д. Г о рс к и й.	Очерки экономического положения крестьян Северо-Восточ¬
ной Руси XIV—XV вв,	М.	1960.

Историческая наука в СССР
137
аграрные проблемы во второй половине XVIII в. по материалам экономических при¬
мечаний к генеральному межеванию5, а И. Д. Ковальченко—историю крепостного
крестьянства Европейской России в первой половине XIX века 6. В работах названных
историков поставлены узловые проблемы русского исторического процесса — закрепо¬
щение крестьян, начало разложения феодально-крепостнической системы, кризис фео¬
дальных отношений. К трудам по аграрной истории примыкают также исследования
М. Т. Белявского, посвященные отражению крестьянского вопроса в общественной
мысли России 60-х годов XVIII столетия 7.
Экономика России в эпоху империализма представлена работами В. Я. Лаверы-
чева, К. Н. Тарновского и В. И. Бовыкина, в которых изучены проблемы монополиза¬
ции русской промышленности. Их исследования расширили наши представления об эко¬
номических предпосылках социалистической революции в России 8.
Значительное место в научной деятельности кафедр отечественной истории зани¬
мала проблема революционного и общественного движения. Н. Б. Голикова тщательно
изучила архив Преображенского приказа и издала ценную работу о политических
процессах первой четверти XVIII века9. Монография И. А. Федосова «Революционное
движение в России во второй четверти XIX в.» восполняет пробел в изучении револю¬
ционных выступлений последекабристского времени и исследует те процессы, которые
подготовили смену этапа дворянской революционности революционностью разночин¬
ской, буржуазно-демократической 10. П. С. Ткаченко и М. Г. Седов плодотворно тру¬
дятся над проблемами второго этапа освободительного движения. Революционное
движение 60-х годов, народническое движение и его идеология — вот круг проблем,
поставленных в их работах и. Массовое крестьянское, солдатское и рабочее движение
исследуется в монографиях В. А. Федорова и В. Я. Лаверычева 12.
Заметное место в работе кафедр занимает изучение проблем политической над¬
стройки, истории внутренней политики Российского государства. А. К. Леонтьев рас¬
сматривает складывание государственного аппарата в период образования Русского
централизованного государства,3. Несколько исследований П. А. Зайончковского
посвящено важнейшим проблемам истории России XIX в.: отмене крепостного права,
проведению в жизнь крестьянской реформы, внутренней политике самодержавия
в период реакции 80-х годов XIX века. Его работы насыщены огромным фактическим
материалом, извлеченным автором из архивов и позволяющим всесторонне осмыслить
те процессы, которые происходили в эпоху, когда российское самодержавие делало
первые шаги на пути превращения в буржуазную монархию14. Внутренняя политика
самодержавия первой половины XIX в. исследована в работах Н. С. Киняпиной. Ее
5 Л. В. Милов. Исследования об «Экономических примечаниях» к Генеральному
межеванию. М. 1965.
6'И. Д. Ковальченко. Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Там¬
бовской губерний в первой половине XIX в. М. 1959.
I М. Т. Б е л я в с к и й. Крестьянский вопрос в России накануне восстания Е. И.
Пугачева. М. 1965.
8 В. Я. Лаверычев. Монополистический капитал в текстильной промышлен¬
ности России ( 1900—1917	гг.), М. 1963; К. Н. Тарновский. Формирование
государственного монополистического капитализма в России в годы первой мировой
войны. М. 1958; В. И. Бо в ы к и н. Из истории скрещивания банков с промышленностью
в России. «Вестник Московского университета». Серия IX. История. N» I, 1966, и др.
9 Н. Б. Голикова. Политические процессы при Петре I (по материалам Пре¬
ображенского приказа). М. 1957.
10 И. А. Федосов. Революционное движение в России во второй четверти
XIX в. М. 1958.
II П. С. Ткаченко. Московское студенчество в общественно-политической
жизни России второй половины XIX в. М. 1958; его же. Революционная народни¬
ческая организация «Земля и Воля» (1876—1879 гг.). М. 1961. Монография М. Г. Седова,
посвященная «Народной воле», сдана в издательство,
12 В. Я. Лаверычев. Рабочее движение в Иваново-Вознесенске в годы пер¬
вой мировой войны (1914—февр. 1917 г.). М. 1957; В. А. Федоров. Солдатское дви¬
жение в годы декабристов. 1816—1825. М. 1963.
13 А. К. Л е о н т ь е в. Образование приказной системы управления в Русском
государстве, М. 1961.
14 П. А. Зайончковский. Проведение в жизнь крестьянской реформы 1861 г.
М. 1958; его же. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х гг. М. 1964; его же.
Кирилло-Мефодиевское общество (1346—1847). М. 1959.

138
Историческая наука в СССР
монография, посвященная политике царизма в области промышленности в 20—50-е го¬
ды XIX в., в ближайшее время выходит из печати. В монографии С. М. Сидельникова
«Образование и деятельность первой Государственной думы» (1962 г.) рассматри¬
вается эволюция государственного строя России в эпоху империализма. Меньше вни¬
мания уделялось внешней политике Русского государства. Здесь необходимо отметить
работу Н. С. Киняпиной о внешней политике России в первой половине XIX в., иссле¬
дование А. В. Фадеева о ее «восточной политике» этого же времени и работу В. И.
Бовыкина о русско-французских отношениях накануне первой мировой войны 15.
Кафедры истории советского общества и истории КПСС сосредоточили свои уси¬
лия на изучении следующих основных проблем: партийная и государственная деятель¬
ность В. И. Ленина, Великая Октябрьская социалистическая революция и гражданская
война, социалистическая перестройка российской деревни, индустриализация СССР
и история советского рабочего класса.
В I960 г., в связи с 90-летием со дня рождения В. И. Ленина, издательство МГУ
выпустило два сборника статей, подготовленных кафедрами исторического факульте¬
та: «В. И. Ленин и некоторые вопросы партийного и государственного строительства»
и «Из истории революционной деятельности В. И. Ленина». В первом сборнике вни¬
мание уделено преимущественно историко-партийным вопросам: учение В. И. Ленина
о марксистской партии как руководящей и направляющей силе революционного ра¬
бочего движения (П. Н. Патрикеев), разработка В. И. Лениным новой программы
(Н. В. Савинченко), кооперативного плана (В. М. Селунская), борьба В. И. Ленина
за укрепление партийных рядов (А. Т. Маслова, А. К. Масленников) и др. Деятель¬
ность В. И. Ленина в период мирного развития революции (М. Е. Найденов), деятель¬
ность В. И. Ленина на посту председателя Совета рабочей и крестьянской обороны
(Ю. С. Кукушкин), забота В. И. Ленина о всеобщей грамотности народа (В. И. Бес¬
сонова), роль В. И. Ленина в организации подготовки технических кадров (E. Н. Го¬
родецкий) и др.— такова тематика статей второго сборника. Эти сборники получили
положительную оценку научной общественности.
В 1957 г., в связи с 40-летием победы Великой Октябрьской социалистической ре¬
волюции, кафедры исторического факультета выпустили три сборника статей: «Из исто¬
рии Великой Октябрьской социалистической революции», «В борьбе за победу Октяб¬
ря» и юбилейный номер «Ученых записок». В этих сборниках рассматриваются такие
вопросы, как деятельность партии и ее борьба за социалистическую революцию; рабо¬
та новых органов власти, созданных революцией; борьба с оппортунизмом в револю¬
ционном движении; кроме того, в сборниках подводятся историографические итоги
изучения Великого Октября, раскрывается значение социалистической революции
в России для других стран. Еще более широко изучалась история гражданской войны
и интервенции. Монография Т. А. Логуновой посвящена созданию Красной гвардии
и ее роли в утверждении Советской власти 16; работы М. И. Стишова, А. П. Алекса¬
шенко, Л. М. Папина и Д. К. Шелестова — различным проблемам гражданской вой¬
ны 1?. В книге Н. С. Мутовкина исследуется военно-политический союз рабочего
класса и крестьянства	в годы	гражданской войныiS.
Из других проблем	истории	советского общества наибольшее	внимание привлекли
такие, как социалистическая перестройка деревни и история рабочего класса. Так,
A. Ф. Чмыга проанализировала процессы, которые происходили в украинской деревне
в 20-х годах, Ю. С. Кукушкин исследовал роль сельских Советов в коллективизации,
15 Н. С. Кин я пика. Внешняя политика России первой половины XIX в. М.
1963; А, В. Фадеев.	Россия	и восточный кризис 20-х годов XIX	в. М. 1958;
B. И. Б о в ы к и н. Из	истории	возникновения первой мировой	войны.	(Отношения
России с Францией в 1912—1914 гг.). М. 1961.
16 Т. А. Логунова. Московская Красная гвардия в борьбе за власть Советов
в 1917 г. М. 1960.
17 М. И. С т и ш о в. Большевистское подполье и партизанское движение в Сибири
в годы гражданской войны (1918—1920 гг.). М. 1962; Л. М. Папин, Крах колчаков¬
щины и образование Дальневосточной республики. М. 1957; Д. К. Шелестов. Борьба
за власть Советов на Алтае в 1917—1919 гг, М. 1959; А. П. Алексашенко. Крах
деникинщины. М, 1966.
18 Н. С. Мутовкин. Военно-политический союз рабочего класса и трудового
крестьянства в СССР в период иностранной военной интервенции и гражданской войны
(1918—1920). М. 1965.

Историческая наука a СССР
139
В. М. Селунская — роль рабочего класса в переустройстве сельского хозяйства19.
Работы А. М. Панфиловой посвящены истории московского завода «Краснйй бога*
тырь», формированию рабочего класса в годы первой пятилетки; В. 3, Дробижев (в
соавторстве) издал книгу, в которой рассмотрены проблемы управления промышлен¬
ностью на разных этапах истории Советского государства20.
В области новой и новейшей истории историки МГУ разрабатывали такие про¬
блемы: история революций и национально-освободительного движения народов Евро¬
пы и Америки, рабочее и социалистическое движение, капиталистическая экспансия,
международные отношения и дипломатия капиталистических стран, проблемы социа¬
лизма и социалистических учений, историография новой и новейшей истории. Новую
и новейшую историю Германии успешно изучают И. С. Галкин, М. И. Орлова и
H. Е. Овчаренко. И. С. Галкин опубликовал исторический очерк «История рабочего
и социалистического движения в Германии в 1871 — 1914 гг.»; H. Е. Овчаренко — серию
статей по истории германской социал-демократической партии и монографию о вожде
германской социал-демократии Августе Бебеле; М. И. Орлова — работу, посвященную
истории Германии начала 20-х годов21. По истории Англии необходимо отметить труды
В.	М. Лавровского и Η. Ф. Мочульского. В 1958 г. В. М. Лавровский (в соавторстве)
издал книгу «Английская буржуазная революция. Некоторые проблемы английской
буржуазной революции 40-х годов XVII в.». В работах Η. Ф. Мочульского отражена
новейшая история Англии. В 1956 г. он выпустил книгу о кризисе лейбористской пар¬
тии в начале 30-х годов22, а затем серию статей по английскому рабочему движению.
Он же подготовил монографию «Английское рабочее движение накануне второй миро¬
вой войны {1934—1939 гг.)», которую защитил в качестве докторской диссер¬
тации. А. В. Адо, H. Е. Застенкер и В, П. Смирнов разрабатывают проблемы истории
Франции. А. В. Адо изучает аграрные процессы в период Великой Французской бур¬
жуазной революции, a H. Е. Застенкер — классический утопический социализм Сен-
Симона, Прудона и др.23. В. П. Смирнов подготовил и издал две книги, в которых
рассматривает историю Франции в период второй мировой войны24. Большое место
в научной работе кафедры новой и новейшей истории занимает история Соединенных
Штатов Америки. Гражданская война в США, рабочее и фермерское движение в
новейшее время, борьба политических партий и группировок, империалистическая
политика США в Азии — таков круг проблем, которыми интересуются работники ка¬
федры. Отметим наиболее значительные исследования по истории США. Это книги
И. П. Дементьева «Американская историография гражданской войны в США (1861 —
1865 гг.)» (М. 1963), Е. Ф. Язькова «Стачечное движение сельскохозяйственного про¬
летариата в США в 1929—1935 гг.» {М. 1962), а также работа Н. В. Сивачева «Поли¬
тическая борьба в США в середине 30-х годов XX в.» (М. 1966). Историю Латинской
Америки и прежде всего Кубинской революции успешно изучает А. И. Строганов, ис¬
19 А. Ф. Чмыга. Очерки по истории колхозного движения на Украине (1921 —
1925). М. 1959; В. М. Селунская. Рабочие-двадцатипятитысячники. М. 1964;
ее же. Борьба КПСС за социалистическое преобразование сельского хозяйства (окт.
1917—1934 гг.). М. 1961; кроме того, В. М. Селунская подготовила и защитила в качест¬
ве докторской диссертации монографию на тему «Борьба рабочего класса за социали¬
стическую революцию в деревне (октябрь 1917—1919 гг.)»; Ю. С. Кукушкин. Роль
сельских Советов в социалистическом переустройстве деревни 1929—1932. (По материа¬
лам РСФСР). М. 1962.
20 А. М. Панфилова. История завода «Красный богатырь» (1887—1925 гг.).
М. 1958; ее же. Формирование рабочего класса СССР в годы первой пятилетки (1928—
1932). М. 1964; В. 3. Дробижев, А. Б. Медведев. Из истории совнархозов (1917—
1918 гг.). М. 1964.
21 М. И. Орлова. Уроки немецкого Октября, (Очерк развития немецкой мар¬
ксистской историографии революционного кризиса 1923 г. в Германии). М. 1965.
22 Η. Ф. Мочульский. Кризис лейбористской партии в 1931 г. М. 1956.
23 H. Е. Застенкер. Анри де Сен-Симон. В кн. «История социалистических уче¬
ний». М. 1962; А. В. Адо. Проблема крестьянских движений во Франции перед Великой
буржуазной революцией XVIII в. «Вестник Московского университета». Серия IX, Исто¬
рия, № 3, 1966; его же. Муниципальные выборы, первичные собрания и социальная
борьба во французской деревне. «Французский ежегодник. 1964», М. 1965, и др.
24 В. П. С м и р н о в. Франция во время второй мировой войны. М. 1961; его же,
«Странная война» и поражение Франции (сентябрь 1939 —июнь 1940). М. 1963.

140
Историческая наука в СССР
торией Италии занимается И. В. Григорьева, Румынии — М. М. Залыцжин. Они опуб¬
ликовали ряд статей по отдельным проблемам истории этих стран 25.
Большую научную работу проделала кафедра по изучению Международного
товарищества рабочих—I Интернационала. И. С. Галкин опубликовал книгу «I Ин¬
тернационал. Парижская коммуна» (М. 1963), под его редакцией вышел сборник
«Из истории борьбы Маркса и Энгельса за пролетарскую партию» (М.	1955),
подготовленный совместно с Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и Ака¬
демией общественных наук при ЦК КПСС. Статьи И. С. Галкина, И, В. Григорьевой и
H. М. Мещеряковой были напечатаны в различных изданиях по истории I Интерна¬
ционала 26. Международные отношения и история дипломатии нашли отражение в
таких капитальных исследованиях, как том П-й «Истории дипломатии» — «Дипломатия
в новое время. 1871—1914» (М. 1963) В. М. Хвостова, работающего на факультете по
совместительству, и книга И. С. Галкина «Дипломатия европейских держав в связи с
освободительным движением народов Европейской Турции в 1905—1912 гг.» (М. 1960).
Но, бесспорно, наиболее крупным итогом научной работы кафедры новой и новейшей
истории является двухтомный труд по историографии, который в ближайшее время
выходит в свет: т. 1 — «Историография нового времени стран Европы и Америки»,
т. П — «Современная историография стран Европы и Америки».
Кафедра истории средних веков вела научную разработку таких вопросов:
аграрная история средневековой Европы, история городов, история феодального го¬
сударства, культура и идеология средневекового общества, проблемы историографии
средних веков. С. Д. Сказкин разрабатывал в эти годы проблемы аграрной истории
и общеметодологические вопросы истории феодализма. На эти темы им опублико¬
ван ряд важных исследований, которые оказали влияние на развитие советской
медиевистики. Среди них особый интерес представляют статьи «Проблема абсолю¬
тизма в Западной Европе», «К вопросу о методологии истории Возрождения и гу¬
манизма» и другие27. Актуальным проблемам аграрной истории посвящены труды
А.	И. Неусыхина и Ю. М. Сапрыкина. А. И. Неусыхин изучал раннее средневековье
и в 1956 г. опубликовал монографию «Возникновение зависимого крестьянства как
класса раннефеодального общества в Западной Европе VI—VIII вв.». Ю. М. Сапры¬
кин защитил докторскую диссертацию на тему «Аграрная история Ирландии в период
английского завоевания», первая часть которой издана28. Проблемам истории средне¬
векового города посвятила свою последнюю монографию «Основные проблемы исто¬
рии средневекового города X—XV веков» (М. I960) проф. В. В. Стоклицкая-Терешко-
вич. История политической надстройки, ее складывание и развитие рассмотрены в кни¬
гах Е. В. Гутновой и А. Р. Корсупского. А. Р. Корсунский изучал ранний период
феодального государства, Е. В. Гутнова — установление парламентарного строя в
Англии29. Кафедрой выпущены также два тематических сборника: «Из истории сред¬
невековой Европы» (М. 1958) и «Вестник Московского университета» (1958, № 3), в
которых освещены проблемы социально-экономического развития, история средневеко¬
вого государства, идейные движения в средневековом обществе.
Ряд значительных монографических трудов издан сотрудниками кафедры исто¬
рии древнего .мира. Это прежде всего книга В. И. Авдиева «Военная история древ¬
него Египта», т. II (М. 1959), в которой чрезвычайно тщательно исследуются пись¬
менные и вещественные памятники древнеегипетской истории. Проф. А. Г. Бокщанин
в книге «Парфия и Рим» (М. I960) дает оценку внешнеполитической экспансии Рим¬
25 А. И. Строганов. Экономическое развитие Аргентины в 1920—1939 гг.
«Сборник научных работ исторического факультета МГУ». М. 1963, и др.;
И. В. Григорьева. Энгельс и Миланская секция I Интернационала. «Новая и но¬
вейшая история», 1957, № 2; М. М. 3 а л ы ш к и н. Внешняя политика Румынии на¬
кануне войны за независимость. «Новая и новейшая история», 1962, № 2.
26 «Первый Интернационал». Ч. I: 1864—1870. М. 1964, и др.
27 С. Д. Сказкин. Проблема абсолютизма в Западной Европе. «Из истории
средневековой Европы». М. 1958; его же. К вопросу о методологии истории Возрожде¬
ния и. гуманизма. Сборник «Средние века». Вып. XI. М. 19"8, и др.
28 Ю. М. Сапрыкин. Английская колонизация Ирландии в XVI—начале XVII в.
М, 1959.
29 А. Р. Ко р с у н с к и й. Образование раннефеодального государства в Западной
Европе. М. 1963; Е. В. Гутнова. Возникновение английского парламента. (Из исто¬
рии английского общества и государства XIII в.). М. i960.

Историческая наука в СССР
141
ской империи. Только что вышла в свет вторая часть этой книги. Л. Н. Казаманова
посвятила свою работу истории древнего Крита30. Кроме того, специалистами по
истории древнего мира издан ряд учебников, учебных пособий, хрестоматий и публи¬
каций трудов древних авторов.
Крупным научным и учебным центром стала кафедра археологии историческо¬
го факультета. При ней созданы лаборатории — спектрального и структурного
анализа, реставрационная и фотолаборатория, организован учебно-научный музей, рас¬
полагающий ценными коллекциями и ежегодно выставляющий новейшие археологи¬
ческие находки. Создание лабораторий и применение новейших методов анализа ве¬
щественных памятников дало возможность улучшить научно-исследовательскую рабо¬
ту и повысить уровень обучения студентов. Сотрудники кафедры ежегодно проводят
археологические экспедиции. Наиболее крупной из них является Новгородская экспе¬
диция, научные открытия которой широко известны как в нашей стране, так и за
рубежом. По материалам этой экспедиции написаны научные труды сотрудниками
факультета и работниками Института археологии АН СССР. В сотрудничестве с Ака¬
демией наук изданы четыре тома трудов Новгородской археологической экспедиции31.
В 1962 г. вышла в свет книга В. Л. Янина «Новгородские посадники», в которой на
основе разнообразных источников исследуется политическая история Великого Новго¬
рода, возникновение, развитие и упадок новгородского посадничества.
Смоленская археологическая экспедиция (руководитель—Д. А. Авдусин32) выяс¬
нила важные моменты в жизни этого древнерусского города, обнаружила здесь берестя¬
ные грамоты и древнейшую русскую надпись. Историей тувинского народа зани¬
мается Тувинская археологическая экспедиция (руководитель — Л. Р. Кызласов). Она
открыла многочисленные руины ранее неизвестных городов, погребений, средневековых
храмов33. Ахтубикская экспедиция (руководитель — Г. А. Федоров-Давыдов) изучает
остатки золотоордынского города Сарай-Берке. По материалам экспедиции Г. А. Фе¬
доров-Давыдов опубликовал в 1966 г. монографию «Кочевники Восточной Европы под
властью золотоордынских ханов». Скифской археологической экспедицией руководит
проф. Б. Н. Граков. На основе данных, полученных этой экспедицией, им и И. В. Яцен-
ко опубликованы обобщающие работы34. Кроме того, преподаватели и студенты .МГУ
участвуют в других экспедициях, организованных АН СССР (Таманская, Керченская,
Приднепровская и др.).
Значительную научную работу провела кафедра этнографии. За рассматриваемое
время был предпринят ряд этнографических экспедиций, в которых принимали уча¬
стие преподаватели и студенты исторического факультета. Важнейшие из них: Север¬
ная, Поволжская, Южнорусская, Туркменская, Прибалтийская, Северокавказская, Мол¬
давская и др. Эти экспедиции собрали любопытный материал по этнографии народов
Советского Союза. Итогом научной работы этнографов исторического факультета
является серия книг и статей. Среди них необходимо выделить капитальную моногра¬
фию С. А. Токарева «Этнография народов СССР» (М. 1958), в которой обобщены
многолетние исследования русских дореволюционных и советских этнографов. Ему же
принадлежат ценные исследования по истории религии35. Г. Г. Громов, К. И. Козлова
и Л. П. Лашук издали работу «Очерки этнографии народов европейской части СССР»
(М. 1962). К- И. Козлова опубликовала также исследование «Этнография народов
Поволжья» (М. 1964), а Г. Е. Марков — «Очерк истории формирования северных турк¬
мен» (М. 1961).
Историки искусства занимались исследованием русского, советского, западноев¬
ропейского искусства и искусства народов Востока. Особо следует сказать о моно¬
30 Л, Н. К а з а м а я о в а. Очерки социально-экономической истории Крита
V—IV вв. до н. э. М. Ï964.
31 «Труды» Новгородской археологической экспедиции. T. I. М. 1956; т. И. М.
1959; Т. 111. М. 1963; т. IV. М. 1963.
32 Д.	А. А в д у с и н. Возникновение Смоленска. Смоленск.	1957.
33 Л.	Р. Кызласов. Таштыкекая эпоха	в истории Хакасско-Минусинской	кот¬
ловины (I	в. до н. э. — V в. н. э.). М. 1960.
34 Б.	Н. Граков. Каменское городище	на Днепре. М.	1954;	И.	В.	Я	ц е	н к о.
Скифия VII—V вв. до н. э. М. 1959.
35 С. А. Токарев. Религия в истории народов мира. М. 1964 (изд. 2-е — 1965);
его же. Ранние формы религии и их развитие. М. 1964.

142
Историческая наука в СССР
графиях В. Н. Лазарева, А. А. Федорова-Давыдова, М. А. Ильина, В. В. Павлова,
Д. В. Сарабьянова, Ю. К. Золотова, В. Н. Гращенкова и др.36.
В 1956—1965 гг. на факультете много сделано по подготовке научных работни¬
ков. Так, 230 человек защитили кандидатские диссертации. Но если общая цифра кан*
дидатских диссертаций довольно внушительна, то распределение защиты диссертаци¬
онных работ но годам вызывает сомнение в правильности планирования приема в ас¬
пирантуру исторического факультета. Так, если в 1958 г. было защищено 48 канди¬
датских диссертаций, то в последующие годы защищалось всего лишь от 10 до
15 диссертаций в год. В будущем такое положение дел может отрицательно сказаться
на подготовке научных кадров и на состоянии исторической науки.
Ежегодно ученые факультета проводят межвузовские, межфакультетские и фа¬
культетские научные конференции. За истекшее десятилетие было три межвузовских
историографических конференции (в 1961 г., в 1963 г. и в 1964 г.), на которых ста¬
вились актуальные научные проблемы: состояние отдельных отраслей исторической
науки, борьба с современными буржуазными историографическими концепциями, а
также обсуждался проект книги «Современная историография новой и новейшей
истории».
В 1962 г. на факультете состоялось 1-е Всесоюзное совещание историков-слави-
стов, на котором рассматривались научные и учебно-методические вопросы. В 1965 г.
прошли две конференции на темы: «Кибернетика и методы исторического исследова¬
ния», «550-летие со времени гибели Яна Гуса». В этом же году на факультете была
организована VIII сессия межреспубликанского симпозиума по аграрной истории
стран Восточной Европы. Из других конференций можно назвать также: «Единство
национальных и интернациональных задач рабочего класса» (1955 г.), «Переход от
рабовладельческого строя к феодальному» (1957 г.), «250-летие со дня рождения
М. В. Ломоносова» (1961 г.) и др. На этих конференциях принимали участие работ¬
ники других университетов, педагогических институтов и научных учреждений страны.
Заметно расширились, выросли и окрепли международные связи историков МГУ.
Многие из них участвовали в работах Римского (1955 г.), Стокгольмского (1960 г.) и
Венского (1965 г.) конгрессов историков. Ряд специалистов по всеобщей истории имел
возможность выехать за границу для работы в архивах и книгохранилищах Фран¬
ции, Италии, ГДР, США, Румынии, Польши и других стран. Некоторые ученые вы¬
езжали за рубеж для чтения лекций в университетах. В свою очередь, факультет, при¬
нимал ученых ГДР, Польши, Румынии, Югославии, США, Италии, Англии, Кубы и
других стран. Кроме того, историки МГУ участвовали в работе конгрессов византини¬
стов в Стамбуле (1955 г.), ориенталистов в Кембридже (1955 г.), востоковедов в Мо¬
скве (1960 г.), англо-советской конференции историков в Лондоне (1958 г.), франко¬
советской конференции в Париже (1958 г.), в проведении недели дружбы Москов¬
ского университета и Берлинского Гумбольдтовского университета (1958 г.), в между¬
народной неделе по изучению раннего средневековья и других международных фору¬
мах историков.
На факультете активно работают научное студенческое общество и научные
кружки. Студенты-археологи с 1955 г. ежегодно проводят всесоюзные студенческие
археологические конференции, в которых принимают участие также студенты стран
36 А. А. Ф е д о р о в-Д а в ы д о в. Саврасов. М. 1957; его же, Советский пей¬
заж. М. 1958; его же. Аркадий Александрович Рылов. М. 1959; его же. Исаак Иль¬
ич Левитан (двухтомная монография, выходит из печати в 1966 г.); М. А. Ильин. Зод¬
чий Яков Бухвостов. М. 1959; его же. Веснины. М. 1960; Д. В. Сарабьянов. Се¬
мен Афанасьевич Чуйков. М. 1958; Р. С. Кауфман. Пластов, Аркадий Александрович.
М. 1962; В. М. Василенко. Русская народная резьба и роспись по дереву XVIII—
XX вв. М. 1960; В. Н. Лазарев. Происхождение итальянского Возрождения. Тт. 1—2.
М. 1956—1959; его же. Мозаики Софии Киевской. М. 1960; его же. Феофан Грек и
его школа. М. 1961; его же. Фрески Старой Ладоги. М. 1960; В. Н. Гр а щенков.
Рисунок мастеров итальянского Возрождения. М. 1963; И. Л. Маца. Архитектура
Чехословакии. Исторический очерк. М. 1959; его же. А. Дейпека. М. 1959; В. В. Пав¬
лов и С. И. Ходжаш Художественное ремесло древнего Египта. М. 1959; Е. А. Не¬
красова. Уильям Блейк. 1757—1827. М. 1960; В. Н. Прокофьев. Теодор Жерико
(1791—1824). М. 1963; его же. Э. Манэ. Жизнь. Письма. Воспоминания. Критика со¬
временников. М. 1965; Ю. К· Золотов. Фрагонар. М. 1959; его же. Латур.
М. I960,

Историческая наука в СССР
143
народной демократии. В 1961, 1962 гг. были проведены межвузовские студенческие
атеистические конференции, а в 1962 и 1963 гг.— всесоюзные конференции студентов-
этнографов. С большим успехом прошла в 1962 г. всесоюзная студенческая конферен¬
ция по проблемам истории Латинской Америки, а в 1963 г,— по вопросам истории
западноевропейского феодализма. Из других студенческих научных конференций мож¬
но назвать конференции 1958, 1959 гг.; их темы—борьба с ревизионизмом на совре¬
менном этапе, развитие стран социализма в наши дни. Наиболее интересные научные
работы студентов публикуются издательством МГУ или на ротапринте в сборниках
студенческих работ. За десятилетие вышло пять таких сборников.
Подводя итоги сказанному, следует отметить, что за истекшее десятилетие исто¬
рики МГУ сделали ряд крупных научных открытий, опубликовали значительное коли¬
чество монографий и статей, которые являются определенным вкладом в развитие со¬
ветской исторической науки. Это результат огромной подготовительной работы исто¬
риков старшего поколения, особенно в 30—40-е годы,— Б. Д. Грекова, Ю. В. Готье,
С.	В. Бахрушина, К. В. Базилевича, А. Л. Сидорова и других известных ученых
страны. Расширение аспирантуры в послевоенные годы, привлечение к научной рабо¬
те людей, прошедших суровую школу Великой Отечественной войны, также дало свои
благотворные результаты. Именно они, историки среднего поколения, вместе со своими
старшими товарищами дали наибольшее количество научных трудов. Бесспорно, бла¬
готворное влияние оказывает сочетание научной и педагогической работы. Разумеет¬
ся, педагогическая деятельность требует от ученого много сил, времени, заботы, но
общение с молодежью, проверка своих выводов на лекциях и семинарских занятиях
чрезвычайно важны для расширения кругозора историка, правильного определения
научной проблематики, более глубокого и всестороннего понимания тех проблем, ко¬
торые он исследует. Факультет стал мощным научным коллективом, и ему под силу
решение больших научных, учебных и методических задач. Важнейшим из них явля¬
ется подготовка новых учебников, что особенно важно для заочного и вечернего
образования, а также издание многотомной истории русской культуры.
Вместе с тем у историков Московского университета имеются и существенные
трудности, преодолеть которые они смогут только в содружестве с учеными Академии
наук, других вузов страны, при поддержке Министерства высшего и среднего спе¬
циального образования СССР. Прежде всего необходимо отметить перегрузку педа¬
гогической работой ученых на ряде кафедр, особенно на кафедрах новой и новейшей
истории, истории южных и западных славян. Педагогическая нагрузка некоторых пре¬
подавателей достигает 800—900 часов в год, что намного превышает установленные
нормы. Количество научных сотрудников на факультете незначительно, поэтому ре¬
зерва для высвобождения преподавателей для научной работы почти нет. Чрезвычайно
мал научно-вспомогательный аппарат: всего лишь две штатные единицы. Недостаточ¬
на издательская база. Следует сказать, что ученые исторического факультета имеют
право опубликовать в издательстве МГУ лишь 175 листов в год, в то время как под¬
готавливают они продукции в два-три раза больше. Издательство «Высшая школа»,
к сожалению, еще не развернуло свою работу и в связи с этим не может оказывать
действенной помощи профессорско-преподавательскому составу университета в напе¬
чатании научных трудов.
Важнейшей задачей Московского университета является установление прочных и
тесных контактов с учеными других университетов страны, а также оказание им необ¬
ходимой помощи. Определенная работа в этом отношении проводится. Так, учебные
планы, программы общих и специальных курсов и спецсеминаров, разработанных со¬
трудниками истфака МГУ, широко используются преподавателями других высших
учебных заведений. Некоторые ученые МГУ (П. А. Зайончковский, С. Ф. Найда и др.)
выезжали для чтения лекций в другие университеты, и в частности во вновь создан¬
ный Донецкий университет. Вместе с тем нужно отметить, что эти контакты еще недо¬
статочно регулярны, поэтому их следует всячески развивать и укреплять.
Исторический факультет МГУ имеет деловые связи с институтами Отделения
истории АН СССР. Ряд ученых Академии наук — С. Д. Сказкин, В. М. Хвостов,
Б. А. Рыбаков, С. А. Токарев, М. М. Смирин, 3. В. Удальцова, Г. Н. Севостьянов,
В.	И. Ермолаев, С. А. Никитин и др.— ведет большую педагогическую работу по
совместительству или на условиях почасовой оплаты. Историки МГУ активно уча¬

144
Историческая наука в СССР
ствуют в научных конференциях и дискуссиях, которые проводятся академическими
институтами. Однако они недостаточно привлекаются к участию в коллективных на¬
чинаниях этих институтов; их сотрудничество в этой области деятельности сводится
преимущественно к рецензированию подготавливаемых трудов. Дальнейшее укрепле¬
ние связей с историческими научно-исследовательскими институтами АН СССР являет¬
ся важнейшей задачей, в которой заинтересованы не только историки Московского
университета, но и ученые академических учреждений.
И. А. Федосов
	ф-4
Обзоры и рецензии
МНОГОТОМНАЯ СЕРИЯ «НАРОДЫ МИРА»
И НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ЭТНОГРАФИИ
Близится срок завершения издания многотомной серии «Народы мира», подго¬
товленной Институтом этнографии АН СССР. Достоянием общественности стали уже
почти все ее отдельные выпуски, посвященные историко-этнографическому обзору
стран Австралии и Океании, Америки, Африки, значительной части зарубежной Азии,
Советского Союза и зарубежной Европы1. В скором времени появится в свет завершаю¬
щий том серии «Народы Юго-Восточной Азии». Все издание состоит из 18 объемистых
книг, снабженных многочисленными, превосходно выполненными иллюстрациями, кар¬
тами, диаграммами, глоссариями и различными указателями.
Для создания такого сложного издания, задуманного еще в довоенные годы,
потребовались усилия всего состава московской и ленинградской групп Института
этнографии АН СССР, а также многих сотрудников научно-исследовательских инсти¬
тутов союзных и автономных республик страны. Выпуск тома «Народы зарубежной
Европы» осуществлялся при тесном сотрудничестве советских этнографов с учеными
европейских социалистических стран. Обязанности главного редактора серии были
возложены на чл.-корр. АН СССР С. П. Толстова. Отдельные тома выходили под ре¬
дакцией авторитетных ученых-этнографов М. Г. Левина, Д. А. Ольдерогге, И. И. По-
техина, С. А. Токарева, H. Н. Чебоксарова и др. Таковы общие сведения о подготов¬
ке многотомника «Народы мира».
Судя по откликам в советской и зарубежной печати, вышедшие тома серии вы¬
звали повышенный интерес научной общественности. Это во многом объясняется тем,
что «Народы мира» являются, по сути дела, первым в СССР фундаментальным тру¬
дом, в котором систематически изложены историко-этнографические сведения по всем
странам и наиболее изученным народам мира. О диапазоне проведенной исследова¬
тельской работы прежде всего свидетельствует обстоятельный, с соответствующими
демографическими характеристиками генеральный список примерно . 1 300 народов
мира, составленный участвовавшими в издании этностатистиками и этногеографами2.
По своему типу серия «Народы мира» принадлежит к изданиям энциклопедиче¬
ского характера, хотя, конечно, она не претендует на исчерпывающую полноту и не
является унифицированной сводкой научной мысли всех советских этнографов. Автор¬
ский коллектив акцентировал внимание главным образом на разработке тех основ-
1 Тома серии выходили в такой последовательности: «Народы Африки». М. 1954;
«Народы Австралии и Океании». М. 1956; «Народы Сибири» М.-Л. 1956; «Народы Перед¬
ней Азии». М. 1957; «Народы Америки». Полутома I и II. М. 1959; «Народы Кав¬
каза». Полутом I. М. 1960; полутом П. М. 1962; «Численность и расселение народов ми¬
ра». М. 1962; «Народы Средней Азии и Казахстана». Полутом I. М. 1962, полутом II. М.
1963; «Народы Южной Азии». М. 1963; «Народы европейской части СССР». Полутома
1 и II. М. 1964; «Народы' зарубежной Европы». Полутом 1. М. 1964; полутом II. М.
1965; «Народы Восточной Азии». М.-Л, 1965.
2 «Численность и расселение народов мира». Под ред. С. И. Брука.

Историческая наука в СССР
145
«saaasssssssssBSSSsasssssssssssa^ss^aBU&^saBasasBssasss^ssssasssss^ssa^Bis
ных проблем, которые на протяжении последних десятилетий составляли содержание
этнографической работы в нашей стране.
Тематическая широта и специализированный характер многочисленных очерков,
составивших содержание серии, в состоянии озадачить любого рецензента, даже осно¬
вательно знакомого с проблемами общей этнографии. По справедливости, самым объ¬
ективным критиком «Народов мира» в полном их объеме было бы представительное
совещание этнографов различных профилей, и надо надеяться, что издатель серии —
Институт этнографии АН СССР — в свое время проведет такое широкое обсуждение.
Пока же мы высказываем свое индивидуальное мнение, сложившееся в процессе твор¬
ческой работы с преподавателями, аспирантами и студентами-этнографами МГУ, по¬
стоянно ищущими в томах «Народов мира» ответа на занимающие их вопросы и в
этой связи неоднократно обменивавшимися мнениями о достоинствах указанного из¬
дания.
Постараемся прежде всего установить то общее, что присуще всему изданию.
Несмотря на заметные различия между отдельными выпусками по глубине и яркости
освещения этнографических фактов, авторский коллектив в целом придерживается
примерно одинаковой структуры построения текста. Каждый том, посвященный какой-
либо «стране», понимаемой в широком историко-географическом смысле (будь то Ав¬
стралия, Сибирь или зарубежная Европа), открывается вводными разделами, содер¬
жащими общие сведения о стране и ее населении, об экономико-географических усло¬
виях; затем следует очерк этнической истории народов этой страны начиная с самых
древнейших времен и до наших дней. Сюда же включены основные сведения по по¬
литической и экономической истории, но лишь в минимально необходимом объеме.
Основой каждого тома являются написанные по одинаковой схеме самостоятель¬
ные очерки, в которых дается обстоятельное историко-этнографическое описание ма¬
териальной жизни, общественного и семейного быта, духовной культуры отдельных
крупных наций или группы народов, главным образом по государствам. Принцип из¬
ложения материала по отдельным или очень близким друг другу этническим общно¬
стям оправдывает себя, так как позволяет отчетливее показать этнографическую спе¬
цифику конкретных народов, живущих в определенных естественных и исторических
условиях. В этом одно из достоинств рецензируемого многотомника, которое свиде¬
тельствует о больших достижениях советской этнографии в раскрытии этно-культур-
ного многообразия современного человечества.
Столь же важной задачей авторов каждого тома было установление тех исто¬
рико-этнографических особенностей, которые сближают и роднят различные народы.
Так, составители тома «Народы Европейской части СССР» в результате исследования
пришли к следующему выводу: «Родственность отдельных групп народов между со¬
бой (восточные славяне, финно-угры, балтийские народы, тюрки и др.), общность их
исторических судеб на протяжении столетий, сходность природных условий, в кото¬
рых развивались эти народы, постоянные и все более крепнущие межнациональные
связи привели к выработке сходных или родственных традиций, близких форм мате¬
риальной и духовной культуры, семейной и общественной жизни, фольклора и народ¬
ного искусства и в конечном итоге к формированию своеобразных историко-этногра¬
фических областей на территории Европейской части СССР»3. Стремление установить,
если это было возможно, конкретные границы и особенности историко-культурных
общностей народов различных стран видно и в других томах серии.
Во всем этом отчетливо проявился свойственный нашей науке конкретно-исто¬
рический метод освещения этнографических фактов. Для советских этнографов нет
изолированных, самодовлеющих культур (или, как считают американские антрополо¬
ги, имманентных «типов», или «моделей», культур), неизвестно когда и как возник¬
ших на материальной основе или порожденных будто бы особыми свойствами расы
и психики людей. Любые этнические традиции народов имеют свою историю, состоя¬
щую в тесной связи с материальным общественным бытием конкретных этнических
общностей, находящихся на различных ступенях исторического развития. В теорети¬
ческом плане советские этнографы проводят резкую разделительную черту между соб-
3 «Народы Европейской части СССР». Полутом I. Под ред. В. А. Александ¬
рова, К. Г. Г у с л и с т о г о, А. И. 3 а л е с с к о г о, В. К. Соколовой, К. В.
Чуистова, стр. 5.
10.	«Вопросы истории» № 10.

146
Историческая наука в СССР
ственньши воззрениями, основанными на идеях исторического материализма, и антиис¬
торическими, научно несостоятельными штудиями буржуазных авторов — привержен¬
цев «культурно-исторической» школы, диффузионизма, этнопсихологического направ¬
ления и т. д.
В этой связи особенное значение приобретают тома «Народов мира», содержа¬
щие историко-этнографические обзоры зарубежных, в том числе и слаборазвитых,
стран. Именно здесь прогрессивная наука вплотную столкнулась с теми реакционными
западными течениями, которые длительное время в сознательно искаженном виде
рисовали культурно-бытовую специфику так называемых «туземных», «примитивных»
народов, назойливо проповедуя при этом особую «цивилизаторскую миссию белых»
по отношению к населению целых континентов. В послесловии к тому «Народы Афри¬
ки» совершенно справедливо сказано: «Ученые Англии, Франции и других стран Ев¬
ропы... создали большую литературу по истории колониальных захватов в Африке, по
истории империалистической политики своих государств на африканском континенте,
но до сих пор не написали истории его народов... Буржуазные ученые Европы и Аме¬
рики вложили немало сил в описание отдельных сторон материальной и духовной
культуры африканских народов, но они не дали общей картины этой культуры. Чаще
всего их интересует африканская культура не сама по себе, как культура создавших
ее народов, а лишь как материал для построения различных, нередко антинаучных
концепций, вроде концепции культурных кругов. Они отрицают самобытность афри¬
канской культуры, творческую роль африканских народов и ограничиваются отыска¬
нием путей заимствования» 4. Поэтому перед авторами «африканского» и других «за¬
рубежных» томов стояла ответственная задача не только разоблачения антинаучных
измышлений буржуазных историков, но и объективного, основанного на строго про¬
веренных фактах освещения действительной жизни народов колоний и развивающихся
и зависимых стран. Раскрывая подлинную историю афро-азиатских и американских
народов, советские этнографы фактически заново проанализировали огромный эмпи¬
рический материал и при этом выработали собственные оценочные критерии в истол¬
ковании историко-этнографических явлений, описанных преимущественно в литерату¬
ре, изданной в капиталистических странах.
Воссоздавая общую картину истории и культуры народов Африки, зарубежной
Азии, Америки, Австралии и Океании, авторы соответствующих томов серии исходи¬
ли из того очевидного положения, что каким бы ни был уровень современной культу¬
ры этих народов, она отличается богатым разнообразием форм. Приемы и методы
обработки земли и ухода за домашними животными, орудия труда, типы построек,
формы одежды, пища и способы ее приготовления, украшения, музыкальные инстру¬
менты, предания, легенды и сказки — все это в бесчисленном многообразии вариантов
входит в мировую культуру, дополняет и обогащает ее.
Выпуск томов по этнографии зарубежных стран в значительной мере восполнил
имевшийся пробел в освещении всемирной истории культуры, которую нельзя искус¬
ственно разделять на культуру «цивилизованных» наций и культуру «примитивных»,
«экзотических» народов и племен. Мировая культура, несмотря на величайшее разно¬
образие вариантов, степеней и особенностей воплощения, развивается единым пото¬
ком, собирающим в широкое русло достояния национальных культур и разносящим
их по всей эйкумене. Вопреки буржуазным измышлениям культурные заимствова¬
ния вовсе не носят характера одностороннего движения — только от «великих» наций
к малым народам; культурные отношения между народами всегда были взаимонаправ-
ленным явлением.
Следующая важная особенность серии «Народы мира» состоит в том, что она
глубоко современна по своему существу. В ходе подготовки материала к изданию,
потребовавшей проведения широких полевых исследований в различных районах на¬
шей страны, сотрудники Института этнографии, а вслед за ними научные работники
союзных и автономных республик стали все более ориентироваться не только на по¬
иски этнографической «живой старины» (хотя сама по себе историческая этногра¬
фия продолжала успешно развиваться в центре и на местах), но и на тщательное
изучение современного облика народов во всем многообразии и сложном взанмодей-
4 «Народы Африки». Под ред. Д. А, Ольдерогге, И. И. По те хин а,
стр. 652.

Историческая наука в СССР
147
ствни свойственных им этнических традиций и вновь приобретаемых культурно-быто¬
вых черт.
Первостепенное значение имела научная интерпретация итогов революционной
перестройки культуры и быта во всех национальных районах СССР. Столь же видное
место в этнографической работе было отведено изучению процессов этнического раз¬
вития и сближения разноязычного населения нашей страны. Результаты этих иссле¬
дований отражены на страницах четырех томов (семи объемистых книг) «Народов
мира».
Высоко оценивая самый факт внимательного отношения авторов к этнографиче¬
ской современности, нельзя в то же время не заметить, что принятая ими методика
изучения современного быта сельского и промышленного населения еще далека от
совершенства. Во многих очерках о народах Кавказа, Средней Азии, Поволжья и т. д.
этнографические зарисовки чаще даются в разрезе простого сравнения по формуле
«как было и как стало», нежели поднимаются до уровня глубоких разработок и тео¬
ретических обобщений. Очевидно, что, как бы ни были важны количественные пока¬
затели роста городского населения, национальной интеллигенции, культурных учреж¬
дений на селе и т. д. (в томах на советскую тематику такие цифры приведены в
изобилии), за всем этим в научном сочинении должна отчетливо просматриваться ка¬
чественная сторона, то есть самая суть развертывающихся в нашей стране этниче¬
ских и культурных процессов.
Большой, на наш взгляд, интерес представляет рассмотрение вопроса о том,
насколько разносторонне и глубоко в свете новейшей научной мысли раскрываются
в томах серии принципиальные проблемы общей этнографии. Весьма отрадное впе¬
чатление в этом плане оставляют, например, тома «Народы Австралии и Океании» и
«Народы Америки», в которых с высокой степенью квалифицированности написаны
историографические вступления к каждой отдельной теме, а в самую ткань изложе¬
ния конкретного материала удачно включены общетеоретические мысли и обобщения
даже по ряду спорных вопросов. В частности, сколь заманчиво ни было бы сосредо¬
точиться, как это делают буржуазные авторы, на «живом осколке глубокой перво¬
бытности»— австралийцах, автор раздела «Проблемы этнографии Австралии и Океа¬
нии» С. А. Токарев подчеркивает, что на данные австралийской этнографии нельзя
смотреть как на готовый материал для общеисторических выводов о характере древ¬
нейшего человеческого общества, ибо даже очень отсталые австралийские аборигены
за тысячелетия пережили определенные изменения в хозяйственном укладе, общест¬
венном строе и культуре8.
В томе «Народы Америки» хорошо обосновывается то важное теоретическое по¬
ложение, что наблюдаемые этнографами явления широкой культурной общности меж¬
ду народами обусловлены причинами двоякого рода: в одних случаях сходство форм
и элементов культуры у различных племен зависит от одинаковости природных и хо¬
зяйственных условий, в которых они живут, и одинаковой стадии общественного раз¬
вития, хотя между этими племенами, возможно, и не существовало контакта или исто¬
рических связей; в других, наоборот, сходство отдельных черт культуры у разных
племен объясняется их взаимными связями, соседством, обменными отношениями,
даже если они живут при неодинаковых условиях хозяйства е.
Серьезное внимание нерешенным проблемам этногенеза уделяется в томе «Наро¬
ды Средней Азии и Казахстана», авторы которого свои выводы базируют преимуще¬
ственно на материалах оригинальных исследований советских специалистов во главе
с С. П. Толстовым. Не все в этих выводах звучит одинаково убедительно (например,
раскрытие этнической номенклатуры многочисленных племен Средней Азии в памят¬
никах античной и средневековой письменности), но надо отметить серьезность попы¬
ток связать вновь открытые археологические культуры с определенными этническими
общностями индоевропейцев и тюрко-монголов. Интересные экскурсы в историю хозяй¬
ственно-культурных типов вплоть до неолита с целью установить их генетическое и
историческое соотношение содержит том «Народы Сибири». Гораздо слабее в нем
5 «Народы Австралии и Океании». Под ред. С. А. Токарева и С. П. Толсто-
в а, стр. 25—26,
6 «Народы Америки». Полутом I. Под ред. А. В. Ефимова и С. А. Токаре-
в а, стр. 53—54.

148
Историческая наука в СССР
дана общая картина происхождения и этнических взаимоотношений аборигенных
групп населения.
Можно было бы подробнее охарактеризовать достоинства отдельных томов се¬
рии: ведь в каждом из них есть свои научные удачи и открытия. Но на их фоне столь
же отчетливо выступают досадные упущения, объяснимые то ли недостатком факти¬
ческих данных, то ли узостью научно-исследовательской базы, то ли попросту увле¬
чением описательной стороной в ущерб сравнительно-историческому методу. В целом
ряде случаев (пожалуй, наиболее это присуще томам по Кавказу и Южной Азин)
авторы этнографических очерков свели свою задачу к тематическому обобщению ма¬
териала и дали в общем-то неплохую его научную подборку, но ведь даже самая
добросовестная сводка материала еще не есть его синтез, раскрывающий историче¬
ские закономерности развития, взаимодействия и взаимопроникновения культур не
только родственных и соседящих, но и более отдаленных народов. Так, не разобрав¬
шись как следует в вопросе о взаимных культурных влияниях, имевших место на
протяжении всей доступной обозрению истории у народов Кавказа, Передней и Сред¬
ней Азии, Индии и Индокитая, невозможно по-настоящему представить богатый по
содержанию культурно-исторический процесс в этой части эйкумены. Непременным
требованием сегодняшнего дня является этнографическое обозрение не только в
пределах этнических территорий отдельных народов, а также и стран, но и в преде¬
лах научно устанавливаемых широких историко-этнографических зон, охватывающих
многие страны и народы различного происхождения. По нашему мнению, к одной из
таких «надобластей», которую можно назвать индо-тихоокеанской, принадлежат стра¬
ны Южной, Восточной, Юго-Восточной Азии и Океании. Многочисленные народы этой
зоны, несмотря на очень пестрый языковый и расовый состав, оказываются связан¬
ными друг с другом и в этногенетическом и в историко-культурном отношениях.
К сожалению, многие такие вопросы в вышедших томах серии «Народы мира» ока¬
зались как бы «по ту сторону» издания: о них во введении в общем-то упомянуто,
а в основном тексте встречаются ссылки на «как известно»; но в том-то и дело, что
далеко не всегда что-то важное достаточно известно читателю, и отнюдь не всегда
специалист найдет в томах обобщенные выводы, созвучные новейшим достижениям и
перспективным гипотезам мировой науки. Большой объем издания способствовал по¬
становке широких этнографических проблем. Но вместе с тем нельзя не отметить раз¬
бухания ряда выпусков за счет включения в них сведений второстепенных или не
имеющих прямого отношения к этнографии (например, в части подробного описания
политической структуры, внутреннего и международного положения различных госу*
дарств и т. д.).
«Народы мира» — издание настолько солидное и авторитетное, что нельзя не
высказаться о постановке на его страницах некоторых ведущих проблем общей этно¬
графии. К их числу прежде всего относится проблема происхождения народов, по при¬
знаку языкового родства объединяемых в отдельные семьи — индоевропейскую, ураль¬
скую, алтайскую, семито-хамитскую и т. д.
В науке давно уже решено, что языковые семьи ведут свое начало от какого-то
общего языкового состояния отдельных этнических массивов древних времен. Однако
правильной разгадке генезиса родственных по языку народов долгое время мешало
засилье субъективистских, научно несостоятельных воззрений на мировой этногониче-
ский процесс, исходивших от руководящих деятелей этнолингвистической школы
1920—1940-х годов. За последние 15 лет произошел решительный отказ как от при¬
митивных схем «родословного древа языков», вырастающего из одного первоначаль¬
ного «праязыка» (он же в обновленной редакции «язык-основа»), так и от надуман¬
ной теории тысячелетнего «контактного развития первичцых родовых языков» (она
же теория «первобытной лингвистической непрерывности»).
С современной точки зрения, разделяемой большинством лингвистов, у истоков
любой языковой семьи стояла целая группа связанных единым происхождением древ¬
них племен, говоривших не на одном языке, а на целой совокупности более или ме¬
нее различавшихся племенных диалектов. Неизбежная в условиях низкого уровня
производства дифференциация первоначальной генетической общности этих племен
сопровождалась как последующим контактным взаимодействием между соседящими
диалектами, сближением некоторых из них и поглощением одного другим (интегра¬

Историческая наука в СССР
149
ция), так и параллельным развитием диалектов в одном направлении на одинаковой
первоначальной основе, а затем и полным их расхождением вплоть до образования
самостоятельных языков и новых диалектов.
Таким образом, факты истории языка, вскрываемые сравнительно-историческим
языкознанием и ареальной (пространственной) лингвистикой, имеют первостепенное
значение для этнографов, рассматривающих вопросы истории формирования народов
как этнических общностей различных эпох. В каждом томе «Народов мира» привле¬
кается немалый лингвистический материал, служащий пояснением к классификации
племен и народов по языкам, что очень важно для установления генетических свя¬
зей между ними. В том «Народы Средней Азии и Казахстана» включены даже спе¬
циальные, написанные лингвистами очерки о фонетических и морфологических осо¬
бенностях, историческом развитии и взаимодействии тюркских и иранских языков.
Все было бы очень хорошо, если бы лингвистический материал не стоял порою
особняком, а непосредственно увязывался с проблемой генетического родства народов
по языковым семьям и по группам, образовавшимся вследствие смешения разнород¬
ных этнических компонентов. Между прочим, в одном и том же лингвистическом раз¬
деле тома «Народы Европейской части СССР» имеют место два различных подхода
к общей проблеме генетического родства: об истоках славянской и балтийской языко¬
вой общности трактуется с позиций лучших достижений современной ареальной линг¬
вистики, тогда как для финно-угорских языков по старинке подыскивается «язык-
основа», на котором в течение тысячелетий говорил некий народ (то есть «пранарод»),
живший в Восточной Европе7. Конечно, о том и другом писали различные авторы,
но редакторы не могли не заметить указанного несоответствия.
На проблему происхождения языковых семей мы обращаем особое внимание
потому, что она имеет не только лингвистический аспект; за многообразными в исто¬
рии различных языков явлениями дифференциации и интеграции, восстанавливаемыми
по памятникам древней письменности и специальным методом внутренней и внешней
реконструкции, реально вырисовываются этнические процессы распадения генетиче¬
ских общностей племен, этнических смешений и скрещений, приводящих к образова¬
нию новых сообществ людей. Следуя по ступеням формирования языковых семей, мы
можем восстановить такие важные события давно минувших времен, которые далеко
не всегда отражены памятниками материальной и духовной культуры. И, напротив,
сколько бы этнографы ни ссылались на исторически пестрые смены археологических
культур на данной территории (что характерно для вводных глав к отдельным томам
«Народов мира»), эти культуры так и останутся неопознанными, если их генезис не
связать по возможности с развитием определенных этнических массивов, то есть с
людьми определенного языка и происхождения.
Нельзя сказать, что проблема формирования наиболее крупных языковых семей
освещена всесторонне в «Народах мира». Даже в томах, вышедших совсем
недавно, заметно отставание от успехов современной лингвистики. Так, относительно
происхождения индоевропейцев поддерживается мысль об их изначальном форми¬
ровании в степной и лесостепной полосе Восточной Европы среди скотоводческо-зем¬
ледельческих племен III тысячелетия до н. э. «Вполне возможно,— читаем мы также
в томе «Народы зарубежной Европы»,— что на индоевропейских языках говорили пле¬
мена Средней Европы, оставившие различные культуры со шнуровой керамикой и
«боевыми топорами». Есть предположение, что племена эти в конце III — начале
II тысячелетия до н. э. продвигались с востока на запад, из Причерноморья в бассейн
Дуная, и затем с юга на север — вплоть до Прибалтики и Скандинавии. Развившиеся
во II тысячелетии до н. э. культуры бронзового века могут быть уже связаны с от¬
дельными группами племен, говоривших на индоевропейских языках»8.
В этих воззрениях есть убедительные моменты (в частности, положение о том,
что к побережью Северного и Балтийского морей индоевропейцы продвинулись с юга
не ранее III тысячелетия до н. э.), однако недоказанным остался предполагаемый факт
исконного обитания предков индоевропейцев на всем пространстве Северного Причер¬
номорья, да и самая древность индоевропейской языковой общности выглядит слишком
7 «Народы Европейской части СССР». Полутом I, стр. 82—85.
8 «Народы зарубежной Европы». Полутом I. Под ред. С. А. Токарева н
H. Н. Че бок capo в а, стр. 51.

150
Историческая наука е СССР
уж неглубокой. Благодаря комплексным лингво-археологическим исследованиям по¬
следних лет выдвинулась новейшая концепция В. Георгиева, В. Мерлингеяа, X. X, Хен-
кена, Б. В. Горнунга и П. Н. Третьякова, состоящая в том, что истоки индоевропейской
языковой общности следует искать среди неолитических племен северобалканских и
нижнедунайских стран, где обнаружен целый ряд высокоразвитых земледельческо-ско¬
товодческих культур IV и даже V тысячелетия до н. э.: Кёреш-Старчево, Винча-Тор-
дош, Боян. При активном взаимодействии с этими культурами в IV тысячелетии
до н. э. развивалась бугско-днестровская культура, лежащая в основе позднейшей
трипольской культуры. Ни одной из ныне известных или предполагаемых этнолингви¬
стических общностей, кроме как индоевропейской, эти сосуществующие, подстилающие
или сменяющие друг друга культуры приписать нельзя9.
По данным П. Н. Третьякова, в конце IV и в III тысячелетии до н. э. поречье
Среднего Дуная и некоторые более северные области, в частности верховья бассейна
Вислы, оказались в сфере активного воздействия южных племен, напоминающих три¬
польские, Распространение южноевропейских племен в сторону Днепра и в Среднюю
Европу в III—II тысячелетиях до н. э. привело к коренным изменениям в этническом
составе Европы. Предполагается, что среди южных племен, расселявшихся в это вре¬
мя по Европе, наиболее сильную группу составляли носители древней индоевропейской
речи и что именно с этого периода, в одних местах раньше, в других позже, они ста¬
ли преобладающей этнической силой10.
Ранние индоевропейцы, конечно, не представляли собой одного народа («прана-
рода»); это была совокупность многих племен, длительное время связанных между
собой и объединенных вследствие этого общностью языкового процесса. Современные
лингвисты считают почти бесспорным допущение первоначального членения индоевро¬
пейской языковой общности на несколько диалектных зон, по крайней мере на три:
1) «западную», или «северо-западную», положившую начало будущим италийским,
кельтским, иллирийским, германским и балтийским языкам; 2) «центральную» (по
Нижнему Дунаю), явившуюся исходной для дако-мизийских, фракийского, македон¬
ского и, может быть, пелазгийского языков; 3) «восточную», или «трипольскую», дав¬
шую начало языкам греческому, армянскому и индо-иранским. Языковые предки
«протославян», вероятно, входили в эту же зону, но имели определенное отношение и
к продвинувшимся в Среднюю Европу «протогерманцам» и «протобалтийцам». «Анато¬
лийские» (хеттский и родственные ему) языки развивались самостоятельно, отделив¬
шись довольно рано от древнейшей «юго-восточной» диалектной зоны п.
Примерно с III тысячелетия до н. э. (более точная дата пока не установлена)
начинается интенсивное перемещение древнейших носителей индоевропейской речи к
югу и северу от Дуная, в сторону Днепра и Дона, в Прибалтику и Поволжье, в при¬
каспийско-кавказские степи. В ходе этих этнических процессов имело место неодно¬
кратное изменение географических очертаний индоевропейских диалектных групп и
характера их взаимодействия. Распространенным явлением становилось сближение и
слияние племенных диалектов, наслоение части одной диалектной группы на другую,
а иногда и поглощение иноязычных элементов, что в конце концов привело к образо¬
ванию исторически засвидетельствованных «ветвей» индоевропейской языковой семьи.
В соответствующих томах «Народов мира» говорится о переселениях древних
индоевропейцев в Поволжье, на Кавказ, в Переднюю и Среднюю Азию, в Иран и
Индию, но имелись резонные основания писать также о проникновении индоевропей¬
цев в Южную Сибирь вплоть до Алтая. Языковый и топонимический материал в со¬
гласии с археологическими данными свидетельствует в пользу присутствия в Сибири
древнего индоевропейского компонента начиная, пожалуй, с эпохи развитой бронзы
(андроновская и связанные с ней происхождением культуры).
Спорные моменты обнаруживаются и в трактовке проблемы происхождения
уральской (финно-угро-самодийской) языковой семьи. Вот что сообщается по этому
9 См. Б. В. Г о р н у н г. К вопросу об образовании индоевропейской языковой
общности. М. 1964.
10 Π, Н. Третьяков, Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М.-Л.
1966, стр. 67.
11 Б. В. Горнунг. Из предыстории образования общеславянского языкового
единства, М.-Л. 1963.

Историческая наука в СССР
151
поводу Е одном из томов серии: «Можно предполагать, что еще в мезолите древней¬
шие «уральские» племена, общие предки угро-финнов и самодийцев, начали свое
расселение из прикаспийских степей на север. Позднее их западная группа (предки
угро-финнов) частично вышла на западный склон Урала. На Каме из нее выделилась
собственно протофинская подгруппа, оставившая культуру камского неолита IV—II
тысячелетий до н. э. Из бассейна Камы протофинны постепенно заселили Волго-Окское
междуречье, а затем и весь лесной север Восточной Европы до самого Балтийского
моря, ассимилируя живших там монголоидных «палеоазиатов», а может быть, и
светлых европеоидных «палеоевропейцев» 12.
Несмотря на известную категоричность, данное заявление может рассматри¬
ваться только как одна из существующих гипотез о происхождении «уральских» пле¬
мен. Мезолит Прикаспия, равно как Западной Сибири и Урала, изучен настолько сла¬
бо, что трудно сделать какие-либо серьезные этногонические выводы. Вопреки отдель¬
ным высказываниям о происхождении древнейших «уральцев» от степного населения
Арало-Каспия все, что мы знаем достоверного о древней культуре угро-финнов и са¬
модийцев, связывает их с лесной средой по обе стороны Урала. Основной пласт в
лексиконе исконно «уральских» слов обрисовывает не степи, а зону северных лесов 13.
В последнее время археологи (О. Н. Бадер, A. X. Халиков и др.) обратили
серьезное внимание на охотничье-рыболовческую неолитическую культуру, распро¬
страненную в IV—II тысячелетиях до н, э. в Урало-Камской области по реке Каме с ее
притоками, в лесном Приуралье и Зауральеи. Характерная черта этой культуры —
остродонная керамика со своеобразной орнаментацией гребенчатыми оттисками и про¬
черченными линиями, образующими широкие горизонтальные зоны. Восточные гра¬
ницы урало-камской культуры не совсем ясны, но думается, что какие-то провинции за¬
нимали Нижнее и Среднее Приобье, бассейны Тобола и Иртыша ,5. В прибрежьях Ени¬
сея была распространена уже совсем другая культура, получившая название «бай¬
кальской», которую действительно можно приписать «палеоазиатам» (предположи¬
тельно «юкагирам»). Что же касается урало-камской неолитической культуры, то эт¬
ническая основа ее угро-финская и, может быть, самодийская.
Дискуссионным остается вопрос о времени расселения протофиннов в Восточ¬
ной Европе. Традиционное представление о принадлежности этому этносу неолитиче¬
ской культуры ямочно-гребенчатой керамики в наши дни серьезно поколеблено. Оче¬
видно, протофиннами была создана на базе камской волосовская культура, которая
в конце III и в начале II тысячелетия до н. э. продвинулась вместе с населением в
Волго-Окский район, в Верхнее Поволжье и на север. Камские племена протофинского
происхождения расселялись по Волге выше устья Оки и в более позднее время. В ко¬
нечном итоге в лесной полосе Восточной Европы во II тысячелетии до н. э. возникла
обширная этно-культурная область, простиравшаяся от Урала до Восточной Прибал¬
тики на всех тех землях, где впоследствии определенно зарегистрировано финноязыч¬
ное население. Однако есть предположение, что протофинские элементы, имевшие
исходной областью своего движения Урал, могли достигнуть Карелии и Прибалтики
даже в раннем неолите, но не позднее IV—III тысячелетий до н. э.16.
Большинство специалистов ныне отказалось от того представления, что прото¬
финны были первонасельниками северо-западных районов нашей страны. Им предше¬
ствовало какое-то иное население, по крайней мере мезолитических времен, которое
можно условно назвать «палеоевропейским». Но были ли ранние восточные пришель¬
цы монголоидного облика, уже в неолите смешавшиеся с северными европеоидами
12 «Народы Европейской части СССР». Полутом I, стр. 36.
13 Д. В. Б у б р и X. О советском финноугроведении. «Советская этнография», 1949,
№ 2; I. Sebestyen. Zur Frage des alten Wohngebietes der Uralischen Völker.
«Acta Linguistica». Т. 1, F. 1—2. Budapest. 1952; G. L a s z 1 o. Die ältesten Epochen
der^uralischen Vorgeschihte. «Congressus Internationalis Fenno-Ugrislarum». Budapest.
14 О. H. Бадер. Древнейшие металлурги Приуралья. М. 1964; A. X. Халиков.
Среднее Поволжье в эпоху камня и бронзы. Казань. 1966.
15 В. Н. Чернецов. К вопросу о месте и времени формирования уральской
(финно-угро-самодийской) общественности. «Congressus Internationalis Fenno-Ugrista·
rum». Budapest. 1963.
16 Π. H. Третьяков. Указ. соч., стр. 24,

152
Историческая наука в СССР
(по материалам Оленеостровского могильника на Онежском озере), «палеоазиатами»
по языку, в частности близкими юкагирам, этого никто пока не доказал.
К сожалению, приходится констатировать, что в томах «Народов мира» не по¬
лучила достаточно широкого освещения проблема формирования алтайской языковой
общности, сыгравшей столь заметную роль в этнической истории многих стран. В томе
«Народы Средней Азии и Казахстана» об этой генетической общности сказано только
то, что она «существовала в ту отдаленную эпоху, когда тюркские языки еще не обо¬
собились окончательно ни от монгольских, ни от тунгусо-маньчжурских. Можно пола¬
гать, что этнической основой этой языковой общности было множество, племен, из
которых только некоторые известны по письменным источникам или дожили до на¬
шего времени в этнонимах и этнографических группах своих потомков» 17. При такой
неопределенности формулировки читателю неясно, где и когда возникли алтайские
языки, прародину которых, кстати сказать, давно уже не ищут на Алтае. Несмотря
на всю сложность «алтайской» проблемы, можно было бы привлечь лингвистические
труды Г. Рамстедта, М. Расянена, Л. Лигети и других авторов, помещающих праро¬
дину алтайских племен на востоке Центральной Азии, к югу от Прибайкалья и к се-
зеру от реки Хуанхэ 18.
Законное недоумение вызывает также, почему в томе «Народы Кавказа» ока¬
зался, по сути дела, обойденным вопрос о предполагаемой общекавказской этнолинг¬
вистической общности. Первый полутом вышел как раз после оживленной дискуссии
по этому поводу на страницах журнала «Вопросы языкознания» и в специальной
кавказоведческой литературе. Суть этого научного спора, возникшего еще в про¬
шлом столетии, заключается в следующем: составляют ли четыре группы коренных
кавказских языков (картвельских, абхазо-адыгейских, чечено-ингушских и дагестан¬
ских) одно древнее семейство или же исторически они принадлежат к двум-трем са¬
мостоятельным семьям? А. Чикобава и некоторые другие кавказоведы утверждают:
чем глубже вникаешь в историю этих языков, тем больше убеждаешься, что они близ¬
ки друг к другу не только структурно, но и материально — по корнеслову и морфо¬
логии. С той же позиции, общее в кавказских языках — первично; расхождения, до¬
ходящие до различий в морфологическом типе,— вторичны и являются следствием
сложного исторического пути, пройденного данными языками 19.
Но именно этот исторический путь остается пока не изученным. По-прежнему
стоит вопрос о том, что если общекавказское языковое единство было реальностью,
то когда и на какой этнической основе оно сложилось и почему так резко разошлись
не только целые группы, но и отдельные кавказские языки? По нашему мнению, не
может быть еще снята со счетов точка зрения тех лингвистов, которые рассматрива¬
ют коренные кавказские языки не в качестве первородной языковой семьи, а в каче¬
стве «языкового союза» («сродства»), объединившего в ходе исторического развития
генетически различные величины. Это понимается в том смысле, что «языковый союз»
мог возникнуть на Кавказе либо путем наложения трех основных группировок кав¬
казских языков (картвельской, абхазо-адыгейской и чечено-ингушско-дагестанской) на
единый древнейший языковый субстрат, либо в результате длительного взаимодейст¬
вия и схождения этих языков20.
Спорная проблема «родства»., или «сродства», кавказских языков давно уже вы¬
шла за рамки сугубо лингвистических штудий. Возрос интерес к изучению этой про¬
блемы у историков древней культуры и антропологов. Но авторы «Народов Кавказа»
оказались в стороне от этой принципиально важной дискуссии, .сознательно сузив
свою задачу лишь тем, чтобы показать сложившиеся в течение веков особенности быта
и культуры народов Кавказа и нынешнее их состояние. Конечно, вопросы происхож¬
дения языковых семей и древних этнических общностей принадлежат к числу слож¬
нейших, и мы не вправе подчас упрекать своих коллег в слабом раскрытии генезиса
семито-хамитских, банту, дравидских, «палеоазиатских» и иных слабоизученных язы¬
17 «Народы Средней Азии а Казахстана». Полутом I. Под ред. С. П. Толсто в а,
Т. А. Ж д а н к о, С. М. А б р а м з о н а, Н. А. К и с л я к о в а, стр. 73.
18 См., например, рецензию J1. Лигети в журнале «Вопросы языкознания»,
1955, № 5.
19 См., например, А. Чикобава. Введение в языкознание. Ч. I. М. 1952. стр. 223.
20 См. Г. А. Климов. Кавказские языки. М. 1965, стр. 69—70.

Историческая наука в СССР	153
ков. Но если данная проблема имеет свою литературу, обходить ее, конечно, не
следует.
Критические мысли возникают и при ознакомлении с постановкой на страницах
«Народов мира» вопроса об исторической последовательности развития типов этни¬
ческой общности. На уровне современных знаний нас не может удовлетворять тради¬
ционная формалистическая схема «племя — народность — нация». Возникновение то¬
го типа этнической общности, которую мы привыкли называть народностью,— это за¬
кономерный процесс, следствие распада общинно-родового строя жизни с его племе¬
нами и племенными союзами, один из неизбежных результатов формирования клас¬
сового общества и государственности. Но процесс этот был длительным, так что
народность не могла возникнуть сразу, непосредственно вслед за распадом племен и
племенных объединений. Постепенная замена родоплеменных связей территориально¬
соседскими в раннеклассовом обществе вызвала к жизни группировку населения по
отдельным областям, «землям», «племенным княжениям», которая в силу децентра¬
лизации и изолированности принимала характер этнической группировки. В ходе
дальнейшего сближения этих «земель» на базе крепнущих экономических и полити¬
ческих связей формируются более широкие этнические общности — народности, объ¬
единяющие как родственное, так и поглощаемое ими неродственное население.
В томе «Народы Передней Азии» правильно подмечено, что в условиях восточного
рабовладельческого общества, когда племенные объединения оседлого населения были
уже в значительной степени разрушены, а государственные границы в высшей степе¬
ни непостоянны, этнические общности были, как правило, неустойчивы и определялись
предшествующим племенным расселением, видоизменяясь в результате культурного
взаимодействия, завоеваний, насильственных переселений и т. п.21.
На верном пути к определению форм этнической общности населения средневе¬
ковой Европы находятся и авторы введения к тому «Народы зарубежной Европы»,
писавшие: «Столкновения и смешение этнических групп в период великого переселе¬
ния народов и последующего развития в Европе феодализма привели к распадению
древних племенных групп населения и образованию вместо них территориальных «на¬
циональных областей». Области эти не были еще нациями, так как экономика феодаль¬
ного периода с его господствующим натуральным хозяйством не создавала единого
рынка, необходимого для завершения процессов национальной консолидации... Тем не
менее на рубеже I и II тысячелетий н. э, путем постепенного сплочения национальных
областей с близким этническим составом населения начинается формирование более
крупных народов — непосредственных предшественников европейских наций, сущест¬
вующих в настоящее время»22.
* Кавказский и среднеазиатский материал также свидетельствует о сложных путях
постепенного формирования тамошних народностей, но осмысления в общетеоретиче¬
ском плане в соответствующих томах он почему-то не получил. То же относится и к
вопросу о формировании древнерусской народности. Обращаем на это особое внима¬
ние потому, что кому, как не этнографам, следует осветить общие закономерности раз¬
вития различных типов этнической общности, то есть того процесса, который и ныне
совершается во всемирном масштабе.
По данной проблематике в отношении многих народов этнографами сделаны толь¬
ко первые научные заявки. Так, в томе «Народы Африки» отмечается: «Мы конста¬
тируем пока неопровержимый факт отмирания племенных различий, племенной раз¬
дробленности и слияния племен в народности, а затем и в нации. Этот процесс в Аф¬
рике происходит повсеместно, различие состоит лишь в степени его интенсивности» 23.
Со времени появления этих строк минуло более десяти лет, но и сейчас указанная про¬
блема находится в стадии предварительной разработки, тогда как африканский матери¬
ал может послужить ключом к разрешению целого ряда общетеоретических вопросов.
Возобновившаяся за последнее время дискуссия в связи с определением «азиат¬
ского способа производства» лишний раз подтвердила, насколько слабо еще историки
изучили конкретные условия переходного состояния общества от одной социально-эко¬
21 «Народы Передней Азии». Под ред. Н. А. Кислякова, А. И. Першица,
стр. 28.
22 «Народы зарубежной Европы». Полутом I, стр. 61,
23 «Народы Африки», стр. 656—657.

154
Историческая наука в СССР
—■ ——■! ■ I·- ' ·	Ί'··'»'	■	*	1	ш
номической формации к другой, особенно у народов Азии, Африки и Америки. На¬
пример, на африканском материале в «Народах мира» сделана попытка выяснить
структуру раннеклассовых обществ и пути их дальнейшего развития, причем ведущей
тенденцией в социально-экономическом строе многочисленных африканских средневе¬
ковых государственных образований признан переход от общинно-родовых и рабовла¬
дельческих отношений к феодальным порядкам. Но, по-видимому, процесс социально-
экономического развития в раннеклассовых обществах был сложнее, чем он представ¬
лялся десятилетием раньше. Кажется, и в Африке существовало несколько типов ран¬
неклассовых образований, которые отнюдь не все сразу пошли по пути феодального
развития. В таких государствах, как Гана, Мали, Сонгаи, Ашанти, существовали свое¬
образные формы эксплуатации, которые трудно расчленить на «классические» формы
рабовладения и феодализма. Повторяем, в освещении социально-экономического строя
африканского средневековья и нового времени обнаруживается много лакун. Здесь
предстоит еще большая работа.
Последняя группа наших замечаний касается постановки на страницах «Наро¬
дов мира» общих вопросов истории хозяйственно-культурных типов и историко-этно¬
графических областей эйкумены. Сотрудники Института этнографии АН СССР законно
рассматривают принцип определения таких категорий своим теоретическим достиже¬
нием, сделавшим несомненный шаг вперед по сравнению с определением американ¬
скими этнографами «культурных ареалов» обеих Америк. Но, как в любом новом деле,
методика классификации этих областей, взятых в широком историческом и географи¬
ческом масштабе, остается теоретически еще не завершенной.
В томах серии нет развернутого ответа по проблеме генезиса таких хозяйствен¬
ных форм, как земледелие и скотоводство, начиная от самых истоков их и далее в
развитии через различные варианты в разных странах и в разные исторические эпохи.
Необходимые данные на сей счет, конечно, имеются. Надо только провести углублен¬
ное исследование, основанное на умелом сочетании свидетельств археологии, истори¬
ческой этнографии и письменных источников. Здесь уместно было бы сослаться На до¬
вольно обширные материалы по древним культурам Передней Азии, Кавказа, юга
Средней Азии. Развернувшаяся в 1950-х годах активная дискуссия по вопросам исто¬
рии кочевого скотоводства и кочевников не достигла согласованных решений вследст¬
вие узости и слабости исследовательской базы. Не секрет, что и сейчас существуют
весьма разноречивые мнения относительно времени и условий возникновения кочевого
скотоводства в аридной зоне Старого Света. И вряд ли до сих пор имели бы хождение
версии о «повинности» во всем этом исключительно засушливого климата ксеротер-
мического периода, если бы усилия археологов и этнографов были сосредоточены на
раскрытии реальных производственных основ возникновения сравнительно позднего
кочевничества.
Смысл наших замечаний в связи с прочтением томов «Народы мира» никак не
сводится к тому, чтобы умалить научное значение этого крупного и очень нужного из¬
дания. Но за последнее время требовательность к историческим сочинениям настолько
возросла, что и в этнографии, которую совсем недавно почему-то считали чисто опи¬
сательной, «эмпирической», вспомогательной дисциплиной, назревшей задачей являют¬
ся ныне широкие обобщения и уточнения методологических основ историко-этнографи¬
ческих и этногонических исследований.
Самым идеальным случаем представляется нам выпуск дополнительного тома се¬
рии «Народов мира», в котором в общедоступной форме были бы изложены теорети¬
ческие основы советской этнографии и который завершил бы это важное издание.
Установочные положения, которыми руководствуются специалисты-этнографы, рассея¬
ны по мелким публикациям и выступлениям. Они существуют даже в виде «мыслей
вслух» авторитетных ученых, но нигде они не собраны воедино, а потому и не могут
явиться легким достоянием любого заинтересованного читателя. Трудности в деле со¬
здания такого тома очевидны, так как оно требует большого мастерства не какого-
либо отдельного автора, а целого коллектива авторитетных специалистов. Однако у
советских этнографов имеется достаточный опыт коллективной работы. Что же касается
научных сил, то ими располагает и Институт этнографии АН СССР и другие учрежде¬
ния страны. Требуется лишь организация и творческое сотрудничество способных кад¬
ров.

Историческая наука в СССР	155
На «Народы мира» мы не смотрим как на издание, единственное в своём роде
на долгие годы. Это первый опыт историко-этнографической сводки в наиболее полном
по нынешним возможностям виде, опыт серьезный, во многом удачный и весьма ин¬
тересный. «Народы мира», безусловно, будут переиздаваться, видимо, с учетом как
недостатков данной публикации, так и главным образом достижений смежных с этно¬
графией исторических дисциплин. И совсем неважно, первым или последним по счету
окажется сводный теоретический том. Однако он обязательно должен появиться в свет.
Не подлежит сомнению и то, что в задачи современной этнографии должны вхо¬
дить социологические исследования, основанные на полевом материале, подвергнутом
строго научному программированию. Среди многих явлений общественной жизни, ко¬
торые этнографы могут осветить социологически, укажем, к примеру, ка такие кате¬
гории, как «этническое (национальное) самосознание», «национальный характер». То,
что эти явления реально существуют, никто, кажется, не оспаривает, но в то же вре¬
мя мало кто из наших исследователей стремится вывести их из области «неулови¬
мых» особенностей «этнической психологии» и раскрыть их действительное бытие, обу¬
словленное всем ходом исторического развития данного общественного (национального)
организма.
Социологической является и общая проблема формирования наций в современ¬
ную эпоху. Основное отличие наций социалистической формации от наций капитали¬
стической формации состоит а том, что это совершенно различные социальные организ¬
мы. В ходе социалистического строительства коренному преобразованию подвергается,
конечно, не национальный язык—-один из важнейших признаков нации, а социаль¬
ная структура нации. Регистрируемый историками двуединый диалектический процесс
развития народов СССР, приводящий, с одной стороны, к внутреннему (органическому)
упрочению и консолидации наций и национальных меньшинств, а с другой — столь же
закономерно к их взаимному сближению и этническому смешению, имеет под собой
глубокую социологическую основу, изучить которую есть прямой долг этнографов.
Важные этнические процессы совершаются ныне во многих странах мира. Рас¬
сматривая современный этап национального развития народов зарубежной Азии и
Африки, этнографы ставят вопрос о сплочении народов этих стран в широкие «этно-
политические общности», которые во многих случаях не могут быть отождествлены с
этническими общностями (народностями, нациями), но уже стали политическими общ¬
ностями— независимыми государствами с этнически разнородным составом населе¬
ния24. Очевидно, что в этих странах процесс политической и экономической концент¬
рации народов в единый социальный организм обгоняет процесс этнического сближе¬
ния и этно-культурной нивелировки. Поэтому на данном этапе пристальное внимание
исследователей должно быть обращено на социологический аспект обозреваемого про¬
цесса.
Современность выдвигает перед советскими этнографами сложные и разносторон¬
ние задачи, которые в определенной мере, в порядке научной преемственности, опи¬
раются на результаты уже проделанной работы, но одновременно ориентируют иссле¬
дователей на дальнейшую разработку теоретических основ обшей этнографии, на бо¬
лее тесную связь этнографической науки с другими общественными дисциплинами.
Л. П. Лашук
24 H. Н. Ч е б о к с а р о в. Этнические процессы в странах Южной и Юго-Восточ¬
ной Азии. «Советская этнография», 1966, Λ* 2,

156
Историческая наука в СССР
<гВнешняя политика СССР»*. Учебное пособие. Издание второе, пере¬
работанное и дополненное. М. Изд-во политической литературы. 1965.
291 стр. Тираж 85 тыс. Цена 51 коп.
В рецензируемом учебном пособии рас¬
сматривается внешняя политика СССР 50-х
и первой половины 60-х годов. Первая гла¬
ва книги, знакомящая читателя с современ¬
ной эпохой и научными основами ленинской
внешней политики, представляет собой как
бы теоретическое введение к учебнику. В
ней показано, как с первых лет своего су¬
ществования Советское государство реши¬
тельно борется против империализма и его
политики агрессии и колониального угне¬
тения, последовательно поддерживает ре¬
волюционное движение рабочего класса,
национально-освободительную борьбу на¬
родов и сплачивает воедино все революци¬
онные силы мира.
Большое место в книге отводится харак¬
теристике принципа пролетарского интерна¬
ционализма, на основе которого строят свои
взаимоотношения Советский Союз и другие
социалистические государства. Авторы пра¬
вильно подчеркивают, что если буржуазия
создавала мировое капиталистиче с к о е
хозяйство железом и кровью, а насилие бы¬
ло , главным средством объединения госу¬
дарств, то сближение социалистических
стран происходило исключительно на доб¬
ровольных началах. Появился новый тип
международных отношений, основанных на
подлинном равноправии, независимости и
суверенитете, братской взаимопомощи и со¬
трудничестве. В книге показано, как укреп¬
ляются экономические и политические по¬
зиции мировой социалистической системы и
возрастает ее воздействие на судьбы чело¬
вечества. Из года в год расширяются меж¬
дународные связи социалистических госу¬
дарств: так, в начале 1965 г. Албания име¬
ла дипломатические отношения с 32, Бол¬
гария— с 65, Венгрия — с 64, ГДР — с 13,
ДРВ - с 27, КНДР - с 25, КНР — с 50.
Куба — с 56, Монголия — с 31, Польша —
с 75, Румыния — с 63, Советский Союз —
с 95, Чехословакия — с 75, Югославия —
с 86 государствами (стр. 63).
Усиление позиций социалистического со¬
дружества, а также других отрядов между¬
народного революционного движения, спра¬
ведливо замечают авторы, составляет глав¬
ную тенденцию современного мирового раз¬
* Авторский коллектив: В. JI. Исраэлян
(руководитель), Е. Ю. Богуш, В. А. Бры¬
кин, Г. А. Деборин, В. П. Нихамин, И. Д.
Овсяный, А. И. Степанов, А. С. Стрелян.
вития. Вместе с тем они считают, что раз¬
витие нового типа международных отноше¬
ний — сложный процесс, в ходе которого по¬
является немало серьезных проблем как
в области внешней, так и внутренней поли¬
тики, и приходится преодолевать разногла¬
сия и трудности. Но это, справедливо отме¬
чается в книге, говорит о том, что при ана¬
лизе разногласий необходимо учитывать,
кроме субъективных, и такие объективные
факторы, как значительное различие между
историческими традициями, политическими
и социально-экономическими уровнями от¬
дельных стран социализма. Однако, пишут
авторы, возникающие разногласия можно
урегулировать на принципиальной позиции
марксизма-ленинизма, пролетарского интер¬
национализма, на основе коллективно вы¬
работанных документов Московских Сове¬
щаний 1957 и 1960 годов (стр. 64). Это-бу¬
дет способствовать единству действий всех
коммунистических партий в борьбе против
общего врага — империализма, за их об¬
щую цель — коммунизм.
Несколько глав книги раскрывают взаи¬
моотношения Советского Союза со страна¬
ми Азии и Африки. Здесь дана научно обо¬
снованная оценка внешней политики неза¬
висимых развивающихся государств, рас¬
смотрены экономические и политические
связи СССР с этими странами. На основа¬
нии анализа большого фактического мате¬
риала авторы приходят к выводу, что дру¬
жественные отношения, которые всегда свя¬
зывали СССР с народами этих континентов,
в последние годы перерастают в прочное и
разностороннее сотрудничество. Этому со¬
действуют экономические успехи СССР, по¬
зволяющие увеличить материальную по¬
мощь слаборазвитым странам и защитить
их от агрессии, активная внешняя политика
Советского правительства, а также укреп¬
ление независимости новых государств.
Несомненной заслугой авторского коллек¬
тива является то, что он посвятил специ¬
альную главу мало исследованному в на¬
шей литературе вопросу об отношениях Со¬
ветского Союза со странами Латинской
Америки на современном этапе. В книге
прослежен процесс улучшения взаимоотно¬
шений Советского Союза с рядом госу¬
дарств Латинской Америки, обмен дипло¬
матическими представительствами СССР с
Республикой Куба, Бразилией, Мексикой,

Историческая наука в СССР
157
tt£
Аргентиной, Уругваем и Чили. Кроме того,	106 государствами. Только по двусторон-
отмечают авторы, формально дипломатиче-	ним соглашениям в течение последнего го-
ские отношения без обмена представитель-	да за границей побывали более 17 тыс. уче-
ствамн имеются у нас с Боливией, Эквадо-	ных, деятелей культуры, спортсменов, а на-
ром, Гватемалой, Никарагуа, Доминикан-	шу страну посетили 19 тыс. иностранных
ской Республикой и Коста-Рикой (стр. 180—	деятелей науки и культуры (стр. 31).
181). В книге дана также подробная харак- Заслуживает внимания анализ поездок
теристика экономических отношений СССР	руководителей Советского правительства в
с указанными странами Латинской Амери-	зарубежные страны. Как отмечают авторы,
ки, развития политических контактов меж-	посланцы СССР не ограничиваются одними
ду Советским Союзом и этими государст-	лишь переговорами с официальными лица-
вами.	ми: они разъясняют нашу точку зрения по-
Большое внимание уделяется в книге вза-	литическим, общественным деятелям и на-
имоотношениям СССР со странами капита-	родам этих стран. Советская дипломатия
листического лагеря, осуществляемым на	в последние годы успешно применяет ряд
основе принципов мирного сосуществования	новых методов. К ним, в частности, отно-
государств с различными социальными си-	сится метод эффективного предупреждения
етемами. За последнее время при рассмот-	возможного агрессора. В 50-е годы, когда
рении проблем мирного сосуществования в	империалисты пытались развязать агрессию
отдельных книгах и брошюрах нередко до-	против народов, вступивших на путь неза-
пускались неточности, связанные с пацифи*	висимого развития, Советское правительст-
стской трактовкой принципа мирного сосу·	во не раз предупреждало, что СССР реши-
ществования, а также с тем, что вся поли-	тельно станет на защиту справедливого де-
тика СССР на международной арене сво-	ла свободолюбивых народов. Так было в
дилась к одному лишь этому принципу	1956 г., когда Англия, Франция и Израиль
Авторский коллектив книги избежал этих	предприняли нападение на Египет; в 1957 г.,
ошибок. В книге подчеркивается, что отно-	в период крайнего обострения положения на
шениями, базирующимися на принципе мир-	Среднем Востоке из-за англо-американских
ного сосуществования, не исчерпываются	провокаций; в 1961—1962 гг., во время под-
международные связи СССР, что политика	готовки американскими империалистами
мирного сосуществования предполагает ре-	вторжения на Кубу. Однако метод эффек-
шительный отпор империалистической аг-	тивного предупреждения агрессора не име-
рессии и поддержку народов, борющихся	ет ничего общего с запугиванием и угроза-
против чужеземного господства, за свободу	ми, с теми методами, которые находятся в
и независимость, что, наконец, принцип	арсенале буржуазной дипломатии. Имеется
мирного сосуществования не может быть	и другая особенность у решительных демар-
положен в основу взаимоотношений клас-	шей Советского правительства: они пред-
сов антагонистического общества.	принимаются как крайняя мера, когда
Авторы показывают, что Советский Союз,	испробованы остальные способы урегулиро-
проводя политику мира и дружбы между	вания спорного вопроса (стр. 32). Образо-
народами, значительно расширил и укре-	ванне мировой системы социализма,
пил свои дипломатические отношения, а	читаем в книге, вызвало к жизни метод
также торговые, культурные и научные свя-	коллективных выступлений братских стран,
зи с иностранными государствами. Если в	совместных заявлений по ряду между-
1945 г. СССР поддерживал дипломатиче-	народных вопросов, взаимную поддержку
ские отношения с 52 странами, то в насто-	на международных конференциях, со-
ящее время—уже с 95 государствами. В на-	гласованные дипломатические демарши
ши дни Советский Союз имеет прочные тор-	(стр. 32—33).
говые связи более чем со 100 странами ми-	Руководствуясь ленинскими принципами
ра. Причем в 1958—1964 гг. внешнеторго- внешней политики и опираясь на возраста-
вый оборот СССР с социалистическими	ющую экономическую мощь и братскую
странами увеличился с 5,7 до 9,7 млрд.	поддержку социалистических государств,
руб., а с остальными государствами мира —	Советский Союз развернул за последнее
с 2 до 4 млрд. рублей. Советская страна ус-	время энергичную, целеустремленную борь-
тановила культурные и научные связи со	бу за решение актуальных международных
1 Подробнее об этом см. В. Голиков.
Важный принцип ленинской внешней поли¬
тики. «Коммунист», 1965, № 18.
проблем и обеспечение прочного мнра.
СССР — сторонник установления дружбы и
взаимовыгодного сотрудничества между

158
Историческая наука в СССР
т" пая^^^ввд ί—ρηή '■’ППдавв^адаааЁаойавстяддаеаюааюядешаи
всеми странами и прежде всего между ве¬
ликими державами в решении таких ост¬
рых вопросов, как всеобщее и полное разо¬
ружение, запрещение испытаний ядерного
оружия, заключение германского мирного
договора.
Таким образом, содержание книги свиде¬
тельствует о том, что внешнеполитическая
деятельность Советского Союза направлена
на создание необходимых условий для ус¬
пешного строительства нового общества в
странах социалистического содружества,
для развертывания революционной борьбы
пролетариата капиталистических стран и
национально-освободительного движения,
борьбы за мир во всем мире.
Заключение книги, посвященное некото¬
рым итогам внешнеполитической деятель¬
ности Советского правительства в 50-е —
60-е годы, написано излишне кратко. Более
подробный анализ итогов этой деятельности
явно способствовал бы расширению знаний
учащихся. Есть в книге и другие недостат¬
ки. Авторы не определили хронологических
рамок своей работы:	в одних главах
внешнеполитические проблемы рассматри¬
ваются начиная с окончания второй миро¬
вой войны, в других — с середины 50-х го¬
дов. Большего внимания заслуживала
оценка отношений между СССР и другими
социалистическими странами, выяснение
роли этих взаимоотношений в международ¬
ных связях и дипломатии современности.
Излишне общо изложены отношения СССР
с капиталистическими странами, в частно¬
сти с Францией и Италией. На наш взгляд,
взаимоотношениям СССР с ведущими ка¬
питалистическими странами следовало бы
посвятить отдельную главу. В соответству¬
ющих главах книги мало данных о борьбе
народных масс за мир, поддержке ими ми¬
ролюбивой внешней политики СССР и о
том, как эта борьба реально помогает
СССР.
Многие разделы пособия написаны сухо.
Читатель не найдет ни одного яркого порт¬
рета политического деятеля или дипломата.
Учитывая, что рецензируемая книга являет¬
ся учебным пособием, было бы целесооб¬
разно сопроводить ее, помимо хронологи¬
ческой таблицы, также историческими и по¬
литическими картами. Поскольку работа
используется и руководителями семинаров
и пропагандистами сети партийного просве¬
щения, следовало бы снабдить ее библио¬
графией и даже, возможно, краткой харак¬
теристикой имеющейся литературы по ос¬
новным проблемам современных междуна¬
родных отношений.
В. И. Попов
В. МИРЗОЕВ. Историография Сибири. Первая половина XIX в.
Кемерово. 1965. 290 стр. Тираж 3 000. Цена 74 коп.
За последние годы изучению истории Си¬
бири уделяется все больше и больше внима¬
ния, Сибирские историки уже создали ряд
значительных исследований и успешно за¬
вершают работу над многотомным обоб¬
щающим трудом по истории этого края.
Однако слабая разработка сибирской исто¬
риографии в настоящее время значительно
затрудняет широкое изучение истории Си¬
бири (в работах С. В. Бахрушина и А. И.
Андреева а также в исследованиях дру¬
гих авторов вопросы историографии Сиби¬
ри освещены лишь частично).
Книга В. Г. Мирзоева подводит итоги
предшествующим работам об историках Си-
1 С. В. Бахрушин. Главные течения в
сибирской историографии с XVIII века.
«Научные труды». T. III, ч. I. М. 1955;
А.	И. Андреев, Очерки источниковеде¬
ния Сибири. XVII век. Л. 1940.
бири первой половины XIX в., дает им объек¬
тивную оценку с позиций современной исто¬
рической науки. Она представляет собой за¬
вершающую часть большого труда автора
по историографии Сибири 2. Перед В. Г. Мир*
зоевым стояли исключительно сложные за¬
дачи. Необходимо было обозреть обширный
круг источников и литературы, выделить
наиболее типичные явления и проследить ос¬
новные закономерности в развитии енбир*.
ской историографии. Следует отметить, что
автор не только справился с этими задача¬
ми, но от книги к книге совершенствовал
свою исследовательскую технику. Если при
разработке разделов, посвященных исторн-
2 См. В. Г. М и р з о е в. Присоединение и
освоение Сибири в исторической литерату¬
ре XVII века. М. I960; его же. Историо¬
графия Сибири (XVIII век). Кемерово.
1963.

Историческая наука в СССР	159
ографии Сибири XVII и XVIII вв., он мог
в определенной мере опереться на труды
своих предшественников, прежде всего
С.	В. Бахрушина и А. И. Андреева, то при
рассмотрении историографии первой поло¬
вины XIX в. ему пришлось в основном по¬
лагаться на собственные изыскания и во
многом заново осуществлять исследование.
В книге В. Г. Мирзоева рассматривается
широкий круг вопросов. В ней характеризу¬
ются воззрения на историю Сибири пред¬
ставителей дворянско-официального на¬
правления (H. М. Карамзин, В. Н. Берх,
Н. Г. Устрялов, Ф. А. Волегов, А. П. Степа¬
нов, В. М. Головнин, К. Т. Хлебников,
П. А. Тихменев), буржуазного направления
(П. А. Словцов, Н. А. Абрамов, С. М. Со¬
ловьев), освещаются взгляды деятелей ре¬
волюционно-дворянского направления, к
числу которых автор относит П. И. Песте¬
ля, Н. А. Бестужева, Г. С. Батенькова,
В. И. Штейнгеля, Д. И. Завалишина, А. И.
Герцена и М.. В. Петрашевского. Заверша¬
ется книга характеристикой воззрений
П. И. Небольсина, которого В. Г. Мирзоев
относит к демократическому направлению.
Основная' трудность в освещении взглядов
представителей двух последних направле¬
ний в историографии Сибири заключалась
в том, что автору было необходимо собрать
воедино множество источников, состоящих
главным образом из самых разнообразных
статей, преимущественно публицистическо¬
го характера. Автор в основном успешно
разрешил стоявшие перед ним задачи. Кри¬
терии, выработанные им для определения
основных направлений в изучении истории
Сибири, должны быть признаны верными,
хотя применение их к оценке воззрений от¬
дельных деятелей иногда вызывает сомне¬
ния.
В.	Г. Мирзоев стремился дать объектив¬
ную научную характеристику взглядов каж¬
дого из историков Сибири, определить его
вклад в изучение проблем сибирской исто¬
риографии, учитывая уровень развития ис¬
торической науки в России в первой поло¬
вине XIX в. и классовую сущность изучае¬
мых направлений в историографии Сиби¬
ри. Он последовательно воссоздает ход
развития сибирской историографии на про¬
тяжении первой половины XIX века. Ему
удалось показать не только общий процесс
обогащения историографии Сибири (при¬
влечение новых источников, разрешение не¬
исследованных проблем, растущие связи си¬
бирской и общерусской историографии), но
и отметить индивидуальные особенности от¬
дельных историков. Прежде всего это каса¬
ется П. А. Словцова — крупнейшего пред¬
ставителя буржуазного направления в си¬
бирской историографии. В. Г. Мирзоев ввел
в сферу историографического изучения про¬
изведения представителей революционно-
дворянского направления, высказывавших
много глубоких, передовых для своего вре¬
мени идей относительно истории Сибири —
о решающей роли народной колонизации
Сибири, о значении политической ссылки
для развития Сибири, о сближении с мест¬
ными народами и необходимости их про¬
свещения, о постепенном росте производи¬
тельных сил Сибири и т. п. Книга хорошо
написана, легко и с интересом читается.
Однако в таком новом по своей теме и
широком по охвату материала труде неиз¬
бежны недочеты, недоработка отдельных
вопросов; некоторые из них настолько слож¬
ны, что могут быть разрешены только кол¬
лективными усилиями. Прежде всего броса¬
ется в глаза формальный характер перио¬
дизации. Автор не обосновал необходи¬
мость выделения первой половины XIX в. в
особый период в развитии историографии
Сибири. Нет в книге убедительных доводов
и по вопросу о внутреннем членении дво¬
рянско-официального направления. Осново¬
полагающим критерием здесь должна быть
классовая сущность воззрений авторов, но
в таком случае нет оснований расчленять
единое направление.
Не разрешает В. Г. Мирзоев также с дол¬
жной четкостью и вопрос о специфике исто¬
риографического изучения, приемах отбора
материала для анализа историографических
явлений. Вследствие этого исследование пе¬
регружено данными, не имеющими прямого
отношения к историографии. Это в особен¬
ности касается раздела, посвященного ре¬
волюционно-дворянскому направлению в
сибирской историографии, в котором под
видом исторических воззрений представите¬
лей этого направления зачастую излагают¬
ся их социально-политические взгляды, при¬
том не только по вопросам современности,
но и о перспективах развития Сибири (см.,
например, очерки, посвященные П. И. Пе¬
стелю, Н. А. Бестужеву; особенно перегру¬
жен подобным материалом очерк о М. В.
Петрашевском),
Не всегда удачно отнесены автором к то¬
му или иному направлению некоторые дея¬
тели, взгляды которых рассматриваются в
книге. Так, бывшие декабристы Г. С. Ба*
теньков, В. И. Штейнгель и Д. И. Завали-
шин в период их ссылки настолько далеко

160
Историческая наука в СССР
отошли от былых революционных убежде¬
ний,, в такой мере обнаружили буржуазную
природу своих воззрений, в том числе и в
понимании истории Сибири, что автор имел
полное основание отнести этих деятелей к
представителям буржуазного направления.
Отдельные радикальные выступления в пе¬
чати некоторых из них, например, Д. И. За-
валишина, не могут изменить этого вывода.
Что касается П. И. Небольсина, то направ¬
ленность его воззрений в разрешении во¬
просов истории Сибири столь неопределен¬
на, что характеризовать его как представи¬
теля особого—демократического—направле¬
ния, на наш взгляд, не было оснований. К
тому же странным выглядит направление,
представленное единственным деятелем.
Небольсин относится к буржуазному на¬
правлению, что отнюдь не исключает неко¬
торого своеобразия его воззрений. Кстати
говоря, очерк о Небольсине неправомерно
завершает собой книгу, что нарушает даже
хронологическую последовательность.
Наконец, в посвященном П. А. Словцову
очерке, отличающемся наиболее тщательной
разработкой (что оправдывается значением
трудов этого выдающегося историка, в осо¬
бенности его «Историческим обозрением
Сибири»), содержится некоторый налет
идеализации. Не отрицая принадлежности
историка к буржуазному направлению,
оформлявшемуся в его время как в обще¬
русской, так и в сибирской историографии,
мы все же полагаем, что В. Г. Мирзоеву
следовало бы отметить известную незавер¬
шенность и даже противоречивость основ¬
ных установок и принципов Словцова как
буржуазного историка. Автор сам справед¬
ливо отмечает, что Словцову были свойст¬
венны сожаления об уходящем «старом
добром времени» (стр. 109), что он призна¬
вал движущей силой истории не только го¬
сударство, но и церковь (стр. 119). Более
того, «христианская религия, вера в боже¬
ственный промысел занимали решающее
место в исторической системе Словцова»
(стр. 132). Последнее особенно убеждает в
незавершенности буржуазных принципов в
системе воззрений Словцова, о чем и сле¬
довало сказать, оценивая его исторические
взгляды в целом. Словцов является круп¬
нейшим представителем сибирской истори¬
ографии рассматриваемого периода, и пото¬
му особенности его взглядов имеют боль¬
шое значение и для общей оценки ее тео¬
ретических принципов. В силу этого вызы¬
вает сомнение категорический вывод
B. Г. Мирзоева, что в сибирской историо¬
графии первой половины XIX в. «происходит
поворот к теории, к попыткам широких
обобщений и поисков причин исторического
процесса внутри самого общества» (стр. 287).
Однако в исследованиях сибирских истори¬
ков первой половины XIX в., в том числе и
у Словцова, трудно найти широкие обоб¬
щения. Автор явно преувеличивает теоре¬
тическую зрелость сибирской историографии
того времени. В те годы даже в наиболее
крупных культурных центрах России — Пе¬
тербурге и Москве — лишь завершался
процесс оформления буржуазной историо¬
графии и вырабатывались ее теоретические
принципы. Напомним, что первые значи¬
тельные труды С. М. Соловьева, наиболее
рельефно отразившие этот процесс, вышли
в 40-х — начале 50-х годов, то есть уже
после смерти Словцова (1843 г.). Нельзя
в этой связи не указать и на то, что
C. М. Соловьеву явно «не повезло» в ре¬
цензируемой книге. Его труды рассматрива¬
ются в двух местах — в очерке, посвящен¬
ном самому историку, и в очерке о Неболь¬
сине в связи с тем, что Соловьев критико¬
вал небольсинское толкование Строганов¬
ской летописи. В итоге нарушилась цель¬
ность изложения взглядов Соловьева на
историю Сибири и допускаются повторе¬
ния.
Сделанные замечания не умаляют науч¬
ного значения книги, затрагивающей важ¬
ные вопросы историографии Сибири. Она,
безусловно, с удовлетворением будет встре¬
чена читателями.
В. Е. Иллерицкий

Историческая наука в СССР
161
Н. И. ЛЕБЕДЕВ. Падение диктатуры Антонеску. М. Изд-бо «Междуна¬
родные отношения». 1966. 478 стр. Тираж 4 000. Цена 1 руб. 08 коп.
Перу автора рецензируемой книги при¬
надлежит ряд работ по новейшей истории
Румынии, получивших в свое время поло¬
жительную оценку в советской и румынской
печати В рецензируемой книге рассматри¬
вается один из наиболее сложных периодов
истории Румынии — время установления
военно-фашистской диктатуры и возник¬
новения антифашистской борьбы народных
масс, которая переросла в народную рево¬
люцию, приведшую к свержению буржуазно-
помещичьей власти. Н. И. Лебедев не толь¬
ко обобщил последние достижения в этой
области, но и разработал ряд проблем, оста¬
вавшихся неизученными или малоизученны¬
ми в советской и румынской историографии.
Монография основана на солидной доку¬
ментальной базе. Автор исследовал матери¬
алы Архива внешней политики СССР, а
также документы румынских архивохрани¬
лищ:	ЦК Румынской коммунистической
партии, Института истории партии при ЦК
РКП, Министерства вооруженных сил и Ми¬
нистерства иностранных дел Румынии. В
книге использована хранящаяся в Истори¬
ко-дипломатическом архиве МИД СССР
богатая коллекция микрофильмов румын¬
ских архивных документов, документаль¬
ные публикации по теме, вышедшие в Ру¬
мынии и других странах, периодическая пе¬
чать на русском, румынском, английском и
прочих языках. Критически восприняты ав¬
тором различные работы буржуазных иссле¬
дователей румынской истории периода вто¬
рой мировой войны.
К числу важнейших проблем, рассматри¬
ваемых в книге, относится вопрос о харак-
1 См. Н. И. Л е б е д е в. За мир на Балка¬
нах. М. I960, его же. Румыния в годы
второй мировой войны. (Внешнеполитиче¬
ская и внутриполитическая история Румы¬
нии. 1938—1945 гг.). М. 1961 (см. рецензии:
И. Дмитриева — «Международная
жизнь», 1962, λΓ9 7; Ю. К. Т о м ш и н а,
А.	А. Язьковой — «Вопросы истории»,
1962, № 4); его же. Румынская Народная
Республика в современных международных
отношениях. М. 1962; Н. И. Лебедев,
Е. Д, Карпещенко. История Румын¬
ской Народной Республики. М. 1964 (см. ре¬
цензии на эту работу: П. А. Артем чу к.
В борьбе за социализм. «Политическое са¬
мообразование», 1964, № 8; Я. М. Ш а в-
ров — «Вопросы истории», 1965, № 11), а
также ряд других работ в периодических
изданиях и глав в коллективных грудах.
11.	«Вопросы истории» № 10.
тере румынского фашизма. Буржуазные ис¬
торики пытаются представить его про¬
стым порождением антисемитизма. Неко¬
торые западные авторы {А. Хильгрубер,
Ситон-Уотсон, Лукач), в особенности реак¬
ционные румынские эмигранты, заявляют,
что установление военно-фашистской дик¬
татуры в Румынии явилось якобы слехщтви-
ем действий со стороны СССР, направлен¬
ных на воссоединение молдавских, а также
украинских земель. В монографии четко
показано, что фашизм в Румынии, как и в
других странах, возник на почве резкого
обострения классовой борьбы. Установив¬
шийся в сентябре 1940 г. военно-фашист¬
ский режим являлся диктатурой наиболее
шовинистических и агрессивных кругов
крупной буржуазии и помещиков (стр. 19).
Эта диктатура не получила поддержки на¬
родных масс и с первых же дней стала ис¬
кать ее вовне, добиваясь присылки гитле¬
ровских войск, чтобы с их помощью пода¬
вить освободительную борьбу румынского
народа. В то же время, как правильно от¬
мечает автор, отправка германских войск в
Румынию находилась в прямой связи с ре¬
шением Гитлера от 31 июля 1940 г. о пред¬
стоявшем нападении на Советский Союз:
Румыния мыслилась не только плацдармом,
но и участницей антисоветской войны. Под¬
писав 23 сентября 1940 г. протокол о присо¬
единении Румынии к Тройственному пакту,
диктатор Антонеску завершил политическое
подчинение страны гитлеровскому рейху
(стр. 29).
Держась преимущественно на штыках и
терроре, военно-легионерский режим был
вынужден прибегать и к социальной дема¬
гогии, создавать видимость заботы о тру¬
дящихся. Давались обещания ввести «ле¬
гионерский социализм» и ликвидировать
социальную несправедливость. Железногвар-
дейцы развернули благотворительную кам¬
панию по оказанию помощи беднякам.
Средства для этого собирались путем «доб¬
ровольных» пожертвований или вымога¬
тельств у состоятельных лиц нерумын¬
ской национальности, «Румынизация» выли¬
лась в бандитскую экспроприацию собст¬
венности легнонерами-железногвардейцамн
и дезорганизовала экономическую жизнь
страны. Названная «отправным пунктом ги¬
гантского действия по спасению нации»,
кампания на деле превратилась в операцию

162
Историческая наука в СССР
по обогащению железногвардейцев, Эти
действия, вызывавшие частичное недоволь¬
ство господствующих монополистических
кругов Румынии, были, читаем мы в кни¬
ге, одной из главных причин конфликтов в
фашистской верхушке. Впервые в истори¬
ческой литературе автор дал затем обстоя¬
тельное освещение легионерского мятежа в
январе 1941 г., явившегося ответом на по¬
пытки И. Антонеску положить конец раз¬
нузданной социальной демагогии железно¬
гвардейцев. Исход событий целиком зави¬
сел от фашистской Германии, войска кото¬
рой находились в Румынии. Считая «Же¬
лезную гвардию» неспособной обеспечить
германские интересы в Румынии и мобили¬
зовать ресурсы страны для войны против
СССР, Гитлер сделал выбор в пользу И. Ан¬
тонеску, разрешив ему подавить мятеж.
Устранение легионеров из правительства и
отмена национал-легионерского (фашист¬
ского) наименования румынского государ¬
ства, произведенные И. Антонеску в отмест¬
ку легионерам за их действия, не изменили
ни фашистской сущности диктатуры, ни ее
внутриполитического и внешнеполитическо¬
го курса (стр. 63).
Отдавая должное исследованию Н. И. Ле¬
бедевым политики социальной и национа¬
листической демагогии диктатуры Антонес¬
ку и характера ее взаимоотношений с гит¬
леровской кликой, следует, однако, приз¬
нать, что проблема румынского фашизма
все еще требует дальнейшего изучения. Осо¬
бенности фашистского господства в Румы¬
нии пока не выявлены до конца. Приводи¬
мое в книге объяснение социальной приро¬
ды фашистского режима, на наш взгляд,
недостаточно конкретно, ибо автор не дал
подробной характеристики монополистиче¬
ской верхушки, чаяния которой выражала
диктатура Антонеску.
Большой интерес вызывает раздел кни¬
ги, в котором рассматриваются причины и
цели участия Румынии совместно с Герма¬
нией в войне против СССР. Румынские фа¬
шистские газеты признавали, что вступле¬
ние в антисоветскую войну произошло бы
даже и в том случае, если бы Румынии не
пришлось вернуть Советскому Союзу летом
1940 г. ранее захваченные у него террито¬
рии. В результате войны против СССР ру¬
мынские правители рассчитывали заполу¬
чить советские земли, В буржуазной прес¬
се Румынии летом 1941 г. раздавались го¬
лоса за перенесение границы «на Днепр или
дальше» (стр. 108). Правящая верхушка
надеялась также посредством войны разре¬
шить обострившиеся внутренние противоре¬
чия, отвлечь массы от революционной борь¬
бы. В связи с этим Н. И. Лебедев вскры¬
вает полную несостоятельность утвержде¬
ний буржуазных авторов, будто именно
борьба СССР за возврат Бессарабии и Се¬
верной Буковины толкнула Румынию в гит¬
леровский лагерь и сделала неизбежным ее
участие в антисоветской войне.
В монографии дается научно обоснован¬
ный анализ румынского движения Сопро¬
тивления, на большом фактическом мате¬
риале показана ведущая роль Коммунисти¬
ческой партии Румынии в организации ан¬
тифашистской борьбы. Война, явившаяся
бедствием почти для всех слоев населения,
объективно содействовала расширению ба¬
зы антифашистского движения в стране. В
целях создания монолитного антифашист¬
ского фронта борьбы за свободу и незави¬
симость компартия выработала и предло¬
жила б сентября 1941 г. «Платформу еди¬
ного национального фронта румынского на¬
рода против фашистских оккупантов и во¬
енно-фашистской клики во главе с предате¬
лем Антонеску» (стр. 157), которая включа¬
ла следующие основные пункты: прекраще¬
ние войны против СССР и совместная
борьба вместе со всеми свободолюбивыми
народами против гитлеризма; свержение
военно-фашистского режима и создание
правительства национальной независимости
из представителей патриотических сил; от¬
мена венского диктата и возвращение Ру¬
мынии Северной Трансильвании; арест и на¬
казание лиц, несущих ответственность за
антисоветскую войну. Компартия выразила
готовность сотрудничать со всеми партия¬
ми, группами, политическими деятелями и
патриотами, готовыми бороться против гит¬
леризма и его румынских союзников. Выра¬
батывая эту платформу, пишет автор, ком¬
партия исходила из того, что Румыния сто¬
яла перед завершением буржуазно-демок¬
ратической революции, что революционное
движение развивалось непосредственно из
борьбы всего народа против фашистского
ига. Разгром фашизма рассматривался в
качестве предпосылки дальнейшей револю¬
ционной борьбы за уничтожение капитали¬
стической эксплуатации. В «Платформе»
подчеркивалось, что румынские коммунис¬
ты не отказываются от своей программы
борьбы за конечную цель — за социализм,
путь к которому откроется только после
разгрома кровавого фашизма (стр. 159).
В книге приводится много фактов из ис¬
тории героической антифашистской борьбы

Историческая наука в СССР
163
коммунистов. Однако, как это видно из ис¬
следования, румынское движение Сопро¬
тивления в период до 23 августа 1944 г. не
приобрело еще характера массовой воору¬
женной борьбы и ограничивалось в основ¬
ном актами саботажа, неподчинения рас¬
поряжениям фашистских властей, уклоне¬
ния от призыва в армию, дезертирства с
фронта и т. д. Масштабы румынского дви¬
жения Сопротивления и его формы, как пи¬
шет автор, были определены специфически¬
ми условиями, в которых оно развивалось
(стр. 158). В отличие от стран, оккупиро¬
ванных немецко-фашистскими войсками,
Румыния формально выступала в качестве
союзницы германского рейха в войне, кото¬
рую фашистская пропаганда рисовала как
«войну за возврат румынских провинций».
Временные успехи гитлеровского блока в
этой войне, захват и грабеж румынскими
фашистами советских земель способствова¬
ли распространению шовинистического уга¬
ра среди определенной части населения. При¬
влечению всех патриотов к решительной
борьбе с гитлеровцами и их прислужника¬
ми в Румынии мешала также враждебная
деятельность группы Фориша, пробравшей¬
ся в руководство компартии. Г. Георгиу-
Деж в свое время отмечал, что «до тех пор,
пока в руководстве партии находились пре¬
дательские элементы, партийные организа¬
ции не смогли организовать широкое массо¬
вое движение против антисоветской войны» 2.
Автор показывает, что Советский Союз
своей героической борьбой в годы Великой
Отечественной войны оказал решающее вли¬
яние на внутриполитическую обстановку в
Румынии. Военно-фашистская клика Анто-
неску потеряла на Восточном фронте почти
всю армию. Поражение на Волге, по мне¬
нию английского журнала «New Statesman
and Nation», потрясло Румынию, может
быть, сильнее, чем оно потрясло Германию.
Коренной перелом в ходе второй мировой
войны, созданный победами Советской Ар¬
мии, вызвал кризис диктатуры Антонеску,
резко обострившийся с весны 1944 г., ког¬
да советские войска перешли границу Ру¬
мынии: «кризис верхов» дополнился «кри¬
зисом низов». В стране созрела революци¬
онная ситуация, В этих условиях компартия
взяла курс на подготовку вооруженного
восстания с целью свержения фашизма и
вывода страны из войны.
Важнейшими вехами на пути подготовки
2 Георге Г е о р г и v-Д е ж. Статьи и ре¬
чи. Т. 1. Л1. 1956, стр. 343.
вооруженного восстания явились удаление
весной 1944 г. предательских элементов из
руководства компартии и создание Единого
рабочего фронта. РКП умело использовала
противоречия в лагере господствующих
классов, наладив временное сотрудничество
с монархией в целях свержения диктатуры
Антонеску и вывода Румынии из войны про¬
тив СССР. В июне 1944 г. был создан На¬
ционально-демократический блок с участием
коммунистов, социал-демократов, национал-
царанистов и национал-либералов. В моно¬
графии подчеркивается, что король Михай
и лидеры «исторических партий» согласи¬
лись сотрудничать с компартией лишь пос¬
ле того, как пришли к выводу, что осво¬
бождение Румынии войсками Советского
Союза неизбежно (стр. 298), Этому способ¬
ствовал также провал в Каире переговоров
румынских правителей с представителями
США и Англии, в ходе которых лидеры
буржуазных партий стремились добиться
того, чтобы Румыния была оккупирована
англо-американскими войсками. Кстати ска¬
зать, в монографии Н. И. Лебедева мы на¬
ходим впервые подробный анализ хода этих
переговоров, столь фальсифицированного
буржуазной историографией 3.
В рецензируемой работе правильно оце¬
нено огромное значение Ясско-Кишиневскон
операции советских войск для победоносно¬
го завершения Августовского антифашист¬
ского восстания в Румынии. В благопри¬
ятных условиях, создавшихся в результате
разгрома Советской Армией 650-тысячной
немецко-фашистской группировки «Южная
Украина», державшей румынский фронт,
восставшая румынская армия и боевые пат¬
риотические отряды под руководством ком¬
партии обезоружили и взяли в плен с 24 по
31 августа 1944 г. более 56 тыс. немецких
солдат (стр. 334).
Подчеркивая историческое значение вос¬
стания 23 августа 1944 г., автор отмечает
вклад Румынии в достижение окончатель¬
ной победы над германским фашизмом. Он
дает решительный отпор тем современным
историкам, которые пытаются умалить роль
Советской Армии в разгроме гитлеровских
сил в Румынии и выдающееся значение ос¬
вободительной миссии СССР на Балканах *.
3 См., например, А. С r e t г i а п u. The
Lost Opportunity. L. 1958.
4 H. S e t о n-W a t s ο n. The East Euro¬
pean Revolution. L. 1950, pp. 89—90: «Sun¬
day Times», 27.VIII.1944; H. Frissner,
Yerratene Schlachten. Die Tragödie der
deutschen Wehrmacht in Rumänien und Un¬
garn. Hamburg. 1956, etc.
t

164
Историческая наука в СССР
Победа Августовского антифашистского
восстания в сочетании с освободительной
миссией, выполненной Советской Армией,
нанесла решающий удар по эксплуататор¬
ским классам Румынии, расчистив почву для
установления в стране народной власти.
Политический кризис буржуазно-помещичье¬
го режима после 23 августа 1944 г. еще бо¬
лее углубился. В Румынии развернулась на¬
родная революция, носившая антифеодаль¬
ный и антифашистский характер. В рецен¬
зируемой монографии исследуется далее
развитие этой революции вплоть до момен¬
та установления в Румынии народно-демо¬
кратической власти 6 марта 1945 года. При
этом автор делает упор на раскрытие на¬
чального периода народной революции, в
частности на выявление роли внешнеполити¬
ческого фактора.
Изменение соотношения сил на междуна¬
родной арене в пользу социализма и демок¬
ратии благодаря решительным действиям
СССР при разгроме фашизма создало бла¬
гоприятные условия для развития народной
революции в Румынии. Нахождение совет¬
ских войск на румынской территории ис¬
ключало возможность империалистической
интервенции и насилия над народом Румы¬
нии. Внутри страны революционные силы
были достаточно мощными, чтобы не дать
реакционным кругам развязать граждан¬
скую войну. Поэтому был взят курс на
мирное развитие революции, на свержение
политического господства буржуазии и по¬
мещиков и установление народной власти
без нового вооруженного восстания. Ком¬
партия добилась вовлечения в революцион¬
ную борьбу самых широких слоев населе¬
ния, создав Национально-демократический
фронт.
Монография Н. И. Лебедева не лишена
некоторых недостатков. Как указывалось
выше, заслуживает более углубленного изу¬
чения история румынского фашизма, его
социально-экономических корней и особен¬
ностей (например, приспособление румын¬
ского фашизма к отсталости и забитости
мелкобуржуазных слоев городского и сель¬
ского населения, его спекуляция на рели¬
гиозности масс, роль кастового офицерства
в установлении военно-фашистской дикта¬
туры). Не преодолен автором некоторый
схематизм при освещении деятельности
компартии в условиях подполья, в частно¬
сти недостаточно объяснены причины ее
сектантских ошибок, мешавших вовлечению
широких народных масс в антифашистскую
борьбу, а также причин неверной оценки
компартией некоторых явно фашистских
по характеру организаций.
Однако критические замечания не могут
умалить достоинств, присущих новой книге
Н. И. Лебедева, который подверг глубоко¬
му марксистско-ленинскому анализу сложные
и политически актуальные вопросы румын¬
ской истории. Написанное живо и увлека¬
тельно, это исследование с интересом будет
прочитано широкими кругами читателей.
В„ Т. Фомин
Г. В. ФОКЕЕВ. Они не хотят уходить. Английский колониализм в Аф¬
рике после второй мировой войны, М. Изд-во «Международные отноше¬
ния». 1965. 292 стр. Тираж 2 700. Цена 1 руб. 5 коп.
В послевоенные годы советскими автора¬
ми написано много книг, брошюр, статей,
освещающих различные аспекты африкан¬
ской тематики. В сумме они дают более или
менее полное представление о тех огром¬
ных переменах, которые происходят в по¬
слевоенной Африке. Однако читатель ждет
работ обобщающего характера, которые, к
сожалению, пока появляются крайне редко.
Рецензируемая книга представляет собой
-как раз одно из этих немногих исключений.
• ней рассматривается колониальная поли-
жа Англии в рамках всего африканского
континента на протяжении двадцати после¬
военных лет.
Перед автором стояла трудная задача:
обобщить результаты исследований совет¬
ских и зарубежных авторов, посвятивших
свои работы колониальной политике Англии
и национально-освободительной борьбе аф¬
риканцев; ввести в научный оборот обшир¬
ный документальный материал, с помощью
которого английское колониальное ведомст¬
во хотело не столько осветить, сколько за¬
темнить сущность своей политики. Следова¬
ло избежать повторений при характеристи¬
I

Историческая наука в СССР
165
ке колониальной политики б различных аф¬
риканских владениях Англии — в значи¬
тельной степени сходной, особенно в пре¬
делах отдельных регионов,— и вместе с тем
подчеркнуть особенности и отличия ее, ха¬
рактерные для Западной, Восточной, Цент¬
ральной Африки и южноафриканских про¬
текторатов, а в рамках этих регионов —для
отдельных колоний. Другими словами, пред¬
стояло синтезировать черты английской ко¬
лониальной политики, выделив одновремен¬
но те ее стороны, которые не являлись все¬
общими и видоизменялись от региона к
региону и, более того, от колонии к ко¬
лонии.
Поскольку работа Г. В. Фокеева посвя¬
щена истории английской колониальной по¬
литики в Африке в течение всего послевоен¬
ного периода, автор должен был показать
развитие как общих, так и частных явле¬
ний во времени; Это определило выбор
проблемно-хронологического принципа при
построении монографии. Г. В. Фокеев рас¬
сматривает попытки империалистических
кругов Англии консолидировать колониаль¬
ную империю в Африке в первые послево¬
енные годы; характеризует исходную пози¬
цию английского колониализма, которая
(как он пытается показать) в значительной
степени модифицировалась со временем
применительно к подъему национально-ос¬
вободительной борьбы африканцев. Но при
псех поворотах позиция эта неизменно со¬
стояла в сохранении, с помощью все новых
и новых средств, прямого политического го¬
сподства английских колонизаторов—
вплоть до начала 60-х годов, когда, по вы¬
ражению Г. Макмиллана, для Англии вне¬
запно подул «ветер перемен».
Разумеется, это не означает, что, по край¬
ней мере в первые послевоенные годы, ан¬
глийская колониальная политика закосте¬
нела в довоенных рамках и формах.
Английское правительство отчетливо пред¬
ставляло, к каким изменениям в между¬
народной обстановке привела победа над
фашизмом. Оно искало новые средства и
возможности, в частности, усилив роль по¬
литической демагогии. Показательна в этом
плане так называемая «новая концепция»
английской колониальной политики, взятая
Лондоном на вооружение с 1943 года.
Г. В. Фокеев подробно ее анализирует и
хорошо иллюстрирует конкретным матери¬
алом вывод о том, что английское прави¬
тельство не собиралось выполнять практи¬
чески ни одного из широко декларирован¬
ных им положений о «приведении народов
колоний к независимости» и «создании им
экономических и социальных учреждений»
(впрочем, точнее будет сказать «английские
правительства», так как «новую концеп¬
цию», выдвинутую консерватором Оливе¬
ром Стэнли, подхватили и подняли на щит
лейбористы, пришедшие к власти после
войны) . Автор доказывает, что колониаль¬
ная политика лейбористского правительства
мало чем отличалась от политики консерва¬
торов, являясь ее естественным продолже¬
нием. Эти страницы звучат особенно акту¬
ально в наши дни, когда лейбористская
партия вновь встала в Англии у кормила
правления и вновь проводит во внешних и
колониальных делах линию, которая цели¬
ком устраивает английскую буржуазию.
Большой интерес представляет анализ
политики федерирования, которая явилась
хребтом политического курса колонизато¬
ров в Центральной и Восточной Африке.
Автор попытался вскрыть побудительные
мотивы, которые толкали английское пра¬
вительство на проведение этой политики,
и показать, что социальной базой послед¬
ней в названных районах являлись белые
поселенцы. Они пользовались большой ма¬
териальной, моральной, а порой и военной
поддержкой метрополии, ибо английское
правительство опиралось на них при прове¬
дении своей колониальной политики. По¬
следнее наглядно было продемонстрирова¬
но в Кении и весьма существенно для ны¬
нешней Южной Родезии. На основании ана¬
лиза материала автор пришел к справедли¬
вому выводу о том, что предоставление ан¬
глийским правительством «независимости»
Южной Родезии является лишь формой со¬
хранения в этой части Африки классичес¬
кого колониализма, но в другом, вполне со¬
временном виде. Именно так, между про¬
чим, и понимают сейчас эту проблему мно¬
гие африканские государства.
Таким образом, знаменитый «ветер пере¬
мен», который якобы надул паруса англий¬
ской колониальной политики в 60-е годы и
означал не что иное, как приведение ее в
соответствие с реальной жизнью, также не
был повсеместен (исключение здесь состав¬
ляют лишь Западная и частично Восточная
Африка). Ведь не секрет, что Лондон вся¬
чески затягивал предоставление независи¬
мости Кении и до самого последнего време¬
ни отказывал в ней странам, составлявшим
Федерацию Родезии и Ньясаленда. Г. В. Фо¬
кеев показывает, как Лондон цеплялся за
эту федерацию, как под ударами нацио¬
нально-освободительной борьбы афрнкан-

166
Историческая наука в СССР
цев он вынужден был в конце концов объ¬
явить о ее роспуске, признавая тем самым
собственное политическое банкротство.
Вскрывая внутреннюю динамику полити¬
ческой истории английского колониализма
в Африке, автор тщательно отделяет истин¬
ные цели колонизаторов, их помыслы и
действия по реализации своих планов от
действительного положения вещей, проис¬
текавшего из того, насколько удавались
колонизаторам их замыслы. Как правило,
разница оказывается довольно ощутимой.
Национально-освободительное движение аф¬
риканцев внесло большие коррективы в ан¬
глийскую колониальную политику на конти¬
ненте. Четкое уяснение этого факта позво¬
ляет понять многое. Один из самых ярких
примеров в монографии — история предо*
ставления независимости Гане. Автор дока¬
зывает несостоятельность утверждений
апологетов английской политики о том, что
независимость Ганы будто бы явилась про¬
дуктом преднамеренной и планомерной по¬
литики (стр. 142—143).
Следует заметить, что автор часто схема¬
тизирует национально-освободительную
борьбу африканцев, подчиняя изложение ее
лишь одной цели — объяснению тех или
иных поворотов английского политическо¬
го курса. Между тем национально-освобо¬
дительная борьба африканцев — достаточно
важная тема, чтобы сделать ее предметом
самостоятельного исследования, где колони¬
альная политика выступала бы лишь как
фон. Однако этого можно достигнуть толь¬
ко путем детального показа и анализа
борьбы африканцев, например, в разделах
третьей главы, повествующих о так называ¬
емой «политике многорасовости» англичан
в Восточной Африке, принятой во второй
половине 50-х годов. Обстоятельное рас¬
смотрение целей и задач этой политики,
рассказ о том, как она осуществлялась и
потерпела крах, довольно бедно иллюстри¬
руется материалами по национально-осво¬
бодительной борьбе африканцев Кении,
Танганьики, Уганды, которая и явилась
причиной краха данной политики.
Но главный упрек автору следовало бы
сделать в другом. Г. В. Фокеев избрал
темой своего исследования политическую
историю английских колоний в Африке,
почти полностью обойдя экономическую
политику колонизаторов. Правда, он специ¬
ально оговорил это обстоятельство во вве¬
дении. Тем не менее такой подход вызы¬
вает определенные сомнения. Ведь экономи¬
ческая и политическая линии господства
Англии в Африке связаны неразрывно; го¬
воря об одной, неоправданно умалчивать
о другой. Сам автор, например, объясняет
позицию белых поселенцев по отношению к
африканцам экономическими мотивами, ко¬
торые только названы, но не раскрыты под¬
робно. Такого рода факты имеются и в ря¬
де других мест книги.
Автор делит послевоенный период ан¬
глийского колониального господства в Аф¬
рике на четыре этапа, в зависимости от по¬
воротов колониальной политики и от успе¬
хов национально-освободительной борьбы
африканцев, являвшейся непосредственной
причиной этих поворотов. Первым этапом
в послевоенной английской колониальной
политике в Африке он считает период с
1945 г. по 1951 — 1952 гг., когда героическая
борьба кенийского народа внесла заметные
коррективы в английскую политику; вто¬
рым был период до 1957 г.—года появления
самостоятельного государства Ганы; тре¬
тьим — период до I960 г., когда ускорился
темп процесса деколонизации, что отрази¬
лось весьма заметно и на английской по¬
литике. Четвертым этапом автор считает
период, который начался с I960 г. и продол¬
жается по наши дни. В целом, на наш
взгляд, можно согласиться с предложенной
автором периодизацией; сомнение вызыва¬
ет лишь третий период, граница которого
со вторым проведена несколько искусствен¬
но. «Тактика консервации», которая, соглас¬
но автору, составляла главное содержание
данного этапа и характеризовалась попыт¬
ками английских империалистов продлить
на возможно больший срок свое политиче¬
ское господство, применялась колонизато¬
рами и до и после этого. Некоторые же
нюансы этой тактики вряд ли оправдывают
выделение указанного отрезка времени а
самостоятельный период. Выделение треть*
его этапа, видимо, скорее объясняется сооб¬
ражениями композиции, желанием автора
лучше расположить материал. Так, в книге
не случайно оговорено (стр. 9), что не ис¬
ключена некоторая условность и приблизи¬
тельность хронологических рамок отдель¬
ных периодов.
Полезность работы Г. В. Фокеева не вы¬
зывает сомнений.
А. М. Глухов

Историческая наука в СССР
167
НОВЫЕ КНИГИ
История СССР
Археология СССР. Свод археологических
источников. Под общ. ред. Б. А. Рыбакова.
М.-Л. «Наука». Ленинградское отделение.
1966. 146 стр. 34 л. илл. I 900 экз. 1 руб.
30 коп.
Борьба латышского народа в годы Вели¬
кой Отечественной войны. 1941 —1945. Рига.
1966. 654 стр. с илл. 3 ООО экз. 3 руб. 46 коп.
В боях за освобождение родного края.
Воспоминания воинов 8-го Эстонского
стрелкового корпуса Советской Армии.
Таллин. 1966. 516 стр. 35 л. илл. 10 000 экз.
1 руб. 57 коп. На эстонском языке.
Внотченко Л. Н. Победа на Дальнем
Востоке. М. Воениздат. 1966. 328 стр. с илл.
5 л. илл. 19 000 экз. 1 руб. 30 коп. О боевых
действиях советских войск против империа¬
листической Японии в августе — сентябре
1945 г.
Ворожейкин А. В. Рассвет над Кие¬
вом. М. Воениздат. 200 стр. с илл. 2 л. илл.
75 000 экз. 55 коп,
Г а м р е ц к и й Ю. М. Советы рабочих де¬
путатов Украины в 1917 году (период двое¬
властия). Киев. 1966.	218	стр.	1	400	экз.
65 кон.
Гумилев Л. Н. Открытие Хазарии. М.
«Наука». 1966. 191 стр. с илл. 15 000 экз.
57 коп.
Гросул В. Я. Реформы в Дунайских кня¬
жествах и Россия. (20-е—30-е годы XIX ве¬
ка). М. «Наука». 1966. 408 стр. 2 000 экз.
1 руб. 65 коп.
Дженчураев Д. Д. По следам басма¬
чей. 2-е испр. изд. Фрунзе. 1966. 208 стр. с
илл. 75 000 экз. 47 коп.
История Московского автозавода имени
И. А. Лихачева. М. «Мысль». 1966. 647 стр.
с илл. 35 000 экз. 2 руб. 36 коп.
История СССР. Аннотированный перечень
русских библиографий, изданных до 1965
года. Изд. 2-е, переработанное и дополнен¬
ное. М. «Книга». 1966. 427 стр. 2 600 экз.
1 руб. 50 коп.
Кораблев Η. П. Великие Луки. 800
лет. Л. Лениздат. 1966. 375 стр. с илл.
25 000 экз. 74 коп.
Корсаков И. М. Краснослободск.
Исторический очерк. Саранск. 1966. 176 стр.
1 000 экз. 61 коп.
Куйбышевская область в годы Великой
Отечественной войны. Документы и мате¬
риалы. Куйбышев. 1966. 447 стр. 2 000 экз.
1 руб. 13 коп.
Лунев В. и Шилов В. Невский район.
Л. Лениздат. 1966. 166 стр. с илл. 5 500 экз.
44 коп.
Международные связи России в XVII—
XVIII вв. Сборник статей. М. «Наука». 1966.
506 стр. 1 800 экз. 2 руб. 4 коп.
Мельник С. К. Победа Советской вла¬
сти на юге Украины. Март 1917-март
1918 г. Киев. 1966.	190 стр. 2 300 экз.
75 коп.— На укр. яз.
Островский Б. Лазарев. М. «Моло¬
дая гвардия». 1966. 176 стр. с илл. 8 л. илл.
65 000 экз. 54 коп. Книга о^выдающемся
мореплавателе, путешественнике и флото¬
водце.
О чем рассказывают звезды героев.
Вып. 3. Барнаул. 1966.	102 стр. с портр.
10 000 экз. 21 коп. Об алтайцах—Героях Со¬
ветского Союза.
Очерки истории исторической науки в
СССР. Под ред. М. В. Нечкиной и др. Т. 4.
М. «Наука». 1966. 854 стр. 3 000 экз. 3 руб.
84 коп.
Платов В. В. Это было на Буге. М.
Воениздат. 1966. 142 стр. с илл. 50 000 экз.
16 коп. О бойцах 17-го Краснознаменного
Брестского пограничного отряда.
Полупанов А. В. Свобода или смерть.
(На Черном море. Бронепоезд «Свобода или
смерть». Флаги на Днепре. Перекоп.) Доку¬
менты, воспоминания. Изд. 2-е. Донецк.
1966. 247 стр. 7 л. илл. 60 000 экз. 60 коп.
Славные сыны Башкирии. Кн. 2. Сост:
А.	Ерошин и С. Сайтов. Уфа. 1966. 479 стр.
с илл. 15 000 экз. 86 коп.
Соловьеве. М. История России с
древнейших времен. В 15 кн. Кн. XV (т. 29).
Указатели к книгам I—XV. М. «Мысль».
1966. 774 стр. 46 500 экз. 1 руб. 70 коп.
Соселия О. Н. Из истории Западной
Грузии феодального периода. Тбилиси. 1966.
239 стр. с илл. 1 000 экз. 1 руб. 17 коп.— На
груз. яз.
Тимченко Ж. П. Т рудящиеся женщины
в борьбе за власть Советов на Украине
(1917—1920 гг.). Киев. 1966.	149 стр.
2 250 экз. 54 коп.
Титова 3. Записки партизанки. Воро¬
неж. 1966. 155 стр. с илл. 23 000 экз. 15 коп.
Финал. Историко-мемуарный очерк о раз¬
громе империалистической Японии в 1945
году. Под ред. Р. Я- Малиновского. М. «На¬
ука». 1966. 350 стр. с илл. 5 л. илл.
35 500 экз. 1 руб. 66 коп.
Ф и X Б. М. Аграрная революция в Бело¬
руссии. (1917—1920	гг.). Минск. 1966.
413 стр. 1 000 экз. 1 руб. 76 коп.
Харитонов В. Л. Февральская рево¬
люция 1917 года на Украине. Харьков. 1966.
259 стр. I 200 экз. 1 руб. 2 коп.— На укр. яз.
Шишкин В. А. Афрасиаб — сокровищ¬
ница древней культуры. Ташкент. 1966.
36 стр. 15 000 экз. 13 коп. Археологические
и исторические данные о прошлом Самар¬
канда.
Всеобщая история
Аскольдова С. М- Начало массового
рабочего движения в США. (80-е годы
XIX в.). М.. «Наука». 1966. 234 стр. 1 500 экз.
98 коп.
Африканский этнографический сборник.
№ 6. Культура и языки народов Африки.
Отв. ред. Д. А. Ольдерогге. М.-Л. «Наука».
Ленинградское отделение. 1966. 286 стр.
1 300 экэ. 1 руб. 70 коп.
БокщанинА. Г. Парфия и Рим. Иссле¬
дование о развитии международных отно¬
шений позднего периода истории античного
мира. Ч. 2. М. Изд-во Московского ун-та.
1966. 1 600 экз. 1 руб. 48 коп.

168
Историческая наука в СССР
Бор псковский П. И. Первобытное
прошлое Вьетнама. М.-Л. «Наука». Ленин¬
градское отделение. 1966.	184 стр. с илл.
1 л. илл. 2 200 экз. 81 коп.
Внутренняя политика французского абсо¬
лютизма. {1633— 1649 гг.) Под ред. А. Д.
Люблинской. М.-Л. «Наука». Ленинград¬
ское отделение. 1966. 406 стр. 2 200 экз.
2 руб. 61 коп.
Вопросы новой и новейшей истории. Сбор¬
ник статей. Под ред. А. М. Шиндина. Ново¬
сибирск. 1966. 160 стр. 1 000 экз. 65 коп.
Е г а н я н Г. М. Общественно-политиче¬
ские течения в Иране в конце XIX—начале
XX века. Ереван. 1966. 234 стр. с илл.
1 000 экз. 84 коп.— На арм. яз.
Кошеленко Г. А. Культура Парфии.
М. «Наука». 1966. 220 стр. с илл. 2 400 экз.
91 коп.
Культура и быт народов стран Тихого и
Индийского океанов. Отв. ред. Р. Ф. Итс.
М.-Л. «Наука». Ленинградское отделение.
1966. 268 стр. с илл. 4 л. илл. 1 300 экз.
1 руб. 55 коп.
Лаврецкий И. Боливар. 2-е, испр. и
доп. изд. М. «А\олодая гвардия». 1966.
208 стр. с илл. 9 л. илл. 50 000 экз. 62 коп.
Попов Г. Н. Болгарские коммунисты в
борьбе за осуществление культурной рево¬
люции. (1944—1948). Харьков. 1966.
232 стр. 1 000 экз. 97 коп.
Против реформизма, за единство рабочего
движения. М. «Мысль». 1966. 503 стр.
6 700 экз. 1 руб. 71 коп.
Славянская историография. Сборник ста¬
тей. Под ред. И. М. Белявской и др. М.
Изд-во Московского ун-та. 1966. 283 стр.
1 400 экз. 1 руб. 45 коп.
Шарапов Г. В. Критика антикомму¬
низма по аграрному вопросу. М. «Мысль».
1966. 397 стр. 4 600 экз. 1 руб. 36 коп.
Книги, переведенные
с иностранных языков
3 а й д е в и ц Р. и М. Дама с горностаем.
Как гитлеровцы грабили художественные
сокровища Европы. Перевод с немецкого.
М. «Прогресс». 1966.	223 стр. с илл.
79 коп.
Л а у э р Ж. Ф. Загадки египетских пира¬
мид. Сокращенный перевод с французского.
М. «Наука». 1966. 224 стр. с илл. 15 000 экз.
72 коп.
Фрей Б. Матросы из Котора. Перевод с
немецкого. М. «Прогресс». 1966. 168 стр. с
илл. 55 коп. О восстании матросов австро¬
венгерского флота.
СТАТЬИ В СОВЕТСКИХ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ
«Вопросы истории КПСС» М 7, 1966.
Н. А. Б а р с у к о в, А. Ф. Шайдуллин,
И. Н. Юдин. КПСС — партия интернацио¬
нальная; Г. Д. Обичкин. Значение новых
ленинских документов для разработки исто¬
рии КПСС; Е. Ф. Е рыкал о в. Ю. И. Ко-
раблев. Некоторые новые материалы о
Ш Петроградской общегородской конфе¬
ренции РСДРП (б); Н. И. Колычев. Бур¬
жуазная историография ФРГ о внешней по¬
литике СССР в 1924—1925 гг.; М. А. Зо¬
тов. Борьба за созыв III съезда РСДРП и
местные организации партии (январь — ап¬
рель 1905 г.); Г. С. Е с ь к о в. Укрепление
партийного руководства профсоюзами в
первые годы индустриализации; О русских
коммунистических группах в Австрии и
Венгрии в 1917—1918 гг. (документы и ма¬
териалы); П. Н. Решет о в, В. Л. Федо¬
тов. Международное значение XXIII съез¬
да КПСС; М. А. Владимиров. XXIII
съезд КПСС о возрастании руководящей
роли партии на современном этапе коммуни¬
стического строительства; К вопросу о де¬
мократических традициях допролетарского
этапа освободительного движения в России
(из переписки редакции первого тома
«Истории КПСС» с читателями); Б. А. Т р у-
бецкой. К. Маркс в русской периодиче¬
ской печати в 60—80-х годах XIX в.;
А.	Г. Харитонова. Оренбургские желез¬
нодорожники у В. И. Ленина в ноябре
1917 г.; С. А. Лозовский. Из воспомина¬
ний о В. И. Ленине; Ю. В. Воскресен¬
ский, Д. Т. Субботин. Участие совет¬
ских профсоюзов в борьбе Коммуни¬
стической партии с троцкистами в 1926—
1927 гг.
«Советская этнография» М 3, 1966. XXIII
съезд КПСС и современная советская этно¬
графия; В. И. Васильев, Ю. Б. Си м-
ченко, 3. П. Соколова. Проблемы ре¬
конструкции быта малых народов Крайнего
Севера; В. М. К а б у з а н, С. М. Троиц-
к и й. Новые источники по истории населе¬
ния Восточной Сибири во второй половине
XVÜI в.; И. В. Следзевский. Община
у современных хауса (Северная Нигерия и
Нигер); С. И. Вайнштейн. Некоторые
вопросы истории древнетюркской культуры
(в связи с археологическими исследования¬
ми в Туве); Л. А. Иванова. О происхож¬
дении брахикранного компонента в составе
населения афанасьевской культуры; В. Е.
Гусев. Что дает такая полемика? А. Т.
Бек Муратов а. Изменения в быту и се¬
мейных взаимоотношениях каракалпаков за
годы Советской власти; О. А. Г анцка я,
Г. Ф. Дебец. О графическом изображении
результатов статистического обследования
межнациональных браков; И. А х р а р о в,
Г. 3. Т е м и р г а л и е в. Клад серебряных
украшений из Сиджака; И. Г. Добр о до¬
мов. Из древнерусской этнонимики;
М. Баряктарович. О новейших движе¬
ниях населения в Сербии; Г. Штробах.

Историческая наука в СССР
169
Вариативность народных песен, ее законо¬
мерности и обусловленность; А. Д. Д р и д-
зо. К вопросу о численности индейцев
Ямайки перед началом колонизации.
«Советское славяноведение» М> 4, 1966.
К. И. Микульский. Основные черты ли¬
квидации эксплуататорских классов в социа¬
листических странах Европы; В. Д. К о р о-
л ю к. «Дранг нах Остен» и историческое
развитие народов Центральной, Восточной
и Юго-Восточной Европы в период феода¬
лизма (обзор основной проблематики иссле¬
дования); Е. И. Демина. Место дамаски-
нов в истории болгарского литературного
языка; Г. И. Коляда. Из истории южно-
восточно-славянских книгопечатных связей
в XVI—XVII вв.; Е. С. Макова. Состоя¬
ние загребской торговли в середине XVI в.
по данным таможенных записей городской
коммуны; Ю. Ритчи к. «Франческа ди
Римини» Яна Неруды; А. А. Илюшин.
«Атреев пир» в «Божественной комедии» (в
соотнесении со славянскими сюжетами и
переводами Данте) ; Т. П, Агапкина.
Неопубликованное письмо Бедржиха Вац-
лавека.
*Советские архивы» № 3, 1966. По пору¬
чению товарища Ленина... Грозненскую
нефть — стране!; Наша пятилетка; К про¬
блеме отбора документов на хранение;
В.	В. Цаплин. Теоретические и практиче¬
ские вопросы экспертизы документов;
Т. Усубалиев. Впереди много дел;
П. И. Бажанов. Памятники дружбы;
К истории петроградской Красной Гвардии
(август—сентябрь 1917	г.); Публикация
Центрального партийного архива ИМЛ при
ПК КПСС; В заботах о благе народа. Неиз¬
вестные документы академика Н. И. Вави¬
лова. Публикация Центрального государ¬
ственного архива народного хозяйства
СССР с вступительной статьей Η. П. Дуби¬
нина; В. Е. Писарев. Таким был
Н. И. Вавилов; От нелегальных маевок — к
всенародному торжеству. Фотопубликация;
Июнь 1941 года. Публикация Центрального
государственного архива Советской Армии;
Гергарт Гауптман. О будущем немецкого
народа; И. Ф. Ковалев. Из истории боль¬
шевистской печати. Обзор документов; Неиз¬
вестное о Степане Разине и Емельяне Пуга¬
чеве; Две редкие фотографии; Заглянем в
архивы... «Клиника» для документов; Н. А.
Ильинский. Больше внимания экономи¬
ке Т. П. И д е л е в и ч, Г. М. В о с т р я к о-
в а. Каталогизация архивных материалов;
В.	H. Н о р н о в. Архив Военно-Морского
флота —- народному хозяйству; А. П. К о-
лесников, Г. В. Кореневски й. Рабо¬
та с микрофотокопиями; В. П. Кузне¬
цов. Нет прощения фашистским убийцам;
В.	П. Иль и н а. «Нормандия—Неман»;
В.	Н. Ш у м и лов. Первое французское по¬
сольство в Москве; 3. Т. Т а г а р о в, М. В.
Н а у ч и т е л ь, 3. Т. Ачинский, Б. Г.
Михайлов. Из жизни революционных
народников; И. И. К у н т и к о в, В. И. Д о-
н и с ь е в. Легенда и документы о смерти
Александра I.
«Украинский исторический журнал» Λ5 6,
1966. И. И. Якубовский. Героические
бои Советской Армии на территории Украи¬
ны в июне—октябре 1941 г.; В. И. Кло¬
ков. Вторая мировая война и полевение об¬
щественного сознания; А. Н. Г а е в с к и й,
Г. М. Шевчук. Историческая наука и со¬
циологические исследования; М. Явор¬
ский. Десять лет существования украин¬
ского общественно-культурного товарищест¬
ва в Польше; А. Н. Ш л е п а к о в. У исто¬
ков украинской трудовой иммиграции в Ка¬
наде; Ю. И. Ширяев. О двух тенденциях
в развитии социалистических наций; А. В.
С а н ц е в и ч. По поводу статьи о мировоз¬
зрении в исторических исследованиях; H. М,
М а т и й к о. Вклад ученых Советской Ук¬
раины в военную промышленность в период
Великой Отечественной войны 1941—
1945 гг.; С. Н. Кириченко. Участие пар¬
тийных организаций Украины в создании
оборонительных рубежей в первый период
Великой Отечественной войны; А. А. Хля-
к и н. О создании боевых резервов партизан¬
ских отрядов.
«Вестник» Московского университета. Се¬
рия IX. История. М 3, 1966. К новым рубе¬
жам коммунистического строительства;
В.	А. Дорошенко. Образование и основ¬
ные этапы деятельности Общества истори-
ков-марксистов (1925—1932 гг.); Л. В. Ов¬
чинников. К вопросу о роли рейхсвера в
Веймарской республике в историографии
ФРГ; А. В. А до. Проблема крестьянских
движений во Франции перед Великой бур¬
жуазной революцией XVIИ века; Н. А. Де¬
нисова. К вопросу о политической роли
горожан в Генеральных Штатах Франции
начала XIV века; В. Л. Янин. Новгород¬
ские грамоты Антония Римлянина и их да¬
та; И. Д. Ковальченко. Творческий путь
H. М. Дружинина (к 80-летию со дня рож¬
дения).
«Краткие сообщения» о докладах и поле¬
вых исследованиях Института археологии.
Л1> 108, 1966. Археологические памятники
Кавказа и Средней Азии. Е. И. Крупнов,
Р. М. М у н ч а е в. Александр Александро¬
вич Иессеи; К- X. Кушнарева, А. Л.
Якобсон. Основные проблемы и итоги
работ Азербайджанской экспедиции; А. А.
Бобринский, Р. М. М у н ч а е в. Из
древнейшей истории гончарного круга на
Северном Кавказе; В. А. Сафронов.
О датировке рутхинского погребального
комплекса северокавказской культуры;
М. П. Г р я з н о в. О чернолощеной керами¬
ке Кавказа, Казахстана и Сибири в эпоху
поздней бронзы; Ю. А. Заднепров-
с к и й. Неолит центральной Ферганы; В. М.
Массон. К эволюции оборонительных
стен оседлых поселений; И. Н. Хлоп и н.
Орнаментальный геоксюрский крест; В. П.
Люби н. Энеолитнческин комплекс из гро¬
та Шау-Легет (Северная Осетия); М. Г\
Г а д ж и е в. Новые данные о южных свя¬
зях Дагестана в IV—111 тысячелетиях до
н. э.; В. А. Кузнецов. Древние выра¬
ботки медной руды в верховьях р. Большой
Зеленчук; Д. М. Атаев, Κ. X. К у ш н а р е-
в а. Два поселения в урочице Чинна (гор¬
ный Дагестан); В. И. Козенкова. Ант¬
ропоморфные статуэтки из Сержень-Юрта;
Г. П. Кесаманлы. Медные котлы эпохи

170
Историческая наука в СССР
поздней бронзы из Азербайджана; И. Т.
Кругликова. Раскопки Горгиппии;
В.	И. С а р и а н и д и. Раскопки в юго-во¬
сточных Каракумах в 1964 г.; Г. Н. Лиси¬
цына. Изучение геоксюрскои оросительной
сети в южной Туркмении в 1964 году;
Д. Н. Л е в. Погребение бронзовой эпохи
близ г. Самарканда; А. М. Мандель¬
штам. Погребения срубной культуры в
южной Туркмении; К· Качу рис. К изуче¬
нию Овлиядепинского оазиса в нижнем те¬
чении р. Теджена; Г. А. Б р ы к и и а. Раскоп¬
ки замка в Карабулаке в 1964 г.; E. Н. Ч е р-
н ы X. О химическом составе металла клада
из Сосновой Мазы; Н. Я. М е р п е р т. О лу-
ристанских элементах в кладе из Сосновой
Мазы.
«Ученые записки» Азербайджанского го¬
сударственного университета им. С. М. Ки¬
рова. Серия исторических и философских
наук. Μ 1, 1966 (на азербайдж. языке).
М. Г. О р у д ж е в. Обострение отношений
между империалистическими блоками в свя¬
зи с направлением в Турцию миссии Лима¬
на фон Сандерса; А. М. Гасанов, Т. Д.
Танрывердиев. О некоторых проявле¬
ниях пережитков религии ислама; Н. А. Г а-
санов. Роль Азербайджанской ССР в
установлении и укреплении советско-иран¬
ских дружественных отношений (1920—
1925 годы) ; H. А. Т а и р з а д е. Первые за¬
кавказцы в Петербургском практическом
технологическом институте (30-е годы XIX
века).
«Ученые записки» Пермского государст¬
венного университета им. А. М. Горького.
Исторические науки. № 143, 1966. Доклады
и сообщения по древней истории и истории
средних веков на 2-й научной сессии вузов
Уральского экономического района. В. Т.
Сиротенко. Борьба народных масс Рим¬
ской империи против варваров в IV—V вв.;
В.	Д. Неронов а. Аммиан Марцеллин о
варварах; В. Н. Даниленко. Некоторые
итоги раскопок Херсонеса Таврического
(1958—1964 гг.); H. Н. Б е л о в а. Некоторые
эпиграфические данные о землевладении в
римской колонии Оранж; М. Я. Сюзю-
м о в. Социальная сущность движения зило¬
тов в Фессалонике в 1342—1349 гг.; М. А.
Поляковская. Метохи в городском и
пригородном хозяйстве Поздней Византии
(по данным монастырских актов); В. А.
Сметанин. Византийское законодатель¬
ство XIV в. о крестьянстве (по Арменопулу)
и отражение его в актах; В. Е. Майер.
Феодальное законодательство Германии
XIV—XVI вв. об отчуждении крестьянских
держаний; Н. А. Бортник. Ремесленно¬
цеховое производство в городе Риме первых
трех десятилетий XIV века; Э. И. Чуди¬
нов с к и X. Развитие торговых связей дал¬
матинских городов в XIII—XIV вв.; В. В.
Кучма. Состояние дисциплины в визан¬
тийской армии по «Тактике Льва» (К вопро¬
су о характере византийской армии в IX—
X вв.).
«Труды» Таджикского государственного
университета им. В. И. Ленина. Серия исто¬
рических наук. Вып. 2, 1966. Вопросы исто¬
рии СССР. А. Г. С л о н и м с к и й. Из ле¬
нинской предыстроии 1917 года; М. Баба-
ханов. В. И. Ленин о развитии капитализ¬
ма в национальных окраинах России;
Д. E. X а й т у н. В. И. Ленин об отношении
Коммунистической партии к религии и цер¬
кви; Т. Р. Кари м о в. Народные движения
в Таджикистане после первой русской бур¬
жуазно-демократической революции; М. Р.
Ш у к у р о в. Развитие социалистической
культуры в Таджикистане; Р. Н а б и е в а.
Женщины Таджикистана — активные участ¬
ницы новаторства и стахановского движе¬
ния в промышленности во второй пятилет¬
ке; Д. М и р б а б а е в. Советско-афганские
отношения на первом этапе независимого
развития Афганистана (1919—1928	гг.);
Н. Махмудов. Феодальная рента и нало¬
ги при Тимуре и тимуридах; К. Д ж а м о-
л о в. К вопросу о торговых путях, связы¬
вавших Среднюю Азию с Россией в XVII
веке; Ю. А. Шибаева. Некоторые рели¬
гиозно-бытовые пережитки у киргизов Во¬
сточного Памира.
«Ученые записки» Уральского государ¬
ственного университета им. А. М. Горького.
М 41, вып. 1, 1966. Из истории коллективи¬
зации сельского хозяйства Урала. Сб. 1.
Н. В. Ефременков. Колхозное строи¬
тельство на Урале 1917—1930 гг.; В. Е. Му¬
равьев. Состояние сельского хозяйства
Урала к началу реконструктивного периода;
И. Е. Плотников. Местные Советы Ура¬
ла на первом этапе сплошной коллективи¬
зации.
«Ученые записки» Туркменского государ¬
ственного педагогического института им.
В.	И. Ленина (общественные науки). № 3,
1966. К. Мухамедбердыев. Октябрь¬
ская революция и политическая обстановка
в Хивинском ханстве и Бухарском эмирате
в конце 1917—начале 1918 г.; А. Я г м γ-
ρο в. Установление дипломатических отно¬
шений Афганистана с Советским Туркеста¬
ном и Советской Россией в годы завоевания
независимости; В. Ф. В а г и н а. Некоторые
вопросы идеологической работы КПТ в пе¬
риод строительства социализма; К. Атаев.
Руководство партийной организации респуб¬
лики деятельностью народных дружин;
М. Мухамедбердыев. Мероприятия
компартии Туркестана по подготовке учи¬
тельских кадров в 1929—1937 гг.; К- С о-
п ы е в. Некоторые вопросы организаторской
и политико-массовой работы партийных ор¬
ганизаций Туркестана на предприятиях тя¬
желой промышленности (1959—1961	гг.),
Р. Гоков. Коммунистическая партия Тур¬
кестана во главе патриотического движения
трудящихся за сооружение Кара кумского
канала; Д. С. Киселев. О двух прогрес¬
сивных тенденциях в национальном вопросе
и развитие национально-государственных
отношений в СССР; А. Баллыев. К во¬
просу о партийности и классовости литера¬
туры и искусства; О. С а п а р о в. Источники
образования и дальнейшего пополнения не¬
делимых фондов колхозов ТССР; М. Аман·
клычев. Рост народного образования и
культуры Туркменской ССР в период раз¬
вернутого строительства коммунизма;
Э.	Курбанниязов. Н. К. Крупская о
воспитании пролетарского интернационализ¬
ма на уроках литературы.

Историческая наука в СССР
171
«Ученые записки» Института истории,
языка и литературы им. Г. Цадасы. Серия
историческая. T. X/V. /966. М. Ходжаев.
Развитие энергетики Дагестана; Я. Фельд·
май, Об опережающем росте производи¬
тельности труда; С. Г у б а р е в. Подготовка
педагогических кадров в Дагестане в годы
второй пятилетки; И. Л о о в. Борьба за вос¬
становление грозненской нефтяной промыш¬
ленности (1920—1925 гг.) ; Э. А к в е р д и е в.
Рабоче-крестьянская инспекция Дагестан¬
ской АССР (1921 — 1923 гг.); А. И с р а п и-
лов. Из истории создания временных орга¬
нов Советской власти в Дагестане; М. Ш и-
габудинов. Из истории борьбы рабочих
Северного Кавказа за объединение в проф¬
союзы ( i 905—1907 гг.); Ф. Феод а ев а.
К вопросу о развитии русско-дагестанских
торговых отношений во второй половине
XVIII в.; Б. М а л а ч и X а н о в. К вопросу
о Хазарском Семендере в Дагестане;
П. Д е б и р о в. Резьба по стеклу в сред¬
невековом Дагестане; А. Ислам Маго¬
медов, Некоторые вопросы эволюции
аварского жилища в XIX—XX вв.; М. Ос¬
манов. Некоторые вопросы даргинской ТО¬
ПОНИМИКИ; С. Агаширинова. Патрони¬
мия у лезгин; Е. Крупнов. Раннежелез¬
ный век Северного Кавказа; Д. Атаев.
В.	Марковин. Петрографика горной
Аварии.
«Труды» Марийской археологической экс¬
педиции Казанского института языка, лите¬
ратуры и истории. Т. If/. /966. Пепкинский
курган (абашевский человек).
«Известия» Северо-Осетинского научно-ис¬
следовательского института. T. XX V. Исто¬
рия. 1966. Т. Н. К и б и з о в. Северная Осе¬
тия в период Великой Отечественной войны
(к 20-летию победы над фашистской Герма¬
нией); О. С. Геворкян. Идеологическая
работа Северо-Осетинской партийной орга¬
низации в послевоенный период ( 1945-—
1953 гг.); А. А. Аставацатуров. Еди¬
ной семьей — к великой цели; Д. С. К р у г¬
л ы й. Руководство Северо-Осетинской пар¬
тийной организацией массовым социалисти¬
ческим соревнованием в годы пятой пяти¬
летки; М. И. Овчинникова. Из исто¬
рии аграрных преобразований в националь¬
ных автономиях Северного Кавказа
(1918—1922 гг.); А. К. Д ж а н а е в. В, Б.
Скитский; В. С. Гальцев. К истории по¬
реформенного развития Северного Кавказа;
Ф. П. Т р о й н о. Царизм и горские народы
Северного Кавказа в 60—90 гг. XIX в.;
С.	Д. К у л о в. Захват царизмом общест¬
венных лесов в Северной Осетии; М. С. Т о-
т о е в. Кабардино-балкаро-осетинские отно¬
шения в -XVI—XVIII вв.; Ф. В. Т отоев.
Состояние торговли и обмена в Чечне (вто¬
рая половина XVIII в.— 40-е гг. XIX в.);
В. А. К у ч к и н. Где искать ясский город
'Гютяков?; Ю. С. Г а г л о е в. Сведения «Ар¬
мянской географии» VII в. об аланах; В. А.
Кузнецов. Основные проблемы археоло¬
гии Северной Осетии; Б. А. Калоев. Об
истории Моздока и моздокских осетин;
Е. Г. П ч е л и н а. Осетинская мельница
«къада куырой»; Б. А. Алборов. Алано-
асская надпись из села Цамад Алагирского
ущелья Северной Осетии; Б. С. Кулов.
Основные занятия населения Северной Осе¬
тии в XIX и начале XX вв.; Э. Д. Гриба¬
нов. Роль нумизматики в изучении исто¬
рии медицины.
«Ученые записки» Хакасского научно-ис¬
следовательского института языка, литера¬
туры и истории. Вып. XI, /965. С. П. У л-
тургашев. Некоторые вопросы нацио¬
нальных культур в период развернутого
строительства коммунизма; В. В. Гр и-
ш а е в. О развитии общественных начал в
деятельности Советов депутатов трудящих¬
ся Хакасской автономной области (1961 —
1964 гг.); Д. Р. К ы з л а с о в. Из истории
племен Саяно-Алтайского нагорья в XIII—
XV вв.; К- Г. Коп ко ев. Об угоне «Ени¬
сейских киргизов» в Джунгарию в начале
XVIII века.
Хроникальные заметки
♦ В Алма-Ате в июле этого года со¬
стоялось обсуждение коллективного труда
«Очерки истории коммунистических орга¬
низаций Средней Азии». В его создании
участвуют Казахский, Киргизский, Таджик¬
ский, Туркменский и Узбекский филиалы
Института марксизма-ленинизма при ЦК
КПСС. В числе авторов ученые Казахста¬
на и республик Средней Азии — С. Б. Бей-
сембаев, А. Г. Сармурзин, П. М. Пахмур-
ный, Т. Е. Елеуов (Алма-Ата) ; акад. АН
КиргССР К. К. Каракеев, А. К. Казакбаез,
В. В. Миртов, П. П. Никишов (Фрунзе);
акад. АН ТаджССР С. А. Раджабов,
М. И. Иркаев, И. М. Скоробогатов (Ду¬
шанбе); чл.-корр, АН ТуркмССР А. А. Рос¬
ляков и Ш. Т. Ташлкев (Ашхабад); акад.
АН УзССР К. Е. Житов (Ташкент) и дру¬
гие. Авторы показывают, как возникли
и развивались коммунистические пар¬
тии Туркестана, Бухары и Хорезма,
их борьбу за подготовку и проведе¬
ние социалистической революции в Сред¬
ней Азии и Южном Казахстане. Книга
охватывает период от первой русской рево¬
люции до национально-территориального
размежевания республик Средней Азии в
1925 году.
В июне 1966 г. в Баку проходила
объединенная научная сессия историков
Азербайджана, Армении, Грузии и Даге¬
стана, посвященная истории советского ра¬
бочего класса четырех республик. Ее от¬
крыл академик-секретарь Отделения об¬

172
Историческая наука в СССР
щественных наук АН Азербайджана
И. А. Г у с е й и о в. Он подчеркнул огром¬
ное значение изучения героической истории
советского рабочего класса, его револю¬
ционных и трудовых традиции. На сессии
были сделаны доклады, посвященные во¬
просам формирования и развития рабочего
класса в республиках Закавказья и в Даге¬
стане, дальнейшему укреплению союза ра¬
бочего класса с крестьянством, сотрудниче¬
ству и взаимопомощи между рабочими
братских республик. Большое внимание
уделили участники сессии движению за
коммунистический труд как высшему этапу
социалистического соревнования. Вызвали
интерес сообщения, авторы которых избра¬
ли объектом изучения молодые советские
города Рустави, Сумгаит, Кировакан, стре¬
мясь проследить пути формирования ново¬
го поколения рабочего класса. С докладом
о периодизации истории советского рабоче¬
го класса выступил A. А. М а т ю г и н.
Член-корр. АН АзССР 3. И. Ибрагимов
и Е. А. Токаржевский посвятили до¬
клад освещению истории советского рабо¬
чего класса Азербайджана в историографии
20-х.— начала 30-х годов, О состоянии из¬
учения истории рабочего класса Армении и
Грузии рассказали А. М. Акопян и
A. И. К о ч л а в а ш в и л и.
♦ С 23 по 25 мая 1966 г. в Ленинграде
проходила научная сессия, посвященная из¬
учению истории рабочего класса СССР на
современном этапе. Организаторами яви¬
лись Ленинградский университет и Инсти¬
тут истории АН СССР, В работе сессии
приняли участие историки, философы, со¬
циологи и экономисты. А. В. Митрофа¬
нова и В. Е. Полетаев представили
доклад «Рабочий класс — руководящая си¬
ла советского государства». Комплексному
изучению истории советского рабочего
класса представителями различных наук
был посвящен доклад О. И. Ш к а р а т а н а
(Ленинградский механический институт).
Й. А. Росенко (ЛГУ) рассмотрел меж¬
дународные связи рабочего класса СССР.
B. И. С а лов (Институт истории) высту¬
пил с докладом «Буржуазная литература
о развитии советского рабочего класса в
послевоенный период». И. П. Остапен¬
ко (Институт истории) показал, как рабо¬
чий класс СССР участвует в управлении и
организации производства. Сообщения
Л. С. Рогачев с к о й (Институт исто¬
рии) и Р. Я. Хабибулиной (ЛГУ)
были посвящены особенностям развития
социалистического соревнования. В. А.
Ежов (ЛГУ), И. Н. Елфимова
(Ленинградский политехнический инсти¬
тут), И. П. Труфанов (Институт этно¬
графии АН СССР) остановились на про¬
блемах и методике изучения культурного
уровня и быта советского рабочего класса.
М. И. Р и влин (ЛГУ) сделал сообщение
о союзе рабочего класса и крестьянства.
В сообщении В. И. К а р д a ru о в а (ЛОИИ)
было показано, какую помощь оказывали
рабочие Ленинграда развитию сельскохо¬
зяйственного производства в годы семи¬
летки. В сообщении И, М. Некрасовой
(Институт истории) освещались основные
формы творческого союза представителей
науки и производства. Г. Г. Рощупкин
(Магадан) посвятил сное выступление эко¬
номическим изменениям, происшедшим на
Чукотке, в частности положению рабо¬
чих в 1928—1958 годах. В. А. Ядов и
A. Г. Здравом ы слов (ЛГУ) расска¬
зали о результатах работы социологической
лаборатории ЛГУ. В. А. Устинов (Ин¬
ститут экономики СО АН СССР) поделил¬
ся опытом применения электронно-вычис¬
лительных машин при обработке материа¬
лов бюджетов времени трудящихся Крас¬
ноярского края. В. Я- Суслов наметил
основные критерии группирования рабочих
по содержанию их труда. Б. И. Шаба¬
лин (Городской методический кабинет
«Истории фабрик и заводов Ленинграда»
при Л ГК КПСС) говорил об изучении
истории фабрик и заводов. Сессия сочла
необходимым в ближайшее время разрабо¬
тать единую программу по изучению со¬
ветского рабочего класса и определить
основные проблемы, подлежащие изучению
в предстоящем пятилетии.
25 апреля 1966 г. на заседании Отде¬
ления истории географических знаний
Географического общества Союза ССР
ленинградский историк Е. А. К н я ж е ц-
к а я выступила с докладом «Путешествие
тобольского казака Федора Скиоина в Ка¬
зачью Орду (1694—1697 гг.) и чертеж
пройденного им пути». В докладе, основан¬
ном на изучении архивных картографиче¬
ских материалов, выясняются цели и
обстоятельства этой забытой поездки, про¬
слеживается ее маршрут. Е. А. Княжеи-
кая полагает, что сведения о Средней Азин
и Казахстане, доставленные Федором Скл¬
онным, нашли определенное отражение в
картографическом творчестве С. У. Реме-
зова и что одна из карт Ремезова состав¬
лена им совместно со Скибнным. Следует
отметить, что в 1967 г. исполнится 325 лет
со дня рождения С. У. Ремезова. На засе¬
дании от 30 мая был заслушан доклад уче¬
ного секретаря Арктического и антарктиче¬
ского научно-исследовательского института
B. М. Пасецкого «Русские проекты плава¬
ния по Северо-Западному морскому прохо¬
ду (первая четверть XIX в.)». В основу до¬
клада были положены документы, обнару¬
женные В. М. Пасецким в архивах Ленин¬
града, Москвы и Тарту. Отделение истории
географических знаний и Отдел истории и
географии Арктического и антарктического
научно-исследовательского института пред¬
полагают в дальнейшем расширить изучение
как проблемы открытия Северо-Западного
прохода в целом, так и вклада русских уче¬
ных и мореплавателей в ее решение.
В июне этого года в Минске состоя¬
лась конференция, посвященная 400-летию
второго Литовского статута (1566 г.). До¬
кладчики проанализировали правовое по¬
ложение крестьян, городов и горожан по
статуту, государственное право и другие
вопросы. Подготавливается новое издание
статута на языке оригинала.
♦· С 7 по 12 июля 1966 г. в Архангель¬
ске проходила всесоюзная научная конфе¬
ренция на тему «Памятники культуры рус¬

Историческая наука в СССР
173
ского Севера». Более 400 историков, искус¬
ствоведов, археологов, художников, при¬
бывших из Москвы, Ленинграда, с Украи¬
ны и из Грузии, обсудили проблемы изуче¬
ния и охраны шедевров Севера,
♦ В июле этого года в Институте ру¬
кописей АН ГрузССР состоялась научная
сессия, посвященная Шота Руставели, Ее
открыл директор института И. А б у л а д-
з е. Биографическим данным о Руставели
посвятил свое выступление Н. Шоши-
ашвили. А. Бакрадзе рассказала о пе¬
реписчиках «Витязя в тигровой шкуре».
Неизвестной миниатюре из списка «Витязя
в тигровой шкуре» Уордропской коллекции
был посвящен доклад Ê. Мачавариа-
н и. Некоторые доклады касались литера¬
турных памятников, сыгравших большую
роль в грузинском общественном движении
средних веков.
В Государственном музее Грузии имени
С.	Н. Джанашиа в июле этого года прошла
XIV научная сессия, посвященная юбилею
Шота Руставели. Тематика докладов охва¬
тывала широкий круг вопросов. «Раскопки
городища Дманиси» — тема доклада
В. Джапаридзе. Дманисским находкам
был посвящен и доклад В. Л е к в и н а д з е.
Он рассказал о кладе серебряных и золотых
украшений, который был обнаружен летом
прошлого года. Вероятно, клад был укрыт
от хорезмийцев или монголов, вторгшихся
в Грузию во второй четверти XIII века. «К
датировке некоторых неопределенных гру¬
зинских монет эпохи Руставели»—доклад
известного специалиста по нумизматике
Д. Капанадзе. Автор остановился на
уникальных монетах, найденных недавно
на территории Грузии. С докладом «Памят¬
ники эпохи Руставели из Ванис Кваби» вы¬
ступил Г. Гаприндашвили.
♦ «Октябрьское вооруженное восстание
в Петрограде» — так названа новая фунда¬
ментальная монография ученых Ленинград¬
ского отделения Института истории АН
СССР. В ней использованы архивные ма¬
териалы, в том числе ранее неизвестные до¬
кументы и уникальные фотографии. Это по¬
зволило шире и полнее осветить ход под¬
готовки Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции, ее победу. Новый науч¬
ный труд охватывает период с февраля
1917 г. до января 1918 года. Объем двух¬
томной монографии — 80 печатных листов.
Она выйдет в свет к 50-легию Советской
власти в издательстве «Наука». В числе ав¬
торов— С. Н. Валк, А. Л. Фрайман,
Р. Ш. Ганелин, О. Н. Знаменский, В. И.
Старцев, Ю. С. Токарев.
·♦- Монография М. Джиджеишвили
«К истории рабочего класса в Грузии
(1917—1921 гг.)» опубликована издательст¬
вом «Наука». Автор характеризует разви¬
тие кадров двух главных отраслей добы¬
вающей промышленности Грузии — уголь¬
ной и марганцевой и излагает историю чиа-
турской марганцевой промышленности. Да¬
лее он анализирует меньшевистское (1921 г.)
законодательство о труде, количественный
и качественный состав рабочих, их жилищ¬
ные условия, рабочий день и заработную
плату, показывает резкое ухудшение эконо¬
мического положения рабочего класса в го¬
ды меньшевистского господства. В особой
главе он освещает создание грузинских Со¬
ветов рабочих депутатов и профессиональ¬
ных союзов после Февральской революции,
борьбу трудящихся против меньшевиков и
иноземных оккупантов, победу Советской
власти в Грузии.
♦· Чечено-Ингушское книжное издатель¬
ство выпустило очерки В. П. Крикунова
«Крестьянское движение на Дону и Север¬
ном Кавказе в 60—70-х годах XIX века».
Автор уделил наибольшее внимание вопро¬
сам, мало разработанным в литературе,
рассматривая ход крестьянского движения
на буржуазно-демократическом этапе осво¬
бодительной борьбы в России как резуль¬
тат сдвига не только в социально-экономи¬
ческой и общественной жизни страны, но
также в идеологии и социальной психологии
крестьянских масс. Не ставя перед собой
задачу охарактеризовать социально-эконо¬
мическое развитие кавказских горских на¬
родов и порождаемое им крестьянское
движение в национальных районах,
В. П. Крикунов прослеживает связь кре¬
стьянского движения в русских и горских
районах.
Новый труд «Древняя культура Цент¬
рального Казахстана» (авторы: акад. АН
КазССР A. X. Маргулан, К. А. Акишев.
М. К. Кадырбаев и А. М. Оразбаев и др.)
основан на трудах Центрально-Казахстан¬
ской археологической экспедиции, данных
ряда раскопок, многолетних полевых иссле¬
дований, изучения редких и малоизвестных
памятников. В монографии прослеживается
история патриархально-родового общества
от его зарождения до периода образования
племенных союзов. Ранее считалось, что
территория Центрального Казахстана в
эпоху бронзовой культуры была почти не
заселена. Авторы доказывают обратное:
ими обнаружено более тридцати поселений
того времени. Хозяйство характеризуется
ими как скотоводческо-земледельческое.
-<► Вышла в свет «Хрестоматия по исто¬
рии Орловского края», подготовленная Ор¬
ловским государственным педагогическим
институтом и Государственным архивом Ор¬
ловской области. Первый выпуск хрестома¬
тии содержит материал, охватывающий вре¬
мя с древнейших времен до наших дней.
Заслуживают внимания материалы о кре¬
стьянской войне и борьбе русского народа
с интервенцией польских и шведских феода¬
лов в начале XVII века. Приводятся дан¬
ные по развитию крепостнических отноше¬
ний XVII века. Большой интерес представ¬
ляют материалы о крепостных театрах Ор¬
ловской губернии, о встрече А. С. Пушки¬
на с А. П. Ермоловым в Орле в 1829 г., о
пребывании Т. Г. Шевченко в Орле в 1840-х
годах. Помещены материалы о возникнове¬
нии и деятельности социал-демократической
организации в Орле, начало которой было
положено созданием в 1894 г. марксист¬
ского кружка. Организатором и руководи¬
телем его являлся И. Ф. Дубровинский. За¬
ключительная глава «Орловская губерния и
г. Орел в дни Февральской революции» по¬
вествует о борьбе рабочих и крестьян npj-

174
Историческая наука в СССР
тив самодержавия, о создании Орловского
Совета рабочих депутатов, о борьбе рабо¬
чих за 8-часовой рабочий день.
♦ Монография «Слово о полку Игоре-
ве» и памятники куликовского цикла» под¬
готовлена научными сотрудниками Пушкин¬
ского дома. Новейшие исследования под¬
тверждают, что «Слово о полку Игореве»—
величайшее творение древнерусской лите¬
ратуры— было создано в XII в., вскоре по¬
сле описываемых событий (поход русских
против половцев в 1185 году). Впервые
всесторонне исследованы все шесть сохра¬
нившихся списков «Задонщины», а также
не изучавшийся ранее фрагмент этого па¬
мятника из фондов ленинградской Публич¬
ной библиотеки. Сравнительный анализ
свидетельствует, что «Задонщина», повест¬
вующая о Куликовской битве 1380 г., созда¬
на, безусловно, позднее «Слова» и на его
основе. О первичности «Слова» говорят так¬
же текстологические, лингвистические и
стилистические сопоставления этого шедев¬
ра со «Сказанием о Мамаевом побоище» и
«Летописной повестью о Куликовской бит¬
ве». Член-корр. АН СССР В. П. Адрианова-
Перетц приводит интересные доказательст¬
ва принадлежности «Слова» к литературе
XII в., связи его фразеологии и лексики с
древнерусскими произведениями домонголь¬
ского периода.
♦ Издательство «Наука» выпустило кни¬
гу А. Астаховой о русском эпосе. Это исто¬
рический и критико-библиографический об¬
зор основных проблем, которые ставились и
решались в фольклористике дореволюцион¬
ной России и являются предметом исследо¬
вания в наши дни. А. Астахова знакомит
читателя с различными взглядами на разви¬
тие эпоса, его происхождение, с поэтически¬
ми особенностями, анализирует прежние
работы о русском эпосе. Определение жан¬
ра, толкование его специфических особен¬
ностей, проблема генезиса и развития бы¬
линного эпоса, изучение русских былин как
памятников народной поэзии — все это рас¬
сматривается в новом издании.
■♦· Группой научных сотрудников Цент¬
рального государственного архива АзССР
выявлено в архивных фондах ЦИК СССР,
Совнаркома СССР, СТО при СНК СССР
8 750 микрокадров — ценных материалов по
истории Азербайджана. Большой интерес
представляют документы Бакинской комму¬
ны; телеграммы председателя Бакинского
Совнаркома С. Шаумяна Председателю
СНК РСФСР В. И. Ленину о положении в
Баку (1918 г.); мандат, выданный одному
из 26 бакинских комиссаров — уполномочен¬
ному Народного комиссариата продовольст¬
вия Бакинского Совнаркома А. А. Боряну
Чрезвычайным комиссаром по делам Кав¬
каза С. Шаумяном на право приобретения
в Советской России продуктов для бакин¬
ских рабочих (20 мая 1918 г.), и удостове¬
рение на право провоза по морю нефтяных
и других грузов из Баку в Советскую Рос¬
сию (4 июня 1918 г.); письмо председателя
Бакинского Совнархоза И. Фиолетова в
Президиум ВСНХ РСФСР об обеспечении
бакинской нефтяной промышленности обо¬
рудованием (1918 г.). Ряд документов со¬
общает о работе азербайджанских комму¬
нистов (Н. Нариманова, Д. Буниат-заде,
М. Эфендиева, А. Султановой) в отделе по
делам мусульман Закавказья в Астрахани
(1918—1919	гг.). Документы повест¬
вуют о трудностях и первых успе¬
хах трудящихся Советского Азербайджана
в борьбе за восстановление народного хо¬
зяйства и строительство социалистического
общества.
♦ Издательство АН АрмССР выпустило
первый том «Свода армянских надписей».
Книга открывается очерком покойного акад.
И. А. Орбели «Научное значение армянских
надписей» и вступительной статьей редакто¬
ра выпуска С. Бархударяна «Армянские
надписи». В своде содержатся тексты по¬
длинных деловых документов — жалован¬
ных грамот, указов о пользовании ороси¬
тельной водой, о порядке внесения налогов
и выполнении повинностей. Памятники на¬
писаны на живом разговорном языке того
времени. Многие из них дополняют сообще¬
ния летописцев, а некоторые представляют
уникальные первоисточники.
Во время ремонта школы в г. Шуя
были найдены документы периода револю¬
ции 1905—1907 годов. Библиографической
редкостью являются: работа В. И. Ленина
«Две тактики социал-демократии в демо¬
кратической революции» издания 1905 г.,
«Извещение ЦК об Объединительном съез¬
де Российской социал-демократической ра¬
бочей партии», «Извещение о 111 съезде
РСДРП», постановления и резолюции съез¬
да. Обнаружены также: брошюра В. И. Ле¬
нина с его статьями, перепечатанными из
газеты «Вперед», много листовок и воззва¬
ний, отпечатанных в Иваново-Вознесенске
и Шуе, экземпляры газеты «Пролетарии».
♦ В г. Горьком в областной библиотеке
им. В. И. Ленина обнаружены планы от¬
дельных участков и зданий Нижнего Новго¬
рода первой половины XIX века. Докумен¬
ты позволяют восстановить интересные фак¬
ты из истории его застройки. В коллекции
имеется план и изображение фасадов дома
Н. К. Якоби (1852 г.), где встречались Т. Г.
Шевченко и декабрист И. А. Анненков.
План 1863 г., отражающий расширение за¬
вода Колчина (впоследствии Курбатова);
рабочие этого предприятия в 90-е годы ста¬
ли участниками первых марксистских рабо¬
чих кружков Н. Новгорода; там же начал
свою трудовую и революционную деятель¬
ность Петр Заломов, прототип героя горь¬
ковской «Матери» Павла Власова.
На территории Бакинской крепости
ведутся научные изыскания. Найдены пред¬
меты XI—XIV вв.: красочные фрагменты
поливной керамики, глазурованные сосуды,
глиняные светильники, фрагменты серогли¬
няных котлов с держателями взамен ручек,
кувшины, обломок каменного жернова. Ин¬
тересной находкой явился редко встречаю¬
щийся сфероконический сосуд, а недалеко
от него найдено большое скопление шла¬
ка. По-видимому, тут было гончарное про¬
изводство. Это опровергает мнение ученых,
считавших, что в средневековом Баку не
имелось гончарного производства.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры и рецензии
АПОЛОГИЯ ВИШИСТСКОГО РЕЖИМА
(Jaques ISORNI. Pêtain à sauvé la France. Paris. «Flammarion». 1964.
135 p.; Jean PLUMYHNE. Pétain. Paris. «Le temps qui courte. 1964. 140 p.;
André BRISSAUD. La dernière année de Vichy (1943—1944). Préface de
Robert Aron. Paris. «Librairie académique Perrin». 1965. 585 p.)
Известно, что режим Виши был режимом злейшей реакции, предательства и
сотрудничества с оккупантами 1. Тем не менее книжный рынок Франции во все боль¬
шей степени пополняется работами, авторы которых усиливают попытки обелить пра¬
вительство Виши. Во французской реакционной историографии появилась, по метко¬
му выражению Жермены Виллар, «мода на реабилитацию Виши»2. Образчиком по¬
добной литературы являются три книги, рассматриваемые в данном обзоре. Все они,
как и работы наиболее крупного представителя провишистского направления Робера
Арона3, объединены общей задачей — показать, что в годы второй мировой войны
правительство Виши во Франции вело двойную игру и будто бы целью его политики
была защита интересов французского народа: если генерал де Голль был «мечом»
Франции, то маршал Петэн являлся, дескать, ее «щитом» в годы оккупации.
Ж· Изорни, бывший адвокат Петэна на его процессе 1945 г. и его апологет в по¬
следующие годы, уже названием своей книжки подчеркивает, что якобы Петэн «спас
страну». Отбрасывая установленные факты и опубликованные документы, автор этой
работы снова и снова отвергает законность суда над Петэном и его приговор. По его
мнению, во Франции бушевал террор не в годы войны, когда общее количество жертв
составило около 1 300 000 человек4, а после Освобождения (!), когда Франция, по сло¬
вам Изорни, стала «страной политических репрессий» (стр. 17). Начисто отвергая все
обвинения, которые были в свое время предъявлены Петэну, Ж. Изорни вновь утвер¬
ждает, что перемирие 1940 г. якобы спасло Францию, ее национальную независимость,
создало условия для появления надежды на победу в будущем, было «спасительным
актом» (стр. 44—45). Автор сознательно игнорирует имеющиеся документы, которые
свидетельствуют о том, что именно Гитлер был заинтересован в перемирии и что, от¬
казывая Франции в заключении мира, гитлеровцы в случае победы уничтожили бы
Францию как одну из великих держав5. Ж- Изорни оправдывает позорную политику
сотрудничества с врагом, которую проводили вишисты, он даже считает ее «неизбеж¬
ным историческим законом» в условиях оккупации двух третей Франции (стр. 49).
Искажает облик предателя и Жан Плюмьен в написанной им биографии Петэна.
Повторяя общие положения, высказанные Ж. Изорни, Ж. Плюмьен (кстати, в другой
своей книге отвергающий фашистский характер режима Виши6) пытается представить
Петэна как человека, выполнявшего историческую миссию в соответствии с француз¬
1 «Histoire du Parti communiste français». P. 1964, p. 387.
2 «Cahiers du communisme», Avril 1964, № 4, p. 82.
3 Robert Aron. Histoire de Vichy. P. 1954; «Histoire de la libération de la France».
P. 1960; «Les Grands dossiers de l’histoire contemporaine». P. 1962; «Nouveaux grands
dossiers de l’histoire contemporaine», P. 1964.
4	«Revue d’histoire de	la deuxième	guerre	mondiale», Avril	1963, № 54,	p. 59.
5	Cm. «The Testament	of Adolf Hitler. The	Hitler—Bormann	Documents.	February—
April	1945». L. 1962, pp.	118—119.
5	См. J. P 1 u m y é η е	et R. Los	sierra. Le Fascisme	français,	1923—1963.
P. 1963.

176
Историческая наука за рубежом
скими древними традициями. Встреча с Гитлером в Монтуаре 24 октября 1940 г., пишет
он, была дипломатическим Верденом7, так как она юридически утвердила престиж гла¬
вы Французского государства перед гитлеровским варварством (стр. 155). Словом, под
видом объективного изложения некоторых фактов Ж. Пдюмьен приукрашивает биогра¬
фию Петэна, пытаясь представить его как «борца» претив фашистской Германии.
Андрэ Бриссо, автор объемистой книги, вышедшей в Париже в 1965 г. и снабжен¬
ной введением Робера Арона, идет еще дальше. Бриссо требует реабилитации не толь¬
ко Петэна, но даже таких законченных предателей и агентов Гитлера, как П. Лаваль
и организатор французских эсэсовских частей Ж. Дарнан! Он проводит порочный
тезис, представляющий собой глумление над жертвами нацистской оккупации и ви-
шистского режима. Автор утверждает, что Виши и Сопротивление имели перед собой
одну и ту же цель — освобождение Франции. Если французский партизан, пишет
А.	Бриссо, с этим не согласится, то историк может считать, что Виши и Сопротивле¬
ние— это два законных выражения французского патриотизма: Виши было «щитом»,
а Сопротивление — «мечом» Франции (стр. 123). Борьбу против предателей страны
автор расценивает как ненужную, кровопролитную борьбу французов против фран¬
цузов. Он сокрушается по поводу казни дарнановских убийц, якобы не имевших
оружия для обороны, и занимается подсчетом жертв французской милиции — этого
карательного органа правительства Виши (стр. 135)! Рассматривая трагедию весны
1944 г. на плато Глиэр, когда гитлеровцы совместно с петэновскими карательными от¬
рядами разгромили около 500 маки, А, Бриссо и здесь старается найти оправдание
предателям. «Через 20 лет после этих событий,— пишет А. Бриссо,— следует отказать¬
ся от двойной лжи, заключающейся в том, чтобы считать самым худшим все то, что
было совершено Виши, и самым лучшим то, что было сделано Сопротивлением, или
наоборот» (стр. 313).
Продолжая, в общем, концепцию Робера Арона о «патриотизме» правителей Ви¬
ши, А. Бриссо пытается показать, что вся история последнего года режима Виши
(1943/44) будто бы была историей сопротивления Петэна и Лаваля гитлеровским
требованиям. Не случайно, видимо, книге в качестве эпиграфа предпослан отрывок из
послания Петэна от 31 декабря 1941 г., где старый маршал говорил о «полусвободе»,
которой он пользовался, и о долге, который он выполнял. Сторонниками нацизма, пи¬
шет А. Бриссо, были только такие ультраколлаборационисты, как М. Деа, Ж. Дорио,
Ж. Люшер, Ф. Бринон и другие парижские лакеи Гитлера. Но одного из них автор
все же пытается реабилитировать — Дарнана, лидера милиции и французских геста¬
повцев, присягнувшего на верность самому Гитлеру. «Правосудие 1945 года,— пишет
автор,— осудило и казнило Дарнана, но может ли теперь историк ратифицировать
этот приговор?» (стр. 109). И автор рисует Дарнана как героя двух войн, кавалера
ордена Почетного легиона, слепо повиновавшегося «великому солдату», то есть Петэну.
Даже присягу Гитлеру автор пытается оправдать (ссылаясь на речи Дарнана) как
чисто «военную» и движимую чувством «глубокого патриотизма» (стр. 137—138).
Ниже, с позиции того же псевдообъективизма, А. Бриссо отмечает, что и Лаваль был
казнен в 1945 г. больше за свои слова, чем за дела (стр. 263).
В этой книге автор уделяет много внимания попыткам Петэна повторить в нояб¬
ре 1943 г. переворот «13 декабря», то есть отделаться от Лаваля. Эта попытка, пишет
А.	Бриссо, имела место в условиях «эластичной обороны» Герхмании на Востоке — так
автор предпочитает называть наступление советских войск на советско-германском
фронте. Петэн, обвиняя Лаваля в неспособности поддерживать порядок и спокойствие
в стране, решил вернуть себе власть «в соответствии с обстановкой и демократиче¬
скими идеями» (стр. 75). Попытки приписать Петэну намерения восстановить демо¬
кратический строй означают явную фальсификацию истории Виши. Желание Петэна
отделаться от Лаваля в ноябре 1943 г. объясняется нажимом некоторых вишистских
политиканов и промышленников, заботившихся о создании шансов на спасение с на¬
чавшего тонуть вищистского корабля. Ни о каком восстановлении демократии не было
и речи. Но А. Бриссо стремится во что бы то ни стало оправдать Петэна в наши дни.
Он словами Петэна объясняет отказ маршала от вылета в Северную Африку в ноябре
7 Еще в 1948· г. Л. Жирар опубликовал книгу под названием «Монтуар — дипло¬
матический Верден».

Историческая наука за рубежом
177
1942 г., когда гитлеровцы, нарушив условия перемирия, стали оккупировать всю стра¬
ну, «Если бы я выехал,— говорил Петзн одному из своих приближенных,— во Фран¬
ции был бы установлен такой же режим, как в Польше, и первой жертвой были бы наши
пленные» (стр. 217). Так, ссылаясь на фальшивые аргументы самого Петэна, апологеты
его утверждают, что если бы не «щит» Петэна, Францию постигла бы «полонизация».
Известно, однако, что французские вассалы Гитлера удовлетворяли требования фашист¬
ской Германии, поставив ей на службу и сырье, и продукцию, и людские резервы Франции.
. В книге А. Бриссо приводятся некоторые новые любопытные данные о посред¬
нических потугах Петэна и Лаваля примирить в 1944 г. гитлеровскую Германию с за¬
падными державами. Перспектива сыграть роль международного посредника «вернула
Лавалю вторую молодость». Получив предложения подобного рода из Стокгольма,
Лаваль направился в Париж в январе 1944 г., где в сопровождении генерального
консула Швеции Нордлинга, друга юности короля Густава, он явился, как пишет
Бриссо, к гитлеровскому «послу-романтику» Абецу, чтобы предложить ему проект
переговоров на следующей основе: эвакуация из Западной Европы вермахта, автоно¬
мия Эльзаса, создание независимой Польши, сохранение Данцига и Богемии-Мора-
вии под немецким суверенитетом. Абец, рассказывает автор без ссылок на какие-либо
документы, послал соответствующий доклад на Вильгельмштрассе, но ответа не полу¬
чил. А через несколько недель Нордлинг дал знать Лавалю, что правительства Англии
и США отказались от посредничества Лаваля. Тогда Лаваль, уже чувствовавший себя
в трясине, из которой надо выбираться, в апреле 1944 г. решил предложить свое по¬
средничество в прекращении войны между Германией и СССР (!). Однако, отмечает
Бриссо без тени иронии, Москва, мол, не заинтересовалась этим проектом, а в главной
квартире Гитлера посол Хевель (агент связи Риббентропа при Гитлере) и Вальтер
Шелленберг (шеф контрразведки СС), хотя и придали значение лавалевским предло¬
жениям, не посмели передать их Гитлеру. Начавшаяся вскоре: высадка союзников в
Нормандии сделала предложения Лаваля беспредметными (стр. 265—266).
Книга А. Бриссо написана с антикоммунистических позиций. Автор прибегает ко
всякого рода вымыслам, чтобы очернить французских коммунистов и извратить их
роль в освободительной борьбе. «Некоторые вожди Сопротивления,— пишет А. Брис¬
со,— меньше думали о том, чтобы изгнать врага из Франции, чем о борьбе против
Виши, чтобы как можно быстрее захватить власть» (стр. 306). Когда Петэн упрекнул
Дарнана в засоренности милиции сомнительными элементами, то Дарнан заявил, что
в милицию пробираются коммунисты, совершающие «преступления в милицейской
форме» (стр. 367). Выражая сожаление по поводу «убийств французами французов»,
Бриссо спешит заметить, что эти убийства поощрялись только «коммунистами — сто¬
ронниками кровавой революции», и выражает сомнение в необходимости таких суро¬
вых переговоров для дела освобождения страны, как, например, казнь Пюшё
(стр. 375). Вряд ли такие выпады против лучших защитников национальной свободы
Франции могут ныне иметь успех. Как известно, даже среди буржуазных историков
освободительная борьба коммунистов в годы войны получила признание. Так, видный
историк Франции периода войны Анри Мишель писал в связи с 20-й годовщиной побе¬
ды, что именно благодаря деятельности Коммунистической партии «Сопротивление
приобретало народный характер» 8.
Бриссо искажает факты и представляет читателю Лаваля в качестве патриота,
делавшего все для того, чтобы, уменьшить тяготы оккупации и «отвести немецкую
угрозу: шаг за шагом он сражался против эсэсовцев, чтобы предотвратить самое худ¬
шее» (стр. 41). По мнению автора, беда Лаваля заключалась вовсе не в предатель¬
стве, а в ошибочных убеждениях, в неправильном анализе франко-германских отно¬
шений, в переоценке роли Абеца, в уверенности в том, что ему, Лавалю, удастся «из¬
бегнуть активного коллаборационизма, особенно в военной области» (стр. 34). Доку¬
менты, однако, свидетельствуют, что Лаваль был сторонником тесного военного со¬
трудничества с гитлеровской Германией9.
8 А. Мише л ь. Движение Сопротивления во Франции. «Новая и новейшая исто¬
рия», 1965, № 2, стр. 101.
9 См., например, протокол вишистско-германского совещания от 10 декабря 1940
года: «La Délégation française auprès de la Commission Allemande d’armistice», T. V. P.
1959, pp. 449—467.
12.	«Вопросы истории» № 10.

178
Историческая наука за рубежом
Книга А. Бриссо, претендующая на объективность, не выдерживает критики. Не¬
даром она написана без ссылок на источники. Большинство фактов взято из мемуаров
вишистских деятелей и основано на свидетельствах таких вишистов, как П. Катала,
П. Марион, д-р Менетрель, генерал Бриду, и других активных сторонников режима
Виши. А. Бриссо не дает правдивой истории последнего года правительства Петэна —
Лаваля. Как и книги Ж. Изорни и Ж. Плюмьена, работа А. Бриссо искажает историю
Виши. В рассмотренных выше работах, как мы видим, наглядно отразилось стремле¬
ние реакционного направления во французской историографии добиться политического
оправдания правителей Виши. Попытки эти не отличаются оригинальностью. Впервые
с концепцией «щита» и «меча» выступил еще в 1947 г. американский консервативный
историк Уильям Лангер, книга которого направлена на обеление американской внеш¬
ней политики10. Однако во Франции. очень и очень многие отлично помнят мрачные
времена Петэна, Лаваля и других предателей, которые, опираясь на немецко-фашист¬
ских захватчиков, установили, по словам генерала де Голля, «отвратительный режим
личной власти, лжи и террора» и «в буквальном смысле слова заточили суверенную
нацию за решетку»11. Это Петэн в конце 1940 г. издал за своей подписью декреты
о лишении французского гражданства и об осуждении на смерть Ш. де Голля как раз
за	его	призыв	поднять меч против захватчиков. Во Франции хорошо знают, что	в
борьбе	против	оккупантов и режима Виши пролилась кровь	не только французских,
но и многих русских, советских патриотов, кровь как Фабьена, так и Василия Порика.
И не случайно, что только отъявленные реакционеры типа Тиксье-Виньянкура отрица¬
тельно отнеслись к недавней поездке генерала де Голля в СССР, обновившей старые
традиции советско-французской дружбы. Ведь Тиксье-Виньянкур во времена Петэна
руководил радио Виши! Именно подобные лица составляют общественно-политический
фон новоявленных адвокатов вишистскиго позора.
И. С. Киссельгоф
10	W. L.	Langer. Our Vichy Gamble. N. Y. 1947.
11	Ch. de	Gaulle. Discours et messages. 1940—1946. P.	1946, pp. 368—369.
V. KIEDRZYNSKA. Materialy do bibliografii hitlerowskich obozôw
koncentracyjnych. Literatura miedzynarodowa 1934—1962. Warszawa.
PWN. 1964. 111 str.
В. КЕДРЖИНЬСКАЯ. Материалы к библиографии гитлеровских кон¬
центрационных лагерей. Мировая литература 1934—1962 годов.
Научный сотрудник Института истории
Польской Академии наук Ванда Кедржинь-
ская, проведшая три страшных года в фа¬
шистском концлагере Равенсбрюк *, обобщи¬
ла в рецензируемом издании результаты
своих длительных поисков, изучения и си¬
стематизации многоязычной литературы о
гитлеровских концентрационных лагерях.
Она использовала фонды научных библио¬
тек Польши и ряда международных науч¬
но-исследовательских центров (в частности,
1 Книга В. Кедржиньской об этом лагере
приобрела широкую известность. См.
W. Kiedrzynska. Ravensbrück. Kobiecy
obôz koncentracyjny. Warszawa. 1961. 2-е,
расширенное издание книги вышло в конце
1965 года.
Библиотеки современной международной
документации и Комитета по изучению
истории второй мировой войны в Париже),
а также данные библиографических изда¬
ний, вышедших ранее в ГДР, ФРГ, Франции
и других странах. Эти библиографии 2 охва-
3 Наиболее полные из них: «Bibliographie
zur Geschichte des antifaschistischen Wider¬
standes». Unter Mitarbeit von F. Karma,
E. Pauscher, R. Schötzau u. a. Zusammenge¬
stellt von H. Gittig. B. 1959; «Persecution
and Resistanse under the Nazis». 2-d ed. L.
1960; «Bibliographie zur Zeitgeschichte und
zum zweiten Weltkrieg für Jahre 1945—1950».
Im Aufträge des Instituts für Zeitgeschichte.
München. 1955; J. Robinson, Ph. Fried¬
man. Guide to Jewish History under Nazi
Impact. N. Y. 1960.

Историческая наука за рубежом.
179
тывали либо издания только в отдельных
странах, либо международную литературу,
но об отдельных лагерях; при этом обычно
учитывались публикации за сравнительно
короткое время. Благодаря широте и осно¬
вательности своего исследования В. Кедр-
жиньская составила библиографию, которая
превосходит любую из предыдущих и яв¬
ляется не только первой, но и уникальной
по полноте сводкой мировой литературы о
гитлеровских концлагерях.
Книга включает более 1 700 названий ра¬
бот, опубликованных почти за тридцать лет
в 24 странах на 21 языке (английском, бол¬
гарском, голландском, идиш, испанском,
итальянском, литовском, немецком, норвеж¬
ском, польском, румынском, русском, сербско¬
хорватском, словацком, словенском, украин¬
ском, фламандском, французском, чешском,
шведском, а также на мозельском диалекте
немецкого языка) 3. Среди этих изданий —
публикации документов, исследования исто¬
риков, социологов, психологов и врачей,
иконографические материалы (альбомы фо¬
тографий и рисунков узников) и т. д.* но
самую большую часть — более половины
всех зарегистрированных В. Кедржиньской
изданий — составляют воспоминания быв¬
ших заключенных. К ним составительница
присоединила те беллетристические произ¬
ведения («лагерные» повести и романы
Б. Апитца, Т. Голуя, П. Декса, К. Живуль-
ской, Ж· Лаффита, Н. Фрида, В. Якубов¬
ской и других авторов), которые основаны
на подлинных переживаниях и ситуациях.
Она убедительно обосновывает это тем, что
«для будущего исследователя «эпохи печен»
такого рода повести послужат ценным
источником, раскрывающим атмосферу и
специфический климат того времени»
(стр. 7). Для воссоздания исторической
правды о преступлениях германского фа¬
шизма эта группа источников имеет исклю¬
чительное значение. Подчеркивая их спе¬
цифику, А. Ю. Каминьский, автор самого
значительного в современной исторической
литературе обобщающего труда о гитле¬
ровских концлагерях и «лагерях смерти»,
указывает, что историк зачастую сталки¬
вается здесь с отсутствием какой-либо до¬
3 Вышедшая почти одновременно италь¬
янская библиография А. Девото (A. D е-
V о t о. Bibliografia dell* oppressione nazisto
fino al 1962. Firenze. 1964), охватываю¬
щая более широкий круг тем и
претендующая на исчерпывающий учет
литературы по ним, содержит всего 1500
названий.
кументации, нередко сознательно уничто¬
женной, а иногда не существовавшей вовсе.
Ведь некоторые свои дела гитлеровцы не
называли их подлинными наименованиями
даже в самых секретных документах, а о
других не упоминали вообще4. Поэтому
полнота и тщательность подбора мемуарной
литературы представляются весьма серьез¬
ными достижениями библиографа.
Об объеме проделанной В. Кедржиньской
работы свидетельствуют следующие данные:
ее библиография включает 450 книг и ста¬
тей о Бухенвальде, более 300— об Освен¬
циме, 270— о Дахау, около 200— о Равенс-
брюке. Столь же впечатляющи цифры о
других лагерях. Библиография выполнена
критически. Аннотации автора, раскрываю¬
щие тему, форму, а в ряде случаев и науч¬
но-политический характер названных произ¬
ведений, содержат элементы источниковед¬
ческого исследования. Правда, в них имеют¬
ся и досадные упущения. Отсутствует,
например, совершенно необходимая критиче¬
ская ремарка к заведомо лживым «воспо¬
минаниям» гитлеровского обер-банкира
Ялмара Шахта.
Книга В. Кедржиньской — заметное яв¬
ление в области исторической библиогра¬
фии. К ней долго будут обращаться исто¬
рики разных стран, в том числе и совет¬
ские исследователи. Учитывая ее научную
ценность, следует тщательно выявить про¬
белы 5, допущенные составительницей, в
частности при учете советских источников
и литературы. В. Кедржиньской не на¬
4 См. A.-J. Kaminski. Hitlerowskie
obozy i osrodki masowej zaglady w polityce
imperializmu niemieckiego. Poznan. 1964,
str. 14.
5 Среди упущенных В. Кедржиньской
иностранных работ (вышедших до 1962 г.)
можно отметить: J, Dörnberg. Schizo-
frenic Germany. N. Y. 1961; J. Dubois. The
Devils Chemists. Boston. 1952; W. Fri¬
se h a u e r. Himmler. Boston. 1953;
S. Hahn. Aussenstelle Heingewerk. B. 1961
(русский перевод:	3. X а а н. Безмолвная
схватка. М. 1963); L. Kamenetsky.
Secret Nazi Plans for Eastern Europe. Study
of Lebensraum Policies. N. Y. 1961;
J. North. No Men are Strangers. N. Y. 1958
(русский перевод: Д. Hop т. Нет чужих
среди людей. М. 1959); R. Pend or f.
Mörder und Ermorderte. Hamburg. 1961;
D.	S t e r n b e г g, G. S t о 1 z, W. E. S ü s -
kind. Aus dem Wörterbuch des Unmenschen.
München. 1962; R. Werner. Olga Benario.
B. 1961 (русский перевод: P. Вернер.
Ольга Бенарио. М. 1964); «Yad Washem
Studies on the European Jewish Catastrophe
and Resistance». Vol. 1—5. Jerusalem.
1957—1960.

ISO
Историческая наука за рубежом
званы, например, фундаментальные совет¬
ские издания материалов Нюрнбергского
процесса6; нота народного комиссара ино¬
странных дел СССР от 11 мая 1943 г.7 при¬
ведена не в подлинном, а лишь в амери¬
канском издании, а доклад Польско-Совет¬
ской Чрезвычайной комиссии о гитлеров¬
ском лагере в Майданеке8 — тоже не в
оригинале, а только в изданиях на поль¬
ском и французском языках. Недостаточно
полно показаны вышедшие в СССР
переводы произведений иностранных ав¬
торов 9. Не учтены некоторые переизда¬
ния упомянутых в библиографии воспоми¬
наний советских людей, узников и борцоз
Сопротивления в гитлеровских концлагерях;
эти новые издания 10 представляют для
историка самостоятельный интерес, так как
они, как правило, исправлены и дополнены.
Наконец, часть мемуарной литературы
1945—1962 гг., включающая ряд оригиналь¬
ных и значительных по фактическому ма¬
териалу и эмоциональной силе произведе-
6 «Нюрнбергский процесс». Сборник ма¬
териалов. Тт. 1—2. М. 1954; «Нюрнбергский
процесс над главными военными преступни¬
ками». Тт. 1—7. М. 1957—1961.
7 См. «Внешняя политика Советского
Союза в период Отечественной войны». Т. 1.
М. 1946, стр. 359—379.
8 См. «Коммюнике Польско-Советской
Чрезвычайной комиссии по расследованию
злодеяний немцев, совершенных в лагере
уничтожения на Майданеке в гор. Люб¬
лин». М. 1944; «Сообщение Чрезвычайной
государственной комиссии по установлению
и расследованию злодеяний немецко-фа¬
шистских захватчиков о чудовищных пре¬
ступлениях германского правительства в
Освенциме». М. 1945.
9 Б. А п и т ц. В волчьей пасти. М. 1961;
Я. Буланже, М. Чесн о-Х е л л ь. Цифры
на сердце. М. 1959; «Бухенвальд». М. 1962;
Ф, Гренье. Вот как это было. М. 1960;
«Женщины Равенсбрюка». М. 1960; К- Ж и-
вульская. Я пережила Освенцим. М.
1960; О. Краус, Э. Коулка. Фабрика
смерти. М. 1960; Ж. Л а ф ф и т. Живые
борются. М. 1948; его же. Мы еще вер¬
немся за подснежниками. М. 1949;
Р. М е р л ь. Смерть — мое ремесло. Киев.
1962; «Проблемы истории второй мировой
войны». М. 1959; «СС в действии». М.
1960; Н. Фрид. Картотека живых. М.
1958.
10 «Война за колючей проволокой».
М. 1960; «В фашистских застенках». Минск.
1961; А. Ф. Лебедев. Солдаты малой
войны. М. 1960; «Они победили смерть». М.
1961; Ю. Е. П и л я р. Все это было. М.
1956 (2-е изд.— 1957). В. Кедржиньская
указывает лишь публикацию части этих
воспоминаний в журнале «Новый мир» за
1955 г.); В. С а X а р о в. В застенках Маут¬
хаузена. М. 1962.
ннй П, тоже не охвачена библиографией.
Упущены составительницей и отдельные
исследования советских ученых, построенные
на прочной документальной основе 12.
Наиболее серьезный пробел, как нам
представляется, связан с некоторыми уста¬
новками, принятыми В. Кедржиньской для
своей работы. Стремясь к строгому опреде¬
лению предмета, она заранее исключила из
библиографии литературу о так называе¬
мых лагерях массового уничтожения, лаге¬
рях принудительного труда, одновременно
11 А. И. Белов. Три года в лагерях
смерти. Повесть. Тула. 1961; В. И. Бон¬
да р е ц, Военнопленные. М. I960; А. И.
Крас и оперов. Подпольщики Бухен-
вальда. М. 1960; В. И. Л а р и н, И. Ф. Н а-
з а р о в. В памяти остается все. Алма-Ата.
1961 (2-е изд.— 1964); В. В. Логунов.
В подполье Бухенвальда. Рязань. 1961 (2-е,
доп. изд.— 1963); А. В. Мельник. Мы не
пропали без вести. Хабаровск. 1960; «О чем
не говорилось в сводках». Воспоминания
участников движения Сопротивления. A4,
1962; А. И. Пирогов. Это забыть нельзя.
Одесса. 1961 (2-е изд.— 1962); 6. Т. При¬
дан. Та^мниця гори Еттесберг. Спогади
колишнього в’язня Бухенвальда. Ки!'в.
1962 (2-е изд. —1964); Н. Сапфиров. До
последнего дыхания. М. 1958; «Солдат, ге¬
рой, ученый». Воспоминания о Д. М. Кар¬
бышеве. М. 1961; «Стихи за колючей прово¬
локой». Блокнот, найденный в Заксенхаузе-
не. М. 1959; A. C. X а з а н о в. Это случи¬
лось в Айтянже. М. 1962; Ю. X а з а н о-
в и ч. 34 недели в Майданеке. Свердловск.
1945. Сюда же следует отнести очерки
В. Г россмана и И. Эренбурга о фа¬
шистских концлагерях, имеющие непреходя¬
щее значение непосредственного свидетель¬
ства.
12 См., например, Е. А. Бродский. Ос¬
вободительная борьба советских людей в
фашистской Германии (1943—1945 гг.). «Во¬
просы истории», 1957, № 3; его же. Ком¬
мунисты во главе освободительной борьбы
советских военнопленных в гитлеровской
Германии. «Вопросы истории КПСС», 1962,
№ 3; М. И. Г е р н е т. Преступления гитле¬
ровцев против человечности. М. 1946; В. И.
Клоков. Борьба народов славянских
стран против фашистских поработителей.
Киев. 1961; П. С. Ромашкин. Военные
преступления империализма. М. 1953; А. Н.
Т р а й н и н. Уголовная ответственность гит¬
леровцев. М. 1944 (в этом труде впервые
научно разработана н обоснована доктри¬
на международного права об уголовной от¬
ветственности фашистских организаторов
массового уничтожения людей, легшие в
основу деятельности и приговора Междуна¬
родного военного трибунала. См. А. И.
Полтора к. Нюрнбергский эпилог. М.
1965, стр. 187—189); его же. Защита мира
и борьба с преступлениями против человече¬
ства. М. 1956; М. И. Сем ир я га. Вторая
мировая война и пролетарский интерна¬
ционализм. М. 1962.

Историческая наука за руЬежом
181
ограничив число концлагерей, созданных
немецким фашизмом, тем их перечнехМ, ко¬
торый был составлен «Международной
розыскной службой» (International Tracing
Service) в 1946—1950 гг. (см. стр. 5—6).
Но в этих списках, за исключением отдель¬
ных лагерей в Прибалтике, не были назва¬
ны концлагеря, устроенные гитлеровцами
на временно оккупированной врагом совет¬
ской территории. А ведь здесь сеть их была
удушающе густой. По неполным данным,
только в 15 областях Украины (из 25) су¬
ществовало более 80 концлагерей и гетто;
целая система их была планомерно развер¬
нута в Белоруссии; в Латвии насчитыва¬
лось 23 концлагеря и 18 гетто13 и т. д.
Реализуя установку германского фашизма
получить в самые короткие сроки на Восто¬
ке «зёмли без народа», гитлеровские изуве¬
ры превратили эти концлагеря в «фабрики
смерти». Это обстоятельство не позволяет
исключить их из зловещего списка фашист¬
ских концлагерей. А. Каминьский, наиболее
полно выявивший специфику концлагерей
как организаций массового рабства в от¬
личие от специализированных центров мас¬
сового убийства, отмечает и переплетение
их функций: в концлагерях с самого начала
и постоянно осуществлялось «выборочное»
уничтожение противников гитлеризма
(прежде всего советских военнопленных),
а непосильный труд и голод стали факти¬
чески орудием массового уничтоженияи.
В наибольшей мере это было свойственно
концлагерям, устроенным на временно ок¬
купированной гитлеровцами территории
СССР. Все это делает кровавый список чу¬
довищных злодеяний фашистов еще более
обширным. И весь он, от начала и до кон¬
ца, должен быть предъявлен преступникам
на суде истории. Поэтому библиографию
В. Кедржиньской при переиздании следует
расширить, введя в нее прежде всего ма¬
териалы Советской Чрезвычайной государ¬
ственной комиссии по расследованию и
установлению злодеянии немецко-фашист¬
ских захватчиков и их сообщников 15.
13 «Немецко-фашистский оккупационный
режим (1941—1944 гг.)», М. 1965, стр. 287,
304, 344.
14 См. A.-J. Kaminski. Op. cit., str, 14,
15, 20, 147.
15 Кроме публикаций отдельных сообще¬
ний комиссии, см. «Документы обвиняют».
Сборник документов о чудовищных преступ¬
лениях немецко-фашистских захватчиков на
советской территории. Вып. 1—2, М. 1943—
1945; «Лагери смерти». Сборник документов
о злодеяниях немецко-фашистских захват¬
чиков в Белоруссии. М. 1944.
За последние годы существенно расшири¬
лась советская мемуарная и исследователь¬
ская литература о гитлеровских концлаге¬
рях, их жертвах и героях. Если в период,
охваченный библиографией В. Кедржинь¬
ской, она численно уступала французской,
немецкой, польской и англо-американской,
то теперь можно говорить о постоянном
увеличении и обогащении этой литерату¬
ры 16. Поэтому актуальной и самостоятель¬
ной задачей является сейчас, по нашему
мнению, полное выявление соответствую¬
щих советских издании, их научно-крити¬
ческая систематизация и изучение в плане
исторической библиографии и источникове-
дения-	В. Н. Кутик
10 Среди работ мемуарного характера, вы¬
шедших после 1962 г., следует отметить:
В. Т. Бон дар. Листя летить проти вггру.
Харюв. 1963; «В Саласпийском лагере
смерти». Сборник воспоминаний. 2-е изд.
Рига. 1964; М. П. Д е в я т а е в. Побег из
ада. Саранск. 1963; С. Ефремов. Колокол
Бухенвальда. Казань. 1965; А. М. И о си¬
ле в и ч. Победили смерть, Харьков. 1964;
H. М. И с п о л а т о в. Люди трудной судь¬
бы. М. 1963; И. И. Каменкович. Песня
в ночи. Баку. 1966; М. Е. Курганов.
В лицо смерти. М. 1964; А. Лернер. Ми¬
нута молчания. Баку. 1963; С. Литви¬
ненко. Завещаю непримиримость. Свиде¬
тельство человека, пережившего свою
смерть. Тула. 1965; В. И. Любовцев.
Бойцы на колени не встают. М. 1964; А. М.
М и X e е н к о в. 85 дней в блоке смерти.
Смоленск. 1963; «Пламя гнева». Очерки, вос¬
поминания, документы. Донецк. 1965;
Г. Свиридов. Ринг за колючей проволо¬
кой. Изд. 4-е. М. 1963; «Сильнее смерти».
Воспоминания, письма, документы. М. 1963;
И. Ф. Ходы кин. Живые не сдаются. Но¬
восибирск. 1965. Осуществлены также в
этот период важные издания источников, сре¬
ди которых необходимо выделить: «Пре¬
ступные цели — преступные средства». До¬
кументы об оккупационной политике фаши¬
стской Германии на территории СССР
(1941 —1944 гг.). М. 1963; «Нгмецько-фа-
шистський окупашйний режим на Укра'/ш».
36. документ i матер1ал№. Ки\*в. 1963;
«Преступления немецко-фашистских окку¬
пантов в Белоруссии, 1941—1944 гг.». Доку¬
менты и материалы. Минск. 1963 (2-е изд.—
1965). Среди научных работ по этой тема¬
тике (хотя исследование ее отстает и от
задач и от материалов) выделяется, кроме
указанного сборника «Немецко-фашистский
оккупационный режим», книга Е. А. Брод¬
ского «Живые борются» (М. 1965). Эти
вопросы освещаются также в значительной
степени в работах советских писателей и
журналистов. См., например: С. С. Смир¬
нов. Брестская крепость. М. 1965; его же.
Герои блока смерти. М. 1963; его же,
Рассказы о неизвестных героях. М. 1963:
В. Р. Томин, А. Г. Синельников.
Возвращение нежелательно. М. 1964.

182
Историческая наука за рубежом
По страницам зарубежных журналов
СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
«Военноисторически сборник». София. 1966,
М 2.
й. М и т е в. Апрельское восстание и па¬
триотическое воспитание болгарского на¬
рода; Ц. Генов. 90 лет со дня создания
и боевых подвигов русско-болгарской брига¬
ды во время сербско-турецкой войны
1876 года; Ас. Калинков. Организация
обороны Видинской крепости во время
сербско-болгарской войны 1885 года;
A. Г о д о. Это не только история;
B. А. Манко. Второе массовое переселе¬
ние болгар в Россию в период русско-ту¬
рецкой войны 1828—1829 годов; Ил. Б о я-
джиев. Повстанческая чета в Средна
Гора после подавления Апрельского восста¬
ния; Г. Попцвятков. Убийство генера¬
ла Пеева.
«Военноисторически сборник». 1966, М 3.
Б. Атанасов. Полевые отряды и че¬
ты в 6-й повстанческой зоне; В. Я н ч е в.
Работа партии и РМС в казармах на тер¬
ритории XI Плевенской ВОЗ (1941—■
1944 гг.); Ст. Пенков. Влияние русского
военного искусства на оформление страте¬
гии и тактики Болгарской Армии после
освобождения и до 1890 года; Р. Боев.
Самоходные корабли флотилий и морская
часть с штабом в Руссе (1879—1897 гг.);
К- Георгиев. О точном тексте програм¬
мы Отечественного фронта; Здр. Радо-
н о в. Храм-памятник «Александр Невский»
и памятник Освободителей в Софии —
символы вечной признательности и боевой
дружбы с братским русским народом;
Ил. И л и е в. Болгария на Парижской кон¬
ференции; Ст. Н о й к о в. Военно-историче¬
ский отдел японской армии.
«Pârtioriéneti kozlemények». Budapest. 1966,
Xe 2.
Революционное рабочее движение в
период временной стабилизации хортист-
ского режима (1924—1929 гг.); Э. Моль-
нар. Союзническая политика марксизма в
период от распада I Интернационала до
образования II Интернационала; Ш. О р-
б а н. Численность и положение аграрной
бедноты в период после освобождения
(1945—1948	гг.); И. П и н т е р. Позиция
антифашистских партий и политических
групп по вопросу сплочения нации, в борь¬
бе против Гитлера и по вопросам демокра¬
тического преобразования страны в первой
половине 1943 года.
xLegùjabbkori tôrténeti mûzeum êvkônyve».
Budapest. 1966, X° 5—6.
Я. Емниц, Э. Хорн. Портретная га¬
лерея I Интернационала; Г. Ринг. Данные
к собранию знамен музея новейшей исто¬
рии; Ю. Кубински. Образование
антисемитской партии и ее участие в вы¬
борах 1884 года; Ш. Дёрффи. Журнал
«Общественный музей» — источник истории
венгерского рабочего класса и рабочей со¬
циальной политики 1909—1913 годов;
Ж. С а н т о. Венгры в Великой Октябрь¬
ской социалистической революции; Э. Г е-
р е й е ш. Директория Венгерской совет¬
ской республики по делам музеев; Й. А м-
б р у ш. Жизнь пештского бедняка в
1920—30-х годах; М. А р а н ё ш и. Подвал
(глава из истории антифашистского движе¬
ния Сопротивления); Ф. С и к о ш и. Дея¬
тельность двух палат парламента и Зако¬
нодательного Национального Союза в
Шопроне (ноябрь 1944 — март 1945);
А.	О р б а н. Особенности исторического му¬
зееведения.
«Nghiên сй’и lich sù’». Ha-Nôi. 1966, Ха 5.
Чан Хьюи Лье у. Настоящее дело и
традиция прошлого; М. Н. «Три соединен¬
ных удара» в народной войне против аме¬
риканских захватчиков и их наемников на
Юге; Хью йен. К постановке проблемы:
изучение вьетнамской историографии;
Данг Хью Ван, Нгуен Фан
Куанг, Чу Тхен. Восстание под пред¬
водительством Фан Ба Ваня — образец кре¬
стьянского движения при династии Нгуе¬
нов; Ван Тан. Заметки о работе «Лам
шон тхык лук»; X у а Б а н г. Династия
Тей Шон и две героини — Нгует Тхай и
Нгует До; Ле Ван Хоэ. О городище
Колуа; Май Куок Льен. К изучению
идеологии Нгуен Чая; Лам Там. Мяо
Цзы в уезде Ки-шон, провинции Нге-ан;
Тхай By. Некоторые стихотворения Чан
Суан Соана, Хуанг Бат Дата — предводи¬
телей отрядов «движения за независимую
монархию» из Тхань-хуа.
«Nghiên сй’и lich sù’». 1966, Х° 6.
Чан Хьюи Лье у. Два недавних
больших события в борьбе наших южных
соотечественников против американских
империалистов и их прислужников; Т о
Минь Трунг. Процесс формирования и
развития освободительной зоны в Южном
Вьетнаме; 3 у й Минь. Когда Нгуен
Чай вступил в ряды ламшонских повстан¬
цев; Данг Хью Ван, Динь Суан
Лам. Взаимоотношения между отрядами
повстанцев из Хунь-линя и района реки
Да (1891 —1892 гг.) в свете новых источ¬
ников; By Хью Фук. Общинное зем¬
левладение в Тонкине в период француз¬
ского владычества; Нгуен Хак Дам.
О крестьянских движениях XVI—XVIII ве¬
ков (обмен мнениями с Нгуен Донг Че¬
нем) ;Нгуен Кхах Тунг. Первый шаг

Историческая наука за рубежом
183
в изучении различных групп народности Яо
во Вьетнаме.
«Beiträge zur Geschichte der deutschen Ar¬
beiterbewegung», Berlin. 1966. Sonderheft
zum 20. Jahrestag der Gründung der SED.
Г. Матери. Деятельность и борьба
СЕПГ за создание морально-политического
единства всего народа; А. Нор ден.
Борьба СЕПГ за разоблачение германско¬
го империализма — существенный вклад в
дело обеспечения мира в Европе; Ф. Д а-
л е м, М. Ф е X н е р, Р. О й е р м а н,
К. Кран. Воспоминания об объединении
КПГ и СДПГ; Документы и материалы об
объединении КПГ и СДПГ В. Пика,
О.	Гроттеволя, В. Ульбрихта, М. Фех-
нера, О. Бухвитца и В. Бределя; Об ответ¬
ственности деятелей искусства и работни¬
ков культуры. Из протоколов I Централь¬
ной конференции КПГ по вопросам куль¬
туры, состоявшейся 3—5 февраля 1946 г. в
Берлине; X. Ф и д л е р, Г. Н и т ц ш е,
Л. Роте. Путь к единству. Хроника осно¬
вания СЕПГ; Ф. Циммерман. Истори¬
ческое достижение СЕПГ при переходе к
социалистическому сельскому хозяйству в
ГДР; Г. Н е е ф. О манифесте Немецкого
народного совета «Заключайте мир с Гер¬
манией»; Г. Б е н з е р. Брюссельская кон¬
ференция КПГ и создание единства герман¬
ского рабочего класса; Г. Фоске. Об
архиве истории германского рабочего дви¬
жения.
«Zeitschrift für Militärgeschichte». Berlin.
1966, № 1.
В. В о л ь ф. О деятельности вооружен¬
ных групп движения «Свободная Герма¬
ния» на советско-германском фронте;
Г. X е л ь м е р т. Фридрих Энгельс как
военный историк; Г, К ю с т е р. К военной
политике союза «Спартак»; Г. Кюнрих.
Подъем партизанского движения в Евро¬
пе в последние годы второй мировой
войны.
«Zeitschrift für Militärgeschichte». 1966, № 3.
X. 3 и р б е. Важный научный труд.
К выпуску «Истории немецкого рабочего
движения»; Г. Ф е р с т е р. Империалисти¬
ческая оценка событий в одной западно¬
германской концепции по истории второй
мировой войны; О, Г р е л е р. Проблемы
прусского военного искусства в эпоху си¬
лезских войн (1740—1763	гг.); Э. Мо¬
рит ц. К изображению Красной Армии в
немецких фашистских военных журналах и
ежегодных изданиях (1933—1941	гг.);
К. Ш е л ь. Фашистские пропагандистские
призывы бороться до последнего в феврале
1945 года; К. Д р о б и ш. Документы о
предыстории и характере фашистского кор¬
пуса фюреров военной экономики.
«Acta Poloniae Historica». Warszawa. 1966,
XIII.
Т. Мантейфел ь. Движение бедняков
в средние века. Святые и еретики; А. В е-
т у л а н и. Учреждение Краковского уни¬
верситета; Я. В. Г о л е м б о в с к и. Отно¬
шение Польши к автохтонному населению
Опольской Силезии в 1945—1947 годах;
И. Ф е й X т. Проблематика истории поль¬
ской музыки; 3. Войиик. Некоторые
проблемы польско-татарских отношений в
XVII веке. Финансовые аспекты польско-
татарского союза в 1654—1666 годах;
Я. Воровски. Исследования истории
польского крестьянского движения;
И. Закс. Возможности сравнительного ме¬
тода.
«Kwartalnik Historyczny», Warszawa. 1966,
№ 2.
А.	С о б у л ь. Описание и мера в общест¬
венной истории; Я. Р е й X м а н. Между
Варшавой и Стамбулом. Отклики на вос¬
стание Костюшко в Юго-Восточной Евро¬
пе; Б. Д р у к е р. Польский вопрос в
период создания Польского Комитета На¬
ционального Освобождения (22 июля —
I августа 1944 г.); Б. Соболевска.
«Быт определяет сознание» или основной
принцип идеологии личности; К. Гжи-
бо в с к и. Человеческая личность — исто¬
рия— марксизм; В. Чаплиньски. Но¬
вый синтез истории шляхетской Речи По-
сполитой; Ю. Бардах. О формировании
современного литовского народа; Р. В а-
пиньски. О политической географии
II Речи Посполитой; М. Ожеховски,
Г. Зелиньски. Правильный взгляд на
польско-германские отношения в межвоен-
ный период.
«Woiskowy Przeglqd Historyczny». Warsza¬
wa. 1966, № 2.
Л. Ратайчик. Из истории 12-й пехот¬
ной дивизии (1944—1947 гг.); М. Фукс.
Интендантская служба народного Войска
Польского в 1943—1945 годах; М. Виш¬
не в с к и. Польское движение Сопротив¬
ления в борьбе против немецкого ракетного
оружия — «ФАУ»; В. Ивановски. На¬
чало великого советского наступления в
период второй мировой войны (1943 г.);
Т. Р а в с к и. Германская агрессия против
Греции и Югославии (27.III — 5.IV. 1941 г.)
(ч. 3-я); Э. Бордзиловски. Солдат¬
ский путь (ч.	3-я); Ф. С к и б и н с к и.
Бои 1-й танковой дивизии в завершающий
период второй мировой войны; Р. А бр а-
гам. Воспоминания о боях на р. Варта и
Бзура (ч. 2-я); Г. Торунчик. Польская
бригада в битве на р. Эбро; М. Ромей-
к о. До и после майских событий 1926 го¬
да; П. Дубель. Из истории боев за Мы-
словице в период силезских восстаний в
Польше; Ф. Ч а п л и ц к а, Я- Капу¬
стин, К. Щепаньска, Б. Зелинь-
с к а. Материалы по библиографии второй
мировой войны.
«Z pola walki». Warszawa. 1966, № 2.
Место рабочего движения в 1000-летней
истории польского народа; Б. Врублев¬
ская. Юлиан Мархлевский во время

184
Историческая наука за рубежом
эмиграции в Цюрихе (1893—1896	гг.):
В.	Г о с т ы н ь с к а я, Роль Юлиана Марх¬
левского в советско-польских перегово¬
рах (июнь—-июль 1919	г.); X. Мар¬
кевич. Стефан Жеромский и Борис Ви-
гилев (комментарий к старой фотографии);
Я. Радзеёвский. Возникновение пар¬
тии Сельроб; М. М а л и н о в с к и й. Союз
освободительной борьбы. К истории анти¬
фашистского подполья польских коммуни¬
стов накануне образования Польской Ра¬
бочей Партии; Из новых ленинских доку¬
ментов; Протоколы заседаний Партийного
Совета Польской социалистической партии
(1909—1914 гг.), ч. I, 1909—1910 годы.
Публикация А. Гарлицкого; В. Морав¬
ский. Возникновение и деятельность под¬
польного кружка Польской Рабочей Партии
в лагере для польских военнопленных в
Германии (Офлаг 11 Д—Гросс Борн) в
1944 году.
«Historie a vojonstvi». Praha. 1966, № 3.
С.	С в а т о н ь. К 100-летию австро-прус¬
ской войны; К. П и X л и к. Первый проект
создания независимой Чехословакии (осень
1914 г.); Ф. К р у ж и к. Солидарность с
республиканской Испанией и создание ин¬
тернациональных бригад.
«Historicky casopis». Bratislava. 1966, № 1.
Л. Г о л о т и к. Состояние и проблемы
современной словацкой историографии:
A. Ш π h с. Словацкое мещанство в
XVI11 веке; Я. М л ы н а р и к, Развитие и
завершение движения безработных в Сло¬
вакии в 1929—1933 годах; Р. К р а й ч о-
в и ч. Топонимические исследования и
историко-общественная	проблематика	;
B. Фелчак. Влияние национального во¬
проса на общественный характер венгер¬
ской революции в 1848 году.
«ЛИШИ ЯНЫДЗЮ» ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДАХ
И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ У ХАНЯ
У Хань — один из видных историков и общественных деятелей Китая. На про¬
тяжении ряда десятилетий он играл заметную роль в политической жизни страны,
до последнего времени был одним из руководителей партии «Демократическая лига»
и заместителем мэра Пекина. Его книги и статьи по истории Китая, прежде всего
эпохи Мин (XIV—XVII вв.), пользовались немалым успехом и снискали ему автори¬
тет среди китайской интеллигенции. Резкая критика и множество суровых обвинений
обрушились на У Ханя довольно неожиданно — по крайней мере для внешних наблю¬
дателей. 10 ноября 1965 г. в шанхайской газете «Вэньхуэй бао» была опубликована
статья некоего Яо Вэнь-юаня под заголовком «О новой исторической драме «Хай
Жуй уходит в отставку» '. Эта статья, как указывалось в сообщении агентства
Синьхуа от 11 июня 1966 г., «дала сигнал массовой контратаке пролетариата на реак¬
ционную буржуазию и послужила прологом подъема великой культурной революции.
С ноября 1965 по апрель 1966 г. главное внимание было сосредоточено на критике
и разоблачении антипартийной, антисоциалистической деятельности У Ханя — холуя
американского империализма, выпестованного Ху Ши». Статья Яо Вэнь-юаня была пе¬
репечатана в последнем, шестом, номере журнала китайских историков «Лиши яньцзю»
за 1965 год. В ней У Хань подвергся нападкам за то, что он в своих пьесах и статьях
представил Хай Жуя в качестве «честного чиновника», защитника интересов народа.
Критикуя У Ханя, Яо писал, что подобная трактовка искажает подлинный облик
'Хай Жуй — чиновник эпохи Мин, живший около 400 лет назад. В многочислен¬
ных минских и цинских источниках, повествующих о его жизни и деятельности, этот
чиновник изображается в виде честного и неподкупного конфуцианца, радевшего за
интересы народа, выступавшего против коррупции и захвата крестьянских земель, не
боявшегося сурово обличать пороки современного ему строя. В стремлении добиться
справедливости Хай Жуй обращался с гневными докладами к самому императору,
призывая его вернуться к «добродетельному правлению» прошлых эпох. Борьба Хай
Жуя и проведенные им некоторые реформы не привели, однако, к успешным результа¬
там, В конечном счете он был вынужден в знак протеста подать в отставку. Взяв не¬
которые наиболее характерные черты облика Хай Жуя, У Хань в 1959—1901 гг. напи¬
сал две пьесы («Хай Жуй ругает императора» и «Хан Жуй уходит в отставку») и не¬
сколько статей, в которых давал высокую оценку деятельности и гражданскому облику
Хай Жуя и призывал учиться у него духу высокой морали, непримиримости в борьбе
за справедливость, за народные интересы, против коррупции и бюрократии. В борьбе
за свои убеждения, учили пьесы У Ханя, не следует отступать.

Историческая наука за рубежом
185
Хай Жуя, который на самом деле был верным слугой класса феодалов, выражал ин¬
тересы мелких и средних землевладельцев и вовсе не выступал против феодальной
эксплуатации. У Хань, продолжал Яо, идеализирует роль личности в истории, пред¬
ставляет самих крестьян пассивной массой и предлагает вместо революционной борь¬
бы надеяться на «добрых чиновников». Одновременно со статьей Яо Вэнь-юаня жур¬
нал в том же номере поместил статью Чжан Чжао-линя «Коренные разногласия в
оценке Хай Жуя», автор которой упрекал У Ханя за то, что последний пренебрегает
методом классового анализа, что «честный чиновник» — немарксистское понятие и что
все попытки феодальной историографии возвеличить образ «справедливого и непод¬
купного» борца за «дело народа» — это лишь сознательная акция с целью «затума¬
нить мозги» крестьянству и укрепить авторитет властей.
В своей статье «Самокритика по поводу пьесы «Хай Жуй уходит в отставку»
У Хань 27 декабря 1965 г. через газету «Бэйцзин жибао» (вскоре после этого подверг¬
шуюся в лице своей редакции столь же резкой критике) попытался было ответить
критикам, в первую очередь Яо Вэнь-юаню. У Хань, в частности, писал, что его ра¬
боты о Хай Жуе вовсе не были написаны с целью противопоставить древность совре¬
менности и что он не вкладыв<тл в свои пьесы политического подтекста. Оправдания
У Ханя были использованы как повод для новых, более ожесточенных нападок. В пя¬
том номере органа ЦК КПК «Хунци» за 1966 г. и сразу же вслед за тем во втором
номере «Лиши яиьцзю» за тот же год, фактически целиком посвященном критике
У Ханя, была опубликована статья Гуань Фына и Линь Цзе «Пьесы «Хай Жуй ругает
императора» и «Хай Жуй уходит в отставку» — два антипартийных, антисоциалисти¬
ческих ядовитых растения». В статье говорилось, что попытки У Ханя оправдаться —
это лишь неуклюжий маневр, что политический подтекст его пьес и статей несомненен
и что публикацию их следует расценивать как поддержку правых оппортунистов и
«выражение реставраторских устремлений буржуазии». Авторы писали, что первую
свою пьесу У Хань опубликовал накануне Лушаньского пленума ЦК КПК (лето
1959 г.), когда КПК подвергалась «ожесточенным нападкам» со стороны некоторых
членов ЦК и «других реакционеров» в связи с ее политикой «большого скачка» и соз¬
дания народных коммун, а вторая пьеса увидела свет вскоре после этого пленума,
когда «право-оппортунистические элементы» были смещены со своих постов, «ушли
в отставку». Нет сомнений, пишут авторы, что «устами Хай Жуя» У Хань «ругал» со¬
временность, КПК и председателя Мао, а воспеванием «отставки Хай Жуя» открыто
поддерживал правых.
Вслед за статьей Гуаня и Линя в том же, втором номере «Лиши яньцзю» была
помещена статья У Жень-няня «Критика антипартийных, антисоциалистических, ан¬
тимарксистских оценок У Ханем исторических личностей», в которой была подвергну¬
та детальному анализу историческая концепция У Ханя. В начале статьи автор ставит
целью вскрыть основные принципы подхода У Ханя к оценке исторических личностей.
Ссылаясь на цитаты из пьес и статей о Хай Жуе, У Жэнь-нянь пишет, что У Хань
превратил своего героя в «выдающуюся личность» и полагал, что и «социалистическое
общество нуждается в Хай Жуях, которые боролись бы против лицемерия и бюро¬
кратии». Согласно мыслям У Ханя, продолжает автор статьи, такие «Хай Жуй» —
это «правые, антипартийные элементы, выступающие против социализма, против вели¬
ких «трех знамен» нашей КПК». «Под черным знаменем Хай Жуя» У Хань «со своих
антипартийных и антисоциалистических позиций» оценивал и другие исторические
личности. Так, в статье «Куан Чжун и Чжоу Чэнь» У Хань писал, что оба эти чи¬
новника тоже выступали за народ, делали «хорошие дела», «ругали императора» и т. п.
Воспевая «героический дух» и «личное мужество» этих людей, У Хань выдвигал их
в качестве образца «честного чиновника». Почему он так поступал? Отвечая на этот
вопрос, У Жэнь-нянь пишет, что представители «феодальной культуры» всегда выдви¬
гали древность в назидание современности. Именно такой была и цель У Ханя. Это
и есть «проявление классовой борьбы в изучении истории».
Будучи последователем буржуазного прагматика Ху Ши, У Хань вслед за дру¬
гими феодально-буржуазными историками смотрит на роль личности и масс с идеа¬
листических позиций, говорится далее в статье. Он полагает, что изучение личности
может «пояснить особенности исторического процесса». Материалисты же считают, что
«вся- письменная история человечества — это история борьбы классов» и оценка исто¬

186
Историческая наука за рубежом
рической личности тоже должна быть дана с «позиции классовой борьбы». Так оно
всегда и бывало. Известно, например, что во всех династийных историях вождей и
участников крестьянских восстаний обычно именовали «разбойниками», И мы, оцени¬
вая исторических деятелей прошлого с позиций их места в классовой, политической
борьбе, их целей в этой борьбе, не можем не заключить, что все воспетые У Ханем
«честные чиновники», «мудрые правители» — это в конечном счете представители клас¬
са феодалов, эксплуататоров. Вот почему выдвигать таких деятелей и призывать под¬
ражать им, брать с них пример — это значит стоять на позициях буржуазных исто¬
риков. В статье говорится о том, что корень ошибок У Ханя заключается в пренебре¬
жении им «методом классового анализа» и попытке противопоставить этому методу
«буржуазные» категории, вроде «историзма», «учета обстоятельств времени и места»
и т. п. Когда У Хань говорит об учете времени и места, пишет У Жэнь-нянь, он забы¬
вает, что речь идет о рабовладении, феодализме, капитализме и что в условиях этих
классовых обществ эксплуататоры и эксплуатируемые по-разному смотрели на одни
и те же явления и события, давали им различную оценку. Вот почему восторженные
оценки У Ханем некоторых исторических деятелей, их попыток «правления в интере¬
сах низов» и существовавших при них «эпох процветания» являются ошибочными,
лишенными классового анализа. Если бы У Хань использовал метод классового ана¬
лиза, он не писал бы, например, о том, что в годы правления императрицы У Цзе-
тянь народ поддерживал ее, так как «не было больших крестьянских восстаний».
Пусть больших восстаний не было (они бывают не каждое десятилетие, даже не каж¬
дое столетие), но это не значит, что не существовало противоречий между эксплуата¬
торами и эксплуатируемыми. А раз τίικ, то и говорить нельзя о какой-то «поддерж¬
ке» крестьянами правителя. Нельзя забывать и того, что все успехи «эпох процвета¬
ния» базировались опять-таки на эксплуатации народа.
Далее автор статьи критикует У Ханя за его метод работы с историческими
источниками. По мнению У Жэнь-няня, здесь следует выделить три основных момента.
Во-первых, говоря об исторических деятелях, У Хань всячески стремится принизить
их истинную классовую роль. Иногда он для этого выпячивает второстепенные обстоя¬
тельства (император Цао Цао был поэтом, любил музыку и т. п.), но чаше утвержда¬
ет, что данный правитель или сановник отражал интересы средних и мелких земле¬
владельцев и боролся с крупными (Цао Цао, У Цзе-тянь, Чжу Юань-чжан и др.). Та¬
кая постановка вопроса неверна. Ведь любой человек на высших постах сам был
крупным феодалом. Кроме того, если он даже и выступал против могущественных и
влиятельных землевладельцев, то это лишь потому, что ограничение их аппетитов бы¬
ло в интересах класса феодалов в целом. И даже если он опирался в своей политике
то на один слой, то на другой — все равно он оставался выразителем интересов имен¬
но крупных феодалов. Во-вторых, У Хань склонен идеализировать роль личностей в
политической борьбе, именовать их «левыми», «близкими» к народу, действовавшими
во имя его интересов,· Но о каком же «левом», то есть прогрессивном, направлении в
политике может идти речь, если даже Хай Жуй был в этом отношении отсталым, апел¬
лировал к обычаям предков и видел свои идеалы в древности?! Фактически этот
«честный» «левый» звал к возврату рабовладельческого общества, «к превращению
народа в рабов». В-третьих, У Хань недостаточно критически относится к источникам,
легко воспринимает утверждения о том, что тот или иной деятель старался «ради на¬
рода». Ведь все его деятели — представители класса феодалов — могли судить о на¬
роде лишь со своих классовых позиций.
В заключение статьи У Жэнь-нянь говорит о том, что У Хань призывает «изу¬
чать древность для улучшения морали». Но о какой морали можно говорить! Ведь мо¬
раль всех этих чиновников и правителей — это мораль классового буржуазного и фео¬
дального, даже рабовладельческого общества, В наши же дни миллионы людей осво¬
бодились от эксплуатации, идут к коммунизму. Как же им заимствовать классовую
мораль эксплуататорского общества? Все это, продолжает У Жэнь-нянь, говорит о
том, что исторические взгляды У Ханя заражены буржуазно-помещичьими представ¬
лениями. У Хань — представитель реставраторских настроений остатков буржуазно-по¬
мещичьего класса. Все его теории — это проявление классовой борьбы. Только теперь,
когда открытые формы классовой борьбы невозможны, наши враги используют скры¬
тые формы, стремятся «повернуть знамя революции против самой революции». Та-

Историческая наука за рубежом
187
кнм путем они думают «сбить с толку людей и найти способ сохранить свое суще¬
ствование». «Под пером У Ханя» исторические деятели из представителей эксплуата¬
торских классов ныне превращаются в людей, способствующих «распространению ан¬
типартийных, антисоциалистических, антимарксистских взглядов».
Вслед за статьей У Жэнь-няня журнал поместил специальную подборку материа¬
лов под общей рубрикой «Критика массами антипартийной, антисоциалистической плат¬
формы и идей У Ханя». В этой подборке помещено несколько выступлений предста¬
вителей рабочих и крестьян с осуждениями в адрес У Ханя, обвинениями его в анти¬
партийной деятельности. Так, в выступлении рабочего типографии издательства
Синьхуа Лу Юн-цзяна говорится, что У Хань нашел в феодальном обществе «чест¬
ных» чиновников, вроде Хай Жуя. Многие из типографских рабочих помнят время, ко¬
гда в Китае еще была империя, помнят и эпоху господства гоминьдана. Но никто из
них не видел таких «честных» чиновников. Все чиновники были эксплуататорами,
мздоимцами. В выступлении молодой работницы той же типографии Тянь Сю-цинь
указывается, что У Хань «проповедует феодальную мораль», которую он «противопо¬
ставляет коммунистической». Видимо, господин У хочет, чтобы мы, молодые, учились
не коммунистической морали, а традиционному принципу феодализма «сяо»2. В ста¬
тье студента исторического факультета Пекинского университета Сю Вэй-хуа приве¬
дены высказывания крестьян, с которыми он беседовал во время работы в деревне3.
Крестьянин Син Цзи-сян резко осудил У Ханя за публикацию его пьес в дни Лушань-
ского пленума, когда эти пьесы поддерживали «правых». Он же осудил основную идею
второй пьесы, «Хай Жуй уходит в отставку», за ее конфликт, связанный с проблемой
возврата крестьянам отобранной у них земли. По мнению Син Цзи-сяна, пьеса явно
намекала на то, что следует распустить коммуны и вернуть землю крестьянам. Дей¬
ствуя так, У Хань отражает интересы деревенских богатеев и верхушки середняков,
но не бедняков. «Черное знамя «возврата земель», провозглашенное в пьесе устами
Хай Жуя, было выставлено против красного знамени народных коммун». Крестьянин
Ян Юн-ли говорил, что «правые», учась у воспетого У Ханем Хай Жуя, сначала ру¬
гали КПК. После же смещения «правых» вторая пьеса У Ханя подбодрила их, назвав
«обиженными». Замыкает материалы подборки статья студента исторического факуль¬
тета Пекинского университета Чжао Чунь-чэня. В статье снова идет речь о том, что
пьеса написана с политическим подтекстом, что только за 1959—1961 гг. У Хань на¬
писал ряд статей, возвеличивших несколько десятков исторических личностей, у кото¬
рых он призывал учиться «делать добро» для народа. Под пером У Ханя императоры
Цзяцин, танский Тайцзун, Цао Цао, У Цзе-тянь превратились в «наших великих пред¬
шественников», образцовых и примерных, по отношению к которым мы должны быть
«хорошими потомками». Они, по мнению У Ханя,— «слава нации». Однако У Хань со¬
всем не говорит о народных массах, которые и являются творцами истории. Это бур¬
жуазная позиция. И с этих позиций У Хань призывает «учиться у древности». Что
же касается обеих пьес У Ханя, то их смысл в призыве ругать КПК и бороться за
возвращение земель крестьянам. «Дух ругани» Хай Жуя явно направлен против со¬
циализма.
Вслед за подборкой материалов, содержащих «критику масс», журнал напечатал
еще две небольшие статьи на ту же тему. В первой из них, статье Ши Да «У Хань
агитирует за антипартийный, антисоциалистический «боевой дух», подчеркивается, что
«боевой дух» критических выступлений Хай Жуя в современных условиях направлен
против партии, народа, социализма. Автор еще раз останавливается на обстоятель¬
ствах появления обеих пьес, на попытке У Ханя отмести политические обвинения в
связи с их публикацией и пишет в заключение, что подобный «боевой дух» реакцио¬
нен, «несовместим с нашим социализмом». Вторая статья, «Историческая несостоя¬
тельность утверждения о «честных чиновниках», является коллективным трудом груп¬
пы «обследования» одного из уездов провинции Цзянси. В статье говорится, что Хай
Жуй действовал в интересах феодалов, а не для «блага народа», что для него вос¬
2 Учение о сяо («сыновьей почтительности») является основой основ конфуциан¬
ского культа предков, игравшего важнейшую роль в системе религиозно-этических пред¬
ставлений в Китае.
3 Как известно, студенты вузов и учащиеся школ в КНР половину времени уде¬
ляют учебе, а вторую половину — производительному труду, чаще всего крестьянскому.

188
Историческая наука за рубежом
ставшие крестьяне были «разбойниками». И само наименование «честный чиновник»
было дано Хай Жую после его смерти не народом, а феодалами. Именно они в сво¬
их классовых целях создали впоследствии ореол славы вокруг имени Хай Жуя. Под¬
линный, реальный Хай Жуй — это представитель класса эксплуататоров. Да и сама
постановка вопроса о «честных чиновниках» — проявление «классового примиренче¬
ства в исторических исследованиях». «Историческая действительность классовой борь¬
бы свидетельствует о несостоятельности» утверждения о существовании «честных чи-
новни ков».
Журнал «Лиши яньцзю» не ограничился, однако, тем, что посвятил весь свой
второй номер материалам, в которых содержится критика У Ханя. В третьем номе¬
ре журнала за нынешний год также были помещены статьи на эту тему. Среди них
обращает внимание редакционная подборка материалов под заголовком «Критика и
комментарии к переписке У Ханя с Ху Ши». Эта подборка состоит из писем, кото¬
рыми обменивались около 35 лет назад бывший тогда студентом У Хань и его тогдаш¬
ний учитель профессор Ху Ши. На основании анализа этих писем авторы подборки
и комментариев заявляют о необходимости решительно, «всесторонне и сполна разо¬
блачить замаскировавшихся контрреволюционеров», вроде У Ханя4. Содержание пи¬
сем показывает, что авторы их действительно были связаны друг с другом, причем
эти связи, судя по приведенным письмам, ограничивались в основном обменом инфор¬
мацией по тем или иным проблемам истории.
Л. С. Васильев
4 Следует заметить, что опубликование такой подборки оказалось, как это ни па¬
радоксально на первый взгляд, свидетельством того, что редакция «Лиши яньцзю»
сама занимает вот уже в течение нескольких лет «антипартийные, антисоциалистиче¬
ские позиции, пропагандирующие буржуазные взгляды в истории». Так, в частности,
было написано в статье Ши Шао-биня «Неопровержимые доказательства связи У Ха¬
ня с Ху Ши», опубликованной в «Жэньминь жибао» 3 июня 1966 года. В этой статье
и сопровождающей ее подборке тех же писем, но с еще более хлесткими и далеко иду¬
щими комментариями автор обвиняет уже не только У Ханя, но и «руководителей
«Лиши яньцзю» и Института новой истории», которые «долгое время» не публиковали
эти письма, а опубликовав, снабдили их недостаточно «разоблачительными» коммен¬
тариями. К слову сказать, претензии Ши Шао-биня к «Лиши яньцзю» не ограничились
только обвинениями в адрес редакции за «опоздание» с публикацией переписки У Ханя
и Ху Ши 1930—1932 годов. Как выясняется из его статьи, журнал сначала принял не¬
достаточное участие в критике У Ханя и лишь сейчас стал «умышленно демонстриро¬
вать активность, публикуя «критические» (кавычки Ши) статьи.
РЕЦЕНЗИИ НА СОВЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ *
«Актова книга Житомирського мшького
уряду кшця XVI ст. {1582—1588 pp.)».
Ки1в. 1965. 190 стор. Peu.: Rieger J.—
«Slavia orienta lis». Warszawa. 1966, № 2,
s. 257—258.
Астахов В. И. Курс лекций по русской
историографии (до конца XIX в.). Харь¬
ков. 1965. 584 стр. Peu.: Hoffmann Р.—
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft».
В. 1966, Ηί. 3, S. 487.
Белявский М. Т. Крестьянский во¬
прос в России накануне восстания Е. И.
Пугачева. (Формирование антикрепостни¬
* Перечень рецензий составлен сотрудни¬
ками группы «Советика» Отдела науки Фун¬
даментальной библиотеки общественных на¬
ук АН СССР по журналам, поступившим в
ФБОН в течение июля 1966 года.
ческой мысли). М. 1966. 382 стр. Рец.:
Field D. — «Kritika». Cambridge, Mass.
1966. № 3, p. 29—43.
Бычков Л. H. Партизанское движение
в годы Великой Отечественной войны 1941 —
1945 гг. (Краткий очерк). М. 1965. 454 стр.
Рец.: Juchniewicz М. i ToliaszJ.
Historia radzieckiego ruchu partyzanckie-
go. «Wojskowy przeglgd hist.». Warszawa.
1966, № 2, s. 360—374.
Вайнштейн О. Л. Западноевропей¬
ская средневековая историография. М.-Л.
1964.	483 стр. Peu.: Neubert H. — «Zeit¬
schrift für Geschichtswissenschaft». В. 1966,
Hf. 3, S. 477-479.
В а лев Л. Б. Болгарский народ в борь¬
бе против фашизма. (Накануне и в началь¬
ный период второй мировой войны). М. 1964.
372 стр. Рец.:	Б о ж и н о в В,— «Исто-

Историческая наука за рубежом
189
рнческн преглед». София. 1966, № I, с.
92—99.
Васильев Л. С. Аграрные отношения
и общины в древнем Китае. (XI—VII вв.
до н. ·>.). М. I9G1.	2G8 стр. Реп.:
Bayerleo V a E.— «Orienta listische Lite¬
raturzeitung». В. 1965, №11/12, Sp. 603—607.
Голяков С. М. и Понизовский
В. М. Рихард Зорге. М. 1965. Пер. на ру¬
мын. яз.:	Bucureçti. 1966. Рец.:	$.—
«Revista bibliotecilor». Bucureçti. 1966, № 5,
p. 311—312.
«A. М. Горький и создание истории фабрик
и заводов». Сб. документов и материалов в
помощь работающим над историей фабрик
и заводов СССР. М. 1959. Пер на нем. яз.;
Berlin. 1964. Peu.:	Mau	г H.—«Beiträge
zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewe¬
gung». B. 1966, Hf. 2, S. 361.
Далин В. M. Гракх Бабеф накануне и
во время Великой Французской революции
(1785—1794). М. 1963.	616 стр. Рец.:
S о b о u I А.—«Revue d’histoire mod, et con¬
temporaine». P. 1966, t. 13, avr.-juin, p. 166—
171.
•Дмитриева P. П. Библиография рус¬
ского летописания. М.-Л.	1962. 354 стр.
Peu.:—«Osteuropa». Stuttgart. 1966, Hî. 5—
6, S. 404—405.
«Документы об освободительной ' войне
украинского народа 1648—1654 гг.». Киев.
1965.	826. стр. Peu.: Hoffmann Р.—
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft».
В.	1966, Hf. 3, S. 496.
Емелях Л. И. Антиклерикальное дви¬
жение крестьян в период первой русской
революции. М.-Л.	1965,	199 стр. Рец.:
Krzywoblocka В. — «Euhemer». Wars¬
zawa, 1966, № 2, s. 69—70.
Зайончковский П. А. Кризис само¬
державия на рубеже 1870—1880-х годов.
М. 1964. 511 стр. Рец.: Adler Ch. C.—
«Slavic review». Seattle. 1965, № 4, p. 726—
728.
Знльберфарб И. И. Социальная фи¬
лософия Шарля Фурье и ее место в исто¬
рии социалистической мысли первой поло¬
вины XIX века. М. 1964, 556 стр. Рец.:
Beecher J.— «Kritika». Cambridge, Mass.
1966, Ne 3, p. 44—58.
3 л a т к и н И. Я. История Джунгарского
ханства (1635—1758). М. 1964. 482 стр. Реи.:
Fletcher J.—«Kritika». Cambridge, Mass.
1966, № 3, p. 19—29.
Знаменский О. H. Июльский кризис
1917 года. М.-Л. 1964. 272 стр. Рец.:
W о j n a R. — «Przeglqd hist.». Warszawa.
1966, Ne 2, s. 310-312.
«Изборник 1076 года». М. 1965. 1091 стр.
Рец.: J. R.— «Slavia orientalis». Warszawa.
1966, № 2, s. 255—256.
Индова E. И. Дворцовое хозяйство
я России. Первая половина XVIII века. М.
1964. 352 стр. Рец.: C. S. — «Studii. Revista
üe istorie». Bucuresti. 1966, № 1, p. 205—206.
И с p а э л я н В. Л. Антигитлеровская ко¬
алиция (1941 —1945). (Дипломатическое со¬
трудничество СССР, США и Англии в го¬
ды второй мировой войны). М. 1964. 608 стр.
Peu.: Hass G.— «Zeitschrift für Geschi¬
chtswissenschaft». В. 1966, Hf. 3, S. 460—
462.
Казаков M. И. Над картой былых
сражений, М. 1965.	223 стр. Рец.: —
«Woiskowv przeglad hist.». Warszawa. 1966,
№ 2, s. 429—430.
К о p о л ю к В. Д.. Западные славяне и Ки¬
евская Русь в X—XI вв. М. 1964. 383 стр.
Рец.: Fine J. V. А. — «Kritika». Cambridge,
Mass. 1966, № 3, p 1—7.
Лихачев Д. С. Культура Руси време¬
ни Андрея Рублева и Епифания Пре¬
мудрого. М.-Л.	1962.	172 стр. Рец.:
J e 1 i η к о v â—P olâkova J.—«Slavia».
Praha. 1966, № 2, s. 300—303.
Майский И. М. Испанские тетради.
М. 1962. Пер. на англ. яз.: L. 1966. Рец.:
Pritt D. N.— «Labour Monthly». L. 1966,
№ 5, p. 239.
Майский И. М. Кто помогал Гитле¬
ру? (Из воспоминаний советского посла).
М. 1962. Пер. на франц. яз.: Р. 1966. Рец.:
J. G. — «École et la nation». P. 1966, № 150,
p. 48.
«Международные отношения после вто¬
рой мировой войны». В 3-х т. Т. 3. 1956—
1964. М. 1965. 778 стр. Рец.: Kruczkow-
ski A. — «Sprawy miçdzynarodowe». Wars¬
zawa. 1966, № 5, s. 143—146.
Наумов П. А. Бонн — сила и бессилие.
(Записки журналиста). М. 1965. 382 стр.
Рец.: — «Sprawy miçdzynarodowe». Warsza¬
wa. 1966, № 5, s. 161.
«Неизвестный памятник книжного искус¬
ства. Опыт восстановления франц. легенда-
рия XIII века». М.-Л. 1963. 95 стр. Peu.:
i. L. D.—«Studii Revistä de istorie». Bucu-
re$ti. 1966,	№ 1, p. 221—222; 2. R i b-
kîn T. — «Arhivski vjesnik». Zagreb. 1963,
№ 6, s 296—297.
Николаев П. A. Политика США, Ан¬
глии и Франции в германском вопросе.
1945—1954. М. 1964.	390 стр. Рец.:
H. Sch. — «Deutsche Aussenpotitik». В. 1966,
Hf. 5, S. 602.
«Первый Интернационал» Ч. 1—2. М.
1964—1965. 2 т. Рец.: Z. S.— «Ceskoslo-
venckÿ casopis hist.». Praha. 1966, № 3,
s. 463.
Пештич С. Л. Русская историография
XVIII века. Т. 2. Л. 1965. 344 стр. Рец.:
Hoffmann Р. — «Zeitschrift für Ge¬
schichtswissenschaft». В. 1966, Hf. 3.
S. 473—476.
П и г у.л е в с к а я Н. Города Ирана в
раннем средневековье. М.-Л. 1956. Пер. на
франц. яз.: Р.— La Haye. 1963. Рец.:—
«Monde non chrétien». P. 1966,	№ 77,
p. 64—65.
«Политические партии стран Латинской
Америки». М. 1965. 319 стр. Рец.: J. Р.—
«Ceskoslovenskv casopis hist.». Praha. 1966,
№ 3, s. 462—463.
Попов В. И. Дипломатические отноше¬
ния между СССР и Англией. (1929—
1939 гг.). М. 1965. 516 стр. Рец.: Hel¬
ler 1.— «Zeitschrift für Geschichtswissen¬
schaft». В. 1966, Hf. 3, S. 500.
«Сводный каталог русской книги граж¬
данской печати XVIII века. 1725—1800».
Т. 1—2. М. 1962—1964. 2 т. Рец.: — «Os
teuropa». Stuttgart. 1966, Hi. 5—6, S. 404.

190
Историческая наука за рубежом
С е м и р я г а М. И. Антифашистские
народные восстания. М. 1965. 267 стр.
Peu.: Самоковлиев H.— «Историче¬
ски гтреглед». София. 1966,	№	2, с.
130—132.
Стрельников В. С. и Черепа¬
нов Н. М. Война без риска. Действия ан-
гло-американских войск в Италии в 1943—
1945 гг. М. 1965. 279 стр. Ред.: — «Wojsko-
wy przegl^d hist.» Warszawa. 1966, № 2,
s. 360—374.
Тихомиров M. H. Россия в XVI сто¬
летии. M. 1962. 582 стр. Peu.:	Tara-
no V ski T.— «Kritika». Cambridge, Mass.
1966, N° 3, p. 7—18.
Харсекин A. И. Вопросы интерпрета¬
ции памятников этрусской письменности.
Ставрополь. 1963. 92 стр. Рец.: Pelleg¬
rini G. В. — «Atene е Roma». Firenze.
1965, fase. 1, p. 39—42.
Шовкопляс И. Г. Мезинская стоянка.
К истории Среднеднепровского бассейна в
позднепалеолнтическую эпоху. Киев. 1965.
327 стр. Рец.: В à n е s z. L.— «Slovenskâ
archeolôgia». Bratislava. 1966, N° 1, s. 232—
234.
Хроника научной жизни
ВТОРАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СОВЕТСКИХ
И ИТАЛЬЯНСКИХ историков
28—30 мая этого года в Риме состоялась
конференция советских и итальянских исто¬
риков. Это была вторая коллективная
встреча ученых-историков СССР и Италии
(первая конференция работала в Москве в
октябре 1964 г.). Организаторами выступи¬
ли:	с итальянской стороны — Общество
«Италия—СССР» при участии Общества
итальянских историков и Института Грам¬
ши при ЦК Компартии Италии, с советской
стороны — Институт истории АН СССР и
Общество «СССР—Италия». В работе кон¬
ференции приняла участие делегация со¬
ветских историков из 39 человек во главе с
акад. В. М. Хвостовым. В состав делегации
входили ученые Москвы, Ленинграда, Кие¬
ва, Баку, Тбилиси, Еревана, Таллина — спе¬
циалисты по отечественной и всеобщей
истории:	акад.	М. В. Нечкина, доктора
исторических наук И, В. Бестужев, К. Б.
Виноградов, П. В. Волобуев, М. А. Исмаи¬
лов, Б. С. Итенберг, Ю. Ю. Кахк, И. Д. Ко¬
вальченко, X. П. Мириманян, Ю. А. Писа¬
рев, В. И. Рутенбург, П. Г. Рындзюнский,
A. Л. Шапиро, кандидаты исторических на¬
ук Л. М. Брагина, Е. В. Вернадская, И. В.
Григорьева, H. Е. Застенкер, Л. В. Ивано¬
ва, Η. П. Комолова, Л. А. Котельникова,
Б. Г. Литвак, К. Ф. Мизиано, В. А. Марки¬
на, В. Е. Невлер, Н. В. Ревякина, Е. Л.
Рудницкая, М. С. Симонова, И, М. Табагуа,
B. А. Твардовская, М. А. Ючас, 3. П. Яхи-
мович, кандидат экономических наук Ю. П.
Лисовский, научные сотрудники В. В. Ива¬
нов, E. Н. Гущина, Ю. Н. Емельянов, М. И.
Ковальская, И. С. Трахтенберг, секретарь
Общества «СССР—Италия» Р. И. Петров.
Итальянская сторона была представлена
историками разных политических и идеоло¬
гических направлений и школ. Из крупных
и наиболее известных в Советском Союзе
итальянских историков активное участие в
работе конференции приняли: П. Алатри
(генеральный секретарь Общества «Ита¬
лия—СССР», один из основных организа¬
торов конференции), Ф. Вентури,
Дж. Берти, Л. Вальяни, П. Виллани,
Р. Ромео, Р. Виллари, В. Дзилли, Э. Сере-
ни, Р. Компосто и другие. Как известно, од¬
ним из самых влиятельных в исторической
науке Италии является марксистское на¬
правление, к которому принадлежат преж¬
де всего историки-коммунисты. Его пред¬
ставители деятельно участвовали в работе
конференции, во многом способствуя ее
успеху.
Итальянская историческая обществен¬
ность придала конференции большое значе¬
ние. Первое пленарное заседание состоя¬
лось в торжественной обстановке в здании
Капитолия (муниципалитет Рима). На от¬
крытии присутствовали официальные вла¬
сти города, а также посол СССР в Италии.
На конференции были рассмотрены про¬
блемы русско-итальянских общественно-
политических и культурных связей в
XVIII—XIX вв., аграрного развития Рос¬
сии и Италии в XVIII—XIX вв., происхож¬
дения первой мировой войны. Эти пробле¬
мы представляют общий интерес как для

Историческая наука за рубежом
191
советских, так и для итальянских истори¬
ков. Они открывают возможность широкого
применения сравнительно-исторического ме¬
тода в научных исследованиях. В центре
внимания конференции стоял вопрос об
экономических, политических, общественных
и культурных русско-итальянских связях в
XVIII—XIX веках. По этому вопросу было
заслушано четыре доклада, по два от со¬
ветской и итальянской сторон. В. И. Р у-
тенбург в докладе «Россия и Италия
(культурные связи с середины XVIII в. до
середины XIX в.)» на богатом докумен¬
тальном материале обрисовал картину ши¬
роких для того времени культурных связей
России и Италии. В докладе К. Ф. Мизи-
а н о «Рисорджименто и русское обществен¬
ное движение в XIX в.» основное внимание
было уделено проблеме итальянского на¬
ционально-освободительного движения и
отношению к нему различных кругов рус¬
ской передовой общественности. Ф. Вен¬
тури посвятил свой доклад рассмотрению
экономических и политических отношений
между Италией и Россией в XVIII—пер¬
вой четверти XIX века. В связи с этим он
высказал ряд интересных соображений об
идейной близости декабристов в России и
карбонариев в Италии, о формах идейных
связей, о проблеме военной революции в це¬
лом. В докладе Дж. Берти был дан ана¬
лиз истории дипломатических взаимоотно¬
шений России и Италии в эпоху Рисорджи-
менто.
В дискуссии по первой проблеме приняли
участие советские историки М. В. Нечкина,
Е.	В. Вернадская, H, Е. Застенкер, М. И.
Ковальская, Б. С. Итенберг, В. Е. Невлер,
Н. В. Ревякина, E. JI. Рудницкая, В. А.
Твардовская, Ю. Н. Емельянов (письменное
сообщение) и итальянские историки
Л. Вальяни, В. Дзилли, М. Бендишоли,
Р. Компосто и другие. В выступлениях со¬
ветских ученых содержалась информация
о документации по истории русско-итальян¬
ских отношений и характере связей передо¬
вых общественных сил обеих стран в пе¬
риод Рисорджименто. Ряд общеметодоло¬
гических и конкретно-исторических вопро¬
сов был поднят в ярком выступлении
М. В. Нечкиной. Отметив важность постав¬
ленной Ф. Вентури проблемы о взаимном
влиянии революционных идей, она показа¬
ла, что законы, лежащие б основе обмена
идеями между народами разных стран, оп¬
ределяются не только базисными явления¬
ми, но и схожестью революционных процес¬
сов. М. В. Нечкина презентовала итальян¬
ским историкам (Ф. Вентури) от имени
Главного архивного управления при Сове¬
те Министров СССР, Института истории АН
СССР и от себя лично фотокопии неопуб¬
ликованного следственного дела декабриста
И. Поджио.
Итальянский историк Л. Вальяни поле¬
мизировал с некоторыми положениями до¬
клада К. Ф· Мизиано, в частности о рево¬
люционных возможностях итальянского
крестьянства в период Рисорджименто. Он
оправдывал революционную тактику Мад¬
зини как единственно правильную. В своем
выступлении Л. Вальяни затронул также
вопрос о влиянии А. И. Герцена и М. А. Ба¬
кунина на итальянских революционных дея¬
телей. Советские историки H. Е. Застенкер,
Б. С. Итенберг, Е. Л. Рудницкая показали
ошибочность распространенного среди не¬
которых зарубежных историков представ¬
ления об А. И. Герцене как прудонисте и
его якобы основной роли в формировании
анархистских взглядов М. А. Бакунина,—
представления, проявившегося отчасти в
выступлении Л. Вальяни, Е. В. Вернад¬
ская, М. И. Ковальская, В. Е. Невлер,
В.	А. Твардовская, Н. В. Ревякина и
А.	М. Станиславская (в письменном сооб¬
щении) привели новые архивные и доку¬
ментальные материалы о культурных и об¬
щественно-политических связях передовой
части русской интеллигенции с итальянски¬
ми демократами, о взаимном влиянии
итальянской и русской культур. Дискуссия
по первой проблеме, как отметили высту¬
пившие с заключительным словом Ф. Вен¬
тури и К- Ф. Мизиано, была интересной и
содержательной. Она помогла вскрыть не¬
которые узкие места в нашей исследова¬
тельской работе (экономические отношения
России с Италией в XVIII и XIX вв., взаи¬
моотношения Герцена и Прудона, Бакунина
и Прудона, проблема военных революций).
Большое место заняло на конференции
обсуждение вопросов аграрной истории
Италии и России в XVHI — XIX веках. Оно
проходило на основе доклада итальянско¬
го историка П. Виллани «Развитие аг¬
рарного капитализма в Италии в XVII—
XIX вв.» и письменного доклада В. К.
Яцунского «Сельское хозяйство России
с 80-х годов XVIII в. до 80-х годов XIX ве¬
ка» (сам докладчик из-за болезни не смог
присутствовать на конференции. От его
имени вступительное слово было зачитано
Б. Г. Литваком).
Доклад В. К. Яцунского содержал харак¬
теристику состояния научной разработки

192
Историческая наука за рубежом
аграрной истории России в советской ис¬
ториографии по таким проблемам, как эко¬
номическое и правовое положение крестьян¬
ства, кризис феодально-крепостнических от¬
ношений, генезис капитализма в сельском
хозяйстве, правительственная аграрная по¬
литика и крестьянское движение. В докла¬
де П. Виллани анализировались основные
линии аграрного развития Италии в XVII—
XIX веках. По этому докладу разверну¬
лась дискуссия, среди итальянских истори¬
ков, в которой приняли участие Р. Виллари,
Р. Ромео, Э. Серени, Бонелли, Дж. Бер¬
ти. Она была продолжением споров, давно
идущих среди итальянских ученых. Дискус¬
сия вращалась вокруг вопроса о реальном
значении и потенциях буржуазно-демокра¬
тического движения в разрешении аграрно¬
го вопроса периода Рисорджименто и в
связи с этим об оценке взглядов Λ. Грам¬
ши на проблемы аграрного и общественно¬
го развития Италии. Концепцию о невоз¬
можности разрешения аграрного вопроса
буржуазно-демократическим путем и об от¬
сутствии в Италии XIX в. предпосылок для
американского пути развития аграрного ка¬
питализма наиболее последовательно от¬
стаивал Р. Ромео. Ее оспаривали, приводя
серьезные доказательства как теоретическо¬
го, так и конкретно-исторического характе¬
ра, Р. Виллари, Дж, Берти и Э. Серени.
В этой дискуссии приняли участие и со¬
ветские историки. Так, И. В. Григорьева в
своем выступлении дала развернутую кри¬
тику концепции Р. Ромео, вскрыв одно из
ее слабых мест — трактовку крестьянской
борьбы за землю в Италии как антикапита-
листической, а не как антифеодальной, ка¬
ковой она была в действительности. И. Д.
Ковальченко, П. Г. Рындзюнский, А. Л. Ша¬
пиро отметили недостаточно четкую поста¬
новку в докладе П. Виллани и в выступле¬
ниях его некоторых итальянских коллег
вопроса о борьбе двух путей развития ка¬
питализма в сельском хозяйстве Италии.
Выступавшие по докладу В. К. Яцунского
Ю. Ю. Кахк, Б. Г. Литвак, М. С. Симонова,
В.	А. Маркина, X. П. Мириманян, М. А. Ис¬
маилов дополнили или развили положения
докладчика, опираясь, в частности, на ма¬
териалы национальных районов России.
В выступлениях отмечались также отдель¬
ные спорные моменты в докладе В. К. Яцун¬
ского, например, об использовании демогра¬
фической статистики. Л. М. Брагина рас¬
сказала об опыте применения новейших
математических методов в аграрных иссле¬
дованиях. М. А. Ючас, Л. А. Котельникова
и Ю. П. Лисовский представили свои вы¬
ступления в письменном виде.
К сожалению, итальянские ученые не вы¬
сказались по проблемам аграрной истории
России, Дж. Берти отметил, что итальян¬
ские историки не могут обсуждать пробле¬
мы русской истории столь же компетентно,
как это делают советские ученые в отно¬
шении истории Италии. Подводя итоги со¬
стоявшемуся обсуждению, П. Виллани и
П. Г. Рындзюнский (он выступал по пору¬
чению группы советских аграрников) отме¬
тили его полезность и указали на необходи¬
мость в будущем перейти к сравнительно-
историческому изучению аграрного разви¬
тия Италии и России.
По третьей проблеме на конференции был
заслушан доклад Л. Вальяни о проис¬
хождении первой мировой войны и о вступ¬
лении в нее Италии. Доклад представлял
собой содержательный обзор западноевро¬
пейской, в первую очередь итальянской, ис¬
ториографии последнего двадцатилетия по
данной проблеме. Много внимания в нем
было уделено характеристике внешнеполи¬
тической позиции Италии накануне и в годы
войны, анализу расстановки классовых и
политических сил в стране в период италь¬
янского нейтралитета (1914—1915 гг.). Во
вступительном слове Л. Вальяни высоко
оценил советские работы о первой миро¬
вой войне (2-е издание II тома «Истории
дипломатии», книги К. Б. Виноградова,
Ю. А. Писарева, К- Э. Кировой, Т. М. Ис¬
ламова, а также публикацию документов
«Международные отношения в эпоху им¬
периализма»).
В состоявшемся обсуждении доклада
Л. Вальяни приняли участие с советской
стороны — В. М. Хвостов, К. Б. Виногра¬
дов, П. В. Волобуев, Η. П. Комолова, И. М.
Табагуа; с итальянской — П. Алатри и Р. де
Феличе. Кроме того, были представлены
письменные тексты выступлений советских
ученых: И. В. Бестужева — о борьбе в
России по вопросам внешней политики на¬
кануне первой мировой войны, Ю. А. Пи¬
сарева— о новых материалах и литературе
по сараевскому убийству и о югославских
публикациях относительно происхождения
первой мировой войны, H. Е. Застенкера —
о политическом кризисе в Европе 1914 г.,
3. П. Яхимозич—о русско-итальянских от¬
ношениях в начале XX века.
Советские историки одобрили подход
Л. Вальяни к трактовке причин первой ми¬
ровой войны, подчеркнув, что они придают
первостепенное значение в ее развязывании

Историческая наука за рубежом
193
межимпериалистическим противоречиям.
В то же время против ряда положений
(проблема интервенционизма, роль итальян¬
ской социалистической партии в 1914—-
1915 гг.) ими были выдвинуты убедительные
возражения, основательность которых ча¬
стично вынужден был признать и доклад¬
чик. В. М. Хвостов в развернутом выступ¬
лении изложил ленинскую концепцию про¬
исхождения первой мировой войны, разви¬
тую в трудах советских историков. Охарак¬
теризовав основные направления исследова¬
тельской работы советских историков по
данной проблеме, В. М. Хвостов отметил,
что в настоящее время они стремятся рас¬
ширить круг используемых источников, при¬
влекая, помимо дипломатической и военной
документации, материалы крупных банков и
монополий России. В. М. Хвостов призвал
к более критическому отношению к некото¬
рым историографическим концепциям, ибо
они, не имея научной основы, представляют
собой повторение давних идей германских
империалистических политиков и реакцион¬
ных историков. П. Алатри, солидаризи¬
ровавшись с основными положениями до¬
клада JI. Вальяни, высказал ряд замечаний
по отдельным новейшим работам итальян¬
ских авторов. Обсуждение проблемы проис¬
хождения первой мировой войны показало,
что марксистско-ленинская концепция на¬
ходит постепенно все большее распростра¬
нение и признание среди зарубежных исто¬
риков.
Общие итоги конференции следует при¬
знать положительными. Так оценили их в
своих заключительных выступлениях и
П. Алатри и В. М. Хвостов. Эта конферен¬
ция прошла в творческой, деловой атмосфе¬
ре. Во время работы была развернута вы¬
ставка советских книг по обсуждавшимся
проблемам. Она вызвала живой интерес и
по окончании конференции была оставлена
в дар Институту Грамши. Конференция по¬
казала, что в широких кругах научной об¬
щественности Италии пробудился интерес
к истории Советского Союза и к советской
исторической науке. Вместе с тем она спо¬
собствовала укреплению этого интереса.
Например, некоторыми итальянскими исто¬
риками был поставлен на конференции во¬
прос о необходимости введения курса ис¬
тории стран Восточной Европы, в том чис¬
ле СССР, в итальянских университетах.
В ходе конференции советские ученые ус¬
тановили новые контакты с итальянскими
коллегами, договорились об обмене науч¬
ными изданиями и о совместной подготовке
ряда трудов. П. Алатри, закрывая конфе¬
ренцию, сообщил о намерении итальянской
стороны издать ее материалы. Одновремен¬
но он высказался за продолжение сотруд¬
ничества итальянских и советских истори¬
ков, за то, чтобы совместные научные кон¬
ференции стали традиционными. Советские
историки, со своей стороны, выразили го¬
товность развивать и в дальнейшем творче¬
ские связи с итальянскими учеными.
П. В. Волобуев, Ю. А. Писарев
НАУЧНАЯ РАБОТА ИСТОРИКОВ СЕГЕДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
После освобождения Венгрии Советской
Армией в 1944—1945 гг., а особенно после
победы народной власти в стране Сегедским
университетом имени Аттилы йожефа были
достигнуты большие успехи как в области
преподавания, так и в области исследова¬
ния истории. До 1945 г. в университете
имелись три исторические кафедры, руко¬
водство которыми осуществляли клерикалы.
В настоящее время на гуманитарном фа¬
культете пять исторических кафедр, про¬
водящих свою работу с позиций марксиз¬
ма-ленинизма. Существенно возрос числен¬
ный состав студентов и преподавателей. На
всех кафедрах работают ныне не только
опытные марксисты, но и молодое поколе¬
ние, выросшее в преподавательские кадры
за 1957—1966 годы. В исследовательской
сфере также сделан значительный шаг впе¬
ред, особенно за последнее десятилетие.
В осуществлении научных изысканий уни¬
верситет получает всестороннюю поддерж¬
ку со стороны государства, в том числе в
виде стипендий и организации загранич¬
ных командировок. Возможность публика¬
ции значительно облегчается наличием се¬
рийного издания «Acta Universitatis Sze-
gediensis. Sectio Historica» («Труды Сегед¬
ского университета. Историческая секция»),
насчитывающего уже 20 выпусков.
13.	«Вопросы истории» № 10,

194
Историческая наука за рубежом
При рассмотрении научной работы кафедр
мы постараемся отметить ниже лишь наибо¬
лее важные достижения и поставленные на
ближайшее время цели. Кафедра исто¬
рии древнего мира и археоло¬
гии существует под этим названием с
1962 года. Преподавание античной истории
осуществляется в рамках курсов всеобщей
истории, а археология относится к числу
факультативных предметов. Научное твор¬
чество сотрудников кафедры направлено на
исследование этноисторических связей в
степной полосе Карпатского бассейна эпохи
бронзового и раннего железного века1.
В исследованиях по древней истории важ¬
ное место занимает работа нумизматов, а
также изучение проблем поздней Римской
империи (работы Дюлы Газдапустаи и
Белы Цута) 2. Каждый год кафедрой орга¬
низуется археологический симпозиум с уча¬
стием венгерских (работающих не только в
стенах университета) и зарубежных ученых.
Здесь излагаются новые достижения архео¬
логов, в первую очередь при раскопках на
Венгерской низменности3. Этой кафедрой
совместно с кафедрой классической фило¬
логии издаются ученые записки «Acta
Antiqua et Archaeologica», где публикуются
научные работы сотрудников обеих кафедр
(чаше всего на немецком языке).
Кафедра всеобщей истории
средних веков. Ее главное научное
направление составляет изучение истории
Испании и Латинской Америки до XIX в.
включительно. Заведующий кафедрой Тибор
Виттман продолжительное время занимал¬
ся историей освободительной борьбы против
Габсбургов в Трансильвании (XVII в.), а
также историей сословий в Венгрии4. От
1 Раскопки: Ходмезёвашархей-Горка (позд¬
ний неолит), Дебрецен-Хортобадь («ямная
культура»), Баттоня (ранний бронзовый
век), Ходмезёвашархей-Малопесочная (эпо¬
ха скифов).
2 Gy. Gazdapusztai. Beziehungen
zwischen den präskythischen Kulturen des
Karpathenbeckens und des Nordkaukasus
(Beiträge zum sogenannten Kimmerierpro¬
blem). «Acta Antiqua et Archaeologica». T.
VIII. 1965; Czuth Béla. A bagauda*
mozgalom irodalmi forräsanyaga (sajtoalatt)
(Литературный источник о движении багау-
дов — в типографии).
3 «Hauptprobleme der Vorgeschichte der
Ungarischen Tiefebene». Archäologische Kon¬
ferenz. Szeged. 1963. «Acta Antiqua et
Archaeologica». T. VIII. 1965.
* Wittman Tibor. A nemzeti monarchia
megteremtéséért vivott hare a cseh-magyar
szovetség keretében a terjeszkedö Habsburg-
uralom eilen 1612—1620. Budapest. 1954
рассмотрения некоторых теоретических во¬
просов Тридцатилетием войны 5 он перешел
к изучению на основе марксистского анали¬
за «революции цен» проблем генезиса капи¬
тализма0. После этого он занимался ис¬
следованием Нидерландской буржуазной
революции, особенно событий, происходив¬
ших в крупных городах Фландрии (1578—
1585 гг.) 7. Им была написана также моно¬
графия общего характера об истории циви¬
лизации Нидерландов в XVI—XVII веках \
Т. Виттман проявлял интерес и к причинам
упадка Испанского государства в XVI—
XVII столетиях9. В то же время, применяя
историко-сравнительный метод, он начал
изучать экономическую историю Антиль¬
(Борьба за создание национальной монар¬
хии в рамках чешско-венгерского союза
против расширяющегося господства Габс¬
бургов в 1612—1620 гг. Кандидатская дис¬
сертация).
5 Wittman Tibor. A harmincéves häboru
elozményeinek és jellegének kérdeséhez.
«Szâzadok», 1957, 5—6. sz. (К вопросу о ха¬
рактере и предпосылках Тридцатилетней
войны).
6 Wittman Tibor. Az «ârforradalom»
és a vilâgpiaci kapcsolatok kezdeti mozzana-
tai (1566—1618). Budapest. 1957. («Револю¬
ция цен» и начало связей на мировом рын¬
ке (1566—1618 гг.). На русском языке вы¬
шла одна глава его работы: «Революция
цен» и ее влияние на Венгрию во второй
половине XVI в.». «Средние века». Вып.
XX. 1961).
7 Wi 11 m a n Tibor. A koldusok uralma
Flandrîâban 1578—1585. Budapest. 1962.
(Революция нищих во Фландрии. 1578—
1585 гг.); е j u s d. A flammand posztôipar
tokés lehetoségei a manufaktura korszak
küszôbén. «Szâzadok». 1961, 2—3. sz. (Ка¬
питалистические возможности фламандско¬
го сукноделия накануне мануфактурного
периода); е j u s d. A németaSfoldi for-
radalom rövid törtenete. «Acta Universitatis
Szegediensis». Sectio Historica. T. VII.
1961 (Краткая история революции в Ни¬
дерландах).
8 Wittman Tibor. Németalfôld arany-
kora. Budapest. 1965 (Золотая эпоха Ни¬
дерландов).
9 Wittman Tibor. Espana en la «Monar-
quia Espanola» de Campanella. «Acta Univer¬
sitatis Szegediensis». Sectio Historica. T. XV.
1965; е j u s d. A spanyol abszolutizmus
néhâny vonâsa a XVI. szâzadban. «Acta
Universitatis Szegediensis». Sectio Historica.
T. XI. 1965 (Некоторые черты испанского
абсолютизма в XVI веке); е j u s d. El
presunto caracter «turco» del abszolutismo
espanol del Sigio de Oro. Annuario del
Instituto de Investigaciones Historicas. No.
7. Rosario. 1964; е j u s d. Apuntes sobre los
métodos de investigacion de la decadencia
castellana (siglos XVI y XVII). «Nouvelles
Egudes Historiques». Budapest. 1965.

Историческая наука за рубежом
195
ских островов ,0. Сфера исследования моло¬
дой сотрудницы кафедры Илоны Варги —
развитие Русского государства и государств
Средней Европы в XVI—-XVII веках. Резуль¬
татом явилась полезная научная работа п.
Кафедра венгерской истории
средних веков. Ее основная научная
область — критическое изучение средневеко¬
вых венгерских описательных источников.
В этом плане за последние годы были изу¬
чены: Белой Карачони — венгеро-польская
летопись12, Шаролтой Тотом — легенда об
Имре 13, Дюлон Кришто — венгерская исто¬
риография XIV в.14, Петером Кулчаром —
Бонфини 15. Другое направление (исследова¬
ние Имре Банкути) охватило круг вопро¬
сов, связанных с борьбой венгров за неза¬
висимость и народными движениями,6.
П. Кулчаром, Д. Кришто и Б. Карачони
проводятся исследования по вопросу об
истории Венгерского герцогства и феодаль¬
ной власти в отдельных провинциях (на
основе материала княжеств Чак-Мате и
Аба) и. За последнее время стало уделяться
10 W i 11 m a π Tibor. Reflexiones sobre la
derrota del tabaco en las Antillas (siglos
XVII y XVIII). «Acta Universitatis Szege-
diensis». Sectio Historica. T. XVII. 1965;
ejusd. A kubai gazdasâg valaszuiun
(1700—1762). «Szâzadok». 1965. 4. sz.
11 V a r g a Ilona. A prikâzok az orosz és
a szovjet tôrténeti irodalomban. «Acta Uni-
versitaiis Szegediensis». Sectio Historica.
T. XVII. 1965 (Приказы в русской и совет¬
ской исторической литературе).
12 Ка г âc sony i Béla. Tanulmânyok а
magyar-lengyel kronikarô. «Acta Universita¬
tis Szegediensis». Sectio Historica. T. XVI.
1964 (Исследование венгеро-польской лето¬
писи).
13 Toth Sarolta. Magyar és lengyel Imre-
legendâk. «Acta Universitatis Szegediensis».
Sectio Historica, T. XI. 1962 (Венгеро-поль¬
ские летописи об Имре).
14 К г i s t ό Gyula. Anjou-kori krônikâink.
«Szâzadok» ■— sajto aiatt (Летописи вре¬
мен Анжу — в типографии).
15 К u I с s а г Péter. Bonfini-forrästanul-
mânyok. «Acta Universitatis Szegediensis».
Sectio Historica. T. XII. 1963 (Источники
Бонфини).
16 B â n k u t î Imre. Az Alfôld népének
harca a török hôditôk eilen a mohâcsi csata
utân, 1526—1527. «Acta Universitatis Szege¬
diensis». Sectio Historica, T. II. 1957
(Борьба народных масс Альфёлда против
турецких завоевателей после битвы под
Могачом в 1526 году).
17 К π 1 с s а г Péter. A magyar âllamszer-
vezés néhâny problémâja, Istvân és Ajtony
harca. «Acta Universitatis Szegediensis».
Sectio Historica. T. III. 1958 (Некоторые
проблемы организации венгерского госу¬
дарства. Борьба Иштвана и Айтонь);
К г i s t ό Gyula, Megjegyzèsek az un. «pogâ*
внимание и историографическим темам. Так,
на кафедре приступили к собиранию ма¬
териала по теме «Советская историогра¬
фия после 1945 г. о венгерском средне¬
вековье».
Кафедра всеобщей новой и но¬
вейшей истории. Исследования со¬
трудников этой кафедры (Лайош Секей,
Каталин Шоош) касаются международных
отношений Венгрии в период между двумя
мировыми войнами, а также в годы второй
мировой войны (австро-венгерские, англо¬
венгерские и германо-венгерские). Они име¬
ют общегосударственное значение в связи
с выдвинутой сейчас задачей всесторонней
научной разработки истории хортистского
периода18. Карой Гуна изучает политику
австрийского и венгерского правительств в
отношении национальностей, проживавших
в Венгрии до первой мировой войны '9.
Лайош Секей и Ласло Надь принимают
активное участие в подготовке учебников и
пособий по новой истории20. Кафедрой
nylâzâdâsok» kora tôrténetéhez. «Acta Uni¬
versitatis Szegediensis». Sectio Historica. T.
XVIII. 1965 (К вопросу об истории так на¬
зываемого «мятежа язычников»); К а г а-
csonyi Béla. Az 1514. évi magyarorszégi
paraszthâboru. Mohâcs. A Magyar Dolgozok
Pârtja Pârtfôiskolâjénak elôadâsai 19. sz.
Budapest. 1952 (Крестьянская война в Вен¬
грии 1514 года. Лекции ВПШ Венгерской
партии трудящихся).
18 Székely Lajos. Cömbös Gyula
külpolitikai koncepciôjânak kialakulâsa. «Va-
lôsâg». 1962. 6. sz. (Формирование внешне¬
политической концепции Дюлы Гёмбёш);
ejusd. Gömbös és a fasizmus külpolitikai
koncepciôjânak alapvonäsai. «Acta Universi¬
tatis Szegediensis». Sectio Historica. T. XIV.
1963 (Гёмбёш и основные черты внешнепо¬
литической концепции фашизма) ; S о ό s
Katalin. A nyugai,-magyarorszagi kérdés
(1918—1919). Budapest. 1962 (Западновен¬
герский вопрос); ejusd. Menedékjog vagy
kiszolgâltatâs? «Szâzadok», 1963,	2. sz.
(Право убежища или выдача?).
19 Gulya Kâroly. Az erdélyi nemzetiségi
kérdés megoldâsâra irânyulô tôrekvések
1918—1919-ben. «Acta Universitatis Szege¬
diensis». Sectio Historica. T. IX. 1961
(Стремления к решению национального во¬
проса в Трансильвании в 1918—1919 гг.);
ejusd. Az annexiôs vâlsâg és az Osztrâk-
Magyar Monarchia. «Acta Universitatis
Szegediensis». Sectio Historica. T. XX. 1965
(Кризис аннексии и Австро-Венгерская мо¬
нархия).
20 S 7. é k e I y Lajos. Az 1789—94-es
francia forradalom (Французская революция
1789—1794); ejusd. Az Amerika) Egyesüit
Aüamok tôrténete (История США); Nagv
Lâszlô. A mâsodik vilâghâboru tôrténete
(История второй мировой войны).

196
Историческая наука за рубежом
предпринимается также издание хрестома¬
тии по новой истории 21.
Кафедра венгерской новой я
новейшей истории. Одной из ее
главных задач является участие в разра¬
ботке истории венгерского рабочего движе¬
ния. Производятся обширные исследования
в области местной истории, охватывающие
в первую очередь новейшую историю Сеге¬
да. По просьбе Сегедского горкома партии
кафедра руководит собиранием материала
и написанием монографии по истории рабо¬
чего движения в этом городе. Отдельные
тома монографии целиком будут подготов¬
лены сотрудниками кафедры. Несколько
статей по этой теме уже опубликовано
Эндре Гаалом и Лайошем Шерфёзё22. По
поручению Чонградского обкома партии
сотрудники кафедры руководят подготовкой
трехтомника «Документы рабочего движе¬
ния в Чонградской области». Не более чем
через два года ими должна быть написана
история рабочего движения в Сегеде с мо¬
мента его зарождения до освобождения
страны от фашизма. Но исследования по
локальной истории далеко не ограничивают-
21 «Kiadvâny az Egyesiilt Allamok tôrténe-
tének legiontosabb dokumentumaibôl» (Сбор¬
ник документов по истории США).
22 G a â 1 Endre. A szegedi munkâsmozga-
lom tôrténete 1867—1919 (История сегед¬
ского рабочего движения, 1867—1919);
Serf ozô Lajos. A szegédî munkâsmozga-
îom tôrténete 1919—1939 (История сегед¬
ского рабочего движения, 1919—1939);
G â à 1 Endre. Szegedi adalélekok a klerîkélis
reakcio népellenes harcéhoz 1914—1920.
Szeged. 1956 (Сегедские данные к антина¬
родной борьбе клерикальной реакции в
1914—1920); ejusd. A szegedi munkâssâg
forradalmi harcai 1918—19-ben. Budapest:
1959 (Революционные бои сегедских рабо¬
чих в 1918—1919 гг.); ejusd. Adatok
Szeged felszabadutâsânak tôrténetéhez 1944—
45. «Acta Universîtatis Szegedîensis». Sectio
Historica. T. I. 1957 (Данные к истории
освобождения Сегеда в 1944—1945 гг.);
ejusd. A szegedi munkâssâg harca а
Tanacskôztârsasâgért Budapest. 1956 (Борь¬
ба сегедских рабочих за Советскую власть) ;
ejusd. A szegedi jpari munkâssâg 1914
elötti szocialista szakmai szervezkedésének
néhâny kérdêse. «Acta Universîtatis Szegedi-
ensis». Sectio Historica. T. XIX. 1965 (Неко¬
торые вопросы социальной организованно¬
сти сегедского пролетариата до 1914 г. по
профессиям) ; S e г ί о z о Lajos. A munkâs¬
sâg helyzete és a kommunisték tevékeny
sége Szegeden az 1929—33-as gazdasâgi
vâlsâg idején. «Acta Universîtatis Szege-
diensis». Sectio Historica. T. VI. 1959 (Поло¬
жение рабочих и деятельность коммунистов
в Сегеде во время экономического кризиса
1929—1933 гг.).
ся рамками города. Эндре Гаал и Вера
Кепешди опубликовали также статьи по
истории рабочего и крестьянского движения
в окрестностях Сегеда и вообще в Южной
Венгрии 23. Кафедра вносит вклад и в изу¬
чение истории всевенгерского рабочего дви¬
жения. Вышло из печати исследование, по¬
священное деятельности Коммунистической
партии Венгрии в культурном и спортивном
движении рабочих (1925—1945 гг.) 24. Ве¬
дется разработка до сих пор еще слабо
изученной истории Венгерской социал-де¬
мократической партии в 1920-е годы25, кото¬
рой ранее давалась неправильная оценка.
Заведующий кафедрой Дюла Мереи прини¬
мает участие в написании учебников и по¬
собий для вузов. История Венгрии в 1790—
1848 гг.26, а также история Венгрии после
23 G a â 1 Endre. A hôdmezovâsârhelyi
munkâsmozgalom tôrténete 1917—1919. mârc.
21. «Acta Universîtatis Szegedîensis». Sectio
Historica. T. VIII. 1961 (История рабочею
движения в Ходмезёвашархее в 1917—
1919 гг.); Köpösdi Vera. A mezôgazdasâ-
gi munkâssâg mozgalmai Békés megyében
1905—1907-ben. «Acta Universîtatis Szegedi-
ensis», Sectio Historica. T. IV. 1958 (Дви¬
жение сельскохозяйственных рабочих в ко¬
митате Бекеш в 1905—1907 гг.).
24 S е г f ö z о Lajos. A Kommunistäk
Mâgyarorszâgi Pârtjânak tevékenysége a
munkâs kultur- és sportmozgatomban
1925—1945. Ertekezések a tôrténettudomânyok
kôrébôl. Uj sorozat. 30. Budapest. 1963
(Деятельность Венгерской партии коммуни¬
стов в культурных и спортивных организа¬
циях рабочих в 1925—1945 гг.).
25 S е г I о z о Lajos. A Magyarorszägi
Szociâldemokrata Part és a szanâlâs. «Szâ-
zadok», 1964, 5—6. sz. (Венгерская социал-
демократическая партия и санация);
ejusd. A Magyarorszägi Szociâldemokra¬
ta Part a parlamentben 1922—1925 (Вен¬
герская социал-демократическая партия в
парламенте в 1922—1926 гг.—В типографии);
ejusd. A Magyarorszägi Szociâldemokrata
Part bekerülése a parlamentbe. «Acta Univer-
sitatis Szegedîensis». Sectio Historica.
T. XIX. 1965 (Вхождение в парламент
Венгерской социал-демократической пар¬
тии).
26 Mérei Gyula. Magyarorszâg tôrténete
1790—1849. Budapest. 1951 (История Вен¬
грии в 1790—1849	гг.); Ara to Endre,
Benda Kâlmân, Mérei Gyula, Spira
György, V a r g a Zoltân. Magyarorszâg tôrté-
nelme 1790—1849. Budapest. 1947 (История
Венгрии в 1790—1849 гг.); Mérei Gyula.
A gazdasâgtôrténelmi és az 1825—1848 kôzôt-
ti idôk politikai tôrténeti és kulturtôrténeti
fejezetei. Szerkesztés és bevezetés Spira
Guôrggyel kôzôsen. Végleges formâban
megjeient 1961-ben (Главы по истории
экономики, политической истории и истории
культуры в 1825—1848 гг. В окончательном
варианте издано в 1961 году).

Историческая наука за рубежом
197
ее освобождения от фашизма 27 — вот обла¬
сти, в которых он выступает как автор и
редактор. Д. Мереи является также авто¬
ром глав и редактором тома «1790—
1849 гг.», посвященного истории Венгрии и
издаваемого Институтом истории ВАН. Вся
эта серия выйдет к началу 70-х годов в де¬
сяти томах. Написанию учебников пред¬
шествовало изучение Д. Мереи ряда вопро¬
сов, не затрагивавшихся венгерской бур¬
жуазной историографией. Результатом этих
исследований явилось издание важных источ¬
ников и монографий. Отметим монографии
по истории венгерского буржуазного ради¬
кализма 2S, венгерского сельского хозяйства
и аграрного строя29, истории промышленно¬
сти в Венгрии с 1790 по 1848 г.30, опубли¬
кованные автором документы и статьи о
венгерском рабочем движении	1848—
1849 гг.31, работу о феодальных пережитках
в организации труда в венгерской деревне
с 1849 по 1914 год32. С 1958 г. Дюла Мереи,
не оставляя прежних занятий, главное вни¬
мание стал уделять историографии и опубли¬
27 Mérei Gyula. A magyar népi demokrä-
cia törtenete 1944—1948. Szeged. 1955 (I. kia-
däs), 1959 (2. kiadas) (История венгерской
народной демократии 1944—1948),
28 Mérei Gyula. Polgéri radikalizmus
Magyarorszâgon. 1900—1919. Budapest. 1957
(Буржуазный радикализм в Венгрии в
1900—1919 годах).
29 Mérei Gyula. Mezögazdasäg és
agtartârsadalom 1790—1848. Budapest. 1948
(Сельское хозяйство и аграрное общество
1790—1848 годов); ejusd. L’Essor de
1 agriculture capitaliste en Hongrie au cours
de la première moitié du XXe siècle. «Revue
d’histoire moderne et contemporaine». Jan-
viers-Mars 1965; ejusd, A fcudalizmus·
roi a kapitalizmusba valô âtmenet a magyar
mezogazdasâgban a XIX. szâzad elsô felé-
ben (Зарождение элементов капитализма в
сельском хозяйстве Венгрии первой полови¬
ны XIX века).
30 Mérei Gyula. A magyar céhrendszer
1848 elott. «Szâzadok», 1948 (Система вен¬
герских цехов до 1848 г.); ejusd. A ma¬
gyar iparfejlôdés 1790—1848. Budapest. 1951
(Развитие промышленности в Венгрии в
1790—1848 гг.) ; ejusd. Über einige Fragen
der Anfänge der kapitalistischen Gewerbe¬
entwicklung in Ungarn. «Etudes Histori¬
ques». Vol. I. Budapest. I960.
31 Mérei Gyula. Munkäsmozgalmak
1848—49. Budapest. 1948 (Рабочее движение
1848—1849 годов); ejusd. Le Mouvement
ouvrier en Hongrie pendant la Révolution de
1848. «Le Mouvement Social». № 50. Janvi-
ers-Mars 1965.
32 Mérei Gyula. Adalékok a kapitaliz-
mus fejlodéséhez a magyar mezogazdasâgban
(1849—1914). «Szâzadok», 1950. 1—4. sz.
(Данные к развитию капитализма в сель¬
ском хозяйстве Венгрии /1849—1914 т/).
ковал труд, в котором разбирается в кри¬
тическом плане историческая концепция
Дюлы Секфю, основателя венгерской школы
«истории духа»33. Автор вступил в дискус¬
сию с западногерманскими и австрийскими
историками по вопросу о так называемом
наднациональном государстве34; он сделал
также попытку осветить экономические и
политические идеи современной европейской
буржуазной интеграции 35 и в общих чертах
осветил углубление кризиса буржуазной
исторической науки в Западной Германии
после второй мировой войны36. Д. Мереи
написана также книга о федеративных пла¬
нах перестройки Габсбургской монархии,
которые возникали в период с 1848 по
1918 год37. Его перу принадлежит так¬
же глава по историографии Фран¬
ции и США после 1945 г., предназна¬
ченная для будущего вузовского учебника
в Венгрии «История исторической науки».
В 1966 г. выходит из печати книга Мереи
«Die Idee der europäischen Integration in der
westdeutschen Geschichtsschreibung», в се¬
рии «Studia Historica» Венгерской Академии
наук. Наконец, к 1970 г. автор планирует
труд «Развитие западногерманской историо¬
графии после второй мировой войны».
Таковы некоторые итоги и перспективы
научной деятельности историков, работаю¬
щих в стенах Сегедского университета.
Лайош Шерфёзё (Венгрия)
33 Mérei Gyula. Szekfü Gyula tôrténets-
zemléletének birâlatâhoz. «Szâzadok», I960,
1—3. sz. (К критике исторической концеп¬
ции Дюлы Секфю).
34 Mérei Gyula. A «nemzetekfölötti
âllam» eszméje a nyugatnémet és az osztràk
tôrténeti irodalomban. «Szâzadok», 1961, 6.
sz., és 1962, 1—2. sz. (Идея «национального
государства» в западногерманской и ав¬
стрийской буржуазной историографии).
35 «Az europai tokés integrâciô politikai és
gazdasâgi hâttere». «Szâzadok», 1965. 4—5. sz.
(Политические и экономические связи капи¬
талистической интеграции в . Западной
Европе).
36 «A nyugatnémet polgâri tôrténettudo-
mâny elmélyülo vâlsâga a II. viiâghâboru
utân». «Mayar Filozôfiai Szemle», 1965, 5. sz.
(Кризис буржуазных исторических воззре¬
ний и исторической науки в Западной Гер¬
мании после второй мировой войны).
37 «Fôderâciôs tervek Délkelet-Eurôpâban
és a Habsburg-monarchia 1840—1918. Buda¬
pest. 1965 (Федеративные планы в Юго-
Восточной Европе и Габсбургская монар¬
хия); ejusd. Föderationspiäne in Süd¬
osteuropa und die Habsburger Monarchie
(1849—1918). «Nouvelles Etudes Histori¬
ques». Budapest. 1965. Vol. II.

ЗАМЕТКИ
КОГДА НАЧАЛОСЬ УДАРНИЧЕСТВО В СССР?
По истории движения ударников социалистического строительства существует об¬
ширная научная литература. Однако нет еще у исследователей единого мнения о том,
когда появились первые ударные бригады. Так, А. Дубин считает первой ударной бри¬
гадой коллектив на ткацкой фабрике «Равенство», сложившийся в 1928 году '. Ряд иссле¬
дователей относит возникновение бригад к 1926 году. Эту же точку зрения разделяют
и авторы брошюры о первых ударниках Ю. Кулышев и Л. Рогачевская. В свое время
этого взгляда придерживались и мы 2. Некоторые же историки (Д. А. Баевский, Э. Б.
Генкина, Т. А. Ремизова, Г. В. Волохин, Н. Д. Нагорный, А. А. Матюгин и другие)
отмечали появление ударных бригад, групп, артелей в 1924—1925 и даже в 1921 годах3.
Когда же появились первые ударные бригады?
В.	И. Ленин придавал большое значение роли примера в строительстве новой жиз¬
ни. В ноябре 1919 г. он писал: «Мы подняли дисциплину в войске. Мы должны поднять
трудовую дисциплину... Члены партии должны идти впереди всех по трудовой дисцип¬
лине и энергии»4. IX съезд партии, состоявшийся в марте — апреле 1920 г., в центр
внимания поставил вопросы хозяйственного строительства. Съезд подчеркнул, что
социалистическое соревнование является могущественной силой в деле трудового
подъема 5.
Понятие «ударный», «ударные» сложилось еще во время революции. Так называ¬
лись военные части, которые формировались из добровольцев и предназначались для
выполнения особо важных военных операций. В период гражданской войны, когда вся
работа была перестроена на военный лад, стали выделять ударные предприятия, то есть
такие, которые располагали лучшими возможностями для выполнения наиболее ответ¬
ственных заказов. В конце 1919 г. была создана ударно-транспортная группа машино¬
строительных и металлургических заводов, которые были переключены на ремонт под¬
1 А. Дубин. Первые ударные комсомольские бригады на предприятиях Ленин¬
града (1928—1929 гг.). В сборнике «Коммунистическая партия — вдохновитель и орга¬
низатор всенародного социалистического соревнования в СССР», М. 1961, стр. 105.
2 Ю. Кулышев, Л. Рогачевская. Первые ударные. М. 1961; «Вопросы
истории», 1953, № 6, стр. 38,
3 Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода
гражданской войны. М. 1957; Э. Б. Генкина. Возникновение производственных сове¬
щаний в годы восстановительного периода. «История СССР», 1958, № 3; Т. А, Ре м и з о-
в а. Производственная пропаганда и зарождение групп ударного труда. «История
СССР», I960, № 2; Г. В. Волохин. Трудовой подъем рабочей молодежи в восстано¬
вительный период. Сборник «Трудов» Ставропольского педагогического института.
Вып. 14, Ставрополь. 1959; Н. Д. Нагорный. Коммунистическая партия Украины —
организатор трудовой активности рабочих тяжелой промышленности УССР в первые
годы социалистической индустриализации. Канд. дис. Харьков. 1962, стр. 283—286, 288;
П. В. M а г е р. Роль профсоюзов Дона в восстановлении промышленности в 1921 —
1925 гг. Автореферат канд. дис. Ростов-на-Дону. 1959, стр. 11—12; А. Д. Сидаченко.
Роль комсомольской организации Украины в восстановлении народного хозяйства рес¬
публики в 1921 —1925 гг. Ка.нд. дис. Киев. 1954, стр. 113; H. Р. Прокопенко. Борьба
за возрождение угольного Донбасса в 1920 г. «Исторические записки». Т. 25. М. 1948,
стр. 55—56; О. И. Ш к а р а т а и, А. 3. Вакс ер. Развитие социалистического отноше¬
ния к труду у рабочих Ленинграда в 1917—1924 гг. «Ученые записки» Ленинградского
педагогического института имени А. И. Герцена. Т. 165. М. 1958; «Коммунисты Урала
в годы гражданской войны». Свердловск. 1959, стр. 423; А. А. Матюгин. Рабочий
класс СССР в годы восстановления народного хозяйства. М. 1962.
4 В. И. Л е и и м. ПСС. Т. 39, стр. 307.
6 Раздел о соревновании был включен в решение съезда по предложению В. И. Ле¬
нина,

Заметки
199
вижного состава. В начале 1920 г. главный угольный комитет отобрал и выделил удар¬
ную группу шахт из наименее разрушенных и направил туда большую часть сил и
средств 6. Такие же ударные предприятия выделялись и в других отраслях промышлен¬
ности.
На заводах ударной транспортной группы в июле 1920 г. было решено на особо
ответственных участках создавать специальные ударные трудовые группы7. Еще раньше
(с февраля 1920 г.) ударные группы для выполнения самых ответственных работ выде¬
лялись в составе трудовых армий, которые работали на восстановлении транспорта.
Эти группы работали в порядке боевого задания, сохраняя военную дисциплину и орга¬
низованность 8. Таким образом, опыт создания ударных групп для выполнения ответ¬
ственных заданий уже имелся. Об этом опыте говорилось в решениях IX съезда партии,
где указывалось, что, когда начнется упразднение трудовых армий, следует использо¬
вать «лучшие элементы из квалифицированных рабочих в качестве небольших ударно¬
трудовых отрядов на важнейших промышленных предприятиях»9.
Создание ударных групп по инициативе коммунистов как принципиально нового
движения, основанного на добровольных началах, развернулось весной 1920 г. почти од¬
новременно в разных районах страны. Первые ударные бригады появились у железно¬
дорожников. В начале 1920 г. сложилось катастрофическое положение на транспорте.
Останавливались поезда с продовольствием, снаряжением для Красной Армии. Обра¬
щаясь к железнодорожникам, В. И. Ленин говорил: «Сейчас железнодорожный транс¬
порт висит на волоске. Если поезда станут — это явится гибелью пролетарских цент¬
ров. Необходимы героические усилия рабочих масс, чтобы поддержать транспорт и об¬
легчить борьбу с голодом и холодом» 10. На восстановлении транспорта были использо¬
ваны трудовые армии. ЦК РКП (б) провел мобилизацию 5 тыс. коммунистов на транс¬
порт и. По этой мобилизации в начале 1920 г, пришел в Муромские железнодорожные
мастерские12 один из зачинателей ударничества, коммунист В. М. Емельянов,3.
В.	М. Емельянов решил создать примерную бригаду, бригаду ударников, которая увлек¬
ла бы за собой остальных рабочих. Ранее он участвовал в субботниках и видел в них
хорошее средство воспитания коммунистического отношения к труду. Но теперь
В.	М. Емельянов хотел «сделать субботник непрерывным» и. Бригада, которой он руко¬
водил, стала образцовой. По ее примеру в этих мастерских возникли еще две ударные
бригады — Курочкина и Бакова 15.
Инициатива В. М. Емельянова была горячо поддержана газетой «Гудок». В июле
1920 г. в газете рассказывалось об опыте первых ударных бригад в Муромских желез¬
нодорожных мастерских и была дана чрезвычайно высокая оценка этому почину. В на¬
чале августа 1920 г. на совещании железнодорожников Московского узла и представи¬
телей дорог был заслушан доклад об опыте первых ударников. Совещание, «учитывая
громадное воспитательное значение и влияние, оказываемое этими группами на отста¬
лые слои рабочих масс, и хорошие результаты, достигнутые на местах, где такие груп¬
пы организованы, рекомендовало начать работы по развитию этого дела» 1б. Была соз¬
дана комиссия Цекпрофсожа, которая разработала положение об ударных (показа¬
тельных) группах внутри мастерских и депо17. Это положение было утверждено ЦК
6 Д. А. Б а е в с к и й. Указ. соч., стр. 235,
7 Газета «Коммунистический труд» JVs 93, 13 июля 1920 года.
8 Д. А. Б а е в с к и й. Указ. соч., стр. 229.
9 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК». Ч. 1.
Изд. 7-е, стр. 488.
10 В. И. Лени н. ПСС. Т. 40, стр. 111 —112.
«Известия ЦК РКП (б)» ЛГ® 13, 2 марта 1920 года.
12 Муромские мастерские были хорошо оборудованы, имели кадры квалифициро¬
ванных рабочих и могли выпускать из ремонта 360 паровозов в год. Мастерским была
отведена роль ударного пункта в преодолении транспортной разрухи («Гудок» № 57,
17 июля 1920 года).
13 В. М. Емельянов родился под Муромом. Окончил ремесленное училище, работал
слесарем, вступил в партию, был выдвинут заведующим отделом социального обеспече¬
ния г. Мурома, а затем по партийной мобилизации в марте 1920 г. направлен политра¬
ботником на транспорт.
14 «Гудок» № 47, 6 июля 1920 года.
15 Там же.
15 «Документы трудового энтузиазма». М. I960, стр. 228.
17 Там же, стр. 238—239.

200
Заметки
профсоюза транспортников в сентябре 1920 года ,8. Идея о воспитании на основе поло¬
жительного примера была жизненной. Тогда же создаются ударные группы на Урале.
В токарно-слесарном цехе Мотовилихинского завода в конце июля 1920 г. состоялось
собрание рабочих, признавшее, что для отражения натиска международной буржуазии
нужно работать еще лучше Собрание решило «организовать боевую ударную группу,
которая, как ударный батальон на фронте крови, пойдет впереди всех на фронт труда
до полной победы над нашей экономической и хозяйственной разрухой»1Э. В конце
1920 г. на заводе было уже 14 таких групп. В них участвовало 184 коммуниста и
12 беспартийных21. Осенью 1920 г. возникли образцово-показательные бригады на Ки-
зеловских копях 22.
Инициатива коммунистов Мотовилихинского завода получила поддержку местных
партийных и профсоюзных организаций, а также ЦК профсоюза металлистов, одобрив¬
шего дело создания ударных групп. Особенностью ударных групп у металлистов явля¬
лось то, что члены их должны были выполнять обычную работу в цехе и объединяться
в группы только в случае экстренной необходимости23.
Летом 1920 г. создаются ударные группы шахтеров в Донбассе. Ударная артель
из 15 человек была организована в июле 1920 г, партийной ячейкой шахты № 6 Алек-
сандро-Грушевского рудника. Несколько позднее были созданы две ударные артели
из коммунистов на Ольховском руднике (в Славяно-Сербском районе). Три ударные
артели возникли на шахте «Игнатий» Кадиевских угольных копей24. Донецкая губерн¬
ская партийная конференция в ноябре 1920 г. обязала «...особенное внимание уделить
организации на предприятиях, в первую очередь на ударных, в порядке обязательности
ударных групп из коммунистов и добровольцев-беспартийных» 25.
Таким образом, возникшие по инициативе самих рабочих-коммунистов ударные
бригады были поддержаны партийными и хозяйственными организациями, которые ис¬
пользовали свой авторитет и влияние для развития ударничества. Дальнейшее распро¬
странение его в значительной степени было связано с работой Всероссийского бюро
производственной пропаганды, о котором уже писала Э. Б. Генкина26.
В.	И. Ленин в ноябре 1920 г. отмечал, что «производственная пропаганда должна
быть выдвинута на первый план»27. По предложению В. И. Ленина было создано и
само бюро, которое должно было через печать, кино и т. д. популяризировать лучший
опыт труда. Свою работу бюро фактически начало с января 1921 года28. Под его влия¬
нием печать и общественные организации стали больше заниматься вопросами органи¬
зации труда, дисциплины. В декабре 1920 г. ВЦСПС рекомендовал производственным
ячейкам создавать ударные группы на предприятиях.
В 1921 г. сообщения об ударных бригадах и группах встречаются гораздо чаще.
В Донбассе в феврале 1921 г. коммунистическая ячейка Александро-Грушевского
рудника организовала ударную группу из коммунистов. В нее вошло и много беспар¬
тийных рабочих. Ударная группа из 12 рабочих-коммунистов была создана на Аннен¬
ском руднике. Она выполняла самые трудные работы. Ударники были примером для
всех рабочих я. По 3 ударные группы было создано в Макеевке и Новороссийске. Уча¬
стники их работали самоотверженно, с большим трудовым энтузиазмом и добивались
высокой производительности труда30. К июню 1921 г. ударные артели были созданы на
многих шахтах Донбасса, с разных рудников поступали сообщения об их успешной
работе 31.
18 «Гудок» № 105, 15 сентября 1920 года.
19 «Звезда» (Пермь) Λρο 38, 30 июля 1920 года.
21 «Коммунисты Урала в годы гражданской войны», стр. 423.
22 Там же.
23 ЦГАОР СССР, ф. 5469, оп. 5, д. 200, л. 4.
24 Η. Р. П р о к о п е н к о. Указ. соч., стр. 56.
25 «Всероссийская кочегарка» № 94, 16 ноября 1920 года.
26 Э. Б. Генкина. Указ. соч., стр. 69—70.
27 В. И. Л е н и н. ПСС. Т. 42, стр. 374.
28 Положение о Всероссийском бюро производственной пропаганды было
утверждено ЦК РКП(б) 16 января 1921 г. (ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 5, д. 629,
лл. 66—67).
29 Газета «Металлист и горняк» № 10, 24 февраля 1921 года.
30 «Труд» № 52, 23 апреля 1921 года.
31 ЦГАОР СССР, ф. 5459, оп. 2, д. 46, л. 94.

Заметки
201
В создании ударных групп приняли участие и комсомольцы Украины на рудниках
имени Парижской коммуны, на шахте № 19 Рутченковского куста. 12 бригад молодежи
было в Вознесенском уезде, Одесской губернии. Имелись ударные бригады в Харькове
на обувной фабрике «Звезда», в депо станций Гайворон, Подольской губернии, в Та¬
ганроге и т. д.3ï. Весной 1921 г. в Екатеринбурге ударные группы были созданы почти
на всех предприятиях. Их труд служил живым примером для окружающих рабочих 33
В июле 1921 г. ударные группы начали работу на Тульских оружейных заводах34. На
Дону были организованы показательные ячейки рабочих, занятых на ремонте речного
флота35. В Ростовской области, по неполным данным, в 1921 г. имелось более 20 удар¬
ных групп, в которых насчитывалось около 400 человек, в основном коммунистов2е.
Осенью 1921 г. добровольные ударные группы были организованы на бывш. Александ¬
ровском заводе. К 4-й годовщине Октября они отремонтировали паровоз и несколько ва¬
гонов 37. Очевидно, таких ударных групп существовало больше и они известны еще
не все.
Приведенные факты свидетельствуют о том, что первые ударные бригады и груп¬
пы зарождались уже в конце гражданской войны как проявление коммунистического
отношения к труду, которое формировалось у передовых рабочих. Большая часть их
была коммунистами. Но в этих бригадах иногда нарушался принцип добровольности, и
коммунистов обязывали участвовать в них в порядке партийной дисциплины. Часть
этих бригад создавалась временно для выполнения срочных заданий. Ударное движе¬
ние не стало еще массовым. Сказывалась огромная усталость масс от войны и разрухи.
«После величайших, невиданных в мире напряжений,— писал В. И. Ленин,— рабочему
классу в мелкокрестьянской разоренной стране, рабочему классу, пострадавшему в
больших размерах от деклассирования, необходим промежуток времени, чтобы новые
силы могли подрасти, подтянуться, чтобы старые и изношенные могли «отремонтиро¬
ваться»38. Такие условия созрели к концу 20-х годов, К этому времени были ликвиди¬
рованы последствия войны и восстановлено народное хозяйство, выросли сознательность
и дисциплина рабочего класса. Колоссальный подъем творческой энергии рабочего клас¬
са и нашел свое выражение в массовом развертывании соревнования и ударничества.
А.	П. Финаров
32 А. Д. С и д а ч е н к о. Указ. соч.
33 ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 5, д. 631, л. 5S.
34 Т а м ж е, ф. 5469, оп. 5, д. 200, л. 54.
35 «Труд» № 64, И мая 1921 года.
36 П. В. М а г е р. Указ. соч.
37 О. И. Ш к а р а т а н, А. 3. В а к с е р. Указ. соч.
38 В. И. Л е н и н. ПСС. Т. 44, стр. 106.

ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
РЕВОЛЮЦИЕЙ МОБИЛИЗОВАННЫЙ И ПРИЗВАННЫЙ
В работе «Что делать?» В. И. Ленин уделил серьезное внимание насущному во¬
просу: организации рабочих-революционеров. «Когда у нас будут отряды специально
подготовленных и прошедших длинную школу рабочих-революционеров (и притом, ра¬
зумеется, революционеров «всех родов оружия»),— писал Владимир Ильич,—тогда с
этими отрядами не совладает никакая политическая полиция в мире, ибо эти отряды
людей, беззаветно преданных революции, будут пользоваться также беззаветным до¬
верием самых широких рабочих масс» '. Ленинское предвидение сбылось: тысячи рабо¬
чих-революционеров, прошедших ленинскую школу воспитания, в тяжелейших условиях
полицейского режима выросли в политических руководителей масс, создали марксист¬
скую партию нового типа и «без страха и сомнения» повели пролетариат и крестьянст¬
во на борьбу за победу социализма в нашей стране. Одним из таких передовых рабо¬
чих, олицетворявших ту сосредоточенную силу и выдержку, которые сыграли заметную
роль в победе Великой Октябрьской социалистической революции, был Даниил Егоро¬
вич Сулимов (1890—1938 гг.).
Д. Е. Сулимов, сын потомственного рабочего-металлиста, пошел по стопам отца.
Едва получив начальное образование в церковноприходской школе, он одиннадцати¬
летним подростком ввиду безысходной нужды семьи был вынужден поступить на
Миньярский металлургический завод. Несмотря на отупляющую, изнурительную рабо¬
ту, передовые пролетарии тянулись к знанию, к социалистической теории. «Данилка
(Д. Е. Сулимов.— В, И.),— вспоминает старый большевик Ф. Г. Заикин,— обычно ве¬
черами тайком читал нам революционную литературу». В 1905 г. Сулимов вступил в
партию большевиков, избрав полную героизма и опасностей дорогу профессионального
революционера. Миньярская партийная организация, в рядах которой состоял Даниил
Егорович, являлась одним из передовых большевистских отрядов Урала. Бывший член
Уральского областного комитета РСДРП В. Новиков писал, что «Миньярская органи¬
зация в то время представляла из себя одну из самых лучших уральских организаций
и была центром, а также источником партийных интеллектуальных сил для целого ря¬
да расположенных в округе организаций»2. В тяжелые годы столыпинской реакции
Д. Е. Сулимов находился в подполье. В последовавший затем период нового револю¬
ционного подъема он принимал участие в стачечной и забастовочной борьбе, являясь
одним из активных руководителей крупных забастовок миньярских рабочих 1912 и
1914 годов.
Началась первая мировая война. Д. Е. Сулимов был призван в армию, но свою
деятельность революционера не прекращает. Он разъясняет солдатам грабительский,
антинародный характер войны, пропагандирует большевистскую идею о превращении
войны империалистической в войну гражданскую. За антивоенную политическую аги¬
тацию командование направляет Д. Е. Сулимова в штрафной батальон в город Глазов.
Здесь его застала Февральская революция. Некоторое время Даниил Егорович являл¬
ся одним из руководителей Глазовскон большевистской организации. Вернувшись в
Миньяр, Д. Е. Сулимов вместе с Я. М. Свердловым, А. А. Ждановым, а также вид¬
ными деятелями местных партийных организаций И. И. Малышевым, Н. Г. Толмаче¬
вым, Ф. И. Голощекиным, Л. И. Вайнером, С. М. Цвиллингом, Ф. Ф. Сыромолотовым,
А. Д. Цюрупой, А. А. Борчаниновым и другими активно боролся за победу Советской
власти на Урале.
Миньярские рабочие направляют Д. Е. Сулимова делегатом на II Всероссийский
съезд Советов. Здесь он впервые увидел и услышал В. И. Ленина. Затем он с ман¬
датом ЦК партии едет на Урал в качестве представителя ВСНХ. Руководя осущест¬
влением первых социалистических преобразований в промышленности Южного Урала,
Д. Е. Сулимов детально знакомится с экономикой предприятий, выясняет нужды про¬
изводства и, опираясь на рабочих, принимает неотложные меры борьбы против сабо¬
тажа чиновников и предпринимателей. Совершая поездки по заводам Южного Урала,
Д. Е. Сулимов сначала производил на окружающих впечатление простачка, затем в хо¬
де бесед к его мнениям, советам и рекомендациям начинали прислушиваться, а через
некоторое время — серьезно уважать за искренность, деловитость, за его умение вник¬
нуть и разобраться в сути наболевших и, казалось бы, неразрешимых вопросов. 29 де¬
1 В. И. Ленин. ПСС. Т. 6, стр. 133.
2 В. Новиков. Воспоминания подпольщика (1900—1913 гг.). М. 1924, стр. 29.

Факты, события, люди
203
кабря L917 г. на происходившей в Златоусте совместно с представителями губиспол-
кома, правлений профсоюзов металлистов и горнорабочих окружной конференции ФЗК
рассматривался вопрос о формах управления уральскими горными заводами. Присут¬
ствовавшие на конференции меньшевики и эсеры предлагали оставить старую, достав¬
шуюся от Временного правительства форму правления. Некоторые делегаты высказы¬
вались за установление рабочего контроля над деятельностью главного начальника
уральских горных заводов. Выступивший на конференции Д. Е. Сулимов, ставший к
тому времени председателем исполкома Златоустовского окружного Совета, предложил
решить вопрос более радикальным образом: «Упразднить совсем должность главного
начальника уральских горных заводов, которую заменить областным коллективом (Ок¬
ружным правлением горных заводов Урала.—Д. И.) с большинством представителей
от заводов» 3. Это предложение было принято большинством голосов.
В Ï918 г., в период тяжелых оборонительных боев Красной Армии на Восточном
фронте, Д. Е. Сулимов руководил эвакуацией людей, драгоценного оборудования, тех¬
нической документации, имущества и продовольствия. Весной следующего года он на¬
значается заместителем начальника политотдела 5-й армии, которой командовал М. Н.
Тухачевский. 29 мая В. И. Ленин телеграфировал Реввоенсовету Восточного фронта:
«Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной» 4.
По плану освобождения Урала, разработанному М. В. Фрунзе, перед 5-й армией ста¬
вилась задача нанести главный удар в направлении на Златоуст—Челябинск. В пе¬
риод наступления Д. Е. Сулимов все время находился в передовых, атакующих частях,
вел большую агитационно-разъяснительную работу, личным примером воодушевлял
бойцов, нередко сам водил их в бой. Коммунисты политотдела во главе с Д. Е. Сули-
мовым проделали значительную работу по организации партизанских отрядов в тылу
Колчака и разложению колчаковской армии. 24 июля 1919 г. Реввоенсовет 5-й армии
телеграфировал В. И. Ленину: «Поставленная Вами задача Пятой армии по освобожде¬
нию Урала от Колчака выполнена. Сегодня, 24 июля, в 6 часов войсками Пятой армии
взят Челябинск» 5.
Характеризуя обстановку на Урале после изгнания колчаковцев, А. А. Андреев
писал: «Не работало ни одного завода, ни одного рудника, ни одной доменной печи.
Горнозаводской Урал, на который мы устремляли надежды, по существу был мертв»6.
Потребовались неимоверные усилия и воля рабочего класса, поддержка трудового
крестьянства, титаническая организаторская деятельность Коммунистической партии,
чтобы восстановить разрушенную промышленность Урала, столь необходимую для всей
страны. В это ответственное время партия поручила Д. Е. Сулимову возглавить
работу по возрождению экономики Челябинской губернии. С осени 1919 г. он — предсе¬
датель Челябинского губкома партии, председатель губсовнархоза и член губревкома.
В феврале 1920 г. Д. Е. Сулимов назначается председателем правления заводов Юж¬
ного Урала, одновременно являясь членом Уфимского 1убисполкома и членом губкома
партии. По его инициативе с 1 октября этого года на всех предприятиях и в учрежде¬
ниях Южного Урала с целью правильного учета рабочей силы, борьбы с прогулами и
поднятия производительности труда была введена трудовая рабочая карточка7. Это
мероприятие содействовало общему улучшению работы. С 1921 г. Д. Е. Сулимов —
член Уралпромбюро ВСНХ, член Уралбюро ВЦСПС, председатель Уралбюро ЦК сою¬
за металлистов, член президиума Уральского экономического совещания (Уралэкосо),
член Екатеринбургского губкома партии, член ЦК союза металлистов, председатель
Пермского губисполкома; в 1923—1924 гг. он — председатель Уралэкосо, а с июня
1924 г.— председатель Уралоблисполкома. На X и XI съездах партии Даниил Егорович
избирался кандидатом, а на XII и последующих съездах — членом ЦК и Оргбюро ЦК
партии. Он являлся также членом ВЦИК ряда созывов. С присущей ему деловитостью,
революционным размахом и инициативой он вел кропотливую организаторскую работу
среди трудящихся масс, используя различные формы и методы развития производст¬
венной активности рабочих, привлечения их к управлению производством и укрепле¬
ния трудовой социалистической дисциплины.
Уже в первые годы Советской власти были сделаны крупные шаги на пути воз¬
рождения и развития народного хозяйства Урала. Д. Е. Сулимов в статье «Наши до¬
стижения в области производства» писал: «Кто реально представляет то техническое,
продовольственное и материальное состояние заводов и те груды развалин, которые
были на Урале вместо заводов к моменту прихода красных войск в 1919 году, тот
поймет, что скромная цифра производительности уральских заводов за этот период
времени {за пять лет.— В. И.) является плодом исключительного героизма, веры в
свою мощь и свою победу над всеми лишениями, неслыханными разрушениями —
уральского рабочего класса» 8.
3 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 16. д. 157, л. 124.
4 В. И. Ленин. ПСС. Т. 50, стр. 328.
5 «Коммунисты Урала в годы гражданской войны». Свердловск. 1959,
стр. 337—338.
6 «Профессиональное движение», 27.XI.1919.
7 ЦГАОР СССР, ф. 5469, оп. 4, д. 151, л. 84.
8 «Уральский рабочий», 9.XI.1922.

204
Факты, события, люди
В 1924 г. совершила творческую поездку по Уралу Л. М. Рейснер, Во время поез¬
док Ларисы Михайловны по городам края ее часто сопровождал председатель Урал-
облисполкома Д. Е. Сулимов. Л. М. Рейснер пришла в восторг от глубокого знания им
производства, восхищалась его деловым авторитетом среди рабочих масс, называла
Д. Е. Сулимова за его искренность, правдивость и прекрасное знание уральской жиз¬
ни «открытой книгой». Однажды они шли на один из заводов Свердловска. На углу
улицы продавали цветы. «Сулимов, купите мне цветы!» — обратилась Л. М. Рейснер
к своему спутнику. Даниил Егорович пошарил у себя в карманах и, не найдя ничего,
сконфуженно развел руками. «Вы всегда должны иметь деньги на цветы»,— упрекнула
она Д. Е. Сулимова, и они звонко рассмеялись. Из записных книжек писательницы
видно, что она думала создать трилогию о жизни уральских рабочих и в третьей ее
части, «Строительство социализма», собиралась немало сказать о Д. Е. Сулимове.
В 1926 г. Даниил Егорович — секретарь Уралобкома ВКП(б), а с 1927 г.—пер¬
вый заместитель наркома путей сообщения. В 1930 г. ему поручают возглавить прави¬
тельство РСФСР. И на каком бы посту Д. Е. Сулимов ни находился, какие бы пар¬
тийные поручения ни выполнял, всюду он отдавал все свои силы, весь пыл больше-
вика-революционера, свой богатый, несмотря на сравнительную молодость, жизненный
опыт самоотверженной борьбе за социализм.
В октябре 1931 г. ЦК ВКП(б) одобрил инициативу М. Горького по изданию
серии «История фабрик и заводов». Через год Главная редакция утвердила список ре¬
дакторов и редкомиссий по истории отдельных предприятий. Главным редактором по
истории Златоустовских заводов был назначен Д. Е. Сулимов. Он проделал значитель¬
ную работу по организации сбора документов и воспоминаний участников революцион¬
ного движения на Урале.
Человеком кристальной душевной чистоты и цельной натуры, искренним, привет¬
ливым и отзывчивым, скромным и принципиальным знали Д. Е. Сулимова все, кто
с ним работал и встречался, все, кому он помогал советом и делом. Таким был облик
этого большевика-ленинца, одного из славной когорты первых созидателей страны со¬
циализма.
В. П. Иванов
ЛУИС ЭМИЛИО РЕКАБАРРЕН — ОСНОВАТЕЛЬ
ЧИЛИЙСКОЙ КОМПАРТИИ
В этом году исполнилось 90 лет со дня рождения Луиса Эмилио Рекабаррена
Серрано, легендарного руководителя чилийского рабочего класса в первой четверти
нашего века, интересного мыслителя и поэта, страстного просветителя и пропаганди¬
ста революционных идей в Латинской Америке, журналиста, пользующегося законной
славой создателя рабочей прессы в Чили, мужественного революционера, овладевшего
теорией и практикой марксизма-ленинизма и ставшего одним из основателей Комму¬
нистических партий Чили, Аргентины и Уругвая, человека, за осуществление марксист¬
ских идей которого вот уже свыше 40 лет борются передовые люди Чили.
Рано началась революционная деятельность Рекабаррена. В 15 лет, то есть
в 1891 г., он уже издает антиправительственный листок «Эль Опоситор». В то время
Чили раздирала братоубийственная гражданская война, развязанная местной реак¬
цией и определенными кругами за границей против прогрессивно настроенного прези¬
дента Бальмаседы. Тогда с противниками не церемонились: Рекабаррену угрожал рас
стрел. И лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств он остался жив.
Трудно отчетливо говорить о мировоззрении Рекабаррена тех лет. В страну, в
которой он тогда жил, передовые идеи доходили с известным запозданием. К тому же
в Чили причудливо перемешались элементы феодализма, раннего капитализма и им¬
периализма, сталкивались, взаимно ассимилировались, соединялись в немыслимейшем
сочетании различные системы общественных воззрений. Все это сильно усложняло
усвоение идей научного социализма.
Жадный до знаний и несколько сентиментальный, но очень талантливый юноша
увлекается идеями то М. А. Бакунина, то Л. Н. Толстого, то великого чилийского ли¬
берала Франсиско Бильбао, еще в 1858 г. основавшего одно из первых в истории Чили
рабочих обществ — Кассу взаимопомощи. Вскоре Рекабаррен становится одним из ве¬
дущих деятелей самой прогрессивной в то время партии Чили, демократической партии.
К 1900 г. он — секретарь столичной организации партии, главный редактор ее централь¬
ного органа «Ла Демокрасиа». Журналистика была страстью Рекабаррена. По самым
скромным подсчетам, он за 48 лет своей жизни основал и в разное время издавал
около двух десятков газет. В Чили нет более или менее крупного города, в котором
этот человек не создал бы газету или не руковбдил бы ею. Основанные им в начале
нашего века в нескольких городах северной части страны боевые революционные

Факты, события, люди
205
листки призывали пролетариат к объединению на основе признания роли классовой
борьбы. Вскоре почти во всех городах Севера возникают «Общества сопротивления».
Рекабаррен становится признанным руководителем памлерос — рабочих рудников и
шахт в пампе. В 1906 г. он возглавил знаменитую забастовку в одном из крупнейших
городов — Антофагасте. Стачка началась 6 февраля, когда прекратили работу служа¬
щие железной дороги, соединяющей Чили с Боливией. Власти пытались подавить за¬
бастовку силой: около 50 человек было убито. Однако на следующий день к железно¬
дорожникам присоединились тысячи рабочих порта и селитренных разработок в пам¬
пе. Газета «Сосиалиста Обреро», которой тогда руководил Рекабаррен, стала рупо¬
ром забастовщиков.
В марте 1906 г. состоялись выборы в парламент Чили. Рабочие Севера избрали
своим депутатом Рекабаррена. Он был первым депутатом-рабочим в Латинской Аме¬
рике. Однако ультрареакционное большинство парламента признало выборы незакон¬
ными. Даже буржуазная пресса возмутилась этим решением. Крупнейшая буржуаз¬
ная газета Чили, «Меркурио», писала, что Рекабаррен действительно «являлся а по¬
следнее время руководителем народных выступлений на севере страны; он виноват в
том, что возглавлял волнения и бунты»; но, как вынуждена была признать газета,
«этот депутат из Антофагасты является одним из немногих людей в Чили, которые
пришли в конгресс исключительно по воле народа». В самом деле, в те времена, когда
подкуп и насилие были едва ли не узаконенными способами сделаться депутатом,
избрание Рекабаррена было чрезвычайно знаменательно. Конгресс назначил новые
выборы. Однако пролетариат Севера вновь проголосовал за Рекабаррена. Тогда власти
пошли по другому пути: против «Обществ сопротивления» и газет, возглавлявшихся
Рекабарреном, было сфабриковано судебное дело. Во избежание ареста Рекабаррен
был вынужден покинуть Чили.
Он посетил Аргентину и ряд европейских стран, где еще не утихли страсти после
проходившего с 18 по 24 августа 1907 г. VII конгресса II Интернационала в Штутгарте.
Эта поездка имела важное значение в жизни Рекабаррена; он возвратился на родину
с твердым убеждением в необходимости создать в Чили революционную партию про¬
летариата. В городе Икике, центре селитренной промышленности, группа бывших чле¬
нов демократической партии и несколько прогрессивно настроенных рабочих (среди
них Элиас Лаферте, будущий председатель КПЧ) во главе с Рекабарреном провоз¬
гласили создание Социалистической рабочей партии Чили (СРП). Уже в те годы имя
рабочего руководителя было овеяно легендами. Его знал каждый рабочий, каждый
памперо. За 20—30 километров по безводной, раскаленной пампе ходили они слушать
его лекции о социализме. В газете «Эль Деспертар де лос Трабахадорес» («Будитель
трудящихся»), органе СРП, появились некоторые его стихи. Среди них — «Вперед, со¬
циалисты!».
Солдаты в рабочих блузах с мозолистыми руками.
Смотрите, как прекрасны их ряды!
Они готовятся к маршу. Выше взор, Социалист...
В то же время выходит в свет несколько брошюр Рекабаррена («Забастовка в
Икике», «Богатые и бедные», «Моя клятва», «Социализм» и др.), ставшие, по суще¬
ству, программными документами СРП. В одной из них он пишет: «Мы поднимаем, как
знамя, как доктрину, прекрасную мысль великого социалистического философа Карла
Маркса: освобождение пролетариата есть дело рук самого пролетариата».
Элиас Лаферте, друг и соратник Рекабаррена, следующим образом описывал
его: «Это был брюнет с черными усами, с глазами, полуприкрытыми толстыми веками,
и во всей его фигуре не наблюдалось ничего примечательного. На нем были широкие
брюки; карманы его пиджака, казалось, полны бумаг». Он покорял людей своим ора¬
торским талантом, добавляет Лаферте, своими необыкновенными речами о социализ¬
ме, своей страстной убежденностью в силе организованного пролетариата. Люди,
близко знавшие его, поражались его работоспособности. Однажды в 1911 г., в период
очередной антиперуанской кампании, Рекабаррен приобрел разгромленную одной из
«патриотических лиг», сотнями возникавших в стране, типографию газеты «Ла Вое де
Перу» («Голос Перу»). Погромщики поработали на славу: машины были поломаны,
шрифты смешаны и свалены в кучу. Этот прах и купил Рекабаррен и собственными
руками с нечеловеческим терпением восстановил предприятие. Вскоре при поддержке
нескольких друзей он начал издавать в Икике газету «Эль Грито Популар» («Голос
народа»). На основе этой газеты была создана впоследствии знаменитая «Эль Деспер¬
тар де лос Трабахадорес», по-своему сыгравшая в Чили роль ленинской «Искры».
В годы первой мировой войны СПП стояла за прекращение империалистической
войны путем осуществления социалистической революции. Рекабаррен писал в 1914 г.:
«За войной должна последовать революция, революция без страха и церемоний. Проле¬
тариат должен взять на себя руководство судьбами народов. Буржуазия потерпела
крах, доказав свою полную неспособность управлять. Народы не должны больше оста¬
ваться под властью скотов... Только социализм принесет миру мир». СРП, руководимая
Рекабарреном, порвала с лидерами II Интернационала. На первом съезде СРП, состояв¬
шемся в 1915 г. в Сантьяго-де-Чили, Рекабаррен предложил сохранить старое назва¬
ние партии, чтобы отличать ее от социал-демократических партий Европы, предавших
дело рабочего класса.

206
Факты, события, люди
Страстная антивоенная пропаганда Рекабаррена навлекла на него ненависть
влиятельных кругов в Чили. Во время одного антивоенного митинга, когда Рекабаррен
выступал на трибуне, на него было произведено покушение. Но жертвой пало другое
лицо. Среди начавшейся после стрельбы паники лишь голос Рекабаррена продолжал
звучать спокойно, лишь его мощная фигура высилась на опустевшей трибуне. И по¬
степенно люди успокоились. Рабочие сами разделались со стрелявшими. Когда яви¬
лась полиция, надеявшаяся воспользоваться паникой, чтобы сорвать митинг, это ей
не удалось сделать.
СРП решительно встала на сторону большевиков {«максималистов», как их тогда
называли в Латинской Америке). Рекабаррен последовательно разоблачал вымыслы
буржуазной пропаганды, «стремившейся лишить авторитета то, что завтра весь циви¬
лизованный мир признает великим, благородным и отважным делом рабочей и револю¬
ционной России, спасающей мир от ужасов войны и становящейся несокрушимым
оплотом истинной демократии... Нынешняя Россия,— писал он,— это факел для всего
мира. Привет этой России!». В 1918 г. Рекабаррен вынужден был из-за преследований
со стороны властей снова покинуть Чили. Он отправляется в Аргентину, где принимает
участие вместе с лидерами левого крыла Социалистической партии Аргентины Викторио
Кодовильей, Родольфо Гиольди и Аугусто Куном в создании Интернационально-социа¬
листической партии (ИСП). Рекабаррен стал ее первым генеральным секретарем. ИСП
одобрила 21 условие приема в Коминтерн. В том же году Рекабаррен принял участие
в создании уругвайской Интернационально-социалистической партии.
По возвращении на родину Рекабаррен был брошен в тюрьму, но вскоре осво¬
божден. так как по стране прокатилась волна митингов и демонстраций с требованием
освободить вождя рабочего класса Чили. В 1920 г. СРП выдвинула Рекабаррена кан¬
дидатом в президенты страны. Кроме него, баллотировались кандидат Либерального
альянса Артуро Алессандри и ставленник реакционных кругов Боргоньо. Первый тур
не принес победы ни одному из кандидатов. Тогда СРП, выбирая из двух зол наимень¬
шее, решила отдать голоса, поданные за Рекабаррена, лидеру либералов, который и
стал президентом. На банкете, устроенном в честь избрания президента, Артуро Алес¬
сандри обратился к Рекабаррену со словами благодарности за поддержку на выборах.
Рекабаррен жестом остановил его: «Не благодарите меня, дон Артуро, не за что. Ра¬
бочих благодарите и никогда не забывайте о них во время своего правления. Они ждут
от вас новых социальных законов, которые бы защитили их...»
Парламентские выборы 1921 г. принесли крупный успех СРП: два ее члена,
Рекабаррен и его старый товарищ по партии Луис Крус, стали депутатами парламента
Чили, Впервые в законодательный орган страны были избраны социалисты. Впрочем,
уже в следующем, 1922 г. СРП стала Коммунистической партией Чили, а депутаты-
социалисты — соответственно депутатами-коммунисгами. Коммунисты активно исполь¬
зовали парламентскую трибуну для пропаганды социалистических идей. Дело дошло до
того, что один из реакционных депутатов, потеряв душевное равновесие, обратился
к палате с просьбой создать цензурный комитет, который специально занимался бы
проверкой речей Рекабаррена, чтобы пресечь его «революционную агитацию».
В 1922 г. Рекабаррен едет в Советскую Россию, на конгресс Профинтерна (Крас¬
ного Интернационала профсоюзов). На заседании конгресса он был избран в прези¬
диум от трудящихся Южной Америки. Чилийский революционер жадно изучает Страну
Советов. Он ездит по заводам, встречается с людьми. Итогом его наблюдений явилась
написанная по возвращении книга «Рабоче-крестьянская Россия», в которой он с во¬
сторгом приветствовал социалистическое общество, создававшееся советскими рабочими
и крестьянами. По возвращении из Москвы Рекабаррен вновь окунулся в обстановку
напряженной политической борьбы. Он совершил длительную поездку по стране, рас¬
сказывая о «родине рабочих», включился в парламентскую деятельность. Элиас Ла-
ферте пишет в своих воспоминаниях о Рекабаррене тех лет: «Луис Эмилио Рекабар¬
рен постарел, но только внешне. Он не носил уже пышных черных усов, как в 1911 го¬
ду, когда я познакомился с ним, а виски его посеребрила седина. Но внутренне это
был все тот же неутомимый человек, способный работать по 2Ü часов подряд, а по¬
том... снова работать».
И тем более неожиданной оказалась весть, облетевшая 19 декабря 1924 г. все
чилийские газеты, что Рекабаррена не стало. Его обнаружили мертвым в своей ком¬
нате. Рядом с ним лежал его револьвер. Никто не верил в самоубийство. Народ вол¬
новался. Ходили упорные слухи, что Рекабаррена убила военная хунта Ибаньеса,
незадолго перед тем свергнувшая правительство Алессандри. Коммунистическая пар¬
тия Чили создала специальную комиссию, занявшуюся проверкой фактов. Но выяснить
так ничего и не удалось... Похороны Рекабаррена вылились в грандиозную демонстра¬
цию. Лаферте вспоминает, что никогда, ни до, ни после этого, за всю свою долгую
жизнь он не видел стечения такого множества люден.
Имя Рекабаррена навсегда вошло в историю. Славным сыном Чили гордятся
не только его соотечественники, но и трудящиеся всех стран Латинской Америки.
Ю. И. Королев

Факты, события, люди
207
КНЯЖНА ТАРАКАНОВА
«Явление самозванства встречается в разные века у разных народов... но нигде
не встречается оно так часто и не имеет такого значения, как в русской истории XVII—
XVIII веков»1. Эти слова видного русского ученого С. М. Соловьева основывались на
известных фактах из истории России. Недовольство крестьянства крепостным гнетом,
надежды широких слоев общества на изменения в существующем строе создавали бла¬
гоприятную почву для появления в России самозванцев. Одни из них были народными
вождями, как Е. Пугачев; другие — просто авантюристами. Особенно много самозван¬
цев появилось в годы царствования Екатерины II. И это вполне понятно. Насильствен¬
ный захват ею престола, на который она не имела ни малейших прав, и убийство Пет¬
ра III в Ропше создавали для этого соответствующие условия.
Одной из претенденток на русский престол в те годы была самозванка неизвест¬
ного происхождения, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы и вошедшая
в историю под именем княжны Таракановой. Откуда же взялось это имя и кто в дей¬
ствительности его носил?
В феврале 1810 г. в Москве в необычайно торжественной обстановке состоялись
похороны монахини Досифеи, которая была погребена в московском Новоспасском мо¬
настыре, недалеко от усыпальницы бояр Романовых. За ее гробом шли многие пред¬
ставители московской аристократии, в том числе главнопачальствующий Москвы граф
Иван Васильевич Гудович, муж Прасковьи Кирилловны Разумовской (одной из доче¬
рей гетмана К. Г. Разумовского). Заупокойное богослужение совершал епископ Авгу¬
стин совместно с самыми выдающимися членами клира. В келье настоятеля Новоспас¬
ского монастыря сохранился портрет покойной, на котором имеется следующая над¬
пись: «Принцесса Августа Тараканова, во иноцех Досифея, постриженная в Москов¬
ском Ивановском монастыре...»2. Эта-то Тараканова и являлась предполагаемой до¬
черью императрицы Елизаветы Петровны от ее брака с графом А. Разумовским. Судя
по портрету, она имела большое сходство с Елизаветой. Точных документальных дан¬
ных о том, что монахиня Досифея была дочерью Елизаветы Петровны, не сохранилось,
но это предположение настолько близко к истине, что в одном из лучших дореволю¬
ционных энциклопедических словарей мы даже можем прочесть: «Тараканова (княж¬
на), Под этим именем известны в нашей истории две княжны: одна действительная,
другая самозванка. Первая, рожденная от морганатического брака императрицы Ели¬
заветы Петровны с А. Г. Разумовским, по имени Августа...» 3. Однако автор многотом¬
ного биографического труда «Семейство Разумовских» А, А. Васильчиков категориче¬
ски это отрицал. Он пришел даже к выводу, что у Елизаветы вообще никогда не было
детей 4.
О жизни монахини Досифеи сведений в литературе имеется очень мало. В дет¬
стве ее отправили за границу; в 1785 г. по приказу Екатерины II она была привезена
в Россию, поселена в московском Ивановском монастыре, где была пострижена и полу¬
чила имя Досифеи. На ее содержание казна отпускала ежегодно значительную сумму
и, кроме того, «от лиц неизвестных» в разное время в кассу монастыря вносились круп¬
ные денежные вклады. В царствование Павла I ее стал посещать московский митропо¬
лит Платон и некоторые высокопоставленные лица 5. Что касается происхождения фа¬
милии «Тараканова», то оно до сих пор остается невыясненным.
В 1772 г. в Париже появилась молодая особа, которая называла себя дочерью
императрицы Елизаветы Петровны — Елизаветой. Она-το и вошла в историю под име¬
нем княжны Таракановой, хотя сама себя так никогда не называла. О ее происхожде¬
нии точных сведений нет. Сколько ей было лет, также определить точно невозможно.
По-видимому, возраст ее приближался к тридцати годам. Она была красива, свободно
говорила по-французски и по-немецки, изъяснялась по-итальянски, понимала англий¬
ский6. Фамилия ее часто менялась. До прибытия в Париж она была известна сперва
под фамилией госпожи Франк, затем Шаль, Тремуйль, Али Эмете, княжны Волдомир с
Кавказа. Затем она стала именовать себя госпожой Азова, Бетти из Оберштейна, гра¬
финей Пиннеберг Сили Зелинской) и, наконец, Елизаветой, княжной Всероссийской7.
О своем происхождении она рассказывала окружающим всевозможные небылицы са¬
мого фантастического характера: «Я дочь императрицы Елизаветы от брака ее с ка¬
зацким гетманом Разумовским (таким об разом, она путала А. Разумовского с его
братом гетманом К. Разумовским.— С. Л.). До девяти лет я жила при матери. Когда
она скончалась, императором, согласно ее завещанию, был провозглашен ее племян¬
1 С. Соловьев. Заметки о самозванцах в России. «Русский Архив», 1868, № 2,
стр. 266.
2 И. Снегирев. Новоспасский Ставропнгиальный монастырь в Москве. М. 1863,
стр. 59.
3 Энциклопедический словарь «Брокгауз и Ефрон». T. XXXIIa. СПБ. 1901, стр. 620.
4 А. А. Васильчиков. Семейство Разумовских. T. I. СПБ. 1880, стр. 283.
5 «Русский биографический словарь». T. XX. СПБ. 1912, стр. 293.
6 Э. Л у н и н с к и й. Княжна Тараканова. Исследование по актам государствен¬
ного архива. М. 1908, стр. 48—49.
7 Там же, стр, 47,

208
Факты, события, люди
ник под именем Петра III. Я должна была лишь по достижении совершеннолетия всту¬
пить на русский престол. Но через пол года после смерти моей матери жена Петра Ш
Екатерина свергла его с престола и объявила себя императрицей. Мой опекун, импера¬
тор Петр III, умер. Меня сослали в Сибирь. Один священник сжалился надо мной и
освободил меня из заточения. Он вывез меня из Сибири в главный город донских каза¬
ков. Чтобы избавить меня от опасностей, отец мой, князь (очевидно, она не знала, что
А.	Разумовский был графом, а не князем.— С. Л.) Разумовский отправил .меня к свое¬
му родственнику, шаху персидскому. До 17 лег я не знала тайны своего рождения,
когда же Я достигла этого возраста, персидский шах открыл мне, кто я». Самозванка
уверяла окружающих, что в России есть сильная партия, желающая видеть ее
на престоле. Во главе этой партии стоит ее брат, сын Разумовского от первого
брака, известный «под именем Пугачева», который принял титул Петра III. Главной
целью его восстания было якобы свержение Екатерины II и возведение на престол
своей сестры как законной наследницы российской короны8. Все это звучит как
сказка. Но любопытно, что многие этой сказке верили, а другие просто хотели
верить.
До появления в Париже самозванка встречалась со многими лицами, ибо стро¬
гостью нравов она не отличалась, любила роскошь и тратила громадные деньги, неиз¬
вестно откуда к ней притекавшие. В Париже она познакомилась с владетельным кня¬
зем Лимбургским Филиппом-Фердинандом 9 и настолько очаровала его, что тот решил
на ней жениться. Однако препятствием к заключению брака являлось отсутствие у
«принцессы» доказательств о ее происхождении и свидетельства о крещении. Тогда
«принцесса» заявила, что для получения свидетельства о крещении и устройства де¬
нежных дел ей необходимо поехать в Персию. Однако вместо Персии она вскоре от¬
правилась в Венецию, где встретилась с главой польских конфедератов князем Карлом
Радзивиллом. Познакомился ли Радзивилл с самозванкой только в Венеции или они
знали друг друга и до этой встречи, точно не известно.
В Венецию самозванка прибыла в сопровождении полковника лимбургской армии
барона Кнорра, горничной, двух слуг 10 и остановилась в доме французского посла п.
Здесь она пробыла около двух недель, а затем в обществе князя Радзивилла и некото¬
рых других польских эмигрантов отправилась в Рагузу, столицу одноименной респуб¬
лики, где и состоялось «объявление ее прав» на всероссийский императорский престол.
Здесь она впервые представила выписки из своих «наследственных документов»: под¬
ложное завещание Петра I, составленное произвольно и говорившее об историческом
наследовании престола (этот документ был основан на так называемом «тестаменте»
Екатерины I, на который также ссылалась самозванка), а также подложное завещание
императрицы Елизаветы, которая якобы оставляла всероссийский престол дочери сво¬
ей, принцессе Елизавете «в вечное и потомственное владение» |2.
В Рагузе самозванка поселилась в доме французского консула и жила там с цар¬
ской роскошью. Свои права на русский престол она объявила как рагузскому сенату,
так и турецкому султану, которого в письме просила о помощи. Она просила великого
визиря доставить копию письма султану ее «брату» Пугачеву, Эта мысль пришла,
однако, в голову самозванке слишком поздно: пугачевское восстание в то время было
уже почти подавлено 13. Насколько уверена была она в то время в успехе своего пред¬
приятия, доказывает ее письмо в середине июля 1774 г. князю Лимбургскому: «По¬
стараюсь овладеть русским флотом, находящимся в Ливорно. Мне необходимо объ¬
явить, кто я, ибо уже постарались распустить слухи о моей смерти. Я издам манифе¬
сты, распространю их по Европе, а Порта открыто объявит их во всеобщее сведение.
Друзья мои уже в Константинополе. Они работают, как нужно. Сама я не теряю ни
минуты и готовлюсь объявить о себе всенародно. В Константинополе я не замешкаю,
стану во главе армии, и меня признают» и.
Сенат Рагузской республики, боясь возможных осложнений, решил поставить пра¬
вительство Екатерины II в известность о появлении самозванки, и дипломатический
представитель рагузского сената в России запросил графа Н. И. Панина, ведавшего
иностранными делами, как относиться к этому событию. Екатерина II отдала Панину
распоряжение ответить рагузскому сенату, что нет никакой надобности обращать вни¬
мание на эту «побродяжку». Она решила без всякого шума и огласки захватить само¬
званку и доставить ее в Россию. Выполнение этого весьма трудного поручения Екате¬
8 А. Платонов. Княжна Тараканова. М. 1912, стр. 24—25.
9 Гр. В. Н. Панин. О самозванке, выдававшей себя за дочь императрицы Ели-
саветы Петровны, по архивным источникам	с документами.	М.	1867,	стр.	I—5.
10 Э. Л у н и н с к и й. Указ. соч.,	стр.	119.
11 Там же, стр. 120.
12 Кн. А. Голицын. О мнимой	княжне Таракановой.	Известие о	пребывании в
Риме в 1774 или 1775 г. неизвестной принцессы Елисаветы, именовавшей себя дочерью
российской императрицы Елисаветы Петровны. (Почерпнуто из оставшихся о ней све¬
дений в Архиве Итальянского департамента бывшего Польского королевства.) Лейпциг.
1863, стр. 10—14.
13 Э. Л у н и н с к и й. Указ. соч., стр. 138.
14 «Русский биографический словарь». T. XX, стр. 296.

Факты, события, люди
209
рина возложила на графа Алексея Орлова, находившегося в то время с русским фло¬
том за границей.
Все планы, которые лелеяла самозванка, начали рушиться: письмо ее к турец¬
кому султану осталось без ответа; она узнала о полном разгроме Пугачева, на успех
которого возлагала надежды; князь Радзивилл в октябре 1774 г. оставил самозванку
и уехал в Венецию; князь Лимбургский окончательно порвал с ней после того, как не¬
сколько его писем было оставлено без ответа; французское консульство в Рагузе по
указанию из Парижа предложило ей освободить занимаемую в консульстве квартиру.
Вследствие этого она решила покинуть Рагузу и переехала сперва в Неаполь, а оттуда
в Рим и стала искать поддержки у кардинала Альбаии, декана Священной коллегии и
протектора Польского королевства 1S.
В эго время начал действовать граф А. Орлов. В один прекрасный день в Рим
прибыл от него некий майор русской службы Христианецкий (Христинек), приезд ко¬
торого сперва напугал самозванку. Однако вскоре русский офицер стал посещать ее
довольно часто. Далее граф Орлов через одного посредника предложил помочь ей
деньгами. Сначала она с негодованием отвергла это предложение, но впоследствии
приняла его и, уплатив свои долги, выехала в Пнзу, где в то время находился Орлов.
15 февраля 1775 г. самозванка прибыла в Пизу под именем графини Зелинской. Здесь
Орлов приготовил для нее роскошные покои. Он ежедневно приезжал к ней с визитом,
возил ее по городу и относился к «графине» с подчеркнутым уважением. Русские офи¬
церы даже самого высокого ранга не имели права сесть в ее присутствии. Орлов при¬
кинулся влюбленным в самозванку, собирался якобы немедленно с ней обвенчаться и
обещал помочь ей добыть престол. Однако выйти замуж самозванка отказалась и за¬
явила Орлову, что сначала займет престол, а потом уже осчастливит графа браком.
Орлов, действовавший с чрезвычайным хладнокровием, жестокостью и цинизмом, акку¬
ратно докладывал о своих «успехах» Екатерине 11.
Однажды Орлов предложил Таракановой поехать в Ливорно, где стоял русский
флот. Получив согласие, он вместе с самозванкой и сопровождавшими ее лицами (па¬
нами Доманским и Черномским, камеристкой Франческой Мешеде и слугами) сел в
шлюпку, которая подвезла их к адмиральскому кораблю «Исидор». Раздался громкий
пушечный салют из многих орудий; на флагманском корабле взвился андреевский флаг.
Командующий русской эскадрой адмирал Грейч подобострастно встретил самозванку.
После осмотра флагманского корабля начались маневры флота. Засмотревшись на не¬
виданное зрелище, Тараканова не заметила, как Орлов вдруг исчез. К ней и ее свите
подошел гвардейский капитан Литвинов с вооруженной стражей и объявил, что они
арестованы. Напрасно самозванка требовала объяснении, напрасно просила позвать
Орлова. Капитан отвечал, что она арестована по распоряжению адмирала Грейча, и, для
того чтобы отвести от Орлова всякие подозрения, объявил, что последний также нахо¬
дится под стражей 16. Затем арестованных разместили по разным кораблям так, чтоб
они не могли между собой общаться, и эскадра направилась в Россию. В то же вре¬
мя в Пизе по распоряжению Орлова был произведен тщательный обыск в помещении
самозванки. Там забрали все бумаги, деньги и множество драгоценностей. Таким об¬
разом, весь ее архив полностью попал в руки русских властей (следует иметь в виду,
что самозванка никогда не сжигала своей корреспонденции, а возила ее с собой).
Узнав, что эскадра, миновав английские берега, взяла курс на Кронштадт, самозванка
впала в полное отчаяние и несколько раз пыталась кинуться в море или лишить себя
жизни другим образом17. 11 мая 1775 г. русская эскадра прибыла в Кронштадт. 24 мая
вечером по распоряжению Екатерины П все арестованные были отправлены в Пет¬
ропавловскую крепость и размещены по разным казематам |8.
Следствие по делу самозванки было поручено генерал-фельдмаршалу князю
А.	М. Голицыну. Екатерина II придавала большое значение этому делу, полагая, что
в результате следствия будут получены ценные сведения о других участниках заговора.
Но надежды ее не оправдались. В своих показаниях самозванка приводила фантасти¬
ческие рассказы о своем происхождении, но твердо заявляла, несмотря на все предъ¬
явленные ей Голицыным улики, что она никогда не выдавала себя за дочь императ¬
рицы Елизаветы. Все свои показания во время следствия самозванка всегда подпи¬
сывала «Елизавета», чем вызывала сильное недовольство Екатерины II.
Самозванка написала Голицыну письмо, к которому приложила послание к самой
императрице, прося у нее личной аудиенции. Екатерина была очень раздражена этой
просьбой и направила следующий рескрипт на имя Голицына: «Распутная лгунья
осмелилась просить у меня аудиенции. Объявите этой развратнице, что я никогда не
приму ее, ибо мне вполне известны и крайняя ее безнравственность, и преступные за¬
мыслы, и попытки присваивать чужие имена и титулы. Передайте пленнице, что она
может облегчить свою участь одной лишь безусловной откровенностью и также совер¬
шенным отказом от разыгрываемой ею доселе безумной комедии, в продолжение ко¬
торой она вторично осмелилась подписаться Елисаветой. Примите в отношении к ней
15 Кн. А. Голицын. Указ. соч., стр. 8.
!б Э. Л у н и н с к и й. Указ. соч., стр. 120.
17 Гр. В. Н. Панин. Указ. соч., стр. 65.
18 Там же, стр. 66.
14.	«Вопросы истории» № 10.

210
Факты, события, люди
надлежащие меры строгости, чтоб наконец ее образумить, потому что наглость письма
ее ко мне уже выходит из всяких возможных пределов» 1Э. Получив этот рескрипт
императрицы, князь Голицын приказал отобрать у арестантки все вещи, кроме посте¬
ли, и удалить из ее каземата камеристку Франческу Мешеде. В камере должны были
безотлучно находиться офицер и двое солдат, которые оставались там даже ночью.
В обед ей приносили грубую арестантскую пищу, к которой она почти не притрагива¬
лась. Однако, несмотря на все эти меры, ничего дополнительно от самозванки узнать не
удалось.
Тогда Голицын прекратил допросы, но содержать арестантку стали еще строже.
Посещавший ее доктор неоднократно сообщал Голицыну, что у нее резко обострился
туберкулезный процесс. 30 ноября она попросила священника, для того чтобы приго¬
товиться к смерти. Голицын пригласил священника Казанского собора Петра Андрее¬
ва, знавшего немецкий язык, рассказал ему все подробности об арестантке и просил
его довести ее до полного раскаяния и признания, взяв с него клятву молчать обо
всем под страхом смертной казни. На вопросы священника самозванка отвечала, что
о месте своего рождения и о своих родителях она ничего не знает, никогда никаких
замыслов против императрицы не имела, а завещание, письмо и другие документы по¬
лучены ею от неизвестного лица. Единственное, в чем покаялась перед смертью само¬
званка,— это в своем «безнравственном поведении». 4 декабря 1775 г. она скончалась;
на следующий же день солдаты, несшие при ней караул, зарыли ее тело, но где имен¬
но, неизвестно 20.
Существует предание, что самозванка якобы родила в крепости сына от графа
Орлова, которому дали фамилию Чесменского; однако оно неправдоподобно. У А. Ор¬
лова действительно был незаконнорожденный сын Александр Алексеевич Чесменский,
но он в конце 80-х годов являлся уже офицером конной гвардии. Следовательно, так
называемая княжна Тараканова, с которой А. Орлов познакомился только в 1775 г.,
никак не могла быть его матерью. В следственном деле о самозванке к тому же нет
никаких указаний на ее беременность.
После смерти самозванки оставалось решить участь арестованных с нею лиц.
Черномский и Доманский были отпущены «с выдачей им вспомоществования по
100 руб. каждому, иод клятвой вечного молчания о преступнице и своем заключении».
Франческе Мешеде были отданы все старые вещи покойной и 150 руб. на дорогу; ее
вместе с остальными слугами (каждый из которых получил по 50 руб.) отправили за
границу, обязав их хранить тайну.
Архив самозванки сначала хранился в С.-Петербурге в строгой секретности. Во
время царствования Николая I все бумаги из этого архива были переданы в распоря¬
жение графа Д. Н. Блудова. Последний привел их в порядок и представил обширный
доклад об этом деле императору. Но в содержание доклада (а следовательно, и в
историю самозванки) не был посвящен никто, кроме самого Николая Г
В 1864 г. в Петербургской Академии художеств была выставлена картина худож¬
ника К. Д· Флавицкого «Княжна Тараканова в Петропавловской крепости во время
наводнения», наделавшая много шума как в России, так и за границей21. Эта картина
имела настолько большей успех, что принесла ее автору звание профессора. Однако
содержание картины не соответствовало исторической действительности, так как «княж¬
на Тараканова» не дожила до наводнения 1777 года. Художник имел право отступит^
ог исторической действительности и проявить творческую фантазию, но большинство
публики восприняло версию о гибели княжны Таракановой во время наводнения как
непреложный исторический факт.
Чтобы положить конец всяким слухам о «деле княжны Таракановой», правитель¬
ство Александра II решило опубликовать для всеобщего сведения ее архив н другие
относящиеся к данному делу документы. Эта задача была поручена члену император¬
ского Общества истории и древностей российских при Московском университете графу
В.	Н. Панину, который на заседании Общества сделал по этому поводу обширный до¬
клад с приложением документов. Доклад был опубликован под заглавием «О само¬
званке, выдававшей себя за дочь имп. Елисаветы Петровны, по архивным источникам
с документами»22. В предисловии к своему труду граф В. Н. Панин пишет: «Мы сооб¬
щаем нашим читателям достоверные сведения о самозванке, ошибочно называемой Та¬
ракановой разными писателями, ибо она сего имени никогда себе не присваивала. Из
сих сведений видно, что она не погибла во время наводнения, но скончалась от болез¬
ни в Петропавловской крепости 4-го декабря 1775 года» 23.
	 С.	С,	Лурье
19 А. Платонов. Указ. соч., стр. 80.
20 Гр. В. Η. П а н и н. Указ. соч., стр. 90.
21 В настоящее время эта картина находится в Третьяковской галерее, в Москве.
22 «Чтения в императорском Обществе истории и древностей российских при Мо¬
сковском университете». Кн. 1—2. 1867.
23 Гр. В. Η. П а н и н. Указ. соч., стр. L

Факты, события, люди
211
СЕМЬ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИХ МУДРЕЦОВ
С незапамятных времен самые различные народы мира ценили остроту ума, со¬
образительность и смекалку. Излюбленный герой народной сказки (будь то у живущих
вблизи Северного Полярного круга чукчей или у индейцев Северной Америки, в индо¬
незийском или скандинавском фольклоре) хитрец, отнюдь не обладающий богатыр¬
ской мощью, но тем не менее способный найти выход из самого трудного положения
и одержать победу над грозным и могучим великаном; в русских сказках это бывалый
солдат, одолевающий при помощи смекалки не только царей и генералов, но даже
черта или самое смерть.
В отдаленнейшие эпохи народного творчества уходят своими корнями древнегре¬
ческие сказания о мудром Эдипе, разгадавшем загадки чудовища Сфинкса; о хитро¬
умном Одиссее, высвободившем из плена у одноглазого великана Полифема себя са¬
мого и своих товарищей; даже титан-богоборец Прометей, благодетель человеческого
рода и его защитник от капризного гнева олимпийцев, в ранних вариантах сказания
являлся не более чем проницательным хитрецом, обманувшим и перехитрившим вер¬
ховного бога Зевса при разделе жертвенных приношений. Званием мудреца (обычно
тоже придавая ему оттенок хитрости) древние греки наделяли и реально существо¬
вавших людей — философов, поэтов, государственных деятелей, объединяемых в груп¬
пу «семи мудрецов» и известных под таким названием в источниках, охватывающих
около полутора тысяч лет (от произведений греческих поэтов и писателей VI—V вв. до
н. э. и вплоть до словарей, составленных в Византии на рубеже I тыс. н. э.). Число
«семь» указывает на теснейшую связь этой «коллегии мудрецов» с фольклорной тради¬
цией: наряду с тройкой и девяткой семерка является излюбленным числом в народной
фантазии. Во сне библейскому Иосифу явились семь коров тучных и семь коров тощих,
которые пожрали тучных; семь сыновей и семь дочерей древнегреческой Ниобы погибли
в один день от выстрелов Аполлона и Артемиды; семь богатырей охраняли в пушкин¬
ской сказке покой юной царевны, обреченной на смерть ее злой мачехой, и т. д. Не
удивительно, что идеальное воплощение мудрости древние греки видели в семи мудре¬
цах, хотя в эту семерку входили далеко не всегда одни и те же лица. В различных
источниках и в разное время среди семи мудрецов оказывались и легендарный гре¬
ческий певец Орфей и почти столь же легендарный скифский путешественник Анахар-
сис, символизировавший первобытную честность и простоту нравов, а наряду с ними
вполне реальный философ Анаксагор, близкий друг лидера афинской демократии
Перикла. Христианский автор III в. и. э. Ориген относил к числу древнегреческих
мудрецов даже библейского законодателя Моисея и мифического древнеиранского
пророка Зороастра. В конечном счете список лиц, которых в разное время и с раз¬
ной долей настойчивости зачисляли в состав семи мудрецов, насчитывает около двух
с половиной десятков имен.
Характерно, что до наших дней сохранилось изображение собрания семи мудре¬
цов на эллинистической гемме и на двух мозаичных полах римского времени. В этих
памятниках изобразительного искусства пытались искать своего рода «групповой
портрет» (то ли Платона с его учениками, то ли крупнейших греческих философов, от
Пифагора до Теофраста). Однако не может быть и речи о портретном сходстве изо¬
браженных на мозаиках фигур с какими-либо конкретными историческими лицами.
Перед нами, несомненно, идеальное изображение семи мужей, символизирующих на¬
чало человеческой мудрости.
Наряду с магическим числом «семь» о связи с фольклорной новеллой свидетель¬
ствует одна история о семи мудрецах, сохранившаяся в разных вариантах в антич¬
ных источниках. Согласно одному из них, группа юношей из некоего города, распо¬
ложенного на Ионийском побережье Малой Азии или одном из близлежащих остро¬
вов, купила у соседних рыбаков весь находившийся в сетях улов, среди которого
оказался золотой треножник. О его происхождении рассказывали тоже по-разному: то
ли это был подарок от правителя Коринфа, посланный на корабле правителю Милета
и затонувший во время кораблекрушения; то ли треножник был изготовлен самим бо¬
гом Гефестом в качестве свадебного подарка легендарному герою Пелопу, от кото¬
рого он перешел в наследство его внуку или правнуку, спартанскому царю Менелаю;
затем треножник вместе с Еленой и другими сокровищами Менелая похитил Парис,
а Елена, зная, что обладание треножником предвещает войну, бросила его в море.
Так или иначе, треножник попал в рыбацкие сети и стал чуть ли не источником вой¬
ны между двумя городами, из которых происходили рыбаки и юноши. Первые утверж¬
дали, что треножник должен остаться у них, ибо они продали только рыбу, вторые
требовали отдать им треножник, так как они закупили весь улов. Как полагалось
в таких случаях, обратились за разрешением конфликта к дельфийскому оракулу; по¬
следний же, не желая портить отношения ни с одной из спорящих сторон, посовето¬
вал подарить треножник мудрейшему из греков. Им оказался, естественно, один из
семи мудрецов, который, однако, счел себя недостойным такой чести и передал его
другому мудрецу, столь же скромному в оценке своих достоинств. Когда треножник
совершил таким образом полный круг, его было решено посвятить в дар дельфийско¬
му храму Аполлона. В другом варианте речь идет о драгоценной чаше, которую ми*
дийский царь Крез поручил подарить мудрейшему из греков; ситуация напоминает

212
Факты, события, люди
знаменитое яблоко, предназначенное для «прекраснейшей» женщины и подброшенное
богиней раздора на пиршество богов, с той лишь разницей, что яблоко раздора вы¬
звало ужасную ссору среди богинь, приведшую в конце концов к Троянской войне,
а чаша Креза, подобно треножнику, переходила от одного мудреца к другому, пока
не попала все в тот же храм Аполлона.
Назовем, однако, тех выдающихся мужей Древней Греции, которые при любой
комбинации имен занимают в семерке мудрецов обязательное место, и выясним, чему
они обязаны своей славой. Первым из семи чаще всего считали Фалеса из Милета,
греческого города на малоазийском побережье в Ионии, ставшего уже в VIII в. до
н. э. крупнейшим торговым центром Восточного Средиземноморья. Отец Фалеса был,
по-видимому, выходцем из Карии. Мать происходила из старинного греческого рода:
браки богатых жителей Малой Азии со знатными гречанками, равно как и греческих
аристократов с девушками из богатых семей с Ближнего Востока, были в те времена
нередким явлением. Хотя сообщаемые античными источниками биографические све¬
дения о Фалесе порой легендарны и отражают популярный в фольклоре образ ученого
чудака (например, увлеченный своими размышлениями о небесных светилах, он не
видел, что творится у него под ногами, и свалился однажды в открытый колодец),
из них можно извлечь и вполне достоверные факты о его жизни и деятельности. С до¬
статочной надежностью устанавливается время его жизни: около 624—546 гг. до н. э.
Известны и главные положения его натурфилософии: все существующее состоит из
воды в различных видах; сама Земля плавает, как кусок дерева, по поверхности Ми¬
рового океана. Когда от сильного движения водной глади Земля колеблется, люди
называют это землетрясением. Гениальные догадки Фалеса о единстве мира, в основе
которого лежат различные формы изменяющейся материи, по справедливости сделали
его родоначальником античного стихийного материализма, достигшего впоследствии
вершины в атомизме Демокрита и Эпикура. Однако к лику семи мудрецов Фалес
был причислен греками не за философские воззрения, едва ли оцененные по достоин¬
ству его современниками, а за удачное применение на практике некоторых научно-
теоретических знаний, почерпнутых из вавилонских источников, и за свойственную ему
проницательность в политических делах. Так, он предсказал солнечное затмение, ко¬
торое произошло (по современному календарю) 28 мая 585 г., в день битвы между ли¬
дийцами и персами при реке Галисе. В другой раз он предугадал богатый урожай
маслин на всем побережье Малой Азии и осуществил в связи с этим выгодную ком¬
мерческую операцию. Вообще же основным занятием Фалеса была, по-видимому,
крупная морская торговля, практические нужды которой возбудили у него интерес к
астрономии и естествознанию. Но из чисто прикладных наук он умел делать выводы
и более общего характера. Ему, в частности, приписывают введение в греческую науку
основных положений планиметрии треугольника, использованных им для определения
высоты египетских пирамид по их тени. О политической деятельности Фалеса известно
очень немногое. Он был близок с лидийским царем Крезом, для которого сумел, по
преданию, переместить русло реки Галиса, облегчив тем самым переправу царскому
войску. Следует помнить, что Лидия, законно опасавшаяся соседней с ней Персии,
вела себя вполне лояльно по отношению к ионийским греческим городам. Угроза их
независимости исходила не от лидийцев, а от персидских царей. Вот почему трудно
переоценить политическую мудрость Фалеса, который более чем за столетие до созда¬
ния Афинского морского союза советовал ионийским городам объединиться для про¬
тиводействия неизбежной персидской агрессии.
Лет на 10—15 старше Фалеса был афинский гражданин Солон, чье имя пользова¬
лось в Греции, может быть, наибольшей популярностью среди семи мудрецов из-за
чрезвычайно широкого характера его общественной деятельности. Солон происходил из
старинного аттического рода, возводившего свое начало к полулегендарному царю
Кодру, Он не обладал большим богатством и, подобно Фалесу, занимался торговлей.
Он, как известно из источников, был честным человеком и горячим патриотом родных
Афин. Последние примерно в конце VII в. до н. э. вели неудачную войну с соседним
городом Мегарой за остров Саламин, который имел исключительно зажное стра¬
тегическое значение как для Афин, так и для Мегары. На первом этапе война
сложилась настолько неудачно для афинян, что они специальным решением народного
собрания запретили поднимать вопрос о ее возобновлении и установили смертную
казнь аля любого, кто нарушит этот запрет. Солон, видевший все значение Саламина,
не мог примириться с таким решением и тяжело переживал упадок духа своих со¬
граждан, но и бесполезно рисковать головой он считал бессмысленным. Поэтому он
заперся дома и через близких ему людей распространил сначала слух о своем сума¬
сшествии. Когда это мнение укрепилось в Афинах, Солон появился однажды на город¬
ской площади и, по-прежнему имитируя безумие, прочитал заранее сочиненное и вы¬
ученное наизусть стихотворение о Саламине. В нем содержались горькие упреки по
поводу инертности афинян и призыв к возобновлению войны. Заметим, что и в даль¬
нейшем Солон не однажды прибегал к оружию поэзии, когда хотел поделиться с со¬
гражданами раздумьями о положении государства. Смелые слова известного своей
честностью и прямотой человека возымели действие на афинян. Они отменили преж¬
нее решение и выбрали Солона предводителем в предстоящем сражении за Саламин,
которое сн и выиграл с помощью небольшой военной хитрости, С тех пор Саламин
навсегда вошел в состав афинского государства, а спустя 120 лет после похода Солона

Факты, события, люди
213
название острова стало символом сокрушительного поражения персидского флота и
победы эллинов.
Между тем в самих Афинах дела шли из рук вон плохо. Затянувшийся кризис
позднеродовой организации привел к резкому обострению социальных противоречий.
Земля сконцентрировалась в руках немногих представителей знати, и бедняки, поте¬
рявшие свои клочки земли, в лучшем случае батрачили на ней же ради скудного про¬
питания, а гораздо чаще попадали в долговую кабалу или продавались в рабство на
чужбину вместе с женами и детьми. Опасаясь взрыва, богачи пошли на компромисс,
согласившись выбрать примирителем и посредником между ними и беднотой достой¬
ного уважения гражданина. Выбор пал на Солона: богатые доверяли ему как чело¬
веку состоятельному, бедные—как честному. Солон провел известную реформу (594 г.),
основным содержанием которой была отмена долгового рабства, выкуп проданных за
пределы Аттики граждан и возвращение мелким земельным собственникам заложен¬
ных у богачей участков. Этим было положено начало консолидации аттического кре¬
стьянства, составившего в дальнейшем, по словам К. Маркса, экономическое основа¬
ние афинской демократии периода ее расцвета. Впрочем, Солон не оправдал ожида¬
ний беднейшей части афинян, требовавшей полного передела земли. В политическом
плане законодательная деятельность Солона также отличалась умеренностью: хотя
созданный им Совет четырехсот ослаблял влияние старинного органа родовой знати,
ареопага, доступ з этот Совет для беднейших граждан был закрыт, а учрежденный
Солоном суд присяжных (гелиэя), членом которого мог быть любой гражданин, еще
не играл в VI в. до н. э. той роли, которую он приобрел в середине V века. Вскоре
после принятия законов Солона внутреннее положение в Афинах снова стало обо¬
стряться, поэтому Солон, не желая вносить изменения в уже принятое законодатель¬
ство, покинул родину и отправился в длительное путешествие, посетив Египет, страны
Малой Азии и остров Кипр. Здесь один из местных царей по его совету перенес свою
столицу из неудобной гористой местности на плодородную равнину. Солон, как го¬
ворят, сам следил за строительством и благоустройством нового города, который в
его честь назвали Солы. Насколько надежно это свидетельство в деталях, сейчас труд¬
но проверить. Возможно, в нем отразилось стремление позднейших поколений греков
видеть в Солоне образец идеального законодателя. Во всяком случае, в биографии
Солона, принадлежащей Плутарху и отделенной от деятельности исторического Солона
более чем шестью веками, ему приписываются не только вполне достоверные полити¬
ческие и экономические мероприятия, но и реформа календаря (приведение лунного
года в большее соответствие с солнечным), и законы, регулирующие семейные отно¬
шения и устанавливающие наказания за нарушение супружеской верности, и указания
по части поведения женщин во время погребальных обрядов, и многое другое. О двух
из этих законов стоит упомянуть отдельно. Первый освобождает сына от обязанности
содержать состарившегося отца, если тот в свое время не отдал его для обучения ка¬
кому-нибудь ремеслу: вырастивший бездельника должен сам пожинать плоды своего
легкомыслия. Согласно второму, гражданин, который во время внутренних междоусо¬
биц не встает с оружием ь руках на сторону одной из партий, подлежит лишению
гражданских прав и изгнанию из отечества: человек, хладнокровно выжидающий
победы одной из враждующих сторон, чтобы затем воспользоваться ее плодами, вы¬
зывал у греков откровенное презрение.
Почти одновременно с Солоном в противоположном конце Эгейского моря, в го¬
роде Митилене на острове Лесбос, посредником в улаживании гражданских распрей
был выбран еще один из «семи мудрецов», Питтак. Если о Солоне мы знаем доста¬
точно много из его собственных стихотворений, то наиболее ранним свидетельством о
Питтаке служат дошедшие до нас фрагменты поэтических произведений его соотече¬
ственника и младшего современника, митиленского аристократа Алкея. Сведения эти,
однако, чрезвычайно тенденциозны. Дело в том, что старшие братья Алкея помогли в
свое время Питтаку свергнуть захватившего власть на Лесбосе тирана Меланхра
(около 612—609 гг.). Но когда в результате гражданской смуты Питтак сам пришел
к власти в Митилене, он начал проводить политику ограничения влияния некоторых
аристократических родов. Поэтому Алкей в своих стихотворениях осыпал Питтака
бранью, обвиняя его в предательстве, низком происхождении, безудержном пьянстве.
В действительности Питтак происходил из знатного рода, его отец был выходец из
фракийских богачей. Вскоре после свержения Меланхра он предводительствовал вой¬
ском митиленян в войне с афинянами за Сигей — небольшое поселение на малоазий-
ском побережье, державшее, однако, в своих руках вход в Геллеспонт (нынешние
Дарданеллы). О политических мероприятиях Питтака мало что известно. Аристотель
называет его «творцом законов, но не государственного строя». По-видимому, Питтак
за десять лет своего правления (около 590—580 гг.) не внес каких-либо существенных
изменений в уже сложившееся государственное устройство митиленян, но пытался
усовершенствовать существовавшее законодательство. Особой известностью пользовал¬
ся его закон, пс которому усиливалось наказание за преступления, совершенные з
пьяном виде.
Еще меньше знаем мы о четвертом непременном участнике «семерки», Бианте из
малоазийского города Приены, отделенного устьем реки Меандр и небольшим заливом
от Милета, родины Фалеса. Биант был его современником. В разных версиях упомя¬
нутого выше рассказа о выловленном в море треножнике то один, то другой из них

214
Факты, события, люди
назван первым, кому был преподнесен этот неожиданный дар. Избрание Бианта в одном
из источников мотивируется тем, что он выкупил из рабства плененных мессенских де¬
вушек (Мессения — область на юго-западе Греции), воспитал их и отослал с приданым
к родителям. Этот акт благородного человеколюбия был признан окружающими за
высшее проявление мудрости. Подобно Фалесу, Биант находился в близких отноше¬
ниях с Крезом, которого он удержал от войны с населением греческих островов Эгей¬
ского архипелага. Ионийцам с побережья Малой Азии он советовал ввиду неминуемого
вторжения персов оставить свои города и переселиться в Сардинию. Биант славился
как превосходный судебный оратор, всегда употреблявший свое природное дарование
для защиты справедливости. Рассказывали даже, что он скончался прямо в суде по¬
сле произнесения очередной речи, в результате которой несправедливо обвиненный
был оправдан.
Кроме Фалеса, Солона, Питтака и Бианта, в списке семи мудрецов чаще других
встречаются еще- трое: спартанец Хилон, коринфский тиран 1 Периандр и правитель
города Линд (на острове Родос) Клеобул. Во всяком случае, именно эти семь имен
фигурируют в любопытном документе, составленном впервые в III в. до н. э. афинским
правителем и философом Деметрием Фалерским,— в так называемых «Изречениях семи
мудрецов». До нас эти «Изречения» дошли в передаче позднего античного компилято¬
ра Стобея. Здесь последовательно приводятся афоризмы, якобы принадлежавшие каж¬
дому из семи мудрецов, причем содержание этих наставлений и круг охватываемых
ими этических вопросов более или менее сходны. «Лучшее — мера»,— говорит Клео¬
бул; «Ничего слишком»,— вторит Солон; «Держись меры»,— подтверждает Фалес;
«В счастье зиай меру, в беде — рассудительность»,— советует Периандр; «Будь влады¬
кой своих удовольствий»,— наставляет Клеобул; «Избегай удовольствий, порождающих
отвращение»,— рекомендует Солон; «Преодолевай гнев», — учит Хилон; «Опасно от¬
сутствие самообладания»,— предостерегает Фалес и т. д. Ясно, что подобные изрече¬
ния не носят на себе печать индивидуальности их авторов. Это свод жизненных пра¬
вил, который вырабатывался на протяжении веков и восходит к народной мудрости,
отраженной в наставительной поэме беотийского поэта Гесиода «Труды и дни» (первая
половина VII в. до н. э.). Нет смысла в дальнейшем изложении строго следить за
«авторством» того или иного мудреца. Полезнее будет сгруппировать высказывания по
их содержанию.
Первое место занимают, несомненно, призывы к соблюдению меры и похвалы
разуму. К уже приведенным высказываниям прибавим такие; «Проводником своим
делай разум», «Отбрось неразумие, полюби размышление», «Лучшее сокровище—
мудрость», «Сначала подумай, потом делай», «В пути не торопись» (то есть «Тише
едешь, дальше будешь» или: «Поспешишь — людей насмешишь»), «Медленно при¬
ступай к делу, приступив же, будь настойчив» (сравни наши: «Взявшись за гуж...» и
«Семь раз отмерь...»). Соответственно осуждается хвастовство и болтливость: «Не го¬
вори о том, что ждет тебя впереди, ибо, если тебе не повезет, будешь осмеян», «Не
торопись говорить, чтобы не попасть впросак», «Пусть язык не упреждает разума»,
«Много слушай, говори лишь необходимое». Особенно недостойна порядочного чело¬
века болтливость спьяну: «За выпивкой не болтай!» и «Владей языком, особенно на
пирушке». Специальная группа изречений касается общественного поведения человека.
Правда, сравнительно редко затрагиваются его гражданские обязанности («Советуй
согражданам не самое приятное, но самое лучшее», «Чуждое народу считай и себе
враждебным»). Но неоднократно раздаются призывы к честной и трудолюбивой жиз¬
ни, к воспитанию своих чувств и мыслей: «Отвратительно безделье», «Не будь без¬
дельником, даже если ты богат», «Живи честно, чтобы тебя хвалили при жизни, про¬
славляли после смерти», «Не наживайся бесчестно: позорная прибыль — преступление
против природы», «Негодного человека не хвали из-за его богатства», «Наказывай не
только совершающих преступление, но и намеревающихся его совершить». При выборе
друзей рекомендуется быть осторожным, но раз выбранных не бросать опрометчиво.
Поощряется дружеская откровенность: «Брани, чтобы скорее стать другом». Есть на¬
ставления и для семейной жизни. Надо любить и почитать родителей, ибо «от детей
жди такого же почета, который ты оказываешь своим родителям». Жениться следует
на девушке только из своего социального круга: если возьмешь невесту из знатных,
приобретешь себе господ, а не родственников. «Не любезничай и не ссорься с женой
в присутствии посторонних» (здесь нетрудно увидеть как тогдашнее подчиненное по¬
ложение женщины в семье, так и своеобразный призыв к «культуре чувства»: не делай
достоянием чужих то, что касается двоих).
Не обременяя читателя дальнейшим перечислением многократно повторявшихся
в разных источниках сентенций семи мудрецов, попытаемся ответить на вопрос, как
и почему возникло представление о мудрости этих людей и чью идеологию они отража¬
ли в своей деятельности и в своих изречениях. В буржуазной науке нередко можно
встретить мнение, будто законы жизненной мудрости, сформулированные Солоном и
Питтаком, Клеобулом и Периандром, представляют собой реакцию здорового спартан¬
ского духа на легкомыслие и несдержанность чрезмерно склонных к развлечениям
1 Греческое слово «тираннос» первоначально не ассоциировалось с произволом
и жестокостью, а обозначало просто человека, овладевшего единоличной властью не
но праву наследования.

Факты, события, люда
215
ионийцев. Подобная точка зрения, подменяющая социальный анализ «психологизирую¬
щими» рассуждениями с расистским оттенком, не находит подтверждения прежде
всего в фактах. Единственным спартанцем из -семи мудрецов был Хилон; Фалес и
Биант — ионийцы, к числу которых принадлежали афиняне, стало быть, и Солон; Пит-
так— эолиеи, к тому же фракийского происхождения; что касается Периандра и Клео-
була, то хотя они и возглавляли государства, в которых говорили на дорийском диа¬
лекте, хозяйственные и политические связи Коринфа или Родоса с ионийскими горо¬
дами Малой Азии в первой половине VI в. до н. э. были значительно крепче, чем с
косневшей в аристократической замкнутости дорийской Спартой. Затем бросается в
глаза, что Фалес, Солон, Питтак и Периандр принадлежали все примерно к одному
времени: высший расцвет их общественной деятельности пришелся на первые деся¬
тилетия VI столетия, период бурных социальных конфликтов и перемен в передовых
общинах континентальной и малоазийской Греции (Афины, Коринф, Митилена), к
числу которых никак не могла быть отнесена тогдашняя Спарта. Именно в эпоху
ожесточенной борьбы против пережитков родового строя в Греции особенно ценились
люди, способные обуздать произвол знати, противопоставить ее мировоззрению взгля¬
ды поднимавшейся демократии. Затянувшийся кризис родовых отношений вызывал
необходимость не только в практических — чисто политических или экономических —
мерах; все больше ставились под сомнение и требовали переоценки сложившиеся за
столетия моральные нормы и этические постулаты. Не можем ли мы рассматривать
ту сумму жизненных правил, которую традиция приписывала семи мудрецам, как ре¬
зультат подобной полемической переоценки нравственных установок родовой знати?
Наиболее законченное представление о нравственном идеале древнегреческой
аристократии мы получаем из гомеровских поэм, главным образом «Илиады». Разу¬
меется, эти поэмы вовсе не являются «дружинным», или «солдатским», эпосом, призван¬
ным услаждать часы досуга воинственной знати, как до сих пор считают многие пред¬
ставители буржуазного литературоведения. Древнегреческий эпос возник в период
высшего расцвета родового строя, когда в идеальном образе героя — племенного вож¬
дя отражались надежды и слава всего племени, гордившегося своим храбрым и мо¬
гучим предводителем. Однако столь же несомненно, что уже на рубеже VII—VI вв.,
в период острого недовольства основной массы общинников эксплуататорами-аристо-
кратами, этические ценности, зафиксированные в гомеровских образах Ахилла и Ага¬
мемнона, Сарпедона и Диомеда, стали подвергаться резкой критике. Ярким свидетель¬
ством подобного критицизма служит поэзия основоположника греческой лирики Архи¬
лоха, а несколько позже — странствующего поэта и философа Ксенофана. Несомнен¬
ные отзвуки ее слышатся и в наставлениях семи мудрецов. В самом деле, определя¬
ющим свойством гомеровских богатырей являлся безудержный, не знавший никаких
границ темперамент. Он владеет ими и в кровопролитном бою и в военном совете.
Без необузданной запальчивости Агамемнона не разразился бы яростный гнев Ахилла,
создавший основу для сюжета «Илиады». Если на совете старейшин гомеровские ге¬
рои склонны иногда прислушиваться к мнению умудренного опытом старца Нестора
или многоумного Одиссея, то на поле брани не может быть и речи о сковывающем
героя размышлении или самоконтроле. Обращаться к Ахиллу с призывом обуздать
гнев или соблюдать во всем меру совершенно бесполезно. Лишены были в тех усло¬
виях всякого смысла и советы семи мудрецов избегать применения силы, заменяя ее
убеждением. Единственным аргументом Ахилла или Аякса служили как раз богатыр¬
ская мошь, «длиннотенное» копье и могучий меч. Для гомеровских героев не суще¬
ствовало и понятия «позорная прибыль», от которой предостерегают своих современни¬
ков семеро мудрецов. Пиратский набег и разорение вражеского города, в результате
которых сокровищницы героев пополняются драгоценной утварью и оружием, а в па¬
латках растет число искусных в мастерстве рабынь-наложниц, входят в нравственный
кодекс племенного вождя, импонируя его воинской чести и повышая чувство собствен¬
ного достоинства. Совет выбирать друзей без поспешности и хранить им верность для
героев гомеровских поэм тоже лишен практического смысла. Дружеские отношения
завязываются между ними не в процессе совместного участия в каком-либо деле, а в
силу традиционных установлений аристократической этики: чужеземный царь, впервые
приезжающий в незнакомую страну, обязательно получает от местного царя богатые
подарки и сам, в свою очередь, одаривает столь же ценными приношениями любого
другого царя, по собственной воле или в силу случая попавшего на его землю. Такой
обмен подарками делал незнакомых ранее людей столь близкими друзьями, что их
сыновья или внуки, даже оказавшись во враждебных друг другу армиях, прекращали
единоборство и закрепляли былую дружбу между предками новыми взаимными дара¬
ми. Еще труднее представить себе гомеровского вождя, размышляющего над социаль¬
ным положением своей невесты: жен брали из вполне определенного круга царских
дочерей, а богатый выкуп и свадебные подарки, которые должен был сделать жених
будущему тестю, исключали всякую возможность проникновения в замкнутую среду
знати людей «низкого» происхождения.
Почти ни одно из наставлении семи мудрецов не может быть адресовано пред¬
ставителям древнегреческой знати. Наоборот, все они предполагают совсем иную ау¬
диторию — граждан складывающегося полиса, который, несмотря на свой рабовладель¬
ческий характер, предполагает активное участие граждан в земледелии, ремесле, тор¬
говле, общинном самоуправлении и выполнение ими множества повседневных обя¬

216
Факты, события, люди
занностей. При несомненной принадлежности большинства {если не всех) из семи
мудрецов к верхним слоям античного общества их деятельность протекала чаще всего
в условиях упадка старинной знати, потери ею политического и нравственного автори¬
тета и была объективно направлена на утверждение новых социальных отношений, но¬
вых этических норм. Это обстоятельство .нашло отражение как в приписываемых им
жизненных правилах, так и в самом причислении подобных людей к высокому рангу
«мудрецов».
В.	И. Ярхо
Загадки истории
ДРАМА В НОМЕРАХ «ПАРИЖ»
Петербургский трактир «Париж» на углу Кирпичного переулка и Малой Мор¬
ской, при котором имелись меблированные комнаты, был погружен в глубокий сон.
Сухой щелчок, похожий на пистолетный выстрел, который раздался ночью в одном
из номеров, не привлек чьего-либо внимания. Утром, около 9 часов, в дверь комнаты
постучался коридорный: постоялец накануне просил разбудить его в это время. На
стук никто не отзывался. Пришлось взломать дверь, и присутствующие увидели зло¬
вещую картину: на полу с простреленным виском лежал атлетически сложенный, кра¬
сивый мужчина лет 30,
Выяснилось, что это был поручик 1-го Оренбургского казачьего полка Виткевич,
прибывший из Ирана и Афганистана, где он выполнял задания министерства иностран¬
ных дел. Когда директора Азиатского департамента этого министерства Л. Г, Сеня-
вина известили о случившемся, у него вырвался взволнованный вопрос: «А бумаги?»
Тщательный осмотр комнаты не дал никаких результатов: документов не оказа¬
лось, но камин был забит грудой пепла. На столе, на самом видном месте, лежал
единственный лист бумаги. Он гласил: «Не зная человека, которого участь моя зани¬
мала [бы] в каком-либо отношении, удовлетворительным нахожу объяснить, что лиша¬
юсь жизни самопроизвольно. Как Азиатский департамент министерства иностранных
дел есть присутственное место, от которого в настоящее время завишу, то покорнейше
прошу сей департамент распорядиться приходящимся мне за два года жалованием
от 1 Оренбургского полка следующим образом: 1. Удовлетворить купца Лихачева на
Невском проспекте, против Гостиного двора, за взятые мною в магазине офицерские
вещи, всего около 300 руб. асе. 2. Дать портному Маркевичу 500 руб. ассиг. в удовлет¬
ворение за платье, заказанное у него, но еще не полученное. 3. Находящемуся при мне
человеку Дмитрию прошу позволить воспользоваться всеми вещами, какие при мне те¬
перь находятся. Все бумаги, касающиеся моего последнего путешествия, сожжены
мною, и потому всякое об них разыскание будет тщетно. Всякие расчеты с хозяином
трактира «Париж» кончены мною по 7-е число сего мая, буде за 7 мая окажется какое
требование, то покорнейше прошу департамент приказать удовлетворить из означенных
выше денег. 8 мая 1839 года в 3 часа утра. Виткевич»,
...В конце 1823 г. царские власти обнаружили великую крамолу в Крожской гим¬
назии (Литва). У нескольких старшеклассников были найдены антиправительственные
«возмутительные стихотворения». Крайний реакционер и мракобес H. Н. Новосильцез,
приближенный Александра I и Аракчеева, специально назначенный попечителем Ви¬
ленского учебного округа для искоренения там де.мократических веяний, потребовал
строжайших репрессий. С «заразой» боролись решительно. Однако трагедия крож-
ских мальчишек заставила содрогнуться даже современников Аракчеева, привыкших
к крутым расправам: учащихся обвинили в организации опаснейшего для государст¬
ва общества «черных братьев» и предали военному суду. Самому старшему из них,
Алоизию Песляку, было 16 лет; самому младшему, Яну Виткевичу, не было и 14.
Двух человек (Янчевского и Зеленовича) приговорили к смертной казни, заменен¬
ной бессрочным заключением в Бобруйскую крепость. Остальных четверых, закован¬
ных в цепи, пешком отправили к месту ссылки рядовыми, без выслуги лет, по баталь¬
онам Оренбургского отдельного корпуса. Виткевич попал в Орск. Нго друг Песляк —
в Верхнеуральск. В первые годы им были запрещены всякие сношения с родными.
Пытливый юноша, Виткевич занялся изучением языков. Он овладел казахским,
узбекским и персидским. Проходившие через Орск торговые караваны из Средней
Азии предоставляли большие возможности для языковой практики. А когда удалось
установить связь с родителями и они стали посылать ему деньги, Ян накупил мно¬
жество книг о заинтересовавшем его Востоке. Он разработал фантастический план
бегства из ссылки па юг, в Индию. Его должен был сопровождать Песляк, изобра¬

Факты, события, люди	217
жая -глухонемого (по незнанию языков), но Алоизий отказался от участия в побеге,
и последний не состоялся 1.
Шли годы. Неожиданно положение ссыльных облегчилось. В 1829 г. в Россию
приехал выдающийся немецкий ученый Александр Гумбольдт (его пригласил министр
финансов Канкрин «для пользы развития горной промышленности»). Маститый 60-лет¬
ний путешественник побывал в крепостях на берегу реки Урал. В Орске внимание уче¬
ного привлекла комната Виткевича, сплошь заставленная книгами, среди которых
было 18-томное издание сочинений Гумбольдта. Хозяин комнаты отсутствовал, но
зато в Орск поспешил Песляк. Печальная судьба крожцев, о которой рассказал Алои¬
зий, глубоко тронула Гумбольдта. Вернувшись в Петербург, ученый, находившийся
тогда в ореоле мировой славы, обратился к царю с просьбой смягчить участь сослан¬
ных. Через несколько месяцев в Оренбург пришло «высочайшее повеление о пожало¬
вании» Песляка в унтер-офицеры, а Виткевича — в портупей-прапорщики. Яна при¬
командировали к Оренбургской пограничной комиссии. Это был своего рода разве¬
дывательный орган, собиравший сведения о казахских «ордах», экономическом и во¬
енно-политическом положении среднеазиатских ханств.
Особенно оживилась деятельность Пограничной комиссии в 1833 г., после назна¬
чения оренбургским военным губернатором флигель-адъютанта и любимца Николая I
В.	А. Перовского. Перовский стремился к активной политике в Азии. Ему нужны были
энтузиасты изучения Востока. Виткевич, который к тому времени прекрасно владел
многими языками (есть сведения, что он знал 19 языков), изучил обычаи многих на¬
родов и цитировал на память чуть ли не весь коран, мог надеяться на блестящую
карьеру. В 1834 г. он уже поручик и адъютант Перовского. В то время начался пе¬
риод «англо-русского соперничества на Востоке», когда активную роль играли опыт¬
ные разведчики, выполнявшие подчас функции дипломатов, отважные и решительные
люди. Буржуазная Англия захватила Индию и превратила ее в базу дальнейшей экс¬
пансии в Азии. Навстречу ей двигалась военно-феодальная Россия, в которой разви¬
вались капиталистические отношения. Особую остроту приобрела борьба за торговые
рынки, за политическое влияние.
В 1835 г. Виткевич отправился в путь. «Цель и предмет моего отправления в
степь состояла собственно в том, чтобы вникнуть в положение и отношения здесь от¬
даленных от линии родов Киргизских (киргизами в царской России именовали каза¬
хов.— H, X.), действовать внушениями на умы и дух Ордынцев, доставить возможно
верные и подробные сведения по делам этим, проведать о влиянии бохарцев, хивин¬
цев и англичан..,— гласит его докладная записка.— Таким образом, назначение мое
ограничивалось пределами степи, но обстоятельства принудили меня проникнуть далее
и побывать даже в самой Бохарии»2.
С посещением «Бохарии» царские власти немного «запаздывали». В 1831 — 1833 гг.
английский военно-политический агент Александр Бернс проехал по маршруту Дели —
Лахор — Пешавар—Кабул — Кундуз — Карши — Бухара — Чарджоу —' Мерв —
Мешхед — Исфахан — Шираз — Бендер-Бушир — Бомбей — Калькутта3. Он был
переодет восточным купцом (обнаруженному в мусульманской Бухаре христианину
грозила казнь), собрал много важных сведений о посещенных городах и вел в них
переговоры о развитии торговли с Англией.
О пребывании Виткевича в Бухаре есть разные сообщения. По одним, он разъ¬
езжал там открыто, в своем офицерском мундире 4; по другим — посетил город «инког¬
нито», но был опознан бежавшим из России солдатом, обречен на смерть и спасся
лишь с помощью преданного ему узбека Шапулата 5. Как бы то ни было, доставлен¬
ные им в Оренбург материалы о Средней Азии получили высокую оценку, а геогра¬
фические данные о пути в Хиву использовались при планировании военного похода
Перовского против этого ханства в 1839 году.
Яна ожидало еще более ответственное поручение. В середине 1830-х годов Иран
и Афганистан стали центром острых англо-русских противоречий. Афганистан не
представлял цельного государства. Кабулом правил Дост Мухаммед из рода Барак-
заев; он провозгласил себя эмиром и стал объединять разрозненные афганские земли.
Кандагаром управляли его братья, а Герат находился под властью Камран-мирзы из
соперничавшего с Баракзаями рода Садозаев. Пешавар был захвачен одноглазым
Ранджит Сингхом, махараджей Пенджаба. С запада на Герат наступали войска иран¬
ского шаха, которому желали успеха Дост Мухаммед и правители Кандагара, рассчи¬
тывая на ослабление Камран-мирзы. С юга за положением в Афганистане вниматель¬
но следили со своего индийского плацдарма англичане. Они стремились утвердиться в
этой стране и подкармливали Шуджу уль-Мулька, бывшего афганского шаха, еше
в 1808 г. бежавшего от народного гнева в британскую Индию.
Дост Мухаммед отправил посланцев в Калькутту, Петербург и Тегеран, чтобы
заручиться поддержкой крупных держав против Ранджит Сингха. Первой откликну¬
1 «Записки Песляка». «Исторический вестник», 1883, № 9, стр. 584.
2 ЦГВИА СССР, ф. 67, «Генерал-майор Данзас», д. 103, л. 5.
3 См. А. Бернс. Путешествие в Бухару. М. 1849.
4 М. А. Терентьев. История завоевания Средней Азии. T. I. СПБ. 1906.
стр. 109.
5 «Записки Песляка», стр. 585.

218
Факты, события, люби
лась Англия. В сентябре 1837 г. в Кабул прибыл А. Бернс; его сопровождали четыре
английских офицера, 60 индийских сипаев и огромный караван из 420 верблюдов,
часть которых несла на себе подарки для различных правителей й. Он обещал эмиру
содействие в возвращении Пешавара в обмен на расширение англо-афганской торговли.
В это время Виткевич находился в иранском городе Нишалуре, направляясь в
афганскую столицу. Он проделал большой путь. Летом 1836 г. Виткевич сопровож¬
дал в Петербург добравшегося до Оренбурга посла Дост Мухаммеда —■ Хусейна Али.
13 мая 1837 г. царь распорядился об отправке его через Иран в Афганистан в качест¬
ве спутника постоянно болевшего Хусейна Али, а на следующий день министерство
иностранных дел вручило Яну специальную инструкцию. Она предусматривала «со¬
брание всяких сведений об Афганистане и других местностях» и установление кон¬
такта с кабульскими торговцами для «расширения обоюдных торговых оборотов».
Политическая часть инструкции была очень определенной: «...примирить афганских
владельцев {кабульского Дост Мухаммед-хана и кандагарского Кухандиль-хана.—
H.	X.), объяснить им, сколь полезно для них лично и для безопасности их владений
состоять им в согласии и тесной связи, дабы ограждать себя от внешних врагов и
внутренних смут». Далее внимание афганских правителей обращалось на необходи¬
мость «пользоваться благосклонностью и покровительством Персии», поскольку «Рос¬
сия по дальности расстояния не может оказать им действенной помощи, но тем не
менее принимает в них искреннее участие и всегда будет через посредство Персии
оказывать дружеское за них заступление»7. Кроме того, директор Азиатского депар¬
тамента «дал понять» Виткевичу, что Петербург может ссудить Дост Мухаммеду
2 млн. руб. наличными и еще на 2 млн. прислать товаров8.
Декабрь 1837 г. застал Яна с несколькими спутниками в Кабуле. По дороге он по¬
сетил Кандагар, правители которого согласились вступить в союз с Ираном и участ¬
вовать в гератском походе. Но со стороны Дост Мухаммеда прием был прохладным.
Достигнув соглашения с Англией, эмир не хотел связывать себя переговорами с Рос¬
сией. Вскоре, однако, положение круто изменилось: генерал-губернатор Индии лорд
Окленд дезавуировал своего посла. Провоцируя войну, он сообщил, что Англия но
намерена содействовать возвращению Пешавара Афганистану, и под угрозой разры¬
ва потребовал отказа Дост Мухаммеда от каких-либо сношений с представителями
России9. Это было нарушением договоренности и суверенных прав эмира. Шантаж
не принес успеха. В сложившейся обстановке Дост Мухаммед принял Виткевича и
имел с ним ряд встреч. Он согласился развивать торговлю с Россией и участвовать
в союзе с Ираном и Кандагаром. Миссия Бернса покинула Кабул. Виткевич вернул¬
ся в Кандагар, а оттуда — в лагерь шаха под Гератом, куда прибыл пользовавшийся
большим влиянием в Иране русский полномочный посланник И. О. Симонич, затем
снова отправился в Кандагар и Кабул, укрепляя союз против Гератского владения,
обороной крторого руководил британский офицер Элдред Поттингер.
Между тем средневосточный узел борьбы приобретал все большее звучание. При¬
крываясь шумихой об «угрозе Индии», английское правительство потребовало сня¬
тия осады Герата и высадило войска на одном из островов Персидского залива. Шах
был вынужден уступить. Одновременно с этим Лондон предпринял ряд демаршей в
Петербурге. В британских нотах утверждалось, что действия Симонича и Виткевича
на Востоке могут привести к англо-русским осложнениям, и содержался ехидный воп¬
рос, чьи взгляды отражают эти действия — Симонича или же царского правительства,
заявлявшего о желании жить в мире и дружбе с Англией. Не желая обострения об¬
становки, и без того напряженной в связи с военно-политическим кризисом на Бал¬
канах и в Малой Азии, Петербург заменил Симонича А. О. Дюгамелем, слывшим
«человеком умеренных взглядов». Новый посол отозвал Виткевича и объявил шаху
и правителям Кандагара об отмене данной Симоничем гарантии их союза.
Виткевич направился в столицу с большим грузом собранных им материалов.
В Петербург он приехал 1 мая 1839 г., остановившись в уже известных нам но¬
мерах «Париж»...
Что же произошло в течение недели до злополучного ночного выстрела? И что
это был за выстрел — самоубийство? Или убийство? Поразительную осведомленность
проявляет английский историк, бригадный генерал Перси Сайкс. «После возвращения
Виткевича в Петербург,— пишет тот,— ему было отказано в аудиенции у гр. Нессель¬
роде, заявившего, что «не знает никакого поручика Виткевича, хотя слыхал об аван¬
тюристе с такой фамилией, который недавно занимался интригами в Кабуле и Кан¬
дагаре». Виткевич, зная о недавнем британском протесте и полагая, что является
жертвой бездарного Нессельроде, написал ему письмо, полное упреков, и пустил себе
пулю в лоб» 1о. На деле Виткевич очень точно и четко выполнял полученную инст¬
рукцию, о которой было известно широкому кругу лиц, и мы полагаем поэтому, что
6 Государственный архив Оренбургской области, ф. 6, д. 738, л. 30.
7 «Акты Кавказской археографической комиссии».	Т. 8. Тифлис.	1881,
стр. 944—945.
8 «Автобиография А. О. Дюгамеля». «Русский архив», 1885, № 5, стр. 108.
5 «Papers. East India (Cabul and Afghanistan)». Т.. 1859, pp. lil —115.
10 P. Sykes. A History of Afghanistan. Vol. I. L. 1940, p. 408.

Факты, события, люди
219
Нессельроде вряд ли мог сделать подобное заявление. К тому же оставленная Яном
записка вовсе не содержит упреков в чей бы то ни было адрес. С заданием он спра¬
вился блестяще, даже по оценке самих правительственных кругов.
Пожалуй, наиболее полную картину обстановки, в какой находился Виткевич
накануне гибели, рисует письмо Сенявнна Перовскому от 21 мая 1839 года: «В Петер¬
бурге Виткевич пробыл... только 8 дней; он был очень хорошо принят министерством,
и в самый день его смерти приготовлен был доклад о переводе его в гвардию и о на¬
граждении сверх того орденом и деньгами. При свидании с ним я ему сказывал, какое
благосклонное участие Вы принимали в нем, как Вы беспокоились, услышав, что он
будто бы заехал в Хиву и был там убит, как пред отъездом Вы мне особенно реко¬
мендовали устроить приличное ему вознаграждение за трудную его экспедицию. При¬
том я присовокупил, что он может надеяться на получение награды. Казалось, он
был очень доволен и весел еще за день до его смерти, где он целый вечер проболтал
с Салтыковым. Накануне его самоубийства, говорят также, видели его также в сере¬
дине дня, и он тоже был весел; вечер же он просидел у Симонича и, возвратись от¬
туда, заперся в своей комнате по обыкновению, велел себя разбудить на другой день
в 9 часов, а сам между тем застрелился» 11. Примерно так же рисует состояние Вит-
кевича его приятель по Оренбургу К. Бух, с которым они встретились в столице, «ка¬
тались по островам», посещали Каменноостровский театр. «Я не замечал в нем пе¬
чальной задумчивости, — вспоминал впоследствии Бух. — Накануне трагической кон¬
чины его я был у него; какая-то статья немецкой газеты, где упоминалось о нем, его
волновала. Он показывал мне приобретенные им на Востоке ружья и пистолеты, к ко¬
торым всегда имел страсть» п.
Что же это: убийство, совершенное в центре Петербурга, может быть, «по зада¬
нию одной иностранной державы»? Но ради чего? Чтобы завладеть привезенными до¬
кументами? Но что это были за материалы? Сенявин в том же письме дает им такую
характеристику: «Бумаги эти состояли, во-первых, в разных его заметках... по делам
Афганистана.., во-вторых, в копиях переписки английских агентов с разными лицами
в Афганистане. Одним словом, с ним пропали все сведения об Афганистане, которые
бы для нас теперь были в особенности любопытны и полезны» 13. Версии об убийстве
с целью похищения документов придерживаются те советские литераторы, которые
посвятили Виткевичу свои произведения, — Юлиан Семенов14 и Михаил Гус15. До них
аналогичную мысль высказывал русский дореволюционный военный историк М, А. Те¬
рентьев. Он писал, что Виткевич был принят министрами, военным и иностранных
дел, «обласкан ими», но накануне представления царю был найден застреленным, а
его бумаги исчезли. «Следствие ничего не раскрыло...»,— продолжал Терентьев, но
трудно допустить, что человек, который бился «столько лет, чтобы поправить свою
карьеру, отказался от нее как раз накануне исполнения самых пылких мечтаний...
Многие подозревали в этом загадочном происшествии английскую руку... Кому бо¬
лее всех должны быть интересны бумаги Виткевича, как не англичанам? Кто наибо¬
лее был раздражен неудачей Бернса и сердит на Виткевича, как не англичане?
...Смерть Виткевича лишила нас важных сведений об Афганистане, исчез и договор,
заключенный им с Дост Мухаммедом. Единственная бумага, которая осталась на
столе в нумере гостиницы, оказалась письмом Виткевича о том, что он сам сжег свои
бумаги»16. К сожалению, сторонники этого предположения тоже не приводят убеди¬
тельных данных в пользу своей версии, хотя логика развития событий и поведение
самого Виткевича в последнюю неделю его жизни свидетельствуют в их пользу.
Ну, а предсмертное письмо? Содержащиеся в нем мелкие детали (имена купца,
портного, «человека Дмитрия», суммы долгов и т. п.) говорят как будто о том, что
оно подлинное. Но где его оригинал? Я цитировал по копии с копии, и хотя их досто¬
верность не вызывает сомнений, обнаружение подлинника дало бы возможность сли¬
чить руку Виткевича с уже известными его документами. Пока местонахождение
оригинала не установлено.
Имеется еще одна гипотеза о происшедшем. Я. Я. Полферов, автор рассказа
«Предатель. Из времен графа Перовского», ссылаясь на личные записки полковника
П. И. Сунгурова, треть века прослужившего в Оренбургском крае, и путая некоторые
факты, сообщает следующее. Накануне царской аудиенции к Виткевичу в номер при¬
шел его старый друг, «пан Тышкевич». Восторженный рассказ Яна о его странст¬
виях, «великой услуге», которую он оказал России, и будущей карьере вызвал про¬
тест Тышкевича: «Стыдись, пан Виткевич... Ты говоришь про свое поручение, как про
какой-то святой подвиг... И это ты, который не задумался принести в жертву свою
жизнь, богатство и почет во имя освобождения дорогой родины от рабства... И вдруг
сам же способствуешь порабощению самостоятельных государств. Ты, презиравший
предателей, сам стал шпионом и предателем...» Тышкевич убежал, а Ян зарыдал,
«качал головой и скрежетал зубами.— Предатель... Да, верно, предатель.., — шептал
11 ЦГВИА СССР, ф. 67, л. 1.
12 Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. «Вос¬
поминания К. Буха».
13 ЦГВИА СССР, ф. 67, л. 1.
14 Ю. Семенов. Дипломатический агент. М. 1959.
15 М. Гус. Дуэль в Кабуле. Ташкент. 1964.
16 М. А. Терентьев. Указ. соч., стр. 110.

220
Факты, события, люди
он.— Так да будет же все проклято!»17. Сжег бумаги и застрелился. Эта версия в
значительной степени мелодраматична и лишена серьезной логической основы. Но она
высказана, и я счел целесообразным сообщить о ней.
Уже через две недели после случившегося Сенявин писал, что причина самоубий¬
ства Виткевича — «до сих пор загадка да, вероятно, загадкой и останется». Через
тридцать лет А. О. Дюгамель подчеркивал, что «настоящая причина такого отчаянно¬
го поступка никогда не была обнаружена» ,8. К сожалению, истекшие с того времени
годы ничего не прибавили для решения этой тайны: самоубийство и его подлинные
причины? Или убийство, мотивы которого более ясны? Нужны новые документы, ма¬
териалы, доводы, доказательства.
Н. А. Ха Афин
17 «Исторический вестник», 1905, № 5, стр. 496—503.
18 «Автобиография А, О. Дюгамеля», стр. 105,
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ, СТАТЬИ КОТОРЫХ
ОПУБЛИКОВАНЫ В НОМЕРЕ ЖУРНАЛА
Коро люк Владимир Дорофеевич, доктор исторических наук, заведующий сек¬
тором славяно-германских отношений Института славяноведения АН СССР. Автор мо¬
нографий «Древнепольское государство», «Западные славяне и Киевская Русь в X—
XI вв.» и других работ в области истории России, Польши, Чехословакии и славяно-
германских отношений эпохи феодализма.
Миллер Илья Соломонович, доктор исторических наук, заведующий сектором
межславянских связей Института славяноведения АН СССР. Автор монографий «Кре¬
стьянские восстания в Польше в 1651 г.», «Накануне отмены барщины в Галиции»,
«Революционное движение в русской армии и восстание 1863 г.» (совместно с В. А. Дья¬
ковым) и ряда статей по истории польского освободительного движения и русско-
польских революционных связей.
Даниялов Абдурахман Даниялович, первый секретарь Дагестанского обкома
КПСС. Автор ряда монографий и работ, в том числе «Советский Дагестан», «Семи¬
летка Дагестана и задачи интеллигенции», «Сельское хозяйство Дагестана за 40 лет
Советской власти в республике», а также статей по истории советского общества.
Гефтер Михаил Яковлевич, кандидат исторических наук, заведующий секто¬
ром по разработке методологии истории Института истории АН СССР. Специалист по
истории СССР. Автор ряда работ, посвященных развитию русского империализма, а
также методологическим проблемам истории.
Мальков Виктор Леонидович, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института истории АН СССР. Специалист в области новейшей истории США,
автор монографии «Рабочее движение в США в годы мирового экономического кризи¬
са, 1929—1933» и ряда других научных работ.
Кисло за Альбина Александровна, кандидат исторических наук, младший на¬
учный сотрудник Института истории АН СССР. Специализируется в области истории
религии США. Автор работ по этой тематике.
Ермаков Владимир Тихонович, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник кафедры истории КПСС естественных факультетов МГУ, специализируется
по истории культурного строительства в СССР.
Булыгин Илья Андреевич, кандидат исторических наук, старший научный со¬
трудник Института истории АН СССР, автор монографии «Положение крестьян и то¬
варное производство в России. Вторая половина XVIII в.», ряда статей и публикаций.
Индова Екатерина Иосифовна, доктор исторических наук, старший научный
сотрудник Института истерии АН СССР, автор монографий «Крепостное хозяйство
в начале XIX в. По материалам вотчинного архива Воронцовых» и «Дворцовое хозяй¬
ство в России. Первая половина XVIII в.».
Преображенский Александр Александрович, кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник Института истории АН СССР, автор монографии «Очерки
колонизации Западного Урала в XVII — начале XVIII в.», а также статей и публикаций.
Тихонов Юрий Александрович, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института истории АН СССР, автор монографии «Рынок Устюга Великого
в 50—70-х годах XVII в.» и ряда статей.
Троицкий Сергей Мартинович, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института истории АН СССР, автор монографии «Финансовая политика
русского абсолютизма в XVIII в.» и ряда статей и публикаций.

SUMMARIES OF MAJOR ARTICLES
V. D. KOROLYUK and I. S. MILLER. The Millenary of Polish Statehood
The article gives a characteristic of Polish historiography devoted to the principal
landmarks in the thousand-year history of the Polish state. Particular attention is devot¬
ed to research works by Polish scientists published since 1958, following the govern¬
ment’s decision on the nation-wide celebration of the millenary of Polish statehood. The
authors make a detailed analysis of the literature on the emergence of Polish statehood
and its role in the country’s Christianization, on the nationaMiberation and revolutionary
movement at the end of the 18th and in the 19th centuries, and of the historiography of
People’s Poland. At the same time the article examines a number of research works
devoted to the history of Russian-Ponsh and Polish-German relations. While highly ap¬
preciating the achievements of Polish historians, the authors draw attention to certain
deficiencies and shortcomings, to a number of controversial or unsolved problems still
existing in Polish historiography, especially on the history of People's Poland. The
article contains a brief survey of the origin of the ancient Polish state and the forma¬
tion of the feudal system in Poland. The authors fully share the view of Polish his¬
torians that the celebrations of 1960-1966 do not mark the thousandth anniversary of
Polish statehood or the appearance of Christianity in Poland (which actually penetrated
there way back in the 9th century), but the thousandth anniversary of Poland’s written
history, the millenary of Poland’s emergence on the broad international arena.
A. D. DANIYALOV. The Daghestan and Chechen Mountaineers’ Movement Under
Shamil’s Leadership
A. D. Daniyalov’s article is devoted to the investigation of an extremely complicat¬
ed and inadequately studied problem. Drawing on extensive and carefully verified fac¬
tual material, including the latest achievements of Soviet historical science, the author
examines a number of major problems concerning the Daghestan and Chechen mountain¬
eers’ anti-feudal and anti-colonial struggle in the first half of the 19th century.
His profound analysis of Daghestan’s internal and external position enables the
author io draw the conclusion that the movement of the Daghestan and Chechen moun¬
taineers was essentially local in character. The article reveals the chief causes that gave
rise to the movement, shows the specific features and peculiarities of the mountaineers’
long and stubborn struggle, briefly surveys the class and ideological struggle on the eve
of the movement, discloses the motive forces and their role at the different stages of this
struggle, gives a scientifically substantiated appraisal of the state legal system of Imam-
ate, highlights the social and economic measures carried out in the course of the pro¬
tracted and persevering struggle waged by the Daghestan and Chechen mountaineers.
The article contains a detailed periodization of the anti-feudal and anti-colonial
struggle and characterizes the main distinctive features attending the movement.
M. Y. GEFTER and V. L. MALK.OV. Reply to an American Scientist
The journal publishes 14 questions addressed to Soviet scientists by Professor
Arthur Mendel of Michigan University (U.S.A.) and replies to these questions by two
Soviet historians, M. Y. Geiler and V. L. Maikov. This dialogue has a direct bearing on
many fundamental problems of historical knowledge, which have long been the object
ot polemics between Marxists and representatives of diverse trends in idealist sociology
and historiography. Dr. Mendel’s formulation of “the mam controversial points” reflects
not only the existence of a profound divergence in views but also a misguided notion
of the historical conception of Marxism. At the same time, M. Y. Gefter and V. L.
Maikov believe that the very need and desire to elucidate and clearly define the posi¬
tions are symptomatic as a manifestation and reflection of the interest shown by a much
broader audience in the laws governing the development of mankind, in the range of pro¬
blems characteristic of Marxism and organically connected with the most urgent and
pressing contemporary problems. The basic content of the replies can be summed up in
the following way: the concept of “conformity to law”; the interaction of the economic
and other factors of social development and the reflection of this interaction in historical
cognition; the correlation of the historical theory of Marxism and the concepts of non-
Marxist historical and philosophical thought; dialectics of the general and the particular
in the process of historica! development; the role and place of “law” and “fact” in re¬
constructing the historical whole; the prerequisites and causes of the October Revolution
in the light of the historical theory of Marxism; the problem of verity, objectivity and
partisanship in historical science; the role of historical science in social practice.
A. A. KJSLOVA. Problems of Religious Modernism in Protestant Theology
The article examines the sum and substance of modernism—one of the present-day
religious-apologetical trends—which comes out in defence of religion under the slogan

222
Summaries of Major Articles
of establishing an “alliance of faith and reason.” Most widespread in the first two de¬
cades of this century, religious modernism is still being used by contemporary Western
theologians and religious-minded scientists for “reconciling” science with religion, or, in
the final analysis, for consolidating the positions of religion in this age of tempestuous
technical-scientific and social progress. Religious modernism essentially represents a
trend in the Christian Church of a number of European countries which lacks a clear
organizational shape or form. At the beginning of this century its “theoretical” principles
were scrupulously elaborated by America’s Protestant theologians. The author makes an
attempt to give a critical analysis of the basic content of religious modernism and trace
Lne causes responsible for its spread in U. S. Protestant circles. Religious modernism
emerged as a peculiar kind of reaction to scientific progress. Formally, it looked like
a protest against Christian orthodoxy, against its irreconcilable attitude to the ques¬
tion concerning the development and spread of Darwinism. Coming out against the
authority of fundamentalism—the official Christian orthodoxy, the American modernists
iiave declared their intention to establish “freedom in thought and faith,” thereby
extending the sphere of activity of religion and bringing it closer to the practical, every¬
day needs of man. Actually, this can only be regarded as a new attempt on the
part of religion to strengthen its positions, to arm its champions with a more effective
weapon in the struggle against a scientific world outlook.
V. T. YERMAKOV. The Content and Chronological Boundaries of the Cultural
Revolution in the U.S.S.R.
Up to the end of the 1950’s the generally accepted view in Soviet historical and
philosophical literature was that the cultural revolution in the U.S.S.R., initiated by the
Great October Revolution, ended with the building of socialism in our country. This point
of view, in the author’s opinion, essentially corresponds to the Leninist conception of
the content and chronological boundaries of the cultural revolution in the U.S.S.R. The
article points out that in certain works published in 1959-1961 there emerged a differ¬
ent view on this question. The exponents of this view claim that the cultural revolution
in the U.S.S.R. has entered the final stage of its development, which chronologically
coincides with the period of full-scale communist construction. The tasks to be accom¬
plished by the cultural revolution in its concluding stage are formulated as follows: the
moulding of the new man, the elimimalion of essential distinctions between mental and
physical labour, between town and country, the advancement of the cultural and tech¬
nological standards of the masses to the level of workers by brain. The author believes
it would be more correct to regard these tasks as the general problems of communist
conctruction than associate them entirely with the development of Soviel culture. Any
attempt to include these tasks in the content of the cultural revolution, the author holds,
is tantamount to arbitrarily extending its boundaries, both in substance and chronolog¬
ically.
I.	A. BULYGIN, F. I. INDOVA, A. A. PREOBRAZHENSKY, Y. A. TIKHONOV and
S. M. TROITSKY. The Initial Stage of the Genesis of Capitalism in Russia
The article is aimed at substantiating the conception, according to which the emerg¬
ence of the capitalist formation in Russia	in the latter	half	of the	18th century was
preceded by a protracted period (from the	17th to the	first	half of	the 18th century)
of the rise and development of bourgeois relations in Russia. The article is sharply po¬
lemical in character, for its authors resolutely come out against those historians who
affirm that up to the middle of the 18th century elements of	the new	relations were not
yet firmly established, that they emerged	sporadically	and	disappeared under the in¬
fluence of the prevailing feudal mode of production. The authors maintain that the latest
investigations convincingly prove the existence in industry, beginning with the 17th
century, of the early bourgeois forms in the shape of simple capitalist cooperation and
manufacture. The development of commodity-money relations in Russia’s agriculture is
regarded by them as a manifestation of the conflict between the new phenomena and
the old system founded on feudal relationships and serfdom. The article makes a point
of stressing that the problem of the formation of an all-Russian market, pul forward
by V. I. Lenin, must be regarded as a socio-economic category of a definite stage of
Russian history associated with the beginning of the genesis of capitalism. In conclusion
the article emphasizes that the changes in the political superstructure and ideology
occurred under the impact of the struggle between bourgeois and feudal forms in the
country’s economic life. A close study of the class struggle in Russia during tiiat
period testifies to the profound influence exerted by the genesis of capitalist relations
on all aspects of Russia’s social life from the 17th ίο the first half of the 18th century.

CONTENTS
of the journal “Problems of History” No. 10 for 1966
Articles: V. D. Korolyuk and I. S. Miller. The Millenary of Polish Statehood;
A. D. Daniyalov. The Daghestan and Chechen Mountaineers’ Movement Under Shamil’s
Leadership; M. Y. Gefter and V. L. Maikov. Reply to an American Scientist; A. A. Kislo-
va. Problems of Religious Modernism in Protestant Theology. Duscussions: V. T.
Yermakow. The Content and Chronological Boundaries of the Cultural Revolution in the
U.S.S.R.; I. A. Bulygin, F. I. Indova, A. A. Preobrazhensky, Y. A. Tikhonov and S. M.
Troitsky. The Initial Stage of the Genesis of Capitalism in Russia. Reminiscences:
V. Y. Aboltin. The Re-establishment of Soviet Power in North Sakhalin; V. B. Lopukhin.
Men and Politics. Documentary Essays: The Last Days of Napoleon: Facts and
Legends. Historical Science in the U. S. S. R. and Abroad. Surveys:
L. P. Lashuk. Many-Volume Edition of “The Peoples of the World“ and Certain
Problems of the Further Development of Ethnography; L. S. Vasilyev. “Lishi Yanjiu”
on Wu Han’s Historical and Political Views; I. S. Kisselhof. An Apology of the Vichy
Regime. Book Reviews: V. Mirzoyev. A Historiography of Siberia (first half of the 19th
century); N. I. Lebedev. The Collapse of the Ahtonescu Dictatorship; W. Kedzinska
Bibliographical Materials on the Nazi Concentration Camps, etc. Chronicle of Scientific
Life. Notes. Facts, events, people. Contents of historical journals, new
Soviet books.
SOMMAIR E
de la revue «Questions d’histoire», 1966, № 10.
Articles: V. D. Koroljuk, I. S. Miller. Millénaire de l’Etat polonais; A. D. Danialov.
Sur le mouvement des montagnards de Daghestan et de Tchetchnie sous la direction de
Chamil; M. J. Guetter, V. L. Malkov. Réponse au savant américain; A. A. Kislova.
Questions du modernisme religieux dans la théologie protestante. Discussions et
délibérations: V. T. Ermakov. Contenu et limites chronologiques de la révolution
culturelle en U.R.S.S.; I. A. Bouliguine, Е. 1. Indova, A. A. Préobrajensky, J. A. Tikho¬
nov, S. M. Troïtsky. Première étape de la genèse du capitalisme en Russie. Mémoires:
V. J. Aboltin. Rétablissement du Pouvoir des Soviets en Sakhaline du nord;
V. B. Lopoukhine. Hommes et politique. Etudes documentaires: Faits et légen¬
des sur les derniers jours de Napoléon. Science historique en U. R. S. S. et
à l’étranger. Revues: L. D. Lachouk. Série en plusieurs volumes «Peuples du mon¬
de» et certains problèmes du développement de l’ethnographie; L. S. Vassiliev. «Licht
Jagntszî» sur les vues historiques et position politique d’Ü Khagn; I. S. K i s s е 1 g о f L
Apologie du régime de Vichi. Comptes-rendus: V. Mirzoev. Historiographie de la Sibérie.
Première moitié du XIX siècle; N. I. Lébédev. Renversement de la dictature d’Antonesku;
V. Kedrjinskaïa. Matériaux pour la bibliographie des camps hitlériens de concentration,
de. Chronique de la vie scientifique. Communications.
Faits, événements, hommes. Sommaire des revues historiques, nouveaux livres
soviétiques.

S U M A R I О
de la revîsta «Cuestiones de historia» № 10, 1966.
Articulos: V. D. Koroliuk, J. S. Miller. Milenario del estado polaco; A. D. Daniylov.
El movimiento de los montaheses de Daguestân y de Chechenia bajo la direcciôn de
Shamil; M. Y. Guefter, V. L. Malkov. Respuesta al cientîfîco norteamericano; A A, Kis-
!ova. Problemas del modernismo religioso en la teologia protestante. Discusiones
y disputas: V. T. Ermakov. El contenido y los marcos cronolôgicos de la revoluciôn
cultural en la URSS; J. A. Buliguin, Е. I. ïndova, A. A. Preobrazhenskîy, Y. A. Tijonov,
S. M. Troitzkiy. La etapa inicial del surgimiento del capitalismo en Rusia. Memoria s:
V. Y. Aboltin. Restablecimiento del poder soviético en Sakhalin del Norte; V. B. Lopujin.
Hombres y politica. H nsa y os documentales; Hechos y leyendas sobre los
ûltimos dfas de Napoléon. La ciencia historica en la URSS y en el
е X t r a n j е r o. Revistas: L. P. Lashuk. La serie de muchos tomos «Pueblos del mundo»
y algunos problemas del desarrollo de etnografia; L. S. Vasiliev. «Lishi Yanzsu» sobre
los conceptos histôricos y posicion politica de Hu Khan; J. S. Kisselgof. Apologia del
régimen de Vichÿ. Resenas de libros: V. Mirzoev. Historiograiia de Siberia. Primera mi-
tad del siglo XIX; N. I. Lebediev. Caida de la dictadura de Antonescu; V. Kedrzinskaya.
Materiales para la bibliograiia de los campos de concentraciôn hitlerianos y otros. Croni-
ca de la vida cientiiîca. Notas. Hechos, acontecimientos, personalida-
(j е s. Sumario de las revistas histôricas, nuevos libros soviéticos.
Редакционная коллегия: ТРУХАНОВСКИЙ В. Г. (главный редактор),
АХРАМОВИЧ Р. Т., ГАПОНЕНКО Л. С., ГОЛИКОВ Г. H., ДУДИНСКИЙ И. В.,
КИМ М. П., КУЛАКОВ В. М., СКАЗКИН С. Д.. ТРЯПИЦЫН Е. И.,
ФЕДОСОВ И. А., ХРЕНОВ И. А., ЧЕРНЯЕВ А. С., ШКАРЕНКОВ Л. К.
(заместитель главного редактора), ШУНКОВ В. И., ЮДАЧЕВ С. А.
Технический редактор 3- Семенова.
Адрес редакции: Москва, К-6. М. Путинковский пер., 1/2, тел. Б 8-96-21.
А 10385.	Подписано к печати 26/IX 1966 г.	Формат бумаги ТОХЮЭ'Ле·
Объем 14.0 физ. печ. л. 19,60 уел. печ. л. Тираж 25 250 экз. Изд. № 1803. Заказ № 2254.
Ордена Ленина типография газеты «Правда» имени Б. И. Ленина.
Москва, А-47, ул, «Правды». 24.