Новая и новейшая история №04 за 2009 год

Щелчков A.A. Восстания в Верхнем Перу в 1809 году. К 200-летию начала Войны за независимость в Испанской Америке

Марьина В.В. Дипломатия Бенеша после Мюнхенского соглашения. 1939-1945 годы...

К ПОДГОТОВКЕ 10-томника ПО ИСТОРИИ КИТАЯ

$Егорова Н.И. «Новая история \$

Капитонова Н.К. Дж. Мэйджор: последний британский премьер-консерватор в XX веке. По страницам его мемуаров

Долгилевич Р.В. - Непобедимая сила слабых: концентрационный лагерь Равенсбрюк в жизни и судьбе бывших заключенных. Сборник статей, воспоминаний и интервью. Воронеж, 2008

Любин В.П. A.C. Намазова.- Бельгия. Эволюция государственности в XVIII-ЮС веках. М., 2008

Коломиец В.К. Гаэтано Сальвемини и местное самоуправление. Мандурия-Бари-Рим, 2007

Теги: историография вторая мировая война исторический журнал полтавская битва журнал новая и новейшая история

ISBN: 0130-3864

Год: 2009

Похожие

Газотурбинные двигатели Ч.3

Барон Унгерн в документах и мемуарах

Рукописные памятники 07. Список опричников Ивана Грозного

Легенда Победы Т-34

Текст

„Л1ВЛЯ

188К 0130-3864

НОВЕЙШАЯ

ИСТОРИЯ

В номере:

300-летие ПОЛТАВСКОЙ БИТВЫ

ИТАЛИЯ И НАЧАЛО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

1917 год СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ:
ПРОБЛЕМЫ, ДИСКУССИИ

ВОССТ \НИЯ В ВЕРХНЕМ ПЕРУ В 1809 г.

(К 200-летию ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ

В ИСПАНСКОЙ АМЕРИКЕ)

АКАДЕМИК С.Л. ТИХВИНСКИЙ О ПОД1 ОТОВКЕ
10-томника ПО ИСТОРИИ КИТАЯ

ДИПЛОМАТИЯ БЕНЕША ПОСЛЕ МЮНХЕНСКОГО СОГЛАШЕНИЯ
1939-1945 годы

«НОВАЯ ИСТОРИЯ "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ"

В СОВРЕМЕННЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

АНГЛО-РОССИИСКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБЩЕСТВО.
1892-1930 годы

КНЯГИНЯ Д.Х. ЛИВЕН И ИМПЕРАТОР НИКОЛАИ I

ПОСЛЕДНИЙ БРИТАНСКИЙ премьер-
консерватор В XX веке Дж. МЭЙДЖОР

ПОРТРЕТЫ ИСТОРИКОВ. В.Г. РЕВУНЕНКОВ
(1911-2004)

2009
№ 4

РОССИЙСКАЯ

АКАДЕМИЯ НАУК

НОВАЯ

НОВЕЙШАЯ

ИСТОРИЯ

ИЮЛЬ-АВГУСТ

2009

ЖУРНАЛ ОСНОВАН
В МАЕ 1957 ГОДА
ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД

ЖУРНАЛ ИЗДАЕТСЯ
ПОД РУКОВОДСТВОМ
ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИКО-
ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК РАН

СОДЕРЖАНИЕ

300-летие ПОЛТАВСКОЙ БИТВЫ

Рогинский В.В. О некоторых исторических и политических аспектах 300-й годовщи-
ны Полтавской битвы................................................ 3

Эрикссон П. (Швеция). Шведские историки о Карле XII и Великой Северной войне... 8

СТАТЬИ

Наумов А.О. Италия и начало Второй мировой войны.................. 28

Щелчков А.А. Восстания в Верхнем Перу в 1809 году. К 200-летию начала Войны за
независимость в Испанской Америке................................. 42

Марьина В.В. Дипломатия Бенеша после Мюнхенского соглашения. 1939-1945 годы... 59

Давидсон А.Б. О роли культурных связей в международных отношениях: Англо-рос-
сийское литературное общество (1892-1930 годы).................... 85

К ПОДГОТОВКЕ 10-томника ПО ИСТОРИИ КИТАЯ

Академик Тихвинский С.Л. Некоторые соображения по освещению маньчжурского
правления в Китае (в связи с книгой О.Е. Непомнина)............... 99

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

Чураков Д.О. 1917 год в современной историографии: проблемы и дискуссии. 104

Егорова Н.И. «Новая история "холодной войны"» в современных зарубежных иссле-
дованиях......................................................... 116

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ОЧЕРКИ

Танынина Н.П. Княгиня Д.Х. Ливен и император Николай 1........... 130

Капитонова Н.К. Дж. Мэйджор: последний британский премьер-консерватор в

XX веке. По страницам его мемуаров............................. 150

'Йв' "НАУКА” • МОСКВА
СООБЩЕНИЯ

Малкин С.Г. Великобритания и умиротворение Горной Шотландии в 1715-1745 годах (система

лорд-лейтенантств)......................................................... 163

ПОРТРЕТЫ ИСТОРИКОВ

Евдокимова Н.П., Петрова А.А. Владимир Георгиевич Ревуненков (1911-2004)...... 177

РЕЦЕНЗИИ

Шмелев Б.А. И.С. Яжборовская. Глобализация и опыт трансформации в странах Центрально-
и Юго-Восточной Европы. М., 2008 ................................................. 189

Долгилевич Р.В. Непобедимая сила слабых: концентрационный лагерь Равенсбрюк в жизни и
судьбе бывших заключенных. Сборник статей, воспоминаний и интервью. Воронеж, 2008. 192

Любин В.П. А.С. Намазова. Бельгия. Эволюция государственности вХУШ-ХХвеках. М., 2008.. 194

Рахшмир П.Ю., Золотых В.Р. (Пермь). Д. Ф р а м. Возвращение. Консерватизм, который способен
выиграть вновь. Нью-Йорк, 2008; П.Е. Готфрид. Консерватизм в Америке. Понимание амери-
канской правой. Нью-Йорк, 2007...................................................... 197

Станков К.Н. (Волгоград). И. Лорд. Тайная армия Стюартов. Английские якобиты, 1689-1752.

Харлоу, 2004..................................................................... 200

КОРОТКО О КНИГАХ

КурбакМ.С. А.В. Рясов. Политическая концепция М. Каддафи в спектре "левых взглядов". М.,
2008.............................................................................. 203

Коломиец В.К. Гаэтано Сальвемини и местное самоуправление. Мандурия-Бари-Рим, 2007.. 205

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ

Шацилло В.К. В Российской ассоциации историков Первой мировой войны................. 207

Айрапетов А.Г., Романов В.В. (Тамбов). Чичеринские чтения в Тамбове................. 210

Ермолаев А.Н. История Русской Америки в "Американском ежегоднике" (по изданиям 2000-х го-
дов).............................................................................. 213

Юбилей А.Б. Давидсона............................................................... 216

В.Я. Гросулу - 70 лет............................................................... 219

Хроника

|Г.К. Селезнёв |.................................................................... 221

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Г.Н. Севостьянов (главный редактор)

В.А. Виноградов, В.Н. Виноградов, В.Д. Вознесенский (ответственный секретарь),
Н.П. Калмыков, В.Н. Малов, И.И. Орлик, А.В. Пыжиков,
А.В. Ревякин, Л.П. Репина, В.В. Рогинский, В.С. Рыкин,
Н.И. Смоленский, В.В. Согрин, С.Л. Тихвинский,
А.О. Чубарьян

Адрес редакции: 119049, Москва, ГСП-1, Мароновский пер., 26, тел. 8 (499) 238-08-74

“Новая и новейшая история”
(составитель), 2009 г.
300-летие Полтавской битвы

В.В. РОГИНСКИЙ

О НЕКОТОРЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ

И ПОЛИТИЧЕСКИХ АСПЕКТАХ

300-й ГОДОВЩИНЫ ПОЛТАВСКОЙ БИТВЫ

8 июля 2009 г.* 1 исполняется 300 лет со дня события, вошедшего в анналы европей-
ской и российской истории - 300 лет назад около небольшого украинского города
Полтава произошло сражение между русской и шведской армией, ставшее перелом-
ным моментом в ходе грандиозного конфликта. Юбилеи таких крупных событий, как
правило, привлекают внимание к прошлому в более широких кругах, тогда как в
обычное время они остаются лишь в поле зрения узкого круга профессиональных ис-
ториков.

Война 1700-1721 гг., которая в России чаще всего называется просто Северной, а в
шведской, даже шире, скандинавской, и еще шире в общеевропейской исторической
традиции - Великой Северной войной, все время была предметом тщательного изуче-
ния, осмысления и переосмысления.

К 1708 г., когда Карл XII начал нашествие на Россию, Швеция, казалось, занимала
внешне самое блестящее положение. Фактически шведский король выиграл войну,
причем войну против трех могущественных противников: Дании, России и Саксонии с
Польшей. Современникам представлялось, что Швеция еще в большей степени упро-
чила положение великой державы, диктующей свою волю всей северной части Европы.

Шведская империя, в состав которой еще с XII в. входила завоеванная Финляндия,
была создана к началу 60-х годов XVII в. благодаря присоединению Эстляндии и Реве-
ля в 1561 г., победам в Ливонской войне XVI в. и вмешательству в российскую смуту
начала XVII в., когда по Столбовскому миру 1617 г. не только было упрочено владе-
ние Эстляндией, но и присоединены Карельский (Кексгольмский) уезд и Ингерман-
ландия, победам Густава II Адольфа над Речью Посполитой, обеспечившие шведам
владение значительной частью Лифляндии и самым большим портом Балтики - Ри-
гой (Альтмарское перемирие 1629 г.). В августе 1645 г. по условиям Брёмсебруского
мира с Данией в состав Швеции вошли бывшие норвежские провинции Емтланд и Хе-
рьедален, а также острова на Балтике - Готланд и Эзель (ныне - Сааремаа, Эстония).
Победоносное участие шведов в Тридцатилетней войне принесло им по Вестфальско-
му миру - Верхнюю Померанию, часть Нижней Померании, острова Рюген, Узедом и
Воллин, а также г. Висмар в Германии, что давало шведским королям возможность
открыто вмешиваться в германские дела. В результате новых войн с Данией король
Карл X Густав сумел к 1661 г. захватить и включить в состав Швеции датские провин-
ции на юге Скандинавского полуострова - Скопе, Блекинге и Халланд, норвежскую
провинцию Бохуслен. Осуществлялась грандиозная программа шведской элиты по

Рогинский Вадим Вадимович - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института
всеобщей истории РАН.

1 В России и Швеции в начале XVIII в. применялся юлианский календарь, однако с различием на один
день: для русских Полтавская битва состоялась 27 июля, для шведов - 28 июля.
превращению Балтийского моря в шведское озеро (Поттшт Маля ВаШсД. Не слу-
чайно именно для этой эпохи существования Швеции в историографии, прежде всего,
англоязычной применяется термин "империя", а в скандинавской историографии Шве-
ция характеризуется как "великая держава" (§1огтак1еп). К началу XVIII в. Швеция до-
стигла максимума своего внешнего могущества, опиравшегося на первоклассную на-
циональную армию, овеянную ореолом непобедимости ("Сыны любимые победы") и
довольно сильный военно-морской флот. Негативным последствием этих успехов бы-
ло то, что Швеция оказалась фактически окруженной "обиженными" ею странами -
Россией, Данией - Норвегией, Речью Посполитой, королем которой был честолюби-
вый курфюрст Саксонии Август Сильный. На германские владения шведской короны
заглядывались курфюрсты Бранденбурга, превратившегося в 1701 г. в королевство
Пруссия.

В самом конце XVII в. государи первых трех стран заключили антишведский союз -
"Северную Лигу", который в 1700 г. начал против Швеции войну, продлившуюся до
1721 г. и получившую потом название "Великой Северной". Талантливый юный ко-
роль - полководец Карл XII сумел по отдельности нанести поражение всем своим про-
тивникам - сначала датскому королю Фредерику IV, выведя Данию из войны, затем
нанес сокрушительное поражение под Нарвой Петру I, а после этого повел военные
действия против Августа Сильного, короля Польши и курфюрста Саксонского. В
1706 г. после ряда поражений, смещения Августа с польского трона и воцарения на
нем ставленника Карла XII Станислава Лещинского и вторжения шведов в Саксонию,
второй главный участник "Северной лиги" был выведен из игры. Карл XII, казалось,
не только устранил возможные угрозы положению Швеции как великой державы, но
своими победами значительно упрочил его, выполнив давнюю мечту шведских коро-
лей, то, что не смог сделает его прославленный дед, Карл X Густав, - поставить под
контроль Речь Посполитую, наследственного врага Швеции.

Однако дальнейшие события показали, сколь непрочны были шведские успехи.
При всех своих дарованиях полководца и блестящего тактика, Карл XII оказался весь-
ма посредственным стратегом и еще более посредственным государственным деяте-
лем. Бесспорная личная храбрость часто перерастала в авантюризм. Отсутствие же-
лания слушать умудренных опытом и трезвомыслящих советников, рекомендовавших
искать мира дипломатическим путем, крайняя самоуверенность в принятии решений
при сосредоточении всей власти в руках короля, повернули Карла XII на тот путь, ко-
торый и привел к Полтаве. К тому же, у Карла XII была безудержная вера неистового
протестанта в божий промысел, в покровительство Бога, в распростертую над ним
длань божью, хранящую его в сражениях. Отсюда многие его экстравагантные по-
ступки, такие как визит почти без охраны к Августу Сильному в Дрезден после уни-
жения последнего в Альтранштедте или личное участие в захвате языка накануне
Полтавы и ранение в стычке. Но завоевательные амбиции Карла XII со временем рас-
ходились с реальными возможностями страны, вели к истощению людских и матери-
альных ресурсов, к общему ее упадку.

Предпринятая Карлом XII попытка путем вторжения в Россию в 1708 г. раз и навсе-
гда покончить с Петром, который сумел извлечь из поражения уроки и, воспользовав-
шись предоставленной ему Карлом XII передышкой, коренным образом реформиро-
вал армию, отвоевал Ингерманландию и начал создавать военно-морской флот, за-
кончилась поражением под Полтавой. Полтавская битва стала переломным
моментом в ходе всей войны. Очень быстро оказалось, сколь хрупкими были резуль-
таты побед Карла XII. Полтавское сражение, победа российской армии, имело два ре-
зультата. Первый, его можно назвать непосредственным, повлиял коренным образом
на весь ход военных действий, привел к ликвидации итогов прежних побед: антишвед-
ская коалиция возродилась. Другим, в перспективе гораздо более значительным ре-
зультатом было то, что с Полтавы началась коренная перестройка всей политической
карты Северной Европы, завершившейся уже в XX в. С Полтавы начала разваливать-
ся Шведская империя. В конце концов, через 11 лет, по Ништадскому мирному дого-
вору с Россией, Швеция была вынуждена согласиться на утрату Эстляндии, Лифлян-
дии и юго-восточной части Финляндии с г. Выборг. Положение великой державы бы-
ло утрачено навсегда. Исторический вектор развития Швеции оказался постепенно
повернутым в сторону внутреннего развития, давшего блестящие результаты в XX в.
Однако шведская элита смирилась со своим поражением не сразу. Попытки Швеции
добиться реванша в войнах с Россией 1741-1743 гг. и 1788-1790 гг. оказались неудач-
ными. Война 1808-1809 гг. закончилась для Швеции утратой Финляндии.

Парадокс истории состоял в том, что сравнительно скромное сражение под Полта-
вой стало событием всемирноисторического значения, в отличие от состоявшихся
примерно в то же время более грандиозных сражений "войны за испанское наслед-
ство". Дело в том, что параллельно с войной Швеции в Западной Европе шла гораздо
более масштабная война великих держав того времени, т.н. "война за испанское на-
следство". Все крупные сражения этой войны по своим масштабам превосходили Пол-
тавское сражение, однако их значение в общеисторическом плане было ограничено.

Полтавская победа стала отправной точкой коренных преобразований всей систе-
мы международных отношений на Севере Европы, процесса, завершившегося в ка-
кой-то мере подписанием в сентябре 1809 г. Фридрихсгамского мирного договора,
окончившего последнюю в истории войну между Россией и Швецией.

В историографии двух главных действующих сторон этой войны - России и Швеции -
изучение Великой Северной войны шло параллельно. Историки обеих стран часто
просто-напросто не владели языками своих бывших противников: русские - шведским
языком, а шведы - русским. Поэтому одна сторона не учитывала результаты, кото-
рые делала другая сторона. Иногда даже создается впечатление, что речь у русских и
шведов идет о двух разных войнах. Конечно, интерес в России к тому, что и как писа-
ли шведские историки, а в Швеции, что же писали в России об этой войне, существо-
вал, но в силу указанной выше причины, труды и документальные издания бывших
противников были недоступны для них. Очень часто война 1700-1721 г. представля-
лась всего лишь как двусторонняя война между Россией и Швецией2, а то, что это бы-
ла война, в которой участвовали и другие европейские государства, отодвигалось на
задний план.

Пожалуй, удачным исключением из "изоляционистской" тенденции отечественных
историков была фундаментальная работа Е.В. Тарле о Северной войне, точнее о ее
первом периоде, вышедшая уже после смерти ученого в 1958 г3. При всех поправках
на время, когда эта работа создавалась - конец 40-х годов XX в., когда в стране шла
кампания борьбы с космополитизмом и борьбы с низкопоклонством перед Западом, и
вынужденные экивоки на этот счет, в целом книга Е.В. Тарле остается серьезнейшим,
глубоким исследованием, где учтены и шведские работы, в том числе и документаль-
ные публикации, часто игнорируемые отечественными историками. В результате мы
имеем две близкие по фактическому содержанию, но далеко не всегда совпадающих
по трактовкам изложения, истории Северной войны4. Публикуемая в настоящем но-
мере журнала статья шведского историка Петера Эрикссона предназначена как раз
для ознакомления русскоязычного читателя с тем, что писали в Швеции об эпохе Ве-
ликой Северной войны и Карле XII за последние триста лет. Из этой статьи можно
увидеть, сколь неоднозначной была и есть оценка шведской политики того времени.
Она поможет преодолеть имеющееся у нас заблуждение чуть ли не о всеобщем обо-
жании шведами короля-полководца.

Однако активное преодоление лингвистического барьера имело место в прошлом
(помимо Е.В. Тарле работы и документальные публикации шведов использовали ис-

2 Исторический лексикон XVIII век. М., 1996, с. 603-606.

3 Тарле Е.В. Северная война и шведское нашествие на Россию. М., 1958.

4 См., например: История Северной войны 1700-1721 гг. М., 1987.
следователи заключительного периода Великой Северной войны - С.А. Фейгина5 и
Л.А. Никифоров6).

Несколько раз предпринимались попытки довести до относительно широкой пуб-
лики результаты исследований и выдвигавшиеся концепции путем переводов этих
трудов со шведского на русский и наоборот. Например, в начале XX в. на русский
язык было переведено исследование представителя новой школы А. Стилле7. В конце
века, в 1995 г. появился русский перевод нашумевшей в Швеции книги Петера Энглун-
да о Полтавской битве. Примерно тогда же, в 1999 г., на русском языке вышел под ре-
дакцией Сверкера Уредссона и в переводе доктора исторических наук В.Е. Возгрина
сборник статей, подготовленный, в основном, шведскими историками, "Царь Петр и
король Карл. Два правителя и их народы". На русский язык, впрочем, как и на многие
другие, была переведена и новаторская работа видного шведского историка Петера
Энглунда о Полтавской битве, в которой делается однозначный вывод о вредоносно-
сти для Швеции милитаризма8. Сколь большой отклик получил вклад Энглунда отра-
жает тот факт, что в 2002 г. он был избран членом Шведской Академии, сменив в
кресле № 10 покойного патриарха шведской исторической науки Эрика Лёнрута.

За последние десятилетия внимание российских историков было направлено не
только к личности Петра Великого и его сподвижников (можно назвать труды
Н.П. Павленко9 и Е.В. Анисимова10), но к шведскому королю Карлу XII11 и его гене-
ралам, чего не было раньше. Здесь надо отметить работы военного историка
А.В. Беспалова, который попытался посмотреть на события Великой Северной вой-
ны со шведской стороны, с использованием шведских материалов12. Существенным
вкладом и изучение дипломатической истории Великой Северной войны, внешней по-
литики Дании и русско-датских отношений, стали работы петербургского историка-
скандинависта В.Е. Возгрина13.

Уже в советское время в связи с развитием отечественной скандинавистики (норди-
стики) более объемный подход к истории Великой Северной войны стал характерен
для общих трудов по истории стран Северной Европы, прежде всего, одного из патри-
архов скандинавистики А.С. Кана14. Учитывали достижения отечественной и сканди-
навской историографии подготовленные в Институте всеобщей истории РАН коллек-
тивные труды по истории Швеции15, Норвегии16 и Дании17. Полезным вкладом в изу-
чение этой проблематики стала проведенная в декабре 2006 г. в Санкт-Петербурге
международная научная конференция "Северная война, Санкт-Петербург и Европа в
первой четверти XVIII в."18

В конце XX в. события трехсотлетней давности, нашествие армии Карла XII на Рос-
сию и сражение под Полтавой, приобрели новый оттенок. Дело в том, что основные

5 Фейгина С.А. Аландский конгресс. Внешняя политика России в конце Северной войны. М., 1959.

6 Никифоров Л А. Внешняя политика России в последние годы Северной войны. Ништадтский мир. М., 1959.

7 Стилле А. Карл XII как стратег и тактик в 1707-1709 гг. Пер. со швед. А. Полторацкого. С предисл.
С.Ф. Платонова. СПб., 1912.

8 Еп$1ип<1 Р. Ро11а\а. ВегаИеВеп от еп агтёв иш1ег§ап§. 8юск1го1т, 1988. Русский перевод: Энглунд П.
Полтава. Рассказ о гибели одной армии. М., 1995.

9 См.: Павленко Н.И. Петр Великий. М., 1994; его же. Птенцы гнезда Петрова. М., 1994.

10 Анисимов Е.В. Петр Великий. Личность и реформы. СПб., 2009.

11 Григорьев Б. Карл XII, или пять пуль для короля. М., 2006.

12 Беспалов А.В. Северная война. Карл XII и шведская армия. М., 2000; его же. Сподвижники Карла XII.
М., 2003; его же. Битвы Великой Северной войны 1700-1721. М., 2005.

13 Возгрин В.Е. Россия и европейские страны в годы Северной войны (история дипломатических отно-
шений в 1697-1710 гг.). Л., 1986.

14 Кан А.С. История скандинавских стран (Дания, Норвегия, Швеция). Учебное пособие. М., 1980.

15 История Швеции. М., 1974.

16 История Норвегии. М., 1980.

17 История Дании с древнейших времен до XX столетия. М., 1996.

18 Северная война, Санкт-Петербург и Европа в первой половине XVIII в. Материалы международной
научной конференции. СПб., 2007.
события 1708-1709 гг. разворачивались на территории тогда России, а сегодня Украи-
ны, независимого государства, где происходят сложные, противоречивые процессы
становления национального менталитета страны. Отсюда и противоречивость, иногда
парадоксальность восприятия этих событий. Это происходит от того, что, стремясь к
национальной легитимизации, часть украинской элиты делает упор на те события
прошлого, которые отделяют историю Украины от истории России, и более того,
противопоставляют одну страну другой, один народ другому. На первый план выдви-
гаются деятели прошлого, стремившиеся к созданию независимого украинского госу-
дарства, в котором можно было бы видеть предшественника современной Украины. В
нашем контексте это гетман Иван Мазепа с его сподвижниками. Для части украин-
ской элиты история 1708-1709 гг. предстает совершенно в ином ракурсе. Создана
своеобразная концепция событий этих лет Великой Северной войны. (Другой вопрос,
насколько данная концепция адекватна, насколько она соответствует тогдашним ис-
торическим реалиям.) В самом сжатом виде она выглядит следующим образом: гет-
ман Мазепа, глава Украины, в 1708 г. вступил в союз со Швецией, с ее королем Кар-
лом XII, пришедшим со своей армией на Украину. Однако этот союз двух стран, сулив-
ший, якобы, Украине и украинцам независимость и процветание в будущем, был
разрушен русской армией Петра I, нанесшего жестокое поражение шведам под Полтавой.

Здесь мы присутствуем при возрождении исторического мифа, мало совпадающего
с исторической реальностью. Дело в том, что взаимоотношения Карла XII и Мазепы
были сугубо прагматическими. Каждый хотел извлечь выгоды прежде всего для себя,
но их возлагавшиеся друг на друга надежды не оправдались.

На наш взгляд, одним из существенных факторов, предопределивших крушение на-
дежд Мазепы, был тот, что основная масса украинского народа не пошла за ним,
оставшись верной выбору, сделанному еще в 1654 г., в пользу объединения с Россией.
Наблюдаемая ныне на Украине политизация событий трехсотлетнего юбилея Полта-
вы отвлекает от их серьезного научного анализа. С другой стороны, чересчур неадек-
ватная реакция кое-кого в России на то, как освещаются эти события в Украине, так-
же не способствует серьезному познанию прошлого и способна вызвать лишь взаим-
ное отчуждение. Серьезную попытку осмыслить события на Украине начала XVIII в.
предприняла петербургская исследовательница Т.Г. Таирова-Яковлева - руководи-
тель Центра по изучению истории Украины при кафедре истории славянских и бал-
канских стран Санкт-Петербургского государственного университета19.

Моделью преодоления этого отчуждения могут стать современные взгляды, гос-
подствующие в шведской историографии, даже шире в шведском менталитете, когда
события Великой Северной войны, король-полководец Карл XII, Полтавская баталия
рассматриваются шведами не с националистическо-имперских часто довольно узких
позиций, как это бывало прежде, а в широком ракурсе. Шведы усматривают в событи-
ях эпохи Великой Северной войны исторический урок, который побудил их сменить
вектор исторического развития, отказаться от имперских, великодержавных иллю-
зий. Сегодня Карл XII для шведов, жителей одной из самых благополучных стран ми-
ра, это лишь исторический персонаж, напоминающий о пагубности экспансионизма.

Дальнейшее серьезное изучение событий начала XVIII в., Великой Северной войны
1700-1721 гг., становления России как великой европейской державы, пусть трудное,
тяжелое, далеко не всегда однозначное, анализ причин утраты Швецией своего вели-
кодержавия, возвращения ее к своей "естественной" территории, наконец, увязка Ве-
ликой Северной войны с происходившей почти одновременно войной за "испанское
наследство", в которой участвовали все ведущие державы Западной Европы, поможет
лучше понять то сложное время, основным содержанием которого был постепенный
переход от традиционного общества в его европейском варианте к современному.

19 Яковлева Т.Г. Мазепа - гетман: в поисках исторической объективности. - Новая и новейшая исто-
рия, 2003, № 4; Таирова-Яковлева Т.Г. Иван Мазепа. М., 2006.
© 2009 г.

П. ЭРИКССОН (Швеция)

ШВЕДСКИЕ ИСТОРИКИ О КАРЛЕ XII

И ВЕЛИКОЙ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЕ

Едва ли какая-либо эпоха в шведской истории более описана, чем эпоха Великой
Северной войны. И едва ли какая-нибудь другая фигура более известна, чем Карл XII.
Он самая противоречивая и политизированная фигура в шведской истории. Его лич-
ность наложила отпечаток на восприятие всей эпохи Великой Северной войны. О
Карле XII и его времени написано множество работ* 1. В одной статье невозможно рас-
смотреть их все. Мы остановимся лишь на наиболее значимых академических иссле-
дованиях, школьных учебниках, научно-популярных и публицистических работах, ав-
торы которых оказали влияние на формирование в обществе представления о Вели-
кой Северной войне2. Также следует иметь в виду, что большое значение для
формирования общественного мнения имели школьные учебники. Обычно они осно-
вываются на академических исследованиях, но воспринимать их нужно с определен-
ными оговорками, поскольку после их издания могли появиться новые факты или
толкования.

Нужно также подчеркнуть, что настоящее исследование ограничено исследования-
ми шведских ученых, изложенных на шведском языке, а часть финских авторов, пи-
шущих по-шведски, остались вне поля зрения. Финские шведско-язычные историки
работают, отчасти, в другом контексте. Они сосредоточены на изучении отношений
Финляндии и России / Советского Союза, и поэтому иначе воспринимают Великую
Северную войну, или "большое лихолетье" ("81ога о&ебеп"), как называют эту войну в
Финляндии.

В настоящем обзоре будут рассмотрены исторические "школы", которые оказали
заметное влияние на исследование эпохи Карла XII: "старая школа" и "новая школа"3.
В основном в историографических исследованиях писали о том, как в разные эпохи
рассматривался Карл XII. Историки характеризовали его как личность, военного так-
тика и стратега, и, в определенной степени, как политика. Поскольку именно Карл XII
занимался ведением войны, то, конечно, ученые связывали личность короля с истори-
ей Великой Северной войны.

Эрикссон Петер - шведский историк, доктор, профессор Исторического института Упсальского уни-
верситета.

Перевод со шведского и примечания В.В. Рогинского.

1 Только в первые два десятилетия XX в. было опубликовано около 600 работ о Карле XII и его време-
ни: ТогЬаске 1. ”Рбг8Уаге1 Ггапы". Тге 5Ш<Нег 1111 Ье1у8шп§ ау Ьог§§ап18кп8еп8 ргоЫетаНк. 8ЮскЬо1т, 1983,
8. 47. К настоящему моменту организацией "Каролинский союз” ("КагоНшка ййЬипбеГ) было издано
98 ежегодников (КагоПпвка Гб1'6пп<1е1 Агекпй, далее - КРА), которые в основном заполнены статьями на
эту тему.

2 К самым известным авторам научно-популярных и публицистических работ об эпохе Великой Се-
верной войны следует отнести Вернера фон Хейденстама, Карла Гримберга, Франса Г. Бенгтссона и Хер-
мана Линдквиста.

3 "Старая школа” - условное название направления в шведской историографии XIX - начала XX в.,
критического в отношении Карла XII; "новая школа” - апологетическое в отношении Карла XII направ-
ление. -Прим, перев.
Историография Карла XII в XVIII и XIX в. освещена лучше всего. Среди множества
работ следует выделить диссертацию Улофа Вестерлунда об использовании образа
короля в литературе и книгу Карла Густава Хильдебранда "Об истории представлений
о Карле XII"4. К.Г. Хильдебранд убедительно показал, как изменялось восприятие
личности короля вплоть до 1920 г.5 Кроме того, стоит отметить опубликованное в
1970 г. исследование Гуннара Артеуса о восприятии "старыми" историками русского
похода Карла XII в свете военной теории прусского генерала К. фон Клаузевица6.

Современная историография изучена менее тщательно. Существует несколько об-
зоров, в которых ученые рассматривали восприятие личности Карла XII лишь как од-
ну из проблем в рамках иных идейно-исторических и историографических исследова-
ний7. Таким образом, наши представления о Великой Северной войне складываются,
как правило, из работ о личности короля Карла XII8.

ЛИБЕРАЛИЗМ И "СТАРАЯ ШКОЛА"

Карл XII немало постарался для своего возвеличивания9. Это наложило отпечаток
на представление о нем и в наше время. Большое влияние на формирование образа
короля оказал Вольтер. В 1731 г. он опубликовал биографию Карла XII. Вольтер со-
здал портрет юного государя, в избытке наделенного разного рода достоинствами. По
мнению философа, Карл XII не думал о собственной выгоде. Свой талант он исполь-
зовал для проведения агрессивной внешней политики, что привело к гибели и короля,
и государства. Написанная Вольтером, биография - это нравоучительный рассказ,
призыв к государям любить мир и преодолевать свои стремления к завоеваниям10.

Однако чтобы понять, как шведские историки более поздних времен воспринимали
Великую Северную войну, стоит оставить Вольтера и его последователей и обратить-
ся к середине XIX в., когда формировалась "старая школа". Ее первым и, возможно,
самым оригинальным представителем был Андерс Фрюкселль. Священник, профес-
сор в Упсале, он не имел исторического образования, но, несмотря на это, его "Расска-
зы из шведской истории" ("ВегайеВег иг Зуепкка Нт81опеп"), опубликованные с 1823 по
1879 г. в 46 т., приобрели популярность у публики и стали для своего времени самым
читаемым историческим произведением. А. Фрюкселль задумывал свой труд как не-
притязательный учебник, но со временем "Рассказы из шведской истории" преврати-
лись в масштабную работу. Автор собрал много новых источников и дал им критиче-
скую оценку11.

4 УУеЛег1ип<1 О. Каг1 XII18Уеп8к НиегаШг Йап ГЗаККиегпа Й11 Те§пёг. Ьипй, 1951; НИс1еЬгапс1 К.-С. ТШ Каг1 XII-
ирр!аИпт§еп8 Ы8!опа. I. Ргап Уойайе Й11 РгухеП. - (8уеп8к) Н18!оп8к ййвкпй (далее - 8НТ). 8!оск1ю1т, 1954.

5 }асоЬяяоп О. Ргап Оеуег Й11 кЦагпе. 8шй1ег 1 8Уеп8к 1Й8!опе8кпутп§ ипйег 1800-1а1е1. 8!оск1ю1т-ОгеЬго,
1945; НИ<1еЬгап<1 К.-6. ТШ Каг1 ХП-ирр1аНп1п§еп8 Ылопа. II. Ргап Вс^косс Н]агпе. - 8НТ, 1955.

6 Апёии Сг. Кп§8!еоп ос К ЫЛопвк Й>гк1апп§ I. Кпп§ Каг1 ХП:8 гувка 1а1Иа§. Об!еЬог§, 1970.

7 ЕбппгоШ Е. Каг1 ХП:8 рапу1116<1сКс. - ЬбтгоШ Е. Н18!опа ос К ШкГ 8юск11о1т, 1959; Шет. Вог§§агЙ8кп8еп
1914 ос К Каг1 XII. - ЕбппгоШ Е. Н18!опа ос К ШкГ 8юск11о|п1, 1959; Е1хстс1ег IV. Нага1й РЦагпе ос К коп8егуаЙ8-
теп. Копвегуайу 1йёйеЬаИ 1 8уеп§е 1865-1922. 8|оск1ю1т (’ррмШс 1961; ТогЬаске V. ”Рбг8Уаге! Йагп81”. Тге
81иШег Й11 Ье1у8пт§ ау Ьог§§агЙ8кп8еп8 ргоЫетайк. 8!оск1ю1т, 1983; 7лпбе^геп V. Каг1 XII. - Кип§аг ос К
кп§аге. Тге е88аег от Каг1 X <л1Ыа1', Каг1 XI ос К Каг1 XII. 81оск11о1т, 1992; ЕЩе^геп В. Каг1 XII. Еп Ыо§гай.
Ьипй, 2000; Огескяоп 8. Ыувкгайеп ЙО8 Каг1 ХП-й>г8кпт§еп ”пуа 8ко1а”. - Н18!опа, кп§ ос К 8!а!8коп81. 8юск-
1ю1т, 2000; ЫпбепЬог^ А. 8ос1а1йетокга!егпа 8кпуег Ылопа. Н18!опе8кпутп§ 8от 1йео1о§18к так!ге8иг8, 1892-
1900. 11рр8а1а, 2001; Хапбег V. Рогп8!ога йа§аг, тойегпаге ййег. Вгик ау ос К йеЬаНег от 8Уеп8к Ылопа Йап
«екеккхй Й11 «екеккШе. Ьипй, 2001.

8 Етбе^геп /. Каг1 XII, 8. 1591.

9 Епсззоп Р. В||<1еп ау «иуегапеп. - Мак! ос К уагйа§. Ниг тал 8!угйе, I е с<| е ос К !апк!е ипйег 8Уеп8к 8!огтак!8-
ЙЙ. Вей. 8. Г.)а111р1'ёп, А. Ногёп, А. Каг188оп. 8!оск1ю1т, 1993; Шет. Г.)е1 8!ога пог<1ька кп§е! 1'о1'к1ага1. Каг1 XII
ос К йе! 1йео1о§18ка йПййе!. 11рр8а1а, 2002.

10 УоктгеЕ. <1е Саг1 XII: Ылопа. 8Юск11о1т, 1987,8. 2991'.

11 ТогШешкМ К. КаПкпйк ос 11 уе!еп8кар88уп 1 8Уеп8к 1Й8!оп8к 1оюктпр 1820-1920.11рр8а1а, 1964,8. 72-92.
В "Рассказах из шведской истории" А. Фрюкселль проводил параллель между вели-
кодержавной Швецией и Россией XIX в. Оба государства, по его убеждению, стреми-
лись подчинить себе слабых соседей. Ученый полагал, что шведско-польская война
была ошибкой. Она привела к ослаблению Польши, в то время как существовала не-
обходимость в сильном противовесе России12. Прибалтийские земли, по мнению
А. Фрюкселля, рано или поздно должны были оказаться под российским господством.
Вместе с тем автор "Рассказов из шведской истории" порицал Карла XII за то, что он
не сумел отстоять шведские владения на Балтике. Исследователь объяснял причины
войны и ее затянувшийся ход личными качествами шведского короля. План Карла XII
низложить Августа II Саксонского и Польского он представлял как глупое мероприя-
тие. Кроме политической некомпетентности А. Фрюкселль обвинял короля в често-
любии. Он приписывал Карлу XII желание наказать царя Петра за невыполненные
обещания и стремление свергнуть его с российского трона13 14 15.

А. Фрюкселль признавал, что Карл XII обладал и положительными качествами. Он
считал короля смелым и простым человеком, который вел трезвый образ жизни. Но
все же, положительные качества не могли перевесить недостатки Карла XII. В своем
исследовании А. Фрюксель дал высокую оценку шведскому народу, который был го-
тов идти на смерть за короля и отечество, но не за то, чтобы назначать или низлагать
14
иностранных монархов .

Профессиональные историки считали А. Фрюкселля любителем. Они скептически
отнеслись к "Рассказам о шведской истории". Ученые упрекали автора в том, что он
не любит свое отечество, и в том, что не чувствует поэзию в истории. А. Фрюкселля
можно было упрекнуть и в любви к дворянскому конституционному режиму. Он нега-
„ „ 15

тивно относился к самодержавной королевской власти .

В 60-е годы XIX в. два политических события повлияли на развитие историографии
о Великой Северной войне. Первым было крушение скандинавизма: мечты о едином
Севере, когда Швеция и Дания должны были согласовывать вопросы обороны и про-
водить общую внешнюю политику. Эта политика рухнула из-за отказа Швеции содей-
ствовать Дании в войне 1864 г. против Пруссии. Другим событием стало польское вос-
стание 1863-1864 гг. Благодаря дипломатическому сближению Пруссии и России, в
общественном мнении сложилось представление о угрозе всей Западной Европе со
стороны консервативных и авторитарных режимов обеих стран. В историографии по-
литику Карла XII рассматривали так, будто он хотел создать единое польское государ-
ство, с которым надлежало вступить в союз для борьбы с русской угрозой шведскому
великодержавному положению. Кроме явного национализма, некоторые историки
наделяли Карла XII даже стремлением к демократии и либерализму. Идеализация ко-
роля достигла пика в 1868 г., когда на Кунгтредсгордене16 17 в Стокгольме ему открыли
17
памятник .

Из авторов, работавших под влиянием политических течений 1860-х годов, офицер,
военный историк и либеральный политик Юлиус Манкель представляется самым ин-
тересным. Вслед за Клаузевицем, он полагал, что война - это средство для достиже-
ния политических целей. Ю. Манкель считал амбициозной экспансионистскую поли-
тику Карла XII. В исследовании о русском походе он подчеркивал как тактическое,
так и стратегическое искусство короля, а причины поражения компании связывал с
решением Карла XII не ждать армию генерала А.Л. Левенхаупта. Поражение под

12 РгухеП А. ВегаИекег иг 8Уеп8ка ЫЛопеп, Ы. 21. ЗюскЬокп, 1856.

13 РгухеП А. ВегаГГекег иг 8Уеп8ка ЫЛопеп, Ы. 22. 81оск1ю1т, 1856,8. I ГГ, 53-57, 97ГГ, 108ГГ.

14 РгухеП А. ВегаИекег иг 8Уеп8ка ЫЛопеп, 6<1. 21, 8. 160ГГ; йет. ВегаИекег иг 8Уеп8ка ЫвГопеп, 6<1. 24.
81оск1ю1т, 1856. 8. 169; НП<1еЬгап<1 К.-Сг. ТП1 Каг1 ХП-иррГаШип§еп8 ЫЛопа, 8. 384Г, 387-391.

15 ПасоЬииоп Сг. Ргап Оеуег..., 8. 168-172; ТогМепНаЫК. КаПкпНк..., 8. 99-114.

16 Одна из центральных площадей шведской столицы. - Прим, перев.

17 НПНеЬгаш! К.-О. ТШ Каг1 ХП-иррГаШпп§еп8 Ылопа, II, 8. 1-3.
Полтавой Ю. Манкель объяснял неверными тактическими решениями генералов на
поле битвы18.

Одним из лидеров "старой школы" был историк Фредрик Фердинанд Карлсон. Про-
фессор и либеральный министр по делам религии, в юности он учился у Л. Ранке в
Берлине. Именно он ввел идеи немецкого ученого в шведскую историографию. По
мнению Ф.Ф. Карлсона, любое историческое исследование должно основываться на
тщательном изучении источников. В работе "История Швеции при королях пфальц-
ского дома" он детально описал ход Великой Северной войны вплоть до 1706 г. и дал
критический анализ военной политике шведского короля. Позднее его сын Эрнест до-
вел труд до 1710 г. Ф.Ф. Карлсон предпочитал рассматривать механизмы принятия
различных стратегических решений. У многих из них, по мнению историка, были лож-
ные основания. Как и другие исследователи, критически настроенные к Карлу XII,
Ф.Ф. Карлсон связывал принятие ошибочных решений с личностью короля: его упое-
ние битвой не соответствовало преобладающим стратегическим взглядам или каче-
ствам государственного деятеля, и, кроме того, оно иногда соединялось с беспечной
бездеятельностью, что контрастировало с активной деятельностью Петра I. Старший
Карлсон критически рассматривал польскую кампанию и решение короля лишить
Августа польского трона19.

Развивая идеи отца, Э. Карлсон рассматривал русский поход как цепь стратегиче-
ских ошибок, допущенных прежде всего со стороны Карла XII, которые привели к то-
му, что полевая армия ослабла и была поставлена в безнадежное положение. Пораже-
ние под Полтавой он воспринимал как логичное следствие ослабления армии, воен-
ную же политику Петра I считал правильной20.

Том о русской компании, подготовленный Э. Карлсоном, вышел в свет в 1910 г. уже
после смерти ученого и стал последней большой работой "старой школы".

Во второй половине XIX в. произошли важные политические изменения, оказав-
шие заметное влияние на историографию Великой Северной войны. В 1866 г. в Шве-
ции была проведена реформа представительства: старый сословный риксдаг сменил
новый двухпалатный. После проведения этой реформы старое либеральное движение
во многом утратило силу. Главную роль в политической жизни страны стали играть
консерваторы, превратившиеся в поборников национального единства и патриотиче-
ского идеала. Кроме того, с 60-х годов XIX в. изменилась и политическая карта Евро-
пы. Шведские политики и интеллектуалы больше не считали объединенную Герма-
нию угрозой, каковой ранее представлялась Пруссия. Германию они воспринимали
как защиту от угрозы российской экспансии. Историография Великой Северной вой-
ны и Карла XII стала объектом внимания для консервативных, реакционных кругов
общества.

КОНСЕРВАТИЗМ И "НОВАЯ ШКОЛА"

Видным представителем "новой школы" был профессор истории Упсальского уни-
верситета и консервативный депутат риксдага Харальд Перне. Большой резонанс в
обществе получило его эссе "Карл XII. Задача шведского источниковедения", опубли-

18 МапкеП 1. От Каг1 XII 8а8от ГаИЬегге, |сппс еп б1уег81§1 а! Де 81га1е§18ка §гипДДга§еп а! Ьап8 Га111ае. -
Кп§8Уе1еп8кар8ака<1ет1еп8 Ьап41т§аг ос К и<Ккп1'|, 1867,8. 607-631; ШШеЬгаш! К.-О. Каг! ХП-ирр1аШпп§еп8...,
II, 8. 7-12; Апёиз О. Кп§81еоп..., 8. 51-58.

19 Саг1зоп Р.Р. 8уеп§е8 ЫЛопа ипйег Р1'а1/ька ЬивеГ 6 <1е1еп. 8госкЬо1т, 1881,8. 4241', 4271', 437; 1<1ет. 8уег-
1§е8 ЫЛопа ипДег Р1'а1/ька ЬивеГ 7 <1е1еп. 8ЮскЬо1т, 1885, 8. 20-28, 189, 429 432; ТоШешкМ К. Еп ЫЛопкег
ос К К ап 8 ЦО. Г.Г. Сагкоп, ЫЛопкета ос 11 НД8Ье§герреГ - Н181опеуе1еп8кар 8от 1еоп, ргакик, 10ео1о§1. 81оск-
Ьо1т, 1988,8. 6511.

20 СагЬоп Р. 8уеп§е8 ЫЛопа ипОег Р1а1х18ка 1иьс1. 8 <1с1сп. 8уеп§е8 ЫЛопа ипОег Каг1 <1сп 1о1Йе8. 3 <1с1сп.
81оскЬо1т, 1910,8. 269-272; Анёиа Сг. Кп§81ёоп..., 8. 64-69.
кованное в 1897 г.21 22 23 В нем он предложил отказаться от чрезмерной самокритики и
осуществить национальную "чистку" путем изучения величественного военного про-
шлого Швеции. Эпоха Великой Северной войны была самым подходящим предметом
22
для изучения .

Блестящий стилист, X. Йерне предстал перед читателями в эссе 1897 г. как побор-
ник новых научных методов в изучении истории. Он утверждал, что историк должен
быть беспристрастным по отношению к объекту своего исследования. Ученый высту-
пил против осуждения Карла XII, которое господствовало в "старой школе". Историк,
по мнению X. Иерне, должен различать свою роль как исследователя и как граждани-
на. Лишь после того как исследовательская задача выполнена историк может сделать
нравоучительные или политические выводы из рассматриваемого материала. X. Иер-
не ратовал за привлечение к изучению новых еще не опубликованных источников:
как шведских, так и зарубежных. При работе с источниками, подчеркивал он, необхо-
димо использовать сравнительный метод и критику. Важно понять, почему появились
те или иные источники и почему они сохранились. Исследователь утверждал, что не
годится довольствоваться лишь изучением истории собственной страны, и предложил
23
рассматривать ее во всемирно-историческом контексте .

Эссе X. Иерне было направлено на переоценку деятельности Карла XII как полко-
водца и политика. Рассматривая ее в общеевропейском контексте, историк утверждал,
что шведский король противостоял экспансионистской политике России в Европе. По
мнению X. Иерне, Россия угрожала Западной Европе как в начале XVIII в., так и на
рубеже XIX и XX вв. В 80-х годах XIX в. историк, побывав в России, пришел к убежде-
нию, что большинство русских являются демократами, мечтающими о революции. И
если в начале XVIII в. Швеция защищала Европу, то на рубеже XIX и XX вв. Германия
должна стать защитницей "европейского мира" от русской угрозы24. В 1902 г. X. Йер-
не опубликовал исследование о первом периоде Великой Северной войны, в котором
рассматривал политику Карла XII в международном контексте25.

Ярким представителем "новой школы" был Артур Стилле, профессор истории в
Лунде. Как и X. Йерне, он пытался пересмотреть роль Карла XII в истории. В работе
о русском походе 1707-1709 гг. А. Стилле, исходя из картографического материала и
полевых исследований, пытался доказать, что король не несет ответственность за по-
ражение армии под Полтавой. "Если бы Карл XII, - утверждал он, - сам осуществлял
главное командование в сражении под Полтавой, то роковые ошибки, ставшие теперь
причинами поражения, не были бы совершены... Главная причина поражения под
Полтавой, коротко говоря, видимо, была в том, что Карл XII из-за своей неудачной
раны оказался лишен возможности самому вести шведскую армию в наступление"26.
Историк также связывал поражение шведской армии с непогодой: зима 1708-1709 гг.
на Украине была холодной, а за ней последовало раннее и необычно сильное весеннее
половодье27 28. В идеализации Карла XII А. Стилле пошел дальше X. Йерне. Уже сам
„ 28

русский поход он рассматривал как доказательство величия короля .

21 Щагпе Н. Каг1 XII. Еп ирр§1Й Гог 8Уеп8к Ьайа&г8кпт§. - Ут(ег§а(ап, 1897. Это эссе было также опуб-
ликовано в сборнике статей: Щагпе Н. 8уеп8к1 ос К Ггаттапбе. 81оск1ю1т, 1908. В дальнейшем ссылки да-
ются на это издание.

22 Щагпе Н. 8уеп8к1 ос 11 Ггаттапбе. 81оск1ю1т, 1908,8. 107-113.

23 1Ыа„ 8. 35,39,41, 11311, 126, 133, 13611, 138-143.

24 ЕЕапйег IV. НагаШ Прине ос К коп8егуаН8теп. КопвегуаЦу МёбеЬаИ 1 8уеп§е 1865-1922. 81оск1ю1т- 11рр-
8а1а, 1961, 8. 3591,3661.

25 Щагпе Н. Каг1 XII. От81бг1ш§ 1 О81еигора 1697-1703. 81оск1ю1т, 1902.

26 5п11е А. Каг1 ХП:8 1а1Па§р1апег 1707-1709. 1.ип<1. 1908,8. 197.

27 1Ыа„ 8. 159.

28 Еоппго(к Е. Вог§§агб8кп8еп 1914 ос 11 Каг1 XII, 8. 112.
Однако А. Стилле не считал трагедией поражение шведской армии под Полтавой.
Бедствием он считал капитуляцию под Переволочной29. Ответственность за нее исто-
рик возлагал на генерала Левенхаупта, которому было поручено командование швед-
ской армией, после того, как король спасся на турецкой территории. В исследовании
А. Стилле полностью отсутствует критика Карла XII. Шведского монарха историк ха-
рактеризовал "не только как мужественного борца и умелого полководца, но и как
настоящего стратега, полководца милостью Божьей"30 31.

Единомышленником А. Стилле был Карл Беннедих, лейтенант Шведского гене-
рального штаба. Именно он помог ученому получить доступ к картографическим ма-
териалам по истории русского похода. В 1910 г. при участии А. Стилле и К. Беннедиха
был основан "Каролинский союз" ("КагоИпкка ГбгЬппйе!"). Его основатели надеялись,
что с помощью исторических исследований о Карле XII и Великой Северной войне
31
удастся достичь национального возрождения .

"Каролинский союз" возник в то время, когда в Швеции усилились социальные и
политические противоречия. Отстаивая идеи парламентаризма, либеральные полити-
ки и активисты рабочего движения требовали введения всеобщего избирательного
права. В 1907 г. правое правительство Арвида Лидмана было вынуждено ввести все-
общее и равное право голоса для мужчин. В 1909 г. работодатели попытались снизить
заработную плату, что привело к "великой стачке". Между либералами и консервато-
рами шли дискуссии о судьбе армии и обороне страны. Многие консерваторы смотре-
ли на развитие Швеции с большой тревогой. Им казалось, что страна находится в
упадке. Это чувство усилилось после расторжения унии с Норвегией в 1905 г.

К консерваторам принадлежал и сам X. Иерне, и его последователи: А. Стилле и
К. Бенедих, а также большинство шведского офицерского корпуса32. "Каролинский
союз" почти на 40% состоял из офицеров. Уже в первые годы существования обще-
ства между военными и учеными возникли противоречия. Офицеры видели в "Каро-
линском союзе" политическую организацию, а ученые - научное общество. Военные
были заинтересованы в укреплении вооруженных сил и полагали, что союз может
этому способствовать; ученые же хотели уйти от традиций "старой школы" и пере-
осмыслить каролингский период шведской истории. Компромисс между военными и
учеными все же был достигнут. Члены "Каролинского союза" договорились уделять
повышенное внимание изучению эпохи Карла XII и Великой Северной войны, отодви-
нув на второй план политические проблемы современного государства. X. Иерне
скептически отнесся к созданию "Каролинского союза"33.

Таким образом, на рубеже XIX и XX вв. Карл XII стал важным политическим сим-
волом, который связывали с определенными политическими устремлениями, мораль-
ными оценками и общественными представлениями34. Образ короля-воина перестал
означать лишь внешнеполитическое отмежевание от России. Он был соединен с роя-
лизмом и органичным пониманием нации, с желанием укрепить и модернизировать
оборону государства, с сопротивлением всеобщему избирательному праву и парла-
ментаризму, а также с желанием поддержать Германию в грядущей войне. Выдвигая
Карла XII в качестве политического символа, правые пытались выстроить преем-
ственность между прошлым, настоящим и будущим35.

29 Капитуляция под Переволочной (на берегу Днепра) основных сил шведской армии. - Прим, перев.

30 5п11е А. Каг1 ХП:8 1а1Па§р1апег 1707-1709,8. 228-246.

31 вгаиега 8. Кпп§ КагоНпвка 1бгЬигк1е18 ЦЦкотЛ. - КРА, 1961; ТогЬаске 1. ”Рбг8Уаге1 &ат8Г”..., 8. 50, 561,
59-63.

32 Е1уаш1ег IV. НагаШ Н]ате..., 8. 419ГГ.

33 ЕЕапйег М. НагаШ Н]ате..., 8. 422ГГ; ТогЬаске 1. ”Рбг8Уаге1 &ат81”, 8. 52-71, 761, 160ГГ.

34 2ап<1ег V. Рогп81ога <1а§аг..., 8. 133-145.

35 8(еп1ааз И. Катреп от Ьб§ет - иррЬу§§па<1еп ау АПтаппа уа1тап81бгЬигк1е1 1904-1922. - АпГаН е11ег
й>г8Уаг. Нб§егп 18Уеп8к роПйк ип<1ег 1900-1а1е1. Ке<1. Т. №188оп. 81оскЬо1т, 2002,8. 56ГГ, 70-74.
Переосмысление места и роли Карла XII в истории неоднозначно было воспринято
шведским обществом. В 1910 г. прозаик и драматург Август Стриндберг выступил
против возвеличивания Карла XII. В статье "Поклонение фараону" он рассказал о Ве-
ликой Северной войне, подчеркнув, что после А. Фрюкселя мало что можно доба-
вить36. Писатель дал Петру I положительную характеристику, что вызвало неодобре-
ние у консерваторов. Для А. Стриндберга Петр был строителем, чьей исторической
миссией было собрать воедино и улучшить свою страну, а также защитить Европу от
татар и турок. У царя были более простые нравы, чем у его противника. Петр I упо-
треблял крепкие напитки, но он отдал всего себя, все свое состояние, включая драго-
ценности супруги, своей стране. Он пожертвовал собственным сыном, когда суще-
ствование того стало угрожать всеобщему благу. Царь не был завоевателем, он толь-
ко вернул части страны, отнятые у нее, а основанием Петербурга он сделал Россию
Балтийской державой, более сильной, чем Польша и Скандинавия, что было необхо-
димо для Англии и Голландии, новых морских держав37.

Очевидно, что А. Стриндберг, если сравнивать его с X. Иерне, поменял местами
Карла XII и Петра I. Однако стоит подчеркнуть, что А. Стриндберг выступал не как
историк, а как радикальный публицист и стремился дискредитировать своих идеологи-
ческих противников. Если он мог показать, что они восхваляют неполноценного мо-
нарха, то, следовательно, и их мнения в других политических вопросах были мало-
обоснованные и смешные. «Всякий раз, - писал А. Стриндберг, - когда выкапывают
мумию Карла XII, то есть один мотив, одна цель, один интерес. Иногда поездка на
Украину может соединиться с закупкой смирнинских ковров, но иногда на кону стоят
более значительные интересы. Требуемая черта, платоническое стремление к невин-
ному самодержавию с фаворитами. Иногда это только потребность родственников в
небольшом возмещении, после того как род пришел в упадок; бессмысленные люди
не представляющие никакого большого интереса; стремление возвеличить себя,
отождествляя себя с отечеством, а отечество с собой, исключая при этом "прочих"»38.

Тем временем политические противники А. Стриндберга говорили о внешней угро-
зе. В брошюре "Слово предостережения" ("Ей уатт§8ог<1"), вышедшей миллионным
тиражом, Свен Хедин заявлял, что угроза со стороны России все больше нарастает и
рисовал сцены будущей русской оккупации. Он считал, что шведская нация спит, по-
грязла в партийной борьбе и думает о разоружении39. В свою риторику С. Хедин охот-
но включал исторические примеры. Карл XII и его эпоха были для него идеалами40.

Политическая карьера С. Хедина достигла пика в 1914 г. Вместе с К. Беннедихом
он написал Густаву V "речь во внутреннем дворе дворца"41. Выступая перед 30 тыс.
крестьян, король отмежевался от политики либерального правительства и поддержи-
вал требования военных, настаивавших на усилении обороны страны. Это привело к
падению правительства. Либералов сменили консерваторы. Было создано новое "не-
политическое" правительство.

36 $1гт<1Ьег8 А. Рагаоп-Дугкап. - Айопй4пт§еп, 29.1У.1910; Мет. Каг1 XII. - АЙопиДпт§еп, 13.У.1910.
Опубликовано также в книге: 8кгтс1Ьег[’ А. Та1 Й11 вуепка пайопеп. Ро1к81а1еп, К.е11§1б8 гепаввапв, Твагепв кипг. -
81пп<1Ьег§ А. 8ат1а<1е уегк, Ь. 68. 8юск1го1т, 1988,8. 37, 41Щ-4.

37 8(гиМЬег$ А. Каг! XII..., 8. 41.

38 МпгМЬегз А. Рагаоп-бугкап, 8. 38.

39 8(епку1з( /. 8уеп Нейт ос К Ьопбе1а§е1. - Негоег ра оГГеп! Н§1ге1еп8 8сеп. Роййкег ос К риЫ1С181ег 1 8уеп§е
1809-1914. 81оскйо1т, 1987,8. 250-261, 284-288.

40 Ьотго1к Е. Вог§§ап1кп8еп 1914 ос 11 Каг1 XII, 8. 110-115; 81епку1811. 8уеп Нейт..., 8. 280Й, 344; ОгесЕзоп 8.
Каг1 XII ос К <1е1 8Уеп8ка 81огтак18УаШе18 1а1111п81опе8кпупт§ ос К ГгаЛйоп. - Т\аг Ре1ег ос К Кип§ Каг1 - 1уа йаг-
8каге ос 11 бегав 1о1к. 8юск1го1т, 1998, 8. 2931'.

41 ТогЬаске 1. ”Рбг8Уаге(8 йатвГ, 8. 1ООГГ; 81епкУ1511. 8уеп Нейт..., 8. 303 - 307. "Речь во внутреннем дво-
ре дворца” (шв. - Вог§§агЙ81а1е1) - выступление короля Густава V 6 февраля 1914 г. перед так называемым
крестьянским походом.
КАРЛ XII НА ПОЛЕ БРАНИ'

Под влиянием А. Стилле и С. Хедина был пересмотрен вопрос о роли Карла XII как
военного стратега и тактика в шведской истории. Подход "новой школы" к личности
короля наиболее ярко представлен в анонимном четырехтомном труде "Карл XII на
поле битвы. Каролинское руководство боем, рассматриваемое на фоне развития так-
тики с древних времен"42, изданном Генеральным штабом. В настоящее время в исто-
риографии утвердилось мнение, что данный труд был написан и отредактирован
К. Беннедихом43 44 45.

Исследование "Карл XII на поле брани" стало неслыханным апофеозом Карла XII.
По убеждению К. Беннедиха, в истории едва ли можно найти более выдающегося и
всесторонне одаренного полководца, чем Карл XII. Отталкиваясь от идей А. Стилле,
К. Беннедих в работе "Карл XII на поле брани" все внимание сосредоточил на военно-
стратегическом аспекте темы. Он был убежден, что во время Великой Северной вой-
ны шведский король стремился принудить царя Петра к главному сражению. В ходе
сражения можно было нанести противнику сокрушительный удар, после которого
главная русская армия не смогла бы больше подняться. Взятие же Москвы рассматри-
валось Карлом XII как второстепенная задача. К. Беннедих утверждал, что шведский
король планировал уничтожить русскую армию с помощью двойного охватывающего
маневра. Главной армии надлежало из Саксонии двинуться через Псков на Москву.
Армия Левенхаупта должна была направиться из Курляндии и вместе с финской арми-
ей генерала Любекера образовать левый фланг. Казаки И.С. Мазепы, польская армия
Станислава Лещинского и генерала фон Крассова, а также турецкая армия, двигаясь с
юга, составили бы правый фланг. Реализуя данный план, Карл XII намеревался сдви-
нуть русскую армию к центру. Король хотел заставить Петра I дать решающее сраже-
„ 44

ние шведской армии .

Во время сражения под Полтавой, по убеждению К. Беннедиха, шведская армия, не
была в отчаянном положении. Она лишь оказалась в неблагоприятных обстоятель-
ствах. Из этого можно было бы сделать вывод, что именно король поставил свою ар-
мию в такое положение. Однако К. Беннедих считал иначе. Он утверждал, что начав-
шаяся осада Полтавы была частью остроумно задуманной ловушки. Карл XII намере-
вался принудить русского царя к решающему сражению, которое также должно было
стать ловушкой. Король намеревался выставить в центре пехоту. Ей надлежало от-
ступить в полном порядке в начале сражения, после чего русскую армию должна была
атаковать сильная и хорошо подготовленная кавалерия. Ее задачей было разбить рус-
скую кавалерию и напасть на русскую пехоту по флангам с двух сторон. Таким обра-
зом, по мнению К. Беннедиха, шведский король стремился реализовать классический
двойной охват, подобно тому, какой был использован во время сражения при Каннах в
218 г. до н.э. Причину поражения шведской армии под Полтавой К. Беннедих связы-
вал с разногласиями среди высшего командования и многочисленными ошибками ге-
нерала Левенхаупта; они разрушили слаженность действий между пехотой и кавале-
„45
риеи .

Позднее исследование "Карл XII на поле брани" было подвергнуто критике. Исто-
рики выявили влияние немецких военно-теоретических идей на К. Беннедиха и его
коллег из Шведского Генерального штаба: они взяли за образец идеи Клаузевица и
пытались их адаптировать к эпохе Карла XII. Идею Клаузевица о двойном обхвате
как идеальной военной операции они заимствовали из книги Альфреда фон Шлиффе-

42 Каг! XII ра 81а§1а11е1. КагоПпвк 81а§1еДпт§ ^е<1<1 то! Ьак§гоп<1 ау 1акНкеп8 и!уеск1т§ &ап аШ81а I к1ег. Оеп-
егаЩаЬеп, Ы.1 -4. 81оскЬо1т, 1918-1919.

43 ТогЬаске ./. ”Рбг8Уаге1 &ат81”, 8. 29-32.

44 Каг1 XII ра 81а§1а11е1, 8. 5511, 62511; Ансип (,. Кп§81еоп..„ 8. 104-108.

45 Каг1 XII ра 81а§1а11е1.„ 8. 6171, 707-708, 7921, 8091, 848-851, 8771.
на "Канны", опубликованной в 1909 г.46 Вслед за Ярлом Турбаке также отметим, что
К. Беннедих был преподавателем высшей военной школы, где немецкое влияние бы-
ло значительным, а исследование "Карл XII на поле брани" должна была использо-
ваться при подготовке офицеров. Воспитанникам высшей военной школы надлежало
усвоить уроки истории, поданные сквозь призму идей Клаузевица47.

Издание четырехтомника "Карл XII на поле брани" стало вершиной деятельности
"новой школы". В годы Первой мировой войны ситуация в историографии измени-
лась. Идеи "новой школы" постепенно уходили в прошлое. Король-воин больше не
годился для того, чтобы взывать к национальному единению48 49. Чрезмерная политиза-
ция Карла XII и Великой Северной войны привела к тому, что и король, и историогра-
фия этого актуального времени стали связываться с реакционными силами в обще-
стве. К 20 годам XX в. в Швеции утвердились всеобщее избирательное право, парла-
ментаризм и демократия. После этого почитатели Карла XII стали восприниматься
обществом как крупные неудачники XX в. Постепенно образ Карла XII как политиче-
ский символ исчез из ежедневных политических дебатов. Оставшись частью правой
идеологии, образ короля-воина в 30-х годах XX в. использовался исключительно пра-
49
вонационалистическими и немногочисленными нацистскими кругами .

УЧЕНИКИ X. ЙЕРНЕ И ШКОЛА ВЕЙБУЛЕЙ

Несмотря на чрезмерную политизированность, сторонники "новой школы" заложи-
ли основы современной эры в историографии. С их подачи все исследования должны
были основываться на тщательном изучении источников. В первой половине XX в.
увеличилось количество узкоспециализированных работ, редкими стали крупные
обобщающие труды о эпохе Великой Северной войны50. В начале XX в. ученики
X. Перне заняли большинство профессорских учебных кафедр по истории. Их идеи
пропагандировались в журнале "Хисториск тидскрифт" ("ШкГопкк ййккпй"), главном
печатном органе шведских историков. Они отстаивали универсализм в науке, стреми-
лись к объективности в исследованиях и политическому реализму. В политическом
отношении они были консерваторами51.

Против последователей X. Перне выступили братья Лауриц и Курт Вейбули. Они
противопоставили идеям "новой школы" иной подход к историческому исследованию.
Братья Вейбули ратовали за тщательную критику источников и настаивали на пере-
смотре традиций. Они полагали, что нужно отказаться от устойчивых представлений,
которые не подтверждались источниками. Братья Вейбули стремились демонтиро-
вать национальные мифы, а потому их исследования имели не только научное, но и
политическое значение, даже если они сами и не делали никаких политических выво-
дов из своей работы. Для пропаганды своих идей Братья Вейбули основали журнал
"Скандиа" ("ЗсапсНа"). Братья Вейбули и их ученики, за некоторым исключением, бы-
ли либералами. В 20 - начале 30-х годов XX в. последователи братьев Вейбулей стали

46 Критику книги "Карл XII на поле брани” см.: №егпз1еЛ Р. ЫпеагГакйк ос К кагоПпвк 1акпк. Хаага гейех-
юпег те<1 ап1е<1тпуеп ау Ггат81а11пт§еп 1 ”Каг1 XII ра 81а§&11е1”. - КРА, 1957; Ре(п О. 81а§е! \'к1 Ро||а\а. -
КРА, 1958; ЬипсЧапМ 8. 81ауе1 \ч<| Вге11епГе1<1. - Н18ЮП8к и<ГкпГ|. 8юск1го1т, 1963; Апёиз О. Кп§81еоп...,
8. 100-108; ТогЬаске }. ”Рог8Уаге1 Йапы”, 8. 29-32.

47 ТогЬаске}. ”Рбг8Уаге1 ГгапЫ”, 8. 32Щ-1.

48 2ап<1ег V. РопЫога <1ауаг... 8. 143, 166 ГГ.

49 Т^Иззоп К.А.Л. 8уеп8к буегк1а88пах18т 1930-1945. 8юск1го1т, 1996,8. 147ГГ; Оге^ззоп 8. ГипсГ шпуегеПе-
ГеГ ипйег ап<1га уаг1Й8кп§еГ Могаишпуаг, ЙеЬаНег ос К 1ца1рт8а18ег. Ьипй, 1996,8. 17, 44ГГ, 164Г, 217; гЫет. Каг1 XII
ос К <1еГ 8Уеп8ка 81огтак18УаШе18 Га11..., 8. 298.

50 НИйеЬгап} К.-С. Ргап НагаШ Щагпе ЦП 8уеп А. Х1188ОП. Н181опеуе1еп8кареп 111рр8а1а 1913-1955. - 8а§а
осК 8е<1. 1991,8.23.

51 Тогз1еп<1аЫ К. КаПкпйк..., 8. 273-288; 1<1ет. Мтхгшкгау ос К орйтшппогтег 1 8Уеп8к Ы81опеГог8кпт§
1920-1960. - Н181опеуе1еп8кар 8от 1еоп, ргакик, 1<1ео|оуа 8юск1го1т, 1988, 8. 72, 85Г, 94Г.
профессорами в Лунде и Гётеборге. Именно в это время обострились противоречия
между ними и велико шведской школой учеников X. Йерне или Упсальской школой52.

Если говорить о научных исследованиях, то различия между школами не стоит пре-
увеличивать. Их последователи были большими профессионалами. Они успешно при-
меняли в своих исследованиях критику источников, но избегали теоретических по-
строений. Приверженцы Упсальской школы в своих работах уделяли повышенное
внимание нарративности: традиционному историческому повествованию. А последо-
ватели Вейбульской школы стремились к созданию работ, направленных на постанов-
ку проблем и их аргументацию. Они старались избегать смешения науки и политики, и
утверждали, что собственные представления исследователя должны вытекать из из-
ложения реальных событий, а не подчеркиваться специально. После Первой мировой
войны историки редко становились действовавшими политиками53. Все это привело к
тому, что после Первой мировой войны шведские историки стали избегать историче-
ских параллелей между Россией Петра I и Советским Союзом. Конечно, иногда случа-
лось, что исследователи Великой Северной войны заявляли о своем антикоммунизме.
Но это не главное. Для нас важно, что обе школы отличались друг от друга в выборе
тем для исследований. Консерваторы, последователи X. Йерне занимались изучением
образа Карла XII, а либерально или социал-демократически ориентированные иссле-
дователи, последователи братьев Вейбулей посвящали себя другим эпохам и поста-
новкам иных проблем.

ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ 1960-х ГОДОВ И В ПОСЛЕДУЮЩЕЕ ВРЕМЯ

Различие в выборе тем сохранилось даже после того, как противоречия между
школами приглушились и исчезли в 50-60-х годах XX в. Эти десятилетия были также
эпохой, когда традиционная нарративная историография сменилась аналитической,
ориентированной на теорию и количественные методы. 60-е годы XX в. стали десяти-
летием исключительного развития шведской исторической науки. Значительно вы-
росло количество студентов, увеличилась и материальная база. Увеличение матери-
альной базы исторической науки привело к созданию крупных проектов. К участию в
них привлекались большие группы ученых54. Значительно усилился интерес исследо-
вателей к экономическим и социальным проблемам в истории. Теперь группы ученых
могли собирать и рассматривать большие по объему материалы. Позднее, с появлени-
ем компьютеров, стало легче обрабатывать количественную информацию. Это поз-
волило историкам обратиться к изучению новых тем, новых эпох, в том числе и к изу-
чению современности, где был избыток источниковедческого материала. Изучение
современности сделало неизбежным соприкосновение историков и обществоведов.
Дискуссии между историками и обществоведами привели к тому, что в историческую
науку проникли теории, бытовавшие в обществоведении55. Вместе с тем произошла
новая сознательная политизация исторической науки. В 60-е годы произошла радика-
лизация студенческого движения, что в итоге привело к усилению интереса к матери-

52 Ос1ёп В. ЬаипГх \УсПн|Н ос К СогвкагватЬаПеГ ЬипД, 1975, 8. 211; В]дгк К. Осп ЫЛопвка аг§итеп1епп§еп.
КсиЫгикиоп, паггаиоп ос К коШ§аиоп - Гбгк1агт§8ге8опетап§ 1ю8 ХЮ АЬп1ип<1 ос К Епк ЕбппгоШ. ГТрр8а1а,
1983, 8. 18-21; Ы1]а 5. Н181опа 1 11<1сп. ЬипД, 1989, 8. 49-52; 2апс1ег V. Рогпкп8Гопа <1а§аг..., 8. 183ГГ; Оиппепия-
зоп Н. Г.)с1 Ы8ЮП8ка ГакеГ 8уеп8к Ы8ГопеуеГеп8кар Ггап 1920-Га1 ЦП 1957. ГТрр8а1а, 2002,8. 34-72.

53 Оёён. ЬаипГх ЗУегЬиП..., 8. 211; В}бгк. Осп ЫвЮпвка..., 8.306Г; НПйеЬгапск Ргап НагаН Щагпе..., 8. 26ГГ;
к'Шёкп к// Мтегуав и§§1а, Г1усап<1с 18кутпт§еп? Ри оск1 аппаГ от 1п81опеГог8кпт§еп ра 1960-Га1еГ - 8сап<На,
1985,8. 234-238; Сгитегшизоп. Ос1 ЫвЮпвка ГакеГ..., 8. 71, 118ГГ, 219-224.

54 Атагк К. \асга <1гас 1 <1сп 8Уеп8ка ЫвЮпеГогвкпт^епв иГуеск1т§ ипбег 1960- оск1 1970-Га1еп. - Теоп- оск1
теюОргоЫет 1 тоОет 8Уеп8к ЫвЮпеГогвкпкщ. кс<1. К. Атагк. 8юскко1т, 1981, 8. 8ГГ, 23-30; Ы1]а 8. НгвЮпа 1
И<1сп, 8. 80-87.

55 Атагк К. Хасга с!га§..., 8. 101'1', Ы1]а. НгвЮпа 1 И<1сп, 8. 89-94; ТогШешкМ. Мттпкгау..., 8.74.
алистическим теориям. Отчасти это было реакцией на господствовавшие ранее пози-
тивистские и эмпирические научные взгляды56.

Экспансия количественных методов в исторической науке завершилась во второй
половине 70-х годов XX в. Крупные проекты послужили основой для многих доктор-
ских диссертаций и способствовали появлению новых традиций в науке. Однако в
80-е годы XX в. историческая наука вновь пришла к положению, когда ученые рабо-
тали в одиночку над своими исследованиями.

Проект "Социальные и государственно-финансовые проблемы в обществе XVII в."
был крупным проектом, в рамках которого ученые занимались изучением начала Ве-
ликой Северной войны. Им руководил Свен А. Нильссон. В 1979 г. от данного проекта
отпочковался новый - "Милитаристское государство и крестьянское общество". Од-
нако стоит заметить, что историки, занимавшиеся этими темами, не создали специаль-
ной работы о Великой Северной войне. Главным для них было рассмотреть вопрос:
как создавалась великая шведская держава на Балтике и почему она утратила свое по-
ложение. Подводя итог работе, в 1984 г. С.А. Нильссон утверждал, что военные ката-
строфы государства "были обусловлены напряженным положением шведской вели-
кой державы в сочетании с недостатком ресурсов и теми целями, которых упрямо
придерживались"57. Лишь в 80-х годах XX в. Ян Линдегрен, участник обоих проектов,
начал изучать историю Великой Северной войны.

Таким образом, при изучении истории Великой Северной войны мы можем лишь с
оговорками использовать результаты нового типа исторических исследований, нача-
тых в 60-е годы XX в. Наши знания о социально-экономических условиях во время
войны недостаточны.

КАРЛ XII И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

Фактом, наложившим отпечаток на шведскую историографию эпохи Карла XII,
была постоянная неуверенность в том, какие политические цели были у короля. Карл XII
никогда не раскрывал свои планы, и историки были обречены толковать его действия
и его конкретные приказы. Вероятно, "молчаливость" была не столько продиктована
личными качествами короля, сколько диктовалась политической и военной необходи-
мостью. Он был постоянно занят и его самые незначительные высказывания коммен-
тировались и толковались окружением, в том числе иностранными посланниками,
которые, несмотря на запрет, обычно следовали за шведской полевой армией. Ино-
странные посланники сообщали своим поручителям о действиях короля и размыш-
ляли о его планах. Подобные донесения обычно становились быстро известными не-
приятелю58.

Главная политическая цель ведения войны для Карла XII состояла в сохранении его
собственного положения и положения его страны как великой державы. По этому по-
воду среди ученых нет разногласий. Даже X. Иерне, считавший, что Карл XII защи-
щал западноевропейскую культуру против русского варварства, соглашался, что это
было не высказываемым намерением, а происходило интуитивным для короля обра-
зом59. Однако такое мнение было скорее исключением. Ученые, как правило, счита-
ли, что исторические действующие лица - государи или государства - стремились уве-

56 Атагк К. Хаага <1гаа..., 8. 19; ИИёкп. Мтегуав..., 8. 244, 246.

57 Т^Пазоп 8.А. Г.)еп кагоНпвка пп1Паг81а1еп. - Тге каг1аг. Каг1 X Ои81ау, Каг1 XI, Каг! XII. 8юск1го1т, 1984,
8. 4711.

58 Копип§ Каг1 ХП:8 е§еп11агк11§а Ьге1. 1Л§. Е. Саг188оп. 8юск1го1т, 1893, 8. 250; 1а$ег!>к1сМ 8. 8уеп§е ос К
Еигора 1716-1718. 8ш<Иег 1 Каг1 ХП:8 ос 11 ОбПх’ иГпкевроНйк. 11рр8а1а, 1935,8. 467 472; Ыпйе^геп. Каг1 XII...,
8. 212-216. Большинство донесений иностранных посланников были опубликованы в книге: УШша Н. Каг1 XII.
2:аирр1. 81оскЬо1т, 1993.

59 Щагпе Н. Каг1 XII. Нале 11У8Уегк Йап пк81бг8Уаге(8 8уприпкГ - Каг! XII. ТИ1 200-аг8<1а§еп ау 1гап8 боб.
1Л§. 8.Е. Впп§. 81оскЬо1т, 1918,8. 4.
личить и укрепить свое властное положение. Дипломатия и война представали в исто-
рических работах как политическая игра, где власть - это и средство, и цель.

Изданная в 1952 г., "История шведской внешней политики" Иеркера Русена стала
знаковой для шведской историографии середины XX в. И. Русен утверждал, что швед-
ская дипломатия уже с самого начала польской кампании пыталась объединить все
антирусские силы в Восточной Европе: польское дворянство, украинских и донских
казаков, татар и оттоманских турок. После Полтавы шведские дипломаты пытались
создать противоречия между союзниками. Мощь шведской дипломатии основывалась
на военном могуществе, когда оно ослабело, то и дипломатическая политика пошла
на убыль60.

Следует упомянуть также книгу Густава Юнассона "Карл XII и его советники", вы-
шедшую в 1960 г. Г. Юнассон пришел к выводу, что внутри шведского государственно-
го руководства имелись значительные разногласия, а Карл XII достаточно резко навя-
зывал свою линию. Король хотел поддержать Голштинию против Дании и лишить
трона Августа. Внешнеполитические советники короля выступали за иную политику.
Они уделяли большое внимание балтийскому театру военных действий, а польский
вопрос стремились решить с помощью переговоров. Работа Г. Юнассона богата фак-
тами, но ей не хватает теоретических обобщений. Другие работы ученого, опублико-
ванные в 60-х годах XX в., также были посвящены изучению дипломатических отно-
шений в эпоху Карла XII61. О пребывании Карла XII в Турции и о шведской диплома-
тии после Полтавской битвы рассказал Эрик Тенгберг в диссертации, изданной в 1953 г.62

В 1959 г. опубликовал свою диссертацию "Арвид Горн и Карл XII 1710-1713" Валь-
тер Альстрём. Он полагал, что у Совета и короля были абсолютно противоположные
взгляды на политику. Карл XII хотел любой ценой иметь шведскую армию в Польше,
которая могла бы связать русские силы. Только таким способом он мог хоть что-то
предложить султану взамен турецкой поддержки против России. А Совет в Стокголь-
ме во главе с Арвидом Горном хотел мира. В продолжении войны Совет не видел
смысла. Именно поэтому Совет в 1710-1712 гг. сознательно задерживал транспорти-
ровку новой армии в Польшу или Германию. Когда армия под командованием Магну-
са Стенбока наконец-то была отправлена на континент, Совет стал затягивать от-
правку припасов и новый контингент. План Совета заключить мир с помощью англи-
чан был обречен на провал. Как посредники, так и государи, к которым обратились,
хорошо знали, что Карл XII никогда не одобрит мирные инициативы Совета63. Таким
образом, ни король, ни Совет не смогли добиться реализации своих замыслов.

Дипломатической политике посвящена диссертация Стига Егершёльда "Швеция и
Европа в 1716-1718 гг. Исследования внешней политики Карла XII и Гёртца", опубли-
кованная в 1935 г. С. Егершёльд привлек к работе богатый источниковедческий мате-
риал из большинства европейских стран. В диссертации большое внимание автор
уделил голынтейнскому государственному деятелю Георгу Хенрику фон Гёртцу, ко-
торый был министром Карла XII. С. Егершёльд обстоятельно рассмотрел противоре-
чия, возникшие между королем и его министром, а также мирные переговоры, кото-
рые Г.Х. фон Гёртц вел с российскими представителями на Аландах. Однако главным
в исследовании был вопрос: какие политические планы король вынашивал в послед-

60 Козёп}. Г.)сп 8уеп8ка и1пке8ро1Шкеп8 ЫЛопа, 11:1. 8госк1ю1т, 1952,8. I I I ГГ.

61 1опаи1>оп Сг. Каг1 XII ос К Нале гай§1 уаге. Г.)сп иГпкевроЦЩка такгкатреп 1 8уеп§е, 1697-1702. 8госк1ю1т,
1960; Шет. Кп§еГ тог Ваптагк аг 1700. ГбгЬегейекета Гог 1апЙ811§пт§ ос К Ьак§гипйеп Й11 &еЙ881и1е1. - КРА,
1962; Шет. Каг! ХП:8 ЬаШвка тйпагроййк ипйег аг 1700. - 8сап<Иа, 1963; Шет. Каг! ХП:8 рокка роНЙк 1702-
ПОЗ. 8госк11о1т, 1968.

62 ТенШ>ег<; Е. Ргап Ро||а\ а Й11 Вепйег. Еп 8Гий1е 1 Каг! ХП:8 Гигк18ка роНЙк 1709-1713. 1.ип<1, 1953.

63 АЫШгот Ж. Агу1й Нот ос К Каг! XII 1710 - 1713. Ьипй, 1959. См. также: Козёп 1. Г.)с1 еп§екка апЬийеГ
от йеЙ8тей1т§ 1713. - 1.ип<1 Стсстоюг аг88кпЙ. Ху Г61|<1 А\'<|. I, 1x1. 43, пг. 6, Ьипй, 1947. О политических
противоречиях в Швеции см.: ЬипсЩиЫ С.Ь. СоипсП, Кт§ апй ЕвГаГев т 8\се<1еп 1713 - 1714. 8госк1ю1т,
1975.
ние годы своей жизни. В отличие от других исследователей С. Егершёльд осторожен в
выводах. Рассмотрев источники, многие из которых ненадежны, он пришел к убежде-
нию, что невозможно понять мотивы, какими руководствовался Карл XII64.

В отличие от С. Егершёльда, Ян Линдегрен принижал значение переговоров на
Аландах. Он полагал, что Карл XII вел их для того, чтобы ввести в заблуждение своих
противников. В 1718 г. приготовления к вторжению в Норвегию были чрезвычайно
обширны. Они уже зашли столь далеко, что не было никакой возможности прервать
предприятие из-за того, как развивались переговоры на Аландах65.

Иной точки зрения на политику Карла XII придерживался Карл-Густав Хильде-
бранд. В своем исследовании он опирался на работы Артура Атмана о борьбе за рос-
сийские рынки и торговые пути в Западную Европу. А. Артман рассматривал рост
шведской великой державы в XVI - XVII вв. и противостояния Швеции с Россией,
Польшей и Данией как сознательное стремление господствовать в балтийской торгов-
ле. Опираясь на исследования А. Атмана, К.-Г. Хильдебранд акцентировал внимание
читателя на торгово-политических мотивах, которые в ходе Великой Северной войны
сложились у ведущих шведских чиновников. Они стремились увеличить шведское
присутствие в Риге и хотели направить русские торговые потоки через контролируе-
мые шведами порты. При этом С. Хильдебранд отмечал, что торгово-политические
мотивы не были главными в военной политике Карла XII и рассматривал их лишь как
компонент широкого спектра мотивов, которыми руководствовались шведские госу-
дарственные деятели66.

После Второй мировой войны ученые в Швеции попытались по-иному взглянуть на
историю Великой Северной войны. Прежде представители "новой школы" не были
склонны изучать политические противоречия внутри шведского общества и государ-
ственного аппарата. Наоборот, они постоянно подчеркивали национальное единство.
Если они занимались изучением политических и дипломатических проблем, то рас-
сматривали лишь взаимодействия различных государей, или, как это было в случае
Польши и России, между политическими фракциями внутри других стран67.

Только историки, занимавшиеся изучением гёртцевского периода, были исключе-
нием. Они не могли не заметить противоречий между министром и большей частью
шведского чиновничьего корпуса. Однако причины конфликтов ученые объясняли
личностью Гёрца и его преднамеренной поддержкой голыптейнских интересов за счет
"государственно-шведских" интересов68.

64 ба^егзкЮШ. 8уеп§е ос К Еигора..., 8.454-479. О более ранних интенсивных исследованиях вокруг этой
же темы см.: Збгепяеп Р. 8уеп§е ос К Ргапкпке 1715-1718: ен Ы4га§ ЦП каппеботеп от 8уеп§е8 иГпкевроНйк
ейег Саг1 ХП:8 а!егкот81 Йап ТигкхеЦ Ь. 1-3. Йипб, 1909-1921; ибет. Каг1 ХП:8 иГпкевроНЙк ейег Кеткотчеп
Йап ТигкхеН - Каг1 XII. ТИ1 200-аг8Йа§еп ау 1гап8 боб. I8.Е. Впп§. 8ЮскЬо1т, 1918; Шет. Кегагеп, 8уеп§е
ос К бе пог<1ька аШегабе Йап Каг1 ХП:8 Кеткопы Йап Тигк1е1 НИ аШапвеп 1 \У|еп 1719,1-1У. - КЕА, 1926-1929;
Нагктап Кб. /МапсКка коп§ге88еп ос К бе88 ГбгЫЛопа, 1-5:2. АЬо, 1921-1931; НИбеЬгапб К.-О. Каг1 ХП-ргоЬ-
1ет. - 8НТ, 1934; Ып^еЬег^ О. Кб. НаПтап. Гоюкаппеюскт ос К Й>г8каг§атт§. - 8сап<На, 1934.

65 Ытке^геп. Каг1 XII..., 8. 2101.

66 ШШеЬгатШ К.-О. Екопоткка зуГсеп 1 8Уеп8к ехрапзюпзроНйк 1700-1709. - КРА, 1949. Труды Атмана
по этой теме собраны в книге: Аитап А. 8\уебк!1 АзрйаСюп апб сйе Кизыап МагкеС бипп§ ске 17111 Сепсигу.
СбСеЬог§, 1985.

67 Например, см.: ВгиПп Н. 8уеп§е осй Ргапкпке ипбег погбкка кп§ес осй 8рап8ка 8иссе88юп8кгкеп агеп
1700-1710:1111 Ье1у8пт§ аГ 8уеп§е8 иСпкезроНпк ипбег Каг1 XII. Нрр8а1а, 1905; Шет. Сксетке ос!1 бес 8Сога пог-
сНзка кп§еС8 Гоге Каг1 XII:8 тГа111 8ас118еп. - 8НТ, 1905; НегШг № Нес 8Сога погбкка кп§еС8 Гбгкксопа ос!1 Гбгзса
аг 1697-1700. - Каг1 XII. ТШ 200-аг8ба§еп ау 11ап8 боб. Нс§. 8.Е. Впп§. 8Соск!ю1т, 1918; НгШеЬгагШК.-О. Епге-
1аСюп от Махера уагеп 1707. - КЕА, 1935; Шет. Ро1еп 1704 - 1709. Кпп§ ЗбзеГ Ге1бтап8 "Рокка \у боЫе \у!е-
Ик1е] \уозпу роЬюспез”. - КЕА, 1936; Шет. Еп§1апб ос!1 8уеп§е 1707. Ха§га Ыбга§. - КЕА, 1937; А1тдш81 Н.
Раски! ос!1 Хеи§еЬаиег. К.у8к уагупт§ ос!1 гу88ЙепС11§ а§ПаСюп 1 Еигора 1702-1705. - КЕА, 1938; Васктап 5.
Каг! XII:8 рокка беСгопкаСюпзроНйк. - КЕА, 1947.

68 Козёп. Неп 8Уеп8ка иСпкезроНйкез ЫзСопа..., 8.156Г.
Лишь в наши дни противоречия внутри каролинского общества стали предметом
изучения. Мартин Линде рассмотрел жизнь крестьянства 10-х годов XVIII в. Отталки-
ваясь от идеи классовой борьбы, он утверждал, что важным для общества был кон-
фликт между государством и крестьянами. Государство требовало постоянно предо-
ставлять людей, платить налоги и выполнять принудительные работы и крестьяне не
могли ожидать от войны ничего кроме страданий. М. Линде убедительно показал, что
в отсутствие Карла XII крестьянская тактика пассивного сопротивления имела успех,
поскольку высшие классы были расколоты и у них не было сил для подавления кре-
69
стьянства .

Такой подход близок и автору данного очерка. В диссертации о противостоянии го-
сударства и общества во время Великой Северной войны он рассмотрел как высказан-
ные риторические аргументы для продолжения военных действий, так и о попытках
распределить тяготы войны более справедливым для крестьянства образом. Обойдя
корпоративные привилегии, прежде всего привилегии дворянства, и считая всех под-
данных равными, Карл XII намеревался ради войны изменить весь социальный поря-
док в стране. Он мечтал о единстве всех подданных под своим собственным руковод-
ством.

ВЕДЕНИЕ ВОЙНЫ

После Первой мировой войны военно-исторические исследования о эпохе Карла XII
и Великой Северной войны создавались консервативными историками, последовате-
лями X. Иерне. Для этих работ характерно детальное, хронологически последова-
тельное повествование и позитивистский подход к исследовательской работе. Иссле-
дователь рассматривался в них скорее как посредник, а не как источник знания. Ча-
сто, авторами подобных работ были военные.

В 1916-1920 гг. генерал-майор Карл Отто Норденсван опубликовал несколько ра-
бот о величине и составе шведской армии во время Великой Северной войны69 70. Он
пришел к выводу, что армейские потери в войне с Россией были большие и не зависе-
ли от военных действий. Значительные потери исследователь связывал с плохими
квартирами, где солдаты умирали от болезней71.

Для многих исследований, созданных после Первой мировой войны, было присуще
стремление охватить различные театры военных действий. Их названия говорят сами
за себя: "Война в Финляндии 1713 г.", "Война в Финляндии 1714 г.", "Адам Людвиг Ле-
венхаупт: ведение им войны в Курляндии и Литве 1703-1708", "Каролины Армфельд-
та 1718-1719", "Военные действия в Западной Швеции и Норвегии в 1709-1718 гг.",
"Оборона Балтийского побережья Швеции в 1709 г.", "Оборона Балтийского побере-
жья Швеции в 1710 г.", "Оборона Балтийского побережья Швеции, Западной Швеции
и Финляндии в 1811 г."72.

69 Ыпс1е М. 8га1«так1 ос К Ьопбето1«1апб. АПтоуе ос К бсстКс! ипбег «Юга погб1«ка кпуеГ. Прр«а1а, 2000.

70 Ногйегшап С.О. 8уеп«ка агтё агеп 1700-1709. - КРА, 1916; Мет. 8уеп«ка агтё агеп 1709-1718. - КРА,
1919; Мет. 8уеп«ка агтёп« геуетепГеп 1700-1718. - КРА, 1920. Последняя работа представляет собой не-
комментируемую опись.

71 Ногйегшап С.О. 8уеп«ка агтё агеп 1700-1709, 8. 129ГГ.

72 СМ^геп Н.Е. КпуеГ 1 Гчп1ап<1 аг 1713. 8госккю1т, 1906; Мет. Кп§еГ 1 Гчп1ап<1 аг 1714. 8госккю1т, 1909;
Еа^егтагк ./.Л. К1'1с«11ап<1еКст 1 уа«Гга 8уеп§е ос К Хогус 1709-1718. - Каг1 XII. ТШ 200-аг«ба§еп ау Ьап« боб;
Е/сМ^геп Н.Е. Абат Ьибу1§ 1.с\усп11апр1: Ьап« кпуГбппу 1 Кшбапб ос К Ыгаиеп 1703-1708, Ьб. I - II. 8ЮскЬо1т,
1919-1950; Ре1п С. АгтГе1бГ« кагоПпег 1718-1719. 8ЮскЬо1т, 1919; Еа^егтагк Е.А. Гбюсаге! ау бег еуепШуа
8уеп§е« ()Чстчбк|Ы 1709. - КРА, 1923; Мет. Гбюсаге! ау бег еуепШуа 8уеп§е« ()«1ст\|бкп«1 1710. - КРА,
1924; У/етМеМ Е. Хауга <1с1а1|ст Ггап агтёп« тоЫН«егт§ ос К ирртаг«сЬ У1б 8юга погб1«ка кпуеГ« игЬгоП. -
КРА, 1926; Ьа^егтагк ./.А. Рбг«уагеГ ау бег еуепгИуа 8уеп§е« ()«1ст\|бкп«1, уа«Гга 8уеп§е ос К Рт1апб 1711. -
КРА, 1928; Козёп С. уоп. В1бга§ ЦП каппебот от бе Ьапбекег, «от пагта«Г Гбгеутуо «уеп«ка «1огтак18Уабе1«
Еа11, Ьб. I - II. 8юскЬо1т, 1936.
От данных исследований очень сильно отличается книга Арнольда Мунте "Карл
XII и русская морская сила". Автор не считал Карла XII талантливым стратегом и по-
литиком и не признавал, что царю Петру была дана возможность беспрепятственно
возвести Санкт-Петербург и этим изменить все стратегическое положение на Бал-
73
тике .

Об истории почти каждого шведского полка были написаны специальные работы.
Большинство из них невысокого качества и созданы по одному общему образцу. Но
не все они бесполезны. В некоторых из них можно найти полезные сведения о воору-
жении армии во время Великой Северной войны и о вкладе того или иного полка в
74
различные сражения .

После Второй мировой войны такой тип военно-исторических исследований редко
практиковался, но полностью не исчез. Он применялся в узкоспециализированных ра-
ботах73 74 75. Еще раньше начался упадок консервативно-националистического направле-
ния в историографии. Великая Северная война стала восприниматься как самый поли-
тизированный эпизод в шведской истории. Ученые избегали обращаться к нему.
Лишь немногие обращались к истории Великой Северной войны. К примеру, Гуннар
Артеус в диссертации, опубликованной в 1972 г., рассмотрел концепции ряда европей-
ских военных историков, среди них К. Беннедиха и русского военного историка
Е.И. Порфирьева76 77. Ученый полагал, что армии Швеции и России отличались от дру-
гих европейских армий более наступательной тактикой. Сравнив разные европейские
армии, Г. Артеус пришел к выводу, что шведская армия была более наступательной,
чем датская и саксонская армии. В ходе войны русская армия также стала наступа-
тельной и со временем по мощи сравнялась со шведской армией, а по численности все-
77
гда превосходила ее .

В 1988 г. Петер Энглунд опубликовал книгу "Полтава. Рассказ о гибели одной ар-
мии"78. Она быстро стала бестселлером и была переведена на десяток языков. П. Эн-
глунд предложил новый способ подачи материала. Автор построил свою книгу как
повествование, основанное большей частью на дневниках военных. Причем он усерд-
но цитирует и ставит в центр повествования переживания простых солдат, что дает
читателю возможность вжиться в происходившие события. П. Энглунд приглушал
значение полководцев и руководства сражением. Он считал, что у полководцев был
очень плохой контроль над ходом событий и подчеркивал хаотичность, царившую как
при Полтаве, так и во время других сражений. По мнению П. Энглунда, во время сра-
жений военные части превращались в неуправляемые массы. Это было характерно не
только для побежденных, но и для победителей.

Книга о сражении под Полтавой способствовала возрождению интереса к истори-
ческому повествованию. После ее выхода в Швеции увеличилось количество научно-
популярных исторических книг. Многие авторы заимствовали у П. Энглунда и про-

73 Мишке А. Каг1 XII ос К Деи гувка убтайеп, Ь. 1-3. 81оскЬо1т, 1924-1927, ЬД. 1,8. У-ХШ, 281-291.

74 Стоит упомянуть лучшие работы по истории полков: Вгаипегк]е1т С.А.О. Кип§1. 1лГге§етеп1е18 ЦП
Кач ЫЛопа. ГЭеI. III. Агеп 1667 - 1723. Прр8а1а, 1914; Веток Е. Кип§П§а 8кагаЬог§8 ге§етеп18 ЫЛопа. Апбга
<1е1еп. Ргап 13ге11епГеI<11 НИ РгеДпквйаН 1631-1718. Об1еЬог§, 1944; У/етМеШ Г. Кип§1. 8уеа Ыу§агбе18 ЫЛопа,
Ы. IV. 1664-1718, 8юск1го1т, 1954; Ре1п О. Кип§1. Гбг81а Цу§гепафагге§етеп1е18 ЫЛопа. Тге<1|е <1е1еп. О81§б1а
шГап1епге§етеп1е ипйег Каг1 XI ос К Каг1 XII. 81оскЬо1т, 1958.

75 8е1(е Н. Г.)еп «Юга Гбгбйекеп 1719 ос К Чш1еп \к1 8бйга 81акеН - КРА, 1960; Аг/киЕ$оп Р. Рбг8Уаге1 ос К
Гбгкыеп ау Решай агеп 1709-1710. - КРА, 1961; Шет. 8(готЬег§ ос К Гбюсаге! ау 1е|1ап<1 ейег «1а§е1 \'|<| |*о||а\а. -
КРА, 1966.

76 Речь идет о работе: Порфирьев Е.И. Петр I - основоположник военного искусства русской регуляр-
ной армии и флота. М., 1952. - Прим, перев.

77 Анёт О. Кп§81еоп ос К ЫЛопвк Гбгк1апп§, 2. Каго1ш«к ос К еигоре1«кк чп<Г1акик 1700-1712. \1е<1<1е1ап<1-
еп йап Н18Юп«ка твНшНопеп 1 Об1еЬог§ 5. Об1еЬог§, 1972,8.111-117.

78 Еп$1ипс1 Р. Ро11а\а. ВегаИекеп от еп агтё8 ипбег§ап§. 8юск1го1т, 1988. Русский перевод см.: Энглунд П.
Полтава. Рассказ о гибели одной армии. М., 1995.
блематику, и манеру повествования. К настоящему моменту опубликовано несколько
хороших работ, созданных под влиянием П. Энглунда. К их числу стоит отнести книгу
Петера Улльгрена "Великая Северная война 1700-1721", где последствия войны для
79

маленького человека показаны последовательно и захватывающе , и исследование
Оскара Шёстрёма "Фрауштадт 1706. Поле, окрашенное в красный цвет". О. Шёстрём
выступил против книги "Карл XII на поле брани" и часто повторяющегося и в XXI в.
представления, что Фрауштадт был примером двойного охвата наподобие модели сра-
жения при Каннах. Кроме того, он изучил отношение шведов к резне русских, сложив-
ших оружие. Но об этом он говорит в меньшей степени, чем обычно бывает в других
исследованиях. Цифры ненадежны, но около 500 солдат на русской службе были каз-
нены непосредственно после того, как они попросили о пощаде79 80.

Шведские ученые занимались также изучением проблем вооружения и экономии
ресурсов во время войны. Это старое направление исследований. Книга Ю.А. Лагер-
марка "Вооружения для последнего похода Карла XII", изданная в 1886 г., не утратила
актуальности до сих пор81. Последователи "новой школы" и ученики X. Йерне прене-
брегали изучением экономических вопросов82. Они не могли быть использованы для
того, чтобы внушить читателю национальную гордость, как можно было это сделать,
описывая героический ход войны. Но и позднее экономическая проблематика мало
исследовалась, вероятно, потому, что Великая Северная война оказалась связанной с
сочинениями правонационалистической направленности. В середине 70-х годов XX в.
появилась одна диссертация по этой теме. В ней рассматривалось, как на практике
происходило вооружение некоторых полков83.

В 90-х годах XX в. Ян Линдегрен предложил иной подход к изучению Великой Се-
верной войны. Он утверждал, что ученые "новой школы" неправильно истолковыва-
ли тактику ведения войны Карлом XII. Я. Линдегрен полагал, что тыловое обеспече-
ние армии имело решающее значение для исхода войны. Роль же самих сражений он
принижал, настаивая на том, что в то время войны не решались крупными сражения-
ми и что Великая Северная война продолжалась еще двенадцать лет после Полтавы.
Цель войны заключалась в том, чтобы попытаться измотать противника. Так как в
принципе было невозможно транспортировать крупные грузы продовольствия и кор-
ма для лошадей, театры военных действий должны были предоставлять содержание
для армий. Следовало маневрировать армиями так, чтобы лишить неприятеля доступа
к припасам и обеспечить ими своих солдат84. В качестве примера он привел поход
1718 г. против Норвегии. Невозможно вести войну в Норвегии потому, что страна бы-
ла недостаточно плодородной, чтобы кормить какие-либо крупные войсковые части.
Но Карл XII решил эту проблему, создав гигантскую транспортную систему для снаб-
жения армии85. Изучая эпоху Карла XII, Я. Линдегрен соединил экономическую и со-

79 1Л1§геп Р. Г.)е1 «Юга погб18ка кп§е! 1700-1721. 81оскЬо1т, 2008.

80 8]бз1гбт О. Ггаи«|а<|| 1706. Г.II как Гагаа! гон. 1.ип<1, 2008,8. 288-294.

81 Ьа^егтагк/А. Ки«1пт§ата 011 Каг1 ХП:« 8181а Й111а§. - 8НТ, 1886.

82 Единственное исключение: Зогетеп Р. А<1е1п« го8!Цап8! ос К а<1еКГапап« ог§ат«а1юп ейег 1680. - 8НТ, 1924.

83 Регшоп К. Ки«1п1п§ата 1 8уеп§е нп<1ег <1е1 «Юга попИ«ка кп§е!. 8!иб1ег гбгапбе такюп буег кп§«йпап-
«1епп§еп 1 <1е1 каго1т«ка «атйаПеГ. 1700-1709. Ьипб, 1975.

84 ЫгШе^геп /. Каг1 XII. - Кип§аг ос К кп§аге. Тге е««аег от Каг1 X Ои«1ай Каг1 XI ос К Каг1 XII. 81оск1ю1т,
1992,«. 182-194.

85 ЫпИе^геп А гт Ге I <11 ос К Каг1 ХП:8 8181а Га1!!а§. - 1атЮп, 1993; гс1ет. Еп С1У11 ки§§е 1 бе! тбнага тавкт-
епе!. КгопоГо§беп 1 Iк1г|е<1а1еп ос К 1718 аг8 ап!а11 ра \огее. - ...уаг 1о|| ос К агуебе!! Еп апЮ1о§1 от бат!1апб.

Е. Тогр. ()«1егч1п<1, 1994; Шет. Оепега1та|ог ос К 1ап<К1|б\,<Нпс. Ьап8!уге18еп 1 ОгеЬго ос К 1718 аг8 погека
Га1Па§. - Кп§8так! ос К Ьу§б. 8о|<1а1ег, гуНаге ос К ЬеГа11 ОгеЬго 1ап ипбег тбе1пт§8Уегке!8116. Хагке8 тИпайпв-
Юпа. II. Ью. Ь.-О. Вег§, 8. К1т§ёи8, Н. Хогтап. ОгеЬго, 1997; Шет. Вгббе! ос К кп§е!: беп |ат|1ап<Кка агтёп
ос К 1718-1719 аг8 Га1Па§. - бапНеп, 1998; Шет. Вгбб 8от уареп. Каг1 XII ос К 8иссапеЬгббеГ - 8а§а ос К 8еб.
Кип§1. Ои8!ау А<1о11« акабеппеп8 агвЬок, 2000; Шет. Меп, Мопеу, апб Меап8. - АУ аг апб Сотреииоп Ьеиоееп
8!а!е8. ОхГогб, 2000.
циальную историю с количественными методами. Он рассчитал объемы и способ-
ность транспортировки грузов из тыла в армию. В основе его взглядов лежала истори-
ко-материалистическая традиция.

ФИНАНСИРОВАНИЕ ВОЙНЫ И ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Великая Северная война дала повод для реформы государственного управления.
Нужно было ответить на новые требования, которые война предъявляла к админи-
страции. В 10-х годах XVIII в. Карл XII стал все больше с недоверием относиться к
старому управленческому аппарату и создавал новые должности и ведомства. Об этом
писали еще представители "новой школы". Их труды были насыщены фактическим
материалом, но им недоставало широкого взгляда на события86.

Либерал Эли Ф. Хекшер в исследовании "Экономическая история Швеции" рас-
смотрел Великую Северную войну и ее последствия для экономики очень поверхност-
но. Он уделил внимание системе "индельнинга"87, которая означала для него откат к
натуральному хозяйству. Она затрудняла получение кредитов государством, особенно
зарубежных, что привело к протекционизму. По мнению ученого, система "индель-
нинга" не выдержала напряженности войны. Вместе с тем он подчеркивал, что внеш-
няя торговля не была затронута войной88.

Поста Линдеберг в отличие от Э.Ф. Хекшера обстоятельно изучил финансовое по-
ложение во время Великой Северной войны. В 1941 г. он опубликовал диссертацию
о военном финансировании с 1715 до 1718 г., в которой связал шведское производство
и экспорт меди и железа с жизненно важной для войны финансовой политикой89.
В 1975 г. вышло в свет исследование Джемса Кавалли о государственной политике в
области финансов на начальном этапе Великой Северной войны. Исследования
И. Линдеберга и Дж. Кавалли были насыщены фактическим материалом, но лишены
теоретических обобщений90.

К такому типу работ можно отнести и диссертацию Осы Карлссон о налоге на иму-
щество 1713 г., где доказывается, что налог, введенный по приказу Карла XII, был
пропорционален величине состояния подданных независимо от привилегий и сослов-
ной принадлежности. О. Карлссон исследовал как сам указ и его идейные и личные
обоснования, так и его практические последствия для различных групп населения91.

Ян Линдегрен в исследовании "Ресурсы силового государства" провел сравнитель-
ный анализ Дании и Швеции как милитаристских государств в XVII и начале XVIII вв.
Он выявил как датское и шведское общества функционировали и какие ресурсы нахо-
дились в распоряжении государственной власти. Он рассчитал людские потери в Шве-

86 А1пирм!>11 ,-Е. Ен 1'бгабк ипДег Каг1 ХП:8 геуеппу 1111 спнкКкаИстпа^ 1бгепкНп§ 1 «агпЬапД те<1 еп пу )<и<1е-
ЬоквтеЮй. - КЕА, 1916; гс1ет. От коп1пЬийоп8гап1епе1. Ое88 огуатхайоп ос К Гогма уегкватйе! те<1 8аг8кИД
Кап«уп Й11 1713 аг8 пуа Ье8ка1Шт§8теЮй. - КЕА, 1917; Иаитапп Е. От сеп1га11бгуа11пт§еп ипДег Каг1 ХП:8 1н1. -
Каг1 XII. ТШ 200-аг8Йа§еп ау Кап« <16<1; А1пир>1а10. ГеН« Йпап81е11а ге&гтег ос К XV11К с I т уоп 8с111'6<1ст« ”Гйг81Н-
сКс 8сКа1х- ип<1 КеШ-Саттег. - КЕА, 1922; Йет. От Де кагоИпвка туп11ескпеп8 игергипу. - КЕА, 1936; 1и8Й-
йекап81ег8атЬе1е1. Хауга <1гау иг Де88 иГсескНпу. - Н18ЮП8ка «пакет |И1аупа<1е Ги<1\|у 81а\'спо\у ра 8ехйоаг8Й-
ауеп <1сп 12 окюЬег 1924. 81оскЬо1т, 1924; Решоп К. ОгДпт§8таппаог§ат8айопепе 1718. - КЕА, 1978.

87 Индельнинг (шв.: 1п<1с1тпу, тДе1тп§8Уегке1) - реформа вооруженных сил Швеции, проведенная ко-
ролем Карлом XI: создание военно-поселенной системы рекрутирования и содержания. - Прим, перев.

88 Нескаскег Е.Р. 8уеп§е8 екопоппвка ЫЛопа Йап Ои81ау Уа«а. 0.1. Гоге йШейййеп, Ьокеп 2. 81оск11о1т,
1935,8. 289 - 298, 415Й, 63411, 68311.

89 кии'еке/р С. 8уеп8к екопогшвк роййк ипйег <1еп §бг!х8к репойеп. Еипф 1941.

90 Вгапс1е11 V. ГбгапДппуаг 1 <1еп 8Уеп8ка 81а181ш811аШп§еп ипбег <1е1 «Юга поп1ька кпусь 1кНуаге аг. - КЕА,
1941; Сгаиегз 8. ГЭе каго1т«ка 1а1Й1агеп8 ипйегйаП 1700-1703. - КЕА, 1968; СтаШе ./. Ггап 1гс<1 Й11 кп§. Г.)е йп-
апсхеПа ргоЫетеп кпп§ коучи Огоне! аг 1700. 81оск1ю1т, Ерр«а1а, 1975; Решоп К. ВдЫтпуагпа 1 Осепуе ипйег
<1е! «Юга поп1ька кпуеГ 8ш<йег гбгапйе такюп буег кп§8Йпап«1епп§еп 1 <1е! кагоИпвка «атйаПеГ. 1700-1709.
1ч!п<0 1975.

91 КагВзоп А. Г.)еп |атНка ип<1ст«а1еп: Каг1ХП:81бгтб§епе18Ье8каПт§ 1713. 1рр«а1а, 1994.
ции во время Великой Северной войны. По его убеждению, почти 200 тыс. человек
шведских и финских военных погибло во время войны. В среднем это было 10 тыс. за
год. В то время как все население государства составляло 1,4 миллиона92.

ВНУТРЕННЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ СТРАНЫ

Большую популярность среди ученых приобрела тема внутреннего положения
Швеции в годы войны. Впервые к ней обратились историки "новой школы". Ученых
интересовало, как военная политика Карла XII привела к полному истощению ресур-
сов государства и имелись ли в Швеции людские и экономические для продолжения
военной политики. Часто данные работы имели политическую направленность, свя-
занную с личностью Карла XII. Если историки считали, что в королевстве имелись
людские и экономические ресурсы, то, следовательно, военная политика рассматрива-
лась как приемлемая, а Карл XII - как "хороший" король, и наоборот.

Среди работ историков "старой школы" следует упомянуть книгу К.Э. Аксельссона
1888 г., где положение в королевстве оценивалось особенно критически93. В ряде ис-
следований 10-х годов XX в. опровергались результаты Аксельссона. Работа Аксельс-
сона основывалась, прежде всего, на донесениях губернаторов, которые, будучи под-
вергнуты критическому источниковедческому анализу, могут быть поставлены под
сомнение как тенденциозные. Губернаторы, представляли положение в черном свете
для того, чтобы добиться смягчений для своих ленов94. Приверженцы "новой школы",
напротив, осуществляли локальные исследования и основывали свои выводы на фи-
нансовом материале. Они полагали, что война не нанесла сильного вреда внутреннему
положению страны. Чума и неурожаи, по их мнению, были причинами бедствий кре-
стьянства и общей нужды95.

Это направление исследований дало новые результаты в наше время. В 40-х годах
XX в. Гуннар Челльгрен подтвердил выводы учеников X. Перне, а через десять лет -
Гуннар Уландер. Однако Г. Уландер полагал, что, основываясь только на количе-
ственном анализе, нельзя говорить об общем состоянии королевства. Он считал более
важным поставить вопросы о том, как и в каких экономических условиях жили люди.
Требования военной политики, по его мнению, были столь тягостными, что привели к
всеобщей пауперизации крестьянства96.

Позднее ученые пришли к убеждению, что не следует делать выводы о внутреннем
положении Швеции, исходя из того материала, который был в основе этих исследова-
ний. С их помощью можно охарактеризовать способность крестьянства платить нало-
ги и нести повинности и дать лишь общее представление об экономическом положе-
нии в стране97. Убедительно это доказал Мартин Линде. По мнению историка, финан-
совые документы показывали, сколько корона присваивала крестьянской продукции,

92 [ШШе^геп /. Мак(81а1еп8 гевигеег. 11рр8а1а, 1992. К сожалению, данная работа не опубликована, руко-
пись находится в Библиотеке Упсальского университета.

93 Ахе1моп Сг.Е. 8уеп§е8 Й1181апй ра Каг1 ХП:8 йй. У18Ьу, 1888.

94 8скагШи 8. ТИ1чап<1е1 1йбпкбрт§81ап 1697-1721. - КРА, 1915,8. 207Г; НаПегтап Р. Т11К1ап<1е1 1 В1ект§е
ипйег <1е1 81ога \оп1ька кп§е1. - КРА, 1916, 8. 240Г, 266Г; Шет. Т|1К1ап<1е1 1 1рркш<1 ипйег <1е1 81ога \оп1ька
кп§е1. - КРА, 1919,8. 2531, 276, 310.

95 Воппеаеп 8. От Па11ап<К 1о1ктап§й ипйег Каг1 ХП:8 ге§епп§. - КРА, 1911,8. 264; 8скагШи 8. ТИкйпйеГ 1
1бпкбрт§81ап 1697-1721..., 8. 2141, 230-234; Шет. КоррагЬег§81ап ипйег йе! 8юга погй18ка кп§е1. - КРА, 1918,
8. 312; Шет. От 8уеп§е8 Й1181апй ипйег Каг1 ХП:8 йй. - Каг1 XII. ТШ 200-аг8Йа§еп ау Напе йбй, 8. 516, 5291;
НаПегтап. ТйкГапйеГ 1 В1ект§е..., 8. 247, 261, 266; Шет. ТИкГапйеГ 1 1рр1ап<1..., 8. 2841, 2911, 30811.

96 К/еП^ген С. Оойапй 1690-1720. 8Гий1ег гбгапйе сеп!га1а йето§гаЙ8ка ос К екопоппвка ргоЫет ипйег пбйаг
ос К кп§8Йй. 86<1епа1|е, 1942, 8. 76, 216р; ОкиШег О. 8шй1ег буег йе! тге Й1181апй 1 8уеп§е ипйег 8епаге йе1еп ау
Каг1 ХП:8 ге§епп§ тей 8аг8кПй йапвуп Й11 8кагаЬог§81ап. Об1еЬог§, 1946, 8. 991.

91 Краткий обзор споров о внутреннем положении страны и об оценке различных типов источников
см.: У/егЬиИ 1. Ойецогй ос К бйетаШа! 1 1680-1а1е18 8капе. Еп катега11п81оп8к 8Шй1е. - 8сапй1а, 1958,8. 255-259,
2861.
но эти данные не имели никакой прямой корреляции с урожаем. Именно поэтому по-
литические факторы и конъюнктура борьбы должны быть включены в общую кар-
тину. Крестьяне могли оказывать пассивное сопротивление государственным требо-
ваниям, и этот успех зависел от желания государства и чиновников получить ресурсы
для продолжения войны. В годы между поражением полевой армии и возвращением
короля домой давление государственного аппарата на крестьянство было слабее, а,
следовательно, по крайней мере, в определенные годы у крестьянского общества име-
лись ресурсы, которые государство не могло себе присвоить98 99.

Богатый материал о внутреннем положении в стране представлен в обзорном труде
"История шведского сельского хозяйства". Но в нем Великая Северная война рассмат-
99
ривалась как часть двух разных исторических периодов .

Что касается развития горных промыслов и торговли во время войны некоторые
данные можно заимствовать у Хекшера, а также в книге Хильдебранда "История Фа-
герштабрука", в которой доказывается, что в течение всей войны удалось поддер-
жать, и даже увеличить, важный экспорт железа. Между тем, это та область, в кото-
рой необходимы дальнейшие исследования100 101.

По многим причинам трудно выделить социально-исторические аспекты из эконо-
мических. Мы уже говорили, что у нас нет сведений о социальных изменениях, кото-
рые за собой повлекла война. Между тем, и здесь есть некоторые исключения. Самым
важным из них является пионерская работа в шведской социальной истории: книга
Стена Карлссона «Сословное общество и "лица с положением" в 1700-1765 гг.», из-
данная в 1949 г. Исследуя отношения между офицерами-дворянами и офицерами не
дворянского происхождения и гражданскими чиновниками, распределение фрельсо-
вой земли между дворянами и недворянами, а также браки между дворянами и недво-
рянами, он смог констатировать, что в это время было общее нивелирование обще-
ства. Причину этого С. Карлссон возлагал на войну и, прежде всего, на увеличивавшу-
юся потребность общества в офицерах, ответить на которую шведское дворянское
сословие с его низкой численностью не имело возможности. После войны последова-
ла сильная реакция и попытка со стороны социальной элиты восстановить положение
“ 101

дел, существовавшее до воины .

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мы рассмотрели то, как эпоха Великой Северной войны описывалась шведской
академической историографией. Во второй половине XIX в. господствовал негатив-
ный взгляд на Карла XII и войну в целом. Историки часто были либералами и очень
часто политически активными. Это особенно ясно, когда речь идет о самом выдаю-
щемся представителе "старой школы" Ф.Ф. Карлссоне.

На рубеже XIX - XX вв. произошла переориентация историографии. Новое поко-
ление историков, во главе с X. Иерне, было положительно настроено в отношении
"короля-героя" и ведения им войны. Эта новая школа начала пользоваться все больше
новыми источниками и более современными методами в изучении Великой Северной
войны. Примерно в 1910 г. Карл XII был выдвинут в качестве политического символа
правых, которые были против всеобщего права голоса и парламентаризма, но за во-
оружения и более тесное сближение с Германией.

98 Ыпс1е М. 81а18так1 ос К Ьоп<1етоыап<1. А11то§е ос К бсстКс! ипДег «Юга погЛ«ка кп§е1. Ерр«а1а, 2000,
«. 200-203.

99 СаМ С.-1. Г.)с1 8уеп«ка 1огОЬгике!8 ЫЛопа. ВО. 3. Г.)сп а§гага геуо1иНопеп 1700-1870. 8ЮскЬо1т, 2000.

100 ВоёШиз В., Нескаскег Е.Р. 8уеп8к 11ап(1сКча1Ы|к 1637-1737. 81оскЬо1т, 1938; НП<1еЬгап<1 К.-О. Ра§ег-
81аЬгикеп8 ЫЛопа. 8ехЮп- ос К 8|1111оп11ип<11'а1а1сп. 11рр8а1а, 1957.

101 Сагкзоп 8. 81ап<188ат11а11е ос К 81ап<18рег8опег 1700-1865. 81и<Иег гбгапбе <1с1 8уеп8ка 81ап<18 8ат11а11е18 ир-
р1б8пт§. 1.1111(1, 1949. См. также: ЕЪпгоЛ I. Рог кип§ ос К Го81ег1ап<1. 8Ги<Иег 1 (1сп «уепвка с«1с I п о 0ето§гай ос К
оГГстНса ЦткНопег 1600-1900. 1.ип(1, 1981.
В межвоенный период представители "новой школы" утвердились в качестве веду-
щих историков в Швеции. Но Карл XII больше не был подходящим политическим
символом и поэтому неприкрытые восхваления короля - героя имели тенденцию к ис-
чезновению. Этому способствовала также новая стратегия профессионализации со
стороны историков; теперь речь шла о том, чтобы отделить науку от политики. Одно-
временно ученикам X. Иерне был брошен вызов Вейбулианской школой, которая со-
стояла, как правило, из либеральных ученых, получивших образование в Лунде, и ко-
торая специализировалась на том, чтобы с помощью критического источниковедения
развенчать национальные мифы. Все же никакого прямого столкновения вокруг тол-
кования Великой Северной войны так и не произошло, из-за того, что представители
Вейбулианской школы обычно выбирали для исследования другие проблемные обла-
сти. Это положение, за небольшим исключением, сохранялось вплоть до 90-х годов
XX в.

Особенностью изучения в шведской историографии эпохи Великой Северной вой-
ны было то, что военный период считался экстремальным временем, имевшим мало
общего с "окружающими" его эпохами. В общей, почти рутинной, периодизации
шведской истории проводится водораздел между эпохой великодержавия и эрой сво-
бод. Политизация как эпохи Карла XII, так и эры свобод привела к тому, что в швед-
ской историографии не ставится с достаточной полнотой проблема, каким образом
более чем двадцатилетнее ведение войны в начале XVIII в. воздействовало на после-
дующий период развития страны, характеризовавшийся усталостью от войны и гос-
подствовавшей внутри общественной элиты неприязнью к самодержавию.
Статьи

А.О. НАУМОВ

ИТАЛИЯ И НАЧАЛО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

70 лет тому назад, 1 сентября 1939 г., началась Вторая мировая война. Дипломати-
ческая история последнего предвоенного лета является объектом давнего и присталь-
ного внимания исследователей. В начале XXI в. историческая наука располагает об-
ширными документальными материалами, которые позволяют ответить на многие
еще недавно неясные вопросы. Тем не менее, и сегодня остаются проблемы, изучение
которых необходимо для проведения полноценного системного анализа причин Вто-
рой мировой войны. Среди них - политика фашистской Италии и ее лидера Б. Муссо-
лини накануне Второй мировой войны.

Несмотря на то, что в отечественной и зарубежной историографии есть работы, в
той или иной степени рассматривающие роль фашистской Италии в кризисе 1939 г.* 1,
этот вопрос еще изучен недостаточно полно. Новые документальные источники, в
частности недавно ставшие доступными материалы Исторического архива Министер-
ства иностранных дел Италии2, позволяют взглянуть на эти события под новым углом
зрения, что и является целью нашей статьи.

Характеризуя политику Италии летом 1939 г., необходимо определить роль, кото-
рую играло первое в истории фашистское государство в течение последних предвоен-
ных месяцев. За год до начала Второй мировой войны фашистская Италия занимала
прочные международные позиции. Несмотря на противодействие западных демокра-
тий, Италии удалось в 1936 г. практически безнаказанно захватить суверенное госу-
дарство - члена Лиги Наций - Абиссинию (Эфиопию). Вскоре Италия была превра-
щена в империю. В 1936 г. фашистский режим активно вмешался в ход гражданской
войны в Испании. Как и в случае с африканской кампанией, масштабная итальянская
агрессия против Испанской республики, во главе с законно избранным правитель-
ством Народного фронта, осталась, по сути, незамеченной со стороны столпов Вер-
сальской системы - Англии и Франции.

И все же агрессивные шаги Италии в Восточной Африке и Средиземноморском ре-
гионе не могли не испортить отношения Рима с Лондоном и Парижем. В качестве аль-
тернативы "Фронту Отрезы" дуче уже с 1936 г. делал ставку на союз с национал-соци-
алистической Германией. Однако такое сближение требовало жертв, первой из кото-

Наумов Александр Олегович - кандидат исторических наук, научный сотрудник Института проблем
международной безопасности РАН, доцент факультета мировой политики Московского государственно-
го университета им. М.В. Ломоносова.

1 Тоясапо М. ТЪе Оп§т8 оГ [Не Рас! оГ 81 ее I. ВаШтоге, 1967; Филатов Г.С. Крах итальянского фашизма.
М„ 1973; Белоусов Л.С. Муссолини: диктатура и демагогия. М., 1993; РаяЮгеШ Р. Е)а11а рпта а11а «есопба
§иегга топ<Иа1е. МотепН е ргоЫегш <1е11а роПНса е81ега ПаЪапа, 1914-1943. МПапо, 1997; МасОге^ог К. Сот-
топ Е)еЩпу. Г.)|с1а1о1^1пр, Рогефп РоПсу ап<1 ЗУ аг т Ра8С18111 а 1у ап<1 \а/1 Оегтапу. СатЬп<1§е, 2000; Согхща 5.
НШег ап<1 Ми88о1йп. ТЪе Зесге! МееПп§8. \е\е Уогк, 2001; Ма11е1 К. Ми88о1йп ап<1 1йе Оп§т8 о! [Не 8есоп<1
ТУогШ \Уаг. 1933-1940. \е\е Уогк, 2003.

2 АгсЫую 8Юпсо <1е1 тппвГего <1ееН аГГап е81еп, Кота (далее - А8МАЕ).
рых стал германский аншлюс Австрии, еще недавно находившейся в орбите
итальянского влияния.

Становившийся все более тесным союз с "третьим рейхом" обуславливал зигзаги
как внутренней, так и внешней политики Италии. Например, в 1939 год Муссолини
вступал в необычной для него роли миротворца. Именно посредничество дуче и его
"особые отношения" с Гитлером помогли уговорить фюрера не начинать германо-че-
хословацкую войну и согласиться на проведение международной конференции в сен-
тябре 1938 г. Несмотря на позорный характер мюнхенской сделки, и в западных демо-
кратиях, и в Италии население с воодушевлением встретило известие о заключении
нового пакта четырех держав.

Однако после Мюнхена ситуация начала быстро меняться. Ставшая по сути безаль-
тернативной в начале 1939 г. прогерманская ориентация внешней политики Рима вела
к дальнейшему обострению отношений с демократическими партнерами по мюнхен-
скому сговору. Сделав ставку на союз с нацистской Германией, Муссолини вел себя
вызывающе по отношению к Великобритании и Франции, намеренно нагнетая напря-
женность в двусторонних отношениях. "Эти люди (англичане. - А.Н.) сделаны уже со-
всем не из того теста, что Фрэнсис Дрейк..., - говорил дуче своему зятю - министру
иностранных дел Г. Чиано. - Уставшие дети целой цепочки богатых поколений, импе-
рию они потеряют". В отношении французов Муссолини был еще более категоричен:
"Они - первые в очереди на разгром. Такие оскорбления (речь шла о нелицеприятной
статье о личной жизни дуче в одной из французских газет. - А.Н.) наказываются ог-
нем пушек и бомб"3.

В начале февраля 1939 г. дуче начал претворять свои угрозы в жизнь. 4 февраля
1939 г. Муссолини выступил на заседании Большого фашистского совета с речью, ко-
торая должна была определить перспективы внешней политики Италии "на близкие и
далекие годы". Эта речь представляла собой развернутую внешнеполитическую про-
грамму фашистской Италии на ближайшую перспективу. Главный тезис Муссолини
сводился к тому, что независимость каждого государства обусловливается доступом к
морю, в то время как Италия является "узницей тюрьмы по имени Средиземное мо-
ре". Железной решеткой этой тюрьмы, по мнению дуче, были Корсика, Тунис, Маль-
та и Кипр, а Суэц и Гибралтар - часовыми, закрывавшими Италии путь к океанам.
Поэтому, провозглашал дуче, главной целью политики Италии (не имевшей террито-
риальных претензий в Европе, за исключением Албании) было сломать эту решетку и
двигаться к Индийскому или Атлантическому океану. В любом случае Италии при-
шлось бы столкнуться с Францией и Англией; именно поэтому, заключал Муссолини,
союз с Германией, которая прикроет Италию с тыла, "является основополагающей
исторической необходимостью"4.

Несмотря на, казалось бы, безальтернативную прогерманскую ориентацию, дуче
все же не был уверен в своем союзнике. Муссолини боялся, что Гитлер неискренен в
своей дружбе, что он утаивает подлинные намерения и водит его за нос5. Опасения
фашистского диктатора подтвердились 15 марта 1939 г., когда Гитлер, нарушив Мюн-
хенский пакт, оккупировал Чехословакию.

Согласно итальянскому послу в Берлине Б. Аттолико, Гитлер принял решение лик-
видировать Чехословакию внезапно6. Муссолини ничего не знал о намерениях фюре-
ра, узнав об уже свершившемся факте (так же как и два года назад во время аншлюса
Австрии) от гитлеровского эмиссара, зятя итальянского короля принца Филиппа Гес-

3 (Лапо в. Шагу, 1937-1943. Мете Уогк, 2002, р. 176.

4 История Италии, т. 3. М., 1971, с. 144; ОоНпо Е. Раго1а <Н Энсе - Ц 1т§иа§§ю Го1а111апо <1е11а8С18т. К12-
хоН, 1994, р. 111.

5 Белоусов Л.С. Указ, соч., с. 248.

6 А8МАЕ, Сапе Ьапсе1оШ, АгсЫую 8е§геЮ ОеП’Ийгсю соопЦпатепЮ, ИС-6, 1.2, АноНсо-Схапо, 14. III.
1939.
сенского. Посланник Гитлера объяснил действия фюрера отказом чехов демобилизо-
вать армию и продолжавшимися секретными переговорами Праги и Москвы7 что, ко-
нечно, не соответствовало действительности. Фашистский диктатор был взбешен и
даже запретил сообщать в печати о способе, которым его проинформировал фюрер.
"Итальянцы осмеют меня, - говорил он Чиано. - Каждый раз, когда Гитлер захваты-
вает страну, он просто присылает мне послание"8.

17 марта 1939 г. Чиано потребовал от германского посла в Риме гарантий от Гитле-
ра о незаинтересованности в Средиземноморском регионе и невмешательстве во внут-
ренние дела Хорватии. Одновременно Муссолини отклонил предложение Гитлера о
создании совместных "двадцати дивизий оси", заявив, что Италии нужно от Германии
лишь "оружие, военное оборудование и сырье"9. 19 марта дуче утверждал, что против
союза с Германией "сами камни поднимут восстание"10.

Однако через два дня на заседании Большого фашистского совета Муссолини гово-
рил уже о том, что "бескомпромиссная верность оси" необходима для итальянской
внешней политики и следует из истинно фашистского представления о верной дружбе.
Правда, ряд членов Совета были не согласны; генерал-губернатор Ливии маршал
И. Бальбо и вовсе заявил, что проводить такую политику означает "лизать сапоги Гер-
мании". Но дуче, назвав Бальбо "демократической свиньей", не принял его доводы11.

Так или иначе, захват Гитлером Чехословакии однозначно нарушал равновесие
внутри "оси", в связи с чем Муссолини решил совершить собственный акт агрессии -
оккупировать Албанию. Характерно, что впервые идея "интегрального разрешения"
албанского вопроса возникла у Муссолини вскоре после аншлюса Австрии в марте
1938 г., а осенью того же года в узком кругу фашистских руководителей дуче указы-
вал на Албанию как на один из важных объектов "фашистского динамизма"12. 28 мар-
та (когда в Рим пришли новости о падении республиканского Мадрида) на глазах мно-
готысячной толпы на площади Венеция Муссолини продемонстрировал открытый на
карте Испании атлас и заявил: "Он был открыт на этом месте почти три года. Но я
уже понимаю, что должен открыть атлас на новой странице"13.

Ранним утром 7 апреля 1939 г. итальянские войска с бомбардировки Дураццо нача-
ли вторжение в Албанию, хотя ни с военно-стратегической, ни с политической точки
зрения оккупация этой горной страны не представлялась необходимой (Италия и так
по сути контролировала Албанию). Итальянская агрессия вызвала повсеместное
осуждение в мире; она также грубо нарушала "джентльменское соглашение" с Англи-
ей о балансе сил в Средиземном море от 1938 г. и заявления Муссолини о мирных на-
мерениях Италии в ходе переговоров с Чемберленом в январе 1939 г.

Оккупация Италией Албании являлась жалкой пародией на захват Гитлером Чехо-
словакии - одной из самых богатых стран Центральной Европы. Для победы над
"страной горных орлов" Италии понадобилось 10 дней. Однако радость Муссолини по
поводу успешного завершения операции была омрачена полной дезорганизацией в
действиях итальянской армии. "Десант в Албании был осуществлен со столь детским
дилетантизмом, - отмечал начальник кабинета Ф. Анфузо, - что, будь у короля Зогу I
хоть одна хорошо обученная пожарная команда, он сбросил бы нас в море"14.

Досадные неудачи при высадке итальянского десанта в Албании, разумеется, не
могли поколебать уверенности Муссолини в его планах по завоеванию мира. Когда

7 СопщаЗ. Ор. С1Г, р. 106.

8 С1апо Сг. Ор. С1Г, р. 201.

9 А8МАЕ, Сапе Ьапсе1оШ, АгсЫую 8е§геЮ <1е1ГШЙС1о соопНпатепю, ГС-6, Г.2, АноПсо-Схапо, 17.III.
1939.

10 С1апо Сг. Ор. с II., р. 204.

11 1Ыа.,р. 206.

12 Филатов Г.С. Указ, соч., с. 109.

13 Хибберт К. Муссолини. М., 2001, с. 134.

14 Ап/изо Р. Г.)а Ра1аххо Уепехха а11а§о (Н §аг4а. Косса Зап Савсхапо, 1957, р. 97.
5 апреля 1939 г. в Инсбруке состоялась встреча начальников генеральных штабов
Италии и Германии А. Париани и В. Кейтеля, итальянский генерал заявил, что Ита-
лия собирается вести войну самостоятельно, а от Германии Риму нужна лишь "матери-
альная поддержка". В качестве основного противника в Италии видели Францию,
причем основной удар предполагалось наносить не в Европе, а в Восточной Африке.
В любом случае, Кейтель выразил сомнение, что такая война окажется локализован-
ной, после чего оба генерала согласились, что, так как военный конфликт между Ита-
лией и Германией с одной стороны, и западными демократиями - с другой, неизбежен,
необходимо к нему готовиться15.

Воинственные высказывания Париани породили в Берлине ошибочное мнение, что
итальянское правительство намерено напасть на Францию, увлекая за собой Герма-
нию. В Берлине складывалось впечатление, что Италия вскоре вступит в вооружен-
ный конфликт с одним из гарантов Версальской системы. На самом же деле Муссоли-
ни стремился оттянуть начало большого конфликта на как можно более долгий срок.
Максимум чего дуче мог себе позволить - это ограниченные операции против колони-
альных владений Франции, при условии, что Великобритания не вступит в войну, бу-
дучи скованной Германией.

Однако руководители "третьего рейха" думали иначе. Верховным командованием
германских вооруженных сил по указанию Гитлера был разработан план "Вайс", с
осуществления которого и началась Вторая мировая война: не позднее 1 сентября
1939 г. Германия должна была напасть на Польшу16. На встрече со своим итальянским
коллегой и союзником Кейтель ни словом не обмолвился об этом плане. Более того,
Геринг, прибывший 15 апреля 1939 г. в Рим, заявил, что благоприятный момент в со-
отношении вооружений Англии и Германии может наступить лишь в 1942-1943 гг.,
однако подчеркнул, что державы "оси" "должны вооружаться до зубов и уже сейчас
быть в состоянии мобилизационной готовности"17.

18 апреля 1939 г. из итальянского посольства в Берлине пришло сообщение, преду-
преждавшее, что нападение Германии на Польшу "произойдет в самом ближайшем
времени". Итальянский посол в Берлине Аттолико убеждал Чиано прояснить у
Риббентропа намерения Германии, дабы не быть застигнутыми врасплох18 19.

Фашистский министр, успевший к этому времени заметить, что "Геринг говорит о
Польше тем же тоном, каким раньше говорил об Австрии и Чехословакии", был глу-
боко озабочен и немедленно доставил сообщение посла Аттолико в палаццо Венеция.
Но Муссолини, вновь почувствовавший вкус побед после окончания войны в Испании
и захвата Албании, не был готов прислушиваться к предостережению. "Италия и Гер-
мания желают несколько лет мира и делают все, чтобы его сохранить", - резюмиро-
. . 10

вал Муссолини .

Соглашаясь в письме Риббентропу 4 мая 1939 г. с неизбежностью столкновения
держав "оси" с западными демократиями, Муссолини вновь подчеркивал, что только в
1943 г. итало-германские "военные усилия сделают победу наиболее вероятной". Мус-
солини даже посоветовал немцам достигнуть соглашения с СССР, не допустив, тем са-
мым, присоединения Москвы к англо-французскому блоку20.

6-7 мая 1939 г. в Милане состоялась консультативная встреча Чиано и Риббентро-
па. Чиано, позиционировавший себя (особенно в критические дни августа 1939 г.) как

15 А8МАЕ, Сапе Ьапсе1оШ, АгсЫую 8е§геЮ йей'Шйсю соопНпатепю, СС-й, С. 3, УегЬа1е па88ипйуо <1е1
соПодшо 1га й §епега1е Рапат ей й §епега1е Кейе1,1пп8Ьгиск, 5.IV.1939.

16 Дашичев В.И. Стратегия Гитлера - путь к катастрофе, 1933-1945, т. 2. М., 2005, с. 33-34; 37 40.

17 Тозсапо М. Ор. сП., р. 240-252.

18 А8МАЕ, Сапе Еапсе1оШ, АгсЫую 8е§геЮ йей’Шйсю соогйтатепЮ, ГТС-7, Г. 2, АйоНсо - С1апо,
18.IV.1939.

19 (Дапо Сг. Ор. сП., р. 221.

20 А8МАЕ, Сапе ЬапсеЫш, АгсЫую 8е§геЮ йе1ГШЙС1о соогйтатепЮ, ГТС-7, Г. 1, Метогапйит рег V.
КЗЬЬеЫгор, МИ88О1ЙЙ 4.У.1939.
ярого противника вступления Италии в войну и германофоба, больше говорил о воз-
можном итало-германском военном союзе, нежели о предполагаемой атаке Германии
на Польшу. Подчеркнув, что "Италия нуждается в настолько длительном периоде ми-
ра, насколько это возможно и желает избежать войны в ближайшие три года", Чиано
пошел на существенные уступки германской стороне, в том числе в вопросе о непре-
менном включении в текст будущего итало-германского соглашения статьи, обязы-
вавшей стороны не начинать войну ранее трехлетнего срока с момента подписания со-
юза. Риббентроп в целом соглашался со своим итальянским коллегой, но и он, и Ге-
ринг неизменно подчеркивали, что Германия будет готова к полномасштабному
военному конфликту и раньше намеченного срока21 22.

22 мая 1939 г. в Берлине был подписан "Пакт о дружбе и союзе между Германией и
Италией", более известный как "Стальной пакт" или "Пакт крови". В преамбуле к
пакту содержались утверждения о том, что обе стороны объединило стремление к со-
трудничеству "в сфере обеспечения мира в Европе". Однако в реальности пакт имел
настолько выраженный агрессивный характер, что даже вызвал чувство смятения у
итальянского посла в Берлине. По 3-й статье пакта оба государства брали на себя обя-
зательство выступить на стороне друг друга в случае любого вооруженного конфлик-
та независимо от того, окажутся ли они жертвой агрессии или инициатором войны.
Впервые в дипломатической практике XX в. был заключен военный союз, который
не только не оговаривал оборонительный характер взаимопомощи, но и прямо исхо-
» » 22

дил из возможности агрессивной воины .

Заключая военно-политический союз с Гитлером, Муссолини надеялся получить
ощутимые геополитические выгоды из юридически оформленного альянса с рейхом,
а также нанести решительный удар по внутренней оппозиции итало-германскому
сближению. Наконец, дуче наивно полагал, что отныне он сможет, так или иначе,
влиять на внезапные и волюнтаристские внешнеполитические шаги Гитлера. Как по-
казали дальнейшие события, дуче сильно ошибался, ибо для Гитлера "Стальной пакт"
был ни чем иным, как прелюдией к мировой войне. При этом подписание договора не
дало Муссолини ровным счетом ничего для выяснения дальнейших намерений Гитле-
ра, с которым его теперь связывали точные и категорические обязательства.

В интерпретации обеих сторон пакт эмоционально и идеологически превозносился
как символ нерасторжимого военного, военно-технического, экономического и куль-
турного союза двух государств, связанных друг с другом общим фашистским мировоз-
зрением. Однако миф и реальность ощутимо расходились друг с другом. Дуче даже не
знал, что 23 мая 1939 г., на следующий день после подписания "Стального пакта", Гит-
лер на секретном совещании с высшими военными чинами заявил, что "при первой
подходящей возможности" необходимо напасть на Польшу. Хотя 2-я статья только
что заключенного пакта предусматривала предварительное обсуждение дел, пред-
ставляющих общий интерес - а развязывание войны, несомненно, представляло такой
интерес, - Гитлер подчеркнул: "Секретность (от Италии в том числе. - А.Н.) - предпо-
сылка успеха"23 24. Таким образом, "Стальной пакт" был нарушен германской стороной
уже на следующий день после подписания. Более того, от итальянского посла в России
уже в мае-июне начали поступать сведения о начавшихся германо-советских перего-
24

ворах , которые также проходили за спинои итальянцев.

Даже сторонние наблюдатели не могли не отметить менявшееся соотношение сил в
рамках "оси". "Германия, - писал французский посол в Риме А. Франсуа-Понсе, - не

21 аапо С. Е)|р1отайс Рареге. ЬопДоп, 1948, р. 183-286; Мет. ГЛагу, р. 227-228.

22 Тозсапо М. Ор. С1Г, р. 405 408.

23 Год кризиса. 1938-1939, т. 1. М„ 1990, с. 493 495.

24 А8МАЕ, АГГап РоИНск Сегташа, Ьи81а 60, ГТК88 е Сегтата, СоНосрио Мо1о1оу - уоп 8Ьи1епЬиг§, Ко88о-
(аапо, 24.V. 1939; I Воситепи <Нр1отайс ПаИат. ()11а\а 8епе: 1935-1939 (далее - ГЭГ.51;, у. ХП-ХШ. Кота,
1952-1953, р. 273-274, 317.
уважает своего союзника. Она считает, что Италия готова ее предать. Итальянцы жа-
луются на высокомерие партнера. Они озабочены планами германского господства и
гегемонии"25.

Однако дуче пребывал в уверенности в незыблемости достигнутых договоренно-
стей о необходимости нескольких лет мира. 30 мая 1939 г. специальный посланник
Муссолини генерал У. Каваллеро (представитель Италии в военной комиссии, образо-
ванной в соответствии со "Стальным пактом"), передал Гитлеру меморандум Муссо-
лини. В меморандуме вновь подчеркивалась мысль о необходимости сохранения мира
до конца 1943 г. В течение этого времени Муссолини советовал изматывать демокра-
тические страны угрозами, но не применять силу. Констатируя, что война между "плу-
тократическими консервативными нациями" и "бедными нациями" неизбежна, Муссо-
лини высказывал мнение, что потребуется не менее трех лет для военной, политиче-
ской и моральной подготовки к этой войне. В "моральную подготовку" Муссолини, в
частности, включал проведение диверсий и саботажа в странах предполагаемого про-
тивника, а также "усилия по подрыву внутреннего единства", к которым он относил
стимулирование пацифизма, антисемитизма, сепаратистских движений.

В отношении грядущего конфликта дуче высказывал мнение, что на Западе война
будет иметь позиционный характер и лишь на Востоке и Юго-Востоке Европы стра-
ны "оси" смогут проявить свой "динамизм". Поскольку "великие демократии" готовят
войну на истощение, то Муссолини предлагал "для обеспечения стран "оси" сырьем и
промышленными поставками" захватить Грецию, Румынию и Турцию, используя для
этого "две пешки": Венгрию и Болгарию.

Аргументируя свое желание отложить начало конфликта, Муссолини писал Гитле-
ру, что конкретно нужно предпринять Италии для ведения войны: стабилизировать
ситуацию в Албании и Северной Африке, умиротворить Абиссинию; усовершенство-
вать планы автаркии; репатриировать итальянцев из Франции; рассредоточить воен-
ные предприятия из долины По. Большое значение Муссолини придавал и проведе-
нию в 1942 г. в Риме помпезной международной выставки в ознаменование 20-й годов-
щины похода на Рим: эту выставку решительно нельзя было отменять из-за войны. В
любом случае, войну, по мнению Муссолини, нельзя было начинать раньше 1943 г.26

В качестве одной из причин оттягивания мирового конфликта Муссолини называл
и необходимость совершенствования вооружений: завершение постройки и рекон-
струкции шести линейных кораблей; обновление парка средней и тяжелой артилле-
рии и так далее. Однако о реальном состоянии итальянской армии - истинной причине
его колебаний - дуче умолчал. Дело в том, что к 1939 г. вооружение итальянской ар-
мии, как метко заметил итальянский генерал К. Фавагросса, "представляло собой гру-
ду металлолома, настолько устаревшим оно являлось"27. Оружием пехотинца продол-
жала оставаться винтовка образца 1891 г.; значительную часть артиллерии составля-
ли австрийские трофеи времен Первой мировой войны; на вооружении
бронетанковых дивизий состояли 3-х тонные танкетки, уязвимые для винтовочных
пуль и прозванные солдатами "спичечные коробки"; только третья часть самолетов
была в состоянии летать; сравнительно боеспособному военно-морскому флоту ката-
строфически не хватало топлива. Неудивительно, что Муссолини не прельщала пер-
спектива быть втянутым в мировую войну из-за гитлеровского нападения на Польшу.

В Германии, где уже был разработан план нападения на Польшу - план "Вайс" - до-
воды Муссолини были встречены прохладно. Гитлер приказал направить "меморан-
дум Каваллеро" в архив, не делая с него копий: фюрер не ответил дуче. Наглядным
подтверждением пренебрежительного отношения Германии к своей союзнице по
"оси" могут служить комментарии начальника кабинета Риббентропа Е. Кордта: "За-

25 Ргапсо18-Ропсе1 А. Аи Ра1а18 Ратеве. Рап8, 1961, р. 33.

26 ОШ, V. XII, р. 49-50.

27 Рта^гоика С. РегсЬе регйетто 1а §иегга. МЦапо, 1946, р. 12.

2 Новая и новейшая история, № 4

33
метки о подготовке и ходе возможного конфликта в 1943 г., которые изложены в
письме Муссолини, являются типичным примером отсутствия морали в его характере
и претенциозного идиотизма его выражений. Нет даже нужды входить в подробно-
сти"28.

В Риме же продолжали считать, что немцы согласны подождать с началом войны.
Соответственной была и направленность внешней политики Италии. Дуче раздража-
ли начавшиеся переговоры западных демократий с Москвой и англо-французские га-
рантии Румынии и Польше, хотя эти страны имели весьма отдаленное отношение к
"стратегической глубине" внешней политики фашистской Италии. Когда новый бри-
танский посол в Италии И. Лорэйн 27 мая 1939 г. представился по случаю своего при-
бытия Муссолини, тот был, по словам Чиано, "агрессивен и груб с ним"29. 4 июня
1939 г. дуче отозвал из Лондона итальянского посла Д. Гранди.

С середины лета 1939 г. из европейских столиц стали поступать все более тревож-
ные новости. В конце июня Аттолико сообщал из Берлина, что германская вооружен-
ная агрессия против Польши практически неизбежна30.

29 июня 1939 г. испанский каудильо Ф. Франко предостерегал командующего "Ита-
льянским добровольческим корпусом" в Испании Г. Гамбару, что политика Гитлера в
отношении Данцига приведет к войне31.

4 июля 1939 г. британский посол в Риме предостерегал фашистских руководителей,
что нападение Германии на Польшу вызовет европейскую войну (правда, это не поме-
шало Лорэйну спустя три дня передать просьбу премьер-министра Великобритании
использовать влияние дуче для умиротворения Гитлера). В ответ Муссолини поручил
Чиано довести до сведения британцев, что если Англия готова применить силу для за-
щиты Польши, то Италия обнажит оружие для защиты своей союзницы Германии32.

Пока Муссолини продолжал свою воинственную риторику, итальянский посол в
Берлине вновь предупреждал о неизбежности военных действий Германии против
Польши. Однако до определенного момента в Риме не обращали внимания на эти тре-
вожные новости, не принимая всерьез донесения посла. Похоже, в середине лета 1939 г.
в Риме просто не верили в то, что Берлин начнет военные действия без предваритель-
ных консультаций со своей союзницей, хотя в Германии шла интенсивная подготовка
к войне и бушевала яростная антипольская пропагандистская кампания.

Летом 1939 г. международная обстановка стремительно ухудшалась. "Происходит
лихорадочная концентрация войск (вермахта. - А.Н.) на польской границе, - писал
Аттолико 11 июля. - Официально нашим военным атташе ничего не сообщают, но
они узнают от своих коллег, что создаются новые армейские корпуса. Переброска
войск должна быть закончена к 15 августа". 2 и 3 августа 1939 г. итальянский военный
атташе в Берлине генерал Роатта в срочных телеграммах сообщал о военных приго-
товлениях Германии и приходил к выводу, что "рейх слишком втянулся в подготовку,
чтобы отступать". 24 июля и 9 августа Аттолико сообщал о том, что "немецкая акция
против Польши начнется 10 августа" и "возможности мирного исхода сокращаются"33 34.

2 августа 1939 г. Чиано признавался в своем дневнике: "Настойчивость Аттолико
озадачивает меня. То ли посол потерял голову, то ли видит и знает что-то, полностью
”34
от нас ускользнувшее .

В конце июля - начале августа и дуче, похоже, начал осознавать всю серьезность
положения. 22 июля 1939 г. состоялась встреча Муссолини с Чиано и М. Маджистрати
(первым секретарем итальянского посольства в Берлине). Признав, что развитие со-

28 Тозсапо М. Ор. С1Г, р. 388.

29 С1апо Сг. О1агу, р. 235.

30 ОШ, V. XII, р. 291, 304-305.

31 Ма11е1 К. Ор. сП., р. 202.

32 ОШ, V. XII, р. 349, 382.

33 1Ыа„ р. 449, 487, 566, 573, 609.

34 С1апо Сг. О1агу, р. 255.
бытий происходит чрезвычайно быстро, дуче заявил о необходимости срочно созвать
"новый Мюнхен" с участием Италии, Германии, Франции, Великобритании, Польши и
Испании35.

Для воплощения в жизнь идеи конференции Муссолини решил 4 августа 1939 г.
лично встретиться с Гитлером на Бреннерском перевале. 24 июля через Аттолико
Муссолини представил Гитлеру перечень основных вопросов, отметив, что если фю-
рер считает войну "неизбежной", то Италия будет стоять плечом к плечу с Германией.
"Первое, что следует подчеркнуть со всей ясностью и безапелляционностью, - писал
Муссолини, - это то, что если фюрер считает, что сейчас действительно наступило
время для войны, то Италия готова согласиться с ним на 100%!". Однако дуче напоми-
нал, что война с Польшей не останется локальной, а перерастет в европейский кон-
фликт. Муссолини предостерегал своего союзника, так как считал, что 1939 год - не
самое удачное время для стран "оси", чтобы начать такую войну. Подчеркивая, что
Италия не готова к войне, дуче взамен предлагал "конструктивную миролюбивую по-
литику в течение нескольких лет", за которые Германия решит свои проблемы с
Польшей, а Италия дипломатическим путем свои проблемы с Францией. Наконец, ду-
че предлагал созвать еще одну международную конференцию великих держав36 37.

Однако Гитлер, опасаясь, что его военные планы вновь будут расстроены Муссоли-
ни, как это произошло во время чехословацкого кризиса, уклонился от встречи. В Ри-
ме начали подозревать неладное. «Нам нужно найти какой-то выход, - писал Чиано
6 августа 1939 г. - Если мы последуем за немцами, то ввяжемся в войну при самых не-
благоприятных для стран "оси", особенно для Италии, обстоятельствах. Наш золотой
запас сократился почти до нуля, так же как и наши запасы металла. Нам необходимо
избежать войны. Я предложил дуче, чтобы я встретился с Риббентропом. Во время
этой встречи я попытаюсь развить мысль Муссолини о созыве всемирной конферен-
37
ции» .

К этому времени Муссолини был уже очень серьезно обеспокоен возможностью
вовлечения Италии в войну. Итальянцы продолжали настаивать на двусторонней
встрече. "Дуче, как никогда, уверен в том, что конфликт необходимо отложить, - за-
писал Чиано 8 августа 1939 г. в своем дневнике. - Он сам разработал план выступле-
ния на встрече в Зальцбурге, который заканчивается ссылкой на международные пе-
реговоры, имеющие целью решить проблемы, так будоражащие Европу. Перед отъ-
ездом он советует мне откровенно заявить немцам, что мы должны избежать
конфликта с Польшей, так как не будет возможности его локализовать, а всеобщая
война обернется катастрофой для всех"38 39.

Через два дня дневниковые записи зятя дуче стали еще более категоричны: "Преж-
де чем отпустить меня, дуче велел прямо сказать немцам, что необходимо избежать
конфликта с Польшей, поскольку его невозможно будет локализовать, а общая война
окажется гибельной для всех. Никогда еще дуче не говорил о необходимости мира
„39
столь откровенно и столь горячо .

Муссолини был настойчив: на встрече Париани с Кейтелем в апреле 1939 г., во вре-
мя заключения "Стального пакта", и в ходе последующих дипломатических контактов
по линии "оси Берлин-Рим" обеими сторонами постоянно подчеркивалась мысль о не-
обходимости мирной передышки минимум в два года.

Политическая линия Муссолини была перечеркнута одним ударом. 11 августа 1939 г.
в загородной резиденции Риббентропа в замке Фушль под Зальцбургом прошла встре-
ча Чиано с Риббентропом и Гитлером. Итальянцам, наконец, стало ясно, что "третий

35 Согхща 8. Ор. ск., р. 111.

36 ОШ, V. XII, р. 497 499; Сгапо О. Шагу, р. 253-254.

37 аапо О. О1агу, р. 256.

38 1Ыа„ р. 257.

39 1Ыает.
рейх" твердо решил развязать войну против Польши, причем в ближайшее время.
Рейхсминистр иностранных дел с холодной решимостью заявил, что ситуация в Евро-
пе изменилась, и ждать 2-3 года уже не представляется возможным. "Хорошо, г-н
Риббентроп, - сказал Чиано. - Что же вам нужно: Данциг или коридор?". Риббентроп
ответил: "Уже ни то, ни другое. Нам нужна война!". Так, по словам Чиано, выглядел
этот эпизод, который он вспомнил в веронской тюрьме в декабре 1943 г. накануне
40

расстрела .

12 августа 1939 г. Чиано был принят Гитлером в Берхтесгадене. Гитлер был очень
вежливым с Чиано, но почти не слушал собеседника. Гитлер произнес длинный и мно-
гословный монолог: он подтвердил сказанное Риббентропом в отношении Польши и
посоветовал Италии разделаться с "фальшивым нейтралом" - Югославией. Гитлер за-
явил о своей полной уверенности в том, что западные державы "в конечном итоге воз-
держатся от всеобщей войны". Итальянский министр возразил - столкновение с Поль-
шей, по его мнению, неизбежно "разовьется в общую европейскую войну". Чиано под-
черкнул, что Италия "крайне нуждается в передышке". Но Гитлер был непреклонен,
заявив, что мирное решение польской проблемы невозможно, он "не может терять
время", поэтому нападение на Польшу может произойти "в любой момент", и весь во-
прос должен быть решен к концу августа 1939 г.40 41

Во время беседы Гитлера с Чиано фюреру с нарочитой торжественностью была
вручена телеграмма из Москвы, из которой итальянскому министру стало ясно, что
советско-германские переговоры, (проходившие, разумеется, без участия Италии)
вступили в решающую фазу. При этом и Гитлер, и Риббентроп убеждали Чиано, что
не только СССР, но и Англия и Франция не вмешаются в военный конфликт из-за
Польши42.

Таким образом, в итало-германских отношениях сложилась пикантная ситуация.
Подписывая "Стальной пакт", Муссолини не сомневался в неизбежности войны с за-
падными демократиями, однако считал при этом, что такое развитие событий воз-
можно только через 3 года - не ранее 1942 г.

Спустя 3 месяца после подписания "Стального пакта", в августе 1939 года, Гитлер и
Риббентроп настаивали, что европейская война не разразится в случае нападения Гер-
мании на Польшу, так как Англия и Франция в войну не вступят. Проблема заключа-
лась в том, что фашистский лидер и его зять имели иную точку зрения - в итоге они
оказались правы.

После встречи с Гитлером Чиано ждало новое разочарование: вернувшись в Рим,
министр иностранных дел Италии с удивлением и возмущением узнал, что официаль-
ный Берлин опубликовал коммюнике, в котором утверждалось, что итало-германская
встреча закончилась полным признанием Италией целей и устремлений Германии,
что совершенно не соответствовало действительности. "Они лгали нам, - записал Чи-
ано в дневнике, - а теперь втягивают в авантюру, которая может окончиться плохо
для страны и фашистского режима... Я не знаю, чего нам следует желать: победы или
поражения Германии"43.

Чиано, озлобленный на Гитлера и его окружение, принялся агитировать дуче отка-
заться от выполнения условий "Стального пакта". Он предложил заявить Гитлеру, что
Италия не имеет намерения участвовать в войне - юридические основания для денон-

40 1Ы±, р. 590. Риббентроп на Нюрнбергском процессе отмечал, что никогда не говорил Чиано этой
фразы: ”Я до сих пор хорошо помню, что именно я тогда сказал Чиано: с фюрера хватит польских прово-
каций! Польша должна понять, что Данциг должен вернуться в рейх... Граф Чиано умалчивает, что с мар-
та 1939 г. был полностью в курсе насчет обострения германо-польских отношений”. - Риббентроп И.
фон. Мемуары нацистского дипломата. М., 1996, с. 292-293.

41 Е)оситепь оп Оегтап Гогешп Ройсу 1918-1945, 8епе8 Г.) (далее - ПОРР), V. У1-УП. Ьопбоп, 1956, р. 49.

42 Документы и материалы кануна Второй мировой войны 1937-1939, т. 2. М., 1981, с. 211-212; ПОРР,
V. VI, р. 53-56.

43 (Лапо С. Шагу, р. 258.
сации договора формально имелись, так как германская сторона не соблюдала пункт,
в котором предусматривались взаимные консультации для согласования действий.
При этом нельзя забывать, что Чиано еще в апреле 1939 г. был информирован о воз-
можной германской акции против Польши со всеми вытекающими из этого послед-
ствиями. Однако Чиано предпочитал умалчивать об этом, сконцентрировавшись на
заключении итало-германского военно-политического союза, превозносившегося фа-
шистской пропагандой. Теперь же зятю Муссолини не осталось ничего иного как на-
страивать Муссолини против немцев, выставляя последних в роли предателей, ибо в
противном случае вопрос о компетенции Чиано как министра иностранных дел встал
со всей остротой.

Дуче мог бы повлиять на фюрера, как это уже произошло в сентябре 1938 г. Но
Муссолини, оказавшийся заложником собственной многолетней воинственной рито-
рики и переживавший в связи с этим глубокий личный кризис, колебался. "Сначала он
(Муссолини. - А.Н.) соглашается со мной, - писал Чиано. - Потом говорит, что честь
требует, чтобы он выступил вместе с Германией. В конце концов, заявляет, что ему
нужна его доля в Хорватии и Далмации"44. То есть Муссолини намеревался воспользо-
ваться действиями Гитлера против Польши, чтобы попытаться расчленить Югославию.

14 августа 1939 г. Чиано внушал Муссолини, что его престиж падает, а сам он игра-
ет роль второй скрипки. "Наконец, - писал Чиано, - я показываю ему документы, из
которых очевидно вероломство немцев в польском вопросе. В основе союза лежат
обещания, которые они теперь отрицают; мы должны отделаться от них без всяких
сомнений"45. На следующий день Муссолини беседовал с Чиано шесть часов подряд и
говорил "с грубой откровенностью", заявив, что Италия "не должна следовать за Гит-
лером с завязанными глазами", в случае если Франция и Англия выступят в защиту
Польши. Однако еще есть вероятность, хотя и небольшая, что они воздержатся от
вмешательства. В этом случае Италия должна выступить вместе с Германией, потому
что она также надеется "получить часть добычи". Таким образом, по мнению Муссо-
лини, «надо было найти решение, которое позволило бы: а) если демократии атакуют,
"не теряя чести", оторваться от Германии; б) если демократии "проглотят пилюлю",
воспользоваться случаем, чтобы раз и навсегда покончить с Югославией»46.

17 августа 1939 г. глава итальянского генштаба маршал И. Бадольо заявил Муссо-
лини, что с военной точки зрения Италия совершенно не готова к войне. В ответ дуче
приказал укреплять обороноспособность империи на случай атаки западных демокра-
тий, а также разработать сценарий возможных операций в Хорватии и Греции47.

18 августа 1939 г. Муссолини заявлял, что "западные страны все-таки не вступят в
войну и Гитлер ловко провернет дело". "Дуче, - писал Чиано, - не хочет, чтобы дело
проворачивали без него". При этом Муссолини опасался, что Гитлер будет недоволен.

В одной из бесед с Чиано Муссолини даже заявил, что "денонсация Италией пакта с
Германией может привести к тому, что Гитлер откажется от решения польского во-
проса для того, чтобы свести счеты с Италией"48. Муссолини было известно, что Бер-
лин располагает секретными материалами, захваченными в австрийских архивах, про-
ливавшими свет на антигерманские действия Италии в 1933-1938 гг.

Дуче даже собирался послать Чиано в Берлин с заявлением следующего характера:
"Немцы, а не итальянцы предали альянс, мы готовы быть партнерами, а не слугами".
"Разорви пакт и брось его в лицо Гитлеру, - наставлял Муссолини Чиано, - и Европа
признает в тебе лидера антигерманского крестового похода"49.

44 1ЬИ., р. 258.

45 1ЬИ., р. 258-259.

46 1Ыа„ р. 259.

47 Ма11е1 К. Ор. сП., р. 206.

48 С1апо Сг. Ор. сП., р. 261.

49 Согуща 8. Ор. сП., р. 112.
Однако 20 августа 1939 г. Муссолини изменил свою точку зрения на противополож-
ную: он решил "всеми силами поддерживать Германию в конфликте, который вот-вот
начнется"50.

22 августа 1939 г. Гитлер произнес речь перед германскими военачальниками, о ко-
торой, разумеется, ничего не знали в Риме. Гитлер подробно рассмотрел политиче-
ские и стратегические условия быстрого разгрома Польши51.

За день до этого, 21 августа, Муссолини и Чиано пришли к выводу о целесообраз-
ности немедленной встречи Чиано с Риббентропом, на которой итальянский министр
должен был заявить, что Италия "не примет участия в конфликте, вызванном нападе-
нием Германии на Польшу"52.

Однако когда заканчивались последние приготовления к встрече Чиано с Риббен-
тропом, в Рим поступил звонок из Берлина: Риббентроп просил перенести встречу с
Бреннерского перевала ближе к центру Германии из-за необходимости как можно
скорее вылететь в Москву для подписания политического пакта с СССР.

Пока Муссолини судорожно пытался выработать целостную концепцию поведения
Италии в новых международных условиях, Гитлер, не ставя в известность своего со-
юзника, вел активные переговоры с советскими руководителями. 23 августа 1939 г.
был заключен германо-советский договор о ненападении. "Теперь, - по свидетельству
очевидцев воскликнул Гитлер, - весь мир - у меня в кармане"53 54. Роль Италии в этом
стремительно менявшемся мире становилась все более двусмысленной. "Стальной
пакт" был вновь нарушен, так как никаких предварительных консультаций с Италией
не проводилось; кроме того, новая дипломатическая конструкция Гитлера однозначно
противоречила самой сути "Антикоминтерновского пакта", к которому Италия присо-
единилась в 1937 г.

Однако стремительное развитие событий не помешало итальянскому послу в
Москве заявить, что "итальянское правительство признает улучшение германо-совет-
» н54

ских отношении весьма желательным

Утром 25 августа 1939 г. Гитлер, наконец, лично сообщил Муссолини о готовности
начать военные действия против Польши и просил "понимания" итальянской сторо-
ны55. Таким образом, Гитлер оставлял свободу выбора за Муссолини и не настаивал
на скрупулезном выполнении обязательств по "Стальному пакту". Муссолини ответил
своему союзнику: "Если Германия атакует Польшу и конфликт будет локализован,
Италия окажет Германии любой вид политической и экономической помощи, кото-
рую от нее потребуют. Если Германия атакует Польшу и ее союзники контратакуют
Германию, я предпочел бы не брать на себя инициативу по развязыванию военных
действий... Однако наше выступление может быть немедленным, если Германия тот-
час же предоставит нам военные средства и сырье, необходимые для того, чтобы вы-
держать удар, который англо-французы направят преимущественно против нас"56.

"Итальянцы ведут себя совсем как в 1914 г.", - заявил Гитлер после получения это-
го письма. «В течение ближайшего часа, - вспоминал переводчик Гитлера П. Шмидт, -
на всю канцелярию разносились пренебрежительные замечания фюрера о "веролом-
ном партнере по оси"»57. В результате после вестей из Рима, а также новостей о за-
ключении англо-польского соглашения о взаимопомощи, Гитлер был вынужден отка-
заться от назначенного на 26 августа 1939 г. нападения на Польшу. Поздно вечером

50 С1апо О. Шагу, р. 261-262.

51 Дашичев В.И. Указ, соч., с. 67-68.

52 (Дапо О. Шагу, р. 262.

53 Накануне, 1931-1939. Как мир был ввергнут в войну. М., 1991, с. 234.

54 Архив внешней политики РФ, ф. 06, оп. 1, и. 10, д. 99, л. 26.

55 ОШ, V. XIII, р. 161-163.

56 1Ыа„ р. 164-165.

57 Шмидт П. Переводчик Гитлера. Смоленск, 2001, с. 200.
25 августа он отправил Муссолини короткое письмо, в котором запрашивал сведения
о сырье и вооружении, в котором Италия нуждалась, чтобы вести войну58.

На следующее утро, 26 августа 1939 г., дуче собрал начальников генштабов армии,
авиации и флота и приказал им составить список военных материалов, необходимых
для участия Италии в войне, дав при этом понять, что стесняться в этом случае не сле-
дует. В результате получился документ, который, по выражению Чиано, "был спосо-
бен убить быка, если бы тот умел читать"59. Муссолини требовал 170 млн. тонн гру-
зов, для перевозки которых понадобились бы сотни тысяч железнодорожных эшело-
нов. "Считаю своим долгом заявить Вам, - писал дуче в новом послании фюреру, -
что, пока я не буду уверен в том, что получу все эти материалы, те жертвы, принести
которые я буду призывать итальянский народ, окажутся напрасными и могут ском-
прометировать Ваше дело и мое тоже"60.

Это было заведомым вымогательством - при всем желании Германия не способна
была выполнить требования итальянцев. Немногое, что могли предложить итальян-
цам немцы - железо, уголь, лес и несколько батарей противовоздушной обороны. В
письме, пришедшем в Рим 27 августа 1939 г., Гитлер выражал "понимание ситуации".
Он просил своего союзника лишь поддержать Германию "психологически": задержать
сообщение о решении Италии соблюдать нейтралитет, продолжать мобилизационные
мероприятия, для того чтобы держать в напряжении Францию и Англию и связать
как можно больше войск западных демократий. Также фюрер запрашивал итальян-
ских сельскохозяйственных и промышленных рабочих для нужд рейха61.

Муссолини определенно желал уклониться от обязательств перед своим союзни-
ком. Позже этот факт подтвердит сам дуче. "Во время последних десяти дней августа, -
писал в мемуарах Муссолини, - Италия предприняла то, что можно было бы назвать
отчаянной попыткой избежать катастрофы. Я не хотел войны. Я не мог хотеть войны.
Я наблюдал за ее приближением с глубокой болью. Я воспринимал ее как знак вопро-
са, нависший над всем будущим нации"62.

Действительно, Италия была не готова к войне. Дуче "чувствовал, что нельзя
слишком часто испытывать судьбу... и что война, если она разразится, задержит раз-
витие, поставит нас в тупик, а возможно, и полностью все разрушит"63. "Милитарист-
ский инстинкт и чувство гордости дуче, - писал Чиано в своем дневнике 26 августа
1939 г., - требуют вступления в войну. Но здравый смысл его останавливает"64.

Так или иначе, Муссолини дал твердое обещание германскому послу Макензену
"выполнить просьбы Гитлера на 100 процентов"65. В это же время Муссолини (стара-
ниями Чиано) стало известно, что Гитлер предлагает союз Великобритании. Хотя уже
28 августа 1939 г. Берлин категорически опроверг эти сообщения66, итальянцам впол-
не могло показаться, что положения "Стального пакта" снова нарушаются. Тем не ме-
нее, Муссолини, не желавший войны, проводил мобилизационные мероприятия, что-
бы в случае мирного исхода конфликта заявить, что он хотел войны больше других.

В итоге обещанные Гитлеру демонстративные маневры военно-морского флота
Италии едва не привели к началу войны Италии с западными демократиями. Чиано,
разумеется, с согласия дуче, пришлось за спиной своих немецких союзников вести с
англичанами переговоры с целью убедить, что Италия на самом деле не собирается
воевать ни с Англией, ни с Францией. Одновременно Муссолини прилагал энергичные

58 ОШ, V. XIII, р. 170.

59 С1апо Сг. О1агу, р. 265.

60 ОШ, V. XIII, р. 189-190.

61 ООРР, V. VII, р. 346-347; ОО1, V. XIII, р. 211-212.

62 Муссолини Б. Мемуары 1942-1943. М., 2004, с. 289.

63 Там же, с. 290.

64 Сгапо С. О1агу, р. 265.

65 ООРР, V. VII, р. 351.

66 Сгапо О. О1агу, р. 266-267.
усилия по спасению мира. Муссолини, вступив за спиной Гитлера в контакт с англича-
нами, убеждал главу британского министерства иностранных дел лорда Галифакса,
что он готов попытаться умиротворить Гитлера, только принеся ему "большой приз" -
Данциг67. По сути, дуче пытался повторить дипломатический ход, удавшийся ему в
сентябре 1938 г. Тогда Гитлер принял мирные предложения Муссолини, но в конце ав-
густа 1939 г., когда военно-промышленный потенциал и политическое влияние Герма-
нии возросло, - Гитлер жаждал войны.

Время умиротворителей безвозвратно прошло. Ничто уже не могло поколебать ре-
шения Гитлера начать войну с Польшей, да и англичане были не так податливы, как
год назад. 28 августа 1939 г. Гитлер приказал напасть на Польшу на рассвете 1 сентяб-
ря. В этот день в 4 часа 45 минут германская авиация нанесла первые удары по терри-
тории Польши.

Утром 1 сентября 1939 г., когда вермахт уже вторгся в Польшу, Гитлер по настоя-
нию Муссолини послал в Рим телеграмму, которая освобождала Италию от обяза-
тельств по "Стальному пакту": "Дуче! От всего сердца благодарю Вас за ту диплома-
тическую и политическую помощь, которую Вы оказываете Германии в ее справедли-
вом деле. Я убежден, что мы сможем выполнить стоящую перед нами задачу силами
германской армии. Таким образом, я не ожидаю при сложившихся обстоятельствах
военной помощи со стороны Италии"68. Телеграмма Гитлера была немедленно зачи-
тана по итальянскому радио. 1 сентября 1939 г. в 15:00 совет министров Италии опуб-
ликовал заявление о том, что Италия намерена придерживаться статуса "неучастия"69
в начавшейся войне.

Италия была совершенно не подготовлена к участию в войне. Кроме того, кон-
фликт Германии с Польшей ее непосредственно не затрагивал: у Италии не было ни-
каких разногласий с Польшей, отношения двух католических стран всегда строились
на корректной основе. Однако не стоит считать Муссолини пацифистом. Фашистский
лидер, будучи по натуре авантюристом, лишь выжидал более благоприятный момент
для участия в мировой схватке. "Правительство было убеждено, что рас1а уип1 уегуап-
(1а (пакты должны соблюдаться.- А.Н.) и что в определенный момент вступление в
войну на стороне своего союзника станет неизбежным"70, - позже писал фашистский
диктатор.

После того как Муссолини определил формальное отношение Италии к войне, фа-
шистское правительство активизировало свою деятельность на дипломатической аре-
не. Дуче, панически боясь атаки со стороны англо-французских сил, все еще надеялся
на новый "Мюнхен". "В течение 30, 31 августа и 1 сентября из Палаццо Киджи были от-
правлены десятки телеграмм. Безостановочно звонили телефоны в Палаццо Венеция,
связь осуществлялась с Лондоном, Парижем и Берлином", - вспоминал Муссолини71.

В конце августа - начале сентября 1939 г. Муссолини и Чиано предпринимали отча-
янные попытки организовать новую конференцию пяти стран (Германии, Италии,
Англии, Франции и Польши) для обсуждения условий прекращения военных действий
между Германией и Польшей. При этом предусматривалось, что перемирие будет за-
ключено на той основе, что германские войска останутся на захваченных ими терри-
ториях Польши до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное урегулирование.

Однако все усилия итальянского диктатора оказались тщетными. Западные держа-
вы были готовы рассматривать предложения дуче при условии, что германские вой-
ска отойдут к довоенной границе рейха. Но итальянцам было ясно, что Гитлер нико-

67 1Ыа„ р. 269.

68 ОШ, V. XIII, р. 330.

69 Термин "неучастие” придумал лично Муссолини, так как слово "нейтралитет” слишком резало его
слух.

70 Муссолини Б. Указ, соч., с. 291.

71 Там же.
гда не пойдет на такие условия. "Это не мое дело, - писал 2 сентября 1939 г. Чиано, -
давать Гитлеру совет, который он решительно отвергнет, может, даже с презрением.
Я сказал это Галифаксу, обоим послам (Великобритании и Франции. - А.Н.), дуче, я,
наконец, позвонил в Берлин и передал, что, если немцы не изменят свою позицию, мы
прекратим переговоры. Последняя надежда исчезла"72.

3 сентября 1939 г. перед отъездом в ставку верховного главнокомандования на
фронт Гитлер послал еще одно письмо Муссолини. "Прежде всего, хочу поблагода-
рить Вас за Вашу последнюю попытку выступить в качестве посредника. Я был бы
рад принять предложение, но только в том случае, если бы было возможно дать мне
определенные гарантии, что исход конференции будет успешным... Недавно Вы лю-
безно заверили меня, что сможете оказывать мне помощь в некоторых областях. С ис-
кренней благодарностью заранее принимаю Вашу помощь. Я также верю, что не-
смотря на то, что сейчас мы с Вами идем разными путями, судьба еще крепко нас свя-
жет. Если национал-социалистская Германия будет уничтожена западными
демократиями, то фашистскую Италию ждет трудное будущее. Лично я всегда был
уверен, что будущее наших двух режимов тесно связано, и я знаю, дуче, что Вы при-
держиваетесь такого же мнения... Позвольте еще раз поблагодарить Вас, дуче, за всю
ту помощь, которую Вы оказывали мне в прошлом и в которой я прошу Вас не отка-
зать мне в будущем"73.

4 сентября 1939 г., на следующий день после объявления Англией и Францией вой-
ны Германии, Муссолини, удостоверившись, что западные союзники не собираются
нападать на Италию, провозгласил полную и тотальную солидарность с Гитлером и
верность "оси Берлин-Рим".

10 июня 1940 г., опасаясь не успеть к дележу сокрушенной вермахтом Франции, фа-
шистская Италия вступила во Вторую мировую войну на стороне Германии.

В заключение следует вернуться к одному эпизоду, который произошел во время
визита Муссолини в Германию в сентябре 1937 г. Выступая под раскаты грома и вспо-
лохи молний на переполненном стадионе в Берлине, Муссолини торжественно заявил:
"Когда фашист обретает друга, он идет с ним вместе до конца"74. Тогда дуче сделал
свой выбор. Однако от Муссолини не могло ускользнуть скептическое отношение, с
которым в Германии относились к новоявленному союзнику и "другу". Муссолини не
мог не видеть нежелание германских союзников не только содействовать целям внеш-
ней политики фашистской Италии, но и даже согласовывать с Римом свои действия.
Однако лишь в союзе с Германией Италия могла реализовать свои экспансионистские
планы.

Занятая фашистским режимом Италии позиция в ходе предвоенного кризиса обу-
славливалась экономической и военной слабостью Италии, ее уязвимостью перед ли-
цом потенциальных противников. Муссолини остро переживал свою стремительно
растущую зависимость от Гитлера, но ничего не мог с этим поделать. Связав судьбу
своей страны и свою собственную с гитлеровской Германией, Муссолини предопреде-
лил поражение Италии в войне и собственную гибель.

72 аапо С. О1агу, р. 271.

73 ОШ, V. XIII, р. 386-387.

74 Хибберт К. Указ, соч., с. 110-111.
© 2009 г.

А.А. ЩЕЛЧКОВ

ВОССТАНИЯ В ВЕРХНЕМ ПЕРУ В 1809 году.

К 200-летию НАЧАЛА ВОЙНЫ

ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ В ИСПАНСКОЙ АМЕРИКЕ

Классик боливийской историографии Г.Р. Морено писал: "Вершина славы Чаркас
состоит в призыве к свободе 25 мая 1809 г., когда вся Америка еще глубоко спала в
своем рабстве; на этот призыв откликнулся Ла-Пас, начавший войну и счет мучеников
освобождения всего континента"* 1. Независимость Латинской Америки открыла но-
вую эпоху в истории ее народов и всего западного мира, став важнейшим этапом раз-
рушения "старого режима", абсолютизма, со времени Великой французской револю-
цией. Начало этой борьбы было положено в Верхнем Перу (Чаркас), ныне Боливии,
где первыми в 1809 г. против испанского владычества восстали жители городов Чуки-
сака (столица Аудиенсии, также именовавшаяся тогда Ла-Платой) и Ла-Пас.

С XIX до середины XX в. среди историков преобладала точка зрения, объяснявшая
Войну за независимость: во-первых, движением за национальное освобождение от
деспотизма и угнетения метрополии; во-вторых, войной в Испании; в-третьих, неиз-
бежностью создания национальных государств в виду их готовности к самостоятель-
ному существованию2. Среди всех течений историографии был достигнут определен-
ный консенсус в отношении интерпретации Войны за независимость, она рассматри-
валась как подвиг, из которого родились новые нации.

С середины XX в. большое влияние приобретает течение "зависимого капитализ-
ма" (М. Карманьяни, С. и Б. Стейны, К. Велис, Ф.Э. Кардозу, и др.)3, предложившее
иную интерпретацию истории. Эта теория, близкая также марксистскому направлению,
делала упор на последствия, а не на причины Войны за независимость. Ее представите-
ли подчеркивали стремление креолов сохранить свои привилегии и власть, что помеша-
ло полностью демонтировать колониальную систему. Ими делался вывод: Война за не-
зависимость - "незавершенная" революция освобождения. Отсюда и последующие рас-
суждения о постколониальных пережитках в странах континента в XIX и даже в XX в.4

В 80-90-е годы XX в. появились новые тенденции в интерпретации этих событий,
связанные с именами X. Родригеса и Ф.-Х. Герра5. Они во многом опирались на рабо-
ты Т. Альперина6 и К. Стуцера7, а также течение "исторического ревизионизма". Для

Щелчков Андрей Аркадьевич - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института
всеобщей истории РАН.

1 Могепо О.К. ТЛйшоз 61Я8 со1оша1е8 еп е1 Ако-Регй. 8апйа§о бе СЫ1е, 1896, р. 12.

2 Историографический очерк вопроса см. во вступительной статье М.С. Альперовича к книге: Линч Дж.
Революция в Испанской Америке. 1808-1826. М., 1979, с. 5-20. Также см. Марчук Н.Н. Либеральные ре-
формы и война за независимость Латинской Америки. М., 1999.

3 Сагта§пат М. Рогтас16п у СП818 бе ип 8181ета Гейба!. Атёпса Тайпа бе! 81§1о XVI а пие81го б1а8. Мёхюо,
1976; Мегп 8., Мет В. Ьа Ьегепта со!ота! бе Атёпса Тайпа. Мёхюо, 1991.

4 НеЬа1е8 8оЬге 1а8 тберепбепс!а§ 1Ъегоатепсапа8. Мабпб, 2007, р. 14-17.

5 Сиегга Р.Д. Мобегтбаб е тберепбешлаз. Еп8ауо8 8оЬге 1а8 геуо1исюпе8 Ызратсаз. Мёх!со, 2001; Сйеха-
Нег Р. Атёпса Тайпа. Не 1а тберепбепта а пие81го8 б1а8. Мёх!со, 2005, р. 273-275; Койп§ие2. РР. Та тбереп-
бешла бе 1а Атёпса е8рапо1а. Мёх!со, 2006.

6 На1репп йоп§Ы Т. Тгабкббп роИйса е8рапо1а е 1бео!о§1а геуо!исюпапа бе Мауо. Виепоз Апез, 1961.

7 Мое1гег С. Е1 репзапйешо роИйсо бе Атёпса Е8рапо!а бигаше е! репобо бе етатлратоп (1789-1825).
Мабпб, 1966.
них события в Америке были явлением внутреннего гражданского конфликта в борь-
бе за равенство американцев и испанцев в рамках единой испанской нации. Герра
утверждал, что испанская революция как в Испании, так и в Америке имела общие
черты с Великой французской революцией, отстаивала принципы нового буржуазно-
го строя, политического равенства, свободы личности, отрицания сословного устрой-
ства общества и феодальных привилегий, но первая не была простой производной
второй. Герра писал: "История революции во Франции и в испанской монархии нераз-
делимо связана с борьбой с абсолютизмом, с режимом, характеризуемым как деспоти-
ческий, тиранический и самодержавный"8.

Огромное внимание эти историки уделили изучению "традиционной мысли", про-
никновению новых идей из Европы и США и сделали радикальный вывод: влияние за-
падных революций и теорий был минимальным, идеологическая основа Войны за не-
зависимость в первую очередь имеет испанские корни. Историки этого направления
уклоняются говорить о неизбежности и предрешенности независимости испанских ко-
лоний в Америке, а больше внимания уделяют проектам реформаторов эпохи "кадис-
ского либерализма", которые в Америке стремились разрушить абсолютизм и коло-
ниализм Бурбонов, не помышляя при этом о разрыве с Испанией. Исходя из этих по-
ложений, они отрицали факт борьбы за независимость во время восстаний в Чукисаке
и Ла-Пасе. Последние многочисленные публикации на эту тему, связанные с 200-лет-
ним юбилеем начала Войны за независимость, следуют в русле этой концепции (преж-
де всего испанские историки - М. Чует, М. Ируроски, И. Фраскет)9 10.

Под влиянием этого направления один из ведущих теоретиков "зависимого капита-
лизма" М. Карманьяни скорректировал свою точку зрения, приняв аргументацию
этих историков. Он стал утверждать, что на первом этапе Войны за независимость, с
1808 по 1814 г., речь шла об автономии и трансформации единого испано-американ-
ского государства в конституционную монархию и самым ярким примером этого яв-
ляются хунты Ла-Паса и Чукисаки .

Отчасти с этой трактовкой сопрягается идея "атлантической революции", в основе
которой лежит концепция "эры революций" Э. Хобсбаума. Многие доводы сторонни-
ков данной точки зрения вполне обоснованы. Вместе с тем, как отмечал в своей кри-
тике этой концепции именитый английский специалист Дж. Линч, идея единой "атлан-
тической революции" не отражает всей сложности процессов в начале XIX в. В этой
концепции не остается места Латинской Америке с ее самобытностью и непохоже-
стью на другие части "атлантического мира"11. Истина скорее всего посередине. Не
отрицая обоснованности аргументов "атлантистов", следует подчеркнуть включен-
ность событий в Чаркас и в Америке в целом в процесс ибероамериканской антиабсо-
лютистской революции. Тем более это справедливо на первом этапе освободительной
революции в Америке.

В отечественной историографии этим событиям практически не уделялось внима-
ния, а общие работы о Войне за независимость ограничивались лишь кратким упоми-
нанием об этих восстаниях, характеризуемых лишь как предвестники освободитель-
ной революции12. Между тем необходимость изучения этих двух восстаний вполне
очевидна, ибо оно не только дополняет картину Войны за независимость, но и позво-

8 Сиегга Р.-/. Ор. сП., р. 55.

9 1808. Ьа ес1ом6п |ип1ега еп е1 типДо Ыврапо. Мёхко, 2007; Ипа 1п<1ереп<1епс1а, тисЬов сатто8. Е1 са«о <1е
Во1та (1808 - 1826). Са81е116 <1е 1аР1апа, 2008; ВеЬа1е8 8оЬге 1а8 1п<1ереп<1епс1а^ 1Ьегоатепсапа8.

10 Сагта^пат М. Е1 о!го Осс1<1еп1е. Атёпса ЕаНпа <1еч1е 1а туавхбп еигореа Кача 1а §1оЬа11хас16п. Мёххсо,
2004, р. 140-142.

11 Ьупск 1. Атёпса ЕаХта, епХге со1ота у паехбп. Вагсе1опа, 2001, р. 153.

12 Война за независимость в Латинской Америке (1810-1826). М., 1964; Альперович М.С. Освободи-
тельное движение в конце XVIII - начале XIX в. в Латинской Америке. М., 1966; его же. Испанская Аме-
рика в борьбе за независимость. М., 1971; История Латинской Америки. Доколумбовая эпоха - 70-е годы
XIX века. М„ 1991.
ляет яснее увидеть связь американских и европейских революционных событий, наи-
более отчетливо отметить характерные и для других регионов Америки особенности
первоначального этапа движения за независимость. В 200-летнюю годовщину начала
Войны за независимость нам представляется необходимым восполнить этот пробел,
обратившись к анализу событий 1809 г. в Верхнем Перу.

В работе над данной статьей автор пользовался многочисленными опубликованны-
ми документами той эпохи. Большинство материалов давно известно историкам, ча-
сто ими цитируется и являются почти хрестоматийными. Это прежде всего "Истори-
ческие воспоминания о политической революции 16 июля 1809 г. в городе Ла-Пас",
приписываемые Т. Котере, опубликованные впервые в 1840 г. и затем много раз пере-
издававшиеся. Кроме того, большой объем документов о восстании в Чукисаке срав-
нительно недавно, в 1994 г., опубликовал исследователь Э. Хуст13. Впервые в научный
оборот автором вводится неопубликованный материал, относящийся к восстанию в
Ла-Пасе, из рукописного фонда Национальной библиотеки Испании14. Эти документы
и составили источниковедческую базу данной статьи.

* * *

События в Испании, предшествовавшие началу Войны за независимость в Амери-
ке, подробно описаны во многих работах. Вкратце они развивались следующим обра-
зом. После отречения Бурбонов в марте 1808 г. испанская монархия переживала глу-
бочайший кризис. Регентом страны Наполеон назначил Мюрата, корона переходила
брату Наполеона Жозефу (Хосе I). В Байоне была созвана Хунта, на которой была
принята конституция новой "офранцуженной" монархии. В этой Хунте приняли уча-
стие и американские креолы, волей случая находившиеся в Европе и призванные На-
полеоном к представительству заморских владений империи. Американцы в Байоне
настаивали на равенстве в торговле для испанских и американских владений, просили
гарантировать представительство американцев в Сенате, уравняв в политических пра-
вах жителей метрополии и колоний. Конституция "офранцуженной" монархии в
88 статье провозглашала: "Испанские королевства и провинции в Америке и в Азии
пользуются теми же правами, что и метрополия"15.

Как смена династии, так и конституционные новшества были негативно восприня-
ты как в Испании, так и в Америке, куда Наполеон отправил своих эмиссаров. Испа-
ния после майского 1808 г. восстания в Мадриде поднялась на вооруженное сопротив-
ление французской агрессии. Повсеместно возникали "патриотические хунты", при-
нимавшие на себя всю полноту власти на местах. В сентябре 1808 г. в Аранхуэсе была
создана Центральная хунта, претендовавшая на верховную власть в стране. Под на-
тиском французских войск хунта переехала в Севилью, но затем и она прекратила
свое существование, уступив место Регентскому совету.

События в Испании внесли замешательство в среду колониальных чиновников. В
августе 1808 г. вице-король Ла-Платы С. Линье информировал местные власти, в
частности президента Аудиенсии Чаркас, об аресте Бурбонов и прибытии француз-
ских эмиссаров. Тогда же в августе 1808 г. появился новый фактор в борьбе за испан-
скую корону, еще более запутавший ситуацию и смутивший колониальные власти.
Сестра Фердинанда VII инфанта Карлота Хоакина, бывшая замужем за принцем-ре-
гентом Португалии, бежавшим вместе с лиссабонским двором в Бразилию, 9 августа
1808 г. выпустила "Манифест к вассалам Его Величества Короля Испании и Индий".
Карлота Хоакина была самой близкой находившейся на свободе родственницей сме-

13 Ыед Е. Сопнепхо де 1а тдерепдепсла еп е1 Ако Регй: 1о§ §исе8О8 де Скидшзаса, 1809. 8исге, 1994.

14 ЕахПа Т. 1п8иггесс16п де Ьа Рах, 1809. Мапшсгко. - В1ЫюСеса пасюпа! де Езрапа, М88/13150.

15 Соп§шис16п еп е1 потЬге де Содородегозо: Воп дозеГ Каро1е6п, рог 1а §гас!а де Кеу де 1а§ Е§-
рапа§ у де 1пд1а§. Вауопа, 1808, р. 42.
щенной королевской семьи и теоретически16 могла претендовать на кастильский пре-
стол. В манифесте она заявила, что приняла на себя представительство королевской
семьи Испании. Она отказывалась признавать отречение своего отца в пользу Ферди-
нанда, претендуя на регентство в период, пока не выяснится судьба династии.

19 августа 1808 г. в Монтевидео из Испании прибыл посланник Центральной хунты
Х.М. Гойенече. Его миссия заключалась в признании колониями верховной власти
хунты. По дороге эмиссар побывал в Рио-де-Жанейро, где встречался с Карлотой Хо-
акиной и получил от нее письма к вице-королю, президенту Аудиенсии, архиепископу
Ла-Платы (Чукисаки), колониальным властям, в которых она призывала их признать
ее временную верховную власть в Индиях (Америке). Гойенече принял это поручение
ввиду неясности и смятения среди испанских властей, хотя в иные времена и при дру-
гих обстоятельствах это было бы квалифицировано как государственная измена. Гой-
енече посетил Буэнос-Айрес, а затем отправился в Чукисаку и Ла-Пас, прежде чем
прибыть к месту своего назначения - Перу, где должен был занять пост интенданта
Куско.

ЧАРКАС - ЦЕНТР ИДЕЙНОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ АМЕРИКИ

Верхнее Перу, территория современной Боливии, составляло Аудиенсию Чаркас, с
1776 г. входившую в состав вице-королевства Рио-де-Ла-Платы. Аудиенсия, преиму-
щественно судебный высший орган власти, располагалась в городе Чукисаке или Ла-
Плате (ныне город Сукре). Главой региона был президент Аудиенсии. Этот город был
также местопребыванием архиепископа. Чукисака славилась одним из самых старых
(1624 г.) на континенте университетом. В 1776 г. в Чукисаке была основана "Карлова
Академия" (Асайеппа СагоИпа), являвшаяся высшим юридическим авторитетом во
всей Испанской Америке. За годы своего существования до 1809 г. академия выпусти-
ла 362 адвоката, составивших элиту испаноамериканского общества17.

Чукисака в начале XIX в. была очагом просвещения и центром интеллектуальной
жизни всего региона. Здесь накануне грозных событий второго десятилетия века раз-
вернулась интенсивная идейная борьба. В начале XIX в. университет переживал пери-
од обновления и реформ, которые начали ректор М. Салинас, поддержанный знаме-
нитым прокурором-реформатором Аудиенсии В. де Вильява и архиепископом
М.Б. Мохо. Последний, хотя и вошел в историю как ярый роялист и контрреволюцио-
нер, до начала войны за независимость был поборником новых идей, поклонником
французских энциклопедистов. Секретарь архиепископа М. Террасас собрал богатую
библиотеку, в которой было много запрещенных инквизицией книг. Этой библиоте-
кой пользовались многие студенты, о чем впоследствии вспоминал М. Морено18.

Для изучения в университете были допущены работы Декарта и Бэкона. Студенты
читали Монтескье, Руссо, Вольтера, Дидро, Рейналя. Их идеи быстро завоевали умы
молодого поколения, будущих руководителей Войны за независимость М. Морено,
Б. Монтеагудо, Х.Х. Кастельи, М.А. Альвареса, М. Бельграно, героев восстания в Ла-
Пасе в 1809 г. Х.А. Медины, П.Д. Мурильо, М. Леона де Ла-Барры, М. Мичела19. 15 из
36 депутатов конгресса 1816 г., провозгласившего независимость Аргентины, были
выпускниками Чукисакского университета. Североамериканская революция вызыва-
ла восторг, ее изучали, ее героям подражали. Кто-то из студентов перевел памфлет
"Здравый смысл" выдающегося борца за независимость английских колоний в Амери-

16 В Испании действовало салическое право, установленное эдиктом Филиппа V в 1713 г., не допускав-
шее наследование престола претендентами женского пола. Однако Карл IV в 1789 г. отменил его. Впро-
чем, этот акт был подготовлен тайно и не был опубликован, что делало претензии португальской прин-
цессы еще более сомнительными.

17 Е1 81§1о XIX. ВоНуха у Атёпса ЬаНпа. Ьа Рах, 1997, р. 39.

18 Агпас1е С.И'. ТЪе Етег§епсе о! [Не КериЬНс о! Во1та. \е\е Уогк, 1973, р. 6.

19 РгиЛепсю К. Еп8ауо8 Ылбпсов. Еа Рах, 1990, р. 123.
ке Т. Пейна. В нем оправдывалось восстание против метрополии и всякой тирании.
Идея, что Америка может принадлежать только самой себе, завоевывала все больше
сторонников среди испаноамериканцев20. Сподвижник лидера Майской революции
М. Морено первый боливийский историк индеец В. Пасос Канки писал в воспомина-
ниях: "Молодежь была в объятиях соблазна свободы, которая уже жила среди таких,
как я, кто питался доктриной Общественного договора. Мое воображение было за-
хвачено чтением Руссо, Вольтера, Мирабо, и других философов. В результате я сразу
же оказался в рядах врагов Испании"21.

Новые идеи сочетались с традиционализмом и католическим неотомизмом, также
давших идеологическое оружие борцам за независимость. Именно традиция, идеи ис-
панского схоласта XVI в. Ф. Суареса составляли основу идеологического фундамента
деятелей независимости Америки. Хотя работы Суареса были запрещены, но их сво-
бодно читали, а его теории, не упоминая имени автора, преподавались в университете.

Суарес выдвинул принцип "первоначального пакта" между народом и королем, со-
гласно которому первый передавал второму свой суверенитет. В ответ король был
обязан править и опекать по-отечески свой народ, обеспечивая счастье на земле и спа-
сение на небе. Если же король не соответствовал своему долгу перед Богом и наро-
дом, то народ имел право лишить его власти. Суарес писал: "Если законный король
правит тиранически, то народу ничего не остается как свергнуть монарха... лишить
короля власти по естественному праву, оно провозглашает преступным отвечать на-
силием на насилие, но предполагает прекращение первоначального пакта, по которо-
му власть была передана королю"22. Чукисакские радикалы делали заключение, что
суверенитет принадлежит обществу, народу, а правление должно подчиняться спра-
ведливым законам. Идеи Общественного договора и "первоначального пакта" сли-
лись в едином понимании народных корней суверенитета23. Традиционализм и схола-
стика Суареса, интерпретированная в духе просвещения и рационализма, стали осно-
вой антиабсолютистских настроений радикалов, подготовивших почву для революции
освобождения Испанской Америки.

Состояние империи и идейное брожение побудило крупных чиновников и государ-
ственных мужей Ла-Платы вступить в дискуссию о необходимости реформ. Речь идет
о парагвайце И.В. Каньете и испанце, уроженце Арагона, В. де Вильяве. В своих поли-
тических работах Каньете яростно защищал абсолютизм и права короны, критикуя
всякие попытки реформ. Его лозунгом было "никаких новшеств в нашей системе"24.
Ему противостоял королевский прокурор Чаркас Вильява. В 1797 г. он написал книгу "За-
метки о реформе Испании без изменения монархического правления и религии", ставшей
ответом на ультраконсервативные тезисы Каньете. Эта работа была опубликована в Бу-
энос-Айресе только в 1822 г., 20 лет спустя после смерти автора. В рукописном же виде
она была хорошо известна образованным людям, и особенно молодежи, Чаркас.

Работами Вильявы зачитывались студенты и преподаватели университета. Про не-
го говорили, что он пересказывает испанских просветителей-физиократов Ховелья-
неса и Кампоманеса. Опираясь на идеи просветителей, особенно Монтескье, Вильява
утверждал, что если монархия будет опираться лишь на насилие и насаждать неравен-
ство, то революция в Испанской Америке неизбежна25. Многие оидоры (заседатели
Аудиенсии) находились под его влиянием и разделяли его взгляд на необходимость ре-
формы колониального управления с тем, чтобы предоставить больше свободы на ме-
стах и уравнять креолов и испанцев. Аргентинский историк Р. Левене считал его

20 Ьупск /. Ор. с II., р. 161.

21 Рагоз Капкг V. Метопав Ылбпсо ро11йса8. ЕаРах, 1978, р. 104.

22 Цит. по: РгиЛепсю К. Ор. сП., р. 124.

23 Е1 81§1о XIX. Во11У1а у Атёпса Ьайпа, р. 49.

24 СопЛагсо Мога1ез К. ОгапДеха у ^о1е<1а<1 Де Могепо. ЕвЬохо Ыо-ЫЫю§гайсо. Еа Рах, 1971, р. 184.

25 Е1 81§1о XIX. Во11У1а у Атёпса Еайпа, р. 55.
"предшественником американской независимости"26. Позиция Вильявы отражала ре-
волюционное брожение и широкое распространение просветительных, либеральных
взглядов в Верхнем Перу. Спор Каньете и Вильявы свидетельствовал о климате рево-
люционного кризиса в Чаркас.

Идейное брожение в Чукисаке сопрягалось с нарастающим институционным кон-
фликтом между оидорами и главой колониальной власти президентом Р.Г. Писарро.
Одним из таких конфликтов было дело Каньете, являвшегося советником Писарро.
Оидоры добились его высылки их Чукисаки в Потоси. Аудиенсия занимала особое
место в системе колониального управления. Нечеткое разграничение функций управ-
ления между Аудиенсией, президентом, губернаторами и вице-королем делали ее
единственным в свое роде органом, который объединял судебную практику, законо-
дательную, политическую и административную власть27 28 29. Аудиенсия действовала от
имени и короля, и креолов, и индейцев, представляя, таким образом, и корону, и все
население колоний.

С 1687 г. корона разрешила продажу должностей, в том числе оидоров, чем вос-
пользовались креолы. Со временем у местной бюрократии, связанной с экономиче-
скими элитами, сложилось убеждение, что территории в подчинении Аудиенсии и есть
их родина, а следовательно, они по праву занимали эти должности. Во времена Габс-
бургов корона искала консенсус с местными элитами, но после реформ Бурбонов в се-
редине XVIII в. центральные власти стремились установить абсолютистский кон-
троль над бюрократическим аппаратом, добиться большей рационализации управ-
ления, игнорируя интересы местных высших классов, ущемляя их участие в
» 28

политической жизни .

Бурбоны проводили стратегическую политику назначения на ключевые посты в
Америке выходцев из Испании, объясняя это желанием сделать власть независимой
от местных интересов и влияний региональных элит. Креолы восприняли реформы
Мадрида как наступление на их права. Центром их недовольства были Аудиенсия, ка-
бильдо (городской совет) и университет, где преобладали креолы. Как утверждал
Линч, испанская колониальная империя при Габсбургах была гармонией, а при Бурбо-
нах она превратилась в зону конфликта, ибо Мадрид закрыл двери для компромисса с
29
креолами .

Аудиенсия Чаркас постоянно оказывала сопротивление центральной власти, про-
водившей политику систематического наступления на ее полномочия, усиления цен-
трализации управления. Новости из Испании о пленении королевской семьи и порту-
гальская интрига дала выход этому недовольству. Оидоры считали, что настало время
восстановления суверенитета и статуса Чаркас30.

После первых известий об учреждении Центральной хунты и о прибытии ее эмис-
сара в Буэнос-Айрес Аудиенсия отказалась высказаться определенно по этому пово-
ду, бросая вызов вице-королю и президенту Писарро, без колебаний признавших хун-
ту. На своем заседании в сентябре 1808 г. Аудиенсия в виду отсутствия письменного
указа короля (чего и не могло быть из-за его пленения) и Совета Индий решила ниче-
го не предпринимать и выжидать. Для Писарро такое поведение было равнозначно
неверности и предательству. Однако он не имел полномочий для репрессий против ои-
доров.

Ситуация резко изменилась с приездом Гойенече в Чукисаку 11 ноября 1808 г. Он
представлял хунту в Севилье. Однако дело было не в этом, а в самом принципе закон-
ности власти Испании в Америке. Гойенече был торжественно и с большой помпой

26 АЬесга ВаШтезо V. Н181опо§гай'а Ьо1Мапа. Ьа Рах, 1973, р. 167.

27 ВгиНкЫпаЕ. ТЪеа1шт типШ. ЕгИгатаДав <1 еI роДег еп СЬагсав со1ота1. Ьа Рах, 2007, р. 37-53.

28 Сиегга Г.-/. Ор. ей., р. 79.

29 Ьупск 1. Ор. ей., р. 93.

30 1 808. Ьа ес1о816п (ипГега, р. 205-206.
принят президентом Писарро и архиепископом Мохо. На 12 ноября было назначено
заседание Аудиенсии, но оидоры отказывались прийти на него. Писарро строго при-
казал всем явиться, а также созвал туда же представителей кабильдо.

Гойенече привез письма от Карлоты Хоакины. Писарро и Мохо не решились
вскрыть их, опасаясь обвинений в предательстве и переговорах с иностранным монар-
хом. На заседании 12 ноября председательствующий Боето, рассмотрев бумаги Гойе-
нече, заявил, что в них нет ни подписи короля, ни Совета Индий, а значит они юриди-
чески ничтожны. Это заявление Боето обозначило главный тезис оидоров Чаркас: ни
один орган власти Испании не может автоматически заменить короля, ибо Чаркас
принадлежит короне, а не Испании. Наличие специальных Законов Индий свидетель-
ствовало, что Америка не являлась провинцией Испании, а Совет Индий не подчинял-
ся Кастильскому совету, т.е. не была колонией, а отдельным королевством. Следова-
тельно, утверждала Аудиенсия, ни Центральная хунта, ни какая-либо другая хунта в
Испании не имели право представлять Америку31, которая должна создать свои хун-
ты. Гойенече же настаивал на признании Центральной хунты, так как это уже сделал
вице-король.

После решительного протеста и угроз со стороны Гойенече, поддержанного прези-
дентом и архиепископом, оидоры отступили и признали Центральную хунту. Ситуа-
ция была очень напряженная ввиду того, что на площади собралось много народа и,
как писал Мохо, могли вспыхнуть беспорядки, чего никто не желал32. Однако на этом
драма не закончилась. Перед самым закрытием заседания Гойенече при всех передал
письма Карлоты Хоакины в руки Писарро и Мохо. Те сразу же вскрыли их и прочита-
ли. Тут-то оидоры и узнали о португальских претензиях на престол. Кроме того, ин-
фанта передавала в письме личный привет архиепископу Мохо, с которым была ранее
знакома. Среди всеобщей растерянности совещание Аудиенсии было закрыто.

Писарро и Мохо решили ответить на письмо инфанты. И хотя они решительно от-
казались признать притязания Карлоты Хоакины, сам факт получения письма был
расценен Аудиенсией как предательство33. 12 января 1809 г. после совместного заседа-
ния Аудиенсии и Университетского совета появился документ, известный как "Акт
докторов". Его авторами были "адвокат бедняков" X. Суданьес и его брат, синдик уни-
верситета М. Суданьес. Этим актом притязания на корону со стороны португальской
принцессы объявлялись несостоятельными, а "королевская персона" подверглась гру-
бым оскорблениям. Узнав об "Акте", вице-король Линье, опасаясь последствий в слу-
чае победы португальской интриги, решил перестраховаться и приказал уничтожить
записи об этом заседании в книгах Аудиенсии и университета, что и было исполнено
Писарро 20 мая 1809 г.34 Такие действия властей окончательно убедили оидоров в
причастности Писарро, вице-короля, Мохо и Гойенече к заговору в пользу Карлоты
Хоакины.

Эти события воодушевили молодых радикалов, считавших, что исчезновение за-
конного монарха, а большинство было убеждено, что французы не выпустят короля
живым, должно вернуть народу суверенитет.

Среди радикалов выделялся священник Х.А. Медина, который открыто называл
королевскую власть "безобразным деспотизмом", за что был выслан из Чукисаки35.
Самым известным радикалом был Б. Монтеагудо, автор скандально знаменитого пам-
флета "Диалог Атауальпы и Фердинанда VII в полях Элизиума". Этот документ был
обнаружен Гойенече после подавления восстания в Ла-Пасе, куда он был доставлен из

31 РгиАепсю К. Ор. сп.,р. 128-130.

32 Ыеб Е. Ор. ей., р. 621.

33 Ьпа 1п<1ереп<1епс1а, тисЬов сатто8, р. 60.

34 Аг$иес1а8 А. Н181опа <1е Во1та. Ьа йтОасхоп <1е 1а герйЬПса, I. 1. Ьа Рах, 1992, р. 32.

35 ГеПтап Уе1аг<1е 1. Н181опа <1е Во1та. Т. 1. Ьо8 ап1есе<1еп1е^ <1е 1а ЬоН\г|ап1<1а<1. Ьа Рах, 1968, р. 241.
Чукисаки. Памфлет стал доказательством подрывной деятельности в Чаркас, целью
которой была независимость от Испании.

В памфлете Монтеагудо дал безжалостную характеристику испанского господства,
обвинив Испанию в варварском обращении с индейцами только из-за страсти к нажи-
ве и в ограблении богатств Америки. Он писал: "Среди всех наций вы не найдете
столь жестокой и тиранической, как испанцы"36. Его герой инка Атауальпа воскли-
цал: "Согласитесь, что ваш трон и весь порядок в Америке покоился лишь на неспра-
ведливости и неравенстве!"37. Беспорядки в метрополии, наконец, побудили американ-
цев подумать над тем, чтобы жить независимыми. "Сбросьте оковы рабства, - при-
звал Атауальпа, - вкусите сладость независимой жизни!". В конце разговора
Фердинад VII признавал: "Если бы я был жив38, то сам бы призвал американцев к сво-
боде и независимости!"39. Этот памфлет Монтеагудо был первым ясным призывом к
отделению от Испании.

Помимо этого памфлета многочисленные рукописные листовки наводнили города
Чаркас. В них утверждался тезис: если корона правит в ущерб креолам, то они имеют
право не подчиняться и восстать против властей. Радикалы хотели отделения от мет-
рополии, но их было меньшинство. Однако смятение и растерянность от событий в
метрополии вскрыли старые противоречия внутри правящих элит, что лишь расша-
тывало и без того разваливающийся механизм испанского господства. На первые ро-
ли выходили новые люди, молодые радикалы, стремившиеся воспользоваться пора-
жением испанской монархии в Европе, чтобы нанести смертельный удар колониаль-
ному господству.

ВОССТАНИЕ 25 МАЯ 1809 г. В ЧУКИСАКЕ (ЛА-ПЛАТЕ)

После отъезда Гойенече из Чукисаки по городу стали циркулировать устойчивые
слухи, что испанские власти во главе с Писарро и Мохо хотят передать страну порту-
гальской короне. Радикалы воспользовались старым конфликтом Писарро и Аудиен-
сии, чтобы привлечь на свою сторону бюрократию, прежде всего оидоров. Радикалы
поддержали легализм оидоров, отказывавшихся признать законность Центральной
хунты, что означало де-факто независимость Чаркас до возвращения Фердинанда VII
на престол или появления законного наследника, а это было очень туманной перспек-
тивой. В этой группе революционеров были такие видные фигуры местного обще-
ства, как X. Суданьес, М. Суданьес, X. Лемойн, Б. Монтеагудо. Как утверждал
Г.Р. Морено, Суданьесы если не кричали "независимость и свобода", то только из
страха, но все, в том числе и власти, догадывались об их истинных намерениях40. В ви-
ду того, что X. Суданьес и Б. Монтеагудо были адвокатами по делам бедняков, эта
группа имела большое влияние на народ, на городские низы.

12 января Писарро запросил вотум доверия у Университетского совета. Собравши-
еся 48 докторов, многие из которых входили в радикальные кружки, отказали ему в
доверии, обвинив в потворстве португальским интригам. Это было оскорбительно для
президента. Через неделю он собрал уже всех членов совета, 92 доктора университе-
та, но и они поддержали предыдущее решение. После этого морального поражения
власть утекала из рук Писарро. Писарро в докладе от 26 апреля 1809 г. жаловался ви-
це-королю на Суданьеса, на оидоров, прокуроров, на своих врагов и просил полномо-
чий для санкций против них.

36 Моп1еа$и<1о В. В1а1о§о егПге Л1а\\'а11ра у РетапДо VII еп 1о8 Сатро8 ЕНвеов, р. 5. Цитирутся по опубли-
кованной электронной версии Национальной библиотекой Боливии в интернете, оригиналы хранятся в
АгсЫуо пасюпа! бе ВоНуха, Г. Киеск, 558.

37 1Ыа„ р. 4.

38 Тогда многие были убеждены, что король погибнет или уже убит.

39 Моп(есц>ис1о В. Ор. сП., р. 9.

40 Могепо (,К Е8ШЙЮ8 Ылбпсов у 1Пегапо8. Ба Рах, 1983, р. 52.
20 мая Писарро получил указание вице-короля арестовать оппозиционных ему ои-
доров. Писарро собрал на совет своих сторонников, некоторых юристов Аудиенсии.
Но даже они отметили нарушение Законов Индий со стороны вице-короля, ибо оидо-
ров можно было арестовывать лишь по именному указу короля41. Писарро растерял-
ся, и совет отложил выполнение приказа до 24 мая. Однако оидоров предупредили, и
почти все они приняли меры предосторожности или скрылись.

23 мая Писарро обратился за помощью к инденданту Потоси Ф.П. Сансу, в распоря-
жении которого были регулярные войска. Он ожидал восстания и готовился к нему.
Оидоры также решили действовать. Вечером 24 мая они, часть Университетского со-
вета и кабильдо, собрались в доме регента университета и в полном соответствии с За-
конами Индий потребовали от Писарро уйти с поста президента. Оидоры могли сме-
стить его уже на следующий день через принятие "королевского уговора" (геа! аспег-
<1о), имевшего силу закону.

Утром 25 мая Писарро был проинформирован о ночном заседании. Он отказался
подчиниться решению оидоров, так как они собрались не в зале Аудиенсии, а в част-
ном доме. Писарро решил действовать немедленно и приказал арестовать оидоров.
Вновь отправил гонцов к Сансу в Потоси с просьбой о срочной помощи. Все это стало
известно в городе. Все оидоры бежали и арестовать удалось лишь очень популярного
в народе X. Суданьеса.

Доклад командира местного ополчения Х.А. Альвареса Ареналеса о восстании
25 мая, опубликованный Э. Хустом, дает подробное изложение событий того дня. Ко-
гда задержанного Суданьеса вели по улице, он стал кричать, что его хотят казнить,
чтобы он не обличал власти в предательстве. Сторонники Суданьеса ударили в набат,
и народ собрался в центре города. Говорили, что арестовали всех оидоров, что было
немыслимым беззаконием. С криками "Да здравствует Фердинанд VII, смерть плохим
правителям!" народ обступил дворец Писарро и требовал освободить оидоров. Стра-
сти накалялись и Писарро распорядился освободить Суданьеса, которого с балкона
архиепископ показал народу.

Писарро понимал бесполезность сопротивления и был готов уступить. Он согла-
сился разоружиться и передал Альваресу Ареналесу артиллерию. Народ же не успо-
каивался и продолжал осаждать дворец. Видимо нервы солдат не выдержали, и они
открыли стрельбу по толпе - многих ранили, а одного убили. Учиненная расправа вы-
нудила восставших применить против дворца артиллерию: выстрелом из пушки выби-
ли ворота и ворвались во дворец42 43 44. Писарро был арестован и под охраной отправлен в
университет.

Тем временем оидоры собрались на заседание и лишили президента его поста. Ко-
гда оидоры вручили Писарро бумагу о его отстранении и переходе всей полноты воен-
ной и политической власти Аудиенсии, он произнес известную фразу: "С одним Пи-
41 и 44

сарро началось испанское господство, а с другим началось его падение .

В первый момент восстания Аудиенсия должна была заняться военными вопросами
в виду приближавшихся войск Санса. Командиром гарнизона и ополчения был назна-
чен Альварес Ареналес. Он, хотя и был урожденным испанцем, считал, что независи-
мость Америки неизбежна и сразу же в 1809 г. встал на сторону инсургентов. Затем он
16 лет воевал в различных армиях за независимость. Ареналес сразу приступил к уси-
лению местного ополчения, в которое помимо благородных граждан, креолов, стали
принимать метисов, чоло, т.е. городские низы.

Тем временем Санс с отрядом в 500 воинов прибыл к Чукисаке. Он остановился в
Иолате в удалении от городских стен. Санс был потрясен решимостью народа бороть-

41 Запскег <1е Уекмсо М. Метопав рага 1а ЫЛопа <1е ВоНуха. Г.)е^<1е е1 апо 1808 а 1848. 8исге, 1938, р. 11.

42 1ии1 Ыеб Е. Ор. сП., р. 700-705.

43 Речь идет о конкистадоре - завоевателе Перу Ф. Писарро.

44 Могепо Сг.К. ЕЛшИов Ылбпсов..., р. 39.
ся за дело Аудиенсии. "Когда я прибыл в Йолату, - писал он позже, - то нашел там
только 22 женщины и 24 старика, да священника, так как все жители ушли в Чукиса-
ку, боясь репрессий с нашей стороны. Вся округа поднялась на защиту города"45. Санс
вступил в переговоры с представителями Аудиенсии, в результате которых согласил-
ся удалиться в Потоси и ожидать распоряжений вице-короля.

С объяснениями и документами о взятии полномочий Аудиенсией в разные города
были отправлены эмиссары: Б. Монтеагудо в Потоси и Тунису, X. Лемойне в Санта-
Крус, М. Арсе в Оруро, в Ла-Пас друг и сподвижник Монтеагудо М. Мичел. Они пред-
ставляли крайнее крыло в группе радикалов, считали возможным открыто заявить о
стремлении к независимости и не прикрываться маской верности Фердинанду VII. Од-
нако именно благодаря декларации преданности королю и короне в Чукисаке в мае
1809 г. фактически была достигнута независимость. С другой стороны, власть оста-
лась в руках испанской колониальной бюрократии. Свидетель тех событий и один из
первых боливийских историков М. Санчес де Веласко писал: "Наступило 26 мая, без
каких-либо новшеств... Оидоры заседали и управляли... Шла переписка с губернатора-
ми Потоси, Кочабамбы и Ла-Паса, все оставалось в порядке вещей и без желания из-
менить что-либо"46.

Единственное, в чем преуспела новая власть - это в создании новой армии. Благода-
ря усилиям Альвареса Ареналеса были сформированы несколько рот ополчения, в
частности и из цветных, негров и метисов, которая называлась "рота террора". Ко-
манду над последней принял М. Суданьес47 48. Около города были возведены каменные
укрепления (два форта на возвышенности и один на равнине) для возможной обороны
города со стороны Потоси.

После восстания в Ла-Пасе посланник хунты М.В. Ланса прибыл в Чукисаку. Он
откровенно говорил о независимости Чаркас. Оидоры слушали его, принимали, но не
поддерживали и не осуждали. В городе появились листовки, утверждавшие, что Фер-
динанд VII умер в плену и нужно защищать независимость Чаркас и свободу родины.
Эти обстоятельства крайне обеспокоили испанцев и креолов, сторонников старого ре-
жима. Они стали покидать город. Их было так много, что 22 сентября 1809 г. Аудиен-
сия приказала запретить выезд из города без специального разрешения.

Состояние политического пата, бездействие и неспособность революционеров не
только проводить какие-либо реформы, но и управлять, привели к полной деградации
этой квазинезависимой власти Аудиенсии, которая предпочитала ничего не предпри-
нимать и выжидать. Как справедливо писал боливийский историк М. Сантос де Табор-
га, после победы восстания Аудиенсия из органа революции сразу же превратилась в
48
главное препятствие на ее пути .

Вице-король Линье, узнав о событиях в Чукисаке, дал указания Сансу не вмеши-
ваться в них. В середине июля в Буэнос-Айрес прибыл новый вице-король П. Сисне-
рос, который распоряжением от 17 июля позволил Аудиенсии временно осуществлять
власть. В Чукисаке это письмо торжественно читали перед толпой и рассматривали
как одобрение своих действий.

После восстания в Ла-Пасе вице-король изменил свою политику, увидев в этом дви-
жении угрозу всему испанскому господству в Верхнем Перу. В августе Сиснерос прика-
зал немедленно освободить всех арестованных, прежде всего Писарро. Аудиенсия под
давлением народа отказалась сделать это и продолжила вооруженные приготовления.

18 октября вице-король вновь потребовал выполнения августовских приказов. Ха-
ос и разочарование в городе, страх перед репрессиями и силой королевских войск,
шедших из Перу под предводительством Гойенече на подавление восставшего Ла-Па-

45 Ь1еб Е. Ор. сП., р. 692.

46 Запскег <1е Уекмсо М. Ор. ей., р. 15-17.

47 Могепо О.К. ЕЛшИов Ылбпсов, р. 50-51.

48 Цит. по: МоШепе^го С. \ас|опа1ьто у Со1ота)е. Ьа Рах, 1979, р. 44.
са, заставили оидоров сдаться. Вскоре город получил послание нового президента
маршала В. Ньето, который потребовал ухода со своих постов всех революционеров -
оидоров и прокуроров, замешанных в событиях 25 мая. Он требовал осудить "четырех
мятежников", а остальным обещал прощение49. Письмо президента привело к полно-
му развалу власти Аудиенсии, которая 17 ноября объявила о своем подчинении вице-
королю и новому президенту.

Ньето вошел в город в сопровождении войск Санса. Из Потоси из запасов монетно-
го двора привезли много денег, их разбрасывали при въезде президента в город. Нье-
то не стал никого казнить, хотя и арестовал М. Суданьеса, Альвареса Ареналеса и
других видных деятелей восстания. X. Суданьес и Б. Монтеагудо бежали из города.
Ополчение было разоружено и распущено. К удивлению многих в руках восставших
оказалось много оружия, например 15 пушек.

Восстание в Чукисаке закончилось восстановлением статус-кво. Силы и влияние
революционеров, стремящихся к независимости, оказались недостаточными, чтобы
добиться своих целей. Бюрократия и креольская элита, отрицая законность хунты в
Испании, не противопоставляли себя испанской монархии, не стремились к конфлик-
ту с метрополией. Однако, также как и хунты в Испании, события в Чукисаке привели
к развалу старой системы власти, подрывали сами основы монархии. Хотя не было со-
здано альтернативной колониальной системы власти, отказ признать права Испании
на решение судьбы американских владений закладывали основы не только автономии
и федерализации империи, но и самостоятельности, будущей независимости. Восста-
ние в Чаркас привело в движение народные массы, вовлекаемые креольской элитой в
борьбу за независимость, которая перестала быть абстрактной идеей. Главным ре-
зультатом восстания в Чаркас в 1809 г. были разрушение стабильности и основ "ста-
рого режима", осознание обществом возможности достижения независимости.

ЛА-ПАС: РЕВОЛЮЦИЯ БЕЗ "МАСКИ"

Г.Р. Морено писал, что Война за независимость Верхнего Перу началась с "маски",
умеренные прикрывались верностью Фердинанду VII, под которой прошли события в
Чукисаке, но продолжилась восстанием с "открытым лицом" в Ла-Пасе. Переворот в
Чукисаке ускорил развитие событий в северной столице Верхнего Перу. Ла-Пас в от-
личие от университетской и бюрократической Чукисаки был производящим и торго-
вым городом. Здесь чувствовался экономический пресс колониального режима. Сиса
и алькабала, тяжелые торговые налоги, были ненавистными символами испанского
господства. Здесь всегда был силен местный патриотизм, креольский локализм. Ла-
Пас с большим возбуждением воспринял сначала новости о событиях в Испании, а за-
тем и о революции в Чукисаке.

В Ла-Пасе миссия Гойенече вызвала такие же подозрения, как и в Чукисаке. Всем
был очевиден сговор с Гойенече местного интенданта и епископа. Креолы вслед за
"докторами" Чукисаки повторяли тезис о нелегитимности Центральной хунты и о праве
создать свои органы управления. Интендант Т. Давила в докладе вице-королю подчер-
кивал, что в городе отмечаются сильные расхождения между испанцами и "патриция-
ми"50, в их отношении к событиям в Испании. "Споры эти, - писал Давила, - всякий раз
приобретают все более непримиримый характер, усиливая взаимную враждебность"51.

Обстановка политического возбуждения в Ла-Пасе осложнялась активностью сто-
ронников перемен. В Ла-Пасе как нигде в Чаркас появилось большое число листовок

49 Ь1еб Е. Ор. сП., р. 193.

50 Термин "патриции” означал принадлежность или рождение в этом регионе, который креолы счита-
ли своей родиной (по-испански ра(па). - Вагга^ап К. Е8рапо1е8 ра(псю8 у е8рапо1е8 еигореов: сопГНсЮ8 т-
1гае1Пе8 е МепНйайев еп 1а С1п<1а<1 <1е Ьа Рах еп уирегав <1е 1а 1п<1ереп<1епс1а, 1770-1809. - Ганге 1а ге(6пса у 1а т-
8иг§епс1а: 1а8 1<1еаа у 1о8 тоу1ппеп1о8 8ос1а1е8 еп 1о8 Ап<1еа, 81§1о XVIII. Сивсо, 1996, р. 113-171.

51 Ест1а Т. Ор. сП., р. 1.
и памфлетов. Они содержали антиправительственные лозунги "Долой правителей Ис-
пании в Америке!", "Испания более не будет править страной!", "Да здравствуют на-
ши законы и долой дрянное правительство и его чапетонов!" - так презрительно на-
зывали уроженцев Испании. Большинство листовок провозглашало преданность Фер-
динанду VII, но были и такие, где его проклинали52.

В октябре 1808 г. произошли тревожные события, крайне обеспокоившие власти. В
центре города собралась толпа граждан, бурно обсуждавших события в Испании и от-
сутствие короля на престоле, и стала требовать создания в Ла-Пасе хунты, утверждая
свое право примером испанских городов. С большим трудом уговорами интенданту
удалось успокоить толпу. Давила сообщил об этом в Буэнос-Айрес и получил приказ
наказать зачинщиков. В феврале 1809 г. он отвечал вице-королю: "Заговор и волне-
ния в октябре, целью которых были отделение от правительства и создание хунты,
сдерживалось лишь страхом перед наказанием. Однако они по-прежнему собираются
на ночные заседания, не боясь, что поставлю массу виселиц... Я не могу провести рас-
следование, которое Вы приказали учинить над заговорщиками, ибо это вызовет
взрыв возмущения и даст повод поднять народ на восстание"53. Давила управлял горо-
дом, который бурлил от политической агитации, его власть с каждым днем слабела.

События мая 1809 г. в Чукисаке критически отразились на положении в Ла-Пасе.
8 июня в городе появился посланник Аудиенсии Мичел, привезший с собой не только
ордер на арест бежавших из Чукисаки сторонников Писарро, но и тайные памфлеты
Монтеагудо. По дороге в Ла-Пас Мичел побывал в Кочабамбе, где встретился с выда-
ющимся деятелем первых лет Войны за независимость Мединой. Он пообещал Миче-
лу присоединиться к нему в Ла-Пасе. По прибытию в Ла-Пас Мичел встретился с Да-
вилой и епископом. Главные же встречи проходили с группой радикалов, в которую
входили Мурильо, Катакора, Инохоса, Патиньо, Алиага, Фигероа, Сагарнага и братья
Ланса54. Всего состоялось пять секретных совещаний. 24 июня в доме Сагарнаги со-
брались все заговорщики и поклялись участвовать в революции против властей.
9 июля в Ла-Пас прибыл Медина. 12 июля состоялось последнее совещание, где было
окончательно решено выступить 16 июля, в день праздника Девы Марии дель Кар-
мен. К заговору присоединился испанец, офицер Х.П. Индабуру.

16 июля 1809 г. во время религиозной процессии заговорщики захватили казармы,
нейтрализовав солдат. Одновременно ударили в набат, чтобы собрать народ. Они
убеждали людей, что европейцы хотят перебить патрициев. Под здравицы в честь
Фердинанда VII и проклятия предателям, губернатору и епископу, продавшимся пор-
тугальцам, стали вооружать народ. Для этого в доме Индабуру заранее был приготов-
лен склад оружия. Народ кричал: смерть чапетонам!55. Толпа взломала двери тюрьмы
и освободила заключенных.

Восставшие заявили, что гражданская власть в городе переходит к кабильдо (муни-
ципалитету). Под давлением народа кабильдо принял в свои члены представителей за-
говорщиков Г. Лансу, Х.Б. Катакора и Х.Б. Сагарнагу. Лидеры восставших Мурильо и
Индабуру объявили о призыве в ополчение. Народ требовал изгнания всех главных
чиновников старой администрации, немедленной отмены алькабалы, а ключи от каз-
начейства передать в кабильдо. Кабильдо пообещал отменить алькабалу на продукты
питания и товары, продаваемые индейцами.

На следующий день с утра на центральной площади возвели виселицы и объявили о
наказании смертной казнью всякого, кто оскорбит другого, назвав чапетоном или

52 МоШепе^го С. Ор. сП., р. 48; Сгеаро А., Агге А$шгге К., Котего Р.В., Мопеу М. Ьа \'|<1а соНДхапа еп Ьа Рах
<1ш'ап1е 1а Оиегга Де 1а 1п<1ереп<1епс1а. 1800-1825. Ьа Рах, 1975, р. 209.

53 ОйуПа Т. Ор. сП., р. 1-3.

54 Уа1епс1а Уе@а А. Дове АпЮшо МеДта. Е1 8асегДо1е Де 1а геуо1ис!6п 1Ьега1 еп е1 А1Ю Рего. Ьа Рах, 1978,
р. 63-64.

55 ОоситепЮ8 рага 1а ЫЛопа Де 1а Кеуо1ис16п Де 1809, у. III. Ьа Рах, 1954, р. 25.
креолом56. Всем же испанцам было велено явиться к трем часам дня для принесения
"клятвы верности и союза с американцами во имя защиты родины". Клятву под висе-
лицами и перед портретом Фердинанда VII принимали от имени кабильдо и народа
Г. Ланса и Х.Б. Сагарнага. Как писал Котера: "Ясно, что цель патрициев не что иное,
как независимость"57.

19 июля произошло важное событие. С балкона кабильдо было зачитано заявле-
ние, которое устанавливало полное равенство европейцев-испанцев и креолов-амери-
канцев. "Впредь нет ни высокого, ни низкого народа, теперь все равны. Это то равен-
ство, которое уже 20 лет ищут французы", - отмечал Котера. Революция продолжала
углубляться, принимая все более радикальные акты, свидетельствовавшие о полном
разрыве со старым режимом. Важнейшим решением революционеров было прощение
всех долгов по налогам. 20 июля на площади торжественно под портретом короля были
сожжены все бумаги казначейства по налогам, начиная с 1807 г. Это было самое смелое
и решительное действие новых властей, которые стремились к самоуправлению в фи-
нансовой сфере. Вице-король в предыдущие месяцы распорядился собрать для Цен-
тральной хунты 1,04 млн. песо, из которых Ла-Пас должен был предоставить 100 тыс.,
огромную сумму для города. Эти распоряжения усилили желание получить финансовую
самостоятельность и прекратить субсидировать Буэнос-Айрес, да и Мадрид.

Одним из первых мероприятий новой власти была смена самых важных чиновни-
ков. Были уволены начальники почты, таможни, принята отставка администратора
табачной монополии и командующего ополчением. Все эти акции были освящены ре-
шениями кабильдо. Затем наступила очередь провинциальных властей. Позже про-
тивники восстания в "Бесстрастном докладе о революции в Ла-Пасе" писали: "Бунтов-
щики поменяли провинциальные власти в Сикасике, Омасуйос, Сорате, Пакахес, Юн-
гас, где поставили людей без залога, более того, бесплатно и без формальностей по
закону, еще приказали, чтобы эти провинции прислали в Ла-Пас по одному индейцу,
которые должны были представлять их население в хунте"58.

Революционеры продолжали строить новую систему управления. С изложением
программы новой власти выступил Медина, который написал "План правительства".
Этот текст сначала был обсужден в узком кругу радикалов, а затем 21 июля представ-
лен кабильдо. Во втором варианте, после замечаний Мурильо, братьев Ланса, Сагар-
наги, Буэно и Катакоры полностью исчезло всякое упоминание о короле, вассалитете
и преданности короне, а появились очень жесткие формулировки о политике Испании
в американских колониях59. Именно после его публикации роялисты в "Беспристраст-
ном докладе" с полным правом утверждали, что главной целью революционеров бы-
ло "воспользоваться положением и растерянностью, чтобы отделиться от метропо-
лии, добиться независимости Америки"60. Документ, принятый кабильдо 22 июля, де-
кларировал свободу торговли, неприкосновенность частной собственности, личную
свободу. "Эти права человека находятся в руках властей и должны ими полностью со-
блюдаться с уважением к достоинству и чести гражданина". Декларация, сделанная от
имени "представителей народа" и принятая кабильдо, устанавливала новые налоговые
правила: впредь все налоги, в том числе доходы от почты, монополии табака, будут
оставаться в местном казначействе, а не направляться в Буэнос-Айрес61.

В "Плане" был пункт о создании парламента, законодательной "представительной
и охранительной хунты прав народа". Кабильдо приказывал созвать "представитель-
ный конгресс прав народа с участием делегатов от индейцев, по одному индейцу от

56 Такие же требования уничтожить "различия между гачупинами или европейцами и креолами” выдви-
гались в Новой Испании в наказах депутатам в Центральную хунту в 1809 г. - Оиегга Ор. с11р. 210.

57 Носитеп1о8 рага 1а ЫЛопа бе 1а Кеуо1ис16п бе 1809, V. III, р. 30.

58 ОауНа Т. Ор. сП., р. 43.

59 11па тберепбепсха, тис11О8 сатто8, р. 75.

60 ОауНа Т. Ор. сП., р. 39.

61 ОоситепЮ8 рага 1а ЫЛопа бе 1а Кеуо1ис16п бе 1809, у. III, р. 177, р. 361-367.
каждого округа всех шести районов (субделегаций), которые составляли провинцию
Ла-Пас"62. Впервые в истории континента созывался представительный орган власти
с выборными от индейцев.

Тогда же радикальное крыло революционеров выпустило манифест, в котором чет-
ко и безо всяких "масок" декларировалась цель - независимость Чаркас. В этом важней-
шем документе, характеризующем все движение в Ла-Пасе, заявлялось: "До сегодняш-
него дня мы терпели подобие ссылки на чужбине в лоне собственного отечества; мы до
сего дня в течение трех веков с безразличием взирали на попрание свободы, на деспо-
тизм и тиранию несправедливого узурпатора, уничтожавшего человеческое достоин-
ство... И вот наступил час сбросить иго, столь унижающее нас и так льстящее испанской
гордыне. Настало время организовать новую систему правления, которая будет исхо-
дить из интересов нашей родины, до сих пор презираемой подлой политикой Мадрида.
Настало время поднять знамя свободы в этих несчастных колониях, задавленных пя-
той несправедливости и тирании"63. Эта декларация отличалась своим радикализмом
и четкостью поставленных целей от всех ранних заявлений борцов за независимость, в
том числе и хунты в Буэнос-Айресе в мае 1810 г., что дало повод некоторым истори-
кам назвать радикалов Ла-Паса якобинцами испано-американской революции64.

24 июля собралась Охранительная хунта в составе 12 человек. Позднее, в сентябре,
к ним присоединились трое индейских делегатов65. Последнее вызвало возмущение
многих. Роялисты сетовали: "Индеец из Юнгас был, по крайней мере, императорской
крови, происходил из инков, а остальные - простые касики (главы общин. - А.Щ.)"66.
Возглавил хунту П.Д. Мурильо. В ее состав вошли радикалы Х.А. Медина, Г.Г. Ланса,
Х.Б. Катакора, Ф. Патиньо, Б. Буэно.

Главной особенностью новой системы власти было разделение на административ-
ный и законодательный корпуса. Правящим органом оставался кабильдо. Хунта вы-
рабатывала рекомендации, по которым уже затем кабильдо принимал решения. Яв-
ным отличием хунты в Ла-Пасе от всех других патриотических хунт в Испании и Аме-
рике было то, что уже в своем названии она отказалась от титула "защитницы прав
Фердинанда VII", а стала именоваться "защитницей прав народа".

После прибытия в Буэнос-Айрес Сиснероса ситуация изменилась. В Ла-Пасе об
этом стало известно 10 августа. В кабильдо сразу возникла группа пораженцев, опа-
савшихся, что новый вице-король примет решение подавить восстание Ла-Паса силой.
18 августа напряженность спала: прибыл эмиссар, которого посылали в Чукисаку. Он
привез с собой ордер высшего судебного органа Чаркас (правда, самого находившего-
ся в конфликте с властями), согласно которому Аудиенсия одобряла действия восстав-
ших. Это означало юридическое признание новых властей. Документ был зачитан Са-
гарнагой на площади, звучали колокола, была устроена иллюминация, в толпу броса-
ли монеты, был организован праздник.

Вопросы обороны перед лицом возможного военного нападения на Ла-Пас крайне
беспокоили лидеров восстания, поэтому они с первых дней формировали ополчение,
ежедневно проводили военные занятия и смотры. Во главе военной организации стоя-
ли два непримиримых врага Мурильо и Индабуру, что таило в себе зерно будущего
конфликта. Тревожные новости приходили из Перу. В конце августа стало известно,
что из Куско и Арекипы в сторону границы с Чаркас двинулись королевские войска
под предводительством Гойенече.

Забота о благоприятном окружении революции не могла заслонить внутренних
опасностей, исходивших как от консервативного руководства кабильдо во главе с аль-

621ыа„ р. 366.

63 1Ыа„ р. 38.

64 Уа1епаа Уе^а А. Н181опа роПНса бе Во1Ма, Г. 2. Ьа Рах, 1984; РеПтап Уе1аг<1е 1. Ор. ей.

65 Агге А^шгге К. РагНс1рас16п рори1аг еп 1а 1п<1ереп<1епс1а Де Во11У1а. Ьа Рах, 1979, р. 109.

66 ОйуПа Т. Ор. С1Г, р. 43.
кальдом Ф. Янгуасом, так и от умеренной фракции самого революционного кружка. С
каждым днем становились все напряженнее личные отношения Индабуру и Мурильо.
Радикалы с большим подозрением относились к Мурильо. 12 сентября пришли изве-
стия о занятии королевскими войсками из Перу города Копакабана на побережье озе-
ра Титикака, находившегося в юрисдикции Чаркас, т.е. вице-королевства Рио-де-Ла-
Плата. В тот же день подстрекаемая радикалами толпа потребовала отставки и суда
над алькальдом. Под давлением толпы кабильдо принял отставку Янгуаса, а также
был вынужден ввести в свой состав новых членов, в том числе лидера радикалов Ме-
дину. Фактически это был левый переворот, руководящие позиции оказались в руках
радикалов. После смещения алькальда Янгуаса пришедшие в кабильдо крайние ради-
калы настояли на резолюции об объявлении войны перуанской провинции Пуно67.

Кризис наступил несколько дней спустя. 16 сентября из Лимы пришло письмо вице-
короля Перу Х.Ф. Абаскаля с требованием восстановить старые власти и распустить
войска. Два дня кабильдо обсуждал эти требования. 22 сентября было принято реше-
ние формально подчиниться, но не исполнять приказ, а послать делегатов для перего-
воров с командующим войсками Гойенече. Если у Гойенече было 5 тыс. человек, то
хунта располагала отрядом в 800 человек и 11 орудиями.

Между тем кабильдо и Мурильо вступили в переговоры с Гойенече. Мурильо в
письме предложил свои услуги и готовность следовать его приказам. В письме Сансу
он отмежевывался от радикалов68. Гойенече рассчитывал на помощь Мурильо в по-
давлении восстания и даже думал назначить его на пост губернатора. Всем же членам
кабильдо Гойенече обещал прощение69. Чаша весов в городском руководстве склони-
лась в пользу умеренных и роялистов.

После приказа вице-короля вернуть политическую ситуацию к положению до 16 июля
кабильдо 30 сентября постановил распустить Охранительную хунту. Военная и поли-
тическая власть оказалась в руках Мурильо, которому удалось уговорить радикалов
пойти на уступки перед угрозой применения военной силы. Однако вскоре радикалы
утратили доверие к Мурильо, узнав о его письмах к Гойенече и Сансу. Стали погова-
ривать о его сговоре с роялистами и предательстве.

6 октября Гойенече прислал для переговоров двух офицеров, которых со всеми по-
честями за городские ворота отправился встречать Мурильо и члены кабильдо. По-
сланники Гойенече объявили о всеобщем прощении при условии капитуляции и
разоружения, что было принято кабильдо. Мурильо оставался командующим войска-
ми до прихода войск Гойенече70. Кабильдо восстановил старого алькальда Янгуаса,
ставшего союзником Мурильо.

Решение кабильдо возмутило радикалов во главе с Мединой. После отъезда парла-
ментеров Медина созвал в казармах гарнизона бывших членов хунты и кабильдо, ко-
торые под давлением радикалов и народных элементов, присутствовавших там, поста-
новили отменить решение о капитуляции и заявили о решимости сопротивляться. Меди-
на с комиссией кабильдо выехал в Тиуанаку, где находилась большая часть войск Ла-
Паса во главе с Сагарнагой. Там Медина яркой речью убедил всех в своей правоте и уго-
ворил отряд вернуться в город, чтобы продолжить революцию и наказать предателей.

12 октября оставшийся в городе Индабуру, опасаясь, что пострадает из-за напря-
женных отношений с Мурильо, стал действовать. Ночью он арестовал Мурильо, обви-
нив его в предательстве. 13 октября пришедшие из Тиуанаку войска штурмовали дом
Янгуаса, арестовали некоторых испанцев и креолов-роялистов. Во главе войск встал
Индабуру, превратившийся в союзника Медины и радикалов. Однако, если радикалы
желали сражаться с роялистами, то Индабуру заботила только его собственная судьба.

67 ВоситепЮ8 рага 1а ЫЛопа Де 1а Кеуо1ис16п Де 1809, V. III, р. 50.

68 АЬесга ВаШто V. Ьа ”§ета1 Ыросге81'а” Де Г.)оп РеОго Вотт§о МипПо. Ьа Рах, 1978, р. 23.

69 Воситеп1о8 рага 1а ЫЛопа Де 1а Кеуо1ис16п Де 1809, V. III, р. 55.

70 1Ыа„ р. 62.
Поставив командующим Индабуру, большая часть войск ушла в Чакалтайо, ключе-
вое место для обороны Ла-Паса. Как только войска покинули город, 18 октября Инда-
буру совершил переворот, арестовал Медину и других радикалов. Роялисты привет-
ствовали переворот. На следующий день Индабуру приказал установить виселицы для
всех арестованных. Тем временем, узнав о событиях в городе, войска, преданные ра-
дикалам, вернулись в Ла-Пас. Индабуру пытался организовать защиту города, но по-
терпел поражение. Сам Индабуру был ранен, а затем забит до смерти толпой. Его
труп на поругание был повешен на возведенной им виселице. Народ нападал на дома
роялистов, грабил магазины, принадлежавшие испанцам.

Власть вернулась к радикалам. Были освобождены все арестованные, кроме Мури-
льо. Затем войска, захватив с собой арестованного Мурильо, ушли на позиции в Ча-
калтайо. Войск было слишком мало, чтобы всерьез думать о вооруженном противо-
стоянии Гойенече. Радикалы считали, что надо уйти в Юнгас, на север провинции, где
можно было организовать сопротивление и даже установить республику.

В Юнгас уже некоторое время находился отряд В. Ланса, который там преследовал
епископа, организовывавшего своего рода Вандею в тылу революционного Ла-Паса.
Лансе удалось мобилизовать в Юнгас около 6 тыс. индейцев71. Это обстоятельство
убеждало революционеров, что в Юнгас они смогут эффективно противостоять Гойе-
нече. Даже если поверить данным о численности войск Лансы, индейцы были разору-
жены и недисциплинированы. Они разбежались при первых же выстрелах.

25 октября Гойенече подошел к Ла-Пасу. Небольшой отряд принял неравный бой у
Чакалтайи, дав возможность основной группе с военачальником Кастро и Мединой
уйти в Юнгас. Чтобы артиллерия не досталась врагу, были взорваны все пушки. Гойе-
нече уничтожил заградительный отряд и занял город. Потери революционеров в
арьергардных боях составили 200 человек72. Во время отступления в Юнгас Мурильо
удалось бежать. 11 ноября его арестовали люди Гойенече.

30 октября Гойенече отправил отряд в 500 человек для преследования Лансы в Юн-
гас. Гойенече туда же отправил брата Викторио Лансы Григорио, которого отпустил
под залог, чтобы тот уговорил восставших сдаться. В ответ 5 ноября 1809 г. В. Ланса
написал любопытное письмо Гойенече. В нем он изложил свои взгляды, наивно пола-
гая обратить в свою веру самого Гойенече. Ланса подчеркивал, что главной причиной,
побудившей революционеров восстать, было неравенство креолов с европейцами:
"Америка многие годы жила угнетаемая европейцами, которые обирали и раздевали
страну, вывозили все ее богатства, оставляя после себя лишь скелеты". Ланса призы-
вал Гойенече, поскольку тот тоже был американцем по рождению, присоединиться к
движению за независимость и "установить собственную перуанскую династию". Ланса
даже предлагал Гойенече возглавить регентство независимой Америки73. Данное
письмо свидетельствовало, что Ланса был убежден в беспринципности Гойенече, ко-
торый в его глазах давно изменил испанской короне и действует в интересах порту-
гальской принцессы, а значит, мог соблазниться предложением власти.

11 ноября роялисты разбили в Юнгас при Ирупане отряд восставших, который со-
гласно Котере, насчитывал 8 тыс. человек. Однако это была плохо организованная
масса индейцев, неспособная противостоять регулярной армии. Их предводители Лан-
са и Кастро бежали с поля боя. Вскоре их взяли в плен индейцы, прослышавшие о по-
ражении Ла-Паса и желавшие выслужиться перед испанцами. Они казнили Лансу и
Кастро, а их головы выставили сначала в Короико, а затем отослали в Ла-Пас.

После военных побед роялисты приступили к жесточайшим репрессиям. В течение
ноября арестовали всех лидеров восстания. 19 ноября из Буэнос-Айреса пришло пись-
мо, уполномочивавшее Гойенече вершить правосудие над революционерами. 2 января

711ыа.,р. бз.

72 1Ыа.,р. 175.

73 Цит. по: Уагдиег. МасЫсад.о Н. Оп§епе§ де 1а пасюпаКдад ЬоНутапа. Ьа Рах, 1975, р. 41-43.
состоялся скорый суд. Все лидеры восстания П.Д. Мурильо, Б. Катакора, Б. Буэно,
М. Хименес (Пичитанка), М. Гранерос, Х.А. Фигероа, А. Хаей, Г.Г. Ланса, Х.Б. Сагар-
нага были приговорены в смерти. Лидер радикалов Х.А. Медина избежал смертного
приговора лишь благодаря своему священническому сану74.

29 января 1810 г. все были казнены: веревки виселицы не выдержали, и тогда всех
сначала гарротировали75, а затем отсекли головы, чтобы выставить их на показ во
всех городах Чаркас. Поднявшись на эшафот, Мурильо воскликнул: "Вы не погасите
пламя, которое я зажег"76.

Движения в Чукисаке и Ла-Пасе остались изолированными вспышками. Они не бы-
ли активно поддержаны другими регионами и городами Чаркас, хотя туда посылались
эмиссары восставших. Лишь в 1810 г. под влиянием Майской революции в Буэнос-Ай-
ресе лозунги Ла-Паса и Чукисаки вновь становятся актуальными. В августе 1810 г.
восстала Кочабамба, поддержавшая хунту в Буэнос-Айресе. Это движение произошло
под непосредственным впечатлением от событий 1809 г.77 В ноябре 1810 г. кабильдо
Чукисаки на этот раз с согласия архиепископа принял акт признания Революционной
хунты в Буэнос-Айресе. Практически все города Чаркас поддержали революцию в
Буэнос-Айресе и экспедиционный поход войск Рио-де-Ла-Платы под предводитель-
ством Кастельи. Такое быстрое распространение в Чаркас революции в 1810 г. объяс-
нимо лишь в свете примера и идейного влияния движения 1809 г.

* * *

Движение 1809 г. в Чаркас знаменовало начало многолетней Войны за независи-
мость, освобождения американских колоний от испанского владычества. В этом дви-
жении проявились черты, свойственные революционным событиям этих же лет в са-
мой Испании. Принципиально, нам представляется логичным и обоснованным рас-
сматривать эти события в рамках ибероамериканской антиабсолютистской
революции, центрами ее была как Испания, так и американские колонии, революции,
которая знаменовала переход от "старого режима" к буржуазному строю.

Период с начала восстания в Испании в мае 1808 г. и формирования по всему коро-
левству патриотических хунт вплоть до роспуска Центральной хунты в январе 1810 г.
является ключевым для понимания ибероамериканской революции, одним из резуль-
татов которой стала Война за независимость Америки. В этот период американцы
прошли путь от искреннего испанского патриотизма и вассальной верности монарху к
враждебности к испанской монархии и всему режиму колониального господства. Ло-
гичным завершением этого периода ибероамериканской революции были созыв
Учредительных кортесов в Кадисе и принятие конституции 1812 г., восстания в Кара-
касе, Буэнос-Айресе, сентябрьский "клич" Идальго в Мексике в 1810 г.

В процессе революционных событий в Чаркас постепенно "маска" вассалитета и
преданности Фердинанду VII исчезала и была заменена новыми идеями и лозунгами:
суверенитет народа, права нации, равенство креолов и европейцев. В Ла-Пасе эта тен-
денция проявила себя в полной мере. Именно с восстания в Ла-Пасе ибероамерикан-
ская революция в колониях приобрела характер движения за независимость. И в Ис-
пании, и в Америке целью революционеров было свержение абсолютизма Бурбонов,
разрушение "старого режима", однако в колониях революция имела свои особенности
и быстро превратилась в Войну за независимость.

74 ВоситепЮ8 рага 1а ЫЛопа Де 1а Кеуо1ис16п Де 1809, V. III, р. 73.

75 Позорная казнь, применявшаяся в Испании со средних веков. Преступников душили, ломая шею с
помощью палки и веревки.

76 Мурильо на процессе вел себя малодушно, выгораживал себя, оправдывался, за что его упрекали
современники. Однако героическая смерть и последние слова полные мужества свидетельствовали о ве-
ликом подвиге этого человека.

77 .//м7 Ыеб Е. Ор. сП., р. 525.
© 2009 г.

В.В. МАРЬИНА

ДИПЛОМАТИЯ БЕНЕША ПОСЛЕ МЮНХЕНСКОГО

СОГЛАШЕНИЯ. 1939-1945 годы

"Мюнхен" стал символом агрессивной сути гитлеровской внешней политики, пре-
ступного невыполнения международных обязательств западными державами и не-
совместимости с основными принципами международного права. Он означал оче-
редной шаг на пути развязывания Второй мировой войны, явился важнейшим свиде-
тельством ликвидации системы коллективной безопасности и окончательного
устранения Лиги Наций от решения значимых вопросов европейской и мировой по-
литики. "Мюнхен" настолько серьезное событие в мировой истории XX в., что по-
стоянно привлекает к себе внимание исследователей и публицистов. Этому событию
и усилиям чехословацкой дипломатии по ликвидации его последствий посвящен ряд
работ российских (советских) историков* 1 и вышедших еще в СССР документальных
публикаций2.

За границей очередной всплеск внимания к "Мюнхену" обозначился в связи с его
65-летием (2003 г.). Сначала публицисты, а потом и историки снова приступили к об-
суждению таких вопросов, как шла ли в ту пору речь о предательстве и по отноше-
нию к кому, насколько демократической страной была межвоенная Чехо-Словацкая
Республика (ЧСР), не стала ли она после 1918 г. новой "тюрьмой народов" и, как
следствие, не была ли подорвана изнутри межнациональными противоречиями, го-
това ли была ЧСР сражаться за собственную свободу и независимость. Об этом же
говорилось на международной конференции "Мюнхенское соглашение - путь к де-
струкции демократии в Европе", состоявшейся в Праге 24-25 октября 2003 г. Был
затронут широкий круг вопросов, касавшихся внешней и внутренней, в том числе
национальной и культурной, политики Чехословакии в конце 30-х годов XX в., поли-
тико-правовых аспектов соглашения, историографии проблемы. Спектр оценок сре-
ди участников конференции оказался достаточно широк3. Незадолго до этого в се-

Маръина Валентина Владимировна - доктор исторических наук, главный научный сотрудник Инсти-
тута славяноведения РАН.

1 См., например: Волков В.К. Мюнхенский сговор и балканские страны. М.. 1978; Севостьянов Г.Н.
Мюнхен и дипломатия США. - Новая и новейшая история, 1987, № 4; Марьина В.В. Бенеш: второй визит
в Москву. Декабрь 1943 г. - Вторая мировая война. Актуальные проблемы. М., 1995; ее же. Э. Бенеш: пе-
реговоры в Москве (декабрь 1943 г.). Перевод и публикация документов, вступление, комментарии. - Во-
просы истории, 2001, № 1, 2; ее же. Э. Бенеш: между Лондоном и Москвой. От проекта чехословацко-
польской конфедерации к идее советско-чехословацкого договора 1943 г. - Россия XXI, 2008, № 3, 4; Че-
хия и Словакия в XX веке. Очерки истории, в 2-х кн., кн. 1. М., 2005; Орлик И.И. Эдуард Бенеш: годы по-
бед и поражений. - Новая и новейшая история, 2008, № 5.

2 См., например: Новые документы из истории Мюнхена. М., 1958; СССР в борьбе за мир накануне
Второй мировой войны (сентябрь 1938 - август 1939 г.): документы и материалы. М., 1971; Документы
внешней политики СССР, т. XXI. М., 1977; Документы и материалы по истории советско-чехословацких
отношений (далее - ДМИСЧО), т. 3. М., 1978; Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937-1939 гг.
М„ 1979; Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937-1939 гг. Т. 1. Ноябрь 1937 - де-
кабрь 1938 г. М., 1981; Год кризиса. 1938-1939. Документы и материалы. Т. 1. 29 сентября 1938 - 31 мая
1939 г. М„ 1990.

3 Мшс1юУ8ка <1о11о<1а. Се81а к <1 е ь I гы к с I бетокгаше у Еугорё. Ргайа, 2004.
рии "Документы чехословацкой внешней политики" вышли два тома публикации
"Чехословацкая внешняя политика в 1938 г."4 Ядром нового труда стали материалы
ряда фондов Архива министерства иностранных дел Чешской Республики. Особое
внимание при этом было уделено шифрограммам, поступившим в МИД ЧСР от че-
хословацких дипломатических представителей в Германии, Великобритании, Фран-
ции, Польше, Венгрии, Румынии, Югославии, а также циркулярным инструкциям,
направляемым чехословацким дипломатам из Праги. В публикацию включены, кро-
ме того, выступления министра иностранных дел ЧСР К. Крофты и записи бесед с
иностранными дипломатами как в Праге, так и за рубежом. Большинство опублико-
ванных документов впервые увидели свет. Исключение составляют донесения посла
ЧСР в СССР 3. Фирлингера о позициях Москвы в период мюнхенского кризиса: они
были опубликованы самим Фирлингером5, а затем в переводе на русский язык
включены в различные сборники документов советского периода.

Чехословацкий кризис 1938 г. вновь привлек внимание мировой общественности
осенью 2008 г.: в Праге, Мюнхене, Москве состоялись международные конферен-
ции, посвященные 70-летию подписания Мюнхенского соглашения. Их материалы
еще не опубликованы. Экс-президент Чешской республики В. Гавел, поддержавший
мысль о снятии художественного фильма о мюнхенской трагедии, заявил 24 сентяб-
ря 2008 г.: "Мюнхенское соглашение на многие десятилетия наложило отпечаток на
нашу атмосферу и историю. Поэтому очень важно, чтобы оно оставалось постоян-
ной темой рефлексии". Фильм, по его словам, "должен напоминать демократиям об
ошибках, совершенных в XX столетии"6. О "Мюнхене" и его уроках говорил
31 июля 2008 г. и известный словацкий политик Я. Чарногурский (в 1991-1992 гг. -
председатель словацкого правительства): "Мюнхен показал, что западные державы го-
товы помогать на Востоке (Востоке Европы. - В.М.) лишь тогда, когда это является со-
ставной частью их обороны... Англия и Франция так же, как в Мюнхене в отношении
Чехословакии, поступили годом позже в отношении Польши... Из этого для словаков и
для чехов следует поучение: если это не вредит нашим интересам, сближать наши инте-
ресы с Востоком, т.е. прежде всего с Россией. И самым важным является следующее по-
учение: никогда в области безопасности не зависеть только от Запада"7.

В России 70-летие "Мюнхена", помимо конференции и "круглых столов", было
отмечено тем, что служба внешней разведки рассекретила большое количество до-
кументов (700 листов), относящихся к этому событию. Не меняя в корне нашего
представления о вызревании чехословацкого кризиса, они дают много новых по-
дробностей о его развитии и результатах, что обогащает картину происходившего,
делает ее более яркой и насыщенной. В число рассекреченных входят перехвачен-
ные советской разведкой донесения иностранных посольств; сообщения внешнепо-
литических ведомств Австрии, Германии, Великобритании, Франции, Чехословакии
и других стран; записи бесед и донесения дипломатов и т.д. В основном - это доку-
менты Центрального архива Федеральной службы безопасности (ЦА ФСБ) России.
Подробнее о них идет речь в статье начальника Управления регистрации и архив-
ных фондов ФСБ генерал-лейтенанта В.С. Христофорова, отметившего: «Благода-
ря успешной работе советской разведки и контрразведки И.В. Сталин был полно-

4 Се8ко81оуеп8ка хайгашсш роййка V госе 1938. 8у. I. 1 1еДеп - 30 сегуеп 1938; 8у. II. 1 сегуепес - 5 1уеп
1938. РгаКа, 2000-2001. В подготовке труда участвовали Институт международных отношений (Прага),
Карлов Университет, Институт истории АН ЧР, Центральный государственный архив (Прага). Конкретно
над публикацией работали И. Деймек в сотрудничестве с Я. Немечеком, X. Новачковой и И. Штёвичеком.

5 Р1егНп§ег 2. Уе 81ихЬас1г С8К, <111 1. Ргайа, 1947.

6 1П1р:/ЛуеЬ.уо1пу.сх/поушу/ки11ига/й1т/<1апек

7 1П1р://Ыо§.ак1иа1пе.сеп1гит.сх/Ыо§у/)ап-агпо§иг8ку.р11р
стью осведомлен о том, как проходил "мюнхенский сговор"»8. О рассекреченных ма-
териалах достаточно подробно сообщалось в российской прессе и по телевидению9.

В настоящей статье на основе впервые используемых архивных материалов и
опубликованных документов говорится о том, как во время Второй мировой войны
и после нее решался вопрос о признании недействительным с самого начала Мюн-
хенского соглашения, какие усилия прилагал для этого находившийся в эмиграции
президент ЧСР Э. Бенеш при жизни.

* * *

В 5 час. 45 мин. 30 сентября 1938 г. в Прагу был доставлен текст Мюнхенского со-
глашения, пока неофициально, на английском языке и без подписей10. Реакция
Э. Бенеша, по словам его секретаря П. Дртины, была следующей: "Это - конец. Ве-
роломство наказывается. Уму непостижимо. Они (Англия и Франция. - В.М.) дума-
ют, что спасут себя от войны и революции за наш счет. Ошибаются"11. Несколько
часов спустя Крофта получил и официальный документ, свидетельствовавший о со-
гласии англичан и французов на отторжение от ЧСР в пользу Германии так называе-
мой Судетской области, населенной не только немцами, но и чехами12. Ознакомив-
шись с текстом, президент позвонил советскому послу в Праге С.А. Александров-
скому с просьбой запросить срочно Москву о том, сможет ли Советский Союз
оказать помощь Чехословакии в одиночку в случае ее отказа принять ультиматум и,
следовательно, оказания военного сопротивления рейху. Александровский такую
телеграмму отправил, но, согласно официальной советской версии, по техническим
причинам она была получена в Москве только вечером, и ответ Праге уже оказался
не нужен13. Бенеш как президент и главнокомандующий, имевший право оконча-
тельного решения вопроса, к тому времени принял ультиматум, полагая, что страна
не готова в одиночестве противостоять силам вермахта, что кровопролитие, множе-
ство жертв и разрушение страны в этом случае неизбежны. Вот что он говорил в
связи с этим на заседании правительства 30 сентября: "С представителями армии бы-
ли обговорены все возможности ведения изолированной войны, которая оставалась
бы нам в том случае, если бы мы отвергли ультиматум и вследствие этого не полу-
чили бы никакой помощи ни от Франции, ни от Англии и ни от кого-либо другого, в
условиях, если бы на нас напала Польша и Венгрия. В том случае, если бы нам на
помощь пришла одна Россия, началась бы война против России, а Англия бы высту-
пила против нас"14. С этим после непродолжительных дебатов согласились и предсе-
датель правительства генерал Я. Сыровы, и начальник Генерального штаба

8 Христофоров В.С. Мюнхенское соглашение - пролог Второй мировой войны (по архивным материа-
лам ФСБ России). - Новая и новейшая история, 2009, № 1, с. 22.

9 См., например: Млечин Л. Вторая мировая война фактически началась с Мюнхена, с оккупации ча-
сти Чехословакии. Сговор. - Российская газета, № 207, октябрь 2008, с. 14; "Сегодня”, НТВ, 30 сентября
2008 г.

10 Се8ко81оуеп8ка хайгашсш роййка V госе 1938,8У.П, бок. № 777,8. 452 454.

11 Цит. по: 2етап2. Ебуагб Вепе§. РоНйску х1уо1ор18. Ргайа, 2002,8. 147.

12 О Мюнхенском соглашении см. подробнее: Марьина В.В. Еще раз о Мюнхене (новые документы
чешских архивов). - Война. Народ. Победа. Материалы международной научной конференции. Москва,
15-16 марта 2005 г. М„ 2008, с. 19-50.

13 ДМИСЧО, т. 3, док. № 386, 388, 389, с. 549-551.

14 Там же, док. № 387, с. 550. Еще ранее, на заседании правительства вечером 29 сентября, Крофта го-
ворил, что, согласно заявлению России, она готова вмешаться ”в конфликт, в случае если Чехословакия
подвергнется нападению и будет протестовать в Лиге Наций. Однако помощь со стороны лишь одной
России была бы небезопасной, поскольку привела бы к возникновению антибольшевистского фронта”.
Во время заседания Бенеш и Крофта констатировали, что СССР охарактеризовал требования Германии
как неприемлемые и что он готов выполнить свои союзнические обязательства по отношению к Чехо-
словакии. - Там же, док. № 382, с. 542.
Л. Крейчи, который до этого являлся сторонником организации вооруженного от-
пора агрессору, а также большинство министров и политических деятелей, считав-
ших, что сопротивление в сложившихся условиях бесполезно. Несмотря на много-
численность и кажущуюся силу армии, вопрос о ее готовности эффективно сдержи-
вать напор вермахта вызывал сомнение. К такому выводу приходят и современные
военные исследователи проблемы.

Чехословакия в ту пору оказалась, по сути, в кольце враждебных государств:
угроза исходила не только от Германии, но также от Польши и Венгрии, которые
имели свои территориальные претензии к Чехословакии и надеялись реализовать их
с помощью Берлина. Весьма неэффективной с точки зрения отражения всех внеш-
них угроз оказалась дислокация чехословацких войск, налицо были слабость и от-
сутствие опыта старшего офицерского корпуса, отставание чехословацкой армии от
вермахта в танках и авиации; мощные оборонительные укрепления на севере стра-
ны, строительство которых было начато в 1935-1936 гг. и рассчитано на 10 лет, пре-
бывали в состоянии полуготовности к защите страны от нападения. Самое большее,
на что можно было рассчитывать, это сдерживать силы вермахта, а, может, Польши
и Венгрии, в течение примерно трех-четырех недель, понеся при этом огромные по-
тери в людях и рискуя залить страну кровью.

Правильным ли являлось в тех конкретных условиях решение президента при-
нять ультиматум и отказаться от военного сопротивления в одиночку? Среди совре-
менников Бенеша не было единства на этот счет. Споры по этому вопросу велись и
ведутся исследователями вот уже более 70 лет. Каждая из сторон приводит свои до-
воды, не лишенные оснований. Критики президента считают, что надо было сра-
жаться, что это дало бы надлежащий морально-психологический эффект, подняло
бы национальное самоуважение в первую очередь чехов и словаков и вселило в них
гордость за готовность защищать с оружием в руках свободу своей родины. Приба-
вилось бы, как кажется критикам, и уважения к "чехословакам" в мире. Возможно,
это и так. Но Бенеш, прагматик и реалист в политике, рассудил иначе. Он не хотел
ни крови, ни лишних жертв, ни разрушения страны, полагая, как оказалось впослед-
ствии напрасно, что Гитлер оставит урезанную со всех сторон и по существу нежиз-
неспособную Чехословакию на некоторое время в покое. Президент, определяя
свою стратегию, считал, что рано или поздно война западных держав с гитлеров-
ской Германией неизбежна, что рейх потерпит в ней поражение и что Чехословакия
будет восстановлена. Таковы были его мысли, когда он 5 октября 1938 г. в добро-
вольно принудительном порядке (по сути по требованию Гитлера) сложил с себя
обязанности президента Чехословакии и вскоре отбыл в Англию, где встретил хо-
лодный прием как, по мысли ее правящих кругов, один из архитекторов беспорядка
в Европе. Другого Бенеш, видимо, и не ожидал. По словам одного из его ближайших
соратников, журналиста и политика Г. Рипки, экс-президент сказал ему 12 ноября:
"Здесь (на Западе. - В.М.) вероятно, все еще полагают, что Мюнхеном сохранили
мир. Все скоро увидят, что, собственно, уже вступили в войну. Мюнхен подтвердил,
что война неотвратима. Я не знаю, когда она начнется, может в будущем году, мо-
жет через два-три года, но думаю, что более, чем год это не протянется"15. В этом
экс-президент оказался прав.

Советский Союз, хотя и не делал официальных заявлений по поводу мюнхенского
"сговора четырех" за счет Чехословакии, но определенно осудил соглашение. Со-
ветский посол в Лондоне И.М. Майский, ознакомившись с его содержанием, под-
черкнул в беседе с заместителем министра иностранных дел Великобритании А. Ка-
доганом, что "оно окончательно открывает дорогу для развязывания новой мировой
войны". Кадоган вынужденно согласился с тем, что результатом "Мюнхена" будут,
по всей вероятности, "новые и гораздо более серьезные европейские осложнения в

15 Цит. по: 2етап2. ЕДуагД Вепе§, 8. 157.
ближайшем будущем"16. Советское правительство выступило против измышлений
западной прессы о причастности Москвы к подписанию Мюнхенского соглашения,
заявив, что оно "не имело и не имеет никакого отношения к конференции в Мюнхе-
не и к ее решениям". 4 октября 1938 г. газета "Известия" напечатала передовую "По-
литика премирования агрессора". Подвергнув резкой критике "миротворческую"
политику Англии и Франции, газета писала, что "капитуляция так называемых де-
мократических стран перед агрессором, по всей видимости, отдалив войну, в дей-
ствительности ее приближает и притом в неизмеримо худших для Англии и Фран-
ции условиях"17. Решительно осудил СССР и расчленение Чехословакии в марте
1939 г.

В Англии и Франции поначалу с радостью приняли известие о Мюнхенском со-
глашении, надеясь избежать войны с гитлеровской Германией или хотя бы отдалить
ее: в этих странах еще не изгладилась память об ужасах и жертвах Первой мировой
войны, ни Англия, ни Франция (даже при наличии французско-чехословацкого со-
юзного договора), как полагали их верхи, не были готовы в военном отношении
противостоять Германии и вступить в войну с ней за далекую от них Чехословакию.
Политика умиротворения Гитлера казалась им наиболее подходящей в этих обстоя-
тельствах, сулящей временное, более или менее длительное, сохранение мира в Ев-
ропе. Но посыл оказался ложным: через полгода после подписания Мюнхенского
соглашения Гитлер, наплевав на него, расчленил Чехословакию, включив ее запад-
ные части под названием "Протекторат Богемия и Моравия" в состав "третьего рей-
ха" и создав по существу подвластное ему словацкое государство, Словацкую рес-
публику, просуществовавшую до мая 1945 г.

Англия и Франция вяло протестовали против уничтожения Чехословакии, осудив,
по сути, не саму агрессию, а невыполнение Германией мюнхенских договоренно-
стей. Само Мюнхенское соглашение ни осуждению, ни критике не подвергалось.
После событий 14-15 марта 1939 г. в обеих странах усилилось недовольство ранее
проводимой политикой сговора с фашистской Германией. 20 марта Майский сооб-
щал в НКИД СССР: «Аннексия Чехословакии, несомненно, произвела огромное
впечатление на все слои населения. Разочарование в Мюнхене и негодование против
Германии всеобщее... Политика "умиротворения" в сознании широких масс мертва...
усилилось сознание необходимости коллективного отпора агрессорам. Отсюда до-
вольно крутой поворот в сторону СССР»18 *. По сути о том же сообщал и советский
полпред во Франции Я.З. Суриц: "По степени взбудораженности и всеобщей встре-
воженности реакция французской общественности на последний гитлеровский за-
хват Чехословакии превосходит все то, что мы наблюдали в прошлогодние сен-
тябрьские дни. Акт 15 марта... по щепкам разнес все здание, построенное в Мюнхе-
не". Его французские "архитекторы", по словам полпреда, «не сразу хотели в этом
признаться. Они на первых порах пытались даже багателизировать (от франц. Ьа§а-
1е11е - безделушка. - В.М.) события, крючкотворствовали, доказывая, что налицо
нет открытой агрессии, что все произошло в рамках двустороннего и "добровольно-
го" соглашения, но под напором своего общественного мнения они недолго удержа-
лись на таких позициях и решили во избежание революции "снизу" возглавить рево-
„ н 19

люцию сверху » .

Психология "умиротворения", свойственная тогда руководителям западных дер-
жав, была действительно поколеблена, но вовсе не преодолена. Советский нарком
иностранных дел М.М. Литвинов сдержаннее И.М. Майского и Я.З. Сурица оцени-
вал настроения как в Англии, так и во Франции. Он полагал, что чехословацкие со-

16 Год кризиса 1938-1939, т. 1, с. 41.

17 Там же, с. 47 49.

18 Там же, с. 306.

7 Там же, с. 329-330.
бытия, хотя и "встряхнули общественное мнение" в этих странах, но Н. Чемберлен и
Э. Даладье "отнюдь еще не сдались" и "начнут вновь выступать в защиту мюнхен-
ской линии", поскольку упомянутые события "полностью укладываются в рамки
любезной им концепции движения Германии на Восток"20. Так фактически и про-
изошло.

Польша, по сути поддержавшая Мюнхенское соглашение и реализовавшая свои
территориальные претензии к Чехословакии, оккупировав Тешинскую Силезию, в
марте 1939 г. предпочла позицию стороннего наблюдателя, хотя перспектива того,
что она станет очередной жертвой германского агрессора, становилась все очевид-
нее. 17 марта польский министр иностранных дел Ю. Бек заявил: "Польша, конечно,
не одобряет германских методов, но согласно своим традициям она воздерживается
от протестов, когда за ними не могут следовать какие-либо действия"2 . А через
полгода Гитлер напал на Польшу. Англия и Франция, гарантировавшие после собы-
тий в марте 1939 г. ее безопасность, вынуждены были объявить войну "третьему
рейху". Практическое бездействие англичан и французов в период ее ведения дало
повод современникам и исследователям говорить о ней как о "странной войне".

"Мюнхен" был незаживающей раной Бенеша, он был травмирован им на всю
жизнь и при каждой возможности старался объяснить и оправдать принятое им ре-
шение. Пробыв непродолжительное время в Англии, он по приглашению Чикагско-
го университета уехал в США и как частное лицо занимался преподавательской дея-
тельностью, не прекращая размышлять о судьбах демократии в Европе и причинах
мюнхенской трагедии22. Мысль о том, что его любимое детище - Чехо-Словацкая
Республика должна быть в конце концов восстановлена, не оставляла его ни на ми-
нуту. Лекции, прочитанные им в чикагском и других американских университетах, а
затем доработанные, вышли в 1942 г. в Лондоне книгой "Демократия сегодня и зав-
тра"23. Бенеш тогда много размышлял о слабостях западной демократии и искал пу-
ти ее совершенствования. Именно в ту пору он проявил себя как последовательный
сторонник идеи сосуществования двух общественных систем, капиталистической и
социалистической, их взаимовлияния и взаимопроникновения. Он же ввел в науч-
ный оборот понятия "демократизирующийся социализм" и "социализирующаяся де-
мократия". Поэтому в советское время его относили к числу буржуазных идеологов,
а на Западе упрекали в склонности к большевизму. "Мюнхен" означал крах всей
прозападной внешнеполитической концепции Бенеша, проводимой им после 1918 г.,
сначала в качестве министра иностранных дел, а затем президента Чехословакии.
Рефлексия "Мюнхена" привела его, в конце концов, к выработке формулы внешней
политики, пригодной именно для ЧСР: "50% на Запад, 50% на Восток, а не 100% на
Запад". Правда, не все оказалось так просто на деле, как в теории. Не оправдались
некоторое время свойственные Бенешу иллюзии относительно возможной демокра-
тизации советского строя во время и после войны, а также обещания СССР не вме-
шиваться во внутренние дела Чехословакии, оказавшейся в сфере его влияния. Но
это было позже, а пока Бенеш, основываясь на опыте "Мюнхена", считал необходи-
мым существенно корректировать свои представления как о внутренней, так и о
внешней политике возрожденной Чехословакии.

В США, куда экс-президент прибыл в середине февраля 1939 г., его ждал гораздо
более теплый прием, чем в Англии. Вашингтон осудил агрессию "третьего рейха"

20 ДМИСЧО. Т. 4. Кн. 1. Март 1939 г. - декабрь 1943 г. М„ 1981, с. 14.

21 Год кризиса. 1938-1939, т. 1, с. 288-289.

22 Осенью 1943 г. Бенеш подготовил рукопись "Мюнхенские дни”, в которой документально просле-
живалось развитие мюнхенского кризиса на протяжении 1938 г. Я. Смутны издал ее в 1957 г. в Лондоне. В
1968 г., к 30-летию Мюнхена, она вышла и в Чехословакии: Вепеъ Е. Мшсйоузкё с1пу. Ратей. Ргайа, 1968.

23 О книге и идеях Бенеша см.: Бенеш Э. Демократия сегодня и завтра. - Вопросы истории, 1993, № 1, 3
(перевод с чешского ряда глав книги, предисловие и комментарии В.В. Марьиной); Серапионова Е.П.
Эдуард Бенеш и его идеи демократического развития общества. - Славяноведение, 1998, № 1.
против Чехословакии. Госсекретарь США С. Уэллс 17 марта заявил, что его страна
не намерена признавать акт насилия, совершенный Германией. В таком же духе бы-
ла составлена нота американского правительства от 20 марта и письмо президента
США Ф.Д. Рузвельта на имя Э. Бенеша24 25. Чикаго, где обосновался Бенеш, был ме-
стом сосредоточения значительной части чешской и словацкой эмиграции в Амери-
ке. Его лекции, особенно после 14-15 марта 1939 г., привлекли всеобщее внимание.
Согласно его мнению, нарушение Гитлером мюнхенских договоренностей фактиче-
ски означало их упразднение, следовательно, обманутые фюрером его западные
партнеры должны считать соглашения утратившими силу. Однако, осудив формаль-
но расчленение Чехословакии, ни Англия, ни Франция не отказались от своих пози-
ций в "Мюнхене". Бенеш же, приступивший к организации зарубежного чехословац-
кого Сопротивления и борьбы за восстановление ЧСР, пока занял осторожную по-
зицию в отношении западных держав, не без основания полагая, что от них во
многом зависит успех его деятельности. Он предпочитал выжидать и наблюдать за
развитием событий. 21 марта экс-президент писал Рипке в Париж: «Не нападать ни
на Англию, ни на Францию за "Мюнхен". Я сам не произнес и не произнесу публич-
но ни одного слова. Сдерживаться и далее! Достойно хранить молчание об этом и
может статься недальновидно не оскорбить ни тех, кто знает и видит, что произо-
шло, ни тех, кто не согласен с режимами в этих странах, но не может снести нападки
25
на свои страны или народы» .

Такие же инструкции Бенеш дал и Фирлингеру 24 апреля: «То, что должно или не
должно было произойти в сентябре [1938 г.] пока не обсуждать; это привело бы
лишь к взаимным обвинениям и разногласиям. А также [не обсуждать] то, должны
ли мы были или нет начать войну. Все это основывается на "если бы", и в каждое
"если бы" всякий может вложить, что захочет. Никто ему не докажет обратного»26.
О том же 22 июня 1939 г. Бенеш писал из Чикаго своим сторонникам на родину: "У
нас хорошая ситуация в Америке и России... Во Франции и Англии ситуация не так
благоприятна. Стремление к компромиссу (с Германией. - В.М.) все еще велико,
страх перед войной значителен, хотя чувствуется ее неизбежность. Я не хочу стро-
ить иллюзий в отношении нынешних правительств этих стран. У них запятнана со-
весть, что касается нас, они понимают, как навредили нам, и поэтому не любят нас.
Они выискивают наши ошибки, чтобы оправдать свои непростительные действия.
Но мы закрываем на это глаза и пытаемся заручиться их поддержкой. Если начнет-
ся война, то, конечно, произойдут большие изменения в правительствах, а затем и в
отношении нас многое изменится". Вместе с тем Бенеш подчеркивал: "В будущем
мы не забудем ничего из случившегося"27. Это последнее и утвердило экс-президен-
та в мысли "об укреплении мостов", наведенных ЧСР в отношениях с Советским Сою-
зом после заключения советско-чехословацкого союзного договора 1935 г. Главное
и принципиально важное положение, из которого исходил Бенеш, состояло в том,
что Чехословакия должна иметь хорошие отношения как с Западом, так и с Восто-
ком. Эта позиция основывалась на реалистическом и адекватном понимании им жиз-
ненно важных государственных и национальных интересов Чехословакии как мало-
го государства в центре Европы. Хотя, как писал в своих воспоминаниях Б. Локкарт,
позже английский представитель при Временном чехословацком правительстве в
Лондоне, Э. Бенеш был "всегда западником и западником остался", вся его политика
основывалась "на согласии между англо-американцами и русскими"28.

24 Архив внешней политики Российской Федерации (далее - АВП РФ), ф. 138, оп. 23, и. 36, д. 3, л. 19.

25 Ой го/расIи Се8ко-31оуеп8ка До ихпаш се8ко81оуеп8кё ргохаП'тш \'1а<|у 1939-1940. Ргайа, 2002, йок. № 8,
8. 62.

26 1Ыа„ йок. № 25, 8. 90.

27 Ейуагй Вепе§. Ухкаху йо у1а8Н. Зтегшсе а рокупу се8ко81оуеп8кёти йотасГти ойЬоф ха йгойё 8уё1оуё
уа1ку. Ей. 1. 8о1с. Ргайа, 1996, 8. 22.

28 Цит. по: Кгеп 1. V етфгаск Харайш хайгашсш ойЬо]. 1939-1940. Ргайа, 1969,8. 502.

3 Новая и новейшая история, № 4

65
28 мая 1939 г. Бенеш был приглашен на обед президентом США Ф. Рузвельтом.
Беседа продолжалась три с половиной часа. Еще до встречи Бенеш направил Ру-
звельту обширный меморандум, содержавший оценку положения дел в Европе и ви-
дение им чехословацкой проблематики. "Разложение западных демократий, - под-
черкнул экс-президент, - зашло так далеко, что без помощи Америки защитить За-
падную Европу от сегодняшней Германии нельзя". В документе говорилось о
правовом признании континуитета существования Чехословацкой республики, хотя
нормальная деятельность правительства прервана, о создании эмигрантского прави-
тельства, которое начнет функционировать с началом войны, о сохранении обяза-
тельств Чехословакии по внешним договорам, в том числе с Францией и Советским
Союзом, о недействительности для Чехословакии Мюнхенского соглашения29. В
секретном циркуляре, направленном Бенешем после встречи с президентом США
чехословацким посольствам в Вашингтоне, Париже, Лондоне, Москве и Варшаве,
продолжавшим функционировать после расчленения ЧСР, утверждалось, что он
устно изложил Рузвельту свое видение событий сентября 1938 г. и что тот "резко
осудил политику Франции и Англии, и особенно Чемберлена, весь период умиротво-
рения считает фундаментальной ошибкой. Он поддерживает нас, нашу аннексию
(Чехословакии. - В.М.) не признает и... верит в быстрое восстановление нашей неза-
висимости. Он полагает, что в сентябре [1938 г.] мы не могли и не должны были ве-
сти войну в одиночестве. Он считает нашу аннексию величайшей ошибкой Герма-
нии", за которую "она дорого заплатит". Бенеш подчеркнул также слова Рузвельта:
"Я считаю вас и далее президентом, хотя не говорю об этом открыто. Поэтому при
Вашем приходе я приветствовал Вас как президента"30. Это дало Бенешу дополни-
тельный аргумент при разработке им концепции континуитета домюнхенской Чехо-
словакии, признания международным правом непрерывности ее существования в до-
мюнхенских границах. Согласно воспоминаниям Бенеша, он поставил перед Ру-
звельтом три вопроса: верит ли американское правительство в восстановление ЧСР
и готово ли этому способствовать? будет ли следовать своему заявлению от 17 мар-
та, осуждающему немецкие действия, приведшие к ликвидации чехословацкого го-
сударства? признают ли в случае войны США чехословацкое эмигрантское прави-
тельство и поддержат ли, естественно, в рамках американской политики нейтрали-
тета, движение Сопротивления? На первые два вопроса Бенеш получил
положительный, а на третий сдержанный (все будет зависеть от обстоятельств) ответ31.

Встречался экс-президент в Вашингтоне и с советским послом К.А. Уманским,
который, по его словам, единственный из представителей великих держав в США
поддерживал с ним связь и информировал о советской политике. Уманский тоже
следил за деятельностью Бенеша в Америке. 14 апреля он сообщал в НКИД: "Бе-
неш очень активен, много выступает, сколачивает нечто вроде неофициального вре-
менного правительства, но, чтобы не дразнить американских гусей, в определенные
организационные формы это не облекает. О нас и о нашей роли в сентябре [1938 г.]
он во всех речах говорит хорошо"32. 1 июня 1939 г. Уманский передал советскому
правительству Меморандум Бенеша по чехословацкому вопросу33, который содер-
жал, по сути, то же, что и меморандум на имя Рузвельта. В послании на родину
22 июня экс-президент сообщал: "Я поддерживаю контакт с Россией через здешнего
посла Уманского, и я доволен их действиями... В Лондон выезжаю 12 июля, там буду

29 См. 2етап2. Ор. сП., 8. 167-168.

30 06 гохраби Се8ко-81оуеп8ка..., Док. № 39, 8. 116.

31 См. 2етап2. Ор., сП., 8. 163-164.

32 АВП РФ, ф. 0138, оп. 20, п. 130, д. 1, л. 77.

33 Се8ко81оуеп8ко-8оуё18кё ух!а11у V <Нр1отаискус11 |е<1папГсК. 1939-1945. Эокитету (далее - С8\Г)1),
61'1 1. РгаЬа, 1998, бок. № 12,8. 57-60 (на англ. яз.).
и далее с Россией поддерживать связь, и не исключено, что, если начнется война,
должен буду поехать в Россию. Все будет зависеть от ситуации"34.

* * *

В июле 1939 г., как и рекомендовал ему Рузвельт, Бенеш вернулся в Европу, где
легче было вести борьбу за реализацию намеченных им задач и проще связываться с
единомышленниками в оккупированной стране. Поселившись в Лондоне, он по мере
необходимости наезжал в Париж: во Франции в то время сосредоточилась большая
часть чехословацкой эмиграции. Несмотря на политическую и социальную разно-
мастность и соперничество за лидерство в ее среде, фигура Бенеша как политиче-
ского деятеля, приемлемого для большинства сторонников восстановления Чехо-
словакии и способного возглавить движение за реализацию этой идеи, явственно
выдвинулась на первый план. Но в Англии и особенно во Франции, где по-прежнему
у власти находились правительства "мюнхенцев" Чемберлена и Даладье, возвраще-
ние Бенеша не встретило энтузиазма. Позже он с горечью писал: "Следует с болью
констатировать, что западноевропейские демократии вообще не понимали, о чем
идет речь не только во время мюнхенского кризиса, но весь следующий год до нача-
ла войны"35. Хотя среди английских политиков были и такие, кто осуждал офици-
альный правительственный курс, например депутаты парламента - У. Черчилль,
А. Иден и ряд их единомышленников. 27 июля Черчилль дал в честь Бенеша обед,
на котором присутствовало около 40 политиков и общественных деятелей. В своей
приветственной речи, как следует из записи начальника канцелярии Э. Бенеша
Я. Смутного, будущий английский премьер высоко оценил 20-летние заслуги Бене-
ша в поддержании мира, проведении достойной уважения политики и особенно "за
его джентльменское и самоотверженное ведение переговоров во время прошлогод-
него кризиса"36. Черчилль заявил, что, пока Чехословакия будет находиться под фа-
шистским ярмом, в Европе не будет мира, и обещал, что пока жив, будет стремиться
исправить ужасную ошибку, совершенную в отношении Чехословакии. "Я не знаю, -
сказал он, - как пойдут дела дальше, и не могу сказать, что Великобритания пойдет
сегодня на войну из-за Чехословакии. Знаю лишь, что будущий мир не будет уста-
новлен без Чехословакии". При этом, записал Смутны, "по его лицу текли слезы".
То же самое говорили Иден и другие выступавшие. По согласованию с присутство-
вавшими прессе не было сообщено содержание выступлений: "Время чересчур на-
пряженное, и д-р Бенеш полагает, что надо действовать осторожно. Следует конста-
тировать, что этот обед нужно считать чрезвычайно важным и весьма ценным для
нашего будущего"37.

Главной же задачей Бенеша на тот момент было добиться согласия Запада на со-
здание Временного чехословацкого правительства в эмиграции и международного
признания концепции континуитета Чехословакии, т.е. фактического отказа Ан-
глии и Франции от "соглашения четырех". Вынужденный принять мюнхенский уль-
тиматум, он сразу, и особенно после марта 1939 г., как уже говорилось, начал разви-
вать мысль о противоречии соглашения международному праву. Четко позиция по
этому вопросу была оформлена Э. Бенешем в письменной инструкции чехословац-
кому послу в Варшаве Ю. Славику 30 июля 1939 г.: "Юридически мюнхенское реше-
ние для нас не существует. Принятое без нашего участия, оно было навязано нам,
никогда не было ратифицировано, никем из подписавших его не соблюдалось и не

34 ЕДуагД Вепе§. Ухкаху До у1а8Н, 8. 22.

35 Вене', Е. Ектпокгасче <1печ а хйга, 8У. 1. ЬопДуп [1942], 8. 64.

36 Осенью 1938 г. У. Черчилль и его сторонники выдвинули "Бенеша и чехословацкий народ” на Нобе-
левскую премию, однако это предложение не встретило поддержки.

37 04 гохраби Се8ко-81оуеп8ка..., бок. № 61, 8. 164-165.
выполнялось и, наконец, агрессией 15 марта было окончательно уничтожено"38. До-
полнительные аргументы для утверждения своей позиции в этом вопросе Бенеш по-
лучил после нападения Гитлера на Польшу, по существу принявшую участие в рас-
членении Чехословакии. В день объявления Англией войны Германии, 3 сентября
1939 г., он направил Чемберлену телеграмму, в которой выражалась решимость че-
хов и словаков "без колебаний сражаться бок о бок с Вашим народом за свободную
Европу" и подчеркивалось: "Мы, чехословацкие граждане, также находимся в состоя-
нии войны с немецкой военной силой и пойдем с Вашим народом до окончательной
победы и освобождения своей страны". В ответной телеграмме британского премье-
ра говорилось о вере "в освобождение чешского народа от чужеземного ига, как
только победят принципы, во имя которых мы взялись за оружие"39. Но это вовсе не
означало, что английские "мюнхенцы" стали лучше относиться к Бенешу и готовы
были признать его лидерство в организации зарубежного чехословацкого Сопро-
тивления. Ни Лондон, ни Париж не признавали Чехословакию существующим с точ-
ки зрения международного права государством и не хотели отказываться от Мюн-
хенского соглашения.

В Англии и особенно во Франции решение вопроса о создании Временного чехо-
словацкого правительства натолкнулось на серьезные трудности. В конце концов
удалось добиться согласия лишь на организацию Чехословацкого национального
комитета (ЧНК), который призван был заниматься в первую очередь формировани-
ем чехословацких воинских частей на территории Франции. Майский трижды осе-
нью 1939 г. встречался с Бенешем и ощутил его нервозность по этому поводу и
стремление заручиться советской поддержкой в организации зарубежного чехосло-
вацкого Сопротивления. Во время этих встреч Бенеш выражал понимание внешне-
политических акций СССР (советско-германского пакта о ненападении от 23 авгу-
ста, советско-германского договора о дружбе и границе от 28 сентября, присоедине-
ния Западной Украины и Западной Белоруссии к Советскому Союзу), говорил о
желательности установления общей чехословацко-советской границы, о помощи
СССР в освобождении Чехословакии от гитлеровского ярма, о возможной передаче
после войны Подкарпатской Руси Советскому Союзу и т.д.40 При первой же встрече
с Бенешем 23 августа 1939 г. Майский заявил о роковом значении событий сентября
1938 г. не только для Чехословакии, но и для других: "Польша уже расплачивается
[за это] и будет платить далее"41.

Но подвижки в общественном мнении Англии и Франции в чехословацком вопро-
се были налицо и не могли не сказаться на позиции их верхов. Об этом, в частности,
свидетельствовала статья "Континуитет Чехословацкого государства" во француз-
ской газете "Тан" от 19 ноября 1939 г. Статья, отражавшая официальное мнение
французского министерства иностранных дел (по словам чехословацкого посла в
Париже Ш. Осуского, она родилась в недрах ЧНК и была без изменений принята
французским МИД), содержала комплекс юридических аргументов, касавшихся не-
прерывности существования чехословацкого государства. Кроме того, в еженедель-
нике "Эропе сантрал" (1.ХП. 1939 и 10.1.1940) появились статьи за подписями про-
фессоров Кассина и Сцелле по тому же вопросу. Однако вопрос о Мюнхенском со-
глашении из тактических соображений пока не поднимался, хотя, согласно
неофициальной информации, его действительность "следовало категорически от-
вергнуть а) с чехословацкой точки зрения, поскольку оно никогда не было одобрено
чехословацкой стороной и б) с точки зрения международного права, поскольку бы-

38 1Ыа„ бок. № 63, 8. 169.

39 1Ыа„ аок. № 109, 8. 239.

40 См. подробнее: Марьина В.В. Советский Союз и чехо-словацкий вопрос во время Второй мировой
войны. 1939-1945 гг. Кн. 1. 1939-1941. М„ 2007.

41 С8УО1, бок. № 20,8. 75.
ло грубо нарушено главным контрагентом - Германией, под давлением которой бы-
ло принято"42. Но даже с падением 23 марта 1940 г. кабинета Э. Даладье и приходом
к власти правительства П. Рейно (он стал и министром иностранных дел) официаль-
ная позиция по чехословацкому вопросу не изменилась: Франция до своего падения
в июне 1940 г. так и не признала за ЧНК права функционировать в качестве Времен-
ного чехословацкого правительства в эмиграции. Незадолго до эвакуации Парижа
во французском МИД были сожжены все документы, касавшиеся сентябрьского
кризиса 1938 г. и Мюнхенского соглашения43.

Неофициальное согласие с позицией Бенеша относительно восстановления Чехо-
словакии в домюнхенских границах выражалось и в стенах Форин оффиса: одобри-
тельно оценивалась его лекция в Королевском обществе 22 января 1940 г.44 Вопрос
о континуитете Чехо-Словацкой Республики и ее границах примерно тогда же был
поставлен и перед Польшей, о чем, в частности, свидетельствовала запись Э. Бене-
шем беседы с польским послом в Лондоне Э. Рачиньским 2 декабря 1939 г. Речь шла
о ревизии постмюнхенских границ с Германией, Венгрией и Польшей45.

Пока, казалось, канул в Лету вопрос об общей чехословацко-советской границе.
В конце 1939 г. советское правительство в контексте налаживания "дружбы с Герма-
нией" прервало все официальные связи с чехословацкими зарубежными органами
Сопротивления. Были установлены дипломатические отношения со Словацкой рес-
публикой и прекратило существование чехословацкое посольство в СССР46. Ника-
ких заявлений ни по поводу "Мюнхена", ни по поводу агрессии против Чехословакии
тогда Москва не делала, хотя во время неофициальных бесед и контактов давала по-
нять, что поддерживает идею восстановления Чехословацкой республики.

В то же время в Англии усиливалась тенденция решения чехословацкого вопроса
в желательном для Бенеша направлении. 26 апреля 1940 г. Бенеш направил Кадога-
ну обширный меморандум, в котором обосновывал необходимость создания и при-
знания союзниками временного чехословацкого правительства в Лондоне. В числе
доводов международного плана значилось и неравноправное положение чехословац-
кой и польской эмиграции: польское эмигрантское правительство было создано уже
в начале октября 1939 г. и сразу признано Англией и Францией. Поскольку уже в
момент направления меморандума с подачи Англии ставился вопрос о желательно-
сти начала польско-чехословацких переговоров относительно создания после войны
конфедерации, Бенеш подчеркивал, что при существующем положении дел "не
только нельзя вести никаких переговоров", но чем дальше, тем больше находящиеся
в эмиграции "чехословаки" и поляки отдаляются друг от друга. Всякое подчеркива-
ние польской политической и дипломатической позиции после происшедшего в пе-
риод "Мюнхена", полагал Бенеш, ощущается чехословацкими гражданами и на ро-
дине, и в эмиграции как "дальнейшее унижение, как продление мучений, как усиле-
ние несправедливости". В меморандуме отмечалось, что создание временного
правительства вовсе не означает немедленного обязательства решить те или иные
важные вопросы, в частности вопрос о границах. Затягивание с решением "будет
лишь далее осложнять наши отношения с некоторыми народами Центральной Евро-
пы, особенно с Польшей, а в недалеком будущем, возможно, и с другими"47, - гово-
рилось в документе. Аргументы были достаточно весомы и положили начало пере-
говорам Англии о признании Временного чехословацкого правительства в эмигра-
ции.

42 ОД гохраДи Се8ко-81оуеп8ка..., Док. № 151, 8. 316-319.

43 1ЫД., Док. № 255, 8. 533.

44 ВокитегПу х Ылопе се8ко81оуеп8кё роПНку 1939-1943, ДГ1 1 (далее - Е)ПСР). Ргайа, 1966, Док. № 39,
8. 67; ОД гохраДи Се8ко-81оуеп8ка..., Док. № 190, 8. 372-373.

45 ОД гохраДи Се8ко-81оуеп8ка..., Док. № 153, 8. 324-325.

46 См. подробнее: Марьина В.В. Советский Союз и чехо-словацкий вопрос..., с. 48-61, 292-328.

47 ОНСР, Док. № 93,8. 111-116.
10 мая 1940 г., в день немецкого нападения на Голландию, Бельгию и Люксем-
бург, возглавляемое Чемберленом правительство "мюнхенцев" подало в отставку.
Пост премьера получил Черчилль, Чемберлен стал его заместителем (до октября
1940 г.), а министром иностранных дел остался Галифакс, которого вскоре сменил
ранее занимавший кресло военного министра Иден. Бенеш был несказанно рад этим
переменам и телеграммой от 11 мая от души поздравил Черчилля с назначением гла-
вой кабинета министров. "Новое правительство в Англии - это почти настоящая ре-
волюция, - писал он 12 мая чехословацкому послу в Вашингтоне В. Гурбану. - Все
значимые посты - в руках антимюнхенцев, падение Чемберлена окончательно, и
возвращение к прежнему положению невозможно"48. В посланиях на родину 12 и
13 мая Бенеш сообщал, что правительство Черчилля имеет совершенно определен-
ный антимюнхенский характер и что в контексте происшедших событий вопрос о
создании чехословацкого правительства вскоре станет актуальным49. Но чехосло-
вацкая проблематика пока по-прежнему оставалась на периферии внимания англий-
ской политики: дела на Западном фронте шли плохо, союзники терпели одно пора-
жение за другим, началась эвакуация Парижа (он пал 14 июня), а также переправка
в Англию чехословацких воинских частей, сформированных и действовавших на
территории Франции. 22 июня она капитулировала. Но Бенеш упорно добивался
своего. 9 июля он направил Галифаксу письмо, в котором содержались сведения о
структуре временного чехословацкого государственного устройства в эмиграции, а
именно: президент, правительство, государственный совет как консультационный и
контролирующий орган, нечто вроде парламента. Сохранение в Лондоне чехосло-
вацкого посольства трактовалось как поддержка английским правительством поли-
тической и правовой преемственности Чехо-Словацкой Республики. В ответном
письме Галифакса от 18 июля говорилось о намерении английского правительства
признать временное чехословацкое правительство, но с оговоркой, что Англия не
берет на себя обязательство признавать или поддерживать установление каких-либо
будущих границ в Центральной Европе. Бенеш в послании на родину 20 июля трак-
товал это по-своему: "Буквально это означает, что мюнхенские границы не суще-
ствуют"50. В письме Галифакса указывалось также, что реакция английского прави-
тельства на 15 марта 1939 г. не означает, что оно заняло окончательную позицию в
вопросе правового континуитета Чехословацкой республики. 21 июля последовало
письмо Галифакса о согласии Великобритании с восстановлением Чехословацкого
государства после войны и признании ею структуры временного чехословацкого го-
сударственного устройства в составе президента (Бенеш), правительства (во главе с
И. Шрамеком) и Государственного совета (во главе с П. Максой). Однако о прямом
признании недействительности Мюнхенского соглашения речь не шла51. Глава ан-
глийского МИД активный "мюнхенец" Галифакс абсолютно не готов был к такому
шагу, как и значительная часть сотрудников его ведомства.

Надо сказать, что концепция континуитета ЧСР по мере ее развития претерпева-
ла изменения и уточнялась. К моменту начала функционирования временного чехо-
словацкого правительства в эмиграции она имела три составляющие: признание не-
законности с точки зрения международного права Мюнхенского соглашения и, сле-
довательно, его недействительности с самого начала; признание того факта, что
Бенеш вынужденно, под давлением силы, отказался от поста президента Чехослова-
кии и, следовательно, по-прежнему является ее законным президентом; наконец,
признание того, что война для ЧСР началась с расчленения страны в марте 1939 г.,
предтечей которого были мюнхенские договоренности. В радиообращении к чехо-

48 ОД гохраДи Се8ко-81оуеп8ка..., Док. № 235, 8. 4X9 491.

49 ЕДуагД Вепе§. Ухкаху До у1а8Н, 8. 58-59.

50 1ЫД., 8. 71.

51 ВепеЗ Е. 8е811е1 ехДи а Дгикё 8уё1оуё уа1ку. Йесч, ргсуеуу а ДокитеШу х г. 1938-1945. Ргака, 1946,8.438 443.
словацкому народу 23 июля 1940 г. Бенеш выступал уже как признанный президент.
Таким образом, на тот момент чешский и словацкий народы имели, по сути, трех ле-
гитимных с разных точек зрения президентов: Э. Бенеш в эмиграции, Э. Гаха в Про-
текторате Богемия и Моравия, И. Тисо в Словакии. Англичане подкрепили свое
признание тем, что 15 августа Бенеш был приглашен на обед к премьеру, а затем к
королю.

Но тем не менее англичане не спешили отзывать свои подписи под Мюнхенским
соглашением. Черчилль в радиообращении к чехословацкому народу по случаю вто-
рой годовщины "Мюнхена" 30 сентября 1940 г. говорил о трагической жертве, при-
несенной им (народом) в интересах европейского мира, о том, что битва за Велико-
британию является также битвой за Чехословакию ("мы сделали восстановление че-
хословацкой свободы одной из своих главных военных целей"). Премьер заявил, что
Мюнхенское соглашение "мертво", что оно было уничтожено немцами52. Поскольку
возникли разные толкования смысла этого заявления, его суть была формально со-
общена и разъяснена Бенешу английской нотой от 11 ноября 1940 г., что, видимо,
дало ему повод, выступая с речью по случаю начала работы Госсовета 11 декабря
1940 г., говорить о признании английским правительством Мюнхенского соглаше-
ния несуществующим53. Однако в английском заявлении крылась тонкость: оно
объявлялось несуществующим не потому, что англичане признавали ошибочность
своей подписи под соглашением и отрекались от него, а потому, что оно было уни-
чтожено Гитлером в марте 1939 г. Это было сродни английскому заявлению по по-
воду расчленения Чехословакии: в нем содержался протест не против самого акта
агрессии, а против нарушения Германией мюнхенских договоренностей. Все эти ню-
ансы и тонкости английской политики не мог не понимать Бенеш - ведь его пред-
ставления о недействительности мюнхенского соглашения с самого начала не были
приняты во внимание, - но президент предпочитал в той конкретной ситуации не ак-
центировать внимание на английских формулировках. В той же речи 11 декабря он
говорил: "Принцип [континуитета] является первой статьей всей нашей освободи-
тельной программы". В конце 1940 г. президент в изгнании решил, основываясь на
документах личного архива, написать и издать историю сентябрьских 1938 г. собы-
тий. О позиции англичан и французов тогда Бенеш, согласно записи Смутного, гово-
рил: "Когда человек во всем этом снова копается, ужасно сознавать, как нас преда-
вали на каждом шагу. Ни одного обещания не выполнили, уже на второй день ниче-
го не помнили о том, что подписали. Изо всей этой истории мы, весь народ, выйдем с
чистым щитом... Теперь я постоянно буду указывать людям, как нас предавали и что
такое Мюнхен"54.

В первой половине 1941 г. Бенеш еще не раз возвращался к проблемам "Мюнхе-
на", правового континуитета ЧСР и ее границ. В частности речь об этом заходила
при обсуждении с англичанами вопроса о возврате Чехословакии Судетской области
и о выселении с этой территории судетских немцев. Поскольку тогда уже велись че-
хословацко-польские переговоры о создании после войны федерации, вопрос о бу-
дущих границах был поставлен Э. Бенешем в письме польскому премьеру В. Сикор-
скому 25 февраля 1941 г. Поляки, как уже говорилось, Мюнхенское соглашение не
подписывали, но воспользовались ситуацией, чтобы оторвать от Чехословакии Те-
шинскую Силезию (Тешин). В письме Бенеша подчеркивалось, что "чехословацкое
правительство просто-напросто настаивает на тех границах, которые [ЧСР] имела
до сентября 1938 г.", что для него "Мюнхен со всеми его последствиями просто не су-
ществует". Однако президент полагал, что "формулировать сегодня свою оконча-
тельную и твердую точку зрения на вопрос о границах во всех подробностях прежде-

52 1Ыа„ 8. 444.

53 1Ыа„ 8. 280.

54 ОНСР, аок. № 124,8. 172-173.
временно и, так сказать, невозможно. Этот вопрос зависит от результатов войны, а
также от нынешних и будущих действий отдельных народов и правительств, веду-
щих войну"55. В начальный период ведения переговоров о создании после войны че-
хословацко-польской конфедерации вопрос о Тешине практически не поднимался.

Весной 1941 г. Бенеш решил продолжить политическое наступление в целях
укрепления международных позиций чехословацкого правительства. С англичанами
были начаты переговоры об изменении его статуса и признании в качестве полно-
правного, наподобие польского, норвежского, греческого, югославского, прави-
тельства. Черчилль и Иден обещали свою поддержку в этом плане. "Мюнхен с каж-
дым днем искупается все более. И искупится полностью", - писал Бенеш в послании
на родину 26 апреля, а 1 июня сообщал: "Наша договоренность о полном признании
[чехословацкого правительства] Англией достигнута"56. Однако в английском МИД,
штат которого был в значительной степени укомплектован "старыми мюнхенцами",
дело застопорилось. Об этом Бенеш 14 июня говорил Смутному, но оказывать дав-
ление на Идена президент не считал нужным57.

* * *

Между тем международная ситуация резко изменилась: 22 июня Германия напала
на СССР. Парадоксально, но факт: Бенеш и его окружение обрадовались этому.
Оценивая ситуацию через призму своих интересов, лидер чехословацкой эмиграции
полагал, что втягивание Советского Союза в войну ускорит ее конец, приведет к по-
ражению нацизма и, следовательно, восстановлению Чехословакии. Рад был и Чер-
чилль. Вечером 22 июня в выступлении по лондонскому радио он заявил о поддерж-
ке Советской России в войне против гитлеровской Германии, хотя и подтвердил
свою неприязнь к коммунизму, который ему, однако, в ту пору казался меньшим
злом, чем фашизм. Возник вопрос о возобновлении советско-чехословацких дипло-
матических отношений и налаживании сотрудничества в борьбе против гитлеров-
ской Германии. 24 июня 1941 г. находившийся с весны этого года с тайной миссией в
СССР полковник Г. Пика направил письмо советскому правительству, в котором
развивал идеи советско-чехословацкого сотрудничества в новых условиях. В частно-
сти, в нем предлагалось, чтобы СССР признал "чехословацкое правительство в Лон-
доне в качестве единственного представителя чехословацкого народа и др-а Бенеша
в качестве руководителя борьбы чехословацкого народа против нацизма и фашиз-
ма"58. Бенеша весьма занимали реакция советских властей на предложения Пики и,
главным образом, их позиция по принципиальному с его точки зрения вопросу, "на-
мерен ли СССР в отношениях с нами возвратиться к положению перед Мюнхеном" и
в соответствии с этим решать, "хотя бы не сразу, а постепенно", все возникающие
вопросы59.

Москва в изменившихся условиях тоже была заинтересована в налаживании со-
ветско-чехословацких отношений. Позиция Советского Союза относительно судь-
бы малых европейских государств, захваченных гитлеровской Германией, была
сформулирована 3 июля 1941 г. в телеграмме Майскому. В ней говорилось: "По во-
просу о восстановлении национальных государств Польши, Чехословакии и Югосла-
вии Вам следует придерживаться следующей позиции: а) мы стоим за создание неза-
висимого Польского государства в границах национальной Польши...; б) мы стоим
также за восстановление Чехословацкого и Югославского государств". Указыва-

55 1ЫД., Док. № 130, 8. 182-183.

56 ЕДуагД Вепе§. Ухкаху До \'1аЧ1,8. 101, 104, 105.

57 ОНСР, Док. № 186, 188,8. 228, 229.

58 С8УО1, Док. № 85,8. 196-198.

59 1ЫД., Док. № 86, 8. 198-199.
лось, что вопрос о характере государственного режима в этих странах является их
внутренним делом. О будущих границах Чехословакии и Югославии ничего не гово-
рилось60.

12 июля было подписано советско-английское соглашение о сотрудничестве в
войне против гитлеровской Германии. Именно в этот день Бенеш изложил Смутно-
му свои взгляды на роль Советского Союза в послевоенный период. Для нас, под-
черкнул президент, имеет решающее значение, победит или потерпит поражение
Россия в этой войне. Германия, по его мнению, будет разрушена, Англия и Франция
не будут играть в Европе ведущую роль, а в Восточной и Центральной Европе ре-
шающую роль станет играть Россия. "Для нас такое положение чрезвычайно важно,
поскольку от него будет зависеть все будущее, безопасность республики"61, - заме-
тил президент. За несколько дней до этого он встречался с Майским, который озна-
комил его с сутью указаний, полученных из Москвы. 10 июля чехословацкий ми-
нистр иностранных дел Я. Масарик сообщал в Вашингтон В. Гурбану: "Обе стороны
пришли к взаимному соглашению. Бенеш констатировал, что понимает это, как вос-
становление положения, существовавшего на 1938 год до Мюнхена... О границах и
других вопросах мы пока не говорим"62. Последнее было не совсем точным, по-
скольку Бенеш поставил перед Майским и вопрос о границах, и вопрос о континуи-
тете ЧСР63. О встрече с Майским Бенеш в тот же день сообщил Локкарту. "Я не хо-
тел, - говорил президент Смутному, - чтобы англичане узнали об этом от другой
стороны, я должен постоянно следить за тем, чтобы они не видели во мне человека,
который хотел бы разыграть против них русскую карту. Им должно быть также яс-
но, что к первому контакту и разговору дошло по русской инициативе и что мы ни о
чем не просили, наоборот, предложение исходило от русских. Это важно, поскольку
я видел по реакции Локкарта, что англичане не пришли от этого в восторг. Я ему
сказал также: разве это наша вина, что мы так долго ждем вашего признания? Разве
я должен из-за того, что вы не даете мне неделями ответ, что не назначаете посла,
что мы продолжаем здесь функционировать как временное правительство, разве я
должен из-за всего этого отвергнуть русское предложение? Этого от меня никто не
может требовать". Иден, по словам Бенеша, признал справедливость такой поста-
новки вопроса и обещал в течение недели назначить посла64. 16 июля Военный ка-
бинет Великобритании принял решение об урегулировании отношений с чехосло-
вацким эмигрантским правительством, о признании республики де-юре и назначе-
нии посланника. Об этом на приеме у короля сообщил Бенешу Черчилль. "Бенеш
был достаточно зол на англичан за то, что они постоянно медлят с признанием рес-
публики, - значится в записи Смутного от 16 июля. - Они признали нас как времен-
ное правительство, а речь идет о превращении его в постоянное. Признание русски-
ми, о чем известно англичанам, оказывает давление и на них, и правдоподобно, что о
нем будет опубликовано раньше, нежели об английском"65. Так и произошло. С вру-
чением соответствующей ноты англичане опоздали. На несколько часов их опере-
дил СССР: утром 18 июля в советском посольстве в Лондоне Майским и Масариком
было подписано Соглашение между правительством Союза Советских Социалисти-
ческих Республик и правительством Чехо-Словацкой Республики. Оно предусматри-
вало немедленный обмен посланниками; взаимопомощь и поддержку всякого рода в
войне против гитлеровской Германии; согласие советского правительства на обра-
зование на территории СССР чехословацких воинских частей66. В соглашении ниче-

60 Документы и материалы по истории советско-польских отношений, т. VII. М., 1973, с. 198.

61 ДМИСЧО, т. 4, кн. 1, док. № 77, с. 119-120.

62 ОНСР, Док. № 196,8. 239.

63 ДМИСЧО, т. 4, кн. 1, док. № 76, с. 117-118; док№ 77, с. 119-120; ОНСР, Док. № 198,8. 242.

64 ОНСР, Док. № 198,8. 241.

65 ДМИСЧО, т. 4, кн. 1, док. № 79, с. 124-126.

66 Там же, док. № 82, с. 129.
го не говорилось ни о континуитете Чехо-Словацкой Республики, ни о ее будущих
границах. При этом как бы само собой разумелось, что Советский Союз, признав
правительство Чехословацкой республики, тем самым де-факто заявил (во всяком
случае чехословацкая сторона трактовала это именно так) о своем положительном
отношении к вопросу о правовой и политической преемственности республики. Как
следует из записи Смутного от 16 июля, Майский ясно подчеркнул, что при подписа-
нии соглашения "речь идет не об установлении дипломатических отношений, кото-
рые были лишь временно прерваны из-за отсутствия посланников, а о том, что при-
знание республики всегда продолжалось. Это подтверждает наш принцип преем-
ственности"67. Действительно, речь шла не об установлении, а о восстановлении
дипломатических отношений. Однако в заявлении Майского была и определенная
неточность, поскольку невозможно было одновременно иметь дипломатические от-
ношения со Словацкой республикой68 и признавать существование Чехословакии.
Но, видимо, Бенеш и его окружение тогда просто "закрывали глаза" на это. Ведь за-
ключение соглашения имело большое значение для укрепления международных по-
зиций Чехословакии. По словам Смутного, "Бенеш снова стал президентом респуб-
лики", в то время, как до этого "он был им в наших мыслях и желаниях", президен-
том, признаваемым в общественном и личном плане, но не в международно-
правовом отношении. "Вчера республика снова стала полноправным международ-
ным субъектом, а Бенеш ее президентом"69.

Несколько часов спустя после подписания советско-чехословацкого соглашения
Масарик получил ноту Идена об окончательном признании чехословацкого прави-
тельства. Однако, что касается континуитета Чехословакии, то подтверждалась ан-
глийская позиция от 21 июля 1940 г. о рассмотрении указанного вопроса в "более
подходящий для этого момент". Правительство Великобритании не брало на себя и
обязательств признавать или поддерживать установление каких-либо будущих гра-
ниц в Центральной Европе70. Бенеш, недовольный пассажем о судетских немцах,
23 июля возвратил ноту Идену. Форин оффис вынужден был подготовить новый до-
кумент, который был передан Бенешу 30 июля71.

Впрочем, по вопросу о границах пока не делало никаких заявлений и советское
правительство, что констатировал и Бенеш в послании на родину 14 августа 1941 г.:
в Москве "восстановление республики понимают как само собой разумеющееся, но
о своих планах в Центральной Европе и о других вопросах, касающихся границ, точ-
но и детально ничего не говорят"72. По смыслу и духу советско-чехословацкое со-
глашение было аналогично советско-британскому соглашению от 12 июля, и поэто-
му не вызвало в Англии особых возражений. 26 июля руководимое Бенешем чехо-
словацкое правительство признал Китай73 74 . 30 июля о своем признании временного
чехословацкого правительства во главе с президентом Бенешем заявили США. И
лишь 26 октября 1942 г. решением Рузвельта временное признание было заменено
74
полным и окончательным .

19 июля чехословацким посланником в СССР был снова назначен 3. Фирлингер,
покинувший Москву в декабре 1939 г. 15 августа его принял глава НКИД В.М. Мо-
лотов. В беседе, в частности, затрагивался и вопрос о позициях и политике Чехосло-
вакии, СССР, Англии и Франции в период "Мюнхена". По словам Фирлингера, "то-
гда многие, может быть, плохо истолковали позицию Чехословакии, порицали ее за

67 Там же, док. № 79, с. 124.

68 См.: Восточная Европа между Гитлером и Сталиным. 1939-1941 гг. М., 1999, с. 198-240.

69 С8УО1, Док. № 93,8. 212-213.

70 ВепеЗ Е. §е811е1 ехПи..., 8. 459 460.

71 ОНСР, Док. № 209, 211,8. 254-255.

72 Едуагс! Вепез. Ухкаху с1о у1азй, з. 115.

73 АВП РФ, ф. 0138, он. 22, п. 130а, д. 1, л. 49.

74 ВепеЗ Е. §е811е1 ехПи..., 8. 463 464.
то, что она не стала драться. Мы драться хотели... но в то время Европа была против
нас и против вас... Англичане и французы не только не поддержали нас, а наобо-
рот... В такой обстановке было бы трудно и нам, и вам. Вам одним пришлось бы вы-
ступить против всей Европы". "Соглашаясь с этим, - значится в записи беседы, -
тов. Молотов говорит, что трудности создавало и то обстоятельство, что СССР не
имел общей границы ни с Чехословакией, ни с Германией"75.

Осень 1941 г. была временем тяжелейших испытаний для Советского Союза: нем-
цы блокировали Ленинград, вплотную подошли к Москве. Но именно здесь они по-
терпели первое серьезное поражение. 7 декабря после нападения японцев на амери-
канскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор в войну вступили США, что значитель-
но изменило расстановку противоборствующих сил. В середине декабря в Москву с
визитом прибыл Иден. Целью предстоявших переговоров являлось укрепление со-
ветско-английского сотрудничества в войне против нацистской Германии и проясне-
ние вопроса о послевоенном устройстве Европы. Уже в первой беседе с Иденом
16 декабря Сталин выразил пожелание наметить общую схему реорганизации евро-
пейских границ после войны и изложил свое видение проблемы. Что касается Со-
ветского Союза, то, по мнению советского лидера, необходимо восстановление его
границ, существовавших в 1941 г. до нападения Германии на СССР. Что касается Че-
хословакии, то она "должна быть восстановлена в своих старых границах, включая
Судеты. Этот последний район, ввиду его стратегической важности, ни в коем слу-
чае не может быть передан в руки Германии. Сверх того, территория Чехословакии
должна быть увеличена на юге за счет Венгрии, которая должна понести надлежа-
щее возмездие за свое поведение в ходе этой войны"76. Это заявление, по сути,
включало все основные на тот период пожелания чехословацкого эмигрантского
правительства, касающиеся границ восстановленной Чехословакии. Позиция Идена в
указанных вопросах сводилась к следующему: британское правительство пока всерьез
не занималось проблемами послевоенной Европы, оно "не считает возможным призна-
вать новые границы немедленно, до конца войны", эти вопросы следует отложить до
мирной конференции. Взаимопонимания на переговорах достичь не удалось.

Москва уже не в первый раз неофициально заявляла о желании видеть Чехосло-
вакию, восстановленной в домюнхенских границах. Лондон же, признав Мюнхен-
ское соглашение утратившим силу, не торопился осудить его. И это было очень
важно для выстраивания внешнеполитической концепции Бенеша: ориентации во
внешней политике по формуле "50% на Запад и 50% на Восток". Президент продол-
жал упорно и настойчиво добиваться ясности в вопросе признания союзниками пра-
вового и политического континуитета Чехословакии, что, естественно, предполага-
ло непризнание ими Словакии как самостоятельного государства. И действительно,
Англия, США, СССР, признав чехословацкое правительство, в течение всей войны
делали вид, что такого государства с международно-правовой точки зрения не суще-
ствует, и не объявляли ей войну, хотя словацкие войска участвовали в боях на совет-
ско-германском фронте.

После визитов Сикорского и Идена в СССР в декабре 1941 г. Бенеш тоже засоби-
рался в Москву, желая выяснить ее отношение к волновавшим его вопросам о кон-
тинуитете ЧСР, ее границах и т.д. 28 апреля 1942 г. на стол Молотова легла секрет-
ная справка о предполагавшейся поездке Бенеша в Москву, составленная IV Евро-
пейским отделом НКИД. В ней перечислялись вопросы, которые Бенеш
намеревался обсудить с советским руководством и, в частности, о послевоенных гра-
ницах Чехословакии. Бенеш утверждал, говорилось в справке, что англичане «от-
стаивают мюнхенский раздел Чехословакии, и английское правительство не хочет

75 АВП РФ, ф. 06, оп. 3, п. 25, д. 347, л. 1.

76 Ржешевский О.А. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии. Документы, комментарии 1941—
1945. М„ 2004, с. 38-39.
дать ему точный ответ о восстановлении Чехословакии (здесь и далее подчеркнуто в
оригинале. - В.М.). Бенеш требовал от англичан признать... что "домюнхенский за-
конный статус Чехословакии восстанавливается"... Английское же правительство не
только не аннулировало мюнхенское соглашение, но даже признание чехословацко-
го правительства сопровождает оговорками... Бенеш, не получив от англичан при-
знания домюнхенских границ Чехословакии, явно рассчитывает получить это при-
знание от нас и тем самым заставить англичан аннулировать мюнхенское соглаше-
ние», т.е. признать его недействительным с самого начала. Президент намеревался
также обсудить вопрос об общей границе между СССР и Чехословакией, что, по его
мнению, являлось "предпосылкой будущей безопасности Чехословакии". Бенеш, го-
ворилось в справке, "признает наши границы 1941 г,,, и вполне вероятно, что он бу-
дет готов заявить об этом публично в итоге переговоров в Москве, получив взамен
от нас признание необходимости восстановления домюнхенских границ Чехослова-
кии"77. Поездка президента в Москву, полагали составители справки, является "це-
лесообразной и своевременной".

В первой половине 1942 г. чехословацкое правительство не прекращало своих
усилий, направленных на получение от британских властей заявления о признании
Мюнхенского соглашения недействительным с самого начала. Англичанам в неофи-
циальном порядке был передан меморандум "К вопросу о границах ЧСР", в котором
явно обозначалась связь между признанием недействительности "Мюнхена" и вос-
становлением домюнхенских границ. Английское МИД и его глава Иден считали,
что эти вопросы надо рассматривать вкупе с вопросами о переселении после войны
судетских немцев и о конфедеративном устройстве Центральной Европы. Бенеш го-
тов был к компромиссам и уступке части бывшей чехословацкой приграничной тер-
ритории взамен на признание необходимости трансфера немецкого меньшинства из
Чехословакии. Естественно, что на англичан не мог не влиять взгляд Москвы на
конфигурацию послевоенной ЧСР. А он был неофициально обозначен: Чехослова-
кия должна быть восстановлена в домюнхенских границах.

20 мая 1942 г. Молотов прилетел в Лондон для подписания советско-английского
союзного договора. Обсуждение его содержания свидетельствовало о наличии се-
рьезных разногласий между партнерами, особенно, что касается вопроса о будущих
границах. В частности, англичане отказались брать на себя какие-либо обязатель-
ства в отношении гарантирования границ в Восточной Европе. Но, в конце концов,
компромисс был найден. Бенеш высоко оценил подписанный 26 мая договор, считая
его "документом серьезным, на сто процентов отвечающим нашей сегодняшней и
послевоенной политике", "фундаментальным для послевоенного урегулирования,
определяющим на длительный период общую политику России и Англии в Евро-
пе"78. На 9 июня была назначена встреча Молотова с Бенешем. Но еще до ее начала
советский посол при союзных правительствах в Лондоне А.Е. Богомолов, дважды
встречавшийся с Г. Рипкой, а также с П. Максой и Э. Бенешем, довел до их сведения
точку зрения советского правительства79. Рипка заявил о желательности письменно-
го оформления этой позиции. Принимая Бенеша, Молотов подтвердил, что "совет-
ское правительство выступает за восстановление независимой, сильной Чехослова-
кии...в тех границах, которые существовали до Мюнхена"80. Сегодня известны две
записи этой беседы: одна, сделанная Богомоловым81, вторая - несколько дней спу-
стя Бенешем82. Записи в принципе (по перечню обсужденных проблем, описанию

77 АВП РФ, ф. 06, оп. 4, п. 25, д. 274, л. 2-6.

78 Там же, оп. 6, п. 70, д. 838, л. 27-28.

79 Там же, оп. 4, п. 25, д. 275, л. 1,9, 13.

80 Там же, оп. 6, п. 14, д. 145, л. 5-6.

81 Там же, оп. 4, п. 5, д. 48, л. 13-16; Ржешевский О.А. Указ, соч., с. 323-325.

82 С8УО1, <1ок. № 168,8. 345-351.
позиций) незначительно отличаются друг от друга, некоторая разница есть в акцен-
тах, более или менее подробном изложении интересующих обе стороны вопросов.
"Бенеш начал беседу с выражения благодарности советскому правительству за дру-
жественную линию по отношению к Чехословакии за несколько лет до ликвидации
и в период ликвидации Чехословакии... за выражение пожелания видеть Чехослова-
кию восстановленной в домюнхенских границах", - так начинается советская запись
беседы. Бенеш, как значится в его записи, подчеркнул, что "только Советы так ясно
видят и формулируют вопрос [о наших домюнхенских границах]". "Молотов мне
сразу же сообщил, - отметил президент, - что СССР [выступает] за наши домюнхен-
ские границы, поскольку не может одобрить и принять ничего из того, что связано с
Мюнхеном и его последствиями". В оценке "Мюнхена" мнения собеседников совпа-
ли, но замечание Молотова о том, что "особенно вредной была позиция Франции в
период Мюнхена", с чем Бенеш, как следует из советской записи, согласился, и его
ответ: "Чехословакия была столько лет верна Франции и, в конце концов, была пре-
дана ею", есть только в советской записи. Объясняя принятое им в сентябре 1938 г.
решение и нежелание опереться в противостоянии с Гитлером только на Советский
Союз, Бенеш подчеркнул свои опасения того, что Запад может втянуть Германию в
изолированную войну против СССР: "Проблема была та же, что и в 1939 г. (речь
шла о причинах подписания советско-германского пакта 23 августа 1939 г. - В.М.у,
Запад мог бы в 1938 г., предав нас, [военный] конфликт между нами и Германией ис-
пользовать для начала войны против Советского Союза. Я должен был предотвра-
тить это любой ценой".

25 июня Бенеш и Ринка были приглашены на обед к Идену, который интересо-
вался беседой президента с Молотовым и, в частности, тем, имеется ли письменное
советское заявление о восстановлении Чехословакии в домюнхенских границах. Бе-
неш ответил, что это заявление было устным, но Молотов подтвердил его во время
встречи, а Рипка добавил, что, очевидно, последует и письменное уведомление. Но
еще ранее, 7 июня, Иден сообщил Бенешу следующее: английское правительство,
учитывая, что Германия умышленно нарушила соглашение 1938 г., касающееся Че-
хословакии, "не чувствует себя связанным никакими обязательствами в этом отно-
шении"83. Таким образом, снова подтвердив свои прежние заявления, англичане тем
не менее не осудили сам факт подписания Мюнхенского соглашения и не признали
его недействительность с самого начала.

Летом-осенью 1942 г. в связи с оттяжкой открытия второго фронта в Европе уси-
лилась напряженность в советско-английских отношениях, свидетельством чего
стал визит Черчилля в Москву 12-16 августа 1942 г. Но незадолго до этого англича-
не решили еще раз продемонстрировать свое доброе отношение к Чехословакии.
5 августа Иден сообщил Масарику письменно, что правительство Великобритании
не считает себя далее связанным Мюнхенским соглашением и что "при окончатель-
ном определении чехословацких границ в конце войны на его точку зрения не будут
влиять никакие изменения, происшедшие в этом вопросе как в 1938 г., так и позд-
нее"84. 29 августа Фирлингер довел этот факт до сведения заведующего IV Европей-
ским отделом НКИД Н.В. Новикова и добавил, что, "по его мнению, успешное за-
вершение переговоров зависело, по-видимому, от того, что Бенеш воспользовался
заявлением т. Молотова по этому же вопросу и тактически использовал его в разго-
воре с Иденом"85. 2 сентября 1942 г., уже после поездки в СССР, Черчилль в письме
на имя Бенеша подтвердил решение британского правительства86. Англичане гото-

83 1Ы<1., 8. 345, сноска 4 к док. № 168.

84 Советско-чехословацкие отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Доку-
менты и материалы. М., 1960, с. 55.

85 АВП РФ, ф. 06, оп. 4, и. 25, д. 277, л. 84.

86 ОНСР, йок. № 236,8. 286.
вы были политически дистанцироваться от "Мюнхена", но лишь при сохранении их
правовой оценки его изначальной действительности, т.е. фактически они не отозва-
ли свои подписи под Мюнхенским соглашением и не осудили его. Концепция конти-
нуитета Чехословакии столкнулась тут с представлениями английского МИД о пре-
емственности внешнеполитической линии Великобритании.

Однако Бенеша в то время устраивал компромиссный характер ноты Идена от
5 августа. Не последовало возражений и со стороны СССР. Еще 13 июля в беседе с
Богомоловым президент информировал его о ходе переговоров с англичанами по
вопросу о "Мюнхене" и согласованной с ними формулировке. Советский посол за-
явил, что заявление Молотова о признании домюнхенских границ Чехословакии
"имеет обязательный характер" и что "английская формулировка означает пример-
но то же самое". На вопрос Бенеша, намерен ли СССР подтвердить свою позицию
письменно, Богомолов ответил, что в этих вещах необходимо учитывать позицию
Англии и что в случае ее письменного заявления проще это будет сделать и
Москве87. То же самое Богомолов заявил и Рипке 27 июля: "Я уже дал Вам завере-
ние, что советское правительство [высказывается] за восстановление Чехословакии
в домюнхенских границах. Это - официальная точка зрения, и ничего не меняется от
того, что из тактических соображений, особенно учитывая позицию Англии, мы
Вам не говорим об этом публично или посредством особой письменной ноты"88 89.
29 сентября 3. Фирлингер передал В.А. Зорину (IV Европейский отдел НКИД) ноту
А. Идена от 5 августа и выразил пожелание, чтобы «советское правительство, под-
тверждая получение данной ноты, выразило бы еще раз отношение Советского Сою-
за к мюнхенским решениям в отношении Чехословакии, чтобы, как он выразился,
"зафиксировать для истории уже известную чехословацкому народу позицию
СССР"». Однако прошел почти месяц, прежде чем Молотов направил Фирлингеру
соответствующее письмо, предварительно согласовав его текст со Сталиным. "Про-
шу утвердить этот ответ чехам о Мюнхене. Молотов. 22. X", - написано жирным си-
ним карандашом по тексту послания. Здесь же - красным карандашом помета:
Ст[алин]. В письме говорилось, что "советское правительство с удовлетворением
приняло к сведению факт заключения чехословацким и британским правительства-
ми соглашения по вопросу прекращения действия (выделено мной. - В.М.) Мюнхен-
ского соглашения 4-х держав от 29 сентября 1938 г. и всех его юридических, полити-
ческих, дипломатических и территориальных последствий, происшедших в 1938—
1939 гг... Советское правительство, как не принимавшее участия в Мюнхенском со-
глашении, никогда не считало и не считает себя связанным в какой-либо степени по-
становлениями данного соглашения". Письмо, датированное 24 октября, было вру-
чено 3. Фирлингеру заместителем наркома С.А. Лозовским 28 октября90. В тот же
день Масарик и Богомолов обменялись нотами, касавшимися чехословацкого пол-
предства в Москве, которое обрело статус посольства, Фирлингер получил ранг
посла91. Следует отметить, что в справке о советско-чехословацких отношениях в
1941-1943 гг., подготовленной Новиковым 1 июля 1943 г., отмечалось, что заявле-
ние советского правительства от 28 октября фактически распространялось "и на во-
прос о Тешинской Силезии, захваченной Польшей у Чехословакии вслед за приня-
тием Мюнхенских решений"92.

87 С8УО1, Док. № 177,8. 363.

88 1ЫД., Док. № 182, 8. 372.

89 АВП РФ, ф. 06, оп. 4, п. 25, д. 277, л. 100.

90 Там же, д. 273, л. 19-20; Советско-чехословацкие отношения..., док. № 28, с. 55.

91 С8УО1, Док. № 192,8. 396.

92 АВП РФ, ф. 07, оп. 4, и. 31, д. 43, л. 5-6.
После Англии и Франция, точнее Французский Национальный комитет (ФНК),
возглавляемый Ш. де Голлем, решила высказать свое отношение к Мюнхенскому
соглашению. М. Дежан, комиссар иностранных дел ФНК, получил при этом такие
инструкции от де Голля: "Что касается будущих границ Чехословакии, мы должны
быть готовы выступить за интеграцию такой Чехословакии, которая существовала
до Мюнхена. Тем не менее мы должны формулировать это так, чтобы позднее
иметь более свободные руки относительно судетского меньшинства внутри Чехо-
словакии, судьбы Словакии и населения Гешина. Однако наша декларация должна
быть сформулирована более выразительно в поддержку Чехословакии, чем англий-
ская"93. Первоначальный проект французского заявления, датированный 9 сентября
1942 г., был отвергнут чехословацким руководством как неприемлемый94, посколь-
ку исходил из британского утверждения об уничтожении Мюнхенского соглашения
Германией 15 марта 1939 г. Бенеш настаивал на более ясных и четких формулиров-
ках. Рипка в беседе с Дежаном заявил: "Вы сделали шаг вперед по сравнению с Ан-
глией, однако не так далеко, как русские. Но Франция должна идти дальше, чем
Россия"95 96 97.

Представленный французами новый проект, с которым Г. Рипка предварительно
ознакомил английского посланника при чехословацком правительстве Ф.Б. Николса
и А.Е. Богомолова, выразившими свое согласие, был одобрен на чрезвычайном за-
седании чехословацкого правительства 29 сентября 1942 г. ФНК заявлял, что "от-
вергает соглашения, подписанные в Мюнхене 29 сентября 1938 г... считает эти со-
глашения недействительными с самого начала (выделено мной. - В.М.), как и все
последующие акции, имевшие место при осуществлении этих соглашений или в их
следствии. Он не признает никаких касающихся Чехословакии территориальных из-
менений, которые произошли в 1938 г. или позднее". По всей видимости, как счита-
ют чешские исследователи вопроса, Дежан не консультировался с Форин оффисом
96
при составлении текста заявления .

В тот же день, 29 сентября, де Голль направил Шрамеку письмо с заявлением
ФНК о недействительности Мюнхенского соглашения и о поддержке борьбы за вос-
становление Чехословакии в домюнхенских границах. В ответном письме чехосло-
вацкое правительство обязалось поддержать борьбу Франции за ее освобождение,
97 о
независимость и международное признание . Заявление вызвало негативную реак-
цию поляков, поскольку оно затрагивало по сути и вопрос о чехословацко-польских
границах. Сикорский письмом от 30 сентября приказал министру иностранных дел
польского правительства Рачиньскому направить ноту протеста французам. Сикор-
ский полагал, что обсуждение этого вопроса без поляков недопустимо и вообще те-
ма не подлежит дискуссии. 9 октября ФНК получил резкую польскую ноту протеста:
французская поддержка чехословацкого требования восстановления домюнхенских
границ квалифицировалась как наносящая вред интересам Польши и противореча-
щая ее политике защиты польской территориальной целостности. Де Голль заявил,
что "пусть поляки требуют от них чего угодно, но Национальный комитет ничего не
изменит ни формально, ни по существу в своем заявлении от 29 сентября с.г. о лик-
видации Мюнхена"98. Однако в ответной ноте Р. Плевена - он сменил М. Дежана на

93 Цит. по: КикНк т!., №тесек /. Сезса к одихпаш Мтскоуа ха с1ги11ё 8УёСоуё уа1ку. - Мтскоузка ёоЬо-
да..., 8. 138-139.

94 ОНСР, Док. № 240, 242,8. 280.

95 КикНк т1., Иётесек Ор С11., 8. 139.

96 1Ыа„ 8. 139-140.

97 Се8ко81оуеп8ко-1гапхоихкё ухсаку у Лр1ота(1скус11 зедпйтсЬ 1940-1945. Ед. 3. Кётесек, Н. Коуаскоуа,
I. ЗГоухсек, 3. Кик11к. Ргака, 2005, 8. 166-172, 174-179, 190-191.

98 1Ыа„ 8. 200-201.
посту комиссара иностранных дел - польскому правительству формулировки были
смягчены и говорилось уже о необходимости "дружественного соглашения" по во-
просу о границах между Чехословакией и Польшей. До лета 1944 г. руководство
французского заграничного Сопротивления более не высказывалось относительно
недействительности Мюнхенского соглашения.

Несмотря на то, что в 1942 г. была достигнута определенная ясность в вопросе от-
ношения к "Мюнхену" Англии и Франции (ФНК), он продолжал обсуждаться, когда
заходила речь о границах, выселении из ЧСР немецкого меньшинства, времени на-
чала ее войны с Германией и Венгрией, возмещении Чехословакии военного ущерба
и т.д. Изменение общей международной ситуации в пользу союзников по антигитле-
ровской коалиции предполагало возможное изменение их позиций в оценке "Мюн-
хена". Поэтому Бенеш при каждой возможности обращался к этому вопросу. Он
ставил его, например, в беседе с государственным секретарем США К. Хэллом в мае
1943 г., который, по словам президента, заявил, что «мюнхенские решения проводи-
лись в духе несправедливости и нечестности и для Соединенных Штатов, поскольку
это касается Чехословакии, они являются "Хп11 ап<1 уокГ (ничтожными, т.е. не суще-
ствующими, и недействительными. - В.Л/.)»99. Один из первых вопросов, которые
Бенеш пожелал обсудить с Молотовым во время его визита в Москву по случаю
подписания советско-чехословацкого союзного договора в декабре 1943 г., касался
ликвидаций последствий "Мюнхена". В советской записи беседы это выглядит так:
"Бенеш говорит о необходимости исправления всех последствий Мюнхенского со-
глашения в отношении Чехословакии. Т. Молотов заметил, что точка зрения совет-
ского правительства по этому вопросу известна. Бенеш выразил свое удовлетворе-
ние и подчеркнул, что остановился на этом вопросе для того, чтобы получить окон-
чательную ясность в этом вопросе"100. Осенью 1944 г., когда стало очевидно, что
Подкарпатская Русь (ПР) фактически оказалась во власти Москвы, Бенеш, который
в принципе не возражал против присоединения ПР к СССР (УССР), продолжал на-
стаивать на восстановлении Чехословакии в домюнхенских границах и передаче За-
карпатья Советскому Союзу на законных основаниях101. В частности, об этом свиде-
тельствовала и беседа Г. Рипки с советским послом в Лондоне Ф.Т. Гусевым 21 де-
кабря 1944 г. Посол заявил, что, по его мнению, не может быть сомнения в
восстановлении суверенной Чехословакии в домюнхенских границах и что принят
принцип, согласно которому предвоенными считаются границы Германии, суще-
ствовавшие на 31 декабря 1937 г. Ринка подчеркнул важность этого принципа для
Чехословакии, она подверглась агрессии со стороны Германии, Польши и Венгрии
еще до того, как остальная Европа оказалась в войне. Гусев выразил уверенность,
что в решении всех этих вопросов советское правительство будет помогать Чехо-
словакии102. Проблема границ снова была поставлена Бенешем перед Молотовым
21 марта 1945 г. во время переговоров президента в Москве, где он останавливался
по пути из Лондона на родину. Бенеш опять напомнил, что чехословацкое прави-
тельство всегда выражало свои взгляды по этому вопросу "формулой - домюнхен-
ские границы". Далее президент сообщил, что за три дня до его отъезда из Лондона
англичане заявили письменно о своем отношении к проблеме границ, "сделав шаг
вперед. Они написали, что к моменту капитуляции Германии они согласны на пере-
дачу контроля чехословацкому правительству над территорией, входящей в домюн-
хенские границы... Англичане согласились считать границы Чехословакии, как они

99 С8УО1, Док. № 240,8. 482.

100 АВП РФ, ф. 06, оп. 5, п. 33, д. 401, л. 3.

101 См. подробнее: Марьина В. Закарпатская Украина (Подкарпатская Русь) в политике Бенеша и Ста-
лина. 1939-1945 гг. Документальный очерк. М., 2003.

102 С8УВЗ, йй 2. Ргайа, 1999,8. 388. Однако, в конце концов, вопрос о том, что война для Чехословакии
началась осенью 1938 г., был решен не в ее пользу.
[существовали] на 31 декабря 1937 г. Свою формулировку признания границ они хо-
тят предложить для обсуждения в ЕКК (Европейская консультативная комиссия. -
В.М.) в Лондоне. Бенеш обещает передать текст английского заявления по этому
вопросу. Молотов спрашивает, претендует ли Бенеш на какие-либо территории
сверх границ 1937 г. Бенеш отвечает, что он имеет некоторые претензии в погра-
ничной с Германией области, но не развивает этой темы"103. На международных фо-
румах советское правительство действительно поддерживало территориальные и
прочие претензии Чехословакии, но не все удалось отстоять.

В отношении же Тешинской Силезии Советский Союз к концу войны занял осто-
рожную позицию, считая, что вопрос должен быть решен "полюбовно" путем пере-
говоров между чехословацким и польским правительствами: в это время уже суще-
ствовало поддерживаемое СССР Временное польское правительство (ВПП), кото-
рое по настоянию Москвы после длительных проволочек было признано и
Чехословакией. Чехословацкому правительству не удалось, как оно того хотело, до-
биться в качестве предварительного условия признания ВПП его заявления об отка-
зе от претензий на Тешинскую Силезию, захваченную Польшей в 1938 г.104 В памят-
ной записке о переговорах с Бенешем, составленной Зориным 27 марта 1945 г. и
одобренной Молотовым, значилось: "Советское правительство поддерживает свою
позицию относительно сохранения домюнхенских границ Чехословакии. При этом
имеется в виду, что спорные вопросы между Чехословакией и Польшей в отноше-
нии Тешина будут подвергнуты благоприятному рассмотрению обеими сторонами в
непосредственных переговорах между ними"105 106. "Благоприятное рассмотрение"
между правительствами обеих стран продолжалось многие годы и завершилось при
посредничестве Москвы только в 1958 г. подтверждением поляками существования
домюнхенской границы.

Достаточно четко, наконец, определила свое отношение к "Мюнхену" и Франция.
После высадки союзников в Нормандии 10 июля 1944 г. чехословацкое правитель-
ство вопреки британскому желанию высказалось за признание французского вре-
менного правительства, что способствовало подписанию 17 августа чехословацко-
французской декларации. В ней говорилось, что обе стороны "считают мюнхенские
соглашения со всеми их последствиями недействительными с самого начала . Де-
кларацию подписали с чехословацкой стороны Шрамек и Масарик, а с французской
стороны - де Голль и его дипломатический представитель при чехословацком пра-
вительстве Дежан. Союзники были уведомлены о декларации и ее содержании.

Так обстояло дело с отношением к Мюнхенскому соглашению в лагере союзни-
ков.

* * *

Наметились подвижки и в стане противника. В первую очередь это касалось Ита-
лии, вышедшей из войны после падения режима Муссолини летом 1943 г. Переми-
рие с Италией, подписанное 3 сентября 1943 г., предполагало решение в будущем
всех политических, экономических и финансовых вопросов. В связи с этим 10 октяб-
ря 1943 г. союзным правительствам был передан чехословацкий меморандум, в ко-
тором выдвигалось требование отказа Италии от Мюнхенского соглашения и реше-
ний Венского арбитража Германии и Италии от 2 ноября 1938 г. о передаче Венгрии

103 АВП РФ, ф. 06, оп. 7, п. 51, д. 833, л. 1.

104 См. подробнее: Марьина В.В. Советский Союз и Чехословакия. 1945 год. - Новая и новейшая исто-
рия, 2005, № 3, с. 42 43; №тесек 1. Об 8ро]епес1у! к гох!гхсе. Ух1а1гу се8ко81оуеп8кё а роккё ехЦоуё гергехеп-
1асе 1939-1945. Ргайа, 2003,8. 260-294.

105 АВП РФ, ф. 07, оп. 10, п. 37, д. 497, л. 485.

106 Се8ко81оуеп8ко-1гапхоихкё ух1а1гу..., 8. 395Щ-01.
территорий на юге и востоке Словакии и юго-западе Подкарпатской Руси. 26 сен-
тября 1944 г., когда исход войны не оставлял сомнений, итальянский министр ино-
странных дел К. Сфорца передал чехословацкому представителю при итальянском
правительстве единогласное его решение, в котором говорилось: "Констатируя, что
политика фашистского режима в отношении Чехословакии находилась в противоре-
чии с самыми благородными традициями Италии, а также с нашими непосредствен-
ными интересами, и подтверждая, что такая политика была одним их важнейших по-
казателей подчинения [итальянского] фашизма гитлеровской Германии, итальян-
ское правительство торжественно заявляет, что считает мюнхенское соглашение от
29 сентября 1938 г. недействительным с самого начала (выделено мной. - В.М.)".
Признавались недействительными также решение Венского арбитража и все после-
довавшие акты, нанесшие вред "независимости и целостности Чехословацкой рес-
публики". Итальянское правительство заявляло "перед всем миром и историей", что
"все эти решения и соглашения стали предательством образа мыслей и воли ита-
льянского народа, который пока был свободен хотел политики доверия и плодо-
творного сотрудничества с Чехо-Словацкой Республикой в интересах мира и свобо-
ды Европы"107.

Решение итальянского правительства, широко распропагандированное прессой,
несомненно, стало известно и в Венгрии. С октября 1944 г. в Москве велись перего-
воры о заключении перемирия между СССР и Венгрией. В декабре на освобожден-
ной венгерской территории в Дебрецене было создано временное правительство,
которое приняло решение о выходе Венгрии из войны на стороне Германии и объ-
явило ей войну. Активизировались переговоры о перемирии. Чехословакия, которая
по праву считала себя жертвой венгерской агрессии, рассчитывала, что при его под-
готовке будут учтены все ее претензии к Венгрии. В инструкциях, направленных
Ринкой Фирлингеру 30 декабря 1944 г., подчеркивалась, в частности, необходимость
внесения в условия перемирия пункта об осуждении Венгрией всех агрессивных ак-
тов 1938-1939 гг. и признания ею домюнхенских границ ЧСР108. 14 января 1945 г. за-
меститель наркома иностранных дел В.Г. Деканозов передал 3. Фирлингеру текст
согласованного с Англией и США перемирия с Венгрией, в котором объявлялись
"несуществующими" решения Венского арбитража от 2 ноября 1938 г.109 20 января
1945 г. направленная в Москву венгерская правительственная делегация подписала
соглашение о перемирии с СССР, Англией и США. Согласно мирному договору с
Венгрией, заключенному 10 февраля 1947 г. в Париже, восстанавливалась с неболь-
шими исправлениями в пользу Чехословакии чехословацко-венгерская граница, су-
ществовавшая на 1 января 1938 г.110

Что касается Германии, то вопрос о ее отношении к Мюнхенскому соглашению
решался уже много лет спустя после окончания войны. В 50-е годы усилились спо-
ры, теперь уже среди правоведов, о том, может ли быть признано Мюнхенское со-
глашение юридически недействительным уже с момента его подписания. Вслед за
юристами многие политические деятели на Западе, прежде всего в Федеративной
Республике Германии (ФРГ), стремились доказать, что в момент его заключения со-
глашение было правомерным. В мае 1964 г. министр западногерманского прави-
тельства Г.Х. Зеебом утверждал, что Мюнхенское соглашение "с международной
точки зрения является безупречным"111. Правительство ФРГ в ноте Чехословакии
от 25 марта 1966 г. заявило, что "Мюнхенское соглашение 1938 г. было разорвано
Гитлером" и уже не имеет никакого значения с точки зрения вопроса о территориях.

107 КикПк}., т1., Ыётесек./. Ор. сП., 8. 143-144.

108 С8УО1, ан. 2, аок. № 206, 8. 426 427.

109 1Ыа„ аок. №221,8.457.

110 1111р:/Лу\у\у.1о81агГги/4оситеп18/447.111т1

111 Правда, 20.V.1964.
Правительство ЧССР решительно возражало против такой постановки вопроса. В
его ответной ноте говорилось, что правительство ФРГ "должно безоговорочно осу-
дить так называемое мюнхенское соглашение и официально признать его незакон-
ность с самого начала"112. Однако ФРГ не желала отказываться от своих позиций. В
феврале 1967 г. канцлер Западной Германии К.Г. Кизингер, выступая перед земля-
чеством судетских немцев, заявил, что, пока он "исполняет свои обязанности, не мо-
жет быть и речи о заявлении, аннулирующем Мюнхенское соглашение"113. В край-
нем случае, по мнению западногерманских юристов, можно говорить о том, что оно
утратило силу вследствие расчленения Гитлером Чехословакии.

Правоведы социалистических стран утверждали, что соглашение противоречило
действовавшему в то время международному праву. Чехословацкий юрист-междуна-
родник Я. Жоурек в 1961 г. пришел к выводу, что "Мюнхенское соглашение с самого
начала было ничтожным, т.е. не имело юридической силы". Аргументы сводились к
следующему: оно противоречило обязательствам, возложенным на государства
Уставом Лиги Наций; оно противоречило основным принципам международного
права, грубо попирая суверенитет и территориальную целостность Чехословакии;
оно было навязано ЧСР под угрозой агрессии со стороны нацистской Германии; оно
было заключено в нарушение чехословацких конституционных норм; оно являлось
обманным маневром со стороны нацистской Германии114. Примерно также выгляде-
ла и аргументация советских правоведов115.

Из этого исходил и Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между
СССР и ЧССР от 6 мая 1970 г. Его шестая статья гласила: "Высокие Договариваю-
щиеся стороны исходят из того, что Мюнхенское соглашение от 29 сентября 1938 г.
было достигнуто под угрозой агрессивной войны и применения силы против Чехо-
словакии, представляет собой составную часть преступного заговора гитлеровской
Германии против мира и грубое нарушение основных норм международного права и
что поэтому оно является с самого начала недействительным со всеми вытекающи-
ми из этого последствиями"116. СССР прилагал и дипломатические усилия к тому,
чтобы понудить ФРГ признать недействительность Мюнхенского соглашения. В до-
говоренности о намерениях сторон, выработанной при подписании Договора между
СССР и ФРГ от 12 августа 1970 г., фиксировалось положение о том, что "вопросы,
связанные с недействительностью Мюнхенского соглашения, будут урегулированы
в переговорах между ФРГ и ЧССР в приемлемой для обеих сторон форме"117. В ходе
этих трудных переговоров, длившихся в течение трех лет, действительно была сде-
лана попытка найти формулировку, устраивавшую обе стороны. Делегация ФРГ на-
стойчиво обосновывала свое мнение о невозможности объявить Мюнхенское согла-
шение ничтожным. Организации землячества судетских немцев всячески "торпеди-
ровали" переговоры, стремясь не допустить достижения договоренностей о
недействительности Мюнхенского соглашения. Советский Союз, поддерживавший
Чехословакию, решил привлечь к этому вопросу внимание мировой общественно-
сти. 26 сентября 1972 г. министр иностранных дел СССР А.А. Громыко, выступая на
пленарном заседании XXVII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, заявил: "Расчист-
ка европейской почвы от наследия войны должна быть завершена путем... урегули-
рования отношений между Чехословакией и ФРГ на основе признания Мюнхенского
соглашения недействительным с самого начала. Переговоры об этом, как известно,
ведутся, и хотелось бы выразить надежду, что они будут завершены положитель-

112 КиДё ргауо, 8.IV.1966.

113 Правда, 28.11.1967.

114 Ь11р://«'«'«'.1а«'.е<1и.ги/агис1е/агНс1е.а8р?

115 Анисимов Л.Н., Мазуров В.К. Недействительность (ничтожность) Мюнхенского соглашения. -
Правоведение, 1975, № 5, с. 80-86.

116 Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937-1939. М., 1979, с. 431.

117 Там же, с. 435.
ным исходом"118. Но в ФРГ продолжалась внутренняя борьба по вопросу о "Мюнхе-
не". Судетские немцы и симпатизировавшие им политические партии не хотели от-
ступать, отвергнув даже формулировку о ничтожности Мюнхенского соглашения,
поскольку оно как "имеющее силу было заключено в 1938 г., в результате чего Су-
детская территория стала составной частью рейха"119. Чтобы сдвинуть дело с мерт-
вой точки, ЧССР, стремившаяся к быстрой нормализации чехословацко-западногер-
манских отношений, предложила компромиссное решение: четко закрепить в дого-
воре формулу о недействительности (ничтожности) Мюнхенского соглашения, но
без указания времени (момента), с которого оно считается недействительным120. В
преамбуле Договора о взаимных отношениях между ЧССР и ФРГ от 11 декабря 1973 г.
признавалось, что Мюнхенское соглашение было "навязано Чехословацкой респуб-
лике нацистским режимом под угрозой применения силы". В первой статье конста-
тировалось, что обе стороны рассматривают это соглашение как "несуществую-
щее", "ничтожное" (в чешском тексте - "ппШш", в немецком - "шсй11§"). В статье
четвертой указывалось на "нерушимость общих границ в настоящем и будущем и
обязательство сторон уважать территориальную целостность обоих государств и не
выдвигать друг к другу никаких территориальных претензий"121. Правительство
ЧССР согласилось с тем, что "договор не затрагивает правовых последствий, кото-
рые вытекают в отношении физических и юридических лиц из права, применявше-
гося с сентября 1938 г. до мая 1945 г., и что договор не создает правовой основы для
материальных претензий ЧССР". Однако дальнейшее показало, что термин "ничтож-
ный" в отношении Мюнхенского соглашения толкуется обеими сторонами по разному:
в ФРГ как "несуществующее" вследствие разрыва соглашения Гитлером в марте 1939 г.,
в ЧССР, как недействительное с самого начала, т.е. с 29 сентября 1938 г. Так этот тер-
мин толковался, например, в выступлении министра иностранных дел ЧССР Б. Хнёупе-
ка на заседании Федерального собрания ЧССР 15 июля 1974 г.122

В преамбуле договора о добрососедстве и сотрудничестве между Чехословацкой
Федеративной Республикой и ФРГ от 27 февраля 1992 г. со ссылкой на договор 1973 г.
тоже употребляется термин "пиШа" в отношении Мюнхенского соглашения. Под-
черкивалось, что Чехословацкое государство, начиная с 1918 г., не переставало су-
ществовать. Стороны опять подтвердили, что они не имеют друг к другу территори-
альных претензий и "не будут предъявлять таких претензий и в будущем"123. На-
сколько известно автору, вопрос о "Мюнхене" в дальнейшем не поднимался:
очевидно обе стороны довольствовались компромиссной формулировкой. Не подни-
мался он и во время обсуждения в первой половине 90-х годов XX в. чрезвычайно
политизированного вопроса об оценке декретов Бенеша 1945 г., касавшихся выселе-
ния из Чехословакии судетских немцев124. Чешско-немецкая декларация, подписан-
ная 21 января 1997 г. тогда премьер-министром Чешской республики В. Клаусом и
канцлером ФРГ Г. Колем, признавала ответственность Германии за историческое
развитие, приведшее к Мюнхенскому соглашению, и констатировала, что неспра-
ведливости, совершенные обеими сторонами, "останутся в прошлом" и что они "не
будут отягощать свои отношения политическими и правовыми вопросами, происте-
кающими из прошлого"125.

118 Там же, с. 436.

119 Там же, с. 445.

120 Сои ./. Ке ух1аЬйт тех! С88К а К8К. - Хота ту81, 1973, № 10, 8. 1328.

121 Документы по истории Мюнхенского сговора, с. 437^-39.

122 Там же, с. 443Щ-44.

123 Мгаг.ек.1. МшсЬоу а^]е1ю с!й81ес1ку х роЫеди техтагоскпЪо ргауа. - Мтскоузка скЯюскс.., 8. 358.

124 См.: Национальная политика в странах формирующегося советского блока. 1944-1948 гг. М., 2004,
с. 512-515.

125 О декларации см. подробнее: Марьина В.В. Выселение немцев из Чехословакии: интернационали-
зация и реализация идеи. 1944-1946 гг. - Славяноведение, 2003, № 3, Приложение, с. 40-43.
© 2009 г.

А.Б. ДАВИДСОН

О РОЛИ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ

В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ:
АНГЛО-РОССИЙСКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ

ОБЩЕСТВО (1892-1930 годы)

"Добиться дружбы Великобритании с Россией".

Из учредительного протокола

Англо-российского литературного общества

Проблемы взаимоотношений между странами и народами становятся сейчас, в
XXI столетии, неизмеримо важнее и неизмеримо сложнее, чем прежде - буквально с
каждым годом. Глобализация. Люди разных рас, наций, вероисповеданий, все чаще и
теснее соприкасаются друг с другом. Государства все больше зависят друг от друга - и
от ближних, и от дальних.

Это широко обсуждается по всему миру. В нашей стране высказываются самые
разные соображения. В телевизионных дебатах можно услышать и повторение слов
Александра III, что у России только два союзника: армия и флот. Прозвучала и такая
мысль, что по отношению к другим странам надо применять политику "пряника и кну-
та": если к нам относятся хорошо - поощрять, если недостаточно хорошо - лишать
прежних привилегий, ограничивать товарообмен и т.д. Вероятно, эти меры имеют
право на применение, а иногда и необходимы. Но куда важнее - избежать осложне-
ний, при которых понадобятся такие меры. А чтобы избежать, предупредить их, недо-
статочно лишь дипломатической ноты с взаимными угрозами или уступками.

Следует помнить, что в основе противоречий, пусть и не всегда, но очень часто, ле-
жит проблема взаимопонимания. И она отнюдь не ограничивается тем, что мы при-
вычно называем "международными отношениями". Ведь под этим термином обычно
подразумеваются межгосударственные отношения, иногда - и просто дипломатиче-
ские. Но ведь в широком смысле понятие "международные отношения" намного мно-
гообразней. Это и традиции взаимных представлений, которые нередко уходят в глу-
бокое прошлое, остаются очень устойчивыми и влияют на отношения сегодняшние.
Традиции предрассудков и, наоборот, симпатий.

Культурные связи, взаимные культурные представления играют тут особенно важ-
ную роль, - но мне кажется, этому до сих пор уделяют недостаточно внимания как по-
литики, так и мы, историки.

* * *

Слова, поставленные эпиграфом к статье - это цель, которую объявило Англо-
российское литературное общество почти 120 лет назад. Это было первое общество с
такой целью - в истории как Британии, так и России. Оно не было однодневкой, как в

Давидсон Аполлон Борисович - доктор исторических наук, профессор Государственного университе-
та - Высшая школа экономики, руководитель Центра африканских исследований Института всеобщей
истории РАН, президент Ассоциации британских исследований, Заслуженный деятель науки.

Статья подготовлена при поддержке гранта ГУ-ВШЭ, проект 08-01-0099.
дальнейшем многие "общества дружбы". Существовало четыре десятилетия и никак
не меняло направления своей деятельности, хотя межгосударственные отношения за
это время менялись, и не раз. Создано оно было в Лондоне, но среди его членов были
Л.Н. Толстой, Д.И. Менделеев, К.А. Тимирязев, А.Ф. Кони, адмирал С.О. Макаров и
еще, за время существования общества, сотни россиян. У них могли быть разные
взгляды на очень многое, но их, как и англичан, объединяло желание сблизить Рос-
сию и Британию. Так что общество было действительно англо-российским.

Как известно, история отношений России с Великобританией полна трудностей,
противоречий, предрассудков, взаимного непонимания. И все это, увы, очень живуче.

"Предсказать, как поведет себя Россия, невозможно. Это всегда загадка, больше то-
го - головоломка, нет - тайна за семью печатями". Это выражение Черчилля широко
известно, оно публикуется во многих словарях афоризмов. И оно отражает мнение не-
малого числа англичан не только в прошлом, но и в настоящем. Да, смотря правде в
глаза, - только ли англичан? Эти слова отражают стародавнюю традицию.

Но, слава Богу, эта традиция - не единственная. Есть и другая - стремление к пони-
манию. Ее надо выявлять, знать и всячески продолжать, особенно в наши дни, когда
планета стала такой обозримой, когда народы и страны так тесно связаны друг с дру-
гом, так зависят друг от друга.

Поэтому столь важно вспомнить опыт того первого англо-российского общества.
Опыт прекрасный, он заслуживает самого пристального внимания. А ведь каково бы-
ло тем, кто его создавал! Русофобия в Британии, англофобия в России после Крым-
ской войны. Острая англо-русская борьба за влияние в Центральной Азии и Персии
не затухала долгие годы. Когда русские войска вышли к пригородам Константинопо-
ля, Англия вместе с Австро-Венгрией в сущности пригрозила войной. И в Лондоне пе-
ли: "Русским не видать Константинополя". Это было в 1878 г., но и через 20 лет, в
1898 г., германский кайзер Вильгельм II в "частном и очень конфиденциялыюм" пись-
ме "милейшему Ники" - так он обратился к Николаю II, - текстуально напомнил, что
в этой песенке припев звучит угрожающе: "ЛУе'уе §о! Йге кЫрк, \уе'уе §о! Й1е теп, \уе'уе
§о! Йге топеу 1оо"! (мы обладаем кораблями, мы обладаем людьми, мы обладаем так-
же и деньгами)1. "Сердечно благодарю тебя", - ответил кайзеру Николай II. Так что и
ему, вероятно, оказалось по вкусу это напоминание. А по поводу новых "заманчивых
предложений", сделанных тогда английским правительством России о переговорах с
Китаем - "что их истинный смысл показался нам подозрительным"2.

В 1885 г. в воздухе запахло войной из-за столкновения русских войск с афганцами,
которыми руководили английские офицеры. А русско-германский договор 1887 г. о
благожелательном нейтралитете в случае войны с третьей державой - мог он порадо-
вать Британию?

В России - как только ни называли Англию: "коварный Альбион", "дряхлый Аль-
бион", "метрополия злата". В бульварной, да и не только бульварной, печати бытова-
ло выражение: "англичанка гадит". «Никак не могу примириться с их международной
политикою, основанной на эгоизме, маккиавелизме и бесчеловечности ко всем про-
чим народам земного шара. Недаром политики прозвали Англию "коварным альбио-
ном"». Так говорилось в пьесе "Джон Буль конца века", изданной в Петербурге в
1899 г.3

Газеты Британии и России полны взаимными нападками.

И в такой атмосфере - общество с целью "добиться дружбы Великобритании с Рос-
сией"!

1 Письмо Вильгельма 30.VI.1898 г. - Переписка Вильгельма II с Николаем II. 1894-1914 гг. М. - Пг.,
1923, с. 25.

2 Письмо Николая. - Там же, с. 26-27.

3 Златковский МЛ. Джон Буль конца века. Политическая трагикомедия в пяти картинах. СПб., 1899,
с. 3.
Как ни удивительно, пока что опыт этого общества никто не изучал - ни в России,
ни в Британии. Почему? Трудно найти полновесное объяснение. Одна из причин - ве-
роятно, главная - крайне резкое ухудшение англо-русских отношений с того момента,
когда они стали англо-советскими. После 1917 г. и на много десятилетий тот опыт не
только не нужен был советской власти, но и, более того, его использование неизбеж-
но должно было пресекаться. Все общественно-культурные связи не только стали
полностью под контроль власти, но и направлялись ею. О таких инициативах, кото-
рые вызвали к жизни это общество, не могло быть и речи.

К сожалению, и в Британии оно оказалось забытым. Мне удалось найти только од-
ну статью, посвященную ему4. Она небезынтересна, но поразительно лаконична (все-
го 10 страниц). И слишком много внимания уделено перемещению тех или иных лиц в
руководстве общества, хотя это никогда не играло важной роли, характер общества
не менялся.

Все же судить об этом обществе и его деятельности вполне можно. Оно публикова-
ло "Труды" - подробные отчеты о своих собраниях, прочитанных докладах и их об-
суждениях. В эти отчеты включались и обзоры русской и мировой печати, и сообще-
ния о тех событиях, которые интересовали членов общества. Такие отчеты выходили
раз в три месяца (кроме каникулярных) с 1893 г. по 1920 г. Вышло 89 отчетов - повто-
ряю, подробных, детальных. Нередко по 100 страниц и больше5. Члены общества пуб-
ликовали статьи и в других изданиях. А о последних годах общества, 1920-х, дают не-
которое представление сообщения в лондонском журнале "Славоник ревью".

На этих материалах и основана данная статья.

Историю общества за десятилетия его существования можно разделить на три пе-
риода: с момента возникновения, с 1892-1893 гг., до августа 1907 г., до примиритель-
ных англо-российских соглашений; период англо-российского сотрудничества в годы
"Сердечного согласия"; с большевистского переворота до конца 1920-х годов, когда
обществу пришлось постепенно, а затем и резко сократить свою деятельность. Каж-
дый из периодов развивался в особых условиях и имел свои важные особенности.

В этой статье речь идет о первом периоде: с 1892 по 1907 г., когда отношения между
двумя крупнейшими империями, Российской и Британской, были очень напряженны-
ми. И это общество было, в сущности, каналом общественного взаимопонимания.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОБЩЕСТВА

Идея его создания прозвучала 8 и 15 января 1892 г. на конференции в Королевском
объединенном гражданском институте в докладах о русском языке и литературе, ко-
торые сделал Эдуард Кезелет (1836-1923). Был создан Комитет по созданию обще-
ства. Работа велась в 1892 г. (может быть, началась и раньше). А первое собрание со-
стоялось 3 января 1893 г.

Э. Кезелет стал главным организатором, а затем бессменным президентом обще-
ства - в течение трех десятилетий. Покинул этот пост лишь в 1922 г., уже тяжело
больной, за год до смерти. Общество было делом и целью его жизни.

Что подвигло его на эту деятельность? Вся его семья была давно и тесно связана с
Россией. С отцовской стороны его предки - французы-гугеноты - после отмены Лю-
довиком XIV Нантского эдикта о веротерпимости были вынуждены переселиться в
Англию. Со стороны матери: англичане и французы. Его дед, барон Клемент де Боде,
во главе отряда русских казаков входил в Париж после битвы при Ватерлоо. Другой
дед, Александр Кезелет, был одним из первых англичан, тесно связанных с Россией в
начале XIX в. Он и его сын (отец Эдуарда) торговали вином и пивом. Очевидно, их
имена пользовались известностью в Петербурге. Их упоминал Николай Греч.

4 Оакоп О. ТЪе Ап§1о-Ки881апа Шегегу 8ос1е(у. - 81ауошк ап<1 Еа«1 Еигореап Кехчеу.', ЕопДоп, 1968, № 46
(Ю7).

5 ТЪе Ап§1о-Ки881ап Шегагу 8ос1е(у. Ргосее(Ъп§8 (далее - Ргосее(Ъп§8), 1893-1920, № 1-89.
Сам Кезелет получил образование в Англии, а потом - в петербургской Высшей
коммерческой школе (там ему присудили первую медаль). Больше всего его интере-
совала проблема спасательных работ при кораблекрушениях. Он изучал ее главным
образом в России, но бывал и в других странах: в Османской империи, в Персии. Со-
действовал созданию Общества спасения на водах в России (его президент - знамени-
тый русский мореплаватель адмирал К.Н. Посьет)6.

Открывая первое собрание общества 3 января 1893 г., Кезелет, избранный прези-
дентом, выразил главную идею общества: "Если ты хочешь иметь друзей, ты должен
и вести себя по-дружески... Те англичане и англичанки, кто, как и я, провели в России
лучшие годы своей жизни, могут по своему опыту рассказать, что их длящаяся всю
жизнь дружба возникла благодаря душевности, гостеприимству и благородству обита-
телей этой страны.

И было бы проявлением слабости закрывать глаза на наши собственные недостат-
ки - британскую гордыню и подчеркнутое чувство превосходства, которые так раз-
дражают славян.

Слишком много было говорено и написано в нашей стране о русском взяточниче-
стве и коррупции, и слишком мало о добродушии и бескорыстии, особенно низших
классов, которые составляют девять десятых населения России".

Кезелет напомнил выражение, "я не люблю этого человека потому, что не знаю
его", и сказал: «Так оно часто и бывает с англичанином, который не знает русских. А
мы хотим развивать добрые, дружеские чувства и не подражать той старой леди, кото-
рая говаривала, что ненавидит только две вещи: "предрассудки и французов"».

Общество сразу же провозгласило пять целей своей деятельности:

"1. Добиваться изучения русского языка и литературы.

2. Формировать библиотеку русских книг и других трудов, наиболее значимых с
англо-русской точки зрения.

3. Получать русские периодические издания и периодику.

4. Ежемесячно проводить собрания с докладами и их обсуждениями - в письменной
и устной форме, как на английском, так и на русском языках".

Завершающим, главным, и был пункт пятый - тот, что дословно приведен эпигра-
фом к этой статье.

Определяя характер общества, Кезелет подчеркнул: "Политика не будет обсуж-
даться в наших дискуссиях". И общество назвало себя "литературным", хотя в действи-
тельности оно стало отнюдь не только литературным, и на его собраниях обсужда-
лись далеко не только вопросы литературы. Легко понять, почему создатели обще-
ства предпочли такое название. Отношения с Британией были тогда уже не такими,
как во время Крымской войны или самых горячих лет схватки за Центральную Азию,
но все же очень-очень далекими от добрососедских. Поэтому ставить своей целью об-
суждение политических вопросов - означало бы сводить заседания к крайне острым
спорам и, в сущности, торпедировать общество еще на заре его формирования.

Около 50 человек, решивших стать членами общества, сказал Кезелет, уже запла-
тили членские взносы, и еще большее число заявило, что сделает это в самое ближай-
шее время. "Среди нас есть уже несколько русских, и некоторые из них занимают [в
России] весьма высокое положение". Затем он призвал членов общества предлагать
темы выступлений на собраниях, которые решено было проводить по первым вторни-
кам каждого месяца. Доклады на русском языке "особенно желательны".

Вице-президентами объявили шесть человек. Государственный советник У.П. Ме-
чин - в 1838-1872 гг. учил английскому языку членов русской царствующей семьи Ро-
мановых. Э.Д. Морган - один из редакторов книг о ранних путешествиях англичан в
Россию. Дж. Поллеи (1848-1931) - поэт, перевел много русских песен и лирических
стихов, в годы жизни в России его называли: Иван Иванович Поллеи (в дальнейшем, в

6 МегскаШ Р .Р. 1:<|у.,ап1 А1ехапДег Са/а1е1. ОЫШагу. - 81ауошс ке\ае\у, 1924, V. II, № 6, р. 601-603.
1905 г., был специальным корреспондентом газеты "Дейли мейл" в России). Д. Торн-
тон - многие годы работал в английской торговой компании в России. Вице-президен-
тами стали также полковник Дж. Дэвис и майор (впоследствии сэр) Д.У. Меррей. Не-
мало военных проявили внимание к обществу, особенно те, кто, как и Меррей, имели
опыт службы в Индии. Из-за многолетней англо-русской напряженности в Централь-
ной Азии им хотелось больше узнать о стране, о которой пришлось так часто слы-
шать.

Начиная с этого первого заседания публиковались "Труды" общества, и каждый от-
крывался страничкой, повторявшей "цели". Периодически публиковались и списки
членов общества: ведь состав менялся, появлялись новые, кто-то уходил из жизни.

В отчет о первом собрании включен и список его членов на 31 января 1893 г. Пере-
числены 68 человек. Судить о многих из них трудно, часто дается только фамилия, без
инициалов. Если не треть, то во всяком случае четверть - россияне.

Решено было создать библиотеку общества и просить всех, в первую очередь авто-
ров и переводчиков, связанных с русской литературой, давать книги для библиотеки.
В обществе, сказал Кезелет, скоро уже можно будет читать русские газеты7.

Таково было начало пути.

СОСТАВ ОБЩЕСТВА

Напомню, рубеж XIX и XX столетий - разве те годы могли быть благоприятными
для целей такого общества? Борьба за влияние в Центральной Азии и в Персии про-
должалась. Во время англо-бурской войны 1899-1902 гг. русское правительство и рус-
ская общественность заняли резко антибританскую позицию. На стороне буров сра-
жались русские добровольцы. Затем, в ходе русско-японской войны 1904-1905 гг.,
Британия сочувствовала Японии. Ситуацию обострил инцидент в Северном море: ко-
рабли эскадры адмирала З.П.Рожественского в походе из Балтики в Тихий океан об-
стреляли британские рыболовецкие суда, приняв их за вражеские миноносцы. Были
жертвы, и британская печать реагировала крайне резко.

Но несмотря на все это, общество не только возникло, не только выжило, а, несо-
мненно, укреплялось. Ярчайшее свидетельство - списки членов общества. Они публи-
ковались в "Трудах" почти каждый год, и с каждым годом становились все больше -
до 600 и более имен.

Конечно, нам особенно интересны русские имена. Их очень много. За долгие годы
существования общества в его рядах насчитывается, очевидно, не менее 200 наших со-
отечественников. К сожалению, с абсолютной точностью составить список вряд ли
возможно. В тех перечнях, что публиковались в "Трудах", сведения даны очень дале-
кие от точности. У кого-то, очень редко, указаны должности, но множество фамилий
упомянуты даже без инициалов. К тому же при переводе с русского на английский со-
трудники общества не могли избежать ошибок. Какие-то фамилии вообще трудно по-
нять. Так что часто по фамилиям невозможно установить, о ком именно идет речь.

И все же список поразительно интересен. Если бы понять, почему тот или иной из
этих людей решил вступить в англо-русское общество! Хотя бы "профессор Цветаев",
которому в списке даже не даны инициалы. А это ведь отец Марины Цветаевой. Да и
сам он - разве не интересен? Что же именно привлекло его в тогдашней Англии, ее
жизни, культуре?

Вот самый первый список, с первого же собрания общества. В нем, среди прочих,
такие громкие имена, как адмирал Н.М. Чихачев, управляющий морским министер-
ством; барон Ф. Остен-Сакен; член Государственного совета С.А. Мордвинов; граф
Д.М. Капнист. Женщины упомянуты так: "мадам Барятинская", "мадам Чичерина",

7 ТЪе Ап§1о-Вл1881ап Шегагу 8ос1е1у. Веагегв. Ки1е8. Орешп§ АДДге88. Г.)г. ЗоЬп РоПеп’8 рарег оп |11е Кл1881ап
Ьап§иа§е ап<1 ЫгегаГиге ап<1 Ы81 оГ МетЬег8. \Уечт11Ыег, 1893, р. 2-10.
"мадам Новикова", "мадам Вышеславцова", "мадам Воейкова". Протоиерей Е.К. Со-
ловьев, настоятель посольской церкви в Лондоне. Адмирал И.М. Колокольцев... Спи-
сок длинный. Разные люди. Разные сословия, разное положение в обществе, разные
взгляды!

Именно это - важность объединения людей, независимо от политических взглядов, -
подчеркнул Лев Толстой в своем письме обществу. Оно было зачитано президентом
общества на собрании 7 ноября 1893 г. Толстой писал: "Я чрезвычайно признателен
вам за выраженное вами желание избрать меня членом вашего общества. Я всем серд-
цем с теми, кто стремится всячески объединять людей, независимо от политических
партий, и, особенно, если это сознательное духовное единение людей, которые при-
надлежат к разным национальностям и странам - что теперь совершается по всему
миру с такой энергией и стремительностью. Ваше общество поставило именно эти це-
ли и поэтому я желаю вам величайшего успеха. Я буду счастлив получить более де-
тальную информацию о вашей деятельности"8.

Уже на третий год существования общества в него входили 263 человека (данные
на 15 октября 1895 г.). Число россиян поразительно возросло. Ученые, общественные
деятели, военные, сенаторы, члены Государственного совета, представители знати,
высшего общества.

Приведу лишь несколько имен: писатель Д.В. Григорович; живописец Н.А. Яро-
шенко; профессор-философ Н.Я. Грот, председатель Московского психологического
общества, основатель и редактор журнала "Вопросы философии и психологии"; аст-
роном академик Ф.А. Бредихин; профессор В.П. Амалицкий, геолог и палеонтолог;
профессор П.А. Кулаковский, историк и филолог-славист; юрист А.Ф. Кони, он еще
не был ни членом Государственного совета, ни почетным академиком; антрополог,
географ, этнограф и археолог будущий академик Д.Н. Анучин; адмирал К.Н. Посьет;
Н.А. Хомяков, сын одного из основоположников славянофильства, он тогда еще не
был столь известен, как полтора десятилетия спустя, когда стал членом ЦК "Союза
17 октября" и членом, а затем и председателем Государственной думы; В.В. Фреде-
рикс, впоследствии граф, генерал от кавалерии и министр русского императорского
двора.

В общество вступили и клубы, и кружки из разных городов, например Рижский ли-
тературный клуб.

Если приводить весь перечень русских участников общества, это заняло бы не-
сколько страниц. А британцев - еще больше.

Как же велик был интерес у России и Британии друг к другу! А название общества - "ли-
тературное" - и его отказ заниматься политикой снимали трудности, связанные с по-
литической корректностью. И общество дало возможность для контактов, не обреме-
ненных политическими спорами.

Не потому ли в него вступило так много высокопоставленных чиновников и гене-
ралов?

Уже в № 2 "Трудов" (февраль-март-апрель 1893 г.) сообщалось, что патронами об-
щества являются герцог и герцогиня Эдинбургские, а также русский "цесаревич" (это
будущий император Николай II). Было опубликовано письмо русского посла в Лондо-
не барона Е.Е. Стааля (от 28 июня 1893 г.) президенту общества: "Мне поручено по
приказу монсеньора Великого князя Цесаревича поставить Вас в известность, что его
Императорская Светлость с удовлетворением получил адрес, который ему был пере-
дан от Англо-российского литературного общества, и выразил свое согласие, чтобы
имя Его Императорской Светлости фигурировало среди Патронов Общества"9.

А 5 марта 1895 г. Кезелет снова сообщил, что к обществу присоединился "цесаре-
вич". Он не назвал его, но цесаревичем стал тогда, уже при Николае II, после смерти

8 РгосееДт§8, № 5, ?4оуетЬег-ВесетЬег 1893, Запиагу-РеЬгиагу 1894, р. 5.

9 1Ы<1., № 2, РеЬгиагу-МагсЬ-Арп! 1893, р. 4.
Александра III, великий князь Георгий Александрович. Кезелет сказал также, что
присоединился к обществу великий князь Константин Константинович (он еще не
стал президентом Российской императорской академии наук, но уже писал стихи под
псевдонимом "К.Р."). Он прислал обществу в подарок два сборника своих стихов и пе-
ревод одной из шекспировских пьес. Общество выбрало его почетным членом10.

В 1896 и 1897 гг. Николай II принимал членов общества. Александра Федоровна,
помня, очевидно, что она - внучка королевы Виктории, также дала им аудиенцию и в
1897 г. согласилась вместе с мужем быть среди патронов общества. Правда, никакой
материальной поддержки это не означало и на деятельности общества не сказалось -
оно было создано как независимая общественная организация, таковой и оставалась.
Для британской интеллигенции, наверно, важнее было, что создание общества так го-
рячо поддержал Лев Толстой.

Так что хотя штаб-квартира общества находилась в Лондоне и организовали его ан-
гличане, оно стало действительно англо-русским.

К обществу со временем присоединились все англичане и русские, с чьими именами
теснее всего связана идея англо-русского сближения тех времен: профессор П.Г. Ви-
ноградов, который сочетал работу в российских университетах и в Оксфорде; Г. Уи-
льямс, автор трудов о России, корреспондент "Манчестер гардиан" в России в начале
XX в., муж А.В. Тырковой-Уильямс; писатель X. Уолпол, во время Первой мировой
войны он работал в российском Красном Кресте; Р. Уилтон, он был в течение 14 лет
корреспондентом "Таймс" в России; сэр Д.М. Уоллес, он сопровождал Николая II (то-
гда еще цесаревича) в путешествии в Индию и на Цейлон в 1890-1891 г., а затем и в
его поездке в Англию в 1909 г., был директором иностранного отдела газеты "Таймс";
Ф. Прайс, много путешествовавший по России в 1908-1914 гг. и корреспондент "Ман-
честер гардиан" в России в 1914-1918 гг.

Членами общества, кто с самого начала, а кто и позднее, стали не только англичане
и русские, но и представители других стран. Американцы: А.К. Кулидж, профессор
русского языка в Гарвардском университете, а затем - первый редактор журнала "Фо-
рин афферс"; Ч.Р. Крейн, филантроп, в 1917 г. входил в специальную американскую
миссию, посланную в Россию; С. Харпер, профессор русского языка в Чикагском уни-
верситете; Дж.Х. Хеммонд, один из известнейших в мире специалистов горнорудного
дела. Французский сенатор А. Рамбо, профессор Парижского университета; француз-
ский профессор А. Леруа-Болье, крупнейший авторитет в изучении международных
отношений. Чех, граф Лютцов, член парламента Австро-Венгрии.

В чем заключалась деятельность общества? На собраниях слушали и обсуждали до-
клады и английские и русские. Если автор не мог приехать сам, а присылал доклад,
его зачитывали. Если на русском языке - переводили. Доклады и обсуждения публи-
ковались в "Трудах". Там же - присланные статьи, обзоры русской печати, переводы
статей из русских журналов, сообщения о самых различных событиях, привлекших
внимание общества.

К сожалению, в "Трудах" далеко не всегда можно понять, публикуется ли прочитан-
ный на заседании доклад или это присланная статья.

К каким темам привлекало внимание это общество? Наверно трудно было удер-
жаться, чтобы сразу же не ставить вопрос прямо в лоб: что мешает сближению росси-
ян с британцами? Какие препоны, какие предрассудки? Но победило, очевидно, мне-
ние, что такие обсуждения, если их сразу же делать центральными, обязательно выве-
дут и на текущую политику и создадут обществу сложности. Это соображение,
должно быть, и останавливало. Но все же вряд ли было единственным. Организаторы
общества понимали, что для сближения народов нужны прежде всего знания друг о
друге. На этом они и сосредоточились. На русской литературе, на том, как по ней

10 1ЫД.,№ 10, РеЬгиагу-МагсЬ-АргЦ, 1895, р. 19.
можно понять российскую жизнь. На культуре России, ее традициях, историческом
опыте.

Были доклады, статьи и обсуждения, далекие от литературных. Даже такие:
"Спорт в России", "История Астраханского полка", «Двадцатипятилетие "Туркестан-
ских ведомостей"», "Факты из жизни русских студентов в Оксфорде во времена Ека-
терины П". На первых же собраниях общества обсуждались самые разные темы - от-
нюдь не ограничивались литературой. Второе собрание началось с доклада Г. Просте-
ра, члена британского Королевского географического общества, о восьмимесячной
поездке в Сибирь в 1890-1892 гг., организованной Англо-сибирским торговым синди-
катом.

Но все же материалов о русской культуре, литературе было если и не большинство,
то, по сравнению с другими темами - больше.

О РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ

Теме "Русская культура" задал тон первый же доклад, произнесенный в день от-
крытия общества, "Русский язык и литература". Его автор, поэт Д. Поллен, выступил
против, как он сказал, бытовавшего в части английской литературы образа русского
как "полудикаря". Он поддержал идею, что общество должно "помочь росту друже-
ских чувств между Великобританией и Россией". Как? "Через знания". И он обращал-
ся к высказываниям Ломоносова, Карамзина, Тургенева, Толстого, Достоевского, к
стихотворениям Пушкина, Лермонтова, Майкова, Надсона, Мея и даже отнюдь еще
не так уж широко известных авторов. Упрекнул своих соотечественников за то, что
русские знают английскую литературу намного лучше, "чем мы знаем их [литературу]".

А в заключение поблагодарил общество: "Во-первых, за исключение политики. Во-
вторых, за право женщин на участие"11. Что ж, и второе было достижением: в викто-
рианской Англии во многие общества "леди" не допускались, только "джентльмены".

Доклады о русской литературе - в каждом выпуске. С обсуждениями. "Типы рус-
ской жизни и характера - по Тургеневу" ("Труды" № 2), "Шекспир в России" (№ 4), до-
клад об истории развития русского языка (№ 7). Доклады лингвиста X. Хевлока о До-
стоевском (№ 8), о Гончарове, с переводом разговора Обломова со Штольцем (№ 11),
о "К.Р." - великом князе Константине Константиновиче - "Имперский поэт" - (№ 20).
Сообщение москвича Н. Абрикосова "Психологическая литература в России" (№ 9)
зачитано в переводе с русского, а вслед за ним, в тот же день - англичанина Н. Кина
"Русский идеал. Комментарий англичанина". Доклад А.А. Стайкса "Русский юмор" - о
гоголевском "Ревизоре" (№ 11). Опубликованы: "Впечатления от Лермонтова" (№ 13);
о сложностях перевода с русского на английский (№ 14); "Поэзия Некрасова" (№ 16);
"А.С. Хомяков" (№ 17); "Тарас Григорьевич Шевченко" (№ 18); "Произведения Гоголя
и его последние слова" (№ 19); очень большой доклад о Гаршине (№ 22); Полонском,
А.К. Толстом; "Русские идиомы и пословицы - с их английскими эквивалентами" (№ 39).

Особенно большое внимание привлекал Лев Толстой: "Толстой дома" (№ 5), "Тол-
стой: его учение и влияние в Англии" (№ 12). Доклад П.П. Полонского на 31 страницу
(переведен с русского): "Граф Толстой: его самые последние идеи". В № 23 - дискус-
сия о Толстом, в № 29 - "Жизнь и взгляды Толстого" и там же - присланная в обще-
ство статья "Реализация взглядов Толстого в Индии"; в № 30 - "Толстой в Индии".

Наряду с восторженными отзывами о русской литературе упоминали, правда
вскользь, и о нелегких судьбах писателей и поэтов. Среди материалов, перепечатан-
ных из русских изданий, была и статья "Страдания в русской литературной жизни"
(№ 30) из журнала "Образование". Она завершалась выводом ее автора, что продол-
жительность жизни российских литераторов зависела от их отношения к порядкам,
установленным самодержавной властью. Если они вполне принимали эти порядки, то

11 ТЬе Ап§1о-Ки881ап Шегагу 8ос1е1у. Веагегв. Ки1е8. Орешп§ АДДге88, р. 11-23.
жили дольше, если же в их душах бурлил или хотя бы чувствовался протест, жизнь их
оказывалась короче. Автор назвал всех известных русских литераторов XVIII и
XIX вв. и поделил их на две группы в соответствии с этой идеей. Наверно, англичанам
читать это было небезынтересно.

В первые годы своего существования общество обсуждало, если говорить о литера-
туре, в основном русскую классику XIX в. Но в 1901 г. - уже доклад о Максиме Горь-
ком, в 1902 г. - о Мережковском; затем - о Блоке, Брюсове, Бальмонте...

Ставились и вопросы о роли литературы в общественно-политической жизни - не
только России, но и всего мира (доклад Дж. Кентуорси "Литература и международные
отношения"). Были доклады и статьи об истории русской оперы. Не раз - о Федоре
Волкове, одном из первых знаменитых русских актеров XVIII столетия.

Какие только темы ни обсуждались! Но одно было неизменно: отчет о каждом со-
брании заканчивался переводами русских стихотворений Пушкина, Лермонтова, Не-
красова, Баратынского, А.К. Толстого, Майкова, Никитина, Полонского, Грибоедо-
ва, Тютчева, Курочкина, Минаева, Надсона, Кольцова, Плещеева... Перевод сцен "Бо-
риса Годунова" печатался в четырех выпусках "Трудов"; "Песнь о вещем Олеге";
"Курган" А.К. Толстого; "Кому на Руси жить хорошо"... Стихи англичан о России.
Стихи с переложением нескольких глав "Евгения Онегина"...

О ЖИЗНИ В РОССИИ

В каждом выпуске "Трудов" - самые разные материалы о российской действитель-
ности, о ее историческом и современном опыте. От западных краев до Дальнего Во-
стока и до самых южных пределов. Больше всего - впечатления англичан, но очень
много - и самих россиян. В "Трудах" есть рубрика: "Русские о России".

Поражает широта охвата материалов о жизни буквально во всех краях необъятной
Российской империи. Ж.Э.Х. Берет-Гамильтон сделал доклад "Камчатка" (№ 26, 1899) -
он бывал там в 1896 и 1897 гг. В переводе с русского напечатан обзор положения в
Якутске (№ 16, 1897). Статья "Русская администрация в Центральной Азии", обзор
двух английских книг на эту тему (№ 26, 1899). Впечатлений о Центральной Азии и
Сибири вообще приводилось много - и английских, и американских. Доктор X. Тер-
нер, живший в Казани, прислал доклад "Киргизский дом в Сибири" (№ 28, 1900).

Особое внимание уделялось новейшим явлениям в российской действительности.
Стремились показать и подчеркнуть все, что считали успехами, позитивом. С таких
позиций капитан Ф.У.П. Макдоналд сделал доклад "Русское земство". А в докладе
"Прогресс в Москве" рассказывалось о стройках и о чертах новой жизни (№ 26, 1899).
Статьи о новых торговых путях в Сибири, о железнодорожном строительстве. О воз-
можностях вложений иностранного капитала.

Не обошли вниманием российскую науку. Не раз публиковались и "Новости о Рос-
сийской императорской академии наук" - о достижениях, о присуждении премий. О
творчестве Владимира Соловьева, В.О. Ключевского, П.Г.Виноградова. Даже об об-
ществе археологии, истории и этнографии в Казани (№ 30). Обсуждался "Русский
взгляд на всемирную историю" - по материалам Конгресса историков в Риме в 1903 г.
Публиковался обзор книги П.Н. Милюкова.

Были и темы, которые теперь назвали бы гендерными. В конце 1899 г. обсуждался
доклад "Русская женщина во времена Петра Великого" (№ 26). Был и английский до-
клад о правлении Софьи (№ 27).

Отдавали дань тем англичанам, которые внесли вклад в англо-российское взаимо-
понимание. В 1902 г. писали о Дж.А. Хеарде, который был приглашен графом Румян-
цевым для улучшения школьного образования. Хеард открыл школу в Гомеле, а за-
тем и в других городах (№ 35). Писали о поездке писателя Джерома К. Джерома в Рос-
сию и о его впечатлениях.

Хотя сюжетов откровенно политического характера общество избегало, особенно
поначалу, но так или иначе они, конечно, появлялись. В 1895 г. (№ 9) - большая статья
о деятельности британского посольства в Петербурге за последние полвека. Ее автор,
священник А. Томпсон, проработав в посольстве много лет, не мог не рассказать и о
политических вопросах. Статья большая, подробная и, думаю, интересна и сейчас, в
наши дни.

О России говорили не как о сопернике. Свой доклад "Двадцать лет жизни в России"
У.В. Стивени закончил выводом: "Ошибочно думать, что русские ненавидят Англию"
(№ 38, 1904). В выступлении X. Хевлока "Новейшее развитие российской истории"
главная идея: "Россия перестала быть кошмаром для Европы" (№ 16, 1897). В докладе
"Сахалин и тамошние ссыльные" профессор Б.Д. Ховард даже хвалил российскую си-
стему обращения со ссыльными (№ 16, 1897).

Резко критиковалось все, что, по мнению членов общества, вызывало неверные
представления о России. Ф.Т. Смит назвала свое выступление: "Представления о рус-
ской жизни в английских романах - это мифологизация" (№ 25, 1899). Она осуждала
английские романы из русской жизни за то, что в них, по ее мнению, слишком много
писали о нигилизме, а русских женщин представляли как собственность их мужей. Для
доказательства обратного она опубликовала даже перевод отрывков из "Анны Каре-
ниной". А в целом заключила: "Представление о русской жизни дается в английских
романах неправильно" (№ 25, 1899).

И даже в статье о студенческих волнениях в России английский офицер, капитан
Хоум, предупреждал британскую прессу, чтобы она своей манерой подачи материала
"не дискредитировала другую страну" - Россию (№ 30, 1901).

Сложности и негативные стороны российской действительности давались обычно в
публикациях переводов из русских изданий. О голоде в нескольких российских губер-
ниях - в письмах из России, и тут же обращение к британцам, жившим в России, - по-
мочь голодающим (№ 25, 1899).

Болезненных для России вопросов общество старалось избегать, но время от вре-
мени они все же выносились на обсуждение. Так, из-за волны еврейских погромов,
прокатившихся по югу России в 1905 г., не раз бурно обсуждался вопрос о положении
российских евреев. Был зачитан доклад А. Уайта, автора книги по этому вопросу. В
нем слушатели получили представление о жизни евреев в "черте оседлости" и о разма-
хе погромов, автор рассказал о своих встречах и объяснениях с Победоносцевым,
осветил позицию руководства Православной церкви. Подробно изложил содержание
своих бесед с представителями российских властных структур. "Однажды Победонос-
цев, главный сторонник репрессивной политики, сказал мне, что паразитические чер-
ты еврейской расы были постоянной помехой". И привел слова Победоносцева: "Ото-
рвите их от живого организма, к которому они цепляются, поселите их на скалы, и
они погибнут. Они не могут обрабатывать землю". Докладчик упомянул и ряд анало-
гичных высказываний. "Генерал Анненков, граф Воронцов-Дашков, другие извест-
ные русские государственные деятели, включая покойного М. Плеве, убеждали меня,
что у евреев нет умения заниматься сельским хозяйством".

Докладчик сослался на многие факты для опровержения этих и других антиеврей-
ских высказываний. Дал членам общества для ознакомления свой "Меморандум", ко-
торый он направил Николаю II еще 17 июля 1903 г. Как Уайт, так и выступившие в
прениях, говорили о том, какой вред наносит антисемитизм России и как это мешает
ее престижу в мире. Что гонения на евреев и их эмиграция на Запад - не к выгоде Рос-
сии. Но вместе с тем, как и при обсуждении других болезненных вопросов русской
действительности, члены общества стремились, если и не оправдать, то объяснить все
происходящее в России, подчеркивали, что антисемитизм есть и в других странах.
Уайт, например, упомянул, что кайзер Вильгельм II отказался принять барона Ферди-
нанда Ротшильда (№ 43, 1905).
О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ БРИТАНИИ И РОССИИ

Все, о чем говорилось в обществе, относилось к вопросам взаимопонимания России
и Британии. Больше всего - о том, чтобы британцы знали и понимали Россию. Этой
цели служили доклады о русских писателях и поэтах, об отражении российской жизни
в их творчестве. Этой же цели - и переводы русской поэзии и прозаических произве-
дений. Но время от времени обсуждались доклады, в которых эта тема ставилась на-
прямую, с попыткой осмыслить ее в целом. Первым 3 сентября 1895 г. было выступ-
ление У. Пробина-Невинса, как он сразу же подчеркнул, по заданию президента об-
щества: "Почему англичане неверно представляют Россию" (№ 12). Главный вывод:
"В Англии причины всего недоверия к России объясняются незнанием, и ни в коем
случае не расовой враждебностью". Докладчик видел два пути преодоления недове-
рия: воздействие на "общественное мнение", "народ", "толпу" путем разъяснительной
работы, как сказали бы сейчас, через средства массовой информации; и влияние на
людей, наиболее весомых в политической и религиозной жизни Великобритании, "не-
зависимо от того, являются ли они членами парламента или нет".

Пробин-Невинс считал, что ненавистники России исходят из двух посылок: что рус-
ские хотят "присоединить Индию и такую большую часть Европы, какую только смо-
гут", и что религия русских близка к язычеству. Он опровергал и то, и другое. Более
того, он утверждал, что если Англия никогда не распространяла христианство в Азии,
то "Россия может это сделать". Если же и есть чего опасаться, так это идеи "Россия
для русских", у которой, он считал, есть будущее.

Докладчик нарисовал радужную картину англо-русского сближения, особенно в со-
трудничестве на Востоке: если бы "мы, две великие восточные державы, сотруднича-
ли в торговле, то Тихий океан и Индия, Персидский залив и торговля в Африке были
бы в руках нашего англо-русского союза". В выступлении было немало наивности, но
все оно пронизано стремлением улучшить взаимопонимание Британии с Россией.

"Как улучшить англо-российские отношения" - доклад под таким названием опуб-
ликован в "Трудах" в 1902 г. Автор, Д.А. Раффмен, начал так: «С тех пор, как я стал
членом АРЛС [Англо-российского литературного общества], я постоянно сталкива-
юсь с вопросом: что можно сделать, чтобы облегчить эффективное осуществление
пятой цели общества - "укрепления дружеских отношений Великобритании с Россией"».

В чем он видел препятствие для дружеских отношений: "Существующее в Англии
незнание России, ее народа и его жизни, настолько велико и многосторонне, что, ес-
ли я стану перечислять эти факты, то, боюсь, потребуется куда больше времени и
труда, чем я могу располагать сейчас, и если я даже все это приведу, мне наверняка
не поверят".

И продолжил: "Это невежество распространено в Англии не только у малообразо-
ванных, но и в среде тех, у кого степень образования высока, и от кого можно бы ожи-
дать в этом вопросе лучшего знания и понимания, чем у простой публики. Образован-
ные мужчины и женщины, побывавшие в России, подтвердят, что я не преувеличи-
ваю, когда они сравнят свое мнение об этой стране до и после того, как они ее
повидали. Многие из тех, кто там не бывал, считают, что в России вас могут остано-
вить на улице и потребовать паспорт; что за малейшее нарушение могут немедленно
сослать в Сибирь; что никакие политические вопросы в России не могут обсуждаться;
что пересечение русской границы и прохождение таможенного контроля сопряжено с
огромными трудностями; что полицейская слежка в России ведется за каждым". И да-
лее: бытуют мнения, «что никто не может открыть свой бизнес без "разрешения" от
правительства, а такие разрешения могут быть даны сегодня и отняты завтра; что в
России нет лета; что люди все время ходят в меховой одежде». Это и многое другое,
слышанное выступавшим от его соотечественников, он назвал "абсурдным".

Винить во всем этом, сказал он, надо не заблуждающихся, а тех, кто несет "ответ-
ственность за заблуждения, которые вредят отношениям между двумя великими наро-
дами". От этих нелепостей "страдают как англичане, так и русские".
Раффмен предложил, чтобы каждый член общества, как британцы, так и русские,
«обращали особое внимание на то, что публикуется по теме "Россия и Британия" где
бы то ни было: в газетах, книгах, брошюрах, отчетах об устных выступлениях. И если
публикуется что-то с точки зрения члена общества неверное, сомнительное или осно-
ванное на ложных посылках, он должен посылать эти сведения в общество вместе с
письмом, где он даст свой собственный взгляд по этому поводу и объяснение, почему
он считает публикуемые сведения сомнительными». Обществу, сказал он, следует от-
кликаться и высказывать свое мнение в печати. А для этого надо заручиться поддерж-
кой российских членов общества - они, находясь в самой России, могут сообщать до-
стоверную информацию прямо из тех мест, где происходят события, обсуждаемые в
печати.

Завершая, докладчик сказал, что для общества борьба против неверных представ-
лений и фальсификации, конечно, будет нелегкой. Он напомнил, что русские говорят:
"За правду бьют" (и привел эти слова по-русски). Но это и есть цель общества - борь-
ба против "неверных представлений и невежества, которые стоят на пути к друже-
ским отношениям Великобритании и России".

Собрание общества поддержало эти идеи и призвало всех, в Британии и России, вы-
ступать в русской и английской печати с опровержениями неверных сведений (№ 33,
1902).

В 1905 г. в "Трудах" (№ 43) перепечатали выдержки из статьи Ч. Хендса "Русские",
которые появились в газете "Дейли мейл". Выделили его слова: "У Англии и России,
как я знаю, противоречащие друг другу цели и намерения, и даже взаимный антаго-
низм, но англичане и русские, когда они встречаются, вряд ли думают об этом". И та-
кое его наблюдение: "В России дружба значит больше, чем во всех странах, которые я
знаю".

Общество внимательно следило и за тем, что пишут об Англии в русских газетах.
В "Трудах" отмечалось, например, как в "Санкт-Петербургских новостях" 15(28) фев-
раля 1904 г. раскритиковали резко антибританскую статью князя Мещерского в его
газете "Гражданин" (№ 39, 1904).

Не прошла без внимания общества и статья, опубликованная 4 апреля 1905 г. в су-
воринском "Новом времени", где говорилось, что для России сближение с Англией не-
возможно, во-первых, потому что такая идея в России непопулярна и, во-вторых, по-
тому что Германия - более полезный союзник (№ 42, 1905).

Проблемы, общие для России и Британии, обсуждались и в материалах общемиро-
вого характера. Например, в обзоре книги Д.Х. Джонса "Упадок европейской цивили-
зации" (№ 38, 1903) и в статьях о широко обсуждавшейся тогда "желтой опасности".

Чем дальше, тем больше появлялось в "Трудах" общества материалов и обсужде-
ний темы об англо-русских отношениях. Доклады, дискуссии, письма от членов обще-
ства в газеты, перепечатка статей из прессы. Делались обзоры статей не только из
российской печати. Например, статьи "Англия и Россия" из "Контемпорари ревью"
или "Россия в Китае" (обзор публикаций), где говорилось, что и в Китае у России и
Британии нет непреодолимых противоречий.

В 1905 г. в "Трудах" под заголовком "Россия и британская печать" появилось пись-
мо Т.Э. Уилкинсона, англиканского епископа в Северной и Центральной Европе. Он
заклинал британскую печать не злоупотреблять сообщениями о неудачах России в
русско-японской войне, "удержаться от того, чтобы усугублять ее трудности и ослож-
нения грубостями и язвительными насмешками". И заключал: "Англичане, которые
живут в России, поддержат мое мнение, потому что в Европе нет страны, где к англи-
чанам относились бы с такой неизменной добротой и вниманием, как в России" (№ 42,
1905).

Его замечание об отношении к англичанам в России вполне правильно. Одно дело -
неприязненность к британской политике и совсем иное - отношение к тем британцам,
которые жили и работали бок о бок с россиянами.
Таков первый период истории этого общества, его первые полтора десятилетия,
когда англо-российские политические отношения оставались очень напряженными, а
в общественном мнении обеих стран резко проявлялись, пожалуй даже господствова-
ли, взаимные предубеждения, предрассудки. Англо-российское общество тогда было
единственным организованным общественно-культурным центром, стремившимся к
взаимопониманию. И его "Труды" - неисчерпаемый источник для каждого, кто хочет
понять, что англичане знали о России в конце XIX и в первые десятилетия XX в.

В наше время, если появляются новые объединения, общества, газеты, журналы,
каналы телевидения, мы привыкли подозревать, что за каждым из них могут стоять
какие-то скрытые силы: политические партии, олигархи, "закулиса". Что кому-то это
надо, но этот или эти не хотят быть на виду.

Такой вопрос можно задать и об Англо-российском обществе. Почему оно сразу же
получило такую широкую поддержку в Британии и в России? Почему наряду со Львом
Толстым, Тимирязевым, Менделеевым, крупнейшими учеными и общественными дея-
телями, отнюдь не отождествлявшими себя с официальной властью, общество сразу
же поддержали и те, кто были очень влиятельны в правящих кругах? Почему Нико-
лай II - даже когда он был еще наследником престола? И почему, став императором,
опять захотел числиться среди патронов общества? А вслед за ним - и императрица?
Почему герцог и герцогиня Эдинбургские объявили себя покровителями общества с
момента его создания?

Дело в том, что создание общества и вся его деятельность происходили на фоне
сложных перемен в европейской политике. Англо-российские противоречия, при всей
их очевидности, все же не были для России и Британии единственным фактором,
определявшим их деятельность на форуме европейских держав.

В 1890-х непрестанно шел поиск создания противостоящих друг другу блоков. За-
вершился он позднее, с возникновением Тройственного союза: Германской, Австро-
Венгерской и Османской империй, с одной стороны, и Сердечного Согласия (Антан-
ты) - Франции, России и Великобритании - с другой. Но путь к этому окончательному
размежеванию был сложен и противоречив. В 1881 г. Австро-Венгрия, Россия и Гер-
мания подписали договор, заменивший соглашение "Союз трех императоров" и обяза-
лись соблюдать взаимный благожелательный нейтралитет в случае войны одной из
них с другой державой. В 1884 г. - на встрече Александра II с Вильгельмом I и Фран-
цем-Иосифом - снова попытка возобновления Союза трех императоров. В 1887 г. -
русско-германский договор о благожелательном нейтралитете в случае войны с тре-
тьей державой.

И вместе с тем в 1891-1894 гг. таможенная война России с Германией, первый визит
французской эскадры в Кронштадт и русско-французский секретный консультатив-
ный акт, положивший начало их военно-политическому союзу. А в 1892 г. представи-
тели генеральных штабов России и Франции подписали секретные конвенции о взаим-
ных обязательствах в случае мобилизации сил Австро-Венгрии, Германии и Италии. В
1893 г. - ратификация российско-французской военной конвенции. В 1896 г. Николай II,
через четыре месяца после своей коронации, нанес официальный визит во Францию
для укрепления российско-французского союза. А в 1897 г. французский президент
Ф. Фор посетил Санкт-Петербург.

Российский император постоянно встречался с германским кайзером, но Вильгельм II
то и дело ездил в Лондон. 8 ноября 1899 г. Николай II вместе с женой приехали в Потс-
дам, и создалось впечатление, что два императора окажут давление на Британию, вос-
пользуются ее трудностями, возникшими из-за англо-бурской войны. Но уже через
несколько дней, 20 ноября, кайзер, тоже вместе с женой, отправился к королеве Вик-
тории. Он сразу же получил от Англии уступки - в колониальных спорах на Тихом
океане. И от совместных с Россией антибританских действий воздержался.
Так крупнейшие европейские державы из года в год присматривались друг к другу
на рубеже XIX и XX столетий. Пытались определить потенциальных союзников и
возможных врагов. И при этом до конца не рвать даже с теми, с кем уже накопились
самые острые противоречия. Поэтому и Николай II соглашался считаться патроном
Англо-российского литературного общества. Поэтому в общество вошли и важные
сановники.

А само общество, его создатели? Конечно, возможность упомянуть в своих прото-
колах громкие имена - престижно. Но была ли реальная, практическая связь создате-
лей общества с политическими элитами России и Британии? Никаких свидетельств об
этом не обнаруживается. Создателями общества были все же бескорыстные энтузиа-
сты - ведь никто из них никакой карьеры на этой своей деятельности не сделал. Они,
наверно, видели себя идущими против течения, против господствующей политической
линии и против настроения толпы.

Деятельность этого общества и сам факт его создания - ярчайшее свидетельство
того стремления к взаимопониманию между нашими народами, которое все же прояв-
лялось даже в те годы в общественных кругах обеих стран. Конечно, отнюдь не широ-
ких, но, наверно, наиболее дальновидных и уж во всяком случае, не боюсь этого слова, -
подлинно гуманных, умеющих понять достоинства другой страны, другого народа.

Не может не вызывать восхищения широта знания России в докладах и обсуждени-
ях на заседаниях общества. Можно лишь поражаться, насколько глубоким было пони-
мание русской культуры у этих англичан и как тесно они сотрудничали с представите-
лями русской общественности. И как смело они критиковали предрассудки, бытую-
щие в их собственной стране! Как осуждали британское, свое, высокомерие, гордыню.
Доказывали, как это оскорбляет чувства славян, вообще других народов.

Разумеется, их влияние не было, да и не могло быть, всеохватывающим, не могло в
корне изменить весь образ России в глазах англичан. Но оно все же влияло, и это воз-
действие не прошло бесследно. Оно ярко проявилось в годы Первой мировой войны,
когда британская общественность со всей определенностью поддержала союз своей
страны с Россией.

Конечно, любые исторические сравнения и параллели спорны, и все же невольно
приходит на ум вопрос: а так ли хорошо знают британцы нашу страну в нынешнее
время? Ведь тогда англичанин без каких-то особых разрешений мог проехать по всей
России, повидать любые ее края, жить годами не только в Нижнем Новгороде или Ка-
зани, но даже на Дальнем Востоке и Сахалине. А бывало, что британские семьи, зани-
маясь торговлей, промышленностью и научно-учебной деятельностью, жили в России
несколькими поколениями, передавая свое дело от деда и отца сыну или внуку. Повсе-
дневно, из года в год, жили бок о бок с россиянами. Могло ли быть такое после
1917 г.? И, следовательно, могло ли быть такое знание, понимание, вживание в рос-
сийскую жизнь?

А тогда, во времена этого общества, такие условия были. На них оно и выросло.

Хочется думать, что сейчас, после многолетнего перерыва, появляются возможно-
сти использовать тот давний опыт, те исторические традиции взаимопонимания куль-
тур. И этот опыт дает основание еще и еще раз убедиться, как взаимопонимание куль-
тур способствует еще более широкому взаимопониманию - между народами и даже
между государственными структурами.
К подготовке 10-томника по истории Китая

Академик С. Л. ТИХВИНСКИЙ

НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ОСВЕЩЕНИЮ
МАНЬЧЖУРСКОГО ПРАВЛЕНИЯ В КИТАЕ

(в связи с книгой О.Е. Нспомнина)

Российские китаеведы - историки, археологи, этнографы, экономисты, философы,
литературоведы и искусствоведы - приступили к работе над изданием 10-томника
"Китай с древнейших времен до наших дней". В этой работе принимают участие уче-
ные из ряда институтов РАН - Дальнего Востока, Востоковедения, Восточных руко-
писей (г. Санкт-Петербург), Истории и археологии Сибирского отделения РАН и дру-
гих научных и вузовских организаций. Создана представительная Главная редакцион-
ная коллегия данного проекта и утверждены ответственные редакторы каждого из
10 томов. В состав Главной редакционной коллегии 10-томника входят: академики
А.П. Деревянко, В.С. Мясников, Б.Л. Рифтин, М.Л. Титаренко, С.Л. Тихвинский, док-
тора исторических наук И.Ф. Попова, Р.Б. Рыбаков, кандидат исторических наук
С.Н. Аникеева. Утверждены хронологические рамки томов и их ответственные ре-
дакторы.

Том I охватывает период от эпохи палеолита и неолита до появления первых
царств - Ся, Шан-Инь и Чжоу (XV - III вв. до н.э.); ответственный редактор - акаде-
мик А.П. Деревянко (Институт истории и археологии Сибирского отделения РАН).
Том II посвящен истории империй Цин и Хань (III в. до н.э. - III в. н.э.); ответственный
редактор - д.и.н. Л.С. Переломов (Институт Дальнего Востока). Том III включает пе-
риод Троецарствия, правление северных и южных династий до империй Суй и Тан; от-
ветственный редактор - д.и.н. И.Ф. Попова (Институт восточных рукописей). Том IV -
это эпоха пяти династий и империи Сун (X -XIII вв.); ответственный редактор -
И.Ф. Попова. Том V - история правления в Китае династий Юань и Мин (XIII - середи-
на XVII в.); ответственный редактор - д.и.н. А.А. Бокщанин (Институт востоковеде-
ния). Том VI - Китай под властью маньчжуров (середина XVII - начало XX в.); ответ-
ственный редактор - д.и.н. О.Е. Непомнин (Институт востоковедения). Том VII - Ки-
тайская республика (1912 -1949 гг.); ответственный редактор - д.и.н. Н.М. Мамаев
(Институт Дальнего Востока). Том VIII - Китайская Народная Республика (1949-
1976 гг.); ответственный редактор д.и.н. В.Н. Усов (Институт Дальнего Востока).
Том IX - Китайская Народная Республика (1976-2009 гг.); ответственный редактор
д.и.н. А.В. Виноградов (Институт Дальнего Востока). Том X - Гонконг (Сянган), Ма-
као (Аомэнь), Тайвань, зарубежные китайцы (хуацяо); ответственные редакторы -
д.ю.н. Л.М. Гудошников и к.и.н. Г.А. Степанова (Институт Дальнего Востока).

Как отмечено выше, ответственным редактором VI тома данного издания Главная
редакционная коллегия рекомендовала О.Е. Непомнина, который является ведущим
российским специалистом по истории правления маньчжуров в Китае. Он автор вы-

Тихвинский Сергей Леонидович - действительный член РАН, ведущий специалист по истории стран
Дальнего Востока. Автор многих научных трудов по истории Китая, Японии и международных отноше-
ний.
шедшей в 2005 г. под грифом Института востоковедения РАН обстоятельной (718 с.)
книги, посвященной истории правления в Китае маньчжурских императоров династии
Цин (1644-1912 гг.)1. Книга О.Е. Непомнина с некоторыми дополнениями и уточнения-
ми может составить основной корпус указанного тома. К сожалению, до сих пор на
эту содержательную книгу нет откликов рецензентов, хотя описываемые в ней собы-
тия отражают важные этапы истории Китая, начало процесса трансформации фео-
дального общества в полуколониальное.

Во вводной главе монографии О.Е. Непомнин излагает историю гибели династии
Мин, правившей в Китае с 1369 по 1644 г. и павшей под ударами крестьянской войны и
внешнего вторжения маньчжуров. Период правления династии Цин (1644-1912 гг.) ав-
тор делит на две фазы, которые называет "Традиционное общество" и "Переходное
общество (Тайнинский цикл)". Изложению материала первой части книги уделено
446 страниц, а второй - лишь 200. Предложенная периодизация представляется нам
спорной. В современной китайской историографии началом упадка правления цин-
ской династии считается первая "опиумная" война 1840-1842 гг. В российской исто-
риографии обычно выделяются три крупных периода правления маньчжуров в Китае:
1) с 1644 г. до первой "опиумной" войны; 2) от начала вторжения иностранных держав
до восстания ихэтуаней ("боксеров"); 3) от Заключительного протокола 1901 г., под-
писанного Китаем с восемью державами-интервентами, до отречения от власти цин-
ской династии в феврале 1912 г. В готовящемся 10-томнике предлагается сохранить
отечественную периодизацию и уделить значительно больше внимания истории эко-
номического, военного и политического проникновения в Китай иностранных держав.

В первом разделе книги О.Е. Непомнин подробно разбирает возникновение в цен-
тральной части Ляодунского полуострова военно-феодального государства маньчжу-
ров и историю завоевания маньчжурами Китая. Он описывает периоды правления в
Китае первых видных императоров маньчжурской династии Цин, правивших под де-
визами Канси, Юнчжен и Цяньлун, социальную структуру цинского общества, полити-
ческий строй, состояние экономики, хозяйственные отношения в деревне и внедере-
венскую экономику, внешнюю политику цинских императоров, долгое время направ-
ленную на "закрытие страны" от внешнего мира, крестьянские восстания, в частности
мощное восстание тайпинов, "опиумные" войны, народные движения 60-70-х годов
XIX в.

Во второй части монографии О.Е. Непомнин излагает историю Китая с 70-х годов
XIX в., "политику самоусиления" правящих кругов, ход японско-китайской войны,
движение за реформы 1895-1898 гг., восстание ихэтуаней, подготовку и ход Синьхай-
ской революции 1911-1912 гг. В этот период происходит ускорение вовлечения Китая
в мировой рынок, формирования компрадорской и национальной буржуазии. Автор
подробно рассматривает социально-экономические аспекты трансформации китай-
ского общества в полуколониальное, показывает роль иностранного капитала и от-
дельных китайских феодально-милитаристских группировок в этом процессе, рост и
консолидацию антиправительственных сил, возникновение революционного и кон-
ституционно-монархического движений. Он описывает взаимоотношения между
маньчжурами и китайцами в правительстве и в армии, усиление местных китайских
милитаристских группировок, излагает ход событий, которые привели к свержению
цинской монархии в ходе Синьхайской революции и установлению республиканского
строя.

О.Е. Непомнин продлевает хронологию изложения событий до отречения мань-
чжурской династии от власти и посвящает несколько глав истории Китая республи-
канского периода, правлению северокитайского милитариста генерала Юань Шикая,
его борьбе с республиканцами, попытке кратковременной реставрации цинской мо-
нархии и завершает свою монографию вступлением Китая в Первую мировую войну.

1 Непомнин О.Е. История Китая. Эпоха Цин. XVII - начало XX в. М., 2005.
История цинской династии до 70-х годов XIX в. отражена в книге обстоятельно, од-
нако, на наш взгляд, стоило бы более подробно остановиться на проблеме цинско-рос-
сийских отношений этого периода, использовав опубликованные российскими истори-
ками за последние 40 лет документы и материалы по данной теме. Их содержание по-
казывает, что отношения России и Китая во многом отличались от политики
западных держав и Японии в отношении цинских властей. В Институте Дальнего Во-
стока небольшая группа исследователей на протяжении многих лет ведет кропотли-
вую работу по розыску и публикации архивных документов и материалов по истории
российско-китайских отношений начиная с XVII в. и до 1949 г. - года провозглашения
Китайской Народной Республики - и далее до 14 февраля 1950 г. - даты подписания
советско-китайского договора. По периоду правления в Китае маньчжурской дина-
стии Цин уже опубликовано шесть объемистых (по 600 и более страниц), крупнофор-
матных книг, охватывающих документы и материалы за периоды 1608-1683 гг., 1686—
1691 гг., 1700-1725 гг., 1725-1727 гг., 1727-1729 гг., 1803-1807 гг.2 Содержащиеся в них
ранее не опубликованные или редко публиковавшиеся документы заслуживают того,
чтобы быть широко представленными в труде по истории цинского правления в Ки-
тае3. В работе над VI томом 10-томника следует восполнить этот пробел и на докумен-
тальной основе показать отличие политики России в отношении Китая от политики
западных держав в этот период и, соответственно, реакции на нее маньчжурских пра-
вителей.

Вторая часть монографии не только вдвое меньше по объему, но и уступает первой
в полноте изложения. В ней уделено недостаточно места трансформации китайской
экономики под влиянием проникновения иностранного капитала, формированию
компрадорской и национальной буржуазии, росту реформаторского и революционно-
го движений, оппозиционных цинам, и, наконец, подготовке и ходу Синьхайской рево-
люции, прекратившей правление в стране цинской династии.

Хотелось бы высказать и ряд других замечаний, которые, на наш взгляд, следует
учесть в работе над VI томом "Китая с древнейших времен до наших дней". Представ-
ляется неуместным объединение в 10-й главе книги О.Е. Непомнина крестьянских и
"торговых" войн 40-50-х годов XIX в. О каких "торговых" войнах идет речь? "Опиум-
ные" войны 1840-1842 гг. и 1856-1860 гг. были настоящей вооруженной интервенцией
со стороны Великобритании (а также Франции и США), цель которой заключалась в
насильственном открытии портовых городов Китая для осуществления торговли, в
первую очередь опиумом - наркотиком, выращиваемым на плантациях Британской
Ост-Индской компании в Бенгалии и контрабандно ввозимым в Китай в обмен на се-
ребро и китайские товары - сельскохозяйственную продукцию, произведения искусства
и высококачественные ремесленные изделия. Ни о какой справедливой взаимовыгод-
ной торговле капиталистических держав с Китаем в те годы не могло быть и речи.

Истории крестьянской войны тайпинов автору стоило бы уделить значительно
больше места и не связывать ее непосредственно с "торговыми" войнами. Безусловно,
вмешательство Англии и Франции, а также американских "волонтеров" в военные
действия на стороне Цинов против тайпинов имело важное, но отнюдь не решающее
значение. Восставшим китайским крестьянам и представителям неханьских народов
противостояли главным образом силы объединенной маньчжуро-китайской феодаль-
ной реакции.

Вопросам экономической истории Китая периода маньчжурского правления, на
наш взгляд, в книге отведено излишне много места. Во всех главах в той или иной сте-
пени затрагиваются вопросы состояния экономики, типов землевладения, арендных

2 Указанные книги были опубликованы в 1969, 1972, 1978, 1990, 1995 и 2006 гг. Главной редакцией Во-
сточной литературы издательства "Наука” и издательством "Памятники исторической мысли”.

3 К сожалению, О.Е. Непомнин не только не привлек эти документы и материалы для описания внеш-
ней полититки Цинов, но даже не упомянул об их существовании в прикнижной библиографии.
отношений. Поэтому при подготовке тома VI "Китая с древнейших времен до наших
дней" следовало бы сократить материалы, опубликованные в 4- 6-й главах рассматри-
ваемой монографии. Описанию культуры многонационального Китая в период прав-
ления династии Цин, в том числе и культуры самих маньчжуров, напротив, нужно уде-
лить больше внимания, чем это сделано в главе 8-й "Культура периода Цин XVII-
XVIII вв." (с. 336-356) и в главе 19-й "Культура Китая XIX - начала XX в."(с. 622-637).
Философии, поэзии, драме, живописи, архитектуре, кустарным ремеслам, а также раз-
витию промышленности и транспорта тоже следует уделить значительно больше вни-
мания.

Кроме того, необходимо заметно расширить текст главы "Цинская империя в 70-
90-х годах XIX в. Японско-китайская война и движение ихэтуаней". Каждый из упомя-
нутых в главе сюжетов должен занять отдельное место в готовящемся томе VI, равно
как и движение за реформы, завершившееся кратковременным правлением реформа-
торов из окружения молодого маньчжурского реформатора Гуансюя. Важно проана-
лизировать императорские указы о реформах, значительно расширить изложение ис-
тории революционного и конституционно-монархического движений в конце XIX -
начале XX в. То же пожелание касается и показа процесса подготовки к Синьхайской
революции и освещения ее хода. Заключительные главы будущего VI тома нужно по-
святить отречению цинского монарха и провозглашению республиканского строя.
История Китайской республики 1912-1949 гг., как уже отмечалось, станет основным
содержанием следующего, VII тома готовящегося издания.

Предварять том VI (как, впрочем, и остальные тома 10-томника), по нашему мне-
нию, должно обстоятельное редакционное введение, где наряду с кратким изложени-
ем основного содержания тома история Китая будет показана как составная часть все-
мирно-исторического процесса того времени. В странах Европы в рассматриваемую
эпоху происходили такие крупные события, как промышленная революция в Англии,
Великая французская революция, наполеоновские войны, революционные события в
европейских странах, отделение североамериканских колоний от Великобритании и
образование США, открытие Суэцкого канала, реформы Петра I и Александра II, ре-
волюция 1905 г. в России и т.д. Наряду с событиями в странах Европы и Америки не-
обходимо кратко сказать и о событиях в таких азиатских государствах, как империя
Великих Моголов (современные Индия и Пакистан), Османская империя, шахский
Иран. Сравнение происходивших в мире процессов поможет читателю лучше понять
место Китая во всемирной истории XVII - начала XX в.

Заметим в этой связи, что современные китайские историки нередко сравнивают
отдельные стороны правления маньчжурских императоров с хронологически совпадаю-
щими процессами, происходившими в странах Европы, Америки и Азии. Так, напри-
мер, один из "круглых столов" XIX Международного конгресса исторических наук в
Осло в 2000 г. был посвящен теме: "Китай и мир в XVIII в." Во вступительном докла-
де на открытии "круглого стола" профессор Дай И - ведущий китайский специалист
по истории маньчжурской цинской династии - отметил, что при правлении императо-
ров цинской династии Канси, Юнчжэна и Цяньлуна в XVIII в. в полиэтнической Цин-
ской империи царил социальный мир, наблюдались рост экономики и расцвет культу-
ры. Огромная феодальная империя обладала богатейшими ресурсами и многочислен-
ным населением. К 1800 г. Китай по совокупности ВНП в пять раз превышал ВНП
Англии и Франции, вместе взятых. Урожай зерновых был достаточным, чтобы про-
кормить 300 млн. жителей Китая - одну треть населения мира. Из 10 городов мира с
населением свыше полумиллиона человек 6 городов в то время находились в Китае. В
отличие от стран Европы, где власти были вынуждены считаться с парламентскими
институтами, цинская монархия осуществляла ничем не ограниченную, абсолютную
власть в стране, а государственная бюрократическая машина контролировала даже
самые отдаленные уголки огромной империи. Китайские города, по сравнению с ев-
ропейскими, находились под жестким контролем центральных властей, а творчество
китайской интеллигенции, ученых и техников было жестоко сковано схоластической
экзаменационной системой и литературной инквизицией. В результате в XVIII в. в Ки-
тае в отличие от стран Европы не происходило каких-либо существенных изменений в
социально-экономической области и вскоре "ослабленный иностранным вторжением
и внутренними смутами Китай стал опускаться в пропасть нищеты и затяжного кри-
и4
зиса .

В своей книге О.Е. Непомнин выступает убежденным сторонником демографиче-
ских циклов развития исторического процесса в изложении А.С. Нефедова4 5. Эта тео-
рия не учитывает многообразия факторов, повлиявших на гибель той или иной импе-
раторской династии, правившей в Китае. При подготовке тома VI вряд ли уместно
следовать этой теории.

Желательно, чтобы ответственный редактор тома внимательно ознакомился с ра-
ботой современных китайских историков "Общая история Китая в новое время"6 в
10 книгах под редакцией профессора Чжан Хайпена, а также с работами ряда евро-
пейских и американских китаеведов7 по теме правления маньчжуров в Китае. Россий-
ским читателям было бы полезно знать краткие биографии таких деятелей рассмат-
риваемого периода, как Нурхаци, Канси, Цяньлун, Цзэн Гофань, Цыси, Ли Хунжан,
Кан Ювэй, Сунь Ятсен, Хуан Син.

Несомненным достоинством книги О.Е. Непомнина являются приложения. Это
прежде всего - публикация комплекса таблиц, характеризующих особенности правив-
шего в Китае в цинский период режима, календарной системы, административно-гео-
графической структуры управления, военной иерархии. Книга снабжена также указа-
телем имен и географических названий, библиографией работ российских и зарубеж-
ных историков, многими картами и схемами. Автор публикует краткие данные о
маньчжурских правителях до завоевания ими Китая, сведения о народных восстаниях,
об императорах династии Мин, о руководителях китайских феодалов, ранее помогав-
ших маньчжурам в завоевании страны, а затем отделившихся от них.

В заключение выскажем несколько частных замечаний. Маньчжуры охотились не
только на пушного зверя (с. 3), но и на оленей и кабанов. Амурсана умер не от тифа, а
от оспы (с. 127). Циклический знак "И-гоу" означает не "корова", а "бык" или "буй-
вол" (с. 660-662). Знак "И-хай" лучше перевести как "кабан", а не "свинья"; знак
"Синьвэй" - не "овца", а "баран". В таблицах сельскохозяйственных сезонов надо учи-
тывать ежегодные изменения в датах в зависимости от принятого в то время лунного
календаря, поскольку они не совпадают с современными календарями. План-схему
Пекина, составленную французом Р. Фозильо (с. 131), стоит заменить на план, состав-
ленный Н.Я. Бичуриным (о. Иакинфом). Вообще, иллюстративный материал к данно-
му тому, как и ко всем томам будущего издания, желательно было бы подбирать из
отечественных источников.

В целом же книга О.Е. Непомнина может стать хорошей основой для подготовки
VI тома 10-томника "Китай с древнейших времен до наших дней".

4 Тихвинский СЛ. Избранные произведения, кн. 5. М., 2006, с. 123.

5 Нефедов А.С. Теория демографических циклов и социальная эволюция древних и средневековых об-
щин Востока. - Восток, 2003, № 3, с. 5-22.

6 Чжунго цзиньдай тунши 1840-1949. Цзянсу, 2003-2007.

7 8са1арто К.А., Уи (:Т Мобегп СЫпа ап<1 II о КеуокПюпагу Ргосе88. КесиггепГ СЬа11еп§е8 Го 1Не ТгаШиопа!
Отбег. 1850-1920. Вегке1еу, 1985; Топайшп О. Зрепсе. ТЪе ЗеагсЬ Гог Мобегп СЫпа. XV.XV. Хопоп&Сотрапу,
1990; РспгЬапк ./К ТЪе ЗеагсЬ Гог Мобегп СЫпа. Ргот гЬе Мт§ Го Г.)епе Х1аорт§. - ТЪе \е\е Уогк ке\че\е о!
Воокв, V. 37, № 9, тау 31, 1990; ТЪе СатЬпфщ Н18Гогу о! СЫпа, V. 9, рагГ 1; ТЪе СЫпа Етрпе Го 1800. V. 10.
ЗгаГе СЫпа 1800-1911. \е\е Теюеу, 2006.
Историография и источниковедение

Д.О. ЧУРАКОВ

1917 год В СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ:

ПРОБЛЕМЫ И ДИСКУССИИ

Так сложилось, что дискуссии по важнейшим вопросам отечественной истории в
центральных академических журналах нередко становились заметными вехами, опре-
делявшими становление нашей исторической науки на несколько лет, а то и десятиле-
тие вперед. К такого рода вопросам, давно требующим переосмысления, без сомне-
ния, относится Русская революция 1917 г. Актуальность революционной тематики
очевидна не только с точки зрения науки, ярким примером чему могут служить пери-
петии с переименованиями, а затем и переносом общенационального праздника с 7 на
4 ноября, что не имеет никаких реальных оснований в бурном XVII в. Поэтому тот
факт, что сразу два академических исторических журнала на своих страницах поме-
стили материалы по 1917 г., не может не обнадеживать. Особого внимания, на мой
взгляд, заслуживает статья профессора МГУ Н.Д. Ерофеева "Современная отече-
ственная историография русской революции 1917 года"* 1. Она носит развернутый,
обобщающий характер, содержит не только интересные размышления, но и важный
статистический материал, в определенной мере отражающий современный этап изу-
чения 1917 г. в нашей стране. В тоже время историографический обзор Н.Д. Ерофее-
ва - это не окончательный вердикт, а приглашение к дальнейшему разговору.

Привлекает, что Н.Д. Ерофеев дает анализ современной историографии 1917 г. на
широком фоне. Его интерес к общественному мнению проявляется, например, уже в
том, что большинство работ, на которые он дает сноски, - это публикации, носящие
публицистический характер. Среди их авторов не только политики, литераторы и
журналисты. Многие профессиональные историки, которые известны как специали-
сты в других областях исторического знания, приняли решение сформулировать свое
гражданское отношение к революции. Вне такого подхода, разумеется, совершенно
невозможно понять современное отношение общества к 1917 г., но судить по этим
книгам, газетным статьям и отдельным фразам, сказанным вскользь на политических
мероприятиях, о развитии современной научной картины русской революции все же
не следует. В этом, как представляется, статья Н.Д. Ерофеева требует некоторого
уточнения и дополнения.

Прежде всего это относится к предложенной им классификации существующих
ныне в историографии направлений. Н.Д. Ерофеев выделяет три направления: кон-
сервативное, либеральное и социалистическое. Свой подход он противопоставляет
подходу А.Н. Сахарова, который называет в качестве направлений современной исто-
риографии 1917 г. либерально-коммунистическое, ортодоксально-марксистское и ан-
тимарксистское. В действительности большой разницы между этими подходами не на-
блюдается: оба историка так или иначе базируются на социально-политическом,

Чураков Димитрий Олегович - доктор исторических наук, профессор кафедры новейшей отечествен-
ной истории Московского педагогического государственного университета.

1 Новая и новейшая история, 2009, № 2.
идеологическом подходе. В своих основных чертах их подход вырастает из советско-
го, а тот - из предложенного в свое время еще В.И. Лениным, притом для вполне кон-
кретных, очень узких практических целей. Для понимания тенденций развития обще-
ственного мнения и классификации работ, которые заполняют в книжных магазинах
секцию политической публицистики2, такой взгляд на современную историографию
достаточен, но при этом не обходится без парадоксов. К примеру, И.Я. Фроянов, о ко-
тором говорится в статье Н.Д. Ерофеева, по всем предложенным в ней признакам
классификации должен быть отнесен к консерваторам, тогда как в действительности
в политическом плане он прежде всегда примыкал к социалистическому лагерю3. Что
же касается собственно научных работ, то для них "лейблы" идеологического и поли-
тического свойства не слишком-то и пригодны.

Что же следует взять за основу, для классификации работ профессиональных исто-
риков революции, чтобы понять сегодняшнее состояние именно научного поиска?
Здесь ничего изобретать тоже не нужно. Достаточно учитывать философские основы
и методологические ориентиры, которые положены в основу тех или иных работ. Как
известно, базой советской историографии считался исторический материализм. Упро-
щенный, сведенный к нескольким простым формулам4, он с определенного времени
перестал удовлетворять довольно широкий круг историков, которые сегодня стремят-
ся откреститься от прежних подходов, а то и вовсе избежать четкого обозначения сво-
их методологических принципов. Теоретическому анализу они предпочитают повы-
шенное внимание к историческому факту.

На практике это означает вовсе не бегство философии из истории, а несколько
иное - влияние на современную историографию различных позитивистских и постмо-
дернистских течений, представители которых видят мир не как целостное полотно, а
как мозаику. Следствием этого, помимо всего прочего, стало очевидное падение инте-
реса к написанию работ обобщающего плана и господство исследований по узкой про-
блематике5. Не спасают претензии некоторых современных философских систем, в
частности синергетики (о которой говорится в статье Н.Д. Ерофеева), "преодолеть
несостоятельность прежней научной картины мира". Несмотря на то, что 1917 г., с по-
рожденными им хаосом и нестабильностью всех общественных систем, альтернатив-
ностью и вырастающей из самых "низов" российского общества самоорганизацией
очень "выгодная" для синергетиков тема, специальных работ по истории Русской ре-
волюции 1917 г. они не предложили, ограничиваясь критикой своих предшественни-
ков и декларациями общего плана6.

Важнейшим компонентом прежнего советского взгляда на историю являлся фор-
мационный подход. Сегодня ему противостоит множество других историософских
схем. Правда, при всем их многообразии, все они вполне могут быть сведены к двум
основным - теории модернизации и цивилизационному подходу. На заре современно-
го этапа историографии Русской революции 1917 г. господствовала теория модерни-

2 Шамбаров В. Оккультные корни Октябрьской революции. М., 2006; Кожинов В.В. Революция: со-
временный взгляд. - 1917 год. К 90-летию Февральской революции. М., 2007; Масоны и февральская ре-
волюция 1917 года. М., 2007; Стариков Н. 1917. Не революция, а спецоперация! М., 2007; и др.

3 Фроянов И.Я. Октябрь семнадцатого года. Взгляд из настоящего. М., 2002.

4 Подробнее см.: Холмс Л. Социальная история России: 1917-1941. Ростов-на-Дону, 1994, с. 27.

5 Отдельные публикации, в которых присутствует стремление авторов выйти на широкие обобщения,
появившиеся в прошлом десятилетии, общей ситуации не меняют. См.: Иоффе Г.З. Семнадцатый год: Ле-
нин, Керенский, Корнилов. М., 1995; Леонов С.В. Рождение советской империи. М., 1997.

6 Кроме названных в статье Н.Д. Ерофеев авторов, см.: Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г.
Синергетика и прогнозы будущего. М., 2003; Елъчанинов М.С. Социальная синергетика и катастрофы
России в эпоху модерна. М., 2005; История и синергетика: Методология исследования. М., 2005. Пока все
реальное влияние синергетики на отечественную историческую науку свелось к появлению нескольких
будоражащих умы студенческой молодежи терминов: "точка бифуркации”, "аттрактор”, "флуктуация” и
другие. Использование этих терминов весьма удобно, но с практической точки зрения ничего не добавляет.
зации, так как в некоторых своих второстепенных чертах могла напомнить прежний
формационный подход, чем и привлекала многих историков и обществоведов. Как по-
казывают некоторые суждения Н.Д. Ерофеева, не утратила теория модернизации сво-
ей популярности и в наши дни. Не менее широк круг приверженцев цивилизационного
подхода.

Уже в середине 90-х годов XX в. обе альтернативные историософские системы по-
казали свою ограниченность и неспособность охватить российские реалии начала
XX в. во всей их широте и многообразии. Отсюда довольно рано обозначилось стрем-
ление отдельных историков попытаться соединить оба эти метода. Увы, подобные
эксперименты являются свидетельством недостаточной осведомленности отечествен-
ных историков относительно базовых принципов теории модернизации и цивилизаци-
онного подхода. Цивилизационный подход провозглашает не просто самоценность
обособленных цивилизаций, а неповторимость законов их развития. Теория модерни-
зации строится на кардинально иных воззрениях. В трудах ее основоположников под
модернизацией подразумевается отнюдь не любое обновление, а такое, которое поз-
воляет отстающим подтягиваться к передовой цивилизации, перенимать принципы ее
устройства. Стоит ли добавлять, что под "передовой цивилизацией" основоположники
теории модернизации понимали западную цивилизацию, а под отстающими - все
остальные?

Тут уж приходится определяться: либо Россия, как гласит цивилизационный под-
ход, пришла к революции 1917 г. и проследовала дальше своим особым путем, либо
она повторяла путь развития, проделанный более динамичными странами Западной
Европы и Северной Америки. Совместить одно с другим ни на базе цивилизационного
подхода, ни на базе теории модернизации невозможно. Тот факт, что на практике в
первой трети XX в. наша страна с одной стороны сохраняла существенную самобыт-
ность, а с другой - перенимала у соседей на Западе некоторые институты и обычаи,
говорит лишь о том, что современные подходы не способны отразить действитель-
ность во всей ее полноте. В этой связи философ Ю.И. Семенов отмечает некоторое
усиление позиций исторического материализма в западной исторической науке. Он
так же предлагает собственный, качественно обновленный вариант формационного
подхода, который сам автор называет "глобально-формационным"7. Научному сооб-
ществу еще предстоит продолжить поиски единой методологии, в рамках которой
можно будет объяснить все парадоксы российской истории.

Несмотря на очевидные проблемы, стоящие сегодня перед историками, профессио-
нально изучающими 1917 г., им все же удалось добиться определенных успехов, что
позволяет смотреть в будущее уверенно. Даже некоторая отрешенность современных
авторов от философских и мировоззренческих дискуссий имеет не только негатив-
ную, но и определенную положительную сторону. Влияние на современных истори-
ков со стороны позитивистских умонастроений способствует сохранению и расшире-
нию интереса к источникам, который был характерен (понятно, что по несколько
иным причинам) и для советской историографии на заключительном этапе ее разви-
тия. Выявление и введение в научный оборот новых источников (в том числе через их
публикацию), без сомнения, повышает общий уровень современной историографии8.

Уже само по себе расширение источниковой базы раздвигает границы изучаемой
проблематики, сопровождается появлением новых оригинальных подходов к событи-

7 Семенов Ю.И. Философия истории. М., 1999, с. 239 и др.

8 Чтобы дать представление о разнообразии публикуемых ныне источников, назову некоторые из них:
Петроградский совет профессиональных союзов в 1917 г. Протоколы и материалы / Составитель Е. Цуд-
зи. СПб., 1997; Данилов Ю. На пути к крушению. Очерки последнего периода Российской монархии. М.,
2000; Из истории борьбы за власть в 1917 году. Сборник документов. М., 2002; Петербургский комитет
РСДРП(б) в 1917 году. Протоколы и материалы заседаний. СПб., 2003; Волин В.М. Неизвестная револю-
ция. М., 2005; Протоколы заседаний Совета Народных Комиссаров РСФСР. Ноябрь 1917 - март 1918 гг.
М., 2006; Керенский А.Ф. Дневник политика. Революция началась! Издалека. Дело Корнилова. М., 2007; и др.
ям революционной поры. В этой связи нельзя умолчать еще об одной важной черте
современной историографии Русской революции 1917 г. Для исторической науки вто-
рой половины 80-х, а так же всех 90-х годов прошлого века было присуще заимство-
вать подходы, темы и оценки из трудов западных коллег. Сегодня процесс ввода в на-
учный оборот хорошо известных на Западе, но мало известных у нас исследований
продолжается9 10, но уже не это определяет характер взаимодействия отечественной и
зарубежной историографии. В наши дни российские историки становятся равноправ-
ными участниками диалога между различными национальными историческими шко-
лами. Выходящие у нас новейшие работы зарубежных исследователей не только влия-
ют на состояние российской историографии, но и сами, в том или ином виде, опирают-
« ю

ся на результаты ее новейшего развития .

Результатом этого стало закрепление в трудах современных авторов точки зрения
на 1917 г. как на единое явление. В советской историографии, как известно, с опреде-
ленного времени речь шла о двух революциях: буржуазно-демократической февраль-
ской и пролетарской, т.е. социалистической, произошедшей в октябре. Февральская
революция трактовалась как своего рода пролог, один из промежуточных этапов на
пути к Великой Октябрьской социалистической революции. Такой взгляд не прижил-
ся ни в эмигрантской, ни в зарубежной историографии. Там революция 1917 г. излага-
лась как единая. Отчасти это диктовалось стремлением принизить успех большевиков
в октябре 1917 г., отчасти - реалиями революционной поры. Даже многие больше-
вистские авторы до установления жестких официальных канонов писали о революции
1917 г. как о единой11.

В литературе нередко можно встретить широкий взгляд на эпоху выбора Россией
своего пути в начале XIX в. В статье Н.Д. Ерофеева говорится об одной революции
1917 г., но отвергаются попытки распространить понятие революции на Гражданскую
войну, которую автор считает отдельным историческим периодом. Однако в трудах
западных авторов и прежде, и в наши дни события 1917 г. подчас трактуют в контек-
сте событий и первой русской революции, и Гражданской войны, и даже начального
периода строительства социализма12. В одной из немногих обобщающих работ рос-
сийских авторов, вышедших уже в этом веке, воспроизводится как раз эта точка зре-

9 От эпизодических в прошлом публикаций, сегодня некоторые российские издатели перешли к це-
лым сериям. Так, в серии "Россия в переломный момент истории” вышли книги: Уорт Р. Антанта и рус-
ская революция. 1917-1918. М., 2006; Эврич П. Русские Анархисты. М., 2006; Кенез П. Красная атака, бе-
лое сопротивление. М., 2007; и др.

10 Новый мир истории России. Форум японских и российских исследователей. К 60-летию профессора
Вада Харуки. М., 2001; Рабинович А. Большевики у власти. Первый год советской эпохи в Петрограде.
М„ 2007.

11 Суханов Н.Н. Записки о революции, т. 1-3. М., 1991-1992; Троцкий Л.Д. История русской револю-
ции: В 2 т. М., 1997; Милюков П.Н. История второй русской революции. М., 2001.

12 Если взять крайние мнения на этот счет, то мы увидим, что в качестве единого подчас рассматрива-
ется период с 1905 по 1929 г., т.е. от первой русской революции до "сталинской революции сверху”. См.:
Карр Э. Русская революция: От Ленина до Сталина, 1917-1929. М. 1990; Пайпс Р. Русская революция. В
2-х т. М., 1994; Шанин Т. Революция как момент истины. Россия 1905-1907 гг. -> 1917-1922 гг. М., 1997;
Петибридж Р. Русская революция глазами современников. Мемуары победителей и побежденных. 1905—
1918. М., 2006. В этой связи напрашивается наблюдение относительно собранной Н.Д. Ерофеевым обоб-
щающей статистической информации о количестве новейших работ по революционной тематике. Необ-
ходимо отметить ее условный характер. Прежде всего не ясны критерии, по которым учитывались те или
иные диссертации и, особенно, публикации. Обстоятельный анализ отдельных сторон революции содер-
жится во множестве работ, которые тематически и даже хронологически, казалось бы, не имеют к ней
никакого отношения. Это, в частности, работы по эмиграции, Гражданской войне, индустриальному строи-
тельству 30-х годов XX в. и др. Взгляды авторов этих исследований также должны приниматься во внима-
ние, ведь их наблюдения и выводы подчас глубже и более обоснованы, нежели отдельные высказывания,
статьи и даже объемистые книги, приводимые в статье Н.Д. Ерофеевым.
ния13. Взгляды, объединяющие события Февраля и Октября 1917 г., а также Граждан-
ской войны, сегодня широко внедряются в массовое сознание не только через публи-
цистику14, но и через учебную литературу.

Такие трактовки характерны и для вузовских15, и для школьных учебников. Авто-
ры одного из них именно такую точку зрения и подводят под тот материал, который
предлагают на усвоение учащимся. Они, в частности, пишут: "В современной науке
революция 1917 г. не разделяется на два этапа - Февральскую и Октябрьскую рево-
люции, как это было в советское время. Историки справедливо пишут, что после кру-
шения самодержавия события представляли собой единый бурный поток, сметавший
на своем пути и либеральные иллюзии, и марксистские утопии, и мечты российской
интеллигенции о свободе и демократии... Сегодня можно говорить о революции 1917 г.
как едином процессе, открывшем новую страницу отечественной истории"16. О роли
учебной литературы в современном историографическом процессе говорится и в ста-
тье Н.Д. Ерофеева, но эта тема настолько важная, что заслуживает отдельного разго-
вора.

На этом историографическом фоне стремление российских историков сегодняшне-
го поколения писать не о двух, а только об одной революции 1917 г. вовсе не кажутся
неожиданными. Сегодня это воспринимается как данность. Но стоит ли напрочь от-
брасывать подход, присущий советской историографии? Для некоторых этот отказ
имеет вовсе не методологический, а сугубо идеологический характер, что уже само по
себе заставляет задуматься о правомерности наметившейся в этом вопросе "смене
вех". Представляется, что вопрос об определении хронологических границ вообще и
революции 1917 г. в частности должен быть подчинен решаемым научным задачам.
Если под революцией понимается резкая смена вектора движения, переход от одной
ступени (или модели) цивилизационного развития к другой, вполне приемлемо выде-
лять две самостоятельные революции. Если же речь заходит о тенденциях, определяв-
ших лицо всей переходной эпохи, то в этом случае правомерно говорить о единой Ве-
ликой Русской революции, как говорят в мире о единой Великой Французской.

Понимание революции 1917 г. как единой позволило современным историкам глуб-
же разобраться в таких проблемах, как, например, ее характер, движущие силы, спе-
цифика по сравнению с другими вызванными Первой мировой войной революциями и
т.д. Не оставлена в стороне и такая тема, как причины и предпосылки революции17.
Разбираются как общие причины революции 1917 г., так и каждого ее этапа. Вопрос о
причинах и предпосылках революции для отечественной исторической науки всегда
был одним из ключевых, однако в наши дни он решается несколько иначе, чем в со-
ветской историографии. В новом подходе можно отметить свои сильные и слабые
стороны. Сегодня доминирует концепция, если так можно выразиться, плюралистич-
ности причин и предпосылок революции, когда процессы перехода от аграрного к ин-
дустриальному обществу рассматриваются не только в экономической, но и осталь-
ных сферах жизни общества18.

Через учет культурных, психоментальных, этнографических и других реальностей,
прежде остававшихся почти неизученными, а также, что особенно интересно, через

13 Драма российской истории: большевики и революция. М., 2002.

14 Наиболее показательна в этом книга, вышедшая огромным по нынешним временам тиражом в
40 тыс. экземпляров и буквально заполонившая книжные прилавки: Веллер М., Буровский А. Граждан-
ская история безумной войны. М., 2007. С подобными тиражами могут потягаться только книги А.Т. Фо-
менко и В.Б. Резуна.

15 См., например: История России XX - начала XXI века. Под ред. Л.В. Милова. М., 2006; Новейшая
отечественная история. XX в. в 2-х кн. Под ред. Э.М. Щагина. М., 2009.

16 Киселев А.Ф., Попов В.П. История России. XX - начало XXI века. М., 2007. С. 48.

17 См., например: Отечественная история, 2008, № 6.

18 Побочным отрицательным эффектом такого подхода является отказ определять доминирующие
процессы, их почти полное растворение в пестром историческом фоне.
анализ явлений повседневной жизни все больше историков склоняются к тому, что
предпосылки революции восходят к очень глубоким историческим пластам. В
обострении революционной напряженности, того раскола общества, из которого она
произрастала, выделяют не один, а несколько этапов, направлений, уровней1 . Во вся-
ком случае, современное научное понимание назревания революционного кризиса да-
леко от упрощенчества и сведения его причин к какому-то заговору, "немецким день-
гам" и прочим мифологемам, которыми так богато современное общественное мне-
ние и публицистические работы.

На фоне углубления противоречий внутри российского социума начиная, как мини-
мум, с XVIII в. сиюминутные политические интриги не воспринимаются историками
как решающие факторы. В статье Н.Д. Ерофеева разбирается критика, прозвучавшая
из уст одного из наиболее авторитетных историков наших дней В.И. Старцева в адрес
тех, кто списывает революцию на счет немецких шпионов19 20. Эту же критическую ли-
нию продолжили ученики и единомышленники В.И. Старцева после его ухода из жиз-
ни. Усилиями историков постепенно проявляются как явные, так и тайные пружины
революции. В центре внимания оказываются такие острые вопросы, как роль членов
императорской фамилии в подготовке заговора. Кто-кто, а великие князья имели го-
раздо больше возможностей вмешаться в события и своими действиями вольно или
невольно подтолкнуть наступление политического кризиса, чем все "тайные силы".
Пристально изучается роль военных, причем не только таких явных сторонников сме-
щения Николая II, как генерал М.В. Алексеев, но и ставшего в наши дни киногероем
адмирала А.В. Колчака. Имелся ли внутри "заговора военных" более узкий "морской
заговор"? С научных позиций продолжается разговор о роли в революции масонства -
еще одна проблема, в прошлом изучавшаяся В.И. Старцевым2 .

Придя к пониманию многофакторности причин и предпосылок революции, совре-
менная историческая наука и саму революцию видит как явление плюралистичное,
принципиально сложное и многоуровневое по своей природе. В таком социальном ор-
ганизме, как Россия в различных ее составляющих историческое время движения не-
равномерно, это касается темпа, ритма и даже направленности. Соответственно в раз-
личных сегментах российского общества существовали свои устремления в начавшей-
ся революции. Такая постановка вопроса перекликается, как справедливо отмечает
Н.Д. Ерофеев, который анализирует некоторые статьи П.В. Волобуева и В.П. Булда-
кова, с прежними представлениями о многоукладности российской экономики, но су-
щественно шире, т.к. затрагивает еще и психологические, социальные, культурные и
другие аспекты переживаемого Россией кризиса. Взгляд на революцию 1917 г. как на
комплекс нескольких сосуществующих революций был предложен российским колле-
гам японским историком X. Вада еще в годы "горбачевской перестройки" и с тех пор
приобрел немало сторонников22.

Диалектический взгляд на революцию как на единый, но сложноорганизованный
процесс со множеством составляющих его компонентов позволяет глубже осветить
традиционные и поставить новые вопросы, которые прежде находились вне научного
поиска. В частности, проясняются все дополнительные грани развернувшегося в Рос-
сии перехода от традиционного к гражданскому обществу. Сам по себе этот переход
сопровождался возникновением нетрадиционных для прежней России социальных ин-
ститутов, общественных отношений, элементов массовой психологии. В статье
Н.Д. Ерофеева говорится, например, о значительном усилении антибуржуазности рос-

19 Наиболее полно и по дискуссионному остро такой подход излагается в книге: Булдаков В.П. Крас-
ная смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997.

20 Старцев В.И. Немецкие деньги и русская революция: ненаписанный роман Фердинанда Оссендов-
ского. СПб., 2006.

21 Несколько работ по этим и другим острым проблемам помещено в сборнике, посвященном памяти
ученого: Политическая история России первой четверти XX века. СПб., 2006.

22 Вада X. Россия как проблема всемирной истории. Избранные труды. М., 1999, с. 23.
сийского общества в начале XX в. Неприятие капитализма не обязательно было свя-
зано с "высокой политической сознательностью масс", в чем были уверены советские
историки. Наоборот, многие передовые на тот момент тенденции развития отверга-
лись населением в силу их чужеродности и непонятности. Россия, по определению ака-
демика Л.В. Милова и его последователей, является страной с недостаточным приба-
вочным продуктом, на психоментальном уровне это вело к повышенному чувству
справедливости и порождало эгалитарные ожидания в ходе революции. Как пишет
вслед за такими авторами, как В.М. Бухараев и Д.И. Люкшин, Н.Д. Ерофеев, это
обернулось своеобразным реваншем архаики23.

Не только причины, природа и результаты антибуржуазных настроений в револю-
ционной России, но и другие проявления неоднородности революции нашли свое отра-
жение в трудах современных историков. Среди них на одном из наиболее важных
мест, к примеру, проблема стихийности и организованности в революции. Для истори-
ков в СССР этот вопрос решался просто - большевистская партия внесла в революци-
онные процессы организующее начало и все окончилось победой народа и установле-
нием советского режима. В современной публицистике легко встретить еще более
упрощенные подходы. Большевики, масоны, евреи, немцы, англичане, поляки, латы-
ши и китайцы - кто угодно, только не русский народ совершал величайшую в истории
человечества Русскую революцию 1917 г. Для большинства современных российских
и зарубежных ученых ответ на данный вопрос выглядит не столь однозначно.

События Февраля 1917 г., с которыми, как правило, сегодня связывают начало ре-
волюции, часто называют стихийными. Это, безусловно, не верно, но очень весомый
фактор стихийности и спонтанности в сложившейся ситуации тех дней отрицать не-
возможно. Поскольку синергетика с ее культом случайного не может дать объясне-
ний, каким образом разрозненные выступления "верхов" и "низов" привели к возник-
новению (пусть и не устойчивой в условиях России) либеральной системы, многие ав-
торы в наши дни подводят под процессы самоорганизации те или иные объективные
закономерности, стремятся проследить причинно-следственную связь между, казалось
бы, разрозненными проявлениями революционной активности.

Поиск ведется по нескольким направлениям. Прежде всего анализируются нацио-
нальные традиции населявших Россию народов в плане их вероятного влияния на про-
цессы революционной самоорганизации. Ведь многие историки у нас уже преодолели
прежние западнические представления, согласно которым реванш архаики - это воз-
вращение к хаосу. В действительности происходила реанимация первичных механиз-
мов саморегуляции доиндустриальной поры. Соответствующие тенденции мне прихо-
дилось изучать на примере революционных рабочих, которые были гораздо теснее
связаны с их деревенскими корнями, чем это представлялось официальной советской
историографии. Рабочим, противостоящим попыткам фабриканта закрыть предприя-
тие или уволить недовольных, не приходилось долго раздумывать, как сорганизовать-
ся для самозащиты. От одной до двух третей рабочих с детства усвоили основные ме-
ханизмы повседневной демократии в их общинно-артельном варианте.

Самоуправление в условиях новейшей капиталистической фабрики, естественно, не
то же самое, что саморегулирование в условиях полунатурального крестьянского хо-
зяйства, но психологическая и генетическая связь между российским пролетариатом и
деревенским миром была жива и оказывала свое положительное влияние. Еще более
четко организующие начала "общинной революции" могут быть прослежены на при-
мере самого крестьянства, где падение царизма означало быстрое возвращение кре-
стьянства к достолыпинским формам самоорганизации, к общине с ее архаичными
установлениями. Иногда даже решения схода принимались, как это известно еще со

23 См., например: Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта, т. 1. М., 1991, с. 55-56; Чураков Д.О.
Русская революция и рабочее самоуправление. 1917. М., 1998.
24 т->

времен новгородского веча - голосом, кто кого перекричит . В наши дни самостоя-
тельная роль крестьянства, живучесть в нем традиционных начал вообще является од-
ним из стержневых направлений в изучении всего комплекса проблем, связанных с
предпосылками, развитием и результатами революции24 25. Эти исследования показыва-
ют, в частности, что создаваемые крестьянством органы власти носили народный ха-
рактер, влияние на них политических сил носило не абсолютный, ограниченный ха-
рактер26. А некоторым слоям сельского населения даже не пришлось ничего восстанав-
ливать, так как традиционные формы трудовой демократии у них продолжали
функционировать, хотя и здесь, революция, раскрепостила их внутреннюю энергию.
Речь идет о казачестве и его институтах сословного самоуправления. Не случайно боль-
шинство казачества выступало за углубление революции вплоть то того времени, пока
центральная большевистская власть не начала политику по ограничению их прав27.

В свете новейших историографических тенденций неожиданно выглядят казалось
бы совершенно привычные по еще советской историографии темы. Взять, к примеру,
вопрос о влиянии на процессы самоорганизации "низов" их прежнего революционного
опыта. Более широкий и не такой предвзятый, как прежде взгляд на эту сторону рево-
люционной эпохи показывает, что прежние трактовки совершенно устарели. Во-пер-
вых, проникая в народное сознание, новые революционные понятия и символы вос-
принимались сквозь призму традиционных воззрений, трансформировались28 29. Во-вто-
рых, став частью народного сознания, новые социалистические понятия, ритуалы и
праздники трактовались не так, как было принято в кругах политизированной интел-
лигенции. В этой связи некоторыми историками, в частности С.В. Яровым, ставится
29
вопрос критического истолкования языка революционного времени .

Совершенно не так, как прежде в свете вопроса о соотношении сознательного и
стихийного в революционном протесте масс выглядит роль символов и новых рево-
люционных праздников. Сегодня появилось уже несколько работ, среди которых осо-
бого внимания заслуживает монография Б.И. Колоницкого, где их роль получает
трактовку не как пассивных, а как активных факторов революции. Б.И. Колоницкий
говорит о роли символов, навыков и традиций в организации революционных дей-
ствий, социального пространства, коллективной памяти. Человек, певший "Варшавян-
ку" или взявший в руки алое полотнище, уже одним только этим вносил организован-
ность не только в действие революционной массы, но и противоположной стороны.
Красный флаг и сам знаменоносец становился центром, вокруг которого разворачива-
лись основные события, закипала борьба30. Позже язык, символы, советские праздни-
ки и т.п. стали тем мостиком, на котором строилось взаимодействие революционной
власти и населения. С одной стороны, они превращались в инструмент контроля и
управления (образно выражаясь, говорить по-большевистски, значит в какой-то мере
и думать по-большевистски). С другой - лабораториями конформизма, через которые
население вживалось в новую постреволюционную реальность31.

24 Герасименко Г.А. Первый акт народовластия в России. М., 1992, с. 96.

25 См. например: Щагин Э.М. Очерки истории России, ее историографии и источниковедения (конец
XIX - середина XX вв.). М., 2008; Сухова О.А. Десять мифов крестьянского сознания. М., 2008.

26 Подробнее см., например: Куренышев А А. Крестьянство и его организации в первой трети XX века. М., 2000.

27 Трут В.П. Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций. М., 2007.

28 См. ряд материалов таких известных российских и зарубежных исследователей, как Ю.И. Кирьянов,
Л. Хаймсон и др., помещенных в книге: Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций.
1861 - февраль 1917. СПб., 1997.

29 Яров С.В. Источники по истории политического протеста в Советской России в 1918-1923 гг. СПб., 2001.

30 Колоницкий Б.И. Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры Россий-
ской революции 1917 года. СПб., 2001.

31 Малышева С.Ю. Советская праздничная культура в провинции: пространство, символы, историче-
ские мифы (1917-1927). Казань, 2005; Яров С.В. Конформизм в Советской России: Петроград 1917-
1920-х гг. СПб., 2006.
Таким образом, народ уже не предстает перед нами серой безликой массой, ведо-
мой вождями. Он - самостоятельный субъект истории. Даже его стихийные действия
нередко имели рациональную природу и могли постепенно трансформироваться в со-
знательные. Видимо отсюда и проистекает отмечаемая Н.Д. Ерофеевым психологиза-
ция истории: важно понять механизмы самоорганизации на этом, можно сказать, од-
ном из базовых, личностном уровне. В условиях, когда вслед за монархией рушилось
само государство, мораль, нормы поведения, весь привычный уклад жизни, именно от
личного выбора каждого могло зависеть развитие ситуации в целом на каком-либо
локальном участнике. Личный выбор многих предопределял и конструировал специ-
фическое поле политических настроений широких масс, которое принимало упорядо-
ченный характер благодаря внедренным в массовое сознание "маячкам": традициям,
ритуалам, символам, революционному языку. Массовые настроения в дальнейшем
„ 32

конкретизировались в действия и поступки .

Как уже отмечалось, в России существовали не только элементы традиционного
общества, но и свой тип общества гражданского - еще не окончательно сложившего-
ся, но уже обладавшего своей ярко выраженной спецификой. В том числе в нем со-
всем иначе проявлялось соотношение стихийного и сознательного. В предреволюци-
онной России гражданское общество складывалось преимущественно на базе образо-
ванных классов, прежде всего интеллигенции. И хотя интеллигенция получила от
революции совсем не то, на что надеялась, ее действия носили гораздо более целена-
правленный характер, нежели других слоев революционной России. Именно ее поли-
тизированные представители занимались общественной деятельностью, создавали
партии и профсоюзы. Интеллигенция, наряду с бюрократией, наполняла структуры
власти еще до революции, а в ходе нее на время заняла в них доминирующее положе-
ние. Наконец усилиями интеллигенции формировалось общественное мнение, по-
скольку именно интеллигенция выступала основной "интеллектуальной и рабочей си-
лой" самых разнообразных печатных изданий от монархических до социалистиче-
ских32 33. Поэтому изучение гражданского общества в условиях революции ведется в
современной науке преимущественно через анализ гражданских и политических ин-
ститутов, органов власти и самоорганизации.

Особенности изучения политической истории революции, а также истории массо-
вых общественных организаций на нынешнем этапе хорошо подмечены Н.Д. Ерофее-
вым. К сказанному им следует добавить еще несколько штрихов. Важным проявлени-
ем современного подхода к политической стороне революции становится постановка
в историографии проблемы взаимоотношений власти и общества, который решается
как на центральном, так и на региональном уровне34. Именно такая постановка про-
блемы неслучайна и имеет выраженное современное звучание. В частности, многих
представителей интеллигенции в условиях укрепления власти сегодня волнует вопрос
о демократической альтернативе в Русской революции 1917 г. Неоднократно подни-
мается эта тема и в статье Н.Д. Ерофеева. Если одни историки чересчур радужно оце-

32 Яров С.В. Пролетарий как политик. Политическая психология рабочих Петрограда в 1917-1923 гг.
СПб., 1999; Поршнева О.С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой мировой вой-
ны. М., 2004; Гоголевский А.В. Революция и психология. Политические настроения рабочих Петрограда
в условиях большевистской монополии на власть. 1918-1920. СПб., 2005; Кирьянов Ю.И. Социально-по-
литический протест рабочих России в годы первой мировой войны (июль 1914-февраль 1917 гг.) М., 2005;
Постников С.П., Фельдман М.А. Социокультурный облик промышленных рабочих России в 1900-
1941 гг. М„ 2009.

33 Многие историки сегодня поднимают проблему революционной печати в качестве самостоятель-
ной. См., например: Молчанов Л.А. Газетная пресса России в годы революции и гражданской войны (окт.
1917-1920 гг.). М„ 2002.

34 Кабытова Н.Н. Власть и общество в российской провинции в революции 1917 года. Самара, 2002;
Общество и власть. Российская провинция. 1917 - середина 1930-х годов. М.; Нижний Новгород; Париж,
2002.
нивают демократические тенденции 1917 г., то другие сомневаются можно ли вообще
говорить о демократизме даже Февральской революции?35 Сами участники событий
были рады подчеркнуть демократический потенциал революции, заявить, что благо-
даря им Россия стала самой свободной страной в мире. Но можно ли считать свобод-
ной и демократической страну, раздираемую классовыми противоречиями, страну, с
разрушенными нормами морали и мировоззренческими ориентирами, страну, где
большинство населения со страхом смотрит в будущее, опасаясь ножа погромщика
или простого уличного грабителя?36 37

Как в той взрывоопасной обстановке повели себя старые и новые демократические
органы власти? Известно, что в период смены режима в феврале 1917 г. широкие на-
родные массы двинулись к прежним представительным органам. Это было и в про-
винции, но особенно ярко проявилось в Петрограде. Народ, по всей видимости, вос-
принимал их как некую основу, на которой после разрушения самодержавия начнется
строительство революционной власти. Почему же ни дума, ни земства на долгосроч-
ную перспективу не стали проводниками демократической линии в революции? Из-за
своей пассивности или из-за полного несоответствия ситуации? Смогли ли стать но-
вые демократические гражданские учреждения реальной альтернативой хаосу и дик-
татуре? Без конкретных исследований любой ответ на этот вопрос будет ничего не
оо 37
значащей политической декларацией .

Как видим, за последние 10-15 лет отечественная историческая наука проделала
большой путь в изучении революции от первых, еще "детских", попыток ограничить-
ся простой перестановкой местами плюсов и минусов в оценках до действительно сме-
лых новаторских решений непростых вопросов. Но любой историографический
очерк будет неполным без хотя бы самого краткого анализа еще одной проблемы,
особенно значимой для новейшей историографии. Речь идет о гуманитарном измере-
нии революции. Эта тема была заявлена уже на заре становления современного этапа
отечественной историографии 1917 г., и с тех пор она привлекает к себе самое при-
стальное внимание. Благодаря этому подходу к революции удалось совершенно по-но-
вому осветить многие традиционные темы, завязанные на повседневность рядовых
участников революции - маленьких героев большой истории.

Мы, живущие в столь же переломную эпоху, вполне способны во всей полноте
представить, что означало для большинства рядовых участников событий крушение
прежней аграрной и рождение индустриальной цивилизации. Вместе с привычными
устоями ломалась сама жизнь "маленьких людей". Развитие капитализма отнюдь не
уничтожало форм докапиталистической эксплуатации. К прежним точкам социаль-
ной напряженности добавлялись новые. Само по себе свержение самодержавия от-
нюдь не решило накопившихся в обществе противоречий, особенно тех, что стали
причиной упадка экономики и, соответственно, снижения уровня жизни подавляюще-
го большинства современников событий. Наоборот, вопреки тому, что утверждалось

35 См. обсуждение этой проблемы: Февральская революция 1917 года в российской истории. - Отече-
ственная история, 2007, № 5.

36 Любопытная оценка содержится в одной из недавних публикаций. В ней Февраль называется не де-
мократической, не буржуазной, а уголовной революцией. Рост криминогенной обстановки характерен
для всего дореволюционного и революционного времени (См.: Иконников-Галицкий А. Хроники петер-
бургских преступлений: Черные дни красного города. 1917-1922. СПб., 2008). Девиантное поведение ста-
новится "нормой”, бунты, пьяные погромы - частью революционной культуры толпы (См.: Канищев В.В.
Русский бунт - бессмысленный и беспощадный. Погромное движение в городах России в 1917-1918 гг.
Тамбов, 1995).

37 Герасименко Г.А. Народ и власть. 1917. М., 1995; Лавров В.М. "Крестьянский парламент” России.
Всероссийские съезды советов крестьянских депутатов в 1917-1918 гг. М., 1996; Смирнов А.Ф. Государ-
ственная дума Российской империи 1906-1917 гг.: Историко-правовой очерк. М., 1998; Руднева С.Е. Де-
мократическое совещание (сентябрь 1917 г.). История форума. М., 2000.
в советской историографии, сегодня можно считать доказанным, что по-настоящему
экономический кризис разразился только при Временном правительстве.

Как справедливо заметил современный исследователь Р.А. Белоусов, если Времен-
ное правительство получило от царского режима деформированную, но в целом еще
жизнеспособную экономику, то пришедшей ему на смену большевистской власти по-
сле нескольких месяцев господства либералов досталось совсем иное наследство: ее
предшественники умудрились в сжатые сроки расстроить важнейшие звенья россий-
ской экономики. Тем самым "стартовые экономические условия" второго этапа рево-
люции были ощутимо хуже, нежели в феврале38. Но еще сложней существование "ма-
ленького человека" сделалась после октября. Очередной революционной власти, на
этот раз уже не либеральной, а социалистической, несмотря на все ее социальные за-
верения, было не под силу в одночасье переломить негативные тенденции, хотя, под-
чиняясь логике событий, большевики предпринимали усилия по мобилизации произ-
водства, больше надеясь, чем рассчитывая не допустить полного паралича страны39.

Эпохальными и судьбоносными революционные перемены выглядели с точки зре-
ния нации в целом. А как они воспринимались при взгляде снизу? Распад социального
пространства создавал ситуацию, которую один современный историк вполне спра-
ведливо назвал жизнью в катастрофе40. Другой современный исследователь даже
утверждает, что революционный период в плане положения населения был самым тя-
желым не только в XX в., но и за три предшествующих ему столетия41. Сегодняшние
историки показывают, что переживали тогда простые люди очень наглядно, вплоть
до "рецептов" тех "блюд", которые приходилось готовить из полугнилых продуктов и
отбросов: картофельной шелухи, кофейной гущи, рыбьих костей. Выбор, стоявший
перед людьми, часто сводился к выбору стратегий выживания - индивидуальных или
коллективных42. В свете этого становится гораздо понятнее та тяга общества к само-
организации, о которой говорилось выше. Круг замыкается: рациональность раство-
ряется в повседневности, а личный опыт вырабатывает сознательное отношение к
происходящему.

В качестве итога Н.Д Ерофеев дает обобщенную оценку современного состояния
историографии Русской революции 1917 г. В целом можно согласиться с оптимизмом
автора. Но некоторые высказанные им конкретные соображения не столь однознач-
ны. Действительно ли сокращение работ по революции связано с либерализацией рос-
сийского общества? Может быть дело все же в кризисе в нашей стране исторической
науки как таковой, вызванном не в последнюю очередь удручающим недофинансиро-
ванием? Сложно, конечно, ожидать того бума интереса к нашей науке, который стра-
на пережила в конце 80-х годов XX в. Но снижение конкурсов при поступлении на ис-
торические факультеты, процесс старения кафедр, сокращение тиражей историче-
ских журналов и монографий - явления одного порядка с падением числа публикаций
и докторских исследований по тем или иным периодам отечественной истории. Дале-

38 Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век. М., 1999, с. 81-82.

39 Галин В.В. Интервенция и гражданская война. М., 2004, с. 228-230, 248 и др. Отметим также, что со-
циально-экономическая политика большевиков в меньшей, чем прежде, мере, но по-прежнему привлека-
ет внимание профессиональных историков, которым удалось привнести довольно много в изучение этой
проблематики (см., например: Илъюхов А.А. Политика Советской власти в сфере труда (1917-1922 гг.).
Смоленск, 1998; Филоненко АЛ. Зарождение советской системы управления промышленностью. Магни-
тогорск, 2000; Борисова Л.В. Трудовые отношения в советской России (1918-1924 гг.). М., 2006 и др.).

40 Нарский И.В. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала в 1917-1922 гг. М., 2001.

41 Илъюхов А.А. Жизнь в эпоху перемен: материальное положение городских жителей в годы револю-
ции и Гражданской войны. М., 2007, с. 3.

42 Яров С.В. Горожанин как политик. Революция, военный коммунизм и НЭП глазами петроградцев.
СПб., 1999; Петроград на переломе эпох. Город и его жители в годы революции и Гражданской войны.
СПб., 2000; Давыдов А.Ю. Нелегальное снабжение российского населения и власть. 1917-1921 гг.: Ме-
шочники. СПб., 2002.
ко не всегда столь уж плодотворной, как это может показаться на первый взгляд, яв-
ляется ситуация с нынешним методологическим многообразием, в особенности если
оно сопровождается снижением уровня теоретических обобщений.

И совсем уж не радует, что несмотря на официальные заявления о пользе деполити-
зации исторического знания, история до сих пор становится чаще ареной баталий су-
губо политических, а вовсе не академических. Заглядывая вперед, отметим, что про-
фессиональным историкам еще предстоит избавиться от давления со стороны разного
рода драматургов, публицистов, политиков и просто графоманов. Понятно, что исто-
рик сегодня не может не чувствовать воздействий со стороны общества и не откли-
каться на них. Но, имея дело с уникальными, интереснейшими, нередко прежде нико-
му, кроме него не известными материалами по истории революции, именно историк
способен направлять развитие общественного мнения, предлагать научную картину
революции, чтобы потом она ретранслировалась прессой, учитывалась политиками,
попадала в учебники, художественно перерабатывалась в литературе, театре, кино.
Один из моих учителей как-то сказал, что множественность интерпретаций одного и
того же исторического факта свидетельствует о том, что он недостаточно изучен. А
кто, как не профессиональные историки, должен заниматься изучением закономерно-
стей развития нашего государства в переломные исторические эпохи? Разве не в этом
одно из основных предназначений нашей науки?
© 2009 г.

Н.И. ЕГОРОВА

«НОВАЯ ИСТОРИЯ "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ"»

В СОВРЕМЕННЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

Исследовательский интерес к феномену "холодной войны", обусловленный рассек-
речиванием новых архивных документов и сложностью становления отношений со-
трудничества России и стран Запада в современном мире, не иссякает. Об этом свиде-
тельствует деятельность многочисленных центров по изучению "холодной войны",
проведение научных конференций, издание книг и статей, посвященных рассмотре-
нию с позиций приобретенного исторического знания как традиционных проблем ис-
тории "холодной войны" (начало послевоенной конфронтации, взаимодействие идео-
логии и политики, ответственность сторон, гонка ядерных вооружений, политика раз-
рядки), так и ее новых аспектов (роль третьих стран, влияние экономических, социо-
культурных, психологических, цивилизационных и других факторов, окончание про-
тивоборства)* 1.

Особую роль в расширении пространства историографических дискуссий играют
выпускаемые Гарвардским университетом (с 1999 г.) и Лондонской школой экономи-
ки (с 2000 г.) специализированные научные журналы2, которые помимо публикации
статей и рецензий, провели на своих страницах ряд форумов по актуальным пробле-
мам "холодной войны", стимулирующих дальнейшие исследования. Необходимо отме-
тить важную роль дискуссий, которые осуществляются с помощью Интернет-ресур-
сов, в первую очередь, на "круглых столах" портала по дипломатической истории3, по-
священных выходу в свет новых работ по проблемам "холодной войны", а также на
сайте Проекта по международной истории "холодной войны" Центра В. Вильсона
(США).

В настоящее время понятие «новая история "холодной войны"», которое было вве-
дено в научный оборот в 1990-е годы в качестве главной цели начавшегося пересмот-
ра устаревших подходов4, вполне сформировалось. Основными характеристиками
этой широко применяемой дефиниции является междисциплинарный подход (много-
факторность), привлечение документов из архивов разных стран (мультиархивность),
сдвиг фокуса исследований с советско-американских отношений на рассмотрение "хо-
лодной войны" как международной истории (интернационализм). Соответствие исто-
риков этим критериям определяется новым термином "песу со1с1 ауйг Ыкйэпап" - пред-
ставитель «новой истории "холодной войны"».

Егорова Наталия Ивановна - доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института все-
общей истории РАН, руководитель Центра по изучению "холодной войны”.

1 О необходимости расширения диапазона исследований "холодной войны” см.: СасЕИа АУе \о\с
Кпо\с: Кейипкшё (о|<| АУ аг Н181огу. \е\с Уогк, 1997; ке\,|е\с|пу [Не Со1<1 АУ аг: Арргоасйев, 1п1егрге1аНоп8, ТЪеогу.
Ьопбоп - Г*о111ап<1 (Ог.), 2000; Наа1ат СоНесипр ап<1 А88етЫш§ Иесе8 о! ! Не Л§8а\у: Сорш§ се । (Н Со|<| АУ аг
АгсЫуев. - СоШ АУ аг Н181огу, у.4, № 3, Арп1 2004, р. 144-148; РсНегаоп ТЕЕ. (о|<| АУ аг К.еу18юш8т: А РгасШю-
пег’8 РегвресЦуе. - 1Лр1отаис Н181огу, V. 31, № 3,1ипе 2007, р. 387-395.

2 1оигпа1 о! Со1<1 АУ аг 81и<Ие8; СоШ АУ аг Н181огу.

3 П-ГЛр1о Коиш11аЫе кехчеес. - \у\у\у.11-пе1.о1е/-<Нр1о/1'опп<11аЫех

4 Чубаръян А.О. Происхождение "холодной войны” в историографии Востока и Запада. - Новая и но-
вейшая история, 1991, № 3, с. 3-17; его же. Новая история "холодной войны”. - Новая и новейшая исто-
рия, 1997, № 6, с. 3-22.
Наряду с новациями, зарубежные исследователи по-прежнему предпочитают опе-
рировать устоявшимися определениями направлений в историографии "холодной вой-
ны": ортодоксальное или традиционалистское (неоортодоксальное, неотрадициона-
листское), ревизионистское, постревизионистское. Они критически относятся к ожив-
лению неоортодоксальных трактовок5. Вместе с тем некоторые историки полагают,
что необходимо отказаться от попыток оценивать современные исследования в рам-
ках тех направлений, которые формировались под влиянием прошлых политических
и идеологических разногласий6.

Если с такой аргументацией можно поспорить, поскольку в исследованиях конца
1990-х-начала 2000-х годов все еще сохраняются основные "генетические" черты,
определяющие их принадлежность к одному из существующих историографических
направлений, то в изучении конца "холодной войны" наметилась собственная града-
ция. В основном расхождение идет между сторонниками "триумфалистской" концеп-
ции, получившей распространение среди американских исследователей, и ее критика-
ми7. Единственное, что объединяет оба эти подхода - это повышенное внимание к ро-
ли личностей Р. Рейгана и М.С. Горбачева с акцентом на деятельность "своего" героя8.

Завершая краткую характеристику общего состояния историографии, представ-
ленной зарубежными исследованиями, отметим, что свой вклад в совместные усилия
по созданию «новой истории "холодной войны"» вносят и российские специалисты, хо-
тя по количеству публикаций они по-прежнему уступают западным коллегам.

Помимо журнальных статей, за последние годы издан ряд документальных сборни-
ков и книг, которые закрывают многие из имеющихся лакун в изучении периода кон-
фронтации. На эти работы часто ссылаются западные историки9.

Для предметного анализа зарубежной историографии нами выбраны три новые мо-
нографии, написанные известными специалистами и охватывающие весь период "хо-

5 Раипег !). А РагНа! Н18Гогу оГ гке Со|<| АУ аг. - Со|<| АУ аг Н18Гогу, V. 6, № 4, \о\'етЬег 2006, р. 527-534; Ьип-
йегИай О. ТЪе Со|<| АУ аг АссопНпе Го 1окп (5а<1<1ы - 1ЬМ, р. 535, 536, 540; ТгасШепЬег^ М. ТЪе I п 11е<1 81аГе8 ап<1
ЕавГет Еигоре т 1945. А Кеа88е88тепГ. - Тоита! о! СоЪ1 АУ аг 8Ги<Ие8, V. 10, № 4, 2008 (Га11), р. 96; К.У.,

О$пег А.А. Ре\'|е\\« о! XV । Коп В. М18сатЫе. Ггот КоовеуеЪ Го Тгитап: Ро1«1ат, ШговЫта, ап<1 Гке Со|<| АУ аг.
Хеху Уогк, 2007. - 1Ыа„ р. 133, 136, 141.

6 2иЬок V. Ке8роп8е. - 11-ЕЪр1о КоипОгаЫе Кеугехув, V. IX, № 10, 2008, р. 36.

7 Со1<1 АУ аг ТпитркаЪвт: ТЪе М18И8е о! Пыогу аГ1ег гЬе Га11 о! Соттитвт. \е\у Уогк - Ъоп<1оп, 2004; Сох М.
АпоГкег Тгап8аГ1апГ1с 8р1П? Атепсап ап<1 Еигореап ХаггаПуе8 ап<1 гке Г.п<1 о! гке Со|<| АУ аг. - Со1<1 АУ аг Н18Гогу,
у. 7, № 1, ГеЬгиагу 2007, р. 121-146.

8 байсИз /.Б. ТЪе Со|<| АУ аг: А Хеху Н18Гогу. Хеху Уогк, 2005, р. 193-197; 213, 216; Вгоып А. ТЪе ОогЬасЪеу
ЕасГог. ОхГоп1, 1996; Шет. 8еуеп Уеаге ГкаГ (Ъапее<1 гке АУогШ: РегевГгогка т Регересиуе. ОхГог<1, 2007, р. 239-
276; Шет. РегевГгогка ап<1 Гке Г.п<1 о! Гке Со|<| АУ аг. - Со|<| АУ аг Н18Гогу, V. 7, №1, ГеЬгиагу 2007, р. 1-17; Ра1-
тап К.С. 8оте РеПасИопх оп АгсЫе Вгохуп ап<1 гке Г.п<1 о! гке Со1<1 АУ аг. - Со1<1 АУ аг Н18Гогу, V. 7, № 3, Лищы
2007, р. 439 446; Вгоокз 8.0., ТУоЫ/оНк ]У.С. С1ап1ут§ Гке Г.п<1 о! Со|<| АУ аг ВеЬаГе. - 1Ы4., р. 447 454; Титт§
РотГ8 т Гке Г.псНпе гке Со|<| АУ аг. 8|апГоп1 (СаШх), 2008.

9 Президиум ЦК КПСС. 1954-1964. Черновые протокольные записи заседаний. Стенограммы. Поста-
новления. Т. 1. Черновые протокольные записи заседаний. Стенограммы; Т. 2. Постановления. 1954-
1958; Т. 3. Постановления. 1959-1964. М., 2003-2008; Быстрова И.В. Советский военно-промышленный
комплекс: проблемы становления и развития (1930-1980-е годы). М., 2006; Печатное В.О. Сталин, Ру-
звельт, Трумэн: СССР и США в 1940-х гг. Документальные очерки. М., 2006; Фурсенко А.А. Россия и
международные кризисы: середина XX века. М., 2006; Быстрова Н.Е. СССР и формирование военно-
блокового противостояния в Европе (1945-1955 гг.). М., 2007; Советско-американские отношения. Годы
разрядки. 1969-1976. Т. I: 1969 - май 1972, в 2-х кн. Кн. 1. 1969-1971; Кн. 2. Январь-май 1972. М., 2007; Ис-
тория антикоммунистических революций конца XX века. Центральная и Юго-Восточная Европа. М.,
2007; Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Москва и Восточная Европа. Власть и церковь в пе-
риод общественных трансформаций 40-50-х годов XX века. М., 2008; Едемский А.Б. От конфликта к нор-
мализации: советско-югославские отношения в 1953-1956 годах. М., 2008; Задорожнюк Э.Г. От крушения
Пражской весны к триумфу "бархатной” революции. Из истории оппозиционного движения в Чехослова-
кии. Август 1968 - ноябрь 1989. М., 2008; Мазов С.В. Политика СССР в Западной Африке, 1956-1964: не-
известные страницы истории холодной войны. М., 2008.
лодной войны"10. Эти работы, удачно дополняя друг друга, дают наиболее полное
представление о содержании понятия «новая история "холодной войны"».

Выход в свет книги "Глобальная холодная война"11, автором которой является про-
фессор и содиректор Центра по изучению "холодной войны" Лондонской школы эко-
номики О.А. Вестад, специалист по изучению истории "холодной войны" и ее специ-
фики в Азии, вызвал широкий резонанс в научных кругах. Книга Вестада получила
ряд престижных научных наград, включая премию Бэнкрофта. Отличительной осо-
бенностью этого труда является в целом удачная попытка автора реализовать один из
главных принципов «новой истории "холодной войны"» - ее рассмотрение в широком
международном контексте. Несмотря на то, что Вестад фокусирует внимание на про-
тивоборстве сверхдержав США и СССР, его анализ их политики в Азии, Африке и
Латинской Америке в тесной взаимосвязи с внутриполитическими событиями в этих
регионах выводит "холодную войну" за традиционные рамки советско-американских
отношений. Это позволяет автору создать панорамную картину глобализации (интер-
национализации) "холодной войны", в которую с конца 1960-х годов были постепенно
вовлечены страны "третьего мира".

В основе послевоенной конфронтации, по мнению Вестада, лежал различный под-
ход США и СССР к концепции модернизации (с. 4). Выделив в качестве влиятельного
фактора формирования биполярной системы международных отношений противостоя-
ние двух противоположных подходов к модернизации (с акцентом на "свободу" у США
и "социальную справедливость" у СССР), Вестад придает особое значение идеологи-
ческой составляющей противоборства сверхдержав в "третьем мире", их мессианиз-
му. Автор подчеркивает, что каждая из сторон полагала, что именно ее идеологиче-
ские ценности и модель развития будут способствовать прогрессу развивающихся
стран.

Интерес к идеологическому фактору в той или иной степени всегда присутствовал в
изучении послевоенной конфронтации, но под влиянием рассекреченных документов
российских и восточноевропейских архивов он вновь привлек особое внимание иссле-
дователей. Однако особенность интерпретации Вестада состоит в том, что "холодная
война" рассматривается им в тесной взаимосвязи с колониальным и неоколониальным
европейским опытом, получившем своеобразное преломление в "интервенционист-
ской" (в широком истолковании этого слова) политике США и СССР в "третьем ми-
ре" в 1970-1980-е годы. Этот хронологический период находится в центре внимания
автора.

Новизна работы Вестада (на фоне трудов, посвященных крушению колониальных
империй после 1945 г., "движению неприсоединения", кризисам в странах "третьего
мира") состоит не только в тезисе о значительном влиянии "холодной войны" на осво-
бодительные движения в "третьем мире". Опираясь на большой массив литературы,
широкое привлечение нового документального материала, особенно из российских
архивов, а также на свидетельства устной истории, Вестад представил сравнительный
анализ активности сверхдержав в странах "третьего мира".

В книге показано, что динамика "интервенционистской" политики США после 1945 г.
имела волнообразный характер. В качестве главной движущей силы в нарастающем
вовлечении США в страны "третьего мира" Вестад выделяет противодействие "ком-
мунистической угрозе". Не отрицая влияния интересов американского бизнеса на по-
литику в странах "третьего мира", Вестад подчеркивает, что роль рынка во внешней

10 Аналитический обзор новой книги одного из ведущих историков "холодной войны” Дж.Л. Гэддиса
(Сай/Из //. ТЪе Со1<1 АУ аг: А \е\с Н181огу) см.: Мальков В.Л. Смена парадигм. Заметки в связи с выходом в
свет новой книги Джона Льюиса Гэддиса "Холодная война: новая история”. - Американский ежегодник,
2005. М., 2007, с. 194-217; его же. Многосторонняя дипломатия в современной историографии холодной
войны: опыт сопоставления. - Многосторонняя дипломатия в годы холодной войны. М., 2008, с. 109-130.

11 У/еа1си1 А.О. ТЪе О1оЬа1 СоШ АУ аг: ТЪп<1 АУогШ 1п1егуеп1юп8 апб 1йе Макт§ о? оиг Пте8. СатЬп<1§е, 2007.
политике США являлась составной частью общей идеологии (с. 28). США, став миро-
вой экономической сверхдержавой, стремились взять на себя ответственность за раз-
витие мировой экономики, включая экономику освободившихся от колониальной за-
висимости государств, по американскому образцу. В итоге наряду с распространением
демократии, это должно было вести к "сдерживанию" коммунизма в странах "третье-
го мира". Таким образом, автор связывает идеологию и политику США с проблемами
развития свободного рынка, модернизации, а также с осуществлением ими ряда воен-
ных интервенций в противовес "коммунистической угрозе" (с. 38).

Вестад, рассматривая обеспокоенность американской политической элиты конца
1970-х годов "опасным вызовом" со стороны стран "третьего мира", подчеркивает,
что источником тревоги (помимо внутренней причины - подъема неоконсерватизма в
США) служила неверная посылка, согласно которой революционные движения в
странах Азии, Африки и Латинской Америки были результатом советской подрывной
деятельности. Однако эти движения были не результатом, а причиной укрепления по-
зиций СССР в странах "третьего мира" (с. 332). Проанализированный в книге матери-
ал о событиях на Кубе, в Юго-Восточной Азии, Никарагуа, Эфиопии, Анголе, Южной
Африке показывает, сколь велико было влияние региональных факторов, связанных
как с процессами деколонизации и становления новых национальных государств, так и
с борьбой партий и национальных элит за власть, обострением этнических проблем,
которые служили отправной точкой революционных изменений и гражданских войн.
Во главе оппозиционных сил часто оказывались лидеры, находившиеся под воздей-
ствием марксистских идей и общего подъема левых настроений в 1960-е годы (с. 97). С
этих позиций советский социалистический эксперимент казался более привлекатель-
ным, чем отягощенный колониальным прошлым капиталистический путь развития.
Расчеты строились и с учетом провозглашавшегося СССР и другими странами совет-
ского блока принципа пролетарского интернационализма, который подразумевал по-
мощь национально-освободительным движениям.

Обращаясь к анализу советской политики в странах "третьего мира", Вестад рас-
сматривает три ее этапа: коминтерновский (не получивший своего развития в годы
сталинской диктатуры, несмотря на победу коммунизма в Китае и войну в Корее);
хрущевский период (отмеченный началом борьбы за влияние в странах "третьего ми-
ра") и переход к широкомасштабной активности СССР в развивающихся странах в
1970-1980-е годы. Выявляя причины того, почему Москва в это десятилетие вступила
на путь расширения вмешательства (вплоть до военного) в дела стран "третьего ми-
ра", ставившего под удар стремление советского руководства продолжать политику
разрядки, Вестад подчеркивает, что победа коммунистов во Вьетнаме и радикализа-
ция либеральных движений оценивались СССР "как возникновение такой ситуации на
международной арене, при которой могла быть достигнута цель социалистической
трансформации" (с. 202).

Помимо изложения перипетий Конголезского кризиса начала 1960-х годов, Вестад
подробно рассматривает основные направления "битвы" СССР за Африку в 1970-е го-
ды: от поддержки Эфиопии в ее революционных преобразованиях и конфликте с Со-
мали до советско-кубинского силового вмешательства в Анголе.

Особое место отводится политике Советского Союза в отношении Афганистана
после падения режима М. Дауда в апреле 1978 г. Вестад, опираясь на документы рос-
сийских архивов, прослеживает, как в условиях разворачивавшейся гражданской вой-
ны и усиливавшегося раскола среди афганских коммунистов, вызревало волюнтарист-
ское решение Политбюро ЦК КПСС о вводе советских войск в Афганистан в декабре
1979 г.

По сравнению с разделами, посвященными продвижению США в "третьем мире", в
книге лучше раскрыт сложный механизм выработки и принятия советским руковод-
ством ключевых решений в отношении развивающихся стран. Вестад, располагая ря-
дом документов международного отдела ЦК КПСС (которые в настоящее время ока-
зались вновь недоступны для исследователей), а также интервью с бывшими работни-
ками аппарата ЦК КПСС и министерства иностранных дел СССР, показывает, что
общая приверженность марксистской идеологии не исключала различий в оценке рас-
ширения советского вовлечения в страны "третьего мира". Как отмечает Вестад, в
кругах советской политической элиты вызревало скептическое отношение к возмож-
ности построения социализма в Эфиопии, Анголе, Южном Йемене и других странах
"третьего мира". Однако только с приходом к власти М.С. Горбачева в апреле 1985 г.,
и то спустя два года, активное советское вмешательство в дела "третьего мира" пошло
на убыль. Начавшийся в 1988 г. вывод советских войск из Афганистана символизиро-
вал этот процесс.

Подчеркивая, что СССР и США не были равноценными (по своей мощи) сверхдер-
жавами, Вестад полагает, что именно американский образец развития, непрекращаю-
щееся вмешательство США, потребность в сырье оказали как позитивное, так и во
многом негативное влияние на формирование "третьего мира" как целостного поня-
тия (с. 157, 403, 404).

Что касается воздействия на страны "третьего мира" идеологии "холодной войны"
и распространения на них противоборства сверхдержав, то, по мнению автора, это
способствовало продолжению гражданских войн и значительно затрудняло урегули-
рование конфликтов, унаследованных от колониального периода (с. 398).

Монография Вестада вносит существенный вклад в создание международной исто-
рии "холодной войны". Это находит свое выражение в том, что, помимо политики
сверхдержав, в книге подробно рассмотрены внутриполитические и внешнеполитиче-
ские события в тех странах "третьего мира", которые стали объектом американского
или советского вмешательства: Гватемала, Никарагуа, Конго, Эфиопия, Сомали, Ан-
гола, Мозамбик, Иран, Афганистан, Индонезия. В контексте советско-китайского
конфликта с начала 1960-х и его воздействия на страны "третьего мира" особое вни-
мание уделено Вьетнаму и Кубе как примерам различного развития революционного
процесса в странах "третьего мира". Немало материала по странам "третьего мира"
содержится в главе о процессе деколонизации и "движении неприсоединения". Все это
дает широкое представление о влиянии "холодной войны" на развитие "третьего ми-
ра" и о вкладе самих этих стран в эволюцию конфронтации сверхдержав.

В то же время, вызывает возражение (как, впрочем, и у многих западных коллег)
спорный тезис Вестада о том, что основным содержанием "холодной войны" было со-
перничество сверхдержав не в Европе, не в военно-стратегической сфере, а в "тре-
тьем мире". Рассмотрение конфронтации под этим углом зрения подводит Вестада к
мысли, что "холодную войну" можно интерпретировать "как продолжение колониа-
лизма посредством несколько иных методов" (с. 396). Разделяя точку зрения Вестада,
что "холодная война" имела значительное влияние на процессы деколонизации, появ-
ление "движения неприсоединения" и последующее развитие освободившихся госу-
дарств, вряд ли можно согласиться с его попыткой интерпретировать политику сверх-
держав и сложные процессы в "третьем мире" как центральное направление "холод-
ной войны".

Избранный Вестадом акцент на идеологии в качестве главной движущей силы по-
литики США и СССР в странах "третьего мира" оставляет за рамками исследования
многие стратегические, политические, экономические и другие важные причины вме-
шательства сверхдержав в странах Азии, Африки и Латинской Америки. Об ограни-
ченности подхода Вестада свидетельствует и тот факт, что в ходе изложения материа-
ла автору все же приходится упоминать об американских нефтяных интересах в Ира-
не (с. 120, 121), о стратегической важности Южной Африки для США и Эфиопии для
СССР (с. 212, 268). Британский историк также замечает, что среди причин, побуждав-
ших советских лидеров расширять масштабы вовлеченности СССР в дела стран "тре-
тьего мира", были не только идеологические мотивы солидарности с национально-
освободительным движением, но и желание доказать, что Советский Союз является
равноправной сверхдержавой (с. 209, 286). Следует отметить, что этот фактор очень
важен для понимания активности СССР в развивающихся странах с середины 1970-х
12

ГОДОВ .

Однако Вестаду в целом удалось успешно реализовать поставленные задачи. Поле-
мическая заостренность исследования, автора которого некоторые рецензенты зачис-
лили в "ревизионисты", большой фактический материал, который он изучил, застав-
ляют как тех, кто разделяет его концепции, так и его оппонентов учитывать в даль-
нейших исследованиях результаты проделанной работы, а также задуматься над
поставленными новыми вопросами.

Об этом свидетельствует вышедшая в 2007 г. монография ведущего американского
специалиста по внешней политике США и "холодной войне", заслуженного (имени
Стеттиниуса) профессора Вирджинского университета М.П. Леффлера12 13. Используя в
заглавии книги высказывание президента Дж. Буша-старшего, назвавшего "холодную
войну" "борьбой за саму душу человечества" (с. 3), автор подчеркнул, что он его пол-
ностью разделяет. Как и книга Вестада, работа Леффлера основана на большом коли-
честве рассекреченных за последние годы архивных документов, включая российские
(использованные в переводе), и новых исследованиях. Автор не ставит задачу после-
довательно изложить всю историю "холодной войны": он проанализировал лишь пять
выделенных им периодов в развитии конфронтации (с. 7). Однако его исследование
вносит существенный вклад в выяснение важного и все еще дискуссионного вопроса о
том, какие основные факторы превалировали в происхождении и развертывании по-
слевоенной конфронтации между США и СССР и их союзниками - идеология или по-
литика силы.

В монографии "Превосходство силы", на которую Леффлер ссылается в своей но-
вой книге, он в интерпретации происхождения и развития "холодной войны" выступил
в качестве приверженца концепции национальных интересов14. Однако в ходе после-
дующих историографических дискуссий по «новой истории "холодной войны"» Леф-
флер обозначил направление пересмотра своей прежней трактовки в сторону подчер-
кивания роли идеологии15.

Глобальное соперничество противоположных социально-политических систем в
стремлении преуспеть в распространении своих моделей развития на остальной мир
рассматривается в традиционном ключе: через призму взаимоотношений основных
протагонистов в "холодной войне" - США и СССР. Новизна подхода Леффлера про-
является в том, что он фокусирует внимание на роли личности, чтобы понять поведе-
ние советских и американских политических лидеров и оценить их вклад в начало,
развитие и окончание "холодной войны". Леффлер в комплексе анализирует такие со-
ставляющие внешнеполитической деятельности, как идеи, историческая память, влия-
ние внутриполитических группировок, давление со стороны союзников по блокам и,
что не менее важно, воздействие международной системы. В качестве связующего
звена выделены идейно-психологические факторы, влиявшие на восприятие полити-
ческими лидерами внешнего мира.

Такой концептуальный подход позволяет автору, не прибегая к последовательному
изложению событий периода конфронтации, показать, почему, на его взгляд, "холод-
ная война" не была изначально предопределена и почему она не могла закончиться до
конца 1980-х годов. Обращаясь к 1945-1948 гг., исследователь критикует точку зре-
ния, согласно которой неизбежность "холодной войны" была обусловлена "отвраще-
нием Запада к жестокости Сталина" (с. 44). Автор отмечает, что эта сторона полити-

12 Брутенц К.Н. Несбывшееся. Неравнодушные заметки о перестройке. М., 2005, с. 115-117, 121.

13 Бе^ег М.Р. Рог Нге 8ои1 о! Мапктб: ТЪе 1’пI(е<1 8(а1ее (Не 8оузе1 ( топ, апб (Не Со|(| \Уаг. \е\е Уогк,
2007.

14 !.е]рег М.Р. А Ргеропбегапсе о! Розуег: \аиопа1 8есип1у, (Не Тготап Абтш181га1юп апб Озе Со1б \Уаг.
8(ап1огб (СаНГ.), 1993.

15 Бе$1ег М.Р. Впп§ш§ Н То§е1кег: ТЪе Раг18 апб Озе АУко1е. - К.еузе\ут§ Озе Со1б АУ аг..., р. 43-63.
ки Сталина мало волновала американских государственных деятелей - причины раз-
вертывания "холодной войны" лежали в иной плоскости (с. 63).

Проанализировав политическую биографию Сталина, влияние марксистско-ленин-
ской идеологии и поведение советского лидера в первые годы после Второй мировой
войны, с учетом огромных материальных и человеческих потерь Советского Союза в
этой войне, Леффер приходит к выводу о том, что интересы обеспечения националь-
ной безопасности (в частности предотвращения возрождения военной мощи Германии
и Японии, получения займов и репараций для реконструкции разрушенной войной
экономики) диктовали Сталину, при всей его подозрительности в отношении капита-
листического Запада, необходимость продолжения сотрудничества с западными союз-
никами в послевоенные годы. К выводу о том, что советское руководство в 1945-
1946 гг. все еще сохраняло надежды на достижение своих внешнеполитических целей
без разрыва отношений с союзниками по антигитлеровской коалиции, приходят и рос-
сийские исследователи, изучившие документы личного архива Сталина и рассекре-
ченные фонды Политбюро и ЦК КПСС16.

Леффлер подверг критическому осмыслению точку зрения, согласно которой
Г. Трумэн под давлением своих антисоветски настроенных советников сразу же после
прихода к власти развязал "холодную войну". В книге подробно рассматриваются
идейно-политические взгляды Трумэна: он воспринимал мир в черно-белых тонах и
придавал большое значение американской мощи. Обладание атомной бомбой расце-
нивалось Трумэном как новый инструмент этой мощи. Однако, несмотря на неопыт-
ность во внешнеполитических делах, новый президент США считал возможным вести
переговоры со Сталиным в отстаивании американских интересов. Трумэн не был на-
строен на разрушение союзнической коалиции и ввиду сложности внутриполитиче-
ской ситуации в США, и ввиду незаконченности процесса послевоенного мирного уре-
гулирования. Иными словами, автор подчеркивает, что Трумэн, как и Сталин, изна-
чально не стремился к конфронтации (с. 56, 57).

В качестве объективного фактора, повлиявшего на переход к "холодной войне",
Леффлер рассматривает ситуацию, которая сложилась в мире в первые послевоенные
годы, и отмечает, что подъем левых настроений в разоренной войной Европе, антико-
лониальные и революционные националистические движения в Азии, Африке и на
Среднем Востоке, с одной стороны, создавали риски, а с другой - новые возможности
как для США, так и для СССР. Москва пыталась использовать левые настроения и
возникший после поражения Германии и Японии вакуум силы в Европе и Азии. Одна-
ко в Вашингтоне нарастало сопротивление такому ходу событий, воспринимавшемуся
как угроза американскому образу жизни и капиталистической модели развития. Глав-
ными же движущими силами политики конфронтации, которую стали осуществлять
американские и советские лидеры с 1947 г., порывая с сотрудничеством военных лет,
являлись их идейные установки, одержавшие верх над рациональными соображения-
ми, подозрительность и преувеличенные опасения относительно враждебных намере-
ний друг друга. Хотя Леффлер не сбрасывает со счета ни воздействие внутриполити-
ческой ситуации, ни давление союзников по формировавшимся военно-политическим
блокам.

Леффлер расширил традиционную, "реалистическую" интерпретацию изменений в
системе международных отношений после Второй мировой войны, делающую пре-
имущественный акцент на заполнении образовавшегося вакуума силы Советским Сою-
зом и противодействии этому со стороны США. Он уделяет внимание социально-эко-
номической ситуации в Европе, усилению коммунистических и социалистических пар-
тий, подъему революционного национализма в Китае и странах будущего "третьего
мира". Без анализа новой ситуации на мировой арене и причин появления двух цен-
тров силы трудно объяснить, почему "холодная война", в основе которой лежало про-

16 Печатное В.О. Указ, соч., с. 452, 461, 462.
тивоборство противоположных систем, началась не в 1917 г. (как считают сторонники
этой точки зрения), а в 1947-1948 гг.

Последующие главы книги объединены темой поисков обеими сторонами возмож-
ностей ослабления конфронтации и выявлению причин упущенных возможностей -
от первой "оттепели" 1953-1954 гг. до разрядки 1970-х годов и ее эрозии в 1976—
1980 гг. Таким образом, важная и в теоретическом, и конкретно-историческом плане
проблема разрядки в годы "холодной войны" оказывается стержневой. Подробно рас-
смотрев "шанс для мира", появившийся с приходом к власти после смерти Сталина но-
вого советского руководства и со сменой хозяина Белого дома в США, Леффлер со-
средоточил внимание на внутриполитических и внешнеполитических условиях, ко-
торые сопровождали реализацию высказанного в 1953 г. тогдашним главой
советского правительства Г.М. Маленковым и американским президентом-республи-
канцем Д. Эйзенхауэром намерения содействовать ослаблению международной на-
пряженности.

На основании анализа программных заявлений Маленкова в 1953-1954 гг., которые
в целом отражали новую линию Кремля и сопровождались рядом внешнеполитиче-
ских шагов (подписание перемирия в Корее, отказ от территориальных претензий к
Турции, восстановление дипломатических отношений с Израилем), Леффлер прихо-
дит к выводу, что коллективное советское руководство было действительно крайне
заинтересовано в снижении остроты конфронтации17.

Ни арест Л.П. Берии, высказывавшего некоторые реформаторские идеи, ни беспо-
рядки в Восточной Германии в июне 1953 г. не поколебали это стремление. Однако
Леффлер подчеркивает, что наличие среди главных побудительных мотивов улучше-
ния международной атмосферы идеологической составляющей препятствовало раз-
витию наметившейся позитивной тенденции. Советские лидеры верили в конечную
победу коммунизма, по-прежнему видели врага в лице империалистического Запада и
не собирались идти на односторонние уступки, как на это рассчитывали в США. Тем
более, что со стороны республиканской администрации США был сделан выбор в
пользу стратегии "нового взгляда", базировавшегося на доктринах "балансирования
на грани войны" и "массированного возмездия"; продолжалась политика интеграции
ФРГ в военно-политические структуры Запада.

Завершая исследование первых попыток ослабления международной напряженно-
сти, Леффлер заключает, что "не могло быть действительной разрядки или мира до
тех пор, пока идеологические предпосылки формировали восприятие обеими сторо-
нами угрозы или же пока не создалось благоприятной возможности в динамичной
международной системе" (с. 149-150). С этим выводом можно было бы согласиться,
если понимать под разрядкой не просто ослабление международной напряженности, а
длительный период мирного сосуществования или даже замену "холодной войны"
("конфронтационной" модели) "кооперационной" моделью взаимоотношений двух ан-
тагонистических систем. Что касается ослабления международной напряженности, то
трудно отрицать, что в середине 1950-х годов оно все же имело место при наличии
всех выделенных Леффлером факторов, влиявших на процесс принятия решений ли-
дерами США и СССР.

К сожалению, автор не продолжил свое изложение до Женевской 1955 г. конферен-
ции на высшем уровне. Хотя "дух Женевы" просуществовал недолго, он ярко проде-
монстрировал возможности переговорного процесса и личной дипломатии в ослабле-
нии "холодной войны", что показано Леффлером на материале урегулирования Ку-
бинского (Карибского) ракетного кризиса, разразившегося в октябре 1962 г., и

17 Эту точку зрения разделяет и английский историк: Робертс Дж. Шанс для мира? Советская кампа-
ния в пользу завершения "холодной войны”. 1953-1955 годы. - Новая и новейшая история, 2008, № 6,
с. 35-75.
подготовки Московского договора 1963 г. о запрещении испытаний ядерного оружия
в трех средах.

Прослеживая развитие президентом Дж. Кеннеди курса на улучшение отношений с
СССР после подписания в августе 1963 г. Московского договора, Леффлер в то же
время уделяет немало места препятствиям, которые влияли на этот курс. Как отмеча-
ет исследователь, Кеннеди, желая разрядки, неоднократно говорил о наличии глубо-
ких идеологических различий между США и СССР, их противоположных подходах к
так называемым войнам за национальное освобождение, о необходимости поддержки
которым заявлял Н.С. Хрущев. Леффлер не дает оценки достигнутому после Кубин-
ского кризиса прогрессу в советско-американских отношениях как ослаблению напря-
женности. Он лишь отмечает, что к моменту трагических событий 22 ноября 1963 г. в
Далласе "будущее разрядки было неясным" (с. 191). Вместе с тем, Леффер вновь под-
черкивает, что идеологические пристрастия Москвы и Вашингтона, историческая па-
мять, страх, в совокупности с внутриполитическими и внешнеполитическими факто-
рами мало способствовали поддержке идеи разрядки (с. 233).

О том, почему разрядка все-таки состоялась, каковы были ее отличительные чер-
ты и что привело к новому витку "холодной войны", читатель узнает из главы, посвя-
щенной событиям 1975-1980 гг. Хотя Леффлера больше интересует анализ процесса
эрозии разрядки, он уделяет много внимания основным дипломатическим достижени-
ям разрядки. Эти достижения Леффлер рассматривает сквозь призму политики
Л.И. Брежнева, который, по мнению автора, содействовал развитию данного процес-
са (в этом вопросе Леффлер ссылается на результаты исследования В.М. Зубока, о
котором речь пойдет позже).

На основе привлечения большого количества нового документального материала и
проведения сравнительного анализа политики СССР и США после победы на прези-
дентских выборах 1976 г. Дж. Картера, выдвинувшего в центр своей внешней полити-
ки концепцию "прав человека", Леффлер рассматривает внутриполитические и внеш-
неполитические причины ухудшения американо-советских отношений и конца разряд-
ки. Однако особенно губительным для разрядки автор считает введение советских
войск в Афганистан: "Леонид Брежнев убил разрядку с США" (с. 334).

Не последнюю роль в осложнении отношений сверхдержав, как показывает Лефф-
лер, сыграли и попытки СССР продолжить наращивание военной мощи под предло-
гом выравнивания паритета и ввиду появления у США новых видов оружия (ракет
"МХ"). Однако в итоге Леффлер подчеркивает, что неизжитые в период разрядки
опасения США и СССР относительно намерений друг друга проистекали из глубоко
укоренившихся идеологических аксиом. Динамичные изменения в мире и критика оп-
понентов разрядки увеличивали чувство уязвимости сторон. В результате политика
разрядки определяется автором как "передышка, чтобы уменьшить тяжесть гонки во-
оружений в то время как советские и американские лидеры обратились к внутриполи-
тическим приоритетам и застраховали их страны от опасности ядерной войны"
(с. 337). Определение разрядки как "передышки" (или своеобразного "интервала" в
"холодной войне"), на наш взгляд, более перспективно для дальнейшего изучения этой
сложной проблемы, чем другая точка зрения, интерпретирующая разрядку как про-
должение "холодной войны" иными средствами. Леффлер, хотя и мимоходом, замеча-
ет, что разрядка давала лидерам возможность представить картину более рациональ-
ного мира, где два государства могли бы осуществлять свое соревнование и экономи-
ческое развитие мирным путем. Если развить эту мысль, то можно предположить, что
истинная разрядка могла бы стать альтернативой "холодной войне" в условиях суще-
ствования двух систем.

Окончание "холодной войны" Леффлер, как и многие другие исследователи, связы-
вает с деятельностью М.С. Горбачева, Р. Рейгана и Дж. Буша. Отдавая приоритет ро-
ли Горбачева, автор в то же время подчеркивает, что конфронтация не могла бы за-
кончиться без вклада президента Рейгана. В отличие от "триумфалистов", которые
высоко оценивают отказ Рейгана от идеи разрядки и переход к политике жесткости,
Леффлер считает главной заслугой Рейгана не его желание "оказать давление" на
противника посредством гонки вооружений или ведения чужими руками войны про-
тив Советского Союза в "третьем мире", а то, что ему удалось обеспечить поддержку
со стороны консервативного крыла американского истэблишмента взятого им курса
на переговоры с СССР. Проведенное Леффлером исследование всех сложностей про-
цесса выработки и реализации (с 1984 г.) этого курса в контексте внутриполитических
дебатов и двусторонних саммитов с Горбачевым в Женеве, Рейкьявике, Вашингтоне и
Москве дает ему основание заключить, что вкладом Рейгана являлось чувство дове-
рия, которое он сумел вызвать у советских лидеров (с. 462).

Главный же вывод автора, что "именно Горбачев окончил холодную войну" (с. 448),
базируется на комплексном анализе происходивших в 1985-1990 гг. изменений в идео-
логических установках советского лидера и его конкретных внешнеполитических
инициатив и акций на международной арене. Однако в этом синтезе решающее значе-
ние Леффлер придает "новому политическому мышлению" Горбачева, что сближает
его с теми исследователями, которые полагают, что "новое политическое мышление"
советского лидера явилось одним из решающих факторов в окончании "холодной
» н18

ВОИНЫ .

Позитивно оценивая написанную с постревизионистских позиций книгу Леффлера
и во многом разделяя концептуальный подход ее автора к изучению истории "холод-
ной войны", хотелось бы отметить, что, на наш взгляд, он придает слишком большое
значение жестким марксистко-ленинским формулировкам относительно американ-
ского империализма, западногерманского реваншизма, угрозы НАТО, которые зву-
чали в официальных заявлениях советских лидеров. На уровне выработки конкретной
политики в советском руководстве рассматривались и часто принимались во внимание
более реалистические оценки и рекомендации, хотя и они не были свободны от влия-
ния государственной идеологии.

Насыщенная фактическим материалом и представляющая интересную, хотя и не
бесспорную, интерпретацию "холодной войны", книга Леффлера высвечивает все
еще недостаточно изученные в теоретическом и конкретно-историческом плане ас-
пекты глобальной конфронтации сверхдержав, тем самым, стимулируя дальнейший
научный поиск.

В отличие от работ Вестада и Леффлера, монография В.М. Зубока "Распавшаяся
империя: Советский Союз и холодная война от Сталина до Горбачева"18 19 полностью
посвящена исследованию советской внешней политики и анализу основных факторов,
которые влияли на ее формирование и реализацию.

Тот факт, что Зубок, ныне являющийся адъюнкт-профессором в университете
Темпла (Филадельфия), начинал свою научную карьеру в Советском Союзе и сохра-
няет связи с Россией, позволяет ему лучше понять менталитет и поведение советских
правящей и интеллектуальной элит, детально разобраться во внутриполитической си-
туации в СССР. Это дало автору возможность скорректировать ряд западных оценок.
Обстоятельному анализу советской внешней политики способствовало и то, что Зу-
бок изучил большое количество новых документов из различных архивов РФ и других
стран, использовал личные интервью, мемуары советских партийных и государствен-
ных деятелей, критически осмыслил современную историографию проблемы.

Новая монография Зубока, по его собственному признанию, является продолжени-
ем исследования "холодной войны" в годы правления Сталина и Хрущева20; в ней на-
ходит свое дальнейшее развитие концепция воздействия на внешнюю политику СССР

18 Вгоч\т А. ТЪе ОогЪасЪеу РасСог; Шет. 8еуеп Уеаг§ (ЪаС СЪап§ес1 Ше АУогШ.

19 2иЬок У.М. А Райей Етрйе: ТЪе 8оу!еС Стоп т Ше СоШ АУаг Ггот 8са1т (о ОогЪасЪеу. СЪаре! Нй1
(К Саго!.), 2007.

20 2иЪок V., Р1е8какоу С. йшде (Ъе Кгетйп’з СоМ АУ аг: Ргот 8са1т (о КЪгийкЪеу. СатЪпй§е (Ма88.) - Ьоп-
доп,1996.
"революционно-имперской парадигмы", представляющей собой "сочетание геополи-
тических амбиций и коммунистических идеологических принципов" (с. 336).

Вводя понятие "революционно-имперской парадигмы" и оперируя им, Зубок, таким
образом, дает ответ на дискуссионный вопрос относительно дилеммы идеологии и по-
литики в происхождении и развитии "холодной войны". Историк также полагает, что
предлагаемая им интерпретация внешней политики СССР отвечает новым методоло-
гическим принципам в изучении "холодной войны", прежде всего многофакторному
подходу.

Выделяя воздействие на советское руководство и народ факторов идеологии и
культуры, а также воспоминаний о недавней мировой войне, Зубок, как и Леффлер,
придает важное значение роли личности в истории. В отличие от Леффлера, Зубока
больше интересуют не мотивы, определявшие внешнеполитическое поведение лиде-
ров, а вопрос о том, насколько нахождение у власти того или иного лидера влияло на
ход и исход конфронтации.

История "холодной войны", написанная Зубоком, в значительной степени имеет
персонифицированный характер. Сталин предстает в книге как создатель "социали-
стической империи" за счет расширения территории СССР и вовлечения в орбиту со-
ветского влияния стран Центральной и Восточной Европы. Зубок подчеркивает, что
Сталин, еще до окончания Второй мировой войны, прежде всего в целях обеспечения
безопасности СССР, не только приступил к созданию советской сферы влияния в Во-
сточной Европе, но и одновременно начал распространение в этих странах советских
социально-политических порядков, то есть социализацию этих стран (с. 21, 337). С
этой точки зрения в книге рассматривается и подход Сталина к решению германского
вопроса. Исследователь полагает, что Сталин изначально хотел сделать Германию
просоветской (с. 25, 62, 63, 69-73)21.

Все это свидетельствует, что Зубок в продолжающихся историографических деба-
тах относительно начала складывания Восточного бока22 разделяет точку зрения, со-
гласно которой распространение Советским Союзом коммунистических порядков за
пределами границ СССР началось в преддверии или сразу же после окончания Второй
мировой войны, тогда как ее оппоненты подчеркивают, что поворот советского руко-
водства к ускоренной советизации стран Восточной Европы начался в 1947 г. в значи-
тельной степени под влиянием обострения отношений с Западом.

Зубок специально не рассматривает вопрос об ответственности сторон за начало
конфронтации. Однако в его книге содержится развернутый анализ стратегии Стали-
на, направленной на мобилизацию экономической и военной мощи СССР с целью уси-
ления советского влияния в Восточной Европе, в Иране, в Турции и на Дальнем Во-
стоке и сопровождавшейся новой волной внутриполитических репрессий. Историк
приходит к выводу о том, что в борьбе сверхдержав за сферы влияния именно сталин-
ская политика, на которую США ответили доктриной "сдерживания" коммунизма,
прокладывала путь "холодной войне" (с. 48, 49, 342). Прочное увязывание генезиса
"холодной войны" с личностью и деятельностью Сталина, даже принимая во внима-
ние, что предметом исследования Зубока является политика СССР, а не США, в зна-
чительно большей степени сближает позицию Зубока по этому вопросу с "неотради-
ционалистами", чем с "постревизионистами", хотя в целом его книга следует в русле
постревизионистского синтеза.

21 Дж. Робертс выступил с решительной критикой интерпретации В.М. Зубоком советской политики в
германском вопросе до 1955 г.: Н-В1р1о К.оипскаЫе КеУ1е\У8, V. IX, №10, 2008, р. 32, 33. См. также взгляд Ро-
бертса на политику СССР в отношении единства Германии: Робертс Дж. Указ, соч., с. 36, 39-52, 56-58,
63-73.

22 Тгаск1епЪег§ М. Тйе СпПес! Зсасез апб ЕазСегп Еигоре ш 1945: А Кеа88е88теШ. - Зоигпа! оГ СоШ \Уаг
8шШе$, V. 10, № 4, Еа11 2008, р. 94-132.
Обращаясь к эпохе Хрущева и отмечая выработку нового подхода к советской
внешней политике на базе принципа мирного сосуществования, Зубок полагает, что
именно сохранение главных элементов "революционно-имперской парадигмы" и пре-
емственность сталинской внешней политики, хотя и в более гибком варианте, служи-
ли основным препятствием на пути конструктивных переговоров СССР с Западом
(с. 95, 103, 107). Этот тезис подкрепляется проведенным Зубоком комплексным ана-
лизом укрепления лидерства Хрущева в советском руководстве, формирования его
внешнеполитических взглядов и поведения на международной арене. Особое внима-
ние обращено на две специфические черты Хрущева-политика: искреннюю веру в
мировую победу коммунизма, предопределившую вступление СССР с середины
1950-х годов в борьбу за "третий мир", и ставку на достижение превосходства над
США в ракетно-ядерном оружии.

Зубок не разделят точку зрения, что ядерное оружие заставляло советское руко-
водство вести себя более ответственно. Разделы книги, посвященные "новому взгля-
ду" Хрущева (по авторской аналогии с программой "нового взгляда" Д. Эйзенхауэра,
переориентировавшего военную доктрину США на ядерное оружие), помогают в ре-
троспективе увидеть сколь опасной для дипломатии и далекой от реализма была поли-
тика советского лидера, переоценивавшего потенциал советского ракетно-ядерного
оружия и возможность ядерного "сдерживания" США. В контексте хрущевской став-
ки на ракеты с ядерными боеголовками и политики "балансирования на грани войны"
(с. 130, 143, 147, 153, 215) Зубоком рассмотрены Берлинский кризис 1958-1961 гг. и
Кубинский кризис 1962 г., хотя в последнем случае добавлены идеологические причи-
ны защиты мирового коммунизма с учетом усиливавшихся тогда советско-китайских
разногласий.

Подводя итог международной деятельности Хрущева и отмечая, что именно исход
Кубинского кризиса положил конец его "новому взгляду", Зубок подчеркивает боль-
шой урон, который этот лидер нанес советской дипломатии и военному строитель-
ству. Это признают и российские специалисты. Вместе с тем, отмеченные Зубоком та-
кие факты, как налаживание торгово-экономических отношений со странами Запада,
расширение научно-культурных обменов, обращение к "народной дипломатии",
разоруженческие инициативы и "оттепель" на внутреннем фронте (которая среди
прочего влияла на формирование новой политической и дипломатической элиты),
свидетельствуют о неоднозначности хрущевского внешнеполитического наследия и
необходимости более сбалансированной его оценки в сопоставлении с политикой за-
падного блока и новыми тенденциями в развитии "холодной войны".

Рассмотрение процесса разрядки 1970-х годов в книге тесно связано с личностью
Л.И. Брежнева. Представленная Зубоком интерпретация политики разрядки, и преж-
де всего деятельности советской стороны, которая оказалась изученной фрагментар-
но, в значительной мере отражает современные западные подходы23. В частности она
перекликается с концепцией американского историка Дж. Сури, обосновавшего идею,
что разрядка явилась консервативным ответом на развитие диссидентства в обоих
блоках и принесла в жертву внутренние реформы ради международной стабильности
(тем самым задержав движение "холодной войны" к своему концу)24. Однако Зубок не
разделяет мнение Сури, что десталинизация советского общества имела прямое воз-
действие на советскую дипломатию и переход к политике разрядки (с. 164). Хотя в
книге хорошо показано развитие диссидентского движения в СССР (что в значитель-
ной мере определяет новизну и является достоинством работы), а также обращено
внимание на изменения в менталитете правящей и интеллектуальной элит (предопре-
делившие их последующее влияние на процесс окончания "холодной войны"), иссле-

23 КосЫ № 1п1гос1исСюп. К.е8еагсЫп§ Вёсепсе: №\у ОррогШтПез, СопСезСес! Ье§асу. - СоШ \Уаг Н18Согу. 8ре-
С1а11§8ие: Вёсепсе апс! Й8 Ье§асу, V. 8, № 4, КоуетЬег 2008, р. 419^425.

24 8ип Ро\уег апс! РгоСезС: 61оЬа1 Кеуо1и0оп апс! ±е Кл§е о! Вёсепсе. СатЪпд§е (Ма88.) - Ьопдоп, 2003.
дователь полагает, что решающим фактором поворота к разрядке явилась неспособ-
ность брежневского руководства осуществлять реформы внутри страны (с. 214, 224).
В то же время Зубок подчеркивает, что участие СССР в процессе разрядки имело по-
зитивное значение: оно вело к дальнейшей эрозии унаследованной от сталинизма ксе-
нофобии и расширению интеграции СССР в мировое сообщество (с. 191).

В противовес существующей точке зрения, приписывающей инициативу разрядки
западным лидерам, в книге детально прослеживается непростой путь Брежнева как
"миротворца" к переговорам с США и высоко оценивается его личный вклад в про-
движение процесса разрядки и подписание ее основополагающих договоров 1970—
1975 гг., особенно в области советско-американских отношений. Анализируя ком-
плекс причин, приведший к краху разрядки, Зубок считает главной причиной неудачи
этой политики факт, что обе стороны рассматривали разрядку как «продолжение "хо-
лодной войны" менее опасными средствами» и по-прежнему вели переговоры "с пози-
ции силы" (с. 230, 242, 243, 339). Представленная в книге интерпретация политики раз-
рядки, с одной стороны, значительно дополняет и корректирует сложившиеся пред-
ставления, а с другой - вновь заставляет задуматься о сути разрядки. Существует иной
взгляд на разрядку конца 1960-х-начала 1970-х годов, согласно которому она являлась
своеобразным "антонимом" "холодной войне". Остается дискуссионным и другой во-
прос теоретического порядка: служила ли разрядка пролонгации "холодной войны"
или же ее преодолению?

В главах, посвященных концу "холодной войны", получают свое завершение автор-
ские размышления о влиянии на внешнюю политику СССР "революционно-импер-
ской" парадигмы и о роли, которую в критический момент может сыграть находящая-
ся у власти личность политика. Эти главы насыщены интересными документальны-
ми свидетельствами, но отличаются весьма критическими оценками деятельности
М.С. Горбачева, начиная с рассмотрения сложившихся в историографии подходов к
окончанию конфронтации и распаду СССР. Разделяя точку зрения исследователей,
которые отводят важное место роли "нового политического мышления" Горбачева в
окончании конфронтации, Зубок подчеркивает, что последний советский лидер слиш-
ком опирался на идеи. По мнению автора, "значимость имели не идеи сами по себе, а
то, как историческая личность их воспринимала и делала своими собственными"
(с. 309). Горбачев заменил "революционно-имперскую" парадигму мессианской кон-
цепцией "нового мышления", которая пренебрегала "национальными интересами"
СССР (при рассмотрении вопросов о событиях в Центральной и Восточной Европе,
при ведении переговоров с западными лидерами) ради горбачевской идеи построения
глобального мира на основе сотрудничества и отказа от применения силы (с. 310, 315,
341). Зубок делает особый акцент на отрицательном отношении Горбачева к исполь-
зованию силы, поскольку полагает, что более широкая возможность силового вмеша-
тельства в урегулировании кризисной внутриполитической ситуации с конца
1980-х годов (в комплексе с другими мерами) могла бы предотвратить распад СССР.
В целом Зубок, критически оценивая "новое мышление", заключает, что оно превра-
тилось для Горбачева в самоцель и сопровождалось рядом политических ошибок. Од-
нако историк признает, что, несмотря на изъяны "нового политического мышления"
(ответственного и за распад советской империи), оно вело к окончанию "холодной
войны" (с. 344).

Как же в итоге определяется "холодная война", рассмотренная преимущественно
сквозь призму советской внешнеполитической деятельности и на основе многофак-
торного подхода? В начале своего исследования Зубок отмечает, что об истории "хо-
лодной войны", благодаря изобилию документальных свидетельств, теперь можно пи-
сать не только как о столкновении великих держав и накоплении ими смертоносного
оружия, а как об истории людей со всеми их надеждами и ошибками (с. IX). Тем не ме-
нее, Зубок предпочитает оперировать "биполярной" схемой противоборства между
СССР и США. Однако, опираясь на проведенное им исследование и новые работы,
включая книги Вестада и Леффлера, Зубок значительно расширяет параметры "хо-
лодной войны". Он приходит к выводу, что "холодная война" являлась одновременно
геополитической и идеологической конфронтацией, столкновением двух форм модер-
низации, двух образов жизни и двух потенциальных глобальных империй (с. 337).

Таким образом, всестороннее исследование в книге Зубока внешней политики
СССР, несмотря на заметное присутствие авторского субъективизма (из-за наложе-
ния на многообразие конкретно-исторического материала концепции "революцион-
но-имперской" парадигмы и авторской интерпретации роли личности), углубляет по-
нимание "холодной войны". В то же время книга отчетливо показывает необходи-
мость дальнейшего изучения этого сложного феномена международных отношений и
его последствий в современной мировой политике.

Рассмотренные монографии западных исследователей дают представление об ос-
новных тенденциях в формировании «новой истории "холодной войны"». Прежде все-
го - это опора на широкую документальную базу, оперативное вовлечение в научный
оборот новых архивных документов из разных стран. На этой основе возвращается
интерес к идеологическому фактору, уделяется особое внимание странам "третьего
мира", взаимоотношениям сверхдержав с союзниками по блокам, поднимается и такой
важный и все еще малоизученный вопрос как воздействие "холодной войны" на обще-
ство. В частности, насколько соперничество двух моделей социально-политического
развития и модернизации (в том числе в военной сфере) влияло на развитие науки и
техники, высшего образования, формирование и положение элитарных групп. При
обращении к такому все еще дискуссионному вопросу, как время начала "холодной
войны", находит все больше обоснований датировка 1947-1948 гг., а не 1944-1945 гг.,
и тем более не 1917 г. Выявляется необходимость дальнейшего изучения далеко неод-
нозначного периода разрядки. Расширяется исследование истории конца "холодной
войны".

Эти проблемы в той или иной степени находят отражение и в трудах российских ис-
следователей, правда, в значительно большей степени ограниченных доступом к ар-
хивным документам. Однако, несмотря на этот факт, серьезно препятствующий все-
стороннему исследованию ряда внешнеполитических и военных проблем, в россий-
ских архивах существуют рассекреченные и недостаточно изученные комплексы
документов, которые в совокупности с результатами научной работы, уже проделан-
ной зарубежными коллегами, создают возможность для дальнейшего изучения новых
аспектов истории "холодной войны".

Весьма перспективным направлением работы российских специалистов может
стать углубленное изучение политических и экономических взаимоотношений СССР
со своими восточноевропейскими союзниками, рассмотрение механизма функциони-
рования советской внешнеполитической пропаганды, "народной дипломатии", иссле-
дование отдельных направлений внутреннего фронта "холодной войны" (экономиче-
ского, социально-политического, культурного) и ряд других проблем. Важную роль в
продвижении российских исследований по пути создания «новой истории "холодной
войны"» может сыграть привлечение к ним молодых специалистов-международников,
расширение научных контактов в самой России и за ее пределами.

5 Новая и новейшая история, № 4

129
Документальные очерки

Н.П. ТАНЫПИНА

КНЯГИНЯ Д.Х. ЛИВЕН И ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ I

Личность княгини Дарьи Христофоровны Ливен (1785-1857) вызывает весьма ак-
тивный интерес как зарубежных, так и отечественных исследователей* 1. Историки
вновь обращаются к изучению деятельности этой незаурядной женщины, которую по
праву можно считать одной из ключевых фигур европейской теневой дипломатии
первой половины XIX в. Исследованию этой темы способствует и богатейшее доку-
ментальное, прежде всего эпистолярное, наследие Дарьи Христофоровны, представ-
ленное тысячами писем, политических заметок и дневниковых записей. Из неопубли-
кованных источников, хранящихся в российских архивах, наибольший интерес пред-
ставляют документы Государственного архива Российской Федерации. В первую
очередь речь идет о переписке Д.Х. Ливен с императрицей Александрой Федоровной
за 1832-1856 гг., хранящейся в фонде "Коллекция документов Рукописного отделения
библиотеки Зимнего дворца". Эти документы, мало задействованные исследователя-
ми, позволяют существенно расширить представление о деятельности Д.Х. Ливен, а
также скорректировать имеющиеся в исторической науке стереотипы относительно
ее роли в переговорах, предшествовавших Крымской войне.

Еще одну важную группу неопубликованных источников составляет переписка Да-
рьи Ливен с родственниками, прежде всего с братом Александром Христофоровичем
Бенкендорфом и с племянником Константином Константиновичем Бенкендорфом2.

Не меньший научный интерес представляют опубликованные источники, а именно -
обширнейший обмен корреспонденцией между княгиней Ливен и ведущими европей-
скими политиками и дипломатами: австрийским канцлером К. Меттернихом, англий-
скими политиками лордом Греем и лордом Абердином, оживленная и весьма содержа-
тельная переписка с министром иностранных дел Франции Ф. Гизо, с леди Пальмерстон,
супругой ведущего английского политика Г.Дж. Пальмерстона, с А. Бенкендорфом во
время пребывания Дарьи Христофоровны в Лондоне3. В настоящее время некоторые
публикации переиздаются.

Танъшина Наталия Петровна - доктор исторических наук, профессор кафедры новой и новейшей ис-
тории Московского педагогического государственного университета.

1 См.: Данилова А. Благородные девицы. Воспитанницы Смольного института. Биографические хро-
ники. М., 2004; Сакун О.Ф. Деятельность российского посла Х.А. Ливена и его супруги Д.Х. Ливен в Лон-
доне. 1812-1834 годы. - Новая и новейшая история, 2006, № 6; СгоптеП .//. Е)ого111еа Ыеуеп: а Ки881ап Ели-
сеев т Еопбоп ап<1 Рапе, 1785-1857. Тейегвоп, 2007.

2 Государственный архив Российской Федерации (далее - ГА РФ), ф. 1126, оп. 1. Бенкендорфы, д. 332,
364, 406, 424, 431; ф. 728. Коллекция документов Рукописного отделения библиотеки Зимнего дворца,
оп. 1, т. 2, д. 1664, ч. 1-17; д. 1421, 1427, ч. 1-3; д. 1842, 2530.

3 Рппсевв Ыеуеп бипп§ Нет Кевгбепсе т Еопбоп, 1812-1834. Ей. Ьу Б.О. КоЫпвоп. Еопбоп, 1902; ЕеГГгев би
Рппсе МеГГеппсЪ а 1а сотГевве Егеуеп. 1818-1819. Ей. раг 1. Напо1еаи. Рапе, 1909; Согйоп О.Н. ТЪе Сопевроп-
<1епсе о! |.оп1 АЬегбееп ап<1 Ргтсевв Егеуеп. 1832-1854. V. 1. 1832-1848. Еопбоп, 1938; ТЪе РпуаГе ЕеГГегв о!
Рппсевв Егеуеп Го Рппсе МеГГеппсЪ. 1820-1826. Ей. ап<1 \уй|] а Ыо§гарЫса1 Тогегуогб Ьу Р. фиеппеН. \е\у Уогк,
1938; ТЪе Егеуеп - Ра1тег81оп Сопевропбепсе. 1828-1856. Еопбоп, 1943; ЕеГГегв о! Е)ого1еа, ЕеГГегв о! Рппсевв
Егеуеп Го Бабу НоПапб. 1847-1857. ОхТогб, 1956; ЕеГГгев бе Ггап?о18 ОиггоГ еГ бе 1а рппсевве Егеуеп. РгёТасе бе
Т. 8сЫитЬег§ег, Г. 1-3. Рапе, 1963-1964; Сопевропбапсе о!Ргтсевв Егеуеп апб Еаг1 Огеу, V. 3. ЕНЬгоп С1а881С8,
2006; Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, январь 1903 - январь 1904.
Кроме того, богатейший материал содержится в обширной мемуарной литературе,
воспоминаниях, работах публицистического характера, где дается оценка деятельно-
сти княгини Ливен современниками. Особый интерес представляют дневниковые за-
писи герцогини Доротеи де Дино, племянницы Ш.-М. Талейрана, воспоминания А. де
Буань, хозяйки модного литературно-политического салона в Париже эпохи Рестав-
рации и Июльской монархии, публицистические работы Ф. Гизо4.

* * *

Жизнь Доротеи, или, как ее называли в России, Дарьи Ливен, урожденной Бенкен-
дорф, с детских лет была связана с императорским двором. Ее мать, баронесса Анна-
Юлиана Шеллинг фон Канштадт, впоследствии вышедшая замуж за военного губер-
натора Риги Христофора Ивановича Бенкендорфа, прибыла в Россию в 1776 г. в каче-
стве фрейлины будущей императрицы Марии Федоровны, супруги императора Павла I.
После смерти в 1797 г. госпожи Бенкендорф ее сыновья Александр и Константин и
дочери - старшая Мария и младшая Даша - остались на попечении императрицы, ко-
торая заботилась о них до самой своей смерти. Она обеспечила их материально, дала
сестрам приданое и в своем завещании просила императора оказать покровительство
детям особы, которая была "ее ближайшим другом и память о которой была ей всегда
дорога"5. Императрица, опекавшая Смольный институт, устроила туда сестер Бенкен-
дорф, хотя они уже вышли из того возраста, когда девочек принимали в Смольный.
Там они получили лучшее по тем временам образование. По окончании обучения им-
ператрица позаботилась обустройством их личной жизни. В 1799 г. Дарья была пожа-
лована во фрейлины, а уже в следующем году выдана замуж за любимца Павла I
26-летнего Христофора Андреевича Ливена (1774-1839) - военного министра, гене-
рал-лейтенанта, который своей быстрой карьерой во многом был обязан матери,
Шарлотте Карловне, являвшейся воспитательницей внуков императрицы Екатерины II
и 45 лет состоявшей при дворе. Император Павел I в свою очередь покровительство-
вал братьям Бенкендорфам.

Смерть Павла I и восшествие на престол императора Александра I не изменили
привилегированного положения семьи Ливен. Дарья находилась при дворе, ведя весе-
лую светскую жизнь и являясь восторженной поклонницей молодого императора.
Граф Ливен оставил пост военного министра, но продолжал пользоваться полным до-
верием Александра I.

В конце 1810 г. он был назначен чрезвычайным посланником и полномочным ми-
нистром в Берлине. Там супруги Ливен пробыли до лета 1812 г., а уже 5 сентября 1812 г.
граф получил очень важный пост посла в Великобритании, где и началась дипломати-
ческая карьера его супруги.

По многочисленным отзывам современников, именно Д. Ливен являлась настоящей
посланницей Российской империи в Лондоне в 1812-1834 гг., превосходя своего мужа
и политическим талантом, и дипломатическими способностями. Как отмечал автори-
тетный английский исследователь X. Темперли, никогда еще иностранка не получала

4 6шго1 Р. Мёт<мге8 роиг «егуи а ГЫЛойе <1е топ 1етр8, V. 1-8. Рап8, 1858-1867; и!ет. Мё1ап§е8
Ыо§гарЫдие8 е! Ниегахгев. Рапе, 1868; МеиегтсК. Мётохгев, 6оситеп18 е! ёсп(8 <Цуег8 1а188ёе раг 1е рппсе Де
МеИегшсЬ, I. 1-8. Рап8, 1880-1884; Вго$11е А. Ье8 Зоиуепив, 1795-1870, V. 1-4. Рап8, 1886; ОгеуШе. Ье8 цитхе
ргегшёгев аппёев <1е ге§пе <1е 1а гетпе УхсЮпа. Рап8, 1889; ВагаШе. 8оиуетг8 <1п Ьагоп <1е Кагате. 1782-1866,
у. 1-8. Рап8, 1890-1901; СаМИапе Е.У.Е.В. 1оигпа1 Ои тагёсЬа! Ое Са81е11апе (1804-1862), I. 1-5. Рап8, 1896;
Вт^пе. Мётохгев <1е 1а сот!е88е <1е Во1§пе, I. 1Щ-. Рап8, 1908; Ото О. (ОисЬевве <1е Та11е\тап<1 е! <1е 8а§ап). Сго-
шдие <1е 1831 а 1862,1. 1-5. Рапе, 1909-1910; Арропуг К. Ут§1-стд ап« а Рап8. (1826-1850). Зоигпа! <1и сотр!е
КххЫрЬе Арропу!, аиасКё <1е ГатЬа88а<1е (ГАиГпсЬе а Рап8, I. 2. Рапе, 1913; Шатобриан Ф.Р. де. Замогиль-
ные записки. М., 1995.

5 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 1, с. 188.
сведений об английском обществе из первых рук и не обладала в нем большим влия-
нием6.

После нескольких лет пребывания в британской столице графиня Ливен неофици-
ально становится одной из центральных фигур европейской дипломатии. Она ведет
активную переписку с вице-канцлером К.В. Нессельроде, с вдовствующей императри-
цей Марией Федоровной, а с 1832 г. - с супругой Николая I императрицей Алексан-
дрой Федоровной. Переписка с императрицей продолжалась до 1856 г., с перерывом в
1836-1842 гг.

Д. Ливен неоднократно поручались важнейшие дипломатические миссии. В частно-
сти, в 1825 г. графиня была вызвана в Санкт-Петербург для выполнения особо важно-
го задания императора Александра I: она должна была содействовать русско-англий-
скому сближению. Сам факт, что именно Дарью Христофоровну, а не ее мужа вызва-
ли в Петербург, показателен: Нессельроде хорошо знал о ее истинной роли в
российском посольстве, ценил ее ум, политические способности, ее связи и контакты в
Англии. Дарья Христофоровна произвела очень сильное впечатление на императора.
После первого же разговора с ней он заметил ее брату А. Бенкендорфу: "Ваша сестра
покинула нас молодой женщиной; сегодня я нашел ее государственным деятелем"7.

В то же время этот визит показателен и в другом плане: хотя Ливен всегда была
предана интересам России, служить отечеству она могла только за его пределами. По
складу ума она стала совершенно западным человеком; ей была абсолютно чужда
придворная лесть, и, несмотря на радость оказаться на родине, она очень тяготилась
"невыносимым придворным этикетом". "Я видела это зрелище прежде, - писала она, -
но я не думала о нем; сегодня же оно меня поразило... Эти занятия пустыми делами;
эта важность, которая придается мелочам; эта манера каждого русского спешить,
чтобы потом долго ждать; это абсолютное самоуничижение и подобострастность к
персоне суверена. Все это разительно отличалось от страны, откуда я приехала"8.

Еще большее, если не сказать, шокирующее впечатление "западные манеры" Да-
рьи Христофоровны произвели на опытного царедворца Нессельроде. Как отмечала
Ливен в своих "Политических воспоминаниях о союзе с Англией", вице-канцлер,
страшно робевший перед государем, поразился смелости, с которой она беседовала с
царем, а ее саму поражал страх министра при общении с императором: "Никогда еще
он не осмелился дискутировать с ним (Александром I. - Н.Т.)"9. Сказывались 12 лет,
проведенных в Англии, где Ливен была накоротке с королем, ведущими государствен-
ными деятелями. Она уже привыкла к совершенно иному, европейскому стилю жиз-
ни. Удивление Нессельроде, как верно подметил П.Ю. Рахшмир, в известной мере по-
могает понять, почему ей так и не удастся адаптироваться к российской действитель-
ности и почему она предпочтет жить за границей10.

С глубокой скорбью графиня Ливен встретила известие о смерти императора
Александра I. 15 (27) декабря 1825 г. она писала из Брайтона Чарльзу Грею, с кото-
рым незадолго до этого у нее завязалась переписка: "Император Александр был наи-
лучшим из государей - наиболее гуманный, благородный и справедливый из людей. В
течение своего двадцатипятилетнего самодержавного правления он пользовался этой
властью только для того, чтобы делать добро. Его память будет благословляема дол-
гое время, пока существует русский народ"11.

Восшествие на престол Николая I еще больше упрочило положение супругов Ли-
вен. Одним из первых официальных актов царя стало утверждение Христофора Ан-

6 ТетреНеу Н. ТЪе ПприЬПвЬеО [Тагу ап<1 РоНиса! 8ке1с1ге8 о! Рппсе88 Ыеуеп То§е111ег ал!К 8оте о! Нег
ЬеПегв. ЬопДоп, 1925, р. 11.

7 ГА РФ, ф. 728, оп. 1, т. 2, д. 1421, л. 7об.

8 Там же, л. 5об.

9 Там же, л. 7об.

10 Рахшмир П.Ю. Князь Меттерних: человек и политик. Пермь, 2005, с. 230-231.

11 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 1, с. 198.
дреевича на высоком посту официального представителя Российской империи в Лон-
доне. Затем последовало приглашение прибыть в Петербург, где посланник удостоил-
» » 12

ся важной роли на церемонии коронации, царь пожаловал ему княжеский титул .
Теперь уже княгиня, Дарья Христофоровна с восторгом отзывалась о новом импера-
торе, в частности, в письме А. Бенкендорфу от 13 августа 1826 г.: "Я приписываю себе
заслугу, что я предугадала в великом князе Николае Павловиче великого человека...
Мой муж, обыкновенно весьма сдержанный, в совершенном восторге от него. По воз-
вращении сюда он (Х.А. Ливен. - Н.Т.') был принят всеми особенно любезно; его при-
глашали король, министры и многие другие лица, желавшие поговорить с ним. Так
как, надобно признаться, я довольно любопытна, то и я не давала ему покоя"12 13. Не-
сколько месяцев спустя она писала брату: "Я в восторге от всего, что ты мне пишешь
об императоре, он уже пользуется за границей выдающейся славою. Принимая во вни-
мание, как трудно упрочивается слава вообще, можно подумать, что он царствует уже
лет двадцать, такое составилось о нем громкое мнение. Европа признала за ним ум,
твердость характера и справедливость - это сделалось его сгебо"14.

В 1828 г., после смерти Шарлотты Карловны Ливен, император Николай передал
Дарье Христофоровне звание статс-дамы и воспитательницы императорских детей.

* * *

В 1834 г. князь Ливен был отозван со своего дипломатического поста в Лондоне.
Поводом послужил конфликт из-за предполагавшейся кандидатуры посла Великобри-
тании в России Стратфорда Каннинга, которая не устраивала российское министер-
ство иностранных дел. Истинные же причины заключались в возникновении противо-
речий между двумя странами по широкому кругу вопросов: восточному, польскому,
португальскому. Князя Ливена обвиняли в том, что он едва ли не умышленно еще
больше запутал их.

После возвращения в Петербург Христофор Андреевич был назначен попечителем
при 16-летнем наследнике престола цесаревиче Александре и стал членом Государ-
ственного совета. Дарье Христофоровне было поручено обучать наследника манерам
и искусству общения в свете.

8 сентября Ливены поселились в Царскосельском дворце, где им было отведено ка-
зенное помещение, поскольку своего дома у них не было. Царь сделал все, чтобы отъ-
езд из Лондона не казался им немилостью. Действительно, как отмечала герцогиня де
Дино, новое назначение князя было обставлено так, что "могло польстить его само-
любию и утешить"15. Для княгини привыкание к новым условиям оказалось очень тя-
желым. Однообразие жизни в Царском Селе, строгая дисциплина, царившая при дво-
ре, необходимость вечно и во всем повиноваться и полное отсутствие той кипучей об-
щественной деятельности, к которой она привыкла во время своего многолетнего
пребывания в Лондоне, ее тяготили. "Мои письма глупы и неинтересны, - отмечала
она, - я так привыкла наполнять их описанием событий, важных или просто забавных,
что я совершенно не умею описать ту монотонную, однообразную жизнь, какую я ве-
ду. Колебания термометра - вот все наши события! Выше он или ниже нуля? Вот еже-
дневно великий для нас вопрос. В Лондоне я имела другие интересы"16.

Княгиня пробыла в России семь месяцев. Ее отъезд за границу ускорило ужасное
несчастье: в марте 1835 г. в Дерите умерли от скарлатины два ее младших сына - Ге-

12 Титул светлейшей княгини был пожалован матери Х.А. Ливена Шарлотте Карловне и всем ее по-
томкам.

13 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 1, с. 200.

14 Там же.

15 Ошо О. Ор. сП., I. 1, р. 84.

16 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 11, с. 423.
оргий и Артур, пятнадцати и десяти лет. Она больше не могла выполнять свою роль
верного советника при попечителе цесаревича. К тому же трагедия подорвала ее здо-
ровье, и так неважное. Врачи предписали ей на время уехать из России.

Получив разрешение, в начале апреля 1835 г. Д. Ливен отправилась в сопровожде-
нии мужа в Берлин, где он ее оставил, чтобы вернуться к своим обязанностям. Хри-
стофор Андреевич и брат Александр настаивали на том, чтобы после окончания кур-
са лечения она поселилась в Царском Селе. Но княгиня уже приняла решение не воз-
вращаться на родину. В одной из бесед с герцогиней де Дино Ливен обмолвилась, что
они с мужем уже давно разместили все свои сбережения за границей, "чтобы быть за-
щищенными от царских указов"17. К тому же в Бадене, как и в Берлине, доктора еди-
нодушно утверждали, что ей не пережить зимы в России. В конце августа, когда курс
лечения в Бадене подходил к концу, она начала высказывать в своих письмах желание
обосноваться в Париже.

Между тем по российским законам эмиграция рассматривалась как преступление и
могла караться ссылкой и конфискацией имущества. В соответствии с указом Его Им-
ператорского Величества от 27 апреля 1834 г., "наличное имущество лица, безвестно
отсутствующего, берется... в опеку. Доходы, с оного собираемые, за уплатою долгов и
за назначением приличного, по усмотрению опеки, содержания жене и детям, в России
пребывающим, отсылаются в Кредитные установления". После установления опеки в
официальных российских изданиях печатались соответствующие объявления. Если по
истечении шестимесячного срока после публикации человек не объявлялся, он счи-
тался "оставившим отечество, и вследствие того имущество его остается по смерть
его в опекунском управлении, на основании 2-й статьи сего указа". "Срок дозволенно-
го пребывания за границей с узаконенным паспортом" по этому указу определялся
так: для дворян - пять лет, для "всех прочих состояний" - три года; для более длитель-
ного пребывания за границей нужно было получить личное разрешение императора
или отсрочку, что было явлением весьма редким18 19.

Именно на это разрешение и уповала Дарья Христофоровна. Она писала брату:
"Доктора запрещают мне ехать в Италию, тем более что там холера. Мне необходим
умеренный климат, но главное, ум мой должен быть занят. Это единственное для меня
лекарство, единственное средство продлить мое существование. Моему телу необхо-
дим отдых, а для ума мне необходима пища. Я постараюсь найти и то, и другое в кругу
моих друзей... Я предполагаю провести там (в Париже. - Н.Т.') осень. Мне кажется, до-
рогой брат, что я слишком дорого заплатила за право искать утешения в моем ужас-
ном горе там, где я могу найти его. Если на это необходимо получить разрешение им-
„19
ператора, то я полагаю, что он не откажет мне в этом .

Однако Николай I отнюдь не был согласен с тем, чтобы его подданная, за которой
еще в Лондоне закрепилась слава интриганки, обосновалась в Париже, в этом эпицен-
тре революций, к тому же свободная от каких-либо ограничений формального харак-
тера. Так начался многолетний конфликт между Дарьей Ливен и Николаем I.

Очень скоро Дарья Христофоровна почувствовала изменившееся отношение к ней
со стороны правящих кругов России, прежде всего по поведению графини М.Д. Нес-
сельроде, которая той же осенью отдыхала в Баден-Бадене. Ливен жаловалась брату:
"Это меня огорчает и вместе с тем удивляет. До сих пор я везде имела счастье сохра-
нить доброе расположение людей, кои считали меня в числе своих друзей. Ныне мое
несчастье как будто дает мне на это еще более права. Но я в этом ошиблась, и я чрез-
вычайно этим оскорблена. Мне до сих пор не приходилось испытать такой изменчиво-
сти. Я считаю это естественным последствием того, что все русские, особенно доро-

17 Ото О. Ор. С1Г, Г. 1, р. 395.

18 Черкасов П.П. Я.Н. Толстой во Франции: период эмиграции (1826-1836). - Россия и Франция.
ХУШ-ХХ века, вып. 7. М„ 2006, с. 188.

19 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 11, с. 425 426.
жащие высочайшей милостью, подражают во всем г-же Н. и поэтому избегают меня.
Это мне испортило мое пребывание здесь".

Она просила брата заступиться за нее перед царем и разрешить ей остаться в Пари-
же: "Убедите императора отнестись благосклонно к моей просьбе, ибо мысль заслу-
жить его неодобрение омрачает мне те немногие радости, которые я могу еще най-
ти"20.

Между тем князь Ливен, действуя строго в соответствии с указаниями царя, писал
жене, что он "разрешает ей жить где бы то ни было, где она пожелает, только не в
Париже"21. Но княгиня не изменила своих планов. За зиму в Париже у нее уже завяза-
лись дружеские отношения со многими французскими политиками. Она познакоми-
лась с Ф. Гизо, П. Берье, А. Тьером, Л. Моле. Извещая брата о своем решении прове-
сти и следующую зиму в Париже, она послала ему медицинское свидетельство с
просьбой предоставить его государю.

Париж, его атмосфера оказались именно тем лекарством от душевных и физиче-
ских страданий, которое было ей нужно. Политика являлась главной страстью княги-
ни Ливен, извлекавшей информацию откуда только можно: из светских бесед и дипло-
матических депеш, из газет и писем. По словам герцогини де Дино, "получение ново-
стей и разговоры ей необходимы, и она знает лишь одно уединение - для сна"22. Скука
охватывала княгиню всякий раз, когда она оказывалась вдали от источников инфор-
мации и средоточия власти. Благодаря той же герцогине де Дино мы знаем, как вела
себя княгиня вне своей "естественной среды". В июне 1836 г. она приняла приглаше-
ние герцогини провести лето в великолепном замке Талейрана Валансэ, превосходив-
шем размерами и неслыханной роскошью дворцы многих монархов Европы, но прие-
хав туда, уже к вечеру заскучала, несмотря на то, что "ее устроили как можно лучше и
окружили всяческой заботой". А все потому, писала де Дино, что "здесь нет ни ново-
стей, ни блеска человеческого ума - двух самых важных вещей в ее жизни. Новшества
материальной жизни, воспоминания, исторические традиции, красоты природы, спо-
койная домашняя жизнь, размышления - ничто из этого не было ее привычкой"23.

Сюда, в Валансэ, Ливен было доставлено письмо от мужа, который сообщал о нега-
тивной реакции императора Николая на ее пребывание в Париже, причиной которой
стал парижский салон княгини. Де Дино записала в своем дневнике 10 июня: "В
Санкт-Петербург передавали разговоры и целые речи, которые якобы произносила
княгиня и которые, конечно, являлись выдуманными, поскольку она была верна свое-
му хозяину. Но если ты много общаешься и если ты у всех на виду, то в любом случае
ты будешь скомпрометирован. Это очень возмутило княгиню"24.

Оставшиеся летние месяцы княгиня провела в Бадене, не получая писем от мужа,
послушно выполнявшего волю императора, о чем Дарья Христофоровна сообщала
графине Аппоньи, супруге австрийского посла во Франции: "Я не могу строить ника-
ких планов относительно будущего; я не знаю, где я буду в сентябре"25.

В ее письмах постоянно повторяются жалобы на скуку, дурную погоду, упорный ка-
шель, ревматизм, отсутствие писем от мужа, но вместе с тем видно, что княгиню уже
захватил Париж и она только и думает, как бы вернуться туда. "Я думаю сегодня о Па-
риже немного более, чем обыкновенно, - писала она в августе, - так как вы пережива-
ете теперь министерский кризис. Я сожалею о том, что Тьеру придется выйти из ми-
нистерства, так как Вы знаете, что я питаю к нему симпатию, и он любит власть, как
всякий человек. Мне очень хочется знать, кто заменит его"26.

20 Там же, с. 426.

21 Там же, с. 427.

22 Д/по /X Ор. сП., Г. 1, р. 196.

23 1Ыа„ I. 2, р. 52.

24 1Ыа„ р. 54.

25 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 11, с. 428.

26 Там же.
Княгиня все еще надеялась, что встреча с мужем состоится, и писала об этом лорду
Абердину 18 июля: "Мой муж приедет навестить меня, вероятно, в конце лета, и тогда
мое будущее определится"27. Кроме того, она не теряла надежды, что ей удастся полу-
чить разрешение остаться за границей, в Париже; об этом она лично просила импера-
тора Николая. В ее письме царю от 18(30) августа 1836 г. говорится: "Мое пребывание
в Париже - это вопрос не выбора, но настоятельной необходимости; рассмотрев его с
этой точки зрения, Ваше Императорское Величество не откажет мне"28.

Она постоянно отправляла в Россию медицинские свидетельства, в которых отме-
чалось, что Италия, Германия и особенно Россия противопоказаны ей и что доктора
настаивают на ее немедленном возвращении в Париж. "Мне будет очень грустно, если
мой муж не поверит мне", - писала она Христофору Андреевичу 5(17) сентября
1836 г.29

В сентябре 1836 г., находясь в Бадене, княгиня получила долгожданное письмо от
брата: "Его Императорское Величество Вам ничего не запрещает и предоставляет
полную свободу действий, сожалея только о том, что Ваши привычки и вкусы отдаля-
ют Вас от Вашей родины"30.

Почему император был против проживания Дарьи Ливен в Париже? Представляет-
ся, что определяющим фактором для Николая I явился выбор княгиней именно Пари-
жа, столицы Франции, центра революционных потрясений и бунтов, страны, управля-
емой королем-узурпатором. То, что княгиня Ливен, особа, приближенная к импера-
торской фамилии, предпочла Санкт-Петербургу именно этот город, Николай I никак
не мог принять.

Так полагала и сама Дарья Христофоровна. В письме Гизо от 25 сентября 1837 г.
она отмечала: "В моей стране, сударь, я очень знатная дама; я стою выше всех по сво-
ему положению при дворе и, главное, потому, что я единственная дама во всей Импе-
рии, по-настоящему близкая к императору и императрице. Я принадлежу к импера-
торской семье. Таково мое общественное положение в Петербурге. Вот почему так
силен гнев императора; он не может допустить, что родина революций оказала мне
честь и приняла меня"31.

Кроме того, зная Ливен, которую многие сильные мира сего считали "опасной жен-
щиной", царь понимал, что она не будет вести в Париже спокойный, размеренный об-
раз жизни, не привлекая к себе внимания, а вновь, как и в Лондоне, окажется в центре
светской и дипломатической жизни, но теперь уже действуя абсолютно свободно, не
будучи скованной официальным статусом и инструкциями.

Герцогиня де Дино 15 августа 1837 г. сделала следующее замечание, которое в
определенной степени объясняет гнев Николая: "Я знала стремление Ливен влиться в
парижскую жизнь, но я не считала, что она пытается подменить собой посольство
России. Ее нынешнее положение нейтрально и не чревато последствиями, в то время
как официальный статус грозит неисчислимыми затруднениями"32.

Сама Дарья Христофоровна тоже полагала, что император ставил ей в вину ее са-
лон в Париже, но, защищаясь, совершенно иначе определяла его характер: "Полити-
ческий салон, это неправда! Да, конечно, у меня бывают политические деятели, то
есть все выдающиеся по уму из разных партий, но, в общем, бывает всего пять фран-
цузов: Моле, Гизо, Тьер, Берье и герцог де Ноай. Как видите, это люди всяких оттен-
ков. Из числа их у меня бывают запросто только первые два, и я глубоко уважаю того
и другого. Но разве я говорю с ними о политике? Что мне до нее теперь?.. Вас, быть

27 ТЪе СоггевропДепсе о! Гог<| АЬегДееп ап<1 Рппсе88 Ыеуеп, р. 55.

28 Цит. по: Сготм>е11 .1.1.. Ор. сП., р. 188.

29 ТЫДет.

30 ГА РФ, ф. 1126, оп. 1, д. 332, л. 48 48<>б.

31 Ьеигез де Ргап$о18 ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп. РгёГасе де I. 8сЫитЬег§ег, I. 1-3. Рапз, 1963-1964; С. 1,
р. 121.

32 Ото О. Ор. ей., I. 2, р. 175.
может, удивит, если я Вам скажу, что с г-ном Гизо, например, мы говорим преимуще-
ственно о религии... Вот лица, которые бывают у меня, да еще некоторые дипломаты
с самыми прекрасными принципами, несколько знакомых англичан, путешественники -
австрийцы, наш посланник, который навещает меня ежедневно. Вот, дорогой брат,
как я провожу время; по вечерам я всегда дома; я никогда нигде не бываю, ни в гостях,
ни в театре, ни где бы то ни было. Объясните мне, что худого в подобной жизни?"33.

О беспочвенности обвинений в свой адрес княгиня писала и Ф. Гизо: "Я всегда была
в курсе европейской политики. Но я всегда воспринимала политические интриги во
Франции только как повод для шуток... То, что происходит здесь, - это забавный спек-
такль. Но только спектакль, которым я наслаждаюсь в моем маленьком кругу, невин-
но и беспечно"34.

Американская исследовательница Дж. Кромвель в своей недавней работе о Д. Ли-
вен подметила еще одну характерную деталь. Оказавшись в Париже, княгиня с боль-
шим энтузиазмом возобновила свои прежние знакомства. Одними из близких ей лю-
дей, как уже упоминалось, стали Ш.-М. Талейран и его племянница. Российский само-
держец, ненавидевший этого политика и считавший его заклятым врагом России, не
мог принять таких предпочтений своенравной княгини. А тем более, когда узнал, что
Ливен принимает приглашения Талейрана и является частой гостьей в его замке35.

* * *

Несмотря на требование русского правительства, Дарья Христофоровна решила
остаться в Париже и скоро уже вела тот образ жизни, который только и представлял
для нее интерес. Как записала в своем дневнике де Дино, "она считала себя вправе
остаться здесь ай уйат ое1етат ("на вечные времена". - Н.Т.) без каких-либо притес-
нений"36. Герцогиня также отмечала, что если княгиня "снова окажется во власти им-
ператора или вне пределов Франции, она исчезнет, подобно старой московской бороде"37.

Созданный Ливен литературно-политический салон вскоре затмил по своей попу-
лярности даже знаменитый салон мадам Рекамье, славившейся умением соединять
людей самой различной политической ориентации. Салон - это прежде всего про-
странство, где происходит светское общение. В то же время салон - это пространство
политическое. Можно согласиться с мнением французской исследовательницы
А. Мартен-Фюжье, что в то время не существовало границы между политическими
занятиями, парламентскими дебатами и салонами, каждый из которых мог похвастать
своим "тенором". В так называемых политических салонах, по сути дела, происходило
вечернее продолжение той политической игры, которая велась днем: депутаты и все
остальные гости обсуждали последнее заседание палаты, обменивались сведениями и
мнениями38.

Салон Ливен имел немаловажное значение для России в условиях непростых фран-
ко-русских отношений и частой смены послов, которых с 1841 г. сменили поверенные
в делах39. Частая смена послов не позволила русской миссии в Париже принимать пол-
ноправное участие в светской жизни. Кроме того, как отмечал Р. Аппоньи, царь выде-
лял русским дипломатам слишком скромное содержание. При графе Палене в рус-

33 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 11, с. 433.

34 Ьеигез де Ргап$о18 ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп, Г 1, р. 121.

35 Сгот\ме11 Л. Ор. сП., р. 181.

36 Ото О. Ор. сП., I. 2, р. 206.

37 1Ыд.,р. 248.

38 Мартен-Фюжье А. Элегантная жизнь, или как возник "весь Париж”. 1815-1848. М., 1998, с. 241.

39 До 1834 г. послом был К.О. Поццо ди Борго; в 1835 г. на этот пост был назначен граф П.П. Пален,
который был отозван из Парижа в конце 1841 г. С этого времени Россию в Париже представлял поверен-
ный в делах Н.Д. Киселев.
ском посольстве очень редко устраивали большие приемы, а русские подданные, ока-
завшиеся в Париже, жаловались на отсутствие протекции со стороны посла40.

Итак, всего за два года пребывания в Париже княгиня создала себе солидное поло-
жение. Она тщательно скрывала свои материальные и душевные заботы ото всех,
кроме одного человека, которому вскоре стала поверять свои тайны. Этим человеком
был Франсуа Гизо. Их многолетней дружбе суждено было сыграть существенную
роль в определенной стабилизации русско-французских отношений в годы Июльской
монархии.

В начале июля 1837 г. княгиня отправилась в Лондон, где только что скончался
Вильгельм IV и на престол вступила юная королева Виктория. По приезде в Лондон
она получила письмо от мужа, который уведомлял, что едет в Германию на воды, а
оттуда в Италию и, поскольку не может взять ее с собой, просит назначить на его пути
какое-нибудь место, где они могли бы встретиться, но только не во Франции. Поручая
своему другу, графу А.Ф. Орлову41 42 43, направлявшемуся в Лондон, передать княгине это
письмо, князь настоятельно просил его убедить Дарью Христофоровну в необходимо-
сти этого свидания. Однако Орлов, увидев слабое состояние здоровья княгини, посо-
ветовал ей назначить мужу встречу в Гавре или Дьеппе. Княгиня так и написала мужу,
подчеркнув, что может с ним увидеться только во Франции, и как можно ближе к Па-
рижу. Ливен писала Гизо 25 июля: "Хотя моему мужу нет места ни в моей душе, ни в
моем сердце, он меня любит, он заботится обо мне, я ему принадлежу. Это - близость,
привычка, все то, что так необходимо, так мило женщине. Но для меня началась дру-
„42
гая жизнь

В начале августа она покинула Лондон и направилась в Париж ожидать там ответа
от мужа. По дороге ее состояние резко ухудшилось, и 6 августа княгиня была вынуж-
дена остановиться в Аббевилле. В Париж она прибыла лишь 10 августа. Все это время
княгиня вела активную переписку с мужем, о чем сообщала Гизо, находившемуся в
Валь-Рише: "Мы пишем друг другу каждый день; это настоящий журнал. Я не могу
больше этого выносить. Через несколько дней я должна получить его ответ на мое
предложение встретиться на территории Франции и на мое заявление, что я могу
„43
встретиться только на этих условиях

Однако вскоре княгиня получила известие от сына Александра из Бадена, сообщав-
шего, что отец не приедет во Францию. 1 сентября 1837 г. она писала своей подруге
леди Каупер, в замужестве Пальмерстон: "Мой муж отказался приехать навестить ме-
ня, а мой доктор запрещает мне уезжать. Я написала ко двору с просьбой дать моему
мужу разрешение приехать ко мне. Это единственное, что я могла сделать"44 45.

Об этом княгиня сообщала и лорду Грею: "Император не разрешает моему мужу
встретиться со мной. Доктора, со своей стороны, категорически запрещают мне путе-
шествовать. Даже короткое путешествие в Англию принесло мне столько страданий!
Никто в России не верит, что я действительно больна... Одним словом, они хотят, что-
бы я приехала жить в Петербург, и с целью заставить меня сделать это они готовы ли-
шить меня всех средств к существованию. Для меня сейчас ехать жить в Петербург,
„45
значит ехать туда умирать

Тем временем связь Ливен и Гизо стала предметом обсуждений в парижском обще-
стве. 18 сентября 1837 г., т. е. в самом начале их романа, герцогиня де Дино отметила в
своем дневнике: "Я получила вчера письмо от Моле. Он с досадой пишет о внимании,

40 Милъчина В. Россия и Франция. Дипломаты. Литераторы. Шпионы. СПб., 2004, с. 180.

41 А.Ф. Орлов был одним из доверенных лиц Николая I, входил в Государственный совет, а после смер-
ти А. Бенкендорфа в 1844 г. сменил его на посту начальника III Отделения императорской канцелярии.

42 ЬеКгев бе Ргап?о18 (Зшхо! е! бе 1а рппсе88е Ыеуеп, I. 1, р. 49.

43 1Ыб.,р. 81.

44 ТЪе Ыеуеп - Ра1тег81оп Сотгевропбепсе, р. 135.

45 Соггевропбапсе о!Рппсе88 Ыеуеп апб Еаг1 Огеу, у. 3, р. 247-248.
которым Гизо окружил мадам Ливен, принимающую это с воодушевлением"46. Сама
княгиня не скрывала этой связи. Она показывала письма Гизо леди Гренвил, супруге
английского посла, которая рыдала от наплыва эмоций, и посвящала в свои тайны
лорда Абердина. Мадам де Кастеллан и герцогиня де Дино обсуждали подробности их
отношений. По словам де Дино, по Парижу ходили слухи, что "характер отношений
между Гизо и Ливен возмущает общественность и, возможно, это станет предметом
обсуждений в палате депутатов"47. Вскоре об этой связи стали писать в газетах. 18 сен-
тября 1837 г. в проправительственной газете "Ье Тетрк", в разделе "Политическая
хроника" появилась статья, озаглавленная "Влюбленный доктринер".

Конечно, об этом романе стало известно и Христофору Ливену. Статья в "Ье
Тетрк" привела его в бешенство. И дело было не только в ревности: связь его жены с
французом, к тому же простым буржуа, хоть и министром, компрометировала Хри-
стофора Андреевича при дворе, в российском обществе. Князь призывал супругу
вспомнить о ее долге жены и матери, поразмыслить над своим поведением. Княгиня
писала Гизо 27 сентября: "Но, боже мой, чего он хочет? Может быть, он требует раз-
вода? Почему? Потому что я остаюсь больная в Париже?"48. Князь приказывал супру-
ге немедленно покинуть Париж и заканчивал свое письмо от 19 сентября следующими
словами: "Я настоятельно требую категорического ответа, ибо я сам обязан дать че-
рез некоторое время отчет относительно тех мер, какие будут приняты мною в случае
отказа с твоей стороны"49. Понятно, что Христофор Андреевич должен был отчи-
таться перед императором, который не меньше обманутого супруга был взбешен
своеволием княгини. 24 сентября Ливен писала Гизо: "Очевидно... он обещал импера-
тору заставить меня покинуть Париж любой ценой". 21 октября 1837 г. в письме Гизо
она передавала слова императора Николая, сказанные князю Ливену: "Ваша жена за-
дела мою честь и достоинство, она единственная осмелилась подвергнуть сомнению
мой авторитет. Заставьте ее подчиниться, а если Вам это не удастся, я сам ее сотру в
порошок"50.

Дарья Христофоровна пыталась протестовать, напомнив мужу о мнении графа Ор-
лова, который полагал, что она могла жить в Париже, не нарушая воли государя, по-
дробно описывала ему свои страдания и ссылалась на заключения медиков, хотя пони-
мала, что муж им не верит. Она жаловалась Гизо: "Ясно, что он не верит ни одному
слову из медицинского сертификата. Он писал мне: "Забавно наблюдать, что врачи
Гренвила советуют тебе уехать из Парижа, а твои врачи приказывают тебе остаться
здесь. Они очень услужливые""51.

Княгиня обратилась также к К.В. Нессельроде и А.Ф. Орлову, умоляя их замолвить
за нее слово, чтобы смягчить гнев государя. "Любезный граф, - писала она Орлову, -
угрозы моего мужа станут свершившимся фактом, если я не выеду через неделю из
Парижа, чтобы жить вместе с ним; он лишит меня своей поддержки, и я останусь без
гроша. Вот к каким крайним мерам он будет вынужден прибегнуть, чтобы сдержать
данное им, по-видимому, императору слово вызвать меня во что бы то ни стало из
Франции, ибо я вижу ясно из его писем, что он обязан дать ему отчет в принятом по
отношению ко мне решении. Мои письма и отзывы врачей им получены; поэтому яс-
но, что он желает, чтобы я уехала отсюда живая или мертвая... Нет, не может быть,
чтобы император приказал моему мужу поступить таким образом с его женою... От-
носительно меня вопрос как нельзя более прост; надобно выяснить, не хочу я или не
могу уехать из Парижа... Если будет подтверждено, что я не в состоянии уехать, то я

46 Ото О. Ор. ей., Г. 2, р. 183.

47 1Ыа„ I. 3, р. 152.

48 Ье11ге8 Де Ргап?о18 (Эшхо! е! Де 1а рппсе88е Ыеуеп, I. 1, р. 125.

49 1Ыа.,р. 119.

50 1Ыа.,р. 119, 148.

51 1Ыа.,р. 119.
прибегну к покровительству императора и попрошу его сказать моему мужу, что он
ошибается, полагая сделать ему приятное, ставя свою жену в безвыходное положение
и предлагая ей на выбор либо рисковать жизнью, уехав из Парижа, либо жить в нище-
те, если она останется там. Во всяком случае, я избираю последнее. Но, любезный
граф, нищета, на которую я буду обречена, будет всем известна. Г-на Ливена все счи-
тали до сих пор человеком чести, дворянином. Никто не поверит, что бы он мог сде-
лать поступок столь необъяснимый. А что касается меня, то я человек всем извест-
ный и живу на глазах у моих друзей, а вам известно, как много их у меня. Все будут до-
« и52

искиваться причин тех притеснении, коим я подвергнусь

Княгиня искала поддержки у российских дипломатов графа П. Палена и графа
П. Медема. Она писала Гизо 27 сентября: "Сегодня утром у меня был организован со-
вет, состоящий из графа Палена и графа Медема. Мы изучали, анализировали, ком-
ментировали письмо моего мужа. Они склонны усматривать в нем только исполнение
воли императора. Они ожидают от двора официальных инструкций"52 53 54.

О заступничестве она просила и брата Александра, решительно заявляя, что не мо-
жет покинуть Париж: «Предпринять путешествие - значит, обречь себя на смерть. Я
не доставлю мужу постыдное удовольствие сказать императору: "Ваше Величество, я
и 54
исполнил ваше приказание, но моя жена умерла » .

Однако все ее доводы были напрасны. В конце сентября князь Ливен выдвинул ей
ультиматум: "Надеюсь, ты вполне поняла из моих слов, что я настоятельно требую,
чтобы ты вернулась. Я предупреждаю тебя, что в случае отказа я буду вынужден при-
нять такие меры, которые для меня очень неприятны. Поэтому объявляю тебе, что
если ты не вернешься, то я прекращу высылку тебе денег. Я должен предупредить те-
бя также на случай, если настоящее письмо останется без ответа, что если таковой не
будет получен мною через три недели, то я буду вынужден поступить так, как будто
ты ответила мне отказом"55.

Княгиня писала Гизо 1 октября 1837 г.: "Знаете ли Вы, какое чувство преобладает
во мне? Это великая жалость к человеку, способному на такой поступок. Очевидно,
что все это было согласовано с императором, обещано императору"56.

В конце октября в Париж неожиданно приехал сын княгини Александр, посланный
отцом, чтобы разъяснить матери неизменную волю императора и печальные послед-
ствия, которым она подвергает себя, оставаясь в Париже. Княгиня Ливен писала
20 октября 1837 г. Гизо: "Мой сын проведет здесь только два дня. Мы не расставались
все утро, и я так ошеломлена всем тем, что он мне сказал, всем тем, что я ему нагово-
рила, что у меня не осталось даже сил Вам написать". В другом письме она с грустью
замечала: "Бедный мальчик, оказавшийся между отцом и матерью в очень неприят-
ных обстоятельствах. У меня нет никакой надежды, что муж сюда приедет, он совсем
потерял голову. Надо, чтобы я приехала к императору, но Вы понимаете, что это не-
возможно"57.

Однако Александр Ливен, видя состояние матери и поговорив с врачами, посовето-
вал ей остаться, но полагал, что вряд ли сможет повлиять на позицию отца. Дарья
Христофоровна писала Гизо: "Истинную боль мне причиняет то, что мой муж не хо-
чет ничему верить и что он выбросил медицинский аттестат, даже не читая его. Алек-
сандр уедет убежденным, что я не вынесу переезда. Мой врач уже ему об этом гово-
рил. Но его убеждение так и останется при нем; он думает, что мой муж его поддер-
жит, только если получит приказ императора"58.

52 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 11, с. 431.

53 Ьеигез де Ргап^снз ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп, Г 1, р. 127.

54 Княгиня Д.Х. Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1903, № 11, с. 432.

55 Там же, с. 430.

56 Ьеигез де Ргап^снз ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп, Г 1, р. 132.

57 1Ыд.,р. 145, 147.

58 1Ыд.,р. 145.
В начале следующего года князь Ливен привел в исполнение свои угрозы: он прика-
зал своему банкиру прекратить все платежи княгине59. 21 января она сообщила об
этом леди Каупер: "Я давно не получаю известий от мужа. Это невыносимо; от угроз
он перешел к действиям. Мой банкир получил приказ прекратить все выплаты"6 .

Княгиня очень тяжело переносила разрыв с мужем и его изменившееся к ней отно-
шение. Х.А. Ливен в это время находился в Германии и ожидал цесаревича Алек-
сандра, которого сопровождал в путешествии по Европе. Он упорно отказывался при-
ехать к жене в Париж, о чем Ливен писала леди Каупер 2 марта 1838 г. В этом же
письме Дарья Христофоровна позволила себе выразить свое мнение о суверене: "Им-
ператор очень жесток, если он вмешивается в отношения между мужем и женой". В
другом письме леди Каупер, от 1 октября 1838 г., она писала о реакции Николая I:
"Императорский гнев против Парижа и меня, обитающей в этом греховном городе,
силен как никогда. Это забавная ситуация, но я останусь здесь, потому что я не пред-
ставляю, где бы я еще могла жить".

Жалуясь подруге на отсутствие новостей от мужа, княгиня восклицала: "Какое экс-
травагантное родство!"61, - а в письме лорду Грею с грустью отмечала: "Вы не спра-
шиваете императора Николая, можете ли Вы осмелиться любить меня и можете ли
Вы осмелиться сказать мне это!"62. Лаконичнее всего свое возмущение княгиня выра-
зила в письме Гизо от 8 июля 1838 г.: "Что за страна, что за государь, что за отец!"63 64

Гизо также не скрывал своего негодования действиями Николая I и князя Ливена,
отмечая, что от них "всего можно ожидать". Гизо сообщал княгине, что известный
французский геолог Эли де Бомон прислал ему заметки о путешествии на Этну, и
сравнивал поведение императора и князя Ливена с извержением вулкана: "Земля в
любой момент может разверзнуться у Вас под ногами. То же самое и с варварами. Ни
и 64
в чем нет уверенности

В это время на княгиню обрушилось еще одно несчастье: в июне 1838 г. в Америке
скончался ее сын Константин. Причем император запретил сообщать ей об этом, и
Дарья Христофоровна узнала о смерти сына, лишь получив обратно посланное ему
письмо с пометкой "скончался". Между тем, по словам княгини, ее петербургский бан-
кир сообщил ей, что еще 6 июля он отправил известие об этом трагическом событии
Христофору Андреевичу. Княгиня в отчаянии писала лорду Грею: "И это отец моего
сына! Мой муж оставляет меня в абсолютном неведении, видимо, желая, чтобы я
узнала обо всем таким ужасным образом! Он не подумал ни о своей жене, ни о своих
детях. Мой бедный мальчик! Ему так доставалось от его отца при жизни, и теперь, ко-
гда он умер, его отец отказывается сообщить об этом". "Мне, матери его сына, - про-
должала Дарья Христофоровна, - он, его отец, не пишет потому, что я в немилости
при дворе. Россия ужасная страна; человек должен в ней отказаться от всех естествен-
ных чувств и самых священных обязанностей в жизни"65.

А. Бенкендорф объяснял такое жестокое поведение князя Ливена стремлением
отомстить за многие годы доминирования жены: "Может быть, и это понятно, что он
и теперь мстит тебе: он так долго терпел над собою твое умственное превосходство".
Дарья Ливен отвечала брату: "Это превосходство, ежели оно существовало, было по-
священо служению ему в продолжение очень многих лет"66.

Итак, не имея официального разрешения и находясь в весьма непростой финансо-
вой ситуации, княгиня приняла решение остаться в Париже. В июле 1838 г. с улицы

59 СготыеП Ор. сП., р. 203.

60 ТЪе Ыеуеп - Ра1тег81оп СоггевропДепсе, р. 141.

61 1Ыа.,р. 147, 156.

62 Соггезропдапсе оГРппсезз Ыеуеп апд Еаг1 Огеу, у. 3, р. 265.

63 Ьеигез де Ргап$о18 ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп, I. 1, р. 166.

64 1Ыд.,р. 179.

65 Соггезропдапсе оГРппсезз Ыеуеп апд Еаг1 Огеу, у. 3, р. 282.

66 Цит. по: Шаховская-Глебова-Стрешнева. Княгиня Ливен. М., 1904, с. 6-7.
Риволи она переехала в предместье Сент-Оноре. Княгиня поселилась в доме № 2 на
улице Сен-Флорантен, в особняке Талейрана, в котором тот в 1814 г. принимал импе-
ратора Александра I67. После смерти прославленного дипломата его племянница, гер-
цогиня де Дино, продала дом Джеймсу Ротшильду, который в свою очередь сдал ан-
тресоли в этом особняке княгине Ливен.

Здесь она прожила 20 лет, ежедневно после полудня и по вечерам принимая у себя
виднейших европейских дипломатов и политиков. Как было подмечено журналиста-
ми, княгиня неслучайно обосновалась в доме, где прежде жил великий дипломат: она
была его истинной наследницей. А. Тьер называл ее салон "обсерваторией для наблю-
дений за Европой"68 69.

* * *

С 1838 г. отношения между супругами были, по сути, прерваны. С Христофором
Андреевичем Дарья Ливен так и не встретилась, писем от него почти не получала.
"Никаких новостей, которые могли бы прояснить тайну этой грустной истории. Мне
никто об этом ничего не пишет; я не получила ни единой строчки от моего мужа , -
писала она лорду Грею 10 декабря 1838 г.

Христофор Ливен в это время находился в Италии, в Риме, сопровождая цесаревича
Александра Николаевича во время его путешествия. Там же был и сын княгини Алек-
сандр, от которого Дарья Христофоровна получила письмо, содержавшее неожидан-
ную новость: князь Ливен "твердо решил приехать в Париж как можно скорее после
окончания европейского путешествия цесаревича и провести там зиму". Это известие,
если судить по письмам княгини, необычайно ее обрадовало. Как писала она мужу
9 января 1839 г., "это был первый счастливый момент за многие годы и лучший за
прошедшие полтора года! Эти восемнадцать месяцев были такими печальными, таки-
ми болезненными! Но в итоге я смогу забыть страдания. Я хочу забыть их все и вновь
обрести счастье видеть себя рядом с Вами"70.

Но вскоре Александр сообщил, что Христофор Андреевич тяжело заболел. Княги-
ня в письмах выражала свое участие и заботу, повторяла желание восстановить отно-
шения, обещала регулярно писать князю (Александр упоминал, что отцу доставляло
удовольствие чтение ее писем). Надеясь, что супруг сменил гнев на милость, она про-
сила его восстановить выплату ей денег71. Однако 10 января 1839 г. князь Ливен умер.

Несмотря на видимое охлаждение между супругами, смерть мужа оказалась для
княгини тяжелым ударом. Она признавалась лорду Грею: "Последние годы моей жиз-
ни, как Вы знаете, я жила вдали от мужа, и последние месяцы он почти не писал мне
из уважения к воле императора, которому считал своим долгом повиноваться... По
окончании воспитания и путешествия цесаревича по Европе муж мой должен был
приехать ко мне для отдыха после пятидесятилетней службы. И вот накануне испол-
нения этого плана смерть отняла у меня человека, с которым я была связана на протя-
жении тридцати восьми лет моей жизни, с которым я пережила хорошие и тяжелые
дни, величайшие радости и величайшие несчастия. Я не получила ни одного слова со-
чувствия и симпатии от императора"72.

В другом письме лорду Грею Ливен сообщала, что ее сыновья после смерти отца
встречались с императором и что он отнесся к ним, как к членам своей семьи. Княгиня
передавала Гизо слова императора, сказанные ее сыновьям: "Держитесь возле меня; я

67 В этом здании сейчас находится посольство США.

68 Мартен-Фюжъе А. Указ, соч., с. 219.

69 Соггезропдапсе оГРппсезз Ыеуеп апс! Еаг1 Сгеу, у. 3, р. 287.

70 Цит. по: СготмеП /.Ь. Ор. сП., р. 207.

71 ТЬШет.

72 Соггезропдапсе оГРппсезз Ыеуеп апс! Еаг1 Огеу, у. 3, р. 292-293.
хочу, чтобы наши отношения никогда не прерывались"73. Однако, проявляя такую за-
боту о братьях, император в разговоре с ними ни словом не обмолвился об их матери.
"Как будто это я умерла", - с горечью замечала Дарья Христофоровна74.

Охлаждение царя к княгине отразилось и на отношении к ней прежних друзей и
знакомых в России, которые поспешили прервать с ней былые связи75.

После смерти мужа ее финансовое положение продолжало оставаться неопреде-
ленным. Ситуация осложнялась тем, что Христофор Андреевич не оставил завеща-
ния. По российским законам наследования Дарья Христофоровна имела право на
седьмую часть состояния мужа. Кроме того, часть сбережений князя была размещена
за границей, в Англии. Князь Ливен регулярно посылал деньги в Лондон своим банки-
рам из дома "Харман и К0"76. По сведениям графа Орлова, которого княгиня просила
выяснить ее финансовые дела, ежегодный доход князя Ливена составлял 6-7 тыс.
фунтов стерлингов. Она не знала, под английские или под российские законы наследо-
вания подпадают заграничные сбережения князя Ливена, и пыталась выяснить это че-
рез леди Каупер. Княгиня надеялась, что наследство подпадает под английскую юрис-
дикцию. "Тогда я была бы богатой женщиной, в противном случае - увы", - писала
она. (Как уже отмечалось выше, проживание княгини за границей "без дозволения"
императора грозило передачей в опеку принадлежавшей ей в России недвижимой соб-
ственности.) Кроме того, она просила леди Каупер узнать, она или кто-то из сыновей
являются наследниками английских сбережений князя Ливена77. Впоследствии княги-
ня не раз ездила в Лондон с целью продать свои бриллианты, так как ее финансовое
положение было "неблестящим"78.

Эта непростая финансовая ситуация усугубилась еще и нетактичным поведением
сына княгини Павла, который, узнав, что отец не оставил завещания, "настойчиво, на-
зойливо, а позднее даже с угрозами", как писала княгиня, просил ее дать ему доверен-
ность на ведение финансовых дел. Дарья Христофоровна пообещала это сыну, однако
"с большим нежеланием". Она писала брату Александру из Бадена 5 августа 1839 г.:
"Сама идея вести напрямую дела с моими сыновьями была для меня невыносима". Ее
очень угнетало поведение Павла, заявившего матери, что "в делах нет места чувствам
и почтительности". Сыновья решили поделить даже посуду, дорогой семейный сервиз
на 30 персон. Точнее, они решили поделить 200 тыс. франков, вырученных за этот
сервиз, когда кто-нибудь из них троих захочет выкупить его целиком79 80.

Княгиня поручила урегулировать этот наследственный спор своему брату Алексан-
дру. Павел, узнав об этом, пришел, по словам Дарьи Христофоровны, "в такое воз-
буждение, что ушел, не попрощавшись", и заявил ей через своего брата, что она его
больше не увидит. Княгиня надеялась, что Александр Христофорович все-таки сумеет
» 80

урегулировать вопрос с наследством и поможет ей наладить отношения с детьми .

Однако любимый брат не встал безоговорочно на сторону сестры. Отвечая ей, он
писал 13(25) сентября: "Если Павел немного любит деньги, так это семейная болезнь,
которой он заразился от матери". Княгиня, сообщая о содержании этого письма Гизо,
заметила на полях: "Все это меня очень ранит. Разве я это заслужила?". Бенкендорф
даже советовал княгине поблагодарить сыновей, "всячески старавшихся ей помочь".
"Прежде чем благодарить, я хотела бы знать, за что?" - спрашивала Ливен Гизо81.

73 Ьеигез де Ргап$о18 ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп, I. 1, р. 244.

74 Соггезропдапсе оГРппсезз Ыеуеп апд Еаг1 Огеу, у. 3, р. 303.

75 Данилова А. Указ, соч., с. 320.

76 Сгот^еП Ор. сП., р. 186.

77 ТЪе Ыеуеп - Ра1тег8Соп Соггезропдепсе, р. 169.

78 1Ыд.,р. 170.

79 Ьеигез де Ргап$о18 ОшхоС ес де 1а рппсеззе Ыеуеп, I. 1, р. 319.

80 1Ыа„ р. 266.

81 1Ыа„ р. 282-283.
К этому времени Дарье Христофоровне удалось выяснить, что по английским зако-
нам она одна является наследницей всех капиталов, размещенных ее мужем в Англии.
Она писала А. Бенкендорфу, что князь Ливен еще при жизни говорил, что именно
она - наследница его английских денег и что ее сыновья знали об этом. Именно по
этой причине, по мнению княгини, ее муж и не оставил завещания. Ливен писала бра-
ту: "Я не претендую ни на что иное, кроме следования принципу, которому меня на-
учили мои сыновья: действовать строго в рамках закона, и, если английский закон на
моей стороне, я хочу воспользоваться преимуществами, которые он мне предоставля-
ет, точно так же как мои сыновья хотят воспользоваться тем, что им гарантируют
российские законы"82.

В конце концов вопрос с наследством разрешился следующим образом: княгиня от-
казалась от российской части наследства в пользу своих сыновей - Александра и Пав-
ла, однако они были обязаны выплачивать ей регулярное пособие в размере 2 тыс.
рублей, что равнялось 8 тыс. франков.

Ежегодная рента от английского капитала составляла 13 тыс. франков83. Кроме то-
го, у княгини были и свои собственные сбережения. Все это обеспечивало ей относи-
тельно скромный годовой доход в 60 тыс. франков. Этих денег хватало на содержание
салона в элегантном и комфортабельном доме на улице Сен-Флорантен. Княгиня ку-
пила антикварную мебель за 30 тыс. франков84, пианино, ковры и попросила свою
сестру Марию выслать из Санкт-Петербурга ее книги. Вместе с леди Гренвил, супру-
гой английского посла, княгиня была завсегдатаем антикварных магазинов. У нее бы-
ла компаньонка, прислуга. Дарья Христофоровна могла позволить себе содержать
экипаж и лошадей, ложу в опере, посещать Лондон и фешенебельные курорты, а в
теплое время года снимать дом в Босежуре, недалеко от Версаля.

* * *

Как в свое время утверждали, что в Лондоне у России два посла, так теперь в Пари-
же говорили, что во Франции два министра иностранных дел: Гизо и княгиня Ливен85.
Княгиню, теперь уже не обремененную официальным статусом, упрекали в непосред-
ственном влиянии на принятие политических решений. Кроме того, было широко рас-
пространено мнение, что княгиня, обладавшая несомненным авторитетом в европей-
ской дипломатии, по-прежнему оказывает заметное влияние на дипломатический кор-
пус. Герцогиня де Дино отмечала, что в Париже "много говорили о том, будто княгиня
назначает и отзывает послов", и это вызывало раздражение дипкорпуса86. Сама де Ди-
но придерживалась аналогичного мнения: "Так считают повсюду, и, я думаю, для это-
го есть все основания"87.

Важная деталь биографии Дарьи Ливен, которая дала повод обвинять ее в шпиона-
же, - это возобновленная с 1843 г. переписка с императрицей Александрой Федоров-
ной. Она сообщала императрице все новости политического характера, отправляя
свои письма на имя графини Нессельроде. До сих пор историки спорят о причинах из-
менения поведения Ливен и ее желании сотрудничать с российским двором. Ведь кня-
гиня могла затаить обиду на императора, запретившего ей жить в Париже, оставивше-
го ее без средств к существованию, не позволившего сообщить о смерти сына Кон-
стантина. 7 сентября 1838 г. герцогиня де Дино записала в своем дневнике, что
княгиня Ливен "ненавидит императора в глубине души так, как его могут ненавидеть

82 1Ыа„ р. 267.

83 1Ыа„ р. 282, 283.

841ыа„ р. 306.

85 Ото О. Ор. ей., I. 2, р. 402.

86 1Ыа„ I. 3, р. 64.

87 1Ыа.,р. 119.
только жители Варшавы"88, имея в виду подавление варшавского восстания царскими
войсками в 1831 г.

Действительно, к 1843 г. Д. Ливен проживала в Париже на птичьих правах, так и не
получив официального разрешения. Ее очень беспокоила эта неопределенность, и
она пыталась выяснить через брата, применимо ли к ней российское законодатель-
ство, а именно - упоминавшийся выше царский указ от 27 апреля 1834 г., предусматри-
вавший передачу в опеку имущества лица, без императорского разрешения отсутство-
вавшего в России более пяти лет. Она надеялась, что письмо, адресованное ей братом
Александром в 1836 г. и содержавшее разрешение императора остаться за границей,
освобождало ее от этой ответственности.

Она жаловалась Александру Христофоровичу на свое сложное материальное поло-
жение: "Вы знаете, что я не владею землями и что мой единственный источник дохо-
да, приходящий из России, - это пенсия, которую мне дают мои сыновья". Исходя из
этого, она полагала, что у нее есть две причины не подпадать под юрисдикцию рос-
сийских указов: во-первых, отсутствие источника доходов; во-вторых, императорское
разрешение от 1836 г.89

Ливен не раз обращалась к своему высокопоставленному брату с просьбой посодей-
ствовать в разрешении ее проблемы, взывая к состраданию и отмечая, что ей больше
не к кому обратиться: "Вы хорошо знаете, что нет никого, кто мог бы меня защитить.
Вы неоднократно доказывали, что Вы один можете мне помочь"90.

Однако из писем брата она узнала, что на ее случай все-таки распространяется дей-
ствие указа. Александр Христофорович советовал сестре немедленно обратиться лич-
но к императору и просить о предоставлении неограниченного отпуска. Княгиня ока-
залась на перепутье: ей было трудно написать непосредственно императору, а брат,
любимец императора, один из немногих приближенных, допущенных к император-
ским обедам для узкого семейного круга, отказывался поговорить с ним сам. "Вы счи-
таете, - писала она, - что не можете поговорить с императором. Этот ужасный импе-
ратор! Как мое письмо может быть лучше Ваших слов? Вот уже восемь лет, как импе-
ратор меня судит со всей строгостью, даже суровостью!". Она сомневалась, что
Николай I, от которого на протяжении многих лет она не услышала ни слова под-
держки, будет к ней великодушен. Дарья Христофоровна была в отчаянном положе-
нии; в ее письмах того времени неоднократно звучала одна и та же фраза: "Мне
страшно!". Она писала, что "стоит на краю бездны"91.

В конце концов она все-таки решила последовать совету брата и обратиться лично
к императору, надеясь добиться "отпуска на неограниченное время" и ссылаясь на то,
что подобная милость была пожалована трем известным ей русским особам, пребыва-
ющим в Париже. Копию письма императору она отправила Александру, которому со-
общала 24 марта (5 апреля) 1843 г.: "Я прошу милости, это правда, но я не прошу ниче-
го такого, что не было бы пожаловано другим"92. Княгиня умоляла брата заступиться
за нее, "защитить от ужасных русских чиновников"93 (слово "чиновники" в тексте на-
писано по-русски), повторяла, что, уехав из России, она не совершила никакого пре-
ступления. И добавляла: "Двадцать пять лучших лет моей жизни я провела за грани-
цей. Мое короткое пребывание на родине было прервано ужасным несчастьем. У ме-
ня не было на родине никаких привязанностей и никакого невыполненного долга. Я
не была ограничена никем и ничем, врачи настоятельно рекомендовали мне уехать.
Проходили годы, и я больше не надеялась выздороветь. Я прошу милости разрешить

88 1Ыа„ I. 2, р. 248.

89 ГА РФ, ф. 1126, оп. 1, д. 332, л. 4Х 4Хоб. Письмо А. Бенкендорфу от 29 декабря 1842 г. (10 января
1843 г.).

90 Там же, л. 49об.

91 Там же, л. 75-76об. Письмо А. Бенкендорфу от 23 февраля (4 марта) 1843 г.

92 Там же, л. 95.

93 Там же, л. 77об.
мне прожить мою жизнь спокойно. Это к Вам, мой дорогой брат, я обращаюсь с этой
просьбой. И если память обо мне не найдет благоприятного отклика в душе императо-
ра, напомните ему о моем муже и его полувековой постоянной и преданной службе"94.

Княгиня не особенно надеялась на благоприятный исход дела. В письме брату от
25 марта (6 апреля) 1843 г. с пометкой "очень конфиденциально" она вновь упоминала
о своих страхах и опасениях и вновь подчеркивала свою верность интересам России и
лично императору: "Я знаю, что я служила императору, и я продолжаю ему служить...
Моя жизнь - спокойная и тихая - для меня, но моя жизнь - полезная - для вас"95. Да-
лее она сообщала, что передала свою просьбу и К.В. Нессельроде: "Я ему немного го-
ворила о моем деле. Может быть, Вы также сможете с ним переговорить"96. Эта фра-
за показательна. Она позволяет предположить, что все эти годы Ливен вела перепис-
ку и с Нессельроде, информируя его о ситуации во Франции и международной
обстановке. Она не переставала общаться с его женой Марией Дмитриевной.

Неизвестно, получила ли Дарья Христофоровна разрешение остаться в Париже на
неограниченное время: документ, свидетельствующий об этом, нами не обнаружен.
Однако возобновление переписки с императрицей является косвенным тому подтвер-
ждением.

Первое письмо, адресованное императрице, которое удалось обнаружить в ГА РФ,
датировано 19 сентября (1 октября) 1843 г. В нем Дарья Христофоровна поздравляла
Александру Федоровну с рождением внука, сына цесаревича Александра, и осторож-
но спрашивала, "позволит ли император поздравить также и его?"97

Императрица за завтраком передавала письма Ливен августейшему супругу, и тот
нередко уносил их с собой, чтобы прочитать еще раз и воспользоваться сообщенными
сведениями. Надо полагать, Ливен действительно ощущала себя русской, была преда-
на интересам своей родины и гордилась тем, что могла быть полезной в Париже "ее
императору", точно так же, как прежде в Лондоне, будучи посланницей России. Как
отмечала мадам де Мирабо, племянница первого секретаря посольства Франции в
Лондоне де Бакура, с которым Ливен состояла в переписке, "она была драгоценной
помощницей для России, она служила ей преданно и страстно"98.

Французский военный и политический деятель маршал Кастеллан с солдатской
прямотой заявлял, что "княгиня Ливен и мадам Нарышкина - это два неофициальных
посла в юбках, которых российский император всегда имеет в Париже"99.

О сношениях Ливен с российским двором было известно французскому правитель-
ству и дипломатическому корпусу. Сама княгиня не скрывала этой переписки, напро-
тив, умышленно упоминала о ней, стараясь показать, что не заслуживает обвинений в
шпионаже.

Герцог де Брой так отзывался об этой стороне деятельности княгини: "Она хотела,
чтобы ее салон, в котором первое место принадлежало, разумеется, Гизо, был открыт
для иностранных и французских политических деятелей, находившихся в Париже по-
стоянно или проездом, которые могли сообщить ей какие-либо новости дня, без кото-
рых она не могла обойтись". Однако де Брой добавлял: "Разговор со мной казался ей
интереснее в те дни, когда я виделся с министром иностранных дел и мог сообщить ей
какие-либо новости, которые она не могла получить иным путем"100.

Кроме того, княгиня поддерживала постоянную переписку с братом А. Бенкендор-
фом, а также с племянником Константином Константиновичем Бенкендорфом. Пись-
ма, адресованные брату, должны были быть прочитанными и К.В. Нессельроде. Важ-

94 Там же, л. 95об. - 96.

95 Там же, л. 102.

96 Там же, л. 102об.

91 Там же, ф. 728, оп. 1, ч. 2, д. 1664, т. 17, л. 5-5 об.

98 Цит. по: ЬеНге8 Ди Рппсе МеиеппсЬ а 1а сот!е88е Ыеуеп, р. 366.

99 СаМеПапе Е.У.Е.В. Ор. сП., I. 5, р. 27.

100 Княгиня Ливен и ее переписка с разными лицами. - Русская старина, 1904, № 1, с. 184.
ная деталь: княгиня вроде бы не скрывала своей переписки и все знали о ее активной
корреспондентской деятельности, однако брату она часто писала шифрованные по-
слания симпатическими чернилами, которые проявлялись при нагревании. Так, в од-
ном из этих писем читаем: "Я Вам открыто сказала то, что можно было сказать. Вот
то, что есть на самом деле и о чем не было сказано"101.

Поскольку почерк у княгини был неразборчивым, что усугублялось заболеванием
глаз, шифрованный текст был написан под ее диктовку, как правило, ее компаньон-
кой Марион. Следуя рекомендациям медиков, Ливен часто писала на зеленой бумаге.
Эти знаменитые "зеленые письма" княгини очень быстро стали предметом пересудов
по всей Европе; в них видели очередную интригу. Шифрованный текст содержал де-
тальные сведения, обычно касающиеся актуальных внешнеполитических вопросов,
без каких-либо замечаний личностного характера, психологических зарисовок, что
было очень свойственно княгине.

Как видим, несмотря на то, что переписка с императрицей была возобновлена толь-
ко в 1843 г., Ливен не прекращала через брата информировать российское правитель-
ство о важнейших внешне- и внутриполитических событиях. И об этом знал и импера-
тор. В частности, в ГА РФ содержится письмо княгини из Бадена от 4(16) августа
1838 г., адресованное брату Александру, где она приводит копию письма Ф. Гизо от
12 августа, касающегося египетского вопроса. В том же деле имеется записка Нико-
лая I по поводу этой копии102 103. Итак, даже непризнанная и опальная, оставленная без
содержания, Ливен не прерывала связей с Россией и продолжала ей служить.

Февральская революция 1848 г. вынудила Ливен уехать в Англию. Вернулась в Па-
риж она осенью 1849 г. В годы Второй империи княгиня надеялась на франко-россий-
ское сближение и полагала, что к тому были предпосылки: "Его (императора Луи На-
полеона. - Н.Т.') принципы согласуются с нашими. Его идеи сильной власти...не явля-
ются ортодоксальными. Он имеет расположение к континентальным правительствам,
особенно к нам. Эти же принципы отдаляют его от Англии, несмотря на его восхище-
„ »н!03

ние этой страной .

Однако ее надеждам на сближение России и Франции не суждено было сбыться; на-
против, ей предстояло пережить войну между двумя столь любимыми ею странами.

В исторической науке сформировалось не вполне верное представление, что прони-
цательность изменила княгине Ливен, что она не сумела объективно оценить расста-
новку сил накануне Крымской войны, ошибочно полагая, что Франция не будет вое-
вать против России, и неверно информировала Николая I, воздействуя в том же духе и
на российского посланника Н.Д. Киселева.

Было среди современников княгини и другое мнение относительно ее деятельности
в Париже и ее влияния на развитие событий. В частности, граф де Рейзе, поверенный
Франции в делах в Санкт-Петербурге, полагал, что при царском дворе письмам княги-
ни не придавали большого значения и воспринимали их лишь как описание слухов и
сплетен, циркулировавших в парижских салонах. В депеше министру иностранных дел
Франции Друэну де Люису от 2 июля 1853 г. он, в частности, сообщал, что княгиня
"дерзко и настойчиво" продолжает вести переписку только для того, чтобы "сохра-
нить видимость доверия" к своей персоне и "позабавить" императрицу и ее окружение,
сообщая "самые смешные и самые неправдоподобные истории о политических деяте-
лях". Дипломат также полагал, что император Николай испытывал лишь "отвраще-
ние к подобного рода сплетням" и однажды, когда застал императрицу за чтением оче-

101 ГА РФ, ф. 1126, оп. 16, д. 4246, л. 360.

102 Там же, ф. 728, оп. 1, т. 2, д. 1842, л. 1-2.

103 Там же, д. 1664, ч. 10, т. 1, л. 99.
редкого письма от княгини, написанного на зеленой бумаге, с негодованием восклик-
нул: "О, это все та же противная зеленая бумага!"104

Вряд ли стоит полностью доверять словам французского дипломата. Действитель-
но, императрица Александра Федоровна была совершенно в стороне от политики; са-
мой сильной ее страстью были танцы и придворные развлечения. Как отмечал
А. Труайя, императрица, "не зная ничего о стремлениях и нуждах своих подданных,
живет лишь внешним веселием балов, праздников, спектаклей"105. Но вряд ли для
Александры Федоровны чтение писем Ливен было "забавой". Дело в том, что письма
Ливен даже самым близким людям - это, как правило, переписка сугубо на политиче-
ские темы. Ее письма императрице - настоящая политическая хроника, подробней-
ший, порой ежедневный отчет не о светских сплетнях и пустых разговорах, а об акту-
альнейших событиях европейской политики и дипломатии, о визитах не просто свет-
ских денди, а ведущих французских и европейских политиков. И вся эта информация
предназначалась, конечно, не Александре Федоровне, а царю и его ближайшему по-
литическому окружению.

Из писем Ливен императрице за 1852-1854 гг. вовсе не следует, что на старости лет
она потеряла чувство реальности, была настроена излишне оптимистично и в итоге
"проморгала" начало Крымской войны. Весной 1853 г. она писала императрице каж-
дый день, и это только подтверждает понимание ею всей сложности и серьезности си-
туации.

Ливен была окружена вовсе не только бывшими лидерами Июльской монархии,
выражавшими мнение относительно слабости и непрочности режима, о чем княгиня
неоднократно писала императрице. Кроме Гизо и Моле, она по-прежнему находилась
в тесном контакте с ведущими европейскими дипломатами, вела активную переписку
с иностранными друзьями, в том числе с англичанами, т.е. была в курсе событий.

Дарья Христофоровна, как представляется, сохраняла трезвость мысли и способ-
ность к объективному анализу. В письме от 29 мая (10 июня) 1853 г. она замечала, что
"беспокойство, паника охватывает общественность. Война кажется одновременно не-
избежной и невозможной". Действительно, в целом наиболее "здоровая" и значитель-
ная часть публики как в Париже, так и в Лондоне искренне хотела мира, хотя уже и не
считала, как раньше, войну невозможной106. Аналогичные сведения в эти же дни со-
общал и Н.Д. Киселев. 28 мая (9 июня) он писал о неприязненном отношении к Рос-
сии, а еще через десять дней - уже о прямых указаниях в прессе на возможность войны
в случае занятия русскими войсками Дунайских княжеств107.

Из писем Ливен никак нельзя сделать вывод, что она недооценила всей сложности
ситуации, находясь под впечатлением миролюбивых заявлений графа Мории, не виде-
ла франко-английского сближения и создания антирусской коалиции. Но ситуация на
самом деле была неопределенная, неясная, подразумевавшая разные варианты разре-
шения конфликта, и все это очень тонко подмечала княгиня. Она писала из Парижа в
начале сентября 1853 г.: "Всегда Восток, то есть всегда неопределенность"108. Дей-
ствительно, даже после оккупации Россией Дунайских княжеств Наполеон III все еще
колебался в принятии окончательного решения по вопросу о том, какую линию за-
нять в отношении России. На этих колебаниях, очевидно, сказалась борьба, которая
велась в окружении Наполеона между сторонниками России, стремившимися не дово-
дить дело до разрыва с ней и пытавшимися использовать все средства для мирного

104 АгсЫуев Де8 Айтпгев Ё1гап§ёге8. СоггевропДапсе роННдие. Ки881е, V. 209, Г. 231-232 уегео. Этот матери-
ал из Архива министерства иностранных дел Франции был любезно предоставлен автору д.и.н. П.П. Чер-
касовым.

105 Труайя А. Николай I. М., 2003, с. 128.

106 Кухарский П.Ф. Франко-русские отношения накануне Крымской войны. Л., 1941, с. 148.

107 Там же, с. 103.

108 ГА РФ, ф. 728, оп. 1, т. 2, д. 1664, т. 11, ч. 1,л. 2об.
урегулирования конфликта, и сторонниками Англии, считавшими необходимым дей-
ствовать более решительно109.

Княгиня Ливен объективно оценивала международную ситуацию накануне Крым-
ской войны, видела различные сценарии развития событий и обо всем этом сообщала
в Россию. Она была совершенно свободным человеком, не обремененным официаль-
ными полномочиями и должностями; ей незачем было кому-то угождать, льстить, да-
же самому государю-императору. И если Николай I увидел в ее письмах (как и в доне-
сениях российских дипломатов и резидентов) только то, что хотел видеть, говорит
лишь о его политической слепоте, обернувшейся трагедией для России, да и для него
самого.

После обнародования царского манифеста "О прекращении политических сноше-
ний с Англиею и Франциею" 9(21) февраля 1854 г. Ливен была вынуждена уехать в
Брюссель. Вернулась в Париж она только 1 января 1855 г. С этого времени и до конца
жизни княгиня оставалась в столице Франции: доктора объявили ей, что обратного
путешествия она не перенесет.

В Париже Дарья Христофоровна узнала о смерти Николая I. Как сообщал граф
Мории в письме де Дино, эта новость "не особенно взволновала княгиню, а ее ответ
был лаконичен: "Ну вот, теперь я могу спокойно здесь остаться""110. Эта фраза Ливен
весьма показательна: значит, княгиня не забыла и не простила обиду, нанесенную ей
государем. Несмотря на ее верноподданническое отношение к Николаю I, на возвы-
шенные отзывы о нем, Дарья Христофоровна в отличие от мужа-сановника не была
подвержена приступам придворной лести и сохраняла объективный взгляд на полити-
ку императора. В частности, еще в середине 1830-х годов она не одобряла образа дей-
ствий Николая I в польском вопросе, называя его выступление в Варшаве 10 октября
1835 г., полное угроз и упреков в адрес поляков, "катастрофой"111.

Ливен дожила до подписания мирного договора, но ей недолго пришлось пользо-
ваться благами спокойной жизни. В январе 1857 г. княгиня заболела бронхитом, кото-
рый очень быстро принял тяжелую форму. В ночь с 26 на 27 января она умерла на ру-
ках у Гизо и сына Павла. Похоронили ее в Курляндии, в родовом имении Мезотен
близ Митавы, в семейном склепе, рядом с сыновьями. На покойной было черное бар-
хатное платье фрейлины российского императорского двора, княжеская корона и рас-
пятие из слоновой кости в руках.

* * *

Княгиня Дарья Христофоровна Ливен была своеобразным символом уходящей эпо-
хи, когда женщина - хозяйка салона, не облеченная официальными должностями,
могла оказывать влияние на линию развития политических событий. Чистокровная
немка, лютеранка, человек западного склада ума и образа жизни, она была русской по
духу и, как это свойственно русскому человеку, отдавалась своей страсти полностью и
без оглядки. А главной ее страстью, любовью всей ее жизни была политика, которую,
по ее собственным словам, она "любила гораздо больше, чем солнце"112.

Куда бы ни забрасывала ее судьба, как бы она ни страдала, каковы бы ни были ее
обиды и разочарования, она всегда служила интересам России, преданно и беско-
рыстно.

109 Кухарский П.Ф. Указ, соч., с. 117.

110 Ото О. Ор. сП., I. 4, р. 202.

111 1Ыа„ р. 385.

Н.К. КАПИТОНОВА

Дж. МЭЙДЖОР: ПОСЛЕДНИЙ БРИТАНСКИЙ
ПРЕМЬЕР-КОНСЕРВАТОР В XX веке.

ПО СТРАНИЦАМ ЕГО МЕМУАРОВ

Даже если бы Джон Мэйджор на самом деле был "третьеразрядным политическим
деятелем", "клинически не способным принять решение", как охарактеризовали свое-
го бывшего лидера соратники по партии и коллеги по кабинету после сокрушительно-
го провала консерваторов на парламентских выборах 1997 г., то и тогда мемуары по-
следнего в XX в. премьер-министра - консерватора, самого молодого на тот момент
британского премьера за более чем 100 лет, заслуживали бы внимания читателя. Тем
более что с именем Мэйджора связаны такие важные вехи в политической истории
Великобритании, как победа в войне в Персидском заливе 1991 г., подписание Ма-
астрихтсткого договора, начало многостороннего переговорного процесса в Северной
Ирландии, так называемый "коровий кризис" и "политика несотрудничества" с ЕС, а
также многое другое. Его мемуары, вышедшие в свет не через четверть века (как у
Э. Хита), а уже через два года после отставки, полны ярких подробностей британской
политической жизни в последние 20 лет прошлого столетия. Мэйджор интересен так-
же тем, что не является типичным британским премьер-министром, ибо выбился из
самых низов (его родители были когда-то цирковыми артистами). Он также не полу-
чил не только итонско-оксбриджского, но и вообще никакого высшего образования,
поэтому порою чувствовал себя весьма неуютно, ибо хорошо понимал, какое значе-
ние в консервативной партии придавалось происхождению и полученному образова-
нию. Мэйджор известен своей скромностью и рачительным отношением к государ-
ственным средствам. Достаточно сказать, что все торжественные мероприятия (вклю-
чая приемы), проведенные в резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит, 10 в
1995 г., обошлись казне всего в 33 тысячи ф.ст. - в пять (!) раз дешевле полутораднев-
ного визита в Лондон Председателя Совета министров РФ В.С. Черномырдина в том
же году* 1.

Мэйджор возглавил тори после такой неординарной личности, как Маргарет Тэт-
чер, которая связывала с ним надежду на продолжение проводившегося ею курса, но в
итоге жестоко разочаровалась. В какой мере были оправданы расчеты баронессы, и
не чувствует ли "сын Тэтчер" угрызений совести за то, что на нем закончилось ре-
кордное по продолжительности 18-летнее правление консерваторов и началось не ме-
нее рекордное - более чем десятилетнее - правление лейбористов? Ответы на эти и
еще многие другие вопросы дают 800-страничные мемуары бывшего британского
премьера, опубликованные издательством "Нагрет СоШпк" в 1999 г.2

Изучение биографий 16 британских премьер-министров, проведенное одним из ис-
следователей, дало следующий не лишенный юмора обобщенный портрет претенден-
та на этот высокий пост: он не должен поражать окружающих своим умом и красно-
речием, а также заниматься спортом; у него с детства должно быть плохое здоровье;

Капитонова Наталия Кирилловна - доктор исторических наук, профессор Московского государ-
ственного института международных отношений (университета).

1 Известия, 4.1У.1995.

2Ма]ог ТЪе АшоЫо^гарйу. Ьопскш, 1999.
обязательно периодически переживать приступы депрессии, испытывать материаль-
ные трудности, подвергаться издевательствам в школе и не иметь друзей, соперничать
с более удачливым братом. Желательно также испытать безответную любовь, поте-
рять в молодости одного из родителей, любить таких писателей, как В. Скотт или
А. Троллоп3. Если подходить к Мэйджору с этих позиций, то задатки того, чтобы в бу-
дущем стать главой правительства, у него, безусловно, имелись.

Отец Джона в пятилетием возрасте был увезен родителями в США, в город Питтс-
бург, где он стал цирковым артистом, а затем вместе с первой женой организовал свое
шоу, с которым после возвращения в 1904 г. на родину исколесил всю страну. В годы
Первой мировой войны он овдовел и разорился. Его вторая жена - мать Джона - была
младше мужа на 26 лет. Изучение ее родословной позволило Мэйджору утверждать,
что по линии матери он может быть связан родственными узами с Тэтчер. Джон был
младшим из троих детей Мэйджоров. При рождении в марте 1943 г. он подхватил ин-
фекцию и чудом выжил. Отцу в это время было почти 64 года, поэтому Джон запом-
нил его стариком и потерявшим зрение инвалидом. Он часами просиживал у постели
отца, слушая его увлекательные, во многом, как он сейчас понимает, придуманные
рассказы о жизни в Америке, работе в цирке, встречах со знаменитым в те годы ил-
люзионистом Гарри Гудини. Отец научил его "не пасовать перед препятствиями, не
поддаваться судьбе". "Для него, - пишет Мэйджор, - триумф и несчастье были момен-
тами преходящими... Когда они заканчивались, он без сожаления двигался дальше.
Всему этому он научил меня". Когда отец умер, Джону было 18 лет.

В детстве он полюбил чтение, особенно А. Троллопа, А. Кристи, Дж. Остин и Дик-
кенса, в юношеские годы - Кафку, Вольтера "и даже Ницше", а позже - книги по ис-
тории (особенно Черчилля) и спорту. Родители были верующими, но церковь никогда
не посещали. Последнее, чем занимался отец, - это производство садовых украшений,
в чем участвовали и дети. Впоследствии брат Джона, Терри, подробно описал это в
своей книге, что изрядно позабавило представителей британского истэблишмента: по-
думать только, премьер-министр своими руками делал садовых гномов! В 1955 г. разо-
рившаяся, еле сводившая концы с концами семья переехала в Брикстон - один из са-
мых неблагополучных в то время районов Лондона, населенный в основном выходца-
ми из стран Карибского бассейна. Семья Мэйджоров оказалась в двухкомнатной
квартире с общей для нескольких семей кухней, с удобствами - двумя этажами ниже.
Путь до школы занимал полтора часа в электричке - время, достаточное чтобы сде-
лать домашнее задание. Уже в детстве Джон полюбил регби и крикет, с которым у не-
го "связаны самые счастливые моменты в жизни". В 16 лет он без сожаления расстал-
ся со школой и устроился клерком в страховую компанию, безнадежно, как ему тогда
казалось, мечтая когда-нибудь стать членом парламента.

В 1959 г. Мэйджор примкнул к молодым консерваторам. Путь из Брикстона в Вест-
минстер занял у него 20 лет. Перепробовав себя на разных поприщах, не избежав до-
вольно длительного периода безработицы, он устроился, наконец, в банк, где и прора-
ботал до 1979 г. Банк направил его на работу в Нигерию, где он вскоре попал в авто-
мобильную катастрофу и чудом остался жив. Возвратившись в Лондон, учился по
утрам, до работы, для чего приходилось подниматься уже в пять часов. Утром - учеба
(через шесть лет он получил диплом финансиста), днем - работа в банке, а вечерами -
политика.

Необходимым качеством британского политика (хотя бывают и исключения) явля-
ется владение ораторским искусством, которое помогает ему делать карьеру. Соглас-
но автору, молодые консерваторы приобретали необходимые навыки следующим об-
разом: они регулярно готовили короткие речи по темам, выбранным наугад. Для это-
го приходилось пользоваться библиотекой, где Мэйджор стал частым гостем.
Впоследствии, уже будучи премьером, он приводил в отчаяние свой штат помощни-

3 Рахтап /. ТЪе РоНйса! Ашта1. ЬопДоп, 2002, р. 38-39.
ков, ибо не мог зачитывать подготовленные для него речи, так как они были написа-
ны чужими словами. Приходилось перекомпоновывать все по-своему.

Способного молодого сотрудника взял под свое крыло президент банка Э. Барбер
(бывший канцлер казначейства в правительстве Э. Хита). Партийная карьера требо-
вала от Мэйджора полной самоотдачи: он был рядовым членом, казначеем, а затем и
лидером одной из ассоциаций консерваторов, членом, а позже - заместителем главы
районного муниципалитета. Приближались выборы, и Мэйджор решил попытаться
стать кандидатом-тори в парламент от округа Хантингдон. Конкурс был огромным -
300 человек на место, но он победил. Вслед за тем одержанная консерваторами победа
на парламентских выборах 1979 г. приводит его в парламент.

Автор хорошо передает атмосферу эйфории, в которую окунулись парламентарии-
новички. Они объединялись в клубы по интересам. Жизнь кипела. "Мы спрашивали
друг друга, чего хотим достичь в парламенте. Без колебаний я ответил: стать канцле-
ром" казначейства. Это был предел мечтаний молодого Мэйджора, сожалевшего о
том, что родители не дожили до его триумфа. Уже через два года он становится пар-
ламентским секретарем двух министров в министерстве внутренних дел (должность,
являющаяся первой ступенькой на пути в правительство). В этом качестве он пережил
крупнейший международный кризис, с которым столкнулся кабинет Тэтчер - фолк-
лендский. Автору не откажешь в живости описания той "наэлектризованной" атмо-
сферы, которая сложилась в парламенте в связи с захватом Аргентиной 2 апреля 1982 г.
Фолклендских островов. "Правительство попало в беду, и я полагал, что, сомкнув ря-
ды, консерваторы должны поддержать премьер-министра, относительно недавно за-
нявшего свой пост. Я был удивлен тем, что произошло прямо противоположное. Пре-
валировала ярость в связи с захватом Фолклендов и неспособностью правительства
его предотвратить. У заднескамеечников имелся собственный взгляд на события. Это
была яркая иллюстрация того, как коллективная воля парламента может формиро-
вать политику. Никто из наблюдавших эти настроения вблизи не сомневался, что для
того, чтобы сохраниться, правительство должно было действовать быстро и внуши-
тельно". "Если бы кабинет не отправил эскадру (в Южную Атлантику. - Н.К.), Марга-
рет Тэтчер не смогла бы остаться на посту премьер-министра. Она пошла на большой
риск, что требовало огромной силы воли, но альтернативой была катастрофа" (с. 77).

Вскоре активность и коммуникабельность, а также организаторские способности
Мэйджора заметило руководство, и он на два года стал помощником партийного кну-
та (партийного организатора в парламенте, обеспечивающего правильное голосова-
ние членов фракции), а в октябре 1984 г. - главным кнутом казначейства. Знакомство
с парламентской партийной кухней вблизи позволило ему утверждать, что "министры
или даже премьер-министры были бы шокированы, услышав те крепкие выражения,
которые высказывались в частном порядке кнутами по поводу проводимой политики
и отдельных персонажей".

В качестве главного кнута Мэйджор получает право присутствовать на заседаниях
кабинета и возможность поближе познакомиться с Тэтчер. Надо сказать, что тема от-
ношений с Тэтчер, отношений, которые можно назвать хорошими лишь до того мо-
мента, когда он стал ее преемником на посту премьер-министра, красной нитью про-
ходит через мемуары Мэйджора. Тэтчер стала активно продвигать его после серьез-
ного спора между ними, случившегося за обедом в июне 1985 г. Его сообщение о
настроениях заднескамеечников в парламенте не понравилось премьер-министру, и
она стала с негодованием возражать. Не спасовавший перед ее отповедью, Мэйджор
настаивал на своем. Тогда он еще не знал, что Тэтчер нравилось, когда с ней спорили -
при условии, что делали это аргументированно. Она выделяла людей решительных,
знающих и помогала их карьерному продвижению. Поэтому вопреки ожиданиям рас-
строенного Мэйджора, готовившегося к отставке из-за того, что так неосмотрительно
посмел возражать премьер-министру, он не только не был изгнан, но уже на следую-
щий день получил свой первый пост в правительстве, став одним из министров по во-
просам социального обеспечения. Когда Мэйджор описывает, как на выходные ему
приходилось брать домой по шесть-семь красных коробок с документами, невольно
вспоминается великолепный остросатирический английский телесериал "Да, господин
министр", содержащий убийственную характеристику работы британской бюрократи-
ческой системы: аппарат министерств специально заваливал министров работой сверх
всякой меры, чтобы сделать их менее строптивыми и более управляемыми и зависи-
мыми от кадровых чиновников.

После победы консерваторов на парламентских выборах 1987 г. Тэтчер назначает
своего протеже главным секретарем казначейства (решающий голос в распределении
финансовых потоков), а летом 1989 г. 46-летний Мэйджор совершает совершенно не-
ожиданный, шокировавший не только коллег, но и его самого, скачок на один из глав-
ных в правительстве и весьма престижных постов - главы Форин офис. "Джон, при-
стегните ремни! Я хочу, чтобы Вы стали министром иностранных дел", - заявила Тэт-
чер. Даже ближайшие соратники премьера пришли к выводу, что на этот раз
"Маргарет перестаралась". Совершенно некомпетентный в международных вопросах,
да к тому же попавший в еще более привилегированную, чем в казначействе, аристо-
кратическую среду, неуверенный в себе Мэйджор не чувствовал себя на месте. Он так
и не смог полюбить рутинные встречи с послами и нескончаемые банкеты, хуже кото-
рых, по его мнению, были только встречи Большой семерки. Но для Тэтчер отсут-
ствие у нового министра опыта было фактором положительным: ей нужен был свой
человек в министерстве, послушно выполняющий ее указания. Тем не менее, Мэй-
джор вызвал гнев премьер-министра в ходе конференции глав Содружества, когда
уже после подписания коммюнике (!) она выразила недовольство некоторыми форму-
лировками - случай беспрецедентный в дипломатической практике, - дезавуировав
тем самым своего министра. Говоря о работе в Форин офис, автор вспоминает забав-
ные истории, связанные с оплошностями чиновников, когда вместо послов одних
стран на встречу с министром приглашали других представителей и как приходилось
выходить из этих ситуаций. Он также наблюдал вблизи отношения Тэтчер с другими
главами государств, например с президентом Франции Миттераном. "Каждый из них
представлял свою нацию: Франсуа Миттеран мог быть только французом, а Маргарет
Тэтчер - англичанкой. Это был пленительный контраст. Каждый из них с восхищени-
ем наблюдал за другим, ожидая своей очереди ступить в центр сцены. Это была не
просто встреча, а скорее флирт, от которого оба они получали откровенное удоволь-
ствие" (с. 122).

Пробыв в должности министра иностранных дел всего три месяца (своеобразный
рекорд), Мэйджор получил пост, который был мечтой его жизни, став канцлером каз-
начейства. Он сожалеет об обстоятельствах своего назначения: пост достался ему в
связи с демонстративным уходом в отставку Н. Лоусона, которому он симпатизировал.
Благодаря протекции Мэйджора его преемником на посту главы Форин офис стал ка-
рьерный дипломат Даглас Хэрд, как нельзя лучше подходящий к этой должности.
Главной проблемой для нового канцлера стало присоединение Великобритании к Ев-
ропейскому механизму обменных курсов, на чем настаивали европейские партнеры
Великобритании и чему упорно противилась Тэтчер, не желавшая участвовать в ва-
лютной интеграции. Ни Лоусон, ни Дж. Хау (предыдущий глава Форин офис) так и не
смогли сломать сопротивление премьера и вынуждены были уйти в отставку. Автор
недоумевает, почему при подписании Единого Европейского Акта сочетавшая в себе
"тонкие политические расчеты и эмоциональные реакции" баронесса не оговорила
возможность неучастия страны в будущей валютной интеграции. Она вновь дезавуи-
ровала действия Мэйджора, на этот раз предварительно согласованное с нею заявле-
ние о том, что "в далеком будущем, если того пожелают народы и правительства,
твердое экю (предложенная министром финансов общая валюта для расчетов в ЕС. -
Н.Х.) может превратиться в единую валюту". Выступая на следующий день в палате
общин Тэтчер уточнила, что об одобрении планов перехода не единую валюту не мо-
жет быть и речи. Впоследствии эти ее демарши были использованы Дж. Хау в каче-
стве примера своеобразного, невыносимого для него стиля руководства со стороны
Тэтчер в его знаменитой речи в палате общин с мотивировкой отставки с поста заме-
стителя премьер-министра, что, в свою очередь, запустило механизм ее отстранения
от власти. (Он сравнил министров кабинета с игроками в крикет, обнаруживающими в
ходе матча, что их биты были предварительно поломаны собственным капитаном.) В
этой связи Мэйджор вспоминает последнее заседание кабинета с участием Хау: отно-
шения заместителя премьера с Тэтчер были накалены до такой степени, что сидя за
столом заседаний бок о бок они не разговаривали и не смотрели друг на друга. "Рядом
с этой леди с плохими манерами он был слишком джентльменом", - подчеркивает
автор.

И все же Мэйджору, поддержанному главой Форин офис, удалось переубедить Тэт-
чер, и Великобритания вступила в Европейский механизм 5 октября 1990 г., незадолго
до ее ухода в отставку. Он считал это своим главным успехом на посту канцлера каз-
начейства. Впоследствии баронесса обвинила его в "чрезмерной податливости к при-
зывам Европейского лобби" и в интеллектуальной беспомощности. Как известно, ин-
туиция не подвела Тэтчер - она как будто чувствовала, что из этой затеи не выйдет
ничего хорошего. Так и случилось: в сентябре 1992 г., названном "черным сентябрем",
Мэйджору пришлось в спешном порядке выводить Великобританию из этой европей-
ской структуры, чтобы спасти фунт стерлингов от неминуемой девальвации. Впослед-
ствии это событие охарактеризовали как самый крупный кризис его премьерства,
вполне сопоставимый с Суэцким кризисом 1956 г. и кризисом правительства Э. Хита в
связи с забастовкой шахтеров 1973-1974 гг. Мэйджор признает, что "черный сен-
тябрь" серьезнейшим образом сказался на репутации правительства, сыграв роковую
роль в поражении консерваторов на выборах 1997 г. Мэйджор возлагает вину на канц-
лера Германии Г. Коля, которого трижды безуспешно пытался уговорить повлиять на
Бундесбанк в целях изменения его политики, подрывавшей позиции фунта стерлин-
гов. Однако Германия "решительно отказала в помощи". Тяжело переживая обвине-
ния в готовности сохранить членство в этой европейской структуре даже ценой банк-
ротства страны, автор признает, что размышлял об отставке и даже набросал речь
для соответствующего выступления в палате общин, однако окружение убедило его
отказаться от этой мысли. Ему приходится оправдывать оказавшееся ошибочным ре-
шение о вступлении в европейский механизм тем, что поначалу оно помогло обуздать
инфляцию. Кроме того, в 1990 г. за это ратовали и профсоюзы, и Конфедерация бри-
танской промышленности, и Сити, и партия тори и кабинет, а также пресса. Лидер оп-
позиции Дж. Смит с блеском использовал этот провал Мэйджора, назвав его "деваль-
вированным премьером девальвированного правительства"4. "Это был тот самый
Джон Смит, - с горечью отмечает автор, - который многократно нападал на нас за то,
что мы не вступали в Европейский механизм". К удивлению многих, никто не понес
наказания за "черный сентябрь", и только по прошествии семи месяцев министр фи-
нансов Н. Лэмонт был отправлен в отставку. Эта неоправданная задержка была впо-
следствии использована противниками Мэйджора как еще одно свидетельство его не-
решительности.

Говоря об отставке Тэтчер в ноябре 1990 г. (глава с выразительным названием "Па-
дение императрицы"), Мэйджор пытается опровергнуть родившийся "в недрах консер-
вативной партии миф", объяснить который, по его мнению, должны "психиатры, а не
историки... - о том, что в партии был заговор против собственного лидера, бывшего
на вершине могущества и возглавлявшего здоровую партию и страну". Он отрицает
наличие заговора, подчеркивая, что именно "недовольство подушным налогом и рас-
тущие разногласия внутри кабинета по поводу европейской политики привели к взры-
ву, который вынес Маргарет Тэтчер с Даунинг-стрит" (с. 166). Мэйджор подробно
останавливается на деталях этой драмы, развернувшейся в ноябре 1990 г., признавая,
что Тэтчер была покинута ближайшими соратниками как "старый зонт, оставленный

4 ЗеШопА. Ма)ог. А РоННса! ЬНе. ЬопДоп, 1997, р. 321.
в такси". Сам он не принимал участия во встречах членов кабинета, в ходе которых
решалась судьба Тэтчер, так как отлеживался дома после серьезной стоматологиче-
ской операции. Впоследствии был пущен слух, что этот уход в тень в самый разгар
кризиса был подстроен им специально. Поэтому автору приходится оправдываться,
заверяя баронессу в своей лояльности и намерении голосовать за нее в ходе первого
тура выборов лидера партии, хотя уже тогда многие обращались к Мэйджору с пред-
ложением выставить свою кандидатуру.

Его звездный час настал после того, как Тэтчер вынуждена была принять трудное
для нее решение не участвовать во втором туре выборов. Выдвижение кандидатуры
Мэйджора поддержали не только многие соратники, но и семья, понявшая, что "дру-
гого такого шанса не будет". Сам он был удивлен той внушительной поддержкой, ко-
торую оказали ему и его программе (левоцентристскому манифесту с акцентом на со-
циальных вопросах и устранении классового неравенства в стране к 2000 г.) парла-
ментская фракция тори и члены кабинета. По словам Мэйджора, он не мог не
оправдать доверия своих сторонников (в противном случае они посчитали бы, что у
него, как говорится, "кишка тонка"), хотя не стремился занять пост лидера партии и
премьер-министра и предпочел бы провести больше времени на посту министра фи-
нансов. Признавая, что своей победой во втором туре он в значительной мере обязан
Тэтчер и ее сторонникам, оказавшими ему существенную поддержку, автор считает
безосновательными расчеты баронессы на то, что она останется при новом премьере
"на скамье запасных". Автор не желал, чтобы его воспринимали, как "сына Тэтчер",
но также не хотел обвинений в "разрушении ее наследия".

Европейская проблематика занимает в мемуарах центральное место. Среди наибо-
лее ярких достижений на посту премьер-министра сам Мэйджор считал переговоры
вокруг подписания Маастрихтского договора в декабре 1991 г., в ходе которых ему
удалось сломить сопротивление партнеров по Евросоюзу и заключить договор, отве-
чавший британским интересам. Но основная борьба в партии развернулась уже после
Маастрихта - в процессе его ратификации. Полемизируя с "евроскептиками", Мэй-
джор подробнейшим образом излагает ход переговоров в Брюсселе. Будучи прагма-
тиком ("дружелюбным агностиком"), он полагал, что как члену ЕС Великобритании
"приходилось играть по правилам клуба", "мирясь с консенсусом, который нас не со-
всем устраивал". Это было необходимо для того, чтобы Лондон не исключили из про-
цесса принятия решений в Европе. Вместе с тем он разделял многие опасения Тэтчер,
выступая против федеративной Европы и подозрительно относясь к политическому
союзу и единой валюте. Большинство членов кабинета, как подчеркивает автор, под-
держивали позицию премьера по этому вопросу: "Нам она (единая валюта. - Н.2С) не
нравилась, но мы знали, что когда-нибудь присоединимся". В процессе подготовки до-
говора британский премьер неоднократно предупреждал своих европейских коллег,
что "Великобританию могут вынудить отвергнуть весь договор или же какую-либо
его часть". "В то же время не было никаких оснований полагать, что блокирование
остановит наших партнеров: они стали бы действовать за рамками договора двенадца-
ти, а Великобритания не имела бы никакой возможности повлиять на их планы" (с. 272).

Позиция Лондона в Маастрихте заключалась в следующем: "Никакого федерализ-
ма. Никакого обязательства перейти на единую валюту. Никакой Социальной Хар-
тии. Никакого верховенства Сообщества в вопросах внешней и внутренней политики,
а также обороны". Главным в ходе переговоров было добиться взаимопонимания с
Германией и председательствовавшей в ЕС Данией. Что касается Франции, то в ряде
вопросов Миттеран солидаризировался с Мэйджором: так, в частности, он также был
против наделения Европарламента правом отменять законы, принятые национальны-
ми парламентами. Автор приводит любопытное высказывание президента Франции,
сделанное в частной беседе, о том, что он "считает Европарламент нелегитимным, и
такое положение сохранится по крайней мере еще сто лет". В вопросе перехода на
единую валюту, как подчеркивает мемуарист, это "был диалог глухих". И Франция, и
Германия были намерены воплотить эту идею в жизнь во что бы то ни стало.
Мэйджор горд тем, что ему удалось отстоять интересы Великобритании в Маа-
стрихте, добившись для нее особого статуса в ЕС. В ходе переговоров в полной мере
проявилось качество, продемонстрированное им ранее на посту партийного кнута -
умение находить компромисс между противоположными позициями. В результате
слово "федеративный" было убрано из текста договора, Великобритания не подписа-
ла Социальную Хартию, которая по ее настоянию была вынесена в приложение, а
также зарезервировала за собой право не участвовать в создании валютно-финансо-
вого союза. Это, как он полагал, должно было устроить "евроскептиков" в партии. И
действительно - "британская пресса и консервативная партия встретили результаты
Маастрихта восторженно. Но очень скоро все переменилось".

Мэйджор открещивается от приписанных ему слов о том, что в Маастрихте он яко-
бы "выиграл для Великобритании гейм, сет и матч", что оскорбило Коля и Миттера-
на: эта фраза принадлежала кому-то из членов британской делегации, а сам премьер
не имел к ней никакого отношения. Он также отметает подозрения в намерении со-
гласиться с принципом федерализма - а именно так были интерпретированы "евро-
скептиками", а также европейскими партнерами его слова о желании Великобрита-
нии "быть в сердце Европы". На самом деле имелось в виду следующее: "Быть в серд-
це Европы, чтобы защищать интересы Великобритании". Противники премьера так-
же извратили и высмеяли его слова, в которых выражалась уверенность в сохранении
и в будущем (несмотря на тесное сотрудничество с Европой) британской идентично-
сти: "И через пятьдесят лет Великобритания будет страной удлиненных теней на по-
лях графств, теплого пива, непобедимых зеленых пригородов, любителей собак и бас-
сейнов в саду и, как выразился Джордж Оруэлл, пожилых дам, прорывающихся на ве-
лосипедах сквозь утренний туман на церковную службу" (с. 376).

Стиль правления нового главы правительства был расценен коллегами как "глоток
свежего воздуха": будучи человеком компромисса, он позволял членам кабинета сво-
бодно высказываться, "предпочитал видеться с потенциальными оппонентами до засе-
даний, способствовать дискуссии, а потом суммировать ее итог". Он никогда не делил
людей на "своих" и "чужих", да и вообще трудно расставался с министрами, даже заме-
шанными в скандалах и уличенными в нечистоплотности. Кроме того, ему хотелось
продемонстрировать, что он ничем не отличается от других британцев, что кроме ра-
боты в жизни есть и другие радости, например, спорт, каникулы. Это настолько отли-
чалось от авторитарного стиля правления Тэтчер, что дало одному из его коллег по-
вод усомниться в том, что ему нравится его работа. "Возможно, он был прав..., - заме-
чает Мэйджор. - Мое отношение к власти отличало меня от всех других премьер-
министров столетия".

Что касается отношений с Тэтчер, чувствовавшей себя "лишенной власти, обману-
той и преданной" соратниками, то они не сложились. Возвращение в правительство ее
врага М. Хезлтайна, корректировку подушного налога она рассматривала как "под-
рыв" ее наследия. Оставить баронессу в правительстве, равно как и отправить куда-
либо послом, было невозможно. Первое время ее держали в курсе военных приготов-
лений в Персидском заливе, а затем и начавшейся против Ирака операции "Буря в пу-
стыне". Но после ее выпадов в адрес преемника в связи с Маастрихтом, их отношения
прервались. Осенью 1993 г. она сообщила своим друзьям, что надеется на скорые вы-
боры лидера тори, сделав ставку на Майкла Портилло, позже - на Джона Редвуда,
бросившего вызов Мэйджору в 1995 г. Она объединила вокруг себя "евроскептиков",
возглавив ожесточенную борьбу в партии против ратификации Маастрихтского дого-
вора и за проведение референдума в стране по этому вопросу. Это усугубило внутри-
партийный раскол. Осознавая пагубность внутрипартийных раздоров, баронесса тем
не менее не щадила премьер-министра в своих многочисленных интервью. Она, а так-
же ее сторонники, рассылали записки консерваторам-заднескамеечникам с призыва-
ми не поддерживать правительство в этом вопросе. Признавая право Тэтчер на соб-
ственную точку зрения относительно европейской интеграции, не готовый к откры-
той полемике с баронессой в СМИ Мэйджор с горечью отмечает, что в партии тори
наблюдалась уникальная ситуация: "Бывший премьер-министр открыто подстрекала
почитавших ее заднескамеечников ниспровергнуть политику своего преемника, под-
держанную ими менее шести месяцев назад".

Мэйджор подробно излагает нелегкие для правительства обстоятельства ратифи-
кации Маастрихтского соглашения в парламенте, не обойдя вниманием знаменитое
голосование 23 июля 1993 г., когда голоса в палате - что бывает крайне редко - разде-
лились поровну и положение правительства спас лишь голос Спикера. Как оказалось
впоследствии, в подсчетах была допущена ошибка - правительство победило боль-
шинством в один голос, так что в голосовании Спикера не было необходимости. Слов-
но отвечая критикам, обвинявшим его в нерешительности и мягкотелости, Мэйджор
продемонстрировал свои бойцовские качества, приняв смелое и точно рассчитанное
решение на следующий же день голосовать вотум доверия правительству. Это заста-
вило многих "евроскептиков", не готовых к тому, чтобы свалить собственное прави-
тельство, поддержать его (полученное премьером большинство составило 40 голо-
сов). Сам он не смог удержаться, чтобы не применить в отношении своих противников
в партии ненормативную лексику, что сразу же стало достоянием гласности. Автору
приходится оправдываться в том, что он не имел в виду своих коллег по кабинету
(Портилло, Редвуда и Лилли).

Мэйджор вновь проявил решительность летом 1995 г., когда, устав от постоянных
нападок тэтчеристов инициировал выборы лидера партии, выставил свою кандидату-
ру и одержал победу уже в первом туре над бросившим ему вызов членом кабинета
Редвудом. Безусловно, Редвуд не был серьезным соперником, но если бы Мэйджор не
набрал необходимых голосов, в борьбу во втором туре вступили бы "тяжеловесы", са-
мого серьезного из которых - М. Хезлтайна - удалось нейтрализовать сделанным ему
предложением, от которого тот не смог отказаться: стать заместителем премьер-ми-
нистра с реальными полномочиями.

Воспоминания Мэйджора полны любопытных подробностей британской политиче-
ской жизни, функционирования государственных учреждений, партийной машины то-
ри, парламента, которые интересны не только специалистам, но и широкому кругу
читателей. Автор сообщает, каково это - работать премьер-министром. Сотрудники
аппарата Клинтона как-то признались, что стремились ограничить рабочее время
президента 60 часами в неделю. Британские же премьер-министры, как подчеркивает
Мэйджор, отдают работе гораздо больше времени: "Работники моего аппарата были
бы счастливы, если бы мое рабочее время сократилось хотя бы до ста часов". А ведь
всего полувеком ранее Стэнли Болдуин, например, мог позволить себе отдыхать на
курорте, лишь дважды в неделю звоня на Даунинг-стрит, чтобы узнать новости. Мак-
миллан также исчезал на несколько недель, в ходе которых совершал неспешное тур-
не по Африке.

Много времени отнимали различные встречи в верхах - ЕС, Большой семерки, Со-
дружества. Будучи человеком скромным, Мэйджор не любил помпезности, с которой
проходили встречи "семерки". Он сообщает, что в Токио, например, для охраны миро-
вых лидеров было привлечено 20 тыс. солдат и полицейских, а стол переговоров был
"размером с площадку для бадминтона". При поддержке Клинтона он выступил за
большую скромность этих мероприятий, и уже на встрече в Неаполе в 1994 г. впервые
участники сидели за "круглым столом разумных размеров", благодаря чему атмосфе-
ра встречи заметно улучшилась. Особенно ему понравилось в 1995 г. в Галифаксе:
участники встречи обедали в яхт-клубе, а в качестве развлечения вместо оперы (кото-
рой там, по счастью, не было) посетили цирк.

Говоря о первом крупном международном кризисе, с которым ему пришлось столк-
нуться на посту премьер-министра, - кризисе в Персидском заливе - Мэйджор сооб-
щает, что степень секретности разработки операции против Ирака была настолько
высокой, что о времени ее начала даже членам военного кабинета сообщили лишь за
несколько часов. В этой связи он приводит следующий забавный эпизод: ноутбук, со-
державший план предстоящей операции, был похищен у перевозивших его офицеров
Генштаба. Это произошло незадолго до начала "Бури в пустыне", поэтому от амери-
канских коллег этот случай решили держать в тайне. Но вскоре об этом узнали в газе-
те "Мэйл он Сандэй". Напечатанная ею статья попалась на глаза вору, который, к сча-
стью, оказался патриотом: выйдя на связь с полицией, он указал место, где находился
ноутбук.

Говоря о парламентских выборах 1992 г., на которых, согласно опросам обществен-
ного мнения должны были победить лейбористы (а победили тори с отрывом в 7%),
Мэйджор приводит следующие любопытные детали: поражение консерваторов каза-
лось настолько неминуемым, что из недр аппарата ему была прислана инструкция о
порядке отъезда с Даунинг-стрит, 10. Более того, к нему по ошибке попала официаль-
ная бумага, в которой жене лидера оппозиции Н. Киннока предлагалась некая сумма
денег на ремонт резиденции после того, как оттуда съедет Мэйджор. Это возмутило
последнего, ибо ему в свое время ничего подобного не предлагали.

Автор пытается представить себе, что было бы, если бы в 1992 г. консерваторы
проиграли. Тогда не им, а лейбористам пришлось бы столкнуться с "черным сентяб-
рем", эпидемией коровьего бешенства, "евроскептицизмом" в своих рядах, и тогда на
следующих выборах - в 1997 г. - к власти вернулись бы тори. Однако история, как из-
вестно, не знает сослагательного наклонения. Отчасти разделяя мнение многих, что в
1992 г. консерваторы нуждались в поражении, а не победе, Мэйджор тем не менее
считает, что одержанная ими победа имела свои плюсы, сделав необратимыми рефор-
мы предыдущих 13 лет. Она "убила социализм в Британии", заставив лейбористскую
партию измениться. "Британия не находится больше в ловушке двух танцующих танго
партнеров, когда одно правительство перечеркивает все сделанное его предшествен-
ником. Безусловно, это хорошо для страны". Любопытно следующее признание авто-
ра: "Мы победили в 1979 г. не только из-за нашей силы, но потому что лейбористская
партия была истощена и дискредитирована; мы вновь победили в 1983 и 1987 гг. не
только потому, что руководителем была Маргарет Тэтчер, но также потому, что лей-
бористская партия была неизбираемой. Мы смогли сдвинуться вправо и выиграть вы-
боры потому, что лейбористы слишком далеко ушли влево" (с. 732).

Мэйджор демонстрирует читателю хорошее, чисто английское чувство юмора, что
является приятным контрастом по сравнению с его предшественницей на посту пре-
мьер-министра. Так, в частности, он припоминает, как на одном из европейских сам-
митов неожиданно для него все партнеры выразили свое согласие с точкой зрения
британской стороны по одному из экономических вопросов. "В этот момент, - замеча-
ет Мэйджор, - я почувствовал, каково это - быть Гельмутом Колем!" Говоря о приня-
той в политике риторике, он дает следующие пояснения: за словами "позиция прави-
тельства ясна" следует читать прямо противоположное, равно как вместо утвержде-
ния "у нас волнующие новые планы" следует понимать, что таких планов нет вовсе.

Любовь премьера к крикету была настолько сильной, что он требовал, чтобы ему
сообщали о ходе матчей даже во время заседаний кабинета. Его заместитель М. Хезл-
тайн не был страстным любителем крикета и терялся в догадках, наблюдая, как в ходе
заседания появлялся один из сотрудников аппарата, передавал Мэйджору какую-то
бумагу, которую тот по прочтении передавал сначала секретарю кабинета Р. Батлеру,
а затем - канцлеру казначейства К. Кларку, разделявшим с премьером страсть к кри-
кету. Впоследствии над Хезлтайном сжалились, объяснив, что это были результаты
крикетных матчей, но он не поверил. Мэйджор вспоминает, как не любившая спорт,
но изредка появлявшаяся по советам супруга на спортивных состязаниях Тэтчер после
одного из матчей стала хвалить игру члена команды, который был заявлен в програм-
ме, но в игре не участвовал. В этой неловкой ситуации сопровождавшие лица не реши-
лись поправить премьер-министра. Сам Мэйджор в день своей отставки 2 мая 1997 г.
отправился с семьей на крикетный матч. Позже он возглавил клуб по крикету граф-
ства Саррей, а затем стал членом комитета еще одного крикетного клуба.

В премьерство Мэйджора впервые с 1836 г. была возрождена национальная
лотерея, ставшая впоследствии необыкновенно популярной. Доходы от нее -
3.5 млрд ф.ст. - пошли на благотворительные, спортивные и культурные проекты.
Устроители лотереи настояли, чтобы премьер-министр тоже купил билет, и он с ужа-
сом ожидал итогов розыгрыша: ведь если бы билет оказался выигрышным, ему при-
шлось бы вернуть разыгрывавшиеся 8 млн. ф. ст., но что в таком случае сказала бы
семья?! Мемуарист не может удержаться, чтобы не бросить камень в огород прави-
тельства Блэра, которое позарилось на доходы от лотереи, использовав эти (а не бюд-
жетные) средства на проекты в области образования, здравоохранения и окружающей
среды, хотя, будучи в оппозиции, неоднократно подозревало в этом тори.

О своей семье Мэйджор сообщает не так уж много. Со своей будущей женой, Нор-
мой, он познакомился в ходе выборов зимой 1970 г., и оказалось, что она сторонница
консервативной партии и "без ума от оперы". Он сделал ей предложение уже через де-
сять дней после первой встречи. А еще - что у них двое детей: сын и дочь.

Говоря о проблеме урегулирования положения в Северной Ирландии - "самой
трудной и разочаровывающей" проблеме его правительства - Мэйджор с гордостью
напоминает, что именно при нем начался многосторонний переговорный процесс, ко-
торый впоследствии - в 1998 г. - привел к Соглашению Страстной пятницы. На удив-
ление сдержан экс-премьер в вопросе о влиянии североирландского фактора на англо-
американские отношения, не позволяя себе прямых выпадов против Клинтона, хотя
хорошо известно, насколько непоследовательность американского президента и его
бесцеремонное вмешательство в урегулирование раздражали официальный Лондон.
Не говорится об известном телефонном инциденте марта 1995 г., когда взбешенный
приглашением лидера партии Шинн фейн Дж. Адамса на празднование дня Св. Патри-
ка в Белый Дом Мэйджор в течение нескольких дней (!) отказывался отвечать на
звонки президента США. Он даже пытается оправдать Клинтона, указывая на его не-
осведомленность относительно продолжавшейся тогда террористической деятельно-
сти североирландских католиков. В связи с боснийским вопросом мемуарист опровер-
гает утверждение о том, что признание Великобританией независимости Хорватии яв-
лялось своеобразной платой Германии за ее поддержку британской позиции в
Маастрихте. «Да, действительно, Геншер5 заявил: "Мы помогли вам в Маастрихте, те-
перь прислушайтесь к нам по этому вопросу", но никакой сделки не было». Мэйджор
высказывает - очевидно, лицемерные - сожаления, что, пойдя на поводу у Германии,
ЕС не добился от бывших югославских республик гарантий уважения прав националь-
ных меньшинств в обмен на обещание признать их независимость.

Он также признает, что серьезными ударами по престижу кабинета и правитель-
ства явились многочисленные факты нечистоплотного и "нестандартного" поведения
министров, их причастности к коррупции. Особенно горьким было для него то, что
один из самых громких скандалов разразился чуть ли не на другой день после провоз-
глашенной премьером на партийной конференции 1993 г. и широко разрекламирован-
ной программы "Возврат к основополагающим ценностям", которая, по замыслу бы-
ла нацелена на непримиримую борьбу с безнравственностью. Любопытна реакция
французского коллеги на сообщение об интрижке британского министра националь-
ного наследия (министра культуры) с актрисой: "А разве не для этого становятся ми-
нистрами культуры?" Очень скоро стало обычным делом, когда в субботу на квартире
премьера раздавался звонок, и кто-нибудь из сотрудников аппарата сообщал о появле-
нии в завтрашней прессе очередной "неприятной истории". Безусловно, это сказалось
на итогах памятных для консерваторов парламентских выборов 1997 г., когда партия
тори потерпела свое третье сокрушительное поражение в XX столетии, самое катастро-
фическое поражение в британской политике с 1832 г., получив лишь 165 мест в палате
общин по сравнению с 419 у лейбористов. Мэйджор считает, что консерваторы не смог-
ли бы победить, "даже если бы партию возглавлял сам архангел Гавриил". По всей ви-
димости, страна не просто устала от тори - она была сыта ими по горло. Что касается

5 Министр иностранных дел ФРГ.
самого автора, то он победил в своем округе Хантингдон, получив большинство в
18,1 тысяч голосов. В 2002 г. стало известно о многолетнем романе Мэйджора с членом
парламента от консервативной партии Эдвиной Карри. В этой связи негодование автора
по поводу запущенных кем-то в СМИ слухов о его интрижке с руководительницей фир-
мы по поставке продовольствия на Даунинг-стрит выглядит особенно забавным.

Большой интерес представляют впечатления Мэйджора от встреч с главами госу-
дарств и другими иностранными и британскими деятелями. В ЕС он выделял Делора,
Коля и Миттерана, которые там "заправляли". Фраза "я согласен с Гельмутом", как
отмечает автор, была лейтмотивом всех обсуждений за круглым столом. Представи-
тели других стран часто жаловались Мэйджору на давление со стороны франко-гер-
манского тандема, но публично не протестовали. В этой связи он вспоминает знамени-
тое замечание Э. Бивена о том, как он уговорил британских врачей поддержать Нацио-
нальную службу здравоохранения: "Я забил их глотки золотом". Что-то подобное
было и здесь: "Блеск драгоценного металла просвечивал сквозь молчание многих глав
правительств". Автора не удивляет, что Тэтчер была так непопулярна среди своих ев-
ропейских коллег, ведь она привыкла говорить то, что думает. В ЕС ее называли
"объединяющей силой" - она объединяла всех против себя. С президентом Комиссии
ЕС Жаком Делором приходилось постоянно держать ухо востро: говоря по-англий-
ски, он порою намеренно усиливал свой акцент, чтобы британские коллеги не смогли
понять высказываемые им идеи, которые странным образом становились впослед-
ствии основой итогового документа очередного саммита ЕС. На одной из встреч он
много и хорошо говорил о некоем дю Гласе, а когда британский премьер поинтересо-
вался, кто это такой и почему он его не знает, выяснилось, что речь идет о главе Фо-
рин офис Дагласе Хэрде.

С особой теплотой вспоминает Мэйджор канцлера Германии Гельмута Коля, с ко-
торым он легко находил общий язык. "Смертельно обиженный" отношением Тэтчер
к объединению Германии, Коль восхищался Уинстоном Черчиллем, был сентимента-
лен, не вникал в детали и обладал хорошим чувством юмора. Он любил подшучивать
по поводу красных папок с документами, которые личный секретарь Мэйджора Род-
рик Лайн (будущий посол в России) клал перед премьером в ходе их встреч, говоря,
что они содержат "все секреты британского правительства". Однажды Мэйджор рас-
порядился сделать на такой папке герб Германии и надпись золотом "Канцлер Коль",
и когда тот в своем обычном ключе начал подшучивать на тему британских секретов,
премьер показал ему папку, сопроводив это словами: "На этот раз это германские сек-
реты. В следующем году Вы получите ключ от этой папки". Такого рода шутки, кото-
рыми они периодически обменивались, помогали "гуманизировать дипломатию".

Что касается президента Франции Миттерана, то хотя он и был скромного проис-
хождения, но его манеры были величественными. В ходе одного из саммитов ЕС, в ко-
торых в то время не участвовали министры финансов, Миттеран заявил: "Не спраши-
вайте моего министра финансов. Я принимаю здесь решения от имени Франции!" Он
прекрасно знал британскую историю и однажды поинтересовался у Мэйджора, кого
из английских королей тот считает самым великим. Решив подразнить президента,
Мэйджор назвал Генриха II Плантагенета. - "Интересно! А почему его?" - "Потому
что он завоевал большую часть Франции, а на оставшейся - женился"6. В ответ на это
Миттеран заметил, что величайшим английским королем он считает Вильгельма За-
воевателя, который "завоевал всю Англию, и ему не пришлось для этого жениться на
англичанке!" Французов нельзя недооценивать, считает Мэйджор, "они отчаянно сра-
жаются за свои цели, и делают это замечательно". В последние годы Миттеран был
уже очень болен. "Иногда во время скучных выступлений он занимался тем, что под-
писывал открытки". Если Франция и Германия занимали общую позицию по какому-

6 Имеется в виду брак Генриха II с Алиенорой Аквитанской, которой принадлежали обширные владе-
ния во Франции. - Прим. ред.
либо вопросу, "он был весьма галантен по отношению к Колю", в противоположном
случае он был галантен вдвойне, "осыпая того еще более экстравагантными компли-
ментами". "Гельмут отвечал ему в том же духе". Однажды канцлер признался британ-
скому премьеру: "Приходится трижды кланяться Триколору"7.

Хорошие отношения связывали Мэйджора с итальянскими премьер-министрами,
но проблема была в том, что они очень быстро менялись: "Стоило установить хоро-
шие личные отношения, как мой итальянский партнер оказывался свергнут, и прихо-
дилось начинать заново".

Говоря о Горбачёве, автор отмечает, что тот совсем не разбирается в вопросах при-
ватизации и функционирования рынка, но обладает острым чувством юмора: он начи-
нал ряд своих комментариев фразой: "Когда народ восстанет против меня". Вряд ли он
представлял, пишет Мэйджор, что это случится так скоро.

"Мастером телевидения", в совершенстве владеющим техникой пиара, назван
Клинтон. Мэйджор вспоминает, как на саммите НАТО в Брюсселе в 1994 г. амери-
канский президент, как обычно, задержал свой выход в зал заседаний. Это было свое-
образное состязание с Миттераном, который, будучи старейшиной, хотел появиться
последним. Путь к своему месту за столом занял у Клинтона около восьми минут: он
медленно обошел зал, поздоровавшись и побеседовав с каждым из присутствовавших
лидеров, при этом его лицо всегда было повернуто к телекамерам. Дж. Буш - стар-
ший назван "хорошим другом" и "пионером телефонной дипломатии" (был всегда на
связи со своими друзьями по всему миру). Он "очень хорошо знал мир, хотя на выбо-
рах 1992 г. это оказалось скорее минусом, чем плюсом, ибо избирателей интересовали
в основном внутренние проблемы". Из британских политиков тесные рабочие отно-
шения сложились у Мэйджора с канцлером казначейства Кеннетом Кларком, которо-
го он видел своим преемником. "Умнейшим человеком в западном мире", "Макиавел-
ли" он называет представителя Великобритании в ЕС сэра Джона Керра. Лидера либе-
рал-демократов Пэдди Эшдауна Мэйджор характеризует как "приятного собеседника
за столом", но "помпезного политика на публике". Лидер лейбористов Джон Смит за-
служил прозвище «Мсье "Да", пудель Брюсселя». Автор отмечает, что после внезапной
смерти Смита от сердечного приступа в 1994 г. серьезным претендентом на пост лидера
лейбористов считался нынешний премьер-министр Гордон Браун, который "был хоро-
шим парламентским полемистом", но слишком мрачным. Один из лейбористских кну-
тов признался Мэйджору: "Мы не изберем Гордона. Он слишком похож на гробовщи-
ка из старых вестернов, который снимает ваши размеры для гроба до того, как нача-
лась перестрелка". Что касается Блэра, то автор высоко оценивает его способности
манипулировать прессой с помощью эффектных утечек информации.

Экс-премьер не может удержаться от гневных инвектив по адресу лейбористской
оппозиции, которая, как он пишет, находится перед ним "в большом долгу", ибо ловко
"похитила" у тори консервативную терминологию. Многие идеи, выдвинутые против
консерваторов на выборах 1997 г., являлись повторением сказанного Мэйджором пя-
тью годами ранее: в частности, призыв Блэра "образование, образование, образова-
ние" (если быть точнее, то и Мэйджор лишь переиначил известный призыв "учиться,
учиться, учиться". - Н.Х.), приоритет общественных расходов над прочими расходами,
некоторые крылатые лозунги, например, "для многих, а не для немногих" (у Мэйджо-
ра - "привилегии немногих сделать доступными для многих") и т.д. "Надев консерва-
тивную маску", лейбористы "обрушились на наше наследие, украли нашу политику,
скопировали нашу философию", обещая "делать то же, что и тори, но лучше". Чув-
ствуя себя, с одной стороны, польщенным, а с другой - обиженным, бывший лидер
консерваторов не удержался, чтобы не назвать Блэра "политическим клептоманом".
Он гордится тем, что лейбористское правительство оставило в силе принятое консер-
ваторами антипрофсоюзное законодательство, проведенную приватизацию, систему * 6

7 Т.е. трехцветному французскому флагу.

6 Новая и новейшая история, № 4

161
управления Национальной службой здравоохранения, Гражданскую Хартию (кото-
рую скопировали впоследствии другие страны), сохранило подход в сфере "закона и
порядка". А вот что касается деволюции (передачи власти от центра на места), он уве-
рен в том, что она может привести к распаду страны. Мэйджор также осуждает при-
нижение роли парламента, проявившееся уже в первые годы правления Блэра, харак-
теризуя лейбористское правительство как "ханжеское, самонадеянное, несправедли-
вое, нетерпимое, демонстративно неучтивое - и чертовски удачливое".

В название последней главы мемуаров вынесена фраза, сказанная Мэйджором в его
прощальной речи в парламенте, которую, не веря в победу консерваторов, он готовил
в течение нескольких месяцев до роковых выборов 1997 г. - "Занавес падает". Он под-
водит итоги семи лет своего премьерства, пытается разобраться в причинах пораже-
ния, выделяя среди них усталость избирателей от 18-летнего правления тори, "граж-
данскую войну" в партии по вопросу европейской интеграции ("Избиратели хотят
единства и наказывают за раскол"), факты нечистоплотности среди министров ("нацио-
нальное помешательство на нечистоплотности тори"), память о "черном сентябре"
1992 г., а также преобразование лейбористской партии, в результате чего она "пере-
стала пугать избирателей". Ощущая вину за этот провал, "истощенный морально и
физически", он сразу же подал в отставку с поста лидера партии.

Мэйджор ушел как джентльмен. Покидая резиденцию на Даунинг-стрит, 10, он по
традиции попрощался с персоналом (на глазах у многих были слезы), а Блэрам оста-
вил бутылку шампанского с запиской "Это прекрасная работа - наслаждайтесь ею!"
"Это был исторический день, - пишет автор. - Консерваторы удалились. Пришли лей-
бористы. Новая история. Новые лица". В прощальной речи он сказал, что передает
лейбористам страну в прекрасном состоянии, с находящейся на подъеме экономикой
(к сожалению, это никак не помогло тори на выборах). "Я был членом парламента в
течение 18 лет, членом правительства 14 лет, членом кабинета - 10 лет, и премьер-ми-
нистром с 1990 г. Когда падает занавес, время уходить со сцены, что я и собираюсь
сделать". С особой теплотой вспоминает Мэйджор разговор с бывшим президентом
США Бушем, позвонившим ему на следующий день после отставки, сказанные им
слова поддержки с приглашением посетить Кеннебанкпорт. В течение нескольких ме-
сяцев после выборов бывший премьер получил более 400 тысяч писем от британцев, в
подавляющем большинстве которых содержались теплые слова в его адрес. Их авто-
ры объясняли, почему на этот раз голосовали за лейбористов (наиболее часто упоми-
нался раскол тори по вопросу Европы и усталость от их долгого правления).

Мэйджор отнюдь не пытается задним числом свести счеты со своими противника-
ми или же навязать читателю впечатление о себе как о выдающемся государственном
деятеле, чем грешат порою мемуары бывших премьер-министров. Он предстает ум-
ным, скромным, порядочным и честным человеком, с уважением относящимся к сво-
им коллегам и общему делу (несмотря на то, что многие из них своими действиями
подрывали его политику), лишенным мании величия и какой-либо фанаберии. Мэй-
жор рассказывает о годах своего правления, признает, что сомневался, порою совер-
шал ошибки (ответственности за которые он с себя не снимает), о многом сожалеет,
отмечая, что был "слишком консервативен и слишком традиционен... слишком осто-
рожен, занимал оборонительную позицию". Искренне верил в "сострадательный кон-
серватизм" и бесклассовое общество. К сожалению, не смог довести до конца начатые
им изменения в социальной сфере, а также в области образования. Вместе с тем, он
гордится возрождением национальной лотереи, тем, что сохранил Великобританию в
Европейском Союзе и не допустил раскола консервативной партии. (Парадоксально,
но это - одно из обвинений, выдвинутых против него некоторыми бывшими соратни-
ками.) "Моя политика была тихой, - пишет он. - Популизм вызывал у меня тошноту.
Я избегал резких конфликтов, предпочитая работать на примирение. Кому-то такая
политика кажется скучной, кто-то находит ее серой" (намек на Тэтчер, давшей ему
обидное прозвище "серый человек"). Обращаясь к своим критикам, Мэйджор приво-
дит в этой связи слова известного художника-импрессиониста Писарро из его письма к
сыну-художнику: "Не забывай использовать всю ослепительную палитру серого".
Сообщения

С.Г. МАЛКИН

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ И УМИРОТВОРЕНИЕ
ГОРНОЙ ШОТЛАНДИИ В 1715-1745 годах
(СИСТЕМА ЛОРД-ЛЕЙТЕНАНТСТВ)

15 января 1707 г., после продолжительных и жарких дебатов, 110 голосами против
69 шотландский парламент принял решение о вступлении в унию с Англией. Англий-
ский парламент со своей стороны также принял этот договор, а через два дня короле-
ва Англии, Шотландии и Ирландии Анна Стюарт утвердила заключенный королев-
ствами союз, коснувшись бумаги жезлом и заявив: "От наших подданных обеих наций
мы желаем и ожидаем отныне, чтобы они обращались друг с другом со всем уважени-
ем и любезностью, чтобы всему миру стало ясно, что в своих сердцах они намерены
стать одним народом"* 1. 1 мая 1707 г. договор вошел в силу и стал законом. Флаг Вели-
кобритании, как стало называться новое государство, удачно сочетал на синем фоне
два креста - покровителя Англии Святого Георгия и покровителя Шотландии Святого
Андрея - знаменитый "Юнион Джек", обозначающий британское присутствие и поныне.

Такая приверженность друг другу Англии и Шотландии представляется следствием
долгого и непростого сближения двух королевств, формально начавшегося с "унии ко-
рон" 1603 г., когда шотландский король Яков VI Стюарт стал еще и английским коро-
лем (как Яков I Стюарт). В этом смысле договор, объединивший в 1707 г. Англию и
Шотландию, только привел в общее правовое поле давно существовавшие тесные
культурные, экономические и политические связи между двумя королевствами.

Вместе с тем формальный характер Унии имел и оборотную сторону. Шотландию
и в начале XVIII в. отличало значительное региональное разнообразие. И оно выра-
жалось порой в совершенно разном понимании жителями этого королевства социаль-
ных, экономических и политических норм и традиций. Если протянувшаяся на равни-
нах от Глазго до Эдинбурга Нижняя Шотландия, или Лоуленд, к 1707 г. во многом
сблизилась с Англией (сохранив при этом традиционные институты страны в церков-
ной, образовательной и юридической сферах), то Горная Шотландия, или Хайленд, и
после заключения унии сохранила свою фактическую культурную и политическую
обособленность как от Англии, так и от соседей с Равнин в Шотландии. Достижения и
трудности последней стали общим достоянием Соединенного Королевства, и вместе с
ними - проблема Горной Страны.

Славная революция 1688 г. не только подвела черту под эпохой Реставрации монар-
хии Стюартов, но и ускорила политическое единение "британского архипелага". Од-
нако прежде общим факторам британского единства еще предстояло завершить про-
цесс собственного политического и культурного расширения в Верхней Шотландии.
Изгнанный в 1688 г. король Англии и Шотландии Яков II (VII) Стюарт призвал кланы

Малкин Станислав Геннадьевич - кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры все-
общей истории Самарского государственного педагогического университета.

1 Ерофеев Н.А. Англо-шотландская уния 1707 г. - Новая и новейшая история. 1975, № 6, с. 66.
Хайленда выступить за дело "законной династии"2. Обращение бывшего суверена к
горским вождям за вооруженной поддержкой отчетливо обозначает границы реаль-
ной власти Лондона и Эдинбурга в Шотландии к концу XVII - началу XVIII вв.

При этом в четырех из пяти выступлений сторонников обездоленной Славной ре-
волюцией, однако беспокойной и деятельной династии Стюартов, горцы Шотландии
приняли самое значительное участие3. При подготовке несостоявшейся попытки
вторжения Якова III (VIII) Стюарта на Британские острова в 1708 г. на поддержку в
Хайленде, по крайней мере, серьезно рассчитывали4. Поэтому не случайно, что армии
"Претендентов" из числа Стюартов на британский престол в исторической памяти
прочно ассоциировались с жителями Горной Страны5.

Во время восстания в 1715-1716 гг. якобитов, сторонников изгнанных Стюартов,
имело место вторжение поддержавших Стюартов горцев в Нижнюю Шотландию, а
затем и собственно в Англию. После этого правительство Соединенного Королевства
решило не ограничиваться одним рассеиванием, пленением и наказанием жителей
Горного Края (как в тех редких случаях прежде, когда это вообще было возможно).
Потребовалось продолжительное военное присутствие в Хайленде, чтобы основа-
тельно утвердить военно-политический контроль правительства над Горной Обла-
стью. Кланы Горной Шотландии оказались военной основой движения якобитов, ее
самым прочным звеном во всем королевстве. Умиротворение Хайленда в этом случае
предполагало расширение силою оружия присутствие Короны в Горной Стране, и
эта сторона решения горношотландской проблемы (мятежности вооруженных, ло-
яльных прежде всего собственным вождям кланов труднодоступного Горного Края)
была, возможно, самой трудной, но и самой значительной по ожидавшимся от нее
результатам.

Проблема доверия центральных властей к местной элите при этом становилась
особенно значимой. Военное сотрудничество Лондона с сообществами Горной Стра-
ны (и, прежде всего, с их наиболее видными представителями) превращалось в крити-
чески необходимый фактор расширения британского присутствия в крае. Одному из
наиболее перспективных (и вместе с тем наименее реализованных) способов решения
Лондоном этой проблемы доверия к магнатам и вождям Горной Шотландии и посвя-
щена представленная ниже статья.

2 1атеи К. [Ьейег] То Оиг Кщй! Тгив1у ап<1 \Уе11-Не1о\'е<1 Совеп ап<1 СоипсеПог Зойпе ЬогД У18соип1е оГ Вал-
бее. ВиЫш Сач 1е, Маге К 29, 1689. - Ьеиега о! Зойп ОгаЬате о! С1ауегйоиве, У1всоип1 о! Випбее, \уНН ШивПаНуе
боситепЩ ЕбшЬиг§й, 1826, р. 36.

3 В 1689-1691 гг., когда военные действия в Шотландии ограничивались, главным образом, Горной
Страной; в 1715-1716 гг., когда в решающем, хотя и нерешительном сражении якобитов в Шотландии,
под Шериффмуром 13 ноября 1715 г., из 20 пеших полков и 8 конных отрядов Джона Эрскина, 6-го графа
Мара, возглавлявшего армию Якова III (VIII) Стюарта, "старшего Претендента” на британский престол,
18 пеших полков составляли именно горцы: Ваупев I. Тйе ЗасоЬйе о! 1715. Еопбоп, 1970, р. 138-152;
в 1719 г., когда вооруженную силу восставших, за исключением испанского десанта в 300 человек, обра-
зовали исключительно жители Горной Страны: МШае А.Н. Т1ге Вайе оЕ О1еп81пе1, 101111ипе 1719. \о[е ироп
ап иприЫьНе<1 бослтеп! т Ше роввеввюп оЕ Ше Огасе Ше Вике оЕ Маг1Ьогон§й. - Ргосееб1п§8 оЕ [Не 8ос1е1у оЕ
Апицлапев оЕ 8со11апб. 1882-1883, V. 17, р. 63; в 1745-1746 гг., когда вступавшая в ноябре 1745 г. в Англию
армия Карла Эдуарда Стюарта, "младшего Претендента”, более чем на 40% состояла из полков, сформи-
рованных горцами, и почти на 32% - из частей, сформированных на феодальной основе в той же степени,
что и на клановой, в пеших полках (около 5 тыс. человек против 500 в кавалерии) достигая 79% общим
числом: <2оепе8 веШ Го Мг. РаШ11о, Мн81ег-Мав1ег оЕ [Не КеЬе1 Аплу ш Ше Уеаг 1745, \еНН 1т Апмеегч. - Ноте./.
Тйе ШвЮгу оЕ Ше КеЬеШоп ш Ше уеаг 1745. Еопбоп, 1802, р. 331; МсЬупп Г.1. ТЪе ЗасоЬйе Аплу ш Еп§1апб,
1745: Тйе Гта1 сагпращп. ЕбтЬнг§й, 1983, р. 24-25.

4 Например: ЬептапВ. Тйе ЗасоЬйе Салве. О1ав§о\у, 1986, р. 40 42.

5 "Старший Претендент” - Яков Стюарт, признанный якобитами как III монарх этого имени в Англии
и VIII - в Шотландии; "младший Претендент” - Карл Эдуард Стюарт, "милый принц Чарли”, сын Якова III
(VIII) Стюарта.
8 августа 1745 г., вскоре после начала последнего и самого крупного выступления
якобитов 1745-1746 гг., Данкан Форбс из Каллодена, лорд-президент Сессионного су-
да Шотландии и один из важнейших агентов правительств Соединенного Королевства
в Горной Шотландии в 1715-1745 гг., писал государственному секретарю по делам
Шотландии маркизу Туиддейлу: "Несмотря на то, что сейчас у правительства гораздо
больше друзей в Горной Стране, чем в 1715 г., я не имею представления о том, есть ли
у кого-нибудь здесь в настоящий момент законное право призвать их к действию... В
1715 г. лейтенантства были утверждены во всех графствах [Шотландии]. Если что-ли-
бо подобное существует сейчас, то это сверх того, что мне известно"6.

Перед нами - первое письмо, отправленное Форбсом маркизу Туиддейлу после по-
лучения известия о высадке "младшего Претендента" в Горной Шотландии. Экспрес-
сивность, с которой лорд-президент писал об учреждении лейтенантств - администра-
тивных должностей, круг обязанностей которых включал ежегодные сборы, инспек-
ции и тренировки ополчения графств - для Шотландии (прежде всего для графств,
охватывавших территорию Хайленда), обращает на себя внимание7. Впервые долж-
ность лорд-лейтенанта и депутат-лейтенанта, его заместителя, появилась в Англии
еще в 1549 г., став звеном, соединявшим центр и провинции. Обязанности лорд-лейте-
нантов и их заместителей носили преимущественно военный характер, включая еже-
годные сборы, инспекции и тренировки ополчения графств8. В дальнейшем Лондон
попытался распространить эту систему на Уэльс и Ирландию, а в 1715 г., как уже го-
ворилось, и на Шотландию. Такая унификация административной системы была при-
звана содействовать централизации управления, что, применительно к англо-шот-
ландским отношениям после Унии 1707 г. и на фоне якобитских мятежей, представля-
лось Лондону, видимо, особенно важным.

Вопрос о том, какие преимущества учреждения лейтенантств для Шотландии имел
в виду лорд-президент Форбс, остается открытым, учитывая, что милиционная систе-
ма, организационной основой которой лейтенантства и являлись, в первой половине
XVIII в. теряет былое значение. Правительство вновь обратит на нее внимание толь-
ко в середине 1740-х годов, в связи с очередным якобитским восстанием и особенно
угрозой появления французского флота в это время и в годы Семилетней войны (и
именно как средство против иностранного вторжения прежде всего)9.

Между тем, еще в 1714 г., сразу же по восшествии на британский престол Георга I
Ганновера, на имя нового монарха поступил любопытный документ - "Адрес одной
сотни и двух главных наследников и глав кланов Горной Страны в Шотландии...", со-
ставители которого заверяли суверена в своей верности и поздравляли с вступлением

6 РогЬез О. ЬогД РгевШепГ. ЬеГГег Го (Не Магцш8 оГ Т\\'ее<1<1а1е. ЕШпЬиг§1г, Аи§и8Г 8, 1745. - СиПобеп Рарегв:
сотрп8т§ ап ЕхГешгуе апб 1пГеге8Гш§ СоггевропДепсе йот ! Не уеаг 1625 Го 1748; 1пс1иШп§ питегоив 1еГГег8
Йот Ше ипйогГипаГе Гог<1 ЬоуаГ, апб оШег <11 а11пцен ^Не<I рег8ОИ8 ой ! Не ите; [Н осса8юпа1 8ГаГе рарегв ой тисй
ЫвГопса! гтрогГапсе. ЙопДоп, 1815, р. 205.

7 Первое надежное сообщение о прибытии в Шотландию принца Карла Эдуарда Стюарта Данкан
Форбс из Каллодена получил 3 августа 1745 г.: (1Ы<1., р. 203-204).

8 Белъцер А.А. "Слуги для всех дел”: Корона и мировые судьи в тюдоровской Англии. Самара, 2007,
с. 66-67.

9 Сложности в организации милиционных ополчений в Англии перед угрозой вторжения из Шотлан-
дии осенью 1745 г. армии Карла Эдуарда Стюарта, "младшего Претендента”, как нельзя лучше демон-
стрируют то небрежение, с которым к милиционной системе относились в первой половине XVIII в.:
Ксйкеа О А. Н18Гопса1 гесогШ ой Ше ГпхГ Ке§1тепГ ой МШЙа: ог, ТЪп<1 ХУеь! Уогк 1л§1гГ ШйапГгу. йоп<1оп, 1876,
р. 12-18; МсБупп Р..1. Ор. сП., р. 3-6; только с 1763 г. в Соединенном Королевстве стали обязательными
28-дневные ежегодные милиционные сборы, и лишь к 1778-1779 гг., накануне очередной угрозы фран-
цузского вторжения, милиционное ополчение вновь достигло внушительной цифры -40 тыс. чел.: ВгекегБ
Иге 8ше\У8 ойРогуег. АУ аг, гпопеу апб Ше Еп§ИШ 8ГаГе, 1688-1783. СатЬпфщ, 1989, р. 32-33.
на королевский трон10. При этом среди перечисленных в адресе вождей были и те, ко-
торые выступят против Короны и в 1715-1716, и в 1719, и в 1745-1746 гг. Можно, ко-
нечно, поверить подозрениям в поддельном характере "Адреса...", по аналогии с по-
добным письмом, якобы составленным вождями Хайленда и адресованным будущему
руководителю восстания якобитов в 1715-1716 гг. графу Мару для передачи его коро-
лю (граф, вероятно, надеялся таким оригинальным образом сохранить пошатнувшее-
ся из-за "порочащих" связей с двором Стюартов в изгнании доверие Короны, которое
в отношении этого "посредника" к 1715 г. практически было исчерпано)11. Однако да-
же при этом сам факт появления подобных писем и адресов симптоматичен.

И бурные события 1715-1716 гг. действительно явили Лондону широкие возможно-
сти, открывавшиеся перед правительствами Соединенного Королевства благодаря во-
енной поддержке вождей и магнатов Горной Страны. К северу от Инвернесса находи-
лись владения таких признанных сторонников новой династии, как Джон Сазерленд,
15-й граф Сазерленд, Джордж Маккэй, 3-й лорд Рэй, вождь клана Маккэй, сэр Роберт
Манро из Фоулиса, вождь клана Манро, представленный своим сыном, полковником
Джорджем Манро из Калкейрна, Уильям Росс, 12-й граф Росс. Юго-восточнее Инвер-
несса влиятельны были Гранты (вождь клана - Людовик Грант), Форбсы из Каллоде-
на (до 1734 г. лэрдом12 из Каллодена был Джон, после - его родной брат Данкан) и
Роузы, ведомые Хью Роузом из Килрэвока13. Западнее Инвернесса располагались
земли Фрэзеров, в ноябре 1715 г. перешедших на сторону Ганноверов вслед за вернув-
шимся из изгнания вождем клана Саймоном Фрэзером, 1-м лордом Ловэтом14. В юж-
ном Хайленде располагались обширные владения Джона Кэмпбелла, 2-го герцога
Аргайла15.

Уже 19 августа 1715 г. в "Лондонской газете" сообщалось о назначении графа Са-
зерленда лорд-лейтенантом графств Росс и Кромэрти, Морей, Нэйрн, Кейтнесс и Са-
зерленд. В тот же день стало известно о назначении лорд-лейтенантом Банффшира и
Инвернессшира бригадира Людовика Гранта ("в поле" клан возглавляли его братья,
капитан Джордж Грант и полковник Уильям Грант), что ознаменовало первое в исто-
рии Шотландии учреждение лорд-лейтенантств. Полковник Манро из Фоулиса был
назначен комендантом Инвернесса16. Герцог Аргайл, как известно, во время восста-
ния возглавлял в Шотландии королевскую армию (до февраля 1716 г.).

Освобождение Инвернесса и нарушение сообщения между якобитами на севере
Шотландии, а также отпор, данный армией Георга I сторонникам Стюартов в 1715—
1716 гг. на юге "Северной Британии" во время якобитского восстания, наконец, уча-

10 Айбгеее о! Опе НипДгеД ап<1 Тгуо СЫеГ НепЮГ8 ап<1 ПеасК о! С1апе т |11е НщЫашк о! 8со(1аш1, Го Кт§
Оеог§е I оп Ые Ассеееюп (о (Ье ТЬгопе. - АгсЬео1о§1са 8соиса: (гапеасиопе о! (Ье 8ос1е(у о! АпЦциапее о! 8со(-
1апй. 1792, V. 1,р. 562-565.

11 Ке1пе /.8. Н18(огу о! (Ье ЗсоШеЬ Н1§Ыап<18, НщЫапб С1апе ап<1 НщЫапб Ке§1теп(8. XVIIК ап АссоигК о! (Ье
ОаеЬс Ьап§иа§е, ЬпегаШге, ап<1 Миехс Ьу Т. Мас1аисЫап ап<1 ап Аееау оп НщЫапб 8сепегу Ьу 1. XV । Коп. Е<Ьп-
Ьиг§Ь ап<1 1.оп<1оп, 1875, V. 1-П, р. 422 423.

12 «В документах, начиная с позднего Средневековья, а также в трудах историков последних столетий
средние и мелкие дворяне обозначаются общим термином ”лэрд” (”1атГ); это шотландское слово произо-
шло от английского "лорд” (”1ог<Г), но получило совсем иной смысл; вместе с тем термин "лорд” был со-
хранен в Шотландии в его обычном значении крупного землевладельца, барона или магната, а также в
качестве почетного титула» (Федосов Д.Г. Лорды и лэрды: шотландское дворянство в ХУ1-ХУП вв. - Ев-
ропейское дворянство ХУ1-ХУП вв.: границы сословия. М., 1997, с. 43Щ-5).

13 Ваупез /. ТЬе 1асоЫ(е К18т§ о! 1715. 1.оп<1оп, 1970, р. 155.

14 Ргазег 8. 1.ог<| Ьоуа(. А 1.Ы о! (Ье ОГйсеге о! (Ье Хате оГГгаеег ае (Ьеу тау Ье Кещтеп1е<1 Гог Ые Ма]ее-
(1ее 8егу1се. 1715 ог 1716 [содержится в: Хобсе о? ап Оп§та1 Ье((ег оГКт§ Затее II (о МасбопеП оГКерросЬ,
айег (Ье Ва((1е о! К И Ьесгапйе; (Ьгее 1е((еге о! Оепега! Мопск; аКо еоте <1осптеп1е ге1а(т§ (о КоЬ Коу Мас§ге-
§ог, ап<1 (о 81топ, 1.ог<1 Ьоуа(. - Ргосее<1т§8 о! (Ье 8ос1е(у о! Апйциапее о! 8со(1ап<1. 1866-1868, V. 7, р. 254].

15 Сге)>ееп Е. ТЬе СЬап§т§ Кок о! (Ье Ноиее о! Аг§у11 т (Ье 8со(ЦеЬ НщЫапбе. - 8со(1аш1 т (Ье А§е о! 1т-
ргоуетеШ. Е<1тЬиг§Ь, 1970, р. 5-23.

16 Ваупеа ./. Ор. сП., р. 155-157.
стие в разоружении кланов весной 1716 г. со всей очевидностью продемонстрировали
правительству выгоды военного сотрудничества с вождями и магнатами Горной Стра-
ны17. В представленном "старшему Претенденту" и графу Мару списке враждебных их
предприятию кланов значились: "граф Сазерленд и 800 его вассалов; Грант, 700; Фрэ-
зеры, 500; Россы и Манро, 200; Маккэи, 300; итого 2500; которые, вероятно, не испы-
тывают недостатка в оружии"18. Джон Бэйнс, автор специального исследования о вос-
стании якобитов в 1715-1716 гг., приводит не менее внушительные цифры: на 5 октяб-
ря 1715 г. сторонники Ганноверов на севере Хайленда насчитывали 200 Маккэев,
900 человек графа Сазерленда, 300 Манро и 180 Россов, еще 120 приверженцев Форб-
сов из Каллодена и Роузов из Килрэвока19. Последние, по некоторым данным, вскоре
увеличились до 200 (от Форбсов из Каллодена) и 300 (от Роузов из Килрэвока) чело-
век20. Даже если предположить, что ополчение, собранное Форбсом из Каллодена в
1715 г., так же, как в 1689 г., в боевой выучке заметно уступало неприятелю, то, во
всяком случае, в отношении остальных дело обстояло совершенно иначе21.

При этом эффективность выставленных союзными правительству вождями и маг-
натами ополчений определялась прежде всего особенностями их набора в Горной
Стране. В отряды лорд-лейтенантов здесь шли, конечно, под давлением арендных
обязательств и закона, как и во всем Соединенном Королевстве. В Англии, например,
накануне вторжения якобитов из Шотландии некий сквайр Торрингтон собрал и во-
оружил 70 человек из числа своих арендаторов; лорд Молтон создал роту из своих
слуг и зависимых людей; владельцы шелкоткацких мануфактур, преимущественно
французы-гугеноты, давно жившие в Англии, выделили для королевской службы
2011 человек из числа своих работников, слуг и других зависимых людей22.

Однако в Горном Крае помимо этого имело место и феодальное право магнатов на
службу вассалов за счет, по сути, военных держаний, и клановым родством милицио-
неров и их командиров. Власть здесь по-прежнему была, главным образом, властью
вождей кланов, а право - их наследственной юрисдикцией: «Число способных носить
оружие в Горной Стране... составляет примерно 22 тысячи человек, из которых около
10 тысяч - вассалы преданных правительству Вашего Величества предводителей ["8п-
репогк"]; большая часть из оставшихся 12 тысяч [горцев] участвовали в восстании про-
тив Вашего Величества и готовы, когда бы к этому ни побудили их предводители или
вожди, устраивать новые беспорядки и браться за оружие в поддержку "Претендента"
[на британский престол из изгнанных Стюартов]»23.

Последнее обстоятельство и имел в виду Данкан Форбс из Каллодена, сокрушаясь в
письмах за 1745 г. государственному секретарю по делам Шотландии об отсутствии к

17 1Ы4., р. 159-160; Ке!не.1.8. Ор. С11., р. 457; Апоп. 1.е11ет Го 8й АгсЫЬаН 8геиагГ Оепйат. РеЬгоагу 8, 1716. -
№«<8 Ье11ег8 о! 1715-1716. Ьопбоп апб Е<ИпЬиг§й, 1910, р. 139-140; Скаг1ез О. Н18Гогу о! |Не ГгашасНош т |Не
уеагв 1715-16 апб 1745 46: сопГашт§ ап гтрагиа! ассоипГ о! |11е оссиггепсев о! [Кеее уеагв Го§еГйег ееИН ап аи-
[КепИс <1е1а|| о! !Не бап§ег8 Рппсе СЪаг1е8 епсоипГегеб айег !Не Паи 1е о! СиПобеп, ।(Н а «ЪогГ «кеГсй о! Ы8 I Не;
т!ег8рег8е(1 ееИ Н а уапеГу о? апес<1о[ее пеуег бе Гоге риЫьКеН. 8йг1ш§, 1817, V. I, р. 416.

18 8тс1шг ./. Метогге о! Ше ЪкипесЙоп т 8со11ап<1 т 1715. АУпк \о[е« Ьу АУ. 8соГГ. Е4тЬиг§к, 1843, р. 346-
347.

19 Ваупез 1. Ор. сП., р. 157.

20 Ргазег ./. Ма]ог Ргавег’в МапшспрГ. Н18 АбуепГигев т 8соГ1апс1 апб Нпе1ап<1; Ы8 М1881ОП Го, апб Тгауек т,
Ргапсе т 8еагс1г о! 1т СЫеГ; Ы8 Зегугсев т Г±ге КеЬеШоп (апб Ы8 ОиагтеК) ееИ Н 8ппоп Ргавег, 1.о1<1 ЬоуаГ. 1696-
1737. ЕйшЬиг§Ъ, 1889, V. II, р. 68-69.

21 Например: Маскау ./. ТЪе Ше о! ЫеиГ. - Оепега! Ни§Ь Маскау, Соттапбег т СЫеГ о! Ше Рогсев т 8соГ-
1ап<1, 1689 ап<1 1690. Со1опе1 СоттапбапГ о! Ше 8соШ8Й Вп§ас1е, т Гке «егугсе о! Ше 81аГе8 Оепега!, ап<1 а Рпуу-
СоипвеПог т 8со||ап<1. Ес1тЬиг§к, 1836, р. 20-23, 35-38.

22 ТЪе Н18Гогу о! Ше КеЬеШоп 1745 ап<1 1746. ЕсЪпЬиг§к, 1748, р. 70; Зарницкий Г.С. Расстановка социаль-
но-политических сил в Великобритании в период якобитского восстания 1745-1746 гг. - Общественные
идеи и социально-политическая борьба в новое и новейшее время. М., 1987, с. 139.

23 \Уаке О. КерогГ, &с., ге!аГт§ Го Гйе НщЫашЪ, Оесетпбет 10, 1724. - Н18Гопса1 Рареге ге!аГш§ Го Гйе ТасоЫге
Репой 1699-1750. АЬегйееп, 1895, у. I, р. 132.
началу мятежа Карла Эдуарда Стюарта учрежденных для Шотландии Лондоном лорд-
лейтенантств. Характер земельных отношений в Горной Стране к началу XVIII в. для
Англии и большей части Нижней Шотландии был уже анахронизмом. Однако именно
благодаря нему (наряду с прочными клановыми принципами) горцы продолжали не-
сти службу своим вождям или магнатам. В этих условиях патронаж Короны (в том
числе через распределение лорд-лейтенантств) приобретал в Хайленде особую значи-
мость. Случай с тремя сотнями Фрэзеров, ушедших из военного лагеря графа Мара по
призыву вождя буквально накануне сражения при Шериффмуре, 13 ноября 1715 г.,
служит тому хорошим примером24. Отряды местной знати в Горной Стране не
являлись лишь вспомогательными частями армии. Они и были собственно армией, так
как именно из них и состояли в 1715-1716, 1719 и 1745-1746 гг. полки, формировавшие-
ся на основе клановой принадлежности или вассальной зависимости. В этих условиях
организация лейтенантств в располагавшихся в Горной Шотландии графствах означа-
ла численное сокращение потенциальных мятежников в обществе, где каждый взрос-
лый мужчина был обязан военной службой тому или иному вождю или магнату и где
почти никто из последних не оставался безразличным к поднимавшимся якобитами
частым восстаниям.

Итак, что же на практике представляли собой эти упущенные к 1745 г. возможно-
сти? Были ли они обречены так и остаться нереализованными в течение всего перио-
да умиротворения Горной Шотландии в 1715-1745 гг.?

Задачи лорд-лейтенантов и их возможное значение в вооруженном противостоянии
в королевстве в известной мере раскрываются в типовых инструкциях, призванных
сопровождать их мобилизационную милиционную деятельность в подконтрольных им
графствах. Эти инструкции, подписанные государственным секретарем Южного (сен-
тябрь 1714 - декабрь 1716 гг.), а затем Северного (декабрь 1716 - апрель 1717 гг.) де-
партаментов Джеймсом Стэнхоупом, касались главным образом назначения замести-
телей лорд-лейтенантов и набора милиционных полков25.

При назначении заместителей лорд-лейтенантов (от 6 до 12 должностей в зависи-
мости от размеров подотчетного графства) особое внимание уделялось властями ло-
яльности кандидатов новой династии. Милиционеры и заместители лорд-лейтенанта
связывались клятвой представлявшему Корону лорд-лейтенанту защищать королев-
ство. Отдельно при этом оговаривалось, что "заместители лорд-лейтенантов и офице-
ры не обязательно должны быть столь же способны [к воинскому делу], как другие,
но должны быть особенно преданы нашему наследованию короны,... правительству, и
быть готовы отстоять протестантскую религию и свои же свободы". Малейшее со-
мнение относительно верности предполагаемых милиционеров и их возможных ко-
мандиров четко прописывалось в инструкциях строжайшим запретом на их запись в
ополчение графства. Кроме этого, при назначении заместителей лорд-лейтенантов
следовало избегать по возможности опасных общему делу проявлений местничества
среди кандидатов на эти должности26.

Набор полков определялся таким образом, "чтобы каждый батальон состоял из
полковника, подполковника, майора (лично ротами не командует), 10 капитанов,
10 лейтенантов, 10 прапорщиков (епкфп), 20 сержантов, 20 капралов, 10 барабанщи-
ков, адъютанта, квартирмейстера и 400 рядовых". При этом в подтвержденных 25 ав-
густа 1715 г. инструкциях к графу Сазерленду и бригадиру Гранту рекомендовалось "в
том случае, если это будет уместно, сформировать и конные отряды, каждый из кото-

24 Ргазег /. Ор. сП., V. I, р. 74-75; 1Ы<1., V. II, р. 44 45.

25 Ваупез 1. Ор. сП., р. 156.

26 1п81гисиоп8 Го оиг гу! 1ги8Пе ап<1 гу! \сее11 6е1о\'е<1 Соивеп 1о. Еаг! о! К.оШе88 «Шот \Уее Касе арро|п1е<1
Гоп1 1а\1епеп1 о! Ше 8Ьуге о! АЫ. СоиП а! 81. Затее,ЗиНе 6, 1716. - Шлопса! Рареге..., V. I, р. 129-130.
рых включал бы капитана, лейтенанта, корнета, квартирмейстера, 2 капралов и 40 ря-
довых"27.

Мятеж якобитов в 1715-1716 гг. в первый и последний раз предоставил правитель-
ству возможность на практике проверить эффективность системы лорд-лейтенантств
в Горной Шотландии. Уже к октябрю 1715 г. численность сторонников правительства
на севере Шотландии составила 1580 человек: 900 милиционеров выставил граф Са-
зерленд28, 200 человек - лорд Рей, 300 - клан Манро, 180 - граф Росс. К середине того
же месяца в поддержку Короны поднялись еще 500 Грантов и 120 человек от Форбсов
из Каллодена и Роузов из Килрэвока. Таким образом, в самый критический (накануне
схватки под Шериффмуром 13 ноября 1715 г.) момент Лондон мог рассчитывать при-
мерно на 2300 опытных (напомним, милиционеры набирались из таких же клансме-
нов, что и сторонники якобитов) воинов в самом тылу у противника и там, где кон-
троль над местностью имел стратегическое значение - возле Инвернесса (город пре-
граждал путь к единственному удобному проходу между восточным и западным
Хайлендом на севере Горной Страны). И именно 13 ноября 1715 г. Инвернесс, кото-
рый защищал гарнизон сэра Джона Маккензи из Коула, был захвачен в результате
утреннего штурма, предпринятого силами Фрэзеров, Манро и Грантов29.

Распределение лейтенантств в 1715-1716 гг. оказалось успешным во многом благо-
даря тесным дружеским и родственным связям между новыми лорд-лейтенантами, а
также их высокому положению в местном обществе и в иерархии "шотландских" чи-
нов. Патронируя немногих, Корона порождала общий интерес и единство усилий со-
юзных вождей и магнатов ради достижения мира и стабильности в Горной Шотлан-
дии. Так, например, из 46 подписавших представленный Его Величеству в декабре
1714 г. адрес с просьбой оправдать лорда Ловэта от обвинения в государственной из-
мене и разрешить ему вернуться в Шотландию, в графствах Инвернесс, Морей и
Нэйрн один был Грантом (Александр Грант, шериф Инвернессшира и член парламен-
та), один - Форбсом (Джон Форбс из Каллодена, член парламента от округа Инвер-
несс), один - Маккэем (шериф Нейрншира), два - Кэмпбеллами, два - Сазерлендами,
два - Фрезерами и пять - Роузами (в том числе - Хью Роуз из Килрэвока, шериф Росс-
шира, и Хью Роуз из Килрэвока младший). Из 32 подписавших такой же адрес в
графствах Росс и Сазерленд один был Роузом (вновь Хью Роуз из Килрэвока, шериф
Россшира), два были Сазерлендами (в том числе Джон Сазерленд, 15-й граф Сазер-
ленд), восемь происходили из Россов, тринадцать человек принадлежали к клану Ман-
ро (в том числе - сэр Роберт Манро из Фоулиса, вождь клана Манро, и его сын, пол-
ковник Джордж Манро из Калкейрна)30.

Как видим, в адресе фигурируют имена тех же людей, которые менее чем через год
составят ядро проганноверской партии в Шотландии и укрепят пошатнувшийся трон
новой династии. Выказывая расположение некоторым представителям горношот-
ландской знати, Корона получала существенную поддержку кланов приближенных
ею вождей, вассалов магнатов Горной Страны и то влияние, которым последние рас-
полагали. В петиции содержалось, например, такое указание на причину, которая
должна была бы побудить (и побудила в итоге) Корону даровать лорду Ловэту монар-
шее прощение: "Когда большая опасность окружает нас, благодаря влиянию [лорда
Ловэта] на [его] многочисленный клан, ...в защите несомненного права Вашего Вели-
чества на корону мы особенно сильны, чтобы поддержать" это право31. При этом,

27 1п81госйоп8 Го оиг туг ГгивПе ап<1 гуГ \еее11 Ье 1о\ге<1 Соивеп 1о. Еаг! оГ Ко! Ке^ а1ют АУ ее Касе арротГеб ЬогД ЫуГе-
пеп! оГ [Не 8Ьуге оГ АМ. СоигГ аг 8г. 1ате8,1иНе 6,1716. - Н18Юпса1 Рарега..., V. I, р. 130; Ваупеа 1. Ор. ск., р. 156.

28 Он собрал их скорее как владетельный лорд, нежели как лорд-лейтенант, что еще раз подтверждает
особый характер набора ополченцев в Горной Стране.

29 Ваупез 1. Ор. сП., р. 157-160.

30 А РеНпоп ГоЫ8 Ма]е8Гу, шЬейаИо! Гоп1 ЬоуаГ [РгоЬаЫу т ОесетЬег 1714]. - СиПобеп Рареге..., р. 336-338.

31 1Ыа.,р. 336.
Лондон, как видим, разумно экономил финансовые и политические ресурсы, благово-
ля кому-либо из своих сторонников в Горной Шотландии и, таким образом, поддержи-
вая всю партию в целом, учитывая многочисленные и крепкие связи между ее привер-
женцами в "Северной Британии". Герцоги Аргайлы и Форбсы из Каллодена, напри-
мер, постоянно оказывали друг другу взаимную поддержку и покровительство
(Данкан Форбс из Каллодена долгое время был даже управляющим владений Аргай-
лов в юго-западном Хайленде), те же герцоги Аргайлы имели фамильные связи и с
графами Сазерлендами, графами Лоадонами, графами Кейтнессами и другими влия-
тельными сторонниками Ганноверов в Горной Стране32.

В целом Лондон мог рассчитывать на значительную вооруженную поддержку в
Горной Стране и пограничных с ней округах. Из 38 крупных вождей и земельных маг-
натов Шотландии, способных выставить "в поле" от 500 до 6 тыс. своих вооруженных
клансменов и арендаторов, такой влиятельный житель Горного Края, как лэрд Мак-
леод (1 тыс. чел.), сохранил в мятежные 1715-1716 гг. нейтралитет; 24 герцога, марки-
за, графа, лорда и лэрда поддержали Ганноверов и наиболее могущественные из них
числом вооруженных приверженцев располагали землями также в Хайленде и на его
пограничье: например, герцог Аргайл (4 тыс. чел.), граф Сазерленд (1 тыс. чел.),
граф Роуз (500 чел.), лорд Ловэт (около 1 тыс. чел.), лорд Росс (500 чел.), лорд Рэй
(500 чел.), сэр Грант (1 тыс. чел.)33.

В 1724 г. генерал Уэйд, командующий всеми королевскими войсками в "Северной
Британии" в 1725-1740 гг., по-прежнему числит в рядах сторонников Короны в Гор-
ной Шотландии герцога Аргайла, лорда Сазерленда и Стрэтнэвера, лорда Ловэта, Гран-
тов, Россов и Манро, Форбса из Каллодена, Росса из Килрэвока, сэра Арчибальда Кэмп-
белла из Кланиса, способных вместе выставить "в поле" 8 тыс. своих вооруженных
приверженцев34. При этом "преданные правительству Его Величества джентльмены"
примерно равным числом располагались, главным образом, именно в графствах шот-
ландского севера: Мёррей, Нэйрн, Инвернесс, Росс, Кромэрти, Сазерленд, Кейтнесс35.

Учрежденные для Шотландии в 1715 г. лорд-лейтенантства, в то же время, не отме-
нялись, а с восшествием на престол Георга II в 1727 г. были составлены новые списки
претендентов на лейтенантства. Хорошо известные своей вооруженной службой Ко-
роне Хью Роуз из Килрэвока был в них рекомендован в качестве лорд-лейтенанта для
графств Нэйрн и Кромэрти, Чарлз Росс - для Россшира, Александр Броди - для граф-
ства Морей, граф Сазерленд - для графств Сазерленд и Кейтнесс, лорд Ловэт - для
Инвернессшира36.

Вместе с тем, нет оснований утверждать, что кто-либо из этих сторонников новой
династии действительно являлся между 1715 и 1745 гг. в Горной Шотландии лорд-лей-
тенантом. Накануне выпуска комиссий на лейтенантства Лондон засомневался в пра-
вильности сделанного им выбора. Когда Чарлз Росс отказался от должности лорд-
лейтенанта в Россшире, это послужило удобным предлогом к тому, чтобы остановить
все дело с назначением новых лорд-лейтенантов в Шотландии. Нет никаких свиде-
тельств тому, что составленные комиссии были когда-либо изданы. Некоторые лорд-
лейтенанты Шотландии, назначенные еще в 1715 г., были живы к 1745 г. (например,
Дэвид Эрскин, 2-й граф Бьюкенен из Эрскинов, считавший, правда, при этом, свое

32 СиИодеп Рарегз..., р. 1Х-Х; 8ка\м /.8. ТЪе тапа§етепс оГ 8соШ8к 8ос1еСу, 1707-1764: Ро\уег, ХоЫе§, Ьа\у-
уег8, ЕдтЪиг§Ъ А§епС8 апс! Еп§118к1пйиепсе8. ЕЛпЪиг§Ъ, 1983, р. 44-46.

33 А оГ Ле то8С сопмс1егаЫе СЫеГз т 8соС1апс1, апд Ле ХитЬег оГ Меп Леу сап га18е, улЛ ап АссоипГ оГ Легг
В1§ро8Шоп Гог ог а§ап18С Ле ОоуеттепС т 1715-1716 [Лот: РаПепК. Н181огу оГЛе ЬаГе К.еЪе11юп. Ьопс1оп, 1717].-8т-
скаг-81еуеп8оп С. 1п§1опои8 геЬеШоп. ТЪе ЗасоЬЪе П8т§8 оГ 1708,1715 апс! 1719. Ьопс1оп, 1971, р. 195-198.

34 ”ТЪе РМепупиеп С1ап8 Ье1оп§ (о 8ирепог8 \уе11 аГГесСес! (о Н18 Ма]е8Су” [содержится в: У/ас1е О. К.ероП,
&с., ге1аЛ1§ (о Ле Н1§Ыапс18, ВесешЬег 10, 1724. - Н181опса1 Рарегз ..., V. I, р. 144].

35 ”Ь18С оГ Ле то8С СопзМегаЫе §епС1етеп \уЪо аге \уе11 аГГесСес! (о Ъ18 Ма]е8Су’8 СочеттепГ \уЪо тЬаЪЪ апс!
Ъауе Е8Са(е8 т Ле Соипйез ипдег тепПопесГ. - 1Ыс1., р. 145-146.

36 МйсШзоп К. ТЪе СоуеттепГ апс! Ле Н1§Ыапс18, 1707-1745. - 8соС1апс1 т Ле А§е оГ ЪпргоуетепС. ЕЛп-
Ьиг§Ъ, 1970, р. 39.
лейтенантство уже недействительным), но ни один из них не являлся лорд-лейтенан-
том для графств, простиравшихся в Хайленд37.

Несколько причин привели к подобному развитию событий. Первая и, видимо, ос-
новная заключалась в опасениях правительства делегировать обширные полномочия
лорд-лейтенантов вождям и магнатам Горной Страны, чьи ограниченные исключи-
тельно количеством клансменов и арендаторов полномочия и возможности по набору
милиционных частей получали бы, таким образом, правовую основу. В результате
приобретали законность регулярные сборы вооруженных ополченцев из тех самых
горцев, в отношении которых уже дважды принимались "Акты о разоружении". Меж-
ду тем единственным и, в условиях Горной Шотландии шатким гарантом их преданно-
сти Короне была бы клятва верности, приносимая милиционерами и их командирами
Короне при вручении лейтенантской комиссии новому лорд-лейтенанту.

Лояльность своему вождю была часто единственным побудительным мотивом для
горцев, поднимавшихся на мятеж, и в этом смысле показательны причины поддержки
некоторыми клановыми вождями "младшего Претендента" в событиях 1745-1746 гг.
Джордж Маккензи, 3-й граф Кромэрти, например, был банкротом, однако его право
наследственной юрисдикции давало ему же защиту от судебных преследований. Лорд
Ловэт просто дышал воздухом интриг. Ну а, скажем, Эван Макферсон из Клани был
готов оказать вооруженную помощь любому, кто предложит за нее приемлемое воз-
награждение и гарантирует безопасность его же владениям38.

Но, пожалуй, яснее всех о подобном "якобитизме" отозвался Уильям Бойд, 4-й граф
Килмарнок. Когда этот знатный шотландец вступил во владение своим родовым име-
нием, то оказалось, что оно обременено долгами, а значительная часть его заложена
или продана (что, отметим, к концу XVII - началу XVIII столетий являлось, в свою
очередь, типичным в отношении владений многих вождей Горного Края)39 40. На суде и
накануне казни за участие в "предприятии" Карла Эдуарда Стюарта в 1745-1746 гг.
граф откровенно заявил: "Я не знал, права которого из двух королей преобладают, но
я умирал с голоду и, Бог мне свидетель, если бы Магомет водрузил свой штандарт в
Горной Стране, я бы за кусок хлеба стал правоверным мусульманином и примкнул бы
„40
к нему, потому что мне нужно есть

С другой стороны, недоверие к кланам как рекрутской основе милиции в Горной
Стране подкреплялось и усиливалось легализмом, распространенным в первой поло-
вине XVIII в. в Соединенном Королевстве в качестве одной из основ общественно-по-
литических взглядов. Здесь, как и в случае с разоружением кланов Горной Шотлан-
дии, набор милиционных частей также требовал определенного юридического
оформления. Однако в данном случае противоречия между представлениями легали-
стов и реалиями Горной Страны коренились гораздо глубже, чем можно было бы
ожидать от обычной организации в располагавшихся в Хайленде и пограничных с ним
графствах лорд-лейтенантств. Вручение лейтенантств вождям и феодальным власти-
телям Горного Края означало бы поддержание и сохранение практики наследствен-

37 1Ыа„ р. 39.

38 МмЫаоп К. ЬогйвЫр Го РаГгопа§е, 1603-1745. Еопбоп, 1983, р. 165; МсЬупп Р.1. Ор. с11., р. 21.

39 А8сапш8, ог Ше Уоип§ АбуепГигег. 1.оп<1оп, 1746, р. 282; когда в 1725 г. были подведены итоги девяти-
летней деятельности комиссаров по конфискациям имений в Шотландии за участие в мятеже 1715-1716 гг., то
оказалось, что из 411082 ф. ст., вырученных от продажи конфискованных владений, 303955 ф. ст. необ-
ходимо вернуть кредиторам: Сгсйк Н. А СепГигу о! 8сошШ Н18Гогу. Ргот |11е <1ауу Ье&ге |11е 45 Го Шо«е мчШш
1тп§ тетогу. ЕШпЬиг§1г ап<1 Еопбоп, 1901, V. I, р. 102; можно полагать, что большая часть долгов приходи-
лась на собственников Горной Страны: У/анО. ”Т1ге 1аЬеппШ о!Шей ШГЙсиШев”: ТЬе [пПиепсе о! Г)е61 оп Ше
НфЫапб ЕНГе с. 1550-1700. - ТЬе 8сошШ Н18Гопса1 Кеугегу. 2006, V. 85, № 1, р. 28-51; перепечатанный 5 ок-
тября 1745 г. в "Журнале Ньюкасла” материал "Каледонского Меркурия” гласил, что "годовой доход кла-
нов, приведших 4 тыс. хайлендеров в Пертшир, не превышает 1500 ф. ст., что, разделив поровну между
ними, составит лишь 7 шилл. и 6 пенсов каждому в год, ни фартинга в день” (цит. по: 8реск И'./Е ТЬе ВиГсйег:
ТЬе Пике о! СитЬеНапс! ап<1 Ше 8иррге88юп о! Ше 45. Ох&гб, 1981, р. 184).

40 Цит. по: Ре1пе С. ТЬе ЗасоЫге тоуетепГ. ТЬе 1.ач Нгаве. 1716-1807. 1.оп<|оп, 1950, р. 121.
ной юрисдикции в Хайленде, что в корне противоречило представлениям легалистов о
том, что такое для Соединенного Королевства "завершение Унии"41. Компромисс в
этом вопросе был для них невозможен.

Очевидные преимущества клановой организации горцев при наборе милиции ста-
вились Лондоном под сомнение из-за слабости контроля предполагаемых лорд-лейте-
нантов в Горной Шотландии. Сторонники же легализма вооруженную поддержку во-
ждей не могли принять потому, что такая милиция была бы образована не подданны-
ми Короны, действующими исключительно в рамках утвержденных законами
королевства инструкций, но клансменами вождя, все действия и поступки которых
определяло бы право наследственной юрисдикции.

В этих условиях особенно примечательны попытки укрепить британское военное
присутствие в Горной Шотландии с помощью возрождения лорд-лейтенантств в
1744 г., накануне последнего восстания якобитов в 1745-1746 гг. Обострение военно-
политической и криминогенной обстановки в Горной Стране вслед за выводом 43-го
пешего горношотландского полка "Черная Стража" из Хайленда в 1743 г. продемон-
стрировало необходимость повторного учреждения в крае лорд-лейтенантств. И в
этом смысле показательны риторические вопросы лорда-президента Сессионного су-
да Шотландии к государственному секретарю по делам Шотландии в отношении одно-
го из возможных кандидатов на должность лорд-лейтенанта: «Как может действовать
законно герцог Гордон [Космо Джордж Гордон, 3-й герцог Гордон и 6-й маркиз Гор-
дон из Хантли], когда он еще не лорд-лейтенант или его заместитель, в графстве, где
располагается его войско из горцев? Каким влиянием в интересах Короны он может
располагать, когда не может вложить оружие в руки вассалов (теперь разоружен-
ных)? Если уж чем и предотвратить его вступление на путь, ведущий к естественным
для него устремлениям ["фамилия все еще папистская и нелояльная"], так это дать ему
полк... и полномочия, которые, как видим, сегодня требуют большего»42 43.

Вместе с тем случай с 3-м герцогом Гордоном служит хорошим примером причин
возможных опасений Лондона относительно выбора лорд-лейтенантов для Горного
Края. Еще в 1724 г. управляющий герцога, Гордон из Гленлакета, подвергся нападе-
нию Макинтошей, и даже позже, при наборе главой герцогского дома полков, Гордо-
ны часто сталкивались с трудностями рекрутирования среди собственных арендато-
ров-горцев и соседей в Горной Стране.

Так и не придя в итоге к окончательному решению, государственный секретарь по
делам Шотландии маркиз Туиддейл в течение 1744 и 1745 гг. (вплоть до сентября) на-
прасно перебирал имена возможных кандидатов на лорд-лейтенантские должности в
надежде выбрать оптимальное сочетание лорд-лейтенанта и подотчетного графства:
Данкан Форбс из Каллодена; Космо Джордж Гордон, 3-й герцог Гордон и 6-й маркиз
Гордон из Хантли; сэр Джеймс Грант; Джеймс Грэм, 1-й герцог Монтроз; Уильям Гор-
дон, 2-й граф Эбердин; Кеннет Маккензи, номинальный (отец Кеннета, Уильям Мак-
кензи, 5-й граф Сифорт, лишился титула за участие в якобитском восстании 1715—
1716 гг.), 6-й граф Сифорт и лорд Фортроуз; Джордж Маккэй, 3-й лорд Рэй; Арчи-
бальд Кэмпбелл, 3-й герцог Аргайл; Джордж Маккензи, 3-й граф Кромэрти; кто-ни-
будь из Россов или Манро...44

Причины такой нерешительности, если не приписывать все складу характера мар-
киза Туиддейла, можно усмотреть именно в том, что Джон Хэй, не являясь исключе-

41 Ммкгзоп К. ТЪе Ооуеттеп! ап<1 Ше НщЫапШ..., р. 44.

42 РогЬез О., оГ СиПойеп. Ъеиег ю Ше Магцшв оГ Т\еее<1<1а1е. 8ЮтеЫ11, Магсй 1,1744. -СиПобеп Рарега..., р. 367.

43 ВиНоск 1.М. ТЪе Са1егап8 о! Шуегауеп. - РгосееШп§8 о! Ше 8ос1е(у о! Апициапев о! 8со11ап<1. 1926-1927,
у. 61, р. 210. При этом подобное недопонимание между Гордонами из Хантли и их арендаторами-горцами
возникало и раньше; так, когда Джордж Гордон, 4-й граф Хантли, призвал в 1562 г. как феодальный вла-
ститель своих арендаторов из Макинтошей взяться за оружие против королевы Шотландии Марии Стюарт,
Малколм Макинтош, 15-й вождь клана Макинтош, перехватил своих клансменов как их вождь и ополчился
против самого графа Хантли: 8тои1 Т.С. А Н181огу о! Ше 8соШШ Реор1е, 1560-1830. \е\е Уогк, 1969, р. 45.

44 Ммкгзоп К. ТЪе ОоуеттеШ апб Ше НщЫапШ..., р. 40-41.
нием среди британских политиков, так же, как и многие из них, не доверял кланам как
возможной основе набора милиционных частей, и непрерывный поиск надежных для
горношотландских графств лорд-лейтенантов - лучшее этому подтверждение.

Наконец, давнее соперничество шотландских магнатов, корнями уходившее в за-
старелую, но не забытую потомками межклановую вражду, только усиливало сомне-
ния Лондона относительно преданности Короне возможных лорд-лейтенантов в Шот-
ландии45. Оспаривавшие первенство в "шотландских" делах партии были представле-
ны в 1715-1745 гг. непримиримыми лидерами: герцогами Аргайлами и герцогами
Монтрозами, помнившими преисполненное взаимной вражды общее прошлое бурно-
го XVII столетия46. Говоря словами сэра Уолтера Скотта, «борьба между кланами
Кэмпбеллов и Грэмов в течение гражданских войн семнадцатого столетия отмечена
обоюдными потерями и закоренелой враждой; смерть знаменитого маркиза Монтроза
[Джеймс Грэм, "Великий маркиз Монтроз"], с одной стороны, поражение при Инвер-
лохи и жестокий разгром Лорна [область в юго-западном Хайленде, во владениях Ар-
гайлов], с другой, - таковы были взаимные обиды, которые было трудно забыть»47.
Неудивительно поэтому, что если герцог Аргайл счел, например, возможным предо-
ставить разорителю герцога Монтроза, Роберту Макгрегору, укрытие в своих обшир-
ных владениях, то и его противник в "шотландской" политике счел в праве уйти в
1715 г. с должности государственного секретаря по делам Шотландии, раздраженный
тем, что герцог Аргайл получил лорд-лейтенантство в Дамбэртоншире, - графстве,
наследственным шерифом которого был как раз маркиз Монтроз48.

Распределение шерифств в "Северной Британии", между прочим, позволяет соста-
вить наглядное представление о тех лицах, чьими возможностями и правами Корона
могла бы к 1745 г. воспользоваться при организации милиции в Горной Шотландии. В
1745 г. наследственными шерифами в простиравшихся или граничивших с Хайлендом
графствах являлись: для Нэйрна - Джон Кэмпбелл из Кэлдера (Коудор), эсквайр; для
Кромэрти - Джордж Маккензи, 3-й граф Кромэрти; для Аргайла - Арчибальд Кэмп-
белл, 3-й герцог Аргайл; для Банффа - Джеймс Огилви, 5-й граф Финдлтерри; для
Дамбэртона - Уильям Грэм, 2-й герцог Монтроз; для Сазерленда - Уильям Сазерленд,
16-й граф Сазерленд; для Кейтнесса - Джон Синклайр из Улбстера; для Элгина -
Джеймс Стюарт, 9-й граф Мёррей (Морей)49.

Из этих возможных кандидатов в лорд-лейтенанты Шотландии только граф Кро-
мэрти, после некоторых колебаний, принял сторону "младшего Претендента". Одна-
ко расследование по его делу обнаружило "вынужденность" принятого им решения
(граф оказался обманут в надеждах на беспрепятственное формирование роты в под-
держку Ганноверов для своего старшего сына, Джона Маккензи, лорда Маклеода, а
вскоре пленен якобитами) и 4 октября 1749 г. Джордж Маккензи, 3-й граф Кромэрти,
получил монаршее прощение50.

Прочие же поддержали правительство, а некоторые при этом выказали особое рве-
ние. Герцог Аргайл и граф Сазерленд, например, убедили короля признать за ними

45 Проблема, о которой генерал Уэйд предупреждал еще в декабре 1724 г.: №ас1е Сг. КероП, &с., ге1айп§
Го Ше НщЫапШ, ПесетЬег 10, 1724. - Н181опса1 Рарег8 ..., V. I, р. 138.

46 8каю 7.5. Ор. сП., р. 43 49.

47 8соН №. Маппеге, Си81огп8 ап<1 Н181огу о! Ше Н1§Ыап(1ег8 о! 8со11апй. Н181опса1 АссоипГ о! Ше С1ап
МасОге§ог. СШьаоус - Ьопбоп, 1893, р. 140-141.

48 $кст> /.8. Ор. сП., р. 53; что же касается прибежища Роб Роя, то, «как говорилось среди горцев, гер-
цог Аргайл "предоставил ему лес и воду”, т.е. укрытие, какое давали леса и озера его труднодоступного
края»: 1Ы<1., р. 140.

49 ТЪе 81161'1 ГГ^ ш \о1|11 ВгПат. - СкатЬег1аупе Ма§пае ВгПаптае Моййа: ог, Ше РгевеШ 81а1е о! Огеа!
ВгПат; XV1111 Шуегсе гетагкв ироп Тйе Дпсчет 81а1е ШегеоТ. Ьопбоп, 1745, раП II, Ьоок III, р. 30; ВаЦЪиг 1.Р.
Т1ге 8со18 реега§е; соп!атт§ ап ГШЮпса! ап<1 §епеа1о§1са1 ассоип! о! Ше поЫ1Пу о! Ша1 кт§(1от. 1906, V. III,
р. 78-79; 1ЫЙ. 1907, V. IV, р. 39; 1ЫЙ. 1909, V. VI, р. 266-267, 325; 1ЫЙ. 1911, V. VIII, р. 357-358.

50 Ва//оиг7.Р. Ор. сП. 1906, у. III, р. 79-80.
лейтенантства в Аргайлшире и Сазерлендшире если и не по королевским комиссиям,
то в качестве наследственного права. Герцог и граф поклялись Короне в верности и во
время восстания 1745-1746 гг. милиция Кэмпбеллов и горцев графа Сазерленда были
единственными значительными милиционными ополчениями Короны в Горной Шот-
ландии от начала и до конца мятежа51. Граф Финдлтерри, со своей стороны, активно
снабжал продовольствием армию герцога Камберленда, когда тот подавлял мятеж
уже в самой "Северной Британии"52.

При этом в ответ на письмо маркиза Туиддайла к генералу сэру Джону Коупу от
1 августа 1745 г., в котором государственный секретарь по делам Шотландии сообщал,
что 5 тыс. мушкетов отправлены в Шотландию и, если герцог Аргайл пожелает, часть
оружия можно ему передать, последний известил генерала Коупа, что не посмеет защи-
тить даже себя до тех пор, пока правительство не признает эти его действия законными53.

Среди назначенных Короной для графств Горной Страны (в том числе погранич-
ных с Хайлендом) шерифов на 1745 г. (для Эбердина - Александр Грант из Грант-
сфилда; для - Инвернесса - Саймон Фрэзер, лорд Ловэт; для Росса - Джордж Росс,
13-й лорд Росс) только лорд Ловэт, шериф в Инвернессшире, служа себе, помогал уже
с середины 1730-х годов якобитам54.

Еще в двух графствах края шерифы занимали свои должности пожизненно: для
Перта - Джеймс Меррей, 2-й герцог Этолл; для - Форфара (или Энгаса) - Дэвид Кэр-
нейдж, 5-й граф Норзеск55. Оба сохранили во время восстания принца Карла Эдуарда
Стюарта в 1745-1746 гг. верность Ганноверам.

При этом общее число милиционеров, которых могли выставить "в поле" союзные
правительству вожди и магнаты Горной Страны накануне мятежа якобитов в 1745-
1746 гг., составляло приблизительно 12 950 человек (герцог Аргайл - 5 тыс.; герцог
Этолл - 3 тыс.; герцог Гордон - 300; Гранты - 850; Фрэзеры - 700; лорд Фортроуз -
1 тыс.; граф Кромэрти - 1 тыс.; сэр Гарри Манро из Фоулиса - 300; лорд Росс - 300;
граф Кейтнесс и Джон Синклайр из Улбстера - 500) из 21 650 горцев, готовых к
1745 г. выступить за своими вождями и сюзеренами56.

Меньшие, но тоже весьма внушительные цифры дают некоторые современные иссле-
дователи: 22 клана (9720 человек) - на стороне "Претендента" в 1745-1746 гг., 10 кланов
(8350 человек) - на стороне правительства в то же время. Причем если судить по размерам
богатства, то Лондон поддерживали наиболее процветающие кланы Горной Шотландии57.

...Вторя Данкану Форбсу, лорд-президенту Сессионного суда Шотландии, Эндрю
Флэтчер из Сэлтоуна, лорд-клерк Сессионного суда Шотландии (как лорд Милтон),
писал маркизу Туиддейлу, государственному секретарю по делам Шотландии, в сен-
тябре 1745 г.: "Шотландия может быть разделена на две части: одна вооружена, дру-
гая - разоружена. Под первой я имею в виду Хайленд; под второй - Лоуленд. Первая
дает хорошую, возможно, лучшую в Европе милицию; вторая (которой мы с вашим

51 Герцог Аргайл намеревался выставить в поддержку правительства около 3 тыс. клансменов, а граф
Сазерленд (вместе с лордом Рэем) - приблизительно 1,8-2 тыс. чел.: Зарницкий Г.С. Указ, соч., с. 139—
140; В1аск1. СиПобеп ап<1 Ше ’45. Ьоп<1оп, 1990, р. 99, 138; 8реск IV'./V Ор. сП., р. 124-125.

52 Ва1/оигЗ.Р. Ор. сП. 1907, V. IV, р. 39.

53 /окпМопе, СкегаИег <1е. МетоЙ8 о! Ше геЬеПюп т 1715 ап<1 1745. Соп1атт§ а паггайуе о! Ше рго§ге88 о!
Ше КеЬеШоп, йот 118 соттепсетеп! о! Ше ВаШе о! СиПобеп; Ше сйагасШгв о! Ше рппс1ра1 рег8оп8 епуасе<1 т
П, ап<1 апес<1о[е8 ге8рес!т§ Шет. Ьопбоп, 1821, р. 21.

54 ТЬе ЗКелГГ^ т \ог! 11 ВгПат. - СкатЬег1аупе .к Ор. сП., раг! II, Ьоок III, р. 30.

55 Ва1/оиг РР. Ор. сП. 1904, V. I, р. 475 485; 1Ы4. 1909, V. VI, р. 502-503; ТЬе ЗйепГй т ЫогШ ВгПат. -
СкатЬег1аупе 1. Ор. с11., раг! II, Ьоок III, р. 30.

56 РогЬез О. Метопа! Апеп! Го Ше Тгие 8|а1е о! Ше НфЫапШ а8 Ю ТЬеп СЫеЙатв, Го11о\ут§8 ап<1 Эереп-
Штсе8 Ье&ге Ше !.а1е КеЬеШоп [1745-1746]. - Н181опса1 Рарег8..., V. I, р. 165-175. Для сравнения: в Равнин-
ной Шотландии в первые месяцы восстания якобитов 1745-1746 гг. в поддержку Георга II Ганновера вы-
ступило не более 3 тыс. чел.: Ноте}. ТЬе Н181огу о!Ше КеЬеШоп т Ше уеаг 1745. Ьоп<1оп, 1802, р. 155.

57 8реск И'./Г Ор. сП., р. 184-185.
Лордством больше привержены), хотя и граничит [с Горной Страной], однако в малой
степени привычна к обращению с оружием"58 59.

Но самые интересные откровения лорда Милтона следуют дальше. Из письма мы
узнаем, что в Горной Стране и после начала мятежа еще есть лояльные кланы (Кэмп-
беллы, Гранты, Манро, Маккэи, Сазерленды) - С1ап8", говоря языком лорда

Милтона; есть также вожди и магнаты, участвовавшие в восстании якобитов 1715-
1716 гг., но ныне хранящие верность правительству Ганноверов ("герцог Гордон, Си-
форт, сэр Александр Макдоналд и лэрд Маклеод из Маклеодов"). При этом "за рамка-
ми акта о разоружении" 1716 г. при явной аналогии с актом о разоружении 1725 г.
«было сделано исключение, при котором по приказу Его Величества и из его арсена-
ла народ созывался и вооружался лорд-лейтенантами графств, после чего они [мили-
ционеры] могли законно носить и использовать оружие такое количество дней или
времени, какое было бы определено приказом Его Величества. Это ли, предельно яс-
ными словами закона, не ответ на вопрос вашего Лордства о том, какие полномочия я
желал бы видеть делегированными [в Шотландию] для наделения преданных [прави-
тельству Его Величества] правами законно встать на защиту персоны Его Величества
и правительства?... Очевидно, что мы как гражданские служащие ["ст1 оЛтсегк"] мало
можем сделать в подобных случаях [вторжение из-за рубежа и мятеж]..., только свое-
временно и надлежащим образом вооруженные войска короля и его верные поддан-
59
ные могут противостоять врагам правительства во время вторжения» .

Настойчивое предложение лорд-клерка Сессионного суда Шотландии Туиддейлу
вооружить лояльные Короне кланы как верный способ скорейшим образом в зароды-
ше подавить вспыхнувший в королевстве мятеж демонстрирует несходство мнений.
Единодушия по вопросу об учреждении для графств Шотландии (и для Хайленда
прежде всего) лорд-лейтенантств не было в течение всего периода британского воен-
ного присутствия в Горной Шотландии в 1715-1745 гг.

Таким образом, выгоды британского военного присутствия в Горной Шотландии в
1715-1745 гг. от совмещения в одних тех же руках проверенных и надежных привер-
женцев новой династии власти и полномочий клановых вождей, феодальных власти-
телей и лорд-лейтенантов графств в организации многочисленной и опытной мили-
ции, на первый взгляд бесспорны. Однако не следует забывать, что именно опасения по
поводу такой концентрации власти служили главным препятствием к учреждению в
Шотландии (Горной Шотландии прежде всего) лорд-лейтенантств. В условиях, когда со-
юзные кланы еще не так давно оспаривали власть Короны в Горной Стране, а, напро-
тив, враждебные Лондону горцы в том же недалеком прошлом служили ему в Горном
Крае опорой, найти надежного лорд-лейтенанта оказалось делом чрезвычайно затруд-
нительным. Даже самые обдуманные назначения обязательно содержали в себе эле-
мент непредсказуемости, который в противоречивых условиях умиротворения Горной
Шотландии в 1715-1745 гг. очень быстро мог дать опасные для новой династии
всходы.

Кроме того, рассуждая об очевидной неспособности правительств Соединенного
Королевства в 1715-1745 гг. выработать приемлемое решение по такому важнейшему
для эффективного британского военного присутствия в Горной Стране вопросу, как
учреждение лорд-лейтенантств, необходимо ясно отдавать себе отчет в том, в каком
политическом климате рождались и обсуждались предложения по их организации в
Шотландии. Активное неприятие в британской политической среде самих основ соци-
альной организации горских сообществ в первой половине XVIII столетия и, соответ-
ственно, основ милиционных ополчений в Горной Стране, также оказывало опреде-
ленное (хотя и меньшее, полагаем, учитывая близкое знакомство ответственных за

58 Р1е(скег А., ЬогД МйЮп. ЬеИег Го (Не Мащш8 оГ Т\\'ее<1<1а1е. ЕДтЬиг§11, 8ер(етЬег 16, 1745. - Ноте./. Ор.

С1Г, р. 301-302.

59 1Ыа„ р. 302-306.
умиротворение края в 1715-1745 гг. чинов местными реалиями) влияние на решение
участи лорд-лейтенантств для Шотландии.

* * *

В конце XVII - первой половине XVIII в. ответственные лица в Британии имели до-
статочно определенное представление о стратегии расширения присутствия Короны в
Горной Шотландии. Поддержание мира в Горной Стране в 1715-1745 гг. представляло
собой сложную систему взаимодействия и взаимного поддержания программ военного
строительства и военного сотрудничества в крае, в окончательном виде сформулиро-
ванную в секретном отчете генерала Уэйда о состоянии дел в Горной Шотландии от
10 декабря 1724 г. В условиях осознанной практической нереализуемости "актов о
разоружении" кланов Горной Шотландии от 1716 и 1725 гг., которые Лондон рассмат-
ривал, прежде всего, как способ легализации присутствия королевской армии в Хай-
ленде после формального окончания мятежа, эти программы и составили основу во-
енного присутствия Короны в крае.

За неполную четверть века британского военного присутствия в Горной Шотлан-
дии ценой больших усилий правительством был достигнут некоторый баланс сил, поз-
волявший к концу 1730-х годов надеяться на стабильное политическое развитие Хай-
ленда в рамках Соединенного Королевства. Однако в начале 1740-х годов равновесие про-
тивостоявших сторон в Горной Стране было нарушено. В 1739 г. правительством
принимается решение о сведении рот из лояльных горцев в пеший полк "Черная Стража",
а в 1743 г. - о его отправке с другими наиболее опытными частями британской армии на
континент. Таким образом, Лондон продемонстрировал небрежение к основным факто-
рам военно-политической стабильности нового престолонаследия в Горной Стране.

В то же время Лондон так и не решился на совмещение в руках, казалось бы, на-
дежных союзников нового престолонаследия власти и полномочий клановых вождей,
магнатов и лорд-лейтенантов. Этот факт представляется наиболее примечательным.
Роты, набранные из представителей лояльной Короне части хайлендеров, на которые
в деле умиротворения края возлагались большие надежды, не получили возможности
проявить себя в полной мере. Учреждение лорд-лейтенантств, способное, как пред-
ставлялось некоторым ответственным "шотландским" чинам еще до 1745 г. и не им
одним, предотвратить очередной мятеж якобитов, так и осталось лишь предметом
жарких споров, но не усилий по его претворению в жизнь.

И тем удивительнее результаты такого отношения Лондона к проблеме Горного
Края, которые обнаружились не только в ходе выступления сторонников Стюартов
1745-1746 гг. Проявились они и в том, что этот мятеж в ряду подобных оказался по-
следним. С его подавлением правительство решительно откажется от мысли пола-
гаться в деле умиротворения края на вооруженную поддержку местных сообществ и,
опираясь на введенную в Горную Страну регулярную королевскую армию, предпри-
мет значительные усилия, направленные на ликвидацию наследственной юрисдикции
и земельной зависимости горцев от своих вождей и феодальных властителей. Клано-
вую систему и взаимную приверженность горцев эти меры ослабили, но полностью
уничтожить не смогли. Однако расширение силою оружия британских порядков в
Горной Стране и открытие новых возможностей перед жителями края в связи с актив-
ной внешнеполитической деятельностью Великобритании и ее колониальной полити-
кой (формирование горношотландских полков) позволит направить воинственную
энергию горцев в нужное Лондону русло60.

60 С 1792 по 1815 гг. - время кульминации почти векового изнурительного противостояния "Великой
Британии” и "Великой Франции” - каждый четвертый житель Горного Края проходил добровольную
службу в полках под флагом Соединенного Королевства; в абсолютном выражении: 75 тыс. чел. из почти
300 тыс. населения Горной Шотландии в конце XVIII - начале XIX вв.: Отикоп IV. 8сошШ 1трепа118т ап<1
\аиопа1 ШепШу (РаП 1). - Т1ге ЙГ81 раг! о! Ше 8реес1г а! Ше \Уог<| Родаег Воокв Гпп§е ГеЧ1\а1 оп 15 Аи§и81
2004. - 1Шр://\у\у\у.\уог<1-ро\уег.со.ик/р1аЙогт/Р1аЙогт81у1е-22
Портреты историков

Н.П. ЕВДОКИМОВА, А.А. ПЕТРОВА

ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ РЕВУНЕНКОВ (1911-2004)

В истории кафедры новой и новейшей истории Санкт-Петербургского государ-
ственного университета можно назвать немало имен ученых, оставивших свой след в
исторической науке, ученых, труды которых стали образцом научных достижений и
составили славу российской, советской науки. А.И. Кареев, М.М. Ковалевский,
Е.В. Тарле, П.П. Щеголев, А.И. Молок и многие другие ученые, в разное время рабо-
тавшие на кафедре, стали гордостью российской науки. Имя доктора исторических
наук, профессора Владимира Георгиевича Ревуненкова, несомненно, с полным пра-
вом может быть поставлено в ряд таких ученых.

Жизненный путь В.Г. Ревуненкова и его научное творчество уже были предметом
анализа в статьях и материалах его учеников и коллег. Первым это сделал профессор
С.А. Могилевский, который привел краткие биографические сведения и охарактери-
зовал первые крупные работы В.Г. Ревуненкова. Его статья вышла в сборнике статей,
в котором были опубликованы материалы научной конференции, посвященной 60-ле-
тию В.Г. Ревуненкова* 1. Тщательный анализ работ профессора В.Г. Ревуненкова по
истории Великой французской революции спустя 10 лет был выполнен В.Н. Комисса-
ровым в статье, помещенной в сборнике работ, вышедшем к 70-летнему юбилею уче-
ного2. Тогда же журнал "Новая и новейшая история" опубликовал краткую информа-
цию о заседании Ученого совета исторического факультета ЛГУ, также посвященно-
го этому юбилею профессора В.Г. Ревуненкова3. К 85-летию ученого в газете "Санкт-
Петербургский университет" был напечатан материал В.Н. Комисссарова4.

Свою задачу авторы настоящего очерка видят в том, чтобы отдать дань уважения
Владимиру Георгиевичу Ревуненкову, своему учителю и старшему коллеге, скончав-
шемуся 10 октября 2004 г., и попытаться восстановить облик гражданина своей страны.

В.Г. Ревуненков вошел в историческую науку как специалист по германской исто-
рии, истории международных отношений второй половины XIX в., историографии, но
наибольшую известность он приобрел как скрупулезный, оригинальный исследова-
тель истории Великой французской революции, создавший свою школу историков в
изучении этого важного события мировой истории. Он является автором более 200 на-

Евдокимова Нина Петровна - кандидат исторических наук, доцент кафедры истории нового и новей-
шего времени исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

Петрова Ариадна Александровна - кандидат исторических наук, доцент кафедры истории нового и
новейшего времени исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

1 Могилевский С.А. Творческий путь ученого. (К 60-летию со дня рождения профессора В.Г. Ревунен-
кова.) - Исследования по новой и новейшей истории. Л., 1972, с. 3-16.

2 Комиссаров Б.Н. Проблемы Великой французской революции в трудах В.Г. Ревуненкова. - Совет-
ская и зарубежная историография новой и новейшей истории. Л., 1981, с. 3-22.

3 Евдокимова Н.П. О 70-летии В.Г. Ревуненкова. - Новая и новейшая история, 1982, № 3, с. 217-218.

4 Комиссаров Б.Н. Непроторенными путями. К 85-летию профессора В.Г. Ревуненкова. - Санкт-Пе-
тербургский университет, 1996,№ 25, с. 12-13.
учных трудов, в том числе 12 монографий. Он прошел свой путь в науку и в науке.
Этот непростой путь был связан с преодолением как жизненных невзгод и неурядиц,
так и необходимостью преодоления сопротивления научной среды, не сразу воспри-
нявшей его взгляды на многие исторические события и явления.

В.Г. Ревуненков родился в Петербурге 13 сентября 1911 г. в семье мелкого служа-
щего. В связи с ранней смертью отца он вынужден был пойти работать на машино-
строительный завод. Окончил фабрично-заводское училище, стал квалифицирован-
ным рабочим-модельщиком. Его становление как личности происходило в 20-х годах
XX столетия, когда страна преодолевала разруху, когда появилось ощущение пере-
мен, благоприятных для таких выходцев из низов, каким был В.Г. Ревуненков. Он был
активен, полон надежд, как все его однокашники. Кружок ОСОАВИАХИМА5, стен-
газета, комсомольское бюро - юноша успевал всюду. Он рано приобрел вкус к знани-
ям, к чтению прессы и серьезной литературы. Приобретая знания сам, он и других
приобщал к ним, читая в обеденные перерывы газеты рабочим своего цеха.

В конце 1920-х годов перед страной встала проблема создания своих педагогиче-
ских кадров. Чтобы их создать, наиболее талантливых молодых людей из рабочих по
путевкам райкомов комсомола направляли на учебу в высшие учебные заведения. Та-
кую путевку в 1929 г. Выборгский райком комсомола Ленинграда выдал Владимиру
Ревуненкову: в составе так называемой "комсомольской тысячи" его направили на
учебу в педагогический институт. После краткосрочных подготовительных курсов он
успешно сдал вступительные экзамены и стал студентом общественно-экономическо-
го отделения Педагогического института имени А.И. Герцена. Здесь работали тогда
великолепные педагоги - профессора С. С. Горловский, А.Е. Кудрявцев, Я.М. Захер и
многие другие. Среди множества общественных дисциплин, преподаваемых в педаго-
гическом институте, для В.Г. Ревуненкова приоритетной стала история стран Запад-
ной Европы и Америки в новое и новейшее время. События Английской революции
середины XVII в., о которых рассказывал в своих лекциях и на семинарах профессор
А.Е. Кудрявцев, события Великой французской революции конца XVIII в., о которых
так ярко говорил в своих лекциях профессор Я.М. Захер, были созвучны событиям и
обстоятельствам жизни того поколения студентов, детские годы и юность которого
пришлись на годы Первой мировой войны, революции, гражданской войны и последую-
щих преобразований во всех сферах общественно-экономической и политической
жизни страны. В.Г. Ревуненков был из этого поколения. Значительно позже, когда
В.Г. Ревуненков рассказывал о Н.П. Карееве, который в конце XIX в. первым стал чи-
тать в Петербургском университете курс лекций по истории стран Западной Европы в
новое время, он говорил, что Кареев читал политическую историю стран Западной
Европы, а пытливые умы неизбежно должны были "накладывать" этот рассказ на со-
бытия политической жизни царской России конца XIX - начала XX вв. И поколение
В.Г. Ревуненкова в студенческих аудиториях первой трети XX в. делало то же самое -
анализировало, сопоставляло услышанное с реалиями современной ему жизни. И
именно эти реалии открыли дорогу к высшему образованию таким же выходцам из
народа, каким был В.Г. Ревуненков. Он с большим интересом работал в семинарах
А.Е. Кудрявцева, Я.М. Захера, а также и в семинаре С. С. Горловского по истории не-
мецкой социал-демократии. Своей увлеченностью историей и недюжинными способ-
ностями к научной работе он обратил на себя внимание преподавателей. И поэтому
приглашение поступить в аспирантуру Ленинградского института истории, филосо-
фии и лингвистики (ЛИФЛИ) по кафедре новой и новейшей истории, директором ко-
торого был С. С. Горловский, было совершенно закономерным.

Среди тех преподавателей ЛИФЛИ, которые оказали на него наибольшее влияние,
В.Г. Ревуненков всегда называл А.И. Молока, который уже тогда был известным спе-

5 ОСОАВИАХИМ - Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству, мас-
совое добровольное общество, существовавшее в Советском Союзе в 1927-1948 гг.
циалистом по истории Франции, опубликовал ряд работ по истории Парижской ком-
муны 1871 г., Я.М. Захера, специалиста по истории парижских секций и крайних дви-
жений (движения "бешеных") в эпоху Великой французской революции, П.П. Щего-
лева, знатока истории Западной Европы XVI - XVII вв. Но особенно он выделял
академика Е.В. Тарле, отмечая его безграничную преданность науке, разносторонние,
энциклопедические знания, талант исследователя, для которого характерны были,
как писал позже В.Г. Ревуненков, и глубокий анализ, и подлинно художественная ма-
нера изложения. Особо В.Г. Ревуненков отмечал необычайно яркий лекторский стиль
академика Тарле, где были "вдохновенная импровизация, образность и точность язы-
ка, меткие характеристики, тонкий анализ, огромная информативность" и обоснован-
ность выводов6.

Великие учителя сформировали у своего ученика глубокий интерес к научно-иссле-
довательской работе, к научному поиску. В аспирантуре ЛИФ ЛИ определился и инте-
рес В.Г. Ревуненкова к проблемам германской истории XIX в. Успешные занятия про-
блемой конституционного конфликта 1862 г. в Пруссии, приведшего к власти Отто
фон Бисмарка, в мае 1937 г. завершились защитой кандидатской диссертации "Поли-
тический кризис 1862 года в Пруссии". Защита проходила на историческом факульте-
те Ленинградского университета. А в качестве официальных оппонентов выступали
глубоко уважаемые диссертантом Е.В. Тарле и А.П. Молок. Одобрительные отзывы
о диссертации молодого ученого со стороны столь маститых ученых открывали ему
дорогу в будущее. В 1939 г. В.Г. Ревуненков стал доцентом кафедры новой и новей-
шей истории исторического факультета Ленинградского университета. Здесь он
прежде всего занялся подготовкой рукописи своей кандидатской диссертации к публи-
кации. И вскоре первая в жизни В.Г. Ревуненкова монография "Приход Бисмарка к
власти (политическая борьба в Пруссии в 1859-1862 годах)" была опубликована7. Пе-
чатались в эти годы и пропагандистско-просветительские статьи В.Г. Ревуненкова,
посвященные различным проблемам истории - Парижской коммуне 1871 г., Первой
мировой войне, ревизионизму, краху Версальской системы, якобинцам эпохи Великой
французской революции8 и т.д.

Затем на долгие 12 лет жизнь и научное творчество В.Г. Ревуненкова оказались
связанными с армией. Вначале он преподавал в Высшей военно-политической школе
под Ленинградом, а когда началась Великая Отечественная война, В.Г. Ревуненков
был направлен в распоряжение Политуправления Тихоокеанского флота. Он стал
лектором этого Управления. Спустя два года, когда Высшая военно-политическая
школа перебазировалась в Москву, В.Г. Ревуненкова отозвали из Владивостока, за-
числили доцентом кафедры международной политики этой школы, где он преподавал
до конца войны. В.Г. Ревуненков, таким образом, не принимал участия в боевых дей-
ствиях. Его оружием в Великой Отечественной войне были слово и участие в подго-
товке политработников для Красной Армии. Сам он говорил, что его, конечно, никак
нельзя сравнивать с истинными участниками войны. Однако, как представляется, на
алтаре Великой победы есть и его доля, которую он внес с той мерой ответственно-
сти, которая была ему свойственна.

6 См.: Ревуненков В.Г. Кафедра новой и новейшей истории. - Вопросы истории исторической науки.
Сб. ст. Л., 1984, с. 55.

7 Ревуненков В.Г. Приход Бисмарка к власти (политическая борьба в Пруссии в 1859-1862 гг.). Л.,
1941.

8 См.: Ревуненков В.Г. Парижская коммуна. - Ленинградская правда, 18.III.1939; его же. Парижская
коммуна (историческая справка). - Пропаганда и агитация, 1939, № 4, с. 37 47; его же. Первая мировая
империалистическая война 1914-1918 гг. (историческая справка). - Там же, 1939, № 13, с. 29-35; его же.
Что такое ревизионизм? - Там же, 1939, № 22, с. 37 42; его же. Крах Версальской системы. - Ленинград-
ская правда, 17.III. 1940; его же. Якобинцы (исторический очерк). - Пропаганда и агитация, 1940, № 23,
с. 30-38 и др.
После окончания войны В.Г. Ревуненков еще несколько лет (до 1952 г.) преподавал
в высших военных учебных заведениях Москвы и Ленинграда. Здесь он возобновил и
свою исследовательскую деятельность. Теперь он обратился к проблемам истории ев-
ропейской дипломатии середины XIX в. В 1951 г. на историческом факультете Ленин-
градского университета В.Г. Ревуненков защитил докторскую диссертацию на тему
"Польский вопрос и дипломатическая борьба в Европе в конце 50-х и начале 60-х го-
дов XIX века". Расширенный вариант этой диссертационной работы также был опуб-
ликован9.

В Ленинградский университет В.Г. Ревуненков вернулся в 1952 г. В течение не-
скольких лет он активно участвовал в подготовке к изданию учебников и учебных по-
собий по новой и новейшей истории стран Западной Европы и Америки для школьни-
ков, учителей и студентов высших учебных заведений. Он был редактором некоторых
из этих изданий и автором большого числа глав в каждом из них. В этой многотрудной
работе поражает даже простое перечисление тех стран, главы по истории которых
вышли из-под пера В.Г. Ревуненкова: Англия, Германия, Франция, Италия, Австрия,
Чехословакия, Польша, Румыния, Югославия, Болгария, Греция, Аргентина, Брази-
лия, Чили, Мексика, Гватемала!10 Он был автором разделов по истории Италии с кон-
ца XVIII до 1871 г. в "Очерках истории Италии", изданных под редакцией профессора
М.А. Гуковского11 12. И, конечно же, не случайно он одним из первых российских исто-
риков рискнул написать учебник по новейшей истории стран Латинской Америки,
опубликованный в 1963 г., который и по сию пору отличается глубиной проникнове-
12
ния в материал .

Между тем, вернувшись в университет на должность доцента кафедры новой и но-
вейшей истории, В.Г. Ревуненков вскоре стал профессором, а в 1957 г. он был избран
заведующим этой кафедрой.

В середине 1960-х гг. В.Г. Ревуненков обратился, наконец, к теме, которая с этого
времени станет главной в его научном творчестве - истории Великой французской ре-
волюции. Выше уже упоминалась небольшая статья В.Г. Ревуненкова о якобинцах,
которая стала для него первым прикосновением к проблематике этой революции13.
Концептуально эта статья была вполне адекватна представлениям о якобинцах, сло-
жившимся в российской историографии. Согласно этим концепциям якобинская дик-
татура была диктатурой мелкой буржуазии, поддержанной плебейскими массами го-
рода и деревни. В завершенном виде это мнение, высказанное Н.М. Лукиным, выкри-
сталлизовалось в концепцию Н.М. Лукина - А.З. Манфреда, согласно которой
якобинская диктатура была блоком мелкобуржуазных революционеров, олицетворе-
нием которых был якобинский Конвент, и санкюлотских масс, объединенных в Ком-
муне Парижа и ее секциях.

Спустя четверть века, в 1966 г., В.Г. Ревуненков опубликовал монографию "Марк-
сизм и проблема якобинской диктатуры (историографический очерк)", ставшую но-
вым словом в советской-российской историографии французской революции конца
XVIII в. Автор проделал титанический труд. Он был одним из немногих обществове-
дов-историков, прочитавшим труды классиков марксизма "от корки до корки" и рас-
сматривавшим их взгляды, особенно на исторические события, не как нечто застыв-

9 Ревуненков В.Г. Польское восстание 1863 года и европейская дипломатия. Л., 1957.

10 См.: Новейшая история. Пособие для средней школы. М., 1958. (Редактор и автор нескольких глав);
Новейшая история стран Запада. Учебное пособие для пед. ин-тов. М., 1959; Ворошилов С. И., Ревунен-
ков В.Г., Фураев В.К. Новейшая история. Малые страны Западной Европы. Страны Латинской Америки.
Канада. Учебное пособие для пед. ин-тов. М., 1960. (Редактор и автор нескольких глав); Новая история,
Ч. II. 1871-1917. Учебник для пед. ин-тов. М., 1961; и др.

11 Очерки истории Италии. 476-1918 гг. Пособие для учителя. М., 1959.

12 Ревуненков В.Г. История стран Латинской Америки в новейшее время. Учебное пособие для гос. ун-
тов СССР. М„ 1963.

13 См.: Ревуненков В.Г. Якобинцы (исторический очерк). - Пропаганда и агитация, 1940, № 23, с. 30-38.
шее, раз и навсегда данное, а в развитии и с позиции строгого историзма. Прекрасное
владение марксистской теорией и методологией позволило ему написать интересные,
не утратившие своего значения и по сей день работы. Первой среди них стала книга
"Марксизм и проблема якобинской диктатуры"14. Важным достоинством этой работы
является то, что В.Г. Ревуненков ушел от абсолютизации взглядов ранних К. Маркса,
Ф. Энгельса и В.П. Ленина, свойственной его предшественникам. Он проследил про-
цесс формирования, изменения, развития взглядов К. Маркса, Ф. Энгельса и В.П. Ле-
нина на проблему якобинской диктатуры на разных этапах их общественно-политиче-
ской деятельности и в связи с состоянием современной им науки. Кроме того, основы-
ваясь на более обширной, чем у его предшественников, источниковой базе и
достижениях современной историографии, прежде всего французской, следуя принци-
пу историзма, В.Г. Ревуненков тщательно проанализировал работы советских истори-
ков. В результате этого анализа ученый наряду с господствовавшей в советской исто-
риографии концепцией якобинской диктатуры как блока революционной буржуазии
и санкюлотских масс (якобинского Конвента и Коммуны Парижа) высказал точку
зрения, согласно которой в период якобинской диктатуры существовало двоевластие -
Конвент и Коммуна. Двоевластие при этом рассматривалось как важная черта всей
системы революционного правления, а парижские секции как принципиально новая
форма власти. Эту точку зрения В.Г. Ревуненков воспринял и в дальнейшем, в после-
дующих своих работах, сформулировал в новую концепцию якобинской диктатуры.
Здесь небезынтересно отметить, что, как вспоминала Р.С. Мнухина, не одно десятиле-
тие преподававшая новую историю в ЛГУ одновременно с В.Г. Ревуненковым, руко-
пись монографии "Марксизм и проблема якобинской диктатуры" прошла многочис-
ленные рецензирования. Ее судьба - быть опубликованной или остаться только руко-
писью - решалась на высоком уровне. И, по словам Р.С. Мнухиной, человеком,
сказавшим решительное "да", был И.М. Кривогуз.

Историографический анализ проблемы якобинской диктатуры стал своего рода
прологом к изучению темы истории Великой французской революции уже в сугубо
историческом, фактологическом плане. Именно к таким работам относятся моногра-
фии "Парижские санкюлоты эпохи Великой французской революции" (1971), "Па-
рижская Коммуна. 1792-1794" (1976) и серия статей, посвященных различным пробле-
мам истории и историографии французской революции конца XVIII в.15 Эти работы
профессора В.Г. Ревуненкова свидетельствовали о появлении в нашей стране ленин-
градской школы в изучении истории Великой французской революции, отличающей-
ся от московской школы, школы Н.М. Лукина - А.З. Манфреда, трактовкой карди-
нальных проблем революции. В своих работах В.Г. Ревуненков тщательно проанали-
зировал социальный состав, идеологию, тактику, политические организации
парижских санкюлотов, их отношения, связи с якобинцами и сделал вывод о том, что
якобинская диктатура не была блоком революционной буржуазии и народных масс,
что в период якобинской диктатуры существовало двоевластие: с одной стороны, бур-
жуазная диктатура якобинцев, воплощенная в Конвенте, а с другой - Коммуна Пари-
жа и ее секции, олицетворявшие власть санкюлотов. Автор доказал, что Коммуна Па-
рижа и ее секции были зачатком демократической диктатуры "низов".

Исследования В.Г. Ревуненкова по истории Великой французской революции,
предложенные им концепция и оценки якобинской диктатуры и Парижской Коммуны
1792-1794 гг. и других проблем этой революции, переворот, который он совершил в

14 Ревуненков В.Г. Марксизм и проблема якобинской диктатуры (историографический очерк). Л., 1966.

15 См., наир.: Ревуненков В.Г. Санкюлоты и якобинцы. - Новая и новейшая история, 1969, № 3, с. 54-
70; его же. Об аграрной политике якобинцев. - Вестник Ленинградского университета, 1973, № 2, с. 156-
159; его же. Якобинцы и максимум. - Там же, 1973, № 8, с. 152-159; его же. Гибель эбертистов. - Вопросы
истории, 1974, № 6, с. 133-145; его же. О социальной сущности движения эбертистов. - Новая и новейшая
история, 1974, № 4, с. 56-69; его же. Коммуна Парижа и закон Конвента о максимуме. - Вестник Ленин-
градского университета, 1976, № 20, с. 47-53; и др.
советской историографии этой революции, вызвали разноречивые отклики - чаще
неодобрительные в нашей стране и весьма похвальные за рубежом. Одобрительно от-
кликнулись на труды В.Г. Ревуненкова крупнейший специалист по истории француз-
ской революции немецкий историк В. Марков и польский ученый М. Скршипек, а так-
же некоторые советские ученые, в частности А.И. Молок16. И.С. Галкин позже о кни-
гах В.Г. Ревуненкова "Парижские санкюлоты" и "Парижская коммуна. 1792-1794"
писал, как об "оригинальных по замыслу и выполнению исследованиях", которые
"вносят существенный вклад в изучение острейшей борьбы парижских санкюлотов в
эпоху Французской буржуазной революции конца XVIII в."17. Были и ученые, кото-
рые, может быть не вполне признавая версию якобинской диктатуры, предложенную
В.Г. Ревуненковым, все же находили в ней и элементы, заслуживающие внимания. Об
этом, в частности, в дискуссии по проблемам якобинской диктатуры, организованной
в мае 1970 г. сектором истории Франции Института всеобщей истории, говорили
С.Л. Сытин, Л.С. Гордон. А.В. Адо, например, отметил, что "вызывают интерес" не-
которые наблюдения В.Г. Ревуненкова, которые "побуждают к новым размышлени-
ям над проблемами"18. Еще раньше А.В. Адо в разговоре со своим учеником А.В. Гор-
доном о книге В.Г. Ревуненкова заметил, что это "все-таки работа серьезная"19.

Однако в целом взгляды В.Г. Ревуненкова натолкнулись на категорическое непони-
мание, неприятие со стороны приверженцев "московской школы" историков:
А.З. Манфред, В.М. Далин и др. продолжали отстаивать старую версию оценки дея-
тельности якобинцев, перенесли научную дискуссию в политический план, упрекая
ученого в "ревизии" взглядов В.И. Ленина,20 что в советские времена было далеко не
безобидным обвинением. Критика идей профессора В.Г. Ревуненкова была далека от
корректности. Его, автора трех монографий и более 20 статей по различным пробле-
мам истории Великой французской революции, назвали даже "не специалистом по ис-
тории Французской революции"21. Что же вызвало огонь критики, обрушившейся на
В.Г. Ревуненкова? Пересмотреть многие взгляды и оценки событий и участников Ве-
ликой французской революции В.Г. Ревуненкову позволили кропотливое прочтение
работ классиков марксизма, творческое отношение к их идеям, глубокое знание работ
историков разных направлений, акцент на научную дискуссию, а не на идеологию. Его
пытливый и гибкий ум позволил ему во всех научных спорах выдвигать достаточно
четкую и последовательную аргументацию. Будучи последовательным сторонником
марксистского подхода к изучению истории, он тем не менее не вписывался в орто-
доксальные, догматические идеологические клише. В.Г. Ревуненков относился к
марксизму, прежде всего, как к одному из научных течений. Это и было неприемле-
мым для многих его оппонентов.

Критика, ни ее формы, ни ее суть, не сломала В.Г. Ревуненкова, проявившего спо-
койствие, хладнокровие, стойкость. Он не вступал в полемику со своими критиками,
понимая, что в сложившихся в науке условиях, лучшее, что можно сделать, это идти

16 См., напр., следующие отклики на работу В.Г. Ревуненкова: Молок А.И. "Марксизм и проблема яко-
бинской диктатуры” (рец): Новая и новейшая история, 1967, № 5, с. 174-176; рецензия польского истори-
ка М. Скршипека. - Еийетег, 1968, № 2 (68), 8. 114-119; рецензия немецкого историка В. Маркова. -
ХеПвсйпЙ Й1г Ое8сЫс1И8\у188еп8с11аЙ, 1972, Н.5, 8.631.

17 Галкин И.С. Новая история Европы и Америки в советской историографии (1971-1976 гг.). - Новая
и новейшая история, 1977, № 4, с. 153.

18 См.: Проблемы якобинской диктатуры: Симпозиум в секторе истории Франции Института всеоб-
щей истории (ИВИ) АН СССР, 20-21 мая 1970 г. - Французский ежегодник. 1970. М., 1972, с. 289-295.

19 Цит. по: Бовыкин Д.Ю. А.В. Адо, профессор Московского университета. - Французский ежегодник.
2002. М„ 2002, с. 165.

20 Подробный анализ критики взглядов В.Г. Ревуненкова см.: Комиссаров Б.Н. Проблемы Великой
французской революции в трудах В.Г. Ревуненкова. - Советская и зарубежная историография новой и но-
вейшей истории. Межвузовский сборник. Л., 1981, с. 14-17.

21 Далин В.М. Историки Франции Х1Х-ХХ веков. М., 1981, с. 80-81.
дальше, продолжать исследование избранной темы, что лучшим аргументом могут
стать лишь его новые книги по истории Великой французской революции. Чтобы за-
вершить этот сюжет, заметим, что за дискуссией по вопросам якобинской диктатуры
стояли две разные позиции: с одной стороны, позиция диктата, намерение утвердить
единомыслие, с другой - желание сохранить и отстоять свое право на свободу мнения;
с одной стороны, идеология, с другой - наука. Назвать, спустя годы, эту дискуссию
"идеологической склокой", как это сделано в очень неплохой статье С. Е. Летчфорд,22
нам представляется некорректным.

Между тем, профессор В.Г. Ревуненков продолжал заниматься исследованиями. И
за работами, посвященными отдельным важным проблемам этой революции, после-
довал обобщающий труд В.Г. Ревуненкова, где выработанная им концепция была ар-
гументированно проиллюстрирована на "пространстве" всей революции - от ее нача-
ла до конца. Таким обобщающим трудом стали "Очерки по истории Великой фран-
цузской революции" в двух частях: "Падение монархии. 1789-1792" и "Якобинская
республика и ее крушение", опубликованные в 1982-1983 гг. В 1989, 1996 и 2003 гг.
вышли в свет второе, третье и четвертое дополненные издания "Очерков" (каждое из
этих переизданий - в одном томе). Издание 2003 г. опубликовано под названием "Ис-
тория Французской революции".

На основе обширного фактического материала, накопленного наукой за последние
десятилетия, с позиций историзма автор "Очерков" представил читателю целостную
картину развития Великой французской революции, оригинально трактуя многие
проблемы этого грандиозного события во всемирной истории. Еще раньше В.Г. Реву-
ненков обращался к вопросу о периодизации и о хронологических рамках этой рево-
люции23. В "Очерках" он возвращается к этому вопросу. Автор аргументировано
оспаривает тенденцию, возобладавшую в новейшей французской историографии, де-
лить всю революцию на ряд вполне самостоятельных революций ("революция
14 июля", "революция 10 августа", "революция 2 июня" и т.д.) или автономных рево-
люций, то есть таких революций, которые совпадают во времени, но развиваются
вполне самостоятельно ("дворянская революция", "буржуазная революция", "кре-
стьянская революция", "санкюлотская революция"). Оспаривает он и мнение крупней-
шего французского историка А. Матьеза, который переворот 9 термидора (27 июля
1794 г.) считал концом революции, а не гранью между восходящим и нисходящим пе-
риодами ее развития. Вместе с тем, В.Г. Ревуненков выражает несогласие и с теми
российскими историками, которые полагали правомерным оканчивать Великую
французскую революцию 1799 годом, государственным переворотом 18 брюмера, вы-
нося, таким образом, "наполеоновскую эру" (1799-1814 гг.) в особый период полити-
ческого развития Франции, вне рамок революции.

В.Г. Ревуненков логически завершает свои "Очерки" анализом "наполеоновской
эры". Вот как сам он объясняет необходимость включения этого сюжета в свой рас-
сказ о Французской революции: «Подобно тому, как аристократическая "предреволю-
ция" 1787-1788 гг. послужила своеобразной прелюдией к Французской революции,
так и "наполеоновская эра" 1799-1814 гг. стала ее цезаристским завершением»24. На-
полеон, как пишет автор, в известном смысле слова справедливо считал себя наслед-
ником и завершителем революции25. Главной из "наполеоновских идей", по мнению
автора, была "идея о необходимости остановить слишком уже затянувшуюся револю-

22 Летчфорд С.Е. В.Г. Ревуненков против "московской школы”: дискуссия о якобинской диктатуре. -
Французский ежегодник. 2002, с. 222.

23 См.: Ревуненков В.Г. О хронологических рамках Великой французской революции. - Вестник Ле-
нинградского университета, 1979, № 14, с. 26-33.

24 Ревуненков В.Г. Очерки по истории Великой французской революции. 1789-1814. Изд. 3-е, дополн.
СПб., 1996, с. 21.

25 Там же, с. 503.
цию, остановить на основе признания важнейших социальных завоеваний"26. И эта
идея была реализована. «Именно Наполеон, этот "Робеспьер на коне", - пишет уче-
ный, - практически закрепил и облек в классически ясные и четкие юридические нор-
мы новый социальный строй, сложившийся в результате Французской революции, не
строй свободы, равенства и братства, как это представлялось революционным бор-
цам, а куда более прозаический буржуазный строй, покоящийся на частной собствен-
ности, имущественном неравенстве, наемном труде»27. В течение того периода, когда
революция развивалась по нисходящей линии (от 9 термидора до 18 брюмера, т.е. от
27 июля 1794 г. до 9 ноября 1799 г.), буржуазия в подавлении народного движения, от-
странении народных масс от участия в управлении государством, ограничении демо-
кратических прав и свобод, видела гарантию своих социальных привилегий. Но этим,
пишет автор, она проложила путь сначала к империи Наполеона, буржуазной по сво-
ей сути, а затем и к реставрации полуфеодальной монархии Бурбонов. "Наполеонов-
скую эру" (1799-1814), как полагает В.Г. Ревуненков, нельзя ни отождествлять с эпо-
хой революции, ни отрывать от нее. «Режим Наполеона, - пишет В.Г. Ревуненков в
своих "Очерках", - это действительно "бонапартистская контрреволюция", которая, с
одной стороны, ликвидировала ... последние остатки демократических свобод, превра-
тила в фикцию и конституцию, и права законодательных органов, ликвидировала ... и
республику, но вместе с тем сохранила и упрочила важнейшие завоевания революции
в социально-экономической области,., чем обеспечила себе широкую поддержку и
среди буржуазии и среди крестьянства»28.

"Очерки по истории Великой французской революции" завершили длительный пе-
риод исследования В.Г. Ревуненковым отдельных проблем этого важного события в
мировой истории. В исследовании автор представил целостную картину развития ре-
волюции, охарактеризовав образно, убедительно и события революции, и ее героев.
Представляется закономерным обращение В.Г. Ревуненкова к истории одного из
главных персонажей революции - Наполеона Бонапарта. Любопытно, что еще в
1991 г., когда кафедра отмечала 80-летний юбилей В.Г. Ревуненкова, один из его кол-
лег, профессор К.Б. Виноградов в стихах, посвященных юбиляру, высказал предполо-
жение о том, что появится и книга о Наполеоне. Отмечая неиссякаемое стремление
Владимира Георгиевича к научному поиску, К.Б. Виноградов озаглавил эти стихи
так - "Третья молодость":

Историзм и Ревуненков
Неразрывно связаны.
В прошлом множество оттенков
Мы найти обязаны!

Жирондисты, санкюлоты,
Робеспьер в придачу
Пишет Мэтр о них охотно,
Ярко и удачно!

Труд Ваш, к счастью, не окончен,
Жив марксистский метод!

Только вот Наполеончик
Потерялся где-то...

Но и он, глядишь, возникнет
В следующем томе...

Ваша мудрость - Ваши книги -
В каждом нашем доме!

26 Там же, с. 471.

27 Там же, с. 503.

28 Там же, с. 20-21.
И книга о Наполеоне Бонапарте действительно появилась. Одновременно с подго-
товкой к переизданию "Очерков" В.Г. Ревуненков работал и над этой книгой. В 1999 г.
была опубликована работа ученого "Наполеон и революция. 1789-1815", а в 2001 г.
был издан ее новый вариант - "Взлет и падение Наполеона Бонапарта".

В книге о Наполеоне В.Г. Ревуненков включается в спор о роли и месте Наполеона
Бонапарта и созданного им режима в истории Франции и Европы на рубеже XVIII -
XIX вв. Он не соглашается с определением академиком Е.В. Тарле Наполеона, как
"удушителя" революции, а наполеоновского режима как "диктатуры контрреволюци-
онной буржуазии". Сходную точку зрения, как известно, высказывали и историки
школы Лукина - Манфреда29.

Автор разделяет мнение К. Маркса и Ф. Энгельса, которые считали Наполеона не
только "разрушителем", но и "строителем". Наполеон, как они полагали, был "разру-
шителем" шатких республиканских конструкций власти, которые еще уцелели на нис-
ходящем этапе революции, и "строителем" нового буржуазного социального строя,
созданного конечно революцией, но прочно ставшего на ноги лишь при Наполеоне с
его Гражданским кодексом. В подходе Маркса и Энгельса к наполеоновскому режиму
В.Г. Ревуненков вновь отмечает присущее им чувство историзма, конкретный анализ,
признание за режимом Наполеона определенных прогрессивных черт30. Эти качества,
отмечает ученый, не были свойственны многим советским историкам. Убедительно
спорит В.Г. Ревуненков и с современными историками, которые идеализируют Напо-
леона, изображают его как политического деятеля, который "предвосхитил интегра-
ционные процессы, идущие сейчас в Европе"31. Возражение у него вызвали и некото-
рые положения работы одного из самых любимых его учеников - О.В. Соколова, ко-
торый в книге об армии Наполеона утверждает, что империя Наполеона "в
значительной степени не являлась буржуазным государством", так как «в ней домини-
ровали уже не биржевые дельцы и спекулянты, как при Директории, а "элита меча",
"новое рыцарство" ... которые и определяли "вкусы, нравы и ценности наполеонов-
ского общества, уподобляемого рыцарским временам Филиппа II Августа"»32 33.

Интересными представляются размышления В.Г. Ревуненкова о сути и историче-
ском значении феномена Наполеона, о бонапартизме. Он высказывает мнение о необ-
ходимости отказаться от однозначной оценки бонапартизма как реакционного явле-
ния. Если Е.В. Тарле и другие советские историки (вслед за В.И. Лениным) считали
Наполеона не "завершителем", а "ликвидатором" революции, то В.Г. Ревуненков от-
мечает двойственную роль режима Наполеона: с одной стороны, он подавил демокра-
тическое движение внутри страны, а с другой - устранил внешнюю опасность, так как
военная мощь европейских государств еще не была сломлена и представляла опас-
ность для социально-экономических завоеваний периода революции. На примере трех
революций - Английской буржуазной революции середины XVII в., Великой фран-
цузской революции конца XVIII в., Октябрьской революции 1917 г. в России, а также
многих других политических событий XX в. он демонстрирует необходимость взве-
шенного подхода к оценке событий и явлений и учета их конкретно-исторического
зз
контекста .

Как отмечает автор, «тема "Наполеон" была и остается одной из наиболее актуаль-
ных в исторической науке». И он ставит перед собой задачу не воссоздать биографию
Наполеона и его "историю в широком плане", а "проследить все сложные, противоре-
чивые пути-дороги этого героя-воина в революции, проследить все его дальнейшие
метаморфозы и попытаться нарисовать его политический портрет (курсив В.Г. Ре-

29 Ревуненков В.Г. Взлет и падение Наполеона Бонапарта. СПб., 2001, с. 4-7.

30 Там же, с. 4-5.

31 Там же, с. 162.

32 Там же, с. 105.

33 Там же, с. 11-12.
вуненкова. - Авт.) не одной лишь черной краской и не в романтических тонах, а с по-
° и34

зиции строгого реализма, не приукрашивая суровой правды жизни .

В.Г. Ревуненков провел своего героя через революцию, через якобинский этап его
жизни и другие важные события внутри- и внешнеполитической жизни Франции. Он
показал, как менялись его взгляды. В конечном счете, он убедительно проиллюстри-
ровал свое мнение о двойственной роли Наполеона и созданного им режима в полити-
ческих событиях того времени.

В последние полтора-два десятилетия, в условиях развития демократических про-
цессов в России все громче заявляет о себе новое поколение историков, которые вы-
сказывают свои идеи, свои взгляды по всем кардинальным проблемам мировой исто-
рии, в том числе и по истории Великой французской революции. Эти взгляды и идеи
отличаются неким радикализмом, а нередко и недостаточной мерой ответственности
за них. Работы, опубликованные в этот же период В.Г. Ревуненковым, свидетельству-
ют о том, что он последователен, не отступает от своих позиций, но вместе с тем со-
временен, он вписывается в реальную действительность нашего времени. И его раз-
мышления о событиях далекого прошлого так или иначе соответствуют размышлени-
ям современного думающего читателя и в той или иной степени помогают ему
освоить, оценить процессы, происходящие в современном российском обществе.

Изучению проблем истории Великой французской революции В.Г. Ревуненков от-
дал более 30 лет. Но единственной в его исследовательской работе эта тема не была.
Для всего его научного творчества характерно умение по-новому взглянуть на хоро-
шо изученные проблемы и строгое следование принципу историзма. Исследование тех
или иных проблем - конституционного конфликта в Пруссии, польского восстания
1863 г. и позиции европейской дипломатии34 35, Английской буржуазной революции се-
редины XVII в., июньского восстания 1848 г. в Париже, итальянского Рисорджименто
или истории стран Латинской Америки - сопровождалось открытиями, которые вы-
ражались в новой интерпретации, новой оценке, казалось бы, уже хорошо изученных
событий и явлений мировой истории. Именно он первым в советской историографии
подверг сомнению тезис о том, что именно Английская революция XVII в. положила
конец феодальному строю в Англии и открыла собой новую эпоху ее истории - эпоху
господства капитализма. Он высказал мысль об ограниченности и незавершенности
этой революции и пришел к выводу о том, что "историческое значение этой революции
заключается не в том, что она якобы открыла собой эпоху господства капитализма, а в
том, что благодаря даже частичной, неполной победе буржуазии были в огромной сте-
пени усилены, форсированы те процессы, которые развертывались еще до револю-
ции... которые подготовляли превращение капитализма из уклада разлагающегося
феодального общества в господствующий способ производства"36. Что касается июнь-
ского восстания 1848 г. в Париже, то В.Г. Ревуненков здесь опирался на исследования
французских историков, исследовавших данные парижского Национального архива,
проанализировавших социальный состав участников событий. Он писал, что эти но-
вые данные "заставляют внести весьма существенные коррективы в наше традицион-
ное представление об этом восстании", суть которых состоит в том, что «против бур-
жуазного правительства выступили не одни рабочие, но и довольно широкие круги
мелких собственников. Это было выступление народных "низов" с формирующимся
рабочим классом во главе»37.

34 Там же, с. 13.

35 Анализ монографий В.Г. Ревуненкова "Приход Бисмарка к власти” и "Польское восстание 1863 г. и
европейская дипломатия” см.: Могилевский С.А. Творческий путь ученого. (К 60-летию со дня рождения
профессора В.Г. Ревуненкова.) - Исследования по новой и новейшей истории. Л. 1972, с. 5-10.

36 См.: Ревуненков В.Г. К вопросу об особенностях и историческом значении Английской буржуазной
революции XVII в. - Вестник Ленинградского университета, 1964, № 2, с. 65-78.

37 См.: Ревуненков В.Г. Новое в изучении июньского восстания 1848 г. в Париже. - Вестник Ленин-
градского университета, 1977, № 20, с. 37 45.
В.Г. Ревуненков был одним из крупнейших российских специалистов по новой и но-
вейшей истории стран Западной Европы и Америки, одним из немногих знатоков ис-
тории стран этих регионов энциклопедического уровня.

Своими работами, прежде всего по истории Великой французской революции, в
том числе и самыми последними, а он писал их до последнего дня жизни, В.Г. Ревунен-
ков доказал, что марксистская методология как научная теория и научный метод ис-
торического исследования имеет право на существование, что свобода творчества воз-
можна и внутри этой теории и этой методологии, если свободен сам исследователь.
Это не значит, что В.Г. Ревуненков не видел и не признавал других методов и методик
исследования. Своим ученикам он позволял действовать в этих вопросах самостоя-
тельно, и, если находил, что автор обосновал вою точку зрения или по крайней мере
привел убедительные доказательства возможной неоднозначности оценки того или
иного события или персонажа, он никогда не препятствовал публикации этой пози-
ции. Умением понимать и уважать иную точку зрения он особенно запомнился своим
ученикам и коллегам. Но также и тем, что, выбрав марксизм как методологию исто-
рии, он этому выбору не изменял, независимо от политических бурь, происходивших в
стране. Октябрьскую революцию он никогда не называл переворотом и всегда отме-
чал, что ее истинное значение пока еще до конца не понято человечеством. Вторая
мировая война была для него в первую очередь Великой Отечественной войной. Он
очень огорчался, когда видел новые учебники для наших школ, где роль Советского
Союза в войне явно принижалась.

В.Г. Ревуненков известен и как организатор науки. В 1957 г. он был избран заведую-
щим кафедрой новой и новейшей истории Ленинградского университета и более
30 лет, до 1989 г., возглавлял ее. Ученый, обладавший широчайшими познаниями в
различных областях истории, до последних дней жизни бывший генератором свежих
идей, отличавшийся при этом необычайной личной скромностью, способствовал то-
му, что в эти десятилетия кафедра превратилась в одну из ведущих кафедр факульте-
та, где сложился коллектив людей разных поколений, которые прекрасно сосуще-
ствовали и трудились. В.Г. Ревуненкова как руководителя отличал демократизм. Он
признавал право на личное мнение для всех. На заседаниях кафедры всегда придержи-
вался суворовского принципа (это его выражение. - Авт.): сначала высказываются
младшие (по возрасту, положению, званию), затем старшие, а решения принимаются
на основе коллективного мнения. При разрешении нередко возникавших трудных си-
туаций он не считал для себя зазорным советоваться и с младшими коллегами, своими
недавними студентами. Но мог сказать и решающее слово в споре: когда рецензенты
расходились в оценке той или иной рукописи, когда никто не хотел взять на себя от-
ветственность за принятие решения, он быстро, взглядом опытного редактора про-
сматривал рукопись и выносил свой вердикт - печатать или дорабатывать. Любой
текст рукописи, достойный публикации, но обладавший стилистическими или иными
погрешностями, после его точного редакторского карандаша приобретал почти со-
вершенный вид. А его слова "Я доволен (удовлетворен) вашей работой" в адрес моло-
дых преподавателей, лекции или семинарские занятия которых он посещал, были и
оценкой мэтра и стимулом к совершенствованию.

Сдержанный и необычайно застенчивый, Владимир Георгиевич, казалось, должен
был быть кабинетным ученым. Но чистая наука без возможности передавать свои
знания, делиться новыми идеями и открытиями, своей любовью к научному поиску со
студентами, с молодыми коллегами его не привлекала. Нельзя сказать, что универси-
тетская аудитория была его стихией. Его лекторский стиль на первый взгляд был су-
ховат, и, казалось, не должен был надолго удерживать внимание аудитории. Однако
уже через несколько минут логика, нетривиальность в постановке проблемы, доказа-
тельность изложения материала, необыкновенная простота в изложении материала
буквально завораживали слушателей, и время лекции пролетало незаметно. В тече-
ние долгого времени он читал курсы лекций по новой истории от середины XVII в. до
1870 г., по историографии, истории Франции, истории международных отношений и
многие другие. Лекции В.Г. Ревуненкова были образцом умелого отбора выверенного
научного материала, логики, убедительности, композиционной завершенности.

Многочисленные ученики В.Г. Ревуненкова писали и защищали дипломные работы
и кандидатские диссертации по истории разных стран и разных континентов - Запад-
ной Европы, Америки, Австралии. Проблематика этих работ была самой разнообраз-
ной - от экономики до культуры и военной истории: здесь и колониальная экспансия
Австралии в новой Гвинее, и дипломатическая подготовка австро-прусской войны
1866 г., и историография Коминтерна, и освободительная борьба в Черногории на ру-
беже XVIII - XX вв., и президентство Томаса Джефферсона, и Хосе Марти и освобо-
дительная борьба на Кубе, и финансовая политика Конвента, и офицерский корпус
армии Наполеона и т.д. А одна студентка, занимавшаяся исследованием музыки эпохи
Великой французской революции, на защите дипломной работы пропела "Марселье-
зу", немало удивив ученую публику и своими познаниями и артистическими способно-
стями. Такие же способности ученика В.Г. Ревуненкова О.В. Соколова, кандидата ис-
торических наук, доцента кафедры новой и новейшей истории СПбГУ, Президента
Ассоциации военно-исторических клубов, помогают ему в такой неординарной сфере
деятельности, как реконструкция военных действий периода наполеоновских войн.
Ученики всегда получали очень квалифицированную помощь от своего руководителя.
Одобрение В.Г. Ревуненковым научного труда (диссертации, статьи, монографии) лю-
бого молодого ученого означало знак высокого качества, поскольку его замечания
отличались глубиной проникновения в предмет исследования. Он воспитывал в своих
учениках, среди которых много и кандидатов, и докторов наук, преданность науке,
стремление к поиску истины, он проявлял необычайную терпимость к иной точке зре-
ния, высказываемой его учениками и коллегами, даже если она радикально расходи-
лась с его собственным мнением. Критерием для него могли быть только аргументи-
рованность, достоверность фактов и доказательность.

Ничто человеческое не было чуждо ученому-историку. Он страстно любил фран-
цузскую литературу. Особенно увлеченно читал романы А. Дюма на французском
языке. А как говорил о драме Ф. Шиллера о Валленштейне! Он был и страстным фут-
больным болельщиком. В любую, даже самую дождливую погоду его можно было ви-
деть на трибунах стадиона. Вот почему его коллеги 11 сентября 1971 г., на 60-летний
юбилей профессора, решили подарить ему футбольный мяч с автографом знаменито-
го Льва Яшина. Когда получить этот автограф не удалось, вся "футбольная команда" -
все 11 членов кафедры поставили свои подписи на мяче, чем вызвали восторг шефа.

Владимир Георгиевич был весьма скромным, непритязательным в быту человеком.
Он редко выезжал за пределы Ленинграда - Петербурга. Однако от путешествия на
теплоходе по Волге в середине 1970-х годов он был в восторге. И потому, что немного
подлечился и еще более оттого, что его рассказ о Великой французской революции
конца XVIII в. был не только с интересом выслушан и пассажирами и членами коман-
ды теплохода, но и настолько заинтересовал слушателей, что они засыпали профессо-
ра вопросами.

10 октября 2004 г. Владимира Георгиевича Ревуненкова не стало. Он был уже
очень болен, почти ничего не видел, но сам своей рукой выправил все опечатки в тол-
стом томе своей последней работы, ругая при этом редакторов за то, что внесли в его
текст не согласованные с ним изменения. Он работал до последней минуты. Россий-
ская историческая наука потеряла выдающегося ученого, прекрасного педагога, от-
давшего всю жизнь столь любимой им исторической науке, воспитанию молодого по-
коления ученых. Он оставил после себя многочисленные научные труды, множество
учеников и почитателей, которые сохранят о нем благодарную память навсегда.
И.С. Яжборовская. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ОПЫТ ТРАНСФОРМАЦИИ В СТРАНАХ
ЦЕНТРАЛЬНО- И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ. М.: изд-во "Асааеппа", 2008, 378 с.

Завершающееся второе десятилетие глубо-
ких системных преобразований бывших стран
"реального социализма" Центрально-Восточ-
ной и Юго-Восточной Европы показало свое-
образие развития этого региона на современ-
ном этапе глобализации. В новой монографии
д.и.н. главного научного сотрудника Центра
политологии и политической социологии Ин-
ститута социологии РАН И.С. Яжборовской
исследуются радикальные перемены в этих
странах, вызревавшие в общественной жизни
как комплексные.

Автор анализирует нарастание и преодоле-
ние противоречий "реального социализма", ис-
следует процессы системной трансформации в
экономической, политической и социальной
сферах. Системная трансформация обществен-
ного устройства стран рассматриваемого регио-
на в целом развивалась как органическая со-
ставная часть "движения в Европу", чтобы со-
гласно новой, оптимальной парадигме развития
встроиться в новый миропорядок, в геополити-
ческую и геоэкономическую систему Европей-
ского Союза (ЕС) и реализовать западную мо-
дель как более эффективную.

Этому варианту трансформаций в условиях
современных глобальных изменений оказа-
лись свойственны более или менее успешное
решение многоплановой задачи формирования
основ демократического устройства и перехо-
да от централизованно планируемой и функцио-
нирующей экономики к экономике рыночной,
а в ряде случаев - и оптимальная взаимосвязь
между политическими и экономическими из-
менениями, происходящими как внутри стран,
так и на международной арене.

При этом, как подчеркивает автор, не суще-
ствовало ни единого концептуального видения
путей дальнейшего прогрессивного развития,
ни линейности процесса, ни прозрачности
огромного многообразия составляющих его
перемен. Развернувшаяся почти одновременно
во всем регионе системная трансформация во

всех ее элементах осуществлялась на практике
каждой страной по-своему, разными темпами и
методами. В результате трансформация приве-
ла к различным результатам, к разнообразным
вариантам уровня экономического, политиче-
ского и социального развития. Однако суть
процесса была общей для всех стран региона -
создание демократического правового госу-
дарства, многопартийной политической систе-
мы, гражданского общества, рыночной эконо-
мики. Без этого страны Центрально-Восточ-
ной и Юго-Восточной Европы не были бы
приняты в ЕС. Автор подчеркивает, что фун-
даментальное преобразование стран региона
стимулировал уже сам процесс подготовки к их
вступлению в ЕС.

Адаптация структур и форм институтов ЕС,
правовых основ их функционирования, обяза-
тельство применять весь набор нормативно-
правовых документов ЕС сопровождались
конструированием механизмов их запуска на
местах, гармонизацией национальной институ-
циональной системы с общими нормами ЕС.
Вместе с тем, процесс адаптации к требовани-
ям членства в ЕС, к функционированию в рам-
ках институтов ЕС проходит медленно и с не-
малыми трудностями. Влияние членства в ЕС
на политическое развитие новых членов, на
функционирование их политической системы,
явились, вопреки ожиданиям, противоречивым
и неоднозначным. Институты ЕС часто моди-
фицируют национальные политические си-
стемы не совсем в том направлении, которое
устраивало бы политические элиты стран Цен-
трально-Восточной и Юго-Восточной Европы.

К настоящему времени оба субрегиона:
Центрально-Восточная Европа (то есть "Вы-
шеградская четверка"1 плюс Словения) и Юго-
Восточная Европа, по сравнению с началом
90-х годов, преодолев трансформационный об-

1 Чехия, Словакия, Польша, Венгрия.
вал и сделав перемены необратимыми, все бо-
лее сближаются в своем развитии. Однако
остаются и существенные различия.

Общая тенденция преобразований, как по-
казывает автор, такова: становящаяся всеобъ-
емлющей системная трансформация изначаль-
но кристаллизовалась на основе возврата к ба-
зовому соотношению экономики и политики
на национальном уровне. Был положен конец
функционированию политической и экономи-
ческой системы смешанного типа, подчинен-
ной целям автократической власти в рамках
центрального планирования и управления эко-
номикой, государством и обществом, совмеще-
нию внутрисистемных политических и эконо-
мических функций. Реконверсия этих функ-
ций, начиная с быстрой перестройки
политической сферы, становилась непремен-
ным условием перехода к рынку, демократии и
основам гражданского общества.

На первом этапе при определении способа и
методов преобразования модели хозяйствова-
ния более важная роль принадлежала полити-
ческим, а не экономическим мотивам. Затем
последовала длительная, фундаментальная пе-
рестройка экономики. Исследование старто-
вых условий трансформации, различий в уров-
не экономического развития стран накануне
преобразований показало, что имевшую ме-
сто несинхронность изменений определили не
только эти факторы. Важную роль в сокраще-
нии продолжительности и снижении социаль-
ных издержек крушения прежней системы
сыграли: состояние, темпы и методы транс-
формации политической системы, а также по-
литика коренным образом перестраиваемого
государства.

Увязка анализа политической и экономиче-
ской трансформации, а также социальной со-
ставляющей системных преобразований при
рассмотрении как общих проблем, так и кон-
кретной практики позволила автору теорети-
чески обобщить опыт региона, приобретен-
ный за первое 20-летие трансформационных
перемен. Процесс демократизации политиче-
ской сферы, как правило, идет быстрее и осно-
вательнее, чем развитие рыночной экономики,
особенно создание оптимальных структур
рынка. Иногда налаживание функционирова-
ния демократической политической системы
на время затрудняет проведение экономиче-
ской политики, ориентированной на хозяй-
ственный рост. Но в длительной перспективе
она поддерживает и облегчает процесс роста,

обладая способностью корректировать ошиб-
ки в этой области. Механизм положительной
обратной связи в этой сфере является одним из
главных факторов установления и длительно-
го сохранения высоких темпов роста. Быстро
стали очевидны преимущества от работы на
общем рынке, от получения существенной фи-
нансовой помощи. За годы трансформации
темпы роста в новых членах ЕС увеличились в
среднем в два раза. Темпы роста производи-
тельности труда в промышленности стран
"Вышеградской четверки" за 2000-2007 гг.
превысили на 50-60% средние по ЕС. Объем
личного потребления после вступления в ЕС
стал расти высокими темпами. Увеличилась
численность занятых, росли реальные зарпла-
ты, повышались пенсии, улучшалось матери-
альное положение фермеров благодаря субси-
диям европейских фондов, рос объем денеж-
ных переводов в связи со значительной
трудовой миграцией. Это стало своеобразной
социальной "подушкой" в условиях воздей-
ствия мирового финансово-экономического
кризиса на регион.

Кризис подтвердил многие положения авто-
ра о специфике экономической ситуации в
странах региона, находящихся на периферии
европейского капитализма. Негативные по-
следствия их зависимости от ведущих стран
ЕС, попавших в ловушку финансового обвала,
пока только начинают сказываться, но они не-
избежно проявятся в том или ином объеме.
Практически во всех странах Центрально-Во-
сточной и Юго-Восточной Европы идет сниже-
ние курса национальной валюты и существует
опасность кредитного кризиса. Начиная с
IV квартала 2008 г. наблюдается замедление
темпов экономического роста этих стран, од-
нако еще не ясно, приведет ли это замедление
к экономической рецессии: по мнению экспер-
тов, пока она грозит только Венгрии, хотя
многое будет зависеть от глубины и продолжи-
тельности кризиса. Преодоление кризисных
явлений в регионе будет непосредственно свя-
зано с оздоровлением финансовой и экономи-
ческой системы в ведущих странах ЕС.

Какой вклад в дальнейшее развитие глоба-
лизирующегося общества могут внести си-
стемные трансформации в исследуемом регио-
не Европы, ныне часто именуемом "Новой Ев-
ропой"? Ход рассуждений автора книги таков:
при сложившейся модели глобализации и ми-
рового рынка неолиберального типа, "рацио-
нализации без границ" под политическим пат-
ронажем США мировое сообщество может
оказаться еще более монополизированным
группой высокоразвитых капиталистических
держав. Однако в условиях мирового кризиса и
неизбежного обострения социальных проблем,
спор о путях дальнейшего развития уже ведет-
ся в плоскости не только рационализации хо-
зяйственной деятельности, но и поисков путей
учета широких социально-политических инте-
ресов общества в целом и использования более
эффективного механизма участия в глобализа-
ции. Неравномерное, полное противоречий и
творческих поисков развитие левых, левоцен-
тристских и социал-либеральных политиче-
ских структур прежде всего Центрально-Во-
сточной Европы отражает процесс поиска и
утверждения социальной модели глобализа-
ции, в частности формирования моделей соци-
ального государства и социальной рыночной
экономики.

Обращаясь к рассмотрению ключевых про-
блем научного анализа опыта решения поли-
тических, экономических и социальных про-
блем в странах региона, автор выявляет взаимо-
зависимость преобразований и их осмысления,
их влияние на оптимизацию социальной практи-
ки. Будущее продемонстрирует, до какой степе-
ни функционирование демократии и рынка, в
частности процессы, протекающие в обстанов-
ке вступления в ЕС, ускорят раскрытие новых
гуманных возможностей глобализации. Исто-
рия покажет, в какой мере эти процессы сти-
мулируют важные структурные и функцио-
нальные изменения, как проявятся и обогатят-
ся общие закономерности трансформации в
регионе, оптимизируются ее направления,
формы и методы.

В книге суммируются итоги преобразова-
тельных процессов, выявляются как успехи,
так и назревшие проблемы, требующие реше-
ния. Например, пока ускорения демократиза-
ции стран региона не получается: не оправда-
лись ожидания, что вступление в ЕС повлечет
за собой дальнейшую либерализацию и демо-
кратизацию внутренней политической жизни.
Причина этого кроется, прежде всего в том,
что интеграция постсоциалистических стран с
одним из центров силы - Евросоюзом при-
шлась на начало глубокого мирового финансо-
вого и экономического кризиса неолибераль-
ной модели капитализма. По образному выра-
жению польского экономиста Г.В. Колодки,
трансформирующиеся экономики в условиях
приоритета стихийных сил рынка и минимали-

зации роли государства "втягиваются в центри-
фугу глобализации, которая раскручивается на
основе неолиберальных принципов"2.

В мировом масштабе участие рынка труда в
доходах резко сокращается в пользу прибылей
капитала, под его транснациональным и гло-
бальным давлением. На национальном уровне,
при помощи государства и профсоюзов, этот
процесс контролировать все труднее. Но изме-
нение ситуации в условиях мирового кризиса
формирует новые точки бифуркации. Глоба-
лизация - открытый, незаконченный процесс и
она не обязательно должна развиваться в нео-
либеральном стиле и подчиняться интересам
наиболее мощных корпораций и финансовых
групп. Об этом и ранее говорилось в прогнозах
крупнейших экспертов. Один из них, Дж. Стиг-
лиц, полагает, что выход из этого положения
возможен тогда, когда при помощи ряда орга-
низационных и институциональных шагов гло-
бализация станет менее спонтанной и хаотич-
ной, более рациональной, интегрированной,
скоординированной и направляемой3. Такие
тенденции наметились сейчас. Как полагает
Колодко, функционирующая на этих основах
глобализация "должна найти способ подчинить
себе частные интересы крупных мировых иг-
роков", что возможно "спастись бегством впе-
ред". Для этого "достаточно только, чтобы со-
единились определенные явления и тенденции
из экономической, культурной и политической
области. Ход истории может войти в очеред-
ной разворот, оставив позади доминирующий
до сих пор мегатренд глобализации"4.

Решение этих проблем в настоящее время
актуально для всего мира, в частности и для
Центрально-Восточной и Юго-Восточной Ев-
ропы. Правда, второму из этих субрегионов,
который продолжает отставать по всем пара-
метрам трансформации, автор уделяет меньше
места в своей книге. Однако и этот субрегион
под давлением ЕС тоже во все большей степе-
ни проявляет готовность не только принять то
позитивное новое, что несет с собой глобали-
зация, но и внести свой вклад в этот процесс.

На практике, когда одновременно действу-
ют факторы внутреннего и внешнего социаль-

2 Ко1о(1ко О.\У. \Ус<1ш|асу Ааа1. ХУагасахаа, 2008,
8. 116.

3 5й'ЦЙ2 ЕЕ. Макт§ О1оЬаНхаиоп АУогк. \е\а Уогк -
ЬопОоп, 2007.

4 Ко1сЛо в.]У. Ор. сП., 8. 120-122.
кого, экономического и политического давле-
ния, когда периодически сменяются избира-
тельные циклы, на смену одной стратегии или
текущей политике приходит другая. Одни
групповые интересы заменяются другими, не-
редко эклектически сочетаются черты неоли-
беральной и левой модели глобализации, сли-
ваются воедино разные концепции, процесс
политической трансформации растягивается.
Однако, как констатирует автор, в ходе движе-
ния политического маятника, на новом эмпи-
рическом материале постепенно осмысливает-
ся опыт поисков не только политически дости-
жимых и экономически эффективных, но и
социально приемлемых решений. Особое зна-
чение приобретают новые, современные
функции государства, его эффективная, соот-
ветствующая требованиям информационного

общества и нового качества человеческого по-
тенциала политика в сфере образования, здра-
воохранения, социального обеспечения, науки
и культуры. Стремление соответствовать этим
требованиям - путь к оптимизации моделей,
как трансформации так и глобализации.

В целом новая монография И.С. Яжборов-
ской - ценное исследование, представляющее
интерес не только для специалистов в области
общественных наук. Эта книга будет небезын-
тересна и для широкого читателя.

Б.А. Шмелев,
доктор исторических наук, профессор,
заведующий Центром политических
исследований
Института экономики РАН

НЕПОБЕДИМАЯ СИЛА СЛАБЫХ: КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ РАВЕНС-
БРЮК В ЖИЗНИ И СУДЬБЕ БЫВШИХ ЗАКЛЮЧЕННЫХ. Сборник статей, воспомина-
ний и интервью. Воронеж: ВГПУ, 2008, 351 с.

Бывший узник нацистских застенков про-
фессор О. Когон назвал "третий рейх" государ-
ством концлагерей1. Истории нацистских
концлагерей в мире посвящена обширная ли-
тература. Однако эта тема недостаточно осве-
щена в российской историографии. Обобщаю-
щих работ по данной проблематике нет, а во-
просы, касающиеся отдельных концлагерей,
освещены фрагментарно. Существующий про-
бел в определенной мере восполняет новое ис-
следование, посвященное узницам женского
концлагеря Равенсбрюк.

Книга является результатом многолетней
работы Регионального центра устной истории
в г. Воронеже в рамках международного про-
екта "Женщины Равенсбрюка". В проекте
участвовала группа студентов Воронежского
государственного педагогического университе-
та (ВГПУ) под руководством к.и.н. Н.П.Тимо-
феевой и д-ра Р. Сааведра Сантис (Свободный
университет, Берлин). Респонденты, к кото-
рым обращались историки, проживали в г. Во-
ронеже, Воронежской области и в Крыму. Су-
щественную помощь воронежцам оказала
Симферопольская городская организация ин-

1 Ко$оп Е. Вег 88-81аа1. Ва8 8у81ет <1 е г <1еиьс11еп
Копхеп1гаиоп81а§ег. Мйпсйеп, 1985.

валидов-узников концентрационных лагерей и
рабочих принудительного труда, предоставив-
шая адреса бывших заключенных Равенсбрю-
ка.

Центральной темой книги являются судьбы
бывших узниц Равенсбрюка, через который
прошло свыше 130 тыс. женщин и детей из бо-
лее 20 стран; число жертв этого концлагеря по
разным оценкам составило от 20 тыс. до
90 тыс. чел. Во многом Равенсбрюк был схож с
другими нацистскими концлагерями. Его спе-
цифика состояла в том, что это был лагерь для
женщин. В Равенсбрюке были курсы по обуче-
нию женщин-надзирательниц для всех концла-
герей.

В книге показано, что Равенсбрюк, как и
многие другие крупные концентрационные ла-
геря, стал центром лагерного комплекса,
включавшего большое количество филиалов,
где эксплуатировались узницы. Женщинам
приходилось выполнять не только очень тяже-
лые физически, но и зачастую бессмысленные
задания. Особое место занимал труд на воен-
ных предприятиях, например, на предприятиях
концерна "Сименс". На одном из заводов "Си-
менс", располагавшемся рядом с лагерем, тру-
дились более 2 тыс. узниц и их детей. Газовая
камера превратила Равенсбрюк в место уни-
чтожения ослабленных, больных и старых
женщин; в ней было убито около 6 тыс. узниц.

Книга открывается вступительной статьей
Н.П. Тимофеевой и аспиранта ВГПУ
С.В. Аристова "Кто они - женщины из Равенс-
брюка?". Авторы представляют краткую исто-
риографию проблемы, а также рассматривают
историю создания сборника, составными ча-
стями которого являются научные статьи, вос-
поминания бывших узниц и интервью с ними.
Свое место в сборнике нашло также поэтиче-
ское творчество заключенных Равенсбрюка.
Интерес читателей вызывает статья Н.К. Ро-
коссовской - дочери Маршала и дважды Героя
Советского Союза К.К. Рокоссовского, армия
которого освобождала Равенсбрюк. Статья на-
звана "Им вернули жизнь советские солдаты".

Книга состоит из научных статей, а также
воспоминаний и интервью бывших узниц; это
первая в России публикация интервью с быв-
шими советскими узницами Равенсбрюка.

В статье д.и.н. профессора Сыктывкарско-
го государственного университета Л.М. Мака-
ровой "Концентрационный лагерь и идеология
нацизма" концлагеря рассматриваются как ме-
ста "максимального напряжения,... где идеоло-
гия нацизма имеет шанс наиболее полной реа-
лизации" (с. 10). Концлагерь - "это особый вид
сакрального пространства, где непосредствен-
но реализовывалось противостояние сверхче-
ловека (охранника - эсэсовца) и недочеловека
(еврея-заключенного)" (с. 22). Концлагерь -
это перенаселенное, неоднородное по уровню
опасности пространство, в котором происходи-
ло формирование "перевернутого мира" лагер-
ной стратификации узников, где идеологиче-
ские оппоненты приравнивались к обычным
преступникам. Во главе лагеря - эсэсовцы,
"расовая элита", подавлявшая любые проявле-
ния человеческих эмоций по отношению к за-
ключенным. Автор отмечает, что порядок,
смоделированный нацистами в концлагере,
должен был в дальнейшем распространяться
на все общество.

Статья к.и.н. доцента Московского государ-
ственного университета им. М.В. Ломоносова
Т.Ю. Тимофеевой «"Мы жили обычной жиз-
нью"? Семейная жизнь в Берлине 1933-39 гг.:
опыт интервью» представляет собой анализ
восприятия нацизма "простыми немцами",
жившими своей "обычной жизнью". Не пре-
тендуя на новизну тезиса о том, что "конфор-
мизм, индифферентность внесли огромный
вклад в победу национал-социализма", статья

занимает важное место в сборнике, ибо она
воссоздает реальность, существовавшую за
пределами концлагерей. Т.Ю. Тимофеева ил-
люстрирует свое повествование большим ко-
личеством цитат респондентов, с которыми
она беседовала в Германии в 2003 г. Главный
вывод автора заключается в том, что нацизму
удалось эффективно воздействовать на основ-
ную массу "средних" немцев за счет "пропаган-
ды, чувства страха и материальной зависимо-
сти" (с. 52). Разрываясь между верой в лучшее
будущее и нежеланием активно изменять свое
настоящее, "простые немцы" и стали пассив-
ными наблюдателями всего, что происходило в
гитлеровской Германии.

В статье Р. Сааведра Сантес "Женщины Ра-
венсбрюка" предпринимается попытка созда-
ния коллективной биографии женщин из окку-
пированных нацистами территорий Советско-
го Союза, прошедших через Равенсбрюк.

Вторая часть книги включает как автобио-
графии, написанные бывшими узницами Ра-
венсбрюка, так и интервью, проведенные с ни-
ми воронежскими историками. И те, и другие
отражают уровень образования респондентов,
влияние возраста на специфику воспоминаний.
Однако автобиографии дают намного меньше
информации как по истории лагеря, так и о
судьбах узниц, чем интервью. Это различие
позволяет выявить значение и специфику каж-
дого из предлагаемых источников. В первом
случае респонденты рассказывали о своей
жизни, осознавая неизбежную возможность
прочтения их воспоминаний другими и внося
определенные коррективы. В ряде случаев
(К.Д. Калиниченко, В.В. Кобзарь, А.Н. Чар-
нецкой-Бойченко) интервью обеспечили воз-
можность сравнения заранее подготовленных
ответов-воспоминаний респондентов и их рас-
сказов, инициированных интервьюером. В хо-
де беседы состоялась актуализация опыта, вы-
ходящего за рамки нарративной традиции, бы-
ла получена очень ценная информация.
Наличие в сборнике воспоминаний и интервью
позволяет провести их сравнительный источ-
никоведческий анализ.

Все предлагаемые в книге интервью явля-
ются нарративно-биографическими, что поз-
воляло респондентам сначала представить ис-
торию своей жизни такой, какой они ее видят.
Следовавшие далее уточнения способствовали
созданию многогранного биографического ма-
териала - источника, представляющего инте-
рес для историков, филологов, социологов,
психологов, культурологов.

Статья Н.К. Рокоссовской, завершающая
сборник, дополняет его взглядом человека, не
занятого историческим исследованием и, к сча-
стью, не прошедшего через ад концлагерей, но
осознающего последствия нацизма и искренне
желающего, чтобы среди молодого поколения
"больше не повторялись равенсбрюки" (с. 341).

Книга снабжена географическим указате-
лем и библиографией, в которой представлены
как мемуарная литература, так и труды, посвя-
щенные системе нацистских концлагерей и, в
частности, Равенсбрюку.

Представляется, однако, что в этой интерес-
ной работе несколько нарушены пропорции
между общими вопросами истории национал-
социализма и конкретным материалом по Ра-
венсбрюку, в результате чего читатель иногда

теряет основную нить повествования о жен-
ском концлагере. Вызывает также сожаление,
что подготовка этого труда не началась на
много лет раньше, когда круг респондентов
был значительно шире.

Издание, содержащее в себе большой анти-
фашистский заряд, может быть использовано
не только в научных, но и в педагогических це-
лях. Книгу полезно будет прочитать и обсудить
в школах и вузах, она поможет людям, интере-
сующимся историей, расширить свои представ-
ления о Германии периода национал-социа-
лизма.

Р.В. Долгилевич,
кандидат исторических наук,
профессор Московского института
государственного и корпоративного управления

А.С. Намазова. БЕЛЬГИЯ. ЭВОЛЮЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В ХУШ-ХХ ве-
ках. М.: изд-во "Наука", 2008, 391 с.

Книга доктора исторических наук, заведую-
щей Отделом истории ХУ1П-Х1Х вв. Институ-
та всеобщей истории РАН А.С. Намазовой
подытоживает ее предыдущие работы по исто-
рии и современному состоянию данной стра-
ны1. Избранная для исследования тематика,
учитывая нынешнее, далеко не лучшее поло-
жение дел с бельгийской государственностью,
сложна и противоречива. Многие искушенные
в дискуссионных баталиях европейские поли-
тики, равно как и представители научного со-
общества, озадачены вопросами: как Бельгия
пришла к нынешнему неустойчивому положе-
нию, так ли прочно возникшее в результате
революционных событий 1830 г. Бельгийское
королевство? Не напрасными ли оказались
усилия его основателей и продолжателей их
дела на протяжении более полутора веков?
Как долго смогут сосуществовать в когда-то
"искусственно", из разных этнических компо-
нентов созданном государстве различные по
устремлениям национальные группы, останет-

1 См., например: Намазова А.С. Бельгийская
революция 1830 г. М., 1979; ее же. Бельгия. Исто-
рический опыт: традиции и современность. М.,
2001; и др.

ся ли страна единой или ее ждет участь распав-
шихся в конце XX в. европейских государств?
Примеров такого развития событий в нынеш-
ней Европе предостаточно.

Учитывая эти обстоятельства, следует по
достоинству оценить научную смелость автора,
попытавшегося ответить на подобные вопросы.
В монографии ставятся конкретные исследова-
тельские задачи, и они находят свое зачастую
нетривиальное решение. Ознакомившись с
книгой, читатели прежде всего молодого поко-
ления, студенты-гуманитарии, интересующие-
ся историей малых стран Европы, усвоят, что
Бельгия и ее столица Брюссель это не только
средоточие управленческих органов, определяю-
щих мировую политическую погоду НАТО и
ЕС, но и страна, прошедшая собственный ис-
торический путь, которым гордятся бельгий-
цы. Студентов упоминаем еще и потому, что
автор много лет посвятила воспитанию под-
растающего поколения гуманитариев, она ве-
дет в Московском государственном лингвисти-
ческом университете курс по истории, культу-
ре и географии изучаемой страны.

Процитированные А.С. Намазовой в самом
начале книги слова известного бельгийского
историка А. Пиренна задают тон всему повест-
вованию. Они точно отражают положение
страны: «Бельгия - в этом оригинальность и
красота ее истории - является продуктом воли
ее граждан. У них есть родина не потому, что
ее нам дала природа, а потому что мы сами так
захотели. Своеобразное положение страны
между Францией и Германией, между роман-
ской и германской культурами сделало из нее
своего рода "микрокосм" Западной Европы»
(с. 18).

Монография А.С. Намазовой основана на
большом круге разнообразных источников,
нередко впервые вводимых в научный оборот.
Это результат долголетней работы как в оте-
чественных архивах: АВ ПРИ, ГАРФ, РГАЛИ,
ИМЛИ, так и зарубежных: Национальном ар-
хиве Франции, Главном королевском архиве
Королевства Бельгии. Широко используются
опубликованные архивные документы. Специ-
альную группу источников составили материа-
лы прессы за весьма длительный период. Изу-
чение трудов европейских историков позволи-
ло автору "воссоздать историю становления
бельгийского государства на протяжении двух
веков и дать ответ на вопрос, как удалось этой
малой стране в условиях постоянной борьбы с
более могущественными соседями отстоять
свою независимость и самостоятельность, со-
хранить самобытность своей культуры" (с. 10).

На самом деле автор исследует более протя-
женный исторический период. Первая глава
посвящена истокам бельгийской истории "от
римской провинции Белгика до Нидерланд-
ской революции XVI века". В главе второй
"Бельгийские провинции в составе державы
австрийских Габсбургов" освещаются положе-
ние бельгийских провинций после Раштаттско-
го договора 1714 г., изменившие страну рефор-
мы Иосифа П, Брабантская революция 1787—
1789 гг. и республика Соединенных Бельгий-
ских штатов, реставрация австрийского гос-
подства. В третьей главе "Двадцать лет под
властью Франции" исследуется история страны
в наполеоновскую эпоху, рассматриваются по-
литика французских властей в бельгийских
провинциях и экономические и политические
последствия французского господства. Соглас-
но решениям Венского конгресса 1815 г., отме-
чает автор, Бельгия и Голландия объедини-
лись в Королевство Нидерландов, тем самым
бельгийцы снова сменили хозяев, ими стали
нидерландцы, но их господство было корот-
ким, продолжалось лишь 15 лет "до революции
1830 г., которая дала бельгийцам долгождан-
ную свободу и независимость" (с. 111).

На следующую главу "Революция, свобода,
независимость" приходится центр тяжести ис-
следования. Автор придает "особое значение
событиям июля - августа 1830 г., так как они
сыграли решающую роль в становлении бель-
гийской государственности. Ведь только после
революции 1830 г. бельгийцы обрели долго-
жданную независимость; третья попытка этого
свободолюбивого народа увенчалась наконец
успехом, и с этого момента можно говорить о
существовании независимого бельгийского го-
сударства. В главе подробно рассмотрены глав-
ные события революции, политика великих
держав Европы, согласовавших в ходе Лондон-
ской конференции 1830-1831 гг. взаимоприем-
лемые позиции в отношении суверенитета
Бельгии. Договоры, принятые конференцией,
обеспечили бельгийцам "вечный нейтралитет",
оказавшийся, как это показали события XX в.,
далеко не "вечным", напоминает автор (с. 193).

В последующих двух главах освещена даль-
нейшая история бельгийского государства,
анализируется проблематика становления ос-
новных институтов власти и гражданского об-
щества в стране в ХЕХ в., проведенные эконо-
мические, политические и конституционные
реформы - глава пятая; характеризуется ин-
ститут монархии, отображаются судьбы бель-
гийских королей и анализируется получившая
распространение концепция одного из круп-
нейших современных бельгийских историков
Ж. Стенгерса о прерогативах монархии и на-
правлениях деятельности бельгийских монар-
хов - глава шестая.

В завершающей седьмой главе читатель
найдет массу малоизвестных сведений и фак-
тов. Из них складывается объемная картина
нынешней Бельгии, в которой недавно уже в
условиях мирового финансового и экономиче-
ского кризиса и отчасти по этой причине поме-
нялось очередное правительство. Глава назва-
на "Бельгия в XX в. Переход от унитаризма к
федерализму". В ней отражена судьба бельгий-
ского нейтралитета в годы двух мировых войн,
рассматривается национальный вопрос и ос-
новные этапы его решения, парламентские и
конституционные реформы 60-х - 90-х годов
XX в., дан анализ проблем регионализма и фе-
дерализма, исследуется роль институтов вла-
сти в современной Бельгии. Что касается бель-
гийского нейтралитета, грубо нарушенного од-
ним из его гарантов - Германией и в Первой, и
во Второй мировых войнах, то А.С. Намазова
справедливо отмечает, что этот вопрос не при-
влекал пристального внимания отечественных
исследователей. Автору удалось частично за-
полнить этот пробел.

Не уходит исследователь и от подробного
освещения национального вопроса, так как по-
ложение страны специфично. В Бельгии 55%
жителей составляют фламандцы, они заселя-
ют север страны и говорят на диалекте нидер-
ландского языка, 35% валлоны, говорящие по-
французски, и около 10% населения живет в
Брюсселе, причем 80% жителей Брюсселя
франкофоны, имеющие двуязычный статус.
Хотя классическими элементами неоднородно-
сти в многокультурных государствах выступа-
ют обычно раса, религия и язык, в Бельгии
фактором дифференциации является язык. В
бельгийском обществе присутствуют три оси
конфликтов: между верующими и неверующи-
ми, католиками и протестантами, в социально-
экономической сфере и в области лингвисти-
ческих и межобщинных отношений (с. 305).

До 1970 г. в обществе существовало извест-
ное равновесие между общинами. Но затем на
первый план вышли лингвистические и межоб-
щинные проблемы, и три конфликта преобра-
зовались в один, коммунитарный. Фламандцы,
составляющие большинство, рассматривали
себя в качестве меньшинства, ущемленного в
правах. Автор констатирует, что эта ситуация
сложилась исторически, и поясняет, почему
так произошло. Предпринятые начиная с 70-х
годов меры по восстановлению равновесия в
бельгийском обществе, к желаемым результа-
там не привели. Хотя политические и экономи-
ческие элиты страны пытались постепенно из-
менить государственное устройство, проведя
четыре этапа реформ, призванных примирить
валлонов и фламандцев, «положение цен-
тральной власти, которая растеряла свою не-
когда прочную опору в избирательном корпусе
и оказалась между двух региональных "огней"
как организатор переговоров и их непосред-
ственный участник, довольно сложное» (с. 350).
По мнению автора, конфликты между двумя
сообществами могут решаться путем дальней-
шего раздела компетенций, углубления авто-
номии и ослабления федерального центра
(с. 339).

История Бельгии, считает автор, показыва-
ет, что для данного государства более эффек-
тивен эволюционный путь разрешения кон-
фликтов - социальных, политических, нацио-
нально-лингвистических, которые стали
проявляться уже в середине XIX в., достигли

особого накала в 60-е - 70-е годы XX в. Дей-
ствительно на протяжении 180 лет истории
страна прошла эволюционный путь развития,
перейдя от унитарного к федеративному госу-
дарственному устройству. И все же ныне в по-
литических кругах и масс-медиа открыто об-
суждается перспектива распада страны, а край-
не правая партия Фламандский блок, за
который во Фландрии голосует четверть насе-
ления, ставит целью развал бельгийского госу-
дарства. Однако по опросам, недавно прове-
денным как на фламандском севере, так и на
франкофонном юге, больше половины населе-
ния полагает, что страна сохранит единство в
ближайшие 50 лет. И это показывает, что
бельгийцы не намерены допустить оконча-
тельного развала своего государства.

Автор освещает обширный период истории,
и в этом большой плюс исследования, ставше-
го своего рода малой энциклопедией по исто-
рии и современности Бельгии. Но эта же ши-
рота охвата приводит к неравновесному осве-
щению как различных исторических периодов,
так и выбранных сюжетов. По традиции оте-
чественной историографии, сосредоточенной в
основном на политической истории, дается по-
дробная характеристика политических собы-
тий. Рассмотрена специфика бельгийской ко-
ролевской династии, представителям которой
посвящены многие страницы исследования. Но
для характеристики и оценки получивших ши-
рокую известность в мировой культуре и науке
бельгийцев не находится достаточного места.
Подробнее можно было бы отразить сюжеты,
связанные с грубейшим нарушением бельгий-
ского нейтралитета и вынужденным участием
бельгийцев в кровопролитных сражениях Пер-
вой и Второй мировой войн. Было бы интерес-
но сравнить судьбу Бельгии, ставшую своего
рода плацдармом для наступления германских
войск на Францию в двух мировых войнах, с
судьбой соседних Нидерландов, избежавших
германской оккупации в Первой мировой вой-
не и напрасно понадеявшихся на такой же ис-
ход и во второй.

Книга посвящена памяти А.З. Манфреда, с
которым автор на протяжении многих лет ра-
ботала в Институте всеобщей истории, он и по-
советовал ей заняться историей Бельгии.
Сколь своевременным был этот совет, чита-
тель этой книги может оценить сам. Большим
достоинством исследования является удачное
сочетание исторических и политологических
подходов, столь редко встречаемое у отече-
ственных историков (особенно это проявляет-
ся в последней, седьмой главе, посвященной со-
временной Бельгии).

Монография снабжена списком источников
и использованной литературы и оснащена пер-
воклассным справочным аппаратом с раздела-
ми "Династия Саксен-Кобург Гота", "Премьер-
министры Бельгии", "Хронологическая табли-
ца", "Главы российских дипломатических пред-
ставительств в Бельгии", "Бельгийские послан-
ники в России".

В целом книга А.С. Намазовой вносит за-
метный вклад в отечественную историогра-
фию, она будет полезна не только специали-
стам, но и всем изучающим европейскую исто-
рию и современный Европейский Союз.

В.П. Любин,
доктор исторических наук,
ведущий научный сотрудник
Института научной информации
по общественным наукам РАН

О.Егаш. СОМЕВАСК. СОХ8ЕКУАТ18М ТНАТ САХ УМХ А6А1Х. Хеху Тогк: ПоиЫе-
с1ау, 2008, 214 р.

Р.Е. 6оШг 1 ей. СОХ8ЕКУАТ18М IX АМЕК1СА. МАК1Х6 8ЕХ8Е ОЕ ТНЕ АМЕК1-
САХ К16НТ. Хеху Уогк: Ра1§гауе МасппПап, 2007,190 р.

Д. Ф р а м. ВОЗВРАЩЕНИЕ. КОНСЕРВАТИЗМ, КОТОРЫЙ СПОСОБЕН ВЫИГРАТЬ
ВНОВЬ. Нью-Йорк, 2008, 214 с.

П.Е. Готфрид. КОНСЕРВАТИЗМ В АМЕРИКЕ. ПОНИМАНИЕ АМЕРИКАНСКОЙ
ПРАВОЙ. Нью-Йорк, 2007, 214 с.

После сравнительно долгого доминирова-
ния в общественно-политической жизни США
американские консерваторы в последние годы
второго президентского срока Дж. Буша по-
чувствовали, что почва уходит у них из-под
ног. Еще не дожидаясь вполне предсказуемого
поражения на выборах 2008 г., консерватив-
ные аналитики приступили к своего рода "ра-
боте над ошибками". С этой точки зрения по-
казательны книги двух авторов, принадлежа-
щих не только к разным, но и враждебным
течениям внутри консервативного лагеря.

Один из них известный публицист, получив-
ший историческое образование в Йеле и даже
какое-то время преподававший там, правда, не
только историю, Дэвид Фрам. С января 2001 по
февраль 2002 г. он был спичрайтером Дж. Бу-
ша. Это помогло ему написать книгу о 43-м
президенте США, название которой говорило
само за себя: "Правильный человек" (2003 г.).
Среди шести его книг есть и написанная в соав-
торстве с бывшим помощником министра обо-
роны, неоконсерватором Р. Перлом - "Покон-
чить со злом" (2003 г.), о борьбе с террориз-
мом. Фрам является ведущим сотрудником
такого консервативного "мозгового треста",
как Американский предпринимательский ин-
ститут, активно сотрудничает с консерватив-
ным журналом традиционалистского толка
"Нэшнл ревю". Вместе с тем он близок и к нео-
консерваторам.

Другой автор, П. Готтфрид, историк и фило-
соф, профессор Элизабеттаунского колледжа.
На его счету свыше 10 книг, в том числе и о
консервативном движении в США, а также из-
вестные работы "После либерализма" (1999 г.),
"Странная смерть либерализма" (2005 г.). Гот-
фрид занимает место на крайне правом фланге
консерватизма. Ему ближе понятие "правый",
нежели "консерватор". Хотя его рецензируемая
книга называется "Консерватизм в Америке",
ее подзаголовок звучит так: "Понимание амери-
канской правой", к которой принадлежит он
сам и чьим признанным лидером является до-
статочно известный в России П. Бьюкенен. Гот-
фрид постоянно публикуется в журнале бьюке-
нитов "Американский консерватор".

Из характеристики авторов нетрудно за-
ключить, что читателям предлагается два раз-
личных подхода к прошлому, настоящему и бу-
дущему американского консерватизма.

Пять лет спустя, пережив немало разочаро-
ваний в герое своей книги, Фрам не поддался
искушению столь распространенной бушефо-
бии. Довольно жестко подводя неутешитель-
ные итоги правления Дж. Буша, он отмечает и
то позитивное, что, на его взгляд, было в поли-
тике президента, а также достойные уважения
черты его личности. Характерно такое сужде-
ние Фрама: "Джордж Буш обладал верными
инстинктами, но методы его были не верны.
Он определил правильный путь, но оступался,
пытаясь идти им" (с. 2-3), Фрам подчеркивает,
что еще в книге "Правильный человек" он
предостерегал на счет "упертости Дж. Буша,
его склонности к спешке и игнорированию де-
талей". "Но я верил тогда, - продолжает быв-
ший спичрайтер, - что его решимость побе-
дить в борьбе с террором позволила ему воз-
выситься над этими ограничениями. В этом я
ошибся" (с. 2). Так, например, борясь с терро-
ром, Буш продолжал держать открытой дверь
для иммигрантов. Свержение саддамовского
режима было правильным шагом, но из-за от-
сутствия плана действий и доктрины США
увязли в Ираке. Не удалось предотвратить
опасное развитие в Северной Корее и Иране.
Оказались испорченными отношения с запад-
ноевропейскими союзниками.

Что касается внутренней политики, то Буш,
признает Фрам, видел многое "яснее, чем мы.
Он осознавал, что консерватизм 1980-х и
1990-х годов исчерпал себя" (с. 3) В отличие от
Рейгана он двигался по направлению к центру.
Как и Клинтон, Буш, по словам Фрама, во
внутренней политике был президентом "сред-
него пути, гораздо менее радикальным, чем
Р. Рейган и Г. Трумэн" (с. 32). Более того, при
Буше федеральные расходы росли быстрее,
чем при любом президенте со времени
Л. Джонсона. В результате различия между
республиканским и демократическим подхода-
ми к "государству всеобщего благосостояния"
сократились до минимума. Этот фактический
консенсус трудно было разглядеть из-за оже-
сточенной полемики по вопросам внешней по-
литики. Фрама беспокоит не только то, что
республиканцы теряют лицо. Еще важнее дру-
гое: эгалитарная социальная политика ослаб-
ляет средний класс - опору консерватизма.

Речь не идет о том, чтобы вернуться к рей-
гановскому курсу. Эра снижения налогов за-
кончилась. "Нам нужны, - пишет Фрам, - но-
вые подходы к экономическому росту и нацио-
нальной мощи: более продуманный налоговый
кодекс, более справедливые законы и лучше
профессионально обученные люди" (с. 64).
Разработать "лучший курс по отношению к
среднему классу" - такова, по Фраму, цель но-
мер один для консерваторов в борьбе за то,
чтобы вернуть себе лидерство.

Цель номер два относится к внешнеполити-
ческой сфере: сдерживание Китая. Необходи-
мо также более решительно бороться с терро-
ризмом. Несмотря на осечку в Ираке, не следу-
ет снимать с повестки дня и "демократизацию".

Только при этом нужно больше полагаться на
местные силы. Более нормально, если в про-
цессе демократизации "военная мощь играет
весьма подчиненную роль" (с. 165). Вообще
нужна новая тактика: "Мы должны говорить в
более примирительном тоне, а действовать бо-
лее решительно" (с. 147).

Прежде всего, это касается отношений с со-
юзниками по НАТО. Не стоило их чрезмерно
обострять, как это произошло из-за вторжения
в Ирак. Но в то же время на европейских парт-
неров надо оказывать давление, чтобы вместе
с Японией, Южной Кореей, Австралией, Но-
вой Зеландией и Сингапуром создать "единый
союз демократий с целью противостояния Рос-
сии и сдерживания Китая" (с. 154). Это весьма
напоминает маккейновскую идею "Лиги демо-
кратий". Особое внимание Фрам уделяет отно-
шениям США с Индией, которая рассматрива-
ется как противовес Китаю.

Более гибкая политика рекомендуется по
крайне болезненному вопросу об абортах.
Первостепенное место отводится проблемам
экологии.

Настало время вспомнить о великих пред-
шественниках: "От Линкольна до Черчилля и
Рейгана величайшие консерваторы признава-
ли, что иногда единственным средством для со-
хранения является изменение" (с. 29). Чтобы
ответить на вызовы XXI в. от консерваторов
требуется творческая энергия и интеллекту-
альный прорыв. Но, как вынужден был при-
знать Фрам, среди консерваторов нового поко-
ления немало активистов и организаторов, хо-
тя интеллектуальный ресурс в значительной
мере растрачен (с. 147).

Уже после проигранных консерваторами
выборов будущее, во всяком случае ближай-
шее, представляется Фраму в мрачных тонах,
так как республиканская партия находится "в
состоянии интеллектуального упадка: она не
смогла обратиться к избирателям с убедитель-
ным посылом в 2008 г., и нет признаков того,
что она сделает это в скором времени"1.

Предмет анализа в книге Готтфрида - эво-
люция американского консервативного движе-
ния с 1950-х годов до современности. Ее вектор
для автора совершенно очевиден: справа нале-
во, а еще точнее - к левому центру. Такой же
вектор прочеркивает и Фрам, однако, на его
взгляд, дрейф влево начался после рейганов-

1 Хабопа! РоЛ, 15.Х1.2008.
ской эпохи, тогда как у Готтфрида исходным
рубежом является поражение Б. Голдуотера на
президентских выборах 1964 г. Консерватив-
ные республиканцы, с горечью отмечает Готт-
фрид, отступились от Голдуотера, которого
либералы и левые изображали экстремистом
или даже фашистом. С тех пор консерваторы
маршировали влево, причем "скрывали это
движение от публики и, возможно, от самих се-
бя, представляя дело таким образом, будто бы
Р. Рейган и Дж.У. Буш реализовывали все, че-
го они ожидали с 1950-х годов" (с. 147-148).
Между тем, утверждает Готтфрид, "рейганов-
ская революция", которую прославляли в сво-
их книгах консерваторы, на самом деле была
не реальной, а "воображаемой трансформаци-
ей американского общества" (с. XI). Следова-
тельно, по Готтфриду, почти вся послевоенная
история американского консерватизма - это
марш в неверном направлении.

Вообще Готтфрид полагает, что рассматри-
ваемое им движение не имеет глубоких корней
и является "искусственным" (с. VII). Подобную
позицию во многом можно объяснить тем, что
в формировании идейных и ценностных основ
послевоенного консерватизма важную роль
играли взгляды видного представителя тради-
ционалистского течения Р. Керка. Прежде все-
го, ему послевоенные консерваторы были обя-
заны родословной, связывавшей их с отцом-ос-
нователем англо-саксонского консерватизма
Э. Берком. Такое генеалогическое древо вы-
зывает у Готтфрида естественное отторжение.
Ведь наследие "старого вига" (так называл се-
бя Берк) ассоциируется с умеренным либе-
ральным консерватизмом.

Подход Керка был воспринят У. Бакли, клю-
чевой фигурой американского традиционалист-
ского консерватизма. Первоначально Бакли
поддерживал Голдуотера, но к 1980-м годам он
и его журнал "Нэшнл ревю", по словам Готтф-
рида, "двинулись в направлении преимуще-
ственно еврейско-сионистского неоконсерва-
тивного лагеря" (с. 120), по дороге "выбрасывая
из автобуса" тех, кто был не угоден. Прежде
всего, убежденных правых, которые в свое вре-
мя были противниками рузвельтовского "ново-
го курса", изоляционистами и сторонниками
Голдуотера. Бакли и К° не стали альтернативой
неоконсерваторам, злейшим врагам Готтфрида.

Видимо, причины вражды кроются не толь-
ко в идейных и политических противоречиях.
На протяжении всей книги явно просвечивает
зависть автора к более удачливым конкурен-

там, сумевшим найти многоплановую под-
держку различных фондов и институтов, войти
в республиканский истеблишмент. Серьезным
раздражителем для Готтфрида служит и тот
факт, что среди неоконсерваторов довольно
велик удельный вес интеллектуалов еврейско-
го происхождения.

Готтфрид гиперболизирует и демонизирует
роль неоконсерваторов в консервативном дви-
жении и общественно-политической жизни
США. Они, по его словам, в 1980-х годах "так
же легко захватили консервативное движение,
как и гитлеровские войска в 1938 г. Австрию"
(с. 144). Неоконсервативное пленение консер-
ватизма сопровождалось симбиозом ценностей
консерватизма и республиканской партии.

Влияние неоконсерваторов Готтфрид усмат-
ривает и в том, что консервативные лидеры
"маргинализировали свое правое крыло" (с. XI).
Отношение неоконсерваторов к правым Готт-
фрид сравнивает с отношением большевиков к
царской России. Он также приводит высказы-
вание одного из неоконсервативных публици-
стов, назвавшего лидера правых П. Бьюкенена
"ядовитым отростком консерватизма" (с. 65).

Особого внимания заслуживает то обстоя-
тельство, что у Готтфрида крайне правые ино-
гда предстают в качестве элемента консерва-
тивного лагеря, а порой противопоставляются
ему: "Правая не сосуществует с консерватиз-
мом и, возможно, никогда не может сосуще-
ствовать с ним" (с. 89). В этом можно предпо-
ложить желание отмежеваться от переживаю-
щего кризис консерватизма.

Что Готтфрид подразумевает под "правой",
становится яснее благодаря проведенному им
сопоставлению американских правых с их ев-
ропейскими собратьями. Готтфрид подчерки-
вает, что в разных регионах Европы "завоевы-
вают почву" правые популисты, выступающие
против иммигрантов из стран третьего мира. В
США, по мнению автора, «эта популистская
правая проявляет себя слабее частично из-за
того, что занимает место в корзине с марки-
ровкой "консерватизм", а тот решительно про-
тив любой альтернативы курсу, который отме-
чен "молчаливым сообщничеством" с левым
центром» (с. 145). На такого рода правой уси-
лиями левых интеллектуалов поставлено клей-
мо правого радикализма. Это во многом пред-
определило провал Голдуотера. Но именно в
такой правой Готтфрид и усматривает аль-
тернативу современному консерватизму в его
традиционалистской и неоконсервативной
ипостасях.

Еще более четкие очертания подобный под-
ход обрел в статье Готтфрида, опубликован-
ной вскоре после выборов 2008 г. В ней он от-
реагировал на книгу Д. Фрама и произведения
близких тому по духу консервативных анали-
тиков. По сути дела, они - "сторонники тенден-
ции, которая принадлежит прошлому"2. Сам
же Готтфрид улавливает некие признаки того,
что "правые могут вернуться на путь, остав-
ленный ими в 1964 г."3. Обвиняя консерватив-
ное движение в том, что оно держится за про-
шедшее время, Готтфрид фактически предла-
гает взамен предпрошедшее.

Рецензируемые книги свидетельствуют о
глубоком идейно-политическом кризисе аме-
риканского консерватизма, усугубленном
грандиозными экономическими потрясения-
ми, которые общественное мнение также в
значительной мере заносит на его счет. Не слу-
чайно Б. Обаме для победы не потребовались
какие-то оригинальные масштабные идеи. В

2 СоНрп<1 Р. ТЬе В1§1Н Ье88оп. - ТЬе Атепсап
Соп8егуа1гуе, 2008, ЛоуетЬег 17, № 22, р. 16.

3 1Ыа„ р. 34.

Белый дом его вознесло главным образом мас-
совое недовольство политической консерва-
тивной администрацией Дж. Буша.

Обе книги столь отличных друг от друга ав-
торов интересны и тем, что они отражают кон-
сенсусный в целом характер социально-эконо-
мической политики США. В этом смысле ни
консерваторы, ни либералы, иными словами,
ни республиканцы, ни демократы не так уж
сильно отличаются друг от друга. Ни тем, ни
другим не удается найти эффективные ответы
на вызовы XXI в. Поэтому консерваторам по-
ка остается уповать не столько на собственные
"прозрения", на взлет стратегической мысли,
сколько на возможные неудачи пришедших к
власти конкурентов и их президента, породив-
шего невиданную эйфорию и необычайно
большие ожидания.

77. Ю. Рахшмир,
доктор исторических наук, профессор,
заведующий кафедрой новой
и новейшей истории
Пермского государственного университета;

В.Р. Золотых,
кандидат исторических наук,
доцент Удмуртского государственного
университета

Е. Ьогй. ТНЕ 8Т11АКТ8' 8ЕСКЕТ АКМУ. ЕХ6Б18Н 1АСОВ1ТЕ8, 1689-1752. Наг1о\у:
Реагэоп, Еоп§тап, 2004, 286 р.

И. Л о р д. ТАЙНАЯ АРМИЯ СТЮАРТОВ. АНГЛИЙСКИЕ ЯКОБИТЫ, 1689-1752. Хар-
лоу, 2004, 286 с.

Движение якобитов - сторонников Якова П -
является одной из ярких страниц британской
истории конца XVII - первой половины XVIII в.
На эту тему написано множество исследований
как учеными Великобритании, так и их колле-
гами во Франции, США, Ирландии и других
странах. Тем не менее отдельные аспекты про-
блемы все еще остаются неизученными. В
частности, историки традиционно связывали
становление и развитие якобитского движения
с Шотландией, и общим местом в подавляю-
щем большинстве научных работ был тезис о
том, что в Англии якобитизм не получил зна-
чительного развития.

В своей фундаментальной монографии про-
фессор Кембриджского университета И. Лорд
опровергает данное утверждение, открыв чи-
тателю мир английских якобитов и предложив

собственную концепцию истории движения,
которая во многих аспектах меняет прежнее
представление о политическом развитии Ан-
глии в период между Славной революцией
1688-1689 гг. и последним визитом принца
Чарльза Стюарта - "Младшего Претенден-
та" - на Британские острова в 1752 г.

Новая трактовка истории якобитского дви-
жения, предлагаемая автором книги, связана в
первую очередь с ее подходом к источникам.
И. Лорд доказывает, что прежнее представле-
ние о якобитизме как явлении общественно-
политической жизни Британии нового време-
ни во многом базировалось на документах, со-
держащих изначально искаженную информа-
цию. В частности, она подвергает сомнению
достоверность таких источников, как отчеты
якобитских агентов, личные документы Стю-
артов, корреспонденция министерства ино-
странных дел Франции, мемуары отдельных
участников движения (с. 71, 163, 187, 206). Кро-
ме того, И. Лорд полагает, что значительная
часть якобитских песен и баллад является
поздними фальсификациями, многие из кото-
рых принадлежат перу В. Скотта (с. 145).

Автор книги вводит в научный оборот
большое количество новых источников, преж-
де всего архивных, а также широкий круг
опубликованных документов, ранее недоста-
точно изученных или вовсе оставшихся вне по-
ля зрения исследователей. Упоминаемые ис-
точники, по мнению И. Лорд, содержат более
точные и достоверные сведения. Основное
внимание в монографии уделено следственным
материалам, тайной переписке якобитов, ди-
пломатической корреспонденции шведского
посла в Лондоне графа Гилленберга, якобит-
ской и проякобитской прессе, а также мемуа-
рам Дж. Даньела, Дж.Дж. Джонстона, Н. Лат-
трелла и Дж. Мэррея (с. 13-14, 19-24, 148-149,
232-234). Кроме того, автор впервые использу-
ет изобразительные источники (с. 150-153).

Свое исследование И. Лорд начинает с во-
проса о "церкви неприсягнувших" (Моп-)игог
СКшсК) и аргументировано доказывает, что
эта конфессия была одной из ключевых фрак-
ций в составе якобитского движения в Англии,
что "неприсягнувшие" приняли активное уча-
стие во всех заговорах, связанных с попытками
реставрации Якова П Стюарта (с. 11-18).

Вплоть до восшествия на престол Георга I,
считает И. Лорд, якобиты представляли для
британского правительства гораздо более се-
рьезную угрозу, чем традиционно полагали ис-
торики. Автор доказывает, что "все попытки
восстановить на престоле Якова были не спон-
танными выступлениями, а тщательно сплани-
рованными военными операциями" и только
упорная приверженность Стюартов католи-
цизму помешала якобитам добиться успеха в
политической борьбе (с. 18, 36). Второй причи-
ной неудачи якобитских заговоров 1689-1714 гг.,
по мнению И. Лорд, стала деятельность тайной
службы британского правительства и двойных
агентов, а также множество случаев преда-
тельства среди самих конспираторов (с. 19-21,
229). Исследовательница предпринимает по-
пытку реконструировать агентурную сеть яко-
битов в Англии, по крайней мере ее ключевые
звенья. На страницах книги можно найти крат-
кие биографии главных резидентов Сен-Жер-
менского двора в Англии с 1689 по 1745 г. Сре-

ди них - такие колоритные личности, как при-
нявший христианство португальский еврей
Франка и французский аббат Голтье, убеждав-
ший своего единоверца Якова III стать проте-
стантом (с. 13^11, 121-140, 166-230).

Отдельный раздел книги посвящен якобит-
ской эмиграции. Основываясь на источниках,
автор предпринимает попытку систематизиро-
вать уже известные сведения по данной про-
блеме: определяет причины политической
эмиграции и ее основные этапы, устанавливает
страны, куда отправлялись якобиты, опасав-
шиеся преследований на родине, выявляет ли-
деров эмигрантов (с. 52-60).

Особое внимание И. Лорд акцентирует на
гендерном факторе и выделяет два его главных
аспекта применительно к изучению якобитского
движения - взаимоотношения в семьях якобитов
и роль женщин в политической деятельности
сторонников ссыльных Стюартов (с. 60-64).

Одна из глав монографии целиком посвя-
щена восстанию английских якобитов в 1715 г.
К сожалению, здесь автор изменяет своему но-
ваторскому подходу и сводит изложение собы-
тий к краткому пересказу известных фактов
(с. 65-97). Существенным дополнением к это-
му разделу является очерк о графе Дервентуо-
тере. В нем И. Лорд стремится развенчать ле-
гендарный образ одного из главных участни-
ков мятежа 1715 г. и восстановить по
источникам его реальную биографию. Иссле-
довательница приходит к выводу, что он был
втянут в восстание случайно. Позднее якоби-
ты, пытаясь использовать сильное впечатле-
ние, произведенное его казнью на английское
общество, создали миф о Дервентуотере как о
своем вожде и мученике за дело реставрации
династии Стюартов. Этот миф впоследствии
оказал значительное влияние на британскую
историографию ХУШ-ХХ вв. (с. 98-119).

И. Лорд рассматривает историю якобитско-
го движения в контексте ситуации на междуна-
родной арене в 1716-1735 гг. Она отмечает
факт переговоров между Яковом Франциском
Эдуардом Стюартом и русским императором
Петром П, целью которых было создание рус-
ско-шведской коалиции, направленной против
Георга I Ганновера. Опираясь на этот альянс,
"Старый Претендент" надеялся вернуть себе
британский престол (с. 123-124).

Исследовательница детально изучает во-
прос о связях якобитов с масонами и приходит
к выводу, что подлинная история масонства со-
крыта во мраке тайны, поэтому выявить ха-
рактер отношений между якобитскими клуба-
ми, масонскими ложами и шотландским Орде-
ном рыцарей Храма не представляется
возможным. И. Лорд доказывает, что боль-
шинство предположений современных ученых
о членстве якобитов, в частности принца
Чарльза, в масонских организациях не имеют
под собой серьезных оснований и построены
на произвольной трактовке косвенных свиде-
тельств. Масоны, по ее мнению, преследовали
свои собственные цели и "могли придержи-
ваться любых политических убеждений". Ав-
тор также высказывает предположение, что
якобиты могли использовать созданную масо-
нами сеть тайных обществ в целях своей кон-
спиративной деятельности (с. 156-157).

Согласно традиции, сложившейся в британ-
ской историографии, И. Лорд уделяет особое
внимание восстанию 1745 г. и битве при Кал-
лодоне, но предлагает пересмотреть их тради-
ционную оценку. Помимо смещения акцента на
"английский аспект" последнего якобитского
восстания, исследовательница пытается воссо-
здать подлинные портреты главных участников
событий 1745-1746 гг. В частности, она полагает,
что мрачный образ принца Уильяма Августа -
"мясника Камберленда" - это миф, созданный
якобитами. Герцог Камберленд, по мнению
И. Лорд, был способным генералом, заботился
о своих солдатах и во время битвы при Калло-
доне не отдавал приказа не брать якобитов в
плен живыми. Документ же, свидетельствую-
щий об этом, является подделкой (с. 223-224).

В то же время в книге создан крайне нега-
тивный портрет принца Чарльза. Грубый и ма-
лообразованный, сребролюбивый и бесприн-
ципный, страдавший страстью к вину и к жен-
щинам, он никогда не сожалел о судьбе своих
сторонников, пытавшихся вернуть ему престол
в 1745 г. У Чарльза "не было истинной рели-
гии, он был католиком с католиками и проте-
стантом с протестантами". Автор считает его
одним из виновников трагедии 1745 г. Несмот-
ря на полное отсутствие боевого опыта, принц
Чарльз не прислушивался к мнению своих во-
енных советников и до последнего момента
пытался претворить в жизнь свои безумные
планы (с. 192-194, 228). И. Лорд упоминает
также о малоизвестном проекте создания неза-
висимого государства в Северной Америке: бо-
стонские роялисты предлагали провозгласить
английские колонии суверенным государ-
ством и предложить "принцу Чарльзу амери-
канскую корону". Исследовательница полага-
ет, что в связи с подобными планами "Молодой

Претендент" лично посещал колонии Велико-
британии в Западном полушарии (с. 229).

И. Лорд считает, что в 1745 г. у принца
Чарльза и его сторонников не было никаких
шансов на успех. Главную причину она видит в
том, что якобиты не были связаны с новыми
экономическими слоями, которые в середине
XVIII в. определяли жизнь страны. В эпоху ин-
дустриализации и модернизации лозунги ре-
ставрации Стюартов были уже неактуальны
(с. 186). "Стюарты и их феодальная армия...бы-
ли анахронизмом в современном им мире. Ди-
настические войны остались явлением про-
шлого", - заключает автор (с. 217).

Важным достоинством рецензируемой мо-
нографии является то, что ее автор опублико-
вала большое количество справочной информа-
ции, которая позволяет читателю ориентиро-
ваться в рассматриваемой проблеме. В книге
приводятся списки малоизвестных деятелей яко-
битского движения (с приложением кратких био-
графических сведений); якобитов, принадлежав-
ших к эмигрантскому двору во Франции с 1703
по 1730 г.; англичан, пострадавших за участие в
восстаниях 1715 и 1745 гг.; дворян-якобитов по
графствам; краткий географический справоч-
ник местностей, связанных с деятельностью ан-
глийских якобитов (с. 244-265). Кроме того, в
монографии содержится наиболее подробная
библиография по истории становления и раз-
вития якобитизма в Англии (с. 266-282).

Итак, И. Лорд убедительно доказывает, что
в Англии движение якобитов приняло столь
же широкий размах, как и в соседней Шотлан-
дии, и отличалось лишь формами действий. Ес-
ли жители северной Британии выражали свою
приверженность низложенному в ходе Слав-
ной революции Якову П и его потомкам по-
средством открытых вооруженных выступле-
ний, то в Англии в силу ряда особенностей со-
циально-экономического, политического и
культурного развития деятельность якобитов
носила конспиративный характер. Однако это
было организационно оформленное движение,
оно имело свои печатные органы, создало соб-
ственный стиль в искусстве.

Книга И. Лорд открывает новый рубеж в
изучении якобитского движения и английской
истории нового времени в целом.

К.Н. Станков,
аспирант кафедры международных отношений,
регионоведения и политологии
Волгоградского государственного университета
А.В. Рясов. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ М. КАДДАФИ В СПЕКТРЕ "ЛЕВЫХ
ВЗГЛЯДОВ". М.: Институт востоковедения РАН, 2008, 328 с.

Книга к.полит.н. А.В. Рясова вызывает ин-
терес прежде всего самой темой. После деко-
лонизации и получения странами Африки и
Латинской Америки независимости в них к
власти пришла целая плеяда новых лидеров.
Главная цель автора - определить историче-
ские корни явлений, происходящих в этих
странах, и идеологий, под лозунгами которых
совершаются те или иные действия.

Работа А.В. Рясова - детальное исследова-
ние концепции ливийского лидера и сопостав-
ление ее с "левыми" теориями политиков и об-
щественных деятелей Европы и России. Автор
обращается к проблеме определения "левого
спектра" взглядов, отмечая, что "содержание
этого понятия, объединяющего широкий
спектр течений политической мысли, и в мо-
мент своего возникновения не имело фиксиро-
ванного содержания, а в дальнейшем неодно-
кратно трансформировалось и пересматрива-
лось" (с. 6). Кроме того, «национальный
контекст всегда содействовал реинтерпрета-
ции и модификации базисных теоретических
установок и центральных понятий "левой мыс-
ли"» (с. 7). Политическую же концепцию ли-
вийского "народовластия" автор считает как
раз «показательным примером регионального
проявления теоретической эволюции и прак-
тической реализации "левых взглядов"» (с. 6).

А.В. Рясов отмечает, что рассмотрение
официальной идеологии Социалистической
Народной Ливийской Арабской Джамахирии в
контексте "левой традиции" долгое время
оставалось вне поля зрения исследователей.
Автор делает попытку «проследить процесс
теоретического развития воззрений ливийско-
го лидера в их историческом контексте на фо-
не идейной эволюции "левых" интеллектуалов
Европы и России» (с. 14). Выполнение постав-
ленной задачи в свою очередь поможет, по
мнению А.В. Рясова, "создать условия для все-
стороннего понимания особенностей эволю-
ции идеологических доктрин" и "уяснить ряд
фундаментальных закономерностей политиче-
ского развития в XX в." (с. 24).

Первая глава книги посвящена зарождению
и трансформации "левых взглядов" в Европе,
России и на арабском Востоке. Прослеживая
историю их развития в Европе от Французской
революции до начала XXI в., автор заключает,
что на сегодняшний момент "левые взгляды"
представляют собой "внутренне противоречи-
вую и трудно систематизируемую совокуп-
ность воззрений". Значительная часть течений,
которые раньше определялись как "левые",
отошли от "социалистических ценностей", а
потому сам термин "левые" теперь требует
"дополнительной трактовки и ряда оговорок"
(с. 55).

Анализируя развитие "левых взглядов" на
арабском Востоке, А.В. Рясов выделяет две
главные их составляющие: традиционное на-
следие и внешнее идеологическое воздействие
(с. 99). С одной стороны, он говорит об очевид-
ных негативных последствиях колониализма,
затормозивших процесс складывания в араб-
ских странах "левых" идеологий (с. 90). С дру-
гой - признает, что "социалистические идеи
появились в арабских странах как результат
знакомства интеллектуальной элиты с труда-
ми европейских, в первую очередь француз-
ских, теоретиков" (с. 92). Автор подчеркивает,
что, в отличие от европейских стран и России,
здесь эти идеи базировались на антиколониа-
лизме и лозунгах "национального возрожде-
ния" (с. 113). Как следствие, вскоре "левые"
теории слились с так называемым "революци-
онным национализмом", что и принесло им по-
пулярность среди арабского народа (с. 99).

Последняя глава книги полностью посвяще-
на рассмотрению "третьей мировой теории"
(термин введен Каддафи в его "Зеленой кни-
ге") и анализу того, какое место она занимает в
контексте истории "левых взглядов". Рясов об-
ращает внимание на то, что уже на начальном
этапе ливийской революции в курсе нового ру-
ководства во главе с Каддафи проявились "ле-
вые установки": "Жесткой критике подверг-
лись расизм и неоколониализм, главными
идеологическим принципами ливийской рево-
люции были объявлены неприсоединение,
арабское единство, гарантия равных прав для
всех граждан" (с. 158). О своей политике социа-
лизма Каддафи сказал следующее: "Под социа-
лизмом мы понимаем исламский социализм.
Мы мусульмане. Мы следуем догмам Корана,
принципам частной собственности и наследо-
вания" (с. 159). Определение весьма расплыв-
чатое: в Коране, как, впрочем, и в Библии,
можно найти обоснование самым разным дей-
ствиям. Автор отмечает: "Выбор ислама в ка-
честве идеологического источника был харак-
терен для всех арабских политиков, а изна-
чальная многозначность коранических айятов
давала имманентную возможность служить ин-
тересам самых разных, зачастую противопо-
ложных политических течений" (с. 115).

Говоря о первых реформах нового прави-
тельства, в частности о национализации всей
нефтедобывающей отрасли, передачи всех
иностранных предприятий, находящихся на
территории Ливии, самим ливийцам без выпла-
ты компенсации прежним владельцам, А.В. Ря-
сов отмечает положительный эффект такой
политики: «Эти реформы окончательно выве-
ли страну из положения "колониальной пери-
ферии" и превратили ее в полноправного субъ-
екта международных отношений, а в результа-
те социально-экономических преобразований
начала уменьшаться имущественная и статус-
ная поляризация ливийского общества»
(с. 163). Не очень понятно, однако, для кого, по
мнению автора, Ливия стала "полноправным
субъектом"; на западе, как известно, Каддафи
считали очередным арабским диктатором, а с
изгнанием итальянцев и национализацией их
собственности отношения Ливии и Запада еще
больше обострились.

Большое внимание Рясов уделяет исследо-
ванию "Зеленой книги" Каддафи. Главной за-
дачей при создании "третьей мировой теории",
как отмечает автор, была ее доступность для
масс (с. 189). Каддафи не раз заявлял: "Мери-
лом успеха должна быть степень восприятия
массами нашей идеологии" (с. 169).

Заметное место в книге занимают междуна-
родные отношения Ливии. Судьбоносным
стал для страны 1988 г., когда над шотланд-
ским городом Локерби был взорван самолет
"Боинг-747" авиакомпании "Пан Американ".
Погибли около 300 человек. Администрация
США обвинила Каддафи в причастности к это-

му теракту и поддержке ряда террористиче-
ских группировок в других странах. Ливия за-
явила, что "разберется сама" и отказалась вы-
давать подозреваемых, и имела на это право
согласно Монреальской конвенции 1971 г. о
безопасности воздушных перевозок. Но Совет
Безопасности отреагировал на такие заявле-
ния жесткими санкциями: Ливия оказалась в
международной изоляции. Но в книге А.В. Ря-
сова не упоминается об этих событиях. Наобо-
рот, о 1988 г. он пишет как о годе "либерализа-
ции" как экономической, так и политической
жизни Ливии, о массовых амнистиях, обраще-
нии к "либеральным ценностям" (с. 286-288).
Только в следующей главе под названием "Из-
менение внешнеполитических отношений" ав-
тор кратко упоминает, что в 1999 г. Ливия вы-
дала "подозреваемых" по делу взрыва самоле-
та авиакомпании "Пан Американ" (с. 293).

В последней главе Рясов демонстрирует
"эволюцию взглядов" ливийского лидера. Так,
после теракта 11 сентября он заявил о солидар-
ности с Америкой: "Мы сегодня находимся в
одном окопе с Америкой, сражаясь с общим
врагом (имеется в виду мировой терроризм. -
М.КУ' (с. 292). Однако незадолго до этих собы-
тий он говорил другое: "Бойтесь американцев.
Не давайте им установить никакого влияния в
ваших странах. Американцы внедряются по-
всюду, используя свои спецслужбы и шпион-
ские сети" (с. 292).

Книга А.В. Рясова является значимой преж-
де всего той темой, которая в ней поднимается.
Сегодня "третьи страны", долгое время считав-
шиеся "отсталыми" или "отстающими", начи-
нают играть все большую роль в мировой по-
литике. Каддафи не единственный в списке ли-
деров стран Африки и Азии, Латинской
Америки, бросающих вызов всему миру, и осо-
бенно Америке. Очевидно, на мировой арене
происходит "смена ролей". Появилось новое
поколение руководителей стран "третьего ми-
ра", они объединяются, создавая своеобразную
оппозицию Старому и Новому Свету. Еще в
2006 г. была создана коалиция в составе Вене-
суэлы, Боливии и Кубы, названная "осью
добра" в противовес американской "оси зла". В
июле того же года, выступая на саммите Аф-
риканского союза в Гамбии, Чавес призвал аф-
риканские страны "оказывать сопротивление
американскому неоколониализму" и устано-
вить более тесные связи с Латинской Амери-
кой и странами панафриканской организации1.
Если объединение, о котором идет речь, все
же состоится, то в мире появится еще один
центр силы, и с ним придется считаться.

Несмотря на то, что книга А.В. Рясова охва-
тывает значительный промежуток времени,
все же жаль, что в поле зрения автора оказы-
ваются события, произошедшие до 2004 г.
включительно. Происходящее же в последнее
время является самым ярким примером реали-
зации на практике тезиса ливийского лидера о
том, что "не существует постоянных врагов и

1 1Шр://ги.«'1к1ре<11а.ог§/«'1к1/%В0%АЗ%В0%ВЗ%
00%ВЕ_%00% А7%00%ВО%00%В2%00%В5%01 %81

союзников" (с. 300), они меняются в зависимо-
сти от политических условий.

Мир действительно меняется, а с ним, веро-
ятно, должна меняться и вся мировая полити-
ка. Хочется верить, что благодаря исследова-
нию ситуации в странах, с каждым годом все
больше набирающих политическую и эконо-
мическую мощь, появится возможность эф-
фективного взаимодействия с новым поколе-
нием лидеров "третьих стран".

М.С. Курбак,
студентка 5-го курса
Государственного университета
гуманитарных наук

6АЕТАХ0 8АЕУЕМШ1 Е ЕЕ А11ТОХОМ1Е ЕОСАЕ1. МапЛиНа - ВаН-Кота: Пего
ЕасаИа ЕсШоге, 2007,160 р.

ГАЭТАНО САЛЬВЕМИНИ И МЕСТНОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ. Мандурия - Бари-
Рим, 2007,160 с.

Основу книги под редакцией М. Дель’Инно-
ченти составили материалы двух научных кон-
ференций, проведенных в 2006-2007 гг. Фон-
дом исторических исследований Филиппо
Турати во Флоренции и приуроченных к полу-
вековой годовщине со дня смерти Гаэтано
Сальвемини (1873-1957) - итальянского исто-
рика, публициста, политического и обществен-
ного деятеля. Уместно вспомнить, что един-
ственным историческим изданием у нас в стра-
не, полвека назад откликнувшимся на кончину
признанного мэтра итальянской историогра-
фии, был только что тогда созданный журнал
"Новая и новейшая история"1.

Из всего многообразия тематики, отличаю-
щего наследие Сальвемини, приоритет отдан
местному самоуправлению - тому политиче-
скому институту, которому в Италии на протя-
жении нового и новейшего времени было суж-
дено стать едва ли не постоянным предметом
как ученых споров, так и политических колли-
зий. Такой ракурс дискуссий, избранный участ-
никами конференций, будет отнюдь не безын-
тересен и для нас, принимая во внимание попу-

1 См.: Памяти Г. Сальвемини и Ч. Спелланцона. -
Новая и новейшая история, 1957, № 5, с. 157-158.

лярность темы федерализма, как и
производных от нее, в отечественном полити-
ческом и научном дискурсе последних десяти-
летий.

Сальвемини, как следует из доклада "Саль-
вемини и итальянская политика" М.Л. Сальва-
дори, одного из его первых биографов, горячо
отстаивал идею местного самоуправления еще
в либеральной дофашистской Италии, видя в
ее осуществлении залог реформирования оли-
гархической политической системы. Страстно
обличая коррупционные политические нравы,
особенно в южных областях страны, Сальве-
мини не всегда был прав. Явно несправедливы,
как показано в докладе Дж. Алиберти "Саль-
вемини и крестьянский Юг", его инвективы,
направленные против южноитальянской ин-
теллигенции, якобы полностью встроенной в
систему местной коррумпированной власти и
освящавшей ее своим моральным авторите-
том. Менее предвзятый взгляд на обществен-
ную жизнь Юга, отмечается в докладе, позво-
ляет выявить картину широкого и самоотвер-
женного участия местной интеллигенции в
политической борьбе на стороне самых обез-
доленных слоев населения.

Гневные филиппики Сальвемини против, по
его мнению, исключительно порочной и отста-
лой организации итальянского политического
уклада, имея веское историческое оправдание,
тем не менее сильно теряют в своей убедитель-
ности. На самом деле, как доказывает в своем
докладе "Сальвемини, клиентелизм и местная
власть в либеральной Италии" Л. Музелла, это
явление оказалось уделом далеко не одной
лишь южной Италии. Клиентелизм - система
отношений "неформального" свойства - был
присущ также общественным условиям с иной
и более высокой степенью зрелости, представ-
ляя собой достаточно универсальную страте-
гию достижения политического консенсуса в
обществе.

В антикоррупционной идее местного само-
управления, которую в начале XX в. вынаши-
вал Сальвемини, не было ничего общего с ка-
кой-либо претенциозной провинциальностью,
со стремлением к достижению местной "воль-
ницы" любой ценой, в том числе и в ущерб на-
циональному единству. Об этом говорится в
докладе Ф. Грасси Орсини "Сальвемини и фе-
дерализм": проект реформы исключал "децен-
трализацию сверху" - принцип административ-
ного деления, заведомо искусственный и произ-
вольный, должный сообразовываться только с
бюрократической волей и прихотью централь-
ных властей. Напротив, федерализм замыш-
лялся как инициатива снизу, предполагавшая
соблюдение исторически сложившихся границ
между различными областями страны.

Федералистский проект Сальвемини имел
глубокие теоретические основания: он, как об-
стоятельно показано в докладах К. Лакайты и

Дз. Чуффолетти, развивал концепцию децен-
трализованного государственного устройства,
разработанную Карло Каттанео, оригиналь-
ным политическим мыслителем эпохи объеди-
нительного движения Рисорджименто. Побу-
дительной причиной к изучению его наследия
стал тот острейший политический кризис, ко-
торый в конце XIX в. поразил итальянское об-
щество. В свете возникшей угрозы новых об-
щественных катаклизмов Сальвемини утвер-
ждал ценность не только прикладной
аналитики, неизбежной составляющей полити-
ческой борьбы, но и научного историописания,
в котором, изучая творчество Каттанео, он
проявил себя как высокопрофессиональный
архивист и текстолог.

В целом же, как отмечает, подводя итоги
дискуссий, М. Дель'Инноченти, основная за-
слуга Сальвемини - в отстаивании идеи мест-
ного самоуправления как в первую очередь
средства решения южного вопроса, который,
являясь одним из аспектов вопроса общенацио-
нального, также требовал своего разрешения
на путях основательного реформирования ита-
льянского общества - монархической формы
правления, системы экономического протекцио-
низма, всеобщего избирательного права, обра-
зования и государственной администрации.

В.К. Коломиец,
кандидат исторических наук,
ведущий научный сотрудник
Института социологии РАН
В РОССИЙСКОЙ АССОЦИАЦИИ ИСТОРИКОВ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ войны

25 февраля 2009 г. в Институте всеобщей
истории (ИВИ) РАН состоялось очередное за-
седание членов Российской ассоциации истори-
ков Первой мировой войны (РАИПМВ)

Во вступительном слове президент Ассоциа-
ции д.и.н., проф. В.Л. Мальков отметил, что
эта общественная организация возникла по
инициативе директора ИВИ РАН академика
А.О. Чубарьяна в 1989 г. За прошедшие два де-
сятилетия она внесла значительный вклад в ис-
следование проблем, связанных с одним из са-
мых драматических событий XX в. Выступав-
ший отметил огромные заслуги крупных
российских ученых, стоявших у истоков созда-
ния РАИПМВ и возглавивших ее деятельность -
академиков Ю.А. Писарева и П.В. Волобуева.
Благодаря их усилиям удалось создать актив
Ассоциации в лице известных историков
В.Л. Малькова, В.Н. Виноградова, А.Г. Кавта-
радзе и др.

С докладом "Новые направления в исследо-
вании проблем истории Первой мировой вой-
ны" выступил д.и.н., проф., руководитель Цен-
тра "XX век: социально-политические и эконо-
мические проблемы" ИВИ РАН Е.Ю. Сергеев.
Он рассмотрел те тенденции в изучении исто-
рии Первой мировой войны, которые характе-
ризуют современный этап осмысления специа-
листами и широкой общественностью собы-
тий, отстоящих от сегодняшнего дня почти на
столетие. По его мнению, процесс исследова-
ния периода 1914-1918 гг. можно разделить на
несколько этапов.

Первый, 1920-1930-е годы, отличает оби-
лие публикаций мемуаров. События были еще
очень свежи в памяти людей, а последствия
войны самым непосредственным образом влия-
ли на их повседневную жизнь. В центре внима-
ния большинства авторов находились пробле-
мы ответственности за начало войны и вопро-
сы обобщения и пропаганды в войсках
колоссального опыта боевых действий на су-
ше, море и в воздухе.

Следующий этап начался после 1945 г., а
его особенностью стало открытие важнейших
архивов. Вторая мировая война на время за-
слонила сюжеты Первой, хотя современники
постоянно сравнивали обе величайшие траге-
дии в истории человечества, особенно с точки
зрения массовых жертв и ущерба, понесенного
странами - участниками боевых действий. В то
же время с начала 1960-х годов наблюдалось
возрождение интереса именно к периоду 1914—
1918 гг., чему способствовали открытие фон-
дов государственных архивов в большинстве
стран, постепенный уход из жизни ветеранов
Первой мировой войны по причине преклон-
ного возраста и, наконец, празднование 50-ле-
тия крупнейших событий, связанных с ней.

Начало третьего этапа осмысления предпо-
сылок, характера и итогов Великой войны на
рубеже 1980-1990-х годов было обусловлено
введением в научный оборот не только госу-
дарственных, но и многих частных коллекций
архивных документов, включая комплексы
статистических данных. Их обработка стала
возможной в связи с переходом исследовате-
лей к компьютерным системам. Большую
роль в этом процессе сыграла визуализация ис-
следовательского поиска через Интернет. В то
же время к активной работе приступило поко-
ление историков, мировоззрение которых
больше не ограничивалось идеологией кон-
фронтации между Востоком и Западом в тече-
ние десятилетий "холодной войны". Кроме то-
го, специалисты новой волны обладали значи-
тельно большим концептуальным багажом и
разносторонним методологическим инстру-
ментарием, характерным для наступившей
эпохи постмодернизма. Большую роль в про-
цессе реконструкции истории Первой мировой
войны и постановки принципиально новых во-
просов сыграло также существенное расшире-
ние горизонтов научного сотрудничества и об-
мена между Востоком и Западом в европей-
ском и глобальном понимании. Докладчик
считает, что третий этап в изучении Первой
мировой войны вполне уместно классифициро-
вать как этап создания целостной, научно-объ-
ективной исторической панорамы событий
1914-1918 гг.

Отмеченные качественные изменения са-
мой парадигмы исследовательского поиска, по
мнению Е.Ю. Сергеева, привели к возникнове-
нию новых направлений в историографии Пер-
вой мировой войны.

В последние два десятилетия все больше ис-
ториков опирается на междисциплинарную ме-
тодологию, творчески применяя подходы, ха-
рактерные ранее для других смежных наук:
политологии, социологии, культурологии, пси-
хологии, географии и т.п. К примеру, внимание
авторов привлекает не просто описание боевых
действий, а анализ эмоционально-психологиче-
ского состояния воинов в рамках фронтовой
повседневности. Да и сама жизнь в окопах до-
полняется изучением выживания людей в усло-
виях тыла, госпиталя, лагеря военнопленных
или интернированных лиц. Другой иллюстра-
цией междисциплинарности может служить
интерес историков к геостратегическим кон-
структам, которыми руководствовались элит-
ные группы (политики, дипломаты, генерали-
тет) накануне, в ходе различных этапов и
после окончания войны. В связи с геополити-
ческими аспектами истории Первой мировой
войны Е.Ю. Сергеев указал и на проявившую-
ся тенденцию анализа проблем магистрализа-
ции пространства, использования логистиче-
ских схем переброски войск, вооружения и бое-
припасов между различными театрами воен-
ных действий на значительные расстояния,
применение методов партизанской борьбы с
учетом этно-конфессионального фактора (че-
хословацкий корпус в России, арабские отряды
в Палестине, повстанческое движение в Сред-
ней Азии т.д.).

Заметной стала тенденция преодоления
традиционного европоцентризма в изучении
периода 1914-1918 гг.: исследователи не огра-
ничиваются только театрами военных дей-
ствий Старого Света, но внимательно отсле-
живают изменение стратегии и тактики госу-
дарств - участников войны на так называемых
второстепенных фронтах, которые тем не ме-
нее не только испытывали воздействие ситуа-
ции в Европе, но и сами оказывали непосред-
ственное влияние на ход решающих сражений.
Примерами такого рода являются, по мнению
Е.Ю. Сергеева, боевые действия на Ближнем и
Среднем Востоке, в Тихом океане и на юге Ат-

лантики, в африканских колониях - все они
стали в последние годы объектом серьезного
изучения. Значительный импульс получили
также исследования степени вовлеченности
различных неевропейских народов в боевые
действия или их обеспечение - например, уча-
стие австралийцев в Галлиполийской кампании,
или афро-азиатских частей на франко-герман-
ском фронте. То же относится к экспериментам
с переброской русских бригад на Салоникский
фронт и во Францию, китайских кули в Россию,
англо-индийских войск на Ближний Восток, а
также неосуществленный проект использова-
ния японских экспедиционных сил в Европе.

Существенным моментом, на который до-
кладчик обратил внимание коллег, является
рассмотрение роли нейтральных стран. Сего-
дня становится очевидным, что взаимосвязь их
внешней и внутренней политики с принятием
решений военно-политическим руководством
как стран Антанты, так и членов Четверного
Союза была более сложной, чем представля-
лось ранее. В работах по этой тематике, опуб-
ликованных на протяжении последних лет, по-
казано, что они выступали не только как базы
снабжения воюющих держав, но и как центры
тайной дипломатии и деятельности специаль-
ных служб. Еще одной важной функцией ней-
тралов было предоставление политического
убежища эмигрантам, а также создание на сво-
ей территории лагерей бывших военноплен-
ных и интернированных лиц, сумевших до-
браться до Швеции, Нидерландов, Швейцарии
или Испании. Именно нейтральные государ-
ства зачастую выступали с мирными инициати-
вами, именно они активно поддерживали дея-
тельность международных гуманитарных ор-
ганизаций.

Еще одной отличительной чертой совре-
менного этапа изучения Первой мировой вой-
ны Е.Ю. Сергеев считает повышенный инте-
рес специалистов к ее итогам и последствиям,
особенно с точки зрения формирования нового
миропорядка в рамках Версальско-Вашинг-
тонской системы. Не может считаться абсо-
лютно новой, но все больше завоевывает себе
сторонников концепция "Второй Тридцатилет-
ней войны", или другими словами рассмотре-
ние хронологического отрезка 1914-1945 гг.
как целостного исторического периода миро-
вых войн и революционных трансформаций,
итогом которых стала победа индустриальной
модернизации и складывание развитого инду-
стриального общества в крупнейших странах.
Докладчик обратил также внимание на
трансформацию вектора исследований про-
блем взаимосвязи истории социальных движе-
ний и групп с мировой войной. В отличие от
предыдущих этапов, сегодня переносится ак-
цент с рассмотрения рабочего и социал-демо-
кратического спектра таких движений на изу-
чение роли в них других, ранее остававшихся
вне поля зрения специалистов, общественных
групп, объединенных по какому-либо призна-
ку: этно-конфессиональных, женских, моло-
дежных, пацифистских, эмигрантских, даже
групп неформального влияния - клубов, ассо-
циаций, лиг и т.п.

Резюмируя, Е.Ю. Сергеев подчеркнул, что,
несмотря на бесспорные достижения историо-
графии, перед российскими историками Пер-
вой мировой войны стоит задача реконструк-
ции объективной, целостной, полифониче-
ской картины этого эпохального события
новейшего времени, которое, к великому со-
жалению, по-прежнему остается на периферии
исторической памяти граждан современной
России. По мнению докладчика, именно Ассо-
циация, объединяющая в своих рядах боль-
шинство ведущих историков Первой мировой
войны, обладает высоким научным потенциа-
лом для решения этой задачи с учетом прибли-
жающейся 100-летней годовщины событий
1914-1918 гг.

Далее ответственный секретарь Ассоциа-
ции к.и.н. Г.Д. Шкундин (Международный
юридический центр Минюста РФ) проинфор-
мировал собравшихся о ее работе с конца
1992 г., когда она была конституирована как
общественная организация. За это время чле-
нами РАИПМВ под ее грифом было опубли-
ковано большое количество научных трудов,
получивших высокую оценку российских и за-
рубежных специалистов. Особо он отметил та-
кие работы, как "Первая мировая война: дис-
куссионные проблемы истории" (М., 1994, отв.
ред. Ю.А. Писарев и В.Л. Мальков); "Первая
мировая война: пролог XX века" (М., 1996, отв.
ред. В.Л. Мальков); "Мировые войны XX ве-
ка", т. 1-2 (М., 2002; 2-е изд. М., 2005, отв. ред.
соответственно Г.Д. Шкундин и В.К. Шацил-
ло). За время своего существования под эгидой
Ассоциации было проведено 15 научных кон-
ференций и "круглых столов" по самым раз-
личным аспектам истории Первой мировой
войны. Среди них Г.Д. Шкундин отметил меж-
дународную конференцию, посвященную
80-летию начала Первой мировой войны

(Москва, 1994), международные конференции
"Начало Первой мировой войны в документах
российских и зарубежных архивов" (Москва,
2004) и "Версаль: уроки истории. К 90-летию
окончания Первой мировой войны" (Тамбов,
2008).

Президент Ассоциации В.Л. Мальков рас-
сказал об основных направлениях деятельно-
сти Ассоциации за последние годы и поделился
своими соображениями относительно планов
дальнейшей работы. К ним следует отнести
планирование и координирование деятельно-
сти по исследованию истории Первой мировой
войны; установление более прочных контак-
тов с историками стран ближнего и дальнего
зарубежья; утверждение через СМИ научного
подхода к исследованию проблем Первой ми-
ровой войны; предоставление трибуны для
свободного обмена мнениями между предста-
вителями как исторического сообщества, так и
широкой научной общественности. В.Л. Маль-
ков высказал также убежденность в том, что
новому руководству следует сохранить статус
Ассоциации как независимой научной органи-
зации.

Вице-президент Ассоциации к.и.н. Ю.В. Куд-
рина (ИВИ РАН) подчеркнула необходимость
уделять больше внимания исследованию роли
России в событиях 1914-1918 гг., а также по-
желала новому руководству Ассоциации более
плодотворно координировать свои усилия с
учеными из Санкт-Петербурга и других рос-
сийских региональных центров.

Затем в прениях выступили члены РАИМПВ.

Д.и.н. З.П. Яхимович (Институт мировой
экономики и международных отношений
РАН) подчеркнула, что Ассоциация является
важной площадкой для дискуссий. За годы ее
существования здесь была предоставлена три-
буна для выражения самых разных взглядов по
различным темам. Вместе с тем выступавшая
предложила членам Ассоциации искать новые
интересные методологические подходы для ис-
следования темы.

К.и.н. В.А. Авдеев (Институт военной исто-
рии, ИВИ МО РФ) высоко оценил заслуги Ас-
социации в деле издания и введения в научный
оборот новых документальных материалов по
военно-политическим аспектам Первой миро-
вой войны и рассказал о вкладе в разработку
этой проблематики ИВИ МО РФ.

Положительно оценил работу Ассоциации
и к.и.н. И.В. Карпеев (Российский государ-
ственный военно-исторический архив). Он по-
считал необходимым налаживать более тесное
научное сотрудничество с историками из
ближнего зарубежья, особенно Украины и Бе-
лоруссии.

О деятельности ученых-историков из
Санкт-Петербурга в изучении проблем Первой
мировой войны рассказала д.и.н. И.Н. Новико-
ва (Санкт-Петербургский государственный
университет). Она пригласила присутствую-
щих принять самое активное участие в работе
конференции "Первая мировая война: версаль-
ская система и современность" (Санкт-Петер-
бург).

В заключение заседания В.Л. Мальков
предложил выбрать новое руководство Рос-
сийской ассоциации историков Первой миро-
вой войны. В качестве президента Ассоциации
была предложена кандидатура Е.Ю. Сергеева;
вице-президентов: докторов исторических на-
ук, профессоров В.К. Шацилло (ИВИ РАН) и
В.В. Романова (Тамбовский государственный
университет), кандидатов исторических наук
капитана 1-го ранга Д.Ю. Козлова (ИВИ МО

РФ), Г.Д. Шкундина; ученого секретаря
И.Ю. Медникова (ИВИ РАН).

Все кандидатуры были одобрены членами
РАИМПВ единогласно.

Поблагодарив членов Ассоциации за дове-
рие, ее новый президент Е.Ю. Сергеев позна-
комил участников собрания с ближайшим ме-
роприятием: международной конференцией
"Народы Габсбургской монархии в 1914—
1920 гг.: от национальных движений к созда-
нию национальных государств" (организато-
ры РАИМПВ, Институт славяноведения РАН
и ИВИ РАН).

В заключение Е.Ю. Сергеев предложил из-
брать В.Л. Малькова в качестве почетного
президента, а Ю.В. Кудрину почетным вице-
президентом Ассоциации, выразив им призна-
тельность за проделанную работу. Это предло-
жение получило одобрение всех членов Ассо-
циации.

В.К. Шацилло

ЧИЧЕРИНСКИЕ ЧТЕНИЯ В ТАМБОВЕ

11-12 ноября 2008 г. в Тамбове в рамках
очередных Чичеринских чтений на базе Там-
бовского государственного университета
им. Г.Р. Державина (ТГУ) была проведена
международная научная конференция "Россия
и мир после Первой мировой войны (к 90-ле-
тию окончания войны и подписания послево-
енных соглашений)". Учредителями чтений
выступили также Институт всеобщей истории
(ИВИ) РАН, Администрация Тамбовской об-
ласти, Российская ассоциация историков Пер-
вой мировой войны (РАИПМВ), Дом-музей
Г.В. Чичерина в Тамбове. Участниками и го-
стями конференции стали родственники
Г.В. Чичерина, сотрудники Министерства ино-
странных дел РФ, более 50 исследователей из
российских университетов и академических
учреждений, ряд зарубежных ученых. Привет-
ствия в адрес конференции направили министр
иностранных дел РФ С.В. Лавров, директор
ИВИ РАН академик А.О. Чубарьян и прези-
дент РАИПМВ д.и.н. В.Л. Мальков. Конфе-
ренцию открыли выступления ректора ТГУ
д.э.н. В.М. Юрьева и начальника Управления

культуры и архивного дела Администрации
Тамбовской области к.и.н. С.А. Чеботарева.

Пленарное заседание конференции было
посвящено обсуждению ключевых проблем,
связанных с влиянием Первой мировой войны
и ее итогов на историческое развитие России и
других стран мира. Начальник Архива внеш-
ней политики Российской империи (АВПРИ)
МИД РФ к.и.н. И.В. Попова, основываясь на
документальной коллекции АВПРИ, дала ха-
рактеристику некоторым новым направлени-
ям в исследованиях истории отечественной ди-
пломатии периода Первой мировой войны.
Д.и.н. Л.Г. Протасов (ТГУ) проанализировал
воздействие Первой мировой войны на рево-
люционный процесс в России. В числе факто-
ров революционизирующего влияния войны
докладчик указал на трагическую разобщен-
ность власти и общества, социальную марги-
нальность населения, духовно-психологиче-
ский надлом и "легализацию" подавленных ба-
зовых инстинктов людей, рост самосознания
нерусских этносов. К.и.н. Д.Я. Бондаренко
(Московский государственный педагогиче-
ский университет) проследил роль украинско-
го фактора в период заключения Брест-Литов-
ского соглашения. Д.и.н. С.В. Листиков (ИВИ
РАН) оценил позицию президента США
В. Вильсона в связи с работой Русского поли-
тического совещания на Парижской мирной
конференции 1919 г. По мнению докладчика,
Вильсон осознавал, что дробление таких, как
Россия, больших многонациональных госу-
дарств несло серьезную геополитическю угро-
зу. К.и.н. Г.М. Садовая (Самарский государ-
ственный университет, СамГУ) сравнила дея-
тельность руководителей советской и
германской дипломатий Г.В. Чичерина и В. Ра-
тенау в первые послевоенные годы. Свои раз-
мышления относительно объективной оценки
роли Г.В. Чичерина в определении приорите-
тов внешней политики советского государства
в 20-е годы изложила проф. Л. Томас (Берлин-
ский университет, Германия).

В ряде докладов, заслушанных на пленар-
ном заседании, были рассмотрены особенно-
сти внешней политики отдельных стран во вре-
мя становления Версальско-Вашингтонской
системы. Д.и.н. Е.Ю. Сергеев (ИВИ РАН) вы-
явил основополагающие подходы британской
дипломатии к решению глобальных проблем в
1919-1922 гг. Рассмотрев институциональные
аспекты формирования внешнеполитической
стратегии Великобритании, он показал, что
Лондон, несмотря на публичную поддержку
"14 пунктов" Вильсона, сохранял привержен-
ность традиционной политики "баланса сил".
По мнению Е.Ю. Сергеева, главным образом
благодаря усилиям Великобритании к середи-
не 1920-х годов была достигнута относитель-
ная стабилизация Версальско-Вашингтонской
системы. Д.и.н. М. Волос (Польская академия
наук) дал характеристику деятельности поль-
ской дипломатии в ходе Парижской мирной
конференции. Он обосновал вывод о том, что
не просто складывавшаяся внешнеполитиче-
ская линия Польши обусловливалась конку-
ренцией двух центров власти в Париже и Вар-
шаве. Автор подчеркнул, что польские правя-
щие круги рассматривали Версальский
договор как документ, имеющий фундамен-
тальное значение для существования польско-
го государства и польско-германских отноше-
ний. Д.и.н. В.В. Романов (ТГУ) остановился на
политических противоречиях, которые про-
явились в ходе реализации американской кон-
цепции послевоенного миропорядка. К.и.н.
Д.Ю. Козлов (Институт военной истории МО
РФ) показал значение военно-морских аспектов

послевоенного урегулирования, проанализиро-
вав трудности формирования новой междуна-
родной системы ограничения морских воору-
жений после окончания Первой мировой вой-
ны. К.и.н. Е.М. Миронова (ИВИ РАН)
посвятила доклад Совету послов русского за-
рубежья, малоисследованному феномену си-
стемы международных отношений в межвоен-
ную эпоху.

Второй день работы конференции прохо-
дил в формате секционных заседаний. На сек-
ции "Первая мировая война: от цивилизацион-
ного кризиса к поиску путей его преодоления"
одной из ключевых тем дискуссии стала про-
блема влияния войны на общественное сознание.
Эта тема нашла отражение в нескольких сооб-
щениях. В совместном докладе д.и.н. В.В. Кани-
щева и к.и.н. А.В. Кузьмина (оба - Тамбов) бы-
ла проанализирована специфика русского на-
ционального самосознания в контексте
кризиса западноевропейской цивилизации на-
кануне и в период Первой мировой войны.
К.и.н. Н.Ю. Николаев (Волжский гуманитар-
ный институт, ВГИ) проследил оценки паци-
физма, представленные в российской либе-
ральной публицистике 1914-1917 гг. Особен-
ности восприятия войны интеллектуально-
литературными кругами США раскрыла к.и.н.
С.М. Николаева (СамГУ). Предметом раз-
мышлений д.филол.н. А.И. Иванова (ТГУ) ста-
ло преломление мирового конфликта в корре-
спонденциях русских писателей. Д.и.н. С.П. Ра-
мазанов (ВГИ) показал, как Первая мировая
война трансформировала историческое созна-
ние русской интеллигенции, особенно его фи-
лософско-методологические основы. В цен-
тре внимания аспиранта Л.В. Ланника (Са-
ратовский государственный университет
им. Н.Г. Чернышевского, СарГУ) было слож-
ное отношение германской военной и полити-
ческой элиты к кризису монархии в Германии
в годы войны. Д.и.н. П.П. Щербинин (ТГУ) об-
ратился к анализу социокультурных аспектов
формирования военного опыта детей в России
и Германии в 1914-1918 гг.

В докладах, заслушанных на секции "После-
военные соглашения и рождение новой систе-
мы международных отношений: современные
исследовательские подходы", был обозначен
целый круг вопросов, относящихся к мирному
урегулированию. Д.и.н. В.К. Шацилло (ИВИ
РАН) проследил значение "Рейнской пробле-
мы" в период подготовки и подписания Вер-
сальского договора. Дискуссию вызвал тезис
докладчика о том, что возрождение герман-
ского реваншизма, угар национализма и за-
рождение нацизма связаны не с жесткими
условиями Версальского мира, а, наоборот, с
тем, что эти условия для побежденной Герма-
нии были слишком мягкими. Д-р Я. Висьнев-
ский (Торуньский университет им. Н. Коперни-
ка, Польша) охарактеризовал деятельность че-
хословацкого военного корпуса в России во
время мирных переговоров в Париже в 1919 г.
Проблемы послевоенного мирного урегулиро-
вания в Средней Европе во взаимоотношениях
венгерских леволиберальных политиков с по-
литическими элитами Чехословакии, Румы-
нии и будущей Югославии в 1918 - начале
1920-х годов рассмотрел к.и.н. А.С. Стыкалин
(Институт славяноведения РАН).

Еще одной темой, поднятой участниками
конференции, стали особенности послевоен-
ных соглашений. Д.и.н. А.Г. Айрапетов (ТГУ)
проанализировал интересный феномен - "ком-
плекс Трианона" - в венгерском общественном
сознании XX в. К.и.н. В.В. Миронов (ТГУ) на
примере Сен-жерменского мирного договора
проследил позицию великих держав в вопросе
об Австрии как правопреемнице Габсбургской
монархии. Болгарские внешнеполитические
концепции и практические шаги дипломатии
Софии в октябре 1918 - ноябре 1919 г. были в
центре внимания к.и.н. Г.Д. Шкундина (Между-
народный юридический институт при Мин-
юсте РФ). Д.и.н. А.С. Ходнев (Ярославский го-
сударственный педагогический университет
им. К.Д. Ушинского) проследил происхожде-
ние мандатной системы, закрепленной в Ста-
туте Лиги Наций. К.и.н. А.В. Шандра (Арза-
масский государственный педагогический ин-
ститут им. А.П. Гайдара) попытался выяснить
ход обсуждения на Парижской мирной конфе-
ренции сложного вопроса о статусе террито-
рий Арабского Востока, обратив внимание на
дебют арабской дипломатии. В целом ряде со-
общений нашла отражение позиция отдельных
стран в период мирного урегулирования. Аспи-
рант А.В. Вендин (ТГУ) показал неоднознач-
ную роль американского дипломата Дж. Грю в
подготовке и участии США в Парижской мир-
ной конференции 1919 г. Отношение США к
мирным договорам на примере восприятия
американским историком Ч. Бирдом послево-
енной Европы затронул к.и.н. А.Б. Окунь
(СамГУ). Позиция Канады, стремившейся ди-
станцироваться от метрополии по вопросам
послевоенного мирного урегулирования, была

освещена в докладе к.и.н. Н.Ю. Жуковской
(ТГУ). Аспирант С.Б. Дронов (ТГУ) рассмот-
рел отношение к Версальскому мирному дого-
вору премьер-министра Франции Ж. Клемансо.

На секции "Советская Россия и Версальско-
Вашингтонская система: проблемы взаимодей-
ствия" были затронуты некоторые аспекты ис-
тории послевоенных международных отноше-
ний. К.и.н. П.В. Макаренко (Воронежская ле-
сотехническая академия) на основе архивных
изысканий представил оценки Брестского
мира в исторической ретроспективе. Исследо-
вательские подходы к вопросу о начале
польско-советской войны проанализировал
д.и.н. В. Резмер (Торуньский университет).
К.и.н. Ю.Н. Тихонов (Липецкий государствен-
ный педагогический университет, ЛГПУ) изу-
чил вопрос об отношении Г.В. Чичерина к по-
ставкам советского вооружения Афганистану
в 1924-1925 гг. О формировании Московской
подсистемы международных отношений в кон-
тексте взаимоотношений Советской России и
стран Запада в 1920-е годы шла речь в сообще-
нии к.и.н. С.В. Печенкина (Воронежский госу-
дарственный педагогический университет).

Участники конференции активно обсужда-
ли важнейшие тенденции исторического раз-
вития Версальско-Вашингтонской системы.
Геополитические аспекты морской мощи в по-
слевоенном мире стали темой выступления
к.и.н. Д.М. Креленко (СарГУ). А.А. Канаев
(Тамбов, школа № 36) раскрыл отношение
американского академического истеблишмен-
та к проблеме разоружения в 1920-е годы XX в.
Вопрос о наказании турецких военных пре-
ступников в международных отношениях
1915-1923 гг. был рассмотрен к.и.н. В.А. Коте-
невым (Тамбовский филиал Современной гу-
манитарной академии). К.и.н. О.П. Жалменова
(ТГУ) остановилась на изменениях в концеп-
ции пантюркизма после окончания Первой ми-
ровой войны. К.филол.н. И.И. Мячикова и
к.ф.-м.н. О.Г. Жевняк (Академия управления
при Президенте Республики Беларусь) просле-
дили политико-культурное влияние Австро-
Венгерской империи на процесс формирова-
ния славянских государств Центральной и
Юго-Восточной Европы после окончания Пер-
вой мировой войны. Исторические и междуна-
родно-правовые аспекты национального во-
проса в "Версальской Польше" в 1920-1930-е
годы затронул д.и.н. С.В. Кретинин (Воронеж-
ский государственный университет). Он пока-
зал как достижения, так и неудачи усилий на-
циональных меньшинств, проживавших в но-
вом польском государстве, в деле отстаивания
своих интересов. Общие проблемы трансфор-
мации национального самосознания на основе
анализа дискуссий по вопросам мирного уре-
гулирования после Первой мировой войны по-
пытался выяснить к.и.н. Д.С. Жуков (ТГУ).
К.и.н. С.В. Хомутинкин (ТГУ) рассмотрел,
как эволюция миропорядка после Первой ми-
ровой войны оценивалась в работах американ-
ского историка и дипломата Г. Киссинджера.
Вопрос о нападении на Сингапур в системе гер-

мано-японских противоречий в начале Второй
мировой войны осветил к.и.н. Г.В. Уваров
(ЛГПУ).

Было решено продолжить обсуждение про-
блем мирного урегулирования после оконча-
ния Первой мировой войны для подготовки
коллективной монографии. Материалы кон-
ференции будут изданы.

А.Г. Айрапетов,

В.В. Романов

ИСТОРИЯ РУССКОЙ АМЕРИКИ В "АМЕРИКАНСКОМ ЕЖЕГОДНИКЕ" (по издани-
ям 2000-х годов)

Американский ежегодник (АЕ) издается с
1971 г. В юбилейном тридцатом выпуске за
2000 г. академик Н.Н. Болховитинов подвел
некоторые итоги многолетних усилий по изда-
нию ежегодника. Он, в частности, отметил,
что за длительный период существования еже-
годника сложились определенные традиции и
направления работы. Как отметил Н.Н. Бол-
ховитинов, "сильной стороной ежегодника
оказалась публикация статей по истории рус-
ско-американских отношений и Русской Аме-
рики"1.

В изданиях 2000-х годов тема Русской Аме-
рики обрела дополнительный импульс. Это
было связано с 200-летним юбилеем образова-
ния Российско-американской компании (РАК),
выпуском трехтомной "Истории Русской Аме-
рики", юбилеем первой российской кругосвет-
ной экспедиции2. Практически в каждом из
выпусков ежегодника имеются разделы "Аме-
рика и Россия" или "История Русской Амери-
ки", где напечатаны соответствующие статьи и
заметки.

Важной проблемой, поднятой в АЕ в этот
период, стала роль личности в освоении Рус-
ской Америки. В суровых северотихоокеан-
ских водах многое зависело от умения морехо-
дов проложить правильный путь, принять нуж-
ное решение. Одним из таких мореходов был
англичанин на русской службе Джеймс Шильц.

1 Болховитинов Н.Н. "Американскому ежегод-
нику” 30 лет. - АЕ. 2000. М., 2002, с. 9-10.

2 История Русской Америки (1732-1867). Отв.
ред. акад. Н. Н. Болховитинов, т. 1-3. М., 1997—
1999.

Его жизни и приключениям посвящена статья
К.Г. Соловьёвой и А.А. Вовнянко. В конце
XVIII в. около 10 лет он успешно водил кораб-
ли к берегам Аляски, участвовал в основании
новых селений, составлял карты побережья,
строил корабли. К несчастью, в 1799 г. руково-
димый Шильцем корабль "Феникс" попал в
сильный шторм и разбился у берегов Америки.
Все члены экипажа, включая английского ка-
питана, погибли3.

Тема роли личности в истории Русской
Америки продолжена в исследовании курского
историка А.В. Зорина. Его статья посвящена
И. Л. Голикову. Этот незаурядный предприни-
матель волею судьбы оказался в тени своего
знаменитого компаньона Г. И. Шелихова. Ос-
новываясь на редких документах Государ-
ственного архива Курской области, автор су-
мел реконструировать всю биографию Голи-
кова. А.В. Зорин показал, как постепенно
формировался капитал этого человека, какую
роль он сыграл в освоении Русской Америки.
Привлекая к исследованию личную переписку
Голикова и Шелихова, удалось выяснить мно-
гие нюансы их взаимоотношений. В результа-
те махинаций последнего Голиков потерял по-
ловину своего капитала, но не лишился своего
места в истории Русской Америки4.

3 Соловьёва К.Г., Вовнянко А.А. Джеймс
Шильц на службе в Русской Америке, конец XVIII
века. - АЕ. 2000. М„ 2002, с. 213-231.

4 Зорин А.В. "Первый фундатор” Российско-
американской компании. Штрихи к портрету
И.Л. Голикова. - АЕ. 2002. М„ 2004, с. 159-179.
В освоении Русской Америки участвовали
не только русские. Большой вклад был сделан
представителями других национальностей.
Статья А.В. Гринёва посвящена роли немцев в
изучении и освоении Аляски. На основе об-
ширного документального материала автор
показал, что немцы (преимущественно выход-
цы из Прибалтики) были заняты в колониях в
качестве байдарщиков (руководителей про-
мысловых партий), приказчиков в конторах на
Кадьяке и в Ново-архангельске, а также Глав-
ных правителей РАК в Русской Америке. Они
занимали должности врачей, администраторов,
мореходов, бухгалтеров. Некоторые из них
входили в число директоров Российско-амери-
канской компании, были Главными правителя-
ми колоний (Л. А. Гагемейстер, Ф. П. Вран-
гель, В. В. Крамер)5.

Проблеме функционирования администра-
тивных органов Российско-американской ком-
пании посвящены две статьи А.Н. Ермолаева.
Сопоставляя различные документы, обнару-
женные в архивах, автор установил, что Вре-
менный комитет и Особый совет РАК не вы-
полняли функции контролирующих органов.
Они являлись скорее совещательными струк-
турами и ходатайствовали по делам компании
в правительстве. Персональный состав дирек-
торов РАК со временем претерпел серьезные
изменения. Если первоначально в нем преоб-
ладали купцы, то с 40-х годов XIX в. в число
директоров стали избирать чиновников высо-
кого уровня (генералов и адмиралов)6.

Финансово-хозяйственная деятельность
Российско-американской компании на первом
этапе ее существования подробно проанализи-
рована А.Ю. Петровым. Как показало иссле-
дование, в самом начале своей деятельности
компания оказалась в состоянии глубокого
кризиса, к которому привели неудачи в коло-
ниях (гибель кораблей, нападения индейцев),
грубые ошибки в составлении финансовой до-
кументации. Только благодаря жестким ме-
рам, наведению порядка в отчетности, списа-

нию несуществующих активов удалось стаби-
лизировать ситуацию7.

Социально-экономическая история Русской
Америки представлена в статьях А.В. Гринёва.
В АЕ за 2001 г. он опубликовал обстоятельную
работу о золоте Русской Америки. Российско-
американская компания занималась поисками
золота на Аляске с 1830-х годов. Компания да-
же предпринимала попытки добычи этого бла-
городного металла не только в Русской Аме-
рике, но и за ее пределами. Однако воспользо-
ваться богатствами она не смогла, колонии
были проданы США в 1867 г.8

В АЕ за 2006 г. А. В. Гринёв опубликовал
статью, посвященную колониальным гражда-
нам. Проблема формирования постоянного на-
селения Русской Америки всегда стояла до-
вольно остро. Все промышленники работали
по контрактам, по истечению срока они вы-
нуждены были возвращаться на родину. Еще
Г.И. Шелихов в конце XVIII в. безуспешно пы-
тался добиться разрешения покупать крепост-
ных и селить их в колониях. Ему удалось лишь
получить разрешение на водворение несколь-
ких десятков ссыльных. Только в 1835 г. пра-
вительство разрешило оставлять в колониях
престарелых промышленников, обзаведшихся
семьями в Америке. Как показал А. В. Гринёв,
колониальные граждане в силу своей крайней
малочисленности и нестабильного состава не
стали опорой для прочной колонизации Рус-
ской Америки9.

Тема Русской Америки очень популярна в
США. Одним из американских авторов еже-
годника является Б. Дмитришин. В статье, по-
священной посещению русским кораблем
"Юнона" Сан-Франциско весной 1806 г., Дмит-
ришин представил развернутую историю дея-
тельности камергера императорского двора
Н.П. Резанова в Калифорнии. Нельзя не согла-
ситься с мнением американского автора, что,
несмотря на большое число опубликованных
документов до сих пор нет ни одного удовле-
творительного исследования о Резанове. Это-

5 Гринёв А.В. Немцы в истории Русской Амери-
ки. - АЕ. 2002. М„ 2004, с. 180-198.

6 Ермолаев А.Н. Временный комитет и Особый
совет Российско-американской компании: контро-
лирующие или совещательные органы (1803-1844). -
АЕ. 2000. М.. 2002, с. 232-249; его же. Главное прав-
ление Российско-американской компании: состав,
функции, взаимоотношения с правительством,
1799-1871 гг. - АЕ. 2003. М„ 2005, с. 271-292.

7 Петров А.Ю. Финансово-хозяйственная дея-
тельность Российско-американской компании
(1804-1820). - АЕ. 2001. М„ 2003, с. 114-137.

8 Гринёв А.В. Золото Русской Америки: несосто-
явшийся Клондайк. - АЕ. 2001. М., 2003, с. 138-162.

9 Гринёв А.В. Колониальные граждане Рус-
ской Америки: проблема формирования постоян-
ного русского населения в новом Свете. - АЕ.
2006. М„ 2008, с. 179-210.
му замечательному человеку посвящены толь-
ко публицистические и художественные произ-
ведения. В своей статье Б. Дмитришин
попытался детально изучить один из ярких
эпизодов из жизни Н.П. Резанова - его пребы-
вание в Калифорнии10.

Одной из важных традиций ежегодника яв-
ляется публикация документов по различным
спорным и запутанным в историографии во-
просам. Так, найденный и опубликованный
А.Ю. Петровым документ поставил оконча-
тельную точку в затянувшемся споре о судьбе
денег, полученных Россией от продажи Аляс-
ки. В литературе появлялись даже сообщения,
что эти деньги Россия так и не получила. Одна-
ко в фондах РГИА сохранился подробный от-
чет о том, куда были потрачены средства от
продажи колоний. Они были направлены на
железнодорожное строительство в России11.

Еще одна подборка документов, подготов-
ленная к печати Н.Н. Болховитиновым, рас-
крывает одну из причин упразднения знамени-
той русской колонии в Калифорнии - форта
Росс. Опубликованные текст контракта Рос-
сийско-американской компании с компанией
Гудзонова залива о поставках продовольствия
и переписка по этому поводу, не оставляют со-
мнения в том, что после получения надежного
источника поставок продуктов от английской
компании Российско-американская компания
отказалась от форта Росс12.

Н.Н. Болховитинов опубликовал подборку
документов о взаимоотношениях Н.П. Резано-
ва и И.Ф. Крузенштерна. Как известно, оба
участвовали в первом кругосветном путеше-
ствии и были наделены властными полномочи-
ями. Спор о том, кто является руководителем
экспедиции, привел к серьезному конфликту.
В документах показано, как проходило прими-
рение Резанова и Крузенштерна, а также роль

10 Дмитришин Б. Посещение Сан-Франциско
русским судном "Юнона”, 28 марта - 10 мая 1806 г. -
АЕ. 2006. М„ 2008, с. 154-178.

11 Деньги, полученные от продажи Аляски
США, пошли на железнодорожное строительство
в России. Сост. и автор вступления А.Ю. Петров. -
АЕ. 2002. М„ 2004, с. 291-292.

12 Контракт Российско-американской компа-
нии (РАК) с компанией Гудзонова залива (КГЗ) от
25 января (6 февраля) 1839 г. и ликвидация коло-
нии Росс в Калифорнии. Сост. и автор вступитель-
ной статьи Н.Н. Болховитинов. - АЕ. 2002. М.,
2004, с. 279-290.

в этом коменданта Камчатки генерала
П.И. Кошелева13.

Внутренней истории Российско-американ-
ской компании, ее финансовому положению,
экономическому развитию посвящен доклад од-
ного из директоров этой организации В.В. Кра-
мера, опубликованный А. Ю. Петровым. Учи-
тывая тот факт, что архив Главного правления
РАК считается утраченным, любые документы,
отражающие ее внутреннюю историю, являют-
ся важными для понимания сути этой организа-
ции. Доклад Крамера сохранился в архиве Рус-
ского географического общества14.

Любопытная подборка документов опубли-
кована М. С. Альперовичем в АЕ за 2005 г.
Она иллюстрирует проблему становления гра-
ницы Русской Америки. В конце XVIII в. одной
из держав, претендующих на земли Северной
части Америки, была Испания. Мадрид стре-
мился распространить свое влияние далеко на
север тихоокеанского побережья Америки.
Испанцы пытались урегулировать отношения
с Россией путем подписания специального со-
глашения о границах. Однако российское пра-
вительство, трезво оценивая ситуацию, откло-
нило инициативы испанского двора. Как пока-
зало время, позиция России в этом вопросе
оказалась верной. Через некоторое время Ис-
пания вынуждена была снять свои претензии, и
ее влияние в Северной части Америки значи-
тельно ослабело15.

Публикация мнения видного государствен-
ного деятеля, морского министра Ф.П. Вранге-
ля относительно продажи Аляски США, под-
готовленная А.В. Гринёвым, показывает, что
не все в российском правительстве были до-
вольны уступкой заокеанских колоний. Вран-
гель, отдавший чуть ли не всю жизнь освоению
Русской Америки, с горечью писал: "Для меня
эта весть (о продаже Аляски. - А.Е.) была тяж-
ким ударом: столько лет тесных сношений с
колониями, в которых и благодаря которым

13 Генерал П.И. Кошелев и примирение Н.П. Реза-
нова с И.Ф. Крузенштерном. 1804-1805. Сост. и автор
вступительной статьи Н.Н. Болховитинов. - АЕ.
2001. М„ 2003, с. 214-219.

14 Доклад директора Российско-американской
компании В.В. Крамера общему собранию акционе-
ров, 22 августа 1813 года. Сост. и автор вступительной
статьи А.Ю. Петров. - АЕ. 2001. М., 2003, с. 220-222.

15 К истории становления границы Русской
Америки. Сост. и автор вступительной статьи
М.С. Альперович. - АЕ. 2005. М„ 2007, с. 256-271.
положено основание моему семейному и лич-
ному счастью, делают понятным, что я был по-
трясен этим известием"16.

16 Отношение Ф.П. Врангеля к продаже Аляс-
ки Соединенным Штатам. Сост. и автор вступи-
тельной статьи А.В. Гринёв. - АЕ. 2004. М., 2006,
с. 303-305.

Статьи и документы, опубликованные в
ежегоднике по истории Русской Америки в
2000-х годах, существенно дополняют, конкре-
тизируют и расширяют эту тематику.

А. Н. Ермолаев

ЮБИЛЕЙ АПОЛЛОНА БОРИСОВИЧА ДАВИДСОНА

Трудно поверить, что Аполлону Борисови-
чу Давидсону исполняется 80 лет. Он препода-
ет в трех университетах, руководит отделом
Африки в Институте всеобщей истории РАН,
является президентом Ассоциации британских
исследований, работает в архивах, публикует
многочисленные научные труды, выступает на
разных публичных форумах. Он постоянно "на
бегу", как и десятилетия назад.

А.Б. Давидсон родился 23 августа 1929 г.,
хотя официально значится дата его рождения
1 сентября, в глухой сибирской деревне Ерма-
кове. Отец его был ссыльным, как тогда гово-
рили "из бывших". Мать добралась до ближай-
шего ЗАГСа только к середине сентября и за-
регистрировала рождение сына первым
числом этого месяца, поскольку книгу записей
за август уже закрыли. Учился Аполлон Бори-
сович в одной из лучших школ Ленинграда. Чу-
дом пережил первую, самую страшную, бло-
кадную зиму, а весной вместе с семьей эвакуи-
ровался по "дороге жизни". Войну провел в
эвакуации в Свердловске, учился в Москве, по-
том вернулся в Ленинград и окончил там шко-
лу. Помогать матери и сыну было некому:
отец с 1928 по 1956-й с небольшими перерыва-
ми был в ссылках или лишен права жить в
больших городах. А.Б. Давидсон начал зараба-
тывать на жизнь еще школьником: научился
переплетать книги.

В 1948 г. А.Б. Давидсон поступил на истори-
ческий факультет Ленинградского университе-
та по специальности "история международных
отношений" и занялся историей Африки. Сам
он говорит, что причиной его интереса к Аф-
риканскому континенту были книги его дет-
ства: Райдер Хаггард, Луи Буссенар, Майн Рид,
"Питер Мариц, юный бур из Трансвааля", сти-
хи Гумилева.

На истфаке ЛГУ Африкой тогда не занима-
лись, но на восточном факультете, на кафедре
африканистики, изучали языки и этнографию
Африки. Кафедрой заведовал Д.А. Ольдерог-
ге. Он фактически и руководил работой
А.Б. Давидсона.

В 1953 г., по окончании университета,
А.Б. Давидсон поступил в аспирантуру Инсти-
тута истории Академии наук, в сектор новой
истории, где работали такие выдающиеся ис-
торики, как А.З. Манфред, Б.Ф. Поршнев,
А.С. Ерусалимский, Ф.В. Потемкин. Они и
определили тот уровень профессионализма, с
которым он в дальнейшем подходил к исследо-
ванию африканских проблем. Специализиро-
вался по колониальной политике Англии под
руководством Н.А. Ерофеева, с которым его
связала потом многолетняя дружба. В 1956 г.
защитил кандидатскую диссертацию "Завоева-
ние Родезии".

После XX съезда КПСС в Институте восто-
коведения Академии наук был создан отдел
Африки, который возглавил И.И. Потехин.
Здесь и начал свою трудовую деятельность
Аполлон Борисович.

В 1958 г. он опубликовал первую моногра-
фию "Матабеле и машона в борьбе против ан-
глийской колонизации. 1888-1897", ставшей и
первой книгой об антиколониальной борьбе в
мировой африканистике. Рецензии на нее по-
явились и за рубежом, в том числе и в Афри-
ке1. Организаторы первой международной
конференции по истории Африки в Дар-эс-Са-
ламе в 1965 г. выделили А.Б. Давидсону целый
день для доклада и ведения дискуссии по про-
блемам сопротивления Африки колониально-

1 СопГасГ, Саре Тодап, 21.Ш.1959.
му завоеванию. Доклад его был на конферен-
ции зачитан, а затем опубликован и в Африке,
и в Америке2, но самого докладчика за рубеж
не выпустили.

Рост интереса к Африканскому континенту
помог созданию в 1959 г. Института Африки
Академии наук, куда и перешел на работу
Аполлон Борисович с первого дня его откры-
тия.

В начале 1960-х годов А.Б. Давидсон вместе
с С.Р. Смирновым и Г.А. Нерсесовым работал
над "Новейшей историей Африки". Она вы-
шла на русском в 1964 и 1967 гг. и на англий-
ском языках в 1968 г. и стала одним из первых
таких обобщающих изданий в мировой афри-
канистике. В 70-е - начале 80-х годов он напи-
сал главы по истории Тропической и Южной
Африки для XI, ХП и Х1П томов "Всемирной
истории", главы по Южной Африке для "Исто-
рии Африки в ХЕХ - начале XX в." и двухтом-
ника "Национально-освободительная борьба
народов Африки". Стал и одним из немногих
советских авторов "Всеобщей истории Афри-
ки", изданной под эгидой ЮНЕСКО.

В начале 1971 г. А.Б. Давидсон защитил
докторскую диссертацию и сразу же выпустил
ее книгой "Южная Африка - становление сил
протеста, 1870-1924" (М., 1972). В ней анализи-
ровались ранние формы организации и анти-
колониального протеста черного городского
населения, зарождение и деятельность социа-
листических и коммунистической партий. Ра-
бота была построена на уникальных источни-
ках: личных архивах ветеранов движения про-
тив апартхейда, микрофильмах коллекции
южноафриканских документов американско-
го Гуверовского института и др. Автор полу-
чил и редчайшую тогда возможность ознако-
миться с документами архива Коминтерна.

В 1960-1970-х годах А.Б. Давидсон зани-
мался изучением истории связей России и Аф-
рики. Историей России он интересовался все-
гда, считал, что историк может понять другие
страны только через историю своей. В 1965 г.
он организовал конференцию "Исторические
связи России с народами Африки", материалы
которой были опубликованы на английском и

2 Осппскоп А.В. ЛГпсап Ке818Гепсе ап<1 КеЬеШоп
А§аш8Г Ше 1тро81Ноп оГ Со1ота1 Ки1е. - Етег§т§
ТЬетев оГ ЛГпсап Н18Гогу. КайоЫ, 1968; РгоЫетв т
Ше Н18(огу оГ Со1ота1 АГпса, 1860-1960. Кете 1егееу,
1970.

французском языках3. В 70-е годы под его ре-
дакцией вышли сборники "Африка глазами на-
ших соотечественников" (М., 1974) и "Изуче-
ние Африки в России. Дореволюционный пе-
риод" (М., 1977), а также две его книги по
истории связей России и Африки в XVIII и
XIX вв: "Облик далекой страны" и "Зов даль-
них морей"4. А.Б Давидсон трактовал "истори-
ческие связи" шире, как взаимные образы, вза-
имные представления России и Африки. Напи-
саны эти книги были ярким, нетрафаретным
языком. Их читали не только профессиональ-
ные историки, но и широкая публика.

А.Б. Давидсон всегда стремится анализиро-
вать исторические события и явления через
судьбы людей. В середине 70-х годов он при-
шел в издательство "Прогресс" с предложени-
ем написать книгу о Сесиле Родсе. По его сло-
вам, эта идея поначалу вызвала там недоуме-
ние. Но книга "Сесиль Родс и его время" (М.,
1984) все же вышла, а в 1988-м была издана и
на английском языке. В Англии она получила
высокую оценку в рецензии Т. Рейнджера,
профессора кафедры Родса в Оксфорде5. По
просьбе издательства "Олимп" А.Б. Давидсон
написал новую книгу о Родсе - "Сесиль Родс -
строитель империи"6. Вышла она в 1998 г. и
разошлась быстро. Новое английское издание
книги о Родсе появилось в Претории в 2003 г.

В 90-е годы А.Б. Давидсон посвятил многие
свои труды теме "Африка в истории России" -
тому, как менялся в общественном сознании
россиян облик далекого континента и какое
место занимал он в разные годы в обществен-
но-политической жизни страны, и почему. В
1992 г. была опубликовна давно вынашивав-
шаяся им книга об африканских путешествиях
Н. Гумилева7. Материалы к ней он собирал не-
сколько десятилетий: еще в начале 60-х интер-
вьюировал А.А. Ахматову, позже И.В. Одоев-
цеву и Л.Н. Гумилева, расспрашивал тех,
кто еще помнил атмосферу Серебряного века.

3 Английское издание: Ки881а ап<1 АГпса. Мо8-
сохс, 1966.

Давидсон А.Б., Макрушин В.А. Облик далекой
страны. М., 1975; их же. Зов дальних морей. М.,
1979.

5 8оиШ ЛГпсап кехчехх' оГ Воокв, ОсГоЬег-Моует-
Ьег, 1989.

6 См. рецензию на эту книгу в нашем журнале:
Новая и новейшая история, 1999, № 2.

7 Давидсон А.Б. Муза странствий Николая Гу-
милева. М., 1992.
В 2001 г. А.Б. Давидсон опубликовал новую
книгу о Гумилеве, основной темой которой
стала сама личность поэта, а также увлечение
российских литературных кругов начала XX в.
восточной и африканской экзотикой8.

В 1998 г. А.Б. Давидсон издал в Кейптауне
книгу "Русские и англо-бурская война"9. Уни-
кальность собранных в этой работе сведений,
необычный для английской историографии
"личностный" подход к теме и живая манера
изложения вызвали многочисленные отклики:
около трех десятков рецензий в газетах и жур-
налах Южной Африки, Англии и России.

Одно из важнейших направлений научных
интересов А.Б. Давидсона - история россий-
ской африканистики. Публикациями о
Д.А. Ольдерогге, Н.А. Ерофееве, И.И. Поте-
хине, Э. Шике, А.З. Зусмановиче, И.Л. Снеги-
реве, М.Б. Рабиновиче, Г.А. Нерсесове,
В.Я. Голанте и О.К. Дрейере он отдает дань
своим учителям и старшим коллегам и переда-
ет лучшее из заложенных ими традиций новым
поколениям. Писал он и об истоках отече-
ственной африканистики: о тех, кто занимался
Африкой в Коминтерне. Многочисленные
публикации на эти темы Аполлон Борисович
обобщил в двух книгах, вышедших в 2003 г.:
"Московская Африка" и "Становление отече-
ственной африканистики. 1920-е - начало
1960-х".

В 1971 г. он организовал сектор Африки в
Институте всеобщей истории Академии наук,
издавший коллективные монографии "Источ-
никоведение африканской истории" (М., 1977)
и "Историческая наука в странах Африки" (М.,
1979).

В конце 1979 г. сектор был упразднен, и
А.Б. Давидсон перешел на работу в Институт
востоковедения, возглавив группу по изучению
национальных проблем. В феврале 1984 г. сек-
тор Африки в ИВИ РАН под руководством
А.Б. Давидсона был возрожден. Сейчас он на-
зывается Центр африканских исследований. С
расширением возможностей работы в зару-
бежных архивах, а затем и открытием отече-
ственных архивов важным направлением рабо-

8 Давидсон А.Б. Николай Гумилев. Поэт, путе-
шественник, воин. Смоленск, 2001.

9 ОстсБоп А.В., РПаЮуа 1.1. ТЪе Ки881ап8 ап<1 Ше
Ап§1о-Воег \Уаг. Саре То\еп, 1998. См. рецензию на
эту книгу в нашем журнале: Новая и новейшая ис-
тория, 1998, № 6.

ты центра стали сбор, анализ и публикация но-
вых исторических документов. В 2001 г. под
редакцией А.Б. Давидсона были опубликова-
ны два тома документов "Россия и Африка.
Документы и материалы. XVIII в. - 1960 г."; в
2002, в соавторстве с С.В. Мазовым и
Г.В. Цыпкиным, книга "СССР и Африка.
1918-1960. Документированная история взаи-
моотношений"; в 2003 - том документов "Ко-
минтерн и Африка". В 2003 г. в Лондоне вы-
шел двухтомник документов "Южная Африка
и Коммунистический Интернационал" на ан-
глийском языке. В 2005-2007 гг. - трехтомник
"История Африки в документах".

А.Б. Давидсон - прирожденный преподава-
тель и яркий лектор. В 1959-1960 гг. он читал
курс лекций в Высшей дипломатической шко-
ле (теперь Дипакадемия). В начале 1970-х -
курсы в Университете дружбы народов. В 70-
80-х - лекции в Институте общественных наук
("Ленинской школе") для политических деяте-
лей стран Африки. В 1991 г. - в Америке, в
университете штата Небраска. В 1991-1998 - в
университетах ЮАР. В 2004 г. начал препода-
вать в Государственном университете - Выс-
шая школа экономики, а затем и в Государ-
ственном университете гуманитарных наук. Но
главным университетом для Аполлона Бори-
совича всегда был МГУ. Он читает там лекции
в ИСАА и на истфаке с 1962 г. Среди его быв-
ших студентов российские и зарубежные жур-
налисты, дипломаты, ученые, преподаватели,
политики, парламентарии, министры, обще-
ственные и государственные деятели. А.Б. Да-
видсон подготовил более 30 кандидатов наук;
некоторые из них защитили уже докторские
диссертации.

В 1977-1992 гг. А.Б. Давидсон участвовал в
Дартмутских конференциях, бывших тогда
важным неправительственным каналом в со-
ветско-американском диалоге. Он вел дискус-
сии по африканским проблемам с крупнейши-
ми американскими дипломатами и такими
представителями делового мира, как Д. Рок-
феллер. С советской стороны в конференциях
участвовали Г.А. Арбатов, Е.М. Примаков и
другие видные ученые и политики.

С конца 80-х годов возможности взаимного
ознакомления России и Южной Африки с
культурой, научной и общественной жизнью
друг друга значительно расширились. Роль
А.Б. Давидсона в этом процессе трудно пере-
оценить. В 1988 г. он вместе с африканистами
многих стран мира в течение нескольких меся-
цев участвовал в работе Южноафриканской
программы Йельского университета; в 1989 г.
стал руководителем первой делегации россий-
ских ученых, приглашенной в Южную Афри-
ку; в 1991 г. несколько месяцев читал лекции в
университетах ЮАР и работал в архивах этой
страны; в 1992-1993 гг. работал в южноафри-
канском университете Родса.

В 1994 г. А.Б. Давидсон организовал и воз-
главил Центр российских исследований Кейп-
таунского университета. В речи тогдашнего
президента ЮАР Нельсона Манделы на цере-
монии его открытия говорилось, что центр
призван быть мостом взаимопонимания между
ЮАР и Россией и помочь преодолению тех
предрассудков, которые накопились в отноше-
ниях между этими странами.

В 2000 г. А.Б. Давидсон стал президентом
Ассоциации британских исследований Рос-
сии и внес большой вклад в развитие россий-
ского англоведения. Он наладил проведение
ежегодных совместных англо-российских
конференций; под его редакцией вышло уже
три сборника "Россия и Британия"10.

О широте его научных интересов можно су-
дить по тем курсам лекций, которые читает в
Государственном университете - Высшей шко-
ле экономики: история XX в., афроазиатиза-
ция современного мира, Серебряный век рус-
ской литературы, культура советской эпохи.

Жизнь Аполлона Борисовича Давидсона не
была легкой, но его недавно опубликованные
воспоминания11 - полны оптимизма.

Аполлон Борисович много сумел и успел
сделать в своей жизни. Но планы у него еще
более обширные. Хочется пожелать ему вы-
полнить их все.

10 Россия и Британия. Вып. 3. В мире англий-
ской истории. Памяти академика В.Г. Труханов-
ского. М., 2002; Россия и Британия. Вып. 4. Связи и
взаимные представления Х1Х-ХХ вв. М., 2006; Рос-
сия и Британия. Вып. 5. На путях к взаимопонима-
нию. М., Наука, 2009.

11 Давидсон А. Я вас люблю. Страницы жизни.
М„ 2008.

ВЛАДИСЛАВУ ЯКИМОВИЧУ ГРОСУЛУ - 70 лет

В феврале 2009 г. отметил 70-летний юби-
лей крупный российский и молдавский исто-
рик, балканист и русист, Владислав Якимович
Гросул, доктор исторических наук, профессор,
главный научный сотрудник Института рос-
сийской истории РАН.

В.Я. Гросул родился 11 февраля 1939 г. в
Тирасполе. Его отец, известный молдавский
историк член-корр. АН СССР Яким Сергеевич
Гросул (1912-1976) на протяжении многих лет
возглавлял Институт истории АН Молдавской
ССР. В 1961 г. он был избран первым прези-
дентом АН Молдавской ССР.

По окончании Кишиневского госуниверси-
тета В.Я. Гросул поступил в аспирантуру Ин-
ститута истории СССР АН СССР, где его науч-
ным руководителем был академик Н.М. Дру-
жинин. На основе кандидатской диссертации,
защищенной в 1964 г., была опубликована пер-
вая монография В.Я. Гросула "Реформы в Ду-
найских княжествах и Россия (20-30-е годы
XIX в." (М., 1966). По окончании аспирантуры
В.Я. Гросул в течение ряда лет занимался про-
блемами российско-румынских отношений в

XIX в. в Институте истории АН Молдавской
ССР, опубликовав в 1969 г. монографию "Рос-
сия и формирование румынского независимого
государства" (в соавторстве с Е.Е. Чертаном).
В эти годы он явился также одним из инициа-
торов серийного кишиневского издания "Бал-
канский исторический сборник". В 1960-е годы
в круг его научных интересов входили также
проблемы экономической истории (исследова-
ния экономических отношений между крестья-
нами и боярами в Дунайских княжествах в пер-
вой половине XIX в.).

С начала 1970-х годов В.Я. Гросул работает
в Москве в Институте истории СССР АН
СССР (с начала 1990-х годов Институт россий-
ской истории (ИРИ) РАН). Главной темой его
исследований на долгие годы становятся рос-
сийско-балканские общественно-политиче-
ские связи второй половины XIX в. По этой те-
матике им была опубликована серия моногра-
фий: "Российские революционеры в Юго-
Восточной Европе (1859 - 1974 гг.)". Кишинев,
1973; "Революционная Россия и Балканы
(1874-1883)". М., 1980; "Российская революци-
онная эмиграция на Балканах в 1883-1895 гг."
М., 1988; статьи о восприятии российским об-
щественным мнением событий на Балканах. В
1976 г. В.Я. Гросул защитил докторскую дис-
сертацию.

Освоение проблематики российско-балкан-
ских связей позволило В.Я. Гросулу позже пе-
рекинуть мостик к систематическому исследо-
ванию русского зарубежья XIX в. в общеевро-
пейском и мировом масштабах. Большой
резонанс в профессиональной среде получили
его монография "Международные связи рос-
сийской политической эмиграции во 2-ой по-
ловине XIX века" (М., 2001), последняя по вре-
мени выхода фундаментальная монография
"Русское зарубежье в первой половине ХЕХ ве-
ка" (М., 2008), статьи об участии русских рево-
люционеров в европейских революциях 1848 г.
в журнале "Новая и новейшая история" и т.д.
Ряд статей В.Я. Гросула посвящен польской
эмиграции на Балканах.

Другая важная сфера исследований
В.Я. Гросула в 1990-2000-е годы - отношения
власти и общества, формирование обществен-
ного мнения и зарождение политических дви-
жений в России ХЕХ в. Вслед за статьями и раз-
делами в коллективных научных трудах (в том
числе "Истории Москвы") последовала его
фундаментальная монография "Русское обще-
ство в ХУШ-ХЕХ веках. Традиции и новатор-
ство" (М., 2003). Под редакцией В.Я. Гросула
вышел коллективный труд ИРИ РАН "Рус-
ский консерватизм ХЕХ столетия. Идеология и
практика" (М., 2000). В работах по истории
Бессарабии и Левобережного Приднестровья в
ХЕХ в. В.Я. Гросул попытался, опираясь на
большой фактический материал, проследить,
как преломились общие принципы управления
многонациональной державой в политике ца-
ризма на юго-западных национальных окраинах
Российской империи в преддверии Балкан (раз-
делы в коллективном труде "Национальные
окраины Российской империи: становление и
развитие системы управления" (М., 1997); и др.).

Историк широкого кругозора, одинаково
уверенно себя чувствующий в проблемах но-
вой истории России и Балкан, В.Я. Гросул в ря-
де статей и докладов обращался к выявлению
общего и особенного в развитии монархий Во-
сточной, Центральной и Юго-Восточной Евро-
пы, писал в сравнительно-историческом ключе
о соотношении реформаторского и революци-
онного начал в общественных движениях Рос-
сии и Балкан. Его перу принадлежат и статьи

по проблемам периодизации всемирной и оте-
чественной истории. В то же время он отдал
дань и локальной истории, опубликовав моно-
графию об истории своего фамильного села
"Карагаш - минувший и нынешний (история
одного приднестровского села)" (М., 2001),
"Очерки истории Тамани" (в соавторстве с
Н.Ф. Бугаем. М., 1996). Дискуссионным про-
блемам посвящена недавняя монография "Об-
разование СССР. 1917-1924" (М„ 2007), в кото-
рой автор пытается доказать, что образование
СССР было в первую очередь предопределено
принявшими большой размах и направленны-
ми на интеграцию общественными движения-
ми на землях бывшей Российской империи, а
не давлением центра.

Начиная с 1970-х годов В.Я. Гросул неодно-
кратно представлял СССР, а затем Россию на
международных конференциях в рамках ассо-
циации по изучению Юго-Восточной Европы,
отдал немало сил многолетней работе в двусто-
ронней комиссии историков России и Румынии.
Занимаясь долгие годы проблемами российско-
румынских и российско-молдавских отношений,
В.Я. Гросул проявлял первостепенный интерес
к той части общего исторического наследия,
которая не разделяла, а объединяла два сосед-
них народа. Показательно его внимание к фи-
гуре известного российского реформатора гра-
фа П.Д. Киселева. Возглавляя в 1831-1834 гг.
российскую администрацию в Дунайских кня-
жествах, он последовательно пытался осу-
ществлять передовые для своего времени зако-
нодательные, хозяйственные и военные рефор-
мы, и его имя стало символом конструктивного
сотрудничества двух народов (очерк В.Я. Гро-
сула в книге "Российские реформаторы, XIX -
начало XX в." М., 1995). В.Я. Гросул обращался
и к другим ярким (и очень разным по духу) пер-
соналиям трех столетий. Это и сын молдавского
господаря, ученого-энциклопедиста Дмитрия
Кантемира успешный российский дипломат и
первый русский светский поэт Антиох Канте-
мир, это и Христиан Раковский - болгарский
революционер, крупный советский дипломат и
один из основателей Украинской ССР.

В течение ряда десятилетий В.Я. Гросул -
участник проектов Института славяноведения
и балканистики, позже Института славянове-
дения РАН: статьи в "Балканских исследовани-
ях"; раздел, посвященный классам и сословиям
Дунайских княжеств, в коллективном труде
"Социальная структура обществ в ХЕХ в. Стра-
ны ЦЮВЕ" (М., 1982); участие в трудах "Фор-
мирование национальных независимых госу-
дарств на Балканах. Конец XVIII - 70-е годы
XIX в." (М., 1986); "Век Екатерины П. Россия и
Балканы" (М., 1998) и др. Ему принадлежит за-
слуга постановки таких серьезных научных
проблем, как конституционалистские экспери-
менты российских реформаторов за пределами
России и их влияние на передовую обществен-
ную мысль и политическую практику в бал-
канских странах.

В.Я. Гросул опубликовал немало статей по
широкому кругу проблем на страницах журна-
лов "Новая и новейшая история", "Вопросы ис-
тории", "Военно-исторический журнал", "Пре-
подавание истории в школах", на протяжении
многих лет был членом редколлегии журнала
"Отечественная история".

Научную работу В.Я. Гросул сочетает с
преподавательской и просветительской. Он
много выступает в российской и молдавской
прессе по проблемам национальных отноше-
ний, преподавал в ряде вузов, осуществляет на-
учное руководство аспирантами, подготовил
немало специалистов, работающих сегодня не
только в Москве, но также в Кишиневе и Ти-
располе. В.Я. Гросул прилагает большие уси-
лия для сохранения и восстановления профес-
сиональных связей историков, живущих на
постсоветском пространстве.

Коллеги и друзья искренне желают Влади-
славу Якимовичу доброго здоровья, новых
успешных свершений на благо отечественной
исторической науки.

Хроника

[ГЕОРГИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ СЕЛЕЗНЁВ^

20 апреля 2009 г. на 84-м году жизни скон-
чался доктор исторических наук, Заслуженный
работник высшей школы Российской Федера-
ции, действительный член Российской акаде-
мии естественных наук, профессор кафедры
всеобщей истории и теологии Московского го-
сударственного гуманитарного университета
(МГГУ) им. М.А. Шолохова Георгий Констан-
тинович Селезнёв.

Он родился 7 апреля 1926 г. в Ленинграде,
где его отец работал в ЦК профсоюза совторг-
служащих, а мама - на фабрике. В 1934 г. отец
был откомандирован на учебу в Институт
красной профессуры, и семья переехала в
Москву. Здесь Георгий Константинович закон-
чил среднюю школу с золотой медалью и в
1944 г. поступил в Московский институт меж-
дународных отношений (МГИМО), где учился
до 1948 г. (одновременно обучаясь на заочном
отделении исторического факультета МГУ).
Весной 1948 г. он по болезни был отчислен из
МГИМО с четвертого курса и с осени продол-
жил учебу в МГУ, который окончил в 1949 г. В
дальнейшем в течение года работал в Институ-
те истории АН СССР младшим научным со-

трудником. В сентябре 1950 г. поступил в оч-
ную аспирантуру при кафедре новой истории
Московского городского педагогического ин-
ститута им. В.П. Потёмкина. Защитив в декаб-
ре 1953 г. кандидатскую диссертацию "Экспан-
сионистская и контрреволюционная политика
американских империалистов в отношении
России с марта 1917 г. по июль 1918 г.", он был
направлен в Калининский госуниверситет, где
работал старшим преподавателем кафедры
всеобщей истории.

В Калинине (ныне - Тверь) он проработал
до 1956 г. и вернулся в Москву, поступив рабо-
тать в Институт мировой экономики и между-
народных отношений АН СССР. По совмести-
тельству преподавал в Московском государ-
ственном заочном педагогическом институте
(МГЗПИ), ныне - МГГУ.

В 1963 г. решением Президиума Академии
наук СССР Георгий Константинович был пе-
реведен в Институт Латинской Америки на
должность старшего научного сотрудника. В
1969 г. прошел по конкурсу на должность до-
цента МГУ по кафедре научного коммунизма,
где проработал восемь лет. В 1977 г. перешел
на работу в Дипломатическую академию МИД
СССР, где защитил в 1982 г. докторскую дис-
сертацию "Единство демократических сил
стран Латинской Америки - важнейший фак-
тор борьбы против неоколониализма США
(1959-1979 гг.)", выступил соавтором трех ос-
новных учебников для слушателей - "Внешняя
политика и дипломатия зарубежных стран",
"Внешняя политика Советского Союза на со-
временном этапе" (2 т.) и "Внешняя политика
освободившихся стран".

В июле 1988 г. прошел по конкурсу на
должность профессора кафедры всеобщей ис-
тории МГЗПИ, где работал вплоть до своей
смерти.

Г.К. Селезнёв был автором более 120 науч-
ных работ, посвященных исследованию собы-
тий бурного XX в. Условно эти работы можно
разделить на три крупных "блока": новейшая
история стран Латинской Америки, междуна-
родные отношения XX в. и влияние демокра-
тических реформ в России (1991-2001 гг.) на
процесс ее интеграции в мировое сообщество.

В докторской диссертации он рассмотрел
проблему влияния народных масс стран Латин-
ской Америки на международные отношения в
1969-1979 гг. Эта проблема исследована во
взаимосвязи внутри- и внешнеполитических
процессов. Был обобщен опыт борьбы про-
грессивных сил Латинской Америки за един-
ство в 1970-е годы, вскрыты общие закономер-
ности и особенности объединения демократи-
ческих сил в Чили, Аргентине, Венесуэле,
Перу, Панаме и Никарагуа, раскрыто значение
этого опыта в борьбе за перестройку междуна-
родных отношений в регионе, за укрепление
национальной независимости.

Результаты исследований были отражены
автором в коллективных трудах "Страны Ла-
тинской Америки в современных международ-
ных отношениях", "Неоколониализм США в
Латинской Америке", "Латинская Америка в
борьбе против реакции и неоколониализма",
учебном пособии "Международные отношения
и внешняя политика стран Латинской Америки
в 1959-1980 гг."

Проблемами истории международных отно-
шений Георгий Константинович стал зани-

маться еще в молодости. В кандидатской дис-
сертации он исследовал советско-американ-
ские отношения в период подготовки и
проведения революции октября 1917 г., рас-
крыл - на основе новых архивных материалов -
содержание и итоги переговоров президента
США В. Вильсона с правительством А.Ф. Ке-
ренского летом 1917 г., активное участие США
в организации интервенции на российском Се-
вере и Дальнем Востоке летом 1918 г.

В 90-е годы XX в. Г.К. Селезнёв опублико-
вал свыше 15 статей, брошюр и книг, в кото-
рых предпринял попытку оценить ход россий-
ских реформ в последние годы, расстановку
политических сил в стране, новые тенденции
во внешней политике России в 1991-2001 гг.
Он показал сложный характер отношений за-
конодательной и исполнительной ветвей рос-
сийской власти, стратегию и тактику левой оп-
позиции, осветил роль социально-политиче-
ских реформ в России в переходный период от
советского режима к демократии. В его рабо-
тах подробно рассмотрены факторы, обусло-
вившие прекращение "холодной войны", ста-
новление и развитие доверия и сотрудничества
между Россией и США, другими странами За-
пада.

Сотрудники кафедры всеобщей истории и
теологии исторического факультета МГГУ
знали Г.К. Селезнёва не только как высоко-
квалифицированного специалиста, но и как от-
ветственного, трудолюбивого работника, от-
зывчивого товарища, неутомимого воспитате-
ля студентов. Под его руководством за 30 лет
защищено свыше 100 дипломных работ, 9 кан-
дидатских диссертаций. Г.К. Селезнёв не пред-
ставлял себе жизни без студенческой и аспи-
рантской аудитории. В течение длительного
времени, уже находясь на пенсии, он с полной
отдачей читал курс лекций по "Новейшей ис-
тории стран Европы и Америки" в МГГУ и по
совместительству вел спецкурс на историче-
ском факультете Московского городского пе-
дагогического университета.

Светлая память о Георгии Константинови-
че Селезнёве навсегда останется в сердцах его
коллег, учеников и друзей.
811ММ АК1Е8

У.У. Ко§ш8ку. Айои! (Не 8оте НЫопса! Апй РоШка! АэресЬ о! (Не 300'11 Аптуегэагу о! (Не
РоИауа Вайк

1п Ше аг!1с1е Ше аиШог тагкк Ше уа1ие оГ Ше 300* апшуегзагу оГ Ше РоИауа Ъай1е ан т Ше Й18!огу
оГ Ки881а апй 8\уейеп, апй а180 Еигореап соп!ех!, Не ц, УС8 Ше сотрге88ей апа1у818 оГ Ше тойегп 8!а!е
оГ Ше (Зотекйс Й18!опо§гарйу. ТКе Айетр! 18 ипйег!акеп 1о соп81йег Ше тойегп, 8отеШпе8 ехсе881уе-
1у роНйхей т!егрге!айоп8 оГ ге1айоп8 оГ 8\\ес1еп \уйй Ыкгаше, Сйаг1е8 XII \У1Ш Нейпап Кап Махера.

Р. Епсэоп (8хуейеп). Тйе 8хуей18Й НЫопапэ Айои! Сйагкэ XII Апй Ше Огеа! ХогШегп УУаг

1п Ше агйс!е Ше 8ххе<11нН й18!опо§гарйу оГ Огеа! МогШегп \уаг 1700-1721 8тсе XVIII сепШгу 18
апа1ухей. 1(8 йеуе1ортеп! соттитса!е8 а8 \У1Ш сКапиен оГ а роййса! сопрпсйие т 8\уейеп а8 а \\11<)1е
\У1Ш Гогтайоп оГ Ше Й18!огу а8 а 8С1епсе. Тйе аиШог 8Йо\У8, Кшу соп81йегей Сйаг1е8'8 еросй XII апс!
спйсаИу е8Йта!ей 118 рег8оп т Ше XIX сепШгу Ше герге8еп(айуе8 оГ "о1й зсйооГ ЙГ8! оГ а11 А. ЕгухеП
апй Б. Саг188оп апс! йо\у оп а йоипйагу XIX - XX сепШпе» Ше "пс\у 8с1юоГ арреагес! (Н. Щагпе апс!
118 Ше То! 1о\\ сг8). Гог \\1йс]1 Ше аро1о§ейс8 оГ Ше 8\уей18Й кт§ \уа8 сйагас!еп8Йс. Вигт§ Ше т1егтП-
йагу репой герге8еп(айуе8 оГ "пс\у 8с11оо1" оссир!ей Ше йоттап! ро8йюп8 т Ше 8\уей18Й Й18!опо§га-
рКу. Ъи! СШаг1е8'8 еи1о§у XII Каус Шнарреагес]. Вигш§ Ше ро8!-\уаг репой Ше 8\уей18Й Й18!опап8, Ъе-
§ап !о Ц1УС Ше Ъа81с айепйоп !о 8ос1а1-есопопйс ргоЪ1ет8, апй Ше рег8оп оГ СШаг1е8 XII \уа8 а§ат е8-
йта!ей спйсаИу.

А.О. Хаитоу. Иа1у апй Ше Ве§1пп1п§ о! Ше 8есопй УУог1й УУаг

1п Ше агйс1е оп Ше Ъа818 оГ пе\у 8оигсе8, т рагйси1аг Ше та!епа18 оГ Ше Н18!опса1 агсЫуе оГ Ше
Мш18йу Гог Богешп АГГап8 оГ 11а1у, Ше ройсу оГ Га8С18! 11а1у апй 118 1еайег В. МиззоИт оп Ше еуе оГ
Ше Зесопй \Уог1й УУаг 18 соп81йегей. Тйе аиШог соте8 !о а сопсйазюп Ша! МиззоНп!, йаут§ са8! ш Ше
1о! оГ Ше соипйу апй о\уп \уйй НШегйе Оегтапу, йа8 ргейе!егттей йеГеа! оГ 11а1у ш Ше \уаг апй Ше
о\уп йе8йисйоп.

А.А. 81ю11е1с11коу. КейеПюпз т 11ррег Реги т 1809. То Ше 200'11 Аптуегзагу о! Ше Ве§1пп1п§
о! УУаг Гог Шйерепйепсе т Ше 8рап1811 Атепса

1п Ше агйс1е Ше сусп18 \уй1сй йауе йесоте йу а рго1о§ие оГ с1еапп§ оГ со1оте8 Ггот Ше 8рат8Й
Мопагсйу аге соп81йегей. 1п Ше йоте8Йс й18!опо§гарйу по! епои§й айепйоп \уа8 §1уеп !о Ше8е гейе1-
1юп8. Апй театуйИе Шапкт§ 11, й 18 ро881Ъ1е !о 8ее тоге с1еаг1у соттшйсайоп оГ Ше Атепсап апй
Еигореап геуоййюпагу еуеп!8. Тйе аиШог еп!ег8 Гог Ше ЙГ8! йте ш!о а 8С1епййс Шгп Ше та!епа18 оп
Ше гейеШоп ш Еа Рах йот Ше йапй-\уп!!еп йтй оГХайопа! ййгагу оГ 8рат.

У.У. Магута. Тйе Еоге!§п роПсу оГВепез айег Ше Митей а§геетеп!. 1939-1945

1п агйс1е й 18 соп81йегей, йо\у Ше Й1р1отасу оГЕ. Вепе8 йигт§ Ше Зесопй \Уог1й \Уаг йеа1! \У1Ш а
с|ис8йоп оп а гесо§тйоп оГ туайййу оГ Митей а§геетеп! 1938 апй ге8!огайоп оГ Схесйо81оуак1а т
Гогтег Ъогйеге. Тйе аййийе !о й оГ 8оу1е! 11топ, Еп§1апй, Егапсе, Ро1апй, 1!а1у, Нип§агу апй ро8!-\уаг
Оегтапу 18 8Йо\уп. Тйе агйс1е 18 соп8!гис!ей оп Ше агсЫуа! та!епа18 апй Ше риЪЙ8Йей йосшпеп!8.

А.В. Вау1Й8оп. Айои! Ше Кок о! Ше СиИига! СопШск т Ше 1п!егпа!юпа1 Ке1а!юп8. Тйе Еп-
§Й8Й-Ки881ап Ейегагу 8оск!у (1892-1930)

Тйе аиШог соп81йег8 Ше ЙГ8! 8!а§е оГ аейуйу оГ Ше Еп§Й8Й Ки881ап ИГегагу 8ос1е!у (1892-1907)
\уй1сй йауе ап8еп т Огеа! Вгйат. Наут§ ех18!ей Гоиг йесайе8, Ше 8ос1е!у ипйей а! уапои8 йте8 тоге
Шап 600 тетЪеге, ЪоШ Еп§Й8Йтеп, апй Ки881ап8. Тйе 8ос1е!у йа8 ргос1аппей Ше оуегаИ ой)ес!1уе !о
асЫеуе ГпепЙ8Й1р оГ Огеа! Вгйат апй Ки881а.
С0МТЕМТ8

Тйе 300111 Апгиуегкагу ок Тйе РоИауа Е1 § 111. Ко§1П8ку У.У. АЪоШ Ше 8оте Н18-
1опса1 Апс! Ро1Шса1 АзресТз ок Ше 300* Аптуегкагу ок Ше РоИауа ВаШе; Егкххоп Р. (8\усс1сп). Тке
8\уеШШ Н181опап8 АЪои! Скаг1е8 XII Апс! Ше Огеа! МогШегп \Уаг; АгНс1е8. Маитоу А.О. 11а1у
апс! Ше Ве§тпт§ ок Ше 8есоп<1 \Уогк1 \Уаг; 8йс11е1с11коу А.А. КеЪеШоп8 ш Ыррег Реги т 1809. То
Ше 200* Апшуекагу ок Ше Ве§тпт§ ок \Уаг Гог [|к1ерепс1епсе ш Ше 8рат811 Атепса; Магута У.У.
Тке Богешп РоИсу ок Вепек аВег Ше Митек А§геетеп1. 1939-1945; 1)а\1<18оп А.В. АЪои! Ше Кок
ок' Ше Си11ига1 Соп1ас18 ш Ше 1п1егпа1юпа1 КекШопн. Тке ЕпцНШ-КинАап Бйегагу 8ос1е1у (1892—
1930); То РгерагаНоп ок Тке \Уогк 1п Теп Уо1ите« оп Н181огу ок СЫпа.
АсаОепиЫап Т1к11У1П8ку 8.Е. Тке 8оте Кеанопн оп Ше Кенеагск ок Ше Мапскипап ВоагО т СЫпа
(ш СоппесЕоп \У1Ш Ше Воок ок О.Е. Херотпш); Н181 о г 1 о § г ар к у апс! 8оигсе 81исНе8.
Скигакоу В.О. 1917 т Ше МоОегп Н181ог1о§гарку: РгоЪ1ет8, О18си881оп8; Ецогога М.1. МоОегп
Н181огу "ок Ше Сок! Уеаг" ш МоОегп Еоге1§п Ке8еагске8; Ооситеп1агу Е 8 8 а у 8. ГапхЫпа М.Р.
Рппсе88 0.11. Е1уеп апс! Етрегог №ко1ау I; КарИопоуа М.К. 1о1т Ма)ог: Ше 1а8( ВгШ811 Рпте Мш-
181ег-Соп8егуа11уе т Ше XX* СепШгу. Ва8е<1 оп 118 Метоиъ; Ме88а§е8. Ма1к1п 8.6. Т11е Огеа!
Вп1аш ап<1 а РасШсайоп ок Моип1аш 8со11апс1 ш 1715-1746 (Тке 8у81еш ок Ше Еог<1-Е1еи1епап18);
Н181ог1ап8’ Реп-Ро1г1а118. Еуйок1тоуа М.Р., Ре1гоу А.А. У1асНт1г Оеог§1еукШ Кеуипеп-
коу (1911-2004); В о о к геу1е\У8; 811 о г 11 у аЪои! Воок8; АсаОепНс ЫГе.

РЕДАКТОРЫ ОТДЕЛОВ:

Г.Г. Акимова, К.М. Велембовская, В.Я. Головин, А.В. Короленков,
Ю.А. Рябчикова, В.Л. Семигин,БЛ. Хавкин

Зав. редакцией В.В. Лоскутова

Сдано в набор 27.04.2009 г. Подписано к печати 25.06.2009 г.

Печать офсетная Усл.печ.л. 18.2 Усл.кр.-отт. 18.3 тыс.

Тираж 993 экз. Зак. 347

Формат бумаги 70 X ЮО1/^

Уч.-изд.л. 21.9 Бум.л. 6.0

Свидетельство о регистрации № 0110133 от 04.02.93
в Министерстве печати и информации Российской Федерации
Учредители: Российская академия наук, Институт всеобщей истории РАН

Издатель: Академиздатцентр "Наука”, 117997, Москва, Профсоюзная ул., 90
Адрес редакции: 119049, Москва, ГСП-1, Мароновский пер., 26. Тел. 8(499)238-08-74
Оригинал-макет подготовлен МАИК "Наука/Интерпериодика”

Отпечатано в ППП «Типография "Наука”», 121099, Москва, Шубинский пер., 6
Индекс 70620

ЧИТАЙТЕ В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ:

Общее собрание Отделения историко-филологических
наук РАН

60 лет Китайской Народной Республике

Член-корр. РАН С.П. Карпов о состоянии и перспективах
развития исторической науки на современном этапе

Академик О.Т. Богомолов об уроках глобального кризиса
Может ли Европа сказать "нет" американскому патронажу?

Великобритания на пути ко Второй мировой войне

Россия в контексте мировой модернизации

Бразилия: особенности демократического проекта

Социальное учение католицизма о собственности и богатстве

Ответ Сталина на вопросы студента Холопова
в ходе языковедческой дискуссии 1950 года

Как создавался миф о вандейской контрреволюции

Генеральные штаты Нидерландов в ХУП-Х1Х веках

Портреты историков. Т.М. Исламов (1927-2004)

Лорд Эдуард Грей: мастер английской тайной дипломатии
начала XX века

Страницы биографии "отца телевидения" В.К. Зворыкина

188И 0130-3864 Новая и новейшая история, 2009, № 4

«НАУКА»