ВАЛЕРИЙ БРУМЕЛЬ
ПЯТНАДЦАТАЯ КНИГА СЕРИИ
«СПОРТ И ЛИЧНОСТЬ»
Издательство ЦК ВЛКСМ
«Молодая гвардия»
1971
7А
Б89
Имя автора пятнадцатой книги серии
«Спорт и личность» в особых рекомендациях не
нуждается. Валерий Брумель — этим сказано
все и для умудренного специалиста спорта, н
для новичка, только мечтающего о рекордах.
И сейчас еще лишь Брумель может без. тени
кокетства вот так говорить и писать: «—не по-
везло. взял только 2.24..» Вы встретитесь с этой
фразой в тех главах, где речь ядет о соревнова-
ниях, о прыжках. Но не это, на наш взгляд,
главное в книге. Мужество — Характер ~ Во-
ля — Спорт — таковы главные направления
первой кнкги Брумеля, атлета и человека, жиз-
нью своей доказавшего моральное право гово-
рить на эти темы
Литзапись А, ЛАПШИНА
6—£ 2
240—71
ОТ АВТОРА
Когда-то я мечтал о высоте в 1 метр
30 сантиметров...
Затем грезил о 1.80...
Потом о 2.00...
После катастрофы, когда уже давно бы-
ла ойдена высота 2.28, я неистово бо-
ролся с планкой на высоте в 1.30...
Затем опять 1.80...
Снова 2.00 и т. д. ...без конца.
Позвольте мне употребить понятие ^вы-
сота» в более широком смысле и сказать
следующее-
Человек. в полном смысле этого слова
без стремления до конца дней своих пре-
одолевать свою высоту не существует.
Вернее, существовать может, но не жить.
Это основная мысль моей книги.
Как я построил книгу?
Я не стал пересказывать свою жизнь,
свою спортивную судьбу в строго хроно-
логическом порядке. Я не мог поручиться,
что все в моей жизни станет интересным
для читателя. Поэтому я и рассказал лишь
о том, что меня особо волновало и волнует
сегодня. О своем пути в спорте, о друзь-
ях, недругах, о радостях и неудачах, о де-
сятках вещей, которые затрагивают меня
как человека. По возможности этой кни-
гой я пытался заинтересовать не только
одних спортсменов. Удалось мне. это.
нет — судить читате w Во всяком с гучае.
я приступал к книге с подобным намере-
нием... Если же читателю вдруг захочется
сопоставить те или иные описываемые
факты с хронологией моей спортивной
карьеры, я вместо предисловия помещу
краткий последовательный перечень дат,
касающихся наиболее важных событий
в моей жизни...
1942 год
Родился. Село Толбузино, Читинская
область.
1953 год
Первый прыжок в высоту — 120 см —•
пионерлагерь.
1958 год
Вступил в ряды ВЛКСМ — Вороши-
ловград.
1959 год
Выполнил норму мастера спорта —
201 с и.
1960 год
Поступил в Московский институт физи-
ческой культуры. Ста г серебряным призе-
ром на Олимпийских играх в Риме. Уста-
новил рекорд СССР — 220 см-
1961 год
Первый мировой рекорд — 223 см —
Москва, 18 июня.
Второй мировой рекорд — 224 см —
Москва, 16 июля.
Третий мировой рекорд — 225 см —
София. 31 августа.
Награжден медалью «За трудовую доб-
4
лесть». Признан лучшим спортсменом го-
да в мире.
1962 год
Избран делегатом на Х/И съезд Всесо-
юзного Ленинского Коммунистического
Союза Молодежи, а на съезде — в члены
ЦК ВЛКСМ.
Победа на первенстве Европы — Бел-
град, сентябрь: 221. Четвертый, мировой
рекорд — 226 см — Пало-Альто. США —
22 июля. Пятый мировой рекорд —
227 — Москва, 29 сентября. Вновь при-
знан лучшим спортсменом года в мире.
1963 год
Шестой мировой рекорд — 228 —
Москва, 21 июля. В третий раз подряд
меня называют лучшим спортсменом года
в мире.
1964 год
Вступил в ряды Коммунистической пар-
тии Советского Союза. Стал чемпионом
Олимпийских игр в Токио. Награжден ор-
деном Трудового Красного Знамени.
Четыре раза шел на штурм нового ре-
корда — 229 см-
1965 год
А втомобильная катастрофа.
1966 год
Операции... операции... операции...
1967 год
В больнице закончил Московский ин-
ститут физической культуры.
1968 год
Закончил лечение в городе Кургане
g доктора Илизарова Г. А, —• октябрь.
Приступил к тренировкам — декабрь.
1969 год
Вновь преодолел двухметровый ру-
беж — март. Первое участие в крупных
соревнованиях — 206 см — июнь. Новая
травма — теперь на толчковой ноге —
декабрь.
1970 год
Операция — март. Опять приступил
к тренировкам — июль
1971 год
Январь — высота 203 см, февраль —•
207.
В ЗАЩИТУ СВОЕГО ДЕЛА
В семье меня насчет спорта не баловали... Отец счи-
тал все мси занятия пустой тратой времени и усилен-
но пытайся приобщить меня к «вещам более важным
и нужным». Сначала заставил ходить в школу живопи-
си, потом решил научить играть на скрипке. Рисовал
я охотно, но вот скрипку возненавидел.. Когда же
с этой скрипкой я был пойман отцом на тренировке,
то был крепко поколочен и «записан» с этого времени
в самые никчемные люди...
Я сейчас думаю: а сколько детей, покорившись
«мечтам» своих родителей, все-таки выучились играть
на скрипке?.. Проделав огромную работу, они так и
не полюбили свою теперешнюю профессию. Играя
в фойе какого-нибудь кинотеатра, на свадьбе или по-
хоронах, эт и люди наверняка мучаются сознанием
какого-то другого загубленного в себе таланта, но
сделать уже ничего не могут. Теперь это их ку-
сок хлеба.
Или в отношении самого спорта.
Сейчас стало модным отдавать своих детей в сек-
ции фигурного катания... Ну и прекрасно, пусть себе
катаются. Выйдет из ребенка настоящий фигурист или
нет, там видно будет... Однако некоторым родителям
этого недостаточно. Они при каждом удобном момен-
те тычут своим детям в экраны телевизора на Родни-
ну и Уланова и внушают:
— Вот видишь, какой ты дурачок (или дурочка).
Ты не хочешь заниматься фигурным катанием, а тебе
бы так же потом могли аплодировать. Так же как и
они. поехал 6ы( или поехала бы) за границу...
Из меня, наверное, хотели сделать Ойс граха. Прав-
да, отец никогда не говорил мне об этом...
7
Я хочу, чтобы меня правильно поняли. Все это
очень хорошо — уметь играть на скрипке, заниматься
фигурным катанием, рисовать и так далее... Ужасно
другое — когда больше всего хочется эти не самому
ребенку, а его родителям. Ему же вместо балета боль-
ше нравится играть на скрипке. Вместо скрипки бить
в барабан. Вместо барабана рисовать красками, и все
в таком же духе. Родителям это кажется кощунством...
И пропадают настоящий художник, настоящая бале-
рина, настоящий барабанщик, а появляются поддельные
фигуристы поневоле, неискренний художник, писа-
тель-ремесленник, бездарный артист, халтурщик маляр
и так далее... И это как огромный камень на шее. Как
им самим, так и всему обществу...
То, что я не Ойстрах, отец мой понял давно. Но кто
же все-таки я на самом деле, он стал догадываться
только после того, как обо мне впервые в нашей го-
родской газете напечатали хвалебную заметку. Мол,
молодой, подающий надежды прыгун и тому подобное ..
С этого времени в семье ко мне стали относиться по-
другому. И тоже посматривать как на надежду. Чем
черт не шутит! И уже не только посматривать, но и
усиленно подкармливать. Особенно мать. У меня еще
были два брата, сестра, жить было нелегко, но она
всегда умудрялась сохранить для меня лишний кусок
мяса, точно волчонку. А я и в самом деле был тогда
как волчонок. Все время хотел есть, потому что много
тренировался...
Мама, огромное тебе спасибо...
Иногда даже в зените славы тому или иному спортс-
мену нередко приходится слышать следующее: «.Мол,
чемпион или рекордсмен — это хорошо, но ведь все
равно спортсмен. То есть физкультурник ограничен-
ный, в общем неполноценный».
8
На этих страницах я хочу попытаться сам для себя
выявить хоть несколько причин, породивших подобное
отношение к спортсмену и самому спорту...
«СПОРТИВНАЯ ВОЕВОДЧИНА»
Что я имею в виду?
Чаще всего в небольших периферийных городках
на предприятиях, заводах, фабриках, в учебных заведе-
ниях были, да и сейчас еще иногда попадаются так
называемые «меценаты» (нередко сами руководители
этих предприятий), которые в промежутках между сво-
ей работой занимают ся «благотворительной» деятель-
ностью в области спорта. Как правило, весь их «спор-
1 явный запал» направлен на свою заводскую или тех-
никумовскую футбольную или хоккейную команду.
Слабо разбираясь в спорте, они очень лихо меняют
тренеров в этих командах, самих игроков, поругивая
их при этом или хваля, но все-таки чаще балуя. Пола-
гая, что они обладают абсолютной властью, эти «ме-
ценаты» про спортсменов говорят «мои» и, так ска-
зать, «имеют их при себе»... Удовлетворение от своей
«спортивной деятельности» эти люди получают при-
мерно следующим образом
Один из них звонит по телефону «меценату» сосед-
нему, спрашивает-
— Ну как, Иван, я тебе вчера три гола вклепал?!
Силен, бродяга, — отвечает тот. — Но вот, если
бы ты уступил мне своего правого крайнего, в другой
раз у тебя вряд ли бы что вышло.. Хошь, махнемся
на моего Сидорова (условно). Со стрельбой-то у тебя
швах!. Подумай...
И бог с ними, с этими «меценатами^ если бы о их
существовании не знали сами спортсмены.,, А они зна
9
ют. От них же знают, сколько каждый на сегодняшний
день «стоит». Притом подобные «спортсмены», как пра-
вило, редко подымаются выше уровня областного мас-
штаба, но тем не менее чувствуют себя вполне снос-
но... Опять же, как правило, почти никто из них не
имеет высшего образования... «Зачем? Я и без дипло-
ма по воротам иногда попадаю...» А когда кончает иг-
рать, тогда что?.. «Что-нибудь да будет... На худой ко-
нец, тренером...»
И действительно, без всякого образования, в том
же городке становятся, на худой конец, тренерами.
То есть воспитателями нового, подрастающего спортив-
ного поколения. И естественно, на свой «лад» — по-
другому они спортивного воспитания просто не пред-
ставляют...
Все вышесказанное мною с каждым днем больше
и больше остается в прошлом.
Большинство спортсменов имеют среднее и высшее
образование, вы уже не встретите в спортивном зале
тренера в необъятных и неопрятных шароварах, нако-
нец, на сегодня почти всем стало ясно, что рост спор-
тивных результатов зависит не только от физической
работы, но все в большей степени от умственной..
Раньше от этого отмахивались по той причине, что са-
ми результаты были еще довольно скромными... А они
растут. И с каждым годом все стремительней... Взгляни-
те хотя бы на «высоту»:
До 1955 года никто еще не мог преодолеть 2 метра
(за исключением Ковтуна в 1937 год)’).
В 1955 году этот «рубеж» наконец перешли три
спортсмена...
В 1959 — сразу 30—40.
В I960 — еще 50...
го
Сегодня эту высоту преодолевают около 300 пры-
гунов!..
Посмотрите кинохронику остальных видов спорта
всего за несколько лет назад... Спортивная гимнасти-
ка, фигурное катание, баскетбол, футбол, тени ис и
т. д- и т. п. — тактические и технические приемы т ого
времени почти всех видов спорта безнадежнс устарели
и не перестают обновляв ься!..
Всем своим беспрестанным развит нем спорт не-
уклонно толкает к дальнейшему развитию и самого
спортсмена. Я имею в виду не столько его физические
качества, сколько весь его психологический «багаж»
как личности. Образование, гибкость ума, нравствен-
ные качества и т. д. Ясно одно — «умнее г» сперт, ум-
неет вместе с ним человек. Происходит это подспудно,
постепенно и поэтому порой не очень заметно, осо-
бенно для людей, не имеющих к спорту никакого от-
ношения. У них все еще остается бытовать самое ста-
рое, закостенелое представление как о самом спортс-
мене, так и вообще о спорте...
«БОЛЬНЫЕ БОЛЕЛЬЩИКИ»
Спорт обладает отличным качеством — зрелищ-
ностью.- Но и сегодня у наг все еще есть такая часть
зрителей, иначе болельщиков, кот орая. к сожалению,
по п и не отличается от болельщиков Ш, II века
до нашей эры, алчно жаждущих «хлеба, зрелищ
и крови».
Я исключа ю спортивную гимнастику, фигурное ка-
тание, легкую атлетику, акробатику, теннис прыжки
в воду, фехтование и еще несколько видов спорта.
Но вот опять все тот же футбол!. Помню, как на три-
бунах кричали.
И
— Молодец, Число! (Численко.) Врежь ему еще по
ногам, чтоб не бегал быстро...
Или, например, бокс:
— Бей его, бей, чтоб у него вся морда вдребезги!..
Напоминаю, что все эти «упреки» я отношу не
к самой специфике этих видов спорта, а к этим «боль-
ным болельщикам».
Взгляните на их сборища около стадиона или где-
нибудь на излюбленных пятачках скверов. В Одессе,
Москве, Ереване, Тбилиси. Прислушайтесь, о чем они
говорят, что обсуждают, по поводу чего они так вол-
нуются.
а)	Вчера такой-то футболист их любимой команды
сидел в ресторане выпившим..
б)	Тот-то бросил свою жену и связался с молодой
девчонкой...
в)	Гол вчера забили не в левый, а в правый угол...
г)	Такой-то футболист живет с N... в одном дворе
и вчера с ним вдруг поздоровался
И так далее и тому подобное, и без конца. Притом
происходят эти разговоры, как правило, под несмол-
каемый аккомпанемент четвертинок...
Для подобной части «болельщиков» спорт обернул-
ся (или они сами его «обернули») почему-то самой
уродливой стороной- Их интересует не он сам, а толь-
ко его «выкипь». Но что самое плохое, подобные
«больные болельщики» очень шумны и активны. Их
везде слышно, и потому непосвященный человек не-
редко принимает этих людей за болельщиков истин-
ных, то есть за ту большую часть наших спортивных
зрителей, которые интересуются спортом глубоко,
умно и не рассматривают его как удовлетворение сво-
их низменных потребностей,..
12
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЖЕНСКОМ СПОРТЕ
Женщина должна быть прежде всего женщиной,
а потом уж ученым, спортсменом, музыкантом или
бухгалтером... Я стою на этом старом и. как мне кажет-
ся, верном убеждении. С одной лишь поправкой; жен-
щина давно доказала, что круг ее интересов и способ-
ностей не ограничивается только кулинарными делами
или вышиванием. Женщина, оставаясь женщиной,
успешно работает в нашей стране в области науки, ис-
кусства, на фабриках, в сфере общественного обслужи-
вания, в области физической культуры, в литературе
и. к сожалению, еще на тяжелых земляных работах...
Да, мы еще не настолько сильны экономически,
чтобы повсеместно освободить женщину от тру-
доемких процессов. Но все идет к этому. Однако уже
сейчас можно и нужно освобождать женщину от таких
видов деятельности, как прокладка шпал на же-
лезных дорогах, и некоторых огрубляющих ее видов
спорта.
Что бы я исключил:
1.	Лыжи и коньки — все марафонские дистанции.
2.	Легкая атлетика — бег на 800- 1500 метров, тол-
кание ядра, метание диска.
3.	Очень сомнителен для меня женский баскетбол,
гандбол.
4.	Велосипед — полностью.
5.	Греблю — тоже.
Посудите сами.
Чтобы дальше толкнуть ядро или метнуть диск, жен-
щина должна иметь большой вес. И это ужасно, когда
вместо красивой фигуры у женщины только вес
Посмотрите на лица велосипедисток и лыжниц.
Крайне редко можно встретить лицо женственное.
13
приятное, В основном это лица резкие, высушенные,
сосредоточенные..
Баскетбол, по-моему, женщину тоже не украшает.
Уже сам выбор игроков порочен: чем выше рост и
длиннее руки, тем лучше...
Естественно, что человека, наблюдающего спорт со
стороны, это отталкивает и ничего, кроме насмешки, у
него не вызывает... Впрочем, это мое личное мнение.
ТЕПЕРЬ О ТОМ, В ЧЕМ САМ СПОРТ НЕВИНОВЕН
О людях, пренебрегающих спортивными занятиями.
Непризнание спорта, его нужности, важности, зна-
чимости для всего нашего общества — в свою очередь,
своеобразная ограниченность. Как видите, я обвиняю
в ограниченности тех людей, которые занятия спортом
считают во сто крат более «низменными», чем, напри-
мер, занятия музыкой.
В ответ им можно заметить, что сравнивать подоб-
ные области — это все равно как выяснять ценность,
полезность, например, архитектуры относительно дея-
тельности какого-нибудь огромного предприятия. Мол,
что лучше?..
Ограниченность же подобных людей проистекает от
самых разных причин... У одних просто от необразо-
ванности, у других от непонимания, у третьих от сно-
бизма, у четвертых срабатывает «комплекс слабого»,
при котором человек просто не выносит любого про-
явления физической силы (но это уже болезнь), у пя-
того от привычного штампа в мышлении и, наконец,
просто из-за лени. Ках духовной, так и физической...
Я полагаю, что отношение к спорту, место в нем —
это не сугубо личное дело каждого отдельного челове-
ка, а вещь более серьезная. От этого зависит нормаль-
14
ная жизнь всего нашего общества. Где прямо, где кос-
венно а где — через десятилетия... Й все мы должны
быть заинтересованы в положительном решении этой
проблемы, если сами себе желаем лучшего.
Корень же всякой проблемы всегда лежит в воспи-
тании.
Чтобы, к примеру, научиться понимать, любить все
ту же музыку, мало одного желания и дилетантских по-
знаний. Необходимо планомерное (с детства) эстетиче-
ское воспитание своих чувств и образа мыслей. Отно-
сится это ко всем областям нашей жизни. Разумеется,
и к спорту тоже...
Все еще крайне неудовлетворительное эстетическое
воспитание в области спорта мне хочется поп авить
в вину нашей спортивной печати. Именно она в пер-
вую очередь воспитывает как самих спортсменов и тре
неров, так и все наше остальное население.
«Остальное население» — сказано без преувеличе-
ния. В каждой квартире теперь телевизор или радио
приемник. В каждый дом приходят газеты и журналы.
И даже самый ретивый противник спорта не может
оказаться ими незатронутым. Если же он будет со-
знательно выключать радио или телевизор, не читать
последних полос газет, то результаты каких-нибудь со-
ревнований все равно услышит в метро или автобусе...
Вернемся к спортивней журналиста ке и коммента-
торству. На мой взгляд. ?ти виды пропаганды и аги-
т ации нашего спорта все еще «плетутся в своем нача-
ле». То есть очень мало отличаются от тех приемов,
методов проведения репортажа или от стиля изложения
той или иной статьи, которыми о;ш пользовались еще
лет двадцать-тридцать тому назад. За редким исключе-
нием вс я их деятельность предельно шаблонна и при-
митивна.
15
Например, комментарий к хоккею.
«...Фирсов.. Мальцев... Опять Фирсов... Викулов.,
Нет, у Викулова шайбу отбирают, бросок!!! Конова-
ленко на месте...®	•
Или еще образец:
«...Ну нет!.. Это уже явное удаление... Черны сейчас
совершенно справедливо отсидит на скамеечке для на-
рушителей две минуты штрафного времени...»	j
Показывают на скамейке Черны, диктор говорит:
«К сожалению, вот так близко мы знакомимся с иг->
роками только на этой скамейке...»	i
Действительно, к сожалению... Мы почти ничего не]
слышим путного о том или ином игроке, кроме того,
сколько он забил шайб в этой игре или за все игры,]
вместе взятые... С арифметикой все в порядке, а вот]
человеком и не «пахнет»...	]
Безусловно, не все так плохо- Мало, но у нас все]
же есть ряд хороших комментаторов. Например,]
ленинградец Набутов. Он почти не повторяет изо-]
бражение и в ходе репортажа пытается вскрыть глу-1
бинное течение игры. Психологию спортсмена или
команды в целом. Ее тактику на определенных этапах!
игры. Задачи каждого отдельного игрока и задачи тре-1
нёрские. В общем мы слышим умного человека со сво-|
им ходом рассуждений, своим мнением а не «завод-]
ную машину».	,
В спортивной печати мы наблюдаем ту же карти-|
ну... Превалирует голый результат тех или иных сорев-]
нований, который обрамляется в несколько общих фраз]
по поводу мужества победителя. От года к году сдает!
свои позиции (и так-то не бывшие крепкими) цент-]
ральная газета «Советский спорт».	!
Правда, есть и по-настоящему интересные работы.
Те, которые поднимают проблему роли тренера и тре-|
нерских кадров... Что же касается личности отдельного
спортсмена, то он «гол как со ко а».
Ну как можно, например, объяснить с точки зре-
ния и профессионально-спортивной и попросту лите-
ратурной такой комментарий к боксерским поедин-
кам вроде: «.„он ошеломил противника ударом по ску-
ле...», «у болгарина тоже тяжелые кулаки...», «Н. послал
противника в нокдаун, тот встал и отправил его туда
же...» или «бокс — это не игра в бирюльки». И это
печатает центральная газета! Стоили ли посылать в Ис-
панию на чемпионат Европы такого «специалиста» и
«пропагандиста» бокса.
Итак, что же узнает читатель об атлете:
Установил такой-то рекорд... Собирается уста-
новить следующий.. Много тренируется, но и не
забывает о «гармоническом» развитии своей лич-
ности. То есть кто читает книги, кто в кино
ходит, а кто-то даже владеет двумя языками —
русским и английским!..
Я сознательно все огрубляю, чтобы яснее выразить
свою мысль... А сказать я хочу вот что:
Давно уже пора считать всякого спортсмена за нор-
мального человека, который читает книги, знает еще
один язык или интересуется кинематографом. Пора бы
уже задавать спортсменам вопросы поразнообраз-
нее, чем:
1.	Кто выиграет эти соревнования?
2.	Когда у вас соревнования следующие?
3.	Возьмете ли вы когда-нибудь высоту 2.30?
4,	Когда вы начали заниматься спортом?
5.	Перечислите ваши не спортивные увлечения...
и т. д. и т. п. Уже самим кругом и постановкой подоб-
ных полупустых вопросов пресса вое питывает в спортс-
мене ординарную личность, у которой уже на все за-
2 В Брумегь
17
ранее заготовлены ответы. А в читателе ординарное
восприятие всего спорта..
Пора бы понять, что мы уже «выросли» из этих
вопросов и людей интересуют вещи куда более слож-
ные психология спорта, его эстетика и этика, неповто-
римая индивидуальность спортсмена как отдельного че-
ловека, наконец, сама польза спорта, о которой мы уже
почти не говорим.
Кинематограф... За исключением некоторых доку-
ментальных кинолент, спорт здесь вообще долгое вре-
мя находился на положении Иванушки-дура чка.
«Находился» потому, что в последнее время в от-
личие от таких «спортивных» «художественных» филь-
мов, как «Хоккеисты», «Удар, еще удар», «Серебряный
тренер», «Голубой лед», «Королевская регата», «Озор-
ные повороты» и других подобных штампованных, по-
верхностных произведений с убогим юмором, наконец,
стали появляться киноработы, относящиеся к спорту
с уважением, пытающиеся всерьез разобраться в его
проблемах, рассматривающие область спорта не узко-
профессионально, не как развлечение а как часть всей
нашей жизни, со всем его многообразием глубиной и
противоречивостью—
Я имею в виду фильмы «Спорт, спорт, спорт»,
«Тренер» и «Секундомер». До этого же в нашем кино
из фильма в фильм переходил этакий идиотски хихи-
кающий «физкультурник», как символ всего того, что
у нас есть неумного.
Вроде бы приличная кинокартина «Доживем до по-
недельника», и та не удержалась от подобного ходячего
штампа... На телевизионном экране, например, время
от времени можно увидеть передачу «Кабачок
«13 стульев». Там тоже есть спортсмен. Он так и на-
зывается — «пан спортсмен». Актер, играющий его,
18
из передачи в передачу изображает одну и ту же мас-
ку — вытянутое туповатое лицо полупридурка. В этих
телепрограммах «пан спортсмен* тоже «козел отпу-
щения ».
Но что интересно: ведь многие люди знают, что
дураков у нас, к сожалению, еще хватает — и не толь-
ко в спорте. Однако почему-то в спорте на них тычут
пальцем с особенным удовс льствием...
В заключение этой главы я хочу сказать, что наста-
ло время, когда пропаганда нашего спорта требует бо-
лее гибких, тонких, умных и разнообразных форм, не-
жели те, что взяла на вооружение наша спортивная
Пресса.
Дело воспитания спортсмена и спортивного зри-
теля — вопрос жизнеспособности нашего спорта в
целом. В конечном итоге on этого зависит его
будущее...
*
ПОЧЕМУ Я ПРИШЕЛ В СПОРТ
Помню, как меня, хилого, почти «прозрачного»
сильно избили мои сверстники... Я еле доплелся домой
и на глазах матери специально растянулся на пороге
Я хотел изобразить, что именно здесь я разбил свое
лицо. Даже ей мне было стыдно признаться в своей
слабости...
А избили меня за строптивость. Худой, длинноно-
гий, никчемный человек — так считали мои школьные
«товарищи* — должен был «собачкой» бегать за более
сильными и во всем им покоряться Никому из них и
в голову не могло прийти, что во мне при таком жал-
ком подобии человека, оказывается, может быгь сво₽
самолюбие, достоинство, ярость, ненависть и даже тще-
2’	19
славие... Я тогда тоже не осознавал этого, Я прост
чувствовал, что другим быть не способен..
Так что в спорт я пришел не от избытка энергии,
а от презрения к себе как к человеку. Даже свои длин-
ные ноги (впоследствии мое преимущество) я тогда
считал непоправимым несчастьем. Я уже твердо знал,
что сильным буду, я добьюсь этого, но вот СВОИ ноги —
их мне уже никогда не удастся сделать короче...
А били меня в то время довольно регулярно... На-
конец года через полтора мои сверстники поняли, что
это бесполезное занятие. Они меня решили «сломать»
по-другому: предложили во весь рост встать на самом
верху «треугольника». Мол, если встану — буду самым
уважаемым человеком. Я так устал от побоев, что мне
ничего не оставалось делать, как согласиться..
«Треугольник» был единственной уцелевшей стеной
пятиэтажного разбомбленного дома. К этой стене я да-
же и близко не подходил раньше, а теперь полез... До-
бравшись до ее середины, я понял, что у меня нет дру-
гого выхода, как только лезть выше. Обратно бы я уже
не слез ни за что в жизни. От страха, жалости к себе
я беззвучно обливался слезами и старался смотреть
только на свои исцарапанные руки... Когда уже я на-
конец оказался на самой верхушке стены, но боялся
выпрямиться во весь рост, снизу мне стали презритель-
но кричать;
— Слабб’.. Слабо, длинноногий’.. Трус’!
На четвереньках я впился в камень стены всеми ко-
нечностями и заледенел от ужаса.
— Трус!.. Трус!.. Трус!!! — продолжали надрывать-
ся снизу мои мучители.
Напрасно они кричали, я и без них уже знал это ..
Закончилось все тем, что приехала пожарная машина,
по ее длинной лестнице меня сняли с «треугольникам ..
20
После этого случая меня действительно перестали
бить Со мной поступили еще хуже. Меня просто пе-
рестали замечать, будто я не существовал вовсе...
Не помню уже кто, но мне сказали, что самым силь-
ным можно стать только в гимнастике...
Пришел записываться В то время в моем городе бы-
ла всего одна детская спортивная школа, а ребят на
улицах — тучи. И большинство моего возраста. Такая
же «туча» столпилась в вестибюле клуба при заводе
Октябрьской революции. Именно здесь находился гим-
настический вал. Одна четверть этих ребят не увидела
даже приемных испытаний и при помощи двух убор-
щиц была «вытурена» обратно на улицу. Они тогда
что-то очень много побили за один раз: стекло в две-
рях, две лампочки, какой-то кубок, не помню еще что...
Я же очень тихо сидел ото всех в сторонке и уже
заранее переживал то состояние когда меня не примут
в секцию...
И не приняли.
Нужно было подтянуться, хотя бы три раза, — я ни
одного, Извивался на турнике, как червяк, и ничего,
кроме смеха, не вызвал..
В обыкновенных кувырках я все время натыкался
на голову и, вместо того чтобы перевернуться через
нее, заваливался на бок...
По канату (при помощи ног) я сумел долезть толь-
ко до середины и, уже обессилевший, камнем упал от-
туда вниз, чем очень напугал тренера.
Попросили изобразить «ласточку» — получилась
«ворона».
В общем, тренер в конце концов похлопал меня
по плечу, сказал.
— Подрастешь, иди в клоуны . В гимнастике тебе
все-таки будет скучновато...
21
Я оделся, но не ушел и всю остальную часть за-
нятий просидел на балконе зала. Потом таким же об-
разом отсидел еще одно занятие.. Третье... Четвертое.
На меня начали шикать, гнать на улицу, я стал смот-
реть в окно... Из жалости меня наконец приняли.
Во время последующих занятий я постоянно чув-
ствовал себя липшим, тренерской обузой, но всеми
силами старался не замечать этого... Через два месяца
тренер вдруг стал обращать на меня внимание — не-
ожиданно кое-что начало получаться.
Я же каждый день тайком от родителей очень вни-
мательно рассматривал в зеркале свои «бицепсы»... Как
был кащеем, так пока и оставался.. Прозанимался еще
месяц — то же самое. Вдобавок про мои занятия про-
слышали школьные «истязатели» и целой группой яви-
лись в зал смотреть на меня с балкона. Они меня
освистали, осмеяли (за что были тотчас изгнаны), а на
улице, дождавшись поколотили снова...
Через три месяца я уже подтягивался четыре раза,
но в зеркале по-прежнему не находил никаких измене-
ний- К тому же сама гимнастика никогда не представ-
ляла для меня интереса со своими скучными пере-
строениями и абстрактными упражнениями — я терпел
ее только в надежде на чудо. Мол, проснусь в один
прекрасный день, подойду к зеркалу и увижу себя
в нем чудо-богатырем... Наконец я отчаялся ждать
итого и перестал ходить на занятия.
«Пойду в штангу», — решил я.
К штанге меня не подпустили даже на километр.
Мне тогда было всего одиннадцать...
Тут подошли летние каникулы, родители отправили
меня в пионерский лагерь на Лысую гору.
Я был очень удивлен, когда Григорий Ефимович Го-
ловин, тшдашний начальник лагеря (в школе у нас он
22
был преподавателем физкультуры), вдруг предложил
мне участвовать в соревнованиях по прыжкам в высо-
ту. В тапочках с кожаной, почти негнущсйся подошвой,
я совершенно неожиданно для себя с земли, через ве-
ревочку прыгнул «ножницами» на один метр двадца гь
сантиметров?..
Головин предложил мне:
— Вернемся в школу, давай в секцию легкой ат-
летики...
Много позже, когда я уже занимался в этой секции.
Григорий Ефимович однажды спросил меня:
— Ты такого прыгуна — Каш к аров а — знаешь?
Я кивнул. В коридоре школы на спортивном стенде
висела фотография с ею изображением. Я часто по-
глядывал на нее и не раз, когда вокруг никого не было,
пытался скопировать его позу — маховая нога поднята
выше головы, а носок толчковой еще не оторвался.
У Кашкарова тогда был самый высший результат в Сою-
зе — 2.05...
Головин совершенно неожиданно меня ошарашил:
— Ты его потом обязательно перепрыгнешь. Я ви-
жу... Но запомни только одно: спорт — это прежде
всего тяжелая работа. Ты понял1
Я снова кивнул, но, конечно, так и не понял тогда
еще ничего толком. В тот момент у меня буквально
сперло дыхание. Впервые в жизни в меня вдруг кто-то
поверил. И как!..
Каким образом этот школьный учитель физической
культуры угадал во мне. тогда все еще тщедушном, не-
складном пареньке, прыгуна, не знаю... Во всяком слу-
чае, сегодня я ему очень благодарен за это...
Однако до самих прыжков было пока очень далеко..
Головин уше\ из школы, его место занял другой пре-
подаватель, потом следующий... В общем вместе с ни-
23
ми, в зависимости от увлечения каждш о мне пришлось
поменять легкую атлетику на стрельбу, стрельбу на
велосипед велосипед на шахматы, шахматы на бас-
кетбол и так далееЗа полтора года я перепробовал
почти все виды спорта... Потом опять же неожиданно
меня выставили за команду школы прыгать в высоту
на городских соревнованиях. И опять бе? всякой под-
готовки я прыгнул в таких же «деревянных» тапочках
теперь уже на 135 сантиметров (125 сантиметров яытры-
гал раньше у Г. Е. Головина в секции)... Но самое
поразительное было то, что я, оказывается, занял вто-
рое место среди школьников своего города в своей
возрастной группе. Это я-то!.. С этого момента во мне
произошло первое качественное изменение — я впер-
вые начал относиться к себе с уважением..
В школе меня стали поколачивать гораздо реже.
После войны в классах было очень много переростков,
они-то в основном занимались этим. Полный отпор
дать им я был еще не в состоянии, но уже чувствовал,
что момент этот близится ..
Когда настала очередная зима, в школу пришел
преподаватель, увлекающийся гимнастикой. Второй раз
повторять свою «гимнастическую эпопею» мне не хо-
телось, я решил начать тренироваться сам. Это реше-
ние совпало с таким событием, как покупка лыж.
Я сразу задумал целый поход — выйти рано утром
из города, а к вечеру быть в Новосведловке (у меня
там жила тетка)... Видимо, первые проблески тщесла-
вия у меня стали проявляться оттого, что я понемногу
начал считать себя не самым последним человеком Как-
никак, а уже второе место в городе... Именно оно и
толкнуло меня, пацана двенадцати с половиной лет,
почти ранее не катавшегося на лыжах, пройти сразу
18 километров... Я был тотчас наказан за это...
24
В общем, положил я в школьный мешок от тапочек
кусок хлеба, колбасы какой-то и двинул...
Первый километр я даже пел. Солнышко, тихо, сне-
жок поскрипывает... То лесок, то поле, то горка — пре-
красно!..
После второго съел колбасу и часть хлеба...
Еще через полкилометра — все, что оставалось. За-
молчал, иду дальше. Прохожу одну деревню, вторую...
Начинают появляться расслабляющие мысли «Может,
все-таки передохнуть где?» — «Нет», — говорю себе.
Иду дальше. (А я себе еще и с лово дал, что все рас-
стояние без передышки пройти должен ) С mo i рю, опять
какой-то хутор Думаю: «Если через него пойду, обя-
зательно в хату попрошусь». Решил обогнуть... Шел,
шел, чувствую, лыжи почти не скользят. Снял — на
обеих уже по пуду снега. Оказывается, солнце подня-
лось, подтаяло. Счистил. Прошел еще метров двести,
опять счистил... Потом через сто, опять через двести...
В общем, счищал я так снег, счищал, поднимаю голЛ
ву — передо мной тот же хутор. Во мне так и опалр
все... Знаю, что от него до Новосведловки еще кило-
метров четырнадцать, а ноги идти уже отказываются.
Да и до самого хутора еще не меньше километра бу-
дет.. Решил двигать к нему все-таки. , Метров через
триста остановился чувствую, ноги дрожат, вот-вот
рухну. Сел... А есть хочется страшно. Начал снег же-
вать. Наберу почище пригоршню — и в рот В общем,
вроде подкрепился, встал снова. Попробовал идти даль-
ше — не могу. Ноги не двигаются, и все тут. Стал
поднимать их, будто бревна переступаю — так мож-
но... Метров через пятнадцать — надо просто идти
пешком... Лыжи на плечо, пошел... Доплелся я наконец
до оврага (на другой его стороне как раз хутор стоял)
и думаю.
25
«Сходить или съезжать?.. Съезжать быстрее, устану
меньше, но ведь упаду, бабы засмеют...»
И действительно, внизу прорубь была, несколько
женщин (уже с полными ведрами) разговаривали...
«Нет, — думаю, — подожду, когда уйдут, и все-таки
съеду». Жду... Пятнадцать минут, двадцать... Все разго-
варивают, А от голода уже живот к спине прилипает!
«Черт с ними! — решаю. — Пусть себе смеются,
съеду!»
Я и сейчас будто со стороны себя вижу, бледный,
полузамерзший, губы синие, ноги трясутся — вот-вот
рухну... И точно, прямо этим бабам под ноги, у одной
даже ведро опрокинул... Визгу, крику, чего только не
было... Я быстренько лыжи опять на плечо — и в го-
ру. Если б не бежал от своего позора, наверное, бы
не вылез... Метров десять еще по инерции после подъ-
ема прошел — и на снег... Пластом. А до первого дома
шце шагов триста. Опять снегу поел поднялся. Шагов
^адцагь — снова на спину... Последний «привал»
у меня был в меграх сорока от дома. Все силы собрал..
Потом вышла какая-то женщина Я сел на снег, спра-
шиваю-
— Тетенька, у вас не будет хоть кусочка черного
хлеба?
Как я потом узнал, от непривычной нагрузки у меня
произошло обычное истощение ..
Этот маршрут — Ворошиловград — Новосведлов-
ка — я все-таки прошел И без передышки Но уже
через два года, когда окреп по-настоящему.
А пока, после этого случая, до меня очень четко
дошло, что один я так много не «натренируюсь».
По-настоящему я начал тренироваться у недавнего
выпускника педагогического института факультета физ-
воспитания Петра Семеновича Шеина. Он еще свято
26
верил во всякие таблицы, диаграммы, тогдашнюю ме-
тодику тренировок и поэтому был человеком собран-
ным, последовательным и дисциплинированным. От сво-
их воспитанников он требовал такой же регулярной и
кропотливой работы на спортивных занятиях. Мне
этого было все равно мало. Я, как говорится, только на-
чал входить во вкус спорта и разве только что не но-
чевал на стадионе. После первой тренировки я тут же
оставался на вторую со следующей группой.
Кстати, дети в таком возрасте гораздо выносливее
взрослых. Вернее, они быстрее их восстанавливаются
после той или иной физической нагрузки. Разумеет-
ся, я тогда понятия не имел об этом, я попросту ощу-
щал в себе неуемную потребность в беспрестанном
движении Этот «азарт работы» поддс рживался во
мне еще и тем, что П. С. Шеин проводил с нами очень
разнообразные занятия: летом — легкая атлетика, бас-
кетбол, волейбол, штанга; зимой — коньки, лы-
жи, тренировки в зале... В общем, скучать было не-
когда ..
Через полгода я поехал на свои первые крупные
соревнования в Одессу — первенство школьников Ук-
раины — и, прыгнув в высоту на 175 сантиметров, за-
нял второе место.
Это был 1957 год. Первый год после Олимпийских
игр в Мельбурне. Наша советская легкая атлетика пе-
реживала тогда период подъема, что ощущалось и по на'
шим соревнованиям. Многие спортсмены показали то-
гда отличные результаты. Я же еще окончательно ни
на чем не мог остановиться. Меня интересовало все
в легкой атлетике, мне казалось, что я везде смогу до-
биться успеха. О прыжках в высоту, как об основном
своем виде я еще тогда не думал..
То, что я прыгнул в высоту, за меня опять опредс-
V
лиля другие... Меня просто вызвали на спортивные
сборы в Киев, включив в команду школьников Украи-
ны по этому виду
Я был включен в сборную команду республики и
не испытывал от этого радости, как когда-то от слов
Г. Е. Головина, вдруг предсказавшего мне будущность
большого прыгуна. Теперь свой успех я воспринимал
как само собой разумеющееся... Так всегда, наверное.
Самая большая радость — это первая...
Однако на этих республиканских сборах я пробыл
очень недолго. Меня своеобразно «турнули» оттуда.
В общежитии техникума, где жила наша команда,
я впервые в жизни познакомился с девушкой... Каждый
день мы стали гулять с ней до полуночи.. Меня пред-
упредили — нарушаю режим. Пропустил мимо ушей.
Напомнили еще раз — то же самое. Какие могут быть
тренировки, когда человек влюбился?! Наконец меня
вызвал к себе сам старший тренер команды Стал до
прашивать: где бываю, что так поздно делаю?.. Мол,
признаюсь, покаюсь — на сборах меня оставят. Нет —
скатертью дорога.
А в чем мне было каяться?!
В том, что я влюбился*. Да у меня бы просто язык
не повернулся признаться в этом сидящему передо
мной человеку. Человеку с холодными, колючими гла-
зами. который вместо нормального разговора со мной
стал сразу допрашивать. Это ему-то рассказать, что
гуляю по набережной, по Крещатику с девушкой, что
даже целовался уже однажды?.. В общем, я молчал,
он тоже... Потом я просто вышел—
Домой я вернулся злой и с одной мыслью: «Ну,
погодите! Я еще докажу вам всем!..»
Про девушку я забыл моментально. .
Как раз под это настроение в школе я наконец
23
рассчитался за все прежние мшар стаз со своим самым
главным обидчиком...
Он, как и многие, был переростком и вдобавок по-
следние два года успел побывать в трудовой кслонии.
Он понятия не имел о моих спортивных успехах и
в своем представлении продолжал мерить меня старой
меркой... Этот тип пришел в школу из любопытства,
на перемену. Так сказать, соскучился по школьным
товарищам. В окружении прежних своих «корешей* он
сидел на одной из разломанных парт, выставленных
как старый хлам в закуток коридора, и рассказывал
про свою «тюрягу», которая только и сделала из него
настоящего «мужчину». При этом он так и сыпал сло-
вечками из какого-то полуворовского жаргона. . Я слу-
чайно проходил мимо...
— А ну-ка иди сюда, длинноногий! — вдруг позвал
он меня.
Я нерешительно приостановился.
— Иди-ка, иди-ка... — мрачновато поманил он меня
своим грязноватым пальцем.
Я спокойно приблизился. Он оглядел меня с голо-
вы до ног и восхищенно выговорил:
— Экий гы тут сундук без меня вымахал!
Я спросил-
— А ты так и остался хамом?
Он укоризненно покачал головой, медленно про-
тянул:
— Зазнался... Нет, точно зазнался. Как стал легко-
атлетиком, сразу на общипанного индюка похож стал...
Или неправду я говорю?
Я напряженно смотрел в пол, молчал. Он вдруг
резко приподнял перед моим лицом ботинок, сказал:
— Стряхни-ка мне теперь оттуда пылинку... Только
не щелчком, языком лучше...
29
Его «кореша», тоже бывшие мои истязатели, оскла-
бились в предчувствии удовольствия... Глядя некоторое
время на ботинок, я наконец выговорил:
— Не надо бы так... Была у меня на тебя раньше
злость, теперь нет. Давай лучше по-хорошему?
Он угрожающе хмыкнул.
— Ну как хочешь .. — произнес я тихо. И ударил
его прямо в подбородок. Он перелетел три парты и,
разбрызгивая слюни, нелепо, вниз головой застрял
в четвертой.. Я подошел ближе, спросил:
— Еще или достаточно?
— Дошгаточно... — скорее удивленно, чем напуган-
но, прошепелявил он.
Во рту у него не хватало трех зубов.
— И запомни, — сказал я ему. — Если на тебя
мне теперь кто-нибудь пожалуется, изобью до полу-
смерти. Как ты меня раньше... Понял?
Он понял... Но это отступление, вернемся к спорту.
Через год в Симферополе я прыгнул уже 192 сан-
тиметра. И снова оказался вторым. Здесь меня впер-
вые по-настоящему задело: а почему, собственно, все
время вторым?.. Самолюбие? Да. Я убедился: если оно
у человека есть, это не так уж и плохо.
Кроме того, ка к раз в это время я случайно наткнул-
ся на маленькую газетную заметку. В ней сообщалось,
что какой-то шестнадцатилетний американец Джон То-
мас прыгнул на 202,3 сантиметра, а почему же я все
топчусь около двух метров? Мне ведь тоже уже
шестнадцать. Или я хуже?..
С этого момента началась моя заочная борьба с бу-
дущим (я тогда и не предполагал этого) постоянным
соперником во всех крупных состязаниях — Джоном
Томасом. Когда мы с ним наконец встретились очно
(на Олимпиаде в Риме), Томас все равно имел резуль-
эе
таг выше моего на пять сантиметров. То есть у меня
(в восемнадцать лет перед Олимпиадой) — 217, а у не-
го в девятнадцать — 222 сантиметра.., О том, как про-
ходила наша с ним «очная» борьба, я расскажу
дальше...
«Высота 2 00 м» стоит у меня против графы
«16 лет»... Так оно и было. Я ее преодолел за два дня
до своего семнадцатилетия. Однако по-прежнему я еще
не занял ни одного первого места. Поэтому, выпс \нив
наконец одно из самых своих заветных желаний —
норму мастера спорта, — я опять не смог испытать
полной радости, так как передо иней сразу же
встали новые задачи И самая i лавная из них —
добиться первенства на крупных соревнованиях...
Для меня наконец определился мой основной вид
легкой атлетики — прыжки в высоту. И только
прыжки’
В связи с этим настала пора расставаться с моим
пока самым лучшим тренером П. С. Шеиным... Он сам
предложил мне это:
— Я, Валерий, все-таки метатель молота, а не пры-
гун. Тебе же теперь нужен специалист. Настоящий.
С одним из таких я уже предварительно переговорил,
тебя должны взять.. Я же все, что мог, сделал.
Каждый человек в тот или иной период своей жиз-
ни, наверное, испытывает то, что я ощущал тогда при
этом разговоре: справедливость слсв своего наставни-
ка и одновременно несправедливость собственную.
То есть я очень многим был обязан ему. но уже ничего
не мог поделать с собой, чтобы не рваться дальше...
Я и сегодня очень благодарен ему, что он сам, первый
заговорил об этом На подобное мужес гво способен не
каждый тренер...
Я хочу подытожить эту главу:
31
В спорт я пришел от желания стать сильным
я добился этого...
Потом я захотел быть первым — добился тоже..
В заключение я хочу сказать, что не надо уж так
сильно опасаться самых простых целей — быть силь-
нее всех или быстрее... Если человек полюбил свое де-
ло и продолжает непрестанно двигаться на избранном
им же пути, он обязательно минет их как самоцель и
придет к более глубокому, духовному переосмыслению
своей дороги. То есть к тому, что этот человек начнет
получать от спорта гораздо больше, чем вначале тре-
бовал... Ну а если не он сам, так люди, жизнь обяза-
тельно подтолкнут его к этому...
ЛЮДИ, КОТОРЫМ я БЛАГОДАРЕН
И. КАШКАРОВУ — великолепному прыгуну в вы-
соту, пятикратному чемпиону Советского Союза...
В 1955 году он один из первых (вместе с Ситкиным
и Степановым) преодолел «заколдованный» двухметро-
вый рубеж. В расцвете сил (27 лет), получив серьез-
ную травму — разрыв ахиллесовою сухожилия — он
через год сумел вернуться в прыжковый сектор, повто-
рив свое личное высшее достижение — 211 сантимет-
ров... Инженер по образованию, он все-таки решил по-
святить всю свою жизнь спорту. Тренерской работе.
И уже сегодня нам известны имена его воспитанни-
ков — прыгуны Моспанов, Мартынов, наконец, чем-
пионка страны Окорокова — сегодня одни из силь-
нейших.
Этот скромный человек был одним из первых лю-
дей. который мог мне поверить после катастрофы и
трех лет бездействия.
32
Р. ШАВЛАКАДЗЕ .— еще одному замечательному
спортсмену, чемпиону Олимпийских игр в Риме.
Внешне флегматичный, всегда с вялыми движениями
на соревнованиях он преображался. Становился пружи-
нистым, коварным и упорным, как кремень. Это был
великий боец. Великий потому, что всегда готов был
протянуть своему сопернику руту помощи.. Я учился
у него этому..
И ТЕР-ОВАНЕСЯНУ — экс-рекордсмену мира по
прыжкам в длину.. С 1959 по 1965 год включительно
мы выступали с ним на всех крупных всесоюзных и за-
рубежных соревнованиях. И нередко в одной коман-
де... Тер постоянно помогал мне хорошим советом
как в начале моего спортивного пути, так и все осталь-
ное время .
Г. В. КОРОБКОВУ — человеку, руководившему
12 лет сборной командой страны по легкой атлетике...
По образованию математик, прекрасно владеющий ан-
глийским языком, эрудированный во многих вопросах,
он беззаветно любил и любит сейчас легкую атлетику,
И не менее важно — знаег и разбирается в ней по-
настоящему. Человек с чуткой душой, искренне и все-
гда глубоко переживающий за другого, Гавриил Ви-
тальевич постоянно опекал меня своим вниманием и
заботой. В самые сложные моменты моей жизни он
всегда оказывался со мной рядом. От штурма первых
мировых рекордов, включая нелегкое время моего
пребывания в больнице. Сейчас тоже. Большое спасибо
вам, Гавриил Витальевич!..
Ю. Н ЧИСТЯКОВУ — в прошлом тоже прыгуну
в высоту (1959, 1960, 1961 годы мы с ним неоднократ-
но встречались на соревнованиях как соперники), в на-
стоящее время моему тренеру. Этот человек взял на
себя самое тяжкое — ежедневную, кропотливую ра-
3 в. Брунел,	83
боту по восстановлению меня как спортсмена. При всех
моих неудачах и далеко не ангельском характере..
О своих прежних тренерах я расскажу позже и
в отдельной главе...
И. И. КУЧЕРЕНКО — одному из лучших хирургов
института имени Склифосовского... Он буквально по
кусочкам сумел слепить мне ногу в самые первые часы
после катастрофы...
В. И. ВОРОНКИНУ и его жене М. Е. ЯРОС-
ЛАВСКОЙ — людям, помогавшим мне тем, что на
протяжении всей моей длительной болезни — более
трех лет — постоянно поддерживали меня как че-
ловека. Василий Иванович сейчас заведующий кафед-
рой легкой атлетики в Московском институте физиче-
ской культуры, Мария Емельяновна — скульптор, дочь
одного из прославленных большевиков, Емельяна Яро-
славского. Это мои настоящие друзья.
В. ПИЧУЖКИНУ — мастеру спорта международно-
го класса по современному пятиборью, чемпиону мира
в командном зачете 1962 года, неоднократному участ-
нику многих первенств мира и международных стар-
тов.. Валерий как был моим другом, так и остался Не-
смотря ни на какие пертурбации, происходившие со
мной... А это уж не так и мало..
Д, ТОМАСУ — рекордсмену мира по прыжкам в вы-
соту (1960 г. — 2.22 м), бронзовому призеру на Олим-
пийских играх в Риме и серебряному на Олимпиаде в
Токио... Высокий симпатичный негр, закончивший Бос-
тонский колледж (ныне ассистент профессора стомато-
логии), великолепнейший прыгун, Джон Томас всегда
был для меня своеобразным эталоном истинного атлета,
6 той лишь разницей, что я не просто хотел походить на
него, но и превзойти. Именно в конкуренции с ним
34
я установил свои мировые рекорды — 2.24 (1961 г., Мо-
сква) и 2.26 (1962 г., Пало-Альто). Этот большой
спортсмен и большой человек сразу же после катастро-
фы прислал мне в больницу телеграмму, в которой вы-
ражал не соболезнование, а требование, чтобы я обя-
зательно вернулся в прыжковый сектор. Он был уве-
рен, что я смогу это сделать... Эта телеграмма сделала
то. чего бы никогда не смогли добиться самые опыт-
ные хирурги, — с искалеченной ногой, я сразу же стал
снова меч гать о прыжках.
Р. ЛАМПУ — бывшему профессиональному бас-
кетболисту. С 1961 по 1962 год он был директором сек-
тора атлетики в «Нью-Йорк атлетик клуб». Соревнова-
ния и спортивные турне по США, организованные
этим человеком, всегда проходили в дружественной
атмосфере и на достойном спортивном уровне. Кроме
того, всегда очень приятно, когда в чужой стране есть
люди, которые относятся к тебе с симпатией и уваже-
нием Одним из таких людей был Рей Ламп
Очень обязан я журналистам Б. ФЕДОСОВУ («Из-
вестия») и А. СРЕБНИЦКОМУ (АПН). Оба всегда вер-
но освещали в печати ход тоге или иного спортивного
поединка. Вселяя в моих болельщиков надежду что я еще
вернусь в прыжковый сектор, они вместе с этим все-
ляли подобную надежду и в самого меня. Эти люди,
одни из немногих, которые верили и продолжают ве-
рить в мое «возвращение»...
Хотелось бы выразить признательность и тем людям,
с которыми я познакомился и п одружился уже в с амое
последнее время, которые тоже помогают формиро-
ваться мне как человеку.
В. И- СОЛОВЬЕВУ — кинодраматургу. Этот умный,
талантливый человек обладает большой душой и огром-
ной верой а людей. Василий Иванович всегда тверд и
3*	35
стабилен в отношении тех людей, кого уважает. Он их I
поддерживает до конца...	1
М. В КАЧАЛОВОЙ — Марьяне Владимировне я бла- I
годарен за то, что она привлекла меня в киноискусство. I
Я безмерно благодарен Николаю (он так и не на-
звал свою фамилию), ранее совершенно незнакомому
человеку, который явился ко мне домой в самый труд-
ный период моей жизни и рассказал о моем будущем
спасителе — докторе Илизарове... По сотням писем,
которые я получал в больнице опять же от совершен-
но незнакомых мне людей, я понял, что у нас
тысячи, да нет, миллионы чутких, добрых, беско-
рыстных, с виду совсем неприметны к людей, как итог
Николай...
Наконец совершенно особо и более обстоятельно
мне хочется рассказать о самом дорогом теперь для
меня человеке-.
О ДОКТОРЕ ИЛИЗАРОВЕ
К тому времени, когда я узнал о существовании
этого человека, я находился, что называется, в самом
разобранном состоянии... Разошелся с женой, лишился
сразу нескольких прежних товарищей и тренера, на
костылях, с гниющей костью, а главное, без всякой
надежды хоть на что то, я понемногу начал «притраги-
ваться к стакану»... В такие минуты я внутренне пре-
зирал себя, но внешне был очень оживлен, разговор-
чив, почти бесшабашен... Дошел бы я до участи неко-
торых запойных пьяниц?.. Не думаю... Разумеется, что
полоса острого отчаяния миновала бы, душевная боль
Притупилась и я бы наверняка поставил перед собой
новую задачу — жить дальше. Хромым, но дальше. . ;
36
Тогда же я просто не представлял, что мне делать без
прыжков, без спорта. Я все время видел перед собой
бездну. Иногда, чтобы все кончилось, мне до останов-
ки сердца хотелось ринуться туда вниз головой и успо-
коиться ...
В этот момент моей жизни и явился Николай... Он
пришел ко мне поздно вечером. Сказал, что хочет по-
мочь. Я отнесся к нему настороженно, с ощущением на-
зревшей неприязни вообще к людям. . Именно после
больницы я стал присматриваться к людям более при-
стально и жестко. Сочувствующих в то время у меня
хватало, но они все вызывали во мне раздражение.
Я их боялся. Они как бы продолжали хоронить меня
заживо... О Николае я поначалу подумал так же.. Поз-
же это опасение у меня развеялось, я его внимательно
выслушал, поблагодарил, но до конца ему так и не по-
верил...
А рассказал он мне вот что.
В небольшом юродке Кургане (Западная Сибирь)
есть хирург-кудесник (почти как в сказке), который
делает чудеса прямо на глазах своих пациентов,. Во-
преки всяким медицинским кондуитам, правилам, усто-
явшимся мнениям он берется срастить любую кость,
исправить врожденный вывих тазобедренного сустава,
выровнять опять же любую устаревшую многолетнюю
контрактуру, устранить дедакт (нехватку) кости до
16 сантиметров и удлинить ноту до 25 сантиметров!..
Николай долго чертил мне схему аппарата, при помощи
которого он и делает большинство операций, но я то
гда мало что понял. Понял позже. (О принципе его
действия расскажу тоже позже.)
Когда Николай ушел, я всю ночь не спал, думал ..
«Ну. допустим, так... — соображал я. — 25 санти-
метров — это, конечно, явный блеф, но 3,5 сантимет-
37
ра?! Мне как раз столько нужно!.. Чем черт не шу-
тит?..»
Рано утром звоню в Курган (Николай мне оста-
вил несколько телефонов.) Прошу Гавриила Абрамо-
вича Илизарова... Подходит его ученик (позже узнал,
что один из лучших) Каплунов Анатолий Григорье-
вич... Говорю, так и так. я Брумель, прослышал об
Илизарове, у меня кость не срастается, правд? ли, что
что-то можно сделать?..
Он отвечает.
— Правда.. Я только не могу понять, почему вы не
обратились к нам раньше
В тот же день я вылетел в Курган, на другой — со-
стоялся консилиум...
Сидел я на нем как оглохший... Врачи (ученики
Илизарова) передавали друг другу рентгеновские сним-
ки моей ноги, обсуждали что-то, отчего-то иногда вдруг
улыбались... Я абсолютно ничего не понимал из-за
чрезмерного напряжения. Я страшно волновался —
мелькнула надежда, и я боялся, что она не сбудется...
«Не сбудется, — думал я. — У меня обязательно
сейчас обнаружат что-то такое, что не сбудется»...
Раньше будучи чрезмерно самоуверенным молодым
человеком, теперь я постепенно начал считать себя
исключительным неудачником Окаменев на стуле,
я ждал своего приговора... Потом ко мне склонился ка-
кой-то «запорожец», человек с большими усами, и спро-
сил что-то... Я опять не слышал. Он почему-то
досадливо махнул на меня рукой и сказал что-
то своим коллегам. Один из них указал мне на
дверь- Я машинально поднялся со своего стула и вы-
шел... За дверью я наконец очнулся и тотчас вернулся
обратно.
— Мне что? — спросил я всех. — Обратно ехать?
38
— В палату, в палату! — крикнул мне «запоро-
жец».
— Зачем? — спросил я снова.
— Вы хотите прыгать?
- Да.
— Ну вот и идите.
Так ничего и не поняв толком, я снова вышел...
Позже я узнал, что «запорожец» — это был сам
Гавриил Абрамович Илизаров. Он же рассказал, о чем
меня тогда спрашивал — как мне проводить легение:
кольцом или спицей?.. Без моего согласия решили де-
лать кольцом, потому что поняли, я все ра вно ничего не
смогу ответить путного..
Через неделю сделали операцию.. Разрубили в двух
местах кость: на месте перелома и под коленом.
(Под коленом, по мнению Г. А. Илизарова, находится
зона усиленного роста кости...) Потом проткнули всю
голень спицами, насадили на них какие-то кольца со
стержнями, все закрутили гайками, натянули и увезли
на каталке обратно в палату...
На следующий день ко мне пришел Илизаров.
Спрашивает:
— Как самочувствие?
— Вроде нормально — отвечаю.
— КВН любишь?
— Телевизор?
— Не коньяк же...
— Да, смотрю иногда...
- Вот и посмотри сходи.
— Когда7
— Сейчас.
— Как? — спрашиваю очумело,
— А вот так... — отвечает Илизаров. — На вот тебе
W
эти штуковины, — протягивает мне два костыля, — и
потихоньку топай.
И уже одеяло с меня стягивает.
_____ Да вы погодите, — говорю. — Как же мне идти-
то?.. У меня ж только вчера операция была?’
- Ну и что же?
— Как «ну и что же»?! В гипсе после операции два-
три месяца пластом в постели лежат, а вы «идите»1
— Я тебе гипс ставил?
- Нет.
— Ну вот и иди... Чудак, так нужно. Чтобы кость
быстрее срасталась, ее потихоньку нагружать надо.
Понял?..
В общем, в этот день я и вправду смотрел телеви-
зор. Наступая на только что сошедшую с операцион-
ного стола ногу, проковылял к нему метров шестьде-
сят, час посмотрел и обратно... На другой день
прошел уже метров триста, еще черев два — 500 и так
далее...
Через две недели после операции Илизаров отнял
у меня костыли и вручил палку... Через две недели! .
Сказал:
— Чем будешь больше ходить, тем быстрее выйдешь
отсюда..
Больно, конечно, было, но ходил. Да что для меня
теперь была боль? Я снова был человеком. Я сноза ве-
рил в себя, потому что успел уже безгранично пове-
рить в Илизарова... Вместе с верой ко мне понемногу
начало возвращаться' и мое прежнее «нахальство».
Очень скоро я поинтересовался у него:
— А что, действительно смогу вновь прыгать?..
Илизаров ответил:
— Захочешь — сможешь.
— А нога?
— Если сломается, так только в другом мес ге. Мо-
нолт!
— И это совершенно точно?
Илизаров улыбнулся в большие усы и спросил,
в свою очередь:
- Как, по твоему, самолеты иногда ломаются’
- Ну?
— Что ж ты про ногу спрашиваешь?!
Еще через две недели Илизаров отпустил меня на
целый месяц в Москву. Проинструктировал, как обра-
щаться с аппаратом, что протирать, где перевязывать,
и отпустил...
Я всегда поражался спокойной уверенной и з того
человека в своем деле. Он делал великие вещи, но так,
словно это было чем-то предельно обыденным. Притом
его нельзя было упрекнет ь в какой бы то ни
бы ло позе. Это был просто многолетний опыт
врача, знание, чувство больного как каждого отдельного
человека...
После Москвы я провел в Кургане еще две недели.
Мог бы уже и выйти- Но Илизаров предложил:
— Хочешь выйти бе; палки и не хромая, потерпи
еще Дней пятнадцать,..
И действительно, через пятнадцать дней я покинул
его больницу без палки и не хромая. На своих двух
родимых ногах, с одной из которых я уже мысленно
распрощался раньше...
Я хочу подвести итог своего излечения.
Два с половиной года я провалялся по больницам,
клиникам, специализированным институтам — и без-
результатно. У Г. А. Илизарова все мое исцеление за-
няло 4,5 месяца! Еще через полмесяца я начал «тре-
нироваться» Отвыкший от быстрого передвижения, по-
ка робко пробовал бегать по лестничной площадке
40
41
своего дома. Очень скоро эти начальные «тренировки»
прекратили мои соседи.. К настоящим занятиям, уже
с основательной нагрузкой я приступил спустя полтора
месяца по возвращении из больницы... Еще через два
месяца я преодолел на показательной тренировке вы-
соту в 2 метра 05 сантиметров!..
Вернемся к Гавриилу Абрамовичу Илизарову...
Что сделало этого человека гениальным хирургом-
травматологом? Я думаю, три вещи: чуткость к чело-
веческому страданию, огромная любовь к людям и
природное дарование.
Вот несколько самых общих факторов биографии
Гавриила Абрамовича. Родился между Азербайджаном
и Грузией.
Из бедной семьи простого пастуха-горца. С детства
пас овец тоже...
В двенадцать лет этого маленького пастуха поразил
один случай, он отравился. Съел что то нехорошее, ду-
мал, умрет Приехал фельдшер, осмотрел его, дал что-
то выпить — на другой день все как рукой сняло.. Или-
заров и до сих пор поражается: как это все-таки так
происходит7 Какая-то таблетка так резко изменяет со-
стояние организма... Значит, человек способен руково-
дить процессами, протекающими в своем организме?..
Значит, он может быть умнее своей же собственной
природы?.. А если так, значит, надо все время думать,
работать... И может быть, когда-нибудь прекратится, это
безобразие — преждевременная человеческая смерть7
То есть тогда, когда у человека все еще цело нервы,
мышцы, ткани, а он почему-то умирает... Человек дол-
жен, обязан помешать этому...
Этот след в детской памяти — «чудодейственное*
излечение от отравления (мальчику тогда казалось, что
от самой смерти) — привел Гавриила Абрамовича
<2
к делу, которым он теперь занимается... Известно, что
свойство поражаться самым обыденным вещам — свой-
ство всякого талантливого человека. Однако почти все
дети, обладая подобным даром, с возрастом почему-то
его совершенно утрачивают...
С мальчиком Илизаровым этого не случилось. В нем
этот дар засел прочно. О своей будущей профессии
Гавриил Абрамович начал мечта гь с детства...
Возник вопрос: где учиться* От овец много не по-
знаешь. Илизарову было уже стыдно идти в первый
класс (двенадцать лет), он сразу пошел в пятый.
В школе тотчас обнаружились его природные ум-
ственные качества — гибкость, быстрота мыслитель-
ной реакции, цепкая память, острая наблюдатель-
ность.
Десять классов он закончил раньше срока с золо-
той медалью. Поступил в Симферопольский медицин-
ский институт. Война... Один год не доучился...
Во время войны работал врачом, как Илизаров сам
себя называет, «земским»...
В то время на всю огромную Курганскую область
приходилось мизерное количество медицинских работ-
ников. По этой причине Г авриилу Абрамовичу
приходилось работать с утра до ночи, занимаясь
при этом почти всеми видами болезней: от же-
лудочно-кишечных заболеваний и акушерства до
сложных операций, как на костях, так и на мяг-
ких тканях...
И только потому, что другого никого не было...
Именно во времена своей «земской» практики Гавриил
Абрамович получил огромный и самый разносторонний
медицинский опыт.
«Дошло до того. — рассказывал, мне Илизаров, —
что начал даже приделывать людям губы».
43
К нему как-то за помощью обратилась девушка
с врожденной «волчьей губой». То есть вообще без
верхней губы. (Бывает наоборот — без нижней.)
«Я подумал так, — рассказывал дальше Гавриил Аб-
рамович, — человек без этой губы не умрет, а подоб-
ные операции делать не умею, чего-нибудь напорчу
ей вдруг, в общем, отказал. Домой вернулся, вспомнил
лицо этой девушки, и как-то нехорошо стало. Ведь ли-
цо-то у нее симпатичное и сама девушка хорошая, но
вот зубы... Без губы они неестественно обнажены и
делают ее почти ужасной. Нет, надо помочь. Как? Ре-
шил пока пересмотреть всю медицинскую литературу
по этим вопросам. Рецепта подобной операции я не
нашел, но зато от прочитанного кое-какие мыслишки
появились. Наконец придумал делать так: от каждого
угла верхней части ротовой щели к крыльям носа тре-
угольником вырезаю по куску мягкой ткани. Соединяя
их концами, выворачиваю и образую губу. Потом все
«прорехи» лица стягиваю к этой образовавшейся губе
и быстренько сшиваю конским волосом В общем,
я просто использовал свойство человеческого лица как
места самых эластичных тканей, способных растяги-
ваться до больших пределов. Попробуйте потяните се-
бя за щеку, вы тотчас убедитесь в этом. Девушку
я предупредил, операцию такую делаю в первый раз,
за положительный исход ее полностью не уверен. Она
все равно согласилась... Сделал — все в порядке. Через
недельку лицо окончательно выровнялось, будто вновь
на свет родилась...»
— Как же делали? — спрашиваю Илизарова. —
На глазок или интуитивно?
— Зачем на глазок? Я выкройки делал... Перед
каждой операцией брал лист бумаги, рисовал что нуж
но, вырезал ножницами и кумекал... Как лучше выре
44
зать, откуда сколько... На интуиции во время операции
далеко не уедешь...
Тысячи людей знают, помнят, любят доктора Или-
зарова в Курганской области. Во времена своей «зем-
ской» практики из-за нехватки времени он летал по
этой области самолетом. На ветхом тарахтящем У-2...
Из деревни в город, из города в поселок, снова в ка-
кую-нибудь деревню, без конца...
— Иногда час летишь, два... Область-то большая, —
рассказывал Илизаров, — скучно... Так для развлече-
ния все время что-нибудь придумываешь...
Именно в самолете Гавриилу Абрамовичу пришла
идея его «чудодейственного» аппарата... В чем кратко
принцип его действия? Попробую объяснить это по-
пулярно, как делал сам Илизаров.
Гипс он отмел напрочь... Почему?.. В гипсе кость
срастается долго, зачастую неправильно, образуя, как
правило, ограниченную подвижность суставов, которую
после этого около года надо разрабатывать. Притом
больной во время лечения переломов гипсом испыты-
вает массу ненужных страданий. И зачастую приобре-
тает ряд дополнительных болезней из-за долгого пре-
бывания в неподвижном состоянии: ст желудочных за-
болеваний до заболеваний нервною характера. Про-
лежни, грязь, зуд — все это отражается на состоянии
больного...
До Илизарова считалось, что значительно человече-
скую кость удлинить невозможно. Почему?.. Опять де
из-за гипса... Что такое гипс для Илизарова? Это, об-
разно говоря, две соединенные палки (две части ко-
сти), завернутые в мягкую подушку При малейшем
сотрясении эти палки (кости) приходят ₽ движение и
создают массу ненужных колебаний — поперечных,
вертикальных, диагональных, круговых и Т. д. Илиза-
45
ров выяснил, что именно эти постоянные колебания и
не позволяют расти человеческой когти в должной ме-
ре... Значит, необходимо было так закрепить кость, что-
бы она перестала испытывать подобные сотрясения и
стояла «намертво»...
Было еще такое мнение: кость сама по себе расти
не может, ее части способны только «проникать» друг
в друга при помощи компрессии (сжатия). По этой
причине на месте сращивания боялись оставить какую-
либо трещину. Илизаров оставлял ее до полутора
сантиметров и растягивал на своем аппарате до 16 сан-
тиметров (в зависимости от индивидуальной способ-
ности роста кости у каждого отдельного человека).
Объясняя устройство своего аппарата, сам Илиза-
ров говорит, что почти все детали его тем или иным
образом уже применялись в медицинской практике.
Он просто объединил их в одно целое.
Что это за аппарат?
Он состоит из спиц и колец — двух, трех, четы-
рех... Спицы пропускаются через кость и мягкие ткани
и натягиваются. Сами кольца, от которых и отходят
эти спицы, закрепляются между собой стержнями. Их
можно сдвигать и раздвигать при помощи гаек и гаеч-
ного ключа... Если необходимо просто срастить кость,
они сдвигаются и создают плотную компрессию... Если
нужно нарастить кость, эти кольца потихоньку еже-
дневно растягивают по мере заполнения щели между
ними костной тканью. С этим аппаратом на ноге боль-
ной может передвигаться на костылях, наступая на
ногу (и. как правило, передвигается — вспомните ме-
ня), уже на следующий день после операции...
В таких случаях всегда говорят' просто и гени-
ально!.. Совершенно верно. Не просто всегда другое —
яавоевать признание своему изобретению...
44
Идея этого аппарата пришла Илизарову еще
в 1952 году... С этого времени Гавриил Абрамоьйч на
свою скромную зарплату начал обзаводиться (то есть
покупать) всяческими железками не из простого ме-
талла и сносить их в слесарные мастерские. Там по
его образцам их выпиливали, вытачивали, Илизаров все
это собирал, примеривал, испытывал, забраковывал и
опять возвращался в эти мастерские с новыми эскиза-
ми и новыми «железками»... Года через полтора он
наконец добился успеха - создал, как ему тогда ка-
залось, наиболее совершенный и одновременно про-
стой в обращении аппарат...
Еще через полгода Илизаров впервые применил свой
аппарат на практике... Удачно! Попробовал еще раз —
снова победа! Потом начались новые усовершенствова -
ния, появились новые идеи, варианты... А боль-
ные уже стали валить к нему валом. «Слухом земля
полнится».
У неги появилось столько больных, что даже на
оформление своей идеи в письменном виде (диссерта-
цию) у него не хватало никаких сил... Кстати, защи-
тился он только совершенно недавно, и сразу ему при-
судили докторскую степень. Тогда же Гавриил Абра-
мович беспрерывно совершенствовал свой аппарат —
на сегодня он имеет более 100 вариаций — и страстно
искал своих последователей. Учеников... С учениками
было туго — небольшой городок Курган, яапттятняя
больница, небольшая зарплата, с жильем проблема —
кто поедет?.. И все же нескольких человек Гавриилу
Абрамовичу удалось увлечь...
В общем, с 1954 года по 1970-й Г. А. Илизаров до-
бивался признания своей новой методики в хирургиче-
ской травматологии. В 1969 году на него наконец обра-
тили серьезное внимание... Через пятнадцать лет*.
47
Почему так долго?.. Г. А. Илизаров своим изобрете-
нием не просто «отмел гипс», он обрушил на себя ла-
вину негодования значительной части маститых меди-
цинских работников, которым трудно было расставать-
ся с привычными, удобными, «обеспеченными» поня-
тиями...
В настоящее время Гавриил Абрамович Или'аров за-
нимается организацией огромной клиники всесоюзного
значения. И опять в своем Кургане.
— Почему не в Москве? — спрашиваю я его. —
Или не предлагали?
— Да нет, предлагали... Но, понимаешь, жить мало
осталось (ему всего 50 лет). Слишком большая плата
за Москву — отдавать силы на улаживание сложноме-
дицинских отношений к моему методу. Только на это
вся жизнь потребуется... А потом, в Кургане меня
уважают Партийные, хозяйственные организации по-
могают мне чем только могут. В конце кон-
цов, там мною просто гордятся. Как же я могу уехать
оттуда?..
Гавриил Абрамович хочет работать и только рабо-
тать. Ему чужды понятия карьеризма, скандальности и
прочих «атрибутов», нередко сопровождающих какую-
либо новую известность. Он продолжает беспрерывно
искать и расширят,» круг своих последователей Глав-
ная мечта Илизарова — чтобы его метод получил
повсеместное распространение в медицинской прак-
тике...
У Советского правительства дело Гавриила Абрамо-
вича нашло живейший отклик. На строительство новой
клиники в Кургане, оснащенной самым совершенным
оборудованием, выделили большие средства. На сегодня
Г. А. Илизаров получил самое настоящее признание
своему делу, несущему людям жизнь и счастье..
46
Подразумевая прошлые «глухие дии» в о< ношении
Деятельности Илизарова, я спрашивал:
— Неужели ни разу не отчаивались?
— Всякое бывало... — отвечал он. — Но я верил
твердо в одно — не может такого быть, чтобы люди
не желали сами себе лучшего. Они все равно поймут.
Через год, через пять, через десять лет, пусть через
двадцать, но все равно поймут. А я пока буду работать.
Когда они поймуг, им не придется все начинать сна-
чала. Потом я уж не был таким несчастным, как тебе
представляется. Люди!.. Это главное... Они шли, идут
и будут идти ко мне без конца. Я чувствую, что ну-
жен, полезен.. Да я просто самый счастливый чело-
век, Валерий...
А сколько настоящего счастья принес этим людям
он сам!..
Рядим со мной в палате «Взрослая ортопедия» ле-
жал грузин из Сухуми — Шалико Врожденный вывих
тазобедренного сустава. Бедренная кость выскакивала
у него из этого сустава на 12 сантиметров. При этом
травмировался седалищный нерв, создавая сильные
болевые ощущения. Шалико выглядел ужасно — со-
гнутый пополам, весь перекошенный, он низко припа-
дал на правую ногу. Лицо его постоянно представляло
застывшую маску боли и тихого отчаяния. Маленький,
неопрятный, он, видимо, уже очень давно был равно-
душен как к самому себе, так и к окружающему. Вся-
кому более или менее опытному глазу сразу виделось,
что этот человек жить продолжает по инерции Только
оттого, что в этом предельно уродливом туловище все
еще каким-то чудом продолжает циркулировать кровь
и биться сердце. О том, что творилось в этом сердце,
можно было только догадываться.. Шалико был нераз-
говорчив, в его умных глазах всегда читалось: ему
4 Bs Брумель
49
в этой жизни больше уже говорить нечего, за него
все один раз и окончательно сказала сама природа —
он рожден для того, чтобы быть калекой...
Это, наверное, плохо но, когда я глядел на него,
мне всегда становилось легче — таким, как он, я уже
не буду... В сравнении с его недугом грозящая мне
хромота была просто счастьем...
Оперировали нас в один день.. После операции
положили уже в разные палаты. Откровенно говоря,
я почти тотчас забыл о нем, так как был больше занят
самим собой — своей ногой, своим выздоровлением...
Потом как-то (недели через три) краем уха услышал,
что Шалико этого выписали из больницы. Как он вы-
писался, не спросил тоже. В то время я как раз учился
ходить с палкой. Примерно месяца полтора спустя
я стоял у окна больницы и рассеянно смотрел во двор.
Совершенно незаметно для себя я любовался высоким,
статным, красивым парнем, который неторопливо на-
правлялся в нашу регистратуру Лишь очень внима-
тельному взгляду было заметно, что он слегка подтас-
кивает правую ногу, которая, видимо, была у него чуть
более выпрямлена, чем левая... Меня кто-то позвал,
я отошел от окна и тотчас забыл про этого человека.
А спустя полчаса он сам вошел ко мне в палату... Этот
незнакомый парень крепко хлопнул меня по плечу и
молча широко улыбнулся. Я улыбнулся гораздо слабее,
просто так, чтобы самому было не очень неловко.
Я еще не понимал, чего этот человек от меня хочет.
— Здоров!.. — сказал он громко. — Ты чего на
меня так смотришь?
— Как? — спросил я осторожно.
— Как не на своего.
Я неопределенно пожал плечами. Парень вдруг
чуть подсел и откровенно расхохотался.
50
— Шалико... — наконец пояснил он причину сво-
его смеха. — Шалико я! Неужели не узнаешь?
Я молчал. Я его действительно не узнавая.
Да и как это можно было сделать?.. Вместо
уродливого тела (160 сантиметров) — крепкий торс
на тонкой талии И рос* под метр девяносто. Вместо
маски страдания ~ красивое лицо процветающего чело-
века. Наконец одежда — белоснежная рубашка, i алс-
тук, новый костюм — опять же вместо предельной не-
ряшливости...
Этот человек — Шалико — приехал в больницу,
чтобы пригласить всех на свадьбу: Илизарова, меня,
всех своих прежних товарищей по несчастью...
Для Гавриила Абрамовича Шалико — рядовой слу-
чай из практики. Для каждого отдельного человека,
таких, как этот Шалико, — рождение заново... За три
месяца пребывания у Илизарова я насмотрелся столь-
ко горя и счастья, что казалось будто прожил не два-
дцать шесть (тогда), а сто двадцать шесть лет... Сколь-
ко же таких вот условных лет прожил сам Г. А. Или-
заров?!
С чем только к нему не приезжали люди!
Одни с сильно искривленными ногами, особенно
в нижней части, — Илизаров выправлял...
Другие с бумажкой на ампутацию ноги, полные от-
чаяния и безысходности, — Илизаров спасал...
Третьи — подобные мне... Четвертые — еще с чем-
то... В общем, сотни случаев... Был даже один траги-
комичный :
Женщина и мужчина полюбили друг друга. Но она
на целую голову выше его ростом Он любит ее, но не
может жениться, потому что стесняется окружающих.
Женщина приехала к Илизарову за помощью. Он пред-
ложил ей «подкоротиться». Ровно настолько, чтобы
Я
быть сантиметра на три ниже своего будущего супруга.
Она согласилась Однако ее будущий супруг приехал
следом и не дал лечь ей на операцию Он женился
на ней так — «обреченный» на всю жизнь ходить ниже
своей жены на целую голову... Но, видимо, по-настоя-
щему они были «обречены» «оба. На любовь. И, на-
верное, на очень крепкую...
Гавриил Абрамович хирург очень широхого профи-
ля. Массу самых смелых, неожиданных открытий он
сделал походя, только в силу того, что ему поневоле
приходилось касаться смежных областей медицины ..
Когда его спрашиваешь:
— Гавриил Абрамович, но ведь это-то уже явно
не из вашей оперы... Как же удалось все-таки?..
Он отвечает:
— Не знаю, Валерий. Видимо, голова уже просто
не может не работать. Привыкла...
Случай с Д. Д. Шостаковичем блестяще доказы-
вает это...
Известный всему миру композитор Дмитрий Дмит
риевич Шостакович год назад находился в тяжелей-
шем состоянии. У него понемногу начали неметь ко-
нечности. Этого человека лечили виднейшие медики
не только нашей страны, но в конце концов все при-
шли к единому мнению — болезнь невозможно остано-
вить. она прогрессирует. В лучшем случае год...
(Именно в этот промежуток времени Д. Д Шостако-
вич начал писать свою последнюю симфонию. Для се-
бя он назвал ее «симфонией смерти» ) Г. А. Илизаров
слышал о приговоре Шостаковичу. Слышал также, что
болезнь его связана с нервами, гак сказать, «на нерв-
ной почве». Именно в этом направлении работали не-
сколько профессоров, чтобы спасти композитора
52
К Гавриилу Абрамовичу по поводу Д. Д. Шостаковича
обращалась за помощью министр культуры Фурцева
Он отказал, считая себя некомпетентным в подобной
области медицины.
Я знаком с виолончелистом Мстиславом Ростропо-
вичем. О болезни Дмитрия Дмитриевича я узнал от
него. Посоветовал обратиться к Илизарову. Он сказал,
что уже обращались, Илизаров в данном случае ничем
не может помочь. Я посоветовал обратиться во второй
раз. Я рассказал Ростроповичу о «земской» практике
Гавриила Абрамовича, то есть не только как о гениаль-
ном хирурге, но и как об универсальном враче, способ-
ном иногда находить самые неожиданные и одновре-
менно предельно простые методы в излечении той или
иной болезни. Главное для него — чтобы он захотел
как следует...
К Илизарову обратились снова. Обратились теперь
уже с просьбой просто осмотрен Дмитрия Дмитриеви-
ча. Он прилетел в Москву и обнаружил неправильный
диагноз. Д. Д Шостаковича отвезли в Курган в боль-
ницу к Илизарову, там он ему сделал несложную опе-
рацию (в практике у Илизарова уже был один по-
добный случай — операция по растяжению спинных
позвонков), после чего композитор вновь и очень
в скором времени приступил к своей творческой дея-
тельности
Об Г А. Илизарове можно рассказывать без конца.
И видимо, рассказа об этом удивительном человеке,
всегда скромном, сдержанном, заслуживает еще не
один фильм, не одна книга. Меня, как и coi ни других
людей- он тоже «родил заново»... Спасибо вам, Гаври-
ил Абрамович!.. Огромное спасибо вам за то, что вы
вообще есть на этом свете!..
Я сейчас оглядываю имена людей, которые пере-
99
числил в этой главе, и думаю, что я все-таки очень
счастливый человек. Как ни странно, но благодаря
катастрофе вокруг меня остались самые искренние, ве-
рящие, настоящие люди. И, как видите, не так уж
мало...
Люди — это наверняка самая большая ценность,
которую мы только способны приобрести в нашей
жизни.
СОРЕВНОВАТЕЛЬНАЯ ТАКТИКА
Тактика — это высшая мудрость спортсмена. Арсе-
нал ее приемов, ходов накапливается постепенно, из
г^да в год, путем соревновательного опыта. И к со-
знательному использованию всех компонентов тактики
спортсмен нередко приходит уже только в финале сво-
его пути. Я тоже... По этой причине я только сегодня
могу и хочу, более или менее со знанием дела,
разобрать тактику поведения на соревнованиях. Почему
«могу» — надеюсь, что понятно. А «хочу» — для того,
чтобы спортивное поколение, следующее за нами, по
возможности старалось делят., меньше ошибок. Учет
собственного честолюбия, «психологической атаки» со-
перника, знание его индивидуальных особенностей,
умение перетянуть симпатии противников-болельщико з
на свою сторону, выработка способности «уходить в се-
бя» непосредственно в разгар соревнования, умение со-
стязаться без соперника только с одной планкой, нако-
нец, самая простая арифметика — все это и есть вочро-
сы тактики...
Затрону я моменты «лжетактики» и «непоря-
дочной тактики»... Все это я попытаюсь разобрать
на примере собственного соревновательного опыта, по-
54
лагая, что подобный ход изложения материала даст обо
мне наиболее полное и верное представление как
о спортсмене...
УЧЕТ СОБСТВЕННОГО ЧЕСТОЛЮБИЯ
Спартакиада народов СССР 1959 года была моим
первым большим соревнованием... Мне предстояло со-
стязаться с такими прославленными и сильными прыгу-
нами, как Игорь Кашкаров (кумир моего детства) и Ро-
берт Шавлакадзе...
Обжигающая мысль обыграть их впервые явилась
у меня на утренних отборочных соревнованиях... Оба —
и Шавлакадзе и Кашкаров — прыгали здесь пре-
дельно плохо (лениво разбегались, вяло отталкивались,
часто пробегали мимо планки, сбивали ее грудью) и,
как мне показалось, еле-еле преодолели контрольный
норматив для финальных состязаний — 195 сантиметров.
«Устали, выдохлись1» — тотчас подумал я.
К тому же я знал, что до этого у них действительно
была целая полоса трудных спортивных поединков как
у нас в Союзе, так и за рубежом.. Горячий, поверхност-
ный. я еще просто не способен был оценить всю си-
лу опыта этих спортсменов И естественно, не пони-
мал, что вся их «вялость», «расхлябанность» проис-
текала оттого, что они одновременно, выверяя раз-
бег и прощупывая грунт, просто хранили свои силы и
еще попутно <бивали с толку таких молодых «нагле-
цов», как я Но, пожалуй, вернее всего было то, что их
абсолютно не интересовало, как они выглядят со сто-
роны. Я же именно на этих квалификационных сорев-
нованиях старался выложиться в полную силу, чтобы
обратить на себя их внимание и показать обоим, чго
я тоже «не лыком шит». Однако как Кашкаров, так и
55
Шавлакадзе не обратили на меня ни малейшего внима-
ния. По крайней мере, я не заметил ни одного их взгля-
да в свою сторону. Именно это обстоятельство еще
больше начало разогревать мое самолюбие...
Но окончательно я «распетушился» уже непосред-
ственно за час до соревнований финальные, то есть
основных... Помню, по поводу меня кто-то съязвил:
— Вы посмотрите на него... (Я как раз очень актив-
но разминался.) Эта восходящая «звезда» наверняка уже
сегодня готовится вас «приделать»...
Слова эти были обращены к Шавлакадзе и Кашка-
рову Оба они наконец взглянули на меня (Я только
этого и добивался.) Но как взглянули!.. С легкой усмеш-
кой, мимолетно, точно на букашку. У меня так и хлы-
нула кровь в голову. .
«Все! — решил я окончательно. — Накажу? Сегодня
же накажу обоцх во что бы то ни стало!»
Потом я сидел в кресле разминочного зала и,
тайно наблюдая за обоими, думал о себе уже спо-
койнее:
«...Пять с половиной лет огромной работы... Вагон
силы... Да я просто лучше их всех, вместе взятых. И пле-
вать мне на их имена. Пусть они тормозят кого нибудь
другого, но не меня!.. А мне пора. Пора выходить
в число самых первых».
Помню, я тогда встал и потихоньку прошел к Васе
Хорошилову, известному в то время прыгуну в высоту,
который тоже собирался выступать на предстоящих со-
ревнованиях.. Небрежно, будто просто так, я поинте-
ресовался у него, с каким весом штанги приседаютКаш-
каров и Шавлакадзе.. Видимо, в ту пору все мои чув-
ства были написаны на моем лице, и Вася про-
сто не мог не разгадать их. Очень серьезно он меня
обманул:
56
— Шавлакадзе приседает со 190 килограммами,
Кашкаров со 185... Но Кашкаров зато толкает 145!..
От этого сообщения я отрезвел немного. Дело было
в том, что я сам приседал в то время со шт ангой только
в 130 килограммов, а толкал 100... А тут вдруг такая
разница. Я сел обратно и уже внимательней стал при-
глядываться к своим будущим соперникам. Я не мог
в это поверить. С виду я был явно сильнее и пружини-
стей. Я опять вст ал и подошел теперь уже к своему
тренеру П. С. Шеину.
— Полная чепуха! — сказал он мне. — Ник го из
них вообще со штангой не занимается .
«Ага! — снова воскликнул я про себя, — Вот это
вас и погубит!»
Кстати, в те времена я действительно был один из
первых прыгунов в высоту, которые в своих занятиях
стали уделять большое внимание штанге. До этою счи-
1 алось, что прыгуну она вредна. Она закрепощает ноги,
разбег, а прыгун должен быть легким и взрывным, как
кузнечик. Практика доказала обратное. Я и по сей
день уделяю штанге очень большое внимание. Резуль-
таты в этом виде для меня всегда являются своеобраз-
ными контрольными нормативами, по которым я опре-
деляю степень физической подготовки, уровень своей
спортивной формы. Однако все это действенно, полез-
но лишь при условии поставленной и отработанной
техники самого прыжка. В то время ни о какой тех-
нике я не имел понятия. Тренер мой, как я уже гово-
рил, был большим специалистом по метанию молота и
посему в технической подготовке прыгуна разбирался
очень приблизительно. Вдобавок в топ период бытова-
ла так называемая «методика стопорящего толчкам.
Кто ее первый придумал, неизвестно. Я знаю на сего-
дня одно — какой-то Левицкий защитил на этом дис
57
сертацию. «Методика» эта заключалась в том, чтобы
на последнем перед толчком шаге далеко вперед вы-
ставлять ногу и, как бы останавливая свое движение
вперед, переводить его за счет этого «стопорящего
толчка» вверх. И якобы чем лучше «застопоришься»,
тем выше прыгнешь .. Предельно вредная «методика»,
а точнее — лжеметодика’ Но об этом я узнал гораздо
позже, когда начал тренироваться под руководством
В, М Дьячкова. Именно от него я впервые узнал о та-
ких понятиях, как удерживание плеч вперед за два ша-
га до отталкивания, узнал про натяжение в маховой
ноге в момент прохода на толчковую ногу, о том, что
бежать следует на полной ступне, дабы все время ощу-
щать грунт, и еще и еще о массе всяких необходимых
и ценных «премудростей», то есть о технике, начисто
опровергающей прежнюю лжеметодику «стопорящего
толчка»...
Кстати, о всех компонентах этой новой прогрессив-
ной техники перекидного прыжка впоследствии знали
уже почти все ведущие прыгуны, Однако почти ни од-
ному из них так и не удалось еще связать все элемен-
ты этой техники в одно неразрывное целое. Моему по-
стоянному сопернику Джону Томасу — тоже...
Но вернемся к Спартакиаде народов СССР 1959 го-
да... Как я уже заметил, о настоящей технике я не
имел ни малейшего представления. Мой девиз был то-
гда крайне примитивен: «Чем выше, тем лучше...»
А как — одному богу известно.. (Опять же много поз-
же все тот же Дьячков научил меня анализировать каж-
дый свой прыжок, быстро находить в нем то или иное
слабое место ) Однако при всем моем в то время без-
алаберном отношении к себе как к думающему
спортсмен}7 я, естественно не мог не знать о вышеупо-
мянутой «методике стопорящего толчка» и пытался при-
58
менять ее тоже Применять же на свое личное разуме-
ние (вернее, без всякого разумения), набивая при вюм
мениски в колене.
Имея подобное «техническое оснащение», на сорев-
нования я вышел еще и с самыми нереальными наме-
рениями.
Все произошло довольно просто... Начали прыгать
со 190 сантиметров.. Взял... Поставили 195 — пере-
прыгнул тоже... Шавлакадзе и Кашкаров пропускали
эти высоты и намеревались начат! только с двух мет-
ров. Меня это начало злить... Поставили наконец 2 мет-
ра... Побежал — неудачно. Кашкаров и Шавлакадзе пе-
ремахнули эту высоту как что-то для них не существую-
щее. . Разбежался во второй раз — задел снова... В тре-
тий — упал на планку грудью...
Я, который имел уже результат 2.01 и который соби-
рался тут всех «разделят) под орех», прыгнул всего
только на 195 сантиметров!
Для Шавлакадзе и Кашкарова настоящая борьба на-
чалась только с 2 метров 5 сантиметров... Оба они пре-
одолели высоту 2.11, Кашкаров по попыткам выиграл
спартакиаду... Меня они просто не заметили, я был по-
срамлен в своих непомерных, ни на чем не основанных
желаниях...
Почему я не сумел взять даже свои прежние 2 мет-
ра? От нестерпимого намерения победить я начал чув-
ствовать страшную раздвоенность... Я чувствовал в себе
непомерные силы и одновременно полное бессилие пе-
ред планкой. То есть я так быстро и сильно разбегал-
ся. что ломал то ничтожное подобие техники, какой
обладал в то время.
Это был мой первый соревновательный опыт, бла-
годаря которому я понял, что на одних эмоциях дале-
ко не уедешь... Впоследствии свои эмоции я научил-
59
ся сдерживать и, направляя их по верному руслу, воз-
буждал их в себе только в самый необходимый мо-
мент.
«ТАКТИКА ПРОСТОЙ АРИФМЕТИКИ»
Именно с простой арифметики я начал свою заоч-
ную борьбу со своим будущим постоянным соперником
Джоном Томасом... Я все время подсчитывал:
В пятнадцать лет, когда я впервые прочитал о нем
в газетной заметке, я прыгал только 175 сантиметров.
Ему было уже шестнадцать, и он сумел преодолеть
уже 202,3 сантиметра. Видимо, в пятнадцать лет он брал
не меньше 195... Я понял, что сильно отстаю приналег
на тренировки..
195 сантиметров я взял в шестнадцать лет.
В эти же шестнадцать (за два дня до семнадцатилетия)
я преодолел и 2,00 .. Томас (восемнадцать) прыгал
уже 2.13!..
Следующий год он потерял из-за травмы Я пере-
страивал в это время всю прежнюю методику своих
тренировок и за год сумел прибавить к своему дости-
жению только один сантиметр... На другое лето (мне
восемнадцать. Томасу девятнадцать) я бурно пошел
вверх — 2.17!.. Томас не думал сдавать позиций и
установил потрясающий в то время воображение но-
вый мировой рекорд — 2.22!.. И вот тут-то. когда ка-
залось, что за Джоном Томасом мне теперь не угнать-
ся, я вдруг понял, что давно обыграл его!.. То есть
в восемнадцать лет он прыгал только 2.13, а я уже 2.17...
Оказывается, что по возрасту я у него выигрывал уже
4 сантиметра!..
Именно эта «арифметика» еще до очном встречи со
своим будущим соперником помогла мне сохранить
60
спокойствие и уверенность перед предстоящими слож-
ными соревнованиями — Олимпийскими играми
в Риме...
«ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АТАКА СОПЕРНИКА»
На Олимпийские игры в Рим от нашей страны при-
ехали три прыгуна: Роберт Шавлакадзе. Виктор Боль-
шов и я... Я был мо\оже их всех, но результат имел
больше — 217 сантиметров; Г Шавлакадзе — 2.11;
В. Большов — 2.15... Джон Томас, как я уже сообщил,
имел к этому времени самое высшее достижение в ми-
ре — 222 сантиметра.
Накануне Олимпиады все итальянские газеты и
журналы были заполнены фотографиями Джона Томаса
и интервью с ним. «Непревзойденная звезда», «бес-
спорный фаворит», он, мол, приехал в Рим чис го фор-
мально, только загем, чтобы получить причитающуюся
ему золотую медаль олимпийского чемпиона... Есте-
ственно. что все мы — Большов. Шавлакадзе и я —
от всей этой предстартовой шумихи, да и просто от-
того, что у Джона Томаса было действительно самое
высшее достижение в мире, находились далеко не
в лучшем психическом состоянии. Однако сдаваться без
боя мы не собирались.
«Психологическую атаку» итальянской прессы про-
должил сам Томас.
За три дня до соревнования мы все пришли на ста-
дион «Аквачитоза» — наши и американские тренеры
договорились провести здесь совместную тренировку...
Тут я наконец впервые увидел живого Джона Томаса...
Мощный, стройный атлет (он и по сей день является
для меня образцом настоящего атлета), интересный па-
рень, он. даже ме двигаясь, источал ощущение силы.
61
неуемной анергии и, как мне тогда казалось, недюжин-
ной воли... Помню, при виде его никто из наших пры-
гунов, в том числе и я, не решился раздеться и выйти
попрыгать вместе с ним в одном секторе. Мы тихонько
присели в стороне на скамейку и, ограничившись на-
блюдением за ним, время от времени его фотографиро-
вали... Помню еще. на меня произвела впечатление его
разминка. Особенно тот момент, когда он махал пра-
вой ногой: придерживаясь за столб футбольных ворот,
Томас, не отрывая от земли носка другой ноги, очень
легко доставал ею до верхней перекладины. Я тогда
мог делать это только с подскока... Надо заметить, что
особенно «поражать» он нас стал после того, как узнал
о нашем присутствии. То есть о том, что за ним наблю-
дают русские, его будущие соперники.. В общем, тре-
нировку он провел великолепно. Таких «высот» на тре-
нировках мы почти никогда не видели... Поставит 2.10,
посмотрит на планку, улыбнется и раз! — будто че-
рез метр семьдесят... Потом 2.12, 2.14... Затем, вроде
бы уже просто так, для ровного счета так же легко, без
напряжения перелетел и 2.15... После этого он небреж-
но перекинул через плечо тренировочный костюм и
удалился... Нас это слегка придавило . В. М. Дьячкоз
успокоил:
— Ничего, ребята. Ему же хуже.. Вы думаете, что
он и вправду все так легко делал? Поверьте, напрягал-
ся до последнего, чтобы показать вам, мол, по •
добная высота для него пустяки. Владеет собой
хорошо, поэтому внешне ничего не заметно. И отру-
бите мне голову, если уже сегодня он не все из себя
выстрелил... На соревнованиях дохленький будет, вот
увидите...
Нас это, естественно, приободрило немного, однако
до конца своему тренеру мы так и не поверили—
62
На другой день, уже на своей тренировке мы тоже ста-
ли поднимать планку как можно выше. Все тот же Дьяч-
ков не дал, И правильно сделал. Он оказался прав, но
об этом позже..
А пока, за день до начала соревнований, в газетах
появилось новое сообщение: «Джон Томас вчера в при-
сутствии русских прыгунов провел великолепную тре-
нировку и тем самым полностью разложил их з мораль-
ном отношении. Русские в панике».
В панике, разумеется, мы не были, но волновались
по-прежнему...
Начались соревнования. На контрольных мы пры-
гнули положенные 2 метра и попали в финал Вместе
с нами еще 11 человек. Естественно, что и Томас. Од-
нако как мы, так и он понимали, что настоящая борьба
развернется только между нами..
Тут мне хочется остановиться еще на одном из мо-
ментов соревновательной тактики, часто действенном,
но которым нужно пользоваться умно и осторожно.
Я имею в виду умение отвлекаться. Отвлекаться ради
того, чтобы сбить излишнее напряжение... Однако этот
тактический ход чуть не угробил меня. Все дело в том
что по совету своего тренера я взял на соревнования
(не помню уже какую) легкую, увлекательную книж-
ку... Дьячков мне сказал:
— Пока доберешься до настоящих высот, можешь
перегореть. Лучше читай...
Так я и делал. Прыгну 2.03 (соревнования начались
с этой высоты) — и под тент за книгу, пока не отпры-
гают остальные 13 прыгунов... Возьму 2.06 — переверну
еще несколько страниц.. Хорошо, спокойно... В общем,
дочитался я до того, что совершенно неожидан-
но для себя сбиваю высоту 2 09... Все — Шавла-
кадзе, Большов, Томас — по-прежнему берут а первой
63
попытки, а я и во второй сбиваю. Испугался, помню,
страшно...
«Вот, — думаю, — позор-то будет!.. Привезли на
Олимпиаду как будущую надежду, а всего 2.06!..»
Книгу я свою забросил подальше, походил по сектору,
собрался — взял. Отлегло. А все произошло оттого,
что я не только сбил излишнее напряжение, но и вооб-
ще чуть не выключился из ритма соревнований Забегая
вперед, скажу, что этот «сбой» не мог не отразиться
на дальнейшем ходе состязания...
А дальше было та к.
На 212 сантиметров остались пятеро: Томас, швед
Петерссон, Шавлакадзе, Большов и я... Швед на этой
высоте выбыл, я, продолжая подключаться к соревнова-
тельному ритму, взял ее уже теперь со второй попытки.
Остальные с первой... Ставят 2.14. Мы — я, Шавла-
кадзе. Большов — воспрянули духом, почувствовали се-
бя намного уверенней. Нас трое, Томас один. Тут уж
все спортивные личные счеты между нами были отбро-
шены, перед нами встали одно — мы русские, мы со-
ветские, именно мы должны выиграть эту Олимпиаду,
опрокинув все прогнозы. Ведь все, абсолютно все боле-
ли за Джона Томаса. Нам же желали только неудачи,
проигрыша ..
На 2.14 Д. Томас впервые сбил планку (он прыгал
первым). Стадион заволновался и притих. Тут надо за
метить, что соревнования по остальным видам легкой
атлетики к этому времени уже закончились, и теперь
все внимание публики переключилось в прыжковый
сектор... Сбив планку, Томас, предельно возбужденный,
тотчас побежал обратно на исходное положение (там
уже готовый к прыжку стоял Р. Шавлакадзе), чтобы
сразу прыгнуть во второй раз. Его остановили судьи и
долго уговаривали сесгь на скамейку, чтобы дождаться
М
В В Бру мель
своей очереди на вторую попытку. Разгоряченный То-
мас не соглашался, злился и, видимо, не мог никак по-
нять; как это он, бесспорный фаворит, сбил какие-
то 2.14?! Еле-еле его наконец усадили. Наблюдая эту
сцену, я моментально почувствовал «прокол» в поведе-
нии Джона Томаса Он, оказывается, был не таким
уж стойким, как казался. Я тотчас почувствовал
себя намного сильнее...
Роберта же это просто разозлило... Он стоит на
исходном положении, готовится к прыжку, а америка-
нец бесцеремонно лезет вне очереди, мешает собрать-
ся... В общем этот инцидент совсем неожиданно под-
хлестнул Шавлакадзе и, имея ранее результат толь-
ко 211 сантиметров, он эту высоту (2.14) вдруг преодо-
левает с первой попытки!.. Публика забушевала и при-
тихла снова. Ощущались ее растерянность и недоуме-
ние Нам же вдруг стало ясно одно — появился новый
фаворит состязания — Гоберт Шавлакадзе!.. При-
знаюсь, что подобного разворота событий я не ожидал
тоже. Между тем это был уже совершившийся факт,
который надо было быстрее осознавать, чтобы и само-
му попытаться выйти в эти фавориты. У меня тогда воз-
никло неприятное ощущение отстающего. С виду все
вроде бы очень просто — выйди и тоже прыгни с пер-
вой попытки. Однако это уже далеко не так. Все равно
как если бы на дистанции в 5 тысяч метров перед са-
мым финишем, не раньше, от тебя бы вдрзт метров на
двадцать оторвался соперник. Ты понимаешь, что до-
гнать его теоретически можно, в тебе еще есть силы,
но все же это не рывок вперед, когда ты идешь с ним
рядом, а рывок, чтобы только выровняться...
Почему Шав\акадзе этим прыжком так резко ото
всех оторвался’
Во первых, потому, что все предыдущие высоты он
65
брал с первой попытки И только один он То есть был
уже запас по попыткам Во вторых, он был пока пер-
вым, кто перепрыгнул 2.14. То есть запас психологи-
ческий...
То обстоятельство, что он вышел вперед, опять раз-
делило нас. Каждый начал думать прежде всего о себе...
«А почему не я?.. — задал я тогда себе вопрос. —
Шавлакадзе сейчас просто каким-то чудом перепрыгнул
свой прежний личный результат (2.11) на три санти-
метра... Но ведь болыпе-то он уже наверняка не возь-
мет, а я смогу. У меня результат 2.17!.» Пошел на по-
пытку... Сильное желание преодолеть планку именно
с первой попытки сбило меня. Я грубо задел планку ко-
леном... Пошел Большов — тоже неудачно... Но пыл не
пропал. Как у меня, так и у Большова.. Томас уже го-
раздо суетливее, напряженнее (я сразу увидел это)
преодолевает эту высоту со второй попытки... Иду я —
перепрыгиваю тоже.. Вслед за мной и Большов... Снова
все остаются в секторе!.. Таким образом, получается
следующее:
По попыткам на первом месте Шавлакадзе, на вто-
ром Томас, на третьем Большов, на четвертом я...
Поставили 2 метра 16 сантиметров... На стадионе
уже заметно стемнело — про пло около пяти с полови-
ной часов борьбы. Я решил биться до конца. Я очень
близко почувствовал победу. Она была совсем рядом.
Шавлакадзе не прыгнет, Большов тоже, а Томас уже
почти «сломался». Остаюсь один я!.. Я. именно я, смо-
гу стать в свои восемнадцать лет олимпийским чем-
пионом! Так рассуждал я. Действительность все рас-
ставила по-другому.
Роберт Шавлакадзе опять с первой попытки пре-
одолевает 2.16! Это уже какое-то чудо. Он перепрыгнул
свой личный рекорд на 5 сантиметров! . Позже я сам
44
научился прибавлять па соревнованиях от 8 до 17 сан-
тиметров по сравнению со своим последним трениро-
вочным результатом Но тогда мне это казалось неве-
роятным. Я искренне не понимал, за счет чего...
Позже понял опыт!.. Огромный соревновательный
опыт, умная голова Роберта помогли ему сохранить си-
лы для финальной части соревнований и предел! но мо-
билизовать их. Этим одним из основных элементов так-
тической борьбы спортсмена Шавлакадзе обладал в со-
вершенстве. И потом его значительно подбодрило пове-
дение Джона Томаса. Всем стало ясно видно что он над
ломился. Он опять не взял высоту с первой попытки и,
обхватив двумя рукгми голову, побежал от сбитой
планки прочь, в сторону. В настроении публики про-
изошел перелом тоже: Томаса уже потихоньку начали
освистывать... Я забыл сказать, как перепрыгнул эту вы-
соту (2.16) Шавлакадзе... Он буквально «облизал» ее.
После его прыжка планк? начала трястись, а Роберт,
убегая от нее, словно от этого что то зависело, все вре
мя на нее оглядывался... Она наконец остановилась..
Роберт был великий «технарь». Эту высоту он преодо-
лел на одной собранности.
В общем, опять перед планкой встал я... Я неотрыв-
но глядел на нее и почти до безумия повторял одно и
то же:
«Я должен, должен, должен, должен.. Я должен пе-
репрыгнуть ее сразу. Должен должен...»
Я не перепрыгнул... Большов тоже.. На свою вто-
рую попытку Д Томас побежал вяло, расслабленно и
сбил ее рукой. Трибуны освистали его уже по-настоя-
щему Всем окончательно стало понятно, что F. Шавла-
кадзе своим вторым гениальным прыжком добил его
полностью. Я же с предыдущей высоты перестал счи
тать его за противника и боролся теперь только с Шав-
б‘
67
лакадзе... Во второй раз мне удалось мобилизовать во-
лю, я заставил себя остыть и продумать до мелочей все
элементы техники. На этой попытке я перелетел по
другую сторону планки... Это были первые столь бур-
ные аплодисменты в мой адрес ..
Когда Томас побежал в последний раз было полное
впечатление, что он уже вообще не хочет прыгать.
Так оно и было. Он сбил рейку всем корпусом Боль-
шов не взял эту высоту тоже...
Когда планку подняли на 2 метра 18 сантиметров,
я почувствовал, как с меня спадает напряжение, появ-
ляется какая-то расслабленность, а вместе с этим возни-
кает ощущение страшной усталости. Как-никак, а свою
основную задачу — отобрать у американцев пальму
первенства в прыжках в высоту — мы уже выполнили!..
В секторе остались только два совете ких прыгуна — я и
Р. Шавлакадзе1
Роберт, видимо, ощущал то же самое, что и я. Кро-
ме того, на стадионе стало почти темно, очертания
планки на расстоянии еле угадывались, а прожектора
все еще почему-то не зажигали. В этой темени мы
прыгнули по первой попытке... Оба сбили...
Перед второй неожиданно вспыхнуло освещение.
Плюс к усталости тотчас произошло нежелательное
изменение в атмосфере соревнований. Все как-то не-
уловимо стало по-другому. Словно со стадиона мы пе-
решли в зал или на совершенно незнакомый сектор...
В общем, две оставшиеся попытки были для нас обоих
тоже неудачными... На этом все и кончилось. ,
Выиграв у меня по попыткам, Роберт Шавлакадзе
занял первое место я второе... Откровенно говоря,
я был страшно расстроен. Я казнил себя за то, что пре
дыдущую высоту позволил себе взять только со второй
бв
попытки. Но все вокруг тискали, поздравляли с настоя-
щей победой, а я был молод, отходчив и уже спустя
час вовсю радовался своему успеху...
Что касается «психологической атаки» Джона Тома-
са, она закончилась для него печально. Всего лишь
бронзовый призер Олимпиады...
Он действительно, как и предсказывал В. М. Дьяч-
ков, весь выложился на тренировке, которую мы наблю-
дали на стадионе «Аквачитоза» Но тогда это еще мож-
но было простить Джону Томасу. Он, как я, тоже был
очень молод, всего на год старше...
Однако как деталь того, что никому из буржуазной
прессы, даже после его поражения, не хотелось призна-
вать победы советских прьпунов. свидетельствует тог
факт, что на следующий день после состязаний газеты
вышли с массой фотографий Джона Томаса и с крат-
ким под ними сообщением о том. что какой-то «случай-
ный» Шавлакадзе по величайшему недоразумению стал
олимпийским чемпионом...
Замечательный прыгун, великий боец и настоящий
спортсмен Роберт Шавлакадзе выиграл ату Олимпиаду
совершенно заслуженно.. Он по праву оказался как са-
мым сильнейшим, так и самым мудрейшим прыгуном.
ЗНАНИЕ СОПЕРНИКА
Был у меня случай, когда только знание соперника
помогло мне выиграть соревнования...
Это было уже начало 1965 года, самое начало спор-
тивного сезона, которому предшествовала полоса труд-
нейших соревнований в погоне за новым мировым ре-
кордом... Об этой погоне я расскажу позже... А пока
69
это была моя самая «вялая» весна после прошедшего
олимпийского Токио и тяжелого летнего сезона
1964 года. Зимой я позволил себе дать полный отдых,
почти перестал тренироваться и поэтому находился
в крайне слабой спортивной форме. Мой результат
в начале сезона 1965 года был пока всего лишь
215 сантиметров...
В мае состоялись первые крупные соревнования,
в которых я мог не участвовать, — матч четырех-
Москвы, Ленинграда, Украины и РСФСР. В то время
среди всех прыгунов самым наилучшим образом выгля-
дел Виктор Большов. Этот прыгун, активно выступав-
ший в 1961, 1962, 1963 годах, вдруг исчез со спортив-
ного горизонта, тем самым дав повод к предположе-
ниям, что он вообще ушел из спорта Однако на матче
«четырех» он, как говорится, совершенно неожиданно
для всех «вынырнул» снова. Притом с очень приличным
результатом — 2 метра 18 сантиметров. Всем стало
ясно, что «похоронили» его преждевременно . Кстати,
Виктор Болыпов и по сей день довольно успешно высту-
пает на соревнованиях... В общем, перед предстоящим
матчем СССР — США он был единственным прыгуном,
способным бесспорно претендовать на первое место...
Я понимал это тоже. Однако, как я себя плохо ни чув-
ствовал, уступать ему не собирался... Виктор же, про-
слышав от тренеров, спортсменов о моем никудышном
состоянии, вдруг очень осязаемо ощутил, что наконец-
то может со мной «рассчитаться» за все предыдущие
проигрыши. Мечтал он об этом всю свою спор-
тивную жизнь, но пока этого ему ни разу не уда-
валось. Я всегда уходил от него на 5—10 сантимет-
ров выше...
Большова я уже успел изучить досконально Знал,
что при выпавшей ему на этот раз возможности реван-
70
ша он все-таки меня побаивается. От моего почти бес-
прерывного успеха у него уже развился своеобразный
«комплекс подавленности». Только на это я и рассчи-
тывал, намереваясь и на этот раз вырвать у него
победу.
Так оно и случилось... Я, прыгавший на этом матче
из последних сил, еще больше тратил их на то, чтобы
не показать Большову и малейшей своей слабости или
неуверенности. Сбивая планку, я улыбался и «спокой-
но» шел готовиться к следующей попытке. В секторе
я беспрерывно шутил, hhoi да нарочно с самим Бельто-
вым, когда он прыгал, почти не обращал на него вни-
мания и вообще всем своим видом показывал, что в ус-
пехе я, как всегда, не сомневаюсь и что весь этот «со-
ревновательный процесс» для меня лишь сугубо фор-
мальное явление... Большова, имевшего страстное же-
лание обыграть меня во что бы то ни стало, понемногу
мое поведение начало выводит’ «из колеи», он начал
нервничать и сам на себя раздражаться. Раздражаться на
меня он не мог, не было причин... В то же время я
перед каждым прыжком предельно сосредоточивался,..
Когда планку подняли на 2 метра 15 сантиметров,
я понял, что именно эту высоту мне необходимо пре-
одолеть с первой попытки. Почему?.. Большов знал, что
это пока мой самый высший результат и что больше я
уже, вероятно, сегодня не прыгну. Я должен был
разубедить его в этом, то есть показать ему, что
все слухи обо мне как об уставшем Бру меле
ложны и что я якобы только «прикидывался» под этого
уставшего.... Мне нужно было прыгнуть с первой по-
пытки... Если бы мне это удалось. Большов бы уже
сломался...
Я прыгнул с первой... Большов не сломался, его,
как когда-то меня в Риме, охват и\о еще более жгучее
71
желание победить, однако, как это ни парадоксально
звучит, именно это явилось своебразным началом его
«слома»... Как обычно, от подобных чрезмерных жела-
ний планку сбивают.. Большов сбил тоже... 2.15 он взял
лишь с третьей попытки...
Сознание того, что я (по мнению Большова, сла-
бейший) вдруг почему-то выигрываю у него, сильней-
шего, по попыткам, потихоньку стало его доканывать...
А я еще взял и сделал такой жест.
Подошел к нему и спросил, какую высоту он соби-
рается ставить следующую.. Может быть, сразу 2.21,
чтобы зря силы не тратить? Помню, как он тогда разо-
зленно отвернулся от меня и буркнул, что нет, пусть
сначала 2.18... Я пожал плечами — мол, мне все рав-
но — и спокойно пошел к судейскому столику. Я знал,
что эту высоту (2.18) я сегодня не возьму уже ни за
что в жизни.
Так и произошло... Ни я, ни Большов ее не
взяли. Я буквально стащил у него победу по попыткам.
Чуть позже, уже остыв, Виктор наконец понял это...
Он подошел ко мне и тихо выговорил:
— Уполз... Ну смотри1 В другой раз этого уже ни-
когда не случится...
Я широко улыбнулся ему и ответил
— Действительно не случится, Витя В другой раз
я тебя уже и близко не подпущу?
Этой фразой я, как говорится, «закрепил» свое
прежнее моральное преимущество. Действительно,
такого другого раза уже никогда не было. Он все-
гда проигрывал мне на всех последующих соревнова-
ниях-
Что же надо было делать на этих соревнованиях
Большову? Прежде всего поставить перед собой чет-
72
кую и вполне осуществимую задачу — превысить сво<
личное достижение 2.18 хотя бы на сантиметр... Вто
рое — не обращать на меня ни малейшего внимания..
Он бы наверняка выиграл. И кто знает, как в случае
его победы на этих соревнованиях развернулись бь
наши с ним все последующие спортивные баталии..
Знаю точно одно: неоспоримого преимущества пере,?
ним у меня бы уже не было...
«НЕПОРЯДОЧНАЯ ТАКТИКА^
Порой это просто подлость... Как тот случай, когда
на одних из соревнований шведский прыгун в высоту
Стиг Петерссон незаметно передвинул мои отметки-
колышки для разбега... Я тогда два раза подряд падал
на высоту и ничего не понимал, только что все было
абсолютно нормально, а тут вдр)т почему-то стал не
дотягивать до места своего отталкивания сантиметров
на пятнадцать? В чем дело? Проанализировал детально
разбег — все правильно... Наконец перед третьей по-
пыткой догадался проверить свои отметки .. Точно*..
Сдвинуты ровно на 15 сантиметров!.. Кто?.. Если из
спортсменов, так только швед. Остальные подобными
вещами не занимались..
Почему сразу подумал о шведе?
На Олимпиаде в Токио (о ней я дальше расскажу
подробнее) этот парень в самый разгар соревнований,
задавшись целью сбить меня с налаженного ритма, за-
явил в судейскую коллегию протест. Мол, у меня осо-
бые шиповки: подошва у них толще положенного, а,
кроме всего, внутри вставлена пружинка. На этой пру-
жинке я только и прыгаю... Ко мне подошли судьи,
попросили показать шиповку... Я с округленными гла-
73
Зам и снял ее, отдал... Шиповку долго измеряли, кру-
тили так и сяк — все оказалось самым обыденным.
Толщина подошвы ровно 12 положенных миллиметров,
никакой пружинки... Отдали мне ее обратно, соревнова-
ния продолжились... Швед просчитался — вместо того
чтобы сбить меня с соревновательного ритма, он меня
только разозлил, а сам благодаря затянувшейся паузе
из-за этой шиповки остыл и сбил высоту подряд три
раза...
К непорядочной тактике следует отнести и случай
с одесским прыгуном Андреем Хмарским... На соревно-
ваниях он оказывал на меня аморальное» воздействие
крайне просто — перед каждой моей очередной попыт-
кой подходил ко мне и прямо в глаза говорил, что я
сейчас обязательно завалюсь... Требовались большая
выдержка и терпение для того, чтобы, во-первых, про-
сто не дать ему по физиономии, а во-вторых,
суметь собраться и, не обращая внимания на ею
«пророчества», каждый раз наперекор преодолевать
планку
Тогда я победил тоже...
Все вышеперечисленные мною случаи я отнес к ка-
тегории «непорядочная тактика». Однако ни один по-
рядочный человек подобные «приемы», вероятно, ни
Когда не сможет отнести вообще к самому понятию
«тактика».
«ЛЖЕТАКТИКА»
В основном я имею в виду два момента
Первым — это когда спортсмен, выиграв соревно-
вания и оставшись уже без соперника, добровольно
прекращает дальнейшую борьбу. Одни объясняют это
тем, что берегут силы для последующих соревнований,
74
другие как бы боятся нарушить впечатление от своей
победы, то есть не хотя г показывать себя побежден-
ным теперь уже планкой, третьи просто боятся сле-
дующей высоты и так далее...
Это грубая ошибка... Почему?..
Во-первых, прекращая соревнования, прыгун лишает
себя прекрасной возможности «прощупать» в ысоту сле-
дующую. И как раз в момент наивысшего подъема эмо-
циональных и физических сил. А именно в подобном
состоянии только и следует проверять себя дальше.
На тренировке такой подъем, как правило, не дости-
гается...
Во-вторых, ошибка это еще и потому, что,
сам того не подозревая, прыпн с каждым таким разом
все больше развивает в себе чувство боязни перед вы-
сотой ..
В-третьих, это попросту неспортивно... Беспрерыв-
но повторяя, что каждому спортсмену нужно прежде
всего соизмерять и рассчитывать свои силы, я все-таки
полагаю что спорт без должной меры азарта уже мало
«пахнет» самим спортом...
Второй момент «лжетактики» состоит в том, что
спортсмены приучают себя пропускать в самый разгар
соревнований ту или иную очередную высоту. Это
крайне вредно и опасно... Желая обмануть, запутать
или сбить с толку своего соперника, подобный « про-
пускающий» спортсмен, как правило, прежде всего вы-
бивает самого себя из соревновательного ритма. А если
ему все же и удастся сохранить прежний настрой орга-
низма, то подобная «тактика» рассчитана только на
соперника со слабой волей или на совсем молодого, на-
чинающего. Всякий прьпун со средними волевыми ка-
чествами почти никогда не обращает внимания на i а-
кие «ходы». Я тоже. Я прыгал каждую высоту и ста-
75
рался взять ее с первой попытки. Соперники, думавшие
выгадать, чаще прогадывали. Я, прыгавший каждую
высоту, тратил гораздо меньше нервной и физической
энергии чем они. «Отдыхая», то есть пропустив ту или
иную высоту, они нервничали во сто крат больше, а по-
том зачастую не могли взять следующую высоту
вообще.
УМЕНИЕ СОРЕВНОВАТЬСЯ С ПЛАНКОЙ
По этому поводу мне хочется выразил ся предель-
но просто, чтобы этому умению научиться, надо бес-
прерывно соревноваться. На протяжении всей своей
спортивной жизни...
Я никогда не прекращал своего наступления на вы
соту, оставаясь в прыжковом секторе уже без единого
соперника. Как пример этому приведу то обстоятель-
ство. что на побитие своих собственных мировых ре-
кордов я шел более тридцати раз А побил только
шесть...
Первый мировой рекорд — 2 23 — был у станов
лен мною в Лужниках, непосредственно перед
футбольным матчем, в присутствии около ста тысяч
зрителей...
Второй — 2.24 — опять же в Лужниках, но теперг
уже на легкоатлеп ическом матче СССР — США. Джон
Тома с тогда взял 2 19
Третий — 2.25 — в Софии на Университетских
играх .. Все это произошло довольно стремительно —
в течение одного года. А вот после вдруг как отруби-
ло.. Высота 2 метра 26 сантиметров стала для меня
заколдованным рубежом..
На первенстве СССР в сентябре 1961 года — все-
го 2 22 2.26 — неудачно...
76
В Токио (на соревнованиях по приглашению —
октябрь месяц) — 2.20... 2.26 — снова сбил...
В Лондоне на матче РСФСР — Англия — 2.21...
2.26 — безуспешно... Зимой 1961 года я особенно тща-
тельно nf иналег на отра ботку техники прыжка и физи-
ческую подготовку... К весне чувствовал себя прекрас-
но j ырывал штангу весом в 105 килограммов, приседал
со 175, стометровку пробегал за 10,7 секунды
Лето 1962 года снова началось с целой серии сорев-
нований, в которых я каждый раз просил, чтобы мне
установили планку на высоте 2 метра 26 сантиметров..
Ближе всего к атому рубежу я подошел в Финляндии,
уже в июне месяце.., В общем эту высоту я штурмовал
около десяти раз!
В июле на матче США — СССР в Пало-Альто она
наконец сдалась. Сразу сам себе задаю вопрос: а по-
чему именно только здесь?..
Видимо, потому, что одновременно совпали сразу
несколько факторов
1.	Уже давно подошел к этой выс оте психологи-
чески.
2.	После зимних тренировок был в отличном физи-
ческом состоянии.
3.	Важность самих соревнований — матч США —
СССР.
4.	Присутствие большою количества зрителей.
5	Поддержка этих зрителей.
6.	Отличная погода.
7.	Хороший грунт (я всегда любил, когда трава бы-
ла подрезана под самый корень).
8.	Приподнятая, торжественная обстановка сорев-
нований.
9.	И накоиец, просто отличное чувстве техники сво-
его прыжка.
77
Высота 2.27 сдалась быстро... Был лишь один неудач-
ный «штурм» на каких то проходящих соревнованиях.
На следующих — опять же в Лужниках, снова перед
футбольным матчем — этот рубеж пал тоже... В то, что
он падет так быстро, никто не верил. Пожалуй, и я
сам гоже. Па своей последней тренировке перед этим
рекордом я прыгнул всего 2 метра 10 сантиметров..
Жена мне, например, так и сказала:
— Не смеют людей. Потом дождь слякоть Неуже-
ли ты не понимаешь, что все это пустая затея?
В. М Дьячков тоже очень сомневался в нужности
всего этого предприятия. А я просто торопился Сезон
заканчивался, мне жаль было покидать прыжковый
сектор без рекорда в той прекрасной спортивной фор-
ме, в которой я находился в то врэкя...
В этот день действительно был дождь слякоть, но
еще и более пятидесяти тысяч зрителем!. Дьячков в от-
личие от жены на соревнования все таки явился.
Как обычно в последнее время, начал прыгать
с 2 05... 2.10, 2.15, 2.18... — все с первой попытки..
2.21 — вдруг с третьей!.. Но зато на этой попытке
я почувствовал самое важное — я очень четко «засек»
проход таза через маховую ногу на толчковую, и при-
том на очень большой < корости. То есть я поймал са-
мое желаемое состояние для каждого прыгуна — слит-
ность быстрого разбега с отталкиванием... Естественно,
что со стороны этого никто, даже мой тренер Дьячков,
не мог заметить, и после этой третьей попытки все
еще больше уверовали в мою неудачу. О своей победе
заранее знал только один я . Я попросил поставить
сразу 2 метра 27 сантиметров..
Эту высоту я взял с первой попытки.
Сразу же попросил — 2 30. Это желание не было
никаким нахальством. Я мог взять ее, я чувствовал, что
/8
возьму. У меня было идеальное состояние, кот орое
в своей спортивной жизни я испытывал дьа-три ра за...
Но во мне уже «гудел» только что установленный ногый
мировой рекорд!.. Я не смог его так быстро пе-
режить. Я всеми силами сопротивлялся расслабле-
нию от этой победы и не сумел... С высотой 2.30 я не
справился...
2.28 я преодолел в 1963 году в Москве в первый
день матча СССР — США. Присутствовало ГйО тысяч
зрителей.
Так у меня получилось, что к каждому своему ново-
му мировому рекорду я прибавлял по сантиметру.
2.23... 224... 2.25... 2.26... 2.27... 2.28* В беспрерывной
атаке на эти высоты я научился видеть перед собой
соперника без соперника, то есть только cBdiO очеред-
ную рекордную высоту.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДУЭЛИ
После неудачной «психологической атаки» на
Олимпийских играх в Риме американцы не успокои-
лись. они все еще не верили, что окончательно лишй-
лись своей привычной «короны» в прыжках в высогу...
На следующую зиму после Римской олимпиады они
пригласили меня в Америку на -»ри крупных соревно-
вания... Полагая, что Джон Томас лишился золотой ме-
дали в Риме лишь из-за одного дурного настроения,
американцы предполагали устроить мне у себя дома
настоящий «разгром». Притом на глазах всей своей
публики — мол. смотрите сами, кто сильнее
Я очень четко понимал намерения американцев и,
получив их приглашение, стал тщательно готовиться
к этим состязаниям. Зимний сезон у меня прошел удач-
но — в Ленин! раде я установил высшее достижение длч
79
закрытых помещений — 225 сантиметров. Для ясности
надо отметить, что любые результаты, установленные
в закрытых помещениях, как мировой рекорд не засчи-
тываются. Фиксируются они только на открытых ста-
дионах... Посему, хотя у меня и было уже самое выс-
шее достижение в мире (2.25), однако мировым рекорде
меном я не был. Официально им являлся Джон Томас
со своим прежним результатом 2 метра 22 сантиметра-
Меня это совсем не смущало, потому что важнее всего
знать всему истинную цену. Я гнал, чувствозал, что
уже точно сильнее Томаса. С этим ощущением я и по-
летел в Америку. Полетел теперь отстоять победу со-
ветских прыгунов в Риме Если не окончательно, то, по
крайней мере, надолго..
Надо сказать, что вокруг нашей предстоящей дуэли
с Джоном в самих Штатах поднялся крупный ажиотаж...
У нас, как всегда, все было предельно просто, поехал
Брумель в Америку, победит, приедет обратно. Всего
несколько строк в газете .. Там же сообщения о пред-
стоящем турнире советского и американского прыгу-
нов появились еще за неделю до основных событий.
Притом под крупными, броскими заголовками, сопро-
вождаемые пространными статьями-предположениями.
Хорошо это или плохо? Не знаю, как для кого — для
меня это всегда приятно. Во-первых, очень льстит само-
любию, а во-вторых, у меня от подобной предстарто-
вой шумихи всегда повышается соревновательный то-
нус. Плохо было другое — почти все комментарии пе
чати грешили штампом, то есть вся пресса была едино-
душно убеждена в том, что настало время поставить
на место русских прыгунов-выскочек. И это якобы бу-
дет непременно сделано .
Я и мой тренер В. М Дьячков прекрасно осознавали
все сложности, связанные с перелетом в Америку. Во-
60
семь часов разницы, переакклиматизация, сам пере-
лет — все это было не в мою пользу, Вдобавок первые
соревнования планировались сразу же через три дня
после моего перелета, а самое главное — выступать
мне предстояло не у себя дома, где, как известно,
«и стены помогают». «Стен» не было. Была ог-
ромная масса агрессивно наст роенных болельщи-
ков, уже заранее предвкушавших удовольствие оттого,
как русского на их глазах начнут «укладывать на ло-
патки».
По возможности я со своим тренером предусмотрел
все эти отрицательные факторы. У меня по деталям
был продуман план подготовки к этим соревнованиям.
Сон, питание, нагрузка, отдых и тому подобное — все
было предельно рассчитано Однако три дня был все-та-
ки малый срок, чтобы полностью освоиться в новой для
меня обстановке. Приходилось надеяться на дополни-
тельный запас своих сил и быструю врабатываемость
организма
Первые состязания именовались «На приз Рыцарей
Колумба». Организовала их какая то полуфашистская
спортивная организация, которая больше всех в Амери-
ке жаждала реванша... Заме iy сразу: мы не могли отка-
зываться от каких-либо соревнований согласно усло-
виям американцев. Потом мы и не пытались отказы-
ваться. Мы собирались дать им отпор повсеместно...
Мэдисон-Сквер Гарден — огромный легкоатлетиче-
ский манеж был забит до отказа. Тысяч двадцати людей
остались стоять на улице и жадно разыскивать лишние
билетики. Американские болельщики меня поначалу
просто ошеломили.. Нескончаемый шум трещотки,
трубы, дудки, гортанные выкрики.. Кроме того, все
курили, и в зале висела настоящая дымовая завеса Ка
кой то духовой оркестр постоянно наигрывал туш
6 в. Брумель
81
в такт финиширующим бегунам. В общем, Содом и
Гоморра*..
Сразу же мне хочется сказать несколько слов о на-
ших болельщиках. И вот по какому поводу. Наши со-
ветские зрители никогда не освистывают флаг сорев-
нующейся с нами державы. Я не имею в виду соревно-
вания, которые сейчас описываю, однако за рубежом
подобные выпады болельщиков встречаются не так уж
и редко... Вспомните хотя бы первенство мира по хок-
кею с шайбой в Швейцарии. Вспомните свист и топот
во время гимна нашей Родины. Стоят наши ребята,
выиграли, поднимают флаг их державы (я сам знаю —
в такие минуты изо всей силы удерживаешь слезы),
а их освистывают.. Я побывал в 55 зарубежных спор»
гивных поездках и убедился, что наш красный флйГ
многим встает поперек горла... В такие минуты вдруг
пронзительно ощущаешь всю ответственность своей
миссии ты — русский, ты — представитель Советской
страны, ты должен приложить максимум сил, чтобь!
каждый раз вырывать у них эту победу... Ты обязан за-
ставить их относиться с уважением к флагу своей Ро-
дины!..
На всех трех спортивных турнирах в Америке я со-
бирался это сделать..
Соревнования начались с высоты 2 метра 3 санти-
метра... Взяли все пять человек. Я, Томас, еще три аме-
риканца. Фактически нас было только двое После вы-
соты 2.09 остальные сошли.. Когда поставили
213,5 сантиметра, в зале неожиданно установилась ти-
шина. Наш переводчик Юра Седов, в прошлом игрок
сборной СССР по футболу, объяснил:
— 213.5 сантиметра — это по-американски семь фу-
тов Кто возьмет эти семь футов, тот в США считается
великим прыгуном... У самих американцев за всю исто-
Ь2
рию их легкой атлетики тз ких прыгунов было пока толь-
ко двое — Чарльз Дюмас и Джон Томас...
Как и Томас, я взял эту высоту с первой по-
пытки Однако записывать меня в великие прыгуны
публика enje не торопилась. Она стала указывать на
меня пальцами и что-то выкрикивать Джону Томасу.
Юра Седов переводил:
— Возьми его, возьми! (Почти как «ату его!».)
— Ты такой здоровый и черный, неужели ты не мо-
жешь обыграть этого белого карлика?!
Я действительно был намного ниже ростом Джона
Томаса. У меня рост 185 сантиметров, у него 198... Эти
выкрики меня взбесили, а беситься было нельзя.— так
можно было и проиграть .. Я начал отыскивать среди
публики хоть малейшую поддержку. Ее не было... Все
тот же Юра Седов указал мне на группу нашего со-
ветского посольства, которая тоже присутствовала на
этих соревнованиях... Этот «островок своей земли» я и
взял за ориентир. Я все время обращался к нему взгля-
дом и лови*. там одобрение и поддержку. Наши тоже
что-то выкрикивали мне в противовес американцам, но
их возгласы до меня не доходили... Однако мне все
равно уже стало гораздо легче. Как-никак, а здесь я
все-таки не совсем один! .. Мне это помогло преодолеть
2 метра 16 сантиметров с первой попытки...
Мой соперник не отставал ни на сантиметр... К сло-
ву будет сказано, Джон Томас не ходил уже таким
«фаворитом», как некогда в Риме, не было в нем уже
эдакой «небрежности победителя- — напротив, на со-
ревнования он был предельно настроен и еще во время
разминки постоянно на меня поглядывал. Ему крайне
нужно было выиграть эти соревнования Потом очень
хотелось. Как раз этот день у него совпал с днем его
рождения...
6*	83
Я понимал Джона, но ничем не собирался ему по-
могать в этом. Я тоже осознавал важность именно этих
самых первых состязаний. Было ясно, что, если мне
удастся сейчас победить, две остальные встречи с Джо-
ном Томасом пройдут уже гораздо легче... Почему?
У него появятся первые «бациллы» смирения передо
мной как перед победителем. В лице американской
(своей) публики он начнет терять прежнее «почита-
ние» — на нем уже четко будет стоять «клеймо» проиг
равшего не один раз.
Однако у самого Томаса этого и в мыслях
не было... До поры до времени. Вероятно, впер-
вые в ием шевельнулось подобное ощущение на высоте
218 сантиметров... Я беру ее с первой попытки, а он
вдруг сбивает... Зал затихает... Надо заметить, что перед
этим (на 218) мой прыжок впервые был награжден
аплодисментами Это было уже кое-что. Американцы
постепенно начали проявлять симпатии к советскому
парню.
Когда же Томас сбил планку и во второй раз, его.
пока не слишком оглушительно, начали освистывать и
награждать пренебрежи гельными выкриками.. Джон за-
метался... Он почувствовал, как у него из-под ног на-
чинает уходить ранее самая прочная «почва» — под-
держка болельщиков .. Я смотрел на него, мне было его
жаль Он напоминал взмыленную, загнанную лошадь.
Взмыленную изнурительной борьбой и загнанную сво-
ими же зрителями.
На своей третьей, последней попытке Джон долго
стоял перед планкой- так же долго глядел на нее, нако-
нец сорвался с места, побежал к ней и вдруг в самый
последний момент с вернул в сторону... И так несколько
раз... Зал неистовствовал . Томас страстно хотел со-
браться, но было уже. поздно. Он был полностью дезор-
84
ганизован своей же публикой.. Под ее оглушительный
свист и топот он сорвал и третью полытку..
Я был все еще зол на публику и, встав, пошел
к Джону Томас}", чтобы на глазах у всех поздравить его
с окончанием соревнований, то есть со вторым местом,
и пожелать ему успеха в состязаниях следующих
Реакция зала, по крайней мере для меня, была неожи-
данной — зал вдруг зааплодировал.
Я попросил поставить 2 метра 21 сантиметр... Пос та-
вили На первой попытке я стоял перед планкой и,
глядя на нее, уже знал, что не перепрыгну эту высоту...
Я выполнил свою основную задачу, я устал, мне боль-
ше уже ничего не хотелось... Как и первую, две осталь-
ные попытки я не использовал
Почему я не взял 2.21?
Во-первых, меня просто расслабила собственная
победа — я уже сказал об этом .. Во-вторых, я прежде
всего настроился на победу, а не на результат...
В-третьих, переакклиматизация, восемь часов разницы,
перелет все еще продолжали действовать...
Вторые соревнования по значимости были бо хее от-
ветственными — открытый чемпионат Соединенных
Штатов Америки... Всем приглашенным на него спорте
менам «любезно» предоставлялась почетная возможность
стать чемпионом Америки по своему виду.
К атому времени я окончательно переакклиматизи-
ровался. наладил режим, как следует отдохнул от про-
шедших состязаний, кроме того, меня как нельзя лучше
воодушевляла первая одержанная победа... — в общем,
в легкоатлетический манеж Мэдисон-Сквер-Гарден я вы-
шел как у себя дома. И что бы хо уж совсем приятно и
немаловажно — меня приветствовали американские
зрители, успев при этом придумагь мне краткие гор-
85
тайные клички: «Брумел» и «Вал>> (сокращенно от Ва-
лерий) ...
Томас, естественно, хотел реванша, но уже чувство-
валось, что он надломлен. Моим упорством, первой
победой, наконец, перед ним осязаемо встала цифра
моего самого высшего достижения для закрытых поме-
щений — 2 метра 25 сантиметров. Он понял, что моя
спортивная форма действительно находится где-то на
этом уровне, сам же он имел 2 метра 21 сантиметр,
показанных накануне в Мэдисон-Сквер-Гарден. Разу-
меется, он старался не показывать своего состояния,
но я. уже успевший хорошо изучить Томаса, видел это
по его разминке, глазам, примерочным прыжкам вооб-
ще по всем движениям. В них была какая-то излишняя
напряженность, а от этого некоторая скованность ..
Помимо приличного физического состояния, у меня
к этому времени была четко налажена техника оттал-
кивания с быстрого разбега. На этих соревнованиях я
поставил перед собой другую задачу — не только вы-
играть, но и показать неплохой результат...
Все высоты, включая и семь «великих американских»
футов (213,5), я и Джон Томас брали с пер той попыт-
ки. При этом я вел себя совершенно иначе, чем на про-
шлых соревнованиях Я абсолютно «пренебрег» своим
соперником и не смотрел на него даже тогда, когда он
прыгал. Это была не игра в психологию, это была так-
тика. Я просто «ушел в себя». Полностью. Я чутко при-
слушивался к изменениям своего состояния, готовя
в себе постепенно состояние «идеальное». То есть
я ждал в себе предельной ясности ума, хорошей воз-
бужденности чувств и ощущения каждой мышечной
клетки... На публику в этот раз я тоже не обращал ни-
какого внимания-
Томаса это понемногу начало раздражать. Он пони-
86
мал, что я настроился только на высоту, а он больше
привык соревноваться с соперником.., 2.16 — Джон на
первой попытке сбил. Я по-прежнему преодолел планку
сразу... Эта неудача не должна была расхолодить То-
маса. Я знал, что 2.16 он возьмет обязательно, и настоя-
щая борьба развернется только где-то в районе 2.20...
Я ошибся...
Состояние моего соперника уже было подобно
снежному кому, несущемуся с горы... С каждыми но-
выми соревнованиями, с каждым неудачным прыжком,
Моей изменяющейся реакцией на эти прыжки, наконец,
с роковыми для Томаса в этот сезон выкриками зрите-
лей, он все больше и быстрее «обрастал» неуверен-
ностью, страхом и раздражением, приведшими его к са-
мой натуральной панике... Зрители снова стали кричать
ему что-то обидное, Томас начал психовать и все три
раза сбил планку... Что ему кричали, как он психовал,
я не слышал и не видел Мне все это потом рассказы-
вали... В тот момент я по-прежнемт сидел ко всему
спиной и всеми силами пытался не радоваться своей
победе. Мне нужно было еще показать результат...
По очереди опять же с первых попыток взял снача-
ла 218 сантиметров, потом 222... Когда поставили
226 сантиметров, огромный легкоатлетический манеж
притих — ясе знали, что это пока самое высшее, еще
никем не установленное достижение. Для меня самого
это был первый штурм своего прежнего личного ре-
корда...
Все три попытки не удались.. Почему — до сих пор
просто не знаю... Однако, как и я, все зрители очень
хорошо почувствовали, что высота 2 метра 26 са нтимет-
ров уже не за горами и что именно я в самом скором
времени стану новым мировым рекордсменом., Так оно
впоследствии и случилось...
87
А пока я повторил мировой рекорд Джона Тома-
са — 2.22 превысил на сантиметр самое высшее дости-
жение зала, в котором соревновался, и наконец стал
чемпионом Соединенных Штатов Америки. .
«ДРАМА УХОДЯЩЕГО СПОРТСМЕНА»
В статье о фильме «Спорт, спорт, спорт» («Искусство
кино», 1971, № 2, автор Ю. Трифонов) есть такие
строчки.
«...Мировые чемпионы — представители новой небы-
валой породы людей. Они дышат не кислородом, а шу-
мом трибун, рукоплесканиями, тем дурманящим
запахом, который источает победа. Когда все это исче-
зает — нечем дышать. Пережить собственную славу так
же трудно, как выкарабкаться из тяжелейшей болезни...»
Да, трудно... И все же это не совсем так. Ю. Три-
фонов увлекается написанными им же самим строками
и от этого все, мягко говоря, романтизирует Все
проще.
Рукоплескания трибун, победа жажда постоянно
ощущать ее — все это правда. Однако мировые чемпио-
ны (а я имею право причислять себя к подобным)
дышат «кислородом» не меньше, чем кто-либо другой-
Иногда искусству, журналистике, да и вообще лю-
дям, имеющим самое поверхностное отношение к спор-
ту, всегда почему-то свойственно преувеличивать тра-
гизм того или иного человека, уходящего от активных
спортивных занятий... Искусству это. вероятно, просто
удобно — создается так называемый «конфликт», «дра-
матургия».., Журналистике, видимо, необходимо для
того, чтобы как-то эмоционально окрасить статью или
сообщение.. Почему так крепко бытует «драма уходя-
В8
щего спортсмена» среди неспортивных людей, не знаю.
Наверное, оттого, что всегда приятно пожалеть
человека, который раньше был у всех на виду, или от
незнания...
Поразительно еще то, что в подобных «драматиче-
ских ситуациях» почти все вдруг забывают о мужестве
спортсмена, которым сами же ранее восхищались.
А ведь именно это мужество и не поззоляет разыгры-
вать в душе тому или иному известному спортсмену
«трагедию на всю жизнь». Именно оно и помогает жить
дальше потому что прожита пока, в худшем случае,
половина человеческой жизни... А мужество у спортсме-
на настоящего спортсмена, не «испаряется» тотчас
с уходом его с арены спортивных действий.
Эти строки я пишу в канун расставания нашего
большого спорта с прославленным вратарем, замеча-
тельным человеком Львом Яшиным.
Грустно ли ему расставаться с футболом? Навер-
ное, грустно. Чувствует ли он себя от этого несчастным
человеком? Не думаю Знаю по себе, что именно в та-
кие грустные минуты ты, как никогда, остро ощущаешь
всю полноту своего счастья. У него была долгая счаст-
ливая спортивная жизнь. И она еще не кончилась.
(Л. Яшин теперь начальник футбольной команды «Ди-
намо».) На смену ему пришли более молодые. Пора
уступать дорогу...
Другое дело, что спортсменов у нас все еще очень
рано «хоронят». При поддержке некоторой части тре-
неров. «товарищей», болельщиков занимаются этим за-
частую сами спортсмены...
Кем-то неосторожно произнесенное или напечатан-
ное слово о «надвигающемся закате» какого-либо боль-
шого спортсмена, как правило, легки подхватывается и
уже становится у всех пригчеЙ во языцех... Особенно
89
если это сопряжено с грудным периодом этого спортс-
мена — периодом неудач, временной усталости или не-
здоровая... Вместо того чтобы как раз в этот момент
помочь ему советом или просто добрым словом, «мол-
ва», начинающая расползаться вокруг этого спортс-
мена, еще более усугубляет его положение. Ему вдруг
и самому начинает казаться, что он, наверное, действи-
тельно «старик» и, как говорится, уже идет «к сносу»,
хотя сам же всего два-три месяца назад ощущал в себе
еще массу энергии и неиспользованных резервов.
Требуются крепкий характер, большая воля и, на-
конец, много сил, чтобы именно в этот момент суметь
собраться и противопоставить себя еще как сильного
спортсмена неверно складывающс чуся общему мне-
нию...
А говорят ему в таких случаях очень разное, но,
по сути, одно и то же...
Одни из самых «лучших побуждений» потихоньку
успокаивают
— Да брось расстраиваться, старик.. Ты свое дело
сделал, и довольно неплохо. Пусть другие теперь так
попробуют
Некоторые преподают «уроки мудрости»
— Главное — это уйти вовремя. . Выиграть и ухо-
дить Иначе вся твоя прежняя спортивная жизнь не
имеет смысла...
Третьи рассуждают еще проще:
— Взгляни на себя- уже солидный человек и все
еще вниз головой ходишь, как какой-нибудь мальчиш-
ка. По-моему, пора бы и уже каким-нибудь стоящим де-
лом заняться.
Четвертые рубят сплеча:
— После тридцати лет спортсмена не существует...
Остаются лишь одни потуги..
90
Можно привести доводы пятых, шестых, сотых,,.
Но очень редко вдруг кто-нибудь скажет;
— Ты что, спятил? От тридцати до сорока — самый
расцвет человека. Во всех смыслах. Потом у тебя еще
такой огромный опыт! Не слушай никого и выступай
на соревнованиях до тех пор, пока самому не надоест!
От людей самых разных профессий нередко можно
услышать такое решение:
— Если примерно до тридцати трех лет ничего
стоящего не совершу — баста! Завязываю! Дальше уже
всегда только маразм начинается...
Глупость' И непростительная!
Хочу привести только несколько фамилий, извест-
ных в разных видах спорта.
Все эти спортсмены добивались своих высших до-
стижений на самых высоких спортивных форумах,
давно перешагнув пресловутый 33-леший барьер. Ого-
ворюсь, что называю лишь по памяти, не роясь в спра-
вочниках.
Футбол Яшин, Метревели. Н. Дементьев. Вас. Со-
колов, Хомич, Лясковский, X} с айнов, Мэтьюз, Ди Сте-
фано, Хамрин. Копа, Н, Сантос...
Штанга- Воробьев Ульянов, Шеманский. Намдью
Плюкфельдер...
Фехтование; Мидлер, Рыльский, Пежа, Павловский,
Забелина, Рейте...
Борьба: Поддубный, Мазур, Коткас, МекокишЕили,
Парфенов, Богдан- Рощин, Кочергин, Ахмедов, Дит-
рих...
Баскетбол: Травин, Алачачян, Кандель, Гедминеие,
Антипина, Круминып, .
Лыжи: Колчин, Терентьев, Утробин, Ернберг, Ха-
ку линен, Реннлунд...
Коньки Андерсен, Исакова, Гришин...
»1
Хоккей: Бобров, Гурышев, Бабич, Уваров, Пучков,
Локтев, Брежнев, Сологубов, Тумба, Мартин, Боунэсс,
Тикал...
Бокс: Королев, Щербаков, Папп...
Гимнастика* Чукарин, Шахлин, Гороховская, Урба-
нович, Шагинян, Такемото, Оно...
Конный спорт; Филатов, Кизимов, Калита, Некер-
ман, Сен-Сир, Линзенгофф...
Легкая атлетика: Озолин, Зыбина, Пономарева, Бо-
лотников, Клим, Голубничий, Руденков, Литуев, Шмидт,
Сильвестр, Манолиу, Иванова, Бикила .
Волейбол: Мондзолевский, Чудина...
Не говорю здесь о профессионалах. 33—35 лет —
это вообще их средний возраст. Достаточно вспомнить
хоккей, баскетбол, теннис...
У нас зачастую «пекутся» о здоровье спортсмена
не там, где надо. То есть почти уговаривают его ухо-
дить из спорта. При этом приводятся тысячи доводов
(некоторые я уже перечислял), в том числе и «серьез-
ные опасения» за его дальнейшее здоровье... Пятикрат-
ный чемпион мира по современному пятиборью Игорь
Новиков, окончивший свои тренировки только в 38 лет,
сказал мне:
— Лет пять уговаривали и вот наконец уговорили...
А жаль. Чувствую, что еще бы лет пять-шесть смог по-
соревноваться. И, полагаю, неплохо. Я уже иногда
решался: ну их всех к черту, попробую-ка еще раз вый-
ти на стадион! Потом подумаешь, вроде бы как-то
неудобно. Затюкать могут...
Неудобно... В этом маленьком слове — наша самая
большая косность... Этот своеобразный психологиче-
ский барьер — предел возраста спортсмена — придется
преодолевать еще очень много лет. Я уверен, что го
временем для подавляющей массы спортсменов он
92
будет отодвинут enje на десяток лет... Отодвигают его
пока единицы... Спортсмены — личности. Со своим
крепким характером, особым взглядом на сам спорт и
почти фанатичной любовью к своему делу...
Чтобы не быть голословным в смысле расцвета
мужчины от тридцати до сорока лет, я приведу ряд
своих спортивно-медицинских показателей:
20 лет
29 лет
Пульс	82
Давление	120/80
Ручная сила	пр. к. 78 кг
Приседания со штангой	175 кг
Стометровка	10,7 сек.
Рывок штанги	100 кг
Прыжок в высоту	2 м 27 см
80
120/80
пр. к. 90 кг
165 кг
11,2 сек
100 кг
2 м 07 см
При всем этом я произвел для себя самое невыгод-
ное сравнение. Двадцать лет — пора начала покорения
мировых рекордов... В двадцать девять я уже имею за
плечами катастрофу, три с лишним года больницы,
25 мелких и семь крупных (под наркозом) операций.
Год назад я претерпел еще одну подобную операцию..
Я имею в виду порыв коленной связки на толчковой
ноге... В настоящее время, имея пока результат 2 метра
7 сантиметров, я только-только снова начинаю входить
в спортивную форму. И, как видите м<жду вышепри-
веденными данными нет слишком большой разницы...
Если же мои спортивно-медицинские показатели ма-
лоубедительны, вспомните о космонавтах..
35—45 лет — вот, оказывается, самый лучший воз-
раст, необходимый для полета в космос!.. И это со вся-
кими перегрузками, невесомостями и прочим!..
93
Продолжая далее разговор о долголетии спорт смена,
я, естественно, не свожу все к вышеизложенному, то
есть к косности в отношении возраста спортсмена
В значительной степени это долголетие зависит от
самого спортсмена... Что я имею в виду?..
Прежде всего правильную методику спортивных
тренировок, начиная с самого детства... В семнадцать
лет, когда я, как «молодой лось», нач ал рваться в бой и
уже в своих помыслах считал себя одним из лучших
прыгунов мира, я попал к интересному, самобытному
тренеру по легкой атлетике — к Дмитрию Ивановичу
Оббариусу... У Оббариуса была своя так называемая
«лесная школа»... Вспоминаю свою первую тренировку
у этого тренера.
Построились в шеренгу, произвели перекличку и,
совершив круг по стадиону, выбежали за ворота...
Тогда я не понял зачем. Когда же побежали
в лес, по направлению к крутому склону горы,
я догадался, что сегодня будет просто обычный
кросс... Я ошибся... На вершине горы Дмитрий Ивано
вич не позволил никому отдыхать, а заставил играть
в мяч прямо на откосе песчаного карьера.. Оказывает-
ся, это было только началом зшятий . Оббариус
очень внимательно следил, чтобы во время игры
никто из нас не тратил времени понапрасну, го
есть чтобы каждый боролся за мяч в полную силу и с
азартом...
После того мы, ка к обсзт яны, лазали по деревьям
(с той лишь разницей, что мы лазали на время), на
сучьях — кто больше — подтягивались, потом со все-
го маху кололи топорами громадные пни. швыряли
с откоса каменные глыбы, втаскивали их обратно, играя
в «салочки», бегали друг за другом между деревьями
и т. д. При этом во время того или иного задания ни-
94
кто из нас не имел права добровольно прекратить его,
пока не раздаетеч сигнальный свисток тренера...
К концу такой тренировки я был похож на выжа-
тую мочалку Я еле доплелся до общежития и, упав на
койку, проспал с четырех часов дня до восьми утра
следующего дня без обеда и ужина... После второй тре-
нировки я почувствовал себя гораздо лучше... После
третьей — снова неважно... После четвертой же вдруг
совершенно нормальнее. После пятой уже совсем при-
вычно... В общем, организм был молодой, свежий, я
быстро втянулся в методику «лесной школы»...
Сам Дмитрий Иванович Оббариус рассуждает так.
В современном спорте невозможно стать классным
легкоатлетом будь то прыгун, бегун или метатель,
без разносторонней многоборяой поде от овки... Ка-
кие мы знаем для этого средства? В основном гимна-
ст ику, штангу и спортивные игры. Однако слишком
увлекаться этими дисциплинами опасно. Постоянное
пребывание в спортивном зале, изо дня в день повто-
ряющиеся упражнения — все это быстро приедгется,
отчего возникает раннее утомление, общее понижение
работоспособности спортсмена. А почему бы этим за-
нятиям не подыскать «заменители»?
Нужно подтянуться на перекладине — чем не тур-
ник обычный сосновый сук?!
Хочешь поиграть в баскетбол или регби, пожалуй-
ста, поборись за мяч на склоне по щиколотку в песке
и вдобавок без всяких правил..
Есть желание потолкать ядро — воз!ни приличный
валун и попробуй кинуть его хотя бы на три метра...
Нужна шведская лестница — ее вполне могут заме-
нить деревья и так далее. .
Многие специалисты легкой атлетики скептически
относятся к методу Дмитрия Ивановича Оббдриуса.
95
Я тоже, но лишь частично Во многом Дмитрий Ива-
нович все же прав Иначе как объяснить тот факт что
из его «лесной школы» вышел целый ряд зыдающихся
спортсменов?.. Михаил Стороженко (десятиборец), Тер-
Ованесян (прыгун в длину).. Юрий Кутенко (тоже де-
сятиборец) .. Можно назвать еще некоторых ..
В чем мое основное возражение против методики
этой школы?.. Подобная практика тренировок почти
исключает индивидуальный подход к занимающемуся,
Она, что называется, «стрижет всех под одну гребен-
ку»... Жесткую, изнурительную, иногда вредную...
Я начал с долголетия спортсмена, но отвлекся.
К чему я привел этот случай из своей спортивной
биографии? К тому, что мое неистовое желание стать
сильнее всех совпало с назначением целью (многобор-
ная подготовка) этой «лесной школы» и по истечении
трех с половиной месяцев привело меня к сильным
перебоям в работе сердца.
В то время я находился еще в трудном материаль-
ном положении Все дело было в том, что я поступил
в Харьковский институт физкультуры. Не увидев там воз-
можности для своего дальнейшего спортивного роста,
я перешел во Львовский институт фигической куль-
туры к Дмитрию Ивановичу Оббариусу, где он был
заведующим кафедрой легкой атлетики. В институт
этот меня не могли принять, пока не вышлют из Харь-
кова документы Прислали их слишком поздно, и в ин-
ститут физической культуры пришлось поступать уже
в Москве. Во Львове мне учиться так и не пришлось.
А пока, ожидая документы из Харькова, я устроился
на работу в жиркомбинат. Работа была гря зная, тяже-
лая, но надо было как-то питаться .. Жил я в общежи
тии. в комнате на двенадцать человек сожители мои
почти все курили нередко ночами играли в карты (я.
96
правда, быстро пресек это), без спиртных напитков
тоже не обходилось. К тому же ходил я тогда в кур-
гузом осеннем пальтишке (а осень была уже очень
поздняя), разбитых ботинках и совершенно некстати
уже вовсю заглядывался на девушек, подойти к кото-
рым, как вы сами понимаете, в подобном жалком об-
личье не решался... Все это вместе взятое плюс мои
тщеславные мечты и надежды создавали во мне свое-
образный «комплекс неистовства от внешней неполно-
ценности». И выход из него я видел для себя только
в спорте Тренировки была единственная моя отду-
шина. Все зарабатываемые деньги я тратил только на
свое питание. Плюс ко всему этому огромная и в об-
щем-то еще непосильная для молодого организма физи-
ческая нагрузка сделала с вое дело .- Врачи обнаружили
у меня сильные перебои в работе сердца, тренировки
пришлось временно прекратить...
Самая разумная методика тренировочных занятий —
индивидуальная... С учетом всех психофизических воз-
можностей того или иною спортсмена.. Лучше же всех
эти возможности знает сам спортсмен. И для то”о что-
бы жить в спорте как можно дольше, он должен, обязан
постоянно контролировать свою нагрузку, соизмеряя ее
со своим меняющимся состоянием, со своими особенно-
стями как отдельного, неповторимого человека..
Важная роль в долголетии спортивной жизни при-
надлежит умеренности ., В питании- в половой жизни,
в вине. Не аскетизм, а именно разумная умеренность.
Аскетизм ~ обратная сторона распущенности Он
(аскетизм) перенапрягает центральную нервную систе-
му, в конце концов приводя к разрушению орга-
низма...
Наконец, спортивному долголетию постоянно угро-
жает опасность занятий самим спортом. Особенно
7 В Бруыель
97
такими, как мотоспорт, велосипедный спортивная
гимнастика, бобслей, регби, бокс, борьба и прочие...
Да, почти в каждом виде спорта есть опасность полу-
чить во время тренировок или соревнований ту или
иную травму
По этому поводу хочется сказать следующее.
Больше всего травм (процентов восемьдесят) спортс-
мен получает за пределами залов, площадок, стадионов,
то есть вне спортивных занятий.
Никакой, к примеру уважающий себя гимнаст не
станет вертеться посреди двора на турнике ради того,
чтобы удовлетворить любопытство окружающих или
свою маленькую тщеславную прихоть. Чаще всего в мо-
лодом возрасте травмы получают в подобных обстоя-
тельствах или из-за хвастовства перед товарищами, или
из-за неуемного «телячьего задора*. Отсюда вытекает
прямой вывод: всякому спортсмену вначале нужно
иметь умную голову, а потом уже сильные ноги или
руки. Именно в этом порядке.
Как правило, с возрастом количество травм у спортс-
мена резко сокращается, если не исчезает вовсе. Поче-
му? Опыт То есть появляется чувство осторожности.
Не трусости а именно осторожности
И все же вы скажете, что травмы получают и опыт-
ные спортсмены и именно на тренировках или сорев-
нованиях,.. На это я могу ответить только одно:
Спорт — это все-таки спорт, а не игры на лужайке.
Риск, опасность всегда сопутствовали и будут ему
сопутствовать Если бы это можно было исключить —
спорт перестал бы быть спортом То есть он бы утра-
тил одну из своих основных функций — выявлять
людей сильных, отважных и мужественных... Потом
спортсмены не так уж легко и покоряются этим
травмам ..
98
Игорь Кашкаров, порвав ахиллесово сухожилие, вер-
нулся в прыжковый сектор и повторил самое высшее
достижение полосы своего расцвета — 2 метра 11 сан-
тиметров, Мой постоянный соперник негр Джон Томас
тоже сумел возвратиться в спорт после тяжелой i рав-
ны, Тер-Ованесян, Братчиков и многие, многие другие
спортсмены самых разных видов спорта не сдались
своему несчастью и продолжают по сей день показы-
вать высокие результаты...
Несколько слов мне хотелось бы сказать и о с vaee
спортсмена.
Она тоже, как и его жизнь, не так уж кратковре-
менна. Напротив, она зачастую переживает самого
спортсмена. Но, правда, лишь в том случае, если сна
была истинной. Что я имею в виду?
Есть, наверное, несколько видов славы, случайная,
скандальная, сенсационная, дутая, наконец, просто
плохая и так далее и так далее.. Но есть и на-
стоящая...
То есть когда люди, миллионы людей, помимо ин-
тереса к чисто спортивным достижениям, начинают
уделять внимание спортсмену еще и как человеку. Его
страхам и мужеству. Душевной простоте и спортивной
хитрости. Его самоотдаче в спортиьной борьбе и ску-
пости к самому себе. I ер пению в неудачах и бурной
радости в случае успеха . Короие, уже всей его жизни.
А жизнь того или иного известного спортсмена почти
не может оставаться скрытой для посторонних, потому
что за ней внимательно, придирчиво с ледит огромное
количество человеческих глаз, При этом спортсмена
почти постоянно проверяют на пробу прежде всего как
человека. Остается он им при любых обе гот'ехьетвах
или нет?
Про себя скажу, что я нс всегда выдерживал подоб-
7'
99
ную дополнительную нагрузку внимания. Оттого, чго
на тебя смотрят с ожиданием чего-то необычайного,
иногда становишься вдруг неестественным. Начинаешь
играть или роль индюка, или человека, родившегося
в рубашке. Мол, все, за что бы я ни взялся, у меня не-
пременно получится лучше всех, потому что я такой от
рождения и ничего уж с этим не поделаешь... И что
интересно — начинаешь и сам потихоньку верить
в это.. Правда, до перьой неудачи. Потом спохватишь-
ся и снова становишься нормальным человеком Я хотел
и хочу стать лучше. Совсем худым человеком я, веро-
ятно, не стал оттого, что меня окружала масса пре-
красных людей, а потом «отрезвляющих» неудач мне
всегда тоже хватало. Сейчас, кстати, тоже...
Трагедия краткосрочности жизни спортсмена и его
славы — трагедия для баловней от спорта... Тот же,
кто знает цену тяжелому, ежедневному, многолетнему
труду- быть им не может...
РОЛЬ ТРЕНЕРА
В этой главе я хочу остановиться на каждом из
своих тренеров подробнее, с целгю выявить степень
важности роли тренера в нашем спорте и его истинное
назначение.
ЮЛОВИН ГРИГОРИЙ ЕФИМОВИЧ
Учитель физкультуры ворошиловградской шко-
лы № 17 был моим первым тренером О том. что этот
человек первым поверил в меня, щуплого, нескладного
мальчика, как в будущего прыгуна, я уже рассказывал
Однако, что не менее важно, этот человек научил и
100
меня верить. Не только в самого себя, но и вообще
в людей
Григорий Ефимович (ему было тогда все1 о 32 года)
имел уже за плечами четыре года Великой Отечествен
ной войны. Он прошел ее с первого дня до последнего
Известно, что многие люди, уцелевшие в этой тяже-
лой войне, начали относиться друг к Другу с большей
любовью и уважением, чем до нее. Григорий Ефимо-
вич тоже. Насмотревшись столько самоотверженности,
мужества людей, их самопожертвогания ради других,
он уже просто не мог не веригь в человека. Во все его
лучшее, во все его ценное. И, видимо, от этой веры
он был человеком добрым, отзывчивым и эмоцио
нальным.
После того как я перепрыгнул первые 120 санти-
метров на соревнованиях в пионерском лагере, я при-
шел к нему в школьную секцию легкой атлеч ики и под
его началом прозанимался около полутора лет
С первых же тренировок я со своей нескладностью,
неуверенностью стал своеобразным «козлом отпуще-
ния»... Шутили только надо мной, откровенно смеялись
тоже только надо мной, подстраивали 6езобиднъ-е па
кости опять же только мне... Если бы не Григорий
Ефимович, я бы не знал, что мне делать.
Мне как-то склеили тапочки и положили обратно
в сумку. Обнаружив это только перед тренировкой,
я еле разодрал их друг от друга и, поняв, что зани-
маться в такой обуви теперь уже невозможно, вышел
на пришкольный стадиончик босиком. Увидев ме-
ня так в строю, Григорий Ефимович взглядом спросил
меня:
— В чем дело?
Я переступил с ноги на ногу и не ответил Я нико-
гда не жаловался.
101
	
— Так... — протянул Головин, догадавшись. — Кто
у него спрятал тапочки?
Строй ребят молчал. Я тоже.
— Я спрашиваю, кто у него спрятал тапочки?
Опять та же реакция. Го ювин предупредил*
— Если я сейчас не услышу от вас ответа, отме-
няю тренировку.
Я наконец робко поправил его
— У меня не спрятали... Склеили...
— Неважно, — тотчас отозвался Головин. — Кто
у него склеил тапочки?
— Не надо, Григорий Ефимови", — вставил я сно-
ва. — Босиком лучше даже.
Я сказал это не потому, что впоследствии боял^ я
возмездия виновника, или потому, что был вообще
такой благородный. Больше всего я хотел трениро-
ваться, а Григорий Ефимович мог действительно от-
менить из-за этого занятия.
— С виновником, — снова произнес Головин, —
я поступлю по своему усмотрению. Накажу, нет. я еще
подумаю Но если он сейчас так и не признается,
я все же потом обязательно узнаю, кто он. Его уже
никогда больше не будет у нас на занятиях.
Мне нужны настоящие люди, а не трусливые, мелкие
пакостники, из которых со временем вырастают
болыпие.
С низко опущенной головой виновник наконец ре-
шился выступить из строя...
Иногда Григорий Ефимович заступался за меня
совершенно откровенно. Помню, один старшеклассник
(в секции я был самым младшим) толкнул меня
в грудь как раз в тот момент, когда его товарищ под-
сел сади меня на четвереньки Я кубарем перелетел
через его спину и больно ударился об пол затылком.
102
Головин, случайно видевший эту сцену, тотчас толкнул
моего обидчика, Толкнул, явно сдерживаясь, но
в сердцах, от чего тот, пролетев метра три по воз-
духу, упал на маты.. Было видно, как он, совершенно
ошарашенный, сел на них, потом во все глаза стал
молча смотреть на всегда такого мягкого Григория
Ефимовича. Головин, видимо поначалу испугался как
за него, так и за собственный поступок, но, увидев,
что все сошло благополучно, спросил:
— Ну и как?
Мой обидчик не ответил
— Правда ведь, неприятно — поинтересовался он
снова, — когда тебя вот гак толкает человек только
оттого, что он старше и сильнее?
Старшеклассник все тотчас понял. По крайней
мере, тапочек мне больше не склеивали и на четве-
реньки сзади не становились. Педагогичен ли был
поступок Григория Ефимовича7 Думаю, да Благода-
ря этому с виду непедагогичному толчку мой обид-
чик понял всю скверность < воего поступка, оказав-
шись сам в том униженном положении, в которое он
меня поставил (повалил) при помощи товарища.
При этом он ни в малейшей степени не обиделся на
Григория Ефимовича. Дети вообще никогда не оби-
жаются, если их наказывают искренне и справед-
ливо.
Примерно через полгода Григорий Ефимовм ч ре-
шил подвести очередной итог наших тренировок.
То есть устроил обычные секционные соревнования.
Бегали на скорость 60 метров, толкали на даль-
ность набивной мяч, прыгали в длину и тому подоб-
ное... Помню, что во всех этих видах я был уже не
последним. Однако на прыжках в высоту я «застопо-
рился». То есть свои прежние 120 сантиметров взчл,
103
а вот уже на 130 остановился Имея в виду моих по-
стоянных насмешников, Головин тогда сказал мне:
— Ничего. У прыгунов три попытки (две я уже
сбил). Теперь покажи-ка этим шутникам, на что мы
с тобой способны.
Эти слова «мы с тобой» — по-моему, ключ к лю-
бой тренерской работе. Они помогли мне преодолеть
свою следующую высоту — 1 метр 30 сантиметров.
Я не мог уже не взят ь ее. Я почувствовал, что этот
прыжок прежде всего был нужен самому Головину как
утверждение того, что со мной он не напрасно во-
зился.
Григорий Ефимович Головин и сейчас великий
энтузиаст своего дела (Он по-прежнему работает
в Ворошиловграде.) Тогда же, помню, зимой, когда
тренироваться легкой атлетикой стало невозможно
из-за отсутствия нормального зала, он вместе с нами
превратил в него 60-метровый подвал под школой.
Цементный пол был разбит, сыра а земля посыпана пе-
ском, расчерчена на секторы, дорожки, было подведе-
но нормальное oi вещение и так далее. Сейчас эти
работы очень легко здесь перечисляются, но тогда
Григорию Ефимовичу все это доставалось «со скри-
пом» и большими трудностями. Массу усилий ему при-
шлось потратить только на то, чтобы добиться разре
шения от дирекции школы на перестройку этою под-
вала. Потом инструменты, электропроводка.. вплоть
до побелки — все было проблемой
Мне вообще хочется отметить ту ценную, благо-
родную и очень нелегкую работу, которую у нас про-
водят сотни тысячи учителей физической культуры.
На мой взгляд, это один из самых занятых людей
в школе. . Давайте примерно перечислим и подсчи-
таем их деятельность:
104
Сами уроки у преподавателя физической культуры
занимают не более 30 процентов от объема всего его
рабочего времени.
Еще 20 процентов (от этого же объема) составляет
секционная работа... Притом особенно раньше из-за
нехватки кадров ему приходилось вести в школе бук-
вально все — баскетбол, волейбол, шахматы, стрельбу,
гимнастику, легкую атлетику, настольный теннис, ве-
лосипед, лыжи и так далее. Хотя сам он был специа
листом максимум по двум-трем видам спорта. Препо-
даватели какого другого предмета тратят так мною
времени на внешкольную работу7
Видимо, еще процентов двадцать у него уходило
(да нередко и сейчас уходит) на освоение новых
спортивных дисциплин. Освоения досконального, по-
тому что ребята не прощают промаха.
Масса всякой бумажной волокиты — еще 10 про-
центов.
Беспрерывные школьные соревнования (как спарта-
киады, так и по отдельным видам спорта) — опять же
процентов двадцать...
Всевозможные поручения дирекции (провес! и куда-
нибудь культпоход, организовать базу для пионер-
ского лагеря, сопроводить детей в лагерь, быть ответ-
ственным за проведение какого-нибудь вечера и т. д.
и т. п. без конца) — вот вам еще минимум 30 про-
центов.
Бесконечные заседания педсоветов, родительских
собраний — 10 процентов.
Наконец, строительство стадиона, спортплощадок,
оформление спортивных стендов — пусть еще только
10 процентов
Наверняка можно вспомнить еше очень многое. Ко-
роче, каждый добросовестный учитель физкультуры.
105
как правило, работает в школе по «25 часов в сутки»...
Посчитайте теперь сами его работу в процентном от
ношении, и вы получите, что он из года в год привыч-
но. терпеливо, без всяких наград и шума перевыпол-
няет свою норму на 200 процентов!
У нас сетуют на то, что все еще мало пишут гово-
рят о работе и значении тренера. Совершенно справед-
ливо. Но у нас почти никак не отмечают деятельность
учителя физической культуры. На работу тренера
у нас нередко жалуются как на не очень благодарную.
Тоже верно. Но опять же работа учителя физкультуры
по сравнению с ним вообще сплошная черная небла-
юдарность!.. Почему?..
Во-первых, он почти не успевает увидеть результа-
тов своих усилий — подготовленные им в спортивном
отношении ученики, еще занимаясь в школе, нередко
покидают его, приступив к тренировкам в детской
спортивной школе или в добровольном спортивном
обществе.
Во-вторых, ему приходится почти силой заставлять
заниматься физическими упражнениями некоторую
часть учеников, испорченных отношением их родите
лей или других учителей школы к его предмету —
«руки-ноги есть — головы че надо». Его работа порой
рассматривается так: «Помахал ручками ножками, и
порядок. И детям и себе в удовольствие.. А тут конт-
рольные, проверха тетрадей, педсоветы...»
Видимо, по этой причине в школе часто все валят
на «физкультурника»..
Кто соберет всех на субботник? Физкультурник!
Кто сможет построить в коридоре детей на пионер-
скую линейку? Физкультурник1
Кому поручить проведение и подготовку первомай
ской демонстрации7 Физкультурнику!
106
«Кто бы мог совладать с самым хулиганистым пар
нем в нашей школе?..» — «А физкультурник у нас на
что?!» И «физкультурник» строит собирает, создей-
ствует. И часто не от того, что он уж вообще такой
безотказный. Он просто понимает, что сделать это
ник го, кроме него, действительно не может и не уме-
ет. А главное, остальные учи: еля нередко попросту
не пользуются у ребят авторитетом. Так кому же
хуже? Физкультурнику? Но...
Его любят, слушают, внимают ему дети... И при
всей вышеперечисленной «черной неблагодарности»
к учителю физической культуры это отношение детей
есть его единственная, но самая высшая благодар-
ность, которую только может заслужить учитель. А на-
града его — память. Память о нем сотен учеников,
которые уже стали взрослыми.
Григория Ефимовича Головина я запомнил на всю
жизнь '
ШЕИН ПЕТР СЕМЕНОВИЧ
В то время в Ворошиловграде как и везде, спорт
еще не получил той меры развития, какую мы наблю-
даем сегодня. В городе была всего одна детская
спортивная школа, в которой была одна группа легкой
атлетики для старших (14—16 лет). Мне было трина-
дцать. Замечу, что тогда свои годы я считал каким-
то злым роком. Куда бы я ни приходил, везде почему-
то оказывался младше других. В школе учился со
сплошными переростками, у Головина тоже был самый
маленький, теперь здесь.. Этот «злой рок» я сегодня
считаю сяоим «благом». У меня постоянно была воз-
можность все время за кем-нибудь тянуться.
Потерпев фиаско при попытке записаться в секцию
107
к Петру Семеновичу Шеину, я опять не успокоился
и на протяжении двух недель маячил за спинами за-
нимающихся. «Маячил» по возможности активно .. Они
разминались — я тоже Начинали мет ать копье — я при-
нимался швырять в том же направлении камни. Шеин
с виду не обращал на меня ни малейшего внимания,
но я уже чувствовал, что он постоянно наблюдает за
мной. Наконец Петр Семенович поддался моему бур-
ному натиску, подозвал меня и зачислил в группу.
Зачислил он меня не потому, что сжалился надо
мной, а по той причине, что основу всякого успеха он
прежде всего видел в желании спортсмена трениро-
ваться. И совершенно справедливо.
Порой тренеры подбирают к себе в секцию детей
лишь по одним физическим качествам — этот коорди-
нирован, тот уже подтягивается семь раз, третий хоро-
шо растянут, четвертый прыгучий, пятый пробегает
стометровку уже за 12-9 секунды и т. п. Но вот какой-
нибудь «триста двадцать восьмой» — нескладный, ло-
поухий, все время ежится в общем, ничего у человека
нет, кроме желания. И не берут... Ошибка!.. Почему?..
Спортивные результаты растут только при постоян-
ной, большей частью скучной и огромной работе над
самим собой... Выдержать до конца такую работу мо-
жет лишь человек, обладающий страстным желанием.
По этой причине «способные мальчики» быстро оста-
навливаются где-то на очень средних результатах и
довольно с легким сердцем бросают свои спортивные
занятия. Они, избалованные природой, привыкли, что-
бы у них все сразу и быстро получалось. «Триста два-
дцать восьмой» никогда не уйдет так легко из спорта
Слишком тяжело ему все доставалось. Он остается.
И нередко именно он и достигает вершин.
Страстное желание поступающего — тоже способ-
на
носты Тренер, который во время очередного набора
детей не обращает на нее внимания, в будущем обре-
чен на 33 процентов брака в своей работе.
Петр Семенович Шеин всегда стоял на подобном
убеждении... Со мной он не ошибся..
ОББАРИУС ДМИТРИИ ИВАНОВИЧ
О методике его «лесной школы» я уже рассказы-
вал. К тому времени, когда я попал к нему, во мне
уже созрело окончательное решение остановиться на
прыжках в высоту и совершенствоваться в них даль-
ше. Однако до самих прыжков было еще далеко .
Силой обстоятельств оказавшись во Львове, я не смог
отказаться от намерения Дмитрия Ивановича сделать
из меня десятиборца. У меня просто не было другого
выбора — Оббариус был увлечен и занимался только
десятиборьем!.. К тому же у меня были к нему задат
ки. Впоследствии (правда, только в шестиборье) на
зимнем первенстве Советского Союза в Ленинграде
(в паузе между прыжками) я даже занял первое
место...
Мое сравнительно не долгое (всего 3,5 месяца) пре-
бывание в «лесной школе» Дмитрия Ивановича Обба-
риуса не дает мне возможности рассказать о нем бо-
лее полно. Мы с ним всегда были в хороших отноше-
ниях, но это никак не означало, что он знал или думал
обо мне больше, чем обо всех остальных воспитанни-
ках. Он вообще не слишком вдавался в индивидуаль-
ные особенности своих занимающихся.
«Не подходит моя система — уходи» — это была
его «система». Я уже отмечал основной ее недостаток,
но, как бы там ни было, именно Оббариусу я обязан
109
тем что со временем стах шесть раз подряд мировым
рекордсменом. Без той разносторонней физической
подготовки, которую он мне успел дать, я 6 никогда
чемпионом не был,
ДЬЯЧКОВ ВЛАДИМИР МИХАИЛОВИЧ
Отношение к этому тренеру у меня и по сей день
двойственное.
К нему я попал после того, как совершенно неожи-
данно для себя был включен в сборную команду пры-
гунов в высоту, из которых впоследствии предназнача-
лось отобрать кандидатов для поездки в Рим, на Олим-
пийские игры.
Почему же все-таки двойственное?
Прежде всего это отличнейший специалист своего
дела...
Дьячкову было достаточно взглянуть на меня, что-
бы понять, что к нему попал самый работоспособный
и физически под1 отселенный прыгун из всех, которые
тогда находились в сборной. Но «совершеннейший
дуб» в технике (это его слова). В фильме «Спорт,
спорт, спорт» в интервью обо мне он упоминает о том.
что за одну тренировку я ему успевал задавать боль-
ше сотни вопросов... Совершенно верно... Может быть,
даже и больше...
В то время я вдруг очень четко осознал, что без
той новой техники, которой он меня начал обучать,
мне просто мог ила. Ну еще год другой попрыгаю на
одном задоре, и все на этом закончится. Поэтому при
всем моем сдержанном отношении к Владимиру Ми-
хайловичу Дьячкову как к человеку я все же зани-
мался с ним много и с удовольствием. Он, вероятно,
считал, что все < выжима еч» из меня, а я пола) ал, чго
110
наоборот... В общем, как бы там оно ни было на са-
мом деле, но именно благодаря В. М. Дьячкову мне
удалось добиться слияния быстроте разбега с оттал-
киванием. Иначе — своего мирового рекорда. Самая
значительная роль в установлении итого достижения
принадлежит ему, Дьячкову Владимиру Михайловичу.
Отчего же все-таки «сдержанностью?
Меня иногда «смущали» его некоторые личные ка-
чества — человек умный, но холодный и предельно
расчетливый. Результатом этих «человеческих» качеог
явилось то, что впоследствии он меня попросту оста-
вил. Так же, как и жена, в самую тяжелую минуту,
в больнице... Глупо, конечно, предъявляв своему тре-
неру требования или претензии, которые позволи-
тельны к своей жене. Однако я не в силах себя уго-
ворить, что мне не горько и не обидно от этого Как-
никак вместе с ним я прожил самую бурную и триум-
фальную полосу своей спортивней био] рафии Вроде
бы это должно было нас как-то сплотит]. А вот, ока-
зывается, нет. . И произошло это, наверное, оттого,
что между нами за все это время ни разу не возникло
истинного человеческого контакта. Видимо, все наши
отношения строились на взаимной выгоде — он мне
я ему „ Кстати, подобный «союз» сущее твует и сейчас
между некоторыми видными тренерами и спортсмена
ми И «союз» этот нередко способе:! приносить от-
личные результаты Но при одном условии — условии
периодически повторяющегося успеха. При первой же
полосе крупных, серьезных неудач он распадается..
Так случилось и со мной. После катастрофы
в В. М. Дьячкове стал нуждаться только один я. Для
него же я просто стад конченым человеком. И хоть
моя катастрофа далеко не доставила ему удовольствия,
он. как человек умный, холодный, воспринял ее со
111
свойственной ему мудростью — надо с ним кончать
и побыстрее приниматься за кого-нибудь другого... Так
он и сделал.
ЧИСТЯКОВ ЮРИЙ НИКОЛАЕВИЧ
Я сейчас оглядываю всех своих бывших наставни-
ков и думаю, что от каждого получил только все их
самое ценное.
От Григория Ефимовича Головина — эмоциональ-
ность, веру в людей и самого себя.
От Петра Семеновича Шеина — самодисциплину
и методичность в занятиях.
От Дмитрия Ивановича Оббариуса — увлеченность
своим делом, умение взглянуть на него по-особому
От Владимира Михайловича Дьячкова — техниче-
скую оснащенность, умение точно рассчитать свои
силы.
Юрий Николаевич Чистяков, пожалуй, вместил
в себя все эти качества. Плюс к этому, как и Г. Е. Го-
ловин и П. С. Шеин, он обладает одной из ценнейших
способностей всякого тренера — человеческим сопе-
реживанием своему подопечному...
Напросился к нему я сам Предложение стать мо-
им тренером он принял легко, без каких-либо о, оворок
или ложной позы Юрии Николаевич просто начал
заниматься со мной, как если бы к нему пришел оче-
редной прыгун, имеющий результат уже под два мет-
ра... Он и по сей день не выказывает ко мне как
особого предпочтения так и чувства какого-либо со-
страдания или жалости. Мы просто работаем три, че-
тыре раза в неделю, как все спортсмены... Верит ли он,
что я снова смогу стать мировым рекордсменом или
олимпийским чемпионом? Не знаю. И я не вправе ни
112
от кого требовать подобной веры потому что не знаю
этого прежде всего сам.
Вдумчивый, целеустремленный, с виду спокойный
Юрий Николаевич всегда очень переживает как мои
неудачи, так и промахи еще одного своего воспитанни-
ка — Валентина Гаврилова.
Мне повезло. Я тренируюсь прежде всего у хоро-
шего человека... Потом у человека, искренне заинтере-
сованного во мне Наконец у человека, прекрасно
знающего свое дело.
Есть ли у Ю. Н Чистякова недостатки? А у кото
их нет? Но серьезный пожалуй, только один, хоть его
вроде бы и нельзя назвать недостатком. Юрий Нико-
лаевич иногда излишне полагае*! ся на самого спортсме-
на, На его самостоятельность как взрослого челе вела
и на его собственный спортивный опыт Увы, подоб-
ное отношение к своему занимающемуся не всегда се-
бя оправдывает. Порой самому опытнейшему спортс-
мену необходимы элементарный контроль и «давле-
ние» своего тренера. «Давление» в том смысле, чтобы,
к примеру, в ходе того или иного спортивного поедин-
ка суметь тренерской волей подавить строптивость
или излишнюю азартность своего ученика, которая
может привести его к поражению. Мне это нередко
необходимо тоже
Когда рисуют идеал тренера, порой перечисляют
следующие качества:
1.	Знать один или несколько иностранных языке з.
2.	Быть сведущим во многих вопросах медицины
3.	Обладать широкой эрудицией не только в отно-
шении самого спорта.
4-	Быть психологом тактиком своеобразным ре
жиссером и так далее и так далее.
Все абсолютно верно. И все же, даже при наличии
в R Брумель	IU
всех этих качеств идеала может не получиться. Не по-
лучится в гом случае, если тренер не будет большой
человеческой личностью. Со своим взглядом на дело,
которым он занимается, почти фанатичной любовью
к нему и с огромной душевной щедростью к своим
ученикам, даже если они ничем ему самому на нее так
и не ответят...
Но есть самый мудрый закон природы: чем больше
ты отдаешь, тем больше обратно получаешь. Подобные
человеческие личности, как правило, никогда не оста-
ются без «ответа»...
В ПОГОНЕ ЗА РЕКОРДОМ
1964 год начался и почти весь прошел в этой из-
нурительной гонке. То есть после установления своего
очередного мирового рекорда 228 сантиметров я начал
неистовый штурм высоты 2 метра 29 сантиметров.
В Риге взял только 223... 229 сбил.
В Цюрихе 224 сантиметра... 229 опять неудача.
В Лос Анджелесе на очередном матче США—СССР
я подошел к этому рубежу очень близко... Подвела га-
ревая дорожка..
Дело было в том, что как раз в то время беговые
дорожки и секторы на этом стадионе задумали пере-
крывать заново. Мне на выбор предложили — или
гарь, или «гротекс»? Я решил действовать наверняка.
То есть остановиться на гаревом покрытии. «Гротек-
са» я боялся в том смысле, что он еще не был признан
Международной федерацией легкой атлетики. Рекорд
мне просто могли не засчитать. Я прогадал. Прыгать
мне пришлось, что называется, на «пахоте». То есть
грунт, положенный за два дня до соревнований, еще
114
не успел улежаться и буквально летел у меня из-под
шиповок. Что касается «гротекса», то он впоследствии
был признан, и мировые рекорды, достижения, уста-
новленные на нем. официально утвердили всем спортс-
менам. Например, прыгуну в длину Ральфу Бостону —
его мировой рекорд — 835 сантимет ров.
В Лос-Анджелесе я взял всего 2 метра 23 санти-
метра.
Недели через две после этих соревнований уже
в Киеве на стадионе «Динамо» я снова вышел в прыж-
ковый сектор... Опять только 2.24,
На этом моя «погоня» прекратилась. Я вдруг по-
чувствовал страшную усталость и апатию. Ничего не
хотелось. Ни разбегаться, ни отталкиваться, вообще
думать о каких-либо прыжках... А прыгать надо было...
Предстояло первенство Советского Союза.
Я проиграл его Проиграл Роберту Шавлакадзе пг
попыткам с результатом 217 сантиметров.
В погоне за новым мировым рекордом я как-то
совсем не заметил, что подошли Олимпийские юры
в Токио. Именно к этим ответственнейшим соревнова-
ниям я и начал выдыхаться.
За месяц до Токио я опять проиграл Роберту. Те-
перь уже самый последний старт перед играми, и
с еще меньшим результатом — 2-15. Это был един из
с амых сложных моих периодов. Я попал в ре; кую
полосу спада, а на меня все еще по инерции (люди
судили по прошедшему лету — четыре штурма —
2.29) смотрели как на бесспорного фавор ита на пред-
стоящей Олимпиаде. Лишь немногие знали о моем
истинном состоянии. От этого я нервничал и еще
больше утомлялся. На меня словно повесили гирю не-
посильной тяжести. Мне с ней трудно бы\с ходить,
а с нею, оказываете а, еще предстояло и прыгать.
8'
115
Приехал в Токио. На первой тренировке (за две
недели до начала игр) шел дождь, погода была не-
приятной — я еле-еле преодолел два метра. Это был
предел моего «разобранного» состояния. Ничего не
чувствовал. Ни техники, ни грунта, будто толь-
ко на свет народился... После этого «дикого»
спада я спохватился и, пока по крохам, стал восста-
навливать свою прежнюю волю. Я по-шмал, что если
мне каким-то чудом и удастся выиграть эти
Олимпийские игры, так только благодаря своей собран-
ности. Первое, что я сделал, — это попытался
отвлечься, забыть о предстоящих состязаниях. Ез-
дил на экскурсии в самые живописные места
Японии, беспрерывно играл в пинг-понг, шахма-
ты, научился всяким азартным японским играм и то-
му подобное, Уделил усиленное внимание и своему
питанию.
Через неделю на второй предолимпийской трени-
ровке я преодолел уже 2 метра 10 сантиметров. Меня
это приободрило, я понял, что мои усилия не пропали
даром.
Последнюю трен ировку я провел в полном одино-
честве. Отыскал какой-то запущенный стадион с не
менее запущенными прыжковыми секторами. Я не
хотел, чтобы меня видели. Я был не уверен в себе,
все еще слаб, зрители бы мне помешали. Я правильно
сделал... Исключив для себя все побочные раздражи-
тели. я, несмотря на плохой грунт, вдруг прыгнул на
215 сантиметров. Смешно.. Полтора месяца назад
я приходил в отчаяние от этого результата, а теперь
бурно ему радовался. Это было уже кое-что. Передо
мной вдруг замелькала надежда все-таки выиграть
Олимпиаду, Я считал, что результат порядка 2 20 —
это тот минимум, При котором в условиях сложной,
напряженной борьбы можно вырвать победу. В то и,
что я смогу взять 2.20, я уже не сомневался..
Своим «успехом» на последней тренировке я по-
делился с Гавриилом Витальевичем Коробковым.
Эт от человек, постоянно поддерживающий меня мо-
рально. не отказал в этом и на сей раз. Он убедил
меня, что на соревнованиях, как минимум, прибавлю
еще сантиметров семь. Ведь прибавлял'же я когда-то
17! (Гавриил Витальевич имел в виду мой последний
тренировочный результат 2.10 за два дня до установ-
ления мирового рекорда — 2.27.) Кроме того, он на-
помнил мне, чтс все мои будущие соперники (исклю-
чая наших прыгунов) пока не догадываются с моем
периоде спада, они по-прежнему считают меня основ-
ным претендентом на золотую медаль. И я не должен
никому показывать своей неуверенности в этой пред-
стоящей победе. В общем, он провел со мной ценную
для меня беседу...
Однако, усиленно возвращая себя к состоянию
боевого духа, я так перестарался, что за два дня дс
соревнований перестал спать. В последней главе я рас-
скажу о способе, которым мне тогда удалось сбить это
излишнее напряжение. Благодаря ему в последнюю
ночь я заснул.
Наконец началась Олимпиада.
На утренних квалификационных соревнованиях
контрольный норматив равнялся 2.06, Кто его преодо-
левал, тот попадал на вечер, на соревнования финаль-
ные. Именно здесь я и натерпелся такого страха и
срама, которых раньше еще никогда не испытывал.
Перепрыгнув два метра, я застрял на высоте 2.03...
Иду первый раз — сбиваю. Иду на вторую попыт-
ку — то же самое Подходит Роберт Шавлакадзе, го-
ворит:
116
17
— Ты что, спятил? Это ведь 2.03.
Я молчу.
- - 2.03... — повторяет он. — Понимаешь, 2.03! Ты
эту высоту с места взять можешь.
Я по-прежнему никак на это не реагирую. В тот
момент я как-то отупел. Разумом, чувствами, мышца-
ми. Всем...
— 2.03! — опять убеждает меня Шавлакадзе. —
Соберись! Тебе и прыгать не надо. Подумай только,
что это всего-навсего 2.03, и перелетишь сам ..
Я еле представил себе это. Перед своей последней
попыткой я неско лько раз подходил к месту разбега,
подолгу глядел на планку, отходил снова, и все в этом
же духе...
«Господи, — думал я тогда, — за что ж это меня
так судьба на ржавые гвозди бросает?! Что я кому
сделал? Нет, этого не может быть. Это же действи-
тельно 2.03. С ума сойти можно! — вдруг снова обда-
вало меня холодом. — А вдруг так и не возьму сейчас?
Да нет, это 2.03. Понимаешь, всего 2.03. Да, я по-
нял. — сказал я себе наконец. — Я сейчас...»
Я спокойно побежал вперед и почти без усилия,
изобразив только форму прыжка, а не сам прыжок,
перелетел через планку... 2.06 я взял уже сразу...
Однако только что пережитое ощущение катастро-
фы все еще не покидало меня. Выходя в невысокую
железную калитку из прыжкового сектора, я столкнулся
с неестественно округленными глазами Гавриила Ви-
тальевича Коробкова. Под очками-лупами они казались
еще больше, чем были на самом деле. Я тотчас понял,
что пережил этот человек (а тогда он был руководи-
телем всей нашей легкоатлетической команды), наблю-
дая за моими «выкрутасами» с высотой 2.03. В его
118
глазах я как бы увидел все последствия своей ката-
строфы, то есть реакцию на нее людей у себя дома.
Желая как можно быстрее скрыться от этих глаз
Г. В Коробкова и одновременно не в силах оторвать-
ся от них, я, продолжая идти вперед, забы л пригнуть-
ся и со всего маху ударился лбом в верхнюю перекла-
дину железной калитки. Все тот же Коробков, с еще
более вытаращенными глазами, еле успел подхватить
меня — я чуть не потерял сознание.
Не знаю, так ли оно было, но сейчас мне кажется,
что именно этот удар лбом по железу отрезвил меня
окончательно от моего панического состояния Иногда
не так уж и плохо набивать себе шишь и. С этой
шишкой я вышел на вечерние соревнова ния гора здо
спокойнее и уверенней. А если серьезно, то до меня
в тот момент очень четко дошло, что проигрывать вы-
соту американцам мы просто не имеем никакого
прав 1.
Дело было в том. что к Олимпийским играм
в Токио американцы подготовились, как еще никогда
за всю историю своей легкой атлетики. Они не без
основания претендовали медалей на двадцать И толь-
ко на золотые!.. Бег: 100 метров, 200. 400 и ПО с барь-
ерами, 5000 метров, 10 000 метров, мужскую эстафе-
ту, толкание ядра, Метание диска, прыжки в длину,
с шестом и, наконец, в высоту — все это американцы
считали своими беспроигрышны чи виде ми. Они не
очень ошиблись в своих расчетах. В Токис США,
завоевав прочную командную победу в легкой а гле-
тике выиграли 14 золотых медалей. Мы — тол1 ко
пять (Тамара Пресс — 2, Ирина Пресс — 1 Ромуальд
Клим и я). Забегая вперед, скажу, что с Олимпийских
игр в Мехико таких м< далей мы привез ли j же то ль
ко 3, Что будет в Мюнхене?.. Не знаю. По крайней
1'9
мере, такого расцвета, как перед Олимпийскими иг-
рами в Риме, к XX Олимпиаде наша атлетика не до-
стигнет.
Но вернемся к Олимпиаде в Токио... Из 20 пре-
тендентов в результате квалификационных соревнова-
ний в финал попали почти все — 18... Вот мои основ-
ные соперники:
Томас, Рамбо, Каразерс (США), Скворцов, Шавла-
кадзе (СССР), австралиец Снизуэл, поляк Черник,
швед Петерссон и один министр. Министр по спорту
африканской республики Чад Идрисе. Соперники мои
имели результаты порядка 2.20, министр — 2.16.
Начали прыгать с 2.03. Взяли все. 2 06 — то же са-
мое. На 2 С9, как горох, посыпали все те, у кого
еще не было олимпийского опыта. Исключая меня То-
маса. Шавлакадзе, Петерссона, из олимпийских нович-
ков остались лишь двое — американец Рамбо и швед
Нильссон.
На высоте 214 см у всех начались неприятности.
По первой попытке все сбили... Я сбиваю и во второй
раз... Шавлакадзе тоже... Томас, Рамбо, Петерссон
берут.
И опять огромное спасибо Роберту. Он, как тень,
ходил за мной по сектору и «накачивал» меня на тре-
тью попытку. На этих Олимпийских играх Роберт
Шавлакадзе, сознавая, что из всей нашей трийки вы
играть их могу только я, сам себя рассматривал как
своеобразное прикрытие моих «тылов». Он мне так и
говорил:
— Ты и только ты должен выиграть ату Олимпиа-
ду. Я — нет Я уже все... Соберись!
Я уже отмечал, что Р. Шавлакадзе, будучи заме
нательным прыгуном и настоящим бойцом, всегда был
120
готов протянуть руку помощи своему сопернику. Но в
данном случае я был для него уже не соперник а на-
дежда. Как бы оправдание его собственного выступ-
ления на этой Олимпиаде. Этот прекрасный человек
рассматривал тогда мою победу как свою собственную.
Я прыгнул- Сам Роберт выжал из себя все что мог
и взял эту высоту тоже. Таким образом, перед следую-
щим рубежом соотношение мест по попыткам стало
следующим:
Томас, за ним Рамбо, Петерссон. я и Шавлакадзе
пока на последнем месте-
Нильссон выбыл...
Благодаря последнему прыжку у меня значительно
улучшилось насгроение, а вместе с ним и общее фи-
зическое состояние. 2.16 я беру уже сразу. Томас пры-
гает со второй попытки, Рамбо с третьей, Шавлакадзе
и Петерссон выбывают...
Большая часть публики переживала за меня. Я это
чувствовал. По той тишине, которая устанавливалась
перед моими прыжками, по общему вздоху сожаления
от той или иной моей неудачи, наконец, по бурным
аплодисментам, которыми меня наградили за послед-
ний прыжок. Стадион опять вздохнул, но теперь уже
с облегчением — я наконец вышел в фавориты состя-
зания.
Надо отметить, что в Токио, как ни на каких
Олимпийских играх, было очень много наших совет-
ских туристов. Они постоянно поддерживали меня
бурным скандированием моей фамилии и время от
времени над головами выбрасывали самодельные ло-
зунги типа: «Брумель, даешь рекорд’»
Я хоть и вышел пока по попыткам на первое ме-
сто, однако ни о каком рекорде не могло быть и речи
Вырвать бы только победу! . Все же поддержка наших
121
туристов и сопереживание мне большей части публи-
ки не прошли для меня напрасно.
2 метра 18 сантиметров я опять взял с первой по-
пытки!.. Под гром аплодисментов первым меня бро-
сился поздравить Роберт Шавлакадзе. Он был рад за
меня чуть не до слез. Я охотно принимал его поздрав-
ления, но все же опасался, что они пока преждевре-
менны. Роберту было уже трудно обмануться — огром-
ный соревновательный опыт, знание тех соперников,
которые пока оставались со мной в секторе, учет на-
пряженного и уже долгого поединка, его развития,
чувство состояния моих соперников — все это помогло
Роберту сразу выявить истинного победителя. По его
мнению, им был уже я.
Он не ошибся.
И даже тогда, когда Джон Томас взял 2.18 тоже
с первой попытки, он по-прежнему оставался прав
У меня оставался тыл, то есть выигранная попытка на
предыдущей высоте 2.16.
Рамбо на 2-18 споткнулся.
Поставили 2.20. Я почувствовал, что не сделаю уже
ни одного толкового прыжка. Смотрю на Джона То-
маса, он поглядывает на меня тоже При этом шутит,
оживлен, но уже явно расслаблен. Я тотчас понял, что
Томас не возьмет эту высоту тоже. Он уже настроился
на второе место и даже больше — он доволен им.
Все три попытки мы сбили. После этого крепко об-
нялись и поздравили друг друга. Джон радовался то-
му, что своеобразно продвинулся вперед — после
третьего места в Риме на этих Олимпийских играх он
теперь стал серебряным призером. Я был счастлив от-
того, что сумел сделать почти неосуществимое —
в своей самой наихудшей спортивной форме добился
самого почетного для каждого спортсмена звания —
’22
звания чемпиона Олимпийских игр.. Рамбо стал брон-
зовым призером...
Я стоял на высшей ступени пьедестала почета, по
бокам от меня стояли два громадны к американца То-
мас — 198 сантиметров, Рамбо — 201. Оба находились
гораздо ниже меня, но оказалось, что мы все стоим
на одном уровне...
Уже на этой почетной ступени ке я почувствовал
страшную усталость. Усталость, накопившуюся во мне
сразу за несколько лет огромного и постоянного на-
пряжения. Именно на этой ступеньке у меня впервые
шевельнулась мысль:
«А не пора ли уже уходить из спорта?»
Предел славы, итог всем предыдущим победам
для каждого спортсмена, по моему мнению, — победа
на Олимпийских играх. После нее спортсмен имеет
право с сознанием исполненной мечты и дслга перед
людьми уйти из спорта. Именно так многие и посту-
пают. Я не смог...
Я дал себе самый полный двухмесячный отдых.
Все это время я ждал в себе «тоски» по прежним за-
нятиям- Я ее дождался. Меня опять пс-тянуло в прыж-
ковый секгор. Я не мог ее не дождаться, я был все еще
очень молод. Тем более что впереди снова предстояла
целая полоса интереснейших стартов.
Понемногу опять входя в спортивную форму,
я умудрился не проиграть ни одного соревнования.
2.15—2.19 — вот мои основные результаты 1965 года.
Я уже потихоньку начал настраивать себя на 2 метра
30 сантиметров. Думаю, что этот рубеж пал бы тоже...
Поры зрелости в моей спортивной биографии еще не
наступило- Я считаю, что у меня были только «дет-
ство», «отрочес тво» и «юность»... В тридцать лет я пы
таюсь вступить в эту пору уже в третий раз.
12Э
Почему в третий, я расскажу позже. А пока мне
с ней все еще не везет.
3 октября 1965 года был мой последний старт.
На матче СССР — Франция я преодолел 215 санти-
метров.
4 октября прилетел в Москву. 5-го на стадионе
Московского института физической культуры провел
великолепную тренировку. Подвернулась моя сокурс-
ница Тамара Голикова. Мотогонщица. Попросил ее
подвезти домой. Согласилась... Сейчас думаю; знал
бы, где упаду, соломки б подстелил... Тогда я не знал.
Я сидел сзади Тамары на мотоцикле и строил планы
своих дальнейших выступлений на соревнованиях. Все
вроде бы складывалось не очень плохо. Москва вы-
глядела как нельзя под стать моему настроению. Толь-
ко что прошел дождь, свежевымытая, повеселевшая,
она отовсюду стсверкивала лужами.. Одну такую лужу
мы проехали перед Дворцовым мостом на Яузской на-
бережной. Юркнули в темный тоннель. На повороте
из него колеса скользнули» мотоцикл потерял опору
и ударился о бетонную бровку. Я вылетел из седла.
Вылетел в самом прямом и переносном смыслах. Пра-
вой ногой я попал в железобетонный столб. Тамара
пролетела мимо, впоследствии на ней не оказалось ни
одной царапины.
Потом я сидел под парапетом набережной и искал
свою правую ступню. Ее почему-то не было, метрах
в пяти валялся только один ботинок... Сзади что-то за-
скрежетало и завизжало... На меня чуть не наехал
вынырнувший из тоннеля грузовик. В полутемноте он
включил фары, в их свете я увидел рядом с собой
кровь и костные обломки. Сама ступня, оказывается,
была подо мной. Я сидел на ней. Я высвободил ногу —
она висела лишь на одних связках и сухожилиях...
124
Остановили какой-то «Запорожец». Я буквально взял
ступню в левую руку, на одной ноге проскакал к каби
не... Потом я сидел рядом с шофером и, продолжая
придерживать ступню, указывал, как быстрее проехать
в институт имени Склифосовского. Со ступни обиль-
но текла крсвь. Я еще ни разу не потерял сознание...
И даже когда доехали. У меня только в глазах стояли
7 ысячи, нет, миллионы ослепительных светлячков...
О том, что мне теперь будет не очень сладко, я по-
нял по первым вздохам, причмокиваниям и причита-
ниям пожилой сестры-сиделки.
— Что, тетя, — спросил я ее, — так уж все и плохо,
что ли?
— Не знаю, сынок, не знаю...
Она ответила совершенно искренне.
Потом пришел какой-то дежурный хирург, Он тоже
почмокал, покачал головой, поморщился и исчез куда-
то... Вместо него прислали, как я позже узнал, одного
из лучших хирургов института имени Склифосовско-
го — Ивана Ивановича Кучеренко. Лысый крупный
мужчина... Я попробовал улыбнуться ему, спросил:
— Спасете или отрежете?..
Он коротко покосился на меня, ответил:
— Наша фирма балалаек не делает...
Я же полагал, что уже все кончено. И, естествен-
но, не мог в тот момент предположить, что через три
года я опять все начну с самого начала...
ГОД ПРЕДОЛИМПИЙСКИЙ
Канун XX Олимпийских игр... В Мехико наша лег-
кая атлетика завоевала только три золотые медали,
Произошли ли в нем положительные изменения, на что
125
мы можем рассчитывать теперь в Мюнхене? Вот пред-
положения уважаемого мною человека — заслуженно-
го тренера СССР Г. В Коробкова:
«...Кто из наших легкоатлетов вышел на уровень
XX Олимпийских игр?
...Валерий Борзов в беге на 100 метров — 10,0 се-
кунд и 20,2 секунды на 200 метров, Евгений Аржа-
нов — 800 метров — 1.45,5 секунды. К сожалению, на
других дистанциях гладкого бега подобных кандидатур
пока не видео. А времени осталось в обрез, и на
чудеса надеяться уже не приходится...
...В тройном прыжке видна лишь одна кандидатура
олимпийского калибра — Виктор Санеев...
...В прыжках в длину назвать некого. 835 сантимет-
ров Игоря Тер-Ованесяна прочно «застряли» в таблице
рекордов СССР с 1967 года.
...В метании копьч можно рассчитывать на Яниса
Луеиса, в метании молота — на Анатолия Бондар-
чука.
—Когда начинаешь оценивать возможности наших
женщин, то становится ясным, что возможности эти
еще меньше, чем у мужчин. Кроме Надежды Чижовой
в толкании ядра и Фаины Мельник в метании диска,
возможно, Валентины Тихомировой в пятиборье, труд-
но сегодня назвать претендентов на медали.. »
Лично у меня представление о состоянии нашей
легкой атлетики таково. Верными олимпийскими пре-
тендентами на золото (подчеркиваю — претендентами,
а не чемпионами) я считаю лишь пятерых спортсменов:
В. Санеева, Я. Лусиса, Н. Чижову, Е. Аржанова, Ф. Мель-
ник На этих людей я надеюсь без оглядки, без огово-
рок, я уверен, чтб эти спорте мены высочайшего класса
на Олимпийских играх в Мюнхене составят достой-
126
ную конкуренцию ведущим легкоатлетам других стран
мира. Безусловно, есть и еще ряд кандидатов на призо-
вые места, но предположения в отношении их ненадеж-
ны, нестабильны и рассчитаны больше на счастливую
случайность. Например, неплохая группа прыгунов в
высоту —• К. Шапка, Р. Ахметов и Ю. Тар мак.. Группа
молодых атлетов в десятиборье: шестовик Ю. Иса
ков, метатели — Бондарчук и Гамский. Среди жен-
щин — В. Чулкова, А. Лазарева в прыжках в высоту,
Н. Бесфамильная в беге на 100 и 200 метров, Н. Чистя-
кова в беге на 400 метров, В. Тихомирова в пятиборье,
Т, Пангелова и Л. Брагина в беге на 1500 мет-
ров... Все.
Подведем итог.
Верных претендентов на звание олимпийского чем-
пиона — 5, неверных — около 10... А всего в легкой
атлетике будет разыгрываться 32 вида* Не выходя еще
на XX Олимпийские игры, мы уже их проигрываем
Я пишу это не для того, чтобы внести панику и
смятение в ряды тренеров, спортсменов и руководите-
лей нашей легкой атлетики. Пишу для того, чтобы
наконец прекратились безответственные разговоры по
поводу «благополучного* состояния этого вида спорта.
После зимнего первенства Европы в Софии ком-
ментатор Курашов почти взахлеб радовался победе на-
ших легкоатлетов, и благо бы только наедине с собой,
но еще и по всему Всесоюзному телевидению.. А что
было на самом деле? Мы действительно победили, но
побеждать было некого, Две сильнейшие команды Ев-
ропы — легкоатлеты ГДР и ФРГ — приехали на эти
соревнования в ослабленных составах. Команда ФРГ
привезла 44 человека — почти все новые и «необстре-
лянные» спортсмены. ГДР — только 18 легкоатлетов,
а мы — 50 и все свои лучшие силы... Телевидение здесь
12?
ни при чем, да и комментатор Куратов, наверное, то-
же, хотя он не мог не знать об истинной подоплеке
нашей «победы». Виновно здесь прежде всего тогдашнее
руководство всей нашей легкой атлетики. А если совсем
конкретно, то в большей степени бывший главный тре-
нер сборной СССР по легкой атлетике Попов. Он уча-
ствовал в рукозодсгве нашей легкой атлетикой уже с
1964 года, и ему, видимо, было удобно, когда по офици-
альным каналам печати, радио и телевидения его ра-
боту признают хорошей. Сам же он в той же пе-
чати, по телевидению или радио выступал крайне
редко — в лучшем случае раз в -полгода. Зачем из-
лишне «шумеч ь» и напоминать о себе? Вдруг что-нибудь
вскроется7
А вскрывается очень мйогое...
1.	Никакой работы не ведется по пропаганде легкой
атлетики.
Я иногда спрашиваю журналистов:
«Почему так мало пишете о легкой атлетике?»
«А что писать-то? — отве.ают. — Писать-то не-
чего».
«Так пишите о том, что писать нечего.. Почему
''издалось такое изложение7 До каких пор это будет
продолжаться7 Кто виноват в этом? Как это испра-
вить’»
На подобные призывы реагируют, как правило,
одинаково — многозначительно усмехаются.
Вот и получается:
Раньше, когда я прыгал только 215 сантиметров,
меня освистывали, а теперь это считается вполне при-
личным результатом Тер-Ованесян на протяжении
целого ряда последних лет с низким результатом
7 90 — 8 00 беспрепятственно выигрывает первенства
128
СССР, и ему нет конкурентов. (Кстати, за прыжки
в длину отвечал все тот же В Б Попов )
Наконец, почему были так скупы сообщения о тех
или иных предстоящих соревнованиях по легкой атле-
тике? Например, о матче гигантов США — СССР
1971 года? Ни прогнозов на этот матч, ни тренерских
соображений или какого-либо беспокойства... Как буд-
то бы это был не матч гигантов, а поселковые сорев-
нования...
С каждым годом на страницах газет, журналов все
меньше и меньше отводится места легкой атлетике.
У меня такое впечатление, что при подобном «руковод-
стве» ею лет через десять новое поколение молодых
людей вообще не будет знато и таком виде спорта,
как легкая атлетика, которая в свое время, оказывает-
ся, считалась еще и «королевой»... Уже сейчас иногда
раздаются недоуменные вопросы:
«Почему королева? С чего это взяли? Вот футбол —
это действительно король! Знаешь всех игроков, когда
кто играет, постоянно показывают по телевидению
транслируют по радио, даже еженедельник «Футбол»
есть. А легкая атлетика, она что — она же отомрет
скоро». Это не просто людское недомыслие, это страш-
нее, потому что признаки этого «отмирания» уже на-
лицо. Крупнейшие всесоюзные международные сорев-
нования по легкой атлетике проходят почти при пустых
стадионах!
Мы критикуем излишнюю рекламу в США, иногда
преувеличенную «возню газет и журналов» вокруг то-
го или иного спортивного г.оединка Однако это все
же лучше, чем просто гробовое молчание. Я уже рас-
сказы вал. как в Америке ос вещались в печати наши
состязания с Д, Томасом, Легкоатлетические манежи,
стадионы там были переполнены. Заполнены они гам
9 В Брунель
129
и сейчас. Почему’ Спортивный зритель в курсе всех
событий. Прошлых, настоящих, предстоящих, в том
числе иногда и не совсем приятных. В их свете он
имеет конкретное представление о конкурентах.
Он настроен на увлекательное зрелище, он живет им...
Что знает наш легкоатлетический зритель? Крайне
мало. Он понемногу, но неуклонно «испаряется». Ско-
ро останутся одни спортсмены, занимающиеся легкой
атлетикой. Чем черт не шутит — потом и они пойдут
на футбол.
2	В рядах организаторов и руководителей легкой
атлетики почти не ведется серьезной, принципиальной
критики и самокритики.
3.	Назрела потребность коренным образом и повсе-
местно перестроить устаревшую методику тренировок
легкоатлетов.
Г. Коробков в своей статье пишет:
«Резко меняется материально-техническая среда,
в которой протекают тренировочный процесс и сорев-
нования. Меняется легкоатлетическое ядро, его по-
крытие, оборудование- инвентарь, огромные стадионы
начинают уходить сначала под пленку, потом под
крышу. Легкая атлетика лишается своей традиционной
сезонности. В связи с чтим происходит ломка кален-
даря соревнований, расширение его временных границ,
появление соревнований в те периоды года, которые
раньше считались «переходными», общее увеличение
числа соревнований и т. д. Меняются и совершенству-
ются средства тренировок, средства восстановления,
представление о нормах тренировочных и соревнова-
тельных нагрузок, возможностях человеческого орга-
низма. Если мы не будем на уровне всех этих требова-
ний и не будем идти в ногу со временем, мы рискуем
отстать...»
130
Справедливые слова. А что у нас делается в этом
направлении?
4.	Бездумное обращение с календарем соревно-
ваний.
С 1960 по 1968 год количество соревнований по
легкой атлетике год от года возрастало, что способ-
ствовало росту рекордов и накапливанию соревнова-
тельного опыта спортсменов.
И вдруг резкий крен в другую сторону. Ничем не
оправданное свертывание календаря крупных всесоюз-
ных и международных соревнований в 1969—1970 годах
стало одной из главных причин кризиса легкой атле-
тики в 1970 году — потери гегемонии в Европе, про-
игрыша кубков Европы. Было упущено время, потерян
темп. Сегодня идет восстановление потерянной инер-
ции, постепенно вновь набирает темп календарь со-
ревнований, но положение не из легких. Теперь мы
уже в роли догоняющих.
Или, например, такой момент.
Если тренерский совет считает, что не стоит' зимой
соревноваться Я. Лусису, А. Бондарчуку. В. Ляхову’’ и
еще нескольким асам го это вовсе не значит, что
(отням молодых спортсменов также противопоказан
выход на старт зимой. Много новых имен могло по-
явиться на этих соревнованиях. Очень мало зимой
было соревнований по кроссу, остались без них и хо-
доки...
5.	Узкая специализация при подготовке легко-
атлетов.
Все реальные претенденты на титул олимпийского
чемпиона в Мюнхене — Санеев, Аржанов, Лусис, Мель-
ник и Чижова — все они обладают многоборной
подготовкой. С приличным результатом пробегают
100 метров, хорошо прыгают в длину, отлично развиты
9*
«31
в силовом и волевом отношениях. А таким, например,
надеждам, как В. Гаврилову и К. Шапке (я привожу
пример, более близкий мне), при всей их одаренности,
перспективности на сегодняшний день не хватает са-
мого обычного — должной физической силы и спор-
тивного характера. В этом направлении в оставшееся
время можно сделать очень многое, и старшему тре-
неру прыгунов в высоту Ю. Чистякову именно на это
нужно направить все свое внимание. Пока оба эти
легкоатлета обладают только отличной прыгучестью
и хорошей техникой. Для спортсмена, намеревающе-
гося выиграть Олимпиаду, это не густо. К сожалению,
подобных узких «специалистов» только по своему ви-
ду в нашей сборной предостаточно.
6.	Есть ли у нашей легкой атлетики традиции, по-
мимо традиционных соревнований?
7.	Где, как делятся и делятся ли наши ведущие
легкоатлеты своим тренировочным и соревнователь
ным опытом со спортсменами низших разрядов?
8.	Имеем ли мы полное представление и заботимся
ли о будущей замене в нашем виде спорта?
Я имею в виду детей, детские легкоатлетические
секции. Лишь недавно в стране появилось около
25 специализированных спортивных школ. И очень
мало в них отводится места легкой атлетике.
Какой из всего этого вывод? Г. В Коробков делает
такой:
«...Год... Это срок и большой и маленький. Но мне
кажется — достаточный, чтобы сделать решающий фи-
нишный спурт..»
Мне так не кажется. «Финишный спурт» сделать
можно и нужно. Некоторым нашим кандидатам на зо-
лотые медали в Мюнхене зачастую не хватает должной
серьезности, большей требовательности к себе и от-
132
ветственности предстоящей миссии. Тренеры, сами
спортсмены должны, обязаны настроить себя на побе-
ду за каждое призовое место на Олимпиаде Не сом-
неваюсь, что эта крайне необходимая работа будет
проделана и принесет свои плоды. Однако «решающий
финишный спурт», видимо, нам предстоит еще не скоро,
а точнее после Мюнхена. XX Олимпийские игры далеко
не последние для нашей легкой атлетики, но победу
на последующих Олимпиадах мы должны готовить уже
сегодня, сейчас, до нгшего предстоящего общекоманд-
ного поражения. Готовить не «штурмовщиной», а глу-
боко, на несколько лет вперед, всесторонне, серьезно
и принципиально. Готовить, трезво осознавая свси си-
лы, неустанно отыскивая возможности их увеличения,
постоянно вскрывая недостатки в своей работе и твер-
до устраняя причины, их порождающие.
Вот несколько моих предложений:
1.	На страницах спортивной печати, в частности
в газете «Советский спорт», в самое ближайшее время
организовать большой, принципиальный разговор о со-
стоянии нашей легкой атлетики, предоставив слово
тренерам, спортсменам спортивным журналистам. Ре-
дакции «Советского спорта» следует сделать ряд
основных выводов и предложить их на рассмотрение
Федерации нашей легкой атлетики.
2.	Лучшие тренеры, спортсмены на страницах на-
шего ежемесячного журнала «Легкая атлетика» должны
больше обмениваться самсй передовой методикой тре-
нировок, соревнований и шире поднимать проблемы
технического оснащения спортивных баз и стадионов.
3.	Быстрее и пов» еместио постараться ввести на
спортивных базах и стадионах рекортановое покрытие.
Это сложно, дорого — все понятно. И все же непозво-
лительно долго мы не используем у себя это новое
133
достижение спортивной техники. На зарубежных ста-
дионах рекорт ан был положен еще ди Олимпийских
игр в Мехико. Мы же лишь совсем недавно обзавелись
подобным покрытием в Лужниках, манеже братьев Зна-
менских и на базе «Труда» под Подольском. Это край-
не мало. Рекортановая дорожка не прихоть моды, она
следствие развития легкой атлетики. На прошедшей
Спартакиаде народов СССР В Борзов добился на ней
выдающегося результата — нового рекорда Евро-
пы в беге на 200 метров — 20,2 секунды. Он так
и сказал:
— Прежде всего благодаря новой рекортановой
дорожке,..
4.	Тщательнее продумать календарь соревнований.
Составить его с тем расчетом, чтобы каждый из наших
ведущих легкоатлетов в среднем в год участвовал не
меньше чем в ЗС—40 всесоюзных и международных
стартах.
5.	Шире организовывать соревнования по отдель-
ным видам легкой атлетики. У нас уже есть такое
хорошее начинание, как состязания прыгунов в высо-
ту на «приз Шавлакадзе», «приз Большова» или «ме-
мориал Степанова». Подобные призы и мемориалы
следует ввести и по остальным видам легкой атлетики.
У нас хватает достойных имен: Лусис, Откаленко, Куц,
Клим. Крепкина, Озолина, Чижова, Кузнецов, Болот-
ников и т. д.
6	Взягь за правило привлекать мировых звезд
легкой атлетики на все наши Kpj пные всесоюз-
ные соревнования. Привлечение подобных звезд
необходимо стимулировать — достойные призы и
подарки.
7	Попытаться на примере руководителей легкой
атлетики в США организовать у себя открытое пер-
134
венство СССР. То есть для обострения борьбы и уве-
личения спортивных результатов предоставить любо-
му ведущему леисоатлету мира возможность завое-
вать титул чемпиона Советского Союза. Польза
подобных открытых первенств СССР для меня несо-
мненна:
а)	мощный стимул для наших легкоатлетоз отстоять
звание чемпиона своей державы;
б)	приток на легкоатлетические соревнования боль-
шого количества зрителей.
8.	Обеспечить в нашей стране достаточное ко-
личество специализированных школ по легкой ат-
летике. С самого раннего возраста уделять в них
внимание многоборной подготовке будущие легко-
атлетов.
9.	Восстановить наши некоторые неплохие тради-
ции. Например, такие, как более тесный контакт
наших ведущих спортсменов с самыми разными сло°ми
населения нашей страны. И одновременно своеобраз-
ный отчет этих спортсменов перед своим народом.
Особенно перед молодежью-
В 1961 — 1962 годах по инициативе комсомола
я много ездил по Ворошиловградсксй обяасти. Имен-
но оттуда я вышел как спортсмен. В 1963 году в этом
начинании меня поддержали Игорь Тер-Ованесян и
Петр Болотников- Вместе с ними мы объездили мно-
жество шахт, поселков и небольших городков. Уверен,
что подобные поездки принесли свои плоды, и нема-
лые. Благодаря хорошо организованной информации
е печати, по радио и телевидению, на стадионах или
собраниях этой области всегда оказывалось много на-
роду. И наверняка не один из них пришел потом
в легкую атлетику или вообще в спорт. Я готов пер-
вым восстановить подобную традицию.
135
10.	Необходимо самым лучшим образом продумать
практику Организации и проведения спортивных сбо-
ров. И особенно в канун очередных Олимпийских игр.
Вопросы жилья, питания спортсменов все еще нередко
остаются вопросами. Мы уже давно живем в тех усло-
виях когда ведущим спортсменам страны в периоды
усиленных тренировок можно и нужно предоставлять
отличные жилищные условия и хорошее питание.
У нас же зачастую таких спортсменов селят по пять-
шесть человек в одной комнате и вдобавок где-нибудь
в привокзальной гостинице. Питание нередко органи-
зовывают в самой заурядной столовой, с самой нека-
чественной пищей. Лично я, напр лмер, всегда тотчас
уезжал с подобных «сборов» и готовился к соревнова-
ниям сам.
Некоторые тренеры в моем виде спорта выска-
зываются за проведение спортивных сборов по
отдельным видам. Так, мол, все проще органи-
зовать. Я с этим не согласен. Наша команда
должна быть вместе. Это всегда должен быть
единый, монолитный коллектив. Как в трудностях,
так и во всех своих радостях. Именно ему —
коллективу, а не каждому в отдельности придется
отстаивать честь нашей страны на Олимпийских
играх.
Я обращаюсь к партийным, хозяйственным и осо-
бенно комсомольским организациям, которые должны
повсеместно помочь нашему спорту в решении как
самых крупных, так и самых повседневных вопросов.
Начиная с усиления и улучшения агитации и пропа-
ганды нашего спорта и кончая содействием в устрой-
стве нормальных номеров в нормальных гостиницах.
Предстоящие Олимпийские игры — это арена, где
в конце концов решается спортивная честь всего на-

шего народа. И мы все должны быть кровно заинтере-
сованы, чтобы эту честь сохранить на самом достойном
уровне..
ВОЗВРАЩЕНКЕ
Я обещал объяснить, почему в спорт мне прихо-
див ся возвращаться уже трижды...
Первый раз я вернулся в прыжковый сектор после
Олимпийских игр в Токио. Накопившаяся годами
усталость плюс самый благовидный повод (победа на
Олимпиаде) в то время почти склонили меня к реше-
нию, что ухсдить из спорта надо именно сейчас Позже
будет поздно Многие в отношении подобных поступ-
ков и по сей день говорят: главное, это не упустить
момент. Мне стоило немалых внутренних усилий
победить в себе тогда это желание. То есть
уйти красиво, оставив после себя память то.лько как о
победителе.
Уже известно: человек проверяется не только в не-
счастье, но и в благополучии. Победа над собственным
благополучием значит ничуть не меньше, чем победа
над своей болезнью или большим горем. Трудность по-
добной победы усугубляется еще и гем, что окружаю-
щим ее не видно. О ней зачастую знаешь один только
ты, для других же она, напротив, выглядит порой как
поражение, в лучшем случае просто как глупость или
недомыслие...
Второй раз я возвратился после катастрофы, то
есть три года спустя, после окончательного излечения
у Гавриила Абрамовича Илизарова.
Помню, как первый раз пришел в зал. В зал совер-
шенно пустой. Я один. Я еще всех и всего стеснялся.
137
Нога моя, находившаяся два с половиной года в гипсе,
перенесшая бесконечное количество операций, была ху-
дой, искромсанной и дряблой. Я был своеобразным
дистрофиком на одну ногу. Ее надо бы\о еще «зака-
чать», то есть нарастить мышечную массу и вернуть ей
былую силу. Однако нетерпение мое — проверить уже
сейчас, на что я все-таки способен, — оказалось пре-
выше. Я noct авил планку...
Поднял ее на высоту более чем скромную — 1 метр
50 сантиметров. Я ее перепрыгивал еще в 13 лет. Я по
лагал, что это как раз тот минимум, от которою я по-
немногу начну поднимать планку выше. Букпально че-
рез несколько минут, совершив пять-шесть прыжков
подряд, я понял, что переоценил свои силы. Я ни разу
не перелетел через эту высоту...
Прыгал я, правда, с двух шагов, опасаясь за ногу,
но это ничего не меняло. Я совершил еще прыжков
двадцать, и все они были неудачными. Я действо-
вал как автомат. Глядел несколько секунд на план-
ку, пробегал два шага, сбивал ее и опять возвра-
щался на место. Снова глядел, снова разбегался, снова
сбивал и снова возвращался. Я сам не знал, когда это
кончится...
Меня охватило от чаяние — я столько лет мучился,
чтобы вернуть себе ногу, и вот результат!.. Меня
бесила бессмысленность моего трехлетнего сопротив
ления своей болезни. Мне на какой-то момент за-
хотелось даже опятт сломать свою ногу. Больница
казалась мне теперь уже счастьем, она хоть давала
какую-то надежду, иллюзию на будущее. А несчастье —
всегда реальность. Я наконец столкнулся с реальностью,
и она тотчас отняла у меня и надежду, и самую послед-
нюю иллюзию. От всего этого меня охватила страшная
злость. На самого себя, свою дистрофичную ногу, на эти
138
проклятые прыжки, на всех отступившихся от меня
людей, на все, что повергло меня в теперешнее состоя-
ние... Я опять встал перед планкой и до что, послед-
ними словами обругивал ее. Потом побежал и с огром-
ным трудом перелетел по другую сторону. 1.55 .. Через
десять минут — 1.60... Еще через полчаса — 1.65,
И так продолжалось бы без конца, если бы я
не стал валиться с ног и уже почти ничего
не видеть и не соображать от усталости... С тре-
нировки я шел неудовлетворенный. Мне уже не дава-
ла покоя мысль об огромной предстоящей работе От-
сгупать было некуда, и мне теперь ничего нс остава-
лось, как только выполнять, выполнять и выполнять эту
работу.
Через месяц тренировок, когда я уже начал зани-
маться с Юрием Николаевичем Чистяковым, я осме-
лился привести в зал одного «зрителя». Это был кумир
моего детства — Игорь Кашкаров. Почему именно его7
Во-первых, он был человеком доброжелательным. Во-
вторых, он сам пережил серьезную травму, после кото-
рой сумел вернуться в прыжковый сектор Я хотел по-
лучить от него совет, а вместе с ним и «добро». По-
бежденный в неоднократных состязаниях, мой бывший
кумир вновь стал для меня самым большим авторите-
том. К тому времени я успел значительно «закачать»
свою истерзанную ногу и вообще очень быстро стал
восстанавливать прежний уровень физического раз-
витие.
После моего первого неистового штурма 150 сан-
тиметров я больше не прыгал. Теперь мне бы ло крайне
интересно узнать, сколько прибавил только за счет
одной физической подготовки
Поставил сразу 1 метр 80 сантиметров . С четвер-
той попытки взял... Попробовал 185 — шесть попыток,
IJ9
все неудачно... Кашкаров все это время сидел в сторо-
не на скамейке и, наблюдая за мной, молчдл. Наконец
Встал и прот янул мне руку.
— Полный порядок... — сказал он, улыбнувшись. —
Поверь мне, я вижу...
А я и пригласил его, потому что верил...
Он не ошибся... Еще через полмесяца я прыгнул
уже 1 метр 90 сантиметров. А неделю спустя на стадио-
не «Юных пионеров» решился на показательную тре-
нировку.
Позвал я на нее всего нескольких человек — толь-
ко самых близких друзей и знакомых, — а когда при-
шел на стадион, увидел уйму народу... Сразу очень за-
волновался — я уже успел отвыкнуть от такого количе-
ства зрителей. Потом, предстать в невыгодном све-
те перед близкими людьми — это еще полбеды,
но вот перед таким количеством посторонних...
Оказывается, пришли еще и работники легкоатле-
тической федерации, фоторепортеры, журналисты и
даже несколько иностранных гостей. (В то время в
Москве проходил Международный легкоатлетический
турнир.)
Я намеревался преодолеть 2 метра Надеясь, что они
мне помогут, я тогда собирался прыгать в своих старых
латаных перелатаных шиповках, в которых когда-то ус-
тановил свой последний рекорд — 228 сантиметров.
На поддержку своего тренера Юрия Николаевича Чис-
тякова я тоже очень рассчитывал... Очень скоро я по-
нял, что все мои опасения насчет зрителей оказались
напрасными. Это бы ли не те люди, которые пришли по-
смотреть на меня только из чистого любопытства. Все
наши прыгуны — Валентин Гаврилов и Валерий Сквор
цов, американский — Костелло, массажист из США Боб
Уот (ин мне отмассировал правую ногу), Гавриил Ви-
140
уже лежал по другую сто-
щ ойден тот pj беж, после
ггала обычной для меня во
тальевич Коробков, который бегал с места на место,
страшно переживая за меня, все, абсолютно все эти
«зрители* хотели мне только одного — удачи, самой
полной победы над самим собой...
Начал с 1 метра 75 сантиме гров... 18С, 185, 190 —
все эти высоты прошел с первой попытки... На 196 за-
стопорился. Удалось взять только с четвертого раза...
Посовещался с Юрием Нш олаевичем Чистяковым на-
счет двух метров. Он сказа. , что я вполне к атому се-
годня готов, можно... Пост?; ил 2 метра и еще 5 милли-
метров сверху — для запаса . Перед второй попыткой я
уже твердо знал, что прет голею планку.. Так оно и
случилось. Минуту спустя I
рону на поролоновых мата и смотрел на нее снизу.
Она не шевелилась.. Был
которого я, окончательно пЛверил в свое возвращение.
Очень скоро эта высота
всех пока еще довольно скЛгмных соревнованиях-.
Следующая была 206. 'же в состязаниях более
крупных и с такими серьез ыми соперниками как Ва-
лерий Скворцов и Лев Ти иков. Удалось мне тут за-
нять уже и место — тр гье...
Потом новые планы, нс ые тренировки, новые на-
дежды... Потом все оборвал! сь снова...
Теперь уже на левой —
коленную связку... Она и раньше была у меня надорва-
на и на протяжении почти всей моем спортивной жиз-
ни время от времени побаливала Те терь же, после трех-
летнего больничного бездействия, успев отвыкнуть от
больших нагрузок (а я как раз в тот момент начал под-
ходить к высоте 2 метра 10 сантиметров}, эта связка
не выдержала и порвалась окончательно ..
Теперь я уже почти не отчаивался — или потому,
что устал от неудач, или потому, что уже привык к
14!
толчковой ноге — я порвал
ним .. Во всяком случае, на операцию (какую по сче-
ту?!) я ложился с прежней мыслью:
«Вернуться опять в сектор...»
И вернулся... Вот это и есть мое третье возвращение
Оперировал меня московский хирург Башкиров.
Он мне сделал надрез на левом бедре, извлек часть
фасции и дошил ее на колено к порванной связке...
Три месяца спустя я вновь уже был в зале...
На сегодня после этой операции прошло чуть боль-
ше года. Я успел опять войти в спортивную форму.
На соревнованиях ь Московском институте физической
культуры я не так давно прыгнул на 2 метра 7 санти-
метров. То есть на сантиметр превысил свой самый выс
ший результат после второго возвращения... Сейчас про-
должаю тренироваться под руководством все того же
Юрия Николаевича Чистякова. Бывшая поломанная но-
га у меня окончательно поправилась, но отстает в сво-
ем развитии теперь уже другая. Ее надо «закачать»
тоже. Наученный горьким опытом, стараюсь теперь де-
лать это очень осторожно. Мои планы... Надеюсь на
результат порядка 210—213 сантиметров. Потом по-
немногу двину дальше..
Рассчитываю ли я превысить или хотя бы повторить
свое наивысшее достижение — 2 мегра 28 сантиметров'
Нет. Но я очень хочу попасть в сборную команду Со
ветского Союза, чтобы снова вступить в единоборство
с сильнейшими прыгунами мира. Еще мечтаю попасть
на Олимпийские игры в Мюнхен... Удастся ли мне все
это — не знаю. Я знаю только одно: я буду делать
все, что от меня зависит, чтобы эта мечта стала реаль-
ностью.
I Тередко от людей, не совсем посторонних, мне при-
ходится слышать примерно следующее:
— Неужели еще не надоело?
142
— Нет, ты мне объясни, зачем все это тебе нужно?
Еще славы’..
— Ты или упрямец, или обычный фанатик...
Действительно, зачем? Еще славы?.. Фанатик7.. Или
же я, как самая обычная обезьяна, просто уже не могу,
чтоб не прыгать?..
Не славы хочу я... Победы... Без этого скова ни од-
ну человеческую жизнь нельзя назвать полноценной.
Человек рожден, чтобы побеждать. Самого себя, сопер-
ника, закостеневшее мнение большинства, природу...
Иначе жизнь его просто бессмысленна,
Что касается фанатичности — хожь. Меня поддер-
живает вера. Вера тех людей, которые присылали мне
в больницу письма. Людей, которые, останав кивая меня
на улице, совершенно искренне интересуются здоровь-
ем, моими тренировками, которые так же искренне со-
переживают мне во всех неудачах и радостях. Они ве-
рят и хотят в меня верить дальше. Именно эта вера
придает мне силы. Я не имею права обманывать их на-
дежды.
Все в том же фильме <•Спорт, спорт, спорт» не по-
мню уже кто высказывает такое предположение на-
счет моего будущего:
«Ну, 2.10... Пусть даже 2 метра 15 сантиметров!
Больше нет. Больше он уже никогда не прыгнет.
А такие «высоты», я думаю, теперь уже никого не
интересуют... Как всех нас, так и ею самого, на-
верное...»
Да, пусть только 2.15, и ни на сантиметр больше!..
И все же меня эта высота очень интересует... Для ме-
ня это не просто сантиметры. Для меня это прежде
всего рубеж уважения к себе как к настоящему спортс-
мену, а значит, и как к человеку. Не так уж это и ма-
ло, по-моему.
143
Я скажу большее: уважение к себе как к человеку,
уважение тебя другими людьми, их заинтересованность
в твоей судьбе — это тоже высота. И высота ничуть не
меньшая, чем моя прежняя — 2.28. Ради нее стоит жить
и бороться дальше. Я счастлив, что нашел для себя
эту высоту. Ее можно покорять беспрерывно..
ПРЕДЕЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ <ВЫСОТЫ>
Меня иногда спрашивают.
— Можно ли прыгнуть на два метра пятьдесят сан-
тиметров?
Отвечаю:
— Да, можно.
— А три метра?
— Все бывает...
— А десять??!
Если бы я ответил «конечно», меня бы, наверное,
спросили «а сто?», и так без конца.
Меня поражают подобные вопросы. Мне это напо-
минает Манилова, который мечтал ходить по мостику,
выстроенному от земли к луне. То есть стиснутый
собственной леностпю мышления, человек пытается в
этих рамках рассуждать о будущем Но самое худ-
шее — подобные люди и распространяют в первую
очередь мнение об ограниченности этого будущего.
Мол, был человек обезьяной, так и останется. С той
лишь разницей, что в шляпе...
А еще удивительнее вот что:
Когда ему доказывают, что «мостик» между Землей
и Луной уже проложен он отвечает:
— А настоящего-то моста все равно ведь не по
144
ное время ушли в
вно не прыгнули!. Зна
строили!.. А на ракетах это что — это каждый дурак
может...
То же самое наверное и о спорте.
Когда люди подступят к рубежу три метра (прыжки
и высоту), вполне может быть, что наша цивилизация
начнет расселяться по другим планетам. У человече-
ства появится масса новых виН>в спорта, ко горых про-
сто невозможно себе и пр щставить. Может слу-
читься, что прыжки в выс! ту станут анахрониз-
мом и отомрут, как в
прошлое состязание на колесницах с поя в пением авто-
мобильного транспорта... И в? : же подобный, человек
восклицает:
— А деся гь метров- го все р
чит, предел человеческой выс< -и все же существует?!
И все же предела человечен сой высоте нет... В этой
1 лаве я попытаюсь доказать ат»
Но сначала о том, что мы i е уже на сегодня знаем
о возможностях человека !
На лекции по патологичес й анатомии в Москов-
ском институте физической х льтуры пам как-то рас-
сказали такой случай.
Война. Одному командиру
приказано удерживать определ нный участок леса. Обе-
щали прислать подкрепление. Подкрепление не присла-
ли, наши войска как раз отступали в го время. Взвод
продержался больше двух недель и был весь уничтожен
фашистами. Раненный в ногу, остался лишь один коман-
дир. Плен... Концентрационный лагерь... Потом побег...
Неудачно... Этот человек попробовал во второй раз,
поймали снова В третий! То же самое. Вдобавок при-
1 розили уже расстрелом... Он решился и в четвертый
раз!.. Теперь удачно... К своим этот человек пробирал-
звода и его людям было
19 В Bpvnejn,
145
ся около двадцати дней.. Только ночами. Днем, как
зверь, прятался в какое нибудь укрытие... Питался толь-
ко тем, что попадало под руку. Травой, корой, коренья-
ми, щавелем... В общем, когда он переполз линию фрон-
та, вес его составлял немногим более 60 килограммов.
Раныче же он, как у борца тяжелого веса, равнял-
ся ПО!.. Лектор не хотел говорить нам, кто это был,
но мы добились. Бывший декан спортивного факульте-
та Московского института физической культуры заслу-
женный мастер спорта и заслуженный тренер СССР
Алексей Захарович Катулин,.. Я не был знаком с ним,
но нередко видел его. Хмурый, грузный человек, чуть
прихрамывает. Первокурсников держал в постоянном
трепете.
— Стипендию получаешь? — спрашивал.
— Получаю.
— Снимем! А ты?
— Нет.
— Тебя выгоним.
Однако ничего никогда не снимал и никого не
выгонял, да и видом своим не пугал особенно. От стар-
шекурсников всем уже было известно, что это добрей-
ший человек.
Об этом случае я рассказал как о примере огромных
человеческих резервов терпения, выдержки и выносли-
вости. Несколько строчек как о человеке я не мог не
сказать. Подобные настоящие люди в самом полном
смысле этого слова не з ак уж и редки в нашем спорте.
А это главное — именно они в конечном итоге и со-
ставляют его сущность.
Еще пример человеческих возможностей.
Тренер западногерманской команды легкоатлетов
провел интересный эксперимент на обычные приседа-
ния Его воспит анники как раз в то время находились
146
в подготовительном периоде и проделывали массу вся-
ких общеразвивающих упражнений.
На одном из своих занимающихся он провел свое-
образное психологическое воздействие. Он его спра-
шивал:
— Ты сейчас присел около восьмисот раз... Почему
зы вдруг закончил приседания?
Ученик отвечал:
— Просто не могу больше.
— Почему?
— В ногах свинец, перед глазами круги. Чувствую,
что, если еще хоть раз присяду, умру...
На протяжении двух недель треп ер его убеждал:
что человеческая мышца в принципе способна на
неограниченную работу...
что при таком напряжении, как обычные приседания
на двух ногах, и тем более...
что надо суметь себя пересилить ..
что «умру» — это от распаленного в эображения.
От него же и «свинец» и «круги» перед глазами...
что главное — преодолеть это надо только один
раз, потом уже все гораздо легче—
Не помню, какие еще доводы приводил этот тренер,
но его воспитанник после ряда подобных бесед присел
более 4800 раз! И кончил приседать только потому,
что ему нужно было идти на работу..
Теперь йоги... Что они умеют?Безболез яенно пере-
носить очень низкую и очень высокую температуру, на
несколько часов прекращать дыхание, заживлять на гла-
зах людей внутренним воздействием собственную ра-
ну, останавливать сердце, заставлять себя не ощущать
боли и еще очень многое .
Не думаю, чтобы все это было сплошным шаман-
147
10*
ством, хотя авантюристов везде хватает, и особенно
в новой области.
А вот примеры легкообъ чинимого «шаманства»:
В древности японские врачи умели вырывать зубы
у своих пациентов пальцами!.. Самыми обыкновенны-
ми, мягкими человеческими пальцами... Как же это им
удавалось? Опять же только за счет ежедневной работы
над собой. Они тренировались — вбивали в щель дос-
ки клинышек и дергали его оттуда. На следующий день
забивали чуть глубже и ьырывали снова... И так на
протяжении пяти-шести лет... В общем, пока не дохо-
дило дело до самого зуба, диплом врача в то время ни-
кому не давали.
Общеизвестен случай (в самых различных интерпре-
тациях) с девяностолетней женщиной... Она, еле-еле
поднимавшаяся по ступенькам лестницы на второй
этаж, во время пожара очень легко выбросила в окно
свой сундук, на котором спала до этого и в котором
было все ее состояние.
Случай с Алексеем Захаровичем Кат улиным и де-
вяностолетней женщиной — эго те случаи, когда в ре-
зультате острой жизненной необходимости организм
человека вдруг мобилизует свои дополнительные ре-
зервы.
История с воспитанником западногерманского тре-
нера, с японскими врачами — это уже сознательное из-
влечение своих резервов.
Йоги — вот кто пока больше всех имеет представ-
ление о человеческих возможностях... Мы по-прежнему
отмахиваемся от их «чудачеств», и совершенно напрас-
но. Отмахнуться можно от их религиозности, а вот ме-
тодику их «шаманств» не мешало бы взять себе на во-
еружение.
148
Есть у нас в Советском Союзе два интересных че-
ловека — Михаил Куни и Вольф Мессинг. Сколько на
своем веку эти люди претерпели ярлыков и наклеек —
колдуны, обманщики, авантюристы!.. И только совсем
недавно про них начали писать, что это, как оказалось,
совершенно нормальные люди. Но один из них с дет-
ства наделен хорошей зрительной памятью, другой по-
вышенной чувствительностью... Михаил Куни пишет,
что обнаружил свою способность совершенно случай-
но — сосед по парте рассыпал коробок спичек... Он
раз вз1 лянул и говорит: «Тридцать одна». Подсчитали —
точно! Попробовали с другим количеством, и снова пра-
вильно...
Этот пример я привел к тому, что очень многие «
многие люди обладали или обладают сейчас целым
рядом различных природных способностей. Но где они
все — эти люди?.. Мы знаем только о единицах!..
Когда наблюдаешь за выст^ттлениями Куни или
Мессинга, поражает их предельная собранность,
самодисциплина и целеустремленность... Куни так и
пишет:
«Во время выступления я как бы включаю в себе
рубильник всех возможностей психики, воли, обострен-
ной наблюдательности...»
Именно воля, огромный труд и самодисциплина по-
могли этим людям допиться успехов на своем поприще.
Как забавные анекдоты мы рассказываем, например,
друг другу о врожденных математических способностях
людей, кот орые через две-три секунды после вопроса:
«Какой день был 13 февраля 348 года до н. э.?» — отве-
чают: «Пятница». Очень долго потом высчитывают, и
точно — пятница!.
Или как великий физик Ампер в четырехлетием
возрасте, не зная математических правил, указал своему
14«

отцу на ошибку в расчетах по выплате заработной пла-
ты своим рабочим...
Пересказывая друг другу эти истории, мы на миг
поражаемся и тут же забываем об этом под грузом
своих повседневных згнягий. Отомстит нам время за
это или нет — не знаю... Знаю точно одно: развитие
науки, техники, искусства обязательно подтолкнет нас
к более пристальному рассмотрению своих психических
резервов и «неиспользованных возможностей». Жаль
только, что уже не сегодня...
Ведь, даже если одно только осознание того, что ты
не полностью «выложился» и что ты способен гораздо
и гораздо на большее, лично мне, например, о<ень по-
могает. Что делает спортсмен из года в год, прибавляя
к своему личнсму рекорду по сантиметру или отнимая
от него по секунде?.. Общеизвестно уже: в первую оче-
редь преодолевает свой «психологический барьер».
Но преодолевают ли его многие на самом деле?
Готовят ли они к этому свою центральную нервную си-
стему?
Зачастую нет. И получается, что вся надежда у них
(некоторых спортсменов) прежде всего только на креп-
кие руки и ноги! А ноги (это тоже общеизвестно),
как правило, сами по себе ничто, если голова, вместо
того чтобы работать, становится для них только лишней
тяжестью.
Непосредственно перед состязанием я, например,
уделяю психологической подготовке до 80 процентов
всего времени. За неделю уже вообще перестаю прыгать
через планку,.. Значительно снижаю нагрузку — до той
степени, чтобы только поддерживать мышечный тонус.
За день до соревнований провожу имитационную тре-
нировку без планки. Наконец за всю эту неделю я пы-
таюсь внутренне «растормозитьсяа. Играю в шахма
ISO
ты, хожу в кино, могу вдруг поехать на ры-
балку, посидеть в кафе, сходить на футбол. Б общем,
все эти дни состоят у меня из праздного времяпрепро-
вождения.
«Строжайший режим, диета» — на эти понятия ста-
раюсь не обращать внимания Я выполняю их неосо-
зн анно, То есть создаю себе впечатление, что поступаю
во всем только так только потому, что прежде всего
этого хочется мне, а по^ом уже и режиму и диете.
Всю неделю стараюсь выспаться... Как правило, мне
это удается. Был случай в Токио (я обещал о нем рас-
сказать), когда от нервного перенапряжения я не мог
спать подряд двое суток. Тогда я позволил себе выпить
стакан спирта. Я абсолютно не опьянел, но уснул как
ангелочек... Разумеется подобный способ борьбы с
нервным перенапряжением я не советую никому возво-
дить в систему, он может быть уместен лишь как ис-
ключение. Спортсмену нельзя пить не просто по каким-
либо моральным соображениям, а прежде всего по гому,
что алкоголь является с воеобразным анестезирующим
средством Человек теряет координацию полностью или
частично (в зависимости от степени опьянения) толь-
ко потому, что резко притупляется чувствительность
его нервной системы. Подобные систематические
притупления приводят к деградации мышечного ап-
парата.
Хочу дать еще один совет: если спортсмен не может
уснуть в пос \еднюю ночь перед состязанием, пусть он
не отчаивается и не «распаляет» себя. Последняя ночь
поч^и ничего не решает, потому что настоящая уста-
лость всегда накапливается пос гепенно.
Я нередко прибавлял к своему тренировочному ре-
зультату на соревнованиях от 8 до 17 сантиметров.
Так же нередко я слышал упреки в свою сторону.
151
Мол, Брумель прыгает «на хапок». Мол, я (какой-ни-
будь прыгун) только еще вчера на той же тренировке
прыгнул гораздо выше, а он (это я) вышел себе на со
ревнования и «под кураж» обыграл меня... А дальше:
мол, он (опять же я) так долго не протянет...
Я доказал обратное. Я шесть раз побивал свои же
собственные мировые рекорды, И только потому, что
я никогда не прекращал ни одного соревнования до са-
мого конца — теперь уже своего «поражения» перед
планкой... Тем самым я «щупал» следующую высоту и
готовил себя к ее штурму по пословице «не упадешь,
не научишься». А штурмовал я свои рекорды свыше
30 раз и не боялся, что не «протяну» или «вытяну но-
ги», Не потому, что я такой смелый. Я знал, что выды-
хаются прежде всего на тренировках, и в первую оче-
редь морально...
Зачем упрекать в том, что я прыгал «на хапок» или
«под кураж», либо от плохой зависти, либо от недо-
мыслия... Да, за счет соревновательной обстановки я
мог значительно прибавить к своему тренировочному
результату. Однако этот «кураж» я всегда тщательно
в себе готовил. 2.28... Как я пошел на установление
этого рекорда?
Дней за семь на стадионе ЦСКА решил проверить
свои силы. Разбегаюсь нормально, отталкиваюсь тоже,
а результат только 2.13, «Нет, — думаю, — так я вы-
соко не прыгну». Ушел домой. Расстроенный.
На другой день явился туда же снова. «Не может
все-таки этого быть, — решил. — Ведь чувствую же, что
рекорд готов! Откуда же 2.13?» Тщательно проверил
сектор, обнаружил небольшой скат. Все выровнял, раз-
бежался — 2.20!.. Только после этого я явился в Луж-
ники с нзмеррнием побить свой прежний рекорд
2 метра 27 сантиметров.
152
Что я хочу этим сказать?
Для того чтобы «выколотить» из себя новые резуль-
таты, их надо подготавливать. Как физически, так й
психологически. «Психология спорта» — к сожалению,
у нас еще самый отсталый участок...
Внушение, самовнушение... Мы о них почти ничего
не знаем... А Куни, излечивший себя от недуга посред-
ством только одного самовнушения, так и говорит.
«Вспоминаю слово Гиппократа о том, чч о во враче-
вании немаловажную роль играет самовнушение... По-
зволю себе несколько изменить эту формулу: во вра-
чевании самовнушение играет важнейшую роль...»
А я себе позволю добавить: в спорте — почти ре-
шающую...
Интересная история в этом отношении произошла
с лучшим сегодняшним бегуном страны Сашей Брат-
чиковым.
Он когда то играл в футбол за сборную юношескую
команду Москвы. Играл довольно успешно и считался
одним из перспективных молодых футболистов. Но од-
нажды, во время очередного, но более тщательного ме-
дицинского осмотра у него неожиданно обнаружили
врожденный порок сердца. Ему тотчас запретили вся-
кие занятия спортом, из команды он был исключен то-
же... Саша был травмирован прежде всего психически
и тяжело переживал это буквально свалившееся на не-
го несчастье. Но попался человек. Человек в самом
истинном смысле этого слова. Он, что называется, по-
добрал Сашу и на свой страх и риск начал потихоньку
тренировать его в беге. Тренировать в беге, прекрасно
зная, что у его воспитанника порок сердца. Как рас-
сказывал сам Саша, этот человек поначалу проделал с
ним огромную работу по преодолению появившейся
психической неполноценности, а отсюда страха вооб
153
ще перед движением. Его многократные внушения (те-
перь это постоянный ) ренер Саши — Евгений Филиппо-
вич Кузнецов) упали на благодатную почву; целеуст-
ремленный, настойчивый характер воспитанника... Те-
перь Братчиков — рекордсмен СССР и заслуженный
мастер спорта по легкой атлетике.
Так случилось, что природа четко выделила у че-
ловека пять органов чувств: слух, осязание, обоняние,
зрение и вкус. Однако та же природа, постоянно раз-
виваясь дальше, уже нередко требует от него и разви-
тия новых органов познания окружающего мира: теле-
патические способности, интуитивные и т. п. Пока
подобными качествами в их ярком воплощении обла-
дают единицы. Однако это уже залог того, что в чело-
веке запрограммировано природой гораздо больше, чем
он предполагает, и что развитие его психофизических
качеств почти безгранично. И видимо, мало кто сомне-
вается, что в дальнейшем человек будет ощущать и вос-
принимать жизнь более тонко, глубоко и разносто-
ронне...
Что касается внешнего облика человека, он мне то-
же видится в самых радужных перспективах... Одно
время, высказывая предположения по этому поводу,
часть нашей печати «пропагандировала» «человека-го-
лову». То есть люди-де будут больше думать, голова
у них от этого «разбухнет», а ноги, руки и все
прочее постепенно утратят свою нужность. Не думаю.
И по той простой причине, что все физическое раз-
витие человека из эпохи в эпоху доказывает об-
ратное.
Нередко можно услышать:
— Вот раньше действительно были люди! А сейчас
что — «мелочь» пузатая, да и только! .
Сходите на Красную Пресню в музей Герасимова
154
(антрополога), и вы увидите, что было раньше. То есть
много лет назад. Люди были тщедушны ии, низкорослы-
ми созданиями, у которых было «много, много, чем же-
вать» и «мало, мало, чем думать». Их «гигант ы» дос ги-
гали не многим более 150 сантиметров... Возьмите бо-
лее близкий период — «рыцарский», и вам. уже дав чо
известно, что ни одни доспехи «рыцарей» того времени
нг налезают сегодня ни на одного нормально развитого
человека... В кино у нас часто показывают старинных
«чудо-богатырей», с развитой мускулатурой, большой
силой, приличным ростом, а мы иногда забываем, что
играют их сегодняшние люди.
Человек будущего — по моему мнению, это прежде
всего человек с умным лицом и культурным телом.
Живот, сутулость, расхлябанная походка — а го одна
из форм проявления некультурного человека. Кстати,
в этом смысле — в пропаганде культуры тела наша
спортиг ная пресса не проводит почти никакой работы.
А как ее проводить, если значительная час гь этих
«пропагандистов» — спортивных обозревателей, ком-
мент аторов, журналистов — обладает солидными жи-
вотами и двойными подбородками? (Даже если они в
прошлом заслуженные мастера спорта.)
Гармони”ный облик будущего человека видится мне
еще и потому, что именно спорту принадлежит боль-
шое будущее. Скорее исчерпают себя некоторые обла-
сти науки (как, например, почти исчерпывает себя эле-
ментарная механика), а спорт никогда. Ясно, что в
будущем человек в процессе производственной деятель-
ности все нею ше будет заниматься непосредственно фи-
зическим трудом. Люди будут просто вынуждены об-
ратиться к спортивным заня1 иям. Спорт станет разно-
образнее, умнее и чище нравственно.
А как же все-таки с пределами человеческой «выи>

ты»? Взгляните хотя бы на историю моего вида —
прыжков в высоту.
Занимались ли прыжком в высоту древние греки —
неизвестно Тройной прыжок был. Об одном таком пры-
гуне, Файлоссе из Критона, упоминает Геродот. В Аф-
рике прыжки в высоту всегда были неотъемлемой ча-
стью многочисленных празднеств самых разных пле-
мен. С термитных куч, трамплинов, бугров прыгуны и
по сей день возносятся на 230—240 сантиметров.
Официальной родиной прыжков в высоту считается
Англия. В 1864 году там были проведены первые офи-
циальные соревнования по этому виду. Победителем
в них оказался некий Майтч с результатом 1 метр
67 сантиметров... Первым олимпииским чемпионом стал
американец Кларк — 1896 — 1 метр 81 сантиметр.
С этого времени по 1956 год включительно, то есть
60 лет подряд, американцы удерживали в этом виде
мировое лидерство. Однако сами результаты у них рос-
ли довольно медленно. Лишь через 40 лег — в 1936 го-
ду другой американец, Олбрайт он, на соревнованиях в
Нью-Йорке взял рекордную высоту — 2 метра 7 сан-
тиметров. . Он был первым спортсменом, который при-
нял на вооружение самый прогрессивный и рациональ-
ный способ прыжка — перекидной.
В 1941 году Лесли Стире поднял планку на
211 сантиметров У то достижение простояло в спортив-
ных таблицах 12 лет.
В 1953 году этот рекорд всего лишь на сантиметр
улучшил Уолтер Девис.
В 1956 году Чарльз Дюмас прыгнул на 215 санти-
метров
В нашей стране прыжок прогрессировал не столь
стремительно До 1955 года цифра 2 для наших прыгу-
нов была ^заколдованной». Доходило до парадоксов: на
1М
тренировке иной спортсмен, не зная, что тренер уста-
новил планку на высоте два мегра, брал ее а на со-
ревнованиях ни за что... Однажды уже ленинградец
Плясов почти перепрыгнул ее, но результат все-таки
не засчитали. Планка оказалась на 2 миллиметра
ниже...
В 1955 году наконец Юрий Степанов, Владимир
Сигкин, а за ними и Игорь Кашкаров преодолели
психологический барьер этой высоты и начали поне-
многу поднимать планку...
В 1956 году Игорь Кашкаров прьпнул уже на
208 сантиметров. Это была первая победа советских
прыгунов на международной арене. Кашкаров тогда
стал бронзовым призером Олимпиады в Мельбурне.
В 1957 году произошла сенсация — Юрий Степанов
отобрал мировой рекорд у американцев, преодолев
2 метра 16 сантиметров!
Сегодня более десятка спортсменов у нас берут уже
высоту 217 сантиметров
Побит на восьмом году «жизни» и мой мировой.
Увы, не нашим атлет ом. Наследники Джона Томаса
опередили моих...
229 — такой результат стоит в графе рекорда мира
против имени 21-летнего Патрика Матцдорфа, студен-
та-математика из США.
Коротко об истории прыжков в высоту я рассказал
для того, чтобы провести параллель между ростом спор-
тивных результатов и сдвигами в области человеческо-
го сознания... Обратите внимание первый качествен-
ный скачок в прыжках в высоту произошел (в 1936 го-
ду — Олбрайтон — 207 см) именно тогда koi да спорте
мены взя на вооружение новый способ прыжка ~
перекидной. На мой взгляд, дальнейший рост результа-
15?
тор происходил уже лишь за счет совершенствования
этой новой техники.
Мне представляется, что новый качественный ска-
чок в результатах моего вида должен произойти либо
от изобретения новой методики тренировок, либо опять
же от нового стиля прыжка... Сейчас получил распро-
странение стиль «фоссбюри». По-моему, это стиль
«проходной», каким в свое время явился стиль «хо-
райн». Он разнообразит этот вид легкой атлетики и
вовлекает в него большее количество прыгунов, что
само по себе немаловажно, но что все-таки относится
к «количественному накоплению». «Качество» произой-
дет позже. Когда — никто этого сейчас сказать не мо-
жет, я тоже... Но произойдет обязательно. И новая вы-
сота будет взята.’
СОДЕРЖАНИЕ
От автора ........	3
В защиту своего дела ...	7
Почему я пришел в спорт . .	19
Люди, которым я благодарен .	32
Соревновательная тактика . .	54
< Драма уходящего спортс-
менам ...... . .	88
Роль тренера ...... .100
В погоне за рекордом. , . . 114
Год предолимпийский . . . 125
Возвращение ....... 137