/
Автор: Игуменов В.М.
Теги: спортивная борьба спорт биографии физическая культура издательство молодая гвардия
Год: 1979
Текст
Виктор Игуменов
СХВАТКА
Книга 38-я
Виктор
Игуменов
СХВАТКА
Литературная запись
Владимира Голубева
МОСКВА
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
1979
75.715
И28
МЕЖСОЮЗНАЯ
библиотека
профсоюзов
а. БеСруйс**
Игуменов В. М.
И28 Схватка/Лит. запись В. Голубева; Предисл.
А. Колесова. — М.: Мол. гвардия, 1979. — 176 с.,
ил. — (Спорт и личность.)
70 к. 100 000 экз.
Драматична спортивная судьба и поучителен жизненный
путь автора этой книги. Сильнейший борец мира дважды «про-
валивается» на Олимпиадах и уходит из спорта. Вернувшись па
ковер тренером, приводит сборную СССР к блистательным по-
бедам на Олимпийских играх, получает высшую награду Роди-
ны, становится заслуженным тренером страны и... уходит со
своего поста. Защищена кандидатская диссертация, молодой
ученый становится проректором ГЦОЛИФКа, затем заместите-
лем председателя Спорткомитета СССР. Всю жизнь борьба,
схватка с самим собой — такова главная идея книги.
ББК 75.715
„ 70302 — 161 с лсл.лллллл 7А3.5
И 078(02)—79—Без объявл* 4201000000
© Издательство «Молодая гвардия», 1979 г.
ОБРАЩЕНИЕ К МОЛОДЫМ ЧИТАТЕЛЯМ
Да, я обращаюсь именно к молодым читателям. Мне очень бы
хотелось, чтобы молодые люди, среди которых будут, разумеется,
и спортсмены, готовящие себя к олимпийским сражениям, прочли
эту книгу с особым вниманием. Потому что спортивная жизнь за-
мечательного советского борца Виктора Игуменова учит на ярких
примерах тому, как можно и должно воспитать себя, характер, как
надо побеждать ради любимой Родины.
Автор книги молод — ему 36 лет. Но вклад Игуменова в раз-
витие советской классической борьбы огромен. В 23 года Виктор —
чемпион мира, в 28 лет он уже пятикратный победитель мировых
первенств и кандидат педагогических наук. Причем диссертацион-
ная работа не запылилась, как иногда бывает, на полке, она открыла
интересные перспективы в области психологической подготовки ат-
летов высокого класса. В 29 лет Виктор Михайлович становится
старшим тренером сборной СССР. В 34 года Игуменов — прорек-
тор по учебной работе Государственного центрального ордена
Ленина института физической культуры, в 36 лет — заместитель
председателя Спорткомитета СССР.
Игуменов — человек незаурядных способностей. Но, как гово-
рит его тренер Василий Викторович Громыко, «свой талант Вик-
тор сделал собственными руками». Человек исключительной трудо-
способности, целеустремленности, воли, Виктор доказал, что даже и
без особых природных данных спортсмен может достичь отличных
результатов.
У нас было много прекрасных борцов. Но Виктор Игуменов вы-
деляется даже в этой славной плеяде настоящих атлетов. Его на-
зывали «профессором ковра» за великолепную технику и тактику,
за исключительные волевые качества, за бойцовский характер.
Мне особенно приятно то обстоятельство, что Виктор Игуменов
продолжил эстафету побед в той весовой категории, где выступал
и я. Когда я покинул ковер, Виктор занял мое место в категории
до 78 килограммов. И на должности комсорга сборной страны
Виктор тоже заменил меня.
Нет, не все безоблачно было в биографии пятикратного чемпио-
на мира, чемпиона Европы, двукратного чемпиона СССР Игумено-
ва. Две его попытки взойти на олимпийский пьедестал закончи-
лись неудачей. Причем на Олимпиаде в Мюнхене Виктор боролся
со сломанным ребром. И, как всегда, он думал не о себе, а прежде
всего о престиже команды. Но врачи запретили отважному спортс-
мену продолжить соревнования.
В качестве старшего тренера сборной страны Виктор Михайлович
предпринял третью попытку штурмовать олимпийскую вершину.
3
Он ввел новую методику подготовки атлетов, он сплотил вокруг
себя монолитный тренерский коллектив. В команду были отобраны
самые испытанные, самые стойкие, самые надежные бойцы.
И победа, прекрасная, большая победа, была завоевана. Совет-
ские борцы классического стиля добились небывалого успеха, не-
виданного в истории Олимпиад. Все члены нашей сборной получи-
ли награды! Семь золотых, две серебряные и одна бронзовая ме-
дали! Это настоящий триумф отечественной школы борьбы!
За подготовку команды, за титанический труд, за творчество в
работе Виктор Игуменов в числе других спортсменов и тренеров
был удостоен высшей награды Родины — ордена Ленина.
...Близятся XXII Олимпийские игры в Москве. Без сомнения, это
будет самая красивая, самая грандиозная Олимпиада современно-
сти. И самая сложная в спортивном отношении.
В трех видах борьбы: классической, вольной и дзюдо — разыг-
рывается 28 комплектов олимпийских наград. И не случайно в по-
следние годы борьба становится все более популярным видом спор-
та, все более массовым. В разных странах мира появились свои на-
циональные школы, давшие чемпионов Олимпиад.
Вот это обострение конкуренции было видно в первом после-
олимпийском 1977 году. На чемпионате Европы наши борцы класси-
ческого стиля выиграли всего две высшие награды, на мировом пер-
венстве — три. Яркие, техничные атлеты из Румынии, Польши,
ГДР, Югославии, Швеции, Финляндии своим возросшим мастер-
ством недвусмысленно дали понять, что намерены дать лидерам миро-
вого ковра — советским атлетам — настоящий бой на Олимпиаде-80.
Молодых олимпийцев необходимо воспитывать на примерах.
На примерах мужества, стойкости. Будущий олимпиец обязан
быть смелым, находчивым, обладать высокими морально-волевыми
качествами. Олимпиец должен учиться у своих старших товарищей
выдержке, умению трудиться, умению думать, рассчитывать свои
действия на несколько ходов вперед.
В книге Виктора Игуменова не приукрашено ни одной строчки,
все факты достоверны, взяты из жизни. Это исповедь человека, ко-
торый разрушил имеющиеся представления о границе наших воз-
можностей. Недовольство собой, жажда борьбы и постоянный, каж-
додневный труд — вот что главное в авторе этой книги.
И я от всей души советую молодым, юным или начинающим
спортсменам, просто читателям брать пример с Виктора Игуменова.
Пусть «Схватка» станет вашей настольной книгой в ряду хороших,
полезных книг, выпускаемых издательством «Молодая гвардия» в
серии «Спорт и личность».
Анатолий КОЛЕСОВ, заместитель председателя
Спорткомитета СССР, олимпийский чемпион
И В БОРЬБЕ ЕСТЬ РЕКОРДЫ
...Все сомнения, как я заметил, начинаются в само-
лете. Пока летишь и смотришь в окно, перебрасываешь-
ся шутками с ребятами, на душе прямо кошки скребут.
«Как-то все получится? Правильно ли все рассчитал?
Тех ли борцов отобрал? Кто не подведет? Кто препод-
несет сюрприз, от кого враз поседеешь? Что приготови-
ли болгары — наши основные соперники? А румыны?»
Терзаешь себя этими вопросами, и даже знобить те-
бя начинает. Еще несколько дней назад был уверен в
себе и в ребятах, твердо отстаивал кандидатуры на тре-
нерском совете, доказывал правильность последнего эта-
па подготовки. А в самолете кто-то внутри тебя пытается
посеять сомнения. И я хорошо знаю, почему так. По-
тому что меня ждет Олимпиада!
Я отлично знаю, какова цена олимпийской победы.
Победы, которую мне не удалось добыть ни в Мехико,
ни в Мюнхене.
А сейчас я лечу в Монреаль с твердо поставленной
задачей. Выиграть! В последний раз попытаюсь выяс-
нить, что такое сладость олимпийского счастья...
Вся моя надежда в них, в ребятах, которые сидят
впереди и сзади меня. Смотрю на них, и сомнения исче-
зают...
Восемь лет назад я летел из Мехико в составе олим-
пийской делегации. Мне потом говорили, что в самолете
я был спокоен, вежлив, иногда улыбался на шутки то-
варищей. Потом мне скажут, что у меня железные нер-
вы и богатырское сердце.
Да, только я один на всей Земле знал в тот рейс,
5
что нервы у меня далеко не железные, а сердце стучало
в груди как бешеное. Только я один знал, как мне тя-
жело и какая необъяснимая боль была в душе.
Проигрыш на Олимпиаде — это всегда трагедия.
Проигрыш тогда, когда тебя все, именно ВСЕ считают
самым главным претендентом на золотую медаль, оби-
ден вдвойне. Проигрыш из-за серьезной травмы обиден
беспредельно.
Нет1 Не должен я сейчас вспоминать /Мехико и Мюн-
хен! Океан подо мною, лечу в тишине. Спят мои бой-
цы. Как мы будем возвращаться из Монреаля — со щи-
том или на щите? Все ли мы сделали для победы?..
Семь дней в Монреале пролетели незаметно.
Да, Олимпиада — это грандиозное событие. Десятки
тысяч людей, кипение страстей, встречи друзей и сопер-
ников, пресс-конференции, прогулки по праздничному
городу. Но все это до начала турнира остается как бы
в стороне. Стараешься избегать суеты, меньше видеть
конкурентов, меньше общаться с кем бы то ни было.
Мы же, наоборот, старались развлекать наших подо-
печных.
Задолго до Олимпиады на различных крупных сове-
щаниях дебатировался вопрос о сроках выезда спортс-
менов в-Монреаль. Проводились эксперименты, пробле-
ма изучалась всесторонне. А борцы уже имели свою
точку зрения. Ведь в Канаде в 1970 году проводился
чемпионат мира. Поэтому я опирался на личный опыт.
Это очень важно.
Все эти дни пребывания в Монреале сыграли, как
мне кажется, основную роль в психологической устой-
чивости ребят. Заключительный этап подготовки наибо-
лее сложен, тернист и для тренеров и для спортсменов.
И ошибки на этой заключительной стадии могут сразу
перечеркнуть годовую подготовку.
6
Мы решили провести эти семь дней без высоких на-
грузок. Было только четыре тренировки — две ударные
и две по технике. Мы не боялись, что ребята растрени-
руются — слишком высока была функциональная под-
готовка.
А весь олимпийский ажиотаж *— это и есть стресс,
эмоциональный подъем.
Я заметил, что ребята все-таки нервничают. Трени-
пировки шли в первый день вяло. Нет резкости, есть
сонливость, апатия. Все понимали — период акклима-
тизации.
Лучше других держался Валера Резанцев — самый
опытный в команде, самый титулованный. Пятикратный
чемпион мира, олимпийский чемпион Мюнхена, он всегда
уверен в себе, всем своим видом дает понять окружаю-
щим, что для него выиграть первое место — дело при-
вычное, может, даже скучноватое. Ведь достойных со-
перников в мире нет и быть не может, пока борется
он, Валерий Резанцев. Но каким-то особым чутьем я
угадал, что Валера только нацепил маску равнодушия
и спокойствия. Именно нацепил. Потому что обычно он
и на самом деле спокоен и равнодушен.
Валеру ожидали серьезные испытания. Ну, во-пер-
вых, он опасался поляка Чеслава Квечинского. Это был,
как мы говорим, неудобный соперник. Резанцев хотя и
выигрывал постоянно у поляка, но почти каждый раз
во встрече с ним попадал в критические ситуации, по-
падал, короче, на «мост». Валерий всегда ценой огром-
ного волевого напряжения отыгрывался, однако Чеслав
к каждой новой схватке готовился с тайной надеждой
одолеть-таки конкурента. Причем это желание с каж-
дой новой встречей нарастало. И предстоящий поединок
пас настораживал. х
А еще, конечно, Резанцев с тревогой думал о встрече
и с другим борцом. С борцом, с которым только раз
«скрестил шпаги» на ковре, но который всем журнали-
7
стам на пресс-конференции заявил, что он и только он
будет чемпионом Олимпийских игр.
Валерий ждал встречи со шведом Франком Андерссо-
ном. 19-летний разболтанный малый, шофер из городка
Сундеваль, любитель гимнастики, футбола, каратэ, вы-
играл в отличном стиле в апреле 1976 года в Ленингра-
де золотую медаль чемпиона Европы. И продемонстри-
ровал при этом такую отчаянную смелость, такое, я бы
сказал, нахальство, что соперники летели от него в раз-
ные стороны. Франк был и чемпионом Европы среди
юниоров, а тренер у него Пеле Свенссон, двукратный
чемпион мира. Один брат — известный футболист, дру-
гой — борец.
Резанцев в Ленинграде не выступал, но смотрел за
участниками своей весовой категории до 90 килограм-
мов очень внимательно. Следил и посмеивался над «про-
делками» шведа. А заявление новоявленного чемпиона
Европы относительно победы в Монреале задело Резап-
цева за живое.
В душе-то я радовался, что Валерий по-настоящему
«завелся». Он раньше думал, что никто у него не сможет
в Монреале выиграть. Излишняя самоуверенность мог-
ла ему здорово повредить. А этот Франк Андерссон те-
перь настроит его на большую работу...
Так вот, Резанцев — и тот! — волновался. Что тво-
рилось с другими орлами, говорить не надо.
Леша Шумаков, наш «мухач», хотя человек солидный
(как-никак 28 лет), турнирных боев имел маловато. Ви-
талик Константинов, неудачник Мюнхена, ходил весь
бледный, высохший, понимая, что здесь-то ему никак
нельзя «давать мимо» во второй раз. Фархад Мустафин,
легкий, подвижный, явный фаворит, немного «горел», ру-
мянец был во всю щеку. Саша Колчинский, тяжеловес,
«статный воин», смотрел на всех своими серыми гла-
зами, а в них читалось: «Очень хочу выиграть, но как?
Меня ждет Саша Томов, мой закадычный друг из Со-
8
фии, четырехкратный чемпион мира и трехкратный чем-
пион Европы. А у меня ни одного такого титула нет...»
И все-таки был у пас один человек в команде, в побе-
де которого мы не сомневались. Это Коля Балбошин.
Конечно, как я уже говорил, в борьбе нельзя быть уве-
ренным на сто процентов. Сколько раз видные знатоки
обжигались на прогнозах. Но когда руководство спор-
тивной делегации спрашивало у членов тренерского со-
вета, есть ли в сборной борец, который выиграет навер-
няка, мы все в один голос называли Балбошина. Готов
он был отменно.
Несмотря на то, что Николай в прошлом году полу-
чил на чемпионате мира в Минске тяжелейшую трав-
му — перелом бедра, несмотря на то, что в Ленинграде
он проиграл одну встречу с поляком Ксешиньским
(и ведь некоторые уже пожимали плечами: да, чемпио-
ном Коля стал, но проигрыш не украшает...), несмотря
па это мы назвали именно Балбошина.
Он был знаменосцем на параде открытия XXI Олим-
пийских игр, наш двукратный чемпион мира Николай
Балбошин. Стокилограммовый богатырь нес знамя Ро-
дины. По нему равняли шаг члены огромной советской
делегации.
...Первый день турнира — самый трудный. От того,
как он сложится, зависит очень многое, и прежде всего
настроение ребят. Конечно, и жребий важен: если сразу
попадаешь на основного конкурента, то можно и пере-
гореть — ведь ты знаешь, что этот самый первый поеди-
нок будет решающим.
Я постарался накануне вечером поговорить с каж-
дым, убедить ребят в том, что жребий играет нам на
руку, что форма у всех наивысшая, что они готовы бук-
вально «разорвать» всех конкурентов. И я видел, что
все рвутся в бой, им уже надоело ожидание. Еще день-
9
два, и наступит апатия, безразличие. Главное, исчезнет
злость, жажда боя. По себе знаю — это бывает, когда
много дней готовишься к турниру в окружении сопер-
ников.
Нечто подобное я ощутил в 1968 году: тогда при-
шлось довольно долго проходить акклиматизацию в душ-
ном Мехико-сити, и многие ребята из нашей команды
загоняли себя в жестокой работе. Особенно усердство-
вал Геннадий Сапунов — он, трудяга до мозга костей,
не щадил себя, думал только о победе, явно перерабо-
тал и к началу турнира вдруг потерял силу. И все у
него пошло тогда насмарку. А ведь какой опытный был
борец!
Но в Монреале первый день закончился как нельзя
более удачно.
Турнир начался в 10 часов утра. И первым из на-
ших на ковер вышел Виталий Константинов. Мы, тре-
неры, участники, застыли в ожидании...
А за три дня до этого мы с волнением читали при-
ветствие Леонида Ильича Брежнева к участникам и ор-
ганизаторам XXI Олимпийских игр. Журналисты забро-
сали нас вопросами: что вы ощущаете, читая это при-
ветствие?
Я сказал: «В добрых пожеланиях Леонида Ильича
Брежнева, адресованных всем участникам и организа-
торам Олимпийских игр, видим мы новый, неисчерпае-
мый источник сил. Мы понимаем огромную ответствен-
ность, которая ложится на нас — тех, кому народ дове-
рил право защищать честь спортивного флага Родины.
Наш долг — конкретными спортивными достижениями
ответить на заботу родной Коммунистической партии,
не пожалеть себя в тот миг, когда будет решаться судь-
ба победы».
Я полностью отвечал за свои слова, знал, что на-
ши ребята не посрамят честь отечественной школы
борьбы.
10
...И вот мы ждем начала поединка Константинова
с итальянцем Калтабиано. В душе я побаивался —
итальянец, чемпион мира среди юниоров, очень быстрый
и техничный парень, но Виталик должен, обязан его пе-
реиграть.
И вдруг! Что мы видим?! Этот маленький шустрый
итальянец закружился вокруг длинного (Виталий, вы-
ступая в категории до 52 килограммов, действительно
был выше всех) соперника, «задергал» его и перевел в
партер. Виталий не успел опомниться, как попался еще
па прием и даже оказался на «мосту». Калтабиано ведет
с преимуществом в шесть баллов!
Признаться, был момент оцепенения. Я обмахивал
Константинова полотенцем, слышал, как скандировали
наши туристы на трибунах: «Ви-та-лик! Ви-та-лик!»,
молчал и глядел в растерянное лицо борца. Одна мысль
была у меня в голове: «Он должен выиграть, он должен
выиграть... Должен, должен. А то случится непопра-
вимое...»
Минута отдыха кончалась. Туристы продолжали скан-
дировать. Я стрельнул полотенцем в сторону трибун и
резко спросил у Виталия: «Слышишь?» Он кивнул го-
ловой. В этот миг я уже знал, что он справился с есте-
ственным волнением, дыхание восстановилось, пришло
сознание — он пошел вперед.
Кстати, один голос из общего невообразимого шума
доходил до меня отчетливо. Это был голос Геннадия
Сапунова, находившегося в группе туристов. Он под-
сказывал Виталию. И эти подсказки совпали с моим
советом. Обычно все эти крики с трибун практической
пользы не имеют. Борец их не слышит и не понимает.
А у меня мелькнула мысль — как хорошо, что Гена
дал «ценные указания». Они идентичны с моими.
Итальянец и не думал сдаваться более сильному.
Он держался на одном темпераменте, и держался стой-
ко. Но Константинов швырял и швырял его тело, на-
11
оирая очки. Я увидел прежнего Виталика, злого, упря-
мого. 10:8 — победа по баллам.
Руки у меня не тряслись, но были как ледышки.
Через некоторое время новость: Петер Киров, бол-
гарин, двукратный олимпийский чемпион, повредил пле-
чо во встрече с румыном Никой Джинга и, видимо, сой-
дет с «дорожки». Константинов ничего на это не сказал,
но мы переглянулись с Николаем Яковенко, тренером
сборной: Киров считался одним из претендентов на «зо-
лото».
Затем пошли чистые победы у наших ребят — Нель-
сон Давидян, Леша Шумаков, Сурен Налбандян доволь-
но легко тушировали своих оппонентов.
Сердце пело — хорошо, хорошо! Но внешне я был
невозмутим, может, излишне строг. Нельзя расслаблять-
ся ни па мгновение!
Трудно пришлось Фархаду Мустафину — выиграл
по баллам у венгра Дончеца. И закралась смутная тре-
вога: кажется, Мустафин все-таки «горит»...
Перерыв на обед. Да какой там обед! Кусок в гор-
ло не шел. А все наши разговоры между собой были
примерно такими...
Игуменов: Начали неплохо. Ребята готовы. Виталий
молодец. Очень нужная первая победа. Теперь ему по-
легче будет...
Сапунов: Лешка молодец. Лихо бросок прогибом сде-
лал. Суренчик в порядке. Уверенно провел бой.
Яковенко: Мустафин дергается. Координацию поте-
рял. Надо с ним поговорить. Успокоить... Я пойду взгля-
ну, как там Колчинский.
Вечером из наших боролись трое. Саша Колчинский,
тяжеловес, чисто выиграл у поляка Томанека, Коля Бал-
бошин в очередной раз чисто победил олимпийского чем-
пиона Мюнхена румына Николае Мартинеску, Вале-
ра Резанцев быстро расправился с французом Гран-
жером.
12
И опять сенсация: четырехкратный чемпион мира бол-
гарин Томов чисто проиграл американцу Уильяму Лею.
Вот так дела!
...И еще три дня и три ночи мы жили во власти
чтого невиданного по накалу турнира. Барометр настрое-
ния показывал то радость, то печаль: то Константинов
проводит прекрасный поединок с Джингой и побеждает
17:11, то Мустафин уступает верткому финну Перттп
Укколе, то Шумаков закручивает победную карусель, то
Володя Чебоксаров изнемогает от атак югослава Пет-
ковича... А в целом я чувствовал, что мы соберем бо-
гатый «урожай»: наши ребята выглядели свежее
других.
И наконец последний, пятый день соревнований. По-
сыпалось на нас «золото». Арена «Мезоннёв» стонала и
ревела: монреальцы не видели еще такой красоты в
поединках борцов. А советские парни творили просто чу-
деса!
Семь золотых, две серебряные, одна бронзовая на-
|рады! 63 очка в командном зачете из 70 возмож-
ных!
Вот такой счастливой оказалась моя третья Олим-
пиада!
Когда сошел с ковра, пошатываясь, Саша Колчин-
ский, когда все сразу закончилось, ко мне кинулись
Гена Сапунов, Коля Яковенко, Вадим Александрович
Псарев и другие тренеры, туристы. Мы обнимались, а
смеяться не могли — не было сил... Я сел. Подбегали
журналисты, поздравляли, уточняли, скороговоркой рас-
спрашивали, кто, как и откуда... Я не мог отвечать. Я так
устал, как будто финишировал после марафонской ди-
станции, и силы покинули меня. Мне хотелось выйти
па воздух, дышать свежим холодным сибирским возду-
хом. Мне хотелось снега. Я отдал бы сейчас все на
свете, лишь бы глотнуть морозного воздуха, слепить сне-
жок и катать ледышку в теплых руках...
13
Трудно, невероятно трудно будет повторить или улуч-
шить наше достижение. Но если это произойдет на
Олимпиаде в Москве и если рекорд побьет наша сбор-
ная, я буду только рад.
Монреальский рекорд нужен был мне для само-
утверждения. Я знал, что не смогу спокойно жить, пока
не искуплю свои неудачи в Мехико и Мюнхене. И мне
было очень приятно потом прочитать в одном журнале,
где Валера Резанцев сказал журналисту, что «золотых
медалей завоевано не семь, а восемь. Восьмая должна
была принадлежать Виктору Игуменову — за все то,
что он сделал для нас...».
Мы сфотографировались прямо на ковре — вся
команда и тренеры. Я потом вырезал этот снимок из
«Советского спорта» и сожалел, что среди нас нет Нель-
сона Давидяна, серебряного призера. Нельсон в момент,
когда Борис Светланов нажимал и нажимал на затвор
своего «Никона», рыдал в раздевалке...
Прежде чем рассказать, как ковалась эта выдаю-
щаяся победа, рассказать, как планировалась и конкрет-
но осуществлялась подготовка олимпийцев, какие но-
вые методы при этом были воплощены в жизнь (это,
конечно, окажется полезным для многих спортсменов и
специалистов в дни ожидания московской Олимпиады),
я должен дать подробную характеристику всем нашим
олимпийцам-76. И вот почему.
Каждый из борцов классического стиля, выступав-
ших в Монреале, представляется мне ЛИЧНОСТЬЮ.
У нас создалась удивительная команда — команда еди-
номышленников, виртуозов ковра. С некоторыми ребя-
тами я боролся на международном ковре, другие были
рекомендованы мною в сборную. Но, повторяю, все ат-
леты, несмотря на различие в титулах, интересные люди,
для которых борьба стала формой проявления харак-
теров, человеческих качеств.
14
ЛЕШКА, «МАЛЕНЬКИЙ ТАНК»
Не могу припомнить борца, который бы с таким упор-
ством, с такой страстью шел к цели, которую себе на-
метил. Не могу припомнить борца, который бы так позд-
но пришел в спорт и совершил затем для себя почти
невозможное — стал олимпийским чемпионом.
Полагаю, что за год до Монреаля никто в мире в
него не верил, может быть, и он сам не думал не гадал,
что поедет за океан. Но, как часто бывает, в твердом
человеке в самые ответственные минуты жизни (нет,
пожалуй, так слишком громко), не жизни, а в минуты
испытаний характера проявляются исключительные ка-
чества. И все вдруг сразу видят, что этот парень никогда
не подведет, когда будет особенно трудно. Он умрет, а
не подведет...
Я ему по-хорошему завидую, нашему «мухачу» Леш-
ке, «маленькому танку» — Алексею Шумакову. Он со-
вершил удивительный взлет на Олимп. И случилось это
не только благодаря тренерам, которые с ним работали,
которые сумели за короткий срок научить его всем пре-
мудростям классической борьбы, но прежде всего бла-
годаря сильному характеру Шумакова. Он очень захо-
тел попасть на Олимпиаду — и попал. Он очень захотел
выиграть золотую ледаль — и выиграл.
Выписка из анкетных данных олимпийского чемпио-
на Алексея Шумакова. Родился 7 сентября 1948 года в
поселке Почет Абаканского района Красноярского края.
Закончил Красноярский политехнический институт. Спе-
циальность — инженер-энергетик. Спортивные достиже-
ния: чемпион страны 1972 года. Серебряный призер
чемпионатов Европы 1974 и 1975 годов. Победитель пер-
венства континента 1976 года. Чемпион XXI Олимпий-
ских игр в наилегчайшем весе — до 48 килограммов.
Тренер — Федор Иванович Павловский.
Сибирь... Дорогая моему сердцу Сибирь. Родом я
15
сам из Омска и всегда раньше радовался, когда про
нас в газетах писали — «эти крепкие сибирские парни».
Конечно, ничего такого особенного в нас нет, но если
честно, то у сибиряков есть какая-то особая хватка,
такая, знаете ли, нужная настырность. Моих приятелей-
борцов отличала одна важная черта — храбрость. Кто
бы перед ними ни выходил на ковер, никогда не пасо-
вали перед авторитетами. Проигрывали, уступая в тех-
нике, силе, но назад не пятились, не искали защиты
за ковром.
Сейчас точно не помню, но мне кажется, что впервые
я увидел Лешу Шумакова лет девять назад. Проводил-
ся у нас в Омске крупный турнир — приз Иртыша.
В самой легкой категории боролся вихрастый парниш-
ка. Никакой техники, а лез и лез вперед. Зрители улы-
бались: «Как танк напролом идет...»
Потом, когда через несколько лет познакомился с
Шумаковым, узнал, что этот турнир был для него од-
ним из первых. А борьбой Леша начал заниматься толь-
ко на втором курсе института. Представляете, только на
втором курсе! А до этого он практически никаким спор-
том не увлекался. Походил было на гимнастику, да за-
бросил потихоньку.
Алексей вообще спортом не очень-то интересовался.
Класс в поселковой школе был небольшой — семь ре-
бят и семь девчат. Ну и понятно, что, кроме футбола
на переменках, других спортивных мероприятий не бы-
ло. А вот в радиокружок школьник Шумаков ходил ис-
правно. Тянуло его к радиотехнике. Собирали детектор-
ные приемники, карманные транзисторы. Правда, много
времени уходило на поиск всяких деталей. Учился Алек-
сей хорошо и, окончив 11-й класс, поехал в Красноярск.
Твердо выбрал себе институт — Красноярский политех-
нический.
Подал документы на теплоэнергетический факультет
по специальности тепловые и электрические станции.
16
Прошел по конкурсу. Приступил к учебе. Жил в обще-
житии. Примкнул к студентам, которые увлекались ра-
диотехникой.
Надо сказать, что в этом институте отличные усло-
П1О1 для занятий спортом. Й бассейн есть, и лыжная
ой ш, и хоккейная коробка. Спортивная жизнь там здо-
рово налажена.
И вот на втором курсе к Шумакову подошел физорг:
- - Выручай, Леха. На первенстве института за фа-
культет надо выступать по классической борьбе.
- - Да я не боролся никогда!
- - Ничего, пару тренировок проведем — перед тобой
никто не устоит.
Долго уговаривали Шумакова. Вроде бы он согла-
< нлея, пришел на соревнования, взвесился. Да вдруг ему
|.| к стыдно стало, что он незаметно скрылся из зала
и махнул к себе в поселок (дело было в каникулы).
Дорога дальняя, 450 километров поездом надо ехать, а
потом на попутках.
Он поначалу часто вот так домой срывался — все
никак не мог к городу привыкнуть. Леша и сейчас, ког-
/1.1 дом вспоминает, так весь преображается — беззавет-
но любит он природу, землю.
...С самого раннего детства Алексей приобщился к
крестьянскому труду — косил сено, работал на строи-
юл ьстве больницы, в лесничестве подрабатывал с ре-
оягами, в леспромхозе вырубал просеки. Знаю я:
моста там богатейшие — река Бирюса к себе привора-
живает, тайга дикостью своей влечет. Вот и спешил
Леша в свободное время домой, в родные сердцу места...
Алексей мне потом признался, что борьба его мало
привлекала. Ходил «на секцию», которую вели на обще-
< । венных началах Геннадий Ковалев, преподаватель по
металловедению, и Анатолий Салли, дл^>гтрго, чтобы
кшус поддерживать. Зато в институтскую., учебу ушел
< головой, для диплома взял интереснейшую тему: «Про-
В Игуменов
17
ектирование тепловой элекростанции с воздушным кон-
денсированием пара в условиях Крайнего Севера».
Но с приходом в вуз преподавателя кафедры физвос-
питания Федора Ивановича Павловского Леша взглянул
на борьбу по-иному. Павловский, взявшийся тренировать
«классиков», потихоньку-полегоньку сумел внушить Шу-
макову, что в борьбе с его силой и верткостью он смо-
жет достичь результатов и даже мастера выполнить.
А когда Шумакова стали брать на соревнования, когда
он увидел, что это у него пока единственная возмож-
ность страну посмотреть, вот тогда он действительно
стал серьезнее относиться к борьбе.
Лет восемь назад Геннадий Сапунов, только что со-
шедший с ковра и назначенный на должность старшего
тренера сборной России, сказал мне:
— Паренька очень любопытного обнаружил. Леша
Шумаков из Красноярска. Ты не представляешь, какой
у него характер! Бьется как лев! Понимаешь, безнадеж-
но проигрывает, а не сдается. Технику ему поставить,
отличный «мухач» будет. Знаешь, с таким характером
и на Олимпиаду попасть можно.
— Ну, это ты загнул. В Мюнхен, брат, кандидатов
предостаточно.
— А вот посмотрим, — вдруг «завелся» Сапунов. —
Об этом борце скоро услышит мир!
В то время я готовился к Олимпийским играм и по-
этому не придал значения этому разговору. Каково же
было мое удивление, когда увидел, что весной 1972 года
инженер из Красноярска Алексей Шумаков выиграл зо-
лотую медаль на чемпионате страны в Ульяновске!
Но тогда у тренеров сборной выбор был уже сделан —
в наилегчайшем весе на Олимпиаду поехал Володя Зуб-
ков из Минска.
В принципе самый жесткий отбор в олимпийскую
команду шел на Спартакиаде народов СССР. Но Леша
на турнир не попал — защищал диплом. И, закончив
18
вуз, стал работать инженером в лаборатории подготов-
ки твердого топлива Сибирского филиала Всесоюзного
научно-исследовательского теплотехнического института.
С каким упоением он потом рассказывал мне о своей
работе, которая его полностью поглощала! У него были
интересные командировки в Ачинск, Владивосток — со-
трудники лаборатории проводили опыты, обеспечивая
взрывобезопасность котлов на ТЭЦ. Но в любом городе
он находил время для тренировок — Леша уже не мог
без борьбы, он и сам понимал, что дела его идут в гору,
что затраченные усилия не пропадут даром.
В 1973 году я был назначен старшим тренером сбор-
ной СССР по классической борьбе. Теперь Шумаков
стал моим подопечным, он был включен в список олим-
пийцев-76. Но мало кто верил, что именно Шумаков
попадет в Монреаль. Владимир Зубков прочно занял по-
зицию лидера в весе до 48 килограммов. Четырехкрат-
ный чемпион мира — это о чем-нибудь говорит?
Взяли мы Шумакова на чемпионат Европы-74 в Ис-
панию. Второе место. В финале проиграл румыну Кон-
стантину Александру. На следующий год снова «сереб-
ро», снова проигрыш Александру.
Психологическая неустойчивость? Боязнь виртуозно-
го соперника? Многие тренеры полагали, что Шумаков
выше себя уже не прыгнет, он достиг потолка. Но я ви-
дел, что у Алексея есть резервы для роста. Надо было
поработать над разнообразием технических действий и
над выносливостью. Сапунов, Ставший, по сути дела,
вторым наставником Шумакова, поставил перед ним чет-
кую задачу: отдать все, но попасть в олимпийскую
команду!
Тренировался Алексей неистово — другого слова и
не подберешь. Весной 1976 года Шумаков занял первое
место на Мемориале И. М. Поддубного в Риге — на-
конец-то он отлично выиграл у Александру. Ну а на
чемпионате Европы в Ленинграде Леша поразил даже
2*
19
видавших виды специалистов — такой искрометной
борьбы, такого азарта и жажды боя они от него не
ожидали. И что важно, снова в финале был повергнут
Александру — один из самых лучших атлетов мира в
наилегчайшем весе.
...Призадумался тренерский совет: кого брать в Мон-
реаль? Зубкова или Шумакова? Кто надежнее? Кто не
подведет? Мы видели, что Шумаков был на подъеме,
у него как бы открылось второе дыхание.
Суровое испытание предстояло обоим настоящим
друзьям — Владимиру и Алексею: контрольный, решаю-
щий поединок незадолго до отъезда на Игры. Другого
выхода не было. Оба с полным правом претендовали
на поездку.
Победил Шумаков. И обнял Володю, как бы изви-
няясь перед ним.
А через месяц Алексей Шумаков стал олимпийским
чемпионом.
Рассказал я о нашем Леше, «маленьком танке», для
того, чтобы молодые спортсмены запомнили: человек
может достичь многого, если сильно захотеть и проявить
характер. Пусть для них красноярец Шумаков, ныне
аспирант ВНИИФКа, будет примером.
Нет, не ошиблись мы в Алексее. Олимпиада дала ему
новые силы. Несмотря на серьезные лабораторные ис-
следования, загруженность аспирантской учебой, он
прекрасно подготовился к чемпионату мира-77. Я был
руководителем команды и видел блестящее выступле-
ние Шумакова — он впервые стал победителем. И ка-
ких сильных ребят в наилегчайшем весе одолел Алексей!
На мировом первенстве 1978 года в Мехико наш
«мухач» завоевал «серебро». Многие борцы страдали от
разреженного воздуха среднегорья, не все благополучно
прошли акклиматизацию. Шумаков в который уже раз
встретился со своим главным конкурентом — румыном
Александру — и на этот раз уступил. С ковра его унес-
20
ли на руках, он целый час лежал пластом в раздевалке,
а товарищи по сборной приходили к нему и восхищенно
говорили: «Ну, Леша — боец!»
Да, он боец, Леша Шумаков. В поединке бывает не-
мало острых моментов. Шумаков однажды прозевал бро-
сок румына и очутился на «мосту». Целых две минуты
держался наш спортсмен в критическом положении, но
пс дал себя положить. Пусть проиграл по баллам, но
показал всем товарищам, как надо всегда сражаться до
конца.
Очень в него верю, сибиряка Лешу.
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Как я уже говорил, в нашей команде был борец, в
котором мы не сомневались, не имели права сомневать-
ся, ибо ему доверили пронести по олимпийскому ста-
диону в Монреале знамя Страны Советов.
Балбошин мне всегда нравился какой-то особой со-
лидностью, взрослостью. Не весельчак и не балагур, не-
много замкнутый, он, лучший игрок в шахматы нашей
сборной, предпочитал больше работать на ковре, чем
говорить. И шахматы он любит потому, что они требуют
молчания, размышлений. Там тоже надо работать, толь-
ко головой.
Каждый раз, когда задумываюсь о том или ином
спортсмене, то не перестаю удивляться — как все-таки
сложна жизнь, как сложен спорт, сколько он таит в
себе неожиданностей!
У Николая Балбошина спортивная судьба складыва-
лась счастливо, казалось, что ему уготована розовая
дорога к победам. Ан нет. Чтобы взойти на Олимп, ему
пришлось немало пережить, перемучиться...
Балбошин — полутяжеловес. Значит, во время со-
ревнований весить он должен не больше 100 килограм-
21
мов. Рост Николая — 188 сантиметров. Солидная фи-
гура! Но кто бы ему поверил, если бы он сказал, что
в детстве был хилым как цыпленок, на перекладине не
мог толком подтянуться, болел часто. И я бы не пове-
рил, но видел фотографии Коли.
Вообще-то Балбошины все широкие в кости. У Ни-
колая два брата — оба борьбой занимаются. Старший,
Володя, ходил на стадион «Наука», потом и Колю туда
затащил. А затем и младший, Виктор, тоже к борьбе
приобщился.
Стадион «Наука» — место в Москве известное. Шко-
ла вольной и классической борьбы не на последних ме-
стах в столице. Старший тренер «классиков» Марк Ана-
тольевич Португал подготовил в свое время призеров
и чемпионов юношеских первенств страны. К нему и хо-
дили на занятия братья Балбошины.
К 18 годам Николай превратился из «хиляка» и «жер-
ди» (как его называли в школе) в мощного атлета. Иг-
рал в баскетбол не хуже разрядников. Овладел техникой.
Серьезный успех пришел закономерно — чемпион стра-
ны среди юниоров.
В полутяжелой весовой категории v нас долгое вре-
мя властвовали два борца — ростовчанин Николай Яко-
венко и Василий Меркулов из Воронежа. Меркулов,
страшной физической силы человек, выигрывал у всех
на чемпионатах страны, а как выезжал за рубеж, те-
рялся, «горел». Есть у борцов, да и не только у борцов,
такая психологическая болезнь — дома выше всех на
голову, а в зарубежных турнирах проигрывают явно
слабым соперникам.
После того как Яковенко завоевал в Мюнхене свою
вторую серебряную олимпийскую награду, он переклю-
чился на тренерскую работу. Меркулов тоже собирался
уходить, а тут как раз и «выплыл» Балбошин. Как го-
ворится, в струю попал. На следующий год после Мюн-
22
хена он взял сразу три золотые медали — на чемпионате
страны, Европы, мира. В 24 года.
Узнал я его поближе именно в тот год, когда в ка-
честве тренера сборной был приглашен в Спорткомитет
СССР.
На сборах я пытался понять этого «великого молчу-
на», раскусить его орешек отчужденности. Это было мне
необходимо — тренер должен знать психологические осо-
бенности спортсмена, которому он доверяет выступить
па ответственном турнире.
И мне было приятно узнать, что Николай очень трез-
во оценивает жизнь и свое место в жизни, в спорте.
Он разумно рассуждал о том, что вот и его час нако-
нсц-то пробил, ведь ушел Николай Яковенко, а Мерку-
лов на чемпионате страны не боролся. «А я был третьим
номером, правда? Так медаль мне и досталась...»
Балбошин здорово отборолся на европейском пер-
венстве. Был необычно бледен, еще более замкнут, но
действовал грамотно, без суеты. А и то сказать — в тот
год в Европе происходила смена поколений, а Балбошин
по всем данным превосходил и новичков европейского
ковра, и ветеранов.
Чемпионат мира 1973 года — третье ответственное
состязание Балбошина за сезон. «Выигран Союз», «вы-
играна Европа». А что теперь?
...Липкая жара Тегерана изматывала ребят страшно.
«Сгонщики» страдали неимоверно — Володя Зубков, Ви-
талик Константинов ходили, мучаясь от невыносимой
жары, жажды, но пить было нельзя. С какой злостью
они смотрели на чумазых мальчишек, которые во всех
уголках открытого стадиона «Фарах» продавали, копаясь
в огромных тазах со льдом, маленькие бутылочки пеп-
си-колы, кока-колы, оранжа! Но врач сборной Ген-
надий Бакушев всем борцам запретил пить эти безал-
когольные напитки — от них вздувался живот, как и от
сильно нагазированного стакана воды.
23
Балбошин и в этой ситуации сохранял спокойствие
и стойко терпел жажду и жару. Не действовали на него
и совершенно удивительные болельщики. Галдеж на три-
бунах поднимался до неба, когда на ковер выходил иран-
ский борец. Все скандировали, пели, раскачиваясь в
такт.
Балбошин на шум не реагировал. Делал свое дело.
Боролся.
Вскоре иранцы, которые не особенно сильны в клас-
сической борьбе, один за одним выбыли из турнира.
Болельщики переживали эти проигрыши так, как будто
приходило семейное горе. Проигравшего иранца прово-
жали с ковра молчанием, в котором была невысказан-
ная грусть и тайная злоба к обидчикам. Но болельщики
во всем мире одинаковы в одном — они ценят истинное
мастерство. И когда наши, болгарские, румынские бор-
цы побеждали соперников, демонстрируя карусель прие-
мов, настойчивость, выдержку, тогда и темперамент
иранцев перекидывался на победителей, из какой бы
страны они ни были.
Николай провел турнир уверенно. И главная его за-
слуга была в том, что он выиграл в поединке у олим-
пийского чемпиона Николае Мартинеску. Румын был
опытным, хватким, хитрым. В Мюнхене он выиграл у
нашего Яковенко, четко парировал все его попытки ата-
ковать. Такие борцы являются наиболее опасными для
техничных, быстрых атлетов, любящих красивую
победу.
В 1974 году Николай становится уже двукратны?^
чемпионом мира.
А в 1975 году у него трагедия, драма.
Первая — на Спартакиаде народов СССР в Ал-
ма-Ате.
Помню, тогда было так же жарко, как в Тегеране.
И еще помню, что было много сюрпризов, сенсаций.
Одна из них — проигрыш Балбошина в финале Василию
24
Меркулову. Коля был настолько уверен в себе, что по-
терял бдительность и попался совершенно неожиданно
на прием. Не успел и глазом моргнуть, как оказался на
лопатках. Ох и злой он тогда был! Готов был разорвать
всех, кто к нему подходил с утешением.
И можете себе представить, как радовался победе
Вася Меркулов! Он решил, что поборется в последний
раз, возраст уже солидный, за тридцать, и вот надо
же, такой подарок — золотая медаль, которой в общем-
то и не ждал уже...
А я хорошо помнил, что всего год назад на чемпио-
нате страны в точн^такой же ситуации проиграл «зо-
лото» сам Вася. Вышел он, подбоченясь, в финале про-
тив молодого и неизвестного киевлянина Димы Задвир-
ияка. Сжал в объятьях, потискал, пощупал, попробовал
швырнуть — не получилось с первого раза. Опять смело
и залихватски пошел вперед, смело и распахнуто вошел
в захват... и был опрокинут, смят молниеносной, беспо-
щадной и решительной атакой Задвирняка. «Мост», ко-
роткое сопротивление, туше. Конец. Задвирняк подпрыг-
нул до потолка, а Меркулов чуть не плачет от досады.
В Алма-Ате ситуация повторилась, только теперь
Меркулов сыграл такую же «шутку» с Балбошиным —
явным и единственным фаворитом.
Я видел, как мучается и страдает Балбошин. Но я
был благодарен Василию за этот урок. Здорово пере-
живал тренер Николая Анатолий Иванович Парфенов,
человек могучего сложения и несгибаемой воли. А вот
ходил за кулисами Дворца спорта и украдкой сосал
валидол...
’ Я сидел с Балбошиным на трибуне.
— Урок хороший, не правда ли, Коля? Ты думаешь,
у меня таких случаев не было? А вспомни мою злопо-
лучную Олимпиаду в Мехико, проигрыш — такой же
обидный проигрыш норвежцу. Правильно, что пережи-
ваешь. Умнее будешь. Работай над тактикой.
25
— Виктор Михайлович, ну не могу себе этого про-
стить... Команду подвел, Анатолия Ивановича... Сами
знаете, руководители нашей московской делегации каж-
дые пол-очка считают. А тут... И Анатолий Иванович
опять же мучается. Как ему в глаза посмотрю?..
— Поспишь, забудешься — легче станет. И не рас-
кисай! Разозлись! Теперь у тебя одна задача — никого
не подвести на первенстве мира. Мы решили в полутя-
желом весе ставить только тебя. Понял?
Балбошин удрученно кивнул головой, а я удовлетво-
ренно подумал, что этот парень в трудную минуту не
подведет. Никогда не подведет. *
На мировом первенстве в Минске в сентябре 1975 го-
да произошло непредвиденное.
Коля в который уже раз блестяще выиграл у олим-
пийского чемпиона Николае Мартинеску. Румын, как
мне было видно, уже просто боялся могучих захватов
Балбошина и старался хотя бы подольше продержаться
на ковре.
И вот когда Балбошину оставалось «пройти» одного
из фаворитов — болгарина Камена Лозанова, тут не-
счастье и произошло.
5:1 — с таким счетом Коля вел во втором периоде
с вертким, крепким болгарином. Я видел, что дело сде-
лано, Лозанов явно устал и боялся проиграть на туше.
По он все-таки попытался имитировать атаку, сцепился
с Колей, и вдруг Балбошин как-то странно дернулся и
упал.
Лозанов по инерции кинулся вперед, но, почувствовав
неладное, остановился. Я секундировал Балбошину и
первый ринулся к нему. Коля корчился от боли. Я рез-
ко обернулся, ища глазами нашего врача. Но Геннадий
Константинович Бакушев уже бежал к нам с неизмен-
ным чемоданчиком с наклейками и неизменным фото-
аппаратом на шее. Нагнулся, пощупал, куда показал
рукой Балбошин, пожал плечами: растяжение?
26
Я принял мгновенное решение:
— Коля, встань и сделай вид, что борешься. Коля,
встань!
Помог Николаю подняться. Он неуверенно встал, пе-
ренеся тяжесть тела на одну ногу. Я сбежал с ковра.
Судья дал свисток. Лозанов опять же по инерции пошел
в захват, и тут Балбошин снова рухнул. Но на этот
раз арбитр зафиксировал туше. Мы снова кинулись к
Коле и унесли его на носилках. Потом выяснилось —
перелом бедра.
...В раздевалке было тихо. Собрались все участники
и тренеры. Кое-кто еще не отдышался после поединков,
кто-то пластом лежал на кушетке, кое-кто разминался.
Я не любитель громких слов. А тогда у меня вы-
шло, наверное, чуть торжественно:
— Ребята, нас осталось девять. Помните, как в пес-
не поется «И за того парня»? Боритесь за себя и за
Балбошнна. Вы хорошо выступаете. Сохраните бое-
вой дух.
Серьезный Володя Зубков сжал кулаки. Ах, как он
жаждал победы! Он, минчанин, не мог, не имел права
проигрывать у себя дома. Он бы сгорел со стыда. С три-
бун ему кричали: «Вова, не подкачай!»
Резанцев, конечно, пробовал шутить: «В порошочек
ребятушечек сотрем...»
Заулыбались. С тем и разошлись.
Через день мы праздновали свою прекрасную побе-
ду: 8 золотых, 1 серебряная. А с Колей у нас было бы
девять «желтеньких».
Вечером поехали к Балбошину в больницу. Все ему
рассказали, надарили фруктов, цветов. Он завидовал и
радовался за ребят...
Спортсмены, перенесшие серьезные травмы, знают,
что такое войти в форму после длительного лечения.
Тренировки начинаешь как новичок, как несмышленыш.
Все ощущения внове, непривычны движения. Ничего не
27
получается. Отчаяние и страх. И неверие в свои силы.
И слезы от бессилия душат.
Я несколько раз пережил такие моменты.
И знаю, что и как пережил Балбошин после своего
перелома.
Поэтому ценю его мужество и стойкость. Я приезжал
в динамовский залик, наблюдал, как Коля занимался
с Парфеновым, потихоньку, полегоньку набирал темп,
нагружал себя, поднимал штангу, бегал кроссы. И Пар-
фенов, 52-летний Парфенов, крепкий, как кряжистый
дуб, в трико, обливаясь трудовым потом, боролся и бо-
ролся с учеником.
«Да, — подумал я, — с таким тренером было бы
стыдно нюни распускать. Героический у него тренер».
Говорил о нем:
«Он для нас человек-легенда, Анатолий Парфенов.
Живой пример могучей воли, стойкости русского харак-
тера».
...В Мельбурне 32-летний Парфенов победил всех тя-
желовесов классического стиля и завоевал олимпийское
«золото». Родина наградила его орденом Трудового
Красного Знамени. Но это была не первая награда
спортсмена. Ведь он прошел всю Великую Отече-
ственную...
18-летнего Толю Парфенова призвали в армию в кон-
це 42-го. Школа пулеметчиков, потом фронт. Боец Пар-
фенов сражался с врагами на переднем крае, освобож-
дал Украину. Все тяготы войны перенес, вытерпел боль
ранений.
Знаменитая операция — форсирование Днепра. Млад-
ший сержант Парфенов был в числе тех, кто с боем
брал правый берег Днепра. Под страшным обстрелом
переправлялись бойцы на лодках, плотах. Сквозь шквал
огня в черной ночи добрались, теряя товарищей, до ме-
ли. И сразу вперед! Укрепились, окопались. Утром сиг-
нал к атаке. Приказ: удержать позицию во что бы то
28
пи стало. Яростный бег, яростная рукопашная в тран-
шеях фашистов, гранаты, ножи, штыки, приклады —
все пущено в ход. Борьба за каждую пядь родной зем-
ли. И снова атака. И снова вперед...
Обожгло руку током, и потерял сознание. Раздроб-
лен локоть, хлещет кровь. Парфенова переправляют в
госпиталь. И только спустя некоторое время он узнает,
что за мужество и храбрость награжден орденом Ле-
нина.
Он вылечился, богатырь, которому удивлялись врачи.
Рост 191 сантиметр, размах плеч, как крылья у орла.
Л вот локоть поврежден — не сгибалась рука...
После госпиталя Анатолий Парфенов был зачислен
в танковую школу. Но не терпелось ему снова на фронт.
И обрадовался, когда узнал, что его выпуск направ-
ляется в самую гущу событий.
Танкист Парфенов брал Лодзь, Варшаву. Опять был
ранен — в голову. Госпиталь, выздоровление, фронт.
День Победы встретил в пылающем Берлине, расписал-
ся на рейхстаге. Возвращаясь домой, узнал новость:
представлен к ордену Отечественной войны II степени...
Сколько же пережил этот человек! Сколько по-
видал...
Парфенов работал слесарем на заводе, ходил ве-
черами на стадион «Динамо» футбол смотреть. Однаж-
ды увидели его борцы, затащили в секцию. Это было
в 1950 году. Через четыре сезона Парфенов выиграл чем-
пионат страны, еще через два стал олимпийским чем-
пионом. В 32 года...
Вообще Анатолий Иванович боролся на соревнова-
ниях до 44 лет. Но и сейчас он не признает никаких
парадных костюмов во время тренировки учеников: на-
девает трико и до седьмого пота работает в спарринге.
Вот я и подумал: разве может Коля Балбошин по-
казать свою слабость перед таким героическим челове-
ком? Нет, не мог, не имел права!
29
Парфенов победил на Олимпиаде в 1956 году. А Бал-
бошин в 1976-м. Двадцать лет спустя ученик повторил
спортивный подвиг учителя.
О ТОМ, КАК САША КОЛЧИНСКИЙ «СТЕНУ» СЛОМАЛ
Самой большой неожиданностью на турнире была
для всех победа тяжеловеса Александра Колчинского.
Признаться, никто не верил в то, что наш Саша сможет
стать чемпионом. Никто, кроме его самого.
Тем грандиознее была всеобщая радость, ликование,
когда и в самой почетной категории мы доказали свое
преимущество! Честно скажу — без золотой медали в
тяжелом весе все другие достижения немного бы по-
меркли. И вот почему.
В принципе слава о русских борцах идет с Ивана
Максимовича Поддубного — чемпиона чемпионов, ве-
личайшего борца своего времени. Поддубный для нас,
борцов, и вообще для русских людей — это уже и не
легенда, а некий символ мощи, силы, удали всего на-
рода.
И поэтому особенно почетна победа у борцов-тяже-
ловесов. Впрочем, у боксеров тоже. А советские борцы
всегда доминировали в тяжелых весовых категориях.
На Олимпиаде в Хельсинки всех тяжеловесов со-
крушил цепкий и резкий Иоганнес Коткас.
В Мельбурне слава «короля ковра» досталась Ана-
толию Парфенову, могучему атлету невиданной силы.
В Риме хитроумно обыграл всех добродушный и с
виду мягкий, но по-кошачьи быстрый и техничный ук-
раинец Иван Богдан. у
А потом две Олимпиады подряд — в Токио и Мехи-
ко— венгерский силач Иштван Козма, настоящий испо-
лин, «переходил дорогу» нашему тяжеловесу Анатолию
Рощину. И только на третьих своих Играх 40-летний
Анатолий Александрович Рощин завоевал золотую ме-
30
даль! И за свой спортивный подвиг, за преданность
борьбе был награжден орденом Ленина...
Увы, после ухода с ковра Рощина у нас в запасе
еще не было тяжеловеса такого же высокого класса. На-
дежды возлагались на тбилисца Шоту Морчиладзе.
Он неплохо выступал в юношеских и молодежных тур-
нирах, выиграл в 1973 году чемпионат страны среди
взрослых, но на мировом первенстве в Тегеране оплошал,
занервничал и получил только «бронзу». Потом Шота
боролся очень неровно — то с блеском выиграет у силь-
ного соперника, то вдруг проиграет середнячку.
Были еще молодые ребята, были и атлеты в возрасте,
кандидаты в олимпийцы, но ни в ком не было надеж-
ности.
Киевлянин Саша Колчинский выплыл как-то сразу,
словно поплавок. Я, правда, давно слышал, что вот, мол,
в Киеве у тренера Юрия Виленского мальчик появил-
ся. Не мальчик, а чудо. Тяжеловес повой формации.
Без жира, без «теста». Бегает быстрее легковесов. Новее
никак не удавалось этого мальчика посмотреть в деле.
А однажды старший тренер молодежной сборной
Владимир Степанович Белов после возвращения с юно-
шеского чемпионата мира сказал мне:
— Знаешь про Колчинского? Уникальный растет па-
рень. Да не очень-то к борьбе склонен. Ветер в голове
гуляет. На девочек посматривает. Ответственности не
чувствует. И воля слабовата. Чуть поднадавили на не-
го — он и поплыл. Я-то думал, что верное у нас «зо-
лото» в тяжелом будет. А не вышло...
Вскоре я увидел Сашу на сборах. Действительно,
данные для борца прекрасные — высокий, под два мет-
ра, подвижный, он работал на ковре в баскетбольном
темпе, несмотря на вес за сто килограммов. Выносливый.
Но физическая подготовка хромает. Слабая мускула-
тура.
Тренер Юрий Виленский внушал ученику в конце
31
тренировки, обтирая мокрое тело Колчинского махровым
полотенцем: «Саня, на ковре работать надо, трудиться.
И быть бойцом даже в спарринге! А ты уступаешь ини-
циативу, хотя ведешь в счете. Расслабляешься... Собе-
рись. Покажи тренерам, что на тебя можно положить-
ся... Будь же мужчиной наконец!»
В 1974 году в свои 19 лет Колчинский с завидной
легкостью выиграл чемпионат СССР. Сероглазый гер-
кулес, лохматый, похожий на Демона, «затолкал» кон-
курентов за счет выносливости. Я не узнавал Сашу
Колчинского — в нем проснулась жажда побед.
И начали мы его проверять основательно. На меж-
дународные турниры повезли, на сборы. Анатолий Алек-
сандрович Рощин, когда рядом был, всегда помогал.
Пошел в гору Саша. Но на вершину никак не залезть.
Встал на его пути тоже Саша, но только Томов, бол-
гарин, который проиграл Рощину на Олимпиаде в Мюн-
хене.
Что такое Томов? «Это тот же Иштван Козма, ко-
торый много крови нам попортил, да еще посильнее», —
сказал про болгарина Гена Сапунов. Действительно,
Томов к Монреалю уже был четырехкратным чемпио-
ном мира и трехкратным Европы. А тогда, в 74-м, он
нашего Колчинского разбивал в пух и прах. И Шоту
Морчиладзе побеждал. Словно на стену наткнулись ре-
бята. Какой-то психологический шок наступал, когда
против них выходил Томов.
Взяли мы Колчинского на мировое первенство и ев-
ропейский чемпионат 1975 года. Увы, двойное пораже-
ние от болгарина.
Мировой чемпионат проводился в Минске. И поеди-
нок Колчинского с Томовым был, пожалуй, централь-
ным событием турнира.
Финал. Решалась судьба золотой награды. Киевля-
нин выиграл первый период, но столько отдал для это-
го сил, что все-таки уступил победу по баллам.
32
Анатолий Рощин в сердцах рубанул: «Нет, Томова
не одолеть в Монреале. Эх, боится его Сашка. Жаль,
очень жаль, что потеряем «золото» у «тяжей». Хорош
Колчинский, нечего сказать. Но пока не тянет. Да и
слишком молод еще...»
Каково мне это было слышать?
Хорошо помню беседу с Томовым во время прощаль-
ного банкета в гостинице «Юбилейная». Я спросил его,
что он думает вообще о Колчинском как о борце. Не-
общительный, замкнутый Томов вдруг оживился:
— Понимаешь, Виктор (мы с Сашей друзья), очень
хорошего парня вы имеете. Очень хорошего. Как это
сказать? Физична подготовка у него нет. Не крепкий.
Сколько мы с ним поборолись уже? Да, шесть раз.
И все на мою победу. Когда легко, когда трудно, но
поборол я его. Однако, Виктор, вчера я хорошо начи-
нал понимать — он имеет перспектива. Так у вас го-
ворят? Вот в Монреале еще один раз будет моя побе-
да, потом не знаю. Очень хороший парень! Вы видели,
как ваш Колчинский меня замотал на первый период?
Я еле выдержал...
Не ожидал я от Томова такой откровенности. Стар-
ший тренер сборной Болгарии Филипп Кривиралчев,
самый знаменитый наставник в республике, Герой Со-
циалистического Труда, обаятельный и всегда улыбаю-
щийся, слышал последние слова Томова и, повернув-
шись ко мне с бокалом шампанского, предложил тост
за наши успехи на Олимпиаде в Монреале: «Высту-
пайте, Виктор, там так же здорово, как в Минске.
Но все медали не забирайте — оставьте и нам». А по-
том Филипп шепнул мне: «Томов еще сто лет будет
чемпионом. Такие богатыри часто не рождаются...»
Я понял, что и для наших основных соперников в
классической борьбе золотая награда в тяжелом весе
также является престижной. И отдавать ее запросто так
они не собираются...
3 В. Игуменов
33
Их седьмая встреча состоялась почти через полго-
да — па чемпионате Европы 1976 года в Ленинграде.
Мы знали, что Томов будет бороться, это означало, что
он не боится раскрыть карты перед Монреалем. Мы спе-
циально готовили Колчинского «под Томова» — спар-
ринг-партнеров ему достали, похожих по фигуре и
манере борьбы на болгарина. Николай Яковенко, вто-
рой тренер сборной, бывший полутяжеловес, работал с
Сашей на ковре, изображая коронные приемы Томова...
Опять Колчинский проиграл. Я готов был от зло-
сти полотенце разорвать, которое комкал в руках.
А Сашке хоть бы что. Чуб свой мокрый пригладил и
ходит по Дворцу вроде бы веселый. И на девочек за-
сматривается. Я на него ругаться не мог — турнир он
провел неплохо, даже лучше обычного, соперников
«убирал» грамотно. Я уже чувствовал, что Колчинский
явно вырос, прибавил в технике, в выносливости. Но То-
мова «пройти» не сумел...
Спросил Сашу прямо:
— Если ты его боишься, то скажи честно. Будем
готовить Морчиладзе. Но ты сильнее, мы на тебя на-
деялись. Нам в Монреале нужна медаль.
— Виктор Михайлович, да не боюсь я его. Не бо-
юсь! Но... он меня подминает...
— Ты ерунду-то не говори!
— Нет, правда! Виктор Михайлович, я руками чув-
ствую, как он мельтешится. Поверьте — он раньше так
себя не вел. Вот момент для броска он выбирает здо-
рово — ничего не скажешь! Мне еще немного, и «сде-
лаю» я его. Вот ей-богу, Виктор Михайлович!
Я промолчал.
Восьмая официальная встреча Колчинского и Томо-
ва состоялась в олимпийском Монреале.
Наш Саша все соревнования действовал исключи-
тельно грамотно. И главное, в нем проснулся бойцов-
ский дух. Где его вялость, где ухмылочка? Собрался
34.
Саша, думал только об одном — не должен подвести
команду.
Николай Иванович Яковенко был на седьмом небе:
«Ну, здорово получилось, а? Нет, ты видел, ты видел?
Да что с ним творилось! Когда он такие приемы дома
показывал? А что с Томовым сделал? Мужчина!»
Стоило Саше Колчинскому выиграть, как он сразу
превратился в прежнего разудалого и лихого красав-
ца. На вопросы журналистов отвечал охотно:
— Записывайте, пожалуйста, мне 21 год. Вес 119 ки-
лограммов, рост 193 сантиметра. Надеюсь подрасти,
стать сильнее. Монреаль’только начало. Планирую вы-
ступить и на Олимпиаде в Москве, и через восемь
лет...
И я не сердился на Александра за бахвальство —
славно поработал человек, на совесть. Пусть побалует-
ся. Через месяц ему снова потеть на ковре...
И уже потом, когда мы летели домой, я разобрал
поединок Саши с Томовым по косточкам: «Ты действо-
вал правильно, на рожон не лез, но и не робел, как в
Минске. Хорошо, что придерживался выбранной такти-
ки — «взрывами» набирал по баллу. Вот Томов и скис.
Ничего, что не было красивых приемов — с болгари-
ном они не проходят. Помни, Саша, у тебя будут со-
перники посильнее Томова. И хотя у тебя отличные
природные данные, всегда знай, что побеждать надо
головой...»
Как в воду я глядел! На смену Томову пришел Ни-
кола Динев, борец на первый взгляд мягкотелый, ма-
лоподвижный, но на самом деле очень сильный физи-
чески и резкий. Так вот этот самый Никола Динев бы-
стро нашел «ключики» к Колчинскому и побеждал его
па чемпионате Европы и мира 1977 года. Собственно,
можно было ожидать этого — разудалый киевлянин го-
товился к этим турнирам не так напряженно, как к
Монреалю.
3*
35
А вот на мировом первенстве в Мехико Колчинский
наконец-то завоевал золотую награду. Правда, его
схватка с Диневым не принесла ему преимущества —
обоих сняли за пассивность, — однако у Саши было
меньше штрафных очков.
Да, еще раз убеждаешься: чуть остановился на
месте, чуть ослабил требовательность к себе, и вот уже
соперники кажутся сильнее. Александр Колчинский до-
казал, что может быть самым лучшим тяжеловесом в
мире. Но чтобы доказать это на второй Олимпиаде, ему
необходимо вдвое больше трудиться. И не давать себе
поблажек. *
УПРЯМЕЦ
Вот про Лешу Шумакова я сказал, что он поразил
меня своим упорством, своей страстью, с которой шел
к цели. В принципе так можно сказать про любого из
семи наших чемпионов. У некоторых из них были свои
трудности, неудачи, и они спокойно, стойко их преодо-
левали. Другие взлетели на Олимп благодаря великому
труду и великому таланту. А третьим досталось это
олимпийское «золото» после стольких мук и горестей,
что и представить невозможно...
Виталий Константинов — один из таких чемпионов,
которому выпали на долю жестокие испытания. Он так
и сказал про свою медаль: «Вот она, дорогуша моя,
трудовая...»
Действительно, награда у него самая что ни на есть
трудовая. Он ее выстрадал, потом и кровью добыл.
У Константинова скуластое лицо, но это так ка-
жется. Оно у него узкое, а скулы выпирают, потому
что щеки ввалились. Константинов «сгонщик». Есть у
нас в борьбе такая категория ребят. Вообще-то все ат-
леты гоняют вес, это закономерно и не требует поясне-
ния. Но, как правило, борцы легких весов называются
36
«сгонщиками» потому, что многие из них выступают в
категории на 6—7 килограммов меньше их собственно-
го нормального веса.
Скажем, у Шумакова обычный вес 53—54 килограм-
ма, а борется он в наилегчайшем весе — до 48 кило-
граммов. У Константинова вес 60—62 килограмма, а
выступает он в легчайшей категории — до 52 кило-
граммов.
Что такое «гонять вес» — думаю, многие знают.
Но что такое гонять по 8—10 килограммов перед со-
ревнованиями, это наверняка знают немногие. Я бы
пе назвал это самоистязанием, но испытанием воли на-
звал бы.
В легчайшем весе у нас перед Мюнхеном получился
пробел. Несколько лет в этой категории советские бор-
цы не завоевывали чемпионских наград ни на первен-
ствах Европы, ни на первенствах мира. Как назло, в
этой весовой категории собрались яркие зарубежные
атлеты, а звездой первой величины был Петер Киров,
болгарин. Исключительный талант, прекрасный тактик
и техник. Надолго преградил он нашим .ребятам путь
к золотым медалям.
Наши тренеры разных борцов на чемпионаты вы-
возили, да ничего не получалось. Вот Валерий Арутюнов
из Еревана — трижды в стране лучшим был, а на
международном ковре выше третьего места не подни-
мался.
Василий Викторович Громыко, мой личный тренер,
а перед Мюнхеном главный тренер сборной страны, за-
приметил ульяновца Виталия Константинова. Поража-
ла в нем необыкновенная сила, а еще больше стойкость
духа. Он мог в тяжелейшей схватке умирать от уста-
лости, но не опускал руки, не пятился и не искал
спасения за ковром. Через «не могу» бился он в по-
единках.
Не везло Константинову: 24 года, а наверх никак
37
не пробьется. То заболеет во время турнира, то травму
получит, то по какой-то непостижимой случайности
встречу проиграет — не может до чемпионского титула
добраться.
Василий Викторович еще раз посмотрел на Констан-
тинова на Спартакиаде народов СССР 1971 года, еще
раз увидел проигрыш ульяновца и его необыкновенную
жажду победы. Сказал на тренерском совете: «Кон-
стантинова отличает исключительно жесткая манера
ведения боя. Он беспощаден и к себе и к соперникам.
Волевой парень. Только он может бороться на Олим-
пиаде».
И Виталий, еще даже не кандидат в олимпийскую
команду, полетел в польский город Катовице на чем-
пионат Европы. Это было весной, олимпийской весной
1972 года. По плану я не выступал на том турнире,
но вел тщательные записи и помогал Громыко.
Дворец спорта в Катовице жители называют «ле-
тающей тарелкой» — здание именно такой оригиналь-
ной формы. Прекрасный Дворец принимал шумный чем-
пионат по двум видам борьбы — вольной и класси-
ческой.
Когда мы появились в городе, то «вольники» уже
пожинали лавры: старший тренер команды Болеслав
Михайлович Рыбалко ходил с белозубой улыбкой и всех
похлопывал по плечу. Добродушный и открытый че-
ловек, он не умел скрывать радость. Другой бы на все
поздравления отвечал бы так: «И не думайте, и не
поздравляйте. Европа не самое главное. Вот скоро
Олимпиада... Там посмотрим...» А Рыбалко без всяких
предрассудков и опасений откровенно радовался успеху
своей команды — ребята собрали шесть золотых ме-
далей.
Да, для «классиков» это достижение было недося-
гаемым. Василий Викторович решил некоторых лиде-
ров оставить дома, а некоторых основательно прове-
зя
рить. Вот Константинов и был таким — «на строгой
контрольной проверке».
Он всегда какой-то замкнутый, этот Виталик Кон-
стантинов. А тогда,, в Катовице, он, попавший в пред-
олимпийское пекло, замкнулся еще больше. Но боролся
просто отменно! С редким упорством — зло, хватко.
Однако снова Виталию не повезло. В финале его
ждал верткий и хитрющий поляк Ян Михалик. Он так
закрутил Константинова, так «завихрил», что и сам
чуть голову не потерял. Но выстоял, выиграл с неболь-
шим преимуществом. А Виталий расстроился страшно:
ведь мог бы победить, чуть-чуть не хватило...
Михалик Виталия просто обхитрил. За несколько
секунд до конца схватился за ребро, упал за ковер. Три
минуты лежал. Потом со страдающим видом вышел на
середину и вдруг провел отличную «вертушку». Кон-
стантинов никак этого не ожидал...
Несмотря на проигрыш — это было первое «сереб-
ро» в категории до 52 килограммов, — выступление Кон-
стантинова признали успешным.
Он начал готовиться непосредственно к Олим-
пиаде.
А в Мюнхене мы стали с ним неудачниками. Я выбыл
по причине травмы, а Константинов проиграл две встре-
чи. Проиграл в муках, в полусознательном состоянии.
Он держался только на зубах, но силы оставляли его.
Привычная «болезнь» — перетренированность, потеря
координации, нарушение дыхания.
Через год мы, тренеры сборной, решаем взять Кон-
стантинова на чемпионат мира в Тегеран. На первен-
стве страны ульяновец занял четвертое место, но среди
призеров мы не нашли борца, который бы достиг уров-
ня международного класса. И еще мы отдали должное
ульяновскому тренеру Анатолию Ивановичу Виннику —
он создал в городе отличную борцовскую школу, не-
которые его ученики добились хороших результатов.
39
Скажем, Юрий Соколов был серебряным призером чем-
пионата Европы, Александр Зобков не раз становился
призером всесоюзных первенств.
Константинов понимал, что поездка в Тегеран —
последняя для него попытка «прорваться» в лидеры.
Это был его последний шанс доказать, что тренеры в
нем не ошиблись, что он действительно борец экстра-
класса. При неудаче на нем поставят крест — боль-
ше на подобные турниры он уже не поедет.
Открытый палящему солнцу небольшой и грязный
от бумажных стаканчиков и пустых бутылок стадион
«Фарах» бесновался с утра до вечера. Борьба для иран-
цев — магическое слово.
Мы торопились в свою тесную комнатку под три-
бунами — здесь отдыхали на двух топчанах ребята,
орудовал массажист, врач Геннадий Бакушев залечи-
вал раны, а тренеры обсуждали тактические планы.
Чемпионат приближался к концу. Владимир Степа-
нович Белов вызвал меня из комнаты (уже был вечер,
на стадионе зажгли яркие огни, но звезды в южном
небе были так светлы, что казалось — они совсем близ-
ко), и мы прикидывали шансы ребят.
— Смотри, Виктор Михайлович. Зубков явно идет
на победу, хотя впереди трудные соперники. Но зло де-
рется, настроился. Резанцев, Балбошин — здесь все яс-
но. «Золото» у них в кармане. Шамиль Хисамутдинов,
пожалуй, получит приз самого лучшего борца. Толя
Кавкаев-то каков! Никто не ожидал! В призерах будет...
И Леня Либерман тоже. Рустем Казаков явно устал.
Выдержит ли? Сомневаюсь... Да, подвел нас Касим Ха-
лилов — с такой техникой он уже не «проходит». Здесь
мы с тобой просчитались... А Виталька Константинов?
Вот это парень! Орел! Чемпион или нет?
— Вот если сейчас Яна Михалика победит, то вый-
дет в финал. Не должен проиграть. Я в него верю.
Эта схватка проходила поздно вечером.
40
Я секундировал Виталию. Вел он себя грамотно, не
суетился, не лез на рожон, но и не отдавал инициа-
тиву Михалику. Мы с Константиновым обговаривали
план поединка: держать поляка на дистанции, как в
боксе. Резкими, предельно жесткими атаками выбить
из колеи соперника, все время опережать его в по-
пытках провести прием. Опережать чего бы то ни
стоило.
Мы подсчитали: Виталику достаточно свести схват-
ку вничью. Поскольку у него меньше штрафных очков,
чем у поляка, он выйдет в финальную пульку. Все об
этом знали, но никто ему не сказал: «Не волнуйся,
ничья — это лучше, чем проигрыш».
Мы с Беловым про ничью и не заикались — нужно
было настраивать его только на победу. Ведь сколько
случаев знает борьба, когда атлет гнался за ничей-
ным результатом, а терял в итоге все. Убедительный
пример: последний поединок Николая Яковенко на
Олимпиаде в Мюнхене с румыном Николае Мартинес-
ку. Нашему атлету достаточно было ничьей, и он чем-
пион. Прекрасно провел он весь турнир, а вот настро-
ился не на атаку, а на сдерживание, и проиграл. Да, та-
кая тактика не оправдалась...
В об’пем, Константинов о ничейном исходе не по-
мышлял. Но где-то в душе у него закралась эта пре-
дательская, подтачивающая дух мыслишка: если не
выиграю, то все; равно ничью вырву.
Третий период. Силы на исходе. Оба борца просто
отлично провели всю встречу. Это был бой равных, сме-
лых атлетов.
15 секунд до конца. Виталик, выигрывая целый балл,
вдруг начал отступать к краю ковра. «Вперед! — кри-
чу я что есть мочи. — Вперед, Витька!» Арбитр успе-
вает погрозить мне пальцем (и как он услышал —
в эту минуту на стадионе стоял невообразимый шум,
все поднялись со своих мест, наши ребята скандирова-
41
ли, сложив рупором ладони, но пронзительный голос
нашего массажиста выделялся даже в этой какофонии)
и тут же наказывает Константинова за пассивность
штрафным баллом.
Счет сравнялся. На табло три секунды до конца.
Михалик хватается за ногу. Схватка остановлена.
Я успеваю крикнуть Виталию: «Смотри в оба! Помни
о Катовице. Он хитрит».
Судья дает свисток.
Виталий улыбается измученной улыбкой, опускает
руки, и в этот миг — в это уникальное мгновение! —
Михалик буквально падает на него, и оба как подко-
шенные оказываются на ковре. Судья успевает поднять
руку, показывая, что поляк заработал один балл за
перевод в партер. И тут же сирена...
Я с досады бросил полотенце, а Виталий уходил с
ковра, низко опустив голову.
Он сидел, весь мокрый, выжатый как лимон, в раз-
девалке и молчал. Кто-то подходил к нему с утешени-
ем и отходил: все понимали, что для Виталия Констан-
тинова путь на международный ковер, видимо, закрыт.
Не может он бороться. Перегорает.
Так думал и я в тот злополучный вечер...
Все были уверены, что Константинов будет наверня-
ка вычеркнут из списков сборной. Целый год о нем ни-
чего не слышали. Он замкнулся еще больше, перестал
ходить на тренировки, круг его интересов сошелся на
ребятишках, которых он начал тренировать в динамов-
ском зале. Анатолию Ивановичу Виннику стоило боль-
ших усилий уговорить Виталия не бросать занятия.
Год прошел. Только сам Виталик может знать, сколь-
ко он всего передумал, сколько бессонных ночей провел
в мучительных размышлениях.
А на ковре Константинов стал еще жестче, еще злее.
Он буквально изматывал себя на тренировках, не ща-
дил, для него не было иного выхода, как только со-
42
вершенно виртуозной, борьбой снова обратить внимание
тренеров сборной.
А тренерский совет пробовал в легчайшем весе дру-
гих борцов, но ни на европейском первенстве, ни на
мировом никто из «дублеров» Константинова не смог
приблизиться к «золоту».
VI Спартакиада народов СССР. Алма-Ата. Смотр
кандидатов в олимпийцы. Нещадная жара. Духота.
Схватки с утра до вечера. Невероятное напряжение.
Мой блокнот с космической скоростью покрывается за-
писями. Даю оценки в ходе поединков, делаю пометки,
записываю ошибки членов сборной страны.
Константинов мне очень понравился. В нем появи-
лась расчетливость, он стал еще быстрее и энергичнее.
На чемпионат мира 1975 года кандидатуры обсуж-
дались, как всегда, в горячих спорах. Практически, кро-
ме Геннадия Сапунова, мое предложение о выставле-
нии Константинова в весе до 52 килограммов никто не
поддержал. Но я сумел настоять, я доказал с помощью
научных выкладок, что состояние Константинова на сбо-
рах отличное, что готов он на сто процентов. «И вооб-
ще всю ответственность я беру на себя», — заявил я
на высокой ноте.
Разговоры прекратились сразу.
И в Минске свершилось! Виталий Константинов —
чемпион мира!
Я украдкой посматривал на него в минуты, когда
его еще не вызвали для награждения. Худющий, осу-
нувшийся, с темными глазницами, с резкими складка-
ми на скулах, отчего лицо казалось иссеченным шра-
мами, Виталий ходил насупившийся, но губы подраги-
вали. Его, конечно, то и дело поздравляли, он улыбал-
ся широко, а потом сразу суровел. Такой у него харак-
тер. Каким потом досталась ему эта медаль!
Он подошел ко мне после награждения. И впервые
я увидел в его голубых глазах чуть заметную слезинку:
43
«Спасибо, Виктор Михайлович, за все. За то, что по-
верили в меня. И от Анатолия Ивановича спасибо...
Я знаете, как буду сейчас тренироваться? Я всех растер-
заю... Вот увидите...»
В Монреале мы это увидели.
ЭТОТ СЛОЖНЫЙ РЕЗАНЦЕВ
До Мюнхена среди советских борцов классического
стиля я считался самым титулованным — пятикратный
чемпион мира. После Монреаля титул «рекордсмена»
перешел к Валерию Резанцеву — пятикратный чемпион
мира, двукратный олимпийский чемпион, трехкратный
чемпион Европы, четырехкратный чемпион страны.
Казалось бы, что такой «медальный» спортсмен
должен пользоваться огромной популярностью. Но Ре-
занцев оставался как бы в тени. И причина этого в его
трудном, противоречивом характере.
Валерий Резанцев — великий, выдающийся борец.
Хорошо помню его первую победу на чемпионате
страны в Омске в 1970 году. «Рубка» была жестокая.
Зал неистовствовал — ведь в чемпионы метили омичи
Хафиз Тимашев, Анатолий Кочнев и я. Кстати, все трое
и выиграли.
Валерий Резанцев особенно ничем и не выделялся.
Вообще категория до 90 килограммов — второй сред-
ний вес — это еще не полутяжеловесы (до 100 кило-
граммов), но тяжелее «обычных» средневесов. У нас в
этой категории были такие сильные атлеты, как Ни-
колай Белов, Гиви Картозия, Омари Блиадзе, Вален-
тин Оленик (он был вторым на Олимпиаде в Мехико),
Александр Юркевич (чемпион мира 1969 года). А по-
том началась эра Резанцева.
В Омске Резанцев как-то незаметно вышел в финал.
Я слышал о нем раньше, видел на всесоюзном первен-
44
стве, но не думал, что этот, как мне казалось, нетех-
ничный борец сможет вдруг завоевать мировое при-
знание.
И только в финале он мне запомнился. Я увидел, что
в Резанцеве заложена какая-то внутренняя чудовищная
сила, мощь и уверенность. Он делал вид равнодушного
человека, безразличного к результату поединка. И вдруг
взрывался словно вулкан и громил, крушил соперника,
не щадя ни себя, ни его, не думая о травме или риско-
ванности действия.
После получения медали Валерий на вопрос жур-
налиста «Какое качество вы в себе цените как борец?»
ответил: «Умение взрываться. Научил меня этому мой
тренер Вадим Александрович Псарев».
Резанцев... Человек огромной физической силы, он
и на ковре и в жизни ведет себя независимо, всем сво-
им видом показывая, что для него, Валерия Резанцева,
нет непосильных задач. Неоднократно мне приходилось
слышать такую фразу: «Резанцев на ковре подавляет
соперников наглостью...» В этих словах нет ничего обид-
ного для Валерия. У борцов это почти профессиональ-
ный термин. Сверхуверенное поведение во время схва-
ток — это сильная психологическая атака. Сколько
раз я видел его поединки, и каждый раз только удив-
ленно качал головой — ну и «нахально» Валера дей-
ствует.
Он настолько уверовал в свою непобедимость, что
любой выпад соперника приводил его в страшное удив-
ление. «Как, — читалось в его глазах, — ты осмели-
ваешься нападать па меня? Ты хочешь провести прием?
Да в своем ли ты уме? Ты против кого идешь? Ты про-
тив Резанцева идешь! Ты понимаешь, что ты делаешь?
Да я... Да я сейчас из тебя котлету сделаю! Да я сей-
час тебя сверну и лопатками вотру в ковер...»
И свертывал, и втирал лопатками в ковер.
Меня поражало и то, что когда Резанцев иногда
45
выступал в небольших международных соревнованиях в
категории полутяжеловесов, то и тогда он в этой со-
лидной компании богатырей, которые и тяжелее его и
мощнее, вел себя так же независимо, заранее вызывая у
противников чувство неуверенности.
Спросите Валерия после любого турнира: «Кого из
конкурентов ты опасался больше всего? Кто подает на-
дежды?» Он отрежет: «Нет равных. Никого не вижу из
перспективных». Но, понимая, что это звучит нескром-
но, улыбнется широко, похлопает вас по плечу и доб-
родушно добавит: «Нет, конечно, нелегко досталось. Ре-
бята крепкие попались. Пришлось попыхтеть...»
И не знаешь, в каком случае он больше похож на
себя. Я думаю, в первом.
Резанцев никогда не жил сегодняшним днем.
Он смотрел вперед, готовил себя к работе «после ков-
ра». Аспирантуру Валерий выбрал не случайно — пыт-
лив, образован, как и его тренер Псарев, любит экспе-
риментировать, искать.
В сборной Резанцева уважали. Он так себя по-
ставил. Но с новичками был высокомерен, жестковат
в обращении. Вообще после блестящей его победы в
Мюнхене Резанцев, в принципе человек управляемый,
трезвый, стал понемногу заноситься. Это проявлялось
прежде всего именно в пренебрежительном, насмешли-
вом, грубовато-покровительственном отношении к ново-
бранцам сборной.
Он сам получил урок судьбы. В 1973 году совершил
довольно серьезный проступок. И строгое наказание, и
персональное дело на комсомольском собрании, и сло-
ва раскаяния — все это как ушат холодной воды на
голову. Его простили, ему поверили...
Я бы не сказал, что Резанцев изменил свое пове-
дение. Но после этого случая он стал более внимателен
к себе, он стал скромнее в разговорах, в общении с ре-
бятами. А на тренировках и соревнованиях Резанцев
46
оставался прежним Резапцевым — беспощадным к се-
бе, к своим ошибкам, ошибкам соперников.
Когда в 1973 году вся сборная перешла на новый
режим работы — объемных, интенсивных нагрузок, в
душе я сомневался, что многоопытный ветеран Резанцев
безоговорочно примет сверхжесткие условия подготов-
ки к монреальской Олимпиаде. Но он принял. Мы про-
веряли его на различных турнирах, особенно на чем-
пионатах страны, — никто не мог его обыграть. Ре-
занцев шел к своей второй Олимпиаде как одержимый,
ничто не могло его остановить.
В олимпийской команде образца 1976 года Резанцев
был столпом, первым авторитетом, которого все бес-
прекословно слушались. Сильная натура, он умел
себя поставить среди равных себе. В нем был виден
вожак.
Но Валера меня в Монреале удивил. Он взял на
себя необычную, непривычную для себя роль няньки.
Он так заботился о ребятах, так ухаживал за ними!
Вся команда жила в олимпийской деревне в трехком-
патных квартирах, у нас даже были двухъярусные кро-
вати. Условия, прямо скажем, очень тяжелые. И Вале-
рий старался поднять настроение товарищей. На сбо-
рах он был груб, даже жесток с молодыми, с новичка-
ми. А в Монреале преобразился. Я ни разу не слы-
шал от него ни одного грубого слова, ни разу он ни
па кого не рявкнул. Он был настоящим добрым совет-
чиком.
Конечно, он очень волновался, и скрыть ему от меня
свое состояние было нелегко. Для него загадкой оста-
вался разрекламированный чемпион Европы Франк
Андерссон. Резанцев вдруг увидел соперника, который
откровенно заявлял о своей силе, о своей непобедимо-
сти. Но это волнение у Валерия прошло с первым же
выходом на ковер. Стоило ему начать турнир, как он
снова обрел былую уверенность.
47
Жаль, что не довелось в Монреале встретиться Ре-
занцеву и Андерссону. Жребий развел их по разным
«углам», и швед остановился на шестой строчке итого-
вой таблицы в категории 90 килограммов. Но Валерий
все-таки не мог успокоиться. В 1977 году на турнире
в Швеции, который называется «Приз Клиппана», Ре-
занцев с хорошим запасом в баллах победил Андерс-
сона.
...Много лет во втором среднем весе властвовал Ре-
занцев. И кажется, убаюканные победами Валерия, тре-
неры просмотрели ему замену. В 1977 году решили
«обстрелять» молодых. На чемпионате Европы в Бурсе
Айрапет Минасян занял третье место. А первое
Андерссон. На мировом первенстве в Гетеборге
Виктор Авдышев — шестой. Первый все тот же Ан-
дерссон.
А что же Резанцев? Разве он не мечтает о третьей
Олимпиаде? Я понимал, он чертовски устал от борьбы
и практически целый год не принимал участия в тур-
нирах. А потом вдруг взыграла бойцовская кровь, и он
решил выступить на чемпионате страны 1978 года в
Запорожье.
Я смотрел на Валерия и думал — нет, не имеет
права двукратный олимпийский чемпион выходить
на ковер таким неподготовленным. Две встречи —
два снятия обоих борцов за пассивное ведение
схватки.
Не знаю, сможет ли Валерий восстановить былую
мощь. Впрочем, он человек огромной силы воли, ему
многое по плечу. Неудача на первенстве страны только
его разозлит. Резанцев всегда умел добиваться того, че-
го хотел. Но даже если ему не удастся попасть в сбор-
ную снова, наша отечественная борьба будет Валерию
благодарна. За блистательные результаты на между-
народном ковре. За щедрость таланта.
48
НЕИСТОВЫЙ СУРЕН
Сурен Налбандян, самый молодой олимпийский чем-
пион, боролся в категории до 68 килограммов так же
эффектно и красиво, как и его предшественник Ша-
миль Хисамутдинов. Конечно, Шамиль очень хотел по-
ехать на свою вторую Олимпиаду, но получил серьез-
ную травму на европейском первенстве 1976 года. И уже
не смог восстановиться.
На том же чемпионате мы выставили и Налбандя-
на. Заставили его здорово согнать вес — до 62 кило-
граммов. Мучился Сурен, согнал, но нанервничался,
ослаб телом и духом. Проиграл схватку, ходил за ку-
лисами злой и поругивал нас, тренеров. За такое ма-
лодушие можно было и из сборной полететь. Но в ка-
тегории Хисамутдинова Налбандян, конечно, был «ко-
ролем».
Сурен непростой молодой человек. Сгусток энергии.
Очень сильный физически. Борьба ему на пользу —
есть выход его неуемной энергии.
В Астрахани Сурен, учась в школе, относился к раз-
ряду трудновоспитуемых. Учителя с ним маялись, дома
тоже. Непоседа. Выдумщик всяких проказ. Любитель
похулиганить.
Всерьез увлекался футболом, гимнастикой, плава-
нием. Но нигде подолгу не задерживался. Потом моло-
дой тренер Б. Киселев завлек его в секцию борьбы. Тре-
нировался охотно. Но Сурен думал, что ему силы не
хватает, насел на штангу. Тренер Сурену втолковы-
вал, что нельзя перенапрягаться. Не слушал, продолжал
тягать «железо». Киселев за ослушание выгнал уче-
ника.
Только через три года Налбандян вернулся к борь-
бе. В школу зашел тренер Владимир Романович Фомин,
записал Сурена к себе в секцию. Пошло дело. На об-
ластных соревнованиях призером стал. Гордился. Го-
4 В. Игуменов
49
товился к более крупным турнирам. А его не послали
за провинность какую-то. И Сурен снова борьбу бро-
сил. Еле уговорил его Фомин вернуться. Взял фотогра-
фию Сурена и на обороте написал: «Сурен Налбан-
дян — чемпион России, СССР, Европы, мира и Олим-
пийских игр!» Понравилась Сурену такая шутка. Вер-
нулся в спортшколу.
Результаты росли быстро. В 1972 году — чемпион
Спартакиады школьников. Через год чемпион страны
среди молодежи. Над ним взял шефство Геннадий Са-
пунов как старший тренер сборной России. Сделал из
него настоящего борца. Технику поставил.
Самым урожайным для студента Астраханского пе-
дагогического института оказался 1975 год. Чемпион
Европы и мира среди юниоров, чемпион Спартакиады
России и СССР.
В сборную страны Сурен входил трудно. Был слиш-
ком независим, не признавал авторитетов. Нарушал дис-
циплину. Его и на тренерском совете прорабатывали,
и на совете ветеранов. Постепенно вливался в коллек-
тив. Стал уважать товарищей.
Чемпионат страны 1976 года выиграл, так сказать,
одной левой. И технику показал отменную. Особенно
броски в сторону у него здорово получались. Это, между
прочим, от того, что Сурен много на бахче работал, ар-
бузы кидал. Работал с матерью Ольгой Филипповной.
Она Герой Социалистического Труда. А отец Рубен
Лукьянович — ветеран войны.
На чемпионате Европы я увидел у Сурена брелок
на шее. Отобрал — не к лицу носить такое. Сурен на
меня очень обиделся, но промолчал. А потом рассказал
нашему психологу Николаю Волкову, что этот брелок
ему мать подарила на счастье. Узнал я про это дело.
И в Монреале перед турниром брелок Сурену вернул.
Он был на седьмом небе от радости. Ну, понятно, и
боролся соответственно.
60
КАК ТРУДНА ИГРА В «УГАДАЙКУ»
К седьмому нашему чемпиону, Анатолию Быкову,
подобрать ключи разговора почти невозможно. Очень
замкнутый парень, весь в себе. Но он не какой-нибудь
нелюдим. Разумный, видящий цель.
Родился он в 1953 году в Магадане, а жил и вос-
питывался у бабушки в Алма-Ате. Борьбой занимался
у Виктора Ермакова.
У Анатолия противоречивый характер. Он колос-
сальный трудяга. Но бывает иногда излишне самонаде-
янным, самоуверенным.
В сборной контактировал только с Резапцевым. Пе-
ренял его манеру подавления, верховодства. Подражал
Валерию во всем.
Еще в молодежной сборной тренеры отмечали ис-
ключительные волевые качества Быкова. Стал чемпио-
ном Европы и мира среди юниоров не только за счет
техники и силы, но в большей мере за счет бойцовского
характера. Сражался на зубах. Арсенал его действий
был все-таки ограничен, но я решил взять его в основ-
ную сборную. Ибо у Быкова было главное — характер.
Работал он здорово. Упреков в этом плане никаких.
Л вот с ребятами не сдружился вначале. Ведь у нас
прежде всего ценится открытость, дружелюбие. Быков
как бы находился в скорлупе отчужденности. Разумеет-
ся, старший тренер обязан был находить пути к сбли-
жению всех членов сборной. Ребята Быкова не прини-
мали внутренне, думая, что он ставит себя выше других.
Постепенно лед недоверия таял. Когда Толя выиграл
па чемпионате мира-75, то и сам как-то потеплел.
Эта победа меня воодушевила. Три года в «моем»
весе до 74 килограммов не было чемпионов. Быков
«.прорубил окно в мир».
Обсуждая кандидатуры на поездку в Монреаль, мы
впервые не сошлись с Геной Сапуновым по одному бор-
г
51
цу. По Быкову. Геннадий Андреевич сомневался в воз-
можностях Анатолия, полагал, что его арсенала не хва-
тит для победы.
Я сумел отстоять Быкова. Это не была игра в «уга-
дайку»: выиграет — не выиграет? Я взвесил все «за» и
«против». Решил, что с таким сильным характером Бы-
ков выстоит, выдержит.
И точно. Интуиция меня не обманула.
Быков точно знает, чего хочет. Он окончил институт
физкультуры, будет поступать в аспирантуру. Его вле-
чет научная деятельность. Что ж, может быть, мы с
ним встретимся и на ниве науки.
НАШИ ПРИЗЕРЫ
Необходимо сказать добрые слова и о призерах
Олимпиады, о тех, кто тоже внес вклад в нашу победу.
Я уже подчеркивал, что у нас получилась такая
дружная и сплоченная команда, про которую хочется
слагать песни. С удовольствием вспоминаю сборы, тре-
нировки — никто не «выпадал» из коллектива. Да, без
трений обойтись не могло, но все гладко и не бывает.
И как все-таки хорошо, что ребят сдружила тяжкая ра-
бота! «Терпение и труд все перетрут».
Ребята поверили в себя на чемпионате мира 1975 го-
да. Восемь золотых! Если бы не травма Коли Балбоши-
на, было бы девять. И это ведь был не простой тур-
нир — самый напряженный, самый ответственный.
Контрольная проверка.
Понятно, что в Монреале каждый член команды
стремился только к первенству. Такой был настрой, та-
кая была установка. В расчет не брались, скажем, фак-
ты, что в определенных весах очень сильна конкуренция,
и на Олимпиадах «золото» всегда достается зарубеж-
ным атлетам. Нет, все это отметалось. Подготовка всех
52
оказалась на высшем уровне. И если трое из команды
не дотянули до верхней ступеньки пьедестала, это не
беда. Главное, что и эти трое проявили мужество, бо-
ролись до конца, завоевали олимпийские награды.
Я очень хорошо понимаю этих троих из нашей сбор-
ной, но чемпионы в тот момент были чуть лучше их.
Да, в отчаянии был Нельсон Давидян. Двукратный
чемпион мира, он «споткнулся» на венгре Ласло Речи.
Не сложилась схватка, не пошла.
Это произошло в четвертом круге, а до этого Нель-
сон боролся под аплодисменты. Хотя Давидян борец
высокого класса, срывы на соревнованиях у него быва-
ли из-за тактических упущений. На чемпионатах стра-
ны он долгое время оставался вторым, а дебютируя на
первенстве Европы в 1970 году, не попал в призеры.
Давидян вышел из известной теперь школы Игоря
Кондрацкого. Начинали они в Грозном, потом пере-
ехали в Киев. Кондрацкий — тренер сложный, проти-
воречивый. Но ценю я его за любовь к своему делу.
Он ведь тоже не шел напролом, а искал, творил в своем
зале.
Нельсон был запасным в команде, отправлявшейся
на чемпионат мира 1974 года. Вдруг заболел Шамиль
Хисамутдинов. Что делать? Решаем: Давидян должен
заменить товарища. Признаться, на медаль мы не рас-
считывали, ведь Нельсон готовился в весе до 62 ки-
лограммов, а вышел на ковер в. категории до 68 кило-
граммов. Но Давидян превзошел себя — взял-таки пер-
вое место. А через год победил на мировом первенстве
и в своем весе.
После Олимпиады Давидян прошел пик формы. Од-
нако до сих пор мы вспоминаем оригинальную манеру
борьбы Нельсона, его своеобразную технику.
Серебряная награда Владимира Чебоксарова, так
сказать, трудовая. Он нелегко попал в сборную, преодо-
лел немало преград. На поездку в Монреаль претендо-
53
вал и трехкратный чемпион мира в весе 82 килограм-
мов алмаатинец Анатолий Назаренко. Однако студент
Тюменского университета, будущий историк, показал на
последнем этапе высокую кондицию.
На Олимпиаде Володя проиграл тоже одну встре-
чу — югославу Момиру Петковичу. В тот момент юго-
слав выглядел чуть сильнее. Зато на следующий год
счастье улыбнулось Чебоксарову — сибиряк получил за-
ветную медаль чемпиона мира.
А вот «бронза» москвича Фархада Мустафина — это
явно не его медаль. Двукратный чемпион мира слыл
самым ярким, самым техничным борцом в сборной.
Но вот появился в Финляндии атлет, который оказался
психологически трудным соперником для Мустафина.
В Монреале Фархад не смог раскрыть глухую защиту
долговязого жилистого Пертти Укколы и проиграл по
баллам.
Уступил Мустафин Укколе и на чемпионате мнра-77.
Тогда тренеры посоветовали Фархаду перейти из
полулегкого веса в легкий. В конце 1978 года Мустафин
отлично выступил в новой категории на Кубке страны
в Уфе — не проиграл ни одного поединка, даже туши-
ровал Нельсона Давидяна.
Мне кажется, что о Фархаде еще долго будут гово-
рить. Он обладает богатейшим арсеналом приемов, его
реакции могут позавидовать и «мухачи». Обретет сно-
ва уверенность Фархад — быть ему на московской
Олимпиаде!
НЕТ, ЭТО БЫЛО НЕ ПЕРО ЖАР-ПТИЦЫ
Теперь мне предстоит рассказать о самом главном,
о том, как советская команда установила своеобразный
рекорд в борьбе. Я постоянно думаю об Олимпиаде-80,
тех атлетах, тренерах, которым предстоит продолжить
монреальскую эстафету.
Когда мне доверили возглавить сборную СССР, то
я прежде всего попытался разобраться в причинах не-
\ цамного выступления советской команды на Олимпиа-
/|с в Мехико, взлета на Олимпиаде в Мюнхене. На го-
чом месте ничего не делается. Все достижения чело-
вечества основываются на достижениях предыдущего
поколения.
В моем дневнике записано высказывание А. Н. Ра-
/ппцева: «Человек существо свободное, озарено умом,
р.иумом и свободною волею, что свобода его состоит
и избрании лучшего, что сие лучшее познает он и из-
онрает посредством разума, постигает пособием ума и
мремится всегда к прекрасному, величественному, вы-
< I жому».
Я не имел права ориентироваться на результат (хо-
1и хороший, безусловно, результат) Мюнхена. От меня,
я понимал это, ждали большего...
Я внимательнейшим образом проанализировал под-
кн’овку советской сборной за восемь лет. То, что слу-
чилось в Мехико, не должно было повториться. Да, на-
но было еще раз вернуться к событиям мексиканской
< Ьшмпиады...
Снова и снова я уносился воспоминаниями в уже да-
»к‘кий для меня 1968 год.
55
Тогда олимпийский турнир в Мехико завершился
очередной командной победой нашей сборной. Но мы
вернулись из-за океана с плохим настроением: в копил-
ке оказалась только одна золотая медаль. Ее выиграл
Роман Руруа. Конечно, и четыре серебряные награды
Владимира Бакулина, Валентина Оленика, Николая
Яковенко, Анатолия Рощина тоже ценны. А все-таки
не такого достижения от нас, борцов-классиков, ждали
на Родине. Сразу вспомнили, что и на Олимпиаде в
Токио у нас тоже было одно «золото». Какой-то злой
рок висел над командой именно в високосные годы.
Ведь, скажем, на первенстве мира 1965 года в Там-
пере мы забрали почти весь комплект золотых меда-
лей: семь из восьми. Да и на последующих чемпиона-
тах советская сборная имела солидное преимущество
над другими командами: в Толедо выиграли три чем-
пионских титула, в Бухаресте — четыре.
Успешно выступали наши спортсмены и на европей-
ском ковре. В трех чемпионатах они добыли десять зо-
лотых медалей.
Отправляясь в Мехико, мы знали, что борьба будет
тяжелой. Однако мы рассчитывали минимум на три
первых места. Понятно, что олимпийское «золото» до-
стается труднее мирового, ведь конкуренция ожесто-
чается вдвое, втрое. И соперников всегда больше, уве-
личивается число поединков.
Когда после Мехико специалисты анализировали
причины неудовлетворительного выступления сборной,
то нашли немало просчетов в стратегии и тактике под-
готовки команды. Я, разумеется, их внимательно из-
учил. Серьезная ошибка была вот в чем.
Поскольку к Мехико было решено подготовить на-
дежный резерв для олимпийской сборной, то с этой
целью в орбиту крупных международных соревнований
было вовлечено большое количество способных спортс-
менов. Только в чемпионате Европы и мира прошли ис-
56
пытания 23 борца. К началу Игр у нас стало так много
сравнительно опытных мастеров, что тренерский совет
мог выставить по крайней мере три почти равноценных
состава. Но, как известно, на Олимпиаде выступает
только одна команда. И очень важно, чтобы именно эта
сборная была самая сильная.
И вот этот эксперимент явно затянулся. Если так-
тика выступления двумя разными составами на чем-
пионатах мира и Европы сначала оправдывала себя
сразу после Токио, то в дальнейшем это нанесло нам
вред. Снизилась острота борьбы за право быть первыми.
Ведь и вторые номера, и третьи были не в обиде — то-
же попадали на чемпионаты.
По себе знаю, что лидерам команды такая практи-
ка принесла вред. Нас как бы оберегали от значитель-
ных волнений, весь упор был сделан на усиление на-
грузок в тренировках. А вот состязались мы не очень
часто. И это плохо сказывалось на нашей боеспособ-
ности. В то же время лучшие борцы Европы продол-
жали закалять себя в крупных турнирах. Так, олимпий-
ские чемпионы Янош Варга, Рудольф Веспер, Лотар
Метц, Иштван Козма участвовали во всех чемпионатах
Европы и мира межолимпийского периода, каждый
стартовал шесть раз. А у нашего рекордсмена Генна-
дия Сапунова было лишь три старта.
И даже на европейский чемпионат (июнь 1968 г.)
тренерский совет не решился выставить борцов основ-
ного состава — мол, зачем сталкивать фаворитов лба-
ми, раскрывать карты. А вот на Олимпиаде мы дадим
настоящий бой. Увы, бой дали те, кто не избегал тур-
ниров, снова и снова проверял себя в сражениях.
Да, те, кого назвали олимпийцами, очень много тре-
нировались и мало соревновались. Мы были истощены
нервно, потому что ожидание главного боя подтачи-
вает веру в себя. Сейчас-то уже доказано, что частые
старты только укрепляют волю, способствуют закалке
57
характера. А тогда на этот счет была другая теория.
Первые поединки в Мехико мы прошли, как гово-
рится, «на бис». Кочергин заставил сдаться чемпиона
мира и Европы Штанге, Сапунов в тяжелой схватке
одержал верх над основным соперником — югославом
Хорватом и легко положил на лопатки шведа Карлссо-
на, я тоже одолел своих главных конкурентов — бол-
гарина Зарева и румына Царану, Оленик выиграл у
чехословацкого спортсмена Корманика и польского бор-
ца Квечинского, уверенными победами заканчивали
поединки Яковенко, Бакулин, Рощин.
А потом начались проигрыши. Особенно подейство-
вало на ребят и тренеров мое поражение от норвежца
Харли Барли. Мой тренер Василий Викторович Громы-
ко снимал этот поединок кинокамерой, и когда через
1 минуту 55 секунд лопатки одного из борцов были
прижаты к ковру, то он улыбнулся. Разве мог он хоть
на миг представить, что на лопатках очутился я! Жур-
налисты назвали мою неудачу сенсацией.
Таким же неприятным сюрпризом закончилась схват-
ка Сапунова, которого по праву считали нашим лучшим
техником и тактиком, с борцом из ГДР Колем. Сапу-
нов явно не выдерживал высокого накала поединка и в
последние секунды легко растратил завоеванное пре-
имущество.
...Да, я все это должен учесть при подготовке коман-
ды к Монреалю. Конечно, надо составить такой кален-
дарь соревнований, чтобы первые номера выступали на
ковре чаще, обретали опыт и закалку в крупных тур-
нирах, в схватках с наиболее сильными соперниками.
...Осень 1973 года. Сижу дома, в новой квартире.
Еще и еще раз просматриваю различные материалы, по-
священные мексиканской Олимпиаде.
Мне все надо досконально изучить. Главное, учесть
ошибки. Руководство ждет от меня четкого, конкрет-
ного плана подготовки сборной к Олимпиаде в Мон-
58
реале. Разумеется, такой план уже есть, он был утверж-
ден еще в начале 1973 года. Но теперь сборную коман-
ду страны поручили возглавить мне. И конечно, я обя-
зан внести свои коррективы.
Учесть ошибки в подготовке... Учесть ошибки... Своп
в особенности. Сколько человек ни будет изучать себя,
он никогда до конца не сможет понять себя. Этот про-
цесс бесконечный.
Во все времена своих выступлений я старался го-
товить себя к турнирам осмысленно. Вообще для меня
борьба была не просто способом удовлетворения често-
любия (признаюсь, что слава приятна, титулы чемпио-
на мира ласкают слух, уважение со стороны людей
льстит самолюбию), но и единственным для меня спо-
собом самовыражения. Я считал, что в борьбе с по-
мощью ума и определенного трудолюбия можно до-
биться высот.
Понятно, что пока молод, то думаешь, что, кроме
спорта, и не найдешь применения своим способностям.
Я благодарю судьбу, что все-таки стал борцом. Борьба
оказалась для меня наиболее удачным видом, где я
смог раскрыться полностью. Но прошли годы. И я уже
не удовлетворялся только победами. Мне надо было из-
учать свои возможности и дальше. После долгих раз-
думий и консультаций со старшими товарищами я взял-
ся за подготовку диссертации. За год до Олимпиады в
Мюнхене я ее защитил...
Пять чемпионатов мира, две Олимпиады за спиной.
Я видел и был участником триумфа нашей сборной, был
л сам в числе неудачников. Вот есть же опыт, есть!
И ведь я умел извлекать уроки из поражения — на сле-
дующий год после Олимпиады в Мехико выиграл на
чемпионате мира в Аргентине, в 1970 году — в Ка-
наде, в 1971 году — в Болгарии.
Да, от Мехико до Мюнхена в нашей классической
борьбе произошли большие изменения. Анатолий Коле-
59
сов был назначен на пост заместителя председателя Ко-
митета по физической культуре и спорту при Совете
Министров СССР, а место старшего тренера сборной
страны занял Александр Юркевич, чемпион Европы
1967 года, чемпион мира 1969 года в категории до
90 килограммов. Ученик Колесова, он во всем походил
на своего наставника — умел быть жестким на ковре,
добрым, отзывчивым в отношениях с ребятами. Однако
Юркевич, в общем мягкий, интеллигентный, стеснитель-
ный человек, в свои 28 лет не готов был «командовать
парадом», хотя его назначение тепло встретили в сбор-
ной, его ценили и уважали борцы. Но чем ближе Олим-
пиада, тем сложнее становилась обстановка в команде.
В 1971 году было решено поручить подготовку сборной
Василию Викторовичу Громыко — человеку волевому,
резкому в суждениях и действиях.
Отчетливо помню каждый день из этих четырех лет
от Мехико до Мюнхена. На моих глазах и при моем
участии (я входил в совет ветеранов, созданный в сбор-
ной) сплачивалась команда, которая должна была вы-
ступать на Олимпиаде.
...В ноябре 1971 года я защитил диссертацию на
степень кандидата педагогических наук. Сдал трудней-
ший экзамен ровно за год до второй своей Олимпиады.
Через несколько дней мне позвонил один журналист и
сказал, что хотел бы сделать обо мне очерк. Я отка-
зался, заявив, что суеверен и, пока не закончил Игры,
никаких интервью давать не буду. Но журналист так
упрашивал, так настаивал, что я согласился — у каж-
дого своя работа, и надо уважать любой труд.
Вот какой у нас получился разговор.
— Довольны ли вы результатами защиты?
— Это был мой самый серьезный экзамен в жизни,
и я, естественно, очень рад, что мне удалось его сдать.
Тема, которую, можно сказать, я испытывал на себе,
выдержала проверку.
60
— Все чаще говорят, что в борьбе выигрывают не
с помощью силы, а с помощью головы. Правда ли, что
схватки на ковре стали носить более осмысленный,
творческий характер?
— Безусловно. Знаю я одного борца. Его сложению,
физическим данным можно позавидовать, а на первен-
стве страны он не входит даже в десятку. Почему? Бо-
рется он не думая, надеясь на одну силу. Не изучает
тактику, тонкости техники. Я, говорит, голыми руками
кого хочешь заломаю, мне дано... И вот уже шестой год
безуспешно пробует «заломать». Нет, нынче в борьбе
«толкачам», «силачам» делать нечего.
— После того как вы достигли высших титулов, не
было ли у вас мысли покинуть ковер, уйти непобеж-
денным?
— Уйти непобежденным? Спасовать? Но это был бы
самый мой большой проигрыш.
— Какая из международных встреч была для вас
самой ответственной?
— В Румынии. Победа над Царану, очень сильным
румынским борцом. Слов не подыщешь, какое было на-
пряжение, какая ответственность! Ничья нашу команду
нс устраивала. Но я вообще против ничьих. Это мой
принцип.
— В ста международных встречах на вашем счету
один проигрыш...
— Да, это случилось на Олимпиаде в Мехико. Я хо-
рошо знал норвежца Харли Барли. Несколько раз его
побеждал. Думал, что одолею его легко. Я сделал бро-
сок прогибом и вдруг на мгновение коснулся лопатка-
ми ковра. Просто подарок норвежцу! Роман Руруа, Ге-
на Сапунов меня успокаивают, а у меня, откровенно
признаюсь, слезы на глазах.
На чемпионате мира 1969 года я должен был дока-
зать, и прежде всего самому себе, что проигрыш в Мек-
сике был случайным. Если ты волевой человек, то по-
61
ражение дважды принесет тебе победу. Так говорил
мой тренер Громыко, и я старался следовать его со-
вету.
В Аргентине я выступал с больной рукой. Не стал
бы я чемпионом, то свалил бы все на больную руку,
или на непривычный климат, или на черную кошку, пе-
ребежавшую дорогу. В Аргентине они тоже есть. Это я
шучу. А если серьезно: я должен был умереть на ковре,
а выиграть. Ради принципа.
— Тяжело было на последнем первенстве мира в
Софии?
— Очень. Я повредил ребро. Но на ковре не заме-
чаешь боли, потому что там соперник. Я забываю боль.
— Каким образом? Ведь это не так просто...
— У каждого свой секрет. Один вспоминает лицо
Юрия Никулина, другой — жену или любимую девуш-
ку. Меня лично захватывает сам процесс единоборства.
— Чем бы мы могли закончить нашу беседу?
— Схваткой. Но ведь вы не в моей весовой кате-
гории.
...Я отвечал на вопросы, пытался шутить. И все-таки
думал, что зря согласился на интервью. Не надо это.
Не для моего настроения. Тогда я еще не знал, что
мое последнее выступление в Мюнхене окажется не-
удачным.
...Итак, я изучил итоги Олимпиады в Мехико. Затем
приступил к изучению итогов Олимпиады в Мюнхене.
Сидел допоздна в отделе борьбы Спорткомитета, листал
обширную документацию. Все вроде знакомо. Возвра-
щался и к своему досье, где собирал различные ма-
териалы о борьбе.
Вот выдержка из статьи Геннадия Сапунова «И по-
верили в свои силы». Геннадий был в 1972 году одним
из тренеров сборной страны.
62
«...Огромный «Рингхалле» словно вулкан: кипение
страстей до предела накалило атмосферу. На ковер для
финального поединка вышли советский атлет Рустем
Казаков и западногерманский спортсмен Ганс-Юрген
Вайль, последняя надежда мюнхенцев. Бурная поддерж-
ка соотечественников подстегивала Вайля. Он ринулся
на Казакова, провел бросок и поставил его на «мост».
Рустем, однако, вывернулся и тут же отквитал три бал-
ла. Вскоре Казаков в самом центре ковра четко по-
ложил Вайля на лопатки. Это была четвертая золотая
медаль наших борцов классического стиля и 50-я со-
ветской спортивной делегации!
...Шестнадцать лет мы ждали этого дня. На Олим-
пиаде в Мельбурне наши борцы завоевали пять высших
наград. Это было выдающимся достижением. В Риме
у нас было только три золотые медали, в Токио и Ме-
хико по одной.
Я был участником и неудачником мексиканской
Олимпиады, в Мюнхен поехал в качестве тренера. Как
волновались мы во время турнира, помня горькие по-
ражения двух предыдущих Игр! Неужели наши парни
пс докажут свое мастерство?
Доказали. Да еще как!»
Да, мой товарищ Гена Сапунов уже покинул ковер,
а я еще раз, последний раз испытывал себя на Олимпиа-
де. Игры-72 были грандиозными по масштабу. И весьма
успешно выступили наши борцы в трех видах.
Среди журналистов в Мюнхене ходила даже шутка:
не пора ли борьбу классическую переименовать в борь-
бу социалистическую? Ведь все высшие награды доста-
лись борцам из социалистических стран.
Путь от Мехико до Мюнхена виделся для нас нелег-
ким. На чемпионате Европы 1970 года наша команда
осталась второй — в Берлине выступили борцы так на-
зываемого второго эшелона. В том же году первый со-
став сборной на мировом чемпионате снова оставил по-
63
зади все другие команды: мы привезли из Эдмонтона
пять золотых медалей. На первый взгляд казалось, что
четко вырисовывается основной состав сборной, членам
которой предстоит выступить на Олимпиаде. Однако все
обстояло гораздо сложнее.
Чемпионат мира 1971 года вызвал глубокую озабо-
ченность. Из-за того, что в нескольких весах мы не име-
ли призеров, нас в командном зачете обошли болгар-
ские атлеты. Травма выбила из строя Романа Руруа,
слабее обычного боролись Иван Кочергин, Сергей Ага-
мов, Василий Меркулов. И все-таки, несмотря на такие
ощутимые потери, у нас было четыре чемпиона, у бол-
гар три.
Три года подряд мне удавалось становиться сильней-
шим в мире. Укрепляла вера в себя, я уверенно держал-
ся в сборной. За три года много спортсменов побывало
в команде, и мне как капитану надо было всем помо-
гать. И особенно моему тренеру, который возглавлял
сборную СССР. Всем пришлись по вкусу педагогиче-
ские, организаторские и творческие способности Васи-
лия Викторовича Громыко. Целеустремленный чело-
век, Громыко был тверд в принимаемых решениях, сам
трудился не покладая рук и других заставлял работать.
Он сумел с помощью дружного тренерского коллектива
подобрать такую команду, победу которой все и увидели
в Мюнхене.
Несмотря на неожиданный командный проигрыш в
Софии, тренерский совет не изменил планы подготовки
к Мюнхену. И правильно. Шарахание из стороны в сто-
рону никогда не способствовало успеху. Мы по-прежне-
му основное внимание уделяли совершенствованию тех-
нических приемов. Это стало нашим главным козырем
на олимпийском турнире.
Я очень хорошо помню каждый день тренировок, вы-
ступлений в Мюнхене. У нас действительно получилась
неплохая сборная. Четыре золотые медали — это было
•64
расценено как огромное достижение. Но можно ли до-
биться более высокого результата? Ведь просчеты то-
же были.
Чемпион мира Владимир Зубков потерпел два пора-
жения — от болгарина Стефана Ангелова и румына
Георги Берчяну. И здесь все было закономерно — Бер-
чяну выглядел сильнее. Володя не сумел преодолеть не-
которую скованность перед авторитетом румына.
В легчайшем весе тренеры открыли талантливого
Виталия Константинова. На чемпионате Европы он про-
шел проверку боем, однако в Мюнхене Константинов не
справился с волнением. Не хватило Виталию ни опыта,
ни злости. Над ним тоже довлел авторитет болгарина
Кирова и поляка Михалика.
Легковес Джемал Мегрелишвили стал чемпионом
V Спартакиады народов СССР, через год победил на
чемпионате страны — его и взяли в Мюнхен. Но всего
пятое место. Сказался не очень большой запас приемов,
узость тактического мышления. Все-таки надо было луч-
ше проверить его в международных турнирах.
В неудачники снова попал и я. В Мюнхене меня
подстерегла беда — на тренировке повредил бедро.
Превозмогая боль, вышел на две схватки, но потом про-
должать турнир не смог.
...После Мюнхена и спортсмены и тренеры повери-
ли в то, что не только на чемпионатах мира и Европы
наши богатыри могут добиться успеха. Олимпийский
турнир подтвердил — советская школа классической
борьбы находится на верном пути, наша методика под-
готовки борцов экстра-класса остается по-прежнему
передовой. Однако предстояло и многое сделать. Сапу-
нов правильно заметил, что в последние годы тренеры
учили борцов пробивать защиту соперника, занявше-
го глухую оборону, и в этом наши ребята преуспели.
По теперь положение изменилось. Зарубежные борцы,
резко повысив свой класс, сами думают о нападении,
,г) В. Игуменов
65
ведут активные наступательные действия. И выяснилось,
что наши атлеты теряются, когда им предлагают обо-
юдный агрессивный стиль. А жесткая силовая борьба
в захватах — это основа любой схватки.
Да, у меня в голове складывался определенный план
отбора кандидатов в команду. Зрела идея нового мето-
да тренировок. Пока только зрела...
ЧТО НАША ЖИЗНЬ! БОРЬБА!
В 29 лет я стал старшим тренером сборной Совет-
ского Союза. Конечно, возраст далеко не почтенный.
Но, как говорится, дорогу нынче прокладывают юные.
В 1977 году на посту «старшего» меня сменил Шамиль
Хисамутдинов. И было ему 27 лет...
После Мюнхена я задумался о своем трудоустрой-
стве. Вообще-то за свою будущую работу я не волно-
вался — имея степень кандидата педагогических наук,
мог устроиться преподавателехМ практически в любой
вуз, в инфизкульт тем более, или заняться «чистой» на-
укой во ВНИИФКе.
Пока суд да дело, советы друзей и жены Ларисы,
пригласил меня на собеседование Анатолий Иванович
Колесов, заместитель председателя Спорткомитета
СССР.
— Вот что, Виктор. Считаю, что ты нужен в Спорт-
комитете. Работай со сборной вместе с Владимиром
Степановичем Беловым. Задача у вас будет трудная —
перевести подготовку ребят на новые рельсы. Ответ-
ственность большая... в Монреале надо выигрывать!
Обещаю полную поддержку... Опирайся на молодых
тренеров и не забывай опытных, с современными взгля-
дами. Действуй!
66
В отделе борьбы встретили меня приветливо. Все
друг друга давно знали. Сначала было непривычно —
еще несколько месяцев назад работники отдела были
для меня «начальниками», а теперь мы стали вроде на
равных...
Итак, как я уже говорил, засел за материалы, мето-
дические письма, в которых подводились итоги Олим-
пиад в Мехико и Мюнхене. Сделался арифмометром.
Решил посмотреть тренировочные нагрузки борцов
сборной за четыре года от Мехико до Мюнхена. Понял,
что в этих цифрах много неточностей. И начал все пе-
ресчитывать, основываясь на данных научной бригады.
Я еще не знал в свой первый год работы в Спортко-
митете, какую нелегкую ношу взвалил на свои плечи.
Занимался этими нагрузками буквально день и ночь, за-
сиживаясь в отделе до 9—10 часов вечера, зарывшись
в бумаги в субботу и в воскресенье. Но зато я получил
в свои руки полную картину, картину цифр — объема,
интенсивности нагрузок.
Мой приход в отдел совпал с разработкой олимпий-
ского плана подготовки борцов. Понятно, что и это дело
пришлось взять на себя.
Конечно, не надо думать, что я превратился в от-
шельника. Меня окружали милые моему сердцу люди,
жизнь продолжалась своим чередом. Я приглядывался к
своим коллегам, старался уяснить наиболее эффектив-
ные методы их работы...
С удовольствием вспоминаю те несколько лет, про-
веденных вместе с удивительным человеком — Алек-
сандром Андреевичем Сенаторовым.
Александр Андреевич — целая эпоха в спорте. Рус-
ский богатырь, чемпион страны в тяжелом весе, он в
50-е годы стоял у колыбели советской сборной по борь-
бе, впервые вышедшей на международную арену.
67
Около 45 лет Сенаторов отдал борьбе. Под его руко-
водством наши «классики» делали первые шаги, вписы-
вая славные страницы в летопись побед отечественной
школы. Но самое интересное в биографии Сенаторо-
ва — это его занятия спортом. Частенько он нам рас-
сказывал о своих приключениях.
Мы всегда слушали его, забыв все на свете. Еще
бы! Ведь Александр Андреевич встречался с Поддуб-
ным! У него были с ним хорошие отношения. В 30-е го-
ды Сенаторов, богатырского сложения хлопец, участво-
вал в цирковых чемпионатах. И вот на таком одном
чемпионате Саша и познакомился с Поддубным. Ивану
Максимовичу было около 60 лет, а Сенаторову, моло-
дому и сильному, все-таки пришлось основательно по-
потеть, чтобы свести схватку вничью.
Сенаторов с усмешкой вспоминал: «Я понадеялся
на свой коронный прием — обратный пояс в партере,
но удачно провести бросок не удалось, хотя я и оторвал
120-килограммового гиганта от ковра...
А в 1939 году я выиграл звание чемпиона страны в
тяжелом весе. И на физкультурном параде в том же го-
ду Иван Максимович пожал мне руку, обратился к нам,
молодым борцам, с пожеланием высоко нести честь
русских богатырей. У меня и фотография сохрани-
лась».
Мы не раз задавали Сенаторову каверзный вопрос:
кто искуснее — борцы-профессионалы, выступавшие в
цирке, или нынешние тяжеловесы?
Александр Андреевич охотно отвечал: «Я так думаю,
что мы были не слабее сегодняшних богатырей. Иван
Максимович, скажем, на силушку никогда не жаловал-
ся. Да и я тоже. Но в технике и тактике нынешние бор-
цы нас, конечно, перещеголяли! Однако откуда идет сла-
ва советских борцов?От русских богатырей! Они — Под-
дубный, Иван Заикин, Иван Шемякин, Георгий Лурих,
Георгий Гаккеншмидт, Ян Цыган, Василий Ярков, Алек-
68
сандр Мазур — передали эстафету мастерства нашим
тяжеловесам».
Сенаторов многие годы был тренером сборной стра-
ны, объездил с командой почти весь мир. Сколько по-
лезного он сделал для классической борьбы! Когда
тренеры у него спрашивали, кого он считает самым вы-
дающимся борцом за все годы, Александр Андреевич не
задумываясь называл чемпионов XV Олимпийских игр
Арсена Мекокишвили, Иоганнеса Коткаса, Александра
Григорьевича Мазура — обладателя Кубка мира
1955 года, трехкратного чемпиона мира Гиви Картозия.
Из молодого поколения отмечал Романа Руруа, Анато-
лия Колесова. Мне было приятно, что Сенаторов назы-
вал в числе других и мою фамилию.
Запомнился мне такой рассказ Сенаторова:
«В 1953 году советские борцы впервые приняли участие
в чемпионате мира, который проходил в Неаполе. Мест-
ные газеты, разумеется, нашу команду ни в грош не
ставили, ядовито писали о случайных успехах советских
атлетов на Олимпиаде в Хельсинки. Поэтому, заверяли
газетчики, мировое первенство действительно все рас-
ставит по своим местам.
Ладно, психическую атаку наши ребята перенесли
спокойно. Начался турнир. Первые встречи прошли для
нас хорошо. Второй круг — опять никто из наших не
проиграл ни одного поединка.
Утром прибегает наш переводчик с газетами в ру-
ках, а там аршинные заголовки типа «Кто остановит
русских?». Все ребята заулыбались...
Те, кто помнит время первых международных
встреч, знают, с какими фактами недружелюбия, яв-
ного недоверия встретились за рубежом советские
спортсмены. И засуживали нас беззастенчиво, и вся-
кие недозволенные приемы применяли, и провокации
устраивали. А мы должны были показать всему миру,
что никого не боимся, что советских ничем не запуга-
69
ешь. И главное, мы должны были оставаться всегда
честными при любых ситуациях».
Александр Андреевич поражал нас своим прекрас-
ным здоровьем, необыкновенной физической силой.
В 1970 году ему исполнилось 60 лет. А Александр Анд-
реевич в этом возрасте преспокойно занимался двухпу-
довыми гирями, легко жонглировал ими, гнул пятаки.
Но «коронный номер» у него был просто потрясающий.
Сенаторов, если приходил в гости, приезжал на спор-
тивные вечера, всегда имел при себе специально заго-
товленные два пятидюймовых гвоздя. Размявшись, ра-
зогревшись, минуту-другую он собирался, делая глубо-
кие вдохи, напрягался и за считанные секунды свора-
чивал из этих огромных гвоздей причудливый узел.
Многие проверяли — можно ли такой трюк повторить,
предлагали сделать узел самым сильным штангистам —
бесполезно. Такой чудовищной силы в руках, как у Се-
наторова, нет ни у кого.
В 60 лет Александр Андреевич занимался зимним
плаванием, гордился, что был «моржом». Строгий ре-
жим, постоянные занятия с тяжестями, закаливание —
вот слагаемые отменного здоровья настоящего русского
богатыря.
И сейчас, в свои 69 лет, Александр Андреевич, убе-
ленный сединами статный исполин, может и гирьками
поиграть, и в прорубь окунуться. И на пенсию не соби-
рается — работает в диспансере...
Так вот, и Сенаторов, и Борис Иванович Давыдкин,
прекрасный человек, отличный специалист, взявший на-
до мной шефство, и даже «вольники» — Александр Ми-
хайлович Дякин, Юрий Шахмурадов — все старались
мне помочь, побыстрее ввести в курс дела. Я не пред-
ставлял, какой объем работы меня ожидает! Бумаг не
счесть. Вызовы на сборы, методические письма, провер-
ка дневников членов сборной, подготовка различных до-
кументов... В общем, голова может пойти кругом.
70
Л основная работа ведь не эта. На ковре с ребятами в
трико или тренировочном костюме. Современный тренер
сборной и чиновник, и хозяйственник, и активный экза-
менатор в зале, и... Собственно, он должен быть уни-
версальным человеком.
Не скрою, были дни, когда я хотел все бросить и за-
няться только наукой, тем более, я чувствовал склон-
ность к экспериментаторству. Не хватало ни минуты,
чтобы осмыслить свои действия, поступки. Крутился как
белка в колесе. Не успевал закончить одно дело, как
приходилось начинать другое, не требующее отлага-
тельства...
Но скоро понял одну важную вещь — как бы ни
заедала текучка, ты все равно сам строитель своего
основного направления в работе. Я все-таки находил
возможность отбирать самые нужные дела, получая,
правда, иногда замечания от начальства за задержку
в подготовке бесчисленных бумаг. Но это помогало в
конечном итоге делать главное — готовить команду к
Олимпиаде.
Мне поручили возглавить сборную страны. Отказы-
ваться уже не имел права, да и сам почувствовал
огромный интерес. Мне хотелось самому испытать свои
возможности...
Из чего складывается подготовка к Олимпийским
играм? Прежде всего из большого подробного плана,
который составляет объемистую книжицу. В нем бук-
вально по дням расписаны тренировки, выступления и
сборы основных кандидатов. Высчитаны нагрузки по
дням, неделям, месяцам, циклам. Разгрузочные дни,
диспансеризация, занятия ОФП —- все это тоже за-
писывается в планы.
Но суть не в этом. Планы составлялись до меня и
будут составляться после меня. И каждый старший тре-
нер будет предлагать нечто оригинальное. Главное, до-
копаться до сути, выявить общие закономерности четы-
71
рехгодичного олимпийского цикла и попытаться развить
предыдущий успех или повернуться на 180 градусов к
прежнему неудачному опыту, выдвинуть новые идеи
подготовки.
Как я уже говорил выше, для меня было важным до-
сконально разобраться в причинах проигрыша на Олим-
пиаде в Мехико и взлета на Олимпиаде в Мюнхене.
Собственно, здесь пригодились и мои личные дневники,
куда я заносил свои наблюдения. Ведь как-никак я был
участником двух Олимпийских игр.
Классическая борьба в нашей стране — вид спорта,
как мы говорим, благополучный. Борцы редко когда воз-
вращались с малым количеством высших наград со всех
важнейших турниров. Исключением, как назло, были
Токио и Мехико. Но даже и на этих неудачных Олим-
пиадах командное первенство доставалось нашей сбор-
ной. И вообще советская команда по классической борь-
бе только пять раз уступала первенство: на чемпио-
нате мира в Софии в 1971 году, на чемпионатах Европы
в Берлине в 1970 году, в Хельсинки в 1973 году, в Осло
в 1978 году, в Бухаресте в 1979 году.
И тем не менее я берусь утверждать, что именно на-
шим борцам-«классикам» медали достаются тяжелее
всего. Даже в годы прекрасных выступлений (к приме-
ру, 1965 год, Тампере, чемпионат мира — мы взяли
семь золотых наград из восьми возможных; или
1975 год, Минск, чемпионат мира — завоевано восемь
высших наград из десяти), когда казалось, что нашим
ребятам нет равных по классу соперников (настолько
велико было их преимущество), даже и тогда аплодис-
менты в честь победителей воспринимались чемпионами
сквозь туман, сквозь страшную усталость.
Победа дается не тому, кто, дескать, самый сильный
физически. Успех приходит к тем спортсменам, которые
избрали самый передовой, самый искусный метод под-
готовки. Разве наша команда была слабой на мировом
72
первенстве в Софии? Нет. Но были допущены ошибки
на последнем этапе подготовки, ошибки в комплектова-
нии сборной, в тактике выступлений.
Борьба на первый взгляд кажется простым видом,
не требующим хитроумных снарядов, сложного оборудо-
вания, риска (как, скажем, в гимнастике или прыжках
в воду), артистизма (как в фигурном катании), исклю-
чительной реакции (как у боксеров), выносливости (как
у марафонцев), координации движений (как у акроба-
тов), быстроты (как у спринтеров), игрового мышления
(как у баскетболистов), силы (как у штангистов) и...
так далее. Можно перечислять до бесконечности.
Не подумайте, что я сверхпатриот борьбы, но скажу
объективно, как борец и научный работник — в моем
виде спорта успеха добивается человек, сконцентриро-
вавший все перечисленные выше качества. И это не пре-
увеличение. Это доказано жизнью.
А раз так, то тренеры сборной ищут именно исклю-
чительно талантливых ребят. И эта задача очень нелег-
кая. Мастеров у нас много, а мастеров экстра-класса?
Поменьше...
Появление в борьбе очень одаренных людей — зако-
номерное, но редкое явление. Доступность вида широ-
ким массам, неимоверно острая конкуренция в стране
(чтобы попасть на чемпионат страны, атлет обязан прой-
ти сито городских, областных, зональных, республикан-
ских состязаний) и за рубежом (во многих странах по-
няли, что в борьбе — одном из самых медалеемких
олимпийских видов — можно ухватить драгоценное «зо-
лото»), сверхбыстрое распространение передовых, но-
вых, оригинальных методов тренировок — все это при-
вело к тому, что чемпионом может стать лишь уникаль-
ный спортсмен, яркая личность.
Хорошо, если бы кто-нибудь из социологов взялся
подсчитать, какие большие спортсмены добились в жиз-
ни ощутимых результатов? (Имею в виду период окон-
73
чания активных занятий спортом. Не секрет, что многие
спортсмены становятся «незаметными» тренерами, учи-
телями физкультуры, «средними» инженерами и т. д.)
Уверен, что из представителей всех видов «отличились»
бы борцы. Пока не знаю, какая здесь закономерность.
Мы видим, что среди руководителей нашего спорта в
спорткомитетах, в обществах, среди спортивных уче-
ных, среди крупных ученых в различных областях науки
и техники очень много бывших борцов. Лично мне ка-
жется, что борьба как вид спорта, как процесс едино-
борства — это большая школа жизни, школа воспита-
ния силы и духа, школа становления характера, школа
мужания.
...Примерно так я рассуждал, когда поздно вечером
(в который раз) просматривал списки кандидатов на
Олимпиаду-76. Их было 60 человек — шестерной состав
сборной. А надо было за месяц до начала Игр в Мон-
реале назвать только десятерых. Самых лучших. И не
ошибиться. И эти лучшие должны быть именно ЛИЧ-
НОСТЯМИ в борьбе.
Кто из них, этих шестидесяти, выдержит испытания,
которые я им задумал? Кто не спасует перед невидан-
ными доселе нагрузками? Кто окажется самым стойким
на этом длинном пути от Мюнхена до Монреаля?
Я думал о моих подопечных везде — утром, когда
ехал на работу, днем, когда обедал в нашем буфете, в
часы, когда сидел на совещаниях, вечером, когда ехал
домой, дома, когда играл со своими детьми Инной и
Мишей. В воскресенье садился за руль, отправлялся в
осенний лес, бродил по затвердевшей уже земле, смот-
рел на сгнившие листья и думал, думал... Кто? Кто?
Чемпионат страны 1974 года прошел в Риге в кон-
це апреля. В Риге я впервые завоевал золотую медаль,
в Ригу впервые приехал в качестве старшего тренера
сборной СССР.
Мой блокнот был испещрен фамилиями, выкладка-
74
ми. я постоянно был окружен тренерами, участниками.
Всем хотелось знать мое мнение о том или ином борце.
Четыре дня я почти не спал, днем и до поздней ночи го-
ворил, говорил, говорил... И слушал опытных наставни-
ков. Ни на минуту не покидала мысль о будущей Олим-
пиаде. Все мое существо было подчинено одному.
Рижский чемпионат удался. Это было не только мое
мнение. Результативность схваток подтверждается и
выкладками научной бригады, которая зафиксировала
гораздо большее число приемов по сравнению с прошло-
годним первенством. Это очень важный итог турнира.
II вот почему. Из моего дневника:
Теперь, по новым правилам, борцу присуждается
чистая победа, если он набирает в поединке на 12 бал-
лов больше, чем соперник. Конечно, цель каждого клас-
сного мастера — положить конкурента на лопатки. Но в
равной борьбе сделать это невероятно трудно. Вот здесь
преимущество будет на стороне того, кто сумеет искус-
нее выполнить технические действия. Поэтому меня не
может не радовать общее повышение класса атлетов,
основа которого — умение проводить оцениваемые при-
емы из любого положения.
Наши всесоюзные чемпионаты, давно доказано, не
уступают по накалу и мастерству участников мировым
пли европейским первенствам. Однако это вовсе не озна-
чает, что победа на чемпионате СССР гарантирует
успех и на международном турнире. Только выдающие-
ся борцы уверенно .выигрывают самые крупные сорев-
нования. К таким атлетам можно отнести алмаатинца
Валерия Резанцева и москвича Шамиля Хисамутдинова.
В других категориях у нас пока нет столь надежных ли-
деров, которые сохраняли бы на протяжении несколь-
ких лет безоговорочное лидерство.
Не случайно поэтому в Риге я был свидетелем обид-
ных поражений некоторых известных мастеров ковра.
В наилегчайшем весе мы с особым вниманием следим
75
за ростом москвича Владимира Нецветаева. У него
есть все данные для того, чтобы «выйти в люди». Дебю-
тируя на чемпионате Европы в Хельсинки, он занял
третье место. А вот в Риге выступил неважно, плохо
подготовился, не мобилизовался. Это ему серьезный
урок.
Думаю, что в интересах команды в эту категорию
придется вернуться Владимиру Зубкову, двукратному
чемпиону мира. Минчанин решил испытать себя в весе
до 52 килограммов, но не сумел «войти в роль». А побе-
дил здесь ереванец Валерий Арутюнов, в третий раз.
Пожалуй, настал черед и Валерия попробовать себя на
мировом чемпионате.
Полулегковес москвич Фархад Мустафин добился
отличного результата — все схватки закончил досрочно.
Так ярко, технично в Риге никто не боролся. Он заслу-
жил самую высокую оценку.
Долгое время тренеры сборной испытывали ощути-
мый дефицит ярких атлетов в категории до 74 кило-
граммов. Рижанин Имант Клинтсон и омич Касим Ха-
лилов не снискали лавров на международной арене.
Вижу, что сейчас появились способные Анатолий Бы-
ков из Алма-Аты, Владимир Земков из Саранска.
Я оцениваю выступления борцов с точки зрения их
готовности к чемпионату Европы, который состоится в
июне в Испании, и к чемпионату мира (октябрь, Поль-
ша). Отмечу одну особенность предстоящих турниров.
В классической борьбе сейчас все лучшие силы
сконцентрированы в Европе, где наш вид получил
большую популярность, — в Болгарии, Польше, Румы-
нии, Венгрии, ГДР, Югославии, Швеции, Финляндии.
И поэтому европейское первенство мало чем отличает-
ся от мирового. Следовательно, отбор в команду услож-
няется: второй состав должен быть таким же боевым,
как и первый.
Краткое резюме. В сборную вливаются свежие си-
76
лы. Мы должны энергичнее обстреливать нашу моло-
дежь. С ней лично я связываю олимпийские на-
дежды.
...Сразу же после чемпионата я в который раз засел
за бумаги. Попытался еще раз «ревизовать» основные
силы сборной. И прежде всего взял список олимпий-
цев-72.
Наилегчайший вес — 48 килограммов. Минчанин
Владимир Зубков, 1948 год рождения. В Мюнхене на-
град не добыл. Случайность? Но ведь он был чемпионом
мира в 1971 и 1973 годах. Парень волевой, упрямый.
Работоспособный. Честолюбивый. Руки не опустил и со-
бирается бороться дальше. Превосходит многих «муха-
чей» в росте и технике. Быстр, резок. Но есть одно «но».
Один из руководителей Спорткомитета, когда я утверж-
дал кандидатов в олимпийцы-76, был категорически про-
тив Зубкова. Что же, придется его кандидатуру отстаи-
вать.
Легчайший вес — 52 килограмма. Ульяновец Вита-
лий Константинов, 1949 год рождения. Неудачник Мюн-
хена и Тегерана. Угрюмый, молчаливый. Борьбе предан.
Страшно переживает поражения. Гоняет себя на трени-
ровках нещадно. Горит желанием отыграться. Пока в
этом весе я достойных ему не вижу. И попробуем в деле
Арутюнова.
Полулегкий вес — 57 килограммов. Ташкентец Рус-
тем Казаков, 1947 год рождения. Олимпийский чемпи-
он. Виртуоз, технарь. Страшное желание быть первым.
Тренируется, однако, без прежнего энтузиазма. В душе
очень гордится золотой медалью. Идет уже на пределе,
нет свежести.
Легкий вес — 62 килограмма. Тбилисец Джемал
Мегрелишвили, 1950 год рождения. В стране был силь-
нейший, на Олимпиаде «сгорел». На международных
турнирах теряется, нервничает. Крайне застенчив. Дан-
ные великолепные — жесткий, сильный. Правда, огра-
77
ничен в технике. Конкуренты — Анатолий Кавкаев и
Нельсон Давидян.
Первый полусредний вес — 68 килограммов. Москвич
Шамиль Хисамутдинов, 1950 год рождения. Олимпий-
ский чемпион. Гена Сапунов назвал его «жемчужиной»
классической борьбы. Борется без видимого напряже-
ния, легко, улыбаясь. Прирожденный борец, прекрас-
ный техник и тактик. К зазнайству не склонен. Трудит-
ся много. Пользуется огромным авторитетом у ребят.
Добр, отзывчив. Настроен на вторую Олимпиаду.
Второй полусредний вес — 74 килограмма. Моя ка-
тегория... Как странно видеть свою фамилию в числе
участников Олимпийских игр... Неужели это было со
мной? А кто будет моим преемником в этом весе? Мой
бывший соперник Имант Клинтсон? Или бакинец Вя-
чеслав Мкртычев? А может, молодой Анатолий Быков?
В этой категории у нас, кажется, пока много неясно-
стей.
Первый средний вес — 82 килограмма. Алмаатинец
Анатолий Назаренко, 1948 год рождения. Серебряный
призер Олимпиады. Борец экстра-класса. Обладает уди-
вительным мышечным чувством. Отличный тактик. Здо-
рово видит ситуацию на ковре. Не хватает выносливо-
сти. Немного медлителен и флегматичен. Огонька недо-
стает, зажигательности. Но кандидат верный.
Второй средний вес — 90 килограммов. Алмаатинец
Валерий Резанцев, 1947 год рождения. Олимпийский
чемпион. Пока равных нет ни в стране, ни в мире.
Страшно целеустремленный человек. Настроился высту-
пать в Монреале, Трудолюбив, но не любит советов.
Считает, что постиг науку побеждать. Если сэкономить
его нервную энергию, то в олимпийскую сборную по-
дойдет.
Полутяжелый вес — 100 килограммов. Ростовчанин
Николай Яковенко, 1941 год рождения. Серебряный
призер. Сошел мой товарищ по сборной Коля Яковенко
78
с ковра. Переезжает в Москву, будет тренером в
ЦСКА. Пожалуй, замена ему имеется. И Вася Мерку-
лов еще борется, очень хорош Коля Балбошин, Дима
Задверняк. Посмотрим, посмотрим...
Тяжелый вес — свыше 100 килограммов. Ленингра-
дец Анатолий Рощин, 1936 год рождения. Олимпийский
чемпион. Вот перед кем преклоняюсь — перед Анато-
лием Александровичем! В 40 лет чемпион! Дважды на
Олимпиадах был серебряным медалистом, на чемпио-
натах мира сражался, побеждал и уступал не раз Ишт-
вану Козме из Венгрии, гиганту, которого одолеть было
непросто.
Рощина уважали все в сборной. За его несгибаемый
дух, за доброту, с которой он относился к окружающим.
За человечность.
...Запомнился мне маленький эпизод. Это было за
год до Мюнхена. На первенстве страны Рощину секун-
дировал Георгий Вершинин, отличный в прошлом борец,
ставший тренером команды Вооруженных Сил. Рощин
боролся в финале с минчанином Анатолием Зелспко.
Трудная получилась схватка. Зеленко, воодушевленный
удачным выступлением в предварительных поединках,
действовал зло, резко. Он явно шел на выигрыш. Ро-
щин, которому необходима была победа, пытался пере-
хватить инициативу, шел в захват, швунговал, но Зелен-
ко стоял как скала.
И Вершинин, всегда переживавший возле ковра, за-
жав в руках полотенце, кричал своим тоненьким фаль-
цетом: «Анатолий Александрович! Ну, бросочек, бросо-
чек нужен! Забегайте, забегайте под руку, рывок...
Пу, Анатолий Александрович, бросочек!»
Мы все звали Рощина по имени-отчеству. А меж со-
бой называли его «дядькой». Поверьте, это было данью
уважения...
Рощин не будет больше бороться. Есть ли ему заме-
на? С надеждой мы взирали на Шоту Морчиладзе — тя-
79
желовеса нового типа, подвижного, техничного. Или, мо-
жет быть, подрастет в спортивном отношении Саша
Колчинский? Ох сколько загадок...
В общем, было над чем подумать. А в целом я ре-
шил опираться на свой собственный опыт, подключить
к подготовке научных работников из ВНИИФКа.
...У нас есть еще тренеры, которые ругают науку.
К сожалению, науку вообще поругивать модно: плетет-
ся она, мол, в хвосте за практикой, конкретных рекомен-
даций не дает. Да, ученые не могут дать четких реко-
мендаций, как воспитать олимпийского чемпиона. И ни-
когда этого не будет. Главной фигурой всегда будет
тренер-практик. Но лично я убедился, что в современ-
ном спорте без научных изысканий обойтись нельзя.
Очень много для победы сделали научные работни-
ки из лаборатории спортивных единоборств ВНИИФКа.
Они проводили смелые эксперименты, разработали чет-
кую систему контроля за нагрузками, давали тренерам
сборной важные рекомендации по различным аспектам
тренировок.
В 1977 году лаборатория теории и методики едино-
борств отметила 10-летний юбилей. Ее основателем и
бессменным руководителем является кандидат педаго-
гических наук мастер спорта Александр Александро-
вич Новиков, он же заместитель директора ВНИИФКа.
Вот что говорил Новиков на торжественном вечере сот-
рудников института:
— Сначала у нас было несколько сотрудников и два-
три аппарата, а сейчас уже более тридцати сотрудни-
ков, и условия для исследований улучшились. Конечно,
к стройной системе работы мы пришли не сразу. Были
мучительные поиски, были, разумеется, ошибки, потери
в пути. Но когда вместе собираются люди, которым да-
леко не безразлична их совместная деятельность, они
могут горы своротить.
Приведу цифры: в лаборатории за десять лет под-
80
готовлено 30 аспирантов, 22 кандидата наук, выпущено
20 монографий, 18 выпускников лаборатории являются
заведующими кафедр институтов и тренерами сборных
команд страны...
Главное достижение лаборатории вот в чем: она
вооружает тренеров четкими методами подготовки бор-
цов экстра-класса. В чем же конкретно выражается эта
помощь атлетам?
Во-первых, сотрудники лаборатории, члены научных
бригад при сборных командах страны занимаются пла-
нированием подготовки спортсменов к важнейшим тур-
нирам года и четырехлетия. Весьма плодотворно со-
трудники работают на тренировках спортсменов.
Во-вторых, всесторонние обследования борца — его
здоровья, динамики функционального состояния — в
этом плане тренеры получают очень большую информа-
цию. Причем члены комплексной научной бригады при-
меняют самые разнообразные методы контроля и управ-
ления за всеми основными параметрами, составляющи-
ми единую, целостную систему совершенствования под-
готовки борцов высокого класса. Ведь тренеру важно
знать, до какого предела можно нагружать ученика.
А нынче он сразу вносит коррекцию в занятия.
Большой раздел работы сотрудников лаборатории —
сбор информации о соперниках, изучение их подготов-
ки, составление досье на главных претендентов на побе-
ду на крупных турнирах.
Это так называемая прикладная деятельность.
А гвоздем, образно говоря, программы являются глубо-
кие научные разработки, изучающие возможности бор-
цов на будущих Олимпиадах.
Это непростое дело. Надо знать современную борьбу,
принципы ее развития, направления, отклонения. Про-
ще говоря, в лаборатории пытаются конструировать
на основе всех данных идеал атлета будущего.
Надо подчеркнуть: все исследования, все поиски, все
6 В. Игуменов
81
разработки осуществляются' в тесном контакте с на-
ставниками.
В лаборатории три сектора: вольной борьбы, класси-
ческой и дзюдо.
Станислав Суряхин возглавлял специалистов по
дзюдо. Это первый кандидат наук в лаборатории. Сек-
тор возник в 1972 году, когда дзюдо в нашей стране
стало самостоятельным видом спорта. Сотрудникам
этого сектора надо отдать должное в серьезных разра-
ботках по отбору борцов в команду. Отличных показа-
телей они добились в методике индивидуального плани-
рования тренировок для членов сборной страны.
Вячеслав Миронов, кандидат наук, возглавил сектор
классической борьбы в 1975 году. До него плодотворно
поработал Игорь Васильевич Шинелев. При подготовке
к Монреалю особых успехов сотрудники сектора до-
стигли в налаживании системы контроля за трениров-
ками атлетов. Это оказало тренерам будущих олимпий-
цев неоценимую помощь.
Рубен Пилоян, кандидат наук, работает в лаборато-
рии со дня ее основания. Возглавляет сектор вольной
борьбы. Принципиальным новшеством в деятельности
сотрудников сектора явилась разработка системы отбо-
ра кандидатов в олимпийскую команду с учетом не
только их готовности, но и надежности, психологической
устойчивости. Очень важная и своевременная работа.
И перспективная.
Есть в лаборатории и инженерная группа, которой
руководит Александр Акопян. Регистрирующая элект-
ронная аппаратура требует к себе повышенного внима-
ния. Инженеры трудятся над повышением точности из-
мерения приборов, конструируют оригинальные трена-
жеры.
...После Олимпиады во ВНИИФКе состоялась встре-
ча, на которую пришли все те, кто был самым заинте-
ресованным лицом в успехах советских борцов. Пожа-
82
луй, даже на чемпионатах страны трудно встретить сра-
зу стольких знаменитостей. На десятилетний юбилей
лаборатории приехали прославленные борцы и тренеры.
Трогательной была перекличка ветеранов спорта:
известные борцы и наставники Александр Мазур, Васи-
лий Люляков, Вячеслав Кожарский, Александр Сенато-
ров, Николай Морозов, Николай Галковский, Семен Ма-
рушкин вспомнили былые годы, триумфальные выступ-
ления наших богатырей на первых мировых первен-
ствах.
«Примите самые искренние поздравления по случаю
десятилетия вашей лаборатории. Ваши разработки обо-
гатили мировую спортивную науку. Ваша помощь
спортсменам огромна: советские борцы отлично высту-
пают па мировых и европейских чемпионатах, на Олим-
пиадах. ФИЛА награждает лабораторию борьбы дипло-
мом федерации».
Такую телеграмму прислал в Москву президент
Международной любительской федерации борьбы Ми-
лан Эрцеган (Югославия).
...Я тоже был на том памятном вечере во ВНИИФКе.
Слушал, говорил слова и вспоминал четыре трудных
года работы в сборной.
Мы решили всем кандидатам в олимпийцы устроить
суровые испытания. В команде должны быть только на-
дежные бойцы. А для этого надо было «процедить»
сквозь тоненькое сито всех претендентов, чтобы оста-
лись самые искусные, самые сильные.
1973 и 1974 годы ушли в основном на тщательный
просмотр ребят в деле. Чемпионаты страны, мира, Евро-
пы, различные международные турниры — в этой кру-
говерти стартов закалялись атлеты, оттачивали мастер-
ство. Правда, одни наращивали мощь, становились гра-
6* 83
мотнее, техничнее, выносливее, другие не выдерживали
соревновательных и тренировочных нагрузок, теряли
нервный запас.
И было отчего! Ведь мы же перешли на новый ре-
жим объемных интенсивных нагрузок. Если говорить
коротко, чтобы сразу все стало ясно, объясню — вместе
со своими коллегами по сборной мы ввели в действие
при подготовке к Олимпиаде новую методику. Для
спортсменов мы разработали специальные нагрузочные
микроциклы, и они тренировались по этим планам на
местах. На сборах мы применяли тестирующие и кру-
говые тренировки, включающие весь комплекс упраж-
нений с применением тренажеров и снарядов. Нагруз-
ки возросли значительно. А мы контролировали эти на-
грузки, используя современные методы.
Важно было найти эффективные методы восстанов-
ления борцов. И мы ввели занятия с чередованием
средств подготовки, таким образом давая ребятам эмо-
циональные разрядки.
Принципиальным достижением было еще и то, что
в орбиту всей олимпийской подготовки мы подключили
способных ребят из юниорской сборной. Произошло вза-
имное обогащение, передача опыта. У юниоров появил-
ся азарт не уступать ни в чем именитым, а асы ковра
старались не ударить лицом в грязь перед моло-
дыми.
Когда у меня спрашивали: «А не жестко ли вы
обращаетесь со своими подчиненными?», я просил этого
некомпетентного человека побыть с борцами хотя бы
один день на сборе. Надо сказать, что на кратковре-
менных сборах я предложил ребятам своеобразную мо-
дель жизни в период последней, решающей подготовки
к Олимпиаде. И у себя дома борцы соблюдали приня-
тый строгий режим.
А день был построен примерно так.
Подъем в 6.30 утра. Легкий завтрак. Кросс — 5—
84
() километров. Это для разминки. Затем специальная
работа в зале: борьба в парах, отработка технических
действий, силовая подготовка.
Второй завтрак был в 8.30. Потом ребята отдыхали.
В 11 часов основная тренировка. До 14 часов. Трениро-
вались по индивидуальным планам. Одни отрабатыва-
ли технику, другие нарабатывали выносливость, третьи
штудировали разные тактические варианты ведения по-
единка.
Обед. Отдых: чтение, прогулки. В 16.30 третья тре-
нировка. До 18 часов.
Вечера проходили у нас разнообразно — устраива-
ли КВН, встречались с интересными людьми. Особое
удовольствие всем доставляла работа над стенгазетой.
Участвовали почти все. Саша Дубровский был глав-
ным художником. Лешу Шумакова звали «Моргулис» —
он у нас не расставался с фотоаппаратом. Юрий Моргу-
лис, фотокорреспондент «Советского спорта», очень
смеялся, когда узнал о своем двойнике. Фархад Муста-
фин сочинял стихи, с ним конкурировал наш гитарист
и певец Володя Зубков. Заводил всех на выдумки, ко-
нечно, Валера Резанцев. Придумывал всякие смешные
вещи. Но и следил за тем, чтобы тренеров не очень-то
задевали сатирические стрелы. В общем, оберегал наш
авторитет...
Секрет конечного успешного результата прост: пре-
выше всего в подготовке ставился труд. И мы, трене-
ры, должны были показывать пример во всем. Первыми
вставать на зарядку, бегать с ребятами кроссы, бороть-
ся с ними до изнеможения на ковре, выпускать стенга-
зету. Современный тренер стоит выше личных интере-
сов. Он частичка коллектива. А авторитет его в его де-
лах. И в безупречной честности. И в полнейшей объек-
тивности.
Я еще помню время, когда тренер главным в своей
работе видел это: свисток — секундомер — подача
85
команды. Нынче такого наставника и близко к сборной
не подпустят. Надо очень хорошо знать борьбу, прочув-
ствовать се на своей «шкуре», видеть тенденции разви-
тия, угадывать направления.
Не скрою, мой опыт борца здорово помог мне ори-
ентироваться. После Мюнхена я подумал: имею ли мо-
ральное право руководить спортсменами, с которыми
еще сам соревновался? Как они отнесутся к моим «цен-
ным указаниям»? Начал работать, понял: ребята ува-
жают. За чуткость. За тактичность. За строгость и де-
мократичность. Самое приятное для тренера, когда по-
допечные полностью доверяют. Не могу без волнения
вспоминать — мои парни открывали передо мной
душу...
И разве не радостно было нам видеть плоды совме-
стного колоссального труда? В 1975 году юниоры на
молодежном чемпионате мира завоевали восемь пер-
вых мест, наши мужчины на мировом первенстве в
Минске тоже восемь. В 1976 году на чемпионате Евро-
пы юниоры взяли семь золотых медалей, наши взрос-
лые атлеты на Олимпиаде столько же.
И все же скажу: как бы ни была тщательно разра-
ботана вся система подготовки, какие бы хитроумные
методики мы ни применяли, главным в достижении
успеха считаю другое. В конечном итоге успех дела
решали тренеры, самозабвенно работавшие со своими
учениками.
У нас действительно подобрался отличный коллек-
тив. Вадим Псарев, Николай Яковенко, Георгий Вер-
шинин, Геннадий Сапунов, Ефим Коган, Юрий Колупов,
Роман Руруа, Николай Пархоменко, врач Геннадий Ба-
кушев — это тренеры сборной. Единомышленники. Ве-
ликие труженики. Сколько пота пролили они в бытность
своих выступлений! Но еще больше сил отдано ребя-
там, которых они готовили к самым трудным сражени-
ям Олимпиады...
86
ГЕННАДИЙ САПУНОВ
Гена Сапунов... Товарищ, с которым вместе высту-
пали на турнирах, на Олимпиаде. Интереснейший чело-
век! Своеобразный, сложный, цельный.
В сборной мы сдружились — как-никак сибиряки.
Только я родом из Омска, а Гена из Забайкалья. Отец
его работал на золотом прииске Каралон, что на берегу
свирепой речушки Витим. Можете себе представить, ка-
кую закалку получил Гена! Край суровый, до войны там
жили небогато.
Его отец с войны не вернулся. И Гена воспитывался
в школе-интернате. Позже, когда я с ним познакомился,
подивился физической силе Сапунова. Был он кряжист,
приземист, но резкость, реакция поразительны...
Сколько мы с ним стран объездили, в скольких тур-
нирах участвовали! Друг другу о жизни рассказывали,
советы давали, спорили. Геннадий постарше меня на
семь лет, но это не помешало нам стать закадычными
друзьями. Он впервые стал чемпионом мира в 1963 го-
ду, я три года спустя. Сапунов боролся в полулегкой
категории — до 70 килограммов, я — до 78.
А на Олимпиаде в Мехико мы оба получили ярлык
неудачников. И я-то знал, почему Геннадий на состяза-
ниях выглядел сам не свой. Загонял он себя в букваль-
ном смысле слова. Тренировался он тогда неистово,
взахлеб, и никакими уговорами нельзя было его ото-
рвать от ковра. Он не только мечтал о победе, он сам
старался строить эту победу, не щадя своего здоровья.
В то время врачебный контроль не давал ясной карти-
ны функционального состояния спортсмена. Хотя трене-
ры указывали Геннадию на то, чтобы он снизил нагруз-
ки, Сапунов все равно приходил в зал рано утром и
поздно ночью. Искал партнеров, уговаривал их и снова
тренировался. Цель он себе поставил — выиграть в Ме-
хико. Жаль, не получилось...
87
Вот он весь такой — неистовый в работе, в жизни.
Еще когда в школе штангой увлекся, тоже чуть сердце
не загубил. Если что решит Геннадий, то все, точка.
С пути не собьешь.
Так он и в Москве оказался. Как его ни отговарива-
ли родственники, собрался и поехал. Знал, что своими
силами в люди надо пробиваться.
И в техникуме учился, и в лесотехнический институт
поступил. А потом понял, что без борьбы, которую лю-
бил в армии, ему не жить. Подался в институт физ-
культуры, там над ним взял шефство Вячеслав Петро-
вич Кожарский, один из наших выдающихся тренеров.
О его первой победе на чемпионате мира-63 прямо
легенды ходили. У кого выиграл? У самого венгра Пой-
яка! Того самого Пойяка, который «перекрыл кислород»
всем лучшим борцам, который считался у специалистов
сверхжестким атлетом. «Бульдозером» его звали за бро-
ню мускулов, за невероятную силищу.
На Олимпиаду в Токио Сапунова не взяли — пред-
почли горячего грузина Давида Гванцеладзе. Гена рас-
сказывал, что тогда он был просто убит горем, места
себе не находил. Но сибирский характер взял свое —
честолюбие заставило Геннадия снова выйти на ковер.
Он не мог уйти просто так. Он обязан был сражаться
за себя до последнего.
И что бы вы думали? Он добился права на поездку
на чемпионат мира в Тампере! И этот турнир навсегда
вошел в историю отечественной борьбы. В Тампере был
установлен мировой рекорд. Наши борцы завоевали семь
золотых медалей из восьми возможных! Такого триум-
фа не знала ни одна борцовская держава...
Помню, я тогда читал газету, рассматривал фото-
графии чемпионов — Сергея Рыбалко, Юрия Григорьева,
Геннадия Сапунова, Анатолия Колесова, Ромалиса Бог-
данаса, Валерия Анисимова и Николая Шмакова, пред-
ставлял себя в этой знаменитой компании и тяжело
88
вздыхал. Как же мне хотелось быть там, в Там-
пере!
И тогда я, член сборной страны, еще не знал, что
через год тоже поднимусь на верхнюю ступень пьедес-
тала мирового первенства...
И мечта моя сбылась! Меня впервые взяли на чем-
пионат мира, который проходил в американском городе
Толедо. Для меня турнир оказался счастливым — при-
вез домой золотую медаль. А вот Гена Сапунов зара-
ботал только «серебро» — его обошел хитрый и ковар-
ный югослав Стефан Хорват, борец пожилой, сверх-
опытный. Долго он ждал своего часа. Еще в 1961 го-
ду Хорват был вторым на мировом первенстве в Иоко-
гаме. Потом несколько раз был призером, в 1963 году
стал даже чемпионом мира в категории 70 килограм-
мов. (Гена тогда боролся в весе 63 килограмма.) И вот
югослав снова вышел в лидеры.
Сапунов, понятно, был расстроен. Такую силу в се-
бе чувствовал, но не сумел выполнить намеченное.
Еще через год Гена «проверился» на европейском
первенстве в Минске. Форма у него была великолепная.
Специалисты в один голос заявляли, что сильнее Са-
пунова нет на Земле легковеса. И не надо объяснять,
как он ждал Олимпиаду, как страстно желал победить
в Мехико! Хемингуэй заметил про одного из своих ге-
роев: «Он слишком любил, слишком много требовал и
в конце концов оставался ни с чем». Разумеется, я не
хочу сравнивать Гену с этим героем. Гена слишком
любил борьбу, слишком много требовал от себя, слиш-
ком сильно желал стать олимпийским чемпионом...
Но не судьба.
После Олимпиады Сапунов был назначен старшим
тренером по классической борьбе Спорткомитета РСФСР.
/Деятельный, не любящий рутину, бумаги, он энергично
взялся за работу. Его почти не видели в Москве —
Сапунов исколесил всю Россию в поисках талантов.
89
Он летал на самолете, ехал на поезде из одного горо-
да в другой, из одной области в другую, с турнира на
турнир. Он выбирал, выискивал молодых способных ре-
бят, заносил в свои списки. Знакомился с тренерами,
с руководителями борьбы на местах, пробивал залы,
спортшколы.
А когда основная сборная страны готовилась к са-
мым важным соревнованиям, то под ее знамена при-
зывался и Геннадий Андреевич Сапунов.
Не мог обойтись без него и я, когда возглавил
команду. Мне нужен был именно такой тренер — пре-
красно разбиравшийся в технике, фанатик до мозга
костей. Он никогда не бывал на тренировках в костю-
ме. Он всегда был на ковре, в самой гуще событий.
Мог без устали показывать и показывать приемы. Его ко-
лоссальный труд — в нашей общей олимпийской победе.
НИКОЛАИ ЯКОВЕНКО
Николай Яковенко... Если существовал бы такой ти-
тул — «самый добродушный борец мира», то он до-
стался бы Николаю. Все в нем светится добротой, мяг-
костью и спокойствием. Этакий грузный дядя весом в
сто килограммов, с голубыми глазами, с пухлыми гу-
бами и румянцем. И животик имеется. И вот этот «доб-
рячок», между прочим, дважды был чемпионом мира
и дважды серебряным призером Олимпийских игр!
Спортивная судьба Яковенко необычна. Чемпионом
страны неожиданно для всех (и для себя в первую
очередь) стал в 19 лет, а потом пять сезонов снова
пробивался в элиту, переходя из одной категории в дру-
гую. И дошел до полутяжелой. В 1967 году его взяли
запасным на чемпионат мира в Бухарест. Но уже пе-
ред состязанием тренерский совет постановил: бороть-
ся будет Яковенко.
90
Прекрасно помню тот чемпионат и дебютанта —
«казака» Колю, так окрестили мы Яковенко. Он ведь из
ростовских.
Николай в Бухаресте ходил сам не свой. Еще бы,
первый раз за границу попал! Все в диковинку. И сра-
зу на такие ответственные соревнования! Он всех рас-
спрашивал, как действовать против того или иного со-
перника, прикидывал, какие приемы применять сподруч-
нее. Я сразу заметил, что «казачок»-то наш с головой,
это на вид таким кажется — простоватым.
И точно. Яковенко уверенно начал схватки, вошел
в ритм, работал споро, аккуратно, только пот со лба
утирал. Я чувствовал, что против олимпийского чемпио-
на болгарина Бояна Радева Николаю не устоять — не
хватит ни опыта, ни мастерства. Наш старший тренер
Анатолий Иванович Колесов считал, видимо, иначе. На-
страивал Николая «отдать все». Впрочем, уже тогда
стало ясно, что новичок сборной сачковать не умеет.
Он добился ничьей с Радевым! Да, такого исхода
не ожидал никто...
И сложилась такая коварная ситуация, что в послед-
нем поединке Яковенко должен был обязательно вы-
играть чисто у чемпиона Европы румына Николае Мар-
тинеску. Причем эта победа не только приносила рос-
товчанину «золото», но и выводила нашу команду на
первое место! Если Николай проигрывает или доби-
вается ничьей, то тогда наша сборная занимает второе
место. Надо думать, с какой надеждой смотрели мы
за встречей двух Николаев!
Я тогда так волновался, что не запомнил подроб-
ностей поединка. В сознании осталось только то, как
жадно оба боролись. Жадно — это значит азартно,
горячо и зло. И наш Коля оказался мужественнее —
прижал лопатки румына к ковру.
А вот в Мехико Боян Радев свой шанс не упустил.
Подошел к финальной схватке с облегченным грузом
91
штрафных очков. И на сей раз ничья с Яковенко его
устраивала. Опыт взял верх — ничья. Не пробил Ко-
ля глухую стену защиты...
Выступали мы вместе с Николаем и на чемпионате
мира в аргентинском городе Мар-дель-Плата на сле-
дующий год после Мехико. И оба праздновали победу.
Это был трудный турнир. Хоть и послеолимпийский, а
очень напряженный. Впервые были введены десять ка-
тегорий. И, понятно, «рубка» за медали была прилич-
ная. Коля вносил в команду дух благожелательности,
спокойствия. «Казак» рассказывал нам ростовские анек-
доты, мы смеялись и не так дергались, забывая о по-
единках.
Коля Яковенко — душа человек. Стеснительный. Не-
разговорчивый. Вот смешные всякие истории он знает.
Но редко бывает, когда разговорится.
Николай родом из села под Ростовом. Работал ка-
менщиком, закончил строительное училище. Увлекся ги-
рями, штангой, а однажды увидел состязания борцов
и решил заняться «мужским» видом. И пошло у него
с борьбой.
Были у него черные дни. В 1970 году на мировом
первенстве в Эдмонтоне (Канада) Яковенко «зацепил-
ся» только за третье место. И выглядел он каким-то
потерянным, неуверенным. Ошибался, техника разлади-
лась. Александр Юркевич, наш новый старший тренер,
только головой качал: «Да, кажется, сдал «казак», не
тянет больше...»
Вообще у нас в тот год в классической борьбе на-
чались «смутные времена». На чемпионате Европы впер-
вые уступили в командном первенстве болгарам. Во мно-
гих зарубежных сборных «вдруг» появились классней-
шие борцы. Это было закономерное наступление —
ощущалось приближение Олимпиады. В полутяжелом
весе объявился могучий швед Пеле Свенссон. Он и в
Канаде выиграл, и на следующий год в Софии.
92
В Софию повезли Васю Меркулова, «полутяжа».
Решили готовить его к Олимпиаде. Не вышло ничего у
Васи. Не мог он с зарубежными атлетами тягаться.
Сильнее всех на голову, а психологическая устойчивость
недостаточна: не смог преодолеть страха перед ино-
странцами.
На сборах к чемпионату Европы-72 я спросил у Яко-
венко:
— На Олимпиаду думаешь?
— Ты же знаешь, что это последний шанс. Не могу
я просто так бросить. Но и не знаю, как дотянуть.
Здоровье есть, а боюсь чего-то...
Я понимаю Колю. Он потерял уверенность после то-
го злополучного канадского первенства. Но я был со-
вершенно поражен, увидев нового Яковенко на евро-
пейском первенстве. В Катовице меня взяли в качестве
наблюдателя: я должен был помогать старшему трене-
ру Василию Викторовичу Громыко и заполнить досье
на конкурентов в моей весовой категории.
Коля говорил удивленно: «Братцы, да что же это
со мной приключилось? Помолодел, что ли? Так лег-
ко я никогда не боролся! Ну, Витя, чувствую — задам
я перцу в Мюнхене...»
Как ко мне судьба была неблагосклонна, так и к
Николаю. Я вообще не представляю, как он сумел вы-
нести все испытания, выпавшие на его долю... Летом
у него погиб маленький сын. Николай был просто убит
горем. Бросил тренировки. Тренеры ломали голову, ища
ему замену.
Яковенко пересилил себя. Он понял, что с его ухо-
дом олимпийская победа команды усложняется. Опять
пришел в зал.
В Мюнхене Яковенко творил чудеса — боролся
яростно, зло. Но нервы к концу турнира сдали. Ему
было достаточно сделать ничью в схватке с Мартинес-
ку — и первое место у Николая. Словно цепями ско-
93
вали нашего «казака» — он действительно настроился
на ничью, хотя закон борьбы таков: думаешь о ничь-
ей, получишь поражение. Так оно и вышло. Опять у
Николая «серебро».
При подготовке к Монреалю Яковенко отвечал за
полутяжеловесов и «тяжей». На его попечении нахо-
дились Балбошин и Колчинский. Оба стали олимпий-
скими чемпионами.
ВАДИМ ПСАРЕВ
Вадим Александрович Псарев... Необыкновенный че-
ловек. Он мне напоминает артиста Михаила Ульянова
в кинофильмах «Председатель» и «Освобождение». Уль-
янов сыграл сильных людей, волевых. Псарев тоже во-
левая, сильная личность.
Жесткое, аскетическое лицо. Решимость во взгляде.
Не терпит колебаний. Резок в разговоре. Категоричен
в суждениях. Предан борьбе беспредельно. Вот его
портрет.
Псарев — выдающийся тренер. Лучшие его ученики
известны всему борцовскому миру. Владимир Баку-
лин — чемпион мира, серебряный призер мексиканской
Олимпиады. Анатолий Назаренко — трехкратный чем-
пион мира, второе место на Олимпиаде в Мюнхене.
Валерий Резанцев — пятикратный чемпион мира, дву-
кратный олимпийский чемпион. Вот это послужной
список!
Псарев сам боролся на ковре неплохо, но все-таки
большим мастером не стал — то ли времени не хва-
тило, то ли таланта. Зато наставник из него полу-
чился замечательный. Вернее, он сам себя сделал тре-
нером.
С чего начинался Псарев-тренер? Немного истории.
В Казахстане борьбу почитают, известных атлетов
94
не забывают. В Алма-Ате одну улицу назвали именем
Хаджи Мукана. Был такой знаменитый борец-профес-
сионал. Патриот Родины, он во время Великой Оте-
чественной войны отдал свои личные сбережения госу-
дарству. На эти деньги построили самолет...
В послевоенные годы организаторами казахстанской
школы борьбы стали Г. М. Иоффе и Ф. Ф. Иониди.
В единственном в республике техникуме физкультуры
они собрали парней из аулов — учили азам борьбы.
Потом их воспитанники разъехались в разные города
и села Казахстана. В Караганде и Актюбинске, Пет-
ропавловске и Чимкенте появились борцовские секции.
Самой колоритной тренерской фигурой в 50—60-е го-
ды был Петр Филиппович Матущак, ныне заведующий
кафедрой борьбы Казахского института физкультуры.
Начинал он заниматься с мальчишками в полуподваль-
ной комнате — трудился в поте лица. Воспитал первых
мастеров. Затем перешел на работу преподавателем в
институт физкультуры. Там-то и пришел к нему на тре-
нировку первокурсник Анатолий Колесов, который в то
время и понятия не имел' о классической борьбе.
Матущак умел готовить борцов. Он заставлял их
аналитически подходить к занятиям, сам любил экспе-
риментировать и учеников учил творческому отношению
к занятиям.
Псарев — один из воспитанников П. Ф. Матущака.
Закончил институт физкультуры, много перенял от сво-
его учителя. И пошел еще дальше — создал извест-
ную теперь всем школу Псарева.
Псарев — тренер-искатель, тренер-экспериментатор.
Он сам придумал так называемую «теорию взрыва».
Это и есть умение борца в самый критический момент
поединка, когда силы на исходе, когда усталость валит
с ног, когда все плывет перед глазами, в этот самый
важный момент борец должен «взорваться», провести
блестящую атаку на одном дыхании и выиграть схватку!
95
Может быть, другие тренеры тоже могли бы на-
учить ребят «взрываться». Только ведь сначала надо
самому поверить в этот метод, поверить, что он необхо-
дим данному атлету. А потом найти такие способы, та-
кие приемы воздействия, чтобы научить этому подо-
печного. Псарев поверил и научил.
Его зал — это его лаборатория. Вадим Александро-
вич не признает никаких шаблонов в работе. Сколько я
его знаю, он всегда придумывал что-то новое. Чтобы
придумывать, надо прежде всего быть фанатиком сво-
его дела. Это известный закон. Так вот Псарев от-
носится к той плеяде тренеров, которые фанатичным
колоссальным трудом достигли того, к чему стремились.
Псарев не скрывает, что его работа — это его жизнь.
И поэтому страшная заинтересованность в итогах сво-
его труда сделала Вадима Александровича одним из
лучших специалистов в стране и в мире. Чем больше
он работает в зале, тем больше ему хочется... работать.
Дай волю, и он будет ночевать в зале, чтобы с ран-
него утра начать с мальчишками занятия. Рассказыва-
ют: собрался Псарев с женой в театр. Так жена костюм
прямо на тренировку принесла — у мужа ни минуты
времени не было сходить домой переодеться.
Значит ли это, что Псарев ничего, кроме своей борь-
бы, не видит? Нет, не значит. Сутки у него сжаты до
предела, и он успевает прочитывать горы методической
и художественной литературы. Собирает материал для
диссертации, ночами пишет.
Думаю, что ученые еще заинтересуются — и основа-
тельно — методом подготовки борцов в условиях сред-
негорья. Псарев начал со своими ребятами бегать крос-
сы в горах Чимбулака, на высоте более двух тысяч мет-
ров. А мы удивлялись, откуда у них отличная вынос-
ливость...
Мне нравилось работать с Вадимом Александрови-
чем. Человек исключительно требовательный, он по го-
96
Снимок символичен: старший тренер сборной страны Виктор Игу-
менов секундирует олимпийскому чемпиону Шамилю Хисамутди-
нову, будущему своему преемнику. Неразрывна связь поколений.
А начиналось, как и у всех, с
малого. Первый успех, первая
награда.
На тренировках работа до со-
леного пота.
Тренер рядом всегда: Ва-
силий Викторович Громыко.
Сначала окинуть взором
противника...
...составить план схватки...
...в бой...
..короткая разведка...
..бросок, туше!
Победа!
Сборная СССР на чемпионате мира 1970 года в Канаде.
Стоят: А. Рощин, В. Резанцев, В. Игуменов, А. Назаренко,
Н. Яковенко. Сидят: И. Зайцев, В. Зубков, Р. Казаков,
Р. Руруа, В. Бакулин.
Великолепный бросок в финале! Есть пятая золотая медаль
чемпиона мира.
Экспозиция домашнего музея.
I la память о чемпионате мира в Тегеране.
Секундируем с Романом Руруа Джемалу Мегрелишвили.
Проректор ГЦОЛИФКа.
В лаборатории конькобежного спорта.
С профессором Л. Н. Матвеевым.
С редактором В. И. Масловым на олимпийской стройке
Жена Лариса, сын Миша, дочь Инна.
Занятия на ковре продолжаются.
ловке не гладил. Кому-то казалось, что такая требова-
।сльность переходит в жестокость. Но Псарев отвечал:
♦ Я не в бирюльки играю. Я воспитываю борцов и на-
стоящих мужчин». И ребята были ему благодарны за
пауку побеждать.
Ученики Псарева непохожи друг на друга. Они со-
вершенно разные. Но их объединяет одна школа, одна
техническая основа. И еще умная тактическая игра на
ковре, умение мыслить, умение импровизировать. По-
юму что сам Псарев не терпит однобокости, примити-
визма мышления. А такой факт: Бакулин закончил фа-
культет журналистики, Назаренко — инженер-эконо-
мист, Резанцев — аспирант. Все мыслящие ребята.
Я многому учился у Вадима Александровича. Он мне
(дорово помогал. Его опыт, необыкновенная работоспо-
собность, смелость — эти качества, сконцентрированные
в Псареве, делали его человеком, па которого можно
положиться. Я очень признателен Псареву за помощь...
Другие тренеры сборной тоже верные помощники.
II Георгий Вершинин, и Гарри Николаенок, и Анато-
лий Винник, и Владимир Бурылпн, и Виктор Ермаков,
и Анатолий Парфенов, и Юрий Виленский, и Игорь Конд-
рацкий, и Юрий Петелин — все эти тренеры на раз-
ных этапах привлекались к основным сборам. Если бы
не они, эти великие труженики, не было бы и нашей
олимпийской победы. Спасибо им за труд!
7 В Игуменов
ПЯТЬ ВЕРШИН
ВОСХОЖДЕНИЕ ПЕРВОЕ. 1966 ГОД. ТОЛЕДО
Когда в 1966 году мне сказали, что вызывают на
недельный сбор в Алушту к чемпионату мира, я, при-
знаться, нисколько не удивился. Сбор как сбор. Чем-
пионат так чемпионат.
Я ехал в Алушту, и у меня не было уверенности
в том, что в американский город Толедо возьмут имен-
но меня. Да, я победил на Мемориале Поддубного.
Но пока первым номером считался Георгий Вершинин.
Он, наверное, и поедет.
Тренировки и прикидки в Алуште показали, что я в
хорошей боевой форме. У меня было такое ощущение,
что дай мне подкову — согну, медный пятак — сломаю.
Внутренние силы так и просились наружу. На ковре мне
удавалось буквально все...
Никогда не забуду день 2 мая 1966 года. Перед
строем сборной команды страны Анатолий Колесов, бо-
рец, который был для меня кумиром. Он говорит, по-
высив голос:
— Докладывает заслуженный мастер спорта Анато-
лий Колесов. С 1962 по 1965 год мне было оказано до-
верие защищать честь советского спорта на трех миро-
вых чемпионатах и на XVIII Олимпийских играх в То-
кио. Во всех соревнованиях вышел победителем. Пере-
даю эстафету мастеру спорта международного класса
Виктору Игуменову. Завещаю приумножить славу со-
ветских спортсменов!
Вижу, как волнуется Колесов, другие тренеры.
На лицах и ветеранов сборной, и молодых ребят напи-
98
сано ожидание очень важного события. Если честно, то
и не могу сейчас все точно передать словами. Это дей-
ствительно был момент, когда слезы гордости готовы
навернуться на глаза...
Я вышел вперед и произнес, едва владея собой:
♦Эстафету принял. Постараюсь оправдать доверие кол-
лектива...»
Колесов, новый старший тренер нашей сборной, об-
нял меня.
Вечером на комсомольском собрании меня выбрали
комсоргом команды. Так я заменил Анатолия Иванови-
ча и в категории до 78 килограммов, и на обществен-
ной должности.
После собрания один пошел на берег моря. Спать
не хотелось, был слишком возбужден. Мой тренер Ва-
силий Викторович Громыко все-таки не удержался и
напомнил:
— Витя, смотри, ненадолго. Отбой в двадцать три
ноль-ноль.
Я кивнул головой и ушел к морю.
Что может чувствовать молодой человек, которому
всего 23 года и который в торжественной обстановке
принял эстафету от прославленного чемпиона? Конеч-
но, я мечтал только об одном — чтобы чемпионат ми-
ра начался завтра, лучше даже сегодня. Я готов был
сию же минуту выйти на ковер и в стремительном тем-
пе положить всех воображаемых соперников на лопат-
ки. Я сжимал кулаки. И боялся одного — чего-то не-
предвиденного...
...В Толедо, небольшой провинциальный город США,
известный только тем, что в нем родились шесть прези-
дентов, наша большая делегация, состоящая из борцов
вольного и классического стиля, прилетела утром. Раз-
умеется, Америка, Нью-Йорк произвели на меня силь-
' 'Я
99
ное впечатление. Многомиллионный город подавляет
приезжих гигантизмом, шумом и грохотом, скопищем
машин и людей. Ничего не скажешь — Нью-Йорк огро-
мен, солиден, богат.
А Толедо полная противоположность. В основном это
«одноэтажная Америка». Много студентов, неряшливо
одетых людей, торговцев.
Тогда, во времена «холодной войны», когда борцы
ГДР покинули чемпионат из-за невозможности высту-
пить под своим флагом, я был приятно поражен исклю-
чительным интересом американцев к советским спортс-
менам. На лицах дружелюбие. Не было ни одного ин-
цидента, ни одной провокации. Толедцы, больше того,
болели за нас, вывешивали плакаты такого типа: «Бор-
цы СССР! Желаем победы!» И я подумал о том, что
все эти «холодные войны» рождаются там, в верхних
этажах небоскребов, где в просторных кабинетах, пых-
тя сигарами, сидят «сильные мира сего». Я почему-то
реально представлял жирного капиталиста в шляпе, с
сигарой, с мешком долларов в руках, злобно шипяще-
го о советской угрозе... Карикатур на эту тему публико-
валось много в наших газетах. Вот я и «нарисовал»
одного такого...
Мы держались все вместе — Гена Сапунов, Роман
Руруа, Валя Оленик и я. С того чемпионата эта чет-
верка стала неразлучной.
Соперников в своем весе я практически не знал.
Только на международном турнире памяти Поддубно-
го встречался с некоторыми европейскими атлетами.
Но я знал, что основные конкуренты — поляк Дубиц-
кий и румын Черчила. Дубицкого называли «железным
поляком», он был «тенью» Колесова. Их принципиаль-
ные поединки носили сверхжесткий характер, не раз
они заканчивались вничью.
После жеребьевки я увидел в протоколе первую па-
ру в полусреднем весе: Игуменов — Мохамед Фаяз,
100
иранец. Анатолий Иванович посмотрел внимательно на
меня, потом на тренера Сенаторова и спросил:
— Как думаете, Александр Андреевич, не подкача-
ет Игуменов?
Я-то сразу понял, что Колесов хотел ко мне обра-
титься.
Сенаторов бодро ответил:
— Да вы что, Анатолий Иванович! Это не самая
страшная для него схватка.
«Ага, — подумал я, — психологическая обработка.
Все правильно. Только зря стараются. Я этого Фаяза
не боюсь».
И вдруг я понял, что абсолютно не волнуюсь, ни-
сколечко не «мандражирую». Приказал себе: «Давай
работай гак, как будто здесь не чемпионат мира, а
первенство «Спартака». Ты никого не боишься, а все.
боятся тебя. Равных тебе на первенстве «Спартака» не-
гу? Нет. И здесь не будет. Нет для тебя ни поляков,
ни румын, ни американцев, ни шведов. Спокойно выйди
и чистенько всех, положи...»
Ко мне пришла уверенность и вместе с ней какая-
го удаль. Вот сейчас мы поборемся, вот сейчас по-
смотрим!
Каково же было мое удивление, когда первые по-
пытки Фаяза провести прием были встречены гулом
восторга. «Ничего себе подарочек, — подумал я. —Это
что же — против меня болеют?» Только потом я узнал,
что иранские студенты, обучающиеся в университете,
пришли поболеть за своих соотечественников. Они и
устроили «концерт» на трибунах.
Но тогда меня этот шум разозлил. Вырвавшись из
волосатых рук Фаяза, мне удалось перевести его в
«партер». Есть очко. Последовал каскад приемов.
И вдруг все зрители, иранцы в том числе, стали меня
подбадривать. Видно, понравились мои приемы.
Иранец крепкий, но реакция замедленная. Значит,
101
нужно действовать на опережение. И только Фаяз со-
бирался атаковать, как я моментально реагировал на
все его движения.
На табло мальчики навешивали таблички с баллами,
а я почему-то потерял интерес к поединку. Не тот со-
перник, с которым надо биться «насмерть». И жаль,
что я расслабился. Победа по баллам тоже дает вы-
игравшему одно штрафное очко.
Тем не менее, как говорят очевидцы, я сходил с ков-
ра улыбающимся. Первая победа!
Анатолий Иванович Колесов сразу же предупредил:
— Вечером встреча с Черчила. Хорошенько поспи,
отдохни.
И я действительно заснул в отеле.
И снилось мне, что я в родном Омске. И вижу свой
деревянный дом, мать, отца, сестренку Алевтину...
Мы жили на окраине Омска, у нас был свой домик
и огород. Мама, Мария Яковлевна, не работала по со-
стоянию здоровья, отец, Михаил Григорьевич, всю
жизнь крутил баранку грузовика.
В школе я учился неплохо, уроки учил легко, от-
вечал еще легче, но особой страсти к какому-нибудь
предмету не питал. После уроков домой меня не тя-
нуло, хотя сестренка очень ждала, но играть с ней ка-
залось мне делом не мужским. Да она была на пять лет
старше.
В пятом классе записался в секцию гимнастики, ко-
торую вел учитель физкультуры. Гимнастика нравилась.
Через год секция распалась — учитель ушел из шко-
лы. Что делать? Попросился в школьную секцию бас-
кетбола. Приняли. И вот здесь почувствовал, что это
занятие увлекло. Бег, мяч, азарт — это интересно!
С приятелем решили, что пора, между прочим, вы-
ходить на «большой уровень». Поехали на стадион «Ди-
102
памо». У вахтера узнали, кто «заведует» баскетболом.
Разыскали Виктора Промина, тренера.
Посмотрел он на нас, вздохнул (нам показалось,
печально):
— Эх, ребята, росточком не вышли...
И весь сказ.
Ехали домой злые, молчали.
Наутро собрались в классе, человек десять нас бы-
ло, мальчишек.
Я взял слово:
— Братва, давай боксом займемся! Бокс — это си-
ла! Нас тогда никто не тронет.
Все зашумели, загалдели. Предложение было приня-
то единогласно.
Школа наша пользовалась дурной славой. Район
рабочий, многие ребята воспитывались в «трудных семь-
ях». Хулиганства в школе было достаточно. Сильный
бил слабого. Сколачивались группы. Враждовали. Нас,
шестиклассников, забижали семиклассники. А мне это
было — нож острый. Не мог я терпеть несправедливость.
Вот и предложил боксом заняться.
И такая нас всех ярость охватила, что мы, собрав-
шись с духом, после уроков, с портфелями, поехали в
институт физкультуры искать секцию бокса.
Долго бродили по институту, наконец разыскали таб-
личку «Кафедра борьбы, бокса и тяжелой атлетики».
Молодой человек представился — Юрий Яковлевич
Сапожников, выслушал нас, сказал:
—- Знаете, ребята, преподавателя по боксу сейчас
в институте нет. А вот в секцию классической борьбы
записать вас сможем. Спорт трудный, но будете такими
же сильными, как боксеры. Идет?
Мы сначала разочаровались, а потом согласились.
Борьба так борьба!
Преподаватель Виктор Кузнецов занимался с нами
аккуратно, но без особого энтузиазма. Нам виделись в
юз
мечтах тугие канаты ринга, кожаные перчатки, нокауты
и нокдауны. А мы зарывались носом в эти потрепан-
ные войлочные ковры, от которых осталось одно на-
звание.
Группа распадалась на глазах. Уходили мальчишки,
не нравилось им потеть, вкалывать...
Отлично помню свои первые соревнования на пер-
венстве города. Выставили меня в категории до 49 ки-
лограммов, а сам я весил около 45. В общем, не в свою
категорию поставили. Две схватки проиграл чисто. По-
плакал в раздевалке и, одевшись, навсегда ушел из за-
ла. С борьбой решил завязать. Не по мне она ока-
залась.
Погоревал, погоревал да снова к баскетболистам
вернулся. А наша школьная команда в Омске уже на
виду была, с нами считались.
Виктор Промин из «Динамо», когда я снова к нему
пришел, на сей раз взял меня. К тому времени я вы-
тянулся, да и слава школьной команды была Проми-
ну известна.
Играл, радовался. Выступал за сборную города на
зоне Сибири и Дальнего Востока.
Однажды увидел объявление: «Известный борец
мастер спорта Анатолий Кукарцев набирает секцию в
обществе «Водник». Прочитал я, и тоска на сердце. По-
тянуло опять к этим матам, к этому резкому запаху
пота, к усталости, когда после схватки не можешь да-
же пальцем пошевелить...
Был у меня закадычный приятель Коля Волков.
Вот с ним мы и заглянули в яхт-клуб на берегу Ир-
тыша, где Кукарцев вел занятия.
Если можно назвать помещение в яхт-клубе залом
борьбы, то тогда сам клуб — царским дворцом. В сы-
рую, ветхую, затхлую комнатенку еле-еле запихнули
ковер площадью 12 квадратных метров. В углу стояла
104
печка. Перед тренировками мы притаскивали дрова, то-
пили эту старинную печурку.
Как-то дрова попались очень сырые, кто-то из нас
раздобыл баночку бензина, полили на затухающее пла-
мя. Ба-бах! Печка вдребезги, мы врассыпную, а при-
шедший тренер схватился за голову — в холодном по-
мещении тренироваться мы уже не смогли.
Кукарцев выпросил у начальства другой зальчик —
в общежитии речного училища. Перегородили вести-
бюль, затолкали ковер. Не было бы счастья, да не-
счастье помогло. Ура! В общежитии был умывальник!
Это же роскошь!
И еще год мы здесь тренировались, правда, не с
Кукарцевым, а с мастером спорта Геннадием Егорови-
чем Лариновым. Требовательный был мужчина, спра-
ведливый, (Нынче возглавляет кафедру борьбы в Ом-
ском институте физкультуры.)
Дома к моим увлечениям относились положитель-
но — главное, чтобы на улице не шастал, чтобы в
плохую компанию не попал. Целый час я тратил на
езду. После школы с портфелем, в котором учебники,
борцовки и трико, трясся в трамвае. Читал учеб-
ники.
Но из общежития нас тоже выгнали. Борьба по-
чему-то всем мешала. Однако судьбе было угодно, что-
бы я остался на ковре. Не забыл нас Юрий Яковлевич
Сапожников, основатель омской борьбы, передал груп-
пу преподавателю инфизкульта Александру Степанови-
чу Кудинову. Вот этот педагог сыграл в моей борцов-
ской жизни большую роль. Он был тренером одержи-
мым, знающим, добрым и чутким.
А мы, школьные друзья, держались вместе — Ко-
ля Волков, Петя Зеньковский, Леша Кармацких, Воло-
дя Перницкий. Увлеклись уже борьбой, никакие нас
другие заботы не волновали.
И вот в 1959 году мой первый выезд на соревно-
105
вания. В Киев на первенство «Динамо» среди юношей.
Так случилось, что команда наша поехала с неизвест-
ным тренером, который о нас совсем не заботился, не
кормил, даже наши скромные сбережения, взятые у
родителей, себе присвоил якобы за билеты.
Приехал голодный в Киев. Боролся плохо, вяло.
Две схватки проиграл, одну ничью сделал. Занял пред-
последнее место.
Вернулся в Омск тоже голодный как волк и злее
самого злого, голодного волка. И тут уже окончатель-
но решил порвать с борьбой. Если не получается, так
нечего не в свои сани садиться.
Месяц мучился и терзался. На тренировки не ходил.
И... не выдержал. Борьба уже вошла в мою кровь и
плоть.
Выпускные экзамены я сдал досрочно на пятерки и
четверки. Правда, две тройки попались. Тренер по-
хлопотал перед директором, чтобы я успел попасть в
Ленинград на первенство России среди юношей. В ин-
тересах команды выступил в более тяжелой категории.
Занял пятое место. Это уже было кое-что.
И точно. Меня, Лешу Кармацких и Володю Перниц-
кого оставили на сбор для подготовки к юношескому
чемпионату страны. Сбор проводил Владимир Кирилло-
вич Крутьковский, знаменитый тренер, возглавлявший
несколько лет сборную СССР.
И вот тут все и началось... Мы попали совершенно
в другой мир! Какие тренировки! Какие нагрузки! Ка-
кая дисциплина! Оказывается, то, чем занимались мы в
Омске, называли вчерашним днем. Баловством назы-
вали.
Мы были совершенно подавлены, изумлены, ошара-
шены. Необычные нагрузки свалились на нас как гром
среди ясного пеба. К концу недели мы, тр‘ое из ом-
ской группы, не могли пошевелить ни ногой, ни рукой.
А Владимир Кириллович и не думал нас жалеть.
106
Он требовал хорошей работы. Должен заметить, что ме-
тод Крутьковского я запомнил надолго. Все занятия у
него были продуманы, системны. Чувствовалось, что это
тренер высокого класса.
И мы не выдержали. Возможно, первый и послед-
ний раз в жизни я спасовал.
Мы просто-напросто удрали домой. Собрали пожит-
ки и укатили без спроса в Омск. Тренировки казались
нам пыткой. Сил не было никаких. Сон исчез напрочь.
Плюнули на все и смотались.
Удрали, правда, только мы с Лешей. Перницкий не
решился. Это был жест отчаяния. Это было нашим по-
зором. Сейчас я даже не могу сам себе объяснить, по-
чему так сплоховал...
А что нам устроили в Омске, когда вслед за на-
шим побегом пришло письмо со сборов с требованием
за нарушение дисциплины Игуменова и Кармацких
строго наказать, лишить права заниматься борьбой! Ку-
да нас только не водили, какие разносы мы не услы-
шали...
Тот случай крепко мне запомнился. Мы клялись и
божились, что подобного больше не повторится. Нам
поверили...
После тяжелого дня я заснул нервным сном. Но не
успел сомкнуть глаз, как меня начали будить:
— Виктор, вставай, чемпионат проспишь.
...Я вскочил как ужаленный. Батюшки! Я же не в
Омске, я за тысячи километров от него, в Америке, в
Толедо! Ого, я в отеле проспал два часа! Значит, нер-
вы крепкие.
Румын Черчила — крепкий орешек. Я с ним дважды
сходился — на призе Поддубного и еше в одном меж-
дународном турнире. Оба раза победил его.
И снова бой. Не знаю, но сразу почувствовал, что
107
румын меня побаивается. А раз так, «накрутил» ему
баллов, кажется, двенадцать.
Сенаторов, моложавый, здоровый, обнимает меня, и
мы смеемся.
— Все правильно делаешь, Виктор. Но учти, у те-
бя уже два штрафных. Понял? Постарайся дальше вы-
играть чисто.
Да, нужна чистая победа. В раздевалке оживление.
Поздравляют Романа Руруа, Валю Оленпка, Гену Са-
пунова. У них, как и у меня, все в порядке.
Перед сном мы прошлись по улицам Толедо, по-
глазели на витрины магазинов. Старались о борьбе
не говорить.
Своего третьего соперника я уже знал — какой-то
30-летний норвежец Харли Барли. «Какой-то»... (Этот
упрямый Харли испортил мне жизнь через два года, в
олимпийском Мехико. Он стал тем и знаменит, что
выиграл у «самого» Игуменова, которому заранее отда-
вали золотую медаль...)
Так вот, этого самого Барли в Толедо я обыграл на
шесть баллов. Как он ни извивался, как ни пытался
увернуться, все-таки мне удалось провести несколько
бросков. Тушировать, однако, не смог, и это меня рас-
строило.
Колесов сдержанно поздравил и, вытирая меня по-
лотенцем, сказал:
— Это все орешки. Иди на другой ковер, понаб-
людай за Дубицким. Крепкий мужчина. Хороший муж-
чина.
Я знал, что Анатолий Иванович считает поляка са-
мым главным конкурентом. Посмотрел две схватки с
участием Дубпцкого. Ошибок не делает. Парень мощ-
ный, плотный. Глухая защита. Разнообразен в действи-
ях. Рискует только в исключительных случаях. Как по-
добрать к нему ключик?
«Между делом» выиграл еще одну встречу — у
108
эмоционального югослава ЛА.илана Ненадича. Сам себе
удивлялся — где боязнь неизвестных зарубежных бор-
цов? Видно, здорово себя запрограммировал на пер-
венство «Спартака».
С Колесовым долго сидели в холле отеля. Он под-
сказал одну важную деталь: Дубицкий в пылу атаки
неверно выставляет вперед ногу. При хорошей реак-
ции можно уловить этот момент и попытаться его
«толкнуть», то есть пройти в туловище и... провести
«коронку» — бросок прогибом. Если в первый раз не
получится, то искать самому пути к победе. В устах
Колесова это звучало как военный приказ.
По рукопожатию с поляком я понял, что тот очень
уверен в себе. Вообще надо сказать, что внушительного
вида у меня никогда не было. Длинный, тонкий, шея
совсем не борцовская. Колено вечно перевязано. Кре-
пышам, широким в кости атлетам казалось, что перед
ними случайно попавший на ковер юнец.
Дубицкий сразу пошел в атаку, начал «вязать» ру-
ки, имитировал броски. Взгляд насупленный, губы плот-
но сжаты. О чем он думает? О том, что на его пути
нет Колесова и впервые золотая медаль чемпиона ми-
ра так близка? О том, что сейчас он расправится с оче-
редным соперником и будет на вершине счастья?
Читаю мысли Болеслава и парирую его атаки. Де-
лаю вид, что отступаю, и действительно отступаю. Ду-
бицкий преследует меня. И вот! Мгновение! Скорее чув-
ствую, чем вижу, как его правая нога слишком далеко
выносится вперед. Слишком далеко!
Швунг в сторону! Дубицкий теряет равновесие,
рысью проскальзываю у него под мокрыми руками —
бросок прогибом! Уже в воздухе ликую — отличная
дуга!
Дубицкий падает на «мост». Держать! Держать!
Арбитр на ковре выбрасывает три пальца. Есть
три балла!
ю?
И еще восемь минут мы бились как волны о ска-
лу. Восемь долгих минут терпел, не отступая ни на
шаг. И только за двадцать секунд до конца Болеслав
заработал очко. Мало...
Тот бой дал мне все: радость, усталость, боль, опыт.
Я повзрослел сразу на десять лет. Я чувствовал себя
в роли старого морского капитана, повидавшего мир,
познавшего адские штормы и бури.
Через пятнадцать минут был совершенно спокоен.
Улыбки друзей, американцев, незнакомых людей вос-
принимались как должное.
Но случилось непредвиденное.
Итак, после моей последней схватки меня ждал
сюрприз. Оказалось, что в поединке между румыном
Черчила и Нетепковеном из ФРГ решалась моя судьба.
Если выигрывал румын, то я оставался недосягаемым
и получал золотую награду. Если побеждал немец, то
мне пришлось бы дополнительно встретиться с ним за
первенство. А Дубицкий даже не попадал в при-
зеры.
Вот тут меня и подвели нервы. Я следил за схват-
кой атлетов как затравленный зверь. Я почувствовал,
как у меня сперло горло, прервалось дыхание, руки
вспотели. Я так переживал и дергался, что к концу это-
го поединка совершенно иссяк, стал пустой как барабан.
Очень я болел за румына. Черчила выиграл. «Золото»
осталось у меня без «переэкзаменовки».
Анализируя впоследствии свое состояние, я дал се-
бе слово, что никогда не буду больше надеяться на
благоприятное стечение обстоятельств. Если бы мне
пришлось провести дополнительный поединок, то, весь
измочаленный психологически, я бы мог и про-
играть.
С той поры я надеюсь только на себя. Победа кует-
ся своими руками.
ПО
...Я так рвался домой! Но из Москвы пришлось ле-
теть в Японию в составе культурно-спортивной делега-
ции, выступать в международном турнире.
И только через две недели родной Омск показался
в иллюминаторе самолета. Встреча была грандиозной —
жители готовились к 250-летию Омска. Выступающие
благодарили меня и Василия Викторовича Громыко за
подарок к юбилею.
Я держал букет цветов, слушал речи, посматривал
па новенький значок заслуженного мастера спорта и
думал: «Первая вершина взята. А сколько их еще
будет?..»
ВОСХОЖДЕНИЕ ВТОРОЕ. 1967 ГОД. БУХАРЕСТ
Опять возвращаюсь к воспоминаниям юношества...
После окончания школы мы с Лешей Кармацких и
Колей Волковым — моими закадычными друзьями —
решили поступать в Омский институт физкультуры.
Сказал о своем желании дома. Отец не возражал,
а мать вдруг запротестовала: «Зачем тебе этот инсти-
тут? Ну что за дело ты себе выбрал? Разве это про-
фессия? Посмотри, у нас все родственники врачи. Кто
хирург, кто терапевт. Сестра тоже в медицинский по-
ступила. Нет, и не думай о физкультурном!»
Я, понятно, расстроился ужасно, но от своего ре-
шил не отступать. Документы подал «подпольно», без
ведома матери. Сдал экзамены хорошо и объявил об
этом дома. А там опять непонятное упорство. Я раз-
волновался и, чуть не плача, заявил, что ухожу в обще-
житие. Подействовало. Мама махнула рукой: «Ну лад-
но, спортсмен. Учись».
Институт — другая жизнь. Интересная. Веселая. Од-
ним словом, студенческая.
Учился я с удовольствием, жадно вбирая в себя зна-
111
ния. Особенно нравилась физиология, анатомия, психо-
логия. Лекции по физиологии очень интересно читала
Татьяна Степановна Смирнова, я необыкновенно тща-
тельно вел конспекты. (Каково же было мое удивле-
ние, когда в начале 1978 года мы с Татьяной Степанов-
ной снова повстречались в Москве! Она приехала в
ГЦОЛИФК на курсы повышения квалификации. И с гор-
достью говорила знакомым: «Витя Игуменов наш вос-
питанник, омский. А теперь он уже проректор!»)
Историю физической культуры и спорта вел у нас
Георгий Степанович Деметр, ныне крупнейший спор-
тивный социолог, доктор наук.
Наш тренер Александр Степанович Кудинов, рабо-
тавший и в «Спартаке» и в «Воднике», более сильных
ребят перевел под знамена красно-белых, борцы по-
слабее остались «речниками». Так я ненадолго расстал-
ся с Колей Волковым, обаятельным парнем, душой
всей нашей компании. Коля продолжал пыхтеть в сек-
ции «Водника». (Сейчас Волков — кандидат педаго-
гических наук, работает в Белорусском институте физ-
культуры. Очень помог мне как психолог сборной.)
Мне было 18 лет, и я готовился к чемпионату стра-
ны среди юношей. Повезли нас, спартаковцев, в Киев.
И вдруг вижу в тренировочном зале Кольку Волкова!
— Ты как сюда попал?
— А ты?
— Так я же на «Союз» приехал!
— И я на «Союз»! За «Водник» борюсь!
Радости было много. Вечером сидели в буфете, уми-
нали ужин и разговаривали о предстоящих состяза-
ниях.
— Слушай, — сказал Николай, — народу приехало
тьма. По 30 человек в весе. А вдруг мы с тобой в
первой же паре встретимся? Во будет хохма...
«Хохма» ждала нас утром. Читаю состав пар и гла-
зам своим не верю: первая пара Игуменов («Спартак»,
112
Омск) — Волков («Водник», Омск). Что делать, при-
шлось бороться.
Боролись мы с Колей знатно, крепко. С большим
азартом. Я все-таки выиграл, и мы поцеловались.
Привычная фраза «победила дружная команда бор-
цов СССР» — это не штамп. По крайней мере, для са-
мих борцов. Мы народ действительно дружный. В на-
шем виде спорта, как нигде в другом, тесно перепле-
таются человеческие судьбы, взаимоотношения. Наш
вид хотя и числится индивидуальным, но он очень даже
коллективный. Мы друг друга прекрасно знаем. На тре-
нировке моим спарринг-партнером может быть любой
атлет и моего веса, и «мухач», и тяжеловес. В этом на-
ша специфика. Так мы тренируемся у себя дома, на
сборах, даже за день-два до состязаний с будущими
соперниками. А сколько у нас турниров? Не счесть.
В общем, круг знакомств очень широкий. И поглядите:
па ковре бьются из последних сил два конкурента, а
сошли с него, обнимаются. И никогда не было случая,
чтобы у борцов были тайные счеты, обиды. Наш тяж-
кий труд нас объединяет...
...Закрою глаза и вижу, как мне вручают золотой
жетон юношеского первенства СССР. И еще помню, как
на параде открытия двое здоровых парней кавказской
национальности (из моей весовой категории) показы-
вали на меня пальцем и удивленно цокали языками:
«Во кишка! Во хвощ!»
А я всех — и здоровых и быстрых — победил!
Я чувствовал себя сильным. Видно, в детстве окреп
физически. Мне много пришлось поработать, как гово-
рится, по хозяйству. Огород у нас был приличный, ро-
дители проводили на нем все летние вечера. Мне отво-
дилась роль водовоза.
Носился с ведрами до колонки (это примерно с
8 В. Игуменов 113
полкилометра) и обратно, наполняя нашу большую боч-
ку. 112 ведер за вечер — нагрузочка была дай боже.
И дрова к зиме заготавливал. А рубка и пилка дров,
между прочим, очень развивают мышцы.
С седьмого класса мы с ребятами подрабатывали
грузчиками на железнодорожной станции. В каникулы
я обычно устраивался подсобным рабочим на асфаль-
товый завод — таскал по этажам тяжеленные баки с
соляркой...
Когда приехал из Киева в Омск, то несколько дней
ходил по городу героем, губы сами растягивались в
улыбку. Понятно, в «Спартаке» руководители руку жа-
ли и в Спорткомитете хвалили...
Дома тоже обрадовались моему жетону. Как-никак
в газете про меня напечатали, даже снимок поместили.
Мать с отцом растрогались, устроили домашний чай с
вареньем. Отец вспоминал всякие случаи из своей шо-
ферской жизни, мать достала семейный альбом, раз-
глядывала в который раз старинные фотокарточки.
Я гордился своим дедом Яковом Алексеевичем.
В 20-е годы он создавал на селе бедняцкую коммуну,
мечтал, наверное, о тех днях, когда на Земле не будет
голода, несправедливостей. Видно, сильно злой он был
против богачей и кулаков, если с небольшой группой
бедняков без оружия раскулачивал толстобрюхих.
Не дожил дед до светлых дней. Убили его в поле,
у плуга...
...На втором курсе перешел тренироваться к Васи-
лию Викторовичу Громыко, известному в городе на-
ставнику, который возглавлял подготовку взрослых
борцов.
Громыко — личность в высшей степени колоритная.
В то время о нем прямо легенды ходили: о его силище,
о его красивых поединках. Призер первенства России,
114
чемпион «Водника», победитель разных турниров, Гро-
мыко пользовался большим авторитетом в борцовских
кругах. Человек волевой, решительный, энергичный,
властный, он был примером для подражания нам,
молодым ребятам. Поэтому, когда меня официально
перевели в группу Громыко— к сильнейшим борцам
Омска, я, разумеется, обрадовался.
Для меня начался новый этап в спорте. Я стал
пфослым. Сразу почувствовал, что юношество, отро-
чество остались позади...
Нагрузки возросли вдвое, втрое. Метод работы
Василия Викторовича отличался прежде всего четким
планированием нагрузок с учетом индивидуальных осо-
бенностей. Кармацких занимался в одном ключе, тяже-
ловес Анатолий Кочнев в ином, я в третьем. С по-
мощью постоянного врачебного контроля Громыко мог
следить за состоянием нашего здоровья.
Громыко одним из первых тренеров по борьбе ввел
двухразовые тренировки. Тогда это казалось уму не-
постижимым нововведением.
В старенький зальчик института физкультуры мы
прибегали чуть свет. Причем у нас велось постоянное
соперничество с велосипедистами, которых тренировал
Леонид Живодеров. Кто раньше займет зал, тот и игра-
ет в баскетбол. Поэтому ради этого спора приходилось
тренироваться и в шесть утра и в пять. Потом учеба.
А вечером вторая тренировка.
Условия были жесткие. Но нытиков не имелось.
Отбор шел суровый. В команде самые закаленные ре-
бята.
В 1963 году я впервые участвовал в чемпионате
Российской Федерации среди взрослых. О, в те годы
)го были такие чемпионаты, которые практически не
уступали всесоюзным первенствам! И звание «чемпион
России» было столь же почетно и труднодосягаемо,
как п «чемпион СССР».
К‘
115
Мне, только что вышедшему из юниорского возрас-
та, удалось занять второе место. Отлично помню, как
мною владел неудержимый азарт. Я забыл, «с кем
имею дело», я оставался совершенно равнодушным к
титулам своих соперников. А были такие асы, которые
могли кинуть меня из любых положений. Но я ни разу
не убежал за ковер. Какое-то отчаяние руководило мо-
ими действиями. Наверное, я был похож на собачонку,
которую отпугивают палками, а она храбро бросается
на обидчиков. Тренеры только за голову хватались: что
творит этот «костыль» Игуменов? Идет прямо в чем-
пионы!
Но чемпионом стать не удалось. Сделал две ничьи.
Занял второе место. А первое Алексей Алексеев.
Я устал страшно. Сил больше не было. Ведь взрослый
турнир и юношеский, как скажут в Одессе, две боль-
шие разницы.
Сам подвел итог: «Техника, кажется, есть. А «физи-
ки» не хватает. И выносливости. Будем качать силу».
Но еще я побывал на сборе в Подольске перед
Спартакиадой народов СССР. И вот тут впервые по-
знакомился с теми борцами, о которых только слышал.
Геннадий Сапунов, Николай Шмаков, Василий Зенин,
Владислав Ивлев, Леонид Анфиногенов, Наиль Гара-
ев... Это же имена!
Тот небольшой сбор многое дал мне. Я обогатил
свою технику, я учился у маститых атлетов уму-раз-
уму. И никто не таил секретов от новичков, никто не
подтрунивал, не задевал. Я уже говорил, что борцы не
живут в скорлупе отчужденности, не замыкаются в се-
бе. Все на виду, все открыто.
На Спартакиаду меня, конечно, не взяли. И это
было к лучшему. За поединками борцов я следил по
газетам, а сам неистово приступил к тренировкам.
С Василием Викторовичем разработали план физиче-
ской подготовки. Основа: гребля и штанга.
116
Каким провидцем был Громыко! Гребля как нельзя
лучше укрепила мускулы. Ежедневно мы ездили на
лодочную станцию, и я гонял на Иртыше: три кило-
метра вверх по течению, три обратно. Пожалуй, от за-
нятий греблей и появилась моя «коронка» — «боковой
пояс», где нужна становая тяга, мощные мышцы
гпипы.
В следующем году я впервые попал на первенство
Советского Союза. Даже если бы у меня было в два
раза больше мировых титулов, все равно никогда не
»абыл бы тот первый мой чемпионат! Участвовать в
первенстве страны мечтает каждый спортсмен! А какие
шамепитости ждали меня в моей весовой категории
до 78 килограммов — двукратный чемпион мира Ана-
юлий Колесов, двукратный чемпион СССР таллинец
Яп Роотс, опытный минчанин Виталий Фефелов, чем-
пион России Владислав Ивлев!
Возбуждение мое перехлестывало через край, тре-
нер еле меня сдерживал. Я, конечно, почитал масти-
1ых мастеров, но собирался дать им бой! Вот сидела
во мне эта удаль, лихачество...
И надо же такому случиться — во второй схватке
огнем прожгла боль. Снова злосчастное колено!
Надо сказать, что в 1962 году мне сделали опера-
цию мениска. Не послушавшись врача, я уже через
две недели после операции снова боролся. Это сказа-
лось впоследствии. Всю жизнь меня преследовал при-
вычный вывих сустава.
Не везет! Меня все уговаривали сняться — куда же
выступать с такой болезненной травмой. Но я ни в ка-
кую не соглашался. Да вы что! Это же чемпионат
страны! И впереди встречи с Колесовым и Роотсом. Да
мне хотя бы пожать им руку, мне бы только их потро-
гать! Это же великие борцы!
Колесову я проиграл один балл, Роотсу столько же.
Для меня эти поражения были равнозначны победе.
117
Выстоял! Выдержал! Сопротивлялся! Два поражения
дали огромный психологический заряд — можно и с
чемпионами спорить на равных!
Золотую медаль выиграл Анатолий Колесов, я за-
нял пятое место. Но был счастлив.
И вот я впервые попадаю на сбор в Алушту, где
сборная команда СССР готовилась к Олимпиаде в То-
кио. Командировал меня «Спартак». Оказывается, и
тренировки членов сборной отличались от омских. Тут
нагрузки, организация, контроль еще на порядок
выше...
Две недели упирался как мог. Многое понял, мно-
го полезного почерпнул. Почувствовал преимущество
тренировок с асами, когда прямо из Алушты приехал
в Астрахань на чемпионат России. Турнир выдался
тяжелейшим, боролось по 60 человек в весе. К началу
я опоздал, пришлось прямо с самолета выйти на ковер.
Но запас прочности оказался у меня выше. Выиграл.
...Что-то увлекся я воспоминаниями. Пора расска-
зать о второй вершине — о чемпионате мира 1967 года
в Бухаресте.
Это был турнир, интересный для познания самого
себя. Тут я по-настоящему проверил себя психологиче-
ски, свое умение думать на ковре. После бухарестского
чемпионата я действительно почувствовал себя силь-
нейшим среди сильных.
Не могу себе отказать в удовольствии «предоста-
вить слово» Громыко. Василий Викторович, сколько я
его знаю, всегда испытывал тягу к писанию, к журна-
листике. Его статьи, очерки в местной и центральной
прессе были эмоциональны, профессиональны, доход-
чивы. У моего тренера и книги выпущены, брошюры,
пособия.
Статья заслуженного тренера СССР В. Громыко
в газете «Сибирские огни» убедит вас в том, что у мое-
го шефа явный журналистский талант.
118
«ЗОЛОТО» БУХАРЕСТА
«...Ясное сентябрьское утро. Сквозь листву прогля-
дывает солнце. Оно почти не греет, только ласкает,
успокаивает. Изредка раздается по-осеннему короткая
трель птицы. И опять тишина. Из-под оранжевого лис-
та выглядывает подосиновик. Словно родные братья,
они покрыли дно корзины. Издали доносятся голоса
грибников: «Ау!»
Но вот, словно напоминая о себе, по верхушкам
деревьев пронесся порывистый холодный ветер. Зашур-
шали, посыпались листья. Невольно ловишь себя на
мысли, что к чему-то прислушиваешься, чего-то ждешь.
Не доверяешь тишине и покою. Наверное, потому в
корзине так мало грибов, что мысли заняты другим.
В голове все тот же шум, что и три дня назад.
...Бухарестский стадион имени 23 августа. В сол-
нечных лучах переливаются покрывала борцовских
ковров. Жара. Переполненные, ни на минуту не смол-
кающие трибуны. Свистки арбитров, команды трене-
ров. Идет чемпионат мира по классической борьбе.
Генеральная репетиция перед Олимпиадой. Турнир, не
имеющий в истории борьбы себе равных.
Такой элиты чемпионаты мира еще не видели: сре-
ди 150 участников 41 медалист олимпийских и мировых
первенств. На этот раз никто из именитых не остался
дома. В своем лучшем составе турки, японцы, румыны,
венгры, болгары... В каждой делегации большой корпус
тренеров, наблюдателей, операторов. В американской
команде на трех участников их приходится сорок три!
И это не случайно. Из последней репетиции все стре-
мятся «урвать» побольше полезного, лучше изучить
противников.
Ничто не остается без внимания. Все снимается на
кино- и видеомагнитофонную пленку. А после чемпиона-
та все будет разложено по полочкам и проанализирова-
но
но. Большое внимание все без исключения уделяют на-
шим ребятам. Даже в минутный перерыв во время
схватки находишься в окружении микрофонов, записы-
вающих, как настраивает тренер спортсмена на поеди-
нок.
Соревнования с десяти утра и до поздней ночи. Днем
на жаре. Ночью в прожигаемой прожекторами холодной
туманной дымке. Лицом к лицу перед рвущимся к побе-
де соперником, на виду охрипших от криков слишком
темпераментных многотысячных зрителей. Болельщиков
окрылили успехи румынских борцов в первый день.
Третий круг. На ковре полусредневес Виктор Игуме-
нов (СССР) и Руди Вильямс (США). Уже не впервой
Вильямс защищает на чемпионатах честь американского
флага. Высокий, вязкий, сильный физически. В поедин-
ке все время на страже. На обострение не идет, а на-
крепко «привязывается», словно впивается в запястья
своими длинными жилистыми пальцами. ' И глаза...
Укрыться от них невозможно. Они приковывают к се-
бе, проникают внутрь. Не дают сосредоточиться на глав-
ном. Нужно на что-то решиться, найти способ атаковать.
Несколько рывков за шею. На миг открылась брешь.
Виден корпус! Заученным движением руки уже нашли
дорогу сквозь локти — сомкнулись на спине.
Противник оторван от ковра Но что это? Словно
кто-то плетью хлестнул по плечам. Длинные руки негра,
будто кольца удава, плотно обвили туловище, прижали
руки к бокам. Ноги в воздухе раскинулись в стороны.
Да, бросать нельзя. Может накрыть сверху, оставить
внизу. Нужно искать другой, другой путь!
Время схватки безжалостно спешит. Изменить так-
тику! Непрерывными атаками, рывками измотать Виль-
ямса, подчинить своей воле.
Заканчивается второй период схватки. И хотя при-
емов все нет, уже видно, что американец измотан. При
малейшей опасности выбрасывается за ковер, подолгу
120
не встает на ноги, медленно, обреченно бредет на сере-
дину ковра. А глаза... Грустные, усталые, молящие.
Надрывается в крике американский тренер. Требует
активизироваться. Но Руди уже не может остановить
натиск Виктора, раз за разом спасается бегством за ко-
вер... Свисток. Предупреждение за пассивность. И опять
медленные, тяжелые шаги на середину.
В этом поединке Игуменов победил по очкам. А че-
рез несколько минут их видели вместе в раздевалке.
Руди прикалывал Виктору на грудь значок. Опять уви-
дел глаза. На этот раз благодарные, извиняющиеся...
Сменяются на ковре борцы. Объявляются победите-
ли. В нашей команде уже выбыли из турнира Володя
Новохатько и Рустем Казаков, не выдержавшие нака-
ла поединков. Лучше других выступают румынские
борцы. Все дни они наступают нам на пятки. Да, все
решится в финале во взаимных поединках.
И вот наступает третий, решающий день чемпионата.
Хотя уже позади 260 схваток, но командный исход не-
ясен. Все будет известно в последних пяти поединках.
Словно захмелевшие от напряженного ожидания, зри-
тели бурно реагируют на каждое движение борцов. Сде-
лай шаг назад, и сразу попадешь в немилость болель-
щиков. Многотысячный крик «Пассив!» молотом бьет
тебя по голове, вдавливает в землю.
Чистую победу одержал «мухач» Володя Бакулин.
Втер лопатками в ковер японского атлета обаятельный
Роман Руруа.
Твоя очередь, Виктор! Соперник — Ион Царану! Он
уже подарил румынскому спорту европейское и мировое
«серебро». У себя дома он хочет завоевать только «зо-
лото»!
На первых же секундах поединка арбитр дважды
свистком «срезает» остроту поединка, ликвидируя гро-
зящую румынскому атлету опасность. Жаль, арбитр не-
принципиальный...
121
И снова воедино слиты тела, напряженные как стру-
ны, угадывающие намерения соперника даже по едва
заметным движениям пальцев. Неожиданный «взрыв».
Сломана защита! Ион в воздухе. Ну! Бросок и гонг сле-
дуют одновремено. Прием не считать! Перерыв...
Вместе со свистком о возобновлении поединка Игуме-
нов бросается вперед. И опять румынский атлет оторван
от ковра. Бросок прогибом — «мост». Но край ковра
очень близко. Судья ставит его в «партер». Виктор де-
лает попытку соединить руки на животе Царану. Ион
разрывает захват, выкручивает пальцы. Нечестно.
Игуменов переходит на «обратный пояс». Захватил.
Собрано воедино все: последние силы, упорство, злость.
Тяга. Рывок! Царану болтает ногами в воздухе. Нужно
бросать! В отчаянии Царану руками ударяет по ноге
Виктора, подсекает под колено. Бросок не получился...
Судья журит румына. Журит там, где, по правилам,
следует дать предупреждение, наказать штрафным бал-
лом.
И опять на ковре фейерверк: рывки за шею, толчки,
смена захватов, положений. Что творит Виктор? Оба
стараются потеснить друг друга, прорваться в «свой»
захват. Ошибается Царану — Виктор уже сомкнул ру-
ки. Бросит? Но что это? По лицу Игуменова течет кровь,
рассечены нос, бровь, синева затянула глаз. В атаке на-
рвался на локоть. Свисток. На помощь бросается врач.
Успеет подлечить? Только пять минут отводится на
оказание помощи. Просрочил, получай поражение.
Минута... Три... Кровь не останавливается. Четыре.
Врач заклеивает нос лейкопластырем, затыкает ватой.
Дышать трудно. Выдержишь?
— Устою! — отвечает Виктор.
Гонг! Победа! Победа и вторая золотая медаль чем-
пиона мира.
...Тишина в лесу. Тишина, в которую еще не раз на
пути к Олимпиаде ворвется трель судейских свистков,
122
рев трибун. Неделя в родном Омске — и опять в доро-
гу. Их будет много, дорог. И первая, самая важная,
лежит в Мехико — столицу XX Олимпийских игр».
...Не знаю, как вы, а я не могу без волнения читать
эти строки. «Это было вчера, это было в сердце моем».
На всю жизнь я запомнил тот поединок с Ионом Цара-
ну. Я коротко к нему вернусь. Но сначала перенесемся,
опять же в познавательных целях для молодых ребят,
в год 1965-й.
Весной я победил на Мемориале И. М. Поддубного
и выполнил норму мастера спорта международного
класса. Я понял, что ко мне приходит стабильность.
Я был на подъеме.
Упорно готовился к чемпионату страны-65. О, я пре-
красно помнил прошлогодний турнир и свое пятое ме-
сто. Но теперь я настраивался подняться повыше. Ин-
тересно, а Колесов будет выступать? Я почему-то очень
важничал, что единственный советский борец классиче-
ского стиля, победивший на Олимпиаде в Токио, — Ана-
толий Колесов, с которым я немножко знаком.
А судьба приготовила мне новое испытание — за
28 дней до начала состязаний случился приступ аппен-
дицита. Больница, операция. Такого удара я не ожидал!
И опять выручила моя лихость. На четвертый день
после операции сбежал. Кстати, это было на сборах
в Алуште. Во время операции попросил хирурга поста-
вить швы попрочнее. Он очень удивился такой необыч-
ной просьбе пациента, покачал головой. Но я-то уже то-
гда решил как можно скорее приступить к тренировкам.
На пятый день играл в баскетбол, морщась от боли.
И поехал в Ригу на чемпионат!
Первую же схватку проиграл Алексееву, тому, кто
в 1963 году стал чемпионом России. Я проводил бросок,
не совсем к нему подготовившись, Алексеев сумел в воз-
123
духе перевернуться и при приземлении накрыть меня.
Я очутился на лопатках. Сразу заработал четыре
штрафных очка.
Первая мысль была — сняться, сказать, что болят
швы. Никто не осудит за это. Аппендицит — это все же
серьезно.
Подошел Громыко и в сердцах сказал: «Собирайся
домой! С такой борьбой тут нечего делать!..»
А меня вдруг такое зло взяло, не передать. «Ах, до-
мой, значит! Все кошке под хвост! Нет, дудки. Я еще
поборюсь!»
И что бы вы думали? Я выиграл все остальные по-
единки и впервые получил золотую медаль чемпиона
СССР!
Для себя сделал исключительно важное открытие:
внутренние возможности человека неисчерпаемы! Все
дело в силе воли, в полной мобилизации организма.
Травма, боль могут помешать яркому, эффектному вы-
ступлению, но помешать победить они не могут! Спортс-
мен, если нужно, обязан действовать через «не могу»,
на зубах. Эмоции, воля перекрывают болевые ощуще-
ния. Раз так, то посредством воли я могу побеждать
в самых безнадежных ситуациях...
Вот и на чемпионате мира-67 создалась такая си-
туация. Румын Царану у себя не имел права проигры-
вать. А кто такой Царану? Борец цепкий, мощный, тя-
гучий. По умению держать удары он напоминал мне
знаменитого польского боксера Тадеуша Валасека. Как
пробить броню защиты? Я знал, что Царану сломя голо-
ву в атаку не пойдет, а значит, и не раскроется. Хоро-
ший тактик, он надеялся на поддержку трибун, судьи,
надеялся на мои ошибки.
Я обязан был выиграть! Но как?
Решил разозлить осторожного, набычившегося ру-
124
мына. Я устроил такую толкотню, такую «шумиху» на
ковре, так некрасиво вел себя, что стадион загудел ог
возмущения. (Это было во втором периоде.) Царану,
как мне показалось, тоже возмутился моим поведени-
ем. И безумно захотел наказать. Бросился вперед. А
это мне и нужно было. Тогда вот я его на «мост» и по-
ставил.
Еще одно открытие — ключи к победе всегда можно
отыскать, если мозгами пошевелить.
ВОСХОЖДЕНИЕ ТРЕТЬЕ. 1969 ГОД. МАР-ДЕЛЬ-ПЛАТА
В 1965 году я успешно сдал выпускные экзамены
в институте, выиграл на турнире Поддубного, стал чем-
пионом страны. В общем, год получился удачным.
Возник вопрос — что делать после окончания инфи-
за? Получил направление на работу в омский «Спар-
так» тренером. Группу ребятишек я вел четыре года,
с первого курса. Урывками, конечно, но увлеченно. Хо-
рошие попались ребятки (секция была в сельскохозяй-
ственном институте). Я и продолжил с ними занятия
уже в качестве дипломированного специалиста.
Но страсть к учебе, к новым, более глубоким знани-
ям не оставляла ни на минуту.
Поступил на заочное отделение юридического инсти-
тута — нет, это не для меня. Попытался перевестись на
дневное — не вышло. Тогда я наметил сдать экзамены
в Высшую школу милиции. Как только о моем решении
узнали спартаковские руководители, поднялся страш-
ный шум. Игуменов переходит в «Динамо»! Караул! Ох,
и то верно. Не мог я изменить своему обществу, в кото-
ром вырос...
И только в 1968 году я нашел то, что искал, — по-
ступил в аспирантуру инфизкульта. Сразу окунулся
в творческую атмосферу. Да, вот дело по душе!
125
Между прочим, вот эти мои поиски своего места
в жизни были связаны и с тем, что я где-то внутри за-
видовал жене Ларисе: она точно знала, чего хотела,
с пути не сворачивала и очень любила свою профес-
сию— преподавателя химии.
...Поженились мы с ней почти сразу после моего при-
езда с первого моего мирового первенства. Смешно и
здорово у нас все получилось... Познакомился я с Ла-
рисой два года назад в Ярославле, был на каких-то ко-
ротеньких сборах. Мы с ребятами зашли в кафе, набра-
ли еды, как и положено борцам, побольше, сели за сто-
лик. А рядом студентки. Смотрим, у них кефир и булоч-
ка на двоих. Ну, понятно, начались шутки о пользе ди-
еты и калорийности питания...
Лариса жила в Рыбинске, в Ярославль приехала на
учебу в педагогический. Переписывались. Я несколько
раз в Ярославль приезжал повидаться. Потом в Ры-
бинск — познакомился с ее мамой. Попросил: «Отпу-
стите Ларису к нам в Омск на лето. Пусть сибирскую
природу посмотрит...» Отпустили.
Дома собрал друзей. Тренер пришел. Вдруг в разгар
вечеринки вызывает нас с Ларисой на кухню Александр
Степанович Кудинов и говорит Ларисе: «Выходи за на-
шего Виктора замуж! Хороший парень! Ведь ты лю-
бишь его? — Лариса смутилась, опустила глаза. —
Вот и здорово! — засмеялся Кудинов. — Играйте
свадьбу!»
Жизнь борца не сахар. Турниры, сборы, тренировки.
Лариса всегда мой первый советчик, терпеливый слуша-
тель. Она ждала меня и после побед, и после пораже-
ний. Радовалась моим медалям, утешала в минуты го-
рести.
Вот и тогда, когда я вернулся из Мехико, она сказа-
ла: «Не переживай. Все обойдется. Ты все равно самый
лучший борец. И ты еще выиграешь!»
А мне по ночам снился этот норвежец Харли Барли.
Выбил он меня из турнира, лишил олимпийской награ-
ды. И не со злостью я о нем думал — он-то как раз
в моем проигрыше не повинен. Корил я только себя за
самоуверенность.
После бухарестского чемпионата я постоянно слышал
разговоры о том, чго, мол, Игуменову в мире нет рав-
ных. Может, кое-кого такие лестные эпитеты и настрои-
ли бы на благодушный лад, но только не меня. Я к по-
хвалам абсолютно равнодушен. Наоборот, тренировался
с удвоенной энергией, специально готовил себя к же-
стоким схваткам, памятуя о высокогорном Мехико.
Особенно усердствовали мы с Геной Сапуновым — у нас
с ним открылось второе дыхание, мы ощущали неудов-
летворенность от нагрузок.
К началу турнира в Мехико лично я ощущал себя
в отличнейшей форме — тело звенело, страха не было.
Ну в общем я действительно чувствовал себя фавори-
том, который не сомневался в своей очередной победе.
Проведя две первые встречи и выиграв только по
баллам, я понял, что высокогорье сыграет злую шутку
со многими борцами. Дыхание сбивалось, руки и ноги
к концу поединка становились чугунными. Однако ощу-
щение бодрости не покидало меня. Особенно когда
узнал, что следующим соперником будет Харли Бар-
ли — «клиент», который, наверное, молил бога не про-
играть на туше.
«Пусть у меня уже два штрафных очка, — думал я,
выходя на схватку с норвежцем. — Они так и останутся
«чистенькими».
От сознания своей мощи, от ощущения своего огром-
ного преимущества перед нетехничным, немного груз-
ным соперником я решил, чтобы сэкономить силы, за-
кончить поединок побыстрее. Смело пошел в атаку, ра-
стормошил, расшевелил Барли, «раскрыл» — быстро
провел бросок прогибом.
127
«Ах, черт, не вышло!» Размазав бросок, я неудачно
встал на «мост». Это означало, что два проигрышных
балла присудили за контратаку норвежцу.
«Ну ничего. Теперь я обязан его положить». Опять
я засуетился и, только сцепив руки за спиной Барли,
сразу, не чувствуя опоры, бросил.
Случилось то, что уже однажды было со мной на
чемпионате страны, когда Алексеев сумел накрыть ме-
ня. Барли вывернулся, я плюхнулся спиной на ковер,
норвежец сверху. Туше!
Харли Барли устроил «пляску победы», я же, сгорая
от недоумения и стыда, поплелся в раздевалку. Все.
Олимпиада для меня кончилась...
И этот турнир не прошел для меня бесследно. Я на-
всегда зарубил себе на носу, что нельзя ни при каких
обстоятельствах думать о своем превосходстве
над другими. Уверенным надо быть, самоуверенным ни-
когда!
...Читаю списки награжденных спортсменов и трене-
ров после Олимпиады: Виктора Михайловича Игуменова
наградили орденоги «Знак Почета». Разволновался.
Глотал комок в горле. Верят в меня, верят! Нет, про-
щальная песенка еще не спета.
В конце года руководство «Спартака» попросило ме-
ня выступить на командном Кубке страны в Барнауле.
Я нс мог не согласиться.
И в который раз поразился возможностям организ-
ма — боролся продуктивно, мощно, все встречи выиг-
рал. И команда «Спартака» получила золотые медали.
Разумеется, этот турнир тоже поднял мой боевой дух.
Надо сказать, что Громыко не собирался меня уте-
шать, успокаивать. Он знал, что я отношусь к категории
людей, которые не признают жалости со стороны. Наши
отношения вообще были построены на полной с?.мостоя-
128
тельности и независимости. Сознательное начало в тре-
нировках ставилось во главу угла. Не проводил Громы-
ко и никакой психологической обработки. Наш прин-
цип подготовки был прост: изучить самых грозных со-
перников, особенно их слабые места, и так подвести себя
к соревнованиям, чтобы никаких сомнений в победе не
возникало. Где-то в году семидесятом Василий Викто-
рович в беседе с журналистом обронил фразу: «Для ме-
ня образец спортсмена — Турищева с се поразительной
собранностью, точными и ясными целями, хладнокрови-
ем, расчетливостью. Турищева — это Игуменов
в борьбе...»
Одним словом, я пережил свою олимпийскую неуда-
чу, вошел в колею. И то сказать: спортсмен, член сбор-
ной страны, не имеет права раскисать, превращаться
в нытика. Не успеешь оглянуться, а тебя ждут новые
состязания. Потеряешь время, пеняй потом на себя.
С 1969 года в вольной и классической борьбе были
введены по две дополнительные категории — их стало
десять. Изменились весовые категории. Встал вопрос,
куда уходить мне: в категорию до 74 килограммов или
до 82? Мой вес был 78—79 килограммов. Сначала
я решил, что мне больше подойдет категория до 82 ки-
лограммов. Но неожиданно на роль лидера в этом ве-
се начал претендовать ученик Псарева Толя Назарен-
ко. На сборах мы проводили с ним довольно жесткие
контрольные схватки, и я почувствовал, что потенциал
у Анатолия выше. Учитывая его молодость, можно бы-
ло предположить, что эту категорию Назаренко при-
кроет надежно. Мне же Анатолий Иванович Колесов
в интересах сборной предложил перейти на категорию
ниже. Так я тоже стал «сгонщиком».
К чемпионату мира я удачно согнал вес. Слабости
по ощущал. На тренировках работал спокойно. Колесов
9 В Игуменов
129
был очень требователен, но ослушаться его никто не
мог. Он умел понимать людей, к каждому находил под-
ход. Меня лично поражала в Колесове прежде всего
требовательность к себе. Он сам себя держал в исклю-
чительных рамках аскетизма. Человек широкого круго-
зора, грамотный, эрудированный, Анатолий Иванович
был тренером нового типа. С ним было приятно и ра-
достно трудиться, хотелось брать с него пример во
всем.
...В Аргентину летели долго, кружным путем. Мар-
дель-Плата (в переводе «Серебряный берег») доволь-
но крупный курортный город на берегу Атлантического
океана. Здесь все создано для развлечений богатой пуб-
лики, туристов. Игорные дома на каждом шагу. Даже
наш чемпионат проводился в цокольном этаже огромно-
го казино. Ну и зрители были, разумеется, под стать по-
мещению — шикарно разодетые, в украшениях.
Чем можно было восторгаться, так это пляжами —
с золотым песком, ухоженными, чистыми, удобными.
Место для купальщиков огорожено металлическими се-
тями — акул в этом районе очень много.
После перелетов, после затянувшихся мытарств
в поисках отведенной нам гостиницы наконец мы смог-
ли растянуться в своих номерах. Но тут выяснилось,
что ни отдохнуть, ни как следует поспать ночью нам, ви-
димо, не удастся — весь отель гудел как улей. Весели-
лась курортная публика.
Впрочем, отдыхать нам было в общем-то и некогда.
Колесов в первую очередь попросил организаторов «сма-
стерить» баню — в команде почти все «сгонщики». Юра
Григорьев «гонял» по 10—12 килограммов, Роман Ру-
руа чуть меньше.
Парились жестоко. У меня вес быстро пришел в нор-
му, а у Романа что-то затормозилось. Анатолий Ивано-
вич так охаживал его веником, что сам четыре кило-
грамма сбросил. Взвесился Роман — всего 300 граммов
130
оставил в парилке. «Сухой я, — жаловался Роман, —
ие идет пот». Заставили его выпить стаканчик сухого
вина, и опять в баню. И снова наш старший тренер про-
являл чудеса героизма и не ушел из сауны, пока борец
не полегчал.
У меня неприятности другого рода — на последней
тренировке произошло ущемление нерва на плече. Ру-
ка повисла как плеть. Боль переходила в ноющую, тя-
гучую ломоту. Врач команды говорил, что с такой трав-
мой выступать нельзя.
Судьба приготовила мне очередное испытание. Мо-
жет быть, не будь у меня опыта двух предыдущих чем-
пионатов, я впал бы в отчаяние. Но я знал, что с помо-
щью волевых усилий смогу бороться даже с одной ру-
кой...
Перед схваткой плечо полчаса растирали финалго-
ном. Оно становилось пунцовым, я ощущал сильное
жжение, и боль чуть утихала.
Как часто бывает, несчастье удесятеряет силы. Чем
сложнее был поединок, тем меньше я думал о руке, и
все получалось как по нотам.
Был один острый момент, когда все могло полететь
в тартарары.
На пути к финалу жребий свел с финном Ээрой Та-
пио. С тем самым финном, который еще на Олимпиаде
в Токио был четвертым, в Мехиком пятым, в 1965 го-
ду и 1966-м на чемпионатах мира получил «бронзу»,
а в Бухаресте все-таки выиграл золотую медаль. И вы-
ступал он в легком весе. Теперь он оказался в моей ка-
тегории.
С Тапио схватка складывалась трудно. Но я букваль-
но вырывал ценой огромного напряжения балл за бал-
лом. И вдруг в атаке финн ударился лицом о мое пле-
чо. Растирка попала ему в лицо, в глаз. Поединок оста-
новили. Тапио и его секундант стали апеллировать
к судье: мол, Игуменов «строит козни» против соперни-
9*
131
ков. Собрался консилиум, долго спорили. Все-таки
встречу решили продолжить. Вот в эти минуты я повол-
новался основательно.
Состязания закончились для советской команды наи-
лучшим образом — все члены сборной завоевали награ-
ды. Рустем Казаков, Роман Руруа, Игуменов, Александр
Юрксвич, Николай Яковенко и Анатолий Рощин воз-
вращались домой чемпионами. Омари Блиадзе имел се-
ребряную медаль, Владислав Кустов, Иван Михайли-
шин, Юрий Григорьев — бронзовые. После относитель-
ной неудачи на Олимпиаде наши борцы вновь дока-
зали свое полное превосходство над лучшими атлетами
мира.
Вот что писал А. Колесов о советской дружине:
«...Очевидно, никому из противников Виктора Игуме-
нова не приходила в голову мысль, какой ценой доста-
лась нашему борцу стремительность атак и разящие
«наповал» приемы. Ни экс-чемпион мира финн Ээро
Тапио (второе место), ни призер чемпионата Европы
швед Матти Пойкала (третье место), ни американец
Лейден — все поочередно сдавшиеся Виктору — не мог-
ли догадаться, что Игуменов едва поднимает поврежден-
ную руку. Об этом знали только мы, тренеры, прово-
жавшие Виктора, сцепившего зубы от боли, в разде-
валку.
...Яковенко тяжко пришлось в схватках с болгарским
атлетом Стефаном Петровым (второе место) и шведом
Леннартом Эрикссоном (третье место). Он должен был
обеспечить себе в итоге этих встреч хорошее положение
в финале. Получилось все же так, что гарантировать
ему первое место могла только чистая победа над брон-
зовым призером Олимпийских игр румыном Николае
Мартинеску.
Перед схваткой Николай сказал: «Положу на лопат-
132
ки или не вернусь с ковра». На первый взгляд такие
слова могут показаться бравадой, но мы знали, что ска-
зать это мог человек необыкновенной воли, и верили
в то, что Яковенко победит. Дважды лопатки румынско-
го борца припечатывались к ковру, и дважды судьи
признавали проведенные Николаем приемы «незаконны-
ми». Но советский борец в третий раз кидает Мартинес-
ку на спину и, совсем обессиленный, ио счастливый, па-
дает в объятия товарищей.
...Прошедший чемпионат показал, что основным ко-
зырем наших атлетов остается высокое техническое ма-
стерство. Физическая подготовка лучших борцов мира
примерно одинакова. Но некоторые наши ребята усту-
пают соперникам в тактической подготовке. Скажем,
год назад имя Юрия Григорьева наводило панический
ужас на противников. Григорьев донельзя изматывал
ошеломляющим темпом, а потом каким-нибудь приемом
добывал победу. Григорьев очень выносливый спортс-
мен. Но на этот раз против его темпа выстояли румын
Попеску и югослав Дамянович. Прямолинейные дей-
ствия нынче не «в моде».
...Турнир позади. И мы думаем о новых соревновани-
ях. Об Олимпиаде-72».
А вот как прокомментировал выступление борцов
заслуженный тренер СССР Аркадий Николаевич Ленц:
«Вот уже 16 лет наши борцы классического стиля побе-
ждают в командном первенстве на чемпионатах мира,
Европы, Олимпийских играх. И сейчас мы верили
в победу, знали, что наша борцовская дружина вернется
домой со щитом.
В рассказе о закончившемся чемпионате придется
оперировать словом «впервые». В Аргентине спортсмены
впервые соревновались в десяти весовых категориях,
впервые за командную победу вручался не кубок, а зо-
лотые медали. Впервые ни один наш богатырь не остал-
ся без награды.
133
Шесть золотых медалей! Только на чемпионате мира
в Тампере мы завоевали семь наград из восьми.
В успешном выступлении двух борцов мы не сомнева-
лись ни минуты. Чемпион мексиканской Олимпиады Ро-
ман Руруа стал теперь трехкратным чемпионом мира.
Это исключительно волевой спортсмен. Мы верили: Ро-
ман никогда не подведет даже в самых критических об-
стоятельствах.
Также в третий раз удостоился высшей награды Вик-
тор Игуменов. Сильнейший борец, высокотехничный, он
по нелепой случайности оказался за бортом призеров
Олимпиады. Но сегодняшняя его победа — это доказа-
тельство его высокого мастерства и веры в свои
силы.
...Главным «виновником» победы является, конечно,
Анатолий Колесов. Его опыт, его тактические разработ-
ки, умелое комплектование сборной — эти факторы сыг-
рали решающую роль в успехах советских борцов».
ВОСХОЖДЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ. 1970 ГОД. ЭДМОНТОН
Учеба в заочной аспирантуре ВНИИФКа увлекала
меня все больше и больше. Но с каждым месяцем я по-
нимал все яснее, что наукой заниматься заочно нельзя.
Посоветовавшись с Василием Викторовичем, с руководи-
телями спорта в Омске, центрального совета «Спарта-
ка», придя к общему мнению, я получил «добро» на пе-
реезд в Москву с семьей.
Естественно, все-таки самым главным вопросом оста-
вался вопрос тренировок. Другого наставника я искать
не собирался, но должен был найти достойных спарринг-
партнеров. Большую помощь мне оказал Николай Ни-
колаевич Пархоменко, в то время старший тренер рос-
сийского совета «Спартака». Этот добрый человек
с раскатистым басом проявлял обо мне отеческую забо-
134
ту. Обычно на новом месте долго не можешь войти
в колею, все кажется неуютным, «недомашним». Но бла-
годаря Пархоменко я освоился довольно быстро. Дого-
ворились с Георгием Вершининым, что я буду прихо-
дить в зал ЦСКА. Часто занимался я и в институте физ-
культуры.
Ученый совет ВНИИФКа утвердил план работы над
моей диссертацией. Никогда не забуду маленькую
сценку.
Один кандидат наук (это была женщина) спросила
меня с сарказмом: «Вам сколько лет?» — «Двадцать
седьмой», — ответил я, не понимая, куда она клонит.
«Вы еще боретесь?» — «Да». — «Ну и боритесь на здо-
ровье! Наука может подождать...»
Я почувствовал, что одна из ведущих сотрудниц ин-
ститута почему-то противится тому, что наукой зани-
мается действующий спортсмен. Видимо, она не верила
в мои возможности...
Заведующий лабораторией борьбы Александр Алек-
сандрович Новиков и заведующий лабораторией психо-
логии Николай Александрович Худадов, мои руководи-
тели, наставники, помогли составить план, эксперимен-
тальную методику будущей диссертации. Я с головой
окунулся в проработку источников по интересующему
вопросу. Наладил рабочие контакты с сотрудниками
лаборатории психологии.
А тему я выбрал такую: «Исследование влияния
предстартового эмоционального возбуждения борцов
высокой квалификации на результаты их выступлений
в ответственных соревнованиях».
Объектами моих исследований должны были стать
практически все сильнейшие борцы страны. Но я заду-
мал обследовать и лучших атлетов мира и Европы, что-
бы картина была более объективной и полной. Впрочем,
я еще вернусь к моей диссертации.
135
...Чемпионат страны 1970 года проводился в Омске
в необычно ранние сроки — в самом начале марта. Объ-
яснялось это тем, что и чемпионат мира намечался в ап-
реле. Старшим тренером сборной назначили Александра
Юркевича. Ему предстояло скомплектовать команду на
мировое первенство.
И вот я снова в родном Омске. Свидание с родите-
лями, с сестрой. Старые друзья, борцы, тренер Алек-
сандр Степанович Кудинов... Вроде не так давно рас-
стались, а радовались встрече, как будто не виделись
сто лет...
Турнир проходил в новом Дворце культуры нефтяни-
ков, на сцене. Почему-то борцы повадились чемпиона-
ты проводить на сцене театров, Дворцов культуры. Счи-
таю это неправильным. Первенство страны — это спор-
тивное мероприятие. И место ему только во Дворце
спорта.
Зрители принимали меня тепло, я еще для них был
свой, омский. Конечно, болели и за других омичей —
за Касима Халилова, Анатолия Кочнева, Хафиза Тима-
шева.
Я выступал, так сказать, на два фронта: боролся и
проводил научные эксперименты. Привез с собой кар-
диограф, тензодатчик. С помощью ребят из научной
бригады исследовал свое состояние до схватки и после
схватки. Потом ловил других борцов, несмотря на про-
тесты, прикреплял датчики, и все послушно ждали мо-
его приказа: «Свободен!»
...Первый поединок с тбилисцем Пилишвили. Я был
очень возбужден, зрители встретили мое появление на
сцене громкими аплодисментами. И силы словно удво-
ились. Полторы минуты — соперник на лопатках.
Несколько схваток провел так же удачно. И вот
встреча с Им антом Клинтсоном — основным претенден-
том на золотую медаль. В моем весе это был самый
плотный, самый мощный, чудовищно сильный борец.
136
Его ребята так и звали — «человек-скала». Подобрать
ключи к нему было теоретически невозможно — он ма-
стерски защищался. Если говорить откровенно, то я счи-
таю рижанина самым трудным для меня соперником
за все годы выступлений.
Вот как комментировал нашу схватку заслуженный
тренер РСФСР Юрий Алексеенко (ныне проректор
ГЦОЛИФКа по спортивной работе, мой коллега): «Эмо-
циональные омские болельщики бурно реагируют на
встречи борцов. И вдруг гробовая тишина. Настоль-
ко всех захватил поединок, центральный на чемпио-
нате.
Козырь Игуменова — серийность атак, он чередует
их с разведкой. Клинтсон же предпочитает таранные на-
ступательные действия, надеется на свою выносливость.
Но на этот раз рижанин, мне кажется, неправильно по-
строил бой тактически. Он решил занять выжидатель-
ную позицию и только в последние 20 секунд пошел на
отчаянный штурм. Но было уже поздно».
Нет, Клинтсон не проиграл — встреча закончилась
вничью. Но поскольку у меня было преимущество
в предыдущих схватках, я остался в группе А, а Имант
переместился в группу Б (тогда чемпионат проводился
по такой сложной схеме). В итоге Клинтсон заработал
бронзовую медаль, Касим Халилов — серебряную, а я
во второй раз стал чемпионом СССР.
Не скрою, мне было приятно услышать мнение Ген-
надия Константиновича Бакушева, который, говоря
о расстановке сил в категории до 74 килограммов, за-
метил: «Второй и третий призеры — сильные атлеты. Но
пока часто действуют прямолинейно, нерационально
используют свою колоссальную энергию. Зато как рас-
четливо, экономно бьется Игуменов. Когда на него смот-
ришь, то забываешь, что человек может испытывать
усталость. Это сгусток нервов и мышц. Блестящий тех-
ник с мощно атакующим стилем».
137
Тренерский совет решил, что я буду готовиться
к мировому первенству, а Клинтсон к европейскому.
Я чувствовал, что мне необходимо восстановиться пос-
ле сгонки веса, привести в порядок свои научные запи-
си и выкладки.
И вдруг с одним из тренеров сборной состоялся не-
приятный для меня разговор. Он заявил, что я начал
хуже тренироваться, что мое страстное увлечение нау-
кой мешает мне хорошо выступать и что дальше так де-
ло не пойдет; с наукой надобно подождать.
Я не стал с ним спорить, но в душе разозлился. «Не-
ужели хотят меня списать как ветерана? Неужели уже
в меня не верят?» И решил на чемпионате мира дока-
зать, что рано меня списывать «на берег».
А пока занялся диссертацией. Резко снизил нагруз-
ки, тренировался вполсилы и с нетерпением ждал сооб-
щений с чемпионата Европы в Берлине.
Случилось ЧП: срочный вызов в Спорткомитет —
Клинтсон заболел, поехать может только Игуменов.
Конечно, я задергался — ведь был растренирован. Но
спортсмен как солдат обязан выполнять приказ. Тем
более речь шла о команде, которую подвести было
нельзя.
За три дня до вылета я побегал кроссы, сбросил с се-
бя жирок, как следует попарился и почувствовал, что
к бою готов.
...Это был горький чемпионат. Наша сборная впер-
вые уступила командное первенство. Причем нас опе-
редили не болгарские атлеты, с которыми мы всегда
конкурировали, а борцы ГДР!
Как самый опытный в команде, я видел, что на сей
раз у нас не получилось КОЛЛЕКТИВА. Старший тре-
нер Александр Юркевич повез в Берлин, как он выра-
жался, экспериментальный состав. Было много дебютан-
тов. И дружбы, взаимопонимания у ребят не было.
Такая разобщенность сказалась на выступлениях. Неко-
138
торые равнодушно взирали на проигрыши своих това-
рищей, не поддерживали их, думали только о себе.
В несплоченной команде самое страшное — равно-
душие. Когда все за одного и один за всех, тогда пора-
жения не пугают. А когда в сборной нет дружбы, тогда
неудачи переходят в панику, пораженческие настроения
по цепочке передаются друг другу.
Мы с Валерой Резанцевым попытались собственным
примером поднять боевой дух ребят. Отдали все, чтобы
выиграть. И заработали золотые медали. Но никто нас
не поддержал. Только Клим Олзоев сражался муже-
ственно и занял третье место. Расстроил всех нас Юрий
Козин: проявил малодушие, раскис. За ним Томаз Ма-
чавариани легко отдал две схватки: не попытался даже
собраться, мобилизовать волю. И Слава Топоров, и
Саша Вайнберг, и Вася Меркулов, и Толя Кочнев оказа-
лись не на высоте...
Никто из нас из отеля не выходил. Никаких экскур-
сий, прогулок. Настроение было подавленное. Уехали
домой раньше срока. Утешало только то, что лично я
смог сделать все для команды.
До чемпионата мира оставалось чуть больше двух
месяцев. Какие бури бушевали на заседаниях Всесоюз-
ной федерации! Все специалисты борьбы поражение
сборной восприняли как небывалую катастрофу. И не
надо объяснять, в какой напряженной атмосфере прохо-
дила подготовка к мировому первенству.
А меня преследовал злой рок. Старая травма колена
дала себя знать. Вообще я заметил, что обострение за-
старелых травм почему-то начинается в канун ответ-
ственных состязаний. Может, нервы обнажаются?
Колено так разболелось, что врачи начисто отрицали
мое участие в турнире. Мне удалось уговорить руковод-
ство, воспользовавшись своим авторитетом трехкрат-
но
ного чемпиона мира. И опять я верил в то, что боль
рассосется во время жаркого дела.
Так оно и случилось. Поочередно победив Шретера
из ФРГ, американца Мехолла, венгра Штеера, болгари-
на Бориса Бутракова, я вышел на последнюю свою
встречу с греком Петросом Галактопулосом.
По своей структуре, по манере борьбы грек был ко-
пией Иманта Клингсона. Ясно, что у меня появился
второй соперник, которого можно побеждать не силой,
только волей. По всем физическим параметрам он ни в
чем мне не уступал. А от его «бронетанковых» атак мно-
гие атлеты искали спасения только за ковром.
Это был жестокий поединок. У меня было меньше
штрафных очков, и ничья приносила золотую медаль.
Но если надо, я бы, конечно, выиграл схватку. Я уже
знал, что волевые импульсы сильнее любого самого
сильного противника.
...Чемпионат в Эдмонтоне запомнился особо недобро-
желательным судейством. Каждый балл приходилось
зарабатывать потом и кровью, а более всего нервами.
Судьи, сговорившись, откровенно засуживали наших ре-
бят. В спорных ситуациях выигрышные баллы обяза-
тельно шли в сторону соперника советского атлета.
Это было продолжением антисоветской политики то-
гдашнего президента ФИЛА француза Роже Кулона.
Многие годы Кулон делал все возможное, чтобы умень-
шить престиж советских борцов на международной аре-
не. Интриги, заговоры судей, разработка правил, вы-
годных атлетам, которые уступали нашим в технике и
выносливости, дискриминационные действия — вот арсе-
нал приемов Кулона.
Фактически по его вине был сорван чемпионат Евро-
пы 1969 года в итальянском городе Модене. Организа-
торы первенства не захотели исполнять гимны и под-
140
нимать флаги в честь победителей, отказав прежде всего
в этой замечательной традиции борцам ГДР. Полити-
ческие комментаторы живо обсуждали возникшую про-
блему. Стало известно, что по указке из Бонна своим
партнерам по Североатлантическому пакту . любители
«холодной войны» были не прочь сорвать первенство.
Руководитель нашей делегации Анатолий Колесов
принял решение покинуть чемпионат в знак протеста
против произвола властей Италии. Вместе с нами уле-
тели борцы Болгарии, ГДР, Польши, Румынии.
До этого Анатолий Иванович обратился за разъяс-
нением обстановки к Роже Кулону, заявил решительный
протест от имени делегации. Кулон не захотел собрать
даже бюро ФИЛА, свалив всю вину за срыв соревнова-
ний на команды социалистических стран.
Поэтому очень трудно нам пришлось в Эдмонтоне!
Многие судьи из капиталистических стран мешали нам
выигрывать. Так что побеждать нужно было за явным
преимуществом.
И наши пять золотых медалей — Роман Руруа, Игу-
менов, Анатолий Назаренко, Валерий Резанцев, Анато-
лий Рощин — это было большим достижением в усло-
виях необъективного арбитража.
Володя Зубков получил «серебро», Рустем Казаков
и Николай Яковенко — «бронзу».
Мы с Романом стали уже четырехкратными чемпио-
нами мира. Все нас поздравляли, обнимали. Анатолий
Александрович Рощин стал трижды лауреатом, Резан-
цев и Назаренко впервые.
...Как долго тянулось время в Канаде! Мы еще до-
ждались приезда борцов вольного стиля, смотрели их
чемпионат. Как ни красив Эдмонтон, как ни интересно
было посмотреть достопримечательности, тоска по дому
просто снедала.
Каждый вечер Володя Зубков брал гитару, и мы
пели:
141
Над Канадой небо синее,
Меж берез дожди косые.
Как похожа на Россию,
Только все же не Россия...
Я часто .думал: как живут по нескольку месяцев вда-
ли от родного дома полярники, моряки дальнего плава-
ния, геологи? Конечно, страсть к путешествиям — это
великая штука. Но я по натуре домосед. Я не могу быть
долго без моих дорогих Миши, Инны, Ларисы...
Четырежды чемпион. Много это или мало? При-
знаться, я не задумывался об этих «высоких материях».
Некогда было.
Материал по диссертации накапливался, нуждался в
обработке, в осмыслении. Целыми днями я пропадал в
нашей маленькой лаборатории борьбы в Лужниках.
Потом перебазировался на стадион «Динамо». Там ус-
ловия стали получше.
Занятия в аспирантуре, прохождение аттестации, до-
клады на заседаниях лаборатории о ходе эксперимен-
тов, подготовка научных статей, участие в работе науч-
ной группы при сборной страны — вот чем были запол-
нены дни этого памятного для меня 1970 года. Мне уда-
лось выиграть все «золото» на чемпионатах Европы,
СССР, мира.
И самое главное событие — я стал кандидатом в
члены КПСС. Одну из рекомендаций мне дало комсо-
мольское собрание сборной СССР.
...Комсорг сборной. Несколько лет ребята оказывали
мне это доверие. Не секрет, что в некоторых командах
комсомольская работа ведется формально, без выдумки.
Собрание проведут, выберут комитет, и на этом все за-
кончится. Мы же старались, чтобы боевой комсомоль-
142
ский дух присутствовал у молодых ребят постоянно,
чтобы наши патриотические дела способствовали укреп-
лению дисциплины, морально-волевых качеств.
У нас в команде традиционно сложилась стройная си-
стема политико-воспитательной работы. Именно систе-
ма, ибо одной лекцией на тему морали обойтись нельзя.
Над сборной шефствовали ответорганизаторы из Отдела
спортивной и оборонно-массовой работы ЦК ВЛКСМ.
Очень часто мы выступали в разных городах страны
перед рабочими, колхозниками, студентами. Мы находи-
ли время, чтобы собраться всем вместе на несколько
дней и сделать агитационный выезд куда-нибудь в даль-
ний поселок или на крупный завод.
На наших кратковременных сборах в Кисловодске
мы обязательно устраивали для молодых новобранцев
экскурсии по лермонтовским местам, в Армении знако-
мились с памятниками древней культуры. Особой попу-
лярностью пользовались наши азартные КВН...
Нынешним тренерам сборной и лидерам команды
я бы посоветовал внимательно изучить опыт нашего
совета ветеранов. Жаль, что сейчас он практически рас-
пался. А это очень интересная и важная форма воспита-
тельной работы. У нас были разработаны ритуалы тор-
жественного приема новичков в сборную с вручением им
формы с гербом СССР. Наш совет существенно помо-
гал тренерам комплектовать команду на ответственные
состязания, мы объективно оценивали подготовку чле-
нов сборной, следили за тем, чтобы главенствовал спор-
тивный принцип отбора в команду. Всех нарушителей
режима разбирали на совете так, что только перья от
зазнавшихся летели в стороны. Не скрою, многим наш
«суд чести» помог исправиться.
Существенным был вклад сборной СССР по класси-
ческой борьбе во Всесоюзный ленинский зачет, посвя-
щенный 100-летию со дня рождения Владимира Ильича
Ленина.
143
Мы решили организовать строительный спортивный
отряд и поработать где-нибудь на важной стройке. Нам
выделили объект — строительство телевизионной
356-метровой вышки в Осташкове Калининской области.
В студенческие каникулы 1969 года мы выехали в
Осташкове.
Это были незабываемы дни! Работенка досталась что
ни .на есть адская. Заливали бетоном траншеи. Сами
знаете, борцы — ребята крепкие, силушкой не обделены.
Нагрузочки у нас дай боже. Но вот трудиться так, как
в Осташкове, никому из нас, видимо, не приходи-
лось.
Работали в три смены. И в дождь и в жару. Устано-
вили строгие дежурства, жесточайший режим. Руково-
дил ребятами совет ветеранов. От усталости валились
с ног. Некоторые не успевали поужинать, засыпали за
столом. Поблажек никто не имел. Работали ожесточен-
но, но не забывали шутки и смех. Вскоре вошли в ритм.
Появился азарт. Вывешивали «молнии» о соревновании
смен. Почувствовали себя рабочими людьми!
Вот в таких условиях и проявляется характер чело-
века. Да, замечал я и «сачков», и откровенных лентяев.
Понял главное: кто отдает себя полностью работе в тя-
желейших условиях, кто трудится на совесть, думая о
чести коллектива, тот и на соревнованиях не подведет.
За 15 дней наш отряд освоил 41 тысячу 250 рублей.
Каждый член отряда в два-три раза перевыполнил нор-
му выработки для бойцов строительных студенческих
отрядов. Недаром мы спортсмены! Что ж, комсорг мог
гордиться своими комсомольцами...
В партию я вступил по велению долга. Я готовил
себя к бурной жизни, не желал оставаться в стороне от
дел страны. Стать коммунистом — это большая ответ-
ственность. Прежде всего перед самим собой, перед това-
рищами. Это значит, что требовательность к себе долж-
на повыситься вдвое. И надо всегда помнить о том, что
144
отступать, малодушничать, избегать трудностей, делать
себе послабления нельзя ни в коем случае.
Ведь ты коммунист!
ВОСХОЖДЕНИЕ ПЯТОЕ. 1971 ГОД. СОФИЯ
Июнь. V Спартакиада народов СССР. Москва. Ма-
неж братьев Знаменских.
На этих соревнованиях я обязан был показать всем,
что изнурительная работа над диссертацией не сказа-
лась на моей подготовке к важнейшим турнирам сезона.
Хотя старшим тренером сборной страны назначили Ва-
силия Викторовича Громыко, я. зная его принципиаль-
ность, был уверен, что за «красивые глаза», за «знаком-
ство» на чемпионат мира меня он не возьмет.
А в принципе Громыко остался для меня добрым и
ужасно требовательным помощником.
За месяц до Спартакиады сборная провела недель-
ный сбор на болгарской базе в горах — в Бельмекене.
Вообще у нас с болгарами давняя и прочная дружба.
Совместные сборы, турниры в Болгарии и в СССР, то-
варищеские встречи, обмен тренерами, выпуск совмест-
ных научных пособий — вот некоторые точки соприкос-
новения с болгарскими друзьями в борьбе.
На этом сборе мне досталось особенно тяжело. Я то-
ропился закончить диссертационную работу. Проводил
последние измерения, обобщал наблюдения. Писал всю
ночь, ложился спать в четыре утра. Вставал в семь, тре-
нировался и снова садился за стол. И Василий Викторо-
вич нисколько не выделял меня, а, наоборот, относился
ко мне строже, чем к другим борцам. И засиживался со
мной в номере гостиницы далеко за полночь — его со-
веты, разработка сложных проблем — все это очень
мне помогало.
И весьма благодарен я Игорю Васильевичу Шинеле-
10 В Игуменов
145
ву, кандидату педагогических наук, руководителю комп-
лексной научной группы. Были моменты, когда приходи-
ли сомнения, когда я терялся в бесконечных вопросах,
в огромных материалах, полученных мною. А Игорь Ва-
сильевич умело направлял мои усилия в нужное русло.
Расскажу о своей диссертации. И пусть простит ме-
ня читатель за немного наукообразный язык. Не хочу
хвалиться, но тема исследований получила дальнейшую
разработку в других видах спорта, а в борьбе принесла
практическую пользу.
В гимнастике сейчас подобную тему разрабатывает
Людмила Турищева.
Итак, почему я выбрал эмоции?
Дело в том, что система подготовки борцов ежегодно
совершенствуется. Главное в поисках наиболее эффек-
тивных тренировок — выявление скрытых резервов у
спортсменов. При обострении конкуренции на мировом
ковре от атлетов требуется умение успешно атаковать
равного по силам соперника. Однако, как показали мно-
голетние наблюдения, высокая техническая и физиче-
ская подготовка не может служить гарантией побед.
На ковре основную роль стали играть, так сказать, нер-
вы, эмоции.
Семь лет назад вопрос о связи уровня эмоциональ-
ного возбуждения с результатами на состязаниях был
почти не изучен. В спортивной борьбе в 50-х годах в
основном искалась методика обучения техническим дей-
ствиям. Затем в 60-х годах появились работы, посвящен-
ные психологической подготовке атлетов. А вот влияние
предстартового возбуждения борцов практически не изу-
чалось.
Академик П. К. Анохин, рассматривая эмоции как
средства саморегуляции организма и поддержания его
жизненно важных функций на оптимальном уровне, от-
146
мечал их биологическую необходимость и тесную взаи-
мосвязь с потребностями организма.
Академик Н. М. Амосов называл эмоции резервны-
ми, аварийными программами, биологический смысл ко-
торых состоит в том, что они включаются тогда, когда
организм попадает в чрезвычайные условия и обычные
нормы регулирования становятся уже недостаточными.
Разумеется, в спортивной деятельности эмоции явля-
ются тем резервом, который спортсмены используют в
экстремальных условиях соревнований.
Многие исследователи— спортивные ученые — ука-
зывали на отрицательное влияние значительного эмоцио-
нального возбуждения перед стартом и предлагали сред-
ства и методы регуляции, направленные на его сниже-
ние. Другие ученые, наоборот, приводили примеры поло-
жительного влияния эмоций на результат атлета, однако
не считали их закономерными.
В общем, анализ литературы привел меня к убежде-
нию, что эмоции имеют большое значение для достиже-
ний высоких результатов. Но необходимы эксперимен-
тальные исследования этого вопроса.
Вкратце цель будущей работы была такова: опреде-
ление уровня эмоционального возбуждения борцов
экстра-класса, способствующего достижению макси-
мально высоких результатов в поединке. Значит, необ-
ходимо было исследовать влияние возбуждения на
структуру атакующего действия; определить изменение
уровня возбуждения борцов в период подготовки и вы-
ступлений; выявить средства регуляции возбуждения.
Для этого приходилось вести беседы со спортсменами
и тренерами, проводить анкетирование, анализировать
видеозаписи поединков, проводить эксперименты с по-
мощью методов динамографии, сейсмотремографии, ма-
тематической статистики.
Для определения уровня эмоционального возбужде-
ния борцов, влияющего на структуру атакующего дей-
10*
147
ствия, было обследовано 148 атлетов, в том числе 11 за-
служенных мастеров спорта, 24 мастера спорта между-
народного класса. Было получено 1500 тремограмм и
600 динамограмм. За величину уровня эмоционального
возбуждения мы принимали длину кривой тремограммы
за 2 секунды — 10 сантиметров записи. И после ее пе-
ресчета в дециметрах заносили в протокол как услов-
ные единицы тремора.
Показатели сейсмотремографии сопоставлялись с пе-
дагогическими наблюдениями. Вот такой «грандиозный»
эксперимент мне удалось провести в период подготовки
и выступлений борцов на Мемориале Поддубного в мар-
те 1971 года. Проверялась эффективность средств воз-
действия, способствующих созданию у атлетов наивыс-
шей боевой готовности.
Да, это были жаркие денечки. Мало того, что мне
было позарез необходимо следить за своими будущими
олимпийскими соперниками в категории до 74 килограм-
мов, составить на них досье, выявить сильные и слабые
стороны, я в то же время ни на минуту не мог покинуть
свой пост у аппаратуры.
За 12 минут до схватки у советских и зарубежных
борцов определялся уровень эмоционального возбужде-
ния, после чего сопоставлялись показатели готовности
на поединок. Если готовность нашего атлета не соответ-
ствовала, по мнению тренера, сложности схватки, то
применялись разные средства повышения эмоций.
Обработав сведения, я пришел к выводу, что высокое
эмоциональное возбуждение приводит к сокращению
латентного времени (то есть скрытого времени) двига-
тельной реакции и времени выполнения подготовитель-
ной фазы приема. В свою очередь, быстрота реакции по-
зволяет скорее отвечать действиям на ситуации, благо-
приятные для проведения приемов, а это дает преиму-
щество в проведении атак, в опережении действий со-
перника.
148
Далее. Анализ 70 поединков, проведенных на чемпио-
натах Европы и мира, показал прямую зависимость ре-
зультативности атакующих действий от уровня пред-
стартового эмоционального возбуждения. Так, средняя
арифметическая показателей тремора перед поединка-
ми, в которых проводились приемы на чемпионате Евро-
пы, составила 5,8 единицы, на чемпионате мира — 6,2 еди-
ницы. (Поясню, что, скажем, после сна, утром, средний
показатель тремора у борцов 2,6 единицы.) А в поедин-
ках, в которых приемы не были проведены, уровень
возбуждения составил: на чемпионате Европы —
3,8 единицы, на чемпионате мира — 3,7 единицы.
Поскольку количество приемов не может в полной
мере определить успех борца в схватке, мы обработали
показатели тремора перед выигранными и проигранны-
ми поединками. Результат тот же. Добавлю, что средняя
арифметическая показателей тремора у борцов, успешно
выступавших на чемпионатах Европы и мира, перед
схватками с сильными соперниками составила 7,7 еди-
ницы (I), перед схватками со средними соперниками —
5,9 единицы. А у атлетов, выступавших на этих сорев-
нованиях хуже своих возможностей, эти цифры равны
соответственно 3,7 и 3,9 единицы.
Выяснилось, что борцы-неудачники к началу турни-
ров не имели должного запаса нервной энергии, прояв-
ляли неуверенность, сознательно стремились снизить
возбуждение, ошибочно считая спокойное состояние
оптимальным перед выходом на ковер.
Возможно, в некоторых видах спорта, где требуется
большая точность выполнения упражнений (гимнастика,
стрельба), высокий уровень предстартового возбужде-
ния нежелателен (и надо, кстати, это еще доказать).
Однако ведущие борцы, повышая уровень возбуждения,
становились агрессивнее, атаковали с первых секунд
схватки, навязывая сопернику свой стиль борьбы, что
ныне, по международным правилам, очень ценится.
119
Результаты исследований позволили определить диа-
пазоны уровня эмоционального возбуждения, способ-
ствующего достижению борцами высоких достижений.
Нижней границей дипазона предстартового возбужде-
ния для борца экстра-класса является средняя арифме-
тическая величина показателей тремора, равная 4 еди-
ницам. Переход этой границы ведет к ухудшению ре-
зультата в поединке.
С помощью экспериментов мы апробировали наибо-
лее целесообразную форму подготовки борцов к поедин-
ку. Она заключалась в том, что борец за 30—35 минут
до выхода на ковер проводил комплекс упражнений,
способствующих повышению функциональных возмож-
ностей организма, а за 15—20 минут психологически на-
страивался на предстоящий поединок.
Из всего проведенного исследования вытекали прак-
тические рекомендации такого рода. На тренировках
важно моделировать условия состязаний, искусственно
повышать уровень возбуждения и отрабатывать при-
емы. Тренеры должны овладеть методом тремо-
графии как средством контроля над состоянием своего
ученика.
Само собой разумеется, что я только в общих чертах
рассказал о диссертационной работе.
...24 ноября 1971 года. Заседание ученого совета Все-
союзного научно-исследовательского института физиче-
ской культуры. На защиту диссертации пришли все мои
друзья из сборной страны — Руруа, Резанцев, Казаков,
Сапунов, Оленик, Назаренко, Яковенко, Рощин, Верши-
нин, тренеры Громыко, Псарев.
Я взволнован. Но уровень моего эмоционального воз-
буждения оптимален. Защита прошла успешно. И более
всего я был доволен именно тем, что специалисты при-
знали практическую полезность работы.
150
Мне бы хотелось привести несколько выдержек из
стенограммы заседания ученого совета.
Кандидат педагогических наук старший научный со-
трудник лаборатории борьбы ВНИИФКа И. В. Шине-
лев: «Диссертация представляет интерес не только в
плане теоретического, но и практического обоснования
состояния предстартового напряжения и готовности к
поединку. Все, кто работал с членами сборной команды
страны по тому или иному виду спорта, знают, какие
большие трудности приходится преодолевать исследо-
вателям, чтобы определить, например, функциональное
состояние мышечного аппарата спортсмена. Только
исследователь, сам являющийся членом сборной, высту-
пающий на чемпионатах Европы и мира, мог получить
истинные данные о состоянии спортсмена перед выходом
на поединок.
Необходимо сказать, что информация о зарубежных
спортсменах, которая была получена на турнире имени
Поддубного, не только позволила сопоставить тренерам
готовность их подопечных с готовностью соперников, но
и составить характеристики на конкурентов. Поэтому
значимость этой работы нельзя не оценить по достоин-
ству».
Старший тренер сборной СССР председатель Все-
союзного тренерского совета доцент В. В. Громыко:
«Разрешите остановиться на практической стороне рабо-
ты для сборной страны. Прежде всего надо отметить,
что рабочая гипотеза, которая отражала точку зрения
большинства специалистов, не подтвердилась. Принято
было считать, что эмоциональное возбуждение является
мощным фактором, разрушающим активные действия
спортсмена. Когда же Виктор Игуменов исследовал ве-
дущих атлетов сборной СССР, то оказалось, что наи-
большее возбуждение способствует активным техниче-
ским действиям.
Причем Виктор Игуменов исследовал предстартовое
151
состояние ведущих борцов во время подготовки к са-
мыми ответственным состязаниям и во время самих со-
ревнований. Вряд ли кто-нибудь другой смог бы это
сделать. Это стало возможным благодаря уважению
товарищей по команде, доверию с их стороны к его ис-
следованиям.
Те характеристики, которые мы получили по данным
В. Игуменова, мы использовали для подготовки наших
ведущих атлетов к важным турнирам.
Мне бы хотелось поблагодарить Виктора Игуменова
от имени спортсменов и тренеров сборной страны за
большую помощь, которую он нам оказал».
Сотрудник кафедры физвоспитания МГУ В. М. Писа-
ренко: «Когда В. Игуменов приступал к исследованиям,
перед ним были различные пути, имеющие больше тео-
ретический, а не практический интерес. Но, будучи
спортсменом, он избрал более сложный путь, остановив-
шись на той методике, которая могла принести макси-
мальную пользу спорту.
Исследования в спорте трудны тем, что не всякая
теоретическая методика может быть применена, так как
испытуемого невозможно исследовать по нескольку ча-
сов, как это делается в лаборатории. Поэтому методика
должна отвечать жестким требованиям информативно-
сти. И В. Игуменову пришлось остановить свой выбор на
тех методах, которые перечислены в диссертации. Я счи-
таю, что полученные данные являются вполне убеди-
тельными. Капитан нашей сборной выполнил ценную
работу на высоком уровне».
Я от всей души поблагодарил руководителей Алек-
сандра Александровича Новикова и Николая Александ-
ровича Худадова за оказанную помощь.
К слову сказать, в период моей работы старшим тре-
нером сборной я и мои коллеги пользовались именно
теми рекомендациями, которые были предложены в дис-
сертации.
152
...Но до защиты ведь еще было два важных спортив-
ных экзамена — Спартакиада и чемпионат мира в
Софии.
За десять дней до начала спартакиадного турнира у
меня снова беда — на тренировке здорово рассек бровь,
да так, что пришлось наложить швы. Понятно, что целую
неделю не мог тренироваться на ковре, форму поддер-
живал кроссами и штангой.
Бровь вроде зажила. За день до состязаний решил
нагрузиться в спарринге. И опять ударился бровью о
лоб товарища. Кровь, глубокая рана. Опять швы. Стар-
ший тренер сборной России Геннадий Сапунов смотрел
на меня вопрошающе: неужели не буду бороться? Ген-
надий Андреевич, активно взявшись за тренерскую ра-
боту, решил выиграть первый командный приз. И вдруг
выступление Игуменова — верного призера — под во-
просом. И снова я сумел уговорить врача (видимо, опыт
уговоров уже был основательный).
В первом же поединке бровь «расползлась». Стала
видна даже лобная кость. Врач настаивал на моем сня-
тии с турнира. Спасибо Геннадию Бакушеву — он от-
стоял меня. И очень рисковал этим.
Самые тяжелые поединки ждали меня с Георгием
Вершининым— он, уже главный тренер Вооруженных
Сил, решил «тряхнуть стариной». В команде Москвы не
было достойного борца в весе 74 килограммов.
Выиграл я по баллам. Затем «вышел» на Иманта
Клинтсона. Бились мы знатно. Я чуть берег бровь —
ничья.
Так случилось, что последняя финальная схватка
опять с Клинтсоном.
И вот здесь я приказал себе только выигрывать. Но с
первых же секунд я понял, что упорный рижанин тоже
настроился только на победу, тем более голова у меня
была перебинтована.
Я кинулся в бой без разведки. Имант тоже. Темп
153
был ошеломляющий. Зрители болели как на футболе.
Через две с половиной минуты я выигрывал семь бал-
лов. Да, это так, никто не ожидал такой ярости атак.
Л Иманта это не смутило. Как танк он шел и шел
вперед.
Рана моя горела. Повязка сползла. Два раза арбитр
останавливал встречу для оказания мне помощи. Баку-
шев с тревогой осматривал лицо — глаз заплыл, над
ним кусок мяса и кость. Я только жестко выдохнул:
«Надо добороться!»
Пластырь, бинт. Я снова выхожу на ковер. Клинтсон
рискует, бросается на меня и попадает на контрприем.
Уже девять баллов преимущества. Это победа.
Сразу после схватки «скорая помощь» увезла меня
в лужниковский диспансер. Доктор ужаснулся: «Вы же
могли остаться без глаза!» Я ничего не сказал, потому
что от боли почти терял сознание...
Долго лечился. Рана заживала медленно. Ребята го-
товились к чемпионату мира. Я почти не тренировался,
бегать начал за месяц до состязаний.
Чемпионат мира выдался на редкость трудным. Толь-
ко и разговоров было об Олимпиаде. И надо же так
случиться, что наша команда уступила первенство бол-
гарским спортсменам. У нас было четыре чемпиона —
Зубков, Казаков, Игуменов, Резанцев, два серебряных
призера — Назаренко, Рощин. У болгар только три по-
бедителя — Петер Киров, Георгий Мырков, Александр
Томов, пять призеров — Стоян Ангелов, Кирил Димит-
ров, Михаил Колев («бронза»), Христо Трайков, Стоян
Николов («серебро»).
Мы выступали после турнира борцов вольного сти-
ля. Гена Сапунов волновался: «Эх, отставать от на-
ших «вольников» не хочется. У них пять золотых. Да-
вайте, ребята, не подкачайте!»
Как всегда, мы с Романом Руруа свободное время
154
проводили вдвоем. Мы любили уединяться. Гуляли по
парку. Обсуждали план первых встреч.
Я знал, что мне достался очень сильный болгарин
Борис Бутраков. Вот так вот. Сразу же горячий бой
предстоит. Роман говорил: «У тебя все ясно. Бутра-
ков — боец. Придется тебе попотеть. А у меня какой-
то тунисец Судани. Черт его знает, кто он такой».
— Да наверняка «слабак». А расслабиться нельзя.
Настроишься на легкую победу, а он вдруг окажет
сопротивление. И перестроиться уже будет трудно.
Так что сразу только темп и мощь...
Соревнования проводились на открытом стадионе
имени Василя Левского. Я вспомнил Бухарест, чем-
пионат-67. Так же бесновались трибуны. Сентябрьское
солнце и вечерняя прохлада. Роман «замотал» тунис-
ца. Тому дали три предупреждения и сняли за пас-
сивность.
Я знал, что Бутраков мастер защиты. Решил: про-
веду, возможно, один прием, но наверняка. Другой
возможности он может мне и не дать.
Устроил «болтанку», дергал и швунговал. Вывел
болгарина из равновесия. Борису дали очко за пас-
сивность. Он ринулся вперед. Тут-то я и провел свой
прием. Еще два балла. Победа.
Следующую встречу с австрийцем Бергером начал в
баскетбольном темпе. Во втором периоде соперник от
усталости еле держался на ногах. А потом попросил
врачебной помощи и снялся.
Я побежал смотреть схватку Руруа с венгром
Штеером. Ничего у Романа не получалось — приемов
не было. Им обоим дали по три предупреждения.
Обоюдная дисквалификация. Это плохо. Сразу четыре
штрафных очка у Романа.
Роман страшно переживал в раздевалке. Я уте-
шал:
— Ты же мужчина! Что ты горюешь? Ведь еще не
155
все проиграно. Тебе нужны три чистые победы. И по-
падешь в финал. Ты разве не умеешь выигрывать чис-
то? Пойдем отдыхать...
На следующий день я одолел румына Енаке. А Ру-
руа — швейцарца Мюллера.
— Вот видишь, — говорил я повеселевшему дру-
гу, — давай так и дальше. Скоро финал.
Затем Роман выиграл еще одну встречу, а я думал:
«Великий борец! Неужели мы с ним отпразднуем вос-
хождение на пятую вершину?»
Видно, сглазил.
В пятом круге Роману достался югослав Сретен
Дамянович. Четыре раза встречался с ним Руруа и
каждый раз побеждал с явным преимуществом. Сре-
тен боялся Романа как огня.
Я нисколько не сомневался, что мой генацвале с
честью выйдет из поединка. И что я увидел? Дамяно-
вич через секунду после рукопожатия провел опасный
прием. Три балла! Роман никак не ожидал такой хит-
рости. Сретен ушел в глухую защиту. Руруа атаковал,
в один момент неловко упал. Повреждение мышцы
спины. Сняли...
Это было ударом для всей команды. Выбыл лидер.
Иван Кочергин, Серж Агамов, Вася Меркулов тоже
проиграли. Нависла угроза тяжелого поражения.
В воскресенье, в день финала, я провел четыре
встречи. Последняя с Петросом Галактопулосом. Си-
лы мои были на исходе. Снова расползлась бровь, по-
лучил серьезную травму ребра.
Весь в синяках, с перевязанной головой и тулови-
щем я вышел на свою последнюю схватку как на смер-
тельный бой. И только одна мысль стучала в голове:
«Умереть, но не подвести команду. Ей нужно мое «зо-
лото».
После поединка товарищи бросились ко мне позд-
равлять. Пытались качать. Я от боли ничего не видел
156
и не соображал. Сошел со ступенек и лег в раздевал-
ке, закрыв глаза. Врач лихорадочно делал пере-
вязку.
Разные бывают победы. Моя пятая на чемпионатах
мира самая трудная. И радостная. Ведь новый прези-
дент Международной федерации борьбы Милан Эрце-
ган назвал меня лучшим борцом чемпионата.
Об Эрцегане скажу следующее. Поклонник борь-
бы, он многое сделал для популяризации и развития
нашего вида. Еще в Софии мы почувствовали, что
к руководству ФИЛА пришел заинтересованный чело-
век с демократическими взглядами.
В Софии состоялось заседание Бюро ФИЛА, раз-
ных комиссий — судейской, технической, по выработ-
ке устава, по правилам. Милан Эрцеган на конферен-
ции раскрыл перспективу дальнейшей деятельности
федерации. Нам было приятно узнать, что ФИЛА возь-
мет курс на усовершенствование правил, чтобы борьба
стала более зрелищной, динамичной. Мастерство судей,
помощь странам, где борьба делает первые шаги, уси-
ленное внимание к научно-исследовательской работе —
это тоже главные вопросы работы ФИЛА.
хМилан Эрцеган пользуется у нас в стране большим
авторитетом. В 1976 году, когда в Ленинграде прово-
дился чемпионат Европы, руководители нашего спор-
та, руководители борьбы торжественно отметили 60-ле-
тие президента.
Эрцеган сам борьбой занимался мало — тяжелая
болезнь вывела его из рядов спортсменов. Он окончил
педагогическое училище, был учителем младших клас-
сов в Македонии. Во время второй мировой войны ко-
мандовал отрядом в партизанской армии. Получил на-
граду из рук руководителя югославским движением
Сопротивления Йосипа Броз Тито.
157
После войны Эрцеган был генеральным секретарем
Македонского спортивного союза, затем возглавлял
НИИ физкультуры и спорта, занимался журналисти-
кой, писал учебники.
В 36 лет Эрцеган генеральный секретарь Всеюгос-
лавского союза спорта, возглавил также и федерацию
борьбы Югославии.
В 1956 году Эрцегана, югославского коммуниста,
избирают генеральным секретарем ФИЛА, в 1971 го-
ду он становится президентом.
У меня с Миланом Эрцеганом сложились теплые
отношения. Это исключительно образованный человек,
владеющий десятью языками, тактичный, прекрасный
собеседник. И преданный борьбе. А это лично для ме-
ня самое главное в президенте.
...Прощай, София! Ты подарила мне пятую медаль
высшей пробы. Ты была моей пятой высотой. Ты про-
верила мой характер. Мне не стыдно смотреть трене-
рам в глаза — я сделал все, чтобы победить.
Здравствуй, Москва! Шереметьево. Дорога домой.
Запах квартиры. Груды бумаг на столе. День отдыха.
И снова за работу.
Побежали осенние дни. Я ощущаю прилив сил, как
Пушкин в болдинскую осень. Все подчинено главной
цели — Олимпиаде.
ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ
Когда меня журналисты спрашивают, какая для
меня самая тяжелая встреча за все годы выступлений,
не задумываясь отвечаю: «С австрийцем Францем
Бергером на Олимпиаде в Мюнхене...»
Свою вторую Олимпиаду я помню смутно. Все
воспоминания расплывчаты, нерельефны. Помню
боль.
Я считаю себя счастливым человеком. Борьба —
моя жизнь, семья — моя жизнь, работа — моя жизнь.
Другие долгие годы ищут себя, мучаются, изнывают.
Я не могу пожаловаться на судьбу. Она была благо-
склонна ко мне.
И я даже счастлив был тогда, когда в минуты са-
мых сложных испытаний со мной что-то случалось:
то аппендицит, то колено, то ребро, то рука, то рассече-
ние брови. Это все травмы физические. Горжусь, что
человеческая воля поборола недуги.
В Мюнхене была боль моральная. Ее во сто крат
перенести труднее.
...В 1972 году чувствовал себя как никогда бодро.
Тренировки проходили энергично, легко. В форму вхо-
дил быстро.
На приз Поддубного в Минск приехал в качестве
наблюдателя. Присматривался к соперникам в моем
весе. Новых лиц я не увидел. Все давно знакомы по
чемпионатам мира и Европы. Было такое впечатление,
что зарубежные спортсмены собрались на соревнования
не столько себя показать, сколько па других посмот-
153
реть. Я не сомневался, что почти у каждого из них есть
«домашние» заготовки. Но их приберегали до Мюнхе-
на! Исключение составлял лишь Клаус Поль из ГДР,
мой давнишний приятель. Этот напористый атлет явно
боролся на результат. Видно, хотел еще раз проверить
себя. Другие же мои будущие основные конкуренты —
болгарин Борис Бутраков и югослав Момир Кецман
занимались больше разведкой, карты раскрыть не спе-
шили, однако я видел, что они «темнят», здоровье у них
было как у быков.
Я прикидывал: в Мюнхене к этим трем добавятся
лишь немногие сильные борцы. Конечно, Петя, как мы
его все называли, Галактопул ос. Он, пожалуй, будет
опять соперником номер один. Возможно, появится ка-
кой-нибудь «тихий американец». У японцев тоже мо-
жет быть претендент на медаль.
И на апрельский чемпионат Европы в польский го-
род Катовице я также приехал заполнить досье на
конкурентов. После того соревнования я мог даже во
сне назвать коронный прием любого соперника, его лю-
бимые защитные действия, тактические варианты. Я по
косточкам разложил на составные части все свои буду-
щие поединки, я препарировал каждый будущий свой
шаг и каждый шаг конкурентов. Я готовился к своему
последнему и решительному бою. Я готовил себя толь-
ко на выигрыш.
К Мюнхену был в такой отличной форме, в какой,
наверное, никогда не был. Тело звенело, голова была
свежая.
На последней тренировке уже в Мюнхене, выполняя
бросок прогибом, я неудачно упал на ковер. В глазах
потемнело. Ребята унесли меня в раздевалку.
Профессор Зоя Сергеевна Миронова поставила
диагноз: перелом бедра с растяжением межреберных
мышц. Я не мог сделать полный вдох. Но сумел сказать
фразу «Я буду бороться» так, что у меня самого кровь
160
застыла в жилах. В душе был на грани отчаяния, но,
как всегда, решил не сдаваться.
От новокаиновой блокады уходило сознание. Я при-
нял около тридцати уколов. Поединок с Францем Бер-
гером я выиграл, но дойти до раздевалки не мог. Это
был конец.
Меня просили остаться до конца Олимпиады, но я
настоял на том, чтобы меня немедленно отправили до-
мой. Уже в Москве я узнал о 50 золотых медалях, за-
воеванных советскими олимпийцами.
...Читаю и перечитываю выдержки из «Рабочих
тетрадей» Григория Козинцева. Особо нравятся вот эти
места.
«Для нашего дела, вероятно, необходим период
страстных поисков рабочей гипотезы. Наивны представ-
ления о стройности, постепенности замысла... Верно
иное: шарахание из стороны в сторону, бешеный «пе-
региб палки» в каком-то направлении, забредение в ту-
пики так, чтобы расшибить лоб в кровь, прийти в отчая-
ние от собственной тупости, неумения, бездарности...
И из тысячи опытов вдруг вытянуть ниточку какого-
нибудь художественного мотива. Только из множества
отрицаний, проверенных на собственной шкуре, в чем-
то утвердиться».
«...История врывается в жизнь. Человек — участ-
ник истории, хочет он этого или нет.
Активный или пассивный? Соринка или строи-
тель?»
«...Удача в искусстве — открытие неизвестной зем-
ли, а как ее отыскать по заранее заготовленному мар-
шруту?..
Обычно искатели находят клад вовсе не там, где
начали впервые рыть землю.
Что же, годы работы по подготовке, замыслу no-
il В. Игуменов
161
трачены зря? Нет. Тренировалась память, укреплялись
мышцы, стало более глубоким дыхание. После такой
тренировки легче переносишь путь, больше возможно-
стей не заблудиться, не свалиться в пропасть...»
«Мастерство — неизменное ощущение неумения,
отчаяние от чувства наплыва мыслей и незнание
(еще!), как их выразить».
...Зимой 1977 года я окунулся в новую для себя
область: был назначен проректором по учебной работе
Государственного центрального ордена Ленина инсти-
тута физической культуры.
«Обычно искатели находят клад вовсе не там, где
начали рыть землю...» Раньше я даже не предполагал,
что быть студентом — это одно, а стать преподавателем
совсем другое. Высшее учебное заведение — это осо-
бый, очень сложный социальный институт. Маленькое
государство в государстве. С архитрудным комплексом
воздействия на умы студентов, не всегда стройной, но
прогрессивной системой воспитания людей.
Я проректор! Имею свой кабинет, телефоны. Гово-
рят, что на первом своем заседании ученого совета я
был белее мела. Собственно, я и не отрицаю, что вол-
новался больше, чем на первом чемпионате мира. Во-
круг профессора, доктора наук, авторы учебников, по
которым я учился...
Колоссальный объем работы! Каждый день откры-
вал для себя новые вопросы, новые проблемы, новых
людей. Были дни, когда от невообразимой массы инфор-
мации появлялась растерянность. Но это была естест-
венная растерянность. Я чувствовал, что ко мне при-
ходит второе дыхание.
...Но как бы я ни был поглощен своей работой,
мысли мои снова и снова возвращались к борьбе. Да
это и понятно. Разве можно забыть то, с чем связана
162
почти вся сознательная жизнь! Проверьте сами себя.
Если кто-либо из вас когда-нибудь занимался, пусть
даже немного, непродолжительное время, каким-ни-
будь видом спорта, то сейчас вы наверняка следите и
очень внимательно следите за делами в этой отрасли.
Естественно, я не мог и не собирался уходить от
борьбы.
Все мои контакты остались прежде всего на бор-
цовской «почве». Государственным тренером по клас-
сической борьбе был назначен Вячеслав Миронов, ко-
торый руководил сектором в отделе борьбы ВНИИФКа,
старшим тренером сборной — Шамиль Хисамутдинов.
Валентин Оленик, четыре года проработавший со мной
в Спорткомитете гостренером, ушел во ВНИИФК за-
ведовать отделом. Пути наши пересекались, соприкаса-
лись, а все заботы о развитии школы борьбы остава-
лись и нашими личными заботами. И в первый год
моей новой работы, да и сейчас мои думы сводятся
к Олимпийским играм, как, впрочем, и думы всех
людей, так или иначе причастных к спорту. У себя до-
ма мы обязаны выступить ярко, так, чтобы запомни-
лось навсегда.
...Март 1978 года. Еду в Минск на 17-й традицион-
ный международный турнир памяти Ивана Максимо-
вича Поддубного. Всесоюзная коллегия судей назначи-
ла меня руководителем ковра. Я с удовольствием по-
ехал в Минск — мне просто необходимо общение с
людьми, с теми, с которыми вместе выступал.
Как приятна вся эта обстановка! Сколько знако-
мых лиц! Идем во Дворец спорта на пресс-конферен-
цию. И возле гостиницы «Юбилейная» встречаю Гену
Сапунова вместе со старшим тренером сборной Поль-
ши Янушем Трацевским. Застываем на мгновение в
комичных позах удивления. Януш, человек с муже-
ственным лицом киногероя, не выдерживает первый,
расплывается в улыбке и отступает чуть в сторону.
11*
163
Мы обнимаемся с Геннадием и стараемся бросить
друг друга: я через грудь, он через бедро. Это обычное
приветствие борцов.
Расспросы недолги. Сапунов уже полгода работает
в Польше, пишет письма, я все про него знаю.
— Так, значит, поборемся? Липени приехали?
А Супрон? И он здесь? А ваш тяжеловес? Да вы что —
все выиграть хотите? Ген, ты понимаешь, что тебя не-
медленно отзовут обратно?
Трацевский смеется и говорит: «Геннадий Андрее-
вич здорово работает. Больше борцов на ковре сидит.
Еле за ним поспеваю».
Следуем во Дворец. Новые встречи. Огромный,
грузный Любомир Иванович, много лет возглавляю-
щий сборную Югославии. Пытается обнять. Но его
живот чревоугодника не позволяет мне приблизиться.
Иванович, добродушный, добрый человек, шутник п ба-
лагур, низким простуженным голосом трубит: «Това-
рищ Игуменов, если вы здесь повторите Монреаль, я
подаю в отставку». Я улыбаюсь...
А вот и Сретен Дамянович, чемпион мира 1971 го-
да, «обидчик» моего друга Романа Руруа. Как всегда,
сверхэлегантный, серьезный молчун. Вежливо здоро-
ваемся. Я интересуюсь: «Петкович приехал?» (Первый
в Югославии чемпион Олимпийских игр.) «Нет, есть
Иван Фриджич». Я поднимаю большой палец —
Фриджич, чемпион Европы, второй призер Монреаля,
борец высокого класса.
С Петером Кировым целуемся как самые близкие
друзья. Это один из самых популярных борцов в ми-
ре. Двукратный олимпийский чемпион, трехкратный
чемпион мира, он был удостоен звания Героя Социа-
листического Труда Болгарии. В Монреале попытал-
ся в третий раз взойти на Олимп. Неудачно: травма,
возраст.
Киров работал в весе до 52 килограммов. Сколько
1С4
же он гонял! Он сейчас худой, но кажется, что вырос
сантиметров на двадцать. Его красивое волевое лицо
выдает в нем очень целеустремленного человека.
На ковре это был боец до мозга костей.
...У английского писателя Дж. Конрада есть рас-
сказ о том, как моряки покидают корабль навсегда.
Но никто из них не верит этому. Их снова и снова тя-
нет к морю. Вот так и борцов снова и снова тянет к
ковру. Обратите внимание: обычно на турнирах в пер-
вых рядах сидят ветераны — погрузневшие, постарев-
шие. Однако, как только начинаются поединки, глаза
бывших борцов загораются, оживают. Они жадно
всматриваются в лица тех, кто проявляет чудеса лов-
кости и силы.
На Мемориал Поддубного были приглашены наши
ветераны. Это было трогательное зрелище, когда они
вышли на парад открытия соревнований. Перед зри-
телями огромного легкоатлетического манежа СКА
предстала, так сказать, история отечественной
борьбы.
...Вот могучий Василий Ярков, бывший профессио-
нальный борец, участник многочисленных состязаний
циркачей-профессионалов. Немало побед одержал он
над известными атлетами. Одну помнит очень хоро-
шо — над Поддубным. Но более всего гордится не по-
бедой над Иваном Максимовичем, а дружбой с ним.
...Виктор Александрович Соколов, заслуженный
мастер спорта, заслуженный тренер СССР. Известней-
ший атлет довоенных лет. Дружил со спортсменом-
антифашистом Вернером Зееленбиндером.
...Семен Иванович Марушкин, заслуженный мастер
спорта, многократный чемпион страны послевоенных
лет. Новатор на ковре, он одним из первых начал при-
менять «накаты» в «партере». Исключительно добрый,
интеллигентный человек. Страстный фотолюбитель, со-
биратель и хранитель уникального архива о всех вы-
165
дающихся борцах нашего века. Вот бы издать его
книгу!
...Михаил Васильевич Стрижак, саратовец, заслу-
женный тренер РСФСР. Отличный тренер, воспитатель
многих способных атлетов. Сам выступал в цирке, по-
том на чемпионатах страны. Прекрасный рассказчик,
его можно часами слушать, борцовские истории у него
великолепны.
...Г. В. Ткаченко — заслуженный мастер спорта.
С. Л. Залусский, Р. Бабаян — заслуженные мастера
спорта. Александр Григорьевич Мазур — чемпион
страны в тяжелом весе, чемпион мира 1955 года.
В. П. Сташкевич — чемпион мира 1955 года, пятикрат-
ный чемпион СССР. Вячеслав Петрович Кожарский —
заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер
СССР, он много лет возглавлял сборную страны. Ва-
силий Зенин, Армаис Саядов — чемпионы мира. Нико-
лай Соколов — олимпийский чемпион Мельбурна. Олег
Караваев — олимпийский чемпион Рима.
И в одном ряду с ними борцы среднего поколения —
Анатолий Рощин, Геннадий Сапунов, Анатолий Зелен-
ко, Владимир Сусич, Рустем Казаков, Ромалис Богда-
нам Омари Блиадзе.
Неразрывна связь времен и традиций! Одно поко-
ление в спорте, как и в жизни, сменяет другое. Мне бы-
ло приятно увидеть в роли тренера Анатолия Назаренко,
который помогал своему наставнику Вадиму Псареву.
И Омари Блиадзе, и Джемал Мегрелишвили, и Рустем
Казаков, и Георгий Вершинин, и другие ребята, которых
я знал по совместныхм выступлениям, — все активно
включились в дело воспитания новых талантов.
...Мемориал И. М. Поддубного прошел успешно для
советских атлетов: они выиграли девять первых мест из
десяти. Только Казимеж Липень, единственный из зару-
бежных спортсменов, увез домой награду за победу.
И, кстати, этот борец понравился мне больше всех. Ге-
166
на Сапунов, работавший со сборной Польши, сказал, что
братья Липени — Юзеф и Казимеж — идеальные бор-
цы. Преданы спорту беспредельно. Жесточайший ре-
жим, трудолюбие, скромность — вот чем они берут в
борьбе. Казимеж, конечно, поталантливее — у него и
реакция получше, и злости побольше, и координация.
Два брата впервые в истории страны в 1973 году стали
чемпионами мира, а Казимеж в 1Монреале — впервые
олимпийским чемпионом.
Я сидел за своим судейским пультом, наблюдал пос-
леднюю встречу турнира и думал, что такой блестящий
результат устроил бы нашу команду на Олимпиаде в
Москве...
Но все мы понимали, что, хотя приз Поддубного и на-
зывают «малым чемпионатом» мира, это все-таки не чем-
пионат. Весенние соревнования — проба сил, старт в
сезон. Хисамутдинов проверил многих кандидатов, их
форму, готовность. Я чувствовал, что все они — и Хи-
самутдинов, и Миронов, и Николай Николаевич Пархо-
менко, ставший заместителем начальника Управления
спортивных единоборств Спорткомитета СССР, — очень
волнуются. С особой тщательностью они следили за на-
шими титулованными борцами — Виталием Константи-
новым, Анатолием Быковым, Владимиром Чебоксаро-
вым, Суреном Налбандяном, Александром Колчинскпм.
Узнаете их? Олимпийцы... Константинов, Чебоксаров,
Быков в призеры не попали. Где свежесть? Где напор и
злость? Было отчего задуматься старшему тренеру.
Я вспомнил чемпионат мира-77. Швеция. Гётеборг.
Меня назначили руководителем делегации. Я снова оку-
нулся в атмосферу нервного горения, ажиотажа, безум-
ства трибун. Правда, функции выполнял другие — по
административной и хозяйственной линиям. Но разве я
мог оставаться в стороне? Я включился в тренерскую ра-
боту по инерции. Помогал ребятам. Но наши дела шли
неважно.
167
Только три чемпиона — Алексей Шумаков, Николай
Балбошин, Владимир Чебоксаров. Причем Леша и Во-
лодя впервые получили золотые медали. Николай в тре-
тий раз.
А что же остальные? Юный Камиль Фаткуллин из
Ташкента показал себя с наилучшей стороны. Вот тип
современного борца! Тонкий, гибкий, страшно чувстви-
тельный, он беспрерывно в атаке. Второе место дебю-
танта мы расценили как победу. А чемпионом в катего-
рии до 52 килограммов стал венгр Нику Джинга.
Фархад Мустафин, которого я считал самым технич-
ным атлетом сборной, опять «споткнулся» на финне
Пертти Укколе, как и в Монреале. Не может он с ним
конкурировать. У Фархада «серебро».
Нельсон Давидян (62 килограмма) четвертый. Усту-
пил венгру Ласло Речи, Казимежу Липеню и Иону Пау-
ну. Его брат Олег Давидян (68 килограммов) не был в
призерах. Анатолий Быков четвертый. 22-летний Виктор
Авдышев, чемпион Универсиады, проиграл. А чемпион в
этом весе (90 килограммов); швед Франк Андерссон. Тот
самый Андерссон, который «не боялся» Резанцева. И вот
в его отсутствие добился-таки «золота». Наконец и Са-
ша Колчинский уступил энергичному болгарину Николе
Диневу.
Ситуация... Командное первенство за нами, но, откро-
венно говоря, «золота» маловато. Да если приплюсовать
сюда всего два наших чемпионских титула на весеннем
европейском чемпионате, получится и вовсе грустная
картина.
Можете себе представить, сколько всего мы перего-
ворили в ту ночь после окончания соревнований! Мы пы-
тались докопаться до причин этого слабого выступле-
ния. Но разве сразу во всем разберешься...
Ближе всех к истине был, пожалуй, Слава Миронов.
Он рассуждал примерно так: «Спад у наших ведущих
борцов в первом послеолимпийском году был вызван
168
прохождением очень высокого пика формы. Ведь к Мон-
реалю сборная готовилась в новом тренировочном режи-
ме. Значительно были интенсифицированы занятия, уве-
личился объем работы в единицу времени. Атлеты потру-
дились на славу...
Увы, некоторые лидеры после Монреаля решили «от-
дохнуть», снизили требовательность к себе. Между про-
чим, в этом и наша вина — контролировать ребят надо
строже^ даже олимпийских чемпионов. Но все-таки при-
чина не в этом. Я думаю, что нам вообще необходимо
сейчас перестроиться. Практически все члены сборной
готовились к важным турнирам 1977 года по старой
системе. Но ведь четырехлетние сверхнагрузки, предло-
женные Игуменовым, израсходовали силы ребят, они
вышли из устойчивого равновесия. К сожалению, воз-
можности спортсменов не беспредельны...»
РАЗГОВОР ПО ДУШАМ
Конечно, в глубине души мне приятно, что четырех-
летний отрезок во времени от Мюнхена до Монреаля
иногда называют в наших борцовских кругах «эрой
Игуменова», но, поверьте, я абсолютно не тщеславный
человек. Меня больше всего волнует не то, какие дифи-
рамбы поют мне как бывшему старшему тренеру, а то,
как совместными усилиями снова создать боеспособную
команду, которая не будет иметь слабых мест.
Полагаю, что сейчас очень важно индивидуализиро-
вать работу в сборной — задача тренеров не стричь всех
под одну гребенку, а раскрыть талант каждого борца
за счет тонкой, ювелирной доводки. Не скрою, это страш-
но тяжелое занятие — находить в атлетах какие-то
«изюминки», шлифовать их технику или отрабатывать
коронный прием. Однако без этого не обойтись.
Курс на омоложение нашей национальной сборной
169
взят своевременно. И необходимо как можно чаще под
ключать новобранцев к важным стартам — проверку
боем нельзя заменить никакими теоретическими рас
суждениями.
Да, сезон-77 не совсем удачно сложился для нашей
команды. Но, уверен, причин для уныния нет. Надо про
сто правильно распорядиться нашим огромным богаг
ством — олимпийским резервом.
Новое — это хорошо забытое старое. Долгие годы
советские борцы имели преимущество в технике. Еще
Колесов, став старшим тренером, проанализировав ме-
тоды своего предшественника Кожарского, взял курс на
резкое улучшение техники. Я тоже очень много време-
ни уделял работе над техническими действиями. Разу-
меется, что объем занятий на физическую подготовку
вне ковра сократился. Но это было веление современ-
ных требований. Как позже выяснилось, это был един-
ственно правильный путь, давший нашим ребятам ощу-
тимое превосходство над зарубежными соперниками.
Ныне, мне кажется, упор надо сделать именно на
физическую подготовку, на наращивание мощности у
ребят. Дело в том, что у всех у них — у членов молодеж-
ной и основной сборной — в принципе заложен неплохой
технический багаж. Соперники, раскусив нашу методи-
ку, тоже как следует поработали над техникой. Если в
чем-то сравниваешься с конкурентами, необходимо сра-
зу же искать варианты на опережение. Нисколько не со-
кращая времени для выработки всех нужных качеств,
пожалуй, упор на особую мощь, выносливость может,
на мой взгляд, открыть новые перспективы (но, понятно,
только на определенный период) нашим атлетам.
А вообще борьба становится настолько сложным,
«философским» видом, что нужны, видимо, глобальные
мероприятия, чтобы поднять на новый качественный
уровень всю подготовку спортсменов.
Мы не должны терять тот драгоценный опыт, кото-
170
рый приобрели путем труда. Мы, тренеры, обязаны со-
бирать и доносить для молодого поколения все самое
ценное в нашей борьбе.
Увы, мы еще многое теряем, особенно на переходном
лапе от молодежной до взрослой команды. Иногда не
по-хозяйски относимся к своИлМ резервам. Многие спо-
собные ребята, обещавшие стать классными мастерами,
неожиданно превращаются в середнячков. А разве мы
имеем права упускать хоть одного способного парня?
Далеко не все таланты «выживают» в этой погоне за
очками. Когда я пришел в ГЦОЛИФК, то посмотрел
студентов, поступивших по специальности «борьба».
Я был поражен их слабой подготовленностью, они были
кандидатами в мастера, перворазрядниками, но их раз-
ряды не соответствовали их мастерству.
Причина этого в том, что многие тренеры натаски-
вают учеников на разряд, спешат скорее заполучить
очки. А страдает дело, страдают ребята. Посмотрите, у
нас на чемпионате страны выступают по четыреста бор-
цов. Конечно, все не могут быть первыми, но истинный
класс обязан быть у большинства. А этого тоже не
видно.
Только в четкой системе занятий, только при плано-
вой подготовке возможен рост результатов. Иначе уда-
чи не видать. За примером далеко ходить не надо. По-
ступил в институт хороший борец-тяжеловес Завьялов.
Чемпион страны среди юношей. Преподаватели стара-
тельно начали с ним заниматься. Но его тренер все пус-
тил на самотек. Отпускал на ненужные сборы, на состя-
зания, которые только отрывали от тренировок. И вез-
де он проигрывал, терял веру в себя...
Погоня за мастерами местного значения. Как она ме-
шает общему делу! Надо с этим злом бороться.
А сколько есть у нас секций, где работа наставников
практически не контролируется, где тренер позволяет се-
бе находиться в зале в выходном костюме... И против
171
белоручек надо принимать решительные меры. Только
труд создает хороших спортсменов. Совместный труд
тренера и ученика!
Молодым педагогам борьбы необходимо постоянно
учиться. Без познания научных законов спорта трудно
достичь успехов. Не секрет, что многие наставники не
изучают методическую литературу, не знают, к примеру,
что такое ударная нагрузка, зона воздействия, аэробные
процессы, тестирующие тренировки...
Нет, это не общие слова, не советы «ученого мужа».
Это разговор по душам во имя нашей любимой борьбы.
...Утром я спешу в институт. Он стал мне родным до-
мом. И теперь уже думы о моей борьбе тесно перепле-
лись с делом государственной важности — воспитанием
для страны спортивных кадров.
Институт физкультуры — сложный социальный орга-
низм. Раньше к тем, кто учился в инфизе, относились
скептически: знаем, мол, ваши занятия — учебники в
сторону и бегом на тренировку. Да, много лет назад
такие разговоры были возможны, но, разумеется, дале-
ко не обо всех спортсменах. Кто хотел учиться, тот
учился по-настоящему. Без всяких скидок на авторитет.
А «сачков» можно в любом вузе найти.
С каждым годом все лучше организовывался учеб-
ный процесс, вводились новые предметы, искались фор-
мы наиболее оптимального сочетания занятий и трени-
ровок. Ведь это и есть самая трудная проблема инфи-
за — и спортсменов отличных готовить, и высококвали-
фицированных педагогов.
Огромную роль в деле улучшения подготовки спе-
циалистов сыграло принятое в 1972 году постановление
ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по
дальнейшему совершенствованию высшего образования
в стране».
Наш ГЦОЛИФК на Сиреневом бульваре — это,
можно сказать, большая творческая лаборатория.
172
Отличные залы, современная исследовательская аппа-
ратура, лучшие преподавательские кадры, жесткий от-
бор абитуриентов, новые учебные программы — все это
сделало наш вуз тем местом, где человек получает
именно высшее образование, становится эрудитом, спе-
циалистом своего дела.
Признаюсь честно — работа в ГЦОЛИФКе меня за-
хватила полностью. Сколько проблем, сколько нерешен-
ных вопросов, сколько важных задач! Тысячи мелких
и крупных дел обрушиваются на тебя, проректора, как
снежный ком с горы.
Под руководством ректора нашего института Вален-
тина Ивановича Маслова мы начали довольно реши-
тельную перестройку учебного процесса, стараясь най-
ти более удачные формы подготовки студентов. Мы твер-
до убеждены, что институты физкультуры должны стать
центрами подготовки и отличных кадров, и олим-
пийцев.
Известно, что во многих инфизах страны учатся не-
мало прекрасных спортсменов. Но заслуга того, что эти
спортсмены вышли на олимпийский уровень достиже-
ний, принадлежит в основном тренерам обществ, где
тренируются чемпионы, но никак не преподавателям
самого вуза. А ведь в физкультурных заведениях рабо-
тают толковые преподаватели, кандидаты и доктора
наук, именитые тренеры.
Возьмем, к примеру, наш вуз. У нас больше 200 пре-
подавателей, около 300 заслуженных тренеров СССР и
РСФСР. Однако можно пересчитать по пальцам тех
преподавателей, которые принимали непосредственное
участие в подготовке спортсмена-олимпийца.
Всем понятно, что вырастить чемпиона только в сте-
нах института невозможно. В инфизкульт поступают
ребята и девчата перворазрядниками, кандидатами или
мастерами спорта. У них есть свои наставники, которые
продолжают с ними заниматься. Но если студент начи-
173
нает тренироваться у преподавателя института, то это,
как правило, спортсмен неперспективный.
Где же выход? Он на первый взгляд . прост: нужно
создать цепочку преемственности между детскими спорт-
школами и вузом. Жизнь подсказывает дорогу. Есл
преподаватель института будет работать с детьми в
спортшколе, а потом с ними же после их поступления в
институт, то это даст самые положительные резуль-
таты.
Но здесь мы столкнулись с другой проблемой. Ведь
преподаватели очень загружены в самом вузе, им трудно
находить время для работы в ДЮСШ.
Выход был найден. С детьми в спортшколах с удо-
вольствием занимаются сами студенты, которым просто
необходимо приобретать практический опыт своей бу-
дущей профессии. Мы выбрали несколько ДЮСШ в-Мо-
скве, заключили с ними договоры и приступили к экспе-
рименту.
И пошли дальше.
Впервые из 23 инфизкультов страны при ГЦОЛИФКе
была создана школа высшего спортивного мастерства
по 12 видам спорта. Причем школа эта не студенческого
общества, а профсоюзов. Это позволило нам привлечь
для работы в ШВСМ классных тренеров из разных
обществ, которые подчиняются соответствующим кафед-
рам, получают от них всю методическую помощь.
Для самых лучших студентов, которые входят в со-
став сборной страны, были созданы экспериментальные
группы со специально прикрепленными к ним препода-
вателями. Это позволяет тем ребятам, которые часто
выезжают на соревнования, не отставать в учебе, ибо
они наверстывают пропущенный материал в этих
группах.
В перспективе при идав^Те будет: построена гости-
ница. Мы сможем при^чЗшать в А^о^кву талантливых
самородков с периферий, ттз городов, где пока нет
174
своих институтов физкультуры, хороших условий для за-
нятий спортом.
В общем, планы у нас грандиозные, масштабные.
И верю, что наш ГЦОЛИФК станет настоящим олим-
пийским центром спорта!
..Я ухожу из института поздно вечером. Прогулива-
юсь по Сиреневому бульвару, отмечаю, что сделано еще
одно перекрытие строящегося огромного зала.
СовсехМ недалеко возводятся гостиничные корпуса
для туристов Олимпиады. Нашей Олимпиады...
Мы принимаем XXII Олимпийские игры! Даже дух
захватывает... Спорт Страны Советов доказал всему
миру свою жизненность и мощь.
Я иду и мечтаю. Впрочем, мы, советские спортсмены,
мечтаем об одном:
ПРИНЕСТИ В ПОДАРОК РОДИНЕ БОЛЬШУЮ
ОЛИМПИЙСКУЮ ПОБЕДУ!
V 76 7О
СОДЕРЖАНИЕ
Обращение к молодым читателям..........................
И в борьбе есть рекорды................................ ~
Нет, это было не перо жар-птицы........................5
Пять вершин.............................................98
Второе дыхание.........................................159
ИБ № 1714
Виктор Михайлович Игуменов
СХВАТКА
Редактор
М. Л а в р и к
Художник
Л. Белов
Художественный редактор
К. Фадин
Технический редактор
Н. Носова
Корректоры
Г. Трибунская, Е. Самолетова
Сдано в набор 18.01.79. Подписано в печать 11.06.79. А04654.
Формат 70х108*/з2. Бумага типографская № 1. Гарнитура «Лите-
ратурная». Печать высокая. Условн. печ. л. 7,7 + 8 вкл. Учет-
но-изд. л. 8,6. Тираж 100 000 экз. Цена 70 коп. Заказ 2391.
Типография ордена Трудового Красного Знамени издательства
ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Адрес издательства и типогра-
фии: 103030. Москва, К-30, Сущевская, 21.
ВИКТОР
ИГУМЕНОВ,
заслуженный мастер спорта
заслуженный тренер СССР
кандидат педагогических
наук,
пятикратный чемпион мира
чемпион Европы,
двукратный чемпион СССР
чемпион V Спартакиады
народов СССР,
кавалер ордена Ленина и
ордена «Знак Почета»
МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ