/
Автор: Мелик-Гайказова Н.Н. (Гюрджан)
Теги: политика история монография история франции политическая история франция
Год: 1970
Текст
9€t
Мч+Ч H.il. МЕЛИК-ГАЙКАЗОВА
французские
хронисты хтУв.
Н. Н. МЕЛИК-ГАЙКАЗОВА (ГЮРДЖАН)
Французские
хронисты
XIV в.
как историки
своего времени
общественно-политические
взгляды.
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»)
Москва 1970
В монографии рассматриваются произведения французских хро¬
нистов XIV в., в творчестве которых отразились взгляды различных
социальных группировок. Автор исследует три основных направле¬
ния во французской историографии XIV в., определяемых интереса¬
ми дворянства, городского патрициата и крестьянско-плебейских
масс. Исследование основано на хрониках, а также на обширном
документальном материале, произведениях поэзии и т. д. В книгу
включены многочисленные отрывки из наиболее крупных француз¬
ских хроник.
Ответственный редактор
академик С. Д. СКАЗКИН
1-6-3
42-71(1)
ВВЕДЕНИЕ
Изучение хроник как источников по истории за-
>адноевропейского средневековья началось в XIX в., хо¬
тя публикация их предпринималась и ранее. Медиеви¬
стами разных стран была проделана огромная работа
по изданию рукописей хроник, исследованию истории
создания каждой из них (в частности установлению за¬
имствований, изучению данных, касающихся личности
автора, датировки хроники), анализу рукописей со все¬
ми их вариантами и т. д. Однако к хроникам перво¬
начально относились лишь как к источнику, дающему
фактический материал по истории средневековья; воп¬
росы же о взглядах авторов этих хроник, о том, как
конкретно реагировали они на важнейшие проблемы ок¬
ружавшей их действительности, как развивалась исто¬
рическая наука на протяжении средневековья,— все это
вплоть до начала XX в. еще не являлось предметом
исследования. Новый этап в изучении хроник начинает¬
ся с работ немецких историков. Несмотря на определен¬
ные недостатки, связанные подчас с чисто формалисти¬
ческим подходом к изучению средневековой историогра¬
фии, им принадлежит заслуга в установлении нового
отношения к хронистам, нового отношения к их произ¬
ведениям как памятникам, отразившим политические
концепции и историческое мышление тех отдаленных
5
времен К С тех пор в разных странах было сделано
немало в исследовании хроник. В Советском Союзе в
1955 г. выходит в свет первая обобщающая работа, где
на базе марксистско-ленинской методологии дается об¬
щая характеристика источников по отдельным периодам
истории с точки зрения социально-экономического и по¬
литического развития общества и приводятся в система¬
тизированном виде данные о различных источниках
(в частности хрониках) по истории средних веков с на¬
учной характеристикой каждого из них. Это — книга
А. Д. Люблинской «Источниковедение истории средних
веков», охватывающая период IV—XVI вв. Специально
западноевропейской средневековой историографии по¬
священа вышедшая в 1964 г. книга О. Л. Вайнштейна1 2.
Из французских хроник XIV в. продолжают неизмен¬
но привлекать интерес ученого мира наиболее крупные
из них: «Хроники» Фруассара и «Большие хроники
Франции».
В русской дореволюционной и советской историче¬
ской литературе наиболее известным французским хро¬
нистам XIV в. посвящены разделы в вышеупомянутых
общих работах по историографии и в комментариях к
сборникам источников. Имеется одна специальная* рабо¬
та, посвященная «Большим хроникам Франции»,— книга
искусствоведа Г. А. Черновой 3, которая исследовала ру¬
копись XV в., хранящуюся в Государственной публичной
библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленингра¬
де. Автора интересовало, в частности, насколько содер¬
жание миниатюр этой рукописи соответствует историче¬
ской истине.
Установившееся в нашей исторической науке мнение
и классовой однородности западноевропейской средне-
1 См. О. Л. Вайнштейн. Некоторые черты средневековой историогра¬
фии.— «Средние века», вып. 25, 1964, стр. 251—263; Э. И. Кйсьянов.
К вопросу о всемирно-исторической концепции Оттона Фрейзинген¬
ского.— Сб. «Методологические и историографические вопросы ис¬
торической науки», вып. 2. Томск, 1964, стр. 211—227.
2 О. Л. Вайнштейн. Западноевропейская средневековая историогра¬
фия. М.— Л., 1964. Ей также посвящен раздел в его более ранней
работе «Историография средних веков в связи с развитием истори¬
ческой мысли от начала средних веков до наших дней» (М.— Л.,
1940).
3 Г. А. Чернова. Миниатюры «Больших французских хроник». М,,
1960.
исковой историографии и определение ее как феодально¬
церковной историографии сомнению не подлежат. Из¬
вестно также и то, что ее классовая однородность на¬
чинает в разных странах понемногу нарушаться в XIII—
XIV вв. В данной книге автор ставит перед собой за¬
дачу рассмотреть общественно-политические взгляды
группы французских хронистов XIV в., показать, как
выражали хронисты в своих произведениях интересы,
настроения, надежды отдельных слоев общества, какое
отражение получили в хрониках те острые социальные
противоречия, которые раздирали французское общество
XIV в. Чтобы решить эту задачу, необходимо было
изучить, как относились французские хронисты XIV в. к
важнейшим вопросам, которые ставила современная им
общественная жизнь. Автора интересовали взгляды хро¬
нистов на положение и роль в тогдашнем обществе
разных слоев населения; отношение хронистов к борьбе
между отдельными слоями общества, прежде всего —
к крестьянским восстаниям и восстаниям в городах; от¬
ношение хронистов к королевской власти и внутренней
политике французских королей, к главному политическо¬
му событию того времени — Столетней войне и в связи
с этим — к борьбе французского народа против англий¬
ских завоевателей.
Во Франции в XIV в. социальные отношения ослож
няются, классовая борьба обостряется, как никогда
прежде. Известно, что развитие производительных сил
средневековой Франции, нашедшее свое выражение в
дальнейшем росте товарно-денежных отношений, достиг¬
ло к началу XIV в. значительных успехов и повлекло
за собой серьезные изменения в социально-экономиче¬
ском строе страны. Растут богатства, а вместе с ними и
удельный вес в общественной жизни средневековых го¬
родов. Постепенно укрепляется королевская власть, и бо¬
лее четко проявляются различия в позициях тех или
иных групп внутри класса феодалов по отношению к
королевской власти. XIV веком открывается эра круп¬
нейших народных движений во Франции и других евро¬
пейских странах, наиболее передовых в экономическом
отношении. Все это происходит в условиях Столетней
войны, принесшей Франции неисчислимые бедствия.
И именно в XIV в. в хрониках появляются большие раз¬
личия в трактовке одних и тех же событий в зависимости
от социальных позиций автора. Это хроники и «Певца
рыцарства» Фруассара, и представителей официальной
историографии — канцлера Пьера д’Оржемона и аноним¬
ного историографа Карла VI, и мелкого дворянина на
королевской службе — автора «Нормандской хроники», и
идеологов городской верхушки в лице Годфруа Париж¬
ского и двух других горожан, имена которых не сохрани¬
лись (один из Парижа, другой из Сент-Омера), и близко
стоящего к последней группе автора «Хроники первых
четырех Валуа», и, наконец, защитников замученного
бесконечными вымогательствами и грабежами крестьян¬
ства— Жана .де Венетт и неизвестного по имени монаха
из монастыря Сен-Дени.
В историографии Франции XIV в. можно установить
наличие определенных течений, уходящих своими кор¬
нями в социально-экономическую и политическую дей¬
ствительность той эпохи. Кроме того, и произведения
традиционной феодально-церковной историографии,
с точки зрения политических взглядов отдельных ее
представителей, тоже далеко не однородны в это время.
Глава I
ДВОРЯНСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
I. Дворянство и его группировки
Понятие «дворянская историография» мы относим к
той группе хроник, в которых нашли свое выражение
общественно-политические взгляды французского дво¬
рянства XIV'B.
Как известно, основная характерная черта социаль¬
но-экономического положения французского дворянства
заключается в том, что оно очень слабо втягивалось в
экономическую жизнь страны и постепенно превраща¬
лось в оторванное от общественного производства сосло¬
вие. Ле Гофф, подытоживая эволюцию дворянства, при¬
меняет термин М. Блока — «rentiers du sol» К
Французские историки, изучавшие аграрную историю
средневековой Франции, единодушно отмечают частые
случаи разорения дворянских семей начиная с эпохи
крестовых походов и особенно в XIV и XV вв.1 2 Но вме¬
сте с тем они показывают, что развитие дворянского
хозяйства протекало по-разному в разных частях стра-
1 J. Le Goff. La civilisation de l’Occident medieval. Paris, 1965, p. 317
2 M. Bloch. Les caracteres originaux de l’histoire rurale frangaise. Pa
ris, 1931, p. 122—123, 125—126; H. See. Les classes rurales et le regi
me domanial en France au moyen age. Paris, 1901, p. 565—566
P. Boissonnade. Le travail dans l’Europe chretienne au moyen age
Paris, 1920, p. 298—299; R. Boutruche. La crise d’une societe. Seig
neurs et paysans du Bordelais pendant la Guerre de Cent ans. Paris
1947, p. 247 et sq., p. 363 et sq.
9
ны и экономические трудности не в одинаковой степени
отразились на положении в отдельных провинциях
Франции3. Кроме того — эти трудности по-разному зат¬
рагивали отдельные прослойки дворянства. Так, Буассо-
над отмечает, что высшая знать в значительной степени
сохранила свои экономические позиции 4.
Ле Гофф, как и другие западноевропейские истори¬
ки, писавшие до него о «кризисе XIV века», отмечает
при этом все многообразие явлений, которые имели ме¬
сто в период «кризиса». На основании их Ле Гофф дела¬
ет следующие выводы: упадок коснулся самых различ¬
ных сторон жизни западноевропейских стран, но одно¬
временно наблюдался и ряд достижений, так что в целом
развитие не прекращалось. Он указывает, в частности,
на то, что феодальный класс приспосабливался в это
время к новым, более выгодным формам ведения хозяй¬
ства, хотя не везде и не всем это удавалось. («Кризис»
XIV в. быстро ликвидировался, общее благосостояние
стало повышаться; одновременно усиливалась королев¬
ская власть и возникали централизованные государ¬
ства 5 6.
Эта точка зрения соответствует высказанному ранее
мнению советских историков, в частности Е. А. Космин-
ского, в связи с дискуссией о «кризисе феодализма» в
XIV—XV вв. на Международном конгрессе историков в
Риме в 1955 г. В статье «Были ли XIV и XV века вре¬
менем упадка европейской экономики?» 6 Е. А. Космин-
ский, останавливаясь на положении во Франции, гово¬
рил, что «признаки депрессии», «упадка» несомненны,
но они являются результатом опустошений, вызванных
Столетней войной, а отнюдь не «общей долговременной
тенденцией» той эпохи. Во всяком случае, класс феодалов
продлил свое существование еще на несколько столе¬
тий, как заключает М. А. Барг в статье «О так называе¬
мом „кризисе феодализма4* в XIV—XV веках»7.
Конкретные данные о положении дворянства говорят
о том, что этот класс искал выхода, чтобы улучшить
свое экономическое положение. Во Франции XIV в. име-
3 М. Bloch. Op. cit., р. 128—129.
4 Р. Boissonnade. Op. cit., p. 300.
5 J. Le Goff. Op. cit., p. 140—144.
6 «Средние века», вып. X, 1957, стр. 257—271.
7 «Вопросы истории», 1960, № 8, стр. 94—113,
10
ли мёсто все три формы земельной ренты, но удельный
вес каждой из них зависел от экономического положе¬
ния Франции в целом в тот или иной период XIV в. и от
экономических особенностей той или другой местности
;Франции 8. При возраставшей у сеньора потребности е
деньгах процесс освобождения крестьян, который уже i
pCI11 в. приобретает массовый характер, идет очень ин¬
тенсивно, хотя далеко не равномерно в разных частям
:траны. В районе Парижа в начале XIV в. серваж исчез
полностью. В XIV в. монастыри,, имевшие земельные
владения под Парижем, не имели там ни одного серва,
в то время как в их владениях в Шампани сервов на¬
считывалось значительное число9. На востоке и на севе¬
ре серваж сохранялся гораздо дольше (в отдельных ме¬
стах — вплоть до Французской революции XVIII в.), чем
на юге и на западе. Королевские освобождения при по¬
следних Капетингах, в том числе ордонанс Людовика X
от 1315 г., имели своей целью изыскание денежных
средств на военные расходы, в частности для походов вс
Фландрию. В период Столетней войны крупные пораже¬
ния, понесенные французскими рыцарями, в особенности
поражение при Пуатье, повлекли за собой целую серию
освобождений ради уплаты огромных выкупов, как этс
можно видеть из королевских грамот, подтверждающих
освобождения, «дарованные» сеньорами 10.
г[ Дворяне произвольно увеличивали поборы с кресть¬
ян, местами вновь вводили уже пришедшие в забвение
|повинности. Все это стало особенно ярко проявляться
'в середине XIV в. в связи с огромными военными рас<-
1 ходами в условиях тяжелого экономического положения
ютраны. Как говорит Маркс, «рыцарство использовало
Анархию для безобразнейшего угнетения народа в де¬
8 Весьма обстоятельная картина с приведением многочисленных таб¬
лиц дана в исследованиях А. В. Конокотина: «Очерки по аграрной
истории Северной Франции в IX—XIV вв.» (Иваново, 1958) и
«Феодальная рента во Франции XII—XIV вв. и борьба крестьян за
укрепление своего хозяйства, основанного на личном труде».—
«Уч. зап. Иван. гос. пед. ин-т-а», 1955, т. VII. Истор. науки, стр. 88—
130.
9 Н. See. Op. cit., р. 617.
10 См., например, грамоты, приводимые Люсом в приложениях к кн.:
/. Froissart. Chroniques. Bd. S. Luce et G. Raynaud (далее — Frolss.,
ed. Luce), t. V. Paris, 1873, p. I—II.
11
резне: вот почему в следующем году произошла Жаке¬
рия»11.
Подчас мы находим в источниках любопытные сооб-'
щения о тех способах, к которым прибегало дворянство,
чтобы увеличить доходы. Например, некоторые дворяне
брали на откуп налоги. Однако королевская власть, пре¬
следуя свои, чисто фискальные интересы в этом деле,
отнюдь не поощряла массового участия в нем знатных
лиц или королевских чиновников. Многократно повторя¬
ются предписания Карла V и Карла VI 12 о том, чтобы
представители дворянства (а также духовенство и коро¬
левские чиновники) не допускались к получению откупа
налогов. Из этих же предписаний видно, что дворяне
упорствовали: они пытались откупить налоги, действуя
через подставных лиц, своих доверенных. В конце кон¬
цов король постановил, что дворяне и королевские чи¬
новники могут получать откуп налогов в том случае, ес¬
ли другие лица не изъявят согласия стать откупщиками
на более выгодных для королевского правительства ус¬
ловиях.
Из тех же королевских ордонансов видно, что часто
сеньоры путем угроз отстраняли возможных конкурен¬
тов и сами брали налоги на откуп и что бывали даже
случаи, когда дворяне избивали своих конкурентов.
Кое-кто из дворян пробовал заниматься и торгов¬
лей 11 12 13. Интересно, что в связи с этим явлением в спе¬
циальных ордонансах относительно порядка взимания
эд14 по случаю войны было зафиксировано, что от
уплаты эд освобождаются «дворяне, происходящие из
знатного рода, не занимающиеся [при этом] торговлей
и служащие королю на войне». Однако, пожалуй, самым
распространенным способом улучшения дворянами соб¬
11 /(. Маркс. «Хронологические выписки», тетр. 2.— «Архив Маркса и
Энгельса», т. VI, стр. 54—55.
12 Их много содержится в т. VII коллекции: Ordormances des rois de
France de la troisieme race, t. I—VIII. Paris, 1723—1750 (далее—
Ord.).
13 Бутрюш приводит конкретные данные по этому вопросу касательно
дворянства в Бордле (R. Boutruche. La crise d’une societe, p. 353—
355).
14 Под маркой феодальной «помощи» (aide) и под вывеской «защиты
королевства» (pro defensione regni) с 1292 г. стали взиматься, впер¬
вые в истории Франции, различные налоги, или, как они официаль¬
но именовались, «субсидии». Поначалу они не были постоянными и
вводились в случае войны или угрозы таковой.
12
ственного экономического положения было присвоение
ими собираемых государством налогов. Хотя при Карле
V в налоговой системе были произведены значительные
изменения в пользу королевской власти (налоги собира¬
лись теперь чиновниками, которые находились под спе¬
циальным контролем), однако и этому королю тоже при¬
ходилось иной раз идти на ряд уступок. Крупнейшие
феодалы страны забирали себе одну треть и более соб¬
ранной суммы, а то и всю целиком. В других же слу¬
чаях при взимании королевской тальи сеньоры обычно
лишались на целый год права собирать талью, получа¬
емую ими. Но они часто обходили это постановление ко¬
роля. Принцы крови и высшая феодальная знать в той
или иной форме прямо присваивали себе значительные
суммы, выкачиваемые из населения.
Характерен случай, когда герцог Беррийский потре¬
бовал от города Сен-Флура в Оверни в свою пользу15
крупную денежную сумму в счет выкупа за короля
Иоанна II (выкупная сумма выплачивалась в течение
многих лет после смерти короля). Город согласился вы¬
платить 16 тысяч франков, но герцог потребовал еще
2500 в качестве штрафа за старый проступок. Этот про¬
ступок был в свое время городу прощен, и герцогу
предъявили грамоту о помиловании, выданную городу
герцогом Бурбонским. Тем не менее герцог Беррийский
силой велел взыскать деньги (80-е годы XIV в.). Борьба
феодальных клик за руководящее положение в королев¬
стве в период малолетства Карла VI обусловилась в
значительной мере их стремлением захватить в свои ру¬
ки контроль над неиссякающим источником обогаще¬
ния — народными деньгами.
! В различных источниках изучаемого периода мы
\ встречаем частое упоминание о нужде дворян в день¬
гах, которая заставляла их обращаться к ростовщикам.
• В XIV в. ростовщики были для дворянства неизбежным
; и постоянным источником денежных средств. Дворяне
подчас закладывали даже самые необходимые вещи, так
(что появились ордонансы относительно порядка приема
вещей в залог 16. Немало сохранилось документов, гово¬
рящих о больших размерах долгов дворян, причем с ука-
15 Герцогу Беррийскому король вынужден был уступить «помочи» с
нескольких диоцезов.
16 См., например, Ord., I, р. 683.
.«занием, что последние либо совсем не в состоянии их
^выплатить, либо же могут заплатить лишь небольшую
часть 17 18. Это явление в жизни дворянства нашло отраже¬
ние и в произведениях хронистов, о которых пойдет речь
в данной главе. Например, Фруассар рассказывает 16 об
одном графе, который «тратил ежегодно в четыре раза
больше чем получал дохода, и повсюду брал в долг у
ломбардцев» 19. Он должен был, как рассказывает далее
Фруассар, огромные суммы денег одному из самых круп¬
ных богачей — Бертолю из города Малин (герцогство
Брабант), ворочавшего крупными делами и на море, и
на суше. В его-то руках и оказались многие замки и
поместья графа. Но граф, по словам Фруассара, был аб¬
солютно не в состоянии покрывать долги «тем, что имел
с патримония или иным образом». О том, насколько дво¬
рянство погрязло в долгах, свидетельствуют любопыт¬
ные факты, приводимые историографом Карла VI, отно¬
сительно поведения дворян в Париже во время волнений
1380 г.20: оказывается, дворяне приняли самое актив¬
ное участие в избиении ростовщиков. Хронист прямо го¬
ворит, что народ при этом был подстрекаем дворянами,
которые задолжали ростовщикам слишком много денег.
Совершенно особую роль в жизни дворянства, по
сравнению с другими слоями общества, играла война.
Дело в том, что война являлась главным занятием, це¬
лью и смыслом жизни всего французского дворянства и
средством к существованию для многих представителей
его в XIV в. То было время, когда, по словам Энгельса,
«грабеж был единственным достойным свободного муж¬
чины занятием» 21. Среднее и рядовое дворянство стре¬
милось поправить финансовое положение на королев¬
ской службе; в связи с военными реформами Карла V
дворяне устремляются к королевскому двору в надежде
получить жалованье в королевской армии.
У французского дворянства отсутствовали общие
экономические интересы с городами. Отсюда та замкну¬
17 Ord., IV, р. 81.
18 /. Froissart. Chroniques. Ed. Kervyn de Lettenhove (далее — Froiss.}
ed. Kervyn), t. XIII. Bruxelles, 1872, p. 3—4. Мц пользовались обои¬
ми изданиями хроники Фруассара. ^
19 Т. е. у ростовщиков.
20 Le Religieux de Saint-Denis. Chronica Caroli VI. Ed. Bellaguet, t. I—
VI. Paris, 1839—1852 (далее — Le Religieux), т. I, p. 54.
21 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 411.
14
тость сословий во Франции, которая нашла свое выра¬
жение в структуре сословно-представительного учреж¬
дения— Генеральных штатов, где каждое сословие за¬
седало отдельно. Однако французское дворянство' не
представляло собой единого целого. Оно распадалось на
различные группировки в зависимости от особенностей
социально-экономического положения дворян. Эти груп¬
пировки в основном составляли две большие фракции в
среде дворянства. С одной стороны — группа дворянст¬
ва, ядром которой являлась крупная феодальная знать;
представители этой группы были заинтересованы в со¬
хранении отмирающего политического режима эпохи фео¬
дальной раздробленности и всех связанных с ним форм
быта и культуры. С другой стороны — группа, включав¬
шая средних и мелких дворян (они-то и заседали в
Генеральных штатах в палате второго сословия—дво¬
рянства), которые как-то приспосабливались к социаль¬
ным и политическим изменениям в современной им Фран¬
ции и поддерживали новые прогрессивные тенденции в
развитии страны, прежде всего — процесс ее централи¬
зации. Различие между этими двумя группами ярко про¬
является в различном отношении их к королевской
власти.
Но если как общую историческую тенденцию можно
отметить то, что на стороне королевской власти в ее
борьбе против крупных светских феодалов были города
и, кроме того, к ней в основном тяготело мелкое и сред¬
нее дворянство, то в отдельных случаях той или иной
феодальной группировке удавалось перетянуть на свою
сторону целый ряд городов, равно как и сосредоточить
в своих рядах значительные силы мелкого дворянства.
На поведение различных слоев дворянства могли оказы¬
вать влияние и степень зависимости дворянина от его
непосредственного сеньора, и соображения общеполити¬
ческого характера, и интересы чисто личного порядка.
В период феодальной реакции 1314—1318 гг., когда фео¬
далы некоторых провинций Франции, главным образом
северо-восточных, подняли мятеж против короля Филип¬
па IV с целью вернуть себе былые вольности, им уда¬
лось привлечь к своему выступлению часть городов, не¬
довольных финансовой политикой короля. Однако этот
союз продолжался недолго: цели горожан и феодалов
были слишком различны — и города вскоре откололись
15
от этого движения. Крупнейший французский феодал
Карл Наваррский, стремясь к престолу, поддерживал
тесные связи с группировкой Этьена Марселя в период
парижского восстания 1356—1358 гг. Сам Этьен Марсель
в своей борьбе с дофином Карлом тоже искал союзни¬
ков. Для Этьена Марселя и его сторонников Карл На¬
варрский оказался не только союзником: они считали его
подходящей кандидатурой на трон вместо короля Иоан¬
на II или юного, неопытного дофина Карла.
Королевская власть, как и любая иная государствен¬
ная власть, являлась органом осуществления политики
господствующего класса в интересах этого последнего,
т. е. в данном случае — в интересах класса феодалов,
как духовных, так и светских. Союзником же королев¬
ской власти среди недворян были в основном высшие
слои городского населения, которые, с одной стороны,
обладали необходимыми материальными ресурсами для
^укрепления королевской власти, с другой стороны, были
связаны с нею целым рядом общих интересов.
* Несмотря на то что королевская власть защищала
интересы феодального класса в целом, взаимоотношения
ее с отдельными группами внутри этого класса были
различны. Как справедливо замечает Ле Гофф, королев¬
ская власть использовала максимум того, что ей давала
феодальная структура, но в то же время всячески ста¬
ралась освободиться от контроля со стороны сеньоров 22.
Крупные светские феодалы, составлявшие ядро оп¬
позиции королевской власти, мечтали о сохранении
старых вольностей, сохранении прав сюзерена в об-
рирных земельных владениях. Они стремились закон¬
сервировать отживающие свой век формы культуры и
(быта, сложившиеся еще в былую эпоху феодальной
анархии. Однако надо помнить, что крупных феода¬
лов объединяли с королем такие общие цели, как по¬
давление народных движений, поддержание сословного
неравенства и т. д.
! Королевская власть в течение XIV в. постепенно
усиливалась, но еще многое находилось вне пределов
(ре возможностей. Королю еще было не под силу
Обеспечить регулярное поступление налогов со
ёсего королевства. Еще труднее было заставить феода-
22 /. Le Goff. Op. cit., p. 380—331,
46
'мш отказаться от таких старинных прав, как, напри-
:чгр, право вести частные войны, которым феодалы
юрожили более всего. После «сорока дней короля»,
\ ( гановленных Людовиком IX, и вплоть до времени
правления Карла V против частных войн было издано
множество постановлений23, и уже одно их количество
творит о том, насколько невелика была их действен¬
ная сила. Карлу V пришлось ограничиться запрещени¬
ем частных войн лишь на те случаи, когда отсутство¬
вало согласие одной из сторон вступать в войну, и за¬
претить феодалам под угрозой наказания грабить во вре¬
мя этих войн население. Все прочие постановления, из-
I а иные между двумя вышеупомянутыми, сводятся в ос¬
новном к тому, что запрещаются частные войны между
феодалами на время войны, которую ведет король. В ор-
I юнансах отмечается, какие грабежи и разорение терпит
„ефана из-за частных войн. В специальных статьях от име-
11!11 короля запрещается слом домов, мельниц, амбаров,
засорение садков, раскалывание бочонков с вином, битье
посуды и т. д. В тяжелые для Франции 50-е годы XIV в.
11оанн II в течение нескольких лет из года в год24 повто¬
ряет эти запрещения, но безуспешно. Еще ранее Фи¬
липп IV Красивый пытался запретить турниры под угро¬
зой тюрьмы и конфискации владений.
Очевидно, такого рода постановления (при Филип¬
пе IV их было несколько) не возымели должного дей¬
ствия. Та же попытка делалась и при Филиппе V. Во
[всех этих постановлениях привлекает внимание очень
'важный и характерный для них момент: от имени ко¬
роля народу предлагается действовать силой против
феодалов, если последние нарушают королевское по¬
становление о частных войнах и турнирах. Например,
(Филипп IV в своем послании бальи Санса приказыва¬
ет ему, чтобы он, если разбушевавшиеся феодалы не
прекратят войну, наискорейшим образом созвал всех,
кого успеет, из дворян и горожан и повел бы с собой
против непокорных25. Дофин Карл, будущий Карл V,
приказывает, чтобы в случае необходимости «добрые
Ими переполнена коллекция Ordonnances des rois de France.
C 1350 no 1354 r.
Pm. A. Guilhiermoz. Essai sur les origines de la noblesse en France
an moyen age. Paris, 1902, p. 383.
17
люди .страны» совместно с сенешалами, бальи, прево и
прочими представителями королевской власти на. местах
заставили бы воюющие стороны немедленно заключить
мир, взяв их самих под стражу и отрешив от пользо¬
вания своим имуществом. Крестьянство в ряде ордо¬
нансов прямо призывается к самозащите в период ча¬
стных войн.
В отношении провинившихся перед королем дворян
применялись весьма различные методы воздействия в
зависимости от силы противника и от окружающей об¬
становки. Чаще всего король прибегал к войне или же
вероломному нападению и расправе на месте. Но име¬
ли место и казни по приговору парламента. Особенно
нашумел процесс одного из могущественных сеньоров
юга Франции Журдена де л’Иль (1323 г.), совершив¬
шего много тяжких преступлений и повешенного на
знаменитой монфоконской виселице.
Королевская власть не обладала еще сильным цент¬
рализованным аппаратом. Он создавался постепенно,
медленно, и успехи, достигнутые при одних королях,
нередко сводились почти на нет при других|| Филиппу IV,
как известно, удавалось проводить свою линию на
местах, но это не уберегло королевство от бунта феода¬
лов (так называемая феодальная реакция 1314—
1318 гг.),| вырвавших ряд уступок у последующих ко¬
ролей. Следующим важным этапом в укреплении ко¬
ролевского административного аппарата было правле¬
ние Карла V (1364—1380 гг.): его налоговая и военная
реформы. Но и Карл V был ограничен в своих дейст¬
виях.
По сравнению с охарактеризованной выше позици¬
ей реакционной группы внутри дворянского класса
иную позицию занимала группа, ядро которой состав¬
ляли мелкие и средние дворяне. Они были заинтересо¬
ваны в усилении королевской власти, в которой видели
оплот против потенциально всегда существовавшей опа¬
сности беспорядков в стране (частные войны между
феодалами, народные движения)./Выше мы говорили
о том, какие меры принимала королевская власть в
подобных случаях. Кроме того, дворяне, как уже
упоминалось, чвидели в королевской власти источник
улучшения своего материального благополучия. Инте¬
ресы этой rpyritifci дворянства совпадали с интересами
W
растущей королевской власти, стремившейся ликвиди¬
ровать остатки феодальной раздробленности и те права
феодалов, которые вредили интересам всего государст¬
ва в целом.]
\ Королевскую власть, как известно, поддерживала
церковь. Филипп IV Красивый при поддержке француз¬
ского духовенства повел весьма успешно борьбу с пап¬
ской властью и положил начало так называемому
Авиньонскому пленению пап. Неважно, что в 1378 г.
«пленение» кончилось: все равно были раз и навсегда
закреплены самостоятельность французской церкви в
отношении папского престола и ее союз с королями
Франции. А крупнейшее в стране аббатство Сен-Дени
рано стало колыбелью официальной историографии ко¬
ролевства. Таким образом, позиции церкви совпадали с
позицией той части дворянства, которая стояла на стра¬
же интересов королевской власти в процессе консоли¬
дации государства Франции,^
2. Личность хрониста и его окружение
Фруассару давно уже отведено почетное место и в
историографии XIV в., и в истории французского языка
и литературы. Действительно, его хроника не имеет себе
равных по живости и красочности описания, по коли¬
честву и многообразию охватываемых событий той
эпохи в разных западноевропейских странах и особен¬
но по яркости представленных в ней картин жизни ры¬
царства, его интересов, чаяний и идеалов. Эта хроника
была одним из самых популярных произведений в среде
дворянства не только в XIV в., но и в последующие
столетия. Популярность ее возродилась с новой силой в
XVI в. в связи с воскрешением идеалов рыцарства. Дол¬
гое время хроника Фруассара служила основным ис¬
точником по истории Франции XIV в. и удостоивалась
внимания и великого трагика Шекспира 26-27, и мора-
26-27 Шекспир пользовался английским переводом, сделанным по рас¬
поряжению Генриха VIII Тюдора в 1523—1525 гг. (см. Froissed.
Kervyn, I. pt. 1, p. 529). В первой же половине XVI в. был также
осуществлен перевод хроники Фруассара на испанский язык лич¬
ным секретарем Карла V Габсбурга, а еще ранее — в XV в.— пе¬
ревод на фламандский язык по распоряжению герцога Бургундско¬
го Карла Смелого.
19
листа Монтеня, и канцлера французского королевства
Лопиталя. Наконец, материал хроники Фруассара ши¬
роко использовал историк периода буржуазной револю¬
ции во Франции конца XVIII в.— Дюлор: Дюлор, граж¬
данин . города Парижа и впоследствии член Конвента,
в 1790 г. опубликовал книгу, длинное и красноречивое
заглавие которой ясно указывает, какую цель преследо¬
вал автор. Книга называется: «Критическая история
дворянства от начала монархии до наших дней, где
изложены его предрассудки, его разбои, его преступ¬
ления, где доказано, что оно было бичом свободы, ра¬
зума, человеческих знаний и неизменно врагом народа
и королей» 28.
Английские исследователи творчества Фруассара
указывают на тесную связь между разделами его хро¬
ники, посвященными истории Англии (особенно время
правления Эдуарда III и Ричарда II), и историческими
сочинениями в Англии, вплоть до XVII в., а с другой
стороны, указывают на влияние английской поэзии на
поэтическое творчество Фруассара29. В 1937 г. на ро¬
дине Фруассара во французском городе Валансьенне
было торжественно отмечено местным ученым комите¬
том 600-летие со дня рождения Фруассара. Между про¬
чим, бельгийские исследователи, тоже откликнувшиеся
на эту дату, считают, что Фруассар принадлежит
Бельгии 30.
Предшественником Фруассара был Жан ле Бель из
Льежа, написавший хронику современных ему собы¬
тий 1326—1361 гг.31 Фруассар сам говорит, что хрони¬
ка Жана ле Беля служила для него образцом 32 (Фру¬
ассар просто-напросто переписал ее, но, надо сказать,
сочиненные им самим части хроники по своим достоин¬
28 /. A. Dulaure. Histoin. critique de la noblesse, depuis le commence¬
ment de la monarchie jusqu’£ nos jours; ou Гоп expose ses prejuges,
ses brigandages, ses crimes, ou Гоп prouve qu’elle a ete le fleau de
la liberte, de la raison, des connaissances, humaines* et constamment
l’ennemi du peuple et des rois. Paris, 1790.
29 R. M. Smith. Froissart and the English chronicle play. New York,
1915.
30 M. Wilmotte. Le 6-eme centenaire de Froissart.— «Flambeau». Bru¬
xelles, 1937, N° 10, p. 429—436.
31 Jean le Bel. Les Vrayes Chroniques. Ed. M. L. Polain, vol. 1—2.
Bruxelles, 1863; Chronique de Jean le Bel. Ed. J. Viard et Eug. De-
prez, vgI. 1—2. Paris, 1904—1905.
32 Froiss., ed. Kervyn, II, p. 1—2.
20
ствам ничуть не уступают переписанной). Жизнь Жана
ле Беля так же, как и Фруассара, протекала среди
рыцарского общества, воспеваемого им. Сам Жан ле
Бель был знатен и богат, писание хроники для него не
являлось, как для Фруассара, источником существо¬
вания.
О жизни Фруассара известно нам больше, чем о
жизни какого-либо другого хрониста XIV в.,— и все
это мы знаем только из его собственных произведений.
Но этого вполне достаточно, чтобы составить представ¬
ление о том, какая среда взлелеяла его мысли и идеа¬
лы. Подробная биография Фруассара написана бель¬
гийским историком Кервином де Леттенхове33. Мы оста¬
новимся лишь на наиболее характерных и важных мо¬
ментах жизни Фруассара.
Итак, Жан Фруассар родился в 1337 г.34 в «добром
вольном городе Валансьенне», столице графства Ген-
негау (фр.— Эно). Местные легисты заявляли, что
графы Геннегау держат свои земли непосредственно
«от бога и солнца»35, фактически же графство Ген¬
негау обычно находилось в сфере политического влия¬
ния либо французских королей, либо германских импе¬
раторов. Фруассар происходил из семьи зажиточных
горожан, причем родители, стремясь обеспечить ему
будущее, пытались заставить его заняться торговлей.
Но Фруассар, не имея к такой профессии никакого
призвания, скоро ее бросил, чтобы всецело посвятить
себя писательской деятельности36. В преклонном воз¬
расте он принял духовный сан и в последний период
жизни занимал весьма доходную должность в городе
Шимэ (Геннегау). Писательские способности (первые
стихи, обратившие на Фруассара внимание окружаю¬
щих, были им сочинены в четырнадцатилетием воз¬
расте) дали ему возможность выдвинуться и проник¬
нуть в круги сильных мира сего, служению которым
он решил себя посвятить, получая за свой труд
33 Ibid., I, pt. 1.
34 Галвей даже выводит число — 30 ноября, но указывает, что неко¬
торые историки еще продолжают сомневаться в точности даты,
предлагая 1330 или 1333 г. (М. Galway. Froissart in England.—
«Univ. of Birmingham hist, journ.», 1959, vol. 7, № 1, p. 18—35).
35 Froiss., ed. Kervyn, I, pt. 1, p. 503.
36 M. Wilmotte. Froissart. Bruxelles, 1942, p. 18—19.
21
ДостатбчПо щедрое вознаграждение. Служил он прйдворё
и королей Англии37, и королей Франции38, и разных
богатых вельмож той и другой страны. Его первым по¬
кровителем был граф Геннегау Жан' де Бомон, но он
вскоре умер, и Фруассар решил предложить свои услу¬
ги его племяннице — английской королеве Филиппе.
В 1356 г. он отправился в Англию и преподнес коро¬
леве красиво оформленную книгу собственных поэти¬
ческих произведений39. Королева щедро одарила его
и сделала одним из своих секретарей, а Фруассар
старался всячески услужить ей «прекрасными стихами
и трактатами о любви» 40. С этого времени он целиком
отдается главному делу — описывать события XIV в.
Фруассар всегда аккуратно упоминает о каждом знат¬
ном покровителе, говоря при этом, что принимается за
свой труд в соответствии с желанием последнего и
при его поддержке и покровительстве: то это «высо¬
чайший и благородный принц... дражайший сеньор и
господин Ги де Шатильон, граф де Блуа»41, то «дра¬
жайший сеньор и господин монсеньор Робер де На¬
мюр, сеньор де Бофор»42 и т. д. Они же оказывали
ему и денежную помощь 43, ибо, как говорит Фруассар,
«невозможно было бы продолжить и завершить столь
длинное повествование без того, чтобы это не стоило
больших трудов и больших (денежных) затрат»44. Со¬
бирая материал для хроники, он объездил «большую
часть христианского мира» (в тогдашнем понимании):
Англию, Шотландию, Уэльс, Бретань, Фландрию, Бра¬
бант, Беарн, Артуа; был в Париже, Авиньоне, Бордо,
Лондоне, Риме, Милане и других крупных городах.
Восторженные описания пребывания Фруассара при
дворе того или иного сеньора служат ему неизменным
фоном при изложении тех или иных событий. Он до¬
волен и обществом, в котором чувствует себя превос¬
ходно, и временем, в которое он живет. Установив¬
37 Froiss., ed. Kervyn, XII, р. 218; XV, р. 140, 146, 181.
38 Ibid., XII, р. 218.
39 Ibid., II, р. 5.
40 Ibid., XIV, р. 2.
41 Ibid., XI, р. 2; XII, р. 154; XV, р. 79; XVI, р. 71.
42 Ibid., II, 5; XVII, р. 1—2.
43 Ibid., XIV, р. 2.
44 Ibid, XVI, р. 71.
22
шийся порядок кажется ему вполне идеальным. Собы¬
тия Столетней войны он считает наиболее замечатель¬
ными и величественными во всей истории человечества.
«Полагаю я, что от самого сотворения мира и с тех
пор, как впервые (люди) стали владеть оружием, ни¬
где в истории не найдется столько чудес, столько ве¬
ликих подвигов в сражениях, сколько их было во вре¬
мя упомянутых войн45 как на суше, так и на море» 46.
Своею основной целью он ставит описание «славных
военных деяний» (grans fais d’armes; biaux fes
d’armes), «долженствующих служить примером тем
добрым (воинам), которые желают отличиться на воен¬
ном поприще» 47. И ставит он свой труд исключительно
на службу рыцарству: «И это48, по справедливости,
должны желать услышать все благородные молодые
люди, которые желают отличиться, ибо рассказы о
добрых рыцарях и прославление храбрых разжигают
и воспламеняют мужество пред любым подвигом»49.
При этом он очень высокого мнения о себе как исто¬
рике: «Я хорошо знаю, что еще в будущее время, и
когда я уже умру, будет эта возвышенная и благород¬
ная история50 в большом ходу»51. Кроме того, он отво¬
дит своей хронике среди прочих особое положение, за¬
являя,- что пишет: «историю», а не «хронику», поясняя
различие между ними следующим образом: «Если б я
говорил: «То-то и то-то случилось в то время», не
раскрывая и не разъясняя причин, которые были важ¬
ными, серьезными, очень вескими и очень побуждаю¬
щими, коль скоро привели к большим осложнениям 52,—
то это будет хроника, а не история. Однако я никах
не хочу обойтись без того, чтобы не выяснить (обсто¬
ятельств) всего дела или отдельного факта...»53 Такого
рода рассуждение есть для XIV в. нечто принципиаль¬
но новое и у других хронистов XIV в. не встречается.
45 Имеется в виду Столетняя война, шедшая с перерывами и в раз¬
личных областях Франции.
46 Froiss. ed. Kervyn, И, р. 7—8.
47 Ibid., XI, р. 4.
48 Т. е. содержание его хроники.
49 Froiss., ed. Kervyn, II, р. 2.
50 Т. е. его хроника.
51 Froiss., ed. Kervyn, I, pt. 1, p. 537.
52 Он это говорит по поводу междоусобной войны в Бретани.
53 Froiss. ёф Kervyn, XII, р. 153,
23
Своей главной задачей он считает «показать, каким
образом и при каких условиях началась война между
королем Франции и королем Англии, из-за' которой
столько приключилось зла на этом свете, как на суше,
так и на море...»'54. Сам Фруассар к написанию хро¬
ники относится восторженно, говорит, что «это до¬
ставляло ему всегда радости больше, чем что-либо
другое»55. Он неоднократно приводит соответствующее
его идеалам такое сравнение: «Подобно тому как бла¬
городный рыцарь или оруженосец, который любит
военное дело и, продолжая неутомимо трудиться (на
военном поприще), таким путем воспитывается и со¬
вершенствуется, точно так же, трудясь и работая над
этим предметом56, я становлюсь в таком деле57 более
искусным и нахожу в нем больше удовлетворения»58.
Хронологические рамки хроники Фруассара: 1325—
1400 гг. Собирать материал для нее Фруассар начал,
по его собственным словам, с двадцатилетнего возра¬
ста59, т. е. примерно с 1355 г. Основным источником
для него были рассказы участников тех или иных со¬
бытий60, прежде всего — различных сражений, и его бе¬
седы с «доблестными рыцарями» при дворах королей
и знатных сеньоров, а также собственные наблюдения.
Фруассар неутомимо переезжал с места на место в
поисках свежих новостей и новых высоких покрови¬
телей: эти две стороны его жизни были неразрывно
связаны друг с другом. То, что Фруассар видел глав¬
ный источник материала для хроники в рассказах
«доблестных мужей», является очень характерным для
него как хрониста: он, например, с удовольствием по¬
свящает многие страницы рассказу, записанному со
слов какого-нибудь рыцаря, хвастающего своими «под¬
вигами», совершенными во время грабежей на больших
дорогах. Подлинных документов Фруассар совсем не
привлекает (переписал лишь текст мира в Бретиньи).
54 Froiss., ed Kervyn, II, р. 3.
55 Ibid., XIV, р. 2.
56 Т. е. над историей Столетней войны.
57 Т. е. в писании хроники.
58 Froiss., ed. Kervyn., XIV; р. 3; XV, р. 79.
89 Ibid., XIV, р. 2.
fi° Ibid., XI, р. 262„
?4
M sit
Наряду с хрониками частных лиц создавалась и офи¬
циальная история французской монархии: начало этому
было положено в XII в. в монастыре Сен-Дени при
аббате Сугерии — ревностном служителе при королях
Людовике VI и Людовике VII. Сначала были приведены
в порядок имевшиеся в монастыре рукописи по истории
Франции (рукописи Эйнгарда, анонимного автора жиз¬
неописания Людовика Благочестивого и др.), затем луч¬
шие из них были отобраны и переписаны в хронологи¬
ческом порядке. Составленная таким образом рукопись 61,
которая считается «наиболее древней из всех историй
Франции» 62, в дальнейшем дополнялась описаниями прав¬
лений отдельных королей, историографы которых часто
назначались из числа монахов монастыря Сен-Дени.
Но уже с середины XIII в. появляется параллельно с
латинской серией французская серия, которая, собствен¬
но, и является тем, что принято называть «Большими
хрониками Франции». Первая редакция увидела свет в
1274 г., когда в монастыре Сен-Дени была закончена и
преподнесена королю Филиппу III рукопись под загла¬
вием «Роман о королях» (Le Roman des Rois), т. e.
произведение на «романском» (старофранцузском) язы¬
ке по истории королей Франции. Автором его считается
монах из Сен-Дени по имени Прима.
В дальнейшем, вплоть до 1340 г., продолжали просто
переводить латинскую серию, лишь иногда добавляя
кое-какие эпизоды 63. Но начиная с 1340 г. дело меняется.
С этого времени текст «Больших хроник» представляет
собою подлинные записи современников, производимые
по мере развития событий. Автор части с 1340 по 1350 г.
неизвестен, как и другие авторы «Больших хроник» пос¬
ле Прима. Далее следует часть «Больших хроник», пред¬
ставляющая особый интерес,— это часть, автором кото¬
рой принято считать канцлера королевства при Карле V
Пьера д’Оржемона.
Сохранившиеся от XIV в. многочисленные рукописи
«Больших хроник» заканчиваются на различных да-
тах — от 1379 до февраля 1384 г. Делашеналь пришел
61 В настоящее время хранится в фонде Biblioteque Mazarine.
62 /« Calmette. Le monde feodal. Paris, 1937, p. XIX (Coll. «Clio», t. IV).
63 Установлено Полэном Пари. См. /. Calmette. L’elaboration du mon¬
de moderne. Paris, 1934, p. 43 (Coll. «Clio», t. V).
25
к выводу, что дополнительный текст до 1384 г., согласно
некоторым данным, принадлежит перу того же автора,
что и более ранний текст, приписываемый д’Оржемону 64.
Авторство д’Оржемона не считается абсолютно доказан¬
ным: полагают, что мог писать просто его секретарь,
хотя и под его, д’Оржемона, непосредственным руковод¬
ством; вдохновителем же всего дела был, конечно, сам
Карл V, ибо содержание многих мест в хронике по ха¬
рактеру изложения могло исходить лишь от человекау
который был непосредственно связан с описываемыми
событиями65. Во всяком случае именно д’Оржемону
Карл V поручил написать историю его правления. В од¬
ном документе от 1377 г. говорится от имени Карла V
о том, сколько и на какую сумму было приобретено ма¬
териала, чтобы переплести, как указано в документе,
«Хроники Франции и те, которые написал наш возлюб¬
ленный и верный канцлер» 66. Лакабан, обнаруживший
этот документ, указывает, что в Национальной библио¬
теке Франции хранится экземпляр, где переплетены вме¬
сте «Большие хроники» до 1350 г. и часть, написанная
д’Оржемоном; этот экземпляр роскошно украшен миниа¬
тюрами, виньетками, вензелями67. «Большие хроники»
были продолжены и далее, вплоть до конца XV в.
Пьер д’Оржемон, прежде чем Карл V поручил ему
описать события бурного периода его регентства, успел
в достаточной степени зарекомендовать себя многолет¬
ней верной службою королям Франции. Происходил он
из богатой семьи города Ланьи-на-Марне, где обычно
происходили крупнейшие ярмарки Шампани 68. В районе
Ланьи д’Оржемонам принадлежали большие земельные
владения. Год рождения Пьера д’Оржемона неизвестен.
Во всяком случае карьеру свою он начал еще в 1340 г.
в качестве адвоката парламента. При Иоанне II он вы¬
64 См. его издание части «Больших хроник», написанной д’Оржемо¬
ном: Chroniques des regnes de Jean II et de Charles V. Ed. R. De-
lachenal, t. Ill—IV. Paris, 1913-1920, p. XLIV.
65 Cm. J. Calmette. L’elaboration..., p. 43—44; Chroniques des regnes de
Jean II et de Charles V, p. XVII—XX.
66 Цит. no: L. Lacabane. Recherches sur les auteurs des Grandes Chro¬
niques de France...— «Bibliotlieque de PEcole des chartes» (далее —
ВЕС), 1840—1841, t. II, p. 68.
67 Ibid., p. 69.
68 См. о Пьере д’Оржемоне и его семье: L. Mirot. Une famille parle-
mentaire au XIVе siecle: les d’Orgemont. Paris, 1913.
26
полнял ряд важнейших поручений, доказывающих боль¬
шое к нему доверие со стороны королевского правитель¬
ства 69. И недаром в период парижского восстания 1356—
1358 гг. во время борьбы между Генеральными штатами
и дофином-регентом, д’Оржемон оказался в числе 22 са¬
новников, которых, согласно требованию Генеральных
штатов, отрешили от всех занимаемых ими должностей.
Мало того: в 1358 г. во время Жакерии, сторонники
Этьена Марселя совместно с крестьянами разорили вла¬
дения Пьера д’Оржемона в окрестностях Ланьи 70.
В 1359 г. д’Оржемон снова занял все прежние по¬
сты. Он продолжал оказывать большие услуги королев¬
скому правительству, помогая получать средства от на¬
селения для ведения войны, выкупа короля Иоанна II из
плена и т. д., а также и в целом ряде важных полити¬
ческих дел, как, например, заключение договора между
королем Франции и Карлом Наваррским 71. С 1373 по
1380 г. он был канцлером королевства и пользовался
всеми благами, проистекавшими из такого высокого по¬
ложения. При Карле VI он предпочел отказаться от
должности канцлера, но продолжал оставаться членом
королевского совета.
Усердие д’Оржемона получало должное вознаграж¬
дение. Согласно одному из документов, где говорится о
получении д’Оржемоном от короля крупной денежной
суммы, сказано от имени короля, что это ему дается,
«...принимая во внимание большие и важные услуги,
которые (Пьер д’Оржемон) долгое время неизменно и
честно оказывал покойному и дражайшему сеньору и от¬
цу нашему... и нам..., оказывает изо дня в день и кото¬
рые, как мы надеемся, будет оказывать нам и в буду¬
щем, как в деле упомянутой эд72, так и в других слу¬
чаях...»73 Умер д’Оржемон в 1389 г., окруженный рос¬
кошью и богатством.
Конечно, Пьер д’Оржемон был подходящим лицом
для выполнения миссии королевского историографа.
И он не только написал часть «Больших хроник» от
1350 до 1377 г. (а может быть, и до 1384 г.), но и от¬
69 Ibid., р. И.
70 Histoire de France. Ed. Ern. Lavisse, t. IV, pt. 1, Paris, 1902, p. 135.
71 L. Mirot. Op. cit., p. 12, 13.
72 Эл. в связи с предполагаемым походом в Англию.
73 Цит, по: 1. Mirot. Op. cit., р. 18.
27
редактировал все части, написанные до него74. Именно
эта редакция «Больших хроник» стала с тех пор обще¬
признанной как главная, наиболее точная; именно с этой
роскошной рукописи «Больших хроник», которая была
создана под покровительством Карла V, делались в то
время многочисленные списки75.
Сам Пьер д’Оржемон себя как автора нигде в хро¬
нике не называет и ни слова о себе как об авторе не
говорит. О/том, что он был очевидцем описываемых им
событий, упоминается только в одном месте; «И я, кото¬
рый все это пишу, увидел...» 76
В «Больших хрониках» приводятся и тексты подлин¬
ных документов. Например: текст хартии, содержащей
условия оммажа английского короля Эдуарда III за
земли Аквитании и Пуату (1329 г) 77, письма Эдуарда III
и Филиппа VI (1340 г.) 78, полный текст договора в Бре-
тиньи (1360 г.)79; письма дофина-регента, будущего
Карла V, и принца Уэльского (1360 г.) 80; брачный дого¬
вор герцога Бургундского Филиппа и Маргариты, дочери
графа Фландрии 81.
История создания «Больших хроник» сама говорит за
то, что они предназначались прежде всего для служения
интересам королевской власти. Значение «Больших хро¬
ник» как наиболее точной и обстоятельной истории
Франции возрастало вместе с усилением авторитета ко¬
ролевской власти. По этому поводу в одном документе
от 1410 г. от имени капитула аббатства Сен-Дени ска¬
зано: «Хроникам Франции82 придают большое значение,
когда желают знать истину о вещах давно прошедших,
о которых в памяти человека ничего не могло сохра¬
ниться; воспроизводят их содержание и ссылаются на
них для доказательств и в других случаях, если в том
74 H.-Fr. Delaborde. Le proces du chef de Saint-Denis en 1410.— «Мё-
moires de la Societe de Thistoire de Paris», 1885, t. XI, p. 349.
75 Les Grandes Chroniques de France (далее — Gr. Chr.). Ed. P. Pa¬
ris, t. I. Paris, 1836, p. XXIII.
76 Ibid., VI, p. 111.
77 Ibid., V, p. 327—330.
78 Ibid., p. 397 sq.
79 Ibid, VI, p. 173—200.
80 Ibid., p. 200—202.
81 Ibid., p. 308.
82 Речь идет о «Больших хрониках Франции». к
23
есть необходимость, как на писания (подлинность кото¬
рых) признана»83. В «Прологе» же «Больших хроник»
делается в свою очередь ссылка на латинские рукопи¬
си, хранящиеся в монастыре Сен-Дени, на основе кото¬
рых, как утверждает автор первой части «Больших хро¬
ник» (монах Прима), эти последние и составляются84.
Автор просит всех, кто будет читать его хронику, обра¬
щаться к упомянутым рукописям, дабы удостовериться
в том, что он ничего не исказил, рассказывая историю
королей Франции 85. На эти рукописи, т. е. на так назы¬
ваемую латинскую серию хроник Сен-Дени, и ссылались
обычно как на первоисточник писатели и поэты того вре¬
мени в своих произведениях, желая придать больший вес
тому, что они говорили об исторических событиях 86.
* * *
Другой представитель официальной историографии
второй половины XIV в.— анонимный историограф Кар¬
ла VI, известный под прозвищем «монах из Сен-Дени» 87.
Из текста самой хроники видно, что этому монаху было
официально поручено писать историю правившего в то
время короля Карла VI. Поручение исходило непосред¬
ственно от аббата монастыря Сен-Дени; в качестве исто¬
риографа монах иногда даже сопровождал короля в его
поездках. Этот хронист, как он сам говорит, написал
также историю правления Карла V88, которая не сохра¬
нилась. Существует мнение, что «Хроника Карла VI»,
написанная анонимным монахом из монастыря Сен-Де-
пи, является лишь частью его большой работы, охваты¬
вающей историю королей Франции начиная с Карла
Великого 89. * 113 Цит. по H.-Fr. Delaborde. La vraie chronique du Religieux de Saint-
Denis.— ВЕС, 1890, t. LI, p. 108.
M Gr. Chr., I. p. 1—2.
яг’ Ibidem.
w Ibid., I. Introduction, p. XIV.
v Cm. Le Religieux.
' H Ibid., I, p. 2.
11 H.-Fr. Delaborde. Op. cit., p. 99—100. Делаборд говорит об этом в
результате исследования одной неопубликованной рукописи (охва¬
тывает 768—1270 гг.; часть же за 1270—1380 гг. не найдена).
29
Основная цель, которую ставил перед собой автор
«Хроники Карла VI», ясно видна из его же собствен¬
ных слов. Он решил описать деяния Карла VI, чтобы
«обессмертить» его, ибо, как он заявляет, «сведующие
люди предсказывают, что слава о нем 90 далеко распро¬
странится по всему миру»91. Кроме того, он считает
обязанностью историка, как это и было принято в те
времена, записывать все, что может помочь человеку
«отказаться от дурных дел и стать на путь добра»92.
Он часто поэтому сопровождает изложение разного ро¬
да поучениями93. Хронист не ограничивается только из¬
ложением событий, имевших место во Франции, а оста¬
навливается и на истории других стран, с которыми бы¬
ла так или иначе связана внешняя политика Франции
того времени. Как представитель духовенства, он осо¬
бенно много уделяет внимания церковным делам, в част¬
ности так называемой Великой схизме 94.
Хронологические рамки хроники: 138Q—1422 гг. Хро¬
нист описывал события по мере того, как они происхо¬
дили 95. Надо полагать, что он приступил к написанию
хроники с первых же лет правления Карла VI, ибо он
пишет в самом’ начале, когда рассказывает о завоева¬
нии Аквитании и графства Понтьё при Карле V, что
его цель — дать образец поведения юному королю, ко¬
торый употребил бы .свои силы на то, чтобы не только
сохранить завоевания отца, но и совершить новые96.
При изложении событий часто приводится прямая
речь того или иного лица (например, канцлера коро¬
левства, президента парламента, послов различных госу¬
дарств, а также человека из толпы мятежников-пари-
жан). Прием, конечно, не новый, и речь в каждом слу¬
чае, надо полагать, либо вымышленная, либо же сильно
перефразирована. Но они очень ярко характеризуют ге¬
роев хроники 97.
90 Т. е. о Карле VI.
91 Le Religieux, I, р. 1.
92 Ibid., р. 52, 54.
93 См., например, ibid., I, р. 630; II, р. 510, 512, 648.
94 Распри внутри католической церкви в 1378—1429 гг., выразившиеся
в одновременном избрании нескольких пап.
95 Le Religieux, I, р. 1.
96 Ibid., р. 2.
97 Относительно одной из этих речей (Le Religieux, I, р. 46), напри¬
мер, Левассёр говорит (см. Histoire des classes ouvrieres..., t. I,
30
Собирая Материал, историограф Карла VI шел раз¬
личными путями. Иногда он приводит подлинные тексты
документов (ряд_ документов, связанных с подтвержде¬
нием перемирия емежду Англией и Францией и заклю¬
чением брачного союза между английским королем Ри¬
чардом и дочерью французского короля Изабеллой98 99 *;
письма папы и герцога Беррийского, дяди короля. Кар¬
ла VI, в связи с раздорами между папой и Карлом VI) ".
В некоторых случаях хронист выступает как очевидец
описываемых событий 10°. Подчас он сообщает сведения,
полученные у «лиц, достойных доверия» 101.
* * *
Остается сказать еще об одном хронисте данной
группы — об авторе «Нормандской хроники XIV ве¬
ка» 102. Название хроники было ей дано издателями —
Огюстом и Эмилем Молинье. Они же снабдили ее пре¬
дисловием, содержащим те сведения об авторе, которые
удалось извлечь из текста самой хроники. Иных источ¬
ников пока что не найдено.
Имя автора не установлено. По своему социальному
положению он был не духовным лицом1, а, по-видимому,
оруженосцем или рыцарем (он с большим знанием дела
и местами очень подробно описывает различные сраже¬
ния, осады замков и т. п., тщательно отмечая успехи
королевскрй армии). Судя по всему, в частности — по
враждебному отношению этого хрониста к противникам
французского короля, сам он верно служил последнему.
Будучи дворянином, он не принадлежал при этом к выс¬
шей знати. Происходил он, по всей вероятности, из Нор¬
мандии, ибо более вс^о уделяет внимания именно это¬
му району Франции (часть хроники после 1356 г. вооб¬
ще посвящена только событиям в Нормандии) и знает
р. 510), что она почти целиком состоит из фраз, взятых из речи,
приписываемой Титом Ливием народному трибуну Гаю Капулею
(V в. до и. э.).
98 Le Religieux, II, р. 330 sq.
99 Ibid., II, р. 572 sq.
10°, Ibid., I, p. 134, 452.
101 Ibid., II, p. 504.
102 La Chronique normande du XIV siecle. £d. A. et Ё. Molinier. Paris,
1882 (далее — Chr. norm).
31
ее топографию, как &йдн6/‘лучше, чем топографию ка¬
кой-либо другой области '(приводит массу географиче¬
ских названий, в том цисле *нйЗва«ий' Йе'рёвушек, в осо¬
бенности в окрестностях Руана ‘■ЙДаи^у/^втор, -видимо,
был очевидцем многих сообщаемых*** хронике фактов:
судя по топографическим данным,„'ему очень хорошо зна¬
комы окрестности Парижа, отдельные pafttfflbi в Бретани,
Анжу, Артуа, Пикардии, Гернетау, . ^ '
Как утверждают изда#лт! хроникй, за исключением
нескольких хронологйческА ^ погрешностей, изложение
фактов обычно точное, согласуется при проверке с дан¬
ными подлинных документов .103.* Писалась "эта- хроника
приблизительночмежду 1J36&* и 1372 гг.104 105 Часуь.-ige "
1296 до 132/ г.) |аимствована из других источников;1 Под¬
линный ^векф^ начинается лишь се 1328 г. ^ Изложение
*^ак-то!йе6жиданно обрывается на 1372 г. ^Возможно, что
д^рть помешала Автору завершите свои-труд*;- - •' ‘
*% •< <
^ *- ^ -
3* ИЗЪбрал£ёние крестьянских и городских восстаний
дворянской историографии
* ‘ Сложные сснУаДЕные конфликты во Франции XIV в*
обусловили, ^стоШ^щю,’ обостренное восприятие* хрони¬
стами происходящиха^обытий..
Представители дворянской историографии уделяют
большое внимание крестьянским и "городским восстани¬
ям. Для тих взглядов характернойво-первых, безогово¬
рочное осуждение восставших^ крестьян, и ненависть к
ним; во-вторых, боязнь объединения восставших кресть¬
ян с горожанами; в-третьих, нэ§ичиегдостаточно ясного
представления о том, что народные движения второй по¬
ловины XIV в.' во Франции, АнгАш и Фландрии непо¬
средственно направлены против господства дворянства.
В то же время мы не встретим у этих хронистов опи¬
сания тяжелой участи французского крестьянства, разо¬
ряемого и собственными сеньорами, и английскими вой¬
сками, или малоимущих слоев городского населения, за¬
давленных налогами. Они нигде не говорят о том, что
103 См. предисловие к указанному изд. хроники, стр. VII.
104 См. там же, стр. XXVI—XXVII.
105 Там же, стр. VII, XXVII.
32
причиной восстаний является бедственное положение на¬
рода. ' v «
►Особенно много места отведено в хрониках той волне
народных движений, которая поднялась во Франции по¬
сле поражения французских рыцарей пфи Пуатье. Это
было время, когда возмущение широких масс против
дворянства особенно/.возросло. Как говорит Фруассар,
«рыцари, вернувшцё£я*е-поля сражения, были столь не¬
навистны народу и ‘4£уждаемы им, что в добрых горо¬
дах все наперебой'.встречали? их палками» 106 107. Было окон¬
чательно. прдорЬино Всякое доверие к дворянству как к
надежному, защитнику королевства ют внешнего врага.
Автор «Нормандской хроники» сообщает, что когда в
1359 г. крестьяне Бовэзи, .с согласия дофина, органи¬
зовали борьбу против англичан собственными силами и
средств а ми;/то принимали они к себе из этой местно¬
сти‘всех, KTio' хЪтел вмёсте с ними охранять свою жизнь
и имуществф*за исключением лиц благородного проис¬
хождения, цбо ни одного дворянина не допускали они в
свои края» 1Р-7.
О масштабах Жакёриц, о совместных действиях «Жа¬
ков»^ и отрядбе восставших парижан и степени участия,
других^городов сообщают много нового работы А. В. Ко-
нбкотйна 108'.- Он показывает, что и территория, охвачен¬
ная ^Жакерией, и число участвовавших в Движении 1356—
1358 гг. городоц значительно преуменьшены как в спе¬
циальном исследовании Люса 109, так и у других истори¬
ков. Особённо важны подробные карты, составленные
А. В. Конокотиным в результате исследования всех воз¬
можных источников по истории Жакерии и парижского
восстания.
Существовавшая.связь между городскими восстания¬
ми и восстаниями крестьян, факты солидарности в дей¬
ствиях участников — все это является предметом особо¬
го внимания хронистов.
О времен'», когда восстали крестьяне в Бовэзи (Жа¬
керия) и стали союзниками парижан, Пьер д’Оржемон
106 Froiss., ed. Kervyn, VI, р. 1.
107 Chr. norm., p* 148.
108 А. В. Конокотин. Жакерия 1358 г. во Франции.— «Уч. зап. Иванов¬
ского пед. ин-та», 1964, т. 35, стр. 3—98; он же. Три карты по
истории Жакерии.— Средние века, вып. 28, 1965, стр. 227—237.
109 S. Luce. Histoire de la Jacquerie. Paris, 1894.
2 H. H, Мелик-Гайказова
32
говорит: «Мало было тогда городов в странах Лангдой-
ля, которые не поднялись бы против дворян или из со¬
чувствия к парижанам, питавшим к ним большую нена¬
висть, или же из сочувствия к народному движению»110 111.
Далее, говоря о вспышках недовольства в различных
местах Северо-Восточной Франции, д’Оржемон отмеча¬
ет, что среди повстанцев «было более всего землепаш¬
цев,, и были также среди них богатые люди, буржуа и
иные» ш. Автор «Нормандской хроники» прямо указыва¬
ет на образование как бы единого фронта против дво¬
рянства: «Когда купеческий старшина узнал об этом
глупом бунте крестьян, он приказал отрядам парижан
выйти из города — и они разрушили крепости Гурнэ,
Палезо, Трапд и Шеврёз... и многие другие замки и кре¬
пости, которые находились вокруг Парижа» 112 113. О таком
же контакте крестьян с восставшими парижанами гово¬
рит и Фруассар: «...Парижане, которые хорошо знали об
этом сборище пз, отправились однажды отдельными от¬
рядами и пошли вместе с другими 114 — и было их всех
вместе, наверное, 9 тысяч, преисполненных большого же¬
лания творить зло...» 115 116. Но мало того: автор «Норманд¬
ской хроники» приводит мнение, получившее тогда, по-
видимому, довольно широкое распространение, что Жа¬
керия началась в результате агитации из Парижа:
«...И говорили некоторые, что «жаки» ждали помощи от
короля Наварры по случаю союза, который заключил он
с купеческим старшиной, ■» через этого купеческого стар¬
шину ведь и вспыхнула, как говорят, Жакерия» П6. Тот
же .хронист так выражает настроение дворянства в связи
с восстанием парижан: «И многие дворяне Франции бы¬
ли по этому поводу в глубокой печали, и стали собирать¬
ся вместе многие рыцари и другие (дворяне)...» 117
Представители дворянской историографии отразили
в хрониках страх дворянства перед восставшими. «Если
бы бог милостью своею не положил всему этому конец,—
говорит Фруассар,— несчастья бы столь приумножились,
110 Gr. Chr., VI, р. 113.
111 Ibid., р. 112.
112 Chr. norm., р. 128.
113 Т. е. о восстании крестьян в Бовэзи.
114 Т. е. с крестьянами.
115 Froiss., ed. Kervyn' VI, р. 56.
116 Chr. norm., p. 130.
117 Ibid., p. 124.
34
что народ уничтожил бы благородных рыцарей, затем
святую церковь..., а там и всех богатых людей стра¬
ны» 118. Ни слова не говоря о произволе сеньоров, Фру¬
ассар, однако, всячески выделяет такие случаи, как, на¬
пример, поджаривание на вертеле одного рыцаря, мясо
которого «жаки» якобы заставили его детей есть, а за¬
тем убили их119. «Я не осмелился бы ни написать, ни
рассказать о страшных и непристойных действиях, со¬
вершенных ими по отношению к дамам»,120 — заявляет
Фруассар. Как пишет автор «Нормандской хроники»,
многие дворяне бежали не только за пределы района,
охваченного восстанием, но и за пределы королевства,
«из страха перед жестокостями крестьян, которые без¬
жалостно и, не беря выкупа, убивали мужчин, женщи^'
и детей благородного происхождения» 121.
Кстати-, ведение войны без выкупов считалось в то
время наиболее характерным признаком непримиримо¬
сти вражды между дворянами и недворянами. Дело в
том, что пленение рыцаря и последующее освобождение
его за выкуп являлись неотъемлемым правилом рыцар¬
ской этики, и оно всегда соблюдалось, когда воевали
между собой рыцари различных стран, что было опре¬
деленным проявлением классовой солидарности. Неда¬
ром этот вопрос занимает всех хронистов: подобные при¬
меры мы встретим не }только у представителей дворян¬
ской историографии, но и- у других хронистов.
Историограф Карла VI, описывая движение тюше-
ков122, этих «врагов духовенства, дворянства и куп¬
цов» 123, указывает, что один из вождей восставших, не¬
кто Пьер де ла Брюйер, отдал приказание убивать не¬
медленно каждого человека, «не имеющего грубых, мозо¬
листых рук и выглядящего по своим манерам, одежде
и языку (богатым) горожанином или дворянином»124.
118 Froiss., ed. Kervyn, VI, р. 46.
119 Ibidem.
120 Froiss. ed. Luce, V, p. 100.
121 Chr. norm., p. 128.
122 о толковании термина «тюшены» см. Н. А. Сидорова. Антифео¬
дальные движения в городах Франции во второй половине XIV—
начале XV в. М., 1960, стр. 53. О' самом движении см.: М. М. Се-
бенцова. Восстание тюшенов.— «Уч. зап. МГПИ им. В. И. Лени¬
на», 1954, т. 68, вып. 4, стр. 39—58.
123 Le Religieux, I, р. 306.
124 Ibid.., р. 308.
2*
36
Представители дворянской историографии очень ин¬
тересуются крестьянскими и городскими восстаниями не
только во Франции, но и во Фландрии и Англии. И ин¬
тересуются потому, что в их представлении эти восста¬
ния, как и восстания внутри самой Франции, угрожали
французскому дворянству в такой же степени, что и
дворянству Фландрии или Англии. Но они не только
признают действенную силу этих движений: они говорят
о влиянии восстания Уота Тайлера и многочисленных
восстаний фландрских городов на народные движения
во Франции в 80-х годах XIV в. Они рассматривают
восстания французского крестьянства и французских го¬
родов как звенья в целой цепи выступлений низших
слоев против высших, выступлений, охвативших сразу
множество городов в нескольких странах и крестьянские
массы.
Характеристика восстания Уода Тайлера в хронике
Фруассара красноречиво говори/о том, какой страх оно
вселило в умы не только английских дворян, но и фран¬
цузских: «Англия,— пишет Фруассар,— была на краю
неминуемой гибели, и ни одно королевство, ни одна
страна не находилась когда-либо в такой большой опас¬
ности и не (подвергалась) такому риску, как это прои¬
зошло теперь» 125. И далее: «Если бы они 126 пришли к
согласию между собой, они уничтожили бы всех дворян
в Англии, а затем и в других странах» 127. Самих же
восставших Фруассар постарался обрисовать в самых
черных тонах. Об Уоте Тайлере он говорит, что это был
«злой парень, пропитанный насквозь ядом» 128; о Джоне
Болле — что это «сумасшедший английский пастор», ко¬
торый «за свои безумные речи угодил в тюрьму архие¬
пископа Кентерберийского» 129, о восставших в целом —
что они «злые люди» 13°, которые вели себя, «как неи¬
стовые и бешеные»131. По поводу причин восстания он
заявляет, что восставшие действовали «из зависти про¬
тив богатых и знатных людей» 132. И что: «по крайней ме¬
125 Froiss., ed. Kervyn, IX, р. 386.
126 Т. е. восставшие.
127 Froiss., ed Kervyn, IX, р. 394.
128 Ibid., р. 390.
129 Ibid., р. 388.
130 Ibid., р. 387.
181 Ibid., р. 390.
132 Ibid., р. 389.
36
ре три четверти этих людей 133 не знали, ни чего они тре¬
буют, ни зачем они идут, но следовали друг за другом
точно так же, как животные и как некогда делали па¬
стушки 134, которые говорили, что идут завоевывать свя¬
тую землю, а затем все это превратилось в ничто» 135.
Хронисты подчеркивают, что восстания во Фландрии и
восстание Уота Тайлера оказывали прямое воздействие
на французский народ. Историограф Карла VI, начиная
свое повествование о городских восстаниях во Франции
в 1380—1382 гг., говорит, что «почти весь народ Фран¬
ции был охвачен яростью, возбужденной, как гласила
всеобщая молва, посланиями фламандцев, которых (в то
время) охватила зараза подобного же мятежа, а также
и примером англичан, которые в тот же период восста¬
ли! против короля и знати...» 136.
Этот хронист, по его собственным словам, был оче¬
видцем восстания Уота Тайлера, так как находился в то
время в Лондоне по делам аббатства Сен-Дени. Он рас¬
сказывает, что когда стал выражать свое возмущение
поведением восставшие то какой-то человек сказал ему
в ответ: «Знайте, что в королевстве Франции произойдут
вещи еще более ужасные и в очень скором времени» 137.
Восставшие под руководством Уота Тайлера, как гово¬
рит Фруассар, «прочно основывались на примере гентцев
и (других) фламандцев, которые восстали против своего
сеньора, и в том же самом году парижане 138 поступили
так же...» 139
В глазах представителей дворянской историографии
особенно велика была опасность для господствующего
класса в период 1380—1382 гг., когда одновременно с
восстанием во Фландрии в самой Франции — и на севере
и на юге — восставали и города, и крестьянство. Во¬
обще волнения во Фландрии в течение XIV в. почти не
прекращались, что делало Фландрию постоянным объек¬
том для военных экспедиций французского дворянства.
В «Больших хрониках» все время попадаются разделы,
133 Т. е. восставших.
134 Так называемое движение «пастушков» в 1251 г.
135 Froiss., ed. Kervyn, IX, р. 390.
136 Le Religieux, I, p. 133.
137 Ibid., p. 135.
138 Восстание «молотил» в марте 1382 г.
139 Froiss., ed. Kervyn, IX, p. 386. См. также X, p. 198.'
37
озаглавленные так: «О французском войске, которое
вернулось из Фландрии» —* и часто с таким добавлением:
«ничего не достигнув».
Битва при Куртрэ («битва шпор»— 1302 г.), когда
цеховые ополчения фландрских городов разбили фран¬
цузских рыцарей, послужила началом жесточайшей не¬
нависти между французским дворянством и горожанами
Фландрии. Снятые с французских рыцарей шпоры тща¬
тельно сохранялись фламандцами в городе Куртрэ, в
церкви. Как сообщает Фруассар, у фламандцев с тех
пор вошло в обычай ежегодно устраивать в Куртрэ в
день этой победы большое угощение, иллюминацию, раз¬
личные игры и танцы 14°. И все это, как говорит Фруас¬
сар, французские дворяне припомнили жителям Куртрэ
80 лет спустя, после своей победы над фламандцами при
Розбеке (1382 г.): французские дворяне сразу же напра¬
вились в Куртрэ и сожгли его дотла 140 141.
В ноябре 1380 г. во Франции произошли события, о
которых представители дворянской историографии гово¬
рят с явным ужасом. В ноябре 1380 г. толпа парижан
(в основном городские низы) ворвалась в королевский
дворец, требуя отмены всех налогов. Историограф Кар¬
ла VI показывает в своей хронике, насколько сильна бьь
ла в это время вражда между господствующим классом
и народом. Он вкладывает в уста человека из толпы
«человека грязнейшего и безрассудного», по мнению
хрониста, речь 142, преисполненную непримиримой нена¬
висти по отношению ко всем знатным и богатым. Пусть
эти слова сочинены самим хронистом, но они, несомнен¬
но, являются прямым отражением, с одной стороны, гос¬
подствовавшего тогда среди народа настроения, с дру¬
гой — страха самого хрониста пред создавшимся поло¬
жением: «Когда же, наконец, прекратится все растущая
алчность господ, которая многочисленными! и незакон¬
ными вымогательствами, вплоть до полного разграбле¬
ния, на нас беспрерывно так давит, что, отягощенные
долгами, мы ежегодно выплачиваем (суммы), превыша¬
ющие наши доходы? Думаю, что и падающую на нас
часть солнечного света отняли бы они, если б могли...
140 Froiss., ed Kervyn, X, р. 178.
141 Ibid., р. 188.
142 Le Religieux, I, p. 46.
Они ни 6 чем другом не думают, кроме как 6 ТоМ,
чтобы сверкать золотом и драгоценными камнями, ок¬
ружать себя бесчисленным количеством слуг, сооружать
себе роскошные дворцы и отягощать первый в коро¬
левстве город изобретаемыми ими налогами. Если нас
от этогс невыносимого бремени вскоре не освободят, то
следует, я полагаю, чтобы весь город был призван к
оружию, ибо все мы скорее должны желать смерти, чем
терпеть такое бесчестие» 143.
О восставших историограф Карла VI говорит, что
они были «достойными спутниками этого оратора и лю¬
дьми, которые неспособны руководствоваться рассуд¬
ком» 144, которые действовали, «словно преследуемые фу¬
риями» 145. Он пишет, что недовольные парижане, «пре¬
исполненные гордыни», с «черствыми лицами», «нахму¬
ренными бровями» и «высоко поднятыми головами» уст¬
раивали по ночам тайные сборища, «безумные и опас¬
ные» 146. Он утверждает, что эти сборища были направ¬
лены против дворянства и представителей церкви 147, что
народ «по своему слабоумию рассудил, что управление
гражданскими делами гораздо лучше будет поставлено
им, чем его законными господами» 148. Историограф Кар¬
ла VI, как и Фруассар (при описании восстания Уота
Тайлера), видит причину недовольства народных масс в
том, что «народ завидует богатству госпбд» 149 150.
В начале 1382 г. принцы-регенты вновь решили во
что бы то ни стало ввести налог на продаваемые това¬
ры. Результатом было, как известно, восстание «моло¬
тил», которое по своей силе намного превзошло восста¬
ние 1380 г. Восстание 1382 г. началось, как и в 1380 г.,
с выступления городских низов.
Восставших историограф Карла VI характеризует
как людей «гнусного положения и еще более гнусных
нравов» 15°. Известный поэт XIV в. Эсташ Дешан, дол¬
гое время живший при дворе Карла V и Карла VI и
143 Ibidem.
144 Ibidem.
145 Ibid., р. 54.
146 Ibid., р. 22.
147 Ibidem.
148 Ibidem.
149 Ibidem.
150 Ibid., p. 138.
39
бл'изко стоявший к отдельным Представителям королев¬
ской фамилии, дает очень красочное описание этого
восстании в одной из своих баллад 151. О себе самом
он говорит, что был напугай до крайности и не решил¬
ся оставаться в Париже,
А, благодарение богу, бросился к лошадям,
схватил в руки вожжи
И бежал, как трусливый заяц.
Он наблюдал, как прелаты, знать и королевские со¬
ветники бежали, «точно лисицы», вдоль Сены или пы¬
тались спешно переправиться на другой берег, ибо вос¬
ставшие, по его отзыву,
Делали вещи похуже, чем сарацины.
И со всех сторон он, Дешан, только и слышал:
«Бегите, спасайтесь от свинцовых молотов!»
Но затем выступили и богатые горожане Парижа,
решив воспользоваться создавшейся сложной политиче¬
ской обстановкой, чтобы вернуть себе хотя бы часть ут¬
раченных муниципальных вольностей. Они вооружились в
чанном случае, с одной стороны, против королевского
правительства, с другой же стороны — против городских
низов, внушавших им немалый страх своими решительны¬
ми действиями. Вооружившиеся горожане, судя по следу¬
ющим словам Фруассара, представляли, очевидно, гроз¬
ную силу в глазах дворянства: «...И были тогда в Па¬
риже богатые и сильные люди, вооруженные с ног до
головы, общим количеством до 30 тысяч человек, так
хорошо снабженные и оснащенные всем необходимым,
как поистине вряд ли какой рыцарь мог бы быть...» 152
К Парижу стали стягиваться силы феодальной реак¬
ции. Однако королевское правительство решило отло¬
жить расправу над Парижем до более благоприятной
ситуации. Из Фландрии приходили недобрые* вести:
город Гент не только не желал подчиняться графу Фланд¬
рии, но даже начал энергичную подготовку к решитель¬
ному выступлению против него.
151 Eus. Deschamps. Oeuvres, t. III. Paris, 1878, p. 139—140.
152 Froiss., ed. Kervyn, X, p. 14—15.
40
Хронисты не только прекрасно видят, но и всемерно
подчеркивают, что поведение парижан и политика ко¬
ролевского правительства в отношении Парижа — и это
касается не только Парижа, но и других мятежных го¬
родов Франции — находились в прямой зависимости от
успехов фламандцев. Они особо отмечают при этом роль
Гента, который служил примером для французских го¬
родов, и в первую очередь для Парижа. Как рассказы¬
вает Фруассар, «в то время по всему миру народ го¬
ворил, что гентцы — хорошие люди и что доблестно за¬
щищают они свои вольности, за что должны они быть
всеми людьми любимы, ценимы и уважаемы» 153. Сам
же Фруассар отзывается о фламандцах так: это люди
«сумасшедшие и дерзкие» 154, «жестокие и ядовитые» 155,
и говорят они «мерзко, как имеет обыкновение гово¬
рить простой народ» 156.
В мае 1382 г. во Франции имел место факт чрез¬
вычайной важности: блестящая победа гентцев под ру¬
ководством Филиппа Артевельде над графом и богаты¬
ми горожанами Брюгге. Велико было впечатление от это¬
го во Франции. Королевский совет вынес решение ид¬
ти в поход против непокорных фламандцев. Фруассар
не без удовольствия отмечает,, с какой готовностью
стекались со всех сторон силы французской знати, при¬
том в огромном количестве: из Бургундии, Аквита¬
нии, Бретани, Нормандии, Пикардии, Оверни, Руэрга,
Керси, Тулузена, Лимузена, Гаскони, Пуату, Сентонжа,
Бурбоннэ, Форэ, Дофинэ, Бара 157. Прибыли и предста¬
вители знати Священной Римской империи, в частно¬
сти— дворяне из Лотарингии и Савойи 158.
Пылкому воображению Фруассара представляется
даже гибель всего дворянства на земле, если фламанд¬
цы одержат верх над французскими рыцарями. «Что же
это была бы за дьявольщина,— восклицает Фруассар,—
если бы король Франции был разбит во Фландрии
(а также) и благородное рыцарство, бывшее с ним в
153 Ibid., IX, р. 449.
154 Ibid., II, р. 224.
155 Ibid., р. 219.
156 Ibid., р. 410.
157 Froiss., ed. Luce, X, р. 285.
158 Ibidem.
41
этом походе? Можно вполне поверить и представить
себе, что все благородные и знатные люди во Франции
нашли бы смерть и погибель, а равным образом и в
других странах; и Жакерия не была некогда столь мощ¬
ной и страшной, как могла бы быть (теперь), ибо по¬
добным же образом поднялся простой народ (vilains)
в Реймсе, в Шалоне, в Шампани и по реке Марне и
угрожал благородным людям и женам их, и детям, не
успевшим укрыться; то же (происходило) и в Руане в
Нормандии, и в Бовэзи. Дьявол вселился в их головы,
>чтобы всё уничтожать,, если бы не помощь самого
бога...»159. Здесь, как мы видим, Фруассар отмечает
смыкание городских движений с движением крестьян¬
ства, и именно в этом факте он усматривает — сле¬
дует отдать должное его проницательности — особую
опасность.
Как реагировали парижане на подготовку дворян¬
ства к походу во Фландрию? Фруассар рассказывает,
что в то время, как король направился с войсками во
Фландрию, парижане стали вооружаться и хотели снести
несколько королевских замков, в частности Венсенский,
в окрестностях Парижа, чтобы они не смогли послу¬
жить опорными пунктами для короля против города.
Но Николай Фламандец, старый соратник Этьена Мар¬
селя и один из самых богатых и почтенных горожан
Парижа, посоветовал не торопиться с этим, а подо¬
ждать и посмотреть, как обернутся дела короля во Фланд¬
рии. «Если гентцы,— сказал Николай Фламандец,— до¬
бьются своего, как мы на это крепко надеемся, тогда
и будет нужно это сделать, и времени будет вполне
достаточно; не будем начинать дела, по поводу которо¬
го, может быть, придется раскаиваться» 16°. По-видимо¬
му, в Париже в среде городской верхушки была про¬
слойка фламандцев, игравших немалую роль в такого
рода движениях. Пьер д’Оржемон, говоря об арестах,
произведенных в Париже в 1358 г. в результате по¬
давления восстания, перечисляет целый ряд имен па¬
рижских горожан с приставкой: «Фламандец» 161. Воз¬
можно, что именно в период подготовки французского
159 Froiss., ed. Kervyn, X, р. 147.
160 Froissed. Luce, X, p. 32—33.
161 Gr. Chr., VI, \4?.
42
дворянства к походу во Фландрию парижане посылали
жителям Куртрэ письма, в которых предлагали заклю¬
чить с ними союз. Как сообщает историограф Карла VI,
«всеобщая молва гласила тогда, что в Куртрэ были
найдены письма, присланные парижанами и говорящие
о взаимной дружбе (этих двух городов)»162. По его
мнению, именно этот факт «еще более возбудил гнев
короля» 163.
Но мало того, что хронисты видели и понимали эту
связь между движениями фландрских городов и движе¬
ниями городов Северо-Восточной Франции: они удосто-
веряются в том, что сами фламандцы считали свою
борьбу общим делом, т. е. непосредственно касающимся
и французских городов. Как говорится в хронике Фруас¬
сара, Филипп Артевельде перед решающей битвой с
французской армией при Розбеке (ноябрь 1382 г.) объ¬
явил фламандцам, что перед ними — «весь цвет фран¬
цузского дворянства», и отдал следующее приказание:
«Герцогов, графов и прочих рыцарей убивайте всех:
города Франции не примут это с плохой стороны!»164
В поход против фламандцев отправился, по словам Фру¬
ассара, «весь цвет лучшего рыцарства в^мире»; кроме
того, на поле сражения при Розбеке много дворян было
посвящено королем в рыцари 165.
Непокорность и смелость фламандцев нашли свое
достойное отражение у историографа Карла VI, кото¬
рый весьма подробно описывает страшную рксправу над
фламандцами, учиненную французскими рыцарями — по¬
бедителями при Розбеке 166. Наиболее богатых фламанд¬
цев рыцари, «руководимые жаждою золота», захватили
в плен. Но принцы-регенты постановили всех их казнить
для устрашения прочих — и большую часть пленных тут
же закололи мечами. Осталось 24 человека, самых бо¬
гатых и влиятельных. Рыцари, не желая упускать ба¬
рыша, стали просить короля сохранить им жизнь. И так
и было бы, как утверждает хронист, если бы не отве¬
ты фламандцев, преисполненные «упрямой гордыни». На
162 Le Religieux, I, р. 230.
163 Ibidem. По сути дела здесь следует иметь в виду не короля, ко¬
торому было только 14 лет, а его окружение.
164 Froiss., ed. Kervyn, X, р. 154—155.
165 Ibid., р. 16G.
166 Le Religieux, I, p. 380, 382.
43
вопрос короля о том, что их Толкает на восстание, са¬
мый старший среди них ответил: «Во власти короля
подчинить людей силой, но не в его власти изменить
их души». И добавил далее: «Если король истребит
даже всех фламандцев, иссохшие кости их еще под¬
нимутся на борьбу (против него)». Король, возмущен¬
ный такими «дерзкими» словами, приказал последним
24 пленникам отрубить головы.
После победы над фламандцами французские рыцари
торжествовали, а вместе с ними торжествовал и Фруас-
сар, бурно выражая свой восторг по поводу случивше¬
гося. «Это поражение (фламандцев),— пишет он,— до¬
ставило много чести и пользы всему христианскому миру
и всем знатным и благородным, ибо если (весь) простой
народ (vilains) действовал бы тогда в согласии, то
никогда таких жестокостей и таких ужасов не было на
свете, какие случились бы из-за горожан, которые пов¬
сюду поднялись бы и стали бы уничтожать дворян» 167.
Здесь Фруассар вновь выражает враждебное отношение
к восставшим горожанам и свои опасения перед расту¬
щей силой городов.
Теперь уже дворянство могло направить все силы
против Парижа, Рауна и других взбунтовавшихся горо¬
дов Франции. В начале января 1383 г. королевская ар¬
мия направилась к Парижу. Однако страх перед па¬
рижанами еще боролся с той самоуверенностью, кото¬
рую придала дворянству победа при Розбеке: «Ни
король, ни сеньоры,— пишет Фруассар,— не решались
вступить неожиданно в Париж, ибо они побаивались
парижан» 168.
Но парижане, во всяком случае городская верхуш¬
ка, к этому времени уже отказались от сопротивления.
Как сообщает историограф Карла VI, после битвы при
Розбеке и разрушения города Куртрэ «парижане и все
другие, которые собрались защищать свои города, охва¬
ченные страхом и ужасом,'отказались от своих намере¬
ний»169. Когда победители при Розбеке расположились
в Сен-Дени, то купеческий старшина и несколько име¬
нитых граждан Парижа отправились, как утверждает
167 Froiss., ed. Kervyn, X, р. 173.
168 Ibid., р. 192—193.
169 Le Religieux, I, p. 230.
44
историограф Карла VI, «без ведома народа» к прин-
цам-регентам на переговоры и клятвенно заверили их,
что те смогут войти в Париж без сопротивления 170.
Приблизившись к Парижу, рыцари увидели, что горо¬
жане выстроились перед городом в количестве более
20 тысяч, в полном параде, сверкая прекрасным во¬
оружением 171. По всей видимости, они рассчитывали,
представ во всем блеске, договариваться с принцами-
регентами отнюдь не как покоренные. Фруассар расска¬
зывает об этом факте так 172: «Парижане решили, что
они вооружатся и покажут королю при вступлении его
в Париж, каково на сегодняшний день могущество Па¬
рижа и каким количеством людей, вооруженных с ног
до головы, сможет король при желании располагать. Но
лучше было бы им сидеть смирно дома...» Действитель¬
но, французская знать, как изображает Фруассар,
при виде такой картины возмущенно заговорила: «Вот
спесивая тварь (ribaudaille), напыщенная до предела!
Чего ради они теперь красуются? Пошли бы они слу¬
жить королю с той готовностью, какая у них сейчас,
когда король отправлялся во Фландрию! Ведь нет же:
у них голова только тем и была забита, чтобы молить
бога, чтобы никто из нас никогда (оттуда) не вернул¬
ся». Очень красноречивая иллюстрация вражды между
дворянством и городской буржуазией!
Париж решено было покарать так, чтобы он это за¬
помнил надолго. Кара обрушилась прежде всего на бо¬
гатых горожан Парижа. Что же касается народа, то
городская верхушка уже в свое время обезоружила его.
Было брошено в тюрьму более 300 человек из числа
наиболее богатых парижан 173. Часть арестованных была
казнена, и одним из первых — Николай Фламандец, о ко¬
тором хронист XV в. Жювеналь дез Юрсен впоследствии
писал, что это был «один из главных зачинщиков» 174.
Но большей части арестованных даровали жизнь при
условии выплаты огромных выкупов с целью окупить
расходы по фландрскому походу. Спасенные таким об¬
170 1ЫсЦ р. 234.
171 Froiss. ed. Kervyn, X, р. 193.
172 Ibid, р. 193—194.
173 Le Religieux, I, p. 236.
174 Chronique de Juvenal des Ursins, Ed. J.-A. Buchon. Paris, 1837,
p. 342.
45
разом от смерти горожане оказались, по словам исто¬
риографа Карла VI, обреченными «на самое нищенское
существование» 175. Париж был лишен своих прежних
вольностей. С ним поступили так, как не решились по¬
ступить в 1358 г. Огласить же приговор мятежному го¬
роду было поручено Пьеру д’Оржемону 176, как видному
сановнику королевства. «И был теперь город Париж,—
записал Пьер д’Оржемон в «Больших хрониках»,—в
таком угнетенном положении, как не был еще ни один
город в королевстве Франции...» 177. И тут же дается
объяснение причины такой расправы. «...По примеру Па¬
рижа, которому следовали другие города, почти все они
встали на путь мятежа и неповиновения королю ...» Не
избежали казней и штрафов и прочие французские го¬
рода: Руан 178, Шалон, Орлеан, Труа, Санс и др. «И бы¬
ла взыскана в этот год (с населения) королевства
Франции столь огромная сумма флоринов, что чуду по¬
добно...»— сообщает Фруассар о результатах распра¬
вы 179.
Таковы классовые позиции Фруассара, д’Оржемона,
историографа Карла VI и автора «Нормандской хрони¬
ки». Для каждого из них восставшие крестьяне и ре-/
месленники, в особенности первые, были людьми, ко¬
торые хотели ниспровергнуть естественные, с их точки
зрения, устои существующего порядка, врагами, с ко¬
торыми нужно было бороться всеми средствами.
4. «Певец рыцарства» Фруассар
Фруассар уже давно известен в историографии за¬
падноевропейского средневековья как «певец рыцарст¬
ва». Этот термин требует уточнения: Фруассар воспевал
идеалы рыцарства, уже отживавшие свои~век.
Предмет его неизменного поклонения'—рыцари всего
«христианского мира»: Фруассар не защищает от начала
175 См. прим. 173.
176 Histoire de France. Ed. Ern. Lavisse, t. IV, pt. I. Paris, 1902, p. 282.
177 Chronique des regnes de Jean II et de Charles V, t. Ill—IV, p. 42.
178 См. M. M. Себенцова. Восстание «Гарель» в Руане в 1382 г.—
«Уч. зап. МГПИ им. В. И. Ленина», 1957, т. 104. Кафедра исто¬
рии древнего мира и средних веков, вып. 5, стр. 67—77.
179 Froiss., ed. Kervyn, X, р. 198—199.
46
до конца интересов какой-либо определенной страны или
определенного монарха. В связи с этим' большой инте¬
рес представляет следующая, очень характерная для
Фруассара терминология. Термины «французы», «англи¬
чане» употребляются у него наравне с терминами «на¬
варрцы», «брабантцы», «геннегаусцы» и т. д. При этом
одни термины имеют лишь чисто географическое значе¬
ние (гасконцы, брабантцы), другие же — чисто полити¬
ческое (наваррцы). По-видимому, он применяет их, не
особенно задумываясь над содержанием. Термин «фран¬
цузы» всегда применяется Фруассаром в узко полити¬
ческом смысле — в смысле принадлежности лица к числу
сторонников или подданных французского короля. О себе
самом Фруассар сначала говорит, что он принадлежит
к «нации180 графства Геннегау и города Валансьен-
на»181, а позже называет себя «французом» (расска¬
зывает, как во время своего пребывания в Беарне он
однажды остановился у одного оруженосца, который его
принял «очень радостно» по причине того, «что я был
французом») 182. Очевидно, это связано с тем, что Фру¬
ассар в это время пользовался покровительством и ма¬
териальной поддержкой графа Ги де Блуа, верно слу¬
жившего Карлу VI.
Слов^_«охенество» . или какое-либо равнозначащее
этому понятию выражение у Фруассара_зпобщо отсут¬
ствует. О Франции в целом речь идет лишь в редких
случаях: «Если королевство Франции было потрясено
и возмущено взятием в (плен) короля, своего госуда¬
ря»; «Мудрые люди королевства хорошо понимали, что
все это грозит великими бедствиями» 183; «Так начал ко¬
роль Наваррский и его люди, которых называли наварр¬
цами, войну против королевства Франции»184. Обыч-
но ж£...речь идет исключительно то об одной, то о другой
области Франции' (вассальном владении) — в зависимо¬
сти от того, где было совершено больше «подвигов»
рыцарей. Судьба же__Фр_анции как единого целого его
180 Nation — термин, который в то время применялся для обозначе¬
ния населения или всего государства, или отдельной области его,
или даже только какого-либо города.
181 Froiss. ed. Kervyn, IX, р. 159.
182 Ibid, XII, р. 84.
183 Ibid, VI, р. 1.
184 Froissv ed. Luce, V, p. 122.
47
мало трогает, хотя в хронике больше всего места от-
вбдитсясобытиям во Франции как арене Столетней
войны.
ч В политическом смысле в основе той системы взгля¬
дов, представителем которой является Фруассар, лежало
стремление крупных феодалов к закреплению феодаль¬
ной раздробленности. Оно выразилось в специфическом
отношении Фруассара к королевской власти. Король
Франции в глазах Фруассара,—это лишь естествен¬
ный сеньор своих вассалов — и только: он нигде не яв¬
ляется воплощением силы или единства Франции. В со¬
ответствии с этим и дофин Карл во время событий
1356—j358^rr. выступает в хронике Фруассара как лич¬
ность" пассивная, принимающая лишь участие в общей
драке наравне с прочими лицами (Карл Наваррский,
сторонники законного короля, Этьен Марсель, горожане
Парижа). События 1356—1358 гг. были, в представлении
Фруассара, прежде всего феодальной войной от начала
до конца, такою же, как и всякая другая война между
отдельными феодальными группировками; и это каза¬
лось ему тем более ясным, что Этьен Марсель нахо¬
дился в союзе с крупнейшим феодалом Карлом Наварр¬
ским.
Если проследить весь ход этих событий в описании
Фруассара, то можно увидеть, что дофин Карл как пред¬
ставитель королевской власти выступает в его изложе¬
нии абсолютно бездеятельным — как при первом созыве
Генеральных штатов, так и в дальнейшем. Между тем
известно, что дофин, будущий Карл V, постоянно вербо¬
вал себе союзников среди городов, не примкнувших к
движению Этьена Марселя. Но Фруассар совсем не ин¬
тересуется вопросом о положении королевской власти
во Франции. Поэтому и роль городов как возможного
союзника королей не интересует его. Он и Этьена Мар¬
селя рассматривает прежде всего как одного из сторон¬
ников Карла Наваррского. Что же касается последнего,
то Фруассар находит даже вполне естественным жела¬
ние некоторых представителей сословий в Генеральных
штатах освободить Карла Наваррского из тюрьмы, куда
он был заключен по приказанию ' короля Иоанна II.
Фруассар так поясняет свою точку зрения: «Слишком
мало оставалось крупных сеньоров в означенном коро¬
левстве, с которыми можно было бы объединиться (для
48
ведения войны), так как все остальные были либо уби¬
ты, либо взяты в плен» 185.
Поскольку Фруассар рассматривает короля Франции
лишь как обычного феодального сеньора, то и измена
королю трогает его ничуть не больше, чем измена вся¬
кому другому сеньору, и эту измену он нигде не под¬
вергает осуждению. Все дело, с точки зрения Фруассара,
заключалось лишь в том, насколько данный сеньор, на¬
пример король Англии или король Франции, способен
удержать своих вассалов наградами, добрым отношени¬
ем и т. п. Фруассар так характеризует положение ве¬
щей: «И была страна (в состоянии) большой перемен¬
чивости» 186; «таким образом, рыцари и оруженосцы то
эту сторону поддерживали, то другую» 187.
Фруассар старательно подчеркивает, что при изложе¬
нии событий он никогда не отдает предпочтения одной
из сторон, описывая_тт-.- или другой факт, а препод¬
носит -вее7“Ше"Т1р^икрашивая кого-либо более, чем друго¬
го: добрые деля хорошего (рыцаря), на чьей бы стороне
он ни был, в ней 188 полностью изложены и доводятся
до всеобщего сведения...» 189. Действительно, Фруассар
восхваляет одинаково решительно всех рыцарей, незави¬
симо от того, из какой они страны, под чьим знаменем
и во имя чего сражаются. Он старательно регистрирует,
что такой-то рыцарь совершил под знаменем нового
сеньора много «храбрых подвигов», как, например, анг¬
лийский рыцарь по прозвищу «Искатель любви», присяг¬
нувший Карлу V; и тут же Фруассар говорит об одном
французском рыцаре, присягнувшем Эдуарду III, при¬
чем последний, по словам Фруассара, был «премного
доволен» службой этого рыцаря 19°. Причины же подобно¬
го поведения приводятся, например, такие: об измене
некоторых гасконских сеньоров Фруассар говорит, что
«им больше нравилась по своему характеру служба ко¬
ролю Англии 191, чем королю Франции» 192.
185 Froiss., ed. Kervyn, VI, р. 3.
186 Ibid., VII, р. 460.
187 Ibid., р. 324—325.
188 Т. е. в хронике.
189 Froiss., ed. Kervyn, II, р. 2.
190 Ibidem.
191 Очевидно, имеется в виду большая активность военных действий
со стороны англичан в данный момент.
192 Froiss. ed. Kervyn, IX, р. 116.
49
Несколько лет спустя те же гасконские сеньоры пе¬
реходят на сторону французского короля, так как «принц
Уэльский потерял их из-за своей гордыни и высокоме¬
рия» 193. О переходе графа Иоанна Геннегау, «умного
и доблестного рыцаря», на сторону французского короля
Филиппа VI Фруассар просто говорит, что граф так
поступил после того, как ему дали знать, будто бы анг¬
лийский король не желает более ему платить194. Граф
Намюрский 195, «этот благородный и доблестный рыцарь»,
который долго выбирал между Филиппом VI и Эдуар¬
дом III, стал служить последнему за крупное ежегод¬
ное вознаграждение196. И Фруассар восхваляет ум и
осторожность Карла V, который, по его словам, пре¬
красно встречал и одаривал и бретонских и гасконских
феодалов «и так действовал, что все они были склонны
к послушанию ему, и имел он с их стороны любовь,
поддержку и службу» 197.
Фруассар постоянно отмечает, говоря о таком пове¬
дении дворян, что они совершили «великие подвиги»,
что каждый из них — «славный рыцарь», «благород¬
ный рыцарь» и т. п. Между тем «великие подвиги»,
этих «благородных рыцарей» по сути дела зачастую
представляли собой целую серию самых различных пре¬
ступлений: нарушение клятв верности, убийства, грабе¬
жи. Каждый из восхваляемых Фруассаром феодалов ду¬
мал лишь о сохранении своих старинных прав, на кото¬
рых держалась столь дорогая их сердцу феодальная
раздробленность. Особенно характерно в этой связи от¬
ношение Фруассара к поведению дворян Нормандии, ко¬
торые составляли ядро партии Карла Наваррского, врага
правящей династии.
Карл Наваррский, будучи по матери внуком короля
Людовика X, считал себя законным претендентом на
французский престол. Он имел большие владения
в Нормандии и рассыпал различные обещания направо
и налево дворянству и городам Нормандии. Его поддер¬
живали многие знатные семьи, в том числе графский
род д’Аркуров, Один из представителей его — Годфруа
193 Froiss., ed. Kervyn, XI, р. 227.
194 Ibid., IV, р. 329.
195 Графство Намюр входило в состав Священной Римской империи.
196 Froiss., ed. Kervyn, V, р. 163—164.
197 Ibid., VIII, р. 117; VII, р. 260.
50
д*Аркур — мечтал стать герцогом Нормандии иод сюзе¬
ренитетом английского короля. Карл Наваррский и егс
сторонники смогли также найти опору и среди части
нормандских городов, недовольных налоговой политикой
короля и мечтавших о прежних вольностях.
Фруассар рассказывает о делом ряде фактрв, кото¬
рые свидетельствуют о противодействии упомянутых
сеньоров центральной власти и даже о прямой измене
с их стороны. Например, Годфруа д’Аркур продал198
свои владения английскому королю и лишил таким об¬
разом наследства своего племянника Луи д’Аркура по
той причине, что последний хотел сохранить и сохра¬
нил верность французскому королю 199. Карл Наваррский
и графская семья д’Аркур, желая заполучить побольше
сторонников в Нормандии, запретили в своих владениях
взимание новых налогов, разрешенных королю Гене¬
ральными штатами в 1356 г. для ведения войны против
англичан 20°.
Годфруа д’Аркур еще в 40-х годах, когда бежал
в Англию от гнева Филиппа VI (причину Фруассар не
указывает), признал Эдуарда III королем Франции, под¬
купленный его обещаниями и радушным приемом201. По¬
сле казни в Руане (1356 г.), по приказанию Иоанна II,
нескольких лиц из партии Карла Наваррского и ареста
его самого брат Карла Наваррского Филипп Наварр¬
ский и один из графов д’Аркур заключили союз с анг¬
лийским королем 202; они, а также их сторонники (бо¬
лее 20 рыцарей Нормандии) послали Иоанну II вызовы,
как какому-нибудь частному лицу, по всей форме7«доб¬
рого старого времени» 203.
У Фруассара не находится для всех этих лиц ни
слова осуждения, напротив: он скорее пытается как-то
оправдать их. Например, по поводу упомянутой выше
казни в Руане Фруассар говорит: «Никто не осмели¬
вался подойти к королю и сказать: «Сир, вы плохо дела¬
103 Люс уточняет в примечаниях к хронике Фруассара, изданной им
(т. V, стр. XX), что «не продал, а завещал».
199 Froiss., ed. Luce, VI, р. 13.
203 Ibid., р. 175.
201 Froiss., ed. Kervyn, IV, p. 463—464.
202 Froiss., ed. Luce, IV, p. 184—185.
203 Ibid., p. 181—182.
51
ете, что так обращаетесь со столь доблестными мужа-
JMH»» 204.
Как видим, дворяне-изменники являются у Фруасса¬
ра самое большее противниками короля как частного
I лица. Поэтому и Столетняя война подается в его хрони¬
ке как нечто вроде семейной ссоры и рассматривается
не с точки зрения интересов государства, которое в ней
участвует, а как серия поединков между отдельными
' рыцарями или группами рыцарей.
| Между тем основное содержание хроники Фруассара
'составляет война, война во всех ее видах, какие только
;способно было изобрести рыцарство: и сражения под зна¬
менами своего короля, и сражения под знаменами про¬
тивника того же короля, и крестовые походы, и распра-
|ва с восставшими крестьянами и горожанами, и стычки
на большой дороге с целью грабежа и т. д. Где бы и как
бы война ни велась, для Фруассара важно лишь одно:
чтобы было совершено как можно больше «подвигов».
И все это отнюдь не случайно, отнюдь не является ре¬
зультатом личных вкусов самого Фруассара. В—начале
главы' мы. ,у^е^шар.йли^--там, чем была , война для
французскоге-дверянства. И часто бывало так, что для
дворян не составляло особой разницы, куда и ради чего
идти в поход: ими руководило стремление найти таким
образом применение своим силам. Фруассара же в свою
очередь интересует лишь стремление рыцарей «выдви¬
нуться», «отличиться» друг перед другом в деле «храб¬
рых подвигов», сражаясь «во имя чести и славы».
Походы французских дворян в XIV в. были много¬
численны и разнообразны,. В это время еще имели ме¬
сто крестовые походы против «неверных», о чем Фруас¬
сар пишет немало, указывая, в частности, что отряды
крестоносцев почти сплошь состояли из французских
дворян. Лишь изредка упоминаются английские, немец¬
кие и иные рыцари. Постоянным объектом для походов
французского дворянства становится в это время Прус¬
сия. Например, по словам Фруассара, Гастон де Фуа и
сеньор де Бюш в период Жакерии явились в город Мо
с целью «освобождения знатных дам», только что вер¬
нувшись из похода в Пруссию 205.\После очередной не¬
204 Froiss., ed Luce. р. 180.
205 Ibid., IV, р. 104.
52
удачи французских рыцарей в Шотландии (1385 г.),
куда они неоднократно в течение Столетней войны яв¬
лялись в качестве «союзников», часть рыцарей направи¬
лась прямо морем в Пруссию 206. Военную силу фран¬
цузского дворянства, как отмечает Фруассар, использу¬
ют в своих политических интересах и богатые города
Северной Италии, и папа римский, и король Арагона,
и венгерский король, и византийский император. Папа
использовал французских рыцарей, в частности предста¬
вителей знатного рода де Куси 207, в борьбе с флорен¬
тийцами, пизанцами и миланским герцогом; венгерский
король и византийский император — для борьбы с тур¬
ками; принц Генрих, будущий король Кастилии Ген¬
рих II,— в войне против своего брата Педро Жес¬
токого.
Крестовый поход в Северную Африку (1390 г.), фи¬
нансируемый Генуей, которая преследовала в этом деле
торговые интересы, собрал особенно много участников.
Генуя предлагала и другим странам принять участие
в этом походе, но основная масса рыцарей пришла из
Франции. Фруассар пишет, что французскому королю
пришлось даже отдать следующее приказание: никто не
должен покидать пределы Франции без разрешения на
то короля, ибо король опасался, что во Франции почти
не останется рыцарей и оруженосцев 208 *. Когда был объ¬
явлен поход в Венгрию (в 1396 г.) против турок, то,
как пишет Фруассар, к месту сбора прибыло огромное
число рыцарей, которые норовили поступить на службу
к кому-нибудь из сеньоров, руководивших походом. Но
сеньоры очень многим из них отказали (ведь надо было
брать на себя расходы по их содержанию), и эти рыца¬
ри вынуждены были остаться, ибо «чувствовали себя не
в состоянии выдержать (столь) большие расходы» 2иу.
Грабительские цели этих «доблестных воинов» Фру¬
ассар считает в порядке вещей, так как подобная цель
ничуть не умаляла, а на деле даже часто только уве¬
личивала силу удара мечей и личную храбрость рыца¬
рей, что для Фруассара являлось основным. Война — ду¬
ша рыцарства, а с другой стороны, война обязательно
206 Froiss., ed. Kervyn, X, р 403.
207 Ibidi VIII, р. 369.
208 Ibid., XIV, р. 155.
2°9 Ibid, XV, р. 447.
53
должна была доставлять наживу, добычу. Ни в каком
ийхм "плане война среди истинных рыцарей не~“мысли-
лась. уС возмущение французских рыцарей бедностью
>if^ypt5BOCTbra Шотландии, куда они прибыли в качест¬
ве «союзников» (1385 г.), звучит в изложении Фруасса¬
ра как вполне законное и справедливое210!
Фруассар рассказывает, как адмирал Жан де Вьенн,
руководивший экспедицией, всячески старался их уте¬
шить211. Между тем официально цель похода заключа¬
лась в том, чтобы совместно с шотландцами (Шотлан¬
дия находилась почти все время в состоянии войны
с Англией) воевать против англичан. В результате экс¬
педиции шотландцам «французы принесли больше
ущерба, чем англичане...»212. Это слова самих шотланд¬
цев, которые приводит Фруассар, а выше он говорит
также о недовольстве шотландцев появлением француз¬
ских рыцарей: «Какой дьявол привел их (сюда)? Разве
мы не смогли бы сами как следует вести войну против
англичан без них? Ничего мы хорошего не достигнем,
пока они будут здесь... Они тотчас же загубят и погло¬
тят все, что есть в стране; они причинят нам больше
вреда, зла и убытков, если мы согласимся на их пребы¬
вание здесь, чем причинили бы англичане...»213. Но
Фруассара подобные заявления мало трогают. У него
на это свой ответ. Шотландцы, говорит он, «поноси¬
ли их, как только могли, подобно людям грубым и бес¬
честным, каковыми они и являются»214. И далее: «...в
Шотландии они 215 не встретили ни одного порядочного
человека, и все они 216 подобны дикарям, которые не спо¬
собны ни с кем быть в мирных отношениях, и очень
они завидуют чужому добру и боятся, как бы не поте¬
рять своего, ибо страна их бедна» 217.
Главное для Фруассара — «рыцарские подвиги» сами
по себе, вне учета обстановки, цели и прочих условий.
К вопросу о роли рыцарского войска он подходит имен¬
210 Froiss., ed Kervyn, X, р. 336—337.
211 Ibid., р. 337.
212 Ibid., р. 398.
213 Ibid., р. 335.
214 Ibid., р. 336—337.
215 Т. е. французские рыцари.
21fi Т. е. шотландцы.
217 Froiss., ed. Kervyn, X, р. 336—337.
54
но с этой точки--зрения,_а .не с точки зрения государ¬
ственных интересов. Поэтому ему и в голову не прихо¬
дит мысль о необходимости военных реформ, что было
в то время во Франции злободневным вопросом; пдэхо*
му он относится с нескрываемым презрением, а чисто и
со злобой к воинам из числа горожан, к городскому
ополчению, считая военное дело безусловно монополией
дворянства, и только дворянства.
Роль дворян в качестве военной силы, в качестве ры¬
царей, остается в представлении Фруассара такой же
важной и столь же блестяще выполняемой, как и преж¬
де. Даже рассказывая о позорных поражениях француз¬
ских рыцарей, Фруассар без устали расписывает в са¬
мых ярких красках и личную храбрость рыцарей, и лов¬
кость удара того или иного из них, и всю красоту и
блеск рыцарского войска в строю, и роскошь и богатст¬
ве^, которыми обычно отличались французские рыцари.
Битвы при Креси и при Пуатье он сравнивает между
собой с точки зрения количества совершенных подвигов
и заявляет: «Сражение при Пуатье было проведено ку¬
да лучше и длилось куда дольше, чем сражение при
Креси, и было там гораздо больше славных подвигов
и рыцарской доблести...»218 «Никогда еще не слыша¬
ли,— говорит Фруассар относительно поражения фран¬
цузов при Креси,— о таком разгроме и о гибели столь¬
ких знатных сеньоров и доброго рыцарства, как это бы¬
ло там при том малом количестве подвигов, которые они
совершили...» 219
Правда, от его внимания не ускользнули проявивши¬
еся в этих сражениях отрицательные качества француз¬
ского рыцарского войска. Он говорит о беспорядках
в строю французских рыцарей, пагубно отразившихся на
их положении во время битвы при Креси 220, и противо¬
поставляет в этом отношении французов англичанам,
в лагере которых царила дисциплина221. Рассказывая
о битве при Пуатье, где погиб «весь цвет французско¬
го рыцарства» 222, он прямо говорит, что французов было
в пять раз больше, чем англичан, но последние доказа¬
218 Ibid., V, рД 427.
219 Ibid., р. 59.
220 Ibid., р. 50.
^ Ibid., р. 32—44.
222 Ibid, р. 458.
55
ли свое превосходство 223. Наконец — и это гораздо более
существенно — Фруассар говорит и о нововведениях
в области военного искусства, имевших место в Запад¬
ной Европе, в частности в Англии. Но дело в том, что
он не придает всему этому принципиально важного и ре¬
шающего значения в вопросе о роли рыцарского ополче¬
ния. Относительно английских лучников (в связи с пора¬
жением французов при Креси) он пишет: «Следует хоро¬
шо прочувствовать и признать, что стрелки сделали
большое дело, ибо из-за их стрел в начале (сражения)
потерпели поражение генуэзцы 224, которых было, навер¬
ное, 15 тысяч... Ибо большое количество рыцарей, бо¬
гато вооруженных и снаряженных, верхом на хороших
конях, как это и было принято в то время, было раз¬
бито и погибло из-за генуэзцев, которые спотыкались
среди них и падали друг на друга так, что не в силах
были снова встать на ноги» 225. Наученные горьким опы¬
том французские рыцари перед сражением при Пуатье
почти все сошли с коней. Как отмечает Фруассар, тако¬
во было распоряжение Иоанна II; на конях оставили
лишь незначительную часть рыцарей, для того чтобы они
своим натиском сломили ряды английских лучников 226.
Мало того: было приказано также, отмечает Фруассар,
чтобы каждый рыцарь укоротил свое копье на 5 футов,
«благодаря чему оно сможет наилучшим образом слу¬
жить»227, снял шпоры и обрезал носы 228 туфель 229.
Но, говоря обо всем этом, Фруассар резко отрица¬
тельно относится к новому контингенту войск из горо¬
жан и свободных крестьян.
Он всегда либо от себя лично, либо приводя слова
других, высказывает враждебное отношение к городским
отрядам и к пехоте вообще. О-н и английских пехотин¬
цев, «валлийцев и корнуэльцев», вооруженных длинны¬
ми ножами (coutils), которыми они поражали насмерть
223 Froiss., ed Kervyn, X, р. 421.
224 Генуэзские стрелки из арбалета, бывшие во французских войсках
в качестве наемников.
225 Froiss., ed. Kervyn, V, р. 65.
226 Froiss., ed. Luce, V, p. 23.
227 Ibid., p. 23—24.
228 Среди знати вошла в то время в моду обувь с невероятно длин¬
ными, заостренными к концу носами.
229 Froiss., ed.| Luce, V, р. 256.
56
французских рыцарей, называет «ворами и разбойника¬
ми»230. О наступающих при Розбеке фламандцах Фруас¬
сар говорит так: «Эти фламандцы, которые спускались 231,
преисполненные гордыни и большого рвения, надвига¬
лись, жестокие и суровые, и толкали, наступая, и пле¬
чом и грудью, все равно что дикие бешеные каба¬
ны...» 232
Хронист постарался дискредитировать жителей нор¬
мандского города Кана 233, которые находились в войске
коннетабля Франции, когда англичане наступали на их
город (1346 г.). Как только горожане Кана, по словам
Фруассара, заметили издали английских лучников, «ко¬
торых они еще не привыкли видеть», то они, «были так
напуганы и подавлены, что никакие силы мира не смог¬
ли бы их удержать от того, чтобы они не обратились
в бегство. Итак, каждый без всякого порядка отступал
к городу, хотел того коннетабль или нет» 234. Далее он
рассказывает, как быстро стали после этого англичане
продвигаться к городу и как вступили в него, производя
страшные опустошения благодаря своим лучникам 235.
Он ни слова не говорит о том, как мужественно защи¬
щались жители, даже женщины и дети, как бились они
до последнего с врагом на улицах родного города 236.
Может быть, Фруассар не знал об этом? Но история
обороны Кана получила в то время значительную из¬
вестность. И сам английский король Эдуард III писал
в одном письме, что горожане Кана «защищались очень
храбро и искусно, хотя схватка была крепкая и дли¬
тельная»237. Зато Фруассар рассказывает о том, как кон¬
нетабль Франции и граф де Тарканвиль сдались в плен
английскому рыцарю 238. Рассказ этот — очень характер¬
ная иллюстрация к чисто «рыцарским» понятиям того
времени. Дело в том, что у рыцарей было принято во
230 Ibid., Ill, р. 187.
231 Фламандцы заняли позицию на горе.
232 Froiss., ed. Kervyn, X, р. 169.
233 В то время Кан был самым богатым и крупным после Руана го¬
родом Нормандии.
234 Froiss., ed. Kervyn, IV, р. 410.
235 Ibid, р. 417—418.
236 Об этом, как будет показано ниже, говорится в «Больших хро¬
никах».
237 Цит. по: Froiss., ed. Luce, III, р. XIX, note 1.
238 См. Froissed. Kervyn, IV, p. 417—418.
57
бремя сражений «куртуазно» брать друг друга б плен.
Фруассар говорит, что коннетабль и граф боялись по¬
пасть в руки английских лучников, «которые их совсем
не знали» (иначе говоря, они боялись, что эти лучники
поступят с ними «не куртуазно», т. е. убьют, вместо то¬
го чтобы взять в плен и назначить выкуп). Подняв¬
шись на городскую стену, пишет Фруассар, коннетабль
и граф заметили одного «славного английского рыцаря»,
которого когда-то прежде встречали, и принялись звать
его и делать ему знаки. Когда тот приблизился, граф,
сказал ему так: «Мессир Тома де Голанд, прислушай¬
тесь к нам и возьмите вас в плен и спасите наши жизни
от этих стрелков». «Когда же,— продолжает Фрауссар,—
мессир Тома де Голанд услышал их, то почувствовал он
и убедился тут же, что недаром поспешил (к ним), и
был очень обрадован по двум причинам: первая была
та, что он приобрел хороших пленников, за которых смо¬
жет получить сто тысяч золотых монет; другой же при¬
чиной было то, что он им спасал жизни, ибо они нахо¬
дились там в жалком положении и в большой опасно¬
сти из-за лучников и валлийцев...» 239.
Здесь особенно характерен следующий момент:
Фруассар говорит о двух знатных французских рыцарях
такие вещи, которые дают полное право людям другой
этики назвать их жалкими трусами; между тем у него
не нашлось для них ни слова осуждения, ибо, по мнению
Фруассара, одно дело — испугаться людей того же ран¬
га, т. е. тоже рыцарей, а другое дело — пехотинцев, луч¬
ников, вышедших из низших слоев общества: последнее
в расчет не принималось при оценке моральных и воен¬
ных качеств рыцаря.
Фруассар посвятил свою хронику в основном событи¬
ям во Франции. Он подчеркивает, что эта страна —
наиболее замечательная, по всеобщему признанию,
в смысле рыцарской доблести. Здесь более чем где-ли¬
бо могли найти применение своим силам рыцари раз¬
личных стран. Например, когда снова возобновилась вой¬
на с Фландрией после битвы при Розбеке, то от имени
французского короля были посланы письма сеньорам
других стран с предложением принять участие в войне,
239 Английские пехотинцы, набиравшиеся преимущественно в Уэльсе
и вооруженные длинными ножами.
58
и Фруассар отмечает готовность этих сеньоров явиться
во всеоружии. Хронист с восторгом описывает все, что
касается добрых рыцарских традиций — как среди анг¬
личан, так и среди французов. Именно в этом усматри¬
вают некоторые западноевропейские историки «беспар¬
тийность» Фруассара. Впрочем, существует и другое мне¬
ние— и оно является общепризнанным,— что Фруассар
описывал события то под «английским» углом зрения, то
под «французским». Но это отнюдь не наложило замет¬
ного отпечатка на постановку тех вопросов, которые нас
в данном случае интересуют и которые составляют свое¬
образие его хроники./УФруассара Филипп VI — «воп-4
лощение чести» 240, а Эдуард III — король, «какого и по¬
добного которому не было со времен короля Артура...» 241.
Герцог Анжуйский, дядя Карла VI, один из регентов,
тиранивших Францию и грабивших королевскую каз¬
ну,— «умен, изобретателен и (человек) большого муже¬
ства и большой предприимчивости»...242. Соответствую¬
щими эпитетами характеризуются и рыцари, английские
и французские, упоминаемые, перечисляемые и опи¬
сываемые Фруассаром^
Хронист воспевает роскошь, которой они себя окру-'
жали, их внешний блеск. И, надо сказать, Фруассар
в этом большой мастер. Особенно впечатляют картины
сражений и турниров. С точки зрения Фруассара, рос¬
кошь была необходима для того, чтобы «вести дело
с честью» 243. Вот как, например, описывается рыцар¬
ский строй перед сражением при Пуатье: «Там можно
было видеть все величие блистательных доспехов, бога¬
тых гербов, хоругвий и знамен, великолепных коней и
упряжи, ибо там был весь цвет рыцарства Франции: ни
один рыцарь, ни один оруженосец не оставался дома,
если не желал (из-за этого) оказаться обесчещенным» 244.
Описание битвы при Пуатье у Фруассара — одно из тех,
которое особенно изобилует различными деталями, как-
то: длинные списки наиболее отличившихся рыцарей
(и со стороны англичан, и со стороны французов), описа¬
ния отдельных стычек между двумя рыцарями, пленение
240 Froiss., ed. Kervyn, II, pj 337—338.
241 Ibid., VIII, p. 389.
242 Ibid., IX, p. 449—450.
243 Ibid., V, p. 409.
244 Ibidem.
59
того или иного рыцаря, подробности того, как один дру¬
гого проколол шпагой, и т. п.245 Наиболее яркий пример —
omic.'iiiiii' бос'в на копьях в Сент-Энглевере (близ Кале),
продолжавшихся 30 дней подряд, за исключением пят¬
ниц. Фруассар подробно повествует о каждом дне, каж¬
дом столкновении каждого участника с его противника¬
ми, вооружение каждого из них 246.
Но идеал Фруассара, предел всех его мечтаний —
жизнь при дворе графа Гастона де Фуа: «Я много бы¬
вал при дворах королей, герцогов, принцев, графов и
высоких дам, но я никогда не видел такого, который
понравился бы мне более, ни такого принца, который бы
больше блистал по части военных подвигов, чем был
граф де Фуа. Можно было видеть в залах и покоях
при его дворе доблестных рыцарей и оруженосцев, про¬
гуливающихся взад и вперед и беседующих о войнах и
любви; и не слышно было, чтоб говорили там о чем-либо
другом, и поистине сама слава нашла прибежище
здесь» 247. Идеал сеньора, рыцаря и человека, по мнению
Фруссара,— сам граф Гастон де Фуа. Хронист в при¬
влекательнейших красках обрисовывает своего героя,
добавляя: «Он был столь совершенен во всем и столь
образован, что всех похвал было бы недостаточно. Он
любил то, что должен был любить, и ненавидел то, что
должен был ненавидеть» 248. Между тем этот «совершен¬
ный», «идеальный» рыцарь и человек, как видно из опи¬
сания того же Фруассара, был жестоким и коварным:
достаточно было одного лишь подозрения, чтобы загу¬
бить собственного сына.
Хронист восторженно слушал при дворе графа де Фуа
бесконечные рассказы рыцарей, которые стекались сюда
«из всех стран» благодаря «доблести этого сеньора» 249.
Фруассар посвящает многие страницы своей хроники
этим рассказам — и эти страницы служат яркими иллю¬
страциями того, каковы были сами рыцари. Например,
один из наиболее плодовитых рассказчиков, гасконский
оруженосец де Молеон, повествует о том, как он орудо¬
245 Froiss., ed Kervyn, II, р. 424—460.
246 Ibid., XIV, р. 105—151.
247 Ibid., XI, р. 87—88.
248 Ibid., р. 86—87.
249 Ibid, pi 87—88.
60
вал с целым отрядом бригандов (наемников) в Южной
Франции, как обогащались он и его товарищи за счет
выкупов, а также благодаря вероломным захватам раз¬
личных замков и даже городов, как они служили раз¬
ным сеньорам — в зависимости от того, какая служба
их больше устраивала, и т. д. 250
Феодально-рыцарская мораль освящала обществен¬
ное неравенство и насилие господствующего класса.
У Фруассара и не делается фактически никакого разли¬
чия между дворянами и бригандами. В источниках того
времени наемники обычно именуются бригандами, что
обозначало легковооруженных пехотинцев. Печальна
была их слава в период Столетней войны: впоследствии
бригандами стали именовать вооруженных грабителей
на большой дороге.
Описывая деятельность бригандов-дворян, Фруассар
применяет к ним те же выражения и эпитеты, что и к
самым идеальным рыцарям. Правда, хронист отнюдь не
скрывает того, какие бедствия принесли Франции так
называемые «большие компании» (банды наемников),
и прямо говорит, что это было зло251. Но в то же время,
когда его герои-рыцари начинают фактически занимать¬
ся тем же, то они нисколько не осуждаются.
У Фруассара мы находим классические образцы дво-
рян-бригандов. Таковы Эсташ д’Обершикур, Арно де
Серволь (из знатного рода Талейран-Перигор), Пердю-
ка д’Альбрэ, Арно Аманье д’Альбрэ — зять королевы
Франции, Эмериго Марсель, вышеупомянутый де Моле-
он. Богатый материал, столь старательно собранный
Фруассаром об этих «героях», послужил затем, как уже
было сказано, одним из основных источников для книги
французского историка Дюлора. В ней выносится- стро¬
гий приговор героям Фруассара. Сам же Фруассар не
только с интересом и удовольствием описывает их «му¬
жественные деяния», но и подчеркивает удивительную
благосклонность к наиболее «знаменитым» из этих храб¬
рецов представителей господствующего класса, в част¬
ности самих королей и знатных дам. Например, рыцарь
Эсташ д’Обершикур удостоился любви и руки красави¬
цы Изабеллы Юлихской, племянницы английской коро¬
250 Ibid, р. 108.
251 Ibid, VI, р. 327; VIII, р. 33; XII, р. 346—347.
61
левы. Эта дама, как говорит Фруассар, «полюбила мон¬
сеньора Эсташа за его доблесть и храбрые подвиги,
о которых слышала ежедневно» 252. «Подвиги» же эти за¬
ключались в следующем: он «распоряжался как полный
хозяин в Шампани» и «нажил там огромное состояние
благодаря выкупам и перепродаже городов и замков,
а также и тем, что (отдельные местности) страны и
дома откупались от поджогов (со стороны людей
д’Обершикура), и еще благодаря пропускам, которые
он выдавал, ибо никто, будь то купец или кто другой,
не мог ни ездить в ту или иную сторону, ни выходить
из добрых городов, разве что с опасностью для себя» 253.
ч Пердюйа д’Альбрэ пользовался расположением
принца Уэльского 254: он лишь «изредка», как говорит
Фруассар, переходил на сторону французского короля,
а в общем верно служил английскому в течение более
чем 30 лет 255. Пердюка д’Альбрэ отличился при подав¬
лении восстания Уота Тайлера. Он находился в это вре¬
мя в Лондоне вместе с большим отрядом бригандов.
Когда Уот Тайлер был предательски убит и толпа вос¬
ставших ринулась против королевских слуг, подоспели
7—8 тысяч бригандов на помощь королю 256. В следую¬
щей. году Пердюка (получил от английского короля баро-
нию Шомон в Гаскони 257. Арно де Серволь (по прозвищу
«Протопоп»), повергавший в трепет своими разбоями
даже самого папу за стенами Авиньона (1357 г.) 258,
стал другом герцога Бургундского Филиппа Смелого и
крестным отцом его сына и так возвысился, что ему не¬
однократно поручалось командование большими отряда¬
ми от имени короля 259.
У Фруассара, насквозь пропитанного рыцарскими
идеалами, выработалось и соответствующее представле¬
ние об идеальном образе рыцаря. Но это отнюдь не
образ знаменитого французского полководца Бертрана
252 Froiss., ed. Luce, V. р. 159.
253 Ibid., р. 160
254 Froiss., ed. Kervyn, VII, p. 360—361.
255 Ibid., IX, p. 402.
256 Froiss., ed. Luce, X, p.\ 122.
257 Froiss., ed. Kervyn, IX, p. 402.
258 Froiss., ed. Luce, V, p. 93—94.
259 См. любопытнейшие сведения о нем в кн.: F. Funck-Brentano.
Les brigands. Paris, 1904, p. 44—49.
$2
Дюгеклена, благодаря деятельности которого в рука*
англичан к концу правления Карла V осталось лишь
5 городов (Кале, Брест, Шербур, Бордо и Байонна)
с округами, хотя Фруассар и останавливается весьма
подробно на походах Бертрана и на различных военных
столкновениях, в которых он участвовал 260 *. Говоря о
Бертране, Фруассар скуп на эпитеты, которыми он посто¬
янно награждает других рыцарей. Видимо, Фруассару
мало импонировал метод ведения войны Бертрана, не¬
привычный для «истинных рыцарей»: Бертран избегал
крупных сражений и старался нападать неожиданно на
отдельные отряды англичан, постепенно изнуряя таким
образом противника. Кроме того, для совершенного ры¬
царя обязательна была «куртуазность», т. е. рыцарь дол¬
жен был быть всегда приветлив в обращении и обла¬
дать изящными манерами, чего недоставало Бертрану —
человеку по натуре суровому, грубому, не получивше¬
му никакого образования. Это часто шокировало рыца¬
рей, с которыми ему приходилось сталкиваться, и в их
глазах отнюдь не искупалось тем, что на войне Бертран
был самым честным воином, до конца преданным делу
борьбы Франции против английских завоевателей.
Как известно, Карл V, сумевший .должным образом
оценить заслуги Бертрана, назначил его коннетаблем
Франции, хотя тот происходил из бедной дворянской се¬
мьи Бретани, а после смерти Бертрана распорядился
похоронить его в Сен-Дени, в усыпальнице французских
королей. Но Фруаесарх_Гор.зМО ближе, маршал Буси-
ко — по выражению хрониста, «самый дабдестный ры¬
царь». Он отправился'в 1396 г. в крестовый поход про¬
тив турок, попал к ним в плен во время битвы при
Никополе и смог вернуться во Францию лишь после
уплаты огромного выкупа. Как говорит о нем К. Маркс,
это был «главный авантюрист и Дон-Кихот фран¬
цузов» 26 Г
Однако-в^-эта-времи^формируется уже новое пред¬
ставление, которое окончательно одержит верх в период
политической централизации. Может быть, самым ярким
фактом, характеризующим Бертрана Дюгеклена, явля¬
260 Froiss., ed. Kervyn, VIII.
26г К. Маркс. Хронологические выписки, тетр. 2.— «Архив Маркса
и Энгельса», VI, стр. 182.
63
ется тс, что Жанна д’Арк глубоко чтила его память:
когда Жанна д’Арк выступила на защиту Франции про¬
тив англичан (1429 г.), она послала вдове Бертрана
Дюгеклена свое кольцо 262. Популярность Бертрана среди
французского народа была очень велика, и недаром
Бертран с полной уверенностью заявил принцу Уэль¬
скому (у которого в тот момент находился в плену):
«Нет такой прядильщицы во Франции, которая не труди¬
лась бы над пряжей ради уплаты за меня выкупа» 263.
(5. Королевские историографы в период борьбы
^созд^л^централизованного государства^ ^
tPОфициальные историографы королевства верно слу¬
жат возвеличиванию королевской власти в ее борьбе
за централизацию страны — и именно эта черта для них
наиболее характерна.
С этим связано и их стремление всячески возвели¬
чить положение Франции на международной арене^ Они
рассказывают, как соседние государства обращаются к
французским королям за помощью и посредничеством,
что стало особенно частым в конце XIV в., после побед
Франции над Англией. Историограф Карла VI стара¬
тельно регистрирует со всеми подробностями, как обра¬
щаются к французскому королю за поддержкой самые
различные государства. В 1395 г. дож Генуи даже пред¬
ложил Карлу VI сюзеренитет над Генуэзской республи¬
кой. Историограф Карла VI говорит по этому поводу:
«Взвесив качества и величие всех истинно христианских
государей, они решились подчиниться верховной власти
нашего короля» 264. Посылают делегации во Францию Бо¬
лонья и Флоренция, прося помощи против герцога Ми¬
ланского, стремившегося подчинить себе эти две респуб¬
лики. По выражению того же хрониста, они обратились к
французскому королю как к «главному защитнику при¬
тесняемых иноземных народов^ 265.
262 S. Luce. La France pendant la Guerre de Cent ans. Paris, 1890,
p. 242—243.
263 S. Luce. Histoire de Bertrand du Guesclin et de son epoque^ Pa¬
ris, 1876, p. 373.
264 Le Religiuex, II, p. 402.
265 Ibid, I, p. 670.
64
Когда Венгрия просила помощи против султана Бая-
зида (1396 г.), то, по словам того же хрониста, посланцы
говорили, что Венгрия безвозвратно погибнет, если
французский король ответит отказом 266. В следующем
году к французскому королю впервые, как утверждает
историограф Карла VI, обратился и византийский импе¬
ратор, тоже искавший союзников в борьбе с Баязидом 267.
Наконец, прибывают и посланцы от королевы Маргари¬
ты Датской, возглавлявшей Кальмарскую унию. Дания
стремилась уладить и укрепить свои отношения с Фран¬
цией путем брака племянницы королевы Маргариты
с представителем французского королевского дома
(1400 г.) 2б8.
Подобные факты свидетельствуют, по мнению исто¬
риографа Карла VI, о силе Французского королевства и
его сплочении. Однако о единстве страны говорить было
еще рано, хотя в XIV в. были достигнуты определенные
успехи. Это нашло свое отражение и в новых, по
сравнению с Фруассаром, взглядах, выраженных д’Ор-
жемоном, историографом Карла VI и автором «Нор¬
мандской хроники». Для них враги короля Франции,
мешавшие осуществлению его политики,— графский род
д’Аркуров, Карл Наваррский и его родичи и другие
сеньоры — не просто личные враги короля, ведущие с
ним и его сторонниками узаконенную стародавними обы¬
чаями феодальную войну, а злейшие враги «всего коро¬
левства Франции» 269. Таким образом, само понятие из¬
мены у этих хронистов иное, чем у Фруассара. Д’Орже-
мон показывает, как власть Карла V распространяется
даже на Бретань, известную своим сепаратизмом,— и
это благодаря тому, что, по его мнению, население Бре¬
тани стремилось прочно войти в состав королевства
Франции, несмотря на яростное сопротивление герцога
Иоанна IV де Монфора.
Автор «Нормандской хроники» также показывает,
что центростремительные силы в Бретани не раз одер¬
живали верх над центробежными еще в самом начале
266 Ibid, II, р. 424.
267 Ibid, р. 562.
268 Ibid, р. 768.
269 Gr. Chr, VI, р. 27, 119—120.
3 Н. Н. Мелик-Гайказова
65
междоусобной войны в Бретани 270 271. В 1341 г., когда
Шарль де Блуа повел наступление на город Ренн, этот
город сдался графу, «несмотря на (сопротивление) мно¬
гих рыцарей, и многие города, которые были (перед
тем) на стороне графа де Монфора, сдались Шарлю де
Блуа, ибо он был послан французским королем». Жите¬
ли города Нанта, пишет далее хронист, отказали графу
де Монфору в помощи, заявив при этом, что «никогда
не будут воевать с Шарлем де Блуа, если он будет
направлен сюда королем Франции как сеньор этого го¬
рода» 27 К
\Ц’Оржемон и другие авторы «Больших хроник»,
историограф Карла VI и автор «Нормандской хроники»
подвергают осуждению все то, что мешает королевской
власти в ее усилении. И это прежде всего относится к
представителям феодальной знати.
Считая, что первейшая обязанность каждого дворя¬
нина— честно и храбро служить королю — и не в силу
вассальной присяги, а поскольку он является дворяни¬
ном королевства Франции, французом — эти хронисты,
как будет показано ниже, часто выдвигают против дво¬
рян различные обвинения, когда те плохо выполняют
свой долг перед королем: они часто обвиняют дворян то
в трусости на поле битвы, то в распущенности и чрез¬
мерном стремлении к роскоши, то, наконец, в измене
королю. Случаи расправы короля с дворянами-изменни-
ками постоянно отмечаются этими хронистами и рас¬
сматриваются как акты правосудия и справедливости.
(ПБолее всего доставляли беспокойства окраины Се¬
верной Франции, которая являлась костяком объедине¬
ния страны. Такими окраинами были Бретань и Норман¬
дия. Герцоги Бретани всегда отличались большой само¬
стоятельностью, а бретонская знать — своими сепарати¬
стскими стремлениями. 40—70-е годы XIV в. были за¬
полнены междоусобной войной в Бретани^между двумя
знатными родами, претендовавшими на герцогскую
власть. Хронисты подчеркивают, что значительныё слои
населения Бретани поддерживали французского короля
270 В действительности же положение там было очень сложным,
и недаром эта населенная кельтами окраина была присоедине¬
на к короне позже всех других областей Франции — только в
1491 г., в результате династического брака.
271 Chr. norm., р. 50, 51.
66
и лишь отдельные группировки знати, а также и кое-
кто из мелких и средних дворян сеяли измену и про¬
ливали кровь своих земляков. Известно, что среди вои¬
нов знаменитого Бертрана Дюгеклена, рыцаря из Брета¬
ни, было много дворян из Бретани, состоявших на службе
у французского короля и получавших от него жало¬
ванье. Автор «Нормандской хроники», перечисляя горо¬
да, которыми удалось завладеть графу де Монфору
(1341 г.), подчеркивает что «это отнюдь не соответство¬
вало желанию народа (des communes gens), а сделано
было силою баронов и рыцарей, которых граф привлек
на свою сторону^272.
Пьер д’ОржШон, говоря о политике Карла V в от¬
ношении Бретани, делает явный упор на следующие мо¬
менты: предательское поведение группы сеньоров во гла¬
ве с герцогом Иоанном IV де Монфором (он ввел на
территорию Бретани большое количество английских
войск) после того, как последний присягнул Карлу V;
мудрая и полезная для Бретани политика Карла V; со¬
противление, оказанное войскам герцога со стороны мно¬
гих городов, не пожелавших принять к себе англичан;
недовольство, которое затем вызвала со стороны населе¬
ния Бретани финансовая политика графа, так что недо¬
вольные «страстно умоляли» короля «найти средство
против всего этого» 273.
Неспокойно было и в Нормандии. Правда, она уже
с начала XIII в. вошла в состав королевского домена,
а города Нормандии были тесно связаны торговлей с
парижским районом. Сепаратистские тенденции там бы¬
ли далеко не так сильны, как в Бретани. Но все же и
здесь имелась крепкая группировка феодальной знати,
стремившаяся заставить короля считаться с ее личными
интересами. Главным врагом короля выступал графский
род д’Аркуров, который поддерживали многие знатные
семьи Нормандии. Выше уже говорилось о поведении
графа д’Аркура, Карла Наваррского и их сторонников,
которых Фруассар не только не считал изменниками, но
даже сочувствовал им. Совсем иная картина предстает в
сочинениях других представителей дворянской историо¬
графии.
272 Chr. normj, р. 49.
273 Gr. Chr, VI, р. 453—454.
3* 67
Автор «Нормандской хроники» прямо говорит об из¬
мене нормандских сеньоров и об их союзе с бретон¬
скими сеньорами, сторонниками графа де Монфора. И те
и другие, утверждает хронист, «путем предательства
(интересов французского короля) объединились с гра¬
фом де Монфором, а также заключили союз с королем
Англии ради подарков и обещаний» (1342—1343 гг.) 274.
В «Больших хрониках» особо подчеркивается, что когда
Эдуард III начал новое наступление во Франции (оно
завершилось битвою при Креси), то специально шел че¬
рез Нормандию, где у него были союзники: «по настоя¬
нию Годфруа д’Аркура, который его вел и сопровождал,
начал он эту страну разорять и предавать огню» 275.
Положение в Нормандии значительно осложнилось,
когда подрос будущий заклятый враг правящей дина¬
стий Карл Наваррский (он родился в 1332 г.). Норманд¬
ские сеньоры, как было сказано, сумели привлечь на
свою сторону часть городов Нормандии. Они воспользо¬
вались недовольством населения из-за налогов — этого
всегдашнего больного вопроса в жизни французских го¬
родов: когда в 1356 г. был объявлен сбор эд (в состав
эд была включена и габель) для короля на ведение
войны с англичанами, то Карл Наваррский и граф
Иоанн д’Аркур громогласно объявили, что на территории
их владений габель никогда не взималась и взиматься
не будет. С точки зрения Пьера д’Оржемона, такое по¬
ведение нормандских дворян в тяжелое для Франции
время может быть расценено лишь как самое враждеб¬
ное по отношению к французскому королю. Слова графа
д’Аркура он характеризует как «спесивые и оскорби¬
тельные, (направленные) против короля», а о Карле
Наваррском говорит, что он «замышлял многие вещи во
вред, в ущерб и против чести короля и монсеньора, его
старшего сына 276, и всего королевства Франции» 277.
Но противники французских королей из числа фран¬
цузских же дворян были не только в Бретани и Норман¬
дии: королевские историографы вынуждены признать,
что они были даже на территории исконных владений
274 Chr. norm., р. 58.
275 Gr. Chr., V, р. 451.
276 Дофина Карла.
277 Gr. Chr., VI, р. 27,
68
правящей династии — Иль-де-Франс. Автор части «Боль¬
ших хроник» от 1340 до 1350 г. так говорит по поводу
продвижения армии английского короля в сторону Па¬
рижа в 1346 г., незадолго до битвы при Креси: «И дабы
написать правду для потомков наших, (скажу, что) те
места, где побывал король Англии и его сын, были,
как тогда считалось, главными местами жительства и
личными поместьями короля Франции; посему было
большим бесчестьем для королевства и также явным
предательством, что никто из знатных людей Франции
не выставил вон короля Англии, который пребывал в
течение шести дней в собственных жилищах короля,
и притом в самой сердцевине Франции» 278.
Автор «Нормандской хроники», выступая в поддерж¬
ку политики правящей династии, стремится, будучи сам
нормандским дворянином, осветить положительные-сто¬
роны в позиции нормандского дворянства. Описывая во¬
енные действия против англичан в Нормандии в 1357 г.,
он говорит, что здесь «в это время, а также и впредь»
храбро стояли за короля из династии Валуа как «за сво¬
его законного сеньора» 279 280. Он останавливается, в част¬
ности, на борьбе в районе Кана, где англичанам оказа¬
ли мощное сопротивление «рыцари, состоявшие тогда на
службе у регента, и другие, которые не были на жа¬
лованье, и очень мужественно сражались в то время те,
кто был из этой страны» 28°.
Верные служители королевской власти, официальные
историографы всячески восхваляют или оправдывают
политику короля. Фруассар тоже нередко хвалил фран¬
цузских королей, но за чисто рыцарские, с его точки
зрения, качества, а вовсе не за их достоинства как пра¬
вителей страны: последнее Фруассара интересовало'
меньше всего. Д’Оржемон и другие хронисты данной
группы, напротив, стремятся прежде всего показать муд¬
рость, справедливость того или иного короля в его борь¬
бе за установление порядка в стране. Для достижения
этой цели они считают очень важным, чтобы король
лично объезжал свои владения и в особенности окраины
королевства. Например, в «Больших хрониках» расска¬
зывается, как Филипп IV Красивый в течение всей зимы
278 Ibid., V, р. 455—456.
279 Chr. norm., р. 122.
280 Т. е. из Нормандии.
1303 г. объезжал область Тулузы и Альбижуа, где и
«мелкий люд», и дворяне «были смущены советами злых
людей»281. В результате поездки король «привлек к себе
сердца всех», и ему была обещана эд для борьбы «про¬
тив всех врагов королевства», в частности против фла¬
мандцев282. Историограф Карла VI уделяет много вни¬
мания посещению Карлом VI Аквитании (1389 г.) в от¬
вет на многочисленные жалобы со стороны населения.
Король, говорит хронист, «был возмущен грубостью, на¬
силиями и вымогательствами королевских чиновников и
местных городских властей»; он сурово наказал этих лю¬
дей, а «незаконно обиженным оказал помощь»; множе¬
ство судебных дел он лично разобрал с помощью мест¬
ных сеньоров; всех провинившихся чиновников отрешил
от должности 283 и т. д.
В произведениях официальной историографии чув¬
ствуется стремление не только восхвалять деятельность
королей, но и как-то объяснять, оправдывать их поступ¬
ки. В этом смысле поразителен отрывок из «Больших
хроник», посвященный падению ^але. Мужественные за¬
щитники города переживали тяжелейшую блокаду (сен¬
тябрь 1346 г.— август 1347 г.), но не желали сдаваться
английскому королю, пока сохранялась надежда на по¬
мочь Филиппа VI. А тот явился с огромной армией под
стены города, рассчитывая чисто «по-рыцарски» догово¬
риться с английским королем о «месте и времени сраже¬
ния». Не договорившись, он, не сделав ни одной попыт¬
ки пробиться к городу, отступил со всей армией, не¬
смотря на мольбы жителей Кале, доведенных до послед¬
ней степени отчаяния. В «Больших хрониках» это собы¬
тие освещается явно тенденциозно. Там сказано, прав¬
да, что король отправился на выручку Кале слишком
поздно, но далее говорится, что укрепленный лагерь
англичан был неприступен и подойти к городу было не¬
возможно как с суши, так и с моря (где стоял анг¬
лийский флот). И тут же упор делается на то, как по¬
могал Филипп VI жителям Кале, которым после капиту'
ляции пришлось покинуть город: король, в частности,
«издал ордонанс о том, чтобы все вакантные должности
281 Gr., Chr, V, р. 150.
282 Ibidem.
283 Le Religieux, I, p. 626, 628.
70
были переданы гражданам Кале, ибо они честно служи¬
ли ему» 284.
| Король у этих хронистов вообще нигде не несет
’ответственности за свои поступки. Он как монарх не
может совершать, согласно их представлению, дурных
цли неправильных действий. Как последовательные идео¬
логи монархии, хронисты проводят в своих произведени¬
ях определенный принцип: отвечает за все не король,
а лишь королевские советники. Например, ответствен¬
ность за тяжесть налогов при Филиппе IV Красивом,
вызывавших всеобщее недовольство, целиком взвалива¬
ется на Ангеррана де Мариньи, главного советника ко¬
роля по всем государственным вопросам 285. В «Боль¬
ших хрониках» даже приводится полностью 41 статья об¬
винительного акта против Ангеррана де Мариньи, осуж¬
денного на смертную казнь при следующем короле —
Людовике X. Любопытна первая статья, гласящая, что
«король Филипп при жизни своей говорил, что Ангер-
ран вводил в обман и его и все его королевство и
Умного раз находили его плачущим из-за этого в своих
Ьокоях» 286.
» Для характеристики взглядов на королевскую власть,
господствовавших в официальной историографии, наи¬
больший интерес представляет та часть «Больших хро¬
ник», где дается описание событий 1356—1358 гг. (авто¬
ром ее, как уже говорилось, является Пьер д’Оржемон).
Это был трудный для королевской власти период:
за разгромом королевских войск при Пуатье последова¬
ло столкновение короля с Генеральными штатами, ко¬
торое вылилось в восстание как в Париже, так и в ряде
других городов. В то же время вспыхнуло одно из круп¬
нейших крестьянских восстаний средневековья — Жаке¬
рия. Исключительно тяжелым было экономическое поло¬
жение Франции. Повсеместное разорение страны оста¬
вило долго незаживавшие раны. Понятно, что в такой
сложной обстановке королю (точнее — дофину Карлу,
который был в то время регентом королевства) прихо¬
дилось постоянно лавировать между отдельными сос-
284 Gr. Chr, V, р. 484.
285 Ibid., р. 207—208.
286 Gr. Chr., р. 213. В действительности же Ангерран де Мариньи
пал жертвой распрей придворных клик.
71
Ловиями й политическими группировками, постоянно йс-
кать себе союзников и постоянно менять тактику: то
идти на уступки, то вновь наступать.
Политика королевской власти в лице дофина Карла,
(будущего Карла V) описывается д’Оржемоном в са¬
мых благожелательных тонах. Противников же короля
он изображает лишь с самой отрицательной стороны.
Он постоянно подчеркивает мудрость и рассудитель¬
ность дофина, сумевшего успешно выйти из тяжелого
положения и расправиться с врагами, такими, по мне¬
нию хрониста, злейшими для королевства людьми, как
Этьен Марсель и Карл Наваррский.
В «Больших хрониках» наиболее подробно, по срав¬
нению с другими хрониками, рассказано о всех пери¬
петиях борьбы между дофином и Генеральными штата¬
ми. Это не случайно. Д’Оржемону надо было показать
возможно ярче решающую роль дофина в установлении
в стране настоящего, по его мнению, порядка. При этом
он старается воздать должное и советникам дофина:
по словам хрониста, дофин успешно действовал в этой
обстановке «как вследствие природного разума, так и
благодаря мудрым решениям своих советников» 287. До¬
фин, как известно, отнюдь не желал соглашаться с тре¬
бованиями Генеральных штатов, и ему оставалось лишь
всячески оттягивать время для принятия окончательного
решения.
Но дело заключалось для д’Оржемона не только в
том, чтобы показать мудрость дофина Карла. В глазах
д’Оржемона движение 1356—1358 гг. достойно было
всестороннего осуждения по двум основным причинам:
во-первых, оно явно нарушало установившийся монархи¬
ческий принцип, а именно — что Генеральные штаты
должны действовать в полном контакте с королевской
властью и не преступать своих полномочий (аналогич¬
ная же роль отводится и парламенту), как случилось
теперь — и почти исключительно по вине депутатов
третьего сословия; во-вторых, движение возглавлялось
теми людьми (Этьен Марсель и его сторонники), кото¬
рые, прибегнув для достижения своей цели к помощи
врагов французского короля, в частности англичан, вы¬
ступали, таким образом, как прямые изменники. * 72287 Gr. Chr., VI, р. 43; см. также 38, 40, 49 и др.
72
Генеральные штаты, по словам д’Оржемона, «имели
намерение управлять королевством в результате выпол¬
нения тех требований, которые они предъявили упомя¬
нутому монсеньору герцогу» 288. Как известно, Гене¬
ральные штаты (в основном депутаты третьего сосло¬
вия) выступили с критикой деятельности королевского
правительства, произвели проверку всех его расходов,
поглотивших огромные денежные средства, растрачен¬
ные совсем не по назначению; потребовали увольнения
и наказания королевских советников, повинных в этих
злоупотреблениях, и назначения новых советников по
указанию Генеральных штатов. Трудности, переживае¬
мые Францией после поражения при Пуатье, вынудили
дофина принять требования Генеральных штатов. «Итак,
случилось, что упомянутый монсеньор герцог, дабы ук¬
ротить ярость означенного купеческого старшины и дру¬
гих из парижан, сделал это и согласился (на это) про¬
тив своей воли, принужденный к тому грозными речами,
зная, что это противоречит здравому смыслу» 289. Д’Орже-
мон, будучи королевским чиновником и вдобавок из чис¬
ла тех, кого требовали уволить, мог лишь враждебно
отнестись к требованиям Генеральных штатов и, конеч¬
но, ^считал, что они «противоречат здравому смыслу».
Вскоре последовало издание «Великого мартовского
ордонанса» 1357 г., который фактически ставил коро¬
левское правительство под контроль Генеральных шта¬
тов. Но Париж думал только о себе, пренебрегая ин¬
тересами других городов, а городская верхушка Парижа
в свою очередь не считалась с остальной массой па¬
рижского населения. Д’Оржемон с явным удовлетво¬
рением отмечает, что «многие добрые города, когда узна¬
ли и увидели всю беззаконность действий означенных
главных правителей, которых бы по 10 или- 12, или около
этого, отказались от участия в их делах и не пожелали
платить (налоги)» 290. Он всячески страется показать, на¬
сколько неудачны были все начинания Генераль¬
ных штатов — и не только в области финансовой полити¬
ки, но и в делах управления вообще. О 22 сановниках
(в их числе, как уже было сказано, находился и сам
288 Ibid, р. 43—44.
289 Ibid, р. 50.
290 Ibid., р. 59.
73
д’Оржемон), отрешенных от должности, д’Оржемон го¬
ворит, что «многие из них (по-прежнему) пребывали
в Париже, и каждый, кто ,желал о чем-либо говорить
с ними или обратиться к ним с какой-нибудь просьбой,
мог в любой день видеть их»291. И д'Оржемон прямо
заявляет, что эти сановники «вообще никогда не остав¬
ляли своих обязанностей» 292. Этим он, очевидно, хотел
сказать, что население обращалось с большей охотой и
относилось с большим доверием к прежним королевским
чиновникам, чем к лицам, назначенным на их место
Генеральными штатами.
Далее д'Оржемон рассказывает, как новые должно¬
стные лица в счетной палате, назначенные Генеральны¬
ми штатами, оказались не в состоянии справиться со
своей работой: «Они отправились в Большой совет293
и сказали, что необходимо вернуть в палату тех, кто в
ней раньше был, чтобы они показали, как нужно вести
дела в палате...» 294. То, что Генеральные штаты решили
столь энергично вмешаться в дела управления государ¬
ством, является, с точки зрения д’Оржемона, совершен¬
но недопустимым. Во всей деятельности Генеральных
штатов, точнее — движения, возглавляемого Этьеном
Марселем, д’Оржемон не нашел ни одного законного
действия, ни одного полезного для страны начинания.
В соответствии с вышесказанным находится и отно¬
шение д’Оржемона к Этьену Марселю и его сторонникам.
Д’Оржемон называет их «лживыми и злыми» людьми,
которые выступают против «регента, своего законного
сеньора» 295. Этьена Марселя и его сторонников, а также
и Карла Наваррского, находившегося в союзе с Пари¬
жем и некоторыми другими городами, д’Оржемон вы¬
ставляет как прямых изменников королю. Он подробно
останавливается на том, как Карл Наваррский с ведома
Этьена Марселя ввел в Париж отряд английских наем¬
ников, и заявляет, что «парижский народ охотно пере¬
бил бы их всех, но купеческий старшина и прочие пра¬
вители не потерпели бы этого» 296.
291 Gr. Chr., р. 54.
292 Ibid., р. GO.
2ЭЗ Большой совет, избранный депутатами трех сословий, согласно
постановлению Генеральных штатов.
294 Gr. Chr., VI, р. 55.
295 Ibid., р. 104.
296 Ibid, р. 130,
74
Итак, д’Оржемон относится к городскому движению
1356—1358 гг. явно враждебно. Но было бы неправиль¬
но. считать, что он вообще настроен против городов.
Он видит в них возможного и полезного союзника коро¬
левской власти в затруднительные для нее моменты.
Д’Оржемон всегда старательно подчеркивает благо¬
приятные для дофина моменты в позиции городов по
отношению к королевской власти, а в некоторых слу¬
чаях и в позициях отдельных групп городского населе¬
ния. Он не скрывает удовлетворения, когда Генеральные
штаты и Этьен Марсель терпят неудачи, пытаясь при¬
влечь на свою сторону города. Дело в том, что фран¬
цузские города никогда не забывали и о собственных,
местных интересах, так что король всегда мог рассчи¬
тывать на поддержку и помощь во всяком случае не¬
которых из них. Как показывает д’Оржемон, дофин так
и поступил в 1356 г.: не договорившись с Парижем,
он «приказал разослать некоторых королевских совет¬
ников по бальяжам королевства, чтобы просить означен¬
ную эд у добрых городов» 297.
В 1357 г. дофин, воспользовавшись благоприятной
ситуацией, объявил правителям Парижа, что «не же¬
лает более иметь опекунов», и «к великому прискор¬
бию» последних стал сам объезжать «добрые города»,
обращаясь к ним за помощью 298 299 300. В 1358 г., вскоре по¬
сле восстания в Париже в феврале этого года и убий¬
ства двух маршалов на глазах дофина, Этьен Марсель
и эшевены Парижа разослали письма различным горо¬
дам с сообщением о случившемся и призывом к союзу
с парижанами2". Но агитация успеха не имела, ибо,
заявляет д’Оржемон, «многие города... держали сторону
регента, своего законного сеньора» 30°.
Вне восставшего Парижа дофин мог найти крепкую
опору, и ему легко было перенести очередное заседа¬
ние Генеральных штатов (из Парижа в Компьень, где
оно и состоялось 4 мая 1358 г. «На это парижане силь¬
но прогневались, но большая часть остальных городов
очень этому обрадовалась»,— подчеркивает д’Орже-
297 Ibid, р. 44.
?98 Ibid, р. 60.
299 Ibid, р. 94
300 Ibid, р. 104
75
мон3^1 (представителей от Парижа па собраний Ё
Компьени не было). Д’Оржемон делает упор на то об¬
стоятельство, что не только вне Парижа дофин-регент
имел много сторонников среди горожан, но и в самом
Париже. Он противопоставляет Этьена Марселя и его
сторонников остальной массе парижского населения.
В то время как первые у него именуются людьми «лжи¬
выми и злыми» 301 302, вторые называются не иначе, как
«добрые граждане города Парижа» 303.
Автор «Нормандской хроники» останавливается на
этих событиях лишь очень кратко, но мнение его о них
полностью соответствует мнению д’Оржемона. Относи¬
тельно политики Генеральных штатов автор «Норманд¬
ской хроники» говорит, что «все это они делали для
того, чтобы лишить регента его владений и власти» 304.
Этьен Марсель и Карл Наваррский — оба в равной сте¬
пени показаны в «Нормандской хронике» как изменни¬
ки, как злейшие враги французского короля. Этотхро-
шист рассказывает, как Карл Наваррский перед огром¬
ным стечением народа стал жаловаться на короля Иоан¬
на II и ругать регента: «Некоторые люди считали его
слова лживыми и вероломными, но возражать ему не
смели, так как он был принят и признан верховными
правителями города Парижа» 305. Он рассказывает да¬
лее, как Этьен Марсель потихоньку ночью освободил
англичан, которых парижане держали под стражей, с по¬
мощью одного человека—по словам хрониста, «из чис¬
ла его сторонников и предателей своего сеньо¬
ра» 306.
Итак, взгляды д’Оржемона и автора «Нормандской
хроники» на события 1356—1358 гг. совсем иные, чем
у Фруассара.
Взаимоотношения между третьим сословием и коро¬
лями занимают в хрониках, представляющий собой офи¬
циальную историю Франции, особое место — и прежде
всего это относится к «Хронике Карла VI». Дело в том,
301 Gr. Chr., р. 106.
302 Ibid, р. 108.
303 Ibid, р. 130.
304 Chr. norm, р. 118.
305-Т. е. Этьеном Марселем и его ближайшими помощниками (ibid,
р. 125).
306 Т. е. короля Франции (ibid, р. 133).
76
что к концу XIV в. города еще больше стаЛ'й проявлять
свою силу. Париж волновался больше, чем когда-либо
прежде (восстания 1380 и 1382 гг.), как бы готовясь к
следующей схватке — в 1413 г. Это нашло свое отра¬
жение в хронике историографа Карла VI, где показана
политическая деятельность городской верхушки и ее
представителей в королевской администрации, т. е. на¬
рождающегося и набирающего силу третьего сословия.
В этой связи в изложении событий историографом Кар¬
ла VI можно выделить следующие характерные момен¬
ты: 1) рассказывая об обсуждении тех или иных важ¬
ных вопросов, он, как правило, отмечает, что наряду с
представителями дворянства и духовенства в решении
дела принимали участие «наиболее влиятельные из бур¬
жуа»; 2) он особо отмечает роль в событиях 80-х го¬
дов XIVb. лиц, являвшихся выходцами из среды бога¬
тых горожан,— таких как канцлер королевства Милон
де Дорман, президент парламента Арно де Корби 307,
адвокат парламента Жан де Марэ, военный казначей
Жан ле Мерсье, наконец, сам Пьер д’Оржемон 308. Хро¬
нист сопровождает их имена хвалебными эпитетами,
вроде «муж, выдающийся не только красноречием, но и
своими знаниями, своею преданностью (королю)»
и т. п., а в уста их вкладывает блестящие речи. Инте¬
ресна речь д’Оржемона 309, якобы произнесенная им на
совещании принцев-регентов сразу же после смерти Кар¬
ла V, когда между ними уже начались споры из-за
власти (герцог Анжуйский требовал на правах старше¬
го брата подчинения от двух других братьев — герцогов
Бургундского и Бурбонского) :(д’Оржемон говорит о не¬
обходимости единства как залога блестящего будущего
королевства ФранцииЛ
Но, пожалуй, наиболее любопытной является речь
канцлера королевства Милона де Дормана, произнесен¬
ная им в 1380 г. перед толпой взбунтовавшихся пари¬
жан. Канцлер, как рассказывает хронист, объявил о ре¬
шении короля удовлетворить требования парижан и в
заключение сказал: «Действительно, пусть короли сто
307 Родственник Робера де Корби, ближайшего друга Этьена Мар¬
селя.
308 Le Religieux, I, р. 8, 10, 46, 48, 50, 52, 62; II, р. 10.
309 Ibid., I, р. 10.
77
раз отрицают Зто, но правят они Лишь с согласия на¬
рода, сила которого и делает их грозными (для врагов);
и как труд подданных придает блеск величию короля,
так и заботливость короля должна неустанно содейст¬
вовать их благополучию, дабы они могли пребывать
в мире и довольстве310. Это красноречивый призыв к
городам поддерживать политику короля во имя их же
собственного блага и, видимо, своеобразный прием для
усиления авторитета королевской власти: ведь оратор
провозглашает подобные принципы свободы и прав «на¬
рода», выступая от имени самого короля!
Но историограф Карла VI отмечает вместе с тем и
сложность взаимоотношений между городской верхуш¬
кой и королевской властью. Он показывает в своей
хронике это колеблющееся положение богатых горожан,
которые боятся в одно и то же время и народного
движения, и нажима со стороны королей. Он, напри¬
мер, рассказывает о том, что герцог Анжуйский, один
из регентов при малолетнем короле, после городских
волнений 1380 г. в течение 1381 г. семь раз напрасно
созывал совещание с участием наиболее видных горо¬
жан с целью выбрать удобный момент для издания но¬
вого ордонанса о налогах: именитые граждане городов,
как говорит хронист, «хранили в ответ на это глубо¬
кое молчание», зная, что «народ ворчит» 311. А во вре¬
мя восстания «молотил» (1382 г.) «первые буржуа го¬
рода» покинули Париж и переправили все свое имуще¬
ство в другие места, «не желая быть причастными к
оскорблению, наносимому восставшими королю» 312. Хро¬
нист показал также, что королевское правительство в
свою очередь то видит опору своей власти в лице го¬
родской верхушки, то боится вспышки недовольства с
ее стороны. Хронист говорит, что перед походом во
Фландрию герцогу Бургундскому (одному из регентов
королевства) пришлось созвать «первых буржуа горо¬
да» Парижа и красноречиво уговаривать их занимать-
мя обычными делами и оставаться верными королю313.
[То, что официальные историографы королевства,
а также автор «Нормандской хроники» видели в горо¬
310 Le Religieux, I, р. 50.
311 Ibid, I, p.| 128.
312 Ibid, p. 136, 138.
313 Ibid, p. 178.
78
дах опору королевской власти (считая вместе с тем, что
королю следует вести себя с этим союзником весьма
осмотрительно), имело следствием иное, по сравнению
с Фруассаром, отношение к вопросу о военной силе го-
родов^ В то время как Фруассар относится к горожа-
нам-воинам с презрением, д’Оржемон и автор
«Нормандской хроники» воздают им хвалу. Даже ког¬
да речь в «Больших хрониках» идет о врагах короля —
фламандцах, то отмечается преимущество их боевого
порядка перед рыцарским строем: «Из-за множества ко¬
пий, которые густо держали фламандцы перед собой,
тесно (прижавшись друг к другу), не мог благородный
граф Робер314 ни расстроить (их ряды), ни пройти
сквозь них»315. Автор «Нормандской хроники» пишет,что
при Креси отряд горожан Орлеана на поддался общему
бегству, а остался при короле и почти целиком погиб316.
Этот же хронист, рассказывая об осаде англичанами
города Блэ'317, говорит, что англичане ничего не достиг¬
ли благодаря энергичным действиям одного из защитни¬
ков города — Милона де Отрона, «хотя он и был не ры¬
царем, а буржуа из Тулузы...»318.
Особенно интересно остановиться на описании в
«Больших хрониках» взятия англичанами Кана в Нор¬
мандии319, о чем пишет также и Фруассар 320. В «Боль¬
ших хрониках» изображается совсем иначе, чем у Фру
ассара, поведение горожан.Каца, как и действия конне¬
табля и крупного сеньора графа де Танкарвиля.
Горожане Кана показаны как храбрые, самоотвержен¬
ные защитники города, а поведение вышеупомянутых
сеньоров представлено как не внушающее никакого до¬
верия 321. «Народ защищался изо всех сил, особенно воз¬
ле бойни, а также на мосту, так как там была наи¬
большая опасность. И женщины, как говорят, чтобы по¬
мочь, притаскивали своим мужьям двери и окна от
314 Граф Робер д’Артуа, командовавший королевскими войсками в
битве при Куртрэ.
315 Gr. Chr., V, р. 140.
316 Chr. norm., р. 81, note.
317 Расположен на Жиронде, к северо-востоку от Бордо.
318 Chr. norm., р. 65.
319 В 1346 г., незадолго до битвы при Креси.
320 См. выше, стр. 57—58.
321 См. Gr. Chr., V, р. 453.
79
домов 322, а также вино, чтобд^ они были храбрее в бою...
И сражались они с утра ^цо вечера». А коннетабль и
граф де Танкарвиль ушли7 из замка и укреплений в го¬
род323— не знаю, почему они так сделали,— и тотчас
же были взяты англичанами в плен и отправлены в
Англию».
Ниже мы увидим, что эти хронисты, в отличие от
Фруассара, показывают, что в это время рыцарство в
качестве военной силы уже клонилось к упадку и что
пехота — не 'иноземная, а из французских же горожан —
должна стать активным элементом во французской ар¬
мии.
В военном отношении XIV век ознаменовался круп¬
нейшими поражениями французских рыцарей на поле
битвы, и эти поражения произвели сильнейшее впечат¬
ление на соседние страны. Знаменитый Петрарка по это¬
му поводу писал: «Во времена юности моей британцы,
которых именуют англами или англичанами, считались
самыми трусливыми среди варварских народов; теперь
же это народ очень воинственный. Он опрокинул ста¬
ринную военную славу французов победами столь мно¬
гочисленными, столь неожиданными, что те, которые в
былые времена уступали презренным шотландцам..., так
разорили целиком и полностью все королевство огнем
и мечом, что мне, проезжавшему недавно через него по
(собственным делам), трудно было убедиться, что то
была страна, которую я видел прежде» 324. Но эти по¬
ражения французских рыцарей не были подобны преж¬
ним: здесь рыцари были разбиты в результате столкно¬
вения с новой военной силой — пехотой, притом пехотой
иного качества, чем та, какая до сих пор принимала
участие в сражениях.
Переломным моментом считается битва при Куртрэ
1302 г.325 Во фламандском войске насчитывалось всего
322 Чтобы соорудить нечто вроде баррикад.
323 Кан не имел сплошных городских стен, и защитою ему служил
только замок.
324 Francisci Petrarcae epistolae de rebus familiaribus et variae. Ed.
J. Fracassetti. Vol. III. Florentiae, 1863, p. 162.
325 См., в частности, последние работы советских историков воен¬
ного искусства: «История военного искусства». Под ред. II. А.
Ротмистрова, т. 1. М., 1963, стр. 61; Е. А. Разин. История воен¬
ного искусства, т. 2. Военное искусство феодального периода
войны. М., 1957, стр. 418.
80
около десятка конных рыцарей — командующие и их
оруженосцы, остальные же вместе с горожанами сра¬
жались пешими. Старое рыцарское ополчение уже не
соответствовало новым экономическим и политическим
условиям. Как говорит Ф. Энгельс, «пока продолжался
период расцвета феодализма, до конца XIII века, ка¬
валерия вела все сражения и решала их исход. С этого
момента дело меняется...» 326. Создавалась база для но¬
вого контингента войск: горожане становятся все более
богатыми и сильными, крестьянство постепенно освобо¬
ждается от крепостной зависимости. С другой стороны,
рост королевской власти влек за собой и необходи¬
мость в новом войске. Ф. Энгельс говорит по этому
поводу: «Вести борьбу против феодальных порядков с
помощью войска, которое само было феодальным, в ко¬
тором солдаты были более тесно связаны со своими
непосредственными сюзеренами, чем с командующими
королевской армией,— это, очевидно, означало вращать¬
ся в порочном кругу и не сдвинуться с места. С начала
XIV века короли стремятся поэтому освободиться от
этого феодального войска, создать собственное вой¬
ско»327. Франция в области военного дела неизмери¬
мо отставала от Англии, где были проведены
при Эдуарде III военные реформы, которые обеспечили
ей целый ряд блестящих побед над Францией во время
Столетней войны.
Ф. Ло в обстоятельном исследовании наиболее круп¬
ных сражений показывает, что французы в начальный
период Столетней войны никак не могли усвоить так¬
тику сочетания действий пехотинцев со спешивающими¬
ся рыцарями 328.
При Филиппе VI Валуа в некоторых городах стали
подготавливать свои отряды стрелков, ибо наемники бы¬
вали очень ненадежными', но это начинание успеха не
имело как из-за противодействия со стороны реакцион¬
ной части дворянства, так, в конечном итоге, и из-за
самого короля: Филипп VI был страстным поклонником
старины, истинно «рыцарских» методов ведения боя,
326 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 413.
327 Там же.
328 F. Lot. L’art militaire et les armees au moyen age en Europe et
dans le Proche-Orient, t. I. Paris, 1946, p. 344-.
и какие-либо нововведения В/^бласти военного дела бы¬
ли ему абсолютно чужды. х
Иоанн II всячески старался возродить «добрые ры
царские» начала в военном строе и даже основал так
называемый орден Звезды, который просуществовал
лишь 4 года, до битвы при Пуатье, где погибли все
рыцари, входившие в его состав.
Карл V решительно идет по новому пути: главную
роль в военных силах королевства он отводит наемным
войскам, и прежде всего из числа французов. При Кар¬
ле V издаются постановления, предписывающие всем
жителям как города, так и деревни вооружаться в со¬
ответствии со своим достатком и постоянно упряжнять-
ся в стрельбе из лука и арбалета 329. Но при Карле VI,
когда происходит возрождение феодальной реакции
по всем линиям, заведенный при Карле V порядок от¬
меняется. Острая классовая вражда 330 между дворяна¬
ми и недворянами служила сильным препятствием про¬
грессу в области военного дела. Французскую знать по¬
стоянно преследовал страх перед растущей силой горо¬
дов, и страх этот особенно возрос после городских
восстаний 1380—1382 гг.
Пьер д’Оржемон и другие авторы «Больших хро-
н'ик», автор «Нормандской хроники» и историограф Кар¬
ла VI много говорят о крупнейших поражениях рыцар¬
ского войска при Куртрэ, Креси, Пуатье, Никополе. При
этом основная мысль хронистов заключается в том, что
рыцарское ополчение с его старыми методами ведения
боя уже не может больше удовлетворять требованиям
короля, хотя хронисты и отдают должное храбрости
французских рыцарей. Не останавливаясь на всех под¬
робностях в описании указанных сражений, отметим
лишь, что хронисты зафиксировали вопиющие недо¬
статки ополчения французских рыцарей по сравнению
с их противниками. Хронисты признают, с одной сто¬
роны, важную роль английских лучников в деле побе¬
ды англичан, с другой стороны — крупнейший недоста¬
ток французской армии в смысле почти полного отсут¬
329 F: Boutaric. Institutions militaires de la France. Paris, 1863, p. 217—
218.
330 Выше уже говорилось об отношении Фруассара к английской
и фламандской пехоте, а также и к горожанам Франции как
воинам.
82
ствия пеХбтЫ и Неумения ее использовать. При Пуатье,
как пишет автор «Нормандской хроники», «король Иоанн
имел по крайней мере 12 тысяч рыцарей, но мало было
у него других бойцов, таких, как лучники и арбалет¬
чики, и поэтому английские лучники попадали более
верно (в цель), когда дело дошло до схватки»331. Хро¬
нист отмечает, скол^ трагичными для французов оказа¬
лись результаты такого состава их армии: «Французы
так сбились в кучу из-за множества стрел, которые ле¬
тели прямо им в головы, что большое количество их
не в состоянии было сражаться и они падали друг на
друга» 332. Роль пехоты во французской армии часто во
время сражения сводилась на нет рыцарями и самим
командованием. Выше уже говорилось о поведении
французских рыцарей при Куртрэ в оценке «Больших
хроник». Относительно битвы при Креси автор «Нор¬
мандской хроники» пишет, что генуэзские арбалетчики
в начале сражения «выпустили все, какие имели, стре¬
лы, но мало имели их, так как шли очень торопясь и
их обоз был (далеко) позади, из-за чего (арбалетчики)
вскоре остались без стрел...» 333 В «Больших хрониках»
сказано, что французские рыцари «со всей жестокостью
напали на арбалетчиков», когда те, оставшись без стрел,
бросились бежать, «и многих из них убили», считая их
изменниками 334.
В противоположность Фруассару, для которого все
сражения являлись лишь демонстрацией рыцарской доб¬
лести, подвергается критике тактика рыцарей во время
боя, когда они безрассудно бросались вперед на врага,
не считаясь с условиями. При Куртрэ французские ры¬
цари, как сказано в «Больших хрониках», «слишком по¬
надеялись на собственные силы»: они «заставили от¬
ступить своих пехотинцев, которые находились перед
ними, и наступали, и мужественно нападали на них 335,
и очень хорошо держались, а сами с помпой и в полном
беспорядке набросились на фламандцев» 336. При Креси
король Филипп с частью рыцарей ринулся вперед, «не
331 Chr. norm., р. 114.
332 Ibid; р. 115.
383 Ibid., р. 80.
334 Gr. Chr., V, р. 460—461.
335 Т. е. на фламандцев
336 Gr. Chr., V, Р. 462.
83
гЮжелав, несмотря на советы, дождаться городских от¬
рядов и большей части своего войска...» 337.
В битве при Никополе против турок, где француз¬
ские рыцари выступали совместно с войсками венгер¬
ского короля, они отбросили предложенный им венгер¬
ским королем разумный план наступления. Суть этого
плана заключалась' в том, что впереди должна была
идти пехота венгерского короля, уже обладавшая не¬
которым опытом в войнах с турками, а за нею — сле¬
довать французские рыцари с остальной частью вен¬
герской армии. Историограф Карла VI, рассказывая об
этом, говорит, что подавляющее большинство француз¬
ских рыцарей закричало в ответ: «Обычаем французов
всегда было не следовать за кем-то, а подавать при¬
мер»338. Самое большее, на что рыцари согласились,—
пообрезать невероятно длинные носы туфель «чтобы
легче передвигаться пешком» 339.-
Французские рыцари в массе своей, за немногим ис¬
ключением, упорно держались старых порядков, привы¬
чек, принципов поведения, совершенно независимо от
того, насколько это разумно с точки зрения успеха
военной кампании в целом. Они не желали ни слушать
мудрых советов, ни воспринимать' новое. Куртрэ, Кре-
си, Пуатье, как это показано у хронистов, ничему их
не научили.
Пьер д‘Оржемон, историограф Карла VI и автор
«Нормандской хроники», безусловно считают, что пря¬
мым назначением дворянства является служение коро¬
лю в качестве военной силы. Но в то же время они
высказывают мнение, что не все дворяне и не всегда
хорошо выполняют это назначение, и прежде всего по¬
тому, что среди дворян в XIV в. более, чем когда-либо
процветали распущенность и стремление к роскоши;
к тому же они часто занимались грабежом, видя в нем
источник легкой наживы. Выше уже говорилось, что
Фруассар, не делавший фактически никакого различия
между рыцарем и бригандом-грабителем, воспевает все
эти качества, не находя в них ничего предосудитель¬
ного с точки зрения рыцарской морали. Хронисты же,
337 Chr. norm., р. 80.
338 Le Religieux, II, р. 488.
339 Ibid., р. 502.
84
Защищающие интересы королевской власти, выступают
против того, что мешает дворянам хорошо служить ко¬
ролю. Они приводят факты отрицательного, с их точки
зрения, поведения дворянства как бы в назидание ему
и показывают, как обрушивается на таких людей спра¬
ведливая кара со стороны короля. Например, в «Боль¬
ших хрониках» рассказывается об одном очень знатном
человеке Журдэне де л’Иле, которому сам папа дал в
жены свою племянницу. Злодеяниям этого человека не
было границ. «Он располагал, как говорили, большим
количеством воров, убийц, людьми самыми грязными и
такими, которые грабили и обирали добрых людей, ду¬
ховных и светских, -и затем приносили ему награблен¬
ное и похищенное». В конечном итоге Журден де л’Иль
предстал перед судом парламента и по приговору по¬
следнего был повешен (1323 г.) 340.
У историографа Карла VI приведен рассказ о раз¬
бойничьих действиях графа де Перигора 341. Граф стоял
во главе целой банды бригандов и незаконнорожден¬
ных из знатных семей и ежегодно совершал грабитель¬
ские экспедиции по всей прилегающей к его владениям
области. Никакие уговоры на него не действовали, и
король вынужден был послать против него войско. Граф
был схвачен, привезен в Париж и по приговору пар¬
ламента лишен всех владений, которые передали брату
короля герцогу Орлеанскому (1398 г.). Роскошь и рас
пущенность настолько, по отзывам современников, воз¬
росли в XIV в., что многие считали крупные военные
поражения французских рыцарей наказанием, ниспо¬
сланным свыше. Такова и точка зрения, высказанная в
«Больших хрониках»: «Спесь чрезмерно возросла во
Франции, особенно среди знатных (а также) и среди
некоторых других; выражалась она во властолюбии сень¬
оров, и в страсти их к богатству, и в безнравствен¬
ности в смысле одежды и различного платья, которые
стали входить в обычай в королевстве Франции...» Да¬
лее следует красноречивое описание мод, заведенных
дворянами и поражавших умы современников. Эти мо¬
ды в основном сводились к тому, что одежда была чрез¬
мерно короткой и настолько тесной, что человек не мог
340 Gr. Chr., V, р. 267—268.
341 Le Religieux, II, p.J 644. 648.
85
без посторонней помощи ни одеваться, ни раздеваться:
«Когда его раздевали, казалось, что с него сдирают ко¬
жу...» Концы рукавов свешивались чуть ли не до зем¬
ли; ноги были обуты в туфли с крючковатыми носами
длиною в два фута и даже более. Одетый таким образом
человек, «походил скорее на жонглера, чем на кого-
либо другого» 342. Важно отметить, что все, изложенное
выше, написано в «Больших хрониках» в связи с пора¬
жением французских рыцарей при Креси. Не менее крас¬
норечив историограф Карла VI, когда он описывает
поведение французских рыцарей в лагере крестоносцев
перед стенами Никополя (1396 г.) 343. Возмущенный мо¬
нах даже противопоставляет здесь французским рыца¬
рям турецкого султана Баязида, делая сравнение в поль¬
зу последнего.
Французскому рыцарству прямо бросается в лицо
обвинение в позорном бегстве и при Куртрэ, и при Кре¬
си, и при Пуатье. Как сказано в «Больших хрониках»,
при Куртрэ многие французские рыцари, видя, как фла¬
мандцы успешно стали их избивать, «предались бегст¬
ву, безобразному и позорному» 344; при Креси рыцари,
«видя, что король в опасности, покинули его и бежа¬
ли» 345; при Пуатье они также бежали «подло и постыд¬
но» 346.
У этих хронистов мы видим и иные, чем у Фруас¬
сара, рыцарские идеалы. Ни один из излюбленных ге¬
роев Фруассара не удостоился похвалы. В противопо¬
ложность Фруассару на первый план выдвигается фигура
Бертрана Дюгеклена. «Это был в высшей степени доб¬
рый рыцарь,'И много добра сделал он королевству —
больше, чем любой другой рыцарь, живший в то вре¬
мя»347,— говорит о нем д’Оржемон. Смерть Дюгеклена
(1380 г.), по мнению д’Оржемона, «была великой поте¬
рей для короля и королевства Франции» 348. Автор
«Нормандской хроники», посвященной в основном воен¬
ной истории изучаемого периода, очень подробно остана¬
342 Gr. Chr., V, р. 462—463.
343 Le Religieux, II, р. 496, 498.
344 Gr. Chr, V, p. 141.
345 Ibid, p. 460—461.
346 Ibid, VI, p. 32.
347 Chroniques des regnes de Jean II et Charles V, t. 3—4, p. 378.
348 Ibidem.
86
вливается на всех походах и сражениях, в которых уча¬
ствовал Дюгеклен. Образ Дюгеклена безусловно должен
был привлекать взоры тех писателей и историков XIV в.,
которые стояли за наиболее последовательную и интен¬
сивную борьбу в деле освобождения Франции от анг¬
личан.
* * *
Г Итак, во взглядах представителей дворянской исто¬
риографии обнаруживается определенное различие.
С одной стороны (у Фруассара) — старые представле¬
ния периода феодальной раздробленности, носителем ко¬
торых была в основном крупная феодальная знать, все
еще находившаяся «в состоянии непрерывного мяте¬
жа» 349 против королевской власти. С другой стороны —
формирующиеся новые представления (Пьер д’Орже-
мон, историограф Карла VI и автор «Нормандской хро¬
ники») — представления эпохи складывания централи¬
зованного государства, когда подавляющая часть фео¬
далов боролась за укрепление королевской власти.
У этих хронистов уже чувствуется, хотя еще и недо¬
статочно ясно, наличие национального сознании, отно¬
шение к Франции как отечеству. То было время, когда
шла борьба между силами централизации и децентра¬
лизации, и первые еще не могли одержать окончатель¬
ной победы над вторыми. I
/
349 /(. Маркс и Ф Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 411.
Глава II
ХРОНИСТЫ -
ИДЕОЛОГИ городской верхушки
1. Место городской буржуазии в обществе
Сохранившиеся документы XIV в., в частности ордо¬
нансы королей, дают представление о многообразии тор¬
говых связей французских городов и о высоком качест¬
ве изготовляемых французскими ремесленниками изде¬
лий. Тексты привилегий, дарованных королями городам,
свидетельствуют о большом количестве рынков и ярма¬
рок, разбросанных по всей стране. Самым крупным го¬
родом во Франции, и в то же время политическим цент¬
ром королевства, был Париж. В Париже насчитывалось
к этому времени более 300 различных корпораций ре¬
месленников и торговцев. На рынках Парижа можно
было видеть товары, привезенные сюда из самых раз¬
личных районов Франции: вина из Бургундии, рыбу из
Нормандии, мед из Монпелье и т. д., а рядом с ними —
различные иноземные товары. Современник, оставивший
нам восторженное описание Парижа *, говорит о боль¬
шом количестве ремесленных мастерских в городе (не
найти, по его словам, в Париже двух домов подряд, где
бы не было мастерской ремесленника!), о тонкости ра¬
боты, которой отличались изделия парижских ремес¬
ленников, об изобилии самых замечательных товаров,
как местных, так и привозных. 11 /. de landun. L’eloge de Paris.— In: G. Fagniez. Etude sur l’indu-
slrie et la classe industrielle a Paris au XIII et au XIV siecle,
Paris, 1877, p. 6.
88
Ё Париже главную роль в торговле йграла мощная
гильдия «Marchands de Геаи», или «Парижская ганза»,
которая в то вре*мя выступала посредницей в торговле
между Бургундией и Нормандией — наиболее богатыми
провинциями Франции 2. «Парижская ганза» вела посто¬
янно борьбу с «Нормандской ганзой», т. е. с гильдией
руанских купцов, действуя при этом совместно с други¬
ми городами-противниками Руана в торговых делах
(Кан, Компьень и др.) 3. Таким путем парижскому ку¬
печеству часто удавалось добиваться от короля различ¬
ных. постановлений в свою пользу. Впрочем, между ру¬
анскими и парижскими купцами так или иначе должны
были быть мирные отношения, ибо Нормандия в то вре¬
мя являлась главным поставщиком продовольствия для
Парижа, как о том свидетельствует, например, ряд ор¬
донансов Филиппа IV Красивого и торговое соглашение,
заключенное между Парижем и Руаном в начале Сто¬
летней войны (1345 г.).
«...У городского бюргерства,— говорит Энгельс,— бы¬
ло могучее оружие против феодализма — деньги» 4. Ко¬
роли Франции использовали это оружие: для королей
города были той материальной и политической силой,
с помощью которой они укрепляли свою власть и рас¬
правлялись с противниками внутри государства.
Одновременно усиливающаяся королевская власть
оказывает покровительство и всяческое содействие даль¬
нейшему развитию ремесленного производства и торгов¬
ли. В частности, королевское правительство (главным
образом при Карле V) сокращало огромное число по-'
шлин, взимаемых по рекам и дорогам. На одной толь¬
ко Луаре взималось 74 пошлины, а по ее притокам —
около 60 5.
Кроме того, даруется, право беспошлинной торгов¬
ли отдельным городам. Особенно большое значение име¬
ла таможенная политика Карла V в отношении городов
Южной Франции, которые во время Столетней войны
2 Em. Levasseur. Histoire du commerce de la France t. I. Paris,
1891, p. 141.
3 M. de Freville. Memoire sur le commerce maritime de Rouen.
Rouen, 1857, p. 215.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 407.
5 Ёт. Levasseur. Histoire du commerce..., t. I, p. 99.
89
оставались в течение длительного времени в сфере анг¬
лийского влияния.
Город той эпохи являл собою картину все более усу¬
гублявшегося социального расслоения: на одном его
полюсе росла и крепла богатая и политически влиятель¬
ная социальная верхушка, на другом формировались слои
беднейшего населения города, подмастерьев, поденщи¬
ков и всякого рода бездомного люда (плебейство) 6.
Между этими двумя противоположными полюсами нахо¬
дилась широкая прослойка цеховых мастеров, От воз¬
росшего богатства и усиливающегося влияния городов
выиграла в первую очередь городская верхушка, или,
как ее принято иначе называть, городская буржуазия.
В рамках данной книги особенно большой интерес пред¬
ставляет рассмотрение положения именно этого верхне¬
го слоя городского населения, так как из всех группи¬
ровок городского населения только городская верхушка
имеет своих представителей в историографии.
Писание хроники было делом сложным. Хронисту на¬
до было располагать материальным достатком и време¬
нем, не говоря уже о необходимом образовании и воз¬
можности иметь под руками некоторые документы, ко¬
торые чем дальше, тем все больше привлекаются раз¬
личными хронистами в соответствии с теми требования¬
ми, которые стало предъявлять общество к историкам.
Неслучайно поэтому ни в XIII, ни в XIV в. не было та¬
ких хронистов, которые являлись бы представителями и
идеологами средних и низших слоев городского населе¬
ния, а не богатой городской верхушки. Отсюда, между
прочим, и особое значение литературных произведений,
родившихся в пределах города, для характеристики об¬
раза мыслей средних и низших слоев городского насе¬
ления.
Усиление экономической мощи городской верхушки
имело своим следствием стремление богатых горожан
приобретать фьефы 7 и «грамоты об облагораживании»
(lettres d’anoblissement). Приобретение фьефов давало
6 Ниже мы подробно останавливаемся на терминологии, обозна¬
чающей различные группы городского населения в произведениях
хронистов — представителей городской верхушки.
7 Как отмечает в своем исследовании Анри Сэ (Les classes rura-
les..., p. 564—568), этот процесс идет интенсивно уже в XIV в.
О том же говорит Ле Гофф (op. cit; р. 317).
90
возможность горожанам проникать в ряды дворянства.
Надо полагать, что введение еще в 1275 г. droit de
franc-fief8 преследовало цель ограничить проникно¬
вение в ряды дворянства новых элементов. Заключитель¬
ным аккордом стал ордонанс, изданный в 1579 г. в
Блуа, согласно которому ротюрье 9, приобретавшие «бла¬
городные» земли, отнюдь не становились «благородны¬
ми».
Но на всем протяжении этого периода короли в изо¬
билии раздавали «грамоты об облагораживании» и да¬
ровали освобождение от уплаты за приобретение фье-
фов. Такой привилегией пользовались иногда целые го¬
рода, чаще же — определенная группа лиц того или дру¬
гого города, в поддержке которого нуждался король.
От уплаты полностью были освобождены жители Пари¬
жа («с давних пор», как значится в одном из ордо¬
нансов) 10 11, Монпелье, Кондома и некоторых других го¬
родов. Ряд городов получили освобождение с ограниче¬
ниями. Причем обычно приводилась формула, вроде
следующей: жители данного города «многократно заре¬
комендовали себя доброю, достойною похвалы и верною
нам службою».
Приобретенные горожанами владения бывали иной
раз очень значительными. В работах Анри Сэ 11 и
Блока 12 приведен ряд таких примеров с упоминанием
фамилий богатейших представителей городов. Много зе¬
мель в окрестностях Парижа имел вождь парижского
восстания 1356—1358 гг. Этьен Марсель 13.
«Облагораживание» являлось, с одной стороны, оп¬
ределенной финансовой мерой, с другой — средством, с(
помощью которого король создавал вокруг себя круг 1
нужных ему людей. «Грамоты об облагораживании» вы- \
давались, как правило, за деньги. Известно, например, [
что в 1302 г., после поражения Филиппа IV при Курт- ;
рэ, королевские посланцы разъезжали по Франции и \
8 Т. е. уплаты определенной суммы денег при приобретении «бла¬
городной» земли, независимо от того, каким путем эта земля при¬
обреталась (покупка, дарение, наследование, обмен и т. д.).
9 Т. е. лица недворянского происхождения.
10 Ord., V, р. 418.
11 И. See. Les classes rurales..., p. 565—566.
12 M. Bloch. Les caracteres originaux..., p. 129.
13 /. Aynard. La bourgeoisie fran^aise. Paris, 1934, p. 99.
91
! усердно предлагали эти грамоты горожанам вместе со
/ «свободою» сервам.
I, В тот же период появляется много так называемых
I chevaliers des lois, т. е. «облагороженных» легистов.
j Таковыми были при Филиппе IV Красивом наиболее вы¬
едающиеся из легистов — Пьер Флотт и Гильом Ногарэ.
'При последующих королях «облагораживаются» многие
крупные королевские чиновники в Париже. При Карле
V — мэры, эшевены и советники в городах Пуатье и
Ларошели. Вообще при Карле V «облагораживания»
особенно часты. Именно при нем, как утверждает Бу-
дэ 14, были возведены в дворянское достоинство почти
все наиболее крупные торговцы, откупщики и менялы.
То были нужные королевскому правительству лица. Та¬
кова же причина того явления, что большая часть бо¬
гатых парижан получила «грамоты об облагоражива¬
нии» еще в первой половине XIV в. 15 С Парижем коро¬
лям приходилось особенно считаться, город этот был
среди других на особом положении, как о том заяв¬
ляет в одном послании Карл V: «Наш королевский го¬
род Париж — это глава всей нашей сеньории, из-за че¬
го он по праву блистает среди всех прочих...» 16
Королевская власть еще не была достаточно силь¬
на, чтобы везде и всегда с успехом проводить сбою на¬
логовую политику. Она оказывалась вынуждена, напри¬
мер, разрешать целому ряду городов оставлять себе
определенную часть взимаемой с населения суммы нало¬
гов. Некоторые города, в частности Юга Франции, ос¬
вобождались совсем от уплаты налогов, как и некото¬
рые области Французского королевства: Прованс, Дофи-
нэ, Фландрия, Бретань, Бургундия 17. Зато в достаточной
степени финансовый гнет испытывали города Северной
и Центральной Франции. Из-за налоговой политики ко¬
ролей и из-за стремления городской верхушки удержать
за собой привилегии между городами и королевской
властью в XIV в. возникали резкие конфликты.
Особую ненависть вызывал введенный еще в 1292 г.
цалог на все торговые сделки (в народе его называли
14 М. Boudet. La Jacquerie des Tuchins. Paris, 1895, p. 8.
15 Histoire de France. Ed. Ern. Lavisse, t. IV, pt. 1, p. 25.
15 Ord., V, p. 418.
17 Histoire de Fiance. Ed. Ern. Lavisse, t. IV, pt. 1, p. 214—215. Гер¬
цогство Бургундия оставалось независимым вплоть до 1477 г.
92
шальтот», т. е. «незаконно взимаемый», «злой» налог).
В 1343 г. вводится знаменитая габель (налог на соль),
основанный на монопольном праве королевской власти
торговать этим продуктом первой необходимости.
Существенно отражалась на экономической жизни
страны порча монеты. Впервые этот способ пополнений
королевской казны применил Филипп IV Красивый.^
Требование «хорошей монеты времени Людовика Свя¬
того» стало обычным требованием Генеральных штатов
при предоставлении королю субсидий. То здесь, то там
вспыхивали волнения в народе из-за неустойчивости де¬
нег. Особенно отмечают хроники самую первую вспыш¬
ку недовольства — мятеж в Париже в 1306 г., при крат¬
ковременном возвращении короля к «хорошей монете»,
когда «восстали многие из мелкого люда» против бо¬
гатых горожан, потребовавших внесения арендной пла¬
ты полноценной монетой. Часто бывало, что полноценную
монету требовали при выполнении долговых обяза¬
тельств, а главное — при уплате налогов.
Резкие перемены в стоимости денег составляли од¬
ну из причин дороговизны, охватившей все отрасли хо¬
зяйственной жизни Франции. Цены взвинчивались не
только при обращении порченой монеты, но и при по¬
явлении полноценной монеты, ибо всегда находились лю¬
ди, которые старались таким образом вознаграждать
себя за то время, что им приходилось принимать низ¬
копробную монету. Случалось, что товары, в частности
продукты питания, специально припрятывались в ожида¬
нии полноценной монеты. "'Чч
Больше всего от налогового пресса страдали низшие
п средние слои городского населения: дело в том, что
городская верхушка всегда пыталась по возможности
переложить всю тяжесть налогов на их плечи. Поэтому
представители ее на заседаниях Генеральных штатов ча¬
сто оказывали в этом вопросе полную поддержку ко¬
ролевскому правительству. Так было, например, в 1314 г.,
когда надо было выкачать из народа очередную сумму
для похода короля во Фландрию.
Процесс социального расслоения внутри городов не¬
избежно вел к столкновениям между отдельными соци¬
альными группировками городского населения. Низшие
и средние слои городского населения подвергались фак¬
тически двойной эксплуатации — и со стороны королев¬
93
ской власти, и со стороны городской верхушки,— экс¬
плуатации, которая особенно усилилась во второй поло¬
вине XIV в. и была причиной происходивших в это время
городских восстаний. Тяжесть положения усугублялась
бедствиями, постигшими Францию из-за Столетней вой¬
ны и эпидемии чумы («Черная смерть») 1348—1350 гг.
2. Личность хрониста и его окружение
Из тех хронистов, о которых ниже пойдет речь, из¬
вестно в историографии имя только одного — Годфруа
Парижского.
Согласно установившемуся мнению, он считается ав¬
тором так называемой «Метрической хроники» («Chro-
nique metrique»), т. е. хроники, написанной в стихах,
а также целого ряда поэм, написанных почти исключи¬
тельно на политические темы. Две из них опубликованы:
первая — поэма «О союзниках» («Des Allies»13 * * * * 18), посвя¬
щенная истории феодальной реакции 1314—1318 гг.;
вторая — поэма, представляющая собой нечто вроде «на¬
ставления» Людовику X от имени Годфруа («Avisements
pour le roy Loys») 19. Остальные поэмы Годфруа не
опубликованы.
Рукописи его были впервые исследованы французским
историком Бюшоном, который стал и первым издателем
«Метрической хроники» (1827 г.) 20. Каких-либо вариан¬
тов рукописей этих произведений или копий с них пока
что не обнаружено. Автор называет свое имя (Geof-
froy de Paris) только в одном из этих произведений 21,
и Бюшон решает, что все поэмы и «Метрическая хро¬
ника» написаны одним лицом, имя которого Жоффруа,
или Годфруа, Парижский, только на том основании, что
13 Опубликована Полэном Пари в «Annuaire historique», 1837,
р. 158—171. Мы пользовались отрывками, приведенными в ста¬
тьях: Ch. Dufayard. «Revue historique», 1894, t. 54 et 55; «Histoi-
re litteraire de la France», t. XXIV. Paris, 1865.
19 Опубликована частично Бюшоном в его предисловии к IX тому
Collection de chroniques nationales fran^aises (далее — Coll, de
chroniques). Paris, 1827. Есть отрывок в кн.: Р. Paris. Manuscrits
fran^ais de la Bibliotheque du Roi. T. I. Paris, 1837.
20 Chronique metrique de Godefroy de Paris (далее — Chr. metr.).—
In: Coll, de chroniques, t. IX.
21 Avisements pour le roy Loys.— In: P. Paris. Manuscrits..., 1.1, p. 327.
94
рукопйси этих произведений^ были найдены переплетён¬
ными вместе. Конечно, такое основание не может быть
признано веским, и другие французские историки вполне
справедливо усомнились в правильности такого мнения22.
Производимые в дальнейшем этими учеными очень кро¬
потливые исторические и филологические исследования
периодически наводили на мысль о том, что автор «Мет¬
рической хроники» и упомянутых поэм — одно и то же
лицо. Но в конечном итоге Диверрес, последний издатель
«Метрической хроники»23, заключает, что если нельзя
настаивать на том, что указанные произведения написа¬
ны одним и тем же лицом, то во всяком случае следу¬
ет полагать, что авторы их являются представителями
одной и той же среды 24.
О роде занятий Годфруа говорится, хотя и весьма
туманно, в поэме, уже упомянутой выше25. Он был, на¬
сколько можно судить по его словам, mesureur de sel,
т. е. инспектором по взиманию налога на соль. Между
прочим, в списке, составленном для взимания с па¬
рижан тальи в 1313 г.26, имеется такая строка: Rue de la
Voirerie — Godefroy, Le mesureur de sel — III sols pa-
risis. В свое время на этот весьма любопытный факт
обратил внимание П. Пари 27, не настаивая, правда, на
том, что Годфруа, упомянутый в этом списке, и есть ав¬
тор «Метрической хроники». Доказательств на этот счет
нет никаких. Де Вайи и Делиль 28, выпустившие много
лет спустя новое издание «Метрической хроники», вы¬
сказывают большое сомнение в том, что автор послед¬
ней и упомянутый в списке для взимания тальи Год¬
фруа — одно и то же лицо.
Постоянным местопребыванием Годфруа был, по-ви¬
димому, Париж, причем Годфруа был, очевидно, близок
22 Например, Пари (Manuscrits... t. I, р. 336), де Вайи и Делиль (Re-
cueil des historiens des Gaules et de la France. Ed. M. Bouquet (да¬
лее— Bouquet), t. XXII, p. 87).
21 В новом, третьем по счету издании хроники Годфруа ничего
принципиально нового по вопросу о личности автора не вносит¬
ся: A. Diverres. La Chronique metrique attribuee a Geffroy de Pa¬
ris. Paris, 1956. Это солидное научное издание, с подробными
комментариями и словарем.
21 A. Diverres. Op. cit., р. 10—11, 15.
25 Avisements...— In: P. Paris. Manuscrits..., t. I, p. 327.
26 Coll, de chroniques.|.., t. IX, p. 126.
27 P. Paris. Manuscrits..., t. I, p. 336.
28 Bouquet, t. XXII, p. 87.
95
к административным кругам в самом Париже. Об этом
могут свидетельствовать направленность его интересов
при описании различных событий и его обращения к ко¬
ролям, содержащие, как правило, советы по поводу го¬
сударственного управления. Диверрес, суммируя выска¬
занные по этому вопросу доводы, уточняет: Годфруа яв¬
лялся представителем королевской администрации 29.
Самое видное место в произведениях Годфруа зани¬
мают сведения о положении городской верхушки во
Франции и о ее роли в тогдашнем обществе. История
соседних с Францией государств затрагивается лишь
слегка, мимоходом.
Хронологические рамки «Метрической хроники»—
1300—1316 гг. Годфруа был, несомненно, современни¬
ком, а нередко и очевидцем событий, которые он под¬
робно описывает. Таков, например, рассказ о грандиоз¬
ном празднестве, устроенном в Париже в 1313 г. в честь
посвящения в рыцари старшего сына короля30. Годфруа
в одном месте заявляет: «Сказал я так потому, что сам
(все) это видел»31. Аналогичным же примером может
служить описание казни магистра ордена тамплиеров
Жака де Моле в 1314 г., очевидцем которой был Год¬
фруа, как он сам об этом говорит32. По словам
де Вайи и Делиля, ряд подробностей смерти Жака де Мале,
приводимых в «Хронике», нигде в других источниках не
упоминается 33.
Относительно времени написания «Метрической хро¬
ники» вышеупомянутые исследователи полагают, что на¬
чата она была в 1312 или 1313 г., а закончена в 1316
или начале 1317 г. В пользу 1313 г. говорит то, что
именно начиная с этой даты, точнее — с описания выше¬
упомянутого празднества 1313 г., повествование стано¬
вится особенно подробным и, кроме того, уже нет столь¬
ких хронологических ошибок, которыми изобилует пред¬
шествующая часть «Хроники».
Перейдем теперь к хронистам, имена которых абсо¬
лютно неизвестны. Прежде всего остановимся на авторе
«Парижской хроники» («Chronique parisienne»), наз-
29 A. Diverres. Op. cit, р. 15.
30 Chr. metr, p. 181—192.
31 Ibid, p. 186.
32 Ibid, p^ 219.
33 Bouquet, t. XXII, p. VI.
96
ванной так потому, что повседневная жизнь Парижа за¬
нимает в ней самое большое место. Сохранилась един¬
ственная рукопись «Парижской хроники», представляю-,
щая собой копию, сделанную в XV в. Она была изуче¬
на французским историком Элло и издана им в1885 г.34
Автор «Хроники» нигде не называет себя и вообще ни¬
чего о себе не говорит. Остается лишь строить различ¬
ные предположения относительно его личности, исходя
из текста «Хроники», что и делает Элло в предисловии
к ее изданию35. Однако необходимо сделать некоторые
замечания и дополнения.
Автор «Парижской хроники», согласно Элло, принад¬
лежал к «юридическому миру», был правоведом, закон¬
ником, а возможно, и духовным лицом, не прошедшим,
однако, курса богословия, «простым постриженцем»36.
Основанием для такого заключения служит, по мнению
Элло, следующее: автор «Хроники» то и дело упомина¬
ет (вплоть до 1329 г.) или о каких-либо случаях, свя¬
занных с аббатством Сен-Дени, или же о фактах, ка¬
сающихся внутренних дел аббатства^7. После 1329 г. об
аббатстве Сен-Дени нет ни слова. Элло полагает, что
автор занимал в то время какую-то должность в этом
аббатстве и до 1329 г. его постоянной резиденцией бы¬
ло аббатство Сен-Дени, а начиная с 1330 г., по-видимо¬
му, Париж.
Действительно, как считает и Элло, рассказ хрониста
о турнире горожан в 1330 г.38 сам по себе свидетель¬
ствует о том, что автором его был парижанин. Часть
доводов Элло в пользу того, что автор был в Париже
адвокатом или прокурором, вполне подтверждается тек¬
стом хроники. Автор, как говорит Элло, все время взы¬
вает к писаным законам, приводит иногда подлинные
документы, причем последние всегда являются докумен¬
тами правового характера, а также и чисто судебного.
Но ссылка Элло на факт «сильного раздражения» ав¬
тора по поводу тальи, наложенной на адвокатов и про¬
34 Chronique parisienne. Ed. A. Hellot.— In: Memoires de la Societe
de l’histoire de Paris. 1884, t. XI. Paris, 1885 (далее — Chr. paris).
35 Его выводы приняты Молинье (Aug. Molinier. Les sources de
l’histoire de France, t. III. Paris, 1904, p. 230).
33 Chr. parish, p. VII.
37 Chr, paris., p. 22—23, 40, 126.
38 См. об этом ниже.
4 H. Н. Мелик-Гайказова
97
куроров, не является убедительной: хронист вообще мно¬
го говорит о налогах, выражает большое недовольство
ими, и если он говорит, что «никогда еще не было то¬
го, чтобы члены парламента облагались налогом» 39, то
это мог отметить и всякий другой автор, чтобы подчер¬
кнуть усиление налогового гнета в королевстве, отнюдь
не будучи при этом ни адвокатом, ни прокурором. Го¬
раздо более убедительным, и едва ли не самым убе¬
дительным, является следующий факт, о котором Элло
ни слова не говорит: хронист старательно регистрирует
различные случаи преступлений среди парижан и осо¬
бенно подробно останавливается на тех из них, кото¬
рые влекли за собою смертную казнь. При этом он рас¬
сказывает, в чем заключалось само преступление, каким
образом нарушались преступником установленные по¬
рядки и законы, как именно была совершена казнь
и т. д.40 Специфически повышенный интерес хрониста
к такого рода фактам говорит за то, что, наверное, он
сам имел непосредственное отношение к судебным де¬
лам и к парижскому парламенту. За это говорит и ха¬
рактер использованных хронистом подлинных докумен¬
тов: мы имеем в виду королевские ордонансы. Хронист
постоянно опирается на них в своем изложении, осо¬
бенно тогда, когда дело касается улучшения или ухуд¬
шения качества монеты, ростовщических операций и су¬
допроизводства. При этом он либо передает вкратце, но
абсолютно правильно, содержание ордонанса 41, либо поч¬
ти дословно приводит его текст 42.
Как уже было упомянуто, автор «Парижской хрони¬
ки» прежде всего и более всего интересуется вопроса¬
ми внутренней жизни своего города. По истории других
стран (он говорит об Испании, Германии, Италии и да¬
же Армении и Грузии) он ограничивается лишь самыми
общими сведениями. Исключение составляют Англия и
Шотландия, причем особенно подробно он останавлива¬
ется на борьбе между Англией и Шотландией в первой
39 Chr. paris., р. 175.
40 См., например, р. 21, 23, 40—41, 77—78, 115, 123—125, 132—133,
147, 155—156, 161—163, 167—168.
41 Ibid., р. 151 (ср. Ord., II, р. 83; XII, р. 16); р. 130 (ср. Ord., II,
р. 49, 50, 58); р. 169 (ср. Ord, VI, р. 1).
42 Ibid, р. 127 (ср. Ord, II, р. 27); р. 128 (ср. Ord, II, р. 37);
р. 138—142 (ср. Ord, II, р. 48); р. 97 (ср. Ord, I, р. 784).
98
четверти XIV в.43 На вражде между Англией и Шотлан¬
дией Франция всегда старалась сыграть — и иной раз не
безуспешно. Материал о борьбе между Англией и Шот¬
ландией хронист полностью заимствовал, как утвержда¬
ет Элло, из английских хроник. Да и сам хронист го¬
ворит: «Как о том свидетельствуют хроники...» Но он не
указывает, каким образом они попали к нему в руки.
В Англии он, по-видимому, никогда не был, иначе, на¬
верное, обнаружился бы хоть какой-нибудь след в «Па¬
рижской хронике» о его пребывании там. Он мог озна¬
комиться с английскими хрониками разве только через
посредство англичан, проживавших в Париже. Элло на¬
ходит возможным объяснить это тем, что род занятий
автора «Парижской хроники» обусловливал его постоян¬
ную связь с англичанами, проживавшими в Париже44.
Конечно, автору «Парижской хроники» в качестве юри¬
ста, вероятно приходилось иметь немало дел с англи¬
чанами, главным образом в период, когда они попада¬
ли в немилость к королевскому правительству, и воз¬
никал целый ряд недоразумений и судебных процессов.
Во всяком случае из этого также видно, что автор «Па¬
рижской хроники» был человеком с определенным поло¬
жением в обществе, коль скоро для проживающих в Па¬
риже англичан представляло какую-то ценность его рас¬
положение.
Хронологические рамки «Парижской хроники» —
1316—1339 гг. Под этим названием исследователи под¬
разумевают определенную часть написанной безымян¬
ным автором хроники, а именно ту часть, которая пред¬
ставляет собой нечто новое и оригинальное. Автор был,
несомненно, современником описываемых им событий
XIV в. Это чувствуется по самому содержанию хроники,
по характеру изложения. Различные факты из повсед¬
невной городской жизни, составляющие основное содер¬
жание «Парижской хроники», а также опубликованных
Элло открывков, охватывающих первые 16 лет XIV в.,
могли интересовать только современника этих событий.
Следующий хронист, на котором надлежит остано-
43 Этому посвящены сплошь стр. 66—69, 73—76, 78—87, 141 —143.
а также отдельные заметки в других местах хроники.
44 Об этой связи говорит и Молинье (Aug. Molinier. Op. cit., t. Ill,
p. 230).
4*
99
Виться,— автор так называемой «Фландрской хроники»
(«Chronique de Flandre»), точнее — части той боль¬
шой компиляции, которая обычно фигурирует в истори¬
ографии под таким названием45. Часть этой компиля¬
ции, которая представляет собой, согласно утверждению
Кервина де Леттенхове и Молинье46, действительно ори¬
гинальный, самостоятельно написанный текст, охватыва¬
ет период с 1302 по 1342 г. Хроника почти исключитель¬
но посвящена истории борьбы между французскими ко¬
ролями и фландрскими городами. Отсюда и ее назва¬
ние. Автор, согласно уже установившемуся в историо¬
графии мнению, был жителем города Сент-Омера (граф¬
ство Артуа). Сент-Омер вместе с городами Лиллем и
Турне, постоянно фигурирует в описаниях этой борьбы
в качестве северного рубежа королевства. Сент-Омер
служил и местом сбора войск, и местом пребывания раз¬
личных знатных лиц, направлявшихся из Франции во
Фландрию или обратно по своим делам или по поруче¬
нию короля; здесь эти лица задавали роскошные пиры,
здесь же происходили дипломатические переговоры
и т. д.47 Подобные упоминания постоянно встречаются
у автора «Фландрской хроники» на протяжении всего
изложения. Положение Сент-Омера в первой половине
XIV в. как в экономическом, так и в политическом пла¬
не было весьма сложным. Происходившие войны с Флан¬
дрией играли в этом отношении губительную роль.
Фламандские войска в случае победы подвергали граф¬
ство Артуа сильному разорению. Отражалась также на
жизни города и борьба между Францией и Англией, ибо
промышленность Сент-Омера работала на английской
шерсти. Графы Артуа и французские короли старались
поддерживать доброе расположение к себе жителей
45 Istore et croniques de Flandres. Ed. Kervyn de Lettenhove, vol.
1—2. Bruxelles, 1879—1880 (далее —Chr. de FI.). Это — сложное
издание, включающее в себя различные варианты рукописей и
продолжений «Фландрской хроники», а также хронику, именуе¬
мую «Chroniques abregees de Baudouin d’Avesnes», текст кото¬
рой часто совпадает с текстом последней части (1342—1383 гг.)
«Фландрской хроники». Это издание является наиболее полным.
Часть 1250—1328 гг. опубликована в коллекции Bouquet (t.
XXII).
46 Chr. de FI., vol. 1. Preface; Aug. Molinier. Op. cit., t. Ill, p. 203
47 См., например, Chr. de FI., p. 261, 266, 301, 342, 369.
100
Сент-Омера и время от времени подтверждали его при¬
вилегии 48.
Автор «Фландрской хроники» нигде ничего о себе не
говорит, и нет вообще возможности установить, кем он
был. Но несомненно то, что по своим убеждениям и
интересам он принадлежал к зажиточной части населе¬
ния Сент-Омера. Он постоянно выдвигает на первое ме¬
сто роль граждан города Сент-Омера и не забывает
выделить самых влиятельных, именитых горожан (И
grans bourgois de la ville), особенно в период войн, ко¬
торые вели французские короли против Фландрии 49.
Из подлинных документов в «Фландрской хронике»
использовано письмо Эдуарда III к эшевенам Сент-Оме¬
ра, представляющее большой интерес50. Текст письма
автор переписал целиком, дословно.
Относительно времени написания «Фландрской хро¬
ники» неизвестным горожанином из Сент-Омера Моли-
нье говорит, что, по-видимому, она была написана вско¬
ре после 1342 г. Кервин де Леттенхове, специально ра¬
ботавший над рукописями этой хроники, находит воз¬
можным говорить, притом очень неопределенно, о первой
половине XIV в.51
Остановимся еще на одном хронисте, известном в
историографии как «буржуа из Валансьенна». Хроника,
написанная им, получила название «Рассказы буржуа из
Валансьенна», ибо она состоит из отдельных парагра¬
фов, каждый из которых имеет особый подзаголовок и
представляет собой, таким образом, как бы отдельный
рассказ. Этой хронике предшествовал в рукописи еще
ряд отдельных отрывков: сначала идет краткая «Все¬
мирная хронология» «от Адама» до 1316 г., затем от¬
дельные записи относительно происхождения графов
Геннегау и, наконец, более интересная для нас часть,
посвященная городу Валансьенну. Начинается она 1223 г.,
кончается 1341 г., но вплоть до 20-х годов XIV в. в ней
даются лишь самые отрывочные сведения. Эти отрывки
49 О городе Сент-Омере см. A. Giry. Histoire de la ville de Saint-
Omer et de ses institutions. Paris, 1877.
49 См., например. Chr. de F\\ p. 215, 262, 267 et sq., 386—392.
50 Об этом письме будет речь ниже.
51 См. упомянутые выше, в примечании, работы этих историков.
101
были впервые опубликованы Бюшоном52. Кервин де
Леттенхове первый опубликовал полностью и эти отрыв¬
ки под заглавием «Notes» («Заметки»), и хронику, снаб¬
див все издание предисловием53. Хронику буржуа из
Валансьенна мы привлекаем потому, что она является
интересным источником по истории исследуемого перио¬
да, а иные взгляды этого автора по некоторым воп¬
росам дают возможность резче оттенить взгляды трех
хронистов из французских городов, о которых до сих
пор шла речь.
Автор «Рассказов» жил в Валансьенне в семье Жа¬
на Бернье, прево Валансьенна (в конце 20-х — начале
30-х годов XIV в. ) 54. Действительно, «Заметки» хрони¬
ста в значительной степени посвящены Жану Бернье.
Возможно, что он занимал какую-то административную
должность при прево. Кроме того, следует отметить, что
этот хронист проявляет весьма большую заинтересован¬
ность и осведомленность в вопросах, которые должны
были интересовать именно городскую верхушку (напри¬
мер, дипломатические переговоры Эдуарда III, вербовав¬
шего себе союзников среди соседних с Францией госу¬
дарств, в частности в графстве Геннегау).
Для уяснения позиций буржуа из Валансьенна сле¬
дует сказать несколько слов о самом городе. Он был в
то время единственным крупным городом графства Ген¬
негау (фр.— Эно). Временами это графство объединя¬
лось с Фландрией под верховной властью одного графа.
Города Геннегау, и Валансьенн в особенности, занимали
в графстве весьма привилегированное положение.
С Фландрией Геннегау поддерживал самые тесные эко-
мические связи (из Геннегау во Фландрию ввозился
хлеб) и постоянно оставался с ней в самых дружеских
отношениях55. В начале Столетней войны Валансьенн
стал одним из центров дипломатической борьбы, пред¬
принятой Эдуардом III против короля Франции. Хронист
52 Cho;x de chroniques et memoires sur l’histoire de France. XIVе
siecle. Ed. J.-A. Buchon. P?ris, 1838. Отрывки опубликованы под
заглавием: «Chronique universelle» и «Chronique de Valencien¬
nes».
53 Recits d’un bourgeois de Valenciennes (далее — Recits). Ed.: Ker-
vyn de Lettenhove. Louvain, 1879.
54 Cm. Recits, p. VII, а также Aug. Molinier. Op. cit., t. IV, p. 90.
55 См. А. Пиренн. Средневековые города Бельгии. М.— Л., 1937,
стр. 496, 518,
102
Из Валансьенна всецело симпатизирует городам Фланд¬
рии, а также и Эдуарду III.
Хронологические рамки хроники— 1253—1366 гг. Пи¬
салась она примерно в середине XIV в.56 Хроника была
издана на основании сохранившейся в Париже руко¬
писи, которая, как утверждает Кервин де Леттенхове,
представляет собою копию, сделанную на полвека позже
подлинника, причем конца рукописи, по-видимому, недо¬
стает.
Подлинных документов этот хронист не использовал.
Он лишь говорит в последних строках своих «Заметок» 57
о намерении привести здесь текст письма Филиппа VI
Валуа, которое он вручил прево Жану Бернье для пе¬
редачи графу Геннегау 58.
3. Хронисты о роли городской верхушки
и росте третьего сословия
Всех четверых хронистов роднит одна черта: каж¬
дый из них стремится отвести в своих произведениях
почетное место горожанам, точнее — верхушке городско¬
го общества, в котором, как известно, наблюдалось уже
сильное расслоение. В представлении этих хронистов на¬
селение города подразделяется на две группы: в первую
входят те, кто обозначается в хрониках терминами Ьо-
urgoiz (bourgois), lez gros, les grans richez hommes,
riche peuple, borjoisie; во вторую — те, кто фигуриру¬
ет как menu peuple, commun peuple, menuz gens, li com-
muns, le commun, le peuple (le pueple). Эти терми¬
ны обычно противопоставляются хронистами.
Автор «Парижской хроники» сообщает, что в Пари¬
же в связи с выпуском новой монеты в 1306 г. menu
peuple восстал против bourgoiz59. В другом месте, где
речь идет о восстании во Фландрии 1323—1328 гг., ска¬
зано, что представители du peuple de Flandre разруша¬
ли дома des grans richez hommes de Flandre и убива¬
ли их; на той же странице хронист говорит, что эти из¬
56 См. предисловие Кервина де Леттенхове к изд. Recits, р. VIII.
57 Recits, р. 80.
53 Граф Геннегау приходился Филиппу VI близким родственником,
а супруга его была сестрою Филиппа IV.
59 Chr. paris., р. 16.
103
биения совершались des menuz gens aux gros60. Автор
«Фландрской хроники», рассказывая о волнениях в
Брюгге (они привели к битве при Куртрэ), сообщает что
bourgois города Брюгге отправили посланца к графу
де Сен-Полю с сообщением, что И communs «начали вор¬
чать» 61. Конкретное содержание этих терминов приводит
автор «Парижской хроники» при описании волнений в
Париже в 1306 г. Как утверждает хронист, буржуа (bour-
goiz) города Парижа стали требовать от «мелкого люда
(menu peuple), таких, как бакалейщики, сукновалы, тка¬
чи и содержатели таверн, и от многих других, занима¬
ющихся различными другими ремеслами»62, плату за
помещение в новой, более ценной монете. В ответ на
это, пишет далее хронист, последние направили свой
гнев прежде всго против того буржуа, которого считали
главным застрельщиком этого мероприятия — против
Этьена Барбетта, бывшего дважды купеческим старши¬
ной. Таким образом, под теми терминами, которые мы
отнесли ко второй группе, подразумеваются средние
слои городского населения.
В то же время у хронистов нет специального тер¬
мина для обозначения низших слоев населения города —
городского плебса. Очевидно, в их представлении пос¬
ледний сливался в одно целое со всей массой горожан,
не входивших в состав городского патрициата или же в
число мастеров привилегированных цехов. Городская
верхушка резко отделяется хронистами от остального на¬
селения— народа (peuple). Далее будет показано, что
симпатии хронистов — на стороне первой группы (бур¬
жуа) 63. Для нее характерна своеобразная двойствен¬
ность. С одной стороны, представители городской бур¬
жуазии, которая являлась эксплуататорской верхушкой
феодального города, тесно и неразрывно связанной со
всей системой феодального общества, в ряде случаев чув¬
ствовали общность своих интересов с интересами клас¬
са феодалов, во многих отношениях были заинтересова¬
ны в поддержании устоев феодального общества в це¬
лом. Как заключает Ле Гофф по поводу положения
60 Chr. pans., р. 117.
Р Chr. de F1., р. 226.
62 Chr. paris., p. 16.
63 Буржуа (bourgois) — наиболее употребительный термин в хрони¬
ках того времени для обозначения городской верхушки.
104
«буржуазии» XIV в. по сравнению с предыдущим сто¬
летием, она, хоть и стала богаче, сильнее и увереннее
в себе, однако пока довольствуется лишь тем, что про»
никает путем «облагораживания» в «высшие сферы»64.
С другой стороны, буржуа, являясь частью город¬
ского общества, во многом отличавшегося от общества
феодальной деревни, нередко становились в оппозицию
господствующему классу феодалов, выступали как
особая, враждебная им сила, заигрывавшая подчас с
антифеодально настроенными крестьянскими массами.
Эта двойственность постоянно проступает во взглядах
хронистов данного направления.
Характерная черта городского течения в историо¬
графии XIV в,— стремление хронистов показать богат¬
ство, т. е. экономическую силу, и роль в политической
жизни страны городской верхушки — буржуа. С этим
связана примечательная особенность произведений хро¬
нистов: только здесь мы находим описание турниров,
которые устраивали горожане по аналогии с рыцарскими.
Ни в каких других хрониках нет даже самого кратко¬
го упоминания о таких турнирах, в которых участвова¬
ли бы французские горожане. И надо сказать, что вплоть
до ознакомления историков с рукописью «Парижской
хроники», решительно все они придерживались мнения,
что в исконных французских областях турниры всегда
были присущи только дворянству. Речь идет именно об
исконных французских землях и городах, ибо было из¬
вестно, что в некоторых фландрских городах (Брюгге,
Лилль) на протяжении XIII—XV в. имели место турни¬
ры, участниками которых выступали горожане.
Автор «Парижской хроники» дает исключительно
красочное и подробное описание турнира, происходив¬
шего в Париже в 1330 г.65 В этом году, как сообща¬
ет хронист, парижские буржуа устроили грандиозное
празднество «во имя прославления Парижа». Они обра¬
тились к королю за разрешением на организацию и про¬
ведение боев на копьях (joutes). Как известно, фран¬
цузские короли в XIV в. многократно запрещали всякие
турниры и поединки. Но в данном случае король дал
свое разрешение, «принимая во внимание», как заявляет
64 /. Le Goff. Op. cit., p. 445.
Chr. pans., p. 137—139,
105
хронист, «благородство и доблесть парижан». Последние
слова сказаны не случайно. Они говорят за то, что, с точ¬
ки зрения буржуа Парижа и самого хрониста, это раз¬
решение короля имело важное политическое значение:
оно было как бы признанием за представителями треть¬
его сословия тех же качеств, какими привыкли так ки¬
читься дворяне.
Хронист указывает и на огромный размах предприя¬
тия, задуманного парижанами. Были разосланы письма
целому ряду «добрых городов королевства» с приглаше¬
нием сразиться с парижанами. На турнир съехались
представители Амьена, Сен-Кантена, Ренна, Компьеня,
Мо, Манта, Корбейля, Понтуаза, Руана, Сен-Пурсена и,
наконец,— Валансьенна и Ипра. В «Заметках» буржуа
из Валансьенна имеется рассказ о том, как целая груп¬
па горожан Валансьенна отправилась на этот турнир б6.
То были, конечно, наиболее богатые граждане, и среди
них хронист выделяет сына 67 прево Валансьенна — Жа¬
на Бернье. Всего поехало 39 человек.
Хронист не жалеет красок, чтобы расписать, как на¬
рядны были их одежды, сверкавшие драгоценными
каменьями и специально для этого случая одинаково
сшитые, как великолепна была упряжь их коней, укра¬
шенная всевозможными драгоценными кистями и коло¬
кольчиками, как красиво выглядело их оружие, укра¬
шенное гербами графства Геннегау, и т. д. Все это
говорится хронистом для того, чтобы подчеркнуть богат¬
ство именитых граждан Валансьенна, богатство, которое
давало им возможность во время празднеств не уступать
в роскоши самым знатным дворянам. Что же касается
самого турнира, то происходил он, как повествует уже
автор «Парижской хроники», перед лицом «всех благо¬
родных дам и горожанок Парижа», восседавших на
особой трибуне, и «другого богатого люда Парижа в
большом количестве». У хронистов ясно выражено
стремление показать, что буржуа, принимавшие участие
в турнирах, нисколько не уступали дворянам-рыцарям в
благородных чувствах, а также в соблюдении традици¬
онных правил во время турнира. Так, по словам автора
«Парижской хроники», парижане объявили, что пригла¬
шают всех тех, кто жаждет сразиться «из любви к да¬
66 Recits, р. 49.
67 Его, как и отца, звали Жан Бернье.
106
мам» И «во имя любви возвышенной и искренной»68,
а самое празднество называли «праздником Круглого
стола» в подражание турнирам спутников легендарного
короля Артура 69.
Среди рыцарей было принято, как известно, присва¬
ивать себе при выступлении на состязаниях какое-нибудь
прозвище или псевдоним — и парижане выступали в тур¬
нире 1330 г. под именами троянского царя Приама и
его тридцати пяти сыновей. В следующем, 1331 г. три
горожанина Парижа (один из них стал впоследствии
казначеем королевства) объявили, что готовы сразиться
каждый против любого другого горожанина, желающего
встретиться с ними 70. Себя они называли «Отчаявшие¬
ся в любви». На зов их явились буржуа из Санлиса,
Этампа и Руана.
Очень примечателен в «Заметках» буржуа из Валан-
сьенна отрывок, где говорится о турнире в Лилле в
1339 г.71 На этот турнир отправился из Валансьенна все
тот же Жан Бернье, но на сей раз он выглядел так,
как самый блестящий благородный рыцарь: хронист го¬
ворит, что его сопровождали четыре красивые женщины,
причем две из них вели его на двух золотых цепочках,
а две другие несли каждая по копью. Хронист показал
здесь всю тонкость куртуазности буржуа, заимствован¬
ную ими из рыцарского быта.
Имеется много и других, не менее любопытных строк
о турнирах горожан, в том числе: о турнире в Турнэ
(1331 г.), куда съехались представители 14 «добрых го¬
родов»72; о турнире, устроенном парижанами (1320 г.)
«во имя послушания и любви к их сеньору — королю
Франции и Наварры»73; о турнире 1305 г. в Париже,
организованном с разрешения короля 74 в память погиб¬
ших в битве при Монс-ан-Певеле (1304 г.) двух париж¬
ских буржуа75. О последних Годфруа Парижский гово¬
рит в «Хронике», что они спасли в сражении жизнь Фи¬
68 Chr. paris, р. 138—139 (о турнире 1330 г.)
69 Ibid., р. 138; Recits, р. 49.
70 Chr. paris., р. 146—147.
71 Recits, р. 50.
72 Ibid.
73 Chr. paris., p. 49.
74 Короля Филиппа IV, незадолго перед тем издавшего ордонанс
о строжайшем запрещении турниров.
75 Ibid., р. 17.
107
липпу IV, заслонив его собственными телами от удара
Следует отметить, что Годфруа особенно подчеркивает
роль в сражении при Монс-ан-Певеле горожан, нахо¬
дившихся в войске короля; они, по его словам, превзо¬
шли в этом сражении знатных людей, вступив первы¬
ми в бой, и все время крепко держась возле короля,
причем лучше всех бились «буржуа из Парижа» 77.
Таким образом, в глазах хронистов турниры горожан
являлись демонстрацией блеска и мощи третьего сосло¬
вия, под которым подразумевались прежде всего зажи¬
точные слои города. И не только при описании турниров,
но и в других случаях хронисты стараются подчеркнуть
богатство и выдающееся положение этих слоев.
Термин «буржуазия» (borjoisie) встречается у Год¬
фруа Парижского в том месте его хроники, где описывает¬
ся празднество в 1313 г. в Париже по случаю посвящения
в рыцари старшего сына короля, а также многих других
знатных молодых людей. Годфруа был очевидцем 76 это¬
го праздника, подобного которому в смысле красоты,
роскоши, богатства, различных чудес и изобилия угоще¬
ния не было, по его мнению, со времени основания Па¬
рижа 79. Это место в хронике интересно тем, что автор,
описывая присутствующих на празднике лиц, сначала
королей и королев Франции и Англии, знатнейших сень¬
оров и иных представителей дворянства, переходит за¬
тем к «буржуазии», которой и возносит хвалу. «Посколь¬
ку,— говорит он,— припомнил я все, что касается дво¬
рянства (во время этого торжества), то теперь должен
рассказать и о буржуазии»110. Она, по словам хрониста,
не только не отставала, но иногда превосходила дво¬
рянство в богатстве, роскоши и изобретательности по
части различных диковинок на этом празднике. Сам Па¬
риж был так разукрашен дорогими тканями и коврами,
что
от улицы до улицы
Не видно было ни небес, ни улиц.
Ибо Париж был весь покрыт
Белым, черным, желтым, красным или зеленым 8*.
76 Chr. metr, р. 110.
77 Ibid., р. 111—112.
78 Ibid4, Р- 186.
79 Ibid., р. 195.
80 Ibid, р. 189.
81 Ibid, р. 184—185.
108
А какое восхищение, по словам Годфруа, вызывала
иллюминация, не прекращавшаяся три дня!82 А чудесно
выстроенный в течение всего двух дней мост!83 А теат¬
ральные представления, во время которых зрителям бы¬
ли показаны все радости рая и все ужасы ада!84 А уго¬
щение для народа и фонтаны вина прямо на площадях!
«Всюду, по всему Парижу можно было пить и есть»,—
говорит Годфруа 85.
Хронист не упускает случая сказать, что горожанки
Парижа привлекали взоры не менее, чем знатные дамы,
богатыми нарядами, изяществом и искусством танце¬
вать 86. Но более всего поразило гостей, особенно англи¬
чан и самого Эдуарда И, другое: перед ними продефи¬
лировало в полном вооружении 20 тысяч парижан вер¬
хом и 30 тысяч пешими («столько или даже более, по
мнению тех, кто смотрел»,— заявляет хронист87). Следу¬
ющие слова Годфруа говорят о том, что это была яркая
демонстрация военных сил парижских буржуа:
Ибо не предполагали они88 89,
Что столько богато (вооруженных) благородных
(воинов)
В состоянии один город выставить8Э.
Недаром Годфруа так обстоятельно описал праздник
1313 г. Ведь это описание, несомненно, должно было
служить иллюстрацией к его мысли о том, что парижане
во время этого празднества
Столь прекрасно выполнили свой долг (перед королем),
Как никто не смог бы этого сделать90.
Одновременно же
Ясно показали они,
Что сердцем обладают, которое не лжет 9I.
82 Ibid, р. 190, 192—193.
83 Ibid, р. 188.
84 Ibid, р. 190—192.
85 Ibid, р. 193.
86 Ibid, р. 193—194.
87 Цифры явно преувеличены.
88 Т. е. англичане.
89 Ibid, р. 194—196.
90 Ibid, р^ 189.
91 Ibid, р. 188.
109
Короче говоря,
Все тогда воочию убедились
В доблести парижан92.
Но те же самые буржуа, которые так стремились по¬
пасть в ряды дворянства и подражать ему в жизни, яв¬
лялись в то же время воплощением того денежного хо¬
зяйства^ которое, по словам Энгельса, подтачивало и
разъедало изнутри феодализм 93. Отсюда и враждебное
отношение буржуа к дворянству, нашедшее выражение
в произведениях тех хронистов, которые были вырази¬
телями взглядов городской верхушки.
Правда, на данном этапе нарождающееся третье со¬
словие думало лишь о том, чтобы несколько реформи¬
ровать, улучшить существующий строй, урвать для себя
кое-какие привилегии и всячески удерживать в своих
руках старые.
Однако уже в первой четверти XIV в. появля¬
ются новые взгляды, которые затем, в противовес дво¬
рянским представлениям, получат дальнейшее развитие:
не только констатируется усиление политической роли
буржуа в королевстве, но прямо заявляется, что они
должны играть большую роль в управлении, чем дворя¬
не; не только говорится о том, что король должен уметь
выбирать себе достойных помощников, но прямо, четко
и ясно утверждается, что людей надо оценивать не по
их происхождению и степени знатности, а по их личным
заслугам и их личным качествам. Наиболее ярким вы¬
разителем этих идей среди хронистов является Годфруа
Парижский, который сам был королевским чиновником.
Ближайшие помощники короля, которые должны, по
мнению Годфруа, составлять главную его опору в делах
управления,— это, без сомнения, не кто иной, как леги-
сты, проводники опасной для феодальной знати доктри¬
ны о неограниченной власти короля. Годфруа так гово¬
рит, обращаясь к королю: «Если желаешь, чтобы хоро¬
шо шли дела твоего королевства, выбирай людей, знаю¬
щих и право и законы. Ничего ты не достигнешь без
ученых (clercs) и без законов»94. Эти «ученые» и есть
92 Chr. metr., р. 195.
93 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 408.
94 Avisements pour le roy Loys. In: Coll, de chroniques..., t. IX,
p. 111.
110
легисты, ряды которых пополнялись, как правило, пред¬
ставителями третьего сословия. Им Годфруа отводит
главную роль в государстве: именно они дают королям
мудрые советы по всем вопросам и внешней и внутрен¬
ней политики. Кроме ученых мужей, есть еще рыцари,
обязанность которых сражаться на войне. Но рыцарям
Годфруа отводит лишь второе место:
Мудрые ученые — чтоб подать совет,
Рыцари — чтоб на войне сражаться;
Необходимо и то и другое:
Одно — как главное, другое — как его дополняющее95.
Развивая далее мысль о том, какие именно люди
должны быть у короля в качестве его верных помощни¬
ков, Годфруа так говорит, обращаясь к Людовику X:
...Благородный король, прислушайся к разумному мнению:
Тот благороден, который благородно
Держит себя и честь свою соблюдает.
Я говорю, что в том (человеке) есть благородство,
Который по закону действует, другим вреда не доставляет.
А тот, кто иначе поступает,
Благородным не может называться,
Откуда бы ни происходил 96.
Итак, личные качества человека, по мнению Год¬
фруа, отнюдь не зависят от его происхождения. Это
взгляд, который, может быть, наиболее ясно свидетель¬
ствует о зарождении элементов новой идеологии.
Годфруа не только видит и приветствует происходя¬
щий уже на его глазах (в период правления Филип¬
па IV) процесс постепенного оттеснения дворянства на
задний план в делах управления королевством предста¬
вителями третьего сословия. Он видит также и то, что
феодальная знать возмущена создавшимся положением,
Когда отдельные отрасли управления страной находятся
фактически в руках этих, как говорили феодалы, vilains,
roturiers, chevaliers des lois, les gens du Parlement97.
В хронике Годфруа в форме прямой речи приведены по
этому поводу рассуждения феодалов, которые в 1314 г.
95 Ibidem.
95 Ibid., р. V.
97 Chr. m£tr. р. 247.
ill
выступили с оружием в руках против усиления королев¬
ской власти и за восстановление прежних феодальных
вольностей. Они так говорят между собою:
Мы совсем отстранены и отброшены
И худородными и облагороженными,
Этими мелкими людьми, которые явились
И стали при дворе распоряжаться.
Они кроят, режут и подстригают98 99 100.
Конец пришел всем добрым обычаям ".
И далее:
Сервы 10°, простолюдины, адвокатишки
Стали властелинами 101.
В качестве характерной черты в истории француз¬
ской буржуазии Маркс указывает на то обстоятельство,
что «сразу же, по крайней мере с момента возвышения
городов, французская буржуазия становится особенно
влиятельной благодаря тому, что организуется в виде
парламентов, бюрократии и т. д., а не так, как в Анг¬
лии, благодаря одной торговле и промышленности» 102.
Уже в первой половине XIV в. парижский парламент
был центром, куда сходились нити судебной админист¬
рации всего королевства. Знатные дворяне еще продол¬
жают там заседать, но чем далее, тем все более вытес¬
няются легистами103. Преимущество последних перед
первыми в деле знания римского и обычного права и
подчеркивается выше — в обращении Годфруа к Людо¬
вику X. Годфруа придает парламенту большое значение,
считает, что парламент должен решать важнейшие дела
в государстве, а о Генеральных штатах не говорит ни
слова. Такое представление характерно для начала
XIV в. В поэме «О союзниках», посвященной событиям
феодальной реакции 1314—1318 гг., сказано, что феода¬
лам, поднявшим оружие против короля, следовало бы
вместо этого обратиться со своими претензиями и обида¬
98 Имеется в виду финансовая политика Филиппа IV.
99 Ibidem.
100 Термин «сервы» приведен здесь как презрительная кличка.
101 Ibidem.
!02 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 28, стр. 322.
103 A. Cheruel. Histoire de l’administration monarchique en France.
T. I. Paris, 1855, p. 54.
112
ми прямо к королю и в парламент:
Дела свои не так, как должно, ведут они: 104
Не имеют они разве доступа
И пропуска, и входа
И к королю, и в парламент?
Выслушают их по-хорошему,
И без всяких крайних грубых мер
Получит дело их свое разрешение 105.
Но феодалы предпочитали действовать обычным спо¬
собом — войной, и вели себя точно «заблудившиеся зве¬
ри», почуявшие, что их «со всех сторон теснят собаки» 106.
Феодальная реакция смела многих советников и
должностных лиц, ставших при Филиппе IV у власти. По
словам Годфруа, феодалу потребовали от Людовика- X,
чтобы он убрал всех этих людей прочь от королевского
двора, чтобы не давал разрастись «этой сорной траве»,
ибо, как утверждали феодалы, именно из-за их деятель¬
ности происходят различные неурядицы и беспорядки в
королевстве 107.
Третье сословие/ пытается оттеснить дворянство на
задний план, но у последнего еще достаточно сил для
сопротивления. Враждебное отношение городов к дво¬
рянству обычно распространялось не на все сословие, а
прежде всего на крупное и частично среднее дворянст¬
во. В связи с этим интересно остановиться на одном из
самых животрепещущих вопросов той поры — на вопро¬
се об армии, имевшем важное и социальное и политиче¬
ское значение. В период Столетней войны уже стало
ясно, что подошло время, когда, по словам Энгельса,
«надо было сделать последний шаг, чтобы показать фео¬
дальному дворянству, что наступил конец периоду его
господства в обществе и в государстве, что в нем не
нуждаются больше даже и на поле битвы в качестве ры¬
царей» 108.
Разбираемые в данной главе источники охватывают
в основном период до Столетней войны, когда проблема
военных сил государства еще не стояла так остро. Хро-
104 Т. е. восставшие феодалы.
105 Histoire litteraire de la France, t. XXIV, p. 221.
106 Ibidem.
107 Chr. metr., p. 281.
108 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 413.
ИЗ
нисты пока ограничиваются лишь критикой, не высказы¬
вая решительного протеста против существующего поло¬
жения вещей. Роль дворян в государстве в качестве
основной военной силы, роль, которую присвоило себе
дворянство с давних пор в качестве монополии, хрони¬
стами городского течения нигде не оспаривается в поль¬
зу других слоев общества. Но хронисты указывают на
то, что дворянство с этой ролью плохо справляется. Они
отмечают падение прежнего значения рыцарского войска
и понимают, что прогресс в военном деле исходит из го¬
родов.
Хронисты подробно описывают военные построения,
вооружение и тактику противника французских рыцарей
в тех сражениях, в которых последние терпели пораже¬
ние. Особое внимание уделяется тем битвам, где рыца¬
рям приходилось иметь дело с ополчением горожан.
Наиболее детальное описание битвы при Куртрэ дает
Годфруа Парижский. Прежде всего он рассказывает о
том, как фландрские города подготовились к отпору
французским рыцарям.
В тот год 109 фламандцы покрыли страну свою
Гарнизонами, насколько могли,
По крепостям разместили
Людей своих и готовые отряды.
Весь край они изрыли канавами,.
Длинными и широкими, большими и глубокими,
Чтобы воины (врага) падали бы
В канавы и спотыкались110 111.
Фламандцы выстроились перед французской армией,
Держа каждый свой годендаг,
Направленный против француза окованным концом,
Подобно тому, как ожидают кабанов,
Фламандцы ждали французов 1П.
Хронист показывает, как беспомощна оказалась ры¬
царская конница, сбившаяся в кучу среди болот, и как
ловко, быстро и беспощадно расправилась с нею фла¬
мандская пехота:
109 1302 г.
110 Chr. metr., р. 42.
111 Ibid., р. 49.
И4
К болоту подошли ойи 112 113 114, ■
Дубинами своими зацепляли
Рыцарей, что распростершись там лежали,
Так прямо и вытаскивали их
И тотчас смерти предавали пй.
Как пишет автор «Фландрской хроники», рыцари все,
друг за другом, падали в глубокие канавы, вырытые
фламандцами с целью обороны П4. Но рыцари столкну¬
лись не только с сильной пехотой: им пришлось иметь
дело с враждебной социальной силой — с горожанами.
Горожане выдвигают против рыцарей непривычные для
тех методы ведения войны. При этом горожане действи¬
тельно сражаются не на жизнь, а на смерть, даже от¬
казываясь от выкупов. Автор «Фландрской хроники» и
Годфруа Парижский говорят, что фламандцы перебили
всех, не делая ни для кого исключения, и не пожелали
взять в плен даже самого графа д’Артуа 115 116.
Сила и тактика фландрской пехоты противопоставля¬
ются у хронистов ^безрассудству и спеси французских
рыцарей. И это несмотря на то, что хронисты, как будет
показано ниже, всегда отрицательно относились к фла¬
мандцам как к бунтовщикам. Хронисты, выражающие
интересы городской верхушки, не без удовлетворения
отмечают успехи городского ополчения перед рыцарст¬
вом, как свидетельство того, что военное дело фактиче¬
ски уже не является монополией дворянства. По словам
Годфруа П6, французские рыцари, преисполненные
обычной гордыни и презрения к людям иного положения
и звания, не пожелали слушать мудрых советов легиста
Пьера Флотта, «того, кто был действительно умен». Пьер
Флотт предлагал не мешать французской пехоте само¬
стоятельно продолжать удачно начатое наступление.
А граф д’Артуа в ответ обвинил его в трусости и чуть ли
не в измене. Как утверждает Годфруа, французские дво¬
ряне боялись только одного: как бы не досталась честь
и слава одержанной победы «простым людям». Он вклат
112 Т. е. фламандцы.
113 Ibid., р. 50.
114 Chr. de FI., р. 234.
115 Chr. de FI., p. 234; Chr. metr., p. 50—51.
116 Chr. metr., p. 43, 46. Пьер Флотт был в этом сражении убит.
115
; йывает в уста знати следующие слова:
• Уже близки к поражению фламандцы!
| Вперед, сеньоры, все вперед!
Позаботьтесь о том, чтобы нашими были и честь
И награда в этой битве.
Давайте же заставим отступить пехотинцев (pietaille):
Свой долг они и так уже хорошо выполнили,
Теперь следует нам честь себе вернуть 117.
То же самое, но только гораздо лаконичнее, излага¬
ется и автором «Фландрской хроники» 118. Далее Год-
фруа показывает, как французские рыцари безрассудно
бросились вперед и стали давить французскую же пехо¬
ту 119 только потому, что не желали разделить с нею
честь победы.
Французские рыцари
Сталкивались друг с другом и падали;
Переворачиваясь, падали и кони.
Не могли они 120 121 ни встать,
Ни в сторону фламандцев повернуться,
Ибо между ними со всех сторон зажатая
Пехота не могла отступить,
А конница — сквозь нее пройти вперед ,21.
И далее:
...И чем больше их 122 прибывало,
Тем больше теряли они силы,
Ибо не могли ни повернуться,
Ни двинуться вперед, ни вернуться 123.
Годфруа всячески осуждает французских рыцарей:
он говорит, что они вследствие «собственного безрассуд¬
ства» завязли в болотах 124, которых было много вокруг
i Куртрэ, что сражение было проиграно из-за их «горды¬
ни» и «чрезмерной спеси» и т. д. 125
117 Chr. metr., р. 45, 46.
118 Chr. de FI., p^ 234.
119 Это были стрелки из арбалета — наемники, большей частью из
Северной Италии.
120 Т. е. рыцари.
121 Chr. metr., р. 49.
122 Т. е. рыцарей.
123 Ibid., р. 50.
124 Ibid., р. 49.
125 Ibid., р. 43.
116
В этих высказываниях Годфруа о рыцарском ойолчё-
нии видна нарастающая враждебность представителей
городской верхушки к дворянству, враждебность, свя¬
занная с ростом мощи городов, уже осознающих свою
силу. И новые методы ведения войны в немалой степени
выкристаллизовывались в борьбе и военных столкнове¬
ниях между горожанами и дворянством внутри самой
Франции. Такова, например, оборона городов Сент-Оме-
ра, Эра и Кале против феодалов-лигеров 126 в период
феодальной реакции 1314—1318 гг. Автор «Фландрской
хроники» говорит, что лигеры в течение почти трех лет
безуспешно пытались овладеть этими городами 127.
Еще бЪлее яркие образцы дает период Столетней
войны. Например, в хронике буржуа из Валансьенна 128
есть описание битвы, где хронист подчеркивает тот факт,
что рыцари умели хорошо сражаться лишь в открытом
поле, превращая фактически все сражение в целую се¬
рию отдельных поединков; при отсутствии же этих усло¬
вий рыцари оказывались бессильными. Речь идет о бит¬
ве жителей Льежа с сеньорами, помогавшими льежско¬
му епископу в борьбе с его подданными (1346 г.). Хотя
епископство Льежское находилось на территории Свя¬
щенной Римской империи,однако епископу помогали
рыцари из Франции, доказавшие лишний раз отсталость
своих военных приемов. Льежцы (с ними были также и
жители других городов, находившихся под властью епи¬
скопа Льежского) вышли из города и укрепились побли¬
зости от него, окружив себя большим рвом и оставив
лишь один проход для сообщения с окружающим миром.
Рыцарям, несмотря на их многочисленность, оказалось
не под силу взять такое укрепление. Они бросились к
проходу, но льежцы расступились, впустили рыцарей
внутрь, а затем окружили их и перебили топорами и мо¬
лотками, «без всякой жалости и не беря никаких выку¬
пов».
Дальнейшие события в истории Франции заставят
историков того времени высказаться более резко —
и прямо заявить о необходимости коренных военных ре¬
форм.
126 Восставшие феодалы образовали ряд союзов — лиг.
127 Chr. de FI., р. 312.
128 Recits, р. 210—213.
117
4. Изображение народных движений
Народ в произведениях хронистов анализируемого
течения занимает лишь самое второстепенное место. Они
очень мало интересуются его положением и тяготами и
страданиями, которые выпадали на его долю. О тяже¬
лом положении народа они обычно лишь упоминают,
и только в тех случаях, когда речь идет о налогах, порче
монеты, дороговизне и неурожайных годах 129, т. е. при
описании тех явлений, которые в той или иной степени
сказывались также и на положении привилегированных
слоев городского населения, почему особенно и интере¬
совали хронистов. Повседневная же тяжелая жизнь на¬
рода их не трогает. Иное дело — когда происходят на¬
родные движения в городе и деревне. Здесь хронисты
проявляют живой интерес к событиям, особенно если
они связаны с городскими восстаниями.
О так называемом движении «пастушков» (1320 г.) 130
говорят, например, авторы «Фландрской» и «Париж¬
ской» хроник, особенно автор последней, поскольку «па¬
стушки» побывали в Париже131. О социальном составе
восставших хронисты сообщают, что это были «па¬
стушки и иные бедные люди» (pastouriaux et d’autres
menues gens) 132 или что это были «некие простые люди
(aucuns simples) из различных областей Нормандии» 133.
Кроме того, указано, что «пастушки» по дороге к Пари¬
жу проходили «через города и поля» и к ним присоеди¬
нялись «самые простые люди из народа» (lez plus simp¬
les du peuple) 134.
Ясно, что наряду с беднейшей частью крестьянства
среди восставших было много представителей городских
низов. Авторы «Фландрской» и «Парижской» хроник от¬
носятся к «пастушкам», как и следовало ожидать, край¬
129 См., например, Chr. paris., р. 28, 127; Chr. metr.> р. 291, Recits,
р. 155.
130 Интересное исследование этого движения с использованием
хроник других стран см. В. Л. Керов. Народное движение в
Южных Нидерландах и Франции в 1320 г.— «Средние века»,
вып. 27, 1965, стр. 145—157.
131 Chr. de FI., р. 325; Chr. paris., p. 46—48. Сообщение автора
«Фландрской хроники» укладывается в одну фразу.
132 Chr. de FI., р. 325.
133 Chr. paris., p. 46.
134 Chr. de FI., pj325.
118
не отрицательно. Автор «Парижской хроники» 135 назы¬
вает движение «пастушков» «дьявольщиной», захватив¬
шей, как он говорит, «многих из народа». И король был
премного обеспокоен тем, что народ «впадает в такое за¬
блуждение».
Было, конечно, о чем беспокоиться и городской бур¬
жуазии. Автор «Парижской хроники» признает, что «па¬
стушки» находили сочувствие со стороны части населе¬
ния Парижа. По улицам Парижа, говорит хронист, «па¬
стушки шествовали, держа в руках палки, на концах
которых были подвешены кошельки, куда им клали
деньги». Когда же король, увидев происходящее, при¬
казал прево Парижа потихоньку, «не возбуждая волне¬
ний среди народа», схватить кого удастся из «пастуш¬
ков» и посадить в тюрьму, последние были освобожде¬
ны их товарищами и затем вместе с теми из горожан,
кто присоединился к ним, избили до полусмерти прево
и сопровождавших его стражников из Шатле.
Нигде у этих хронистов нет сведений о положении
крестьянства, в частности о тех фактах, которые не мог¬
ли не спровоцировать его на такого рода выступления.
Напротив, с их точки зрения это было безрассудное
движение, лишенное какого бы то ни было основания,
происшедшее по непонятной причине 136 и столь же не¬
понятно закончившееся («рассеялись, словно дым») 137.
Что же касается движений чисто городских, то для пер¬
вой половины XIV в. в истории Французского королевст¬
ва они сводятся в основном к восстаниям во фландрских
городах. Отношение хронистов городского течения к со¬
бытиям во Фландрии и к борьбе между Фландрией и
Францией сложно, но классовые позиции очевидны: они
всегда подчеркивают враждебное отношение к мелким
ремесленникам и городской бедноте, противопоставляя
им зажиточную верхушку фландрских городов.
Когда наместник Филиппа IV во Фландрии граф де
Сен-Поль истощил терпение фламандцев своими вымо¬
гательствами, брюггские ремесленники, роптавшие более
других, решили перебить французский гарнизон (1302 г.).
В связи с этим автор «Фландрской хроники» замечает.
135 Chr. paris., р. 47—48.
136 Chr. paris., р. 48.
137 Chr. de FI, p. 325; Chr. paris., p. 48.
\\9
что о намерении ремесленников узнали «наиболее круп¬
ные буржуа» (И plus grands bourgois) Брюгге, «кото¬
рые стояли на страже закона» 138. Последние слова
я должным образом характеризуют позицию хрониста: в
его глазах брюггские буржуа — безусловные представи¬
тели порядка и справедливости. Хронист говорит далее,
как они срочно дали знать графу де Сен-Поль, «чтобы
он, бога ради, приехал, ибо народ (П communs) начал
ворчать» 139. В результате произошла «Брюггская заут¬
реня» (1302 г.). Главою движения ремесленников против
- патрициата и французского владычества был ткач из-
< Брюгге по имени Питер Конинг 14°, человек мужествен-
; ный и прекрасный оратор, сыгравший затем большую
роль в победе при Куртрэ. Автор «Фландрской хроники»
лишь упоминает о нем, а Годфруа Парижский подверга¬
ет вождя фламандцев и его соратников самым ожесто¬
ченным нападкам. Прежде всего он возмущается пове¬
дением фламандцев,
Которые своего законного сеньора 141 покинули
И человека низкого происхождения королем сделали,
И фактически превратили графство
Без всякого на то права в королевство 142 143.
Следует тут же отметить, что представление Годфруа о
Питере Конинге как о короле основано на ошибке, кото¬
рая проистекает из самого имени героя («Конинг» — в
переводе значит «король»). Автор «Фландрской хрони¬
ки» тоже воспринял эту часть имени как «король» и
написал: Piettre le Roy. Но все же он оказался более
осведомленным и говорит лишь о том, что восставшие
сделали его своим предводителем из. Годфруа, увле¬
ченный собственной ошибкой, дал полную волю на¬
падкам на фламандцев. У них, как говорит он, слу¬
чилось «помутнение рассудка», коль скоро сделали
ткача королем, и вот теперь этот «король», ничего не
разумеющий, берется обеспечить им защиту144. Все
188 Chr. de FI., р. 226.
139 Ibidem.
144 См. о нем: А. Пиренн. Указ, соч., стр. 368.
141 Т. е. французского короля.
142 Chr. metri р. 226.
143 Chr. de FI, p. 252.
144 Chr. metr, p. 27.
120
b'rti обстоятельства, по мнению Годфруа, должны бы¬
ли неизбежно привести к плачевным результатам:-
Так и случилось при Монс-ан-Певеле,
Где фламандцы бежали, как зайцы 145.
При описании восстания 1323—1328 гг. во Фландрии
авторы «Парижской» и «Фландрской» хроник еще яснее
выражают отрицательное отношение к восставшим. Во
Фландрии XIV в. это было наиболее крупное по глубине
и размаху движение. Как известно, в восстании 1323—
1328 гг. участвовали различные слои населения, от кре¬
стьянства приморской Фландрии до патрициата Брюгге
и Ипра, но в общем движении патрициату принадлежа¬
ла далеко не первая роль. Автор «Фландрской хрони¬
ки» рассказывает, как «простой народ» (И commun peup-
1е) стал группироваться вокруг своего вождя Колена
Заннекена и умерщвлять графских наместников и чинов¬
ников 146, а затем выгонять из пределов Фландрии рыца¬
рей и крупных буржуа 147; выгнали, возмущается хро¬
нист, даже самого графа 148. Автор «Парижской хрони¬
ки» противопоставляет восставших «выдающимся бога¬
тым людям Фландрии, которые желали оказывать по¬
слушание королю и своему графу и следовать по пути
истины» 149. Против этих людей, подчеркивает хронист,
и были направлены удары восставших, которые «в сво¬
ем величайшем возмущении против его величества коро¬
ля» (Франции) убивали их на месте, а дома их разру¬
шали 15°. Этот же хронист делает особенный упор на
борьбе «мелкого люда» против «богатых» (dez menuz
gens aus gros) — факт, по его словам, «нетерпимый как
для родичей убитых, так и для короля Франции»,— и вы¬
ражает далее свой восторг по поводу «великолепного
войска», собранного Филиппом VI Валуа в Аррасе для
похода против восставших 151.
Между представителями городской верхушки и дво¬
рянством не было в конечном итоге тех коренных, не-
145 Chr. metr., р. 27.
146 Chr. de FI., p. 332.
147 Ibid., p. 357.
148 Ibid., p. 342.
149 Chr. paris., p\ 117.
150 Ibidem.
151 Ibidem.
121
Прймйрймых противоречий, какие были мёжДу богатыми
горожанами и народными массами. Положение измени¬
лось в середине XIV в., когда города в разгар борьбы
против правительства Иоанна II и группировки феода¬
лов, возглавляемой дофином Карлом, вступили даже в
контакт с восставшими крестьянами. И когда, после же¬
сточайшего подавления Жакерии, Этьен Марсель обра¬
щается с письмом к городам Фландрии и Пикардии 152,
прося их о помощи, он высказывает в этом письме са¬
мое сочувственное отношение к крестьянам, бросая дво¬
рянству грозное обвинение в поступках более бесчело¬
вечных, «чем когда-либо творили вандалы и сарацины».
К сожалению, только у буржуа из Валансьен-
на изложение событий охватывает 1356—1358 гг. Этот
хронист говорит довольно лаконично о парижском вос¬
стании 1356—1358 гг. и о Жакерии, однако приводит
некоторые весьма характерные для его представлений
подробности. Хронист указывает, что парижане (les
gens de Paris) «очень любили» Этьена Марселя и не
могли поэтому решиться выдать его дофину Карлу, ко¬
торый, находясь с армией под Парижем, «жестоко угро¬
жал» парижанам и говорил, что «не пощадит их, если
ему не выдадут купеческого старшину и двенадцать бур¬
жуа города по его выбору, с которыми он поступит
по своей воле» 153. Поэтому, объясняет хронист, пари¬
жане, обсудив положение вещей, решили просить Кар¬
ла Наваррского защитить их. И тогда Карл Навар¬
рский с английскими наемниками прибыл в Париж, а за¬
тем отправился в Сен-Дени, где у него тоже было
достаточно солдат; еженедельно из Парижа туда от¬
правляли 500 золотых монет для оплаты их услуг.
В результате посредничества епископов Парижского
и Труаского был заключен мир между дофином Карлом,
Карлом Наваррским и парижанами. Но и тогда дофин
Карл заявил, что не вернется в Париж с миром, пока
жив купеческий старшина, и «пи за что не желал его
простить». Этьен Марсель, по словам хрониста, был
этим обстоятельством «очень разгневан»154. Этьен Мар¬
152 Письмо от 11 июля 1358 г. (Froissed. Kervyn, VI, р. 468—471,
notes).
153 Recits, p. 296.
154 Ibid., p. 297.
122
сель вновь решил впустить в Париж Карла Наваррско¬
го, когда понял, что «его* жизнь в опасности», посколь¬
ку парижане стали отворачиваться от него в результате
столкновения с английскими наемниками 155. Между про¬
чим, хронист сообщает иную, по сравнению с общепри¬
нятой, версию гибели Этьена Марселя: по его словам,
Этьен Марсель и 12 его ближайших друзей были схваче¬
ны ночью, когда Этьен Марсель хотел открыть ворота
Карлу Наваррскому, но не убиты тогда же, а казнены
на следующий день, после того как дофин Карл вновь
повторил, что не вернется в Париж, пока жив Этьен
Марсель 156.
Повествуя о парижском восстании, хронист, таким
образом, в непримиримости дофина Карла усматривает
причину и трагического конца Этьена Марселя, и того,
что последнему приходилось прибегать к помощи Кар¬
ла Наваррского. Кстати, в изложении этого хрониста
появлению Карла Наваррского в Париже оба раза пред¬
шествует договоренность о мире между Карлом Навар¬
рским и дофином. В первый раз Карл Наваррский ока¬
зался в Париже, после того как его освободили из тюрь¬
мы, «по распоряжению купеческого старшины», и он был
прощен дофином 157. Карл Наваррский, пишет хронист,
сделал все, чтобы расположить к себе парижан, и «пре¬
красными, проникновенными, медовыми речами» добил¬
ся того, что «весь парижский народ обратил к нему
свою любовь» 158.
Отношение буржуа из Валансьенна к Жакерии — та¬
кое же отрицательное, как и у других хронистов этой
группы. О восставших он отзывается, как о людях «су¬
масшедших, грубых., неопытных и слабоумных», а о це¬
лях восставших говорит так: «И придерживались они
презлого и гибельного решения и очень плохо обосно¬
ванного, ибо желали перебить и уничтожить всех дво¬
рян Франции и разрушить их замки...» 159 Хронист утвер¬
ждает, что они разрушили «много прекрасных и силь¬
ных крепостей в королевстве» и «совершили много
155 Ibid., р. 298.
156 Ibid., р. 299.
157 Ibid., р. 293.
158 Ibidem.
159 Ibid, р. 295.
123
Других бесчисленных отвратительных зол»160. О каких-
либо связях восставших крестьян с парижанами он не
говорит ни слова.
5. Хронисты о дворянстве и королевской власти
Буржуа той эпохи входили в состав тех, по выра¬
жению Энгельса, «революционных элементов», которые
«тяготели к королевской власти», «представительнице
порядка в беспорядке» 161.
Королевская власть во Франции, как известно, росла
и крепла, опираясь на города, и прежде всего на богатое
/купечество. Следует отметить, что здесь имеются в
виду в основном города Северо-Восточной Франции,
^группировавшиеся вокруг Парижа. Города окраин
(Фландрии, Бретани, юго-западных областей страны)
в то время мало поддерживали или совсем не поддер¬
живали французских королей. Связь этих частей с ос¬
новным ее костяком налаживалась лишь постепенно.
j На протяжении XIV в. взаимоотношения между ко¬
ролевской властью и городами претерпевали большие
'изменения. В первой половине XIV в. противоречия меж-
;ду королевской властью и городами еще не вели к от¬
крытому конфликту. Города не выступали против пра-
/вительства, за исключением отдельных вспышек недо¬
вольства в связи с порчей монеты. Самой яркой такой
вспышкой были волнения в Париже в 1306 г. В середи-
/ не XIV в., в связи с усилением налогового гнета и об-
и-тйим ухудшением положения Франции в экономическом
и в политическом отношении, возникает первый серьез¬
ный конфликт, вылившийся в восстание 1356—1358 гг.
в Париже и в ряде других городов Северо-Восточной
Франции. Французские города даже обращались к
фландрским городам, ища у них сочувствия и под¬
держки. Более того, буржуа Парижа даже привлекли к
движению восставших крестьян.
После правления двух «королей-рыцарей» Филип¬
па VI Валуа ‘и Иоанна II положение «союзника» королев¬
ской власти значительно улучшилось: Карл V (1364—
160 Recits, р. 295.
161 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 411.
124
1380), еще будучи дофином, извлек уроки из событий
1356—1358 гг. Но после его смерти королевское прави¬
тельство возвращается к старой политике — ив городах
поднимаются восстания. Как уже говорилось, француз¬
ские города в это время налаживают связи с восстав¬
шими фламандцами. Конфликт между королевской
властью и городами достиг апогея, и королевская
власть, выйдя победительницей, жестоко расправилась с
недавним союзником. В частности, в Париже, не говоря
уже о репрессиях по отношению к отдельным лицам,
была упразднена должность купеческого старшины и от¬
менены важнейшие привилегии города, связанные с
укреплением его цехового строя. Все это явилось резуль¬
татом того направления королевской политики, которое
охарактеризовано в начале данной главы: королевская
власть, с одной стороны, чем дальше, тем все больше
ограничивала привилегии городов и увеличивала нало¬
ги, а с другой стороны, она в то же самое время стояла
на страже интересов ремесла и торговли, всячески
содействуя их дальнейшему развитию. Равным обра¬
зом обнаруживалась двойственность и в позиции го¬
родской верхушки. С одной стороны, она была актив¬
ным деятелем процесса образования внутреннего рынка,
этого необходимого условия создания национального го¬
сударства. С другой стороны, города всеми силами це¬
плялись за старые привилегии и не отказывались от по¬
пыток добиться новых льгот.
Три хрониста из французских городов повествуют о
событиях, предшествовавших углублению противоречий
между королевской властью и городами. В тот период
основное противоречие между королевской властью и
городами заключалось в том, что города нужны были
королю не только как союзник в борьбе с феодальной
знатью, но и как источник для королевской казны.
С этим же была связана и порча монеты. Для городов
такие способы пополнения королевской казны являлись
постоянным источником недовольства, которое во вто¬
рой половине XIV в. вылилось в восстания.
Характерно, что рост налогового бремени нашел от¬
ражение даже в творчестве известных тогдашних поэтов.
Один из них — Жиль ли Мюизис, происходивший из бо¬
гатой семьи города Турне. В 1297—1301 гг. он жил в
Париже, впоследствии принял духовный сан и был аб¬
125
батом монастыря Сен-Мартен в родном городе. Он вспо¬
минает, как прежде король, герцог и прочие крупные
1 феодалы «скромно» и «благоразумно» управляли своими
^владениями:
Они были довольны тем, что имели,
И никогда не совершали больших поборов.
:' Следовательно, и мало было напастей;
Стекались со всех сторон товары...» 162
( Королю поэт дает совет, чтобы он не требовал от
подданных бесконечных налогов и заботился о том, чтобы
«хорошая монета ходила во всех областях королевст¬
ва» 163 164. К этому наболевшему вопросу о монетной ре¬
форме поэт возвращается неоднократно. Рассуждая о
том, каким должен быть король, чтобы все шло хорошо,
Жиль ли Мюизис считает, в частности, что
Король должен купцам и торговле поддержку оказывать,
\ Чеканить настоящую монету, которая бы повсюду
| принималась...134
, Поэт вспоминает доброе старое время, когда
Правосудие крепко соблюдалось повсюду,
И хорошей серебряной монеты строго придерживались...165
Теперь же — притеснениям нет конца, и все вокруг
Жаждут мира и хорошей монеты 166.
Другой поэт — Гильом де Машо, каноник Реймсско-
го собора. Человек скромного происхождения, он полу¬
чил хорошее по тому времени образование и в молодо¬
сти сопровождал по разным странам короля Яна Богем¬
ского в качестве его капеллана. Он тоже не смог прой¬
ди мимо налоговой проблемы:
\ Есть еще вещь, по мне нехорошая:
; Это мальтот и субсидия, и табель,
{ Порченая монета и различные поборы...167
t
li Muisis. Poesies. Ed. Kervyn de Lettenhove, t. II. Lou¬
vain, 1882, p. 16.
163 Ibid., p. 126.
164 Ibid., t. I, p. 293.
165 Ibid., t. II, p. 18.
166 Ibid., p. 65.
167 G. de Machault. Poesies. Ed. V. Chichmaref, t. 1. Paris, 1909,
p. 251.
126
А в самом крупном произведений — «Поэме о действи¬
тельно случившемся» — он пишет:
Но одна вещь слишком мне докучает:
В добывании денег так изощряются,
Что приходится мне платить одну сороковую,
Одну тридцатую, двадцатую, тринадцатую,
А также десятину трижды,
Однуьвосьмую, шестую, пятую,
И еще поговаривают о половине...168
Налоговый гнет и порча монеты — два зла, которые
города никак не могут королевской власти простить.
Это единственная сторона королевской политики, кото¬
рая подвергается нападкам хронистов. Автор «Париж¬
ской хроники» не раз говорит о разнообразных формах
налогов169 и отмечает малейшие колебания в покупа¬
тельной способности денег 17°. Останавливается он, ко¬
нечно, и на том, какие осложнения возникали в хозяй¬
ственной жизни страны из-за бесконечных изменений по¬
купательной способности денег, как тяжело приходилось
купцам, содержателям таверн, нанимателям поденных ра¬
бочих и другим лицам 171. Отсюда и повышенный инте¬
рес этого хрониста к такому событию, как волнения в
Париже в 1306 г. в связи с выпуском новой монеты.
В «Парижской хронике» дается описание этого собы¬
тия со всеми подробностями, вплоть до указания имен
28 повешенных (из числа восставших) 172. |Автор «Па¬
рижской^ хр6н й к й»"остан'а:вбивается~настом,' какие денеж¬
ные средства получал король (Филипп VI Валуа): он
говорит, что, помимо известных еще до Филиппа VI
поборов с населения, обложили налогами нотариусов и
прокуроров, «чего никогда не бывало», и всех англи¬
чан, проживающих в королевстве. А сколько, продолжа¬
ет хронист, еще получал король в виде займов от бо¬
гатых людей королевства (причем эти деньги по боль¬
шей части не возвращались) и от ростовщиков! 173. И за
168 Ibid., р. LX; «одна сороковая» и т. д. означают различные нало¬
ги с движимости, с доходов, налоги на вино и прочие напитки.
169 Chr. paris., р. 60—62; 91—92, 111, 165, 175, 176 etc.
170 Ibid., p. 28, 61, 76, 82, 127, 128, 130, 132, 145, 151, 169.
171 Ibid., p. 130, 145.
172 Ibid, p. 16—17.
173 Ibid, p. 175.
127
I Этими Перечислениями следует мысль, обычная для хро-
| нистов, подвергающих критике королевскую налоговую
| политику: король получал большие деньги, но они «всег-
| да обращались во вред» 174. Иначе говоря, от этих де-
\ нег было мало толку, так как большая часть их шла в
: карманы чиновников и приближенных короля.
1 Годфруа Парижский более других хронистов любит
рассуждать о различных сторонах деятельности коро¬
лей и даже давать им советы, которые обращены глав¬
ным образом к Филиппу IV и Людовику X. Обращаясь
к последнему, он пишет:
Славный король, слушай и внимай
Получше, чем в свое время делал твой отец175 176.
Твой слух ко мне немного обрати 17в.
Годфруа считает, что управлять страной без налогов —
одна из обязанностей первостепенной важности всяко¬
го короля, желающего своим правлением принести под¬
данным добро и пользу. Он советует Людовику X — по¬
стоянно помнить о следующих трех обязанностях короля:
Первая — это хорошо платить
Своим людям, по заслугам вознаграждая.
Вторая — без притеснений
Править и без вымогательств,
Отменить все сервитуты
И всякие прочие мальтоты.
Третья — быть щедрым в жизни...177
I Годфруа обращался подобным же образом и к Филип-
j пу IV. Следует отметить характерную для Годфруа черту:
| он убежден в том, что если случается что-либо плохое в
делах королевства, то виною этому прежде всего дур¬
ные советники короля. И он старается предостеречь ко¬
роля:
...Король, всем верить не следует,
Ибо во многих найдете лишь обман;
Сорная трава со всех сторон окружает вас 178.
174 Chr. paris., р. 16—17.
175 Т. е. Филипп IV Красивый.
176 Цит. по: Р. Paris. Manuscrits..., t. I, p. 326.
177 Ididem.
178 Chr. metr., p. 61—62.
128
По словам Годфруа, во Франции совсем не осталось
«добрых людей», которые славно служили бы королю на
поле битвы или в делах управления 179. Ожесточенным
нападкам подвергаются и те из королевских чиновников,
которые пользуются своим положением, чтобы покрепче
набить собственные карманы. О тех, кто ведает поступ¬
лениями в королевскую казну, Годфруа говорит:
Те, что собирают, те и имеют,
А король лишь на словах получает...180
В лучшем случае, заявляет Годфруа, на долю короля
остается «лишь меньшая часть».
Порча монеты, вызвавшая столь сильное недовольст¬
во и волнения среди горожан, тоже, по мнению Годфруа,
результат советов злонамеренных приближенных короля:
Мир понемногу идет к погибели;
Путем порчи (монеты) и колебаний ее стоимости
Советники нашего доброго короля
Нас всех к такому разоренью привели 181.
Сам Филипп IV Красивый, согласно хронике Годфруа,
осознал все это перед своей кончиной: в уста умираю¬
щего короля вложены следующие слова:
Вижу я, что смерть уже пришла за мною.
(Своих подданных) я столько облагал налогами
и лишал имущества,
Что никогда не простится мне это 182
Слишком поздно я это заметил. _
Погубили меня дурные советы 183.
Как же должен управлять король, чтобы избежать
таких ошибок и несчастных последствий для королевст¬
ва? Он обязан выбирать себе хороших советников, уметь
«отделять зерно от соломы» 184.
179 Ibidem.
180 Ibid., р. 35.
181 Ibid., р. 206.
182 Ibid., р. 259.
183 Ibid., р. 260.
184 Avisements pour le roy Loys.— In: Coll, de chroniques.J., t. IX,
p. 111.
5 H. H. Мелик-Гайказова
129
Итак, недовольство Годфруа отдельными сторонами
деятельности короля распространяется в конечном итоге
на королевских советников и чиновников. Такая позиция
не случайна: она тесно связана со взаимоотношениями
между королевской властью и городами в то время. Для
городов король был воплощением формировавшегося го¬
сударственного и национального единства. Противоре¬
чия же между городами и королевской властью еще не
достигли такой остроты, которая толкнула бы города на
открытое выступление. Нигде у Годфруа и других хро¬
нистов мы не найдем мысли о том, чтобы ограничить
растущую силу королевской власти. Генеральные штаты
отнюдь не представляли собрю в глазах хронистов че¬
го-то принципиально новогож4икто из хронистов не уде-
lifteT внимания их созыву в '1302 г., да и вообще ничего
специально о них не пишет 185. Очевидно, в глазах этих
кронистов Генеральные штаты не были таким учрежде¬
нием, которое может играть решающую роль в делах
(королевства. Подобное представление не удивительно
[для того времени, когда деятельность Генеральных шта¬
тов только начиналась. Надо полагать, что Годфруа и
/автор «Парижской хроники» заговорили бы иначе, если
I бы дожили до событий 1356—1358 гг.
'При анализе взглядов этих хронистов на те события
в истории Франции, которые особенно волновали умы
буржуа в изучаемый период, видно, как крепко стояли
они за политическое единство страны. Хронисты всеце¬
ло поддерживают французских королей, одобряя все их
действия, направленные на присоединение Фландрии к
•^Королевскому домену.^’Фландрия, как известно, на про-
I тяжении почти всего средневековья (от Верденского раз-
I дела 843 г. и вплоть до конца XV в.) являлась вас-
j сальным владением французской короны, но сохраняла
I при этом фактическую независимость и обособленность.
185 Нам кажется в связи с этим ошибочным мнение историка Эр-
вье {Н. Hervieu. Recherches sur les premiers Etats generaux.
Paris, 1879, p. 75—76). Он утверждает, что современники как
раз заметили появление этого нового института, и приводит в
доказательство отрывок из хроники Годфруа (Chr. metr., р. 34).
По этому отрывку можно лишь догадываться, что Годфруа го¬
ворит о созыве Генеральных штатов в 1302 г., но отнюдь не
видно, чтобы хронист считал этот факт настоящим нововведе¬
нием. Годфруа даже не употребляет здесь самого термина «Ге¬
неральные штаты».
130
Здесь развивалась передовая по тому времени промыш¬
ленность, сохранялся и собственный язык — фламанд¬
ское наречие. Фландрия всегда оказывала сопротивле¬
ние каждой попытке французских королей округлить
свой домен за ее счет.
Отношение хронистов городского течения к фландр¬
ским повстанцам весьма типично: хронисты видят в них
бунтовщиков, поднимающих восстание против законно¬
го верховного сюзерена — французского короля: Год-
фруа Парижский, описывая события, предшествовав¬
шие битве при Куртрэ, изображает фламандцев как лю¬
дей, из которых «каждый мнит себя графом» 186. По его
мнению, именно вследствие своего безграничного зазнай¬
ства они решили идти войной против короля. О короле
же Годфруа говорит, что он в то время отнюдь не имел
каких-либо враждебных намерений, а был, напротив,
«так учтив и так добр!»187. А фламандцы, заявляет Год¬
фруа, «не знают толку» в подобных качествах.
Аналогичные же заявления найдем мы и у автора
«Фландрской хроники». Он останавливается, например,
на том, как «милостиво» отнесся Филипп IV к предста¬
вителям Гента и Брюгге, которые явились к нему после
победы королевских войск над графскими при Фюрне
(1297 г.) 188. В этот период патрициат фландрских го¬
родов в борьбе против графа Фландрии и цехов опи¬
рался на Филиппа IV. И «большая радость», с которой,
по словам автора «Фландрской хроники», принимали
затем Филиппа IV и его представителей в городах Фланд¬
рии 189, была, конечно, делом рук городского патрициа¬
та. «Прибыл он 190 в Лилль,— говорит хронист,— где
был принят со всеми почестями... Затем он отправился
в Винендале, где рыцари Фландрии устроили бои на
копьях в честь его прибытия. Затем направился в Брюг¬
ге, где представители всех ремесел вышли к нему на¬
встречу в парадных одеждах и с большой радостью по¬
вели его в город, и в течение двух дней горожане би¬
лись на копьях с каждым, кто пожелает, из другогс
186 Chr. metr, р. 41.
187 Ibid, р. 40.
188 Следствием этого сражения был временный захват Фландрии
Филиппом IV.
189 Chr. de FI, р. 219—220.
190 Филипп IV.|
5*
1$1
J города» 191. Автор «Фландрской хроники» и Годфруа Па-
1 рижский специально приводят подобные факты: этим
они дают понять, что считают полную власть француз¬
ского короля над Фландрией законной и справедливой
и что есть во Фландрии люди, которые это понимают,
! а есть и бунтовщики, с которыми надлежит вести бес¬
пощадную борьбу.
Поражение королевских войск при Куртрэ явилось
для Годфруа и автора «Фландрской хроники» источни¬
ком тяжелых переживаний. «Эта горестная битва при
Куртрэ»... 192,— сетует автор «Фландрской хроники».
Для него граф д’Артуа, командовавший королевскими
войсками,— «добрый граф» 193, так же, как Филипп IV,
в связи с событиями во Фландрии,— «добрый король» 194.
Годфруа Парижский уделяет битве при Куртрэ особен¬
но много внимания. В хронике дается подробное описа¬
ние сражения, а в заключение Годфруа восклицает:
Жестоко то время, жесток тот час и жесток тот год,
Когда это зло 195 свершилось.
Увы! Чем прогневили мы тебя,
Судьба? 196
И, обращаясь к королю, он высказывает надежду, что
найдутся люди «доблести и чести», которые отомстят
фламандцам197. Поэтому он горячо приветствует по¬
беду королевских войск при Монс-ан-Певеле (1304 г.),
замечая, что
Не достигнет своей цели и чести не заслужит тот,
Кто против своего сеньора восстает 198.
Автор «Фландрской хроники» в свою очередь возно¬
сит хвалу «благороднейшему королю» 199 Филиппу IV за
«великую победу», одержанную им «благодаря его лич¬
ной храбрости — и никак не иначе» 200.
>^T9rDhr. de FI., р. 225.
192 Ibid, р. 235.
193 Ibid, р. 234.
194 Ibid, p. 302.
195 T. e. поражение королевских войск при Куртрэ.
196 Chr. metr, р. 58.
197 Ibid, р. 59.
*98 Ibid, р. 114.
199 Chr. de FI, pJ281.
200 Ibid, p. 275—276.
132
Относительно поражения фламандских повстанцев в
битве при Касселе (1328 г.), явившейся трагическим
завершением народного движения во Фландрии 1323—-
1328 гг., автор «Парижской хроники» утверждает, что
сам бог оказался на стороне короля Филиппа VI Валуа
и не допустил того, чтобы продолжались «безобразия
фламандцев»201. И далее он рассказывает, какую радо¬
стную встречу устроили королю парижане после его по¬
беды 202. Когда же началась Столетняя война, богатые
горожане Фландрии во главе с купцом-суконщиком Яко¬
вом Артевельде поспешили заключить союз с Англией,
основным поставщиком шерсти для Фландрии. Вскоре
Артевельде стал фактическим правителем Фландрии. Ав¬
тор «Фландрской хроники», повествуя об этих событиях,
выражает самое искреннее возмущение по адресу Якова
Артевельде и его сторонников. Он заявляет, что среди
помощников Артевельде в делах управления Фландрией
было немало л'иц, находившихся раньше в изгнании «из-
за различных преступлений»; теперь же эти люди «гру¬
бейшим образом обходились с благородными людьми и
добрыми гражданами страны Фландрии» 203. . ”
Как явствует из сказанного, для Годфруа Парижско¬
го и авторов «Фландрской» и «Парижской» хроник пред¬
ставляется совершенно несомненным, что Фландрия как
исконное вассальное графство французской короны яв¬
ляется и должна являться неотъемлемой частью владе¬
ний французского короля как единого целого. Всякие
центробежные стремления во Фландрии, независимо от
того, от какой социальной группировки общества они
исходили и какими экономическими или социальными
интересами порождались (будь то движение народных
масс или богатых горожан), осуждаются этими хрони¬
стами.
Интересно мнение о борьбе между Францией и Флагг
дрией, высказанное буржуа из Валансьенна. Валансьенн,
как уже говорилось, не входил в состав Француз¬
ского королевства, а являлся столицей независимого
графства Геннегау, где занимал весьма привилегирован¬
ное положение. Таким образом, упомянутый хронист яв¬
201 Chr. paris., р. 120.
202 Ibid., р. 122.
203 Chr. de FI., р. 367.
133
ляется, так сказать, наблюдателем со стороны, и к
тому же именно со стороны пограничного с Францией
государства. В его глазах борьба фламандцев с фран¬
цузским королем есть правое дело: фламандцы защи¬
щают свои старые вольности, свою независимость, свою
землю от посягательств со стороны французского коро¬
ля. Он старается подчеркнуть все более растущую спло¬
ченность фламандцев в их борьбе, рассказывая, как го¬
товились они к решительной схватке с войском Филип¬
па IV при Монс-ан-Певеле 204. Он дает самую положи¬
тельную оценку деятельности Якова Артевельде,
называя его «добрым стражем» фламандцев 205 в противо¬
положность графу Луи де Неверу, «который никогда ниче¬
го хорошего для страны не делал» 206. Надо сказать,
что буржуа из Валансьенна сочувствует не только фландр¬
ским городам, но и городам Франции, которым было
далеко до привилегированного положения Валансьенна.
Главное, что он имеет при этом в виду,— это абсолют¬
но не известный Валансьенну налоговый гнет. Из-за на¬
логовой системы, говорит он, «много произошло во
Франции несчастий» 207.
Но ярче всего свидетельствуют о стремлении городов
к политическому единству страны и об их враждебном
отношении к феодальной знати события 1314—1318 гг.
Что могло объединить в одном движении города и дво¬
рянство, как это случилось на первых порах? Об этом
можно судить на основании текста соглашения между
лигой, включавшей феодалов Шампани, Вермандуа, Кам-
брези, Корбийуа, Амьенуа, Понтье, Артуа и графства
Сен-Поль, й лигой, образовавшейся в Бургундии. В со¬
глашении говорится: король «взимал многочисленные
тальи, денежные поборы, совершал незаконные вымога¬
тельства, порчу монеты и многие другие вещи, из-за че¬
го дворянство и народ (И noble et li commun) коро¬
левства терпели многие обиды, обеднели и попали в
большую беду и пребывают (в таком положении) и по¬
ныне; и не видн<^>, чтобы это 208 послужило к славе или
204 Recits, р. 120.
205 Ibid., р. 166, 200.
206 Ibid., р. 200—201.
207 Ibid., р. 283.
208 Т. е. денежные средства, извлекаемые королем вышеуказанны¬
ми путями.
134
на пользу короля или королевства, либо же (шло) на
поддержание общего блага; по поводу этих обид мы
много раз взывали и обращались, униженно и с моль¬
бою, к означенному сеньору нашему королю, дабы
таковые вещи он соблаговолил прекратить и совсем
оставить, но он ничего не сделал» 209 210 211.
Как видим, феодалы о своем недовольстве королев¬
ской политикой говорят в весьма демагогическом духе.
Вначале, действительно, часть городов присоединилась
к движению феодалов. Автор «Фландрской хроники» го¬
ворит о лиге, включавшей Артуа, Вермандуа и т. д.,что
лигеры «послали к добрым городам, увещевая их, дабы
они пожелали присоединиться к ним. Одни вступили
с ними в секретное соглашение, другие же не захоте-
ли этого» 21°. Однако согласие между городами и лигами
феодалов было кратковременным: города скоро раску¬
сили своего союзника и поняли, в чем заключалось
истинное содержание его устремлений.
Авторы «Метрической», «Фландрской» и «Париж¬
ской» хроник, а также поэмы «О союзниках» прекрасно
понимали, во-первых, истинную цель движения феода¬
лов, которые лишь для виду представляли дело так, буд¬
то они борются против короля только за общие с горо¬
дами интересы; во-вторых, то, что это движение было
также направлено против все более и более мощного
проникновения во все области управ пения представите¬
лей третьего сословия в лице легистов 2П.
Особенно много места уделено феодальной реакции
1314—1318 гг. в «Метрической хронике» и в специально
посвященном этим событиям произведении — поэме
«О союзниках». Как там сказано, феодалы-лигеры
прежде всего заявили, что объединяются ради восста¬
новления прежних «добрых обычаев» — ходовой термин
и у хронистов, и у поэтов. А последнее на языке фео¬
далов означало восстановление старинных феодальных
вольностей. Но в данном случае феодалам важно было
придать всему выступлению иную окраску и главное, на
что они напирали, — это налоги, предмет постоянного
209 Memoires de l’Academie des inscriptions et belles lettres. Notices
et extraits, t. XX, p. 226.
210 Chr. de FI., p. 304.
211 Об этом см. также стр. ПО—112 данной книги.
135
недовольства городов. Годфруа сообщает, что думали са¬
ми феодалы по поводу предпринятого ими выступления:
И заявляли они, что бремя такое
Не может быть терпимо доле,
Народ не может впредь его нести...212
А в речи, обращенной к королю, феодалы говорят, что
его образ действий вызвал осуждение и ненависть про¬
тив него по всей стране 213. Они напоминают ему о ко¬
ролях, правивших до него и совершавших крупные за¬
воевания, не прибегая к налогам214. То были, по их
словам, короли,
Которые в своем королевстве ничего не забирали
И не захватывали, и не отнимали,
Но щедро собственное добро раздавали215.
В поэме «О союзниках» сказано, что заявления фео¬
далов об их стремлении восстановить прежние «добрые
обычаи» были лишь обманом, с помощью которого вос¬
ставшие феодалы хотели привлечь на свою сторону го¬
рода и иных союзников. На самом деле
..(.в их сердцах покоился
Злой умысел величайший, в мыслях взлелеянный,
Ядом все отравляя 216.
То было целое «нагромождение» личных интересов, ча¬
сто сталкивающихся между собою, как видно из слов ав¬
тора поэмы:
Вижу я неких людей, между собой объединившихся,
Но лучше было бы сказать — разъединившихся;
Оно звучит куда правильнее...217
В заключение говорится о том, что весь народ обра¬
тился с мольбой к богу, чтобы прекратилась эта «сумас¬
шедшая война» феодалов-лигеров. Королю в поэме «О
союзниках» рекомендуется быть безжалостным в подав¬
212 Chr. metr., р. 246.
213 Ibid., р. 255.
214 Ibid., р. 249—251.
215 Ibid., р. 252.
216 Le Dit des Allies.— «Revue historique», 1894, t. 54, et. 55, p. 268.
217 Ibid., p. 264.
136
лении мятежа феодалов, точно «твердый камень» или
«острорежущий мечь», чтобы в период его правления
Франция «не оказалась бы презираемой или опозорен¬
ной» 218.
В этой поэме более резко, чем в «Метрической хро¬
нике», осуждается политика лигеров в отношении горо¬
дов. Дата написания поэмы не установлена, но извест¬
но. что изложение событий в «Метрической хронике» до¬
ведено до осени 1316 г. Может быть, поэма была на¬
писана позже этого времени, когда уже достаточно яс¬
но определились и истинные стремления феодалов-ли-
геров и позиции городов?
Автор «Фландрской хроники» тоже подчеркивает раз¬
личие в стремлениях отдельных группировок феода¬
лов даже в пределах одной и той же лиги, отсутствие у
них одной общей ясно выраженной цели. По словам хро¬
ниста, одни выступали против верховного сюзерена,
установившего новые ^порядки, иные помогали своим
сеньорам договориться между собою, третьи же — и это
мнение автора особенно интересно — «стремились уни¬
зить добрые города и жителей открытой местности219,
чтобы можно было стать их полными господами» 220. Та¬
ким образом, для хрониста вполне ясны узко классовые
устремления феодалов, желавших восстановить поли¬
тическую самостоятельность. А это означало восстанов¬
ление утраченной ими власти над городами и столь доро¬
гого им права вести частные войны между собой, из-за
чего прежде всего страдало сельское население, и воз¬
можности выжимать из крестьянина все соки в свою
пользу, чтобы ничего не перепадало в виде налогов коро¬
лю, и т. д.
Хотя города и имели основание быть недовольными
политикой Филиппа IV Красивого, однако поведение вос¬
ставших феодалов встревожило их. Феодалы фактиче¬
ски тянули Францию назад, к политической раздроблен¬
ности. И хронисты показывают, что города, среди кото¬
рых некоторые занимали колеблющуюся позицию или
даже примыкали к движению феодалов, в конце концов
твердо встали на сторону королевской власти и помог¬
ли ей одержать победу. Автор «Фландрской хроники»
218 Ibid., р. 269.
219 Т. е. крестьянство.
220 ChrJ de FI., р. 303—304.
137
останавливается специально на позиции городов граф¬
ства Артуа и, конечно, особое место отводит городу
Сент-Омеру. Он рассказывает, как в течение почти трех
лет города Сент-Омер, Кале и Эр, подвергнутые осаде со
стороны войска лигеров, выдерживали мужественную
борьбу с ними, пока, наконец, Филипп V не расправился
с мятежниками221.
Автор «Парижской хроники» отмечает, что уже в
1317 г. «не только горожане Парижа, но и всех дру¬
гих городов королевства Франции обещали ему 222 по¬
мощь и защиту против кого бы то ни было и в особен¬
ности против баронов-союзников, если они каким-либо
образом пойдут на него войной» 223. Здесь речь идет о
совещании, на которое король пригласил наиболее «вид¬
ных» граждан «добрых городов» королевства, как гла¬
сит изданный по этому случаю ордонанс, «обсудить, ка¬
кие принять меры ради благополучия королевства наше¬
го и всех жителей такового» 224. Этот ордонанс, пожа¬
луй, яснее, чем какой-либо другой, отражает союз ко¬
ролевской власти и городов, которые всеми силами гото¬
вы были помочь королю подавить мятеж феодалов воен¬
ной силой. Согласно ордонансу, в каждом городе жители
сорганизовывались в отряды; все их оружие хранилось
на специальных складах; во главе отрядов должен был
стоять капитан, назначенный королем и оплачиваемый
им. Капитан давал присягу городу и жителям округи
в том, что будет честно и храбро охранять город и
окружающую его местность. Горожане и жители округи
в свою очередь присягали в том, что будут оказывать
беспрекословное послушание и помощь капитану. Таким
путем было создано большое войско, и знать оказалась
побежденной. В начале ордонанса указывается на то,
что король издал такое постановление в ответ на на¬
стоятельные просьбы представителей городов, прибыв¬
ших на совещание в Париж.
Таково мнение хронистов о феодальной реакции
1314—1318 гг. Несмотря на существовавшие между ко¬
ролевской властью и городами противоречия, королев¬
221 Chr. de FI., р. 311—312.
222 Королю Филиппу V.
223 Chr. paris., р. 27.
224 Recueil general des anciennes lois fran^aises (420—1789) (да¬
лее — Recueil), Ed. F.-A. Isambert e.a,T. III. Paris, 1824, p. 152.
138
ская власть могла найти у них поддержку. В связи с
этим характерно мнение автора «Фландрской хроники»
о споре между Эдуардом III и Филиппом VI Валуа из-
за французского престола. Рассуждения хрониста сви¬
детельствуют о его отношении к Столетней войне как
к войне, имевшей тенденцию незаконным образом на¬
рушить целостность Французского королевства. Во-пер¬
вых, хронист заявляет, что Эдуард III не имеет никаких
прав на французский престол, который согласно древ¬
ним законам Франции по женской линии не перехо¬
дит 225.
Во-вторых, он рассказывает, как Эдуард III, объезжая
в 1338—1340 гг. своих союзников на континенте, обосно¬
вался в конце концов в Генте и стал рассылать оттуда
послания некоторым городам Франции с тем, чтобы те
признали его законным королем, но безрезультатно.
В хронике приведен текст послания Сент-Омеру, которое
горожане оставили без ответа, а тотчас же по получе¬
нии переслали французскому королю Филиппу VI 226, и
это невзирая на самые заманчивые обещания Эдуар¬
да III. Именно поэтому, надо полагать, хронист и ре¬
шил привести полный текст письма английского короля.
В центральной части, письма сказано: «Мы никоим
образом не имеем намерения лишить вас ваших приви¬
легий и прав, но, напротив, думаем обеспечить права
всех и восстановить добрые законы и обычаи, какие
были во времена предшественника нашего Людовика
Святого; и равным образом не имеем намерения попол¬
нять свои доходы в ущерб вам путем порчи монеты и
обложения налогами, так как, благодарение богу, до¬
статочно имеем для поддержания чести и положения
нашего» 227. Между тем ни эти, ни все прочие обеща¬
ния Эдуарда III не смогли привлечь на его сторону
исконные французские города. Мало того, мы нигде у
авторов «Фландрской» и «Парижской» хроник не уви¬
дим никакого осуждения действий Филиппа VI Валуа,
хотя было чем возмущаться.
Однако это все не означает, что позиция городской
верхушки в отношении королевской власти на всем про¬
225 Chr. de FI., р. 358.
226 Ibid., р. 378.
227 Ibid., р, 377.
139
тяжении Столетней войны оставалась неизменной. Она
могла определяться различными факторами. В первой
трети XIV в. ряд французских-городов колебался между
королями законной французской династии, воплощавши¬
ми в глазах французского народа единство и силу стра¬
ны, и королями-пришельцами — англичанами. То был
период полного разорения страны, полной бесхозяйствен¬
ности в центральном государственном аппарате, полного
бессилия самого короля. И понадобилось немало лет,
чтобы снова заставить все французские города спло¬
титься вокруг короля Карла VII уже в середине XV в
Защита политического единства страны и стремление
к его сохранению и укреплению сопровождались разви¬
тием определенных национальных идей и представлений
о Франции как единой территории, населенной одной
народностью — французами (frangois, как обычно зна¬
чится в хрониках).
Французами Годфруа называет всех жителей Фран¬
цузского королевства, за исключением жителей Фланд¬
рии. У него постоянно встречается термин «французы»
в этническом смысле этого слова. Когда, описывая сра¬
жение при Куртрэ, он перечисляет многие провинции
Франции (Бургундия, Гасконь, Шампань, Анжу, Пуату
Бретань, Пикардия, Нормандия) 228, то нигде не упо¬
требляет терминов «гасконцы», «бретонцы» и т. д., а вез¬
де говорит только о «французах». Аналогичное употреб¬
ление термина «французы» имеет место и во «Фландр¬
ской» и «Парижской» хрониках 229.
Однако такое представление, связанное с постелен
ным формированием экономического и политического
единства Франции, не было еще господствующим. Наб
людается еще смешение старых и новых представлений
в ряде случаев термин «французы» применяется дл*
обозначения населения только северной части Франции
Так, автор «Фландрской хроники», рассказывая о том
как коннетабль Франции собрал новое большое войско
(для борьбы с феодалами-лигерами в 1315 г.), говорит
что в этом войске «было огромное количество знатны;
и могущественных людей, как из Лангедока, так и и:
228 Chr. metr., р. 44.
229 См., например, описание битвы при Касселе в Chr. paris., р. 117
120 (здесь хронист говорит: «наши французские люди»), 121
140
числа французов» 2*°. Или, например, автор «Парижской
хроники», рассказывая о битве при Касселе, сообщает,
что в ^начале сражения часть королевских войск подда¬
лась бегству, а именно «тулузцы и перигорцы, а также
многие из Франции» 230 231.
На основании «Метрической хроники» Годфруа мож-\
но судить о том, какие качества приписывал этот хро-;!
нист французам, качества, характеризующие их как,
определенную народность, населяющую Францию. Боль¬
ше всего Годфруа говорит (в связи с войнами между;
Францией и Фландрией) о французах как о людях, ко-!
торым свойственны воинственность, храбрость и . муже-!
ство. Он вспоминает о прославленных воинах далекого}
прошлого Франции — Роланде и Оливье,-образы кото-1
рых, по-видимому, представляются ему идеальными. Ощ
говорит обо всем этом в связи с поражением королев¬
ских войск при Куртрэ, покрывшим, как он считает,
Францию позором. Мы уже упоминали о том горе и
отчаянии, которыми проникнуты высказывания хрони¬
стов по поводу поражения при Куртрэ. В одном месте'
«Метрической хроники» записано:
Не стало у нас ни Оливье, ни Роландов —
И плачет по ним сердце 232. t
Но Годфруа не сомневается в том, что это лишь врен
менная неудача французов, что никогда фламандцам не
восторжествовать окончательно над ними, что Франция
будет отомщена, будет восстановлен ее военный пре¬
стиж — ив очень скором времени 233. ,
Саму страну Годфруа называет «милой Францией» 234 Д
Для него она — «цвет всего мира», и, по словам хрониу__
ста, таково общее мнение 235.
230 Chr. de F1., р. 314.
231 Chr. paris., p. 119.
232 Chr. metr., p. 58.
233 Ibid., p. 57—58, 63—64.
234 Ibid., p. 57—58.
235 Ibid; p. 43—44
141
6. Выражение локальных интересов /
некоторых городов Нормандии I
Особое положение занимает среди хроник аноним¬
ная «Хроника первых четырех Валуа» 236.
Социальное происхождение и социальные позиции
автора этой хроники с трудом поддаются определению,
но есть основание считать, что взгляды его близки к
взглядам идеологов городской верхушки в историогра¬
фии XIV в. В то же время автор «Хроники первых че¬
тырех Валуа» занимает среди хронистов данного тече¬
ния особое место. Дело в том, что в его хронике вы¬
ражены интересы локального характера, еще имевшие
большое значение в жизни некоторых городов Франции,
в частности городов Нормандии. Они никак не могли
расстаться с прежними правами и привилегиями и часто
оказывались под прямым влиянием сепаратистских тен¬
денций феодальной знати.
О себе самом автор «Хроники первых четырех Валуа»
не говорит абсолютно ни слова — ни прямо, ни косвен¬
но. Хронист был, очевидно, жителем Руана, судя по то¬
му, сколь большое место занимает в его хронике история
Руана в XIV в. Но, к сожалению, в том, что касается
общественного положения хрониста, мы должны ограни¬
читься лишь предположениями. Очень вероятно, он, по¬
добно автору «Парижской хроники», был правоведом.
Возможно, что при этом он был духовным лицом. Воз¬
можно также, что он занимался одно время в Париж¬
ском университете, коль скоро так возмущается поведе¬
нием прево Парижа Гуго Обрио, нарушившего некото¬
рые права университета 237. Как правовед, он мог инте¬
ресоваться различными правами и привилегиями, в том
числе и привилегиями духовенства 238.
Хронологические рамки его труда— 1327—1393 гг.
Люс вполне справедливо полагает, что писалась она во
второй половине XIV в., ибо изложение становится более
236 Chronique des quatre premiers Valois (1327—1393) (далее —Chr.
des Valois). Ed. S. Luce. Paris, 1862.
237 Chr. des Valois, p. 288.
238 Люс полагает, что автор — духовное лицо, ибо проявляет боль¬
шой интерес к церковным делам, особенно к привилегиям ду¬
ховенства (см. его предисловие к указанному изданию, р.
XVIII—XIX).
142
подробным и интересным начиная с первых лет правле¬
ний Иоанна II, т. е. с 50-х годов XIV в. Таким образом,
хроника повествует совсем о других событиях, чем те,
о которых до сих пор шла речь в данной главе. Но, как
мы увидим далее, в изложении этих событий получили
отражение черты, которые сближают автора «Хроники
первых четырех Валуа» с хронистами-горожанами.
Прежде всего следует отметить, что симпатии автора
«Хроники первых четырех Валуа» явно на стороне горо¬
жан, что особенно видно в описании военных действий,
которым в хронике уделено очень много места. Можно
даже подумать по тем подробностям, которые приводит
хронист, что он сам бывал на войне. Поскольку хронист
описывает события периода Столетней войны, он, есте¬
ственно, более всего останавливается на роли горожан
в качестве воинов, защитников королевства Франции.
Это был один из тех принципиально важных вопросов,
который возник в ходе Столетней войны, вызвавшей к
жизни целый ряд новых понятий, представлений и чувств
среди различных слоев населения. Автор «Хроники пер¬
вых четырех Валуа» показывает, что горожане в каче¬
стве воинов нисколько не уступали рыцарям в храбро¬
сти, ловкости, силе удара. Он сообщает, что когда анг¬
личане завладели Каном после упорного сопротивления
его защитников, улицы города были усеяны трупами
жителей (1346 г.) 239. Он отмечает выдающуюся роль
горожан Орлеана, Руана, Гарфлера и других городов
Северной Франции в деле охраны переправ на Сене и
морского побережья во время наступления со стороны
англичан 24°. Он говорит о роли горожан в отдельных
сражениях: например при осаде французами Бретейля
(1356 г.), где было убито и ранено 20 арбалетчиков из
Руана241; при осаде французами Бутанжура (1359 г.),
где штурм был начат успешно руанцами 242; при осаде
Гарфлера англичанами (1378 г.), где арбалетчики из
французских городов «сделали большое дело и многих
англичан ранили» 243. Но хронист не ограничивается про¬
сто констатацией фактов. Он считает, что горожане
239 Chr. des Valois, р. 15.
240 Ibid., р. 15 (1346 г.), р. 63 (1356 г.).
241 Ibid., р. 44.
242 Ibid., р., 102.
243 Ibid, р. 272—273.
143
должны быть важной составной частью королевского
войска наряду с рыцарями. Он указывает на то, что
накануне сражения шри Пуатье в королевской армии
было много горожан из Парижа, Руана, Амьена и дру¬
гих городов королевства 244. Однако Иоанн II, готовясь
идти в бой, распустил городское ополчение. «То было
безумием как с его стороны, так и со стороны тех, кто
ему это посоветовал сделать, как думали многие»,— за¬
мечает хронист 245. Судя по приведенным словам, хро¬
нист, очевидно, считал этот факт одной из причин по¬
ражения французов при Пуатье. Ниже он выражает свою
мысль гораздо более прямолинейно. По поводу крупной
победы над англичанами в 1372 г., когда была вновь
занята французами Ларошель, он говорит, что эта побе¬
да «была достигнута отнюдь не высокопоставленными и
знатными, а маленькими и бедными людьми (par petite
gent et povre homme). И потому не следует относиться
к бедному человеку с презрением и дурно обращаться
с ним» 246 247.
Последняя мысль является очень смелой для авто¬
ра «Хроники первых четырех Валуа», который в общем
стоит на весьма умеренных позициях. Отметим, кстати,
что это единственное место в хронике, где автор прояв¬
ляет какой-то интерес к тяжелому положению народа.
Мы полагаем, что в данном случае хронист имеет в виду
не только низшие или средние слои городского населе¬
ния, но и крестьянство. Описывая осаду Бутанжура, он
обстоятельно говорит о том, какую большую помощь
оказали французским рыцарям крестьяне близлежащих
деревень (les gens du plat pais d’entour). «Добрые кре¬
стьяне», говорит он, находясь чуть ли не по пояс в воде,
заполнили стволами и сучьями часть пруда у крепо¬
стной стены и устроили настил, по которому француз¬
ские войска неожиданно для врага устремились к горо¬
ду 247_248. «Очень хорошо они там действовали» 249,—
резюмирует хронист. Это сказано неспроста. Хронист,
очевидно, решил привести также и данные о роли кре¬
стьянства в военных действиях против англичан в ответ
244 Chr. des Valois, р. 41.
245 Ibid., р. 46.
246 Ibid., р. 242; ср. р. 187.
247-248 Ibid., р. 102.
249 Ibidem.
144
к $ презрительное отношение дворянства к горожанам и
к ^крестьянам: и тех и других дворяне называли Жака-
мц Простаками (Жак Простак — кличка, данная перво¬
начально французскими дворянами именно крестьянам).
Английские дворяне это подхватили: хронист рассказы¬
вает, как они кричали, обращаясь к горожанам, охра¬
нявшим переправу через Сену: «Убирайтесь, Жаки Про¬
стаки!» 250
Важным моментом, характеризующим позицию авто¬
ра «Хроники первых четырех Валуа» как представите¬
ля идеологии городской верхушки, является его сочув¬
ствие деятельности Генеральных штатов и политике
Этьена Марселя и его сторонников. «Хорошие были у
них начинания, но имели они плохой конец»,— заявляет
хронист. И, приступая к изложению событий этих лет,
он указывает прежде всего на те постановления Гене¬
ральных штатов, которые были, по его мнению, несом¬
ненно полезными для королевства: постановление о вы¬
пуске «хорошей монеты», о помощи, которую имели в
виду оказать три сословия дофину-регенту для ведения
войны с англичанами, наконец — требование Генераль¬
ных штатов, чтобы королевские чиновники представили
отчет о растраченных правительством огромных денеж¬
ных суммах.
Хронист подчеркивает, что Этьен Марсель был глав¬
ным лицом в этих действиях Генеральных штатов251.
В руках трех сословий, говорит далее хронист о положе¬
нии дел в 1357 г., «было управление добрыми городами
и народом» 252. По-видимому, хронист сочувствовал Этье¬
ну Марселю и во время восстания, в феврале 1358 г.,
ибо он указывает на то, что этой вспышке недоволь¬
ства предшествовали угрозы маршала Клермонского
(один из убитых восставшими приближенных дофина)
по адресу «наиболее именитых и богатых граждан Па¬
рижа» 253. О другом приближенном дофина, который был,
как и маршал Клермонский, убит на глазах дофина в
его дворце, хронист говорит, что этот человек «много
раз на королевском совете выступал против Генераль¬
250 Ibid., р. 68.
251 Ibid, р. 60.
252 Ibid, р. 62.
253 ibid, р. 68.
145
ных штатов» 254. Делая упор на такого рода фактам,
хронист как бы оправдывает Этьена Марселя и его сто¬
ронников, руководивших восстанием. Однако полржи-
тельное отношение хрониста к движению Этьена Марсе¬
ля не остается неизменным. Хронист явно осуждает
Этьена Марселя за последовавший вскоре после восста¬
ния открытый разрыв с дофином как с представителем
законной власти в стране, и за связи с англичанами,
установившиеся одновременно с этим, ибо в глазах хро¬
ниста последние были истинными врагами французского
короля. Это подтверждается, во-первых, словами хрони¬
ста о том, что парижане взяли на жалованье «настоя¬
щих врагов своего законного сеньора короля Франции —
англичан» 255. Во-вторых, это подтверждается его отно¬
шением к гибели Этьена Марселя. Хронист так начинает
своё повествование о выступлении противников Этьена
Марселя: «По воле господа нашего Иисуса Христа и по
прямому божескому внушению некоторые добрые почтен¬
ные граждане и именитые буржуа Парижа почувство¬
вали раскаяние и обратились к своему законному сеньо¬
ру— монсеньору регенту королевства Франции...» 256.
Рассмотрение вопроса об отношении автора «Хрони¬
ки первых четырех Валуа» к местной дворянской знати
приводит к выводам совсем отличным от сделанных вы¬
ше при рассмотрении взглядов хронистов, которые были
отнесены к тому же течению в историографии XIV в.,
что и автор «Хроники первых четырех Валуа» (правда,
последнего мы отнесли к этому течению лишь с оговор¬
ками). Мы имеем здесь в виду положительное отноше¬
ние автора «Хроники первых четырех Валуа» к сепара¬
тизму части нормандского дворянства, возглавляемой
графом д’Аркуром и Карлом Наваррским. В связи с
этим хроника сообщает такие факты, какие в других
хрониках XIV в. не встречаются.
Хронист рассказывает 257, как в 1356 г.258 дофин
Карл, прибыв в Нормандию в качестве наместника ко¬
роля, призвал к себе знатных дворян, чтобы они при¬
несли ему присягу. Годфруа д’Аркур, испросив предва-
254 Chr. des Valois, р. 68.
255 Ibid., р. 80.
256 Ibid j p. 83.
257 Ibid., p. 34.
$58 д0 сражения при Пуатье.
146
р^тельно у дофина rpaMoty, гарантирующую ему безо¬
пасный проезд туда и обратно, явился в Руан к дофину,
д^ржа над головой хартию, где были зафиксированы
права и привилегии дворянства и городов Нормандии.
И Годфруа д’Аркур, по словам хрониста, заявил дофину
следующее: «Естественный сеньор мой, вот хартия (по¬
жалованная.) нормандцам (la Chartre des Normans).
Я готов принести вам присягу в той форме, как указа¬
но здесь, если вам угодно соблюдать то, что в ней со¬
держится, и поклясться в этом». После этих слов совет¬
ники дофина хотели взять хартию, чтобы ее просмотреть.
Но д’Аркур не дал ее, а сказал, что обещал немедлен¬
но вернуть эту хартию в кафедральный собор Руана,
но что дофин может получить копию, если пожелает.
Граф так и ушел, не принеся в тот день присяги. Если
принять во внимание положение дел в Нормандии
(прежде всего налоговую политику королевского прави¬
тельства), учесть поведение в связи с этим нормандской
знати и то, как ей удавалось в борьбе с центральной
властью использовать налоговый вопрос, чтобы втянуть
в эту борьбу города, то станет понятным такая позиция
хрониста-руанца. Хронист даже старается подчеркнуть,
что графы д’Аркуры и их сторонники пользовались не¬
малой симпатией у населения Нормандии. Вот что гово¬
рит хронист о последовавшей вскоре после упомянутого
события расправе в Руане (1356 г.) 259, учиненной Иоан¬
ном II над племянником Годфруа д’Аркура и еще не¬
сколькими сеньорами: «Очень был порицаем король Ио¬
анн из-за казни означенных сеньоров и заслужил не¬
доброе отношение к себе со стороны знатных людей и
народа, и особенно в Нормандии» 260. Эти слова проник¬
нуты явным сочувствием хрониста к этим по сути дела
изменникам261, казненным в Руане. И далее: в «Хрони¬
ке первых четырех Валуа» нигде нет ни одного плохого
слова по адресу Годфруа д’Аркура, Карла Наваррского
и его брата и ярого сторонника — Филиппа Наваррско¬
го. Все они для автора этой хроники везде и всегда
только «добрые рыцари».
Вот как, например, характеризуется Филипп Навар¬
рский: «Монсеньор Филипп Наваррский, который в тече-
259 См. гл. I данной книги.
260 Chr. des Valois, р. 37.
261 Глава I данной книги.
147
нйе всей жизни был премного любим рыцарями, iioc/jie
того как отрекся от своей присяги королю и послал
ему вызов, как это и подобает благородному челове¬
ку,— отправился в Англию. И был он там приняв с
большой радостью» 262. Действительно, Филипп Навар¬
рский послал вызов королю Иоанну И, как какому-ни¬
будь частному лицу, после того как король заключил
в тюрьму его брата Карла Наваррского (в 1356 г., по¬
сле расправы в Руане).
Здесь автор «Хроники первых четырех Валуа», ока¬
зывается на позициях Фруассара. А какой разительный
контраст с тем, что мы видели, рассматривая взгляды
Годфруа Парижского и автора «Фландрской хроники»,
выступавших с резким осуждением феодальной реакции
1314—1318 гг., отголосками которой и были, несомненно,
выступления нормандской знати в середине XIV в.! Ведь
и хартия, с которой Годфруа д’Аркур явился к дофину,
была той самой хартией, которую удалось нормандским
баронам вырвать у Людовика X, пользуясь его весьма
затруднительным положением в 1315 г., в период фео¬
дальной реакции. Согласно этой хартии для Нормандии
восстанавливались вольности времен Людовика IX. Фи¬
липп VI, из-зй угрозы войны с Англией, вынужден был
их подтвердить 263.
На примере автора «Хроники первых четырех Валуа»
можно ясно видеть столкновение чисто местных интере¬
сов с общими и старых представлений с новыми в идео¬
логии хрониста того времени, что является прямым отра¬
жением состояния феодального общества Франции в
бурный XIV век. Мы видели, что автор «Хроники первых
четырех Валуа» осуждал Этьена Марселя и его сторон¬
ников за то, что они выступили против своего законного
сеньора дофина-регента. И в то же время этот хронист
не находит достойным порицания поведение д’Аркуров
или Филиппа Наваррского. Можно думать, что автор
«Хроники первых четырех Валуа» был в достаточной
мере удовлетворен тем, что Филипп Наваррский послал
Иоанну II вызов, «как это и подобает благородному че¬
ловеку». И тот же автор словно забыл о том, что
д’Аркуры и им подобные были в союзе с англичанами,
262 Chr. des Valois, р. 38.
263 Ch. Dufayard. La reaction feodale sous les fils de Philippe le
Bel.— «Revue histprique», 1894, t. 54, et 55, p. 245—246.
148
по его Же собстбенным словам, «истинными врагами
короля Франции». Об этом он забыл в пылу восторга
по поводу выступления дворян в защиту Нормандской
хартии, а следовательно, и в защиту Руана. Характер¬
но и то, что хронист не забывает упомянуть о beaux
coups d’armes, совершаемых рыцарями 264; он любуется
красотою военного построения рыцарей перед боем 265,
приводит длинный список рыцарей, участвовавших в том
или ином сражении, и т. д. 266 Это тоже свидетельствует
о симпатиях хрониста к определенной группировке фео¬
дальной знати, о которой шла речь выше.
Между тем автор «Хроники первых четырех Валуа»
усвоил и те новые идеи, которые родились во Франции
в ходе Столетней войны. Выше уже говорилось о том,
какую роль он отводит горожанам, а также крестьян¬
ству в системе военных сил Франции: он ставит факти¬
чески вопрос об отмене дворянской монополии в воен¬
ном деле. С этим же связан вопрос о ведении войны
без выкупов — принцип, установленный крестьянами и
горожанами в противовес дворянству. Автор «Хроники
первых четырех Валуа» показывает себя сторонником
этого принципа в борьбе с англичанами. Он рассказыва¬
ет, как во время взятия французской крепости Ле-Гомм
в Нижней Нормандии 267 (1366 г.) более 300 англичан
было убито: их не захотели оставить в живых ради
выкупа. И в заключение он говорит: «Таким образом
избавились от них 268, и если бы так поступали в про¬
шедшие времена, то войны не длились бы так долго,
как это происходит теперь» 269. Следует отметить также,
что. хронист высоко ценит Бертрана Дюгеклена 270 за его
заслуги перед всей Францией в деле освобождения стра¬
ны от англичан. «Смертью его,— говорит хронист,— был
причинен большой ущерб королевству Франции»271.
264 Chr. des Valois, р. 22—23, 35, 52, 102, 272.
205 Ibid., р. 15.
266 Ibid., р. 15, 73—74.
267 Он здесь тоже отмечает, что бывшие в войске горожане сыгра¬
ли большую роль в победе.
268 Т. е. англичан.
269 Ibid., р. 170.
270 Много страниц посвящено в хронике военным успехам Бертра¬
на Дюгеклена.
271 Ibid., pj 285—286.
149
Что же касается отношения автора «Хроники перв(ыХ
четырех Валуа» к народным массам, то он упоминает об
этом лишь в тех местах хроники, где говорит о нало¬
говом гнете во Франции 272, который, как мы уже отме¬
чали, возбуждал недовольство всех податных слоев об¬
щества. Но восстающие против налогов горожане из,
низших слоев городского населения являются в его гла¬
зах людьми «злонамеренными», «ведущими дурной образ
жизни» 273. Это не удивительно: ведь восставшие, как
известно, направляли свой гнев против королевских чи¬
новников и богатых горожан, от которых зависело рас¬
пределение требуемой с города суммы налогов. Хронист
иначе относится к городам Фландрии, восставшим в
1379 г. против своего графа, когда тот решил взимать
с подданных налоги по французскому образцу. Здесь
уже речь идет об ином по своему социальному составу
движению, чем восстание городских низов в Руане в
1382 г. Хронист ни единым словом не осуждает фламанд¬
цев, а говорит лишь, что граф вынужден был пообе¬
щать горожанам «обращаться с ними, как со свобод¬
ными (людьми)» 274.
В заключение остановимся на том, каковы взгляды
автора «Хроники первых четырех Валуа» на Жакерию.
Прежде всего следует отметить, что у него нет того рез¬
ко враждебного отношения к восставшим в 1358 г. кре¬
стьянам, какое мы видели у представителей дворянской
историографии. Автор «Хроники первых четырех Валуа»
ничего не говорит, правда, о причинах, вызвавших вос¬
стание, и считает восставших людьми «неразумными и
бешеными» 275. Но вместе с тем он почти совсем не оста¬
навливается на расправе крестьян с дворянами, а приво¬
дит целый ряд фактов, свидетельствующих о бесчеловеч¬
ности последних во время подавления восстания (напри¬
мер, в одном монастыре они сожгли около 300 крестьян;
в Бри местный сеньор вешал крестьян на дверях их
хижин) 276. Он сообщает нам самые положительные све¬
дения о вожде восстания Гильоме Кале 277, указывая и
272 Chr. des Valois, р. 278, 288, 314.
273 Ibid., р. 298, 301 (о восстании в Руане в 1382 г.).
274 Ibid., р. 284.
275 Ibid., р. 71.
276 Ibid., р. 76.
277 В «Хронике первых четырех Валуа» он именуется Гильом
Шарль.
1
1 uyj
на красивый внешний облик Гильома Каля 278, и на его
ораторские способности 279, и, главное, на его умение
правильно ориентироваться в обстановке. По словам хро¬
ниста, Гильом Каль прекрасно понимал, что разрознен¬
ным крестьянским отрядам не под силу будет одолеть
дворян. Он «говорил жакам, чтобы они держались вме¬
сте» 28°, и, кроме того, «послал наиболее умных и ува¬
жаемых (из своих людей) к купеческому старшине Па¬
рижа, написав последнему, что готов помочь ему, а так¬
же пусть и он окажет ему поддержку и помощь, если
окажется в том необходимость» 281.
Хронист вкладывает в уста Гильома Каля прямую
речь, обращенную к крестьянам перед последним реша¬
ющим боем: Гильом Каль убеждал крестьян занять по¬
зиции вблизи Парижа, откуда он рассчитывал получить
помощь 282. Хронист подчеркивает силу размаха восста¬
ния и страха дворянства перед возможностью слияния
движении в городе и деревне в один разбушевавшийся
поток. Французские дворяне в хронике так обращаются
к Карлу Наваррскому: «Сир, вы — наиблагороднейший
из всех дворян мира. Не потерпите того, чтобы дворян¬
ство было уничтожено. Если эти люди, которые имену¬
ются Жаками, продержатся долго и добрые города ока¬
жут им поддержку, то дворянству придет конец и оно
будет совсем уничтожено» 283. Наконец, хронист подчер¬
кивает смелость и решимость восставших перед послед¬
ним сражением и дает нам описание их боевого построе¬
ния: восставшие «держались в порядке», над лагерем их
развевались знамена с изображением белой лилии, и от¬
туда доносились громкие звуки труб и рожков и слы¬
шался боевой клич «Монжуа» 284.
Следует отметить, что приведенные выше факты ни
в какой другой хронике, кроме как в «Хронике первых
четырех Валуа», не содержатся.
Сочувственное отношение автора «Хроники первых
четырех Валуа» к восставшим в 1358 г. крестьянам яв¬
278 Ibid., р. 71.
279 Ibid., р. 71—73.
280 Ibid., р. 72.
281 Ibidem.
282 Ibid., р. 73.
283 Ibid., р. 72.
*84 Ibid., р. 74,
151
ляется прямым отражением исторических фактов, имев¬
ших место в жизни городов того периода. В 1356—
1358 гг. городская верхушка в некоторых городах Севе¬
ро-Восточной Франции оказалась кратковременной со¬
юзницей восставших крестьян, которых использовала в
своих интересах. В награду же за пролитую кровь кре¬
стьяне не получили от нее ничего, кроме сочувствия.
Об этом свидетельствует такой важный документ, как
уже упоминавшееся выше письмо Этьена Марселя к го¬
родам Фландрии и Пикардии.
В заключение можно сделать следующий вывод. Ав¬
тор «Хроники первых четырех Валуа» является вырази¬
телем взглядов правящих кругов в тех городах, которые
еще жили в основном местными интересами, слабо втя¬
гивались в процесс консолидации государства
Глава lit
ОТРАЖЕНИЕ ИНТЕРЕСОВ
ШИРОКИХ НАРОДНЫХ МАСС
ВО ФРАНЦУЗСКИХ ХРОНИКАХ XIV в.
1. Положение крестьянства в период
Столетней войны
Положение французского крестьянства в XIV в. ос¬
вещено в работах А. В. Конокотина \ где также подво¬
дится итог исследованиям французских ученых в обла¬
сти аграрной истории этого периода. Его основные выво¬
ды сводятся к следующему: натуральное хозяйство, свя¬
занное с домашней промышленностью, еще сохраняло
господствующее положение в деревне; значительную до¬
лю доходов крестьянского хозяйства поглощала феодаль¬
ная рента в ее различных формах, в ряде случаев но¬
сившая произвольный характер; возросло значение наем¬
ного труда, хотя он применялся еще спорадически и
только в крупных сеньориях; по мере вовлечения кре¬
стьян в процесс развития товарно-денежных отношений
усиливается их борьба за освобождение и за уменьше¬
ние феодальной ренты./
В отдельные периоды Столетней войны поборы с
крестьян увеличивались, в зависимости от воли сеньора.
Исторические источники единодушно отмечают их рост в
середине XIV в., после крупных военных поражений
Франции.
Но сеньорам не везде удавалось усилить нажим на
крестьян, в ряде частей королевства он, наоборот, осла¬
бевал. Дело в том, что во второй половине XIV в., в ре- 11 Кроме работ, указанных в прим, к гл. I, см. также его статью
«Борьба за общинные земли во французской деревне XII—
XIV вв».— «Средние века», вып. X, 1957, стр. 206—216.
153
Зультате войны и Эпидемии чумы («Черная смерть»
1348—1350 гг.), унесшей, как считают, около половины
населения Франции, образовалось много пустующей зем¬
ли, которую сеньоры стали предлагать крестьянам на
льготных условиях2. Несомненно также, что в этот пери¬
од сеньорам нередко приходилось соглашаться на умень¬
шение повинностей или на временную отмену некоторых
из них там, где крестьяне были доведены до полного
разорения, чтобы таким образом удержать их на своих
землях. В связи со значительной убылью населения силь¬
но возросла и заработная плата, что имело следствием
издание специальных законов с целью ее ограничения,
т. е. законов, направленных против беднейших слоев
сельского и городского населения (особенно известен
ордонанс 1351 г.).
К тяготам, выпадавшим на долю крестьянства,
в XIV в. прибавился налоговый гнет со стороны коро¬
левской власти.
Тяжесть налогов усугублял установившийся порядок
их взимания и прежде всего система откупов. При Кар¬
ле V на откуп сдавались налоги на разные товары,
продаваемые на рынках. Сюда входили решительно все
предметы первой необходимости, основные продукты
сельского хозяйства: как значится в ордонансах, хлеб
и зерно, мука, пироги, лепешки, скот, мясо, домашняя
птица, дичь, рыба, яйца, молоко, сметана, масло, сыр,
вино, сидр, уксус, растительное масло; сено, солома,
дрова, уголь, шерсть, ткани, пенька, полотно и т. д.
В середине XIV в. состояние сельского хозяйства во
многих областях Франции оказалось весьма тяжелым.
Источники того времени говорят о заброшенных землях
и разоренных грабителями полях. Как утверждает Блок,
земли, превратившиеся во второй половине XIV в. в пу¬
стоши, долго оставались необработанными: в Пюизе, на¬
пример, некоторые земли стали снова обрабатываться
только в XIX в.3
Во время войны предавались огню и разграблению
города, стирались с лица земли целые деревни. При
этом грабили и жгли не только английские солдаты,
но и войска короля Франции. Плохо оплачиваемые сол-
2 ДО. Bloch. Les caracteres originaux..., p. 120—121.
3 M. Bloch. Op. cit., p. 119.
154
чаты фактически жили за счет населения, и прежде все¬
го за счет крестьянства, ибо горожан защищали камен¬
ные стены, и здесь добычею .солдат могли стать только
предместья. Например, когда в 1358 г. под Парижем
расположились войска двух враждующих сторон (Карла
Наваррского и дофина Карла), никаких военных дей¬
ствий так и не произошло, зато окрестности города бы¬
ли разорены. Во всяком случае сам дофин Карл впо¬
следствии признал этот факт. В выдававшихся жителям
тех мест грамотах говорилось: «В то время, когда по¬
койный Этьен Марсель был купеческим старшиной горо¬
да нашего Парижа, они 4 потеряли большую часть своего
имущества из-за вооруженных людей и иных, которые
были тогда в нашей армии под Парижем...».
Подобные грабежи со стороны королевских войск со¬
вершались обычно под видом так называемого droit de
prise — старинного феодального права, заключавшегося
в том, что жители как сельской местности, так и горо¬
дов обязаны были снабжать всем необходимым сеньора
и его людей во время их поездок. Злоупотребления при
этом не имели границ: отнимались, как перечисляется
в одном из королевских ордонансов, лошади, скот, до¬
машняя птица, зерно, хлеб, вино, сено, овес, повозки,
матрацы, подушки, простыни, одеяла, столы.
В ряде случаев короли позволяли народу защищать¬
ся собственными силами и средствами, о чем красноре¬
чиво говорят грамоты, выданные от имени короля сель¬
ским жителям и горожанам, к которым крестьяне обра¬
щались за помощью. Из грамот видно также, что рыцари
в сопровождении вооруженных отрядов разъезжали по
деревням и отнимали у населения все, что только на¬
ходили в кладовых, амбарах и на скотном дворе; не¬
редко такие грабители оказывались затем в городской
тюрьме.
Но грабежи, пожары и прочие несчастья подобного
рода приходились не только на время военных действий.
Как только заключалось перемирие, наемники, остав¬
шиеся без дела и без жалованья, сторицей вознагражда¬
ли себя за счет французского крестьянства.
Наблюдаемая во Франции в середине XIV в. боль¬
шая подвижность населения самым губительным обра-
4 Жители окрестностей.
гм
зом отражалась на состоянии хозяйства страны. Даже
в королевских постановлениях в качестве основной при¬
чины этого явления названа тяжесть налогов. Из от¬
дельных документов видно, до какой степени бедные
жители того или иного города или округи были задав¬
лены налогами и прочими поборами. Богатые же горо^
жане, если город оказывался сильно разрушенным или
через него прошла неумолимая «Черная смерть», обыч¬
но перебирались в Париж и другие крупные города.
Для Лангедока в 80-х годах, в период наместничества
герцога Беррийского, зарегистрированы случаи, когда
ремесленникам, доведенным до крайней степени нищеты,
приходилось покидать пределы Франции и искать спа¬
сения на чужбине.
Даже король признавал, что подданным его приходит¬
ся терпеть слишком много притеснений. В ордонансе,
изданном после заключения мира в Бретиньи (1360 г.),
Иоанн II перечисляет бедствия, которым подвергались
народ и государство: «Среди других зол нашли мы, что
в означенном королевстве нашем имели место многочи¬
сленные раздоры и волнения, грабежи, хищения, поджо¬
ги, кражи, захваты владений, насилия, притеснения, вы¬
могательства и многие другие злодеяния и обиды; что
правосудие надлежащим образом не поддерживалось;
что многочисленные дорожные пошлины, подати, субси¬
дии и повинности..., помимо старинных и вошедших в
обычай, взимались и вводились в различных местах, из-
за чего продовольствие и товары настолько отягощены
(пошлинами), что никто не может получать (надлежа¬
щего) дохода от их продажи; что совершались много¬
численные захваты, похищения и требования выкупа в
отношении людей, продуктов, лошадей, животных и ино¬
го имущества, из-за чего пахотные работы почти совсем
прекращались; что происходили также многочисленные
порчи и понижения ценности монеты, из-за чего озна¬
ченное королевство наше и население его сильно умень¬
шились и разорились...» 5. 66 Recueil.4 t. V, р. 107.
166
2. Личность хрониста
и его социальное происхождение
В данной главе рассматриваются взгляды двух хро¬
нистов, которые весьма отличаются от других хронистов
XIV в.: оставаясь на почве церковно-феодальной идео¬
логии, не порывая с основными господствующими идея¬
ми эпохи, они в то же время в известной степени от¬
разили в своих хрониках интересы, надежды, думы ши¬
роких народных масс, и в первую очередь крестьянства.
Среди хронистов XIV в. совершенно особое место
занимает Жан де Венетт, монах нищенствующего орде¬
на кармелитов. Только в его хронике раскрывается
страшная картина народных бедствий; ни один хронист
не высказывает столько сочувствия крестьянству, не при¬
нимает так близко к сердцу обрушившихся на него не¬
счастий, как Жан де Венетт. В то же время никто не
критикует более резко и беспощадно поведение дворян¬
ства, чем он.
Рядом с ним стоит, как бы дополняя его, неизве¬
стный по имени монах из монастыря Сен-Дени, явно
сочувствующий крестьянству и сообщающий в своей
хронике некоторые факты из жизни французской дерев¬
ни во время Столетней войны, аналогичные тем, кото¬
рые мы встречаем только в хронике Жана де Венетт.
Эти два хрониста принадлежали к той части духовен¬
ства, которая пополнялась выходцами из среды кресть¬
янства и средних и низших слоев городского населения.
Об этой социальной группировке внутри духовенства
Энгельс писал: «Плебейская часть духовенства со¬
стояла из сельских и городских священников... Им как
выходцам из бюргерства или плебса были достаточно
близки условия жизни массы, и потому, несмотря на
свое духовное звание, они разделяли настроения бюрге¬
ров и плебеев. Участие в движениях того времени, яв¬
лявшееся для монахов исключением, для них было об¬
щим правилом. Из их рядов выходили теоретики и
идеологи движения, и многие из них, выступив в каче¬
стве представителей плебеев и крестьян, окончили из-за
этого свою жизнь на эшафоте»6.
Хотя Жан де Венетт был монахом, а одно время да¬
же приором монастыря кармелитов в Париже, он все же •• К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 7, стр. 352.
157
сохранил тесную связь с народными массами и искрен¬
ние и глубокие симпатии к ним 7.
Жан де Венетт (настоящее его имя — Jean Fillion
de Venette) был по происхождению крестьянином, в чем
согласны историки, писавшие или упоминавшие о нем 8.
Родился Жан де Венетт, по его собственным словам,
в деревне Венетт в Бовэзи около Компьеня9. Судя по
тексту хроники, он на всю жизнь сохранил привязан¬
ность к родным местам, где, очевидно, провел детство
и куда приезжал впоследствии. В хронике он не назы¬
вает своего имени, а говорит лишь, что он монах и
пребывает в монастыре кармелитов в Париже10 11. Имя
его установлено на основании одного документа, соглас¬
но которому в 1339 г. в этом монастыре жил кармелит
Жан де Венетт, бывший одно время приором п.
Жан де Венетт, по-видимому, был человеком способ¬
ным и трудолюбивым, очень высоко ценившим образо¬
вание. Он высказывает глубокое огорчение по поводу
того, что в результате эпидемии чумы 1348—1350 г. на¬
чальное образование в сельской местности пришло в пол¬
ный упадок: «Мало кого можно было бы найти, кто бы
сумел или желал обучать грамматике детей в деревнях
и замках» 12. По его мнению, с ростом числа негра¬
мотных людей хорошие качества человека все более и
более уступают место дурным. Жан де Венетт, кроме
хроники на латинском языке, написал еще ряд произ¬
ведений в стихах на старофранцузском языке 13 — в ос¬
новном работы теологического характера.
Большую часть жизни Жан де Венетт провел, оче¬
видно, в Париже, судя по многочисленным, относящим¬
ся к различным годам данным о положении дел именно
в Париже: о постройке укреплений, смертности среди
7 О крестьянской иделогии и ее представителях см.: Е. В. Гутнова.
Некоторые проблемы идеологии крестьянства эпохи средневеко¬
вья.— «Вопросы истории», 1966, № 4, стр. 52—71.
8 S. Luce. La France pendant la Guerre de Cent ans. Paris, 1890,
p. 62; Histoire de France, t. IV, pt. I, p. 149.
9 См. его хронику в издании: L. d’Achery. Spicilegium, t. III. Paris,
1723, где она опубликована под названием: Guillelmi de Nangis
Chronici continuatio altera (далее — Spicil., III).
10 Ibid., p. 104, 126.
11 Aug. Molinier. Les sources.j, t. IV, p. 20.
12 Spicil., Ill, p. 110.
13 Они не опубликованы. Рукописи находятся в Национальной биб¬
лиотеке.
158
населения, влиянии неурожая на стоимость продуктов
питания и т. п. Кроме того, что еще важнее, он был,
по его собственным словам, в ряде случаев очевидцем
событий в Париже 14.
Год рождения Жана де Венетт может быть довольно
точно установлен на основании пролога хроники: он го¬
ворит, что во время страшного голода 1315 г. ему было
лет семь-восемь 15. Датой смерти Жана де Венетт счи¬
тается 1369 или 1370 г. 16 17Хронологические рамки хроники Жана де Венетт —
1340—1368 гг. Долгое время ее считали продолжением
хроники продолжателей Гильома де Нанжи, хотя на са¬
мом деле она никакого отношения к ней не имеет1Г.
Хроникой Жана де Венетт пользовались монахи-хрони-'
сты в монастыре Сен-Дени, в частности продолжатель
Ришара Леско, как установил Лемуан в результате ана¬
лиза текстов 18. Найденные рукописи хроники Жана де
Венетт, как правило, находились вместе с рукописями
хроники продолжателей Гильома де Нанжи. Собственно,
пока известна только одна обособленная рукопись хро¬
ники Жана де Венетт — копия, обнаруженная Делилем в
Британском музее19. Относительно времени написания
хроники полагают, что начата она была в 1345 г., наос-‘
новании текста пролога, где Жан де Венетт говорит
об одном известном в то время астрономе (умер в
1345 г.), который, по его словам, умер как раз в то
время когда он, Жан де Венетт, начал писать 20. Но пи¬
сал он иногда с большими перерывами, как видно из
текста хроники21. Однако мы полагаем, исходя из фор¬
мы и стиля изложения, что Жан де Венетт описывал
14 SpiciL, III, р. 107, 116, 126.
15 Ibid., р. 104.
и Aug. Molinier. Op. cit., p. 21.
17 См.: «Melanges de l’Ecole fran^aise de Rome», 1899, t. XIX, p. 139,
note 1.
18 Chronique de Richard Lescot suivie de la continuation de cette
chronique. EdJ J. Lemoine (далее — Lemoine). Paris, 1896,
p. XLVI.
19 L. Delisle. Notes sur quelques manuscrits du Alusee Britannique.—
«Memoires de la Societe de l’histoire de Paris»,"1877, t. IV, p.225—
226. Эта рукопись была издана на англ, яз.: The Chronicle of
Jean de Venette. Trans!, by J. Birdsall. Ed. by R. A. Newhall.-New
York, 1953.
20 Spicil., Ill, p. 104.
21 См., например, ibid., p. 108.
События, как правило, По мере того, как они происхо¬
дили.
Излагаемые им факты относятся преимущественно к
Северо-Восточной Франции. Стараясь быть добросове¬
стным, Жан де Венетт, по его собственным словам, со¬
общает лишь то, что он видел сам или слышал от лиц,
которым тот или иной факт доподлинно известен22. А обо
всем остальном, что происходило в то время, в частно¬
сти в других областях Франции, он предоставляет пи¬
сать другим, тем, «кто правду об этом знает в большей
степени», чем он 23.
Не в пример Фруассару, верному слуге знатных ры¬
царей «всего христанского мира», который превозносил
собственный труд, высказывая полную уверенность в его
совершенстве, Жан де Вейетт скромно говорит, что пи¬
шет для всех тех, кто пожелает прочесть о событиях
данного периода, «событиях удивительных и горестных»
(это не «блеск» XIV века в изображении Фруассара!),
и полагает, что, наверное, нашлись бы люди, которые
смогли бы написать об этом «полнее и подробнее» 24.
Хронист, именуемый монахом из монастыря Сен-Дени,
в исторической литературе чаще называется «продолжа¬
телем Ришара Леско». Ришар Леско был монахом мона¬
стыря Сен-Дени и пользовался там большим уважением
за свою ученость. Он известен, в частности, как автор
латинской хроники, опубликованной Лемуаном вместе с
хроникой неизвестного монаха, о которой идет речь.
Хроника последнего составляет непосредственное про¬
должение хроники Ришара Леско и начинается именно
с того момента, на котором Ришар Леско остановился.
Лемуан вполне справедливо считает, что неудивительно,
если автор этой анонимной хроники стал прямо продол¬
жать хронику Ришара Леско, пользовавшегося большим
авторитетом в Сен-Дени в качестве историка. Но в то
время, как хроника Ришара Леско представляет собой
сухое и лаконичное изложение фактов без каких-либо
суждений со стороны автора, совсем иное впечатление
производит анонимная хроника, охватывающая годы
1344—1364.
22 Spicil., Ill, р. 107, 124, 127, 132, 135 etc.
23 Ibid., р. 107, 132.
24 Ibid., р. 104, 107.
160
Уже говорилось, что в Сен-Дени пользовались хро¬
никой Жана де Венетт, откуда черпали фактический
материал. Пользовался ею и «продолжатель Ришара
Леско». Следует отметить, что этот хронист многое за¬
имствовал у Жана де Венетт, но заимствовал именно
го, что касается характеристики положения крестьян¬
ства. То, что он был монахом монастыря Сен-Дени, Ле-
муан решил, исходя из текста самой хроники (хронист
постоянно приводит различные подробности, касающие¬
ся аббатства Сен-Дени, в особенности деятельности аб¬
батов). Время написания хроники Лемуан относит к
последнему десятилетию XIV в. Хроника «продолжателя
Ришара Леско» (будем его называть: монах из Сен-
Дени) представляет собой единственный латинский
текст, который служит продолжением латинской серии
«Больших хроник Франции» 25.
3* Хронисты
о росте антидворянских настроений
в связи со Столетней войной
В противоположность Фруассару, оценивавшему со¬
бытия Столетней войны с точки зрения количества со¬
вершаемых рыцарями «подвигов», Жан де Венетт и мо¬
нах из Сен-Дени видят повсюду горе, обрушившееся на
Францию и ее народ. В их описании Столетняя вой¬
на — настоящее стихийное бедствие, повлекшее за со¬
бой многочисленные несчастья: грабежи, пожары, убий¬
ства, феодальные усобицы, полный упадок сельского
хозяйства и торговли, усиление налогового гнета и сеньо¬
риальной эксплуатации, нищету. Как показывают оба
хрониста, все это обрушилось на ничем и никем не за¬
щищенные французские деревни. Особенно много сведе¬
ний содержит хроника Жана де Венетт: о чем бы он
ни говорил, он постоянно возвращается к страданиям
французского крестьянства.
Жан де Венетт пишет, как в 1346 г., незадолго до
битвы при Креси, он стоял на одной из башен городской
стены Парижа и видел, как англичане опустошали его
окрестности, предавая огню целые деревни26. Он сооб- * 625 См. предисловие Лемуана к указанной хронике.
м Spicil, III, р. 107.
6 Н. Н. Мелик-Гайказова
161
щает названия этих деревень и неоднократно в дальней¬
шем приводит названия целого ряда деревень невдалеке
от Парижа, пострадавших как от внешних врагов, так;
и от внутренних. Он рисует полную трагизма картину;
разорения деревень парижского района накануне Жаке¬
рии. «Вне крепостей,— говорит Жан де Венетт,— в лю¬
бой стороне все опустошалось, простой народ подвер¬
гался полному разграблению...» Здесь действовали одно¬
временно и англичане, и Карл Наваррский со своими:
сторонниками, и кроме того, войска дофина. «Убытки
и несчастья,— продолжает Жан де Венетт,— сыпались,
на деревенских жителей и неукрепленные монастыри как
со стороны друзей, так и со стороны врагов, и имуще¬
ство их всеми расхищалось, и не было никого, кто бы
в чем-либо защитил их». Англичане и наваррцы, «рас¬
сыпавшись по полям и виноградникам, убивали людей,
которых находили в поле и вне (дома), или же уводили
в плен, и множество деревушек предали огню...»
Хронист отмечает, что то же самое происходило в
окрестностях Орлеана, Тура, Шартра, Нанта, Божанси,
Мана: «Деревни сжигались, у жителей все разграблялось,
и они в плачевном состоянии бежали в города со сво¬
им скотом и имуществом, с женами и детьми». «Подоб¬
ное творилось по всей стране, но не было никого, кто
бы принял должные меры против этого»27. «Враги раз¬
множились по стране, и грабители намного увеличились
в числе — настолько, что многие в неукрепленных селе¬
ниях подвергались грабежу прямо в собственных до¬
мах...» 28
После расправы над крестьянами в 1358 г. несчастья,
преследовавшие французскую деревню все последние го¬
ды, нисколько не кончились. Как говорит Жан де Ве¬
нетт, «великие распри еще более разгорались между
герцогом-регентом и упомянутым королем Наварры,
и началась жестокая война, вследствие которой выше¬
названный король Наварры причинил народу Франции
много вреда и неслыханного горя... Король Наварры,
разъезжая по Франции, опустошал поля и сжигал селе¬
ния, грабил жителей и захваченных в плен несчастных
27 См., например, ibid., р. 118, 119 (1358 г.).
28 1Ы<Ц р. 116.
162
уводил...». По дороге от Парижа к Руану он сжигал
плодовые деревья и виноградники 29.
Монах из Сен-Дени, также рассказывая о разорении
страны наваррцами и их союзниками-англичанами, гово¬
рит, что они в этом отношении «превзошли тиранию са¬
рацин» 30. Ужасающим стало положение в окрестностях
Парижа и в самом городе в начале 1360 г., когда ан¬
гличане, сжигая все на своем пути, подошли к Парижу,
угрожая осадой. От слов Жана де Венетт веет скорбью
человека, все это пережившего и наблюдавшего проис¬
ходившее собственными глазами: «Из Парижа были вид¬
ны на бесконечном пространстве дым и языки пламени,
поднимающиеся к небу. И тогда жители из деревень
бежали в Париж, и было прискорбно смотреть на жен¬
щин, детей и мужчин, повергнутых в отчаяние»31.
Но и после заключения мира с англичанами в Бре-
тиньи (1360 г.), как показывают хронисты, положение
во французской деревне и вообще в стране нисколько
не улучшилось. По выражению монаха из Сен-Дени,
грабители во Франции «свободно жирели» 32. Опять Жан
де Венетт жалуется, что сельские жители вынуждены
бросать все и спасаться за стенами города, и снова
подчеркивает, что решительно никто не оказывает ника¬
кой помощи народу: «И никем из господ не применяет¬
ся (против этого) никакого средства» 33. Монах из Сен-
Дени указывает на район особенно интенсивного распро¬
странения грабежей: Орлеаннэ, Нормандия, район
Шартра, оба берега Сены. Здесь, по его словам,
«не было почти ни одной деревушки, не опустошенной
грабителями» 34.
Жан де Венетт и монах из Сен-Дени показывают,
как все это отразилось на состоянии сельского хозяй¬
ства. Жан де Венетт говорит, в частности, о Бовези.
И для него это не просто формальная отписка добросо¬
вестного наблюдателя: его слова идут из самой глубины
сердца, от них веет неподдельным горем. Вот что уви¬
дел он в деревне Венетт и близлежащих селениях в
2q Ibid., р. 121.
30 Lemoine, р. 131.
31 Spicil., Ill, р. 126.
32 Lemoine, р. 155, 157.
33 Spicil., Ill, р. 129.
34 Leftioine, p. 158.
6*
163
1359 г.: «Виноградники, доставляющие ту приятнейшую
желанную влагу, которая обычно веселит сердце чело¬
века, не возделывались; поля, не обрабатываемые тру¬
дами рук человеческих, не осеменялись и не вспахива¬
лись; быки и овцы не ходили по пастбищам. Кровли
церквей и жилищ не радовали (взора) новыми покрытия¬
ми, как в другие времена, а представляли они из-за
ненасытного частого огня груды печальных, дымящихся
развалин; ни взор, ни взгляд человека не мог радовать¬
ся, как это обычно бывало прежде, зеленеющим пастби¬
щам и полям, привлекающим красками хлебов и других
плодов (земли), но скорее омрачался (при виде) раз¬
росшихся повсюду крапивы и чертополоха...» 35.
Хотя в данном районе тяжелое положение усугубля¬
лось недавней жестокой расправой дворянства с вос¬
ставшими крестьянами (Жакерия), все же описание
Жана де Венетт может считаться характерным для всей
Франции. Положение крестьянства, по мнению Жана де
Венетт и монаха из Сен-Дени, было поистине безвы¬
ходным. «Обездоленные сельские жители,— говорит Жан
де Венетт,— со всех сторон притеснялись и врагами,
и своими». Продолжать же, как обычно, заниматься об¬
работкой земли и другими сельскохозяйственными рабо¬
тами можно было «не иначе, как при уплате подати
обеим сторонам»36. Понятно, что такое условие было
выполнимо лишь для единичных крестьянских хозяйств.
«Из-за этого,— сетует монах из Сен-Дени,— весь народ
незаслуженно страдал и стонал»37. «Не было в коро¬
левстве такого города или укрепленного селения, вбли¬
зи которого не находилось бы вражеских крепостей».
Он пишет, что в Орлеаннэ, Пуату и окрестностях Тура
были разрушены врагами многие монастыри и укреп¬
ленные селения, и деревенские жители вынуждены были
«платить врагам за то, чтобы иметь возможность зани¬
маться земледелием» 38.
Жан де Венетт в гораздо большей степени, чем дру¬
гие хронисты, регистрирует урожайные и неурожайные
годы, годы большой смертности из-за эпидемий или го¬
лода, периоды дороговизны с указанием цен на основ¬
35 Spicil., Ill, р. 124— 125.
36 Ibid., р. 125 (1358 г.).
37 Lemoine, р. 136.
38 Ibid. р. 141.
ные продукты сельского хозяйства и говорит при этом,
что особенно страдал от этого бедный деревенский люд39.
Наряду с полнейшим упадком сельского хозяйства
Жан де Венетт отмечает и рост сеньорального гнета,
который, как он показывает, усугублял царившую среди
крестьянства нищету. Мы уже приводили высказывания
Жана де Венетт и монаха из Сен-Дени о том, что
сеньоры не защищали собственных крестьян от врагов-
грабителей. Жан де Венетт, кроме, того, добавляет, что
сеньоры только и делали, что увеличивали свои вымога¬
тельства. «Чего же более! — восклицает он.— Повсюду
царила нищета, и в особенности среди крестьян, ибо
сеньоры сколько могли ухудшали их положение, отни¬
мая у них все имущество и их бедную жизнь; хотя
рабочий скот и стада £>ыли малочисленны, однако сеньо¬
ры принуждали тех, у кого они были, платить деньги
за любое животное: как помнится, за быка два су, за ов¬
цу— четыре или пять; и за это (сеньоры) не давали
отпора врагам и не предпринимали нападения {на них),
разве уж в редких случаях»40. Если Жан де Венетт
счел нужным привести цифры, то, по-видимому, прежде
брали не с каждого животного и не такую большую
сумму. Далее он снова пишет о страданиях народа в
связи с грабежами, с одной стороны, и тяжестью нало¬
гов и повинностей — с другой: «Много вымогательств
и насилий было совершено над народом... как из-за гра¬
бителей и разбойников, чрезвычайно размножившихся
по дорогам и крестьянским селам, так и из-за очень
тяжелых поборов и обложений, и много (было совер¬
шено) убийств в деревнях и лесах, и не было никого,
кто бы защитил народ...» 40а.
Последовательным развитием этой мысли являются
приводимые монахом из Сен-Дени слова, которые, как
он говорит, «постоянно твердили» присоединившиеся, к
крестьянам во время Жакерии горожане: «Мы восстаем
против этих дворян-грабителей, которые, отложив в сто¬
рону дело защиты королевства, ни к чему иному не
стремятся, кроме как к тому, чтобы пожирать имуще¬
ство народа» 406. Судя по приведенным ранее словам
39 См., например, Spicil., Ill, р. 129, 130.
40 Ibid; р. 125.
40а Spicil., Ill, р. 130.
406 Lemoine, р. 127.
165
монаха из Сен-Дени о разорении и разграблении боль¬
ших районов в Северной Франции, он, видимо, считал
эти слова восставших справедливыми.
Жан де Венетт и монах из Сен-Дени, как и хро¬
нисты— представители городской верхушки, очень кри¬
тически относятся к налоговой и финансовой политике
королевского правительства, ставшей в рассматривае¬
мый период Столетней войны особенно невыносимой.
Но никто из прочих хронистов не остановился при этом
с должным вниманием на тяжелом положении наро¬
да, о чем постоянно говорят Жан де Венетт и монах из
Сен-Дени. Народ «страдает и стонет», народ «все боль¬
ше и больше терпит убытки и ущерб» — таков лейтмо¬
тив их хроник. В начале 60-х годов XIV в. народ, по
словам Жана де Венетт, был так задавлен налогами, что
многие в городе и деревне предпочитали бросать наси¬
женные места и перекочевывать в другие области коро¬
левства 41. Во многих местах, пишет монах из Сен-Дени,
«простые люди оставляли собственные поля и жилища
и бежали во все стороны, пытаясь найти более надеж¬
ные города и селения...» 42. Оба хрониста подчеркивают
тот факт, что выкачиваемые из народа деньги в форме
«субсидий», «мальтот» и т. п., отнюдь не шли на поль¬
зу ни народу, ни государству в целом. Но насколько яр¬
че, убедительнее говорят они об этом, по сравнению с
другими хронистами, бросая обвинение в лицо мнимым
защитникам французского народа и Франции! Жители
деревень парижского района, утверждает Жан де Ве¬
нетт, вынуждены «забрасывать свою работу и хозяйство
и бежать с детьми и имуществом в Париж, ища там
прибежища; и это несмотря на то, что под предлогом
(тяжелого) положения Отечества и изгнания врагов
большие тальи и обременительные налоги на вина и дру¬
гие товары взимались как в Париже, так и вне его» 43.
«Францию предавали со всех сторон,— вторит ему мо¬
нах из Сен-Дени,— и повсюду простой народ страшился
соседей и хорошо знакомых ему людей44, как вра¬
гов...» 45.
41 Lemoine, III, р. 130.
42 Ibid., р. 157.
43 Spicil., Ill, р. 131; ср. Lemoine, р. 157.
44 Это явный намек на французских дворян.
45 Lemoine, р. 157.
166
Несомненно сочувствие обоих хронистов к восстав'
шим в 1358 г. крестьянам. В отличие от других хрони¬
стов, Жан де Венетт и монах из Сен-Дени начинают
рассказ о Жакерии с изложения ее причин, оправдыва¬
ющих восстание. Для сравнения обратимся к другим
авторам. У Фруассара сказано: «Некие люди из дере¬
вень собрались без предводителя в Бовези, и было их
вначале не более 100 человек, и заявили они, что все
дворяне королевства Франции, рыцари и оруженосцы,
опозорили и предали королевство и что было бы боль¬
шим благом всех 'их уничтожить» 46. Как видим, Фруас¬
сар, приводя причину, вызвавшую возмущение крестьян
против дворянства, делает это устами восставших. Сам
же он, конечно, отнюдь не склонен приписывать дворян¬
ству такого рода вину и считать, что крестьяне имели
хоть какое-то моральное право на восстание против гос¬
под.
Пьер д’Оржемон пишет: «В понедельник, 28 мая,
взбунтовались некие мелкие люди в Бовези... и устроили
сборище для злого дела»47. Автор «Нормандской хрони¬
ки»: «Крестьяне заявили, что рыцари, которые обязаны
охранять их, договорились между собою отнять у них
все их имущество» 48. Причина недовольства крестьян и
здесь указывается, но опять-таки от имени самих кре¬
стьян; хронист не высказывает своего согласия с та¬
ким заявлением и не выражает сочувствия к ним. Автор
«Хроники первых четырех Валуа» говорит о возникнове¬
нии восстания- лаконичнее всех: «В то время вспыхнул
бунт жаков в Бовези, и начался он с Сен-Лу де Серен и
в Клермоне...» 49 О причинах восстания он вообще умал¬
чивает.
Каково же мнение Жана де Венетт и монаха из Сен-
Дени? «В том же 1358 г., летом,— пишет Жан де Ве¬
нетт,— крестьяне, проживающие в окрестностях Сен-Лу
де Серен и Клермона в диоцезе Бовези, видя несчастья
и насилия, которым их подвергали со всех сторон и от
которых их собственные господа нисколько их не защища¬
ли, а еще более, будто враги, жестоко угнетали, воз¬
мутившись против дворян Франции, ^взялись за ору-
46 Froiss., ed. Kervyn, VI, р. 44—45.
47 Gr. Chr., VI, p. 112.
48 Chr. norm., p. 127—128.
49 Chr. des Valois, p. 71.
167
жие...»50. «Так как сельские жители,— читаем у монаха
из Сен-Дени,— со всех сторон подвергались грабежу и не
было никого, кто бы дал отпор врагам и грабителям...,
то под предводительством некоего крестьянина, которому
имя было Гильом Каль, восстали против дворян»51. Та¬
ким образом, мы видим, что, по мнению этих двух
хронистов, сами условия жизни народа и невыполнение
дворянами долга перед народом вынудили крестьян и
частично горожан выступить с оружием в руках против
дворянства. Эти хронисты отмечают, что некоторые го¬
рода, недовольные поведением дворянства, сочувствова¬
ли восставшим крестьянам. Жан де Венетт прямо гово¬
рит, что жители города Мо «ненавидели дворян из-за
чинимых ими насилий» 52. В это время в цитадели Мо,
именуемой Рынком, укрывалась жена дофина Карла с
группой дворян. Горожане Мо, «с удовольствием, как
говорили они, напали бы на них с оружием в руках,
если бы получили хорошую подмогу из Парижа» 53. Вы¬
ше мы цитировали хронику монаха из Сен-Дени, где
указано, что некоторые города выступили против дво¬
рян, ибо последние не защищали народ, а только «по¬
жирали его имущество»54. Следует отметить еще, что, по
мнению Жана де Венетт55, дворяне во время Жакерии
получили по заслугам за свое презрительное отношение
к крестьянам. Прозвище «Жак Простак», рассказыва¬
ет Жан де Венетт, дворяне дали крестьянам из през¬
рения к их простосердечию и неловкости в обращении
с оружием по сравнению с дворянами. К середине XIV в.,
как утверждает Жан де Венетт, французские крестьяне
утратили свое прежнее название—rustici56: их стали
повсюду именовать не иначе, как «жаки». И Жан де Ве¬
нетт говорит в заключение: «Многие57, которые в это
время насмехались (над крестьянами), впоследствии
50 Spicil, III, р. 119.
51 Lemoine, р. 126.
52 Spicil., Ill, р. 119.
53 Ibidem.
54 Lemoine, p. 127.
55 Spicil., Ill, p. 114. Что же касается слова «Жакерия», то среди
всех источников, использованных в данной работе, оно встречает¬
ся только в хронике Фруассара (Froiss., ed. Kervyn, VI, р. 55).
56 В переводе с латинского языка— «крестьяне».
57 Дворяне.
168
сами оказались осмеянными, ибо затем жалким образом
погибли от руки крестьян...» (во время Жакерйи).
Итак, Жан де Венетт и монах из Сен-Дени счита¬
ют, что крестьяне имели вполне законные основания воз
мутиться против дворян. Но в то же время хронисты в.
ужасе отступают перед теми методами правосудия, ка¬
кие избрали восставшие крестьяне. Жан де Венетт рас¬
ценивает Жакерию как «чудовищное», «слабоумное де¬
ло» 58, и считает, что оно обречено на неудачу с самого*
начала. Жан де Венетт твердо стоит на этой точке зре¬
ния потому, что крестьяне, как он говорит, действова¬
ли «не по божьему наущению и не по справедливому
соизволению верховного владыки, но сами по себе»,,
«поэтому их устремлениям скоро пришел конец». Итак*
поскольку действия восставших не узаконены свыше,
они равносильны преступлению. Как говорит Жан де
Венетт, «те, которые первоначально предприняли это
(дело), как им казалось, из рвения к справедливости*
так как их собственные сеньоры их не защищали, а при¬
тесняли, обратились на дела презренные и нечести¬
вые... И что особенно прискорбно, жен и маленьких де¬
тей дворян, которых находили, предавали жестокой
смерти»59. «Не щадили они даже тех (из дворян),—
отмечает монах из Сен-Дени,— с которыми были вме¬
сте вскормлены и обучаемы» 60.
Но если Жан де Венетт столь настойчиво осуж¬
дает борьбу «жаков» как действия против божьей воли*
то несравненно в большей степени выражает он свое-
возмущение расправой дворян с восставшими. Дворя¬
не, рассыпавшись по многим деревням, предавали их.
огню, а крестьян и всех, кто, по их мнению, им на¬
вредил, захватывали в домах, в виноградниках, на полях
и беспощадно убивали 61. Жан де Венетт рассказывает о*
массовых разорениях и убийствах, учиненных дворянами
в Мо и его окрестностях. Сначала они в самом Мо из¬
бивали людей «всюду и без разбора» и забирали в до¬
мах и церквах «все, что можно было 'взять»; предав-*
город пламени, они «разрушили в нем все, что могли*
за исключением крепости». «После этого рассыпались*
58 Ibid., р. 119 («negdtium monstruosum», «fatuum negotium»).
59 Ibid.; cp. Lemoine, p. 126.
60 Lemoine, p. 126.
61 Spicil., Ill, p. 119.
словно бешеные, по прилегающий (к Мо) местности...».
В заключение Жан де Венетт говорит, что для разоре¬
ния Франции не нужно было приходить и англичанам,
«ибо поистине англичане, которые были главными врага¬
ми королевства, не смогли бы совершить того, что сде¬
лали тогда собственные дворяне». Но дворянам было
оказано мужественное сопротивление в Санлисе, где уда¬
лось укрыться некоторым жителям Мо и его окрестно¬
стей. И Жан де Венетт выражает свое явное сочувст¬
вие горожанам Санлиса, которые «превосходно защити¬
ли себя». Он рассказывает о предпринятых ими мерах,
которые свидетельствуют об изобретательности, муже¬
стве и единодушии горожан при обороне города от
рыцарского войска: горожане по сигналу спустили с го¬
ристых улиц прямо на рыцарей повозки с прикрепленны¬
ми к ним острыми косами, а женщины лили на рыцарей
‘из окон кипяток и горячую смолу. В результате многие
рыцари были перебиты, а те, что бежали, «стали по¬
смешищем (в глазах) многих»62.
Не случайно Жан де Венетт описывает в хронике ме¬
стность в Бовези, откуда он сам родом, какой он уви¬
дел ее после подавления восстания.
Однако эти хронисты нигде не высказывают сомне¬
ния в том, что дворяне должны оставаться господами
над крестьянами, лишенными каких-либо политических
нрав. Не свержение феодального строя, а лишь улучше¬
ние положения народа законным путем, по соизволению
свыше — такова мысль хронистов. Пусть дворяне оста¬
ются на своих местах, но обращаются с крестьянами
мягко и защищают их и все королевство от внешнего
врага.
, Так же относятся хронисты и к восстаниям низших
и средних слоев городского населения, причиной кото¬
рых обычно бывали налоги. Жана де Венетт пугает по¬
пытка низших слоев общества улучшить свое положение
вооруженным путем. Вот как, например, описывает Жан
де Венетт восстание в Турне 1364 г.63 Бедные малосо¬
стоятельные горожане, рассказывает хронист, отказа¬
лись вносить налоги, заявив, что богатые и власть иму¬
щие взвалили на их плечи всю тяжесть налогов, сами
же платят минимальную часть. Недовольные взялись за
62 Spicil., Ill, р. 119—120.
‘63 Ibid., р. 136.
170
оружие. И началась бы, по словам хрониста, жестокая
война между горожанами Турне, «если бы бог и кое-кто
из мудрых людей не приняли бы мер против этого». Не
видим сочувствия к восставшим и у монаха из Сен-Де¬
ни в рассказе о восстании «мелкого люда» в Аррасе в
1355 г.64
Однако повторяем: хотя Жан де Венетт и монах из
Сен-Дени — против вооруженных выступлений кресть¬
ян и горожан, все же народ, и в первую очередь
крестьянство, занял в их произведениях такое место,
какое не занимает ни в одной французской хронике
XIV в. Жан де Венетт и монах из Сен-Дени, настроен¬
ные явно патриотически, считают при этом, что' кресть¬
яне лучше и более последовательно защищают отечест¬
во, чем дворяне.
Выше уже приводились высказывания хронистов о
том, что крестьянам приходилось страдать одновремен¬
но и от внешнего врага, и от врага внутреннего. Кре¬
стьянам, естественно, ничего иного не оставалось де¬
лать, как защищаться собственными силами и в том, и в
другом случае. Крестьянство сумело предпринять для
своей защиты самые энергичные меры. Вот что расска¬
зывает Жан де Венетт: «В этом году65 (жители) мно¬
гих сел и деревень во Франции, не имевших при иных
обстоятельствах66 укреплений, сами укрепили свои
церкви, из коих сделали себе хорошие крепости наподо¬
бие замков, устроив вокруг них рвы, укрепив колоколь¬
ни, где поместили баллисты и камни, чтобы самим защи¬
щаться, если на них нападут враги, что, как я слышал,
стало случаться чаще; и по ночам имели на церковных
колокольнях дозор, в коем состояли дети, которые вы¬
сматривали наступающих врагов и, завидев их, трубили
в рог и звонили в колокола; заслышав их, крестьяне,
занятые полевыми работами или другими делами у
себя дома, наискорейшим образом бежали, ища спасе¬
ния, в церковь; другие же прятались на островах в раз¬
личных местах Луары и, ради своего спасения, там же
или в лодках, вдали от берега, проводили ночь в шала¬
шах с семьями и скотом» 67.
64 Lemoine, р. 98.
65 В 1358 г.
,66 Т. е. в мирное время.
467 Spicil., Ill, р. 122.
171
4. Хронисты о народной борьбе
против англичан
Замечательной характерной чертой хроник Жана де
Венетт и монаха из Сен-Дени является то, что только*
в них дается картина народной борьбы против англичан
в XIV в. Хронисты рассказали о беспримерной храб¬
рости отдельных крестьянских отрядов, действовавших
невдалеке от Парижа, в районе Компьеня, и донесли до*
нас портреты двух народных героев, двух крестьян из
деревни Лонгейль-Сент-Мари на Уазе, около Компьеня:
один известен как Гильом л’Алу68 (Guillaume ГА1оие„
другой — как Большой Ферре (le Grand Ferre).
Описываемые хронистами события имели место в 1359 г.г
когда, по словам монаха из Сен-Дени, «Франция про¬
должала пребывать в плачевном положении, в то вре¬
мя как враги повсюду преспокойно жирели» б9. Англича¬
не в то время, как говорит Жан де Венетт, были «весь¬
ма -опечалены» заключением мира между дофином и
Карлом Наваррским и стали действовать с удвоенной7
энергией, но «милостью божьей» в ряде случаев по¬
терпели поражение70. Жан де Венетт и рассказыва¬
ет далее, как расправлялись с англичанами в окрестно¬
стях Компьеня, «где храбро повели дело крестьяне».
Жители деревни Лонгейль-Сент-Мари превратили в кре¬
пость находившуюся здесь обитель и сделали своим ка¬
питаном Гильома л’Алу. Жан де Венетт не забывает
трижды подчеркнуть, что крестьяне приняли эти меры
самозащиты «с разрешения монсеньора регента», т. е.
дофина Карла. Ему же они обещали защищать укреп¬
ление «вплоть до самой смерти». Сюда собралось 200
крестьян из различных окрестных деревень: «все они бы¬
ли землепашцы и поддерживали нищенское существова¬
ние трудами рук своих». Командовал ими Гильом л’Алу,.
ближайшим помощником которого был Большой Ферре.
Хронисты с явной любовью обрисовывают обоих. Гиль¬
ом л’Алу — «высокий красивый малый»71, «мужественно»
защищавший своих земляков против англичан'72; был
68 Имя его упоминается еще только в «Нормандской хронике», но
автор этой последней не останавливает на нем своего внимания.
69 Lemoine, р. 140—141.
70 Spicil., Ill, р. 123—124.
71 Ibid., р. 123.
72 Lemoine, р. 140.
172
он «мудрым и ласковым», и «много слез было про¬
лито при его погребении» 73. Большой Ферре был «кра¬
сивого телосложения»74, «очень высокий и широкопле¬
чий, и имел он невероятной силы мускулы, обладал
подобной же энергией и смелостью; но был он в душе
•скромным и смиренным настолько же, насколько силен
толом» 75.
Большой Ферре «много ущерба нанес врагам»76. Он
«возглавил крестьян после смерти л’Алу, скончавшего¬
ся в результате тяжелых ранений, полученных во время
схватки с англичанами (1359 г.). Так сообщает Жан де
Венетт77. А монах из Сен-Дени приводит следующие
подробности о его смерти. Англичане, ввиду упорного
сопротивления л’Алу при их наступлении на крепость в
Лонгейль, вызвали его на переговоры, обеспечив ему ох¬
рану. Но затем они «предательски нарушили свое сло¬
во»: на обратном пути л’Алу был смертельно ранен.
Жан де Венетт подчеркивает исключительно важную
роль Большого Ферре в деле защиты от англичан Лон-
гейль-Сент-Мари и близлежащих деревень. Одну из по¬
бед, по его словам, крестьяне одержали «благодаря бо¬
гу и Большому Ферре», и «если бы он был жив, англи¬
чане никогда бы не вернулись в эти места» 78. Жан де
Венетт подробно описывает (монах из Сен-Дени более ла¬
коничен), как сражался Большой Ферре с англичана¬
ми. Все в нем было необыкновенно. Оружием ему слу¬
жил «железный топор, который по количеству железа
'был столь увесист, что один человек обеими руками
смог бы лишь с трудом поднять его от земли» 79. Когда
был смертельно ранен Гильом л’Алу, Большой Ферре,
видя своего капитана умирающим, «сильно страдал и
оплакивал его»; и тогда набросился он на англичан с та¬
кой силой, что «в короткое время» вокруг него об¬
разовалось «пустое место»: он один убил 18 англичан,
не считая еще тех, кому он нанес ранения. Жан де Ве¬
нетт говорит, что англичане очень боялись Большого
73 Spicil., Ill, р. 124.
74 Lemoine, р. 140.
75 Spicil., Ill, р. 124; Lemoine, р. 140.
76 Lemoine, р. 140.
77 Spicil., Ill, p. 124.
78 Ibidem.
179 Ibidem.
Ферре: все они много слышали о нем и «о его увесистых
ударах». Когда англичане после смерти л’Алу повели
очередное наступление на крепость Лонгейль, то, увидев в
первом ряду Большого Ферре, «они охотнее предпоч¬
ли бы не являться в тот день на сражение». И дейст¬
вительно, все они были либо убиты, либо быстро об¬
ращены в бегство. Сильно разгорячившись от этого бояу
Большой Ферре выпил сразу такое количество холодной
воды, что его охватила лихорадка, и он удалился в
свою хижину в соседней деревушке. Ему пришлось
слечь в постель, но и здесь он не расстался с топором,
а положил его рядом с собою. Англичане, узнав о его
болезни, послали 12 вооруженных людей к его хижи¬
не, чтобы они расправились с героем 80. Предупрежден¬
ный женою о приближении врага, он вышел с топором
к ним навстречу. Жан де Венетт вкладывает в его уста
следующие слова: «О трусы! вы явились ко мне, лежаще¬
му в постели, дабы схватить меня, но вам меня не за-
получить». Он прислонился спиною к стене хижины и стал
сыпать удары направо и налево: 5 англичан поверг на¬
земь, 7 англичан в страхе убежали. После этого опять
выпил он холодной воды и слег в постель, охваченный
еще более сильным приступом лихорадки. Через не¬
сколько дней он скончался, «горько оплакиваемый свои¬
ми товарищами и всей округой» 81.
Жан де Венетт и монах из Сен-Дени видят принци¬
пиальное отличие народной борьбы против англичан от
той борьбы, которую вели с ними французские дворяне.
Здесь сказалось ярко выраженное у этих хронистов чув¬
ство того народного патриотизма, который дал свои рост¬
ки уже в середине XIV в. и благодаря которому в сле¬
дующем, XV в. удалось полностью освободить Францию
от англичан. Они показывают, что крестьяне рассмат¬
ривали англичан как настоящих, непримиримых врагов
Франции: крестьяне, защитники крепости в Лонгейль,
не брали англичан в плен ради выкупа, а уничтожали
их. Однажды, говорит Жан де Венетт, они захватили в
плен несколько крупных английских дворян, и если бы
пожелали взять с них выкуп, «как это делают дворяне»,
то могли бы получить таким образом «очень большие
80 Spicil., Ill, р. 123—124; Lemoine, р. 140—141.
81 Ibid., р. 124; Lemoine, р. 141.
174
деньги» 82. Но крестьяне «не захотели этого, а заявили,
что предпочитают (сделать так), чтобы они 83 не (смог¬
ли бы) причинить им более зла» 84. Иначе говоря, кре¬
стьяне предпочитали убивать англичан, нежели богатеть
за счет их денег, несмотря на постоянную нужду, какую
терпело в то время французское крестьянство.
5. Осуждение хронистами французского дворянства
Ни в одной хронике мы не встречаем столь резкой:
критики поведения дворянства в период Столетней вой¬
ны, как в хрониках Жана де Венетт и монаха из Сен-
Дени. И первое, что они ставят в вину дворянам,— это
невыполнение ими своего долга перед народом, за счет
которого они живут и наслаждаются всеми благами
жизни: эти хронисты, как и народ, убеждены в том, что
наличие разнообразных повинностей крестьянства тре¬
бует и от сеньоров выполнения их долга. Кроме Жана де*
Венетт и анонимного «продолжателя Ришара Леско», нш
один хронист никогда даже и не полагал, что у дворян¬
ства могут быть какие-то обязанности по отношению к;
народу. Между тем мысль эта сама по себе не нова it
встречается у поэтов XIV в. 85
Возмущение народа против дворянства, как едино¬
душно отмечают все историки, особенно возросло*
после поражения французских рыцарей при Пуатье. Жан'
де Венегт дает краткую, но верную характеристику
усугублявшейся вражды между дворянством и народом,,
столь гибельно отражавшейся на положении Франции в
целом: «С того же времени86 дела королевства пошли
плохо, и государство гибло, и грабители стали появлять¬
ся по всему отечеству; дворяне стали презирать и нена¬
видеть прочих людей и не заботились более о пользе и
благе государя и подданных, стали притеснять и гра¬
бить деревенских жителей и (других) людей; они ни¬
82 Spicil., Ill, р. 124.
83 Англичане.
84 Spicil., Ill, р. 124.
85 Из тех, которые уже упоминались в данной книге,— в произведе¬
ниях Жиля ли Мюизис (Gilles li Muisis. Poesies, t. I, p. 293; t. II,
p. 51).
86 После битвы при Пуатье.
17ft.
сколько не защищали отечества от врагов, но попирали
его ногами...» Дворянство, как показывает Жан де Ве-
нетт, потеряло не только всякое доверие к себе со сто¬
роны крестьянства: после позорного поражения при Пуа¬
тье города тоже перестали доверять дворянам как на¬
дежным защитникам королевства от внешнего врага,
что, однако, всегда считалось, подчеркивает хронист'
главной функцией и монополией дворянства. Жан де Ве¬
нетт рассказывает, как сразу же после битвы при Пуа¬
тье парижане стали спешно укреплять свой город «из
страха перед врагами и мало полагаясь на дворян...» 87
Именно в это время получает широкое распростра¬
нение известная басня о собаке и волке. Из француз¬
ских хронистов XIV в. содержание этой басни приведе¬
но только у Жана де Венетт и у монаха из Сен-Де¬
ни88. Суть басни заключается в следующем: собака (под¬
разумевается дворянство) вместо того, чтобы защищать
должным образом овец (т. е.— народ) от волка (имеют¬
ся в виду враги королевства: англичане, наваррцы), ста¬
ла потихоньку от пастуха (т. е. короля) вместе с вол-
ном лакомиться овцами и «в конце концов вместе со сво¬
им приятелем (волком) пожрала всех овец своего госпо¬
дина». Перечисляя бедствия народа, Жан де Венетт го¬
ворит в заключение: «Так и в те времена весь народ как
в городе, так и вне его, в окружающей местности, как
врагами, так и друзьями и покровителями все сильнее
притеснялся, так что, как видно, подтверждалась (на де¬
ле) басня о собаке и волке» 89. И не было никого, кто
мог бы положить конец стольким опасностям»,— вто¬
рит ему монах из Сен-Дени90. «Действительно, утвер¬
ждает Жан де Венетт, друзья 91, которые должны были
бы защитить наших крестьян и путников 92, все без раз¬
личия позорно предавались грабежам и хищениям по до¬
рогам...» 93, причем многие из этих «друзей» громко на¬
зывали себя слугами короля. Об одном таком дворянине
87 Spicil., Ill, р. 115—116.
88 Ibid., р. 131; Lemoine, р. 158.
89 Spicil., Ill, р. 131.
90 Lemoine, р. 136.
'91 Он имеет в виду французских дворян, противопоставляя их ино¬
земному врагу — англичанам.
92 Очевидно, он здесь подразумевает купцов, ведущих торговлю
между городами.
<93 Spicil., р. 134.
176
(Фульго де Лавале) Жан де Венетт сообщает, что он
вместе с многими грабителями опустошил большую об¬
ласть вокруг Этампа, а затем разграбил и этот город,
который уже был однажды захвачен и предан огню «по¬
добными же разбойниками» 94.
Жан де Венетт рассказывает и о настроении жителей
Парижа, где он сам в то время находился. В 1360 г.
парижане «опасались тех, что были поставлены на за¬
щиту отечества и в то же время еще больше (чем англи¬
чане) разоряли его»95. Правда, король решил, наконец,
принять меры против банд наемников (так называемые
«Большие компании») и иных грабителей, но что из это¬
го вышло? Монах из Сен-Дени и Жан де Венетт с воз¬
мущением рассказывают, что рыцари, посылаемые коро¬
лем против грабителей, сохраняли им жизнь, хотя они
были «позорной смерти достойны», и шли на переговоры
с грабителями, делая при этом совершенно недопусти¬
мые уступки 96.
Выше мы видели, что у Фруассара вообще не наш¬
лось ни слова осуждения по адресу дворян-грабителей;
напротив, они удостоились самых лестных комплимен¬
тов. Что же касается д’Оржемона и историографа Кар-,
ла VI, то они говорят о дворянах-грабителях лишь с
точки зрения оценки деятельности королей, наводящих
в стране порядок путем суровых и справедливых мор.
Здесь, как и при осуждении иных отрицательных качеств
дворян (распущенность в быту и т. п.), их беспоко¬
ит не то, насколько от этого страдает народ, а то, на¬
сколько хорошо служат дворяне королю.
Жан де Венетт и монах из Сен-Дени подвергают
ожесточенным нападкам все стороны жизни дворянства.
Прежде, всего дворянам ставится в вину расхищение де¬
нег, которые взимались с населения ради защиты коро¬
левства от внешнего врага. «Деньги,— говорит Жан де
Венетт,— раздавались многим рыцарям и дворянам, что¬
бы они поддерживали и защищали отечество и королев¬
ство, но все они растрачивались на бесполезные вещи*
служащие для развлечения, на всякие безделушки и
разные непристойные забавы»97. Накануне битвы при
94 Ibid., р. 118. :
95 Ibid., р. 129.
96 Ibid., р. 131; Lemoine, р. 157—158.
97 Spicil., Ill, р. 108. ■
1 /2 7 Н. Н. хЧелик-Гайказова |77
Пуатье, согласно Жану де Венетт, спесь, расточитель¬
ность и распущенность дворянства дошли до своего апо¬
гея, «из-за чего весь простой народ был повергнут в пе¬
чаль и оплакивал деньги, которые собирались с него на
ведение войны, а обращались в столь бесполезные ве¬
щи...» 98 99 100. Он с возмущением рассказывает, как знатные
люди, а также богатые горожане, «стремящиеся в этом
им подражать»", стали украшать шляпы жемчугом,
а прически — перьями, носить золотые и серебряные
пояса и буквально «перегружать и покрывать себя» дра¬
гоценными камнями, из-за чего последние так повыси¬
лись в цене, что «в Париже их можно было достать
лишь с трудом» 10°. Особенно нападает Жан де Венетт на
дворян за безобразные моды, распространившиеся в то
время. Он останавливается на этом более подробно, чем
д’Оржемон (в частности подвергает обстоятельному кри¬
тическому разбору туфли с длинными крючковатыми но¬
сами 101, и, между прочим, отмечает любопытный факт,
что данные моды были приняты «почти всеми, за исклю¬
чением лиц королевской крови». Неудивительно, что дво¬
ряне-модники так осуждались официальной историо¬
графией. Жан де Венетт нашел нужным сказать и об от¬
ношении народа к таким лицам: они, по его словам, «вы¬
зывали со стороны простого народа немало насме¬
шек» 102.
Хронисты высказывают полную уверенность в том,
что такое разложение нравов среди дворянства неизбеж¬
но должно повлечь за собой и поражение на поле бит¬
вы. Последнее они воспринимают как наказание свыше
за грехи дворян. «Французы,— говорит монах из Сен-
Дени по поводу поражения при Креси,— были побеж¬
дены, и враги постыдным (для французов) образом
обошлись с ними, что, как мы полагаем, произошло по
повелению бога, дабы сбить с них спесь и исправить их
пороки, в коих они превзошли все прочие народности»
(nationes) 103.
95 Spicil., Ill, р. 114.
99 Ibid., р. 105.
100 Ibid., р. 114.
101 Ibid., р. 105, 114, 138.
102 Ibid., р. 105.
103 Lemoitie, р. 74.
178
Хронисты, обвиняют дворян в прямой измене: дворя¬
не, утверждают они, трусливо бежали с поля битвы при
Пуатье, бросив на произвол судьбы короля. Они «стали
малодушными и изнеженными и не пожелали пред¬
принять что-либо против своих врагов; поэтому
англичане, став смелее, более ожесточенно набросились
на вышеназванного короля Франции...» 104. Дворяне, по
словам монаха из Сен-Дени, увидев опасность положения,
бежали «проворно и не краснея, покинув короля»105.
В таком поведении дворянства и видят они причину по¬
ражений французов в первый период Столетней войны.
О короле же Иоанне II хронисты отзываются самым
восторженным образом 106 — явление, характерное для
хронистов той эпохи, даже для таких, как Жан де Be-
нетт, в представлении которых никак не укладывалось,
что король является самым верным защитником интере¬
сов дворянства, а отнюдь не народа. Рассказав о том,
как храбро сражался Иоанн II, Жан де Венетт прибавля¬
ет: «Следовательно, если бы все остальные дворяне и
воины вели себя смело, так, как это сделал король, то
они одержали бы славную победу над врагом» 107. «И, дей¬
ствительно,— говорит монах из Сен-Дени,— если бы
стойкость рыцарей в строю соответствовала тому му¬
жеству, каким отличился король, никоим образом не
случилось бы этого .неизгладимого вечного для францу¬
зов позора» 108.
Но, кроме того, эти ^хронисты указывают и на дру¬
гие моменты, содействовавшие поражению французской
армии. Жан де Венетт отмечает преимущества англий-
ской пехоты перед французами в битве при Креси 109: в
то время как утомленные генуэзские арбалетчики не в
состоянии были стрелять из-за размокших тетив своих
арбалетов, английские лучники, сумевшие предохранить
свое оружие от дождя, повели деятельное наступление
на французов. Жан де Венетт явно осуждает француз¬
ских рыцарей за то, что они безжалостно перебили ар¬
балетчиков, «не обращая внимания на вышеуказанную
104 Spicil., Ill, р. 115.
105 Lemoine, р. 103.
108 Spicil., Ill, р. 115; Lemoine р. 103
107 Spicil., Ill, p. 115.
108 Lemoine, p. 103.
109 Spicil., Ill, p. 108.
7*
179
причину» (почему арбалетчики не могли стрелять) и
«не. желая принимать от них никаких объяснений, хотя
те оправдывались, громко крича».
Но дворянам ставится в вину не. только их недо¬
стойное поведение на поле битвы. Монах из Сен-Дени
делает упор на тот факт, что по настоянию дворян пе¬
ред сражением при Пуатье король отослал прочь город¬
ские отряды по. Дворяне, как говорит хронист, настаи¬
вали на этом вследствие своего «чрезмерного высокоме¬
рия» по отношению к вооружившимся горожанам, кото¬
рых «называли в насмешку Жаками Простаками». По¬
скольку презрение дворян по отношению к крестьянам
не знало предела, то и не удивительно, что дворяне в
случае особого недовольства, против горожан давали им
ту же презрительную кличку, что и крестьянам, ставя
их* таким, образом, на одну доску с ними.
^ ;Среди памятников французской народной поэзии
е(сть!,рдин, который может быть по праву оценен как
одно' из замечательнейших произведений, отразивших
классовые противоречия между дворянством и наро¬
дом. Мы имеем в виду анонимную поэму, на старо¬
французском языке, известную в историографии под наз¬
ванием «Жалобная песнь о битве при Пуатье». Рукописи
ее была найдена в 1850 г. французским историком де
Борепером в архивах Собора Парижской богоматери,
им, же озаглавлена и опубликована 1П. «Песнь» состо¬
ит из 96 стихов. Последняя строка сильно подпорчена
сыростью и не поддается расшифровке. Автором «Пес-
. ни» де Борепер склонен считать, согласно местонахож¬
дению рукописи, одного из каноников капитула Нотр-
Дам. Н. П. Грацианский считает, что «Песнь» принадле¬
жит перу какого-то горожанина110 111 112. Время написания —
1356 г., сразу же после битвы при Пуатье. Кто бы ни
был ее автором, «Песнь» отражает настроение широких
масс в тяжелый для Франции период, и все стороны
жизни дворянства подвергаются здесь самому суровому
порицанию. Начинается она так:
110 Lemoine, р. 101—102.
111 ВЁС, 3-е serie, 1851, t. II, р. 257 et sq.
112 Я. Я. Грацианский. Крестьянские и рабочие движения в средние
века. М., 1924, стр. 22—23.
180
Великая скорбь заставляет меня излить мою жалобу
О (судьбе) войска под Пуатье, где многие
Нашли смерть, а король был взят в плен из-за притворных,
лживых людей,
Которые бежали, чем и было завершено их предательство.
Автор прямо обвиняет дворянство в том, что оно
предает Францию и. своего короля ради личных интере¬
сов — и притом самых низменных. Какие же это интере¬
сы? Прежде всего, по словам автора, французские дво¬
ряне отнюдь не желали поражения англичан, ибо счи¬
тали, что для них война лучше, чем мир: если есть вои¬
на, то есть и богатая добыча. Французские дворяне,
Когда увидели, что войско наше вполне может разбить
/Войско английское, то сказали себе так: «Если мы их перебьем,
Война придет к концу; так для нас будет хуже,
Ибо мы лишимся добычи; лучше нам бежать».
Французские дворяне, по мнению народа, имели с ан¬
глийскими дворянами следующую договоренность:
, Из-за чрезмерной алчности, а не для завоевания славы
(| Они договорились с англичанами так:
; х «Не будем убивать друг друга, продлим войну,
Будем нарочно сдаваться в плен; многое сможем таким путем
приобрести».
Мало того, французские дворяне
Из-за такой алчности многочисленные богатые дары принимали 113
От англичан, и таким путем стало ясно и известно
И по их поведению было заметно,
Что вследствие предательства они покинули короля.
Дворяне, как утверждает автор «Песни», даже дово¬
дили до сведения англичан все то, что обсуждалось и
решалось на заседаниях королевского совета, ибо
В самом сердце носили они семя предательства. ,
пз Уже позднее, в XV в., в хронике Жювеналя дез Юрсена по по¬
воду одной не состоявшейся экспедиции французов в Англию
(1385 г.), ради которой из народа выкачали огромные средства,
прямо сказано: «И, что было хуже всего, некоторые (среди знати)
получили деньги и богатые дары от англичан и поэтому сорвали
это предприятие». (Choix de chroniques et memoires..,, p. 350).
181
Источник всего зла — чрезмерная спесь (orgueil) дво¬
рянства:
Такие люди, среди которых царит спесь — наихудший из грехов*
Запятнаны всеми злыми пороками и грязью
И во все времена будут предателями...
И далее:
Их чрезмерная спесь и жадность и алчность
Повергли их в грязь.
Эти изменники, как говорится в «Песне», заявляют*
что родились от благородных родителей. Но где же их.
благородство, если
Ни одного доброго дела совершить не способны?
И откуда у них такое о себе мнение?
Это от их собственной гордыни, которая их искушает;
Ибо отступаться от бога каждый из них научается
И своим вероломством каждый кичится.
В то время как на дворянство возлагается вся
ответственность за позор, постигший Францию, восхва¬
ляется необычайная храбрость короля Иоанна II, «бла¬
городнейшего из всех существ»:
Если бы все другие (французы) были столь же мужественными*
Разбили бы они англичан и повергли бы их в рабство.
Итак, ненависть народа обращена против дворянст¬
ва, король же считается ни в чем неповинным, что очень
характерно для борьбы крестьянства против угнетателей
в те времена. Эта черта ярко проявилась во время Жа¬
керии. Согласно «отпускным грамотам» (lettres de re¬
mission), подробно исследованным Люсом, комиссары
Этьена Марселя вынуждены были везде прибегать к
силе, чтобы заставить крестьян окрестностей Мо пойти
на осаду Рынка — крепости, где спряталась жена дофи¬
на'Карла114. На знаменах восставших крестьян были
изображены белые лилии королевского герба, а в бой
они вступали при боевом кличе королевских войск «Мон- * 182114 S. Luce. Histoire de la Jacquerie, p. 138.
182
:жуа!». Автор «Песни» восклицает:
Да поддержит и сохранит бог нашего короля
И его малолетнего сына 115, что оставался с ним!
Автор молит также о том, чтобы у дофина были
^хорошие советники, люди с твердой волей и большой си¬
лою, которые помогли бы дофину отомстить врагам
•Франции. И не силами дворян будет спасена Франция,
нет:
...Франция во все времена из-за них будет подвергаться бесчестию,
Если благодаря иным, чем они (людям), не обретет спасенья.
-Кто же эти другие люди? И вот заключительные слова
«Песни»:
Если добрые советы ему 116 даваться будут, не забудет он
Повести Жака Простака с собой на войну;
Уж он не бросится бежать ради сохранения своей жизни.
Последние две строки «Песни», как кажется, говорят
за то, что автором был отнюдь не горожанин: в против¬
ном случае здесь было бы прямо сказано о городском
ополчении так, чтобы было ясно, что речь идет именно о
вооруженных горожанах наряду с крестьянами или
даже только о вооруженных горожанах. То, что рукопись
найдена в архиве Нотр-Дам, вряд ли случайно. Вероят¬
но, автором был скромный церковный служитель, вы¬
шедший из народа и всей душой сочувствовавший ему,
т. е. человек типа Жана де Венетт. И надо полагать,
что «Жалобная песнь» не стояла одиноко и немало бы-
-ло сочинено в то время и песен, и памфлетов.
К сожалению, мало что дошло до нашего времени.
Но есть еще одно произведение, прямо перекликающееся
с «Жалобной песнью», написанное тоже в связи с пора¬
жением при Пуатье монахом ордена святого Бенедик¬
та— Франциском Бомоном: «Страшные факты, показы¬
вающие плачевное состояние королевства Франции» 117.
Здесь в высоком риторическом стиле говорится о том,
что если бы французское рыцарство показало ту же
храбрость, что и Иоанн II, последний не оказался бы
115 Самый младший сын короля — Филипп; он оставался возле ко¬
роля в течение всего сражения.
116 Т. е. дофину Карлу.
317 Tragicum argumentum de miserabili statu regni Franciae editum a
fratre Francisco de Monte Bellima, ordinis Sancti Benedicti.—
Vide: Un pamphlet politique au XIV-е siecle («Bull, historique et
philologique», 1886, p. 112—116).
183
жертвой трагедии при Пуатье. Между гем рыцарство
предпочитает предаваться удовольствиям и утопать в
роскоши, из-за чего и страдают военная дисциплина и
военное искусство.
Интересно остановиться на взглядах одного поэта
первой половины XIV в., известного в истории француз¬
ской литературы под прозвищем «бакалейщик из
Труа»118. В критике господствующего класса он идет
дальше не только хронистов — представителей городской
верхушки, но и дальше Жана де Венетт и других авторов,
о которых идет речь в данной главе. Настоящего имени
«бакалейщика из Труа» установить не удалось. Из его
собственных произведений известно, что он сын мелкого
лавочника из Труа. В молодости он был клириком, но
лишился духовного сана, по его словам, из-за женщины.
Одно время он продолжал дело отца, но более всего ин¬
тересовался старинными книгами и поэзией. Лет сорока
от роду стал писать стихи, очень разнообразные по со¬
держанию. В них затрагивались и личные переживания,
и философские вопросы (например рассуждения о вза¬
имодействии между природой и разумом), и, наконец,
вопросы социального порядка. «Бакалейщик из Труа»
пытается объяснить, в чем же источник народных бед¬
ствий. Было время, говорит он, когда царили равенство
и покой, но народ «имел глупость» выбрать себе коро¬
ля — и тогда пришел конец «золотому веку». Повсюду
начали строить замки:
С тех пор и появилась знать,
Которая себя врагом богу достаточно показала 119.
А народ с тех пор влачит жалкое существование:
Не увидит он ни достатка, ни почестей.
Голод и холод всегда будут с ним,
И лишь горестями своими будет он известен.
И всегда будет сгибаться под тяжестью,
Плохо кормлен и часто попрекаем,
И лишь в последнюю очередь выслушиваем...120
118 Краткие сведения о шем см. в кн.: Ch.-V. Langlois. La vie en
France au moyen age de la fin de XII-е au milieux du XIV-е siecle
d’apres des moralistes du temps. Paris, 1925, p. 291—294.
119 Le Roman de Renart le Contrefait. Ed. G. Raynaud et H. Lemaltre.
T. I. Paris, 1914, p. 37.
Знатный человек, севший на коня,— виновник беско¬
нечных войн и всех связанных с ними бедствий. Если б
не рыцарство, утверждает «бакалейщик из Труа», все
бы жили «в мире й ладу» 121. «Бакалейщик из Труа»
предрекает неизбежность бунта народа против знати.
Он вкладывает в уста представителя из народа следую¬
щие слова, обращенные к дворянам:
...Народ возненавидит вас
И затем пойдет на вас войной
За ту спесь, что среди вас царит 122.
«Бакалейщик из Труа» говорит не только о том, что
народу приходится слишком многое терпеть от дворян¬
ства: по его мнению, это тем более несправедливо, что
по своим душевным качествам представители! простого
народа часто превосходят знатных людей. Если на этом
свете каждый крестьянин, независимо от своих личных
качеств, ежедневно видит только притеснения и обиды,
то на том свете, где на равных правах предстают перед
лицом бога и знать и простой народ, каждому воздаст¬
ся должное. Тогда увидят, что
Лучшие сердца бьются под дешевой тканью
И овечьей шкурой,
Нежели под беличьим мехом и горностаем.
Там станет известно, на чьей стороне правда;
Там доподлинно узнают,
Кто благороден (gentil) и кто подл (vilain) 123.
Приведенные отрывки позволяют сделать ряд выво¬
дов. Во-первых, «бакалейщик из Труа» считает, что су¬
ществующий порядок не является справедливым и что
было время, когда не было ни сеньоров, ни крепостного
или зависимого крестьянства. Во-вторых, видит причину
тяжелого положения народа в неравенстве, господствую¬
щем в современном ему обществе. В-третьих, судя по
тому, что говорится о дворянстве, он, видимо, смотрит
на предстоящую расправу народа с его господами как
на акт правосудия и справедливости. Однако нельзя
утверждать, считает ли он народное восстание единст-
121 Ibid., t. II, р. 4.
122 Ibid., р. 248.
123 Ibid., р. 4.
8 Н. Н. Мелик-Гайказова
185
венной мерой против существующего положения вещей.
Подобные идеи в то время уже получили определенное
распространение во Франции, а также в других странах
Западной Европы. Но у французских хронистов XIV в.
они отсутствуют.
Вернемся к Жану де Венетт и монаху из Сен-Дени.
Их высказывания о дворянстве как военной силе явля¬
ются не чем иным, как требованием отмены дворянской
монополии в военном деле, военных реформ и создания
новой по социальному составу армии. И эти требова¬
ния— характерная черта образа мыслей передовых пи¬
сателей того времени. Народ, как показали Жан де Ве¬
нетт и монах из Сен-Дени, сам рассудил, что ему де¬
лать в ожидании коренной реформы военного дела.
В противоположность дворянам, которые лишь за ма¬
лым исключением вели войну устаревшими «рыцарски¬
ми» методами, французский народ показал образцы под¬
линной борьбы против англичан: началась партизанская
война. Именно так сражались крестьяне из Бовези под
руководством Гильома л’Алу и его верного товарища
Большого Ферре.
6. Хронисты о городской верхушке
и городских движениях
Коснемся теперь взглядов изучаемых хронистов на
городскую буржуазию и городские движения того вре¬
мени, прежде всего движение в Париже, вылившееся в
вооруженное восстание в феврале 1358 г. Предваритель¬
но заметим, что оба хрониста, помимо описаний от¬
дельных восстаний в городах —в Париже (1356—
1358 гг.), Аррасе (1355 г.), Турне (1364 г.), вообще мало
говорят специально о городах, о городской жизни и са¬
мих горожанах. Оба касаются городов лишь в связи с
характеристикой положения страны в целом или отдель¬
ных ее областей. Они говорят о нарушении нормальных
торговых связей между городами из-за грабежей по
большим дорогам, о последствиях порчи монеты, о доро¬
говизне и высокой смертности среди жителей города
вследствие неурожая из-за засухи, холодной зимы и т. д.,
о мужественной обороне отдельных городов против анг¬
личан. Их внимание сосредоточено в значительной сте¬
186
пени на тяжелом положении низших слоев городского
населения в связи с общими бедствиями, постигшими
страну. Что же касается городской верхушки, то о ней
идет речь только при описании восстаний.
Если проследить, как Жан де Венетт описывает со¬
бытия 1356—1358 гг. в Париже, то видно, как менялось на
протяжении этих лет отношение хрониста к движению.
Жан де Венетт и монах из Сен-Дени безусловно со¬
чувствуют деятельности Генеральных штатов и рефор¬
мам, предпринятым в основном силами депутатов треть¬
его сословия, среди которых руководящую роль с самого
же начала стал играть Этьен Марсель. Жан де Венетт
пр'и этом прямо указывает на то, что дворянство и даже
сам регент нисколько не заботились о французских го¬
родах и сельском населении и что все надежды остава¬
лось возлагать лишь на Этьена Марселя, во всяком слу¬
чае в Париже и его окрестностях 124. «Сельские жители,
будучи не в состоянии оставаться в деревнях,— пишет
Жан де Венетт,— во множестве бежали в Париж, ища
защиты, с женами и детьми и со всем своим добром».
А в Париже в это время «купеческий старшина и граж¬
дане города Парижа только дивились и огорчались, что
регент и дворяне, которые при нем находились, не ока¬
зывают им никакой помощи». При всем своем преклоне¬
нии перед центральной властью Жан де Венетт осу¬
ждает дофина-регента за то, что он не устранил зла, всей
тяжестью давившего на его подданных. «Многие взирали
на него, моля (о защите)». Но бесполезно! Дофин «обе¬
щал- им наилучшим образом все сделать, но никакого
результата не последовало». Мало того, дворяне, по мне¬
нию хрониста, всячески мешали ему в оказании помощи
крестьянству и городам: «Казалось, что дворяне и те¬
перь и впоследствии даже скорее радовались несчасть¬
ям, постигшим и терзавшим народ».
Тогда-то, продолжает Жан де Венетт, и выступил на
сцену Этьен Марсель. Хронист явно симпатизирует ему,
и, видимо, в то время он был его рьяным сторонни¬
ком. Он говорит, что Этьед Марсель «очень тревожился
за дела государства и решил совместно с другими лица¬
ми, стоявшими во главе управления городом, посове¬
щаться об этом со всеми гражданами Парижа». Резуль-
124 Spicil., Ill, р. 116.
8*
187
таты совещания были доложены собравшимся парижа¬
нам, среди которых находился и сам Жан де Венетт:
«Доложено было мне и многим слушавшим»,— говорит
он. Главное в этом решении для Жана де Венетт— тс,
что основная вина за народные бедствия возлагалась на
дворян, советников короля: «Упомянутый купеческий
старшина и община 125 считали, что (регент) пренебрег
этим 126 из-за советов некоторых приближенных, которые,
как они полагали, отговаривали регента верить им...»127.
Жан де Венетт держится того мнения, что если бы
Генеральные штаты и дофин Карл действовали совмест¬
но, то дела Франции пошли бы иначе. Он указывает, как
в самом начале, перед созывом Генеральных штатов в
1356 г., «весь народ считал, что благодаря монсеньору
Карлу и с его помощью отец его вернется 128 и отечество
будет спасено». У Генеральных штатов, как полагает
Жан де Венетт, были самые благие намерения и полез¬
ные начинания по линии управления государством. Де¬
путаты от трех сословий «обсудили многое касательно
дел (королевства), реформ и правосудия»; они «предло¬
жили регенту три тысячи воинов на средства городов ко¬
ролевства (с обязательством) постоянно содержать вы¬
шеуказанное количество, если он соблаговолит отпра¬
виться в Англию с целью освободить из плена господи¬
на отца своего» 129. Монах из Сен-Дени также подчерки¬
вает готовность Генеральных штатов помочь стране в ее
бедственном положении: депутаты трех сословий «спе¬
шили предоставить себя и свое (имущество)» для изы¬
скания средств с целью освобождения короля из плена
и на ведение войны с англичанами 130.
Жан де Венетт винит дофина в том, что он оставил
без внимания полезные начинания Генеральных штатов.
Дофин, по словам Жана де Венетт, «всем этим прене¬
брег и в скором времени отправился на свидание со сво¬
им дядей 131 132 Карлом Богемским»32. Вспомним, как д’Ор-
жемон в этом и в других подобных случаях восхвалял
125 «Communitas», т. е. жители Парижа.
126 Т. е. защитой народа.
127 Т. е. парижанам.
128 Король Иоанн II, бывший в плену у англичан.
129 Spicil., Ill, р. 115.
130 Lemoine, р. 105.
131 Император Карл IV, бывший одновременно королем Чехии.
132 Spicil., Ill, р. 115.
188
дофина за то, что тот ухитрялся различными путями
уклоняться от проведения в жизнь требований Генераль¬
ных штатов и мешать осуществлению ими руководящей
роли в делах управления королевством. И вообще,
сравнивая взгляды на события 1356—1358 гг. д’Орже-
мона с одной стороны, Жана де Венетт и монаха из
Сен-Дени — с другой, можно постоянно убеждаться в их
противоположности. Д‘Оржемон старается всячески вы¬
городить королевских советников, отрешенных от долж¬
ности, согласно требованию Генеральных штатов. Он за¬
являет, что этим советникам не потрудились даже
предъявить определенное обвинение. А монах из Сен-
Дени говорит в свою очередь, что им было «публично»
предъявлено обвинение в том, что «они в прошедшие
времена дурно управляли и притесняли народ...» 133.
В отсутствие дофина государственные дела оказа¬
лись фактически в руках Генеральных штатов. По-види¬
мому, правление Генеральных штатов, даже при бездей¬
ствии дофина, было бы, по мнению Жана де Венетт,
очень желательным, ибо, как явствует из изложения со¬
бытий у хрониста, именно после того, как произошел
раскол среди депутатов трех сословий, «дела королевст¬
ва пошли плохо» и «начались по всей французской зем¬
ле беспорядки и страдания...» 134. В расколе же Жан де
Венетт обвиняет представителей дворянства. Монах из
Сен-Дени высказывается более определенно: он указы-
вает, что раскол был связан с налоговой политикой Ге¬
неральных штатов и произошел потому «главным обра¬
зом, что дворяне и лица духовного звания не желали
терпеть этого ярма 135, подобно сельским жителям и го¬
рожанам...» 136. Иначе говоря, хронисты подчеркивают, что
господствующие слои тогдашнего общества не только не
служили на благо королевству, но даже препятствова¬
ли добрым начинаниям Генеральных штатов, как обыч¬
но, противопоставляя себя крестьянству и горожанам —
податным сословиям государства.
Но в описаниях движения 1356—1358 гг. обнаружи¬
вается еще одна черта: оба хрониста считают совер¬
шенно недопустимым, чтобы предпринималось что-либо
133 Lemoine, р. 108.
134 Spicil., Ill, р. 115.
135 Т. е. налогов.
136 Lemoine, р. 113.
путем давления снизу, с помощью вооруженного народа,
посредством кровопролития. Эти хронисты полностью
лишают и крестьян и горожан права брать в свои руки
решение собственных и государственных дел. И так же.
как и «Жаков», Жан де Венетт и монах из Сен-Дени
осуждают Этьена Марселя за совершенные восставши .
ми убийства. «О совершенном гнусном убийстве» 137,—
так озаглавил монах из Сен-Дени часть своей хроники,
посвященную описанию волнении в Париже в феврале
1358 г., которые происходили под руководством Этьена
Марселя и имели своим результатом убийство двух
знатных дворян, советников короля, на глазах дофина
Карла. «Такое злодеяние не могло остаться безнака¬
занным» 138,— заявляет о том же Жан де Венетт. Теперь
уже он отвернулся раз и навсегда от Этьена Марселя,'
сторонником которого был до сих пор. В отношении
дальнейших действий Этьена Марселя и его сторонни¬
ков он пишет, что «человек предполагает одно, а бог
распоряжается и наводит порядок по-другому», что вос¬
ставшие парижане «копали яму другим, а попали в нее
сами» 139, и т. д. Он высказывает даже полную уверен¬
ность в том, что все последовавшие затем несчастья
в стране имели своей первопричиной именно это убийст¬
во. «О почему,— восклицает он,— совершились эти пре¬
ступления! Я не в состоянии был бы описать, какие бедст¬
вия отсюда проистекли, сколько людей из-за этого было
убито и сколько селений опустошено» 14°. Жан де Венетт
и монах *из Сен-Дени особенно ставят в вину Этьену
Марселю и его сторонникам то, что они решили ради
своего спасения, зная о гнере дофина против них, впус¬
тить тайно в Париж Карла Наваррского. Жан де Венетт
возмущенно говорит, что парижане намеревались сде¬
лать Карла Наваррского королем Франции, лишив та¬
ким образом престола дофина Карла «и даже самого
короля, который был в плену в Англии...141». Монах
из Сен-Дени упоминает о «неправедном решении» и
добавляет, что дофин в свою очередь предоставил все
свои дела воле «бога и святой Мари'и», которые и вы¬
137 Lemoitte, р. 119.
138 Spicil., Ill, р. 116.
139 Ibid., р. 120.
140 Ibid., р. 116.
141 Ibid., р. 120.
190
ручиЛи его. А когда он рассказывает о гибели Этьена
Марселя и его ближайших помощников, то уже прямо
называет их «предателями» 142. В заключение оба хро¬
ниста с удовлетворением сообщают, как быстро испари¬
лось недовольство против регента, вселившееся в души
парижан, и как «возгласы восторга раздавались по
всему городу» при вступлении дофина в Париж143.
Какой же окончательный вывод может быть сделан
на основании анализа взглядов Жана де Венетт и мона¬
ха из Сен-Дени на парижское восстание 1356—1358 гг.?
Оба хрониста не выступают защитниками интересов
богатых горожан, участвовавших в этом движении. Жан
де Венетт вначале являлся сторонником оппозиционно
настроенных депутатов третьего сословия, поскольку
считал, что они помогут вывести из тяжелого состояния
французский народ, освободить из плена короля и пре¬
кратить беспорядки в стране. Надо полагать, что, имен¬
но исходя из аналогичных соображений, Жан де Венетт
сначала сочувствовал и Карлу Наваррскому 144. Отноше¬
ние Жана де Венетт к Карлу Наваррскому по мере изло¬
жения событий 1356—1358 гг. так же меняется, как и
отношение к Этьену Марселю. Хронист ничего не имел
против Карла Наваррского, когда парижане выбрали
его своим «капитаном», т. е. «защитником города» в
борьбе «против всех, за исключением господина короля
Франции Иоанна, который содержался (в плену) в Анг¬
лии». По-видимому, на данном этапе Жан де Венетт,
как и многие парижане, искренне верил, что Карл На¬
варрский действительно защитит французский народ от
англичан и французских дворян-грабителей. Однако ско¬
ро он убедился в том, каково истинное лицо Карла
Наваррского: хронист сообщает далее, как наваррцы
грабили окрестности Парижа — не в меньшей степени,
чем англичане145. А когда Карл Наваррский открыто
выступил как претендент на корону Иоанна II, личность
которого как законного короля Франции была для Жа¬
на де Венетт священной, хронист резко осуждает его 146.
142 Lemoine, р. 132, 133.
143 Spicil., Ill, р. 120; Lemoine, р. 133.
144 См., в частности, Spicil., Ill, р. 113, где Жан де Венетт говорит
о тюремном заточении Карла Наваррского.
145 Ibid., р. 118.
146 Spicil., Ill, р. 120 et sq.
191
С изменением отношения к Этьену Марселю у Жана
де Венетт прекращаются и нападки по адресу регента.
То, что он позволил себе критиковать регента, лишний
раз доказывает, насколько близко к сердцу принимал
хронист несчастья, обрушившиеся на его страну. Если
же мы не встречаем таких же критических замечаний
у монаха из Сен-Дени, то здесь, вероятно, сказалась
сила традиций монастыря Сен-Дени, который был, так
сказать, «колыбелью» официальной историографии.
7. Хронисты о королевской власти
и единстве страны
Как в этом уже можно было убедиться, по какому
бы вопросу ни выступали оба хрониста, все их высказы¬
вания и оценки проникнуты чувством патриотизма.
В их представлении существует единая Франция как
отечество, Франция, повергнутая к ногам англичан из-
за трусости и предательства дворянства. Они до глуби¬
ны души потрясены тем, что Франция лишилась своего
недавнего величия, былого военного престижа. И Жан
де Венетт в отчаянии восклицает, что Франция «все бо¬
лее и более подвергается презрению и стала — о, жа¬
лость! — посмешищем для различных народов и отдана
на поругание всем прочим» (государствам). Для Жана
де Венетт это тем более тяжело, что он считает свое
отечество страною, которая достойна занимать первое
место среди стран всего мира: Франция, по его словам,
«в сравнении со всеми королевствами и странами мира
была прежде сильна славою, почетом и богатствами и
господством (в ней) покоя и мира и изобилием всяких
благ...»147. Какой бы вопрос ни затрагивали Жан де
Венетт и монах из Сен-Дени, они постоянно говорят о
Франции, беспокоятся за ее судьбу: Францию плохо за¬
щищают, Францию предают, Францию разоряют и т. д.
Жан де Венетт даже осуждал одно время дофина Кар¬
ла за то, что тот «не проявлял никаких забот» в деле
освобождения страны от грабителей 148.
147 Spicil., Ill, р. 115.
ue Ibidem.
192
Оба хрониста поддерживают идею централизованно¬
го государства и в этом смысле выступают защитниками
правящей королевской династии, которая содействовала
централизации Франции. Говоря о завоевательных пла¬
нах Эдуарда III, Жан де Венетт прямо называет его
«узурпатором»: «Итак, в то время (Эдуард III) узурпи¬
ровал титул короля Франции и присвоил себе его герб,
соединив его со своим...» По словам Жана де Венетт,
это было воспринято многими «и церковными мужами
и другими», как «срам» 149.
До сих пор мы видели, что у Жана де Венетт и
монаха из Сен-Дени не нашлось для дворянства ни од¬
ного доброго слова. Действительно, такова общая на¬
правленность их взглядов. Теперь же следует отметить,
что эти два хрониста отличали тех дворян, которые стоя¬
ли за крепкую королевскую власть и содействовали
укреплению политического единства страны. Поэтому
они в самом положительном тоне говорят о Бертране
Дюгеклене, называя его «знаменитым рыцарем», «испы¬
танным в боях и смелым», упоминают о его заслугах в
тех победах, какие были одержаны над англичанами в
период правления Карла V 15°, а также и в победе над
сторонниками Карла Наваррского при Кошерели в
1364 г. (на этой битве оба хрониста останавливаются
подробно, особенно монах из Сен-Дени, выражая боль¬
шое удовлетворение по случаю поражения наваррцев) 151.
Останавливаясь на междоусобной войне в Бретани, Жан
де Венетт очень сожалеет о смерти графа Шарля де
Блуа (1364 г.), который, как уже говорилось152, был
проводником интересов центральной власти в Бретани.
Жан де Венетт отзывается о нем самым лестным обра¬
зом: «муж прославленный, благородный и смелый и
(при этом) любезный, приветливый и красивый» 153.
Жан де Венетт и монах из Сен-Дени, будучи сто¬
ронниками всемерного укрепления и усиления королев *
ской власти, твердо придерживаются того монархическо¬
го принципа, согласно которому со священной особы
короля снимается ответственность за дурные поел едет -
149 Ibid., р. 105.
150 Ibid., р. 132—135, 139; Lemoinc, р. Ill, 139, 162.
151 Spicil., Ill, р. 134; Lemoine, р. 167—172.
152 В гл. I данной книги.
153 Spicil., Ill, р. 135,
вия внешней и внутренней политики королевского пра¬
вительства. Вся ответственность возлагается на королев¬
ских советников и чиновников. Взять, например, такие
злободневные в то время вопросы, как усиление налого¬
вого гнета и порча монеты. Оба хрониста, и Жан де
Венетт в особенности, многократно жалуются на то и
на другое, но нигде у них нет даже упрека по адресу
королевской власти: во всем обвиняются лишь недостой¬
ные приближенные короля. «Бесконечное (количество)
денег (путем) различных ухищрений взималось,— гово¬
рит Жан де Венетт,— но чем больше денег таким обра¬
зом во Франции вымогалось, тем больше беднел госпо¬
дин король, и никакого благоденствия в королевстве,
напротив — увы! — всякие несчастия последовали. Чи
новинки обогащаются, король разоряется...» (1346 г.) 154.
Или другой пример — из трагической и довольно широ¬
ко известной истории Кале. Речь идет об оправдании
короля Филиппа VI, не сделавшего никакой попытки,
чтобы освободить Кале от осады. Оба хрониста не толь¬
ко не осуждают короля, но даже делается попытка
(у Жана де Венетт) оправдать его. Действует хронист
при этом обычным путем. Он утверждает, что пока еще
была возможность посылать в Кале продовольствие,
«дурные люди», заведовавшие этим, часто обращали все
в свою пользу, а король ничего не знал об этом. Когда
же король отправился на выручку Кале, то, по мнению
Жана де Венетт, он пошел бы в наступление, «если бы
имел хороших советников». Эдуард III, пишет далее
Жан де Венетт, пустился на хитрость, сделал вид, что
хочет мира, и попросил Филиппа VI подождать три дня;
Филипп VI, «получивший плохие советы», согласился,
а англичане за три дня вырыли огромный ров между
лагерем французов и городом, что сделало наступление
последних невозможным 155.
Какое же окончательное заключение может быть сде¬
лано относительно классовых позиций Жана де Венетт
и монаха из Сен-Дени? Они сохраняли определенные
социальные симпатии к тем слоям общества, из кото¬
рых происходили. Но в то же время, в силу своего об¬
щественного положения, они оставались в плену господ-
154 Spicil,, III, р. 108.
155 Ibid., р. 109.
194
Английские владения во Франции накануне » ч .. Район, охваченный крестьянским
войны In о ^Nn восстанием 1358 г. (Жакерия)
Место потопления французского флота
в 1340 г.
‘^штттт Походы английских войск
— — Движение французских войск в 1356 i
HcJ346 Места и годы крупнейших сражений
г7-г7/ул Приобретения англичан по миру
\/////\ в Бретиньи ( 1360 г. )
Крупные французские города,
- оставшиеся у англичан к 1380 г
Франция в период Столетней войны
ствоаавшей в то время церковно-феодальной идеологии.
Этим объясняется своеобразная двойственность во взгля¬
дах Жана де Венетт и монаха из Сен-Дени. С одной
стороны, они выступают в защиту интересов широких
народных масс, с другой стороны, считают необходимым
сохранение существующего общественного порядка. Но
несмотря на это, велика заслуга Жана де Венетт как
историка своего времени: то, что он в период напря¬
женной классовой борьбы в середине XIV в. основное
внимание в своей хронике уделил крестьянству, переве¬
шивает всю нестойкость его оппозиционных взглядов,
как и взглядов последователя Жана де Венетт — безы¬
мянного монаха из монастыря Сен-Дени.
ЗАКЛЮЧЁНИЁ
Анализ общественно-политических взглядов француз¬
ских хронистов XIV в. свидетельствует о том, что фран¬
цузские хроники XIV в. с точки зрения идейного содер¬
жания являются прямым отражением борьбы между
различными слоями'феодального общества. В этом смыс¬
ле они отнюдь не представляли собой единого целого,
а распадались на отдельные группы, и разделение это
диктовалось самой жизнью в процессе идейной борьбы
в обществе.
Феодальное общество Франции XIV в. было слож¬
ным по своей структуре — и такой же сложностью от¬
личалась идейная борьба, происходившая в то время.
Во Франции XIV в., как и во всякий другой период
истории классового общества, отдельные социальные
группировки имели своих идеологов. Такими идеолога¬
ми являлись и средневековые историки — хронисты.
Господствующий класс феодалов имел своих идео¬
логов в историографии, представлявших не только класс
в целом, но и отдельные группировки внутри него. Мы
видим Фруассара, который предстает перед нами как
«певец феодальной раздробленности». И хотя он счита¬
ется классиком французской литературы, однако, если
исходить из содержания хроники, его вряд ли можнв
назвать национальным французским хронистом. Впро¬
чем, это вопрос, который и шесть веков спустя после
197
рождения Фруассара все еще вызывает споры1. В то же
время из среды другой феодальной группировки вышли
«Большие хроники», которые являются произведением
национальным.
Городская верхушка французских городов тоже вы¬
двинула своих хронистов, взгляды которых отличаются
характерной двойственностью. С одной стороны, данные
хронисты выражали и защищали интересы городской
верхушки вообще, стремились упрочить ее положение в
общественной жизни всей Франции. Именно этими сооб¬
ражениями руководствовались Этьен Марсель и его сто¬
ронники, когда намечали план обширных реформ, на¬
шедших отражение в «Великом мартовском ордонансе»
1357 г. '
Осуществление реформ означало бы, что горо¬
жане наравне с дворянами участвовали бы в управле¬
нии государством. С другой стороны, хронисты-горожа¬
не выражали и чисто локальные интересы отдельных
городов. Эта двойственность проявляется постоянно у
хронистов данной группы, хотя и по-разному. Для Год-
фруа Парижского, например, первостепенную важность
представляет вопрос о месте и роли горожан (точнее —
верхних слоев городского населения) в государстве. Ав¬
тору же «Хроники первых четырех Валуа» ближе Bcefo
чисто местные интересы Руана и провинции, с которой
этот город связан. Он восхваляет тех нормандских дво¬
рян, которые готовились устроить нечто вроде «второ¬
го издания» феодальной реакции 1314—1318 гг., про¬
тив чего так красноречиво выступал Годфруа Париж¬
ский.
Особое положение занимает Жан де Венетт. Его
труд — исключение в ряду других французских хроник
XIV в. Для нас хроника Жана де Венетт особенно важ¬
на потому, что в ней отразились мысли и чаяния на¬
рода. Она знакомит нас с настроениями крестьян, боров¬
шихся с французским дворянством весной 1358 г., а за¬
тем с иноземным врагом — англичанами.
Что же касается произведений французской поэзии,
то те из них, которые отражают взгляды широких на¬
1 См. в связи с этим: М. Wilmoite. Le 6-eme centenaire de Froissart.—
«Flambeau», Bruxelles, 1937, № 10, p. 429—436.
198
родных масс, в смысле своей социальной направленно¬
сти и критического характера значительно опережают
хроники.
Анализ взглядов французских хронистов XIV в. по¬
казывает, что хронисты в ряде случаев намеренно иска¬
жали факты ради защиты интересов той социальной
группировки, представителями которой они являлись.
Каждый хронист не просто излагал события, а отбирал
фактический материал в соответствии со своими воззре¬
ниями, выдвигая на первый план то, что другой хро¬
нист отодвигал на последний, умалчивая о том, на что
другой делал главный упор, и т. д.
Мы видели, как историки XIV в. по-разному освеща¬
ли одни и те же события: достаточно вспомнить от¬
кровенную фальсификацию истории Жакерии у Фруас¬
сара или проникнутый глубоким сочувствием рассказ
Жана де Венетт о народных бедствиях. Мы встречаем
красочное описание турниров горожан у хронистов-идео-
логов городской верхушки, в то время как предста¬
вители других течений, в частности Фруассар, страст¬
ный поклонник турниров, даже не упоминает об этом.
Можно напомнить также, что только в «Хронике пер¬
вых четырех Валуа» рассказывается — и очень подроб¬
но, как Годфруа д’Аркур вел переговоры с королев¬
ским наместником в Нормандии, гордо держа над голо¬
вой нормандскую «Хартию вольностей».
Несомненно также, что «Большие хроники» сыграли
немалую роль в выработке той системы взглядов, кото¬
рая должна была укрепить положение королевской вла¬
сти и тех слоев феодального общества, которые ее под¬
держивали. В то время как мелкий рыцарь Бертран
Дюгеклен боролся на поле битвы за усиление королев¬
ской власти, канцлер королевства Пьер д’Оржемон,
чьим оружием было перо, отстаивал определенную по¬
литическую линию, которой в то время придерживались
французские короли... Не случайно «Большие хроники»
много раз «переиздавались» в рукописном виде, а в
1476 г., едва во Франции появилось книгопечатание, они
были изданы в Париже типографским способом.
Точно так же городские хронисты способствовали ук¬
реплению позиций городской верхушки. Их произведе¬
ния, несомненно, пробуждали в среде горожан любовь
к родному городу, гордость за городское сословие, вну-
№
шали мысль о том, что это сословие должно занимать
видное место в феодальном обществе.
Так те или иные общественные идеи, возникая на
определенном этапе социально-экономического развития,
оказывают затем воздействие на дальнейшее развитие
общества. Противоречия в среде хронистов XIV в. слу¬
жат иллюстрацией всей сложности классовой борьбы в
тогдашних условиях, и выявление этих противоречий при
анализе хроник позволяет глубже понять ту отдаленную
эпоху.
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ источники
И ЛИТЕРАТУРА
Произведения классиков марксизма-ленинизма
К. Маркс. Хронологические выписки, тетр. 1 и 2.— «Архив Маркса
и Энгельса», т. V и VI.
Ф. Энгельс. Армия.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 14.
Ф. Энгельс. Кавалерия.— Там же.
Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии.— К. Маркс и Ф. Эн¬
гельс. Сочинения, т. 7.
Ф. Энгельс. О разложении феодализма и возникновении националь¬
ных государств.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21.
Ф. Энгельс. О Франции в эпоху феодализма.— «Архив Маркса и
Энгельса», т. X.
Ф. Энгельс. Пехота.— /С Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 14.
Источники
1. Хроники.
Jean Froissart. Chroniques (Les Chroniques de sire Jean Froissart qui
traitent des merveilleuses emprises, nobles aventures et faits
d’arme advenus en son temps en France, Angleterre* Bretaigne,
Bourgogne, Escosse, Espaigne, Portugal es autres parties). Ed.
Kervyn de Lettenhove, 25 v. Bruxelles, 1867—1877. Другое изд.:
Ed. S. Luce et G. Raynaud, t. I—XI. Paris, 1869—1899.
Jean le Bel. Les Vrayes Chroniques. Ed. M.-L. Polain, 2 v. Bruxelles,
1863. Другое изд.: Chronique de Jean le Bel. Publ. par J. Viard
et Eug. Deprez, voL 1—2. Paris, 1904—1905.
Les Grandes Chroniques de France, selon que elles sont conservees
en l’eglise de Saint-Denis en France. Ed. P. Paris, 6 v. Paris,
1836—1838. Отдельное издание части «Больших хроник», охва¬
тывающей 1350—1384 гг.: Chroniques des regnes de Jean II et de
Charles V. Ed. R. Delachenal, 4 v. Paris, 1916—1920. Существует
более новое издание, которого мы не имели в своем распоря-
2Q1
жении: Les Grandes Chroniques de France. Ed. J. Viard, 9 v. Pa¬
ris, 1920—1937.
Le Religieux de Saint-Denis. Chronica Caroli VI. Ed. L.-F. Bella-
guet, t. I—VI. Paris, 1839—1852.
La Chronique normande du XIVе siecle. Ed. Aug. et E. Molinier. Paris,
1882.
Godefroy de Paris. Chronique metrique.— In: Collection de chroniques
nationales fran^aises. Ed. J.-A. Buchon, t. IX. Paris, 1827. Дру¬
гие изд.: a) Recueil des historiens des Gaules et de la France. Ed.
dom M. Bouquet, t. XXII. Paris, 1865; b) La Chronique metrique
attribuee a Geffroy de Paris. Texte publ. avec introd. et glossai-
re par A. Diverres. Paris, 1956.
Chronique parisienne. Ed. A. Hellot.— In: Memoires de la Societe de
l’histoire de Paris, 1884, XI. Paris, 1885.
Chronique de Flandre.— In: Istore et croniques de Flandres. Ed. Ker-
vyn de Lettenhove. Vol. 1—2. Bruxelles, 1879—1880.
Recits d’un bourgeois de Valenciennes. Ed. Kervyn de Lettenhove. Lou¬
vain, 1879.
Chronique.des quatre premiers Valois. Ed. S. Luce. Paris, 1862.
Guillelmi de Nangis Chronici continuatio altera. (Chronique de Jean
de Venette).— In: Spicilegium sive collectio veterum aliquot scrip-
torum qui in GaHiae bibliothecis delituerant, t. III. Ed. L. d’Ache-
ry. Paris, 1723. Другое изд.: The Chronicle of Jean de Venette.
Transl. by J. Birdsall. Ed. by R* A. Newhall. New York, 1953.
Существует еще одно издание, которого мы не имели в своем
распоряжении: Chronique latine de Guillaume de Nangis de
1113 a 1300 avec les continuations de cette chronique de 1300 a
1368. Ed. H. Geraud. 2 v. Paris, 1843.
Richardi Scoti Chronici continuatio.— In: Chronique de Richard Les¬
cot suivie de la continuation de cette chronique. Ed. J. Lemoine.
Paris, 1896.
2. Прочие источники
Godefroy de Paris. Avisements pour le riy Loys (отрывки, содержа¬
щиеся в предисловии Бюшона к изданию Chronique metrique и
в кн.: Р. Paris. Manuscrits frangais de la Bibliotheque du Roi. Pa¬
ris, 1837).
Godefroy de Paris. Le Dit des Allies (отрывки, содержащиеся в статье
Ch. Dufayard (см. ниже) и в «Histoire litteraire de la France»,
t. XXIV).
Juvenal des Ursins. Histoire de Charles VI.— In: Choix de chroniques
et memoires sur l’histoire de France. XIVе siecle. Ed. J.-A. Buchon.
Paris, 1838.
Etienne Marcel. Lettre aux Flamands (см. прим, к хронике Фруассара
в изд. Kervyn de Lettenhove, t. VI, p. 46S—471).
Tragicum argumentum de miserabili statu regni Francie editum a frat-
re Francisco de Monte Bellima ordinis Sancti Benedicti.— In:
«Bulletin historique et philologique du Comite des travaux histo-
riques et scientifiques». Paris, 1886, p. 112—116,
2Q2
Complainte sur la bataille de Poitiers. 6d. Ch. de Robillard de Beaure-
paire.— «BibIiothёque de 1’EcoIe des chartes» (далее — BBC), 3e
serie, 1851, t. II.
Le Roman de Renart le Contrefait. Ed. G. Raynaud et H. Lemaitre,
t. I—II. Paris, 1914
Eus. Deschamps. Oeuvres completes. Ed. Le marquis de Queux de Saint-
Hillaire, 10 v. Paris, 1878.
G. de Machault. Poesies. Ed. V. Chichmaref, 2 v. Paris, 1909.
Gilles li Muisis. Poesies. Ed. Kervyn de Lettenhove, 2 v. Louvain, 1882.
Ordonnances des rois de France de la troisieme race. Ed. H. Lauriere
et P. Secousse, t. I—VTTT Paris, 1723—1750.
Recueil general des anciennp.s lois frangaises (420—1789). Ed. F.-A.
Isambert e. a., t. Ill—vi Paris, 1824.
Литература
Барг Af. А. К вопросу о начале разложения феодализма в Западной
Европе (о некоторых закономерностях феодальной денежной
ренты).— «Вопросы истории», 1963, № 3, стр. 72—87.
Барг М. А. О так называемом «кризисе феодализма» в XIV—XV ве¬
ках (К историографии вопроса).— «Вопросы истории», 1960, № 8,
стр. 94—113.
Вайнштейн О. Л. Западноевропейская средневековая историография.
М — Л., 1964.
Вайнштейн О. Л. Историография средних веков в связи с развитием
исторической мысли от начала средних веков до наших дней.
М.—Л., 1940.
Вайнштейн О. Л. Некоторые черты средневековой историографии.—
«Средние века», вып. 25, 1964, стр. 251—263.
Венкстерн Л. В. Идеи политической централизации в трактате ле-
гиста начала XIV в.— «Ученые записки Ивановского пед. ин-та»,
1957, т. 11. Каф. всеобщ, истории, стр. 53—66.
Грацианский Н. П. Крестьянские и рабочие движения в средние ве¬
ка. М., 1924.
Грацианский Н. П. Парижские ремесленные цехи в XIII и XIV в.
Казань, 1911.
Г рацианский Н. П. Вводная статья к сб. документов: «Французская
деревня XII—XIV вв. и Жакерия». М., 1955.
Гутнова Е. В. Некоторые проблемы идеологии крестьянства эпохи
средневековья.— «Вопросы истории», 1966, № 4, стр. 52—71.
Гюрджан Н. Н. О политических тенденциях некоторых французских
хроник XIV в.— «Средние века», вып. 6, 1955, стр. 468—486.
Денисова Н. А. Духовенство и дворянство на Генеральных штатах
1302—1308 гг.— «Средние века», вып. 29, 1966, стр. 90—ИЗ.
«История военного искусства». Под общ. ред. и с предисл. П. А. Рот¬
мистрова. Т. 1. Гл. 2. Военное искусство в эпоху феодального
общества. М., 1963.
203
Кареев Я. И. Очерк истории французских крестьян с Древнейший
времен до 1789 г. Варшава, 1881.
Касьянов Э. Я. К вопросу о всемирно-исторической концепции Отто¬
на Фрейзингенского.— «Методологические и историографические
вопросы исторической науки». Сб. статей, вып. 2. Томск, 1964,
стр. 211—227.
Керов В. Л. Народное движение в Южных Нидерландах и Франции
в 1320 г.— «Средние века», вып. 27, 1965, стр. 145—157.
Конокотин А. В. Борьба за общинные земли во французской дерев¬
не XII—XIV вв. (из истории классовой борьбы в феодальной
Франции).— «Средние века», вып. X, 1957, стр. 206—216.
Конокохцн А. В. Жакерия 1358 г. во "Франции.— «Ученые записки
Ивановского пед. ин-та», 1964, т. 35, стр. 3—98.
Конокотин А. В. Очерки по^аграрной истории Северной Франции в
IX—XIV веках.— «Ученые записки Ивановского пед. ин-та»,
1958, т. 16. Истор. науки.
Конокотин А. В. Расслоение крестьянства и обострение классовой
борьбы во французской деревне XIII в.— «Ученые зап^с/и
МГПИ», 1954, т. 68. Каф. истории древнего мира и средних ве-
ков, вып. 4, стр. 91—138.
НКрнокотин А.'В. Три карты по истории Жакерии.— «Средние века»,
вып. 28, 1965,, стр. 227—237.
Конокотин А. В. Феодальная рента во Франции XII—XIV вв. и
борьба крестьян за укрепление своего хозяйства, основанного
на личном труде.— «Ученые записки Ивановского пед. ин-та»,
1955, т. 7, стр. 88—130.
Косминский Е. А. Были ли XIV и XV века временем упадка евро¬
пейской экономики?— «Средние века», вып. X, 1957, стр. 257—
271.
Кулишер Я. М. История экономического быта Западной Европы,
т. I—II. М., 1931.
Люблинская А. Д. Источниковедение истории средних веков. Л.,
1955.
Оловянишникова Е. В. Примечания к отрывкам из хроник в сб. до¬
кументов: «Западная Европа в средние века (XII—XIV вв.)».
М.—Л., 1926.
Осокин Я. А. Очерк средневековой историографии. Казань, 1898.
Поршнев Б. Ф, Феодализм и народные массы. М., 1964.
Радциг Я. Я. Общественное движение во Франции 1355—1358 гг.—
«Журнал министерства народного просвещения». СПб., 1913,
май—август.
Разин Е. А. История военного искусства. Т. 2. Военное искусство
феодального периода войны. М., 1957.
Себенцова М. М. Восстание «Гарель» в Руане в 1382 г. (Из истории
народного движения во Франции времени Столетней войны).—
«Ученые записки МГПИ», 1957, т. 104. Каф. истории древнего
мира и средних веков, вып. 5, стр. 67—77.
Себенцова М. Af. Восстание тюшенов.— «Ученые записки МГПИ»,
1954, т. 68, вып. 4, стр. 39—58.
204
Сидорова Я. А. Антифеодальные Движения в городах Франции по
второй половине XIV — начале XV в. [Лекция]. М., 1960.
Стам С. М. Об одном реакционном течении в современной француз¬
ской историографии средневекового города и о проблеме пат¬
рициата.— «Средние века», вып. 25, 1964, стр. 299—310.
Стасюлевич М. М. Примечания к источникам в кн.: «История сред¬
них веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых»,
т. I—III. СПб., 1907.
Стасюлевич М. М. Средневековый историк и его отношение к свое¬
му обществу.— «Вестник Европы». СПб., 1866, кн. 1.
Стоклицкая-Терешкович В. В. Основные проблемы истории средне¬
векового города X—XV веков. М., I960.
Фрейберг Я. Я. Мастера и подмастерья французских цехов XIII—
XIV вв. К вопросу о расслоении цеховой среды.— «Известия
АН СССР», 1931, № 3 и 4.
Чернова Г. А. Миниатюры «Больших французских хроник». Руко-
^~'“пись собрания Государственной публичной библиотеки им.
М. Е. Салтыкова-Щедрина. Опыт изучения иллюстраций. М.,
1960.
* * *
Aynard J. La bourgeoisie frangaise. Paris, 1934.
Bastin J. Froissart. Chroniqueur, romancier et poete. Bruxelles, 1942.
Bloch M. Les caracteres originaux de l’histoire rurale fran^aise. Pa¬
ris, 1931.
Bloch M. Rois et serfs. Un chapitre d’histoire capetienne. Paris, 1920.
Boissonnade P. Le travail dans l’Europe chretienne au moyen age. Pa¬
ris, 1930.
Bonnemere E. Histoire des paysans, t. I. Paris, 1856.
Boudet M. La Jaquerie des Tuchins (1363—1384). Paris, 1895.
Boutaric F. Ed. Institutions militaires de la France. Paris., 1863.
Boutaric F. Ed. La France sous Philippe le Bel. Paris, 1861.
Boutruche R. La crise d’une societe. Seigneurs et paysans du Borde¬
lais pendant la Guerre de Cent ans. Paris, 1947.
Boutruche R. Une societe provinciate en lutte contre le regime feodal.
L’alleu en Bordelais et en Bazadais du XIе au XVIIIе siecle. Ro-
dez, 1947.
Calmette J. L’Blaboration du monde modeme. Paris, 1934 (Coll.
«Clio», t. 5).
Calmette J. Le monde feodal. Paris, 1937 (Coll. «Clio», t. 4).
Calmette J. La societe feodale. Paris, 1947.
Cheruel A. Histoire de l’administration monarchique en France, t. I.
Paris, 1855
Clamageran Histoire de l’impot en France, t. I. Paris, 1867.
Dareste dc la Chavanne C. Histoire des classes agricoles en France.
Paris, 1954.
Darmestctcr M. Froissart. Paris, 1894.
205
Debidour Ant. Les chroniqiieurs, 2 v. Paris, 1903.
Delaborde H. Fr. Le proces du chef de Saint-Denis en 1410.— In: «Me-
moires de la Societe de I’histoire de Paris», t. XI, 1884.
Delaborde H.-Fr. La vraie chronique du religieux de Saint-Denis.— In:
«ВЁС», 1890, janv.— avr., t. LI.
Delachenal R. Histoire de Charles V, t. I—IV. Paris, 1909—1931.
Delaville le Roulx. La France en Orient au XIVе siecle. Paris — Tho-
rin, 1886.
Delbriick H. Geschichte der Kriegskunst in Rahmen der politischen Ge-
schichte, 3. Teil. Русс, пер.: Дельбрюк Г. История военного ис¬
кусства в рамках политической истории, т. III. М., 1933.
Delisle L. Notes sur quelques manuscrits du Musee Britannique.— In:
«Memoires de la Societe de l’histoire de Paris», t. IV, 1877.
Denifle H. La desolation des eglises, monasteres et hopitaux en Fran¬
ce pendant la Guerre de Cent ans, 2 v. Paris, 1897—1899.
Dufayard Ch. La reaction feodale sous les fils de Philippe le Bel.—
«Revue historique», 1894, t. 54—55.
Dulaure J.-A. Histoire critique de la noblesse. Paris, 1790.
Dupont-Ferrier G. La formation de l’etat fran^ais et de l’linite frangai-
se. Paris, 1934.
Fagniez G. Etudes sur l’industrie et la classe industrielle a Paris au
XIIIе et au XIVе'siecle. Paris, 1877.
Flammermont J. La Jaquerie en Beauvaisis.— «Revue historique», 1879,
t. IX.
Freville (de) M. Memoire sur le commerce maritime de Rouen. Rouen,
1857.
[Froissart /.] Les plus belles chroniques de Jean Froissart 1346—1393.
Texte etabli en frangais moderne et presente par R.-H. Guerrand.
Paris, 1963.
[Froissart /.] Batailles et brigandages... Textes de Froissart presentes
par H. Pourrat. Paris. 1952.
Funck-Brentano Fr. Les brigands. Paris, 1904.
Galway, M. Froissart in England.— «Univ. of Birmingham historical
journal», 1959, vol. 7, № 1, p. 18—35.
Ganshof Fr. L. Jean Froissart.—«Page d’histoire». Bruxelles, 1941,
p. 177—184.
Geraud H. De Guillaume de Nangis et de ses continuateurs.—ВЕС,
1841—1842, Iе serie, t. III.
Giry A. Histoire de Saint-Omer et de ses institutions. Paris, 1877.
Guibal G. Histoire du sentiment national en France pendant la Guerre
de Cent ans. Paris, 1875.
Guilhiermoz A. Essai sur les origines de la noblesse en France au moy
en age. Paris, 1902.
Halphen L. La fin du moyen age. Paris, 1931.
Hervieu H. Recherches sur les premiers Etats Generaux. Paris, 1879.
Histoire de France. Ed. Ern. Lavisse, t. Ill—IV. Paris, 1902.
206
Histoire litteraire de la France. Ouvrage commence par des Religieux
Benedictins de l\a Congregation de Saint-Maur et continue par les
membres de l’lnstitut de France, t. VI, VII, IX. Paris, 1742—1750;
t. XXIV, 1865; t. XXXVIII, 1941.
Huizinga J. Herbst des Mittelalters. Leipzig, 1930.
Kervyn de Lettenhove. Froissart, sa vie, ses oeuvres. Bruxelles, 1870.
Kervyn de Lettenhove. Histoire de Flandre, t. II. Bruges, 1874.
Kervyn de Lettenhove. Lettre a I’occasion des nouvelles recherches de
M. Paris sur la vie et les ouvrages de Froissart.— «Bulletin du
bibliophile et du bibliothecaire». Paris, XIVе serie, 1860, janv.
Lacabane L. Recherches sur les auteurs des Grandes Chroniques de
France dites de Saint-Denis.— ВЕС, 1840—1841, t. II.
Langlois Ch. V. La vie en France au moyen age de la fin de XIIе au
milieux du XIVе siecle d’apres des inoralistes du temps. Paris,
1925.
Le Goff J. La civilisation de POccident medieval. Paris, 1965.
Le Goff J. Marchands et banquiers au moyen age. Paris, 1956.
Lemoine J. Du Guesclin arme chevalier.— ВЁС, 1895, t. LVI, janv.—
avr.
Levasseur Ёт. Histoire des classes ouvrieres et de l’industrie en Fran¬
ce, t. I. Paris, 1900.
Levasseur Ёт. Histoire du commerce de la France, t. I. Paris, 1911.
Lot F. L’art militaire et les armees au moyen age en Europe et dans
le Proche-Orient, t. I. Paris, 1946.
. Luce" S. La France pendant la Guerre de Cent ans. Paris, 1890.
Luce S. Histoire de Bertrand du Guesclin et de son epoque. Paris, 1876.
Luce S. Histoire de la Jacquerie. Paris, 1894,
Luchaire A. Manuel des institutions fran^aises. Periode des Capetiens
directs. Paris, 1892.
Mirot L. Une famille parlementaire au XIVе siecle: les d'Orgemont.
Paris, 1913.
Mirot L. Les insurrections urbaines au debut du regne de Charles VI
(1380—1383). Paris, 1905.
Molinier Aug. Les sources de l’histoire de France, t. III—V. Paris,
1904.
Paris P. Manuscrits frangais de la Bibliotheque du Roi, t. I. Paris, 1837.
Paris P. Nouvelles recherches sur la vie de Froissart.— «Bulletin du
bibliophile et du bibliothecaire», XIVе serie, 1860, janv.
Paris P. et Jeanroy A. Extraits des chroniqueurs fran^ais. Paris, 1905.
Perrens F.-T. Etienne Marcel et le gouvernement de la bourgeoisie au
XIVе siec!e. Paris, 1860.
Perroy E. A l’origine d’une economie contractee: les crises du XIVе
siecle.— «Annales. Economie. Societe. _Civilisation», Paris, 1949,
vol. 9, N 2, p. 167—182.
Petit de Julleville L. Histoire de la langue et de la literature franca isc,
t, I Paris, 1896.
2Q7
Petit-Dutaillis Ch. La monarchic feodale en France et en Angleterre en
X—XIII siecle. Paris, 1933.
Pirenne H. La civilisation occidentals au moyen £ge du XIе au milieu
du XVе siecle. Paris, 1933.
Pirenne H. Histoire de Belgique, 2 v. Bruxelles, 1922. Русс, пер.:
Пиренн А. Средневековые города Бельгии. М.— Л., 1937.
Pirenne tf.Le soulevement de la Flandre maritime (1323—1328). Bru¬
xelles, 1900.
Rousset P. La conception d’histoire a l’epoque feodale.— In: «Melan¬
ges d’histoire du moyen age». Paris, 1951, p. 623—634.
See H. Les classes rurales et le regime domanial en France au moyen
age. Paris, 1901.
See H. Esquisse d’une histoire economique et sociale de la France.
Paris, 1929.
See H. Histoire economique de la France, t. I. Paris, 1939.
Smith R. M. Froissart and the English chronicle play. New York, 1915.
Thierry Aug. Essai sur I’histoire de la formation et des progres du
tiers etat. Paris, 1868. Русс, пер.: Тьерри О. Опыт истории про¬
исхождения и успехов третьего сословия.— В кн.: Тьерри О.
Избр. соч., М., 1937.
Tourneur-Aumont J. La bataille de Poitiers (1356) et la construction
de la France. Paris, 1940.
Viard J. Les ressources extraordinaires de la royaute Sous Philip
ре VI de Valois.— «Revue des questions historiques». Paris, 1888,
t. XLIV.
Viollet P. Histoire des institutions politiques et administratives de la
France, t. II—III. Paris, 1890—1903.
Wilmotte M. Froissart. Bruxelles, 1942.
Wilmotte M. Le 6-eme centenaire de Froissart.— «Flambeau». Bruxel¬
les, 1937, № 10, p. 429—436.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН*
Ангерран де Мариньи, бли¬
жайший советник Филип¬
па Красивого 71
Арно Аманье д’Альбрэ, фран¬
цузский дворянин 61
Арно де Корби, президент
парламента при Карле VI
77
Арно де Сер воль («Протопоп»),
французский дворянин 61,
62
Артевельде Филипп, предво¬
дитель фламандцев в битве
с французами (1382 ‘ г.)
41, 43
Артевельде Яков, купец-су¬
конщик, руководитель фла¬
мандцев в борьбе с францу¬
зами 133, 134
Артур, легендарный король
бриттов (VI в.) 59, 107
Барбетт Этьен, купеческий стар¬
шина Парижа 104
Барг М. А. 10 *Баязид I, турецкий султан
(1389—1402) 65, 86
Блок М. (Bloch М.) 9, 10, 91,
154
Болл Джон, английский про¬
поведник 36
Большой Ферре, крестьянин,
герой народной борьбы про¬
тив англичан 172—174, 186
Борепер Ш. де (Beaurepaire Ch.
de Robillard de) 180
Буассонад П. (Bouassonnade P.)
9, 10
Будэ M. (Boudet M.) 92
Бусико, французский маршал
(XIV в.) 63
Бутрюш Р. (Boutruche R.) 9, 12
Бюшон Ж-A. (Buchon J.-A.)
94, 102
Вайи де 95, 96
Вайнштейн О. Л. 6
Валуа, династия французских
королей (1328—1589) 69
Галвей М. (Galway М.) 21
* Фамилии ученых и деятелей нового времени выделены курсивом.
209
Гастон де Фуа, граф 52, 60
Генрих II, король Кастилии
(1368—1379) 53
Генрих VIII Тюдор, английский
король (1509—1547) 19
Гиде Шатильон, графдеБлуа
22, 47
Гильом Машо, каноник
Реймсского собора, поэт 126
Гильом де Нанжи, монах мо¬
настыря Сен-Дени, хронист
(XIII в.) 158, 159
Гильом Каль, вождь крестьян¬
ского восстания 1358 г.
150, 151
Гильом л’Алу, крестьянин, ге¬
рой народной борьбы против
англичан 172—174, 186
Годфруа д’ Аркур, граф 50, 51,
68, 146—148, 199
Годфруа Парижский, хронист
94—96, 107—116, 120, 121,
128—133, 136, 140, 141,
148, 198
Грацианский Н. П. 180
Гуго Обрио, прево Парижа
142
Гутнова Е. В, 158
Делаборд А.-Ф. (Delaborde
H.-Fr.) 28, 29
Делашеналь Р. (Delachenal R.)
25 тттдк*»
Делиль Л. (Delisle L.) 95, 96,
159
Диверрес A. (Diverres А.) 95,
96
Дюгеклен Бертран, полководец
Карла V, коннетабль Фран¬
ции 62—64, 67, 86, 87,
149, 193, 199
Дюлор Ж-A. (Dulaure J.-A.)
20,61
Жак де Моле, МаГИСТр ордейа
тамплиеров 96
Жан Бернье, прево Валансьен-
на 102, 103, 106
Жан Бернье, сын прево Валан-
сьенна 106, 107]
Жан де Бомон, граф Геннегау
22
Жан де Венетт, хронист 8,
157—179, 183, 184, 186—
194, 196, 198, 199
Жан де Вьенн, французский
адмирал, руководитель по¬
хода 1385 г. в Шотландию
54
Жан де Марэ, адвокат парла¬
мента при Карле VI 77
Жан ле Бель, хронист, пред¬
шественник Фруассара 20,
21
Жан ле Мерсье, военный каз¬
начей при Карле VI 77
Жанна д’Арк 64
Жиль ли Мюизис, француз¬
ский поэт 125, 126, 175
Журден де л’Иль, француз¬
ский дворянин 18, 85
Жювеналь дез Юрсен, хронист
45, 181
Изабелла, жена Ричарда II 31
Изабелла Юлихская, племян.
ница английской королевы
Филиппы 61
Иоанн д’Аркур, граф 68
Иоанн Геннегау, граф 50
Иоанн II Добрый, французский
король (1350—1364) 13,16,17,
26, 27, 48, 51, 56, 82, 83, 122,
124, 143, 144, 147, 148, 156,
179, 182, 183, 188, 191
Иоанн IV, граф де Монфор,
герцог Бретани 65, 67, 68
210
Капетинги, династия француз¬
ских королей (987—1328) 11
Капулей Гай, римский народ¬
ный трибун (445 г. до н. э.)
31
Карл Великий, франкский ко¬
роль (768—814, с 800 г. им¬
ператор) 29
Карл V, французский король
(1364—1380) 12—14, 17, 18,
25, 26, 28 —30, 39, 48—50,
63, 65, 67, 68, 72, 77, 82, 89,
92, 122—124, 154, 193
Карл VI Безумный, француз¬
ский король (1380—1422X 12
— 14, 27, 29—31, 35, 37—
39, 43—47, 59, 64—66, 70,
76—78, 82, 84—87, 177
Карл VII, французский ко¬
роль (1422—1461) 140
Карл IV, германский импера¬
тор и чешский король (1346—
1378) 188
Карл V, германский импера¬
тор (1519—1555), испанский
король (1516—1555) 19
Карл Наваррский (1332—1387)
16, 27, 48, 50, 51, 65, 67, 68,
72, 76, 122, 123, 146—148»
151, 155,162,172,190,191,193
Карл Смелый, герцог Бургунд¬
ский (1467—1477) 19
Касьянов Э. И. 6
Кервин де Леттенхове (Kervyn
de Lettenhove) 21, 100—103
Керов В. Л. 118
Колен Заннекен, руководи¬
тель народного восстания во
Фландрии в 1323—1328 гг.
121
Конокотин А. В. 11, 33, 153
Косминский Е. А. 10
Лакябян Л. (Lacabane L.) 26
Лев.!ссёр Э. (Lcvasseur Em.)
30, 89
Ле Гофф Ж. (Lc Goff J.) 9,
10, 16, 90, 104 105
Лемуаи Ж. (Lctnoine J.) 159—
161, 163-166, 168, 169, 171—
174, 176—180, 188—191, 193
Ло Ф. (Lot F.) 81
Лопиталь Мишель, француз¬
ский канцлер 1560—1568 гг.
20
Луи д’Аркур, граф 51
Луи де Невер, граф 134
Люблинская А. Д. 6
Людовик Благочестивый, фран¬
кский император (814—840)
25
Людовик VI Толстый, фран¬
цузский король (1108—1137)
25
Людовик VII, французский ко¬
роль (1137—1180) 25
Людовик IX Святой, француз¬
ский король (1226—1270) 17,
93, 139, 148
Людовик X, французский ко-
роль (1314—1316) И, 50,
71, 94, 111—113, 128, 148
Люс С. (Luce S.) 33, 51, 64,
142, 158, 182
Маргарита, жена Филлиппа
Смелого, герцога Бургунд¬
ского 28
Маргарита, королева Дании,
Норвегии и Швеции (1353—
1412) 65
Маркс /С. И, 12, 14, 63, 81,
87, 89, ПО, 112, 113, 124,
157
Марсель Этьен, руководитель
восстания в Париже в 1356—
211
1358 гг. 16, 27, 42, 48, 72,
74—77, 91, 122, 123, 145, 146,
148, 152, 155, 182, 187, 190—
192, 198
Милон деДорман, канцлер при
Карле VI 77
Милон де Отрон, буржуа из
Тулузы, защитник г. Блэ
79
Молеон де, французский дво¬
рянин 60, 61
Молинье Огюст (Molinier Aug.)
31, 97, 99—102, 158, 159
Молинье Эмиль (Molinier Ёт.)
31
Монтень Мишель де, француз¬
ский философ 20
Николай Фламандец, соратник
Этьена Марселя 42, 45
Ногарэ Гильом, легист, совет¬
ник Филиппа Красивого 92
Оливье, рыцарь, один из ге¬
роев «Песни о Роланде» 141
Пари П. (Paris Р.) 25, 94, 95,
128
Педро Жестокий, король Кас¬
тилии (1350—1369) 53
Пер дюка д’Альбрэ, француз¬
ский дворянин 61, 62
Петрарка Франческо, италь¬
янский поэт, гуманист 80
Пиренн А. 102, 120
Питер Конинг, руководитель
восстания 1302 г. в Брюгге
120
Приам, легендарный троянский
царь 107
Прима, монах, автор «Романа
о королях» (XIII в.) 25, 29
Пьер де л а Брюйер, руково¬
дитель движения тюшенов 35
Пьер д* Оржемон, канцлер при
Карле V, хронист 8, 25—28,
33, 34, 42, 46, 65—69, 71—77,
79, 82, 84, 86, 87, 167, 177,
178, 188, 189, 199
Разин Е. А. 80
Ричард II, английский король
(1377—1399) 20, 31
Ришар Леско, монах монасты¬
ря Сен-Дени, хронист 159—
161, 175
Робер II д’Артуа, граф,
командующий королевскими
войсками в битве при Кур-
трэ 79, 132
Робер де Корби, друг Этьена
Марселя 77
Робер де Намюр, покровитель
Фруассара 22
Роланд, граф, военачальник
Карла Великого, герой «Пес¬
ни о Роланде» 141
Себенцова М. М. 35, 46
Сидорова Н. А. 35
Сугерий, аббат монастыря Сен-
Дени, министр при Людови¬
ке VI и Людовике VII, автор
«Жизнеописания Людовика
VI» 25
Сэ A. (See Н.) 9, 90, 91
Тайлер Уот, руководитель вос¬
стания в Англии (1381 г.)
36, 37, 39, 62
Талейран-Перигор, знатный
дворянский род во Фран¬
ции 28
Тома де Голанд, английский
рыцарь, участвовавший в
осаде Кана 58
Тит Ливий, римский историк 31
212
Чернова Г. А. 6
Филипп III Смелый, француз¬
ский король (1270—1285) 25
Филипп IV Красивый, фран¬
цузский король (1285—1314)
15, 17—19, 69, 71, 89, 91—
93, 103, 107, 111—113, 119,
121, 128, 129, 131, 132, 134,
137
Филипп V, французский ко¬
роль (1316—1322) 17, 138
Филипп VI, французский ко¬
роль (1328—1350) 28, 50, 51,
59, 70, 81, 83, 103, 124, 127,
133, 139, 148, 194
Филипп Смелый, герцог Бур¬
гундский (1356—1404) 28
62, 183
Филипп Наваррский, брат
Карла Наваррского 51, 147,
148
Филиппа, английская короле¬
ва, жена Эдуарда III 22
Флотт Пьер, легист, совет¬
ник Филиппа Красивого 92,
115
Франциск Бомон, монах орде¬
на св. Бенедикта, автор пам¬
флета «Страшные факты, по¬
казывающие плачевное сос¬
тояние королевства Фран¬
ции» 183
Фруассар Жан, хронист 6, 8,
11, 14, 19—24, 33—63, 65,
67, 69, 76, 79, 80, 83, 86,
87, 122, 148, 160, 161, 167,
168, 177, 197—199
Фульго де Лаваль, француз¬
ский дворянин 177
Шарль де Блуа, граф 66, 193
Шекспир Вильям 19
Эдуард II, английский король
(1307—1327) 109
Эдуард III, английский король
(1327—1377) 20, 28, 49—
51, 57, 59, 68, 81, 101, 103,
139, 193, 194
Эйнгард, биограф Карла Ве¬
ликого 25
Элло A. (Hellot А.) 97—99
Эмериго Марсель, француз¬
ский дворянин 61
Энгельс Ф. 14, 81, 87, 89, ПО,
112, 113, 124, 157
Эрвье А. (Hervieu Н.) 130
Эсташ Дешан, французский
поэт 39, 40
Эсташ д'Обершикур, француз¬
ский дворянин 61, 62
Ян Богемский, чешский король
(1310—1346) 126
Achery L. сГ 158
Aynard J. 91
Bouquet М. 95, 96, 100
Boutaric F. 82
Calmette J. 25, 26
Cheruel A. 112
Dufayard Ch. 94, 148
Fagniez G. 88
Freville M. de 89
Funck-Brentano F. 62
Giry A. 101
Guilhiermoz A. 17
Jandun J. de 88
Langlois Ch.-V. 184
Mirot L. 26, 27
Smith R. M. 20
Wilmotte M. 20, 21, 198
213
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 5
Глава I. Дворянская историография 9
1. Дворянство и его группировки 9
2. Личность хрониста и его окружение 19
3. Изображение крестьянских и городских восстаний
в дворянской историографии 32
4. «Певец рыцарства» Фруассар 46
5. Королевские историографы в период борьбы за со-
^ ^ здание централизованного государства 64
Глава II. Хронисты — идеологи городской верхушки ... 88
1. Место городской буржуазии в обществе 88
2. Личность хрониста и его окружение 94
3. Хронисты о роли городской верхушки и росте
третьего сословия ЮЗ
4. Изображение народных движений 118
5. Хронисты о дворянстве и королевской власти. . . 124
6. Выражение локальных интересов некоторых горо¬
дов Нормандии 142
Глава III. Отражение интересов широких народных масс во
французских хрониках XIV в 153
1. Положение крестьянства в период Столетней войны 153
2. Личность хрониста и его социальное происхожде¬
ние 157
3. Хронисты о росте антидворянских настроений в
связи со Столетней войной 161
4. Хронисты о народной борьбе против англичан . . 172
5. Осуждение хронистами французского дворянства 175
6. Хронисты о городской верхушке и городских дви¬
жениях 186
7. Хронисты о королевской власти и единстве страны. 192
Заключение 197
Использованные источники и литература 201
Указатель имен . 209
Нина Нерсесовна
Мелик-Гайказова (Гюрджан)
Французские хронисты XIV в.
как историки своего времени
Утверждено к печати
Институтом истории Академии наук СССР
Редактор иадателъства Ф. Н. Арский
Художник В. И. Колганов
Технический редактор Р. М. Денисова
Сдано в набор 27/IV 1970 г.
Подписано к печати 29'/Х 1970 г.
Формат 84X108Vs2. Бумага № 2.
Уел. печ. л. 11,34. Уч.-изд. л. 11,0.
Тираж 1900 экз. Тип. зак. 546
Т-117018 Цена 66 к.
Издательство «Наука»
Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука»
(Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
Издательство «Наука»
готовит к печати книги
ВИЗАНТИЙСКИЙ ВРЕМЕННИК.
Т. 31. Сборник статей. 30 л. 2р.10к.
Статьи посвящены социально-экономической, политической и куль¬
турной истории Византии, визднтийско-русским отношениям, истории
византийской идеологии, вопросам источниковедения, палеографии,
нумизматики. Продолжается публикация Каталога греческих руко¬
писей ленинградских хранилищ.
В разделе «Критика и библиография» помещены рецензии и аннотации
на новые работы советских и зарубежных византинистов. В «Хронике»
печатается отчет о работе ленинградской межинститутской византи-
новедческой группы.
В разделе «Публикации» впервые помещаются переводы из византий¬
ской медицинской энциклопедии XI — XIV вв., из «Эфиопики» Иоанна
Евгеника и сочинений Филиппа Философа.
Издание рассчитано на специалистов-историков, археологов, нумиз¬
матов, палеографов, папирологов, музейных работников, препода¬
вателей, аспирантов и студентов.
СРЕДНИЕ ВЕКА.
Вып. 33. 30 л. 2р. 10к.
Выпуск включает статьи, посвященные социально-экономической и
политической истории Франции, Италии, Англии и Нидерландов.
В разделе «Сообщения» печатаются материалы о деятельности Католи¬
ческой лиги во Франции, кентских повстанцах XV в. и об англий¬
ской политике в Гаскони в XIV в. В разделе «Дискуссии» обсуждают¬
ся проблемы западнонемецких городов в раннее средневековье, италь¬
янского крестьянства XI — XIV вв. Историографический раздел пред¬
ставлен рецензиями на книги советских и зарубежных историков-ме-
диевистов. В «Публикациях» помещены отрывки из произведений
Т. Мора и документы из архива Ришелье.
Издание рассчитано на историков — научных работников, препода¬
вателей, аспирантов и студентов.
Заказы просим направлять по адре¬
су: Москва, В-463, Мичуринский
проспект, 12, магазин «Книга—поч¬
той» «Академкнига» или в бли¬
жайший магазин «Академкнига».
Адреса магазинов «Академкнига»:
Москва, ул. Горького, 8; ул. Вави¬
лова, 55/5; Ленинград, Д-120, Ли¬
тейный проспект, 57; Свердловск,
ул. Мамина-Сибиряка, 137; Новоси¬
бирск, Красный проспект, 51; Ки¬
ев, ул. Ленина, 42; Харьков, Уфим¬
ский пер., 4/6; Алма-Ата, ул.#
Фурманова, 91/97; Ташкент, Лз29,
ул. Ленина, 73; ул. Шота Руставе¬
ли, 43; Баку, ул. Джапаридзе,' 13;
Уфа, проспект Октября, 129; Ком¬
мунистическая ул., 49; Фрунзе, буль¬
вар Дзержинского^ 41; Иркутск; 33;
ул. Лермонтова; 303; Душанбе;
проспект Ленина; 95.
()6 коп.