Е. Вистунов М. Т ютрюмов
ЛИЦА^МАСОК
ЛИЦА
БЕЗ
Е.Вистунов
М. Тютрюмов
ЛЕНИЗДАТ
1980
86.16
В5Я
R 10509 0802010203—184 Л1 сп
В ----М17К03)—80-----41-80
© Лениздат, 1980
Эта книга написана авторами, которые еще недавно стоя-
ли на разных мировоззренческих позициях, а в отношении
к религии находились на полярно противоположных рубе-
жах.
Ленинградский журналист Евгений Вистунов известен чи-
тателям по многим очеркам и статьям на атеистические
темы, а также по вышедшей в Лениздате книге «Под при-
крытием Евангелия», написанной в соавторстве с Л. А. Сер-
доболье кой.
Михаил Тютрюмов более трех лет являлся членом ленин-
градской общины так называемого совета церквей евангель-
ских христиан-баптистов (СЦЕХБ), с которой, как и с верой
в бога, окончательно порвал, глубоко осознав свои заблуж-
дения и иллюзии. Написанная им первая часть книги — ^Ис-
поведь»— не досужий вымысел, не случайные наблюдения
человека со стороны. Она создана на основе лично пережи-
того. Не претендуя на всестороннее освещение жизни Ьбщи-
ны баптистов-«инициативников», «Исповедь» тем не менее
дает ясное представление о том, куда и какими п(ряМи ве-
дут паству ее лидеры. Стремление к личной власти над ве-
рующими, паническая боязнь здорового влияния на их миро-
воззрение социального прогресса, социалистического образа
жизни привели вожаков баптистов-«инициативников» к явно
выраженной антиобщественной деятельности.
Вторая часть книги, написанная Евгением Вистуновым,
тесно связана с первой. В ней рассказывается об антисовет-
ской деятельности некоторых подрывных центров Запада, де-
лающих ставку на религиозные группы и даже на отдельных
верующих в СССР, ставших на путь нарушения советского
законодательства о культах.
Книга приоткрывает занавес потаенной сцены идеологиче-
ских диверсий политиканов от религии, стремящихся процесс
разрядки международной напряженности превратить в сред-
ство подрывной деятельности против СССР и других социа-
листических стран. Авторы убедительно показали, чтб в жиз-
ни баптистов-«инициативников» привлекает взоры антисовет-
чиков всех мастей, чьими услугами они пользуются для до-
стижения своих враждебных целей.
М. Тютрюмов
ИСПОВЕДЬ
Я СТАЛ БАПТИСТОМ В
двадцать шесть лет, в возрасте, когда обращение к ре-
лигии в глазах неверующих людей кажется странным
и необъяснимым. Началась моя религиозная одиссея
летом 1973 года со знакомства с Александром Везико-
вым, который, как я узнал позже, был одним из фана-
тичных молодых сектантов, признанным вожаком веру-
ющей молодежи в ленинградской общине баптистов-
«инициативников».
В первые недели наших встреч он ни словом не об-
молвился о своей вере в бога. Сегодня его молчание я
воспринимаю, как заранее продуманную линию поведе-
ния. Ведь по евангельским канонам он должен был вез-
де и всюду неустанно проповедовать о спасителе Хри-
сте и его искупительной миссии.
Александр поначалу произвел на меня хорошее впе-
чатление. Он был интересным собеседником, умело и с
достоинством поддерживавшим разговоры на многие
темы. Аналитический склад ума, эрудиция, сдержан-
ность и в отношениях с людьми, и в словах заметно вы-
деляли его среди моих знакомых.
Обычно он внимательно слушал мои самоуверенные^
разглагольствования обо всем и вся, иногда начинал
вдохновенно рассуждать о том, что у нынешней молоде-
жи нет добродетельных идеалов, что суета сует занимает
5
весь ее досуг. Завершал он свои рассуждения одним
и тем же: нет у молодежи главного — стремления к по-
знанию истины.
Эти высказывания меня озадачивали и интриговали,
поэтому однажды я прямо спросил его:
- — Ав чем ты видишь истину?
Он с явным чувством собственного превосходства
небрежно обронил:
— Когда-нибудь поймешь, а пока тебе рано...
Раздраженный непонятным мне высокомерием, я по-
вторил вопрос, но уже в резкой форме. Ответа не по-
следовало. В молчании Везикова были вызов, желание
заставить меня высказаться откровеннее. Помню, я обо-
звал его ханжой и нигилистом и сказал, что он, с нео-
правданным апломбом критикуя других, сам ничего не
имеет за душой. Мы расстались холодно, и я решил, что
на этом наше знакомство оборвалось.
Каково же было мое удивление, когда спустя месяц
Александр радостно бросился мне навстречу у проход-
ной завода, где я работал. Он вел себя так, словно ни-
какой размолвки между нами не произошло, расспра-
шивал о работе, интересовался моими семейными дела-
ми. Перед тем как попрощаться, протянул брошюрки
карманного формата.
— Прочти. Может быть, ты поймешь меня,— ска-
зал он примирительно.
Литература такого рода (фамилии авторов мне ре-
шительно ни о чем не говорили) впервые попала в мои
руки, и поэтому, наверное, объяснимо любопытство, с
каким я прочитал эти книжки. Их содержание показа-
лось мне наивным и надуманным. К примеру, диспуты
между «ученейшими» атеистами и «простыми верующи-
ми» описывались так, что последние всегда побеждали
своих оппонентов. И побеждали при помощи таких
«неотразимых» аргументов: «Вы утверждаете, что бога
нет! Но если его нет, то против кого вы боретесь?» —«
6
задавали вопрос верующие и сами же отвечали: «Про-
тив никого! Значит, ваша жизнь — никчемна!» После
таких «глубокомысленных» доводов посрамленные и
пристыженные атеисты, как утверждали те книги, отре-
кались от прежних убеждений и начинали верить
в бога.
При следующей встрече Александр сразу же спросил
меня, понравились ли книжки. Боясь, а скорее стесня-
ясь, оскорбить чувства верующего, я не нашелся, что
ответить на его вопрос, и пробурчал что-то нечленораз-
дельное. Одним словом, стушевался.
•После этого Александр уже не скрывал, что является
членом баптистской общины. Несколько позже он дал
мне для чтения Библию, которая заинтересовала меня
многообразием жанров. Особенно мне понравилась
«Книга притчей Соломоновых» и «Книга Екклесиаста»,
полные остроумных и метких афоризмов. Немало по-
учительного я почерпнул из библейских легенд, которые
позволили мне по-новому осмыслить произведения вели-
ких художников прошлого: «Юдифь», «Давид и Ионафан»,
«Самсон и Далила», «Возвращение блудного сына»...
...Прошло несколько месяцев. И вот однажды я
встретился с Везиковым на Финляндском вокзале. Он,
когда мы прощались, неожиданно задержал мою руку
в своей.
— Если у тебя есть свободное время, съездим со
мной на собрание. Посидишь, послушаешь, это недол-
го,— проникновенно обратился он ко мне.
Я сразу и не понял, о каком собрании идет речь, и
потому переспросил его:
— Какое может быть собрание на ночь глядя?
Александр слегка смутился и после заминки, видимо
боясь услышать отказ, тихо произнес:
— На наше... Молитвенное.
К этому времени наши отношения с Александром
были более чем приятельские, и меня, конечно же,
7
интересовали люди, которых он уважительно называл
«братьями» и «сестрами». Не последнюю роль в моем
согласии побывать на молитвенном собрании сыграла
и та деликатность, с какой было сделано приглашение.
Тот вечер запомнился мне в мельчайших подробно-
стях...
Сначала мы ехали в одном автобусе, потом — в дру-
гом. Наконец конечная остановка. Где-то вдали пере-
кликались пронзительными свистками тепловозы, под-
мигивали разноцветными огоньками окна новых домов
в Веселом поселке. Некоторое время мы шли вдоль же-
лезнодорожной насыпи. Редкие фонари бросали туск-
лый свет на дорогу, едва освещая ее, и приходилось на-
прягать зрение, чтобы не наступить ногой в лужу или
не свалиться в канаву. Иногда нас обгоняли какие-то
фигуры и, бросая приглушенно на ходу «Приветствую
вас!», скрывались в вечерней мгле. Обстановка вокруг
казалась таинственной... Я ощутил неприятный холодок
в груди. Словно почувствовав мое состояние, Александр
мягким движением подхватил меня под руку и сказал:
— Первый шаг к вере всегда страшен, ибо грех до-
влеет над тобой.— Не услышав ответа, он назидательно
продолжал: — Но победивший свою греховную сущ-
ность навсегда избавится от страха, кроме страха бо-
жия.
В его голосе впервые прозвучали властные нотки.
Он уже наставлял меня в том, что мне надо делать, и
вел себя как пастырь, отводя мне роль «пасомой овцы».
В другое время я бы возмутился, но тогда не сказал ни
слова.
Мы подошли к большому бревенчатому дому, какие
еще встречаются на окраинах Ленинграда. Внешне он
ничем не отличался от соседних, разве только ярко ос-
вещенными окнами. Войдя в дом, я увидел человек со-
рок— пятьдесят, которые стоя пели. Мне молча указали
на вешалку, куда я мог повесить плащ, уступили место
8
fi первом ряду. Александр куда-то исчез, предоставив
меня хлопотам своих единоверцев.
Мое появление, казалось, ни у кого не вызвало ни
малейшего интереса. Ход молитвенного собрания не на-
рушался, словно пришел кто-то из своих. Но я порой
ощущал на себе изучающие, испытующие взгляды.
Когда же мне случалось внезапно перехватить такой
взгляд, в глазах смотревших па меня людей туг же ис-
чезала настороженность, и их лица ничего не выражали,
кроме благожелательности.
Для человека, впервые попавшего на собрание бап-
тистов, все присутствующие представляются неким це-
лым существом, дышащим одним дыханием, думающим
об одном и том же. Каждая молитва завершается как
бы единым вздохом: «Аминь!» А проповеди, деклама-
ции, игра на музыкальных инструментах воспринимают-
ся как вдохновенная импровизация. Несмотря на разно-
голосицу, различаемую на слух, пение создает впечат-
ление общего выстраданного плача.
Не интересуясь никакой религией, не бывая в церк-
ви, я считал, что верят в бога только некоторые старые
и пожилые люди. И вот неожиданно для самого себя
увидел на молитвенном собрании молодежь, пришедшую
не из праздного любопытства. Одеты юноши и девушки
были нарядно, ничем, в сущности, не отличались от не-
верующих сверстников.
Не берусь гадать, как бы сложилась моя жизнь, ес-
ли бы летом того же года на меня не обрушилось не-
счастье. Умерла моя бабушка — самый близкий и доро-
гой мне человек. До этого меня всегда считали общи-
тельным парнем, заводилой в компании, а тут я замк-
нулся в своих переживаниях. Мне никак не удавалось
прийти в себя после похорон. В голову лезли тоскли-
вые мысли, и,, уставая от них, я хотел только покоя,
полного отрешения от житейских дел. Именно тогда я все
чаще и чаще стал читать Библию, отыскивая в ней
9
'слова, отвечающие моему состоянию. Правда, бог меня
не интересовал, а привлекала библейская философия о
суетности и мелочности земной жизни. С моим душев-
ным состоянием особенно перекликалась мысль, выра-
женная в книгах Иова и Екклесиаста, о том, что в пого-
не за «земными сокровищами, удовольствиями и развле-
чениями» человек обречен на тяжелые потери в жизни
• и «душа его не насыщается».
"5 Отстраняясь от своих прежних интересов, увлечений
и привычек, я стал задумываться над тем, что же состав-
ляет смысл жизни, если все в ней суета сует. В поисках
ответа на этот вопрос вспоминал проповеди в молитвен-
ном доме сектантов и всякий раз находил в них нечто
созвучное своим размышлениям. Раньше рассуждения
Везикова вызывали у меня ироническую улыбку. «Верою
в Иисуса Христа человек имеет жизнь вечную»,— не раз
говорил он мне. «Значит, верующего в бога ты считаешь
бессмертным?» —спрашивал я не без сарказма. «Нет,—
убежденно отвечал он.— Человек вышел из праха и в
прах уйдет. Все земное преходяще, только душа бес-
смертна, вечна. Но, чтобы понять это, надо быть не зри-
телем на молитвенном собрании».
В этих словах был явный намек на то, что, побывав
^несколько раз на молитвенных собраниях, я не проник-
ся теми чувствами и мыслями, которые объединяют ве-
рующих, что я там был как на спектакле. «Тебя может
заставить заплакать музыка? — как-то спросил меня Бе-
зиков.— Знаю, что может. Вот так и молитва открывает
’верующему человеку душу. Для познания того, что без-
божнику не дано познать».
Когда-то я отмахивался от этих мистических рассуж-
дений Александра, а теперь стал мыслить его категория-
’ ми. Действительно, я был на молитвенном собрании зри-
. телем, любопытствующим человеком. С чем, как говорит-
I ся, пришел — с тем и ушел. А тот же Везиков после бо-
’.гослужения преображался. Как-то выйдя с ним из мо-
10
литвенного дома, я заговорил о том, что собираюсь
завтра купить костюм. Он долго на меня смотрел непо<
нимающими глазами, а потом с такой укоризной, что
мне стало не по себе, сказал: «Неужели душу твою не
задело ничего, кроме мысли о новом костюме?!»
В голосе его звучал укор.
Впервые не на шутку я обиделся на Александра, по-
прощался с ним сдержанно. Вскоре он уехал в отпуск, и
я решил без него сходить на молитвенное собрание, тог-
да еще не зная, что дом, куда меня Везиков приводил
на богослужение, и молитвенный дом баптистов на Пок-
лонной горе — далеко не одно и то же. Ни Александр,
ни его друзья ни словом не обмолвились о своей распре с
верующими Всесоюзного совета евангельских христиан-
баптистов (ВСЕХБ), об уходе из этой церкви части бап-
тистов, которые организовали ленинградскую общину
«инициативников», признав своим духовным центром так
называемый совет церквей ЕХБ. Позже я узнал, как воз-
ник этот раскол и что послужило поводом для него. Мне
рассказали, что в 1960 году ВСЕХБ разослал по общи-
нам проект нового положения о церкви и «Инструктив-
ное письмо старшим пресвитерам». В этих документах
отмечалось, что в отдельных общинах, вопреки традици-
онным баптистским нормам, совершались крещения мо-
лодежи, не достигшей восемнадцатилетнего возраста.
Проводились молитвенные собрания на частных квар-
1 прах, а не в молитвенных домах, организовывались
библейские школы для религиозного обучения детей и
подростков. В этом «Инструктивном письме» предлага-
лось «все это... изжить в наших общинах, а деятельность
нашу привести в согласие с действующим законодатель-
( I вом».
Надо сказать, что к этому времени в общинах ВСЕХБ
был и «старшие братья», рвавшиеся к руководству и спе-
кулировавшие среди единоверцев на своем толковании
баптистских догматов, заботе о чистоте христианской ве-
11.
ры, культе первоапостольской церкви. Эти идеологи «очи-
щения веры» воспользовались недовольством части веру-
ющих, инструктивными указаниями ВСЕХБ, обвинили
его руководство в отступничестве от баптистских догма-
тов, в подчинении церкви «мирской власти». В августе
1961 года они распространили в общинах «Послание» к
верующим, в котором осудили ВСЕХБ за лояльность и
подчинение «мирским властям», и от имени созданной
ими инициативной группы потребовали смены его руко-
водства. На состоявшемся по этому поводу съезде они
не получили поддержки и тогда прибегли к обычной в
истории церкви оппозиции — расколу. Так возник руково-
дящий центр инициаторов этого раскола — совет церк-
вей ЕХБ, в общине которого и состоял Александр Вези-
*ков.
: Но тогда я обо всем этом не знал и, стремясь дойти
до всего сам, отправился в молитвенный дом на Поклон-
ной горе. К удивлению, я там не увидел ни одного зна-
комого лица. Прослушав проповедь, спросил у верующих,
не знают ли они Александра Везикова, и был немало оза-
дачен, узнав, что у них в общине такого «брата» нет.
«Как так нет? — удивился я. — А Маховицкий, Азаров,
Филиппов — тоже не у вас?» Сдержанно, не вдаваясь в
подробности, мне объяснили, что с этими «братьями» их
пути разошлись, что названные мной верующие впали в
большой грех — ушли из церкви ВСЕХБ.
Меня это заинтриговало, и я решил приехать сюда на
молитвенное собрание еще раз, попытаться разобраться
в причинах ухода из церкви тех, кого только что назва-
ли раскольниками. От этого слова на меня пахнуло та-
кой глубокой стариной, что я не мог сдержать улыбки:
Саша Везиков, почти мой ровесник,— раскольник?!
Весь месяц, пока не было Везикова, я посещал молит-
венные собрания, слушал проповеди, не находя в них ни-
чего такого, что могло бы объяснить происшедший не-
сколько лет назад раскол. Те же песнопения, те же ду-
12
ховные гимны, те же проповеди. Возвращаясь с этих соб-
раний, я раскрывал Библию, отыскивал в ней темы, ко-
торым посвящались проповеди, стараясь еще раз осмыс-
лить их содержание. Больше всего меня интересовала
нравственная сторона вероучения.
Баптистские проповеди приносили мне умиротворе-
ние. Единственное, что огорчало,— отсутствие собеседни-
ков, с которыми можно было бы откровенно поговорить
на тему проповеди, разрешить возникшие вопросы. Од-
нако я ошибался, считая, что на собрании меня никто
не замечает. Мое появление не осталось незамеченным.
Верующие, хотя и не заводили со мной разговоров, вни-
мательно следили за тем, как я слушаю проповеди, мо-
люсь ли, пою ли вместе со всеми. Я не обижался.
Каждый из факторов в отдельности — личное горе,
увлечение религиозно-идеалистической философией, посе-
щение молитвенных собраний, поиски способов самоут-
верждения — вряд ли мог иметь решающее влияние на
мое обращение к религии, а все, вместе взятые, они как
бы внутренне подготовили меня к приходу к баптистам.
Неожиданно, к моей радости, после долгого перерыва
позвонил Саша Везиков. Когда мы встретились, он сразу
обратил внимание на перемены, происшедшие со мной,
стал расспрашивать, с кем встречаюсь, где бываю, что
делаю по вечерам. Особенно меня тронуло его предло-
жение съездить со мной на кладбище, где похоронена
бабушка, помочь в уходе за могилой.
Справедливости ради нужно сказать, что на работе с
большим сочувствием и тактом отнеслись к моему горю.
Сослуживцы предлагали свои услуги, хлопотали о путев-
ке в дом отдыха, о предоставлении внеочередного отпу-
ска, стараясь отвлечь меня от тягостных дум. Однако это
внимание казалось мне чересчур материальным, или, ес-
ли выразиться определеннее, приземленным. Из этих со-
ображений я всячески отказывался от любой помощи и
все дальше отдалялся от своих товарищей.
13
Когда я рассказал Везикову о том, что изучаю Биб-
лию, он был приятно удивлен. Александр умело и так-
тично поревел наш разговор в богословское русло. Видя,
что я «плаваю» в толковании Библии, интерпретируя дог-
матические вопросы слишком по-мирскому, он напрямик
спросил, верю ли я в бога. Я смутился и промолчал.
।	— Не смущайся,— подбодрил он меня,— ты хочешь
постичь господа умом, а его воспринимают сердцем. Бог
есть начало и творец всего, что нас окружает в плоти и
в духе. Мой совет — подумай над первопричиной земно-
го бытия, и тогда истина откроется тебе...
Затем он вынул из портфеля вырезку из газеты, где
рассказывалось о необыкновенном случае: молодая мать,
спасая сына, попавшего под колесо автомашины, припод-
няла ее вместе с трехтонным грузом. Прочитав заметку
вслух, он произнес:
— Откуда у женщины взялась такая сила? — И во-
просительно взглянул на меня.
Я стал говорить о потрясающем трагизме ситуации,
о мобилизации нервной системы, давшей на какую-то
секунду импульс небывалой физической силы, вспомнил
и еще несколько известных мне примеров сверхчеловече-
ского напряжения. Мне казалось, что я говорю убеди-
тельно, а потом со стыдом почувствовал, что начинаю
повторяться и путаться в своих же доводах, не очень-то
вразумительно объясняю природу подобных феноменов.
Я горячился и совсем потерял нить рассуждений. На
Сашином лице мелькнула (так разговаривают с не-
смышлеными, но упрямыми детьми) снисходительная
улыбка:
— От бога эта сила! От бога! Ведь трагедии случа-
ются сплошь и рядом, а спасаются-то единицы. Значит,
не в людях сила, а в том, кто им ее дает,— всевышний
творец!
Я не нашелся, что ответить ему, и начал рассказы-
вать о своих поездках в молитвенный дом на Поклонной,
14
где мне особенно запомнилось собрание по случаю
праздника жатвы1.
Выслушав меня, он скептически отозвался о святости
богослужений в церквах ВСЕХБ, резко, со злостью (та-
ким я никогда его не видел) сказал:
— Еще апостол Иаков писал, что дружба с миром
есть вражда против бога.
— Но при чем тут мир? — возразил я.— Ведь вера-
то христианская одна!
— Христос предупреждал: «Не всякий, говорящий
мне: «Господи! Господи!» — войдет в царство небесное».
Можно называться баптистом, но не быть им...
Будто сказав лишнее, он запнулся и заговорил о чем-
то постороннем.
Его слова не выходили у меня из головы. Я недоуме-
вал и, недоумевая, начал сравнивать обстановку в мо-
литвенных домах на Поклонной и в деревне Заневка,
близ Ленинграда, где в ту пору собирались «инициатив-
ники». Вспомнились настороженные взгляды при моем
появлении, нервозная реакция на присутствие во время
молитвенных собраний посторонних людей. В доме же
ВСЕХБ на Поклонной горе богослужения проходили сво-
им чередом, и, когда появлялся незнакомый человек, ни-
кто не сверлил его пронизывающим взглядом. Когда я
сказал об этом Везикову, он кратко заявил:
— Мы — гонимая церковь, а значит — истинная.
Больше я тебе ничего не скажу, придет время — сам раз-
берешься.
В тот же вечер он пригласил меня на собрание с^оей
общины, которое на этот раз состоялось в поселке Кузь-
молово. С тех пор я постоянно стал посещать молитвен*
1 Праздник жатвы — один из наиболее значимых праздников
в баптизме, отмечается как в прямом смысле — окончание сбора
урожая, так и в переносном — подведение годовых итогов миссио-
нерской деятельности на «ниве божьей».	—-
15
ные собрания «инициативников», принимал участие в
молодежных общениях, в семейных торжествах.
Круг моих знакомств с баптистами расширялся.
Дружба с Везиковым стала своего рода визитной карточ-
кой, с которой я был вхож не только на молитвенные со-
брания, но и во многие семьи баптистов. Теперь меня
уже не сторонились.
Александра Везикова я считал своим духовным на-
ставником. Познакомился ближе и с другими молодыми
верующими, каждый из которых влиял на мое религиоз-
ное воспитание.
День ото дня у меня накапливался солидный арсенал
готовых объяснений своей причастности к открытию бога
в сердце, к познанию его предначертаний. И наступил
день, когда я принес покаяние.
Покаяние, вообще-то говоря, сродни обычному челове-
ческому раскаянию. Разница лишь в том, что раскаяв-
шийся человек, осознав свои ошибки, как правило, стре-
мится исправить их сам, не уповая на других. Принесший
же покаяние не верит в свои силы, чувствует себя поте-
рянным. Ему нужны чьи-то сочувствие, жалость, проще-
ние, поддержка, и все это он ищет не в лк5дях, а у бога.
Вечер моего покаяния прошел для меня как в тума-
не. И проповеди, и гимны, и псалмы не вызывали во мне
того душевного настроя, который позволяет отрешиться
от обыденных забот. Наоборот, в тот вечер они затопили
сердце тоской и отчаянием. Мое «хождение» в баптизм,
ежевоскресные отлучки из дома, откровенно выражаемая
мною «программа» самосовершенствования с помощью
религии привели к окончательному семейному разладу.
Как никогда, я нуждался в чьем-то утешении. Как ни-
когда, прямо-таки до боли в сердце чувствовал себя оди-
ноким и несчастным.
К приношению покаяния верующего вроде бы зара-
нее никто из единоверцев и не готовит. Но это только
так кажется. На самом же деле старшие «братья» и
16
«сестры» исподволь настраивают новичка, внушая ему
гипертрофированное представление о всеобщей греховно-
сти людей, о том, что покаяние очищает человека, прино-
сит ему радость освобождения от всех бед и забот.
Во время молитвенных собраний искусно создается
обстановка религиозной экзальтации, доводящая эмоци-
онально восприимчивых людей до потери контроля над
собой, а иногда даже до истерических приступов. Нечто
подобное случилось и со мной...
Едва смолкли последние слова моей молитвы, как пре-
свитер призвал собравшихся спеть хвалебный гимн гос-
поду за «спасение еще одного грешника». С того дня я
стал приближенным, верующие признали меня «братом
во Христе».
«Братья» теперь приветствовали меня Христовым це-
лованием, а «сестры» — пожатием руки. Отношение ко
мне стало значительно теплее.
Мне, как новичку, льстило внимание старшего прес-
витера Федора Маховицкого. И хотя Александр Везиков
по-прежнему опекал меня, Маховицкий тоже не оставлял
без внимания. С особым пристрастием он следил за тем,
что я читаю, как комментирую библейские тексты, про-
являю ли интерес к призывным и назидательным пропо-
ведям.
Редкое молитвенное собрание обходилось без того,
чтобы на нем не выступил с проповедью старший прес-
витер. Помню, меня поражала легкость, с какой Федор
Маховицкий читал проповеди, как мне казалось, на лю-
бые темы — от интерпретации ветхозаветных сказаний до
популяризации легенд первоапостольского подвижниче-
ства. Позже я понял, что многие проповеди просто-напро-
сто повторяются, они строятся, как правило, по такой
схеме: две-три расхожие цитаты из Библии, догматиче-
ское толкование их, какой-нибудь пример из сегодняшней
жизни единоверцев. По одним этим примерам можно бы-
ло судить о том, что старший пресвитер отлично знает
все факты жизни своего, как говорят сами баптисты,
«пасомого стада».
Вторым лицом после Маховицкого, безусловно, был
тогда Владимир Филиппов. В противоположность «бра-
ту» Федору его отличает аскетическая худощавость, по-
стоянно настороженный, из-под опущенных век тяже-
лый взгляд, которым он словно старается проникнуть в
душу каждого.
Взаимоотношения между Маховицким и Филипповым
долгое время оставались для меня тайной. А они-то —
эти отношения — были далеки от христианских запове-
дей, которые оба охотно преподавали мне. Я внимал им
с прилежанием примерного ученика. Это понятно: и тот,
и другой — интересные собеседники, их умению направ-
лять разговор в нужное русло можно только позавидо-
вать.
Несколько лет они постоянно соперничали между со-
бой в борьбе за влияние на паству. Это была борьба за
власть в общине, и, ведя ее, оба не скупились на взаим-
ные оскорбления и упреки, зло и азартно интригуя друг
против друга. Их соперничество в 1975 году привело к
расколу, когда свыцде пятидесяти верующих во главе с
Филипповым и его другом Аркадием Михайловым (тоже
большим честолюбцем!) вышли из поместной церкви
СЦЕХБ. Они создали собственную общину с весьма запу-
танными принципами, сформулировать которые они и са-
ми не могут.
Но это случилось позже, а за год до этого все выгля-
дело благопристойно. «Брат» Федор и «брат» Владимир
дружно критиковали церкви ВСЕХБ и объяснялись друг
другу в вечной христианской любви.
Став приближенным, я должен был духовно подгото-
вить себя к самому важному моменту в жизни верующе-
го — водному крещению. Этот обряд окончательно урав-
нивает приближенного в правах и обязанностях со всеми
остальными членами церкви.
18
Перед водным крещением проводится испытание.
На нем надо рассказать о себе, о своем «приходе к Хри-
сту», показать знание основных положений Нового за-
вета и ответить на все вопросы, задаваемые членами
церкви. А вопросы могут быть самого неожиданного ха-
рактера.
Незадолго до испытания я тяжело заболел и попал в
больницу, где стал невольным участником сцены, кото-
рая закрепила мою религиозность и во многом определи-
ла решение о принятии водного крещения.
Однажды утром в наше отделение привезли из при-
емного покоя мужчину с багровым, испитым лицом. Как
только его уложили на койку, он сразу привлек внима-
ние своими скабрезными шутками. Некоторые больные,
слушая его, снисходительно посмеивались, а он, кривля-
ясь, кричал:
— Выпить хочу, надо опохмелиться!
Мне стало его жалко, я подошел к нему и сказал:
— Подумайте лучше о душе, забудьте про водку, она
вас погубит.
В ответ он разразился ругательствами, приподняв-
шись на локте, стал угрожающе размахивать рукой. И
вдруг неожиданно запнулся на полуслове, будто поперх-
нувшись; лицо его посинело, весь он обмяк и свалился
на постель. Наступила тишина. Кто-то зло бросил за
моей спиной:
— Накаркал смерть человеку.
Подбежали медсестры, врачи, оттеснили меня и нача-
ли делать массаж и уколы, тщетно пытаясь вернуть че-
ловеку жизнь. Я прошел в палату и в изнеможении по-
валился на кровать.
Такое стечение обстоятельств я истолковал как зна-
мение свыше. В этой истории я увидел себя в образе
предвестника божьего суда, покаравшего грешника за
богохульство и пренебрежение к спасению своей души.
«Значит, я отмечен господом как избранный» — эта гор-
19
деливая мысль распирала меня, не оставляя сомнений в
правильности избранного пути.
Спустя два месяца я был приглашен на испытание,
благополучно прошел его и в тот же день принял креще-
ние в маленькой безымянной речушке.
...Мы, молодые верующие, едем в переполненной элек-
тричке. В вагоне стоит веселый гомон. Группа лыжников
взрывается заразительным хохотом, вспоминая чей-то
прыжок с трамплина, а рядом любители подледного лова
азартно переживают перипетии недавней рыбалки. И вот
сквозь разноголосый гул пробивается песня: «Бога легко
искать, бога легко найти, бог — это благодать, бог — это
свет в пути».
Пассажиры недоуменно замолкают, озадаченно ози-
раются и привстают, чтобы получше рассмотреть стран-
ных певцов. Это поем мы. Откинув красивую голову, са-
мозабвенно поет Оля Русакова; уставившись в невиди-
мую точку отрешенным взглядом, старательно выводит
песню Надя Везикова; заливается Зина Азарова; звон-
ким девичьим голосам вторят ломающиеся баски моло-
дых «братьев».
Одна песня сменяется другой, третьей. Мы стараемся.
Быть может, какая-нибудь душа и откликнется на на-
ше пение.
Но первый интерес к нам уже пропал. «Это — бапти-
сты!» — пояснил сведущий человек окружающим, и все,
понимающе кивнув, продолжают прерванные разговоры.
Никто не обращает внимания на нас, и наши призывные
песни остаются гласом вопиющего в пустыне. Мы не мо-
жем сдержать разочарованных вздохов. Саша Везиков,
подбадривая остальных, цитирует евангелие: «Много
званых, но мало избранных».
Мы, конечно же, избранные! Мы — не от мира сего! (
Не раз я задумывался над тем, откуда у молодых ве-
20
рующих этот наперекор христианскому смирению дух из-
бранности, исключительности. Баптисты-«инициативни-
ки» рассуждают так: в миру люди ходят в театр и ки-
но, часами просиживают у телевизоров, а мы, христи-
ане, выше этого, мы избегаем развлечений и ищем бо-
гатство в боге и только в нем богатеем. Подобных срав-
нений (разумеется, в пользу верующих) баптисты при-
водят множество. Наверное, в такой постановке вопроса
заложены и эффект сектантской педагогики, и защитная
реакция верующих, стремящихся дать объяснение причи-
нам своей изолированности от мирской жизни.
Баптисты-«инициативники» серьезно озабочены жиз-
неспособностью вероучения, поэтому большую ставку де-
лают на привлечение в секту молодежи. Приток свежих
сил происходит в основном только за счет детей из рели-
гиозных семей. Для верующих родителей воспитание де-
тей в христианском духе является одной из основных обя-
занностей, усиленно насаждаемой лидерами «инициатив-
ников». Один из номеров «Вестника спасения»1 призы-
вает: «Наши дети — это будущее церкви, и на нас, ро-
дителях, лежит великая ответственность воспитать из них
не только граждан земли, наставленных на путь житей-
ской мудрости, но и воспитать граждан неба!» Эта вы-
держка объясняет если не все, то во всяком случае мно-
гое!
Однажды мне случайно довелось присутствовать на
молитвенном дне родителей, этот день — нечто вроде ро-
дительского собрания «инициативников». На нем разби-
ралась учеба в воскресной школе (была в общине и та-
кая). Надо было видеть, как за нерадивость детей в изу-
чении слова божия отчитывали мам и пап, как те в сле-
1 «Вестник спасения» с 1976 года переименован в «Вестник
истины». Так называемый духовно-назидательный журнал, неле-
гально издаваемый советом церквей ЕХБ, является идеологическим
руководством для его сторонников и зачастую содержит материалы
антиобщественного, клеветнического характера. — Прим, авторов.
21
зах каялись, трепеща от страха оказаться в «геенне ог-
ненной».
В ленинградской общине СЦЕХБ молодые верующие
в возрасте от 16 до 27 лет составляли менее одной трети
всего состава членов церкви. Все они, в основном, из се-
мей верующих родителей и едва ли не с пеленок воспи-
тывались в религиозном духе.
За время моего трехлетнего пребывания в секте мне
приходилось наблюдать, как некоторые юноши, избегая
открытых конфликтов с верующими родителями, тем не
менее решительно отказывались следовать религиозным
догмам. Даже вожаки не только ленинградской общины,
но и совета церквей ЕХБ не всегда могут похвалиться
тем, что их сыновья идут по одной дороге с ними. В
разговоре с сыном одного из руководителей нашей об-
щины я спросил его:
— Ты столько лет живешь в семье верующих и до сих
пор не принял Христа в своем сердце. Почему?
— Зачем мне его принимать, коль я не верю в бога?
— Наверное, в школе ты был пионером и тебя воспи-
тали атеистом?
— Нет, мне дома не разрешили вступить в пионеры,
а ослушаться я тогда не мог.
— Но сейчас ты — взрослый парень, почему же твои
безбожные убеждения не привели тебя в комсомол?
— Не хочу ссориться с родителями!
В баптистской семье вопросы, которые задает ребе-
нок, как правило, не остаются без ответа. Но родители
обычно апеллируют не к его разуму. Они внушают ему
определенные представления, если хотите, установки, ко-
торые должны приниматься эмоционально или просто
как догмы, не подлежащие сомнению и последующей пе-
реоценке. Так исподволь, с большой настойчивостью де-
тей готовят к тому, чтобы, повзрослев, они отгородились
от внешнего мира традиционным для баптиста изрече-
нием: «Верою в Иисуса Христа человек имеет жизнь
22
печную». Это для него вроде охранительной грамоты от
всяких сомнений.
«Инициативники» приводят своих детей на собрания,
как только те начинают воспринимать окружающее. В
молитвенных домах часто можно увидеть двух-трехлет-
них малышей, которых во время богослужения рассажи-
вают около кафедры. И сидящие рядом взрослые наблю-
дают за тем, чтобы дети не отвлекались от проповедей.
Догмат страдания, распространенный в христианском
вероучении, а у «инициативников» возведенный в культ,
калечит нравственное и психическое здоровье детей.
Как-то мне довелось быть очевидцем такой сцены. Пя-
тилетняя Ира Н., поссорившись со своей подружкой,
отняла у нее яблоко, которое сама же ей подарила. Оби-
женная девочка громко расплакалась, а мать Иры, уз-
нав, в чем дело, начала наставлять дочь:
— Ты совершила грех, но его омыл наш дорогой
спаситель Христос, которого распяли гвоздями на
кресте.
Девочка низко склонила голову, щеки ее пылали. Но
ос мать, словно не замечая раскаяния дочери, продол-
жала:
— Когда ты иголкой уколешь палец, тебе больно и
идет кровь. А Христу было еще больнее. Знай: совершив
। рсх, ты молотком бьешь по гвоздям, которыми прибиты
его руки. Разве тебе не жалко его?
Ира смотрела на мать широко раскрытыми глазами,
полными слез. И губы ее часто-часто дрожали. Позже
я узнал, что у Иры уже не раз были припадки истерии,
что она панически боится молотка и гвоздей...
Совет церквей ЕХБ издает для детей и молодежи от-
печатанные на гектографе журналы «Детский вестник»,
альбом «Раскрась сам» с картинками на библейские те-
мы, а также альманах «Друг детей», в котором печата-
ются повести, рассказы, стихи религиозного содержания.
Нередко иностранные туристы контрабандно привозят
23
блюдении его заветов и предначертаний. При этом обя-
зательно следуют ссылки на евангелия, где во многих
местах говорится о том, что первые ученики Иисуса
Христа были малограмотными людьми — простыми ры-
баками.
В духовном воспитании молодежи существенный ак-
цент делается на усвоение догматов добра, источником
которого является якобы божья любовь.
«Бог есть любовь!» Самодельные плакаты, картины,
вышивки с этой цитатой в молитвенных и частных домах
баптистов — такая же неотъемлемая часть обстановки,
как иконы и распятия у православных и католиков.
«Бог есть любовь!» — излюбленная тема проповедей,
звучащих с кафедр в собраниях, главная мысль ду-
ховных псалмов, гимнов и стихов, исполняемых ве-
рующими.
— Что движет мирским человеком в его поступ-
ках?— спрашивал Саша Безиков, наставляя меня в пер-
вых шагах к вере. И сам же отвечал: — Плотская лю-
бовь, ненависть, зависть, раздражение и прочие отрица-
тельные эмоции. Истинного христианина можно всегда
узнать по любви к богу, к своему ближнему и даже к
врагу.
Приближенного или новичка, впервые пришедшего к
баптистам, вначале подкупает дружеская теплота в от-
ношениях между верующими. Кажется, у них нет друг
от друга секретов. Все мало-мальски важные события
в семьях верующих не остаются не замеченными едино-
верцами, недуги и болезни почти всегда вызывают со-
страдательную реакцию. По крайней мере, внешне. За
три года я получил от «братьев» и «сестер» медицинских
советов, рецептов и снадобий во много раз больше, чем
за предыдущие четверть века.
Если в православии и католицизме между иерархами
и паствой пролегает дистанция огромного размера, то в
баптистской общине в силу ее малочисленности она для
26
глаза незаметна. Чтобы стать священнослужителем в
других христианских вероисповеданиях, необходимо, как
правило, либо пройти «искус» в монастыре, либо окон-
чить духовную семинарию или академию. В баптизме
же теоретически любой верующий, «пребывающий в ду-
хе святом», может быть избран служителем.
Лишь годы спустя я понял по существу показной и
лицемерный характер внутриобщинных и личных взаи-
моотношений. Однако до водного крещения и спустя еще
года полтора я воспринимал моральные правила своих
единоверцев слепо, прельстившись внешними формами их
проявлений. Кстати сказать, пастыри так и учат верую-
щих— воспринимать догматы баптистского вероучения
в «простоте душевной, не мудрствуя лукаво».
Так же, не мудрствуя лукаво, мы должны были от-
вергать догматы сатанинской злобы. В них, наряду с от-
рицательными библейскими персонажами, фигурировали
и атеисты. К любой атеистической пропаганде, внушали
нам, верующий должен относиться как к охаиванию бо-
жественных откровений.
В христианстве всегда самым страшным грехом счи-
талось отступление от веры, в чем бы оно ни выража-
лось— в сомнениях ли в божественном миросоздании, в
историчности ли библейских сюжетов, в колебаниях ли
в выборе вероисповедания. Баптистское же вероуче-
ние— в толковании «инициативников» — считает грехом
против веры такую жизнь верующего, в которой нет
страданий, жертвенности во имя Христа.
Призывы к страданиям, жертвенности — а они часто
повторяются в проповедях, в духовных гимнах и стихах,
в инсценировках библейских сюжетов — воспитывают в
верующей молодежи отчужденность от окружающей
жизни.
Когда на членском собрании, принимая в церковь
«брата» Сергея Клейменова, его спросили, каким видится
ему путь истинного христианина, он ответил словами
27
баптистской песни: «Завтра, быть может, кого и подни*
мут толпой разъяренной на древо креста...».
Конечно же, сегодня в распятие на «древе креста»
мало кто верит. И это учитывают пастыри. Поэтому в
практическом воспитании молодежи голгофское распятие
остается лишь символом, а взамен ему предлагаются
другие формы страданий — так называемые «узы за
веру».
Как-то в нашу общину для беседы с молодыми веру-
ющими приехал из Нарвы «брат» Михаил Десятников,
вышедший из исправительно-трудовой колонии после от-
бытия срока за распространение антисоветских клеветни-
ческих материалов. Он не вдавался в подробности дел,
за которые был осужден, зато в мельчайших деталях
рассказывал, как якобы уважительно относились к нему
другие осужденные, каким огромным спросом пользо-
валась у них религиозная литература. Тон воспоминаний
«брата» Михаила был ухарским, откровенно хвастливым.
Чем ближе я сходился с единоверцами, чем более
доверительными становились мои отношения с руково-
дителями общины, тем чаще я стал задумываться: если
Христос дарует пришедшему к нему душевное успокое-
ние, то почему же именем его верующих так настойчи-
во призывают к страданиям? Разве совместимы эти
полярно противоположные состояния духа человече-
ского?
Александр Везиков, когда я обратился к нему, уди-
вился моим сомнениям:
— И как тебе в голову приходит такое! Страданий
сестры Аиды хватило бы на десятерых, а она не считает
себя несчастной. Без страданий нет истинной веры.
Я слышал об Аиде Скрипниковой. Росла она в семье
верующих родителей, в раннем детстве потеряла отца.
Спустя много лет от тяжелой болезни умер старший
брат. Перед смертью он призвал сестру «обратиться к
господу» и во всем следовать советам и наставлениям
28
ого друга Михаила Хорева, ставшего впоследствии одним
из руководителей совета церквей ЕХБ.
Скрипникова распространяла рукописные листовки с
призывами к верующим не подчиняться уставу ВСЕХБ,
не выполнять советского законодательства о религиоз-
ных культах. Нередко Аида была и автором этих «воз-
званий».
Она бралась за все — лишь бы поддержать пришед-
шую к ней популярность среди верующих. Благовестни-
цей объезжала одну общину за другой, читала пропове-
ди, писала статьи в нелегальные издания СЦЕХБ.
В своем рвении, вышедшем за рамки религиозности,
Лида переступила черту закона, сочинив серию клевет-
нических статей о положении верующих в СССР и пере-
дав эти материалы за границу. Народный суд пригово-
рил ее к нескольким годам заключения. Тогда-то имя
Лиды подхватили зарубежные миссионерские организа-
ции, создав ей ореол «гонимой мученицы за веру в бога».
Хорошо зная Скрипникову, я задаюсь вопросом, вол-
нующим меня до сих пор: является ли она искренне ве-
рующим человеком? Однозначный положительный ответ
дать не могу. Во всяком случае, ее религиозность вызы-
вает у меня серьезные сомнения. По-моему, сегодня
Скрипникова живет на дивиденды прошлой активности,
спекулируя связями с иностранцами, которым хорошо
знакомо ее имя и от кого она получает разные подарки,
поставляя взамен информацию о мнимых гонениях на
верующих.
«Сестра» Екатерина Бойко воспитывалась также в
семье верующих, и приобщил ее к религии отчим, отли-
чавшийся крайним религиозным фанатизмом. На моло-
дежных разборах Библии Бойко была, пожалуй, самой
активной, в специальную тетрадку она выписывала ком-
ментарии различных толкователей «священного писа-
ния». Меня неприятно поражали такие черты ее характе-
ра, как непомерное честолюбие и властность. Открыто она
29
этих чувств не выражала, но это проявлялось в катего-
ричности, безапелляционности тона, когда она отстаива-
ла свою точку зрения, в тяжелом взгляде, которым ода-
ривала собеседника, не разделявшего ее мнения.
Когда я познакомился с Бойко, ей уже было лет три-
дцать, жила она одна. В ней ощущалась внутренняя
потребность кого-то опекать, кому-то помогать, и делала
она это с охотой. Однако неустроенность в личной жизни,
одиночество, видимо, очень удручали ее. Гордость не по-
зволяла ей признаться в этом, и все переживания она
гасила в себе исступленной религиозностью, отдавая
много времени молитвам и постам.
И все же религиозность «сестры» Екатерины, заро-
дившаяся в девичьи годы, последнее время неуклонно
идет на убыль. По мере оскудения религиозных чувств
в ней зреет духовная опустошенность, которую она пыта-
ется компенсировать поисками острых ощущений в лю-
бых конфликтах с «миром». Эти конфликты имеют мало
общего с евангелизацией Христовой в новозаветном ка^
ионическом смысле, но они ведут ее к религиозному фа-
натизму.
Из «братьев» особую симпатию я испытывал к Пав-
лику П. Сектанты единодушно считают его «человеком
не от мира сего». Он весь отдается вере в бога, почти
наизусть знает Библию, любой разговор переводит на
божественную тему, даже в мыслях не допуская увлече-
ния мирскими беседами и делами.
Эта всепоглощающая религиозность дважды пагубно
отражалась на его здоровье. На него было тяжело смо-
треть, когда он однажды зимой после молитвенного со-
брания в одной рубашке, брюках и носках бродил по
щиколотку в снегу и страстно шептал молитвы, выкрики-
вал цитаты из «священного писания». С трудом удалось
увести его в помещение.
Павлик очень непосредственный, искренний и, я бы
сказал, чистый парень, в чьем сердце, по-моему, никогда
зо
по было места неприязни к кому-либо. Если же он и
сердится на кого-то, тут же очень быстро отходит и не
успокаивается до тех пор, пока не получит от обижен-
ного прощения. Это всегда меня подкупало, и мы с ним
были дружны, хотя во многом оставались разными людь-
ми. Но было у нас и немало общего, больше, всего нас
объединяло стремление увязать библейские каноны с
окружающей жизнью.
Несмотря на постоянное общение с верующими — на
уто он тратил все свое время,— Павлик мало с кем из
них сближался и очень остро чувствовал свое одиноче-
ство, тяжело переживая его. Много часов провели мы с
ним в религиозных спорах, случались между нами и раз-
молвки, но мы уважали друг друга. Кстати, Павлик, в
чьей искренней, но болезненной религиозности я и се-
годня ни на минуту не сомневаюсь, первый указал мне
на ряд существенных догматических противоречий между
тем, что написано в Библии, и тем, что делалось в нашей
общине. Он очень болезненно переживал раздоры между
«старшими братьями» в соперничестве за лидерство. Не-
редко Павлик посещал другие церкви — православные,
пятидесятников, ВСЕХБ... Одно время он носился с
идеей объединения всех вероучений в «одном храме» и
никак не мог согласиться, что ее осуществление обре-
чено на неудачу. Видимо, и в дальнейшей своей жизни
он будет строить воздушные замки и вряд ли когда-либо
обретет себя...
После крещения я находился в радостном, приподня*
том настроении, которое, однако, вскоре омрачилось.
В одной из евангельских легенд рассказывается о
том, как Иисус Христос, приняв крещение от Иоанна
Крестителя в реке Иордан, «был возведен духом в пу-
стыню, для искушения от дьявола». Там он постился
сорок дней и ночей. В конце поста Христос почувствовал
31
сильный голод, и тогда «приступил к нему искуситель
и начал всячески соблазнять». Этими соблазнами были:
предложение утолить голод, отдать Христу во власть
«все царства мира и славу их» за один его поклон са-
тане. На основании этой легенды у верующих бытует
мнение, что первые сорок дней после крещения для но-
вообращенного самые трудные. Именно в это время
сатана особо изощряется в своих кознях.
Подобных евангельских соблазнов мне не пришлось
испытать. Но без козней не обошлось...
Начались же они с того, что, спустя неделю со дня
моего крещения, подходит ко мне «сестра» Тамара, из*
вестная своим фанатизмом, и уверенно заявляет:
— Брат Михаил! На днях тебя видели курящим!-
Разве ты куришь?
Моему удивлению не было границ. Я был так оше-
ломлен, что едва нашел в себе силы ответить:
— Что вы, сестра! Вот уже более года, как я не ку<
рю. Кто же видел меня курящим?
— Одна молодая сестра,— невозмутимо продолжала
моя обвинительница, не сводя с меня пронизывающих
глаз. — И она сама тебя в этом обличит.
В тот момент я был близок к тому, чтобы нагрубить
«сестре». Но в это время инквизиторское выражение ее
лица сменилось ласковой озабоченностью, и она стала
меня утешать:
— Ну что ты так расстроился? Раз не было этого —
значит, не было. Ты не огорчайся...
Надо ли говорить, что «обличать» меня никто не
стал, поскольку сообщение «сестры» Тамары было явной
выдумкой. Когда же я поведал об этом разговоре пре-
свитеру Михаилу Азарову, тот не удивился и рассуди-
тельно заметил:
— Дьявол особо клевещет на тех, кто недавно обрел
мир с богом. И иногда может действовать через братьев
и сестер. Поэтому молись, чтобы отец небесный оградил
32
тебя от подобной клеветы. А на сестру ты сердца не
имей, она не виновата!
Прошло еще некоторое время, и сам Азаров с мно-
гозначительным видом вдруг обратился ко мне:
— Послушай, брат, не могли тебя недавно видеть
пьяным?
Христианское смирение изменило мне, и я обиженно
воскликнул:
— Кто еще служит орудием дьявола? Я хотел бы
видеть этого лживого человека!
Однако «брат» Михаил был не из тех, кого можно
смутить чем-либо. Он успокаивающе улыбнулся и, об-
няв меня за плечи, примирительно произнес:
— Разумеется, разумеется! Человек, который сказал
это, наверняка обознался! Ведь встречаются люди очень
похожие. Он тебя с кем-то спутал. К тому же этот че-
ловек— неверующий, ему всякое могло померещиться.
Ни тогда, ни в дальнейшем никто так и не назвал
мне анонимных «молодой сестры» и «неверующего чело-
века», видевших меня с сигаретой и в пьяном виде. До
сих пор я теряюсь в догадках, чем были вызваны эти
нелепые обвинения. А в то время я и в самом деле уте-
шил себя тем, что эти наговоры были возведены дьяво-
лом, пытавшимся поссорить меня с остальными верую-
щими. Это объяснение может показаться наивным. Но
когда веришь в бога, то веришь и в его антипода — са-
тану. Сегодня же я склоняюсь к мысли, что это были
сознательные провокации наиболее фанатичной группы
сектантов. Такие фанатики, подозревающие всех нович-
ков в отступничестве, есть в каждой общине.
У нас же в подобной роли выступала «сестра» Ека-
терина Новожилова, претендовавшая среди верующих на
особое положение. Она одной из первых с самого начала
раскола примкнула к «инициативникам», была близко
знакома с их первым лидером — Прокофьевым, впослед-
ствии отлученным от церкви за «грех прелюбодеяния».
2 Зак. № 544
33
«Сестру» Екатерину распирало от собственной праведно-
сти, и чуть ли не всякого вновь обращенного она была
готова обвинять во всех смертных грехах. С непонятным
упорством Новожилова игнорировала тех членов общи-
ны, которые почему-то ей были не по душе.
Меня угнетало, что кто-то из близких людей — а та-
ковыми я считал всех без исключения «братьев» и «се-
стер»— относится ко мне недружелюбно. При этом я
страдал вдвойне: тяжело переживал недоверие и мучил-
ся за тех, кто его проявлял.
И все же эти мои переживания не могли тогда суще-
ственно повлиять ни на мою веру, ни на убеждение в
том, что со временем все образуется. Переживу я и от-
крытое недоверие фанатичной «сестры» Екатерины, и не-
здоровый интерес к моей личной жизни «братьев» Ри-
харда и Владимира, искусно маскируемый под дружеское
участие, и неуклюжие объяснения «старших братьев» о
том, что свидетельства «очевидцев» моих грехов — не что
иное как происки дьявола. В то время я, конечно же, не
мог знать, что эти рецидивы недоверия, подозрительно-
сти, в буквальном смысле слежки порождены не столько
характерами отдельных единоверцев, сколько самой вну-
трицерковной жизнью баптистов-«инициативников». Изо-
щренно культивируемое неприятие окружающей действи-
тельности, слепое подчинение паствы пастырям, распри
между вожаками общины, скрытая их борьба за
власть — все это отражалось на взглядах и поведе-
нии рядовых верующих, tfa их отношениях друг с
другом.
I Есть пословица: «Каков поп, таков и приход». В на-
шей общине таким «попом», искусно влиявшим на фор-
мирование ее внутренней жизни, стал не старший пре-
свитер Маховицкий, а его первый помощник Михаил
Азаров. Связанный родственными узами с Маховицким,
он долго не решался порвать с ушедшей из секты груп-
пой сторонников Филиппова и Михайлова, пока не убе-
34
лился в том, что большинство верующих осталось под
влиянием его родственника. Только после этого он яро-
стно стал критиковать филипповцев.
Азаров при всей его внешней благообразности иезу-
итски хитер, изворотлив, двуличен. На его лице словно
застыла улыбка, в то время как взгляд остается острым,
пристальным. Подозрительность у него явно доминирует
над всеми другими чувствами. Увы, разочаровался я в
«брате» Михаиле намного позже, и, как это ии пока-
жется странным, именно ему в немалой степени обязан
прозрением.
Осенью 1975 года на членском собрании верующих
обсуждался уход из братства СЦЕХБ группы Филиппо-
ва— Михайлова. Служители совета церквей ЕХБ, приез-
жавшие в Ленинград, предпринимали неоднократные и
отчаянные попытки примирить лидеров обеих групп. С
этой целью и было устроено их совместное собрание. Вот
тогда-то поведение «старших братьев» меня особенно
поразило своим противоречием с христианскими запо-
ведями и канонами, на которые они постоянно ссыла-
лись.
Формальным поводом раскола в ленинградской секте
«инициативников» послужила женитьба на молодой «се-
стре» бывшего регента общинного хора, разошедшегося
с первой женой лет пятнадцать назад. Часть верующих
признавала второй брак допустимым по новозаветным
канонам, а другая считала его богопротивным делом.
Тем не менее обе стороны с молчаливого согласия лиде-
ров на собрании старались погасить споры о «крамоль-
ном» браке, а отдельные выступления по этому поводу
рядовых верующих во внимание не принимать. Все све-
лось к выяснению личных взаимоотношений Маховиц-
кого, Азарова, Филиппова, Михайлова и Дубовика. По
существу ставился вопрос: кому быть старшим пресви-
тером? Доводы и контрдоводы конфликтующих, утратив-
ших всякую благопристойности напоминали обычную
35
перебранку при сведении мелочных счетов и обид. Махо-
вицкий, отстаивая свое положение старшего пресвитера,
хладнокровно владел собой, умело сглаживал остроту
высказываемых в его адрес обвинений, искусно переад-
ресовывал их своим противникам. Особенно запомнился
мне один из кульминационных моментов, когда Маховиц-
кий, подавив вспышку раздражения, смиренно обратился
к присутствующим с предложением: «Если братья по-
каются в том, что они как служители совершили грех,
уйдя из церкви и бросив паству,— на его лице появи-
лась маска душевного страдания, а глаза увлажни-
лись,— то я принесу покаяние. Есть и моя вина в рас-
коле».
Для многих собравшихся это заявление прозвучало
неожиданно: Маховицкий не любил признаваться в своих
промахах и ошибках. Смущало и другое: как можно
акту покаяния, означающему искреннее признание в соб-
ственном грехе, придавать форму розничного обмена:
«баш на баш». Но влияние старшего пресвитера было
таким сильным, что никто не возразил ему. Набравшись
смелости, я задал вопросы:
— Как понять ваше заявление — «если'братья пока-
ются»? Разве покаяние может быть связано с какими-
либо условиями? Оно же непосредственно от святого
духа, обличающего человека в грехах?
Старший пресвитер, бросив на меня неприязненный
.взгляд (без годуч неделя в церкви, а уже выскакиваешь
с вопросами), не уклонился от ответа. После секундной
заминки он сказал, что интересы мира в церкви превыше
отдельных догматов. При этом Маховицкий не удержал-
ся от язвительной реплики в мой адрес и снисходительно
заметил, что как молодой христианин я еще плохо раз-
бираюсь в «священном писании» и потому мой вопрос
вполне извинителен. Короче говоря, он свел на нет мой
вопрос, поставив под сомнение его правомочность. Это
было в стиле Маховицкого. И в дальнейшем я не раз
36
убеждался в том, что он мастерски владеет этим прие-
мом, избегая неприятных ситуаций.
Ответ Маховицкого меня не удовлетворил, и я обра-
тился к члену совета церквей ЕХБ Хореву, сидевшему
рядом со мной.
— Я тоже не совсем разумею этот жест,— довери-
тельно шепнул он мне.
Трудно передать мое удивление. Почему молчат ос-
тальные? И почему Хорев, не одобрив поступок Маховиц-
кого, не обличил его?
Ни в тот день, ни потом я так и не получил ответа
па эти вопросы. Значительно позже, исподволь наблюдая
членские собрания, я понял: догматические принципы,
считающиеся у баптистов каноническими, зачастую при-
носятся в жертву властолюбию какой-либо группы ве-
рующих или отдельного человека.
Вопрос об истинных причинах раскола в ленинград-
ской общине «инициативников» продолжал волновать
меня. Я знал, что к группе Филиппова и Михайлова
примкнул, правда не без колебаний, и «брат» Анатолий
Дубовик. Мы были знакомы с ним сравнительно недолго.
Он хорошо знал «священное писание», цитировал по па-
мяти библейские стихи и казался мне ревностным догма-
тиком. При случае я спросил его, почему он избрал
именно группу Филиппова — Михайлова?
— Федя (он так и сказал не «брат» Федор, а Федя)
не очень-то жалует соперников. Он готов от любого из-
бавиться, лишь бы быть у власти.
В словах «брата» Анатолия прозвучала нескрываемая
личная обида на Маховицкого, но о причинах ее он рас-
пространяться не стал. Неожиданное объяснение этому
инциденту дала «сестра» Катя Бойко, хорошо знавшая
закулисные интриги пастырей:
—- Разве не знаешь? Аркадий Михайлов деньгами
переманил Анатолия к себе. Он и поддался. За служение
благовестником ему там обещали платить.
37
Была ли в этом правда? Не знаю. Но этот разговор
оставил у меня горький осадок. Подумалось: «Вот тебе
и ревностный догматик!»
Михайлов и Дубовик были не единственными, кого
наши пастыри, а вслед за ними и их приближенные ста-
рались очернить в глазах рядовых верующих. Не помню,
чтобы о ком-нибудь из ушедших от нас «братьев» и «се-
стер» сказали в общине хоть одно доброе слово. В дан-
ном случае действовал принцип: раз ушел, значит—•
плох! К примеру, самого Филиппова обвиняли (и, на мой
взгляд, не без оснований) в том, что, рассчитывая на
наживу, он привлек в свою группу «брата» Павла Лу-
каса, получавшего посылки от родственников из Фин-
ляндии. И многое другое говорилось, всего не переска-
жешь. В свою очередь, можно представить, как честили
Маховицкого, Азарова и других «старших братьев» в
отделившейся группе «инициативников». В общем, обста-
новка не из христианских!
Нельзя сказать, что все это не вызывало протеста у
искренне верующих людей. Но с такими разговор был
короткий. Два года спустя после раскола «брат» Нико-
лай Малышев пожаловался мне, что за попытку упрек-
нуть «старших» в разжигании неприязни к филипповцам
его чуть не выгнали из общины, заявив:
— Тебя в нашу церковь никто не звал и здесь никто
не держит.
Вывод: не ко двору пришелся верующий — его можно
и припугнуть изгнанием из общины.
Несмотря на склоки и борьбу за власть над паствой,
Маховицкий, Филиппов и Азаров имеют немало общего.
Объединяет их, в первую очередь, стремление изобразить
себя невинными жертвами «атеистического террора».
Первые двое в 1964 году за нарушение закона о религи-
озных культах были приговорены к различным срокам.
При всяком удобном случае (на собрании ли верующих,
в частной ли беседе) от них можно услышать:
38
“ От звонка до звонка бог дал отсидеть за имя Хри-
стово,— тягостно вздыхает «брат» Федор.
— Подточили там мое здоровье,— сетует Филиппов,
со страдальческой гримасой прикладывая руку к гру-
ди.— Но ничего, бог милостив, излечит...
И оба, едва ли не слово в слово, изливают на аудито-
рию или собеседника воспоминания о жизни в заключе-
нии. Краски при этом только двух цветов: черная —
мирская злоба, белая — христианское смирение. Но за
всеми этими сетованиями и смиренными вздохами скры-
вается заурядная попытка заработать авторитет и на-
жить капитал «страдальцев за веру».
В жизни Михаила Азарова не было ни лет, ни меся-
цев, проведенных в местах лишения свободы. Ему бы
только радоваться этому. Ведь нарушений закона и у не-
го—хоть отбавляй. Но «брат» Михаил сетует на то, что
не довелось ему до сих пор в полной мере испить «чашу
страданий» за веру, то есть побывать в заключении.
Долгое время мои взаимоотношения с Маховицким
и Азаровым были дружественными. Но насколько резко
они изменились ко мне, когда я стал докапываться до
настоящей сути «инициативничества», до тех фактов их
деятельности, которые тщательно скрываются не только
от «внешних», но и от своих же единоверцев. Не имея
убедительных аргументов в защиту своей далекой от ве-
ры позиции, «братья» Федор и Михаил перешли от любви
к злобе, от лести к охаиванию, от правды к лжи. И если
сегодня я и жалею, что (не по моей вине) прервалось
мое знакомство с некоторыми верующими, то о «друж-
бе» с Маховицким и Азаровым хочу полностью забыть.
Памятное собрание, окончательно оформившее рас-
кол, было не единственным, которое озадачивало меня
в то время. Считая любое положение Библии богодух-
новенным, я с недоумением воспринимал требования
«старших братьев» воздерживаться от молитв во время
воскресных призывных собраний. Это требование распро-
39
странялось только на членов церкви. Неоднократно Ма-
ховицкий и Азаров на закрытых членских собраниях об-
рушивались на верующих, которые имели привычку
молиться в воскресенье:
— Дайте возможность молиться приближенным и не-
верующим!
Маховицкий строго выговаривал и мне за то, что
однажды я долго молился в воскресенье, угашая тем са-
мым «дух молитвы у неверующих и невозрожденных».
При этом он откровенно пояснил:
— Нам надо не только поощрять таковых к молитве,
но и внимательно прислушиваться к тому, о чем они мо-
лятся. Во-первых, мы будем знать их проблемы и нуж-
ды, а, во-вторых, это поможет нам разобраться, молятся
ли они в духе святом или для проформы. То есть мы
сможем определить степень искренности их покаяния и
обращения, чтобы не допустить инородного члена в цер-
ковь Христову, чтобы не было чужаков в нашей об-
щине.
Наверное, неверующему читателю мои переживания
покажутся малосущественными или вызовут снисходи-
тельную улыбку. Ну, подумаешь, не помолился в воскре-
сенье. Если ты верующий, то молитву сотворить можно
и дома.
Чтобы понять, почему запрет молиться по воскре-
сеньям воспринимался мной и некоторыми баптистами
как противоестественный, сделаю небольшое пояснение.
По библейским канонам время и место молитвы никоим
образом не могут быть регламентированы по человече-
ской воле, а устанавливаются свыше. Молитва побужда-
ется духом святым, который «сам ходатайствует за нас
воздыханиями неизреченными».
Прислушиваться к чужой молитве мне представля-
лось недостойным. На наших же молитвенных собраниях
молитвы новичка или приближенного члены церкви тща-
тельно обсуждали, в них выискивались несоответствия
40
и противоречия. «Старшие братья» могли даже обви-'
нить «младших» в неискренности, в том, что их молитвы
слишком приземленные, эгоистичные. Наученный горь-
ким опытом, я промолчал, когда старший пресвитер сде-
лал мне внушение. Не потому, что согласился с ним,—
.нет! А потому, что как истинно верующий я во всех
«бунтарских» мыслях винил прежде всего самого себя.
Объясняется все просто. Обычно подобные мысли вос-
принимаются верующими людьми как испытание веры.
А что требует вера? Умаления человеческого «я». И ве-
рующий, вместо того чтобы искать ответ на свои сомне-
ния, начинает заниматься самоуничижением. То есть
упрекать себя в чрезмерной гордыне, в недостатке смире-
ния перед богом и церковью, в мирских заботах и инте-
ресах. Выход из такого состояния — только покаяние,
после которого все сомнения разрешались сами собой.
Я неоднократно испытал это на себе, подавляя по-
каянием любое недовольство действиями «старших
братьев».
И все же от сомнений мне было никуда не уйти. Они
отступали и снова закрадывались в душу, их можно бы-'
ло на время подавить в себе, но нельзя было освободить-
ся от них как от ненужной вещи.
Однажды я написал Везикову, служившему тогда
армии, письмо, в котором жаловался на постоянные при-
дирки, ханжество и лицемерие некоторых «братьев» и
«сестер». Написал сгоряча. Потом даже ругал себя за
откровенность. Ведь попади письмо в руки «старших»,
оно имело бы для меня серьезные последствия, вплоть до
обвинения в «ереси». Вскоре пришел ответ от Александра,
который писал: «Знаешь, на меня как будто пахнуло
общинными буднями. Там так долго все помнят, пересу-
живают, до чего-то доискиваются, уличают. Как мне все
это еще тогда надоело!»
Значит, не один я так думал. Уверен, что нашлись бы
и другие верующие, которые подписались бы под этими
411
строчками. Увы, высказывать подобное никто не ре-
шался.
Впрочем, в общине не принято говорить и о многом
другом. По баптистскому вероучению, семья верующего
является домашней церковью — своеобразной микрооб-
щиной, где пресвитером считается муж, а диаконисой —
жена. Их взаимоотношения строго регламентированы
новозаветными положениями, нарушение которых — тяж-
кий грех не только друг перед другом, но и перед всей
общиной.
Единоверцы имеют право и даже обязаны по церков-
ному уставу быть посредниками между супругами. А те,
в свою очередь, не должны утаивать от «братьев» и «се-
стер» ничего такого, что могло бы бросить хоть малей-
шую тень на их союз, освященный самим господом бо-
гом. Об этом часто говорится и на назидательных собра-
ниях, и в рукописных наставлениях «инициативников» о
семейной жизни. Об этом любят напоминать и пастыри,
противопоставляя прочность христианских уз неустой-
чивым связям брака по плоти. Напоминать-то напомина-
,ют, но когда что-то случается в семьях верующих...
Долгое время супруги Зинаида и Владимир Л. слы-
ли добропорядочными христианами. Правда, иногда воз-
никали слухи, что между ними случаются скандалы, но
по настоянию «старших братьев» значения им не прида-
вали. Поэтому, как гром среди ясного неба, верующих
поразило сообщение, что «сестра» Зинаида, обратилась в
милицию и народный суд с жалобой на мужа, избивав-
шего и оскорблявшего ее. Заявление матери поддержала
и дочь Лена.
Сам факт, что «сестра» Зинаида обратилась за по-
мощью не в церковь, а к «мирским властям», говорил о
многом. Она потеряла веру в «братьев» и «сестер», ра-
зочаровалась в способности церкви как коллектива по-
мочь ей в жизненно важном вопросе — упорядочить се-
мейные отношения,
42
«Старшие братья» были вынуждены созвать членское
собрание. Его исход фактически был предрешен, но то,
что узнали присутствовавшие, поразило многих.
Оказывается, в этой семье давно царил дух непри-
крытого стяжательства. Супруги до хрипоты стали спо-
рить о сбережениях, накапливаемых ими в течение не-
скольких лет. Наверное, в самом злом фельетоне, би-
чующем нравы обывателей, не нашлось бы красок для
описания атмосферы, царившей в этой семье. По своим
дневниковым записям я воспроизведу лишь отдельные
реплики «сестры» Зинаиды и «брата» Володи.
Он: «Я работал не покладая рук, чтобы как можно
лучше обеспечить семью, приносил домой свыше двухсот
рублей. А жена тайком от меня вносила их на сберкниж-
ки, которые завела в разных сберкассах. Дома же ино-
гда даже обеда не было».
Она: «Двести рублей он никогда не приносил. Хотя
нас всего трое, мы часто еле сводили концы с концами.
А деньги я на книжку откладывала на черный день и
на Леночкино приданое».
Он: ‘«Неправда! Я все до единой копейки в дом от-
давал».
Она (в слезах): «Побойся бога!»
И далее в том же тоне: споры о деньгах, о вещах,
о квартире и даже обвинения в супружеской неверности.
Неурядицы между супругами пагубно отразились и
на семейной жизни их дочери «сестры» Лены с «братом»
Анатолием. Скандалы между родителями происходили
на глазах молодоженов. Дурные примеры заразительны,
Не прошло и полугода после свадьбы, как молодая
семья распалась.
В печальной истории этих двух семей многие больше
всего жалели Лену, которая вышла замуж, как у нас
тогда поговаривали, не по своей воле. Это подтвердила и
Зинаида Л., сказав на собрании: «Я всегда относилась к
Толе как к сыну, А Леночка была против брака с ним»<
Это заявление вызвало среди верующих возмущение.
Но возмутились-то не тем, что мать принуждала дочь
к браку с нелюбимым человеком, а тем, что она откры-
то говорит об этом. Я уже упоминал, что в семьях «ини-
циативников» дети воспитываются в беспрекословном
подчинении родителям. Этим, видимо, и объясняется
согласие Лены на брак. А вот чем руководствовалась
мать, обрекая единственную дочь на неудачное замуже-
ство, сказать трудно. Те, кто знал историю этого брака,
намекали на меркантильные соображения «сестры»
Зинаиды.
В неприглядном свете предстали на этом собрании
«старшие братья». Ведь для них не было секретом все
происходившее в этих семьях. Владимир Л. регулярно
делал в кассу церкви взносы — от 25 до 50 рублей, и это
устраивало Маховицкого и Азарова. Скрывая правду от
остальных верующих, они ограничивались душеспаси-
тельными беседами с ссорящимися супругами. Времена-
ми им удавалось достичь недолгого перемирия, после че-
го ссоры становились ожесточенней.
Задумываясь над вопросом, почему распалисв эти две
семьи, я не мог не вспомнить о том, что и на моей па-
мяти в общине заключались браки; вызывавшие всякие
пересуды и недоумение. Как-то я спросил «брата» Ге-
ну П., в семье которого ожидался ребенок:
> — Кого ты хочешь — сына или дочь?
— А-а,— отмахнулся он. — Ни сына, ни дочери.
Равнодушию его я не удивился. Христианский брак
Геннадия был заключен вопреки его воле. Больше того,
многие знали, что он серьезно увлечен другой девушкой
и хотел бы на ней жениться, но этому воспротивились
прежде всего руководители общины. Они считали, что
брак его с неверующей может пагубно сказаться на ве-
ре, послужить «дурным» примером для других молодых
христиан. Конечно же, формально не они запретили ему
осуществить свою мечту. Сделано это было намного
44
тоньше, «деликатнее». Родители Геннадия числятся в
активистах общины «инициативников» и дорожат мнени-
ем ее руководителей. В таких случаях лишь нужен на-
мек на то, что воле божьей будет неугоден нехристиан-
ский брак, достаточно напоминания о том, что такая
семья может поддаться соблазнам «мира».
Так было и с женитьбой Геннадия на «сестре», при-
ехавшей в Ленинград из другой общины. Его родители
настояли на браке именно с ней, так как хотели внести
свою лепту в пополнение рядов общины за счет иного-
родней «сестры» и, кроме того, «спасти» сына от разру-
шительного «дьявольского» влияния, которое окажет на
него неверующая, да к тому же еще любимая жена.
Надеждам родителей Геннадия и «старших братьев»
не суждено было сбыться. Брак «брата» Гены не при-
нес ни ему, ни его жене счастья и мира в доме. Семей-
ные скандалы привели к разрыву. Даже рождение доче-
ри не остановило молодых супругов. Помаявшись, не раз
принеся покаяние, они разошлись чужими, озлобленными
друг на друга людьми. Не знаю, как сейчас с верой в
бога у бывшей жены Геннадия, уехавшей из Ленинград я.,
но у него эта вера дала серьезную трещину. Он отошел
от внутрицерковных дел, перестал посещать молитвенные
собрания, в общем, как говорят верующие, ушел в «мир».
Объективно оценивая некоторые другие браки верую-
щих, я могу сказать, что они обречены на неизбежный
разлад, на тоскливое одиночество сведенных под одну
крышу молодых людей, которых связывает такая зыб-
кая, такая призрачная нить, как вера в то, что этот брак
совершен по воле божьей.
Сами же «старшие братья» на волю божью не очень-
то уповают. Они зорко следят за взаимоотношениями мо-
лодых верующих, на словах проявляя заботу якобы об
их целомудрии, а на деле искусно регулируя эти отно-
шения так, чтобы упрочить свой авторитет блюстителей
христианской нравственности^ Моральные сентенции
45
высказываются по любому поводу... Формально они об-
ращены к молодежи, но основной их адресат — верующие
среднего и старшего поколений, которые должны видеть
и слышать, как «старшие братья» заботятся о чистоте
христианских душ молодых, о прочности семейных уз,
целомудрии отношений тех, чья дружба или симпатии не
скреплены еще такими узами.
Однажды пресвитер упрекнул меня в том, что я ез-
дил в гости к «сестре», которая мне нравилась. При этом
он назидательно сказал:
— Я уверен, что хотя вы были с сестрой одни, меж-
ду вами ничего недозволенного не было. Но для моло-
дежи этот пример может послужить соблазном. Поэтому
ты воздержись от поездок, а если хочешь навестить се-
стру, то приезжай к ней с кем-нибудь из братьев. Один
же ни в коем случае не езди! Я тебе запрещаю!
От возмущения я не нашелся, что сказать. Почему
обычные дружеские чувства могут кого-то натолкнуть на
прелюбодейные мысли? Уже само по себе такое предпо-
ложение оскорбительно.
Припоминаю также случай, когда один женатый
«брат» после чтения Библии проводил молодую «сестру»
до дома. Это вызвало резко отрицательную реакцию не-
которых верующих, ревностных «поборников» чистоты и
святости. Сконфуженный «брат» не знал, куда деться от
стыда.
...Но вот юноша и девушка вступают в брак, после
которого их семейные отношения строго регламентиро-
ваны. Библия предписывает женщине безоговорочное
подчинение мужу. Разумеется, ему не дается никакого
права измываться над супругой, он обязан постоянно
следить за ее духовным состоянием.
Сектанты резко выступают против эмансипации, счи-
тая, что женщина должна ограничивать круг своих ин-
тересов только заботой о семье. Основное назначение
женщины они видят в материнстве, в приготовлении пи-
46
щи. Если в общинах ВСЕХБ женщинам не запрещается
участвовать в мирских мероприятиях, связанных, напри-
мер, с производством, то сектанты из СЦЕХБ категори-
чески возражают против всякого участия верующих
женщин в делах, не относящихся к церкви и семье. Кста-
ти, Маховицкий, совершая однажды обряд бракосоче-
тания и обращаясь к молодоженам с напутственным сло-
вом, весьма красноречиво выразился по этому поводу:
«Говорят, мы, баптисты, против равенства мужа и жены.
Нет! Мы — за равенство, за равенство любить нашего
господа, отдавшего жизнь свою за грехи мира. И в этом
жене даются права не меньшие, чем мужу. Она должна
за семейными хлопотами и заботами всегда помнить и
любить того, кто чудно благословляет ее материнство, ее
домашний очаг. Во всем остальном должна помнить,
что муж глава семьи и что его слово во всех делах —
решающее».
Обычно перед церковью муж несет ответственность
за все происходящее в семье, за духовное состояние же-
ны и детей. С женщины — спрос меньший. Замечу, что
во время обсуждения на собрании супругов Л. «брату»
Владимиру, например, поставили в вину, что он не су-
мел стать хозяином в семье и пошел на поводу у жены.
В дальнейшем этим примером иллюстрировалась «пороч-
ность» положения, при котором жена верховодит мужем,
что, дескать, противоречит божественным установле-
ниям.
Однако, несмотря на то что баптисты превозносят се-
мейные отношения верующих как образцовые, многие их
семьи следует считать неблагополучными. Будучи членом
церкви, я был в курсе того, что в них происходило.
Я и ранее знал, что сыновья и старшая дочь П. Лу-
каса, а также брат А. Везикова Павел были судимы за
различные уголовные преступления. Но мне и другим
новичкам внушалось, что «мир» отыгрывается на неве-
рующих детях за религиозность родителей, «Будь мы
47
неверующими, детей наших не судили бы» — подобные
рассуждения слышал много раз.
Позже узнал от верующих, что Павел Везиков, ока-
зывается, пристрастился к выпивке дома. Его отец,
«брат» Иван Адамович, был диаконом нашей церкви,
поэтому в их квартире часто хранилось вино для обряда
хлебопреломления (причастия). Павел шприцем откачи-
вал вино из бутылок, наливая взамен воду из-под крана.
А кбгда вина стало не хватать, он с. дружками обворо-
вал ларек, за что и был осужден.
Привлекались к уголовной ответственности и двое
сыновей Лукаса. В этой семье не было ни взаимной люб-
ви, ни уважения. Между родителями часто происходили
ссоры из-за денег, получаемых от заграничных родствен-
ников. Культ погони за деньгами передался и старшим
детям, которые не очень-то церемонились в способах их
добывания.
А сколько разговоров-пересудов вызвало в общине
письмо «брата» Толи Проценко, сообщившего из армии,
что против него возбуждено уголовное дело по обвине-
нию в краже воинского имущества. Его отец, «брат»
Владимир, заливаясь слезами, сокрушался на членском
собрании: «Моего сыночка мучают за веру!» Все были
единодушны, считая, что бедному Толику действительно
мстят за веру в бога. Проценко срочно вылетел к сыну.
После его возвращения слухи о мести прекратились, но
и не опровергались. Демобилизовавшись, Анатолий под
большим секретом признался некоторым верующим (и
даже старшему пресвитеру), что согрешил, нарушил за-
поведь «не укради», присвоив две пары хромовых сапог.
Не в ладах некоторые верующие и с общепринятой
моралью, преступая не только ее, но и христианские за-
поведи. Обмануть «брата» или «сестру» — тяжкий грех,
а вот словчить в «мире» считается проступком непред-
осудительным.
Был поднят в общине шум и по поводу «преследова-
48
ния за веру» Николая Большова, работавшего шофером
на заводе. Он учился в вечернем техникуме, но в отли-
чие от своих однокурсников, которые трудились полную
смену, уходил с работы на час-два раньше, пользуясь
тем, что его мать А. Семенова (тоже верующая) имела
возможность отметить в табеле сына, что он трудился
полностью восьмичасовой рабочий день. Эти приписки
возмутили рабочих, обратившихся с письмом в группу
народного контроля предприятия. После проверки пись-
ма была опубликована статья в заводской многотираж-
ке, приняты административные меры. Однако Николай
Большов и Семенова, извратив существо дела, заявили
в общине, что их преследуют за религиозные убеждения.
Обо всем этом хорошо было известно многим верую-
щим, но они хранили полное молчание. В нашей общине
замалчивалось всякое упоминание обо всем, что могло
опорочить «братьев» и «сестер». Когда же я спросил
старшего пресвитера Маховицкого, по-евангельски ли мы
поступаем, закрывая глаза на подобное поведение еди-
новерцев, он, уйдя от ответа, задал вопрос:
— А кто свидетельствовал о грехе нашего брата? Не
внешние ли?
— Грех остается грехом, кем бы он ни был обли-
чен,— перефразировал я апостола Павла, писавшего в
посланиях, что всякий грех виден всем.
— А ты кому больше веришь — нашим или внешним?
Они только и ищут повода, чтобы опорочить христиан.
Продолжать разговор было бесполезно. Я уже знал,
что Маховицкий или найдет новозаветное оправдание
греха «брата» Николая, или упрекнет меня в отсутствии
христианской любви.
Прежние сомнения овладели мной. Уж сколько раз
мне приходилось быть свидетелем нарушения заповедей
божьих, и ничего ни с кем не случалось, и никто не по-
мышлял даже о покаянии. Почему же мои единоверцы
не испытывают страха перед всевышним? Почему же
49
молчат об этом те, кто читает нам проповеди о спасении
души, призывает к нравственному совершенствованию?
Для меня наступили тяжкие дни. Я остро переживал
эти сомнения и не находил на них сколько-нибудь вразу-
мительного ответа. В то время я изнурял себя постами
и молитвами, изнурял так, что порой окружающее вос-
принимал в каком-то тумане. Машинально ходил на за-
вод, работал, что-то делал, но в то же время полностью
отрешался от жизни. Вскоре не только на работе, но и
верующие стали замечать, что я осунулся, скулы неесте-
ственно заострились. Как-то, разглядывая себя в зерка-
ло, я обнаружил в волосах седую прядь.
Не раз мне хотелось встать на молитвенном собрании
и громко крикнуть: «Дорогие братья и сестры! Очни-
тесь!»
Но жуткий страх оказаться в еще большей изоляции
заставлял меня молчать. Мне все чаще приходила на ум
старая солдатская присказка: «Вся рота идет не в ногу,
один рядовой Иванов марширует в ногу!» Вот я и боял-
ся очутиться на месте этого рядового.
Мои нервы были напряжены до предела. Не только
в тревожных, часто прерывающихся снах, но и наяву
меня преследовали галлюцинации. Я словно физически
ощущал присутствие рядом давно умерших близких мне
людей и даже «говорил» с ними. А однажды, помню (та-
кое не забывается!), я стоял в магазине в очереди и
«беседовал» с покойным дядей так явственно, что стояв-
шая за мной пожилая женщина взяла меня под руку и,
сочувственно заглядывая в лицо, спросила:
— Молодой человек, что с вами? — И, видя мое не-
доумение, добавила как можно мягче: — Вы разговари-
вали сами с собой. Может быть, вы больны?
Я очнулся, смущенно поблагодарил ее и опрометью
бросился из магазина. Меня охватил панический страх.
Я бежал по улице, задевая прохожих, которые удивлен-
но расступались передо мной. Прибежав домой, долго
50
не мог прийти в себя и, улегшись в постель, провел ужас-
ную, полубредовую ночь. Самым страшным для меня
было то, что я никому не решался рассказать о своем
состоянии, опасаясь, что меня попросту поднимут на
смех или сочтут сумасшедшим.
Как-то, возвращаясь с молитвенного собрания, я все
же рассказал обо всем Маховицкому. Точнее, почти обо
всем.
Внимательно выслушав меня, он убежденно про-
изнес:
— Молись, брат! Это под видом твоих близких к тебе
являлся сам... — Он сделал устрашающую паузу и шепо-
том договорил:—.Сам сатана, чтобы увлечь тебя от
Христа. Непрестанно молись! Проси у господа поддер-
жки, он по милости своей не откажет тебе в ней. Не
бойся, только веруй!
После этих слов он рассказал несколько поучитель-
ных историй, происшедших с верующими, к которым, де-
скать, дьявол также приходил в образе умерших родст-
венников и друзей,, а то и просто под видом доброжела-
теля, смущая души «детей божьих». Конкретных фами-
лий, имен и мест действия Маховицкий не назвал. Исто-
рии эти были какими-то неопределенными, но я тогда не
обратил на это особого внимания. Меня волновало дру-
гое. Я вглядывался в его лицо, пытаясь уловить в гла-
зах хотя бы тень насмешки, но он смотрел на меня
серьезно.
«Так вот в чем дело! — с облегчением воскликнул я
про себя. — Вот почему я ропщу на братьев и сестер
и вижу их дела в мрачном свете. Это сатана одевает
мне темные очки!»
Для читателя это покажется невероятнейшим вздо-
ром. Вздор и есть! Но подобно утопающему, в отчаянии
хватающемуся за соломинку, я с готовностью ухватился
за эту спасительную возможность вновь обрести душев-
ное равновесие.
51
Трудно сказать, вернулось ко мне настоящее спокой-
ствие или нет, но вскоре я с еще большим рвением ув-
лекся изучением Нового завета. Особенно интересовали
меня главы, повествующие о деятельности апостолов Пе-
тра и Павла, в историческое существование которых ве-
рил. Тщательно конспектировал эти места. Новое заня-
тие целиком захватило меня.
Постепенно, по мере накопления выписок, к которым
я делал свои примечания, у меня возникла идея написать
религиозный труд об апостольском подвижничестве.
Тогда я был поглощен только этой мыслью, всячески от-
гоняя от себя любую другую, грозившую мне потерей
душевного покоя. Вспоминая мучительные сцены с гал-
люцинациями, я боялся их возвращения, а потому с ог-
ромным энтузиазмом отдался новому увлечению.
В моей религиозности произошла вулканическая
вспышка веры. Все свое свободное время я проводил в
работе над рукописью, много молился. До этого, не счи-
тая ведения дневника, я не пробовал заниматься «духов-
ным сочинительством», а тут нужные слова находились
как будто сами собой, складываясь в фразы.
Изучая жизнь апостола Петра по евангелиям, посто-
янно сталкиваешься с противоречиями. Например, у Мат-
фея, Луки и Марка первая встреча рыбака Симона (бу-
дущего апостола Петра) с Иисусом Христом произошла
на берегу Генисаретского моря, а по Иоанну — к Христу
привел Симона его брат Андрей. И о море не сказано
ни слова.
Раньше наверняка я не прошел бы мимо этого раз-
ночтения, но тут (во избежение каверзных вопросов и
связанных с ними волнений) отбросил «неудобного»
Иоанна, остановившись на первой версии. Считая, что
имею вдохновение свыше, не стал ломать голову. Вооб-
ще с фактами обращался сравнительно вольно, выбирая
только те, которые встраивались в мой замысел.
х Наконец работа была завершена. С волнением, по-
52
нятным начинающему автору, я дал ее прочитать неко-
торым верующим, с нетерпением ожидая их отзывов.
Признаться, реакция была разочаровывающей. Лишь
«брат» Павел отозвался о моей работе с похвалой. Зато
другие встретили ее довольно сдержанно, если не ска-
зать скептически. Тем не менее одобрили мое старание,
поощряя к дальнейшему сочинительству.
Как я понял несколько позже, неудача в общем-то
была предрешена. То, о чем я писал и что было для меня
в новинку, большинство сектантов знало еще с детства —
ничего нового я им не открыл. Обескураженный, я все
же продолжал писать и даже некоторые свои работы
переправил в редакцию «Вестника истины». Однако ни
одна из.них так и не увидела свет. Видать, благовест-
ник из меня оказался никудышный.
Тем не менее эти занятия сослужили мне службу гро-
моотвода, принявшего на себя разряды моих первых
огорчений и разочарований. Я вновь безропотно подчи-
нился евангельскому: «На все — божья воля!»
В тот период в моей жизни наступило относительное
спокойствие. Почти все, что было в нашей общине из
книг, я прочитал от корки до корки. В этой литературе
я черпал поддержку своей религиозности, она читалась
легко, не обременяя ум сложными проблемами. И все же
уйти от них я не мог, все четче ощущая признаки надви-
гающегося одиночества. Мне уже было под тридцать.
Молодежный возраст я перерос и отошел от молодежи,
моих сверстников в общине не было, а с людьми старше,
мне было трудно сблизиться. У них — семьи, дети, свои
заботы. Я же оставался холостяком. Участились присту-
пы болезни, приковывавшие к постели, росло чувство
тоски и одиночества.
В конце концов болезнь стала такой прогрессирую-
щей, что меня поместили в больницу. Всякий раз, осо-
бенно в дни молитвенных собраний, я взывал к богу и
мысленно обращался к «братьям» и «сестрам» с горячей
53
просьбой навестить меня. Я был убежден, что они обя-
зательно придут.
Обычно болезни воспринимаются верующими как бо-
жье наказание за грехи и как напоминание о бренности
земной жизни. Так же воспринимал случившееся и я, а
потому часто, отказываясь от лекарств, молил господа
о прощении поступков, неугодных ему, и о даровании
мне исцеления. На все увещевания медицинского персо-
нала, уговаривавшего меня не отказываться от лекарств
и процедур, я упрямо твердил, что самый лучший врач —
бог, способный вылечивать любую болезнь.
Мое упорство в глазах врачей и других больных ста-
новилось смешным, но я не обращал на это внимания.
Стараясь умилостивить бога и следуя евангельским
наставлениям, я пытался рассказывать больным о Хри-
сте как о личном спасителе всех грешников, о его жизни
на земле и воскресении, говорил, что только божья лю-
бовь к людям побудила Иисуса принять голгофские
страдания.
Дни шли, а ко мне никто не приходил. В приемные
часы я стоял у окна, напряженно вглядываясь в людей,
шедших по тропинке к нашему корпусу. Но ни одного
знакомого лица так и не увидел. Когда кончались при-
емные часы и вместе с ними пропадали последние на-
дежды на посещение, я уединялся, чтобы не видеть ра-
достного оживления других больных, делившихся друг
с другом впечатлениями от визитов родственников и
друзей. Больные, видимо, жалели меня, так как при мне
их разговоры были намного сдержанней — они понимали
мое состояние.
Но сильнее всего чувство обиды на единоверцев я ис-
пытал тогда, когда ко мне пришла сотрудница с работы
и принесла пахнущие морозом яблоки и апельсины. Я
был очень обрадован, хотя и старался не подать вида.
Я иронически заметил, что не являюсь членом профсою-
за, а потому мне страховые деньги не полагаются. И
54
страшно смутился, услышав ответ, что деньги — непроф-
( союзные.
i . После ее ухода я не мог сдержать слез и стал мо-
литься богу, но привычного успокоения не получил.
Пробыл я в больнице почти месяц, но из единоверцев
меня никто так и не навестил...
Наконец меня выписали. Когда я прощался с сосе-
дями по палате, один из них, мой одногодок, насмешливо
сказал:
— Сладко ты пел нам о христианской любви. Но к
тебе никто из твоих хваленых братьев во Христе так и
не пришел. Видать, любовь-то у вас только на языке да
в евангельских сказках...
Это замечание, справедливость-которого трудно было
оспаривать, вконец испортило и без того плохое настрое-
ние. В тот же день я поехал на молитвенное собрание.
Встретили меня там с преувеличенным вниманием, мо-
лились о моем здоровье и благодарили господа за ис-
целение.
После собрания, не скрывая обиды, я рассказал
«старшим братьям» о своих переживаниях. Выслушав
ченя, «братья» были заметно смущены и не знали, что
ответить. Потом Азаров пытался объяснить, что они
разыскивали меня, но в больнице несколько корпусов
и поэтому поиски оказались неудачными. Это наивное
оправдание меня, конечно же, не успокоило. В нем я
увидел неуклюжую попытку скрыть то, что «братья» и
«сестры» попросту забыли обо мне или не хотели обре-
менять себя хлопотами.
Перемена в моем настроении не осталась незамечен-
ной. Надо отдать должное баптистам — они тонко чув-
ствуют малейшие душевные переживания «брата» или
«сестры», мгновенно замечают любое отклонение в их
обычном поведении, даже если единоверец старается это
скрыть. Недаром одним из любимых баптистами мест
в Библии является стих, в котором Христос обращается
55
к своим первым ученикам Симону и Андрею со словами:
«Идите за мной, и я сделаю вас ловцами человеков».
Эта перемена вызвала разное отношение ко мне еди-
новерцев. Одни стали коситься на меня, давая понять,
что упрекают в слабости духа, другие, более совестли-
вые, утешали. Не остались в стороне и «старшие братья»,
решившие наставить меня на истинный путь, с которого
я, по их мнению, мог сойти. С этбй целью они провели
со мной назидательную беседу:
— Ты, брат, в последнее время чем-то огорчен. Рас-*
скажи нам, что у те.бя на сердце?
— Не знаю, братья, но всякий раз, когда вспоминаю
дни, проведенные в больнице, свое одиночество там, мне
становится не по себе.
— Как? Ты чувствовал себя одиноким? А разве в
твоем сердце не было места Христу?
— Нет, Христос всегда был со мной! Иначе бы я не
перенес такого настроения. Но разве спаситель не заве-
щал, «что делаете наименьшим из моих во имя мое, то
делаете мне»? Оставил ли Иисус Христос без внимания
кого-либо из больных? И если он не исцелял сам, то обя-
зательно посылал своих учеников. Я уверен, что гос-
подь и вам напоминал обо мне, а вы не пришли.
— Ты ропщешь на братьев и сестер, ропщешь на
церковь, а значит, и на самого господа. Это ужасный
грех! Одумайся и покайся!
—• Я ни на кого не ропщу, но...
— Никаких «но»! Обратись за примерами к Библии!
Вспомни Иова, у которого бог отнял детей, разорил дом
и побил стада его. Наконец, поразил самого Иова про-
казой. Для чего он это делал, ты знаешь? Для испытания
раба своего. И, убедившись в его твердости в вере, бог
возвратил Иову отнятое сторицей.
— Такова была воля божия!
— Теперь подумай, брат! Ни один волос с головы че-
ловеческой не упадет без божьей воли. И все, что дела-»
56
ется вокруг, свершается по слову его. Твоя болезнь была
послана им для твоего же блага, для твоего испытания.
И то, что господь не допустил к тебе братьев и сестер,
тоже есть испытание, чтобы проверить твое духовное по-
ложение. Целиком ли ты отдался ему? Или мирское се-
бялюбие в тебе сильней любви, прощающей всех и вся?
Никто не знает намерений бога. Может быть, он как раз
и желал испытать тебя: будешь ли ты роптать и впа-
дать в уныние или смиренно, с чистым сердцем, обра-
щенным к Христу, укрепишься в вере. Об этом ты ду-
мал?
Не правда ли, удивительно ловкий прием: свалить все
с больной головы на здоровую и сохранить при этом
позу праведника! Однако тогда я и не думал возмущать-
ся. Наоборот, слова «старших братьев» заставили меня
призадуматься и в конечном итоге принять их точку
зрения.
Был ли такой случай равнодушия к единоверцу, по-
павшему в беду, единичным? Нет. Например, я помню,
что во время госпитализации Павлика П. никто, кроме
меня, так и не навестил его. После каждого молитвенно-
го собрания кто-нибудь из молодежи высказывал наме-
рение обязательно съездить к нему, но дальше слов дело
не шло.
Спустя полгода я снова оказался в больнице, но ни-
кто из единоверцев ко мне не пришел. Не следует ли из
этого, что баптисты любят совершать благие дела пуб-
лично, чтобы они были достоянием гласности?
Однако от таких выводов я был еще далек.
Удовлетворившись доводами, что бог хотел проверить
мою твердость в вере, я с прежним старанием, заглушая
в себе любое проявление «мира», отдался религии. На-
верное, этому способствовали также и слухи о близком
пришествии на землю Иисуса Христа, ходившие в то
время среди сектантов и вызвавшие очередную вспышку
религиозного фанатизма. Верующие со слезами радости
57
на гйазах делились друг с другом «доброй вестью» о
том, что в районе Тамбова среди «белого дня на чистом,
без единого облачка, небе появилась яркая надпись „Се,
гряду скоро!14, начертанная указательным пальцем, излу-
чавшим невиданное сияние, ярче солнечного». Эта
надпись, повторяющая один из заключительных стихов
Апокалипсиса, якобы светилась в течение нескольких
часов и видели ее якобы «за много километров и мно-
жество народа». Правда, очевидцев такого «дивного яв-
ления» никто не видел, но слухи выдавались за досто-
верную информацию, которую атеисты, мол, пытаются
скрыть.
Я верил в это «чудо». А веря, со страхом ожидал дня
страшного суда и старался умилостивить «всемогущего
бога». И снова наступило нечто похожее на относитель-
ное спокойствие духа...
Даже сегодня не могу без внутренней боли вспоми-
нать многие факты, которые привели меня к низверже-
нию прежних кумиров. Пережив болезненное состояние
и равнодушие к себе «братьев» и «сестер», я вроде бы
приобрел относительный покой. По привычке посещал
собрания, продолжал много молиться. Но только — по
привычке, так как прежней радости и душевного трепета
уже не испытывал. Меня охватило безразличие ко всему,
что делалось вокруг. Более того, я чувствовал безразли-
чие и к самому себе. «Будь что будет!» — этими словами
я прикрывался, словно щитом, от всяких забот и вол-
нений.
Лишь иногда у меня появлялся интерес к религиоз-
ным событиям, потрясавшим общины СЦЕХБ. Обычно
поводами к таким потрясениям служили слухи о «чуде-
сах» вроде тамбовского, но чаще всего — сообщения об
«очередной гибели единоверца от руки атеистов». Эти
сообщения распространялись сначала среди членов цер-
53
кви, которым раздавались отпечатанные нелегально на
гектографе «бюллетени». Они тщательно прятались от
мирских людей, а новичкам и верующим, не прошедшим
водное крещение, иногда пересказывалось их содер-
жание.
Вот эти-то «бюллетени» и привлекли мое внимание.
Первое время, читая их, я верил всем сообщениям, воз-
мущался вместе с другими верующими «действиями вла-
стей, преследующих святую веру», подписывал различ-
ные петиции протеста и т. д. Однако частое совпадение
обстоятельств «гонений» и чуть ли не текстуальные пов-
торения при их описаниях привели меня к мысли о том,
что не все, написанное в «бюллетенях», является прав-
дой.
В одном из «бюллетеней» было опубликовано письмо
верующего Владимира Хайло из города Красный Луч
Ворошиловградской области. В нем рассказывалось, как
атеисты якобы пытались убить в Хайло веру с помощью
медицинских прививок, которые делали и ему, и его со-
служивцам в целях профилактики. Доказательства? Це-
лая серия: и публичные угрозы начальника умертвить
его, и косой взгляд врача, и дрожащие руки и бегающие
глаза медсестры, делавшей укол, и неловкие попытки
подменить ампулу...
«Бюллетени» сообщали о всевозможных притеснениях
верующих — об ущемлении их в зарплате, о дискримина-
ции детей из религиозных семей, о лишении отпусков,
жилья, об увольнениях с работы.
Подобные сообщения не вызывали у меня особого
доверия. Бывая часто в гостях у верующих, я не мог не
видеть, в каких просторных отдельных квартирах со все-
f ми удобствами живут Ф. Маховицкий (5 комнат), И. Ве-
’ зиков (4 комнаты), С. Ефремов (3 комнаты), М. Азаров
(2 комнаты). Не мог не видеть, что никто из них не ис-
пытывал жилищных неудобств. А ведь по логике редак-
торов и авторов «бюллетеня» именно названных веру-
59
ющих, как лидеров ленинградской общины СЦЕХБ, дол-
жны были бы в первую очередь «выкинуть на улицу или
поселить в конурах». Кроме того, в разговорах с «братья-
ми» и «сестрами» я интересовался их заработками и
всякий раз убеждался, что зарплата соответствует вы-
полняемой ими работе и что при распределении премий
никого из них не обходили. Впрочем, и сами верующие
на это не жаловались.
Но больше всего меня волновали дети. Однако ни
родители, ни ребятишки никогда не говорили, что им
занижают оценки или что их третируют и дразнят в
школе. Зато я наблюдал, как М. Азаров с раздражением
отнимал у своего сына интересную книжку и заставлял .
его читать «Путешествия пилигрима» — духовно-религи-
озное произведение английского проповедника XVII века
Джона Буньяла.
То, что я видел и слышал, в большинстве своем шло
вразрез с содержанием «бюллетеней». Когда я поделился
своими размышлениями с А. Скрипниковой, та была
вынуждена признать, что многое в «бюллетенях» преуве-
личено.
Помню, один из «бюллетеней» сообщал, что в конце
1975 года пресвитер сектантской общины города Кривой
Рог И. Библенко попал в автомобильную катастрофу и
скончался в больнице. Какой невообразимый шум после
этого поднялся. Никто не хотел видеть в происшедшем
несчастный случай. «Это убийство! И оно организовано
атеистами за отказ сотрудничать с ними!» — уверял ве-
рующих «бюллетень».
Сколько негодований, хулы на атеистов вызвало это
сообщение во всем братстве СЦЕХБ! И никого не сму-
тило, что обстоятельства гибели «брата» передавались
в двух вариантах. В одном — Библенко умер сразу на
месте аварии, в другом — в больнице несколькими дня-
ми позже. Все говорили лишь о самой смерти и не же-
лали вдаваться в подробности.
60
Обширную информацию о «зверском убийстве вид-
ного баптистского проповедника» передала и радиостан-
ция «Немецкая волна» из Кельна. Она же спустя неко-
торое время в кратком сообщении констатировала, что
слух об убийстве Библенко не подтвердился и что в
действительности он стал жертвой случайного дорожного
происшествия. Я рассказал об этом М. Азарову. Но тот
сделал мне сердитое внушение:
— Ты их поменьше слушай! Надо верить только то-
му, что говорят братья и сестры.
Между тем сам «брат» Михаил в беседах охотно
повторял клеветнические сообщения зарубежных радио-
станций, в том числе и «Немецкой волны», о положении
верующих в СССР.
Не мог меня не коробить и тон материалов «бюлле-
теней». Они были пронизаны ненавистью к атеистам,
раздражением против всех, кто был не с нами.
Скрупулезно разбирая содержание «бюллетеней», я
со временем как бы проник в методику их редактирова-
ния. Она заключалась в том, что с благословения слу-
жителей совета церквей ЕХБ редакторы «бюллетеней»
(их имена знал узкий круг людей) смешивали крупинки
правды с горами клеветы.
Все это рождало во мне смутное подозрение, что кое-
кто из «старших братьев» в совете церквей ЕХБ созна-
тельно раздувает ложные слухи, вызывая тем самым не-
довольство верующих властями.
Своими размышлениями я не раз делился с «братья-
ми» и «сестрами». Иные осторожно соглашались со
мной, но многие встречали мое мнение в штыки.
Рассказывая об этом периоде, я не стремлюсь оправ-
даться или изобразить себя этаким борцом за справед-
ливость. Ничуть! Подобные материалы вызывали мое
недовольство или возмущение лишь потому, что я стоял
за святость и богодухновенность религиозных публика-
ций, издаваемых нашим «братством». Только много поз-
61
же я понял антиобщественную направленность материа-
лов «бюллетеней». И сегодня в этом меня никто не пе*
реубедит.
Мои «мысли вслух» о небогодухновенности публика-
ций в «бюллетенях», о непонятной их ориентации на
возбуждение недовольства верующих быстро дошли до
«старших братьев», которые пригласили меня на церков-
ный совет для объяснений. Выслушав мои соображения,
они стали укорять меня в отсутствии любви к единовер-
цам. «Если ты не веришь их словам, значит, в тебе нет
к ним любви, так как любовь, по определению апостола
Павла, всему верит» — вот один из их основных аргу«
ментов. Потом они горой встали на защиту материалов
«бюллетеней», как правдивых и честных. Были ли «бра-
тья» при этом искрении? Нс знаю, но мне казалось, что
в их словах таилось что-то скрытое, недоговоренное.
Правда, они согласились со мной, что иногда в «бюлле-
тенях» встречаются слишком эмоциональные выражения,
которые можно объяснить лишь одним — страданиями
единоверцев, чьи родственники стали якобы жертвами
происков атеистов.
Видя, что я не сдаю свои позиции, «старшие братья»
намекнули, что с такими взглядами мне не место в цер-
кви. Честно говоря, я испугался. А вдруг они приведут
угрозу в исполнение? Об уходе из общины я тогда и не
помышлял, поэтому, испугавшись, принес покаяние и в
душе зарекся никогда больше не брать в руки «бюлле-
тени», будь они неладны!
Натянутые отношения с руководством общины не по-
колебали моей религиозности. Я стал самостоятельно
заниматься гомилетикой — дисциплиной, преподаваемой
в духовных учебных заведениях. Этот раздел богословия
рассматривает теоретические и практические . вопросы
церковной проповеди; После провала моих богословских
сочинений готовился к новому виду служения богу осо^
бенно тщательно. *
62
Первую проповедь прочитал в апреле 1976 года в го-
роде Тихвине Ленинградской области, куда мы ездили
с Павлом П. в местную общину ВСЕХБ, так как общи-
ны СЦЕХБ, то есть баптистов-«инициативников», там не
было. Выбор места был продиктован таким соображе-
нием. Наши пресвитеры Маховицкий и Азаров постоянно
обращали взоры к тихвинским баптистам, надеясь пере-
манить их в свои ряды. Для этого туда неоднократно вы-
езжали наши миссионеры (трижды побывал и я), а так-
же наш оркестр, посылалась религиозная литература.
Моя проповедь понравилась верующим, о ней тепло
отозвались Везиков и Павел П., что м$ня ободрило.
После этого я также несколько раз выступал с про-
поведями в лютеранской общине в Токсове. Мне льстило
внимание верующих. На какое-то время я уверился в бо-
жественном предначертании избранного мною пути как
проповедника «слова божия». Эта уверенность на время
заглушила мои сомнения, затушевала неприглядные сто-
роны жизни и деятельности нашего «братства».
И все же, наверное, из всех верующих я был самой
беспокойной «овцой» для наших пастырей. Во всяком
случае, когда у меня созревал очередной вопрос и я со-
бирался обратиться с ним к «старшим», на их лицах мо-
жно было прочесть: «Ну что ты там еще придумал?» В
действительности же мои вопросы не были плодом до-
кучливого воображения, их подсказывала жизнь, от ко-
торой при всем желании невозможно уйти.
Банальные разъяснения моих сомнений давали успо-
коительный эффект только первые месяцы; теперь же
они стали меня раздражать. Хотя сам я и придерживал-
ся принципа: «На все — божья воля!», однако от других
предпочитал слышать более разумные ответы. Стеклян-
ный колпак, под который я забрался, искусственно на-
каченный атмосферой религиозных идеалов, дал течь. И
в эту течь стали прорываться маленькие струйки свежего
воздуха — веяния жизни.
63
Два года я не брал в руки светских книг, довольст-
вуясь религиозной литературой. Два года ничем не инте-
ресовался, кроме того, что имело какое-то отношение к
религии. Теперь же я стал ловить себя на мысли о том,
что, прислушиваясь к разговорам окружающих, с трудом
вникаю в суть — настолько далеко я стоял от них, хотя
речь шла об обычных, некогда мне хорошо знакомых
вещах. Раньше я был страстным болельщиком хоккея и
футбола, знал фамилии всех игроков сборных страны,
ленинградских команд СКА и «Зенит». Ныне же они
мне ни о чем не говорили. Раньше я не пропускал ни од-
ного интересного спектакля или фильма, а любимых ак-
теров узнавал по голосу за кадром. Раньше я следил за
новыми книгами, теперь же любая книга двухгодичной
давности для меня была открытием. Одним словом, от
своих прежних увлечений я неимоверно отстал.
Возвращение к прежним интересам постоянно натал-
кивалось на мое внутреннее сопротивление. Я продол-
жал рассматривать их с точки зрения баптистских поло-
жений о жизни верующего в «мире», которые были на-
правлены против всякой дружбы с «миром», в чем бы
опа ни выражалась. На этот счет сектанты строго при-
держиваются новозаветных догм, таких, например, как:
«Дружба с миром есть вражда против бога! Итак, кто
хочет быть другом миру, тот становится врагом богу».
Вместе с тем я стал замечать, что духовные книги
уже не дают мне былого удовлетворения. Если в первый
период религиозности я читал эти книги запоем, без раз-
бора, восхищаясь любой из них как «творением бога и
духа святого», то теперь они удивляли меня примитив-
ностью, банальностью излагаемых истин.
С большим трудом я вновь стал читать светские кни-
ги. В моей библиотеке появились и книги по атеизму.
Мое возвращение к материалистическим представле-
ниям о жизни происходило мучительно, сопровождалось
постоянными угрызениями совести,— ведь я «изменяю
64
богу». Мне никак не удавалось примирить в себе двух
людей — одного, безоговорочно принимавшего догматы
веры, и другого, видевшего пропасть между анахрониз-
мом религии и кипучим ритмом жизни. Я с завистью
приглядывался к окружающим и нередко был вынужден
признавать, что их внутренний мир намного богаче мо-
его, что мои интеллектуальные интересы безнадежно
оскудели за время пребывания в баптистской общине.
Все это вызывало во мне болезненное раздвоение лично-
сти. Нужно было делать какой-то выбор. Но какой?
Я стал критически осмысливать содержание пропо-
ведей, стараясь понять, во имя чего же они читаются.
На молитвенных и членских собраниях «инициативии-
ков» никогда не затрагивались вопросы, волновавшие
весь советский народ,— вопросы внутренней и внешней
политики, проблемы сохранения мира. Как будто мы жи-
ли совсем в другой стране. За время пребывания в сек-
те мне ни разу не приходилось в проповедях, читаемых
в майские и ноябрьские праздники, слышать упоминание
о Великой Октябрьской социалистической революции,
других историко-революционных событиях, отмечаемых
не только в СССР, но и всем прогрессивным человече-
ством, о Дне Победы.
«Старшие братья» неустанно проповедуют идею над-
национальности религии, делая упор на то, что человече-
ство разделено только по религиозному принципу — ве-
рующие и безбожники.
«Приверженность и служение господу устраняют все
национальные и расовые перегородки» — такой призыв
часто звучит с кафедр молитвенных домов «инициатив-
ников».
Помню, какое озлобление у сектантов вызвала статья
в «Литературной газете» особенно то место, где гово-
1 См.: Рощин Б. Кого защищают американские конгрессмены.—
«Литературная газета», 1976, 17 ноября.
3 Зак. № 544	65
рилось, что верхушка совета церквей ЕХБ не бескорыст-
но получает денежные ссуды от зарубежных миссионер-
ских организаций. «Старшие братья» не могли опро-
вергнуть фактов получения иностранной «помощи». Они
говорили рядовым верующим: «Для нас нет американ-
цев, англичан, немцев, русских, зато есть братья по вере,
оказывающие нам братскую помощь в деле евангелиза-
ции Христова слова».
Хорошо зная Ф. Маховицкого, М. Азарова и других
активистов-«инициативников», могу твердо сказать, что
у них совсем отсутствует чувство национальной гордо-
сти. Они — религиозные космополиты. Меня не раз ко-
робило, когда в «бюллетенях» я читал, как верующие
фанатики с легкостью отказывались от советского граж-
данства, добиваясь разрешения на выезд в любую —
какую угодно — страну.
Когда в разговорах с сектантами кто-либо прямо или
косвенно указывал на антиобщественный характер за-
нимаемой ими позиции, следовало возражение: «Мы не
против Советской власти, но против атеистов как носи-
телей лжеучения». Трудно было разобраться, что кроет-
ся за этой фразой — демагогия или замаскированная
вражда. Видимо, и то и другое. Это, так сказать, соци-
ально-политическая сторона деятельности современных
экстремистов от баптизма.
Другая же сторона мне открылась в разговоре с од-
ной «сестрой», ярой фанатичкой. Речь зашла о том, ка-
кие бедствия порой обрушиваются на нашу планету. Мы
вспомнили о голоде в Эфиопии, об эпидемиях, об извер-
жении вулканов и землетрясениях, унесших многочис-
ленные человеческие жизни.
— Я так рада! — вдруг сказала «сестра», молитвенно
вознося глаза к небу. — Сбывается сказанное Иисусом
Христом: «Будут глады, моры и землетрясения по ме-
стам». Сбываются его слова о признаках второго при-
шествия на землю. Значит, скоро мы сможем увидеть
66
нашего дорогого спасителя. Вот будет радость-то неиз«
реченная. Аллилуйя!
-— Аминь! — машинально завершил я ее тираду, а
затем, опомнившись, спросил: — Чему же радоваться,
видя гибель себе подобных?
Лицо «сестры» моментально окаменело, она сурово
поджала губы, недобро взглянула на меня и жестко ска-
зала:
— А я все равно ликую! Кому суждено погибнуть —
погибнут, кому спастись — спасутся, как было во време-
на Ноя. Все будет по слову божьему.
«Сестра» ничего не убавила и не прибавила к тому,
что говорится о кончине мира в Новом завете. Я и сам
точно так же толковал эти места в текстах евангелий.
Но раньше мне не приходило в голову, что в них зало-
жен эгоистический смысл, так явственно прозвучавший
в словах собеседницы. В самом деле, насколько эгоистич-
на и жестока вера этой женщины и ей подобных! Полу-
чается, что верующий, дрожа только за свое «я», стре-
мится получить божье благоволение для одного себя, а
судьбы других ему глубоко безразличны.
Этот разговор впервые заставил меня задуматься о
мизантропической сущности баптистского вероучения.
В который раз перечитывая и вникая в содержание Биб-
лии, я находил новые и новые доказательства антигу-
манности христианства как религии. Голова кругом шла
от таких мыслей...
Время моих переживаний совпало с «очищением и
освящением», происходившим в ленинградской церкви
СЦЕХБ. На закрытых членских собраниях каждый веру-
ющий должен был дать отчет о своем «хождении» перед
богом, принести покаяние в явных и тайных грехах. Ос-
тальные же члены церкви были обязаны обличить «бра-
та» или «сестру» во всех замеченных неблаговидных по-
ступках. Эта процедура была унизительной и бесцере-
монной. Меня коробила обстановка самоуничижения
67
верующих, но я внимательно вслушивался в слова по-
каяний, надеясь уловить в них хотя бы отдаленные нотки
противоречий, бередящих мой разум. И ничегб похожего
не находил.
На некоторое время «очищение и освящение» умиро-
творяюще сказалось на взаимоотношениях между веру-
ющими, многие разногласия и ссоры были забыты, не-
приязнь уступила место повышенному дружелюбию. Но
вот «очищение и освящение» осталось позади, и жизнь
общины потекла по старому руслу.
Однажды, возвращаясь после собрания, я неожидан-
но обнаружил, что за мной следит приезжий «брат», ко-
торый, стараясь остаться незамеченным, проводил меня
от Финляндского вокзала до дома, где я жил. Не ду-
маю, что это «сопровождение» было его личной инициа-
тивой. То, что некоторые фанатики следят за колеблю-
щимися единоверцами, для меня не было новостью. «Се-
стра» Катя Новожилова в разговоре со мной об одном
верующем обронила такую фразу:
— Будь я помоложе, обязательно посмотрела бы, в
какие дома ходит Женя, не с «миром» ли он дружит?
— То есть, как это — посмотрела бы? — не понял я.
— Очень просто: пошла бы за ним,— последовал не-
возмутимый ответ.
Факты слежки за верующими со стороны активистов
СЦЕХБ косвенно признал и его председатель «брат»
Г. Крючков. Выступая в 1976 году на совещании служи-
телей совета церквей и касаясь раскола в ленинградской
общине «инициативников», он обвинил Филиппова, Ду-
бовика, Завьялова и других в стремлении примириться
с ВСЕХБ. А затем были приведены «доказательства».
«Тайное становится явным,— сказал он. — Господу было
угодно, чтобы две молодые сестры отправились на посе-
щение в один город. По дороге они случайно оказались
в купе с некоторыми отошедшими братьями, которые
ехали в том же направлении. Те не знали сестер и по-
68
тому говорили при них свободно. И вот сестры слышали,
как они обсуждали планы раскола и ухода во ВСЕХБ».
. И далее последовал подробный пересказ подслушан-
ного разговора. Потом я полюбопытствовал у одного из
упомянутых Крючковым «братьев», происходил такой
разговор в поезде или нет? Он ответил утвердительно.
Все детали были переданы точно, но суть дела извра-
щена— надо же как-то опорочить «раскольников».
Еще больше меня поразил поступок «брата» Миха-
ила Азарова, который, придя ко мне домой в мое отсут-
ствие, принялся наводить у соседей справки о моей жи-
зни: кто приходит ко мне, кто звонит по телефону, счи-
тают ли они меня искренне верующим, проповедую ли
я в квартире благую весть о Христе и многое другое.
Когда я вернулся домой, обеспокоенная соседка ис-
пуганно поделилась со мной новостью о странном визи-
тере, проявившем, по ее словам, настырный интерес к
моей личности. Трудно передать мое удивление. Я никак
не мог понять, кому понадобились эти сведения. Движи-
мый смутными догадками, я показал соседке несколько
фотографий «братьев» и «сестер».
— Вот он, сидит сбоку, лицо такое хитрое. Я его хо-
рошо запомнила,— убежденно произнесла она, разгля-
дывая групповой снимок и показывая на Азарова.
Встретившись с ним тремя днями позже, я с нетер-
пением ожидал, чем он объяснит свое непонятное любо-
пытство. Но он молчал, делая вид, что ничего не прои-
зошло. Правда, Азаров, по-видимому, не догадывался,
что мне известно о его приходе в мою квартиру.
Помню также, во время одного из братских общений
Маховицкий обратился к нам с инструктивной пропо-
ведью, в которой рассуждал о том, как важно знать,
какое впечатление производит тот или иной верующий
на окружающих его мирских людей, видят ли те в нем
истинного христианина. «Поэтому,— поучал старший
пресвитер,— навещая брата или сестру, не упускайте
69
возможности переговорить с их соседями и знакомыми.
Такие беседы могут оказаться полезными при оценке
духовного состояния члена церкви».
Я спросил: «Хорошо ли следить друг за другом?»
Старший пресвитер был готов к этому вопросу. Открыв
книгу Нового завета, он назидательно прочел седьмой
стих третьей главы из первого послания к Тимофею1:
«Надлежит ему (верующему. — М. Т.) также иметь доб-
рое свидетельство от внешних, чтобы не впасть в наре-
кание и сеть диавольскую».
Впрочем, и сам Маховицк-ий отнюдь не гнушался за-
ниматься подглядыванием за «пасомыми овцами». Одна-
жды, в момент очередных сомнений и переживаний, я
приехал к нему домой, чтобы в уединенной беседе и мо-
литве облегчить душу. «Брат» Федор внимательно вы-
слушал меня и, только я закончил исповедь, с чувством
произнес:
— Принесем твои огорчения господу! Преклоним ко-
лени и помолимся.
Мы стали на колени, и я начал молиться вслух. Ма-
ховицкий, будто в полузабытьи, тихо вторил моим
мольбам.
Я молился долго, страстно и вдруг почувствовал на
себе изучающий взгляд. Маховицкий с напряженным
интересом следил за моим лицом... «Брат» Федор в те
считанные секунды, пока не спохватился, поразительно
напоминал человека, прильнувшего к замочной скважине
двери соседа. Вот оно — евангельское «доброе свидетель-
ство» в практическом толковании старшего пресвитера!
Как ни пытался я подогреть в себе религиозность,
она быстро шла на убыль, хотя меня и очень страшило,
чем и как я восполню вакуум убеждений после разрыва
с религией.
1 По новозаветным преданиям, Тимофей был учеником и сорат-
ником апостола Павла.
70
Говорят, что некоторые шахтеры, пережившие одна-
жды обвал в забое, надолго заболевают боязнью замкну-
того пространства. Я тоже пережил обвал своего рода
духовных пород. Пережил и заболел боязнью пребыва-
ния наедине со своей совестью.
В своем рассказе мне приходится повторяться столь-
ко, сколько раз менялось мое настроение. В который раз
я снова испытал смешанное чувство — боль разочарова-
ний, горечь обманутых надежд и страх перед одиноче-
ством, казавшимся неизбежным, если я уйду из общины.
Ведь нити, связывавшие меня с прошлым, давно обор-
вались.
Древнее изречение гласит: «Я мыслю — значит, я
существую!» Перефразировать это выражение можно и
так: «Я существую, а значит, мыслю!» Вот и я не мог
заставить себя не думать: против моей воли мозг на-
пряженно анализировал наблюдения, впечатления, и
этот анализ складывался не в пользу «братьев» и «се-
стер».
Затем, переходя от частного к общему, я стал глуб-
же задумываться о смысле религии как философии хри-
стианства. Однако мои знания в этой области были
слабыми. Переборов в себе внушенную в секте антипа-
тию верующего к атеистам, я стал изучать их труды,
стараясь получить в них ответы на свои вопросы.
Не могу похвалиться, что понимал все. Самолюбие
нередко мешало признать, что мои религиозные убеж-
дения были ошибочными, что несколько лет я не заме-
чал очевидных слабых мест христианского вероучения.
Нет, я был еще далек от безоговорочного признания
атеизма и многие его положения считал спорными, ста-
раясь примирить непримиримое — материалистические
и религиозные воззрения. Я не понимал, что такая
71
попытка обречена на неудачу. Тем не менеё устои моей .
религиозности основательно пошатнулись.
Растущее разочарование в «братьях» и «сестрах» в
который раз побудило меня обратиться к анализу ду-
ховно-назидательной литературы, издаваемой советом
церквей ЕХБ. Снова и снова — теперь уже с каранда-
шом в руках — я перечитывал «вестники», «братские
листки», «бюллетени», различные брошюры, получае-
мые от заграничных миссионерских организаций.
Политические мотивы, в той или иной степени поро-
чащие советскую действительность, можно встретить
практически в любом журнале, выпускаемом советом
церквей ЕХБ. Особенно обильные дозы антиобществен-
ных, а порой и прямых антисоветских высказываний
преподносятся верующим читателям на страницах
«бюллетеней» — рупора так называемого совета родст-
венников узников евангельских христиан-баптистов.
Постепенно разрушались и мои иллюзии о религиоз-
ном интернационализме. Я стал иными глазами смотреть
на «братьев» с Запада, посещавших ленинградскую об-
щину СЦЕХБ. Вспоминая их разговоры с верующими,
и в частности с молодежью, не могу не отметить харак-
терную деталь. Если о вопросах религии они говорили
скороговоркой, мимоходом, то социальные проблемы не-
пременно становились основной темой. Это можно было
бы понять, как естественный интерес зарубежных гостей
к нашей стране и ее людям, если бы не одно обстоя-
тельство: гости методично подчеркивали преимущества
общественного строя тех стран, откуда прибыли. Разу-
меется, молодые верующие, не имеющие жизненного
опыта и твердых патриотических убеждений, пасовали
перед этими рассуждениями, слепо принимая их на-
веру.
Среди зарубежных гостей встречались разные люди.
Были степенные, респектабельные буржуа, словно со-
шедшие с обложек рекламных журналов; были борода-
72
тые молодые люди с длинными прическами, одетые в
джинсовые костюмы, на которых выделялись нарочито-
щегольские заплаты и броские фирменные эмблемы;
были строгие, чопорные дамы, взиравшие на окружаю-
щих со снисходительностью диккенсовских леди; были
симпатичные девушки, приводившие в трепет пожилых
верующих размерами мини- и макси-юбок и вызывав-
шие зависть сверстниц разнообразием браслетов и изящ-
ной бижутерии. Словом, разные были люди, но встре-
чались и такие, которые, наоборот, всячески стремились
ничем не походить на иностранцев...
С Вернером Хеллером, подданным ФРГ, я познако-
мился в 1975 году во время разбора Библии на одной
частной квартире верующего. Он представился комми-
вояжером фирмы «Мерседес-Бенц», приехавшим в Мо-
скву на международную автомобильную выставку. Спу-
стя несколько месяцев Вернер снова появился в Ленин-
граде, но уже как турист, а годом позднее поводом для
его поездки в СССР была встреча с дальними родст-
венниками— обрусевшими немцами. Обычно в Ленин-
граде он бывал несколько дней, затем куда-то исчезал
и опять возвращался.
Хеллер довольно сносно говорит по-русски и вполне
может сойти за жителя Прибалтики, но его манера бе-
седы производит неприятное впечатление: обращаясь к
собеседнику, он заискивающе заглядывает ему в глаза,
хотя, по-моему, эта робость показная. Посещая паши
молитвенные собрания, Вернер одевался очень скромно,
на грани бедности, ходил в поношенном костюме и но-
сил рубашки с сильно застиранными воротничками —
ни дать ни взять отрешенный от мира сего верующий.
О настоящей сути его поездок я узнал от Аиды
Скрипниковой, рассказавшей мне, как ее и Катю Бойко
задержали, когда они передавали Хеллеру номера
«бюллетеней», содержавшие очередное измышление об
«убийстве верующего атеистами».
73
— Он наш брат по вере,— возмущалась Аида,--и
его, конечно, не могла не взволновать трагическая
судьба единоверца. Что ж такого в том, что Вернер хо-
тел прочесть эти «бюллетени»?
Отголоски этого «беспокойства за судьбы единовер-
цев» явственно прозвучали из Кельна в передаче радио*-
станции «Немецкая волна», сообщившей радиослуша-
телям о «кампании расправ над верующими в Совет-
ском Союзе». Среди жертв «атеистического террора»
называлось и лицо, о котором писал «бюллетень», вни-
мательно прочитанный Хеллером.
— Дошел голос правды до христиан мира,— подели-
лась со мной новостью о передаче одна «сестра». — Бог
не оставляет нас своей поддержкой.
Сопоставив день отъезда Хеллера из СССР с датой,
когда прозвучала в эфире информация, я понял, кто
передал ее на радиостанцию. Это побудило меня вни-
мательнее присмотреться и к другим «западным дру-
зьям» нашей общины.
Духовное родство лидеров СЦЕХБ с такими злост-
ными антисоветчиками, как автор клеветнической кни-
жки «Мучение за Христа» Вурмбранд, подозрительные
визиты некоторых зарубежных единоверцев во многом
предопределили мой окончательный разрыв с общиной.
А затем в конце концов и с религией.
Казалось бы, ничто в тот момент не могло больше
связывать меня с религией и общиной, что до разрыва
с ней осталось сделать всего полшага. Увы, эти полшага
были слишком длинными. Убедить верующего в оши-
бочности его мировоззренческих взглядов могут не эмо-
ции, а убеждения. Если к вере в бога приходят через
страдания и горе, то жизнь наиболее полно зовет к себе
ощущением радости, радости земного бытия. У меня же
было все: сомнения, разочарование, обида на единовер-
цев, боль — все, кроме главного — радости.
Нелегко было покинуть общину. Слишком глубоко
74
укоренилось ощущение, что за пределами общины —
чужой мир, в котором ты можешь оказаться инородным
телом. .Кроме того, были соображения и этического ха-
рактера— дескать, я не могу «перенести тернии», кото-
рые по плечу людям и слабее меня. Было и самолюбие,
мешавшее признать собственные заблуждения и ошибки.
Мое здоровье опять резко ухудшилось, я попал в
больницу и склонен был считать это божьим наказани-
ем. То была последняя вспышка религиозных чувств.
Меня охватило беспокойство, что, конфликтуя с «ми-
ром», мы теряем мир с богом, что действия «старших
братьев» могут лишить всех верующих*СЦЕХБ божьего
благословения. Из этих благих побуждений я обратился
с письмом-обращением к верующим, членам ленинград-
ской поместной церкви баптистов-«инициативников».
Письмо я послал Маховицкому, Азарову, Везикову, Бой-
ко и Малышеву с настоятельной просьбой зачитать и
обсудить его на собрании общины.
Письмо отняло у меня много душевных сил. Посто-
янные молитвы и длительные посты подорвали мое здо-
ровье, усугубив процесс болезни. У меня появились
тяжелые приступы головной боли, несколько раз со
мной случались глубокие обмороки...
В больнице моим соседом по койке оказался мужчи-
на лет тридцати трех — тридцати пяти. Все обращались
к нему по имени — Герман. Он был тяжело, безнадежно
болен — лучше любого диагноза об этом говорило по-
матерински заботливое отношение к нему медперсонала,
проникнутое бессильным состраданием к неизлечимо
больному человеку. Я наблюдал, как иной раз сестры
и санитарки, глядя на Германа, когда он не видел их,
украдкой смахивали слезы. Знал ли он о том, что обре-
чен? Думаю, знал, хотя держался с большим самооб-
ладанием.
Помня о долге христианина, я решил во что бы то ни
стало «спасти» душу Германа, примирив его с богом.
75
Я не жалел красок, описывая, какое блаженство в веч-,
ности испытывают. те, кто принял в сердце Христа.
И наоборот: какие адовы муки ожидают людей, от-
вергнувших божественную благодать. Наверное, ни-
когда я не был таким страстным, красноречивым, как
тогда.
Герман слушал внимательно, не перебивая. Иногда
в его глазах мелькали едва заметная ирония и нескры-
ваемое удивление, но вслух он не высказывал своего от-
ношения, лишь изредка улыбался. Улыбка у него была
не обидная, располагала к беседе по душам.
— А знаешь, то, что ты говорил о загробной жизни,
здорово смахивает на трусость,— однажды нарушил он
молчание. — Больше того, на животный страх перед
будущим...
Я ожидал всего и был готов к любым обвинениям,
но только не к обвинению в трусости, которая никак,
по моему мнению, не вязалась с верой в бога.
— Из твоих слов понятно, что ты веришь в бога
не потому, что он существует па самом деле,— продол-
жал Герман, как бы не замечая моего замешательст-
ва,— а потому, что страшишься неизвестности и муче-
ний, которые, как ты считаешь, ожидают тебя в вечно-
сти. Твоя вера, как, впрочем, и вера твоих братьев и
сестер, легко может быть сформулирована так: «Чем
черт не шутит, а вдруг бог есть!» Но в этом ни ты, ни
они никогда не сознаетесь. Даже самим себе! Страх
отнял у тебя разум, потому-то ты и ударился в рели-
гию...
Не могу объяснить почему, по после этих слов я сник
и ничего не ответил. Молчал и Герман, посматривая в
мою сторону. Молчание становилось неловким, и, чтобы
его разрядить, я невпопад сказал:
— Что ж, по-твоему, ни бога, ни бессмертия нет?
— Бога нет, а бессмертие есть! Только смотря как
его понимать,— воодушевился он. — К примеру, сущест-
76
вует понятие: бессмертие подвига. Конечно, ты слышал
про Александра Матросова?
Я утвердительно кивнул головой.
— Одна из любимых игр моего поколения — игра в
Александра Матросова,— продолжал Герман. — В по-
слевоенные годы паровое отопление было редкостью, и
почти все дворы к зиме заполнялись поленницами дров,
которые наша фантазия переделывала во вражеские
дзоты. Мы, семи-восьмилетние пацаны, азартно штурмо-
вали их, закрывая телом воображаемые амбразуры. Но
нам не хотелось, чтобы игра кончалась гибелью героя.
И мы снова и снова падали на «пулемет». В этих играх
мы погибали и воскресали, повторяя подвиг героя, про-
никаясь в мальчишеском сознании его величием. Я — не
любитель громких фраз и рассказываю тебе не для
красного словца. И вспомнил об этой игре, кстати, сов-
сем недавно, когда услышал спор своего сынишки и его
приятелей о том, кому быть Матросовым. Как видишь,
бессмертие Матросова проявилось и в этом — в сознании
нынешнего поколения ребят.
Говоря, Герман даже раскраснелся от возбуждения.
Однако вот что интересно: насколько ловко подстраива-
ется к обстоятельствам мышление религиозного челове-
ка. В считанные секунды память услужливо подсказала
мне стих из иоанновского евангелия: «Нет больше той
любви, как если кто душу положит свою за друзей
своих». Я не сказал про этот стих Герману, а привычно
подумал: «И подвиги-то тоже от бога». Сработала при-
вычка!
Какое-то время я не вел разговоров с Германом. Мне
было обидно, что он заподозрил меня в трусости, а тру-
сом я себя никогда не считал. Но в больнице дни текут
монотонно, однообразно, и вскоре наши беседы возоб-
новились. Мы не навязывали друг другу своих мнений,
однако внимательно и я бы сказал уважительно прислу-
шивались к доводам. Я к его, он — к моим.
77
Спустя две-три недели я с удивлением обнаружил,
«ио в разговорах с Германом моя точка зрения все боль-
ше стала склоняться к его взглядам. Не без внутренней
досады на себя я вынужден был признавать свою миро-
воззренческую несостоятельность и житейскую непра-
воту.
Правда, вначале мы почти не касались вопросов ре-
лигиозной догматики. Тем более, что Герман, несмотря
на эрудицию, не был подготовлен к этому. Меня волно-
вало— и в этом он шел мне навстречу, какими должны
быть отношения между людьми независимо от того, ис-
поведуют они религию или нет. Много мы говорили о
том, что каждый человек должен иметь убеждения и
идеалы, а также стремиться к познанию истины. Наши
долгие беседы мало чем напоминали полемику людей
с разной идеологией.
В те дни меня навестил «брат» Володя, и в разгово-
ре с ним я посетовал на то, что единоверцы опять не
приходят ко мне в больницу. По натуре своей мягкий и
добрый человек, он неожиданно резко заявил:
— По-видимому, никто и не придет. Братья и сестры
очень рассержены на тебя. И кто тебя надоумил письмо
написать? — Он подозрительно оглядел палату, словно
выискивая возможного подсказчика.
— Я написал правду про старших братьев,— как мо-
жно спокойнее ответил я.— Единственное, о чем теперь
жалею,— не всю правду...
— Твои мысли не от бога, от — человеков.— вспых-
нув, сказал «брат» Володя. — А раз так — значит, ты
заблуждаешься.
— Но в чем? Что бог сносит ложь? Что люди, на-
зывающие себя детьми божьими, обманывают не только
себя, но и других? — вырвалось у меня неожиданно для
самого себя.
— О как ты заговорил! Покайся! Спасения тебе не
будет. Покайся сейчас же!
78
«Брат», не поднимаясь со стула, резко отодвинулся
от койки. Наступила тишина. Наши глаза встретились.
Я не отвел взгляда и с койки не встал.
Впервые за время пребывания в секте я нарушил
один из самых важных догматов — не откликнулся на
молитвенный призыв единоверца.
Я оглянулся на койку, где лежал Герман. Бледный,
белее подушки, он тихо сказал:
— Твои братья показывают зубы. От бога ли это?
Пробыл я в больнице еще недели три. Никто из еди-
новерцев не приходил. Впрочем, ничею хорошего от их
визитов я и не ждал. Знал: если и придут, будут при-
зывать к покаянию или упрекать в вероотступничестве.
Последние дни перед выпиской из больницы я про-
водил у постели Германа. Он был плох. Люди, лежа-
щие в палате не один месяц, не хуже врачей чувствуют
состояние соседей-больных. Я понимал, что с уходом из
больницы теряю очень мне нужного человека и, по все-
му видно, теряю навсегда...
Когда медсестра напомнила мне, что надо уходить,
у Германа хватило сил приподняться в постели. У меня
на глазах выступили слезы — последний раз Герман так
поднимался, когда к нему приходил восьмилетний сын.
— Прости меня,— сказал он. — Жаль, что не доспо-
рили. Ты счастливее меня... Выходишь... Верю, что вы-
ходишь не только из больницы... И будешь здоровым
не только физически. Мой тебе совет — найди в себе
силы не останавливаться на полпути. Половинка всегда
хуже целого,— пытался он улыбнуться.
Я осторожно обнял его...
Не останавливаться на полпути! С этой мыслью, еще
четко не представляя, что буду делать, я пришел на мо-
литвенное собрание. Больше всего меня волновала тогда
судьба моего письма-обращения к верующим. Я уже не
думал о том, почему «старшие братья» не ответили на
него. Их молчание было понятно: в письме обличалось
79
лжепастырское служение как пресвитеров и проповед-
ников ленинградской общины, так и служителей
СЦЕХБ. Но знают ли об этом рядовые верующие? И что
они скажут, прочтя письмо? Конечно же, сейчас бы я
написал его иначе, но и сегодня готов был подписаться
под каждой его строкой.
Началось молитвенное собрание, ничем не отличав-
шееся от сотен других, на которых я бывал раньше.
С кафедры звучали проповеди, в молитвенном зале пели
гимны, читали духовные стихи.
Богослужение подходило к концу, и его руководя-
щий— диакон Иван Адамович призвал всех к заключи-
тельной молитве. «Аминь!» — закончили молящиеся.
Стоявший рядом со мной «брат» Павел подтолкнул ме-
ня в бок.
— Руководящий-то не вознес хвалы господу за твое
исцеление.
Я и сам уже подумал об этом. Такое было впер-
вые— чтоб о выздоровевшем единоверце не прозвучала
благодарственная молитва.
Я подошел к Ивану Адамовичу, спросил, почему же
он не упомянул обо мне.
— Прости, ради господа,— не добавляя слова
«брат», сказал он. — Забыл как-то. Ну, ничего, сам по-
молись.
♦ Все это — и подчеркнутая сдержанность в обраще-
нии ко мне некоторых «братьев» и «сестер», и «забыв-
чивость» диакона, и шепоток за моей спиной — свиде-
тельствовало о том, что пастыри начали планомерно
настраивать членов церкви против меня. Они не оста-
навливались ни перед чем, всячески распространяя обо
мне самые нелепые измышления, из которых наиболее
безобидным было обвинение в том, что я являюсь «ору-
дием дьявола».
Прием был не нов для меня. «Старшие» применяли
его всякий раз и зачастую не без успеха, когда нужно
80
Ьыло скомпрометировать неугодных им верующих. Так
было во время ухода из общины группы Филиппова —
Михайлова, так случилось и со мной.
Особо обидной для меня была внезапная перемена
в отношении ко мне Александра Везикова и Павла П.,
еще недавно считавшихся моими близкими друзьями.
Под влиянием «старших» они стали избегать встреч со
мной, чтобы даже ненароком не затрагивать вопрос о
письме. Лишь спустя месяца три, оставшись наедине
с Сашей, я спросил его:
— Почему ты уходишь от разговора, тебе разве не-
чего сказать мне?
— Я не знаю, что и ответить. — Он смущенно отвел
взгляд. — Ты за последнее время резко изменился.
— Но это же — малодушие, трусость. Ты молчишь
потому, что у тебя нет и не может быть возражений.
Я написал правду.
Везиков, по-прежнему избегая смотреть мне в лицо,
засуетился и стал торопливо прощаться.
Некоторым утешением для меня было сочувствие тех
членов церкви, которые после моего выхода из больни-
цы и появления на молитвенных собраниях, опасливо
озираясь, подходили ко мне и тихо высказывали слова
одобрения. На их лицах — растерянность, смущение и
одновременно молчаливое согласие со мной.
Мое присутствие в общине невозможно было игно-
рировать, но «старшие братья» отнюдь не стремились
открыто обсуждать письмо. Когда же я заводил разго-
вор об этом, мне говорили, а точнее указывали: «Думай,
что хочешь! Но мысли свои держи при себе».
Тем временем в общине шло дотошное «расследова-
ние»: под чью диктовку я писал письмо-обращение?
«Старшим» никак не хотелось признавать его просто
голосом совести человеческой. Едва сдерживаясь от зло-
сти, они оскорбляли меня: «Ты предаешь Христа и цер-
ковь, обнажая ее наготу как невесты Христовой! Господь
81
покарает тебя за это преступление! Ты продался ате-
истам!»
Особенно изощрялись в нападках пастыри и их дру-
зья, потому что именно их поступки я разоблачал в
письме как неблаговидные. Слушая их, мне было боль-
но видеть, как, подобно карточному домику, рассыпают-
ся в прах мои прежние представления о людях, лице-
мерно называвших меня своим «братом».
И все же, скрепя сердце, «старшие братья» были
вынуждены огласить письмо на членском собрании. Ма-
ховицкий в мое отсутствие зачитал его, утаив самые
разоблачительные места. Ни у кого — даже у самых
фанатичных верующих — не хватило духу опровергнуть
мои обвинения, высказанные в адрес совета церквей
ЕХБ, «старших братьев» ленинградской общины бапти-
стов-«инициативников».
Я твердо решил уйти из секты. Но ее руководство,
зная мое настроение, поспешило «опередить» меня и объ-
явило о моем отлучении. Отлучение «объяснили» тем,
что я нарушил догматические правила «обличения»
старших служителей, сделав это не по евангелиям. Та-
кой формулировкой по существу маскировалась рас-
права за то, что я посмел рассказать правду, которую
пастыри скрывали и продолжают скрывать от рядовых
членов общины баптистов-«инициативников».
Тот октябрьский день 1977 года был последним днем
моего пребывания в рядах баптистов-«инициативников».
С каким-то новым, необычным чувством я возвращался
после собрания домой. Под ногами хрустели ледяные
панцири лужиц, ветерок взъерошивал желтый ковер
опавших листьев — сама природа отвлекала меня от тя-
желых дум... В тот вечер, бродя без всякой цели по ве-
чернему городу, я понял, что больше никогда не пере-
ступлю порог молитвенного дома. '
...Слишком долгим было мое пробуждение от рели-
гиозных предрассудков. Оно проходило тяжело и мучи-
82
тельно, но тем радостней было возвращение к настоя-
щей жизни. Я не устаю радоваться окружающему миру,
улыбаться людям с открытым сердцем, быть им нужным
так же, как они мне.
Но иногда тени прошлого омрачают мое настроение.
В такие минуты вспоминаю людей, к которым отношусь
с искренним дружелюбием и которым страстно желаю
обрести себя для настоящей жизни. Мне грустно думать
об Александре и Вере Везиковых, Ольге и Галине Ку-
явских, Ольге Русаковой, Геннадии Ефремове и о мно-
гих других верующих, обрекших себя на духовное раб-
ство в юдоли религиозной печали.
Мне больно за них.
* * *
Эта часть книги ограничена в основном рамками
внутрицерковной деятельности баптистов-«инициативни-
ков», направленной на формирование и укрепление ре-
лигиозного мировоззрения людей, оказавшихся в их об-
щинах. В «Исповеди» лишь по некоторым деталям
можно составить представление о том, на чью мельницу
льют воду вожаки «инициативников», кто тайно и явно
направляет их на экстремистский путь.
В следующей части книги — «Евангелие от антиком-
мунизма» названы конкретные адреса вдохновителей и
эмиссаров этого религиозного экстремизма, разоблача-
ются преступные планы реакционных империалистиче-
ских кругов и разведок использования религии в идео-
логических диверсиях против социализма.

ПАСТЫРИ
ЛЖИ
К КОНТРОЛЬНО-ПРОПУ-
скному пункту советской таможни на границе Фин-
ляндии и СССР подкатил роскошный, сверкающий «си-
троен». Его пассажиры Леена Алароту и Руут Марьяса-
ло — сама вежливость. И одеты — словно собрались не
в дальнее путешествие, а только что сошли с обложки
журнала мод.
Задав привычные и, конечно же, учтивые вопросы,
связанные с проверкой документов, работники тамож-
ни приступили к осмотру машины.
«Ситроен» как «ситроен». В полном порядке. Вы-
холенный, как и юные дамы, он в отличие от них
был надменно бесстрастен. Дамы же, наоборот, впали
в суетное беспокойство: будто машину у них не прове-
ряли, а отнимали.
Встреча зарубежных туристок «по одежке» не со-
стоялась. Обнаружив хитроумные приспособления, та-
моженники вскрыли тайник, в коем уютно покоились
свыше ста экземпляров идеологически враждебной ли-
тературы.
Юные дамы были шокированы. Видно, тот, кто сна-
ряжал их в дорогу, а возможно, и оплачивал проезд, не
предупредил, что не исключен и такой вот постыдный
исход намеченного турне в СССР — от ворот поворот, с
конфискацией машины и контрабанды.
85
Буквально через несколько дней после того, как оси-
ротел «ситроен» № MBN-788, его печальную участь раз-
делил «форд» № МРС-6. Четверо пассажиров — Раймо
Туппурайнен, Мартти Переля, Пиркко Йокела и Риитта
Калева — мало чем отличались от своих соотечествен-
ниц из роскошного «ситроена». Такие же молодые, жиз-
нерадостные, безукоризненно вежливые, правда до поры
до времени. Выдержки им хватило ненадолго. Печаль-
ная развязка началась с вроде бы наивного вопроса, за-
данного автопутешественникам: «Что имеется в бензо-
баке машины, кроме, разумеется, бензина?»
Вежливые улыбки погасли на лицах. Неужели непо-
нятно, чем заполняется бензобак? Или советские тамо-
женники представления не имеют о техническом устрой-
стве машины?
Работники таможни имели отличное представление о
машинах. Так же, как и о том, что нужно сделать для
«начинки» их контрабандой. Поэтому-то они и обратили
внимание на такую, казалось бы, безобидную деталь,
как бензобак? И извлекли из него ни много ни мало —
280 экземпляров запрещенной для ввоза литературы
свыше двадцати наименований.
— Мы ничего не знали ни о тайнике, ни о контра-
банде!— дружно открестились от нее туристы-контра-
бандисты.
Им убедительно доказали, что даже безграмотный
водитель не мог не знать о тайнике.
«Ситроен», «форд» — это далеко не единственные
«трофеи», оставленные на границе незадачливыми кон-
трабандистами, промышляющими нелегальным экспор-
том идеологического «товара». В конце 1977 года список
этих «трофеев» пополнили «фольксваген», микроавтобус
той же марки, «оппель», взятый супружеской парой яко-
бы по доверенности у своего знакомого. И в каждой из
этих машин были обнаружены основательно оборудо-
ванные в заводских условиях тайники, набитые пропа-
86
гандистской литературой, как правило, изданной небе-
зызвестными своими идеологическими диверсиями про-
тив СССР и других социалистических стран такими
центрами, как «Славянская миссия» и «Миссия Сте-
фана».
Большинство задержанных не пожелали назвать
истинных вдохновителей враждебного отношения к на-
шей стране, идеологических диверсий против социали-
стического строя.
Однако это не меняет сути дела. Факт остается фак-
том: абсолютное большинство задержанных с идеоло-
гической контрабандой везли ее не по своей личной ини-
циативе, а по указке представителей тех кругов, кото-
рым не по нутру дух добрых перемен в Европе и мире
после Хельсинкского совещания, разрядка международ-
ной напряженности.
Задержанные с большой партией контрабандной ли-
тературы, изданной на нескольких языках народов на-
шей страны, супруги К. и Н. в своих объяснениях при-
знали, что и машина, и контрабандный груз, запрятан-
ный в межпотолочное пространство автобуса, не явля-
ются их собственностью, а принадлежат некой Кристине
Нурминен. Более того, они не утаили, что эта «набож-
ная» дама, пожертвовавшая около четырех тысяч эк-
земпляров литературы для «евангелизации славян»,
дала им подробнейший инструктаж, как себя вести в
самых различных ситуациях, как, не привлекая внима-
ния, распространить «товар» в СССР и сообщить ей об
этом по Телефону. Судя по рассказам задержанных,
Нурминен, являющаяся членом «Миссии Стефана», ос-
новательно знакома не только со словом божьим, по и
с теми дисциплинами, которые не преподают ни в бо-
гословских школах, ни в мирских открытых учебных
заведениях.
Узнав о том, что имя ее названо, Нурминен разыгра-
ла спектакль, поставленный опытной режиссерской
87
рукой. «Какая организация, какая политика!» — воскли- •
цает она в письме, присланном в Выборгскую таможню.
Далее из ее письма следует, что она всю жизнь служит
только Иисусу Христу, испытывает самые добрые чув-
ства к советским людям, желая им добра.
В письме-жалобе на «незаконную» конфискацию ав-
тобуса ни слова не говорится о «Миссии Стефана». По-
хоже, что Нурминен на всякий случай решила не затра-
гивать этот щекотливый вопрос, не отрицая свою при-
частность к неблаговидной деятельности «миссии» и не
подтверждая это.
Сделаем это за нее, пользуясь программными заяв-
лениями духовных наставников «миссии», а также ли-
тературой, нелегально засылаемой в CQCP и другие со-
циалистические страны.	\
В антисоветский хор подрывных организаций Запада
голос «Миссии Стефана» включился сравнительно не-
давно— несколько лет назад. Оголтелый антикомму-
низм, идеологические диверсии против СССР и других
социалистических стран — вот истинное, без грима, лицо
этой организации. Именно на такой политической плат-
форме и создавалась «миссия», ставшая филиалом дру-
гой, более разветвленной пропагандистской организации
на Западе — «Иисус — коммунистическому миру». В
свое время ее выпестовал небезызвестный среди мате-
рых антикоммунистов баптистский пастор Рихард
Вурмбранд. Он же стал крестным отцом и «Миссии
Стефана».
Его биография так же пестра, как и программы со-
зданных им (или при его активном участии) антикомму-
нистических центров, прикрывающихся религиозной вы-
веской.
До конца второй мировой войны Вурмбранд подви-
зался осведомителем фашистской полиции в Румынии.
Народная власть ему, конечно, пришлась не по душе.
Он клеветал на нее, сочинял о ней небылицы где только
88
мог — и в проповедях перед паствой, и в нелегально
издаваемых им религиозно-пропагандистских книжон-
ках, и в контрабандно пересылаемых на Запад «воззва-
ниях», призывавших покончить с народной властью в
Румынии, а заодно — и со всем коммунизмом.
Отбыв наказание за враждебную деятельность и ока-
завшись за пределами Румынии, Вурмбрапд избрал ме-
стом своего жительства весь, как он похваляется, «хри-
стианский мир». Но где бы он пи объявлялся, в каких
бы клерикальных издательствах ни подвизался, везде и
всюду трубит лишь в одну дуду — антикоммунистиче-
скую.
В 1970 году на международном конгрессе баптистов
в Токио Вурмбранд с группой фашиствующих «миссио-
неров», объединившись с известным антикоммунистом
пастором Майклом Бурдо из Англии, пытался спрово-
цировать делегатов конгресса на то, чтобы они приняли
антисоветскую резолюцию. А когда это сделать не уда-
лось, проповедник, забыв об элементарных нормах при-
личия, учинил скандал, который даже реакционные бур-
жуазные газеты назвали непристойным.
В середине октября 1975 года в Копенгагене во двор-
це Кристиансборг—месте работы правительства и пар-
ламента Дании — было проведено антисоветское сбори-
ще «Объединенного совета беженцев из стран Восточ-
ной Европы». Организаторы его — эмигранты-антисовет-
чики и «религиозные» центры, .подобные «Миссии Сте-
фана», рассчитывали привлечь внимание прессы «пред-
ставительным» обсуждением вопроса о «нарушении прав
человека в СССР».
По свидетельству газеты датских коммунистов
«Ланд ог фольк», Вурмбранд возлагал большие надеж-
ды на антисоветское сборище во дворце Кристиансборг.
Взяв на себя заботу определить его политическую на-
правленность, он опубликовал в «Голосе мучеников»
клеветнические измышления об СССР. Как сообщает
89
газета, «недалекий священник ясно показал, зачем ор-
ганизован спектакль в Копенгагене. Нужно, доказывает
он, противиться переговорам и соглашениям с Совет-
ским Союзом, помешать разрядке напряженности. Мир
невозможно достичь. Из Кристиансборга должен после-
довать призыв ко всем врагам Советского Союза содей-
ствовать контрреволюции».
Антикоммунистический спектакль закончился пол-
ным провалом. На него собрались лишь два десятка
зрителей. Как и в Токио, пытаясь привлечь внимание к
своей персоне, Вурмбранд устроил очередной скандал,
закончившийся для него печально: проповедника силой
выдворили из зала.
Итак, «первый день прошел не без драматизма,—
констатировала датская газета «Политикен». — Один
из участников вышвырнут... Несколько датских членов
жюри заснули еще до полудня! Французский драматург
Ионеско неожиданно прокричал, что надо обсудить воп-
рос о гомосексуализме, поскольку это очень серьезная
проблема... Затем изгнанный американец потребовал об-
ратно четыре тысячи долларов, которое его религиоз-
ные'организации выдали этому „слушанию"...».
Затеянная реакцией антикоммунистическая кампа-
ния, спекуляция на пресловутой проблеме «попранных
прав и свобод человека в СССР» обернулись жалким
фарсом, пародией, зло высмеявшей всю эту комедийную
труппу антисоветчиков.
О том, кто же является на Западе вдохновителем
подобных антисоветских сборищ и чьим интересам они
служат, достаточно определенно высказался известный
датский шисатель Ханс Шерфиг: «За мистическими мис-
сионерами и организациями, которые создавали и фи-
нансировали сие представление, чтобы «просветить дат-
ских граждан относительно истинного лица коммуни-
зма», стоят более могущественные силы с более крупны-
ми интересами. Они не пекутся ни о христианстве, ни
90
о свободе слова, а нацелены в сторону фашизма и
войны».
Адреса этих «могущественных сил с более крупными
интересами» далеко не всегда предаются гласности.
Чаще всего эти силы предпочитают оставаться в тени.
В пасквильной книжке «Мучение за Христа», издан-
ной и на русском языке, Вурмбранд так сформулировал
свое кредо: «Коммунизм представляет собой ужасную
угрозу всему человечеству, и я против него и готов бо-
роться с ним до тех пор, пока он не будет свергнут».
В этом насквозь клеветническом сочинении целая
глава посвящена методам (как они представляются
Вурмбранду) «духовного наступления на коммунизм».
Политикан от религии готов поучать и наставлять на
«путь истинный» не только свою политически «невеже-
ственную» паству, но и ее пастырей. Он «принципиаль-
но» не согласен с теми учителями-миссионерами, кото-
рые готовы ехать за тысячи верст от цивилизованного
мира, чтобы проповедовать там «слово божье». Не Ма-
дагаскар и Тунис, предупреждает Вурмбранд, должны
занимать наши умы, а коммунистический мир.
Когда заходит речь о коммунизме, о людях атеисти-
ческого мировоззрения, Вурмбранд готов забыть о том,
что сам же величает себя «верным», «добрым» и даже
«смиренным» христианином. «Есть народы-преподава*
тели,— высокомерно поучает он,— и народы-ученики.
Решения должны принимать самые способные. США по-
теряют свою власть, если будут прислушиваться к со-
ветам безграмотных людоедов...»
Вурмбранд не раз намекал, что в годы войны постра-
дал от фашизма, однако симпатии к нему сохранил и
по сей день.
На десятках страниц он описывает, например, как
народная власть в Румынии чинила якобы расправу
над верующими. Дескать, их, невинных и смиренных,
пытали «раскаленным железом и ножами», на них «по
91
специальным трубам напускали полчища голодных
крыс», а потом в холодильниках «замораживали до
смерти и снова размораживали».
Подоплека описания этих мнимых страданий — са*
мая что ни есть отвратительная спекуляция. Чтобы на-
жить политический капитал, Вурмбранду выгодно изо-
бражать себя «опасным» для коммунизма человеком,
прошедшим якобы за свои убеждения все круги Данто-
ва ада. Однако увлекшись саморекламой «мученика за
веру», он тут же разоблачает себя, хвастливо расска-
зывая, каким искусным конспиратором был, нелегально
печатая в социалистической Румынии враждебную ли-
тературу, какими изощренными приемами пользовался,
дабы внушить верующим недовольство народной вла-
стью, подтолкнуть их к выступлению против нее. При
чем же здесь вера!
Став крестным отцом «Миссии Стефана», Вурмбранд
поставил цель расширять географические и политиче-
ские границы своей враждебной деятельности против
социалистических стран. Лавры знатока Румынии его
уже не устраивали. Он жаждал признания как «специ-
алист по СССР», «защитник» попранных там прав лич-
ности и свобод, как духовный пастырь «гонимой цер-
кви». Правда, туговато было с фактами, которые можно
использовать как «неопровержимые свидетельства» пре-
следования за веру, но Вурмбранда выручил старый
багаж опытного клеветника. Небылицы об издеватель-
ствах и физическом насилии над верующими в Румы-
нии можно ведь и переадресовать, перенеся их в сегод-
няшний день СССР. И лжемиссионер Вурмбранд снова
берется за перо, сочиняя уже не книжки, а статейки в
журнальные издания «миссии» «Вести Стефана» и «Го-
лос мучеников», запугивающие верующих Запада кош-
марными сценами расправы над христианами в СССР.
Каких только злобных выпадов против СССР и дру-
гих социалистических стран не найдешь на их страни-
92
пах! И как «озверелые коммунисты» разрушают мона-
стыри и храмы, и каким «сатанинским гонениям» под-
вергается любой верующий, и какие надежды возлагают
они на идущую с Запада «евангелизацию Востока»!
Одним из поставщиков такой информации являются
«листки» и «бюллетени», нелегально выпускаемые в
СССР так называемым советом церквей евангельских
христиан-баптистов (СЦЕХБ). Перепечатывая их, «Ве-
сти Стефана» и «Голос мучеников» уже не раз садились
в лужу. Заполучив от «верных делу евапгелизации» лю-
дей очередную «утку» о преследовании верующих в
СССР, журналы «миссии» напечатали ее уже тогда, ко-
гда сами авторы клеветы вынуждены были признаться
15 лжесвидетельстве.
Авторы религиозных изданий «миссии» поддержива-
ют тесные контакты с международными политическими
организациями и издательствами любого толка, любых
направлений, лишь бы они были антикоммунистически-
ми по духу.
В 1978 году «Голос мучеников» напечатал на своей
обложке групповой снимок детей, одетых в халаты о
продольными полосами. Из подписи к этой фотографии
явствовало, что на ней изображены «маленькие аре-
станты советского концлагеря». Вот, дескать, до чего
дошли коммунисты — сажают в тюрьму за веру в Хри-
ста не только взрослых, но и детей!
Уличила во лжи фальсификаторов газета западно-
германских коммунистов «Унзере цайт», рассказавшая
своим читателям, как «Голос мучеников» выдал белое
за черное: на снимке были изображены одетые в махро-
вые балахончики малыши одного из детских садов ГДР.
Но даже и после этого публичного разоблачения
«христианские» радетели за свободу детей не призна-
лись во лжи. Более того, они все свалили с больной го-
ловы на здоровую, объяснив свою «ошибку»... происка-
ми «советской секретной службы». Да, да, происками —
93
и не меньше, о чем официально не постеснялся поведать
миру представитель «Голоса мучеников» некий Браун.
«Ошибка произошла не по нашей вине,— сообщил он от
имени редакции.— Мы получили снимок из одного очень
серьезного информационного института в Израиле. Этот
институт является постоянным объектом внимания со-,
ветской секретной службы, агенты которой прилагают
все усилия,<нтобы путем фальсификаций дискредитиро-
вать серьезное информационное агентство».
Числится Вурмбранд и в постоянных авторах выхо-
дящего в Париже ежемесячника «Катакомбы»1, в ко-
тором кроме него выступают и такие режиссеры шум-
ных на Западе антисоветских кампаний, как соотечест-
венник Вурмбранда, бывший гражданин Румынии
С. Гроссу, Л. Мартен, В. ван Страатен. Вся эта троица
антикоммунистов с солидным стажем тоже считает себя
«специалистами» по положению религии и церкви в со-
циалистических странах, строчит «разоблачительные»
статьи о «бесчеловечных преследованиях» коммуниста-
ми верующих.
Люто ненавидя социалистический строй, Вурмбранд
готов зачислить в «агенты Москвы» любого буржуазно?
го деятеля, любого служителя церкви, давшего мало-
мальски объективную оценку положения верующих в
СССР и осмелившегося опровергнуть клеветнические
измышления о преследовании христиан в социалистиче-
ских странах.
Обвиняя подобных «либералов» в предательстве
«святого дела» Иисуса Христа, Вурмбранд предрекает
Западу крах и падение, если «свободный христианский
мир» не объявит крестовый поход против коммунизма.
Он с угрозой напоминает слова Освальда Шпенглера,
прозвучавшие в его философской работе «Закат Евро-
1 Подробнее о журнале см.: Гольденберг М. Успехи социализма
и клерикальные злопыхатели. — «Наука и религия», 1977, № 11.
94
пы»: «Ты умираешь, я вижу в тебе все признаки раз-
ложения».
Конечно же, Вурмбранда страшит это разложение,
и он видит только один путь борьбы с этим злом —
«силу антикоммунизма».
«Миссия Стефана» и ее вдохновители не жалеют
средств на пропаганду антикоммунизма. Кроме значи-
тельных затрат на издание религиозно-пропагандист-
ской литературы приличные суммы расходятся и на ее
засылку в СССР и другие социалистические страны, на
проведение разных антисоветских сборищ и кампаний.
На эту провокационную сторону деятельности «миссии»
уже не раз обращало внимание правительство Финлян-
дии. Оно запретило проводить широко рекламируемую
сю демонстрацию, претенциозно названную «защитой
мучеников за веру в стране атеизма».
Немиссионерские заботы Вурмбранда и его «миссии»
весьма недвусмысленно охарактеризовали и некоторые
религиозные деятели Запада, известные своим сдержан-
ным отношением к социализму. «Дух этой организа-
ции,— сказал один из них,— это дух крестоносцев, а не
дух Иисуса Христа, это дух «холодной войны», дух
борьбы против коммунизма любыми средствами...»
Акции «миссии», ее влияние на верующих падают.
Все труднее находить людей, которые соглашались бы
коптрабандно провозить в СССР антисоветскую литера-
туру, устанавливать связи с экстремистски настроенны-
ми баптистами-«инициативниками». Да и контрабанда —
дело ненадежное. Доверенная сговорчивым согражда-
нам, даже будучи провезенной через границу, она неиз-
вестно куда попадает. Чтоб не обременять себя лишни-
ми хлопотами, сговорчивые сограждане, случается, бро-
сают ее где попало — в мусорные корзины и баки, в
придорожные канавы, оставляют в туалетах гостиниц.
С евангелием от антикоммунизма лезут в нашу стра-
ну эмиссары империалистических подрывных центров.
95
Прикрываясь религией, они ищут легковерных, полити-
чески неграмотных и идейно неустойчивых людей, пыта-
ясь обратить их в свою антикоммунистическую веру.
Впрочем, последнее отнюдь не обязательно. «Веру» мо-
жно и не принимать. Вполне достаточно согласия ока-
зывать некоторые услуги «миссии». Это согласие может
быть получено разными методами—^обманом или шан-
тажом, коварной лестью или за деньги и подарки. У
«миссии» накоплен определенный опыт ловли, как го-
ворится в евангелии, «человеков». Редко, но случается,
что в ее сети попадают и некоторые советские граж-
дане...
Однажды, когда поезд Ленинград — Хельсинки стоял
в нарке, в дверь вагона осторожно постучали. Провод-
ник Киселев пошел открывать, па ходу соображая, кто
бы это мог быть. Может, забыли вещи рассеянные пас-
сажиры? Такое случалось не раз, а спохватятся — вагон
находится уже здесь, далеко от вокзала.
Распахнув дверь, он увидел парня и девушку. Нет,
они пассажирами его вагона не были. Наметанный в
многочисленных поездках глаз привык запоминать лица
и цепко держать их в памяти до тех пор, пока вагон
не заполнят новые люди. И пусть поездки йе дальние —
Ленинград — Хельсинки — Ленинград, он все равно к
концу рейса знал всех пассажиров без исключения.
Девушка прятала лицо в куцый воротник простень-
кого, явно не по зимнему сезону пальто.
— Вы в бога веруете?—спросила она на ломаном
русскОхМ языке, силясь улыбнуться замерзшими гу-
бами.
Киселев так и не понял, серьезно она спрашивает
или шу'рит, и потому решил ответить тоже с улыбкой:
— Вообще-то крещеный, но обхожусь без бога...
Видно, ответ удовлетворил незнакомку. Она оживи-
лась и протянула проводнику несколько книжек в глян-
цевых мягких обложках. Торопливо, словно боясь отка-
чь
за, сказала, что эти книжки помогут познать всевышне-
го и найти к нему дорогу.
— У нашего брата проводника дорога одна — по
рельсам. Захочешь свернуть, пусть и к самому богу,—
не свернешь,— пошутил Киселев.
Девушка вскинула белесые брови, покосилась на
спутника, вероятно ища поддержки. Тот деланно за-
смеялся и поддержал разговор:
— Если человек возьмет бога сюда,— постучал он
себя по груди,— бог найдет его сам. И станет вам веч-
ный пассажир, самый нужный и дорогой для вас...
Весь этот разговор показался Киселеву забавным,
даже чуточку интригующим, скрашивающим длинные
часы ожидания возвращения назад, из Хельсинки в Ле-
нинград. Девушка умоляюще смотрела на него, держа
книжки в вытянутой руке. Красные от мороза пальцы
мелко-мелко подрагивали на глянце обложек.
Киселев поколебался и взял книжки.
Ни одну из них он до конца не дочитал. Показались
скучными, наивными, слишком далекими от его забот.
Проповедуемые в них идеи евангелизации мира были
чужды ему, не трогали ни ум, ни сердце. «Чепухой за-
нимаются,— вспомнил он девушку и парня, вручивших
ему книжки,— а ведь кто-то на эти издания деньги тра-
тил». Глянув на обложки, он не нашел цены и опять
удивился: «Выходит, бесплатно раздают».
В следующий приезд в Хельсинки незнакомка снова
подошла к вагону Киселева. На этот раз одна. Он было
задумался: «И откуда узнала о времени его прибытия,
не ждала же здесь, на морозе, несколько суток?» Но
тут вспомнил, что день прихода поезда назвал ей сам,
тогда, в первую встречу...
Сейчас девушка держалась смелее. Эйли Пелкенен,
как представилась она Киселеву, рассказала, что было
время, когда ее привлекали шумные компании, вечерин-
ки с друзьями, но бог спас заблудшую грешницу, и те-
Зак. Я? 544
97
перь она будет служить ему верой и правдой, а лю-
дям— нести весть о Христе. И еще сказала, что русский
язык изучала на курсах в СССР, сейчас же учится в
Хельсинкском университете.
— В университете? И верите в бога? — недоверчиво
спросил Киселев.
— Университет мне помогает быть ближе к богу че-
рез такую науку, как философия.
С этими словами Эйли Пелкенен достала из сумки
упакованные в полиэтилен книжки. Как и в первый раз,
Киселев не без колебаний взял их.
Одна из книг привлекла его названием — «Тайна
счастья» Билли Грэхема. «Многие великие люди,— про-
читал Киселев,— сделали Библию своей главной книгой
и постоянным руководителем. Один из моих знакомых,
известный деятель на международной политической сце-
не, сказал мне, что он начинает каждый день чтением
вслух Нагорной проповеди».
Киселев с нетерпением перелистал книжку, стараясь
понять, в какие же времена жил этот «известный дея-
тель». И с удивлением обнаружил, что речь идет о на-
ших днях. «Ну уж дудки! Не поверю, чтобы политиче-
ский деятель верил в бога, как темная старуха»,— не
без злорадства, что уличил автора во лжи, подумал Ки-
селев.
Далее он узнал, что настоящее счастье не в богат-
стве, не в знаниях, не в популярности и труде, а в ни-
щете, страданиях, мучениях, горе. Если верить автору,
выходило, что подлинное счастье человека в его несча-
стье. «Христос нуждается сегодня в людях с сердцами
мучеников,— с недоумением прочитал Киселев. — Гони-
мые за-правду счастливы, потому что они — одни с Хри-
стом...»
Нечто подобное, вспомнил Киселев, говорила и Эйли
Пелкенен. Только она реже ссылалась на Христа, а ча-
ще называла другое, за что надо быть готовым стра-
98
дать,— твердость духа перед «миром». «Перед каким
миром?» — переспросил ее тогда Киселев, и, чуть помяв-
шись, она ответила: «Мир — это все, кто не с нами, ве-
рующими».
Эйли Пелкенен стала встречать Киселева всякий раз
по приезде его в Хельсинки. Ее предложения казались
ему вполне безобидными и непредосудительными: вместе
погулять по городу, познакомиться с достопримечатель-
ностями, поговорить о жизни.
Однажды она предложила зайти к подруге и послу-
шать магнитофонные записи, случайно оказавшиеся в ее
сумочке. Посмотрев на часы, Киселев с сожалением
сказал, что ему надо торопиться к поезду — пригото-
виться к поездке.
— Минуточку! — попросила она, останавливая его
жестом. — Я сейчас приду.,
Вернулась она удивительно быстро. Руки ее были
заняты какими-то свертками.
— Не надо смотреть,— загадочно улыбаясь, сказала
она. — Ваши товарищи будут... Как это по-русски? А,
вспомнила: завидовать вам.
— Книги? — спросил Киселев, хотя был уверен, что
в одном из свертков упаковано нечто другое.
— Это вам подарок от незнакомой пассажирки. Она
ехала в вашем вагоне, и вы ей очень понравились.—
Эйли засмеялась и кокетливо погрозила пальчиком. —
Понравились не только как проводник...
Как и догадывался Киселев, в одном из пакетов бы-
ди не книги, а новенький магнитофон и кассеты к нему.
Записи он прослушал в дороге. Звучали они далеко не
как религиозные проповеди. Религиозным оказался
только антураж — несколько минут церковного хора,
сменившегося вполне «земным» мужским голосом, пове-
давшим Киселеву, как безвинно страдают на его родной
земле верующие.
99
Магнитофон автоматически выключился — кончилась
последняя кассета. Киселев деловито собрал их и, опу-
стив стекло, выбросил в мелькающую за окном белесую
ночь. А потом долго любовался магнитофоном — порта-
тивный, изящной формы, он вызывал желание погладить
его, подержать в руках. Вспомнив Эйли Пелкенен, он
искренне пожалел ее: «Такая молодая, говорит, что в
университете учится, а мается дурью: носится со своим
выдуманным богом и вот с этими кассетами. Брехня
там записана! Наверное, подсунули ей эти самые анти-
советчики, которые не верят ни в бога, ни в черта, а
злобно клевещут на наш советский строй». Киселеву
приходилось встречать таких в некоторых туристских
группах, едущих через Финляндию в СССР.
«Эйли Пелкенен, конечно же, не из -таких,— решил
Киселев, вернувшись к воспоминаниям о встречах с
вей. — Хотя в голове у нее каша. Ну, ничего, встретимся
в следующий раз, я ей объясню что к чему».
Встретившись с Эйли Пелкенен, Киселев забыл о
своем решении, тем более что она болтала без умолку
о чем угодно, но ни словом не обмолвилась о магнито-
фоне и кассетах. Киселев с удивлением заметил нечто
новое в ее поведении и внешности. Впервые она кокет-
ничала,. простенькое и, как он мысленно выразился,
подшитое ветерком холодное пальтишко сменила на
вполне элегантный наряд.
Говорили о многом, о многом спорили. И она опять
назойливо сообщала ему, что их организация «Миссия
Стефана» ставит перед собой благородную цель — еван-
гелизацию славянских народов, избавление их от «сата-
нинской власти коммунизма».
Киселев ни разу не видел Эйли Пелкенен такой
возбужденной, такой нервной. А она распалялась все
больше.
Никогда еще Киселев не возвращался в Ленинград
в таком подавленном настроении. Впервые в жизни по-
100
чувствовал беспокойную, ноющую боль в сердце. Впер-
вые был противен себе, и с этим почти физическим ощу-
щением ничего не мог поделать.
...Решение созрело еще в дороге. Да, он виноват в
неосмотрительном выборе знакомства, да, конечно же,
проявил политическую близорукость. Особенно ему не
давала покоя мысль о том, что с самого начала «друж-
бы» с Пелкенен у него вызывало подозрение и ее пове-
дение, и ее стремление задобрить его подарками. Вер-
нувшись в Ленинград, Киселев пришел в соответствую-
щие органы и честно рассказал об этой некрасивой
истории.
В ТИХОМ
КВАРТАЛЕ
В ЭТОТ ТРЕХЭТАЖНЫР!
особняк на улице Вестерленд, 37, ни по утрам, ни в
другое время дня не спешат служащие и курьеры. Про-
сто так, без предупреждений, сюда входят особо дове-
ренные люди. Остальные же могут зайти, лишь заранее
оповестив о своем визите.
У хозяев особняка, расположенного в тихом кварта-
ле на окраине Стокгольма, есть все основания не при-
влекать к нему внимания. И разговоры, которые ведутся
здесь, не предназначены для чужих ушей.
Но многое из того, что происходит в особняке, как
это ни огорчительно для его хозяев, скрыть не удается.
И чаще всего оно разглашается теми, кто проходил
здесь инструктаж и получал евангельское благословение
на далеко не евангельские дела. Кто брал здесь адреса
явок, шифры, коды, средства тайнописи, валюту, анти-
советскую литературу и отправлялся в СССР в самых
разных ипостасях — туриста и слушателя курсов русско-
го языка, стажера вуза и специалиста...
101
«Славянская миссия», штаб-квартира которой раз-
мещается на Вестерленд, 37,— широко разветвленная
организация, имеющая филиалы или своих представи-
телей во многих странах Запада. Ее идеологи письмен-
но и устно заявляют, что занимаются «миссионерской
деятельностью среди русско-славянской эмиграции». Но
это только слова, нужные для прикрытия истинных це-
лей «Славянской миссии» — оголтелой борьбы с комму-
низмом, с распространением идей марксизма-ленинизма.
Борьбы, в сущности, ничем не отличающейся по своим
методам от тех, которые используются империалисти-
ческими разведками.
Одни только официально поддерживаемые «Славян-
ской миссией» связи убедительно говорят о том, какие
задачи она ставит перед собой, какой «евангелизацией»
занимается. Среди ее закадычных друзей злобная наци-
оналистическая организация, именующая себя Народно-
трудовым союзом (НТС), «Центр по изучению религии
и коммунизма», руководимый М. Бордо в Англии, «Мис-
сия за железным занавесом» в Норвегии и католическое
издательство «Жизнь с богом» в Брюсселе, известное
своей клеветой на Советский Союз и другие социали-
стические страны.
Вполне солидарны руководители «Славянской мис-
сии» и со многими другими подрывными центрами, а так-
же с церквами и сектами США, ФРГ, Англии, Бельгии,
Голландии. Их единодушие основано на программе
борьбы с коммунистической идеологией, программе эк-
спорта идей безысходности, никчемности человеческого
существования, неверия в социальный прогресс, в воз-
можности людей изменять мир и счастливо жить в этом
мире. На словах отмежевываясь от политики, от мир-
ской суеты и забот, духовные пастыри «Славянской
миссии» стремятся отравить сознание людей ядом рели-
гиозных иллюзий^ увести от действительности, подчинить
102
их чувства и мысли «служению богу». Разве это не по-
литика?!
«Славянская миссия» провозглашает своей главной
задачей «евангелизацию» людей, живущих на «безбож-
ном Востоке». Однако в борьбе против материалистиче-
ского мировоззрения и атеизма руководители «Славян-
ской миссии» не рассчитывают только на «слово бо-
жие».
За распространение клеветы на советский строй, про-
вокационных слухов о гонении на церковь в нашей стра-
не духовные пастыри «Славянской миссии» получают
признание соответствующих империалистических кру-
гов, заинтересованных в разжигании военного психоза,
в поддержке международной напряженности, и, конеч-
но же, финансовые субсидии. Причем из разных источ-
ников. И от заправил империалистической пропаганды,
и от буржуазной печати, радио и телевидения, падких
на подобного рода измышления, и от ЦРУ.
Так называемый генеральный секретарь «Славянской
миссии» Ингмар Мартинссон не раз подавал своему
«евангельскому воинству» пример, как надо выколачи-
вать деньги из толстой сумы финансовых тузов. Он не
раз совершал турне по Западной Европе, выступая от-
нюдь не с проповедями, а скорее с политическими реча-
ми, в которых, грубо извращая советское законодатель-
ство о религиозных культах, клеветал на Советский
Союз и другие социалистические страны. Эти турне пре-
следовали цели дезинформировать общественное мне-
ние, вызвать у неосведомленных людей (или не желаю-
щих быть осведомленными) сочувствие «великому делу
евангелизации славян». За эти демагогические речи и
проклятия в адрес «безбожных коммунистов» предпола-
галось получить соответствующую мзду, необходимую
для издания антисоветской литературы, предназначен-
ной в основном для контрабандной засылки в социали-
стические страны.
103
Руководители «Славянской миссии» предпочитают не
распространяться ни о своих расходах, ни о доходах.
В периодических изданиях порой появляются объявле-
ния, призывающие верующих материально поддержи-
вать «миссию», вносить пожертвования на «благородное
дело евангелизации славянских народов». Но на эти
скромные пожертвования, как говорится, кафтан не
сошьешь.
По мнению американских специалистов, создание в
условиях нынешней монополизации газетного и изда-
тельского дела жизнедеятельного органа печати или со-
временной типографии невозможно без вложения круп-
ного капитала. Только за последние годы на Западе
прекратили существование, не выдержав конкуренции,
десятки газет, журналов, издательств. Считается, что
для основания даже сравнительно небольшой ежеднев-
ной газеты, как минимум, необходимо вложить: в
США — 5—10 миллионов долларов, в Англии — 4 мил-
лиона фунтов стерлингов, во Франции — 20—30 миллио-
нов франков. В 1967 году владельцы «Нью-Йорк тайме»
вынуждены были отказаться от предложения начать
издание вечерней газеты, так как выяснилось, что даже
при первоначальных затратах в 60 миллионов долларов
судьба газеты-новичка будет неопределенной 1.'
Нетрудно догадаться, кто те «верующие», на пожерт-
вования которых «Славянская миссия» ухитряется со-
держать собственное издание «Свет на Востоке», радио-
станцию «Ибра», ведущую передачи на многие страны,
в том числе и на СССР, фирму «Прокламы», занимаю-
щуюся куплей-продажей пропагандистской литературы.
Эта фирма не какая-нибудь контора с двумя-тремя слу-
жащими, а солидное учреждение, имеющее свои фили-
алы, арендуемые здания, транспорт и прочее. Расходы
на ее содержание «божьей помощью» не покроешь, не
1 См.: Беглов С. Монополии слова. М., 1972, с. 90.
104
окупишь и теми грошами, которые перепадают от не-
многочисленных читателей «продукции» фирмы в самой
Швеции.
Не меньших материальных средств требует и сама
«миссия» с ее филиалами в других странах. Как при-
знают ее агенты, задержанные в СССР с контрабанд-
ным товаром, деятельность «миссии» поставлена па ши-
рокую ногу.
В июле 1977 года таможенная служба задержала
подданных Швеции Бенгта Гуннара Сарельда и Нильса
Эрика Эигстрема, выезжавших из СССР. В тайниках
их машины «Форд-консул-2000» были обнаружены объ-
емистое сочинение небезызвестного уголовника и паск-
вилянта А. Гинзбурга, нелегально изданные «Братские
листки» и отпечатанные на гектографе бюллетени сове-
та родственников узников евангельских христиан-бап-
тистов, содержащие материалы, порочащие социалисти-
ческий строй.
Кто же они такие, эти «автотуристы» из Швеции?
И зачем им, верующим в бога, нужны сочинения ни в
бога, ни в черта не верующих отщепенцев?
Сарельд и Энгстрем — не рядовые исполнители идео-
логических диверсий «Славянской миссии». Особенно
Сарельд, а если быть точным — Перссон. За враждеб-
ную деятельность он был с позором выдворен из Ленин-
града. Но этот урок, преподанный ему еще десять лет
назад, ничему не научил горе-«миссионера». Самую ма-
лость отдохнув после скандального вояжа в Ленин-
град, он отправился в Польшу. И это путешествие за-
кончилось для него выдворением за пределы страны.
За то же самое — за враждебную деятельность под при-
крытием религии.
На какое-то время эмиссар «Славянской миссии» за-
таился, не рисковал показываться в социалистических
странах. Выждав определенный срок, он вновь попытал-
ся приехать в СССР, но в визе ему отказали. И тогда
105
настырный эмиссар, носивший фамилию Перссон, ста-
новится Сарельдом. Меняется только фамилия. Во всем
остальном он тот же — хитрый, изворотливый, ненави-
дящий социалистический строй и умеющий заработать
на этой ненависти.
Хозяев Перссона-Сарельда вполне устраивает его
спекуляция на антикоммунизме. Он делает свой бизнес.
Правда, этим не похвалишься ни в кругу семьи, ни сре-
ди приличных знакомых. Не поверят • или проклянут:
ведь бизнес строится на святая святых для порядочного
христианина — торгашестве именем божьим!
В семье и среди верующих Перссон-Сарельд слывет
вполне благопристойным христианином — знатоком Биб-
лии, магистром философии. В глазах деловых людей
он — руководитель филиала фирмы «Прокламы». В свет-
ском обществе тоже может сойти за своего человека —
закончил философский факультет университета, знает
французский, английский, русский языки, много путеше-
ствовал по свету...
Об истинных целях этих путешествий он никогда не
распространялся. Но ему многое пришлось рассказать
следователю, проводившему расследование хитроумных
комбинаций Перссона-Сарельда в СССР. И даже засви-
детельствовать в письменных признаниях. Процитируем
одно из них:
«...При моей последней поездке я также пытался вы-
везти большое количество материалов антисоветского
характера с искажением и клеветой, направленной про-
тив строя Советского Союза. В течение последних че-
тырех лет создалась группа помощников «Славянской
миссии», состоящая примерно из 25—30 человек. Я со-
действовал организации этой группы, привлекал швед-
ских граждан к такого рода поездкам... Мы нарушали
советские законы, ввозя литературу и другие предметы
и вывозя клеветнические материалы в тайниках без ве-
ide
дома советских властей. Я глубоко сожалею и раскаи-
ваюсь в этом.
Я сейчас понимаю, что политическая сторона нашей
деятельности гораздо серьезнее и обширнее, чем я рань-
ше предполагал. Я наивно смотрел на вещи. Блуждал
в мире противоречивых информаций. Поступал неразум-
но. Публикация такого рода материалов приносила
ущерб общественному строю Советского Союза, делу
социализма именно тем, что самая выдающаяся страна
социализма очернялась перед ^общественностью стран
Запада, люди которых принимали эту ложь за пра-
вду...» 1
Признания Перссона-Сарельда и его подручного
Эигстрема — это, по существу, политическая биография
«Славянской миссии», точнее, те страницы биографии,
которые раскрывают подноготную ее «братской любви»
к общинам баптистов-«инициативников» и пятидесятни-
ков, не признающих советских законов о религиозных
культах. Незадачливые эмиссары «Славянской миссии»
назвали десятки фамилий людей, с которыми встреча-
лись или хотели встретиться. Большинство из них —
члены так называемого совета церквей евангельских
христиан-баптистов, возглавляемого неким Г. Крючко-
вым. Все маршруты Перссона-Сарельда и Энгстрема,
тщательно разработанныепв особняке на Вестерленд, 37,
вели именно к тем «инициативникам», которые подстре-
кают своих «братьев» и «сестер» к нарушению совет-
ских законов, клевещут на социалистический строй.
Эмиссаров «Славянской миссии» совершенно не ин-
тересовали ни молитвенные собрания «инициативников»,
пи та их деятельность, которая проводится в рамках,
установленных советским законодательством о культах
для всех без исключения вероисповеданий. Перссон-Са-
рельд и Энгстрем лихорадочно выискивали другое — то,
1 Леров Л. Кому это выгодно? — «Огонек», 1978, № 33—35.
187
что на Западе можно преподнести как религиозную оп-
позицию Советской власти, «идейную борьбу церкви с
коммунизмом». Именно так и звучал один из вопросов,
заранее заготовленных для интервью Перссона-Сарель-
да с вожаками «инициативпиков»: «Ваш вклад в идей-
ную борьбу...»
Программа встреч с «идейными борцами» была до
мельчайших деталей разработана в штаб-квартире
«Славянской миссии». Изучались города, где намеча-
лось побывать, маршруты транспорта, запоминались ад-
реса явочных квартир, пароли, фамилии.
Перссон-Сарельд и Энгстром шли по намеченным
адресам, встречались с людьми, которые откровенно
спекулируют информацией о «гонениях и преследова-
нии» церкви в СССР. Как Перссон-Сарельд делает биз-
нес в «Славянской миссии», так и они пытаются подо-
роже продать подобную информацию. Тем более что
сочинять несложно. Зарубежные гости непривередливы,
пословицу «ври да знай меру» понимают по-своему: ври
без всякой меры.
Выходящий в США журнал «Посланец правды» —
рупор украинских националистических центров — как-то
сообщал: «В советской тюрьме от голода умерли вид-
ные баптистские проповедники Винс Г. П. и Бондаренко
Иосиф». Журнал даже напечатал нечто вроде эпитафии:
«Эти славные герои веры оставили для нас не только
большие могилы, но и вдохновляющие примеры высоко-
го духа в борьбе за веру евангельскую».
В Киеве Перссон-Сарельд встретился с женой Вин-
са. Но, конечно, не для того, чтобы вместе с ней поскор-
беть у «большой могилы» замученного голодом мужа.
Цель встречи — взять интервью у жены «великомучени-
ка за веру», чтобы в сотый раз поведать в зарубежных
изданиях о том, что в СССР ссылают,за веру в Сибирь.
Разумеется, заокеанских коллег по антисоветизму из
журнала «Посланец правды» Сарельд опровергать не
108
будет. Зачем им знать, что секретарь совета церквей
ЕХБ Г. П. Винс сам посмеивался над сообщением ан-
тисоветчиков, скорбящих по поводу смерти его и Бон-
даренко. Посмеивался, гуляя на- свободе, справляя как
раз в это время свадьбу своего «брата во Христе» Иоси-
фа Бондаренко...
Позже Винс действительно был осужден советским
правосудием, а после отбытия наказания выдворен за
пределы СССР. В приговоре, вынесенном Киевским об-
ластным судом, сказано, что судебным следствием пол-
ностью доказано предъявленное Г. П. Винсу обвинение
в нарушении закона об отделении церкви от государства
и школы от церкви: «в изготовлении и распространении
в письменной и печатной форме клеветнических измыш-
лений, порочащих государственный и общественный
строй», а также в действиях, провоцирующих верующих
«к отказу от общественной деятельности и исполнения
гражданских обязанностей».
Во время предварительного следствия и судебного
разбирательства была раскрыта гнусная роль Винса в
распространении фальшивки о насильственной смерти
«брата» Ивана Моисеева, которого безбожники якобы
жестоко пытали «с целью вырвать из его сердца непо-
колебимую веру во всемогущего бога», а потом, «не
услышав от него отречения, утопили в море». Именно
так сообщал бюллетень совета родственников узников
ЕХБ, в таком же духе излагались подробности смерти
Моисеева в многочисленных письмах, обращениях, при-
сланных в советские учреждения и переправленных на
Запад. Винс не был автором этих писем, но сочинялись
они по его подсказке, распространялись по его указа-
нию. Он же приложил руку к главной «улике» «насиль-
ственной» смерти Моисеева — сделанному, как выяснило
следствие, лично им фотомонтажу, представлявшему
снимок утонувшего юноши со следами якобы нанесен-
ных ему ран. Этот снимок, так же как и письма, тоже
109
пошел гулять по белу свету. Его воспроизводили на
страницах и даже на обложках многие антисоветские
издания, в том числе и выходящие под эгидой «Славян-
ской миссии».
Гнусную ложь о насильственной смерти пытались оп-
ровергнуть очевидцы трагического случая, предприни-
мавшие попытки спасти Ивана Моисеева, утонувшего во
время купания. А таких оказалось не менее пятидесяти
человек. Вот что рассказала об этом на страницах газе-
ты «Ставропольская правда» 25 января 1973 года
Л. А. Мартыненко, видевшая со своим братом Михаилом
Александровичем, как набежавшая волна вынесла на
берег тело юноши:
«Люди сразу подхватили его, давай откачивать. Ме-
ня послали вызвать «скорую помощь». Неподалеку
не то интернат, не то дом отдыха был. Вызвала я
«скорую», а пока со мной на берег поехала тамошний
врач.
Врач стала делать искусственное дыхание, а Миха-
ил (он когда-то в армии служил, с медициной был свя-
зан) помогал ей. Долго они трудились, совсем устали,
но ни на минуту не прекращали своих усилий спасти
Моисеева. Потом врач говорит: «Спирт нужен». А где
его взять? Кинулись к палаткам на берегу, там туристы
жили. У них нашелся спирт.
Кто-то кричит врачу: «Говорите, что еще нужно, все
найдем. Лишь бы парень жив остался!»
Она Моисеева растирала спиртом, но все равно не
помогало. Говорит: «Горчичники нужны».
Нашли в палатках и горчицу. Быстро развели ее.
Туристы простыню дали, намазали ее горчицей и обер-
нули ею тело.
Тут и «скорая помощь» приехала. Сделали Моисееву
инъекцию. Через некоторое время еще одна машина
«скорой помощи» примчалась. Опять укол сделали,
опять искусственное дыхание...
но
Три часа бились за жизнь Ивана, но все оказалось
бесполезным».
Ни в одном из многочисленных писем и обращений,
сочиненных подручными Винса, пи слова не говорилось
об этой борьбе за жизнь Моисеева. Авторы фальшивок
всячески избегали и любого упоминания о том, что в
действительности он был далеко не таким, каким его
рисовала безудержная фантазия вожаков «инициатив-
ников». Верующий и из семьи верующих? Да, этого ни-
кто не отрицает. Но ведь известно и другое. До приезда
домой во второй краткосрочный отпуск, который дается
только за хорошую, исполнительную службу, Иван Мои-
сеев ни сослуживцам, ни односельчанам никогда не го-
ворил о том, что его кто-то преследует за религиозные
убеждения или ущемляет в чем-либо. Он принял при-
сягу, получил несколько поощрений, стал шофером' у
командира части.
Однако эта правда была не нужна фальсификаторам
из совета церквей ЕХБ. Им нужен был свой «святой»,
жизнь которого стала бы примером для укрепления ве-
ры в душах других «братьев» и «сестер», а смерть сде-
лала бы его «великомучеником» и «верным свидетелем
божьим». Им нужна была очередная сенсация о «гоне-
ниях на веру», «глумлениях безбожников над истинны-
ми христианами».
Еще до того дня, когда гроб с телом Моисеева при-
везли в его родное село, поползли слухи о том,, что он
не утонул, а «замучен безбожниками». Слухи эти рас-
пространялись «старшими братьями» совета церквей
ЕХБ, многие из которых не видели Моисеева ни живого,
ни погибшего во время купания. Следы, оставшиеся от
попыток спасти жизнь юноши, от медицинской экспер-
тизы, были кощунственно выданы за «неопровержимые
свидетельства ужасных мученических пыток».
Винс и его подручные из совета церквей ЕХБ собра-
ли десятки подписей единоверцев, засвидетельствовав-
Ш
и!их эту клевету. Как было установлено позже, многие
ставили подпись на чистом листе бумаги, прямо у гроба
с телом Ивана Моисеева. Все учли клеветники — даже
психологическую обстановку, в которой людям было не
до лишних вопросов о том, кому нужны эти подписи,
какие слова — соболезнования, готовности оказать ма-
териальную помощь родным Ивана Моисеева — они за-
веряют.
Сообщения о «физической расправе» за религиозные
убеждения в СССР, полученные не от кого-нибудь, а от
живых «свидетелей», первыми подхватили враждебные
«радиоголоса». Еще до окончания расследования, нача-
того по требованию родителей Ивана Моисеева, «Сво-
бодная Европа» в передаче на Молдавию поведала:
«Тело Моисеева было брошено в Черное море, а его
семье сообщили, что Моисеев утонул. Когда тело пере-
дали семье, один из наиболее любопытных родственни-
ков открыл гроб и увидел, что грудь Ивана Моисеева
шесть раз была проколота ножом в области сердца».
Эту же клевету разнесли по миру радиостанции
«Свобода», «Немецкая волна», Би-би-си, бульварные
буржуазные газетки и даже такое солидное издание,
как журнал «Тайм». А заправилам в совете церквей
ЕХБ это только и было нужно. О них говорит весь мир,
им выражают соболезнование и сострадание, в их адре-
са идут с Запада денежные переводы — помощь стра-
дальцам за веру.
У одного из руководителей совета церквей ЕХБ
П. Якименко, задержанного милицией за тунеядство,
было обнаружено письмо известного на Западе антисо-
ветчика Квартуса Клэмента, который благодарил «бра-
тьев» за информацию о Моисееве. Очевидно, чтобы под-
держать в них дух борьбы с безбожной властью, он со-
общал, что эта информация «переведена на многие язы-
ки, умножена и распространяется по сорока пяти стра-
нам земли».
112
Клэмент напоминает, что именно такого рода мате-
риал ждет от «инициативников» Запад. «Если имеете
подобную этой информацию, просим выдать ее тому,
кто вручит Вам письмо, или двум братьям по имени
Филипп, Стефан, которые прибудут к Вам на одну не-
делю позже».
Курьеры приезжали, по ничего подобного сенсации
о смерти Ивана Моисеева раздобыть не удавалось. Кое-
что заполучали, однако все это не очень-то годилось для
леденящих кровь сообщений о преследовании веры Хри-
стовой в СССР. Визит Перссона-Сарельда и Энгстрема
должен был способствовать «Славянской миссии» в при-
обретении новых материалов.
Встретившись в Киеве с женой Винса, с активисткой
совета церквей ЕХБ Верой Шупортяк, уже не единожды
передававшей «Славянской миссии» клеветнические ма-
териалы, эмиссары поняли: ничего сенсационного нет.
И тогда они стали заполнять свои блокноты интервью
со всеми, кто не отказывался «свидетельствовать». Бап-
тист или пятидесятник, православный, разочаровавший-
ся в вере, или сочинитель антисоветских статей — все
это могло пригодиться. Важен сам факт согласия чело-
века дать интервью «Славянской миссии», поддерживать
с ней связи.
Для Перссона-Сарельда и Энгстрема не имело ника-
кого значения, что кроется за этим согласием. Корыст-
ная надежда на соответствующую оплату услуг? Что ж,
эмиссары «миссии» были на это уполномочены. Они не
скупились на обещания, и кое-чем одаривали сразу же.
Для «божьего» дела — антисоветской литературой, для
мирских утех — костюмом и модными ботинками.
Не смущало эмиссаров и то, что интервьюируемые
ими люди отнюдь не хотели иметь одного хозяина в ли-
це «Славянской миссии». С такой же готовностью, как
и с ее визитерами, они встречались с конкурентами
«миссии» на безбрежном евангельском поле. И на тех
из
же условиях: мы вам — информацию, вы нам — что бог
пошлет, но лучше — валюту или рубли. Сложно с про-
возом денег через границу? Шлите переводы! Получали
же через «Внешпосылторг» такие переводы жена Г. П.
Винса, член совета церквей ЕХБ М. И. Хорев, пропо-
ведник ленинградской общины «инициативников» А. П,
Михайлов...
Эмиссары «Славянской миссии» знали это. Отправ-
ляясь в автопутешествне по СССР, они захватили что
могли, но были предупреждены: «подарками» не разбра-
сываться, давать только тем, кто готов и может попол-
нить освободившееся место в тайниках машины. Осталь-
ным же выдавать «векселя». Пусть энергичнее включа-
ются в работу на «ниве божьей», накапливают нужную
информацию и ждут связников.
К концу пребывания в СССР Перссона-Сарельда и
Энгстрема тайники «Форд-консул-2000» были заполне-
ны. Оставалось только доехать до брестского КПП,
пройти таможенный досмотр, а там, как говорит рус-
ская пословица, ищи ветра в поле...
Но надеждам контрабандистов не суждено было
сбыться. Их задержали, и надолго. Точнее, на то время,
которое потребовалось следствию для доказательства
преступной деятельности эмиссаров «Славянской мис-
сии» на территории СССР.
К сожалению, нет оснований считать, что этот про-
вал как-то образумит «Славянскую миссию», заставит
ее прекратить враждебные акции против нашей страны.
Крах одной идеологической диверсии это еще не отказ
от той политики антисоветизма, которую она проводит,
прикрываясь именем божьим.
«Славянская миссия» использует немало и других
лазеек для подрывной работы против социалистических
стран, вербует исполнителей своих заданий где только
может. Чтобы запутать следы, притупить бдительность
таможенной и пограничной службы, духовные пастыри
114
* миссии» используют самые различные методы отправки
нелегального «товара», поддержки связей с теми, кто
выражает готовность служить ее преступным целям.
Однажды младший сержант милиции Ефремов нес
ночное дежурство на патрульной машине. Пустынные
тихие улицы Дачного, свет фар, спокойно скользящий
но глади асфальта, освежающий лицо ветерок, прони-
кающий в полуоткрытое окно кабины,— все это созда-
вало то умиротворенное настроение, которое особенно
радует людей, охраняющих общественный порядок. Но
стоило только Ефремову заметить приткнувшийся к обо-
чине дороги автобус, как он приказал шоферу остано-
виться.
— Посмотрим на всякий случай...
Поздняя ночь, дверь автобуса приоткрыта, в салоне
погашен свет. «Уж не случилась ли какая беда? — по-
думал Ефремов. — Автобус, видать, туристский...»
Еще больше он забеспокоился, заметив, что от ав-
тобуса шарахнулись в темноту какие-то тени.
Он вошел в автобус и посветил фонариком. Луч
света, скользнув по затемненному салону, выхватил
лица людей, горы книг и... змею. Извиваясь всем телом,
она поднялась, словно готовясь к прыжку.
Фонарик в его руке мигнул, и, когда вспыхнул вновь,
Ефремов увидел: один из мужчин прижимает змею к ков-
ровой дорожке. Придя в себя от неожиданности, он понял,
что змея — фальшивая. В детстве сам такую имел.
Перед младшим сержантом были, судя по всему, ту-
ристы из-за рубежа. Наметанный взгляд подметил и
такую деталь: пугали его, а у самих в глазах растерян-
ность, даже испуг. Точь-в-точь как у людей, застигнутых
на месте преступления.
— Прошу объяснить, что здесь происходит? — спро-
сил он. — И что это за книги?
Смысл его слов, наверное, поняли. Во всяком случае
один из мужчин взял книгу в черном переплете и про*
115
тянул ее милиционеру. На ломаном русском языке
сказал:
— Правда... Здесь правда...
Ефремов бегло посмотрел на титульный лист книги,
прочел: «Божий план спасения». Издается «Обществом
распространения Библии».
На других книгах значилось: «Книга жизни», «Спи-
ритизм», но уже без указаний, кем издано, где. И осо-
бенно поразило Ефремова то, что этими книгами были
завалены все сиденья, все свободные места в автобусе.
«Не многовато ли на четырех верующих? Пусть даже
и очень набожных»,— усмехнулся младший сержант. И
по рации сообщил о случившемся происшествии в 8-е
отделение милиции Кировского района.
Сотрудникам органов государственной безопасности,
расследовавшим это дело о контрабанде, не пришлось
ломать голову над тем, кем снаряжен автобус и кто
истинные вдохновители этой попытки тайно забросить к
нам идеологический «товар» в религиозной упаковке.
Пойманные с поличным владелец автобуса Хокканеп
Тимо, шофер Пелтола Матти и «туристки» Юленен
Хелви, Саппинен Эйне после недолгого запирательства
признались, что контрабандную литературу им бесплат-
но предоставила «Славянская миссия». Организатор
этой поездки Хокканен сказал, что в Ленинграде он
должен был встретиться в условленном месте с «нужны-
ми» людьми. Разумеется, время и место встречи опреде-
лял не он, а те, кто послал его,— руководители «Сла-
вянской миссии».
По непонятным для него причинам встреча не состо-
ялась. Тогда он сам на свой страх и риск стал искать,
кому бы сбыть «товар». Сел в городской автобус, начал
всматриваться в лица пассажиров, пытаясь определить,
кто же из них верующий. Заговаривал с незнакомыми
людьми, предлагал книжки одному, второму, третьему...
Одни вежливо, другие с недоумением и даже с презри-
116
тельной улыбкой отказывались принять «подарок». Хок-
канен заискивающе улыбался, объяснял: «Это бес-
платно».
Лишь поздно вечером ему удалось найти двух муж-
чин, которые назвались «братьями во Христе» и благо-
склонно приняли его предложение. По их совету автобус
с контрабандой оказался па окраинной улице, подальше
от лишних глаз. Здесь Хокканен и шофер Пелтола
вскрыли тайники, оборудованные в крыше автобуса.
Появление милицейской машины вызвало переполох
в автобусе. «Братья во Христе» дали стрекача. Даль-
нейшее известно. Перепуганные приходом работника
милиции «миссионеры» наивно пытались испугать его
фальшивой змеей. А потом, виновато пряча глаза, гово-
рили что-то о Христе, евангелии, наступающем религи-
озном празднике рождества. О том, что любой верую-
щий должен исполнять «святое дело» чистыми руками,
они не сказали ни слова...
На первых же метрах советской земли лишили себя
права продолжить задуманное путешествие, познако-
миться с гостеприимным Ленинградом финские автоту-
ристы Рейе Хейккиля и его жена Мирья. Они изобрета-
тельно замаскировали большую партию идеологического
«товара» в специально оборудованных в «форде» тайни-
ках.
Таможенники контрольно-пропускного пункта Тор-
фяновка обратили внимание на странное поведение
туристов. Они суетились, нервничали, проявляли нетер-
пение. В подобных ситуациях тщательный таможенный
досмотр не формальность. Инспектор таможни просу-
нул руку за приборный щиток «форда» и извлек оттуда
первый пакет.
Всего за несколько минут до этого преподаватели
сельскохозяйственного техникума Рейе и Мирья Хейк-
киля, нимало не смущаясь, письменно подтвердили в
таможенной декларации, что не предъявляют к досмотру
117
никаких печатных изданий, так как никакими такими
изданиями не располагают.
Теперь же Рейе Хейккиля начал изворачиваться:
«Пакет не мой. Машиной недавно пользовался прия-
тель...»
При дальнейшем досмотре контрабандная религиоз-
но-пропагандистская литература была обнаружена в
ящике под аккумулятором, в пустотелых крыльях ма-
шины, в специально сделанном и замаскированном под
багажником тайнике. И опять, как и во многих других
случаях, адрес отправителя этого идеологического «то-
вара» был все тот же: «Славянская миссия», точнее, ее
хельсинкский филиал.
Меняются и даже совершенствуются методы контра-
бандного провоза подрывной литературы, вербуются
новые «миссионеры», остается лишь неизменным адрес
тех, кто держит в руках нити широко разветвленной
сети идеологической диверсии под прикрытием еванге-
лия. Для того чтобы меньше вызывать подозрений, ду-
ховные пастыри «Славянской миссии» стараются отправ-
лять подпольный багаж с людьми разных национальнос-
тей, по возможности из разных государств.
...Теплоход, «Михаил Калинин», обслуживающий
линию Ленинград — Стокгольм, ошвартовался у прича-
лов Морского вокзала в Гавани, и шумный поток турис-
тов хлынул в город. Вместе со всеми сошел на берег и
невысокий молодой человек с небрежно перекинутой
через плечо сумкой. Как выяснилось впоследствии, его
меньше всего интересовало то, ради чего прибыли в наш
город другие туристы. Американский студент Милл не
собирался утомлять себя экскурсией по залам Эрмита-
жа. И все-таки он чертовски устал в первый же день
пребывания в Ленинграде. Устал так, как никогда.
Еще бы! Сумка, хотя и перекинута небрежно через
плечо, очень тяжела. В ней с полсотни пропагандистских
книг, изданных за рубежом на русском языке. Как
118
объяснили стокгольмские хозяева студента, «для русских
братьев во Христе, жаждущих услышать слово гос-
подне».
Жаждущих оказалось так мало, что Миллу при-
шлось проявить некоторую предприимчивость: товар-то
он хотел сбыть! И Милл начал «забывать» его на ска-
мейках, на сиденьях автобусов и троллейбусов, в метро.
Везде, где только было удобно незаметно оставить. Но
ему не везло.
— Простите, вы потеряли книгу,— догнала его на
платформе станции метро пожилая женщина.
Милл оценивающе посмотрел на нее — седые волосы,
морщинистое лицо, видно, родилась еще до революции,
возможно, пережила блокаду. И он решился:
— Возьмите, пожалуйста. Эта книга спасет вас, ког-
да наступит конец света...
Он протянул ей синюю книжку канадского проповед-
ника Освальда Дж. Смита «Несите весть им о Христе!.'.».
Женщина с любопытством взглянула на обложку и,
очевидно, сразу сообразила, какую книгу предлагает ей
незнакомец. Она улыбнулась и отрицательно покачала
головой;
Милл понял, что пожилая женщина если открыто и
не возмутилась его предложением, то сделала это скорее
всего из вежливости.
Несколько других попыток навязать советским граж-
данам книги, брошюры, листовки о «близком конце
света», «втором пришествии Иисуса Христа», необходи-
мости скорейшей «евангелизации мира» закончились
для Милла также неудачей.
Выполнение им «христианской миссии» было прерва-
но работниками таможни Морского вокзала. При до-
смотре его вещей на теплоходе они обнаружили чемо-
даны привезенной контрабандой религиозно-пропаган-
дистской литературы: ни много ни мало — 2712 экземп-
ляров.
1<9
Объяснения американского студента были наивными
и беспомощными. Дескать, лично сам купил всю эту
литературу в Стокгольме, хотел распространить ее в
СССР. Признавая, что грубо нарушил законы, Милл,
однако, не пожелал назвать тех, кто дал ему «деликат-
ное» поручение.
Абсолютное большинство зарубежных туристов едет
в СССР с честными намерениями, и они не хотят иметь
ничего общего с теми, кто, нарушая элементарные нор-
мы таможенных правил, пытается провезти идеологичес-
кую контрабанду. Они едут на поездах и машинах, ле-
тят самолетами, пересекают моря и океаны на теплоходах
с единственной целью: посмотреть своими глазами пер-
вое в мире социалистическое государство, познакомиться
с культурой, искусством, историей и сегодняшним
днем его народов, побывать во всемирно известных
музеях.
Радушно и гостеприимно встречают советские люди
зарубежных гостей, которые нередко снова и снова при-
езжают к нам, а потом делятся у себя дома добрыми
впечатлениями о пребывании в СССР. Особенно рас-
ширились такие связи — туристские, культурные, науч-
ные, спортивные — в последние годы. Десятки тысяч
людей из самых разных стран мира, разных политичес-
ких убеждений и вероисповеданий совершили открытие
«советского континента» и правдиво рассказали об этом
тем, кто еще не бывал у нас. И не только рассказали,
но честным, объективным изложением увиденного спо-
собствовали разоблачению клеветнических измышлений
недоброжелателей социалистического строя о жизни со-
ветских людей.
Однако, как говорит русская пословица, в семье не
без урода. Находятся визитеры, которые едут к нам с
заведомо недобрыми намерениями и, что называется,
с камнем за пазухой. Бывают случаи, когда сами же за-
рубежные гости помогают работникам таможни рас-
120
крыть подлинное лицо подобных визитеров, вывести их
на чистую воду.
Однажды во время обычного досмотра на границе
несколько шведских туристов, ехавших в Ленинград, об-
ратились в таможню и заявили, что их соотечественники
Конбер Пер и Халтупг Ларс ведут себя подозрительно.
«Такое впечатление,— пояснил один из туристов,— что
они везут с собой что-то нехорошее».
Таможенники произвели тщательный досмотр и об-
наружили у Конбера Пера и Халтунга Ларса более ста
религиозно-пропагандистских книг, а также инструктив-
ное письмо «Славянской миссии» вожакам баптистов-
«инициативников», проживающим в Ленинграде. В этом
письме воздавалось должное их «смелости борцов за
дело Христа», всячески поощрялось неповиновение со-
ветским законам. В инструкции также предлагалось со-
бирать сведения политического характера, установить
тайную переписку со «Славянской миссией». Это инст-
руктивное письмо провоцировало на то, чтобы верую-
щие жили не по советским законам, а по «предначерта-
ниям свыше». Что имеет в виду «Славянская миссия»
под «предначертаниями свыше», догадаться нетрудно.
В других письмах к баптистам-«инициативникам», раз-
множенных, кстати, типографским способом, об этохМ го-
ворится более определенно: «Руководство вашими даль-
нейшими действиями мы берем на себя...»
Что же это за «действия», бремя руководства кото-
рыми «миссия» добровольно взваливает на себя? Спе-
циалисты по идеологическим диверсиям против нашей
страны всячески поддерживают экстремистские устрем-
ления живущих в СССР верующих любого вероиспове-
дания, стараясь извлечь из этого политическую выгоду.
Церкви, в том числе и той, которую представляют бап-
тисты-«инициативники», советские законы дают полную
самостоятельность в удовлетворении религиозных по-
требностей верующих. Условие — общее для религиоз-
121
ных обществ: обязательное соблюдение законодатель-
ства о культах. В свою очередь, государство, в установ-
ленном порядке регистрируя религиозные объединения,
берет их под защиту законов, охраняющих свободу со-
вести и другие права верующих. Более того, предусмо-
трено строгое, вплоть до уголовного, наказание тех, кто
посягает на эти права, кто чинит препятствия удовлетво-
рению религиозных потребностей.
Вожаки баптистов-«инициативников» шельмуют сво-
их же единоверцев, которые выражают желание заре-
гистрироваться, угрожая им всеми карами небесными,
вплоть до отлучения от церкви. Такое же отношение ру-
ководства совета церквей ЕХБ и к церкви, объединяю-
щей абсолютное большинство евангельских христиан-
баптистов страны — церкви ВСЕХБ. Соблюдают члены
ее законодательство о культах — значит, живут не по-
евангельски, значит, потеряли дух святости. В 1976 году
на совещании ответственных служителей общин совета
церквей ЕХБ эта анафема была «узаконена» специально
принятым решением, преданным гласности в нелегально
издаваемом «Братском листке»: «Совещание единодушно
осудило все формы автономной регистрации и все виды
связей с миром и со ВСЕХБ».
Этого и добивались подстрекатели из «Славянской
миссии». Именно на этот путь вражды, противопостав-
ления верующих обществу и даже своим же единовер-
цам, соблюдающим советские законы, они и толкают
религиозных экстремистов.
В клеветнических материалах о положении религии
в СССР широко используется термин «гонимая цер-
ковь». Как только стало известно о расколе в церкви
ВСЕХБ, «Славянская миссия» тут же причислила «ини-
циативников» к «гонимым христианам». А в тайных ин-
струкциях руководству СЦЕХБ дала разъяснение, что
к «гонимым» она относит лишь тех, кто не только мо-
литвами, но и делами «всемерно противится безбожной
122
власти, живет законами божьими, а не человеческими».
В переводе на язык антисоветизма эта инструкция зву-
чит так: мы вас поддержим, мы вам поможем, мы раз-
несем по белу свету любую информацию о преследовав
нии вас за веру Христову, если вы на деле докажете,
что Советская власть вам не указ, что вам с ней не по
пути.
Разумеется, подобные инструкции рядовым верую-
щим не читаются и на братских собраниях не обсужда-
ются. Они предназначены только тем, кто готов пу-
ститься во все тяжкие, чтобы заслужить одобрение идео-
логических диверсантов, заручиться на будущее их по-
мощью и поддержкой. Вожаки «инициативников» ис-
кусно используют каждое упоминание о «гонимой» цер-
кви СЦЕХБ в изданиях и радиопередачах «Славянской
миссии», радиостанций «Свобода», Би-би-си, «Немецкая
волна», «Радио Ватикана», в других средствах массовой
информации Запада. Они не упускают случая подробно
прокомментировать услышанное и прочитанное по это-
му поводу в проповедях, в беседе с единоверцами ста-
раются подчеркнуть, что весь мир сострадает «гонимым»
«братьям» и «сестрам», ждет не дождется весточки от
них. Составление этих весточек — дело «старших бра-
тьев», точнее тех, чья деятельность в общине в «инте-
ресах борьбы за чистоту веры» не подлежит огласке.
Рядовые верующие, как правило, не знают, кто автор
подобных посланий «страдающих за веру», было или
не было в действительности то, о чем там написано. Как
говорится в «священном писании»: «Блаженны не ви-
девшие и уверовавшие».
Этого же библейского изречения придерживаются и
зарубежные адресаты, специализирующиеся на органи-
зации шумихи о «гонимой» церкви баптистов-«инициа-
тивников». Им-то тем более все равно, на основании
чего фабрикуется ложь о «мучениях за веру». Важен
сам факт: информация пришла из СССР. Можно даже
123
назвать город, фамилии якобы пострадавших за веру
или возвысивших голос в защиту пострадавших.
В 1977 году в советские организации поступило пись-
мо. В нем говорилось: «Напоенные лютой ненавистью...
люди, называющие себя атеистами, облачейные властью
и мечом, опять принимают все меры, чтобы травмиро-
вать, губить и отнимать у матерей деток. Вот семья
Радыгиных из Перми, у которой отобраны детки за хри-
стианское воспитание...»
Подписали эту провокационную фальшивку и ленин-
градские «инициативники», в том числе старший пресви-
тер Маховицкий. Трудно представить более кощунствен-
ную ложь. Авторы письма умолчали, что «христианское
воспитание» на самом деле выглядело так: отец семей-
ства изнасиловал несовершеннолетнюю дочь, за что, ра-
зумеется, его судили. Опасаясь за дальнейшую судьбу
девочки, районный отдел народного образования начал
хлопотать о лишении Радыгиных родительских прав.
Спрашивается, знали ли об этом люди, поставившие
подписи под демагогическим обращением? Уверены ли
они хоть в сотой доле подлинности других «фактов»
зверств атеистов над детьми верующих, приведенных в
нем? И наконец, знали ли о том, что адреса советских
организаций стоят в обращении для отвода глаз, что оно
раньше, чем поступит к ним, будет передано на Запад —
на кухню клеветы и дезинформации о положении церкви
и религии в СССР?
«Славянская миссия» такие вопросы не задает. Оче-
видно, считает их бестактными. Она благодарит авторов
информации за усердие, при случае одаривает их подар-
ками и сообщает, что «сотни тысяч единоверцев с болью
в сердце слушали передачу о ваших страданиях за веру
Христову». Это подбадривающее сообщение надо пони-
мать так: высылайте нам подобные протесты, обраще-
ния, заявления, самое широкое паблисити будет органи-
зовано.
124
«Славянская миссия» и родственные ей по духу ан-
тисоветские центры любыми средствами стараются под-
держать вожаков совета церквей ЕХБ, представить их
великомучениками за веру. При этом ходатаи за рели-
। иозных экстремистов не жалеют красок на то, чтобы
уподобить их жизнь чуть ли не деяниям святых апосто-
лов, во всяком случае, преподнести ее как пример слу-
жения богу и святому делу церкви.
В свое время, в первые годы после раскола в церкви
ВСЕХБ, «Славянская миссия» всячески превозносила
идеолога «инициативников» А. Ф. Прокофьева. Как
только он не восхвалялся в ее радиопередачах и публи-
кациях! И «борец за чистоту веры», и «хранитель тра-
диций первоапостольской церкви», и «величайший под-
вижник». Любое упоминание в советской печати о Про-
кофьеве как уголовнике и безнравственном человеке,
«Славянская миссия» использовала для того, чтобы еще
раз обрушиться на советских атеистов, на общественный
строй СССР, якобы преследующий «истинных проповед-
ников евангельского учения».
Эти восхваления продолжались до тех пор, пока
свои же единоверцы не изобличили главного идеолога
раскола в аморальности и не отлучили его от церкви за
блуд. Обжегшись на Прокофьеве, «Славянская миссия»
стала осторожнее превозносить его преемника Г. К«
Крючкова. Но ведь кто-то же должен служить для ве-
рующих образцом для подражания, олицетворять чи-
стоту вероучения баптистов-«инициативников».
Провокаторы из «Славянской миссии» на все лады
восхваляют тех руководителей церкви, которые побуж-
дают верующих выступать за отмену существующего за-
конодательства о религиозных культах, отказываться от
какой-либо общественной работы и вступления в проф-
союз, а молодежь — от службы в армии или хотя бы
от присяги. Абсолютное большинство молодых верую-
щих из общин баптистов-«инициативников» честно
125
выполняет свой гражданский долг перед Родиной, не
поддается провокационным россказням «старших брать-
ев» о «греховности» брать в руки оружие и давать клят-
ву кому-либо, кроме бога. Однако дурному влиянию об-
щины и семьи способен противостоять не каждый моло-
дой верующий.
В свое время один из американских советологов
выдвигал такую «программу» идеологической обработки
советской молодежи: «Надо добиваться, чтобы в гряду-
щей войне не было «Молодой гвардии», не было Кос-
модемьянской и Матросова». «Славянской миссии», оче-
видно, не совсем удобно открыто провозглашать себя
духовной наследницей заокеанского идеолога «холодной
войны», поэтому она маскирует его кредо религиозными
словесами. Дескать, наконец-то в России восторжество-
вали христианские идеи, молодежь отказывается «быть
орудием насилия и подавления», не признает «существо-
вания границ с западным свободньш миром».
Вот так! На Западе у русской христианской души
врагов нет и не может быть. Нет апологетов «холодной
войны», не стесняющихся призывать к бойкоту совет-
ских мирных предложений о дальнейшем разоружении.
Нет на планете очагов войны, спровоцированной все
тем же «свободным миром».
Провозглашая этот мир по-христиански устроенным,
дающим верующему «безграничные, никем не контроли-
руемые права», «Славянская миссия» ополчается на
«безбожный» социалистический мир. Разве может в нем
истинный христианин, вещала она в одной из своих
радиопередач, найти утешение в своих печалях, если
его принуждают быть солдатом, а за неповиновение
этому приказу пытками и истязаниями заставляют отка-
заться от бога.
Нетрудно догадаться, из каких источников черпают
эту клевету идеологические радиодиверсанты. Кощунст-
венные заявления о преследовании детей верующих в
126
Советской Армии исходят от руководства совета церквей
ЕХБ, провоцирующего паству на подобную ложь.
В радиопередачах и печатных изданиях «Славянская
миссия» не раз восхваляла христианские добродетели
члена совета церквей ЕХБ «брата» Дмитрия Минякова,
подчеркивая, что его жизнь являет собой пример истин*
кого служения богу, добровольно взятых на себя «стра-
даний во имя Иисуса Христа». Чем же сей «добропоря-
дочный христианин» заслужил в глазах членов «Сла-
вянской миссии» столь лестную оценку? Какая же сто-
рона его «подвижнической» деятельности на ниве укреп-
ления веры «инициативников» превозносится и служит
«примером для всех гонимых братьев и сестер»?
В первые же месяцы Великой Отечественной войны
Дмитрий Миняков изменил Родине и сдался фашистам.
В лагере военнопленных он быстро нашел контакт с
администрацией, выразил готовность доносить о настро-
ениях узников, о готовящихся побегах, попытках создать
подпольную организацию. Услужливость, двурушниче-
ство Минякова обеспечили ему не только пайку лишнего
хлеба, но и открыли лагерные ворота на свободу. Обре-
тя ее ценой гнусного предательства, Миняков не оста-
новился на этом и добровольно вступил в 553-й батальон
так называемой «русской освободительной армии»,
сформированной фашистами из таких же, как и он, из-
менников и отщепенцев. Вторая сдача в плен — теперь
уже нашим войскам —была отнюдь не добровольной:
просто было некуда деваться, не хватило прыти бежать
дальше Варшавы.
Сейчас Миняков утверждает, что отбывал наказание
за веру, за то, что как истинный христианин отказался
брать в руки оружие. А о том, что против своей страны,
своего народа он шел не с крестом на шее, а с автома-
том наперевес, он, конечно, умалчивает.
«Славянская миссия» превозносит Минякова, разу-
меется, за нынешнюю антиобщественную деятельность,
127
за то, что, являясь одним из вожаков «инициативников»,
бывший гитлеровский приспешник продолжает клеве-
тать на общественный строй своей страны, сеять смуту
в умах верующих. Тема его излюбленного поношения
«мирских властей» — якобы преследование ими людей
за религиозные убеждения. Что же касается методов
такой клеветы, то Минякову опыта не занимать: в ход
идет решительно все — подметные письма, обман своих
же единоверцев, подтасовка фактов.
Живет Миняков в небольшом городке Эстонии Валге
и много лет провоцирует местную общину баптистов-
«инициативников» на безответственные заявления, об-
ращения, жалобы, в которых атеисты изображаются пре-
следователями и мучителями веры. «...Непрерывные аре-
сты, штрафы, разгоны собраний и даже убийства стали
обычными явлениями в нашей стране»,— написал «брат»
Н. Богодимов. «Дети верующих остались сиротами в
результате репрессий и деятельности атеистов»,— вторит
ему «сестра» по вере Н. Лунева. Когда же Богодимова
попросили привести хотя бы один пример в подтвержде-
ние им написанного, он ответил буквально следующее:
«У меня нет никаких конкретных примеров. В Эстонии о
таких случаях не знаю». Ответ Луневой вообще все
ставит на свои места: «Я ничего не знаю. Миняков при-
казал, он организовал сбор подписей под этим заявле-
нием, спросите у него» ’.
Использование религии было и остается одним из
средств идеологической диверсии против СССР и дру-
гих социалистических стран, одним из методов борьбы
против социализма, против распространения его идей.
Заправилы западных подрывных центров лишь на сло-
вах отмежевываются от политики, от тайного и явного
тесного сотрудничества с теми империалистическими
1 Лежедев Е. Миняков, какой он есть. — «Молодежь Эстонии»,
1978, 13 декабря.
128
кругами, которые заинтересованы в поддержке междуи.i
родной напряженности, в дальнейшем разжигании aniii
советской пропаганды. «Посредством церкви мы можем
действовать с наибольшей эффективностью,— так не
двусмысленно сформулировал в свое время назначен
ную ей роль в психологической войне сотрудник амери-
канской разведывательной службы Аллан Дрейфус.
Церковь — наиболее легкий и надежный способ проник-
новения в страну».
Но церковь церкви рознь. И в этой связи нельзя нс
заметить, что зарубежные политиканы от религии осо-
бо настойчиво ищут связей не с лояльно относящимися
к Советской власти церквами, а с малочисленными ре-
лигиозными группами, вожаки которых противопостав-
ляют паству обществу, свои, общинные порядки — совет-
скому правопорядку. Происшедший в 1961 году в цер-
кви евангельских христиан-баптистов раскол, экстреми-
стская деятельность незаконно созданного центра «нпи-
циативннков» — совета церквей ЕХБ вызвали в рядах
идеологов антикоммунизма бурный восторг. Накоиец-то,
радовались они, можно будет опереться не на отдель-
ных верующих, а на религиозную организацию, имею-
щую общины в ряде областей СССР, заявившую о не-
признании советского законодательства о культах.
Пожалуй, нет ни одной антисоветской организации
на Западе, которая бы так или иначе не связывала свои
планы идеологических диверсий против СССР с раско-
лом в баптизме. «Славянская миссия» была одной из
первых, кто сделал ставку на «инициативников». Она
же забрасывает для них самое большое количество ре-
лигиозно-пропагандистской литературы.
Недавно на антисоветском идеологическом фронте
возник новый подрывной центр. Кое-кто из его руковод-
ства в прошлом сам состоял в незарегистрированных
баптистских общинах «инициативников», потом выехал
из СССР и обосновался в ФРГ. Так что у этого ново-
5 Зак. № 644
129
явленного центра особые претензии на влияние в сове-
те церквей ЕХБ.
«Бывшие» активно начали оттирать «Славянскую
миссию». Надеясь стать единоличными покровителями
совета церквей ЕХБ, хорошо зная закулисную деятель-
ность его идеологов, они хотят перехватить инициативу
у «Славянской миссии». Вместе с тем новый подрывной
центр готов воспользоваться ее методами идеологиче-
ских диверсий. И агентурой «миссии» — тоже...
С 1975 года в нашу страну зачастил с визитами не-
кто Вернер Хеллер, занимающий в ФРГ должность
скромного служащего железной дороги. Если бы худож-
ника попросить нарисовать портрет человека, не броса-
ющегося в глаза, незаметного, кандидатуры более под-
ходящей, чем Хеллер, не сыскать. У него действительно
все неприметное — и внешность, и манера держаться, и
одежда.
По туристским путевкам он побывал в Ленинграде,
Москве, Киеве и везде с баптистами-«инициативниками»
встречался как со старыми знакомыми. Многих из них
он знал по именам, с некоторыми сошелся поближе.
В Ленинграде — со старшим пресвитером Маховицким,
«братом» Проценко-старшим и его сыновьями, с «се-
страми» Аидой Скрипниковой, Екатериной Бойко, в
Киеве — с женой секретаря совета церквей ЕХБ Винса,
с «братом» Гавриилом Дубининым...
В один из приездов в Ленинград тихий, неприметный
Хеллер неожиданно нашел здесь... родственников. Слу-
чилось это так. Участковый милиционер и дружинники
пришли в квартиру гражданки Екатерины Бойко, чтобы
проверить заявление соседей. Они писали, что в ее ком-
нате собираются какие-то темные личности, крутят маг-
нитофон, пренебрегают нормами общежития.
Заявление есть заявление, и порядок есть порядок.
Милиционер попросил разрешения войти в комнату,
чтобы объясниться с хозяйкой, и был порядочно сму-
130
щен. Никаких «темных личностей» и в помине не было,
магнитофон не шумит, три женщины совсем не похожи
на возмутителей спокойствия.
— Извините,— сказал милиционер и вдруг заметил
торчавшие из-под одеяла пятки. Ботинки же валялись
па полу, будто их кто-то поспешно сбросил.
— А это кто у вас? — спросил милиционер.
— Мой родственник,— ответила Екатерина Бойко.—
Пришел и неожиданно заболел.
— Так он у вас задохнется,— сказал милиционер и,
подозревая неладное, откинул край одеяла.
Родственник был в костюме. Как говорится, при пол-
ном параде.
— Вы действительно заболели? — спросил милицио-
нер, понимая, что это не так.
К удивлению милиционера и дружинников, родствен-
ник замотал головой и, заискивающе улыбаясь, сказал:
— Я плохо понимай, что вы говорит...
Загадочного «родственника» пригласили пройти в от-
деление милиции для установления личности. Заодно его
попросили захватить с собой все, что он принес в квар-
тиру,— радиоприемник, магнитофон и журналы очень
странного издания...
А теперь вёфнемся к страсти Хеллера — путешество-
вать по Советскому Союзу. Люди его круга в ФРГ обы-
чно остаются глухими к зазывной рекламе международ-
ных туристских фирм. Рядовым служащим такие поезд-
ки не по карману. Из кассы какой же «фирмы» эти пу-
тешествия оплачиваются и кто греет на этих вояжах
руки, об этом он не рассказал. А обо всем остальном
поведал. И довольно обстоятельно.
...Шеф «Славянской миссии» Ингмар Мартинссон
был немногословен. Хеллера он знал лет пять, и за эти
годы убедился: агент стоящий, все понимает с полусло-
ва. Скорее для порядка, чем по надобности, он напом-
нил, что главным был и остается любой материал о «го-
131
нениях» веры Христовой. В любом виде —магнитофон-
ные записи бесед с «инициативниками», их обращения,
нелегальные издания, если есть,— письма из мест отбы-
тия наказания.
— Постарайтесь достать что-нибудь новое в Киеве
у жены Винса. Она охотно дает интервью всем. И нас
кое-кто опережает...
Мартинссон кивнул в сторону журналов и брошюр,
которые Хеллер уже успел просмотреть. Это были «По-
сев», «Вестник русского христианского движения», «Ве-
сти Стефана», «Голос мучеников» и другие издания ор-
ганизаций, подобных «Славянской миссии». Некоторые
из сообщений о преследовании в СССР за религиозные
убеждения кочевали из одного издания в другое, но
Мартинссон перепечаток не любил. Они наводили его
на грустные размышления о том, что, приезжая в СССР,
агенты «миссии» занимаются чем угодно, но только не
добыванием свежей информации.
Хеллер не из тех людей, которые способны возра-
жать начальству, но однажды и он не выдержал,
вспылил:
— Поезжайте сами в Россию, посмотрим, что оттуда
привезете!
Ему спокойно, без раздражения все объяснили. Ко-
роче говоря, поставили на место. И он замолчал.
Словно возвращая его к этому давнишнему неприят-
ному разговору, Мартинссон сказал:
— Главное — информация от наших братьев и се-
стер, имена которых уже знает западный мир. Расшеве-
лите ленинградскую общину, а то она стала очень
скромной...
Через два дня Хеллер встретился с радиопроповедни-
ком «Славянской миссии» Ярлом Пейсти, ведущим пе-
редачи на СССР на русском языке. Тот передал ему ин-
струкцию производства четкой магнитофонной записи
бесед с «инициативниками», предназначенных для ра-
132
диостанции «Ибра», и письмо «сестре» Аиде Скрипни-
ковой. С содержанием его Хеллер не знакомился. Он
уже знал, что, пока готовится к отъезду, радиотехник
вмонтирует и письмо, и инструкцию в портативный ра-
диоприемник, который Хеллер должен вручить Скрип-
никовой.
На этот раз поездка была нетуристической: Хеллер
направлялся в Ленинград на курсы русского языка. Там
у него будет свободное время — язык-то он знает! Да
курсы и надежнее: русские любят, когда изучают их
язык...
Всю остальную программу Хеллер должен был за-
помнить. Она мало чем отличалась от предыдущих, свя-
занных с Ленинградом: те же фамилии «инициативни-
ков», Те же адреса...
С нужными людьми Хеллер встретился на молитвен-
ном собрании в доме «брата» Проценко. Чтобы не при-
влекать внимания верующих, он договорился продол-
жить разговор на следующий день, в более удобной об-
становке. В разное время на квартиру к Бойко должны
были прийти Аида Скрипникова и Надежда Хорева—-
родная сестра члена совета церквей ЕХБ Михаила Хо-
рева.
В условленный час Хеллер был у Бойко. Женщина
энергичная, не терпящая пустых мирских разговоров,
она сразу же приступила к «делу». Не успел Хеллер
осмотреться, как перед ним были разложены журналы
совета церквей ЕХБ, напичканные всевозможными из-
мышлениями о гонениях на веру, о страданиях за нее
«братьев» и «сестер».
Хеллер включил магнитофон, начал торопливо дикто-
вать тексты. «Сестра» Катя решительно отстранила его.
— Бери, брат, с собой. Это приготовлено для тебя,
вези туда...
— Нет, нет! — запротестовал Хеллер. — Это очень
много, трудно провезти.
133
Пришла Надежда Хорева, спустя некоторое время
Аида Скрипникова. Хеллер был доволен. Если им не-
чего рассказать о гонениях на примере их общины, пусть
вслух, с душевной болью читают информацию из журна-
лов. Он запишет их голоса — трех гонимых «сестер» ле-
нинградской общины, трех невест Христовых, по терни-
ям идущих на свою Голгофу!
Хеллер был на седьмом небе от такого неожиданного
поворота встречи у «сестры» Бойко. Зачем везти эти
журналы! Там, в «Славянской миссии», есть специали-
сты по России, которые сочинят и не такое! Но это бу-
дут мертвые слова, а вот он, Хеллер, запишет живые
голоса мучеников за веру, живые голоса, принад-
лежащие конкретным людям в конкретном советском
городе.
Разволновавшись, тихий, неприметный Хеллер на
глазах преобразился. Он забыл решительно все, ради
чего, собственно говоря, и была назначена сегодняшняя
встреча.	,
Забыл про письмо Аиде Скрипниковой, вмонтирован-
ное в радиоприемник, с таким приятным для нее сооб-
щением: «Посылаю тебе магнитофон „Сони“. Прими его
как от Господа».
Про инструкцию магнитофонной записи беседы. Он
ее читал и не удержался, чтобы не чертыхнуться. Пункт
девятый, названный самым важным, гласил: «Мы все-
гда должны в первую очередь просить божьего благо-
словения и руководства при каждой записи и совершить
этот труд только для его славы».
За дверью раздались голоса, кто-то постучался. Хел-
лер метнулся к кровати, на ходу срывая с ног нерасшну-
рованные ботинки. Под одеялом ему было душно, будто
его, одетого, втолкнули в жаркую сауну.
Таким вот потным, с распаренным лицом он пред-
стал перед милиционером и дружинниками. И еще дол-
го не мог прийти в себя, неся разную околесицу...
134
Позже Хеллер собрался с мыслями, многое «вспом-
нил» и, прежде чем покинуть нашу страну, оставил
близкие к истине письменные и устные признания. Од-
нако до конца искренним он быть не мог. У него име-
лись все основания утаить некоторые детали визита в
СССР даже от своих хозяев из «Славянской миссии».
Они не «поняли» бы своего агента, а, возможно, и дали
бы ему отставку.
Эти детали выяснились буквально через несколько
дней, когда на Морском вокзале в Гавани были задер-
жаны «туристы» из ФРГ Корт и Загерт. Уже сам факт
наличия у них контрабандных двенадцати тысяч рублей
и восьми тысяч западногерманских марок говорил о том,
что визитеры прибыли не для трехдневного знакомства
с городом. Так оно и оказалось.
У Корта и Зигерта были далеко идущие намерения.
И программа — более обширная и сложная, чем у Хел-
лера.
Связники нового подрывного центра в ФРГ были
уполномочены заявить вожакам «инициативников», что
отныне они берут их под свою опеку. И надеются на
такую связь с ними, которая бы ограничила утечку ин-
формации в другие «миссии». Торгашеский принцип
«вы-—нам, мы — вам» был представлен несколькими
пунктами взаимных обязательств, изложенных конспек-
тивно в специальном вопроснике для переговоров. Мы,
говорилось в нем, переиздаем ваши издания и обеспечи-
ваем их распространение, централизуем доставку вам
материалов, предоставляем материальную и иную по-
мощь. Какая помощь нужна — сообщайте нам шифро-
ванными письмами. Для этого пользуйтесь кодом, в ко-
тором указаны валюта, фотокамеры для репродуциро-
вания документов, печатающие машины, кинокамеры,
автомобили, приборы для подслушивания...
За все эти услуги связники из ФРГ просили постав-
лять им как можно больше информации о внутренних
135
делах в общинах совета церквей ЕХБ, о случаях, когда
«кого-нибудь забрали или убили», о положении дел во
ВСЕХБ. Кроме того, Корт и Зигерт должны были «ис-
просить» разрешение на интервью с женой председателя
совета церквей ЕХБ, а по возможности и с ним самим.
Кто возьмет эти интервью — их не волнует. Главное,
чтобы были поставлены вопросы, «нужные делу еванге-
лизации»: «Грозят ли власти арестом и кому? Ощущает
ли гонимое братство в своих трудах и нуждах ничтож-
ную лепту Запада?»
Одним словом, вопросы по давно разработанной ан-
тисоветской программе. Новый подрывной центр, воз-
никший в ФРГ, на что-то новое в этом «богоугодном»
деле не претендовал. Новым было одно — стремление
купить руководство совета церквей ЕХБ, что называет-
ся, на корню, полюбовно договориться с ним о моно-
польной «дружбе». Кстати, в обширном перечне вопро-
сов, которые предстояло выяснить связникам из ФРГ,
значилось и имя Хеллера. Нетрудно догадаться, что
кроется за этим вопросом: эмиссар «Славянской мис-
сии» выполнял «по совместительству» задание и запад-
ногерманских «миссионеров». Короче говоря, был слугой
двух господ.
ВТОРАЯ ИПОСТАСЬ
ТЕОДОРА ФООРТА
В ЛЕНИНГРАДСКОЙ ду-
ховной академии он сразу привлек внимание необычной
для православного человека фамилией — ван дер Фоорт
и тем, что на родине закончил университет по специаль-
ности, далекой от церкви,— химия. Удивляло сокурсни-
ков и другое: проучившись пять лет в римско-католиче-
ском колледже, он принял православие и поступил в ду^
ховную академию.
136
Фоорт не скрывал своих планов на будущее — стать
кандидатом богословия и у себя, в Голландии, получить
место священника, пусть даже и в скромном приходе. Не
собирался он отказываться и от диплома химика. В ны-
нешние времена и священнослужителю нс грех иметь
мирскую профессию — на случай безработицы среди
слуг божьих.
Учился он прилежно, вел себя дисциплинированно,
если не считать, что чаще, чем другие студенты, отлу-
чался в город по своим делам. Но это ему в вину не
ставили. Не едиными молитвами и богословием жив
даже студент духовной академии. Надо же ему и не-
знакомый город поближе узнать, и к жизни другого на-
рода присмотреться.
Вот в такой ипостаси и предстал в духовной акаде-
мии бывший католик, принявший православие, Теодор
ван дер Фоорт. И вдруг, как гром среди ясного неба:
третьекурсник Фоорт подал заявление с просьбой отчис-
лить его из состава студентов и благословить на воз-
вращение в Голландию.
Говорят, что проводы Фоорта были куда более сдер-
жанными, чем прием тогда, три года назад. И еще ут-
верждают, что с большинством своих сокурсников он
даже не попрощался. Уехал как человек, нахватавший
долгов, но заведомо знавший, что не отдаст их.
Что же заставило несостоявшегося кандидата бого-
словия поспешно и загадочно покинуть Ленинград? Ис-
тория почти детективная. Восстановим ее по собствен-
ным признаниям Фоорта, записанным на магнитофонную
пленку, по заявлениям и рассказам людей, знавших его.
Начало апреля — не лучшее время года для турист
ского вояжа в Стокгольм: деревья хотя и зеленеют, л
тепла, столь желанного после ленинградской зимы, еще
нет. Но Теодор Фоорт весной 1976 года для коротки'
б Зак. № 544	1 ,Z
пасхальных каникул избрал почему-то именно этот го-
род. Позже станет известно, что поездка в Швецию была
отнюдь не туристским вояжем. Его ждало там дело, не
имевшее ничего общего с богословием. Разговор о «де-
ле» состоялся в штаб-квартире «Славянской миссии»,
обосновавшейся на окраине Стокгольма. Фоорт без тру-
да разыскал дом № 37 по улице Вестерленд, а в нем —
полного мужчину с одутловатым лицом. На лице этом
не дрогнул ни один мускул, когда Теодор назвался гол-
ландцем, но оно сразу оживилось при упоминании Ле-
нинграда.
— Алекс Милитс,— с готовностью представился хо-
зяин.
Через несколько минут они беседовали как давние
друзья. Милитса интересовал круг знакомых Фоорта в
Ленинграде, возможности общения с ними, настроение.
Теодор перечислял, а собеседник, кивая головой, корот-
ко бросал: «Кто еще? Еще!» Воспитанник духовной ака-
демии мучительно вспоминал близких ему людей, назы-
вал имена и профессии, давал беглые характеристики,
а Алекс говорил: «Нет, не подходит». Наконец, не вы-
держав длинных пауз «гостя» из Ленинграда, он решил
более точно обозначить круг интересующих его людей.
И он это сделал, недвусмысленно дав понять, что его,
Милитса, члена Народно-трудового союза и корреспон-
дента журнала «Посев», абсолютно хне интересуют все
названные Фоортом ленинградские знакомые, даже если
он ведет с ними самые острые, принципиальные бого-
словские диспуты. Ему, Милитсу, надо знать, есть ли у
Фоорта на примете люди, хоть чем-то недовольные Со-
ветской властью, обиженные ею или считающие себя
обиженными, наказанные ею за что угодно.
— А среди служителей церкви вы знаете недоволь-
ных? — спросил Милитс.
— Какой церкви? — собираясь с мыслями, решил
уточнить Фоорт. \	•	*
138
Любой! Православной, евангельских христиан-
баптистов... Проще искать таких людей среди баптнстов-
«инициативников» — их руководители не в дружбе с
миром да и с властями. Я ими сам занимаюсь, хотя, как
видите, не баптист. — Милитс засмеялся, показывая гла-
зами на пачку сигарет и пепельницу. — Вот последняя
моя статья в «Посеве»,— протянул он гостю новенький
журнал. — Репортаж с места события.
Фоорт раскрыл журнал на заложенной странице. Во-
семь любительских фотографий комментировал двух-
страничный текст, рассказывающий о преследовании ве-
рующих в Прибалтике. «Как и всюду в нашей стране,
есть инакомыслящие и в Латвии»,— бросилась в глаза
начальная строка абзаца.
— Почему вы пишете «в нашей стране»? Вы же, на-
сколько я знаю, подданный Швеции,— простодушно уди-
вился Фоорт.
-— А вы, подданный Голландии, верующий, поехали
учиться в Ленинград. Зачем? — Алекс сузил глаза.—
Наверное, не за тем, чтобы, приехав домой, проповедо-
вать марксизм? Кому больше веры — человеку, не бы-
вавшему в России, или тому, кто пишет и рассказывает
о ней, вернувшись оттуда? Я напишу «в нашей стране» —
и читатель поверит в написанное. О том же самом на-
пишу, но добавлю «в их проклятой стране» — веры мне
нет. Тут таких заочных ругателей хватает и без меня.
Вот и вы нас интересуете потому, что прибыли оттуда.
Даже не столько от вас информация нужна, сколько от
тех, кто там живет. Неважно, кто они: верующие или
неверующие. Лучше неверующие. Но не в бога, а в Со-
ветскую власть...
Фоорт понял, какой «товар» нужен «купцу». И тут
же, вспомнил, что бывал на квартире, где собираются
молодые люди, считающие себя последователями фило-
софов Ясперса, Кьеркегора, Хейдеггера^ Шпенглера, что
состав этой группки пестрый и споры там возникают на
139
самые разные темы — и религиозные, и философские, и
сексуальные. В зависимости от того, кто задаст тон спо-
ру, кто в каком настроении и состоянии явится в ту про-
куренную, запущенную квартиру. И еще Фоорт вспом-
нил, что туда иногда приезжает какой-то псковский свя-
щенник, который обрушивает на Советскую власть про-
клятия и пророчит кары, которых и в Апокалипсисе не
найдешь.
Милитс сразу оживился.
— Вот это другой разговор,— одобрительно заметил
он. — Таких людей мы готовы поддержать и помочь им.
Постарайтесь завязать с ними дружбу, но не считайте,
что на этом ваша миссия завершена. Расширяйте круг
знакомых...
Представитель НТС оказался человеком деловым и
осторожным. Короче говоря, в этот визит смиренный
служитель господа бога Фоорт не получил от Алекса и
гроша медного. Антисоветской литературы бери сколько
хочешь, и бесплатно. А деньги — только похд солидную
акцию, под конкретный план действий.
О следующей встрече” они договорились так: Фоорт
приезжает в Стокгольм после того, как найдет в Ленин-
граде «доверенное лицо», которое готово и способно
взяться за выполнение заданий НТС. Впрочем, как дал
понять Милитс, заданий не только этой организации.
— В такого рода материалах,— сказал он, проща-
ясь,— здесь заинтересованы все. «Славянская миссия»
тоже сидит на голодном пайке...
Вернувшись в Ленинград, Фоорт стал чаще бывать
на сборищах той самой группки молодых людей, о ко-
торой рассказывал в Стокгольме. Но теперь уже други-
ми глазами смотрел на все происходящее здесь. Если
раньше прислушивался к спорам, то сейчас больше
присматривался к тем, кто спорит.
Хозяйка и хозяин квартиры, назовем их Т. Г. и В. К.,
вряд ли могли стать теми доверенными лицами, о кото*
140
рых шла речь в Стокгольме. Он закончил филологиче-
ский факультет, она — философский. У обоих — гипер-
трофированное, уязвленное самолюбие: считают себя не-
заслуженно непризнанными поэтом и философом. Его
стихи, ее философские заумные суждения основательно
были приправлены религией. Но это камуфляж — какие
они верующие! Уж тут-то Фоорта не проведешь красным
словечком. Стихи К. он совершенно не понимал. Каждое
слово в отдельности вроде бы и понятно, а собранные
в строчку и тем более в строфу — бред! Поначалу Фоорт
полагал, что ему не хватает знания русского языка. Но
потом кто-то из приятелей К. заметил, что дело не в
этом. «Эти стихи никто не понимает, даже и сам ав-
тор»,— иронически сказал он. Фоорт был обескуражен:
как же так, молодые люди из одной компании, вроде бы
друзья, и вдруг — огонь по своим: огонь открыл тот, кто
обычно безудержно хвалил стихи. Заметив, что Фоорт
шокирован его ироническим отношением к стихам, он
пояснил: «Не удивляйтесь. Ругать вслух своих, которых
и так никто не печатает,— это дурной тон. Надо мате-
рить тех, кого издают».
Верный своей привычке больше слушать и меньше
говорить, Фоорт промолчал. Но решил выбрать что-ни-
будь подходящее из стихов К. и переправить Милитсу.
Он же говорил, что и НТС, и «Славянская миссия» пе-
чатают не признанных в СССР. Лишь бы написанное
подходило по духу.
Присмотрелся Фоорт к еще одному непризнанному
«гению» — Г. Трифонову. Явно недовольный Советской
властью, он не скрывал этого. Стихи, правда, писал о
другом. На Западе сказали бы о них — гомосексуального
направления, здесь же называли эротическими. «Ориги-
нальничает,— решил Фоорт,— и на большее не способен.
Предложи ему серьезное дело — проболтается при оче-
редной пьянке». Позже Фоорт убедился, что правильно
сделал, не решившись вступать с Трифоновым в более
UI
близкие контакты. За вовлечение несовершеннолетнего
в пьянство, кражу личного имущества, хулиганство и
еще по одной статье Уголовного кодекса, имеющей пря-
мое отношение к гомосексуальным стишкам, Трифонов
был лишен свободы.
Шло время, а Фоорт так и не мог сделать оконча-
тельного выбора. Он понимал, что этим людям доверить-
ся нельзя. Слишком неумеренно они пьют, слишком
болтливы.
Отказался он и от намеченного плана ближе сойтись
с И. Левиным. Вначале Фоорту показалось, что Илья,
как его здесь все называли, вполне подходящая канди-
датура. Он не скрывал, что собирается уехать в Изра-
иль, что у него много знакомых среди аккредитованных
в Москве корреспондентов иностранных газет, которым
он кое-что «подбрасывает». Водились у него приятели
среди художников авангардистского направления. Об
одном из них он рассказывал взахлеб: «Крутой мужик!
За два-три часа шедевр малюет. У него в мастерской
все идет в работу. При мне на холст пепельницу вы-
тряхнул, кистью размазал — и готово! По двести-четы-
реста долларов дают за картину».
В подтверждение того, что его приятель признан на
Западе, Илья предложил Фоорту послушать вечером
«Голос Америки» — о нем должны были говорить, как
о талантливом художнике, не получившем признания
«догматиков социалистического реализма».
Передачу Фоорт послушал. Художника действитель-
но хвалили, говорили, что его картины есть на Западе,
что они проникнуты духом мистицизма и отражают ре-
лигиозные умонастроения ищущих себя русских.
Услышав эти слова, Фоорт усмехнулся. Он весьма
скептически, относился к религиозности русских. И со-
ветских, и живущих в Голландии русских эмигрантов.
Однако с приятелем Ильи решил познакомиться — все-
таки художник, религиозная тематика...
142
Каково же было его удивление, когда Илья, узнав
о намерении Фоорта, спокойно ему сообщил:
— Увы, познакомить не могу. Женька приказал дол-
го жить. Давай помянем его, грешного, выпьем...
Левин был пьян, и Фоорту удалось выудить у него
подробности кончины художника, которого он по-свой-
ски называл Женькой. Оказалось, что они вместе «кру-
пно поддали» и завалились спать на полу мастерской.
А ночью от непотушенной сигареты возник пожар. Илью
пожарные сняли в чем мать родила с подоконника, а
художник и еще одна женщина так и не проснулись —
задохнулись в дыму.
— И вы были с ним... с ними? — не веря в услышан-
ное, спросил Фоорт. — Как же вы бросили их?
Левин налил водки, глянул на Фоорта:
— А меня, дорогой, бог миловал. Мне повезло.
Аминь! — И опрокинул стакан в рот.
В тот же вечер Фоорт решил: нет, от Левина — по-
дальше! Бросил друга в беде и даже не стыдится при-
знаться в этом! Так же подло он поступит и в любой
другой ситуации...
И все же Фоорт не терял надежды встретить такого
человека, которому можно было бы довериться. И он
вскоре нашел его.
Мурашов не писал стихи. И философией Ясперса,
Кьеркегора, Хейдеггера, Шпенглера совершенно не ин-
тересовался. Даже не подозревал о существовании их
философских работ. Мурашов был человек дела. Это
бросалось в глаза даже по его внешнему виду: высо-
кий, крепко сбитый, лицо — будто с рекламы ковбойско-
го фильма, кулачищи — боксерские перчатки шей на
заказ.
Прошлое свое он не скрывал. Несколько раз исклю-
чали из школы, с грехом пополам окончил девять клас-
сов. В двадцать лет — первая судимость: за угон авто-
машины. Отбывая наказание, сел на скамью подсудимых
143
еще раз: расследование одного преступления показало,
что тогда, угнав машину, он принял участие в ограб-
лении и разбойном нападении. Освободили его из-под
стражи досрочно и направили на стройку. Это гуманное
решение Мурашов не оценил и за очередное преступле-
ние был осужден снова.
В колонии Мурашов познакомился с неким Макарен-
ко, носившим ранее фамилии Хершковича и Голигорско-
го. Это был прожженный деляга и проходимец, осуж^
денный за махинации, подделку картин и продажу их.
Однако его не устраивало реноме спекулянта, дельца,
махинатора. В кругу знакомых еще в ту пору, когда на-
ходился под следствием, он стал рядиться в тогу «бор-
ца» за свободу личности, выдавая себя за человека, пре-
следуемого советским законом «по политическим моти-
вам». Правда, свободу Макаренко понимал весьма свое-
образно— как свободу быть свободным от обязанностей
перед обществом, от ответственности за свои преступ-
ления.
По совету «друзей из-за рубежа» эти демагогические
разглагольствования он изложил на бумаге, клевеща на
социалистический строй, советский образ жизни. И —
как и рассчитывал — получил одобрение тех самых «ра-
диоголосов» Запада, которые ждут не дождутся любого
повода, чтобы подхватить и разнести по белу свету
«правду» о нарушениях прав человека в СССР.
Судебный процесс над спекулянтом и авантюристом
Макаренко был удостоен внимания радиостанций «Рим»
и Би-би-си, которые представили заурядное уголовное
преступление как оппозицию Советской власти, а Мака-
ренко— жертвой социалистического строя, безвинно
страдающей за творческое предпринимательство.
Встретившись с Мурашовым в местах отбытия на-
казания, Макаренко взял над ним отеческую опеку,
внушая, что главное в жизни — уметь утвердиться лю-
бой ценой,
144
Макаренко стал духовным наставником Мурашова и
как специалист по части клеветы на социалистический
строй, на советский образ жизни, поучая его, что на
этом тоже можно неплохо заработать.
Освободившись из колонии, Мурашов прежде всего
позаботился о ленинградской прописке. Даже дально-
видный делец Макаренко не ожидал от него такой пры-
ти: Мурашов нагрянул в Ленинград и женился па доче-
ри... Макаренко. Вопрос с пропиской был решен.
Сложнее оказалось с деньгами. Физический труд он
считал унизительным, подходящей же его запросам ра-
боты не находил. И тогда он вспомнил о полученных
еще в колонии наставлениях своего «учителя» Мака-
ренко, теперь уже не чужого человека, а родственника.
Тот любил похвалиться близким знакомством с людьми,
удостоенными, как и он, внимания антисоветских зару-
бежных изданий и «радиоголосов». Особенно часто он
рассказывал об Александре Гинзбурге, не без зависти
живописуя его связи с корреспондентами иностранных
газет, даже с некоторыми дипломатами. По словам Ма-
каренко, выходило, что Гинзбург, годами нигде не ра-
ботая, живет на широкую ногу, хотя и бездарь, но на
Западе слывет не признанным в России поэтом и публи-
цистом,что он получает оттуда такие деньги, которые
не снились и признанным. Когда Мурашов усомнился
в этом, Макаренко растолковал ему: деньги Гинзбургу
идут из-за кордона, от самого Солженицына. Или черт
знает от кого еще, но факт остается фактом: после вы-
хода из колонии, где Гинзбург отбывал срок за антисо-
ветскую пропаганду и агитацию, именно он стал едино-
личным распорядителем так называемого «фонда Сол-
женицына»— кругленькой суммы для помощи тем, кто,
дескать, преследуется в СССР по политическим моти-
вам.
Мурашова это сообщение явно взволновало. Он, ста-
раясь не выдать свою заинтересованность, потребовал
145
доказательств. Макаренко тут же познакомил его со
своим приятелем-спекулянтом, который подтвердил: да,
он собственными ушами слышал об этом в радиопере-
дачах из-за рубежа. Назывался даже адрес Гинзбурга,
но спекулянт его не запомнил. «Нашему брату там не
отломится,— объяснил он свою забывчивость. — Мы че-
стно добываем деньгу...»
...Прежде чем отправиться к Гинзбургу, Мурашов на-
вел о нем дополнительные справки. И не без удивления
узнал, что «друг Запада», «последовательный борец про-
тив коммунизма», как его называли зарубежные «радио-
голоса», начал свою карьеру борца так же, как и он,
Мурашов,— с обыкновенной уголовщины: сдавал вы-
пускные экзамены в школе рабочей молодежи за дру-
гого человека. Не бескорыстно, конечно, а за соответст-
вующую мзду.
Встреча с Гинзбургом произошла. Как и советовал
Макаренко, Мурашов назвал несколько фамилий авто-
ритетных в глазах Гинзбурга людей. Дескать, приходи-
лось общаться в местах не очень комфортабельных для
застолицы. После этого состоялся «задушевный» разго-
вор за чашкой бразильского кофе и рюмкой настояще-
го шотландского виски. Но кошелек Гинзбург так и не
открыл. Он посоветовал искать связи в Ленинграде. Ка-
кие связи, с кем — Мурашов не спрашивал. Понимал и
так, без лишних слов. И еще он понял, что денежки из
«фонда Солженицына» просто так не дают. Их надо
«заработать».
И вдруг такая удача: Фоорт!
Теодор Фоорт тоже мог считать, что ему повезло:
Мурашов подходил для задуманной акции как никто
другой. Бывшего уголовника, недоучку, об интеллекте
которого и сам-то Фоорт был невысокого мнения, ока-
зывается, давно терзал зуд сочинительства на экспорт.
«Еще в 1966 году,— оставил он признание в колонии,—
у меня созрело решение написать цикл статей для ино-
146
странной прессы. Но я отлично понимал, что мои оои-
ды на жизнь никого на Западе не заинтересуют. Тогда
пришло решение написать об СССР с позиции сторон-
него наблюдателя. Я учел конъюнктуру и догадывался,
какого рода материалы нужны. Вот молодой алкого-
лик— и я мог писать о нем, как о типичном представи-
теле разочарованного поколения. Вот хапуга, накопи-
тель— чем не повод для рассуждений о преимуществе
частного предпринимательства...»
Знакомство людей, в общем-то искавших друг друга,
состоялось. Но лишь несколько месяцев спустя Фоорт
решился на откровенный разговор с Мурашовым. Пред-
ложение сотрудничать ничуть не удивило Мурашова. Он
уже догадывался, какие «духовные пастыри» были у
Фоорта.
Теперь можно было связываться с Алексом Милит-
сом. Повод для поездки тот же, что и в прошлый раз:
пасхальные каникулы. Правда, не теми заботами дол-
жен жить христианин в дни воскресения Христа, но что
поделаешь: прежде всего дело, а молитвы потом...
Алекс Милитс ждал Фоорта с нетерпением. Беседа
состоялась там же, где и год назад,— в штаб-квартире
«Славянской миссии». Фоорт понял, что за прошедшее
время его скандинавский друг обосновался здесь еще
прочнее. На столе громоздились горы бумаг, вырезки из
газет, в том числе и советских. Значит, Алекс приходит
сюда не только на встречу с такими, как Фоорт, гостя-
ми, но и работает здесь.
На этот раз Милитс не задавал наводящих вопро-
сов, а слушал. Фоорт подробно рассказал о компании
молодых людей, о художнике-авангардисте, который так
нелепо погиб.
— Трупы нам не нужны,— перебил его Алекс.
— Ну, это вас наверняка заинтересует,— несколько
шокированный цинизмом Милитса, сказал Фоорт, до-
ставая свернутую трубочкой тетрадь.
147
rfc— Что это? — встрепенулся Милитс.
— Рукописный журнал «Тридцать семь». Название,
конечно, не оригинальное — по номеру квартиры, где со-
бирается группа непризнанных, о которой я вам и рас-
сказываю.
Милитс рассмеялся и, загадочно улыбаясь, начал
рыться в груде бумаг. Достал журнал, бросил его перед
Фоортом.
— Запоздалые новости — это уже не новости. «Вест-
ник русского христианского движения» давно сообщил
об этом. И даже кое-что перепечатал из него. Кажется,
«Евангельские диалоги». Да, «Евангельские диалоги»,—
подтвердил он, листая журнал.
Тогда Фоорт рассказал о знакомстве с Мурашовым —
о его прошлом, настроениях, характере, о том, что он
бывал в Москве у Александра Гинзбурга и у других
нужных Западу людей.
— Вот это кое-что значит,— одобрил Милитс и тут
же стал названивать по телефону. Фоорт понял — звонит
людям, живущим и за пределами Швеции. Алекс гово-
рил нервозно, торопливо, явно экономил деньги за опла-
ту телефонных переговоров,— с шведского переходил на
немецкий и даже русский. И все об одном и том же —
о прибытии Фоорта.
Причины такого повышенного интереса к его персоне
Фоорту стали ясны позднее. Ему объяснили: сейчас,
когда дорог каждый день, пропаганду о «тоталитарном
режиме» в СССР, о несоблюдении им достигнутых в
Хельсинки договоренностей нужно вести по нараста-
ющей и по всем возможным каналам — пресса, телеви-
дение, радио. И еще объяснили, что особенно ценен ма-
териал «оттуда», изложенный и прокомментированный
людьми, о которых можно сказать, что они все это ви-
дели своими глазами, слышали своими ушами. Буков-
ский и ему подобные — это уже шлак пропаганды, заиг-
ранные пластинки. Требуется что-то новенькое и, ко-
148
нечно же, сенсационное. Радиостанции «Свобода» и
«Свободная Европа» готовятся создать в Лондоне опе-
ративный пресс-центр, который будет поставлять им ма-
териалы о «нарушении прав человека» в восточных
странах. Но у НТС и «Славянской миссии» нет ничего,
чтобы предложить телевидению. И вот сидит перед
Алексом и его хозяевами человек «оттуда».
— Вы способны заполнить этот вакуум? — спросили
у него.
Он утвердительно кивнул головой и стал рассказы-
вать о своей идее использовать Мурашова как автора и
оператора фильма о нарушении прав человека в СССР!
Замысел одобрили. Набросали сценарный план. В ос-
нове— преследование советскими законами верующих.
Учитывая, что Мурашов хорошо знает жизнь в исправи-
тельно-трудовых колониях, наметили и такую тему:
преступления в СССР — порождение бездуховности со-
ветского общества.
Поколебавшись, Фоорт предложил включить в сце-
нарий и религиозно-философские «диспуты», которые
проходят в квартире, где он познакомился с «непризнан-
ными», выпустившими рукописный журнал «37». Лично
ему эта тема была знакома больше других.
— Мелковато,— поморщился Алекс. — Да и нетеле-
визионный это материал. Давайте лучше непризнанных
художников. Все же творческая интеллигенция, можно
как-то обобщить...
Вручая Фоорту кинокамеру, два магнитофона, пять
кассет, кинопленки, Алекс спросил:
— А не пропьет их этот ваш Мурашов?
Фоорт вспомнил, сколько денег он уже потратил на
«ленинградского друга» в ресторанах, но это уже расхо-
ды «фирмы». Вслух же он решительно заявил:
— Не пропьет. Вы установили такой жесткий срок
работы над фильмом, что ни одной свободной минуты
не будет. Когда же ему пить!
149
Через два.дня Фоорт письменно известил Милитса:
аппаратура вручена, к съемкам фильма приступили.
Вскоре он получил от Алекса пакет — три тысячи руб-
лей. Остальную сумму было твердо обещано передать
потом, когда станет ясно, что задание выполнено пол-
ностью. Алекс остался верен себе: деньги он прислал
только после того, как получил сообщение о начале ра-
боты над фильмом.
Мурашов не подвел — работал как автомат. Нашел
непризнанных художников-авангардистов. Ничего инте-
ресного из них не выжал, но записал на пленку их сло-
ва: «У нас нет времени для творческой деятельности,
деньги приходится зарабатывать оформительской рабо-
той!» Не звучит, конечно, но зато можно хорошо про-
комментировать!
Но больше всего Мурашова тревожила третья часть
фильма. Он два раза подъезжал к исправительно-тру-
довой колонии. И оба раза — впустую. Мурашов нерв-
ничал, но что поделаешь? Надо «спасать» фильм. И то-
гда он решил снимать все, что потом можно будет до-
бавить к кинорассказу о том, как «бездуховная жизнь
советского общества порождает преступления». Он сни-
мал задиристых ребят в подъезде, пьяного у пивного
ларька, гипсовую фигуру физкультурника с отбитой ру-
кой в заброшенном углу парка, мусорные баки во дво-
рах...
Повышенный интерес Мурашова к задворкам не
остался незамеченным. Как-то раз шофер такси,
возивший его в район исправительно-трудовой коло-
нии, недовольно обронил: «Что, оттуда?» Мурашов
встрепенулся.
— Довелось как-то сидеть,— буркнул он.
Шофер рассмеялся:
- Да я не про колонию. Я подумал, что ты из тех
западных туристов, которые ищут у нас, что подурнее
пахнет.
150
В другой раз, когда из укромного местечка возле
исправительно-трудовой колонии он стрекотал кинока-
мерой, к нему пристали мальчишки: «Дядя, сфотогра-
фируй нас!» Мурашов чертыхнулся. Но ребята не отста-
вали, шли следом. Тогда неожиданно для себя он по-
бежал. Потом в машине долго ежился от неприятного
ощущения — мокрая рубашка липла к спине. Вспом-
нил: точно так же мокла рубашка, когда он угонял
машину...
Вскоре состоялся просмотр отснятого киноматериа-
ла. Фоорт был явно 'недоволен третьей частью. Он на-
мекнул Мурашову, что три тысячи, полученные им,— это
лишь аванс, деньги на мелкие расходы. Основная плата
впереди, и размер ее полностью зависит от того, что и
как он снимет. И тут же прокомментировал свое заяв-
ление:
— Если будешь снимать так, как снял колонию,
то вознаграждения не жди. Ни копейки не получйшь за
работу!
Первый раз Фоорт назвал Мурашова на «ты». Но
это было «ты» не равных людей, не дружески-приятель-
ское, а хозяйское, высокомерное.
— Да иди-ка ты... — взорвался Мурашов.
Сдали нервы. Эта первая размолвка вселила страх в
душу Мурашова. Весь день он не нашел в себе сил вы-
ехать для съемок очередного объекта.
23 мая 1977 года Мурашов пришел в соответству-
ющие органы и добровольно признался в совершенном.
По это было лишь полупризнание. Всю правду он не
решился поведать, она выяснилась позже.
Ну а финал этой истории закономерен. Голландский
подданный Теодор ван дер Фоорт полностью признал
противоправность своих действий, его отчислили из Ле-
нинградской духовной академии, и он досрочно покинул
нашу страну.
151
СЕЯТЕЛИ
ВРАЖДЫ
ЖЕНЩИНА В ОЧКАХ. ОТ-
вечая на вопросы суда и обвинения, все время огля-
дывается на зал, словно ищет чьей-то поддержки. Не-
трудно догадаться: она чувствует себя на скамье подсу-
димых потерянно и одиноко. Да, Галина Владимировна
полностью признает свою вину, раскаивается в содеян-
ном преступлении. Да, она понимает, какую зловещую
роль в ее судьбе сыграл муж, который в целях конспи-
рации значился в агентах Народно-трудового союза
(НТС) как Сергей Разумный.
За годы их совместной жизни она привыкла выпол-
нять его недобрую волю, говорить его словами, видеть
окружающее только его глазами, подходить ко всему с
его меркой. А у него, душевнобольного человека, и чув-
ства, и мысли с ранней юности были о том, что он —
личность исключительная, гениальная, ждущая великого
часа, чтобы обессмертить свое имя. А этот великий час
все отодвигался и отодвигался.
В семье не восхищались ни его способностями, ни
характером, ни поведением. Хлопот родителям хватало:
то сына отчислят из школы, то он, обиженный непризна-
нием своей исключительности, запустит в отца тарелку
или устроит драку. Он никогда не готовился к общест-
венно полезному труду, никогда не переживал радость
причастности к какому-нибудь доброму делу.
С грехом пополам закончил в послевоенные годы
исторический факультет Ленинградского университета,
два месяца работал в библиотеке, полмесяца — гидом в
музее. И это — весь его трудовой стаж. Он жил на сред-
ства знакомых женщин, благо с годами, имея массу
свободного времени, научился производить благоприят-
ное впечатление культурного, эрудированного мужчины,
несколько загадочного, не шаблонно мыслящего.
152
Одна из таких знакомых была покорена его знанием
литературы, искусства, идеалистической философии.
Сама она, увлеченная точными науками, имела о музеях
весьма смутное представление, почерпнутое из случайно
просмотренной телепередачи или бегло прочитанной ху-
дожественной книги. А тут ей встретился человек, кото-
рый мог часами вдохновенно говорить об экспрессиониз-
ме, сюрреализме, экзистенциализме, снисходительно
посмеиваться над художниками и писателями, «загубив-
шими» свой талант служением «утилитарной идее» —
социалистическому реализму.
Другая знакомая почувствовала себя рядом с ним
прямо-таки жалким ничтожеством, когда он представил-
ся потомком королевского рода древней Скандинавии,
имевшего в Петербурге свои дворцы и крупные капита-
лы. Разговор о голубой королевской крови, пульсирую-
щей в жилах Разумного, возник вроде бы случайно, но
он дал возможность «потомку» безбедно просущество-
вать еще полгода. Потрясенная родовитостью своего
вздыхателя, женщина кормила и поила его до тех пор,
пока, к ужасу своему, не поняла, что ее возлюбленный —
заурядный тунеядец, враль, нечистоплотный человек.
К сожалению, слишком поздно сделала такой вывод и
его первая жена, на руках которой осталось двое детей.
Второй брак был с его стороны опять-таки продуманной
сделкой — устроиться так, чтобы кто-то заботился о нем,
зарабатывал на пропитание. И он не ошибся в своих
расчетах. Преподаватель английского языка Галина
Владимировна стала именно такой женой, какая ему
была нужна. Еще до замужества она уверовала в его
необыкновенные способности, в то, что он «громко зая*
вит о себе».
Как показали дальнейшие события, Галину Влади-
мировну не очень-то волновало, на каком поприще муж
проявит свой несуществующий талант. Не имевшая
твердых идейных убеждений) польщенная вниманием к
153
своей скромной персоне столь «незаурядной» личности,
она с благоговением выслушивала всякую чушь, кото-
рую он нес о социалистическом строе, о «свободном
праве свободного человека быть независимым от об-
щества», о «христианском мире без границ и прави-
тельств».
Вначале Разумный разглагольствовал, что называет-
ся, экспромтом, устно излагая свои концепции «усовер-
шенствования» или «перестройки» советского государ-
ственного аппарата, потом взялся за перо. Строчил стра-
ницу за страницей, поливая грязью нашу действитель-
ность, патриотические чувства советских людей, их
преданность коммунистическим идеалам.
Галина Владимировна молчала, хотя в душе и не
разделяла взглядов мужа. Могла ли она тогда знать,
что он испытывает ее, проверяет, как она отнесется к его
дальнейшему шагу — намерению установить преступную
связь с зарубежной антисоветской организацией Народ-
но-трудовой союз, находящейся с самого начала своего
существования на службе империалистических разведок.
Однажды в их квартире появилась высокая молодая
женщина с распущенными по плечам волосами. По ее
манере держаться, одежде, произношению нетрудно
было догадаться, что она иностранка. Таня—так назва-
лась неожиданная гостья — привезла программу и устав
НТС, средства тайнописи, инструкцию, как, слушая
передачи «радиоголосов», не пропустить предназначен-
ные специально для Разумного указания. Разумный кив-
нул жене на дверь, и Галина Владимировна поспешила
выйти на кухню, а когда вернулась, гостьи уже не было.
— Кто она? Зачем приходила? — нервничая, спроси-
ла мужа Галина Владимировна.
— Связная от моих друзей за рубежом,— ответил он,
испытующе глядя на жену. Та молчала, не зная, как
отнестись к услышанному. И тогда Разумный достал из
стола пачку советских денег, взвесил на руке.—Тысяча
154
двести рублей. Мой первый заработок за... — Он помял-
ся, очевидно, подыскивая более подходящее слово.— За
мой литературный труд.
— Какой труд?
— Тот, который я давал тебе читать. Ты же не воз-
ражала, даже сделала кое-какие замечания. Я их учел...
Одна уступка рождает другую. Один компромисс со
своей совестью неизбежно приводит к отступничеству от
того, что еще вчера человек готов был защищать. Так
случилось и с Галиной Владимировной. Ее молчание
Разумный воспринял как одобрение его преступных
действий.
Разумный сочинял один опус за другим. Его озлоб-
ленность, больное воображение рисовали фантастически
мрачные картины жизни советских людей, преследова-
ний в нашей стране «истинных борцов за свободу». Он
строчил и отсылал писанину в Лондон, где она размно-
жалась в тысячах экземпляров журнала НТС «Посев»,
звучала в передачах радиостанции «Свобода».
Заправил Народно-трудового союза отнюдь не сму-
щало полное отсутствие логики и здравого смысла в
сообщениях их ленинградского агента. Не смущал и
явно шизофренический тон его пасквильных сочинений.
Получив от него очередную порцию лжи об СССР, они
разбавляли ее собственными измышлениями, чернили и
без того черную информацию своего корреспондента из
России. Специалисты из НТС по запугиванию читателей
«террором» и «кровожадностью» большевиков знали, что
делали. Благо старшее поколение НТС умеет сеять ужас
в сердцах людей. В годы прислуживания фашистской
Германии молодчики этой организации подвизались и в
карательных отрядах, и в тайных агентах гестапо, и в так
называемой «русской освободительной армии», сформи-
рованной предателем Власовым. Не занимать им опыта
и в клевете на социалистический строй, и в обработке
умов по всем канонам фашистской пропаганды. Недаром
155
же многие из них прошли обучение в гитлеровских
школах пропагандистов, а затем, уже после войны, вы-
нужденно сменив обанкротившихся хозяев,— на спец-
курсах «Интеллидженс сервис», ЦРУ и других империа-
листических разведок. Сочинения Разумного «Вариант
газовой камеры», «Кузьма» после соответствующей до-
работки сотрудника «Посева» Трушновича публикова-
лись в этом журнале, неоднократно передавались с
комментариями радиостанцией «Свобода». Подлинная
фамилия автора клеветнических опусов, конечно же, не
называлась. Хозяева придумали ему звучные псевдони-
мы— Сергей Разумный, Иван Русланов.
И все же закордонные «друзья» Разумного были не
совсем довольны им. Их уже не устраивали масштабы
его деятельности, его положение «героя»-одиночки в
стране, люди которой, по прогнозам НТС, ждут не до-
ждутся «освобождения из-под узурпаторской власти
большевизма». Разумный быстро сообразил, что от него
хотят. Сообразил, выслушав пространные рассуждения
очередного связного НТС о необходимости «единения
всех свободолюбивых сил России» для свержения суще-
ствующего в ней строя.
— Руководство НТС ждет от вас не только полити-
ческой информации,— пояснил связной свою мысль. —
Оно надеется, что в Ленинграде есть люди, разделяющие
ваши убеждения, готовые помогать нам,— старшее поко-
ление, интеллигенция, молодежь. Особое внимание обра-
тите на верующих. Вы слушаете передачи «Свободы»,
берите на заметку факты, которые там приводятся. И
ищите подобные в Ленинграде.
— У меня есть люди, согласные вам помочь,— поспе-
шил заверить Разумный.
Его серьезно беспокоило то обстоятельство, что при-
бывший «оттуда» человек уже битых два часа говорит
и не выкладывает деньги, как это делали другие
связные.
156
— Отлично! Нам нужны адреса этих людей, связь с
ними...
— Связь только через меня. — Разумный понял, что
переборщил, сказав, что у него есть помощники.
— Вы молодец! Хороший конспиратор,— похвалил
связной. — Но адреса дайте. Это повысит ваш авторитет
у руководства НТС.
Разумный по памяти назвал два адреса — знакомых
своей тети и жены. Ни та, ни другая представления не
имели, что такое НТС.
О том, что его акции резко повысились после визита
связного, Разумный узнал по тону написанных тайно-
писью писем, полученных им от своих хозяев. В них
выражалась благодарность за многотрудную работу на
пользу общему делу, а также надежда на получение
более широкой информации от членов «руководимой»
им подпольной группы.
Несколько месяцев он изворачивался, высасывал из
пальца «достоверную информацию, полученную из са-
мых надежных источников», подписывая ее придуман-
ными им псевдонимами «Матрена», «Шевченко».
— Ну-ка сообщи нашим друзьям,— попросил он же-
ну,— что «Матрена» заболела.
По договоренности со связным это был предупреж-
дающий сигнал о временной потере связи Разумного с
«верными» людьми, о невозможности использовать их
адреса для корреспонденции из-за рубежа.
Жена Разумного уже давно исправно выполняла
роль его секретаря — научилась владеть тайнописью,
шифровать полученные от НТС пароли связных и зару-
бежные адреса, куда следовало отправлять все, что ус-
певал сочинить муж. Он не упускал случая похвалить ее
за усердие:
— Что я бы делал без тебя со своим совершенно не-
разборчивым почерком и незнанием английского языка.
Галина Владимировна старалась. На невинный текст
157
письма о ленинградской погоде, самочувствии, впечат-
лениях о проведенном отпуске накладывалась специ-
альная копирка. С виду обычный белый листок. И уже
по нему делалась совершенно невидимая запись вроде
той — «Матрена заболела».
Однажды к Разумному прибыла связная НТС, при-
ехавшая в Ленинград по туристской путевке. В награду
за клевету на социалистический строй, получившую на-
звание в зарубежных антисоветских изданиях «Вариант
газовой камеры», она вручила Разумному 1200 рублей
и золотые швейцарские часы. Но Галине Владимировне
и этого показалось мало. Она с таким восхищением
смотрела на шарф заграничной гостьи, что та без слов
сняла его с себя и отдала Галине Владимировне.
Вскоре в их квартиру снова постучался связной НТС.
Супруги были в отпуске. Встретили гостя тети Разум-
ного. Связной нервничал и очень торопился. Пакет, пе-
реданный для Разумного, так мозолил тетям глаза, что
они не могли удержаться от соблазна и вскрыли его.
(Племяннику они сказали, что порвалась оберточная
бумага.) На этот раз клевета была оплачена по высшей
таксе — 7965 рублей.
Оказавшись на скамье подсудимых, Галина Влади-
мировна чистосердечно признала свою вину, и суд счел
возможным ограничиться условной мерой наказания.
Агент же НТС Сергей Разумный к уголовной ответст-
венности не привлекался. Как психически больной он по
закону не отвечает за совершенные им деяния, а под-
лежит лечению.
Знали ли деятели НТС, кого они завербовали в аген-
ты? Судя по материалам суда, им было абсолютно без-
различно психическое состояние Разумного. Лишь бы
поступала от него нужная информация, лишь бы был
повод выдать ее за полученную «оттуда» — из первых
рук, а следовательно, преподнесенную как правдивую и
объективную.
158
Идеологические диверсанты, окопавшиеся в НТС,
давно взяли на вооружение методы работы своих хо-
зяев— спецслужб США. И не только спецслужб, но и
всей пропагандистской машины реакционных империа-
листических кругов. «Методы пропаганды могут быть
самыми разнообразными. От тщательного и обстоятель-
ного изложения правды до бесконечного повторения
лжи»,— наставляет американский политический словарь
1968 года издания.
Этим наставлением идеологи НТС руководствуются
не только в пропаганде своей ненависти к коммунисти-
ческой идеологии, к социалистическому строю и совет-
скому образу жизни. На лжи и клевете, подлоге и фаль-
сификации строится вся деятельность этой организации.
Созданный в 1930 году на темных задворках полити-
ческой жизни Европы — в белоэмигрантских кругах,
НТС с первых шагов своего существования пошел, что
называется, по рукам. Вначале его пригрела разведка
Пилсудского, справедливо решившая, что антисоветизм
юного поколения белой эмиграции завянет на корню, ес-
ли его не поддержать злотыми.
В какие только авантюры не ввязывались энтээсовцы
за эти злотые Пилсудского! Тайком переходили границу
СССР с диверсионными заданиями, устраивали прово-
кации у советских посольств в европейских странах, ор-
ганизовывали покушения на политических деятелей, вы-
сказывавшихся за лояльное отношение к СССР.
Но у Пилсудского была не бездонная казна, и вскоре
более щедрая на подачки разведка милитаристской
Японии перекупила НТС.
Готовясь к войне против СССР, обратил взоры на
молодчиков-энтээсовцев и гитлеровский абвер. Нена-
висть фашизма к нашей стране, открыто провозглашен-
ная им «идея» освобождения народов от большевизма
и — главное!—тот размах, с которым третий рейх взял-
ся за ее осуществление, идеологи НТС восприняли как
159
собственную программу действий. В годы второй миро-
вой войны они тайно или явно сотрудничали с абвером
и гестапо, с фашистскими властями на временно окку-
пированной территории. Руки многих энтээсовцев, стоя-
щих ныне у руля правления НТС, обагрены кровью со-
ветских людей и участников Сопротивления в захвачен-
ных фашистами европейских странах.
Последняя смена хозяев НТС произошла в первые
же послевоенные годы. Сейчас ни для кого не секрет,
что это осиное гнездо антикоммунизма содержится ЦРУ
и другими натовскими спецслужбами, полностью подчи-
нившими его деятельность своим интересам и задачам.
Об этом письменно и устно, что называется с фактами
в руках, заявляли люди, осознавшие продажность гла-
варей Народно-трудового союза и порвавшие с ним. Вот
что по этому поводу говорит В. Астемиров, хорошо
знавший энтээсовских «вождей» послевоенного образца,
прошедший долгий и трудный путь прозрения: «За годы,
проведенные в НТС, я смог воочию убедиться, что у
Народно-трудового союза нет ни своих идей, ни свободы
действий, ни тем более материальных средств для со-
держания аппарата и проведения дорогостоящих анти-
советских акций. НТС целиком и полностью зависит от
американской и других секретных служб НАТО, кото-
рые финансируют, направляют и контролируют всю его
деятельность. Везде и всюду энтээсовские главари рас-
пространяют версию о том, что организация существует
за счет значительных доходов, которые поступают от
издательства «Посев». Все это явное вранье. «Посев»
никогда не приносил доходов. Более того, издательство
всегда было убыточным. Только 20 процентов расходов
«Посева» погашаются за счет реализации «продукции»,
а остальные 80 процентов поступают в долларах из спе-
циальных фондов ЦРУ» Ч
1 «Комсомольская правда», 1977, 30 августа.
160
Считая себя организацией политической, ни в уставе,
ни в программе ни словом не обмолвившись о какой-
нибудь религиозной платформе (хотя бы для видимости,
как это делают другие эмигрантские организации), НТС
тем не менее рядится и в христианские одежды. Какое
вероисповедание защищать от «посягательств коммуни-
стов», кому из апологетов церкви предоставлять страни-
цы своих изданий, какие религиозные идеи проповедо-
вать— это имеет значение постольку, поскольку отве-
чает главной задаче НТС: где только возможно лить
грязь на социалистический строй.
Среди первых из махровых антисоветских центров
Запада НТС подхватил и сделал знаменем борьбы
против «безбожной власти» в СССР имя А. Э. Левити-
на, о котором уже не раз сообщалось в нашей прессе.
До 1974 года он проживал в Советском Союзе. Увлече-
ние идеями «христианского социализма» было до тех
пор делом его личной совести, пока не шло вразрез с
советским законодательством. Уличенный в проповедо-
вании неподчинения властям, провоцировании враждеб-
ного отношения к социалистическому строю, Левитин
был осужден.
Однако и этот урок не пошел ему впрок. После осво-
бождения из мест отбытия наказания он снова берется
за старое, выступая уже не только в роли «обличителя»
социалистического строя, но и «реформатора» церкви,
которая, на его взгляд, проявляет непростительное тер-
пение к главному врагу христианства — коммунизму.
Вот этот «христианский социализм» и распахнул Ле-
витину двери в подрывные центры на Западе, известные
своим враждебным отношением к СССР и другим стра-
нам социалистического содружества.
Кроме таких, как отщепенец Левитин, в НТС есть и
свои доморощенные религиоведы. Член исполнительного
бюро Г. А. Рар в годы оккупации фашистами Прибал-
тики служил во власовской армии, после войны работал
161
па английскую разведку и на радиостанции Би-би-си.
Опыт слуги двух господ настолько пришелся ему по ду-
ше, что он до сих пор занимает два кресла — возглавля-
ет франкфуртское отделение братства «Православное
дело» и не упускает бразды правления в НТС.
После долгих дебатов НТС так определил свою ос-
новную цель религиозной пропаганды в СССР, особенно
среди интеллигенции и молодежи,— добиваться поворота
умонастроений людей от марксизма к идеалистической
философии, а от нее — к религии.
Однако религия в своем «чистом» виде — просто как
вера — энтээсовцам не нужна. Она им видится как удоб-
ное средство борьбы с марксизмом-ленинизмом, научно-
материалистическим мировоззрением.
Как свидетельствуют факты многочисленных разо-
блачений энтээсовских эмиссаров, засылаемых в СССР,
в последние годы НТС еще более укрепляет связи с ор-
ганизациями любого официально провозглашенного по-
литического направления, действующими под религиоз-
ной вывеской. И не только связи. Предпринимаются по-
пытки иметь в них свои «глаза и уши», таких людей,
которые, числясь в «штате» этих организаций, одновре-
менно работали бы и на НТС.
Есть у НТС свои люди в братствах «русской зару-
бежной церкви», в «Славянской миссии». Поддержива-
ются контакты с лондонским «Центром по изучению ре-
лигии и коммунизма», с «Восточным библейским цент-
ром» в Стокгольме, с различными миссиями, вроде
«Братьев во Христе».
Вместе с ними НТС участвует в шумных антисовет-
ских акциях в «защиту» якобы попранных в социали-
стических странах прав и свобод, снаряжает в «тури-
стические» поездки оплачиваемых агентов. С идеологи-
ческими диверсантами от религии энтээсовцы обменива-
ются враждебной по отношению к СССР информацией,
1G2
адресами людей, от которых можно ее заполучить, анти-
советскими изданиями.
Среди туристов, приезжающих в СССР с поручения-
ми НТС, нередко встречаются и верующие. При этом
они не всегда посвящаются в истинные цели поручения.
Чтобы не насторожить такого человека, вербовщик-эн-
тээсовец выдает себя за глубоко верующего, умоляюще-
го провезти через границу скромную посылку своим
братьям во Христе. Это, дескать, не так уж и обремени-
тельно— с ними не надо даже встречаться. Адрес ука-
зан на пакете или конверте, написан по-русски, можно
отправить с любого почтового отделения. О содержимом
посылки, разумеется, знает только тот, кто просил ее
отвезти в СССР. А в ней может быть что угодно...
Другой вариант спекуляции на христианской любви
требует более тонкой психологической обработки наме-
ченной кандидатуры. Во-первых, такой человек сам дол-
жен быть верующим. Во-вторых, ему надо внушить, что
он не может отказаться от поручения. Ехать в страну с
безбожной властью, где христиан преследуют, как во
времена Пилата, и не привезти им весть о Христе — это
страшный грех. И находятся люди, которые искренне
верят в россказни о гонениях за веру в СССР, в разные
небылицы о том, что, Как путник в жаркой пустыне
ждет глотка воды, так и русские братья и сестры во
Христе — евангельской весточки с «свободного» Запада.
Проникшись состраданием к «гонимой» церкви ком-
мунистического Востока, порученец НТС опять-таки ве-
зет то, что ему вручат. Везет, конечно же, тайно — в сши-
тых нательных поясах, в конвертах, приклеенных к телу
пластырем, в чемоданах с двойным дном, в вещах...
Однако было бы наивным утверждать, что этими
приемами исчерпывается изобретательность энтээсов-
ских режиссеров идеологических диверсий. Так же, как
наивно считать, что все связники НТС —невинные овеч-
ки стада Христова.
163
Более надежный способ отправки идеологической
контрабанды — через завербованных людей, прошедших
хотя бы краткосрочную подготовку. И особенно через
лиц, солидарных с НТС. А если не солидарных, то хотя
бы настроенных против социалистического строя. Таких
людей НТС ищет и в своих «владениях», и в социали-
стических странах.
Мишель Славинский, или Михаил Викторович, как
он себя величает при встрече с русскими, относится ко
второму поколению энтээсовцев. Ненависть к нашей со-
циалистической стране ему досталась «по наследству».
Бежавшие из революционной России родители Мишеля
бледнели от злобы, когда в их присутствии говорили о
большевиках.
Специализироваться на вербовке агентуры НТС Сла-
винский начал с юношеских лет, когда еще был руково-
дителем молодежной антисоветской организации «Моло-
дая Россия». Для обучения шпионскому ремеслу вер-
бовки 'Прошел соответствующую подготовку в энтээсов-
ском центре.
Старания Мишеля Славинского были замечены ру-
ководством НТС. Учитывая его опыт «работы» с моло-
дежью, Мишеля назначают шефом управления зарубеж-
ными организациями и курсов русского языка в запад-
ногерманском городе Кёнигштейне. Говорят, что застать
его в этом заштатном городке трудно. Большую часть
времени он проводит в западноевропейских столицах, в
университетах Англии, Франции, Бельгии, Швеции, Да-
нии...
Формально он делает вроде бы доброе дёло — читает
лекции об актуальных проблемах современной советской
литературы. Но это лишь повод для знакомства со сту-
денческими аудиториями, для того чтобы взять на при-
мету тех, кто проявляет интерес к Советской России, ее
литературе и культуре. А дальше — искусная психоло-
гическая обработка. -
164
Не последнюю роль для поступающих на курсы иг-
рает соблазн поучиться у представителей русской интел-
лигенции, слышавших голос Блока, состоявших в родст-
ве с известными деятелями культуры старой России.
Разумеется, не каждый из окончивших курсы в Кё-
нигштейне автоматически становится агентом НТС. Ве-
дут здесь работу только с перспективными, предвари-
тельно узнав всю их подноготную. Но отобранным пору-
чения дают «деликатные»...
Правда, Славинский при всех его способностях вти-
рать очки старшему поколению энтээсовцев не может
похвастаться успехами работы своей агентуры. Послан-
ные в СССР связники и эмиссары НТС раз за разом
терпели провалы, делали заявления, разоблачавшие
шпионскую суть порученных им заданий.
Венесуэлец по паспорту, русский по языку студент
французского университета в Гренобле Николас Брокс-
Соколов, конечно, и предполагать не мог, что будет
разоблачен чуть ли не с первой попытки передать в
СССР энтээсовскую «посылку». Пойманный с поличным,
растерянный и подавленный, он чистосердечно расска-
зал, как и кем был завербован, какие блага обещали
ему энтээсовцы в случае успешного выполнения задания.
Кстати, в показаниях Броке-Соколова есть немаловаж-
ная деталь: кроме встреч с известными НТС людьми и
передачи им антисоветских изданий, денег и шпионских
средств связи ему настойчиво предлагалось установить
контакты с баптистами-«инициативниками». А если не
установить, то хотя бы* узнать адреса «старших брать-
ев», найти людей, которые могли бы информировать
НТС о положении дел в общине «инициативников», об
их распрях с зарегистрированной церковью ВСЕХБ.
Еще более обширная «религиозная» программа пре-
бывания в СССР была дана супругам Брук из Англии.
Им предстояло выяснить, кто из священнослужителей
нелояльно относится к Советской власти, раздобыть, ес-
165
ли есть таковые, проповеди, в которых бы выражалось
недовольство социалистическим строем. И опять-таки,
так же как и Броке-Соколову, супругам Брук предлага-
лось прозондировать почву для будущих связей с «ини-
циативниками».
Ни «религиозную», ни иную часть программы связни-
кам НТС выполнить не удалось. Они были задержаны
в тот момент, когда собственными руками вскрывали
второе дно несессера и переплет альбома с видами Лон-
дона, где были упрятаны инструкции по подрывной ра-
боте, средства тайнописи и размножения печатных ма-
териалов.
Провал за провалом... Как рассказывают люди, пор-
вавшие с НТС, в узком кругу его руководства уже не
раз возникали споры о том, не являются ли подобные
методы идеологических диверсий пустой тратой денег.
Иногда эти споры переходят в настоящие ссоры, сып-
лются взаимные оскорбления в адрес тех, кто бездарно
поставил работу с эмиссарами и связниками. Стоящие у
руководства НТС «старички» вспоминают свою лихую
молодость — и через границу пробирались, как настоя-
щие контрабандисты, и устраивали вооруженные дивер-
сии. Молодым ничего не остается делать, как вздыхать:
не те сейчас времена! Вздыхать с сожалением: нынче
действительно похвастаться особо нечем. Ни в прессе,
ни перед теми, от кого упреков тоже не оберешься: от
всевластных хозяев НТС — ЦРУ и натовских разведок.
Именно они, эти империалистические фабрики идео-
логических диверсий против сил социализма, субсиди-
руют враждебные акции, готовят новые провокации.
В этих операциях психологической войны по-прежне-
му делается ставка и на религию. В последние годы ис-
пользованию ее в подрывной деятельности отводится
еще большая роль. Однако нет сомнений *в том, что эти
расчеты обречены на провал.
СОДЕРЖАНИЕ
1. ИСПОВЕДЬ ..........  .	5 . . .	4
2. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ АНТИКОММУНИЗМА . . 84
Пастыри лжи................................  85
В тихом квартале ................  ,	♦	•	.	101
Вторая ипостась Теодора Фоорта	> «	.	•	•	136
Сеятели вражды	,......................  132
Евгений Иванович Вистунов,
Михаил Игоревич Тютрюмов
ЛИЦА
БЕЗ МАСОК
Редактор Т. Н. Зенюк
Художник Д. М. Плаксин
Художественный редактор Л. К. Тимоше вс кий
Технический редактор А. В, Семенова
Корректор Л, В. Берендюкова
ИБ № 1367
Сдано в набор 8.05.80. Подписано к печати 24.07.80. М-24310. Формат
70Х108’/з2. Бумага тип. № 3. Гари, литературная. Печать высокая.
Усл. печ. л. 7,35. Уч.-изд. л. 7,57. Тираж 100 000 экз. Заказ № 544.
Цена 30 коп.
Ордена Трудового Красного Знамени Лениздат, 191023, Ленинград,
Фонтанка, 59. Ордена Трудового Красного Знамени типография нм.
Володарского Лениздата, 191023, Ленинград, Фонтанка, 57
Вистунов Е. И., Тютрюмов М. И.
В53 Лица без масок. — Л.: Лениздат, 1980. — 168 с.
Авторы книги рассказывают о том, на какой опасный путь скло-
няют верующих вожаки так называемых баптистов-«инициативников» —
религиозной группировки, отколовшейся от церкви евангельских хри-
стиан-баптистов.
В книге разоблачаются истинные цели их экстремистской деятель-
ности, а также планы империалистических кругов, стремящихся
использовать религию для идеологических диверсий против социали-
стического строя.
10509 0802010203— 184
М171(03) — 80	4,— 80	86.18