ЕВГЕНИИ ВИСТУНОВ
ИМЕНИЕ
8 знпнанщ
ЕВГЕНИИ ВИСТУНОВ
0ГМ1Е№
8 ЗИЛ И11НЮ
ЛЕНИЗДАТ- 1984
ББК 86.3
В53
Ленинградский журналист Евгений Вистунов известен читате-
лям по многим очеркам и статьям в периодической печати на атеи-
стические, правовые, международные темы, а также по вышедшим
в Лениздате книгам «У опасного поворота», «Все 24 часа суток»,
«Под прикрытием Евангелия», «Лица без масок». Эта тематика
определила и круг творческих интересов автора: следствие и уго-
ловный розыск, охрана общественного порядка, происки и провока-
ции против СССР подрывных центров империалистических спец-
служб.
Книга «Приглашение в западню» написана в остросюжетной,
публицистической форме. В ней рассказывается об антисоветской
деятельности идеологических диверсантов Запада, выступающих
под прикрытием религии, пытающихся спекулировать на религиоз-
ных чувствах верующих. На конкретных примерах автор показы-
вает, на кого делали ставку идеологические диверсанты, чьими
услугами пользовались, как и почему потерпели крах.
Рассчитана на массового читателя.
0400000000—198
М171(03)—84 Ь 84	© Лениадат. 1984
ТАЙНАЯ МИССИЯ
«СЛАВЯНСКОЙ МИССИИ»
D этот трехэтажный особняк
на улице Вестерленд, 37, ни по утрам, ни в другое вре-
мя дня не спешат служащие и курьеры. Просто так, без
предупреждения, сюда входят особо доверенные люди.
Остальные же могут зайти, лишь заранее оповестив о
своем визите.
У хозяев особняка, расположенного в тихом кварта-
ле на окраине Стокгольма, есть все основания не при-
влекать к нему внимания. И разговоры, которые ведут-
ся здесь, не предназначены для чужих ушей.
Но многое из того, что происходит в особняке, как
это ни огорчительно для его хозяев, скрыть не удается.
И чаще всего оно разглашается теми, кто проходил
3
здесь инструктаж и получал евангельское благословение
на далеко не евангельские дела. Кто брал здесь адреса
явок, шифры, коды, средства тайнописи, валюту, анти-
советскую литературу и отправлялся в СССР в самых
разных ипостасях: туриста и слушателя курсов русского
языка, стажера вуза и специалиста. И кто попадался с
поличным на контрольно-пропускных пунктах советских
таможен или оказывался разоблаченным позже, уже во
время нахождения в Советском Союзе.
Задержанные с политической контрабандой, уличен-
ные в нарушении правил пребывания иностранцев в
СССР, посланцы хозяев особняка обычно всячески изво-
рачиваются, прежде чем раскрыть свое подлинное лицо.
Но шила в мешке не утаишь.
«Славянская миссия» — так называется организация,
штаб-квартира которой размещается на Вестерленд,
37,— была создана еще в начале века. Живущие тогда
в Скандинавских странах русские эмигранты исповедо-
вали, как правило, православие, что не очень нравилось
протестантам, составлявшим основную массу населения.
Забота об обращении их в «истинную» веру и привела
к созданию «Общества для распространения протестан-
тизма» (имелось в виду распространение его среди рус-
ской эмиграции).
После второй мировой войны оно стало называться
«Обществом для распространения евангелия среди сла-
вянских народов» (отсюда сокращенное название «Сла-
вянская миссия») и объявило своей главной «христиан-
ской» задачей «нести весть о Христе в страны, порабо-
щенные коммунизмом».
Эта смена не только вывески, но и самой сути дея-
тельности была не случайна. Реакционные империалисти-
ческие круги, развязавшие «холодную войну» против
СССР и других социалистических стран, в поисках со-
юзников обратили свои взоры и на религию, решив ак-
тивнее и целенаправленнее использовать ее в своей под-
рывной деятельности.
Альянс состоялся. Собственно говоря, клерикальные
круги Запада были готовы к нему. Сговорчивыми их де-
лал постоянно нагнетаемый буржуазной пропагандой
страх перед «красной опасностью», «безбожным комму-
низмом», растущим влиянием атеизма в мире. Этот
страх имел и вполне зримые реалии: после поражения
фашизма на социалистический путь развития встали
сразу несколько государств, на всей планете значитель-
но усилилось национально-освободительное движение.
4
Довольно быстрому переходу от сугубо миссионер-
ской деятельности к идеологическим диверсиям против
коммунизма и социализма во многом способствовало и
«обновление кадров» в «Славянской миссии». На смену
апологетам протестантизма, считавшим своим христиан-
ским долгом нести его народам других вероисповеданий,
в «миссию» стали приходить бежавшие от возмездия
прислужники фашизма. Не без оснований боясь возвра-
титься на родину, трусливо сбросив с себя форму гитле-
ровских верноподданных, они срочно рядились в рели-
гиозные одеяния: в «миссионеров», «благовестников»,
разных «праведников». Не верившие ни в бога, ни в чер-
та, но ненавидевшие народную власть в своих странах,
они готовы были бороться с ней на чьей угодно сторо-
не. И на любых условиях. Естественно, что многие из
них стали платными агентами империалистических спец-
служб, прежде чем попасть в «Славянскую миссию»,
прошли соответствующую подготовку.
Ныне «Славянская миссия» — широко разветвленная
организация, имеющая филиалы или своих представите-
лей во многих странах Запада. Ее идеологи письменно
и устно заявляют, что занимаются «миссионерской дея-
тельностью среди русско-славянской эмиграции». Но это
только слова, нужные для прикрытия истинных целей —
оголтелой борьбы с коммунизмом, с распространением
идей марксизма-ленинизма.
Одни только официально поддерживаемые «Славян-
ской миссией» связи убедительно говорят о том, какие
задачи она ставит перед собой, какой «евангелизацией»
занимается. Среди ее закадычных друзей злобная нацио-
налистическая организация, именующая себя Народно-
трудовым союзом (НТС), «Центр по изучению религии
и коммунизма», руководимый М. Бордо в Англии, «Мис-
сия за железным занавесом» в Норвегии, «Свет на Во-
стоке» в ФРГ, «Иисус — коммунистическому миру» в
США, католическое издательство «Жизнь с богом» в
Брюсселе, известное своей клеветой на Советский Союз
и другие социалистические страны.
Вполне солидарны руководители «Славянской мис-
сии» и со многими другими подрывными центрами США,
ФРГ, Англии, Бельгии, Голландии. Их единодушие ос-
новано на программе борьбы с коммунистической идео-
логией, программе экспорта идей безысходности, никчем-
ности человеческого существования, неверия в социаль-
ный прогресс, в возможности людей изменять мир и
счастливо жить в этом мире.
б
За распространение клеветы на советский строй, про-
вокационных слухов о гонении на церковь в нашей стра-
не духовные пастыри «Славянской миссии» получают
признание соответствующих империалистических кругов,
заинтересованных в разжигании военного психоза, в под-
держке международной напряженности, и, конечно же,
финансовые субсидии. Причем из разных источников. И
от заправил империалистической пропаганды, и от бур-
жуазной печати, радио и телевидения, падких на подоб-
ного рода измышления, и от ЦРУ.
Так называемый генеральный секретарь «Славянской
миссии» Ингмар Мартинссон не раз подавал своему
«евангельскому воинству» пример, как надо выколачи-
вать деньги из толстой сумы финансовых тузов. Он не
раз совершал турне по Западной Европе, выступая от-
нюдь не с проповедями, а скорее с политическими ре-
чами, в которых, грубо извращая советское законода-
тельство о религиозных культах, клеветал на Советский
Союз и другие социалистические страны. Эти турне пре-
следовали цели дезинформировать общественное мнение,
вызвать у неосведомленных людей (или не желающих
быть осведомленными) сочувствие «великому делу еван-
гелизации славян». За эти демагогические речи и про-
клятия в адрес «безбожных коммунистов» предполага-
лось получить соответствующую мзду, необходимую для
издания антисоветской литературы, предназначенной в
основном для контрабандной засылки в социалистиче-
ские страны.
Руководители «Славянской миссии» предпочитают не
распространяться ни о своих расходах, ни о доходах. В
периодических изданиях порой появляются объявления,
призывающие верующих материально поддерживать
«миссию», вносить пожертвования на «благородное дело
евангелизации славянских народов». Но на эти скром-
ные пожертвования, как говорится, кафтан не сошьешь.
По мнению американских специалистов, создание в
условиях нынешней монополизации газетного и изда-
тельского дела жизнедеятельного органа печати или со-
временной типографии невозможно без вложения круп-
ного капитала. Только за последние годы на Западе пре-
кратили существование, не выдержав конкуренции, де-
сятки газет, журналов, издательств. Считается, что для
основания даже сравнительно небольшой ежедневной
газеты, как минимум, необходимо вложить: в США —
5—10 миллионов долларов, в Англии — 4 миллиона фун-
тов стерлингов, во Франции — 20—30 миллионов фран-
6
ков. В 1967 году владельцы «Нью-Йорк тайме» вынуж-
дены были отказаться от предложения начать издание
вечерней газеты, так как выяснилось, что даже при пер-
воначальных затратах в 60 миллионов долларов судьба
газеты-новичка будет неопределенной ’.
Нетрудно догадаться, кто те «верующие», на пожерт-
вования которых «Славянская миссия» ухитряется со-
держать собственное издание «Свет на Востоке», радио-
станцию «Ибра», ведущую передачи на многие стра-
ны, в том числе и на СССР, фирму «Прокламы», зани-
мающуюся куплей-продажей пропагандистской литера-
туры. Эта фирма не какая-нибудь контора с двумя-тре-
мя служащими, а солидное учреждение, имеющее свои
филиалы, арендуемые здания, транспорт и прочее. Рас-
ходы на ее содержание «божьей помощью» не покроешь,
не окупишь и теми грошами, которые перепадают от не-
многочисленных читателей «продукции» фирмы в самой
Швеции.
Не меньших материальных средств требует и сама
«миссия» с ее филиалами в других странах, содержа-
ние в Стокгольме специальных мастерских для оборудо-
вания в автомашинах различных хитроумных тайников.
В эти тайники и закладывается идеологическая контра-
банда, предназначенная для распространения в СССР и
других социалистических странах. Как признают эмис-
сары «Славянской миссии», задержанные в Советском
Союзе с поличным, деятельность ее поставлена на широ-
кую ногу. А в последние годы — особенно.
В июле 1977 года таможенная служба задержала
подданных Швеции Бенгта Гуннара Сарельда и Нильса
Эрика Энгстрема, выезжавших из СССР. В тайниках их
машины «Форд-консул-2000» были обнаружены объеми-
стое сочинение небезызвестного уголовника и пасквилян-
та А. Гинзбурга, нелегально изданные «Братские лист-
ки» и отпечатанные на гектографе бюллетени совета
родственников узников евангельских христиан-баптистов,
содержащие материалы, порочащие социалистический
строй.
Кто же они такие, эти «автотуристы» из Швеции? И
зачем им, верующим в бога, нужны сочинения ни в бога
ни в черта не верующих отщепенцев?
Сарельд и Энгстрем — не рядовые исполнители идео-
логических диверсий «Славянской миссии». Особенно
Сарельд, а если быть точным — Перссон. За враждеб-
1 См,: Беглов С. Монополии слова. М,, 1972, с. 90.
7
ную деятельность он был с позором выдворен из Ленин-
града. Но этот урок, преподанный ему еще десять лет
назад, ничему не научил горе-«миссионера». Самую ма-
лость отдохнув после скандального вояжа в Ленинград,
он отправился в Польшу. И это путешествие закончи-
лось для него выдворением за пределы страны. За то же
самое —за враждебную деятельность под прикрытием
религии.
На какое-то время эмиссар «Славянской миссии» за-
таился, не рисковал показываться в социалистических
странах. Выждав определенный срок, он вновь попы-
тался приехать в СССР, но в визе ему отказали. И тог-
да настырный эмиссар, носивший фамилию Перссон,
становится Сарельдом. Меняется только фамилия. Во
всем остальном он тот же — хитрый, изворотливый, не-
навидящий социалистический строй и умеющий зарабо-
тать на этой ненависти.
Хозяев Перссона-Сарельда вполне устраивает его
спекуляция на антикоммунизме. Он делает свой бизнес.
Правда, этим не похвалишься ни в кругу семьи, ни сре-
ди приличных знакомых. Не поверят или проклянут:
ведь бизнес строится на святая святых для порядочно-
го христианина — торгашестве именем божьим!
В семье и среди верующих Перссон-Сарельд слывет
вполне благопристойным христианином — знатоком
Библии, магистром философии. В глазах деловых людей
он руководитель филиала фирмы «Прокламы». В свет-
ском обществе тоже может сойти за своего человека:
закончил философский факультет университета, знает
французский, английский, русский языки, много путе-
шествовал по свету...
Об истинных целях этих путешествий он никогда
не распространялся. Но ему многое пришлось расска-
зать следователю, проводившему расследование хитро-
умных комбинаций Перссона-Сарельда в СССР. И да-
же засвидетельствовать в письменных признаниях. Про-
цитируем одно из них:
«...При моей последней поездке я также пытался вы-
везти большое количество материалов антисоветского
характера с искажением и клеветой, направленной про-
тив строя Советского Союза. В течение последних четы-
рех лет создалась группа помощников «Славянской мис-
сии», состоящая примерно из 25—30 человек. Я содейст-
вовал организации этой группы, привлекал шведских
граждан к такого рода поездкам... Мы нарушали совет-
ские законы, ввозя литературу и другие предметы и вы-
8
возя клеветнические материалы в тайниках без ведома
советских властей. Я глубоко сожалею и раскаиваюсь
в этом.
Я сейчас понимаю, что политическая сторона нашей
деятельности гораздо серьезнее и обширнее, чем я рань-
ше предполагал. Я наивно смотрел на вещи. Блуждал в
мире противоречивых информаций. Поступал неразумно.
Публикация такого рода материалов приносила ущерб
общественному строю Советского Союза, делу социализ-
ма именно тем, что самая выдающаяся страна социализ-
ма очернялась перед общественностью стран Запада,
люди которых принимали эту ложь за правду...»'.
Признания Перссона-Сарельда и его подручного
Энгстрема — это по существу политическая биография
«Славянской миссии», точнее, те страницы биографии,
которые раскрывают подноготную ее «братской любви»
к общинам баптистов-«инициативников» и пятидесятни-
ков, не признающих советских законов о религиозных
культах. Незадачливые эмиссары «Славянской миссии»
назвали десятки фамилий людей, с которыми встреча-
лись или хотели встретиться. Большинство из них — чле-
ны так называемого совета церквей евангельских хри-
стиан-баптистов, возглавляемого неким Г. Крючковым,
а также экстремистски настроенные верующие из секты
пятидесятников. Впрочем, мы не удивились бы и тому,
если бы Перссон-Сарельд и Энгстрем нанесли свой ви-
зит верующему и любого другого вероисповедания. От-
нюдь не принадлежность человека к той или иной вере,
и даже не сам факт его причастности к религии опреде-
ляли их выбор намеченных встреч. Эмиссары шли туда,
где, по их данным, можно было поживиться нужными
для «Славянской миссии» клеветническими материала-
ми, завязать знакомства на будущее. Все маршруты
Перссона-Сарельда и Энгстрема, тщательно разработан-
ные в особняке на Вестерленд, 37, вели именно к тем
людям, которые подстрекают своих «братьев» и «сестер»
к нарушению советских законов, клевещут на социали-
стический строй.
Эмиссаров «Славянской миссии» совершенно не инте-
ресовали ни молитвенные собрания «инициативников»,
ни та их деятельность, которая проводится в рамках,
установленных советским законодательством о культах
для всех без исключения вероисповеданий. Перссон-Са-
рельд и Энгстрем лихорадочно выискивали другое — то,
1 Леров Л. Кому это выгодно? — Огонек, 1978, № 33—35,
9
что на Западе можно преподнести как религиозную оп-
позицию Советской власти, «идейную борьбу церкви с
коммунизмом». Именно так и звучал один из вопросов,
заранее заготовленных для интервью Перссона-Сарель-
да с вожаками «иницйативников»: «Ваш вклад в идей-
ную борьбу?»
Программа встреч с «идейными борцами» была до
мельчайших деталей разработана в штаб-квартире «Сла-
вянской миссии». Изучались города, где намечалось по-
бывать, маршруты транспорта, запоминались адреса
явочных квартир, пароли, фамилии.
Перссон-Сарельд и Энгстрем шли по намеченным ад-
ресам, встречались с людьми, которые откровенно спе-
кулируют информацией о «гонениях и преследовании»
церкви в СССР. Как Перссон-Сарельд делает бизнес
в «Славянской миссии», так и они пытаются подороже
продать подобную информацию. Тем более что сочи-
нять несложно. Зарубежные гости непривередливы, по-
словицу «ври, да знай меру» понимают по-своему: ври
без всякой меры.
Выходящий в США журнал «Посланец правды» —
рупор украинских националистических центров — как-то
сообщал: «В советской тюрьме от голода умерли вид-
ные баптистские проповедники Винс Г. П. и Бондаренко
Иосиф». Журнал даже напечатал нечто вроде эпитафии:
«Эти славные герои веры оставили для нас не только
большие могилы, но и вдохновляющие примеры высоко-
го духа в борьбе за веру евангельскую».
В Киеве Перссон-Сарельд встретился с женой Винса.
Но, конечно, не для того, чтобы вместе с ней поскорбеть
у «большой могилы» замученного голодом мужа. Цель
встречи — взять интервью у жены «великомученика за
веру», чтобы в сотый раз поведать в зарубежных изда-
ниях о том, что в СССР ссылают за веру в Сибирь.
Разумеется, заокеанских коллег по антисоветизму из
журнала «Посланец правды» Сарельд опровергать не
будет. Зачем им знать, что секретарь совета церквей
ЕХБ Г. П. Винс сам посмеивался над сообщением анти-
советчиков, скорбящих по поводу смерти его и Бонда-
ренко. Посмеивался, гуляя на свободе, справляя как раз
в это время свадьбу своего «брата во Христе» Иосифа
Бондаренко...
Позже Винс действительно был осужден советским
правосудием, а затем выдворен за пределы СССР. В
приговоре, вынесенном Киевским областным судом,
сказано, что судебным следствием полностью доказано
10
предъявленное Г. П. Винсу обвинение в нарушении зако-
на об отделении церкви от государства и школы от
церкви: «в изготовлении и распространении в письмен-
ной и печатной форме клеветнических измышлений,
порочащих государственный и общественный строй», а
также в действиях, провоцирующих верующих отказы-
ваться от общественной деятельности и исполнения
гражданских обязанностей.
Во время предварительного следствия и судебного
разбирательства была раскрыта гнусная роль Винса в
распространении фальшивки о насильственной смерти
«брата» Ивана Моисеева, которого безбожники якобы
жестоко пытали «с целью вырвать из его сердца непоко-
лебимую веру во всемогущего бога», а потом, «не услы-
шав от него отречения, утопили в море». Именно так
сообщал бюллетень совета родственников узников ЕХБ,
в таком же духе излагались подробности смерти Моисе-
ева в многочисленных письмах, обращениях, присланных
в советские учреждения и переправленных на Запад.
Винс не был автором этих писем, но сочинялись они
по его подсказке, распространялись по его указанию. Он
же приложил руку к главной «улике» «насильственной»
смерти Моисеева — сделанному, как выяснило следствие,
лично им фотомонтажу, представлявшему снимок уто-
нувшего юноши со следами якобы нанесенных ему ран.
Этот снимок, так же как и письмо, тоже пошел гулять
по белу свету. Его воспроизводили на страницах и да-
же на обложках многие антисоветские издания, в том
числе и выходящие под эгидой «Славянской миссии».
Гнусную ложь о насильственной смерти пытались
опровергнуть очевидцы трагического случая, предпри-
нимавшие попытки спасти Ивана Моисеева, утонувшего
во время купания. А таких оказалось не менее пятидеся-
ти человек. Вот что рассказала об этом на страницах
газеты «Ставропольская правда» Л. А. Мартыненко,
видевшая со своим братом Михаилом Александрови-
чем, как набежавшая волна вынесла на берег тело
юноши:
«Люди сразу подхватили его, давай откачивать. Меня
послали вызвать «скорую помощь». Неподалеку не то
интернат, не то дом отдыха был. Вызвала я «скорую»,
а пока со мной на берег поехала тамошний врач.
Врач стала делать искусственное дыхание, а Михаил
(он когда-то в армии служил, с медициной был связан)
помогал ей. Долго они трудились, совсем устали, но ни
на минуту не прекращали своих усилий спасти Моисе-
11
ева. Потом врач говорит: «Спирт нужен». А где его
взять? Кинулись к палаткам на берегу, там туристы
жили. У них нашелся спирт.
Кто-то кричит врачу: «Говорите, что еще нужно, все
найдем. Лишь бы парень жив остался!»
Она Моисеева растирала спиртом, но все равно не
помогало. Говорит: «Горчичники нужны».
Нашли в палатках и горчицу. Быстро развели ее.
Туристы простыню дали, намазали ее горчицей и обер-
нули ею тело.
Тут и «скорая помощь» приехала. Сделали Моисееву
инъекцию. Через некоторое время еще одна машина
«скорой помощи» примчалась. Опять укол сделали,
опять искусственное дыхание...
Три часа бились за жизнь Ивана, но все оказалось
бесполезным».
Ни в одном из многочисленных писем и обращений,
сочиненных подручными Винса, ни слова не говорилось
об этой борьбе за жизнь Моисеева. Авторы фальшивок
всячески избегали и любого упоминания о том, что в
действительности он был далеко не таким, каким его
рисовала безудержная фантазия вожаков «инициатив-
ников». Верующий и из семьи верующих? Да, этого
никто не отрицает. Но ведь известно и другое. До при-
езда домой во второй краткосрочный отпуск, который
дается только за хорошую, исполнительную службу,
Иван Моисеев ни сослуживцам, ни односельчанам ни-
когда не говорил о том, что его кто-то преследует за
религиозные убеждения или ущемляет в чем-либо. Он
принял присягу, получил несколько поощрений, стал
шофером у командира части.
Однако эта правда была не нужна фальсификаторам
из совета церквей ЕХБ. Им нужен был свой «святой»,
жизнь которого стала бы примером для укрепления
веры в душах других «братьев» и «сестер», а смерть сде-
лала бы его «великомучеником» и «верным свидетелем
божьим». Им нужна была очередная сенсация о «гоне-
ниях на веру», «глумлениях безбожников над истинными
христианами».
Еще до того дня, когда гроб с телом Моисеева при-
везли в его родное село, поползли слухи о том, что он
не утонул, а «замучен безбожниками». Слухи эти рас-
пространялись «старшими братьями» совета церквей
ЕХБ, многие из которых не видели Моисеева ни живого,
ни погибшего во время купания. Следы, оставшиеся от
попытки спасти жизнь юноши, от медицинской экспер-
12
тизы, были кощунственно выданы за «неопровержимые
свидетельства ужасных мученических пыток».
Винс и его подручные из совета церквей ЕХБ собра-
ли десятки подписей единоверцев, засвидетельствовав-
ших эту клевету. Как было установлено позже, многие
ставили подпись на чистом листе бумаги, прямо у гроба
с телом Ивана Моисеева. Все учли клеветники, даже
психологическую обстановку, в которой людям было не
до лишних вопросов о том, кому нужны эти подписи,
какие слова — соболезнования, готовности оказать мате-
риальную помощь родным Ивана Моисеева — они
заверяют.
Сообщения о «физической расправе» за религиозные
убеждения в СССР, полученные не от кого-нибудь, а от
живых «свидетелей», первыми подхватили враждебные
«радиоголоса». Еще до окончания расследования, нача-
того по требованию родителей Ивана Моисеева, «Сво-
бодная Европа» в передаче на Молдавию поведала:
«Тело Моисеева было брошено в Черное море, а его
семье сообщили, что Моисеев утонул. Когда тело пере-
дали семье, один из наиболее любопытных родствен-
ников открыл гроб и увидел, что грудь Ивана Моисеева
шесть раз была проколота ножом в области сердца».
Эту же клевету разнесли по миру радиостанции
«Свобода», «Немецкая волна», Би-би-си, бульварные
буржуазные газетки и даже такое солидное издание, как
журнал «Тайм». А заправилам в совете церквей ЕХБ
это только и было нужно. О них говорит весь мир, им
выражают соболезнование и сострадание, в их адреса
идут с Запада денежные переводы — помощь страдаль-
цам за веру.
У одного из руководителей совета церквей ЕХБ
П. Якименко, задержанного милицией за тунеядство,
было обнаружено письмо известного на Западе антисо-
ветчика Квартуса Клэмента, который благодарил «брать-
ев» за информацию о Моисееве. Очевидно, чтобы под-
держать в них дух борьбы с безбожной властью, он
сообщал, что эта информация «переведена на многие
языки, умножена и распространяется по сорока пяти
странам земли».
Клэмент напоминал, что именно такого рода мате-
риал ждет от «инициативников» Запад: «Если имеете
подобную этой информацию, просим выдать ее тому,
кто вручит Вам письмо, или двум братьям по имени
Филипп, Стефан, которые прибудут к Вам на одну не-
делю позже».
13
Курьеры приезжали, но ничего подобного сенсации
о смерти Ивана Моисеева раздобыть не удавалось. Кое-
что заполучили, однако все это не очень-то годилось
для леденящих кровь сообщений о преследовании веры
христовой в СССР. Визит Перссона-Сарельда и Энгстре-
ма должен был помочь «Славянской миссии» приобрести
новые материалы.
Встретившись в Киеве с женой Винса, с активисткой
совета церквей ЕХБ Верой Шупортяк, уже не единожды
передававшей «Славянской миссии» клеветнические ма-
териалы, эмиссары поняли: ничего сенсационного нет.
И тогда они стали заполнять свои блокноты интервью
со всеми, кто не отказывался «свидетельствовать». Бап-
тист или пятидесятник, православный, разочаровавший-
ся в вере, или сочинитель антисоветских статей — все
это могло пригодиться. Важен сам факт согласия чело-
века дать интервью «Славянской миссии», поддерживать
с ней связи.
Для Перссона-Сарельда и Энгстрема не имело ника-
кого значения, что кроется за этим согласием. Корыстная
надежда на соответствующую оплату услуг? Что ж,
эмиссары «миссии» были на это уполномочены. Они не
скупились на обещания и кое-чем одаривали сразу же.
Для «божьего» дела — антисоветской литературой, для
мирских утех — костюмом и модными ботинками.
Не смущало эмиссаров и то, что интервьюируемые
ими люди отнюдь не хотели иметь одного хозяина в
лице «Славянской миссии». С такой же готовностью,
как и с ее визитерами, они встречались с конкурентами
«миссии» на безбрежном евангельском поле. И на тех
же условиях: мы вам — информацию, вы нам — что бог
пошлет, но лучше — валюту или рубли.
В этом отношении — мздоимстве от кого угодно —
заразительный пример для других показывала семья
Винса. Его жена и обожатели предприимчивого секре-
таря совета церквей ЕХБ, осужденного советским право-
судием, разослали по сотням зарубежных адресов слез-
ливые письма о том, как бедствует семья без кормильца
(кстати, Г. П. Винс, будучи на свободе, упорно уклонял-
ся от трудовой деятельности, но жил за счет доверчивых
единоверцев вполне обеспеченно. — Е. BJ, какие лише-
ния и оскорбления от атеистов приходилось ей перено-
сить. Антикоммунистические клерикальные организации
Запада воспользовались этими клеветническими «весточ-
ками гонимых за веру» для возбуждения среди паствы
вражды и неприязни к «безбожному» общественному
14
строю СССР, спровоцировали сбор подписей в защиту
«невинно страдающего в узах брата Винса».
Сбор подписей обставлялся по всем правилам про-
ведения акции, рассчитанной на эмоциональное воздей-
ствие на присутствовавших. В молитвенных домах на са-
мом видном месте вывешивалась увеличенная фотогра-
фия Винса, искусно отретушированная так, чтобы под-
черкнуть на лице выражение страдания.
Приверженцы «гонимого» Винса делали ставку на
эту шумиху: они надеялись поддержать свой авторитет
в киевской, в то время официально еще не зарегистри-
рованной общине евангельских христиан-баптистов, про-
должать вести ее по пути, «указанному старшим братом
Георгием».
Семья Винса продолжала получать с Запада подач-
ки. Нередко весьма значительные. В мае 1976 года при
таможенном досмотре в машине, на которой путешест-
вовали по Украине голландские «туристы» Ван дер
Вайде и Цееленберг, были обнаружены тщательно обо-
рудованные тайники. В них находились свыше тысячи
экземпляров пропагандистско-религиозной литературы
и тысячи западногерманских марок. Зарубежные визи-
теры признали, что литература предназначалась для
тайной передачи вожакам киевской общины баптистов-
«инициативников», а деньги — семье Винса.
В том же году уже при выезде из СССР была задер-
жана машина с тайниками «автотуристок» Иуррендины
Бреедвельд и Катерины Вобора. Одна из них голланд-
ка, вторая — американка. После недолгих запирательств
они рассказали, что прибыли в СССР по заданию брат-
ства «русской православной церкви за рубежом» «Слово
и дело», которое снабдило их специально оборудован-
ной для провоза контрабанды машиной с условием, что
они передадут эту контрабанду жене Винса. Эмиссары
братства встретились с ней и вручили крупную сумму
денег.
Поднятая на Западе шумиха по поводу «дела Вин-
са» не сплотила общину, как рассчитывали ее вожаки,
а, наоборот, только усилила брожение умов паствы,
поколебала убеждения тех верующих, которые раньше
считали «брата Георгия» бескорыстным божьим слугой,
безвинно страдающим за веру.
Слушая по совету своих «старших братьев» зарубеж-
ные «голоса», горестно оплакивающие Винса, они волей-
неволей сравнивали услышанное с тем, что знали о нем
и его семье. Западные радетели прав верующих в СССР
15
утверждали, что семья Винса «живет в нищете», а его
детям «отказано в получении высшего образования» и
они лишены «элементарных жизненных удобств». В то
же время слушатели этой радиолжи отлично знали
другое: Винсы живут в благоустроенном доме в центре
Киева, ни в чем себе не отказывают, дети прилично
одеваются, имеют все необходимое. «Сестрам» прихо-
дилось часто бывать у жены Винса — убирать за нее
комнаты, готовить обеды, и они никак не могли согла-
ситься с тем, что настырно твердили зарубежные радио-
голоса.
В связи с этим большинство верующих правильно
оценили экстремистскую деятельность вожаков общины,
решили не противопоставлять свои религиозные убеж-
дения правопорядку, соблюдать советское законодатель-
ство о культах. Для приверженцев Винса это было
ударом: община не пошла за ними, а зарегистрирова-
лась в соответствии с существующими положениями о
деятельности религиозных объединений.
Эмиссары «Славянской миссии» Перссон-Сарельд и
Энгстрем прибыли в СССР уже тогда, когда от анти-
советской шумихи на Западе вокруг имени Винса оста-
лись жалкие отголоски, и руководители «Славянской
миссии» жаждали приобретения новых материалов.
Отправляясь в автопутешествие по СССР, Перссон-
Сарельд и Энгстрем захватили с собой как можно
больше «подарков», но были предупреждены: ими не
разбрасываться, давать только тем, кто готов и может
пополнить освободившееся место в тайниках машины.
Остальным же выдавать «векселя». Пусть энергичнее
включаются в работу на «ниве божьей», накапливают
нужную информацию и ждут связников. .
К концу пребывания в СССР Перссона-Сарельда и
Энгстрема тайники «Форд-консул-2000» были заполнены.
Оставалось только доехать до брестского КПП, пройти
таможенный досмотр, а там, как говорит русская по-
словица, ищи ветра в поле...
Но надеждам контрабандистов не суждено было
сбыться. Их задержали, и надолго. Точнее, на то время,
которое потребовалось следствию для доказательства
преступной деятельности эмиссаров «Славянской мис-
сии» на территории СССР.
«Славянская миссия» использует немало и других
лазеек для подрывной работы против социалистических
стран, вербует исполнителей своих заданий где только
может. Чтобы запутать следы, притупить бдительность
16
таможенной и пограничной службы, духовные пастыри
«миссии» используют самые различные методы отправки
нелегального «товара», поддержки связей с теми, кто
выражает готовность служить ее преступным целям.
Однажды младший сержант милиции Ефремов нес
дежурство на патрульной машине. Пустынные улицы
окраины Ленинграда, свет фар, спокойно скользящий по
глади асфальта, освежающий лицо ветерок, проникаю-
щий в полуоткрытое окно кабины, — все это создавало
то умиротворенное настроение, которое особенно радует
людей, охраняющих общественный порядок. Но стоило
только Ефремову заметить приткнувшийся к обочине
дороги автобус, как он приказал шоферу остановиться.
— Посмотрим на всякий случай...
Поздняя ночь, дверь автобуса приоткрыта, в салоне
погашен свет. «Уж не случилась ли какая беда? — поду-
мал Ефремов. — Автобус, видать, туристский...»
Еще больше он забеспокоился, заметив, что от авто-
буса шарахнулись в темноту какие-то тени.
Он вошел в автобус и посветил фонариком. Луч
света, скользнув по затемненному салону, выхватил
лица людей, горы книг и... змею. Извиваясь всем те-
лом, она поднялась, словно готовясь к прыжку.
Фонарик в его руке мигнул, и, когда вспыхнул вновь,
Ефремов увидел: один из мужчин прижимает змею к
ковровой дорожке. Придя в себя от неожиданности, он
понял, что змея — фальшивая. В детстве сам такую
имел.
Перед младшим сержантом были, судя по всему,
туристы из-за рубежа. Наметанный взгляд подметил и
такую деталь: пугали его, а у самих в глазах растерян-
ность, даже испуг. Точь-в-точь как у людей, застигнутых
на месте преступления.
— Прошу объяснить, что здесь происходит? — спро-
сил он. — И что это за книги?
Смысл его слов, наверное, поняли. Во всяком случае,
один из мужчин взял книгу в черном переплете и про-
тянул ее милиционеру. На ломаном русском языке
сказал:
— Правда... Здесь правда...
Ефремов бегло посмотрел на титульный лист книги,
прочел: «„Божий план спасения”. Издается „Обществом
распространения Библии”».
На других книгах значилось: «Книга жизни», «Спи-
ритизм», но уже без указаний, кем издано, где. И осо-
бенно поразило Ефремова то, что этими книгами были
17
завалены все сиденья, все свободные места в авто-
бусе.
«Не многовато ли на четырех верующих? Пусть да-
же и очень набожных», — усмехнулся младший сержант.
И по рации сообщил о случившемся происшествии в
8-е отделение милиции Кировского района.
Сотрудникам правоохранительных органов, расследо-
вавшим это дело о контрабанде, не пришлось ломать
голову над тем, кем снаряжен автобус и кто истинные
вдохновители этой попытки тайно забросить к нам идео-
логический «товар» в религиозной упаковке. Пойманные
с поличным владелец автобуса Хокканен Тимо, шофер
Пелтола Матти и «туристки» Юленен Хелви, Сиппинен
Эйне признались, что контрабандную литературу им
бесплатно предоставила «Славянская миссия». Органи-
затор этой поездки Хокканен сказал, что в Ленинграде
он должен был встретиться в условленном месте с «нуж-
ными» людьми. Разумеется, время и место встречи
определял не он, а те, кто послал его, — руководители
«Славянской миссии».
По непонятным для него причинам встреча не состоя-
лась. Тогда он сам на свой страх и риск стал искать,
кому бы сбыть «товар». Сел в городской автобус, начал
всматриваться в лица пассажиров, пытаясь определить,
кто же из них верующий. Заговаривал с незнакомыми
людьми, предлагал книжки одному, второму, третьему...
Одни вежливо, другие с недоумением и даже с презри-
тельной улыбкой отказывались принять «подарок». Хок-
канен заискивающе улыбался, объяснял: «Это бес-
платно».
Лишь поздно вечером ему удалось найти двух муж-
чин, которые назвались «братьями во Христе» и благо-
склонно приняли его предложение. По их совету автобус
с контрабандой оказался на окраинной улице, подальше
от лишних глаз. Здесь Хокканен и шофер Пелтола
вскрыли тайники, оборудованные в крыше автобуса.
Появление милицейской машины вызвало переполох
в автобусе. «Братья во Христе» дали стрекача. Дальней-
шее известно. Перепуганные приходом работника мили-
ции, «миссионеры» наивно пытались испугать его фаль-
шивой змеей. А потом, виновато пряча глаза, говорили
что-то о Христе, евангелии, наступающем религиозном
празднике рождества. О том, что любой верующий дол-
жен исполнять «святое дело» чистыми руками, они не
сказали ни слова...
На первых же метрах советской земли лишили себя
18
права продолжить задуманное путешествие, познако-
миться с гостеприимным Ленинградом финские автоту-
ристы Рейе Хейккиля и его жена Мирья. Они изобрета-
тельно замаскировали большую партию идеологического
«товара» в специально оборудованных в «форде» тай-
никах.
Таможенники контрольно-пропускного пункта Торфя-
новка обратили внимание на странное поведение тури-
стов. Они суетились, нервничали, проявляли нетерпение.
В подобных ситуациях тщательный таможенный досмотр
не формальность. Инспектор таможни просунул руку за
приборный щиток «форда» и извлек оттуда первый
пакет.
Всего за несколько минут до этого преподаватели
сельскохозяйственного. техникума Рейе и Мирья Хейк-
киля, нимало не смущаясь, письменно подтвердили в
таможенной декларации, что не предъявляют к досмотру
никаких печатных изданий, так как никакими такими
изданиями не располагают.
Теперь же Рейе Хейккиля начал изворачиваться:
«Пакет не мой. Машиной недавно пользовался прия-
тель...»
При дальнейшем досмотре контрабандная религиоз-
но-пропагандистская литература была обнаружена в
ящике под аккумулятором, в пустотелых крыльях
машины, в специально сделанном и замаскированном
под багажником тайнике. И опять, как и во многих
других случаях, адрес отправителя этого идеологическо-
го «товара» был все тот же: «Славянская миссия», точ-
нее, ее хельсинкский филиал:
Меняются и даже совершенствуются методы контра-
бандного провоза подрывной литературы, вербуются
новые «миссионеры», остается лишь неизменным адрес
тех, кто держит в руках нити широко разветвленной сети
идеологической диверсии под прикрытием евангелия.
Для того чтобы меньше вызывать подозрений, духовные
пастыри «Славянской миссии» стараются отправлять
подпольный багаж с людьми разных национальностей,
по возможности из разных государств.
Когда теплоход «Михаил Калинин», обслуживающий
линию Ленинград — Стокгольм, ошвартовался у прича-
лов Морского вокзала в Гавани, шумный поток туристов
хлынул^ в город. Вместе со всеми сошел на берег и не-
высокий молодой человек с небрежно перекинутой через
плечо сумкой. Как выяснилось впоследствии, его мень-
ше всего интересовало то, ради чего прибыли в наш
19
город другие туристы. Американский студент Милл не
собирался утомлять себя экскурсией по залам Эрмита-
жа. И все-таки он чертовски устал в первый же день
пребывания в Ленинграде. Устал так, как никогда.
Еще бы! Сумка, хотя и перекинута небрежно через
плечо, очень тяжела. В ней с полсотни книг, изданных
за рубежом на русском языке. Как объяснили сток-
гольмские хозяева студента, «для русских братьев во
Христе, жаждущих услышать слово господне».
Жаждущих оказалось так мало, что Миллу пришлось
проявить некоторую предприимчивость: товар-то он
хотел сбыть! И Милл начал «забывать» его на скамей-
ках, на сиденьях автобусов и троллейбусов, в метро.
Везде, где только было удобно незаметно оставить. Но
ему не везло.	j
— Простите, вы потеряли книгу, — догнала его на
платформе станции метро пожилая женщина.
Милл оценивающе посмотрел на нее — седые волосы,
морщинистое лицо, видно, родилась еще до революции,
возможно, пережила блокаду. И он решился:
— Возьмите, пожалуйста. Эта книга спасет вас, ког-
да наступит конец света...
Он протянул ей синюю книжку канадского проповед-
ника Освальда Дж. Смита «Несите весть им о Христе!..».
Женщина с любопытством взглянула на обложку и,
очевидно, сразу сообразила, какую книгу предлагает ей
незнакомец. Она улыбнулась и отрицательно покачала
головой.
Милл понял, что пожилая женщина если открыто и
не возмутилась его предложением, то сделала это скорее
всего из вежливости.
Несколько других попыток навязать советским граж-
данам книги, брошюры, листовки о «близком конце
света», «втором пришествии Иисуса Христа», необходи-
мости скорейшей «евангелизации мира» закончились
для Милла также неудачей.
Выполнение им «христианской миссии» было прерва-
но работниками таможни Морского вокзала. При досмот-
ре его вещей на теплоходе они обнаружили чемоданы
привезенной контрабандой религиозно-пропагандистской
литературы: ни много ни мало — 2712 экземпляров.
Объяснения американского студента были наивными.
Дескать, лично сам купил всю эту литературу в Сток-
гольме, хотел распространить ее в СССР. Признавая,
что грубо нарушил законы, Милл, однако, не пожелал
назвать тех, кто дал ему «деликатное» поручение.
20
Абсолютное большинство зарубежных туристов едет
в СССР с честными намерениями, и они не хотят иметь
ничего общего с теми, кто, нарушая элементарные нормы
таможенных правил, пытается провезти идеологическую
контрабанду. Они едут на поездах и машинах, летят
самолетами, пересекают моря и океаны на теплоходах
с единственной целью: посмотреть своими глазами пер-
вое в мире социалистическое государство, познакомить-
ся с культурой, искусством, историей и сегодняшним
днем его народов, побывать во всемирно известных
музеях.
Радушно и гостеприимно встречают советские люди
зарубежных гостей, которые нередко снова и снова
приезжают к нам, а потом делятся у себя дома добрыми
впечатлениями о пребывании в СССР. Особенно расши-
рились связи — туристские, культурные, научные, спор-
тивные— в последние годы. Десятки тысяч людей из
самых разных стран мира, разных политических убежде-
ний и вероисповеданий совершили открытие «совет-
ского континента» и правдиво рассказали об этом тем,
кто еще не бывал у нас. И не только рассказали, но
честным, объективным изложением увиденного способ-
ствовали разоблачению клеветнических измышлений
недоброжелателей социалистического строя о жизни со-
ветских людей.
Однако, как говорит русская пословица, в семье не
без урода. Находятся визитеры, которые едут к нам с
заведомо недобрыми намерениями и, что называется,
с камнем за пазухой. Бывают случаи, когда сами же
зарубежные гости помогают работникам таможни раск-
рыть подлинное лицо подобных визитеров, вывести их
на чистую воду.
Однажды во время обычного досмотра на границе
несколько шведских туристов, ехавших в Ленинград,
обратились в таможню и заявили, что два их соотече-
ственника ведут себя подозрительно. «Такое впечатле-
ние,— пояснил один из туристов, — что они везут с собой
что-то нехорошее».
Таможенники произвели тщательный досмотр и об-
наружили у них более ста религиозно-пропагандистских
книг, а также инструктивное письмо «Славянской мис-
сии» вожакам баптистов-«инициативников», проживаю-
щих в Ленинграде. В этом письме воздавалось должное
их «смелости борцов за дело Христа», всячески поощря-
лось неповиновение советским законам. В инструкции
также предлагалось собирать сведения политического
21
характера, установить тайную переписку со «Славян-
ской миссией». Это инструктивное письмо провоцировало
на то, чтобы верующие жили не по советским законам,
а по «предначертаниям свыше». Что имеет в виду
«Славянская миссия» под «предначертаниями свыше»,
догадаться нетрудно. В других письмах к баптистам-
«инициативникам», размноженных, кстати, типограф-
ским способом, об этом говорится более определенно:
«Руководство вашими дальнейшими действиями мы
берем на себя...»
Что же это за «действия», бремя руководства которы-
ми «миссия» добровольно взваливает на себя? Специа-
листы по идеологическим диверсиям против нашей
страны всячески поддерживают экстремистские устрем-
ления живущих в СССР верующих любого вероиспове-
дания, стараясь извлечь из этого политическую выгоду.
Церкви, в том числе и той, которую представляют бап-
тисты-«инициативники», советские законы дают полную
самостоятельность в удовлетворении религиозных пот-
ребностей верующих. Условие — общее для религиозных
обществ: обязательное соблюдение законодательства о
культах. В свою очередь государство, в установленном
порядке регистрируя религиозные объединения, берет
их под защиту законов, охраняющих свободу совести
и другие права верующих. Более того, предусмотрено
строгое, вплоть до уголовного, наказание тех, кто пося-
гает на эти права, кто чинит препятствия удовлетворе-
нию религиозных потребностей.
Вожаки баптистов-«инициативников» шельмуют сво-
их же единоверцев, которые выражают желание зареги-
стрироваться, угрожая им всеми карами небесными,
вплоть до отлучения от церкви. Такое же отношение
руководства совета церквей ЕХБ и к церкви, объединя-
ющей абсолютное большинство евангельских христиан-
баптистов страны, — церкви ВСЕХБ. Соблюдают члены
ее законодательство о культах — значит, живут не по-
евангельски, значит, потеряли дух святости, «продались
миру». Общение с ними если категорически не запреща-
ется, то всячески осуждается. В одном из нелегально
издаваемых советом церквей ЕХБ «Братском листке» в
качестве примеров отступничества от «служения истин-
ной вере» приведены такие: «... двое служителей Ростов-
ской церкви, вопреки разъяснениям совета церквей
ЕХБ, присутствовали на съезде ВСЕХБ», предпринима-
лись «попытки совместных общений молодежи общины
(имеется в виду община баптистов-«инициативников».—
22
Е. В.) с молодежью и служителями ВСЕХБ»; «тайно от
своей церкви длительное время учились на библейских
курсах ВСЕХБ...». В том же «Братском листке», пове*
давшем о совещании ответственных служителей общин
совета церквей ЕХБ, анафема таким отступникам «уза-
конена» специально принятым решением: «Совещание
единодушно осудило все формы автономной регистрации
и все виды связей с миром и с ВСЕХБ».
Этого и добивались подстрекатели из «Славянской
миссии». Именно на скользкий путь вражды, противо-
поставления верующих обществу и даже своим же еди-
новерцам, соблюдающим советские законы, они толкают
религиозных экстремистов.
В клеветнических материалах о положении религии
в СССР широко используется термин «гонимая цер-
ковь». Как только стало известно о расколе в церкви
ВСЕХБ, «Славянская миссия» тут же причислила «ини-
циативников» к «гонимым христианам». А в тайных
инструкциях руководству СЦЕХБ дала разъяснение, что
к «гонимым» она относит лишь тех, кто не только мо-
литвами, но и делами «всемерно противится безбож-
ности власти, живет законами божьими, а не человече-
скими».
Этот же чуть-чуть завуалированный постоянными
ссылками на Библию призыв к неповиновению властям,
решительному противоборству с ними постоянно звучит
в передачах на Советский Союз радио «Ибра», инициа-
тором создания которого является «Славянская миссия».
«Будем помнить, дорогие мои, — назидательно поучает
постоянный автор «русских» передач Ярл Пейсти,—
что мир ненавидит церковь христову и использует все
методы для ее уничтожения... Если же нет оппозиции,
если мир нам не возражает, то это явный признак того,
что мы против него не свидетельствуем... Горе нам,
когда церковь начинает дружить с миром, ибо дружба
с миром, говорит слово божье, есть вражда против бога».
В этой же передаче Ярл Пейсти доводит до «логи-
ческого» конца антигуманистическую, иезуитскую суть
своей концепции: жить в согласии с людьми нерелиги-
озных убеждений для верующего — смертельная опас-
ность. Политиканствующий проповедник уже без всяких
ссылок на Библию предупреждает единоверцев: «Не
думайте, что мир изменился. Ничуть. Его основной
взгляд на жизнь, его идеология были, есть и будут
материалистическими. Церковь же — живой организм и
поэтому не вмещается в материалистическую идеологию
23
мира. Они несовместимы, сосуществование между ними
невозможно».
В переводе на язык антисоветизма подобные «про-
поведи» звучат так: не вздумайте, дорогие единоверцы,
жить по законам вашей страны, не бойтесь свидетель-
ствовать везде и всюду о том, что вы ее непримиримые
противники. Мы же вам поможем, разнесем по белу све-
ту любую информацию о преследовании вас за веру
христову, если вы на деле докажете, что Советская
власть вам не указ, что вам с ней не по пути.
Вожаки «инициативников» искусно используют каж-
дое упоминание о «гонимой» церкви СЦЕХБ в изданиях
и радиопередачах «Славянской миссии», радиостанций
«Свобода», Би-би-си, «Немецкая волна», «Радио Вати-
кана», в других средствах массовой информации Запада.
Они не упускают случая подробно прокомментировать
услышанное и прочитанное в проповедях, в беседе с
единоверцами стараются подчеркивать, что весь мир
сострадает «гонимым» «братьям» и «сестрам», ждет не
дождется весточки от них. Составление этих весточек —
дело «старших братьев», точнее тех, чья деятельность
в общине в «интересах борьбы за чистоту веры» не
подлежит огласке. Рядовые верующие, как правило, не
знают, кто автор подобных посланий «страдающих за
веру», было или не было в действительности то, о чем
там написано. Как говорится в «священном писании»,
«блаженны не видевшие и уверовавшие».
Этого же библейского изречения придерживаются и
зарубежные адресаты, специализирующиеся на органи-
зации шумихи о «гонимой» церкви баптистов-«инициа-
тивников». Им-то тем более все равно, на основании
чего фабрикуется ложь о «мучениях за веру». Важен
сам факт: информация пришла из СССР. Можно даже
назвать город, фамилии якобы пострадавших за веру
или возвысивших голос в защиту пострадавших.
Однажды в советские организации поступило письмо.
В нем говорилось: «Напоенные лютой ненавистью... лю-
ди, называющие себя атеистами, облаченные властью и
мечом, опять принимают все меры, чтобы травмировать,
губить и отнимать у матерей деток. Вот семья Радыги-
ных из Перми, у которой отобраны детки за христиан-
ское воспитание...»
Подписали эту провокационную фальшивку и ленин-
градские «инициативники», в том числе и бывший у них
тогда старшим пресвитером Маховицкий. Трудно пред-
ставить более кощунственную ложь. Авторы письма
24
умолчали, что «христианское воспитание» на самом
деле выглядело так: отец семейства изнасиловал несо-
вершеннолетнюю дочь, за что, разумеется, его судили.
Опасаясь за дальнейшую судьбу девочки, районный от-
дел народного образования начал хлопотать о лишении
Радыгиных родительских прав. Спрашивается, знали ли
об этом люди, поставившие подписи под демагогическим
обращением? Уверены ли они хоть в сотой доле подлин-
ности других «фактов» зверств атеистов над детьми
верующих, приведенных в нем? И, наконец, знали ли
о том, что адреса советских организаций стоят в обраще-
нии для отвода глаз, что оно раньше, чем поступит к
ним, будет передано на Запад — на кухню клеветы и
дезинформации о положении церкви и религии в СССР?
«Славянская миссия» такие вопросы не задает.
Очевидно, считает их бестактными. Она благодарит
авторов информации за усердие, при случае одаривает
их подарками и сообщает, что «сотни тысяч единоверцев
с болью в сердце слушали передачу о ваших страданиях
за веру христову». Это подбадривающее сообщение надо
понимать так: высылайте нам подобные протесты, обра-
щения, заявления, самое широкое паблисити будет
организовано.
«Славянская миссия» и родственные ей по духу анти-
советские центры любыми средствами стараются под-
держать вожаков совета церквей ЕХБ, представить их
великомучениками за веру. При этом ходатаи за рели-
гиозных экстремистов не жалеют красок на то, чтобы
уподобить их жизнь чуть ли не деяниям святых апосто-
лов, во всяком случае, преподнести ее как пример слу-
жения богу и святому делу церкви.
В свое время, в первые годы после раскола в церкви
ВСЕХБ, «Славянская миссия» всячески превозносила
идеолога «инициативников» А. Ф. Прокофьева. Как
только он не восхвалялся в ее радиопередачах и публи-
кациях! И «борец за чистоту веры», и «хранитель тра-
диций первоапостольской церкви», и «величайший под-
вижник». Любое упоминание в советской печати о Про-
кофьеве как уголовнике и безнравственном человеке
«Славянская миссия» использовала для того, чтобы еще
раз обрушиться на советских атеистов, на общественный
строй СССР, якобы преследующий «истинных проповед-
ников евангельского учения».
Эти восхваления продолжались до тех пор, пока свои
же единоверцы не изобличили главного идеолога раско-
ла в аморальности и не отлучили его от церкви за блуд.
25
Обжегшись на Прокофьеве, «Славянская миссия» стала
осторожнее превозносить его преемника Г. К. Крючко-
ва. Но ведь кто-то же должен служить для верующих
образцом для подражания, олицетворять чистоту веро-
учения баптистов-«инициативников».
Провокаторы из «Славянской миссии» на все лады
восхваляют тех руководителей церкви, которые побужда-
ют верующих выступать за отмену существующего зако-
нодательства о религиозных культах, отказываться от
какой-либо общественной работы и вступления в проф-
союз, а молодежь — от службы в армии или хотя бы от
присяги. Абсолютное большинство молодых верующих
ий общин баптистов-«инициативников» честно выполняет
свой гражданский долг перед Родиной, не поддается
провокационным россказням «старших братьев» о «гре-
ховности» брать в руки оружие и давать клятву кому-
либо, кроме бога. Однако дурному влиянию общины
способен противостоять не каждый молодой' верующий.
В свое время один из американских советологов
выдвигал такую «программу» идеологической обработки
советской молодежи: «Надо добиваться, чтобы в гряду-
щей войне не было «Молодой гвардии», не было Космо-
демьянской и Матросова». «Славянской миссии», оче-
видно, не совсем удобно открыто провозглашать себя
духовной наследницей заокеанского идеолога «холодной
войны», поэтому она маскирует его кредо религиозными
словесами. Дескать, наконец-то в России восторжество-
вали христианские идеи, молодежь отказывается «быть
орудием насилия и подавления».
Вот так! На Западе у русской христианской души
врагов нет и не может быть. Нет апологетов «холодной
войны», не стесняющихся призывать к бойкоту советских
мирных предложений о дальнейшем разоружении. Нет
на планете очагов войны, спровоцированной все тем же
«свободным миром».
Провозглашая этот мир по-христиански устроенным,
дающим верующему «безграничные, никем не контро-
лируемые права», «Славянская миссия» ополчается на
«безбожный» социалистический мир. Разве может в нем
истинный христианин, вещала она в одной из своих
радиопередач, найти утешение в своих печалях, если
его принуждают быть солдатом, а за неповиновение это-
му приказу пытками и истязаниями заставляют отка-
заться от бога?
Нетрудно догадаться, из каких источников черпают
эту клевету идеологические радиодиверсанты. Кощунст-
26
венные заявления о преследовании детей верующих в
Советской Армии исходят от руководства совета церк-
вей ЕХБ, провоцирующего паству на подобную ложь.
В радиопередачах и печатных изданиях «Славянская
миссия» не раз восхваляла христианские добродетели
члена совета церквей ЕХБ «брата» Дмитрия Минякова,
подчеркивая, что его жизнь являет собой пример истин-
ного служения богу, добровольно взятых на себя «стра-
даний во имя Иисуса Христа». Чем же сей «добропоря-
дочный христианин» заслужил в глазах членов «Славян-
ской миссии» столь лестную оценку? Какая же сторона
его «подвижнической» деятельности на ниве укрепления
веры «инициативников» превозносится и служит «приме-
ром для всех гонимых братьев и сестер»?
В первые же месяцы Великой Отечественной войны
Дмитрий Миняков изменил Родине и сдался фашистам.
В лагере военнопленных он быстро нашел контакт с
администрацией, выразил готовность доносить о настрое-
ниях узников, о готовящихся побегах, попытках создать
подпольную организацию. Услужливость, двурушничест-
во Минякова не только обеспечили ему лишнюю пайку
хлеба, но и открыли лагерные ворота на свободу. Обре-
тя ее ценой гнусного предательства, Миняков не остано-
вился на этом и добровольно вступил в 553-й батальон
так называемой «русской освободительной армии»
(РОА), сформированной фашистами из таких же, как
и он, изменников и отщепенцев. Вторая сдача в плен —
теперь уже нашим войскам — была отнюдь не доброволь-
ной: просто было некуда деваться, не успел бежать
дальше Варшавы.
Своим единоверцам Миняков говорил, что отбывал
наказание за веру, за то, что как истинный христианин
отказался брать в руки оружие. А о том, что против
своей страны, своего народа он шел не с крестом на
шее, а с автоматом наперевес, конечно, умалчивал.
«Славянская миссия» превозносила Минякова, разу-
меется, за антиобщественную деятельность, за то, что,
будучи одним из вожаков «инициативников», бывший
гитлеровский приспешник продолжал клеветать на об-
щественный строй своей страны, сеять смуту в умах ве-
рующих. Тема его поношения «мирских властей» — яко-
бы преследование ими людей за религиозные убежде-
ния. Что же касается методов такой клеветы, то Миня-
кову опыта было не занимать: в ход шло решительно
все — подметные письма, обман своих же единоверцев,
подтасовка фактов.
27
Жил Миняков в небольшом городке Эстонии Валге
и много лет провоцировал местную общину баптистов-
«инициативников» на безответственные заявления, обра-
щения, жалобы, в которых атеисты изображались пре-
следователями и мучителями веры. «...Непрерывные аре-
сты, штрафы, разгоны собраний и даже убийства стали
обычными явлениями в нашей стране»,— написал «брат»
Н. Богодимов. «Дети верующих остались сиротами в ре-
зультате репрессий и деятельности атеистов»,— вторила
ему «сестра» по вере Н. Лунева. Когда же Богодимова
попросили привести хотя бы один пример в подтверж-
дение им написанного, он ответил буквально следую-
щее: «У меня нет никаких конкретных примеров. В Эс-
тонии о таких случаях не знаю». Ответ Луневой вообще
все поставил на свои места: «Я ничего не знаю. Миня-
ков приказал, он организовал сбор подписей под этим
заявлением, спросите у него» *.
И все же многие годы Минякову удавалось выгля-
деть в глазах большинства единоверцев «истинным хри-
стианином», готовым к «голгофскому восхождению» не
только за свои собственные грехи, но и во искупление
греховности всего мира. Такое отношение определялось
прежде всего тем, что он умел искусно окружать себя
людьми, всегда чем-то ему обязанными, ловко спекули-
ровал своими прошлыми судимостями — «нес страдания
не за что-нибудь, а за веру», был силен в казуистике,
изворотливо объясняя любой свой поступок или даже
промах «велением божьим» и соответствующей ссылкой
на «священное писание».
В незарегистрированной общине баптистов-«инициа-
тивников» города Валга «жертвенный труд» Минякова
всячески превозносился, темное же прошлое его и дея-
тельность в общине замалчивались. Даже такой очевид-
ный факт, как его предательство в годы войны — служ-
ба на стороне гитлеровцев, — не подлежал обсуждению:
«Мы газет не читаем, мало ли чего сочиняют про нас
внешние» (внешними баптисты называют всех неверу-
ющих.— Е. В.).
Запугивая единоверцев «кознями властей», пропо-
ведуя исключительность евангельского вероучения, не-
избежность и даже благость страданий, Миняков наса-
ждал в общине дух затворничества, неотвратимости го-
ря и бедствий, всячески подстрекал «братьев» и «сес-
1 Лежедев Е. Миняков, какой он есть.— Молодежь Эстонии,
1978, 13 декабря.
28
тер» к нарушению советского законодательства о рели-
гиозных культах.
Подлинное его лицо, не затененное пышным лавро-
вым венком ревностного служителя церкви, открылось
единоверцам на суде, перед которым ему пришлось дер-
жать ответ. Рьяный проповедник «очистительной силы
страданий», укрощения плоти, Миняков, еще находясь
в следственном изоляторе, сделал все возможное, чтобы
позаботиться именно об удовлетворении «дьявольских
искушений» этой самой плоти. В записках, тайно пере-
сылаемых семье из следственного изолятора (они были
приобщены к делу и зачитывались на судебном процес-
се), он разоблачил себя с циничной откровенностью. В
них, в этих записках, он весь «как на духу»: корыстный,
изворотливый, лживый, готовый на подкуп, угодничест-
во, ни во что не ставящий ни одну из христианских за-
поведей.
«Приготовьте самое ценное для передачи,— пишет он
семье.— Мед — 3—4 кг, икра — 1 кг, сыр—1 кг, лимо-
ны — 10 шт., апельсины — 2—3 кг и еще что-нибудь цен-
ное. Да еще яблоки я забыл — они нужны обязательно.
Еще шоколад—10 пачек, чуть не забыл, и 1 кг колба-
сы. Угостите, попросите, чтобы приняли».
В следующей записке опять о том же: «Передачи по-
лучил, слава господу. Попробуйте еще принести 2 кг
масла (в пачках), 1 кг икры...»
Кроме этих продуктов Миняков еще кое-что поку-
пал в ларьке следственного изолятора, дотошно фикси-
руя расходы: «Сахар — 2 кг, конф.— 2 кг, хлеб — 4 б.
(6 р. 06 к.)».
Даже самый строгий судья вряд ли упрекнул бы Ми-
някова за это гастрономическое чревоугодие (в следст-
венном изоляторе далеко не домашняя кухня), если бы
не одно обстоятельство. Дело в том, что, запрашивая из
дома в килограммах икру, масло, фрукты, Миняков объ-
явил... голодовку. И позаботился, чтобы слух об этом
дошел не только до его единоверцев, но и разнесся по
всему христианскому миру. Точнее, непременно достиг
бы ушей тех людей в Европе и за океаном, которые ждут
не дождутся сенсационных сообщений о «преследовании
верующих в СССР».
Слух об объявленной «братом Дмитрием» голодов-
ке докатился аж до западного побережья США. А о пе-
редаче продуктов из дома в следственный изолятор не
знали даже его единоверцы. Потому что он строго-на-
строго предупреждал родственников: «Вторую страницу
29
письма сохраните в тайне, не оглашайте. Вообще в сво-
ей общине будьте осторожны, не откровенничайте».
Зарубежные «защитники» прав верующих советских
людей подняли антисоветскую истерию. «Стойкий борец
за веру, добровольно взявший на себя страдания во имя
Иисуса Христа, умирает голодной смертью в застенках
атеистов...» — сострадательно вопил один из радиоголо-
сов Запада.
Из Калифорнии, где выдворенный из СССР Винс
развил бурную антисоветскую деятельность, хлынули в
государственные и общественные организации Советско-
го Союза телеграммы и письма протеста, подписанные
американскими верующими. Поднаторевший на обмане
единоверцев на Украине, Винс и в США пошел по про-
торенному пути: сочинил фальшивку об умирающем от
голодной смерти Минякове и пустил ее по кругу на под-
пись. Чье же христианское сердце не откликнется со-
страданием на крик души далекого «брата»? И кто по-
смеет усомниться в правдивости письма в его защиту,
если это письмо написал сам господин Винс, близкий
друг Минякова, разделявший с ним «жертвенный труд»
в совете церквей ЕХБ!
Подобные письма и телеграммы в защиту «одного из
наиболее любимых христианских лидеров в Советском
Союзе» пришли и из «Славянской миссии», «Света на
Востоке», «Славянского библейского общества»... Из-
вестный антисоветчик, специалист по «вестям с полей
гонимых христиан» Дейнека, подвизающийся в «Славян-
ском библейском обществе», сочинил листовку, в кото-
рой по пунктам изложил, что нужно делать каждому
христианину для спасения жизни Минякова. А заодно,
пользуясь столь удобным случаем, обратился с послани-
ем к американским и канадским верующим, умоляя их
жертвовать кто сколько может на помощь «угнетенным»
христианам Восточной Европы.
Знали или нет те же Винс и Дейнека об истинном
положении дел, связанных с арестом Минякова? Имели
ли представление о мистификации, которую он устроил,
демонстративно отказавшись от скромных «казенных»
харчей, но отнюдь не от щедрых передач продуктов из
дома?
Конечно же, знали. Не могли не знать. Винсу ли не
ведать о том, что его бывший коллега в совете церквей
ЕХБ Миняков — как чемодан контрабандиста, человек
с двойным дном. Вся его деятельность на «ниве божь-
ей» была направлена на то, чтобы добиться власти над
30
единоверцами, жить за их счет, тщеславно принимать
поклонение. Огромная пропасть разделяла то, что он
проповедовал, и чем жил. Винсу ли не ведать, как под-
купами, подачками, выдвижением своих родственников
в «старшие братья» Миняков расчищал себе дорогу в
вожаки совета церквей ЕХБ, если что-то не получалось,
организовывал новую общину, свою евангельскую вот-
чину. Так было, например, когда он из корысти и вла-
столюбия создал так называемый прибалтийский совет
церквей ЕХБ, возглавляемый им и его зятем. Затея про-
валилась: двое тщеславных «пастухов» оказались без
стада христова.
Винс, Дейнека и другие зарубежные адвокаты Миня-
кова не могли не знать и о том, что единоверцы Миня-
кова из валгаской незарегистрированной общины про-
явили гораздо большую сдержанность в защите «брата»
Дмитрия, чем заокеанские и европейские радетели прав
советских верующих. Миняков как в воду глядел, пре-
дупреждая в одной из своих записок родственников:
«...писать не требуйте от них, т. к. на это будут мало
согласны». Так и получилось: во всей Эстонии «посла-
ние» в защиту Минякова подписали всего лишь одинна-
дцать человек...
Суд, состоявшийся над Миняковым ’, полностью изо-
бличил его преступную деятельность, а также раскрыл
подоплеку происков подрывных центров, которые, при-
крываясь демагогическим лозунгом защиты «христиан-
ской веры от посягательств атеистов», пытаются исполь-
зовать религию для идеологических диверсий против
СССР и других стран социалистического содружества.
«Посредством церкви мы можем действовать с наи-
большей эффективностью,— так недвусмысленно сфор-
мулировал в свое время назначенную ей роль в психо-
логической войне сотрудник американской разведыва-
тельной службы Аллан Дрейфус.— Церковь — наиболее
легкий и надежный способ проникновения в страну».
Но церковь церкви рознь. И в этой связи нельзя не
заметить, что зарубежные политиканы от религии особо
настойчиво ищут связей не с лояльно относящимися к
Советской власти церквами, а с малочисленными рели-
гиозными группами, вожаки которых противопоставляют
паству обществу, свои, общинные порядки — советскому
Более подробно об этом судебном процессе рассказывается в
статье Е. Ростикова и А. Разумова «Оборотень».— Советская Эсто-
ния, 1982, 19 и 23 января.
31
правопорядку. Происшедший в 1961 году в церкви еван-
гельских христиан-баптистов раскол, экстремистская
деятельность незаконно созданного центра «инициатив-
ников» — совета церквей ЕХБ — вызвали в рядах идео-
логов антикоммунизма бурный восторг. Наконец-то, ра-
довались они, можно будет опереться не на отдельных
верующих, а на религиозную организацию, имеющую
общины в ряде областей СССР, заявившую о непризна-
нии советского законодательства о культах.
Пожалуй, нет ни одной антисоветской организации
на Западе, которая бы так или иначе не связывала свои
планы идеологических диверсий против СССР с раско-
лом в баптизме. «Славянская миссия» была одной из
первых, кто сделал ставку на «инициативников». Она
же забрасывает для них самое большое количество ре-
лигиозно-пропагандистской и антисоветской литерату-
ры, через радиостанцию «Ибра» организует специаль-
ные передачи, посвященные всяческому восхвалению
«борцов за истинную веру», подстрекает их на несоблю-
дение советского законодательства о религиозных куль-
тах. С этой же провокационной целью «Славянская мис-
сия», несмотря на многочисленные провалы, продолжа-
ет тайно присылать к вожакам «инициативников» своих
эмиссаров, визиты которых рассчитаны на получение
тенденциозных и просто клеветнических материалов об
отношении советских властей к незаконной деятельно-
сти незарегистрированных баптистских общин.
Каким целям в действительности служат такие свя-
зи, на какие нехристианские деяния они подталкивают
верующих, можно с достаточной полнотой судить по пе-
чальному итогу многолетней «дружбы» «Славянской
миссии» с вожаками ленинградской незарегистрирован-
ной общины баптистов-«инициативников».
В июле 1982 года Ленинградский областной суд на
открытом заседании рассмотрел уголовное дело Ф. Ма-
ховицкого, М. Азарова и В. Проценко1. Двое первых
многие годы были главарями баптистов-«инициативни-
ков» в городе на Неве, третий предоставлял свой дом
в пригороде для их незаконных собраний. Всем троим
было предъявлено обвинение в систематическом нару-
шении советского законодательства о религиозных куль-
тах, в распространении клеветнических материалов, по-
рочащих государственный и общественный строй.
1 Подробнее см.: Михайлов И. Волки в овечьей шкуре,— Вечер-
ний Ленинград, 1982, 4 и 5 октября.
32
Как и следовало ожидать, судебный процесс над ре-
лигиозными экстремистами поднял на Западе очеред-
ную антисоветскую волну. Средства массовой инфор-
мации подрывных и религиозно-пропагандистских цент-
ров, некоторые буржуазные газеты всячески обеляли
подсудимых, представляя их невинными «страдальцами
и мучениками за веру», «жертвами гонений церкви
в СССР».
Кто же они в действительности, эти «невинные
жертвы»? Как и за что оказались на скамье подсуди-
мых?
Маховицкий почти два десятка лет был старшим пре-
свитером ленинградской общины баптистов-«инициа-
тивников». В 1966 году привлекался к уголовной ответ-
ственности за злостное нарушение советского законода-
тельства о религиозных культах, антисоветскую пропа-
ганду и агитацию. Его преступная деятельность тогда
полностью была изобличена материалами следствия и
судебного разбирательства, свидетельскими показания-
ми его же единоверцев.
Вернувшись в Ленинград после отбытия наказания,
Маховицкий осторожнее, чем раньше, но с прежним
упорством принялся за старое. Вероятно, лавры «гони-
мого за веру», «истинного последователя господа», кото-
рыми увенчали его покровители из «Славянской мис-
сии» и других подрывных центров Запада, обязывали
«брата» Федора всячески поддерживать эту лестную
для него репутацию. А поддерживать ее не так-то про-
сто. Одно дело, когда Маховицкий был в «узах», то
есть по приговору народного суда отбывал наказание.
Тогда сам этот печальный факт являлся для устроите-
лей антисоветских акций под религиозным прикрытием
поводом делать из него «героя».
Но вот он снова на свободе, среди своих единовер-
цев. Начни Маховицкий проповедовать им «слово
божье», как это делают сотни других пресвитеров, и имя
его станет в один ряд с ними. А он, тщеславный и эгои-
стичный, болезненно переживал, если его не выделяли
из «толпы» других, если о нем не говорили без прила-
гательных в превосходной степени. Единоверцы, знав-
шие всю подноготную своего старшего пресвитера, слу-
чалось, и подтрунивали над его непомерным тщеслави-
ем, а за глаза могли сказать и уж совсем нелестное для
него. Одно время он очень увлекался поездками в дру-
гие общины, добровольно взвалив на себя крест еванге-
листа-благовестника. Единоверцы не оценили жертвен-
2 Вистунов Е. И.	33
ность этой «миссии», тут же прозвали его «Федей-Тури-
стом».
Зарубежные покровители Маховицкого и подобных
ему «братьев» не скупились на восторги в их адрес, но
при одном условии: если те проповедовали не столько
евангелие от такого-то апостола, сколько «евангелие»
от антикоммунизма. К его разработке приложили руку
многие подрывные центры Запада, в том числе и «Сла-
вянская миссия». Маховицкий мбг не утруждать себя,
придумывая что-то новенькое,— все нужное на Западе
имеется с избытком. И обширная «методическая» лите-
ратура по курсу антикоммунизма, и соответствующие
инструкции и наставления.
Как было установлено на судебном процессе по уго-
ловному делу Маховицкого, Азарова и Проценко, имен-
но благодаря их стараниям в общине не было недостат-
ка в такого рода «пособиях». «Братские листки», «бюл-
летени», «вестники», содержащие тенденциозные, а по-
рой и явно клеветнические материалы о положении ре-
лигии и церкви в СССР, поставляли и совет церквей
ЕХБ, и зарубежные подрывные центры, в частности
«Славянская миссия». Весь этот «товар» не лежал под
спудом, он использовался и в проповедях, и на братских
собраниях, и в доверительных беседах пресвитеров Ма-
ховицкого и Азарова с «братьями» и «сестрами».
В общине широко распространялись, например, кле-
ветнические измышления о «мученических смертях
братьев во Христе» Дейнеки (того самого, который сей-
час пристроился на Западе в «Славянском библейском
обществе» и, как уже говорилось, принял активное уча-
стие в антисоветских акциях в «защиту Минякова»),
Библенко, Друка, Музыки, якобы погибших от рук атеи-
стов.
Явная подтасовка фактов, несостоятельность этих
измышлений отнюдь не смущали Маховицкого, Азаро-
ва и Проценко. Они не только не взяли на себя труд
связаться со своими единоверцами из общин, в коих со-
стояли «убиенные» Дейнека, Библенко, Друк и Музы-
ка, чтобы узнать об их судьбе, но способствовали воз-
буждению в своей общине вражды к атеистам, провоци-
ровали верующих на выступление в «защиту братьев,
отдавших жизнь за веру». Подобные «письма-протесты»
посылались на протяжении нескольких лет в руководя-
щие советские и партийные органы, в различные меж-
дународные организации, в том числе в адреса подрыв-
ных и религиозно-пропагандистских центров. А там каж-
34
дый такой «протест» — удобнейший повод растрезво-
нить по всему миру еще об одном «достовернейшем»
факте преследования в СССР за религиозные убежде-
ния, провести очередную антисоветскую акцию. Оскор-
бительные нападки не прекратились и после того, когда
даже на Западе вынуждены были конфузливо признать
несостоятельность этих небылиц. Так, радиостанция
«Немецкая волна» по поводу версии о «зверском убий-
стве видного баптистского проповедника Библенко» пе-
редала, что он действительно стал жертвой случайного
дорожного происшествия.
Такое признание — из ряда вон выходящее собы-
тие. Как правило, подрывные центры, та же самая ра-
диостанция «Немецкая волна», не гнушаются никакой
ложью и клеветой, не перепроверяют поступающую к
ним информацию, какой бы нелепой с точки зрения
здравого смысла она ни выглядела. Лишь бы посенса-
ционнее, лишь была бы видимость, что информация
получена из СССР, но источник ее назвать нельзя, по-
тому что это раскроет подлинное имя автора.
Империалистические спецслужбы и специалисты по
ведению «психологической войны» относят подобную
информацию к «черной пропаганде». О роли и месте ее
в идеологических диверсиях еще в 1954 году в книге
«Война умов» писал сотрудник ЦРУ Ладислав Фараго:
«Черная пропаганда никогда не выдает своих источни-
ков. Она всегда будет утверждать, что распространяе-
мые ею материалы получены с вражеской территории
или с прилегающих к ней районов... и что они переда-
ны бунтарскими элементами из самого логова врага».
«Славянская миссия» тоже не гнушается «черной
пропагандой». А когда нет соответствующей для ее ве-
дения информации, шлет в СССР своих эмиссаров,
обязанных проинструктировать таких религиозных
экстремистов, как Маховицкий, Азаров и Проценко,
напомнить им о том, какого рода материалы о поло-
жении религии и церкви в СССР сейчас особенно нуж-
ны, как их выигрышнее преподнести читателям и ра-
диослушателям Запада.
В феврале 1980 года таможенная служба при до-
смотре ручного багажа туристки Аннели Салокангаз
обнаружила магнитофонную кассету, которую та тща-
тельно пыталась скрыть. И не без оснований. Кассета
представляла собой обстоятельную инструкцию бап-
тистам-«инициативникам», в которой давались четкие
указания о характере информации, нужной «Славян-
35
ской миссии», способах ее тайной переправки за рубеж.
Записанный на пленку голос, обращенный к некоему
«брату Петру», в дальнейшей переписке рекомендовал
называть себя «Симоном», или «Канонитом», а сейчас
пунктуально перечислял, что же «мы здесь, на Западе,
ждем» от «братьев» и «сестер».
«Если у вас что-либо случится, нам об этом надо
как можно быстрее знать. Вы имеете наши адреса. Пи-
шите. Если простое письмо, то можно без обратного
адреса, без подписи. Отстучите текст на машинке, без
почерка, и пришлите... Все должно быть централизо-
ванно: информация из СССР к нам и от нас в Союз...
У нас есть две кассеты, где милиция тревожит, — так
это очень приятный материал. И надо, чтобы все стека-
лось в одно место».
Понятно, какой материал о жизни «братьев» и «се-
стер» «Славянская миссия» считает «приятным»? Та-
кой, в котором что-то рассказывается, очевидно, об
участии милиции в пресечении нарушений правопоряд-
ка религиозными экстремистами. А если нет материала,
«где милиция тревожит», наставники из «Славянской
миссии» подсказывают, как и где его добыть, как вы-
дать желаемое за действительное, ложь за правду. В
этой же инструкции приводится пример, какую инфор-
мацию вообще не надо присылать, потому что она не
пользуется спросом на антисоветском рынке: «Нет ни
одного брака (имеется в виду киносъемка свадьбы ве-
рующих.— Е. В.), присланного вами, чтобы он был ра-
зогнан милицией. А все благополучно: накрытые столы,
пышные платья. Все это мало говорит о страданиях на-
шего братства, поэтому такие киноленты мы не можем
рекламировать, это мертвый капитал». Далее зарубеж-
ный наставник, очевидно не надеясь на догадливость
«брата Петра», поучает его, как из самого обыденного
позитивного факта сварганить клеветнические измыш-
ления. Если нет фотодокументов, обличающих совет-
ские органы охраны правопорядка, подсказывает он
выход из положения, пришлите снимок милиционера,
«даже если он в ГАИ и проверяет документы».
В инструкции даются наставления и по подготовке
запланированной подрывными центрами антисоветской
акции на всемирном конгрессе баптистов в канадском
городе Торонто, состоявшемся в 1980 году. Проведение
этой акции было поручено небезызвестному уголовному
преступнику Георгию Винсу, величающему себя главой
«зарубежного представительства совета дерквейЕХБ»,
36
и махровому антисоветчику, идеологу «евангельской»
реакционной организации «Иисус — коммунистическому
миру» Рихарду Вурмбранду. Наставники из «Славян-
ской миссии» давали указания ленинградским «брать-
ям» и «сестрам» помочь Винсу в организации на съезде
провокационной выставки, посвященной «гонениям за
веру». Инструкция предлагала присылать любой «об-
личающий» материал: фотографии «узников за веру»,
письма, даже вещи, «которые братья приносят из за-
ключения».
В инструкции шла речь и о материальной помощи
«инициативникам», конечно же тем из них, кто не в ла-
ду с советскими законами, сознательно нарушает их.
На языке антисоветчиков-провокаторов это — «истин-
ные борцы за веру христову», достойные подачек за-
падных подрывных центров. А чтобы их воинствующий
христианский дух не иссяк, чтобы они всегда имели
под рукой «духовную опору в борьбе с атеизмом», ав-
торы инструкции запрашивали, какая литература, «тех-
ника, кассеты, магнитофоны и запчасти» особо нужны.
Суд над Маховицким, Азаровым и Проценко распо-
лагал и многими другими вещественными доказатель-
ствами, актами экспертиз, убедительно показывающими
виновность подсудимых, неблаговидную роль религиоз-
но-пропагандистских и подрывных центров Запада, в
частности «Славянской миссии», которые подстрекали
к религиозному экстремизму, сознательному наруше-
нию советских законов.
Несколько лет назад па антисоветском идеологи-
ческом фронте возник новый подрывной центр, претен-
циозно названный «Голос мира». Штаб-квартира его
находится в небольшом городке под Кельном (ФРГ) —
Гуммерсбахе, а ряд других служб, в том числе редак-
ция крикливого выпуска «Вести с полей гонений»,— в
городе Сигбурге.
Кое-кто из руководства этого центра в прошлом сам
состоял в незарегистрированных баптистских общинах
«инициативников», а потом выехал из СССР и осел в
ФРГ. Так что у новоявленного «Голоса мира» есть осо-
бые претензии на влияние в совете церквей ЕХБ, на
привлечение его служителей к участию в антисоветских
акциях, которые стали главным направлением деятель-
ности этой «миссионерской» организации.
«Бывшие», хорошо зная закулисную деятельность
идеологов совета церквей ЕХБ и надеясь стать их еди-
ноличными покровителями, решили перехватить ини-
37
циативу у «Славянской миссии». Вместе с тем новый
подрывной центр не прочь был воспользоваться ее ме-
тодами идеологических диверсий. И агентурой «мис-
сии» — тоже...
С 1975 года в нашу страну зачастил с визитами
некто Вернер Хеллер, занимающий в ФРГ должность
скромного служащего железной дороги. Если бы ху-
дожника попросили нарисовать портрет человека, не
бросающегося в глаза, незаметного, кандидатуры более
подходящей, чем Хеллер, не сыскать. У него действи-
тельно все неприметное: и внешность, и манера дер-
жаться, и одежда.
По туристским путевкам он побывал в Ленинграде,
Москве, Киеве и везде с баптистами-«инициативника-
ми» встречался как со старыми знакомыми. Многих из
них он знал по именам, с некоторыми сошелся побли-
же. В Ленинграде — со старшим пресвитером Махо-
вицким, «братом» Проценко-старшим и его сыновьями,
с «сестрами» Аидой Скрипниковой, Екатериной Бойко,
в Киеве — с женой секретаря совета церквей ЕХБ Вин-
са Надеждой, с «братом» Гавриилом Дубининым...
В один из приездов в Ленинград тихий, непримет-
ный Хеллер неожиданно нашел здесь... родственников.
Случилось это так. Участковый милиционер и дружин-
ники пришли в квартиру гражданки Екатерины Бойко,
чтобы проверить заявление соседей. Они писали, что в
ее комнате собираются какие-то темные личности, кру-
тят магнитофон, пренебрегают нормами общежития.
Заявление есть заявление, и порядок есть порядок.
Милиционер попросил разрешения войти в комнату,
чтобы объясниться с хозяйкой.
— Извините,— сказал он и вдруг заметил торчав-
шие из-под одеяла пятки. Ботинки же валялись на по-
лу, будто их кто-то поспешно сбросил.
— А это кто у вас? — спросил милиционер.
— Мой родственник,— ответила Екатерина Бойко.—
Пришел и неожиданно заболел.
— Так он у вас задохнется,— сказал милиционер и,
подозревая неладное, откинул край одеяла.
«Родственник» был в костюме. Как говорится, при
полном параде.
— Вы действительно заболели? — спросил милицио-
нер, понимая, что это не так.
К удивлению милиционера и дружинников, «родст-
венник» замотал головой и, заискивающе улыбаясь,
сказал!
38
— Я плохо понимай, что вы говорит...
Загадочного «родственника» пригласили пройти в
отделение милиции для установления личности. Заодно
его попросили захватить с собой- все, что он принес в
квартиру: радиоприемник, магнитофон и журналы
очень странного издания...
А теперь вернемся к страсти Хеллера путешество-
вать по Советскому Союзу. Люди его круга в ФРГ
обычно остаются глухими к зазывной рекламе между-
народных туристских фирм. Рядовым служащим такие
поездки не по карману. Из кассы какой же «фирмы»
эти путешествия оплачиваются и кто греет на этих воя-
жах руки, об этом он не рассказал. А обо всем ос-
тальном поведал. И довольно обстоятельно.
...Шеф «Славянской миссии» Ингмар Мартинссон
был немногословен. Хеллера он знал лет пять и за эти
годы убедился: агент стоящий, все понимает с полу-
слова. Скорее для порядка, чем по надобности, он на-
помнил, что главным был и остается любой материал
о «гонениях» веры христовой. В любом виде — магни-
тофонные записи бесед с «инициативниками», их обра-
щения, нелегальные издания, если есть — письма из
мест отбытия наказания.
— Постарайтесь достать что-нибудь новое в Киеве
у жены Винса. Она охотно дает интервью всем. А нас
кое-кто опережает...
Мартинссон кивнул в сторону, журналов и брошюр,
которые Хеллер уже успел просмотреть. Это были «По-
сев», «Вестник русского христианского движения»,
«Вести Стефана», «Голос мучеников» и другие издания
организаций, подобных «Славянской миссии». Некото-
рые из сообщений о преследовании в СССР за религи-
озные убеждения кочевали из одного издания в другое,
но Мартинссон перепечаток не любил. Они наводили
его на грустные размышления о том, что, приезжая в
СССР, агенты «миссии» занимаются чем угодно, но
только не добыванием свежей информации.
Хеллер не из тех людей, которые способны возра-
жать начальству, но однажды и он не выдержал, вспы-
лил:
— Поезжайте сами в Россию, посмотрим, что отту-
да привезете!
Ему спокойно, без раздражения все объяснили. Ко-
роче говоря, поставили на место. И он замолчал.
Словно возвращая его к этому давнишнему неприят-
ному разговору, Мартинссон сказал:
39
- Главное—информация от наших братьев и се-
стер, имена которых уже знает западный мир. Расше-
велите ленинградскую общину, а то она стала очень
скромной...
Через два дня Хеллер встречался с радиопроповед-
ником «Славянской миссии» Ярлом Пейсти, ведущим
передачи на СССР на русском языке. Тот передал ему
инструкцию о том, как добиться четкой магнитофонной
записи бесед с «инициативниками», предназначенных
для радиостанции «Ибра», и письмо «сестре» Аиде
Скрипниковой. С содержанием его Хеллер не знакомил-
ся. Он уже знал, что, пока готовится к отъезду, радио-
техник вмонтирует и письмо, и инструкцию в портатив-
ный радиоприемник, который ему предстоит вручить
Скрипниковой.
На этот раз поездка была не туристической: Хел-
лер направлялся в Ленинград на курсы русского языка.
Там у него будет свободное время — язык-то он знает!
Да курсы и надежнее: русские любят, когда изучают
их язык...
Всю остальную программу Хеллер должен был за-
помнить. Она мало чем отличалась от предыдущих,
связанных с Ленинградом: те же фамилии «инициатив-
ников», те же адреса...
С нужными людьми Хеллер встретился на молит-
венном собрании в доме «брата» Проценко. Чтобы не
привлекать внимания • верующих, он договорился про-
должить разговор на следующий день, в более удобной
обстановке. В разное время на квартиру к Бойко долж-
ны были прийти Аида Скрипникова и Надежда Хоре-
ва — родная сестра члена совета церквей ЕХБ Михаи-
ла Хорева.
В условленный час Хеллер был у Бойко. Женщина
энергичная, не терпящая пустых мирских разговоров,
она сразу же приступила к «делу». Не успел Хеллер
осмотреться, как перед ним были разложены журналы
совета церквей ЕХБ, напичканные всевозможными из-
мышлениями о гонениях на веру, о страданиях за нее
«братьев» и «сестер».
Хеллер включил магнитофон, начал торопливо дик-
товать тексты. «Сестра» Катя решительно отстранила
его.
— Бери, брат, с собой. Это приготовлено для тебя,
вези туда...
— Нет, нет! — запротестовал Хеллер.— Это очень
много, трудно провезти.
40
Пришла Надежда Хорева, спустя некоторое время —
Аида Скрипникова. Хеллер был доволен. Если им не»
чего рассказать о гонениях на примере их общины,
пусть вслух, с душевной болью читают информацию из
журналов. Он запишет их голоса — трех гонимых «се-
стер» ленинградской общины, трех «невест» христовых,
по терниям идущих на свою Голгофу!
Хеллер был на седьмом небе от такого неожиданно-
го поворота встречи у «сестры» Бойко. Зачем везти
эти журналы? Там, в «Славянской миссии», есть спе-
циалисты по России, которые сочинят и не такое! Но
это будут мертвые слова, а вот он, Хеллер, запишет
живые голоса мучеников за веру, живые голоса, при-
надлежавшие конкретным людям в конкретном совет-
ском городе.
Разволновавшись, тихий, неприметный Хеллер на
глазах преобразился. Он забыл решительно все, ради
чего, собственно говоря, и была назначена сегодняш-
няя встреча.
Забыл про письмо Аиде Скрипниковой, вмонтиро-
ванное в радиоприемник, с таким приятным для нее
сообщением: «Посылаю тебе магнитофон «Сони». При-
ми его, как от господа».
Забыл даже про инструкцию магнитофонной запи-
си беседы. Он ее читал и не удержался, чтобы не чер-
тыхнуться. Пункт девятый, названный самым важным,
гласил: «Мы всегда должны в первую очередь просить
божьего благословения и руководства при каждой за-
писи и совершить этот труд только для его славы».
За дверью раздались голоса, кто-то постучался.
Хеллер метнулся к кровати, на ходу срывая с ног не-
расшнурованные ботинки. Под одеялом ему было душ-
но, будто его, одетого, втолкнули в жаркую сауну.
Таким вот потным, с распаренным дицом он пред-
стал перед милиционером и дружинниками. И еще дол-
го не мог прийти в себя, неся разную околесицу...
Позже Хеллер собрался с мыслями, многое «вспом-
нил» и, прежде чем покинуть нашу страну, оставил
близкие к истине письменные и устные признания. Од-
нако до конца искренним он быть не мог. У него име-
гггпВСе основания утаить некоторые детали визита з
СССР даже от своих хозяев из «Славянской миссии».
Они не «поняли» бы своего агента, а возможно, и да-
ли бы ему отставку.
Эти детали выяснились буквально через несколько
дней, когда на Морском вокзале в Гавани были задер-
41
жаны «туристы» из ФРГ Корт и Зигерт. Они прибыли
в Ленинград на теплоходе, сошли по трапу на пирс с
дорожными сумками и портфелями. Оба среднего рос-
та, приблизительно равного возраста, в одинаковых, не
бросающихся в глаза костюмах. В зале таможни и
Корт, и Зигерт вдруг заволновались, начали пятиться
назад и неожиданно для своих сограждан бросились
бежать к теплоходу...
Странное поведение Корта и Зигерта побудило та-
моженную службу провести досмотр с особой тщатель-
ностью. И не зря! Уже сам факт наличия у них контра-
бандных двенадцати тысяч рублей и восьми тысяч за-
падногерманских марок говорил о том, что визитеры
прибыли не для трехдневного знакомства с Ленингра-
дом. Так оно и оказалось.
У Корта и Зигерта, эмиссаров подрывного центра
«Голос мира», были далеко идущие намерения. И про-
грамма более обширная и сложная, чем у незадачли-
вого Хеллера. По поручению хозяев «Голоса мира» они
везли главарям совета церквей ЕХБ инструкцию, со-
стоящую из шестидесяти семи пунктов. И содержание
их, и способ зашифровки дают основание полагать, что
к разработке инструкции приложили руку отнюдь не
христианские проповедники...
Руководство «Голоса мира» предлагало совету церк-
вей ЕХБ и впредь поддерживать связь, пользуясь шиф-
ровками. С этой целью Корт и Зигерт везли с собой
шифровальные таблицы и длинный перечень аппарату-
ры, технических устройств.
Чего только не было в этом зашифрованном бук-
вами латинского алфавита перечне! А — машина для
офсетной печати, С — кинопроектор «Супер-8», R — фо-
токамеры для репродуцирования документов, L — печа-
тающие машины, М — магнитофоны, О — приборы для
подслушивания (!) и т. п.
Связники нового подрывного центра в ФРГ были
уполномочены заявить вожакам «инициативников», что
отныне они берут их под свою опеку. И надеются на
такую связь с ними, которая бы ограничила утечку ин-
формации в другие «миссии». Торгашеский принцип
«вы — нам, мы — вам» был представлен несколькими
пунктами взаимных обязательств, изложенных конспек-
тивно в специальном вопроснике для переговоров. Мы,
говорилось в нем, переиздаем ваши издания и обеспе-
чиваем их распространение, централизуем доставку вам
материалов, предоставляем материальную и иную по*
42
мощь. Какая помощь нужна, сообщайте нам шифро-
ванными письмами. Для этого пользуйтесь кодом.
За все эти услуги связники из ФРГ просили по-
ставлять им как можно больше информации о внутрен-
них делах в общинах совета церквей ЕХБ, о случаях,
когда «кого-нибудь забрали или убили», о положении
дел во ВСЕХБ. Кроме того, Корт и Зигерт должны бы-
ли «испросить» разрешение на интервью с женой пред-
седателя совета церквей ЕХБ. Кто возьмет это интер-
вью — их не волновало. Главное, чтобы были постав-
лены вопросы, «нужные делу евангелизации»: «Грозят
ли власти арестом и кому? Ощущает ли гонимое брат-
ство в своих трудах и нуждах ничтожную лепту Запа-
да? Есть ли надежные люди, готовые бесстрашно рас-
пространять идеи свободного мира? Какая литература
для этого нужна? Многие миссии посылают вам свои
листки и журналы. Ваше мнение о них?»
Одним словом, вопросы по давно разработанной
антисоветской программе. «Голос мира» на что-то но-
вое в этом «богоугодном» деле не претендовал. Новым
было одно — стремление купить руководство совета
церквей ЕХБ, что называется, на корню, полюбовно до-
говориться с ним о монопольной «дружбе». Кстати, в
обширном перечне вопросов, которые предстояло выяс-
нить связникам из ФРГ, значилось и имя Хеллера. Не-
трудно догадаться, что кроется за этим вопросом: эмис-
сар «Славянской миссии» выполнял «по совместитель-
ству» задание и западногерманских «миссионеров». Ко-
роче говоря, был слугой двух господ.
КТО ЕСТЬ КТО
Ленинградский городской суд.
В одном из залов слушается уголовное дело. Женщина в
очках, отвечая на вопросы суда и обвинения, все время
оглядывается на зал, словно ищет чьей-то поддержки.
Нетрудно догадаться: она чувствует себя на скамье под-
судимых потерянно и одиноко. Да, Галина Владимировна
полностью признает свою вину, раскаивается в содеян-
ном преступлении. Да, она понимает, какую зловещую
роль в ее судьбе сыграл муж, который в целях конспи-
рации значился в агентах Народно-трудового союза
(НТС). как Сергей Разумный.
За годы их совместной жизни она привыкла выпол-
нять его недобрую волю, говорить его словами, видеть
окружающее только его глазами, подходить ко всему с
44
его меркой. А у него, душевнобольного человека, и чув-
ства, и мысли с ранней юности были о том, что он —
личность исключительная, гениальная, ждущая вели-
кого часа, чтобы обессмертить свое имя. А этот великий
час все отодвигался и отодвигался.
В семье не восхищались ни его способностями, ни
характером, ни поведением. Хлопот родителям хватало:
то сына отчислят из школы, то он, обиженный непри-
знанием своей исключительности, запустит в отца та-
релку или устроит драку. Он никогда не готовился к
общественно полезному труду, никогда не переживал
радость причастности к какому-нибудь доброму делу.
С грехом пополам закончил в послевоенные годы ис-
торический факультет Ленинградского университета, два
месяца работал в библиотеке, полмесяца — гидом в му-
зее. И это весь его трудовой стаж. Он жил на средства
знакомых женщин, благо с годами, имея массу свобод-
ного времени, научился производить благоприятное впе-
чатление культурного, эрудированного мужчины, нес-
колько загадочного, нешаблонно мыслящего.
Одна из таких знакомых была покорена его зна-
нием литературы, искусства, идеалистической филосо-
фии. Сама она, увлеченная точными науками, имела о
музеях весьма смутное представление, почерпнутое из
случайно просмотренной телепередачи или бегло прочи-
танной художественной книги. А тут ей встретился чело-
век, который мог часами вдохновенно говорить об экс-
прессионизме, сюрреализме, экзистенциализме, снисхо-
дительно посмеиваться над художниками и писателями,
«загубившими» свой талант служением «утилитарной
идее» — социалистическому реализму.
Другая знакомая почувствовала себя рядом с ним
прямо-таки жалким ничтожеством, когда он представил-
ся потомком королевского рода древней Скандинавии,
имевшего в Петербурге свои дворцы и крупные капита-
лы. Разговор о голубой королевской крови, пульси-
рующей в жилах Разумного, возник вроде бы случайно,
но он дал возможность «потомку» безбедно просущест-
вовать еще полгода. Потрясенная родовитостью своего
вздыхателя, женщина кормила и поила его до тех пор,
пока, к ужасу своему, не поняла, что ее возлюблен-
ный — заурядный тунеядец, враль, нечистоплотный че-
ловек.
К сожалению, слишком поздно сделала такой вывод
и его первая жена, на руках которой осталось двое де-
тей. Второй брак был опять-таки продуманной сделкой—
45
устроиться так, чтобы кто-то заботился о нем, зараба-
тывал на пропитание. И он не ошибся в своих расчетах.
Преподаватель английского языка Галина Владимиров-
на стала именно такой женой, какая ему была нужна.
Еще до замужества она уверовала в его необыкновен-
ные способности, в то, что он «громко заявит о себе».
Как показали дальнейшие события, Галину Влади-
мировну не очень-то волновало, на каком поприще муж
проявит свой несуществующий талант. Не имевшая твер-
дых идейных убеждений, польщенная вниманием к своей
скромной персоне столь «незаурядной» личности, она с
благоговением выслушивала всякую чушь, которую он
нес о социалистическом строе, о «свободном праве сво-
бодного человека быть независимым от общества», о
«христианском мире без границ и правительств».
Вначале Разумный разглагольствовал, что назы-
вается, экспромтом, устно излагая свои концепции «усо-
вершенствования» или «перестройки» советского госу-
дарственного аппарата, потом взялся за перо. Строчил
страницу за страницей, поливая грязью нашу действи-
тельность, патриотические чувства советских людей, их
преданность коммунистическим идеалам.
Галина Владимировна молчала, хотя в душе и не
разделяла взглядов мужа. Могла ли она тогда знать,
что он испытывает ее, проверяет, как она отнесется к его
дальнейшему шагу — намерению установить преступ-
ную связь с зарубежной антисоветской организацией На-
родно-трудовой союз, находящейся с самого начала сво-
его существования на службе империалистических раз-
ведок.
Однажды в их квартире появилась высокая молодая
женщина с распущенными по плечам волосами. По ее
манере держаться, одежде, произношению нетрудно бы-
ло догадаться, что она иностранка. Таня—так назвалась
неожиданная гостья — привезла программу и устав
НТС, средства тайнописи, инструкцию, как, слушая
передачи «радиоголосов», не пропустить предназначен-
ные специально для Разумного указания. Разумный
кивнул жене на дверь, и Галина Владимировна поспе-
шила выйти на кухню, а когда вернулась, гостьи уже
не было.
— Кто она? Зачем приходила? — нервничая, спро-
сила мужа Галина Владимировна.
— Связная от моих друзей за рубежом,— ответил
он, испытующе глядя на жену. Та молчала, не зная,
как отнестись к услышанному, И тогда Разумный до-
46
стал из стола пачку советских денег, взвесил на руке.—
Тысяча двести рублей. Мой первый заработок за...—
Он помялся, очевидно подыскивая более подходящее
слово.— За мой литературный труд.
— Какой труд?
— Тот, который я давал тебе читать. Ты же не воз-
ражала, даже сделала кое-какие замечания. Я их
учел...
Одна уступка рождает другую. Один компромисс со
своей совестью неизбежно приводит к отступничеству
от того, что еще вчера человек готов был защищать.
Так случилось и с Галиной Владимировной. Ее молча-
ние Разумный воспринял как одобрение его преступ-
ных действий.
Разумный сочинял один опус за другим. Его озлоб-
ленность, больное воображение рисовали фантастиче-
ски мрачные картины жизни советских людей, пресле-
дований в нашей стране «истинных борцов за свободу».
Он строчил и отсылал писанину за границу, где она пе-
чаталась в журнале НТС «Посев», звучала в переда-
чах радиостанции «Свобода».
Заправил Народно-трудового союза отнюдь не сму-
щало полное отсутствие логики и здравого смысла в
сообщениях их ленинградского агента. Не смущал и
явно шизофренический тон его пасквильных сочинений.
Получив от него очередную порцию лжи об СССР, они
разбавляли ее собственными измышлениями, чернили и
без того черную информацию своего корреспондента из
России. Сочинения Разумного «Вариант газовой каме-
ры», «Кузьма» после соответствующей доработки сот-
рудника «Посева» Трушновича публиковались в этом
журнале, неоднократно передавались с комментариями
радиостанцией «Свобода». Подлинная фамилия автора
клеветнических опусов, конечно же, не называлась. Хо-
зяева придумали ему звучные псевдонимы: Сергей Ра-
зумный, Иван Русланов.
И все же закордонные «друзья» Разумного были не
совсем довольны им. Их уже не устраивали масштабы
его деятельности, его положение «героя»-одиночки в
стране, люди которой, по прогнозам НТС, ждут не до-
ждутся «освобождения из-под узурпаторской власти
большевизма». Разумный быстро сообразил, что от него
хотят, выслушав пространные рассуждения очередного
связного НТС о необходимости «единения всех свободо-
любивых сил России» для свержения существующего в
ней строя.
47
_____ Руководство НТС ждет от вас не только полити-
ческой информации,— пояснил связной свою мысль.--
Оно надеется, что в Ленинграде есть люди, разделяю-
щие ваши убеждения, готовые помогать нам, — стар-
шее поколение, интеллигенция, молодежь. Особое вни-
мание обратите на верующих. Вы слушаете передачи
«Свободы», берите на заметку факты, которые там при-
водятся. И ищите подобные в Ленинграде.
— У меня есть люди, согласные вам помочь,— по-
спешил заверить Разумный.
Его серьезно беспокоило то обстоятельство, что при-
бывший «оттуда» человек уже битых два часа говорит
и не выкладывает деньги, как это делали другие связ-
ные.
— Отлично! Нам нужны адреса этих людей, связь с
ними...
— Связь только через меня.— Разумный понял, что
переборщил, сказав, что у него есть помощники.
— Вы молодец! Хороший конспиратор,— похвалил
связной.— Но адреса дайте. Это повысит ваш автори-
тет у руководства НТС.
Разумный по памяти назвал два адреса — знакомых
своей тети и жены. Ни та, ни другая представления не
имели, что такое НТС.
О том, что его акции резко повысились после визи-
та связного, Разумный узнал по тону написанных тай-
нописью писем, полученных им от своих хозяев. В них
выражалась благодарность за многотрудную работу на
пользу общему делу, а также надежда на получение
более широкой информации от членов «руководимой»
им подпольной группы.
Несколько месяцев он изворачивался, высасывал из
пальца «достоверную информацию, полученную из са-
мых надежных источников», подписывая ее придуман-
ными им псевдонимами «Матрена», «Шевченко».
— Ну-ка сообщи нашим друзьям,— попросил он
жену,— что «Матрена» заболела.
По договоренности со связным это был предупреж-
дающий сигнал о временной потере связи Разумного с
«верными» людьми, о невозможности использовать их
адреса для корреспонденции из-за рубежа.
Жена Разумного уже давно исправно выполняла
роль его секретаря, и он не упускал случая похвалить
ее за усердие:
— Что я бы делал без тебя со своим неразборчивым
почерком и незнанием английского языка?
48
Галина Владимировна старалась. На невинный
текст письма о ленинградской погоде, самочувствии,
впечатлениях о проведенном отпуске накладывалась
специальная копирка. С виду обычный белый листок.
И уже по нему делалась совершенно невидимая запись
вроде той: Матрена заболела.
Однажды к Разумному прибыла связная НТС, при-
ехавшая в Ленинград по туристской путевке. В награ-
ду за клевету на социалистический строй она вручила
Разумному 1200 рублей и золотые швейцарские часы.
Но Галине Владимировне и этого показалось мало. Она
с таким восхищением смотрела на шарф заграничной
гостьи, что та без слов сняла его с себя и отдала Га-
лине Владимировне.
Вскоре в их квартиру снова постучался связной
НТС. Супруги были в отпуске. Встретили гостя тети
Разумного. Связной нервничал и очень торопился. Па-
кет, переданный для Разумного, так мозолил тетям
глаза, что они не могли удержаться от соблазна и
вскрыли его. (Племяннику они сказали, что порвалась
оберточная бумага.) На этот раз клевета была опла-
чена по высшей таксе — 7965 рублей.
Оказавшись на скамье подсудимых, Галина Влади-
мировна чистосердечно признала свою вину, и суд счел
возможным ограничиться условной мерой наказания.
Агент же НТС Сергей Разумный к уголовной ответст-
венности не привлекался. Как психически больной, он
по закону не отвечал за совершенные им деяния, а под-
лежал лечению.
Во время судебного процесса над Галиной Влади-
мировной в зале суда обращал на себя внимание юно-
ша с упрямо поджатыми губами и черными глазами.
Присутствовавшие в зале, знавшие Разумного, сразу
догадывались: сын, копия отца. К сожалению, как по-
казало будущее, Ростислав Евдокимов стал похож на
папашу не только внешне...
Годы его духовного формирования пришлись на то
время, когда Разумный стал платным поставщиком
НТС клеветнических измышлений об СССР. По вече-
рам жизнь в их квартире шла за плотно зашторенны-
ми окнами. Поощряемый энтээсовскими вербовщиками,
Евдокимов-старший строчил пасквиль за пасквилем,
Галина Владимировна шифровала пароли и зарубеж-
ные адреса, а Евдокимов-младший читал антисовет-
ские журналы и книги из «библиотеки» отца. Или на-
страивал на западные радиоголоса новенький «фир-
3 Висту нов Е. И.	49
менный» радиоприемник, привезенный отцу очередным
визитером не откуда-нибудь, а «из-за кордона».
В сознании подростка преступная деятельность отца
и мачехи обретала ореол романтики. Отец сделал все
возможное для того, чтобы зашторенный от жизни ми-
рок их квартиры отгородил сына от настоящих друзей,
от сопереживания, радостей, забот и тревог той части
огромного мира, которую Евдокимов-младший только
в школе называл социалистической Родиной.
Позже он откровенно признает: «Историю нашей
страны, литературу, философию да, пожалуй, и все
другие гуманитарные науки я познавал через идеоло-
гическую призму врагов социалистического строя, осо-
бенно такой политической организации, как Народно-
трудовой союз».
Рано повзрослевший Ростислав Евдокимов, начи-
ненный этой идеологической стряпней, стоял перед вы-
бором: жить честной жизнью советского человека или
сделать ставку на НТС? А потом в один из вечеров со-
чинил первое послание в адрес НТС. Конечно же, он
напомнил, кто такой, конечно же, трезво рассчитал,что
за предложение его услуг там уцепятся мертвой хват-
кой. Как-никак он сын агента НТС...
Отщепенец не ошибся в своих расчетах. Однажды
в его почтовом ящике оказалась обыкновенная, с четы-
рехкопеечной маркой открытка, в которой сообщалось,
что его хотели бы видеть друзья Сергея Разумного. Ес-
ли он не возражает, то завтра в такое-то время и в та-
ком-то месте его ждут. Ни подписи, ни обратного ад-
реса на открытке не было. Но, судя по штемпелю, ее
отправили в Ленинграде.
За этой первой встречей с эмиссаром НТС, приехав-
шим в город на Неве под личиной туриста, последова-
ли вторая, третья, четвертая... Во время следствия уда-
лось установить (Евдокимов, впрочем, и сам этого не
отрицал), что подобных встреч с зарубежными визите-
рами у него было не менее двенадцати. В большинст-
ве случаев он не знал ни их фамилий, ни подлинных
имен. «Гости из-за кордона» появлялись неожиданно,
часто даже не предупреждая о своем визите. Встречи
были короткими, но предельно «деловыми»: передача
привезенной антисоветской литературы, «подарков»,
устные инструкции о том, как собирать дискредитиру-
ющий советское общество материал, какого рода ин-
формация нужна НТС.
В редких случаях «гости» представлялись. Так бы-
50
ло, например, в начале мая 1980 года, когда в кварти-
ру Евдокимова неожиданно нагрянули туристы, при-
бывшие из Англии, Д. Аткинсон и Д. Бик. Обе стороны
обменялись любезностями и «подарками». «Доброжела-
тели» нашей страны вручили Евдокимову магнитофон,
он им — рукописи статей клеветнического характера,
написанных его приятелем В. Долининым. Для «дело-
вого» же разговора, перенесенного на другой день, Ев-
докимов предложил пригласить переводчика — своего
знакомого С.
Сей ученый муж, кандидат физико-математических
наук, заигрывал с антисоветчиками любых мастей. Со-
служивцы и знакомые знали же о нем лишь то, что он
может читать в подлиннике Шекспира и Мольера. С.
действительно знал классиков английской и француз-
ской литературы, но больше любил читать не их, а ан-
тисоветчину. Самую что ни есть низкопробную. На
этой почве и подружился с Евдокимовым.
Туристы Д. Аткинсон и Д. Бик, связанные, как ока-
залось, с зарубежными подрывными центрами, оста-
лись довольны переводом С. их беседы с Евдокимовым.
Вероятно, почувствовали, что он готов не только пере-
водить...
Итак, зарубежные визитеры не уходили от Евдоки-
мова с пустыми руками. Он же, зная их конспиратив-
ный прием — наведываться без приглашения и преду-
преждения, заранее готовил что-нибудь «сенсационно
разоблачающее» советский общественный и государст-
венный строй. Далеко не всегда это были статьи, напи-
санные им же. С самого начала своей преступной дея-
тельности на стезе антисоветской пропаганды и агита-
ции Евдокимов искал себе помощников, разделявших
его взгляды и умонастроения. Так, он познакомился с
В. Долининым, который имел высшее экономическое
образование, но к труду по специальности не стремился.
Мнил себя публицистом, способным открывать истины
не только для себя, но и для других. На деле же не умел
связно изложить на бумаге ни одного вопроса. А тут
подвернулся Евдокимов, не лишенный способностей
придать даже путаной статье некоторый литературный
блеск, обогатить ее выдуманными фактами, слухами,
цитатами философов. Делая это, Евдокимов никогда
не претендовал на соавторство, наоборот, всячески
подчеркивал, что Долинин мыслит «масштабно, неба-
нально», что лавры признанного публициста ему обес-
печены. Не упускал Евдокимов случая дать ч своему
51
подопечному антисоветскую литературу, особенно энтэ-
эсовский «Посев».
Второму своему знакомому — Б. Маниловичу Евдо-
кимов карт не раскрывал. Даже и словом не обмол-
вился о том, что поддерживает тайную связь с НТС.
Молчал об этом и Долинин, хорошо знавший Манилови-
ча. Последний напишет потом во время следствия: «Я
считал, что у меня должен быть индивидуальный путь
развития. И хотя у меня никаких особо сложных про-
блем в жизни не было, мне импонировали люди, кото-
рые умели делать проблему из чего угодно... Долинин
считал себя человеком христианских убеждений, и я
воспринимал это как должное. Это нас связывало. Но
однажды он сказал мне такое, что поразило меня, от-
крыло в нем то, чего я раньше не замечал. «Коммунис-
тов надо вешать»,— заявил он. Я ему ответил: человек
в крайнем случае может жертвовать только собой, про-
поведовать же любые формы насилия аморально и не
по-христиански».
Любопытная деталь. Все трое: Евдокимов, Долинин
и Манилович — считали себя христианами и в том, чем
занимались, не находили ничего предосудительного и с
точки зрения евангельских заповедей. На суде их спро-
сили: по-христиански ли это — жить двойной жизнью,
ловчить, обманывать, торговать совестью? Их ответы
были разными, и в то же время именно по этим отве-
там можно было составить представление о том, из ка-
кого «евангелия» черпали они свои «христианские за-
поведи».
Это «евангелие» давно зачислили в арсенал своих
подрывных акций против социалистического строя ор-
ганизации, подобные НТС. Делая ставку на использо-
вание религии в борьбе с социализмом и коммунизмом
и понимая, что, согласно евангельским заветам, любое
насилие, даже против зла, неприемлемо, разного рода
«теоретики» подрывных центров решили «внести яс-
ность» в толкование религиозных норм морали. Прило-
жили к этому руку и идеологи Народно-трудового сою-
за. На страницах «Посева», на теоретических конфе-
ренциях они уже не раз толкли воду в ступе, оправды-
вая с точки зрения христианской морали свои призывы
к свержению ненавистного им социалистического строя.
И не только оправдывая, но и признавая их не проти-
воречащими евангельским догматам.
В одном из номеров «Посев» весьма сожалеет, что
«увы, непротивление злу силой нынче популярно у не-
52
которых религиозно мыслящих людей». Автор этой
статьи С. Левицкий, представленный как «известный
русский философ, проживающий в США», обрушивает-
ся на тех, кто, занимаясь религиозной проблематикой,
надеется улизнуть от политики (читай: от антисоветской
деятельности.— Е. В.), «Есть люди, которые не хотят,—
пишет С. Левицкий,— иметь ничего общего с теми, кто
ставит своей конечной целью свержение Советской
власти, то есть призывает к насилию».
Как же комментирует свой же постулат «известный
русский философ», выступающий в роли проповедника
идеологических диверсий НТС, его враждебных акций
против мирного социалистического государства?
А вот как! Бросьте свое религиозное чистоплюйство,
смиренные и покорные евангелисты! Лжеснобистское
презрение к «грязной» политике к добру не приведет.
А если не верите мне, советую «прочесть и даже про-
штудировать ценнейшую книгу Ивана Ильина «О со-
противлении злу силой», где вопрос этот проанализиро-
ван с профессиональным мастерством, и притом сугубо
религиозным мыслителем». «А если трудно достать эту
книгу,— не унимает свой энтээсовский пыл С. Левиц-
кий,— то еще имеется превосходная брошюра Романа
Редлиха, посвященная популярному изложению книги
Ильина».
Теперь понятно, какое «евангелие» нужно энтээсов-
цам? Ясно, какие поправки они хотели бы в него внес-
ти и вносят, чтобы просветить умы таких «христиан»,
как Евдокимов, Долинин и Манилович?
«Поправки» эти сыграли определенную роль в фор-
мировании мировоззрения этих отщепенцев. Они при-
шли к «христианским убеждениям», читая не обычное
Евангелие, как это делают верующие люди, а энтээсов-
ское «евангелие от антикоммунизма», написанное за-
правилами НТС, того же самого автора «превосходной
брошюры Романа Редлиха», на которого ссылается
С. Левицкий. Правда, Левицкий почему-то умалчивает,
что энтээсовец Редлих большой специалист не только
по пропаганде насилия, но и по осуществлению его на
практике. Немец по национальности, родители которого
покинули Россию и уехали в Германию, он многие го-
ды был кадровым разведчиком вермахта. В начале Ве-
ликой Отечественной войны зачислен в штаб так назы-
ваемого «восточного министерства», ведающего делами
оккупированных гитлеровцами территорий СССР.
Именно там Редлих и нашел общий язык с энтээсов-
53
нами, привлеченными фашистскими спецслужбами для
пропагандистской обработки советских военнопленных,
борьбы с партизанским движением, выявления совет-
ских патриотов. Знание русского языка и «загадочной
славянской души», опыт службы в гитлеровской раз-
ведке открыли перед Редлихом широкую дорогу к карь-
ере провокатора и шпиона. Не состоя официально в
фашистской партии, он, нацист по убеждениям, одно
время служил в дивизии СС, проводившей каратель-
ные акции против мирного населения в ряде стран Ев-
ропы.
У энтээсовца Редлиха действительно большой опыт
по части насилия. Написанная им на эту тему брошю-
ра не передает и сотой доли того, что он постиг, шту-
дируя не Евангелие, а фашистские доктрины превос-
ходства чистокровных арийцев над всеми другими на-
родами, уничтожения «низших рас». Главари НТС дове-
рили Редлиху особо ответственное дело — работу в «за-
крытом секторе», то есть в энтээсовской внутренней
контрразведке, слежку за своими же сотрудниками. А
дабы как-то унять осторожный шепоток о его темном
прошлом, ему поручили заняться разработкой нацио-
нального вопроса и религиозной проблематики. Конечно
же, применительно к экстремистским задачам НТС: вы-
давать черное за белое, желаемое за действительное...
Особенно преуспели на этой же стезе «христиане»
Евдокимов и Долинин. Между ними существовало раз-
деление тем. Долинин занимался препарированием со-
ветской экономики, выискивая в ней недостатки, кото-
рые можно было бы выдать за «искусно скрываемую в
СССР безработицу». Не отказывался он и от выполне-
ния отдельных заданий эмиссаров НТС.
Антисоветские настроения, гипертрофированное са-
момнение Евдокимова не влезали в прокрустово ложе
какой-нибудь узкой темы. Он считал себя верноподдан-
ным НТС, способным мыслить масштабно, откликаться
на любое явление общественной жизни, в том числе на
международные политические события.
Одним из таких событий, достойных не менее чем
мировой скорби, он счел бесславный уход с поста пре-
зидента США Картера. По этому печальному поводу
Евдокимов и сочинил статью, опубликованную в «По-
севе».
Чем же мил и дорог Евдокимову бывший американ-
ский президент? Тем, что «этот крупнейший деятель XX
века... нашел в себе мужество отказаться от собствен-
54
ного ранее принятого решения и «заморозил» ратифи-
кацию договора о сокращении вооружений». Тем, что
«США объявили о зерновом эмбарго, о запрете на тех-
нологические поставки в СССР, о свертывании научных
связей и призвали к бойкоту московской Олимпиады».
Евдокимов восторгался «мудростью» Картера, под-
писавшего «президентскую директиву, определяющую
новую атомную стратегию США», восхвалял, как это
делает американская пропаганда, «гуманность» ней-
тронного оружия, которому «незачем сметать с лица
земли города, если можно с успехом ограничиться на-
несением ударов по военным базам и непосредственно
по воинским соединениям».
Статья эта кощунственна не только отношением ее
сочинителя к своей стране, но и к народам всей пла-
неты, живущим надеждами на разрядку международ-
ной напряженности. Евдокимов, разумеется, ее не под-
писал ни своим именем, ни псевдонимом.
Восхваление «политики силы в отношениях Запада
с СССР», призыв ни в чем «не уступать Советскому
Союзу», в том числе не принимать и его предложения
по ограничению стратегических вооружений, конечно
же, не могли не понравиться руководству НТС. Еще
бы! Ведь оно всегда запугивало «свободный мир»
«красной опасностью», «агрессией коммунизма», «угро-
зой порабощения Европы Москвой». Под статьей Евдо-
кимова, надо полагать, с удовольствием поставил бы
свою подпись нынешний председатель НТС, предатель
Родины Артемов, он же А. Зайцев, летом 1941 года пе-
ребежавший к фашистам и прислуживавший им всю
войну. Поставил бы потому, что сам не раз выступал в
печати на подобные темы, на все лады муссируя «со-
ветскую угрозу», даже позволяя себе критиковать «мяг-
котелость некоторых кругов США в диалоге с СССР».
Ему же, главному идеологу НТС, принадлежат слова,
духом которых и пропитана статья Евдокимова. Де-
скать, «всякое оружие, в том числе и первобытные стре-
лы, всегда было направлено против человека». А если
это так, чего, мол, ополчаться на нейтронную бомбу,
требовать запрещения использования атомного ору-
жия. Другой идеолог НТС — К. Болдырев, сын генера-
ла-колчаковца, тоже ратуя за политику силы в отноше-
нии к СССР, так мотивирует необходимость идеологи-
ческих диверсий против нашей страны: «Война породи-
ла в русском народе чувство патриотизма. Это ковар-
ное оружие надо выбить из рук власти...»
55
Вот таких учителей и выбрали себе в поводыри Ев-
докимов и Долинин. Избравший же «индивидуальный
путь развития» Манилович, хотел он того или нет, то-
же оказался под влиянием этой враждебной социали-
стическому строю идеологии.
Конец их антисоветской деятельности положили
правовые органы. Случилось это так.
Двое молодых мужчин остановили такси на площа-
ди Искусств. «По Садовой!»,— коротко бросил один из
них. Возле Невского водитель притормозил у светофо-
ра. В это время пассажир, назвавший маршрут, распах-
нул дверцу, выскочил из машины и, петляя как заяц,
бросился в поток прохожих. Водитель оглянулся. Вто-
рой пассажир сидел смирненько, как будто ничего не
произошло, хотя его смуглое лицо было напряженным,
а взгляд черных глаз нарочито бесстрастным. «По Са-
довой,— повторил он.— Потом скажу, где остано-
виться».
Водитель тронул машину, догадываясь, что за его
спиной только что совершена какая-то тайная «опера-
ция». Пассажир, оставшийся в салоне такси, был ско-
рее всего иностранец — это чувствовалось по его про-
изношению... Что означают столь необычное поведение
пассажиров, пакет в целлофане, перекочевавший из
рук беглеца к этому смуглолицему?
Чувствуя что-то неладное, таксист сообщил о слу-
чившемся в соответствующие органы. Он и не подозре-
вал, что его заявление, написанное на тетрадном лист-
ке, станет со временем страничкой десятитомного уго-
ловного дела...
Смуглолицый иностранец тоже многого не знал. Он
был всего-навсего «почтальоном», которому поручалось
контрабандно перевезти за рубеж целлофановый па-
кет. За соответствующее вознаграждение от тех, кому
он предназначался. Содержимым этого пакета смугло-
лицый не интересовался, хотя, разумеется, догадывал-
ся, что везет в Западный Берлин отнюдь не любовное
послание и не альбом с видами Ленинграда. При до-
смотре его багажа на Пулковской таможне в этом убе-
дились и те, кому по службе положено знать о содер-
жимом таких внешне невинных посылок.
В машинописном послании, изъятом из тайника в
чемодане, некто, не оставивший ни автографа, ни об-
ратного адреса, обращался к руководству НТС. И по
содержанию, и по тону послания чувствовалось, что
написано оно человеком, обстоятельно знающим идео-
56
логию и методы подрывной деятельности этой антисо-
ветской организации, а также литературу его изда-
тельства «Посев», контрабандно засылаемую в нашу
страну. Нетрудно было догадаться и о том, что этот
самый некто — не новичок в тайных связях с давниш-
ними врагами социалистического строя. Иначе он не
посмел бы упрекать матерых антисоветчиков в «низ-
кой эффективности» их идеологических диверсий про-
тив СССР, не критиковал бы с таким знанием дела
несостоятельность их прожектерских планов. Некто,
не утруждая себя дипломатическим тактом, брал, что
называется, быка за рога, по пунктам излагал, как
следует подрывать международный авторитет СССР,
с кем в нашей стране налаживать «прочные длитель-
ные связи», на какие «микросоциальные группы ориен-
тировать» враждебную социалистическому строю лите-
ратуру.
Некто предлагал придать антисоветской деятель-
ности НТС поистине вселенский размах, «координируя
и объединяя эмигрантские силы всех государств», что
должно «способствовать более эффективной деятель-
ности по развалу всей коммунистической системы».
В таком поучающем тоне написано все послание в
штаб-квартиру русского эмигрантского отребья. Вы-
яснилось, автором его был В. Долинин, а отправителем
за рубеж с помощью иностранца — все тот же Р. Евдо-
кимов.
Как известно, преступниками не рождаются. Ими
становятся. Ленинградский городской суд, рассматри-
вая уголовные дела Евдокимова и Долинина, а также
Маниловича, с глубочайшей тщательностью исследо-
вал перипетии их преступных деяний, все то, что при-
вело эту троицу на скамью подсудимых.
Суд признал их виновными в том, что они «умыш-
ленно, в целях подрыва и ослабления Советской влас-
ти, проводили антисоветскую агитацию и пропаганду
путем изготовления и распространения литературы, со-
держащей клеветнические измышления, порочащей со-
ветский государственный строй», а также «изготовля-
ли антисоветские документы, переправляли их за гра-
ницу, где они активно использовались во враждебной
Советскому государству пропаганде...».
За этой протокольно бесстрастной формулировкой —
не только право советского закона со всей строгостью
спросить за преступные действия против святая свя-
тых — Родины, но и трагедия людей, сотворивших зло
57
самим себе, своим родным, близким, пытавшихся со-
знательно обратить это зло во вред своей стране.
— Враждебные социалистическому государству
взгляды формировались у меня на протяжении несколь-
ких лет,— заявил Долинин.— Постепенно я терял спо-
собность объективно оценивать прошлое своей страны
и ее сегодняшнюю жизнь. В моих оценках возобладал
бесплодный негативизм... У меня не сложилось какой-то
цельной, продуманной системы взглядов. Ее подменяла
туманная мешанина идей, заимствованных в основном
из зарубежных источников.
В одном из письменных заявлений следователю До-
линин признал, что кроме изготовления и распростра-
нения клеветнических материалов, порочащих государ-
ственный и общественный строй СССР, он выполнял и
отдельные поручения эмиссаров НТС: «Принял я уча-
стие 9 их поисках телефонных справочников городов
СССР для отправки их за рубеж. По указанным в
них адресам НТС собирался посылать письма с анти-
советскими материалами».
— Я попал в микросреду, охваченную взаимным
заражением, тенденциозностью, предвзятостью сужде-
ний обо всем,— так осознал причины своего падения
Манилович. — То, что не попадает в поле определенных
ценностных установок таких людей, то, что оказывает-
ся вне этой узкой полосы зрения, как бы срезается...
Существуют определенные закономерности этой микро-
среды: возникающие у тебя сомнения, собственное мне-
ние как бы затаптываются, всячески высмеиваются.
Считая себя свободным человеком, в условиях этой
среды ты живешь, как в слепой зоне...
В «слепой зоне» жили не только эти трое подсуди-
мых, теперь уже осужденных. Когда Манилович гово-
рил о микросреде, формирующей взгляд на окружаю-
щее через замочную скважину, и интересы — от слухов
и сплетен до анекдотов, от скепсиса до бесплодного,
как мертвая вода, нигилизма, он имел в виду не толь-
ко себя, Евдокимова и Долинина. Некоторые свидете-
ли, прошедшие по этому уголовному делу,— это и есть
та «микросреда», в которой они жили иллюзиями ис-
ключительности, свободы от мнения и идеалов обще-
ства.
Считающие себя образованными и начитанными
людьми, все трое подсудимых показали глубочайшее
невежество в элементарных вопросах внешней и внут-
ренней политики нашей страны, в теории и практике
58
идеологической борьбы в прошлом и в современных
условиях.
— А как вы относитесь к тому, что НТС сотрудни-
чал с фашизмом, а сейчас находится на полном содер-
жании американских спецслужб? — спросила у Евдо-
кимова судья.
— Насколько мне известно,—ответил Евдокимов,—
НТС был запрещен фашистами. Я читал в «Посеве»
конкретные имена людей из руководящего ядра этой
организации, которые погибли от рук гитлеровцев. Спе-
циалисты могут перепроверить эти данные, но у меня
не было причин подвергать их сомнению. Ведь в «По-
севе» приводились не только фамилии погибших, но да-
же и места, где они погибли...
Вот так! Насквозь лживый, оголтело враждебный к
социалистическому строю журнал «Посев» для Евдо-
кимова нечто вроде энциклопедии. Последняя, не под-
лежащая сомнению инстанция. И пусть, как считает
Евдокимов, специалисты разбираются, правду или
вранье несет он на своих страницах, клевещет на нашу
страну или выступает в роли объективного наблюда-
теля.
Идеологические диверсанты из НТС давно взяли на
вооружение методы работы своих хозяев — спецслужб
США. И не только спецслужб, но и всей пропагандист-
ской машины реакционных империалистических кругов.
«Методы пропаганды могут быть самыми разнообраз-
ными. От тщательного и обстоятельного изложения
правды до бесконечного повторения лжи»,— наставля-
ет американский политический словарь 1968 года из-
дания.
Этим наставлением идеологи НТС руководствуются
не только в пропагандистских выступлениях против
коммунистической идеологии, социалистического строя и
советского образа жизни. На лжи и клевете, подлоге и
фальсификации строится вся деятельность этой органи-
зации.
Созданный в 1930 году на темных задворках поли-
тической жизни Европы — в белоэмигрантских кругах,
НТС с первых шагов своего существования пошел, что
называется, по рукам. Вначале его пригрела разведка
Пилсудского, справедливо решившая, что антисоветизм
юного поколения белой эмиграции завянет на корню, ес-
ли его не поддержать злотыми.
В какие только авантюры не ввязывались энтээсов-
Цы за эти злотые Пилсудского! Тайком переходили гра«
69
ницу СССР с диверсионными заданиями, устраивали про-
вокации у советских посольств в европейских странах,
организовывали покушения на политических деятелей,
высказывавшихся за лояльное отношение к СССР.
Но у Пилсудского была не бездонная казна, и вскоре
более щедрая на подачки разведка милитаристской Япо-
нии перекупила НТС.
Готовясь к войне против СССР, обратил взоры на
молодчиков-энтээсовцев и гитлеровский абвер. Ненависть
фашизма к нашей стране, открыто провозглашенную им
«идею» освобождения народов от большевизма и — глав-
ное!— тот размах, с которым третий рейх взялся за ее
осуществление, идеологи НТС восприняли как собствен-
ную программу действий. В годы второй мировой войны
они тайно или явно сотрудничали с абвером и гестапо, с
фашистскими властями на временно оккупированной тер-
ритории. Руки многих энтээсовцев, стоящих ныне у руля
правления НТС, обагрены кровью советских людей и
участников Сопротивления в захваченных фашистами ев-
ропейских странах.
Не случайно все они используют любой повод для то-
го, чтобы заявить о своей непричастности к злодеяниям
фашистов, сочиняют небылицы о том, что в гестапо и в
имперской службе безопасности, в гитлеровских развед-
школах и пропагандистских центрах так называемой
«русской освободительной армии» (РОА) предателя Вла-
сова оказались «с целью борьбы с фашизмом».
«НТС никогда не ставил такой задачи», — авторитет-
но заявляют отлично знавшие всю его подноготную, пор-
вавшие с ним и вставшие на честный жизненный путь за
границей или на родине бывшие члены «руководящего
круга» Е. Дивнич, В. Астемиров, К. Черезов, Б. Чебота-
рев, Ю. Телегин и другие.
Было совсем другое. Еще в середине тридцатых го-
дов, когда реальная угроза фашизма нависла над Ев-
ропой, руководящая верхушка НТС исподволь стала го-
товиться к переходу на услужение гитлеровской Герма-
нии. Расчет простой: в мире нет иной силы, кроме фа-
шизма, которая так решительно, так целенаправленно
вела бы борьбу с коммунизмом, открыто ставя задачу
его полного уничтожения.
В августе 1938 года на 4-й съезд НТСНП (Народно-
трудовой союз нового поколения — так тогда назывался
НТС) в числе почетных гостей были приглашены не
только немецкие и итальянские фашисты, но и их востор-
женные поклонники из других стран. Особого внимания
60
НТС удостоил «вождя» русских эмигрантов-фашистов в
Южной Америке кофейного мультимиллионера Вонсяц-
кого, издававшего газету «Фашист», и террориста Ка-
верду, убийцу советского посла в Варшаве П. Л. Войко-
ва.
Спецслужбы гитлеровской Германии были прекрасно
осведомлены о всех этих идеологических веяниях, знали
буквально о каждом решении исполнительного бюро со-
вета НТС, о деятельности его филиалов в разных стра-
нах Европы. Знали они и о том, что экстремизм «нац-
мальчиков», так не без иронии называли энтээсовцев в
тридцатых годах, их ненависть к Советской России, жаж-
да обладать хоть какой-то властью — это как раз то, что
нужно в борьбе за провозглашенный фашизмом «новый
порядок», в том числе там, на огромных пространствах
бывшей родины энтээсовцев — России.
Гитлеровские спецслужбы не просчитались. Боль-
шинство членов НТС, особенно из так называемого «ру-
ководящего круга», верой и правдой служили Гитлеру.
Один из' старейших энтээсовцев, бывший в свое время
председателем исполнительного бюро совета НТС Г. Око-
лович долгие годы являлся агентом разведок Англии и
панской Польши. После нападения фашистской Герма-
нии на СССР перешел на службу к гитлеровцам. По их
заданию возглавлял группы провокаторов в Минске, Ви-
тебске, Орше и других городах оккупированной Белорус-
сии. Вместе с другими членами НТС, входившими в его
минское отделение, в частности с Широбоковым, Молча-
новым, Болдыревым, выдавал советских патриотов,
участвовал в карательных операциях фашистов против
мирного населения. С 1943 года гитлеровцы оказывают
Околовичу особое доверие: назначают его начальником
политического отдела разведывательного и контрразве-
дывательного органа «Ингвар», занимавшегося борьбой
с партизанами на территории Белоруссии. В задачу «Инг-
вара» входило также «шефство», а по существу руковод-
ство созданными гитлеровской разведкой националисти-
ческими организациями «Белорусская служба батьков-
щине» (БСБ), «Белорусская краевая оборона» (БКО).
На совести предателей этих профашистских организаций
десятки тысяч расстрелянных и замученных в концлаге-
рях советских патриотов, полное уничтожение сотен де-
ревень вместе с ни в чем не повинными мирными жите-
лями. После поражения фашистской Германии Околович
переметнулся к новым хозяевам, став агентом англий-
ской и американской разведок.
61
Любит открещиваться от прислуживания фашистам и
соучастия в их злодеяниях против советского народа и
председатель исполнительного бюро совета НТС с 1972
года А. Артемов, он же Зайцев, главный идеолог энтэ-
эсовцев послевоенного времени. Один из членов «руково-
дящего круга» НТС, осознавший свои прошлые заблуж-
дения и вернувшийся на родину К. Черезов так характе-
ризует Артемова-Зайцева в своих воспоминаниях: «На-
тура Артемова, прямо скажем, лакейская. Гитлеровцы за-
метили эту черту и направили его в так называемую
школу «восточного министерства». Окончив ее, он стал
работать преподавателем в другой школе, где обучались
фашистские агенты-пропагандисты. И вот этот «образо-
ваннейший» человек не только читал лекции фашистским
агентам, но и был осведомителем гестапо. Основное за-
нятие его в ту пору — доносить на своих же «единомыш-
ленников», содержавшихся в лагерях Цитенхорст, By-
страу и Дебендорф. Можно полагать, что и в НТС Арте-
мов вступил не без ведома гитлеровской секретной служ-
бы. Надо же было присматривать за Околовичем, По-
ремским и другими главарями НТС. Причина простая —
они ранее состояли на службе у английской, польской и
других разведок, о чем было известно из надежных ис-
точников. Не без основания ходили разговоры о том, что
гестапо арестовало нескольких главарей НТС в самом
конце войны по доносу Артемова...» ’.
Отголоски о тайных и явных связях НТС с гитлеров-
цами улавливаются даже на страницах его журнала «По-
сев». В одном из номеров член НТС Ю. Брюно, считаю-
щий себя знатоком его прошлого, ополчается на зару-
бежную прессу, осмелившуюся задеть эту «щекотливую»
тему. Он с возмущением цитирует газету «Балтимор
сан», давшую такую характеристику НТС: «Антикомму-
нистическая группа русских, созданная в Европе 40 лет
назад, на которую оказал влияние итальянский фашизм,
и со склонностью к антисемитизму. Многие из членов
этой организации сотрудничали с нацистами во время
второй мировой войны...»
Особенно оскорбительным Ю. Брюно считает, что о
сотрудничестве НТС с гитлеровцами пишется как о само
собой разумеющемся факте. «Нынче стало модой откре-
щиваться от НТС, — печалится он. — Что ж, ради моды
многое делают. Все это бывало и раньше. Но мода — де-
вица капризная», — с ноткой надежды «пророчествует»
Ю. Брюно.
* Цит. по: Неделя, 1978, № 47.
62
Последняя смена хозяев НТС произошла в первые
же послевоенные годы. Оказавшись после разгрома фа-
шистской Германии у разбитого корыта, НТС в те годы
как организация временно перестал существовать. Часть
энтээсовцев, чье участие в кровавых злодеяниях гитле-
ровцев было уж слишком очевидным, арестовали как во-
енных преступников, другие попали в лагеря для пере-
мещенных лиц, третьи устраивались где могли, скрывая
свое позорное прошлое, меняя фамилии.
Проблески надежды на будущее внушил НТС амери-
канский империализм, взявший курс на «холодную вой-
ну» с Советским Союзом и другими социалистическими
странами. В ее разгар в госдепартаменте США создает-
ся специальное управление, на которое возлагается за-
дача проведения подрывной работы против социализма
и коммунизма, широкого привлечения к ней нацистских
преступников и их бывших пособников в оккупирован-
ных гитлеровцами странах и областях СССР. Главой
этого управления назначается Фрэнк В'изнер, считав-
шийся специалистом по восточным странам Европы,
бывший в годы войны представителем американской раз-
ведки в Бухаресте.
Фрэнку Визнеру и его ведомству даются особые пол-
номочия. В январе 1948 года конгресс США принял за-
кон Смита — Мундта, позволявший с помощью пропа-
ганды на заграницу «оказывать планомерное и система-
тическое влияние на общественное мнение других наро-
дов». Летом 1948 года под давлением апологетов «хо-
лодной войны» принимается закон о так называемых пе-
ремещенных лицах. Это были люди разных националь-
ностей, бежавшие вместе с отступающими гитлеровцами
из своих стран или вывезенные ими для принудительных
работ в Германию. Согласно закону о перемещенных ли-
цах, теперь им разрешалось иммигрировать в США и
даже со временем получить там американское граждан-
ство.
Опытные вербовщики Фрэнка Визнера хлынули в
разбросанные по западной зоне оккупации Германии ла-
геря для перемещенных лиц. Используя захваченные у
гитлеровцев документы гестапо и абвера, они быстро ус-
танавливали, кто есть кто, читали им лекции о «больше-
вистской опасности», подсовывали советские газеты, в
которых рассказывалось о неотвратимости наказания за
совершенные изменниками Родины преступления.
«Инспекционную» поездку по этим лагерям совершил
и сам Фрэнк Визнер. Особенно его интересовали скрыв-
63
шиеся от возмездия за предательство власовцы, украин-
ские националисты-бандеровцы, каратели из сформиро-
ванной гитлеровцами «для борьбы с большевизмом»
бригады «Беларусь».
Энтээсовцы хорошо знали людей этого пошиба. Со
многими из них они рука об руку «работали» на оккупи-
рованной фашистами территории СССР, участвовали в
карательных операциях, обучали их для диверсионной и
агентурной деятельности в советском тылу. Из их же ря-
дов они вели отбор для пополнения НТС.
После «инспекционной» поездки Фрэнка Визнера ла-
геря для перемещенных начали пустеть. По данным из-
вестного американского юриста, бывшего сотрудника ми-
нистерства юстиции США Джона Лофтуса, к началу пя-
тидесятых годов только в США въехало 400 тысяч эми-
грантов, среди которых немало нацистских преступни-
ков и их пособников. Не менее четырех тысяч предате-
лей было отобрано специально для ведомства Фрэнка
В'изнера. «Тайная армия Визнера, — пишет в своей кни-
ге «Тайна „Беларуси”» Джон Лофтус, — начала необъ-
явленную войну против Советского Союза».
К тому времени оправился от первого испуга и гит-
леровский генерал Гелен, «специалист по восточноевро-
пейским странам». Во вторую мировую войну он ведал
«отделом иностранных армий Востока», то есть коорди-
нировал и направлял деятельность служб, опиравшихся
на фашистских прислужников. Его не привлекли к уго-
ловной ответственности за злодеяния на оккупирован-
«^территориях, ограничившись вызовами на допросы
Вызовы эти кончились полюбовной сделкой с
американскими спецслужбами и возвращением в ФРГ
к... прежней работе.
Теперь штат Гелена, состоявший из тех же гитлеров-
ских прислужников, «работал» на американские спец-
службы. Деньги на их содержание поступали оттуда же,
хотя формально считалось, что средства выделяются
«Американским комитетом за освобождение от больше-
визма» (ныне радиостанция «Свобода»), «Националь-
ным комитетом за освобождение Европы» (ныне радио-
станция «Свободная Европа»).
Для энтээсовцев «холодная война» послужила сигна-
лом к тому, что настала пора вылезать из своих нор и
предлагать услуги новым хозяевам — ЦРУ. Тем более что
под его эгидой в Европе создавались одна антисоветская
организация за другой. И во многих из них, не скрывая
64
своего прошлого, нашли прибежище такие же, как и эн-
тээсовцы, бывшие гитлеровские пособники.
Сейчас ни для кого не секрет, что нынешний НТС со-
держится на средства ЦРУ и других натовских спец-
служб, полностью подчинивших его деятельность своим
интересам и задачам. Об этом письменно и устно, что
называется с фактами в руках, заявляли люди, осознав-
шие продажность главарей Народно-трудового союза и
порвавшие с ним. Вот что по этому поводу писал В. Ас-
темиров, хорошо знавший энтээсовских «вождей» после-
военного образца: «За годы, проведенные в НТС, я смог
воочию убедиться, что у Народно-трудового союза нет
ни своих идей, ни свободы действий, ни, тем более, ма-
териальных средств для содержания аппарата и прове-
дения дорогостоящих антисоветских акций. НТС цели-
ком и полностью зависит от американской и других сек-
ретных служб НАТО, которые финансируют, направля-
ют и контролируют всю его деятельность. Везде и всюду
энтээсовские главари распространяют версию о том, что
организация существует за счет значительных доходов,
которые поступают от издательства «Посев». Все это яв-
ное вранье. «Посев» никогда не приносил доходов. Бо-
лее того, издательство всегда было убыточным. Только
20 процентов расходов «Посева» погашаются за счет ре-
ализации «продукции», а остальные 80 процентов посту-
пают в долларах из специальных фондов ЦРУ» *.
Считая себя организацией политической, ни в уста-
ве, ни в программе ни словом не обмолвившись о какой-
нибудь религиозной платформе (хотя бы для видимос-
ти, как это делают другие антисоветские организации),
НТС тем не менее рядится и в христианские одежды.
Какое вероисповедание защищать от «посягательств
коммунистов», кому из апологетов церкви предоставлять
страницы своих изданий, какие религиозные идеи пропо-
ведовать— это имеет значение постольку, поскольку от-
вечает главной задаче НТС: где только возможно лить
грязь на социалистический строй.
Среди первых из подрывных центров Запада НТС
подхватил и сделал знаменем борьбы против «безбож-
ной власти» в СССР имя А. Левитина, о котором уже не
раз сообщалось в нашей прессе. До 1974 года он прожи-
вал в Советском Союзе. Увлечение идеями «христиан-
ского социализма» было до тех пор делом его личной со-
вести, пока не шло вразрез с советским закоподательст-
1 Комсомольская правда, 1977, 30 августа.
65
вом. Уличенный в проповедовании неподчинения влас-
тям, провоцировании враждебного отношения к социа-
листическому строю, Левитин был осужден.
Однако и этот урок не пошел ему впрок. После осво-
бождения из мест отбытия наказания он снова взялся
за старое, выступая уже не только в роли «обличителя»
социалистического строя, но и «реформатора» церкви,
которая, на его взгляд, проявляет непростительное тер-
пение к главному врагу христианства — коммунизму.
Вот этот «христианский социализм» и распахнул Ле-
витину двери в подрывные центры на Западе, известные
своим враждебным отношением к СССР и другим стра-
нам социалистического содружества.
Какое-то время Левитин, обосновавшись в Женеве,
жил старым багажом — из сочиненных в прошлые годы
клеветнических статей о положении религии и церкви в
СССР состряпал книгу, выступал в «Посеве», на радио-
станциях «Свобода», «Свободная Европа», «Радио Ва-
тикана», Би-би-си, Его привечали везде, где требовались
сенсационный материал о «гонениях за веру в СССР»,
«свидетельства очевидца» о том, как Советская власть
всячески препятствует отправлению религиозных культов,
лишает верующих права на работу, на получение жилья
и т. п. Особенно поднимался спрос на его лжесвидетель-
ства, когда кто-либо из авторитетных деятелей церкви
Запада, побывав в Советском Союзе, печатно или по те-
левидению выражал удовлетворение отношениями меж-
ду Советским государством и церковью, равными пра-
вами верующих и атеистов перед законом.
Подобные заявления всегда вызывают смятение в ан-
тисоветских подрывных центрах. Что же делать? Всту-
пить в открытый спор с видным священнослужителем?
Нет, такой спор — заведомый проигрыш. Обвинить его
в том, что советские коммунисты, коварно используя тра-
диционное русское гостеприимство, обратили святого от-
ца в свою веру? Приходилось прибегать и к таким при-
емам. Но они уже набили оскомину читателям и теле-
зрителям.
Вот тогда-то и вспоминали о Левитине. А точнее, о
Краснове-Левитине, присоединившем для солидности к
своей фамилии литературный псевдоним. Он не будет ни
опровергать «красного» священнослужителя, ни спорить
с ним. Он расскажет о бесправии советских верующих,
о своих личных страданиях.
Краснов-Левитин охотно соглашался на такие предло-
жения. От кого бы они ни исходили. Ни политическое на-
66
правление средств массовой информации, ни религиоз-
ная вывеска какой-нибудь антисоветской организации
его не интересовали. Лишь бы не бесплатно.
Однако со временем антисоветские акции Краснова -
Левитина стали падать. Чтобы хоть как-то обновить своп
«репертуар», Левитин начал тщательно изучать совет-
скую прессу, выискивать в ней статьи антиклерикального
содержания, любое упоминание об отдельных проявле-
ниях религиозного экстремизма. Не скупясь на расходы,
предпринял он и вояжи к покинувшим СССР под пред-
логом «воссоединения семьи».
От них и из советских газет Левитин узнал, что его
старые знакомые Глеб Якунин, Александр Огородников
и Лев Регельсон, как и прежде, не в ладах с советскими
законами, запрещающими использовать религию для
разжигания вражды к общественному и государствен-
ному строю, под ее прикрытием вести антисоветскую аги-
тацию и пропаганду.
Опытный и предприимчивый антисоветчик сразу со-
образил, какую выгоду можно из всего этого извлечь.
Главное — наладить с отщепенцами надежную связь, за-
получить материалы, обвиняющие Советскую власть в
преследовании верующих за религиозные убеждения,
дать этим материалам здесь, на Западе, «зеленую ули-
цу» в соответствующих средствах массовой информации.
И при этом в каждом удобном случае кому следует на-
поминать: вот, дескать, продолжатели моего дела, идут
по моим стопам. В расчет Левитина входило также и по-
лучение своей доли за передачу этих материалов в анти-
советские подрывные центры, вроде НТС и радиостан-
ции «Свобода».
Кто же такие Якунин и Огородников, привлекшие
столь повышенный интерес к своим персонам со стороны
доброго десятка политических и религиозных организа-
ций Европы и США?
Глеб Якунин по специальности биолог-охотовед. Ра-
бота эта не пришлась ему по душе, и он подался в Мос-
ковскую духовную семинарию. С 1962 года был священ-
ником в разных церквах, заодно занимался скупкой и
перепродажей предметов церковного обихода, книг, из-
делий из драгоценных металлов и камней, серебряных
и золотых монет. Приобретенные по сходной цене сереб-
ряные монеты в его умелых руках превращались в кро-
хотные нательные крестики с изображением распятого
Христа и надписью: «Спаси и сохрани». Якунин сбывал
верующим самодельный товар по баснословной цене.
67
Водились за ним и другие грехи, которые, как бы сни-
сходительно к ним ни относиться, прощать было нельзя.
Тогда он был за «вредную для церкви и соблазнитель-
ную деятельность... уволен в заштат... с запрещением
священнослужения до полного раскаяния с предупреж-
дением, что в случае продолжения этой деятельности к
нему будут приняты более суровые меры, согласно тре-
бованиям церковных правил».
До раскаяния, ни частичного, ни полного, не дошло.
Якунин и на своем «увольнении в заштат» решил сде-
лать бизнес. Во все инстанции, от союзных до междуна-
родных, полетели его письма, протесты, заявления, в ко-
торых он выступал не иначе как «борец за свободу ре-
лигии», «истинный христианин», «жертва гонений» со
стороны и церкви, и властей. Попутно Якунин как толь-
ко мог обливал грязью советский государственный и об-
щественный строй, в письмах в буржуазные средства
массовой информации, религиозным и политическим де-
ятелям предлагал различные поводы вмешательства во
внутренние дела нашей страны.
Особенно изощрялся Якунин в нападках на советское
законодательство о религиозных культах, на Основной
Закон страны — Конституцию СССР. В ряде посланий
на Запад, кроме обычных поношений социалистического
строя («безбожная власть», «царство сатаны»), в изоби-
лии содержались заведомо ложные, порочащие Совет-
ское государство и советских людей измышления...
Не менее авантюрна и биография Огородникова. До-
биваться славы любой ценой он начал еще студентом
сценарного факультета ВГИКа, безудержно восхваляя
свои «необычайные» способности. Сокурсники же видели
в нем посредственного студента, говорливого, горячего в
споре, но невежественного во многих вопросах, о кото-
рых он брался с апломбом судить.
Первые его послания за рубеж были подписаны весь-
ма претенциозно: «Александр Огородников. Русская Пра-
вославная Церковь». О чем же мог писать этот недоуч-
ка, отчисленный с третьего курса, согласно приказу рек-
тора, «за несдачу академической задолженности в сро-
ки, установленные деканатом, и пропуски занятий без
уважительных причин»? А вот об этом и писал — об от-
числении из вуза. Только все ставил с ног на голову. Не-
успеваемость и академическая задолженность под его
бойким пером выглядели так: «был отличным студентом,
за что получал повышенную стипендию». В другом по-
слании называл себя уже ленинским стипендиатом.
68
Понимая, что жалобами на требовательность декана-
та зарубежных адресатов не проймешь, Огородников со-
чинил такую версию: никто и никогда его не отчислил
бы из вуза, не будь он глубоко верующим человеком.
Так сказать, пострадал за религиозные убеждения, за
то, что «нес людям весть о Христе».
Расчет его оказался снайперски точным. Зарубежные
адресаты (а он знал, кого может заинтересовать одно
лишь упоминание о «гонениях за веру в СССР») с пре-
великим удовольствием подхватили эту ложь, раздув
шумиху о «новых достоверных фактах преследования хри-
стиан в Советском Союзе». Вначале радиостанция «Не-
мецкая волна», затем журнал «Посев» на все голоса на-
чали оплакивать «очередную жертву диктаторского ре-
жима», награждая совершенно неизвестного им Огород-
никова звучными титулами «борца за права человека»,
«честного христианина».
Когда это оплакивание несколько поутихло, Огород-
ников подбросил очередную порцию лжи в антисовет-
ский костер: «Сережу Ш. (в послании фамилия названа
полностью. — Е. В.), студента Башкирского университета,
подвергли преследованиям за религиозные убеждения и
заставили оставить учебу».
Эту бессовестную выдумку подхватили не только ев-
ропейские идеологические диверсанты, но и «Голос Аме-
рики». Годом позже, когда Сергею Ш. рассказали о мис-
тификациях Огородникова, он заявил: «Что я могу ска-
зать об Огородникове? Я убедился, что не верит он ни в
бога ни в черта, морально совершенно распущенный че-
ловек. Нигде не работает, ведет, я бы сказал, паразити-
ческий образ жизни... Дело в том, что я действительно
учился на географическом факультете университета с 1973
по 1976 год, а в мае вынужден был уйти по болезни и,
честно говоря, по своему желанию тоже. После выздо-
ровления я поступил в другой вуз и учусь сейчас даль-
ше... Как мог кто-то преследовать меня за веру, если ни-
каких «религиозных убеждений» у меня нет, я неверую-
щий. Это уже не просто вранье со стороны Огороднико-
ва и «Голоса Америки», а какая-то провокация»1.
Вот такие они, Якунин и Огородников, за которых
ухватился, как за спасательный круг, Краснов-Левитин,
небескорыстно порадевший за то, чтобы создать им в
антисоветских кругах паблисити «борцов за христиан-
* Подробнее об этом см.: Литературная газета, 1977, 13 и 20
апреля.
69
скую веру». Он сообщил Огородникову, что договорился
с «влиятельной общественностью об официальном пред-
ставлении» на Западе «христианской подвижнической
деятельности в СССР».
Что собой представляет эта «влиятельная обществен-
ность», показало ближайшее время. К Якунину и Огород-
никову зачастили зарубежные эмиссары. Они знали не
только их адреса, но где и в какое время можно найти
их вне дома, когда удобнее встретиться, не привлекая
лишнего внимания. Как выяснилось во время следствия,
а Якунин подтвердил это в своих показаниях, в 1977 —
1979 годах с ним поддерживали связь кроме Народно-
трудового союза еще и такие организации, как «Коми-
тет защиты гонимых православных христиан», «Между-
народное христианское движение за свободу веры»,
«Иисус — коммунистическому миру», «Вера во втором
мире». Созданные в разное время, но в основном в раз-
гар провокационной кампании «борьбы за права челове-
ка», провозглашенной администрацией президента США,
они избрали мишенью своих нападок Советский Союз и
другие социалистические страны. Функционеры этих под-
рывных центров пытаются убедить общественное мнение
в том, что социализм и коммунизм ставят своей целью
«всемирное утверждение своего царства», «дикую рас-
праву с христианами». Но кто поверит в эту ложь? И
вот тогда идут в ход «доказательства», к которым обра-
щается буржуазная пропаганда ровно столько лет, сколь-
ко существует на земле первое в мире социалистическое
государство.
В СССР «согласно... Конституции, все церкви подле-
жат закрытию и все религии должны быть подвергнуты
преследованиям...». Когда и кем произнесены эти неле-
пые слова? Злобным антисоветчиком времен провокаци-
онного ультиматума Керзона Советскому правительству?
Фашистской пропагандой? В послевоенные годы, в раз-
гар «холодной войны»? Не надо гадать. Это смехотвор-
ное утверждение звучит в разных вариациях десятки лет,
а в 1975 году типографским способом отпечатано на стра-
ницах массовой, вроде бы совсем далекой от политики
книги — путеводителя по СССР, изданного в Париже.
Преследование верующих и церкви — излюбленная
тема подрывных центров Запада. Она вытащена на свет
божий не сегодня и не вчера, и устроителям идеологи-
ческих диверсий против СССР не надо обременять себя
заботой придумывать что-то новое — достаточно время
от времени подбрасывать очередную порцию лжи.
70
Еще один из расхожих домыслов — уничтожение
«коммунистической идеологией нравственных основ жиз-
ни», разрушение созданной христианством «самой воз-
вышенной системы морали». И это насквозь лживое ут-
верждение идеологическими диверсантами от религии
взято напрокат из старых кладовых буржуазной про-
паганды.
«Мы ненавидим христианство и христиан. Даже луч-
шие из них должны считаться нашими злейшими врага-
ми. Они проповедуют любовь к ближнему, что противо-
речит нашим принципам. Христианская любовь — это
препятствие на пути развития революции. Покончим же
с любовью к ближнему! Что нам необходимо, так это
ненависть. Нам надо научиться ненавидеть. Только та-
ким образом мы сможем завоевать мир!» Этот отрывок
был опубликован на страницах антикоммунистической
брошюрки «Большевистский интернационал против ре-
лигии», вышедшей в Женеве в 1925 году. Автор ее, Марк
Крамер, приписал тогда эти слова А. В. Луначарскому,
якобы произнесшему их в «одном публичном выступле-
нии».
«Ошибка» была не случайной, а глубоко продуман-
ной акцией: дискредитировать в глазах общественного
мнения Запада ленинскую политику партии в отношении
религии, запугать Европу произволом и тиранией «без-
божной власти большевиков». Фамилию же одного из вид-
ных деятелей партии, наркома просвещения, действи-
тельно выступавшего на религиозных диспутах, автор
брошюры, конечно же, провокационно использовал для
того, чтобы это запугивание прозвучало с особой си-
лой.
Об этой грубой фальшивке буржуазной пропаганды
можно было не вспоминать, если бы не одно обстоятель-
ство. В' 1982 году идеологические диверсанты от религии
вновь обратились к ней в статье некоего Макса Б. Сим-
монса, опубликованной в канадской газете «Дейли ньюс».
Витиевато порассуждав о христианской любви к ближ-
нему и «вспомнив», что за океаном, в социалистических
странах, люди без такой любви превратились в зверей,
г-н Симмонс решил напомнить читателям о том, кто в
этом виноват. Конечно же, безбожники-коммунисты! Ко-
нечно же, коммунистическая идеология, еще в 20-х годах
устами большевистского комиссара Луначарского про-
возгласившая: долой любовь к ближнему! А чтобы эта
антисоветская галиматья прозвучала поубедительнее,
г-н Симмонс пошел еще на одну мистификацию. В скоб-
71
ках под «высказыванием А. В. Луначарского» обозна-
чил: «цитировано по „Известиям”» *.
Функционеры подрывных центров, о которых идет
речь, тоже голосят о том, что якобы в СССР и в других
странах социалистического содружества любви к ближ-
нему противопоставлен грубый материализм, насильст-
венно закрываются церкви, верующие бесправны и изо-
щренно преследуются. И в «доказательство» приводятся
клеветнические измышления таких нравственно дегради-
ровавших личностей, как Якунин, Огородников и их ду-
ховный наставник Краснов-Левитин.
Во время судебного процесса над Якуниным не раз
называлась такая фамилия — Киселев. Протоиерей «рус-
ской православной церкви за рубежом» Александр Ки-
селев возглавляет «Комитет защиты гонимых православ-
ных христиан». У него были весомые основания не при-
езжать в СССР самому, а присылать к Якунину доверен-
ных лиц. Давнишний и обожаемый автор энтээсовского
«Посева», Киселев не раз рассказывал на его страницах
о том, как заправлял церковными делами в «русской ос-
вободительной армии» Власова, которого боготворит и
поминает в молитвах и по сей день. И в НТС он стал
своим человеком потому, что там после войны нашли
«крышу» и другие приспешники Власова, в частности
прокурор его «армии» Е. Гаранин, лично выдавший вод-
ном из гитлеровских лагерей для военнопленных три-
надцать коммунистов. Это усердие открыло ему доступ
в круг особо доверенных лиц генерала-предателя.
Другая «христианская» организация, взявшая «шеф-
ство» над Якуниным и Огородниковым, — «Вера во вто-
ром мире». Возглавляет ее пастор Фосс. Она имеет свой
институт в Кюснахте, на живописном берегу Цюрихско-
го озера, главная его цель — сбор информации «о рели-
гиозной жизни в странах под коммунистической влас-
тью». Какая информация интересует пастора Фосса и
его «институт» доподлинно известно. «Туристка» из
Швейцарии Э. Берини-Вальдфогель в конце 1979 года
«нанесла визит» Якунину и вела с ним беседу от имени
пастора Фосса. О чем? Да о том же, с чего начинали и
чем кончали подобные беседы и все остальные визитеры
из-за рубежа. О характере этих встреч дает ясное пред-
ставление обвинительное заключение по уголовному де-
лу Г. Якунина: «Поддерживая преступные отношения с
1 Подробнее см.: Луначарская И. Старая фальшивка на новый
лад.— Литературная газета, 1983, 5 января.
72
рядом иностранных корреспондентов, аккредитованных
в Москве, а также с эмиссарами зарубежных подрывных
организаций и антикоммунистических центров, по лич-
ной инициативе систематически встречался с ними, снаб-
жал их антисоветскими материалами и получал антисо-
ветскую литературу... Устраивал сборища с участием
иностранцев, на которых выступал с клеветническими
заявлениями, порочащими советский государственный и
общественный строй, подстрекал империалистические
круги западных стран к активной подрывной деятель-
ности против СССР...».
В этой выдержке из обвинительного заключения ем-
ко сказано о том, что же привело эмиссара с берегов
Женевского озера на берега Москвы-реки, какого рода
информация «о религиозной жизни в странах под ком-
мунистической властью» нужна пастору Фоссу и его «Ве-
ре во втором мире».
Якунин и Огородников сполна ответили перед совет-
ским законом за свои преступные деяния. Опекавшие их
«христианские» организации и НТС поскорбели по это-
му поводу и кинулись искать новые «жертвы преследо-
вания христиан в СССР». Где и как искать, им хорошо
известно из наставлений своих непосредственных хозя-
ев — шефов из ЦРУ. У них на этот счет есть твердая ус-
тановка: не будьте белоручками, суйте нос, где подурнее
пахнет, не гнушайтесь брать то, что погрязнее.
Как свидетельствуют факты многочисленных разо-
блачений энтээсовских эмиссаров, в последние годы
НТС гораздо активнее, чем раньше, ищет связей с ве-
рующими советскими гражданами, особенно с теми, кто
проявляет религиозный экстремизм или заигрывает с бо-
женькой из конъюнктурных и спекулятивных соображе-
ний. В1 частности, чтобы показать свою оригинальность,
нестереотипность поведения. Или демонстративно под-
черкнуть неприятие атеистического образа мышления,
материалистических убеждений.
В своих поисках «друзей» среди верующих советских
граждан НТС опирается на рекомендации пропагандист-
ских и разведывательных служб империализма. Амери-
канские советологи — консультанты по ведению психо-
логической войны против стран социалистического со-
дружества— относят проживающих там верующих к «не-
довольным существующим строем», а религиозные объ-
единения, действующие в социалистических странах,—
к «особым объектам пропаганды», наиболее «перспектив-
ным» для психологической обработки.
73
Религия в своем «чистом» виде — просто как вера—-
энтээсовцам, конечно же, не нужна. Она им видится как
удобное средство добиваться поворота умонастроения
людей от марксизма к идеалистической философии, а от
нее — к восприятию ценностных установок буржуазного
мира. Она им видится как один из путей борьбы с марк-
сизмом-ленинизмом, научно-материалистическим миро-
воззрением и советским патриотизмом.
НТС вырос из штанишек «нацмальчиков» тридцатых
годов, пыл у его заправил поубавился, и, естественно,
они лихорадочно ищут союзников, укрепляют связи с ор-
ганизациями любого официально провозглашенного по-
литического или религиозного направления. И не только
связи. Предпринимаются попытки иметь в них свои «гла-
за и уши», таких людей, которые, числясь в штате этих
организаций, одновременно работали бы и на НТС.
Есть у НТС свои люди в так называемых братствах
«русской зарубежной церкви», в «Славянской миссии»,
«Свете на Востоке», «Миссии Стефана». Поддерживают-
ся контакты с лондонским «Центром изучения религии и
коммунизма», «Восточным библейским центром» в Сток-
гольме, «Миссией за железным занавесом» в Норвегии,
«Иисус — коммунистическому миру» в США... Одни из
этих организаций создавались как религиозные, а затем
были «приспособлены» для идеологических диверсий про-
тив социалистических стран, другие с самого начала сво-
его существования являются подрывными центрами, при-
крывающимися религиозной вывеской.
Вместе с ними НТС участвует в шумных антисовет-
ских акциях в «защиту» якобы попранных в социалисти-
ческих странах прав и свобод, в сенсационных «разобла-
чениях» «агентов Москвы», снаряжает в «туристиче-
ские» поездки оплачиваемых агентов. С идеологическими
диверсантами от религии энтээсовцы обмениваются вра-
ждебной по отношению к СССР информацией, адресами
людей, от которых можно ее заполучить, антисоветски-
ми изданиями.
Среди туристов, приезжающих в СССР с поручения-
ми НТС, нередко встречаются и верующие. При этом
они не всегда посвящаются в истинные цели поручения.
Чтобы не насторожить такого человека, вербовщик-энтэ-
эсовец выдает себя за глубоко верующего человека, умо-
ляющего провезти через границу скромную посылку сво-
им братьям во Христе.
Другой вариант спекуляции на христианской любви
требует более тонкой психологической обработки наме-
74
ченной кандидатуры. Во-первых, такой человек сам дол-
жен быть верующим. Во-вторых, ему надо внушить, что
он не может отказаться от поручения. Ехать в страну с
безбожной властью, где христиан преследуют, как во
времена Пилата, и не привезти им весть о Христе — это
страшный грех. И находятся люди, которые искренне ве-
рят в россказни о гонениях за веру в СССР, в разные
небылицы о том, что, как путник в жаркой пустыне ждет
глотка воды, так и русские братья и сестры во Христе —
евангельской весточки со «свободного» Запада.
Проникшись состраданием к «гонимой» церкви ком-
мунистического Востока, порученец НТС опять-таки ве-
зет то, что ему вручат. Везет, конечно же, тайно — в сши-
тых нательных поясах, в конвертах, приклеенных к телу
пластырем, в чемоданах с двойным дном, в вещах...
Однако было бы наивным утверждать, что этими при-
емами исчерпывается изобретательность энтээсовских ре-
жиссеров идеологических диверсий. Так же, как наивно
считать, что все связники НТС — невинные овечки стада
христова.
Более надежный способ отправки идеологической
контрабанды — через завербованных людей, прошедших
хотя бы краткосрочную подготовку. И особенно через
лиц, солидарных с НТС. А если не солидарных, то хотя
бы настроенных против социалистического строя. Таких
людей НТС ищет и в своих «владениях», и в социалис-
тических странах.
Мишель Славинский, или Михаил Викторович, как
он себя величает при встрече с русскими, относится ко
второму поколению энтээсовцев. Ненависть к нашей со-
циалистической стране ему досталась «по наследству».
Бежавшие из революционной России родители Мишеля
бледнели от злобы, когда в их присутствии говорили о
большевиках.
Специализироваться на вербовке агентуры НТС Сла-
винский начал с юношеских лет, когда еще был руково-
дителем молодежной антисоветской организации «Мо-
лодая Россия». Для обучения шпионскому ремеслу вер-
бовки прошел соответствующую подготовку в энтээсов-
ском центре.
Старания Мишеля Славинского были замечены руко-
водством НТС. Учитывая его опыт «работы» с моло-
дежью, Мишеля назначают шефом управления зару-
бежными организациями и курсов русского языка в за-
падногерманском городе Кёнигштайне, а затем на руко-
водящую должность в штаб-квартире НТС. Говорят, что
75
застать его в этом заштатном городе было трудно. Боль-
шую часть времени он проводил в западноевропейских
столицах, в университетах Англии, Франции, Бельгии,
Швеции, Дании, знакомясь там со студенческими ауди-
ториями для того, чтобы взять на примету тех, кто про-
являет интерес к Советской России, ее литературе и
культуре. А дальше — искусная психологическая обра-
ботка, предложение пройти подготовку по русскому язы-
ку в лагере-пансионате под Кёнигштайном.
Не последнюю роль для желающих учиться на кур-
сах в Кёнигштайне играет соблазн совершенствовать
свои знания у представителей русской интеллигенции,
учившихся в гимназии, когда еще был жив Блок, состо-
явших в родстве с известными деятелями культуры ста-
рой России. Разумеется, не каждый из окончивших кур-
сы автоматически становится агентом НТС. Вербовку
здесь ведут только тех, чью подноготную хорошо узна-
ли, кто своими убеждениями, образом жизни, интереса-
ми дал повод считать его «перспективным» для дальней-
шей психологической обработки. Как правило, для нача-
ла поручения даются необременительные, морально
«приемлемые». Для некоторых слушателей курсов имеет
значение и материальная сторона. Туристические поезд-
ки в СССР обходятся дорого, а тут такое соблазнитель-
ное предложение: совершить интересный вояж бесплат-
но!
Славинский специализируется на привлечении к
участию в идеологических диверсиях бывших советских
граждан, выехавших за рубеж для воссоединения семьи
или оказавшихся там по другой причине. Считается, что
использование их в этих целях обходится дешевле, чем
оплата «услуг» иностранцев. Да и времени на вербовку
тратится значительно меньше: им-то, людям без родины,
зачастую без всяких средств, без работы, деваться все
равно некуда. Многие из них и сами приходят в штаб-
квартиру НТС во Франкфурте-на-Майне, в его отделе-
ния в европейских странах, в двухэтажный особняк на
одной из улиц Парижа, где помещается, правда без вся-
кой вывески, «русский клуб» НТС.
Иностранные туристы, завербованные Славинским и
провалившиеся в СССР, отзываются о нем как о челове-
ке отличных манер, безукоризненно вежливом, воспи-
танном, «рафинированном» интеллигенте. Этого не могут
сказать бывшие советские граждане, которых он взял в
«русский клуб» для исполнения его личных поручений.
Славинского можно понять: а чего церемониться слюдь-
76
ми, умеющими лишь по-собачьи преданно смотреть ему
в глаза да быть на побегушках?
В этой незавидной роли оказались у Славинского
бывшие москвичи Игорь Глиер и Валерий Прохоров.
Официально числятся «консультантами-активистами».
Прислуживают и выслуживаются. Не жалея ног, бега-
ют за советскими туристами, ловят обрывки их разгово-
ров, пытаются завести знакомства. Повод для этого
всегда один и тот же: «Соотечественники? Случайно, не
земляки?» А дальше — как повезет. Жалкая, виноватая
улыбка, если соотечественник, узнав, кто они такие, от-
вернется, не пожелав дальше разговаривать.
У Глиера и Прохорова всегда наготове энтээсовские
книжонки и малоформатные номера «Посева», другая
антисоветская макулатура. Всучить их и письменно от-
читаться перед своим хозяином Славинским — это про-
грамма-минимум для «консультантов-активистов». Про-
грамма-максимум — заполучить адрес для возможной
переписки, затащить для продолжения знакомства в
«русский клуб».
При всех способностях втирать очки старшему по-
колению энтээсовцев Славинский все же не может по-
хвастаться успехами своей вербовочной работы. Быв-
ший московский тунеядец Глиер и весьма посредствен-
ный актер Москонцерта Прохоров — не в счет. Это не
агентура для НТС. В СССР им дорога закрыта на-
всегда. Будут шустрить здесь, на Западе, будут лов-
чить в письменных отчетах о своей «пропагандистской
работе» среди советских туристов, будут клянчить
деньги...
В счет, в «актив» Славинского НТС записывает
только тех, кто взялся контрабандно отвезти в СССР
антисоветскую литературу, установить там с кем-то
связь или взять у него «посылку» и доставить ее в НТС.
Таких-то людей и не хватает. А посланные в СССР
эмиссары раз за разом терпят провалы, делают заяв-
ления, разоблачающие подрывную деятельность НТС,
приводят факты его грубого вмешательства во внутрен-
ние дела СССР.
Венесуэлец по паспорту, русский по языку студент
французского университета в Гренобле Николас Брокс-
Соколов, конечно, и предполагать не мог, что будет
разоблачен чуть ли не с первой попытки передать в
СССР энтээсовскую «посылку». Пойманный с полич-
ным, растерянный и подавленный, он чистосердечно
рассказал, как и кем был завербован, какие блага обе-
77
щали ему энтээсовцы в случае успешного выполнения
задания. Кстати, в показаниях Броке-Соколова есть не-
маловажная деталь: кроме встреч с известными НТС
людьми и передачи им антисоветских изданий, денег
и шпионских средств связи ему настойчиво предлага-
лось установить контакты с баптистами-«инициативни-
ками». А если не установить, то хотя бы узнать адреса
«старших братьев», найти людей, которые могли бы
информировать НТС о положении дел в общине «ини-
циативников», об их распрях с зарегистрированной цер-
ковью ВСЕХБ.
Принимая во внимание раскаяние Броке-Соколова,
суд ограничил его наказание сроком предварительного
заключения. В открытом письме своему вербовщику
Славинскому и другим вожакам НТС, опубликованном
в «Известиях», он писал: «Я проклял тот день и час,
когда дал затянуть себя в мутный омут, который назы-
вается НТС, и взялся за ваше поручение».
Уничтожающую характеристику НТС дал и дядя
Броке-Соколова, прибывший на процесс как свидетель
защиты, В. Г. Соколов. Он заявил: «НТС — ужасная
организация. Она занимается шпионажем, ищет моло-
дых людей, чтобы засылать их в Советскую Россию
с пропагандой или с чем-нибудь еще. НТС не пользу-
ется абсолютно никаким уважением среди русских эми-
грантов. Эмиграция с отвращением относится к нему.
Пишут, будто НТС существует на добровольные взносы
русских эмигрантов. Это совершенно неправильно. Он
существует на иностранные деньги».
Еще более обширная «религиозная» программа пре-
бывания в СССР была дана супругам Брук из Англии.
Им предстояло выяснить, кто из священнослужителей
нелояльно относился к Советской власти, раздобыть,
если есть таковые, проповеди, в которых бы выража-
лось недовольство социалистическим строем. И опять-
таки, так же как и Броке-Соколову, супругам Брук
предлагалось прозондировать почву для будущих свя-
зей с «инициативниками».
Ни «религиозную», ни иную часть программы связ-
никам НТС выполнить не удалось. Они были задержа-
ны в тот момент, когда собственными руками вскрыва-
ли второе дно несессера и переплет альбома с видами
Лондона, где были упрятаны инструкции по подрывной
работе, средства тайнописи и размножения печатных
материалов.
Итак, провал за провалом... Как рассказывают лю-
78
ди, порвавшие с НТС, в узком кругу его руководства
уже не раз возникали споры о том, не являются ли по-
добные методы идеологических диверсий пустой тратой
денег. Иногда эти споры переходят в настоящие ссоры,
и тогда сыплются оскорбления в адрес тех, кто бездар-
но поставил работу с эмиссарами и связниками, кто не
умеет или не желает утрясать конфликты, то и дело
вспыхивающие между старшим поколением энтээсовцев
и «новобранцами». «В настоящее время,— плакался на
страницах информационного бюллетеня исполнительно-
го бюро совета НТС «Встречи» Артемов-Зайцев,— упас
возникли трудности во взаимоотношениях с различны-
ми кругами эмиграции. Но у нас всегда были трудно-
сти...»
Председатель нынешнего совета НТС не вдается
в трезвый анализ этих трудностей, говорит о них обте-
каемо, неопределенно, хотя истоки и причины их ясны
как божий день.
Белогвардейская антисоветская организация НТС,
как бы она ни приспосабливалась к нынешней расста-
новке политических сил в мире, как бы ни пыжилась
хоть с фасада выглядеть союзом единомышленников,
имеющих свою программу действий, на самом деле
представляет собой анахронизм, рудиментарный оста-
ток тех враждебных нашей стране сил, которые ушли
в небытие.
Отдельные представители НТС, стоявшие у истоков
его создания, интуитивно чувствовали свою историче-
скую обреченность. Разрыв с Отечеством, родной землей
неизбежно должен был привести и привел к разрыву
преемственных связей между «родоначальниками» рус-
ской белогвардейской эмиграции и ее новым поколением.
Этот разрыв, это взаимное непонимание явственно
просматриваются с первых лет создания НТС. Наибо-
лее трезвомыслящие деятели белогвардейской эмигра-
ции еще в двадцатые годы осознавали, что ни старше-
му ее поколению, ни младшему не суждено повернуть
ход истории вспять.
Один из идеологов эмиграции, бывший член Времен-
ного правительства Керенского, Милюков, выступая в
Праге перед будущими «нацмальчиками», так и сказал:
«Я не знаю, вернетесь ли вы когда-нибудь на родину
или же никогда не вернетесь. Но я знаю, что если вы
вернетесь, то никогда этого не сделаете на белом коне...»
Зал, где проводилось это молодежное белоэмигрант-
ское сборище, негодовал. Ярого врага Советской власти
79
освистали. Ему не могли простить такую бесперспектив-
ную диагностику борьбы с большевиками, такой неуте-
шительный политический прогноз. Молодое поколение
белогвардейской эмиграции жаждало решительных дей-
ствий и славы победоносного возвращения в Россию. На
белом коне. В доспехах бескомпромиссных борцов за
«святую, поруганную большевиками Русь».
Об этих прожектерских планах, причинах вражды
«отцов» и «детей» русской эмиграции очень искренне
рассказывал много лет спустя Е. И. Днвнич, принимавший
участие в создании НТС (тогда он назывался НСНП —
Национальный союз нового поколения), бывший пред-
седателем его правления с 1934 по 1940 год: «Органи-
зация НТС... зародилась в результате неудовлетворен-
ности нового поколения за рубежом, в основном не
причастного ни к политическим партиям времен рево-
люции, ни к гражданской войне... Как могло случиться,
что мы, дети великой страны, очутились выброшенны-
ми за борт Родины, обречены жить отдельно от народа
и существовать в чужих землях на унизительном поло-
жении нежелательных гостей и прихлебателей? Мы за-
дыхались от бессмысленного существования. Наша
жизнь напоминала срезанный цветок, поставленный в
воду: мы могли, правда, издавать легкий запах в ком-
нате, не более, но у нас не было ни корней, ни питаю-
щей родной почвы, ни перспектив дать семена... В то
время представители старшего поколения, очутившись
в эмиграции, уже являли собой жалкую картину. Я не
хочу касаться ихтиозавров, закостенелых в реакции.
Эти люди проспали историю. Они называли друг друга
по былым чинам. Бывший губернатор так и продолжал
называться губернатором и требовал, чтобы его вели-
чали «ваше превосходительство». Они не сомневались,
что им вернут дома и имения, и спорили, притом искрен-
не, о должностях, которые заранее между собой рас-
пределяли... Однако и остальная часть эмиграции яв-
ляла собой заколдованное царство. Они шарахались от
анализа действительности, предпочитая в адрес ее от-
делываться руганью и клеветой. Вместе с тем, ругая
голословно большевиков на чем свет стоит, эмиграция
оставалась абсолютно безграмотной в элементарном
познании хотя бы доктрины того, кого считала врагом.
Авторитет старшего поколения в глазах зарубежной
молодежи был подорван... Молодежь всегда экстремна.
Мы скоро превратились в махровую, наиболее актив-
ную и непримиримую антисоветскую организацию...
80
Насколько мы были нереальны, можно судить по то-
му, что основной целью мы поставили ни много ни ма-
ло ниспровержение в СССР существующего строя и
власти. При всей кажущейся дерзости этой затеи, то
была не более как детская забава. И все же то была
игра с огнем. За тридевять земель от родины, фактиче-
ски совсем не зная ее, мы ходили с заговорщицким ви-
дом и принимали позу, будто мы что-то знаем и нагру-
жены чем-то чрезвычайно важным...»
Кое-кто из тех, кто ходил тогда с заговорщицким
видом и принимал позу, и поныне еще стоит у руковод-
ства НТС. Эти «осколки прошлого» любят похвалиться
своей молодостью: и через границу пробирались, как
настоящие шпионы, и устраивали вооруженные дивер-
сии...
Молодым ничего не остается делать, как вздыхать:
не те сейчас времена! Вздыхать с сожалением: нынче
действительно похвастаться особо нечем. Ни в прессе,
ни перед теми, у кого они находятся на содержании и
кто распоряжается их душами. Именно они, ЦРУ и на-
товские спецслужбы, — всевластные хозяева НТС.
Именно они, эти империалистические фабрики идеоло-
гических диверсий против стран социалистического со-
дружества, субсидируют враждебные акции, готовят
новые провокации.
4 Вистунов Е. И.
БЕЗ РЕТУШИ
И ГРИМА
На ярко-зеленой глянцевой
обложке дешевенького издания, появившегося на книж-
ных прилавках Запада, броский заголовок: «Женщина
и Россия». В предисловии говорится, что это альманах
женщинам о женщинах, что, изданный за рубежом, он
тем не менее «родился» в Ленинграде. Появление его,
как сообщали издатели, обусловлено стремлением пре-
одолеть «железный занавес и границы... чтобы женщи-
ны наконец обрели свободу, объединились в их любви,
солидарности и революционной силе во всем мире...»
Не очень-то ясная, даже более того, расплывчатая
и загадочная, но все же программа. А каково же содер-
жание альманаха?
82
Диапазон лжи и клеветы на социалистический строй,
советское общество самый обширный. Через всю до-
вольно объемистую книжицу с надрывом, причитания-
ми и стенаниями, со смесью откровенной лжи и полу-
правды проводится идейка о «кошмарном», «невыноси-
мом» положении женщины в СССР. Это, дескать, толь-
ко слова, что у нее равные с мужчиной права, а на са-
мом деле она, оказывается, имеет весьма ограниченный
выбор работы, за равный с мужчиной труд получает
гораздо меньше, к управлению государством фактиче-
ски не допускается.
Альманах напичкан измышлениями о неравноправ-
ном положении в СССР женщин по сравнению с муж-
чинами, о «преследовании за религиозные убеждения»,
об «издевательствах и насилии» над людьми, отбываю-
щими наказание за уголовные преступления, и т. д. В
одной из статей о родильных домах утверждается, что
у нас «на роженицу смотрят с брезгливым презрением,
как на женщину легкого поведения». Отлично зная, как
высоко в мире оценивается забота в нашей стране о
детях, единственном в СССР привилегированном клас-
се, авторы альманаха пускаются во все тяжкие, чтобы
оболгать и эту сторону нашей жизни. Какая там забо-
та, пишут они, дети обречены на прозябание и так же,
как их матери, бесправны. В детских садах и яслях над
ними-де измываются, физически калечат, в пионерских
лагерях все построено на угнетении и унижении ребят,
их натравливают друг на друга и духовно растлевают.
Кощунственную ложь авторы альманаха не постесня-
лись вложить в уста девятилетнего мальчика Вани Па-
зухина, опубликовав его «мемуары» о пионерском ла-
гере.
Кто же мог и ради чего сочинять эту ложь, кому и
зачем потребовалось ее тиражировать?
Сочинители грязного пасквиля, именующие себя
зачинателями «феминистского движения в России» и
редакторами «первого свободного женского альмана-
ха»,— некие Ю. Вознесенская, Т. Горичева, Т. Мамоно-
ва и Н. Малаховская.
Биографии их пестры. Ю. Вознесенская когда-то
училась в Ленинградском институте театра, музыки и
кинематографии, откуда была отчислена за хулиган-
ский поступок. Она отделалась довольно легким нака-
занием— годом исправительных работ. Потом Ю. Воз-
несенская пробовала писать стихи. Не состоявшись как
поэтесса и вообще как литератор, она обратила свой
83
«гнев» на всех и вся — и на советский правопорядок,
и на Союз писателей, и даже на бывших друзей, пы-
тавшихся помочь ей. В конце концов от словесной хулы
нашего строя она перешла к изготовлению и распро-
странению антисоветских пасквилей. И опять же суд
гуманно отнесся к ней, дав минимальный срок наказа-
ния, хотя на этот раз с лишением свободы.
Вознесенская не образумилась. Она начала искать
родственных ей по духу людей, а точнее, таких же, как
и сама, клеветниц на советский общественный строй.
Так она подружилась с Горичевой, Малаховской и Ма-
моновой, которые тоже считали себя непризнанными
гениями, нигде не работали, вели праздный образ жиз-
ни. И конечно же, мечтали громко заявить о себе. Са-
мовлюбленный и эгоистичный «квартет» взяли на при-
мету приезжающие в СССР под прикрытием туристских
виз эмиссары антисоветских организаций, таких как
Народно-трудовой союз, Русское студенческое христи-
анское движение (РСХД). Нашли с ними общий язык
и поднаторевшие на идеологических диверсиях против
СССР сотрудники радиостанций «Свобода», «Голос
Америки», «Немецкая волна».
Теперь не только о Вознесенской, но и обо всей ком-
пании на Западе заговорили как о «загубленных социа-
листическим строем талантах», щедро раздавая им ти-
тулы «видного философа и феминистского теолога»
(это о Горичевой), «романистки и очеркистки» (о Ма-
лаховской, не написавшей ни одного произведения, тем
более романа)', «известного художника» (о Мамоновой,
чье художническое творчество дальше незрелых проб
кисти так и не пошло). Особых похвал удостаивалась
Вознесенская. Она их заслужила: не побоялась уголов-
ной ответственности за враждебную социализму дея-
тельность, представила за рубеж «дневник жизни» в
исправительно-трудовой колонии, напичканный небы-
лицами, имеющими особый спрос на антисоветском
рынке.
«Дневник жизни» Вознесенской пришелся по душе
тем, кто специализируется на идеологических диверсиях
против СССР, а в психологической войне, неофициаль-
но объявленной социалистическому строю, руководст-
вуется такой, например, инструкцией ЦРУ: «...поощрять
людей к тому, чтобы свои личные интересы они стави-
ли выше общественных, усиливать их интерес к частной
жизни, дабы уменьшить их участие в решении коллек-
тивных и национальных задач, распространять скепти-
84
ческие настроения в отношении политических целей и
идеологии местных или центральных властей (если они
не отвечают целям США), раздувать разногласия и
раздоры, вносить дезорганизацию и сумятицу в поведе-
ние людей».
В одной из весточек с Запада Вознесенской сообщи-
ли, что по ее «дневнику» будет снят телефильм, что эту
«прекрасную идею» высказал не кто-нибудь, а админи-
стративный директор хельсинкской комиссии конгресса
США Альфред Френдли. Чтобы Вознесенская сполна
оценила интерес американца к ее дневнику, цитирова-
лись и его слова: «Америка не читает книги. Зато вся
Америка смотрит телевизор. А уж после фильма изда-
тели сами прибегут».
Телефильм был поставлен по всем канонам режис-
суры антисоветских акций. Кроме профессиональных ак-
теров роли в нем исполняли два бывших ленинградца,
уехавшие в Израиль «для воссоединения семьи» и ока-
завшиеся за океаном. Оба они хорошо знали Вознесен-
скую, числились в ее друзьях и единомышленниках,
в былые времена участвовали вместе с ней в пьянках,
до которых несостоявшаяся поэтесса была большая
охотница. Однако не это обстоятельство определило
выбор их на исполнение главных ролей в антисовет-
ском шоу.
По замыслу его постановщиков, Кузминский и Ле-
вин привносили в фильм своеобразный «шарм»} в рек-
ламе и рецензиях непременно подчеркивалось, что они
такие же, как Вознесенская, «жертвы советского режи-
ма», обратившие взоры надежды на страну «всеобщего
благоденствия» и «равных возможностей». При этом, ра-
зумеется, умалчивалось о том, что Кузминский за не-
сколько лет проживания в США не нашел постоянной
работы, что ни музей, ни частные лица не купили ни
одного из его художественных творений. Публикуя взя-
тые у него интервью, американские газеты старатель-
но обходили такой деликатный вопрос, как материаль-
ное положение Кузминского. Да и сам он старался
держать марку, ни разу не обмолвился о разбитых сво-
их надеждах в «свободном мире», о полном отчаянии,
доходящем порой до мысли покончить с собой. Об этом
знали только он да жена Эмма, сделавшая такую
приписку к его бодренькому письму Вознесенской: «Не
верь, Юля, ему, хорохорится он, изображает из себя
оптимиста. А сам пребывал в полном маразме почти
полтора года.., Я уже не чаяла, что вернется к жизни,
85
собирался покончить с собой... Я прибегала в обед про-
верить, не болтается ли на крючке...» *.
Естественно, что и о Левине американская пресса
предпочитала сколько угодно распространяться как о
«жертве советского режима», ни слова не говоря о том,
па какие же средства он живет в США. В противном
случае пришлось бы признать его жертвой капитали-
стического мира, человеком, потерявшим родину и по-
лучившим взамен право полуголодно существовать,
клевеща на нее.
Реклама сделала свое дело: телефильму дали «зеле-
ную улицу» в самое зрительское время, о нем упомя-
нули даже солидные буржуазные газеты. По этому по-
воду Кузминский восторженно писал Вознесенской:
«Фильм прокрутили. Вторые сутки звонки со всей
Америки и даже объяснения в любви... Словом, 60 ми-
нут такого крутяка, в таком захвате — такого я еще не
видел... Даже если больше ничего не сделаю, место
в истории обеспечено. Рядом с тобой».
Восторг Кузминского можно понять. Сидевший, по
его собственному выражению, без единого цента в кар-
мане, он наконец подзаработал как исполнитель роли
в фильме. Удача взбодрила его, побудила другими гла-
зами посмотреть на Вознесенскую, которую он никогда
не считал творческой личностью, а тем более поэтес-
сой. До демонстрации телефильма он категорически не
советовал Вознесенской «подаваться» на Запад: «Про-
падешь, птичка, ни за грош: какая из тебя поэтесса!»
В другом письме Кузминский приводит более раз-
вернутые доводы: «Поэты здесь вообще народ однора-
зового пользования, читают в основном сами для себя.
Если соберется человек двадцать — уже аудитория.
Так что как поэтессе тебе не фонтан... Разве только
примкнешь к лесбиянкам, у них это называется «жен-
щины в борьбе за свободу»... У здешних эмансипаток
ты не в почете: ты в «дневнике» о женщинах дурно от-
зываешься, пишешь, что они — декоративный пол. А
они тут требуют равноправия. У них много проблем...»
После телефильма тон его писем стал иным: «Чем
черт не шутит, авось и проклюнешься здесь. Бросай
все и приезжай...»
Спустя месяц Кузминский сменяет «авось» на твер-
дое убеждение: «Ты, птичка, трусиха. Наслышалась про
’ Цитируемые в этой статье письма и документы изъяты при
арестах Вознесенской и Лазаревой,
86
нас разного: и то, что лижем зады тем, у кого деньги
и злость на нашу матушку-Россию, и то, что грыземся
меж собой... Все это так, но, поверь, жить с умом мож-
но везде. А ты ведь не дура, ты баба с характером. На
черный день у тебя деньги в банке, а там присмотришь-
ся, найдешь заработок по своей линии...»
Вознесенская была от счастья на седьмом небе. О
заработке «по своей линии» — за антисоветскую стряп-
ню она давно мечтала. И вот на горизонте замаячило
реальное воплощение этой мечты. Наконец-то она по-
лучит не символические гонорары от каких-то там эми-
грантских изданий, вроде энтээсовского журнала «По-
сев», не дешевые «презенты» от зарубежных эмиссаров,
а солидную сумму в инвалюте. Уж ей-то отлично было
известно, кто, за что и какими сребрениками платит.
Цепко помнила она и слова своего заочного благоде-
теля Альфреда Френдли: «После фильма издатели са-
ми прибегут».
Поднятая на Западе шумиха вокруг имени Возне-
сенской больно уколола самолюбие ее соратниц по «фе-
министскому движению» Горичеву, Мамонову и Ма-
лаховскую. Они тоже жаждали славы любой ценой, то-
же хотели получать мзду за свою готовность охаивать
социалистический строй и советский образ жизни. Вме-
сте (из чувства солидарности) и каждая в отдельности
(из болезненно развитого эгоизма)' они так и этак при-
кидывали, как бы превзойти Вознесенскую или, на ху-
дой конец, разделить с ней на равных лавры «борцов
за права женщин в СССР».
Задача была не из легких. Как-никак у Вознесен-
ской две судимости, а «дневник жизни», то есть ее уго-
ловная одиссея, стал сценарием антисоветского телеви-
зионного фильма. Трое соратниц Вознесенской ничего
такого не совершили. Да, шумели, да, распространяли
антисоветчину, заполученную из-за рубежа, кое-что со-
чинили сами. Но этого было слишком мало, чтобы за-
служить громкие аплодисменты устроителей подрывных
акций против СССР, и уж тем более мало, чтобы рас-
считывать на материальное вознаграждение.
«Соперничество» с Вознесенской побудило Горяче-
ву, Малаховскую и Мамонову к решительным дейст-
виям. Они настойчивее, чем раньше, стали искать свя-
зи с зарубежными покровителями, чаще отправлять на
Запад свои антисоветские опусы. Кроме того, каждая
из них стремилась найти себе помощниц.
87
Особенно преуспела в этом деле Мамонова. Через
одну из своих знакомых она заполучила «интервью с
Зоей и Валерией», решившими поведать миру о том, ка-
кая тьма несправедливостей подстерегает советских
девушек, осмелившихся наравне с мужчинами претен-
довать на высшее образование, медицинское обслужи-
вание и достойную работу. Переправленное на Запад
«интервью», надо полагать, с удовольствием опублико-
вал «Нувель обсерватер», а гонорар за эту несусвет-
ную чушь получила Мамонова.
«Зоя» и «Валерия» (за этими вымышленными име-
нами стояли подлинные фамилии)' бросились к знако-
мой Мамоновой, подбившей их сделать заявление для
печати «свободного мира», искать у нее справедливо-
сти: получить деньги за клевету. Но чем она могла им
помочь? Не признаваться же в том, что ее подруга Ма-
монова кой-какие крохи из гонорара выделила ей, но
она уже их пропила...
А теперь в самую пору рассказать, кто же такие
«разоблачители несправедливостей социалистического
строя», выступившие в «Нувель обсерватер» как «рос-
сийские феминистки Зоя и Валерия». Не будем назы-
вать их подлинные фамилии — впереди у них еще це-
лая жизнь. Но факты из их биографий оставим как есть.
Раиса Б. («Валерия») рано лишилась родителей.
Заботу о ней взяла на себя ее старшая сестра, женщи-
на уравновешенная, добрая, работящая. Однако ей, за-
нятой своей семьей, оказалось не под силу справиться
со своенравной, взбалмошной Раисой. В школе тоже,
к сожалению, не нашли к ней подхода: попала в плохую
компанию, начала выпивать...
Влияние плохой компании на многие годы опреде-
лило образ жизни Раисы. Став взрослой, она всячески
уклонялась от постоянной работы, предпочитая прово-
дить время с теми, кто живет лишь одним днем: добы-
ли деньги — выпили, нет денег — отправились добывать.
Как и следовало ожидать, кончилось все это печально:
за уголовное преступление Раису на год лишили сво-
боды. В местах отбывания наказания она и познако-
милась с Галиной 3. («Зоя»), образ жизни которой
был примерно такой же. Разница, пожалуй, состояла
лишь в том, что Галина — не ленинградка, в свое время
поступала в вуз, провалила экзамены, но домой вер-
нуться не захотела.
После отбытия наказания поселились вместе, у сест-
ры Раисы. И снова с головой окунулись в прежнюю
88
жизнь. В это-то время они и попали в поле зрения Ма-
моновой, усердно искавшей «обиженных судьбой», чем
угодно и кем угодно недовольных. Вот так, даже не
ведая, что такое феминизм, Раиса и Галина были при-
числены к «феминистскому движению», а после публи-
кации «интервью» в «Нувель обсерватер» громко на-
званы «борцами за женские права в СССР».
Усердие Мамоновой, Горичевой и Малаховской в
подготовке подобных клеветнических материалов не
осталось незамеченным на Западе. Это они поняли по
тем письмам в их адрес, которые стали приходить от-
туда.
В одной из таких корреспонденций настоятельно
предлагалось «найти возможности» организовать вы-
пуск самодеятельного журнала, который бы отразил
надежды и проблемы «феминистского движения в
СССР». За эту идею, как самая предприимчивая, ухва-
тилась Мамонова. Журналу придумали громкое назва-
ние — «Женщина и Россия». Одновременно решено бы-
ло искать для издания материальную помощь, обеспе-
чить рекламу за границей.
Особый интерес к журналу проявила одна из со-
трудниц американского генерального консульства в Ле-
нинграде госпожа А. Вернее, не столько к журналу как
таковому, сколько к той стороне деятельности доморо-
щенных «феминисток», которая на языке закона назы-
вается антиправовой. Злоупотребляя своим положени-
ем официального дипломатического представителя, она
стала связующим звеном существующей вне закона ре-
дакции с Западом, пересылала туда клеветнические
материалы, полученные от Мамоновой, а ей передава-
ла враждебные нашей стране печатные издания, выхо-
дящие за границей.
Понимая противоправность своих действий, г-жа А.
с самого начала предложила Мамоновой тщательно
скрывать их контакты.
Г-жа А. всячески поощряла антиобщественную дея-
тельность своей «ленинградской подруги», объявившей
себя главным редактором журнала «Женщина и Рос-
сия», давала ей советы, как активизировать сбор нега-
тивной информации об СССР, как налаживать тайные
связи с Западом. Американка взяла на себя заботу по
отправке за рубеж отпечатанных на машинке материа-
лов и консультировала, какого рода информация
о СССР имеет особый спрос, как делать из нее сенса-
цию. Закордонные адресаты были довольны: наконец-то
89
в их сети попалось что-то новенькое, не успевшее на-
бить оскомину. Надо только соответствующим образом
преподнести идущий в руки материал, придать ему
определенную направленность, и тогда можно считать,
что арсенал идеологической обработки умов «обогатил-
ся» еще одной антисоветской акцией долговременного
пользования — шумихой о бесправном положении со-
ветских женщин.
Зарубежных режиссеров «феминистского движения
в СССР» особенно устраивало то обстоятельство, что
теперь-то есть удобный повод отвлечь внимание обще-
ственности Запада от острой социальной проблемы —
дискриминации женщин в капиталистическом мире.
Дескать, чего вы, уважаемые леди, мадам и синьори-
ны, поднимаете шум о своем бесправии? Откуда вы
взяли, что женщина должна получать равную с муж-
чиной плату за равный труд, иметь такое же, как он,
право быть избранной в законодательные органы
страны?
Ах, вот откуда! Задурила ваши головы советская
пропаганда, и, как вы называете, наша прогрессивная
печать? Наслышались о равноправии женщин в СССР
от побывавших там туристов? Не вздумайте в это ве-
рить, уважаемые леди, мадам и синьорины! Почитай-
те, что пишут о положении советских женщин их слав-
ные представительницы, организовавшие нелегальное
издание журнала «Женщина и Россия». Протестуйте
против дискриминации прав женщин в СССР!
Вот по такого рода пропагандистскому сценарию и
разворачивалась на Западе шумиха о четырех отщепен-
ках, громко провозглашенных там «первыми советски-
ми феминистками», «борцами за социальную справед-
ливость». Г-жа А. не могла нарадоваться своей про-
теже Мамоновой, которая послушно и рьяно выполня-
ла ее указания. Однако американка явно переоценила
силу своего влияния на «ленинградскую подругу».
В одну из встреч Мамонова заявила, что, как ей ка-
жется, на Западе ее имя уже достаточно известно и
настала пора податься туда пожинать плоды «славы».
Само собой разумеется, она умолчала о том, что втай-
не от своей наставницы давно готовилась к отъезду,
что надежный зарубежный адресат сообщал ей: «Те-
перь о вызове. Я тебе изменила отчество на Абрамов-
ну — понимаешь, зачем. Давид пришлет мне копию вы-
зова, я переправлю ее тебе». Другой уведомлял: «Ваш
чемоданчик благополучно приземлился и ждет ваших
90
распоряжений». Третий успокаивал: «Что касается тво-
его вызова, я написала в Израиль, чтобы они поторо-
пились...»
Озабоченно велись и торги о возможных хозяевах,
путях добывания средств к существованию.
Один из зарубежных адресатов Мамоновой писал:
«Пыталась отговорить тебя от контактов с «Посевом»,
но ты настаивала, и я сдаюсь». Бывший знакомый Ма-
моновой, оказавшийся на Западе, ссылаясь на свой
личный опыт, учил «делать деньги» так: «Написал я
тут статью вчера. Вернее, не написал, а состряпал.
Взял две статьи моего директора, перемешал хоро-
шенько, заменил «он» на «она»,— читает сегодня Джон-
чик, и глаза на лоб лезут: что-то знакомое!.. И такую
же пулю надо выдать о русской кухне и об экономике.
Напечатают!»
Для г-жи А. это был удар! Наверное, впервые за
несколько месяцев их «дружбы» она оказалась не в ро-
ли распорядительницы волей Мамоновой, а проситель-
ницы. Как потом хвасталась та, г-жа А. всячески уго-
варивала ее не уезжать, намекала, что щедро отблаго-
дарит. Американку можно было понять: она нуждалась
в «феминистке» Мамоновой здесь, в Ленинграде, а не
на Западе.
Мамонова осталась непреклонной. Однако не желая
терять «дружбу» с американкой, твердо пообещала ей
подготовить себе замену. На том и порешили.
Наступил день, когда Мамонова попросила амери-
канку прислать приглашение в консульство еще на од-
но лицо. Этим «лицом» была некто Н. Мальцева. Она
представила ее г-же А., предложив называть Верой
Голубевой.
Одновременно с Мамоновой готовились покинуть
родину и «феминистки» Вознесенская, Малаховская,
Горичева. Точно так же, как и Мамонова, они загодя
«шили» себе маскарадные костюмы «жертв преследо-
вания», загодя подыскивали хозяев, которые могли бы
оплатить их предательство. Для них было безразлично,
кто этими хозяевами станет. Махровые антисоветчики
из НТС или существующая на деньги ЦРУ радиостан-
ция «Свобода», какая-нибудь религиозная организация,
проповедующая антикоммунизм, или общество защиты
прав гомосексуалистов. Небезразлично было только од-
но: во сколько и в какой валюте оценят их предатель-
ство, как долго продержится на Западе интерес к ним.
Чтобы создать себе там паблисити и иметь на житье
01
сребреники, они тайно пересылали за рубеж различные
заявления, протесты, стучались в двери любых антисо-
ветских изданий и подрывных центров, предлагая им
«разоблачительный» материал. И вместе с «разоблаче-
ниями» летели на Запад запросы: получены и сохра-
няются ли доллары, есть ли шансы устроиться на ра-
боту, какие носильные вещи взять с собой, нельзя ли
заранее заключить контракт на издание новых мате-
риалов?
Не очень громкого, но кое-какого паблисити они до-
бились. Горичева несколько раз опубликовалась в анти-
советском журнале «Вестник РСХД», прослыв защит-
ницей «преследуемой в СССР религии», Вознесенская
начала открыто печататься в «Посеве», редакция кото-
рого, зная о вожделенных планах своего добровольного
агента в СССР, из кожи вон лезла, чтобы представить
ее читателям как своего человека. Из США в адрес
Вознесенской приходили утешительные известия. Бес-
пробудный пьяница и заматерелый циник Кузминский
сообщал: «Твоя капуста (две трети) лежит в банке не-
колышимо, я так хотел, чтобы не пропить часом (под
две подписи только выдают!). А у меня агент вертится,
шустрит, когда и добудет денег, только когда? Пиво-то
надо завтра покупать...»
Заблаговременно найдя на Западе «родственников»
и пожелав с ними «воссоединиться», Мамонова, Мала-
ховская и Горичева покинули СССР. То же самое, толь-
ко несколько раньше, сделала и Вознесенская.
Оказавшись за рубежом, четверка «борцов за жен-
ские права» принялась клятвенно утверждать, что их
чуть ли не насильно выдворили из СССР. Из одного
интервью в другое, на которые они не скупились, коче-
вало заявление, будто их вывезли специальным самоле-
том. Правда, редакции более солидных газет эту «под-
робность» обычно опускали — понимали, что это явная
«липа», зато другую «липу» — об «ужасах советской
действительности»— охотно публиковали.
Войдя в роль, отщепенки старались угодить падкой
до сенсаций буржуазной прессе. Сочиненные ими ранее
«разоблачения», вошедшие в рукописный альманах
«Женщина и Россия», обрастали теперь такими страш-
ными «примерами», которые не снились даже опытным
клеветникам на социалистический строй.
Особенно усердствовала Мамонова, которая удари-
лась в защиту женского гомосексуализма, тесно увязав
этот «деликатный» вопрос с проблемами феминистско-
92
го движения. Она заявила, что женщины в СССР не
уравнены В правах с мужчинами, «обосновав» это та-
ким примером: «Советское отношение к гомосексуализ-
му скверное, но не такое суровое, как к лесбиянству».
Увлекшись этой темой, Мамонова развила ее вширь
и вглубь на страницах другого периодического изда-
ния — в американской газете «Бостон-глоуб». В ин-
тервью ее корреспонденту она сказала: «Сам факт от-
сутствия в СССР четкой политики в отношении жен-
ского гомосексуализма лишний раз свидетельствует,
что женщинам придается мало значения».
Много интервью и выступлений «российских феми-
нисток» было посвящено положению религии и церкви
в СССР. В этом вопросе все четверо считали себя боль-
шими специалистками, клялись в верности христиан-
ским идеалам, в том, что религия сыграла в их жизни
«великую очистительную роль». «Столетиями,— заявила
Вознесенская, — женщина в России могла воплотить
себя исключительно через церковь. Я имею в виду, что
женщины только в религиозной жизни могут творчески
мыслить и в рамках церковной благотворительности
публично работать... Наша цель: через религию —
к высшим ценностям. Это наиглавнейшая задача феми-
нистского движения...»
Невежество Вознесенской в вопросах сложившегося
веками отношения церкви к женщине было более чем
очевидным, на что обратил внимание даже корреспон-
дент, бравший у нее интервью. Не споря с ней, а, оче-
видно, недоумевая, он спросил: «Стремление к ценно-
стям через религию, которая как таковая призывает
к угнетению женщин? Ведь церковь сыграла сущест-
венную роль в формировании отношения к женщине
как к существу «низшего пола», не так ли?»
Ответа на этот «школьный» для образованного че-
ловека вопрос корреспондент не получил. Вознесенская
просто-напросто была не готова к нему. У нее давно во-
шло в привычку прикрывать религией любое полити-
ческое словоблудие, а свои противоправовые действия
в СССР характеризовать не иначе как «стремление
соблюдать христианские заповеди».
Отлично зная, что в капиталистическом мире рели-
гиозные убеждения пользуются большой поддержкой,
Вознесенская и на этом решила нажить капитал. «Моя
настольная книга — Евангелие»,— лицемерно заявила
она в интервью журналу НТС «Посев», где впоследст-
вии и обосновалась.
93
Что можно сказать по поводу этого и десятков дру-
гих публичных высказываний Вознесенской, которыми
она старательно гримирует себя под истинную христи-
анку?
Будучи в Ленинграде, она воздерживалась называть
себя верующей в близком ей кругу людей. Почему?
Скорее всего потому, что понимала: никто не поверит
в искренность такого признания, даже более того, осу-
дят за беспардонную ложь, засмеют. Всю свою взрос-
лую жизнь она пьянствовала, лгала, пребывая в заму-
жестве, прелюбодействовала. Могло ли стать Еванге-
лие «настольной книгой», если во время обыска у Воз-
несенской было обнаружено и изъято тридцать семь
порнографических журналов, около пятидесяти фото-
графий, запечатлевших ее в «костюме Евы» в самых
неожиданных для подобных съемок местах: около над-
гробий великих людей, «распятой» на могильном крес-
те, посередине шоссе, у дорожного знака «Осторожно,
дети!».
Люди, близко знавшие Вознесенскую и в объектив-
ность которых можно верить, считали и считают ее глу-
боко порочным человеком, дурно воспитавшим своих
двух сыновей, уехавших вместе с ней на Запад. К со-
ветским морякам не раз приставал в европейских пор-
тах и даже на Канарских островах самоуверенный мо-
лодой человек, неизменно представлявшийся «извест-
ным режиссером одной из московских киностудий Жу-
ковским». Со временем выяснилось, что это не кто иной,
как бывший тунеядец, не удосужившийся получить и
среднее образование, Андрей Окулов, старший сын
Вознесенской.
Что же ему нужно от советских моряков и на чьи
деньги он разъезжает по белу свету?
Ответ на эти вопросы можно найти в журнале НТС
«Посев», где вместе с мамашей частенько печатается
и Андрей Окулов, официально принятый в эту злобную
антисоветскую организацию. Именно по ее заданию он
ищет среди советских моряков легковерных, которые
«клюнули» бы на крючок энтээсовской пропаганды, а
на страницах «Посева» упражняется в письменной кле-
вете на свою бывшую родину. Многоопытная в этом
грязном деле мамаша учит отпрыска восхвалять «феми-
нистское движение в СССР». Расчет здесь прост. Кто,
как не сын, подчеркнет особую роль Вознесенской в
организации антисоветских акций под флагом феминиз-
ма, по ее же подсказке кого-то из «феминисток» похва-
94
лит, кого-то «забудет» упомянуть. Словом, Вознесен*
ская и тут обошла своих соперниц — обзавелась лич-
ным «биографом».
Подобно Вознесенской, нашли религиозные подпор-
ки своему доморощенному феминизму Горичева и Ма-
лаховская. Разумеется, эти религиозные подпорки при-
думаны не ими. В психологической войне против социа-
лизма религии всегда отводилась особая роль. «Пока
в социалистическом мире официально сосуществуют
коммунистическая идеология и религиозная,— настав-
лял идеологических диверсантов один из советологов
Запада,— надо как можно эффективнее использовать
для наших целей эту раскрытую дверь. В нее можно
входить открыто, не таясь, как в любой храм, а с ка-
кой молитвой — дело интуиции и обстановки... Нашим
потенциальным друзьям в восточных странах следует
рекомендовать объяснение своего несогласия или враж-
ды с властями религиозными, а не преследуемыми за-
коном соображениями».
Уезжая на постоянное жительство за рубеж, Возне-
сенская хвастливо заявляла: «Не знаю, как устроюсь
там, но шуму наделаю на всю вселенную!» И советова-
ла знакомым настраивать радиоприемники на короткие
волны радиостанций Запада.
Действительно, из четырех «феминисток» на долю
Вознесенской пришлась основная часть выступлений по
радиоголосам, интервью в газетах и журналах, пригла-
шений на антисоветские сборища. Однако ни она, ни ее
подруги Горичева, Малаховская и Мамонова не оправ-
дали надежд устроителей идеологических диверсий про-
тив СССР. Поначалу кое-какую шумиху поднять уда-
лось, но вскоре отщепенки начали банально повторять-
ся, их «обличающие» советский строй выступления не
шли дальше набивших оскомину сплетен, анекдотов
и небылиц.
А потом случилось и совсем уж непредвиденное;
подружки-«феминистки», частенько позировавшие перед
объективами фотокорреспондентов и камерами телеви-
дения не иначе как в обнимку, называвшие себя «сест-
рами», «соратницами по борьбе», погрязли во взаим-
ной склоке. Они никак не могли поделить лавры пер-
венства, договориться о том, чтобы их словообильные
заявления хотя бы мало-мальски соответствовали ими
же провозглашенной феминистской программе.
Взаимные упреки в отступничестве от нее, в поли-
тических спекуляциях были не случайны. Ибо в поисках
95
хлеба насущного, заработка на жизнь им всем прихо-
дилось говорить и писать не то, что они хотят, а то, что
особенно ценится на антисоветском рынке Запада. Что
имело спрос не вчера, а диктуется политической
конъюнктурой сегодня.
К столь резким перепадам индекса цен на антисо-
ветизм «феминистки» готовы не были. Десятки специа-
листов-советологов переписывали их торопливые и пу-
таные заявления печати, облекая весь этот словесный
хлам в сенсационные разоблачения советской действи-
тельности, в жалкое подобие правды «личных впечат-
лений о бесправии и угнетении женщин в СССР». Не
менее решительно «редактировался» и журнал «Жен-
щина и Россия», который они наивно надеялись сделать
в «свободном мире» таким, каким им хочется. Говоря
словами одного из заявлений Горичевой, «изданием со-
вершенно независимым от стереотипных концепций не-
которых политиканов и сиюминутных настроений».
А чем же занималась в это время оставшаяся в Ле-
нинграде Мальцева, которую Мамонова представила
г-же А. как свою преемницу?
Может показаться парадоксальным, но факт оста-
ется фактом: именно «дружба» с г-жой А. открыла ей
глаза на некоторые стороны антиправовой деятельно-
сти группки «борцов за женские права». Из непосред-
ственного общения с вездесущей американкой Мальце-
ва поняла, какого рода информация больше всего ин-
тересует ее опекуншу, что кроется за ее интересом к
феминизму. Всю глубину своего падения она особо осо-
знала, ознакомившись с материалами следствия по
возбужденному против нее уголовному делу.
Из показаний Н. Мальцевой:
«Через несколько дней после приема в консульстве
Мамонова вручила мне визитную карточку американ-
ки и рассказала, что советовалась с ней по поводу
дальнейших контактов. Та высказала заинтересован-
ность в них, но потребовала, чтобы Мамонова тщатель-
но проинструктировала меня о правилах общения с ней
и о требованиях конспирации при встречах... С июля по
декабрь 1980 года я регулярно встречалась с А. у нее
на квартире, у себя дома, а также в различных местах
города. При этом она постоянно напоминала мне о не-
обходимости строжайше соблюдать конспирацию. Она
запретила мне говорить кому-либо о знакомстве с ней,
по телефону я должна была называть себя Верой Голу-
бевой. Однако вскоре юна предложила вообще не на-
96
зывать себя, сказав, что будет узнавать меня по голосу.
При необходимости наши отношения следовало объяс-
нять отношениями заказчицы (она) и портнихи (я)...»
Далее Мальцева рассказала о том, что неоднократ-
но получала через американку корреспонденцию от вы-
ехавшей из СССР Мамоновой — инструкции по активи-
зации враждебной социалистическому строю деятель-
ности, сбору, соответствующей обработке и переправке
за границу клеветнической информации, вырезки из
газет, восхвалявших антисоветскую деятельность Воз-
несенской и всей компании отщепенцев. В сентябре
1980 года американка передала Мальцевой и несколь-
ко экземпляров альманаха «Женщина и Россия», из-
данного на Западе на русском языке.
Мальцева чистосердечно раскаялась в содеянном,
способствовала раскрытию преступления, осудила свое
участие в нем. Учитывая все эти обстоятельства и гу-
манность советских законов, правовые органы сочли
возможным прекратить заведенное на нее уголовное
дело.
На Западе «независимое» детище «феминисток»
журнал «Женщина и Россия» спроса не получил. Более
того, в предложенном для публикации виде совсем не
увидел света. Все это обострило и без того натянутые
отношения четверки теперь уже бывших подруг. В изъ-
ятых при обыске у Мальцевой письмах, полученных ею
из-за рубежа от Малаховской, о причинах этого раско-
ла говорится вполне определенно: «Журнал «Женщина
и Россия», второй номер, вышел в таком виде, против
которого были все, кроме Юлии Вознесенской. Целиком
политическое направление, религия — как жалкий до-
весок, причем не те горячие исповеди и письма, как мы
намеревались первоначально, а материал совершенно
отчужденный, прославление царя-батюшки...»
После того как Мальцева, осознав свои заблужде-
ния, отказалась поддерживать связь с Вознесенской,
Мамоновой, Малаховской и Горичевой, они начали ис-
кать другого человека, который бы согласился стать их
доверенным лицом в Ленинграде. Выбор пал на На-
талью Лазареву, принимавшую раньше участие в вы-
пуске журнала «Женщина и Россия». Окончив Ленин-
градский институт театра, музыки и кинематографии
по специальности скульптор-кукольник, Лазарева не-
которое время работала в Малом драматическом теат-
ре, откуда уволилась по собственному желанию. Как и
другие «феминистки», она предпочитала нигде постоян-
97
но не работать, объясняя это стремлением посвятить
себя «свободному и подлинному творчеству, не стес-
ненному рамками официального искусства». Кстати го-
воря, такое отношение к работе, такая демагогическая
позиция вполне устраивали зарубежных наставников
«российских феминисток». В одной из статей, превоз-
носящих «культурно-духовное движение в Ленинграде»,
журнал НТС «Пос£В» с большой похвалой отозвался
о тех, кто, «имея университетские и институтские дип-
ломы, сами, без давления властей, оставляют «теплые»
служебные места и «чистую» работу и идут в лифтеры
и сторожа».
Спрашивается, зачем, какая корысть НТС подстре-
кать людей на такой сомнительный шаг, как добро-
вольная переквалификация, скажем, профессионально-
го художника в скромного сторожа или дилетанта-
лифтера?
А вот, оказывается, зачем. НТС не довольствуется
политическими нападками на СССР, а претендует на
большее, в частности на роль специалиста по «разобла-
чению» таких .бесспорных для всего мира истин, как
отсутствие безработицы в нашей стране. Все это вы-
думки коммунистической пропаганды, заявляет НТС,
в Советском Союзе была и есть безработица, хитро
скрываемая термином «тунеядство», которое порожде-
но невозможностью многих людей применить свои твор-
ческие способности...
Как нетрудно догадаться, в подтверждение этого
беспардонного словоблудия на страницах «Посева»
рассказывается история о «безработной» Лазаревой,
о других «феминистках», якобы не нашедших работы,
достойной своих талантов, а на самом деле не поже-
лавших добросовестно трудиться. И не только в «тес-
ных рамках официального искусства», но и везде, куда
они время от времени устраивались. Даже и на скром-
ных постах, которые, например, выбирала себе Лазаре-
ва: преподавателя в кружке рисования, оператора в ко-
тельной, сторожа...
Полное пренебрежение Лазаревой к работе соответ-
ствовало и ее отношению к устройству своего быта.
В этом она была верной ученицей Вознесенской. Живя
в прекрасном районе Ленинграда, в благоустроенной
отдельной квартире, Вознесенская обменяла ее на две
комнаты в коммунальной, сознательно превратив их в
подобие трущоб. По свидетельству соседей, она ободра-
ла в них обои, сделала пролом в стене в вентиляционный
98.
канал (чтобы бросать туда, не вставая с постели, окур-
ки), никогда не мыла окон. Здравомыслящий человек
может спросить: зачем же искусственно создавать в со-
временной квартире пещерные атрибуты жизни?
Ларчик открывался просто. Вознесенская любила
приглашать к себе в гости эмиссаров зарубежных анти-
советских организаций, приезжавших в Ленинград под
прикрытием туристских виз. Перед их приходом в квар-
тире устраивался еще больший бедлам, к бутылке вод-
ки на стол без скатерти подавались луковица, соленый
огурец и кусок черствого хлеба. Если кого-либо из гос-
тей шокировала обстановка квартиры, Вознесенская
наставительно говорила: «Вы судите о нашей жизни по
гостиницам и ресторанам, музеям и театрам, где бывае-
те, и, конечно же, не подозреваете, в каком бардаке
живет советская интеллигенция».
Эмиссары щелкали затворами фотоаппаратов, со-
чувственно кивали головами: «бардак» действительно
производил угнетающее впечатление. Неудивительно,
что такие визиты зарубежных «доброжелателей» нашей
страны получали впоследствии соответствующее описа-
ние в насквозь тенденциозных опусах о жизни советских
людей, их настроениях, быте, культуре. Типичным об-
разцом такого пасквиля может служить вышедшая в
США книга бывшего корреспондента «Вашингтон пост»
в Москве Р. Кайзера «Россия: народ и власть». «Я
часто бывал в одной двухкомнатной квартире,— пишет
он,— обычной для московской интеллигенции (выделе-
но мной.— Е. В. ). Деревянные полы никогда не краси-
лись и не натирались воском. За пять лет они приобре-
ли ужасный грязно-серый цвет. Постели в квартире
никогда не убирались, беспорядок в комнатах был все-
общий — одежда, игрушки, книги, кассеты для магни-
тофона валялись повсюду, стекла в окнах были разби-
ты, стены разрисованы углем, обои ободраны... Тут же
на веревках сушилось белье, карликовая раковина
всегда забита грязной посудой...»
Что ж, Р. Кайзеру не откажешь в наблюдательно-
сти. И в ловкости жонглировать этими наблюдениями,
как бы между прочим придавать им обобщающий ха-
рактер. Ведь многословное натуралистическое описа-
ние квартиры «одного московского знакомого» понадо-
билось опытному фальсификатору Р. Кайзеру только
для того, чтобы неискушенный читатель уверовал в
большую ложь коротенькой авторской фразы, подчер-
кивающей: речь идет об одном знакомом, об одной
99
квартире, однако... «обычной для московской интелли-
генции».
Как видим, Вознесенская перещеголяла профессио-
нального вруна Р. Кайзера. Он «поскромничал», не
взял на себя смелость утверждать, что так, как его
московский знакомый, живет вся советская интелли-
генция. Вознесенская же свой образ жизни без трусли-
вой оглядки приписывала всем «интеллигентам Рос-
сии».
Образ жизни Лазаревой повторял образ жизни Воз-
несенской. Правда, Лазарева обои в квартире не обди-
рала и проломы в стенах не делала. Но и без этих де-
монстративных увечий квартира выглядела запущен-
ной и нежилой. Уборка ее не делалась месяцами, пос-
ле застолицы посуда не мылась, а складывалась на
столе или в раковине. Если гости попадались брезгли-
вые, они сами принимались за мытье посуды, если их
не было, Лазарева время от времени сгребала зеленые
от плесени тарелки в ведро и выбрасывала их на по-
мойку. Как и Вознесенская, она тоже зазывала к себе
зарубежных визитеров, демонстрируя им «быт совет-
ской интеллигенции». Как и Вознесенская, она попи-
сывала стихи, туманные по содержанию, примитивные
по форме. Читая их гостям вперемежку с поэтическими
упражнениями канувших в Лету декадентов, без тени
стеснения говорила: «Я родилась слишком поздно или
слишком рано. Отравленные ядом прагматизма, мои
современники не поймут меня, а издатели не издадут.
Вот разве что на Западе найдутся истинные ценители
прекрасного...»
Визитеры с Запада дружно хвалили стихи, однако
дипломатично уклонялись от обязательств опублико-
вать их. Они недвусмысленно давали понять, что, преж-
де чем печататься в «свободном мире», надо громко
заявить о себе здесь, в Советском Союзе. Заявить так,
чтобы Запад проникся уважением к личности бунтаря,
к судьбе не признанного в СССР гения, чтобы имя его
можно было поставить в один ряд с «известными бор-
цами за свободы и права человека».
За годы общения с Вознесенской, Малаховской, Го-
рячевой и другими «феминистками» Лазарева получи-
ла некоторое представление о том, какого рода дея-
тельность заслуживала одобрения зарубежных визите-
ров, какие «творческие пробы пера» наперед оплачива-
лись чаевыми — антисоветской литературой и блоками
сигарет, модными дисками и кассетами. Однако тогда
100
сама Лазарева предложить «друзьям с Запада» ничего
не могла. В кругу Вознесенской она считалась челове-
ком сереньким, способным поддакивать и восторгаться
умом и талантами других.
Но вот пробил и ее час. Лазарева это поняла по
письмам и телефонным звонкам Вознесенской и Мала-
ховской, каждая из которых «вербовала» ее на свою
сторону, предлагая «продолжить наше дело» — органи-
зовать выпуск нового «феминистского» журнала «Ма-
рия».
Лазарева, конечно же, до конца не понимала истин-
ную подоплеку такого повышенного внимания к своей
скромной особе Малаховской и Вознесенской. Откуда
ей было знать, что для устроителей подрывных идеоло-
гических диверсий против СССР ее зарубежные по-
други-«феминистки» уже не что иное, как отработан-
ный пар. Когда они жили в Ленинграде, их поведение
можно было выдавать за что угодно: оппозиционное
движение, бунт против властей, симптомы религиозного
возрождения и т. п. В соответствии с такой громкой
вывеской создавался и определенный ореол. Это мог
быть терновый венок и мученика за веру в бога, и бес-
страшного борца за права человека в СССР, и непри-
знанного в условиях социалистической действительно-
сти гения.
Разрыв уз с родиной тоже давал повод для пропа-
гандистской шумихи вокруг их имен. Давал на какое-
то время, пока интерес к ним подогревался светом юпи-
теров телевидения, газетами и радиорепортажами.
А когда погасли юпитеры и визиты корреспондентов
стали столь же случайны, как и заработок на пропита-
ние, «феминистки» почувствовали, что их утлая эми-
грантская ладья садится на мель. Их уже не интервьюи-
ровали и не платили за клевету на свою бывшую ро-
дину. Им уже не обещали устройство на работу и день-
ги. Им даже не давали в долг.
Первой всю неуютную беспросветность этой жизни
осознала Малаховская. В письме к Лазаревой она так
описывает свое и Татьяны Горичевой житье-бытье:
«Татьяна собирается жить на чердаке, без воды и без
отопления, так как в Париже продукты очень дорогие,
ей не хватает на жизнь. В долг я просила у всех. Еще
два месяца ко мне во Франции относились очень тепло,
прощались чуть ли не со слезами... В трудную минуту
я не постыдилась попросить у них денег, тем более,
ведь не навсегда, а в долг. Мне через знакомых пере-
101
дали, что они это вскоре сделают. И вот что я узнала
вчера: денег мне не одолжат...»
Правда, отправляя это письмо, Малаховская была
еще далека от разгадки истинных причин столь без-
различного отношения к ее судьбе тех, кто совсем не-
давно прощался с ней после антисоветских сборий!
«чуть ли не со слезами». Она считала, что вакуум во-
круг нее — дело рук Вознесенской, которая, претендуя
на роль лидера «феминистского движения в СССР»,
заявила где нужно: Малаховская не может и не хочет
«заниматься политикой». «Эти плоды клеветы и дезин-
формации,— горько сетует Малаховская,— мне дорого
обошлись».
Позже она поняла: козни Вознесенской не поколе-
бали бы ее и Горичевой реноме.на Западе, будь они
более предприимчивыми в той роли, которая им пред-
назначалась в шумных антисоветских акциях. Не иску-
шенные в тонкостях стряпни политических сенсаций,
Малаховская и Горичева оказались в положении за-
урядных статистов, заученно повторяющих лишь то,
что уже когда-то говорили. Сами того не подозревая,
они уподобились заигранной магнитофонной ленте, ко-
торую пора выбрасывать или делать на ней новую за-
пись.
Вознесенская же вовремя сориентировалась. Она
первая сообразила, что со старым багажом далеко не
уедешь. Что выпуск журнала принесет политические
дивиденды лишь тогда, когда в нем зазвучит голос не
умершего в СССР «феминистского движения», когда
можно будет громко, на весь Запад, объявить себя ду-
ховной матерью второго поколения «российских феми-
нисток». По далеко идущим планам отщепенки, осно-
вательно изучившей конъюнктуру антисоветского рын-
ка, эта акция — возрождение феминистского журнала
в Ленинграде — давала повод вновь привлечь угасаю-
щее внимание к своей персоне, а заодно и оттереть за
кулисы Малаховскую и Горячеву.
Пока Малаховская строчила Лазаревой письма,
полные обид на подлую Вознесенскую и скопидомство
западных феминисток, не дающих ей денег хотя бы в
долг, вездесущая Юлия организовала Лазаревой паб-
лисити во всех, где могла, антисоветских организациях.
И особенно в НТС, где она постоянно сотрудничала и
членами которого стали двое ее сыновей. Чтобы подо-
греть интерес Лазаревой к задуманной акции, ей был
послан вызов на постоянное жительство в Голландии.
102
Разумеется, фиктивный, от мифических «родственни-
ков». Не скупилась Вознесенская и на обещания ма-
териальных благ. Забегая вперед, приведем текст «вес-
точки», присланной ею с одним из эмиссаров НТС:
«Наташа, если ты, не жалея себя, будешь служить на-
шему делу, наши друзья позаботятся о твоем будущем.
Здесь ты не пропадешь, можешь проявить свои спо-
собности и в театре, и где захочешь. Только не
трусь...»
У Лазаревой голова шла кругом: кому отдать пред-
почтение, на кого сделать ставку? Верх взяли чисто
практические соображения. Малаховская жаловалась на
свою судьбу — на безденежье, на то, что скоро «загнет-
ся от ежедневной десятичасовой работы в прачечной»,
Вознесенская же, судя по всему, не бедствовала. И да-
же прислала однажды посылку. Значит, решила Ла-
зарева, надо быть заодно с Вознесенской.
К этому времени для «воссоединения семьи» долж-
на была выехать за рубеж еще одна «феминистка» —
Елена Шаныгина. От нее Лазарева получила несколько
машинописных статей для задуманного Вознесенской и
Малаховской журнала «Мария». Зная, какой именно
«товар» требуется Вознесенской, Лазарева рискнула и
сама взяться за перо. Но о чем писать?
В недавнем прошлом она привлекалась к судебной
ответственности за изготовление и распространение
клеветнических измышлений, порочащих советский
государственный и общественный строй, а также за
подделку документов. Учитывая раскаяние Лазаревой,
обещание впредь противоправовой деятельностью не
заниматься, суд ограничился тогда мягким наказани-
ем — десятью месяцами лишения свободы.
Урок не пошел впрок. Лазарева сочинила статью, в
которой сознательно извратила факты своего участия в
изготовлении и распространении клеветнических из-
мышлений, опорочила органы правосудия и социали-
стический правопорядок. В другой своей статье, пред-
назначенной для журнала «Мария», она, опять-таки
подтасовав факты, выступила в защиту уголовницы,
осужденной советским судом за содействие в тайном
вывозе за рубеж художественных коллекций, представ-
ляющих национальное достояние страны.
Знала ли Лазарева, что защищает не невинно осуж-
денного человека, не «жертву советского режима», а
матерую преступницу, нанесшую государству серьезный
материальный ущерб?
юз
Да, отлично знала, ибо была знакома не только с
преступницей, но и со свидетелями обвинения, правди-
вые показания которых во многом способствовали рас-
крытию преступления. Несмотря на это, Лазарева не
только написала в защиту преступницы «Наш реши-
тельный протест», но и организовала коллективное об-
ращение «клуба „Мария**» к общественности Запада,
призывающее империалистические государства к вме-
шательству во внутренние дела Советского Союза.
Сознательное извращение любого факта, стремле-
ние- вывернуть его наизнанку — характерная черта
каждой статьи журнала «Мария». Цитируется, к при-
меру, информация из «Правды» о том, как милиционер
спас двух детей, вынеся их из горящего дома, в кото-
ром не оказалось в это время взрослых. Какие выводы
или обобщения можно сделать из этого? А вот, оказы-
вается, какие: в СССР дети обездолены, родители вы-
нуждены оставлять их в поисках хлеба насущного.
Лазарева и другие сочинители статей в журнале
«Мария» не только беззастенчиво клеветали на условия
жизни в нашей стране, на Советскую власть, на предо-
ставляемые гражданам СССР демократические свобо-
ды, на органы правосудия, систему здравоохранения,
но и призывали своих западных «друзей» к вмеша-
тельству во внутренние дела нашего государства.
Напечатав журнал в нескольких экземплярах, Ла-
зарева дала знать Вознесенской: «товар» готов, присы-
лай курьера. Визитер с Запада не заставил себя долго
ждать. По конспиративным соображениям он появился
в Ленинграде неожиданно, без предупреждения.
И очень торопился. Или времени у него было в обрез,
или понимал, что нарушать закон в чужой, пусть даже
гостеприимной, стране небезопасно.
А дальше было все как в расхожем детективе. По-
сланец из-за рубежа назначил Лазаревой встречу,
дважды переносил время, прежде чем появиться перед
ее очами. Но и Лазарева оказалась не лыком шита:
журнал и другие материалы, приготовленные к тайной
отправке за рубеж, она на место встречи не принесла,
а оставила в автоматической камере хранения Витеб-
ского вокзала.
Гость, назвавшийся Георгом, оценил ее осторож-
ность. Снова была назначена встреча, снова такси, к
удивлению Лазаревой подъехавшее к Витебскому вок-
залу по просьбе Георга совершенно с другой стороны.
Лазаревой предстояло удивиться еще раз; не она Ге-
104
орга, а он ее провел к камере хранения с такой уве-
ренностью, будто шел по собственной квартире.
И все же произошла осечка. В самый последний
момент зарубежный визитер остался без тщательно
упакованного Лазаревой целлофанового пакета. Месяц
спустя, после еще одной неудачной попытки передать
зарубежному визитеру антисоветские материалы, Ла-
зарева была арестована.
И ее собственными признаниями, и показаниями
шестнадцати свидетелей вина подсудимой была полно-
стью доказана. В последнем слове на суде она раская-
лась в содеянном, осудила свою антиправовую дея-
тельность, решительно отмежевалась от тех, кто под-
толкнул ее на этот скользкий путь.
Об этом же заявила в своем письме в Управление
КГБ СССР по Ленинградской области и другая участ-
ница журнала «Мария» Галина Григорьева. «Никакие
духовные и творческие поиски не должны идти во вред
своей Родине, — писала она. — Поднятая на Западе
враждебная кампания против СССР, связанная с на-
шими именами, укрепила во мне это убеждение».
К ней, матери четверых детей, учитывая ее искрен-
нее раскаяние, была проявлена гуманность, и она не
привлекалась к уголовной ответственности.
После суда над Лазаревой НТС и другие осиные
гнезда антисоветизма на Западе подняли очередную
шумиху. Как и в «пик» их интереса к Вознесенской,
Мамоновой, Малаховской и Горичевой, они клеветали
на нашу страну, с пеной у рта доказывали, что «рос-
сийский феминизм служил социальному прогрессу, уто-
лению информативного голода».
Но шила в мешке не утаишь. Доподлинно известно,
что скрывалось за ширмой «российского феминизма»,
кому и во имя чего он служил. И кто был фактическим
режиссером этого дешевого антисоветского балагана,
сочинял роли для отщепенок-марионеток.
ПРИГЛАШЕНИЕ В ЗАПАДНЮ
Л1рачная запущенная квар-
тира. В единственное окно редко заглядывает солнце.
Вместо мебели — чемоданы. Трое обитателей кварти-
ры — люди, выехавшие в Израиль для «воссоединения
семьи», но осевшие в Нью-Йорке. На чемоданах они и
спят, и едят, и уныло коротают время, и пишут письма
на свою бывшую родину. А за окном шумит, бурлит,
сверкает огнями реклам Нью-Йорк. Город теперь уже
их бывших вожделений. Город разбитых надежд.
В Тель-Авиве, куда они наконец перебираются, кар-
тина повторяется. Опять вместо мебели чемоданы,
жизнь как на вокзале, ничем, в сущности, не отличаю-
щаяся от той, нью-йоркской, пустой и напряженной от
неизвестности.
106
Надо полагать, что иерусалимский театр «Хан», по-
ставивший этот спектакль, не задавался целью сказать
всю правду о тяжкой, порой безысходной доле многих
и многих иммигрантов-евреев, не нашедших счастья ни
на «родине предков», ни в других странах, в том числе
в США.
Рецензии в израильской прессе определяют жанр
спектакля «Тель-Авив — Нью-Йорк — Тель-Авив» как
«смесь мелодрамы с комедией», где «действительный
драматизм ситуации снимается юмором». Юмор дей-
ствительно скрашивает трудности бытия, как считают
психиатры, нередко помогает выйти из стрессовой си-
туации. Однако пресса не без основания связывает ус-
пех постановки, говоря словами одного из рецензентов,
«прежде всего с центральной темой, острой и болез-
ненной для Израиля, — эмиграцией из страны». Далее
в рецензии подчеркивается, что дело, конечно, не в са-
мих чемоданах, «а в неустойчивом, тревожном, «чемо-
данном» настроении, в общей обстановке неуверенно-
сти, окружающей героев спектакля. Они действительно
живут как на вокзале, ожидая скорого прихода поез-
да, который идет неизвестно куда».
Эта тема, как бы ее ни пытались затушевать, «снять
юмором», волнует и задевает решительно все социаль-
ные круги «земли обетованной».
В средствах массовой информации Израиля исчез-
ли расхожие пропагандистские определения этой стра-
ны как «цветущего сада», «второго рая», общества
«всеобщего процветания». О неутешительных прогнозах
развития экономики, об огромном — двадцатипятимил-
лиардном внешнем долге, неуклонном росте цен, кор-
рупции, преступности, проституции сейчас с тревогой
говорят в прессе, в кнессете и синагогах, в клубах
правящей и оппозиционных партий.
«Упадок, переживаемый страной в последние годы
в области экономики и общественной жизни, привел к
общему настроению, которое может быть выражено
словами: „Мы сидим по уши в грязи“», — вынужден
признать Яир Цабан, один из руководителей партии
Мапам. И не без сарказма напоминает слова «отца»
сионизма Герцля, звучащие сейчас насмешкой над
нынешней действительностью Израиля: «Наша страна
будет страной эксперимента — образцовой страной для
подражания».
Этот сионистский «идеал» на практике обернулся
для сотен тысяч людей, ставших жителями Израиля,
107
полным крушением надежд. Еще до вероломного втор-
жения в Ливан и связанных с этой грязной войной
огромных расходов выходящий в Израиле журнал «Фо-
рум» констатировал: «Процент бедности вырос за по-
следние три года втрое... по уровню инфляции Изра-
иль вышел на первое место в мире». И это не какие-
нибудь домыслы «оппозиционного» к правящим кругам
журнала, а данные центрального статистического бюро
Израиля.
Не обошла «землю обетованную» и безработица,
охватившая весь капиталистический мир. Правда, в
Израиле она пока не приобрела размаха социального
бедствия таких стран, как, скажем, США, Англия (что
не без похвальбы любит подчеркивать сионистская
пресса), однако и на «библейской земле» ее послед-
ствия уже заметно ощутимы. Они, как печальные по-
следствия, проявляются не столько в длинных очередях
у биржи труда, в сообщениях о закрытии предприя-
тий, в сокращении числа рабочих мест, сколько в на-
строениях простых людей. И особенно тех, кто обосно-
вался в Израиле недавно, не успел свыкнуться с мыс-
лью о том, что безработица — такой же неизбежный ат-
рибут жизни в капиталистическом обществе, как ин-
фляция, коррупция, гангстеризм, проституция и нар-
комания.
Безжалостная метла безработицы выметает с рабо-
чих мест прежде всего вот таких людей — новичков.
В интервью издающейся в Израиле русскоязычной га-
зете «Наша страна» генеральный директор министер-
ства абсорбции Азриэль Вальдман без всяких обиняков
так и сказал: «На сегодняшний день не столь велика
реальная безработица, сколько чувство страха перед
ней... А поскольку существует правило: «Кто пришел
последним, уходит первым», — есть опасение, что это
коснется в первую очередь репатриантов».
Еще туже подтянуть пояса израильтян заставила
начатая агрессия в Ливане. Для оплаты военных рас-
ходов пришлось сократить обычные, связанные с по-
вседневной жизнью каждого человека. Вначале под-
скочили цены: в июле 1982 года — на горючее сразу на
24 процента, в августе — на молочные продукты, хлеб,
затем на проезд в городском транспорте, электроэнер-
гию, зарубежные поездки и банковские операции.
Чтобы хоть как-то объяснить бурный рост дорого-
визны, министр финансов Израиля Аридор с бухгал-
терской скрупулезностью подсчитал, во что обходится
108
его ведомству всего лишь один час военных действий.
Вылет самолета «F-16» в небо Ливана без стоимости
бомб—15400 долларов, операция катера-ракетонос-
ца —1800, танка — 500. В целом, по признанию того
же Аридора, один день военной авантюры на ливан-
ской земле обходился Израилю в сто миллионов дол-
ларов.
Потускнел, порядком пообветшал и сионистский
миф о «еврейском государстве» как «святом союзе лю-
дей по духу, вере и крови», которые будут жить, не
зная, что такое социальное неравенство, в «братском
единении и взаимной любви, как равные среди равных».
Руководитель отдела репатриантов при центре об-
разования и культуры Союза профсоюзов Израиля
Ашер Израэль вынужден был признать: «Мы пришли
к потребительскому обществу, обществу евреев с ост-
рыми локтями, обществу насилия. Немудрено, что та
его часть, которая не может приспособиться к этой ат-
мосфере, чувствует себя отчужденно и часто задается
отчаянным вопросом: а та ли это страна, в которой я
хочу жить?»
Планируя вторжение в Ливан, фарисейски назван-
ное операцией «Мир для Галилеи», правительство Бе-
гина и международный сионизм делали ставку на раз-
жигание националистических чувств евреев как в Из-
раиле, так и в других странах. Но этого не случилось.
Скорее — наоборот. Французский журнал «Монд дип-
ломатии» в августе 1982 года сообщал: «Операция
«Мир для Галилеи» серьезно усугубила изоляцию ев-
рейского государства. Из всех войн, которые затевал
Израиль, эта война впервые вызвала осуждение боль-
шей части общественности Запада, о чем свидетель-
ствуют результаты опросов в США и европейских стра-
нах. Еврейская диаспора1 с беспокойством задает себе
вопрос об обоснованности расчетов Иерусалима».
Подобного рода осуждение милитаристского и агрес-
сивного курса правителей Израиля на страницах бур-
жуазной прессы Запада встречается едва ли не впер-
вые. Американский журнал «Ю. С. ньюс энд Уорлд
рипорт» писал: «Впервые за пять крупных конфликтов
с арабами традиционное единство Израиля в военное
время начинает исчезать под воздействием напряжения,
вызванного войной против палестинских партизан в Ли-
1 Диаспора-— пребывание значительной части народа (этни*
ческой общности) вне страны его происхождения.
109
ване. Никогда раньше Израиль не наблюдал таких от-
крытых разногласий среди собственного народа —си-
дячие забастовки, пикеты и даже пресс-конференции
солдат, на которых они выступают против военных дей-
ствий».
Согласно опросу в Израиле, один его житель из че-
тырех уже в июле считал вторжение в Ливан неоправ-
данным, а большинство высказывалось против штурма
Бейрута. 3 июля в Тель-Авиве состоялась беспрецедент-
ная за время существования Израиля демонстрация
протеста. Около ста тысяч ее участников, среди кото-
рых было немало и военнослужащих, прошли по ули-
цам города с лозунгами осуждения шовинистической
политики своего правительства, требуя смещения
«ястребов» войны Бегина и министра обороны Шарона.
Забегая вперед, напомним, что после расследования об-
стоятельств кровавой резни в лагерях Сабры и Шати-
лы министру обороны Израиля Шарону пришлось все
же уйти в отставку, а осенью 1983 года произошла
смена и администрации Бегина.
Хронически больная экономика Израиля, трудности
с устройством на работу по специальности, рост доро-
говизны, откровенно милитаристский курс правитель-
ства — все эти и многие другие нерешенные, да и не-
разрешимые проблемы ставят многих израильтян перед
дилеммой! оставаться в стране, живя в страхе за
завтрашний день, или уезжать? А если уезжать, то
куда?
Вопрос далеко не риторический. Он неотвратимо
возникает и у приехавших на постоянное жительство в
Израиль, и у тех, кого всяческими посулами замани-
вают туда сионистские вербовщики.
В последние годы число покинувших Израиль зна-
чительно превышает число въехавших в него. Эмигри-
ровавших в другие страны набралось уже — ни много
ни мало — полмиллиона человек. Побывав в США,
бывший тогда министром обороны Израиля генерал
Шарон так изложил свои безрадостные впечатления!
«Нью-Йорк превратился в самый большой город изра-
ильтян — вместо Тель-Авива».
Сионистская пресса, подогревая националистиче-
ские настроения, пытаясь вербовать во всех уголках
мира новобранцев Сиона, часто обращается к изрече-
ниям из Библии и других «священных» книг: «Да
усохнет десница моя, если забуду тебя, Иерусалим!»,
«Десять мер красоты отмерено миру. И девять из них
НО
даны Иерусалиму», «Лучше спать в пустынях Эрец-Ис-
раэль, чем во дворцах на чужой земле».
Сионисты явно дилетантски пытаются доказать и
любовь евреев к Иерусалиму, и их религиозность. Ни
для кого не секрет, что даже в самом Израиле, не го-
воря уже о других странах проживания евреев, про-
цент приверженцев иудейской религии чрезвычайно ни-
зок. Особенно среди молодежи. Журнал «Израиль се-
годня», ссылаясь на газету «Маарив», приводит итоги
социологического опроса, проведенного во всех шести
израильских университетах. В числе вопросов, на ко-
торые ответили 1250 студентов, есть и такой: «На-
сколько вы религиозны»? Для страны, где соблюдение
заповедей иудейской религии является синонимом вер-
ности «заветам предков», полученные ответы весьма
неутешительны. Лишь один процент опрошенных счита-
ют себя очень религиозными, 11 — религиозными, 52 —
нерелигиозными, 8 — антирелигиозными, 6 — «занима-
ют иные позиции».
Однако эмиграцию не в силах сдержать ни обраще-
ние к религиозным чувствам израильтян, ни «научные»
прогнозы бурного расцвета экономики страны, а следо-
вательно, и вот-вот грядущего благосостояния всех и
каждого. Нынешнее руководство страной вынуждено
во всеуслышание признать, что ей «грозит истощение
людских ресурсов». Еще год-два назад громогласные
заявления о высокой волне приезжающих сменились
тревожными размышлениями о бегстве из страны и
резком сокращении въезда в нее.
Учитывая эту статистику, правящие круги Израиля
пришли к выводу, что их подленько подводят заокеан-
ские друзья-сионисты. Сколько раз они обещали по-
ставить надежный заслон тем евреям, которые, поки-
нув родину под предлогом возвращения на «землю
предков», предпочитают обосноваться в США! Даже не
заехав в Израиль, чтобы засвидетельствовать свои род-
ственные чувства семьям, к «воссоединению» с кото-
рыми так «стремились». За этим выводом последовали
и конкретные действия.
Как сообщала израильская газета «Джерузалем
пост», правление - Еврейского агентства (Сохнут) 1
приняло решение «прекратить помощь тем иммигран-
1 Сохнут (Еврейское агентство) — головная организация меж-
дународного сионизма, связанная специальными соглашениями с из-
раильским правительством.
111
там, которые, выехав из Советского Союза по изра-
ильским визам, едут затем не в Израиль, а в США,
Канаду, Австралию и другие страны». Далее газета
поясняла, что это решение было принято после кон-
сультаций с главой правительства Израиля Бегином,
министром иностранных дел Шамиром, а также «встре-
чено с пониманием такими лидерами еврейских общин
США, как председатель комитета руководителей еврей-
ских организаций Соединенных Штатов Говард Сквад-
рон, президент Всемирного еврейского конгресса Эд-
гар Бронфман, видные еврейские общественные деяте-
ли Макс Фишер, Мортин Мондейл, Теодор Ман, Шар-
лотта Джекобсон и другие».
Длинное перечисление фамилий и должностей из-
вестных в сионистских кругах деятелей, одобривших
решительный шаг Еврейского агентства, не случайно.
Публикуя это сообщение, газета давала понять, что
принятое решение, как говорится, обжалованию не под-
лежит, что время заманивания в Израиль пряником
кончилось, настала пора воспользоваться и кнутом.
Круг неразрешимых проблем «возвращения в Си-
он», пополнения «очага еврейской нации и культуры»
замкнулся. Одни евреи не хотят даже ступить на изра-
ильскую землю, другие против дальнейшего пребыва-
ния на ней: разбегаются куда глаза глядят. А сиони-
сты продолжают зазывать в израильскую западню
очередных искателей счастья.
Тощенькая книжечка «Руководство для олим», то
есть для иммигрантов, рассылаемая сионистскими ор-
ганизациями в качестве рекламной приманки и визит-
ной карточки «земли обетованной», сулит разные бла-
га, в том числе и полное отрешение от всех горестей и
забот. «У вас часто будет такое чувство, будто вы ро-
дились заново...— авторитетно прогнозируют настрое-
ние будущих эмигрантов авторы-зазывалы. — Поэтому
государство Израиль прикладывает такие большие уси-
лия, чтобы облегчить вам ваше „второе рождение'*».
О том, что это «второе рождение» нередко обора-
чивается похоронами надежд, отчаянием, а для неко-
торых и трагическим тупиком, сионистские рекламные
буклетики, конечно же, не говорят ни слова.
Правда, в израильской прессе нет-нет да и появля-
ются материалы, посвященные «некоторым» труднораз-
решимым проблемам положения иммигрантов, их адап-
тации в совершенно новых для них социальных усло-
виях. Иной раз это делается в филантропических це-
112
лях — привлечь внимание общественности, побудить ее
пустить, что называется, шапку по кругу и собрать кто
сколько даст для тех, кто оказался у разбитого коры-
та: без работы и, следовательно, без средств к суще-
ствованию, без будущего. Большинство же подобных
выступлений печати имеет вполне определенную цель:
объяснить недовольство и брожение среди евреев-им-
мигрантов «объективными» причинами: экономическим
спадом и инфляцией в странах Запада, не миновавши-
ми и Израиль, психологическими и языковыми барье-
рами, разделяющими аборигенов-израильтян и имми-
грантов, забвением иудаистского вероучения и, что уж
совсем «ужасно», — атеистическим мировоззрением но-
вобранцев Сиона.
Автор одной из таких статей, опубликованной в жур-
нале «Midstream» (Нью-Йорк), — бывший советский
гражданин физик А. Воронель, выехавший из СССР в
Израиль для «воссоединения семьи». В свое время сио-
нистская пропаганда провозглашала его борцом за со-
здание «великого еврейского государства». Всего лишь
два года потребовалось А. Воронелю, чтобы его неис-
сякаемый оптимизм сменился весьма пессимистически-
ми выводами о судьбах, как он называет, «советских
еврейских интеллектуалов», оказавшихся в Израиле.
«Евреи из России, — пишет он, — ориентируются на
приспособление к существующему обществу, а не на
построение своего собственного общества... Они имеют
право сказать, что израильское общество сформирова-.
лось уже в такой мере, что для них остается только
одно — приспособиться или уехать».
Как же происходит это «приспособление», офици-
ально именуемое в Израиле «абсорбцией»? (Есть даже
такое министерство — абсорбции.)
А. Воронель вынужден признать, что «советские
еврейские интеллектуалы приходят в столкновение с
израильским обществом», что в Израиле «вместо тре-
бований они могут высказывать только просьбы, не бу-
дучи при этом уверены, что эти просьбы будут удов-
летворены».
Далее А. Воронель отнюдь не в мажорном тоне опи-
сывает, как и почему у вновь прибывших «постепенно
развивается комплекс йерида» (эмиграция из Израи-
ля). Это и потому, что у вновь прибывших создается
впечатление, что израильское общество «нуждается
только в людях с психологией и идеологией, присущей
самим израильтянам», и потому, что многие из них, гу-
6 BuciyuoB Е. И.	ИЗ
манитариев по образованию, уехали из Израиля, ис-
пытав «ощущение удушья из-за невозможности внести
свой непосредственный вклад в общество».
«Наука в Израиле пока что не оправдывает себя,—
признает автор. — Затраты на абсорбцию ученых не от-
вечают реальным требованиям научной работы, что ве-
дет к невозмещению затрат — вновь прибывшие ис-
пользуются в течение двух лет, а затем их увольняют».
По горестному мнению автора другой статьи «Алия
в зеркале психиатрии», опубликованной в израильском
журнале «Время и мы», бывшего советского граждани-
на врача-психиатра из Новосибирска М. Троппера,
даже полностью здоровые евреи-иммигранты «под влия-
нием изменения привычного уклада жизни оказывают-
ся во власти психических стрессов».
Из каких бы побуждений ни писались подобные ста-
тьи, в них трудно обойтись без правды об истинном
положении тех, кто, обманутый сионистской пропаган-
дой и щедрыми посулами счастливой жизни в «цвету-
щем саду», как рекламируют Израиль сионисты, успел
сполна вкусить горькие плоды этого «сада» и теперь
проливает не менее горькие слезы. Проливает не толь-
ко в Израиле, но и в других странах, в которых оказал-
ся или не добравшись до берегов «земли обетованной»,
или после краха иллюзий покинул ее в поисках лучшей
доли.
Израильская пропаганда предпочитает не называть
точное число лиц, получивших визу на въезд в страну
на постоянное жительство, но в конце концов бросив-
ших якорь надежды за тысячи миль от земли «праот-
цов». Часть из них подалась в США и осела в основ-
ном в одном из самых дешевых и густонаселенных рай-
онов Нью-Йорка — Брайтон Бич. Собравшись вроде бы
под «единой крышей», тысячи еврейских семейств бо-
рются за право существования, с превеликими труд-
ностями постигая бесчеловечные законы капиталистиче-
ских джунглей. Вряд ли кто-нибудь здесь испытал
обещанное блаженное чувство «второго рождения».
Зато многие испили до дна чашу лишений, унижения
человеческого достоинства, безразличия к их судьбе.
Вот пачка писем бывших советских граждан, полу-
чивших въездную визу в Израиль, но оказавшихся в
США, ФРГ, Италии и^других странах. Письма адресо-
ваны в Ленинградский ОВИР—организацию, где эти
люди в разное время по своей воле оставили советский
паспорт. И почти в каждом таком письме говорится об
114
одном и том же: о неприятии капиталистического об-
раза жизни, несовместимости норм человеческого об-
щежития там, на Западе, и в нашей стране, о том, что
материальный недостаток, отсутствие работы по специ-
альности можно и пережить, но как пережить, сердцем
вынести душевную глухоту окружающих людей, волчий
эгоизм, бесправие «свободного мира».
В горькие минуты запоздалых раздумий вспомнил
о «родном коллективе ПМК-9», где он работал стар-
шим инженером, бывший ленинградец Д. Шапиро, ока-
завшийся в ФРГ: «Здесь мне все чуждо, и я никогда не
привыкну к чужой мне стране с так называемой „сво-
бодной демократией”».
Методически пишет в разные инстанции бывший за-
меститель заведующего отделом магазина Ленторга
Я. Койфман, тоже осевший в ФРГ. Человек обстоятель-
ный, деловой, он заранее предупреждает о том, что
не имеет там ни гражданства, ни постоянной работы и
адреса. «Человек, воспитанный в социалистическом об-
ществе, не может жить в условиях Запада», — подво-
дит он итоги некоторых личных наблюдений.
А вот бандероль и письмо, которые попали ко мне
в один и тот же день. Пухлую бандероль, судя по все-
му, привез кто-то из зарубежных туристов. С автором
же письма из Вашингтона, кандидатом медицинских
наук, бывшей ленинградкой Вольпе я был знаком за-
очно— писал о ее мытарствах на чужбине.
И в материалах бандероли, и в письме Вольпе раз-
говор шел в сущности об одном и том же — о судьбах
евреев-иммигрантов. Об одном и том же, но с разных
позиций. В присланных в бандероли печатных издани-
ях делалась попытка найти «объективные» причины
недовольства, которое все чаще проявляется в разных
социальных группах евреев, отказавшихся от своей ро-
дины и выехавших на постоянное жительство в Изра-
иль и другие страны. Письмо из Вашингтона — это крик
души, истерзанной и измученной жизнью на чужбине.
А ведь автор его — одна из тех, кому сионистская про-
паганда, не скупясь на обещания, сулила все радости
«свободной жизни в свободном мире», гарантировала
ярко-красочный, как рождественская открытка, полный
комплект «прав человека».
«В США я приехала к сыну,— писала Вольпе,— ко-
торый обосновался в Вашингтоне раньше меня. Безум-
ная материнская тоска по нему пересилила в какой-то
момент все доводы благоразумия, и я совершила этот
115
страшный, безрассудный шаг. Гипноз рассеялся бук-
вально в первый месяц пребывания в США. Я, как,
впрочем, и другие евреи-иммигранты, оказалась в со-
вершенно чуждой мне стране, среди чужих людей с
чуждыми нравами и обычаями, неприемлемыми для че-
ловека, выросшего в Советском Союзе, взглядами на
жизнь. Тяжелейшая, мучительная ностальгия не дает
покоя, сковывает волю и мысли. Даже иммигранты,
прожившие здесь несколько лет и как-то материально
устроившиеся, вспоминая покинутую родину, горько
плачут о ней. Дружба между иммигрантами часто пе-
реходит в неприязнь и ссоры. Все держится в секрете,
все завидуют тому, кому удалось больше заработать,
кому что-то дал ХИАС
В ответ на десятки унизительных обращений в раз-
личные учреждения и компании с просьбой предоста-
вить работу по специальности вы получаете ответы с
отказами и даже вежливыми предложениями поискать
счастья в другом месте. Вопросами трудоустройства
никто практически не занимается.
Окончательно потеряв надежду найти работу хотя
бы близкую моей специальности, не говоря уже о ква-
лификации, я стала более сговорчивой. Сказались, оче-
видно, и нервная усталость, и беспросветность надежд
на лучшую долю, и главное — тупое безразличие, ко-
торое наваливалось на меня всякий раз, когда я слы-
шала очередное: «Поищите в другом месте».
Этим другим местом стала для меня — врача с
30-летним стажем, кандидата медицинских наук — вре-
менная работа в домах старых и больных людей, до-
статочно обеспеченных, чтобы позволить себе такую
роскошь, как содержание прислуги. Я убирала комна-
ты, готовила обеды, кормила моих хозяев, мыла посу-
ду, пылесосила ковры, чистила кастрюли... А что мне
оставалось делать? Надо же как-то существовать!
Наконец появилась более или менее постоянная ра-
бота: меня пригласили на дневное дежурство медсе-
строй к старой женщине-миллионерше, получившей пе-
релом бедра».
Далее Вольпе рассказывала о том, что кроме ухода
за больной в ее обязанности входили уборка всего дома,
прогуливание и кормление любимицы хозяйки — соба-
ки, вместе с которой ей было определено место на кух-
1 ХИАС — так называемая служба помощи евреям-иммигран-
там.
116
не. «Наверное, на всю оставшуюся жизнь, — продол-
жала Вольпе,— мне запомнилось именно первое дежур-
ство у миллионерши. Пожелав ей спокойной ночи и по-
благодарив за предоставленную работу, я вышла из
виллы и впервые за двенадцать часов дежурства глот-
нула свежего воздуха. Напряжение, в котором я пре-
бывала весь день, сказалось, нервы сдали. И тут я дала
волю слезам, как ребенок. Я оплакивала унижение
прошедшего дня, я оплакивала свою далекую родину,
где труд приносил мне радость и где даже самый дале-
кий человек не был для меня чужим. Я оплакивала
свою прошлую, еще совсем недавно полноценную, счаст-
ливую, а сейчас никому не нужную, сломанную жизнь.
Я обращаюсь ко всем, кто может совершить ошиб-
ку, подобную моей. Не покидайте свою родину! Не де-
лайте сами себя несчастными! Не обрекайте себя на
добровольную ссылку! Это — моральная смерть!»
В письме она почти ничего не сообщала о сыне, ко-
ротко упомянув лишь о том, что «западный мир заста-
вил его жить по волчьим законам» и их дороги разо-
шлись.
Остается добавить, что Вольпе не вынесла выпав-
ших на ее долю унижений. Второе письмо от нее при-
шло, когда она вышла из больницы, куда попала после
попытки покончить с собой. «В следующий раз, — писа-
ла Вольпе, — если будет по-прежнему тошно жить, сде-
лаю это профессиональнее — все-таки я врач...»
Так оно и случилось...
Стремление любыми средствами погасить в Израиле
эмиграционные настроения, найти замену покинувшим
страну побуждает сионистов приводить в действие весь
арсенал идеологической и психологической обработки
как проживающих в ней, так и тех, кто «осознает себя
евреем». В ход идет спекулятивное использование ре-
акционных идей «исключительности» и «богоизбранно-
сти» евреев, запугивание неизбежностью вражды к ним,
опасностью ассимилироваться и «бесследно раство-
риться» среди населения стран проживания.
Апологеты сионизма наряжают свою реакци-
онную идеологию в различные маскарадные костюмы.
Одна из разновидностей такого маскарадного костю-
ма — миф о «единой духовной общности» всех евреев
как «высшем достижении цивилизации», «единой ев-
рейской культуре».
С годами, по мере того как сионизм обогащал ар-
сенал своих пропагандистских приемов, разрабатывая
117
стратегическую линию идеологической и психологиче-
ской обработки умов, миф о «единой еврейской куль-
туре» обрел еще более националистическую окраску.
«Научной» базой для него стал иудаизм с его реакци-
онными и ветхозаветными догматами «богоизбранности»
евреев, их «расовой исключительности».
Миф о «единой еврейской культуре» не нов. Ему
столько же лет, сколько существует в мире сионизм и
его реакционная идеология. Разоблачая реакционную
сущность требований Бунда, претендующего на авто-
номию евреев в рабочем движении, В. И. Ленин писал:
«Кто прямо или косвенно ставит лозунг еврейской
«национальной культуры», тот (каковы бы ни были его
благие намерения) — враг пролетариата, сторонник
старого и кастового в еврействе, пособник раввинов и
буржуа. Наоборот, те евреи-марксисты, которые слива-
ются в интернациональные марксистские организации
с русскими, литовскими, украинскими и пр. рабочими,
внося свою лепту (и по-русски и по-еврейски) в созда-
ние интернациональной культуры рабочего движения,
те евреи — вопреки сепаратизму Бунда — продолжают
лучшие традиции еврейства, борясь против лозунга
„национальной культуры”»1.
Большинство сионистских организаций в Израиле и
за океаном главной мишенью своих нападок избрали
СССР и страны социалистического содружества. На
всех сионистских сборищах, проводимых ими под гром-
кими названиями «международных конгрессов», «все-
мирных конференций», «научных симпозиумов», «слу-
шаний» и так далее, Советский Союз открыто и широ-
ковещательно провозглашается врагом сионизма номер
один.
Одним из таких осиных гнезд идеологических ди-
версий против СССР является в США так называемая
«Национальная конференция в защиту советских евре-
ев», созданная в 1970 году на базе тридцати четырех
сионистских организаций. Ее председателем был из-
вестный антисоветчик Стенли Лоуэл, которого сменил
сионистский лидер еще более крайне правых взглядов
Теодор Ман. Тот самый господин Ман, с которым Ев-
рейское агентство советовалось, прежде чем принять
решение о прекращении помощи выехавшим из СССР
по израильским визам, но не удостоившим «землю обе-
тованную» своим вниманием.
• Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 24, с. 123.
118
Пойманные с поличным в СССР — сионистской ли-
тературой, адресами и фамилиями лиц, интересующих
американские спецслужбы, инструкциями для отщепен-
цев, согласившихся за подачки поставлять клеветниче-
ский и тенденциозный материал, некоторые посланцы
Теодора Мана поведали кое о каких тайнах и своего
шефа, и его подрывного центра.
Штаб-квартира «Национальной конференции в за-
щиту советских евреев» располагается в Нью-Йорке.
Всеми ее грязными делами правит исполнительный ко-
митет, состоящий из одиннадцати особо доверенных
Теодору Ману сионистов. Разработанная ими програм-
ма подрывной деятельности против СССР вкратце вы-
глядит так: сбор клеветнических материалов, дискре-
дитирующих внешнюю и внутреннюю политику Совет-
ского Союза, проведение массовых антисоветских ак-
ций в США — демагогических демонстраций «проте-
ста» против заключения торговых сделок с нашей
страной, продолжения переговоров о сокращении воо-
ружений, выступлений творческих коллективов, а так-
же оказание давления на сионистское и произраиль-
ское 'лобби в конгрессе и правительстве США. Извест-
но, что во время обсуждения в конгрессе США пресло-
вутой поправки сенатора Джексона о дискриминаци-
онных ограничениях в торговле с СССР сионистские
эмиссары, находившиеся в нашей стране, активно
искали людей, которые согласились бы отправить в
правительственные круги США, в ООН обращения в
поддержку требований сенатора-сиониста.
Программа «Национальной конференции» четко
определяет и главную задачу засылки в СССР сионист-
ских эмиссаров — раздувать среди евреев национали-
стические настроения, склонять их к созданию нацио-
налистических формирований под прикрытием без-
обидной вывески кружков по изучению древнееврей-
ского языка иврит, разного рода семинаров — религи-
озных, научных, философских, клубов встреч и обмена
мнениями. Само собой разумеется, что роль идеологи-
ческих опекунов этой «программы культуры», постав-
щиков соответствующей литературы, направленной на
разжигание национализма и экстремизма, международ-
ный сионизм берет на себя.
Попытки создания в Советском Союзе сионистских
звеньев известны давно. Еще в 1972 году член ЦК Ком-
мунистической партии Израиля В. Эрлих писал: «В со-
циалистических странах, в том числе в СССР, сионизм
119
пытается распространять яд антисоветизма среди евре-
ев и неевреев. Евреи, выехавшие из СССР в Израиль
и другие капиталистические страны, открыто призна-
вали, что силами сионистов в СССР созданы кружки
и организации, занимающиеся распространением ан-
тисоветской литературы и другими незаконными дей-
ствиями». Кстати говоря, Всемирная сионистская ор-
ганизация (ВСО) имеет специальный департамент ин-
формации, который свою подрывную деятельность про-
тив нашей страны называет «стимулированием имми-
грации путем распространения среди советских евреев
правдивой информации о государстве Израиль и цен-
ностях иудаизма».
Что это за «ценности», ради чего они экспортиру-
ются в социалистические страны международным сио-
низмом, достаточно хорошо известно по многочислен-
ным высказываниям его лидеров разных поколений.
Каждый еврей обязан «оказывать помощь Израилю,
невзирая на то, желает этого или нет правительство
страны, которому подчинены евреи, проживающие в
ней», — поучал премьер-министр Израиля Бен-Гурион.
Вот так сионистские идеологи и вербовщики «сынов
Сиона» подводят идеологическую базу под свое грубое
вмешательство во внутренние дела других стран, от-
крыто призывая проживающих в них евреев не соблю-
дать законы страны проживания.
Нельзя сказать, что сионистские ловцы душ преуспе-
ли на этом поприще. Однако кое-кто в их сети все же
попадается...
К таким, например, относится Г. Вассерман — автор
клеветнического материала о «бесправном» положении
советских евреев. Сочинение Вассермана, названное
«Здравствуй, мой друг», — перепев сионистских сетова-
ний на «смертельную опасность ассимиляции» евреев,
призыв начать «долгую и кропотливую работу за воз-
рождение еврейской жизни в СССР». Заканчивается
это националистическое послание, предназначенное к
широкому распространению, так: «Быть евреем озна-
чает также ощущать тяжелую неестественность галута
(так на иврите называется проживание евреев во всех
других странах, кроме Израиля. — Е. В.) и желать ему
скорейшего конца. Быть евреем означает не только
мечтать, но и действовать в этом направлении».
«Направление», о котором несколько туманно гово-
рится в «послании», определено, конечно же, не самим
Вассерманом. Оно разработано согласно сионистским
120
инструкциям, рекомендующим «возвращаться к еврей-
ству еще до возвращения в еврейскую страну», пройдя
соответствующую школу в так называемых ульпанах —
кружках и семинарах по изучению языка, истории «бо-
гоизбранного народа» и иудаизма.
Вассерман, его единомышленник Городецкий и их
компания заявляли, что деятельность этих ульпанов
«будет ценным вкладом... в дело укрепления дружбы
между народами СССР, расширения связей со всей
прогрессивной мировой общественностью». Прочтя эти
демагогические строчки официального заявления, я не-
вольно вспомнил тринадцатилетней давности уголовный
процесс, когда перед судом держала ответ разбойная
группа, пытавшаяся захватить и угнать рейсовый са-
молет АН-2. Следствие и суд установили, что «претен-
денты» на воздушное пиратство поддерживали связь с
зарубежными сионистскими организациями, получали
от них инструкции и антисоветскую литературу, а в
дни, предшествовавшие покушению на захват самоле-
та, действовали по сценарию, одобренному израильски-
ми спецслужбами.
А всплыл в памяти этот процесс вот почему. Ядро
разбойной группы тоже занималось в ульпанах и тоже
утверждало, что не видит в этом ничего плохого. И тем
более — противозаконного. Ну, собираются по вечерам,
изучают древнееврейский язык. Этой же безобидной
версии они придерживались и на суде.
Но вот недавно у одного из сионистских эмиссаров
таможенники изъяли кипу антисоветской литературы.
В том числе воспоминания активного участника пред-
ставшей в 1970 году перед судом той самой разбойной
группы Гилеля Бутмана. Отбыв положенный срок, он
подался в Израиль и взялся за перо. На этот раз не
изворачиваясь, не прикрываясь, как это было на суде,
демагогической фразой, Бутман описывает события тех
дней, признает, что он и его единомышленники пришли
к сионистской идеологии, к созданию подпольной сио-
нистской организации (с распределением в ней обязан-
ностей, уплатой членскцх взносов) именно через уль-
паны. Они, ульпаны, сообщается в предисловии, «откры-
ли новый мир перед теми, кто еще недавно считал сво-
ими героями не Бар-Кохбу и Трумпельдора, а Алек-
сандра Невского и Дмитрия Донского, Петра Первого
и декабристов»...
Сионистские центры Запада ухватились за «куль-
турную программу» ульпанов потому, что она служит
121
надежным прикрытием подлинных замыслов идеологи-
ческих диверсантов Сиона. Откровения Бутмана лишь
чуть-чуть приоткрывают темную завесу, скрывающую
всю подноготную этих замыслов. «Мы не ставили своей
целью изменение существующего в СССР строя, — пи-
шет он, — но объективно мы раскачивали лодку и бо-
лели за то, чтобы когда-нибудь она перевернулась».
Многочисленные факты, материалы, изъятые при
контрабандном перевозе через границу у эмиссаров
«Национальной конференции» Юджина Голда, Филлы
Гольдстейн, Юлеса Липперта, Джозефа Пупко, Аллана
Голда, Гарольда Гринберга, Мирны Шинбаум, Эрне-
ста Канна, Харольда Левайна, Ритасью иГарриЧарль-
тейнов, Эхави Шайндлин, Вильяма Арона и других, убе-
дительно свидетельствуют: все эти ульпаны, или «круж-
ки» и «клубы», — не что иное, как фиговые листки, при-
крывающие противоправовые деяния. Мечта сио-
нистских заправил — превратить их в свои опорные
пункты в СССР, сделать рупорами реакционной идеоло-
гии.
Сионисты не скупятся на заверения о том, что оза-
бочены лишь одним: возрождением и сохранением «еди-
ной еврейской культуры», которая, дескать, спасет «на-
род Моисея» от ассимиляции. Но эти заверения лжи-
вы от начала до конца. Ассимиляция евреев в странах
их проживания отнюдь не принудительное явление, а
естественный, закономерный процесс, признаваемый и
самими сионистами. По свидетельству израильской
прессы, в США ассимиляция уже сейчас привела к то-
му, что лишь «18 процентов евреев считают себя обя-
занными соблюдать заповеди иудейской религии», а
61 процент воспринимает евреев лишь как «некий эт-
ническо-культурный коллектив».
Парадоксально, но факт: абсолютное большинство
сионистских газет и журналов в Европе и США выхо-
дят не на иврите, за который так ратуют сионисты, и
даже не на идиш, а на языках стран проживания ев-
реев. Вот что по этому поводу не без иронии писал из-
вестный английский журналист Солли Сакс: «Уже не-
сколько лет они (сионисты. — Е. В.) вопят о «подав-
лении» еврейской культуры в Советском Союзе. Мож-
но подумать, что все полмиллиона евреев в Англии го-
ворят на еврейском языке,~ а на полках в их домах
стоят сочинения лишь еврейских писателей. На самом
деле только один процент этих людей говорит по-еврей-
ски, За 17 лет жизни в Англии я не видел ни одной
122
газеты или журнала на еврейском языке и не слышал
о еврейском театре. Евреев — писателей, поэтов, драма-
тургов много, но они пишут по-английски и по существу
не являются еврейскими писателями».
Признавая, что «главная причина ассимиляции в са-
мих евреях», что ею охвачены все страны, и особенно
США, сионистские лидеры, радеющие за «чистоту» ев-
рейского населения, почему-то пекутся лишь о совет-
ских евреях. Уместно напомнить, что Советский
Союз — единственная в мире страна, где гражданам
еврейской национальности конституционно гарантиро-
вана возможность осуществить свое право на самоопре-
деление. В 1934 году в составе РСФСР была создана
Еврейская автономная область. Советские евреи, как и
граждане других этнических групп, имеют все права
для духовного развития, для широкого участия в даль-
нейшем обогащении интернациональной советской
культуры.
По данным последней переписи в СССР, лишь
15 процентов граждан еврейской национальности знают
или считают своим родным языком идиш. Но и они не
обойдены в нашей стране вниманием к их этническим
культурным запросам. Есть у нас и литераторы, пишу-
щие на идиш, есть и пресса на этом языке: выходя-
щий в Москве литературно-художественный журнал
«Советиш гаймланд», газета «Биробиджанер Штерн».
Есть и еврейские музыкальные театры, и ансамбли...
Подобные примеры даже как-то неловко приводить,
настолько они очевидны и буднично привычны для
граждан СССР любой национальности. В нашей стране
все люди равны и пользуются одинаковыми правами.
Это основа основ ленинской национальной политики.
Не случайно в обращении созданного в 1983 году Ан-
тисионистского комитета советской общественности под-
черкивалось: «Советские евреи с презрением отметают
попытки сионистских пропагандистов вмешиваться в их
жизнь, гневно осуждают ложь и клевету на социали-
стическое Отечество. Граждане СССР — евреи — неот-
торжимая часть советского народа».
На одной из встреч в Ленинграде с американскими
журналистами мне был задан вопрос: «А почему в Со-
ветском Союзе никто не знает и не издает произведе-
ния израильского поэта Ури-Цви Гринберга, писателя
Леона Юриса?»
Пришлось объяснять американцу, что в СССР ра-
систские и шовинистические проявления преследуются
123
законом, пришлось напомнить, что и Организация Объ-
единенных Наций в 1975 году приняла резолюцию,
осуждающую сионизм как угрозу миру и международ-
ной безопасности, как форму расизма и расовой дис-
криминации. «Простите,— перебил меня американец,
не удовлетворенный, очевидно, моим ответом.—А какое
отношение имеют ваши законы и резолюции ООН к пи-
сательской свободе слова?» Понимая, куда клонит «лю-
бознательный» коллега, я ответил: «Самое прямое.
Произведения Ури-Цви Гринберга и Леона Юриса на-
сквозь пропитаны сионистским ядом. Они расистские,
следовательно, направлены не только против СССР, но
и всего человечества...» Американец не унимался: «До-
казательства?» Пришлось обратиться к записной книж-
ке, прочесть выдержку из некролога, опубликованного
израильской прессой по случаю смерти Ури-Цви Грин-
берга: «Подобно древним пророкам, Ури-Цви не при-
знавал компромиссов. Если он говорил об освобож-
дении страны, он имел в виду всю Эрец-Исраэль — от
Нила до Евфрата... Активная политическая деятель-
ность...» сделала его, говорилось в некрологе, «провоз-
вестником „еврейского фашизма’*».
Американец развел руками и снисходительно при-
знал: «Убедили! Книги Ури-Цви я, правда, не читал, но
фашизм мне ненавистен...»
Этот спор-диалог с заокеанским журналистом я при-
вел лишь потому, что он проливает свет на одно из
тактических направлений сионистской пропаганды: вся-
чески превозносить деятелей литературы и искусства,
прямо или косвенно поддерживающих сионизм, и, не
жалея черной краски, охаивать, подвергать травле тех,
кто не разделяет его расистскую идеологию, выступает
против нее.
Эту тактику сионизм применяет в странах Старого
и Нового света< где он имеет широкую сеть как своих
средств массовой информации, так и сионистское лобби
во многих других издательствах, редакциях газет и
журналов, на радио и телевидении. Эта тактика изо-
щренно проводится и в оценках произведений совет-
ских ученых, писателей, художников, композиторов.
Громкое паблисити, льстивое восхваление, а если инте-
ресы сионизма требуют, то и издание на русском и ев-
ропейских языках обеспечено тем произведениям, кото-
рые можно истолковывать как направленные против
«советской официальной доктрины», «эзоповским язы-
ком критикующие социалистический строй».
124
Международный сионизм возлагает надежды и на
разжигание религиозных чувств советских евреев. Ви-
зитеры из-за рубежа, конечно же, отлично знают, что
в нашей стране исповедание иудаизма, как и всех
других религий, — дело совести любого советского
гражданина, что это право не только провозглашено,
но и гарантировано Конституцией СССР. Но сионист-
ским центрам Запада в своих политических целях вы-
годнее толковать иудаизм не просто как религию, а как
нечто необозримо большее, вбирающее в себя и реак-
ционные ветхозаветные догматы «богоизбранности», «ра-
сового превосходства» евреев, «обреченности» их на
вечное гонение и традиции «национального отчужде-
ния». Первый президент Израиля Вейцман — видней-
шая фигура в международном сионизме, утверждал:
«Наш иудаизм и наш сионизм обоюдно обусловливают
друг друга, нельзя предать забвению одно, не разру-
шая в то же время другого».
Вот почему сионистские дирижеры идеологических
диверсий против СССР так настойчиво рекомендуют
включить в программу изучения советскими евреями
древнееврейского языка и культуры также и основы
иудаизма. Цели преследуются далеко идущие и поли-
тически четко выверенные: на благодатной почве на-
ционалистических настроений посеять семена неверия
в коммунистические идеалы, подтолкнуть людей к оп-
позиции социалистическому строю. Подобная програм-
ма направлена на противопоставление советскому об-
разу жизни эгоистических устремлений, индивидуализ-
ма, культа частнопредпринимательской деятельности.
Сионистские провокаторы далеко не каждого попав-
шегося в их сети посвящают в свои тайные планы. На
словах защищая якобы попранные в СССР права ев-
реев, склоняя их к выезду в Израиль, они не скрыва-
ют, что многие из них нужны сионистам здесь, в СССР,
но, разумеется, в определенной роли.
В одном из писем-инструкций; тайно перевозимых
через границу, «доверенному лицу» в Ленинграде эта
роль определяется так: «Главное — поднимайте шум по
любому поводу. И как можно громче. Не ждите под-
робностей, по каким причинам кому-то отказано в визе.
Говорите везде, сообщайте нам с первой же оказией,
что отказ беззаконен, бесчеловечен, потому что желав-
ший выехать тяжело болен, живет впроголодь, что он
хотел бы умереть только в Эрец-Исраэль... Всячески
поощряйте подачу заявлений о выезде, подателям со-
125
ветуйте как можно дольше уклоняться от получения
официального разрешения. Если их уволят с работы
или примут другие дискриминационные меры, если они
сами уволятся или по каким-то причинам заслужат на-
казания,— будет только на пользу нашему делу... Ваше
молчание могут расценить на Западе за нежелание дей-
ствовать...»
В другом инструктивном письме дается такой совет:
«Наша установка одна: Эрец-Исраэль, сионизм, еврей-
ский народ — неразделимы. Кто в СССР против ка-
кой-то части этого триединства, тот против этого всего
целого. Если вы решились вернуться на родину, не
стесняйтесь защищать ее любыми доступными вам сред-
ствами».
Правда, к подобного рода письменным инструкци-
ям сионистские центры прибегают не часто. Письмо —
все-таки улика. Попавшее не по назначению, оно не-
опровержимо разоблачает преступные намерения сио-
нистов.
Другое дело — визиты в СССР сионистских эмисса-
ров, которые едут к нам чаще всего как туристы. Об-
ладая опытом психологической обработки, они могут
общаться с лицами, представляющими для них опреде-
ленный интерес.
Судя по числу «посланцев» уже упомянутой «На-
циональной конференции», задержанных в СССР с по-
личным, ее шефы делают ставку именно на «живую»
пропаганду сионизма, на непосредственные контакты с
заранее намеченными «объектами».
Одними из таких визитеров были Гарольд Гринберг
и его супруга Эйлин. Они прибыли из США в СССР
якобы посмотреть Москву, Ленинград, Киев и Одессу.
Что же их заинтересовало в этих городах? Ответ на
этот -вопрос содержится в записных книжках супругов
с десятками адресов, по которым надо обязательно по-
бывать, тайно привезенное передать, приготовленное
для них заполучить. Да еще провести инструктивные
беседы, какую информацию об СССР ждут за океаном,
что нужно сделать до приезда следующего сионистского
визитера.
Супруги Гринберг проявили поистине выносливость
марафонцев. Поездки по адресам, представлявшим ин-
терес для «Национальной конференции», а также спец-
служб США, продолжались с первого до последнего
дня их индивидуальной туристской путевки. Им каза-
лось, что успех надежно обеспечен. Он уже в кармане,
126
точнее, в сумке с двойным дном, в ботинках неутоми-
мого Гарольда и в самых интимных предметах туалета
такой же, как муж, неутомимой Эйлин.
«Победа» ускользнула из рук на самом финише —
в Шереметьевской таможне. Ее сотрудники обнаружили
в обуви Гринберга и в вещах его жены фотопленки с
переснятыми текстами клеветнических измышлений об
СССР, адресами и фамилиями лиц, с кем в будущем
стоило поддерживать контакты, другими словами, про-
должать «работу». Но, пожалуй, самое неожиданное
оказалось запрятанным в сумке с двойным дном. Поз-
же специалисты дали заключение: изъятая из сумки
статья с фотографиями, графиками, схемами посвяще-
на проблемам ядерной физики...
Сил, оставшихся у Гринбергов после этого турне,
хватило ровно настолько, чтобы устроить в таможне,
скандал. Самый что ни на есть хулиганский.
Провал миссии супругов Гринберг и других эмис-
саров «Национальной конференции» не охладил ан-
тисоветский пыл ее лидеров. А после избрания Рейгана
президентом США и провозглашенного им «крестового
похода» против СССР даже наоборот — вдохновил на
новые авантюры и провокации.
Сионистская печать США и других стран, особенно
Израиля, с удовлетворением отмечала, что за сравни-
тельно небольшой срок пребывания в Белом доме «Рей-
ган произнес больше произраильских речей, чем любой
другой президент США до него». В мае 1981 года он
устроил аудиенцию уголовному преступнику, террори-
сту-сионисту Менделевичу, осужденному в Ленинграде
за уже упоминавшуюся попытку вместе с другими пре-
ступниками вооруженного захвата и угона самолета
Аэрофлота. После отбытия наказания Менделевич вы-
ехал на Запад, где был встречен в сионистских верхах
как «герой» и «непревзойденный борец за свободу».
Судя по зарубежной печати, Рейган при этом
дал понять, что администрация Белого дома безуслов-
но поддержит любые происки сионистов против СССР,
а его тогдашний помощник по национальной безопас-
ности Ричард Аллен выступил со специальным заявле-
нием на эту тему на сионистском сборище в Нью-
Йорке.
Не осталась в стороне от этого антисоветского ша-
баша и «Национальная конференция». Вместе с пресло-
вутой террористической «Лигой защиты евреев» и дру-
гим сионистским отребьем она организовала дебош у
127
представительства Аэрофлота в Нью-Йорке, участвова-
ла в нескольких хулиганских акциях в отношении пер-
сонала посольства СССР в Вашингтоне.
Активизировалась деятельность эмиссаров «Нацио-
нальной конференции» и на территории СССР. В аэро-
порту Пулково была задержана с идеологической кон-
трабандой функционер этой сионистской организации
Констанс Смуклер. Как и супруги Гринберг, она «ра-
ботала», как говорится, на износ; не позволяла себе ни
минуты отдыха. На любезные предложения сотрудни-
ков «Интуриста» побывать в прославленных на весь
мир музеях, театрах, ознакомиться с достопримечатель-
ностями столицы и города на Неве она неизменно от-
вечала коротким и выразительным: «Ноу!»
Зато общий язык Смуклер сразу же нашла с теми,
ради кого и пересекла Атлантический океан, — с от-
щепенцами, поставляющими Западу клеветнические ма-
териалы о Советском Союзе. Переснятые ею на фото-
пленку, записанные на ленту портативного магнитофо-
на, они были изъяты у Смуклер при таможенном до-
смотре. Точно так же, как это произошло несколько
лет назад, когда приезжал из США ее муж, председа-
тель филиала «Американской национальной конферен-
ции» в Филадельфии.
Еще одним визитером «Национальной конференции»
оказался не кто иной, как сам ее исполнительный ди-
ректор Джерри Гудман, живущий в Нью-Йорке на фе-
шенебельной 5-й авеню. Как и подобает организатору
провокаций, свой приезд в СССР он продумал до ме-
лочей. Наверняка не случайно Гудман запасся магни-
тофоном, который даже искушенный в этом деле чело-
век не отличит от записной книжки, и миниатюрными
кассетами, которых могло бы хватить для записи ад-
ресов и фамилий, напечатанных в телефонных книгах
Москвы и Ленинграда.
Однако телефонные книги Гудмана не интересова-
ли. Он знал, что в Ленинграде был осужден некто
Леин. Наказан за деяния, которые строго преследуют-
ся законом в любом государстве,— оказание сопро-
тивления людям, охраняющим общественный порядок.
Леин, человек с высшим образованием, сопротивлялся
очень неинтеллигентно. Даже больше того — как по-
следний дворовый хулиган ударил милиционера ногой
в живот. И свидетели, и медицинская экспертиза под-
твердили: да, именно так оно и было. Народный суд
отнесся к преступнику гуманно, осудив его на два года
128
лишения свободы условно с обязательным привлечени-
ем к труду.
Казалось бы, какое дело заокеанской сионистской
организации до этого инцидента Леина с законом?
Какое право имеет она вмешиваться в решение суда
суверенного государства?
Сионистов эти элементарные вопросы не волнуют.
Раздувание на основе подобных «фактов» мифа о пре-
следовании евреев в СССР — основа основ большей ча-
сти идеологических диверсий сионизма против нашей
страны, провокационных кампаний, клеветнических ма-
териалов в печати.
Гудман искал в СССР именно такие «сенсации» —
«о нарушении прав человека», а уж если быть совсем
точным — о «преследовании евреев». Иначе он не по-
ехал бы к людям, которые, польщенные столь высоким
вниманием «заокеанского заступника», красочно живо-
писали «насилие» над Леиным. Поднаторевший на
фальсификациях и клевете, Гудман попросил у них ил-
люстративный материал. Ему показали фотографии из
зала суда: Леин стоит между двумя милиционерами, на
другом снимке — руки у него за спиной.
Неизвестно, чем расплачивался за эти кадры Гуд-
ман. Возможно, получил их как презент. Но факт
остается фактом: остался очень доволен.
Кроме собственных печатных изданий «Националь-
ная конференция» (как, впрочем, и другие «солидные»
сионистские организации США) широко пользуется и
так называемыми неправительственными средствами
массовой информации, этими рупорами дезинформации
общественного мнения и распространения клеветы на
советскую действительность. Один из таких рупоров —
радиостанция «Голос Америки», охотно предоставляю-
щая руководству «Национальной конференции» свои
короткие волны для «длинной» лжи о нашей стране.
В июле прошлого года в одной из вечерних передач
«Голос Америки» сообщил о состоявшемся в Вашинг-
тоне заседании подкомиссии по гражданским делам
палаты представителей. Заседание было посвящено
«слушанию вопроса о положении евреев в Советском
Союзе». В качестве свидетелей на этом антисоветском
сборище выступили председатель «Национальной кон-
ференции» Теодор Ман и некто «ученый-историк док-
тор наук Уильям Корри».
О чем же «свидетельствовали» сионистские мужи —
юрист и историк? Говоря языком уголовного кодекса,
129
они не свидетельствовали, а лжесвидетельствовали.
Дабы не быть голословным, приведу некоторые их пас-
сажи: «Официальная советская; идеология относится
враждебно ко всем религиям, однако нападки на ев-
рейскую религию в печати занимают главное место».
Это «может быть объяснено как часть общей антисе-
митской кампании советских властей».
Воспользовавшись затасканным сионистской пропа-
гандой приемом — навешивать ярлык антисемитизма
на любое критическое выступление советской прессы
против иудаизма с позиций научного атеизма, лжесви-
детели не остановились на этом. Уж врать так врать!
Если, как говорится, бумага все стерпит, то радиовол-
ны — тем более. «В Советском Союзе, — входя в раж,
продолжали они, — систематически издающиеся массо-
вым тиражом брошюры изображают евреев как кро-
вожадных человеконенавистников, стремящихся пора-
ботить весь мир».
Нет нужды комментировать или оспаривать эту ко-
щунственную ложь. Но о том, из каких сионистских
инстанций она исходит, на чьи официальные заявле-
ния опирается, напомнить все же надо.
Сионистская пропаганда, ее средства массовой ин-
формации, сионистские центры, подобные «Националь-
ной конференции», не жалеют ни сил, ни средств на
раздувание лжи о якобы существующем в СССР ан-
тисемитизме. Эта ложь преследует далеко идущие
цели, истинную суть которых даже не пытались и не
пытаются скрывать сионистские лидеры разных поко-
лений. «Постепенное исчезновение антисемитизма,—
утверждал бывший председатель Всемирного еврейско-
го конгресса Гольдман, — может оказаться новой опас-
ностью для общееврейского дела». Еще более опреде-
ленно о пользе антисемитизма «для общееврейского
дела» сказал сионистский теоретик Шарун: «Могу га-
рантировать, что антисемитизм в 10 тысяч раз эффек-
тивнее влияет на переселение евреев в Израиль, чем
тысячи эмиссаров и призывов об увеличении эмигра-
ции». Комментируя это откровение апологета антисе-
митизма, советский драматург и публицист Цезарь Со-
лодарь приводит такую бытующую в сионистской сре-
де циничную поговорку: «Если бы антисемитизма не
было, его пришлось бы выдумать»
* Солодарь Ц. Лицемеры. М., 1980, с. 15.
130
«Доказательства», говоря словами уже упоминаемо-
го в статье Теодора Мана, «общей антисемитской кам-
пании советских властей» фабрикуются по давно сло-
жившемуся стереотипу. Как правило, прежде всего
нужна конкретная фамилия советского гражданина ев-
рейской национальности, который бы в соответствии с
законами нашей страны предстал перед судом за ка-
кие-нибудь неблаговидные дела. Какие — не имеет зна-
чения. Важен сам факт привлечения к уголовной от-
ветственности, что на языке сионистской пропаганды
должно звучать на весь мир как «гонение», «ущемле-
ние прав», «дискриминация» и тому подобное. Жела-
тельно, чтобы этот факт в выгодном для сионистской
пропаганды свете прокомментировал кто-либо из род-
ственников осужденного или знакомых. Набор «дока-
зательств» будет полностью соответствовать стереоти-
пу, если ко всему этому удастся добавить какой-либо
иллюстративный материал: фотокопии писем, обраще-
ния «гонимого» с просьбой о защите в международные
организации или хотя бы в официальные советские,
фотографии его самого или семьи, дома или квартиры,
где он жил, здания суда, где выносился приговор. Для
окончательной «аранжировки» готовящейся «сенса-
ции» требуется совсем немногое: опытное антисовет-
ское перо, если речь идет о статье для прессы, проду-
манное режиссерское решение, дикторский текст — для
радио или телевизионной передачи.
Мне, как журналисту, пишущему в том числе и на
правовые темы, не раз доводилось бывать на судебных
процессах, знакомиться' с материалами уголовных дел.
В 1978 году Ленинградский городской суд на откры-
том судебном заседании рассмотрел уголовное дело о
контрабандном вывозе из Советского Союза за рубеж
ценнейших произведений живописи, графики, старин-
ных икон, коллекций монет, редчайших антикварных
вещей, являющихся достоянием русской национальной
культуры. Всеми правдами и неправдами добывала эти
духовные ценности — выманивала у доверчивых людей
или закупала — шайка деляг, движимых лишь одной
страстью: жаждой наживы. У каждого из них были
свои планы дальнейшего применения огромных ценно-
стей, оцениваемых даже не десятками тысяч рублей, а
сотнями. Одни рвались к накопительству, чтобы потом,
нигде не работая, окунуться в «сладкую жизнь», дру-
гие — чтобы, контрабандно переправив ценности за ру-
беж, выехать в Израиль. И уж там пожить так, как
131
обещал еврейской буржуазии Теодор Герцль, загляды-
вая в будущее еврейского государства: «Богатым ев-
реям, принужденным прятать сбои сокровища и пиро-
вать при опущенных шторах, там можно будет свобод-
но наслаждаться жизнью».
К числу таких, кто мечтал попировать не при опу-
щенных шторах, относилась и подсудимая Гуткина, ис-
кусствовед по образованию, член Союза художников
СССР. В шайке расхитителей достояния страны она
играла видную роль: никто, кроме нее, не мог по до-
стоинству оценить приобретаемые произведения искус-
ства, никто, кроме нее, не знал, у кого они есть и как
подступиться к этим людям.
Хорошо зная творчество советского художника Фи-
лонова, Гуткина познакомилась с его сестрой, а через
нее и с ее племянницей, хранившими немало работ сво-
его талантливого родственника. Войдя в доверие к ним,
предприимчивая Гуткина сделала цветные слайды про-
изведений и тайно переправила их за рубеж. Как вы-
яснилось на следствии и суде, сделано это было из чи-
сто деляческих соображений: доверенные Гуткиной
люди должны были устроить бум вокруг малоизвест-
ных и неизвестных Западу работ художника, как на бир-
же, искусственно поднять индекс цен на них.
Не имея достаточных средств для приобретения ра-
бот Филонова, Гуткина затевает аферу: находит людей,
собирающихся выехать в Израиль, и предлагает им
войти в «долю», дескать, ваши деньги — моя «обработ-
ка» родственников Филонова. И отправка за рубеж
приобретенного тоже за ней, Гуткиной. Убедив совер-
шенно невежественных в живописи людей в том, что
якобы Филонов выше Малевича и Шагала, что он во
многом предопределил искания в искусстве на Западе,
она получила от Г. первую порцию денег — семь ты-
сяч. Привожу дословно показания Гуткиной: «Он дол-
го расспрашивал меня, а какие гарантии, что деньги
окупятся, не пропадут, и тогда я повезла его на свою
квартиру. Здесь я показала, ему «Натурщицу» — жен-
щину в тюрбане, исполненную в желтовато-коричневой
гамме. Реалистическая манера этой работы понрави-
лась Г., и вскоре я получила от него еще десять — две-
надцать тысяч рублей. Всего он мне передал около три-
дцати тысяч, на которые я приобрела одиннадцать ра-
бот Филонова».
Из показаний подсудимого из той же преступной
группы — Е. Бравого: «Мы все не доверяли друг дру«
132
гу, перепроверяя любую намеченную сделку. Когда
брат моей жены Евгений Варшавский оформил доку-
менты на выезд в Израиль через Вену, мы собрались
на моей квартире. Были Гуткина, ее родственница Раи-
са Рыбакова, Варшавский и я. В который раз шел де-
ловой разговор, кто и что получит из того, что уже
переправлено в Вену и хранится там до нашего при-
езда. Варшавскому дали нужные адреса, Гуткина про-
сила его подольше задержаться в Вене, тщательно, но
не привлекая внимания, проверить, не разбазарива-
ют ли полученное контрабандным путем доверенные
люди».
Нет нужды более подробно рассказывать о дальней-
ших перипетиях этого уголовного дела, о вранье отще-
пенцев и подонков, готовых продавать родину оптом и
в розницу, и их циничных откровениях.
Гуткина и ее сообщники получили по заслугам. Но
вспомнился мне этот судебный процесс не случайно.
В последнее время все чаще и назойливее имя Гутки-
ной стали склонять разные радиоголоса Запада. Обра-
щения в ее защиту, выдержанные в антисоветском
духе, с клеветническими измышлениями о советском
судопроизводстве были обнаружены при таможенном
досмотре и у сионистских эмиссаров.
Сионисты нашли и лжесвидетелей, клятвенно под-
тверждающих, что Гуткина якобы не расхититель ху-
дожественных ценностей Советского Союза, а невинно
пострадавший человек, «жертва советского режима».
Один из них — выехавшая в Израиль, но обосновав-
шаяся в американском городке Сан-Антонио Раиса Ры-
бакова. Та самая родственница Гуткиной, которая вы-
ступала свидетелем на судебном процессе. Другой —
бывший ленинградец и, как величают его радиоголоса
Запада, «известный художник» Яков Виньковецкий,
тоже осевший в США и устроившийся на поденную
работу в компании «Эссо».
По подсказке сионистских режиссеров антисовет-
ских акций лжесвидетели не скупятся на слезу по «не-
справедливо и бесчеловечно» осужденной Гуткиной,
«известного искусствоведа и критика, оставившего за-
метный след в культурной истории Ленинграда». В ию-
ле 1982 года в передаче «Голоса Америки» Рыбакова и
Виньковецкий бессовестно лгали, заявляя, что Гутки-
ной двигала не жажда наживы, как это утверждают
советские средства массовой информации, а желание
сохранить собранные ею произведения искусства.
133
Вот так: с ног на голову! Контрабандно переслать
за рубеж, заранее обговорить с компаньонами-преступ-
никами условия дележа, назначить цены, по которым
доверенные Гуткиной люди могли бы без нее продать
картины и иконы, — все эти махинации, оказывается,
не что иное, как благородное устремление «сохранить
произведения искусства».
В нашей стране тысячи любителей и знатоков ис-
кусства имеют богатейшие собрания живописных, гра-
фических работ, музейной ценности антикварные кол-
лекции. Часть из них переходит из наследства в на-
следство, часть, согласно доброй и благородной воле
собирателей, передается для всеобщего обозрения в му-
зеи. В необходимых случаях государство проявляет за-
боту о том, чтобы выделить коллекционеру дополни-
тельную и неоплачиваемую жилплощадь, необходимую
для лучшей и надежной сохранности собранных произ-
ведений искусства.
Знают ли об этом зарубежные «адвокаты» уголов-
ной преступницы Гуткиной? Конечно же, знают. Одна-
ко какое им дело до нашей реальной действительно-
сти! Все средства хороши, когда надо опорочить ее, ор-
ганизовать очередную идеологическую диверсию про-
тив социалистического государства.
Так рождаются антисоветские «сенсации». Так фаб-
рикуются фальшивки. Так миллионам несведущих лю-
дей навязывается миф о преследовании в СССР евреев
только за то, что ими они являются по национальной
принадлежности.
Характерная особенность таких «сенсаций» — возве-
дение «преследуемых», «отверженных в Советском Со-
юзе» в ранг «гениальных», «талантливых», на худой
случай — «известных» писателей, художников, артистов,
режиссеров... Прибегая к подобной фальсификации,
сионистская пропаганда пытается убить сразу даже не
двух, а трех зайцев. Назвав какую-нибудь самовлюб-
ленную бездарь или человека весьма скромных спо-
собностей «талантливым», «известным» и так далее,
сионистские защитники прав человека в СССР пыта-
ются дать понять, что в нашей стране якобы не ценят
людей по их истинным заслугам, что подлинное при-
знание они могут получить только в «свободном мире»,
что, наконец, им предстоит сделать выбор: оставаться
в Советском Союзе «изгоем» или покинуть его.
Я расспрашивал многих ленинградских художни-
ков, знавших Гуткину по ее работе в Художественном
134
фонде. Что же она сделала как «известный искусство-
вед и критик», оставивший «заметный след в культур-
ной жизни Ленинград^»? Ответы были однозначны: ни
одного ее исследования, ни одной статьи в журнале
или газете никто и никогда не видел: произведения ис-
кусства она не ценила, а оценивала: купить подешевле,
повыгоднее продать. Вот на этой коммерческой ниве Гут-
кина и проявила недюжинные способности. Всю свою
сознательную жизнь она занималась не пропагандой
творчества художников, а выгодной перепродажей их
произведений, спекуляцией на интересе к именам масти-
тых и признанных.
В интересах той же коммерции она делала все воз-
можное для того, чтобы организовать шумиху вокруг
работ начинающих художников, не получивших призна-
ния своих старших коллег, но претендующих не меньше,
чем на мировую славу.
Получая эти работы в дар или за гроши скупая их,
Гуткина искусно взвинчивала интерес к ним как к не-
признанным «официозным советским искусством», «до-
ктринами социалистического реализма». С ее помощью
все это «непризнанное» отправлялось на Запад, где ши-
роко использовалось во враждебных акциях против Со-
ветского Союза. Зная об этих акциях по зарубежным
«радиоголосам», Гуткина надеялась и здесь не продеше-
вить. Надежные люди, уезжающие в Израиль, неизмен-
но везли с собой и зашифрованный счет в банке, кото-
рый должен был принимать любые отчисления на ее
имя...
Намного труднее оказалось навести справки об «из-
вестном ленинградском художнике» Якове Виньковец-
ком. Имя его не значится ни в одном из адресных
справочников Союза художников СССР. Не припоми-
нают такого и ленинградские художники. Позже мне
удалось узнать, что он действительно проживал в Ле-
нинграде, по образованию горный инженер, как худож-
ник-любитель немного занимался живописью. Судя по
всему, «свободный мир» художнического таланта в нем
не обнаружил. Иначе он не пробавлялся бы в США
поденщиной в фирме «Эссо», занимающейся обслужи-
ванием автомашин...
В декабре 1981 года по приглашению Советского
комитета защиты мира в Москве и Ленинграде побы-
вала израильская делегация, в составе которой был и
депутат кнессета от блока Маарах раввин Менахем
Акоэн. По возвращении в Иерусалим он поделился впе-
135
чатлениями о поездке с корреспондентом журнала
«Израиль сегодня». Корреспондент поинтересовался,
была ли у него возможность встречаться с евреями,
желающими выехать из Советского Союза.
«Да, нам никто не мешал, — ответил раввин. — Я ез-
дил на встречи с ними, они приезжали к нам в гости-
ницу. Мы беседовали и с отдельными лицами, и с
группами, виделись днем, вечером, ночью...»
К чести раввина, в своем ответе на этот вопрос он
не пошел на поводу у сионистской пропаганды. Будь
иначе — пришлось бы и ему, вопреки истине, утверж-
дать (как это обычно делают сионистские эмиссары),
что он лишь тайком виделся с советскими евреями, что
в СССР за один только разговор на древнееврейском
могут посадить в тюрьму.
А может быть, это всего-навсего пропагандистский
прием сионистского журнала, опубликовавшего интер-
вью: маленькой правдой прикрыть большую ложь о
«бесправном положении евреев в СССР»? Ту грязную
беспардонную ложь, те сплетни и слухи, выдаваемые
за подлинные события, без которых не обходится ни
одна идеологическая диверсия сионистов против Со-
ветского Союза и других социалистических стран.
ЧЕК
НА СТО ДОЛЛАРОВ
Зарубежный гость предупре-
дительно выложил на стойку несколько зеленых ку-
пюр с изображением президента Линкольна и чек на
сто долларов. Таможенная декларация подтверждала
полное соответствие записанной в ней суммы и предъ-
явленной.
Несуетливо, с обстоятельностью педантичного чело-
века турист из США разложил документы и валюту в
кармашки бумажника из крокодиловой кожи, кивнул,
как принято при прощании, инспектору Пулковской та-
можни. А тот никак не мог понять, почему именно сто-
долларовый чек вызвал у него какую-то неосознанную
тревогу. Даже скорее не тревогу, а досадливое ощуще-
137
ние чего-то упущенного, недосмотренного, не додуман-
ного до логического конца.
Тренированная память неожиданно подсказала: в по-
следнее время чек на сто долларов попадался ему на
глаза уж слишком часто. Какое-то странное совпаде-
ние: одинаковая сумма, ни центом больше, ни центом
меньше. Как будто кто-то один собирал разных людей
в туристскую дорогу, одаривал их не очень щедро, но
с равной заботой.
О своих наблюдениях он доложил руководству та-
можни. И тогда решено было внимательнее присмот-
реться к очередному визитеру со стодолларовым чеком.
Очередной — им опять-таки оказался турист из США —
не заставил себя долго ждать. При таможенном до-
смотре у него были изъяты три магнитофонные кассе-
ты с записями антисоветского содержания, несколько
десятков экземпляров сионистской литературы, блок-
нот с адресами тех, кому предназначалась эта идеоло-
гическая контрабанда. Задержанный с поличным не за-
пирался, чистосердечно рассказал, кто и как снаряжал
его в турне по СССР, какие надежды на него возла-
гал. (Фамилию нарушителя советских законов опуска-
ем лишь потому, что он искренне раскаялся в содеян-
ном и полностью признал свою вину.)
Итак, хозяин злополучного стодолларового чека —
назовем его Дэвисом — порученец одной из многочис-
ленных сионистских организаций США.
Сионизм прочно обосновался на американской зем-
ле, пустил корни во многих сферах политической, эко-
номической, научной и культурной жизни страны. Осо-
бенно сильно проявляется его влияние в США. В одном
из обзоров израильская газета «Гаарец» сообщает:
«В Нью-Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе местные ра-
диостанции включили в свои передачи программы на
русском языке... Решение об организации таких пере-
дач было принято правлением Сохнута. Цель этого ме-
роприятия — поддерживать связь с евреями, которые
раньше были гражданами СССР, а теперь живут в
Соединенных Штатах... Кроме того, передается крат-
кая еженедельная сводка событий в Израиле и в
СССР».
В небольшой информации сказано гораздо больше,
чем может показаться после первого прочтения. Зная
статус Сохнута, невольно задаешься вопросом: а ка-
кое отношение сия сионистская организация имеет к
американскому радиовещанию? И что это местное ра-
138
диовещание может сообщить своим слушателям о со-
бытиях в Советском Союзе?
Нетрудно догадаться, что Сохнут, открывший свои
филиалы почти во всех европейских странах и во мно-
гих городах США, приняв «решение об организации
передач» (разумеется, с ведома сионистских центров и
администрации США), взял на себя заботу поставлять
материал для них. Естественно, антисоветский, клевет-
нический.
Одна из проторенных дорог экспансии сионизма —
пропаганда националистических воззрений под религи-
озными знаменами. Под прикрытием иудаизма идет
беззастенчивая спекуляция реакционными ветхозавет-
ными догмами «богоизбранности» евреев, их «расовой
исключительности», «обреченности на вечное гонение».
На все лады муссируются, комментируются и приспо-
сабливаются к нынешней политической ситуации, к со-
временному мироощущению человека библейские мифы
об «исходе», «земле обетованной», «пророческом духе»,
пробуждающемся-де в каждом поколении евреев. Сио-
низм пытается отыскать религиозное, уходящее в древ-
ние века обоснование своей расистской, шовинистиче-
ской идеологии. Апологеты сионизма тщатся таким об-
разом выдать его за «общую идеологию мировой еврей-
ской расы» и, следовательно, присвоить себе право го-
ворить и действовать якобы в интересах каждого ев-
рея и от его имени.
Идея использования религии для насаждения сио-
низма не нова. Ей столько же лет, сколько существует
сам сионизм. Его основоположник Теодор Герцль откро-
венно провозглашал: «Для пропаганды наших идей нам
незачем созывать собрания с их неизбежной болтовней.
Эта пропаганда войдет как составная часть в богослу-
жение».
Нынешние наследники Герцля значительно «обога-
тили» арсенал средств пропаганды сионизма под при-
крытием религии. Во многих американских еврейских
общинах они захватили ключевые позиции, навязыва-
ют рядовым верующим свои доктрины, искусно разду-
вают национализм, презрение и ненависть к неевреям.
Вожделенная цель лидеров международного сиониз-
ма — привить свою идеологию на древе иудаизма, до-
биться, чтобы вкус его плодов непременно отдавал сио-
нистским душком.
На достижение этой цели брошены многочисленные
силы и средства. В еврейских общинах ведется усилен-
139
пая идеологическая обработка верующих, которым вну-
шается, что они должны жить не только по предписа-
ниям Торы и Талмуда, но и по разработанной сиониз-
мом программе «объединения евреев всей земли». Со-
временные апологеты основного догмата сионизма —
существования «всемирной еврейской расы» — из кожи
вон лезут, чтобы теоретически обосновать якобы «орга-
ническую» связь своей идейно-политической платформы
и иудаистского вероучения.
Следуя этой «установке», каждый «истинный еврей»
должен стать сионистом, обязан если не уехать в Из-
раиль, то всячески способствовать тому, чтобы на «зем-
лю праотцов» вернулись другие. Остроумно заметил по
этому поводу видный американский специалист по
Ближнему Востоку Альфред Лилиенталь: «Американ-
ского сиониста можно определить как еврея, который
дает деньги второму еврею, чтобы тот отправил в Из-
раиль третьего еврея».
Правда, пропагандистскую шумиху по поводу пере-
селения далеко не всегда следует воспринимать одно-
значно, как направленную на решение только пробле-
мы увеличения численности населения Израиля. Более
ответственной задачей международный сионизм счита-
ет возбуждение у евреев националистических чувств,
недовольства своим положением в других странах, что
подтолкнуло бы к осознанию своей причастности к
«всемирной еврейской расе» и как следствие — к идеа-
лам сионизма.
Но вернемся к американскому туристу Дэвису, за-
держанному в таможне аэропорта Пулково. Служащий
фирмы по продаже каких-то бытовых товаров в Нью-
Йорке, далекий от политики, он и в синагоге бывал от
случая к случаю. Однажды с ним завел разговор не-
знакомый мужчина, которого он раньше никогда не
встречал на богослужениях. Узнав' что Дэвис мечтает
побывать в СССР, но не имеет на это средств, незна-
комец сказал: «Мы вам поможем, заходите к нам».
И дал адрес.
Дэвис вспомнил о предложении, когда ему позвони-
ли из туристской фирмы и спросили: будет ли он вы-
купать путевку в Советский Союз, на которую давал
предварительную заявку? Дэвис растерялся: наличных
денег явно не хватало. И тогда он отправился по ад-
ресу, полученному от незнакомца в синагоге.
В многоэтажном доме на 5-й авеню его встретили
как желанного гостя. Ознакомили с рекламными про-
140
спектами организации, в одном из которых было напи-
сано: «Наша организация постоянно, но осторожно за-
нимается советскими евреями с помощью тайных эмис-
саров».
Он спросил: что это значит?
Ему пояснили: в Советском Союзе евреи якобы аб-
солютно бесправны, им «запрещают посещать синаго-
ги, которые, хотя и есть там, существуют для создания
видимости права исповедовать иудейскую веру».
И предложили тайно провезти в Ленинград кой-какую
литературу и магнитофонные кассеты, передать все это
отдельным лицам еврейской национальности.
Дэвис согласился. В качестве компенсации за пред-
стоящие хлопоты ему оплатили путевку и выдали чек
на сто долларов. «На карманные расходы», как объяс-
нил все тот же незнакомец, так и не назвавший своего
имени.
Адрес, где была совершена эта сделка, хорошо из-
вестен в сионистских кругах Нью-Йорка. Здесь обосно-
валась штаб-квартира одной из их организаций — «Ал
тидом» (в переводе с иврита «не молчи»), острие враж-
дебной деятельности которой направлено против СССР
и стран социалистического содружества. Президент ее —
доктор-психолог Гарри Бронштейн, вице-президент —
Хаим Левин. «Ал тидом» имеет отделение в Иерусали-
ме, поддерживая через него самые тесные связи с сио-
нистской верхушкой Израиля.
Рекламный проспект «Ал тидом», конечно же, не
расшифровывает тайные и явные методы идеологиче-
ских диверсий, осуществляемых под демагогическим
лозунгом «защиты советских евреев». Диапазон этих
методов обширен и часто зависит от щедрости денеж-
ных субсидий империалистических кругов, поддержки
специальных служб, добровольных пожертвований сио-
нистов-толстосумов. Судя по размаху антисоветских ак-
ций, «Ал тидом» не обойден милостью перечисленных
«друзей».
Такие визитеры в СССР, как невежественный в по-
литике Дэвис, в сущности мелкие сошки — лишь испол-
нители сионистских провокаций. Как правило, руково-
дители «Ал тидом» стараются проводить свои гряз-
ные операции с помощью людей, уже имеющих опыт
сбора клеветнической информации, навыки конспира-
ции.
Еще предпочтительнее для роли эмиссаров — лица
с определенным положением в еврейских общинах
141
США. Из тех, разумеется, кто поддерживает сионизм,
поднаторел в возбуждении национализма «словом божь-
им», умеет искусно обряжать сионистские идеи в маска-
радные костюмы религиозных догматов. Такой эмис-
сар, вернувшись из СССР даже с пустыми руками, все
равно «отработает» затраченные на его поездку расхо-
ды. Его отчетом перед хозяином будет не какая-нибудь
бумажка, а слово, обращенное к единоверцам. Слово
«очевидца гонений и преследований в Советском Союзе
за веру», «разрушения» синагог, «разгула антисемитиз-
ма» и прочих небылиц, сочиненных оголтелой сионист-
ской пропагандой.
Одним из сионистских эмиссаров стал руководитель
Бруклинской общины Джэкоб Поллак, неоднократно
бывавший в СССР. Официально его визиты назывались
туристскими, но цели их были весьма далекими от ли-
цезрения достопримечательностей советских городов.
Тому есть доказательства.
В 1979 году в Ленинград приехал по туристской пу-
тевке некто В. Шполянский, бывший гражданин СССР,
покинувший Родину несколько лет назад. Шполянский
выступил по телевидению, встретился с журналистами.
Как он рассказал, зарубежные странствия в поисках
работы привели его к знакомству и с руководителями
«Ал тидом» Гарри Бронштейном и Хаимом Левиным.
Узнав, что Шполянский жил в Ленинграде и сейчас
в США бедствует, они предложили ему принять уча-
стие в «спасении советских евреев». Шполянский поин-
тересовался, как «Ал тидом» проводит такое спасе-
ние».
«Нам это дорого обходится, — посетовал Левин. —
Связываемся с туристскими фирмами, заранее наводим
справки, кто собирается ехать в Советский Союз и не
согласится ли он выполнить наше задание. Это — уже
расходы. А потом приходится оплачивать и поездку, и
дополнительно вознаграждать».
Бронштейн уверял Шполянского, что в нынешние
времена ездить с такой миссией в цивилизованную
страну совершенно безопасно. Увлекшись вербовкой, он
похвастался, что был в Иране, показал свитки Торы,
серебряные стопки, якобы преподнесенные ему благо-
дарными иранскими евреями, фотографию, на кото-
рой он запечатлен с бывшим руководителем ЦРУ Бу-
шем.
Шполянский отказался от предложения. Тогда
Бронштейн рассказал ему о раввине Джэкобе Полла-
142
ке, намекнув, что даже такие «солидные» люди не гну-
шаются выполнением заданий «Ал тидом». Шполян-
ский встретился с Джэкобом Поллаком, но не в США,
а в Израиле. Раввин уже знал, что он жил в Ленин-
граде. Достав блокнот, Поллак начал расспрашивать о
городе. Однако весь его интерес сводился к одному:
сложно ли добираться в вечернее время в отдаленные
от центра районы, обращают ли там внимание на не-
знакомых людей с «броской внешностью». Раввин са-
модовольно усмехнулся, сверкнув стеклами наимодней-
ших очков, погладил смолисто-черную бороду. Шполян-
ский заверил: бородачей и «очкариков» немало и в Ле-
нинграде.
Как понял Шполянский, Поллак не разделял опти-
мизма Бронштейна — не считал выполнение тайной
миссии «Ал тидом» легким делом, жаловался, что сре-
ди советских евреев лишь единицы, которые нужны
Западу, готовы поддерживать связь с сионистскими ор-
ганизациями. «У вас на примете есть такие люди в Ле-
нинграде?»— без обиняков спросил он. Шполянский
назвал несколько фамилий. «Но люди эти ненадежные,
не связывайтесь с ними, господин Поллак».
Раввин оживился, быстро спросил: «В каком смыс-
ле ненадежные?» Шполянский объяснил: «Подсунут
любую «липу», лишь бы прослыть на Западе борцами
за права и сделать на этом бизнес».
Рассказанное Шполянским о Поллаке — всего лишь
штрихи к подлинному портрету эмиссара «Ал тидом».
Дописать портрет помог он сам, точнее — его двукрат-
ное пребывание в Ленинграде, закончившееся в конце
концов печально — запрещением въезда в СССР в бу-
дущем.
Бруклинского раввина в самой вежливой форме и
ранее предупреждали, что его поведение не имеет ни-
чего общего с религиозным саном, что подстрекатель-
ство лиц еврейской национальности к выезду из СССР,
к оппозиции Советской власти преследует явно поли-
тические цели. Поллак не внял этим предостережениям.
«Какое отношение, — деланно удивился он, — имеют
привезенные мной рекламные книжки об Израиле к
сионистской пропаганде?» Ему объяснили: «Самое не-
посредственное».
Например, в одной из них, изданной на русском
языке, — «Есть ли у вас вопросы...» безымянные зазы-
валы в «страну обетованную» лживо утверждают, что
в Израиле и в помине нет безработицы: «На сегодняш-
143
ний день спрос на рабочую силу значительно превы-
шает предложение».
Уж кому-кому, а ему, раввину Поллаку, хорошо из-
вестно положение с трудоустройством евреев-иммигран-
тов в Израиле, США и в других странах Запада. Рост
инфляции, безработицы, преступности на «библейской»
земле не может обходить стороной и израильская
пресса.
Еще более откровенно говорят об охватившем стра-
ну кризисе и его последствиях сами иммигранты. Ин-
формационный бюллетень «Израиль сегодня» перепе-
чатал из газеты «Гаарец» интервью с выходцами из
СССР. В нем сообщается, что «приехавшие годами жи-
вут в центрах иммиграции и проклинают свою судьбу».
«Панорама Израиля» с оговорками, объяснениями «объ-
ективных» причин растущей безработицы пишет: «По
данным министерства труда, зарегистрировано
32 000 человек, «ищущих» работу... и 11600 безработ-
ных». Правда, «Панораму» эти цифры не очень пуга-
ют. Она пытается утешить читателей тем, что в США
процент безработных еще выше, а в Англии перешаг-
нул отметку самого большого кризиса в экономике
империализма, разразившегося в конце двадцатых
годов.
В интервью корреспонденту радиостанции «Голос
Израиля» президент «Ал тидом» Бронштейн согла-
шается, что безработица среди евреев-иммигрантов и в
Израиле, и в США носит неслучайный характер и вы-
зывает у них крайнее недовольство. От радужного
мыльного пузыря «рекламы», привезенной Поллаком
для распространения в СССР, остается . лишь мокрое
место, когда Бронштейн называет несколько цифр. Вот
они: «Всего лишь двадцать процентов иммигрантов, кто
устроился с нашей помощью (Бронштейн является так-
же и директором объединения новых американцев-ев-
реев, приехавших из СССР и других ’стран), имеют по-
стоянную работу... шестьдесят процентов всех, о ком мы
позаботились, получили работу, никак не связанную с
их образованием и профессиональными знаниями, на-
пример, в качестве неквалифицированных рабочих
или продавцов... из 220 врачей-иммигрантов, зареги-
стрированных в объединении, лишь 10 выдержали спе-
циальные экзамены, проводимые на английском язы-
ке...»
Статистика весьма ^неутешительная. Может возник-
нуть вопрос: а с какой целью понадобилось ее приво-
144
дить Бронштейну и «Голосу Израиля»? Ведь такого
рода откровения могут испугать и удержать от выезда
из СССР тех, кого сионистская пропаганда как раз и
сманивает своими посулами, провоцирует покинуть ро-
дину. Зачем Бронштейну и сионистскому «Голосу» ру-
бить сук, на котором они же сидят?
Да, действительно, концы с концами здесь вроде бы
не сходятся. Но эта игра в объективность, затеянная
заокеанским сионистом Бронштейном и израильским
радиорупором сионизма, имеет дальний прицел и точ-
ный расчет.
Лидеров международного сионизма не может не тре-
вожить волна эмиграции из Израиля. Поселившиеся в
нем в разное время выходцы из западных стран, а так-
же выехавшие из СССР чаще, чем раньше, ищут по-
вода покинуть «землю обетованную», надеясь на луч-
шую долю в других краях. Правящие круги Израиля,
обеспокоенные падением его престижа, пытаются по-
ставить заслон высокой волне эмиграции. Как никогда,
средства массовой информации ведут усиленную идео-
логическую обработку населения, газеты, журналы пе-
стрят сообщениями об утешительных прогнозах разви-
тия экономики Израиля, о признании его товаров на
международном рынке. Мастера обработки не скупятся
на краски, не гнушаются фальсификацией и подтасов-
кой фактов подлинного положения сегодняшнего изра-
ильтянина. «Панорама Израиля» бодренько сообща-
ет, что, согласно опросам общественного мнения, об-
щее число желающих покинуть страну «весьма не-
значительно».
Это же издание превозносит мощь израильского
оружия, по производству которого на душу населения
Израиль занимает первое место в мире, восторженно
расхваливает искусство иерусалимских модельеров
одежды, якобы высоко оцененное даже первой леди
Англии, премьер-министром Маргарет Тэтчер. «Сегодня
Израиль становится мировым законодателем мод», —
взбадривает «Панорама» угасающие патриотические
чувства своих читателей.
Однако уже никто и ничто не в состоянии заглу-
шить тревогу многих евреев, разочаровавшихся в из-
раильской действительности и не видящих иного вы-
хода, кроме бегства из страны обманутых надежд. Эта
тревога гулким эхом отражается в решениях прави-
тельственных органов Израиля, Еврейского агентства,
ведающего вместе с министром абсорбции вопросами
6 Вистунов Е. И.	145
устройства и адаптации лиц, приехавших в эту страну'.
«Мы являемся свидетелями трагического хода собы-
тий, — заявил бывший лидер партии независимых либе-
ралов Моше Кол. — В эпоху существования государ-
ства Израиль происходит эмиграция из него... Кто ду-
мал, что мы дойдем до такого страшного состояния?
Ведь это — банкротство сионизма, о котором боятся
говорить...»
А руководитель отдела информации Сохнута Элие
Эйял считает, что настала пора применять по отноше-
нию к беглецам из Сиона самые жесткие меры. На за-
седании исполкома агентства, обсуждавшем этот во-
прос, он предложил не поддерживать с выехавшими из
Израиля никаких связей и переговоров.
Нет сомнений, что интервью Бронштейна коррес-
понденту радио «Голос Израиля»— ловкий пропаган-
дистский ход, рассчитанный на то, чтобы заставить
одуматься «дезертиров». Бронштейн недвусмысленно
дал понять, что в США им делать нечего, шансы на
трудоустройство по существу такие же, как выигрыш
по лотерейному билету.
Международный сионизм прибегает к подобного
рода «корректировке» умонастроений иммигрантов вся-
кий раз, когда Израиль начинает подавать сигналы
бедствия. «Возвращение в Сион является основным и
неизменным идеологическим принципом сионизма», его
«душой и сердцем» — так провозглашалось на 29-м
конгрессе всемирной сионистской организации в 1978 го-
ду. «Ал тидом» в меру своих сил и врачует «душу и
сердце» Сиона. Врачует по-разному. Интервью «Голо-
су Израиля» — это нечто вроде предупредительного вы-
стрела, сделанного для острастки беглецов с «земли
обетованной». Националистическая литература, засы-
лаемая в СССР, антисоветские кампании в «защиту
евреев в СССР», проводимые на Западе,— это в конеч-
ном счете вербовка новобранцев, которые могли бы
заменить убежавших из Израиля.
Именно с этой целью и зачастил в Советский Союз
эмиссар «Ал тидом» раввин Поллак. Ради этого он и
пытался привезти в Ленинград не какие-нибудь амери-
канские сувениры, а «сувениры» сионистские. Кроме
антисоветской литературы при таможенном досмотре
у него были изъяты письма, адресованные людям, за-
маравшим свое имя корыстными связями с эмиссара-
ми сионистских организаций, антиобщественным пове-
дением.
146
Находясь в Ленинграде, Поллак оказался настолько
занятым выполнением своей эмиссарской миссии, что
ему было некогда сотворить в синагоге обязательные
для правоверного еврея молитвы. Напрасно его там ча-
сами ждали верующие, прослышавшие о приезде заоке-
анского знатока Торы. Напрасно надеялись на обстоя-
тельный разговор на вероисповедальные темы. Лишь
немногим удалось лицезреть неуловимого раввина. Как
было замечено верующими, он посетил лишь два hj
девяти богослужений, пришедшихся на дни его пребы-
вания в Ленинграде. Зато раввин проявил повышенный
интерес к сочинениям, ничего общего не имеющим ни
с иудейской религией, ни, тем более, с литературой.
Расторопно он собирал и клеветнические заявления раз-
ных отщепенцев, готовых за подачки поставлять на
Запад измышления о преследовании евреев, о якобы
незаконных запретах на выезд в Израиль.
В отличие от некоторых других эмиссаров Поллак
не брал все без разбора, тщательно прикидывал потен-
циальную стоимость предложенного «товара» на ан-
тисоветском рынке. Он, например, не взял «фотодока-
зательство угнетения евреев в СССР», за которым го-
нялись его «коллеги» по идеологическим диверсиям.
Подноготная этого «фотообвинения» такова. Много-
детную еврейскую семью Волнянских взяли на приме-
ту лица, которым отказано в выезде в Израиль, как
имевшим доступ к делам, составляющим государствен-
ную тайну. Они решили привлечь внимание сионистов
Запада не столько к этой семье, сколько к себе, к сво-
ему «бескорыстию».
Так на Запад ушла информация о группке лиц, яко-
бы «бесплатно» сделавших ремонт квартиры Волнян-
ских. Заодно в ней расписывались выдуманные мате-
риальные мытарства семьи, безрадостная и беспросвет-
ная жизнь впроголодь.
Фальшивка имела успех. В адрес «бескорыстных
друзей» многодетной семьи посыпались подарки и де-
нежные переводы. Цель была достигнута: их заметили,
щедро одарили. И, как водится в таких ситуациях,
вскоре стали забывать.
Вот тогда (чтобы не забывали!) и появилось это
«фотодоказательство»: семья Волнянских, запечатлен-
ная на снимке в немыслимо грязной оборванной одеж-
де, в стоптанных башмаках на босу ногу. (Снимок был
сделан во время ремонта квартиры со всеми, разу-
меется, атрибутами беспорядка.)
147
Опубликованный в сионистской прессе с соответ-
ствующими комментариями, снимок поднял акции
опять-таки «друзей» семьи Волнянских, удостоенных и
вознаграждений, и лестных похвал.
Поллак прилетел в Ленинград, зная этот снимок.
Знал он также и о том, что семья Волнянских уже дав-
но находится в Израиле, следовательно, интерес к ней
равен нулю. А нули ни его хозяевам из «Ал тидом»,
ни ему не нужны.
Они радуют глаз только на зеленых купюрах с изо-
бражением президента Линкольна и пресловутого де-
виза американского доллара: «Мы уповаем на Бога».
Правда, раввин Джэкоб Поллак на бога не уповает.
Он уповает на сионизм...
ЭМИССАР МЕНЯЕТ
ПРОФЕССИЮ
V официанта Арнольда Яно-
вича вошло в привычку определять погоду, не высовы-
вая носа из тепла и уюта ресторана теплохода. Глянул
на места за столиками — и без метеосводки ясно, что
творится наверху. В ненастье турист валом валит в
ресторан, в солнечный день — на палубы.
Арнольд Янович обожал ненастную погоду и ма-
ялся, когда солнце перехватывало у него клиентов.
В такие дни ресторан пустел, как палуба теплохода в
шторм, и к концу смены так же был пуст ящик стола,
куда он складывал выручку.
В тот рейс Ленинград — Лаппенранта туристы тол-
пились на палубе. Лишь один финский турист то и дело
149
заглядывал в ресторан. Он ни разу не заказал спирт-
ного, пил только кофе и боржоми. Это и послужило
поводом для начала разговора. После нескольких ча-
шек кофе Арнольд Янович уже знал, что Эркки Парта
имеет свой дом в Лаппенранте, конечно же с велико-
лепной сауной. Топит ее только сам — даже жене не
доверяет, любит крестьянский труд, имеет свой участок
земли.
— Но на это не проживешь, — со вздохом признал-
ся он. — Жена не работает, больной сын, расходы...
— Вы выглядите преуспевающим человеком, — веж-
ливо не согласился Арнольд Янович.
— О да! В вашем представлении я — капиталист,—
засмеялся Эркки. — Своя земля, свой магазин. Знаете,
какой у меня магазин?
Арнольд Янович учтиво выразил заинтересован-
ность.
— Очень оригинальный. Может сам ходить к поку-
пателю, может убегать от него... Магазин на колесах.
Верхняя одежда, предметы туалета...
Арнольд Янович, пользуясь случаем поупражняться
в финском языке (а он им владел прилично), с удо-
вольствием поддержал разговор. К середине рейса они
перешли на «ты», а к концу — договорились называть
друг друга по имени.
Последний раз Эркки Парта спустился в ресторан,
когда теплоход уже швартовался в Лаппенранте. Лицо
его было озабоченным.
— Арнольд, ты не хочешь, чтобы я оказался пло-
хим отцом? — почти с отчаянием обратился он к нему.—
Я забыл купить больному сыну подарок. Хотя бы ко-
робку конфет...
Арнольд Янович принес конфеты.
С благодарностью взяв красиво оформленный набор,
Эркки виновато улыбнулся:
— Извини, но я расплачусь советскими деньгами.
Марок, к сожалению, не имею.
— Нет, нет, — Запротестовал Арнольд Янович,—
возьми как подарок от меня. Тем более что советскими
деньгами в пределах Финляндии рассчитываться
нельзя.
— Какие пустяки! Мы же с тобой друзья! — С эти-
ми словами Эркки Парта решительно сунул ассигна-
цию в карман куртки Арнольда Яновича.
Во время стоянки теплохода в зарубежных портах
некоторые члены экипажа заняты на берегу служебны-
150
ми делами. Есть такие дела и у работников цеха пита-
ния теплохода. Правда, раз на раз не приходится: в од-
ном рейсе больше забот, в другом меньше. Вчера, ска-
жем, было жарко, и пассажиры раскупили весь запас
прохладительных напитков, сегодня балтийский ветер
принес холод, а с ним и спрос на то, что может со-
греть озябших: вино, водку, горячие блюда.
Арнольд Янович не первый раз ходил в зарубежные
круизы и привык исполнять свои служебные дела на
берегу четко и уверенно. В оставшиеся же до отхода
теплохода часы любил побродить по городу, отрешить-
ся от официантских забот.
Вместе с другими моряками вышел он прогуляться
и в тот тихий, прозрачно-светлый вечер, похожий на
ленинградский в пору белых ночей. Город был пусты-
нен. Лишь у казино скучающе слонялись финские мо-
ряки, да в замерших на улицах машинах вспыхивали
сигареты — коротали время парочки. Спутники Арноль-
да Яновича явно заскучали и предложили вернуться на
теплоход. Ни в ту минуту, ни потом он так и не мог
себе объяснить, что побудило его найти подходящий
повод остаться одному в городе...
Неожиданно его окликнули по имени. Он обернулся
и, не успев сообразить, в чем дело, оказался в крепких
объятиях Эркки Парты. Весело улыбавшийся, привет-
ливый, он, не дав Арнольду Яновичу опомниться, за-
частил скороговоркой!
— А я тебя ждал на причале! Сказали, ты ушел.
Я весь город обегал. Не вздумай отказываться. Баня
натоплена, ждет ленинградского гостя...
Тут же он сообщил, что конфеты спасли его честь
заботливого отца, что сын и жена счастливы будут при-
нять Арнольда в их скромном доме. Приглашение было
дипломатически вежливым, и Арнольд Янович отка-
заться не отважился.
Эркки оказался на высоте —баню он готовил дей-
ствительно отменно. Распаренные, обернувшись махро-
выми полотенцами, они вышли на балкон, где был на-
крыт стол. Арнольд Янович с удовольствием приложил-
ся к водочке и к пиву, хотя хозяин даже не притро-
нулся к рюмке. Гостю он объяснил, что пить и курить
ему запрещает ве|5а.
— Какая вера? — не понял Арнольд Янович, абсо-
лютно убежденный, что любой мужчина, объявляющий
себя непьющим, либо притворяется, либо не может
пить по состоянию здоровья.
151
Выслушав это с терпеливой снисходительностью,
Эркки неожиданно перевел разговор:
— Ты, наверное, не представляешь, что можно ве-
рить в бога?
— В бога? Давай поговорим за бога... —Винные
пары настроили Арнольда Яновича на застольную фи-
лософию, в коей он, учитывая многолетний питейный
опыт, был весьма искушен. — Богу-то мы все покло-
няемся, весь вопрос — какому?
Хозяин дома оживился, показывая готовность вни-
мательно слушать гостя.
— В твоего бога я не верю, — продолжал Арнольд
Янович. —Он слишком беспредметный, что ли. Твой
бог —эгоист высшей марки. Ты ему себя отдаешь, от
рюмочки даже после баньки отказываешься, а он что
тебе дает? Загробную райскую жизнь? Я верю в бога
реального: заработал деньги — гуляю, кончились — за-
рабатываю.
— О-ля-ля! — прищелкнул языком хозяин дома и,
поднявшись, возбужденно заходил по балкону. Пьяная
откровенность гостя несколько обескуражила его, но не
тот ли это случай, когда ему наконец-то повезло?
Сколько раз он, не последняя сошка филиала «Миссия
Стефана» в Лаппенранте, заводил знакомство с совет-
скими моряками, но оставался ни с чем. Чаще всего он
даже не осмеливался предложить им то, что сейчас,
как уже догадывался, не будет отвергнуто сегодняш-
ним гостем.
— О-ля-ля! — Эркки Парта на этот раз был восхи-
щен самим собой. Кое-кто в «Миссии Стефана» пусть
прикусит свой длинный язык. Хватит болтовни о бес-
перспективности вербовочной работы с русскими моря-
ками. Хватит упреков в адрес миссии от ее заокеан-
ских хозяев. Надо надеяться, что шеф организации
«Иисус — коммунистическому миру» Рихард Вумбранд,
опекающий миссию, будет доволен. А заодно заткнутся
и те, кто намекает, что Эркки Парта тратит миссио-
нерские деньги не на служение богу, а якобы на соб-
ственные нужды. Пожалели каких-то пятьсот марок на
поездку в Ленинград! А сколько этих марок тратится
попусту, исчезает из кассы миссии как дым в небе?
Тоже придумали: засылать контрабанду в Советский
Союз через туристов. Они же, в лучшем случае, дово-
зят ее не дальше гостиницы. А там бросают где при-
дется. Если бы сам не видел в ленинградских отелях —
не поверил бы...
152
Размышления Эркки прервал голос гостя:
— Может быть, все-таки выпьешь? Ты за своего
бога, а я за своего...
Эркки шагнул к столу и опрокинул в рот рюмку.
Арнольд изумленно вытаращил глаза, пьяно мотнул го-
ловой.
— Браво, великий праведник! — Он покосился на
дверь — на балконе, кроме них, никого не было. — Ну
а теперь выкладывай, зачем в баньку пригласил? Толь-
ко честно...
Чтобы выиграть время, Эркки потянулся к закуске.
Что ж, гость сам сделал последний шаг. Значит, от
предложения не откажется. Любит деньги и умеет их
делать. Вот такие люди миссии и нужны.
— Я хочу отправить в Ленинград кое-какую лите-
ратуру, — осторожно начал он, внимательно следя за
выражением лица гостя. — Я... мы заплатим за это.
— Антисоветчина?
— Побойся бога! — возмутился Эркки. — Божье сло-
во, и только. Для душ, жаждущих спасения...
— Кому оно в Ленинграде нужно?
— Таким же, как я, братьям во Христе. Моим еди-
новерцам, людям порядочным и смиренным.
— Баптистам? Это у которых молитвенный дом на
Поклонной горе?
Будь Арнольд Янович трезвее, он заметил бы, что
вопрос его вызвал у Эркки некоторое замешательство
и раздражение.
— Кому надо — сами найдут тебя. Зачем тебе лиш-
ние хлопоты?..
В этот рейс Арнольд Янович впервые увез плотно
упакованный, обтянутый полиэтиленовой пленкой па-
кет. А в кармане — первую оплату за «услугу».
Как и договорились, следующая встреча состоялась
в очередной приход теплохода в Лаппенранту.
— За пакетом никто не являлся, — сообщил Ар-
нольд финну. — Может быть, ты не успел передать мой
адрес?
— Ты чего-то перепутал, Арнольд, — упрекнул его
Эркки. — Мне сообщили, что, не застав тебя дома, па-
кет взяли у жены. Ее зовут Рита? Говорят, очень сим-
патичная блондинка — достойная тебе пара...
Арнольд схватил Эркки за руку:
— Здесь что-то не чисто! Да, жена у меня Рита.
Да, она блондинка! Но она не могла отдать пакет! О
нем знали ты да я. Больше никто!
153
Увлекая Эркки в тихую улочку, Арнольд разразился
руганью:
— Эти твои братья во Христе предали нас, как
Иуда Иисуса Христа. Нет, Эркки. Я выхожу из этой
игры. И впредь знать не хочу ни о каких передачах!
Арнольд решительно зашагал в сторону порта. Уже
на подходе к таможне его обогнал пикап, резко тормоз-
нул, и из него выскочил Эркки. Его круглое лицо све-
тилось улыбкой, руки были распахнуты для объятий.
— Прости меня! Я не совсем удачно пошутил. Па-
кет действительно никто не брал.
— Зачем же разыгрывал спектакль? — возмутился
Арнольд Янович.
Эркки Парта усмехнулся:
— По-человечески я тебе верил и верю. Но знаешь,
что говорится в Библии? Проклят человек, который на-
деется на человека...
— Ну, а дальше как ты будешь ко мне относить-
ся?—не без издевки спросил Арнольд Янович. — По-
человечески или по Библии?
— Только по-человечески! — заверил Эркки.
В одну из встреч он познакомил Арнольда Яновича
с Малми Кюёсти, который готовился к туристской по-
ездке в Ленинград на своем «фольксвагене». С первых
минут знакомства Арнольд Янович понял, что Кюёсти
держится как начальник. Подтянутый, немногословный,
он мог оборвать на полуслове, одним взглядом пресечь
словоохотливость Эркки.
— Ваше дело — отвезти в Ленинград полученное от
нас. А там с вами свяжется ваш... — Кюёсти замялся,
подбирая подходящее слово. — Ваш соотечественник.
Зовут его Валерий. Хотя он так же, как и вы, неверу-
ющий, но наших братьев во Христе знает. Можно ска-
зать, сочувствует их положению гонимых христиан.
Скоро буду в Ленинграде и я. Вот это, — Кюёсти кив-
нул на лежащий на столе сверток, — передадите мне
там. У главного входа в Исаакиевский собор, ровно в
двенадцать часов...
Встреча состоялась в назначенное время в назна-
ченном месте. Арнольд Янович издали заметил знако-
мый номер «фольксвагена» морковного цвета и рядом
с ним Кюёсти. Торопливо пожав ему руку, Кюёсти лихо
рванул машину с места, погнал по улицам. Останови-
лись они на Марсовом поле. Пряча под сиденье прине-
сенный Арнольдом Яновичем пакет, финн наставитель-
но сказал:
154
— С Валерием советую поддерживать только дело-
вые связи. Не соглашайтесь, если будет предлагать
вместе посидеть в ресторане. — Кюёсти хохотнул и вы-
разительно щелкнул по горлу. — Очень увлекается, мо-
жет подвести.
Получив оплату, Арнольд Янович распрощался. Ему
не терпелось пересчитать деньги. Он уже понял, что с
этими «братьями во Христе» надо держаться так, как
говорил Эркки Парта, цитируя Библию: проклят чело-
век, который надеется на человека.
А некий Валерий почти в это же время вспоминал
вчерашний вечер. Точнее, ночь. Этот Анти Кукконен—
крутой мужик. Выпивоха со стажем. Говорит, что со-
бирается ехать миссионером в Африку. А сейчас изу-
чает баптизм. В Финляндии он окончил теологический
факультет университета, приехав же учиться в Ленин-
град, проявил повышенный интерес к антиобществен-
ной деятельности вожаков общины баптистов-«инициа-
тивников».
Валерий не спрашивал, как у Анти подвигаются
дела на этом поприще, но он знал, что будущего мис-
сионера очень привлекают блондинки, русская водка,
хорошая закуска и деньги. Собственно говоря, на фар-
цовке они и познакомились. Год спустя Анти намекнул,
что с его, Валерия, интеллектом можно прилично за-
работать не только на фарцовке. И дал ему адреса
людей, которые располагали определенной информа-
цией.
Вчера в ресторане они отмечали очередную сделку;
Валерий принес Анти Кукконену два письма баптистов-
«инициативников». В одном они просили своих зару-
бежных единоверцев прислать звукозаписывающую ап-
паратуру и кое-какие детали для печатания текстов
типографским способом. Во втором были адреса веру-
ющих, нуждавшихся в материальной помощи.
Анти Кукконен был по-царски щедр. Они посидели
в ресторане «Невский», потом перебрались в «Метро-
поль», и там, в толчее зала, Анти исчез с какой-то
блондинкой, сунув в карман Валерию записку.
Валерий силился вспомнить ее содержание, но так
и не вспомнил. Достал из кармана клочок бумаги, про-
чел: «Завтра в десять часов на Московском вокзале у
табло передай посылку от моряка тому, кто назовется
Лукасом или Михайловым».
Фамилии людей, указанные в записке, были ему
знакомы. О Лукасе он читал как-то в газете. В статье
155
рассказывалось, что Лукас — активист ленинградской
общины баптистов-«инициативников», пользуется по-
дачками зарубежных миссионерских организаций, что
двое его сыновей были судимы за хулиганство и кра-
жи. О Михайлове рассказал ему Анти Кукконен. Шо-
фер. Жена с высшим образованием, тоже баптистка.
Мог бы быть пресвитером, но не поладил со старшим
пресвитером «инициативников» Маховицким. Михайлов
ушел из общины вместе с группой единоверцев, недо-
вольных властолюбием Маховицкого, и организовал не-
что вроде отдельной общины.
Анти Кукконен поддерживал связи и с теми, и с
другими, ссылаясь на то, что внутренние раздоры «ини-
циативников» его не волнуют. Его интересуют их отно-
шения с властями, а также информация вроде той, за
получение которой он вчера и пригласил Валерия в ре-
сторан.
Положив увесистый пакет в автомат камеры хране-
ния Московского вокзала, Валерий вышел к табло.
Если не даст денег, решил он, попрошу в долг. Без по-
хмелки сегодня не обойтись.
Кто-то тронул его за плечо: «Валерий?» — и, не огля-
дываясь, пошел в сторону платформ.
Чуть сутулая спина, редкие белесые волосы.
Валерий догнал его, и они вернулись во двор вок-
зала. Присели на скамейку как люди, коротающие вре-
мя в ожидании поезда.
— Я Лукас, — представился незнакомец. — Багаж в
камере хранения?
— Да, в автомате, — сказал Валерий.
Лукас удовлетворенно кивнул.
— Шифр?
Валерий назвал цифры.
— Тогда прощаемся, — заторопился Лукас.“Всле-
дующий раз встретимся на Балтийском вокзале.
Валерий облизал пересохшие губы, твердо сказал:
— Деньги!
Лукас покосился на него, удивленно поднял брови
и даже поморщился. Видно, учуял запах перегара.
— Деньги после того, как я посмотрю, что лежит в
камере хранения.
Валерий глянул на часы; было ровно одиннадцать.
«В магазине уже можно перехватить бутылочку, — об-
радованно подумал он. — Для начала — сухого. А потом
надо подготовиться к встрече с Габриэллой. Черт бы
ее побрал, эту шведку!»
156
* « «
Стажерка из Швеции Габриэлла Оксенстиерна учи-
лась на историческом факультете Ленинградского уни-
верситета. По программе научного обмена ей, выпуск-
нице Упсальского университета, славистке по образова-
нию, предстояла подготовка к защите диссертации на
тему «Русское старообрядчество в начале XVIII века».
Ученые, руководившие работой Габриэллы, другие
сотрудники кафедры доброжелательно относились к
ней, помогали ориентироваться в книжном море бога-
тейших библиотек. Два года спустя после приезда в
Ленинград она сказала в интервью для газеты «Вечер-
ний Ленинград», что ленинградцы — сердечные, госте-
приимные люди, среди которых не чувствуешь одино-
чества, забываешь, что ты для них иностранка.
В установленный срок защита диссертации не со-
стоялась. Объективных причин для этого не было, а
субъективных — хоть отбавляй. Стажерке дважды про-
длевалась виза, но она так и не закончила работу над
избранной темой. А потом выяснилось, что ей эта тема
разонравилась. Точнее, она пожелала рассматривать ее
не с научных философских позиций, а с богословских.
Габриэлле оказались не нужны ни консультации уче-
ных, ни библиотеки, ни архивы. В университете ее по-
чти не видели, она даже отказалась от общежития и
переселилась на частную квартиру. Да и правила пре-
бывания иностранцев в СССР стали не для нее писан-
ными, она не раз нарушала их.
Проявив минимум настойчивости в научной работе,
Габриэлла развила бурную деятельность совершенно
на ином поприще. Куда девались ее меланхолия и сми-
ренность христианки! Какие только закоулки города не
облазила она в поисках людей, которые считают себя
обойденными в жизни, обиженными судьбой, живущи-
ми не в ладу с советским правопорядком.
Хорошее знание русского языка, полная свобода от
занятий по заявленной некогда программе позволяли
ей знакомиться с разными людьми в самых разных об-
стоятельствах. Заговорив о религии, о чистоте и неру-
шимости ее морали, она в конце концов предлагала
продолжить беседу в более уютной обстановке, то бишь
за бутылочкой где-нибудь на квартире или в ресто-
ране.
Габриэлла не отличалась щепетильностью в выборе
друзей. Одним из них стал бывший дьякон православ-
ной церкви, шизофреник, освобожденный от службы в
157
церкви именно по болезни. Не лишенная наблюдатель-
ности, стажерка из Швеции не могла не видеть, что бо-
лезнь этого человека прогрессирует, не могла не пони-
мать, что его витиеватые рассуждения о спасении ве-
рой в Христа похожи на откровенный бред.
Подружилась она и с бывшим студентом Ленинград-
ского университета, отчисленным за полную неспособ-
ность одолеть курс наук и, подобно больному дьякону,
философствующим о неисповедимости путей в царство
божие.
Шведка установила связь и с баптистами-«инициа-
тивниками», выбирая в друзья тех, кто выражал недо-
вольство советским законодательством о религиозных
культах, нарушал его или провоцировал на это своих
единоверцев. Нередко именно через Габриэллу находи-
ли дорогу к старшему пресвитеру Маховицкому приез-
жавшие в Ленинград посланцы таких подрывных зару-
бежных центров, как «Славянская миссия», «Миссия
Стефана» и другие.
Валерия познакомил с Габриэллой Анти Кукконен,
который представил его как своего ленинградского
Друга.
— О, вы верующий! —театрально воскликнула она,
заметив у Валерия нательный крестик на золотой це-
почке.
Анти Кукконен расхохотался. Валерий как-то рас-
сказал ему о крупной картежной удаче, когда он вы-
играл у одного из игроков не только все наличные
деньги, но и золотой крестик.
— Нет, Габриэлла, — подмигивая Валерию, сказал
Анти Кукконен, — мой друг — не христианин. Он по-
клоняется идолу, который, увы, более всемогущ, чем
бог...
— Не богохульствуй, Анти! —с притворной строго-
стью перебила его Габриэлла. — И пожалуйста, не
сваливай свои грехи на непорочные души друзей.
Валерий понял потаенный смысл разговора о кре-
стике и идоле. Анти давал понять Габриэлле, что она
может воспользоваться услугами его друга, но, разу-
меется, не за просто так, а за соответствующую мзду.
В этом торге Анти хотел угодить шведке. Нет, он не
перепродавал Валерия. Он лишь молчаливо соглашал-
ся на то, чтобы парень подзаработал и у Габриэллы.
Сам Анти наверняка имел не одного хозяина, в этом
Валерий не сомневался. Уж слишком обширны были
его интересы в Ленинграде. Бывший лютеранский па-
158
стор и будущий миссионер в Африке поддерживал
«дружбу» с непризнанными «талантами» в живописи и
литературе, бывал на молитвенных собраниях бапти-
стов-«инициативников», пятидесятников и адвентистов
седьмого дня. В литературе он не разбирался и не про-
являл к ней интереса, но если узнавал о какой-нибудь
«самиздатовской» рукописи, приобретал ее за любую
цену. В безденежье, что случалось нередко, Валерий
подсовывал ему кой-какие рукописные творения. А од-
нажды, ничего не имея под рукой, но горя желанием
получить «гонорар», сам перепечатал на машинке про-
зу из потрепанного зарубежного издания на русском
языке. Фамилия автора этого опуса ничего не говорила
ему, но на всякий случай он сменил ее на псевдоним,
сочинил предисловие. Точнее говоря, предисловие Ва-
лерий не сочинял, а взял несколько строк из аннотаций
к другим антисоветским произведениям, опубликован-
ным в журнале НТС «Посев». Из него явствовало, что
автор возлагает надежды на публикацию своей пове-
сти в «свободном мире», что только там он надеется
быть понятым.
Анти сочинение понравилось, и он тут же отсчитал
Валерию энную сумму. Правда, месяца через два устро-
ил ему скандал:
— Ты подсунул мне то, что давно уже опубликова-
но на Западе! Это нечистоплотно!
Валерий был готов к такой реакции и стоял на сво-
ем: откуда бедному фарцовщику знать, что и где пе-
чатается на Западе? Ему-то, передавая рукопись, об этом
не сказали!
Анти потребовал встречи с тем, кто дал рукопись.
Валерий повез его на Охту, позвонил в дверь какой-то
квартиры на шестом этаже. На звонок вышел молодой
человек и объяснил: Боря уехал в Израиль, а он — но-
вый жилец в его квартире.
Валерий предостерегающе толкнул Анти в бок, да-
вая понять: не вздумай расспрашивать. Анти согласно
прикрыл глаза: не волнуйся — понимаю. И первый на-
чал вежливо прощаться с незнакомцем.
Спустившись вниз, Анти долго извинялся перед
Валерием. А тот отказывался принимать извинения,
всем своим видом показывая, что оскорблен недове-
рием.
И тогда Анти раскошелился. С трудом ему удалось
уговорить Валерия взять сто финских марок. А вече-
ром Валерий снова приехал на Охту с портфелем вина
159
и закуски и вместе со своим приятелем по фарцовке
выпил за успешную операцию...
Долгое время Валерий не решался на повторение
подобной мистификации. А сегодня, после встречи с
Лукасом, решил: без этого не обойтись. У Габриэллы
опять неприятности — очередное предупреждение за не-
соблюдение правил проживания иностранцев в СССР,
и она пока воздерживается от лишних визитов к лю-
дям сомнительной репутации. Наверное, это непредви-
денное обстоятельство заставило ее просить у Валерия
любую информацию о «преследовании за религиозные
убеждения». Намекала, что прилично вознаградит.
Размышляя об этом, Валерий вдруг подумал: а по-
чему бы ему не провернуть одно дельце? У него есть
фотокопии писем баптистов-«инициативников», сделан-
ные им с подлинников, полученных на хранение от
Анти. Габриэлла не знает об их существовании. Чем не
повод подсунуть ей эти фотокопии, сообщив между про-
чим о сегодняшней встрече с Лукасом? Пусть думает,
что заполучил их у него...
План операции, созревший за бутылкой вина, на-
столько понравился Валерию, что он позволил себе
взять еще одну. Допил ее на пару с подсевшим к нему
долговязым парнем, бывшим компаньоном по фар-
цовке.
— Ты с фарцовкой завязал, что ли? — полюбопыт-
ствовал тот.
— Завязываю.
— А на какие шиши жить собираешься? — гоготнул
долговязый.
— На какие? Продавать один и тот же товар ми-
нимум два раза...
— Это кому же?
— А тому, кто считает меня дурнее себя.
* * •
До знакомства с Эркки Партой Арнольд Янович
жил в полной уверенности в своем завтрашнем дне.
Работа официантом на теплоходе в достатке давала
ему то, без чего он считал жизнь пустой и безрадост-
ной, — деньги. Они обеспечивали и определенный до-
машний комфорт, и помогали весело и интересно (в его
понимании) проводить время, когда он оказывался вне
семьи.
«Дружба» с Эркки Партой и его «братьями во Хри-
сте» принесла Арнольду Яновичу новые деньги, но они-
160
то и украли у него прежнюю безмятежную жизнь. Они
отняли у него свободу быть самим собой, свободу тра-
тить их без трусливой оглядки... Поднимаясь на борт
теплохода, Арнольд Янович ощущал теперь под собой
не привычную твердь палубы, а нечто зыбкое, уплыва-
ющее из-под ног. Это тревожное чувство разрасталось...
Вначале все было просто. Он мог взять посылку для
нелегального провоза в Ленинград, мог и отказаться.
Мог пойти на встречу с Эркки Партой или Малми Кюё-
сти, мог и не снизойти до этого. Но с некоторых пор
Арнольд Янович понял: как ни ловчи, как ни прене-
брегай согласием подзаработать на контрабанде, не
ему диктовать условия в опасной игре. Эти условия
жестоки и неотвратимы, и, наверное, любой человек,
однажды принявший их, со временем становится по-
слушной игрушкой в руках тех, кто платит.
Поначалу Арнольд Янович считал, что Эркки под-
рабатывает на перепродаже религиозной литературы
своим ленинградским единоверцам, а его хочет при-
влечь как помощника. Правда, оборотистого официанта
насторожило знакомство с Малми Кюёсти, однако, по-
думав, он решил, что Парта и Кюёсти — компаньоны по
бизнесу на религиозной литературе, получавшие каж-
дый свою долю.
В зарубежных круизах, порой маясь от безделья,
Арнольд Янович читал такую литературу. Ему не раз
подсовывали ее вместе с чаевыми иностранные тури-
сты. А иногда — и вместо чаевых.
Как правило, это были наивные брошюрки, живопи-
сующие библейские легенды о сотворении мира или
предсказания близкого конца света, обещавшие избран-
ным райские прелести загробной жизни, а отвергну-
тым — муки ада. Не первый год бывая в загранрейсах,
часто общаясь с иностранцами, да еще в таком бойком
месте, как ресторан, Арнольд Янович уже привык к
тому, что предприимчивый человек на Западе может
продать хоть черта в ступе, лишь бы найти, кому он
нужен. В его глазах Эркки был именно таким коммер-
сантом.
Прозрение пришло не сразу. Оно пришло бы гораз-
до раньше, задумайся он над некоторыми фактами
своей «дружбы» с Эркки Партой, а позже и с другими
зарубежными «братьями во Христе». Или поинтере-
суйся: а что же там, в плотных целлофановых пакетах?
К каким деяниям призывает ленинградских «единовер-
цев» эта самая «Миссия Стефана», посылая им обра-
161
тения, письма, вложенные между страниц брошюрок,
действительно, с безобидными названиями?
— В следующий рейс мы ждем от наших братьев
ответную почту, — сообщил однажды Эркки. — Пере-
дадут ее через Валерия, твое дело только привезти.
— А что это за почта?
Эркки сделал вид, что не замечает настороженности
вопроса. И как можно беззаботнее объяснил:
— Это их самодеятельное духовное творчество. В од-
ном кармане увезешь...
— Какая-нибудь чушь о том, как страдают твои
«братья» за веру? — все же решил уточнить Арнольд
Янович.— Ты сам говорил: они считают себя гонимой
церковью...
Эркки с любопытством уставился на него:
— Дорогой друг, ты проявляешь интерес к нашей
вере? Тогда я тебе скажу словами Библии: будьте сми-
ренны как голуби и мудры как змии. Если наши бра-
тья там, у вас, считают, что они страдают — значит,
для божьего дела так и надо.
— Но я хочу быть подальше от такого божьего
дела.
— Я тебя понял, — улыбнулся Эркки. — Ты намека-
ешь, что божье слово нынче подскочило в цене? И за
твою работу надо увеличить комиссионные?
Эркки запустил руку в карман, достал финские
марки.
— Пожалуйста! Только распишись на этом чеке.
Деньги не мои, а миссионерские. За них надо отчи-
таться...
Не отказываясь от денег, Арнольд Янович подпи-
сывать чек не захотел.
— Уж не вербуешь ли ты меня в свои агенты? —
подозрительно спросил он. — Бумажки подсовываешь, к
добру ли?
Эркки обиделся, начал клясться, что подписка о по-
лучении денег — обычное мирское дело.
С нелегким сердцем Арнольд Янович подписал чек.
Вот после этого неприятного разговора он и поте-
рял свое обычное душевное равновесие. А когда слу-
чайно прочитал в газете статью о том, что шведка Габ-
риэлла была задержана в таможне Таллинского мор-
ского порта с антисоветской литературой и ее выдво-
рили из Советского Союза, ему совсем стало не по себе.
Читавший раньше газеты от случая к случаю, он начал
просматривать их, выискивая статьи, подобные той, из
162
которой он узнал о провале Габриэллы в Таллине.
И однажды нашел то, что боялся обнаружить и в то
же время хотел. В статье рассказывалось о «Миссии
Стефана» как об одном из подрывных центров, создан-
ных стараниями Рихарда Вурмбранда, проживающего
в США.
Кто такой Вурмбранд, Арнольд Янович представле-
ние имел. В финских газетах о нем отзывались иногда
очень нелестно. Однажды даже требовали, чтобы его
не пускали в Финляндию на какое-то затеянное им сбо-
рище — вроде митинга протеста против «гонений церк-
ви в СССР».
В антисоветский хор подрывных организаций Запа-
да голос «Миссии Стефана» включился сравнительно
недавно. Оголтелый антикоммунизм, идеологические
диверсии против СССР и других социалистических
стран — вот истинное, без грима, лицо этой организа-
ции. Именно на такой политической платформе и со-
здавалась «миссия», ставшая филиалом другой, более
разветвленной пропагандистской организации на За-
паде— «Иисус — коммунистическому миру». В свое вре-
мя ее выпестовал небезызвестный среди матерых ан-
тикоммунистов баптистский пастор Рихард Вурмбранд.
Он же стал крестным отцом и «Миссии Стефана».
Его биография так же пестра, как и программы
созданных им (или при его активном участии) антиком-
мунистических центров, прикрывающихся религиозной
вывеской.
До конца второй мировой войны Вурмбранд подви-
зался осведомителем фашистской полиции в Румынии.
Народная власть ему, конечно, пришлась не по душе.
Он клеветал на нее, сочинял о ней небылицы где толь-
ко мог — ив проповедях перед паствой, и в нелегаль-
но издаваемых им религиозно-пропагандистских кни-
жонках, и в контрабандно пересылаемых на Запад
«воззваниях», призывавших покончить с народной вла-
стью в Румынии, а заодно и со всем коммунизмом.
Отбыв наказание за враждебную деятельность и
оказавшись за пределами Румынии, Вурмбранд избрал
местом своего жительства весь, как он похваляется,
«христианский мир». Но где бы он ни объявлялся, в
каких бы клерикальных издательствах ни подвизался,
везде и всюду трубит лишь в одну дуду — антикомму-
нистическую.
В 1970 году на международном конгрессе бапти-
стов в Токио Вурмбранд с группой фашиствующих
163
«миссионеров», объединившись с известным антиком-
мунистом пастором Майклом Бурдо из Англии, пытал-
ся спровоцировать делегатов конгресса на то, чтобы
они приняли антисоветскую резолюцию. А когда это
сделать не удалось, проповедник, забыв об элементар-
ных нормах приличия, учинил скандал, который даже
реакционные буржуазные газеты назвали непристой-
ным.
В середине октября 1975 года в Копенгагене, во
дворце Кристиансборг, месте работы правительства и
парламента Дании, было проведено антисоветское сбо-
рище «Объединенного совета беженцев из стран Во-
сточной Европы». Организаторы его — эмигранты-ан-
тисоветчики и «религиозные» центры, подобные «Мис-
сии Стефана», рассчитывали привлечь внимание прес-
сы «представительным» обсуждением вопроса о «нару-
шении прав человека в СССР».
По свидетельству газеты датских коммунистов
«Ланд ог фольк», Вумбранд возлагал большие надеж-
ды на антисоветское сборище во дворце Кристиан-
сборг. Взяв на себя заботу определить его политиче-
скую направленность, он опубликовал в «Голосе муче-
ников» клеветнические измышления об СССР. Как со-
общала газета, «недалекий священник ясно показал,
зачем организован спектакль в Копенгагене. Нужно,
доказывает он, противиться переговорам и соглашени-
ям с Советским Союзом, помешать разрядке напряжен-
ности. Мир невозможно достичь. Из Кристиансборга
должен последовать призыв ко всем врагам Советского
Союза содействовать контрреволюции».
Антикоммунистический спектакль закончился пол-
ным провалом. На него собрались лишь два десятка
зрителей. Как и в Токио, пытаясь привлечь внимание
к своей персоне, Вурмбранд устроил очередной скан-
дал, закончившийся для него печально: проповедника
силой выдворили из зала.
Итак, «первый день прошел не без драматизма,—
констатировала датская газета «Политикен». — Один из
участников вышвырнут... Несколько датских членов
жюри заснули еще до полудня! Французский драматург
Ионеско неожиданно прокричал, что надо обсудить
вопрос о гомосексуализме, поскольку это очень серьез-
ная проблема... Затем изгнанный американец потребо-
вал обратно четыре тысячи долларов, которые его ре-
лигиозные организации выдали этому „слушанию"...»
Затеянная реакцией антикоммунистическая кампа-
164
ния, спекуляция на пресловутой проблеме «попранных
прав и свобод человека в СССР» обернулись жалким
фарсом, пародией, зло высмеявшей всю эту комедий-
ную труппу антисоветчиков.
О том, кто же является на Западе вдохновителем
подобных антисоветских сборищ и чьим интересам они
служат, достаточно определенно высказался известный
датский писатель Ханс Шерфиг: «За мистическими мис-
сионерами и организациями, которые создавали и фи-
нансировали сие представление, чтобы «просветить дат-
ских граждан относительно истинного лица коммуниз-
ма», стоят более могущественные силы с более круп-
ными интересами. Они не пекутся ни о христианстве,
ни о свободе слова, а нацелены в сторону фашизма и
войны».
Адреса этих «могущественных сил с более крупны-
ми интересами» далеко не всегда предаются гласности.
Чаще всего эти силы предпочитают оставаться в тени.
В пасквильной книжке «Мучение за Христа», из-
данной и на русском языке, Вурмбранд так сформули-
ровал свое кредо: «Коммунизм представляет собой
ужасную угрозу всему человечеству, и я против него и
готов бороться с ним до тех пор, пока он не будет
свергнут».
В этом насквозь клеветническом сочинении целая
глава посвящена методам (как они представляются
Вурмбранду) «духовного наступления на коммунизм».
Политикан от религии готов поучать и наставлять на
«путь истинный» не только свою политически невеже-
ственную паству, но и ее пастырей. Он «принципиально»
не согласен с теми учителями-миссионерами, которые
готовы ехать за тысячи верст от цивилизованного мира,
чтобы проповедовать там «слово божье». Не Мадага-
скар и Тунис, предупреждает Вурмбранд, должны за-
нимать наши умы, а коммунистический мир.
Когда заходит речь о коммунизме, о людях атеи-
стического мировоззрения, Вурмбранд готов забыть о
том, что сам же величает себя «верным», «добрым» и
даже «смиренным» христианином. «Есть народы-пре-
подаватели, — высокомерно поучает он, — и народы-
ученики. Решения должны принимать самые способ-
ные. США потеряют свою власть, если будут прислу-
шиваться к советам безграмотных людоедов...»
Вурмбранд не раз намекал, что в годы войны по-
страдал от фашизма, однако симпатии к нему сохра-
нил и по сей день.
165
На десятках страниц он описывает, например, как
народная власть в Румынии якобы чинила расправу
над верующими. Дескать, их, невинных и смиренных,
пытали «раскаленным железом и ножами», на них «по
специальным трубам напускали полчища голодных
крыс», а потом в холодильниках «замораживали до
смерти и снова размораживали».
Подоплека описания этих мнимых страданий — са-
мая что ни на есть отвратительная спекуляция. Чтобы
нажить политический капитал, Вурмбранду выгодно
изображать себя «опасным» для коммунизма челове-
ком, прошедшим якобы за свои убеждения все круги
Дантова ада. Однако увлекшись саморекламой «муче-
ника за веру», он тут же разоблачает себя, хвастливо
рассказывая, каким искусным конспиратором был, не-
легально печатая в социалистической Румынии враж-
дебную литературу, какими изощренными приемами
пользовался, дабы внушить верующим недовольство
народной властью, подтолкнуть их к выступлению про-
тив нее. При чем же здесь вера?
Став крестным отцом «Миссии Стефана», Вурм-
бранд поставил цель расширять географические и по-
литические границы своей враждебной деятельности
против социалистических стран. Лавры знатока Румы-
нии его уже не устраивали. Он жаждал признания как
«специалист по СССР», «защитник» попранных там
прав личности и свобод, как духовный пастырь «гони-
мой церкви». Правда, туговато было с фактами, кото-
рые можно использовать как «неопровержимые свиде-
тельства» преследования за веру, но Вурмбранда вы-
ручил старый багаж опытного клеветника. Небылицы
об издевательствах и физическом насилии над верую-
щими в Румынии можно ведь и переадресовать, пере-
неся их в сегодняшний день СССР. И лжемиссионер
Вурмбранд снова берется за перо, сочиняя уже не
книжки, а статейки в журнальные издания «миссии» —
«Вести Стефана» и «Голос мучеников», запугивающие
верующих Запада кошмарными сценами расправы над
христианами в СССР.
Каких только злобных выпадов против СССР и дру-
гих социалистических стран не найдешь на их страни-
цах! И как «озверелые коммунисты» разрушают мона-
стыри и храмы, и каким «сатанинским гонениям» под-
вергается любой верующий, и какие надежды возлага-
ют они на идущую с Запада «евангелизацию Востока»!
Одним из поставщиков такой информации являют-
166
ся «листки» и «бюллетени», нелегально выпускаемые в
СССР так называемым советом церквей евангельских
христиан-баптистов (СЦЕХБ). Перепечатывая их, «Ве-
сти Стефана» и «Голос мучеников» уже не раз сади-
лись в лужу. Заполучив от «верных делу евангелиза-
ции» людей очередную «утку» о преследовании верую-
щих в СССР, журналы «миссии» напечатали ее уже
тогда, когда сами авторы клеветы вынуждены были
признаться в лжесвидетельстве.
Авторы изданий «миссии» поддерживают тесные кон-
такты с международными политическими организация-
ми и издательствами любого толка, любых направле-
ний, лишь бы они были антикоммунистическими по
Духу.
«Голос мучеников» напечатал на своей обложке
групповой снимок детей, одетых в халаты с продоль-
ными полосами. Из подписи к этой фотографии явство-
вало, что на ней изображены «маленькие арестанты
советского концлагеря». Вот, дескать, до чего дошли
коммунисты — сажают в тюрьму за веру в Христа не
только взрослых, но и детей!
Уличила во лжи фальсификаторов газета западно-
германских коммунистов «Унзере цайт», рассказавшая
своим читателям, как «Голос мучеников» выдал белое
за черное: на снимке были изображены одетые в мах-
ровые балахончики малыши одного из детских садов
ГДР.
Но даже и после этого публичного разоблачения
«христианские» радетели за свободу детей не призна-
лись во лжи. Более того, они все свалили с больной
головы на здоровую, объяснив свою «ошибку»... про-
исками «советской секретной службы». Да, да, про-
исками— и не меньше, о чем официально не постеснял-
ся поведать миру представитель «Голоса мучеников»
некий Браун. «Ошибка произошла не по нашей вине,—
сообщил он от имени редакции. — Мы получили сни-
мок из одного очень серьезного информационного ин-
ститута в Израиле. Этот институт является постоян-
ным объектом внимания советской секретной службы,
агенты которой прилагают все усилия, чтобы путем
фальсификации дискредитировать серьезное информа-
ционное агентство».
Числится Вурмбранд и в постоянных авторах выхо-
дящего^ Париже ежемесячника «Катакомб» *, в кото-
1 Подробнее о журнале см.: Гольденберг М. Успехи социализм
ма и клерикальные злопыхатели. — Наука и религия, 1977, Кг 11.
167
ром кроме него выступают и такие режиссеры шумных
на Западе антисоветских кампаний, как соотечествен-
ник Вурмбранда, бывший гражданин Румынии С. Грос-
су, А. Мартен, В. ван Страатен. Вся эта троица ан-
тикоммунистов с солидным стажем тоже считает себя
«специалистами» по положению религии и церкви в со-
циалистических странах, строчит «разоблачительные»
статьи о «бесчеловечных преследованиях» коммуниста-
ми верующих.
Люто ненавидя социалистический строй, Вурмбранд
готов зачислить в «агенты Москвы» любого буржуаз-
ного деятеля, любого служителя церкви, давшего мало-
мальски объективную оценку положения верующих в
СССР и осмелившегося опровергнуть клеветнические
измышления о преследовании христиан в социалисти-
ческих странах.
Обвиняя подобных «либералов» в предательстве
«святого дела» Иисуса Христа, Вурмбранд предрекает
Западу крах и падение, если «свободный христианский
мир» не объявит крестовый поход против коммунизма.
Он с угрозой напоминает слова Освальда Шпенглера,
прозвучавшие в его философской работе «Закат Евро-
пы»: «Ты умираешь, я вижу в тебе все признаки разло-
жения».
Конечно же, Вурмбранда страшит это разложение,
и он видит только одну силу в борьбе с этим злом —
«силу антикоммунизма».
«Миссия Стефана» и ее вдохновители не жалеют
средств на пропаганду антикоммунизма. Кроме значи-
тельных затрат на издание религиозно-пропагандист-
ской литературы приличные суммы расходятся и на ее
засылку в СССР и другие социалистические страны, на
проведение разных антисоветских сборищ и кампаний.
На эту провокационную сторону деятельности «миссии»
уже не раз обращало внимание правительство Финлян-
дии. Оно запретило проводить широко рекламируемую
ею демонстрацию, претенциозно названную «защитой
мучеников за веру в стране атеизма».
Немиссионерские заботы Вурмбранда и его «мис-
сии» весьма недвусмысленно охарактеризовали и неко-
торые религиозные деятели Запада, известные своим
сдержанным отношением к социализму. «Дух этой ор-
ганизации, — сказал один из них, — это дух кресто-
носцев, а не дух Иисуса Христа, это дух «холодной
войны», дух борьбы против коммунизма любыми сред-
ствами...»
168
Акции «миссии», ее влияние на верующих падают.
Все труднее находить людей, которые соглашались бы
контрабандно провозить в СССР антисоветскую лите-
ратуру, устанавливать связи с экстремистски настро-
енными баптистами-«инициативниками». Да и контра-
банда — дело ненадежное. Доверенная сговорчивым со-
гражданам, даже будучи перевезенной через границу,
она неизвестно куда попадает. Чтоб не обременять
себя лишними хлопотами, сговорчивые сограждане,
случается, бросают ее где попало.
Прикрываясь религией, эмиссары империалистиче-
ских подрывных центров ищут легковерных, политиче-
ски неграмотных и идейно неустойчивых людей, пыта-
ясь обратить их в свою антикоммунистическую веру.
Впрочем, последнее отнюдь не обязательно. Веру мож-
но и не принимать. Вполне достаточно согласия ока-
зывать некоторые услуги «миссии». Это согласие мо-
жет быть получено разными методами — обманом или
шантажом, коварной лестью или за деньги и подарки.
У «миссии» накоплен определенный опыт ловли, как
говорится в евангелии, «человеков». Редко, но слу-
чается, что в ее сети попадают и некоторые советские
граждане...
* ♦ »
Когда Арнольд Янович вернулся в Ленинград, жена
передала ему пакет, на котором печатными буквами
значилось его имя. Он сразу догадался: это то, о чем
говорил Эркки, — почта его ленинградских единовер-
цев. Принес, конечно, Валерий — надпись на бандеро-
ли была сделана его рукой.
Запершись в комнате, Арнольд Янович вскрыл па-
кет. Несколько слоев оберточной бумаги, —и на столе
оказались какие-то странные журналы: соединенные
скрепками листы, заполненные фиолетовым текстом,
наклеенные фотографии. Если бы на журналах не зна-
чился нынешний год, Арнольд Янович не усомнился бы:
речь в них идет о страшных временах инквизиции, о
травле и преследовании еретиков. Один из номеров
был посвящен «замученным насильственной смертью
верным свидетелям Христовым», подвергнутым «страш-
ным пыткам холодом, голодом», даже «газами».
Чем дальше он читал эти бюллетени, в которых со-
общалось, что они издаются «тайно от властей сове-
том родственников узников евангельских христиан-бап-
169
тистов в СССР», тем больше понимал: только злой умы-
сел мог водить пером людей, сочинивших такие небы-
лицы. Злой и расчетливый. Ведь Эркки как-то говорил;
«Если брат во Христе свидетельствует, — значит, так
тому и быть. За свои слова он отвечает только перед
богом». Так вот что Эркки нужно было, когда он
в сердцах сказал: «То, что везешь в Ленинград, мо-
жешь хоть в море утопить. Береги полученное в Ле-
нинграде».
Придя немного в себя, Арнольд Янович бросился
звонить Валерию. Тот оказался дома и с готовностью
согласился приехать.
— Труса празднуешь, старичок? — спокойно сказал
Валерий, выслушав громы и молнии в адрес их зару-
бежных «друзей». — Конечно же, им нужны не псалмы
и духовные гимны, а что-нибудь такое... с острой при-
правой.
— Я сейчас тебя за эту приправу... — угрожающе
двинулся на него Арнольд Янович. И замолчал, словно
остановленный насмешливым взглядом Валерия.
— Виновных ищешь? На меня хочешь свалить? Да
не будь тебя, я б не шестерил у этих баптистов-отколь-
ников. И перед твоими хозяевами шапку не ло-
мал бы...
Слово «хозяева» хлестнуло Арнольда Яновича.
А Валерия понесло:
— Чистенькую биографию хочешь иметь? Чтоб за-
гранпаспорт не отобрали? Думал контрабандой про-
мышлять и руки не запачкать? — Валерий бил в самую
точку. Так бил, что сказать было нечего. Лишь отды-
шавшись, Арнольд Янович мотнул головой на распо-
трошенную бандероль.
— Забери это... И больше никогда не приноси. Ад-
рес и телефон мой забудь...
Не одна неделя прошла, прежде чем Арнольд Яно-
вич явился с повинной в органы госбезопасности и
честно рассказал о том, как и при каких обстоятель-
ствах стал пособником идеологически враждебной на-
шей стране «Миссии Стефана». Правда, это было за-
поздалое признание. И без повинной Арнольда Янови-
ча происки политиканов от религии оказались в поле
зрения советских органов госбезопасности. Вскоре про-
тивозаконная деятельность «Миссии Стефана» среди
баптистов-откольников потерпела крах.
Как потом узнал Арнольд Янович, первой, что на-
зывается, с поличным попалась Габриэлла Оксенстиер-
170
на. Не надеясь на связников разных антисоветских
центров, чьи задания она выполняла, шведка сама взя-
лась за черное дело идеологических диверсий.
И двух месяцев не прошло после ее возвращения в
Швецию, как она снова приехала в СССР. На этот раз
уже не в амплуа стажерки Ленинградского университе-
та, а безобидной туристки.
Вояж Габриэллы Оксенстиерны был прерван в Тал-
линском морском порту. За неполные два месяца пре-
бывания на родине шведка непозволительно для ее воз-
раста «поправилась», стала такой неуклюже толстой и
неповоротливой, что невольно обратила на себя внима-
ние работников таможни.
Подозрение оказалось совершенно обоснованным. В
специально изготовленном нательном поясе «туристки»
были обнаружены десятки экземпляров антисоветской
литературы. Еще большее количество политической
контрабанды работники таможни извлекли из ее пухло-
го саквояжа.
Любительница путешествовать устроила скандал,
письменно выразила возмущение, прибегнув к обычной в
таких случаях демагогии: в СССР, дескать, нет сво-
боды совести, попираются права человека.
В Таллинском морском порту ей в последний раз
разъяснили, что в нашей стране действительно карает-
ся законом такая «свобода», за которую радеют враж-
дебные социалистическому строю центры,— свобода под-
рывной деятельности против социализма, идеологии и
интересов всего советского народа. Разъяснили и вы-
разили решительное «нет» ее дальнейшему пребыванию в
стране, гостеприимством которой она бесстыдно злоупо-
требляла.
С таким же, как у Габриэллы Оксенстиерны, «диаг-
нозом»— лжестажера покинул город на Неве и подви-
завшийся в «Миссии Стефана» Анти Кукконен. Гово-
рят, что он все-таки отправился миссионером в Афри-
ку. Если этот любитель ресторанов и фарцовки и там
«миссионерствует» так же, как в Ленинграде, остается
только посочувствовать его пастве.
Банкротством закончилась деятельность «Миссии
Стефана» и в финском городе Лаппенранта. На ее да-
лекую от христианских забот активность обратила вни-
мание общественность Финляндии. В прессе появились
статьи, осуждавшие провокационную по отношению к
соседней дружественной стране деятельность миссии.
Все это заставило «братьев во Христе» в Лаппенранте
171
прикрыть отделение «Миссии Стефана», и ее эмиссар
Эркки Парта наконец-то занялся своим «магазином на
колесах». Его застоявшаяся машина с товарами пер-
вой необходимости чаще стала появляться на хуторах
и в лесных поселках, расположенных вдали от богатых
и дорогих магазинов.
Эркки Парта терпелив и покладист, цены не зала-
мывает, берет, как говорится, по-божески. Соотече-
ственники весьма благодарны ему за этот подвижни-
ческий труд коробейника...
СОДЕРЖАНИЕ
тайная миссия «славянской миссии» . » . . 3
КТО ЕСТЬ КТО.............................44
БЕЗ РЕТУШИ И ГРИМА.......................82
ПРИГЛАШЕНИЕ В ЗАПАДНЮ...................108
ЧЕК НА СТО ДОЛЛАРОВ.....................137
ЭМИССАР МЕНЯЕТ ПРОФЕССИЮ ...............149
Евгений Иванович
ВИСТУНОВ
ПРИГЛАШЕНИЕ
В ЗАПАДНЮ
Заведующий редакцией А. В. Коротнян
Редактор Г. Н. Зенюк
Младший редактор И, Г, Чекина
Художник А В, Сергеев
Художественный редактор И. В. Зарубина
Технический редактор И. В. Буздалееа
Корректор Л. М. Ван-Заам
Сдано в набор 28.06.84. Подписано к печати 21.12.84. М-13971. Формат
84Х108’/з2. Бумага типограф. № 2. Гари, литерат. Печать высокая. Усл.
печ. л. 9.24. Усл. кр.-отт. 9.66. Уч.-изд. л. 9.92. Тираж 80 000 вкз. Заказ
№ 682. Цена 30 коп.
Ордена Трудового Красного Знамени Лениздат, 191023. Ленинград. Фон-
танка, 69. Ордена Трудового* Красного Знамени типография им. Володар*
ского Лениздата, 191023, Ленинград, Фонтанка, 67»
Вистунов Е. И.
В53 Приглашение в западню. — Лл Лениздат,
1984. —173 с.
В книге ленинградского журналиста, созданной на документаль-
ном материале, рассказывается об идеологических диверсиях против
СССР, проводимых при поддержке спецслужб империализма религи-
озно-пропагандистскими я подрывными центрами Запада.
Предназначена массовому читателю.
0400000000-198
В М171(03)-8Г36“84	863
В 1985 году
в Лепиздате выходят
новые серии
атеистической тематики:
«РАЗУМ ПОЗНАЕТ МИР»
И. И. Жерневская
«Чаша пятого ангела»
А. Н. Томилин
«Заклятие Фавна»
«РАСКРЫВАЯ ТАЙНЫ ПСИХИКИ»
Б. Ф. Сергеев
«Парадоксы мозга».
Лениздат-1984
Из материалов июньского
(1983 г.) Пленума ЦК КПСС
Следует развивать политичес-
кую бдительность советских
людей, : их непримиримость
к враждебным взглядам, уме-
ние противостоять идеологи-
ческим диверсиям классового
противника, оппортунистичес-
ким и ревизионистским наско-
кам на реальный социализм.