^роф. Лекторъ ^[онколи.

АНАРХИЗМЪ
Переводъ съ итальянскаго Ф. Гурвица,
подъ редакціей В. Ѳ. Тотоміанца.

Изданіе Н. ГЛ

ГОЛЕВА.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

ІІІІІИН
1500232263

сГЬроф. Лекторъ ^онколи.

АНАРХИЗМЪ
Переводъ съ итальянскаго Ф Гурвица,
подъ редакціей В. Ѳ. Тотоміанца.

Изданіе Н. ГЛАГОЛЕВА.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

С.-Петербургъ. Типографія Монтвида. Конная ул., д. 3—5.

Предисловіе автора къ русскому изданію.
Основнымъ мотивомъ, побудившимъ меня къ составленію настоящей
монографіи, было желаніе вывести исторію и оцѣнку анархизма, имѣю­
щаго интернаціональное значеніе, изъ тьмы невѣжества и открытой не­
пріязни подъ яркіе лучи научнаго и безпристрастнаго анализа. Безчис­
ленное множество писателей считали себя уполномоченными или отрицать
за внутреннимъ содержаніемъ анархизма и его вліяніемъ на общество
какое бы то ни было значеніе, или предавать его анаѳемѣ, не основывая
своихъ проклятій ни на серьезномъ и сознательномъ изученіи причинъ,
условій и конкретныхъ фактовъ, легшихъ въ основу данной доктрины, ни
на болѣе или менѣе достаточномъ знакомствѣ съ современнымъ положе­
ніемъ доктрины въ обществѣ. Между тѣмъ, врядъ-ли какой-либо другой
комплексъ идей, исключая развѣ религіозныя идеи, имѣлъ такое глубокое
и серьезное значеніе для общества, какое получилъ за послѣднія десяти­
лѣтія анархизмъ;" съ другой стороны, нужно добавить, что врядъ-ли какаялибо другая идеологія, имѣвшая, какъ и анархія, вліяніе на ходъ обще­
ственной жизни, была объектомъ столькихъ ошибочныхъ, сознательныхъ
или безсознательныхъ сужденій и приговоровъ, кань идеологія анархизма.
Я думаю, что таковое положеніе дѣлъ, даже послѣ объясненія и уста­
новленія основныхъ его причинъ, можетъ бытъ поставлено въ вину наукѣ.
Подобное отношеніе къ анархизму вызвано соображеніями исторической
необходимости и политическаго оппортунизма.
Наука еще не успѣла заняться изученіемъ первоначальныхъ идей
анархизма, когда государство й мелкія Политика уже положила на нихъ
свои желѣзныя цѣпи. И государство, и политика стремились къ подавле­
нію и уничтоженію первыхъ зародышей идеологіи анархизма, въ которомъ
они видѣли общественное, зло, а не къ изученію причинъ, породившихъ
его возникновеніе. Такое отношеніе не замедлило оказать непосредственное
и глубокое вліяніе на все позднѣйшее развитіе теоріи и практики анар1*

..... 4
хизма. Слишкомъ рано лишенный реалистическаго контроля, преждевре-.
ченно предоставленный лишь самому себѣ и удаленный съ поля зрѣнія
истинной науки, анархизмъ развивался и росъ гдѣ-то въ тѣни, въ под­
польѣ. При такихъ ненормальныхъ условіяхъ, безсистемная п лихорадочная
дѣятельность отдѣльныхъ послѣдователей анархизма создала огромную
разнородную массу теоретическаго и агитаціоннаго матеріала.
Выросши при подобныхъ условіяхъ, доктрина не могла удержаться въ
предѣлахъ чисто-абстрактной идеологіи. Въ опредѣленный моментъ своего
развитія она, посредствомъ индивидуальныхъ и коллективныхъ актовъ
своихъ адептовъ, съ непреодолимой силой врывается въ практику обще­
ственной жизни. Лишь послѣ этого наука и органы государства поды­
маютъ тревогу, стремясь, съ одной стороны, объяснить этотъ феноменъ, а
съ другой,—во что бы то ни стало подавить его. Но вскорѣ какъ наука,
такъ и государство замѣчаютъ, что ихъ сопротивленіе и репрессіи ничего
не значатъ въ сравненіи съ несокрушимой силой авархйма. Они прихо­
дятъ, наконецъ, къ убѣжденію, что вмѣсто того, чтобы противопоставлять
силѣ силу, нужно заняться серьезнымъ изученіемъ причинъ и внутренняго
содержанія анархизма.
Этой потребности научнаго знакомства съ анархизмомъ и думаетъ
удовлетворить настоящая монографія. Я поставилъ себѣ цѣлью выяснить,
посредствомъ тщательнѣйшаго и кропотливаго изученія всѣхъ, даже мел­
кихъ, документовъ и данныхъ, исторію возникновенія и развитія анар­
хизма. Для достиженія этого я, какъ въ Италіи, такъ и за-границей (въ
Ловдонѣ, Парнягѣ и Берлинѣ), вошелъ въ сношенія съ мѣстными анархист­
скими группами, которые оказали мнѣ въ высшей степени важную помощь
своими указаніями, объясненіями и совѣтами. Нечего и говорить, что, изъ
уваженія къ самому себѣ и ко всѣмъ анархистамъ, бывшимъ настолько
любезными по отношенію ко мнѣ и моему труду, я никогда не скрывалъ
своего полнаго несогласія съ идеаломъ анархизма и всегда заявлялъ себя
непреклоннымъ его противникомъ. Анархисты прекрасно оцѣнили мою
искренность, и я былъ безмѣрно польщенъ пхъ довѣріемъ и любезностью
по отношенію ко мнѣ. Такимъ образомъ, въ мой трудъ попали совершенно
новыя теченія анархизма, которыя такъ же не похожи на общія мѣста
ложной науки, какъ и на злобное, фантастическое изложеніе анархизма
писателями съ полицейскими или грубо реакціонными взглядами.
Радушный пріемъ моей книги я всецѣло объясняю безпристрастностью,
которой я все время придерживался, и чрезвычайной аккуратностью и
щепетильностью по отношенію къ сообщаемымъ фактамъ и свѣдѣніямъ.

Переводъ моей книги на русскій языкъ особенно лестенъ для меня,
такъ какъ я знаю, насколько демократичнѣе и, слѣдовательно, требова­
тельнѣе европейской русская читающая публика. Если мой трудъ поможетъ
людямъ разрѣшить хотя-бы одинъ изъ наболѣвшихъ вопросовъ, то цѣль
моя будетъ достигнута.
Римъ, 20 ноября 1907 г.

Iекторъ Цбкколи.

ВВЕДЕНІЕ.

Настоящая монографія и литература по анархизму.
Болѣе или менѣе знакомый съ соціалистической литературой читатель
легко представитъ себѣ крайнюю трудность, на которую наталкиваешься
при изученіи литературы по анархизму. Существуетъ всего на всего лишь
нѣсколько источниковъ, которыми обыкновенно пользуются при изученіи
анархизма, но источники эти, какъ мы увидимъ ниже, очень небогаты
фактическимъ матеріаломъ и библіографическими указаніями. Напримѣръ,
въ книгѣ Адлера о германскомъ соціалистическомъ движеніи до 1848 года г)
мы находимъ лишь три-четыре библіографическихъ указанія: на собраніе
статей, извлеченныхъ изъ періодическаго изданія 2), на изложеніе анар­
хизма съ соціалистической точки зрѣнія 3), на въ высшей степени тен1) Г. Адлеръ. Исторія первоначальнаго соціально-политическаго рабо­
чаго движенія въ Германіи, Бреславль, 1885 г. Сравни съ его ясе трудомъ
Ученіе анархистовъ, Nord und Sud, 1905 годъ, мартъ.
2) Анархизмъ и его послѣдователи. Разоблаченія изъ лагеря анархи­
стовъ, Берлинъ, Нейфельдъ и Мерингъ, 1887 годъ. Эти „разоблаченія“,
не отвѣчающія, впрочемъ, своему названію, были первоначально напе­
чатаны въ „Кельнской Газетѣ“, въ видѣ корреспонденцій-изъ Лондона,
затѣмъ (все безъ указанія автора) вышли отдѣльнымъ томомъ. Авто­
ромъ ихъ былъ Рудольфъ Мартинъ. Сравни того же автора: Цѣли и идеи
анархистовъ, Die Gegenwart, 1888 г., т. 34.
3) И. Рейхесбергъ. Соціализмъ и анархизмъ, Зибертъ, Бернъ, 1895.
Несмотря на то, что авторъ является соціалистомъ, анархисты признаютъ
точность его работы. Можно указать еще нѣсколько трудовъ подобнаго же
характера: Э. Ренаръ. коммунистическій анархизмъ, Revue socialiste,
1887, стр. 472—480. Но эти мелкія замѣтки совершенно лишены какого бы
то ни было серьезнаго систематическаго характера. Совершенно иначе
относятся анархисты къ тѣмъ трудамъ соціалистовъ, которые носятъ

7

денціозныя (иначе, впрочемъ, и быть не могло) воспоминанія префекта
полиціи !) и еще на нѣсколько незначительныхъ указаній.
Обратимся къ какому-либо спеціальному труду по этому вопросу, на­
примѣръ, къ книгѣ Штаммгаммера 2).
Но въ этомъ случаѣ насъ постигнетъ разочарованіе. Соблюдая по от­
ношенію къ соціализму техническую точность и аккуратность, авторъ
спуталъ библіографическія указанія по литературѣ анархизма со множе­
ствомъ другихъ, совершенно постороннихъ извѣстій, при чемъ нѣкоторыя
изъ приведенныхъ указаній не доказываютъ фактическаго знакомства автора
съ упомянутыми имъ источниками. Штаммгаммеръ, на самомъ дѣлѣ, ссы­
лается на другой сборникъ библіографическихъ указаній и заимствуетъ,
не интересуясь достовѣрностью, извѣстія, подчасъ неточныя, изъ „Биб­
ліографіи по анархизму“ Макса Неттлау 8).
Трудъ Неттлау, хотя и далекій, какъ онъ самъ замѣчаетъ это, отъ
совершенства, все-же является наиболѣе полнымъ указателемъ по анархизму
вплоть до 1896 года. Можно сдѣлать немало замѣчаній по поводу техни­
ческихъ недостатковъ этого труда, въ особенности насчетъ иной разъ произ­
вольнаго раздѣленія матеріала по степени важности темы, что было бы
избѣгнуто при примѣненіи' простого хронологическаго критерія, но эти не­
достатки отнюдь не уменьшаютъ цѣнности этой работы, которой я широко
пользовался, прибѣгая, правда, къ провѣркѣ указаній п иногда даже ис­
правляя ихъ, тѣмъ болѣе,, что вся литература по анархизму за послѣдніе
полемическій характеръ. Наир., статьи Г. Грейлиха, Tagwacht, Цюрихъ,
1877, №№ 9—14, направленныя противъ Юрской конференціи анархистовъ;
статьи Л. Бертрана, Коммунистическій анархизмъ. Revue socialiste1888 г., стр. 113—129; статьи ■). Бернштейна, Общественное ученіе анар­
хизма, Neue Zeit, 1891—1892; книга Ріенци (псевдонимъ голландскаго
соціалиста Фанъ Кол’я) „Анархизмъ“ и т. д. Впослѣдствіи, по мѣрѣ
надобности, мы укажемъ и на другіе труды подобнаго характера.
t) Андріе. Воспоминанія префекта полиціи, Парижъ. 1885 г.
Надѣюсь, что мой настоящій трудъ покажетъ, что чуждаясь подоб­
ныхъ ,сочиненій“, мы лишь облегчаемъ себѣ серьезное изученіе даннаго
вопроса.
г) Библіографія соціализма и коммунизма, т. I, Іена. Фишеръ, 1893;
т. II, тамъ же, 1900 г.
3) -М. Неттлау. Библіографія по анархизму, съ предисл, Улгізе Реклю,
библіотека Temps nouveaux, № 8, Брюссель, 1897 г. „Признаюсь, говоритъ
Реклю въ предисловіи, я не считалъ насъ столь богатыми (сочиненіями
и документами, относящимися къ анархизму): серьезное значеніе этого
еще неполнаго сборника меня очень удивило“ и т. д., стр. VI.

— 8 —

десять лѣтъ отсутствуетъ у Неттлау. По сравненію съ этимъ библіографи­
ческимъ указателемъ мало вниманія заслуживаютъ всѣ остальные источ­
ники, авторы которыхъ пли касались даннаго частнаго пункта интересую­
щей насъ доктрины 1), или изучали способы предупрежденія и защиты отъ
дѣятельности анархистовъ 2), или, наконецъ, трактовали о данномъ вопросѣ
і) Укажу на нѣсколько трудовъ подобнаго характера, выбирая тѣ
на которыхъ мнѣ не пришлось останавливаться при изложеніи моей
работы. Е. де-Молинари, Анархистское движеніе во Франціи и союзъ ни­
гилистовъ на югѣ Россіи, Journal d’écon., 1882 г., №№ за ноябрь. Соціа­
лизмъ и анархизмъ въ Европѣ и Сѣверной Америкѣ отъ 1883 по 1886-ой
годъ.
Берлинъ. Вильгельми,
1887 г. К. Диль. Анархизмъ. De­
utsche Wochenblatt, № 29, 1892 г. А. Эсперсонъ. Анархисты, глава изъ
его книги Соціально-экономическіе этюды, Сассари (Сардинія) 1893 г.,
й‘. Валькеръ. По вопросу объ анархизмѣ, Die Gegenwart, 1893 г., т. 44.; Ц.
Ломброзо. Анархизмъ, Deutsche Revue, 1894 г., октябрь: А. Позада. Соціо­
логія и анархизмъ, Rivista general de legislacion у jurisprudencia, 1894 г.,
Мадридъ: Г. Ландауеръ-. Анархизмъ въ Германіи, Zukunft, 1895 г., томъ X;
Б. Минцесъ. Новый источникъ интернаціональнаго анархизма, Die Zeit.
Вѣна, 1895 г., № 41; М. Флюриьгеймъ. Утопизмъ и анархизмъ, SchweizBiatter f. Wirtschafts u. Sozialpolitik, 1896 r. A. Берардъ. Д. Ломброзо
и Гамель, Соціальные этюды: Анархизмъ, Ліонъ, Шторкъ, 1897 г.; Е
ф.-Гартманъ. Анархизмъ, Die Gegenwart, 1897, т. 51; 4. Фишеръ. Проис­
хожденіе анархизма, Die Gegenwart, 1898 г., т..54; Ф. С. Нитти. Итальян­
скіе анархисты, Noth American Review, 1898, ноябрь; Е. Ценкеръ. Анар­
хизмъ гі его дѣятели, Zetschr. f. Sozialwiss., 1898 г. и т. д.
г; По этому вопросу существуетъ богатая литература, которой.я ин­
тересовался лишь въ тѣхъ случаяхъ, когда могъ найти въ ней нѣкото.
рыя указанія: О. Баръ. Мѣропріятія противъ анархизма, Die Grenzboten.
IV, 1894 г.: П. Дешанель. Проектъ закона о проискахъ анархистовъ, Па­
рижъ, тип. Journ. offic., 1894 г.; Эмануэль. Анархизмъ и исцѣленіе отъ
него, Лейпцигъ, Фридрихъ, 1894 г.; Р. Жоссотъ. Законъ противъ ѣроЛсковъ со стороны анархистовъ, Парижъ. Пишонъ, 1894; А. Паке. Проектъ
закона о подавленіи происковъ .со стороны анархистовъ, Парижъ, тип.
Journ offic., 1894 г.: Р. Гарро. Анархизмъ и репрессіи, Парижъ, Ларозъ,
1895 г.; Ц. Ломброзо. Борьба съ анархизмомъ, Die Zukunft, т. X. 1895 г.;
Ж. Селлъ. Анархизмъ и правовое государство, Die Grenzboten, 1895 г.; Ф.
Дрейфусъ. Законная борьба съ-анархизмомъ, Revue pénitentaire, 1896 г.,
май; Г. Гамель. Анархизмъ и борьба съ нимъ съ антропологичвски-криминальной точки зрѣнія, Archive d’anthropologie criminelle, 1896 г. ноябрь;
А. Ленцъ. Анархизмъ и уголовное право, Zeitschr. f. die ges. Strai'rechtswiss.,
XV’I T. 1896; A'sAl’., Конференція анархистовъ въ Римѣ, Schweiz. Blatter f.
Wirtsch. u. Soz.-Polit., VI, 1898 г.; M. БельтраМи-Скаліа. Интернаціональ­
ная конференція противъ анархизма, Rivista di discipl. carcerarie, 1898 г.;

— 9 —
во всемъ его цѣломъ, выказывая при этомъ крайнюю неподготовленность
и даже невѣжественность і).
Все-таки я пользовался и этими работами, въ особенности въ тѣхъ
случаяхъ, гдѣ они могли наполнить мою документацію и мои указанія. Я
увѣренъ, что не пропустилъ, при изученіи доктринъ агитаторовъ, теоріями
которыхъ я ограничилъ изложеніе и критическій анализъ, ни единаго
источника, который могъ бы быть мнѣ полезенъ.
Но даже достигнувъ широкаго и полнаго знакомства съ литературой и
документами по анархизму, мы сталкиваемся съ необыкновенной трудностью
раздобыть эти документы,„такъ какъ они не входятъ или входятъ лишь
отчасти въ научный инвентарь цивилизованнаго міра. Ихъ нельзя найти
не только въ самыхъ богатыхъ библіотекахъ, какъ напримѣръ, въ Бри­
танскомъ Музеѣ или въ Соціальномъ Музеѣ (Парижъ), но даже въ
такомъ спеціальномъ учрежденіи, какъ партійный архивъ нѣмецкихъ
соціалистовъ, который, однако, наравнѣ съ упомянутыми выше библіоте­
ками, даетъ матеріалы по отношеніямъ между собой разныхъ вѣтвей
Интернаціонала и ио первоначальному анархистскому движенію во
Франціи и латинской Швейцаріи Кромѣ того, нѣкоторые изданія и доку­
менты, необходимые для полнаго освѣщенія исторіи развитія анархизма,
обратились теперь въ библіографическія рѣдкости, найти которыя въ выс­
шей степени трудно, несмотря на то, что ихъ отсутствіе вліяетъ на пол­
ноту труда. Нужно прибавить еще трудность ознакомленія даже съ совре­
меннымъ положеніемъ анархизма, такъ какъ всѣ документы по этому воФ. Кристи. Критика анархизма, Daily Mail, Лондонъ, 1898 г. № 807; Г.
Зейффвртъ. Анархизмъ и уголовное, право, Берлинъ; Либманнъ, 1899 г.
и т. д.
1) Припомню лишь немногихъ. Г. Девилль. Анархизмъ, Парижъ
1885 г. А. Гумпрехтъ. Объ анархизмѣ, Берлинъ, 1888 г.; Г. Больетти.
Анархистская утопія, Nuova Antologia, 15 іюня 1894 г.; Ш. Шомэ.
Соціалисты и анархисты, съ предисловіемъ Гюйо, Бордо, 1894 г.; В.
Донаты. Анархизмъ; соціологическій этюдъ, Удиио. Бьянко, 1894 г.;
Ц. Домброзо. Анархисты, ІІ-ое изд. Туринъ, Бокка, 1894 г. (См. Р.
Мелла. Ломброзо и анархисты, Ciencia social, Барцелона, 1896 г. мартъ);
Штейнгаммеръ. Истина объ интернаціональномъ анархизмѣ, Берлинъ,
Штейнцъ, 1894 г.; Вагнеръ. Анархизмъ, Линцъ, Ілпхег Tagepost, 1894 г.;
Э. Бернацикъ. Анархизмъ, Schmoller’s Tahrb. f. Gesetzg, 1895 г.,
I. XIX; И. Вуалей. Три соціализма: анархизмъ, коллективизмъ и рефор­
мизмъ, Парижъ, Алканъ, 1895 г.; Е. В. Ценкеръ. Анархизмъ etc., [ѳна,
Фишеръ, 1895> г.: Г. Левассеръ. Анархизмъ и соціализмъ и т. д., Парижъ,
Шарль, 1896 г. и т. д.

10 —

проеу появляются въ различныхъ и отдаленныхъ другъ отъ друга мѣстахъ
земного шара, составляя достояніе лишь адептовъ анархизма *)•
Читатель встрѣтитъ въ моей книгѣ безчисленное количество указаній
на необычайное множество представлявшихся мнѣ затрудненій.
Въ данномъ случаѣ ограничусь однимъ лишь примѣромъ. Допустимъ, что
мнѣ нужно знакомиться съ еврейскимъ анархистскимъ движеніемъ въ Соеди­
ненныхъ Штатахъ. Достигнуть этой скромной цѣли, однако, не легко, несмотря
на то, что анархизмъ насчитываетъ въ Соединенныхъ Штатахъ лишь двадцать
лѣтъ своей жизни, такъ какъ начало ему было положено въ 1883 году
послѣ конгресса интернаціоналистовъ въ Питсбургѣ (Пенсильванія). Въ маѣ
1886 года происходила, главнымъ образомъ въ Чикаго, забастовка по поводу
введенія восьмичасоваго рабочаго дня. Эта забастовка въ скоромъ времени
обратилась въ жестокій конфликтъ. Въ этомъ же 1886 году образовалась первая
группа евреевъ-анархистовъ,. назвавшихся „Піонерами свободы въ НьюІоркѣ“. Члены этой группы откололись отъ „Прогрессивнаго русскаго
союза“, который имѣлъ своей цѣлью пропаганду радикальныхъ идей среди гово­
рившихъ по-русски жителей Нью-Іорка и помощь русскимъ революціонерамъ
сборомъ денегъ. Въ концѣ декабря 1887 года, т. е. полтора мѣсяца спустя
послѣ произнесенія смертнаго приговора нѣкоторымъ изъ арестованныхъ
') Неттлау (Библіографія анархизма) указываетъ на препятствія, ко­
торыя онъ встрѣтилъ при составленіи списка анархистской литера­
туры, -препятствія, которыя лишь увеличивались по отношенію ко мнѣ,
такъ какъ мнѣ пришлось и изучать ихъ. „Эти произведенія, написан­
ныя болѣе чѣмъ на двадцати разныхъ языкахъ и появлявшіяся болѣе
чѣмъ въ тридцати разныхъ странахъ, буквально поглощены и вышли изъ
употребленія то благодаря полицейскимъ преслѣдованіямъ, то вслѣдствіе
своего назначенія для пропаганды.
■Самыя богатыя библіотеки относятся къ анархистской литературѣ со
страннымъ пренебреженіемъ, а среди самихъ пропагандистовъ анархизма
коллекціонеровъ, не существуетъ, такъ какъ они почти всѣ обречены на
крайнюю нужду, ссылку и тюремное заключеніе“...
Элщбахеръ {Анархизмъ), который, между прочимъ, по непростительной
для ученаго небрежности, незнакомъ съ трудомъ Неттлау, говоритъ:
„Произведенія по анархизму очень скудно представлены въ публичныхъ
библіотекахъ. Частью они настолько рѣдки, что даже наиболѣе видные
изъ нихъ можно раздобыть лишь съ большимъ трудомъ. Изъ всѣхъ тру­
довъ по анархизму я могу указать лишь на одинъ, который основанъ
на широкомъ фактическомъ знакомствѣ съ предметомъ, а именно на
„Историческое развитіе анархизма“, появившееся въ 1894 г. въ Нью-Іоркѣ
безъ указанія автора“. И знаете, читатель, о чемъ идетъ рѣчь? О бро­
шюркѣ въ шестнадцать страницъ!

— 11
при чикагской стачкѣ, Піонеры устроили публичный митингъ. Офиціаль­
нымъ языкомъ для частныхъ собраній и пропаганды служилъ еврейскій
жаргонъ. Въ составъ общества члены-неофиты принимались лишь послѣ
строгаго изученія ихъ политическихъ и экономическихъ воззрѣніи. Другая
группа, носившая имя „Рыцарей Труда“, имѣла крайне недолговѣчное
существованіе и, издавъ брошюру Кропоткина—„Законъ и Власть“, рас­
палась. По иниціативѣ Піонеровъ въ 1889 году началъ выходить въ
свѣтъ журналъ „Wahrheit,“ печатавшійся на еврейскомъ жаргонѣ и про­
существовавшій около шести мѣсяцевъ съ огромной пользой для пропа­
ганды. Но какъ раздобыть хоть нѣсколько- номеровъ этого журнала, кото­
рый ходилъ лишь по рукамъ членовъ группы? Черезъ годъ послѣ прекра­
щенія журнала „'Wahrheit“ началъ выходить въ свѣтъ, тоже на еврейскомъ
жаргонѣ, еженедѣльникъ „Freie Arbeiter Stimme“, существовавшій подъ
редакціей анархистовъ Эдельштадта (нынѣ умершаго), Левиса, и
Лэти въ теченіи девяти лѣтъ. Послѣ небольшого перерыва этотъ еже­
недѣльникъ снова появился подъ . редакціей анархиста Яновскаго.
Кромѣ этого еженедѣльника, существуетъ и ежемѣсячный журналъ на жар­
гонѣ „Die freie Gesellschaft“, первый номеръ котораго появился 15 окт.
1895 года.
Почти всегда источниками для изученія анархизма служатъ' лишь по­
добныя, трудно находимыя, изданія.
Не задаваясь цѣлью писать исторію анархизма, стараясь лишь привести
къ болѣе или. менѣе послѣдовательной системѣ его разнородные элементы,
я позволялъ себѣ не останавливаться подолгу передъ мелочами, предъ
чисто формальными и неинтересными указаніями и извѣстіями. Лишь въ
одномъ1 случаѣ, а именно, когда рѣчь шла о Михаилѣ Бакунинѣ, я из­
мѣнилъ себѣ, увлекшись богатствомъ матеріала и яркимъ типомъ Бакунина.

ТЕОРЕТИКИ.
Критика метафизическая.
Максъ Штирнеръ.
Элементы происхожденія доктрины Макса Штирнера (его настоящее
имя было Іоганнъ Гаспаръ Шмидтъ) имѣютъ очень незначительную связь
какъ съ вѣковыми традиціями человѣческой мысли, такъ и съ личнымъ
его участіемъ въ общественной жизни. Родившись въ 1804-мъ году, Штир­
неръ жилъ въ періодъ пышнаго расцвѣта лѣваго крыла итальянцевъ.
Штраусъ. Гауръ и Фейербахъ уже повѣдали міру свои мысли, когда
Штирнеръ въ 1845 г. опубликовалъ Единственнаго, который является
главнымъ трудомъ его. Здѣсь не мѣсто для изученія источниковъ, кото­
рыми воспользовался Штирнеръ, и поэтому мы ограничимся лишь однимъ
замѣчаніемъ. Читателю, можетъ быть, покажется совершенно излишней и
напрасной страстность, проявленная Штирнероиъ въ отрицаніи Бога; но
онъ не долженъ забывать о томъ, какое огромное значеніе имѣла въ тѣ
годы для Германіи религіозная проблема. Лишь за десять лѣтъ до по­
явленія труда Штирнера, Штраусъ опубликовалъ Жизнь Христа и
всего за четыре года до выхода въ свѣтъ Единственнаго, Фейербахъ
выступилъ съ Сущностью христіанства. Рѣзкое отрицаніе государ­
ства даетъ намъ представленіе объ общественномъ и политическомъ зна­
ченіи, которымъ пользовалась въ то время государственная философія Ге­
геля. Въ индивидуумѣ, въ единственномъ, мы узнаемъ конкретизированный
фейербаховскій эгоизмъ 91) Максъ Штирнеръ. Единственный и его собственность, Лейпцигъ,
О. Вигандъ; 1-ое изд. 1844 г., П-ое—1882 т.; Ш-ье—1892 г. Этотъ трудъ

— 13 —

I.

Отрицаніе Бога.
Призракъ, называемый нами Всевышнимъ, говоритъ Штирнеръ въ
„Единственномъ“, является таинственнымъ и непонятнымъ существомъ,
витающимъ надъ міромъ и смущающимъ его. Десятки вѣковъ человѣче­
ство страстно жаждало разгадать этотъ призракъ, познать его дѣйстви­
тельные аттрибуты, жаждало, короче говоря, доказать „существованіе
Бога“: „желаніе обратить духъ въ тѣло, сдѣлать призрачное дѣйстви­
тельнымъ, стоило людямъ колоссальныхъ усилій, безплоднаго тяжелаго
труда Данаидъ. Внѣ существующаго міра люди искали „вещь въ себѣ
самой“, самодовлѣющее существо; за „вещью“ они старались найти „не
вещь“ (Unding, 39, 40). Такимъ образомъ, весь реальный міръ есть виперевѳденъ на французскій, англійскій, итальянскій и русскій языки.
Максъ Штирнеръ. Мелкія произведенія и отношеніе Штирнера къ кри­
тикѣ его „Единственнаго“, изд. Маккай’я, Берлинъ, Шустеръ, 1898 г.
Изъ литературы о Штирнерѣ укажу на слѣдующіе труды: Сенъ-Рене
Телландье. Современный кризисъ гегелевской филосбфіи, Revue d. deux mon­
des, 1847 г. т. XIX; Функъ-Брентано. Нѣмецкіе софисты и русскіе нигили­
сты, Парижъ, Плонъ, 1877; В. Болинъ. Л. Фейербахъ, его труды и его со­
временники, Штутгартъ, Котта, 1891 г.; Р. Шелльвинъ. М.ШширнеръиФр.
Ницше. Лейпцигъ, Пфеффѳръ, 1892 г.; Гверра. М. Штирнеръ или анар­
хизмъ мысли, Ere nouvelle, Пцрижъ, 1893 г.; О. Ганссонъ. Пророки и тол­
кователи, Берлинъ, Розенбаумъ, 1894 г.; Ѳ. Горнъ. М. Штирнеръ и анар­
хизмъ, Die Zukunft, 1893 г.: I. Крейбигъ. Исторія и критика этическаго
скептицизма, Вѣна, Гёльдеръ, 1896 г.; Ж, Дюбо. Я и остальные, Лейп­
цигъ, Вигандъ. 1897 г.: М. Луккези. Индивидуалистическая философія.
Лейпцигъ, 1897 г.; Маккаіі. Штирнеръ, его жизнь и труды, Берлинъ.
Шустеръ и К0, 1898 г. (эта книга вызвала богатую литературу: Э. Берн­
штейнъ. Кое-что о Штирнерп, Neue Zeit, 1898 г.; А. Гольдшмидтъ. М.
Штирнеръ, Лейпцигъ, Die Gesellschaft, 1898 г.; Р. Штейнеръ. Маккай о
Штирнерѣ, Берлинъ, 1898 г. и т. д.); М. Кронебвргъ. Современные фило­
софы—портреты, и характеристики, Мюнхенъ, Бекъ, 1899 г.; Р. Шелль­
винъ. Воля и Штирнеръ, изд. Шиллингъ, Дрезденъ. 1899 г.; Э. Цбкколи,
Анархистскія группы Скверной Америки и произведенія Штирнера, Мо­
дена, Винченци, 1901 г.; И. Эльибахеръ, Анархизмъ, русск. пер., Петер­
бургъ, изд. О. Н. Поповой, 1906 г.; С. Бенелли. Апостолъ анархизма (И.
Штирнеръ), Rassegna Internazionale, 15 іюня, 1902 г.; Э. Шульце. Идеи
Штирнера, Боннъ, 1892 г.: В. Башъ. Анархистскій- индивидуализмъ, Па­
рижъ, Алканъ, 1904 г. et passim.

14 —
что иное, какъ кажущееся, какъ миражъ. За дѣйствительность прини­
мается лишь сущность существъ: боги, духи, деионы, добрые или злые
призраки. Только этотъ міръ, міръ духовъ, дѣйствительно существуетъ.
Человѣческое сердце можетъ быть чуждо любви, но сущность любви
жива и есть ничто иное, какъ Богъ, который „весь любовь“, человѣче­
скій разумъ можетч. заблуждаться, но сущность его, истина, неоспорима:
„Богъ есть истина“. Религія состоитъ въ стремленіи познавать и изучать
эти существа: въ область ея входятъ лишь призраки и фантастическіе
образы. Стремленіе объяснить таинственное царство духовъ и обосновать
„нонсенсъ“ вызвало появленіе реальнаго призрака, духа, имѣющаго
тѣло, т. е. Бога. Наиболѣе выдающіеся умы человѣчества трудились надъ
разрѣшеніемъ этой задачи, будто камнемъ лежавшей на человѣческомъ
сознаніи. Вопросъ о „существованіи Бога“ заполонилъ умы христіанъ, но,
несмотря на безостановочное, мучительное исканіе, онъ разрѣшенъ не былъ.
Въ концѣ концовъ, этотъ Гордіевъ узелъ былъ какъ-будто распутанъ та­
кимъ образомъ, что вопросъ о „существованіи Бога“ вскорѣ снова по­
явился въ допущеніи, по Фейербаху, существованія „божественнаго“, ко­
торое перешло въ скоромъ времени въ отрицаніе „человѣческаго“. Но и
эта попытка недолговѣчна: никакая идея не можетъ существовать, ибо
идея не можетъ имѣть тѣла. Рѣчь идетъ о постоянномъ стремленіи къ
напрасно преслѣдуемой и никогда еще недостигнутой цѣли. Можно, безъ
сомнѣнія, утверждать вмѣстѣ съ Фейербахомъ и другими, что религія выр­
вала у человѣка то, что въ немъ было человѣческаго, и помѣстила это
„человѣческое“ далеко отъ него, тамъ, гдѣ недосягаемое животъ собствен­
ной, личной жизнью подъ именемъ Бога. Но не въ этомъ только заклю­
чается ошибка религіи. Поставьте на мѣсто Бога „божественное“, и ре­
лигія будетъ опять существовать. Принимая за точку отправленія страда­
нія „человѣка“ въ его настоящемъ видѣ и желая указать ему на „идеалъ
для достиженія“, религія даетъ нашей фантазіи „изображеніе человѣка,
который борется за свое усовершенствованіе. Религіозная идея, словомъ,
заключается въ идеалѣ, въ абсолютѣ, который мы сами себѣ опредѣ­
ляемъ. Совершенство есть „высшее благо“, finis bonorum, и идеаломъ
всѣхъ является совершенный, истинный, свободный человѣкъ. Такое стре­
мленіе не ограничивается чисто религіозной сферой дѣятельности: совре­
менное общество, напримѣръ, старается осуществить идеалъ „свободнаго
человѣка“. Но достиженіе этой цѣли привело бы къ возникновенію новой
религіи, ибо новый идеалъ вызвалъ бы къ жизни новыя желанія, новыя
тревоги, новыя молитвы, божества и т. д. (стр. 343).

15 —
Удаляя человѣка отъ водоворота реальной жизни, религія оставляетъ его
безоружнымъ, съ огромнымъ грузомъ идеаловъ, которые мѣшаютъ ему дви­
гаться свободно. Этимъ и объясняется практическая важность религіознаго
вопроса и необходимость отрицательнаго разрѣшенія его. Но для того,
чтобы отрицаніе коснулось самого основанія религіи, необходимо пересмо­
трѣть одинъ за другимъ, безъ пропусковъ, всѣ религіозные аргументы,
необходимо понять ихъ и, доказавъ ихъ несостоятельность, прійти къ
отрицанію.
Нѣтъ сомнѣнія, что истинный „страхъ Божій“ давно поколебленъ.
„Болѣе или менѣе сознательный атеизмъ, который мы видимъ въ расту­
щемъ антиклерикализмѣ, невольно вошелъ въ моду“. Но это завоеваніе
очень незначительно, и на немъ, говоритъ ПІтирнеръ, успокоиться нельзя.
Тѣмъ болѣе нельзя, что все отнятое у Бога было отдано человѣку, и мо­
гущество человѣчества растетъ въ зависимости отъ упадка религіи. „Че­
ловѣкъ“ является богомъ сегодняшняго дня и страхъ человѣческій за­
вялъ мѣсто страха Божьяго. Но такъ какъ человѣкъ является новымъ
„высшимъ существомъ“, то ясно, что страхъ человѣческій есть не
что иное, какъ страхъ Божій лишь въ измѣненной формѣ. Наши
атеисты—народъ религіозный (стр. 184).
Итакъ, надо запять другую позицію; для этого подвергнемъ анализу
всѣ внутреннія причины заблужденій религіи. Обращаясь, говоритъ Штирнѳръ, противъ претензій идей настоящаго и прошедшаго, я неизбѣжно
долженъ прибѣгнуть къ святотатству въ самыхъ широкихъ размѣрахъ.
Для меня нѣтъ ничего святого. „Было бы глупо утверждать, что нѣтъ
власти, высшей, чѣмъ моя власть. Но все-же моя позиція по отношенію къ
этой высшей власти не будетъ имѣть ничего общаго съ позиціей религіоз­
ныхъ людей. Я буду противникомъ всякой высшей власти, между тѣмъ
какъ религія учила насъ угождать ей лестью и самоуниженіемъ. Свято­
татецъ направитъ всѣ свои силы противъ всякаго страха Божьяго,
ибо этотъ „страхъ Божій“ можетъ заставить его почитать все, принятое
за святыню. Сущность „страха Божьяго“ не измѣняется отъ того, Богъ ли
или человѣкъ будетъ обладать святой властью; предъ святыней Бога или
человѣка мы будемъ преклоняться. Человѣкъ, сдѣлавшись высшимъ су­
ществомъ, будетъ предметомъ такого же поклоненія, какъ нѣкогда былъ
Богъ: и тотъ и другой будутъ требовать отъ насъ страха' и уваженія“
(стр. 184). Въ особенности сильна должна быть борьба съ тѣми религіоз­
ными формами, которыя существуютъ еще по сію пору, но подъ новой
личиной. Главный ударъ долженъ быть направленъ на христіанство, ко-

16
торое еще полно жизни. Совершенно справедливо утверждаютъ вѣрующіе,
что всякая борьба съ христіанствомъ лишь очищала и усиливала его: изъ
этой борьбы христіанство вышло преобразованнымъ, и нео-христіанство есть
не что инее, какъ ученіе человѣка. Враги христіанства до сихъ поръ
своей критикой лишь способствовали улучшенію его и подняли принципъ
христіанства на недосягаемую высоту (стр. 315). Нужно еще много, очень
иного сдѣлать для того, чтобы достигнуть опредѣленной и ясной практи­
ческой цѣли. Въ отрицаніи нужно разъ навсегда выйти изъ круга идей
религіозной проблемы, которая оказываетъ сильнѣйшее вліяніе на ходъ
теоретической мысли. Нужно покончить съ теологическимъ академизмомъ.
Необходимо уничтожить иллюзію о томъ, что дѣятельность духа, называе­
мая теологіей, „можетъ изслѣдовать тайны божества“. Нужно покинуть
настоящую боевую позицію, слабость которой привела къ тому, что всѣ
недавнія возмущенія противъ Нога оказывались, въ концѣ концовъ, лишь
отчаянными усиліями самой теологіи (стр. 27). До сихъ воръ велась
лишь внутренняя теологическая борьба за тотъ или иной ничтожный
пунктъ теоретической стратегіи, до снхъ поръ не было побѣдоноснаго на­
паденія снаружи, не было рѣшительной побѣды, результаты которой были
бы несокрушимы.
Для достиженія этой цѣли необходимо воспользоваться данными, кото­
рыя даетъ намъ исторія религій вообще и въ частности исторія христіан­
ства. Какимъ образомъ древній міръ вступилъ на путь христіанства? Этотъ
вопросъ равноспленъ другому; какъ понимали древніе жизнь? Дохристіан­
скій міръ, несмотря на свою крѣпость и цивилизованность, долженъ былъ
признать силу природы и вещей, признать дѣйствительность и бороться съ
ней за свое существованіе. Лишь позже древніе узнали, что не борьба съ
природой есть истинная жизнь, что таковой можетъ быть лишь духовная
жизнь, которая бѣжитъ отъ физическаго міра. Съ этого момента начинается
жизнь христіанства, и .древяіе обращаются въ современныхъ христіанъ и
новаторовъ. Свои силы жизнь духа черпаетъ не въ природѣ, а въ работѣ
мысли, потому онъ скорѣе мысль, чѣмъ жизнь. Когда, воспитанные на
софистикѣ, научившей ихъ вѣрить во всемогущество разума, и на сокра­
товской философіи, говорившей имъ о могуществѣ сердца, древніе пришли
къ заключенію, что человѣкъ есть „существо безъ міра—чистый духъ“,
т. е. что человѣкъ, свободный отъ всего земного, существуетъ лишь для
самого себя, является духомъ для духа, олицетворяетъ собою все во всемъ
и заботится лишь о духѣ, — тогда появилось христіанство, чья „кротость
голубя и мудрость змѣя“ привела разумъ и сердце, — это два основныхъ

— 17

принципа свободы духа, — къ ихъ современному положенію. Намѣтивъ
пунктъ отправленія, христіанство обезпечило себѣ успѣхъ независимо отъ
того, совпадала ли его пропаганда съ ходомъ историческаго развитія древ­
няго міра. Въ самомъ дѣлѣ, въ продолженіе всего средневѣковья разумъ
былъ въ плѣну у догмъ христіанства; когда же, передъ реформой, разумъ
пытался вернуть отнятую .свободу, онъ долженъ былъ прибѣгнуть къ по­
мощи софистики. „Гуманизмъ соотвѣтствуетъ софизму и, какъ въ эпоху
софистовъ Греція достигла апогея своего развитія (вѣкъ Перикла), такъ
гуманизмъ, т е. изобрѣтеніе книгопечатанія, открытіе Америки и т. д.,
отмѣтилъ собой цвѣтущій періодъ. Но въ этотъ періодъ сердце было чуждо
желанія освободиться отъ христіанства. Реформа, какъ нѣкогда философія
Сократа, объявила серьезную войну сердцу, и съ этого момента человѣческое
сердце дѣлается все болѣе и болѣе антихристіанскимъ. Реформа неизбѣжно
должна была освободить сердце отъ тяжелаго ига христіанства. Освобо­
дившись отъ оковъ христіанства, сердце откроется для чистой добродѣ­
тели, для сердечности, для любви, любви къ человѣку, для чувства
свободы, для самосознанія (стр. 25, 26). Итакъ, съ истиннымъ христіан­
ствомъ мы встрѣчаемся теперь, когда оно стало сухимъ, безжизнен­
нымъ и лишилось всякаго содержанія. Теперь у христіанства нѣтъ ни
одного пункта, по поводу котораго не возмущалось бы сердце христіанина,
если оно только не захвачено врасплохъ. Сердце критикуетъ все,
все, что хочетъ проникнуть въ пего, критикуетъ со свободной отъ пред­
разсудковъ жестокостью, исключая опять-таки случай несознательности
пли неожиданности. Любить человѣка въ плоти было бы недостойно
чистаго сердца: это было бы скорѣй измѣной чистотѣ сердца, измѣной
..теоретическому интересу“. „Ибо не слѣдуетъ смѣшивать сердечность съ
радушіемъ, которое всѣмъ пожимаетъ руку; напротивъ, чистая сердечность
не бываетъ сердечна ви съ кѣмъ, она питаетъ лишь платоническій инте­
ресъ ио отношенію къ человѣку, какъ человѣку, а не какъ тѣлесному су­
ществу. Человѣкъ во плоти отталкиваетъ ее своимъ эгоизмомъ; онъ не
человѣкъ, не идеальный человѣкъ, а теоретическій интересъ имѣетъ въ
виду лишь идею. Чистая 'серьезность, т. е. чистая теорія, критикуетъ,
осмѣиваетъ и глубоко презираетъ людей: для нея люди то же, что и для
попа-фанатика: грязь и ничтожество (стр. 26). Такимъ образомъ, хри­
стіанство достигаетъ „апогея бездѣятельной сердечности“, а между тѣмъ
духъ, на который только простирается любовь христіанина, не существуетъ,
онъ—ложь. Итакъ, мы имѣемъ первый выводъ, который говоритъ далеко
не въ пользу христіанства.
2

18 —

Доказать несуразность какой-либо религіи еще вовсе не значитъ во­
нять эту религію, а тѣмъ паче уничтожить, такъ какъ эта самая несу­
разность часто является первопричиной успѣховъ данной религіи. Для ра­
зоблаченія абсурда какой-либо религіи не стоило бы и копій ломать, если
бы отрицаніе не затрагивало въ этомъ случаѣ самого гнѣзда тѣхъ призра­
ковъ, которые существуютъ лишь благодаря этому абсурду. Для человѣка,
который не вѣритъ въ существованіе призраковъ, достаточно небольшого
логическаго напряженія для уясненія себѣ, что за предметами, за физи­
ческимъ міромъ не скрывается ничего сверхъестественнаго, нѣтъ никакихъ
призраковъ или „духовъ“. Но огромное большинство сейчасъ же возразитъ,
утверждая, что каждый предметъ указываетъ намъ на существованіе
какого-либо „духа“. „Маленькій цвѣтокъ говоритъ тебѣ о творцѣ, который
создалъ его такимъ красивымъ; далекія звѣзды говорятъ о духѣ, привед­
шемъ ихъ въ систему; горныя вершины указываютъ на существованіе вер­
ховнаго существа; вода, звѣри, люди разсказываютъ тебѣ о милліонахъ
всевозможныхъ духовъ. Упадутъ горы, завянутъ цвѣты, исчезнетъ міръ,
погибнетъ послѣдній человѣкъ, — но духъ, невидимое существо, будетъ
жить вѣчно (стр. 35)“. Такъ думаетъ и говоритъ религіозный человѣкъ,
и весь міръ кажется ему какимъ-то страннымъ призракомъ, тѣнью ка­
кого-то духа. Вѣдь призракъ есть не что . иное, какъ .реальный духъ съ
кажущимся тѣломъ. Міръ—это „суета суетъ“, міръ—„пустъ“, міръ—это
• „мишура“, которая обманываетъ своимъ блескомъ; истина заключается
лишь въ духѣ, міръ есть отраженіе духа. Но если весь міръ одухотво­
ренъ и уподобленъ таинственному призраку, то неудивительно, говоритъ
Штирнеръ, что и въ себѣ человѣкъ находитъ лишь рой предразсудковъ.
„Развѣ твое тѣло не находится во власти того призрака, котораго ты
называешь духомъ? Развѣ этотъ духъ не представляетъ собой истины и
дѣйствительности, въ то время, какъ тѣло твое есть лишь нѣчто прехо­
дящее, тлѣнное? Развѣ мы всѣ не призраки, но странныя существа, ожи­
дающія искупленія? Развѣ мы не духи? (стр. 35). И дѣло идетъ не о
фантастической гипотезѣ, неприложимой кт, исторіи человѣчества. Ученіе
Христа приходить къ выводу, что истинный духъ, настоящій призракъ—
это человѣкъ. Духъ,, принявшій тѣлесную форму, есть человѣкъ. Съ
этихъ норъ человѣкъ долженъ былъ бояться самого себя, а не тѣхъ призра­
ковъ, которые были внѣ его. Человѣкъ чувствовалъ ужасъ предъ самимъ
собой. Въ глубинѣ груди своей онъ носилъ духъ грѣха. Даже самая
невинная мысль, лишь потому, что и она является духомъ, можетъ ока­
заться демономъ. „Богъ создалъ человѣка, и призракъ получилъ тѣлесную

— 19 —

форму. Но человѣкъ теперь есть не что, иное, какъ тотъ самый ужасный
призракъ, тайну котораго онъ прежде стремился разгадать, котораго онъ
старался прогнать и уничтожить. Пусть погибнетъ тѣло, лишь бы жилъ
духъ. Прежде всего духъ. Здоровье духа или души властвуетъ надъ всѣми
заботами (стр. 41). Единовременно съ появленіемъ этого духа — прото­
типа человѣка, міръ былъ наводненъ огромной массой духовъ и призра­
ковъ (истина, право, законъ, справедливость и т. д.), которые разбѣгутся
какъ тучи передъ „солнцемъ эгоизма“. Весь нравственный міръ человѣка
былъ въ рукахъ этихъ духовъ, и они не давали ему покоя. Человѣкъ
сдѣлался рабомъ цѣлой серіи идей, игрушкой въ рукахъ энтузіазма, не
только религіознаго, но и моральнаго, который является отраженіемъ пер­
ваго. Чего только не подводимъ мы подъ понятіе религіи? Говорятъ о
„религіи любви“, о „религіи свободы“, о „религіи политики“, причемъ
всѣ эти религіи своимъ существованіемъ обязаны энтузіазму по поводу
недостижимыхъ призраковъ (стр. 49).
Религіозный человѣкъ всегда прислушивается къ словамъ своего Бога
Спросивъ о чемъ-либо своего божка, онъ полагается на его волю и не
интересуется тѣмъ, что сдѣлалъ бы онъ самъ по этому поводу. Излишне
доказывать, насколько было бы лучше, еслн-бы человѣкъ обращался за
совѣтомъ къ самому себѣ, а не къ своему идолу. Какъ представляетъ
себѣ христіанинъ своего Бога? Какъ существо, поступающее такъ, какъ
ему нравится. А человѣкъ, этотъ глупецъ, вмѣсто того, чтобы дѣлать
то же самое, руководствуется въ своихъ поступкахъ „волею Бога“'. Если
говорятъ, что Богъ управляется вѣчными законами, то то-же можно ска­
зать и о человѣкѣ, ибо и я долженъ придерживаться закоповъ природы;
моя индивидуальность есть для меня законъ. „Стоитъ вамъ лишь подумать
■о себѣ, какъ вы уже впадаете въ отчаяніе. „Что я такое?“ спрашива­
етъ себя каждый изъ васъ. Смѣсь инстинктовъ, плотскихъ вожделѣній, же­
ланій, страстей, словомъ, хаосъ, погруженный въ тьму. Какъ могъ бы я,
не слушаясь ни божественныхъ указаній, ни велѣній нравственности, ни
голоса разума (который возвелъ на высоту закона все, что только есть
лучшаго н разумнаго), какъ могъ бы я, повторяю, рѣшить что-либо пра­
вильно? Мои страсти подсказали бы мнѣ самыя немыслимыя вещи. Такимъ
образомъ, каждый считаетъ себя за демона" (стр. 162). Врядъ-ли можно
вообразить, что всѣ убѣжденія о необходимости повиноваться голосу Бога,
совѣсти; долга и т. д. суть „болтовня“, которой вамъ наполнили сердце
н мозгъ, чтобы сдѣлать васъ сумасшедшимъ. И почему вы такъ глубоко
убѣждены, что природа—это демонъ-обольститель?
9*

20 --

„Вы нс сможете обратиться за совѣтомъ ни къ попамъ, ни къ ва­
шимъ родителямъ, ни вообще къ такъ называемымъ „достойнымъ людямъ“ ибо именно они будутъ описаны вашими противниками, какъ обольсти-'
тели, развращающіе молодежь, внушающіе презрѣніе къ самому себѣ и
преклоненіе передъ божествомъ, стремящіеся поселить грусть въ юныхъ
сердцахъ и сбить съ пути истиннаго юныя головы. Но ваши противники
прибавятъ: любовь къ кому руководитъ вами, когда вы повинуетесь Бо­
жескимъ или другимъ заповѣдямъ? Вы думаете, что дѣлаете это только
изъ-за любви къ Богу? Но вѣдь на дѣлѣ здѣсь большую роль играетъ и
любовь къ себѣ. Даже и въ этомъ случаѣ вы находитесь ва первомъ
плавѣ и имѣете право сказать: мое я есть для меня все, и все что я ян
дѣлаю, я дѣлаю изъ любви къ вебѣ. Еслп-бы вы были въ состояніи по­
пять, что идеи о Богѣ, о заповѣдяхъ и т. д. приносятъ вамъ лишь вредъ,
ведутъ васъ къ гибели, вы, конечно, оттолкнули бы ихъ отъ себя и по­
ступили бы съ ними такъ же, какъ нѣкогда поступили христіане съ Апол­
лономъ и Минервой, предавъ анаѳемѣ языческую мораль. Они, правда,
замѣнили Христомъ и Маріей языческихъ боговъ, христіанской моралью
языческую мораль, но сдѣлали это для спасенія своихъ душъ, т. е. изъ
эгоизма“ (стр. 163). Благодаря этому эгоизму, люди могли освободиться
отъ языческаго Олимпа. Индивидуальность создала новую свободу; инди­
видуальность является творцомъ всего, въ то время, какъ геніальность
(особый родъ индивидуальности) всегда оригинальна и разсматривается
какъ причина всѣхъ важныхъ событій въ міровой исторіи. Изъ-за рели­
гіознаго рабства вы не можете узнать, кто вы такіе. Вамъ внушили, что
вы уже не эгоисты, а идеалисты, т. е. достойные люди, „Откажитесь
отъ этого имени! Перестаньте стремиться къ самоотреченью, ищите свое
„я“, становитесь эгоистами. Пусть каждый изъ васъ обратится во „все­
могущее я“ (стр. 165). Каждый долженъ познать самого себя, познать
дѣйствительное и избавиться отъ глупой маніи представлять себѣ природу
не такой, какова она. Религіозныя желанія лицемѣрны, ибо люди остались,
несмотря на протекшія тысячелѣтія, все тѣни же эгоистами, но эгоистами
вялыми, сонными, мучающими самихъ себя, б.езумными. Всякая религія
что либо обѣщаетъ пли на томъ пли на этомъ свѣтѣ, ибо человѣкъ всегда
ждетъ вознагражденія и ничего не дѣлаетъ безкорыстно. Итакъ, сама
религія базируется на нашемъ эгоизмѣ и эксплуатируетъ его. Религія счи­
таетъ наши вожделѣнія и потомъ умѣло играетъ на нпхъ. Религія обѣ­
щаетъ мпѣ достиженіе „высшаго блага“, и для этого я долженъ отка­
заться отъ удовлетворенія всѣхъ моихъ желаній. „Вашъ образъ мыслей

-- 21 —
и дѣйствій представляетъ собой скрытый эгоизмъ, эгоизмъ секретный и
тайный. И именно потому, что вашъ эгоизмъ есть эгоизмъ скрытый, не­
ясный, несознательный, онъ перестаетъ быть эгоизмомъ и обращается въ
рабство, въ самоотреченіе; вы эгоисты и въ то же время вы отрицаете
эгоизмъ. Будучи эгоистами, вы умѣете покрыть позоромъ и презрѣніемъ
слово эгоистъ“ (стр. 166). Христіанство такъ покорно этому принципу,
что всѣ его силы направлены на борьбу съ эгоизмомъ. Исторія христіан­
ства представляетъ собой войну поповъ противъ эгоизма, войну людей
религіозныхъ съ людьми нерелигіозными. Въ послѣднее время война эта направ­
лена противъ всѣхъ п всего, и этотъ фанатизмъ можетъ исчезнуть, лишь
пожравъ самого себя (стр. 357).
Образъ дѣйствія и позиція христіанства по отношенію къ обществу
ясно доказываетъ намъ весь вредъ этой религіи. Въ самомъ дѣлѣ, не
считаясь съ каждымъ отдѣльнымъ индивидуумомъ и разсматривая его, какъ
нѣчто несамодовлѣющее, христіааство создаетъ особую соціальную тео­
рію. теорію жизни въ обществѣ, которая предусматриваетъ какъ отноше­
нія людей къ Богу, такъ и отношенія людей между собой. Все, что хри­
стіанство знаетъ „индивидуальнаго“—выгоды, капрйзы, индивидуальные
характеры, себялюбіе—все это покрыто позоромъ. Даже нашъ языкъ при­
способился въ совершенствѣ къ заключеніямъ христіанской мысли, а наша
совѣсть настолько пропиталась духомъ христіанства, что все нехристіан­
ское принимаетъ за ужасное и дикое. Поэтому все то, что мы называемъ
„стремленіемъ къ выгодѣ“, попадаетъ въ очень странное положеніе. Чтобы
облегчить себѣ господство надъ личностью, христіанство дошло до измѣ­
ненія значеній и смысла словъ. Фраза „для меня это выгодно“ въ пере­
водѣ на христіанскій языкъ значитъ: „я интересуюсь лишь пользой, ко­
торую можетъ оказать эта вещь моимъ чувствамъ“. Выходитъ такъ, какъ
будто чувственность представляетъ собой всю мою индивидуальность. Но
это^невѣрно. Развѣ я принадлежу себѣ, если отдаюсь въ распоряженіе
чувственности? Развѣ я повинуюсь собственной волѣ, исполняя желанія
чувственности? Я весь принадлежу себѣ лишь въ томъ случаѣ, когда ни­
кто (Богъ, люди, власть, законъ, государство, церковь), никто рѣшительно
не имѣетъ никакой власти надо мной. Мое желаніе ищетъ лишь того, что
помогаетъ мнѣ, что принадлежитъ и соотвѣтствуетъ мнѣ самому. Это стрем­
леніе къ выгодѣ, такъ презираемое, является вмѣстѣ съ тѣмъ непреодо­
лимой силой, главнымъ рычагомъ нашей жизни (стр. 170).
Христіанство поставило своей задачей освобожденіе людей отъ при­
родныхъ инстинктовъ, отъ страстей, которыя волнуютъ насъ и обращаютъ

22 —
въ рабовъ. Цѣль состоитъ, разумѣется, не въ томъ, чтобы лишить чело­
вѣка. всякой страсти, а въ томъ, чтобы эта страсть не владѣла имъ,
чтобы она не была недоступной, непобѣдимой. Задача эта даже съ нашей
личной точки зрѣнія кажется намъ достойной вниманія. Попробуемъ вы­
ставить противъ христіанства, утверждающаго, что наше назначеніе въ
жизни опредѣляется духомъ, т. е. мыслями, образами, вѣрой, тѣ же ар­
гументы, съ помощью которыхъ оно боролось со страстями. Мы можемъ
требовать, чтобы впредь духъ не обращалъ нашу душу въ нѣчто постоян­
ное, неприкосновенное и святое. Это положитъ начало гибели духа, ги­
бели всѣхъ мыслей и пдей. Прежній афоризмъ, „мы ложемъ имѣть же­
ланія, но они не должны владѣть нами“, мы замѣнимъ другимъ: „въ
насъ можетъ жить духъ, но онъ не долженъ владѣть нами“. „Пояснимъ
примѣромъ это наше утвержденіе. У нѣкоторыхъ людей мысль превра­
щается въ „заповѣдь“, которая держитъ въ плѣну человѣка, такъ что не
онъ владѣетъ этой заповѣдью, а заповѣдь владѣетъ имъ. Благодаря по­
добной заповѣди, человѣкъ стоитъ на твердой почвѣ. Истины кате­
хизиса становятся, незамѣтно для насъ, нашими принципами, избавитьсяотъ которыхъ не позволено. Идея или, что все равно, духъ этихъ прин­
циповъ держитъ насъ въ абсолютномъ подчиненіи и не обращаетъ никакаго вниманія на протесты со стороны „плоти“. А вмѣстѣ съ тѣмъ лишь
съ помощью „плоти“ я могу освободиться отъ тисковъ духа тирана. Лишь
прислушиваясь къ голосу „плоти“ человѣкъ можетъ всецѣло понять себя“
(стр. 63). Въ наше время были попытки борьбы съ этими тенденціями
христіанства, но онѣ не привели ни къ какимъ замѣтнымъ результатамъ.
Нужно дѣйствовать совсѣмъ по другому и съ большей энергіей. Либералы,
напримѣръ, мечтаютъ освободить человѣка отъ подобныхъ цѣпей христіан­
ства. Но какую свободу призываютъ они? Свободу духа! Свободу духа,
нравственности, совѣсти, уваженія къ Богу и т. д. Вѣдь этого хотятъ и
противники либераловъ съ тою лишь разницей, что не хотятъ дѣлиться
ни съ кѣмъ выгодами отъ „свободы“. Духъ, какъ для однихъ, такъ и
для другихъ, остается владыкой-самодержцѳмъ и споръ идетъ лишь изъ-за
трона для „представителя владыки“. „Остается лишь наблюдать эту борьбу
и ждать, покуда обѣ стороны не уничтожатъ другъ друга. Ихъ гнилые
трупы будутъ удобрять наши посѣвы“ (стр. 64).
Религія, а въ особенности христіанство, въ числѣ множества всякихъ
„формальныхъ“ тонкостей, старается привить намъ и другой двусмысленный
и вредный принципъ, принципъ самопожертвованія, придавая ему по­
хвальный смыслъ. Двусмысленность этого принципа легко доказать. Онъ

•23 —

одинаково примѣнимъ какъ къ святымъ, такъ и къ несвятымъ, какъ къ
праведнымъ, такъ и къ неправеднымъ. Неправедный отрицаетъ всѣ
„лучшія чувства“ (напримѣръ, стыдъ) п повинуется лишь господствуюствующимъ надъ нимъ страстямъ. Праведный отрицаетъ свою связь съ
міромъ („отрицаетъ міръ“) и повинуется лишь властвующему надъ
нимъ „желанію“. Праведникъ обращаетъ себя въ „позоръ міра“, онъ
жестокосердъ и фанатикъ справедливости. „Какъ простой смертный
отрекается отъ- самого ведя передъ золотымъ тельцомъ, такъ святой
отрекается отъ своего „я“ передъ Богомъ и божественными законами“
(стр. 60). Какъ же можно считать нравственнымъ критеріемъ само­
пожертвованіе, разъ оно проявляется въ одинаковой мѣрѣ у двухъ по­
стоянно противопоставляемыхъ категорій людей? „Святые, отрекающіеся
отъ своего „я“, идутъ по стопамъ безбожниковъ и, въ то время, какъ
послѣдніе падаютъ въ пошлую пропасть низменныхъ интересовъ, пер­
вые подымаются на недостойную высоту... И тѣ, и другіе стремятся къ
„благу“; одни къ матеріальному, другіе къ идеальному, къ „высшему благу“,
(стр. 60)“. Тѣ, которые рекомендуютъ людямъ безкорыстіе, думаютъ реко­
мендовать что-либо очень важное. Вѣроятно, они принимаютъ безкорыстіе
за что-либо близкое къ отреченію. Но кто же долженъ отречься и не
искать никакихъ выгодъ? Вѣдь ты самъ! А почему ты долженъ быть без­
корыстенъ? Для твоей же пользы, съ тою только разницей, что своимъ
безкорыстіемъ ты обрѣтешь „истинную выгоду“. Словомъ, мы попадаемъ
въ заколдованный кругъ. Все равно, гонится ли человѣкъ за деньгами или
стремится освободить свой народъ: выгода существуетъ въ обоихъ слу­
чаяхъ. съ той лишь разницей, что въ послѣднемъ случаѣ выгоду можно
отнести и къ другимъ и она можетъ считаться общей. Значитъ, безко­
рыстіе не существуетъ? Напротивъ. „Безкорыстіе вошло въ моду въ ци­
вилизованномъ мірѣ; его всѣми силами выставляютъ напоказъ, какъ платье
и, если слишкомъ дорого сдѣлать его изъ хорошей матеріи, то въ дѣло
пускается и сукно низкаго качества“ (стр. 61). Каковъ психологическій
процессъ возникновенія безкорыстія? Безкорыстіе появляется лишь въ тотъ
моментъ, когда какая-либо цѣль изъ нашей собственной, подчиненной
нашей волѣ, обращается въ повелѣвающую, независящую отъ насъ идею,
которая порабощаетъ и пользуется нашимъ энтузіазмомъ. „До того мо­
мента, пока мы владѣемъ нашей цѣлью, мы не безкорыстны; но лишь только мы
произносимъ знаменитую фразу: „я не могу дѣйствовать иначе“, лишь только
наша цѣль обращается въ святыню, какъ мы изъ простыхъ смертныхъ
превращаемся въ безкорыстныхъ (стр. 61). Если-же я подчиняю свою цѣль

- 24 —

собственной волѣ, то у меня нѣтъ никакихъ поводовъ къ безкорыстію. Не
обращаясь въ слѣпое- орудіе въ рукахъ моей цѣли я, напротивъ, держу ее
въ повиновеніи. Мое рвеніе въ достиженіи данной цѣли можетъ не усту­
пать рвенію фанатика, но въ то же время я остаюсь холоднымъ, недовѣр­
чивымъ и даже врагомъ моей цѣли. Я могу быть судьей моей цѣли, ибо
она моя собственность. Только благодаря этому можно не попасть въ
число жертвъ самопожертвованія.
Передъ лицомъ послѣдователей какой бы то ни было религіи нужно
занять дѣятельную эгоистическую позицію. Смѣшно говорить о правахъ че­
ловѣка. Человѣкъ есть человѣкъ вообще и таковъ всякій человѣкъ. И
вотъ, говорятъ вамъ, всякій долженъ былъ бы владѣть вѣчными правами
человѣка п пользоваться ими. Но я могу имѣть что-либо лишь какъ я,
какъ человѣкъ же я не могу владѣть ничѣмъ. Хотятъ, чтобы человѣку
было свойственно все хорошее лишь потому, что опт, носитъ имя чело­
вѣка. думая разрѣшить такимъ образомъ всѣ религіозныя п этическія
проблемы. На эго я отвѣчу, что объявляю себя не человѣческимъ су­
ществомъ, а моимъ я. Человѣкъ, для меня, есть не что иное, какъ
мое качество. Я есмь человѣкъ постольку, поскольку звѣзда есть звѣзда.
Искать во мнѣ истиннаго человѣка настолько же неразумно, какъ тре­
бовать отъ земли, чтобы она она была „истинной звѣздой“. Видъ въ дан­
номъ случаѣ не значитъ ничего. Человѣкъ есть ничто иное какъ идеалъ:
видъ есть лишь образъ. Выть человѣкомъ значитъ представлять самого
себя, единицу, и не достигнуть идеальнаго человѣка. Моя задача со­
стоитъ не въ опредѣленіи того, насколько я представляю собой нѣчто
всемірно-человѣческое-, вопросъ лишь въ томъ, насколько я удовлетворяю
самому себѣ. Я самъ представляю мой видъ: я не имѣю ни имени, ни
законовъ, ни образцовъ. „Можетъ быть, что я самъ не смогу сдѣлать
многое; но незначительное плоды моей личной дѣятельности значатъ го­
раздо больше того, что я могъ бы сдѣлать подъ давленіемъ другихъ, подъ
вліяніемъ морали, религіи, законовъ, государства и т. д. Невоспитаннаго
юношу я предпочитаю преждевременно мудрому, человѣка, дѣлающаго все
изъ дурныхъ только побужденій, предпочитаю человѣку, охотно подчиняю­
щемуся всякому несуразному приказанію. Въ то время, кйкъ дурно воспи­
танному п упрямому еще открыта дорога къ исправленію, согласно ихъ
волѣ, Старчески-мудрый юноша и приспособляющійся человѣкъ уже обре­
чены на вѣчное подчиненіе требованіямъ „вида“. Развѣ видъ не пред­
ставляетъ, собой для нихъ „назначенія“ пли „призванія“? Каждый въ
отдѣльиости представляетъ себѣ видъ такъ же, какъ онъ представляетъ

- 25

себѣ всю природу“ (стр. 182). То, что я есмь, опредѣляетъ всякое про­
явленіе моей личности. Еврей, напримѣръ, можетъ имѣть тѣ пли другія
опредѣленныя желанія, не можетъ, вообще, проявляться иначе, чѣмъ еврей,
христіанинъ можетъ думать и дѣйствовать лишь по-христіански. Если-бы
можно было быть только христіаниномъ или евреемъ, то ты логъ бы про­
явить себя лишь какъ христіанинъ или еврей; но, такъ какъ это невоз­
можно, то ты, несмотря на благія намѣренія, остаешься эгоистомъ, т. е.
грѣшникомъ по твоему мнѣнію. И сознаніе объ этомъ воображаемомъ грѣхѣ
заставляетъ человѣка думать, что онч, не въ силахъ справиться съ самимъ
собой, что онъ дѣлаетъ слишкомъ мало для себя и т. д. Человѣкъ начи­
наетъ ненавидѣть себя, не довѣрять своимъ силамъ. Благодаря этому про­
исходитъ разрушеніе своего я, и начинается самокритика. Начавъ съ отри­
цанія всякаго я, религіозность приводитъ къ безпощадной самокритикѣ.
Какимъ же образомъ сумѣю я освободиться отъ этого „злого духа“,' отъ
этого развращающаго вліянія религіи? „Я совершу самый страшный въ
глазахъ добраго христіанина грѣхъ, грѣхъ предъ лицомъ святого духа.
„Хулители святого духа никогда не получатъ прощенія и будутъ пригово­
рены къ вѣчнымъ мученіямъ“. Я не прошу прощенія и не боюсь страш­
наго суда. Человѣкъ--это послѣдній злой духъ, послѣдній печальный
призракъ; человѣкъ—это самый страшный лицемѣръ, самый хитрый лжецъ
съ наивнымъ лицомъ, это отецъ лжи“ (стр. 183, 184).
Для того, чтобы освободиться отъ этого вліянія, необходимо разъ на­
всегда покончить съ религіей вообще, а въ частности съ господствующей.
Современное общество, лишь выйдя изъ сѣтей христіанства, сумѣетъ до­
стичь желаемой цѣли. До-христіанская и христіанская эпохи преслѣдовали
двѣ противоположныхъ цѣли: первая стремилась къ идеализированію всего
дѣйствительнаго, вторая гонится за осуществленіемъ идеала. Христіанская
эра ищетъ „святого духа“, въ то время какъ эра до-христіанская жаж­
дала „обоготворенія, очищенія тѣла“. Поэтому древній міръ кончилъ от­
рицаніемъ дѣйствительности, „презрѣніемъ къ міру", а современное об­
щество покинетъ идеалъ и иснолнится „презрѣніемъ къ духу“. Древніе
были послѣдователями идеи, совремеменные же люди суть ученики дѣй­
ствительности. Первые жадно искали духа, но, когда ихъ желаніе было
исполнение, пришли новые люди, которые поторопились еблечь этотъ духъ
въ тѣлесную форму. Идеѣ объ „очищеніи“, прошедшей красной нитью
черезъ исторію древняго міра, въ христіанскомъ обществѣ отвѣчаетъ идея
о „воплощеніи“. Богъ спускается на нашу землю, облекается въ тѣло че­
ловѣческое, чтобы спасти его, т. е. наполнить это тѣло духомъ божества.

— 26
И такъ какъ Богъ есть „идея“ пли „духъ“, то кончается эта сказка вве­
деніемъ (какъ мы видимъ это у Гегеля) идеи повсюду и утвержденіемъ,
что во всякой вещи есть „идея, разулъ“. „Мудрецу“ стоиковъ въ наше
время соотвѣтствуетъ „человѣкъ“: и тотъ и другой суть абстракціи. „Аб­
страктный мудрецъ“ стоиковъ обратился, благодаря воплощенію Бога въ
человѣка, въ „святого“, надѣленнаго бреннымъ тѣломъ“ (стр. Зъб). Среди
своей кипучей дѣятельности, люди создали небо. Потомъ появились другіе
люди, которые, поставивъ себѣ противоположную задачу, рѣшили аттаковать это небо религіи и морали. Эти люди хотѣли взорвать на воздухъ
всѣ человѣческія учрежденія, чтобы па развалинахъ построить новыя и
лучшія, хотѣли замѣнить существующія религіи и мораль новой религіей
л новой моралью. Вся ихъ дѣятельность была направлена на это. Но
исчерпывается ли этимъ сложность человѣческой жизни? Наша дѣятель­
ность направлена кромѣ того на поиски лучшаго. „Эта дѣятельность, дѣй­
ствительно, направлена на борьбу съ небомъ, но лишь для того, чтобы
замѣнить его другимъ; она хочетъ уничтожить данную власть, чтобы со­
творить вмѣсто нея новую. Отсюда видно, что эта дѣятельность ведетъ
лишь къ частнымъ улучшеніямъ, но но больше. Несмотря на неправильно
выбранный путь, конечная цѣль ея все-таки состоитъ въ дѣйстви­
тельномъ и полномъ, разрушеніи неба, 'морали и изолированности
человѣка. Истинной цѣлью борьбы должно быть полное уничтоженіе неба“
(стр. '69, 70).
Даже въ религіозной области улучшенія и реформы не въ состояніи
воспрепятствовать возвращенію прошлаго со всѣми его учрежденіями, съ
его абсолютизмомъ и небомъ. Питать непримиримую ненависть по отно­
шенію къ данному небу, „разрушивъ его, создавать каждый разъ новое
небо—значатъ вертѣться въ заколдованномъ кругѣ. Человѣкъ освободится
отъ путъ религіи лишь тогда, когда покончитъ съ вѣрой не только въ
духовъ, но и въ духъ. Какъ вѣрующіе въ духовъ, такъ и вѣрующіе въ
духъ допускаютъ „вмѣшательство высшаго міра“; и тѣ и другіе ищутъ
за физическимъ міромъ другой міръ, въ существованіе котораго они вѣ­
рятъ, ибо онъ является продуктомъ ихъ фантазіи. Но такъ какъ чув­
ства ихъ указываютъ имъ лишь на матеріальный міръ, то другой, высшій
міръ оказывается доступнымъ лишь для духа. Переходъ отъ вѣры въ су­
ществованіе духовныхъ существъ къ теоріи, что духъ человѣка
является его сущностью, его квинтъ-эссенціей, что „спасеніе души“
должно стоять на первомъ планѣ, не труденъ. Благодаря этому было
обезпечено господство духа, и появилось такъ называемое „нравственное

— 27

вліяніе (moralische Einfluss). Лишеніе нашихъ чувствъ какихъ бы то ни
было правъ представляетъ собой нелѣпость и' неестественность (Un­
natur). Итакъ, кто же сумѣетъ уничтожить и этотъ „духъ“? „Лишь тотъ,
кто пойметъ всю бренность и ничтожество натуры, причисливъ къ ней и
духъ. Я понимаю міръ такъ и могу уничтожить существованіе „духа".
Это можетъ сдѣлать и каждый изъ васъ, если онъ будетъ въ своихъ по­
ступкахъ и мысляхъ руководствоваться лишь волей своего „я“, которое
не знаетъ никакихъ обязанностей. Это можетъ сдѣлать каждый эгоистъ“
(стр. 71).
Призракъ святости лишаетъ индивидуума всякаго чувства и смѣлости.
Человѣкъ дѣлается низкимъ и безсильнымъ. Насъ надо бы убѣдить, что
вещь дѣлается святой лишь потому, что мы провозгласили ее таковой.
Данный предметъ святъ лишь для насъ, для нашей совѣсти, для нашего
сознанія; лишь мы преклоняемся передъ нимъ. Для дѣтей и животныхъ
не существуетъ понятія „святой“. Для пріобрѣтенія этого понятія необхо­
дима иллюзія о возможности или даже необходимости различія между доб­
ромъ и зломъ, между законнымъ и незаконнымъ и т. д. Лишь при на­
сущности подобной степени развитія, которая служитъ основаніемъ для
всякой религіи, естественный страхъ переходитъ въ обожаніе, почи­
таніе, въ „святой страхъ“, являющійся продуктомъ мысли. Необходимо
допустить, что внѣ пасъ существуетъ нѣчто болѣе могущественное, ве­
ликое, болѣе законное и лучшее, т. е. нужно признать господство чего-то
намъ посторонняго. Съ этого момента начинается „фантасмагорія всѣхъ
христіанскихъ добродѣтелей“. И для усиленія своего вліянія цер­
ковь убѣждаетъ насъ, что, не имѣй человѣкъ ничего святого, его необуз­
данная воля и субъективизмъ не имѣли бы границъ. Такимъ образомъ
ловко пускается въ оборотъ страхъ. Но хитрость и обманъ могутъ по­
мочь страху освободиться отъ опеки, между тѣмъ какъ для почитанія
всѣ пути закрыты. Поклоняясь какому-либо предмету, мы не только боимся,
но п уважаемъ его. Предметъ нашего страха держитъ насъ въ своей
власти, и выйти изъ водъ его вліянія' невозможно. Уважая какой-либо
предметъ, мы всецѣло подчиняемся его власти и сами уничтожаемъ всѣ
пути къ отступленію. Я привязываюсь со всей силой моей вѣры къ пред­
мету, который я считаю святымъ: я вѣрю. Я и предметъ моего страха
обращаемся въ одно цѣлое; не я живу, а живетъ то, что я почитаю. Та­
кимъ образомъ, предметъ страха, обращаясь въ предметъ поклоненія, дѣ­
лается неприкосновеннымъ. Человѣкъ изъ творца обращается въ ученика,
который заботится лишь о данномъ предметѣ, совершенно забывая, благо-

— 28 —

харя этому занятію, о себѣ. Но развѣ религія и мораль не являются про­
дуктами фантазіи и кажутся*намъ неизмѣнными лишь потому, что счи­
таются стоящими выше всякаго критическаго экзамена? Достаточно одного
этого вопроса, для полнаго разрушенія всей вышеизложенной теоріи. Это
нападеніе, однако, не должно имѣть ничего общаго ни съ религіей, ни съ
нравственностью. Если борющійся съ этой теоріей человѣкъ занимаетъ ре­
лигіозную позицію, то это доказываетъ, что "онъ еще не отдалъ себѣ яс­
наго отчета о своемъ „я“. Даже свободная дѣятельность, исходя изъ принциновъ религіи и морали, является простымъ проявленіемъ религіозныхъ
и нравственоыхъ убѣжденій даннаго лица (стр. 70, 71).
Избавившись отъ цѣпей религіи и морали, человѣкъ долженъ покон­
чить и съ такъ называемыми священными идеями. Нужно уничтожить то
ошибочное имѣніе, по которому семья, отечество и наука должны имѣть
въ человѣкѣ вѣрнаго раба. Теорія о томъ, что истинное бытіе человѣка
заключается въ жизни и дѣятельности на пользу идеи и что болѣе или
иенѣе точнымъ исполненіемъ этого условія опредѣляется значеніе чело­
вѣка, стара какъ самъ міръ. Это есть не что иное, какъ господство идеи
яли, другими словами, клерикализмъ, въ широкомъ смыслѣ этого термина
(die Herrschaft der Idee oder das Pfafentum). „Но всякая идея, всякая
система идей подчинена вліянію частныхъ интересовъ. Если во времена
фанатическаго изступленія и случалось обрігиое, то это явленіе никогда
не было долговѣчнымъ: въ концѣ концовъ частные интересы, благодаря
..здравому смыслу народному“, всегда брали верхъ. Лишь переставъ протнворѣчить частнымъ интересамъ и уплативъ должную дань эгоизму, идея
можетъ разсчитывать на побѣду“ (стр. 77). Полагаютъ, что не нужно за­
ботиться ни о себѣ, ни о другомъ, ни о нашихъ интересахъ. Личный
интересъ, говорятъ намъ, диктуется намъ „бренной любовью къ бренному
міру,“ а по распрострааненвому убѣжденію человѣкомъ въ его дѣятель­
ности должна руководить любовь къ небу, духъ. Вотъ почему эгоизмъ
людей, боровшихся за свои личныя выгоды и совѣтовавшихся при вся­
комъ удобномъ случаѣ со своими интересами, но сю пору всегда былъ
подслащенъ какой-либо идеальной цѣлью. Они кажутся себѣ слишкомъ
ничтожными, слишкомъ маловажными (и это въ самомъ дѣлѣ такъ) для
того, чтобы подчинять себѣ все лишь при помощи своего желанія. Яснымъ
доказательствомъ этого можетъ служить дуализмъ, который мы видимъ въ
каждомъ человѣкѣ.. Этотъ послѣдній какъ-будто бы раскололся на двѣ
части, на вѣчную и временную, при чемъ имъ властвуетъ то одна, то
другая. По воскресеньямъ человѣкъ думаетъ о спасеніи вѣчной части

29
своего „я“, по другомъ днямъ заботится удовлетворить свою земную обо­
лочку. Молитва для одной части, работа для другой. Конечнымъ резуль­
татомъ этихъ религіозныхъ и моральныхъ занятій является упадокъ смѣ­
лости, униженіе личности. Всѣ должны пасть ницъ передъ призваніемъ.,
назначеніемъ человѣка и. отказаться отъ своей воли въ пользу чужой
воли, которая будетъ служить нормой и закономъ для всѣхъ; всѣ должны
унижаться передъ чѣмъ-то высшимъ. Дѣтей съ ранняго дѣтства на­
учаютъ почитать Бога. Хорошо воспитанный человѣкъ вооруженъ всѣма
„мудрыми заповѣдями“, первое мѣсто среди которыхъ задаетъ „любовь
къ ближнему“. Тѣмъ, которые заставляютъ насъ преклоняться передъ ка­
кимъ-то верховнымъ существомъ, мы должны сказать: „если это существо
хочетъ, чтобы мы подчинялись ему, пусть оно появится и заставитъ насъ:
добровольно мы никогда никому не хотимъ поклоняться“. Уничтоживъ
страхъ лашъ по отношенію къ призракамъ, мы тѣмъ самымъ уничтожимъ
и царство этихъ призраковъ.
Такимъ образомъ падетъ и такъ называемый „законъ любви“, высшій
законъ, опредѣляющій отношенія людей между собой; иногда люди не под­
чиняются ему, но нѣтъ никого, кто бы осмѣлился отрицать его значеніе.
Опредѣленіе значенія этого закона сводится приблизительно къ этому, что
у каждаго человѣка есть что-либо, стоящее выше его и его интересовъ.
Ты долженъ жертвовать своими „частными интересами“ въ пользу твоего
ближвяго, въ пользу твоего отечества, общества, въ пользу добраго дѣла
и т. д. Страстный поклонникъ правосудія готовъ воскликнуть: „fiat
justitia, pereat mundus“. „Онъ, можетъ быть, спроситъ себя, что такосправедливость, чего она требуетъ и въ чемъ состоитъ, но никогда не
задастъ себѣ вопроса, существуетъ ли она, является ли она чѣмъ-либо
конкретнымъ. „Кто вѣренъ любви, вѣренъ и Богу, и Богъ живетъ въ
немъ“. Да, это правда; человѣкъ не можетъ избавиться отъ Бога, яе
можетъ стать атеистомъ“ (стр. 288). Богъ есть любовь, говорятъ намъ,
и подтверждаютъ это указаніемъ на то, что „любовь“ была всегда исход­
нымъ пунктомъ христіанства. Этотъ Богъ-любовь очень требователенъ:
онъ не хочетъ оставить міръ въ покоѣ и стремится спасти его. Ояъ
принимаетъ участіе во всемъ, и ничего не можетъ произойти безъ его
желанія: всюду мы встрѣчаемся съ его „лучшими намѣреніями“, съ его
„непреклонными рѣшеніями-“; „его отеческія заботы лишаютъ насъ всякой
самостоятельности. Если мы сдѣлаемъ что-либо хорошее, то намъ гово­
рятъ, что это сдѣлалъ Богъ! Если насъ посѣщаетъ какое-либо горе, то
намъ говорятъ, что такъ хотѣлъ Богъ! Все есть дѣло его рукъ, онъ

— 30 —
залъ налъ все. Но человѣкъ поступаетъ такъ же, какъ поступаетъ Богъ.
Богъ хочетъ во что бы то нп стало спасти міръ, человѣкъ хочетъ во
что бы то ни стало сдѣлать его счастливымъ. Поэтому человѣкъ
хочетъ внушить другимъ людямъ всѣ свои мысли, весь свой разумъ. Всѣ,
■рѣшительно всѣ, должны разсуждать такъ, какъ разсуждаетъ онъ (288,
289). Въ отношеніяхъ людей между, собой любовь заняла мѣсто крае­
угольнаго камня; она составляетъ сущность человѣка и является его мис­
сіей. Протендуя на большее и ожидая нѣчто другое, отъ человѣческой
натуры, коммунисты и гуманисты въ то же время пользуются тѣмъ же
принципомъ, который свято охраняется христіанами. „Гуманисты хотятъ,
чтобы все человѣческое, безъ ограниченій, было отдано въ распоряженіе
человѣка. Но какъ христіанство, такъ и гуманисты всѣми силами борются
противъ эгоизма. И это вполнѣ понятно, ибо все, что есть эгоистическаго
въ нашей натурѣ, не можетъ быть дано свыше; человѣкъ самъ долженъ
позволить себѣ тѣ или иныя эгоистическія качества“ (стр. 290). На насъ
не лежитъ рѣшительно никакой обязанности ни по отношенію къ намъ
самимъ, ни по отношенію къ другимъ. Индивидуальность каждаго должна
развиваться при полной в абсолютной свободѣ и независимости. Естествен ная любовь человѣка къ своему ближнему, благодаря воспитанію, превра­
тилась въ заповѣдь, въ приказаніе. Но заповѣдь эта можетъ существо­
вать для человѣка вообще, но не для меня самого. Человѣкъ, т. е.
человѣчество, требуетъ отъ меня любви и хочетъ вмѣнить это чувство
мнѣ въ обязанность. Но понятая такимъ образомъ любовь принадлежитъ
уже не мнѣ, а' чему-то абстрактному, всѣмъ н каждому изъ людей.
Эгоизмъ по этому поводу приходитъ къ прямо противоположнымъ выводамъ.
Везъ сомнѣнія, я могу жертвовать своими удовольствіями, могу отказаться
отъ личныхъ моихъ выгодъ въ пользу другого, могу рисковать изъ-за
моего ближняго своей жизнью, счастьемъ и свободой. Не дѣлаю я все это
лишь потому, что при мысли о его счастьѣ я испытываю радость. „Но
себя, самого себя я никогда не принесу ему въ жертву. Я останусь
эгоистомъ и буду пользоваться тѣмъ, что я сдѣлалъ для него. Благодаря
моей любви къ ближнему, я жертвую тѣмъ, что въ противномъ случаѣ
оберегалъ бы ревниво. Это очень просто и случается въ жизни гораздо
чаще, чѣмъ предполагаютъ. Но это доказываетъ лишь то, что эта страсть
во мнѣ сильнѣе другихъ. Христіанство учитъ насъ подчинять этой страсти,
любви къ ближнему, всѣ другія страсти. Но подчиняя всѣ свои страсти
одной, я не отрекаюсь этимъ отъ своего „я“; я не жертвую ничѣмъ, что
составляетъ мое личное „я“, не поступаюсь ни моимъ значеніемъ, нп моей

- 31
индивидуальностью. Въ противномъ случаѣ любовь была бы нисколько не
лучше другихъ страстей, которымъ я повинуюсь слѣпо“ (стр. 291).
Значитъ, п эгоистъ любитъ своихъ ближнихъ, но лишь потому, что эта
любовь дѣлаетъ его счастливымъ, потому, что она свойственна его натурѣ
и доставляетъ ему удовольствіе. Но онъ не признаетъ законовъ, повелѣ­
вающихъ ему любить ближнихъ своихъ. Онъ чувствуетъ симпатію пли
жалость ко всякому существу, болѣя его горемъ и радуясь его радо­
стямъ. Эгоистъ сумѣлъ бы убивать, но не былъ бы въ состояніи мучить.
Тѣ же, напротивъ, кто любитъ человѣка лишь за то, что онъ человѣкъ,
т. е. человѣчество, не останавливаются передъ мученіями отдѣльныхъ лицъ,
эгоистовъ. Эгоистъ идетъ ио иному пути. „Только потому, что я не могу
спокойно видѣть грустныя складки на челѣ любимаго человѣка, т. е.
только изъ-за меня самого и моей любви къ самому себѣ, я стараюсь
прогнать поцѣлуемъ своимъ этихъ мрачныхъ свидѣтелей человѣческаго
горя. Я стремлюсь лишь къ своему собственному спокойствію“ (стр. 292).
Итакъ, нѣтъ ничего и никого, кто могъ бы обладать правомъ на мою
любовь. Родители, родственники, отечество, народъ, словомъ, всѣ люди
претендуютъ на таковое право распоряжаться моей любовью, даже не
спрашивая у меня позволенія. Они открываютъ въ моей любви свою соб­
ственность, а если я не уважаю этой мнимой собственности, то они
обращаются со мной какъ съ воромъ, который лишаетъ ихъ вещи, при­
надлежащей имъ по праву. Я долженъ любить“ (стр. 293). Разъ любовь
предписана заповѣдью и закономъ, то я обязательно долженъ быть воспи­
танъ на этомъ принципѣ я наказанъ, когда преступаю его. „Любовь, какъ
и всякое другое чувство, зависитъ отъ моей личной воли и является
моей собственностью. Пріобрѣтите ее, и я буду любить васъ. Ни
церковь, ни народъ, ни семья и т. д., не умѣя пріобрѣсти моей любви,
не имѣютъ никакого права требовать ее. Что же касается условій пріо­
брѣтенія этой моей собственности, то я самъ назначу ихъ- въ каждомъ
отдѣльномъ случаѣ“ (стр. 293). Любовь эгоиста кореннымъ образомъ
разнится отъ слѣпой и безумной любви, которая, обращаясь въ необходи­
мость, ускользаетъ изъ-подъ моей власти. Любовь моя не опирается на
идею долга, такъ что любимый предметъ не становится для меня „свя­
тымъ“, и я не связываю себя съ нимъ ни совѣстью „своей, ни клятвой.
Въ противномъ случаѣ я существовалъ бы для предмета моей любви, а
не этотъ послѣдній для меня. Я обезпечиваю себя такимъ образомъ отъ
безумія религіозной любви, которая заставляет? видѣть въ любимомъ пред­
метѣ нѣчто „священное“. Предметъ моей любви, напротивъ, принадлежитъ

— 32 —
мнѣ, составляетъ 'мою собственность. Я ничѣмъ не обязанъ по отно­
шенію къ нему и забочусь о немъ исключительно въ силу моихъ интере­
совъ. „Для эгоиста не существуетъ настолько возвышенныхъ и независи­
мыхъ объектовъ, которые могли бы заставить его обожать ихъ, жить
исключительно для нихъ и жертвовать собой ради нихъ. Любовь эгоиста
вытекаетъ изъ его выгодъ, развивается и кончается въ предѣлахъ его
выгодъ“ (стр. 294—295). Отнюдь не важно, если любовь, понятая та­
кимъ образомъ, не есть любовь. Я дорожу любовью, какъ и всякимъ
другимъ моимъ чувствомъ, но не могу, какъ раньше насъ говорилъ Фейер­
бахъ, разсматривать ее, какъ нѣчто болѣе сильное, чѣмъ я, какъ иѣчто
божественное, какъ религіозный или нравственный долгъ.
Такимъ образомъ, заключаетъ Штирнеръ, рушится отъ нашего при­
косновен и вѣра въ Бога и чувство, вытекающее изъ этой вѣры. Богъ
есть чистѣйшій продуктъ фантазіи и сентиментализма. Исторія его про­
исхожденія и его функцій служатъ ему въ то же время и безжалостнымъ
приговоромъ. Богъ есть слѣдствіе' того „творенія изъ ничего“, которое
породило уже духъ. Какъ по миѳологіи достаточно было сотворенія пер­
выхъ людей для полученія рода человѣческаго, такъ достаточно было со­
творенія духа для полученія Бога. Для сотворенія самого себя духъ не имѣлъ
вч> своемъ распоряженіи ничего такого, что было бы внѣ его. Сотвореніе чегото духовнаго обратило въ духъ и человѣка, но онъ постоянно чувствовалъ
вт> себѣ присутствіе чего-то чуждаго духу. Въ своемъ безумномъ увлеченіи
духомъ человѣкъ всѣми силами старался стать нематеріальнымъ и поза­
быть обо всемъ кромѣ духа. Духъ, сталъ его идеаломъ, т. е. тѣмъ, что
еще не было достигнуто и что находится безпредѣльно далеко. Духъ былъ
названт. Богомъ и такимъ образомъ появилось убѣжденіе, что Богъ есть
духъ. Все, что не было чистымъ духомъ, т. е. и сами люди въ томъ
числѣ, ибо они никогда не могли совершенно отрѣшиться отъ земного,—
было обречено на глубокое презрѣніе и ненависть. Человѣкъ не осмѣли­
вался заявить, что онъ не только духъ, что онъ больше духа. Напротивъ
того, онъ говорилъ, что онъ ничтожнѣе духа, что духъ, чистый духъ,
можетъ жить лишь въ его воображеніи, но что быть имъ онъ не можетъ,
а потому должно быть другое существо, которое можетъ быть духомъ, и
это существо онъ называетъ Богомъ. Чистый духъ можетъ существовать
лишь внѣ человѣка, внѣ человѣческаго міра, т. е. не на землѣ, а за
небѣ. Подъ ножом'ь аналитической діалектики, говоритъ Штирнеръ, эта
абсурдная идеологія быстро уступаетъ одну позицію за другой, и вѣрѣ въ
Бога наступаетъ конецъ. Но это еще далеко не полная побѣда. Паденіе

33 —
Бога ознаменовалось зарей новой иллюзіи, по которой человѣкъ есть Богъ.
Казалось, что, низвергнувъ Бога съ пьедестала, люди достигли своей
цѣли. Но человѣкъ убилъ Бога лишь для того, чтобы самому стать „еди­
нымъ Богомъ на небесахъ“. Поэтому отрицаніе необходимо должно кос­
нуться самыхъ интимныхъ сторонъ той системы этическихъ и соціальныхъ
механизмовъ, которые присваиваютъ себѣ право обращать отдѣльную лич­
ность въ дисциплинированную молекулу большого организма. Отрицаніе,
если оно хочетъ быть полнымъ, не должно забывать, что упомянутая си­
стема, заставляя люден дѣлать то или иное подъ вліяніемъ страха нака­
занія или жажды награды, вторглась въ чисто личную и безусловно авто­
номную область.
Такъ обосновываетъ Штпрнеръ неизбѣжность критики основаній и
органическаго устройства государства.

II.
Отрицаніе государства.

Говорятъ, что философія п современная цивилизація завоевали свободу.
Но онѣ, возражаетъ Штпрнеръ, не освободили насъ даже отъ объекти­
визма.
Если я, даже не боясь деспота какъ отдѣльной личности, въ то же время
боюсь не исполнить всѣхъ церемоній, необходимыхъ для появленія передъ
„свѣтлыми очами“ его, то я не свободенъ. Наша .цивилизація замѣнила
объекты „существующіе“ объектами „представленными“, т. е. „предста­
вленіями“, но необходимое, по отношенію къ нимъ, почтеніе лишь возросло
отъ этого. Преобразовывалось государство, мѣнялись законы, но никто не
осмѣливался грѣшить передъ понятіемъ „государства“ или протестовать
противъ понятія „законъ“. „Такимъ образомъ, люди остались „гражда­
нами государства", людьми „легальными“, уважающими законъ. Уничто­
живъ казавшіеся имъ недостойными законы, люди воздали должное такъ
называемому „духу законовъ“. Но будучп лишь преображены, объекты
сохранили свое преобладаніе. Вещи были замѣнены представленіями,
т. е. мыслями и понятіями, и зависимость человѣка отъ нихъ сдѣла­
лась болѣе интимной и обязательной“ (стр. 87). Не трудно найти чело­
вѣка, желающаго освободиться отъ господства семьи, отъ власти родителей.
Но сдѣлавъ это, онъ сейчасъ же почувствуетъ угрызенія совѣсти, ибо въ
3

— 34
немъ живетъ и имъ властвуетъ понятіе о семейной любви и о сынов­
немъ долгѣ. Эта „абстрактная“ семья, которая живетъ внутри каждаго
изъ насъ, дѣлается „священной“, и деспотизмъ ея невыносимъ, ибо онъ
безпрестанно мучаетъ нашу совѣсть. То же можно сказать и о нравствен­
ности. Отказавшись отъ подчиненія требованіямъ морали, люди остаются
рабами морализма. Морализмъ—это идея морали, это ея духовная власть,
власть надъ нашей совѣстью. Мораль слишкомъ матеріальна для того,
чтобы подчинить своей власти, „независимаго“, „свободомыслящаго“, но
морализмъ готовъ захватить его въ свои цѣпкія лапы. Точно такъ же
обстоитъ дѣло и съ государствомъ. Возставая противъ цѣпей позитивнаго
государства въ данный историческій моментъ, люди въ то же время сохра­
няютъ невредимымъ и считаютъ неприкосновеннымъ самое понятіе о госу­
дарствѣ. Мѣняется лишь наше положеніе въ томъ или иномъ случаѣ, но
рабство и жажда свободы остаются въ цѣлости. Эта новая форма деспо­
тизма исчезнетъ лишь при условіи полнаго уничтоженія „абстрактнаго
понятія“ о семьѣ, морали и государствѣ.
Многочисленныя доводы, которыми стараются узаконить существованіе
государства, его функціи и дѣятельность, можно разбить на группы, вклю­
чая въ каждую тѣ изъ нихъ, которыя имѣютъ что-либо характерно-общее.
Раньше всего передъ нами появляется либерализмъ со всѣмъ своимъ при­
данымъ, состоящимъ изъ однихъ, софизмовъ. Либерализмъ лишь высѣкъ
на своихъ скрижаляхъ новыя понятія, человѣческія вмѣсто божествен­
ныхъ, замѣнилъ понятіе „церковь“ понятіемъ „государство“, т. е. рели­
гіозныя понятія замѣнилъ научными.
Это было отрицаніемъ однихъ абстракцій и представленій для замѣны
ихъ другими. Благодаря этому возросла путаница и неясность мыслей, и
появилось убѣжденіе, что человѣкъ можетъ пользоваться лишь тѣмъ, чѣмъ
ему позволено, можетъ трогать лишь то, что ему дано, можетъ жпть, сло­
вомъ, лишь но милости благодѣтеля. Естественно, что благодѣтелемъ должно
быть государство и что всѣ нужные человѣку предметы были помѣщены
на недосягаемое для него разстояніе: жди, молъ, пока государство не со­
благоволитъ поднести ихъ тебѣ. Какъ раньше человѣкъ былъ принесенъ
на алтарь церкви, такъ теперь онъ принесенъ на алтарь государства.
Церковь появляется вокругъ алтаря, и стѣны ея занимаютъ все больше и
больше пространства.
То, что заключено между ними, священно. Тебѣ, отдѣльный человѣкъ,
запрещенъ туда входъ. Ты не имѣешь права прикасаться къ находящимся
тамъ вещамъ.

— 35 —

„Испуская крики отъ ужаса и голода, ты вертишься вокругъ этихъ
стѣнъ, подбирая жалкія крохи профана. А стѣны все расширяются и рас­
ширяются. Въ скоромъ времени онѣ обхватятъ всю землю и отбросятъ
тебя на самый край ея. Еще одинъ шагъ,—и „священный“ міръ во­
сторжествуетъ, а ты упадешь въ пропасть. Ободрись же, пока есть
время, перестань напрасно бродить вокругъ этихъ стѣнъ, ворвись во внутрь
этого святилища! Лишь потребивъ все, что было тамъ святого, ты ста­
нешь господиномъ. Съѣшь и перевари Святыя Дары, если хочешь изба­
виться отъ нихъ!“ (стр. 98). Этотъ приговоръ относится въ одинаковой
мѣрѣ и къ государству, какъ взятому абстрактно, такъ и вылившемся
въ опредѣленныя классовыми конфликтами формы.
Пресытившись абсолютной монархіей, люди въ восемнадцатомъ столѣ­
тіи захотѣли чего-то новаго. Они требовали, чтобы на нихъ смотрѣли,
какъ на людей. Каждый долженъ отказаться отъ личной индивидуальности,
этого разсадника несчастій и неравенства, и всецѣло положиться на госу­
дарство, хранителя и защитника правъ человѣка. Такъ говорила буржу­
азія. Такимъ образомъ, буржуазный режимъ внушилъ людямъ увѣренность,
что государство есть „все и вся“ и что человѣкъ пріобрѣтаетъ какое-либо
значеніе лишь въ томъ случаѣ, если принимаетъ участіе въ государствѣ.
Развиваясь на почвѣ борьбы съ привилегированными классами, буржу­
азія торжественно провозгласила „равенство гражданъ“. Частные инте­
ресы должны исчезнуть, уступая дорогу общимъ интересамъ. Нужно
было пастворить свою индивидуальность въ государствѣ, сдѣлавъ его своей
цѣлью и принявъ его за идеалъ. Идея государственности облетѣла всѣ
сердца и вызвала цѣлую бурю энтузіазма. Служеніе государству, этомуновому земному богу, обратилось въ какой-то культъ. Государство доволь­
ствовалось этой преданностью, не интересуясь ея происхожденіемъ. Бур­
жуазный либерализмъ хочетъ быть лишь „признаніемъ разума за суще­
ствующими отношеніями“. Этотъ либерализмъ является противникозгь анархіи,
отсутствія законовъ и индивидуализма. Его цѣль, напротивъ, состоитъ въ
достиженіи „разумнаго порядка“, „нравственнаго поведенія“ и „умѣрен­
ной свободы“. Но вѣдь господство разума влечетъ за собой полное пора­
бощеніе личности! Ну что же, говоритъ буржуазный либерализмъ, да бу­
детъ такъ! Либерализмъ заботится лишь о независимомъ развитіи разума
и пренебрегаетъ тѣмъ, что его господство есть тиранія надъ личностью.
Вполнѣ достаточно, говоритъ политическій либерализмъ, того, что мы
уже достигли независимости личной власти и обезпечили мирное существо­
ваніе каждой единицы государства. Повелѣваетъ лишь законъ и этимъ
3*

— 36 —
дополняетъ личную свободу каждаго въ отдѣльности. Итакъ, всѣ граждане
пользуются равными правами. Не существуетъ уже ни рабовъ, ни хозяевъ.
Политическій либерализмъ освобождаетъ насъ отъ хозяевъ и обращаетъ въ
анархистовъ. Но, отдѣлившись отъ отдѣльной личности, отъ эгоиста, хо­
зяинъ принялъ форму закона и государства (стр. 14з). Такимъ образомъ,
въ либерализмѣ мы встрѣчаемъ то же презрѣніе къ личности, которое мы
уже видѣли въ христіанствѣ. Отношеніе ко мнѣ опредѣляется не моимъ
„я", а моими качествами, моими свойствами. Со мной заключаютъ честную
сдѣлку, и въ расчетъ принимаютъ неі мое „я“, а то, чѣмъ я владѣю.
Христіанство имѣетъ въ виду мой духъ, либерализмъ же базируется на
моей принадлежности къ человѣчеству (стр. 174). Либерализмъ, какъ и
все, что имѣетъ религіозную подкладку, высоко цѣнитъ человѣчность, ува­
женіе и человѣколюбіе. На практикѣ этого уваженія не существуетъ:
крупные собственники ежедневно, вытѣсняютъ мелкихъ изъ ихъ владѣній
и, такъ называемые, свободные люди обращаются въ рабовъ. Но для ли­
берализма это не имѣетъ никакого значенія (стр. 298). Однако, политическій
либерализмъ взамѣнъ всего, что онъ отнимаетъ, даетъ намъ кое-что. Онъ
преподноситъ намъ равенство въ политическихъ и многихъ другихъ пра­
вахъ, не заботясь о субъектѣ этихъ правъ и требуя отт, него лишь спо­
собности исполнять обязанности, рождающіяся отъ примѣненія присвоенныхъ
ему привилегій. Мы всѣ равны, и никто изъ насъ не обиженъ. Всѣ поль­
зуются одинаковымъ значеніемъ и вліяніемъ. Для меня рѣшительно все
равно, говоритъ либеральное государство, кому поручено командованіе
арміей; я требую отъ командира лишь знанія дѣла. „Итакъ, политическое
равноправіе состоитъ въ томъ, что каждый можетъ пользоваться тѣмъ или
инымъ правомъ, которое дано ему государствомъ, подчиняясь въ это же
время и обязанностямъ, вытекающимъ отъ примѣненія даннаго права“
(стр. 104).
При дореволюціонной абсолютной монархіи отдѣльная личность нахо­
дилась въ зависимости еще отъ цѣлой тысячи мелкихъ кастовыхъ мо­
нархій. Революція провозгласила настоящую абсолютную монархію,
уничтоживъ всѣ ограниченія, существовавшія при дореволюціонномъ режимѣ.
Буржуазія стремилась къ созданію абсолютнаго владыки, могущество ко­
тораго не было бы ничѣмъ и никѣмъ ограничено. Такимъ образомъ, по­
явился на свѣтъ Божій „національный суверенитетъ“, представляющій
собой новый, суровый и логически-строгій типъ монархіи. Третье сословіе
не пожелало быть государствомъ и стало представлять собой націю.
Господствовавшій до этого времени кастовый принципъ долженъ былъ

— 37

исчезнуть. Революція уничтожила всѣ мелкія монархіи, которыя свили себѣ
гнѣздо въ дореволюціонномъ государствѣ. Третье сословіе возстало съ цѣлью
создать единое государство, націю, государство par excellence.
Отдѣльная личность могла тенерь, какъ и послѣ религіозной реформаціи,
непосредственно сообщаться со своимъ Богомъ, т. е. съ государствомъ,
которое надѣлило всѣхъ безъ исключенія почетнымъ титуломъ гражданъ.
Господство буржуазіи ознаменовалось появленіемъ „заслуженной“ знати,
происхожденіе которой объясняется принципомъ буржуазіи о наградѣ каж­
даго по его заслугамъ. Значитъ, люди не рождаются свободными, значитъ,
свободы достоинъ лишь тбтъ человѣкъ, который честно служилъ госу­
дарству. Для того, чтобы добиться свободы, необходимо заслужиться пе­
редъ государствомъ, т. е. передъ принципами и моралью, вытекающими
изъ его идеи. „Но если заслужившіе считаются за свободныхъ (ибо чего
же въ самомъ дѣлѣ не хватаетъ для полной свободы буржуа, который
такъ любитъ покой и удобства, который такъ аккуратенъ?), то свободными
оказываются рабы. Почтительный рабъ является свободнымъ человѣкомъ.
Какое жестокое противорѣчіе! И все-таки это именно и составляетъ все
внутреннее содержаніе буржуазіи. Ея поэтъ Гёте и ея философъ Гегель
ухитрялись восхвалять повиновеніе объективному міру, зависимость субъекта
отъ объекта и т. д.“ (стр. 106). Для буржуазнаго государства лишь тотъ,
кто служитъ какому-либо дѣлу, пользуется истинной свободой. А такимъ
дѣломъ является разумъ, опутывающій отдѣльную личность при помощи
идеи человѣчества тысячью цѣпей. Поэтому никто не можетъ быть раз­
судительнѣе почтительнаго раба, которому и принадлежитъ по праву имя
добраго гражданина.
Итакъ, опека либерализма во сто кратъ горше всякаго абсолютизма.
„Политическая свобода“ въ переводѣ на языкъ простыхъ смертныхъ озна­
чаетъ зависимость отдѣльной личности отъ государства и его законовъ.
Политическая свобода своимъ содержаніемъ очень похожа на религіозную
свободу, которая тоже никого не освобождаетъ, а лишь позволяетъ каж­
дому быть непосредственнымъ, прямымъ слугой своего Бога. Религіозная
свобода указываетъ на то, что религія свободна; политическая свобода
имѣетъ въ виду свободу государства (polis). Рѣчь, значитъ, идетъ не о
моей свободѣ, а о свободѣ власти, которая держитъ меня въ повиновеніи
и притѣсняетъ. Все сводится къ тому, что одинъ изъ моихъ господъ (или
государство, или религія, или совѣсть) пользуется полной свободой.
„Государство, религія, совѣсть—эти деспоты обращаютъ меня въ раба,
и ихъ свобода неминуемо влечетъ за собой ихъ рабство“ (стр. 108)..

- 38
„Индивидуальная свобода“, которую такъ ревниво оберегаетъ буржуазный
либерализмъ, вовсе не имѣетъ въ виду свободное и безграничное распо­
ряженіе каждаго своимъ „я“, а сводится лишь къ независимости данной
личности отъ другихъ ей подобныхъ. Всѣ революціонныя завоеванія бур­
жуазіи привели лишь къ независимости человѣка отъ воли и капризовъ
другихъ людей. Для достиженія этого буржуазія пошла напроломъ. Для
того, чтобы не затрагивать индивидуальной свободы гражданъ, правитель
былъ лишенъ своего „я“, и его личная воля была подавлена конститу­
ціоннымъ принципомъ. Конституціонный король, одухотворенный такимъ
лишеніемъ всего личнаго до сходства съ призракомъ, идеей, является
истиннымъ королемъ христіанъ, истиннымъ логическимъ слѣдствіемъ
принципа христіанства. Конституціонная монархія представляетъ собой инди­
видуальную свободу, то-есть независимость личности отъ всякой индиви­
дуальной власти. Поэтому конституціонное государство есть лстиано-жужстіанское государство, отъ котораго оно унаслѣдовало полное умерщвле­
ніе плоти.
Буржуазія вездѣ и всегда чувствуетъ себя свободной. Она не допускаетъ
возможности личнаго вторженія во владѣнія кого бы то ни было. Она не
переноситъ ничьихъ приказаніи, повинуясь лишь закону, который выра­
жаетъ собой волю государства, а не отдѣльнаго опредѣленнаго лица. Обез­
печивъ себѣ личную свободу, буржуазія не замѣчаетъ, что она двигается
по направленію къ полному порабощенію себя самой. „Въ буржуазномъ
государствѣ существуютъ лишь „свободные люди“, которые, однако, обя­
заны подчиняться тысячѣ разныхъ правилъ“ (стр, 110): Буржуазія тре­
буетъ лишь безличности приказанія и удовлетворяется этимъ. Она готова
исполнять все, что ей кажется разумнымъ, справедливымъ и основаннымъ
на законности. Возможенъ, значитъ, лишь конфликтъ вещей между собой,
а отнюдь не лицъ. Напримѣръ, режимъ свободной конкуренціи представ­
ляетъ собой безличную борьбу, такъ какъ никто не имѣетъ права лично
вторгаться въ жизнь своего ближняго и распоряжаться имъ. Въ провоз­
глашеніи абстрактной свободы и въ игрѣ свободной конкуренціи буржуазія
видитъ основаніе своего существованія. Но какое жалкое основаніе! Вся
эта свобода сводится къ владѣнію и пользованію вещами. Человѣку, ко­
торый ничѣмъ не владѣетъ и мечтаетъ, добиться свободы, мы можемъ ска­
зать: „При помощи чего ты думаешь освободиться? При помощи сухого
хлѣба, который ты принужденъ ъсть, или при помощи твоего жесткаго
ложа? Можешь смѣло отказаться отъ этихъ благъ. Но этого мало; ты хо­
чешь вѣдь наслаждаться утонченными блюдами и нѣжиться въ роскошной

— 39

кровати. Такъ неужели ты думаешь, что люди добудутъ для тебя эту сво­
боду или даже только позволятъ обладать ей? Ты вѣдь не вѣришь въ
чудеса ихъ любви къ ближнему, ибо знаешь, что они всѣ думаютъ, такъ
же, какъ и ты: своя рубаха ближе къ тѣлу! И какимъ же образомъ ты
сумѣешь добиться всѣхъ такъ жадно тобой желаемыхъ благъ? Только за­
владѣвши ими!“ (стр. 156). Существующая въ буржуазномъ государствѣ
свобода не въ состояніи удовлетворить всѣ законныя требованія каждаго
индивидуума въ отдѣльности. Право на свободное владѣніе и пользованіе
безконечнымъ количествомъ предметовъ еще не значитъ, что мы на дѣлѣ
владѣемъ и пользуемся этими предметами. Сама по себѣ свобода безпо­
лезна, ибо она не имѣетъ никакого содержанія. Быть свободнымъ отъ всего
значитъ не имѣть ничего.
Нужно найти нѣчто большее, чѣмъ свободу. „Ты долженъ быть не
только свободнымъ, т. е. лишеннымъ всего, но долженъ еще владѣть
всѣмъ, что тебѣ нужно. Недостаточно быть „свободнымъ“; нужно быть еще
„хозяиномъ“ чего-либо“ (стр. 156). Становясь все болѣе и болѣе свобод­
нымъ, я въ то же время подвергаюсь все большимъ лишеніямъ и на­
чинаю чувствовать себя совершенно безсильнымъ. По мѣрѣ того, какъ
я завоевываю свободу, я ставлю себѣ новыя препятствія и новыя задачи
на моемъ жизненномъ пути. Значитъ, мы должны отказаться отъ свободы?
Нѣтъ, все должно быть сохранено, въ томъ числѣ и свобода, но она
должна обратиться въ нашу собственность. Въ чемъ заключается разница
между собственностью и свободой? Съ одной стороны, отъ многихъ, но
не отъ всѣхъ, вещей можно освободиться; съ другой стороны, при помощи
многихъ, по далеко не всѣхъ, вещей можно стать свободнымъ. Между тѣмъ,
оригинальность, т. е. сущность и субстанція моего „я“, составляютъ еди­
ную индивидуальность. „Я свободенъ' отъ вещи, отъ которой я освобо­
дился; я дѣлаюсь собственникомъ всего, что подчинено моей власти,
т. е. всего, что я могу сдѣлать, добыть, держать въ повиновеніи и т. д.
Если я умѣю владѣть собой, то всегда буду своей же собственностью
п не буду зависѣть отъ воли или власти другого“ (стр. 148). Думая о
безграничной свободѣ, мы, въ сущности, стремимся освободиться отъ всего,
что мѣшаетъ намъ жить такъ, какъ мы этого хотимъ. А вещей, которыя
тревожатъ нашу жизнь, очень много. Изъ любви къ кому вы хотите осво­
бодиться отъ этихъ вещей? Конечно, изъ любви къ самимъ себѣ, такъ
какъ эти вещи мѣшаютъ вамъ. Значитъ, мѣриломъ всего вы берете себя.
У васъ хватаетъ смѣлости на то, чтобы считать самихъ себя центромъ
и основаніемъ всего существующаго. Было бы неразумно спрашивать со-

— 40 —

вѣта у свободы, которая есть не что иное, какъ сонъ, какъ гипотетиче­
ская теорія, въ то время, какъ мы можемъ совѣтоваться со своимъ „я“,
со своими выгодами. Это болѣе практично. Развѣ я не стою больше
свободы? Я существую, какъ нѣчто настоящее, опредѣленное, а свобода
является лишь надеждой, лишь далекимъ идеаломъ. Вполнѣ понятно по­
этому, что я предпочитаю „сну свободы" реальное утвержденіе моего
эгоизма или моей индивидуальности. Человѣкъ долженъ подчиняться себѣ,
а не другимъ людямъ. Въ то время, какъ индивидуализмъ ведетъ насъ къ
познанію своего „я“, свобода, напротивъ, заставляетъ насъ отказаться
отъ него.
Только индивидуалистъ дѣйствительно и совершенно свободенъ: онъ
не хочетъ признавать ничего, кромѣ себя. Онъ знаетъ, что его свобода
будетъ полной лишь въ томъ случаѣ, когда сдѣлается его силой. Съ ма­
ленькимъ запасомъ силы уйдешь дальше, чѣмъ съ цѣлымъ ворохомъ правъ.
Пріобрѣтайте силу, а свобода придетъ сама по себѣ. Сильные всегда
стоятъ выше закона, внѣ его дѣйствія. Свобода, въ сущности, есть не
что иное, какъ освобожденіе своего „я“, и потому она всегда пропорціо­
нальна успѣшности моихъ усилій въ завоеваніи ея. Дареная свобода уже
не есть свобода. Людей, которые присваиваютъ себѣ право дарить сво­
боду, „считайте мошенниками, которые обѣщаютъ вамъ больше, чѣмъ
сами имѣютъ. Они даютъ вамъ не свое, а краденое; вашу собственную
свободу, которую вы должны были бы отнять самостоятельно, они мило­
стиво дарятъ валъ, думая такимъ образомъ обмануть васъ и избавиться
отъ расплаты“ (стр. 168).
Вотъ къ чему сводится буржуазный либерализмъ, какъ въ своей умѣ­
ренной формѣ, имѣющей въ виду свободу маленькими дозами, такъ и въ
радикальной формѣ, провозглашающей безграничную свободу. Ни та, ни
другая партія не знаетъ, какъ обуздать дикаря, который живетъ въ че­
ловѣкѣ, не знаетъ, какимъ образомъ можно освободить человѣка, не вы­
пуская въ то же время на свободу и звѣря. Это доказываетъ, что всякій
либерализмъ имѣетъ на подобіе Бога своего демона, своего смертельнаго
врага и непобѣдимаго противника. Рядомъ съ человѣкомъ стоитъ варваръ,
эгоистъ. Ни государство, ни общество, ни человѣчество не въ состояніи
покончить съ нимъ. Этотъ неизбѣжный, непримиримый антагонизмъ ослож­
няется еще тѣмъ, что, по мнѣнію буржуазіи, міромъ владѣютъ деньги.
Для нея нищій потомокъ королей и жалкій рабочій стоятъ на одной
доскѣ, такъ какъ оба ничего не стоятъ. Происхожденіе и трудъ не ста­
вятся ни во что, ибо лишь деньги придаютъ значеніе данному лицу.

— 41

Господствуютъ тѣ, кто имѣетъ деньги, и государство воспитываетъ для
этихъ владыкъ „рабовъ“ изъ среды неимущихъ, уплачивая имъ деньгами
за отданный трудъ. „Я получаю все отъ государства. Есть-ли у меня чтолибо, поступившее въ мое владѣніе безъ разрѣшенія государства? Оно
отнимаетъ у меня все, чѣмъ я владѣю противъ его воли и безъ его со­
гласія, ссылаясь на то, что у меня нѣтъ законныхъ основаній для удер­
жанія владѣнія.. Все, что у меня есть, я пріобрѣлъ съ разрѣшенія и по
милости государства. Это законныя основанія и составляютъ весь фун­
даментъ буржуазнаго строя. Буржуа есть продуктъ покровитель­
ства и милости государства. Если погибнетъ государство, то буржуа
лишится всего“ (стр. 116). Ничего подобнаго мы не виталъ въ положеніи
пролетаріата. Ему рѣшительно нечего терять, и онъ поэтому вовсе не нуж­
дается въ покровительствѣ со стороны государства. Больше того,
пролетаріатъ только выиграетъ отъ того, что государство перестанетъ по­
кровительствовать своимъ любимцамъ. „Пролетарій долженъ смотрѣть иа
государство, какъ на покровителя достаточныхъ классовъ, какъ на винов­
ника всѣхъ свопхч> бѣдъ и несчастій. Государство есть не что иное, какъ
буржуазное государство, какъ „оплотъ“ буржуазіи. Расточая свои ласки,
оно принимаетъ во вниманіе не труды человѣка, а его преданность, его
„вѣрность“ (стр. 116)“. Все, чѣмъ владѣютъ отдѣльныя лица, принадле­
житъ государству, и при буржуазномъ строѣ общества рабочіе неизбѣжно
падаютъ во власть собственниковъ, капиталистовъ и вообще всѣхъ, кто
имѣетъ въ своемъ распоряженія часть государственнаго имущества. Трудъ
не дастъ рабочему вознагражденія, соотвѣтствующаго цѣнности произведен­
наго имъ продукта въ глазахъ потребителя. Большая часть дохода до­
стается капилалисту. Лишь труды, увеличивающіе блескт, и могущество
государства, оплачиваются хорошо. Государство осыпаетъ щедротами важ­
ныхъ чиновниковъ для того, чтобы собственники могли безбоязненно оби­
рать рабочаго. „Добрые граждане“ охотно платятъ высокіе налоги для
того, чтобы со спокойной совѣстью урѣзать и такъ мизерную заработную
плату. Рабочій классъ не удостоился мѣста въ буржуазномъ государствѣ;
онъ является смертельнымъ врагомъ государства, капиталистовъ и могу­
щества буржуазіи. „Трудъ, исповѣдуемый рабочимъ классомъ, не возна­
граждается въ размѣрѣ его вѣрной цѣнности, а эксплуатируется собствен­
никами-врагами, какъ военная добыча. Въ рукахъ рабочихъ находятся не­
побѣдимо-грозная сила, и если они поймутъ это ясно, то никто не въ со­
стояніи будетъ справиться съ ними: имъ достаточно лишь прекратить ра­
боту и объявить своей собственностью все, до сихъ поръ произведенное.

— 42 —

Таково значеніе всѣхъ случающихся время отъ времени рабочихъ волне­
ній. Государство основано на рабствѣ труда. Когда трудъ будетъ
свободенъ, государство должно будетъ исчезнуть“ (стр. 117). Ясно, на­
сколько неразумно было бы ожидать отъ государства законодательнаго
улучшенія положенія пролетаріата. Нисколько не лучше по отношенію къ
государству положеніе и отдѣльной личности, какъ таковой. Государство
„всѣми силами старается помѣшать мнѣ, какъ отдѣльной личности, стать
на ноги. Оно всегда готово эксплуатировать, грабить и обирать меня, оно
хочетъ, словомъ, чтобы я былъ его твореніемъ“ (стр. 254). Примиреніе
между моей индивидуальностью и государствомъ невозможно. Государство
больше всего боится увеличенія моего значенія. Всѣми силами оно бо­
рется со мной, стараясь предугадать и устранить всѣ случайности, кото­
рыя могли бы быть полезны для меня. Вотъ чѣмъ легко объясняется мое
непримиримо-враждебное отношеніе къ государству. Живя въ постоянномъ
страхѣ за свое существованіе, государство съ ненужной жестокостью спѣ­
шитъ лишить меня всего моего, желая подавить во мнѣ жажду свободы.
Неизбѣжны, поэтому, постоянныя военныя приготовленія со стороны госу­
дарства. Война всѣхъ противъ всѣхъ будетъ полезнымъ кровопусканіемъ
для человѣчества. Бѣдняки обратятся въ собственниковъ, въ людей сво­
бодныхъ, лишь въ томъ случаѣ, когда они возстанутъ и подымутся во
имя своей свободы. „Можете осыпать ихъ милостями и подарками, но
ихъ требованія никогда не прекратятся, ибо цѣлью ихъ именно и яв­
ляется полное уничтоженіе этихъ щедротъ и милостей. Что произойдетъ,
если всѣ бѣдняки станутъ людьми сознательными? Какимъ образомъ всѣ
богатства земнаго шара будутъ равномѣрно распредѣлены между людьми?
Но задавать подобные вопросы все равно, что спрашивать, въ которомъ
часу родится на свѣтъ Божій ребенокъ. Мы увидимъ, что въ состояніи
сдѣлать рабъ, освободившійся отъ своихъ оковъ“ (стр. 260).
Такимъ образомъ, буржуазное государство должно совершенно исчез­
нуть, такъ какъ оно доказало, что не въ состояніи исполнить своихъ за­
дачъ и что это безсиліе вытекаетъ непосредственно изъ самаго основанія
его. Вполнѣ, поэтому, законно, говоритъ Штирнеръ, объявленіе государству
войны съ твердымъ рѣшеніемъ разъ навсегда покончить съ нимъ. Но та­
кимъ образомъ мы прогонимъ либерализмъ съ его первой формальной
позиціи, которая исторически вылилась въ такое опредѣленіе: отдѣльная
личность не есть человѣкъ, и' поэтому ея индивидуальность не должна
быть принимаема во вниманіе. Но послѣ нашей первой побѣды мы столк­
немся съ новой либеральной доктриной, которая захочетъ использовать

— 43 —

въ свою выгоду оставшееся отъ покойнаго либерализма богатство. Отдѣль­
ная личность, говоритъ эта новая теорія, не имѣетъ ничего изъ того,
что принадлежитъ всѣмъ; нѣтъ, поэтому, ни моего, ни твоего, нѣтъ, зна­
читъ, и собственности. Передъ лицомъ этой новой доктрины, которая есть
не что иное, какъ соціалистическій либерализмъ, мы снова займемъ строго­
критическую позицію и логическимъ путемъ придемъ къ рѣшительному
отрицанію этой теоріи.
Соціализмъ дѣлаетъ слѣдующее предварительное замѣчаніе: мы роди­
лись свободными, но были порабощены эгоистами. Изъ этого положенія
возможенъ лишь одинъ логическій выводъ: значитъ, и мы должны стать
эгоистами. Но соціализмъ выбираетъ другой путь и стремится уничтожить
эгоистовъ. Онъ обратитъ всѣхъ насъ въ „оборванцевъ“, такъ какъ, по
его мнѣнію, для того, чтобы век имѣли кое-что, необходимо, чтобы
никто не владѣлъ ничѣмъ. Благодаря этой основной ошибкѣ, теорія
соціалистовъ полна противорѣчій на каждомъ шагу. Словомъ век они
думаютъ обозначить общество. Заключая въ своемъ составѣ множество
тѣлесныхъ существъ, само общество въ то же время не имѣетъ единаго
и своего собственнаго тѣла. Оно всегда будетъ призракомъ, абстракціей,
словомъ, тѣмъ, чѣмъ для либераловъ является нація. Допустивъ даже,
что всѣ сдѣлались равны, мы должны будемъ согласиться, что власть,
мощь каждой отдѣльной личности не будетъ равняться мощи другой. Бо­
гачъ нуждается въ бѣднякѣ, а бѣднякъ въ богачѣ; одинъ ищетъ труда,
другой денегъ. Здѣсь не въ личности дѣло, а въ томъ, что есть у этой
личности или что она можетъ дать. Значеніе человѣка находится въ пря­
мой зависимости отъ его владѣній. А мы знаемъ, что состояніе или
состоянія людей далеко неодинаковы, „Но, неожиданно замѣчаетъ соціа­
листическій либерализмъ, подобно тому, какъ, согласно политическому
либерализму, никто не имѣетъ права приказывать, такъ никто не
имѣетъ права и владѣть чѣмъ-либо. Какъ право командованія принад­
лежитъ исключительно государству, такъ право владѣнія относится лишь
къ обществу... Мы должны довести до копца то, что политическимъ
либерализмомъ было оставлено на полпути. Нашей свободѣ недостаетъ еще
независимости отъ „индивидуальной собственности“. Итакъ, уничтожимъ
личную собственность. Всѣ будутъ лишены собственности и обратятся
въ оборванцевъ. Собственность должна стать безличной, а право на нее
впредь будетъ принадлежать не намъ, отдѣльнымъ единицамъ, а обществу“
(стр. 118—119). Прекратится разница между имущимъ и неимущимъ, и
мы всѣ будемъ одинаковыми „оборванцами“. „Идеаломъ пролетарія

— 44 —
является оборванецъ, и мы всѣ должны будемъ обратить въ таковыхъ“.
Такъ разсуждаетъ, самъ того не замѣчая, соціалистъ и въ интере­
сахъ „человѣчества“ хочетъ уничтожить личную собственность. Государ­
ство отняло у отдѣльной личности право повелѣваиія, общество хочетъ
лишить и права, собственности.
Это заблужденіе, столь рѣзко бросающееся въ глаза при конечныхъ
выводахъ соціализма, можетъ быть открыто и въ исходной точкѣ данной
теоріи. Угнетенные, т. е. люди, принадлежащіе къ зависимымъ слоямъ
общества, испытывая страшныя лишенія и нужду, обвиняютъ въ этомъ не
самихъ себя, а общество, которое они и берутся измѣнять въ цѣляхъ
уничтоженія нужды и страданій. Указывая на государство, на эгоизмъ
богатыхъ и т. д., какъ на виновниковъ всѣхъ своихъ несчастій, они со­
вершенно упускаютъ изъ виду, что въ существованіи государства и бога­
тыхъ виноваты мы сами, только мы. Развѣ богачи являются причиной
пауперизма и экономическаго разоренія? Нѣтъ, напротивъ, богатые суще­
ствуютъ лишь по милости бѣдняковъ. Вы бы хотѣли,- чтобы богачи подѣ­
лились съ вами, бѣдняками, своимъ добромъ?
Но съ какой стати богачи вдругъ отрекутся отъ своего я, т. е. отка­
жутся отъ своего богатства? „А не полезнѣе было бы вамъ, бѣднякамъ,
самимъ избавиться отъ вашей нищеты? Ты, напримѣръ, ежедневно имѣешь
въ своемъ распоряженіи пять рублей и такимъ образомъ гораздо богаче
многихъ, которые имѣютъ лишь двугривенный на удовлетвореніе всѣхъ
своихъ потребностей въ теченіе дня. Развѣ ты захочешь подѣлиться съ
ними, а не они захотятъ подѣлиться съ собой? Кому выгоднѣе будетъ
этотъ дѣлежъ? (стр. 267). Но панацея отъ всѣхъ золъ, предписываемая
соціализмомъ, еще со многихъ другихъ сторонъ открыта для нападокъ
критики. Раздѣленіе богатствъ? Но отдѣльная личность не хочетъ быть
простой частью общества, она. умѣетъ быть кое-чѣмъ инымъ. Ея ин­
дивидуальность не можетъ примириться съ такимъ узкимъ представленіемъ
объ ея задачахъ. Вотъ почему она не ждетъ ничего отъ раздѣленія бо­
гатствъ, раздѣленія, происшедшаго по волѣ другихъ. Отдѣльная личность
надѣется лишь на самое себя и говоритъ: „Лишь то, что я самъ въ состоя­
ніи добыть себѣ, будетъ моимъ“. Часто человѣку, нуждающемуся въ чемъ
либо или желающему что-либо купить, недостаетъ денегъ. Гдѣ взять ихъ?
Какъ пріобрѣсти эту необходимую и желанную вещь? Знай, что количе­
ство твоихъ денегъ всегда равно твоей силѣ. Ты самъ даешь себѣ ту или
иную цѣнность и поэтому предпочтешь брать самостоятельно то, что тебѣ
хотятъ дарить.

— 45 —
Итакъ, мы ничего не должны и не можемъ ожидать отъ доктрины
соціалистовъ или коммунистовъ. Допустить обезпеченіе каждаго доста­
точными средствами, которыя будутъ найдены или въ личной соб­
ственности, какъ того хотятъ соціалисты, или въ общности богатствъ, какъ
рекомендуютъ коммунисты, значитъ, снова прійти къ критерію зависи­
мости. Власть, надѣляющая всѣхъ по справедливости, даетъ мнѣ лишь
то, что ей будетъ подсказано этой справедливостью. Но я, какъ отдѣль­
ная личность, не переношу никакихъ принужденій. Коммунизмъ приводитъ
насъ къ тому же рабству, которое мы встрѣчали уже въ либерализмѣ.
Уничтоживъ всякую личную собственность, коммунизмъ поставилъ бы меня
въ зависимость отъ общества и несмотря на свои гордыя нападки на госу­
дарство, подчинилъ бы мою свободу новой власти, новому государству,
которое имѣло бы право распоряжаться мной по своему усмотрѣнію. Ком­
мунизмъ съ полнымъ правомъ и вполнѣ справедливо возстаетъ противъ
угнетенія личности отдѣльными собственниками. Но власть, которою онъ
хочетъ облечь, во вредъ мнѣ, общество, будетъ несравненно ужаснѣе и
тяжелѣе для личности. Эгоизмъ выбираетъ иной путь для освобожденія
неимущей черни. Онъ не рекомендуетъ ждать до тѣхъ поръ, пока власть
не дастъ тебѣ чего-либо во имя общества, а, напротивъ, говоритъ: „Про­
тяни руку и возьми то, что тебѣ нужно“. Этимъ объявляется война всѣхъ
противъ всѣхъ. Лишь я самъ могу судить о моихъ желаніяхъ.
„Необходимо разъ навсегда установить, что, протягивая руку для того,
чтобы взять что-либо мнѣ необходимое, я не совершаю рѣшительно ничего
недостойнаго, а поступаю какъ послѣдовательный и сознательный эгоистъ“
(стр. 258).
Чернь перестаетъ быть чернью лишь съ исчезновеніемъ идеи о грѣ­
ховности и преступности захвата чего-либо въ свою пользу. Настоя­
щее положеніе дѣлъ объясняется старымъ, но живущимъ по сію пору, предста­
вленіемъ о грѣхѣ. Въ тотъ день, когда люди сумѣютъ, наконецъ, потерять
уваженіе къ собственности, каждый человѣкъ уже будетъ имѣть кое-что,
какую-либо собственность. Рабы стали свободными людьми лишь тогда,когда перестали уважать своихъ хозяевъ. Чернь должна ждать своего спа­
сенія лишь отъ эгоизма, который учитъ, что спасеніе должно быть дѣломъ
рукъ самой черни. Сдѣлавшись самостоятельной и смѣлой, чернь будетъ
непобѣдимой силой. Лишь страхъ и уваженіе неимущихъ обезпечиваетъ
собственность привилегированныхъ классовъ. Неимущіе должны бы ска­
зать: „Если хотите нашего уваженія, то купите его по назначенной нами
цѣнѣ. Мы позволимъ вамъ наслаждаться прелестями вашей собственности,

— 46,—

но за это вы должны вполнѣ вознаградить насъ... Чѣмъ вы платите намъ
за то, что мы, довольствуясь картошками, спокойно переносимъ ваши лу­
кулловы пиры, гдѣ вы объѣдаетесь устрицами? Купите у васъ устрицъ по
той же цѣнѣ, какую мы платимъ вамъ за жалкія картошки, и вы можете
продолжать ѣсть ихъ въ мирѣ. Или вы думаете, что устрицы принадле­
жатъ только вамъ? Вы будете кричать о произволѣ и насиліи, если мы
сядемъ рядомъ съ вами за вашимъ обѣденнымъ столомъ. И вы будете
правы. Но насиліе необходимо. Вѣдь вы сами пользуетесь теперь при­
вилегіями лишь потому, что нѣкогда пустили въ ходъ насиліе“
(стр. 269, 270).
Итакъ, насиліе есвободитъ насъ отъ ига современной собственности и
всѣхъ вытекающихъ изъ нея послѣдствій, не налагая на насъ никакихъ
новыхъ цѣпей, какъ этого хочетъ соціализмъ или коммунизмъ.
Идеологія какъ соціализма, такъ и коммунизма затрогпваетъ еще одинъ
очень важный вопросъ, а именно вопросъ о трудѣ. Буржуазія провозгла­
сила евангеліе земного наслажденія, матеріальнаго счастья, и нѣтъ
ничего удивительнаго въ томъ, что это евангеліе находитъ приверженцевъ
и среди пролетаріата. Буржуазія доказала, что образованіе и имущество,
а не вѣра и нищета, могутъ сдѣлать человѣка счастливымъ. Это понялъ
и пролетаріатъ. Буржуазія освободилась отъ властп и воли отдѣльныхъ
личностей. Пролетаріатъ замѣчаетъ, что общественное неравенство своимъ
существованіемъ обязано власти, которая опирается на свои богатства и
владѣнія. Необходимо, значитъ, радикальнымъ образомъ перемѣнить всю
окружающую насъ среду. Коммунизмъ намѣчаетъ себѣ двѣ задачи. Съ одной
стороны, коммунизмъ заботится объ удовлетвореніи духовныхъ потребностей
человѣка, т. е. хочетъ вознаградить рабочаго за его многолѣтній неум­
ственный трудъ. Съ другой стороны, онъ отыскиваетъ средства для удо­
влетворенія матеріальныхъ потребностей человѣка. Буржуазія сдѣлала до­
ступными какъ матеріальныя, такъ и духовныя блага, давъ каждому
возможность завладѣть ими. „Такъ какъ лишь духовныя и матеріальныя
блага дѣлаютъ насъ людьми, то коммунизмъ хочетъ, чтобы мы завладѣли
ими. Буржуазія сдѣлала свободнымъ пріобрѣтеніе благъ, коммунизмъ же
принуждаетъ насъ пріобрѣтать ихъ“ (стр. 124). Соціалистическій ли­
берализмъ и коммунизмъ говорятъ, что мочь сдѣлать что-либо означаетъ
лишь позволеніе, а отнюдь не возможность сдѣлать это что-либо.
Нужно, поэтому, позаботиться о средствахъ, которыя позволили бы каждому
работать на благо свое. Такимъ образомъ, мы, подобно буржуазному ли­
берализму, снова попадаемъ въ заколдованный кругъ. Убѣждая рабочаго^

— 47 —

что наиболѣе достойной чертой его „я“ является его трудъ, мы тѣмъ
самымъ удаляемъ его отъ эгоизма и заставляемъ подчиняться власти ра­
бочаго общества въ той же степени, въ какой подчинялась нѣкогда бур­
жуазія государству, имѣвшему девизомъ свободную конкуренцію. „Соціа­
листы не знаютъ, что общество не есть отдѣльная личнесть, которая мо­
жетъ поступать согласно своей волѣ, что оно скорѣй представляетъ собой
болѣе или менѣе полезный намъ инструментъ; не знаютъ, что обществен­
наго долга не существуетъ, что мы вовсе не обязаны жертвовать чѣмъ-либо
на пользу общества, а, напротивъ-, требуемъ жертвъ для себя“ (стр. 125).
Но я, эгоистъ, не признаю ни обязанностей, ни зависимости въ какихъ
бы то ни было формахъ. Я хочу наслаждаться жизнью. Міръ долженъ
стать моей собственностью, и для этого я долженъ завоевать его. Я не
ищу свободы и равенства людей; я хочу лишь господствовать надъ ними,
обратить ихъ въ мою собственность, т. е. эксплоатировать ихъ. Но если
это не удастся мнѣ, то я назову своей собственностью всѣхъ сохранив­
шихъ власть надъ смертью и жизнью, надъ церковью и государствомъ.
Моя удовлетворенность или неудовлетворенность служитъ канвой для моихъ
отношеній къ людямъ, и нѣтъ такого религіознаго или политическаго прин­
ципа, который заставилъ бы меня отказаться отъ моей власти надъ жизнью
и смертью.
Покончивъ, такимъ образомъ съ соціализмомъ и коммунизмомъ, Штирнеръ анализируетъ и борется съ третьей формой либерализма, а именно
съ гуманитарнымъ либерализмомъ, сущность котораго выражается вт> слѣ­
дующемъ. Такъ какъ отдѣльная личность не представляетъ собой человъка
и не владѣетъ ничѣмъ человѣческимъ, то она не должна существовать,
должна быть уничтожена вмѣстѣ съ ея эгоизмомъ для того, чтобы очи­
стить дорогу типичному „человѣку“.
Этотъ гуманитарный либерализмъ наиболѣе грубымъ и эгоистичнымъ
изъ всѣхъ людей считаетъ рабочаго, который ничего не дѣлаетъ для
человѣчества, а все для самого себя, для своей выгоды. При комму­
нистическомъ строѣ рабочій эксплоатировалъ бы общество для своихъ
эгоистическихъ цѣлей въ такой же степени, кавъ теперь буржуа эксплоатируетъ государство. Этой истины совершенно достаточно для того,
чтобы послѣдователь гуманитарнаго либерализма считалъ своимъ долгомъ
враждебное отношеніе къ рабочимъ. Рабочій ничего не создаетъ и ничего
не имѣетъ, такъ какъ его трудъ ограниченъ и обусловленъ насущными
потребностями его существованія. Безъ сомнѣнія, человѣкъ долженъ быть
свободенъ, но изъ этого еще не слѣдуетъ, что эгоистъ долженъ господ-

— 48

ствовать надъ человѣкомъ. Напротивъ, человѣкъ долженъ всегда имѣть
въ своей власти эгоиста. Необходимо совершенно уничтожить эгоизмъ для
того, чтобы человѣкъ могъ отдаться всецѣло безкорыстному труду, чи­
стому безкорыстію.
„Только безкорыстіе человѣчно, ибо оно свойственно лишь „человѣку“
(стр. 127). Не должно существовать никакихъ эгоистическихъ цѣлей.
Можно допустить лишь теоретическую выгоду, т. е. выгоду не для
отдѣльной личности, а для идеи, для человѣка. Но, возражаетъ Штирнеръ, развѣ разумный человѣкъ можетъ вѣрить въ возможность стать
„человѣкомъ, какъ таковымъ“? Наши потомки встрѣтятся со множествомъ
предубѣжденій и препятствій, которыхъ мы не сумѣли устранить. Люди,
которые придутъ послѣ насъ, должны будутъ завоевать много свободъ,
необходимость которыхъ мы даже не чувствуемъ. И какое намъ дѣло до
этой будущей свободы?? Гуманитарный либерализмъ впадаетъ въ ошпбку,
желая внушить индивидууму опредѣленное призваніе. Въ человѣческомъ
обществѣ, говоритъ гуманитарный либерализмъ, ничего частнаго, индиви­
дуальнаго, принадлежащаго лишь той или иной личности, не должно су­
ществовать. Такъ расширяется область, захваченная либерализмомъ. По­
литическій либерализмъ лишилъ частное лицо всѣхъ его правъ; соціа­
лизмъ уничтожилъ индивидуальную собственность; гуманитарный же либе­
рализмъ отрицаетъ возможность существованія въ гуманистическомъ
обществѣ чего-либо индивидуальнаго. Думая уничтожить личную волю,
т. е. капризъ и произволъ, политиканы не сообразили, что произволь­
ная воля нашла себѣ солидную защиту въ институтѣ владѣнія. Подо­
спѣли соціалисты п уничтожили собственность. Но они не замѣтили, что
собственность, принимающая на лоно свое не только деньги и богатства,
но также мысли и мнѣнія, обезпечила себѣ будущую жизнь, найдя под­
держку въ индивидуальности. Наконецъ, появляется гуманитарный ли­
берализмъ, который стремится уничтожить всякое частное мнѣніе или,
по крайней мѣрѣ, сдѣлать его безличнымъ. Воля была сдѣлана прерога­
тивой государства; право собственности было присвоено исключительно
обществу; такимъ же образомъ, мнѣніе должно стать преимуществомъ чеголибо универсальнаго, человѣчества, п обратиться въ общепринятое мнѣніе.
Гуманитарный либерализмъ совершаетъ послѣднюю попытку лишить
человѣка исключительности и антагонизма, которые свойственны ему отъ
природы. Этотъ либерализмъ борется съ наиболѣе простой и строгой фор­
мой эгоизма, съ индивидуальностью, съ исключительностью. Эта теорія
задаетъ такой вовросъ: какъ сумѣете вы устроить дѣйствительно обще-

— 49 —
етвеаную жизнь, если среди васъ еще живетъ духъ исключительности? Но
мы въ свою очередь спросимъ: какъ вы сумѣете быть единственными, если
между вами существуютъ какія бы то нп было отношенія?
„Если вы соединены другъ съ другомъ, то вы не сможете отдѣлиться
одинъ отъ другого. Если между вами существуетъ договоръ, то только въ
единеніи вы представляете кое-что и двѣнадцать изъ васъ составляютъ
дюжину, тысяча—народъ, милліоны—человѣчество“ (стр. 135).
Ты можешь сказать мнѣ, что хочешь найти достойнаго и великаго
человѣка, который превосходилъ бы всѣхъ людей, окружающихъ тебя. Я до­
пускаю даже, что ты пустишь въ ходъ всѣ присущія тебѣ силы. Но въ
чеит> состоитъ твое величіе? „Именно въ томъ, что ты выше другихъ лю­
дей, выше массы. Значитъ, твое величіе заключается въ томъ, что ты
выдѣляешься среди другихъ людей. Отъ другихъ людей ты отличаешься
не тѣмъ, что ты „человѣкъ“, а тѣмъ, что ты „единственный“ человѣкъ.
Ты ясно показываешь, что можетъ сдѣлать человѣкъ, но это еще не зна­
читъ, что другіе, хотя они тоже люди, могутъ сдѣлать что-либо подобное:
ты поступаешь, какъ „единственный“ человѣкъ, и поэтому нътъ тебѣ рав­
ныхъ. Не человѣкъ создаетъ твое величіе, а ты самъ создаешь его, ибо
ты могущественнѣе другихъ людей. Говорятъ, что человѣкъ не можетъ
быть ничѣмъ, что было бы выше человѣка. На самомъ же дѣлѣ нельзя
быть ничѣмъ, что было бы ниже человѣка (стр. 134). Гуманитарный ли­
берализмъ утверждаетъ кромѣ того, что мы сумѣемъ сообщаться съ
людьми лишь въ томъ случаѣ, когда сами будемъ человѣчны. Но ты мо­
жешь имѣть дѣла съ другими людьми и быть для нихъ тѣмъ, что ты
есть, лишь какъ единственный. Самымъ сильнымъ критикомъ какойлибо теоріи будетъ тотъ, кто серьезно пострадалъ отъ повиновенія ея
принципамъ. Освободившись отъ всякой исключительности, онъ порываетъ
всѣ своп путы, однѣ за другими и, наконецъ, остается одинъ.
Эгоистъ, единственный, перестаетъ сравнивать себя съ другими
людьми и отказывается признавать что-либо превосходящее его. Онъ можетъ
сказать себѣ: теперь я единственный, я эгоистъ, эгоистъ не по отноше­
нію къ человѣчеству, а эгоистъ въ себѣ. Говоря такъ, я не думаю быть
догматикомъ и догматически внушать другимъ мои принципы. Если-бы я
былъ догматикомъ, то поставилъ бы во главу угла мысль, идею, прин­
ципъ и построилъ бы по требованіямъ теоретической архитектуры цѣлую
8истему понятій. Но я не представляю и не хочу представлять собой обра ­
зецъ мысли пли мышленія, ибо я исхожу изъ понятія своего „я“, кото­
рое не можетъ быть ни мыслью, ни мышленіемъ-

— 50 —

Царство мыслей, мышленія и духовъ гибнетъ, разбиваясь о наше
Лишь недостатокъ мыслей дѣйствительно спасаетъ меня отъ мыслей. Мы
сами лишь можемъ наложить на себя тѣ или иныя обязанности. Но намѣ­
ченныя тобой задачи не дадутъ тебѣ покоя и доставятъ тебѣ пищу для
мыслей, а, думая, ты создашь себѣ тысячу заботъ. Но развѣ, намѣтивъ
себѣ цѣль, ты не въ правѣ отказаться отъ нея? Развѣ ты связанъ нераз­
рывными узами съ этой цѣлью, л она должна стать абсолютомъ? Намѣ­
ченная иной разъ практическая и эгоистическая цѣль ие вызываетъ ника­
кихъ психологическихъ приготовленій и поэтому не причиняетъ страданій.
„Теоретическая борьба не можетъ привести къ конечной.побѣдѣ и святое
могущество мысли падаетъ ницъ предъ всемогуществомъ эгоизма. Только
эгоистическая борьба, борьба эгоистовъ съ обѣихъ сторонъ можетъ при­
вести къ какому-либо результату“ (ст. 151). Гуманитарный либерализмъ
утверждаетъ, что можетъ побѣдить государство, но въ то же время защи­
щается отъ пущеннаго государственнымъ правительствомъ упрека въ
„произволѣ и наглости“. Справедливо же какъ разъ обратное: государство
можетъ быть побѣждено лишь при помощи „наглаго произвола“. Это недоразумѣніе исчезаетъ съ допущеніемъ того, что я есмь единственный.
Я не знаю дуализма въ своемъ „я“ и этимъ разнюсь отъ человѣка. Я
всегда творю и въ одно и то же время являюсь своимъ творцомъ и сво­
имъ твореніемъ. Все, даже уничтоженіе государства должно быть мнѣ
полезно, ибо въ противномъ случаѣ это уничтоженіе войдетъ въ категорію
тѣхъ безчисленныхъ попытокъ, которыя имѣли въ виду пользу для чело­
вѣка, Бога, государства, чистой морали и т. д. и объявляли ложью старыя
истины.
Такимъ образомъ, исчезнетъ также и то историческое недоразуменіе,
въ силу котораго всякая перемѣна общественнаго строя вела лишь къ
реформамъ и улучшеніямъ. Даже великая революція была направлена ае
столько противъ существующаго порядка вещей, сколько противъ дан­
наго порядка вещей, противъ самаго существованія этихъ вещей. Она
устранила даннаго монарха, но отнюдь не монарха вообще; она удалила
старыхъ преступниковъ лишь для того, чтобы очистить мѣсто тѣмъ, кого
оза считала добродѣтельными. Между тѣмъ порокъ и добродѣтель разнятся
между собой настолько, насколько юноша съ примитивными чувствами
разнится отъ благоразумнаго буржуа (стр. 112). „Благоразумный прогрессъ“
въ состояніи лишь замѣнить одинъ режимъ другимъ, такъ что революція
обращается въ перестройку.
Въ революціи для исторіи работалъ не индивидуумъ, а народъ. Суве-

51

репная нація хотѣла сама сдѣлать рѣшительно все. Стремясь къ уничто­
женію государства, я ничего не могу ожидать отъ революціи (ЕеѵоІиНоп)
и поэтому не затрачу въ ея пользу ни единаго атома моей энергіи. Я
сохраню всѣ свои силы для возстанія (Етрбгиид) ’).
„Цѣль революціи состоитъ въ замѣнѣ старыхъ учрежденій новыми;
возстаніе же уничтожаетъ всякія учрежденія, которыя властвуютъ надъ
нами, и даетъ намъ право самоуправленія. Возстаніе представляетъ собой
борьбу съ существующимъ порядкомъ вещей, н въ случаѣ его побѣды
этотъ порядокъ рушится самъ собой. Отрекаясь отъ существующаго порядка
вещей, я тѣмъ самымъ веду его къ гибели. Но, такъ какъ мое намѣреніе
заключается не въ уничтоженіи того, что существуетъ, а лишь въ жела­
ніи стать выше .его, то мои идеи и поступки не носятъ ни политическаго,
ни общественнаго характера. Имѣя въ виду исключительно меня самого и
мою собственность, эти идеи и дѣйствія дѣлаются чисто эгоистичнымиЗадача революціи заключается въ созданіи учрежденій: возстаніе же
учитъ насъ подняться и возвыситься. Умы революціонеровъ заняты
вопросомъ о томъ, какая конституція предпочтительнѣе. Весь послѣдній
политическій періодъ полонъ конституціонными войнами и вопросами, всѣ
общественные геніи стремятся создать новыя общественныя учрежде­
нія (наир., фаланстеры). Но у возставшаго есть только одна цѣль,
а именно — существовать безъ всякой конституціи“ (стр. 317). Само
государство при помощи притѣсненій ускоритъ это освобожденіе. Когда
государство, оставаясь вполнѣ вѣрнымъ своимъ основнымъ принципамъ,
будетъ видѣть въ своихъ членахъ лишь исповѣдующихъ извѣстныя обязан­
ности людей, то основаніе его уже будетъ поколеблено. Въ то время какъ госу­
дарство будетъ видѣть въ своихъ подданныхъ только людей, эти послѣдніе будутъ
уже эгоистами, и каждый изъ нихъ начнетъ эксплуатировать государство,
согласно своимъ потребностямъ. „Эгоизмъ приведетъ человѣческое общество
і) „Революція“ и возстаніе вовсе не являются понятіями тождествен­
ными, однозначащими. Революція заключается въ перемѣнѣ существую­
щаго порядка вещей (status'), въ перемѣнѣ государства или общества и
поэтому представляетъ собой явленіе политическаго или общественнаго
характера.
Возстаніе же, имѣя невольнымъ слѣдствіемъ и перемѣну обществен­
наго строя, въ то же время вызывается внутреннимъ недовольствомъ
человѣка, который отнюдь не заботится о результатахъ и о вліяніи дан­
наго возстанія на существующій порядокъ вещей“. Штирнеръ.^Едгшственный, Лейпцигъ, 317.
4*

— 52 —

къ гибели, ибо эгоисты не будутъ вести между собой такихъ сношеній,
которыя существуютъ между человѣкомъ и человѣкомъ, а каждый изъ
нихъ будетъ руководствоваться лишь личными цѣлями, не только разня­
щимися между собой, но даже противоположными'" (стр. 178). Государство
не можетъ существовать безъ морали и поэтому строго придерживается ея.
Я же, какъ эгоистъ, не имѣю рѣшительно ничего общаго съ моралью.
Поэтому мы, государство и я, враги. Меня, эгоиста, нисколько не инте­
ресуетъ благо „человѣческаго общества“, я не жертвую рѣшительно ничѣмъ
въ его пользу и стараюсь лишь сдѣлать его полезнымъ для моихъ цѣлей.
Для того, чтобы имѣть возможность сильнѣе эксплуатировать это общество,
я обращаю его въ мою собственность, я разрушаю его и замѣняю его
обществомъ эгоистовъ. Добавимъ еще, что государство существуетъ
лишь до тѣхъ поръ, пока его поддерживаетъ господствующая воля,
сливающаяся съ волей государства. Законъ непремѣнно предполагаетъ
повиновеніе. Для существованія государства необходимо, чтобы ни.,то не
имѣлъ личной воли. Если-бы всѣмъ была свойственна личная воля, то
государство перестало бы существовать. Моя личная воля имѣетъ
гибельныя послѣдствія для государства. Индивидуальная воля и государ­
ство представляютъ собой двѣ враждующихъ силы, примиреніе между
которыми невозможно. До тѣхъ поръ, пока государство будетъ существо­
вать, оно будетъ представлять себѣ волю отдѣльной личности, своего вѣч­
наго врага, какъ нѣчто неразумное и дикое; вмѣстѣ съ тѣмъ, до тѣхъ
поръ, пока отдѣльная личность будетъ согласна съ этимъ, это мнѣніе
будетъ справедливымъ и безспорнымъ. Какъ помѣшать государству, воз­
никновенію котораго я самъ, въ моментъ странной слабости, способство­
валъ, порабощать меня своимъ деспотизмомъ! Только отказомъ признать
какой бы то ни было долгъ, какія бы то ни было обязанности. Не
имѣя никакихъ обязанностей, я не буду признавать ни законовъ, ни
власти, которая создаетъ ихъ.
Съ исчезновеніемъ общества и государства появится ассоціація (Ver­
kehr oder Verein). Несомнѣнно, что и ассоціація образуетъ общество,
но это образованіе подобно тому, какъ „мысль рождаетъ опредѣленную
идею, которая ослабляетъ мыслительную энергію“ (стр. 307). Кристаллизиро­
вавшись въ форму общества, ассоціація перестаетъ быть таковой, ибо она
означаетъ безпрерывное единеніе людей между собой. Съ прекра­
щеніемъ этого постояннаго единенія ассоціація умираетъ, и трупъ
ея принимаетъ форму общества или общины, которыя готовы уни­
чтожить мою индивидуальность. Ассоціація же, если и лишаетъ

— 53 —

меня нѣкоторыхъ свободъ, то даетъ взамѣнъ ихъ другія. Глав­
нымъ образомъ, я хочу сохранить неприкосновенной мою индивидуаль­
ность. Въ концѣ концовъ, ограниченіе свободы почти неизбѣжно всегда,
ибо невозможно освободиться ото всего. Цѣлью ассоціаціи отнюдь не
является свобода, которая, напротивъ, должна быть принесена въ жертву
индивидуальности. Въ то время, какъ общество и государство являются
неумолимыми врагами индивидуальной оригинальности, ассоціація есть
не что иное, какъ слѣдствіе этой оригинальности. Общество и государство
представляютъ собой два духа, которые требуютъ поклоненія и почитанія,
ассоціація же является дѣломъ рукъ моихъ, моимъ продуктомъ.
Государство—священно, ассоціація иге, будучи моимъ созданіемъ,
лишена какой бы то ни было священной власти по отношенію ко мнѣ.
Вступая въ ассоціацію съ другими людьми, я жертвую частью своей сво­
боды не для всеобщаго благосостоянія, а лишь для моего личнаго' блага.
Всякое обращеніе къ чувству самопожертвованія и самоотреченія изъза любви должно уже потерять свою обольстительную силу, ибо за цѣлыя
тысячелѣтія ,оао не принесло ничего, кромѣ нищеты и страданій. „Зачѣмъ
напрасно ждать отъ самоотреченія наступленія лучшихъ дней, когда ихъ
можно скорѣе найти въ узурпаціи (Usurpation)? Счастье придетъ къ
намъ не отъ щедрыхъ благодѣтелей, а отъ узурпаторовъ“ (стр. 311).
Общество не можетъ быть конечной цѣлью исторіи. Перестанемъ же кри­
вить душой и вѣрить, что всѣ мы равны. Можетъ быть, въ абстракціи
это я справедливо, но на дѣлѣ это далеко не такъ, ибо человѣкъ не есть
существо абстрактное. Цѣлью нашей должно быть не общество, а единич­
ность (Einseitigkeit). Никто не имѣетъ права на мое уваженіе, но
каждый является объектомъ моей симпатіи или антипатіи, существомъ
интереснымъ или неинтереснымъ для меня. Если данный человѣкъ поле­
зенъ для меня, то я войду съ нимъ въ сношенія, но единственно для
увеличенія моей власти. Въ подобной ассоціаціи я нахожу лишь увели­
ченіе моихъ силъ и буду поддерживать ее до тѣхъ поръ, пока она будетъ
умножать мои силы. Ни естественныя связи (семья, родъ, нація и чело­
вѣчество), нп духовныя (общество, церковь и т. д.) не могутъ вызвать
появленія ассоціаціи. Ассоціація не только не господствуетъ надъ тобой,
но, напротивъ, всецѣло подчинена твоей власти. Общество эксплуати­
руетъ твой трудъ, ассоціація же сама служитъ объектомъ твоихъ эксплуа­
таторскихъ цѣлей, при чемъ ты всегда можешь покинуть ее, если она
перестала быть тебѣ полезной. Общество вертитъ тобой по своему жела­
нію, ассоціація же является лишь инструментомъ, лишь орудіемъ, которое

— 54
увеличиваетъ и укрѣпляетъ твои силы. Если намъ скажутъ, что даже
подобнаго рода договоръ можетъ ограничить свободу нашу и заставить
каждаго изъ насъ пожертвовать частью личной свободы въ пользу дру­
гихъ, то мы отвѣтимъ, что жертва эта будетъ вызвана не любовью, а
лишь сознаніемъ собственной выгоды. Въ жертву же я принесу лишь то,
что находится внѣ моей власти, т. е.,.въ дѣйствительности, ничего.

ПІ.

Индивидуумъ.

Раньше чѣмъ указать на опредѣленное русло, въ которомъ должна
протекать активная жизнь индивидуума, Штирнеръ нѣсколькими штрихами
рисуетъ намъ психологическое развитіе личности. „Человѣкъ, говоритъ
онъ, съ момента своего появленія на свѣтъ Божій стремится отыскать
самого себя, стремится завоевать себя. Но все, къ чему ребенокъ про­
тягиваетъ свои руки, защищается отъ этихъ попытокъ и настаиваетъ на
своей независимости. Всякая вещь хочетъ остаться такой, какова она
есть, и поэтому война за автономію неизбѣжна. Побѣдить или поко­
риться—вотъ результатъ этой борьбы. Побѣдитель обращается въ гос­
подина, а побѣжденный въ раба; побѣдитель пользуется властью и
„сувереннымъ правомъ“, а побѣжденный покорно и послушно исполняетъ
„обязанности подданнаго“. Но оба они остаются врагами и подозрительно
наблюдаютъ другъ за другомъ, выслѣживая взаимныя слабыя стороны“ (стр. 7).
Дѣтство начинаетъ добиваться своей автономіи, отыскивая „причину ве­
щей и то, что въ нихъ скрывается“. Разоблачивъ этотъ секретъ, узнавъ
внутреннее существо каждаго предмета, мы начинаемъ спокойно и болѣе
самоувѣренно чувствовать себя. Замѣтивъ, что палка слабѣе нашего
упрямства, мых перестаемъ бояться ея и чувствуемъ себя внѣ ея власти.
Мало-по-малу мы начинаемъ торжествовать надо всѣмъ тѣмъ, что раньше
казалось намъ необъяснимымъ и страшнымъ. Но молодость уже отказы­
вается удовлетворяться этимъ механическимъ процессомъ, вытекающимъ
изъ борьбы съ чисто-природными силами. Юноша не старается завладѣть
какъ можно большимъ количествомъ вещей, а стремится разгадать мысли,
скрывающіяся, по его мнѣнію, за этими вещами. Его дѣйствія и поступки
согласуются съ его образомъ мыслей, съ его совѣстью и духовнымъ иде­
аломъ. Признавъ духъ за самое важное и существенное, мы замѣчаемъ

— 55 —
разницу между натурами бѣдными и богатыми духомъ и стремимся по
мѣрѣ силъ и возможности увеличить ваше духовное достояніе. „Духъ
требуетъ распространенія, требуетъ своего собственнаго царства, которое
должно находиться внѣ нашего, недавно побѣжденнаго, міра. Онъ хочетъ
быть „всѣмъ во всемъ“. Это значитъ, что наше „я“, будучи духомъ, все
еще далеко отъ совершеннаго духа, къ достиженію котораго оно должно
стремиться“ (стр. 10, 11). Такимъ образомъ, мы падаемъ ницъ передъ
находящимся внѣ насъ совершеннымъ духомъ, идеальнымъ, высшимъ
духомъ, т. е. Богомъ. Богъ есть духъ. Этотъ „Отецъ небесный“ даритъ
„совершеннымъ духомъ“ тѣхъ, кто молитъ его объ этомъ. Но вотъ юношу
.замѣняетъ взрослый человѣкъ. Зрѣлый человѣкъ разсматриваетъ міръ
такимъ, каковъ онъ есть, т. е. видитъ не только дурныя стороны его,
и не жаждетъ перестроить его согласно своему идеалу. Въ немъ заро­
дилось убѣжденіе, что онъ долженъ повиноваться своимъ интересамъ,
а не идеаламъ. Лишь начиная любить свое тѣло и свое „я“ такимъ,
каково оно есть на дѣлѣ, мы ощущаемъ личные эгоистическіе инте­
ресы, которыя не ограничиваются однимъ духомъ, а имѣютъ въ виду все
наше существо, весь организмъ. Въ то время, какъ юноша еще гонится
за множествомъ идеаловъ, зрѣлый человѣкъ дѣлается практикомъ и
считаетъ себя центромъ, альфой и омегой всего существующаго. Зрѣлый
человѣкъ помогаетъ человѣку найти себя во второй разъ. „Юноша на­
шелъ себя въ духѣ, но потомъ снова потерялъ себя, смѣшавшись съ все­
общимъ духомъ, съ совершеннымъ, „святымъ“ духомъ, съ человѣкомъ,
какъ таковымъ, съ человѣчествомъ и т. д. Зрѣлый человѣкъ снова обрѣ­
таетъ себя въ „реальномъ и тѣлесномъ“ духѣ“ (стр. 12). Когда мы были
юношами, идеи и мысли цѣлой вереницей вились вокругъ насъ и, при­
нявъ свое собственное тѣло, обратились въ призраки, которыхъ мы
называли то Богомъ, то королемъ, то папой, то отечествомъ и т. д. Унич­
тоживъ ихъ тѣлесное, независимое существованіе, мы подчиняемъ ихъ
своей власти, п каждый изъ. насъ можетъ сказать: „Лишь я одинъ реа­
ленъ; я смотрю поэтому на міръ какъ на мой міръ, хозяиномъ и гос­
подиномъ котораго являюсь я... Вее, рѣшительно все, я отношу къ себѣ“
(стр. 12, 13). Такимъ образомъ, мы намѣтили исходный пунктъ про­
граммы дѣятельности отдѣльной личности, дѣятельности не только въ аб­
страктномъ, но и въ конкретномъ смыслѣ, т. е. предъ лицомъ общества
и государства. Такъ какъ эта программа не можетъ быть императивомъ,
а должна быть слѣдствіемъ борьбы и побѣды индивидуальнаго эгоизма
надъ современнымъ строемъ общества, то мы должны заняться изученіемъ

— 56 —
законной позиціи отдѣльной личности передъ лицомъ властвующаго надъ
мимъ общества.
Общество существуетъ лишь благодаря своему господству надъ от­
дѣльными личностями и поэтому дѣйствующее въ немъ право есть не
что иное, какъ господствующая воля !)•
Подъ моими правами общество разумѣетъ лишь то, что оно мнѣ даетъ,
лишь то, чѣмъ оно позволяетъ мнѣ пользоваться. Но развѣ я долженъ
дожидаться такого разрѣшенія со стороны общества? Развѣ мои права
могутъ зависѣть отъ чуждой мнѣ воли, тѣмъ болѣе, что эта воля можетъ
исходить отъ безумнаго пли глупца? Развѣ судъ, назначенный султаномъ,
могъ бы судить, придерживаясь иныхъ нормъ правосудія, чѣмъ тѣ, которыя
утвердилъ султанъ? Развѣ могъ бы этотъ судъ оправдать меня, если отъ
этого нужно было бы пойти наперекоръ законамъ султана? На всѣ эти
вопросы я отвѣчу отрицательно, такъ какъ лишь я самъ могу судить о
томъ, правъ ли я или виноватъ, имѣю ли я данное право пли пѣтъ.
Другіе люди могутъ лишь сказать, признаютъ ли они за мной такое право
или нѣтъ, является это право таковымъ же и для нихъ или нѣтъ. И
все-таки даже „самые ревностные революціонеры нашихъ дней“ готовы
подчиняться новому „священному праву“, „праву общества“, „праву чело­
вѣчества“, „праву всѣхъ“. „Право всѣхъ“, по ихъ мнѣнію, должно сто­
ять выше .моего права. Понятно, являясь правомъ всѣхъ, это право было
бы и моимъ, такъ какъ я составляю часть „всѣхъ“. Но все-таки это
суть права другихъ, и я, говоритъ Штирнеръ, не чувствую никакого же­
ланія поддерживать ихъ. „Я буду защищать лишь свои права, а не права
другихъ; пусть каждый самъ защищаетъ своп права. Истинное право всѣхъ,
напримѣръ, право на ѣду, есть не что иное, какъ право каждой отдѣль­
ной личности. Если каждый сумѣетъ сберечь свои права, то и общій
комплексъ правъ, права всѣхъ, будутъ сохранены. Но вовсе не нужно
заставлять каждаго думать о другихъ п видѣть въ защитѣ своихъ правъ
защиту „правъ всѣхъ“ (стр. 187)“.
Обыкновенно на вопросъ о томъ, кто или что дало тебѣ право сдѣлать
то или иное, отвѣчаютъ: Богъ, любовь, разумъ, природа, человѣчество... А на
г) „Право есть не что иное, какъ духъ общества. Если общество имѣ­
етъ волю, то эта воля и является правомъ. Лишь благодаря праву, обще­
ство можетъ существовать. Но если общество существуетъ лишь потому,
что господствуетъ надъ отдѣльной личностью, то право его есть не что
иное, какъ господствующая воля. Аристотель сказалъ, что справедливость
полезна обществу...“ „Единственный“, указанное изданіе, стр. 217.

57

самомъ дѣлѣ, вѣдь лишь наша собственная воля, наша собственная
сила завоевываетъ для насъ то или иное право. Провозглашенное рево­
люціей „равенство нравъ“ является лишь видоизмѣненіемъ „христіанскаго
равенства“. Желаніе обратить равенство въ право заставило революцію
уклониться отъ истиннаго пути и запутаться въ дебряхъ „священности“.
Такимъ образомъ, началась борьба за „священныя неотчуждаемыя права
человѣка“. Съ вѣчными правами человѣка вступили въ конфликтъ „права,
пріобрѣтенныя по отношенію къ существующимъ предметамъ“. Одно право
стоитъ противъ другого, и обѣ стороны ведутъ ожесточенную войну между
собой. Эта борьба за права {Rechtsstreit') продолжается еще со вре­
менъ революціи.
Каждый имѣетъ право быть тѣмъ, чѣмъ онъ можетъ быть. Всѣ своя
права каждый получаетъ отъ самого себя. Я уполномоченъ уничтожить
Бога, если только могу это сдѣлать. Въ противномъ случаѣ, я постоянно
буду подчиненъ ему, буду исполнять его приказанія и считать себя въ
правѣ дѣлать лишь то, что позволяютъ его законы. Я имѣю право уби­
вать, если только самъ не запрещаю себѣ ото, если только не признаю
убійство „ошибкой“. Я не имѣю права дѣлать лишь то, что не является
продуктомъ свободной работы моей воли. „Я самъ устанавливаю, имѣю
ли я данное право или нѣтъ, такъ какъ внѣ меня права не существуетъ.
Все, что мнѣ кажется справедливымъ, справедливо. Другіе, можетъ быть,
будутъ иного мнѣнія, но это ихъ дѣло, и меня не касается. Пусть защи­
щаются, какъ знаютъ. Если общество не раздѣляетъ моего мнѣнія насчетъ
справедливости того или иного предмета или явленія, то я не обращаю
на него никакого вниманія. Такъ будетъ поступать всякій, кто сумѣлъ
оцѣнить себя самого, п чѣмъ высшей степени эгоизма достигъ онъ, тѣмъ
сильнѣй будетъ его дѣятельность“ (стр. 189). Нечего говорить объ есте­
ственныхъ, природныхъ правахъ. Природа не даетъ мнѣ накакихъ правъ
и не можетъ сдѣлать меня способнымъ измѣнить то, чего я не могу измѣ­
нить. Всякое право, пожалованное мнѣ Богомъ или обществомъ, а не
мной самимъ, будетъ всегда чуждымъ для меня. Коммунисты говорятъ, что
одинаковое количество работы даетъ людямъ право на одинаковыя блага
жизни. Это ошибка. Одинаковое количество работы не даетъ тебѣ
никакихъ правъ, такъ какъ лишь твоя способность и склонность къ
' жизненнымъ благамъ уполномочиваетъ тебя на пользованіе ими. Если
ты наслаждаешься жизнью, значитъ, ты уполномоченъ тѣмъ самымъ уже
на такое наслажденіе. Если же ты работаешь и не пользуешься ни­
чѣмъ, то это является исключительно твоей виной, твоей оплошностью.

58 —
„Если вы сумѣете завоевать для себя извѣстную толику жизненныхъ на­
слажденій, то они сдѣлаются вашими правами. Если же вы будете лишь
вздыхать по нимъ, но не осмѣлитесь взять ихъ для себя, то они навсегда
останутся въ числѣ правъ привилегированныхъ людей. Найдите способъ
пріобрѣсти это право, и оно сдѣлается вашимъ такъ же легко, какъ до
сихъ поръ было правомъ ихъ, этихъ привилегированныхъ людей
(стр. 190). Другая ошибка коммунистовъ явствуетъ изъ ихъ утвержденія,
что земля принадлежитъ лишь обрабатывающимъ ее, а плоды ея отно­
сятся къ производящимъ ихъ. На дѣлѣ же земля принадлежитъ лишь тому,
кто сумѣлъ захватить ее и, владѣя ею, не согласенъ дешево отдать ее.
Всякій, кто беретъ въ собственность данный кусокъ земли, имѣетъ право
владѣть имъ. „Эгоистическое право“ можно выразить въ слѣдующихъ
словахъ: такъ мнѣ нравится, значитъ, я правъ. Право всегда на сторонѣ
сильнаго: не обладая силой, вы будете лишены и права. Но развѣ ужъ
такъ трудно пріобрѣсть эту ему? Наблюдайте за сильными, изучайте ихъ
поведеніе. Попробуйте обвинить въ чемъ-либо сильнаго, и вы очутитесь въ
тюрьмѣ. Если вы хотите бороться съ сильнымъ, то въ вашихъ рукахъ есть
лишь одно средство и это средство—насиліе (в-егоаК).
Достигнувъ своей цѣли, насиліе будетъ равносильно праву, т. е. само
обратится въ право, била и насиліе лишь въ тонъ случаѣ отвѣчаютъ
евррму назначенію, если посредствомъ ихъ я добился своей цѣли. Обыкно­
венно говорятъ, что единственнымъ правомъ преступника является нака­
заніе. Но вѣдь и безнаказанность есть его право. Если онъ добьется своей
цѣли, то вполнѣ справедливо можетъ пользоваться всѣми выгодами своего
новаго положенія; и въ противномъ случаѣ, т. е. потерпѣвъ неудачу, онъ
столь же справедливо потерпитъ наказаніе. Про человѣка, который отважно
борется съ опасностью и въ этой борьбѣ гибнетъ, мы говорилъ, что онъ
этого хотѣлъ* Но человѣкъ, который при помощи своей силы выйдетъ
побѣдителемъ изъ этой борьбы, будетъ правъ въ нашихъ глазахъ. Многіе
скажутъ, что, позволивъ каждому поступать такъ, какъ ему нравится, мы
обречемъ міръ на погибель. Но кто же говоритъ, что каждый изъ насъ
въ состояніи будетъ сдѣлать все, что ему захочется. Развѣ ты не можешь
запретить другому обижать тебя? Умѣй защищаться, и никто не осмѣлится
вредить тебѣ. Кто будетъ презирать твою волю, тотъ будетъ твоимъ вра­
гомъ. Относись къ нему, какъ къ врагу. Проявленія такого твоего отно­
шенія не должны зависѣть, однако, отъ процедуры и санкціи, предложен­
ныхъ тебѣ государствомъ.
Эгоистъ, вмѣсто того, чтобы принимать и уважать законы, объявляв-

59 —

иые государствомъ, долженъ, напротивъ, возставать противъ нихъ и отка­
зываться повиноваться имъ. Эгоистъ долженъ самостоятельно формулиро­
вать себѣ законъ для даннаго момента и только имъ долженъ пользоваться
на практикѣ. „Поговорите съ такъ называемымъ преступникомъ, затрагивая
въ немъ жилку эгоизма, и вы увидите, что онъ стыдится не того, что
онъ преступилъ ваши законы и покушался на вашу собственность, а того,
что онъ считалъ ваши законы достойными нарушенія и ваши богатства
достойными желанія. Онъ устыдится того, что онъ не презиралъ васъ и
всего вамъ принадлежащаго, что онъ не былъ эгоистомъ. Но вы не су­
мѣете говорить съ нимъ какъ съ эгоистомъ, такъ какъ вы много ниже,
чѣмъ этотъ преступникъ“ (стр. 201). Понятіе „преступникъ“ предпола­
гаетъ существованіе чего-либо священнаго, чго было оскорблено даннымъ
человѣкомъ. Но, предо мной, ты, какъ отдѣльная личность, будешь не
преступникомъ, а просто на просто противникомъ, врагомъ.
Хотя общество и надѣляетъ всѣхъ правами, но эти права должны
быть санкціонированы тѣмъ же обществомъ, т. е. должны быть правами
общества, а не правами индивидуума. Но я, какъ эгоистъ, по своему
желанію то даго себѣ, то лишаю себя даннаго права и поэтому передъ
лицомъ общества хочу быть грѣшникомъ, нераскаявшимся „престуинкомъ“.
Будучи собственникомъ и создателемъ моего права, я признаю источни­
комъ его лишь самого себя. Богъ, государство, природа, человѣкъ не
играютъ въ этомъ случаѣ никакой роля. Я не признаю ни человѣческихъ,
ни божественныхъ правъ. Согласно' доктринѣ либерализма, право, будучи
продуктомъ человѣческаго разума, передъ которымъ мой разумъ ничего
не значитъ, должно быть обязательнымъ для всѣхъ. Но этотъ мотивъ намъ
уже знакомъ. Раньше во имя божественнаго разума боролись со слабымъ
человѣческимъ разумомъ, теперь во имя универсальнаго человѣческаго ра­
зума борются съ индивидуальнымъ, эгоистическимъ разумомъ. Но вѣдь,
кромѣ твоего эгоистическаго и личнаго разума, другого не существуетъ.
Нѣтъ ни божественнаго, ни человѣческаго разума, а есть лишь твой ра­
зумъ, единственный, вѣрный и несомнѣнный, какъ наше существованіе.
„Люди не сумѣли завладѣть понятіемъ „право“, хотя они сами создали
его: ихъ твореніе вырвалось изъ подъ власти. Таковымъ является абсо­
лютное право, оторвавшееся отъ создавшаго его. Мы не можемъ вернуть
его въ прежнее зависимое отъ насъ положеніе, ибо обожаемъ его, какъ
нѣчто абсолютное... наше созданіе теперь существуетъ независимо. Но если
ты не позволишь впредь праву понапрасну блуждать безъ хозяина и вер­
нешь его къ первоначальному состоянію, то снова получишь твое право.

— 60 —

Право есть лишь то, что ты принимаешь за таковое“ (стр. 205). Понятое
такимъ образомъ право не отвѣчаетъ той идеѣ, которую имѣетъ о немъ
большинство людей. Поэтому съ перемѣной понятія измѣнится п значеніе
слова. Если я владѣю чѣмъ-либо безъ всякаго посторонняго разрѣшенія, не
интересуясь посторонней санкціей, то я владѣю не въ силу права, а един­
ственно и исключительно въ силу моей власти. Я не ищу никакого раз­
рѣшенія и поэтому не обязанъ и принимать его. Не нужно забывать, что
изъ всѣхъ принциповъ, которые съ незапамятныхъ временъ были нашими
тиранами, самыми ненавистными являются принципы справедливости и
права. Теперь мы должны освободиться отъ этихъ деспотовъ. Разъ я до­
статочно силенъ, то меня абсолютно не интересуетъ, на моей ли сторонѣ
право или нѣтъ. Понятіе „право“ совершенно чуждо мнѣ, ибо оно пред­
полагаетъ какое-то высшее существо, подарившее меня имъ. Сила же,
напротивъ, принадлежитъ мнѣ, ибо я силенъ или, по крайней мѣрѣ, могу
дѣлаться сильнымъ.
Это новое представленіе о правѣ мѣняетъ критерій цѣли жизни и по­
веденія индивидуума. До сихъ поръ люди заботились лишь о завоеваніи
жизни, не думая о наслажденіи ею. Кто занятъ лишь жизнью, тотъ легко
забываетъ о наслажденіяхъ жизнью. Съ жизнью обращаются такъ же,
какъ со свѣчей. Мы же, говоритъ Штирнеръ, ищемъ радости и наслаж­
деній. Религіозный міръ искалъ „истинной жизни“, искалъ способа испол­
нить опредѣленное назнаніе. Моя же индивидуальность занимаетъ какъ
разъ противоположную позицію. Я принадлежу себѣ лишь тогда, когда увѣ­
ренъ, въ себѣ и ничего другого не ищу. До тѣхъ поръ, пока я буду ду­
мать, что мое истинное я еще не обнаружено п что для отысканія его
мнѣ необходима помощь другого живущаго якобы во мнѣ духовнаго и
призрачнаго я, до тѣхъ поръ я не буду удовлетворенъ собой. „Между
двумя этими понятіями колоссальная разница. Прежде я двигался ио на­
правленію къ самому себѣ, какъ къ своей цѣли; теперь я отправляюсь
отъ самого себя. Въ первомъ случаѣ, я жажду найти себя; во второмъ—
я принадлежу себѣ и располагаю собой, какъ и всякой другой принадле­
жащей мнѣ вещью, я пользуюсь собой для исполненія моихъ желаній. Я
уже не дрожу передъ жизнью, я „потребляю“ ее. Меня уже интересуетъ
вопросъ не о томъ, какъ я долженъ завоевать жизнь, а о томъ, какъ я
долженъ пользоваться ею“ (стр. 322). Такимъ образомъ, исчезнетъ и
призракъ идеала, который представляетъ собой не что иное, какъ ваше
далекое, воображаемое я. Искать самихъ себя и жаждать уподобленія
какому-то образцу значитъ признавать, что идеалъ еще не осуществился,

— 61
значитъ жить среди неудовлетворенныхъ желаній и надеждъ, что такъ
чуждо радости и счастья. Но ми присутствуемъ теперь при послѣднихъ
минутахъ жизни того историческаго періода, со смертью котораго умретъ
и эта странная концепція, принятая теперь не только религіозными, ио
и, такъ называемыми, свѣтскими людьми. Наслажденіе жизнью востор­
жествуетъ надъ жаждой жизни. Исчезнетъ ‘идеалъ въ его религіозной
и моральной формѣ, исчезнетъ и вопросъ о хлѣбѣ насущномъ. Кто отра­
вляетъ себѣ жизнь вѣчнымъ страхомъ голодной смерти, тотъ не можетъ
наслаждаться ею. Чужды наслажденія жизни и для того, кто все еще
ищетъ настоящей, истинной жизни. Убѣдившись, что жизнь не имѣетъ
никакихъ цѣлей, вродѣ подготовленія насъ къ будущей загробной жизни,
мы смѣло будемъ наслаждаться ею въ настоящемъ.
Нашему существованію, словомъ, не дано никакой миссіи или задачи,
средствомъ для которой служила бы жизнь. „Человѣкъ, такъ же, какъ
любое растеніе илп животное, не имѣетъ ни призванія, ни задачъ, ня
предназначенія.
Лаская наше зрѣніе дивными красками, цвѣтокъ въ выборѣ ихъ по­
винуется не своему призванію, а полагается на собственныя силы...
Можно сказать человѣку: пользуйся твоими силами. Но это будетъ лишь
совѣтомъ, а не закономъ, которому человѣкъ обязанъ повиноваться.
Каждый пускаетъ въ ходъ свои силы, но это отнюдь не является обязан­
ностью его. Во всякомъ случаѣ, каждый выказываетъ всѣ свои силы“
(стр. 327). Приказаніе пускать въ ходъ всѣ силы дѣлается излишнимъ
съ того момента, какъ они становятся активными сами по себѣ. Слово
сила выражаетъ, собственно говоря, проявленіе силы.
Подобно розѣ и соловью, которые съ моментомъ появленія своего
уже представляютъ собой истинную розу и истиннаго соловья, я пред­
ставляю собой „истиннаго человѣка“ съ момента моего рожденія до
самой моей смерти. „Истинный человѣкъ“, этотъ предметъ вѣчныхъ меч­
таній, относится къ настоящему, къ дѣйствительному, а не будущему. Я
разсматриваю тебя и другихъ такими, каковы мы на самомъ дѣлѣ. Обык­
новенно говорятъ, что если-бы всѣ люди были такими, какими они должны
или могли бы быть, т. е. если-бы всѣ были мудрыми и любили другъ
друга братской любовью, то наша жизнь была бы раемъ. Такъ оно и
есть, скажемъ мы, такъ какъ люди именно таковы, какими они должны и
могутъ быть. Какими они должны были быть? Такими, какими они могутъ
быть. А чѣмъ они могутъ быть? Лишь тѣмъ, что они есть, т. е. силой.
А силой они являются на самомъ дѣлѣ, ибо не могутъ быть ничѣмъ

— 62 —

инымъ, какъ то, что они есть. „Возможность и дѣйствительность всегда
совпадаютъ. Все, что возможно, дѣлается, и все, что дѣлается, возможно“
(стр. 329).
За словомъ „возможный“ постояннно скрывается недоразумѣніе. Подъ
возможностью понимался и понимается продуктъ воображенія, которому
были принесены тысячи жертвъ. „Возможно было вообразить, что люди
станутъ мудрыми, что они поймутъ Христа, что будутъ работать во
славу Господню; возможно было допустить, что всѣ люди почіютъ на лонѣ
церкви, что никто не будетъ бороться съ государствомъ, что всѣ будутъ
добрыми подданными“ (стр. 330).
Такимъ образомъ, человѣкъ въ представленіи метафизиковъ обратился
въ мысль, идеалъ, призракъ, который имѣтъ съ отдѣльной личностью
столько же общаго, сколько идеальная математическая точка имѣетъ съ
точкой, обозначенной мѣломъ. Эгоистъ и хочетъ положить конецъ существо­
ванію этого недоразумѣиія. Онъ не преслѣдуетъ никакого идеала, но жи­
ветъ, потребляя свою жизнь, такъ какъ все потребляется временемъ. Это
потребленіе, происходящее въ настоящемъ, не можетъ быть принято за
предназначеніе.
Степень моей преданности данному предмету указываетъ на большую
или меньшую рабскую зависимость моего положенія; мои грѣхи и престу­
пленія противъ даннаго объекта служатъ мѣриломъ моей оригинальности
(стр. 335). Нужно выбраться на свободу изъ этого тѣснаго лабиринта.
Лишь то, чѣмъ мы интересуемся, можетъ быть предметомъ вашихъ заботъ.
Во всякомъ случаѣ, мое мнѣніе насчетъ даннаго предмета всегда является
твореніемъ моей волн. Поэтому я не только не долженъ стушевываться
предъ этимъ твореніемъ, а, напротивъ, долженъ разсматривать себя какъ
единственнаго, который постоянно мыслить и высказываетъ новыя суж­
денія о новыхъ предметахъ. „Сущность вещей есть не что иное, какъ мои
наблюденія, мои мнѣнія, словомъ, мое твореніе. Если эта сущность захочетъ
отдѣлиться отъ меня, обратившись въ нѣчто . самодовлѣющее, илп возна­
мѣрится подчинить меня себѣ, то я уничтожу ее такъ же легко, какъ
раньше сотворилъ. Богъ, Христосъ, Троица, мораль, добро относятся
къ подобнымъ моимъ твореніямъ, и отъ меня одного зависитъ считать ихъ
истинными, объявить ложными. Я самъ хотѣлъ ихъ существованія и самъ вы­
звалъ ихъ къ жизни; поэтому я самъ могу хотѣть ихъ исчезновенія и уничтожить
ихъ. Я не долженъ быть слабъ настолько, чтобы позволить имъ укрѣпиться
и покушаться на мою власть“ (стр. 337). Либерализмъ завоевалъ вамъ
взаимную терпимость, подъ защитой которой каждый можетъ думать о

— 63 —

данномъ предметѣ то, что онъ хочетъ. Продолжая развивать эту мысль, я
увижу, что могу, если мнѣ этого хочется, совершенно не думать о дан­
номъ предметѣ, могу свести его существованіе на нѣтъ. Теоретическую на­
учную свободу мышленія я долженъ замѣнить моимъ собственнымъ
мышленіемъ, мышленіемъ, которое находится всецѣло въ моей власти я
зависитъ отъ моей воли, а не является безумной страстью, подчиняющей
меня своему деспотическому вліянію.
„Свобода мысли заключается въ возможности имѣть возможныя мнѣнія
и сужденія. Идеи дѣлаются нашей собственностью лишь тогда, когда мы
не позволяемъ имъ стать господами. Во времена свободы мысли идея
господствуютъ. Но если я сумѣю обратить ихъ въ мою собственность,
то для меня онѣ будетъ моими же твореніями“ (стр. 343).
Оставаясь закованнымъ въ старыя формы доктринерскаго мышленія,
мыслитель отличается отъ вѣрующаго лишь тѣмъ, что вѣруетъ въ
большій кругъ вещей.
Въ то время, какъ вѣрующій довольствуется немногими объектами для
своей вѣры, мыслитель насчитываетъ ихъ тысячами. Свобода мыслителей
мало чѣмъ разнится отъ свободы „сыновъ Божьихъ“, такъ какъ, подчи­
няя наше я господству идеи, она ведетъ мысль къ полному порабощенію.
„До тѣхъ поръ, пока мысль не - станетъ моей мыслью, она будетъ про­
долженіемъ общей идеи, работой раба. Единственнымъ принципомъ и един­
ственной цѣлью для моей мысли является моя идпвидуальность“ (стр.
347).
Я хочу стать выше истины п освободиться отъ ея власти. Истина
должна быть для меня столь же общимъ и безразличнымъ принципомъ,
какъ и всѣ другія убѣжденія. Я не позволю ей ни порабощать, ни
облаготворять меня. Ни истина, ни право, ни свобода, ни человѣчество
не могутъ не заставить меня преклониться передъ ними. Истина есть не
что иное, какъ суета. Всякую позицію твою ты можешь считать за конеч­
ную цѣль, если тебѣ хочется, этого; ты вовсе не обязанъ итти далѣе и,
согласно твоей волѣ, можешь двигаться или остановиться. Подобно этому,
ты переставъ вѣрить во что-либо, не долженъ принуждать себя, не дол­
женъ вѣчно заботиться объ этой вещи, какъ-будто бы она является свя­
щенной истиной, обязывающей питать вѣру по отношенію къ себѣ. Ничто,
никакая „святая причина“ не можетъ заставить тебя служить ей и заяяматься ею изъ-за любви къ ней. Ты_долженъ опредѣлить—полезна ли она
тебѣ, и только на результатѣ этаго опредѣленія будетъ основываться новое
отношеніе къ ней.

— 64 —

гІвое мышленіе должно основываться не на абстрактныхъ предпосылкахъ,
а исключительно на твоей индивидуальности. Истина является господиномъ,
и всѣ восхищающіеся истиной восхищаются на самомъ дѣлѣ своимъ вла­
дыкой. Но гдѣ находится этотъ владыка? Только въ нашей головѣ. До
тѣхъ поръ, пока ты будешь вѣрить въ истину, ты будешь сомнѣваться
въ себѣ, самомъ, будешь рабомъ. Пойми, наконецъ, что только ты пред­
ставляешь собой истину или даже нѣчто побольше ея, такъ какъ она по­
явилась лишь послѣ тебя. Истина не должна торжествовать; она является
.лишь орудіемъ для достиженія побѣды и исполняетъ роль шпаги въ моихъ
рукахъ. Истина сама по себѣ мертва; только я, только мои жизненныя
силы поддерживаютъ ея существованіе. Подобно тому, какъ міръ служитъ
инѣ матеріаломъ, которымъ я располагаю по собственному желанію, такъ
и духъ,, будучи собственностью моей, долженъ служить для меня матеріа­
ломъ, не причиняя мнѣ рѣшительно никакого страха. Самая страшная идея
не въ состояніи испугать меня, такъ какъ я всегда сумѣю избавиться отъ
нея. Нѣтъ мысли, нѣтъ чувствъ (не исключая ни дружбы, ни материнскаго
чувства), которыя были бы священны. И мысли, и чувства, и вѣрованія
отчуждаемы и, какъ всякая моя собственность, могутъ быть мною соз­
даны или разрушены" (стр. 357, 358). Въ этой борьбѣ творчества и раз­
рушенія я буду оставаться спокойнымъ п радостнымъ. Даясе пораженіе
вызоветъ лишь улыбку на моемъ лицѣ. Пускать въ ходъ иронію при
встрѣчѣ съ мелкими жизненными непріятностями можетъ всякій. Но „поль­
зуясь ею, какъ оружіемъ противъ высшихъ чувствъ, благороднаго энтузіазма и
святой вѣры“, я тѣмъ самымъ показываю, что принадлежу только самому
себѣ.
Религіозному положенію, по которому мы всѣ грѣшники, я возражу,
что всѣ мы праведники. „Каждый моментъ мы представляемъ изъ себя
все то, чѣмъ мы можемъ быть, и никогда не чувствуемъ ни нужды, ни
обязанности быть чѣмъ-либо инымъ. Такъ такъ мы не имѣемъ- никакихъ
недостатковъ, то слово „грѣхъ“ теряетъ свое значеніе“ (стр. 359). Идея
о томъ, что я долженъ служить кому-либо, что я несу какія-либо обязан­
ности по отношенію къ данному существу и что неисполненіе этихъ обя­
занностей можетъ повлечь за собой наказаніе, должна исчезнуть и пере­
стать препятствовать моему наслажденію. Въ крайнемъ случаѣ, я могу
быть рабомъ лишь самого себя. Но въ этомъ случаѣ я не только факти­
чески, но и въ моемъ сознаніи являюсь единственнымъ. Считая себя
могущественнѣе другихъ, ты увеличишь свои силы; ставя себя выше, чѣмъ
тебя ставятъ другіе, ты только выиграешь. Тогда ты будешь господиномъ

— 65 —

всего, что принадлежитъ тебѣ, т. е. всего, что ты сумѣешь сдѣлать сво­
имъ. Я—единственный.
Только будучи единственымъ, я могу завладѣть рѣшительно всѣмъ,
я могу дѣйствовать и развиваться свободно. „Только перевернувъ тезу
христіанскаго ученія, мы обрѣтемъ идеальнаго человѣка. Человѣкъ—это
я, единственный... Всякое высшее существо, будь то Богъ или чело­
вѣкъ, пугливо исчезаетъ передъ яркими лучами моего сознанія о томъ,
что я—единственный (стр. 367)“. Такъ двигается единственный, не
встрѣчая никакихъ препятствій и не останавливаясь. Какое мнѣ дѣло до
претензій другого человѣка о надѣленіи и его правами? Если его право
исходитъ не отъ меня, а отъ другихъ людей, то для меня оно не имѣетъ
никакого значенія. Даже жизнь его цѣнна для меня лишь постольку, по­
скольку значитъ что-либо для меня. „Я не признаю ни его права на собствен­
ность, пи права на опредѣленные предметы; я отказываюсь уважать его святи­
лище, его духовное достояніе, его боговъ. Его матеріальное и духовное
богатство принадлежитъ мнѣ, п я пользуюсь имъ, согласно моей выгодѣ
и иопиъ силамъ (стр. 246)“. Индивидуальность, которая не признаетъ
никакихъ обязанностей, не хочетъ переносить ига законности, и съ
исчезновеніемъ подчиненія ей, государство, основанное на морали будетъ
поколеблено въ самомъ основаніи своемъ.
Если погибнутъ „добрые граждане“, то погибнетъ н государство, усту­
пивъ мѣсто анархія. Уваженіе къ закону составляетъ цементъ, служащій
государству для его цѣлей. Законъ—святъ и нарушающій его является
преступникомъ. Безъ преступленій невозможно существованіе государ­
ства: моральный міръ, т. е. государство, изобилуетъ мошенниками, жули­
ками и ворами. Государство заключается въ „господствѣ законовъ“ и
поэтому эгоистъ для удовлетворенія своего желанія, если оно не согласно
съ желаніями государства, долженъ прибѣгнуть къ преступленію (стр. 237,
238)“. Вступивъ въ борьбу съ государствомъ, эгоистъ борется съ силь­
нѣйшей системой принужденій, которыя препятствуютъ его движеніямъ. Подъ
напоромъ индивидуума государство падетъ, какъ нѣкогда пала свѣтская
власть церкви. Опираясь на преступленіе, издѣваясь надо всѣзгь святымъ,
и презирая „долгъ“ и обязанности, гордо шествуетъ эгоистъ. „Почему мы
не должны подражать ему? Если революція уже невозможна теперь, то
устроимъ кое-что получше. Отдаленные раскаты грома указываютъ на
неизбѣжность коллективнаго, всемогущаго, непредотвратимаго, грознаго пре­
ступленія. Развѣ ты не видишь, какъ отъ зловѣщаго предчувствія потемнѣло
небо“? (стр. 241).

66 —

Критика экономическая.
П. Ж. Прудонъ.
Можно составить себѣ нѣкоторое представленіе о странностяхъ умствен­
ной жизни Прудона по одному лишь факту, который, между прочимъ, не
является изъ ряду выходящимъ. Въ то время, какъ своимъ методомъ мыш­
ленія Прудонъ примыкаетъ къ лѣвымъ гегельянцамъ, вдохновившимъ Штирнера и, какъ мы ниже увидимъ, Бакунина, самъ онъ, спустя пять лѣтъ
послѣ появленія въ свѣтъ его первыхъ мемуаровъ о „ Собственности“,
послѣ окончанія двухъ томовъ „Системы экономическихъ противо­
рѣчій“. т. е. послѣ того, какъ уже выяснились основные принципы его
ученія, самъ онъ, откровенно признается, что никогда не читалъ Гегеля,
но все таки примѣнялъ его методъ. 9Для Прудона было достаточно услышать о Гегелѣ отъ Грюна -'), Ваку!) Изъ письма къ Бергману отъ 19 января 1845 года:
не печально
ли, что между тѣмъ какъ въ Германіи каждый писатель подчиняется
извѣстному методу мышленія и всегда указываетъ и опредѣляетъ логи­
ческій процессъ своихъ мыслей, во Франціи вѣчно спорятъ безъ раз­
бора, безъ возмоясноети притти къ соглашенію“?... И, объявивъ затѣмъ
что онъ пользуется „серьезной діалектикой“, принятой и Гегелемъ, Пру­
донъ добавляетъ:
„Я не могу еще судить о степени родства между моей метафизикой
и логикой Гегеля, напримѣръ, потому что я никогда не читалъ Гегеля“.
„Наука, впрочемъ, не замедлила выяснить недостатки и парадоксаль­
ность его труда о собственности. Г. де Молинари, напримѣръ, такъ закан­
чиваетъ свой отзывъ объ этой книгѣ: „Говоря словами поэта, его книга
есть не что иное, какъ масса яркаго мрака (amas de ténèbres visibles)“.
„Журналъ экономистовъ“, 1847 г., XVIII, стр. 397. Цитирую по Фушв де
Кареле, „Политическая экономія и діалектика Прудона“, Журналъ эконо­
мистовъ, декабрь, 1865 г.
2) Цитирую по К. Грюнъ. Обгцественное движеніе во Франціи и Бель­
гіи; письма и этюды, Дармштадтъ, Леске, 1845 г. Грюнъ, родившійся
30 сентября 1813 года въ Люденшейдѣ и умершій въ Вѣнѣ 18 февр.
1887 года, провелъ зиму 1844—45 г. въ Парижѣ, гдѣ написалъ цѣлую
серію писемъ объ общественномъ движеніе во Франціи, позднѣе соста­
вившихъ цитируемый трудъ. Въ своихъ письмахъ онъ нѣсколько разъ
въ безпредѣльнымъ восторгомъ отзывается о Прудонѣ, котораго онъ

— 67 —

нина и Маркса, которые были между 1844 и 1845 годами въ Парижѣ
и встрѣчались съ нимъ. Позже Марксъ прямо называлъ себя „отвѣтствен­
нымъ за гегельянскую софистику Прудона“ 3).
Этотъ фактъ показываетъ намъ, какова была, въ силу обстоятельствъ,
а скорѣе благодаря темпераменту Прудона, его научная подготовка. Все
таки, несмотря на небольшое количество, рѣдко оригинальныхъ, общихъ
идей, почти всегда неясныхъ, переданныхъ въ очень рѣзкой фигуральной
формѣ, онъ создалъ одно изъ важнѣйшихъ теченій среди доктринъ анар­
хизма и былъ названъ Кропоткинымъ, вѣроятно увлекшимся красивымъ,
но неопредѣленнымъ выраженіемъ, „отцомъ анархіи“. Для нѣкотораго пред­
ставленія объ обстоятельствахъ, среди которыхъ Прудону приходилось
работать, напомнимъ, что онъ родился въ Безансонѣ въ 1809 году, сперва
былъ типографомъ, потомъ, добившись преміи Безансонской академіи,
отправился учиться въ Парижъ, который спустя нѣкоторое время оставилъ
по дѣламъ своимъ. Въ 1847 г. онъ снова вернулся въ Парижъ и, не
считая двухлѣтняго пребыванія въ Брюсселѣ, гдѣ онъ скрывался отъ при­
говора по дѣламъ печати, прожилъ въ немъ до своей смерти, т. е. до
19 янв. 1865 года. Исторія Франціи этихъ дѣтъ; лихорадочная обще­
ственная жизнь во Франціи и, въ особенности, въ Германіи; новое ученіе
о государствѣ и о парламентской дѣятельности, введеное въ соціализмъ
Луи Бланомъ, соціалистами-революціонерами, Ледрю-Ролленомъ, демократами-соціалистами (по тогдашней терминологіи) и система газированное
Марксомъ и Энгельсомъ,—все.это, въ цѣломъ, объясняетъ иногда тяжело­
вѣсно доктринерскій, иногда блестяще-полемическій п сатирическій слогъ
произведеній Прудона, его роль въ общественной жизни, какъ депутата
національнаго собранія въ 1848 гож какъ основателя „народнаго банка“
въ 1849 г. и, наконецъ, какъ постояннаго „преступника“ по дѣламъ
печати.,
Оставляя въ сторонѣ полемическіе выпады и подчасъ необыкновенное
лично зналъ: „Великую и дивпую задачу Гегеля, примиреніе и разрѣ­
шеніе, одной посредствомъ другой, свободы и необходимости... эту глубо­
кую истину, бывшую новымъ Ватерлоо для столькихъ французовъ, Пру­
донъ понялъ великолѣпно“ и т. д. Грюнъ перевелъ на нѣмецкій языкъ
2 тома Противорѣчій (Дармштадтъ, Леске, 1847) и кое-что изъ болѣе
мелкихъ произведеній напр., Французская февральская революція (помѣ­
щено въ Революціи 1848 года, прекратившейся на 1-омъ выпускѣ).
3) К. Марксъ, Нищета философіи', отвѣтъ на „Философію нищеты
Прудона. Парижъ, Жіаръ, 18Я6, стр. 250.

— 68 —

увлеченіе, которые служатъ фономъ для всякаго произведенія Прудона,
его основныя ^деи, имѣвшіе значеніе въ развитіи- анархическаго движе­
нія, можно привести къ короткой схемѣ. Въ произведеніяхъ Прудона нѣтъ
того логическаго изящества, которое такъ увлекаетъ насъ, напримѣръ, у
ІПтпрнера. Трудъ Прудона не такъ богатъ мыслями, какъ словами, а чрез­
мѣрное многословіе является причиной логическихъ комцромиссовъ и ча­
сто. приводитъ къ абсурду. Этимъ .объясняется, почему соціализмъ устами
самаго Маркса объявилъ, не говоря уже о теоретическихъ нападкахъ, до­
ставившихъ столько удовольствія позднѣйшимъ анархистамъ, компроме­
тирующимъ всякое соприкосновеніе^ съ безпорядочной философіей Прудона,
хотя въ работахъ послѣдняго и соціализмъ могъ бы найти много полез­
наго для себя. Это помогло анархистамъ, избѣгнувшимъ опасной солидар­
ности съ авторитарными соціалистами, упрочить свое положеніе. Вотъ по­
чему насъ привлекаетъ, независимо отъ отношенія къ марксистскому со­
ціализму, критика Маркса по отношенію къ Прудону; лишь слогт> Маркса
временами черезчуръ невоздержанъ. Марксъ утверждаетъ, что лучшій трудъ
Прудона, „Что такое собственность“, своей славой обязанъ не столько
новизнѣ своего содержанія, сколько новому и блестящему изложенію. Въ
этой книгѣ, говоритъ Марксъ, Прудонъ относится къ Сенъ-Симому и къ
Фурье почти такъ же, какъ Фейербахъ относится къ Гегелю. При сравне­
ніи съ Гегелемъ Фейербахъ сильно блѣднѣетъ. Одако, послѣ Гегеля, онъ
отмѣтилъ новую эру, такъ какъ занялся мало пріятными для христіанства,
но важными для прогресса критической философіи, вопросами, которые
Гегель оставилъ облеченными въ мистическій полумракъ О.
Въ строго научной исторіи политической экономіи эта работа Прудона
удостоилась бы очень незначительнаго вниманія. Но такія сенсаціонныя
1) Чтобы понять всю важность этой оцѣнки, которую безъ преувели­
ченія можно назвать исторической, не мѣшаетъ вспомнить позицію, за­
нятую Марксомъ и Энгельсомъ, по отношенію къ лѣвому крылу гегель­
янцевъ и въ частности къ Вруно Бауэру и Фейербаху въ ихъ (Маркса
и Энгельса) трудѣ, сыгравшемъ огромную роль въ развитіи соціализма:
„Святое семейство или критика критической критики“, противъ Бруно
Бауэра и компаніи“ (Франкфуртъ на М., 1845 г.). Сравни: Ф. Энгельсъ:
Л. Фейербахъ и конецъ нѣмецкой классической философіи, съ приложе­
ніемъ: К. Марксъ о Фейербахѣ въ 1845 году (Штутгартъ, Дицъ, 1888 г.):
А. Мюльбергеръ: К. Марксъ и Л. Фейербахъ. Параллель. (Deutsche Worte,
XIII, 1893 г.). Кое-что интереснаго по этому вопросу можно найти и въ
небольшомъ трудѣ А. Рау: П. Ж. Прудонъ и Фейербахъ (Deutsche Zeit­
schrift, Берлинъ, изд. Е. Wachler, II годъ, іюль, 1900 г. стр. 617—624).

— 69 —
книги оказываютъ извѣстное вліяніе на науку н йа литературу. Первый
очеркъ Мальтуса былъ ни чѣмъ инымъ, какъ памфлетомъ и плагіатомъ
отъ начала до конца, а вмѣстѣ съ тѣмъ какую роль сыгралъ онъ въ
жизни человѣчества! Такъ говорить Марксъ '); н0 онъ дѣлаетъ, исходя
изъ своей точки зрѣнія на исторію, еще одно замѣчаніе. Желая изслѣдо­
вать положеніе современнаго буржуазнаго института собственности, Пру­
донъ, говоритъ Марксъ, долженъ былъ направить свое вниманіе на дѣй­
ствительное взаимоотношеніе силъ, порожденныхъ собственностью, въ мате­
ріальномъ производствѣ, а не разсматривать ихъ съ юридической точки
зрѣнія, какъ добровольные акты. Подчиняя экономическія отношенія, въ
ихъ цѣломъ, юридическому понятію о собственности, Прудонъ невольно
повторяетъ полностью слова Бриссо, 2) произнесенныя имъ еще до 1789 года:
„Собственность есть воровство“ 3).
Proudhon jugé par Karl Marx (extrait du Social-Democrat, 16 —18 янв.
1865 г.), въ приложеніи къ Вмщетк Философіи.
2) I. P. Brissot de Varville. О собственности и о воровствѣ. Философское
изслѣдованіе права собственности и воровства въ природѣ и обществѣ.
(Парижъ, Гіо, 1872 г.). Марксъ, цитируя по другому изданію, впадаетъ въ
неточность, что здѣсь исправлено.
3) Понятно, что самъ Прудонъ былъ совсѣмъ иного мнѣнія объ ори­
гинальности своего труда. Сама его книга полна разсужденіями о важ­
ности доказываемыхъ имъ взглядовъ, но съ особеннымъ тщеславіемъ
онъ выражался о своей работѣ въ письмахъ къ друзьямъ: „...моя работа
о собственности уже начата... Слогъ будетъ суровъ и жестокъ, иронія и
гнѣвъ дадутъ себя чувствовать: зло это неизлѣчимо. Когда левъ голо­
денъ, онъ рычитъ“... (письмо къ Аккерману, 12 февр. 1840 г.); „...На
этотъ разъ я не буду пѣть славу Господу (намекъ на его предыдущее
произведеніе: О празднованіи воскресенья и т. д. І-ое изд. въ 1839 г.); те­
перь я ударю въ набатъ... Не преувеличивая, могу сказать, что ничего
подобнаго моей работѣ по формѣ и по глубинѣ еще не существовало“.
(Письмо къ Бергману 22 февр. 1840 г.): „...Я занятъ дьявольскимъ тру­
домъ, который пугаетъ даже меня самого; я выйду изъ него или свѣт­
лымъ ангеломъ или поджареннымъ дьяволомъ—молите Бога за меня'“
(Письмо къ кузену, 29 мая 1840 г.). Когда его книга вышла въ свѣтъ
въ іюнѣ того же года онъ пиралъ Бергману: „Трудъ мой... удивляетъ,
пугаетъ учителя и, что еще лучше, заставляетъ его разсуждать“...; за­
тѣмъ еще одному своему другу: „...я не могу думать о моей книгѣ безъ
боязливой дрожи... Я не говорю, что она понята, но сна читается и это
дѣлаетъ само старое общество“. Спустя нѣсколько мѣсяцевъ онъ нахо­
дитъ свою книгу „настоящимъ трактатомъ метафизической алгебры, по­
добнаго которому еще не существовало“ (письмо къ Аккерману 15 ноября
1840 г.). Даже черезъ шесть лѣтъ это самообольщеніе не приняло болѣе

— 70 —

Ясно, однако, что это замѣчаніе имѣетъ въ виду несогласіе Пру­
дона съ воззрѣніемъ Маркса; между тѣмъ, это иначе быть и не могло.
Прошло восемь лѣтъ со времени появленія книги Прудона, пока, не очн­
ая опредѣленнаго намека въ мало распространенномъ трудѣ Маркса ио
критикѣ политической экономіи, Марксъ и Энгельсъ не формулировали въ
„Коммунистическомъ Манифестѣ“ (февр. 1848) своего матеріалистзческаго
взгляда на исторію. Прудонъ не могъ воспользоваться методомъ изслѣдо­
ванія, увидѣвшимъ свѣтъ послѣ его труда, не могъ, если даже допустить,
что захотѣлъ бы.
Съ выходомъ въ свѣтъ двухъ томовъ объ экономическихъ противорѣ­
чіяхъ, т. е. „Философіи нищеты“, критика Маркса сдѣлалась болѣе
глубокой. Какъ извѣстно, Марксъ отвѣтилъ Прудону цѣлой книгой, на­
званной имъ „Нищета философіи“ і).
Прудонъ, говорилъ онъ, имѣетъ право быть во Франціи плохимъ эко­
номистомъ, ибо слыветъ за хорошаго нѣмецкаго философа; въ Германіи
имѣетъ право быть слабымъ философомъ, такъ какъ сходитъ за одного изъ
наиболѣе блестящихъ французскихъ экономистовъ. Отъ гегелевской. діалек­
тики Прудонъ унаслѣдовалъ лишь внѣшнюю ея форму. Его діалектика цѣ­
ликомъ уходитъ на догматическое опредѣленіе хорошаго и дурного. Всякая
экономическая категорія имѣетъ хорошую сторону н дурную сторону; взятыя
вмѣстѣ онѣ создаютъ противорѣчіе каждой категоріи. Задача, такимъ обра­
зомъ, сводится къ уничтоженію дурной стороны и сохраненію хорошей. Но)
возражаетъ Марксъ, пи дѣлать, ни толковать исторію однѣми лишь фор­
мулами нельзя. Между тѣмъ трудъ Прудона есть не что иное, какъ декла­
мація, какъ обыкновенная манера перефразированія фактовъ. Гегелевскій
приличнаго характера. Онъ писалъ: „Собственность есть воровство! За
цѣлыя тысячелѣтія не было сказано ничего подобнаго. Это опредѣленіе
составляетъ все мое богатство на землѣ; но я предпочитаю его всѣмъ
милліонамъ Ротшильдовъ и утверждаю, что оно составляетъ самое вы­
дающееся явленіе за время царствованія Людовика-Филиппа". Но, лишь
десять лѣтъ спустя, со времени этихъ гордыхъ словъ Прудона, Марксъ,
со свойственной ему язвительной ироніей, осмѣлился высказать такую
гипотезу: „Можетъ быть потомство, характеризуя этотъ ближайшій пе­
ріодъ французской исторіи, назоветъ Луи-Бонапарта Наполеономъ, а Пру­
дона Вольтеромъ-Руссо этой эпохи“. Нищета. Философіи, стр. 258).
х) Трудъ Прудона вышелъ въ свѣтъ 15 окт. 1846 г.: Марксова кри­
тика появилась на французскомъ языкѣ въ Брюсселѣ, въ изданіи Фоглера, 15 го іюня 1847 г.: только много лѣтъ спустя вышелъ нѣмецкій
переводъ: Штутгартъ, 1885 г.; второе изданіе относится къ 1892 году.

— 71

діалектическій методъ, по которому чистый разумъ утверждаетъ, отрицаетъ
и отрицаетъ свое отрицаніе, въ его трудѣ теряетъ всякое значеніе. Желая
сразу синтезировать, Прудонъ впалъ вмѣсто этого въ „сложную ошибку“ *)
Сопоставивъ марксову критику анархиче'ски-научной позиціи Прудона
съ приписываемыми ему анархистами заслугами и достоинствами, мы по­
лучимъ ясное представленіе объ относительномъ характерѣ и значеніи его
труда. Находя еще и теперь большую часть идей Прудона неоспоримыми
и часто объявляя себя, какъ, напримѣръ, Тукеръ, его учениками, анар­
хисты даютъ представленіе о своемъ расположеніи къ трудамъ Прудона
въ ихъ цѣломъ. Прудонъ, говоритъ анархистъ Черкесовъ 2), первымъ съ
необычайной силой запротестовалъ противъ насилія большинства надъ меньі) К. Марксъ, цит. тр., стр. 175. „То, что онъ (Прудонъ) тономъ фан­
фарона трубитъ вамъ въ уши, есть не что иное, какъ похвальба, скучный
вздоръ и вѣчныя претензіи на свою мнймую ученость... по временамъ
Прудонъ прямо декламируетъ и горячится по пустякамъ“. Тамъ же
стр. 253. Марксъ, которому были свойственны кра йнія рѣзкости въ по
лемикѣ, продолжаетъ въ томъ же духѣ, называя Прудона „выскочкой
въ наукѣ“ („parvenu de la science“), „мелкимъ лавочникомъ" (petit épi­
cier) и т. д. Отношенія между. Прудономъ и Марксомъ послужили пред­
метомъ многочисленныхъ изслѣдованій, но до сихъ поръ еще точно не
установлено,—чѣмъ послѣдній, несмотря на жестокую критику, обязанъ
первому. Смотри по этому поводу: К. Каутскій, Нищета философіи и
Капиталъ (Die nene Zeit, 1886); Б. Маломъ, К. Марксъ и Прудонъ (Revue
Socialiste янв. 1887); A. Мюльбергеръ, К. Марксъ „Нищета философіи“,
отвѣтъ на прудоновскую „Философію нищеты.“ (Jahrbücher f. Nat—окон,
'n. Statistik 1892, 3, 4); Бургенъ. Отношенія между Прудономъ и Марксомъ
(Revue d’écon. polit, а. VII, 1893 г.). Извѣстно, что Марксъ, а затѣмъ и
Энгельсъ, вѣроятно руководствуясь цѣлью объективной критики, не про­
пустили безъ внимательнаго изученія ни единаго, даже незначитель­
наго пункта теоріи Прудона. Статьи Энгельса по „Квартирному вопросу“
(Zur Wohnungsfrage), появившіяся въ „Der Volkstaat“ (вып. 1—3 Лейп­
цигъ, 1872 г. — второе изданіе, отдѣльной брошюрой вышло въ Цюрихѣ
1887 г. „Socialdemokr. Bibliothek“ № 13) представляютъ собой разборъ
идей Прудона по тому же вопросу; А. Мюльбергеръ, прилежный попу­
ляризаторъ Прудона въ Германіи (см. Ст. Гроесмант, Прудонъ по Мюль,
бергеру, Zeit. Вѣна, 1899 г., № 224) издалъ отдѣльной брошюрой подъ
тѣмъ же названіемъ, что и у Энгельса, мысли Прудона по аналогич­
ному вопросу. Для общей оцѣнки отношенія марксистовъ къ Прудону
смотри: Ж. Сорель, Опытъ фтлософіи Прудона, Revue philos., 1892 года
33, 34.
-) В. Черкесовъ. Предтечи интернаціонала. Biblioth, de „Temps nou­
veaux“, № 16, Брюссель, 1899 г. стр. 114—132 passim.

— 72 —
шинствомъ и, хотя употреблявшійся илъ діалектическій методъ часто при­
водилъ къ печальнымъ послѣдствіямъ, онъ нп разу не впадалъ въ такую
грубую ошибку, какъ Марксъ со своимъ „пресловутымъ“ и несуразнымъ
закономъ о концентраціи капитала“. Прудону, прибавляетъ Черкесовъ, не
говоря уже о .доказательствѣ положеній о томъ, что рабство есть убійство,
собственность—воровство, а Богъ—зло х), принадлежитъ и окончательное
теоретическое опредѣленіе экономической и общественной свободы
индивидуума: человѣкъ не хочетъ бытъ управляемымъ, не хочетъ- быть ма­
шиной. Прудонъ противопоставлялъ общественнымъ системамъ, пользовав­
шимся нѣкоторымъ вліяніемъ до кровавыхъ іюньскихъ дней 1848 года,
принципъ мютюализма въ производствѣ и обмѣнѣ. По Прудону система
рабочихъ товариществъ, основанныхъ на согласіи людей, совершенно
независимыхъ, подъ общимъ флагомъ анархизма, должна замѣнить собой
какъ будущую организацію авторитарнаго соціализма, такъ и современное
Ч Это опредѣленіе впервые встрѣчается въ VIII гл. Экономическихъ
противорѣчій'. „На какомъ основаніи Богъ .мнѣ скажетъ: „будь святъ,
ибо я святъ“? Лживый духъ, глупый Богъ, отвѣчу я, твое царство кон­
чилось; ищи другихъ жертвъ среди животныхъ. Я знаю, что я не свя­
той и никогда не сумѣю имъ стать; какъ же можешь быть святъ ты,
если я похожъ на тебя? Мы научились понимать тебя, Вѣчный отецъ,
Юпитеръ или Іегова: ты всегда будешь соперникомъ Адама и тираномъ
Прометея. Ты заставляешь насъ совершать грѣхи, отъ которыхъ мы у
тебя же просимъ отпущенія; ты самъ поставилъ намъ западню, изъ
которой мы обѣщаемъ тебѣ освободиться; ты—сатана, тотъ самый сатана,
который мучаетъ насъ... Но теперь ты свергнутъ съ трона и уничто­
женъ. Твое имя, бывшее когда-то послѣднимъ словомъ ученаго, санкціей
судьи, надеждой бѣдняка, убѣжищемъ преступника, теперь обречено на
ненависть и анаѳему: освистытать его будутъ люди. Ибо Богъ есть
вздоръ и трусость; Богъ—лицемѣріе и ложь; Богъ—тираннія и нищета:
Богъ—это зло“. Если кто-нибудь, говоритъ онъ въ другомъ мѣстѣ, за­
служилъ попасть въ преисподнюю, такъ это Богъ“, (ibid. VII, I, стр. 380).
Во всѣхъ послѣдующихъ его произведеніяхъ, въ особенности же въ
книгѣ „Правосудіе въ Революціи и въ Церкви“ (1858 г.), такія фразы дѣ­
лаются общимъ мѣстомъ. Мы встрѣчаемъ ихъ даже въ посмертныхъ ра­
ботахъ Прудона: „... разумъ и совѣсть человѣка, если отбросить приви­
тыя ему вѣрованія и жажду Бога и Вѣчнаго, устроены такъ, что онъ
принужденъ отбросить вѣру, какъ вещь скверную и вредную, и сказать
себѣ, что для него Богъ есть зло“. П. Прудонъ, Іисусъ и происхожденіе
христіанства, съ предисл. Рошеля, II изд. Парижъ, Аваръ, 1896, стр. 93.
Сравни: Ж. Мильзанъ, Антихристіанство Прудона, Revue d. deux mondes,
1852 г., декабрь.

— 73 —

рабство въ капиталистическомъ обществѣ. Вотъ почему, заключаетъ Чер­
кесовъ, большинство противниковъ Прудона принадлежатъ къ сторонни­
камъ авторитарнаго коммунизма въ соціалистическомъ государствѣ 5)Ч Настаивая (стр. 126, цитир. труда), на томъ, что Прудонъ хотѣлъ
замѣнить государство автономнымъ обществомъ, а политическую орга­
низацію организаціей экономической, Черкесовъ говоритъ, что Прудонъ
шелъ въ этомъ направленіи по слѣдамъ Сенъ-Симона, Консидерана,
школы фурьеристовъ и, больше всего, Конта, „наиболѣе блестящаго уче­
ника Сенъ-Симона“. (Сравни: Г. де-Молинари, Позитивизмъ или обще­
ственное ученіе Огюста Конта, Журналъ экономистовъ, 1850 г., окт.,
П. Жане, Прогісхожденіе фгілософіи О. Конта', 0. Контъ и Сенъ-Симонъ,
Revue d. deux mondes 1887 г. 1 авг.). Это правда: но врядъ ли можно
утверждать это съ такой увѣренностью: строгаго изслѣдованія объ источ­
никахъ ученія Прудона еще не существуетъ. Но, во всякомъ случаѣ,
вотъ какъ онъ отзывался о Контѣ въ письмѣ къ Даримону отъ 3 сент.
1852 г.: „... это животное Огюстъ Контъ, наиболѣе педантичный среди
ученыхъ, наиболѣе жалкій среди философовъ, наиболѣе плоскій среди
соціалистовъ“... и т. д. Надо замѣтить, что Прудонъ не былъ деликатенъ
даже съ тѣми, кому онъ былъ чѣмъ-либо обязанъ. Выше я показалъ,
какъ онъ настаивалъ на оригинальности своего опредѣленія собствен­
ности, между тѣмъ какъ оно принадлежало не ему. Можно представить
себѣ—какія грубости пускалъ опъ въ ходъ противъ объявившихся про­
тивниковъ: „Бастіа оселъ“, писалъ онъ, напримѣръ, послѣ неудачной
полемики съ Бастіа на страницахъ Voix du Регіріе о даровомъ кредитѣ
(письмо къ Даримону, 16 февр. 1850 г.). (Сравни: П. Ж. Прудонъ, Пол­
ное собраніе сочиненій, Парижъ. Лакруа, 1868 г. т. XIX; Mélanges, т. III
содержитъ, въ концѣ, шесть писемъ Бастіа и отвѣтъ Прудона; Ф. Бас­
тіа, Полное собраніе сочиненій, Парижъ, Гильоменъ, 1850 г., т. V; АМюльбергеръ, Напиталъ и процентъ', полемика между Бастіа и Прудономъ
и т. Д’, Іена, Fischer, 1896 г.). Рѣзкость Прудона возрастала, если при­
мѣшивалась къ дѣлу еще и партійная непримиримость. Когда Прудонъ
въ 1852 г. пытался въ политической статьѣ доказать резоны приспосо­
бленія, хотя бы временнаго, къ правленію Луи-Филиппа, то Маццини,
говоря о горестномъ впечатлѣніи, произведенномъ переворотомъ на
классическихъ революціонеровъ, назвалъ Прудона „Мефистофелемъ ре­
волюціи“ (Ж. Маццини, Французскіе соціалисты, Брюссель, Тарридъ, 1852;
Французскіе соціалисты въ отвѣтъ Маццини, ibid.. 1852 г.). Прудонъ въ
отвѣтъ называетъ Маццини „невѣжественнымъ доктринеромъ, который
бьетъ закованнаго льва итальянскимъ деревяннымъ сапогомъ“. Это фразы,
но онѣ хорошо характеризуютъ нравственную физіономію ихъ автора.
Спустя десять лѣтъ произошелъ скандалъ со статьями Прудона по по­
воду итальянскаго объединенія (Федерація w единство въ Италіи, Па­
рижъ, Dentil, 1862 г.; Новыя замѣчанія объ итальянскомъ единствѣ, ibid.-

— 74

■ Конечно, ни предубѣжденная критика соціалистовъ, ни безпочвенное
доклоненіе • анархистовъ не могутъ дать яснаго представленія объ основныхъ
идеяхъ Прудона. Замѣчанія какъ однихъ такъ и другихъ могутъ выяснить
намъ настоящее практическое значеніе ученія Прудона для соціализма и
анархизма, но внутреннее теоретическое содержаніе его доктрины можетъ
открыть намъ лишь изученіе его трудовъ и сводка всѣхъ его мыслей къ
единому выраженію. Опредѣливъ, что разумѣлъ Прудонъ подъ экономиче­
скими силами- и какъ понималъ ихъ функціи, мы уяснимъ себѣ его
теорію о собственности и общій экономическій строй, бывшій слѣдствіемъ
прудонова представленія о справедливости >)•

Dentu, 1865 г.; теперь эти статьи включены Въ XVI томъ Собранія сочи­
неній). За это время Прудонъ писалъ въ одномъ частномъ письмѣ
(17 авг. 1-862 г.): „Маццини сектантъ, Гарибальди пустая голова“.
1) Подготовка къ этой главѣ не обязала, конечно, меня познакомиться
исчерпывающимъ образомъ со всей колоссальной литературой, относя­
щейся къ Прудону. Но существуетъ minimum извѣстій (большій чѣмъ
тотъ, который предлагался по сю пору публикѣ даже самыми добросо­
вѣстными учеными), необходимый для представленія хронологическаго
развитія его мысли и, параллельно этому, для опредѣленія степени ея
вліянія на анархистское движеніе. Опять приходится указать на богат­
ство исходныхъ пунктовъ анархическаго ученія: въ данномч> случаѣ я го­
ворю о необыкновенной, прямо подавляющей, плодовитости пера Прудона.
Въ самомъ дѣлѣ, онъ оставилъ около сорока томовъ своихъ сочиненій и
около двадцати томовъ писемъ! Пользуясь моими спеціальными изслѣ­
дованіями я укажу: а) на тѣ труды Прудона, гдѣ намъ интересна его
анархическая идеологія, приводя, въ нѣкоторыхъ случаяхъ, даты выхода
ихъ въ свѣтъ и нѣкоторые переводы; в) на литературу о Прудонѣ—по
возможности короче; с) на литературу, содержащую критику его теорій—
еще короче.
а) Полное собраніе сочиненій, Парижъ, Лакруа, 1868 г. Напечатано въ
такомъ порядкѣ: томъ I. Что такое собственность? (І-ое изданіе въ 1840 г.
4-ое изданіе въ 1849 г. На нѣмецкій языкъ переведена Ф. Мейеромъ,
Бернъ 1844 г., затѣмъ А. Конъ, Берлинъ, 1895—96; на испанскій—Г. Лицаррага, Мадридъ 1873 г.; на англійскій—Б. Тукеръ, Бостонъ 1885 г.);
Цисрмо къ Бланки о собственности (Гое изд. 1841 г., ІІ-ое изд. 1848 г.томъ 11. Обращеніе къ собственникамъ или письмо къ Ііонсидерану по по­
воду защиты собственности (1-ое изд. 1841 г. П-ое изд. 1849 г.); Защи­
тительная рѣчь автора передъ судомъ въ Безанзонк (Гое изд. 1842 г.);
Празднованіе воскресенья (Гое изд. 1839 г. 4-ое—1850, 2 нѣмецкихъ пере­
вода 1850 г.) и т. д.—томъ III. О происхожденіи порядка въ человѣче­
скомъ обществѣ или принципы политической организаціи (Гое изд. въ

— 75 —

I.

Экономическія силы.
Существуютъ опредѣлевйые принципы, говоритъ Прудонъ, которые дѣй­
ствуютъ въ качествѣ экономическихъ силъ. Эта принципы имѣютъ въ виду
трудъ и богатство также, какъ другіе имѣютъ въ виду государство. Раздѣ­
леніе труда, ковкурренція, кредитъ, собственность и т. д. принадлежатъ
къ числу экономическихъ силъ; классовое же дѣленіе общества, предста­
вительная система, судебная іерархія и т. д. относятся къ государственной
машинѣ. Если экономическія силы находятся въ равновѣсіи и подчиняются
имъ свойственнымъ, независящимъ отъ воли человѣка, законамъ, то трудъ
будетъ планомѣрнымъ и всеобщее благосостояніе обезпечено. Въ противномъ
1843 г., П-ое 1849 г.)-томъ IV. V Система экономическихъ противо­
рѣчій или философія нищеты (І-ое изд. 1843 г., Ш-ье—1867 г. 2 нѣмец­
кихъ перевода—К. Грюнъ, Дармштадтъ 1847 г. и Іорданъ, Лейпцигъ,
1847, англійскій переводъ Б. Тукера, Бостонъ, 1888; итальянскій пере­
водъ—Библіотека экономистовъ, III серія, т. 1., Туринъ 1882 г.; испан­
скій переводъ — Маргали, Мадридъ 1870 г. въ нѣсколькихъ изда­
ніяхъ вышло и на русскомъ языкѣ).—томъ VI.' Разрѣшеніе обществен­
ной проблемы (Бое изд. 1848 г., вышли лишь 2 тетради изъ нужныхъ
20 или 22: испанскій переводъ—Маргали, Мадридъ, 1869 г.)—томъ VII,
Соціальная революція (шесть изданій за -1852 г., на нѣмецкій переведено—
Бременъ, 1852; еще 2 изданія этого же перевода—1871 г. и 1878 г.):
Право на трудъ и право -на собственность (Тое изд. 1848 г.; нѣм. пер.—
Лейпцигъ 1849 г.; другой нѣм. пер. Даримона, 1851 г. s. 1.); Подоходный
налогъ (Тое изд. 1848 г.);—томъ ѴШ. О федеративномъ пргтципк (І-ое изд1863; испанок, пер. Маргали, Мадридъ, 1868); Перестали ли существо­
вать трактаты 1815-го года? (1-оѳ изд. 1863 г.);—томъ IX. Исповѣдь револю­
ціонера, о февральской революціи (Тое изд. 1849 г., Ш-ье изд. 1851 г.; нѣ­
мецкій переводъ Арн. Руге, Лейпцигъ, 1850 г.; есть критическій кон­
спектъ этой работы на швёдскомъ языкѣ, мнѣ незнакомомъ: А. Хуblacus,
Lund. 1864 г; то же есть и на русскомъ: „Изданіе соціально-револю­
ціонной партіи“ т. III, е. L, но Цюрихъ 1874 г. стр. 212; въ этихъ трехъ
томахъ, начатыхъ въ 1872 г. находятся первыя русскія произведенія
чисто анархическаго характера и большая часть изъ нихъ принадлежитъ
Бакунину);—томъ X. Общая идея революціи XIX столѣтія (І-ое изд, подъ
заглавіемъ „Революціонныя идеи", 1849 г., подъ новымъ заглавіемъ—І-ое
и П-ое изд. 1851 г.; нѣм. пер. Арн. Руге, Лейпцигъ, 1850; испапск. пер.X. Кома,. Барцелона, 1868 г Л;—томъ XI. Руководство игрока на биржѣ (І-ое
изд... анонимное, 1853 г.; 5-ое изд. 1857 г.; нѣм. пер., анонимный, І’ан-

— 76 —
случаѣ, общество, поскольку оно является субъектомъ и объектомъ произ­
водства, обмѣна и потребленія, обречено на постоянно растущія бѣдствія
и страданія. Еще хуже приходится обществу, когда .экономическія силы
должны вести борьбу съ данной формой правленія, почти всегда препят­
ствующей ихъ организаціи. Приведемъ примѣръ. Извѣстно,—что такое раз­
дѣленіе труда: въ каждомъ производствѣ происходитъ распредѣленіе заня­
тій такъ, что каждый рабочій всегда совершаетъ однѣ и тѣ же частичныя
операціи, и готовый продуктъ своимъ появленіемъ на свѣтъ обязанъ труду
не одного дица, а довольно большой группѣ лицъ. Всѣ экопомисты, начи­
ная отъ Смита, доказываютъ, что раздѣленіе труда является основаніемъ
новеръ, 1857 г.);—томъ XII. О необходимыхъ реформахъ въ эксплуатаціи
желѣзныхъ дорогъ (І-ое изд. 1855 г.; для нашей работъ/интереса не пред"
ставляетъ);—томы XIII, XIV. Воина и миръ-, (І-ое изд, 1861 г.);—томъ XV.
Теорія налога. (І-ое изд. 1861 г. итальянок, пер. Bïbliot. d. economista, П-ая
серія, т. X, Туринъ, 1868 г.; испанск. пер. Р. Робертъ, Мадридъ, 1862 г.)—
томъ XVI. Федерація и единство Италіи;. (І-ое изд. Брюссель, 1862 г.;
ІІ-ое изд., Парижъ 1863 г.; испанск. пер. А. Альварецъ, Мадридъ, 1870 г..)>
Новыя замѣчанія по поводу единства Италіи. (І-ое изд. 1865 г.) При­
сяжные демократы (І-ое изд. 1863 г.)—томы XVII —XIX. Смѣсь, газетныя
статьи за періодъ 1848—1852 (эти три тома содержатъ работы Прудона
въ слѣдующихъ журналахъ: Le représentant du Peuple за 1848 г. въ 108
номерахъ; Бе peuple, 1848, 1849 г.г. La voix du Peuple 1849, 1850 г. въ 223-хъ
номерахъ: Le peuple de 1850, 1850 г. въ 33-хъ ном. Однако этими томами
не исчерпывается вся журнальная дѣятельность Прудона: см. А. Дари­
момъ, Черезъ революцію 1847—1855 г.г., Парижъ 1884 г. стр. 343—344;
А. Герценъ, Прудонъ и „La voix du Peuple“, Revue blanche 1895 г. 1 мая
№ 46).— томъ XX. Философія прогресса (І-ое изд. Брюссель. 1853 г.
испанск. пер. Маргалл’я, Мадридъ 1868 г.) Правосудіе преслѣдуемое цер­
ковью (І-ое изд. Брюссель 1858 г.)—томы XXI—XXVI. О правосудіи въ ре­
волюціи и въ церкви. (І-ое. изд. 1858 г. 3 тома; нѣм. пер. Л. Пфау, Гам­
бургъ и Цюрихъ 1858-60 г. 2 тома).—томы XXVII—XXXIII. Посмертныя,
работы-, для насъ имѣютъ нѣкоторое значеніе: Теорія собственности; О
политической способности рабочгіхъ классовъ (исп. пер. Маргалл’я, Мад­
ридъ, 1869 г.); Теорія конституціоннаго движенія (исп. пер. Лндзабрага,
Мадридъ 1873 г.) О принципѣ искусства и его общественномъ назначеніи
и т. д.
Наиболѣе важную переписку Прудона можно найти въ слѣдующихъ
двухъ собраніяхъ: Прудонъ изображенный собой самимъ: письма П. Ж.
Прудона къ М. И. Вильомэ, Парижъ, Алканъ. 1866 г. Переписка Прудона,
Ланглуа, Парижъ, Междун. библ. 1874 г. 14 томовъ. Этюдъ о его корреспорденціи, съ литературными цѣлями, сдѣланъ Сенъ-Бэв‘омъ, Прудонъ,
его жизнь, его переписка Парижъ, Леви, 1872 г.

77 —

современнаго способа производства. -Благодаря ему производительность уве­
личивается въ десять, во сто разъ, и политическая экономія подымается
на высоту философіи. Казалось бы, поэтому, что вниманіе законодателя въ
обществѣ, „основанномъ на ненависти къ феодальному строю и постоян­
нымъ войнамъ“ и предназначенномъ къ урегулированію производства, прежде
всего должно быть направлено на разграниченіе производственныхъ функ­
цій, па раздѣленіе труда. На самомъ дѣлѣ нѣтъ ничего подобнаго. Эта мо­
гучая экономическая сила предоставлена волѣ случая и частной выгоды.
Благодаря все усиливающейся спеціализаціи, все растущему раздѣленію
труда, рабочій постепенно обращается въ простую машину, автомата. Тав). Здѣсь я укажу на произведенія, безъ которыхъ невозможны какъ
изученіе такъ и оцѣнка работъ Прудона.
Ж. Гарнье, Трудъ Прудона, Journal d. écon., 1843; Г. Оппенгеймъ. Фило­
софія общества по Прудону, Die Opposition, Manheim, 1846. Г. де-Молгінари,
„Философія нищеты“, Journal d. écon. 1847; Онъ'же, Прудонъ и Тьеръ.
Journal d‘écon. авг. 1848 г.; Тиссо, Разборъ теоріи Прудона о собственности_
Парижъ, Жуберъ, 1849; Брейна, Современные соціалисты, Парижъ, Гарнье
1849; III. Маршалъ, Прудонъ и Пьеръ Леру, Парижъ, Dentil, 1850: Ш. Кокелэнъ, О послѣднемъ произведеніи Прудона, Journal d. écon. дек. 1851;
Ж. Вро, Прудонъ и его экономическая система, Парижъ, Ledoyen, 1853;
Прудонъ и его произведенія, „Unsere Zeit“, 1859, т. Ill; А. Бертольдъ, Пру­
донова теорія собственности, Rev. crit. de legist, et de jurisp. Іёбд, т. 27.; Б.
Гастино Прудонъ, его жизнь и труды., Paris, Dentu 4865; Ж. Тиссо, Прудонъ,
Revue litter., Besançon, 1865; Пелльтанъ, Прудонъ и его труды. Rerue d. deux
■mondes, 1866; Ф. Гаккъ, Прудонъ; къ исторіи соціализма; Zeitschr. f. Staatsw., 1871
тетр. 114; Г. Феррари, Прудонъ, Nuova Antologia, 1875 т. 28; -4. Мюльбер­
геръ, О Прудонѣ, „Di Wage“, Берлинъ 1878—79 (десять статей); Сеймуръ,
Прудонъ, Лондонъ, 1888 (агитаціонная брошюра, извлеченная изъ Лон­
донскаго журнала „The anarchist“, выходившаго съ марта 1885 г. по
августъ 1888 г); .4. Мюльбергеръ, Этюдъ о Прудонѣ, Штутгартъ, Гёшенъ
1891 г.; К. Диль, Прудонъ, его жизнь и пѵогізведенія; Р. Снеллъ, Прудонъ,
Rer. Socialiste, 1891 г. т. 14; А. Дежарденъ, Прудонъ, его жизнь, труды и
ученіе, 2 тома, Парижъ, Перрэнъ 1896; Л. Розенталь, Судьба соціальной
науки послѣ Прудона, Rev. intern, de sociologie, 1894, 11; Ш. Сариньеръ,
Прудонъ, Rer. polit et. parlent. 1896 г.; E. Taguet, Прудонъ, Revue de Paris,
15 мая 1896 г.: Ch. A. Dana, Proudhon and his Bank of the People, Ныо-Іоркъ,
Тукеръ, 1896 (агитаціонная брошюра); Э. Бернштейнъ, Прудонъ какъ по­
литикъ и публицистъ, Neue Zeit, 1896, Лй 46: А. Мюльбергеръ, Прудонъ,
его жизнь и сочиненія,Штутгартъ, Фроманъ, 1898 г.; А. Dufresne et F. Pélloutier, Прудонъ какъ философъ, Rev. socialiste, 1899, т. 30; Э. Бернштейнъ,
Документы соціализма, Берлинъ, 1901 г. I т.
с). Изъ полемической литературы, имѣющей ввиду Прудона, вниманія,

78 —
вое раздѣленіе труда необычайно усиливаетъ производительность, но въ то
же время, обогащая предпринимателя и капиталиста, оно убивает ъдухъ и
тѣло рабочаго. Экономисты не представляютъ себѣ уничтоженія разруши­
тельныхъ послѣдствій этой колоссальной экономической силы. „Такъ, «ъ
ростомъ раздѣленія труда и могущества машины понижается умственный
уровень рабочаго и грозитъ исчезнуть индивидуальность его. Но съ пова­
женіемъ значенія рабочаго и съ уменьшеніемъ спроса на рабочія руки па­
даетъ заработная плата, растетъ нужда. И жертвы такихъ промышленныхъ
пертурбацій считаются не сотнями, а милліонами“ !).
Консервативные филантропы, мечтающіе о возвращеніи къ феодальному
хозяйству, обвиняютъ въ этой аномаліи промышленную систему производ­
ства. Но промышленность здѣсь не причемъ. Роковой путь, на который
вступило общество, вызванъ ложнымъ принципомъ, дезорганизаціей силъ.
Аналогичныя замѣчанія можно сдѣлать какъ по поводу конкурренціи
й кредита, такъ и по поводу остальныхъ экономическихъ силъ. Конкурренція является закономъ самого рынка. Уничтожить ее значитъ уничто­
жить свободу и реставрировать старый порядокъ, отнимая у труда
всѣ завоеванія 1789 года. Но и конкурренція, въ виду отсутствія вер­
ховнаго регулирующаго начала, стала источникомъ зла. Вѣдь огромная
часть общества, весь рабочій классъ, не можетъ принимать нвкакаго уча­
стія въ игрѣ конкурренціи: рабочимъ дозволяется лишь конкуррировать
другъ съ другомъ изъ-за ихъ жалкой заработной платы. Конкурренція, ко­
торая должна бы быть правомъ всѣхъ и каждаго, теперь стала лишь
собственно говоря, заслуживаютъ лишь немногіе, спокойно и научно ему
возражавшіе, какъ напримѣръ, Марксъ, Вастіа, Молинари. Изъ остальной
литературы я укажу на произведенія наиболѣе характерныя.
H. de Lourdoiœix. Послѣднее слово революціи, Парижъ, Dentu, 1852;
Прево, Прудонъ съ точки зрѣнія его метафизическаго ученія, Парижъ;
Герэнъ, 1858 г.; Ж. Мишель, Нѣсколько словъ о трудѣ Прудона'. „Справед­
ливость въ революціи и въ церкви“, Парижъ, Виве, 1859; Ф. Бонифасъ,
Прудонъ, Брюссель, Тишеръ, 1862 г.; Е. Грегуаръ, Прудонъ передъ судомъ,
Парижъ, Жиро, 1850; Прессансе, Общественныя развалины', Отвѣтъ Пру
дону: долой матеріалистовъ, долой іезуитовъ, Парижъ, Дюклу, 1852 г.
ІРирекуръ, Письма къ Прудону въ отвѣтъ на его кнгігу о Справедливости
Парижъ, 1858. Холенъ, Прудону, насчетъ его книги о справедливости, Па­
рижъ, Bestel, 1858 г.; Л. Вальра, Политическая экономія и справедливость;
критическій разборъ и возраженія на ученіе Прудона, Парижъ, Guiilaumin,
1860 г.; Дени де Шатожиронъ, Антипрудонъ, Реннъ, Бон, 1860 годъ.
і) IL Ж. Прудонъ. Общая идея революціи XIX столѣтія (Поля. собр.
«он. т. X. стр. 45.

— 79 —

включеніемъ, привилегіей немногихъ: ею могутъ пользоваться лишь тѣ,
кому капиталъ позволяетъ быть предпринимателемъ. Вмѣсто ожидавшей^
отъ нея демократизаціи промышленности и поддержки рабочаго, жонкурренція создала купеческую и денежную аристократію, еще болѣе хищную,
чѣмъ побѣжденная аристократія стараго порядка. Благодаря конкурренціж,
всѣ доходы производства переходятъ въ руки капиталистовъ; потребитель,
не подозрѣвающій всѣхъ тонкостей коммерціи, попадаетъ въ цѣпкія лапы
»пекулятора; положеніе рабочаго класса дѣлается все болѣе необезпеченнымъ.
Кредитъ все еще находится въ скрытомъ потенціальномъ состояніи. Тор­
говля деньгами быстро сосредоточилась въ рукахъ нѣсколькихъ монопола«товъ, арсеналомъ которыхъ является банкъ. Государство ввѣрено коалиція
капиталистовъ, и его достояніе, благодаря хищнической жаждѣ „акціоне­
ровъ“, обременено тяжелыми ипотечными долгами. Отраженіе этой финан­
совой эксплуатаціи въ промышленныхъ отношеніяхъ привело къ изгнанію
земледѣльца изъ его владѣній, рабочаго изъ его жилища; тѣ, чей трудъ
производить всѣ блага, не могутъ купить продуктов!, собственнаго труда,
не могутъ владѣть жилищемъ, не могутъ сказать: этотъ домъ, этотъ садъ,
этотъ виноградникъ, это поле принадлежитъ мнѣ. При настоящей системѣ
кредита и растущей дезорганизаціи промышленныхъ силъ, бѣднякъ, сколь»
бы онъ не работалъ, будетъ бѣднѣть, а богачъ, ничего не дѣлая, богатѣть.
Мало того. Современное общество, уклонившись отъ своихъ принциповъ,
стремится не только обобрать производителя и подчинить трудъ капиталу,
но и обратить рабочихъ въ классъ жалкихъ рабовъ, стоящихъ, какъ когдато, гораздо ниже свободныхъ людей. Современное общество хочетъ возвести
порабощеніе рабочаго класса и необходимость нищеты его на степень не­
преложнаго политическаго и общественнаго закона *).
Настоящія замѣчанія, количество которыхъ я не хочу увеличивать,
даютъ намъ уже нѣкоторое, еще схематическое, представленіе о занятой
Прудономъ позиціи. Современное „промышленное общество“, по его мнѣ­
нію, терзается „антагонизмомъ“ и „войной“, которые выражаются въ не­
правильномъ приложеніи и направленіи экономическихъ силъ, поскольку
і) „Когда раздѣленіе труда, употребленіе машинъ и отсутствіе обра­
зованія низвели рабочаго на степень животнаго; когда его обезкуражила
ничтожность заработной платы, деморализировали прогулы, обобрали мо­
нополіи; когда у него нѣтъ ни муки, ни кола, ни двора,—тогда онъ по­
прошайничаетъ, плутуетъ, крадетъ, убиваетъ; пройдя черезъ цѣпкія лапы
эксплуататоровъ, онъ попадаетъ въ руки чиновниковъ правосудія. „Ясно?“
Прудонъ, Поли. собр. соч., Цит. то. стр. 57.

- 80 —
послѣднія зависятъ отъ условій политическаго строя данной страны. То,
что могло быть по своему внутреннему содержанію полезнымъ, по совер­
шенно постороннимъ и внѣшнимъ причинамъ, обращается во зло. Отсюда,
казалось бы, естествененъ переходъ, съ одной стороны, къ отрицанію по­
литическихъ условій (отрицанію теоретическому или практическому, или
тому и другому вмѣстѣ), являющихся причинами упомянутаго антагонизма
и бѣдствій, и, съ другой стороны, къ вѣроятному изображенію жизни эко­
номическихъ силъ при условіи ихъ полной свободы отъ тисковъ политики.
Но Прудонъ не хочетъ ограничиться выводомъ будущей экономической гар­
моніи изъ современнаго антагонизма, обусловленнаго столкновеніемъ эко­
номическихъ и политическихъ факторовъ. Представивъ себѣ безпокойную
«истому его идей въ ея цѣломъ, мы увидимъ, что черезъ нихъ красной
нитью проходитъ желаніе перешагнуть еще большую пропасть — собствен­
ность, институтъ собственности. Отрицаніе собственности является един­
ственной элементарной логической нитью, которая лишь одна можетъ при­
вести насъ къ выясненію наиболѣе однороднаго базиса его мышленія.
Утвержденіе будто бы отрицаніе собственности является предпосылкой прудоновской системы, ае можетъ дать никакихъ замѣтныхъ, существенныхъ
результатовъ.

II.

Собственность.
На первой страницѣ своей книги о собственности, написанной въ 1840 г.,
Прудонъ произноситъ извѣстную фразу: „собственность есть воровство“; на
второй страницѣ онъ спѣшитъ добавить: „я на нѣсколько дней обгоняю
исторію“. Эта фраза даетъ намъ возможность видѣть, какъ далеко заво­
дила Прудона его наивная фантазія и сколько разъ, благодаря ей, онъ
становился предметомъ насмѣшекъ для измѣнчивой исторіи.
Вотъ, говоритъ Прудонъ, три основныхъ принципа, освященныхъ рево­
люціями 89-го и 1830 годовъ: 1) суверенитетъ воли человѣка или, дру­
гими словами, деспотизмъ; 2) неравенство богатствъ и положеній [rangs);
3) собственность. Не попало въ число ихъ правосудіе, защитникъ, по го­
сподствующему взгляду, правящихъ, аристократовъ и собственниковъ, общій,
примитивный, категорическій законъ всякаго общества. Необходимо, зна­
читъ, установить, отвѣчаютъ-ли принципы деспотизма, гражданскаго не-

— 81 —

равенства и собственности представленію о справедливости пли являются
слѣдствіемъ неправильной подтасовки идей. Остановимъ свой выборъ, го­
воритъ Прудонъ, на собственности и постараемся опредѣлить, отвѣчаетъ-ли
ея существованіе началамъ справедливости» Изслѣдованіе будетъ двойного
характера. Принимая, съ одной стороны, всѣ доводы въ пользу существо­
ванія собственности за достойные вниманія, мы будемъ стараться выяснить
основной принципъ каждаго изъ нихъ, чтобы потомъ убѣдиться, находятъ-ли
эти принципы выраженіе въ самомъ институтѣ собственности н каково оно.
Мы должны будемъ убѣдиться, что всѣ доводы, выставляемые въ защиту
собственности, обязательно приводятъ къ неравенству, т, е. къ отрицанію
самой собственности, что право на владѣніе мѣшаетъ ея существованію,
а право на трудъ уничтожаетъ ее. Съ другой стороны, мы займемся
такимъ вопросомъ: чѣмъ объяснить существующее неравенство, если соб­
ственность необходимо является „категорическимъ резономъ“ равенства?
Такимъ образомъ, мы увидимъ, что собственность, правда, можетъ „про­
являться подъ видомъ случая“, но какъ институтъ, какъ принципъ ока
„математически невозможна“. Это изслѣдованіе объяснитъ намъ происхож­
деніе собственности, причины ея прочности и живучести и данныя къ ея
скорому исчезновенію. Мы убѣдимся, наконецъ, что собственность есть не
что иное, какъ воровство. Я докажу, говоритъ Прудонъ, что тѣ, которые
ничѣмъ теперь не владѣютъ, суть такіе же собственники, какъ владѣющіе
чѣмъ-либо; но вмѣсто надѣленія собственностью всѣхъ и каждаго я, для
общей безопасности, требую полнаго ея уничтоженія.
Благодаря собственности между богатымъ и бѣднымъ происходитъ по­
стоянная война. Существованіе собственности вызываетъ неизбѣжно, какъ
реакцію, борьбу, ненависть противъ себя. Свободѣ и благосостоянію богача
не угрожаетъ опасность со стороны свободы и благосостоянія бѣдняка;
напротивъ, оба могутъ извлекать пользу изъ такого взаимнаго положенія.
Но если право на собственность принадлежитъ лишь богатому, то оно есте­
ственно нуждается въ постоянной защитѣ отъ притязаній неимущаго. Вотъ
первое противорѣчіе. Собственность какъ право не можетъ существовать
въ обществѣ. Бели бы достояніе каждаго въ отдѣльности было достояніемъ
всѣхъ, общественнымъ, то было бы абсурдомъ утверждать, что собствен­
ность есть право человѣка на полное распоряженіе общественнымъ достоя­
ніемъ. Общество возникаетъ въ силу принциповъ свободы, равенства н
благосостоянія, а не въ силу начала собственности.. Если собственность
есть естественное право, то это естественное право противообщественно.
6

— 82 —

Собственность и общество взаимно исключаютъ другъ друга. Общество зли
должно погибнуть или уничтожить собственность.
Право собственности обыкновенно выводятъ изъ слѣдующихъ двухъ
предпосылокъ: владѣніе и трудъ. Право владѣнія явствуетъ изъ дѣйстви­
тельнаго, физическаго, очевиднаго владѣнія давнымъ предметомъ. По Грецію
первоначальнымъ источникомъ собственности были войны и завоеванія, а
впослѣдствіи ихъ замѣнили трактаты и контракты. Но, спрашивается, куда
исчезло всеобщее равенство, если эти контракты надѣлили всѣхъ одина­
ково? Если эти трактаты и контракты были насиліемъ власть имѣвшихъ
надъ слабыми, то они не имѣютъ и не могутъ имѣть никакого значенія.
Допускать существованіе равенства въ примитивномъ обществѣ значитъ
доказать, что настоящее неравенство противно природѣ этого общества.
Мы придемъ къ такому же заключенію при изслѣдованіи института соб­
ственности и съ другихъ сторонъ. Утверждая собственность, законъ создалъ
право, выходящее за предѣлы его компетенціи: санкціонируя эгоизмъ, за­
конъ этимъ самымъ облекъ въ формы дѣйствительности нѣчто абстрактное,
метафору, фикцію. Вѣчное и абсолютное право на сохраненіе своего до­
стоянія вызываетъ, съ другой стороны, право отчуждать, продавать, дарить,
пріобрѣтать и, наконецъ, терять его. Это право ведетъ къ уничтоженію
того равенства, для достиженія котораго оно было установлено. Общее
признаніе права собственности не можетъ‘узаконить этого права: такое
признаніе, вытекающее именно изъ экономическаго неравенства, не можетъ
имѣть какого-либо значенія. Оправдавъ всеобщимъ признаніемъ, т. е. са­
мим®. неравенствомъ, существованіе собственности, покушаются ею же, этой
собственностью, оправдать неравенство положеній людей, составляющихъ
современное общество. Если собственность должна, согласно воображаемому
общественному договору, обезпечивать собой всеобщее равенство, то, разъ
этого равенства не -существуетъ, договоръ уничтоженъ и всякая собствен­
ность является' узурпаціей. То же можно сказать н о такомъ правѣ на
собственность, которое освящено словами религіи, ибо священникъ всегда
былъ слугою короля, и боги всегда говорили такъ, какъ власть имущіе
этого хотѣли. Наконецъ, замѣтимъ, что самый фактъ владѣнія препят­
ствуетъ существованію собственности. Такъ какъ человѣкъ, для поддержки
своего существованія, имѣетъ право на владѣніе какимъ-либо предметомъ,
годнымъ для эксплуатаціи п труда, и такъ какъ, съ другой стороны, число
этихъ владѣльцевъ постоянно измѣняется,—то количество предметовъ, на
которое можетъ претендовать каждый трудящійся, варьируетъ въ зависи­
мости отъ числа владѣльцевъ; отсюда ясно, что владѣніе находится въ

— 83 —
•зависимости' отъ количества народонаселенія и что оно, не оставаясь ни­
когда постояннымъ, не можетъ обратиться въ собственность. Пользующійся
какимъ-либо предметомъ можетъ быть его владѣльцемъ, его эксплуатато­
ромъ, а это не даетъ ему возможности быть собственникомъ даннаго пред­
мета. Подведемъ итогъ всему сказанному. Если право на владѣніе одина­
ково для всѣхъ, то собственность не можетъ существовать, такъ какъ раз­
мѣры этого владѣнія зависятъ не отъ воли человѣка, а отъ мѣняющихся
условій, отъ взаимнаго соотношенія полезныхъ, эксплуатируемыхъ предме­
товъ и количества народонаселенія.
Существуетъ и другая теорія, утверждающая, что собственность своимъ
происхожденіемъ обязана труду. Хорошо, допустимъ, что трудъ вызываетъ
право собственности на данный предметъ. Но почему это право не при­
надлежитъ всѣмъ людямъ? Почему этотъ благой законъ совсѣмъ не ка­
сается всей массы рабочаго класса? Развѣ отъ этого уменьшилась бы произ­
водительность труда? Если собственникъ даннаго куска земли пріобрѣлъ
его своимъ трудомъ, то почему онъ, этотъ кусокъ земли не переходитъ въ
собственность обрабатывающаго его арендатора? Потому что, отвѣчаютъ
намъ, эта земля уже составляетъ собственность другого. Но вѣдь аренда­
торъ, усиливая производительность почвы создалъ новую цѣнность въ дан­
ной собственности и поэтому имѣетъ право хотя" бы на часть ея. Больше
того, не только тотъ работникъ, который увеличиваетъ цѣнность данной
вещи, но и тотъ, который сохраняетъ постоянной эту цѣнность, имѣютъ
право на полученіе ея или части ея въ собственность. Итакъ, всякій, тру­
дящійся дѣлается собственникомъ, и рабочій, даже получивъ плату за свой
трудъ, сохраняетъ естественное право собственности на продуктъ своего
труда. Накопленный капиталъ и орудія производства составляютъ долгъ
капиталиста по отношенію къ производителю, долгъ, который никогда не
выплачивается. Нищета трудящагося, роскошь бездѣльника и неравенство
положеній членовъ общества вызваны этимъ безсовѣстнымъ непризнаніемъ
долга. Здѣсь мы можемъ встрѣтиться съ тремя рѣшеніями: пли рабочій,
послѣ уничтоженія саларіата, будетъ получать часть произведенныхъ
продуктовъ; или предприниматель вознаградитъ рабочаго равными по про­
дуктивности трудами; или обяжется давать ему постоянную работу. Явно,
что капиталистъ не можетъ удовлетворить нп второму, пи третьему усло­
вію: онъ не можетъ пойти въ услуженіе къ той тысячѣ лицъ, которыя
имѣли съ нимъ сношенія, не можетъ дать работу навсегда этимъ тыся­
чамъ. Остается, значитъ, раздѣленіе собственности. Но если собственность
•будетъ раздѣлена, то положеніе всѣхъ будетъ одинаково, т. е. исчезнутъ
й*

— 84 —

крупные капиталисты и собственники. Допустивъ, что рабочій является
собственниковъ произведенной имъ цѣнности, мы должны будемъ принять
три, слѣдующихъ изъ этого положенія, вывода: 1) что рабочій пріобрѣ­
таетъ за счетъ празднаго собственника; 2) что рабочій, такъ какъ вся­
кое производство необходимо должно быть коллективнымъ, имѣетъ правона извѣстную часть производимыхъ продуктовъ и благъ; 3) что всякій
накопленный капиталъ, будучи общественной, коллективной собственностью,
не можетъ принадлежать лишь одному лицу. Но, по крайней мѣрѣ, зара­
ботная плата будетъ собственностью рабочаго? Конечно, если рабочій не
будетъ расходовать цѣликомъ своихъ доходовъ. Рабочій не является соб­
ственникомъ даже цѣны на свой трудъ, и установленіе ея не въ его вла­
сти. То, что рабочій получаетъ взамѣнъ своего труда и произведенныхъ
продуктовъ, служитъ не вознагражденіемъ за сдѣланную уже работу, а
задаткомъ на будущую. Для того, чтобы производить что-либо, нужно по­
треблять. Окончивъ свой трудовой день, рабочій можетъ сказать: сегодня
я покрылъ свои вчерашніе расходы, завтра покрою сегодняшніе. При усло­
віяхъ всеобщаго равенства всякое сбереженіе, не вызывающее дальнѣй­
шаго производства или дохода, немыслимо: при невозможности обратиться
въ капиталъ это сбереженіе будетъ безцѣльнымъ, у него „не будетъ ко­
нечной цѣли“. Рабочій является должникомъ общества и умираетъ не вы­
плативъ своего долга; собственникъ же не только измѣннически не от­
даетъ данныхъ ему на храненіе вещей, но даже заставляетъ, уплачивать
за ихъ пребываніе у него.
Собственность „немыслима“, ибо предъявляетъ извѣстныя требованія
къ чему-то несуществующему. Земля, трудъ и капиталъ сами по себѣ не­
продуктивны. Производство обусловливается соединеніемъ этихъ трехъ оди­
наково необходимыхъ элементовъ, но взятые порознь, они безплодны. При­
рода есть широкая, огромная величина для эксплоатаціи и производства,
но предоставленная самой себѣ она производитъ лишь для себя: ея про­
дукты не сразу являются годными для потребленія. То же можно сказать
о капиталѣ и объ орудіяхъ труда: наковальня безъ кузнеца п безъ же­
лѣза не можетъ дать ничего. Неправильное приложеніе труда къ капиталу
и обратно тоже безсильно произвести что-либо. Во всѣхъ этихъ случаяхъ
о производствѣ можно говорить лишь какъ о метафорѣ. Собственникъ,
требуя плату за употребленіе принадлежащихъ ему орудій труда пли за
эксплоатацію производительныхъ силъ земли, становится на ложную точку
зрѣнія, будто капиталъ можетъ самъ по себѣ быть производительнымъ.
Заставляя платить за этотъ воображаемый продуктъ, произведенный лишь

— 85 —
однимъ капиталомъ, онъ получаетъ доводъ за ничто. Это есть не что иное
какъ „вымогательство, основанное, съ одной стороны, на обманѣ и наси­
лія, а съ другой, на слабости и невѣжествѣ“ !). Продукты, говорятъ эко­
номисты, могутъ быть пріобрѣтены лишь въ обмѣнъ на продукты. Этотъ
афоризмъ есть приговоръ для собственности. Не производя рѣшительно ни­
чего, а вмѣстѣ съ тѣмъ получая продукты въ обмѣнъ на что-то, т. о. на
ничто, собственникъ является или паразитомъ пли воромъ. Если, значитъ,
собственность можетъ существовать только какъ „право“, то она „иевозможяа.
Но собственность „невозможна“, говоритъ Прудонъ, и по многимъ
другимъ причинамъ. Собственникъ, продолжаетъ онъ, есть орудіе, которое
бездѣйствуетъ или дѣйствуетъ лишь согласно своему желанію и капризу,
т. е. не производитъ ничего. Собственникъ не даетъ своей работы взамѣнъ
своей собственности, ибо, благодаря этому, онъ пересталъ бы быть соб­
ственникомъ. Потребляя..продукты въ качествѣ, т. е. на правахъ, рабо­
чаго, собственникъ выгадываетъ или, по крайней мѣрѣ, ничего не теряетъ;
потребляя какъ собственникъ, онъ постепенно лишается собственности.
Чтобы пользоваться лишь собственностью, необходимо уничтожить ее; чтобы
* быть дѣйствительнымъ собственникомъ, нужно трудиться, т. е. перестать
быть таковымъ. Собственникъ, откладывающій сбереженія, мѣшаетъ и вебѣ
и другимъ пользоваться доходами отъ своей собственности. Нѣтъ собственяосуи безъ дохода, дохода безъ потребленія, потребленія безъ собственно­
сти. Больше того: обогащеніе одного человѣка обязательно вызываетъ
обѣднѣніе другого." Итакъ, собственность есть правовое неравенство людей,
ибо, въ противномъ случаѣ, было бы равномѣрное распредѣленіе богатствъ,
т. е. не было бы собственности. Но,. такъ какъ основнымъ принципомъ
конституціоннаго строя служитъ равенство всѣхъ передъ закономъ, т. е.
одинаковыя права для всѣхъ, то, согласно этому принципу, собственность
невозможна.
Опредѣленіе истинной формы человѣческаго общества предварительно
требуетъ рѣшенія такого вопроса: какъ установилась собственность, если
необходимость ея не вытекаетъ изъ естественнаго положенія людей? Ка­
кимъ образомъ „общественный инстинктъ“, столь сильный у животныхъ,
такъ неправильно преломился въ мозгу у человѣка? Деморализація и
отсутствіе порядка въ человѣческомъ обществѣ, говоритъ Прудонъ, легко
объясняется нашей „способностью мыслить“. Пауперизмъ, преступленія,
1) Прудонъ, хІто такое собственность. Парижъ, Лакруа, 1873 г. стр. 133.

— 86 —
возстанія, войны вызваны неравенствомъ положеній; это неравенство есть
слѣдствіе института собственности и эгоизма, которые, въ свою очередь,
своимъ происхожденіемъ обязаны „автократіи разума“. Не преступленіемъ
началась жизнь человѣка, а періодомъ невѣжества и неопытности. Чело­
вѣкъ созданъ для общественной жизни, т. е. онъ ищетъ во всѣхъ своихъ
дѣйствіяхъ принципа равенства и справедливости. Но человѣкъ дорожитъ
и своей независимостью. Трудность удовлетворенія въ одно и тоже время
этимъ разнымъ потребностямъ явилась основной причиной деспотизма воли
и появленія собственности. Величайшія бѣдствія человѣчества вызваны
общественнымъ инстинктомъ человѣка и той самой справедливостью, кото­
рою такъ гордится современное общество. Приложеніе дѣйствительно спра­
ведливаго принципа рано или поздно выяснитъ намъ наши права и обя­
занности п положитъ предѣлъ всему хаосу нашего общества. Съ паденіемъ
собственности исчезнетъ и деспотизмъ, который является слѣдствіемъ ея.
„Я анархистъ, говоритъ Прудонъ; я очень люблю порядокъ, но я, въ.
полномъ смыслѣ этого слова, анархист.“ і).
Власть человѣка надъ человѣкомъ никогда не можетъ быть законной,
но она будетъ существовать до тѣхъ поръ, пока люди не поймутъ всей
несуразности п неправильности института собственности, представляющаго '
эксплуатацію слабаго со стороны сильнаго, т. е. воровство. Запрещенное
Закономъ воровство совершается лишь при помощи силы и хитрости, упо­
требляемыхъ открыто. Въ воровствѣ же, освященномъ закономъ, сила к
і) Прудонъ, Ibid. стр. 212.—„Анархія“, отсутствіе господина, правите­
ля—вотъ форма правленія, къ которой мы приближаемся съ каждымъ,
днемъ и которая, благодаря старой привычкѣ принимать человѣка за
правило, а его волю за законъ, намъ кажется воплощеніемъ безпорядка
и хаоса“ (ibid. стр. 216). Спустя десять лѣтъ, въ письмѣ къ' Даримону
отъ 14 февр. 1850 г. онъ говорилъ: „Наша идея анархіи брошена въ
жизнь: отрицаніе правительства растетъ какъ когда-то отрицаніе соо~
ственностм. Значитъ нужно и теперь дѣйствовать аналогичнымъ спосо­
бомъ. Уничтоживъ теоретически собственность и эксплуатацію, мы осно­
вали банкъ дарового кредита (этотъ банкъ былъ основанъ годомъ рань­
ше—онъ и былъ причиной упомянутой выше полемики съ Бастіа). По­
добно этому, теперь, отвергнувъ государство, мы должны дать понять
что рѣчь идетъ о прогрессивномъ движеніи къ упрощенію всего usque
ad nihilum“. (См. А. Дежарденъ, П. Прудонъ, его жизнь, его труды,, его
ученіе, т. II стр. 183). Даримонъ написалъ предисловіе ко второму изданію
„Организаціи кредита и т. д.“ Прудона и къ другому труду Прудона—
„Мпновой банкъ“. Гарнье, 1849.

— 87 —
хитрость прикрываются полезностью произведеннаго продукта. Прямое упо­
требленіе силы и хитрости было быстро и единогласно отвергнуто всѣми,
но еще по сію пору ни одна нація не сумѣла освободиться отъ воровства
въ его единеніи съ талантомъ, трудомъ и владѣніемъ.
Чѣмъ же замѣнить современную организацію общества, основанную,
на институтѣ частной собственности? Въ отвѣтъ на этотъ вопросъ Прудонъ
не всегда былъ послѣдователенъ. Сперва, въ 1840 году, въ диссертаціи,
выдержки изъ которой мы приводили выше, онъ предлагаетъ замѣнить
собственность индивидуальнымъ владѣніемъ; по, годъ спустя, онъ заявляетъ,
что имѣлъ въ внду не собственность, а лишь злоупотребленія, изъ нея
вытекающія. Въ 1846 году онъ говоритъ о новой формѣ собственности,
которая замѣститъ старую и будетъ для всѣхъ одинаково справедлива и
благодѣтельна. Въ 1848 году онъ утверждаетъ, что собственность, по,
отношенію къ своему принципу или содержанію, т. е. къ человѣческой
личности, никогда не должна исчезнуть. Десять лѣтъ спустя онъ подтвер­
ждаетъ это мнѣніе, заявляя, что онъ требуетъ и требовалъ для собствен­
ности, еще даже въ своемъ первомъ трудѣ, лишь вѣсовъ, т. е. справед­
ливости !).

III.

Справедливость.
Для Прудона термины „справедливость“ и „власть“ несовмѣстимы.
Справедливость, такъ же какъ и порядокъ, начала свою жизнь и дѣятель­
ность при помощи силы. Въ началѣ своего существованія справедливость
была скорѣе закономъ правителя, чѣмъ волей человѣческой совѣсти. Ува­
жаемая, какъ и правительство, больше изъ страха чѣмъ изъ любви, спра­
ведливость распредѣляла болѣе или менѣе обдуманные приговоры. Чтобы
добиться справедливости, нужно было платить; понятно, что платившій
больше имѣлъ больше шансовъ оказаться правымъ. Справедливость такъ
и осталась тѣмъ, чѣмъ была въ началѣ: заявленіемъ, декретомъ власти,
Та е. принудительной формулой, ничего не значущей и всегда оспаривае­
мой. Общество въ правѣ, говоритъ Прудонъ, защищаться, когда на него
нападаютъ, въ правѣ даже мстить тѣмъ, кто принесъ ему вредъ. Но я отриП Смотри П. Эльцоахеръ, Анархизмъ, стр. 115, 116.

88 —
цаю за обществомъ и за всякой другой властью право судить и наказывать.
„Только человѣкъ имѣетъ право судить самого себя и, чувствуя себя ви­
новнымъ, нуждаясь въ искупленіи, имѣетъ право назначать себѣ наказа­
ніе. Справедливость есть добровольный актъ совѣсти, а совѣсть лишь
сама можетъ судить, приговорить или оправдать себя. Въ другихъ случаяхъ
дѣйствуетъ не справедливость, а война, власть и насиліе“. 3). ,
Ничто не можетъ санкціонировать для общества, для совѣсти и ра­
зума карательный законъ. Справедливость тутъ не при чемъ. Здѣсь идетъ
рѣчь объ умышленной жестокой мести, о старой ненависти властвующихъ
классовъ по отношенію къ порабощеннымъ. На'основаніи какого договора
присваиваете вы себѣ право судить этихъ людей? Вмѣсто добровольнаго
свободнаго договора я нахожу твердыню власти. Разъ не существуетъ сво­
боднаго соглашенія, не можетъ существовать ни внѣшній судъ, ни даже
самое понятіе о преступленіи: если я не хотѣлъ введенія этого закона,
то онъ ни къ чему меня не обязываетъ, не существуетъ для меня; поль­
зоваться этимъ закономъ противъ меня, несмотря на мой протестъ, значитъ
придавать ему обратное дѣйствіе.
Правосудіе возможно лишь въ томъ случаѣ, когда обвиненный или
просто заподозрѣнный въ чемъ-либо человѣкъ самъ будетъ судить себя.
Произойдетъ же это тогда, когда всѣ примутъ участіе въ договорѣ, гдѣ
будутъ точно опредѣлены и гарантированы права и обязанности каждаго.
Только при этомъ условіи правосудіе, имѣя точкой отправленія свободу,
будетъ защитой, а не мщеніемъ. Когда между законами общества и во- •«.
лей отдѣльной личности не будетъ противорѣчія, то исчезнетъ необходи­
мость всякихъ судовъ и наказаній: единственнымъ судилищемъ для чело­
вѣка будетъ его совѣсть.
Согласно демократическимъ принципамъ право выбора судьи нринад-лежитъ обвиняемому. Поэтому одна изъ насущнѣйшихъ задачъ революціи
состоитъ въ уничтоженіи всѣхъ современныхъ судовъ 2).
Всякая судебная власть должна быть уничтожена какъ можно скорѣй
„Оформленное правосудіе является необходимымъ аксессуаромъ деспотизма,
т. е. отрицаніемъ свободы и права. Не уничтоживъ этихъ судопроизвод­
ственныхъ машинъ, вы подготовите этимъ почву для контръ революціи,
для самодержавія, какъ политическаго такъ и религіознаго“ *). При наН Прудонъ. Общая идея революціи XIX ст., .стр. 271.
2) Прудонъ. Общая идея революціи XIX столѣтія, стр. 36.
3) Прудонъ, Тамъ же, стр. 275.

— 89 —
стоящемъ положеніи вещей судья имѣетъ въ виду скорѣе врага чѣмъ ви­
новнаго и поэтому такъ растетъ тенденція къ демократизаціи правосудія.
Настоящая система правленія все болѣе и болѣе осложняется, не дѣ­
лаясь при этомъ ни правильнѣе ни нравственнѣе. Такое положеніе вещей
служитъ яснымъ доказательствомъ испорченности, слабости я исчезновенія
въ ближайшемъ будущемъ всякой власти. Гармонія между политическимъ
и экономическимъ режимами невозможна; нужно выбрать какой- либо одинъ.
Сохраняя политическое устройство, общество не можетъ положить въ основу
своего существованія экономическій законъ. Какъ согласовать мѣстную
иниціативу съ преобладаніемъ центральной власти? Какъ примирить вообще
голосованіе съ бюрократической іерархіей? Какъ уничтожить противорѣчіе
между принципомъ, что никто не обязанъ подчиняться закону, въ прове­
деніи котораго онъ не принималъ непосредственнаго участія, съ правомъ
большинства? Есть только одно радикальное средство: уничтоженіе прави­
тельства и всякой другой власти, т. е. „чистая анархія“ !). Правитель­
ство будетъ замѣнено промышленной организаціей, мѣсто законовъ зай­
мутъ контракты. Не существуетъ законовъ обязательныхъ для всѣхъ: каж­
дый городокъ, каждая общнна или корпорація пользуются собственными
законами.
Вмѣсто прежняго классоваго раздѣленія гражданъ на знатныхъ и не­
знатныхъ, на буржуазію и пролетаріатъ появятся различныя категоріи
гражданъ, въ зависимости отъ ихъ занятія или земледѣліемъ или промыш­
ленностью, или торговлей и т. д. Промышленныя общества замѣнятъ собой
постоянную армію, экономическая централизація смѣнитъ политическую, а
полная тождественность интересовъ сдѣлаетъ ненужнымъ существованіе
полиціи. „Анархія, которой боялись какъ несчастія, будетъ восторженно
принята всѣми“ 2). Это преобразованіе будетъ произведено революціей.
Разумъ и опытъ налагаютъ человѣку законы природы и общества, говоря
ему: эти законы диктуются самой необходимостью, никто не писалъ ихъ
и никто не принуждаетъ тебя принять ихъ; соблюдая ихъ, ты будешь спра­
ведливымъ, въ противномъ случаѣ несправедливымъ; другихъ мотивовъ
говорить тебѣ не буду. „Многіе изъ подобныхъ тебѣ уже признали, что
справедливость для всѣхъ и каждаго лучше несправедливости, и услови­
лись считать неприкосновеннными тѣ законы, которые способны обезпе­
чить благосостояніе, спокойствіе и миръ для всѣхъ. Хочешь примкнуть
]) Прудонъ, Тамъ же, стр. 259.
2) Прудонъ, Тамъ же, стр. 261.

— 90 —
къ этому условію, хочешь войти въ общество этихъ людей? Обѣщаешь
уважать честь, свободу и благо твоихъ братьевъ? Обѣщаешь не присваивать
себѣ продукта чужого труда, не захватывать чужого владѣнія? Обѣщаешь
не лгать никогда, ни при отправленіи правосудія, ни при занятіи торгов­
лей, ни вообще при какой бы то ни было дѣятельности твоей? Ты сво­
боденъ принять или отвергнуть это предложеніе“ х). Отказавшійся попа­
даетъ въ общество дикарей и не въ правѣ ожидать чьей-либо помощи;
принявшій же условіе вступаетъ въ общество свободныхъ людей, гдѣ его
братья обѣщаютъ ему вѣрность, дружбу, помощь, услуги, обмѣнъ. Всѣ
отвѣтственны другъ передъ другомъ за каждое нарушеніе договора.
, Только революція сдѣлаетъ возможнымъ такой договоръ. Непреодоли­
мое стремленіе людей къ свободному соглашенію между собой и необходи­
мость, неизбѣжность революціи идутъ рядомъ: осуществленіе одного явленія
невозможно безъ осуществленія другого. Революція неизбѣжна. Реакція и
революція суть термины, взаимно дополняющіе другъ друга. Стараніе заду­
шить революціонную силу приводитъ лишь къ болѣе близкой и скорой
развязкѣ. Революція непобѣдима, и встрѣчаемое ею сопротивленіе лишь
увеличиваетъ ея силы. Торжество какой-либо идеи совершенно не зави­
ситъ отъ того, преслѣдовали ли, притѣсняли ли ея въ періодъ появленія,
пли она могла развиваться на свободѣ. „Если бы революціи не существо­
вало, реакція выдумала бы ее“ 2). Неясная идея, возникшая подъ влія­
ніемъ необходимости, быстро обращается въ право. А такъ какъ, отка­
завшись отъ даннаго права, мы вмѣстѣ съ тѣмъ жертвуемъ и всей систе­
мой нашихъ правъ, то реакціонное правительство, желая спасти общество
отъ революціи, приноситъ, въ сущности говоря, общество въ жертву ре­
волюціи. Между тѣмъ, въ этой революціи, которая замѣнитъ царство за­
коновъ и военный режимъ царствомъ контрактовъ и экономическимъ режи­
момъ, и заключается вся будущность человѣчества 3).

’) Прудонъ, Тамъ же, стр. 311, 312.
2) Прудонъ, Тамъ же, стр. 13.
3) Въ письмѣ къ .Марксу въ 1846 г. Прудонъ былъ противъ примѣ­
ненія насилія, „предпочитая поджаривать'собственность на медленномъ
огнѣ“. Но позже, а именно 15 февр. 1850 г., онъ пишетъ Даримону нѣчто
другое: „Мы лишь по педоразумѣнію занимаемся время отъ времени
теоріею; теперь, въ наше время, нужно раздувать вражду... Мы успѣемъ
еще привить ядъ революціи всему міру, а тогда можно спокойно уме­
реть...“

— 91 —

Политическая критика.
Михаилъ Бакунинъ.

Въ то время какъ характеры Штирнера и Прудона съ рельефной
ясностью выступаютъ изъ ихъ произведеній, личность Бакунина, напро­
тивъ, можетъ быть опредѣлена лишь при помощи изученія его смѣлой,
инстинктивной и безразсудной революціонной дѣятельности. Тѣ изъ его
произведеній, которыя не относятся непосредственно къ революціонной
дѣятельности, имѣютъ чисто эпизодическій и случайный характеръ, не
проливающій никакого свѣта на его личную жизнь. Изъ этого вовсе не
слѣдуетъ, однако, что произведенія Бакунина не имѣютъ никакой цѣн­
ности. Принадлежа перу смѣлаго агитатора, который никогда не отсту­
палъ передъ опасностями практической дѣятельности и стойко боролся
въ теченіи долгихъ и долгихъ лѣтъ съ доктринерствомъ Маркса и авто­
ритарнаго соціализма, произведенія Бакунина занимаютъ одно изъ глав­
ныхъ мѣстъ въ анархистской агитаціонной литературѣ. Жизнь Бакунина
представляетъ собой систему пережитыхъ идей, изученіе которыхъ не
только поможетъ намъ выяснить основныя черты его характера, но и
познакомитъ насъ съ дѣятельностью анархистовъ, о которой мы будемъ
говорить въ другомъ мѣстѣ.
Въ очеркѣ подъ заглавіемъ „Исторія моей жизни“, изданномъ
Неттлау х)> Бакунинъ разсказываетъ намъ о своихъ первыхъ годахъ. Онъ
родился 8 мая 1814 года въ родовомъ имѣніи Прямушкинѣ, Тверской
1) Доктору Максу Неттлау принадлежитъ серьезнѣйшій, достойный
всякаго вниманія трудъ: Біографія Михаила Бакунина. Это произведеніе,
необыкновенно богатое данными, не только по біографіи Бакунина, но
и вообще по анархизму, было издано всего лишь въ количествѣ 50 лито­
графированныхъ экземпляровъ, каждый изъ которыхъ снабженъ под­
писью автора. Понятно, что найти эту Біографію въ высшей степени
трудно и далеко не всѣ даже изъ первокласныхъ библіотекъ вла­
дѣютъ ею. Я цитирую по экземпляру № двадцатый, который принадле­
житъ лично мнѣ. Трудъ этотъ, состоящій изъ 837-ми страницъ текста
и 446-ти страницъ Примѣчаній и дополненій, былъ начатъ 21 февр.
1896 г. и оконченъ 8 іюля 1900 года. Онъ раздѣленъ на три тома. От­
дѣльныя части этого труда, до выхода его отдѣльной книгой, были напе­
чатаны въ Société nouvelle (сент. 1896 г. ст. 309—324) подъ заглавіемъ:
О біографіи Бакунгіна, составленной. Максомъ Неттлау. Тамъ же былъ
напечатанъ и очеркъ „Исторія моей жизни“.

— 92 —

губерніи. Его отецъ, происходившій отъ стараго дворянскаго рода, еще
юношей пріѣхалъ въ Италію и прожилъ до 35-ти лѣтъ во Флоренціи.
По возвращеніи въ Россію онъ нашелъ придворную жизнь слишкомъ
„затхлой“ и „удалился навсегда въ деревню, откуда никогда не выѣз­
жалъ“. Съ 1817-го по 1825-й годъ онъ принималъ участіе въ „Сѣвѣрномъ тайномъ обществѣ“. „Моя мать, продолжаетъ Бакунинъ,
была Муравьева, двоюродная сестра Муравьева--вѣшателя и Сергѣя
Муравьева—повѣшеннаго. Она была пустымъ человѣкомъ, эгоистовъ, и
никто изъ ея дѣтей не любилъ ея. Мы обожали нашего отца, который
былъ необыкновенно добръ и ласковъ съ нами вовремя нашего дѣтства“.
Бакунинъ получилъ европейское воспитаніе. Первые годы своей жизни
онъ провелч> внѣ русской дѣйствительности, въ „мірѣ полномъ чувства,
фантазіи и далекомъ отъ всего дѣйствительнаго“. Все-такп воспитаніе
онъ получилъ очень либеральное. Четырнадцати лѣтъ онъ былъ отправ­
ленъ въ петербургскую артиллерійскую школу и черезъ три года былъ
произведенъ въ офицеры. Но вскорѣ въ немъ проснулся тотъ духъ
возмущенія, которымъ русскіе интеллигенты, по выраженію Бакунина,
обязаны „варварской свѣжести своей натуры“. Повліяло на него въ этомъ
смыслѣ п само военное воспитаніе і). Послѣ командировки въ какую-то
ливонскую деревушку Бакунинъ скоро подалъ въ отставку и жилъ затѣмъ •
или въ семьѣ или въ Москвѣ, гдѣ онъ сошелся съ Николаемъ Станкеви­
чемъ, который направилъ его къ изученію нѣмецкой философіи. Подъ его
вліяніемъ Бакунинъ началъ переводить Фихте для одного' журнала 3).
Черезъ;два года онъ окончательно погрузился въ чтеніе Гегеля. „Стан­
кевичъ, пишетъ Бакунинъ, былъ натурой дѣйствительно геніальной. Это
Ч 0 военной профессіи Бакунинъ пишете въ „Исторіи моей жизни“
(Неттлау, стр. 10); „Воспитаніе этихъ людей (военныхъ), начиная съ
простого солдата и кончая самыми высшими чинами военной іерархіи,
таково, что они неизбѣжно становятся врагами цивилизованнаго обще­
ства и народа. Носимая ими форма, которая такъ напоминаетъ ливрею,
шнурочки и нашивки, по которымъ отличаются различные полки, —
словомъ, весь этотъ вздоръ заполняетъ значительную часть ихъ суще­
ствованія и очень рѣзко отдѣляете ихъ отъ общества... Прибавьте еще
смерть всякой оригинальной мысли въ этой искусственной и душной
средѣ рутины“..,
2) Смотри М. Драгомановъ, Корреспонденція М. Бакунина', письма къ
Герцену и къ Огареву (1860—1874), Парижъ, Перрэнъ. Этимъ журналомъ
былъ Телескопъ, редакторъ котораго, Надеждинъ, предоставилъ его въ
распоряженіе Станкевича и его кружка.

— 93 —
балъ большой умъ и большое сердце. Въ Москвѣ онъ былъ живывъ
центромъ кружка молодыхъ людей, которые много лѣтъ жили его умомъ,
его мыслями, его душой. Я былъ изъ этого числа и считаю Станкевича
коимъ создателемъ“ !)• Станкевичъ, продолжаетъ Бакунинъ, былъ богатой
и тонкой натурой и принадлежалъ къ категоріи тѣхъ людей, которыхъ
Давидъ Штраусъ называлъ „внутреннимъ геніемъ“. Въ числѣ членовъ
его кружка былъ и Бѣлинскій, „самый энергичный борецъ за народное
освобожденіе въ царствованіе Николая“.
Позже Бакунинъ познакомился съ Герценомъ, недавно вернувшимся
изъ владимірской ссылки, и, занявъ у него и у Николая Огарева не­
обходимую ему сумму денегъ, уѣхалъ въ Берлинъ (1840 г.) 2), гдѣ про­
слушалъ курсъ логики у Вердера п, окончательно увлекшись философіей
Гегеля, началъ писать этюдъ о „Современномъ положеніи философіи
въ Германіи 3). Онъ слушалъ также лекціи Шеллинга и его перу была
приписана анонимная брошюра „Шеллингъ и откровеніе; кри­
тика новаго реакціоннаго этюда противъ свободной философіи
(1842 г).“ О1) М. Неттлау, Цит. трудъ стр. 15.
2) Бакунинъ просилъ пять тысячъ рублей и получилъ почти столько
же. Драгома.ноел, цитир. трудъ стр. 11.
3) М. Драгомановъ, Цит. Тр. стр. 15.
*) Авторомъ этой брошюры на самомъ дѣлѣ былъ Ф. Оевальдъ. Всетаки Арнольдъ Руге писалъ по этому поводу своему брату Людвигу;
„Прочти эту брошюрку; она принадлежитъ перу одного русскаго, Баку­
нина, который въ настоящее время живетъ здѣсь. Подумай только, какъ
этотъ славный молодой человѣкъ всполошилъ старыхъ бѳрлинеких'ь
ословъ! Однако я не думаю, что Бакунинъ, котораго я знаю и очень
люблю, будетъ хорошо принятъ нѣмцами въ качествѣ литератора, такъ
какъ этому помѣшаютъ русскія дѣла“... Годъ спустя Арн. Руге отзы­
вался о Бакунинѣ уже съ меньшимъ энтузіазмомъ. „Моѳ путешествіе
въ Швейцарію, говоритъ онъ въ письмѣ къ брату отъ 3-го мая 1843 года,
отложено. Бакунинъ, которому я одалживалъ деньги, не можетъ, въ виду
стѣсненныхъ обстоятельствъ, уплатить мвѣ своихъ долговъ. Я вполнѣ
довѣрялъ ему, но теперь долженъ признаться, что раскаиваюсь, такъ
какъ по милости чужого человѣка долженъ торчать здѣсь все лѣто“...
Когда Марксъ въ журналѣ Vorwärts, выходившемъ въ* Парижѣ подъ
редакціей Берней’я нападалъ на Руге, послѣдній писалъ своей матери
(17 дек. 1844 г.): „Вообрази, что тотъ самый Бакунинъ, котораго я
моими деньгами спасъ отъ Сибири и отъ всѣхъ чертей, выступает!»
противъ меня рядомъ со всей этой сволочью“... И. Драгомановъ, Цитир.
трудъ, стр. 25, 26 .и 29.

_ 94 _

Немного времена спустя Бакунинъ изложилъ свои воззрѣнія въ оперкѣ,
йодъ названіемъ: Реакція въ Германіи: очеркъ одного француза,
подписавшись Жюль Элизаръ. Эти статьи были напечатаны въ Deutsche
Jahrbücher (» 247—251), выходившихъ въ Лейпцигѣ подъ редакціей
Арнольда Руге. Въ этомъ очеркѣ Бакунинъ, воспринявъ идеи Штрауса и
Фейербаха, прославлялъ политическую дѣятельность и революціонныя тра­
диціи антихристіанскаго и демократическаго характера. Его сліяніе съ лѣ­
вымъ крыломъ гегельянцевъ ясно опредѣлило его будущую безпокойную
революціонную дѣятельность. „Жаждать разрушенія и уничтоженія, писалъ
©нъ между прочимъ, значатъ жаждать творчества и жизни“ *).
Пробывъ часть 1843 года въ Швейцаріи и завязавъ тамъ сношенія
въ коммунистами, послѣдователями Вейтлинга 2), Бакунинъ, отказавшись
вернуться въ Россію, не смотря на требованія русскаго правительства,
прибылъ въ іюлѣ 1844 г. въ Парижъ, гдѣ оставался до декабря 1847 г.
„Въ это время, писалъ въ 1870 году самъ Бакунинъ 8), впервые увидали
свѣтъ книги Прудона, которыя—да простятъ мнѣ Луи Бланъ, его слабый
«опорникъ, и Карлъ Марксъ, его ревнивый противникъ, — содержали въ
х) Эта статья’была встрѣчена съ большимъ энтузіазмомъ. Александръ
Герценъ, еще не зная, что-эта статья принадлежитъ перу Бакунина, на­
зывалъ ее „шедевромъ“: „Ея авторъ, писалъ онъ, является первымъ изъ
видѣнныхъ мною французовъ, который хорошо понялъ Гегеля и нѣмец­
кую философію“. М. Драгомановъ, Цитир. трудъ стр. 19. Руге говоритъ,
что эти статьи были спасены отъ цензуры лишь благодаря ихъ „науч­
ной формѣ“, сдѣлавшей ихъ недоступными для незнакомыхъ съ фило­
софіей Гегеля. Все таки, спустя нѣкоторое время, Deutsche Jahrbücher
были пріостановлены. „Послѣ закрытія моихъ Jahrbücher я снова встрѣ­
тился въ Парижѣ съ Бакунинымъ. Мы помирились, ио въ паши отно~
тенія съ тѣхъ поръ не входили денежные вопросы“. А. Руге, Воспоми­
нанія о Бакунинѣ. Neue Freie Presse, Вѣна, 1876 г. 28, 29 сеит.
2) Г. Адлеръ и Б. Калеръ, Вильгельмъ Вейтлингъ, Соціалдемократиче.
•кая библіотека, № 11, Цюрихъ, 1887 г. Въ Швейцаріи тогда появилось
новое освободительное и атеистическое движеніе, боровшееся съ авторитарнымъ коммунизмомъ Вейтлиига. Приверженцы этого новаго теченія обра­
зовали общество, называвшееся Молодая Германія, и издавали въ Лозан­
нѣ ежемѣсячный журналъ „Blätter der Gegenwart f. sociales Leben“ (1844—
1845). Ом. В. Мирръ, Молодая Германія въ Швейцаріи, Лейпцигъ, 1846 г.,
и т. д.
3) Въ рукописи, называющейся Сельская буржуазія а частью напе­
чатанной Неттлау въ его трудѣ, Бакунинъ говоритъ, что эта рукопись
служитъ „естественнымъ продолженіемъ“ его Писемъ къ одному фран­
цузу, появившихся въ сентябрѣ 1870 г.

— 95 —

зародышѣ всю соціальную революцію“. Въ Парижѣ онъ познакомился съ
Лоудономъ и, но словамъ Герцена, „проводилъ съ нимъ цѣлыя ночи въ
вѣчныхъ спорахъ о Гегелѣ“ 9Въ одномъ изъ своихъ позднѣйшихъ трудовъ Бакунинъ хвалитъ Пру­
дона за то, что онъ „пылко объявилъ себя анархистомъ к не побоялся
быть атеистомъ“ -).
Въ первый годъ своей жизни въ Парижѣ Бакунинъ познакомился и съ
Карломъ Марксомъ. Въ своемъ произведеніи Личныя отношенія съ
Марксомъ онъ говоритъ, что въ то время онъ съ Марксомъ были почти
друзья ян. „Марксъ былъ гораздо радикальнѣе меня и, что осталось и те­
перь еще, гораздо ученѣе меня. Тогда я не зналъ еще политической эко­
номіи, не освободился еще отъ метафизическихъ абстракцій, и мой соціа­
лизмъ былъ чисто инстинктивнаго характера. Марксъ же, не смотря.на то,
что былъ моложе меня, былъ уже атеистомъ, ученымъ матеріалистомъ и
сознательнымъ соціалистомъ... Мы встрѣчались очень часто, такъ какъ я
очень цѣнилъ его знанія и страстную, серьезную, хотя съ постояннымъ
оттѣнкомъ тщеславія, преданность дѣлу пролетаріата. Я охотно искалъ его
общества, такъ какъ бесѣда съ нимъ, если онъ говорилъ спокойно и без­
пристрастно,'была въ высшей степени поучительна для меня. Все таки
истинной близости между нами никогда не было. Мы не гармонировали
нашими характерами. Марксъ называлъ меня сентиментальнымъ идеалилистомѣ и былъ правъ; я называлъ его двуличнымъ хвастуномъ и лице­
мѣромъ и тоже былъ правъ“ 3).
1) Прудонъ, говорятъ Герценъ въ своихъ Воспоминаніяхъ, „очень
близко сошелся“ съ Бакунинымъ. „Однажды вечеромъ (это было въ
1847 г.), Карлъ Фогтъ, часто заходившій къ Рейхелю (нѣмцу-музыканту,
у котораго жилъ Бакунинъ) и Бакунину, не вытерпѣлъ безконечнаго
снопа между Прудономъ и Бакунинымъ о феноменологіи и ушелъ домой.
Придя на другой день утромъ за Рейхелемъ, съ которымъ онъ долженъ
былъ идти въ Jardin des Plantes) онъ засталъ Прудона и Бакунина, кон­
чающими передъ потухшимъ каминомъ, начатый еще вчера вечеромъ
споръ“. М. Драгомановъ, Цит. тр., стр. 35.
3) М. Неттлау, Цитир. трудъ, стр. 66.
3) М. Неттлау, Цит. тр. стр. 69. Неттлау приводитъ еще одно мнѣніе
Бакунина о Марксѣ: „Его тщеславіе, настоящее тщеславіе еврея, не имѣло
границъ... Это тщеславіе и такъ очень развитое, было еще очень увели­
чено обожаніемъ друзей и учениковъ. Мелочный, ревнивый, вспыльчи­
вый и мстительный какъ Іегова, Богъ его народа, Марксъ запрещалъ
имѣть другихъ боговъ кромѣ себя самого... Прудонъ, который хотя и не
былъ Богомъ, ио былъ великимъ революціоннымъ мыслителемъ, ока-

— 96

Впослѣдствіи мы увидимъ яснѣе, какого характера были отношенія
Бакунина къ Марксу. По требованію русскаго посланника Бакунинъ былъ
изгнанъ изъ предѣловъ Франціи за рѣчь, произнесенную 29-го ноября
1847 г. въ память семнадцатой годовщины перваго польскаго возстанія *).
Онъ долженъ былъ уѣхать въ Брюссель. Но послѣ февральской революціи
и провозглашенія республики Бакунинъ вернулся на короткое время въ
Парижъ. Александръ Герценъ говоритъ, что первые дни послѣ февраль­
ской революціи были самыми счастливыми днями въ жизни Бакунина, такъ
какъ онъ съ головой окунулся въ революціонную дѣятельность, пропаган­
дируя „перманентную революцію и упорную борьбу до уничтоженія послѣд­
няго врага“ 2).
давшимъ огромную пользу развитію соціалистическихъ идей, сталъ боль­
нымъ мѣстомъ Маркса. Хвалить Прудона въ присутствіи Маркса зна­
чило смертельно обидѣть его и испытать потомъ всѣ послѣдствія его
вражды, которая не останавливалась ни передъ ненавистью, ни передъ
клеветой“.
г) Бакунинъ хотѣлъ“соединить поляковъ съ русскими революціон­
ными элементами. „Благодаря роковому стеченію обстоятельствъ Россія,
занявъ важное мѣсто среди первоклассныхъ державъ, сдѣлалась серьез
ной угрозой для всѣхъ священныхъ, идеаловъ человѣчества“. Такъ какъ
поляки являются врагами Николая и оффиціальной Россіи, то они, не
вольно даже, должны быть друзьями русскаго народа. „Россія не только
несчастна; она недовольна и терпѣніе ея истощаѳ’гся. Знаете-ли вы, о
чемъ шепчутся при петербургскомъ дворѣ? 8наете-ли вы, что думаютъ
фавориты, приближенные и даже министры императора? Они сравниваютъ
Николая съ Людовикомъ XV. Всѣ предчувствуютъ грозу, неизбѣжную
ужасную грозу, которая многихъ пугаетъ, но которую съ нетерпѣніемъ,
’зоветъ народъ... Въ Россіи нѣтъ недостатка въ революціонныхъ элемен
тахъ. Россія волнуется, страдаетъ, подсчитываетъ свои силы, готовится
и недалека уже та страшная буря, которая спасетъ націю. Господа, отъ
имени этого новаго общества, этой дѣйствительной русской націи я пред­
лагаю вамъ союзъ... Примиреніе Польши съ Россіей является дѣломъ
огромной важности. Оно вызоветъ эмансипацію 60 милліоновъ человѣкъ,
освобожденіе всѣхъ славянъ отъ чужеземнаго ига и, что важнѣе всего,
гибель, окончательную гибель деспотизма въ Европѣ“. Рѣчь, произнесен­
ная 29 ноября 1847 года въ память семнадцатой годовщины польскаго воз­
станія, Парижъ, тип. Гироде и Жуа, 1847 г., стр. 3, 8, 11, 13, 14.
2) „Начальникъ баррикадъ Коссидьеръ, продолжаетъ Герценъ, кото­
рый старался „возстановить порядокъ при помощи безпорядка“, не зналъ,
какъ избавиться отъ этого „неугомоннаго“ агитатора. Онъ собирался,
съ согласія Флокопа (членъ временнаго правительства), отправить Ба­
кунина назадъ къ „братьямъ-славянамъ“ въ надеждѣ, что тамъ ему под-

97 —

Оставивъ въ апрѣлѣ, по неизвѣстнымъ для насъ причинамъ, Францію,
Бакунинъ отправился въ Лейпцигъ, откуда думалъ пробраться къ Бреоавлю, чтобы быть поближе къ русской границѣ и, какъ онъ самъ гово­
рилъ, „сдѣлать еще что-либо для революціи“ х).
По свидѣтельству Руге, онъ, благодаря „своему любезному и пріят­
ному характеру“, пріобрѣлъ множество друзей, при помощи которыхъ ему
удалось устроить въ Прагѣ съѣздъ славянъ, открывшійся 1 іюня 1848 г.
Но вспыхнувшее 12 іюня этого года въ Прагѣ возстаніе, въ которомъ
принималъ участіе и Бакунинъ, прервало работы съѣзда 2).
Во время осады города Бакунину удалось скрыться въ Берлинъ, гдѣ
онъ лично узналъ Штпрнера. Въ началѣ 1849 года онъ снова появился
въ Лейпцигѣ, гдѣ тайно распространялъ свой „Манифестъ къ славя­
намъ“, рекомендуя славянамъ Россіи быть иниціаторами освобожденія
поляковъ и русскихъ отъ деспотизма Николая и утверждая, что Россія
уже подготовлена къ революціи. Въ маѣ онъ принялъ участіе въ Дрез­
денскомъ возстаніи, разсчитывая, что оно приметъ болѣе значительные
размѣры. Во время обороны (съ 5-го мая по 9-е) Дрездена отъ регулярныхъ
войскъ Бакунинъ былъ однимъ изъ главныхъ дѣйствующихъ лицъ, такт,
какъ пользовался властью диктатора 3).
рѣжутъ крылья. „Что за человѣкъ, что за человѣкъ! говорилъ Коссидьеръ
о Бакунинѣ. Въ первые дни революціи это сокровище, но потомъ его
необходимо разстрѣлять“. М. Драгомановъ, Дит. тр. 41, 42.
1) Въ одномъ изъ своихъ писемъ, относящихся къ этому періоду.
Бакунинъ говоритъ о „грозящей вспыхнуть революціи“. М. Драгома­
новъ, Дит. тр. стр. 41, 42.
2) Въ одной корреспонденціи изъ Парижа, появившейся 6-го іюля
1848 года въ Новой Рейнской газетѣ, которую редактировалъ Марксъ,
мы читаемъ слѣдующее: „...Что же касается пропаганды среди славянъ,
то насъ увѣряютъ, что Жоржъ Зандъ владѣетъ документами, которые
сильно компрометтируютъ М. Бакунина, высланнаго изъ Франціи, и до­
казываютъ, что онъ является орудіемъ въ рукахъ Россіи, ея тайнымъ
агентомъ. Эти бумаги показываютъ, что послѣдніе аресты бѣдныхъ по­
ляковъ являются дѣломъ его рукъ...“ Печатая въ номерѣ отъ 'з августа
опроверженіе Жоржъ-Зандъ, которая рѣшительно отрицала существованіе
у нея какихъ-либо компрометирующихъ документовъ по отношенію къ
Бакунину, Марксъ не удержался отъ такого двусмысленнаго замѣча­
нія: „Мы сообщили это извѣстіе нашпмъ читателямъ въ томъ видѣ, въ
какомъ получили его отъ двухъ разныхъ, незнакомыхъ другъ съ дру­
гомъ, корреспондентовъ“. В. Давъ, М. Бакунинъ и І{. Марксъ, стр. 10—12.
3) Въ посмертныхъ произведеніяхъ Герценъ разсказываетъ, что Баку-

— 98 —

Какъ извѣстно, 10-го май революціонеры были разсѣяны и Бакунинъ былъ
въ тотъ же день арестованъ въ Хемницѣ. „Въ 1849 г., говоритъ самъ
Бакунинъ, меня Арестовали, судили п приговорили къ смерти въ Саксоніи1),
Въ 1850 году я былъ выданъ Австріи, такъ какъ саксонскій король,
несмотря на нашъ (мой и моихъ двухъ товарищей) отказъ просить о по­
милованіи, не хотѣлъ исполненія приговора. Австрія въ свою очередь
приговорила меня къ смертной казни, но, согласно данному королю Са­
ксоніи обѣщанію не приводить приговора въ исполненіе, выдала меня въ
1851 году Россіи, которая тоже обѣщала королю Саксоніи сохранить внѣ
жизнь“. До 1854 года Бакунинъ былъ заключенъ въ Петропавловской
крѣпости, но затѣмъ былъ переведенъ въ Шлиссельбургъ, гдѣ пробылъ до
марта 1857 года, „сохранивъ свою непоколебимую энергію и выйдя изъ
тюрьмы тѣмъ же грознымъ Бакунинымъ2). Затѣмъ онъ былъ высланъ
сперва въ Западную, а потомъ въ Восточную Сибирь, откуда, воспользонинъ посовѣтовалъ выставить на стѣнахъ города Мадонну Рафаэля и
полотна Мурильо, утверждая, что пруссаки „не осмѣлятся стрѣлять по
Рафаэлю“. М. Драгомановъ, стр. стр. 52, 53. Въ эти дни Бакунинъ очень
близко сошелся съ Рихардомъ Вагнеромъ.
х) „Прусскій офицеръ, бывшій въ Альтенбургѣ начальникомъ ка­
раула при Бакунинѣ, говоритъ въ своемъ рапортѣ о непоколебимой
твердости заключеннаго. Бакунинъ убѣждалъ его, что въ дѣлахъ поли­
тическаго порядка лишь результатъ можетъ показать, совершилъ ли
данный человѣкъ подвигъ или преступленіе. Съ августа 1849 года по
май 1850 г. Бакунинъ пробылъ въ Кёнигштейнской крѣпости. Военный
совѣтъ приговорилъ его къ смертной казни, но приговоръ былъ смяг­
ченъ королемъ, замѣнившимъ казнь пожизненнымъ заключеніемъ. Въ
скоромъ времени онъ былъ выданъ Австріи и его въ цѣпяхъ повезли
въ Прагу. Австрійское правительство надѣялось разузнать при помощи
Бакунина подробности славянскаго движенія, но онъ гордо отказался
отвѣчать. Его оставили въ покоѣ почти въ теченія цѣлаго года. Но въ
мартѣ мѣсяцѣ слѣдующаго года правительство, напуганное слухами о
неминуемомъ освобожденіи Бакунина, перевело его въ Ольмюцъ, гдѣ
онъ, въ ■кандалахъ и прикованный къ стѣнѣ, пробылъ шесть мѣсяцевъ.
Австрійскій судъ вторично приговорилъ его къ смертной казни, но въ
октябрѣ 1851 года онъ былъ выданъ Австріей русскому правительству“.
Эти подробности взяты изъ журнала La Cloche (№№ 119, 120) Af. Драеомановъ.
2) М. Бакунинъ, некрологъ въ приложеніи къ Юрскому бюллетеню,
1876 годъ 9 іюля. Смотри М. Неттлау, цит. тр., стр. 127 и А. Коста,
Жизнь Бакунина, Болонья, 1877 г.

— 99 —
вавшись предоставленной ену свободой, >), въ 1861 году бѣжалъ и послѣ
долгаго путешествія 2), прибылъ 27 декабря въ Лондонъ.
Прибывъ въ Лондонъ, разсказываетъ - самъ Бакунинъ, „я встрѣтилъ
моихъ соотечественниковъ, Герцена и Огарева, черезъ нихъ познакомился
съ Маццннн. 'И вотъ Герценъ, Огаревъ и Мацццни разсказываютъ мнѣ, что,
за время моего скитанія по нѣмецкимъ и руссскимъ тюрьмамъ и по Си­
бири, Марксъ, и его единомышленники распространяли про меня въ англій­
скихъ и нѣмецкихъ газетахъ грязную клевету, утверждая, что я вовсе не
былъ заключенъ въ крѣпость, а напротивъ былъ принятъ императоромъ

1) Понятіе объ этой сравнительной свободѣ мы можемъ составить
себѣ изъ письма Бакунина (Иркутскъ, 8 декабря 1860 года) къ Герцену.
Бакунинъ восхищается Муравьевымъ, генералъ-губернаторомъ Восточной
Сибири, и приписываетъ ему слѣдующіе проэкты: а) полное освобожденіе
крестьянъ со всей землей; б) суды присяжныхъ, предъ которыми отвѣт
ственны всѣ чиновники; в) широкое народное образованіе; г) самоупра­
вленіе, уничтоженіе бюрократіи и децентрализація Россіи и т. д. Де-Ла­
зеле, Современный соціализмъ, стр. 307.
2) 15/3 октября 1861 года онъ писалъ изъ Санъ-Франциско Герцену
и Огареву: „Я бѣжалъ изъ Сибири и послѣ безконечнаго блужданія по
Амуру и по берегамъ Татарскаго залива, переѣхавъ Японію, я сегодня
прибылъ въ Санъ-Франциско. Но мои средства, которыя далеко не бле­
стящи вообще, совершенно истощились и, если бы я не встрѣтилъ благо­
роднаго человѣка, который охотно, одолжилъ мнѣ 250 долларовъ на би­
летъ до Нью-Іорка,то я очутился бы въ очень скверномъ положеніи... Прошу
васъ прислать мнѣ въ Нью-Іоркъ 500 долларовъ, которые мнѣ необхо­
димы для прибытія въ Лондонъ. Около 10 декабря я смогу быть у
васъ...“ Въ другомъ письмѣ къ этимъ же друзьямъ онъ сообщаетъ
такія подробности своего бѣгства: „Тихій океанъ, на борту корабля, въ
400-хъ миляхъ отъ Панамскаго перешейка, 22/3 ноября 1861 года.
...Итакъ, я уѣхалъ изъ Иркутска 5/17 іюня. Тамъ я оставилъ ■'мою жену,
которая должна была, послѣ моего исчезновенія, уѣхать въ деревню къ
матери и встрѣтить меня лишь въ Лондонѣ. Я спустился по Амуру до
Николаевска и тайкомъ сѣлъ на американскій пароходъ. Только 5 сен­
тября я прибылъ въ Іокогаму, гдѣ мнѣ удалось найти американскій
пароходъ, отправлявшійся въ Санъ-Франциско. Пишу это письмо на
борту „Оризаба“, который находится въ 400-хъ миляхъ отъ Панамскаго
перешейка. Разсчитываю быть въ Нью Торнѣ около 14-го этого мѣсяца,
гдѣ буду ждать вѣстей и денегъ отъ васъ, такъ какъ мои рессурсы
окончательно истощились“... М Драгомановъ, цит. тр., стр. 121, 122
125, 126,

100 —
Николаемъ съ распростертыми объятіями и наслаждался въ Петербургѣ
всѣми'УДОВОЛЬСТВІЯМИ СТОЛИЧНОЙ жизни“... !)•
Такія извѣстія, конечно, не благопріятствовали примиренію Маркса съ
Бакунинымъ. Но Бакунинъ въ скорости разошелся и съ Герценомъ, изда­
вавшимъ въ это время Колоколъ, настаивая на непосредственно-револю­
ціонной пропагандѣ. „Бакунинъ, писалъ позже Герценъ, находилъ, что
мы (т. е. Герценъ и его сотрудники) были слишкомъ умѣренны, что мы не
умѣли воспользоваться нашимъ положеніемъ и что не были склонны хъ
примѣненію энергичныхъ средствъ“ 2).
Между тѣмъ Бакунинъ, вѣрный плану своихъ дѣйствій, собралъ во­
кругъ себя кружокъ славянъ, и привычная атмосфера вскорѣ заставила его
совершенно позабыть о многихъ годахъ одиночества и молчанія. „Днемъ
и ночью, каждую секунду онъ спорилъ, агитировалъ, приказывалъ, кри­
чалъ, принималъ рѣшенія, организовывалъ и призывалъ къ живой дѣятель­
ности 3)“.
Въ это время онъ мечталъ о возстаніи не только противъ русскаго
правительства, но и противъ русскихъ и польскихъ помѣщиковъ 4).
И дѣйствительно подготовлялось уже польское возстаніе 1862 года и
Бакунинъ, принимая, какъ говорилъ Герценъ, .второй мѣсяцъ беременности
революціей за девятый, чувствовалъ себя въ родной стихіи среди бурной,
но содержательной жизни, среди ночей безъ отдыха, среди переговоровъ,,
дѣлъ, поправокъ, химическихъ чернилъ, шифра и условныхъ знаковъ5).
1) М. Неттлау, стр. 128. Главное обвиненіе говорило, что Бакунинъ—
шпіонъ русскаго правительства. Давъ, стр. 13, 14.
2) М. Драгомановъ, Указ, тр., стр. 60.
3) М. Драгомановъ, Указ, тр., стр. 61.
*) Тамъ же, стр. 65—69, passim.
5) Несмотря на свою разсѣянность, Бакунинъ былъ большимъ люби­
телемъ шифра и конспираціи. Герценъ писалъ ему 1-го сент. 1863 года:
„Послѣ десятилѣтняго заключенія ты остался тѣмъ же теоретикомъ съ
неопредѣленнымъ „размахомъ“, тѣмъ же неточенъ щепетильнымъ на­
счетъ денегъ говоруномъ... тобой такъ же сильно руководитъ необходи­
мость революціонной дѣятельности. Не одинъ только Налбандовъ былъ
твоей жертвой; насчетъ твоей небрежности я отношу и Воронова, напри­
мѣръ. Благодаря твоему лишнему замѣчанію о немъ въ одномъ изъ
писемъ къ Налбандову, Вороновъ вмѣсто ссылки на Кавказъ угодилъ
въ крѣпость, а потомъ въ Сибирь. Послѣ отъѣзда Кв. я получилъ шиф­
рованное письмо. Вѣрный клятвѣ быть врагомъ всякихъ конспирацій я
отложилъ это письмо, но Тхоржевскій сказалъ мнѣ, что ты оставилъ
ему твою тетрадь съ ключами. Просматривая ее, мы съ Огаревымъ ужас-

— 101 —

Онъ вѣрилъ въ возможность военной революціи и крестьянскаго воз­
станія, мечталъ о „Федерація славянъ“ и видѣлъ красный флагъ „Земли
и 'труда“ на Зимнемъ дворцѣ и на Петропавловской крѣпости. Нечего и го­
ворить, что въ 1863 году онъ былъ горько разочарованъ, хотя не осмѣ­
ливался признаться въ этомъ даже себѣ самому*)•
Тогда онъ отправился въ Швецію, гдѣ старался убѣдить всѣхъ, въ
томъ числѣ министровъ л брата короля, что въ Россіи со дня на день
вспыхнетъ крестьянское возстаніе. Желая организовать революціонныя силы,.
онъ задумалъ пробраться тайкомъ въ Польшу и Литву, но, убѣдившись,
что вожди польскаго возстанія больше боялись революцій въ его духѣ,
чѣмъ русскаго правительства, Бакунинъ отказался отъ этого намѣренія.
Онъ вернулся на короткое время въ Лондонъ и оттуда уѣхалъ въ Бельгію,
во Францію, въ Швейцарію, направляясь къ Италіи. „Я провелъ,—гово­
ритъ онъ' самъ,—эту зиму (съ первыхъ дней 1864-года) и часть лѣта
въ Тосканѣ (во Флоренціи) и въ апрѣлѣ вернулся въ Швецію тѣмъ же
путевъ 2). Въ октябрѣ я снова былъ въ Лондонѣ“ 3). Затѣмъ онъ еще
разъ посѣтилъ Флоренцію и въ октябрѣ 1865-го года уѣхалъ въ Неаполь,
гдѣ пробылъ до сентября 1867-го года.
------------ ------------у
нулись. Въ одной изъ твоихъ тетрадей мы нашли адреса наиболѣе до­
стойныхъ людей, живущихъ въ Россіи, при чемъ ты снабдилъ ати адреса
подробными примѣчаніями... И эта тетрадь ходила по рукамъ“... М. Дра­
гомановъ, Указ, тр., стр. 186, 187. Одинъ изъ шифровъ Бакунина былъ
изслѣдованъ Т. Мартелла, Исторія Интернаціонала, Падуя, Салминъ,
1873 г., стр. 257—259.
!) Спустя нѣсколько лѣтъ въ статьѣ Революціонные вопросы въ Россіи
и Польшѣ онъ такъ отзывался о польскомъ возстаніи: „Могущество на­
родныхъ движеній заключается во всеобщей безпредѣльной и горячей
страсти. Эти движенія захватываютъ всѣхъ, слабыхъ и сильныхъ, жен­
щинъ, дѣтей, стариковъ, молодежь и зрѣлыхъ людей. Отсутствіе формалыГаго порядка и искусственныхъ правилъ, объявленныхъ высшей
властью, дѣлаетъ возможнымъ участіе въ народномъ движеніи для всѣхъ.
Намъ блестяще доказало вѣрность этого польское возстаніе. Это было
анархическое движеніе“... М. Нсттлау, Указ, тр., стр. 157.
3) М. Неттлау, Указ. тр. стр. 172.
3) Въ это время Марксъ хотѣлъ снова сблизиться съ Бакунинымъ:
„Между нами, разсказываетъ Бакунинъ, произошло объясненіе. Марксъ
клялся, что никогда ничего не говорилъ и не дѣлалъ противъ меня,
что, напротивъ, онъ всегда питалъ ко мнѣ истинную дружбу и уваженіе.
Я зналъ, что все это неправда, но не чувствовалъ уже никакой не­
пріязни по отношенію къ нему...“ М. Неттлау, цит. Тр. стр. 172. Сравни М.
Драгомановъ, Цит. тр., стр. 69, 70.

— 102 —

Въ Неаполѣ, по свидѣтельству знавшихъ его, его пропаганда не
„пользовалась большимъ успѣхомъ, чѣмъ во Флоренціи“. Онъ больше всего
разсчитывалъ на послѣдователей Маццини, „которые, хотя и относилиськъ нему очень внимательно, видя въ немъ иностранца и бѣглеца изь
Сибири, но все-таки оставались учениками Маццини, а онъ былъ
для нихъ нигилистомъ“ т). Все-таки ему удалось основать кружокъ
!) Изъ частнаго письма Андрея Джанелли, который былъ другомъ
Бакунина. Смотри Неттлау, стр. 174. Въ одномъ письмѣ своемъ отъ
5 ноября 1865 года (это письмо относится къ группѣ неизданныхъ пи­
семъ, см. Кампори, Библ. Эстензе) Бакунинъ такъ отзывался объ италь­
янскихъ дѣлахъ: „что за скучная штука эта итальянская демократія!
Соединяя въ себѣ почти всѣ умственныя силы страны, она все-таки
врядъ ли подаритъ человѣчеству какую-либо новую идею. Она хочетъ
жить лишь чувствами, лишь инстинктомъ. Это не годится. Для того>
чтобы двигаться, нужно думать. Здѣсь (въ Неаполѣ), какъ и во всей
Италіи, демократія переживаетъ страшный упадокъ силъ и обречена на
хроническій, безконечный застой“... Позже (6-го янв. 1867 г.) онъ пи­
салъ: „Гарибальди и Маццини, несмотря на ихъ личное и національное
величіе, которое, безъ сомнѣнія, поставитъ ихъ въ число героевъ исто­
ріи,. . кажутся мнѣ если не единственными, то, по крайней мѣрѣ, наи­
болѣе виновными и отвѣтственными передъ революціей. Почти во всѣхъ
странахъ понятіе патріотъ смѣшиваютъ съ понятіемъ революціонеръ.
Но лишь въ рѣдкіе историческіе моменты нація дѣйствительно пред­
ставляетъ собой универсальные интересы, т. ѳ. право и свободу человѣ­
чества. Гражданинъ, называющій себя патріотомъ, не всегда является
въ то же время и революціонеромъ...“ Въ другомъ мѣстѣ онъ говоритъ:
... выйдя побѣдительницей изъ борьбы за свободу, торжествуя и имѣя
въ числѣ своихъ сыновъ героя и великаго человѣка Гарибальди и
Маццини, Италія, родина разума и красоты, должна была бы казалось,
обогнать всѣ остальныя страны своимъ благосостояніемъ и величіемъ.. ■
Но она превосходитъ всѣ другія страны лишь нищетой“. М. Неттлау
цит. тр. ст. 175—177. Въ этомъ же году Бакунина обвинили въ приго­
товленіи и сбытѣ фальшивыхъ кредитныхъ билетовъ. „Что касается
меня, писалъ 23-го мая 1867 г. Бакунинъ Герцену, то я лично убѣ­
жденъ, что это обвиненіе исходитъ отъ Киселева, моего стараго париж­
скаго „друга“, который теперь посланникомъ во Флоренціи. Я надѣюсь
въ скорости разоблачить все и готовлюсь отпарировать и этотъ ударъ“.
Объ этихъ слухахъ Бакунинъ узналъ отъ де-Губернатиса. Онъ писалъ
своему другу Фанелли (29 мая): „Что же касается фактовъ, передан­
ныхъ мнѣ де-Губернатисомъ, то въ нихъ я не могу сомнѣваться. ДеГубернатисъ, правда, совсѣмъ не уменъ, слабъ и тщеславенъ, но онъ
честный малый, неспособный сознательно лгать и извращать факты“.
Мы находимъ также слѣдующую замѣтку въ Варшавской оффиціальной

103 —

соціалистовъ-революціонеровъ !), изъ котораго позднѣе вышла неаполи­
танская секція Международной ассоціаціи рабочихъ. Эта секція
открыто и тайно просуществовала долгое время 2). Позже, на конгрессахъ
въ Базелѣ и С.-Имьерѣ, Бакунинъ былъ делегатомъ одной пзъ этихъ
секцій. „Товарищи Бакунина глубоко уважали и братски любили его; его
называли человѣкомъ, отмѣтившимъ новый моментъ на пути человѣче­
скаго прогресса и основавшимъ дѣятельную партію соціалистовъ-анархи­
стовъ“ 3). Программа этой итальянской организаціи, учрежденной до
вступленія Бакунина въ Интернаціоналъ, требовала уничтоженія госу­
дарства во всѣхъ его религіозныхъ, юридическихъ, политическихъ п об­
щественныхъ проявленіяхъ и преобразованія, на основѣ свободной ини­
ціативы, свободныхъ людей въ свободныя группы. Эта формула, доба­
вляетъ Малонъ, позднѣе легла въ основаніе программы анархизма- 4).
газетѣ: „Сущѳствонаніе-за границей общества поджигателей и поддѣ­
лывателей русскихъ кредитныхъ денегъ не подлежитъ никакому со­
мнѣнію. Въ этомъ сообществѣ Герценъ и Бакунинъ съ ихъ шайкой
принимаютъ дѣятельное участіе“. Давъ утверждаетъ, что эти слухи под­
держивались Марксомъ, который, „отчаявшись въ возможности выдать
Бакунина за шпіона, распространялъ среди лондонскихъ эмигрантовъ
мнѣніе о томъ, что Бакунинъ—фальшивомонетчикъ“. Смотри Давъ, М.
Бакунинъ и К. Марксъ, стр. 14, 16. То же у М. Неттлау (стр. 182—184),
которому извѣстно, чѣмъ кончилось это дѣло.
1) Юрскій бюллетень, 16 іюля 1878 г. М. Неттлау, стр. 180.
2) По свидѣтельству .4. Джанелли, Бакунинъ, который былъ масо­
номъ, „вѣрилъ въ это время въ масонство вообще“ и расчитывалъ на
его помощь для осуществленія своихъ идеаловъ. М. Неттлау, стр. 128
Все-таки Бакунинъ писалъ Герцену и. Огареву (23 марта 1866 г.): „франкъмасонство можетъ служить мнѣ маской или паспортомъ, но серьезно
заниматься имъ было бы такъ же неразумно, какъ искать утѣшенія въ
винѣ“. М. Драгомановъ, стр. 209. Съ другой стороны немного позже тотъ
же Бакунинъ писалъ въ Катехизису франкъ-масонства: „если масонство
хочетъ остаться вѣрнымъ своей основной цѣли, то оио должно стре­
миться къ полной эмансипаціи человѣка, къ свободѣ человѣчества на
развалинахъ всякой власти“, христіанство же, являясь „религіей абсо­
лютной“, ведетъ къ „систематическому уничтоженію и порабощенію че­
ловѣчества на пользу Божеству'. М. Неттлау, стр. 201 и слѣд.
3) Приложеніе къ Юрскому бюллетеню, 9 іюля 1876 г.
4) Б. Малонъ, Интернаціоналъ. — Программа революціи, принятая
итальянскимъ обществомъ легіонеровъ соціальной революціи, говоритъ;
„Знамя, за которымъ пойдутъ народы всего міра, можетъ имѣть лишь
такой девизъ. Равенство и Свобода“. Вотъ основные пункты, этой про­
граммы: 1) уничтоженіе божественнаго .права; 2) уничтоженіе дипло-

104 —

„Я былъ въ Неаполѣ, пишетъ Бакунинъ, когда узналъ о междуна­
родномъ демократическомъ конгрессѣ мира, который долженъ былъ со­
браться въ сентябрѣ 1867 г. въ Женевѣ. Почти четыре года я провелъ
въ Италіи, гдѣ былъ свидѣтелемъ медленнаго и, въ началѣ, даже неяс­
наго развитія соціалистическихъ мыслей и идей. Ошибочность стараго
принципа исключительно политической революціи, упадокъ буржуазіи, един­
ственной хранительницы идей 1789-го и 1793-го года, и исчезновеніе
такъ называемаго еще и понынѣ революціоннаго патріотизма,—все это съ
необыкновенной ясностью бросается въ глаза въ Италіи“ 1).
Послѣ женевскаго конгресса, на которомъ онъ былъ выбранъ въ члены
Совѣта, Бакунинъ посвящаетъ почти всю свою общественную жизнь про­
пагандѣ анархизма. Въ этотъ періодъ онъ борется съ Марксомъ, не схо­
дясь съ нимъ въ критеріи и направленіи революціонной организаціи. Эта
идейная борьба осложнялась мелкими личными счетами съ обѣихъ сто­
ронъ 2).
магическаго права; 3) уничтоженіе историческаго права; 4) отказъ отъ
всякой мысли о національномъ преобладаніи; 5) свобода индивидуума
въ общинѣ; 6) свобода общинъ и свободная федерація ихъ съ провин­
ціей и націей; 7) уничтоженіе современнаго публичнаго и гражданскаго
права: 8) политическое равенство всѣхъ; 9) уничтоженіе всякихъ привиллегій; 10) освобожденіе труда отъ капитала; 11) орудія труда—рабо­
тающимъ, земля—обрабатывающимъ ее; 12) свободная федерація націй
между собой.—Центральный комитетъ въ своемъ составѣ былъ неизвѣ­
стенъ обществу. Былъ избранъ цензоръ, которому была довѣрена Чер­
ная книга. Правами членовъ были свобода, равенство и братство, а обя­
занностями—трудъ, пропаганда и дѣйствіе. Не было недостатка въ „сим­
волическихъ знакахъ“ и „пароляхъ“, такъ какъ „самая глубокая тайна
окружала личность легіонеровъ, которымъ было торжественно воспре­
щено сообщаться между собой, если они даже принадлежали къ одному
и тому же семейству. Были предусмотрѣны случаи „неблагоразумія,
легкомыслія, хитрости, измѣны и ренегатства“. М. Неттлау, стр 204—246.
1) М. Неттлау. стр. 176.
2) Давъ относитъ къ этому періоду возобновленіе старыхъ обвиненій
противъ Бакунина и говоритъ, что Марксъ былъ вдохновителемъ инси­
нуацій, появившихся въ Demokratisches Wochenblatt, который редактиро­
вался Либкнехтомъ, и въ Zukunft, органѣ прусской демократіи (№ 167,
187, 189). „Лишь за мѣсяцъ до Базельскаго и наканунѣ Эйзенахскаго
конгрессовъ • я узналъ, пишетъ Бакунинъ, что одинъ изъ главарей обще­
ственной демократіи Сѣверной Германіи—я не хочу называть его (это
былъ Либкнехтъ)—осмѣлился въ полуполитическомъ собраніи своихъ
друзей заявить, что я—опасный-шпіонъ русскаго правительства и что мнѣ

— 105 —
Войдя въ іюлѣ 1868 года въ составъ Интернаціонала (Женевская
секція), Бакунинъ уже окончательно утвердился въ своемъ направленіи и
былъ рѣзкимъ противникомъ ассоціаціи, въ которую вступалъ. „Я прези­
раю коммунизмъ, писалъ онъ немного позже вступленія въ Интерна­
ціоналъ, потому что онъ является отрицаніемъ свободы, а я не могу
представитъ себѣ что либо человѣческое безъ свободы. Я не коммунистъ,
потому что коммунизмъ концентрируетъ въ государствѣ всѣ общественныя
силы и ставитъ во главѣ централизаціи собственности государство, въ то
время какъ я стремлюсь къ уничтоженію самого государства х).
Основавъ въ концѣ сентября 1868 года Международный союзъ
соціалистической демократіи и Тайный братскій союзъ внутри
иерваго, онъ показалъ, какая огромная пропасть отдѣляетъ его отъ про­
граммы Интернаціонала. Союзъ долженъ былъ представлять собой
коллективную силу, въ которой исчезали всѣ отдѣльныя индивидуальности.
Члены союза были трехъ родовъ: интернаціональные братья въ числѣ
ста человѣкъ, имѣвшихъ извѣстныя диктаторскія полномочія, которыя
исходили отъ самого Бакунина, національные братья и, наконецъ,
просто посвященные, которые набирались въ каждомъ мѣстномъ кружкѣ.
Интернаціональные братья знали другъ друга, но были совершенно
неизвѣстны для другихъ членовъ. Отдѣльная личность должна была отка­
заться отъ всякой надежды на славу и принять на себя лишь „рискъ и
жестокія лишенія, стараясь быть силой и причинять страхъ“. „Отдѣльная
личность исчезла и вмѣсто нея, писалъ Бакунинъ 9, февр. 1870 г.,
появился невидимый, неизвѣстный, но существующій на дѣлѣ, легіонъ,
удалось бѣжать изъ Сибири лишь при помощи русскаго правительства
доказательство чего находятся у него въ рукахъ. Онъ добавилъ, что я
основалъ Союзъ соціальной демократіи съ цѣлью погубить Международ­
ную ассоціацію рабочихъ, и что, будучи хитрецомъ и дипломатомъ' какъ
и всѣ русскіе, я совратилъ съ пути истиннаго стараго нѣмецкаго соціа­
листа Іоганна-Филиппа Беккера. Этотъ послѣдній какъ разъ ѣдетъ на
конгрессъ въ Эйзеяахъ и я дамъ ему открытое письмо къ моему кле­
ветнику...“ Это письмо, оригиналъ котораго хранится въ Партійномъ
Архивѣ ~въ Берлинѣ, было отдано на судъ чести. Оставивъ въ сторонѣ
вопросъ объ основаніи Союза, судъ, говоритъ Бакунинъ, объявилъ, что
„мой противникъ дѣйствовалъ съ непростительнымъ легкомысліемъ
обвинивъ члена Интернаціонала на основаніи клеветническихъ статей
въ буржуазныхъ журналахъ“. В. Давъ, стр. 16, 18; М. Неттлау, стр. 360
и слѣд.
Ч М. Неттлау, стр. 256, 257.

-- 106 —

который дѣйствуетъ, умираетъ и возраждается каждый день. Отдѣльные
члены гибнутъ, но легіонъ безсмертенъ и сила его растетъ съ каждымъ
мгновеніемъ“. Его идеаломъ было исчезновеніе всякой идеи объ индиви­
дуальномъ героизмѣ, о драматическихъ эффектахъ и историческихъ учрежде­
ніяхъ“. Онъ хотѣлъ „дѣйствительнаго освобожденія человѣческой массы
отъ всякой власти и ото всѣхъ героевъ настоящаго и будущаго“, утвер­
ждая, что періодъ „историческихъ индивидуальностей“ исчезъ навсегда.
Характерной чертой нашего времени, добавлялъ онъ, является оппозиція
массы по отношенію ко всякой власти или личности, стремящейся подчи­
нить эту массу себѣ. Съ исчезновеніемъ машины для замѣщенія обще­
ственныхъ должностей исчезнетъ и порядокъ и общественный интересъ.
„Что должно занять ихъ мѣсто для того, чтобы революціонная анархія не
обратилась въ реакцію? Коллективная дѣятельность невидимой, но распро­
страненной во всѣхъ странахъ, организаціи. Везъ этой организаціи мы
не справимся съ безсиліемъ и не сумѣемъ перейти отъ словъ къ дѣлу“.
Спустя нѣкоторое время онъ прибавлялъ; „Я болѣе чѣмъ когда бы то ни
было являюсь противникомъ централизаціи революціоннаго государства и
вижу спасеніе единственно въ революціонной анархіи, поддерживаемой
невидимой коллективной силой, диктатуру которой я готовъ признать,
такъ какъ она не идетъ въ разрѣзъ съ искренностью и полнымъ разви­
тіемъ революціоннаго движенія“. Для того, чтобы революція была жизнен­
ной, реальной и могущественной, Нуженъ анархизмъ, т. е. добровольное,
безъ всякихъ принужденій, участіе всѣхъ мѣстныхъ силъ въ революціон­
номъ движеніи. Политическія революціи и поклонники явной диктатуры
требуютъ, уже помѣ перваго торжества революціи, успокоенія страстей,
порядка, довѣрія и покорности вновь учрежденнымъ властямъ. Такимъ
образомъ государство воскреснетъ. Мы же, говоритъ Бакунинъ, должны
возбуждать, разгорячать и освобождать всѣ страсти, „мы должны добиться
анархіи и, какъ невидимые рабы среди народно!'! бури, должны управлять
ею при помощи коллективной диктатуры всѣхъ. Эту диктатуру, диктатуру
безъ названія и безъ оффиціальныхъ правъ, я признаю. Но ее нужно
подготовить, организовать заранѣе, такъ какъ ни споры, ни доказатель­
ства, ни народныя собранія не въ силахъ породить ее...
Все мое честолюбіе сводится къ желанію помочь другимъ въ созданіи
этой невидимой коллективной силы, въ которой заключается все спасеніе
революціи“. !)•
1) М. Неттлау, стр. 280—282.

— 107 —
Такое представленіе о функціяхъ революціоннаго общества объясняетъ
программное и тактическое различіе между Интернаціоналомъ и Сою­
зомъ, даже независимо отъ разныхъ характеровъ Маркса и Бакунина я
отъ ихъ личныхъ враждебныхъ отношеній. Фактъ тотъ лишь, что Баку­
нинъ, выставлялъ Маркса главной причиной этихъ программныхъ разли­
чій, въ то время какъ Марксъ вполнѣ справедливо видѣлъ въ Союзѣ
препятствіе для развитія Интернаціонала. Между тѣмъ Бакунинъ на­
стаивалъ, что Интернаціоналъ и Союзъ вовсе не враги, „какъ этого
желаетъ вся марксистская лондонская синагога“. Союзъ является необхо­
димымъ дополненіемъ Интернаціонала, который въ противномъ случаѣ
обратился бы въ уродливое интернаціональное государство съ авторитар­
нымъ правленіемъ и диктатурой Маркса. Безъ Союза Интернаціоналъ
обратился бы, какъ этого хочетъ марксистская сторона, въ орудіе для
осуществленія личныхъ честолюбивыхъ замысловъ, способныхъ повредить
дѣйствительному освобожденію народныхъ массъ. Но Интернаг^гоналъ
и Союзъ, преслѣдуя одну и ту же цѣль, въ то же время разнятся объ­
ектами своей дѣятельности. Задачей Интернаціонала Является объеди­
неніе рабочихъ массъ, независимо отъ ихъ національности, странъ и го­
сударствъ, въ единое, огромное и компактное цѣлое. Союзъ же долженъ
„дать этимъ массамъ дѣйствительно революціонное направленіе“. Про­
граммы ихъ, не будучи противоположными, въ то же время разнятся
между собой. Программа Союза представляетъ изъ себя не что иное,
какъ развитіе и завершеніе программы Интернаціонала. Цѣлью Союза
является служеніе революціи. Поэтому онъ не представляетъ собой теоре­
тическаго или чисто экономическаго учрежденія, а, напротивъ, стремится
„къ организаціи народныхъ силъ для уничтоженія всѣхъ государствъ и
всѣхъ существующихъ въ настоящее время религіозныхъ, политическихъ,
юридическихъ, экономическихъ и общественныхъ институтовъ, т. е. для
завоеванія абсолютной свободы для порабощенныхъ и эксплуатируемыхъ
рабочихъ всего міра. Утверждая, что земледѣльцы и рабочіе, добровольно,
свободно, безъ всякой оффиціальной опеки, какъ реакціонной, такъ и
псевдо-революціоиной, сумѣютъ съ верху до низу организоваться и раз­
биться на федераціи, согласно принципамъ справедливости, равенства,
свободы и солидарности,—Союзъ толкаетъ массы на полное уничтоженіе
всего существующаго“ 9Интернаціоналъ подготовляетъ элементы для революціонной орга1) М. Неттлау, Цит. тр., стр. 286, 287.

— 108 —
низаціи, но не завершаетъ ее. Онъ ограничивается организаціей обще­
ственной и легальной борьбы рабочихъ и теоретической пропагандой со­
ціалистическихъ идей среди рабочихъ массъ; но это еще не можетъ быть
принято за революціонную организацію массъ. Интернаціоналъ отдѣ­
ляетъ міръ рабочихъ отъ міра привилегированныхъ, но предлагаемая имъ
оффиціальная теорія не можетъ указать рабочимъ революціоннаго напра­
вленія. Эта теорія нисколько не мѣшаетъ появленію новыхъ доктринъ,
которыя находятся между двумя полюсами: между авторитарными соціали­
стами, которые ждутъ спасенія отъ преобразованія государства, съ одной
стороны, а соціалистами-революціонерами, которые всѣ свои надежды воз­
лагаютъ на уничтоженіе государства, съ другой. Эти послѣдніе, въ свою
очередь, должны тѣсно сплотиться для достиженія своей цѣли. „Но благо­
даря практическому революціонному характеру этой цѣли, открытая дѣя­
тельность для насъ невозможна. Выступая открыто, иниціаторы подверглись
бы преслѣдованіямъ всего оффиціальнаго и оффиціознаго міра и были бы
уничтожены, не успѣвъ ничего. Значитъ эта цѣль, а слѣдовательно, и
вытекающая изъ нея организація, могутъ быть осуществлены лишь въ
тайнѣ... Таковы намѣренія и цѣли Союза. Союзъ представляетъ собой
тайное общество, образованное внутри Интернаціонала для того, чтобы
превратить его и невходящія въ него народныя массы въ силу, доста­
точно организованную для уничтоженія политической, клерикальной н бур­
жуазной реакціи, для уничтоженія всѣхъ экономическихъ, юридическихъ,
религіозныхъ, политическихъ п всякихъ другихъ государственныхъ учре­
жденій" 2).
очти вся дѣятельность Бакунина въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ по.
глощается этимъ конфликтомъ между Союзомъ и Интернаціоналомъ
Вообще же онъ, пользуясь широкимъ кругомъ читателей, отзывался на
всякое проявленіе общественной жизни, часто приподымая завѣсу будущаго
и указывая на неизбѣжность того или иного событія. Почти за годъ доПарижской Коммуны онъ предсказывалъ ее и, не будучи увѣреннымъ, въ
Парижѣ или гдѣ-либо въ другомъ мѣстѣ начнется революціонное движе­
ніе, составилъ для нея программу. По мнѣнію Бакунина, Парижъ дол­
женъ былъ бы занять исключительно отрицательную позицію, т. е. пози­
цію „разрушенія, ликвидаціи, а не организаціи“. „Если Парижъ, писалъ
онъ въ апрѣлѣ 1870-го года, возстанетъ и побѣдитъ, то онъ будетъ
имѣть право и будетъ обязанъ объявить полную ликвидацію политическаго
і) М. Неттлау, стр. 290, 291.

— 109 —
юридическаго, финансоваго и административнаго государства, общественное
и частное банкротство и уничтоженіе всѣхъ функцій, прерогативъ и формъ
государства. Рабочіе, соединившись въ ассоціацію и завладѣвъ орудіями
производства, капиталами и фабриками, должны остаться вооруженными и
распредѣленными ио улицамъ и по кварталамъ. Они будутъ составлять
революціонную федерацію всѣхъ кварталовъ“ 1). Эта федерація, говоритъ
Бакунинъ, не должна присваивать себѣ права организовывать и управлять
Франціей; она можетъ лишь предложить остальнымъ коммунамъ Франція
и всему міру слѣдовать ея примѣру и, посредствомъ радикальной револю­
ціи, разрушить „государство, юридическія права и привиллегированвую
собственность“. Всѣ коммуны образуютъ на федеративныхъ началахъ кол­
лективную организацію для обмѣна продуктами производства и услугами,
базируясь на равенствѣ, которое, въ свою очередь, является основой для
всякой свободы. Въ то же время была бы организована и защита отъ
враговъ революціи по старому принципу революціонной солидарности:
„съ друзьями всѣхъ странъ на враговъ всѣхъ странъ“. Что же касается
каждаго отдѣльнаго индивидуума, то онъ долженъ былъ руководствоваться
своей любовью къ справедливости и равенству, а не желаніемъ занять ту
или другую „историческую позицію“.
Періодъ, предшествовавшій Коммунѣ, былъ однимъ изъ наиболѣе дѣя­
тельныхъ въ жизнп Бакунина. „Я не хочу,—писалъ онъ своимъ друзьямъ
въ это время 2),—я не хочу умереть, не сдѣлавъ ничего, и хочу заполнить
энергичной и горячей дѣятельностью послѣдніе дни моей жизни“. Извѣ­
стія о франко-прусской войнѣ усиливали его энтузіазмъ. „Французская
игривость, уничтоженная ученой грубостью пруссаковъ!—восклицалъ онъ.
Падетъ офиціальная Франція, и проснется Франція революціонная. Ре­
волюція, сперва во Франціи и въ Италіи, а спустя немного и вездѣ, дѣ­
лается неизбѣжной. Да здравствуетъ революція!“ 3).
Дѣятельность его усиливалась, и онъ совѣтовалъ своимъ друзьямъ
„подготовиться къ новому революціонному движенію, которое было, по его
мнѣнію, неизбѣжно“, объединиться и предупредить республиканцевъ. Онъ
приглашалъ къ себѣ, въ Локарно, Фанелли в другихъ итальянскихъ рес­
публиканцевъ, рекомендуя имъ воспользоваться положеніемъ Италіи, котог)
2)
тлад
3)

М. Неттлау, стр. 290, 291.
Письмо изъ Локарно къ проф. А. Фогту, 3 февр. 1870 г. См. Нітстр. 474.
Письмо изъ Локарно отъ И авг. 1870 г. И. Неттлау, стр. 496.

110 —

рое онъ находилъ благопріятнымъ; онъ побуждалъ испанцевъ, революціон­
ная организація которыхъ оказала большіе успѣхи, слѣдовать за неми­
нуемымъ общимъ движеніемъ и т. д. Предупреждая событія, Бакунинъ
еще въ сентябрѣ писалъ, что французскій народъ долженъ разсчитывать
лишь на- себя, а не на какое-либо правительство, хотя-бы и революціон­
ное. „Правительственная машина, государство погибло. Франція можетъ
быть спасена лишь при помощи немедленнаго всеобщаго возстанія всего
городского и деревенскаго населенія. Народъ долженъ возстать и органи­
зоваться съ нпзу до верха безъ всякой офиціально-правительственной
опеки, горячо провозглашая гибель государства, со всѣми его учрежде­
ніями, и уничтоженіе конституціи. Долженъ остаться лишь одинъ законъ—
спасеніе Франціи; за-граппцей—отъ пруссаковъ, внутри ея предѣловъ—
отъ измѣнниковъ“ !)•
Коммуны должны организовываться и вооружаться, посылая своихъ
делегатовъ куда-либо внѣ Парижа для образованія временнаго правптельетва. Крупные провинціальные центры, Ліонъ и Марсель, должны безъ
всякаго колебанія, которое было бы преступленіемъ, немедленно взять на
себя иниціативу этого. Буржуазія смѣшна, глупа и безсовѣстна. Вся адми­
нистрація въ рукахъ у. бонапартистовъ. Значитъ, все спасеніе Франціи въ
рукахъ рабочихъ, въ рукахъ городского населенія, которое должно увлечь
за собой и деревню. Если рабочіе Марсели и Ліона не возстанутъ немед­
ленно, заключалъ онъ, то Франція и европейскій соціализмъ погибли.
Бакунинъ былъ готовъ лично приняться за дѣло. Онъ съ очевиднымъ
удовольствіемъ писалъ изъ Локарно (6-го сент. 1870 г.) своему другу
Адольфу Фогту въ Вернъ. „Мои друзья, ліонскіе соціалисты-революціонеры,
зовутъ меня къ себѣ. Я рѣшилъ потревожить свои старыя кости, и это
будетъ, вѣроятно, моей лебединой пѣснью“. И онъ уѣхалъ въ Ліонъ. Три
года спустя Марксъ съ язвительной ироніей говорилъ, что, наконецъ, при­
шелъ критическій и давно жданный моментъ, когда Бакунинъ ногъ совер­
шать неслыханный революціонный актъ, объявляя уничтоженіе государства.
Но, продолжаетъ Марксъ, государство, въ видѣ и въ образѣ двухъ ротъ
національной буржуазной гвардіи, проникло въ залу засѣданій черезъ
дверь, которую забыли сторожить, и заставило Бакунина, сломя голову,
бѣжать по направленію къ Женевѣ 2).
Ъ Письмо отъ 4 сент. 1870 г.
2) Интернаціональный Союзъ соціалистической демократіи и Мвясіународная Ассоціація рабочихъ. Лондонъ, 1873, стр. 21.

111

Бакунинъ уѣхалъ въ Ліонъ съ намѣреніемъ убѣдить своихъ друзей
предоставить полную свободу проявленію всѣхъ страстей, всѣхъ желаній и
гнѣва возставшаго и разсвирѣпѣвшаго народа. Нужно остерегаться, гово­
рилъ онъ, отъ желанія дисциплинировать это движеніе и втиснуть его въ
узкія рамки какой-либо доктрины. Онъ доказывалъ, что нужно вѣрить въ
народъ, который вполнѣ справедливо жаждалъ мщенія; что народъ имѣлъ
право мстить всякими средствами, такъ какъ его достаточно обманывали,
раздражали и эксплуатировали; что всѣ политическіе режимы и законо­
дательства своимъ происхожденіемъ обязаны насилію и имѣютъ цѣлью обез­
печить лишь господствующее меньшинство; что никто не обладаетъ такой
мудростью и справедливостью, чтобы судить другихъ людей и указывать
имъ то или иное направленіе. Пусть, заключалъ онъ, совершается „рево­
люція мести и отчаянія“. Проявляя необыкновенную энергію, Бакунинъ
старался разбудить и собрать вокругъ себя все, что было въ Ліонѣ рево­
люціоннаго. Открытыя собранія смѣнялись частными и былъ, наконецъ,
основанъ Центральный комитетъ спасенія Франціи. Но у ліон­
скихъ революціонеровъ не было ни опредѣленнаго плана, ни революціон­
ной готовности, въ которой былъ такъ увѣренъ Бакунинъ. Все-таки Баку­
нинъ настаивалъ на необходимости дѣйствовать во что бы то нн стало и,
сломя голову, броситься въ атаку, не заботясь о возможной неудачѣ. Осо­
бенно важнымъ считалъ онъ послѣдній пунктъ. Самимъ Бакунинымъ была
составлена 28-го сентября прокламація, подписанная его друзьями и при­
нятая на общемъ собраніи, которая, между прочимъ, говорила слѣдующее:
„такъ какъ административная и правительственная машина государства
сдѣлалась безсильной и негодной, то государство уничтожается и пародъ
Франціи вступаетъ во владѣніе самимъ, собой. Уничтожаются суды, налоги
и ипотеки, такъ какъ государство теперь уже не можетъ заставить насъ
платать частные долги и т. д.“. „Это соглашеніе, кончалась прокламація,
поддержанное народомъ, спасетъ Францію. Къ оружію!“ х).
Но какъ разъ въ назначенный для возстанія день Бакунинъ былъ аре­
стованъ на глазахъ у свопхъ друзей. Это, съ одной стороны, ускорило
движеніе, но съ другой, скомпрометировало его. Огромйая масса рабо­
чихъ бросилась на мѣсто ареста Бакунина и, прогнавъ офицеровъ на­
ціональной гвардіи, завладѣла положеніемъ дѣлъ. Бакунинъ былъ осво­
божденъ своими друзьями и, проходя сквозь ряды національной буржуазной
гвардіи, кричалъ, что въ моментъ ареста „эти воры и подлецы“ отняли
*) М. Ееттлау. Цит. тр., стр. 511.

— 112 —
у вето кошелекъ. Центральный комитетъ спасенія Франціи не­
медленно собрался для выясненія настоящаго положенія дѣлъ, но все уже
было напрасно—дѣло погибло въ зародышѣ. „Мнѣ нечего больше дѣлать
здѣсь“, писалъ Бакунинъ въ тотъ же день. Онъ уѣхалъ въ Марсель, от­
куда въ одномъ письмѣ (23 окт.) признавался, что уже ие вѣритъ въ
революцію во Франціи, такъ какъ народъ сталъ похожимъ на доктрине­
ровъ и хищниковъ-буржуа. „Соціальная революція могла бы спасти его,
во не будучи въ состояніи произвести ее, онъ рискуетъ быть раздавлен­
нымъ со стороны пруссаковъ... Какъ ни стараюсь я убѣдить себя въ про­
тивномъ, мнѣ все же кажется, что Франція погибла, что, благодаря без­
дѣятельности, подлости и жадности буржуазіи, она отдана въ распоряженіе
пруссакамъ. Милитаризмъ, бюрократизмъ, наглая спесь я іезуитское про­
тестантство пруссаковъ, нѣжно воспитанныхъ подъ кнутомъ моего дорогого
повелителя и императора „всея Руси“, собираются восторжествовать и
Богъ знаетъ, на сколько лѣтъ. Прощайте, всѣ мои мечты о близкой сво­
бодѣ. Наступитъ глухая, ужасная реакція“ і).
Несмотря на это, Бакунинъ принималъ участіе п въ марсельскомъ воз­
станіи, пока изъ опасенія быть узнаннымъ, онъ не долженъ былъ бѣжать
въ Геную, откуда затѣмъ вернулся въ Локарно2).
Въ теченіе короткаго періода времени Бакунинъ прерываетъ свою ре­
волюціонную дѣятельность и, продолжая всетаки отзываться объ успѣ­
хахъ пруссаковъ, принимается за свой, до тѣхъ поръ еще не вышедшій
въ свѣтъ, трудъ Антитеологизмъ, первую часть котораго онъ издаетъ въ
!) М. Неттлау, стр. 516. Однако, спустя немного времени онъ противорѣчилъ себѣ. „Во время моего короткаго пребыванія въ Ліонѣ и въ
окрестностяхъ Марсели, я видѣлъ и чувствовалъ, что народъ далеко не
былъ мертвъ. Онъ сохранилъ всѣ великіе инстинкты и всю грозную
энергію великаго народа. Ему не достаетъ лишь организаціи и правиль­
наго направленія“... И въ другомъ мѣстѣ: „Нѣмцы оказываютъ огром­
ную услугу французскому народу. Они уничтожаютъ французскую ар­
мію, французскую армію, это ужасное орудіе деспотизма, этотъ единный raison d’êÿ-e для всѣхъ Наполеоновъ!.. Теперь этой огромной арміи
въ ея странной организаціей почти не существуетъ. Франція можетъ
«тать свободной. Она освободится при помощи нѣмецкихъ братьевъ“.
Тамъ же, 520 и 522.
г) „Бакунинъ сбрилъ бороду, подстригъ свои длинные волосы и
вооружился парой синихъ очковъ. Посмотрѣвъ на себя въ зеркало послѣ
этого преобразованія, онъ воскликнулъ: „Эти іезуиты заставляютъ меня
подражать имъ“. А. Ришаръ, Бакунинъ и Интернаціоналъ въ Ліонѣ, Re­
vue de Paris. 1896 г., 1 сент. стр., 119—160.

— 113 —
маѣ 1871 г. въ Женевѣ подъ заглавіемъ: Гнуто-германская импе­
рія и соціальная революція. Затѣмъ онъ взялся за новую работу
(„Историческіе софизмы доктринерской школы нѣмецкихъ ком­
мунистовъ“), которая появилась лишь въ посмертномъ изданіи, да и то
не полностью. Извѣстная брошюра „Богъ и Государство“ составляетъ
часть этого большого труда. Но парижская коммуна снова привела его
къ прерванной дѣятельности, и онъ, вмѣстѣ съ другими членами юрскихъ
секцій Интернаціонала, каждый изъ которыхъ дѣйствовать по личному
усмотрѣнію, старался „поддерживать парижскихъ соціалистовъ при помощи
движенія въ провинціяхъ“ х).
Въ маѣ Бакунинъ произнесъ въ Куртелари (центральной юрской сек­
ціи) три рѣчи, въ которыхъ съ восторгомъ говорилъ о коммунѣ. Будемъ
истинными братьями, сорганизуемся, заключилъ онъ; не вѣрьте, что мы
присутствуемъ при концѣ революціи; напротивъ, мы видимъ лишь начало
ея. Теперь революція въ теченіе многихъ десятковъ лѣтъ будетъ числиться
въ порядкѣ дня. Рано или поздно, но она найдетъ насъ. Сплотимся же
и приготовимся достойно встрѣтить эту великую освободительницу всѣхъ
народовъ и спасительницу человѣчества. Въ другомъ своемъ произведеніи,
которое называлось Парижская коммуна и понятіе о государствѣ
и было напечатано лишь послѣ его смерти, хотя написано было въ концѣ
іюля 1871 года, Бакунинъ опредѣленно и ясно высказываетъ свое мнѣніе
о коммунѣ. Анализируя развитіе общества и быструю смѣну событій, вол­
новавшихъ въ это время Европу, онъ приходитъ къ заключенію, что все
спасеніе человѣчества зависитъ отъ революціи и что необходимо стараться
привить эту истину всѣмъ добросовѣстнымъ людямъ. Установивъ затѣмъ
различіе между коммунистами, которые организуютъ рабочія силы для за­
воеванія политической власти государства, и соціалистами-революціонерами, цѣль которыхъ состоитъ въ уничтоженіи государства, Бакунинъ
утверждалъ, что парижская коммуна была первымъ, блестящимъ практиче­
скимъ выступленіемъ революціоннаго соціализма. То, что отрицаніе госу­
дарства впервые было провозглашено во Франціи, въ этомъ образцѣ поли­
тической централизаціи, было явленіемъ громадной исторической важности.
Въ то время, какъ Бакунинъ съ такимъ горячимъ увлеченіемъ слѣдилъ
за геройской борьбой коммуны, главари Интернаціонала, говоритъ онъ
самъ, воспользовались удобными обстоятельствами для того, чтобы укрѣ­
пить свою власть, уничтожить общіе съѣзды и избавиться отъ противвні) Приложеніе къ указанному Юрскому бюллетеню.
8

— 114 —
ковъ, которые навлекли на себя ихъ гнѣвъ. Когда всѣ члены швейцарсскхъ секцій жили лишь жизнью героевъ коммуны и всѣ рѣшительные
люди изъ Интернаціонала сосредоточивали всю свою дѣятельность и
всѣ силы своего разума на желаніи во что бы то ни стало помочь па­
рижскимъ товарищамъ,—Марксъ и его сторонники старались использовать
эту гигантскую драму для осуществленія своихъ мелочныхъ расчетовъ и
для полнаго подчиненія всего Интернаціонала своему тщеславію и сво­
имъ интригамъ. Бакунинъ со свойственной ему горячностью бросился въ
эту борьбу, которая въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ продолжалась на чатыхъ конгрессахъ. Но объ этой борьбѣ на лонѣ самого Интернаціонала
мы. поговоримъ ниже, т. е., когда будемъ располагать большимъ количе­
ствомъ данныхъ.
Между идеями Бакунина и Маркса, не говоря уже объ ихъ личной не­
пріязни другъ къ другу, соглашеніе было невозможно. Бакунинъ самъ со­
знавалъ это и, несмотря на то, что утверждалъ противное, все-таки не
упускалъ случая пользоваться этимъ идейнымъ антагонизмомъ. Онъ отри­
цалъ, что вступилъ въ Интернаціоналъ въ качествѣ соперника Маркса,
но въ то же время соглашался, что хотѣлъ придать Интернаціоналу
направленіе діаметрально-противоположное идеямъ Маркса.' Онъ видѣлъ
.въ Марксѣ „одного изъ наиболѣе талантливыхъ учредителей Интерна­
ціонала“, но стремиібя освободить Интернаціоналъ отъ какой-то бы
то ни было скрытой или явной опеки Ч.
Ревниво оберегая свое міровоззрѣніе отъ какихъ-либо измѣненій и не
обращая никакого вниманія на уроки жизни, шедшей тогда быстрымъ
темпомъ, Бакунинъ вскорѣ очутился запертымъ въ узкій кругъ своихъ
абстрактныхъ идей. Типичнымъ примѣромъ и доказательствомъ этого слу­
жатъ его безпрерывная полемика съ Марксомъ и борьба съ Маццини,
причемъ Бакунинъ, въ послѣднемъ случаѣ, не сумѣлъ остаться ва почвѣ
объективной идейной борьбы и доказалъ полное непониманіе дѣятельности
Маццини.
Для Бакунина Маццини являлся послѣдователемъ метафизическаго и
мистическаго идеализма, привитаго къ патріотическому честолюбію госу­
дарственнаго человѣка. Этотъ идеализмъ заключался въ культѣ Божества,
въ культѣ человѣческой и божественной власти, въ вѣрѣ въ духовную
миссію Италіи и міровой столицы—Рима. Гнѣвъ и непріязнь Маццини по
1> Изъ письма отъ 10 мая 1872 г. къ члену Интернаціонала испанцу
Ансельму Лоренцо. См. М. Неттлау, стр. 586 и слъд.

— 115 —
отношенію къ соціализму, прибавляетъ Бакунинъ, вполнѣ естественны. Въ
теченіе тридцати лѣтъ Маццини стоялъ во главѣ европейскаго ' револю­
ціоннаго движенія, а теперь чувствуетъ, что почва ускользаетъ изъ-подъ
его ногъ, чувствуетъ, что онъ остается одинъ, что озъ покинутъ, непопятъ и уже самъ не въ состояніи понять всего происходящаго передъ его
глазами. Его проклятія противъ парижской коммуны и Интернаціонала
принадлежатъ къ числу „преступленій, непростительныхъ съ точки зрѣнія
всей соціалистической европейской демократіи“ Ц.
Маццини раньше всего человѣкъ власти. Онъ обожаетъ власть и-идею
власти, такъ какъ онъ буржуа и теологъ. Онъ хочетъ государства, зна­
чить, хочетъ и буржуазіи. Всѣмъ своижь характеромъ и всѣмъ направле­
ніемъ своихъ чувствъ и идей Маццини антиреволюціонен'6. „Вотъ по­
чему, во всѣхъ руководимыхъ ииъ движеніяхъ, Маццини старательно избѣ­
галъ непосредственнаго обращенія къ народнымъ массамъ. Онъ скорѣе
подчинился бы игу австрійцевъ, бурбоновъ и папъ, чѣмъ рѣшился
направить противъ нихъ страсти пролетаріата. И я твердо убѣжденъ, что
въ- этомъ и заключается главная причина его печальныхъ неудачъ... Ни
одна изъ экспедицій, ни одно изъ возстаній, поднятыхъ Маццини,
не увѣнчалось успѣхомъ“. Теологическія идеи Маццини, говоритъ Баку­
нинъ, восторжествовали надъ- его революціоннымъ темпераментомъ, и въ
послѣдніе годы своей жизни онъ былъ неумолимымъ врагомъ революціи.
Онъ проклиналъ революцію во всѣхъ ея грандіозныхъ проявленіяхъ, пре­
давая анафемѣ парижскую коммуну, Интернаціоналъ и позитивную
науку. Маццини нападалъ на все, что было дорого я свято для насъ, за­
ключаетъ Бакунинъ, и хотѣлъ привить намъ идеи и учрежденія, которыя
мы презираемъ отъ всего сердца и всей силой нашихъ убѣжденій. Мы
были бы измѣнниками, если-бы не боролись съ нимъ 2).
!) М. Бакунинъ, Отвѣтъ Маццини, Миланъ, приложеніе къ G-azzcttino
rosa, 1871 г., стр. 18.
2) М. Неттлау, стр. 619—-639. Въ письмѣ къ Цельсію Черретти
(10 марта 1872 г.) Бакунинъ такъ резюмируетъ свое мнѣніе о Маццини:
„...Великая, безсмертная заслуга Маццини состоитъ въ томъ, что онъ
создалъ это юношество и при помощи его создалъ Италію, но лишь та­
кой, какова она сеть: цивилизованную, ученую, буржуазную Италію, Ита­
лію политическую, Италію — государство, но не Италію общественную
и народную... Политическая Италія, созданная Маццини, обратилась въ
Эльдорадо для паразитовъ и хищниковъ всего міра. Италія, созданная
Маццини, роковымъ образомъ обратилась въ Италію Ланца, Бонги, Кор8*

— 116 —

Бъ 1872-мъ году Бакунинъ былъ исключенъ изъ числа членовъ
Интернаціонала, причемъ среди многихъ обвиненій мы находимъ обви­
неніе въ мошенничествѣ (escroquerie) и въ отка зѣ платить свои долги і)..
Добившись на конгрессѣ въ 0. Имьерѣ и на другихъ конгрессахъ,,
происходившихъ въ Италіи, коллективной реабилитаціи, Бакунинъ рѣшилъ
снова отдаться революціонной дѣятельности. Этому рѣшенію предшество­
валъ неожиданный, но хорошо обдуманный ходъ. Ссыхаясь на обвиненія,
брошенныя противъ него иа Гаагскомъ конгрессѣ Марксомъ, который „нодъ
репти, Висконти-Веноста, въ Италію Криспи, Мордини, Никотера и tutti
ffuanti... Это было логической необходимостью, а не несчастнымъ слу­
чаемъ“. Société nouvelle, фѳвр. 1896 г., стр. 178.
х) Это исключеніе Бакунина изъ состава Интернаціонала было под­
готовлено еще Лондонской конференціей (въ сентябрѣ 1871 г.), когда
главный Совѣтъ, руководимый Марксомъ, рѣшилъ навести справки объ
участіи Союза и Бакунина въ дѣлѣ Нечаева, о которомъ рѣчь будетъ
ниже. Отчетъ объ этомъ былъ порученъ русскому эмигранту Николаю
Утину и, пройдя по всей вѣроятности черезъ редакцію Маркса (М. Нет­
тлау, Библіографія по анархизму стр., 45, 219), былъ изданъ подъ назва­
ніемъ: Интернаціональный Союзъ соціалистической демократіи и Между­
народная Ассоціація рабочихъ. Основываясь на данныхъ этого доклада.,
делегаты Гаагскаго конгресса пришли къ такимъ заключеніямъ: „1) что
Тайный Союзъ, основанный на началахъ діаметрально противополож­
ныхъ началамъ Ме-ждунар. Ассоц. раб., существовалъ, но неизвѣстно, су­
ществуетъ ли онъ еще и теперь; 2) что изъ проекта статута и изъ пи­
семъ; подписанныхъ „Бакунинъ“, явствуетъ, что послѣдній стремился
и, можетъ быть, успѣлъ основать въ Европѣ тайное общество со стату­
томъ буквально противоположнымъ, какъ съ общественной, такъ и съ
политической точки зрѣнія, статуту Междунар. Ассоц. рабочихъ: 3) что
гражданинъ Бакунинъ путемъ обмана старался завладѣть частью или
всѣмъ даже достояніемъ другого, что составляетъ фактъ мошенниче­
ства; 4) что, кромѣ того, не желая выполнять евацхъ обязательствъ, онъ
или его агенты прибѣгали къ угрозамъ и запугиванью“. Еще до кон­
гресса въ С. Имьерѣ, гдѣ Бакунинъ сумѣлъ реабилитировать себя, группа
русскихъ бѣглецовъ изъ Швейцаріи писала по этому поводу въ брюс­
сельской газетѣ La liberté (JÆ 13, окт. 1872 г.): »... Эти факты намъ извѣстны, извѣстны до мельчайшихъ подробностей, мы сочтемъ своимъ
долгомъ установить истину, если это намъ будетъ позволено“... Далѣе:
„Всегда такой проворный и ловкій, Карлъ Марксъ иа этотъ разъ ошибся.
Столь грубая интрига и столь рѣзкое нарушеніе самыхъ простыхъ прин­
циповъ справедливости вызоветъ лишь негодованіе и отвращеніе со сто­
роны честныхъ людей всѣхъ странъ... Бакунинъ слишкомъ извѣстенъ и
уважаемъ, такъ что эта клевета не исполнитъ своего назначенія“... Дру­
гія подробности см. у Дава цит. тр., 22, 23.

— 117 —
вліяніемъ своей бѣшеной ненависти публично велъ себя, какъ полицейскій
и клеветникъ“, но, на самомъ дѣлѣ, желая избавиться отъ шпіонства и
быть свободнѣе въ своей дѣятельности, Бакунинъ нѣсколько разъ въ те­
ченіи 1873 года заявлялъ о своемъ желаніи уйти отъ общественной жизни
и провести въ мирѣ послѣдніе дни своей жизни. „Довольно съ меня, го­
воритъ онъ въ Journal de Genève отъ 25 сентября 1873 года. Про­
ведя всю мою жизнь въ борьбѣ, я усталъ. Мнѣ минуло шестьдесятъ лѣтъ
(это неточно. Прим, автора) и болѣзнь сердца ухудшается съ годами,
дѣлая мою жизнь все болѣе и болѣе тяжелой. Пусть болѣе молодые возь­
мутся за работу; я же не чувствую уже яп силъ, ни даже вѣры для того,
чтобы толкать Сизифовъ камень противъ торжествующей повсюду реакціи.
Итакъ, я удаляюсь на покой и лишь о забвеніи прошу моихъ дорогихъ
современниковъ. Отнынѣ я не буду никого тревожить, — пусть оставятъ
въ покоѣ и меня“ х).
Для того, чтобы это ложное отреченіе отъ участія въ общественной
жизни получило болѣе офиціальный характеръ, онъ написалъ жисьмо та­
кого же характера къ товарищамъ Юрской Федераціи, гдѣ онъ объ­
являетъ о своемъ выходѣ изъ состава Федераціи и Интернаціонала.
„Не могу, писалъ Бакунинъ, оставить жизнь, не сказавъ вамъ о моей
признательности и любви. Мы знаемъ другъ друга уже около четырехъ
съ половиной лѣтъ и вы, несмотря на усилія нашихъ общихъ враговъ и
на распространяемую ими клевету, сохранили по отношенію ко мнѣ то же
чувство уваженія, дружбы и довѣрія. Вы не боялись прозвища „бакуни­
стовъ-' и предпочли быть внѣшне зависимыми людьми, не желая быть
безчестными“. По своему происхожденію и личному положенію, продол­
жаетъ Бакунинъ, „я буржуа и могу лишь заниматься теоретической про­
пагандой среди васъ. Но я убѣжденъ, что періодъ большихъ теоретиче­
скихъ рѣчей кончился... Теперь нужны не идеи, а факты и дѣйствіе. Те­
перь на первомъ планѣ’ должна стоять организація пролетарскихъ силъ,
но эта организація должна быть дѣломъ рукъ самого пролетаріата. Если
бы я былъ молодъ, то я ушелъ бы въ рабочій лагерь и, дѣля съ моими
братьями всѣ ихъ труды и лишенія, принялъ бы участіе въ этой великой
работѣ. Но мои годы и мое здоровье не только не позволяютъ мнѣ этого,
но даже принуждаютъ женя къ уединенію и отдыху“ 2).
Н Af. Неттлау, указ. соч. стр., 750.
а) Письмо оканчивалось такими двумя совѣтами: „1) Твердо слѣ­
дуйте вашему принципу полной и широкой народной свободы, безъ ко-

118 —
Эти отреченія отъ активной дѣятельности были вызваны, какъ я уже
упомянулъ выше, совсѣмъ другими причинами и желаніями. Богатый
итальянскій революціонеръ Карлъ Кафьеро, который умеръ въ 1892 г.
въ сумасшеішеяъ домѣ і), уговорилъ Бакунина не принимать впредь уча­
стія въ каждой революціонной экспедиціи, а поручивъ это болѣе моло­
дымъ, самому стать „активнымъ, тайнымъ и хорошо скрытымъ центромъ
постояннаго интернаціональнаго заговора“. Бакунинъ, съ нѣкоторыми ого­
ворками принялъ, какъ казалось, это предложеніе. Въ качествѣ важнѣй­
шей оговорки Бакунинъ оставилъ за собой право принять участіе во вся­
комъ крупномъ и серьезномъ революціонномъ движеніи. „Я всегда вѣрилъ
торой равенство и солидарность окажутся ложью; 2) Прежде всего за­
ботьтесь объ организаціи международной, практической и активной со­
лидарности между рабочими всѣхъ рем.еслъ и всѣхъ странъ; помните,
что вся сила ваша, огромная, непреоборимая сила состоитъ именно въ
единствѣ“.
1) Кафьеро, родившійся въ Барлеттѣ въ 1846 г., познакомился въ
1867 г. „въ Неаполѣ съ Бакунинымъ. Въ 1875 г. онъ женился на русской,
Олимпіи Кутузовой, которая перевела на итальянскій анонимную рус­
скую брошюрку „Апостолы соціализма въ Россіи“ (Неаполь, 1887 г. Би­
бліотека Humanitas № 5), немедленно конфискованную. Замѣшанный въ
1877 г. въ возстаніи вѣ С. Луно, Кафьеро, послѣ двадцати мѣсяцевъ пред­
варительнаго тюремнаго заключенія, былъ оправданъ. Послѣ долгихъ
скитаній по Европѣ онъ былъ снова въ 1882 г. арестованъ въ Миланѣ
и увезенъ въ Локарно. Съ этого времени, терзаясь ужасной мыслью о
томъ, что онъ выдалъ, можетъ быть, какую-либо тайну и скомпромети­
ровалъ своихъ политическихъ друзей, Кафьеро началъ терять разсудокъ.
Онъ былъ помѣщенъ въ лечебницу для душевно-больныхъ во Флоренціи
и. послѣ длиннѣйшей судебной процедуры, былъ возстановленъ въ своихъ
правахъ. Въ 1889 году вернулся въ Барлетту, гдѣ и умеръ 17 іюля
1892 г. на сорокъ тестомъ году своей жизни. Кафьеро принималъ близ­
кое участіе во многихъ анархистскихъ журналахъ Европы и Новаго
Свѣта. На Юрскомъ конгрессѣ въ 1880 году Кропоткинъ, Реклю и Кафьеро
выступили противъ сог/іалистической программы, представленной Швиигсбелямъ, и отстаивали коммунистическій анархизмъ противъ коллекти­
визма. Конгрессъ сталъ на ихъ сторону. „Среди итальянцевъ, говоритъ
Кропоткинъ (Исторія одной жизни) работавшихъ вмѣстѣ съ нами въ
Швейцаріи, было двое, имена которыхъ были всегда произносимы вмѣстѣ,
и память о которыхъ еще надолго будетъ жить въ Италіи; я говорю о
двухъ интимныхъ друзьяхъ Бакунина, о Кафьеро и Малатеста. Кафьеро
былъ идеалистомъ возвышеннаго и чистаго характера; онъ пожертво­
валъ въ пользу нашего дѣла своимъ крупнымъ состояніемъ и никогда
пс задумывался о средствахъ на завтрашній день...“

119 —

и думалъ, говоритъ онъ, что для меня лучше всего было бы умереть во
время сильной революціонной бури“ !). Принявъ, однако, эту новую си
стему и желая какъ можно успѣшнѣе „работать втайнѣ“, Бакунинъ со­
глашается, что лучшимъ средствомъ для этого послужитъ „маска мирныхъ
и сытыхъ буржуа“. Итакъ, въ качествѣ постояннаго центра этого новаго
тайнаго революціоннаго общества, Бакунинъ подражаетъ „утомленному и
уставшему революціонеру, который, послѣ множества разочарованій, п неудачъ,
со страстью предается матеріальнымъ интересамъ и семейству“. Приведен­
ныя выше два письма л были слѣдствіемъ этого рѣшенія. Но главное не­
удобство заключалось въ томъ, что всѣ знали Бакунина за человѣка „бѣд­
нѣйшаго, почти нищаго“. Какимъ образомъ оправдать въ глазахъ свѣта
столь неожиданную перемѣну его судьбы? И вотъ Бакунинъ принимаетъ
„добровольное брагское предложеніе“ Кафьеро.
Если-бы я, говоритъ позже Бакунинъ, отказался отъ этого предложенія,
то я „остался бы тѣмъ цѣлымъ человѣкомъ, какимъ былъ...; принявъ же
его, я измѣнилъ себѣ самому, своему прошлому и совершилъ, употребляя
истинное выраженіе, подлость“. Предложеніе Кафьеро состояло въ томъ,
что онъ купитъ въ Локарно домъ и землю, „номинальнымъ собственни­
комъ“ которыхъ будетъ Бакунинъ. Этотъ домъ долженъ былъ быть „квар­
тирой для Бакунина и его семейства и убѣжищемъ для всѣхъ близкихъ“.
Бакунинъ, какъ онъ самъ позже признается, принялъ это предложеніе по
многимъ причинамъ: потому что онъ былъ „дѣйствительно утомленъ и
разочарованъ“; потому что для него и его друзей была возможна лишь
„тайная и хорошо скрытая работа“; и, наконецъ, вслѣдствіе „его заботъ
о будущемъ своей семьи и его страстнаго желанія дать ей хоть какоелибо временное убѣжище“. Въ августѣ 1873 года въ Локарно пріѣхалъ
Кафьеро и привезъ „первыя деньги“. Была уплачена первая часть денегъ
за виллу Бароната, которую Бакунинъ пріобрѣлъ „не только съ согла­
сія Кафьеро, но даже подъ вліяніемъ его настойчивыхъ просьбъ“. Такъ
были истрачены первыя двадцать тысячъ франковъ. Съ этого момента на­
чинается, какъ говоритъ самъ Бакунинъ, цѣлая серія „капризовъ и фан­
тастическихъ предпріятій“. Пріобрѣтенный старый домъ „не имѣлъ доста­
точнаго числа комнатъ, гдѣ могли бы помѣщаться и Бакунинъ съ семьей
и всѣ „близкіе“, которые будутъ временно жить съ нимъ“, да кромѣ того
въ немъ была сырость.
Кафьеро, если вѣрить ему (Бакунинъ самъ говоритъ: „между его,сло1) Оправдательныя воспоминанія, іюль, 1874 г., стр. 67.

— 120 —
вами и интимными мыслями часто бывала цѣлая пропасть“), очень забо­
тился о здоровья Бакунина и потому настоялъ на постройкѣ новаго дома
Кафьеро самъ распорядился, чтобы подлѣ двухъ лучшихъ комнатъ, приго­
товленныхъ для Бакунина, была устроена оранжерея, гдѣ послѣдній „могъ
бы гулять, вдыхая воздухъ, пропитанный благоуханіемъ цвѣтовъ“. Всту­
пивъ, такимъ образомъ, во владѣніе этимъ новымъ домомъ, Бакунинъ, въ
качествѣ „собственника-буржуа“, былъ снабженъ и лошадьми п экипа­
жами и лодкой !)•
Но эта буржуазная идиллія окончилась скоро и печально. Вернувшись
однажды изъ Берна, Бакунинъ нашелъ виллу въ „полномъ разрушеніи“:
налетѣла цѣлая стая гостей п сумма расходовъ „прямо бросала въ дрожь“.
.Бакунинъ пустилъ въ ходъ „всѣ свои силы, чтобы уменьшить эти рас­
ходы“, но ничего не вышло. Между тѣмъ еще продолжались работы по
устройству новой дороги и сада вокругъ виллы. Бакунинъ и Кафьеро счи­
тали пятьдесятъ тысячъ франковъ достаточной суммой для завершенія всѣхъ
этихъ работъ. Эта сумма была передана Бакунину, который долженъ былъ
покончить всѣ счеты. Кафьеро просилъ Бакунина пригласить пріѣхать свою,
семью и предлагалъ ему „необходимыя для путешествія деньги“. „Кафьеро
просилъ меня въ то же время, прибавляетъ Бакунинъ, попросить жену не
х) Бакунинъ разсказываетъ: „Вотъ я и обратился въ буржуа-собствен­
ника. Для полной иллюзіи, по словамъ Кафьеро, мнѣ нужно было имѣть
выѣздъ, и онъ самъ купилъ необыкновенно старую коляску, которую
потомъ замѣнилъ новой. Онъ же потомъ настоялъ па томъ, чтобы я ку­
пилъ еще одну лошадь, кабріолетъ и лодку..." Эти частныя замѣчанія
проливаютъ яркій свѣтъ на характеръ Бакунина, и я жалѣю, что дол­
женъ ограничить количество ихъ. Впрочемъ, еще нѣсколько словъ: „Един­
ственный личный расходъ былъ мною сдѣлана, въ сентябрѣ 1873 года
въ Бернѣ: я сдѣлалъ себѣ новый гардеробъ. Кафьеро нашелъ истрачен­
ную мной сумму очень значительной. Я прибавилъ еще, что деньги ушли
не только на мой гардеробъ, такъ какъ экипировались и три друга
моихъ. Съ другой стороны, вся эта трата была совершена по винѣ
Кафьеро, который совѣтовалъ мнѣ стараться походить во всемъ на бур­
жуа“. М. Неттмау, стр. 782, 783. Въ предыдущіе годы Бакунинъ сильно
бѣдствовалъ. Въ письмѣ къ Огареву отъ 14 ноября 1871 года онъ пи­
салъ: „...Это лихорадочное состояніе усиливается еще благодаря полно,му
отсутствію денегъ и долгамъ повсюду... со вчерашняго для у насъ уже
нѣтъ мяса за столомъ... И я не знаю, гдѣ достать денегъ...“ Жена Баку­
нина писала Огареву же спустя три мѣсяца (9 февр. 1872 г.): „Нищета
стучитъ къ намъ въ дверь... У Михаила нѣтъ рѣшительно ничего, а
у меня па рукахъ двое дѣтей...“ М. Драгомановъ, стр. 353—357.

— 121 —
безпокоиться больше о будущемъ нашихъ дѣтей, такъ какъ оно вполнѣ
обезпечено“. Женѣ Бакунина было выслано на дорогу около четырехъ
тысячъ франковъ. „Нечего н говорить, продолжаетъ Бакунинъ, что Кафьеро
во всѣхъ его дѣлахъ, планахъ и обѣщаніяхъ руководило лишь чувство
братской привязанности и что именно это величіе братскаго сердца и за­
ставило меня слѣпо соглашаться на всѣ его предложенія“ *). Я всегда
считалъ, прибавляетъ Бакунинъ, Кафьеро главнымъ, если не единствен­
нымъ собственникомъ виллы. По справедливости вилла принадлежала ему
цѣликомъ, но по братской привязанности „онъ долженъ былъ владѣть ею
пополамъ пли вмѣстѣ со мною“. По возвращеніи Кафьеро изъ путешествія
въ Россію, Бакунинъ, въ присутствіи своего друга, предложилъ ему какъ
нибудь „узаконить эту ассоціацію или общую собственность“. Кромѣ того
для окончанія всѣхъ работъ, для внутренняго распорядка на виллѣ, для
жизни Бакунина и его семьи нужно было по меньшей мѣрѣ еще пятьде­
сятъ тысячъ франковъ. Кафьеро уѣхалъ въ Барлетту для окончательной
ликвидаціи своихъ дѣлъ и вернулся въ Локарно вечеромъ того дня, когда
туда прибыла семья Бакунина 2).
На другой день Бакунинъ узналъ отъ жены, что о немъ и о Кафьеро
ходятъ разные толки. Говорили, сообщаетъ Бакунинъ, что я пользуюсь его
довѣріемъ и неопытностью, что я злоупотребляю его благородной дружбой
и разоряю его. Бакунинъ немедленно сообщилъ объ этомъ Кафьеро, при­
гласивъ присутствовать при ихъ разговорѣ пхъ общаго друга. Кафьеро
былъ, по словамъ Бакунина, очень взволнованъ и обѣщалъ „потребовать
объясненія у клеветниковъ“. Но на завтра онъ вдругъ заявилъ, что „ему
не нужно спрашивать никакихъ объясненій, такъ какъ все говорившееся
представляетъ собой истину“ 3).
х) М. Неттлау, стр. 787.
з) Бакунинъ писалъ въ своей памятной книжкѣ: „13 іюля 1874 г.
Понедѣльникъ. Пріѣхала жена, которую Россъ (прозвище одного русскаго
революціонера, друга Бакунина), уѣхавшій вчера, въ воскресенье, встрѣ­
тилъ въ Миланѣ. Съ женой пріѣхали всѣ—папа и дѣти—въ Ш/я час.
Восхищены. Вечеромъ иллюминація и фейерверкъ, устроенные Черрути'
Поздно ночью пріѣхалъ Карлъ Кафьеро“.
3) Изъ записной книжки: „14, вторникъ. Жена разсказываетъ о сплет­
няхъ на меня со стороны О (789) и Г (789а). -Я передаю это Кафьеро въ
присутствіи Росса — Кафьеро, по крайней мѣрѣ внѣшне, возмущенъ и
обѣщаетъ переговорить съ Липпа и съ Загчевымъ. 15, Среда. Кафьеро
вернулся утромъ ко мнѣ и, въ присутствіи Росса, скинувъ маску дружбы,
разразился злобной тирадой противъ меня“.

— 122 —

„Если бы я былъ одинъ, говоритъ Бакунинъ, то немедленно бросилъ бы
ему эту промятую виллу со всѣмъ ея содержимымъ и никогда бы не уни­
зился до разговора съ нимъ“. Его удержала отъ этого лишь мысль о его
семьѣ. „Насчетъ себя — я рѣшилъ все: я рѣшалъ умереть. Но передъ
смертью я считалъ долгомъ обезпечить участь моего семейства“. Но пове­
деніе Кафьеро его „совершенно обезкуражило“. Бакунинъ бросилъ виллу
и все, что было вт> ней, но имѣлъ „слабость принять отъ Кафьеро обѣ­
щаніе, что послѣдній обезпечитъ его семью послѣ его смерти“. Послѣ
этого, 27-го іюля 1874 года Бакунинъ уѣхалъ по направленію къ Болоньѣ,
чтобы принять участіе въ подготовленномъ имъ революціонномъ движеніи,
мечтая найти смерть на полѣ битвы.
Развитіе и результаты этого возстанія общеизвѣстны. Почва для него
уже была подготовлена Итальянскимъ комитетомъ соціальной ре­
волюціи. въ изданіяхъ и пропагандѣ котораго непосредственное участіе
принималъ и Бакунинъ 1).
Н Первый и второй бюллетени, изданные Комитетомъ, были редак­
тированы Андреемъ Костой (теперь Коста соціалистъ, депутатъ въ пар­
ламентѣ). Въ первомъ изъ нихъ (январь 1874 года) мы читаемъ:
„...Реакція хочетъ разсѣять насъ, но мы сорганизуемся. Реакція хочетъ
уничтожить насъ, но мы возстанемъ. Реакція хочетъ видѣть насъ мерт­
выми, но мы покажемъ себя живыми. Вся реакція противъ насъ и мы
всѣ будемъ противъ нея. Торжествующей реакціи, монархіи „божествен­
наго права“, буржуазной республикѣ, капиталу, церкви, государству и
всѣмъ проявленіямъ современной общественной жизни мы объявилъ
войну. Право на нашей сторонѣ, значитъ съ нами будетъ и сила... Убѣж­
денные, что мирная пропаганда революціонныхъ идей должна уступить
мѣсто грозной и торжественной пропагандѣ при помощи возстаній и
баррикадъ, мы не остановимся ни передъ чѣмъ... Если намъ удастся не
оставить камня на камнѣ отъ современнаго общества, то горе вамъ,
побѣдители и эксплоататоры сегодняшняго дня!“... Въ бюллетенѣ № вто­
рой (мартъ): „Парламентъ— базаръ, гдѣ Италія продаетъ себя оптомъ
и въ розницу. Чиновничество, администрація и войско питаютъ этихъ
продажныхъ людей... Вообще это міръ воровъ и въ этомъ всѣ согласны...
Эти разбойники въ желтыхъ перчаткахъ ограбили Италію и т. д.„. Мы слы­
шали стоны умиравшихъ коммунаровъ и не замедлимъ сами пойти по этой
кровавой стезѣ... Тираннія гнететъ сегодня всѣхъ насъ; завтра, если вы
захотите, мы будемъ пѣть побѣдный гимнъ надъ ея проклятой могилой.
Не слушайтесь Гарибальди; онъ совсѣмъ не понимаетъ истиннаго со­
ціализма и т. д.“... Третій бюллетень, помѣченный 7-мъ августа 1874 г.,
заканчивается обращеніемъ къ „нашимъ братьямъ-солдатамъ:“ „Рабъ
обязанъ возстать; солдатъ долженъ дезертировать. Солдаты, дезерти-

— 123 —

Андрей Коста пріѣзжалъ въ концѣ 1873 года въ Локарно совѣто­
ваться съ нимъ. Бакунинъ прибылъ въ Болонью вечеромъ 30-го іюля, но
3-го августа Коста былъ арестованъ, и 8-го августа рухнулъ весь планъ
и погибли всѣ мечты. Бакунинъ очень страдалъ и, утверждая, что нужно
умереть, только умереть, предлагалъ во что бы то ни стало итти до
конца!).
,
Не найдя согласія своему предложенію, Бакунинъ рѣшилъ тайно уѣхать
и 12-го августа, переодѣвшись 2), онъ, миновавъ Модену, пріѣзжаетъ
вечеромъ въ Верону. Утромъ 14-го онъ прибылъ въ Сплугъ (Альпы),
откуда телеграфировалъ Кафьеро, прося его немедленно пріѣхать и при­
везти деньги. Но вмѣсто Кафьеро его нагоняетъ сестра его жены (23-го
августа) и на другой день, добившись у Бакунина обѣщанія уѣхать въ
Америку, оставляетъ его. Но, получивъ деньги, онъ 26 авг. отправляется
во Фрибургъ, окуда пишетъ своимъ близкимъ, что онъ оставилъ мысль
о поѣздкѣ въ Америку, поѣздкѣ, теперь излишней, такъ какъ теперь онъ
искренне и навсегда рѣшилъ уйти отъ политики и революціонной дѣятель­
ности 8).
руйте! Обратите данное вамъ оружіе противъ вашихъ хозяевъ, убивайте
ихъ, а не насъ и мн будемъ братьями“... Послѣдній бюллетень, помѣчае­
мый Брюсселемъ и появившійся въ Болоньѣ 8-го авг. 1874 г., говоритъ
между прочимъ: „...приближается царство любви, справедливости и ра­
венства... Но для того, чтобы добиться его, необходима, къ несчастью,
кровь, такъ какъ паши хозяева не хотятъ уступить добровольно. Пусть
прольется эта кровь, но пусть она цѣликомъ, до послѣдней капли, па­
детъ на голову тѣхъ, кто хотѣлъ этого... II кто сможетъ бороться съ
нами? 11и Богъ, который продалъ свои молніи Ватикану, ни законъ,
который есть не что иное какъ предразсудокъ меньшинства... Не будетъ
ни царей, ни поповъ, ни богачей, эксплуатирующихъ чернь“...
г) Бакунинъ пишетъ въ своей памятной книжкѣ: „Неудача.—Ужас­
ная ночь—съ 7 до 8—револьверъ—на волоскѣ отъ смерти— постепенно
приходятъ Л. (795. в.), Сильвіо, Берарди, Гуа (803. в.),—остался одинъ
отъ 3-хъ до 4-хъ—въ 4 смерть—въ 3. 40 приходитъ Сильвіо“.—„8, Суб­
бота: въ 3.40 приходитъ Сильвіо и не даетъ мнѣ умереть — сппмъ —
Сильвіо уходитъ—утромъ приходитъ Ка. ЗООа)—посланный Гуа (803 в)—
вечеромъ Сильвіо уводитъ меня къ Ф. (807)“.
а) Въ той же записной книжкѣ: „ 12 -среда- -Пришелъ Ка (800а)—одѣлъ
меня монахомъ—послѣ обѣда съ Фа, (808) на желѣзную дорогу, и т. д.“3) 27-го авг. онъ писалъ Э. Беллеріо: „Хватитъ съ меня и политики
и революціонныхъ предпріятій. Моя послѣдняя экспедиція отбила у ме­
ня всякую охоту, п я уже достаточно старъ для того, чтобы имѣть пра­
во на отставку“.

— 124 —

Встрѣтившись 2-го сентября съ Кафьеро, Бакунинъ проситъ у него
взаймы пять тысячъ франковъ и, благодаря поручительству своей свояче­
ницы, получаетъ ихъ. Наконецъ, послѣ двухмѣсячнаго скитанія, онъ наоняетъ въ Лугано свое семейство.
Бакунинъ утверждаетъ, что никогда не переживалъ столь полнаго
препятствіями и неудачами періода, какъ эти послѣдніе годы. Спустя нѣ­
которое время онъ обращается къ Эмилю Беллеріо съ просьбой одолжить
для него у Кафьеро еще тысячу франковъ. Это будетъ, говорилъ Баку­
нинъ, простымъ актомъ его дружбы по отношенію ко мнѣ; такъ неожи­
данно бросивъ меня въ безвыходномъ положеніи, оставивъ меня безъ де­
негъ въ Болоньѣ... онъ долженъ былъ, если не при помощи подарка, то
при помощи займа помочь мнѣ выбраться изъ тупика, куда я попалъ;...
если онъ (Кафьеро) откажетъ, то я запомню этотъ отказъ и нарушеніе
своего обѣщанія, такъ что опытность моя лишь увеличится 1).
Въ первыхъ числахъ января 1875 года онт> снова писалъ Беллеріо:
,,... Мнѣ необходимы, крайне необходимы двѣсти франковъ и не только
для меня, а и для моей семьи. Кровъ, пища и тепло—все это, т. е.
жизнь или смерть, зависитъ отъ этихъ двухсотъ франковъ. Съ другой
стороны я прошу у тебя эту сумму лишь на два мѣсяца и даже, еслп
тебѣ покажется черезчуръ долгимъ этотъ срокъ, на одинъ мѣсяцъ“. По­
слѣдній годъ жизни Бакунина проходитъ въ поискахъ денггъ у друзей и
въ жалобахъ на свое здоровье, которое сильно пошатнулось, благодаря
рѣзкимъ впечатлѣніямъ бурной жизни, благодаря жестокимъ и тяжелымъ
разочарованіямъ какъ въ политической, такъ и въ общественной жизни 2).
„Часъ революціи прошелъ, писалъ онъ, не вслѣдствіе ужасныхъ опу­
стошеній п горькихъ неудачъ, болѣе или менѣе виновными жертвами
которыхъ были мы; часъ революціи прошелъ потому, что въ массахъ,
какъ я убѣдился и съ тяжелымъ чувствомъ укрѣпляюсь въ своемъ убѣжЧ Письмо отъ 9 дек. 1874 г.
2) Письмо отъ 15 февр. 1875 г. „Теперь меня мучаетъ страстное,
острое любопытство. Узнавъ, что зло восторжествовало и что я не могу
ему помѣшать, я съ почти научнымъ спокойствіемъ и совершенно объ­
ективно началъ изучать эволюцію и развитіе этого зла. Какіе актеры и
какіе подмостки. Въ глубинѣ, держа въ своихъ рукахъ судьбу всей
Европы, императоръ Вильгельмъ и Бисмаркъ во главѣ народа-лакея.
Противъ нихъ—папа съ его іезуитами, вся католическая, церковь, бога­
тая милліардами и владѣющая огромной частью міра благодаря женщи­
намъ, невѣжеству массъ и необыкновенной ловкости ея безупречныхъ
служителей, имѣющихъ глаза и руки повсюду и т. д.

— 125 —

деніи, совершенно отсутствуютъ какъ мысль и опытъ, танъ и революціон­
ная страсть“. Указавъ затѣмъ на членовъ Юрской федераціи кото­
рые „съ геройскимъ упорствомъ продолжали борьбу“, Бакунинъ добавляетъ:
Что же касается меня, то я слишкомъ старъ, слишкомъ боленъ и
утомленъ и, долженъ признаться, слишкомъ разочарованъ для того, чтобы
имѣть силу и чувствовать охоту къ работѣ. Я окончательно ухожу отъ
жизненной борьбы и рѣшилъ провести остатокъ моихъ дней въ спокойной
умственной работѣ, которая, надѣюсь, можетъ дать кое-что полезное“.
Дѣйствительно, онъ принялся за чтеніе, и небезинтересно вспомнить, что
въ это время онъ читалъ Капиталъ Маркса. Въ октябрѣ 1875 года
онъ сообщилъ своему другу, что его имѣніе продано и что своей частью
(имѣніе принадлежало ему и братьямъ его) онъ заплатитъ первый взносъ
за виллу „Бакунинъ“, „номинально пріобрѣтенную“ весной этого года.
Во даже послѣ полученія этого „несчастнаго капитала, который былъ вы­
сланъ ему тремя взносами“, Бакунинъ нуждался въ деньгахъ и обращался
къ своимъ друзьямъ за помощью. Въ послѣднемъ извѣстномъ намъ его
письмѣ (4 марта 1876 г.) онъ снова проситъ денегъ не для себя, а для
своего друга и даже „не для него лично, а для дѣла чрезвычайной важ­
ности“. Спустя нѣсколько мѣсяцевъ, поѣхавъ въ Вернъ лѣчиться у сво­
его стараго друга Адольфа Фогта, Бакунинъ умеръ 16 іюня 1876 года.
Я такъ долго останавливался на мельчайшихъ подробностяхъ жизни
Бакунина лишь для того, чтобы имѣть теперь право не опредѣлять нрав­
ственности и характера Бакунина. Мнѣ не хотѣлось бы навести п чита­
теля на необходимость опредѣленнаго выясненія личности Бакунина. Мы
сумѣемъ объективно и спокойно сдѣлать это, когда перейдемъ къ изу­
ченію его доктрины и научныхъ трудовъ. Такимъ образомъ, пока мы мо­
жемъ согласиться съ мнѣніемъ благосклоннаго судьи о Бакунинѣ: „онъ
былъ кротокъ какъ ягненокъ и, если вы нужны были ему, дѣлался необы­
кновенно обворожительнымъ“ г).
Александръ Герценъ, еше за десять лѣтъ до смерти Бакунина, назы­
валъ его „великимъ бродягой“, въ характерѣ котораго праздность и лѣнь,
тонкость и наивность были въ гигантскихъ пропорціяхъ. „Не заботясь о
завтрашнемъ днѣ, тратя свои деньги, когда онѣ были у него, направо и
налѣво, одалживая ихъ, съ наивностью ребенка, обращающагося къ ро­
дителямъ, у перваго встрѣчнаго и не безпокоясь о необходимости вері) А. Маттей (А. Арнольдъ), М. Бакунинъ, Моиѵеііе Беѵие1891 г. 1 авг.
589—603).

— 126
муть ихъ—Бакунинъ былъ всегда однимъ и тѣмъ же и бралъ все съ
т.-гою же простотой, съ какой отдавалъ все, что имѣлъ“. Его недостатки
не значили ровно ничего въ сравненіи съ его достоипствамя.
Развѣ его умѣнье, говоритъ Герценъ, во всякой обстановкѣ немедлен­
но опредѣлять харантеръ' каждаго и тотчасъ же отдѣлять революціонный
элементъ, вдохнувъ въ него свою жизненность и страсть, развѣ это умѣнье,
эта способность не есть высшее достоинство? Въ характерѣ этого чело­
вѣка таились въ зародышѣ колоссальныя силы, которымъ негдѣ было
развернуться !).
Часть этпхъ силъ была направлена на работу мысли, которая знако­
митъ васъ съ тѣмъ Бакунинымъ, чьи труды, благодаря отчасти ореолу
его личной практической дѣятельности, имѣютъ огромное, никѣмъ изъ
живущихъ пропагандистовъ не превзойденное, агитаціонное значеніе 2).

Ч М. Драгомановъ, Цит. тр. стр. 100 и 101.
2) Относительно произведеній Бакунина (а) и литературы о немъ (б)
я ограничусь лишь наиболѣе нужными указаніями, не называя безчис­
леннаго количества переводовъ и не повторяя уже сдѣланныхъ выше
замѣчаній,
а) Рѣчь произнесенная 29 ноября 1847 г., въ память семнадцатой го­
довщины польскаго возстанія. Парижъ, 1847 г. (на нѣмецкій яз. переведено
яодъ заглавіемъ: Россія, какова она на самомъ дѣлѣ); Обращеніе русскаго
патріота къ славянамъ, Кетенъ, 1848; Народное мщеніе: Романовъ, Пуга­
чевъ и Пестель, Лондонъ 1862 г.; Рѣчи на Бернскомъ конгрессѣ Лиги
Мира и Свободы, Колоколъ, Женева, 1868 г. 1 дек. (не смѣшивать съ
„Колоколомъ“ Герцепа); Рѣчи Бакунина на Женевскомъ конгрессѣ, Анналы
конгресса, Женева 1868, стр. 187—191; Рѣчь на публичномъ собраніи въ
Женевѣ 23 ноября 1868 г. La liberté, Женева. 4-868 г. 5 дек.; Международ­
ная. -ассоціація работниковъ Женевы къ испанскимъ рабочимъ, La liberté
21 окт. 1868 г.; Льстецы, L'égalité Женева, 1869 г. 26 іюня—-24 іюля. Кон­
ференція при секціи въ Локлѣ, Ба Progrès, Локлія 1869, 1-го марта (эта
газета выходила въ Локлѣ съ 18 дек. 1868 г. по 2 апр. 1870 г.); Рѣчь
на митингѣ въ Кре-дю-Логм, тамъ же, 1869 г., 30 мая: Товарищамъ Межд.
Ассоц. Рабоч. изъ Локля и Chaux-de Fonds, тамъ же, 1869 г., 1 марта—
2 окт.; Полное образованіе, L’égalité Женева 1869 г. 31 іголя--21 авг. По­
литика Интернаціонала тамъ же,. 1869 г. 7—14 авг.; Нѣсколько словъ мо­
имъ молодымъ русскимъ братьямъ, Liberté Брюссель 1869 г. 5 септ.; Берн­
скіе медвѣди « Петербургскій медвѣдь, Невшатель. 1870 г.: Письма къ од­
ному французу о современномъ кризисѣ. Сентябрь 1870 г. Невшатель, 1870 г.>
Соціальная революція или военная диктатура, (позднѣе Кнуто-Германскаяимперія и т. д...) Женева 1870 г.: Политическая теологія Дж. Маццини
Sine loco, 1871 г.; Отвѣтъ Маццингі отъ имени, Интернаціонала. Liberté

— 127 —
I.
Политическій матеріализмъ.

Какая бы то ни была отрасль науки, говорить Бакунинъ, можетъ
прійти къ законнымъ результатамъ лишь въ томъ случаѣ, если основаніе
ея будетъ чисто „матеріалистическаго“ характера. Сюда же нужно отне­
сти этическую и историческую науки, понятыя въ широкомъ смыслѣ. Лишь
отказавшись отъ всякихъ теологическихъ или метафизическихъ претензій,
наука можетъ быть раціональной. Такимъ образомъ „раціональная наука“
исключаетъ изъ круга своихъ занятій весь міръ неизвѣстнаго. Она приБрюесель 1871 г.: 18—19 авг. (переведено въ почти ненаходимомъ теперь
приложеніи (№ 227) къ Gazzettino Rosa, Миланъ. 1871 г. Этотъ переводъ
важенъ потому, что въ концѣ его упоминается анонимная статья, взятая
изъ газеты L'Eguaglianza, Джирдженти, 1871 г.—1872 г.) и называвшаяся
Интернаціоналъ ы Бакунинъ)', Программа Союза Соціальной демократіи,
Воспоминанія изданныя Юрской Федераціей, s. I. 1873 г.; Къ товарищамъ
по Юрской Федераціи, Юрскій Бюллетень, 1873 г. 23 окт.; Государствен­
ность и анархія, Цюрихъ, 1874 г.; -Парижская коммуна и понятіе о госу­
дарства, Le travailleur, Женева, 1878 г. апрѣль—май, стр. 6—15; Богл, и
Государство, Женева, типогр. Юрской Фед., 1882 г. съ предисловіемъ,
Кафьвро и Э. Реклід (Въ текстѣ я называю это произведеніе буквой „Б“,
имѣя въ виду итальянскій переводъ съ предисловіями Биссолати и
Турати. Флоренція, Нербини, 1903 г.); Обращеніе къ моимъ итальянскимъ
друзьямъ, Il Paria (Парія), Анкона 1885 г. 13—17 авг. (1-ое изданіе по­
явилось въ Неаполѣ. Это обращеніе было написано по поводу рабочаго
конгресса, созваннаго послѣдователями Маццини і-го ноября 1871 г.
въ Римѣ. Оно опубликовано и отдѣльнымъ изданіемт3 подъ заглавіемъ:
Соціализмъ и Маццини, письмо къ гітальянскияъ°друзьямъ. Это изданіе (Неа­
поль, 1885 г.) снабжено краткой біографіей Бакунина и примѣчаніями,
которыя я приписываю перу Э. Малатеста)', Федерализмъ, соціализмъ «
антитеологизмъ; письма о патріотизмѣ; Богъ и Государство, Парижъ.
Штокъ, Ш-ье изд. 1895 г. (этотъ томъ былъ редактированъ М. Неттлау
и въ текстѣ я обозначаю его буквой „А“). Исторія моей жизни, Société
nouvelle, 1896 г. сент. и Rev. socialiste, Парижъ 1898 г. ноябрь.
б ) N. N. Интернаціоналъ: К. Марксъ, Маццини и Бакунинъ, П-ое изд.,
Брюссель, библ. Космополитъ. 1871 г. окт.; Мнимыя соціальныя теоріи и
дѣйствительныя политическія стремленія господина Бакунина, безъ имени
автора, извлечено изъ газ. Volksstaat и издано въ Лейпцигѣ, Тиле Ф. Экгельсъ, Бакунисты за работой. Воспоминанія о послѣднемъ испанскомъ
возстаніи (извлечено изъ Volksstaat) Лейпцигъ, Союзная типографія, безъ
обозн, года. Т. Мартелла, Исторія Интернаціонала, Падуя, Салминъ

— 128 —
мѣняетъ исключительно „аналитическій методъ, но иногда прибѣгаетъ къ
помощи синтеза, пользуясь аналогіей и дедукціей и разсматривая этотъ
синтезъ до провѣрки его строгимъ сперпментальнымъ анализомъ, лишь
какъ гипотезу“ (А., стр. 68).
Гипотезы такъ называемой „раціональной науки“ разнятся отъ мета­
физическихъ гипотезъ, которыя являются логическими слѣдствіями абсо­
лютной системы и заставляютъ человѣка согласиться съ ними, тѣмъ, что
имъ несвойственъ повелительный и обязательный характеръ метафизики п
что онѣ „могутъ легко быть опровергнуты новыми опытами (А., стр. 69)“.
Философія и „раціональная наука“ не дѣйствуютъ такъ „авторитетно“
1873. г.; Русскій соціалистъ М. Бакунинъ. Revue générale 1876 г., 2; Ш.Але
рини, Страница изъ жизни Бакунина, Юрскій бюллетень, 1876 г. 1 окт.;К. Грюнъ, Некрологъ Бакунина Die Wage, Берлинъ, 1876 г.; Арн. Руге,
Воспоминанія о Бакунинѣ, Neue Freie Presse, Вѣна, 1876 г., 28-29 сѳнт.,
А. Поста, Жизнь Бакунина, библ, имени Мартелла, Болонья 1877 г,;
N.N. Бакунинъ и радикализмъ Deutsche Rundschau, 1877 г., 11 12; Э. де
Лавелэ, Апостолъ всемірнаго разрушенія; Бакунинъ и Интернаціоналъ.
Revue de deux mondes, т. 39, 1880 г. Іюня.; И. Головинъ, Русскій нигилизмъ.
Мои отношенія къ Герцену и Бакунину, Лейпцигъ, Зеифъ: %Н. Р. в-.
Quack, Соціалисты, 4 тома, Амстердамъ 1887—91 г.., т.’ IV: К. Марксъ и
Бакунинъ-, Г. Сеймуръ, М. Бакунинъ (извлечено изъ „Anarchist“) Лондонъ,
1888 г.; Ф.Туратм. О Бакунинѣ (извлечено изъ Sperimentale, Brescia), Фуа,
1890 г.; N.N., Ііъ біографіи Бакунина, Freiheit, Ныо-Торкъ, 1891 г., янв..
апр.; А. Маттей (А. Арнольдъ) М. ,Бакунинъ. Nouv. Revue, т. 71, 1891 г.
1 авг. 589—603 стр. Ж. Бурдо. Нѣмецкій соціализмъ и русскій нигилизмъ
Парижъ. Алканъ. 1892 г. (есть глава о Бакунинѣ); А.. Рейхель, Бакунинъ
приложеніе къ La Révolte, 1893 г. 25 ноября—2 дек.; Э. Ламе-Флёри,
Бакунинъ (послѣ выхода въ свѣтъ части его произведеній), Journal d économ.
1895, авг.; М. Драгомановъ, Политическія идеи Бакунина, Die Zeit, Вѣна
1895, № 33; М. Драгомановъ, М. Бакунинъ и его политическая дѣятель­
ность въ Европѣ; біографическій эскизъ, Revue, socialiste 1895 г. ноябрь-де­
кабрь; Л. Бритье, Бакунинъ и
о произведенія Neue ReVue, Вѣна 1895 г
№№39и 40. Г. Раз. Современный согу а"мзмъ. II ое., изд., Флоренція, Лемоннье,
1895 г.; А. Ришаръ, Бакунинъ и Интернаціоналъ въ Ліонѣ, Revue de Paris
1896 г.; Г. Чймбали, Бакунинъ въ своихъ интимныхъ письмахъ, Nuova
Antologia, 1896 г. 68, 4; Ф. Дюмюръ, Бакунинъ и его корреспонденція
Универ, библ. 1897 г., 6; М. Штромбергъ, Бакунинъ въ Италіи, Revue
socialiste 1898 г. 15 фѳвр. N.N., Одно изъ писемъ Бакунина къ Марксу, Die
Neue Zeit, Штутгартъ 1900 г. В. Давъ, М. Бакунинъ и Ä. Марксъ, Humanité
nouvelle, 1900 г. 1.; И. Петром, Современная политическая философія.
ІІ-ое изд.. Римъ Кооп. тип. 1904 г: И. Кропоткинъ. Біографическія за­
мѣтки о Бакунинѣ, Il Pensierо (теоретическій органъ римскихъ анархистовъ
подъ редакціей Л. Фаббри), Римъ, 1906 г. 1 янв.

129 —

какъ метафизика. Метафизика развивается сверху внизъ, при помощи де­
дукціи и синтезовъ, не признавая, на самомъ дѣлѣ, свободы п автономіи
за отдѣльными науками и воспрещая имъ прибѣгать къ опытамъ, которыэ
могли бы уничтожить всѣ допущенныя до сихъ поръ ошибки. Раціональ­
ная же философія, напротивъ, „демократична“, такъ какъ она развивается
снизу вверхъ и основывается исключительно на опытѣ. „Раціональная фи­
лософія принимаетъ за истину лишь то, что было свободно анализпровано
и подтверждено опытомъ и самой строгой критикой (А., стр. 70)“. Та­
кимъ образомъ исчезаютъ всѣ объекты, дававшіе пищу для метафизики:
мы не встрѣчаемся больше ни съ Богомъ, ни съ безконечностью, ни съ
абсолютомъ. Но такъ какъ и призраки и видѣнія играютъ извѣстную роль въ
развитіи человѣческаго духа, ибо человѣкъ познаетъ простую истину, лишь
истощивъ весь запасъ своего фантастическаго воображенія, и такъ какъ,
съ другой стороны, развитіе человѣческаго духа относится къ числу реаль­
ныхъ объектовъ науки, то „естественная философія, занимаясь ими, отыс­
киваетъ физіологическія и историческія причины, которыя должны пролить
свѣтъ, какъ на зарожденіе, ростъ и упадокъ религіозныхъ и метафизиче­
скихъ идей, такъ и на ихъ значеніе въ развитіи человѣческаго духа“.
Философъ, основывающійся на этихъ принципахъ, старается обнять и
координировать всѣ частныя отрасли науки въ одну систему. Такое коор­
динированіе позитивныхъ наукъ въ единомъ человѣческомъ сознаніи при­
водитъ къ „позитивной философіи“, т, е. къ „универсальной наукѣ“.
Эта философія впервые была систематически изложена Огюстомъ Контомъ
(А., стр. 71). Контовская философія устанавливаетъ между различными
наукамп органическую связь, при помощи которой, начавъ съ самой аб­
страктной науки, съ математики, мы, мало-по малу, придемъ къ наукамъ
болѣе конкретнымъ, объекты которыхъ дѣлаются все сложнѣе и сложнѣе.
Эта органическая связь, замѣняя намъ нить Аріадны, приведетъ насъ къ
соціологіи, которая обнимаетъ всю исторію человѣчества, поскольку эта
исторія представляетъ собой развитіе человѣческаго существа въ полити­
ческой, экономической, общественной, религіозной, художественной и науч­
ной жизни (А., стр. 71)“.
Казалось бы послѣ этого, что соціологія должна руководить жизнью
человѣческаго общества. Но Бакунинъ не согласенъ съ этимъ и прибѣ­
гаетъ къ неожиданнымъ для насъ оговоркамъ. Раньше всего соціологія
является наукой слишкомъ молодой и общество будетъ слѣдовать ея ука­
заніямъ лишь тогда, когда она достигнетъ полной зрѣлости. Но даже при
полной ея зрѣлости общество врядъ ли ограничится однимъ практическимъ
9

— 130 —
приложеніемъ результатовъ этой науки. Но въ чемъ же состоитъ истинное
назначеніе науки вообще и соціологіи въ частности? Наука, въ томъ чи­
слѣ и соціологія, должна помогать намъ въ толкованіи общественныхъ
явленій и въ выясненіи ихъ законовъ, внушая, въ то же время, массамъ
сознательное отношеніе къ строю современнаго общества и представленіе
о будущемъ, истинномъ обществѣ. „Общая идея всегда абстрактна и по­
этому она всегда является отрицаніемъ реальной жизни. Наука извлекаетъ
изъ реальныхъ явленій лишь ихъ общій смыслъ, лишь ихъ взаимоотноше­
нія, ихъ законы, словомъ, все, что есть постояннаго въ безконечномъ
преобразованіи; но она не можетъ интересоваться индивидуальной сторо­
ной этихъ явленій, полныхъ дѣйствительности и жизни. Наука оперируетъ
съ представленіемъ о дѣйствительности, а не съ дѣйствительностью, съ
представленіемъ о жизни, а не съ самой жизнью. Это и является ея
единственной' и законной границей, вытекающей изъ природы самой мы­
сли, которая служитъ главнымъ органомъ науки (Б., стр. 70)“. Въ этомъ
и заключаются непреложныя права и »миссія науки. Если бы наука при­
своила себѣ право управлять нашей жизнью, то мы сейчасъ бы замѣтили
безсиліе и неспособность ея къ этому. Назначеніе науки состоитъ въ вы­
ясненіи связи между преходяіциъ и дѣйствительнымъ. „Устанавливая общіе
законы, имѣющіе въ виду развитіе феноменовъ соціальнаго характера, и
указывая на основныя условія, соблюденіе которыхъ необходимо и фа­
тально, наука обезпечиваетъ прогрессивное развитіе человѣчества. Короче
говоря, наука является компасомъ для жизни, а не самой жизнью (Б.,
стр. 70, 71)“.
Жизнь, въ ея цѣломъ, кажется намъ какимъ-то твореніемъ. Какъ ве­
ликіе артисты не ждали, пока наука откроетъ законы ихъ искусства,
такъ и народы творятъ свою исторію независимо отъ успѣховъ и про­
гресса абстрактной науки. Какъ артисты, такъ и народы, творящіе свою
исторію, богато одарены инстинктомъ, могущественны въ своемъ созиданіи
и независимы отъ ученыхъ и отъ науки. Но, называя жизнь твореніемъ,
мы должны остерегаться грубыхъ ошибокъ, теперь, правда, уже обезвре­
женныхъ. Твореніе связано съ представленіемъ о творцѣ, а мы отри­
цаемъ существованіе единаго творца какъ по отношенію къ духовному,
такъ и по отношенію къ физическому міру, которые, между прочимъ,
образуютъ одно цѣлое. Говоря о народахъ-творцахъ, мы должны помнить,
что всякій народъ — это существо коллективное, которое, даже обладая
извѣстными физико-психологическими и соціально-политическими свой­
ствами, разнящими его отъ другихъ и индивидуализирующими его, все же

131

никогда не можетъ сравниться съ отдѣльной личностью, т. е. единствен­
нымъ и недѣлимымъ, въ полномъ смыслѣ этого слова, существомъ. Такъ
называемая „народная воля“, даже направленная лишь къ одной опредѣ­
ленной цѣли, йикогда не достигнетъ такой степени „концентраціи“, какой
.достигаетъ индивидуальная воля. Когда говорятъ, что такъ „хочетъ“ цѣ­
лый народъ, то мы можемъ быть увѣрены, что за словомъ „народъ“
скрывается какой-либо узурпаторъ, въ видѣ человѣка или партіи. Въ вы­
раженіи „жизнь есть твореніе“ слово „твореніе“ нельзя толковать ни въ
теологическомъ, ни въ метафизическомъ смыслѣ, такъ какъ въ обоихъ
случаяхъ намъ придется допустить существованіе индивидуума-творца. Слово
..твореніе“, напротивъ, нужно понимать въ качествѣ необыкновенно слож­
наго продукта безчисленнаго количества разныхъ, большихъ и маленькихъ,
причинъ, большинство которыхъ намъ еще по сю пору неизвѣстно, но ко­
торыя, комбинируясь безъ опредѣленнаго плана, вызываютъ то или иное
явленіе.
Законы природы неизмѣнны и предопредѣлены. Они служатъ основа­
ніемъ нашего существованія и образуютъ наше бытіе, такъ что неразумно
и вредно было бы бороться съ ними. Напротивъ, познавъ ихъ и подчи­
нивъ ихъ себѣ при помощи разума, человѣкъ освобождается отъ непосред­
ственной власти внѣшняго міра и, въ свою очередь, обращается въ творца,
такъ какъ, повинуясь лишь своимъ идеямъ, онъ по своему преобразовы­
ваетъ міръ и „кладетъ на него отпечатокъ своей индивидуальности“. Един­
ственнымъ и непосредственнымъ творцомъ человѣческаго міра является
самъ человѣкъ, познавшій внѣшній міръ я самого себя. Эта побѣда чело­
вѣка оказывается слѣдствіемъ непреодолимой и независящей отъ него
силы, которая въ одинаковой мѣрѣ присуща всѣмъ людямъ. Эта сила
представляетъ собой универсальное направленіе жизни, универсальную при­
чинность п самое природу, переходящую для каждаго живого существа въ
стремленіе улучшить жизненныя условія своего рода и удовлетворить свои
желанія и потребности. Таковое стремленіе, являющееся'главнѣйшимъ п
высшимъ проявленіемъ жизни, служитъ основаніемъ для воли, которая
неизбѣжна и непреоборима для каждаго животнаго, не исключая и вы­
соко-культурнаго человѣка. Сначала инстинктивная и механическая, эта
тенденція достигаетъ въ человѣкѣ своего апогея и позволяетъ ему сравни­
вать, критиковать и приводить въ порядокъ свои нужды и желанія. Эту
высшую функцію человѣкъ выполняетъ при помощи мысли и познанія,
которыя пользуются надъ нимъ такой безконечной властью, что застав­
ляютъ его преобразовать всю свою жизнь (А., стр. 108, 109). Огром9*

— 132 —

ное преимущество позитивной науки передъ теологическими и метафизи­
ческими абстракціями состоитъ въ томъ, что позитивная наука допускаетъ
лишь такія абстракціи, кбторыя непосредственно имѣютъ въ виду общую
природу и логику вещей, ихъ взаимоотношенія и законы ихъ развитія.
Понятая такимъ образомъ наука, не имѣя ни возможности, ни права объять
и изображать всю дѣйствительную жизнь, ведетъ къ образованію коллек­
тивнаго общественнаго сознанія. Напримѣръ, исторія, даже достигнувъ ши­
рокаго, если не окончательнаго, что еще очень не близко, развитія, мо­
жетъ дать намъ лишь вѣрную и разумную картину естественнаго развитіи
матеріальныхъ, идеальныхъ, экономическихъ, политическихъ и научныхъ
условій общества, имѣющаго свою исторію. Но, несмотря на свою точ­
ность и тщательность, эта универсальная картина человѣческой цивили­
заціи можетъ дать намъ лишь общія, а потому и абстрактныя мнѣнія.
„Милліарды неизвѣстныхъ людей, которымъ исторія обязана всѣми вели­
кими абстрактными выводами и открытіями, безслѣдно погибли подъ тріум­
фальной колесницей исторіи и не будутъ ни разу упомянуты ни въ одной
изъ нашихъ книгъ. Они жили и отдали свою жизнь на благо абстрактнаго
человѣчества-вотъ и все! (В., стр. 77)“. Однако было бы несправедливо
упрекать въ этомъ исторію.
Какъ теперь, такъ и въ прошломъ, люди эти неразрывно связаны съ
мыслью, съ рефлексіей и словами, которыя способны выражать лишь
абстракцію. Ихъ игнорируетъ современная соціальная наука, ихъ будетъ
игнорировать п соціальная наука будущаго. Но мы имѣемъ право требо­
вать отъ нея, чтобы она вѣрной и твердой рукой указала намъ главныя
причины страданій индивидуумовъ, страданій, среди которыхъ не
послѣднее мѣсто занимаетъ порабощеніе и подчиненіе индивидуума какому-то
абстрактному цѣлому. Въ то же время наука должна выяснить намъ
основныя условія, необходимыя для дѣйствительнаго освобожде­
нія живущихъ въ обществѣ индивидуумовъ. Такова миссія и та­
ковы границы науки, переступивъ которыя, она сдѣлалась бы безсильной
и привела бы къ доктринерскимъ претензіямъ правительства при посред­
ствѣ его патентованныхъ представителей. Единственное назначеніе науки,
повторяемъ, заключается въ освѣщеніи и выясненіи пути человѣчества.
Творить же можетъ лишь сама жизнь, освобожденная отъ доктринерскаго
балласта п предоставленная въ своей дѣятельности лишь себѣ самой.
Основная причина глубокихъ вѣковыхъ заблужденій политики раньше
всего таится въ идеалистической позиціи, занятой наукой и народнымъ
сознаніемъ. Политическій идеализмъ такъ же неразуменъ, двуличенъ и

— 133 —
опасенъ, какъ идеализмъ религіозный; да собственно говоря, политическій
идеализмъ есть не что иное, какъ свѣтское, земное примѣненіе религіоз­
наго идеализма. Характерной чертой всякаго идеализма, какъ религіоз­
наго, такъ метафизическаго и политическаго, является его презрѣніе къ
реальному міру и эксплуатація этого міра, такъ что всякій идеализмъ
неизбѣжно приводитъ къ лицемѣрію. „Человѣкъ есть матерія и не мо­
жетъ безнаказанно презирать- матерію. Человѣкъ есть животное и не мо­
жетъ уничтожить своихъ животныхъ инстинктовъ, но при ПОМОЩИ' сво­
боды, т. е. дѣйствуя справедливо и разумно, онъ можетъ преобразовать
п очеловѣчить ихъ. Всякій же разъ, напротивъ, когда человѣкъ хотѣлъ
абстрагировать свои животные инстинкты, то онъ дѣлался игрушкой въ
ихъ рукахъ, рабомъ пли, что чаще всего, лицемѣрнымъ лакеемъ, какъ
это доказываютъ „слуги“ самой идеальной и самой абсурдной религіи въ
мірѣ—католицизма. Сопоставьте ихъ хорошо извѣстный развратъ съ обѣ­
томъ цѣломудрія, ихъ ненасытную жадность съ проповѣдью отказа отъ
счастья въ этомъ мірѣ,—и вы увидите, что эти проповѣдники христіан­
скаго идеализма являются матеріалистами par excellence. Что больше
всего волнуетъ каждую религію въ настоящій моментъ? Каждая церковь
стремится лишь къ сохраненію своихъ богатствъ, которымъ повсюду угро­
жаетъ конфискація со стороны другой церкви, являющейся цвѣткомъ по­
литическаго идеализма, со стороны государства (А., стр. 220 и 221)“.
Идеализмъ обращаетъ государство въ младшаго брата церкви. Согласно
правиламъ идеалистической школы, какъ религіозной, такъ и политической,
добродѣтельный человѣкъ долженъ въ одно и то же время служить Богу
и быть преданнымъ рабомъ государства. Въ приложеніи къ государству
идеализмъ превращается въ особую форму теологіи, которая, выражаясь
ея языкомъ, противопоставляетъ общіе интересы, коллективное благо и
право всѣхъ разрушительному вліянію эгоистическихъ интересовъ и стра­
стей каждаго изъ насъ. Принести себя въ жертву и, если придется уме­
реть для тріумфа и мощи государства—вотъ священная обязанность инди­
видуума, вотъ самый достойный поступокъ его. Но эта „политическая тео­
логія“, на подобіе религіозной теологіи, прикрываясь маской идеализма,
заставляетъ страдать множество людей.
Вполнѣ законно, поэтому, возникновеніе въ народныхъ массахъ новой
концепціи, враждебной по отношенію къ „политической теологіи“. Это
новое ученіе не будетъ нуждаться ни въ пророкахъ, ни въ попахъ. Каж­
дая отдѣльная личность, т. е. всѣ, не основывая ни новой церкви, ни
новаго государства, будутъ всѣми силами поддерживать это ученіе. Оно

134 —
снесетъ до основанія „роковой и проклятый принципъ власти“, какъ чело­
вѣческой, такъ и божественной, и, предоставивъ каждому полную свободу,
осуществитъ равенство, солидарность и братство роста человѣческаго (А.>
стр. 322). Прежде всего это ученіе возстанетъ противъ принципа власти,
такъ какъ всякая послѣдовательная теорія государства основывается на
этомъ принципѣ, т. е. на явно метафизической, теологической п полити­
ческой предпосылкѣ, что массы никогда не могутъ управлять сами собой
и что онѣ всегда должны покоряться „благодѣтельному игу мудрости и
справедливости, которыя тѣмъ или инымъ образомъ будутъ указаны имъ
свыше“. Но во имя кого будетъ принята эта мудрость и эта справедли­
вость?
Источниками происхожденія признанной и почитаемой массами власти
могутъ служить лишь сила, религія и дѣятельность разума. Съ отрица­
ніемъ самой религіи падетъ сложная дѣятельность силы и религіи и оста­
нется лишь власть высшаго разума, представители котораго всегда при­
надлежатъ къ меньшинству. Вотъ почему даже вч> государствахъ съ чисто
демократическими учрежденіями (напр,, въ Соединенныхъ Штатахъ СѣвАмерики и въ Швейцаріи) самоуправленіе массъ, несмотря на внѣшнее
всемогущество народное, сводится къ нулю и представляетъ собой лишь
фикцію. Въ дѣйствительности же бразды правленія находятся всегда въ
рукахъ меньшинства. Такимъ образомъ и народный суверенитетъ (мы пре.,
зираемъ это слово, такъ какъ презираемъ какой бы то ни было сувере­
нитетъ), т. е. верховное и абсолютное самоуправленіе массъ, является
простой фикціей. Поглощенный заботами о хлѣбѣ насущномъ и, если не
совсѣмъ невѣжественный, то, по крайней мѣрѣ, во многомъ уступающій
буржуазіи, народъ является сувереномъ de jure, а не de facto, такъ
какъ онъ долженъ передать буржуазіи свой мнимый суверенитетъ. Однако
эта критика демократическаго правленія отнюдь не должна пойти на
пользу монархіи. Мы убѣждены, говоритъ Бакунинъ, что самая несовер­
шенная республика въ тысячу разъ лучше блестящей монархіи, такъ какъ
въ республикѣ, народъ, который всегда эксплуатируется, моментами бы­
ваетъ свободенъ, а въ монархіи никогда не бываетъ этихъ свѣтлыхъ ми­
нутъ. Но отдавая предпочтеніе республикѣ, мы въ то же время признаемъ
щ утверждаемъ, что, какова бы ни была форма правленія, вытекающее
изъ него зло неизбѣжно.
Вредныя послѣдствія принципа власти съ особенной ясностью и оче­
видностью выступаютъ при примѣненіи его къ людямъ, которые уже до­
стигли періода полнаго сознанія. Въ этомъ случаѣ принципъ власти „обра-

— 135 —
щается въ уродливое, рѣзкое отрицаніе человѣчества, въ' источникъ раб­
ства и умственнаго и нравственного упадка“. „Отеческія правительства“
завели народныя массы въ столь глубокія дебри невѣжества, что лишь
непосредственное участіе народа въ жизни, этой единственной школѣ чело­
вѣчества, можетъ привести его къ эмансипаціи. „Мы можемъ уважать
лишь единую, великую, могущественную, естественную и раціональную
власть коллективнаго и публичнаго духа общества, основаннаго на взаим­
номъ уваженіи его членовъ между собой“. Предъ этой человѣческой, а не
божественной, властью мы охотно падемъ ницъ, ибо она, вмѣсто порабо­
щенія людей освободитъ ихъ. Эта власть будетъ сильнѣе всѣхъ властей,
установленныхъ церковью и государствомъ; она будетъ „сильнѣе нашихъ
уголовныхъ кодексовъ, сильнѣе нашихъ тюремщиковъ, сильнѣе нашихъ
палачей. Въ общемъ даже теперь сильно замѣтно могущество коллектив­
наго чувства и общественнаго духа. Даже самые склонные къ преступле­
ніямъ люди рѣдко осмѣливаются итти противъ чувствъ и воли всего
общества. „Ни одинъ человѣкъ, какъ бы силенъ онъ не былъ, не будетъ
въ состояніи перенести презрѣнія всего общества; ни одинъ человѣкъ не
могъ бы жить безъ поддержки и безъ уваженія хотя бы со стороны лишь
части даннаго общества. Необходим© необычайное и глубокое потрясеніе
для того, чтобы осмѣлиться возстать противъ всѣхъ; эгоистъ, примитивный
и грубый, человѣкъ, не будетъ смѣлъ настолько (В., стр. 57)“. Этого
совершенно достаточно для доказательства существованія „естественной и
неизбѣжной солидарности, которая связываетъ всѣхъ людей между собой“.
Но все таки можно спросить, отчего эта общественная сила, разъ она
существуетъ, до сихъ норъ не была въ состояніи морализировать и „очеловѣчить“ людей. Очень просто. Эта сила не исполнила всей своей задачи
лишь потому, что сама она не была „очеловѣчена“. А это произошло
потому, что общественная жизнь была основана на почитаніи Бога, а не
человѣчества; на власти, а не на свободѣ; на преимуществахъ, а не на
равенствѣ; на эксплуатаціи, а не на братствѣ людей; на лжи и на не­
правдѣ, а не на истинѣ и справедливости. „Реальная дѣятельность этого
общества, находящаяся въ постоянномъ противорѣчіи съ провозглашенными
имъ же гуманитарными принципами оказываетъ вредное и развращающее
вліяніе. Это общество не подавляетъ пороковъ и преступленій, но напро­
тивъ, лишь порождаетъ ихъ. Если вы хотите обратить его въ нѣчто цѣле­
сообразное и человѣческое, то надѣйтесь лишь на соціальную революцію.
Пусть всѣ ваши потребности сдѣлаются дѣйствительно общими, пусть
матеріальные и общественные интересы каждаго не противорѣчатъ чело-

— 136 —
вѣческому долгу всѣхъ. Для того, чтобы достигнуть этого есть лишь одно
средство. Уничтожьте всѣ учрежденія неравенства, введите экономическое
и соціальное равенство всѣхъ и на этой почвѣ вскорѣ расцвѣтутъ свобода,
нравственность п солидарность всѣхъ между собой (Б., стр. 58)“.
Итакъ, теоретическій идеализмъ на практикѣ непремѣнно приводитъ
къ грубому матеріализму. Отправляясь же отъ матеріалистическихъ посы­
локъ; отрицающихъ всякую власть, начиная съ божественной и кончая
политической, мы увидимъ яркое солнце свободы, которая является послѣд­
ней и конкретной цѣлью всякой человѣческой дѣятельности (А., стр. 105).

II.

Теорія свободы.
Среди живого экономическаго строя первобытнаго общества зарожда­
лись первыя понятія и первыя идеи, которыя были результатами коллек­
тивной умственной работы, а не выходили уже готовыми изъ „богато
одаренной головы“ отдѣльнаго индивидуума. Сперва эти идеи представляли
собой простое и несовершенное наблюденіе надъ естественными и соціаль­
ными явленіями. Содержаніе этихъ мыслей было доставлено реальнымъ
міромъ, какъ внѣшнимъ, такъ и внутреннимъ. Духъ человѣка, т. е. исклю­
чительно органическая и, слѣдователнно, матеріальная дѣятельность его
мозга, началъ сравнивать разныя впечатлѣнія отъ всякихъ вещей и
явленій и научился разбивать ихъ на группы. Затѣмъ, при помощи слова,
первые неясные образы опредѣлились, фиксировались и перешли отъ
одного индивидуума къ другому, такъ что индивидуальныя впечатлѣнія
каждаго изъ людей встрѣтились, столкнулись, взаимно приспособились
другъ къ другу и, смѣшавшись въ болѣе или менѣе единую систему,
образовали общее сознаніе, коллективную общественную мысль. „Эта
мысль, перешедшая при помощи традиціи изъ одного поколѣнія въ другое
и выросшая, благодаря вѣковой умственной работѣ, составляетъ умствен­
ное и моральное достояніе общества, класса или націи (А., стр. 291)“.
Всякое новое поколѣніе, еще въ колыбели, получаетъ, якобы въ наслѣдство,
отъ прошлыхъ вѣковъ цѣлую вереницу идей, образовъ и чувствъ. Эта
сложная масса не сразу представляется въ видѣ системы идей и понятій,
въ видѣ религіи и доктрины, такъ какъ ребенокъ не могъ бы воспри­
нять ее въ такой формѣ. Человѣческія идеи и представленія, являясь

— 137

продуктами реальныхъ фактовъ, какъ природныхъ, такъ и соціальныхъ,
утвердившись въ коллективномъ сознаніи общества, становятся въ свою
очередь причинами новыхъ явленій, не столько природнаго, сколько соціаль­
наго характера. Онѣ, очень медленно, но неуклонно, преобразовываютъ
человѣческое существованіе, человѣческія привычки, учрежденія и взаимо­
отношенія людей въ обществѣ и, благодаря своему воплощенію въ мело­
чахъ повседневной жизни, дѣлаются замѣтными и ощутимыми для всѣхъ,
даже для дѣтей. Такимъ образомъ, новое поколѣніе, достигнувъ зрѣлаго
возраста, когда начинается работа мысли, неизмѣнно сопровождаемая
глубокой критикой, находитъ въ самомъ себѣ и въ окружающемъ его
обществѣ цѣлый міръ мыслей и представленій, которыя служатъ ему точкой
отправленія и даютъ матеріалъ для его умственной и моральной дѣятель­
ности.
Сюда относятся абстрактныя или общія идеи о божествѣ и о душѣ,
идеи, абсолютно абсурдныя, но неизбѣжныя и роковыя для историческаго
развитія человѣческаго духа, который всегда отправляется отъ абсурда,
чтобы приттп къ истинѣ, и отъ рабства, чтобы понять свободу. Абсурдъ
и рабство, кромѣ того, освящены всеобщимъ невѣжествомъ и поддержи­
ваются въ интересахъ прпвиллегированныхъ классовъ, такъ что, даже
теперь, нельзя, „не подвергая себя опасности попасть въ опалу у буржуа­
зіи“, говорить о нихъ открыто и народнымъ языкомъ. Достигнувъ нѣко­
торой степени сознательности, человѣкъ встрѣчаетъ солидную группу идей,
противныхъ свободѣ и защищаемыхъ всѣми религіозными, политическими
и экономическими учрежденіями общества, къ которому онъ принадлежитъПоэтому онъ, благодаря своимъ матеріальнымъ, умственнымъ и нравствен­
нымъ привычкамъ и совершенно независимо отъ своихъ личныхъ выгодъ
дѣлается въ извѣстной мѣрѣ сообщникомъ людей и учрежденій, отстаи­
вающихъ данную группу идей. Нечего, значитъ, удивляться какъ огром­
ному вліянію этихъ идей, выражающихъ коллективное сознаніе общества,
на народныя массы, такъ и тому, что находятся личности, имѣющія намѣ­
реніе, волю и смѣлость бороться съ ними. Большинство людей чувствуютъ
себя спокойными лишь тогда, когда слѣпо повинуются традиціи, а это
служитъ главнымъ препятствіемъ для прогресса и для скораго освобожде­
нія рода человѣческаго. Эта ужасная медленность прогресса является
огромнымъ несчастьемъ для человѣчества. Для того, чтобы найти причины
этой медленности и выяснить, постоянны или временны онѣ, необходимо
тщательно изучать ритмъ того коллективнаго и индивидуальнаго движенія,
которое, отправляясь отъ рабства, ведетъ къ завоеванію первыхъ свободъ.

— 138 —

Все таки можно сразу сказать, что одною изъ этихъ причинъ является
невѣжество массъ. Систематически лишенныя какого бы то ни было
научнаго воспитанія, массы, благодаря „отеческимъ заботамъ“ прави­
тельствъ и привиллегированныхъ классовъ, для которыхъ выгодны возможно
большее невѣжество и фанатизмъ народа, даже не знаютъ о существо­
ваніи критики, этого великаго орудія интеллектуальной эмансипаціи, безъ
котораго невозможна ни моральная, ни соціальная революція. „Массы въ
прямомъ интересѣ своемъ должны бы возстать противъ существующаго
порядка вещей, но онѣ еще по сю пору благоговѣютъ передъ религіей
отцовъ, что такъ на руку привилегированнымъ классамъ (А., стр. 297).“
Съ другой стороны привиллегированные классы всѣми силами стараются
поддержать и сохранить надолго это полное невѣжество массъ.
По мнѣнію идеалистовъ человѣкъ, несмотря на то, что онъ одаренъ
безсмертной душой, которой присущи безконечность и свобода, есть суще­
ство явно антисоціальное. И если бы онъ былъ всегда мудръ и умѣлъ бы
презирать всѣ блага, привязанности и прелести земныя, то онъ никогда бы
не промѣнялъ невинность или божественную глупость на жизнь въ обще­
ствѣ, т. е. Адамъ и Ева не вкусили бы отъ древа познанія добра и зла
и мы всѣ, какъ животныя, жили бы въ пожалованномъ намъ Господомъ
земномъ раю. Но разъ люди захотѣли знать, цивнлизовываться, думать,
говорить и наслаждаться матеріальной жизнью, то они неизбѣжно должны
были оставить свое одиночество н организоваться въ общество. Ибо, на­
сколько она безпредѣльны, безсмертны и свободны внутренне, настолько же
ограничены, смертны, слабы и завистливы внѣшне отъ физическаго міра.
Для насъ, матеріалистовъ, говоритъ Бакунинъ, невѣрующихъ въ без­
смертіе души, начальная медленность первоначальнаго развитія человѣ­
чества является естественнымъ событіемъ. Переставъ „быть гориллой“,
человѣкъ съ трудомъ приходитъ къ сознанію о своей принадлежности къ
человѣчеству и съ еще большимъ трудомъ реализуетъ свою свободу. Въ
началѣ своей жизни онъ лишенъ этого сознанія и этой свободы. Онъ ро­
ждается „дикимъ1 звѣремъ и рабомъ“ и обращается въ человѣка и эман­
сипируется лишь на лонѣ общества, которое безусловно предшествуетъ
зарожденію въ немъ мысли, слова и воли. Ему для жизни необходимы
коллективныя усилія всѣхъ, какъ въ прошедшемъ, такъ и настоящемъ,
членовъ человѣческаго общества и это является основаніемъ и исходной
точкой его существованія. Отсюда ясно, что человѣкъ реализируетъ свою
индивидуальную свободу, т. е. свою личность, лишь интегрируясь съ окружающими его людьми и лишь пользуясь трудомъ и коллективнымъ могу-

— 139

ществомъ общества, внѣ котораго человѣкъ, безъ сомнѣнія, былъ бы са­
мымъ глупымъ и самымъ жалкимъ изъ всѣхъ дикихъ звѣрей. Согласно
естественной и логической системѣ матеріалистовъ, общество, вмѣсто того,
чтобы убивать или ограничивать свободу, напротивъ, само создаетъ ее.
Общество является деревомъ и плодомъ его служитъ свобода. Поэтому
свою свободу человѣкъ долженъ всегда искать не въ началѣ, а въ концѣ
исторіи, истинной, великой и славной цѣлью которой является реальное и
полное освобожденіе каждаго индивидуума.
Матеріалистическое и реалистическое представленіе о свободѣ не
имѣетъ ничего общаго съ идеалистической концепціей. „Человѣкъ дѣлается
человѣкомъ и приходитъ къ сознательности и осуществленію своей свободы
лить благодаря своей жизни въ обществѣ, лишь вслѣдствіе коллективной
дѣятельности цѣлаго общества. Онъ только при помощи коллективной или
общественной работы можетъ освободиться отъ полной зависимости своей
отъ внѣшняго міра, а безъ этой матеріальной эмансипаціи невозможны ни
умственная, нп нравственная эмансипація. Лишь воспитаніе и образованіе
могутъ освободить человѣка отъ деспотизма его собственной натуры, т. е.
могутъ подчинить его инстинкты волѣ мало-по-малу развившагося духа;
но какъ воспитаніе, такъ и образованіе являются функціями исключи­
тельно общественными, такъ какъ внѣ общества человѣкъ навѣки ос­
тался бы дикимъ звѣремъ или святымъ, что, въ сущности, почти все
равно. Словомъ, изолированный человѣкъ не можетъ сознавать своей сво­
боды. Выть свободнымъ, значитъ быть разсматриваемымъ другими окру­
жающими тебя людьми за свободнаго человѣка. Свобода является прямымъ
слѣдствіемъ единенія, а не изоляціи, такъ какъ свобода каждаго индиви­
дуума есть не что иное какъ отраженіе его человѣческихъ правъ въ со­
знаніи всйхъ свободныхъ людей, его братьевъ и его родныхъ (А.,
стр. 277, 278). Я могу называть и чувствовать себя свободнымъ чело­
вѣкомъ лишь въ присутствіи другихъ людей; для животнаго же низшаго
порядка я не только не свободенъ, но я даже и не человѣкъ, такъ какъ
оно не въ состояніи понять, а тѣмъ паче признать, мою принадлежность
къ человѣчеству. Съ другой стороны, я являюсь свободнымъ человѣкомъ
постольку, поскольку признаю и уважаю свободу другихъ, окружающихъ
меня людей: уважая въ нихъ ихъ человѣческое достоинство, я подчеркиваю
этимъ свою принадлежность къ человѣчеству. Рабовладѣлецъ не можетъ
быть человѣкомъ: онъ будетъ всегда „хозяиномъ“ и только. Игнорируя
человѣческое достоинство своихъ рабовъ, онъ тѣмъ самымъ вычеркиваетъ
себя изъ числа людей.

— 140 —
Придя путемъ мысли къ сознанію собственной свободы, человѣкъ мо­
жетъ реализировать ее лишь при помощи труда. Образующая трудъ
дѣятельность, т. е. медленное приспособленіе нашей земли со стороны каждаго
живого существа къ своимъ потребностямъ, болѣе или менѣе развита на
всѣхъ степеняхъ органической жизни. Но лишь руководимая разумомъ и
волей человѣка и имѣющая въ виду удовлетвореніе не только животныхъ,
необходимыхъ для поддержанія жизни, потребностей, но и потребностей
„мыслящаго существа, которое завоевываетъ и реализируетъ свою сво­
боду“, эта дѣятельность начинаетъ представлять собой „дѣйствительно
человѣческій трудъ“. Преслѣдованіе этой великой цѣли приведетъ человѣка
черезъ умственное и моральное развитіе къ матеріальной свободѣ. Лишь
освободившись хотя бы отъ части цѣпей, наложенныхъ на него природой,
человѣкъ дѣйствительно становится человѣкомъ и завоевываетъ возможность
своего внутренняго развитія и усовершенствованія. Этими цѣпями служатъ
голодъ, всякія лишенія, страданія, вліяніе климата и временъ года, сло­
вомъ, тысячи условій животной жизни, которыя ставятъ человѣка въ почти
абсолютную зависимость отъ окружающей его среды. Первый шагъ чело­
вѣка для освобожденія отъ этого рабства состоитъ въ абстрактной дѣя­
тельности разума, который ставъ выше матеріальныхъ явленій внѣшняго
міра, начинаетъ изучать ихъ связь между собой и ихъ законы. Но второй
шагъ носитъ неизбѣжно матеріальный характеръ и опредѣляется болѣе
или менѣе полнымъ знакомствомъ съ внѣшнимъ міромъ. Этотъ шагъ со­
стоитъ въ примѣненіи человѣкомъ своей мускульной силы для преобразо­
ванія и приспособленія къ его потребностямъ окружающей его среды.
Согласно концепціи матеріалистовъ свобода .можетъ быть осуществлена
лишь при помощи равенства и тѣсной солидарности всѣхъ между собой.
Въ развитіи свободы мы различаемъ два главныхъ момента, два эле­
мента.
Первый моментъ, позитивный и соціальный, состоитъ въ полномъ и
гармоничномъ развитіи, при помощи научнаго образованія и воспитанія,
всѣхъ способностей и силъ каждаго человѣка, что можетъ быть достиг­
нуто лишь коллективными, какъ интеллектуальными, такъ и матеріальными
усиліями цѣлаго общества. Второй, отрицательный, моментъ или элементъ
жизни свободы состоитъ въ возстаніи индивидуума противъ всякой, боже­
ской или человѣческой, коллективной или единичной, власти. Первой
аттакѣ подвергается высшій призракъ теологіи—Богъ: пока у насъ есть
господинъ на небесахъ, то мы будемъ рабами на землѣ, ибо нашъ разумъ
н наша воля исчезнутъ. Абсолютно подчиняясь волѣ Божьей, мы должны

— 141
будемъ слѣпо, безъ всякаго критическаго раздумья, повиноваться святой
власти избранныхъ имъ пророковъ, божественно вдохновленныхъ законо­
дателей, императоровъ, королей, ихъ министровъ и чиновниковъ и всѣхъ
ревностныхъ слугъ церкви и государства, созданныхъ Господомъ Богомъ
для управленія людьми. Всякая свѣтская и человѣческая власть беретъ
начало отъ власти духовной и божественной. Но власть, вообще, есть не
что иное какъ отрицаніе свободы. Богъ пли, вѣрнѣе, призракъ Бога
является интеллектуальной и моральной причиной существованія рабства
на землѣ, и люди добьются полной свободы лишь при условіи окончатель­
наго уничтоженія этого унизительнаго призрака. Затѣмъ люди возстаютъ
противъ индивидуальной и общественной тиранніи, представленной и уза­
коненном въ государствѣ. Нужно отличать оффиціальную, значитъ тиранвическую, власть общества, организованнаго въ государство, отъ естествен­
ной дѣятельности натуральнаго общества по отношенію къ членамъ его. И
хотя возстаніе индивидуума противъ этой натуральной дѣятельности обще­
ства возможно, но оно случается гораздо рѣже, чѣмъ возстаніе противъ
оффиціально организованнаго общества, т. е. противъ государства. Обще­
ственная тираннія, несмотря на свой невыносимый гнетъ, все же не но­
ситъ того характера неизбѣжнаго насилія и формально-узаконеннаго деспо­
тизма, которые непремѣнно свойственны государственной власти. Дѣятель­
ность неоффіщіальнаго общества и его вліяніе на отдѣльныхъ индивидуумовъ
гораздо тоньше, гораздо блѣднѣе, но въ то же время несравненно силь­
нѣе вліянія государственной власти. Пользуясь человѣческими привычками,
обычаями, чувствами, предразсудками и обрядами, какъ въ матеріальной,
такъ и въ духовной и душевной жизни, натуральное общество искусно
подчиняетъ себѣ отдѣльныхъ единицъ и образуетъ, то, что мы называемъ
общественнымъ мнѣніемъ. Это общество завладѣваетъ человѣкомъ съ самой
его колыбелп и является основаніемъ его существованія, такъ что каждый,
не замѣчая этого, дѣлается врагомъ самому себѣ. Поэтому, возставая
противъ деспотизма общества, человѣкъ долженъ возстать и противъ себя,
ибо онъ со своими матеріальными, интеллектуальными и моральными тен­
денціями есть не что иное, какъ продуктъ этого самого общества. Вотъ
въ чемъ заключается секретъ необыкновенной власти общества надъ
человѣкомъ.
Государство, являясь исторически-нереходнымъ учрежденіемъ, времен­
ной, какъ и старшая сестра его, церковь, формой общества, не имѣетъ
того рокового и неизмѣннаго характера, который неизбѣжно присущъ
обществу. Человѣкъ рождается въ обществѣ; онъ не только не выбираетъ

’

143 —

то или иное общество, а, напротивъ, самъ является продуктомъ его, под­
чиняясь естественнымъ законамъ своего развитія такъ же слѣпо, какъ и
остальнымъ естественнымъ законамъ. Общество родилось раньше индиви­
дуума, и, какъ сама природа, оно переживаетъ всѣхъ. Общество такъ же
долговѣчно, какъ и природа, или, другими словами, родившись на землѣ,
общество погибнетъ лишь со смертью земли. Итакъ радикальное возста­
ніе противъ общества было бы равносильно возстанію йротивъ природы,
такъ какъ человѣчество есть не что иное, какъ послѣднее великое про­
явленіе природы. На вопросъ о томъ, является-ли общество добромъ или
зломъ, такъ же трудно отвѣтить какъ на вопросъ, зло ди природа или
добро. Общество является позитивнымъ фактомъ огромной важности, пред­
шествовавшимъ всякому умственному и моральному сознанію, всякой идеѣ
и мысли, и послужившимъ позднѣе основаніемъ, міромъ для возникновенія
и развитія того, что мы называемъ добромъ и зломъ.
Этого нельзя сказать относительно государства. Государство можно безъ
колебанія назвать зломъ, но зломъ настолько же необходимымъ истори­
чески для прошедшаго, насколько, рано или поздно, необходимо будетъ
его полное уничтоженіе. Оно является неизбѣжнымъ для человѣка зломъ,
какъ неизбѣжны были для него и первобытное дикое состояніе и позднѣй­
шія теологическія мытарства. Государство представляетъ изъ себя исто­
рическую, полу конкретную, полуабстрактную форму общества, но само не
является обществомъ. Во всѣхъ странахъ государство исторически родилось
отъ сожительства насилія, хищничества и жадности, т. е. войны съ Богами,
послѣдовательно созданными теологической фантазіей различныхъ націй.
Съ момента своего появленія государство по сю пору остается божествен­
ной санкціей грубой силы и торжествующей неправды. Поэтому возстаніе
противъ государства гораздо легче и возможнѣе, чѣмъ возстаніе противъ
общества, такъ какъ въ самой натурѣ государства есть элементы, побу­
ждающіе къ возмущенію. Государство есть не что иное, какъ власть и
сила. Государство никогда не уговариваетъ и не внушаетъ; оно не можетъ
дѣлать ничего подобнаго, такъ какъ его характеру свойственно лишь при­
нужденіе и насиліе. Стараніе замаскировать истинную натуру государства
ссылкой на волю людей и на ихъ отреченіе отъ свободы въ его пользу
ве приводитъ ни къ чему. Даже какое-либо благо, если оно носить ха­
рактеръ приказанія и команды со стороны государства, вызываетъ закон­
ное возмущеніе свободы, такъ какъ всякое благо, сдѣлавшись обязатель­
нымъ, благодаря насилію, обращается по отношенію къ свободѣ и къ
истинной, человѣческой, а не божественной морали, во зло. Свобода,

143 —

нравственность и достоинство человѣка заключаются какъ разъ въ томъ,
что онъ творитъ добро не потому, что такъ приказано, а потому, что
онъ находить это нужнымъ, что онъ этого хочетъ и любитъ добро (А,,
стр. 281 и 288).
Такъ намѣчаетъ Бакунинъ главныя вѣхи на пути перехода человѣче­
ства отъ царства слѣпой покорности и власти къ свѣтлому царству сво­
боды. Эта задача неистощима и безконечна и можетъ удовлетворить даже
самымі. честолюбивымъ замысламъ и мечтамъ. „Среди безбрежнаго океана
универсальныхъ преобразованій, среди полнаго мрака темнаго прошлаго и
неизвѣстнаго будущаго мыслящій, дѣятельный и сознающій свою миссію
человѣкъ остается гордымъ п увѣреннымъ въ завоеванной имъ самимъ
свободѣ, освѣщая, помог?«, освобождая и, если нужно, возмущая окру­
жающій его міръ. Если вы послѣ этого спросите у него его внутреннее
убѣжденіе, его послѣднее слово насчетъ реальнаго единства міра, то онъ
отвѣтитъ вамъ, что это единство состоитъ въ вѣчномъ универсальномъ
преобразованіи, в'ь вѣчномъ движеніи безъ начала, безъ границъ и безч.
конца (стр. 127, 128)“. Но для того, чтобы достичь свободы, необходимо
бороться не только съ явнымъ и очевиднымъ для насъ зломъ, но и со
зломъ, которое, подъ видомъ блага, предписывается намъ деспотическимъ,
религіознымъ, философскимъ, политическимъ, юридическимъ или соціаль­
нымъ закономъ. Противъ всего, что является отрицаніемъ • свободы, будь
это даже дѣйствительно благомъ, но только деспотически предписаннымъ,
человѣкъ долженъ возставать и бороться. Возстаніе противъ всего, что
деспотически предписано, не только естественно, но л законно. Ибо нѣтъ
блага превыше свободы, которая является источникомъ и абсолютнымъ
условіемъ всякаго дѣйствительнаго блага. Только свобода олицетворяетъ
собой всякое благо (А., стр. 204).

III.

Соціальная этика.
Всѣ крупныя политическія или общественныя примѣры, говоритъ Ба­
кунинъ, непремѣнно сопровождались аналогичнымъ движеніемъ философ­
скихъ и религіозныхъ идей, управляющихъ сознаніемъ людей и общества.
Всѣ религіи съ ихъ Богамп и божествами были твореніями легковѣрной
фантазіи человѣка, еще не привыкшаго къ безстрастному мышленію и

— 144 —
свободной мысли, основанной на наукѣ. Религіозное небо было зеркаломъ,
гдѣ экзальтированный вѣрующій человѣкъ, въ теченіи долгаго времени,
видѣлъ себя возвысившимся и обоготвореннымъ. „Исторія религій, т. е.
исторія величія и упадка смѣнявшихся боговъ, есть не что иное, какъ
исторія развитія разума и коллективнаго сознанія людей. Найдя въ себѣ
какую-либо новую силу, какое-либо новое качество, они, какъ это теперь
дѣлаютъ дѣти, прикрасивъ и увеличивъ эту силу или это качество, надѣ­
ляли имъ своего Бога. Вслѣдствіе этой скромности и благородства небо
богатѣетъ насчетъ земли и, чѣмъ богаче дѣлается небо, тѣмъ хуже при­
ходится землѣ. Создавъ себѣ божество, человѣкъ, конечно, провозгласилъ
его владыкой и началомъ, всего, такъ какъ считалъ реальный міръ лишь
орудіемъ въ его рукахъ, а самъ, позабывъ о томъ, что именно онъ со­
творилъ своего бога, падалъ ницъ передъ мимъ и называлъ себя его
рабомъ (А., стр. 62)“. Если таковъ духъ религіи, то можно сказать, что
христіанство—это прототипъ всякой религіи, это—религія par excellence.
Въ самомъ дѣлѣ, характеръ и сущность всякой религіи сводятся къ систе­
матическому обнищанію, самоотреченію и подчиненію человѣчества, боже­
ству. Но эти черты свойственны всякой, какъ деистической, такъ и пантеистской, метафизикѣ. Такъ какъ Богъ есть все, то реальный міръ и
человѣкъ суть ничто. Такъ какъ Богъ есть истина, справедливость и без­
смертіе, то человѣкъ есть ложь, неправда и смерть. Такъ какъ Богъ —■
владыка, то человѣкъ—рабъ. Не будучи въ состояніи самостоятельно дви­
гаться по пути истины и справедливости, человѣкъ долженъ ждать помощи
свыше, долженъ надѣяться на „милость Божію“. „Кто говоритъ объ
откровеніи, тотъ имѣетъ въ виду пророковъ, поповъ, всѣхъ представителей
божеста на землѣ, всѣхъ учителей и воспитателей человѣчества для бу­
дущей вѣчной жизни, которымъ поручено править и распоряжаться нашимъ
бреннымъ міромъ. Всѣ люди обязаны питать къ нимъ абсолютное довѣріе
и преданность, такъ какъ будучи рабомъ Бога, человѣкъ долженъ быть
рабомъ и церкви и государства, угоднаго церкви. Изъ всѣхъ существо­
вавшихъ и существующихъ религій лучше всего поняло это христіанство,
а изъ всѣхъ христіанскихъ сектъ лишь одинъ римскій католицизмъ про­
возгласилъ и реализировалъ этотъ принципъ. Вотъ почему христіанство
есть абсолютная религія, послѣдняя религія, а римская апостольская цер­
ковь является единственной послѣдовательной и законной изъ всѣхъ цер­
квей (А., стр. 63)“. .
Христіанская религія прошла черезъ океанъ человѣческой крови и
получила кровавое крещеніе. Эта религія любви и всепрощенія принесла

— 145

милліоны человѣческихъ жертвъ въ угоду своему Богу. Насколько эта ре­
лигія кротости и доброты была изобрѣтательна по части пытокъ и луче­
ній! И нельзя сказать, чтобы теперь эта религія стала гуманнѣе. Подкошен­
ная индифферентностью и скептицизмомъ, она стала лишь безсильной или,
вѣрнѣе, менѣе сильной, такъ какъ она еще по сю пору сохранила все
могущество зла. Наблюдайте за ней въ тѣхъ странахъ, гдѣ реакціонныя
страсти даютъ ей возможность ожить. Мщеніе и кровь, отрицаніе человѣ­
ческаго разума и рабство — вотъ программа ея дѣятельности въ этихъ
странахъ. „До тѣхъ поръ, пока народныя массы будутъ находиться подъ
вліяніемъ христіанства, христіанскихъ поповъ, или, вообще, какой-либо бо­
жественной религіи, до тѣхъ поръ на землѣ не будетъ ни свободы, ни
гуманности, ни справедливости. Закованныя въ крѣпкія цѣпи религіи,
одураченныя тысячами религіозныхъ предразсудковъ, массы всегда будутъ
орудіемъ въ рукахъ коалиціи деспотовъ противъ свободы человѣчества.
Поэтому необходимо, во чтобы то ни стало, освободить массы отъ религіоз­
ныхъ предразсудковъ, такъ какъ рѣчь идетъ о спасеніи нашей свободы и
нашего счастья (А., стр. 67 и 68)“. А для освобожденія массъ отъ этихъ
предразсудковъ нужна дѣятельная пропаганда, которая раскрыла бы имъ
глаза на счетъ внутренняго содержанія всякой религіи. Имъ нужно дать
понять, что, даже представляя генетически первое пробужденіе человѣче­
скаго разума, религія вмѣстѣ съ тѣмъ неразумна. Въ самомъ дѣлѣ, раз­
буженный первыми лучами того внутренняго солнца, которое мы назы­
ваемъ самосознаніемъ, п выйдя мало-по-малу изъ инстинктивнаго и жи­
вотнаго состоянія,—человѣкъ, какъ и слѣдовало ожидать, былъ преиспол­
ненъ ужасомъ передъ природой, которая, преломляясь сквозь призму его
воображенія, казалась ему тайной, грозной и ’ враждебной силой. На почвѣ
этого страха возникли первыя чувства и первыя впечатлѣнія примитивнаго
человѣка. Такимъ образомъ нарождается и фетишизмъ, который затѣмъ
развивается въ тысячи разныхъ религій. Благодаря своей способности
абстрактно мыслить, человѣкъ создаетъ себѣ новый міръ, отличный отъ
окружающей его среды и согласный съ его идеаломъ. Не вдаваясь въ
излишнія подробности, мы можемъ сказать, что своимъ происхожденіемъ
религіи обязаны возникновенію идеи о всемогущемъ, эгоистичномъ и хва­
стливомъ существѣ, любящемъ лесть, низкопоклонство и униженіе и же­
стоко карающемъ всѣхъ возставшихъ противъ него, всѣхъ гордыхъ и не­
вѣрующихъ. Это вѣрованіе является краеугольнымъ камнемъ существованія
всѣхъ древнихъ и современныхъ боговъ, созданныхъ людской неосмотри­
тельностью. На свѣтѣ никогда не было существа столь ревниваго, хвастли10

— 146 —-

ваго, себялюбиваго и кровожаднаго какъ еврейскій Іегова или какъ Богъ
христіанъ (А., стр. 99, 104, 115).
Многимъ, говоритъ Бакунинъ, можетъ показаться страннымъ, что мы
удѣляемъ такъ много мѣста теологическимъ и метафизическимъ вопросамъ
въ то время, какъ предъ нами стоятъ болѣе серьезныя проблемы. Но эти
вопросы теперь уже не могутъ быть отдѣлены отъ соціализма и отъ по­
литики. „Реакціонный міръ, въ силу непреодолимой логики событій, дѣ­
лается все болѣе и болѣе религіознымъ. Въ Римѣ онъ поддерживаетъ
папу, въ Россіи этотъ міръ реакціи преслѣдуетъ естественныя науки. Во
всѣхъ странахъ именемъ Бога, поддерживаемаго при помощи лицемѣрной,
рабской, угодливой и сухой пауки въ церквахъ и школахъ, реак­
ція пользуясь всѣми органами государства, насаждаетъ лживыя поли­
тическія, гражданскія и общественныя понятія. Религіозный, общественный
и политическій идеалъ реакціонныхъ европейскихъ партій вполнѣ логично
состоитъ въ перенесеніи на грѣшную землю царствія Бога на небесахъ,
причемъ это „царствіе“ дѣлается царствомъ кнута и систематической
эксплуатаціи порабощенныхъ массъ. Съ другой стороны, революція должна
быть проникнута духомъ атеизма, такъ какъ историческій опыта, и логика
доказали, что одишь владыка на небѣ вызоветъ появленіе тысячи господъ
на землѣ (А., 88, 89)“. Вообще нашъ идеалъ, заключающійся въ дости­
женіи всеобщаго благосостоянія только на землѣ, а не жаждущій возна­
гражденія на небесахъ, является отрицаніемъ всякой религіи, которая не­
минуемо исчезнетъ съ реализаціей нашего идеала. Тогда станетъ понятно,
что Богъ, эта абсолютная абстракція, есть не что иное какъ продуктъ
человѣческой мысли, которая, познавъ все и вся, обращается сама въ
абсолютный міръ, но не рѣшается признаться себѣ въ этомъ и не смѣетъ
назвать себя единымъ и высшимъ Существомъ. Но съ того момента, какъ
въ исторіи появилось понятіе о Богѣ, человѣкъ забывъ или, скорѣе, не
звая, что Вотъ есть продуктъ его интеллектуальной дѣятельности и не
узнавая себя въ своемъ твореніи, начинаетъ обожать его. Такимъ обра­
зомъ произошла перемѣна ролей: твореніе обратилось въ творца, а истин­
ный творецъ, человѣкъ, занялъ мѣсто среди тысячи жалкихъ твореній,
получивъ, правда, кой-какія привиллегіи. Съ этого времени человѣкъ на­
дѣляетъ Бога всѣми качествами, всѣми достоинствами и • добродѣтелями,
которыя онъ открываетъ въ себѣ или внѣ себя. Въ качествѣ высшаго
существа и абсолютной абстракціи Богъ неопредѣлимъ, лишенъ всякаго
содержанія и представляетъ собой ничто. По религіозная фантазія обра­
щаетъ его въ повелителя и владыку, приписывая ему власть надо всѣмъ

147 —

міромъ, между тѣмъ какъ, на самомъ дѣлѣ, Богъ есть ве что иное, какъ
абстракція. Это значитъ, что Богъ есть „абсолютный узурпаторъ“ и что
небо, резиденція безсмертныхъ боговъ, есть не что иное, какъ неправиль­
ное зеркало, отражающее въ увеличенномъ и исковерканномъ видѣ вѣрую­
щаго человѣка (А., стр. 130, 132).
Въ доброе старое время, когда христіанская религія въ расцвѣтѣ силъ
своихъ была представлена исключительно римско-католической церковью,
Богъ нисколько не затруднялся въ конкретномъ опредѣленіи „избранныхъ“
имъ. Было ясно, что всѣ монархи, большіе и маленькіе, если они не были
отлучены отъ церкви, царствовали по милости Божьей; даже знать осно­
вывала свои привпллегіи на благословеніи святой церкви. Даже проте­
стантство, которое сильно способствовало, конечно, вопреки своему жела­
нію, уничтоженію вѣры, въ этомъ отношеніи не реформировало христіан­
скаго ученія: нѣтъ власти, повторило оно за апостоломъ св. Павломъ,
происходящей не отъ Бога. Больше того, протестантство лишь усилило
свѣтскую власть, утверждая, что она не только происходитъ непосред­
ственно отъ воли Божьей и поэтому не нуждается въ санкціи церкви, но
что, напротивъ, церковь должна быть подчинена свѣтской власти (А.,
стр. 320, примѣчаніе). Но послѣ философіи XVIII вѣка и буржуазной
революціи 1789 года, нанесшихъ смертельный ударъ вѣрѣ и всѣмъ рели­
гіознымъ учрежденіямъ, доктрина о власти должна снова трудиться для
того, чтобы вторично завладѣть сознаніемъ человѣчества. Современные
правители продолжаютъ, правда, ссылаться на „милость Божью“, но въ
глазахъ интеллигентныхъ слоевъ общества и даже части народа эта басня,
когда-то имѣвшая столь жизненное и реальное значеніе, является пустой,
безсодержательной фразой. Наполеонъ III старался воскресить ея силу
прибавленіемъ новой фразы: „и волею народа“, но эти фразы или взаимно
исключаютъ другъ друга, или означаютъ, что желанія народныя суть въ
то же время и желанія Божьи. Остается опредѣлить, чего хочетъ народъ
л какой органъ точнѣе всего передаетъ его волю. Но мы вовсе не на­
дѣемся на гармонію между разными политическими тенденціями, т. е.,
другими словами, гармонія есть, но заключается она въ томъ, что наро­
домъ управляютъ, или имъ салимъ избранные, или назначенные, помимо его
воли, правители и хозяева. Факть таковъ, что народъ имѣетъ правителей
и хозяевъ. Лишенный образованія и опытности, народъ долженъ отдаться
на попеченіе способныхъ и умныхъ. „Подобно тому какъ въ прошлые
вѣка власть наивно ссылалась на милость Божью, такъ теперь она научно
ссылается на образованіе. Теперь, несмотря на очевидное банкротство
10*

— 148
образованія, патентованные попы доктринерской науки, а не какой-либо
умирающей религіи, прикрываютъ власть ея именемъ. Ибо никогда до сихъ
поръ образованные и ученые люди, т. е. такъ называемые просвѣщенные
классы, не выказали так®го нравственнаго паденія, такой подлости, такого
эгоизма и такого полнаго отсутствія убѣжденій, какъ въ наши дни. Вслѣд­
ствіе своей подлости, они, несмотря на всю свою ученость, остались не­
вѣждами, стараясь сохранить существующій порядокъ вещей и безразсудно
надѣясь остановить движеніе исторіи при помощи военной диктатуры,
предъ которой они пресмыкаются какъ лакеи (А., стр. 321, примѣ­
чаніе)“. Какъ нѣкогда церковь и попы, эти древніе представители науки
в божественной власти, потерпѣли неудачу и должны были уйти на покой,
главнымъ образомъ, благодаря слишкомъ очевидной эксплуатаціи трудя­
щихся массъ, — такъ теперь государство, ученыя общества и просвѣщен­
ные классы, т. е. современные представители науки и власти, слишкомъ
явно и грубо эксплуатируютъ трудящіеся классы п не могутъ, поэтому,
надѣяться на сохраненіе хоть какой-либо моральной силы, хоть какоголибо престижа. Они чувствуютъ себя открытыми, и противъ общаго пре­
зрѣнія, которое они сами считаетъ законнымъ, прибѣгаютъ къ помощи
свирѣпой аргументаціи организованнаго и вооруженнаго съ ногъ до головы
насилія.
„Христіанская мораль прекрасно опредѣлена слѣдующей заповѣдью:
„Люби Господа Бога больше чѣмъ себя самого; люби ближняго твоего
какъ самого себя“. Эта заповѣдь рекомендуетъ жертвовать собой и своимъ
ближнимъ на пользу для Бога. Самопожертвованіе — это еще куда не
шло,—такъ какъ я могу быть сумасшедщимъ, напримѣръ; но жертвовать
своимъ ближнимъ — вѣдь это, съ человѣческой точки зрѣнія, безнрав­
ственно. И что принуждаетъ меня къ такому нечеловѣческому поступку?
Забота о спасеніи моей души. Таково послѣднее слово христіанства.
Итакъ, для удовлетворенія Божьихъ прихотей и для спасенія моей
души я долженъ жертвовать своимъ ближнимъ. Это есть не что иное
какъ абсолютный эгоизмъ. Замаскированный въ католицизмѣ, при
помощи единства авторитарной, іерархической и деспотической церкви,
этотъ эгоизмъ во всей своей цинической простотѣ обнаруживается въ
протестантствѣ, обращаясь въ нѣчно подобное религіозному „спасайся,
кто можетъ“ (А., стр. 303 и 304)“. Метафизики стараются смяг­
чить этотъ эгоизмъ, мало говоря объ отношеніямъ людей къ Богу и настаивая
на взаимоотношеніяхъ ихъ между собой. Но ихъ позиція слаба и не­
логична, такъ какъ или Богъ не есть Богъ или, въ противномъ случаѣ,

— 149 —
его существованіе должно поглотить и подчинить себѣ все остальное.
Кромѣ того, настаивая на отношеніяхъ людей между собой, метафизики
впадаютъ въ неменьшую ошибку. Они утверждаютъ, что нравственность
представляетъ собой явленіе чисто индивидуальнаго характера, что нрав­
ственность есть не что иное, какъ божественный законъ, запечатлѣнный
въ сердцѣ человѣка и независящій отъ его сношеній съ другими людьми.
Это положеніе, однако, страдаетъ непослѣдовательностью и полно противо­
рѣчій. Въ самомъ дѣлѣ, если всѣии моими отношеніями къ обществу руко­
водитъ моральный законъ, возникшій внѣ моихъ сношеній съ людьми и
высѣченный Господомъ Богомъ въ моемъ сердцѣ, то этотъ законъ обяза­
тельно долженъ быть индифферентенъ и чуждъ, если не враждебенъ, моей
жизни въ обществѣ. Можно возразить, что этотъ законъ повелѣваетъ мнѣ
любить моихъ ближнихъ какъ самого себя. Но если содержаніе этого за­
кона дѣйствительно таково, то необходимо допустить, что возникновенію
его предшествовала моя жизнь въ обществѣ и мои сношенія съ людьми и
яте, найдя эти отношенія уже установившимися, нравственность старается
лишь упорядочить ихъ, при чемъ сама является проявленіемъ и продук­
томъ моей общественной жизни. Отсюда ясно, что нравственный законъ1
будучи твореніемъ всего общества, представляетъ собой явленіе обществен
наго, а не индивидуальнаго характера.
Понятая такимъ образомъ мораль не имѣетъ ничего общаго съ транс­
цендентальной моралью государства. Мы называемъ эту мораль транс­
цендентальной, такъ какъ она неоднократно переходитъ за границу чело­
вѣческой морали и справедливости и даже вступаетъ съ ними въ кон­
фликты. Для государства патріотизмъ представляется священнымъ долгомъ
и высшей добродѣтелью даже въ томъ случаѣ, если онъ въ полномъ про­
тиворѣчіи съ частной моралью отдѣльныхъ людей. „Обыкновенная человѣ­
ческая мораль учитъ насъ, что оскорблять, унижать, порабощать, убивать
и грабить своего ближняго преступно. Но если это дѣлается подъ видомъ
патріотизма для пущаго прославленія государства или для сохраненія и
увеличенія его могущества, то „преступленіе“ немедленно обращается
въ долгъ и добродѣтель, которые обязательны для каждаго гражданинап атріота. Утверждаютъ, что каждый долженъ примѣнять и пускать въ ходъ
свой „патріотизмъ“ не только противъ иностранцевъ, но даже противъ
своихъ согражданъ, противъ членовъ того государства, къ которому оіъ
самъ принадлежитъ, если только этого требуетъ благоденствіе государства
(А., стр. 151, 152). Съ самаго возникновенія государства міръ политики
всегда былъ „зрѣлищемъ“ талантливаго плутовства и величественнаго раз-

— 150 —
боя“, которыя были вызваны патріотизмомъ, трансцендентальной моралью
и верховными интересами государства и пользовались поэтому почетомъ.
Вся исторія древнихъ и современныхъ государствъ является длинной серіей
отвратительныхъ преступленій. Если бы къ королямъ и министрамъ всѣхъ
странъ и всѣхъ временъ примѣнить критерій иростой морали и человѣче­
ской справедливости, то они тысячу разъ заслужили бы висѣлицу или ка­
торгу, такъ какъ „нѣтъ такого преступленія, ужаса, жестокости, святотат­
ства, клятвопреступничества, грабеяга, циничнаго воровства, позорнаго пре­
дательства и вообще ничего такого, что могло бы остановить представи­
телей государства, прикрывающихся эластичной, удобной и ужасной ссыл­
кой на благо государства“.
„Ужасныя слова! Они развратили и обезчестили въ оффиціальныхъ сфе­
рахъ и въ правящихъ классахъ общества большее количество людей, чѣмъ
само христіанство. Лишь только произнесемъ эти слова, какъ безслѣдно
исчезаютъ куда-то и честность, и честь, и справедливость, и право, и
сама жалость, и логика, и разумъ: черное дѣлается бѣлымъ, бѣлое назы­
вается чернымъ и самыя страшныя преступленія обращаются въ достойнѣйшіе
поступки (А., стр. 152,153)“. Маккіавелли, выдѣляющійся своимъ-реализ­
момъ и позитивизмомъ, первымъ понялъ, что крупныя и сильныя государ­
ства могутъ существовать лишь при помощи преступленій и радикальнаго
презрѣнія ко всему, что называется честностью. Онъ написалъ, объяс­
нилъ и доказалъ это съ ужаснымъ хладнокровіемъ. О! Маккіавелли правъ:
спустя нѣсколько вѣковъ послѣ его изслѣдованій мы, имѣя богатый новый
матеріалъ для опытовъ, не можемъ сомнѣваться въ истинѣ его положеній
и выводовъ. Исторія краснорѣчиво доказываетъ намъ, что мелкія государ­
ства добродѣтельны лишь вслѣдствіе своей слабости, а крупныя государ­
ства сильны лишь благодаря преступленію. Лишь наше заключеніе будетъ
отличаться отъ заключенія Маккіавелли, такъ какъ мы—дѣти революціи и
уснаслѣдовали отъ нея религію человѣка, которую хотимъ водрузить на
развалинахъ религіи божества. Мы вѣримъ въ право людей, въ достоин­
ство и неизбѣжную эмансипацію человѣческаго рода. Мы вѣримъ въ че­
ловѣческую свободу и въ братство людей на почвѣ гуманной справедли­
вости.
„Словомъ, мы вѣримъ въ торжество человѣчества па землѣ; но это
торжество, которое мы стараемся ускорить коллективной дѣятельностью на­
ціяхъ соединенныхъ силъ, наступитъ лишь послѣ того, какъ преступленіе
перестанетъ служить основаніемъ политическаго существованія на­
цій, поглощенныхъ и порабощенныхъ идеей государства. Основы-

— 151
ваясь на аксіомѣ, утверждающей, что государство не можетъ существовать
безъ преступленій пли безъ мечты о нихъ, если слабость препятствуетъ
ихъ осуществленію, мы приходимъ къ заключенію объ абсолютной не­
обходимости уничтоокенія государствъ или, по крайней мѣрѣ, ра­
дикальнаго п полнаго преобразованія ихъ въ томъ смыслѣ, что государ­
ство должно перестать быть централизованной силой, организованной сверху
внизъ при помощи насилія или власти какого-либо князька. Предоставляя
полную свободу каждой изъ своихъ составныхъ частей, государство должно»
согласно дѣйствительнымъ и естественнымъ тенденціямъ гражданъ, органи­
зовываться снизу вверхъ, при помощи свободном федераціи индивидуумовъ,
ассоціацій, коммунъ, округовъ, провинцій и націй человѣчества (А., стр.
155, 156)“. Современное государство является отрицаніемъ правъ чело­
вѣчества п справедливости. Исключая огромное большинство людей изъ
круга взаимныхъ обязанностей и долга нравственности, справедливости и
права, государство тѣмъ самымъ отрицаетъ гуманность и, при помощи
„патріотизма“, внушаетъ всѣмъ своимъ подданнымъ, въ качествѣ высшаго
долга, несправедливость и жестокость. Желая обратить людей въ „гра­
жданъ“ или, вѣрнѣе, стараясь помѣшать „гражданамъ“ подняться до
уровня людей, государство убиваетъ гуманность въ индивидуумахъ. Подъ
вліяніемъ страха гибели пли вторженія сосѣдей всякое государство должно
стремиться къ всемогуществу и къ постояннымъ завоеваніямъ. А подъ „за­
воеваніями“ подразумевается завоеванный, покоренный и обращенный въ
рабство народъ... Рабство является неизбѣжнымъ слѣдствіемъ самаго суще­
ствованія государства. Форма и названіе рабства могутъ измѣняться, но
основаніе его всегда одинаково: „быть рабомъ значитъ быть прину­
жденнымъ работать на другихъ; быть господиномъ значитъ
жить работой другого“. Положеніе рабочаго класса безусловно легче
и достойнѣе положенія рабовъ; но вѣдь и рабочій, какъ рабъ когда:то,
принужденъ, вслѣдствіе голода и гнета соціально-политическихъ учрежде­
ній, поддерживать своей суровой работой абсолютный или относительный
покой другихъ. Вотъ почему рабочіе похожи на рабовъ. „Вообще государ­
ство, какъ это доказываетъ историческій опытъ, не сумѣетъ никогда обой­
тись безъ принужденія массъ, въ формѣ ли наемнаго труда или рабства,
къ работѣ, такъ какъ эта принудительная работа другихъ гарантируетъ
спокойствіе, свободу и цивилизованность политическихъ классовъ, такъ на­
зываемыхъ гражданъ (А., стр. 157, 158)“.
Перешагнувъ черезъ государство, мы немного приблизились къ ясному
представленію нашего идеала. Историческое государственное право будетъ

152 —
замѣнено абсолютнымъ правомъ всякой націи, большой ила маленькой,,
всякаго народа, слабаго или сильнаго, правомъ всякой коммуны на пол­
ную автономію, однако, подъ условіемъ, что внутреннее устройство этой
автономной единицы не будетъ угрожать автономій и свободѣ цивилизованыхъ странъ. Если какая-либо страна, даже добровольно, принимаетъ уча­
стіе въ данномъ государствѣ, то это отнюдь не лишаетъ ее права во вся­
кое время выйти изъ состава этого союза. Человѣческая справедливость—
другой, по нашему мнѣнію, не существуетъ—не допускаетъ постояннаго и
вѣчнаго обязательства. Мы признаемъ и будемъ признавать лишь тѣ права
и обязанности, которыя основаніемъ своимъ имѣютъ свободу. Право сво­
боднаго единенія и свободнаго же разъединенія, распаденія принадлежитъ
къ числу важнѣйшихъ политическихъ правъ. Славѣ, величію и могуществу
государства мы должны объявить борьбу не на жизнь, а на смерть. Этимъ
лживымъ и вреднымъ идоламъ, поглотившимъ тысячи человѣческихъ жертвъ,
мы противопоставимъ славу человѣческаго разума, проявляющагося въ
наукѣ, и всеобщее благосостояніе, основанное на трудѣ, справедливости и
свободѣ. Человѣчество неуклонно стремится къ едпненію. Но, всякій разъ,,
когда это единеніе является продуктомъ насилія или власти какой-либо
теологической, метафизичесвой и политической идеи, оно неизбѣжно обра­
щается въ противника разума, достоинства и благосостоянія людей. Веду­
щій къ единенію не на почвѣ свободы, патріотизмъ является вреднымъ
движеніемъ, опаснымъ для народныхъ и дѣйствительныхъ интересовъ страны,
расположеннымъ къ реакціи и ненавидящимъ революцію, т. е. свободу на­
цій и людей. Мы должны дѣятельно бороться со всякой политической,
соціальной и экономической организаціей, если она недостаточно проник­
нута великимъ принципомъ свободы, безъ которой нѣтъ ни разума, ни
справедливости, ни счастья, ни гуманности (А., 17—21). Подъ справед­
ливостью мы понимаемъ законы римскаго права, основанные большей частью
на насиліи, освященные благословеніемъ какой-либо, христіанской или язы­
ческой, церкви и принятые нами за абсолютные принципы, изъ которыхъ,
мы выводимъ логическимъ путемъ все наше современное юридическое до­
стояніе. Мы же говоримъ о справедливости, которая основывается исклю­
чительно иа совѣсти людей и существуетъ въ сознаніи каждаго, даже ре­
бенка, въ видѣ яснаго и простого уравненія. Эта всемірная справедли­
вость, побѣжденная въ политическомъ, экономическомъ и юридическомъ
мірѣ, благодаря грубому насилію и религіозному фанатизму, ляжетъ въ
основу будущаго общества. Безъ справедливости свобода, благосостояніе и
миръ не могутъ воцариться на землѣ. Эта справедливость приказываетъ

— 153 —
намъ взять въ свои рукп святое народное дѣло и завоевать да массъ,
невѣроятно угнетаемыхъ до этихъ поръ, вмѣстѣ съ политической свободой,
экономическую и соціальную эмансипацію. Необходимо снова провозгласить
великій принципъ французской революціи: всякій человѣкъ долженъ обла­
дать матеріальными и моральными средствами, необходимыми для полнаго
развитія его способностей и наклонностей. Можно выразить этотъ прин­
ципъ и такимъ образомъ: „Общество должно быть организовано на такихъ
началахъ, чтобы, появляясь на свѣтъ Божій, • всякій человѣкъ, мужчина
или женщина, находилъ болѣе или менѣе одинаковыя средства для все­
сторонняго развитія своихъ различныхъ качествъ и для позднѣйшаго поль­
зованія ими при помощи своей работы (А., 55)“. Итакъ, новая органи­
зація общества, уничтожая всякую возможность эксплуатаціи труда чело­
вѣческаго, позволитъ каждому принимать участіе въ потребленіи обществен­
ныхъ богатствъ въ количествѣ прямо пропорціональномъ его труду для
производства этихъ богатствъ. Такая общественная организація не должна
имѣть ничего общаго съ какой бы то ни было властью. Государство должно
будетъ лишь измѣнить и постепенно уничтожить право наслѣдства и,
такъ какъ это право является однимъ изъ главныхъ условій существова­
нія наслѣдственнаго и божественнаго государства, то это послѣднее само
растворится въ свободно организованномъ на началахъ справедливости
обществѣ. Пока будетъ въ силѣ право наслѣдства, будетъ существовать и
наслѣдственное экономическое неравенство, т. е. не естественное не­
равенство людей, а искусственное неравенство классовъ, которое неиз­
бѣжно влечетъ опять таки наслѣдственное неравенство въ развитіи куль­
туры и образованія и является главнымъ источникомъ всѣхъ политиче­
скихъ и соціальныхъ неравенствъ. Проблема справедливости заключается
въ достиженіи равенства, поскольку это равенство будетъ зависѣть отъ
политической и экономической организаціи общества, всѣхъ членовъ обще­
ства при ихъ вступленіи въ жизнь, такъ что каждый долженъ быть на
самомъ дѣлѣ сыномъ своего труда. Это будетъ достигнуто отдачей земли,
принадлежащей всему народу, во владѣніе обрабатывающихъ ее своими
руками и обращеніемъ наслѣдственныхъ богатствъ въ общественный фондъ,
назначеніе котораго состоитъ въ воспитаніи и образованіи всѣхъ дѣтей
обоего пола, относя сюда же и расходы на поддержку ихъ жизни до со­
вершеннолѣтія (А., 57).

— 1э4 —

Соціологическая критика.
Петръ Кропоткинъ.

Много основаній заставляютъ предполагать, что анархическая концеп­
ція Кропоткина является конечнымъ результатомъ цѣлой серіи научныхъ
наслѣдованій. Кропоткинъ, какъ извѣстно, пріобрѣлъ заслуженную и со­
лидную славу въ одной спеціальной научной отрасли. Но, съ другой сто­
роны, вся его жизнь,, начиная съ первыхъ годовъ юности, захвачена анар­
хическимъ интернаціональнымъ движеніемъ, а это неизбѣжно должно было
отразиться й отразилось на объективности и безстрастіи ведомаго имъ
научнаго спора. Краткія біографическія данныя пояснятъ намъ это проти­
ворѣчіе и подготовятъ насъ къ критическому изложенію и къ оцѣнкѣ его
доктрины.
Кропоткинъ родился въ Москвѣ въ 1842 году. Его предки происхо­
дили отъ князей Смоленскихъ. Пятнадцати лѣтъ отъ былъ зачисленъ вч>
Петербургскій пажескій корпусъ. Смерть Николая I, казалось, пробудила
Россію къ новой жизни, такъ что даже въ пажескомъ корпусѣ чувствова­
лось вліяніе этого, сравнительно либеральнаго, движенія. Спустя четыре
года Кропоткинъ былъ назначенъ сержантомъ и императорскимъ камерпажемъ, каковую должность онъ исполнялъ въ теченіи года. Въ 1862 г. онъ
добровольно вступилъ въ сибирскій Амурскій казачій полкъ и былъ назна­
ченъ офицеромъ. „Пять лѣтъ, проведенныя мною въ Сибири, пишетъ Кро­
поткинъ, были для меня настоящей школой изученія жизни п человѣческаго
характера. Я приходилъ въ соприкосновеніе съ различнаго рода людьми,
съ самыми лучшими и съ самыми худшими, съ тѣми, которые стоятъ на
верху общественной лѣстницы и съ тѣми, кто прозябаетъ и копошится на
послѣднихъ ея ступеняхъ: съ бродягами и, такъ называемыми, неисправи­
мыми преступниками. Я имѣлъ полную возможность наблюдать крестьянъ
въ ихъ ежедневной дшзни и еще большую возможность убѣдиться, какъ
мало можетъ дать имъ правительство, даже если оно одушевлено лучшими
намѣреніями“ т).
За эти пять лѣтъ Кропоткинъ объѣхалъ большую часть Сибири и
!) II. Кропоткинъ, Записки революціонера, перев. Діонео, подъ ред.
автора, изд. т-ва „Знаніе“, СПВ. 1906 г., стр. 150.

— 155 —

Маньчжуріи, внимательно изучая дѣятельность сложныхъ формъ обществен­
ной организаціи, выработанной туземными народностями совершенно само­
стоятельно, безъ сношеній съ цивилизованными народами. Эти непосред­
ственныя наблюденія показали ему дѣйствительную роль анонимныхъ массъ
въ исторической жизни и выяснили ему разницу между принудительной
дисциплиной и свободнымъ уговоромъ заинтересованныхъ людей. „Хотя я
тогда еще не формулировалъ моихъ мыслей словами, заимствованными изъ
боевыхъ кличей политическихъ партій, а все таки могу сказать теперь,
что въ Сибири утерялъ всякую вѣру въ государственную дисциплину: я
былъ подготовленъ къ тому, чтобы сдѣлаться анархистомъ“ !)•
Онъ подалъ въ отставку и въ концѣ 1867 года отправился въ Пе­
тербургъ.
Въ Петербургѣ оаъ поступилъ на физико-математическій факультетъ
мѣстнаго университета, но большую часть своего времени онъ посвящалъ
занятію географіей. Втеченіе нѣсколькихъ лѣтъ онъ старался опредѣлить
главныя линіи строенія сѣверной Азіи и азіатскую орографію. Кропоткинъ
считаетъ результаты этого изслѣдованія „самымъ цѣннымъ своимъ вкла­
домъ въ науку“. Вь 1871 году онъ былъ командированъ Географическимъ
Обществомъ въ Финляндію и Швецію для производства геологическихъ
изслѣдованій. Вернувшись въ Петербургъ онъ нашелъ большую перемѣну
въ интеллигентныхъ общественныхъ кругахъ. Послѣ каракозовскаго выстрѣла,
4 апрѣля 1866 г., заподозрѣняые въ „радикализмѣ“ жили подъ постоян­
нымъ страхомъ ареста. „Арестъ же по политическому дѣлу могъ означать
все что хотите: годы заключенія въ Петропавловской крѣпости, ссылку въ
Сибирь или даже пытку въ казематахъ“ 2).
Въ это время выяснились двѣ тенденціи въ русскомъ революціонномъ
движеніи: одна звала въ народъ, другая имѣла почти исключительно
политическій характеръ. Реформы, покрывшія славой первые годы царство­
ванія Александра II, начинаясь 1862 года уступили мѣсто глухой реакціи.
Каракозовъ и его друзья полагали, что продолженіе царствованія Алек­
сандра II будетъ постоянной’ угрозой всѣмъ достигнутымъ до сихъ поръ
либеральнымъ реформамъ и опасались возвращенія ужасовъ господства
Николая I. Каракозовъ, послѣ неудачнаго покушенія ня Александра II,
былъ повѣшенъ. Но это, говоритъ Кропоткинъ, не помѣшало росту тайнаго
революціоннаго движенія, которое въ теченіе пятнадцати лѣтъ останавли!) Тамъ же, стр. 195.
3) Тамъ же, стр. 226.

— 156 —

вало на себѣ вниманіе всей Россіи. Кропоткинъ съ большимъ жаромъ
изучалъ эти новыя идеи и, послѣ поѣздки въ Швейцарію, гдѣ онъ непо­
средственно сошелся съ соціалистами изъ Интернаціонала, онъ прим­
кнулъ къ этому революціонному движенію.
Прибывъ въ Цюрихъ, Кропоткинъ примкнулъ къ одной изъ мѣстныхъ
секцій Интернаціонала и весь отдался внимательному изученію соціали­
стической литературы послѣднихъ годовъ. „Совершенно новый міръ соціаль­
ныхъ отношеній и совершенно новые методы мышленія и дѣйствія раскры­
ваются во время этого чтенія, которое даетъ именно то, чего ни въ какомъ
другомъ мѣстѣ не узнаешь, а именно: объясняютъ глубину и нравственную
силу движенія и показываетъ, насколько люди проникнуты новыми теоріями,
насколько работники подготовлены провести идеи соціализма въ жизнь и
пострадать за нихъ“ ’).
Для того, чтобы лучше ознакомиться съ этимъ движеніемъ, Кропот­
кинъ рѣшилъ вести въ теченіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ жизнь настоящаго
рабочаго и для этого уѣхалъ въ Женеву, которая въ то время была однимъ
изъ главныхъ центровъ соціалистическаго движенія. Сдѣлавшись другомъ
и товарищемъ рабочихъ, Кропоткинъ могъ изучать движеніе въ его вну­
треннемъ и интимномъ характерѣ, знакомясь въ то же время и съ отноше­
ніемъ рабочихъ къ соціализму. Короткій опытъ показалъ ему, какъ мало
образованныхъ людей, не преслѣдовавшихч> личной политической выгоды,
отдавало свои силы на служеніе народному дѣлу. Тогда онъ вышелъ изъ
состава секціи Интернаціонала и принялся за изученіе программы
другом фракціи Международной Ассоціаціи рабочихъ, фракціи, члены
которой, еще до появленія слова анархистъ, слыли подъ именемъ баку­
нистовъ. Онъ отправился въ Невшатель и провелъ нѣкоторое время среди
юрскихъ часовщиковъ. Въ 1872 году Юрская Федерація была готова
къ возстанію противъ деспотической власти главнаго совѣта Междуна­
родной Ассоціаціи и сдѣлалась центромъ организованной оппозиціи
этому совѣту, образовавъ, такимъ образомъ, первое ядро чисто анархист­
ской организаціи. Въ эти дни- Кропоткинъ подружился съ редакторами
Юрскаго бюллетеня 2).

Ц Тамъ же, стр. 247.
а) Кропоткинъ лично не зналъ Бакунина, который, какъ извѣстно,
жилъ въ это время въ Локарно. Онъ замѣчаетъ, однако, что члены
Юрской Федераціи, находились подъ обаяніемъ колоссальной личности
борца, пожертвовавшаго всѣмъ для революціи, жившаго только для нея

— 157 —
Затѣмъ онъ уѣхалъ въ Сорвилье, гдѣ познакомился и съ другими
дѣятелями этого движенія. „Сознаніе полнаго равенства всѣхъ членовъ
федераціи, независимость сужденій и способовъ выраженія ихъ, которыя
я замѣчалъ среди этихъ рабочихъ, а также ихъ беззавѣтная преданность
общему дѣлу, еще сильнѣе того подкупали мои чувства. И когда про­
живши недѣлю среди часовщиковъ, я уѣзжалъ изъ горъ, мой взглядъ на
соціализмъ уже окончательно установился, я былъ анархистомъ“ 1).
Послѣ путешествія въ Бельгію, Кропоткинъ вернулся въ Россію, гдѣ
революціонное движеніе принимало все болѣе и болѣе широкіе размѣры,
и дѣятельно пропагандировалъ среди своихъ друзей свои новыя убѣжде­
нія и свою новую вѣру. Онъ вступилъ въ кружокъ Николая Чайковскаго
и втеченіе двухъ лѣтъ занимался агитаціей среди ткачей и фабричныхъ
рабочихъ Петербурга. Правительство, между тѣмъ, приступило къ много­
численнымъ арестамъ пропагандистовъ, и въ 1873 году репрессіи достигли
своего апогея. Былъ арестованъ и Кропоткинъ, который, въ ожиданіи
суда, просидѣлъ два года въ Петропавловской крѣпости.
Но, заболѣвъ, онъ былъ переведенъ въ военный госпиталь, откуда
смѣло бѣжалъ въ половинѣ 1876 гола. Запасшись паспортомъ одного
изъ своихъ друзей, онъ пересѣкъ Финляндію и, направляясь къ сѣверу,
прибылъ въ Швецію, а оттуда и въ Англію. Нѣсколько мѣсяцевъ онъ
инкогнито оставался въ Лондонѣ, зарабатывая средства къ жизни сотруд­
ничествомъ въ научныхъ англійскихъ журналахъ; но, получивъ боль­
шую работу по географіи, онъ уѣхалч, въ Швейцарію, остановивши
свой выборъ на городкѣ Шо-де-фонъ. Тамъ онѣ всецѣло отдался револю­
ціонной пропагандѣ въ средѣ Юрской Федераціи, гдъ работали люди
всѣхъ національстей, большей частью все личные друзья Бакунина. Менаду
ними было нѣсколько участниковъ Парижской Коммуны, какъ напримѣръ
знаменитый географъ Элизе Реклю, „типичный пуританинъ въ своихъ ма­
нерахъ и въ жизни, а съ интеллектуальной точки зрѣнія—французскій
философъ-энциклопедистъ XVIII вѣка;... анархистъ, котораго анархизмъ
является выводомъ изъ широкаго и основательнаго изученія формъ жизни
человѣчества во всѣхъ климатахъ и на всѣхъ ступеняхъ цивилизаціи“ 2).
Въ этой обстановкѣ и въ теоріи и на практикѣ шла снизу вверхъ
„организація будущаго реформированнаго общества“. „Что касается меня
и черпавшаго изъ нея же высшія и чистыя правила жизни“. Тамъ же
стр. 260.
Ч Тамъ же, стр. 258.
2) Тамъ же, стр. 357.

— 158 ■—
самого, говоритъ Кропоткинъ, то, находясь въ столь благопріятныхъ усло­
віяхъ, я мало-по-малу пришелъ къ заключенію, что анархизмъ—нѣчто
большее, чѣмъ простой способъ дѣйствія, или чѣмъ идеалъ свободнаго
общества. Онъ представляетъ собою, кромѣ того, философіи/, какъ при­
рода, такъ и общества, которая должна быть развита совершенно другимъ
путемъ, чѣмъ метафизическимъ или діалектическимъ методомъ, примѣняв­
шимся въ былое время къ наукамъ, разсуждающимъ о человѣкѣ. Я видѣлъ,
что анархизмъ долженъ быть построенъ тѣми же методами, какіе примѣ­
няются въ естественныхъ наукахъ; но не на скользкой почвѣ простыхъ ана­
логій, какъ дѣлаетъ это Гербертъ Спенсеръ, а на солидномъ фундаментѣ
индукціи, примѣненной къ выработкѣ человѣчествомъ его учрежденій. И
я сдѣлалъ все, что могъ, въ этомъ направленіи“ 9Гентскій конгрессъ 1877 года прервалъ пропаганду Кропоткина въ
Шо-де-фонъ. Въ Гентѣ полиція получила приказъ арестовать его за то,
что онъ назвался вымышленнымъ именемъ въ гостинницѣ. Тогда онъ
уѣхалъ въ Лондонъ и, спустя нѣкоторое время, отправился въ Парижъ,
гдѣ революціонное движеніе, подавленное репрессіями послѣ Коммуны,
начинало оживать 2).
Вмѣстѣ съ Андреемъ Костой, Жюлемъ Гедомъ п нѣсколькими рабо­
чими-анархистами Кропоткинъ взялся за основаніе въ. Парижѣ первыхъ
скромныхъ группъ анархистской организаціи. Въ мартѣ 1878 года, въ
годовщину Коммуны, число членовъ этихъ группъ не превышало двухсотъ
человѣкъ. Но, спустя два года, послѣ амнистіи коммунаровъ, соціалисти­
ческое движеніе пошло быстрыми шагами впередъ. Но не менѣе быстрыми
шагами шли респрессіи французскаго правительства, и послѣ большого
количества арестовъ былъ взятъ и Андрей Коста. Кропоткинъ спасся отъ
ареста только вслѣдствіе ошибки полиціи и, возвратившись въ Швей­
царію, началъ въ февралѣ 1879 года въ Женевѣ издавать выходившій
.два раза въ мѣсяцъ журналъ Le Révolté, редактируя его лишь своими
собственными силами. Этотъ журналъ пользовался огромнымъ вліяніемъ

9 Тамъ же, стр. 369, 370.
2) За это время, между 1877 п 1878 годами Бакунинъ собралъ об­
ширный матеріалъ для намѣченнаго, но не приведеннаго въ исполне­
ніе, труда о происхожденіи французской революціи. Собранвый мате­
ріалъ, однако, служилъ ему для агитаціонныхъ брошюръ. И. Кропот­
кинъ, Ду'іл возмущенія, Петерсонъ, Нью іоркъ, 1900. На итальянскомъ
языкѣ.

159 —

среди анархистовъ и, спустя нѣкоторое время, печатался уже ъъЮрской
типографіи, составлявшей собственность партіи.
Послѣ убійства Александра II (1-го марта 1881 года), Кропоткинъ,
возвращавшійся тогда съ лондонскаго конгресса анархистовъ, былъ по
постановленію Федеральнаго Совѣта изгнанъ изъ предѣловъ Швейцаріи.
Кропоткинъ удалился тогда въ Тойонъ (Савойя). Въ это время (1881—1882
годы) анархистское движеніе приняло замѣтные размѣры во Франціи. Въ
Ліонѣ произошло нѣсколько динамитныхъ покушеній и было аресто­
вано около шестидесяти анархистовъ. Спустя нѣсколько дней былъ аре­
стованъ и Кропоткинъ, обвиненный въ руководствѣ ліонскими волненіями.
Всѣмъ подсудимымъ судъ, продолжавшійся пятнадцать дней, вынесъ обви­
нительный приговоръ. Но въ палату депутатовъ былъ немедленно пред­
ставленъ законопроектъ объ амнистіи и, послѣ неоднократныхъ отклоненій,
всѣ заключенные были въ 1886 году амнистированы. Во время своего заклю­
ченія въ Клерво Кропоткинъ собралъ матеріалы о вліяніи тюремнаго ре­
жима на узниковъ и позднѣе опубликовалъ его въ агитаціонной брошюрѣ.
Выйдя изъ тюрьмы, Кропоткинъ провелъ нѣсколько недѣль въ Па­
рижѣ и затѣмъ уѣхалъ въ Лондонъ. Соціализмъ переживалъ въ это время
блестящую фазу своего развитія, и Кропоткинъ съ нѣсколькими единомыш­
ленниками англичанами основалъ ежемѣсячный журналъ, носившій назва­
ніе „Freedom“ (Свобода) г).
Затѣмъ онъ вернулся къ своимъ научнымъ трудамъ по анархизму,
часть которыхъ была издана, во время его заключенія, его другомъ Элизэ
Реклю, подъ названіемъ „Слова бунтовщика“. Въ выходившемъ въ Па­
рижѣ журналѣ La Révolte, бывшемъ продолженіемъ упомянутаго Le
Révolté, появилась серія его статей, которыя затѣмъ были изданы от­
дѣльной книгой подъ заглавіемъ „Хлѣбъ и Воля“. Кромѣ того онъ
удѣлялъ часть своего времени и экономикѣ, помѣщая свои статьи въ пе­
ріодическихъ изданіяхъ. Затѣмъ опубликовалъ цѣлую серію изслѣдованій
о „естественномъ законѣ взаимопомощи“, какъ дополняющемъ формулу
„борьбы за существованіе“ 2).
«*) Первый номеръ этого журнала вышелъ 1-го окт. 1886 года. Въ
1889 году были начаты „Freedom pamphlets“ (свободные памфлеты) гдѣ
принимали участіе Кропоткимъ, Малатеста, Этьеванъ, Казьеро, Гравъ и
другіе.
2) .Взаимопомощь среди животныхъ, Nineteenth Century, 1890 г., томъ
28-й, №№ 337 и 369; Взаимопомощь среди дикарей, 1891 г. т. 29-й, №538,
546; Взаимопомощь среди варваровъ, тамъ же 1892 г. январь; Взаимопо-

— 160 —
И въ настоящее время Кропоткинъ продолжаетъ свою неутомимую
пропагандистскую дѣятельность на страницахъ анархическихъ журналовъ,
утверждая и вѣруя, что безпрестанныя усилія маленькихъ анархистскихъ
группъ способствовали и способствуютъ развитію идей объ уничтоженіи
государства, о правахъ личности, о свободныхъ ассоціаціяхъ и т. д. Онъ
убѣжденъ, что „чисто случайное совпаденіе благопріятныхъ обстоятельствъ
можетъ вызвать революцію, которая такъ же быстро распространится по
всѣмъ странамъ, какъ революція 1848 года, но будетъ имѣть при томъ
гораздо болѣе глубокое значеніе: она представитъ міру не простую борьбу
между враждебными политическими партіями, но быстрое и рѣшительное
преобразованіе всего общественнаго строя“, і).
Этотъ результатъ, добавляетъ онъ, будетъ вполнѣ достоинъ усилій,
которыя были сдѣланы за послѣдніе десятки лѣтъ тысячай борцовъ всѣхъ
націй и всѣхъ классовъ. 2).

мощь между городами среднихъ вѣковъ, т. 36, № 183; Взаимопомощь между
современными людьми, т. 39, № 65, 1896 г.—Эти изслѣдованія были пе­
репечатаны въ другихъ журналахъ и переведены на нѣсколько языковъ.
Здѣсь не мѣсто упоминать о чисто-научныхъ трудахъ Кропоткина. Ин­
тересующихся отсылаю къ Geographical Journal, Лондонъ, за 1894, 1895,
1897, 1898, 1900 и т. д. годы и къ Nineteenth Century за 1894, 1895, 1896.
1897, 1898 и 1900-й годы.
!) П. Кропоткинъ, Записки революціонера, переводъ Діонео, изд.
тов. „Знаніе“, 1906 г., СПБ., стр. 465.
2) Анархическая концепція Кропоткина изложена полнѣе всего въ
слѣдующихъ его книгахъ: Слова бунтовщика, съ предисловіемъ и при
мѣчаніями Э. Реклю, І-ое изд.. Парижъ, 1885 г., Марпонъ и Фламмаріонъ. Переведено на англійскій, нѣмецкій, голландскій и русскій
языки. Въ текстѣ ссылаюсь на первое французское изд., обозначая
его буквой „C“:—Хлѣбъ и воля (Завоеваніе хлѣба), съ предисл. Реклю,
Парижъ, Штокъ, 1892 г. Переведено на испанскій, португальскій, италь­
янскій, англійскій, нѣмецкій и русскій языки. Въ текстѣ ссылаясь на
І-ое франц., изд., обозначая его буквой „3“.—Анархія, ея философія и ея
идеалъ, І-ое изд. Парижъ, Штокъ, 1896 г. Въ текстѣ ссылаюсь вд. это
изданіе, обозначая его буквой „A“.
Части этихъ книгъ были переведены на всѣ рѣшительно европей­
скіе языки и по сію пору являются основаніемъ всякой анархистсткой
пропаганды.
Изъ книгъ, имѣющихъ въ виду, какъ труды Кропоткина, такъ и
лично его, я укажу на слѣдующія.—N. N., П. Кропоткинъ, Слова бунтов-

— 161 —

L
Научная позиція анархизма.

Для того, чтобы понять важность анархизма и его позицію, называемую
.Кропоткинымъ научною, необходимо окончательно освободиться отъ пред­
разсудка, обращающаго анархизмъ въ безпорядочную массу пророчествъ
насчетъ будущаго и въ безсознательное стремленіе къ уничтоженію всей
существующей цивилизаціи. Основной принципъ анархизма не состоитъ
ни въ разрушеніи, ни въ насиліи. Для того, чтобы понять все значеніе
анархизма, повторяетъ Кропоткинъ, необходимо шагъ за шагомъ прослѣ­
дить всѣ этапы различныхъ отраслей современной науки или, по крайней
мѣрѣ, составить себѣ ясное синтетическое представленіе объ ихъ дѣйстви­
тельныхъ и послѣднихъ заключеніяхъ. Чѣмъ шире и глубже будетъ наше
изслѣдованіе, тѣмъ яснѣе и живѣе предстанетъ предъ нами научная кон­
цепція анархизма.
Всѣмъ извѣстна глубокая перемѣна, которой подвергались всѣ почти
науки, происшедшая и происходящая еще и въ наши годы, въ пониманіи
и толкованіи міровыхъ явленій. Достаточно вспомнить побѣду надъ двумя
щика, Spectator, Лондонъ т. 59 № 960; А. Тунъ, Картины изъ русской революціи: князь Кропоткинъ, Стефановичъ, Желябовъ, Берлинъ, Габель, 1885 г.;
Э. Демолэнъ, Общественные вопросы и теорія анархистовъ послѣ князя
Кропоткина, La Science sociale, 1892 г. т. 13; N. N. Хлѣбъ и воля (Завое­
ваніе хлѣба). Temple Ваг, т. 103, № 521. 1894 г.; Э. Селлерсъ, Нагим почет­
ные гости (князь Кропоткинъ), The contemporary Review, т. 66, № 537, 1894 г.
окт,; Р. Е. Эли, Князь Кропоткинъ, Atlantic Monthly Бостонъ Mass., т. 82,
X» 338, 1898 г. сѳнт.; N. N. Автобіографія революціонера, тамъ же, 1898—
99 годы; Георгъ Брандесъ, П. Кропоткинъ, Zeit, Вѣна, № 266, 1899 г.; Дг.
N. Князь Кропоткинъ, Academy, Лондонъ, т. 57, № 624, 1899 г.; Лауренціусъ, Нравственное ученіе Кропоткина и его отношеніе къ Ницше, Лейпцинъ, Пьерсовъ, 1899 г.; Э. Даніэльсъ, Анархистъ князь Петръ Кропот­
кинъ, Nation, Берлинъ, 1900 г. №№ 7, 8; Э. Г. Джонсонъ, Воспоминанія
революціонера. Dial, Чикаго III, т. 28, № 9. 1900 г. янв.; Э. Лимердорферъ,
Воспоминанія революціонера. Critic, Ныо-Іоркъ, т. 36, № 446, 1900 г.
Ф. Оппенгеймеръ, Воспоминанія революціонера, Erankfur; Zeitung, 1900 г,
№ 208; T. de Wyzewa, Апостолъ русскаго нигилизма, Rev. d. deux mondes
1900 г. 15 марта: Р. Пенцигъ, Цѣльный человѣкъ (П. Кропоткинъ), Etl­
iche Kultur, Берлинъ, 1901 г. № 20: Ст. фонъ Дунинъ-Борковскій, Князьанархистъ, Katolische Blätter, Фрейбургъ, т. 61, 1901 г; Ф. де Роберто,
П. Кропоткинъ, Nuiova Antologia, Римъ, 1905 г., 1 авг., стр. 412—437.
11

— 162 —
ложными гипотезами, геоцентрической и антропоцентрической. Эта побѣда
произошла нѣсколько вѣковъ тому назадъ, но мы еще теперь чувствуемъ
и долго еще будемъ чувствовать ея результаты. Земля уже не считается
теперь центромъ мірозданія, и человѣкъ не мвитъ себя любимцемъ творца:
земля есть не что иное, какъ пылинка въ солнечной системѣ, а человѣкъ—
не что иное, какъ маленькое существо со смѣшными претензіями къ всеобъемляющей безконечности. Подобныя измѣненія коснулись и всѣхъ дру­
гихъ наукъ. Изъ физическихъ наукъ исчезли старыя понятія объ электри­
чествѣ, магнетизмѣ и теплотѣ. Нагрѣтое или наэлектризованное тѣло
уже не разсматривается, какъ неодушевленная масса, къ которой присоеди­
нилась какая-то неизвѣстная сила. Теперь въ тѣлахъ и въ окружающемъ
ихъ пространствѣ видятъ движеніе безконечно маленькихъ атомовъ, которые двигаются, живутъ и вызываютъ указанные выше феномены. Въ нау­
кахъ, имѣющихъ въ виду ограническую жизнь, понятіе о родѣ и его-измѣненіяхъ уступило свое мѣсто понятію объ индивидуумѣ. По мнѣнію біоло­
говъ, перемѣны и варіаціи даннаго вида являются результатами и сум­
мой варіацій, происшедшихъ въ каждомъ индивидуумѣ въ отдѣльности.
Жизнь какого-либо растенія или животнаго современной физіологіей прини­
мается за жизнь милліонной колоніи отдѣльныхъ индивидуумовъ, а не за
единое и недѣлимое явленіе. Рѣчь идетъ ® федераціи органовъ, цѣликомъ
составленныхъ изъ независимыхъ клѣточекъ, которыя соединяются между
собою для совмѣстной борьбы съ неблагопріятными для ихъ существованія
условіями. „Индивидуумъ представляетъ собой цѣлый міръ федерацій, онъ
самъ есть не что иное, какъ космосъ (А., стр. 11)“.
Въ каждой изъ микроскопическихъ клѣточекъ физіологъ открываетъ
цѣлый міръ автономныхъ элементовъ, каждый изъ которыхъ живетъ своей
собственной жизнью, заботится о своемъ собственномъ благосостояніи и
достигаетъ его при помоши единенія и союза съ другими элементами.
„Итакъ, всякій индивидуумъ представляетъ собою міръ (космосъ) орга­
новъ, каждый органъ—міръ (космосъ) клѣточекъ, каждая клѣточка—
міръ (космосъ) безконечно малыхъ единицъ. Всеобщее благосостоя­
ніе этого сложнаго міра всецѣло зависитъ отъ суммы благосостояніи
всѣхъ мельчайшихъ, микроскопическихъ частицъ организованной матеріи
(А., 11, 12)“.
И въ психологіи мы встрѣчаемъ подобное явленіе, чреватое очень
важными послѣдствіями. Еще недавно психологія говорила о человѣкѣ,
какъ о существѣ цѣльномъ, единомъ и недѣлимомъ. Платя дань религіоз­
ной традиціи, людей обыкновенно классифицировали на добрыхъ и злых«,

163 —

умныхъ и глупыхъ, эгоистовъ и альтруистовъ. Идея о душѣ, какъ о не­
дѣлимой единицѣ, господствонала даже среди матеріалистовъ восемнадца­
таго столѣтія. Между тѣмъ „психологъ“ нашихъ дней видитъ въ человѣкѣ
множество отдѣльныхъ способностей (facultés), автономныхъ и равныхъ
между собой тенденцій, которыя дѣйствуютъ въ отдѣльности, независимо
одна отъ другой. Взятый въ своемъ цѣломъ, человѣкъ есть не что иное,
какъ постоянно мѣняющаяся равнодѣйствующая всѣхъ этихъ различныхъ
и автономныхъ тенденцій клѣточекъ мозга и нервныхъ центровъ. Всѣ эти
клѣточки взаимно связаны между собой, т. е. одна воздѣйствуетъ извѣст­
нымъ образомъ на другую, но каждая изъ нихъ живетъ своей собственной
жизнью и отнюдь не находится въ зависимости, какъ этого хотѣли когдато, отъ центральнаго органа, которымъ является душа“ (А., стр. 12).
Главная цѣль науки направлена теперь къ изученію не крупныхъ ре­
зультатовъ и суммъ, а къ наблюденію безконечно малыхъ частей, изъ ко­
торыхъ складываются эти суммы и за которыми, вмѣстѣ съ ихъ внутрен­
ней связью, признаютъ „независимость и индивидуальность“. „Что же
касается гармоніи, которую человѣческій разумъ открылъ въ природѣ п
которая является слѣдствіемъ извѣстнаго постоянства данныхъ феноме­
новъ, то современный ученый безъ сомнѣнія и съ большимъ рвеніемъ бу­
детъ настаивать на ней. Но онъ не будетъ стараться объяснить эту гар­
монію при помоіпи ссылокъ на опредѣленный планъ, на опредѣленные
законы, созданные какой-то разумной волей“ (А., стр. 13). Такъ назы­
ваемые природные законы суть не что иное, какъ подмѣченная нами
связь между опредѣленными явленіями. Всякій естественный законъ носитъ
условный характеръ причинности: .если данное явленіе произойдетъ въ
данныхъ условіяхъ, то результатомъ его будетъ новое данное явленіе.
Нѣтъ, словомъ, закона, не основаннаго на явленіяхъ. Не законъ, а явленіе
руководитъ слѣдующимъ за нимъ новымъ явленіемъ х).
То, что было названо гармоніей природы, оказалось простой игрой
случая. Данный феноменъ просуществуетъ цѣлые вѣка, такъ какъ предста­
вляемое имъ равновѣсіе явилось продуктомъ долгой вѣковой работы; другой
феноменъ просуществуетъ всего лишь моментъ, такъ какъ форма его рав­
новѣсія родилась мгновенно. Рѣчь идетъ, значитъ, о временномъ равно­
вѣсіи, о временномъ приспособленіи другъ къ другу всѣхъ дѣйствующихъ
силъ.
Ч II. Кропоткинъ. Новыя, времена'(конференція въ Лондонъ). Парижъ,
бюро „La Revolte“, 1894 г., стр. 11.
11*

— 164 —

Это равновѣсіе будетъ существовать лишь подъ условіемъ „постоян­
ныхъ измѣненій, такъ какъ оно каждый моментъ будетъ отражать вліяніе
всѣхъ противоположныхъ силъ“. Если даже одна изъ этихъ составныхъ
силъ подвергнется какимъ-либо перемѣнамъ, то гармонія исчезнетъ. „Дан­
ная сила должна найти способъ, она должна примѣнять свою дѣятель­
ность, и если другія силы будутъ мѣшать ея проявленію, то она не исчез­
нетъ, а, напротивъ, уничтожитъ равновѣсіе, нарушитъ гармонію для того,
чтобы найти новую позицію равновѣсія или работать для достиженія но­
ваго приспособленія другъ къ другу“ (А., стр. 14).
Также и исторія, говоритъ Кропоткинъ, бывшая до сихъ поръ исто­
ріей царствъ, обращается въ исторію народовъ п, такимъ образомъ, въ
наблюденіе и изученіе индивидуумовъ. „Историкъ хочетъ знать, какъ жили
члены данной націи въ извѣстную эпоху, каковы были ихъ вѣрованія, ихъ
средства къ жизни, каковъ былъ ихъ общественный идеалъ и что пред­
принимали они для достиженія его. И, при помощи изученія дѣятельности
всѣхъ этихъ силъ, на которыя когда-то не обращали вниманія, онъ прольетъ
свѣтъ на всѣ великія историческія явленія“. Подобно этому и юриспру­
денція частнымъ образомъ изслѣдуетъ происхожденіе мѣняющихся и наслѣ­
дующихъ другъ другу учрежденій, наблюдая ихъ эволюцію въ различныя
эпохи. Главное вниманіе юриспруденціи направлено не на писаный за­
конъ, а на анализъ мѣстныхъ обычаевъ обычнаго права, „на которомъ
созидательный геній анонимныхъ массъ всѣхъ временъ оставилъ слѣды
своего вліянія“. Въ этомъ направленіи возникаетъ совершенно новая наука,
отрицающая старыя историческія концепціи и „толкующая исторію такъ,
какъ естественныя науки толкуютъ природныя явленія“. Даже политиче­
ская экономія, начавшая свою жизнь съ изученія богатства націй, теперь
перешла къ изученію богатства индивидуумовъ. Вопросъ о болѣе или
менѣе развитой внѣшней торговлѣ данной націи стушевывается передъ
проблемой „объ обезпеченіи хлѣбомъ лачуги крестьянина и рабочаго“ (А.,
стр. 15). Въ настоящій моментъ политическая экономія задается вопросомъ
о томъ, насколько удовлетворены потребности 'всѣхъ людей, богатыхъ и
бѣдныхъ. И, такъ какъ ей приходится констатировать, что даже наиболѣе
необходимыя потребности девяти десятыхъ человѣчества не удовлетворены,
то она, какъ физіологъ, ставитъ предъ собой слѣдующую проблему: какимъ
образомъ, при помощи наименьшей затраты силъ, удовлетворить потребно­
стямъ всѣхъ? Какимъ образомъ общество можетъ гарантировать каждому,
т. е. всѣмъ, наибольшую сумму удовлетворенія и счастья? Такимъ обра-.
зомъ, политическая экономія „изъ простой толковательницы данныхъ фе-

165 —

йоменовъ въ пользу богатаго меньшинства старается обратиться или, вѣр­
нѣе, вырабатываетъ элементы для превращенія въ истинную науку, т. е.
въ физіологію человѣческаго общества“ (А., стр. 16).
Результатъ этой новой точки зрѣнія отдѣльныхъ наукъ замѣчается л
конкретизируется въ новомъ понятіи объ обществѣ, рознящемся отъ всѣхъ
господствовавшихъ до этихъ поръ концепцій. „Подъ именемъ анархіи воз­
никаетъ новое толкованіе прошедшей и настоящей жизни общества и от­
крываются новые горизонты человѣческаго счастья. Анархія, такимъ обра­
зомъ, является заключительнымъ и интегрирующимъ аккордомъ этой новой
философіи“ (А., стр. 16). Эта тенденція имѣетъ глубокіе корни въ исто­
рической дѣйствительности даннаго момента. Для внимательнаго наблюда­
теля за движеніемъ идей въ современномъ обществѣ замѣтенъ тотъ пылъ,
съ которымъ человѣческая мысль работаетъ надъ глубокой и полной пе­
реоцѣнкой всѣхъ, унаслѣдованныхъ отъ прошлыхъ обществъ, истинъ и
надъ созданіемъ новыхъ философскихъ и научныхъ системъ, долженствую­
щихъ лечь въ основу будущаго общества. „Теперь уже не только робкій
реформаторъ... критикуетъ „позорныя учрежденія“, гнетъ которыхъ онъ
чувствуетъ, и мечтаетъ о лучшемъ будущемъ. Теперь носителемъ и сто­
ронникомъ народныхъ идей дѣлается и ученый, хотя онъ и былъ воспи­
танъ на тысячѣ старыхъ предразсудковъ...
Упадокъ и разрушеніе существующихъ формъ и общее недовольство;
страстная работа надъ новыми формами и нетерпѣливое желаніе перемѣны;
юцошескій порывъ къ критикѣ наукъ, философіи, этики и глухое броженіе
общественнаго мнѣнія; и, съчдругой стороны, индифферентность или пре­
ступная дѣятельность власть имущихъ: таково было всегда состояніе обще­
ства наканунѣ великихъ революцій. Таково оно и теперь. Это утверждаетъ
не группа смутьяновъ, а самое спокойное и научное наблюденіе“ (С.,
26, 27).
Когда ученые проникнутся принципами анархіи и поймутъ всю важ­
ность приближающейся революціи, то они увидятъ, что нужно передѣлать
всю науку для того, чтобы согласовать ее съ новыми принципами. Въ этой
области необходимо произвести революцію, которая будетъ имѣть гораздо
большее значеніе, чѣмъ революція восемнадцатаго столѣтія. Исторія, ко­
торая теперь представляетъ собой сплошную „тенденціозную канитель“ о
величіи королей и парламентовъ, должна стать исторіей народа и изобра­
жать трудъ народныхъ массъ въ эволюціи человѣчества. Соціальная эко­
номія, которая теперь является освященіемъ капиталистической эксплуата-

— 166 —
ціи, должна перемѣнить свои основныя положенія и всѣ выводы изъ нихъ.
То же можно сказать объ антропологіи, соціологіи и этикѣ (см. стр. 64—65).
Какой бы логическій путь для составленія себѣ анархическихъ убѣж­
деній мы ни выбрали, говоритъ Кропоткинъ, мы увидимъ, что всѣ пункты
теоріи анархизма находятся въ полномъ согласіи даже съ наиболѣе элемен­
тарными заключеніями современной науки. Когда человѣческій умъ осво­
бодится. отъ идей, внушенныхъ ему представителями меньшинства, т. е.
попами, военоначальниками, судьями и куплеными учеными,—тогда воз­
никнетъ новое представленіе объ обществѣ, въ которомъ не будетъ мѣста
для подобнаго господства меньшинства. „Это общество, вступая во владѣ­
ніе всѣмъ общественнымъ капиталомъ, созданнымъ трудомъ предшество­
вавшихъ поколѣній, организуется съ цѣлью передать этотъ капиталъ во
всеобщее пользованіе всѣхъ и каждаго, но его организація де воскрешаетъ
господства меньшинства. Это общество состоитъ изъ безчисленнаго коли­
чества индивидуальныхъ способностей, темпераментовъ и энергій: оно не
исключаетъ никого изъ своей среды. Оно призываетъ къ борьбѣ и къ
конфликтамъ, памятуя, что эпоха свободныхъ конфликтовъ отмѣчали всегда
огромное развитіе человѣческаго генія. Признавая за всѣми своими чле­
нами равныя права на созданныя вѣками богатства, оно не допуститъ дѣ­
ленія на эксплуатируемыхъ п эксплуататоровъ, на управляемыхъ и прави­
телей, на рабовъ и господъ; напротивъ того, стараясь установить извѣст­
ную гармонію между своими составными частями и въ то же время не
желая подчинять своихъ членовъ какой бы то ни было власти, это обще­
ство предоставитъ людямъ право свободнаго развитія, свободной иниціа­
тивы, свободной дѣятельности и свободной ассоціаціи. Подобное общество
ведетъ къ полному развитію индивидуальности наряду съ неменьшимъ раз­
витіемъ добровольной ассоціаціи во всѣхъ возможныхъ видахъ и для всѣхъ
вообразимыхъ цѣлей, ио ассоціаціи всегда измѣнчивой, носящей въ себѣ
самой элементы своей продолжительности и каждый моментъ, согласно все­
возможнымъ требованіямъ ея членовъ, мѣняющей свою внѣшнюю форму.
Это новое общество, будучи врагомъ предопредѣленныхъ и кристаллизиро­
вавшихся, при помощи закона, формъ, ищетъ гармонію въ равновѣсіи,
всегда измѣнчивомъ подъ вліяніемъ множества разнородныхъ силъ...
(А., стр. 17, 18)“. !).
Идеалъ подобнаго общества, добавляетъ Кропоткинъ, не можетъ пораі) Для болѣе широкаго знакомства съ этимъ вопросомъ см. П. Кро ■
поткинъ, Анархія неизбѣжна, Туринъ. Тип. Зоіібагіа 1904.

167 —

зить ученаго своей новизною. Анализируя исторію народныхъ учрежденій
и постановленій, мы ясно замѣчаемъ стремленіе построить общество на
вышеуказанныхъ началахъ. Кромѣ того, извѣстно, что этому стремленію
всегда противилось господствующее меньшинство. Но, между тѣмъ, какъ
вплоть до восемнадцатаго вѣка этотъ идеалъ находился подъ теократиче­
скимъ вліяніемъ, теперь онъ имѣетъ научное основаніе, и представленіе о
новомъ обществѣ возникло -лишь благодаря научному наблюденію соціаль­
ныхъ явленій. Идеалъ общества, гдѣ каждымъ будетъ руководить его лич­
ная воля (которая является результатомъ разныхъ общественныхъ вліяній),
выясняется въ своей экономической, политической и моральной части и
базируется на неизбѣжности коммунизма, обусловленнаго несомнѣнно обще­
ственнымъ характеромъ современнаго производства (А., стр. 18, 19).

II.
Критическая оцѣнка современнаго строя.

Теоретическое или, какъ говоритъ Кропоткинъ, научное обоснованіе
идеала анархіи находитъ свое подтвержденіе и въ критикѣ современнаго
строя. Изъ этой критики вытекаютъ двѣ гипотезы: или современный поли­
тическій и экономическій строй таковъ, что его необходимо измѣнить съ
самаго основанія, или настоящія условія подготовляютъ уже осуществленіе
идеала анархіи, я въ этомъ случаѣ адепты анархизма стремились бы лишь
къ ускоренію данной эволюціи. Элементы отвѣта мы найдемъ въ изложе­
нія мыслей Кропоткина.
Въ современномъ обществѣ всѣ индивидуумы „развращены“ воспита­
ніемъ, которое стремится погасить въ нихъ духъ возмущенія • и привить
имъ покорность власти. Всѣ развращены благодаря жизни подъ крылыш­
комъ всемогущаго закона, который регулируетъ все—наше рожденіе, паше
воспитаніе, нашу любовь, нашу дружбу. Если это будетъ продолжаться въ
томъ же духѣ, то мы лишимся всякой иниціативы и потеряемъ способ­
ность разсуждать самостоятельно. „Наше общество какъ будто не можетъ
представить себѣ жизнь безъ опеки со стороны законовъ, выработанныхъ
представительнымъ правительствомъ и санкціонированныхъ горстью прави­
телей (С., 214—215)“. А между тѣмъ законъ сравнительно недавняго
происхожденія, такъ какъ человѣчество жило въ теченіи многихъ и мно­
гихъ вѣковъ безъ всякаго писанаго закона. Въ тѣ времена сношенія

— 168 —
людей между собой регулировались простыми обычаями и привычками, ко­
торые, благодаря постоянному примѣненію ихъ, сдѣлались почитаемыми и.
пріобрѣтались съ самаго дѣтства. Всѣ человѣческія общества прошли че­
резъ эту примитивную фазу своего развитія, и еще теперь даже значи­
тельная часть человѣчества живетъ безъ писанныхъ законовъ (С., стр. 221).
„Такъ какъ человѣкъ не живетъ въ одиночествѣ, то въ немъ зарож­
даются и развиваются чувства и привычки, полезныя для сохраненія обще­
ства и для размноженія расы. Везъ общественныхъ чувствъ и безъ прак­
тической солидарности жизнь въ обществѣ была бы невозможна. Эти ин­
стинкты и солидарность не установлены закономъ—они существовали за­
долго до возникновенія законовъ. И не религіей предписаны они—они
предшествовали появленію какой бы то ни было религіи (С., стр. 222)“Мало-по-малу эти чувства эволюціонируютъ, развиваются и поддержи­
ваютъ общество въ его борьбѣ за существованіе. Неизбѣжнымъ результа­
томъ жизни въ обществѣ является цѣлый комплексъ чувствъ и практики.
Не будучи, вопреки утвержденіямъ теологовъ и метафизиковъ, свойствен­
ными человѣку отъ природы, эти качества являются естественнымъ слѣд­
ствіемъ жизни въ обществѣ.
Но вскорѣ человѣческія общества вызываютъ и другія желанія, другія
страсти и, слѣдовательно, другіе обычаи. „Желаніе господствовать надъ,
другими людьми и подчинить ихъ своей волѣ, желаніе покорять другихъ
людей съ цѣлью обезпеченія себѣ безъ всякаго труда удовольствій и рос­
коши,.. эти эгоистическія и личныя желанія создали новую группу при­
вычекъ и обычаевъ. Попъ, пользующійся своимъ положеніемъ и пугаю­
щій всѣхъ дьяволомъ, и воинъ, побуждающій къ набѣгамъ и грабежамъ и.
мечтающій о богатой добычѣ и новыхъ рабахъ, протянувъ другъ другу руки,
привили примитивному обществу привычки, надолго обезпечившія ихъ го­
сподство надъ массами. Пользуясь безпечностью, страхомъ и инертностью
толпы, они, при помощи постояннаго повторенія однихъ и тѣхъ же актовъ,
на долгое время упрочили обычаи и привычки, которые служатъ точкой
опоры для ихъ господства надъ другими (С., стр. 223—224)“. Такимъ,
образомъ, суевѣрный человѣкъ примиряется съ старыми обычаями и съ.
прошлымъ, если даже это прошлое представляетъ собой нищету, угнетен­
ность и рабство. Можно даже сказать, что чѣмъ несчастнѣе человѣкъ,
тѣмъ меньше онъ думаетъ о какихъ-либо перемѣнахъ, такъ какъ боится,
стать еще несчастнѣе. Способность массъ къ безпечному приспособленію
сослужила хорошую службу угнетателямъ и уже съ самыхъ отдаленныхъ.,
временъ они ловко пользовались ею.

— 169
Духъ консерватизма, ловко использованный, привлекъ къ узурпаціи
индивидуальной свободы со стороны отдѣльныхъ единицъ. „До тѣхъ поръ,
пока неравенство людей между собой было чисто естественнаго характера
и не было еще несуразно увеличено концентраціей власти и богатствъ, до
тѣхъ поръ не чувствовалось нужды ни въ законѣ, ни въ страшной сѣти
современныхъ судовъ, ни въ суровыхъ наказаніяхъ. Но когда общество на­
чало распадаться на два враждебныхъ класса, изъ которыхъ одинъ ста­
рается подчинить себѣ другой, несмотря на его сопротивленіе, тогда за­
вязалась борьба (С., 225—226)“. Побѣдитель старается упрочить свою
побѣду, сдѣлать ее безспорно, святой и почитаемой. Появляется Законъ,
санкціонированный попомъ и покровительствуемый воином'1. Законъ стре­
мится упрочить надолго обычаи, выгодные для господствующаго меньшин­
ства, а военная власть обезпечиваеіъ повиновеніе. „Эта новая обязан­
ность даетъ воину новое оружіе для сохраненія его власти; теперь онъ
не только представитель грубой силы - онъ защитникъ закона (С., стр. 226)“.
Во такъ какъ было бы трудно заставить принять и повиноваться закону,
который имѣлъ бы въ виду выгоды только господствующаго класса, то
законодатель смѣшиваетъ въ одномъ и томъ же сводѣ законовъ два раз­
личныхъ теченія обычаевъ, давая мѣсто наравнѣ съ истинами, являю­
щимися принципами морали и солидарности и выработанными обществен­
ной жизнью, и правиламъ, навсегда освѣщающимъ неравенство.
Законъ сохранялъ этотъ дѣйствительный характеръ вплоть до нашихъ
дней. Своимъ происхожденіемъ онъ обязанъ стремленію господствующихъ
классовъ упрочить привычки и обычаи, бывшіе выгодными для нихъ. Итакъ,
законъ, порожденный „насиліемъ и суевѣріемъ“ и утвержденный въ инте­
ресахъ попа, завоевателя и богатаго эксплуататора, не имѣетъ никакого
права на человѣческое уваженіе. Анализъ его происхожденія, говоритъ
Кропоткинъ, оправдываетъ это заключеніе, которое съ особой ясностью
вытекаетъ изъ позднѣйшаго развитія закона подъ покровительствомъ ре­
лигіи, власти и современнаго парламентскаго режима.
Прослѣдивъ развитіе закона, мы убѣдимся, говоритъ Кропоткинъ, что
повелительныя нормы его безустанно развиваются исключительно въ пользу
господствующихъ и во вредъ угнетеннымъ классамъ, между тѣмъ какъ
нормы жизни въ обществѣ нисколько не прогрессируютъ и втеченіе дол­
гихъ вѣковъ не подвергаются никакому измѣненію. Для поддержанія своей
жизнп законъ требовалъ страданій и несчастій человѣчества. Исторія за­
кона одинакова почти во всѣхъ странахъ. „По мѣрѣ того, какъ церковь,
съ одной стороны, и баринъ, съ другой, порабощаютъ народъ, право на

— 170 —
изданіе законовъ переходитъ изъ рукъ націи въ распоряженіе привиллегированныхъ особъ. Церковь усиливаетъ свою власть, все больше и больше
проникаетъ въ частную жизнь, подъ предлогомъ спасенія души присваи­
ваетъ себѣ продуктъ труда своего раба, увеличиваетъ нищету и задолжен­
ность и богатѣетъ пропорціонально совершеннымъ преступленіямъ...
(С., стр. 230)“. Съ другой стороны, то же самое дѣлаетъ и баринъ, ко­
торый, подчинивъ своей власти земледѣльцевъ п городскихъ ремесленни­
ковъ, обращается въ судью и законодателя. Около десятаго столѣтія „за­
конодателями являются разбойники, которые организуются для грабежей
среди мирнаго народа, мало-по-малу ставшаго земледѣльческимъ (С.,
стр. 230)“. Итакъ, законъ обратился въ орудіе для поддержки эксплуатаціи
и господства богатыхъ бездѣльниковъ надъ трудящимися массами. Его
цивилизаторская дѣятельность представляетъ собой сплошной вымыселъ.
Что же можетъ заставить насъ уважать законъ? Первая обязанность рево­
люціонеровъ состоитъ въ уничтоженіи всѣхъ существующихъ законовъ.
(С., стр. 235).
Если это утвержденіе, несмотря на сравнительно подробный анализъ
закона въ абстракціи, можетъ показаться голословнымъ, то мы остановимъ,
говоритъ Кропоткинъ, вниманіе читателя на трехъ главныхъ категоріяхъ
законовъ: защита собственности, правительства и личности.
Законы о собственности созданы вовсе не для того, чтобы гарантиро­
вать индивидууму и обществу право пользованія продуктами своего труда.
Эти законы созданы, напротивъ, для того, чтобы „украсть у производителя
часть его труда и обезпечить эти продукты, украденные у рабочихъ или
у всего общества, за воромъ (С., стр. 236)“.
Законъ, напримѣръ, даетъ мнѣ права на домъ, который не есть
продуктъ моего труда, такъ какъ, во-первыхъ, его строили другіе и я не
уплатилъ имъ дѣйствительной цѣнности ихъ труда и такъ какъ, во-вторыхъ,
онъ, этотъ домъ, представляетъ собой общественную цѣнность, которую я
не могъ ему сообщить. „Законъ даетъ маѣ право на нѣчто принадлежащее
всѣмъ вообще и никому въ частности“ 5).
Ц Кропоткинъ неумолимъ въ этомъ пунктѣ. „Домъ, построенный гдѣлибо среди снѣговъ Сибири, не имѣлъ бы цѣнности равной цѣнности
дома, расположеннаго въ большомъ городѣ. И мы знаемъ, что эта на­
стоящая цѣнность своей высотой обязана работѣ цѣлыхъ пятидесяти
поколѣній, построившихъ городъ, украсившихъ его, снабдившихъ его
водой, газомъ, красивыми бульварами, университетами, театрами, магаеинами и дорогами по всѣмъ его направленіямъ. Признавая, такимъ

— 171 —

А между тѣмъ добрая половина законовъ, т. е. своды гражданскихъ
законовъ всѣхъ странъ, имѣетъ въ виду защиту этой аппропріаціи, этой
монополіи во вредъ всему человѣчеству. Три четверти изъ разбиравшихся
по сію пору въ судахъ дѣлъ представляютъ собой борьбу двухъ воровъ
изъ за добычи. Кромѣ того значительная часть нашихъ уголовныхъ зако­
новъ старается удержать рабочаго въ зависимомъ положеніи и обезпечить
хозяину спокойную экслуатацію его і).
Что же касается основныхъ законовъ,, поддерживающихъ данное прави­
тельство, то насчетъ ихъ мнѣнія всѣхъ анархистовъ вполнѣ совпадаютъ:
„миссія всѣхъ правительствъ, какъ монархическихъ, такъ конституціон­
ныхъ и республиканскихъ, говорятъ они, заключается въ покровительствѣ
и защитѣ, при помощи силы, привиллегій имущихъ классовъ, т. е. привиллегій аристократіи, духовенства и буржуазіи 2).
образомъ, права даннаго человѣка на домъ въ Парижѣ, въ Лондонѣ
или въ Руанѣ, законъ—несправедливо—даетъ ему право на извѣстную
часть продуктовъ труда всего человѣчества. И такъ какъ это присвоеніе
представляетъ собой черезчуръ замѣтную несправедливость (всѣ формы
собственности имѣютъ такой характеръ), то понадобился цѣлый арсеналъ
законовъ, цѣлая армія солдатъ, полицейскихъ и судей для того, чтобы
спасти эту несправедливость отъ разрушительнаго вліянія разума и
свойственнаго человѣчеству чувства справедливости“. С., стр. 23'7.
х) С., стр. 237.—Позиція анархистовъ передъ такими законами
явствуетъ изъ слѣдующихъ словъ: „Всѣ эти законы о собственности,
составляющіе наши толстые кодексы и радующіе сердца адвокатовъ,...
не имѣютъ никакого права на существованіе и революціонные соціалисты
твердо рѣшились уничтожить ихъ въ день революціи. Мы можемъ съ
полнымъ правомъ совершить ауто-да-фе надъ всѣми законами, имѣю­
щими отношеніе къ такъ называемому „праву собственности“, надо
всѣми архивами—словомъ, надо всѣмъ, что поддерживало этотъ инсти­
тутъ, который будетъ позорнымъ пятномъ въ исторіи человѣчества, какъ
нѣкогда подобнымъ пятномъ было рабство“. С. стр. 238.
2) С., стр. 239.—„Добрая треть нашихъ законовъ—основные законы,
законы о налогахъ, о таможенныхъ сборахъ, объ организаціи мини­
стерствъ и ихъ канцелярій, объ арміи, полиціи, церкви и т. д.... имѣетъ
своей цѣлью лишь поддержку и развитіе государственной машины.,
которая, въ свою очередь, служитъ исключительно интересамъ имущихъ
классовъ. Анализируя эти законы и наблюдая изо дня въ день за. ихъ
дѣятельностью, мы убѣдимся, что среди нихъ нѣтъ ни единаго достой­
наго пощады, ни единаго, начиная съ закона, связывающаго коммуну
по рукамъ и ногамъ и отдающаго ее во власть попа, толстаго буржуа
или полицейскаго, и кончая знаменитой (чуть ли не 20-й послѣ 1798 года)
конституціей, даюшей намъ Палату кретиновъ и биржевиковъ, которы

172 —
Нѣтъ никакого сомнѣнія, что по отношенію и къ этанъ законамъ
нужно примѣнить ту же тактику полнаго уничтоженія, какъ по отношенію
и къ предыдущимъ законамъ г).
Намъ осталось анализировать лишь третью категорію законовъ, имѣю­
щихъ въ. виду защиту личности, наказаніе и предупрежденіе преступленій.
И вотъ, несмотря на господствующія' предубѣжденія но этому вопросу,
„анархисты должны открыто заявить, что считаютъ законы этой категоріи
столь же безполезными и вредными, какъ и законы двухъ первыхъ кате­
горій (С., стр. 240)“. Три четверти совершающихся преступленій под­
сказаны желаніемъ завладѣть богатствами, принадлежащими другому. Эти
преступленія прекратятся съ прекращеніемъ существованія частной соб­
ственности (С., стр. 241). Если же намъ возразятъ, что даже и тогда
найдутся негодяи, способные лишить жизни ближняго своего, то мы сош­
лемся на почти общепринятый принципъ, гласящій, .что строгость нака­
заній не уменьшаетъ ни числа преступниковъ, ни числа преступленій.
Вѣшайте, четвертуйте, если хотите, но количество убійцъ и убійствъ не
уменьшится отъ этого даже на единицу. Напротивъ, уничтожьте смертную
казнь и будетъ однимъ убійцей меньше. Облегченіе наказаній не увели­
чиваетъ числа преступленій и покушеній на убійство. Между тѣмъ стати­
стика показываетъ, что цѣна продуктовъ потребленія непосредственно
вліяетъ на уменьшеніе или увеличеніе' количества преступленій 2).
подготовятъ диктатуру какого-либо авантюриста, если мѣсто уже не
будетъ занято коронованнымъ кочаномъ капусты“. С., стр. 239.
!) „Не только анархисты, но и болѣе или менѣе революціонные буржуа
согласны въ томъ, что всѣ ати законы, относящіеся къ организаціи
правительства, пригодны лишь для иллюминаціи“... С., стр. 270.
2) „Конечно, не всѣ убійства, соглашается Кропоткинъ, подсказаны
голодомъ. Вовсе нѣтъ; но послѣ хорошаго урожая и при доступныхъ
цѣнахъ на съѣстные припасы люди не такъ легко предаются мрачному
разгулу и не пускаютъ въ ходъ ножа противъ своего ближняго изъ-за
ничтожныхъ мотивовъ". С., стр. 241—242.—Въ одной конференціи на
тему о тюрьмахъ, читанной въ Парижѣ, Кропоткинъ обстоятельно кос­
нулся тюремныхъ порядковъ въ современныхъ цивилизованныхъ госу­
дарствахъ и преимущественно во Франціи. (Я пользуюсь итальянскимъ
переводомъ: Л. Кропоткинъ, Тюрьмы. Туринъ, Соціалист. книгоиздат.
„Grido del popolo“, 1895 г.) Вотъ главнѣйшіе пункты и мѣста изъ этой
конференціи: а) Какова бы ни была система наказаній, послѣднія все
равно не увеличиваютъ и не уменьшаютъ числа нарушеній закона
(стр. 12); б) всѣ заключенные, по выходѣ изъ тюрьмы, „неизбѣжно пре­
вращаются въ рецидивистовъ“ (стр. 11); в) тюремщики всѣхъ странъ

— 173 —
Извѣстно также, что страхъ передъ наказаніемъ не остановилъ ни
одного преступника. Нѣтъ убійцы, который не былъ бы твердо убѣжденъ,
что онъ избѣгнетъ наказанія. Изъ этихъ предпосылокъ мы можемъ вы­
вести заключеніе, что, даже не говоря уже о будущемъ обществѣ, которое
позволитъ развиться всѣмъ нормальнымъ потребностямъ, человѣка, что
даже въ современномъ обществѣ, при наличности грустныхъ послѣдствій
отъ глубокой нищеты,—уничтоженіе какого бы то ни было наказанія
для убійцъ отнюдь не увеличить число убійствъ; напротивъ, есть вѣроятіе
что количество убійствъ уменьшится, такъ какъ не будетъ ни рецидиви­
стовъ. ни изуродованныхъ тюрьмою людей (С., стр. 242). Часто говорятъ
о благодѣяніяхъ закона, но никогда не сравниваютъ этихъ благодѣяній
съ развращающимъ вліяніемъ наказаній, наложенныхъ согласно -этому
салону закону. Жестокіе инстинкты человѣка, который обратился въ са­
маго жестокаго животнаго на землѣ, поощрялись королями, судьями и по­
пами, вооруженными законами и не останавливавшимися ни предъ какими
преступленіями для сохраненія своей власти. Посмотрите что дѣлаетъ изъ
человѣка тюрьма, лишивъ его свободы и помѣстивъ въ общество другихъ
стараются нажиться насчетъ заключенныхъ (контрабандная торговля
табакомъ, спиртными напитками и т. д.) (стр. 13); г) ни одинъ заклю­
ченный не признаетъ положеннаго ему наказанія справедливымъ (стр. 13;;
д) тюрьма предназначена для неловкихъ, а не для преступниковъ (стр. 15);
е) тюрьма разрушаетъ твердость воли (стр. 19).—Причины всѣхъ проти­
вообщественныхъ актовъ сводятся къ слѣдующимъ: а) физическія (че­
ловѣкъ—это механизмъ и его воля непосредственно зависитъ отъ
дѣйствія внѣшнихъ причинъ) стр. 28); б) физіологическія (дѣятельность
человѣка зависитъ отъ строенія его мозга, вообще отъ его нервной
Системы и отъ физіологической и психической наслѣдственности, стр.
28 и 29 ; в) соціальныя (подобно тому какъ все общество принимаетъ
участіе въ славѣ героя своего, такимъ же образомъ все общество
отвѣтственно за всякое преступленіе, совершенное внутри его, (стр.
36);—Для исцѣленія общества отъ этихъ недуговъ нужно помнить: а) что
„педагогическія тюрьмы4 и дома спасенія“ были бы гораздо вреднѣе
чѣмъ настоящія наши тюрьмы, (стр. 32; б) что когда измѣнятся отно­
шенія между трудомъ и капиталомъ, когда не будетъ праздныхъ
людей, „каждый сможетъ, согласно своимъ наклонностямъ, работать
на благо человѣчества, тогда „исчезнетъ потребность въ судьяхъ, тюрь­
махъ и палачахъ“ (стр. 38); в) что всѣ преступленія противъ сооственности исчезнутъ вмѣстѣ съ исчезновеніемъ самой сооственности
(стр. 39); г) что въ обществѣ, гдѣ всѣ будутъ равны и гдѣ всѣ будутъ
работать для всѣхъ, нечего бояться антисоціальныхъ поступковъ со
стороны членовъ общества (стр. 44).

_ 174 —
преступныхъ и испорченныхъ людей. Подумайте только, какое развраща­
ющее вліяніе для человѣческаго духа имѣла идея о повиновеніи, ко­
торое является сущностью закона и всего огромнаго аппарата власти.
„Примите во вниманіе всѣ эти доводы и вы согласитесь съ нами, что
законы и карательныя мѣры принадлежатъ къ числу вредныхъ ненормаль­
ностей, которыя должны исчезнуть (С., стр. 243, 244)“.
Буржуазія указываетъ намъ на „политическія свободы“, какъ на га­
рантію того, что законъ всегда отвѣчаетъ общему интересу и обезпечи­
ваетъ возможность всѣхъ законно провозглашенныхъ реформъ. Но доста­
точно, говоритъ Кропоткинъ, анализировать отношенія закона къ проле­
таріату, который имѣетъ мало правъ п несетъ много обязанностей, и это
возраженіе со стороны буржуазіи окажется несостоятельнымъ. Нельзя, ко­
нечно, утверждать, что всѣ политическія права не имѣютъ никакого зна­
ченія. Безъ сомнѣнія, эти права отмѣчаютъ большой шагъ впередъ въ
исторіи человѣчества. Но нужно различать ихъ, такъ какъ среди нихъ
есть права, имѣющія реальное значеніе и есть права, неимѣющія никакого
значенія. Къ нѣкоторымъ изъ этихъ правъ народъ относился индиф­
ферентно и даже съ пренебреженіемъ, такъ какъ прекрасно чувствовалъ,
что они служатъ лишь для защиты буржуазіи п ея власти надъ народомъ
„Эти права не имѣютъ ничего общаго съ реальными политическими пра­
вами и прикрываются этимъ пышнымъ именемъ лишь потому, что нашъ
политическій языкъ выработанъ исключительно правящими классами, ко­
торые имѣли въ виду лишь свою пользу и выгоду (С., стр. 34)“. Поли­
тическое право должно быть средствомъ для сохраненія независимости,
свободы и достоинства за тѣми людьми, которые не имѣютъ еще силы для
того, чтобы заставить уважать эти необходимые элементы человѣческой
жизни. Политическія права совершенно безполезны, еслп не служатъ сред­
ствомъ освобожденія для тѣхъ, кому нужно освободиться. Съ этой точки
зрѣнія особенно поучительна исторія всеобщаго избирательнаго права. То
же можно сказать о свободѣ печати, о свободѣ собраній, о неприкосно­
венности жилища и т. д.
Эти такъ называемыя политическія свободы уважаются лишь до тѣхъ
поръ, пока „пародъ еще не пускаетъ ихъ въ ходъ для борьбы съ прпвиллегированными классами (С., стр. 38)“. Но эти свободы исчезаютъ въ
тотъ же день, когда народъ начинаетъ пользоваться ими для уничтоженія
привиллегій. И это очень просто. Правомъ человѣка является лишь то, что
онъ пріобрѣлъ борьбой. Его правами являются тѣ принципы, на защиту
которыхъ онъ во всякій моментъ готовъ выступить съ оружіемъ въ рукахъ.

— 175 —

Ясно, что въ современномъ обществѣ, раздѣленномъ на рабовъ и господъ,
истинной свободы нѣтъ и не будетъ до тѣхъ поръ, пока будутъ существо­
вать эксплуататоры и эксплуатируемые, правящіе и управляемые. Это еще
не значитъ, однако, что въ ожиданіи „анархистской революціи“ необхо­
димо уничтожить эту чахлую тѣнь свободы. Нужно лишь разъ навсегда
установить, что этихъ правъ нечего ждать отъ конституціональныхъ зако­
новъ. Мы хотимъ имѣть свободу говорить и писать то, что намъ больше
нравится? Мы хотимъ имѣть право собраній и союзовъ? Мы не должны
просить позволенія у парламента и умолять сенатъ о законѣ. Будемъ орга­
низованной силой, готовой встать противъ посягнувшаго на наше право
слова пли собраній, будемъ сильными, и никто не посмѣетъ оспаривать
у насъ права на свободу слова, печати и собраній. „Съ того дня, когда
мы, добившись достаточной солидарности и крѣпкаго единенія между
эксплуатируемыми, выйдемъ въ количествѣ нѣсколькихъ тысячъ на улицу
и возьмемся за защиту нашихъ правъ-, съ этого дня никто не осмѣлится
оспаривать ихъ у насъ... Тогда, но лишь тогда, мы сразу добьемся тѣхъ
правъ, которыя можемъ понапрасну втеченіе десятковъ лѣтъ кляньчить у
парламента. И завоеванныя нами права будутъ гарантированы не такъ,
какъ гарантируются права, написанныя на лоскуткахъ бумаги. Свободу не
ждутъ, ее берутъ (С., стр. 40 и 41)“.
Для того, чтобы убѣдиться, что представительное правительство совер­
шенно не въ состояніи гарантировать намъ политическія свободы, доста­
точно вспомнить, что это правительство есть не что иное, какъ вѣрное
отраженіе современнаго экономическаго режима. „Политическая организація
не мѣняется по одному капризу законодателя; она можетъ, правда, пере­
мѣнить имя, сегодня называться монархіей, завтра республикой, но внут­
реннихъ перемѣнъ этотъ новый ярлыкъ не вызоветъ. Политическая орга­
низація опредѣляется и дѣлается на подобіе экономическаго режима,
являясь его выраженіемъ и въ то же время освящая его (С., стр. 169)“.
Иной разъ случается, что въ эволюціи той пли другой стороны политиче­
скій режимъ не можетъ угнаться за реформами въ экономической жизни
п тогда онъ неожиданно рушится, передѣлывается и приспособляется къ
новому экономическому строю.
Иногда же, напротивъ, политическій режимъ обгоняетъ эволюцію эко- ,
номической жизни и тогда онъ обращается въ отвлеченную формулу, ко­
торая не примѣняется на дѣлѣ. Историческое провозглашеніе „правъ че­
ловѣка“ будетъ ложью до тѣхъ поръ, пока свобода п равенство не ля­
гутъ въ основу экономическихъ отношеній. Теперь рабочіе классы знаютъ

— 176 —

или догадываются, что существующія политическія учрежденія исчезнутъ
лишь вмѣстѣ со смертью капитализма. „Они знаютъ, что эти учрежденія,
несмотря на красивыя названія свои, являются возведеннымъ въ систему
господствомъ болѣе сильнаго и отрицаніемъ всякой свободы и прогресса;
они знаютъ, что эти учрежденія можно уничтожить лишь при помощи уста­
новленія экономическихъ отношеній по новой системѣ, т. е. на основѣ
коллективной собственности. Они" знаютъ, наконецъ, что для совершенія
глубокой и плодотворной политической революціи необходима экономиче­
ская революція (С., стр. 170)". Но п въ этомъ случаѣ не нужно упу­
скать изъ виду внутренней связи, существующей между политическимъ
и экономическимъ режимами. Очевидно, что революція въ производствѣ и
распредѣленіи продуктовъ можетъ произойти лишь параллельно глубокому
преобразованію политическихъ учрежденій. „Ни уничтоженіе частной соб­
ственности и вытекающей изъ ея существованія эксплуатаціи, ни устано­
вленіе коллективистическаго или коммунистическаго режима невозможно
при сохраненіи нашихъ парламентовъ и монарховъ. Новый экономическій
режимъ предполагаетъ новый политическій режимъ (С., стр. 171)“.
Даже сама абстрактная схема возможнаго новаго экономическаго строя
доказываетъ намъ всю абсолютную непригодность современныхъ политиче­
скихъ учрежденій. Представительное правительство, благодаря потворству
народа, организовало защиту всѣхъ привиллегій торговой и промышленной
буржуазіи отъ притязаній аристократіи съ одной стороны и отъ возстанія
эксплуатируемыхъ съ другой. Вотъ почему только при помощи агитаціи и
возстанія можно добиться у парламента введенія какого-либо невиннаго,
незначительнаго закона объ охранѣ труда. Кромѣ того всякое правитель­
ство, какъ этого требуетъ его происхожденіе и его сущность, всегда стре­
мится стать личнымъ правительствомъ. Построенъ ли парламентъ на огра­
ниченной системѣ выборовъ или на основѣ всеобщаго голосованія; вы­
бранъ ли онъ исключительно рабочими и составленъ весь изъ рабочихъ—
онъ все равно будетъ искать человѣка, которому онъ можетъ передать
бразды правленія. Если мы довѣримъ небольшой группѣ лицъ 'экономиче­
скія, политическія, военныя, финансовыя и промышленныя полномочія, то
эта маленькая группа безусловно подчинится какой-либо единой волѣ.
Такъ будетъ въ обыкновенное время. Но, если вспыхнетъ война, внѣшняя
или гражданская, то первый попавшійся честолюбецъ, первый ловкій аван­
тюристъ, завладѣвъ государственной машиной, подчинитъ себѣ всю націю.
Какъ же можетъ подобная путаница ужиться съ новымъ обществомъ, осно­
ваннымъ на всеобщемъ равенствѣ и на коллективномъ пользованіи ору-

— 177 —
діями труда? Значитъ ложно сказать, что современный строй уже отжилъ
свой вѣкъ. Теперь его исчезновеніе также неизбѣжно, какъ нѣкогда было
неизбѣжно его появленіе. Этотъ режимъ соотвѣтствуетъ господству буржуа­
зіи и погибнетъ вмѣстѣ съ ея смертью. Если мы стремимся къ соціальной
революціи, то мы должны искать такую политическую организацію, которая
соотвѣтствовала бы новой экономической организаціи. Такой политической
организаціей будетъ „образованіе, отъ простого къ сложному, группъ, ко­
торыя конституируются свободно для удовлетворенія всѣхъ многочислен­
ныхъ потребностей человѣка въ обществѣ (С., стр. 212)“. Исходя пзъ
этихъ принциповъ, Кропоткинъ набрасываетъ смѣлую схему будущаго обще­
ственнаго строя и объ этой схемѣ мы поговоримъ немного позже. Пока
для насъ достаточно выяснить, что, по его мнѣнію, современныя политиче­
скія учрежденія оказываются неудовлетворительными даже передъ лицомъ
лишь зарождающагося экономическаго движенія въ нашемъ обществѣ.
„Вездѣ свободная группировка и свободныя федераціи стараются вытѣснить
пассивное повиновеніе. Эти свободныя группы и теперь уже считаются де­
сятками милліоновъ, причемъ каждый день возникаютъ новыя и новыя.
Онѣ проникаютъ мало-по-малу во всѣ отрасли человѣческой дѣятельности,
въ науку, въ искусство, въ промышленность и торговлю, въ страховыя
общества противъ воровства и въ суды, такъ что со временемъ завла­
дѣютъ всѣмъ, что раньше было прерогативой монарха и парламента
(С., стр. 212)“.
„Въ большихъ городахъ, говоритъ Кропоткинъ, коммунизмъ (я имѣю
въ виду анархическій коммунизмъ) уже не пугаетъ никого (С., стр. 88)“.
Почти тоже можно сказать и о деревнѣ. Да иначе, собственно говоря, и
быть не могло. Если бьі анархизмъ и коммунизмъ были продуктами абстракт­
ной философской мысли какихъ-либо ученыхъ, то обѣ эти идеи не нашли бы
никакого отзвука, отголоска въ жизни народныхъ массъ. „Но эти двѣ
идеи родились на лонѣ самого народа“. Онѣ являются выразителями мы­
слей рабочаго п крестьянина, когда эти послѣдніе, забывъ о мелочахъ
повседневной жизни, думаютъ о лучшемъ будущемъ. „Эти идеи въ народ­
номъ представленіи являются насущно потребнымъ преобразованіемъ, не­
обходимымъ для установленія справедливости, солидарности и братства въ
пашихъ городахъ и деревняхъ (0., стр. 89)“. Итакъ, вполнѣ понятно, по­
чему эти идеи, изложенныя яснымъ и доступнымъ языкомъ, заслуживаютъ
народнаго одобренія.
Свобода и солидарность останутся пустыми звуками до тѣхъ поръ,
пока будетъ существовать современное „экономическое рабство“. Нищета
12

— 178 —

и рабство являются терминами эквивалентными и это хорошо извѣстно
даже тѣмъ, кто богато живетъ, благодаря нищетѣ своего ближняго. Развѣ
можетъ послѣ этого современный капитализмъ просуществовать еще долгое
время? Сами капиталисты не знаютъ оправданія для своего права на соб­
ственность и ограничиваются лпшь пользованіемъ имъ до тѣхъ поръ, пока
это будетъ можно. Но противъ этихъ капиталистовъ уже встало меньшин­
ство мыслителей, которые разъяснили вопросъ и задали его самому на­
роду. Народъ отвѣтилъ, что богатые владѣютъ богатствами лишь въ силу
„узурпаціи“, и, собственно говоря, онъ не могъ отвѣтить иначе. Какъ вы
убѣдите крестьянина, что богачъ, отводя сотню десятинъ земли подъ паркъ,
приноситъ пользу націи, между тѣмъ, какъ окрестные крестьяне не имѣютъ
земли даже для обработки? Чѣмъ вы внушите рабочему, что этотъ заводъ
или этотъ рудникъ принадлежатъ исключительно ихъ настоящимъ владѣль­
цамъ, если онъ самъ уже знаетъ „о грабежѣ государства и о законномъ
воровствѣ, которое служитъ основаніемъ крупной торговой и промышленной
собственностп? Эта сознательность рабочаго освобождаетъ его отъ иллюзіи,
будто личное владѣніе капиталомъ можетъ быть полезно для всѣхъ? Повсе­
дневный опытъ, напротивъ, убѣждаетъ рабочаго, что частная собствен­
ность „препятствуетъ производству въ размѣрахъ необходимыхъ для обез­
печенія полнаго благосостоянія каждаго члена общества“. „Рабочій, гово­
ритъ Кропоткинъ, инстинктивно чувствуетъ., что современная техника
могла бы обезпечить всѣмъ полное благосостояніе. Вмѣстѣ съ тѣмъ, онъ
понимаетъ, что капиталистическій способъ производства и государство си­
стематически и во всѣхъ направленіяхъ препятствуютъ достиженію этого
благосостоянія (А., стр. 21)“.
Современный строй не только не въ состояніи произвести все необхо­
димое для обезпеченія матеріальнаго богатства, но даже не позволяетъ
производить въ достаточной мѣрѣ. Нѣкоторые экономисты часто зани­
маются изслѣдованіями по производству и при помощи его объясняютъ
всѣ промышленные кризисы. Но они очутились бы въ очень скверномъ
положеніи, если бы имъ нужно было указать, какой родъ продуктовъ про­
изводитъ, скажемъ Франція, въ количествѣ, превосходящемъ minimum
необходимый для удовлетворенія потребностей всей націи. Такъ называемое
экономистами перепроизводство есть не что иное, какъ производство, пре­
вышающее покупательныя способности рабочаго класса, который обреченъ,
благодаря государству и капиталу, на крайнюю нищету. Рабочій никогда
не можетъ пользоваться произведенными имъ продуктами, между тѣмъ какъ
количество людей, живущихъ на его счетъ, постоянно возрастаетъ, увели-

179
чиваясь прямо пропорціонально прогрессу и улучшеніямъ въ производствѣ.
Индустрія, поэтому, своей цѣлью имѣетъ не удовлетвореніе потребностей
каждаго, а лишь доставленіе наибольшей выгоды въ данный моментъ из­
вѣстному частному лицу. Богатство одной части общества основывается на
нищетѣ другой, и эта нищета большинства человѣчества должна во чтобы
то ни стаю существовать для того, чтобы былп рабочія руки, продаю­
щіяся лишь за часть своей производительной способности. Такпмъ обра­
зомъ, дѣлается возможнымъ частное накопленіе капитала. Не будь голод­
наго призрака и страха голодной смерти, никто не продалъ бы своей силы
дешевле ея фактической стоимости (А., стр. 23). Не обладая рѣшительно
никакими средствами къ жизни и не имѣя никакой возможности, по винѣ
государства, примѣнить къ чему-либо свои силы, не продавая ихъ, рабочій
продается всякому, кто предлагаетъ ему работу.
Такпмъ образомъ, онъ отдаетъ хозяину большую часть произведенныхъ
имъ продуктовъ, отрекается отъ личной своей свободы и отказывается отъ
права судить какъ о полезности того или иного продукта, такъ и о способѣ
производства его. Накопленіе капитала возможно лишь благодаря крайней
нуждѣ, заставляющей рабочаго продавать свою силу, а не благодаря спо­
собности капитала поглощать прибавочную стоимость. Продавая силу своихъ
мышцъ, рабочій заранѣе убѣжденъ, что онъ лишится части продуктовъ
своего труда, что его интересы пострадаютъ и что онъ будетъ находиться
въ зависимости отъ своего хозяина. Не будь всего этого, капиталистъ не
искалъ бы рабочихъ рукъ. Поэтому, для уничтоженія этой системы, мы
должны бороться съ сущностью ея, съ ея причиной, т. е. съ продажей я
куплей, а не съ ея результатами, т. е. съ капитализмомъ. Находящіяся въ
нашемъ распоряженіи могучія средства производства могутъ обезпечить
всѣ мт и каждому все необходимое для жизнп, т, е. кровъ, пищу, платье
и т. д. Если не будетъ уничтоженъ институтъ заработной платы, то ра­
бочій неизбѣжно будетъ принужденъ продавать свою силу, независимо отъ
того, будетъ ли покупателемъ ея государство или частное лицо.
Народъ знаетъ, что замѣна частнаго предпринимателя въ его хозяй­
ственныхъ функціяхъ государствомъ приведетъ къ еще болѣе ненавистной
тиранніи. Абстрактное „государство“ немедленно преобразовалось бы въ
„безчисленную армію чиновниковъ“, которые, несмотря даже на свои не­
сомнѣнныя личныя достоинства, были бы „невыносимыми правителями“.
Будущее устройство общества должно имѣть въ виду уничтоженіе недо­
статковъ современнаго порядка вещей и, въ то же время, должно остере­
гаться созданія новыхъ препятствій для нормальнаго развитія и жизни
12*

— 180 —
человѣчества. Именно поэтому коллективизмъ и не находилъ глубокаго
отклика въ народныхъ массахъ. Народъ все болѣе и болѣе склоняется къ
коммунизму, но къ свободному анархическому коммунизму, а не къ теокра­
тическому и якобинскому.
Теперь посмотримъ, какимъ образомъ соціальная революція сумѣетъ
добиться „матеріальной гарантіи для существованія всѣхъ членовъ обще­
ства (А., стр. 29, 31)“.

III.

Картина будущаго общества.
Представляя себѣ, хотя бы въ самыхъ общихъ, чертахъ, строй будущаго
общества, построеннаго согласно принципамъ анархическаго коммунизма,
мы должны отправляться отъ постулата, что настоящій экономическій строй,
основывающійся на „буржуазномъ феодализмѣ“ и на „всемогущей плуто­
кратіи“, дастъ поводъ для революціи, цѣлью которой будетъ „уничтоженіе
частной собственности и государства (С., стр. 90 и 95)“.
Народы переходятъ отъ рабства къ царству свободы лить при помощи
революцій. Парижская Коммуна дала объективное, фактическое обосно­
ваніе этой „новой идеѣ“. Эта идея родилась въ „коллективномъ духѣ и
въ сердцѣ цѣлаго народа“, а не въ головѣ отдѣльнаго мыслителя. И если
прежде она была настолько неясна, что даже мечтавшіе объ ея осуще­
ствленіи люди не могли представить себѣ ея позднѣйшаго развитія, то
теперь, напротивъ, средства для достиженія ее и ея результаты являются
непреложными данными науки (С., стр. 120). Только революція предста­
вляется памъ неизбѣжнымъ и дѣйствительнымъ средствомъ для перемѣны
современныхъ несправедливыхъ условій, которыя отражаются и находятъ
свое подтвержденіе въ постоянномъ военномъ положеніи. Передавъ орудія
труда, машины, сырой матеріалъ и все соціальное богатство въ руки про­
изводителя, и преобразовавъ все производство на началахъ удовлетворенія
потребностей всѣхъ трудящихся, революція положитъ, конецъ всѣмъ эконо­
мическимъ волненіямч, и конфликтамъ. Когда каждый будетъ трудиться для
всѣхъ, а всѣ для каждаго, что будетъ достигнуто, говоритъ Кропоткинъ,
песредствомъ революціи, тогда между отдѣльными • индивидуумами будетъ
обезпеченъ миръ, которому теперь препятствуютъ собственники и капита-

— 181

листы (С., стр. 85). Съ' достиженіемъ этой высокой цѣли водворится миръ
и въ частныхъ сношеніяхъ людей между собой.
Для пріобрѣтенія чистаго революціоннаго сознанія необходимо покон­
чить со множествомъ предразсудковъ. Революція должна быть дѣломъ
рукъ пролетаріата и онъ долженъ разъ навсегда убѣдиться, что ему не­
чего ждать сигнала и приказаній отъ какого-либо индивидуума или пра­
вительства. Пролетаріатъ знаетъ, какъ поступить съ тѣми, кто подъ ви­
домъ попа, собственника пли правителя захочетъ подчинить его своей
власти. Стараясь совершенно уничтожить этотъ предразсудокъ, анархизмъ
борется съ „религіей“ власти и предостерегаетъ пролетаріатъ отъ укло­
ненія въ сторону политической борьбы за власть (С., стр. 139). Нужно
избавиться и отъ другого предразсудка, по которому вся революція со­
стоитъ въ уничтоженіи правительства. Это есть не что иное какъ „идеалъ
буржуазнаго революціонера“. Для анархистовъ иге таковая стадія револю­
ціи едва обозначаетъ начало соціальной революціи. Когда государствен­
ная машина надломлена, когда бюрократическая іерархія дезорганизована,
когда солдаты потеряли вѣру въ своихъ начальниковъ, словомъ, когда
вся армія защитниковъ капитализма доживаетъ своп послѣдніе часы,—
тогда только дѣлается возможнымъ великое дѣло уничтоженія всѣхъ
учрежденій, ведущихъ къ экономическому и политическому рабству. Только
тогда явится возможность дѣйствовать свободно (С., стр. 246). Каково же
будетъ направленіе этой свободной дѣятельностп? Объ этомъ мы погово­
римъ немного позже. Пока же нужно заявить, что революція вспыхнетъ
раньше, чѣмъ можно будетъ достичь точнаго общаго согласія. Очень
мало людей имѣютъ ясное представленіе о томъ, какое направленіе при­
метъ даже завтра движеніе и что нужно будетъ дѣлать. Огромное большпнство народа имѣетъ еще очень неясную идею о своемъ идеалѣ л да­
леко неувѣренно дѣйствуетъ для осуществленія его. Вѣдь практическое
рѣшеніе соціальной проблемы выяснится лишь съ началомъ процесса пе­
ремѣнъ. Это разрѣшеніе будетъ продуктомъ самой революціи, т. е. актив­
наго народа, который не будетъ, конечно, искать примиренія со старыми
формами общества. Новая жизнь требуетъ новыхъ формъ. Будетъ понятно,
что между революціей и правительствомъ примиреніе невозможно и что
одно исключаетъ другое. Такамъ образомъ погибнетъ и предразсудокъ объ
учрежденіи „диктатуры“ или „революціоннаго правительства“. Соціальная
революція не исчерпывается простой перемѣной правящихъ лицъ и системъ.
Соціальная революція должна передать въ руки народа всѣ общественныя
богатства и уничтожит^ всѣ власти, которыя до сихъ поръ препятствовали

— 182 —

свободному развитію человѣчества. Поэтому народъ долженъ дѣйствовать
ио своей иниціативѣ, не дожидаясь приказаній отъ кого бы то ни былоСтоль же свободной и добровольной должна быть и экономическая реор­
ганизація, которая послѣдуетъ за революціей. Новыя формы общества бу­
дутъ результатомъ коллективной работы массъ. Правительство никогда не
можетъ быть революціоннымъ и никогда не можетъ помочь народу завла­
дѣть общественными богатствами и уничтожить классъ эксплуататоровъ.
Анархисты духомъ и тѣломъ отдадутся соціальной революціи и, видя во
всякомъ правительствѣ препятствіе и зло, мало-по-малу уничтожатъ всѣхъ
властолюбцевъ, мечтающихъ о подчиненіи народа своей волѣ (С., стр. 265).
Итакъ, направленіе революціи будетъ зависѣть отъ суммы разныхъ,
обстоятельствъ, опредѣлившихъ ее. Все-таки мы можемъ заранѣе, хотя бы
приблизительно, опредѣлить среднюю линію этого направленія. Въ самомъ
дѣлѣ, достаточно лишь сравнить „революціонныя силы“ различныхъ пере­
довыхъ партій. Побѣдитъ безусловно та партія, которая добивалась своего
идеала при помощи активныхъ выступленій, являющихся подтвержде­
ніемъ мысли этой партіи, противъ своихъ главныхъ враговъ; кото­
рая уже нанесла тяжелые удары учрежденіямъ, приговореннымъ ею къ
смерти; которая разбудила духъ возмущенія и твердо направляла его къ
поставленной впереди цѣли. Когда толпа выйдетъ на улицу, то она бу­
детъ слѣдовать за тѣми, кого она лучше знаетъ, кого она видѣла на дѣлѣ,
а не за тѣми, у кого лучше обоснована программа. Въ великіе и страш­
ные дни святой революція наибольшимъ вниманіемъ будетъ пользоваться
партія, превосходящая всѣ другія партіи активностью, смѣлостью и прак­
тическимъ революціоннымъ опытомъ. Но партія, не выступавшая въ под­
готовительное время съ „революціонными актами“, не внушившая инди­
видуумамъ и группамъ „чувства самоотреченія и непреодолимаго желанія
осуществить свои идеи на дѣлѣ, не сдѣлавшая популярнымъ свое знамя
и не придавшая страсти и жизненности своимъ вожделѣніямъ“, ■— такая
партія будетъ легко побѣждена „партіей дѣйствія“. Въ свое время рево­
люціонная буржуазія поняла удобство и выгоду этого метода (С., стр. 289,
290).
Мѣриломъ революціонной силы данной партіи можетъ служить не
только ея дѣятельность, но также и сопротивленіе, которое ей оказываетъ
буржуазія. Сопротивленіе будетъ представлено насиліемъ. „Буржуазія, го­
воритъ Кропоткинъ, рѣшила бороться до послѣдней капли крови и не
остановится передъ убійствомъ ста тысячъ, двухсотъ тысячъ, если нужно
будетъ, рабочихъ, не считая десятковъ тысячъ женщинъ и дѣтей, для со-

- 183 —

храненія своего господства... Для спасенія капитала и права на празд­
ность всѣ средства хороши (С., стр. 317)“. Для буржуазіи убійство яв­
ляется уже цѣлой программой, независимо отъ того, будетъ ли поручено
это убійство французскимъ, нѣмецкимъ или турецкимъ солдатамъ. Бур­
жуазія стремится лишь къ поддержанію того, что уже существуетъ, лишь
къ продленію statu quo хотя бы на пятнадцать лѣтъ. Для нея весь во­
просъ сводится къ простой вооруженной борьбѣ (С., стр. 217). Для ра­
бочихъ же проблема далеко не такъ „ненавистно-проста“. „Кровавая
борьба“, къ которой мы должны быть подготовлены, для насъ является
лишь „инцидентомъ“ въ тяжелой борьбѣ съ капиталомъ. Терроризировать
буржуазію и потомъ оставить все по старому было бы абсолютнымъ аб­
сурдомъ. Необходимо уничтожить „эксплоатацію человѣка“. „Необходимо
положить предѣлъ несправедливости, порокамъ и преступленіямъ, которые
обусловлены празднымъ существованіемъ одной части общества и эконо­
мическимъ, интеллектуальнымъ и моральнымъ рабствомъ другой. Проблема
эта безконечно глубока. Истекшія столѣтія завѣщали эту проблему на­
шему поколѣнію, п историческая необходимость заставляетъ насъ работать
надъ полнымъ ея разрѣшеніемъ. Съ другой стороны, мы уже не должны
ощупью искать это рѣшеніе. Оно было подсказано намъ исторіей одновре­
менно съ возникновеніемъ соціальной проблемы, оно повторяется во всѣхъ
странахъ Европы и вытекаетъ изъ экономическаго и интеллектуальнаго
развитія нашего вѣка. Это рѣшеніе состоитъ въ экспропріаціи и въ анар­
хіи (С., стр. 318)“.
Если бы общественныя богатства должны были остаться въ рукахъ
своихъ современныхъ владѣльцевъ, если бы положеніе хозяина не было
измѣнено и если бы собранныя въ банкахъ и въ домахъ богачей сокро­
вища ие перешли въ руки общества, такъ какъ „всіъ принимали участіе
въ производствѣ ихъ“,—то возстаніе не было бы революціей и пришлось бы
все начать съ начала. Возставшій народъ долженъ завладѣть всѣми про­
дуктами, собранными въ большихъ городахъ, и отдать ихъ въ распоряженіе
всѣхъ нуждающихся. Земля не должна оставаться въ рукахъ настоящихъ
ея собственниковъ, которымъ опа принадлежитъ de facto, а не de jure.
Крупная недвижимая собственность должна быть отнята у крупныхъ агра­
ріевъ и отдана въ распоряженіе всѣхъ, кто желаетъ обрабатывать землю.
Вовсе не нужно воскрешать классъ правителей для того, чтобы онъ гос­
подствовалъ надъ управляемыми. Освободившись, хотя бы на одинъ моментъ,
отъ тяжелаго ига, рабочій „не долженъ снова подставлять шею подъ это
ярмо и переносить кнутъ и кулакъ своего господина, произволъ своихъ

— 184 —

правителей и преступные пороки бездѣльниковъ. Я не говорю уже о бѣ­
ломъ террорѣ, о ссылкахъ, о наказаніяхъ и о бѣшеной пляскѣ убійцъ
надъ трупами рабочихъ (С., стр. 319)“. Экспропріація будетъ девизомъ
соціальной революціи, которая выполнитъ свою историческую миссію.
Экспропріація должна будетъ коснуться всѣхъ, кто обладаетъ орудіями
для эксплуатаціи человѣка, и передать всѣ подобныя орудія въ общее
пользованіе всей націи. Послѣ этого каждый сумѣетъ жить своей работой,
не испытывая нужды, и не продавая своего труда другимъ, которые на­
копляютъ богатства, эксплоатируя своихъ рабовъ.
Эта программа, добавляетъ Кропоткинъ, не нова. Немного лѣтъ тому
назадъ она, по крайней мѣрѣ, въ своей экономической части, была при­
нята всѣми соціалистами. Но съ тѣхъ поръ „столько рыцарей промышлен­
ности начали эксплуатировать соціализмъ въ своихъ личныхъ интересахъ
и такъ усердно работали надъ уничтоженіемъ этой программы, что въ
настоящее время въ дѣйствительности ея придерживаются только анар­
хисты“ ’).
Итакъ, одни анархисты, безъ надежды на какую-либо помощь, должны
пропагандировать девизъ экспропріаціи, девизъ, еще не проникшій въ
сердца всѣхъ рабочихъ, но способный увлечь цѣльнаго человѣка до само­
пожертвованія. Но въ моментъ самой революціи идея экспропріаціи за­
воюетъ огромное число сторонниковъ, такъ какъ массы всегда слѣдуютъ
за опредѣленными и точными идеями. Можно даже утвердительно сказать,
что если бы во время революціи другъ передъ другомъ стояли бы только
буржуа п народъ, то послѣдній принялъ бы идею экспропріаціи и безъ
всякихъ проволочекъ осуществилъ бы ее. Больше всего нужно опасаться
!) С., стр. 320. — Мѣсто анархіи въ соціалистической эволюціи опре­
дѣляется слѣдующими тремя принципами: „а) Освобожденіе производ­
ства изъ-подъ ига капитализма; коммунистическое производство и сво­
бодное потребленіе продуктовъ общаго труда; б) освобожденіе изъ-подъ
правительственнаго ига; свободное развитіе индивидуумовъ въ груп­
пахъ и федераціяхъ; свободная организація, восходящая отъ простого
къ сложному организму; в) эмансипація морали отъ вліянія религіи;
свободная мораль безъ принужденій со стороны власти... Коммунисти­
ческій анархизмъ основывается на двухъ главныхъ тенденціяхъ обще­
ства: на тенденціи къ экономическому равенству и на тенденціи къ
политической свободѣ“. П. Кропоткинъ, мѣсто анархизма въ соціалисти­
ческой, эволюціи {Докладъ, произнесенный въ Парижѣ) цитирую съ англій­
скаго изданія, переводъ г. Глэссъ, новое дополненное изд., Лондонъ,
Ревсъ стр. 16, 17.

— 185 —
сопротивленія со стороны всѣхъ „незаконно-рожденныхъ партій“, возник­
шихъ между „буржуазіей“ и „революціонными соціалистами“, т. е. со
стороны всѣхъ „робкихъ духомъ" и выросшихъ подъ впечатлѣніемъ вѣко­
вого благоговѣнія передъ властью. Въ равной мѣрѣ нужно бояться тѣхъ
буржуа, которые будутъ стараться спасти хотя бы часть своихъ привиллегій отъ неизбѣжной гибели. Эти посредники приложатъ все свое ста­
раніе, чтобы заставить народъ выпустить изъ рукъ свою добычу и увлечься
какой-либо иллюзіей. „Тысячи людей будутъ, убѣждать насъ, что лучше
ограничиться немногимъ, чѣмъ рисковать всѣмъ, будутъ мѣшать намъ и
ослаблять народную энергію борьбой съ пустыми вещами и незначущими
людьми, будутъ подражать Сенъ-Жюсту и Робеспьеру и не позволятъ намъ
поступать подобно крестьянину восемнадцатаго вѣка, который бралъ
общественныя богатства и утилизировалъ ихъ, предоставивъ пользованіе
ими всему народу (С., стр, 321)“. Всѣ эти наблюденія подчеркиваютъ
необходимость настаивать на „экспропріаціи, этой идеи-матери“, внушая
ее рабочему и крестьянину въ качествѣ дополненія къ слову анархія.
И если въ день революціи идея эта будетъ раздѣляться всѣми, то на
этотъ разъ „кровь народная не понапрасну обагритъ мостовыя города“.
Всякая революція, не отвѣчающая и не удовлетворяющая иотребности
народныхъ массъ, непремѣнно обречена на неудачу съ самаго начала.
„Благороднаго идеала недостаточно. Человѣкъ не можетъ жить высокими
мыслями н красивыми рѣчами, ему нуженъ и хлѣбъ. Желудокъ важнѣе
мозга, такъ какъ онъ питаетъ весь организмъ (0., стр. 336)“. Если на
другой день послѣ революціи народныя массы будутъ имѣть въ своемъ
распоряженіи только фразы, если онѣ не замѣтятъ фактической перемѣны
въ ихъ пользу всего прежняго строя общества, то значитъ, что перемѣна
произошла только въ лицахъ и въ формулахъ, не приведя рѣшительно ни
къ чему. Будетъ лишь однимъ разочарованіемъ больше. Отсюда явствуетъ
необходимость дѣйствія и конкретной цѣли, которая и заключается въ
экспропріаціи всего въ пользу страдающихъ и угнетенныхъ. „Отъ царства
теоріи нужно перейти къ царству практики. Но для того, чтобы экспро­
пріація дѣйствительно привела къ своей цѣли, т. е. къ уничтоженію частной
собственности, ее необходимо произвести въ широкихъ размѣрахъ. Въ
небольшихъ дозахъ экспропріація не стоитъ почти ничего; но при широ­
комъ размахѣ она является принципомъ реорганизаціи общества. Безъ
сомнѣнія, мы оказались бы совершенно незнакомыми съ законами исторіи,
если бы воображали, что какая-либо крупная страна можетъ вдругъ пре­
доставить себя для нашего опыта. Франція, Европа и весь міръ не будутъ

— 186 —
волею небесъ обращены въ анархистовъ. Но мы за то знаемъ, что безраз­
судность правителей, ихъ гордость, ихъ войны и банкротства, съ одной
стороны, и безпрестанная, неутомимая пропаганда анархистскихъ идей, —
съ другой, нанесутъ страшные удары существующему равновѣсію и
приведутъ кь революціямъ. Тогда мы сумѣемъ дѣйствовать (С., 337,
338 стр.)“.
Однако, революція не должна быть остановкой для экономической жизни.
Орудія труда должны вернуться во владѣніе общества и соціальныя богат­
ства, теперь принадлежащія частнымъ лицамъ, должны поступить въ рас­
поряженіе своего истиннаго хозяина, т. е. всѣхъ, чтобы каждый прини­
малъ участіе въ потребленіи произведенныхъ продуктовъ. Но все это должно
произойти, не прерывая производства, такъ, чтобы общественная жизнь
продолжалась своимъ порядкомъ и даже могла сдѣлаться послѣ этого бо­
лѣе энергичной. Такимъ образомъ интересы массъ будутъ спасены и ихъ
инстинктъ справедливости будетъ удовлетворенъ. Понятно, поэтому, что
для достиженія подобныхъ результатовъ не хватитъ одного теоретическаго
убѣжденія въ возможности и даже необходимости всего этого. Недостаточно
того, что заинтересованные признаютъ свою выгоду, такъ какъ они бу­
дутъ жить безъ постоянныхъ заботъ о завтрашнемъ днѣ и безъ унизитель­
наго повиновенія своимъ хозяевамъ. „Необходимо, чтобы измѣнилось пред­
ставленіе о собственности и сообразно съ этимъ эволюціонировала соотвѣт­
ствующая мораль. Нужно разъ навсегда и совершенно ясно внушить себѣ,
что всѣ продукты, что вся масса сбереженій и орудій труда возникли бла­
годаря солидарной работѣ всѣхъ и имѣютъ лишь одного собственника —
человѣчество. Частную собственность необходимо разсматривать какъ со­
знательное или безсознательное воровство и присвоеніе богатствъ, принад­
лежащихъ всѣмъ. Когда пробьетъ часъ мести, мы завладѣемъ на благо
общее всѣмъ, что было у насъ отнято (С., стр. 341)“. Когда все будетъ
принадлежать всѣмъ,, то воровство будетъ невозможно. „Берите, но не ра­
сточайте на вѣтеръ, ибо все это принадлежитъ вамъ и вы въ этомъ нуж­
даетесь“. Но безъ всякаго колебанія уничтожайте замки, тюрьмы и крѣ­
пости, окружающія тѣ нездоровыя кварталы, гдѣ вы такъ долго страдали,
вдыхая смрадный, отравленный воздухъ. „Естественный и справедливый,
такъ какъ онъ всегда ведетъ къ обновленію, инстинктъ разрушенія най­
детъ широкое поле для своей дѣятельности“. „Всякому крупному истори­
ческому событію соотвѣтствуетъ частная эволюція человѣческой морали.
Нравственность равныхъ людей безусловно будетъ разниться отъ нравствен­
ности благотворительнаго богача и признательнаго бѣдняка. Для новаго

— 187 —
міра нужна новая вѣра, а теперь именно и зарождается новый міръ. Развѣ
даже наши противники не повторяютъ безостановочно: „Да уйдутъ боги!
Да исчезнутъ короли! Да падетъ престижъ власти!“ А кто же сумѣетъ
замѣстить боговъ, королей и поповъ если не свободный и вѣрующій въ
самого себя и свои силы человѣкъ? (С., стр. 342)“.
Такимъ образомъ, каждый въ своихъ интересахъ долженъ приспосо­
биться къ этимъ идеямъ и исповѣдовать эти убѣжденія. Все зависитъ отъ
момента энергической аттаки со стороны анархистовъ. Обломовы не дѣ­
лаютъ исторіи, а подчиняются ей (А., стр. 25). Несмотря на то, что фран­
цузская, англійская, итальянская и нѣмецкая плутократіи соперничаютъ
между собой, угрожаютъ другъ другу войной, нѣтъ все-таки никакого со­
мнѣнія, что въ день соціальной революціи Франція вернетъ симпатію на­
родовъ всего міра. И когда Германія, которая гораздо ближе къ револю­
ціи, чѣмъ это думаютъ, подыметъ, къ несчастью якобинское, знамя воз­
станія, то во французахъ, какъ со стороны народа, „который любитъ смѣ­
лыхъ революціонеровъ и ненавидитъ произволъ плутократіи“, она найдетъ
поддержку. Достаточно принять это во вниманіе для того, чтобы убѣдиться,
что движеніе неминуемо приметъ интернаціональный характеръ.
Во всякой революціи разрушеніе является лишь одной стороной дѣя­
тельности революціонера. Необходимо также созидать. И созидать будетъ
народъ или по внушеннымъ ему, отжившимъ свой вѣкъ, формуламъ, най­
деннымъ въ старыхъ трактатахъ, или согласво своему свободному генію,
придавая въ каждомъ городскомъ или деревенскомъ центрѣ извѣстный строй
анархическому обществу. Принявъ во вниманіе иниціативу рабочаго, кре­
стьянина и свободныхъ группъ и считая разнообразіе и конфликты за
• жизнь, и однообразіе за смерть, мы должны будемъ остановиться на вто­
ромъ случаѣ, какъ на единственномъ и лучшемъ (А., 52, 53).
Каковы же будутъ основы этого созиданія? Можно, говоритъ Кропот­
кинъ, намѣтить не только общія черты его, но даже выяснить, въ нѣко­
торыхъ случаяхъ, п мельчайшія детали. Развѣ можно сомнѣваться, гово­
ритъ онъ, что общество, завладѣвъ всѣми накопленными внутри его бо­
гатствами, сможетъ „взамѣнъ четырехъ или пяти часовъ дѣйствительнаго
физическаго продуктивнаго труда, обезпечить полное благосостояніе всѣмъ
и каждому? (А., стр. 31)“. Если бы каждый зналъ дѣйствительное проис-,
хожденіе хлѣба, книги и дома, которыми онъ пользуется, и умѣлъ бы сое­
динять „мысленный трудъ съ мускульнымъ трудомъ въ какой-либо отрасли
производства“, то общество, даже оставляя въ сторонѣ неизбѣжный про­
грессъ въ орудіяхъ труда, могло бы совершенно спокойно смотрѣть въ

— 168 —
глаза болѣе или менѣе отдаленному будущему. Въ самомъ дѣлѣ, достаточно
принять во вниманіе невѣроятную, неслыханную трату силъ въ современ­
номъ обществѣ для того, чтобы представить себѣ колоссальныя произво­
дительныя способности цивилизованнаго общества даже при незначитель­
номъ трудѣ каждаго изъ его членовъ. Къ несчастью, метафизика, носящая
имя политической экономіи, никогда не интересовалось истиннымъ
своимъ объектомъ, т. е. экономіей силъ (А., стр. 32). Мы гораздо богаче
чѣмъ полагаемъ. Мы богаты уже благодаря тому, чѣмъ владѣемъ въ на­
стоящее время; мы можемъ быть богаче благодаря тому, что еще могутъ
произвести наши машины и орудія труда; мы можемъ быть безконечно бо­
гаче благодаря тому, что можетъ дать намъ наша земля, наши фабрики,
наша наука и техническія знанія, если захотимъ приложить ихъ къ обез­
печенію всеобщаго благосостоянія (3., стр. 3). Все является коллективнымъ
трудомъ, не исключая даже самыхъ высокихъ усилій мысли. Милліоны че­
ловѣческихъ существъ принимали участіе въ созданіи цивилизаціи, кото­
рой мы такъ гордимся. Другіе милліоны, разсѣянные по всему міру, тру •
дятся надъ поддержаніемъ и сохраненіемъ ея. Не будь ихъ, отъ цивили­
заціи черезъ пятьдесятъ лѣтъ осталось бы лишь одно воспоминаніе. Какъ
же можетъ послѣ этого отдѣльная личность присваивать себѣ хотя бы
самую ничтожную часть этого огромнаго цѣлаго и говорить, что это, молъ,
мое, а не ваше? (3., стр. 7, 9). Итакъ, если орудія производства являются
продуктами коллективнаго труда человѣчества, то онп должны вернуться
въ распоряженіе всего человѣчества. Частное присвоеніе несправедливо
и вредно. Все принадлежитъ всѣмъ, такъ какъ всѣ нуждаются, всѣ ра­
ботали по мѣрѣ силъ своихъ и физически невозможно въ рамкахъ совре­
меннаго производства установить отдѣльную, точную часть каждаго. Дву­
смысленныя формулы, вродѣ „право на трудъ“ или „каждому полный
продуктъ его труда“, не приведутъ вп къ чему. Мы провозглашаемъ „право
всѣхъ на обезпеченность, покой и полное благосостояніе (§., стр. 14)“.
Доказавъ, что даже послѣ основной перемѣны всего экономическаго
производительнаго организма не будетъ никакихъ основаній жаловаться
на упадокъ производства и уменьшеніе продуктивности, посмотримъ,
можетъ ли существовать подобное общество съ его новымъ строемъ, если
дѣятельность человѣка будетъ изъята изъ подъ бдительнаго контроля
государства. Неужели для обезпеченія всеобщаго благосостоянія европейскія
общества должны будутъ отказаться отъ того небольшаго количества личной
свободы, которую они завоевали въ восемнадцатомъ столѣтіи столь дорогой
цѣной? „Одна часть соціалистовъ утверждаетъ, что осуществленіе нашего

.189 —

идеала невозможно безъ отреченія отъ нашей свободы въ пользу государ­
ства. Другая же часть, къ которой принадлежимъ и мы, говоритъ, напро­
тивъ, что лишь при помощи уничтоженія государства, при помощи завое­
ванія полной индивидуальной свободы, при помощи свободной иниціативы
и абсолютно свободныхъ ассоціацій и федерацій мы сумѣемъ достигнуть
коммунизма и коммунистическаго способа производства (А., стр. 32)“.
Цѣлая стая предразсудковъ проснулась въ насъ, когда мы впервые поняли,
что „уничтоженіе капиталистической системы производства и частной соб­
ственности на землю и на капиталъ стало исторической необходимостью“.
То- же испытываютъ и теперь при мысли о томъ, что государство и его
законы должны быть уничтожены въ силу той же „исторической необхо­
димости“. А на дѣлѣ же одно безъ другого невозможно. И ничего не
значитъ, если наше воспитаніе, происходившее подъ вліяніемъ церкви я
государства и въ ихъ пользу, возстаетъ противъ подобнаго рѣшенія. Эта
оппозиція исчезнетъ, если мы начнемъ разсуждать, основываясь лишь на
конкретныхъ данныхъ и фактахъ.
Человѣкъ отъ самаго рожденія своего постоянно жилъ въ обществѣ,
а государство является лишь одной изъ недавнихъ формъ общества, въ
особенности недавней и молодой по отношенію къ нашимъ европейскимъ
обществамъ. . Человѣкъ жилъ цѣлыя тысячелѣтія до появленія первыхъ
государствъ; Греція и' Римъ существовали втеченіе долгихъ вѣковъ до
возникновенія македонской и римской имперіи, а для насъ, современныхъ
европейцевъ, государство появилось лишь въ шестнадцатомъ вѣкѣ (А. стр. 34)“.
Лишь тогда были уничтожены свободныя коммуны и при помощи коалиціи
военной, судебной и капиталистической власти появилось государство.
Эта ассоціація пріобрѣла силу только послѣ уничтоженія „свободныхъ
контрактовъ“ и жестокаго, абсолютнаго подавленія всякой свободной инди­
видуальной иниціативы. Только за послѣднія десятилѣтія мы начали, при
помощи борьбы п возстанія, отвоевывать небольшую часть той свободы,
которой „свободно пользовались въ продолженіе всего средневѣковья
ремесленники п земледѣльцы“. Теперь въ жизни цивилизованныхъ націй
преобладаетъ идея объ единеніи, объ ассоціаціи, объ организаціи въ тысячи
н тысячи „свободныхъ обществъ, направленныхъ къ удовлетворенію разно­
образныхъ потребностей цивилизованнаго человѣка“. Вездѣ эти общества
захватываютъ одну за другой функціи государства и стремятся замѣнить
„свободной дѣятельностью добровольцевъ“ дѣятельность централизованнаго
государства. Когда то непреложныя функціи государства теперь оспари­
ваются у него. „Легче и лучше“ чувствуется теперь безъ его вмѣшатель-

— 190 —

ства. Изучая сдѣланный въ этомъ направленіи прогрессъ, мы должны
притти къ заключенію, что общество стремится свести къ нулю дѣятель­
ность правительства, т. е. стремится къ уничтоженію государства, которое
является олицетвореніемъ несправедливости, гнета и монополіи. Мы ложемъ
уже предвидѣть такой общественный строй, гдѣ отдѣльная личность, осво­
бодившись изъ подъ ига законовъ, будетъ имѣть лишь „общественныя
привычки", вытекающія изъ ясной потребности для каждаго изъ наст>
искать поддержки, сотрудничества и симпатіи другихъ людей (3 стр. 40).
Если въ этомъ направленіи достигнуты такіе успѣхи, если „добровольное
общество“ выросло до такихъ размѣровъ, то съ этимъ обществомъ, раз­
витію котораго препятствуетъ государство, нельзя не считаться. „И мы
можемъ задать себѣ слѣдующій вопросъ. Если черезъ пять, десять или
двадцать лѣтъ—это неважно—народъ, при помощи возстанія, сумѣетъ
разрушит1» вышеупомянутую коалицію между собственниками, банкирами,
попами, судьями и солдатами; если, народъ хотя бы па нѣсколько мѣсяцевъ,
сдѣлается хозяиномъ своей судьбы и завладѣетъ созданными имъ и при­
надлежащими ему по праву богатствами,—то неужели онъ захочетъ вос­
кресить государство, эту отвратительную болѣзнь? Неужели онъ не пред­
почтетъ организовываться отъ простого къ сложному, согласно взаимнымъ
соглашеніямъ и безконечно разнымъ и мѣняющимся въ зависимости отъ
каждой данной мѣстности потребностямъ, для взаимной гарантіи своего
существованія и для производства всего необходимаго для поддержанія
жизни? (А., 36, 37)“. Ясно, что народъ остановится на господствующей
даже теперь тенденціи и не захочетъ воскресить уничтоженной власти.
Тогда передъ нпмъ возстанутъ практическія проблемы п раньше всего
вопросъ о производствѣ, о трудѣ и объ администраціи правосудія.
Мы знаемъ, что даже теперь производители, составляющіе около трети
всего количества жителей вт> цивилизованныхъ странахъ, производятъ до­
статочно для сравнительнаго благосостоянія каждой семьи. Кромѣ того
мы знаемъ, что если бы тѣ, кто живетъ теперь насчетъ работы другихъ,
должны были бы промѣнять свой праздный покой на полезный трудъ, то
наше богатство возросло бы въ большей пропорціи, чѣмъ увеличеніе числа
рабочихъ рукъ. И мы знаемъ, наконецъ, что, вопреки теоріи Мальтуса,
этого пророка буржуазной науки, производительныя силы человѣка растутъ
быстрѣе, чѣмъ, онъ самъ размножается (3., стр. 15, 16). Итакъ, если при­
нять во вниманіе, съ одной стороны, быстрый ростъ производительной силы
цивилизованныхъ націй, а, съ другой стороны, прямо или косвенно намѣ­
ченныя современными условіями граница для этого производства, то мы

191

придемъ къ выводу, что новая экономическая организація, покровитель­
ствующая развитію производительныхъ силъ, дала бы цивилизованнымъ націямт> возможность производства продуктовъ въ количествѣ даже превосхо­
дящемъ потребность. Когда въ производствѣ примѣнялись лишь примитив­
ные и грубые инструменты, то всеобщее благосостояніе было мечтой, но
теперь, съ введеніемъ сложныхъ машинъ, эта мечта можетъ стать благо­
дѣтельной дѣйствительностью. Врядъ ли нужно повторять еще разъ, что
для осуществленія всего этого необходимы уничтоженіе частной собствен­
ности на капиталъ и на орудія производства и переходъ того и другого
посредствомъ экспропріаціи въ „общую собственность“ для того, чтобы
„коллективный духъ“ могъ пользоваться имп съ большей выгодой для
всѣхъ (3., стр. 21).
Но нѣкоторые, возражая этому, пока по необходимости абстрактному,
плану, утверждаютъ, что все таки нельзя будетъ обойтись безъ крупныхъ
несправедливостей. Кропоткинъ не отрицаетъ этого. Дѣйствительно, воз­
можно что будутъ несправедливости и что ихъ нельзя будетъ избѣжать. На­
стоящее общество способствовало возникновенію такихъ индивидуумовъ, ко­
торые ни въ коемъ случаѣ не выйдутъ, изъ эгоистической орбиты, гдѣ они
заперлись и работаютъ. Но дѣло вовсе не въ томъ, будутъ лп неспра­
ведливости или не будутъ. Рѣчь идетъ о томъ, какъ уменьшить количе­
ство ихъ. Весь огромный историческій опытъ человѣчества и соціальная
психологія говорятъ намъ, что наиболѣе дѣйствительное средство состоитъ
вч. передачѣ этихъ конфликтовъ на разрѣшеніе самихъ заинтересованныхъ
лицъ. Лишь они примутъ во вниманіе и урегулируютъ тысячи мелочей, ко­
торыя безусловно прошли бы незамѣчевными для бюрократіи (3,, стр. 106).
Съ другой стороны не нужно забывать и слѣдующихъ явленій. Послѣ ре
волюціи среди массъ, безъ сомнѣнія, возьметъ верхъ извѣстный „духъ про­
стоты“. Подобно индивидууму общество переживаетъ часы подлости; но
подобно ему же оно имѣетъ и героическія минуты“. Мы,—добавляетъ Кро­
поткинъ,-—не хотимъ преувеличивать значенія этой сентиментальной идеаль­
ности, не думая, во всякомъ случаѣ, положить ее въ основу строя буду­
щаго общества. Но допустить, что эта идеальность облегчитъ намъ пер­
вые, т. е. самые трудные, моменты реорганизаціи общества, еще вовсе не
значитъ преувеличивать. Мы не можемъ разсчитывать на идеальность въ
повседневной жизни, но въ моментъ кризиса,—а это намъ и нужно—она
безусловно существуетъ. Анархическое общество будетъ нуждаться въ этихъ
„братскихъ порывахъ“ особенно тогда, когда ему придется бороться съ
предразсудками, обусловленными вѣковымъ гнетомъ и рабствомъ. Позже

192 —

общество сумѣетъ жить и процвѣтать, не нуждаясь уже въ самопожертво­
ваніи, такъ какъ оно уничтожитъ угнетеніе и создастъ „новый, открытый
для всѣхъ чувствъ солидарности строй“.
Коммунистически-анархическое общество должно признавать полную
свободу за каждой личностью, не допуская никакой власти и никогда не
заставляя и не принуждая человѣка къ работѣ. Кромѣ того оно не мо­
жетъ разсчитывать на лучшихъ и болѣе работающихъ людей, чѣмъ члены
современнаго общества. Но, возразятъ намъ, если существованіе каждаго
будетъ обезпечено и если нужда не будетъ побуждать человѣка къ работѣ,
то никто не будетъ трудиться. Не чувствуя никакихъ обязанностей, каж­
дый будетъ сваливать свою работу на другихъ. Однако, это возраженіе
старо и безсодержательно. Теперь даже нѣкоторые изъ писателей капита­
листической политической экономіи начинаютъ сомнѣваться въ аксіомѣ,
утверждающей, что лучшимъ стимуломъ для производительнаго труда слу­
жить голодъ. Въ производствѣ играетъ роль и коллективный элементъ, ко­
торый могъ бы быть гораздо важнѣе, чѣмъ побужденіе къ личному зара­
ботку. Вспомните только страхъ, который выказывали рабовладѣльцы Со­
единенныхъ Штатовъ до освобожденія негровъ и русскіе помѣщики до
освобожденія крестьянъ. „Безъ кнута негръ не будетъ работать“, говорили
рабовладѣльцы. „Вдали отъ хозяина мужикъ оставитъ поля необработан­
ными“, утверждали русскіе помѣщики. Но дѣйствительность опровергла и
тѣхъ и другихъ. Даже экономисты учатъ насъ, что интенсивная и продук­
тивная работа свойственна человѣку лишь въ томъ случаѣ, если онъ уве­
личиваетъ свое благосостояніе пропорціонально своимъ усиліямъ. Допуская,
что единственная гарантія въ сохраненіи продукта отъ собственнаго сво­
его труда заключается во владѣніи орудіями производства, эти эконо­
мисты доказываютъ, что человѣкъ въ дѣйствительности производить лишь
тогда, когда работаетъ совершенно свободно, пользуется правомъ свобод­
наго выбора занятій для себя, не подвергается грубому контролю и, на­
конецъ, видитъ пользу отъ своей работы. Благосостояніе, т. е. удовлетво­
реніе всѣхъ физическихъ, художественныхъ и моральныхъ потребностей и
увѣренность въ этомъ .удовлетвореніи, всегда было однимъ изъ главныхъ
в наиболѣе сильныхъ стимуловъ, побуждавшихъ человѣка къ труду. Въ
то время какъ наемный рабочій успѣваетъ производить лишь вещи пер­
вой необходимости, свободный рабочій, замѣчая ростъ своего благосостоя­
нія пропорціонально успѣшности своихъ усилій, развиваетъ большую энер­
гію, проявляетъ больше сообразительности и поэтому производить продукты
лучшаго качества и въ большемъ количествѣ. Первый чувствуетъ, себя обре-

— 193 —
ченнымъ на постоянную нищету, второй, напротивъ, можетъ надѣяться на
лучшее будущее и на спокойную, разумную жизнь. Въ этомъ весь секретъ.
Намѣтивъ своей цѣлью всеобщее благосостояніе и доставленіе всѣмъ и
каждому возможности пользоваться жизнью во всѣхъ ея проявленіяхъ,
общество подыметъ на необыкновенную, по сравненіи съ настоящей, вы­
соту качество и продуктивность труда (3., стр. 188, 193).
Послѣ уничтоженія частной собственности и введенія общаго владѣнія
орудіями производства не можетъ быть и рѣчи о возвращеніи, подъ какой
бы то ни было формой, института заработной платы. Изслѣдуя роль „ра­
бочихъ боновъ“ и повторяя, до извѣстной степени объяснимую, ошибку
старыхъ англійскихъ соціалистовъ и Прудона, коллективисты скомпромети­
рованы уже даже самимъ согласіемъ съ частью буржуазной экономіи. Бур­
жуазную экономію вовсе не интересуетъ вопросъ о томъ, будутъ ли пла­
тить производителю „рабочими бонами“ или монетами съ республиканскимъ
или монархическимъ гербомъ. Она стремится лишь къ спасенію отъ рево­
люціи частной собственности на жилые дома, на землю, на фабрики и на
необходимый для производства капиталъ. Для спасенія частной собствен­
ности боны сослужили бы хорошую пользу. Большинство коллективистовъ,
вѣрныхъ установленному буржуазными экономистами и Марксомъ различію
между квалифицированнымъ и простымъ трудомъ, утверждаютъ, кромѣ
того, что квалифицированный или профессіональный трудъ долженъ
оплачиваться въ извѣстное число разъ выше, чѣмъ простой трудъ. Про­
фессіональный трудъ долженъ вознаграждаться лучше простого, такъ какъ
онъ требуетъ болѣе пли менѣе продолжительной подготовки. Другіе коллек­
тивисты не придерживаются этого различія и провозглашаютъ равенство
заработной платы. Иные стоятъ за то, чтобы непріятная или нездо­
ровая работа оплачивалась лучше пріятной работы. Иные, наконецъ, до­
пускаютъ массовое вознагражденіе по корпораціямъ. Такова, въ короткихъ
словахъ, организація, которая должна, по мнѣнію коллективистовъ, возник­
нуть послѣ соціальной революціи. Ихъ основной принципъ, не считая лег­
кихъ оттѣнковъ, свелся бы, такимъ образомъ, къ слѣдующему: коллективная
собственность на орудія производства и вознаграяаденіе каждаго, сообразно
его рабочему времени и продуктивности труда. Что же касается политиче­
скаго режима, то сохранился бы парламентаризмъ, измѣненный при помощи
императивнаго мандата и референдума, т. е. плебисцита съ да и нѣтъ.
Анархпсты не могутъ принять абсолютно ни одного пункта изъ этой си­
стемы. Коллективисты начинаютъ съ провозглашенія революціоннаго прин­
ципа, какимъ является уничтоженіе частной собственности, но затѣмъ не13

— 194 —
медленно отрицаютъ его, поддерживая такую организацію производства и
потребленія, которая образовалась на основѣ частной собственности. Они
упускаютъ изъ виду, что самый фактъ уничтоженія частной собственности
на орудія труда долженъ направить жизнь общества по совершенно новому
пути, перемѣнивъ кореннымъ образомъ цѣли и средства производства. Даже
ежедневныя отношенія людей между собой должны будутъ измѣниться. Пре­
тендовать на уничтоженіе частной собственности и въ то же время сохра­
нить въ цѣлости способы и виды ея проявленій невозможно. Временемъ
нельзя ничего измѣрить, такъ какъ въ одной фабрикѣ рабочій можетъ на­
блюдать сразу за шестью ткацкими станками, а въ другой только за двумя.
Да, вообще, неужели вы захотите свѣсить мускульную силу и умственную
и нервную энергію, потраченную вами прп работѣ? Ясно, что общество не
можетъ основываться на двухъ абсолютно противоположныхъ и постоянно
отрицающихъ другъ друга принципахъ. Сохраненіе различія между квали­
фицированнымъ и простымъ трудомъ приведетъ къ сохраненію всѣхъ
неравенствъ и несправедливостей современнаго общества. Это приведетъ
къ установленію вражды между рабочими и ихъ правителями, къ раздѣ­
ленію общества на два класса, къ воспроизведенію одной изъ наиболѣе
характерныхъ чертъ современнаго общества и къ освященію этой черты
при помощи соціальной революціи. Мы знаемъ, что разница между зара­
боткомъ рабочаго и врача или между разными категоріями рабочихъ обу­
словлена или монополіей воспитанія или монополіей промышленности. Инже­
неръ и врачъ эксплуатируютъ капиталъ, въ то время, какъ буржуа эксплуа­
тируетъ фабрику, а дворянинъ — свой родовой титулъ. Поэтому общество1
завладѣвшее всѣми общественными богатствами и провозгласившее равное
право всіъхъ, независимо отъ участія каждаго въ отдѣльности въ про­
изводствѣ, на эти богатства, будетъ принуждено отказаться отъ всякой
идеи о заработной платѣ, независимо отъ того, будетъ ли она выражена
въ монетѣ, въ рабочихъ бонахъ или въ иной какой-либо формѣ (3.,
214—225).
Анархическому строю придется бороться и съ другимъ предразсудкомъ
старой формулы коллективистовъ, награждающихъ „каждаго по его тру­
дамъ11, т. е. пропорціонально количеству услугъ, оказанныхъ обществу.
Если бы соціальная революція провозгласила этотъ принципъ, то развитіе
человѣчества прекратплось бы и соціальная проблема, завѣщанная намъ
истекшими столѣтіями, осталась бы безъ разрѣшенія. Этотъ принципъ при­
велъ бы къ освѣщенію всѣхъ несправедливостей ужаснаго прошлаго. Этотъ
принципъ вызвалъ появленіе института заработной платы, института, ко--

— 195 —

торый привелъ общество къ такому явному и страшному неравенству. Нѣтъ
никакого смысла, значитъ, начать сначала, чтобы продѣлать затѣмъ такую
же эволюцію. Революція должна быть коммунистической. Услуги, оказанныя
обществу, будь онѣ матеріальнаго или моральнаго характера, не могутъ
быть оцѣнены монетной единицей. Нельзя установить истинную мѣру цѣн­
ности того, что неправильно было названо мѣновой цѣной. Можно лишь
сказать, что человѣкъ, посвящавшій десять часовъ въ день на работу,
далъ обществу больше чѣмъ человѣкъ, посвящавшій лишь пять часовъ ила
вовсе не работавшій. Но нельзя взять продуктъ двухчасовой работы одного
человѣка и утверждать, что цѣнность его въ два раза больше цѣнности
продукта часового труда другого человѣка и, на основаніи этого непра­
вильнаго различія, вознаградить ихъ въ пропорціи къ услугамъ, оказан­
нымъ ими обществу. Поступая такъ, мы бы игнорировали весь сложный
процессъ промышленности, земледѣлія и всей жизни современнаго обще­
ства, мы не могли бы установить, гдѣ кончается трудъ прошлаго и на­
стоящаго общества и начинается трудъ даннаго лица. Итакъ, между тру­
домъ разныхъ лицъ невозможно никакое различіе. Измѣряя этотъ трудъ
по результатамъ его, мы пришли бы къ абсурду. Измѣряя его часами, мы
опять таки пришли бы къ абсурду. Вмѣсто всего этого необходимо поставить
потребности выше услуги, признавая право на жизнь, т. е. на благосо­
стояніе, за всѣми, кто принимаетъ извѣстное участіе въ производствѣ. Человѣ­
ческія общества не просуществовали бы и пятидесяти лѣтъ, если бы каждый
человѣкъ не давалъ безконечно больше того, что выплачивается ему мо­
нетой, рабочими бонами или гражданскими наградами. Человѣкъ даетъ не
получая ничего, и, что еще важнѣе, даетъ, не ожидая вознагражденія.
Буржуазная собственность погибаетъ лишь потому, что хотѣла пріучить
насъ давать лишь для того, чтобы получать, т. е. хотѣла обратить
общество въ коммерческое предпріятіе, основанное на давать и имѣть.
Самое уничтоженіе этого стараго механизма, отдѣляющаго мое отъ твоего
будетъ уже равносильно началу созиданія (3., 226—234).
Доктрина анархизма, поэтому, должна неизбѣжно исходить изъ ученія
потребностей и нужныхъ для удовлетворенія ихъ средствъ. Такимъ обра­
зомъ исчезаютъ всѣ представленія оффиціальной политической экономіи и
она замѣняется новой наукой, которую можно назвать физіологіей об­
щества. Эта наука имѣетъ своей задачей „изученіе потребностей чело­
вѣчества и средствъ къ удовлетворенію ихъ при наименьшей затратѣ че­
ловѣческихъ силъ (З.,стр. 236)“. Среди соціологическихъ наукъ экономія
общества займетъ положеніе, подобное положенію физіологіи организован13*

— 196 —
ныхъ существъ въ серіи біологическихъ наукъ. Отправляясь отъ потреб­
ностей индивидуума, мы непремѣнно придемъ къ коммунизму, какъ наи­
болѣе полному и экономному средству для удовлетворенія всѣхъ нуждъ
человѣчества. Отправляясь же отъ современнаго способа производства и
принимая во вниманіе лишь вознагражденіе или прибавочную цѣнность,
т. е. не интересуясь вопросомъ, можетъ ли удовлетворить современное
производство всѣ потребности, мы непремѣнно придемъ къ капитализму,
или, самое большее, къ коллективизму, который рекомендуетъ лишь иную
чѣмъ при капиталистическомъ строѣ форму саларіата. Наблюдая потреб­
ности общества и средства, примѣняемыя для удовлетворенія ихъ человѣ­
комъ въ различные моменты его развитія, мы убѣдимся въ необходимости
систематизировать всѣ эти усилія, а не ■ оставлять ихъ на капризъ совре­
меннаго способа производства. Ясно, что обращеніе въ свою собствен­
ность со стороны одного человѣка всѣхъ непотребленныхъ богатствъ да­
леко не соотвѣтствуетъ общей выгодѣ. Очевидно, что въ такомъ случаѣ
потребности трехъ четвертей человѣчества рискуютъ остаться неудовлетво­
ренными и что излишнія усилія и трудъ человѣка не только „безполезны,
но даже преступны“. Наиболѣе выгодное примѣненіе всѣхъ продуктовъ со­
стоитъ въ удовлетвореніи наиболѣе насущныхъ потребностей, такъ что
полезность даннаго продукта опредѣляется не по капризу, а по удовлетво­
ренію имъ дѣйствительной потребности. Итакъ коммунизмъ, т. е. синтети­
ческое представленіе производства, обмѣна и потребленія, и соотвѣтствую­
щая ему организація являются логическими заключеніями пзъ этого един­
ственнаго дѣйствительно научнаго взгляда на вещи (3., 243, 244).
Общество, задачей котораго является удовлетвореніе потребностей
всѣхъ и каждаго, принуждено будетъ бороться со многими предразсудками,
относящимися къ промышленности и производству. Въ современномъ про­
изводствѣ уже проявляется тенденція, имѣющая цѣлью уменьшеніе раздѣ­
ленія труда. Научныя открытія ведутъ къ обобщенію процесса производства
и наступитъ время, когда не нужно будетъ платить высокую цѣну за при­
возные продукты, такъ какъ все можно будетъ получить при помощи туземнаго
производства. Другая тенденція, которая проявляется въ современномъ
производствѣ, но которая получитъ особенное развитіе при анархическомъ
строѣ, состоитъ въ децентрализаціи самого производства. Для всякой націи
полезно соединить земледѣліе съ возможно большимъ количествомъ все­
возможныхъ фабрикъ и заводовъ. Поддерживаемая многими учеными спе­
ціализація производства имѣла сввей цѣлью обогащеніе капиталиста, но
для всякой страны гораздо выгоднѣе производить „свой хлѣбъ и свою

197 —

зелень одновременно съ производствомъ необходимыхъ для потребленія ма­
нуфактурныхъ продуктовъ“. Земледѣліе можетъ процвѣтать лишь наряду
съ фабриками. Появленіе одной фабрики неминуемо влечетъ за собой
возникновеніе безчисленнаго количества другихъ фабрикъ, которыя, ока­
зывая другъ другу услуги и обмѣниваясь своими изобрѣтеніями, ростутъ
благодаря такому сотрудничеству (3., стр. 260)“. Истинная сила прогресса
заключается въ разнородности занятій и способностей, объединенныхъ
общей цѣлью. Вотъ почему такъ выгоденъ для прогресса толчокъ, который
можетъ быть данъ революціей, такъ какъ революція не ограничивается
разрушеніемъ даннаго строя. Революція является пробужденіемъ человѣ­
ческаго разума и изобрѣтательности, которая растетъ и увеличивается во
сто кратъ. Революція оказываетъ на умы больше вліянія, чѣмъ на учреж­
денія (3., 263—264).
Установивъ, такимъ образомъ, основныя черты будущаго общества,
Кропоткинъ переходитъ къ частнымъ вопросамъ. Всякое общество, унич­
тоживъ частную собственность, будетъ вынуждено организоваться на нача­
лахъ коммунистическаго анархизма. Общее владѣніе орудіями производства
неминуемо приведетъ къ коммунистическому потребленію продуктовъ общаго
труда. Не будетъ крупныхъ богатствъ, основанныхъ на нищетѣ большин­
ства человѣчества, и, съ другой стороны, благодаря отсутствію бѣдняковъ,
не будетъ мѣста и для богачей эксплуататоровъ. Революція должна будетъ
и сумѣетъ гарантировать всѣмъ кровъ, платье и хлѣбъ. А народъ, кото­
рый ѣстъ досьіта, не перенесетъ ни господства надъ собой, ни эксплуа­
таціи. На практикѣ вопросъ о хлѣбѣ первенствуетъ. Если этотъ вопросъ
будетъ разрѣшенъ въ пользу народу, то революція вступитъ на хорошую
дорогу, „такъ какъ для разрѣшенія вопроса о средствахъ жизни нужно
будетъ принять принципъ равенства, который восторжествуетъ надо всѣми
другими рѣшеніями (3., стр. 69)“. Итакъ необходимо, чтобы народъ въ
случаѣ революціи немедленно завладѣлъ всѣми находящимися въ воз­
ставшихъ округахъ съѣстными припасами, составилъ ихъ интвентарь и
заботился о всеобщемъ пользованіи, на время кризиса, этими накоплен­
ными богатствами. Одновременно придется столковаться съ фабричными
рабочими, чтобы они, получивъ сырой матеріалъ и средства къ жизни на
нѣсколько мѣсяцевъ, производили все нужное для крестьянъ. Затѣмъ.,
нужно будетъ обратиться къ обработкѣ неиспользованной земли и улучшить
тѣ участки, которые производятъ лишь десятую часть того, что могли бы
дать при интенсивной культурѣ. Это и есть единственный практическій
выходъ, который мы можемъ предвидѣть и который будетъ продиктованъ

— 198 —

намъ самими обстоятельствами. Затѣмъ, благодаря „присущему въ высокой
степени народу удивительному свойству добровольной организаціи“, мы
будемъ имѣть „огромную систему свободныхъ услугъ, имѣющихъ цѣлью
снабженіе каждаго члена общества всѣми необходимыми для жизни про­
дуктами“. Все, возникшее „добровольно“, всегда будетъ лучше какихъ бы
то ни было результатовъ конституированной власти. Народъ, „великодуш­
ный врагъ всякихъ репрессій“, приметъ на лоно свое всѣхъ, независимо
отъ того, были ли данные люди экспропріаторами или ихъ экспропріи­
ровали. И когда будетъ возобновлена прерванная работа, то вчерашніе
враги встрѣтятся въ одной фабрикѣ или въ другомъ мѣстѣ общаго труда.
Но нужно помнить, что первые шаги революціи не будутъ одинаковы во
всѣхъ странахъ и что развитіе ея въ каждой отдѣльной мѣстности будетъ
носить особый характеръ. Мы должны принять во вниманіе, что революція
потребуетъ извѣстнаго времени для своего развитія и не вездѣ будетъ
одинаково быстро подвигаться впередъ. Но это вовсе не значитъ, что
передовыя страны должны дожидаться отсталыхъ. Это невозможно, такъ
какъ исторія *не хочетъ и не можетъ ждать отсталыхъ.
Въ обществѣ равныхъ, гдѣ не будетъ необходимости продавать на
какихъ бы то ни было условіяхъ своей мускульной силы, „трудъ безу­
словно обратится въ истинное наслажденіе. Непріятная или нездоровая
работа должна будетъ исчезнуть. Такую работу могли поручать рабамъ,
но свободный человѣкъ создаетъ новыя условія ддя пріятнаго и безконечно
болѣе продуктивнаго труда. Фабрики и заводы могутъ быть гигіеничными
и красивыми, какъ лабораторіи въ современныхъ университетахъ. То, что
сегодня является исключеніемъ, завтра будетъ правиломъ (3., стр. 156,
157). Подобное общество заставитъ исчезнуть и „домашнее рабство“,
самое древнее, а потому и самое стойкое. Женщина уже заявляетъ о
своемъ участіи въ эмансипаціи человѣчества. Она не хочетъ оставаться
домашнимъ вьючнымъ животнымъ. „Достаточно того, что она должна
столько лѣтъ своей жизни посвящать воспитанію дѣтей (3., стр. 159)“.
Эмансипировать женщину значитъ освободить ее отъ отупляющей работы
и дать ей возможность, кормя и воспитывая своихъ дѣтей, принимать
извѣстное участіе въ общественной жизни (3., стр. 164).
Послѣ того, какъ общество вступитъ въ это новое экономическое
русло, нужно будетъ разрѣшить вопросъ объ администраціи правосудія.
„Воспитанный“ человѣкъ дрожитъ при мысли о томъ, что въ одинъ пре­
красный день общество очутится безъ судей, безъ жандармовъ и безъ
тюремщиковъ. Этотъ страхъ своимъ происхожденіемъ обязанъ абсолютному

— 199 —

незнанію народа и его повседневной жизни. Думаютъ, и, конечно, оши­
бочно, что судьи и жандармы препятствуютъ развитію и увеличенію анти­
соціальныхъ актовъ. Тюрьма содержитъ въ своихъ стѣнахъ больше поро­
ковъ, чѣмъ весь остальной міръ; тюрьма представляетъ собой истинный
и дѣйствительный „университетъ преступленій“. Намъ геворятъ, что, до­
биваясь уничтоженія государства п всѣхъ его органовъ, мы мечтаемъ объ
обществѣ, составленномъ изъ людей лучшихъ, чѣмъ они суть на самомъ
дѣлѣ. Ничего подобнаго. Мы требуемъ лишь, чтобы люди, при помощи
подобныхъ учрежденій, не дѣлались болѣе дурными и болѣе испорченными
чѣмъ они суть. Принужденіе, по сравненію съ другими факторами обще­
ственной жизни, имѣетъ крайне незначительное вліяніе на человѣка. Для
предупрежденія антисоціальныхъ актовъ существуютъ тысячи средствъ,
болѣе дѣйствительныхъ, чѣмъ законное принужденіе. Мы, анархисты, ут­
верждаемъ, что власть обратила самаго лучшаго человѣка въ самаго дур­
ного. Утошісты власти говорятъ намъ о превосходствѣ и добродѣтеляхъ
правящихъ. Но какой вредъ приносило бы рабство, если бы хозяева были
людьми добродѣтельными? Хозяинъ былъ бы отцомъ рабочаго, а не тира­
номъ его. Фабрика обратилась бы вч, рай земной. У судьи не хватило
бы жестокости обречь жену и дѣтей „преступника“ на долгіе годы ни­
щеты и голода и на смерть отъ истощенія. Но утвержденіе о превосход­
ствѣ правителей и хозяевъ является утопіей, подобно тому какъ утопіей
является и мнимая наука о правительствѣ. У насъ существуютъ лишь
одни вѣсы и одна мѣрка для добродѣтели какъ правящихъ, такъ и упра­
вляемыхъ. Мы сознаемъ свои недостатки и думаемъ, что атрибуты власти
развратили бы даже самыхъ лучшихъ изъ насъ. Мы беремъ людей тако­
выми, какъ они есть и поэтому ненавидимъ господство человѣка надъ
человѣкомъ, пуская въ ходъ всѣ наши, можетъ быть недостаточныя, силы
для того, чтобы положить конецъ этому господству (А., стр. 43).
Средствами для поддержанія общественной морали на извѣстномъ
уровнѣ являются какъ подавленіе антисоціальныхъ, актовъ, такъ и мо­
ральное воспитаніе и практика взаимопомощи. Несостоятельность репрессій
ясно доказана какъ безпорядкомъ современнаго общества такъ и необхо­
димостью революціи, которая неизбѣжна м которой мы такъ страстно же­
лаемъ. Режимъ принужденій не только создалъ недостатки современнаго
экономическаго, политическаго и соціальнаго строя, но и доказалъ свою
полную неспособность къ поднятію нравственнаго уровня общества. Онъ
даже не могъ удержать общество на прежней моральной высотѣ. „Если
бы какое-либо благодѣтельное видѣніе дало возможность всѣмъ узнать о

— 200 —
тысячахъ преступленій, которыя, подъ высокимъ покровительствомъ или
даже подъ эгидой самаго закона, каждый день и каждую секунду совер­
шаются въ крупномъ цивилизованномъ городѣ, то общество ужаснулось бы
(А. 45)“.
Отказавшись отъ системы репрессій, какъ отъ негодной, постараемся
опредѣлить значеніе „нравственнаго воспитанія“. Мы не можемъ не счи­
тать его важнымъ, особенно въ томъ случаѣ, когда это воспитаніе про­
исходитъ совершенно безсознательно при помощи общества и является ре­
зультатомъ идей и мнѣній каждаго изъ насъ насчетъ событій повседнев­
ной жизни. Но эта сила можетъ дѣйствовать въ обществѣ лишь подъ
условіемъ, что ей не будетъ препятствовать совокупность явленій прямо
противоположнаго характера, вытекающихъ изъ практики современныхъ
учрежденій. Въ такомъ случаѣ она или безсильна пли опасна, какъ мы
видимъ это на примѣрѣ христіанской морали. Развѣ можетъ нравственное
воспитаніе даже подъ покровительствомъ министерскихъ циркуляровъ прі­
обрѣсти такую созидательную силу, которой не имѣло даже христіанство?
Что можетъ сдѣлать воспитаніе для уничтоженія пагубнаго вліянія анти­
соціальныхъ явленій м обычаевъ? Итакъ, остается нетронутымъ лишь эле­
ментъ взаимопомощи, стремящійся возвести явленія общественнаго харак­
тера на „степень привычки и инстинкта“. Это средство, дѣйствительно,
всегда отвѣчало цѣлямъ общественнаго воспитанія человѣчества. Элементы
прогресса и развитія, какъ нравственнаго, такъ п умственнаго, въ прош­
ломъ своимъ происхожденіемъ обязаны практикѣ взаимопомощи и обы­
чаямъ, приведшимъ къ равенству людей, къ союзамъ, къ производитель­
нымъ и потребительнымъ ассоціаціямъ, къ федераціямъ и къ непризнанію
другихъ судей для своихъ дѣлъ, какъ избранниковъ изъ своей же среды.
Малѣйшее историческое развитіе этихъ учрежденій неизбѣжно подымало
нравственный уровень общества, его свободу, его интеллектуальный про­
грессъ и индивидуальную оригинальность. Когда ясе развивались автори­
тарные предразсудки и увеличивалась пропасть между правителями и упра­
вляемыми, между эксплуатирующими и эксплуатируемыми, то происходило
прямо противоположное. Такъ говоритъ намъ исторія и поэтому мы вѣ­
римъ, что учрежденія свободнаго коммунизма подымутъ общественную нрав­
ственность, павшую такъ глубоко именно благодаря существованію власти
(А., стр. 46, 47).
При современномъ порядкѣ вещей государство обременено всѣми обя­
занностями общественнаго характера; только ему принадлежитъ функція
защиты интересовъ нашего ближняго отъ. насъ и, въ крайнемъ случаѣ,

— 201 —
исправленія зла, наказывая насъ. Въ коммунистическомъ обществѣ все это
должно будетъ неминуемо измѣниться. Организація коммунизма не можетъ
быть ввѣрена законодательнымъ корпораціямъ. Эта организація должна
быть дѣломъ всѣхъ, результатомъ генія массъ и поэтому она не можетъ
существовать безъ продолжительнаго и непосредственнаго единенія съ массой
и безъ созданія независимой мѣстной жизни даже для самыхъ мелкихъ еди­
ницъ. Общество будетъ какъ сѣтью покрыто цѣлымп тысячами направлен­
ныхъ къ удовлетворенію всѣхъ потребностей ассоціацій, которыя безуслово
примутъ международный характеръ. Общественные обычаи, сильно развитые
коммунизмомъ, явятся силой, несравненно болѣе могущественной, чѣмъ вся­
кое оружіе репрессій.
Коммунизмъ и анархизмъ взаимно дополняютъ другъ друга. Коммунизмъ
является лучшей почвой для индивуализма, имѣющаго цѣлью полное и все­
стороннее развитіе всѣхъ способностей и наклонностей человѣка. Свободы
бояться нечего. Дурно понятая и, въ особенности, дурно примѣненная на
практикѣ, она, дѣйствительно, можетъ вызвать „явленія, противныя обще­
ственнымъ инстинктамъ человѣчества“. Но на этомъ основаніи еще нельзя
отказаться отъ принципа. Передъ лицомъ антисоціальныхъ актовъ, совер­
шенныхъ во имя иидпвидуальной свободы, мы должны будемъ бороться съ
принципомъ „каждый за себя, а государство за всѣхъ“ и открыто заявлять
свое отношеніе къ подобнымъ актамъ. Это можетъ, безъ сомнѣнія, при­
вести къ конфликтамъ, но конфликты суть не что иное, какъ сама жизнь.
Вообще, когда нравственный обликъ нашего общества настолько непривле­
кателенъ, то мы можемъ предполагать, что возстаніе противъ этого обще­
ства приметъ ужасный характеръ, но это еще не даетъ намъ права за­
ранѣе выносить обвинительный приговоръ самому возстанію. Для того чтобы
быть дѣйствительно глубокой, революція должна перейти изъ поля теоріи
въ поле практики. Такимъ образомъ новыя идеи вызвали во всѣхъ стра­
нахъ множество революціонныхъ актовъ, выливавшихся то въ форму инди­
видуальной, то въ форму коллективной, при помощи стачекъ и рабочихъ
возстаній, борьбы съ капиталомъ и государствомъ. И та и другая форма
подготовляютъ массовое возстаніе, т. е. революцію.
Было бы неточно приписать анархіи монополію на всѣ революціонные
акты. Дѣлая смотръ всѣмъ революціоннымъ выступленіямъ за послѣдніе
двадцать, тридцать лѣтъ, мы убѣдимся, что они относятся ко всѣмъ суще­
ствующимъ партіямъ. Въ наше время стачка принимаетъ характеръ огром­
наго возстанія. Съ другой стороны, индивидуальныя выступленія столь уча­
стились, что въ нихъ принимаютъ участіе всѣ передовыя партіи, не исклю-

— 202 —
чая въ томъ числѣ, конечно, и анархистовъ. А за этими выступленіями
•лѣдуютъ убійства, организованныя правительствами. Какой тяжелой и
ужасной была бы книга, говорящая о перенесенныхъ рабочимъ классомъ
и его друзьями страданіяхъ, хотя бы лишь за послѣдніе двадцать лѣтъ!
Какой ужасъ вызывала бы каждая страница подобнаго мартиролога со­
временныхъ апостоловъ велпкой соціальной революціи! Каждый изъ насъ
прожилъ такую книгу, каждый изъ насъ пробѣжалъ, ио крайней мѣрѣ,
цѣлыя страницы крови и несчастій.
Итакъ, нечего упрекать рабочаго за недостатокъ уваженія къ человѣ­
ческой жизни. Этотъ недостатокъ вызванъ и обоснованъ самой нашей со­
временной жизнью. Пока существуетъ законъ возмездія, религія, казарма,
«удъ и тюрьма,—общество не имѣетъ права требовать у возставшихъ ува­
женія къ человѣческой жизни. Для этого возставшіе должны были бы
быть благородными героями, стоящими несравненно выше всего общества.
„Если вы, подобно намъ, стремитесь добиться уваженія къ полной сво­
бодѣ, а, слѣдовательно, и къ жизни индивидуума, то вы принуждены от­
казаться отъ господства человѣка надъ человѣкомъ и признать принципы
анархіи, той самой анархіи, съ которой вы такъ долго и неуспѣшно бо­
ролись. Вы должны будете вмѣстѣ съ нами искать такихъ формъ обще­
ства, которыя помогли бы реализировать этотъ идеалъ и положили бы ко­
нецъ всѣмъ насиліямъ, побуждающимъ насъ къ возстанію (А., стр. 58, 59)“‘

— 203 —

Индивидуалистическая критика.
Б. Р. Тёкеръ {Tucker).

Въ историческомъ развитіи доктрины анархизма Тёкеръ является пред­
ставителемъ чистаго индивидуализма. Это было обусловлено, какъ преце­
дентами, въ связи съ которыми стоитъ его работа, какъ средой, гдѣ онъ
жилъ и живетъ і), такъ и личнымъ темпераментомъ. У него есть литера­
турное родство съ Прудономъ ц Варреномъ, въ которыхъ онъ видитъ сво­
ихъ учителей. Изъ Прудона онъ перевелъ на англійскій разсужденіе о соб­
ственности и „Систему экономическихъ противорѣчій“ 2). Памяти Іосіи
Варрена, „стараго друга и учителя“ онъ посвятилъ сборникъ 3), куда во1) Веніаминъ Текеръ родился въ 1854 г. въ южномъ Дортмутѣ близъ
Нью-Бедфорда (Массачузетсъ). Въ 1874 г., изучивъ технологію въ Бо­
стонѣ, онъ путешествовалъ въ Англіи, Франціи и Италіи. Въ 1877 г
редактировалъ періодическій журналъ „Word“, издававшійся въ Пренстонѣ. Въ слѣдующемъ году основалъ въ Нью-Бедфордѣ періодикъ „The
radical review“, существованіе котораго закончилось съ четвертымъ ну­
меромъ. Былъ кромѣ того въ теченіе’ десяти лѣтъ сотрудникомъ Бостон­
скаго „Globe“.
а; Сочиненія Ж. Прудона. Пренстонъ, 1876. Были опубликованы однако
только: „Что такое собственность“, перев. Текера, 1-е изд. Бостонъ, 1885,
„Система экономическихъ противорѣчій“, перев. Текера, l-о изд., тамъ
же, 1888. Обѣ вещи выдержали нѣсколько изданій. Текеру принадлежитъ
кромѣ того и переводъ книги „Богъ и государство“, Бакунина, Бостонъ,
1883 г., много разъ переиздававшійся.
3) Б. Р. Текеръ. „Вмѣсто книги“. Записки человѣка слишкомъ заня­
таго для того, чтобы писать. Отрывочное изложеніе философіи анархизма,
2-е изд. Ныо-Іоркъ, 1897. Матеріалъ, собранный здѣсь, идетъ въ такомъ
порядкѣ: Государственный соціализмъ и анархизмъ: черты сходства и
различія. Личность, общество и государство. Деньги и трудъ. Земля и
рента. Соціализмъ. Коммунизмъ. Методологія. Смѣсь.—Первая статья
сборника была издана также отдѣльно (Лондонъ, Reeves, 1895) и пере­
ведена на голландскій (Амстердамъ, I. Sterringa, 1897) и на нѣмецкій
(Берлинъ, В. Lack, 1895, перев. G. Schümm). Въ послѣднемъ нѣмецкомъ
переводѣ есть прибавленіе: „Литература по индивидуалистическому
анархизму“, въ которомъ даются свѣдѣнія о нѣкоторыхъ сочиненіяхъ
Прудона, Варрена, Спунера (Spooner), Ярро (larros) и другихъ, но безъ
всякаго научнаго критерія.—Текеру принадлежатъ также: „Почему я
анархистъ“ New-lork, Twentieth Cent., Publ. 0°, 1892 и „Мальтузіанцы“
London, The Anarchist, 1885, декабрь.

— 204 —
шли его главныя журнальныя статьи (съ многочисленными отголосками
идей Баррена х) и Прудона 2). Статьи эти печатались въ издаваемомъ
имъ ежемѣсячникѣ „Liberty“, основанномъ въ Бостонѣ въ 1881 г. и
перенесенномъ потомъ въ Нью-Іоркъ 3). Этотъ журналъ называлъ себя
„піонеромъ анархизма въ Америкѣ“ и выходилъ съ извѣстнымъ изрече­
ніемъ Прудона: „Свобода не дочь, но мать порядка“. Въ программѣ жур­
нала указывалось, что основная мысль, которую будетъ отстаивать жур­
налъ, это—положеніе: „свобода, равная для всѣхъ, есть необходимая основа
соціальной гармоніи“. Таковы научныя предпосылки, высказанныя съ са­
мой прямой простотой. Понятно, конечно, въ какую форму могли отлиться
эти принципы, пущенные въ обиходъ умовъ, не сдерживаемыхъ благоразу­
міемъ осторожной науки; введенные и приложенные къ такой экономиче­
ской средѣ, гдѣ ужасная игра силъ, лежащихъ въ основѣ настоящаго по­
литическаго устройства, развивается до колоссальныхъ размѣровъ скорѣе,
чѣмъ это думаютъ тѣ, кто хочетъ революціонизировать настоящій моментъ,
въ надеждѣ устранить всякаго рода соціальное зло только при помощи
такого фактора какъ свобода, которая, давъ уже такъ много, кажется все
бы дала, то-есть всеобщее счастье, будучи только принята необусловленно
и неограниченно.
Еще не резсматривая теоріи Текера въ деталяхъ, можно представить,
какой отпоръ должна была она встрѣтить въ самомъ лонѣ анархистскихъ
доктринъ. И въ самомъ дулѣ, Текеръ, какъ это доказываетъ каждая стра­
ница его книги и каждый нумеръ его журнала, гораздо болѣе былъ за­
нятъ опроверженіемъ анархическаго коммунизма, чѣмъ борьбой съ идеями,
г) См. „Вмѣсто книги“ стр. 6, 9, 192, 307. Главныя работы Варрена
(род. 1799, ум. 14 аир. 1874 г. въ Бостонѣ) посвящены его опытамъ съ
устройствомъ колоній. Его книга: „Закономѣрность въ торговлѣ“, НыоІоркъ, 1852 даетъ описаніе колоніи 'lime Store въ Цинциннати (1828—
1829). „Мирный революціонеръ“—таково было названіе журнала выходив­
шаго въ Охейо, въ Колоніи „Утопія“. Болѣе подробно идеи Варрена из­
ложены въ сочиненіи „Истинная цивилизація“, True Civilisation, Boston
1863. Ср. также Noyes, History of american. socialism, Philadelphia, 1872,
стр. 98—101.
2) См. „Вмѣсто книги“ стр.: 6, 10,-14, 27—29, 37, 288, 390—393, 342
420, 479 -480.
3) Первый нумеръ „Liberty“ вышелъ 6 августа 1881 г. Текеру въ со­
трудничествѣ съ Шуммомъ обязанъ своимъ существованіемъ и другой
періодикъ, на нѣмецкомъ языкѣ, „Liberias“. Вышло, впрочемъ, всего
только восемь нумеровъ, съ 17 марта по сентябрь 1888 г., въ Бостонѣ.

- 205 —
вытекавшими непосредственно изъ дѣйствительнаго общественнаго строя.
Онъ не такъ охотно вступаетъ въ споръ съ тѣмъ, кто преграждаетъ ему
путь въ данный моментъ, какъ съ тѣми, кто мечтаетъ о новомъ будущемъ
«троѣ на основахъ коммунистическаго анархизма.
Одна изъ наиболѣе типичныхъ полемикъ, которая освѣщаетъ обѣ тен­
денціи, велась немного лѣтъ назадъ въ органѣ французскихъ анархистовъкоммунистовъ х) по поводу утвержденія Текера. что коммунистическій
анархизмъ умираетъ какъ во Франціи, такъ въ Англіи и въ Америкѣ.
„Въ революціонныхъ французскихъ кругахъ, писалъ Текеръ въ „Li­
berty“, стоитъ на очереди коллективизмъ. Коммунисты вынуждены будутъ
выбирать или государственный соціализмъ, къ которому выказываютъ свое
отвращеніе, или индивидуалистическій анархизмъ. Тѣ немногіе коммунисты,
которые хотятъ дѣйствительно свободы, добьются ея, дѣйствуя въ согласіи
съ индивидуалистами. А добившись ея, не встрѣтятъ никакихъ препятствій
производить опыты съ свободнымъ коммунизмомъ“. Дѣло не въ этомъ,
отвѣчали французскіе коммунисты въ лицѣ Жирар? (André Girard). Эво­
люція, говорили они, свершающаяся въ революціонномъ лагерѣ, закончится,
по всей вѣроятности, окончательнымъ раздѣленіемъ на двѣ рѣзко другъ
отъ друга разграниченныя группы: одна авторитарная, которая все отда­
ляясь отъ революціонной традиціи стремится единственно къ завоеванію
политической власти; другая либертарная, которая, напротивъ, признаетъ
абсолютно необходимымъ уничтоженіе государства и видитъ своп идеалъ
въ свободномъ согласіи и добровольной группировкѣ съ цѣлью полнаго
удовлетворенія многообразныхъ потребностей различныхъ индивидуумовъ.
Первая категорія, менѣе многочисленная, обнимаетъ коллективистовъ и
бланкистовъ. Вторую составляютъ анархисты-коммунисты, федералисты, ком­
мунисты-революціонеры и громадное количество группировокъ и рабочихъ
организацій безъ опредѣленныхъ названій. Между послѣдними, т. е. рево­
люціонными элементами, совершенно ясно чувствуется эволюція по напра­
вленію къ анархическому коммунизму. Такимъ образомъ Текеръ, утверждая,
что анархическій коммунизмъ ни сегодня завтра уступитъ мѣсто коллекти­
визму выдаетъ мечту сердца своего за дѣйствительность. Скорѣе можно
сказать, что идея коммуннпзма очистилась и возвысилась, освобождаясь
отъ пустого сентиментализма. Коммунисты, въ своемъ стремленіи къ сво­
бодѣ, поняли что цѣлью долженъ быть индивидуумъ и его счастье, такъ
какъ только онъ, только индивидуумъ и представляетъ конкретную дѣй2) Les temps nouveaux, годъ II, № 14, 1—7 авг. 1896.

— 206 —
ствительность; они сознали, что было бы нелѣпостью приносить личность
въ жертву обществу или коммунѣ, отвлеченннымъ понятіямъ, которыя
только п существуютъ благодаря отдѣльнымъ индивидуумамъ. Идеалъ ком­
мунистовъ, есть, такимъ образомъ, счастье личности, и они видятъ осуще­
ствленіе его лишь въ абсолютной свободѣ или, другими словами, въ анар­
хіи. Но эта абсолютная свобода, гарантія счастья индивидуума, можетъ
быть достигнута только тогда, когда послѣднему будетъ предоставлена
полная возможность расширять во всякомъ смыслѣ собственную личность,
развивать безпрепятственно всѣ свои способности, удовлетворять вполнѣ
всѣмъ своимъ потребностямъ. А это можетъ быть достигнуто, только, если
индивидуумъ имѣетъ въ своемъ роспоряженіи всѣ необходимыя къ тому
средства. На самомъ дѣлѣ обладаніе средствами производства съ правомъ
облагать своего рода данью всякаго, кто не является такимъ собственни­
комъ, всегда будетъ мѣшать свободному распоряженію средствами, необхо­
димыми для личнаго счастья. „Вотъ почему анархисты-коммунисты, будучи
строго послѣдовательны въ своей теоріи, утверждаютъ, что и это препят­
ствіе должно быть устранено, точно такъ какъ и другое—власть, и при­
соединяютъ къ уничтоженію государства, общей цѣли всѣхъ анархистовъ,
его естественное и необходимое дополненіе—уничтоженіе частной собствен­
ности“.
Такимъ образомъ, упрекъ коммунистамъ со стороны анархистовъ инди­
видуалистовъ и Текера въ особенности, въ томъ, что они—враги свободы,
нельзя назвать обоснованнымъ, такъ какъ, если коммунисты и являются
повидимому такими, то какъ разъ съ цѣлью обезпечить индивидууму наивозможно большую сумму свободы.
Эта яге полемика шла и въ другомъ направленіи. Текеръ, основываясь
на сочиненіяхъ такихъ коммунистов ь какъ Моррисъ, Мость (Most) и
Кропоткинъ, которые проповѣдывали экспропріацію при помощи силы,
спрашивалъ себя; „Можно ли этихъ авторовъ считать сторонниками идеи
свободы?“ Доводъ, говорили на это коммунисты, не серьезенъ. Еслибы,
продолжали они, Текеръ встрѣтился съ воромъ, который завладѣлъ при­
надлежавшими ему, Текеру, предметами, и притомъ, необходимыми для
существованія, то какъ бы онъ повелъ себя, чтобы получить украденное?
Сталъ бы дѣйствовать убѣжденіемъ? Ну, а если воръ не поддается ему?
Весьма возможно, что тотъ же самый Текеръ примѣнилъ бы силу. И
неужели въ такомъ случаѣ ему пришла бы мысль, что онъ посягаетъ на
свободу вора, между тѣмъ какъ на дѣлѣ-то именно воръ нарушилъ пер­
вымъ принципъ свободы.

— 207 —
Средства производства, то есть средства къ увеличенію всеобщаго благо­
состоянія, принадлежавшія раньше по праву всѣмъ присвоены съ незапа­
мятныхъ временъ однимъ классамъ привиллегированныхъ. И это воровство,
какимъ бы давнимъ оно ни было, не перестаетъ быть отъ этого воров­
ствомъ и существуетъ по сей день. Вѣдь, если законъ давности бываетъ
иногда юридической уловкой, спасающей подсудимаго, то въ области чистаго
правосудія онъ—чистѣйшая безсмыслица. Такимъ образомъ этотъ классъ
перекупщиковъ находится въ положеніи вора, о которомъ раньше шла
рѣчь. Попытки дѣйствовать убѣжденіемъ остались безъ успѣха. Надо поэтому
примѣнить силу. И это не будетъ покушеніемъ на свободу воровъ, но лишь
вступленіемъ во владѣніе предметами, которые незаконно удерживалъ дру­
гой. У индивидуалистовъ связывается съ коммунизмомъ представленіе о
всеобщемъ и обязательномъ смѣшеніи.
Они видятъ въ немъ отсутствіе всякой. возможности для индивидуума
изолироваться и устроить, разъ онъ это находитъ необходимымъ, свою
особую семью. Они думаютъ будто коммунизмъ влечетъ за собой общее
истребленіе произведенныхъ благъ. А на самую экспропріацію смотрятъ,
какъ на нѣчто грубое и связанное съ насиліемъ.
Дѣтскимъ покажется это представленіе для всякаго, кто знаетъ до ка­
кой степени медленно совершаются измѣненія въ области экономики. Лишь
государственные соціалисты полагаютъ, что парламентскими актами можно
ни сегодня-завтра вернуть государство на путь частной собственности.
Коммунисты же говорятъ, что во всѣ времена форма собственности
всегда соотвѣтствовала степени совершенства средствъ производства. Если
частная собственность соотвѣтствовала, и довольно большой періодъ вре­
мени, потребностямъ и стояла въ опредѣленной связи съ тогдашней фор­
мой производства, то теперь этого нѣтъ. „Производство нашего времени
располагаетъ слишкомъ большими средствами, для того чтобы форма соб­
ственности какъ она есть, могла давать максимумъ сбереженія силы. Она
ведетъ лишь къ концентраціи капитала и ко всевозрастающему поглощенію
его меньшинствомъ. Поэтому форма собственности должна измѣниться. Именно
коммунизмъ и будетъ соотвѣтствовать экономическимъ требованіямъ нашего
времени, такъ какъ онъ предоставляетъ каждому, въ зависимости отъ его
способностей, свободно располагать производительными силами и гаранти­
руетъ максимумъ производительности соотвѣтственно суммѣ потребностей.
„Что же касается до способа осуществленія, то наука и предугадать его
не можетъ подъ угрозой войти въ противорѣчіе съ фактами. Можно лишь
сказать, что всякія экономическія измѣненія проходятъ, нарушая извѣстные

— 208 —
интересы и вызывая самое ожесточенное сопротивленіе со стороны тѣхъ,
кому умирающій порядокъ покровителъствовалъ“. „Въ данный моментъ,
напримѣръ, могущественная организація, государство, raison d'être кото­
раго есть охраненіе собственности и поддержаніе существующихъ эконо­
мическихъ формъ, организація, вся состоящая изъ фаворитовъ нашего те­
перешняго режима, противодѣйствуетъ всѣмъ попыткамъ произвести необхо­
димыя измѣненія. Поэтому придется примѣнить силу, чтобы устранить это
препятствіе. А время и свобода довершатъ остальное". Такимъ образомъ,
старое представленіе о коммунизмѣ можно считать необоснованнымъ. И въ
послѣднемъ счетѣ, коммунисты не думали никогда и некому мѣшать имѣть
свой особый домъ или работать съ примитивными орудіями на собственномъ
полѣ. Если кто-нибудь пожелаетъ вести первобытную жизнь, нпкто ему
не помѣшаетъ въ этомъ, никто не будетъ и завидовать ему. Съ другой
стороны въ коммунистическомъ строѣ различныя группы не перестанутъ
быть обществами существъ разумныхъ и не будутъ походить на стадо ба­
рановъ. Первоначальное отсутствіе раздѣленія и дифференціаціи совер­
шенно иная вещь, чѣмъ простая свобода, данная каждому, пользоваться
пли нѣтъ средствами имѣющимися въ распоряженіи. „Коммунизмъ не есть
сліяніе, но лишь свободное потребленіе продуктовъ и такое же распоря­
женіе средствами производства, абсолютная безплатность, возможность поль­
зоваться всѣми выгодами и удобствами общественной жпзпп, безъ обяза­
тельствъ платить за-что-нибудь“.
Эта полемика помогаетъ намъ выяснить, какое мѣсто долженъ былъ
занять Текеръ, выступая противъ коммунистическаго пониманія анархизма
п находя обоснованіе и точку опоры въ отвлеченномъ построеніи общества
съ неограниченной свободой, какъ въ политическомъ и экономическомъ
смыслѣ, такъ и въ индивидуальномъ. Будучи самъ анархистомъ, онъ, какъ
мы замѣтили, находитъ ближайшихъ своихъ протпвниковъ между сторон­
никами анархическаго коммунизма и въ борьбѣ съ ними набрасываетъ,
хоть и отрывочно, свою теорію.

I.

Политическая свобода.
Государство, по Текеру, является виновникомъ всѣхъ золъ угнетаю­
щихъ общество: со своими правонарушеніями и посягательствами на сво-

— 209 —
боду, государство родитъ безпорядокъ и нищету, ненависть и преступле­
нія. И зло это тѣмъ больше, чѣмъ старательнѣе государство скрываетъ
свою истинную натуру подъ маской гуманныхъ актовъ. „Двѣ отличитель­
ныя особенности характеризуютъ его. Первая—узурпація, то есть насиліе,
подчиненіе человѣка, который не въ состояніи дать отпоръ, волѣ другого.
Вторая—захватъ извѣстной территоріи со всѣмъ, что есть на ней; этотъ
захватъ и имѣетъ двойную цѣль: возможно большее угнетеніе подданныхъ
и расширеніе предѣловъ самой територіи х). „Анархистское опредѣленіе
государства таково: воплощеніе идеи насилія въ одно или въ нѣсколько
лицъ, которыя претендуютъ на званіе представителей и господъ надо
всѣмъ населеніемъ извѣстной территоріи 2).
Функція или функціи защиты и покровительства, обыкновенно припи­
сываемыя государству, являются второстепенными или вовсе несовмѣсти­
мыми съ идеей государства. И, на дѣлѣ, они служатъ признакомъ упадка
государства 3).
Было бы поэтому поверхностнымъ утверждать, что государство есть
лишь простая система защиты. Если бы это такъ и было, то вѣдь защита
есть не что иное, какъ услуга и какъ таковая должна бы подчиниться
закону спроса и предложенія. Еслибы рынокъ былъ свободенъ, то мы
пользовались бы защитой по ея фабричной цѣнѣ.
Но государство присвоило себѣ монополію „производства“ и „про­
дажи“ защиты. И ведетъ себя при этомъ, какъ всякій монополистъ. По­
добно тому какъ монополистъ по продажѣ съѣстныхъ припасовъ часто
поставляетъ намъ ядъ вмѣсто пищи, такъ и государство пользуется своей
монополіей защиты, чтобы быть угнетателемъ вмѣсто покровителя 4).
Кліенты перваго монополиста платятъ за то, что ихъ отравляютъ,
кліенты государства—за то, что ихъ обращаютъ въ рабовъ. Но безстыд­
ство государства превышаетъ во много разъ безстыдство любого монопо­
листа: оно имѣетъ свое „право“ принуждать насъ пользоваться его про­
дуктами, даже въ случаѣ, если мы не захотимъ ихъ.
Пусть же не говорятъ поэтому, что государство могло бы ограничиться
лишь функціями охраненія свободы для всѣхъ членовъ общества, и что
въ этомъ случаѣ—относиться къ нему съ уваженіемъ было бы въ инте1)
2)
3)
4)

Текеръ,
Текеръ,
Текеръ,
Текеръ,

„Вмѣсто книги“, стр. 22.
Тамъ же, стр. 23.
Тамъ же, стр. 22, 23.
Тамъ же, стр. 33.
14

— 210 —
ресахъ каждаго. Дойти до этого, это значитъ для государства отрицать
само себя и перестать быть тѣмъ, чѣмъ оно есть: всякое государство осно­
вано на власти, а послѣдняя есть отрицаніе принципа свободы. На дѣлѣ,
всякое правительство устраиваетъ систему контроля и слѣдовательно стре­
мится нарушить и нарушаетт, въ дѣйствительности личную свободу. Про­
является ли насиліе въ „теократическомъ деспотизмѣ короля“, или въ де­
мократическомъ большинствѣ подающихъ голосъ, оно не отличается ни­
чуть отъ насилія въ обыкновенныхъ преступленіяхъ. Избирательный бланкъ
это символъ, на бумагѣ правда, того же штыка, того же ружья, то есть
грубой силы. Съ голосованіемъ большинства мы обходимся безъ потоковъ
. крови, но оно представляетъ такую же деспотическую силу, какъ и ве­
лѣніе самаго неограниченнаго изъ властителей, за которымъ стоитъ самое
ужасное войско. Насилія всякаго правительства обусловливаются цѣлями,
которыя оно имѣетъ въ виду. Первое изъ всѣхъ—ввести обязательный
налогъ, беря его силой, что какъ разъ и есть незаконное присвоеніе и
нарушеніе свободы. И это насиліе кладетъ свой порочный отпечатокъ и
на всякое послѣдующее дѣйствіе государства, даже если бы оно ограни­
чилось только ролью защитника. Развѣ, въ самомъ дѣлѣ, можно согласо­
вать съ закономъ всеобщей свободы то, что у меня берутъ часть моего
продукта, чтобы заплатить за покровительство, котораго я и не просилъ,
и не желалъ ').
Еще хуже бываетъ въ случаѣ конфискаціи имуществъ, такъ какъ
здѣсь тѣ, кто являются его жертвами, получаютъ въ благодарность уже
не покровительство, но угнетеніе. Чѣмъ-то роковымъ является эта цѣиь
насилій не только косвенныхъ, но и прямыхъ, и большая часть ихъ на­
правлена не только на то, чтобы отразить нападеніе, но и на то, чтобы
стѣснять народъ въ его торговой и промышленной дѣятельности, въ об­
щественной, семейной и личной жизни 2).
Цѣль анархизма поэтому—отнять у государства всѣ тѣ его функціи,
которыя можно предоставить свободной иниціативѣ, а прежде всего -функцію законодательную. Очевидно, вѣдь, что нельзя обойтись безъ из­
вѣстныхъ юридическихъ нормъ и санкцій на случай правонарушеній. Но
право, равно какъ и соотвѣтствующій законъ, должно быть въ такой мѣрѣ
гибкимъ, чтобы его можно было примѣнять во всѣхъ случаяхъ, не прибѣ­
гая къ его видоизмѣненіямъ и оно будетъ считаться справедливымъ по1) Текеръ, Тамъ же, стр. 25.
2) Текеръ, Тамъ же, стр. 25.

— 211 —

стольку, поскольку оно гибко, а не постольку, поскольку оно сурово, какъ
теперь !).
Это будетъ осуществляться такъ, что выборные суды (жюри) будутъ
выносить свои постановленія не только на основаніи даннаго факта, но
исходя также изъ права. Такимъ образомъ, станутъ лишними всѣ учре­
жденія, и прежде всего государство, обязанность которыхъ была модифи­
цировать право. Въ видахъ личнаго благосостоянія и всеобщей свободы
прежде всего будутъ введены въ жизнь нормы, охраняющія: а) Неприко­
сновенность личности. Текеръ заявляетъ себя противникомъ всякаго
посягательства на личность, ибо, говоритъ онъ, главная наша цѣль и есть
какъ разъ удалить всѣ причины такого рода посягательствъ. Впрочемъ,
прибавляетъ онъ сейчасъ же, мы не боимся рѣшительныхъ мѣръ, лишь бы
онѣ были логичны и вытекали изъ обстоятельствъ дѣла 2).
Въ число такихъ мѣръ должны входитъ и смертная казнь, такъ какъ
по существу она не есть дѣйствіе наступательное, но оборонительное 8).
Ь) Вторая юридическая норма будетъ гарантировать собственность осно­
ванную на трудѣ <).
Значеніе этой нормы мы увидимъ въ слѣдующемъ параграфѣ, с) Третья
норма будетъ посвящена обязательности того или иного занятія, выбран­
наго сознательно и добровольно 5).
Съ одной стороны есть обязательство, съ другой право е).
Тѣмъ не менѣе договоръ долженъ быть извѣстнымъ образомъ ограни­
ченъ. Онъ не является орудіемъ безгранично полезнымъ, и никто не можетъ
пользоваться имъ въ ущербъ собственнымъ правамъ, правамъ человѣка.
Существованіе ассоціаціи, въ которой была бы принята за правило невоз­
можность выйти изъ нея, не имѣло бы никакого смысла. Никто не можетъ
принять участіе въ такомъ договорѣ, выполненіе которато угрожаетъ сво­
бодѣ третьяго лица. Выполненіе обязательства должно быть таково, чтобы
не было при этомъ правонарушеній и насилій, помимо совершенно исклю­
чительныхъ случаевъ. Невыполненіе же обязательства есть обманъ по от­
ношенію къ тому, кому мы дали обязательство, есть нарушеніе его сво-

а)
3)
4)
3)
*)

Текеръ, Тамъ же, стр. 312.
Текеръ, тамъ же, стр. 52.
Текеръ, тамъ же, стр. 156—157; ср. Эльцоахеръ, о. с. стр. 255.
Текеръ, тамъ же, стр. 131.
Текеръ, Тамъ же, стр. 24.
Текеръ, Тамъ же, стр. 146, 350.
14*

212 —

боды, насиліе. Всякій, поэтому, къ которому у другихъ есть обязательства,
каковы бы ни были они, имѣетъ право требовать ихъ выполненія, даже
при помощи силы; онъ имѣетъ право „условиться съ другими, чтобы они
оказали ему въ этомъ свое содѣйствіе“ J).
Съ своей стороны эти другіе должны обсудить, хотятъ ли они поддер­
жать просителя для выполненія обязательства и до какой степени. Рѣчь
идетъ, въ концѣ концовъ, о личныхъ удобствахъ. Но весьма возможно,
что дойдутъ до того, что осуществленіе договора будетъ больше обезпе­
чено именно тогда, когда тотъ, кто даетъ обязательство, будетъ знать,
что къ силѣ не прибѣгнутъ.
Вся эта искусственная юридическая система, въ которой достойны уди­
вленія какъ грубая простота, такъ и невѣроятныя техническія ошибки,
можетъ тѣмъ не менѣе существовать, по Текеру, и безъ поддержки со сто­
роны государства. Именно какъ разъ къ этому и стремится Текеръ.
Не достаточно обрисовать хищническія и грубыя наклонности государ­
ства. Нужно также показать, или вѣрнѣе попытаться показать, что функ­
ція защиты, такая далекая отъ своего идеала въ государствѣ, станетъ
абсолютно ненужной въ обществѣ основанномъ на свободѣ, и что полной
гармоніи и юридическаго равповѣсія можно достичь помимо государства.
Если государство съ одной стороны оказывается вреднымъ, а съ дру­
гой ясно, что этотъ вредъ не является необходимостью, то законно бу­
детъ, говорятъ индивидуалисты - анархисты, уничтожить государство..
Единственная мѣра нашихъ правъ есть сила, говоритъ Текеръ: какъ
общество имѣетъ право угнетать индивидуума, когда имѣетъ на то силу,
такъ точно индивидуумъ имѣетъ право возстать,противъ государства, когда
имѣетъ на то силу 2). Каковъ же будетъ конецъ государства? Уничтоженіе
государства будетъ результатомъ соціальной революціи, которая, впрочемъ,
не является единственнымъ средствомъ. Есть цѣлая градація средствъ,
которыя можно съ удобствомъ выбирать и примѣнять. Самое распростра­
ненное, которое всегда можно примѣнять, это—пассивное сопротивленіе,
то есть отказъ въ повиновеніи 3). Оно является самымъ могущественнымъ
орудіемъ, которое когда-либо пускалъ человѣкъ въ ходъ въ борьбѣ съ
J) Текеръ, стр. 157, 158.
2) Текеръ, тамъ же, стр. 24 и 132.
3) Текеръ различаетъ „пассивное сопротивленіе“ и „непротивленіе“,
хотя, что очень странно, не упоминаетъ ни однимъ словомъ Толстого:
„Разница между пассивнымъ сопротивленіемъ и непротивленіемъ такова:
первое—есть политическій пріемъ, второе возводится въ законъ и міро-

— 213 —
тиранніей. Пассивное сопротивленіе—единственное, что можетъ обѣщать
успѣхъ въ нашемъ обществѣ съ его военно-бюрократическимъ строемъ. Во
всемъ цивилизованномъ мірѣ нѣтъ тиранна, который не согласился бы
съ большей охотой залить потоками крови революцію, чѣмъ видѣть боль­
шую часть своихъ подданныхъ, рѣшившихся на пассивное сопротивленіе.
Возмущеніе можно подавить легко; но нѣтъ такого войска, которое рѣши­
лось бы направить свои пушки на мирныхъ людей, которые не только
не собираются на улицѣ, но остаются въ домахъ и, твердые въ своемъ
рѣшеніи, отказываются отъ участія въ выборахъ, не отвѣчаютъ на при­
зывъ къ набору и отказываются платить налоги. Въ одинъ прекрасный
день,—говоритъ Текеръ,—когда я буду себя чувствовать достаточно силь­
нымъ и независимымъ и когда мое поведеніе не повліяетъ на выполненіе
моихъ обязанностей, когда я буду готовъ провести, можетъ быть, нѣко­
торое время въ тюрьмѣ и смогу передъ этимъ скрыть мое имущество,—
тогда я заявлю казнѣ о томъ, что за мной числятся налоги и не плачу
самихъ налоговъ. Или же, если у меня нѣтъ имущества, отказываюсь пла­
тить личную таксу. Государство сейчасъ же приготовится принять мѣры,
но можетъ сдѣлать одно изъ двухъ: или оставить меня на свободѣ и
тогда я разскажу все дѣло моимъ близкимъ, которымъ также придетъ
охота поберечь свои карманы; илп же государство заключитъ меня въ
тюрьму. Въ послѣднемъ случаѣ я на законномъ основаніи пользуюсь всѣми
правами должниковъ въ заключеніи и живу спокойно и удобно до тѣхъ
поръ, нока государству не надоѣстъ содержать меня и, все растущее число,
тѣхъ, кто послѣдуетъ моему примѣру. „Но, быть можетъ, государство,
видя безысходность положенія, рѣшитъ провести болѣе строгіе законы о
содержаніи заключенныхъ за долги и тогда, если я останусь твердымъ,
дойдутъ до республиканскаго правительства, которое „закономѣрно пра­
витъ, основываясь на согласіи подданныхъ“; и чтобы обезпечить это со­
гласіе, дойдутъ до одиночнаго заключенія въ темной камерѣ или до пы­
токъ. И чѣмъ рѣшительнѣе будутъ мѣры правительства, тѣмъ лучше
будетъ для дѣла анархизма, какъ это извѣстно тѣмъ, кто занимался
исторіей реформъ. Можемъ ли мы оцѣнить все значеніе, которое имѣетъ
въ смыслѣ пропаганды, одинъ подобный фактъ, въ особенности если въ то
же время за стѣнами тюрьмы есть хорошо организованная масса агптатовую норму. Сторонники пассивнаго сопротивленія считаютъ его болѣе
дѣйствительнымъ, чѣмъ активное; сторонники же непротивленія считаютъ
и то, и другое безнравственнымъ, а нѣкоторые доходятъ даже до того,
что утверждаютъ, что всякое сопротивленіе—безуміе“. Тамъ же, стр. 79.

— 214 —

ровъ?“ і). Довольно этого примѣра пассивнаго сопротивленія, чтобы
читатель оцѣнилъ еще разъ, какимъ терпѣніемъ надо вооружиться, чтобы
схватить всѣ оттѣнки мысли Текера, то есть самыя замѣтныя неясности и
недомолвки. Впрочемъ, самъ Текеръ говоритъ, что анархизмъ вовсе не
философія“ 2).
Приходится замѣтить, къ сожалѣнію, что предложеніе пассивнаго сопро­
тивленія въ уплатѣ налоговъ представляетъ для Текера одну изъ глав­
ныхъ идей. Онъ не только ее предлагаетъ въ видѣ опыта для отдѣль­
ныхъ лицъ, но обѣщаетъ еще большіе результаты, если онъ будетъ про­
изведенъ коллективно. Сила лишь одной пятой части населенія, сознательно
отказавшейся платить налоги, оказалась бы, но Текеру, прямо-таки непре­
одолимой. Агитація въ Ирландской земельной лигѣ (Irish Land League)
въ Ирландіи даетъ намъ самый убѣдительный доводъ. До тѣхъ поръ,
пока она выступала подъ знаменемъ „не платить налоговъ", она была
самой крупной силой въ революціонномъ смыслѣ. Но чуть оставила эту
тактику, потеряла все свое значеніе 3).
Тактики „не платить налоговъ“ Лига придерживалась въ такой мѣрѣ
долго, что это можетъ служитъ доказательствомъ, что англійское прави­
тельство было безсильно противъ нея. И не будетъ преувеличеніемъ,
если мы скажемъ, что въ Ирландіи не было бы уже болѣе собственни­
ковъ латифундій, если бы ирландцы съумѣли довести борьбу такъ, какъ
ее начали. Отказъ отъ уплаты налоговъ можетъ дать тѣмъ большій
результатъ, чѣмъ культурнѣе народъ и чѣмъ больше число желающихъ
принять участіе въ отказѣ. Если бы пятая часть населенія отказалась
отъ уплаты налоговъ, то на то, чтобы заставить ее платить ихъ, госуі) Тамъ же, стр. 412.
г) Анархизмъ философиченъ, но онъ вовсе не философская системаОнъ есть лишь главный принципъ науки политической и соціальной
жизни“. Стр. 80.
3) Тамъ же, стр. 413. Въ другомъ мѣстѣ Текеръ говоритъ, что Ирланд­
ская земельная лига не достигла своей цѣли оттого, что „граждане
вмѣсто того, чтобы слѣдовать ихъ собственному плану, положились
слѣпо на главарей, которые и измѣнили въ критическій моментъ. Анар­
хисты, добавляетъ Текеръ, отъ вторженія въ дѣло лицъ, не прямо заин­
тересованныхъ, хотятъ себя защитить и потому-то отдаются прежде всего
пропагандѣ экономическихъ доктринъ. „Надо, говоритъ Текеръ, неук­
лонно придерживаться этой тактики, не обращая вниманія на крикъ,
который подымаютъ нѣкоторые, суля мгновенный успѣхъ революціи".
Тамъ же, стр.. 416.

— 215 —
дарству пришлось бы употребить сумму большую, чѣмъ та, которую въ
состояніи взнести 4/з регулярно платящихъ. Тактика пассивнаго сопро­
тивленія есть наиболѣе сильное оружіе въ борьбѣ съ тираніей. Сила
живетъ грабежемъ и умираетъ, когда ея жертвы не позволяютъ себя гра­
бить. На нее нельзя подѣйствовать ни убѣжденіемъ, ни всеобщимъ голо­
сованіемъ, ни выстрѣлами, но ее можно уморить съ голоду. Если мы
предположимъ, что огромное большинство людей, сговорившись между
собою, откажутся отъ уплаты налоговъ государству и частнымъ собствен­
никамъ, то тогда государство, несмотря на всѣ свои привиллегіи и моно­
поліи, которыя поддерживаютъ его, будетъ обречено на смерть.
Можетъ, однако, случиться, что пассивное сопротивленіе не во всѣхъ
случаяхъ приведетъ къ устраненію государства, даже хотя бы и посте­
пенному. Пропаганда печатью и словомъ, извлекая всѣ выгоды изъ мир­
ной забастовки тѣхъ отраслей труда, которыя находятся въ рукахъ у
гражданъ, изъ отказа платить налоги и идти на военную службу, вмѣстѣ
съ упорнымъ пренебреженіемъ закона и всякой формы и всякаго прояв­
ленія власти—эта пропаганда не всегда можетъ идти прямо къ цѣли. Съ
другой стороны свобода печати и слова, которой пассивное сопротивленіе
такъ широко пользуется, можетъ быть отнята. Представители власти
могутъ сдѣлать невозможными мирную агитацію и подготовку къ возста­
нію. Тогда и будетъ справедливымъ прибѣгнуть къ силѣ, но и это въ
исключительныхъ случаяхъ. Шарлатаны тѣ, кто рекомендуютъ примѣнять
силу противъ силы и пользуются ею необдуманно и безъ нужды і).
Пролитіе крови всегда, само по себѣ, убыточно. Но если намъ нужна
свобода агитаціи и если только пролитіемъ крови мы можемъ добыть ее
себѣ, то надо прибѣгнуть даже къ этому крайнему средству. Но эти
акты насилія должны представлять изъ себя нѣчто другое, чѣмъ революцію
съ оружіемъ въ рукахъ. Прошло уже время революцій, теперь ихъ на­
учились легко подавлять. Нуженъ цѣлый рядъ изолированныхъ другъ отъ
друга покушеній съ динамитомъ въ рукахъ 2).

4) Тамъ же, стр. 428.
2) „Если наступитъ время перейти отъ словъ о свободѣ къ дѣлу
то это дѣло будетъ состоятъ изъ ряда покушеній съ динамитомъ въ
рукахъ“, стр. 440. Въ другомъ мѣстѣ: „Ни пуля, ни штыкъ не будутъ
играть рѣшающей роли въ грядущей борьбѣ; пассивное сопротивленіе

— 216 —

II.

Экономическая свобода.
По Текеру, чуть только перейдутъ къ неограниченной свободѣ произ­
водства и обмѣна богатствъ, начнется періодъ личнаго п общественнаго
благосостоянія. Экономическій строй нашего времени находится въ рукахъ
цѣлаго ряда монополистовъ, которымъ покровительствуетъ государство. И
вотъ рѣчь идетъ о томъ, чтобы освободиться отъ этихъ монополій, резуль­
татомъ чего будетъ уменьшеніе процента. Есть три вида этой процентной
прибыли: а) на капиталъ, в) на землю (рента), с) отъ обмѣна. Банкиръ,
собственникъ п промышленникъ являются ростовщиками, то есть лицами,
которыя получаютъ сверхъ-стоимость за предметъ, надъ которымъ они не
работали. Это представленіе вовсе не научно, но Текеръ объ этомъ и не
заботится. Онъ говоритъ, что тотъ же самый рабочій, сдѣлавшій нѣкоторыя
сбереженія, если даетъ взаймы илп въ наемъ свое поле или свой домъ,
является ростовщикомъ. Это крайне распространенное явленіе приноситъ
большинству вредъ. И лишь крупные ростовщикп извлекаютъ изъ этого
выгоду и обогащаются: крупные земельные собственники и торговые и про­
мышленные банкиры і). Между монополіями, дающими ростъ и находящи­
мися подъ покровительствомъ государства, четыре наиболѣе достойны вни­
манія:
а) Монетная монополія, самая важная по своимъ- самымъ печаль­
нымъ дѣйствіямъ. Состоитъ она въ томъ, что государство позволяетъ пу­
скать въ обращеніе монету только извѣстнымъ липамъ и преимущественно
крупнымъ собственникамъ. Отъ этой привилегіи зависитъ: размѣръ прои въ исключительныхъ случаяхъ динамитныя бомбы въ рукахъ отдѣль­
ныхъ лицъ будутъ орудіемъ, при помощи котораго революціонныя силы
обезпечатъ побѣду народа навсегда“. Стр. 413. Въ своемъ примѣчаніи
Текеръ разъясняетъ, что въ словахъ „въ исключительныхъ случаяхъ“
онъ разумѣетъ что-нибудь „дѣйствительно серьезное“, какъ напримѣръ
„отмѣну свободы слова и печати“.
і) Позоръ ростовщичества ложится на всѣхъ и всѣ за него отвѣт­
ственны, но не всѣ получаютъ отъ него выгоду, громадное же большин­
ство страдаетъ отъ него. Обогащаются лишь крупные ростовщики: въ
земледѣльческихъ густо-населенныхъ мѣстахъ владѣльцы большихъ
земельныхъ угодій; въ промышленныхъ и торговыхъ районахъ — бан­
киры. Только они одни кормятся сверхъ-сюимостью“. Тамъ же,, стр. 178-

— 217
цента, квартирная рента и цѣна на продукты; въ первомъ случаѣ прямо
во-второмъ и третьемъ косвенно. Какъ измѣнить подобное положеніе вещей?
Это возможно, отвѣчаетъ Тикеръ, если мы будемъ исходить изъ экономи­
ческой свободы, то есть предоставимъ каждому право выпускать монету
съ обозначеніемъ собственнаго имени, которая представляла бы или уже
совершенный, кристаллизированный трудъ или только средство къ буду­
щему предпріятію. Такимъ образомъ съ Текеромъ мы возвращаемся къ
одной изъ главныхъ идей Прудона: устройство такого кредита, чтобы про­
центъ низошелъ до нуля п сталъ общедоступнымъ. Организація такого кре­
дита не должна находиться ни въ рукахъ государства, ни въ рукахъ мо­
нополистовъ, при чемъ система съ монополіей монеты уступитъ свое мѣсто
мѣняльному банку, который будетъ производить свои операціи безъ капи­
тала, а лишь при помощи общественно-цѣнныхъ бумагъ, которыя и будутъ
замѣнять банковую наличность и овеществленныя услуги, функціонируя въ
такихъ же размѣрахъ, какъ банки нашего времени х). Тогда, благодаря
конкурренціп между производителями, прибыль на капиталъ свелась бы
лишь къ стоимости производства, то есть стала бы меньше 1%. Капита­
листовъ въ, ходячемъ смыслѣ слова тогда не было бы, такъ какъ всѣ
имѣли бы возможность получить необходимыя средства.
Эта реформа дала бы по Текеру, еще два другія важныя преимуще­
ства. Съ одной стороны уменьшилась бы квартирная цѣна, потому что никто
не согласился бы платить высокія цѣны за наемъ помѣщенія при возмож­
ности достать себѣ капиталъ пзъ 1% для постройки собственнаго дома.
Съ другой стороны послѣдовало бы и уменьшеніе барыша на обмѣнѣ, такъ
какъ торговцы, вмѣсто покупки товара въ кредитъ и по высокой цѣнѣ,
могли бы сдѣлать въ банкѣ заемъ даже, пожалуй, меньше, чѣмъ изъ 1°/о
и, платя, такимъ образомъ, наличными, пріобрѣтали бы товаръ дешево
и соотвѣтственно понизили бы цѣну для покупателя.
Очевидно, Текеръ не принимаетъ въ разсчетъ менѣе благопріятное эконо­
мическое положеніе тѣхъ, кто вынужденъ дѣлать заемъ, по сравненію съ
тѣми, для кого даже такой заемъ не является необходимостью. Оставляетъ
онъ въ тѣнп и другую, не менѣе важную сторону вопроса: именно, онъ
забываетъ, что и теперь отдѣльнымъ япцамъ дана возможность выпускать,
если не денежные знаки въ собственномъ смыслѣ, то скажемъ серію обли­
гацій; что трудность заключается не въ самомъ фактѣ выпуска, но въ
Ср. П. По, Анархизмъ въ С.-Штатахъ. Парижъ. Копленъ, 1903.
стр. 117— 118.

— 218 —

томъ чтобы найти тѣхъ, кто принялъ бы эти облигаціи, какъ равноцѣн­
ныя денежнымъ знакамъ. Впрочемъ особенно настаивать на этихъ двухъ
частностяхъ мы не будемъ. Достаточно замѣтить, что выпускъ монеты сво­
бодный и система банковъ, или, какъ говоритъ авторъ, „свободная монета
и свободный банкъ“, представляютъ наиболѣе важную реформу, на осу­
ществленіе которой должны быть направлены усилія анархистовъ 1).
b) Вторая по важности монополія—земельная, Ея губительное дѣйствіе
сказывается ярче всего въ странахъ исключительно земледѣльческихъ, какъ
напримѣръ, Ирландія. Состоитъ эта монополія въ томъ, что правительство
окружаетъ особой заботливостью тѣхъ земельныхъ собственниковъ, которые
не имѣютъ ничего общаго ни съ личнымъ трудомъ, ни съ трудомъ вообще,
и которые, благодаря такому покровительству, отдаютъ въ широкихъ раз­
мѣрахъ свои земли въ аренду. Но еслибы эта покровительственная система
ограничивалась и опредѣлялась личнымъ трудомъ или свободнымъ земле­
дѣліемъ, то земельная рента исчезла бы и этому роду ростовщичества
пришелъ бы конецъ 2).
c) Таможенная монополія, которая состоитъ въ поощреніи сбыта про­
дуктовъ высокой цѣны, производство которыхъ находится въ условіяхъ
неблагопріятныхъ, въ ущербъ сбыту продуктовъ болѣе низкой цѣны, но
производство которыхъ находится въ болѣе выгодныхъ условіяхъ. Это до­
стигается таможенными тарифами, которые есть нѣчто большее, чѣмъ ро­
стовщичество, ибо ведутъ не къ правильной эксплуатаціи капитала, а къ
злоупотребленію имъ. Уничтоженіе этого рода монополіи имѣло-бы резуль­
татомъ паденіе цѣнъ на продукты и было бы выгодно для тѣхъ работ­
никовъ, которые потребляютъ эти продукты, и обезпечило бы, наконецъ,
работнику его естественный заработокъ—стоимость продукта 3).
1) Ср. По, Анархизмъ въ С.-Штатахъ. Стр. 117, 118; Текеръ, тамъ же,
стр. 231—234, 245, 246, 249, 258, 273—275, 287.
2) Текеръ, тамъ же, стр. 12. „Выло ясно для Баррена и Прудона, что
какъ только покровительственная система станетъ опредѣляться личнымъ
трудвмъ и земледѣліемъ, земельная рента исчезнетъ и этому роду ро­
стовщичества придетъ конецъ“.
3) »Прудонъ“, добавляетъ Текеръ, „полагалъ однако, что уничтоже­
ніе этой монополіи не должно предшествовать проведенію денежной ре­
формы, во-первыхъ потому, что небольшое количество ходячей монеты
еще болѣе уменьшилось бы благодаря отлитію ея изъ крупныхъ цент­
ровъ, и, во-вторыхъ, такъ какъ масса рабочихъ рукъ занятыхъ въ по­
кровительствуемой промышленности, осталась бы безъ работы и была бы
обречена на голодъ. Прудонъ, такимъ образомъ, подчеркиваетъ необхо-

— 219 —
б) Послѣдняя монополія—монополія на патенты. Она состоитъ въ
томъ, что государство защищаетъ (при помощи патента), изобрѣтателя
отъ конкурренціи и даетъ возможность извлекать выгоды несоразмѣрно
большія, чѣмъ то стоитъ самъ продуктъ. Эта монополія даетъ, напримѣръ,
нѣкоторымъ право собственности „на естественные законы и феномены“
и возможность взимать налогъ за пользованіе естественными богатствами,
которыя должны были бы быть доступны всѣмъ, между тѣмъ какъ работа,
потраченная изобрѣтателемъ, не заслуживаетъ большаго вознагражденія,
чѣмъ всякая другая. Когда изобрѣтатель покупаетъ себѣ патентъ на изоб­
рѣтеніе, то дѣлаетъ онъ это не столько съ цѣлью застраховать себя отъ
сбыта поддѣлокъ и фальсификатовъ, сколько для того, чтобы заставить
своихъ ближнихъ платить ему своего рода дань. Патентъ, такимъ обра­
зомъ, есть поощреніе антисоціальныхъ инстинктовъ изобрѣтателя, а не
гарантія противъ поддѣлокъ.
Уничтоженіе этой монополіи свело бы-цѣну изобрѣтеній до нормаль­
наго уровня, который будетъ опредѣляться общественной полезностью
изобрѣтенія, а не алчными инстинктами изобрѣтателя.
То же можно сказать и объ авторскихъ правахъ: здѣсь имѣется въ
виду не столько общественная полезность труда, сколько экономическія
выгоды, какъ это мы видимъ на дѣлѣ, когда произведенія, наиболѣе необ­
ходимыя для умственнаго воспитанія, бываютъ достояніемъ небольшого
числа лицъ і).
Съ устраненіемъ всѣхъ этихъ монополій, когда въ экономической жизни
будетъ царить свобода сотрудничества и свободная конкурренція, всѣ
вообще формы экономической жизни станутъ въ лучшія- условія, даже
формы, разросшіяся до такихъ колоссальныхъ размѣровъ, какими являются
тресты. Анархисты, смотря на тресты, какъ на плодъ свободной конкур­
ренціи, не могутъ сказать противъ нихъ ничего. Помѣшать ихъ образо­
ванію—это было бы покушеніемъ на свободу. Но вопросъ не въ этомъ.
Вѣдь для образованія треста необходимо, чтобы нѣсколько лицъ согласи­
лись между собой дѣйствовать за одно, съ цѣлью устранить вліяніе кон­
курренціи. Тотъ кто стоитъ во главѣ треста, является собственникомъ
такихъ капиталовъ, собрать которые для отдѣльнаго лица не было бы
возможности.
димость свободнаго обращенія монеты, которое вызоветъ какъ обиліе
самой монеты, такъ и рбиліе работы“. Тамъ же, стр. 13.
і) Текеръ, тамъ же стр. 13; ср. Гіо, тамъ же стр. 98. 99.

220 —

Законодательныя мѣры противъ трестовъ и несправедливы и смѣшны,
въ особенности если государство само создаетъ ихъ: вѣдь происхожденіе
ихъ нужно искать въ монополіяхъ, о которыхъ раньше шла рѣчь. И какъ
же государство, само создающее привиллегіи п защищающее ихъ силой,
сможетъ разрушить собственную работу? Если привиллегіи справедливы,
то зачѣмъ мѣшать развитію ихъ естественныхъ послѣдствій?
Такимъ образомъ, разсматривая вопросъ, внимательнѣе, мы придемъ
къ заключенію, что тресты не являются плодомъ конкурренціи, ио скорѣе
систематическимъ препятствіемъ свободѣ конкуренціи. Это—дѣло монопо­
ліи и привиллегіи. Поэтому, анархисты, говоритъ Текеръ, считаютъ за­
коны противъ трестовъ безполезными и праздными, тѣмъ болѣе что они
увеличиваютъ еще болѣе запасъ законовъ уже имѣющихся. Свобода—вотъ
единственное спасеніе и въ вопросѣ о трестахъ. А что касается до за­
коновъ, то скорѣе слѣдовало бы поубавить количество уже существующпхъ,
чѣмъ создавать новые 1).
Какое положеніе займетъ экономическая свобода по отношенію къ про­
блемѣ собственности? Наша цѣль, говоритъ Текеръ, осуществить пдею сво­
боды. Поэтому въ будущемъ обществѣ будетъ такая форма собственности,
которая не будетъ идти въ разрѣзъ съ личной свободой. Это будетъ именно
та форма, которая обезпечитъ личность свободно располагать продуктами
собственнаго труда или какимъ нибудь другимъ продуктомъ, который по­
ступаетъ въ ея распоряженіе безъ обмана и безъ насилія, а въ силу кон­
тракта, свободно заключеннаго съ другимъ. Отсутствіе обмана и насилія,
добавляетъ Текеръ, является однимъ изъ существенныхъ условій въ во­
просѣ о собственности, какъ его разсматриваютъ анархисты; подъ словами
„обманъ и насиліе“ не надо подразумѣвать лишь дѣянія преступныя или
злоупотребленія, но также и декреты и.законодательные акты, подъ маской
которыхъ скрывается насиліе 2).
Собственность, основанная на трудѣ, даетъ всѣмъ равную свободу, то
есть, свободу получать и удерживать за собой, безъ конфликтовъ и на­
силій. Подъ собственностью, слѣдовательно, анархисты понимаютъ лишь
продукты, считая продуктомъ все то, на что затраченъ человѣческій трудъ,
будетъ ли то кусокъ желѣза или кусочекъ землп. Что же касается до земли
и такихъ предметовъ, которые существуютъ въ ограниченномъ количествѣ,
то здѣсь будетъ поощряться лишь личный трудъ и пользованіе 3).
!) Текеръ, тамъ же, стр. 11—18; Ср. Гіо, о. с., стр. 127—131.
2) Текеръ, тамъ же, стр. 60.
3) Текеръ, тамъ же, стр. 61, примѣчаніе.

— 221 —
Такимъ образомъ, не будетъ этой метафизической собственности, су­
ществующей сама въ себѣ, помимо личнаго интереса. Какъ результатъ об­
щественнаго соглашенія, собственность можетъ принимать различныя формы,
но единственная форма, возможная въ будущемъ строѣ, это—форма, осно­
ванная на абсолютной свободѣ личности. И ею будутъ всѣ продукты труда,
безъ различія, и земля, непосредственно обрабатываемая.
Право собствениности нужно разсматривать какъ проявленіе личнаго
интереса, отливающагося въ форму общественнаго соглашенія, причемъ не
будетъ надобности въ особой власти, которая охраняла бы интересы соб­
ственности, такъ какъ всѣ члены будущаго общества будутъ охранять
взаимные интересы въ самой широкой степени. Можетъ быть намъ скажутъ,
что самое право собственности перестанетъ существовать, разъ не будетъ
органа, который бы охранялъ его. Наоборотъ, говоритъ Текеръ, анархисты
убѣждены, что только тогда и будетъ истинное уваженіе права собствен­
ности, когда нынѣшнее общество, основанное на насиліи, привиллегіяхъ,
воровствѣ, уступитъ свое мѣсто другому—добровольной организаціи для
взаимной защиты и помощи. Вотъ въ какомъ видѣ надо представлять
частную собственность будущаго.
На самый вѣсскій доводъ, который дѣлаютъ противъ этого индивидуа­
листическаго пониманія собственности соціалисты, анархисты-коллективисты
и коммунисты, когда они утверждаютъ, что невозможно избѣгнуть эксплоа­
таціи труда капиталомъ въ крупной промышленности, разъ существуетъ
личная собственность,—на этотъ доводъ Текеръ отвѣчаетъ такъ: необхо­
димость крупной промышленности въ нашей экономической жизни—вещь
вовсе не доказанная. Можно питать надежды, говоритъ онъ, на реакцію,
цѣль которой будетъ—сдѣлать каждую личность производящей, какъ это
было раньше, т. е. самостоятельно *)•
Во всякомъ случаѣ, если въ будущемъ, экономически свободномъ об­
ществѣ, и будетъ существовать, концентрація производства, то это будетъ
къ выгодѣ для рабочаго класса, а не для капитала, который сосредоточи­
вается теперь въ рукахъ немногихъ, находящихся подъ покровительствомъ
государства 2).
' Ботъ существенные отличительные признаки будущаго строя съ абсо­
лютной экономической свободой:
а) Свободная монета. Каждому, кто хочетъ, дана полная возможг) Текеръ, тамъ же, стр. 394.
2) По, тамъ же, стр. 101, 102.

222 —

несть выпускать монету, подъ условіемъ, чтобы она не была фальшивой,
в не столько монету—товаръ, сколько монету—кредитъ *).
Если бы возможно было устраивать свободные банки для выпуска бу­
мажныхъ денегъ, даже если банкъ не обладаетъ капиталами; если бы банкъ
не былъ обязанъ при платежахъ переводить бумаги въ звонкую монету;
если бы кліенты обязались принимать банковые билеты, какъ если бы это
было золото и серебро; если бы, наконецъ, платежи могли производиться
опредѣленное время спустя послѣ возвращенія бумагъ и связанныхъ съ
ними обязательствъ и гарантій,—въ такомъ лишь случаѣ народъ имѣлъ бы
всѣ выгоды и никто не пошелъ бы платить ренту капиталисту при такой
полной возможности достать при помощи банка нужныя ему на орудія
производства суммы.
,
в) Свободная земля. Лишь тотъ, кто обрабатываетъ землю, владѣетъ
ею, безъ различія собственниковъ, съемщиковъ, работниковъ, какъ это
существуетъ теперь. Отдачи въ наёмъ и обложеніе налогами само собой
не существуютъ 2).
Эта система владѣнія, основанная на обработкѣ земли, получила бы
большія выгоды и отъ первой реформы, монетной, въ томъ смыслѣ, что
распредѣленіе продуктовъ между собственниками шло бы въ мирномъ и
естественномъ порядкѣ 8).
с) Свободная торговля и отсутствіе поддержки для продуктовъ ум­
ственнаго труда. Все это, замѣчаетъ Эльцбахеръ 4), въ связи съ монетной
реформой отозвалось бы въ высшей степени благотворно на всѣхъ произ­
водственныхъ отношеніяхъ и на распредѣленіи богатствъ. Въ торговлѣ упала
бы значительно цѣна на товары; а благодаря отсутствію поддержки для
продуктовъ умственнаго труда, авторы, изъ боязни конкурренціи, удоволь­
ствовались бы такимъ же вознагражденіемъ, какъ и обыкновенные работ­
ники. Равнымъ образомъ и о собственности: она была бы распредѣлена
такъ, чтобы каждому были гарантированы соотвѣтствующіе продукты. Саки
собой падутъ съ уничтоженіемъ государства экономическія привиллегіи, н
въ обществѣ, гдѣ не будетъ господства человѣка надъ человѣкомъ, каждый
будетъ имѣть свою долю продукта. Мы не говоримъ, поясняетъ Текеръ: не

1) Текеръ, тамъже,стр.272;ср. Эльцбахеръ, „Вмѣсто книги“, стр.277—281.
2) Текеръ, такъ же, стр. 299, 300.;
3) Текеръ, тамъ же, стр. 325.
4) Текеръ, тамъ же стр. 280—282, сравни также цитируемыя имъ мѣста
изъ Текера.

— 223 —
кради; нѣтъ, мы говоримъ: когда всѣ люди будутъ свободными, ты не бу­
дешь красть.
Экономически свободный строй поведетъ также къ исчезновенію нера­
венства продуктовъ по качеству и неравенства въ распредѣленіи этихъ
продуктовъ; исчезнутъ и классовыя различія. Что касается недостижимаго
абсолютнаго равенства, то предоставимъ объ этомъ мечтать другимъ.

III.

Личная свобода.
Мы пришли къ личности, поставленной въ общество совершенно отлич­
ное отъ нашего. Каковъ будетъ ея законъ? Эгоизмъ. Анархисты, говоритъ
Текеръ, не утилитаристы, но эгоисты въ самомъ широкомъ и полномъ зна­
ченіи этого слова *).
Этотъ эгоизмъ обнимаетъ собой интересы личности въ самыхъ высшихъ
формахъ. Интересы общества совпадаютъ съ интересами личности: разрушь­
те одно, вы разрушите этимъ самымъ другое. Разрушить же общество,
въ которомъ личность можетъ развиваться свободно,—этого анархисты не
хотятъ. Немного стоила бы независимость и свобода, еслибы она заканчи­
валась одиночествомъ. Нужно стремиться къ максимуму независимости, со­
блюдая при этомъ одно изъ требованій общества, о которомъ мы скоро
скажемъ.
Отдѣльная личность имѣетъ такую же степень свободы, какъ и всѣ
другія. И такъ какъ эта степень свободы зависитъ отъ личнаго интереса,
то каждый долженъ имѣть максимумъ возможной свободы. Свобода равная
для всѣхъ—это значитъ, что каждый можетъ стремиться къ максимуму
возможной свободы, при условіи однако полнаго взаимнаго уваженія отдѣль­
ныхъ личностей. „Пусть каждый думаетъ о своихъ собственныхъ дѣлахъ“—
вотъ единственный моральный законъ анархиста 2).
Кто проникаетъ въ сферу дѣйствія другого, совершаетъ преступленіе,
(единственное преступленіе извѣстное анархистамъ), причемъ пострадавшій
имѣетъ право такъ или иначе отвѣчать. Въ наше время мѣры, которыя
принимаются отдѣльными лицами и властью для подавленія такъ называе1) Тамъ же, стр. 24.
2) Тамъ ясе, стр. 15.

— 224

мыхъ пороковъ, являются покушеніями на свободу. Анархисты же думаютъ,
что свобода и соціальное благоденствіе являются единственнымъ лѣкар­
ствомъ противъ пороковъ, отрицая при этомъ великія обязательства мо­
ральнаго характера. Можно говорить лишь объ обязательствахъ другого
характера—соціальнаго, представляя, что они вытекаютъ изъ свободнаго
соглашенія и уговора живущихъ вмѣстѣ. Все то, что не вытекаетъ изъ
добровольнаго соглашенія, не можетъ имѣть и обязательной силы. Въ сто­
ронѣ стоитъ лишь обязанность уважать права другого, такъ чтобы сфера
вліянія каждаго ограничивалась свободой другого. Вся мораль анархиста и
заключается въ этой одной обязанности, которая есть обязанность къ са­
мому себѣ, такъ какъ въ основѣ такого поведенія лежитъ интересъ, вѣдь,
отдѣльной личности.
Законъ свободы, равной для всѣхъ, и соотвѣтствующая обязанность ува­
жать права другого важны еще и потому, что даютъ чувствовать различіе
Между насиліемъ и сопротивленіемъ, между захватомъ и защитой. Безраз­
лично совершается ли насиліе одной личности другою, какъ въ случаѣ
любого преступленія; или одной личностью надъ многими, какъ въ случаѣ
съ тираномъ; или многими надъ одной лишь, какъ бываетъ въ демокра­
тіяхъ нашего времени—всегда оно останется насиліемъ. И поэтому должно
быть вполнѣ законнымъ сопротивленіе этому насилію, что не будетъ также
насиліемъ, но защитой. Въ томъ случаѣ, когда личность попирается въ
своихъ правахъ, она должна защищаться, даже силой, направляя ее или
противъ преступника, или противъ варварскаго закона, или противъ деспота,
или, наконецъ, противъ всего, покоящагося на несправедливости строя.
Личность можетъ сама защищать своп права, но можетъ также соединяться
при этомъ съ другими, потерпѣвшими, какъ и они !)•
Такова, по Текеру, мораль анархиста. Надо, впрочемъ, замѣтить, что,
помимо всего этого, Текеръ даетъ понять, что ученіе анархизма такъ же
есть атеизмъ. Одинъ изъ противниковъ Текера сдѣлалъ ему такое возра­
женіе: если анархія значитъ устраненіе всякаго закона и всякой власти
за исключеніемъ закона управлять самимъ собой и умѣнія сдерживать
себя, и если вы думаете, что съ помощью этихъ только принциповъ человѣкъ
воздержится отъ искушенія вторгнуться въ права другой личности, то
какая тогда разница была бы между вашимъ обществомъ и обществомъ,
которое управляется закономъ Евангелія, который предписываетъ любить
Бога всѣмъ сердцемъ своимъ, а ближняго, какъ самого себя?
Н Тамъ же, стр. 23 и слѣд.

— 225

Текеръ отвѣтилъ на это, что общество, отрицающее власть, разнится
отъ общества, признающаго власть Христа, больше чѣмъ черное отъ бѣ­
лаго. Вѣдь господство надъ салимъ собой и существованіе правительства
вещи несовмѣстныя. Первая часть евангельской заповѣди признаетъ суще­
ствованіе Бога, а Богъ и человѣкъ враги. Ибо, если Богъ существуетъ,
онъ долженъ оказывать свое вліяніе на человѣка. Но вѣдь и божеская
власть, какъ и человѣческая, намъ нежелательны одинаково. Вторая по­
ловина заповѣди -любить ближняго, какъ себя самого, есть ничто иное,
какъ совѣтъ, основанный на личномъ интересѣ, и какъ таковой можетъ
быть принятъ, конечно, не потому, что онъ данъ отъ Бога, но потому,
что внушенъ намъ нашимъ эгоизмомъ *).
Безусловное уваженіе къ свободѣ другого будетъ причиной того, что
личность будетъ направлять свою дѣятельность въ своихъ выгодахъ, какъ
въ дѣлахъ личныхъ, такъ и въ сношеніяхъ съ подобными себѣ.
Семья будетъ союзомъ между мужчиной и женщиной, основанномъ на
взаимномъ согласіи; свободно будетъ его заключеніе, свободно существо­
ваніе и свободенъ разводъ. Аналогично будутъ поступать и во всякихъ
другихъ, болѣе сложныхъ группировкахъ, когда будутъ соединяться нѣ­
сколько лицъ для достиженія одной цѣли пли для того, чтобы этой цѣли
достичь успѣшнѣе, чѣмъ то могъ бы сдѣлать одинъ человѣкъ. Свободныя
же группировки займутъ мѣсто тѣхъ искусственныхъ и хаотическихъ аггломератовъ, которые стоятъ теперь у высшей власти. Мало того, разъ не
будетъ государства, не будетъ никакой надобности быть непремѣнно въ
одной изъ формъ общества: самая форма общества будетъ произвольной,
зависимой отъ добровольнаго договора, который однако не обязываетъ
членовъ на все время принадлежать къ этой группировкѣ. Договоръ съ
запрещеніемъ подобнаго рода не имѣлъ бы никакого значенія. Принять
его значило бы стать рабомъ самого себя и никто не пожелалъ бы тогда
войти въ такую группировку изъ боязни потерять право выдѣлиться 2).
Единственное условіе при вступленіи лица въ ту или иную группировку
это—вопросъ—одобряетъ онъ или нѣтъ ея цѣли, считаетъ ли ее способ­
ной къ достиженію ихъ, находитъ-ли удобнымъ вступить въ нее, выйти
изъ нея или держаться въ сторонѣ. Когда же ассоціація начинаетъ уже
свое существованіе, обсуждаются въ деталяхъ обязательства, такъ однако,
что рѣшеніе большинства вовсе не обязательно для меньшинства, какъ бы
і) Тамъ же, стр. 463—465.
я) Тамъ же, стр. 48; ср. Эльцбахеръ, стр. 264—271.
15

— 226 —
послѣднее мало ни было. Единственно, что можетъ требовать свободная
организація отъ своихъ членовъ это—выполненіе принятыхъ обязательствъ,
да и то, впрочемъ, не безусловно, потому что, какъ говоритъ Текеръ, вы­
полненіе договора будетъ гарантировано, наиболѣе прочно, лишь тогда,
когда заключающіе его будутъ звать заранѣе, что силой къ выполненію
данныхъ обязательствъ принуждены они не будутъ. Вмѣсто опредѣленныхъ
взносовъ будутъ лишь добровольные. Послѣдніе будутъ лишнимъ стиму­
ломъ для общества воздерживаться отъ агрессивныхъ дѣйствій, ибо тогда
угрожало бы уменьшеніе взносовъ, а постоянно считаться съ интересами
членовъ х).
Число свободныхъ ассоціацій будетъ возрастать соотвѣтственно жела­
ніямъ народа установить и поддерживать самую широкую личную свободу.
На стражѣ этой свободы будутъ стоять послѣ уничтоженія государства
особыя организаціи защиты.
Вѣроятно, что когда не будетъ государства, уменьшится и преступ­
ность. Но это не сдѣлаетъ излишними организаціи защиты, которыя также
будутъ подчинены закону свободной конкурренціи. Только значеніе ихъ,
пожалуй, будетъ больше по сравненію съ другими, но это не вслѣдствіе
ихъ тираннической власти, а благодаря уваженію, которое будутъ питать
къ нимъ ихъ кліенты, чувствуя и сознавая всю ихъ полезность.
Не исключаетъ анархизмъ и осужденія и наказанія преступника. Въ
цѣляхъ защиты общества будетъ примѣняться и тюремное заключеніе и
смертная казнь 2).
Пользоваться всѣми средствами, чтобы отразить нападеніе, вовсе не
значитъ совершить насиліе. А такъ какъ осужденію должно предшество­
вать разсмотрѣніе проступка, то въ этихъ цѣляхъ будутъ устроены жюри
изъ членовъ выбранныхъ по жребію, задачей которыхъ и будетъ разсмо­
трѣніе всѣхъ правонарушеній 3).

О Текеръ, етр. 43; Эльцбахеръ, стр. 287.
3) Текеръ, стр. 56 и 156; Эльцбахеръ, стр. 270.
5) Текеръ, стр. 312; Эльцбахеръ, стр. 271.

— 227 —

Идеи.
До сихъ поръ мы изучали идеи, какъ плодъ работы отдѣльныхъ лич­
ностей. Эго изученіе было бы неполнымъ, если бы мы ограничились однимъ
только изслѣдованіемъ внѣшняго дѣйствія этихъ идей, даже поскольку они
стояли въ связи съ движеніемъ. Теперь будетъ умѣстнымъ разсмотрѣть
нѣкоторыя основныя идеи пропаганды, какими были онѣ въ обиходѣ ано­
нимной массы послѣдователей. И эти идеи, очевидно, будутъ также ано­
нимнымъ трудомъ. Тѣ, кому мы обязаны ими, предстали предъ судомъ
критики, конечно, не въ силу интеллектуальнаго права всѣхъ, даже са­
мыхъ скромныхъ,—принимать участіе въ живомъ спорѣ, откуда родятся
все новыя и новыя пріобрѣтенія для науки, но скорѣе благодаря своему
упорному стремленію—избѣжать отвѣтственности, соединенной съ этимъ
правомъ; а это и достигается тѣмъ, что они остаются въ той полутѣни
мысли, или говоря яснѣе, не переступаютъ той границы умышленной на­
учной неосвѣдомленности, изъ которой какъ разъ и берутъ начало плохо
продуманныя и ненаучныя теченія въ средѣ массъ. Такъ вотъ, между тѣмъ
какъ до сихъ поръ мы старались представить тѣ идеи, которыя служили
основаніемъ практической жизни отдѣльныхъ личностей и представляли
иной разъ очень стройную систему,—теперь намъ нужно постараться со­
брать зародыши тѣхъ идей, которыя опредѣляютъ различныя формы кол­
лективной позиціи анархизма, при помощи нѣкотораго, такъ сказать меха­
ническаго, закона причинности. Дѣло въ томъ,- что эти идеи, несмотря на
ихъ внутреннія противорѣчія, все же отвѣчаютъ минимальнымъ требова­
ніямъ логики. Однако инерція массъ, которыя, руководясь простымъ подра­
жаніемъ, увеличиваютъ численное количество адептовъ, не повышаетъ уровня
требованій, предъявляемыхъ къ этимъ идеямъ.
Вотъ почему, хотя намъ и приходилось, разлагая доктрину одного изъ
теоретиковъ, выдѣлять изъ нея элементы, годные для пропаганды и пока­
зывать, въ какой мѣрѣ согласуемъ! они между собой или непримиримы,
все такп съ этимъ мы не проникали въ практическое поле дѣйствій анар­
хизма, наоборотъ, даже удалялись отъ него. Основной чертой движенія
является то, что нельзя найти ни ряда группъ, ни даже одной группы,
которая происходила бы прямо отъ научнаго построенія одного изъ теоре­
тиковъ, или нѣсколькихъ, но между собою родственныхъ, даже когда рѣчь
идетъ о лицахъ, которыя въ современномъ имъ движеніи занимали первыя
15*

— 228 —

мѣста. Такимъ образомъ, при изученіи анархизма наступаетъ моментъ,,
когда приходится выйти изъ рамокъ доктрины, созданной тѣмъ или другимъ
авторомъ, чтобы прослѣдить также жизнь идей въ анонимной массѣ по­
слѣдователей. А въ этомъ намъ помогаютъ писатели по случаю и необхо­
димости, которые, какъ разъ, вслѣдствіе своей полной некомпетентности и
отсутствію оригинальности, представляютъ болѣе или менѣе вѣрное отра­
женіе идей, живущихъ въ массахъ. Кто не смотритъ съ этой точки зрѣнія
и пренебрегаетъ ея важностью, подвергается серьезному риску смѣшать
умственный обликъ одного изъ анархистовъ, даже, такого, какъ Штирнеръ
или Прудонъ, съ физіономіей всего движенія, которое въ одинъ данный
моментъ расширяется и воплощается въ нѣкоторую конкретную могучую
анонимную дѣйствительность со своей собственной жизнью, собственной
мыслью, собственной, часто ужасной, силой.
Вотъ почему необходимо прослѣдить эти мысли по отношенію къ нѣ­
которымъ вопросамъ, которые обладаютъ способностью эластично расши­
ряться и сдерживать въ своихъ предѣлахъ какъ самыя простыя идеи прак­
тическаго свойства, такъ и эмпирическое проведеніе въ жизнь наиболѣе
сложныхъ теоретическихъ концепцій.
Начнемъ съ разсмотрѣнія основныхъ идей права и долга.

I.
Право и долгъ.

Какова у анархистовъ концепція права и долга? Если мы оставимъ,
въ сторонѣ категорическія утвержденія, то увидимъ, что это одинъ изъ.
тѣхъ вопросовъ, которые часто возвращаются, потому, можетъ быть, что
требуютъ особой научной подготовки, послѣ тоіо какъ чистыя утвержденія
такъ или иначе исчерпываются J).
Н Надо замѣтить, что въ большей части вопросовъ права и морали,
анархисты успокаиваются, считая ихъ разработанными и исчерпанными
уже въ соціалистической литературѣ, гораздо болѣе богатой по этимъ
вопросамъ. Анархизмъ въ удобствахъ пропаганды ограничивается тѣмъ,
что исходитъ, какъ изъ положенія окончательно принятаго наукой, изъ
того соціалистическаго воззрѣнія, которое за критерій для оцѣнки дѣятель­
ности отдѣльнаго лица беретъ положительное или отрицательное отно­
шеніе къ нему общества (см. А. Менгеръ, „Новое ученіе о государетвк“.

— 229 —
Изъ немногихъ попытокъ привести въ систему ходи чі я ортывочныя и
неполныя идеи, мы можемъ остановиться на попыткѣ Андре Жирара
перев. подъ ред. Костяковекаго, изд. Скирмунта, Москва, 1905), пред­
лагая при этомъ рядъ императивовъ, которые конкретизируются въ
стремленіи къ уничтоженію существующаго строя. Такое отношеніе анар­
хизма къ рѣшенію вопроса о правѣ и нравственности, помимо всего,
что я даю въ текстѣ и что было уже въ своемъ мѣстѣ сказано по поводу
наиболѣе крупныхъ теоретиковъ,—это отношеніе освѣщается и слѣдую­
щими работами какъ анархистовъ, такъ и соціалистовъ: ,,Мораль анар­
хизма“, Анарх. Библіотека, Л? 4, изд. А. Брокъ, Берлинъ, безъ имени
автора; В. Пейеръ, „Борьба, за существованіе“, Вонна, 1869; Г. Г. Гальманнъ, „Законъ существованіи. Разрѣшеніе соціальнаго вопроса и т. д.“Гамбургъ. 1878 (та же мысль проведена и въ другой работѣ: „Заря
золотого времени“, тамъ же, 1880); Э. Дижеонъ. „Права и обязанности
раціональной анархіи“, Парижъ, 1882, (нѣсколько иначе смотритъ, Диже­
онъ на тотъ же вопросъ въ брошюрѣ: „Нъ арміи“, безъ обозначенія
мѣста и года, которая переведена такъ же въ ныо-іоркской „Freiheit“
1883 г.); В. Деписторпъ, „Свобода или законъ“, Лондонъ, 1884 (авторъ
анархистъ-индивидуалистъ, который признаетъ тѣмъ не менѣе суще­
ствующія политическія учрежденія, былъ до 30 марта 1888 г. редакто­
ромъ Лондонскаго періодика „Jns“. Этотъ журналъ былъ органомъ
Лиги защиты свободы и собственности („Liberty and Property Defence
Беадие“);ъът:ор'ъ вышелъ изъ Лиги,когда тенденціи ея показались ему слиш­
комъ реакціонными по сравненію съ его легалитарнымъ индивидуализ­
момъ; Н. Кемпнеръ, „Право на жизнь, не только право на работу“, Бер­
линъ, 1884; „Я дѣлаю то, что хочу“, Женева, Юрская типографія, 1887,
безъ имени автора; Л. Бертранъ, „Анархическій коммунизмъ“, Revue socia­
liste. 1888, февр., стр. 113—129; X. Серрано и Отейза „Мораль прогресса
и естественная религія“ изъ журнала „Agrupacion de propaganda socialista“, № 7, Сабаделль, 1888 (ср. біографію ‘автора въ журн. „Свободная
идея“, Мадридъ, 1895, 10 авг.; Э. Дарно. (Е. Damans). „Истинная мораль“,
безъ мѣста (Foix?), 1891 (эта работа важна тѣмъ, что стоитъ въ связи
съ движеніемъ Юрской федераціи, равно какъ и другія работы того
же автора, переведенныя на разные языки; ср. его La paternité anarchiste.
Foix, 1889; La société future“, тамъ же, 1890 и др.); Р. Мелла (R. Melia),
La coaccion moral: Pl Despertar, 1893, 15 іюля и слѣд. №№ (Мелла, идеи
котораго мы изложимъ дальше, — анархистъ-коллективистъ; ср. его:
Sinopsis social; la Anarquia, la Federation y el Colestivismo, Севилья,
1891; эти работы представляютъ извлеченіе изъ періодика: La Solidaridod, Севилья, 1888, 14 окт.—18 ноября; дальше идутъ: La nueva Utopia,
Begundo certamen socialiste, 10 ноября, 188t), Варцелона, J 890, стр. 200—227;
D. Lenee, „Del derecho a la vida“, Барцелона, Bibl. àcrata, 1895; A. Chirac
„Le droit de vivre“, Парижъ, Савинъ, 1896; J. Fidelis, „Le devoir socialiste“,
Парижъ, Шамюель, 1896; В. Денисторпъ, „Законъ въ свободномъ государ-

— 230 —
(André Girard). Его идеи интересны еще и тѣмъ, что были изложены въ
степ,“, Лондонъ, 1896; Л. Бертранъ. „Право на жизнь и его логическія
послѣдствія“, Библіотека соц. пропаганды, .№ 14, Брюссель, Брисме, 1897
(вопросъ разсматривается съ точки зрѣнія авторитарнаго соціализма въ
противоположность анархизму); Г. Пекори, „Соціалистическая мораль“.
Библіотека итальянскаго рабочаго, № 1, Миланъ, Рускони, 1897; Г. Тюровъ
(АГ. Thurow), „Соціалистическіе моралисты“, Die Zeit, Вѣна, 1897, 30 окт,
№ 161; Г. Шмидкунцъ, „Анархистская этика“, изъ „Die Gegenwart“, 1897.
т. 51; Ф. Мерлина, „Мораль и соціализмъ“, изъ „Humanité nouvelle“, 1898
авг.; „Законъ“, Равенна, Цирардини, 1904 (эта анонимная брошюра пред­
ставляетъ часть „Серіи брошюръ для безплатной раздачи“', въ ней, между
прочимъ, говорится: „Всякій законъ есть противорѣчіе природѣ. Для
жизненной гармоніи необходимо существенно измѣнить формы жизни
теперь существующія; устранить все, что вынуждаетъ людей становиться
во враждебныя отношенія другъ къ другу; исправить сверху до низу
всю систему воспитанія. И только тогда, призванные къ жизни, свобод­
ной во всѣхъ ея проявленіяхъ, мы поймемъ на дѣлѣ, сколько человѣч­
наго въ анархіи“); П. Гори, „Нравственныя основы анархизма“, извле­
ченіе изъ журнала „DAgitazione“, 4-е изд. Chieti, Sciullo, 1904; (авторъ
исходитъ изъ того принципа, „что всякій, въ силу лишь одного факта
появленія на свѣтъ Божій, имѣетъ право на жизнь и долженъ пользо­
ваться имъ прежде чѣмъ какимъ-нибудь другимъ; кто же мѣшаетъ
свободному практическому проявленію этого естественнаго права, тотъ
оскорбляетъ въ лицѣ своего ближняго и свое собственное право на
существованіе. Никакая декларація правъ человѣка не будетъ имѣть
силы, если она не будетъ яснымъ общественнымъ признаніемъ того
положенія, что каждый можетъ располагать собой въ видахъ своей
пользы и подъ вліяніемъ своихъ потребностей съ однимъ ограниченіемъ
въ видѣ общественнаго блага“, стр. 4, 5; „Анархистская мораль есть
полное отрицаніе насилія. Хотя, правда, натуры протестующія, именую"
щія себя анархистами, бросающія бомбы, пускающія въ ходъ ножъ
и револьверъ, и приходятъ къ заключенію, что доктрина анар­
хизма на практикѣ есть лишь школа заговоровъ и насилій, своего рода
вѣчная конспирація“. Но „если мы даже и допустимъ, что анархисты
пользуются насиліемъ, подъ вліяніемъ ли темперамента, или благодаря
отчаянію, то совсѣмъ неправда, и вовсе нельзя доказать фактами, что въ
основѣ морали анархизма лежитъ насиліе; насиліе, будучи по сей день
однимъ изъ проявленій борьбы за существованіе, отнюдь не придумано
анархистами; оно есть орудіе угнетенія, но по закопу подражанія, и бла­
годаря заразительности примѣра, оно стало также и орудіемъ борьбы
въ рукахъ угнетенныхъ“, стр. 18—20. „Философія анархизма исходитъ
изъ слѣдующаго основнаго принципа: свобода непримирима съ наси­
ліемъ; и такъ какъ государство представляетъ организацію съ вопло­
щеніемъ этого насилія, то слѣдовательно свобода непримирима съ суще-

— 231 —

одномъ изъ очень распространенныхъ и посвященныхъ пропагандѣ жур­
наловъ г).
Принципъ, говоритъ Жираръ, лежащій въ основаніи настоящаго капи­
талистическаго общества, есть принципъ зависимости, какъ въ полити­
ческомъ, такъ и въ экономическомъ смыслѣ.
Въ смыслѣ политическомъ, государство или его олицетвореніе—прави­
тельство, располагая всѣми необходимыми силами, держитъ въ своей зави­
симости отдѣльную личность и принуждаетъ ее повиноваться большинству,
которое подчиняетъ ее своей разумной или неразумной волѣ. Неоднократно
подвергалась обсужденію самая законность такой зависимости. Мнѣніе, вѣдь,
большинства представляетъ собой равнодѣйствующую и поэтому оно стоитъ
ниже мнѣнія меньшинства, которое идетъ въ первыхъ рядахъ. Но большин­
ство всѣми своими силами противится проведенію въ жизнь идей меньшин­
ства и ставитъ послѣднему препятствія на каждомъ шагу. Затѣмъ, инди­
видуумъ зависимъ и въ экономическомъ смыслѣ. Каждый изъ насъ нахо­
дится въ зависимости отъ нѣкотораго другого, въ экономическомъ смыслѣ,
болѣе сильнаго, и кто хотѣлъ бы уклониться отъ дѣйствія этого общаго
правила, тотъ познакомился бы со строгостью законовъ. Отсюда ясно, что
человѣкъ не только можетъ, но и долженъ находиться въ антагонизмѣ съ
себѣ подобными, то-есть, долженъ быть врагомъ по отношенію къ другимъ,
вредить ихъ развитію, ихъ благополучію, ихъ жизни. Приложеніе этого
принципа зависимости къ практической жизни даетъ намъ слѣдующій вы­
водъ: благо для однихъ покоится на бѣдствіяхъ другихъ, жизнь одного
поддерживается смертью другого. Этому явленію пытались дать, по крайней
ствованіемъ государства“, стр. 25, 26. Насиліе есть противоположность
свободы. Оно тѣмъ не менѣе необходимо, разъ вытекаетъ изъ необходи­
мости законной защиты. „Моральная основа анархизма есть такимъ
образомъ свобода; революція же есть лишь средство добыть эту свободу,
устраняя при этомъ сопротивленіе“, стр. 27; анархизмъ хочетъ и стре­
мится къ тому „чтобы порядокъ и общественное благополучіе были
результатомъ и при томъ естественнымъ отъ соединенія всѣхъ произво­
дительныхъ силъ, отъ сотрудничества отдѣльно-свободныхъ личностей,
отъ соединенія въ одной цѣли всѣхъ лучшихъ умственныхъ силъ, отъ
гармоніи всѣхъ интересовъ при одной твердой и ясной увѣренности,
что благо каждаго будетъ нераздѣльно слито съ общимъ благомъ“
стр. 28); Э. Реклю, „Происхожденіе религіи и морали“, Римъ, журналъ:
H. Pevsiero, 1904, стр. 99 и слѣд.; Л. Фаббри, „ Мораль, право и законъ“,
тамъ же, стр. 208 и слѣд. и стр. 223 и слѣд.
>) См. „Temps nouveaux“, годъ И, №№ 3, 4, 6, 16—22—23—29 май
6—12 іюнь, 1898 г.

— 232 —
мѣрѣ въ теоріи, нѣкоторые коррективы: признали за личностью такъ на­
зываемыя права: право собственности, право на помощь, право на трудъ,
на существованіе и т, д. Но это признаніе правъ не помогло ничуть. Въ
самомъ дѣлѣ, понятіе права вытекаетъ изъ принципа зависимости и есть
лишь его распространеніе. Право есть узаконенное дѣйствіе человѣка на
человѣка, узаконенная зависимость одного отъ другого. Кромѣ того право
вызываетъ такое появленіе обязанности; обязанность же—это принужденіе,
это санкція; а санкція—это кара, наказаніе. Вотъ къ чему приводитъ же­
ланіе ослабить дурныя стороны зависимости, дополняя ее правомъ. И въ
эту же погрѣшность впадаютъ даже наиболѣе революціонно настроенные
изъ соціалистовъ, когда они мечтаютъ о будущемъ обществѣ со взаимностью
правъ и обязанностей. Въ этомъ случаѣ непремѣнно будетъ необходима
особая организація, съ большей или меньшей властью; роль ея--смотрѣть
за выполненіемъ обязанностей и обезпечивать пользованіе правами. А это
и будетъ возвращеніемъ къ настоящему принципу зависимости. Въ осно­
ваніе всѣхъ правъ, которыя требуютъ соціалисты всѣхъ оттѣнковъ, лежитъ
право на существованіе. Чтобы обезпечить для личности неприкосновен­
ность этого права, проповѣдуютъ различныя системы будущей общественной
организаціи, несходныя между собой, но исходящія изъ одного и того же
принципа. Но въ самомъ ли дѣлѣ этотъ принципъ—право на существованіе
есть непреложная аксіома и выраженіе общаго закона природы? Наоборотъ,
вездѣ, на всѣхъ ступеняхъ жизненной лѣстницы, закономъ кажется отри­
цаніе права на существованіе. Всякое живое существо осуждено самой
природой на смерть, которая и происходитъ въ опредѣленный моментъ,
обречено на разложеніе, на случайную или естественную потерю силъ, ле­
жащихъ въ образующихъ его элементахъ и представляющихъ то, чему мы
даемъ имя жизни. Правда, что, если даже личность и исчезаетъ со смертью,
то зато физическіе элементы неуничтожаемы и съ этой' точки зрѣнія смерть
есть лишь видоизмѣненіе элементовъ, которые были соединены въ извѣстную
группу на извѣстный періодъ времени, а вовсе не уничтоженіе ихъ. Но
вопросъ не въ этомъ. Подъ правомъ на существованіе мы разумѣемъ при­
знанную за индивидуумомъ свободу пользоваться во все время существо­
ванія всѣми функціями составляющихъ его элементовъ. Но по волѣ при­
роды человѣкъ созданъ слабымъ и смерть есть одно изъ нормальныхъ
условій, которыя обезпечиваютъ постоянное обновленіе массы, составляющей
вселенную и ея эволюцію къ невѣдомой намъ цѣли. Такимъ образомъ,
жизнь отнимаетъ у индивидуума право на существованіе, ибо законъ,
стоящій выше насъ, роковымъ образомъ ведетъ насъ къ смерти. Такъ

— 233 —
обстоитъ вопросъ, если мы разсматриваемъ его по отношенію къ отдѣльной
личности. Посмотримъ теперь, говоритъ Жираръ, какую форму принимаетъ
это право на существованіе въ отношеніяхъ индивидуумовъ между собою.
Идя по жизненной скалѣ, мы встрѣчаемъ цѣлые виды, которые живутъ
исключительно истребленіемъ родственныхъ имъ видовъ, менѣе приспосо­
бленныхъ къ борьбѣ. Этотъ порядокъ вещей есть естественная необходи­
мость, одппъ изч> законовъ природы. Но что же тогда останется отъ
„права на существованіе“, разъ существованіе одного есть неизбѣжно смерть
другого? Не придется ли признать его несуществующимъ предъ лицомъ этого
неподлежащаго сомнѣнію антагонизма, этого исключенія жизни однихъ ра­
ботою и жизнью другихъ? Можно было бы сказать, что это право существуетъ
лишь въ рамкахъ одного и того же рода, какъ взаимная охрана. Но
можно оспаривать и это утвержденіе, далекое отъ истины. Въ самомъ дѣлѣ
мы видимъ какъ животныя одного и того же вида убиваютъ другъ друга
безъ особой на то нужды и вт> нормальныхъ условіяхъ. Значитъ, нѣтъ
„права на существованіе“ какъ непреоборимаго закона природы; въ про­
тивномъ случаѣ, оно не нарушалось бы. Поэтому стремленіе выводить
цѣлый рядъ соціологическихъ дедукцій изъ понятія права, значитъ строить
все ученіе на реѣіѣіо ргіпсіріі. А это и есть крупнѣйшая ошибка. Вѣдь
понятіе права вещь очень и очень относительная; это понятіе субъектив­
ное, и, какъ таковое, мѣняется сообразно условіямъ среды и степени куль­
туры. Соціальная наука, какъ и всякая другая, не можетъ покоиться на
субъсктивныхт, данныхъ. Отъ этой ошибки не свободенъ и соціализмъ,
который также претендуетъ на научность. Изыскивая средства къ устра­
ненію соціальныхъ золъ, надо устранять, говоритъ соціализмъ, понятіе
права. „Итакъ, не надо ни правъ, ни обязанностей, ибо они влекутъ за
собою взаимную зависимость между членами общества. Съ научной точки
зрѣнія, вы не имѣете никакого нрава надо мной, а у меня нѣтъ ника­
кихъ обязанностей по отношенію къ вамъ и обратно“. Но тогда, скажутъ,
общество не можетъ существовать. Разъ нѣтъ правч, и соотвѣтствующихъ
обязанностей, всякій можетъ притѣснять своего ближняго, даже убить его,
и пикто не будетъ имѣть права вмѣшаться, чтобы наказать виновнаго или
помѣшать преступленію. Чтобы опровергнуть послѣднее возраженіе, мы
разсмотримъ положеніе индивидуума въ обществѣ, исходя изъ фактовъ.
Общество слагается изъ отдѣльныхъ личностей, какъ цѣлое изъ еди­
ницъ. И если эти отдѣльныя личности страдаютъ, это значитъ, что они
плохо приспособляются къ соціальной средѣ, гдѣ живутъ, какъ это и есть
въ настоящемъ обществѣ. Поэтому, чтобы опредѣлить, каковъ долженъ

— 234 быть соціальный строй, надо отправляться отъ индувидуума, какъ отъ
исходнаго пункта. Индивидуумъ представляетъ временное соединеніе эле­
ментовъ и клѣточекъ, у которыхъ есть постоянная потребность въ обновле­
ніи, которой и надо удовлетворять подъ угрозой вызвать въ противномъ
случаѣ разъединеніе этихъ элементовъ. Эти потребности бываютъ трехъ
родовъ: а) общія у даннаго индивидуума со всѣми живыми существами»
Ь) характерныя только для его вида, и с) его личныя. Первыя потреб­
ности—матеріальныя; двѣ другія категоріи обнимаютъ потребности соціаль­
ныя и интеллектуальныя. И всѣ онѣ должны быть удовлетворяемы, и отъ
степени, въ какой это дѣлается, зависитъ счастье индивидуума. Цѣль
индивидуума, поэтому, такъ устроить свою жизнь, такъ распредѣлять свои
силы, чтобы достичь счастья. Вѣдь нельзя же допустить противное, то есть,
чтобы страданіе было удѣломъ человѣка. Еслибы было вѣрно послѣднее,
то высшая сила устроила бы такъ, чтобы все клонилось къ нашему
несчастью.
Наоборотъ, законъ управляющій человѣкомъ всегда былъ одинъ и тотъ
же, именно: постоянное стремленіе къ возможно большей суммѣ счастья.
Желаніе, наличность потребностей, обусловливаютъ собой и прогрессъ; съ
удовлетвореніемъ потребностей человѣкъ совершенствуется. Такимъ обра­
зомъ, существованіе потребностей есть фактъ чистой безусловности и цѣль,
къ достиженію которой стремится индивидуумъ какъ въ отдѣльности такъ
и по скольку онъ живетъ въ обществѣ, это—удовлетвореніе этихъ потреб­
ностей или другими словами—счастье. Но можетъ быть тогда существуетъ
право на счастье? Нѣтъ, потому что признать это право—это значило бы
обязать другого содѣйствовать въ достиженіи моего счастья, а это не
было бы всегда удобно для счастья другого. Индивидуумъ можетъ лишь,
несколько это въ его интересахъ, сказать себѣ такъ: я приложу всѣ мои
силы, чтобы вполнѣ удовлетворить всѣ мои потребности, ибо я чувствую
властное, непреодолимое желаніе жить. Всякая сила, которая будетъ мнѣ
противодѣйствовать, встрѣтитъ отпоръ съ моей стороны и, если это будетъ
возможно, будетъ сломлена. Съ другой стороны отъ моего развитія зави­
ситъ и благосостояніе общества, которое есть мое „я“, повторенное мил­
ліонъ разъ и которое вернетъ мнѣ то, что я ему даю. Настоящее общество
основано на принципѣ зависимости п вредитъ моимъ интересамъ; потому
оно должно быть замѣнено новымъ обществомъ, которое будетъ покоиться
на принципѣ полной независимости. Я не признаю ни понятія права, ни
понятія обязанности, ибо они влекутъ за собой взаимную зависимость

— 235 —
вежду ивой и маѣ подобными, а эта зависимость и есть причина всѣхъ
золъ.
Противъ этого, говоритъ въ заключеніе Жираръ, можно возразить такъ:
стремясь удовлетворить всѣ свои потребности, индивидуумъ непремѣнно
войдетъ въ конфликтъ съ потребностями другихъ; значитъ въ этомъ слу­
чаѣ надо будетъ прибѣгнуть къ грубой силѣ? На это можно отвѣтить,
указавъ, что въ достиженіи моихъ цѣлей, для удовлетворенія моихъ по­
требностей мнѣ придется прибѣгнуть къ помощи другихъ. Жизнь, вѣдь,
слишкомъ сложна, для того чтобы можно было обойтись безъ спеціализа­
ціи силъ. Но разъ я изолируюсь и буду дѣйствовать самъ, я сокращу
свою жизнь въ десять разъ. Поэтому я долженъ прибѣгнуть къ помощи
другихъ, которые, такъ сказать, восполнятъ мою работу. Въ свою очередь ну­
женъ имъ также и я. И вотъ сознаніе этой взаимности интересовъ и родитъ
чувство солидарности, это необходимое условіе прогресса. Закономъ сво­
боднаго общества какъ разъ будетъ солидарность, которая будетъ возста­
новлять согласіе въ случаѣ конфликтовъ. Личный интересъ, это наслѣдтво
первобытной эпохи, когда онъ скрывался подъ формой инстинкта, будетъ
приводить къ сердечному согласію между сторонами, причемъ обѣ будутъ
дѣлать добровольныя уступки.
Слабая внутренняя цѣнность и большое значеніе въ смыслѣ пропа­
ганды этихъ временныхъ построеній и рѣшеній наиболѣе важныхъ вопро­
совъ доктрины, рѣшеній, которыя удовлетворяютъ однако слабую крити­
ческую способность массъ, выступаютъ наиболѣе ярко при сравненіи.
Сравненіе, если оно сдѣлано хорошо, сейчасъ же обнаруживаетъ, что ди­
рективы въ этомъ построеніи не только противорѣчатъ другъ другу, но
даже исключаютъ одна другую. Это происходитъ оттого, что многіе, считая
себя вправѣ высказываться по такимъ важнымъ вопросамъ, не принимаютъ
при этомъ въ расчетъ тѣхъ, болѣе или менѣе, положительныхъ данныхъ,
которыя добыты другими. А оставаясь внѣ поля научной работы, всегда
подвергаешься ряску выйти изъ предѣловъ научности. Мы видѣли уже,
какъ одинъ изъ авторовъ, имѣющій ' права гражданства на страницахъ
одного изъ наиболѣе важныхъ анархистскихъ періодиковъ, дошелъ путемъ
шаткой сѣти силлогизмовъ до отрицанія всякаго права и всякаго долга»
исходя изъ отрицанія права на существованіе.
Вотъ другой авторъ, также анархистъ и также поддерживаемый друтимъ, не менѣе важнымъ, періодическимъ журналомъ. Этотъ авторъ строитъ
свою систему, какъ разъ, на правѣ на существованіе и на обязатель­
ности дѣйствія.

— 236 —

Всякій разъ, когда наталкиваешься на такія противоположности (что
бросается въ глаза, конечно, не сразу, но раскрывается подъ широкимъ и
любовнымъ изслѣдованіемъ), заниматься ихъ тщательной критикой значило
бы признать, что для науки остается тяжелое препятствіе тамъ, гдѣ, ка­
жется, импровизація лицъ неосвѣдомленныхъ все уже разрушила своей
діалектикой, которая на саломъ дѣлѣ лишь задѣла, но не подорвала, не
проникла и не опровергла исторической и соціальной дѣйствительности.
Всякая дѣйствительность, говоритъ Сореиъ >), предполагаетъ извѣстныя
ограниченія, которыя и суть законы. Отрицать законы значило бы про­
возгласить нормой абсолютное, т. е. непознаваемое. Человѣкъ находится
въ зависимости отъ нѣкоторыхъ законовъ, управлять которыми онъ не въ
состояніи. Они господствуютъ надъ нашей жизнью и во всѣ ея моменты
направляютъ п опредѣляютъ ее. Объ этпхъ законахъ можно сказать, что
они насъ образуютъ, а не принуждаютъ: вѣдь эти законы—это мы
сами, а вовсе не внѣшнее препятстіе для нашей индиви дуальности. Мы
ничего противъ нихъ не имѣемъ, точно такъ какъ не имѣемъ ничего
противъ вдыханія воздуха, который насъ окружаетъ. Возставать противъ
этихъ законовъ было бы и невозможно и глупо, пбо это значило бы
возставать противъ себя самого, значило бы отрицать свою личность.
Эти законы, никѣмъ но установленные, въ состояніи ли поддерживать
общественный порядокъ. Если бы человѣчество было обязано своимъ
происхожденіемъ случаю и случайной встрѣчѣ разбросанныхъ элементовъ,
то тогда единственнымъ средствомъ сорганизовать коллективность было
бы соглашеніе, предварительный договоръ. Но человѣчество представ­
ляетъ реальность; оно не возникло по .желанію людей, оно родилось
прежде ихъ одобренія п согласія. Поэтому законы человѣчества и будутъ
законами для отдѣльныхъ личностей. Законы же общества находятся
внутри насъ. Знать окончательныя условія нашего существованія, значитъ
знать и окончательную форму общества; слѣдовать законамъ собственнаго
существованія, значитъ въ то же время быть существомъ соціальнымъ.
Впрочемъ, не надо смѣшивать законовъ индивидуальныхъ съ законами
«бщества. Еслибы человѣчество повторяло одну и ту же единицу, вос­
произведенную точно до безконечности, то мы наблюдали бы теперь един1) Daniel Saurin, „L’ordre par l’anarchie“, Biblioth. anarchiste, Парижъ,
типогр. „Révolte“, 1893. Журналъ, на который я намекнулъ и гдѣ впервые
появилась эта работа съ названіемъ „Lettres sur l'anarchie“, есть эта „Révol­
te“, 3 іюня—12 ноября, 1893. Четыре письма ея были переведены также на
португальскій яз. (въ журналѣ „Os Barbares“, Coimbra, 15 нояб., 1894 и слѣд.

— 237 —
ство и однообразіе желаній. И тогда законъ и прихоть одного были бы
закономъ и прихотью другого. Нѣтъ, мы проводимъ здѣсь линію разгра­
ниченія. Индивидуумъ выдѣляется въ толпѣ. Индивидуальныя черты и
являются тѣмъ, что отличаетъ его изъ ряда подобныхъ; подъ даннымъ
индивидуумомъ кроется человѣкъ, а въ основѣ всѣхъ лежитъ одна и таже
человѣческая природа. Такимъ образомъ, законодатель будетъ и нѣкото­
рымъ опредѣленнымь человѣкомъ, и индивидуумомъ. Его дѣйствіе можетъ
воплотить въ себѣ пли вѣчныя стремленія человѣка или элементы прехо­
дящіе. Поэтому законъ можетъ выражать или вѣчныя нормы или просто
волю и желанія, рожденныя обстоятельствами сегодня и обреченныя на
смерть завтра. Въ первомъ случаѣ законъ обнаруживаетъ безполезность
вѣчной нормы, во-второмъ лишь усложненіе составляющихъ его элементовъ.
Законодатель такимъ образомъ или копируетъ природу или ставитъ пре­
пятствія на пути нашего развптія. Зачѣмъ же повторять законы природы
и усиливать ихъ Жалкой санкціей со стороны человѣчества? Вѣдь наше
согласіе ничто для нихъ; они обнимаютъ насъ, когда мы и не думаемъ
объ этомъ, помимо нашей воли. Ваша личная воля, рожденная невѣдомо
мнѣ какими обстоятельствами, можетъ идти въ разрѣзъ съ моей волей. Но
моя личность также имѣетъ право на существованіе и отсюда возможность
столкновенія. Мы тождественны и въ то же время различны. Законъ за­
крѣпляетъ ваше сходство и охраняетъ мой личный человѣческій minimum.
Каждый изъ насъ имѣетъ свои отличительныя черты. И вотъ, если голосъ
большинства создаетъ какой-нибудь законъ, идущій въ разрѣзъ съ этой
моей особенностью, то сейчасъ же становится законнымъ сопротивленіе. Или
вы взяли въ основаніе этого закона нѣчто общее всѣмъ намъ и лежащее
въ основѣ человѣческой природы, и тогда ваша санкція ненужна для меня,
потому что я подчинялся этому закону прежде чѣмъ вы дали ему формули­
ровку: я повинуюсь, по себѣ самому; или же мы имѣемъ дѣло съ тѣмъ
случаемъ, когда вы создаете законъ, чтобы подчеркнуть вашу непри­
косновенность, когда вы противопоставляете васъ мнѣ', тогда законъ, въ
основѣ котораго лежатъ элементы проходящіе, присваиваетъ себѣ лишь
видимость универсальнаго закона и навязывается мнѣ благодаря тому, что
сила въ вашихъ рукахъ; тогда вы — мой врагъ: но вы станете врагомъ
самихъ себя, чуть только измѣнятся условія вашего существованія. Значитъ,
каждый долженъ поступать, сообразуясь только съ самимъ собой и призна­
вая только одну эту власть. Законъ, который хочу провести я, или мы—
большинство, или все человѣчество, и который мы введемъ вч> жизнь на
будущее время, сослужитъ лишь роль препятствія на нашемъ пути. Завтра

— 238 —
мы будетъ поступать сообразно съ нашими потребностями; и если эти
потребности будутъ новы, мы будемъ поступать не такъ какъ сегодня, п
законъ, который намъ такъ желателенъ сегодня, завтра будетъ для насъ
враждебенъ. Не надо поэтому нашихъ законовъ, обобщающихъ отдѣльный
случай и увѣковѣчивающихъ одинъ моментъ на будущее. Воздержимся отъ
предугадыванія будущаго. Будемъ дѣйствовать въ нашихъ собственныхъ
интересахъ для настоящаго времени. Законъ, вѣдь, развивается вмѣстѣ съ
нами. Но чуть мы его поставимъ внѣ насъ, мы сейчасъ же и значительно
опередимъ его въ нашемъ быстромъ развитіи... Вотъ почему законъ
безполезенъ. Внѣ насъ, внѣ жизни, которая увлекаетъ насъ, онъ неподви­
женъ. И еще, вѣдь, что внѣ насъ, то и противъ насъ. Кодексъ законовъ
это своего рода якорь, къ которому мы прикрѣпили когда-то нашу личную
жизнь: онъ задерживаетъ насъ и мѣшаетъ нашему развитію. И всякій
разъ, когда мы наталкиваемся на законъ, котораго мы въ себѣ не нахо­
димъ, позволительно и сопротивленіе этому закону, йбо противъ силы
можно примѣнять всегда силу же.
Но если опредѣленныхъ законовъ нѣтъ, то все же есть права п обя­
занности. Каковы онѣ? Одна изъ наиболѣе ясныхъ очевидностей это та,
говоритъ Соренъ, что человѣкъ живетъ и проявляетъ свою дѣятельность,
свою силу въ борьбѣ со встрѣчающимися сопротивленіями. Побѣждая ихъ,
расширяясь, переходя за границы препятствій, человѣкъ испытываетъ
удовлетвореніе. Онъ покоряетъ природу, подчиняя ее себѣ, пользуясь ею
н, такъ сказать, облагораживая мертвую матерію. Но человѣкъ не хотѣлъ
потеряться въ безграничности вселенной и въ угоду своему тщеславію, онъ
открылъ въ себѣ права. Такъ что каждое дѣйствіе стало вытекать изъ
права. Теперь, напримѣръ, любой институтъ беретъ за исходный пунктъ
своего существованія и за цѣль свою права человѣка. Всякое прави­
тельство заявляетъ, что защищаетъ эти права. Ясно, говоритъ Соренъ,
что эта эластичность и широкая степень примѣненія говорятъ далеко не
въ пользу права и что нужна какая-нибудь болѣе прочная база, на кото­
рой могли бы сойтись люди. Базой этой будетъ утвержденіе, что человѣкъ
есть система силъ въ неустойчивомъ равновѣсіи. Право сюда не входитъ
и никакой роли не играетъ. Сиды различаются только качественно: дру­
гой принципъ раздѣленія былъ бы невѣренъ и недопустимъ. Итакъ, мы
признаемъ только силу человѣка и окружающей его среды. Это и есть
фактъ, не подлежащій сомнѣнію, а все остальное лишь гипотеза, которую
легко допустила наша дѣтская гордость. Нѣтъ тогда и никакого „права".
Мы существуемъ, ибо можемъ; наша сила соединяетъ насъ съ жизнью,

— 239 —

но права въ этомъ, по крайней мѣрѣ того, о которомъ говорятъ мора­
листы, нѣтъ. Сила—это центръ своего рода, изъ котораго по радіусамъ
исходитъ дѣйствіе: всѣ направленія одинаково законны, лишь бы только
распространялась моя сила и развивалась моя энергія.
Что же касается до нравственнаго сознанія совѣсти, то это есть не
болѣе какъ привычка въ употребленіи силы; если оно запрещаетъ инѣ
идти по извѣстнымъ направленіямъ, это значитъ, что для силы моей эти
пути еще незнакомы. Безнравственное дѣйствіе—это дѣйствіе необычное,
которое и пугаетъ насъ своей необычностью.
Соціальный вопросъ, такимъ образомъ, есть проблема механики; законы
существованія, а слѣдовательно и тѣ, подъ дѣйствіемъ которыхъ нахо­
дится и человѣкъ, суть законы силы. И передъ ними надо преклоняться
ибо они внутри насъ и, выполняя ихъ, мы повинуемся себѣ самимъ.
Но сила заключаетъ въ себѣ въ скрытомъ видѣ и дѣйствіе. Такимъ
образомъ единственная наша обязанность пусть будетъ: мы должны
развиваться наиболѣе цѣлесообразно. Мы не признаемъ никакихъ обяза­
тельствъ, которыя связывали бы человѣка съ властью, находящейся внѣ
его: но человѣкъ связанъ съ существованіемъ собственнымъ, которое
налагаетъ на него обязанность дѣйствовать, даже необходимость.
Вотъ предъ такой необходимостью мы преклоняемся и будемъ уважать то
общество, гдѣ не будетъ другихъ требованій, усложняющихъ жизнь. Долгъ
вытекаетъ, какъ мы видѣли, изъ самихъ требованій жизни, а не изъ
предписаній власти; это лишь простое признаніе и подчиненіе фаталь­
ности.
Первый шагъ и первая обязанность въ анархистской морали есть,
такимъ образомъ, отрицательная ассоціація, то есть уваженіе къ дѣятель­
ности моихъ ближнихъ, которая можетъ перекрещиваться съ моей дѣятель­
ностью. По отношенію къ моему ближнему я воздерживаюсь отъ борьбы за
существованіе, сберегая свои силы, и мы сходимся на взаимномъ уваженіи.
Такъ, уже въ самомъ началѣ жизни общества мы находцмъ цѣлый договоръ,
который опредѣляетъ собой право на существованіе. Это право относитель­
но, ибо я имъ пользуюсь только съ моими ближними, а вся остальная часть
существующаго сохраняетъ за собой право уничтожить меня. Человѣкъ же
долженъ уважать меня, понимая безполезность взаимной вражды. Развивая
свою личность и силы, онъ долженъ удаляться отъ меня, зная хорошо,
что я готовъ дать ему отпоръ своими силами. Это—единственная необхо­
димость, которая выливается въ форму нравственнаго обязательства.
Послѣ этого Соренъ разсматриваетъ институтъ собственности. Нѣть

— 240 —
смысла излагать его взгляды по этому вопросу, ибо они представляютъ
повтореніе прудоновскихъ идей. Да, потомъ, это завело бы насъ за предѣлы
вопроса, который мы себѣ поставили.

II.

Религія.
Ученіе ІИтирнера и Бакунина даютъ ясное представленіе объ отношеніи
анархизма къ религіи: это есть полное отрицаніе всякой естественной и
позитивной религіи. Это отрицаніе отразилось и дальше на всей послѣ­
дующей научной разработкѣ доктрины безъ какихъ-либо, впрочемъ, допол­
неній и измѣненій, о которыхъ стоило бы упоминать. Иначе было въ области
пропаганды. Для послѣдней надо было превратить отвлеченные доводы
Штпрнера и Бакунина въ рѣзкія наиадки на позитивныя религіи, которыя
удовлетворяютъ религіозную потребность большинства, мирящагося съ суще­
ствующимъ строемъ. Эта популяризація идей, трудно выполнимая по отно­
шенію къ Бакунину, всегда закованному въ гегельянскую фразеологію, ока­
залась легкой по отношенію къ Штирнеру и другимъ писателямъ изъ лѣ­
ваго крыла гегеліанства. У ІИтирнера въ его доводахъ, выраженныхъ очень
часто въ рѣзкой формѣ, тамъ и сямъ проскальзываютъ искры возмущенія
и сантиментальности, что очень удобно въ смыслѣ пропаганды. Начало
было указано; оставалось только развпть, дополнить и довести до самыхъ
рѣзкихъ и часто абсурдныхъ формъ. Какъ разъ эту работу и представляетъ
памфлетъ И. Моста, озаглавленный: „Религіозная чума“ (Die Gottes­
pest) и распространенный, какъ никакой другой, среди анархистовъ; въ са­
момъ дѣлѣ, какъ никакая другая, сверкаетъ эта книжка искрами самаго
свирѣпаго возмущенія. Если бы я не боялся нарушить цѣлость моей работы,
я воспроизвелъ бы здѣсь цѣликомъ, какъ своего рода документъ, всю ра­
боту Моста, чтобы еще лишній разъ показать, какъ я это и раньше дѣлалъ?
что въ смыслѣ анархистской пропаганды важна не столько внутренняя
цѣнность идей сколько способъ выражать ихъ. Впрочемъ лучше не при­
давать особо серьезнаго значенія работѣ Моста, а ограничиться изложе­
ніемъ его взглядовъ, передавая по скольку это возможно выраженія Моста
со всей ихъ утрированной и криминальной рѣзкостью і).
і) Мостъ, род. 5 февр. 1846 въ Аугсбургѣ и умеръ 17 марта 1906 въ
Цинциннати, былъ однимъ изъ наиболѣе дѣятельныхъ и рѣзкихъ писа-

— 241 —

Съ богами павшими, съ богами въ отставкѣ, говоритъ Мостъ, мы но
хотимъ терять времени: они не принесутъ намъ теперь никакого вреда.
Нѣтъ, мы подвергнемъ безпощадной критикѣ этихъ боговъ, посылающихъ
то дождь, то прекрасную погоду (еще и понынѣ они выполняютъ этп обя­
занности) и устрашающихъ насъ адомъ,
Разсмотримъ историческій генезисъ этихъ божествъ и мы будемъ смѣ­
яться надъ ними. Вотъ какъ обстояло дѣло.
телей въ смыслѣ пропаганды. Неоднократно былъ судимъ за крайнюю
смѣлость своихъ идей (въ 1870, 75, 1881, 86, 88, 99 гг. Ср. Г. Шеу (Scheu')
„Der Hochverratts-Process gegen Oberwinder, A. Scheu, Most, Papst“, Вѣна,
1870-), оказывала, большое вліяніе на все интернаціональное движеніе,
полемизируя и вызывая на споры даже самыхъ рѣзкихъ представителей
анархизма (ср. напримѣръ, В. Р. Текеръ-, „Вмѣсто книги“, цитир. изд.
стр. Ill, 112, 372, 393—397, 401, 432—434 а также: П. Гратткау и Мостъ.
„Разсужденіе на тему: Анархизмъ или Коммунизмъ, Чикаго, Центр. Ко­
митетъ Чикагской Группы „Интерн. Анарх. Ассоц.,“ 1884). Пропаганда
Моста направлена была противъ религіи, при чемъ исходнымъ пунктомъ
ему служили такіе авторы какъ Фейербахъ, Штирнеръ, Штраусъ (возмож­
ность использовать идеи послѣдняго въ революціонномъ смыслѣ была
предусмотрѣна еще до выхода въ свѣтъ его главной работы „Старая и
новая вѣра“ опублик. въ 1872, ср. также И. В. Ганне (Hanne) „Современ­
ный нигилизмъ и ученіе Штрауса“, 1872) и Эдгаръ Бауэръ. На Моста осо­
бенно повліяла работа послѣдняго „Критика церкви и государства“ (DetStreit der Kritik mit Kirche и. Staat), первое берлинское изданіе которой
было цѣликомъ конфисковано въ 1843 (см. новое изданіе—Вернъ, Іеппі
п. Sohn, 1844 г.) и повлекло за собой процессъ, въ которомъ Бауэръ былъ
осужденъ за свои противогосударственныя и противорелигіозныя идеи
(см. „Процессъ Бауэра“, Бернъ, Іеппі ü. Sohn, 1845, а также: „Путешествіе
на казенный счетъ: эпигоны (Die Reise auf öffentliche Kosten: Die Epigo­
nen), Лейпцигъ, 1847. т. V, стр. 9—112). Первое изданіе брошюры Моста:
„Религіозная чума и эпидемія вѣры“ (Die Gottespest und Religionsseuche)
было опубликовано въ Ныо-Иоркѣ, въ 1883; 12-е изданіе было сдѣлано
тамъ же въ 1887 г., и перепечатано въ январѣ 1893 г., въ №3 журнала
„Интернаціональная Библіотека“ (Internat. Biblioth.). Переводовъ этой
брошюры масса: два англійскихъ безъ указанія мѣста изданія, 1884 г.,
и въ № 14 „Internat. Biblioth“ за 1890; много французскихъ: Женева, изд.
Critique sociale, 1888; Парижъ, 1892 и тамъ же у Père Duchêne, 1896 (ne
полный); Вервье, 1892 и 1895, Брюссель, изд. Villeval, 1894; испанскій
переводъ: „La voz d. Trabasador“, Монтевидео, 1899; другіе переводы: чеш­
скіе, голландскіе, португальскіе и т. д. Переводы на итальянскій: въ № 1
журн. „Biblioteca есопотіса“, Марсала, 1892; въ „Nuovo combattiamo“ №№:
29 септ.- -10 ноября, 1888 г., Женева; Римъ, изданія „Общества Джордано
Бруно“ („Circolo G. Bruno“), изд. 7-е (предыдущія изданія мнѣ неиз16

— 242 —

Въ началѣ Вогъ создалъ небо п землю. А до того Бога окружало
ничто, и видъ этого ничто, по всей вѣроятности, былъ очень печаленъ, до
того, что даже Богомъ овладѣла скука. И такъ какъ для Бога не пред­
ставляетъ никакой трудности создавать міры изъ ничего, то онъ и сотво­
рилъ небо и землю, вотъ точно такъ какъ фокусникъ, встряхивая рукавъ,
заставляетъ появляться оттуда яйца и монеты. Потомъ онъ смастерилъ
солнце, луну и звѣзды. Извѣстные еретики, которыхъ именуютъ астроно­
мами прекрасно и давно уже доказали, что земля вовсе не центръ все­
ленной и никогда имъ не была, а также, что не могла она существовать
прежде солнца, вокругъ котораго обращается. Эти господа доказали, что
вѣстны; одинъ изъ тиражей, повидимому, сдѣланъ подпольнымъ путемъ);
наконецъ, изданіе 1904 г., все конфискованное. Другія работы Моста изъ
которыхъ останавливаюсь на самыхъ важныхъ: „Капиталъ и трудъ1“
2-е изд., Хемницъ, Общественная Типографія, безъ года (1873?); (Этопопулярное сокращенное изложеніе „Капитала“ Маркса, съ которымъ
Мостъ сходился тогда вполнѣ во взглядахъ; вплоть до времени изданія
закона противъ соціалистовъ Мостъ сидѣлъ въ рейхстагѣ вмѣстѣ съ
Либкнехтомъ и Бебелемъ); „Парижская коммуна предъ берлинскимъ судомъ“
(Die Pariser Commune vor d. Berliner Gerichteri), Брауншвейгъ, Браке, 1875;
„Бастилія на, Плоценекомъ озерѣ“ (Die Bastille ат Plotzensee)—своего рода
дневникъ написанный въ тюрьмѣ,—тамъ же, 1876; „Мелкая буржуазія и
еоціалъ-демократія“ (D. Kleinbürger и. d. Socialdemokratie), Аугсбургъ,
Volksbuchh., 1876; „Рѣшеніе соціальнаго вопроса“ (Die Losung d. socialen
Fraye), рѣчь предъ Берлинскими рабочими, Берлинъ, Allg. deutsche Ass.Buchdr., 1876; „Къ исторіи рабочаго движенія въ Австріи“ (Zur Geschichte
d. Arbeiterbewegung in Oesterreich), въ „Noue Gesellschaft“, Цюрихъ, годъ I,
1877, октябрь (эта работа Моста, опредѣлила собой то теченіе противъ
парламента, которое съ 1879 г., распространилось почти на всю австрій­
скую партійную прессу, вызывая горячее обсужденіе анархистскихъ идей,
особенно въ промежуткѣ отъ T 882 по 1884 г., хотя цензура и мѣшала
ясному выраженію этихъ идей; сообщеніе о запрещеніи и конфискаціи
анархистскихъ изданій въ Австріи, съ разрѣшеніемъ однако печатать
то же на славянскихъ языкахъ, мы находимъ у А. Эйнсле-. „Каталогъ
книгъ запрещенныхъ въ Австріи“, (Catalogue librorum in Austria prohïbitorum),
№ VIII „Публикацій австро-венгерскаго союза книгоиздателей“. Вѣна, 1896;
Мостъ разсматриваетъ то же движеніе въ двухъ другихъ работахъ: „За­
мѣтка къ австрійскому рабочему движенію“ („Е. Beitrag z. ëstorr. Arbeiterbew“) въ журн. „Freiheit“, Лондонъ, 1884, 7 іюня—9 авг.; „Рабочее дви­
женіе въ Австріи“, тамъ же, 1890, 6—27 дек.; „Къ исторіи австрійскаго
рабочаго движенія“, въ журналѣ „Die Autonomie“, Лондонъ, 1891, 24—31
янв.; „Работа есть источникъ богатства“ („Die Arbeit ist d. Quelle d. Reiehtums“), въ „Neue Gesellschaft“, Цюрихъ, годъ I, 1877; „Соціальныя движенія

— 243 —

было бы чистѣйшимъ абсурдомъ говорить о солнцѣ, о лунѣ и звѣздахъ
послѣ созданія земли, какъ еслибы эта земля, ио сравненію съ нами, пред­
ставляла что-то особенное, исключительное, а вовсе не пылинку въ про­
странствѣ, какъ это есть на дѣлѣ. Но развѣ Богъ занимается астроно­
міей? Онъ дѣлаетъ, что ему только вздумается и смѣется себѣ надъ на­
укой и логикой. Вотъ почему также онъ, создавъ землю, сначала вызвалъ
свѣтъ, а уже послѣ солнце. Даже для готтентота совершенно ясно, что
безъ солнца не можетъ быть свѣта. Но, вѣдь, Богъ вовсе не готтентотъ.
Продолжаемъ. Міросозданіе достигло до этого пункта, но не было еще
жизни. И такъ какъ творецъ хотѣлъ поразвлечься, создалъ человѣка.
въ древнемъ Римѣ и цезаризмъ“, Берлинъ, Allg. deutsche Аss.-Buchdr., 1878
{Die Socialen Bewegungen in alten Rom u. Cäsarismus); „Taktik“ противъ
„Freiheit“, Лондонъ, безъ года, (1880?) Начиная съ этой работы, закон­
ченной въ августѣ 1888, Моетъ, послѣ того какъ его исключили изъ
конгресса нѣмецкихъ соціалистовъ въ Швейцаріи, въ Виденѣ (Wyden)
начинаетъ открыто высказываться за пропаганду дѣйствіемъ и съ* этой
цѣлью созываетъ особый конгрессъ въ томъ же году въ Женевѣ, гдѣ
резолюціи предыдущаго конгресса были объявлены недѣйствительными);
„Свободное общество“ („Die freie Gesellschaft) 1-е изданіе представляетъ
извлеченіе изъ „Freiheit“, Нью-Йоркъ, 1884 (въ этой работѣ, которая вы­
держала нѣсколько изданій и переводовъ, изложены принципы и тактика
анархистовъ-коммунистовъ; два изданія „Интернаціональной Библіотеки“
№ 5, Нью-Йоркъ, 1887 и 1893 представляютъ лишь резюме этой книги);
„Революціонное военное искусство“. {„Revolutionäre Kriegswissenschaft“), НьюЙоркъ, 1885; „Къ пролетаріату“ •. „An das Proletariat“) № 1 „Интернаціо­
нальной Библіотеки“, 1887; „Die Hölle von Blackwells Island“, тамъ же,
№ 2, 1887; „Происходитъ ли человѣкъ отъ обезьяны“ („Stammt d. Mensch
vom Affen ab?), тамъ же № 4, 1887; „Die Eigentumsbestie“, тамъ же, № 6
(1-е изданіе относится къ 1883 г., Нью-Йоркъ); между переводами инте­
ресенъ переводъ на еврейскій жаргонъ въ „Соціалистгіческоіі Библіотекѣ
на еврейско-нѣмецкомъ языкѣ“, Лондонъ, 1888; „Между висѣлицей и ис­
правительной тюрьмой“ {„Zwischen Galgen и. Zuchthaus“) тамъ же, № 9;
„Анархія“, тамъ же, № 10;; „Das Narrenthurm“, тамъ, же, <N° 11; „Да здрав­
ствуетъ коммуна“, тамъ же, № 12; „Der Stimmkasten“, тамъ же, № 13;
„Коммунистическій анархизмъ“, тамъ же, № 14; „Наше мѣсто въ рабо­
чемъ движеніи“, тамъ же, № 15; „Соціальное чудовище“ („The social Mon­
ster“), тамъ же, № 16; „А. Рейнсдорфъ и пропаганда дѣйствіемъ“, Нью-Йоркъ,
Selbstlverl., 1885 (Авг. Рейнсдорфъ писалъ первыя статьи въ издаваемой
Мостомъ „Freiheit“ (первый J\» вышелъ 3 янв. 1879 г., въ Лондонѣ), на­
примѣръ: „Къ вопросу объ организаціи“, 10 іюля 1880 г., ср. №№ 18 и 25
сент. и 9 окт. 1880; эта пропаганда была прервана арестомъ Рейнсдорфа,
о которомъ и говоритъ Мостъ въ вышеуказанной книгѣ); „Восемь лѣтъ
16*

- 244 —

Только при созданіи человѣка онъ уклонился отъ своихъ обычныхъ пріе­
мовъ и вмѣсто того, чтобы сдѣлать все однимъ велѣніемъ, задалъ себѣ
массу работы: взялъ самый обыкновенный кусокъ глины, мялъ его и вы­
лѣпилъ по своему подобію человѣка, а потомъ вдохнулъ въ пего душу. II
такъ какъ Богъ и всемогущъ, и добръ, и справедливъ, и однимъ словомъ
воплощенная любезность, то, чуть только онъ понялъ, что самъ Адамъ
(такъ Богъ назвалъ свою работу) сталъ бы страшно скучать, сейчасъ же
создалъ изящную Еву. Должно быть предшествовавшій опытъ показалъ, что
не идетъ какъ-то Богу мѣсить глину, и потому онъ примѣнилъ при соз­
даніи Евы другой способъ. Именно, онъ взялъ у Адама ребро и мгновенно
въ тюрьмѣ и цѣпяхъ“ („Acht Jahre hinter Schloss и. Riegel“), чемъ жъ, 1886
(это „Эскизы изъ жизни И. Моста“ имъ самимъ написанные и опубли­
кованные подъ псевдонимомъ Anonymus Veritas); Къ исторіи журнала
„Freiheit“, въ „Freiheit“ отъ 20 іюня по 3 окт., 1896, Нью-Йоркъ (излагается
исторія журнала, выходившаго, какъ я сказалъ, въ Лондонѣ, а потомъ
въ Нью-Йоркѣ); оставляю въ сторонѣ другія работы, менѣе важныя, или
такія, найти которыхъ мнѣ не удалось.—Изъ соціалистовъ только тѣ
предлагаютъ насильственное устраненіе всякой религіи, которые прибли­
жаются къ анархизму (см. В. Вайтлингъ: „Гарантіи гармоніи и свободы“,
3-е изд. 1849 г., стр. 122; это мѣсто приводится и Менгеромъ на стр. 266
его вышеуказаннаго труда); другіе, или полагаютъ, что религія исчез­
нетъ сама собой ко времени осуществленія новаго строя, независимо
отъ всѣхъ мѣръ, какія будутъ приниматься противъ нея (ср. Ф. Энгельсъ:
„Возраженіе Дюрингу“ („Streitschrift gegon Dühring“), 1877, стр. 266; А. Бе­
бель, „Женщина и соціализмъ“, 25-е изд., стр. 398 и слѣд.; см. также:
О. Т. Ауэрсвальдъ, „Религія соціалъ-демократіи“, Лейпцигъ, Дюрръ. 1892;
Г. Мюгель, „Религія и соціалъ-демократія“, Страсбургъ, Гейцъ. 1894), или
же утверждаютъ, что какъ въ данномъ строѣ, такъ и въ будущемъ со­
ціалистическомъ, религія должна быть личнымъ дѣломъ. Въ этомъ смыслѣ
высказывается программа конгресса въ Готѣ (1875), въ Эрфуртѣ (14—20
окт. 1891) нѣмецкой соціалистической партіи (см. Рафаловичъ: „Нѣмецкіе
соціалисты въ Эрфуртѣ“, въ „Journal d. е’соп“., 1891, ноябрь, а также
Г. Кесслеръ, „Религія должна быть частнымъ дѣломъ“, Берлинъ, Вааке,
1894), хотя Марксъ, говорившій языкомъ Фейербаха, что религія есть „из­
вращенное міросозерцаніе“ („ein verkehrtes Weltbewusstsein“) и запретилъ
было подымать вопросъ о религіи. Анархисты, наоборотъ, ведутъ дѣя­
тельную анти-религіозную пропаганду, зная какъ ихъ при этомъ слу­
шаютъ, и въ этой пропагандѣ Мосту принадлежитъ первое мѣсто. Упо­
мяну тѣмъ не менѣе и другихъ, наиболѣе распространенныхъ писателей:
О. Вихерсъ-фонъ-Гогъ, „Евангеліе лжецовъ о Богѣ“ („Das Evangelium des
Gottesleugners“), Magazin f. Volkslitt., 1893; К. Фрелихъ, „Божеская логика“,
„Критика идеи о Богѣ“, безъ указанія мѣста и года 1894; ежемѣсячный

— 245 —
превратилъ его въ женщину. Мгновенно, говорю я, ибо быстрота для Бога
не представляетъ затрудненій. Исторія не упоминаетъ ни однимъ словомъ,
было ли возвращено Адаму его ребро или же онъ долженъ былъ удоволь­
ствоваться тѣмъ, которыя у него остались.
Современная наука установила, что происхожденіе растеній, животныхъ
и человѣка совершенно иное и что человѣкъ не занимаетъ исключитель­
наго мѣста въ процессѣ мірозданія. Но что изъ этого? Имѣютъ ли на­
учный характеръ всѣ басни Бога или нѣтъ онъ приказываетъ вѣрить имъ,
а не то пошлетъ за вамп діавола (своего противника), что не должно
быть особенно пріятно. Дѣло въ томъ, что въ аду пылаетъ вѣчный огонь
журналъ „Христосъ Анархистъ“ („Le Christ anarchiste“), первый № кото­
раго вышелъ въ Тулонѣ въ іюнѣ 1895; названіе журнала послѣ измѣни­
лось въ „Christ“ и онъ былъ осужденъ пропагандой; Домела Ньювенггайсъ, „Понятіе о Богѣ, его исторія и роль въ будущемъ“, Бильфельдъ,
Slomke, 1895 (это изданіе—переводъ съ голландскаго текста); X. Монт,
сени, „Религія и соціальный вопросъ“ („La religion у la question social“),
изъ „Библіотеки. Questions sociale“, № 3, Буэносъ Айресъ, безъ автора,
1896. (Религіозный вопросъ тотъ же авторъ разсматриваетъ въ I т. своей
Анархистской соціологіи“ („Sociologia anarquista“), Корунья, Тип. „Прог­
рессъ“, 1896, стр. 203); Г. Феррари, „О деизмѣ“ {„Del deismo“), Изданіе
„Risveglio soc. anar“, Женева, 1903; (эта работа есть извлеченіе изъ дру­
гой его работы.' „Философія революціи“, Лондонъ, 18517; А. Чекарелли,
„Популярная система анархизма“, Римъ, „Народная типогр."; 1904 (эта
работа опубликована благодаря стараніямъ анархистской группы „XVIII
марта“; см. особенно отдѣлы: „Соціалисты-анархисты и религія; чудеса
Богъ“ стр. 59—76); А. Гамонъ, „Капитализмъ, христіанство и соціализмъ“
переводъ А. Мари, 2-е изд. Мантуя. Баральди, 1904 (авторъ старается до­
казать, что церковь охотно внимаетъ призыву, который обращаютъ капи­
талисты къ ея духовной власти; она ждетъ отъ нихъ награды и такимъ
путемъ „расчитываетъ пріобрѣсти утраченную политическую власть“).
Д. Ньювенгайсъ, „Церковь и государство“, тамъ же, безъ года, 1904 (авторъ
настаиваетъ на необходимости отдѣленія церкви отъ государства, какъ
на первомъ шагѣ необходимомъ къ уничтоженію того и другого); С. Форъ,
(S. Faure), „Преступленія Бога“, „Biblioteca del libero pensiero, 4-е изд.
Римъ-Флоренція, Сарантони, 1904; П. Гори, „Паука и религія“, тамъ же,
1905 (это—докладъ читанный въ 1896 г. въ Патерсонѣ (Ныо-Джерсей) и
гдѣ авторъ отрицаетъ будто анархисты хотятъ навязать „догму атеизма“.
Они стараются только помѣшать тому факту „что другіе навязываютъ
собственныя политическія и религіозныя убѣжденія при помощи ли убѣ­
жденія, когда рѣчь идетъ о дѣтяхъ, или при помоши угрозъ матеріаль­
нымъ убыткомъ или нравственной гибелью, когда рѣчь идетъ о взрос­
лыхъ“); К. Малато, „Религія и патріотизмъ“, со введеніемъ Э. Реклю, Рииъ
„II Pensiero“, 1906.

— 246 —

и неутомимый червь будетъ грызть васъ. Тамъ, человѣкъ безъ тѣла, съ
одной только душой, будетъ жариться на огнѣ; обуглится его тѣло, кото­
раго у него нѣтъ; онъ будетъ скрежетать зубами, не взирая иа отсутствіе
ихъ; онъ будетъ плакать, не имѣя ни глазъ, ни легкихъ; червь будетъ
грызть его кости, давно уже обращенныя въ прахъ; онъ будетъ ощущать,
не имѣя носа, завахъ сѣры—и все это вѣчно! Мало того, Богъ, какъ
самъ оиъ говоритъ въ своей хроникѣ, въ Библіи (своего рода автобіо­
графія) въ высшей степени капризенъ и мстителенъ: это перворазрядный
деспотъ. Послѣ созданія Адама и Евы надо было ими управлять; съ этой
цѣлью Богъ издалъ кодексъ, въ которомъ говорилось такъ: „Вы не должны
ѣсть плодовъ отъ древа науки“. Съ тѣхъ поръ не было еще ни одного
тиранна, коронованнаго или нѣтъ, который бы не дѣлалъ подобнаго за­
прещенія своему народу. Но Адамъ и Ева не подчинились этому предпи­
санію: и за это сейчасъ же были изгнаны (точь въ точь какъ соціалисты)
и осуждены навсегда вмѣстѣ съ ихъ потомствомъ на самыя тяжелыя ра­
боты. Кромѣ того, Ева была лишена всѣхъ нравъ, была объявлена слугой
Адама съ обязанностью повиноваться ему. И съ тѣхъ поръ они находились
подъ бдительнымъ надзоромъ божественной полиціи.
Но строгость Бога къ людямъ не сдѣлала ничего; напротивъ, чѣмъ
больше множились они, тѣмъ больше его огорчали. О быстротѣ размно­
женія мы можемъ судить но исторіи Каина -и Авеля. Убивъ своего брата,
Каинъ пошелъ въ чужеземную страну п тамъ женился. Добрый Богъ не
говоритъ совсѣмъ, откуда взялась эта чужеземная страна и женщины, ко­
торыя тамъ были: весьма возможно, что это—забывчивость, которая объ­
ясняется обиліемъ всякаго рода дѣлъ.
Когда терпѣніе Бога истощилось, онъ рѣшилъ истребить родъ человѣ­
ческій при помощи потопа. Оставилъ въ живыхъ только одну парочку,
чтобы произвести свой послѣдній опытъ, но несмотря на всю свою муд­
рость, онъ выбралъ очень неудачно. Дѣло въ томъ, что Ной, родоначаль­
ники, пережившихъ потопъ, оказался большимъ весельчакомъ, который ча
сто развлекался съ собственными сыновьями п дочерьми. Что хорошаго
могло выйти изъ такой семьи. Родъ человѣческій снова сталъ множиться
и производилъ „бѣдныхъ грѣшниковъ“. Добрый Богъ готовъ былъ лоп­
нуть отъ божественнаго гнѣва, видя, что всѣ его назидательныя наказа­
нія, какъ напримѣръ, истребленіе цѣлыхъ городовъ сѣрой и огнемъ, не
приводятъ ни къ чему. И вотъ онъ снова рѣшилъ истребить всю эту сво­
лочь. Но одно сверхъественное событіе измѣнило всѣ его планы; а не
будь его, человѣчеству пришелъ бы конецъ. Въ одинъ прекрасный день

247

появился такъ называемый „Святой Духъ“. Откуда пришелъ онъ? Соста­
витель Библіи, то есть самъ Богъ, говоритъ, что онъ самъ и есть святой
пухъ. Такимъ образомъ съ этого момента мы уже имѣемъ дѣло съ еди­
нымъ Богомъ, но въ двухъ видахъ. Такъ вотъ этотъ святой духъ обра­
тился въ голубя и завелъ знакомство съ женщиной невѣдомаго происхо­
жденія, Маріей по имени. Въ одинъ изъ моментовъ сладкаго изліянія „онъ
покрылъ ее своей тѣнью“ и вотъ вамъ Марія родать сына, причемъ, какъ
увѣряетъ насъ Библія, дѣвственность родившей отъ этого ничуть не стра­
даетъ. Тогда Богъ называетъ себя Богомъ отцомъ и при этомъ утвер­
ждаетъ, что онъ представляетъ одно и то же лицо не только съ духомъ
святымъ, но и съ сыномъ. Поразмыслите-ка хорошенько. Отецъ — это, цо
существу, сынъ; сынъ — это, собственно -говоря, отецъ; а оба они вмѣ­
стѣ—это духъ святой. Такъ образовалась святая Троица. И вотъ, между
тѣмъ какъ Богъ отецъ рѣшилъ истребить родъ человѣческій, сыну это
было въ высшей степени не по душѣ. И тогда онъ (сынъ, который то же
что и отецъ) взялъ все на себя, и, чтобы успокоить собственнаго отца,
(который въ тоже время былъ и сыномъ), отдалъ себя на распятіе тѣмъ,
кого хотѣлъ спасти отъ гибели. Эта жертва со стороны сына (который
то же что и отецъ) такъ понравилась отцу (который то же что и сынъ),
что онъ обнародовалъ всеобщую амнистію, которая дѣйствуетъ отчасти и
но сей день.
Давно уже наука доказала, что нѣтъ какой-то особой жизни, незави­
симой отъ жизни тѣла, что душа есть не болѣе, какъ органъ мышленія,
мозгъ, который получаетъ впечатлѣнія при посредствѣ органовъ чувствъ
и что, слѣдовательно, такая „душа“ умираетъ со смертью тѣла. Но за­
клятые враги человѣческаго прогресса не заботятся и не смотрятъ на
результаты естественныхъ наукъ, пли, вѣрнѣе, заботятся о томъ, чтобы
они не проникали въ сознаніе народа. И вотъ проповѣдуютъ они „вѣч­
ную жизнь души“. Горе ей въ потустороннемъ мірѣ, если тѣло, въ кото­
ромъ она жила здѣсь, не слѣдовало въ точности предписаніямъ Бога. Ибо
увѣряютъ насъ эти господа, безгранично добрый, справедливый п даже
нѣжный Богъ .смотритъ внимательно за самымъ небольшимъ грѣшкомъ
каждаго и заноситъ его въ міровую книгу актовъ (какая бдительность и
какой надзоръ!). Помимо этого, онъ иногда бываетъ прямо таки смѣшон'ь
со своими требованіями. Подумайте: онъ хочетъ, чтобы новорожденныхъ
кропили свѣжей водой, крестили во славу его, съ опасностью простудить
ихъ; выказываетъ особое удовольствіе, когда стадо вѣрующихъ овецъ
блеютъ ему литаніи, а ревностные служители безостановочно поютъ ему

— 248 —
священные гимны, прося о всемъ возможномъ и невозможномъ; вмѣши­
вается въ кровавыя битвы и требуетъ себѣ почтенія и молитвъ, какъ
„Богу войны“; и въ то же время разражается гнѣвомъ, если вѣрующій
съѣсть мяса въ пятницу или не будетъ ходить правильно на исповѣдь.
Его раздражаетъ также, если протестанты дробятъ кости святыхъ, иконы
и другія реликвіи, которыя совѣтуетъ чтить церковь; или когда вѣрующій
не дѣлаетъ каждый годъ путешествія по святымъ мѣстамъ, съ согбенной
спиной, сложенными на груди руками и съ глазами возведенными къ небу.
И если человѣкъ умираетъ „нераскаяннымъ грѣшникомъ“, то „добрый
Богъ“ подвергаетъ его такой карѣ, по сравненію съ которой кажутся
пріятнымъ щекотаньемъ и палочные удары, и кнутъ, и всѣ тюремныя
пытки, и муки изгнанія, и всѣ ощущенія присужденныхъ къ повѣшенію,
н всѣ казни, изобрѣтенныя тираннами. У этого добраго Бога есть своя
тюрьма, которая зовется „адомъ“, свой палачъ, имя которому „діаволъ“,
своп пытки, которыя длятся вѣчно. Но все-таки, за грѣхи легкіе и при
желаніи если человѣкъ умираетъ католикомъ, онъ получаетъ прощеніе
послѣ нѣкотораго болѣе или менѣе продоляштельнаго пребыванія въ „чи­
стилищѣ“, которое отличается отъ ада такъ, какъ, скажемъ, прусская
тюрьма отъ ссылки. Хотя въ чистилищѣ и поддерживается достаточный
огонь, но онъ дѣйствуетъ болѣе короткое время; и самая дисциплина въ
немъ не такъ строга. Но за такъ называемые „смертные грѣхи“ наказы­
ваютъ не чистилищемъ, а прямо адомъ. Въ числѣ смертныхъ грѣховъ чи­
слится и „хула“ на Бога, словесная, мысленная или письменная. Богъ,
какъ видите, не только не мирится со свободой печати и слова, но за­
прещаетъ и самыя мысли, которыя могутъ ему прійтись не но вкусу.
Словомъ, въ выборѣ и продолжительности своихъ наказаній Богъ превзо­
шелъ всѣхъ деспотовъ и тиранновъ всѣхъ временъ. Этотъ Богъ — самое
ужасное чудовище, какое мы можемъ себѣ представить. Его поведеніе
тѣмъ болѣе позорно, что онъ увѣряетъ всѣхъ' насъ, будто все человѣче­
ство, всѣ наши дѣйствія управляются его божескимъ провидѣніемъ. Зна­
читъ, тогда онъ наказываетъ люден за проступки, на которыя самъ вдох­
новляетъ ихъ! О, какъ милы по сравненію съ этимъ Богомъ наши зем­
ные тиранны прошлаго и настоящаго.
Тѣмъ не менѣе богатые и власть имущіе дѣлаютъ все возможное для
поддержанія религіи; это—такъ сказать, ихъ ремесло. Для буржуазіи, для
класса эксплуататоровъ является вопросомъ жизни и смерти держать на­
родъ въ туманѣ религіи. Ихъ власть растетъ или падаетъ, смотря по сте­
пени религіознаго безумія. Это оттого, что чѣмъ болѣе человѣкъ религі-

— 249 —

озенъ, тѣмъ болѣе онъ склоненъ вѣрить; нѣмъ болѣе вѣритъ, тѣмъ меньше
знаетъ; нѣмъ меньше знаетъ, тѣмъ глупѣе; чѣмъ онъ глупѣе, тѣмъ легче
имъ править.
Кто сможетъ, пусть отвѣтитъ на слѣдующіе вопросы:
Если Богъ хочетъ, чтобы его знали, любили и чтили, то кчему онъ
не показывается?
Если онъ такъ добръ, какъ утверждаютъ его жрецы, то почему его
бояться?'
Если онъ всевѣдущъ, то зачѣмъ надоѣдать ему нашими личными дѣ­
лами и молитвами?
Если онъ вездѣсущъ, то зачѣмъ строить ему храмы?
Если онъ справедливъ, то зачѣмъ думать, что онъ накажетъ людей,
которыхъ создалъ слабыми онъ самъ же?
Если люди дѣлаютъ добро только при особой на то помощи Бога, то
каковъ смыслъ въ вознагражденіи добрыхъ дѣяній?*
Если онъ всемогущъ, то какъ же онъ допускаетъ хулу на себя?
Если познаніе Бога необходимо, то почему онъ остается въ тѣни?
Да н что же это за Богъ, который даетъ обѣщанія, чтобы послѣ на­
рушить ихъ, или насылаетъ чуму и болѣзни на людей, чтобы излѣчить
ихъ? Богъ, который насылаетъ смерть на людей, чтобы исправить ихъ;
Богъ, который создаетъ людей по своему подобію и не беретъ на себя
отвѣтственности: за зло, которое происходитъ послѣ; Богъ, который нахо­
дитъ свое твореніе прекраснымъ, а немного спустя приходитъ къ заклю­
ченію, что оно не стоитъ ничего; который зналъ, что первые люди съѣдятъ
запрещенный плодъ и все-таки наказалъ за это не только ихъ, но и
весь родъ человѣческій; Богъ безсильный противъ діавола, который его
обманываетъ, и свирѣпый, какъ ни одинъ изъ тиранновъ земныхъ—та­
ковъ Богъ еврейско-христіанской миѳологіи.
Онъ создалъ людей совершенными, но не позаботился, чтобы они та­
кими остались; онъ создалъ діавола, но не можетъ подчинить его своей
власти. И религія называетъ его послѣ всего этого въ совершенства
мудрымъ-, для нея всемогущимъ будетъ тотъ, кто осуждаетъ ты­
сячи невиновныхъ за ошибку" одного, кто истребляетъ потопомъ родъ
человѣческій, оставляя одну пару, которая начала собой новый родъ лю­
дей въ такой же мѣрѣ „грѣшный“ какъ и прежде; кто создалъ небо для
безумцевъ, вѣрящихъ во всѣ четыре евангелія и адъ для 'разумныхъ,
которые ихъ не признаютъ.
Нѣтъ, вы скорѣе назовете божественнымъ фокусникомъ того, кто

250 —«оздалъ самого себя при посредствѣ Св. Духа; того, кто отправился въ
міръ, какъ посреднякъ между самимъ собой и другими; кто подъ громъ
насмѣшекъ и издѣвательствъ позволилъ призвогдить себя къ кресту, какъ
мы дѣлаемъ съ летучей мышью на дверяхъ нашего дома; кто былъ по­
хороненъ, но возсталъ изъ мертвыхъ, снизошелъ въ адъ, живымъ вознесся
аа небо, гдѣ и возсѣлъ по правую руку самого себя, чтобы судить жи­
выхъ и мертвыхъ. Да, это по истинѣ божественный фокусникъ.
Это ужасный деспотъ, исторію котораго надо было бы написать кро­
вавыми буквами, ибо она представляетъ религію ужасовъ. Нѣтъ, подальше
отъ христіанской миѳологіи; подальше отъ Бога, изобрѣтеннаго жрецами,
которые своими пустяками стремятся объяснить все; живутъ въ бо­
гатствѣ и дышатъ гордостью, проповѣдуя въ то же время смиреніе; по­
дальше и отъ жестокой Троицы; подальше отъ всѣхъ этихъ призраковъ,
во имя которыхъ люди низводятся до степени рабовъ, а за земныя мученія
лживо обѣщаются небесныя радости; подальше отъ всѣхъ тѣхъ, кто въ
своемъ священномъ безуміи стоятъ препятствіями на нашемъ пути къ
счастью и свободѣ.
Мы должны надѣяться, что массы не позволятъ себя обманывать и
что наступитъ день, когда распятія и иконы будутъ брошены въ огонь,
когда чаши и дарохранительницы будутъ превращены въ полезные сосуды
и когда церкви будутъ обращены въ концертные залы, въ театры, помѣ­
щенія для собраній, или если не пригодятся для этой цѣли, то-въ хлѣб­
ные магазины или въ стойла для лошадей. Мы надѣемся, что наступитъ
день, когда народъ, вполнѣ просвѣщенный, будетъ даже удивляться какъ
это не случилось такое превращеніе много н много раньше.
Такой ясный и простой образъ дѣйствій будетъ использованъ, когда
разразится приближающаяся соціальная революція, то есть тогда, когда
аридетъ конецъ существованію споспѣшниковъ касты .жрецовъ- влады­
камъ, бюрократамъ и капиталистамъ; и когда будутъ окончательно унич­
тожены церковь и государство.

— 251 —

III.
Семья.

Анархисты, пишетъ Элизе Реклю, настаиваютъ на отмѣнѣ „брачнаго
торга“: они стоятъ за свободный союзъ, основанный на взаимной любви,
на уваженіи къ себѣ и другимъ; однако, любя и уважая тѣхъ, чья жизнь
связана съ ихъ жизнью, они противники семьи J).
Въ этихъ словахъ и заключается все ученіе анархизма о семьѣ, вбо
и въ этомъ вопросѣ анархистская литература, въ противоположность соці­
алистической, и бѣдна и несущественна. Соціалистическая лптетатура раз­
смотрѣла вопросъ со всевозможныхъ точекъ зрѣнія, такъ что Меягеръ ’)
ногъ намѣтить три главныя теченія въ рѣшеніи этого вопроса: а) поли­
гамія и поліандрія, предлагаемая Фурье съ хорошо всѣмъ извѣстными
деталями въ смыслѣ практическаго осуществленія; 3) Ь) государствен­
ный бракъ, который защищаетъ Анфаптенъ, высказывая при этомъ свои
симпатіи и къ коллективному браку; 4) и наконецъ с) свободная любовь.
которую отстаиваетъ Вебель 5).
!) Э. Реклю. „Эволюція, революція и идеалъ анархизма“, 5-е изд.
Biblioth. sociolog.“, Л? 19, Парижъ, Стокъ, 1902 г., стр. 145.
г) А. Менгеръ, указ, трудъ, стр. 163—176.
•) А. Менгеръ,'уі:а.з. трудъ, стр. 169, прим. 1; Ш. Фурье, „Полное собра­
ніе сочиненій“, Томъ I, 3-е изд. стр. ПО и ел., Т. IV, 2-е изд. стр. 51 и
сл.; Т. У, стр. 210 и сл.; Т. VI, 3-е изд. стр. 225 и ел.
4) Тщательныя изысканія Менгера, указ, трудъ, стр. 167 и примѣч. 5.
») А. Бебель, „Женщина и соціализмъ“, указ, изданіе, стр. 227 — 435.
По этому поводу Менгеръ говоритъ, что даже Годвинъ и Оуэнъ прибли­
жаются кь понятію о свободной любви, хотя и стараются сохранить
бракъ, сдѣлавъ болѣе свободной взаимную связь супруговъ. См. В. Год­
винъ, „Трактатъ о политической справедливости (An Enguiry concerning
political justice“), 3-е изд. Лондонъ, 1798, Томъ II, стр. 507—511; Р. Оуэнъ,
„Система брака“ („The marriage system“), 1838, стр. 66 и слѣд. Одинъ
изъ популяризаторовъ соціалистическихъ идей говоритъ такъ о свобод­
ной любви: „Когда перестанетъ быть необходимой санкція закона при
вступленіи въ бракъ, то будетъ достаточно одного добраго согласія су­
пруговъ для того, чтобы расторгнуть связь. Этимъ мы не хотимъ ска­
зать что любовь и хозяйство, семейная жизнь будутъ осуждены на смерть.
Наоборотъ, эта свобода придастъ браку еще болѣе достоинства и искрен­
ности“... Г. Ренаръ, „Соціалистическій строй, его политическая и экономи­
ческая организація“, Парижъ, Алканъ, 1898, стр. 59—60; эта работа цити-

— 252 —
Анархисты же остановились исключительно на пропагандѣ свободнаго
союза, и это безъ всякой попытки углубиться въ нравственныя и юридиче­
скія послѣдствія такого рѣшенія вопроса. Писали на эту тему, излагал
свои личные взгляды: Моррисъ, Текеръ, Гравъ, Чарльзъ Альбертъ и нѣ­
которые другіе 1).
руется во многихъ мѣстахъ В. Парето, „Соціалистическія системы“, Па­
рижъ, Жіаръ и Бріеръ, 1902—03, T. II. стр. 175.
Ч В. Моррисъ, „Вѣсти неизвѣстно откуда или эпоха, мира“ (News
from nowhere; or an Epoch of Rest“), „The Commonweal“, 11 япв.—4 окт.'
1890, Лондонъ; отдѣльное изданіе—тамъ же, 1891; 6-е изд., тамъ же, 1899’
глава IX, стр. 90 и слѣд. Въ этомъ утопическомъ романѣ Моррисъ яв­
ляется, хотя и не вполнѣ, коммунистомъ—анархистомъ, даже когда онъ
описываетъ семью; большинство его идей заимствованы у Фурье или
взяты изъ филантропическаго соціализма и эстетическихъ теорій Реекина; по Моррису, если мы видимъ горячее желаніе у мужчины и жен­
щины никогда не расходиться, то и раздѣленіе должно исходить отъ нихъ
же; когда дѣйствительность требуетъ раздѣленія, не надо выискивать
предлоговъ продолжать союзъ. Женщины должны быть свободны и дѣ­
лать то, что хотятъ, а мужчины не должны при этомъ обижаться или
ревновать.- В. В. Текеръ, „Вмѣсто книги" указ. изд. стр. 15 пишетъ ме~
жду прочимъ: „законный бракъ, какъ и законный разводъ—одина­
ково абсурдны"; см. также стр. 85, 142 и 147—Ж. Травъ (J. Grave), Бу­
дущее общество“ („Ба société future“), „Bibi, social., Парижъ, Стокъ, 1825,
глав. XXII (здѣсь ясе помѣщена статья „Дитя въ соціалистическомъ обще­
ствѣ“, отпечатанная отдѣльно въ журн. „Le Révolté“, 1885); Его же,
„Умирающее обгцество и анархія“, тамъ же, 1893, стр. 65—75. Травъ про­
водитъ ту мысль, что ни государство, ни общество не должны вмѣши­
ваться въ союзъ половъ, который не долженъ носить характера нераеторгаемости. „То что ихъ“ (супруговъ) „свободная воля образовала, то
она можетъ и расторгнуть“. Анархисты хотятъ уничтожить зависимость,
въ которой находится женщина въ бракѣ нашего времени, чтобы по­
строить свободный союзъ на любви и сдѣлать ого такимъ образомъ бо­
лѣе продолжительнымъ. Они „хотятъ уничтожить юридическую семью,
хотятъ, чтобы мужчина и женщина были свободны отдаваться другъ
другу и расходиться, когда имъ угодно. Они не хотятъ глупаго и не­
измѣннаго закона, который нормируетъ взаимоотношенія въ такихъ
сложныхъ и измѣнчивыхъ чувствахъ, какъ тѣ, которыя проявляются въ
любви“. Выгоды отъ этого были бы тѣ; „что одинъ изъ супруговъ, зная
хорошо, что другой можетъ улетѣть изъ гнѣздышка, какъ только не най­
детъ въ немъ счастья, о которомъ мечталъ, будетъ прилагать всѣ уси­
лія, чтобы расположить къ себѣ этого другого“.—Ч. Альбертъ посвятилъ
вопросу цѣлый томъ, гораздо болѣе богатый впрочемъ словами, чѣмъ
фактами и доказательствами: „Свободная любовь“, Парижъ, Стокъ, 3-е

253 —

Изложеніе современныхъ взглядовъ анархистовъ на этотъ вопросъ,
и при томъ безъ слѣдовъ субъективной критики, мы находимъ у Маизд., 1899; см особенно стр. 191 и сл. (итальянскій переводъ нѣсколько
расширенъ въ цѣляхъ пропаганды, Римъ, Библіотека „ Agitation е“, 1905),—
Напомню еще нѣсколько работъ по тому же вопросу: Г. Сеймуре, Анар­
хія въ любви (The anarchy of love), Лондонъ, 1888 (Сеймуръ находится
на полъ-дорогѣ между коммунизмомъ и анархическимъ индивидуализ­
момъ; ср. его журналъ „The Anarchist“, который выходилъ (40 №№) въ
Лондонѣ съ марта 1885 но августъ 1888; чисто анархистско-коммунисти­
ческаго направленія былъ съ апрѣля 1886 г. по мартъ 1887; общія свои
идеи Сеймуръ изложилъ въ книгѣ „Философія анархизма“, Лондонъ“
1887 г.); „Любовь, бракъ и разводъ: споръ между Г. Тримемъ (Greeley) СЭндрью (Andrew“), Бостонъ, Текеръ, 1889 г. (эта работа перепечатанная
въ изданіи Текера въ цѣляхъ пропаганды, появилась впервые въ „NewVork Tribune“ въ 1852 г. и была вызвана программой, сформировавшейся
тогда, Лиги свободной любви“ („Free love League“); Э. Дарно (Е. Darnaud),
„Отецъ съ точки зрѣнія анархизма“ („La paternité anarchiste“), Фуа 1889;
Т. Соледа (G-. Soledax) (псевдонимъ Терезы Манье и Монтсени) ср. „La
anarquia“, Мадридъ, 19 ноября, 1891), „Свободная любовь“ („El amor libre“)
въ журн. „Segundo certamen socialista“ Барцелона, 1890, стр. 173—178;
того же автора. „Къ пролетаріямъ: пропаганда эмансипаціи среди женщинъ“
(Л. las proletarias, propaganda emancipaxora entre las mujeres“) „Библіотека“
„Questions sociale“, № 4, Буэносъ-Айресъ, безъ года, (1896 ?); „Соціализмъ
и половой вопросъ: программа соціалистической женской партіи“, „БіЫ.
de l’harmonie soc.“, Парижъ, Бодло, 1893; „Кто мы и чего мы хотимъ“,
„Вибліот. Pensiero“, 4-е изд., Мантуя, Баральди, безъ года (1903 ?) (въ
послѣдней работѣ, которая представляетъ яко бы программу соціали­
стическаго анархизма, по поводу семьи мы читаемъ: „Настоящая семья,
основанная на юридическихъ функціяхъ лицъ ее составляющихъ, съ
автократическими привиллегіями отцовской власти, даетъ человѣку и
мужу власть надъ женщиной и охраняетъ принципъ власти и личной
собственности; благодаря перасторгаемостй брака и наличности отцов,
ской власти получается то, что бракъ обращается въ торговую сдѣлку,
то есть приближается къ проституціи и создаетъ связь и глупую и не­
искреннюю, гдѣ обманъ и притворство поддерживаются, извращая ха­
рактеръ какъ супруговъ, такъ и дѣтей. И въ то же время считается по­
зоромъ любовь нелегализированная и материнство, если оно не одо­
брено закономъ. Поэтому мы, признавая равноправіе половъ въ теоріи
и практикѣ, предлагаемъ замѣнить эту форму семьи эгалитарной фор­
мой, въ основѣ которой лежала бы свободная любовь и свободный до­
говоръ“, стр. 10, 11);—„Нѣсколько истинъ къ женщинамъ“, Туринъ, 1904,
(собраніе брошюръ для даровой раздачи; отпечатаны въ Равеннѣ, тип®
Цирардини; дѣлается прирывъ къ женщинамъ—стать воспитательни­
цами въ духѣ анархіи“); А. Чеккарелли, „Популярное изложеніе системы

— 254 —
лато !). Кто упрекаетъ анархистовъ, говоритъ авторъ, въ томъ, что они хотятъ
уничтожить семейную жизнь, тотъ показываетъ этимъ самымъ, что закры­
ваетъ глаза на печальное положеніе семьи въ наше время. Развѣ это
семья, гдѣ мужъ, жена и дѣти работаютъ на фабрикѣ десять—двѣнадцать
часовъ въ день и конкуррируютъ меійду собою, чтобы добыть кусокъ хлѣба
и не умереть съ голоду? Но бываетъ и хуже. Есть семьи, гдѣ мать не
можетъ усмотрѣть за честью дочери, которую беретъ къ себѣ буржуа,
чтобы послѣ бросить; гдѣ сынъ не знаетъ своего отца; гдѣ мать тайкомъ
освобождаетъ себя отъ потомства. Этотъ перечень можно было бы про­
должать вплоть до безнравственности и пустоты жизни въ буржуазныхъ
іь аристократическихъ семьяхъ. Семья находится въ полномъ своемъ раз­
ложеніи. Анархисты поэтому вовсе не хотятъ раздѣлить индивидуумъ уже
и такъ отдѣленныхъ другъ отъ друга въ нравственномъ смыслѣ; напроянархизма“, указ. изд. (см. §§: Семья и свободная любовь. Авторъ утвер­
ждаетъ, что семья должна быть лишь измѣнена, но не разрушена. „Со­
ціалисты анархисты думаютъ, что семья, какой мы наблюдаемъ ее те­
перь, представляетъ не добровольный союзъ двухъ половъ, но закономъ
разрѣшенное и не наказываемое поэтому угнетеніе, къ которому благо­
волятъ и церковь, и государство; вотъ почему они и хотятъ, чтобы семья
была свободна ото всякихъ предразсудковъ и отъ принужденія... Въ бу­
дущемъ обществѣ сыновья „родства не помнящія“ будутъ общими сы­
новьями; ихъ будутъ кормить и воспитывать не благодаря помощи ка­
кого-нибудь учрежденія или общества благотворительности, но по доб­
рой волѣ всѣхъ: солидарность займетъ мѣсто благотворительности и еостраданія... Какимъ способомъ лучше всего разрѣшить семейный во­
просъ? Тѣмъ, который предлагаютъ соціалисты-анархисты: полная эман­
сипація мужчины и женщины, неограниченная свобода для одного и
другого и союзъ двухъ половъ на почвѣ свободной любви“); Д.Заваттеро, „Стыдливость“ (H.pudore\ Равенна, „L’iniziativa ed.“, 1905; Р. Шогви (В. Chaugui), „Безнравственность въ братъ“, 2-е изд... Мгіланъ, Галимберти, 1905.
1) К. Малато. „Философія анархизма“, {„Philosophie de l’anarhie“)
1888—1897, Парижъ, Стокъ, 1897. стр. 50—63. Первое изданіе этой книги
было опубликовано въ февралѣ 1889. Она была написана, говоритъ ав­
торъ, „въ періодъ напряженія революціонныхъ силъ, когда столкновеніе
представлялось неизбѣжно близкимъ“; на самомъ дѣлѣ книга не имѣетъ
той цѣнности, которую въ ней можно было бы предполагать судя по
этимъ словамъ автора и по ея заглавію. Это же придется сказать и о
двухъ другихъ трудахъ Малато: „Отъ коммуны къ анархіи“ и „Револю­
ція христіанская и революція соціальная“ (Парижъ, Стокъ); наоборотъ
большимъ распространеніемъ пользовалась и выдержала много перево­
довъ его брошюра: „Тородскіе рабочіе къ деревенскимъ“, Парижъ, 1888.

255 —

тинъ, они хотятъ, чтобы всѣхъ соединяли связи солидарности и любви.
Селенный кругъ, не существующій уже, разбитый нашимъ обществомъ
основаннымъ на интересѣ одного въ ущербъ всѣмъ, можетъ быть возста­
новленъ, думаютъ анархисты, при условіи если мы расширимъ его. Когда
цѣпи будутъ разбиты, мы и получимъ истинное единеніе. Этимъ мы не
хотимъ сказать, что чувство любви будетъ носить всегда одинъ и тотъ же
характеръ у всѣхъ; нѣтъ, во всякомъ обществѣ, какъ бы гармонично оно
ни было устроено, всегда найдутся индивидуумы, которые будутъ внушать
больше симпатіи однимъ чѣмъ другимъ.
Очевидно, что разницы въ характерѣ, вкусахъ, привычкахъ создадутъ
связь нравственную, а не лживую и условную, какъ теперь, и которая
будетъ сильнѣе родства. Съ другой стороны, если человѣкъ дойдетъ до
того, что будетъ въ состояніи любить чужихъ дѣтей, какъ своихъ, то жен­
щина все таки будетъ сохранять больше любви къ своимъ дѣтямъ, равно
какъ и эти послѣднія къ своимъ матерямъ. Новый соціальный строй ра­
зобьетъ тѣ чувства коллективности, которыя придушены въ насъ нашимъ
эгоистическимъ обществомъ; люди, свободные отъ предразсудковъ и услов­
ныхъ связей, будутъ развиваться, слѣдуя импульсамъ своего организма; а
связь между полами не будетъ постыднымъ торгомъ.
Защитники современнаго брака, указывая на часто непоправимыя
ошибки молодости и увлеченія, признаютъ необходимымъ руководство и
опытность въ этомъ дѣлѣ со стороны старшихъ; между тѣмъ бракъ, какъ
его понимаютъ анархисты, будучи расторжимымъ, даетъ возможность покры­
вать эти ошибки увлеченія и молодости въ томъ смыслѣ, что, если взаим­
ная жизнь стала для супруговъ невыносимой, они могутъ разойтись; и
любовь будетъ свободной, какъ' и бракъ. Благодаря этой полной свободѣ
браки будутъ расторгаться и рѣже и съ меньшимъ скандаломъ, чѣмъ въ
наши дни. Что касается далѣе до юридическихъ формальностей, съ какимъ
сопряженъ бракъ, то онѣ установлены въ видахъ обезпеченія договора
интересовъ. Въ коммунистическомъ же обществѣ, гдѣ не будетъ больше
привиллеглрованныхъ классовъ и лицъ, присутствіе третьяго лица явится
лишнимъ въ этомъ актѣ, который и мужчина и женщина стараются окру­
жить сладкой таинственностью. Свободный бракъ поведеіъ также и къ
уравненію мужчины съ женщиной, въ противоположность къ законному
браку, гдѣ женщина, даже совершеннолѣтняя, не освобождается отъ над­
зора со стороны своей семьи, а если и свободна отъ него, то попадаетъ
подъ влать супруга. Всѣмъ ясны послѣдствія неудачнаго выбора. Въ сво­
бодномъ же бракѣ будетъ и больше здраваго смысла и больше достоян-

— 256 —

отва; лучше, чѣмъ въ законномъ бракѣ, сохраняется въ немъ привязан­
ность и любовь. Въ самомъ дѣлѣ, стататистика большихъ городовъ, осо­
бенно Парижа, показываетъ намъ, что свободные бракп п свободныя рож­
денія въ большой мѣрѣ содѣйствуютъ увеличенію населенія. Можетъ быть
поэтому сторонники законнаго брака и обвиняютъ анархистовъ въ томъ,
что они потакаютъ чувственности человѣка и мечтаютъ превратить все
общество въ огромный домъ терпимости. Нѣтъ, любовь свободная, искрен­
няя, безъ подкладки въ видѣ матеріальныхъ интересовъ —• къ этому ни­
когда не приведетъ. Свободный выборъ возродитъ и нравственно и физи­
чески весь родъ человѣческій, который задыхается во мракѣ невѣжества,
тупѣетъ отъ нищеты и пороковъ и отдаетъ свои сокп машинѣ.
Эти неясныя и плохо связанныя идеи Малато исчерпываютъ, какъ я
уже говорилъ, весь запасъ идей по вопросу о любви, которыми доволь­
ствуются анархисты. Еще горше бываетъ при чтеніи тѣхъ изъ анархист­
скихъ писателей, которые претендуютъ на литературность или научность.
Въ первомъ случаѣ при анализѣ семейной жпзни мы наталкиваемся
на самыя колоссальныя преувеличенія, до которыхъ только можетъ дойти
галлюцинирующая фантазія; во второмъ случаѣ ошибки прикрываются яко
бы научными наблюденіями, которыя на самомъ дѣлѣ ничѣмъ не отли­
чаются отъ личныхъ предразсудковъ и предвзятыхъ идей. Приведу, ста­
раясь быть краткимъ, соотвѣтствующіе примѣры.
Одинъ изъ анархистскихъ писателей, Себастіанъ Форъ, которому, какъ
теоретику анархизма, принадлежитъ масса статей въ журналѣ „Le Li­
bertaire“, выходившемъ довольно долго и много лѣтъ назадъ въ Парижѣ,
выпустилъ книгу, гдѣ онъ критикуетъ существующій общественный строй т).
Книга, по всѣмъ видимостямъ, написана безъ соотвѣтствующей научной
подготовки.
Семья,—пишетъ Форъ,—не есть добровольный, а подвижный союзъ
существъ, питающихъ симпатіи. Это—обязательный и постоянный союзъ,
вызываемый какъ слѣпымъ фактомъ рожденія, такъ п совпаденіемъ инте­
ресовъ. Всѣмъ извѣстно, что бракъ—своего рода торговый союзъ, въ ко1) С. Форъ, „Міровая печаль, философія анархизма“ („La douleur uni­
verselle“), 3-е изд., Парижъ, Стокъ, 1904, стр. 337—348; 1-е изд. относится
къ 1895 г.; среди многочис.теноыхъ брошюръ автора достойна особаго
упоминанія „Анархистъ ли Равашольі Конечно!“, „Анархисток. Библ.“, Па­
рижъ, 1892. Не мѣшаетъ также просмотрѣть письма Авг. Вальяна
(виновникъ покушенія на камеру депутатовъ, 9 дек 1893 г.) къ Фору,
въ журн. „Journal d. Débats", 6 февр. 1894.

— 257 —

торомъ, въ большинствѣ случаевъ, любовь не причемъ. Такъ, въ девяти
случаяхъ изъ десяти бракъ есть лишь особая и пользующаяся уваженіемъ
форма проституціи; вѣдь, вмѣсто того, чтобы отдаться безъ разсчета и
безъ условій, а подъ вліяніемъ естественнаго импульса, каждый изъ двухъ
вступающихъ въ бракъ сравниваетъ то, что продаетъ, съ тѣмъ, что прі­
обрѣтаетъ и соглашается дать только при условіи соотвѣтствующаго по­
лученія. Но даже если бы бракъ былъ простымъ законнымъ закрѣпленіемъ
идилліи, которая началась на почвѣ любви и такъ же продолжается, то
онъ все же имѣлъ бы не менѣе печальныя послѣдствія. И браки по любви
находятся въ полномъ противорѣчіи съ нашей, природой, подвижной, не­
постоянной, капризной. Вѣдь за собственное сердце, какъ и за здоровье
ручаться нельзя. Наша личность непрестанно мѣняется и мы никогда не
остаемся одними и тѣми. Каждый лишній годъ, какъ и каждая новая ми­
нута вносятъ въ наше „я“ измѣненія, хоть и неуловимыя иногда, но все
же существующія. Неразумно поэтому ручаться въ неизмѣнности нашихъ
чувствъ, потому что они какъ разъ и являются особыми проявленіями нашей
текучей индивидуальности. И дѣйствительно, ничто такъ вѣрно не уби­
ваетъ любви, какъ бракъ.
Увѣренность въ обладаніи и обязательность жизни вмѣстѣ немедленно
же убиваютъ любовь. Наши желанія находятъ себѣ пищу въ разнообразіи
и страсть живетъ этими желаніями. Вракъ же, въ смыслѣ желанія, есть
своего рода осужденіе на смерть. Совмѣстная жизнь становится сплошной
ложью, безконечнымъ лицемѣріемъ. Приходится прибѣгать къ хитростямъ,
чтобы обманывать другъ друга, чтобы внѣ брака достичь того, чего нельзя
достичь въ бракѣ. Страдаютъ при этомъ п дѣти. Съ раннихъ лѣтъ онѣ
привыкаютъ къ суровой дисциплинѣ, пріучаются идти безъ разсужденія по
указанному пути, выполнять, не отдавая себѣ отчета, то, что прикажутъ,
и направлять свои способнности въ опредѣленномъ имъ подсказанномъ
смыслѣ. Такимъ образомъ, они утрачиваютъ духъ иниціативы и волю; не
они думаютъ, не они хотятъ—это дѣло родителей. Благодаря этому дѣти
пріучаются къ лицемѣрію: вынужденныя дѣлать то, что имъ не нравится
и отказываться отъ того, что имъ по вкусу, они скрываютъ свои мысли
и поступки отъ родителей, мало-по-малу привыкая ко лжи. А когда они
выходятъ изъ-подъ родительскаго гнета, попадаютъ подъ гнетъ супруже­
ской жизни и такъ начинаютъ новую одиссею постояннаго рабства. Рѣд­
кость исключеній даетъ намъ право утверждать, что большинство стра­
даетъ отъ семейной жизни. Эта жизнь гнететъ личность во всѣ періоды
•ея существованія, убиваетъ духъ иниціативы, самодѣятельности и прі17

— 258
учаетъ постоянно приносить себя въ жертву. Если мы заглянемъ за ро­
зовое покрывало поэзіи, въ которое кутаютъ семью моралисты и сантименталисты, то мы увидимъ тамъ людей слабыхъ, эгоистовъ, жадныхъ
лицемѣровъ, угнетенныхъ и несчастныхъ.
Форъ, какъ мы видимъ, ведетъ свое изложеніе безо всякой претензіи
на научность. Иное мы видимъ въ книгѣ, принадлежащей перу одного
итальянца, Джованни Росси, игравшаго' большую роль въ основаніи анар­
хистской коммуны въ Паранѣ (Ратана) въ Бразиліи. Разсказывая объ од­
номъ изъ эпизодовъ свободной любви въ этой колоніи, і) авторъ дѣлаетъ
при случаѣ и общіе выводы, съ необыкновенной и, часто, абсурдной смѣ­
лостью, что объясняется исключительными условіями, среди которыхъ
ему пришлось писать.
Авторъ исходитъ изъ того положенія, „что любить многихъ въ одно
и то же время есть свойство человѣческой природы. „Допустимъ, гово­
ритъ онъ, что каждый мужчина удовлетворяетъ, по мѣрѣ своихъ силъ,
всѣхъ женщинъ, какія расположены къ совокупленію и также что каждая
женщина удовлетворяетъ всякаго, кого встрѣчаетъ. Тогда не будетъ ни­
какого смысла ставить какія-нибудь ограниченія, нравственныя или пра­
вовыя по отношенію къ половой связи. Въ первоначальной исторіи чело­
вѣчества мы находимъ матріархатъ, заявляетъ категорически Росси; позже
развивается подъ дѣйствіемъ экономическихъ и политическихъ причинъ
патріархатъ и полигамія, а еще позже моногамія. Но вѣдь философскія
школы, религіозныя секты и отдѣльныя лица ясно и въ одинъ голосъ
говорятъ намъ, что свободная любовь есть противорѣчіе здравому смыслу
и законамъ природы. „Что весьма важно“, говоритъ Росси: „это то что
женщина непремѣнна любила кого-нибудь помимо своего мужа, и послѣд­
ній также любилъ кого-нибудь помимо своей жены; значитъ свободная
любовь не свобода и не ложь, а прямо развратъ“. Ту, которою облада­
ютъ, любятъ за нѣкоторыя намъ особенно нравящіяся качества. Но если
мы встрѣчаемъ другихъ, надѣленныхъ тѣми же качествами, то, естественно,
мы начинаемъ любить и ихъ. Право на полную свободу любви не поді) Д-ръ Д. Росси (Cardias), Цецилія, опытъ анархистской коммуны.
Одинъ изъ любовныхъ эпизодовъ въ колоніи „Цецилія“, „Ливорно, Библіо­
тека Sempre avanti“, № 7, 1893, стр. 59—80. Вторая часть этой книжки
(къ первой мы своевременно вернемся), была значительно расширена
въ цѣляхъ пропаганды; ея переводы: испанск.: „Библіотека Questione
Sociale“, Буэносъ-Айресъ, 1896; нѣмецк.: „Socialist“, Берлинъ, 23 іюня-25 септ. 1894; была перепечатана кромѣ того въ Вѣнѣ и Нью-Іоркѣ.

— 259 —

лежитъ, такимъ образомъ, сомнѣнію. Свобода любви это одно изъ тѣхъ
требованій нашего организма, которыя являются наиболѣе существенными,
необходимыми и трудно устранимыми. Только еслибы вернулась эпоха
рабства, можно было бы отрицать право свободнаго распоряженія самимъ
собой, какъ въ смыслѣ тѣла, такъ и въ смыслѣ чувства. Пусть' не го­
ворятъ что свобода и право одного прекращаются тамъ, гдѣ они нару­
шаютъ свободу и право другого. Если я пользуюсь своимъ правомъ и отъ
этого кто нибудъ страдаетъ, это меня огорчитъ и, пожалуй, я откажусь
самъ отъ моего права; но если вы станете отрицать его, то лживой будетъ
тогда свобода. Вотъ почему обѣщаніе супружеской вѣрности не въ си­
лахъ помѣшать свободно любить; вотъ почему нельзя, давая въ одинъ
прекрасный день обѣщаніе, ручаться на всю жизнь, ибо послѣдняя бу­
детъ полна такими событіями, которыхъ мы и предвидѣть не можемъ. Мы
не въ силахъ устоять противъ непреложнаго голоса закона, лежащаго въ
нашей природѣ.
Всѣ это знаютъ и всѣ такъ думаютъ. И вотъ происходитъ то, что
каждый пользуется сноимъ правомъ тайкомъ, съ обманомъ. Такъ напри­
мѣръ, торговля, которая должна была быть свободной, получаетъ
характеръ соблазна въ видѣ контрабанды.
„Нужно глубоко любить женщину, ради насъ самихъ и собственнаго
счастья, но еще больше ради нея самой и ради ея счастья, нужно искренно
желать ей другихъ связей, которыя скорѣе приведутъ ее къ счастью. И
надо увѣрить ее въ искренности этого нашего желанія. Мы должны помо­
гать нашей подругѣ смотрѣть за тѣми ростками симпатіи, которые, если
за ними не ухаживать, не разовьются никогда; вмѣстѣ съ ней нужно ото­
брать изъ этихъ ростковъ и воспитать наиболѣе благородные, до тѣхъ
поръ пока они не разовьются въ новую любовь, въ новые элементы ра­
дости, счастья, личнаго воспитанія и общественнаго прогресса“. Я опускаю
цѣлую сѣть примѣровъ, которыми авторъ скрѣпляетъ свои довольно кате­
горическія утвержденія.
Можно представить, какой должна быть по Росси судьба семьи. Къ
семьѣ, которая вся увязла въ тину житейской прозы, я не чувствую ни­
какого уваженія. Еслибы семья могла жить подъ строгимъ надзоромъ об­
щества, то, пожалуй, нѣсколько смягчились бы „ея жестокость, ея низость,
развратъ“. Мужчина и женщина, замкнутые въ семейномъ кругу, стре­
мятся изолироваться гдѣ могутъ и сколько могутъ. Здѣсь то и соверша­
ются самыя отвратительныя низости, но тайно и потому не наказуются.
Именно въ семьѣ то и обезпечена безнаказанность; я можно утверждать, что
17*

— 260 —

въ большинствѣ семей царитъ развратъ, а тѣ, которыя кажутся счастли­
выми и честными, носятъ лишь маску лицемѣрія.
Однако семью нельзя разрушить вмѣшательствомъ извнѣ, особенно при
помощи вилы. Это вызвало бы сейчасъ же всеобщее и непреодолимое про­
тиводѣйствіе. Нѣтъ, семью надо разрушить сначала въ народномъ сознананіи, а потомъ она падетъ сама въ жизни. „Когда мыслящая и чувству­
ющая аристократія, а также заинтересованная часть женщинъ устранятъ
съ лица міра, живя на началахъ свободной любви, всю лживость супру­
жеской жизни, семья будетъ на половину разрушена и, по необходимости,
сами собой возникнутъ въ замѣну ей новыя соціальныя отношенія“. Даже
инстинктъ материнства преходящъ и обреченъ на исчезновеніе. Предполо­
жимъ, что когда-нибудь общество сможетъ предложить матери что-нибудь
болѣе пріятное, чѣмъ кормленіе ребенка грудью и первоначальное воспи­
таніе его; тогда вмѣстѣ съ устраненіемъ необходимости выкармливать
дѣтей исчезнетъ мало-по-малу и материнскій инстинктъ. Въ наше время
семья—это главная поддержка и raison d'être капиталистическаго строя;
и если она продолжитъ свое существованіе въ коммунистическомъ и анар­
хическомъ обществѣ, то каждый будетъ стараться сконцентрировать въ
своей семьѣ наибольшую сумму счастья, хотя при этомъ страдали другіе.
Солидарность останется мечтой, пока человѣкъ будетъ видѣть съ одной
стороны жену и дѣтей, а съ другой—человѣчество, и если мы не разру­
шимъ семьи, то она разрушитъ коммунистическій строй. Вѣдь семья—это
не болѣе не менѣе, какъ небольшое общество съ абсолютной властью,
ревниво охраняющее свои права и враждебное въ экономическомъ смыслѣ
большому обществу. Только тогда будутъ гармоничны и свободны эконо­
мическія отношенія между личностью и обществомъ, когда на всѣхъ жен­
щинъ будутъ смотрѣть, какъ на женъ въ возможности, а на всѣхъ дѣтей,
какъ на своихъ дѣтей въ возможности. И тогда любовь самыхъ краси­
выхъ и благородныхъ женщинъ будетъ наивысшей наградой каждаго че­
ловѣка и сдѣлаетъ насъ способными къ самымъ возвышеннымъ поступ­
камъ и къ самымъ идеальнымъ формамъ общественной жизни. Если со­
ціальная революція будетъ тріумфомъ только мужского пролетаріата, то
женщины останутся тогда въ видѣ пятаго сословія новаго общества и
должны будутъ готовиться къ послѣдней битвѣ, чтобы превратить наконецъ
все человѣчество въ единую и свободную ассоціацію.
На этихъ весьма небогатыхъ идеяхъ Малато, Фора и Росси и исчер­
пывается весь запасъ пожеланій и предвидѣній анархизма по вопросу о
семьѣ. Надо впрочемъ замѣтить, что чѣмъ болѣе проницателенъ агита-

— 261 —

торъ, тѣмъ рѣже затрагиваетъ онъ этотъ вопросъ. Напримѣръ, Энрико
Малатеста въ своей очень распространенной брошюрѣ: „Среди крестьянъ“ О
всвсе не касается этого вопроса, потому что, какъ говоритъ самъ онъ’
„моя книжка написана для народа, а среди народа нельзя подымать во­
проса о семьѣ; безполезно его разсматривать здѣсь, ибо семью любятъ
всѣ“ 2). Тѣмъ не менѣе Малатеста разсмотрѣлъ этотъ вопросъ нѣсколько
позже на страницахъ своего журнала „Адііагіопе“ (Анкона, 1898), кото­
рый былъ доступенъ менѣе широкому кругу читателей.
Малатеста говоритъ, 3), что въ семьѣ надо различать три момента:
а) отношенія экономическія, Ь) отношенія половыя и с) отношенія между
родителями и дѣтьми. „О семьѣ, какъ экономическомъ институтѣ, прихо­
дится сказать, что съ устраненіемъ личной собственности и права наслѣ­
дованія, она потеряетъ свой смыслъ къ существованію и исчезнетъ. Въ
этомъ смыслѣ для большей части населенія, состоящаго изъ пролетаріевъ
семья уже уничтожена“. Что касается половыхъ отношеній, то „истинная
любовь перестаетъ существовать, разъ она не понимается, какъ любовь
вполнѣ свободная. Дайте всѣмъ возможность жить удобно и независимо,
дайте женщинѣ полную свободу располагать собой, разбейте религіозные
и иные предразсудки, которые связываютъ какъ мужчину такъ и женщину
цѣлымъ рядомъ условностей п ведутъ свое начало изъ періода рабства,
остатками и пережитками котораго являются,—и тогда половыя сношенія
Ч Первое и наиболѣе распространенное среди итальянскихъ анар­
хистовъ изданіе напечатано во Флоренціи въ сент. 1884 г., 64 стр., in 16°.
Это было изданіе журнала „La questions sociale“, который выходилъ подъ
редакторствомъ Малатесты съ 22 дек. 1883 г. по 3-е авг. 1884 г.; послѣ
нѣкотораго перерыва журналъ началъ вновь издаваться съ 20 мая 1888 г.
Работа Малатесты насчитываетъ не болѣе пятнадцати переводовъ, между
ними: на еврейскомъ жаргонѣ, Лондонъ „Worker’s Friend Office“, 1888;
на голландскомъ,—Гаага, Геллеръ, 1888; на чешскомъ, Нью-Йоркъ, 1890;
на болгарскомъ, Севліево, 1890; на армянскомъ, Парижъ, Интернаціон.
типогр., 1893, и т. д. Среди многочисленныхъ итальянскихъ изданій въ
моемъ распоряженіи находится наиболѣе новое: Мессина, Тип. Мад­
зини, 1903 г., 2-е изд.: „ВіЫ. di propay. dell’Avvenire sociale“, 43 стр.
in.—16°.
2) См. „Анархисты предъ судомъ', защитительная рѣчь Э. Малатесты“,
„Bibliot. popol. educat“, 3 Изд., Римъ—Флоренція, Серантони, 1905 г.,
стр. 9.
3) Цитирую по сборнику статей, взятыхъ изъ этого журнала съ на­
званіемъ: „Э. Малатеста. Въ кафэ, бесѣды съ натуры“,ВіЫ. Sociale, № 1;
4-е изд., Римъ, Tip. industria е lavoro, 1905 г., стр. 58—61.

— 262 —

будутъ основаны на любви, будутъ длиться, пока длится любовь, и дадутъ
счастье, какъ личности, такъ и роду“.
Что касается дѣтей, то ихъ содержаніе „будетъ ввѣрено коммунѣ, а
воспитаніе ихъ будетъ предметомъ заботы для всѣхъ. По всѣмъ вѣроятіямъ,
всѣ мужчины и всѣ женщины будутъ любитъ всѣхъ дѣтей, и если роди­
тели, какъ я увѣренъ, говоритъ Малатеста, будутъ питать больше любви
къ своимъ собственнымъ дѣтямъ, то имъ останется только радоваться бла­
годаря увѣренности, что будущее ихъ дѣтей обезпечено: вѣдь все обще­
ство будетъ заботиться объ ихъ содержаніи и воспитаніи. Но больше
правъ на дѣтей будутъ имѣть тѣ, кто ихъ больше любитъ и больше ими
интересуется; а такъ какъ родители болѣе всего любятъ своихъ дѣтей, то имъ
и будетъ прежде всего предоставлено право удовлетворять потребности
ихъ, руководить пми, заботиться о нихъ. Нечего бояться при этомъ исклю­
чительныхъ случаевъ: вѣдь если какой-нибудь отецъ, сверхъ обыкновенія, ие
будетъ питать любви къ своимъ дѣтямъ и заботиться о нихъ, то онъ удоволь­
ствуется тѣмъ, что этимъ займутся другіе“. Въ одномъ изъ послѣднихъ своихъ
трудовъ 1}. Малатеста, возвращаясь къ этому вопросу, дополняетъ свои
мысли: „Мы хотимъ чтобы мужчина и женщина могли любить другъ друга я
соединяться свободно исключительно по любви, безо всякаго насилія, будь
оно экономическое, физическое или правовое. Но хотя свобода и есть
единственное разрѣшеніе вопроса, которое мы предлагаемъ, все таки она
не разрѣшаетъ вопроса вполнѣ: вѣдь для своего удовлетворенія любовь
нуждается во взаимномъ соглашеніи двухъ свободныхъ личностей и фраза
„свобода поступать какъ угодно“, есть пустая фраза, если неизвѣстно,
что именно угодно. Въ свободномъ бракѣ и разводѣ мужчина и женщина
должны были бы „чувствовать взаимную склонность и потомъ охлажденіе
оба въ одно и тоже время“. А это происходитъ.далеко не всегда.
Предлагаютъ уничтожить семью. Но вѣдь семья, говоритъ Малатеста,
„была и остается еще однимъ изъ главныхъ факторовъ развитія человѣ­
чества“, гдѣ человѣкъ отдаетъ себя въ жертву другому и дѣлаетъ все
отъ него зависящее, заботясь лишь о счастьи своей супруги и дѣтей.
Говорятъ, добавляетъ онъ, что съ исчезновеніемъ экономической зависи­
мости всѣ люди станутъ братьями и будутъ любить другъ друга. Ясно,
что ненавидѣть другъ друга они не будутъ. Но съ другой стороны „любить

Э. Малатеста, „Проблема любви“, „II Pensie.ro", Римъ, III г. № 7,
1 апр. 1905, стр. 103—105.

— 263 —

всѣхъ—это значитъ не любить никого“. Зная только одну эту форму
„теоретической“ любви ко всѣмъ, мы будемъ лишены самыхъ высокихъ
радостей, мы будемъ несчастны. Вотъ почему надо думать, что грядущія
перемѣны въ экономическомъ и политическомъ строѣ не затронутъ глубоко
половой любви. Это не значитъ, заключаетъ Малатеста, что мы не согласны
съ ученіемъ анархизма, которое стремится устранить порабощеніе чело­
вѣка человѣкомъ, женщины мужчиной. Нѣтъ, но все же половыя отноше­
нія могутъ сохранить свои извѣстныя нехорошія стороны. На даже и въ
этомъ случаѣ въ царствѣ свободы и счастья у насъ будетъ много другихъ
источниковъ радости.

IV.
Обученіе и воспитаніе.

Нѣсколько лѣтъ назадъ, именно въ 1898 г., собралась группа извѣст­
ныхъ поборниковъ доктрины анархизма, съ цѣлью набросать программу во­
спитанія въ духѣ этого ученія !). Задача заключалась въ томъ, чтобы
устранить изъ обученія принципъ власти, не замѣняя его однако принци­
помъ анархіи, какъ писалъ въ одномъ изъ партійныхъ журналовъ Гравъ 2).
Обученіе, какъ мы его понимаемъ, говоритъ Гравъ, должно имѣть цѣлью
развитіе данной личности, смотря и въ зависимости отъ ея особенностей,
устраняя предвзятыя идеи и предразсудки и давая ему факты, которые
помогутъ ему образовать „оригинальный взглядъ и пониманіе вещей“.
„Пріучить къ мысли, что въ дѣйствіяхъ своихъ надо расчитывать только
на себя, пріучить думать и притомъ самостоятельно—это и будетъ лучшей
пропагандой анархизма, правда косвенной, но зато надежной, ибо самыя
твердыя убѣжденія это тѣ, къ которымъ мы пришли сами“. Послѣ этого
Гравъ переходитъ къ обсужденію способовъ, которыми такой планъ мо­
жетъ быть осуществленъ, при всеобщемъ одобреніи не только своихъ то­
варищей, но также и лицъ стоящихъ далеко отъ анархизма.
Въ этой группѣ были между прочимъ: Элиз о Реклю, Луиза Ми­
шель, Ж. Гравъ, Ж. Ардуэнъ (Ardouin), К. Малато, Э. Жанвіонъ (Janvion)
Л. Мата (Matha), Ж. Двгальве (JDegalvés), Л. Толстой, А. Жиро, Л. Кро­
поткинъ, Ж. Ферріеръ, Л. Малкенъ (Malquln).
2) „Les temps nouveaux“, ч. III, № 51, 16—22 апр. 1898 г.

— 264 —
Государственная власть, говоритъ программа этой группы *), стремится
при воспитаніи и обученіи сдѣлать человѣка рабомъ еще въ ребенкѣ, когда
его разсудокъ не силенъ, когда его память открыта для воспріятій, а во­
ображеніе чисто и довѣрчиво. Чтобы держать разсудокъ и волю въ раб­
ствѣ, государство взяло въ свои руки науку и просвѣщеніе и окутало ихъ
ложью и предразсудками. Вслѣдъ за церковью и государство присвоило
себѣ право налагать свою деспотическую руку на умы п сердца, чтобы
оставлять тамъ неизгладимый свой слѣдъ. Государство преподаетъ соб­
ственную мораль, собственную исторію, защищая существующій поря­
докъ вещей, то есть силу основанную на „правѣ“. Преподаватели нашего
времени это — своего рода мастеровые, слуги, выполняющіе заказанную
работу, безъ возможности открыто сказать то, что они считаютъ истиной.
Школа нашего времени—это преддверіе казармы, гдѣ уже докончится вос­
питаніе юноши полнымъ обращеніемъ его въ рабство. Помимо физическаго
угнетенія извращаютъ и нравственное чутье юноши, восхваляя преступле­
нія и прославляя грубую силу, воровство, грабежъ, убійство; вселяютъ ува­
женіе къ великимъ завоевателямъ и презрѣніе къ смѣлымъ борцамъ пав­
шимъ за дѣло народнаго освобожденія; пріучая къ поклоненію предъ бо­
гатыми и къ отвращенію ко всѣмъ прежнимъ и новымъ жертвамъ тиранніи, нетерпимости и правительственной низости.
Въ воспитаніи на самыхъ широкихъ началахъ свободы должны быть
устранены;
a) дисциплина, такъ какъ она учитъ лжи и притворству;
b) всякаго рода программы, ибо они нивеллируютъ всѣ личныя ка­
чества, убиваютъ духъ иниціативы и чувство отвѣтственности,
и с) всякаго рода раздѣленія, потому что они вызываютъ сопер­
ничество, ревность и зависть.
По устраненіи изъ обученія этихъ золъ, оно должно быть:
a) интегральнымъ, то есть должно стремиться къ гармоническому
развитію всей личности, давая ей нѣчто цѣльное, законченное, связное и
постепенно усложняющееся въ каждой изъ областей науки, причемъ начало
должно быть положено въ самые ранніе годы ребенка;
b) раціональнымъ, то есть будетъ основано на разумѣ и сообразно
даннымъ науки, а не на вѣрѣ; на развитіи достоинства и личной незави­
симости, а не на чувствѣ состраданія и повиновенія; на устраненіи лжиі) „La liberté par l’enseignement“ (L’ecole libertaire'). Public at. du groupe
d’initiative p. l’école libertaire“, № 1, Парижъ, „Temps nouveaux“, 1898.

— 265 —
вой сказки о Богѣ, которая всегда и непремѣнно служила до сихъ поръ
какъ орудіе порабощенія;
с) смѣшаннымъ, то есть, совмѣстнымъ воспитаніемъ обоихъ половъ
въ постоянномъ и братскомъ общеніи; это совмѣстное обуяеніе не пред­
ставитъ никакой опасности, а наоборотъ удалитъ у ребенка дурныя мысли
и можетъ стать, при разумной постановкѣ дѣла, порукой за высокую нрав­
ственность;
б) либертарнымъ, то есть будетъ мало по малу приносить идею
власти въ жертву принципу свободы, такъ какъ конечная цѣль воспита­
нія—образовать людей свободныхъ, которые чувствовали бы уваженіе и
къ свободѣ другого.
Воспитаніе, добавляетъ программа, есть могучее средство для распро­
страненія высокихъ идей; болѣе чѣмъ что-нибудь другое, оно въ состояніи
поднять нравственный уровень юношества; болѣе могучее орудіе прогресса
какъ по своему прямому дѣйствію, когда оно вызываетъ зарожденіе идей,
такъ и по косвенному, когда эти идеи потомъ распространяются; оно бу­
детъ рычагомъ, который подниметъ міръ и повергнетъ въ прахъ навсегда
ложь и несправедливость. Наибольшая услуга, которую можно оказать че­
ловѣчеству, это—сорвать съ его глазъ покрывало и показать ему все ни­
чтожество кумировъ, предъ которыми онъ преклоняется, и всю скудость
доводовъ, которыми стараются внушить ему уваженіе къ нимъ. И было бы
обязанностью всѣхъ организовать систему воспитанія и обученія въ томъ
видѣ, какъ мы ее представили; обязанностью всѣхъ умовъ, жаждущихъ
преобразованій, справедливости и общественной нравствевннсти.
И вотъ два года спустя, 12-го февраля 1900 г., въ Парижѣ были
открыты курсы либертарнаго обученія, при чемъ Гравъ привѣтствовалъ
ихъ открытіе своей рѣчью !): Но какъ бѣдна была своимъ внутреннимъ
содержаніемъ рѣчь Права, слишкомъ богатая общими мѣстами, въ кото­
рыхъ растворилась программа группы, такъ бѣдны были и средства со­
бранныя для того, чтобы осуществить на практикѣ обученіе въ духѣ анар­
хизма. Тѣмъ не менѣе память объ этой попыткѣ не лишена значенія, такъ
какъ она намѣчаетъ собой пунктъ, на которомъ пропаганда анархизма сдѣ­
лала первый шагъ къ тому, чтобы обойти государственное обученіе и са­
мой взять въ руки школьную подготовку поколѣнія.
Воспитаніе и образованіе, говоритъ Гравъ находятся въ вѣдѣніи го1) Ж. Гравъ. „Обученіе, буржуазное и обученіе либертарное“, Publicat.
des „Temps nouveaux“, № 14, Парижъ, 1900.»

■— 266 —
сударства и подъ его контролемъ при наличности особой касты лицъ, ко­
торымъ это дѣло ввѣрено, и въ основѣ такого воспитанія лежитъ пред­
ставленіе, что человѣкъ — существо лѣнивое и дѣйствующее лишь подъ
давленіемъ необходимости. Это мнѣніе, отчасти вѣрное, государство пре­
вратило въ крупнѣйшее заблужденіе, ставя препятствія въ удовлетвореніи
потребностей, или указывая свои особые способы удовлетворенія ихъ. Бла­
годаря этому критическая способность человѣка притупляется и развивается
духъ послушанія и подчиненія, который и низводитъ до нуля волю чело­
вѣка предъ лицомъ „высшей власти“. Послѣдняя же, будучи на самомъ
дѣлѣ отвлеченіемъ, непремѣнно воплощается въ людей, которые имѣютъ
или, вѣрнѣе, должны были бы имѣть не больше правъ, чѣмъ всякій другой.
Пусть не говорятъ намъ, что мы граждане свободнаго строя: небольшимъ
утѣшеніемъ служить заявленіе о „свободахъ“, разъ существуютъ тюрьмы
и смертная казнь для тѣхъ, кто, уставъ отъ этихъ отвлеченныхъ свободъ,
мечтаютъ о другой, болѣе реальной. Но въ чемъ же состоитъ наша сво­
бода, спрашиваетъ Гравъ. Вы свободны, но вы обязаны продавать рабо­
чую силу своихъ рукъ, между тѣмъ какъ тѣ, кто эксплуатируетъ васъ, и
не думаютъ о перемѣнѣ такого весьма пріятнаго для нихъ положенія ве­
щей; а чуть вы сами попробуете измѣнять его, то сейчасъ же васъ на­
дѣлятъ великой свободой—умереть съ голоду: вамъ не дадутъ больше ра­
боты. Нечего же удивляться, если буржуазное образованіе имѣетъ цѣлью
закрѣпить это порабощеніе. Вѣдь гораздо легче начертать извѣстную про­
грамму и предписать всѣмъ сообразоваться съ ней, чѣмъ изучать наклон­
ности каждаго и стремиться дать имъ соотвѣтствующее развитіе. Всѣ бла­
гіе результаты этой системы воспитанія ставятся ей въ заслугу, а всѣ
дурные — относятся насчетъ испорченности человѣка и его низменныхъ
инстинктовъ.
Такъ вотъ, школа въ духѣ анархизма и должна освободиться отъ всѣхъ
тѣхъ недостатковъ и предразсудковъ, на которыхъ, по необходимости, по­
строена буржуазная школа. Дѣйствуя въ духѣ вышеприведенной программы,
школа анархистская должна расширить и углубить основные принципы
этой программы. Такъ напримѣръ, совмѣстное обученіе половъ поведетъ
къ результатамъ еще болѣе важнымъ, чѣмъ то можетъ показаться съ пер­
ваго взгляда. Ибо, если мы разовьемъ въ юношескіе годы у дѣтей раз­
ныхъ половъ привычку смотрѣть другъ на друга, какъ на товарищей, мы
подвинемъ дѣло эмансипаціи женщины больше, чѣмъ всѣ законы, которые
проводились въ пользу женщины. Вѣдь это заблужденіе, что дѣти, достиг­
нувъ извѣстнаго возраста, должны быть изолированы на два пола въ своемъ

— 267

воспитаніи, какъ еслибы это были два различныхъ вида существъ, пред­
назначенныя къ различной жизни. И представивъ имъ любовь, какъ нѣчто
возвышенное, стремятся облечь ее въ тайну: отсюда понятное стремленіе
къ неизвѣстности, которое становится непреодолимымъ въ болѣе зрѣлыя
лѣта. Вотъ почему любовь, вмѣсто того чтобы быть союзомъ гармоніи
двухъ сердецъ, является обыкновенно столкновеніемъ двухъ потребностей,
отъ которыхъ не остается ничего сейчасъ же послѣ ихъ удовлетворенія.
„Разъ любовь явленіе нормальное, и разъ мужчина и женщина при­
званы жить вмѣстѣ всю жизнь, то зачѣмъ окружать тайной эту органи­
ческую потребность? Вѣдь все равно она удовлетворяется каждый день на
нашихъ глазахъ, несмотря на всю мудрость нашихъ воспитателей. Не
лучше ли было бы, еслибы оба пола привыкли и узнали другъ друга съ
раннихъ лѣтъ, такъ чтобы въ зрѣлые годы это знакомство могло сослу­
жить хорошую службу? Только тогда мы будемъ имѣть вѣрное предста­
вленіе о жизни, когда научимся смотрѣть на вещи, какъ онѣ есть: тогда
мы будемъ свободны отъ обмановъ, которые ведетъ за собой ложное по­
ниманіе вещей. Научимся яге вызывать уваженіе къ нимъ самимъ и къ
окружающимъ насъ и мы сдѣлаемъ большой шагъ къ всеобщей эманси­
паціи. Въ школѣ, какъ мы ее себѣ представляемъ, заключаетъ Гравъ;
дѣти научатся смотрѣтъ на жизнь какъ она есть, а на людей безъ боязни,
научатся считать логичнымъ то, что имъ будетъ говорить ихъ здравый
смыслъ, а не воля другихъ.
Въ наше время, когда образуются союзы, цѣль которыхъ научить ува­
женію къ законамъ, хотя бы и порицая тѣхъ, кто смотритъ за выполне­
ніемъ ихъ; а также другіе, стремящіеся сохранить лишь уваженіе
къ тѣмъ, кто даетъ эти законы, хотя бы при этемъ приходилось подры­
вать вѣру въ самый законъ; въ наше время, когда нѣкоторые наивно
полагаютъ что съ помощью законовъ можно заставить п пріучить уважать
и личность и тѣхъ, въ чьихъ рукахъ находится власть—мы хотимъ до­
биться того, чтобы люди научились уважать себя и заставить другихъ ува­
жать себя не только безъ помощи закона, во даже вопреки ему и вопреки
„власть имущимъ“. Поступая такъ, мы дѣлаемъ дѣло большой революціон­
ной важности. Ибо, когда возрастетъ число людей, вѣрно понимающихъ
самихъ себя, свое право на существованіе, свою силу и волю, і тогда
падутъ правящіе и эксплуатирующіе. Эти сознательные люди смогутъ
устроить свою жизнь такъ, какъ они ее понимаютъ, не дожидаясь эмансипаціи
извнѣ, но опрокидывая всѣ препятствія, которыя станутъ имъ на дорогѣ.

— 268 —

Программу либертарной школы даетъ и другой ея ревностный сторон­
никъ, Домела Ньювенгуйсъ х), которому иной разъ удается стать выше
эмпирическихъ аргументацій Грава.
Если мы обратимъ вниманіе, говоритъ Ньювенгуйсъ, что человѣкъ
лишь часть природы и существуетъ не внѣ ея, но въ ней самой, то пой­
мемъ всю ошибочность нашей системы воспитанія, въ которой мы не слѣ­
дуемъ природѣ, но идемъ наперекоръ ей. Это замѣтилъ уже Руссо. Вмѣсто
того, чтобы развить независимость и дать свободу, мы стараемся сдѣлать
изъ нашихъ дѣтей второе иданіе самихъ себя. Мы какъ будто не замѣ­
чаемъ, что ребенокъ въ своемъ воспитаніи требуетъ того же, чего тре­
буетъ для своего развитія растеніе. При воспитаніи главное состоитъ не
въ томъ, чтобы дать извѣстныя познанія, но чтобы дать извѣстное раз­
витіе тому, что уже ребенокъ имѣетъ, но только въ зародышевомъ состо­
яніи. Человѣкъ долженъ умѣть жить. А жить, это вѣдь значитъ разви­
вать всѣ свои способности и проявлять ихъ не только въ своихъ инте­
ресахъ, но также и для другихъ. Чтобы быть человѣкомъ надо свободно
пользоваться всѣми своими органами. И достигнемъ мы этого только тогда,
вполнѣ, когда найдемъ въ себѣ достаточно мужества выступить противъ
тѣхъ идей, которыя мы, какъ коллективисты приняли и усвоили подъ
вліяніемъ силы. Мы, какъ коллективность, совершаемъ массу преступленій,
предъ которыми поблѣднѣлъ бы отъ ужаса каждый изъ насъ, взятый въ
отдѣльности. Мы доходимъ до того, что считаемъ чуть ли не мудростью
постыдную привычку жить по завѣту отцовъ нашихъ. Принимать безъ
разсужденій наставленія родителей—одна изъ самыхъ гибельныхъ привы­
чекъ, которыя выращиваются нашимъ воспитаніямъ. И, въ самомъ дѣлѣ,
нѣтъ большей тиранніи, чѣмъ власть отца надъ сыномъ: это право силь­
наго надъ болѣе слабымъ, которымъ пользуются и произвольно и безконт­
рольно. Отъ ребенка требуютъ пассивнаго послушанія, которое обращается
у него въ привычку; его воля, его индивидуальность порабощаются; его
мысли, слова и дѣйствія должны всегда сообразоваться съ желаніемъ ро­
дителей. Такимъ образомъ, ребенокъ можетъ быть чѣмъ угодно, но только
не самимъ собой.
Какимъ же должно быть воспитаніе построенное на томъ принципѣ,
что ребенокъ долженъ оставаться ребенкомъ* Задача разумныхъ ро­
дителей—сдѣлать себя излишними для ребенка, такъ чтобы онъ въ зрѣ­
лыхъ лѣтахъ смогъ чувствовать себя независимымъ и свободнымъ.
*) Д. Ньювенгуйсъ, „Либертарное воспитаніе, докладъ, Public, d. Temps
nouveaux, № 12, Парижъ, Temps nouveaux, 1900.

— 269 —

Развѣ въ самомъ дѣлѣ родительская власть покоится на какихъ-нибудь
разумныхъ основаніяхъ? Дѣти не просили насъ, чтобы мы ихъ произвели
на свѣтъ и мы не имѣемъ никакого права навязывать себя имъ въ ка­
чествѣ господъ, благодаря одному только факту рожденія. Да въ концѣ
концовъ родители бываютъ очень плохими воспитателями и нерѣдко при­
ходится видѣть что люди, хорошо воспитывающіе чужихъ дѣтей, положи­
тельно портятъ своихъ собственныхъ.
За родительскимъ авторитетомъ слѣдуетъ авторитетъ воспитателя, ио
принципъ остается прежній: слушайтесь и ведите себя хорошо. Какъ будто
не думаютъ при этомъ, что каждый ученикъ имѣетъ свою особую индиви­
дуальность, свой личный вкусъ и стремленія, съ которыми надо считаться;
не думаютъ о томъ, что школа должна по ■ меньшей мѣрѣ не пода­
влять индивидуальной физической жизни ребенка и что воспитатель обя­
занъ заботиться о томъ, чтобы ученикъ былъ бодръ и доволенъ. Не мѣ­
шало бы также оставить при обученіи признанные авторитеты, ибо усло­
вія индивидуальнаго развитія ученика лежатъ не въ авторитетѣ того или
иного ученаго, той или иной традиціи или принятой всѣмъ міромъ мудрости,
но въ извѣстномъ правѣ на критику и на единеніе. Надо признать въ
ребенкѣ право думать и говорить откровенно, право сомнѣваться, имѣть
свое собственное мнѣніе и даже выказывать противодѣйствіе. Воспитаніе
должно быть строго индивидуалистическимъ. Уваженіе къ свободѣ частной
и всеобщей, къ справедливости, но не юридической, а общечеловѣческой,
къ здравому разуму, не теологическому и не метафизическому, а чисто
научному—вотъ исходный пунктъ къ тому, чтобы развить въ человѣкѣ
чувство достоинства и научить уважать права другихъ. Дадимъ дѣтямъ
свободу и они научатся самостоятельно мыслить, сравнивать, судить и
дѣйствовать. Задача воспитателей сведется лишь къ тому, чтобы про­
буждать въ ученикахъ интересъ; они будутъ лишь подготовлять матеріалъ
для наблюденій и помогать въ затруднительныхъ случаяхъ находить истин­
ный путь.
Но правящіе классы заинтересованы въ томъ, чтобы этого не было:
они хорошо понимаютъ, что распространеніе въ широкихъ массахъ истин­
наго свободнаго обученія для нихъ было бы смертью. Вотъ почему буржуаз­
ныя школы суть учрежденія, гдѣ воспитываютъ добрыхъ гражданъ, которые
будутъ повиноваться своимъ правительствамъ. Вотъ почему изъ препода­
вателя дѣлаютъ чиновника, опору государства. И велика уже заслуга пре­
подавателя, если онъ не мѣшаетъ своимъ ученикамъ думать. Но все же
онъ обязанъ напитать ихъ умъ ложью, онъ будетъ имъ проповѣдывать:

— 270 —
священную любовь къ родинѣ, гдѣ всѣ пользуются свободой умереть
съ голоду и безъ работы; родина, которую называютъ лучшей изъ всѣхъ
другихъ, хотя она и обрекаетъ своихъ сыновей на смерть; военную славу,
одинъ изъ бичей нашего времени, который ведетъ націи къ гибели; пови­
новеніе законамъ, которые созданы богатыми, чтобы держать въ рабствѣ
бѣдныхъ; уваженіе къ собственности со стороны пролетаріевъ, которые
не имѣютъ ея; уваженіе къ правамъ и справедливости со стороны
тѣхъ, кому больше нечего защищать; уваженіе къ свободѣ другого со
стороны тѣхъ, кто завтра же умретъ рабомъ, если ему не посчастливится
найти работу; довольство, въ то время какъ чувствуется лишь нищета и
бѣдность; самопожертвованіе, когда на каждомъ шагу приходится испы­
тывать лишенія. Вотъ каковы „гражданскія добродѣтели“, которыя долженъ
привить себѣ ученикъ, чтобы въ зрѣломъ возрастѣ примѣнять ихъ въ
жизни, будучи гражданиномъ. Такова цѣль, преслѣдуемая буржуазной шко­
лой, школой лжи и лицемѣрія. Либертарная школа преслѣдуетъ другія
цѣли. Она стремится найти для каждаго соотвѣтствующую среду, гдѣ чело­
вѣкъ могъ бы свободно развиваться, создавая свою особую индивидуаль­
ность. Воспитаніе должно идти отъ объекта и внѣ его, а въ основѣ обу­
ченія должны лежать голые факты. Идеалъ либертарныхъ соціалистовъ
это—юношество, ненавидящее всякую власть, внѣ его находящуюся; юно­
шество, которое въ себѣ самомъ видитъ силу и авторитетъ и которое стре­
мится устроить свою жизнь на началахъ здраваго разума. Надо также
развивать и чувство человѣческаго достоинства, что возможно только, если
мы знаемъ самихъ себя и среду, гдѣ живемъ. Не будемъ же поэтому отдѣ­
лять человѣка отъ природы, ибо онъ живетъ въ ней самой и предста­
вляетъ лишь часть- ея.
Программа либертарной школы и вышеприведенныя мнѣнія Грава и
Ньювенгуйса и есть самое лучшее и характерное изъ того небольшого
матеріала, который даетъ анархистская литература по вопросу объ образо­
ваніи и воспитаніи. Но если мы вернемся назадъ къ старой соціалистиче­
ской литературѣ, то найдемъ тамъ теоріи, которыя заслуживали бы раз­
смотрѣнія и развитія въ анархистской литературѣ. Достаточно вспомнить
объ идеяхъ Фурье. За исключеніемъ однако незначительнаго упоминанія объ
опытѣ со свободной школой, большинство изъ тѣхъ немногихъ писателей,
которые разсматриваютъ идеи Фурье, стараются скорѣе дать синтезъ идей,
нежели углубиться въ тщательное изученіе фактовъ. Даже писатели, кото­
рые претендуютъ дать намъ подобное изслѣдованіе сейчасъ же разочаро-

271

вываютъ насъ. Примѣромъ можетъ служить Малаго, который посвящаетъ
вопросу одну главу въ своей „Философіи анархизма“ 1).
Въ этой главѣ вы не найдете ничего кромѣ слабаго сплетенія неопре­
дѣленностей, подкрѣпленныхъ старыми парадоксами, хотя мы были бы въ
правѣ ожидать иного отъ этого автора. Но очевидно ужъ судьба хочетъ,
чтобы ошибки и заблужденія выливались въ теорію скорѣе чѣмъ истина.
И трудности въ вопросѣ возрастаютъ тѣмъ болѣе чѣмъ далѣе мы отходимъ
отъ главной идеи и разсматриваемъ отдѣльно одну изъ побочныхъ. Теорія
анархизма обладаетъ, сказалъ бы я, безграничной литературой; но эта
литература и въ численномъ отношеніи и въ качественномъ и сравни­
ваема быть но можетъ съ разработкой частныхъ вопросовъ. И вотъ такіе
частные вопросы п заслуживали бы болѣе внимательнаго и терпѣливаго
изученія 2).
Малаго вводитъ въ воспитаніе до извѣстной степени принципъ авто­
ритета: нельзя, говоритъ онъ, предоставить неразумнымъ дѣтямъ ту же
свободу, что и взрослымъ. Далѣе надо проводить разницу между образо­
ваніемъ и воспитаніемъ. Воспитаніе, какъ усвоеніе соціальныхъ привы­
чекъ, должно вдохновляться принципами самой широкой свободы; образо­
ваніе яге всегда предполагаетъ планъ и методъ и, какъ бы оно ни было
привлекательно, будетъ всегда исходить оть посторонней воли. Ученикъ не
межетъ быть предоставленъ самому себѣ. Развпвавая духъ иниціативы,
преподаватель долженъ контролировать учениковъ и руководить ими въ
достиженіи цѣли, которой они сами не знаютъ. Профессіональныя школы
нашего вримени и представляютъ приблизительный типъ школы будущаго,
!) К. Палата, „Philosophie de l'anarchie“, цит. ИЗД., стр. 110—121.
2j По вопросу объ образованіи и воспитаніи, какъ оно понимается
анархистами и наиболѣе лѣвыми изъ соціалистовъ, ем. также: А. de Pot­
ter, „Объ обязательномъ обученіи, какъ средствѣ противъ общественныхъ
золъ“ {„De 1‘instruction obligatoire comme remide aux maux sociaux“, Парижъ,
1865); .M Арнольдъ, „Культура и анархизмъ“ („Culture а anarchy), 3-е изд'.,
Лондонъ, Смитъ и Эль деръ, 1882; „Соціализмъ и воспитаніе“, Grenzboten,
1890, 2; Т. Девиде, „Право на воспитаніе, матеріалы къ рптенію соціальн.
вопросовъ, Мюнхенъ, Штегмейеръ, 1890; Р. Рисманъ, „Индивидуализмъ и
соціализмъ въ педагогическомъ развитіи нашего столѣтія“, Гота, Верендъ
("извлеченіе изъ „Pädagog. Zeitfragen“, выпускъ 25), 1892 г. О. Вальдекъ,
„Изъ міра бѣдствій“", H. I. „Право воспитанія и обученія“, Дрезденъ,
Пирсонъ, 1895; Р. Зигемундъ, „Личныя и общественныя задачи воспитанія
и соціалъ-демократическая педагогика“, Нечкау (Netzschkau), Stein, 1896,
и друг.

— 272 —

въ которой „исторія будетъ изучаться, какъ жизнь народовъ, а не коро­
лей“, равно какъ и другія дисциплины станутъ привлекательными, благо­
даря практическому ихъ примѣненію. Не будетъ забыта и философія (должно
быть, авторъ вспоминаетъ здѣсь, что умѣнье водить перомъ по бумагѣ
дало ему возможность понимать „Исторію анархизма“); она будетъ
„вѣнцомъ“ остальныхъ наукъ. Воспитаніе же захватываетъ еще болѣе
широкое поле дѣйствія. Оно продолжается всю жизнь, такъ какъ вмѣстѣ
«ъ измѣненіемъ общественной среды, разъ усвоенныя привычки и идеи
также должны мало-по-малу мѣняться. Истинное воспитаніе, очень дале­
кое отъ нынѣшняго, должно имѣть цѣлью нормальное развитіе и правиль­
ное примѣненіе способностей въ данной общественной средѣ; выравнива­
ніе или лучше отклоненіе въ другую сторону наклонпостей вредныхъ, воз­
никшихъ по наслѣдству, такъ чтобы ихъ можно было использовать: вѣдь
и сами недостатки, если ими пользоваться, извѣстнымъ образомъ, могутъ
быть обращены въ выгоду не только отдѣльнаго лица, но и всего общества.
Главная же цѣль—это сдѣлать изъ ребенка свободнаго человѣка, кото­
рый бы ясно понималъ, что его личная свобода, его личная независимость
и благополучіе тѣсно связаны съ независимостью и благополучіемъ всего
общества, т. е. всѣхъ ему подобныхъ. Что же касается до того, что нѣко­
торые изъ необузданныхъ послѣдователей доктрины утверждаютъ, что въ
будущемъ обществѣ будетъ отсутствовать страсть и взаимное влеченіе, то
это утвержденіе равносильно отрицанію самой жизни. „Несомнѣнно что
при наступленіи бури, которая смететъ буржуазный міръ, придется повоздержаться отъ савтиментализма; но на другой же день послѣ кризиса,
онъ оживетъ. До тѣхъ же поръ пока революція не выполнитъ своего дѣла,
представители новаго общества должны носить въ груди своей желѣзныя
сердца. Это потому, что весьма часто состраданіе и несвоевременная
нѣжность ведутъ къ потерѣ боя и къ избіенію пролетаріевъ, которое и
привѣтствуютъ восклицанія филантроповъ по типу Жюля Симона“. Но
когда мы добьемся всеобщаго счастья, когда не будетъ больше ни папъ,
ни королей, ни императоровъ, ни вообще правителей, и когда битвы бы­
лыхъ временъ станутъ воспоминаніемъ—тогда почувствуютъ, какое насла­
жденіе жить любя. Новое общество родитъ чувство, которое мы въ нашемъ
испорченномъ обществѣ лишь предугадываемъ: это будетъ чувство брат­
ства, которое будетъ питаться и поддерживаться воспитаніемъ и образо­
ваніемъ.

— 273 —

V.

Искусство.
Вопросъ объ искусствѣ, какъ никакой, пожалуй, другой, далъ возможность
ппеателямъ-анархистамъ и родственнныиъ съ ними пустить свои идеи въ
обходъ широкихъ массъ, которыя оставались безучастны къ другимъ пун­
ктамъ, не менѣе важнымъ, въ ученіи анархизма. Теоретическая разработка
вопроса объ общемъ значеніи искусства дана намъ такими писателями,
какъ Прудонъ, а позже Гюйо, Вилліамъ Моррисъ, Рёскинъ и Толстой,
произведенія которыхъ далеко, впрочемъ, не отличаются научностью и даютъ
скорѣе образецъ литературнаго творчества, что объясняется тѣмъ, что эти
авторы скорѣе художники, чѣмъ ученые въ строгомъ смыслѣ этого слова ').
') По поводу такъ называемыхъ соціологическихъ теорій Гюйо объ
искусствѣ (которыя записаны на приходъ въ ихъ идеологическое на­
слѣдство) см. М. He.mm.iay. „Библіографія анархизма“, цит. изд., стр. 226,
гдѣ указаны изъ Гюйо не только два труда: „Очерки нравственности безъ
обязательствъ и санкцій“ („Esquisse d’une morale sans obligation ni san­
ction“) и „Религіозный индифферентизмъ будущаго“ (L’irreligion de l’ave­
nir“), которые написаны въ періодъ лирическаго юношескаго возбужде­
нія, скоро, впрочемъ, остывшаго, ио также и то плохо придуманное реторическое pêle-mêle, какимъ является его „Искусство съ точки зрѣнія
соціологіи“ („L’art au point de vue sociologique“: (неблестящая соціологія
въ рукахъ посредственной литературы) и по поводу варварскихъ эсте­
тическихъ парадоксовъ Толстого существуетъ цѣлая литература необо­
снованныхъ импровизацій, совершенно выходящихъ за поле научнаго
изслѣдованія; разумѣется, Италія, занимаетъ не послѣднее мѣсто въ
этой литературѣ.—Для Прудона см. XXXIII т. „Полнаго собранія сочине­
ній“, цит. изд.: „Объ основахъ соціальнаго искусства и его общественной
роли“ (Du principe de l’art social et de sa destination sociale“; сравни:
П. Г. Эмертонъ, „Прудонъ, какъ писатель объ искусствѣ“, „Fortnightly
Beview“, 1866, IV, 142; Л. Розенталь: „Судьбы соціальнаго искусства по
Прудону“ („Les destinées de Vart social d'après Proudhon“), 1894, въ „Revue
intern, de sociologie“, № 2 и сл.; В. Моррисъ, „Вѣсти неизвѣстно откуда.“,
цит. изд.; Его же, „Предвѣстники перемѣны“ (семъ лекцій), Лондонъ,
Ривзъ и Тернеръ, 1884; Его же, „Истинное и ложное общество“, тамъ же,
Ривзъ, 1885; Его же, „The revival of handicraft“ („Пережитки грубой
сплъГ), „Fortnightly Rev.“. 1888. 54, стр. 603—610; Его же, „Искусство и
соціализмъ, стремленія и идеалы англійскихъ соціалистовъ нашего времени“,
Лондонъ, безъ года; Г. М. Хайндманъ (Hyndman) и В. Моррисъ, „Изложе18

— 274 —

Ихъ идеями пользуются въ извѣстныхъ случаяхъ теоретики анархизма,
но однако такъ, что нельзя говорить о проникновеніи этихъ идей въ ихъ
неприкосновенности въ широкія массы. По вопросу объ искусствѣ, вопросу,
который имѣетъ второстепенное значеніе для анархистовъ, можно встрѣ­
тить въ пропагандѣ идеи еще болѣе страдающія неточностью и неполно­
той. Это потому, что приходится слишкомъ много изслѣдовать другіе, болѣе
важные, пункты доктрины, чтобы осталось еще время и досугъ для разбора
вопроса объ искусствѣ. Вотъ почему идеи, живущія въ пропагандѣ, пред­
ставляютъ собой скорѣе отрывки и обломки безо всякой системы .и безъ
тѣни критической работы. Мы даемъ имъ краткій обзоръ *). Въ Парижѣ
женіе принциповъ соціализма“, Лондонъ, Modern Press, 1884; сравни
также А. Вейленсъ (4. Vallance), „В. Моррисъ въ искусства, его произведе­
ніяхъ и общественной жизни“, Лондонъ, 1897. Взгляды Морриса на искус­
ство въ связи съ доктриной анархизма разобраны Вальтеромъ Креномъ
(Crane), Кропоткинымъ, англійскимъ послѣдователемъ Толстого Дж.
Кенвортм, пропагандистомъ Л. Витингтономъ и др.—Дж. Рескинъ, „Fors
clavigera“, письма къ рабочему люду, изд. 1896 г., 4 тома, Лондонъ, Allen;
ср. В. Г. Коллингвудъ, „Жизнь и труды Дж. Рескина“, 2 т. Лондонъ.
1893 г,; „Соціальныя идеи Рескина“, въ „Revue politique et parlamentaire“,
1897, 4; Э. Цокколи, „Джонъ Рескинъ, замѣтки", Миланъ, Аньелли, 1900.
J) Только при очень большой снисходительности можно говорить о
проблемѣ искусства въ связи съ доктринами крайняго соціализма и
анархизма, до такой степени работы по этому вопросу страдаютъ недо­
статками. Исключеніе представляетъ лишь работа М. Бурхарда, „Эсте­
тика и соціализмъ“ (см. особенно 1-ю часть: „Искусство и соціальный во­
просъ“, Штутгартъ Котта, 1895; характеръ непринужденной бесѣды но­
сятъ три статьи объ искусствѣ собранныя въ „Essais socialistes“ Эмиля
Вандервельда, Парижъ, Алканъ, 1906, стр. 185—213, гдѣ онъ пишетъ на­
примѣръ такъ: „только послѣ того какъ установится новая обществен­
ная организація, послѣ того какъ экономическое освобожденіе рабочаго
класса революціонизируетъ право, мораль и философію, тогда возникнетъ
и новое искусство, которое и будетъ народнымъ, принадлежащимъ всѣмъ,
насущнымъ хлѣбомъ духовной жизни, вмѣсто того, чтобы быть какъ въ
наше время искусствомъ доступнымъ меньшинству, роскошью незначи­
тельнаго числа людей, исключительной собственностью касты привиллегированныхъ“. Можно также обратиться: Филимундъ, „Искусство и соціа­
лизмъ“, Берлинъ, 1873; К. Гундингъ, „Соціализмъ и искусство“, („Neue
Gesellschaft, 1877, ч. I) Цюрихъ, 1877; Э. Г. Ленсманъ, „Искусство и со­
ціализмъ“, „Sociale Zeitfragen“, 1886, 2-я серія, 4-й выпускъ; М. Шульцбергеръ, „Демократія и искусство“ „La société nouvelle“, Брюссель, 1888, 1;
Э. Рейхъ, „Буржуазное гіскусство и неимущіе классы“, Лейпцигъ, Фри­
дрихъ, 1892 (См. „Neue Zeit“, Штутгартъ, 1892—1893, ч. II); Ф. Ганзенъ.

— 275 —

существуетъ анархистская группа, которая носитъ названіе ,,L'art social“
„Соціальное искусство“. Приведу, по возможности, краткое мнѣніе о
роли искусства“, какъ его понимаетъ одинъ изъ главныхъ членовъ этой
группы !). Читатель уловитъ въ немъ отголоски эстетическаго направле­
нія, которое по счастью не находится въ рукахъ анархистовъ.
Проблема, которую ставитъ себѣ анархизмъ по вопросу объ искусствѣ,
такова: почему падаетъ въ художественномъ смыслѣ все, что окружаетъ
насъ, хотя человѣкъ и заботится объ эстетической сторонѣ дѣла? Въ не­
уклюжести и дурномъ вкусѣ нашихъ украшеній обвиняютъ иной разъ машину;
но такъ ли это? Вѣдь самъ человѣкъ строитъ машину, руководитъ ея дѣй­
ствіемъ, почему машина и не можетъ быть отвѣтственной за дурное каче­
ство продукта, наоборотъ, мы видимъ что машиной выполнены такіе худо­
жественные декоративные рисунки, какъ работы Вальтера Крана (Crane).
Машина или употребляется для того, чтобы воспроизвести до безконечности
и съ затратой наименьшей силы форму или рисунокъ, сдѣланный впервые
рукой человѣка или для того чтобы подготовить матеріалъ, на которомъ
будетъ послѣ работать человѣкъ. Такимъ образомъ, беря на себя весь
тяжелый и утомительный трудъ, машина дѣлаетъ экономію, во времени,
которымъ пользуется художникъ, чтобы довести работу до возможнаго со„Рабочее движеніе въ его связи съ искусствомъ“, Берлинъ, Selbstverlag,
1893; „Искусство и соціалъ-демократія“, „Deutsche Worte“, Вѣна, 1893,
ч. 13; Э. Штейгеръ, „Рабочій народъ и искусство“, Лейпцигъ, Volkszeitung,
безъ года, (1896 ?); Ф. Пеллутье, „Искусство и ревоЛюція“, Bibl. de
„lArt social“, Парижъ, 1896; Ж. Дестре, „Искусство и соціализмъ“, Брюс­
сель, Libr. du Peuple, 1896; Его же, „Интеллектуальныя, нравственныя и
эстетическія тенденціи въ бельгійской соціалистической партіи“, „Revue
socialiste'', Парижъ, 1897, сент.; Э. Реклю, „Народъ w искусство“, „II. Репsiero“, 25 дек. 1903, стр. 167—169.
і) К. Альберъ, „Искусство и общество“, Парижъ, библіотека „Art
social“, безъ года (1896 ?). Изъ многихъ работъ выбираю эту потому, что
идеи этой книги, еще раньше высказанныя въ зачаточномъ видѣ въ
партійномъ журналѣ анархистовъ, вызвали, оживленную полемику (см.
„Temps nouveaux“, ч. I, №№ 30 и 32 отъ 23—29 ноября; 7—13 дек. 1895 г.);
которую и принимаетъ въ сображеніе К. Альберъ въ своей работѣ, пред­
ставляющей, такъ сказать, „равнодѣйствующую мнѣній объ искусствѣ“
среди анархистовъ. Менѣе существенны: В. Лазаръ. „Писатель и соціаль­
ное искусство“ (авторъ, умершій 3 сент. 1903, былъ однимъ изъ членовъ
группы, „L’art social“), Парижъ, библіотека „Art social“; 1896; статьи
А. Морн'а (А. Marnas), „Анархизмъ и художники“, „Temps nouveaux“, ч. I,
jYç 46. 14—20 мартъ, 1896; статья Жирара тамъ же, озаглавленная „Искус­
ство народа“, ч. IV, № 10, 2—8 іюля, 1898.

— 276 —

вершенства. „Машины“, какъ замѣчаетъ одинъ писатель-соціалистъ: „оди­
наково хорошо производятъ и прекрасное и отвратительное. Ихъ желѣзныя
нѣдра родятъ прекрасное, если красота оплодотворитъ ихъ. Но теперь возлѣ
нихъ сидитъ чудовище, имя которому: хищный торговый интересъ. И про­
дукты, которые онъ родитъ, позорно-безвкусны“. Это замѣчаніе, говоритъ
Альберъ, совершенно справедливо. Ибо, какова бы ни была работа, на
какой бы ступени ни стояло искусство, продуктъ не будетъ идеальнымъ,
если объ этомъ не заботятся, если въ этомъ не заинтересованы тѣ, кто
слѣдитъ при этомъ за производствомъ. Въ наше же время работаютъ изъ
чисто матеріальныхъ интересовъ. Золото, въ формѣ жалованья и заработ­
ной платы, ведетъ непрерывную борьбу съ красотой жизни. Крайне вред­
ное дѣйствіе оказываетъ золото и въ моментъ выбора профессіи, потому
что выбирается та, которая даетъ наибольшій заработокъ и не принимаются
въ расчетъ личныя склонности. Вырабатывающій вовсе не стотритъ на
совершенство своей работы, а лишь на размѣръ заработка и полагаетъ,
что ему нѣтъ нужды совершенствоваться въ работѣ, разъ онъ достигъ
возможно наибольшаго заработка. Стараніе, которое они могли бы прило­
жить, такимъ образомъ, не оплачивалось бы: поэтому то старые рабочіе
знаютъ, что не слѣдуетъ переходить извѣстныя границы сознательнаго отно­
шенія къ дѣлу, чтобы не портить этимъ работы своихъ товарищей. Предпо­
ложимъ появленіе какого-нибудь высшаго типа продукта, чѣмъ тотъ который
поставлялся до этого за туже плату; тогда предприниматели пожелали бы
имѣть этотъ типъ за прежнюю плату, а рабочимъ, которые вздумали бы
не согласиться на нее, пришлось бы остаться безъ работы. Въ высшей
степени прискорбно, что человѣкъ не можетъ теперь выполнять своей ра­
боты какъ слѣдуетъ, не можетъ дать свободное развитіе своимъ инстинк­
тамъ совершенствованія безъ того, чтобы не наносить при этомъ вреда
своимъ братьямъ и не обрекая ихъ на голодъ. Выполнять слишкомъ хо­
рошо работу—это значитъ приносить вредъ ремеслу. Это противорѣчіе, на­
блюдаемое каждый день, вызоветъ краску стыда въ нашихъ дѣтяхъ, ко­
торыя будутъ имѣть въ своемъ распоряженіи болѣе совершенную форму
производства.
Но есть еще нѣчто болѣе худшее. Чтобы побѣдитъ конкурренцію, за­
душить своихъ противниковъ, надо производить возможно дешевый товаръА чтобы производить дешево, нато производить плохо. Конкурренція и
быстрота работы находятся, такимъ образомъ, въ противорѣчіи съ нашимъ
стремленіемъ совершенствовать продуктъ, которое и есть одно изъ средствъ
найти спокойствіе и оцѣнить прелесть жизни. Но въ наши дни, охвачен-

— 277 —
ные страстью заработка, не признаютъ своей обязанностью сдѣлать жизнь
постолько прекрасной, поскольку это возможно. Другое дѣло въ обществѣ
съ полнымъ экономическимъ равенствомъ. Когда не будетъ хозяина, ко­
торый или индифферентенъ, или враждебенъ истиннымъ интересамъ про­
изводства, останется настоящій производитель, который будетъ заинтере­
сованъ въ качествѣ работы, которую онъ самъ выполняетъ. Измѣнятся въ
новомъ обществѣ какъ привычки, такъ и психологія производителя. Онъ
выяснитъ себѣ отношеніе между своими потребностями и своимъ обществен­
нымъ правомъ, между своими способностями и общественнымъ долгомъ. У
него будетъ одна забота, чтобы продуктъ вполнѣ отвѣчалъ своему назна­
ченію. Всѣ тѣ кто видитъ съ горестью, какъ мало-по-малу красота исче­
заетъ изъ жизни, единодушно утверждаютъ, что это зло будетъ устранено
лишь тогда когда наступитъ строй, гдѣ не будетъ мѣста торгашеству и
заработку, строй основанный на равенствѣ и солидарности. Еще въ
1850 г. Рихардъ Вагнеръ, въ своей работѣ „Искусство и революція“ за­
мѣчаетъ чтр только тогда счастье будетъ цѣлью нашей жизни, когда не
надо будетъ зарабатывать хлѣбъ насущный подъ угрозой смерти и когда
промышленность будетъ нашей слугой, а не повелительницей, какъ теперь.
Великій человѣкъ будетъ тогда художникомъ въ своей области. Также и Вил­
ліамъ Моррисъ выражаетъ надежду, что въ одинъ прекрасный день мы освобо­
димся отъ торговыхъ войнъ, какъ отъ обыкновенныхъ, то-есть не будемъ _
больше знать этой алчности къ золоту и тѣхъ раздѣленій, къ которымъ она
ведетъ. Какъ мы достигли свободы, хотя и относительной, такъ достигнемъ
мы и равенства, то есть братства. Жизнь станетъ снова простой, и мы
будемъ имѣть досугъ для того, чтобы обратить нашъ трудъ въ наслажденіе
и въ искусство благородное и народное, благодаря которому улицы въ го­
родахъ будутъ не менѣе прекрасны, чѣмъ рощи, будутъ вызывать такія
же возвышенныя мысли какъ виды горъ, а .каждому будетъ предоставленъ
красивый и удобный домъ. Тотъ же Моррисъ говоритъ, что подъ народ­
нымъ искусствомъ онъ понимаетъ проявленіе радости въ производствѣ про­
дукта. И это вполнѣ справедливо. Современный капитализмъ довелъ насъ
до самыхъ крайнихъ предѣловъ анонимнаго, если такъ можно выразиться,
и несистематизированнаго производства, отъ котораго намъ и надо во что
бы то ни стало освободиться. Когда свободное, наконецъ, общество пред­
станетъ предъ взорами своихъ членовъ какъ совокупность усилій, въ ко­
торыхъ каждый чувствуетъ потребность и отъ которыхъ никто не можетъ
освободить себя, не теряя при этомъ своего вознагражденія и смысла суще­
ствованія“; когда всякій работникъ во время процесса работы будетъ пере-

—■ 278

носиться мыслью къ тысячамъ и тысячамъ тѣхъ равныхъ ему существъ,
которыя работаютъ между прочимъ и для него; когда, наконецъ, будетъ
существовать полная увѣренность, что плодъ ихъ работы дойдетъ до нихъ
прямо, а не черезъ цѣлую іерархію эксплуататоровъ—тогда трудъ будетъ
наслажденіемъ и это наслажденіе приметъ въ продуктѣ формы прекраснаго.
Лишь прогрессъ въ смыслѣ, какой ему придаетъ анархизмъ, приведетъ
насъ къ эпохѣ, когда художественность будетъ проявляться даже въ самыхъ
простыхъ работахъ, какъ это нѣкогда и было.
Соціальное обновленіе вызоветъ къ жизни не только прикладное искус­
ство, цѣль котораго сдѣлать прекрасными предметы обихода, но также п
искусство въ истинномъ смыслѣ этого слова, вытекающее изъ индивидуаль­
ныхъ особенностей художника и проявляющееся въ созданіи предметовъ,
которые даютъ намъ отдыхъ, удовольствіе, наслажденіе. Въ глубинѣ вся­
каго художественнаго произведенія лежитъ идеализація человѣка, идеальный
человѣкъ, къ которому и стремится толпа: но при созданіи художествен­
наго произведенія художникъ пользуется, какъ матеріаломъ, тѣми обы­
чаями, тѣми соціальными привычками, которыя характерны для даннаго
историческаго момента съ его міровоззрѣніемъ. Вотъ эти то привычки и
вѣрованія эпохи, которыя клонятъ -въ одномъ направленіи людей опредѣ­
леннаго періода, какъ вѣтеръ клонитъ колосья въ полѣ, и являются общими
какъ для самого творца художественнаго произведенія, такъ и для его
современниковъ. Но въ нашемъ жалкомъ обществѣ было бы напраснымъ
трудомъ искать такія проявленія человѣческой дѣятельности, такую вѣру
и такое чувство, которыя для художника какъ и для толпы могли бы слу­
жить связью съ высшей жизнью искусства. Институты и законы, при по­
мощи которыхъ нами управляютъ—пережитки прошлаго времени и, какъ
таковые внушаютъ намъ только презрѣніе и ненависть.
Если ясе мы допустимъ, что художественное произведеніе есть высшее
проявленіе нашей жизни и идея, которая, прежде чѣмъ воплотиться, должна
была смутно чувствоваться сознаніемъ милліоновъ людей, то и тогда наша
эпоха окажется меньше чѣмъ какая-нибудь другая способной вдохновить
художника. Теперь нѣтъ достаточно искреннихъ общественныхъ отношеній
для того, чтобы могъ развиться полный энтузіазма типъ творчества; об­
щество же, котораго мы такъ страстно жаждемъ, которое одно принимаемъ,
еще не наступило. Поэтому у насъ остается лишь отвращеніе къ совре­
менному хаосу и надежда на гармонію и справедливость въ будущемъ
между людьми. Это сознаютъ всѣ, неясно и смутно—масса, ясно и рѣзко
льныя ли\\а. И никогда еще въ исторіи человѣчества революціонная

— 279 —

идея не достигала такой отчаянной степени напряженія. Никогда не было
большей пропасти между тѣмъ, что есть и между тѣмъ, что могло или
должно было бы бытй Нѣкоторые художники и постарались дать понять
это противорѣчіе. Однако ихъ искусству недостало при этомъ ясности,
величаваго спокойствія, объективности. Такое искусство есть стремленіе,
порывъ къ тому, что должно быть; между тѣлъ какъ великое искусство
всегда было и должно остаться восхищеніемъ и преклоненіемъ предъ тѣмъ,
что есть. Такія произведенія скорѣе даютъ пищу нашимъ стремленіямъ
къ истинѣ, а не удовлетворяютъ насъ въ исканіи прекраснаго, ибо кра­
сота теряетъ то, что выигрываетъ истина, справедливость. Это творчество
есть своего рода борьба: отсюда и тотъ характеръ болѣзненности, кото­
рый оно носитъ. Между тѣмъ, истинное искусство всегда есть спокойное
созерцаніе. Съ другой стороны, всегда было такъ, что въ періодъ при­
ближенія переворота лучшіе умы отдавались борьбѣ, а вовсе не чистому
спокойному искусству. Поэтому тѣ, кто вѣрятъ, что въ будущемъ обще­
ствѣ осуществится идеалъ красоты, независимо отъ соображеній о полез­
ности или нравственности, стремятся къ достиженію и къ приближенію
этого новаго строя, хорошо зная, что въ немъ какъ художнику, такъ и
его товарищамъ, свободнымъ уже отъ революціоннаго долга, будетъ дана
полная возможность пить изъ чистыхъ источниковъ искусства. По-братски
единодушное завоеваніе міра и будетъ той освѣжающей струей надъ мі­
ромъ, изъ которой родятся произведенія искусства, еще болѣе чистыя въ
будущемъ, благодаря приспособленію къ новой общественнвй жизни. Изъ
этихъ соображеній пусть родятся новыя революціонныя стремленія у тѣхъ,
кто понимаетъ, въ какой мѣрѣ искусство необходимо, чтобы сдѣлать жизнь
счастливой.
Однако не надо относиться скептически къ серьезнымъ стремленіямъ
въ области чистаго искусства и въ наше время, хотя оно и представляетъ
предъ-революціонный періодъ. Дѣло въ томъ,— замѣчаетъ Моррисъ,—что
въ противномъ случаѣ приходилось бы наверстывать потерянное время,
такъ какъ въ искусствѣ необходима традиція. Если ея не будетъ, мы бу­
демъ вынуждены въ одинъ день начать постройку сначала. Кромѣ того
произведеніе искусства не есть только результатъ извѣстныхъ обществен­
ныхъ условій: нѣтъ, оно родится отъ взаимодѣйствія общественной среды
и личнаго темперамента художника. На долю люден съ творческими спо­
собностями въ борьбѣ нашего времени выпадаютъ, помимо революціоннаго
долга, обязанности болѣе высокія. Они выполняютъ свой долгъ револю­
ціонера иначе чѣмъ другіе. Въ нашемъ, враждебномъ искусству, обществѣ

— 280 —

будетъ уже революціоннымъ актомъ и всякая попытка представить чистое
искусство. Сверкающая красота сдѣлаетъ еще непрогляднѣе тьму, гдѣ мы
боремся. Въ этомъ смыслѣ даже попытки обновить декоративное искусство
имѣютъ революціонизирующее значеніе. Красота перестала быть оливковой
вѣтвью: теперь это мечъ. Красота становится оружіемъ въ бою, ибо видъ
ея наноситъ раны нашему обществу. Вотъ почему художникъ, понимающій
и передающій намъ красоту, выполняетъ работу полезную для общества:
онъ расширяетъ нашъ кругозоръ и манить наше воображеніе къ гармоніи
и справедливости будущаго строя. И такъ какъ художники, показывая
намъ идеальную красоту, достойны лучшаго общества, чѣмъ наше, то если
они захотятъ быть логичными, соединятся съ тѣми, кто хочетъ установить
новый соціальный порядокъ.

VI.
Революція.

По всѣмъ направленіямъ литературы анархизма, какъ у писателей,
которые даютъ намъ зачатки систематическаго построенія, такъ и въ аги­
таціонныхъ брошюрахъ,—вездѣ мы наталкиваемся на идею о „неизбѣжной
и готовой наступить революціи“. Что думаютъ объ этомъ первые писа­
тели, мы уже видѣли въ свое время. Остается сдѣлать общій обзоръ аги­
таціонной литературы, обзоръ, который, къ счастью, будетъ кратокъ, ибо
вездѣ мы встрѣчаемъ повтореніе одного и того же мотива !).
!) Помимо произведеній, указанныхъ въ текстѣ, призывъ къ рево­
люціи мы находимъ и въ слѣдующихъ: „Право на Революцію“ („Das
Recht auf Revolution“') летучій листокъ пропаганды, безъ обозначенія
мѣста и автора; Э. Кердеруа (Е. Coeurderoy), „Революція въ человѣкѣ и
обществѣ“, Брюссель, Тарридъ, 1852 (авторъ былъ фурьеристомъ, но съ
болѣе ясно выраженной тенденціей къ анти-авторитаризму; *, „Чтота­
кое революціонеръ“, Grenzboten, I, 1861; Л. Спунеръ, „Революція, какъ един­
ственный выходъ для порабощенныхъ классовъ въ Ирландіи и т. д.“, № 1,
А. Reply to „Dunraven", 1880; Г. Фалье, „Революція и молодежь“, „Petite
Biblioth. de la jeunesse social № 2, Парижъ, февр., 1883; Его же, „Не­
обходимость революціи“, тамъ же, № 3, 1884; В. Венкъ, „Революціонная
пропаганда на нѣмецкой почвѣ“. Grenzboten, 1889, 3; А.. Лоренцо, „Рево­
люція и миръ“, въ „Segundo certamen socialista“, Барцелона, 1890; В.
Либкнехтъ, Hochverrat и. Revolution“, Берлинъ, изд. „Vorwärts“, 1892
(1-е изд. относится къ 1887; нечего и говорить, что вопросъ разбирается

— 281

Испанскій анархистъ-коллективистъ Ричардъ Мелла говоритъ, что
революція !), разсматривая ее какъ съ естественной, такъ и съ обще­
ственной точки зрѣнія, есть нѣчто неизбѣжное и необходимое для того,
чтобы эволюція могла дойти до высшихъ своихъ формъ. Революція есть
необходимый и неизбѣжный законъ природы, безъ котораго „человѣческій
прогрессъ не имѣлъ бы смысла“. Революціи являются, такимъ образомъ,
естественной необходимостью, вытекающей изъ эволюціи; это фазисы са­
мой эволюціи, которая, ставъ сознательной, сламываетъ преграды и пре­
пятствія, которыя ей ставятся и очищаетъ путь для развитія общества.
съ точки зрѣнія ортодоксальнаго марксизма); ^Революціи и правящіе
классы“, „Grenzboten“, 1894, 4; *, „Азбука революціи“, брошюры „Père Pei­
nard“, № 4, Лондонъ, ноябрь 1894; К. Альбертъ, „Рѣшимость и революція“
(манифестъ соціалистическихъ группъ), безъ указанія мѣста, 1894: С.
Гордонъ, „Революція, ея необходимость и оправданіе“, безъ мѣста (Фи­
ладельфія?), 1894; В. Лазаръ, „Письма пролетаріевъ“, № 1 Antisémitisme
et révolution, мартъ, 1895, Парижъ; *, „Революціонеры на лондонскомъ
конгрессѣ“ {докладъ анархистовъ) „Temps Nouveaux“, № 4, Paris, Blot,-1896
Г. Лефрансе, „Коммуна и революція“, Парижъ, Дюпонъ, 1896 (вопросъ
разсматривается съ точки зрѣнія авторитарнаго соціализма); А. Шира,
{Chirac) „Грядущая революція“, Парижъ, Арнольдъ, 1890; *, „Кто мы и
чего мы хотимъ“ („Chi siamo е ehe cosa vogliamo“, безъ года (1903?), стр.,
13, 14. Общія, но не всегда научныя разсужденія о революціонныхъ за­
дачахъ крайняго соціализма и анархизма мы найдемъ у: М. Энгельманъ, „Революція будущаго“, Берлинъ, безъ года; Э. Лавассеръ, „Граждан­
ская свобода и революція“, въ „Journ. d’ecan.“, 1860, окт.; Г. Молинари’
„Политическая эволюція и революція“, Парижъ, Гильоменъ, 1884; В. Мейлокъ (Matlock) „Наука и революція“, въ. „Fortnightly Rev“-, М. Шакъ, „Анар­
хизмъ и анархисты: исторія краснаго террора и соціальныхъ революцій въ
Америкѣ и Европѣ“, Чикаго, Шульте, 1889 (авторъ—одинъ изъ членовъ
чикагской полиціи); В. Росси, „Экономическій факторъ революціонныхъ
движеній“, Archivio di psichiatria“. т. IX, вып. I, 1890; И. Грабинскій, „Ре­
волюціонное движеніе въ Италіи“. Парижъ, 1894 (извлеченіе изъ „Corresrondant“): R. Гейденрейхъ, „На тему о святости правительствъ и нрав­
ственности революцій“. Лейпцигъ. 1894: Г. Грейлихъ, Vor hundert Jahren
и. Leute : die Revol. d. Burgerthums“, Цюрихъ. 1895; К. Арнсвальдъ, „Рево­
люція и демократическій соціализмъ“, Шверинъ, Штиллеръ, 1896; А. Дю­
валь, „О духѣ революціи“, Парижъ, Пьерре, безъ года (1897к ?).
і) Р. Мелла, „Эволюція и революція“, Sabadell, 1892; ср. его же: „Ор­
ганизація, агитація и революція“, „Segundo certamen socialista“, Барцелона.
1890, стр. 349—368; Его же, „Анархизмъ“, тамъ же, стр. 53 и въ изда­
ніи—Севилья, 1890; ит. переводъ: „Bibliot. della Plebe“, № 4, Prato, типогр.
„La Popolare“, 1892.

— 282 —

„Выражаясь научно,—добавляетъ, будучи въ этцмъ не особенно наученъ,
Мелла,—мы можемъ сказать, что революціи—это кульминаціонные пункты,
опредѣляющіе кривую эволюціи, различныя высоты, которыя намѣчаютъ
изгибъ этой кривой, нарушая монотонность. Всякому сильному повышенію
предшествуетъ постепенное отклоненіе, которое и служитъ признакомъ
того, что высота кривой увеличится еще болѣе. Революція, такимъ обра­
зомъ, максимумъ высоты, совершенства, прогресса, развитія. Она рветъ
послѣднія ткани эволюціи, уничтожаетъ всѣ силы, враждебныя прогрессу
и дѣлаетъ возможнымъ этотъ послѣднійЗначитъ, то, чего не могутъ
сдѣлать люди чистой науки, дѣлаютъ люди партіи, „тѣ, кто проникается
горячей страстью къ идеалу, тѣ, кто предоставляютъ и свой умъ, п свои
силы на служеніе идеаламъ современнаго общества“. Въ наше время ре­
волюція, начинаясь съ освобожденіемъ народнаго сознанія, заканчивается
съ установленіемъ свободы и равенства. Но вскорѣ экономическая эво­
люція уходитъ впередъ и дѣло доходитъ до того, что становится яс­
нымъ, что свобода—пустое слово безъ общественнаго и экономическаго
равенства. Всеобщая свобода, то есть свобода научная, политическая, эко­
номическая и общественная представляетъ цѣль и суть эволюціи даннаго
момента, которая и способствуетъ развитію принциповъ анархизма. Когда
же затѣмъ приходятъ къ убѣжденію, что подъ конституціонными формами
правленія мы не перестаемъ быть рабами, какъ и при всякомъ другомъ
режимѣ, основанномъ на авторитетѣ и экономическомъ неравенствѣ-тогда-то и выступаютъ эти принципы анархизма съ единственной гаран­
тіей правъ при посредствѣ революціи.
Строй анархіи есть гармоническое развитіе и отправленіе всѣхъ функ­
цій при полномъ экономическомъ равенствѣ. Нельзя поэтому допустить,
чтобы эволюція по направленію къ анархіи совершилась въ нашемъ обще­
ствѣ, совершенно противоположномъ обществу анархіи. Поэтому, заклю­
чаетъ Мелла, оно должно быть измѣнено при помощи революціи. Только
такъ мы сможемъ войти въ обладаніе всѣми правами, а практика и
опытъ послѣдующаго времени довершатъ остальное.
Другой анархистъ говоритъ намъ „научно“, и эта „научность“ до­
стойна вниманія, что революція есть кризисъ, отмѣчающій собою перемѣну
правительства, этой грубой, но не вѣчной, связи. Это плодъ цѣлаго ряда
болѣе или менѣе связанныхъ между собою причинъ, которыя поддержи­
ваютъ единство въ историческомъ развитіи. Смерть, возмущеніе и рево­
люція лежатъ въ основѣ всякаго общественнаго строя. Мечтать и проповѣдывать мирную революцію—'это самообманъ. И вотъ какъ разъ теперь

— 283 —
пришелъ моментъ „разрушить всѣ пережитки прошлаго: лживые законы,
умершія религіи, ложныя представленія о нравственности, а также п лю­
дей, которые защищаютъ все это J).
„Анархисты“, замѣчаетъ по этому поводу Гравъ, „знаютъ, что иму­
щіе классы не оставятъ никогда по доброй волѣ своихъ прерогативъ.
Опытъ говоритъ намъ, что на уступки они были всегда вынуждаемы и
всегда старались уничтожить эти уступки или сдѣлать такъ, чтобы новые
институты давали результаты діаметрально противоположные тѣмъ, кото­
рые ожидались. Если бы у насъ въ жизни было сто лѣтъ впереди, мы
пожалуй и пожертвовали бы одинъ годъ на опыты съ мирными рефор­
мами; но у насъ времени немного и тысячелѣтній опытъ говоритъ намъ,
что подобные опыты будутъ лишь тратой времени. Поэтому мы хотимъ,
оставивъ путь реформъ, все разрушить, чтобы построить на новыхъ на
чалахъ. Значитъ, революція вызоветъ пролитіе крови? Жертвы — явленіе
и для насъ прискорбное. Йб подумаемъ о тѣхъ жертвахъ, которыя уно­
ситъ съ собой нашъ строй, благодаря его дурной организаціи. Разъ
нужны жертвы, то пусть такъ и будетъ; только лучше пасть защищаясь,
чѣмъ умереть отъ голода и нищеты 2).
Надо однако помнить, говоритъ тотъ же Гравъ, что, какъ бы ни
было горячо наше желаніе положить конецъ существующему порядку ве­
щей, необходимо принимать въ расчетъ окружающую дѣйствительность;
она говоритъ намъ, что какія бы блага не принесла съ собой революція,
каково бы ни было ея очищающее дѣйствіе, она всегда будетъ такой,
каковы будутъ тѣ, кто въ ней приметъ участіе. Если мы хотимъ, чтобы
она имѣла успѣхъ, мы, вѣряшіе въ нее, должны совершать подготови­
тельную работу. Вѣдь революція не идея и не отвлеченное понятіе: это
фактъ, необходимость, путь и средство. Сказать, что надо соединить въ
группы отдѣльныя личности для того, чтобы произвести революцію — это
значитъ не сказать ничего. Революціонеромъ становишься не изъ желанія
1) Y. Le Fevre, „Propos révolutionnaires“, „Temps nouveaux“, ч. Ill,
№ 47 и 49, 19-25 марта, 2—8 апр., 18982) Ж. Гравъ,“ „Réformes et révolution“, „Гетре nouveaux“, ч. Il, № 22,
26 сент,— 2 окт. 1896; см. Его же, „L'unione rivoluzionaria“, Bologna, тип.
del Commercio, 1904; Его же, „La société future“, цитир. изд., глава: „Le
lendemain de la Révolution“. Эта работа была впервые опубликована безъ
имени автора въ „Le droit social“, Ліонъ, 9 апр. - 22 сент. 1882 и вслѣдъ
затѣмъ издана брошюрой подъ псевдонимомъ Jean Le Ѵадге. Очень рас­
пространена и насчитываетъ много переводовъ, между прочимъ: датскій,
румынскій, еврейскій.

— 284 —

бороться и сломить правительство. Отдѣльныя личности группируются во­
кругъ нѣкоторой идеи и, если эта идея требуетъ революціонныхъ средствъ
для своего осуществленія, то эти отдѣльныя личности и идутъ прямымъ
путемъ къ революціи 9Элизе Реклю написалъ цѣлую книгу, гдѣ доказываетъ, что съ научной
точки зрѣнія нѣтъ никакой противоположности между эволюціей и рево­
люціей 2).
Заблужденіемъ будетъ мысль, что между революціей и эволюціей есть
контрастъ, какъ между войной и миромъ, между насиліемъ и гуманностью.
Есть, вѣдь, и мирныя революціи, какъ есть эволюціи полныя войнъ и
преслѣдованій. Можно сказать, что революція и эволюція суть лишь двѣ
послѣдовательныя фазы одного и того же явленія: эволюція предшествуетъ
революціи, а послѣдняя предшествуетъ новой эволюціи, которая чревата
будущими революціями. Какъ за желаніемъ слѣдуетъ дѣйствіе, такъ за
эволюціей идетъ революція. И если революція иногда запаздываетъ, то
благодаря извѣстнымъ сопротивленіямъ. Въ періодъ переворотовъ осуще­
ствленіе идеи всегда идетъ въ разрѣзъ съ инертностью существующей
среды. Поэтому переворотъ долженъ быть совершенъ средствами и силами,
которыя были бы больше выказываемаго сопротивленія. Прогрессъ совер­
шается при помощи постоянныхъ перемѣнъ въ исходныхъ пунктахъ идео­
логіи отдѣльныхъ лицъ. Генеалогическое дерево существъ, какъ и всякое
другое, представляетъ совокупность вѣтвей, изъ которыхъ каждая пи­
тается не отъ предшествующей вѣтви, но изъ древеснаго сока. Точно
такъ и въ революціяхъ. Когда старыя рамки становятся слишкомъ тѣс­
ными и недостаточными, жизнь выходитъ изъ нихъ, чтобы войти въ но­
выя формы. Этотъ выходъ и есть революція.
Однако, революція не всегда означаетъ прогрессъ. Она хороша, когда
9 Ж. Еравъ, „La panacee-revolution“, „Temps nouveaux“, ч. II, № 33,
12—18 дек., 1896 г.
2) Э. Реклю, „L’évolution, la révolution et l'ideal anarchique“, 5-е изд.,
цит. выше. Эта книга, одинъ изъ крупнѣйшихъ трудовъ по анархизму,
была набросана на женевской конференціи 5 февр. 1880 г. и тамъ же
опубликована; неоднократно переводилась и переиздавалась. Въ текстѣ
я слѣдую Э. Реклю и въ другой его книгѣ: „Теогіа delà rivoluzione“,
4-е изд. Римъ—Флоренція, Серантони, 1905; этотъ же трудъ былъ раньше
напечатанъ въ „Rivista ital. del socialisme“, ч. Il, № 7, 1887 и перепеча­
танъ въ 1898 г. (Мачерата) и 1904 г. (Туринъ). См. Его-же, „.Évolution
et Revolution“ въ „Le Revolte“, 21 февр. 1880, № 27; Его же, „Anarchie by
an Anarchist“ въ „Contemporary Review“, 1884, май, т. 45-й, стр. 1127—641.

— 285 —

совершается противъ хозяина или противъ угнетенія; но если она приве­
детъ къ новому деспотизму, то лучше ея не начинать. Пришло время
пользоваться силой вполнѣ сознательно. Теперь мы знаемъ, какъ разъ,
что должно быть цѣлью ближайшей революціи. До сихъ поръ же револю­
ціи не имѣли полнаго успѣха, оттого, что не были вполнѣ сознательными.
Но время инстинкта прошло, революціи [не будутъ совершаться наудачу,
благодаря тому, что имъ предшествуетъ сознательная и продуманная эво­
люція. Сначала долженъ произойти переворотъ въ умахъ и сердцахъ, а
остальное—дѣло крѣпкихъ мускулистыхъ рукъ. Этимъ, конечно, не устра­
няется тотъ фактъ, что „новаторы преслѣдуются по сей день всѣми тѣми,
кому данный строй выгоденъ". На насъ обрушиваютъ всѣ ужасы мести
не потому, что мы не правы, но потому что мы болѣе чѣмъ правы. Какъ
художникъ, думая всегда о своемъ произведеніи, долженъ выносить его въ
мозгу своемъ, прежде чѣмъ пустить его въ свѣтъ, такъ и историкъ ви­
дитъ умственнымъ взоромъ грядущую революцію: для него она фактъ.
Впрочемъ, не будемъ обманывать себя: окончательная побѣда будетъ
стоить намъ еще много крови, много труда и разочарованій. „Интер­
націоналъ“ угнетенныхъ вызоветъ появленіе „Интернаціонала“ угне­
тателей. Во всемъ мірѣ организуются теперь синдикаты, цѣль которыхъ
монополизировать все, и продукты, и привиллегіи, а также сдѣлать изъ
всѣхъ людей громадное войско находящихся на жалованьи. Эти синдикаты
знаютъ, что съ помощью денегъ они возьмутъ въ одинъ день въ свои
руки правительства вмѣстѣ съ ихъ войскамми, магистратурой и полиціейОни питаютъ надежду на расовую и національную ненависть и на патріо­
тическіе предразсудки, которые поддерживаютъ состояніе рабства. Все это
обѣщаетъ намъ много работы. „Но не удастся имъ уловить насъ. Наши
враги знаютъ, что дѣло, которое они защищаютъ, нечестно; мы же увѣ­
рены въ правотѣ нашего дѣла; они ненавидятъ другъ друга, мы же ува­
жаемъ; они хотятъ повернуть исторію назадъ, мы же идемъ вмѣстѣ съ
ней". Приближаются великіе дни. Эволюція заканчивается и революція не
замедлитъ наступить. И развѣ не идетъ опа на нашихъ глазахъ въ видѣ
непрерывныхъ возстаній? „Революціи будутъ тѣмъ легче и плавнѣе, чѣмъ
больше будетъ единенія въ рабочихъ массахъ и сознанія важности ихъ
дѣла“. Въ концѣ концовъ всякое сопротивленіе уступитъ и уступитъ
даже безъ борьбы: это будетъ тогда, когда эволюція и революція сольются
въ одинъ феноменъ.
Исторія констатируетъ, что внѣшняя форма общества мѣняется, смотря
по степени силы, развивающейся внутри. „Сокъ даетъ жизнь дереву и

— 286 —

листьямъ; кровь—человѣку; идеи—обществу; и никакія силы не устоятъ
передъ силой идей“. Какъ разъ теперь мы видамъ измѣненіе въ теченіи
идей. А это и значитъ, что должна измѣниться внѣшняя форма общества,
т. е. должна произойти революція. Свободная человѣческая воля дѣйствуетъ
по всѣмъ направленіямъ, „она подготовляетъ не частичныя революціи, но
всеобщую революцію“. И вездѣ, во всемъ обществѣ совершается эта под­
готовительная работа. Консерваторы не ошиблись, называя революціоне­
ровъ вра'ами религіи ссемьи и собственности. И, дѣйствительно, анархи­
сты, замѣчаетъ Реклю, заявляютъ себя противниками догмы и всякаго
сверхъестественнаго вмѣшательства; они хотятъ свободныхъ союзовъ, осно­
ванныхъ на взаимномъ уваженіи и любвп; въ этомъ смыслѣ они враги
„законной“ любви; они хотятъ также устранить монополію на землю и
на капиталъ, чтобы дать пхъ въ общее владѣніе. Потокъ жизни несетъ
насъ къ обществу противоположному нашему, н напрасны всѣ стремленія
ставить здѣсь препятствія. Самое важное препятствіе — религія, потеряло
уже много въ своей силѣ. Религія была когда-то удобнымъ средствомъ,
чтобы примирить людей съ нищетой, несправедливостью и соціальнымъ
неравенствомъ. Но теперь это старое пугало потеряло свою силу. Религія
учила, что высшая воля вѣдаетъ и устраиваетъ все; что несправедливость
только кажущаяся и что впереди насъ ждетъ блаженство. Теперь эти басни
не дѣйствуютъ на народъ. Но ихъ пытались замѣнить новой ложью эконо­
мисты, увѣряя насъ, что собственность и счастье—награда за трудъ. Между
тѣмъ они знаютъ, что богатство—вовсе не результатъ работы собственной,
но результатъ труда другихъ. Они хорошо знаютъ, что спекуляціи, на ко­
торыхъ наживаются большія состоянія „имѣютъ меньше сходства съ тру­
домъ, чѣмъ съ грабежемъ на проселочныхъ дорогахъ; они не смѣютъ
утверждать, что тотъ, кто имѣетъ возможность расходовать ежедневно по
сто тысячъ франковъ — сумму достаточную для сотни тысячъ такихъ же
людей какъ и онъ — будетъ стоять въ умственномъ отношеніи выше дру­
гихъ“. Если же въ защиту существующаго строя скажутъ:—правитъ тотъ,
кто имѣетъ силу,—то революціонеры какъ разъ и пользуются этимъ прин­
ципомъ. Если сила теперь выше права, то мы подготовимъ день, когда
право будетъ распоряжаться силой. Если вѣрно, что движущимъ началомъ
эволюціи всегда есть справедливость, то какъ разъ ее и защищаетъ ра­
бочій классъ, стремясь ко благу всѣхъ. Ни въ одной изъ революцій мы
не видѣли, чтобы привиллегированные классы стояли въ первыхъ рядахъ:
они пользуются всегда наемнымъ войскомъ изъ бѣдняковъ, которыхъ учатъ
такъ называемой „религіи знамени“, заботясь о томъ, чтобы они поддер-

— 287

живали порядокъ“. Но эти войска, защищая чужіе интересы, могутъ под­
вергнуться дезорганизаціи, могутъ вспомнить о связяхъ родства съ на­
родными массами и тогда у нихъ не поднимется рука. „Когда пролетарій
соединятся въ защиту своихъ интересовъ въ ремесленные-ли союзы, въ
національные или въ міровой и когда сознаютъ свою цѣль, тогда конецъ
сомнѣніямъ: имъ представится случай использовать силу какъ орудіе
права, и какъ бы ни были сильны тогда господа, они не устоятъ передъ
лицомъ всѣхъ голодныхъ, возставшихъ противъ нихъ“. За великой эволю­
ціей, теперь свершающейся, наступитъ внезапный, но давно жданный, пе­
реворотъ. Насъ зовутъ „современными варварами“ оттого, что мы хотимъ
всеобщаго равенства, намъ даютъ кличку „преступниковъ“ за то, что мы
признаемъ за всѣми, кто родился на свѣтъ Божій, право на жизнь, на
свободу, на прогрессъ.
Революціонный идеализмъ Реклю представляетъ полную противополож­
ность экономическому реализму Черкесова, хотя оба они приходятъ къ
однимъ и тѣмъ же результатамъ '). Черкесовъ не допускаетъ мысли, чтобы
можно было говорить о различныхъ общественныхъ классахъ: теперь есть
лишь двѣ группы: съ одной стороны взявшая въ свои руки всякаго рода
монополіи буржуазія, которая слилась воедино съ духовенствомъ, знатью и
бюрократіей; съ другой стороны—народъ, какъ производитель и работникъ.
Вкушая всѣ блага прогресса, имущіе стремятся составить тѣсный союзъ,
чтобы продолжить свое государство, ибо они боятся, что ихъ ограбятъ.
Исторія революцій научила ихъ, что правительство, какова бы ни была его
форма, должно всегда защищать буржуазные интересы и собственность.
Вѣдь они знаютъ, что не всякая революція представляетъ для нихъ опас­
ность, а лишь „революція экономическая, которая откроется національной
забаставкой и въ которой народъ, по собственному желанію и послѣ здра­
ваго обсужденія, завладѣетъ всѣми существующими богатствами“. Знаютъ
они также, что всѣ законныя и парламентскія реформы обращаются цъ
ихъ пользу, укрѣпляя ихъ власть, если только эти реформы не идутъ про­
тивъ ихъ интересовъ. Понятно, что единственное средство достичь осво­
божденія для тѣхъ, кто находится теперь въ положеніи угнетенныхъ —
это—„передача орудій производства непосредственно во владѣніе самихъ
производителей“. Но государство мѣшаетъ всяческими силами этой экспро­
пріаціи и если уступитъ, то только подъ вліяніемъ соціальной революціи.
!) В. Черкесовъ, „Вагіопе есопотіса е гіѵоіигіопагіа“, Вибліот. „ВіѵоІихіопе восіаіе“, Лондонъ, йосіёіа есііѣгісе 8осіо1о£. іпіегпаг., 1903.

— 288 —

„А чтобы она была успѣшной“, говоритъ Черкесовъ: „надо чтобы въ са­
момъ своемъ началѣ она шла но двумъ направленіямъ: геройски храбрая
молодежь должна повести борьбу съ защитниками государства и въ это же
время, чуть построятся первыя баррикады и загремятъ ружейные выстрѣлы,
мирное населеніе, женщины и старики произведутъ захватъ фабрикъ и
орудій производства и организуютъ производство и потребленіе на нача­
лахъ коллективизма. Если же мы не наложимъ своей руки на обществен­
ныя богатства, то мы дадимъ этимъ самымъ возможность для враговъ на­
рода удержать ихъ у себя и снова обратить въ орудіе угнетенія. Соціаль­
ная революція, такъ страстно ожидаемая современнымъ пролетаріатомъ, бу­
детъ имѣть успѣхъ только при наличности самой широкой экспропріаціи,
проведенной народомъ“. Это потому, что между государствомъ и капита­
лизмомъ существуетъ тѣсная связь и чтобы выдержать успѣшно бой съ
ними, надо противопоставить армію эксплуатируемыхъ арміи эксплуатато­
ровъ. Анархистамъ, для которыхъ священны жизнь, свобода и счастье
всѣхъ, не легко прибѣгать къ такому средству, какъ борьба и революція.
Но когда мы подумаемъ, заключаетъ Черкесовъ, о благѣ, которое произой­
детъ отъ революціи, то поймемъ, что надо проповѣдывать всѣми силами и
ускорить всякими способами наступленіе соціальной революціи, которая
только и дастъ полную свободу п благоденствіе для всѣхъ.

— 289 —

Организація.
I.

Печать.
Анархисту Жаку Меснилю мы обязаны нѣсколькими важными замѣча­
ніями о характерѣ организаціи послѣдователей анархизма і). Исключая ре­
волюціонные періоды, говоритъ онъ, индивидуальная дѣятельность является
по мнѣнію анархистовъ самой важной. Этимъ они рѣзко отличаются отъ
приверженцевъ всѣхъ другихъ партій и раньше всего отъ легалитарныхъ
соціалистовъ. У соціалистовъ общая дѣятельность всецѣло поглощаетъ инди­
видуальную, и каждый отдѣльный членъ партіи дѣйствуетъ всегда согласно
волѣ этой партіи, а не по своей личной иниціативѣ. Общественный чело­
вѣкъ разнится отъ частнаго человѣка и дѣятельность перваго можетъ противорѣчить дѣятельности второго. Анархистъ же, напротивъ, убѣжденъ, что
соціальная проблема не можетъ быть сведена къ простому экономическому
вопросу и не можетъ быть разрѣшена посредствомъ извѣстнаго количества
реформъ, введенныхъ данной властью. Идеи анархиста обхватываютъ всю
его жизнь и сливаются съ нимъ самимъ. „Каковы бы ни были его заня­
тія, будь онъ рабочимъ, артистомъ или ученымъ, въ его словахъ, со­
чиненіяхъ и трудахъ всегда будутъ проскальзывать его убѣжденія; онъ —
анархистъ, какъ у себя дома, такъ и на площади города; онъ знаетъ,
что можно дѣйствовать, не обманывая толпы и не принимая участія въ
избирательной кампаніи; примѣромъ своей личной жизни онъ увлекаетъ не
меньшее количество людей, чѣмъ силою своихъ теоретическихъ аргумен­
товъ“ 2). Такъ образуется характеръ анархиста, который стремится достиг­
нуть единства своихъ убѣжденій и полной гармоніи между мыслью и дѣ­
ломъ. „Не противорѣчащій себѣ и искренній человѣкъ всегда готовъ къ
дѣлу и къ практическому выступленію. Событія не захватятъ его врасплохъ;
онъ сейчасъ же выяснитъ себѣ, что нужно дѣлать. Только между подоб­
ными людьми и возможна истинная кооперація, такъ какъ они соединяются
!) Ж. MeçHu.u, Анархистское движеніе {Le mouvement anarchiste), изд.
библіотеки „Temps nouveaux“. 1897 г. стр. 58—65.
2) Ж. Месниль, ор. cit., стр. 58.
19

— 290 —

добровольно, ясно представляютъ себѣ цѣль совмѣстной работы и не до­
пускаютъ ни подчиненія одного другому, ни безцѣльной траты силъ“ !).
Благодаря своей эластичности, которая позволяетъ ей быть незамѣтной
и скрытной, анархистская пропаганда, исключая періоды экономическихъ
кризисовъ, оказываетъ неуловимое, но глубокое вліяніе на умы. Во время
выборовъ анархисты агитируютъ за бойкотъ; во время стачки организуютъ
бастующихъ и мѣшаютъ соціалистамъ склонить рабочихъ съ пути свобод­
ной организаціи. „Съ другой стороны, анархистскіе газеты и журналы сиоеобствуютъ образованію цѣлой серіи ассоціацій, которыя помогутъ, въ день
революціи и массоваго выступленія, единенію всѣхъ анархистовъ“ 2). Анар­
хистская пропаганда, продолжаетъ Месниль, настолько разностороння и
сложна, что не поддается никакой схематизаціи. Анархизмъ далект> отъ
того ложнаго единства, которымъ такъ гордятся иныя партіи. Дисциплина
пускаетъ въ ходъ искусственныя связи и принуждаетъ, а принужденіе мо­
жетъ привести лишь къ ложному единству. Истинное же единство, напро­
тивъ, добровольно, естественно и органиченно; его нельзя сдѣлать, оно дѣлается’
лишь-само собой. Особенно важна дѣйствительная реальная солидарность,
а она гораздо больше развита среди анархистовъ, чѣмъ среди авторитар­
ныхъ соціалистовъ. Вездѣ и при всякихъ обстоятельствахъ анархисты легко
узнаютъ другъ друга.
Но и для анархистской пропаганды существуютъ опредѣленные объекты,
которымъ она рѣдко измѣняетъ. Къ такимъ принадлежатъ пропаганда про­
тивъ существованія войска и агитація противъ участія въ настоящей по­
литической жизни. Пропаганда противъ всйска должна быть непосредствен­
ной и дѣйствительно сильной. Теперь, продолжаетъ Месниль, уже никто не
вѣрить баснѣ о томъ, что войско существуетъ для защиты народа отъ
внѣшняго врага, отъ „чужеземца“. Большинство рабочихъ ясно отдаютъ
себѣ отчетъ въ томъ, что ихъ интересы стоятъ гораздо ближе къ инте­
ресамъ рабочихъ другихъ, странъ, чѣмъ къ интересамъ капиталистовъ ихъ
„отечества“. Они стремятся соединиться, не обращая никакого вниманія
на пограничные столбы и на таможни. Анархисты, какъ это явствуетъ,
напримѣръ, изъ сочиненій Толстого, направленныхъ противъ милитаризма,
разсматриваютъ войско исключительно какъ орудіе для защиты всѣхъ бур­
жуазныхъ учрежденій, какъ средство для притѣсненія народа при помощи
того же народа. „Наши законы находятъ свою санкцію не въ нашей со!) Ж. Месниль, тамъ же, стр. 59.
а) Ж. Месниль, тамъ же, стр. 60.

— 291

вѣсти, а въ силѣ оружія. Безъ полицейскаго агента, безъ жандарма, безъ
солдата наши кодексы обратились бы въ мертвую букву“ х). Войско всегда
готово преклониться передъ символомъ буржуазнаго государства, будь это
король, министры, дипломаты или епископы. Солдаты настолько сдавлены
дисциплиной, что лишаются всякой личной иниціативы и воли. Вмѣсто
того, чтобы сдѣлать изъ нихъ людей готовыхъ на защиту своей независи­
мости, ихъ обращаютъ въ простыя орудія, въ „машины для избіенія“.
Именно въ тѣхъ странахъ, гдѣ правительственный произволъ безграниченъ,
гдѣ, преступленіямъ правительства нѣтъ числа, именно въ этихъ странахъ
на войско обращается самое серьезное вниманіе. Анархисты смотрятъ на
колоніальную политику, какъ на средство для отвлеченія нашего вниманія
отъ внутреннихъ неурядицъ, какъ на уклоненіе при помощи лживыхъ роз­
сказней объ иностранныхъ богатствахъ, долженствующихъ перейти въ наши
руки, отъ разрѣшенія экономическихъ кризисовъ, какъ на способъ приви­
тія солдату презрѣнія къ жизни, какъ своей такъ и своихъ бляжнихъ. И,
къ несчастью, Италія очень часто служитъ примѣромъ въ такого рода
анархистской литературѣ: вотъ, молъ, образецъ буржуазной колоніальной
политики! 3)
Анархисты, не колеблясь, утверждаютъ, что когда большинство людей
получитъ ясное представленіе объ истинномъ назначеніи войска и о несу­
разности такъ называемаго патріотизма, то не только солдаты откажутся
стрѣлять въ своихъ братьевъ, но вообще никто не захочетъ и откажется
быть солдатомъ и держать въ рукахъ оружіе. „Съ этого дня станетъ не­
возможнымъ существованіе какой-либо авторитарной организаціи и обще­
ство божественнаго права, общество трансцедентальное, основанное на
принципахъ и на догмахъ —хотя бы на принципѣ народнаго суверенитета—
должно будетъ погибнуть“ 3).
Для достиженія этой цѣли, заключаетъ Месниль, намъ поможетъ, не
считая сознательной пропаганды, то скрытое теченіе, та глубокая сила,
которая, не поддаваясь- никакому контролю, оказываетъ непреодолимое и
грозное вліяніе па насъ. Анархизмъ имѣетъ въ этомъ случаѣ въ виду
слѣпое движеніе нашей совѣсти, которое происходитъ тайкомъ отъ насъ,
такъ что мы имѣемъ о немъ лишь приблизительное и далеко не точное
представленіе. Но анархистская печать слѣдитъ за прогрессомъ этой силы
Ж. Месниль, таит, же, стр. 61.
2) См. папр. Ж. Месниль, тамъ же, стр. 63.
3) Ж. Месниль, тамъ-же стр. 64.

19*

— 292 —
и не упускаетъ случая извлечь въ извѣстныхъ обстоятельствахъ выгоду
изъ нея.
Антимилитаристская пропаганда анархистовъ можетъ послужить яснымъ
примѣромъ подобной эксплуатаціи вышеупомянутыхъ тенденцій. Антимили­
таристская литература занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ по своимъ раз­
мѣрамъ и, кромѣ того, отличается извѣстной стройностью въ своихъ основ­
ныхъ идеяхъ. Антимилитаристскія идеи приняли, не въ примѣръ прочимъ
агрументамъ недисциплинированной пропаганды, характеръ извѣстной послѣ­
довательности и системы. Это явленіе объясняется, во-первыхъ, тѣмъ, что
анархисты пустили въ ходъ для своей антимилитаристской пропаганды идеи,
зародившіяся и развивавшіяся внѣ анархистской теоріи, и во-вторыхъ,
тѣмъ, что однимъ изъ главныхъ выразителей этихъ идей былъ Левъ
Толстой.
Анархисты съ особеннымъ усердіемъ распространяютъ изъ подобнаго
рода произведеній Толстого листокъ, изданный редакціей Les temps
nouveaux и воспроизводящій наиболѣе рѣзкія страницы изъ брошюры
Les temps sont proches (Часъ наступаетъ'), которая была извлечена
изъ книги La salut est en vous (Спасеніе внутри васъ) 1).
!) Постараюсь указать хотя бы лишь на тѣ произведенія Толстого,
которыя имѣютъ явно-анархистскій характеръ и распространяются въ
колоссальномъ количествѣ анархистами всѣхъ странъ и національностей:
Ma religion (Моя религія), Парижъ, Фишбахеръ, 1885 г. (переводъ въ жур­
налахъ: Forum, Ныо - Іоркъ, т. 6, 337; Fation, Нью-Іоркъ, т. 241, 298;
Contemp. Review, т. 65, 326; Liter World, Бостонъ, т. 17. 78); Ma confession
(Моя впра), Парижъ, Савинъ, 1887: Quelle est ma vie? (Куда идти?) Парижъ:
Librerie illustrée, 1888 г.; Ce qu‘il faut faire (Что нужно дѣлать?), Парижъ;
Савинъ. 1889 г.; L‘argent et le travail (Деньги n трудъ), Парижъ, Марпонъ
и Фламмаріонъ, 1892 г. (сравни Nouvelle Revue, lt>, 1892 г.); La salut est
en vous (Счастье внутри васъ), Парижъ, Перрэнъ, 1893 г. Изъ этого по­
слѣдняго труда, кромѣ упомянутой уже брошюрки, были извечены слѣ­
дующія статьи и части подъ такимъ заглавіемъ: Die Conscription, (На­
боръ рекрутовъ), „Socialist“, Берлинъ, 12 мая---9 іюня 1894 г.; Idoveri del
soldato (Долгъ солдата), Миланъ, „Critica sociale“, 1894 г.; Le conseil de
revision, — изд. Groupe de propag. communiste anarchiste, № 1, Парижъ,
1894 г.: La guerre et le service militaire obligatoire, библіотека журнала
„Temps nouveaux“, № 7, Брюссель; Patriotism and Christianity (Патріотизмъ
и христіанство), The Bijou Libr., № 5, Лондонъ 1896 г. (раньше появи­
лось въ Daily Chonicle, — 1895 г. іюль, и въ Open Court, Чикаго, т. 10,
1896 г.); L‘espit chrétien et le partiotisme, Парижъ Перрэнъ, 1994 г. Les évan­
giles, Парижъ, Перрэнъ, 1894 г. и т. д. Произведенія, названія которыхъ
я приводилъ и на русскомъ языкѣ, существуютъ и въ русскомъ пере-

— 293 —

Въ самомъ дѣлѣ, освободивъ идеи Толстого отъ внѣшней библейской
оболочки, мы убѣдимся, что онѣ цѣликомъ входятъ въ обиходъ анархист­
ской пропаганды.
Въ указанномъ листкѣ рѣчь идетъ объ отказѣ отъ военной службы и
анархисты, слѣдуя своей программѣ, имѣютъ полное право заботиться о
распространеніи толстовской проповѣди. Толстой приводитъ письмо одного
голландца, не-христіанина, направленное имъ къ военнымъ властямъ, ко­
торыя принуждали его вступить въ число солдатъ гражданской гвардіи.
Этотъ голландецъ, между прочимъ, пишетъ: „Раньше всего я не хочу уби­
вать въ силу приказанія, не хочу убивать безъ всякаго личнаго мотива и
противъ моей совѣсти. Попробуйте указать мнѣ что-либо болѣе позорное,
чѣмъ участіе человѣческаго существа, при такихъ условіяхъ, въ убійствахъ
и сраженіяхъ!“ Авторъ письма заявляетъ, что у него нѣтъ никакого желанія
поддерживать въ качествѣ солдата „существующій общественный строй“.
Почему? Потому что въ нашемъ обществѣ нѣтъ порядка, потому что со­
ціальный организмъ на самомъ дѣлѣ нездоровъ, съ того момента какъ
одинъ человѣкъ можетъ предаваться всѣмъ капризамъ роскоши, а другой
можетъ умереть съ голоду.
Вообще сознательный человѣкъ долженъ отказываться отъ военной
службы, такъ какъ въ число ея обязанностей входитъ, правда, подъ ви­
домъ спасенія современнаго государства, защита богатыхъ отъ справедли­
выхъ требованій рабочихъ, которые какъ разъ теперь начинаютъ сознавать
свои права.
Толстой обобщаетъ и углубляетъ выводы, дѣлаемые авторомъ этого
водѣ въ лондонскомъ изд. Черткова и частью въ послѣднихъ россійскихъ
изданіяхъ.
Часто ссылаются анархисты и на статьи Толстого въ газетахъ и
журналахъ, какъ наир.' Right of revolution, Rew Review, Нью-Іоркъ, т. 17, 73,
1898 г. янв.; jAbolitien of war delenda est Carthago, Arena, Бостонъ Масс.,
т. 22, 202, 1899 г. авг. и т. д. и т. д.
О Толстомъ существуетъ, какъ извѣстно, цѣлая бездна книгъ, но
большинство изъ нихъ носитъ чисто-литературный характеръ. Укажу
на оцѣнку толстовской этики М. Адамсомъ, въ его Ethics, of Tolstoi (Int.
Journ. of. Ethics, Филадельфія, т. 11, 82, 1900 г. окт.) и на глубокій трудъ
1. Петроне, Ф. Ницше и Л. Толстой, (I. Nietzche е L. Tolstoi', idee morali
del tempo), Неаполь, Пьерро, 1902 г.;
Систематическое изложеніе толстовской доктрины, имѣющей общіе
пункты съ анархизмомъ, смотри у Эльцбахера, Анархизмъ, СПБ. изд.
т-ва Просторъ, 1906 г.

— 294 —
письма. Такъ какъ христіанское ученіе предписываетъ покорность и „не­
противленіе злу“, то христіанинъ не можетъ быть солдатомъ, т. е. не
можетъ „принадлежать къ тому классу людей, которые существуютъ лишь
для убійства своихъ ближнихъ“.
Упомянувъ затѣмъ о вегетеріанствѣ автора письма, своего послѣдова­
теля, Толстой находитъ вполнѣ справедливымъ его отказъ отъ военной
службы и соглашается, что „убійство по приказанію, т. е. обязанность
убивать тѣхъ, на кого укажутъ (въ этомъ, говоритъ Толстой, и состоитъ
военная служба) является актомъ „несовмѣстимымъ съ человѣческимъ
достоинствомъ“. Для того, чтобы представить себѣ принудительный харак­
теръ военной службы, достаточно подумать о томъ, что, „благодаря наси­
лію и угрозамъ, солдатъ становится на сторону богатаго эксплуататора про­
тивъ бѣдныхъ и неимущихъ“. Приведенныя доказательства, говоритъ
Толстой, настолько просты, ясны и сильны, что найдутъ отголосокъ въ
душѣ каждаго изъ насъ. Безъ сомнѣнія еще существуютъ люди, которые
„любятъ убійство какъ убійство, любятъ убійство какъ таковое“. И эти
люди еще могутъ быть солдатами. Но они не могутъ не знать, что кромѣ
нихъ существуютъ другіе люди, и можетъ быть, „лучшіе въ этомъ мірѣ“,
которымъ, независимо отъ ихъ религіи, война и солдаты внушаютъ лишь
непріязнь и отвращеніе. Число такихъ „лучшихъ людей“ ростетъ со дня
на день. Самые тонкіе и искусные софизмы не могутъ опровергнуть про­
стѣйшей истины, гласящей, что всякій уважающій себя человѣкъ не мо­
жетъ отдаться въ рабство извѣстному или неизвѣстному господину, един­
ственной цѣлью котораго является убійство другихъ людей. Другой цѣли
ни военная служба, ни военная дисциплина имѣть не могутъ J).
!) Обязательная военная служба, продолжаетъ Толстой въ другомъ
своемъ сочиненіи, которое также распространяется анархистами въ цѣ­
ляхъ антимилитаристской пропаганды, обязательная военная служба
является послѣдней степенью насилія, необходимаго для сохраненія
statu quo, и дальше ея покорность подданныхъ итти не можетъ. Наряду
съ растущимъ произволомъ и антагонизмомъ между правительствами,
къ подданнымъ стали предъявляться требованія не только о матеріаль­
ныхъ, но и о моральныхъ жертвахъ. И все это прикрывается мнимой
защитительной дѣятельностью государства отъ несуществующихъ вра­
говъ, такъ какъ въ наше время всѣ являются апостолами гуманисти*
ческихъ идей и борятся ръ преступленіями, созданными исключительно
нестроеніями общества. Итакъ, отказавшись отъ военной службы, вы
сохраните свое человѣческое достоинство и принесете огромную пользу
всему человѣчеству. La guerra е il cervizio miliiare obbligatorio, Фраскати,
изд. Biblioteca sociale, № 3, 1905 г. стр. 56—63, passim.

— 295 —

Разрѣшеніе этой проблемы кроется въ „отказѣ въ повиновеніи“, ко­
торый, очевидно, является измѣненнымъ на евангельскій ладъ „духомъ
возмущенія“, проповѣдуемымъ анархистами. Новыя истины, говоритъ Тол­
стой, кажутся ирраціональными. Но это не препятствуетъ идеѣ двигаться,
рости и уничтожать ложь. Отказъ въ повиновеніи диктуется прямыми выгодами
всего человѣчества, и когда это убѣжденіе будутъ исповѣдовать всѣ люди,
то отъ войска и отъ войны, въ ихъ настоящей формѣ, не останется ни­
какого слѣда. Часъ этотъ приближается. Толстой, повторяю, высказывалъ
эти мысли въ 1896 году и позднѣйшія событія, что вполнѣ естественно,
нисколько не уменьшили цѣнности и важности его сочиненій для пропа­
ганды антимилитаризма 1).
!) Позицію анархизма въ частныхъ конфликтахъ и столкновеніяхъ
по этому вопросу можно выяснить изъ брошюры Л. Гори (одинъ изъ
редакторовъ „Pensiero“, римскаго органа мѣстной группы анархистовъ),
Umanitâ е militarisme, difesa dinanzi al tribunale pen. di Sarzana nel
processo per diffamazione del generate Messina contro il „Liberlario“ (Челов­
ѣчество и милитаризмъ, з^гцитительная рѣчь передъ окружнымъ судомъ
Сарцаны по дѣлу одъ обвиненіи генераломъ Мессиной въ диффамаціи
газеты 11 Libertarw), Спеція, библ, газеты 11 Libertario (органъ анархис­
товъ въ Спеціи, печатающійся въ типографіи, которая составляетъ
собственность мѣстной „Биржи труда“, прим. пер.).
Въ послѣдніе годы появилась новая тенденція среди антимилитаристовъ-анархистовъ, которые противопоставляютъ толстовскому прин­
ципу отказа въ повиновеніи принципъ action directe, пока, однако, не
пользующійся почти никакимъ значеніемъ. Въ этомъ духѣ все таки
высказался происходившій съ 26 іюня 1904 года въ ^Амстердамѣ Кон­
грессъ антимилитаристовъ, въ которомъ принимали участіе представи­
тели восьми націй. Конгрессъ положилъ начало Международной Ассоціаціи
рабочихъ-антимилитаристовъ (28 іюня), девизомъ которой было: „ни
одной копейки и ни одного человѣка для милитаризма“, и принялъ
слѣдующую резолюцію: „Амстердамскій Конгрессъ“, иниціаторъ втораго
Интернаціонала, принимаетъ лишь революціонные принципы и катего­
рически высказывается противъ покорности, подсказанной христіанской
религіей. Конгрессъ признаетъ необходимой action directe, эту дочь ра­
зума и возмущенія.' Возмущеніе должно быть активнымъ, а не пассив­
нымъ, которое явилось бы отрицаніемъ самаго антимилитаризма. Кон­
грессъ высказывается противъ неясныхъ теорій съ христіанскими тен­
денціями, которыя могутъ лишь вызвать печальныя недоразумѣнія въ
жизни Ассоціаціи“. Смотри М. Альмерейда, Амстердамскій конгрессъ
антимилитаристовъ, „Pensiero“, Римъ 1 авг., 1904 г. Эти идеи пропа­
гандировались затѣмъ во всѣхъ странахъ; была основана въ Римѣ
секція Международной Ассоціаціи Антимгілитаристовъ (См. Л. Фаббри,

— 296 —
Пропаганда отказа отъ участія въ политической жизни и, въ частности,
отъ участія въ выборахъ пользуется, большей частью, подобными же аргу­
ментами. Самымъ дѣятельнымъ агитаторомъ противъ участія въ политиче­
ской жизни и въ выборахъ является Эррико Малатеста, чья обстоятельная
пропаганда пользовалась крупнымъ успѣхомъ х).
„Pensiero“, 1-го апр. 1905 г.), а въ Туринѣ организовался Центральный
Комитетъ. Но до сихъ поръ наибольшее распространеніе эти идеи по­
лучили въ Голландіи. „Освободительныя идеи, пишетъ одинъ голланд­
скій анархистъ, получили сильное и глубокое распространеніе среди
нашихъ морскихъ и сухопутныхъ войскъ. Мы имѣли уже пять случаевъ
отказа отъ военнной службы и за подобный отказъ въ настоящее время
сидятъ въ тюрьмѣ двое голландцевъ. Намъ даже удалось основать лигу
сопротивленія среди матросовъ и около двадцати изъ нихъ уже уда‘
лены со службы за абсолютную неспособность къ военной жизни. Мы
приложимъ всѣ наши усилія для того, чтобы увеличить число неспособ­
ныхъ къ этому позорному ремеслу. Мы, въ Голландіи, находимся въ
постоянномъ сношеніи съ солдатами и на средства спеціальной кассыназываемой копейкой солдата поддерживаемъ пропаганду и помогаемъ
провинившимся противъ дисциплины, стараясь внушить военнымъ, что
они, несмотря на носимую ими форму, остаются рабочими и поступили
бы въ высшей степени глупо и преступно, стрѣляя въ случаѣ заба­
стовки или народныхъ волненій, въ своихъ матерей, братьевъ, сестеръ
и товарищей. Когда рабочій-солдатъ пойдетъ рука объ руку съ рабочимъ-блузникомъ, пробьетъ послѣдній часъ капитализма“. Ф. Д. Ньювенгюисъ, Общественное движеніе въ Голландіи. „Pensiero“, 1-го дек. 1904 г.
Въ агитаціонной литературѣ мы встрѣчаемся съ тѣмъ же: „Молодежь,
читаемъ мы въ одной агитаціонной брошюрѣ, можетъ даже въ ка­
зармахъ заниматься разумной и спокойной пропагандой. Чѣмъ могло
бы быть въ случаѣ нужды войско, если бы въ немъ одержали
верхъ идеи антимилитаризма? Можно было бы провозгласить военную
забастовку и во имя идеи подобной всеобщей забастовки необходимо
вести дѣятельную пропаганду во всѣхъ странахъ. Пусть даже будетъ
немного солдатъ, которые откажутся принять участіе въ войнѣ, но если
это произойдетъ въ войскахъ обѣихъ враждующихъ націй, то произве­
детъ такой безпорядокъ, что воина будетъ уже невозможна. Во всякомъ
случаѣ, гражданская война, которая несомнѣнно обратитъ насъ противъ
нашего истиннаго врага, т. е. капитализма, всегда предпочтительнѣе
войны между разными народами, войны, въ которой бѣдняки борются
за благоденствіе богачей, своихъ эксплуататоровъ“. Ф. Д. Ньювенгюйсъ
(F. D. Nieuwenhuis), Женщина и милитаризмъ, итальянок, пер., Римъ,
изд. „Pensiero“, 1906 г. стр., 12.
Э. Малатеста, Парламентская политика въ соціалистическомъ дви­
женіи, изд. ВіЫ. pop. educ., № 5, Туринъ, 1903 г. (Этотъ трудъ разбитъ

— 297 —
Малатеста раньше всего старается доказать, что всеобщее голосованіе,
даже дополненное референдумомъ и правомъ „народной иниціативы“,
никогда и нигдѣ не принесло какого-либо улучшенія положенію рабочихъ !).
Вь теоріи всеобщая подача голосовъ сводится къ праву большинства
подчинить своей волѣ меньшинство. Но это „мнимое право есть не чте
иное какъ несправедливость, такъ какъ индивидуальность, свобода и благо­
состояніе отдѣльной личности должны быть такъ же уважаемы и священны,
какъ воля, свобода и благосостояніе всего человѣчества. Съ другой стороны
нѣтъ рѣшительно никакого основанія полагать, что большее число голо­
совъ будетъ принадлежать именно той части, на сторонѣ которой стоитъ
правда, справедливость и общая выгода; мало того, факты ясно показы­
ваютъ, что на самомъ дѣлѣ обыкновенно происходитъ нѣчто обратное“.
Голоса и ихъ количество не имѣютъ никакого значенія, такъ какъ они
на три части: Всеобщее голосованіе', Соціализмъ и парламентаризмъ', Легалитарные соціалисты и соціалисты-анархисты). Его же. Во время выбо­
ровъ (діалогъ), изд. ВіЫ. dell'Associaz. № 2, Лондонъ, 1890 г.; Его же, Все­
общее голосованіе, изд. ВіЫ. del „Репзіего“, Мантуя, Баральди, безъ ука­
занія года (1904?); Его же. Не вотируйте! Манифестъ соціалистовъ-анархистовъ къ итальянскимъ рабочимъ по поводу выборовъ, тамъ же, то же
изданіе, 1904 г.—Изъ произведеній другихъ авторовъ по этому вопросу
укажу: N. N, Бойкотированіе выборовъ. Принципы..—Собраніе брошюръ
для безплатной раздачи, Туринъ, La Solidaria, 1904 г.; N N., Будемъ бо­
роться съ парламентаризмомъ, Миланъ, Галимберти, 1904 г.; Либеро Мерлино, Парламентская дѣятельность (рѣчь произнесенная 22 окт. 1904 г.
въ Союзѣ римскихъ соціалистовъ), Мантуя, Баральди, 1904 г.
„Мы хотимъ замѣнить (читаемъ мы въ агитаціонной, брошюрѣ Кто
мы и чего мы хотимъ, стр. 8—9) современную организацію авторитар­
наго государства административными сношеніями рабочихъ, соединен­
ныхъ въ федераціи на основахъ производства, обмѣна 'и потребленія,
т. е. свободными федераціями рабочихъ по коммунамъ, странамъ и на­
ціямъ. Поэтому, теперь мы должны бороться съ лживостью представи­
тельнаго правленія, съ лживостью, переданной при помощи выборовъ,
власти, результатомъ которой является отреченіе отъ индивидуальной
воли каждаго изъ насъ и преклоненіе предъ патріотической и націо­
нальной традиціей, подчиняющей, въ свою очередь, волю общества
буржуазіи, которая заинтересована въ . замедленіи развитія интерна
ціонализма“.
і) „,... нѣтъ такихъ покушеній на цивилизацію, на прогрессъ и на
гуманность, нѣтъ позора, крупнаго или мелкаго, который не нашелъ бы
себѣ оправданія, объясненія и прославленія во всеобщемъ голосованіи
Выборы всегда насмѣхались и усугубляли слезы женщинъ и стоны не
частныхъ...“ Э. Малатеста, Парламентская политика, цит. изд., стр. 3.

— 298 —
ве могутъ ни создать новыя, ни уничтожить уже существующія права.
Общество, основанное на равенствѣ, должно отправляться отъ свободнаго
и единодушнаго согласія всѣхъ своихъ членовъ. Въ частныхъ случаяхъ,
напримѣръ, въ вопросѣ объ организаціи будущаго общества, можно будетъ
примѣнить столь произвольное средство какъ выборы для того, чтобы
меньшинство могло приспособиться къ волѣ большинства; но въ этомъ
случаѣ голосованіе будетъ не правомъ, а условіемъ, соглашеніемъ между
членами общества. Въ настоящихъ же условіяхъ система всеобщаго голо­
сованія не можетъ гарантировать намъ даже правленія большинства по
согласію съ большинствомъ избирателей. Теперь всеобщая подача голосовъ
лишь придаетъ классовому правительству характеръ правительства народ­
наго. „Въ самомъ дѣлѣ, каждый избиратель называетъ лишь одного или
немногихъ депутатовъ для собранія, составленнаго по большей части изъ
нѣсколькихъ сотъ человѣкъ. Слѣдовательно, даже въ случаѣ выбора его
кандидата, избиратель убѣждается, что его воля въ палатѣ касается лишь
одной незначительной части ея. Итакъ, палата депутатовъ, взятая въ цѣ­
ломъ, вовсе не представляетъ собою большинства избирателей. Каждый
депутатъ выбранъ извѣстнымъ количествомъ избирателей, но всѣ избира­
тели, какъ цѣлая единица, отнюдь не представлены“. Поэтому надъ рѣ­
шеніемъ насущныхъ вопросовъ обыкновенно трудятся полные невѣжды, а
на „стражѣ интересовъ“ стоятъ какъ разъ незаинтересованные. Кромѣ
того, такъ какъ парламентъ представляетъ лишь часть избирателей и де­
путаты никогда не принимаютъ законовъ единогласно, то оказывается, что
на самомъ дѣлѣ законодательствуетъ и распоряжается судьбами страны
одна незначительная часть населенія. Принявъ, съ другой стороны, во
вниманіе раздѣленіе по партіямъ и интриги, мы придемъ къ заключенію,
что принятый парламентомъ законъ не представляетъ собою ничьихъ ин­
тересовъ, ничьихъ идей и ничьей воли г).
Эти наблюденія, продолжаетъ Малатеста, получаютъ особое значеніе,
’) „Депутаты, составляющіе законы, могутъ быть выбраны боль­
шинствомъ голосующихъ; но законъ составляется по волѣ боль­
шинства этихъ депутатовъ, представляющихъ меньшинство гражданъ
по отношенію ко всѣмъ избирателямъ. Итакъ, при системѣ всеоб­
щаго избирательнаго права, какъ и при всякой другой системѣ пред­
ставительнаго правленія, если даже допустить, что депутаты испол­
няютъ волю избирателей, то все равно меньшинство будетъ править
большинствомъ. И если несправедливо и деспотично господство боль­
шинства, то господство меньшинства во много разъ несправедливѣе и
деспотичнѣе“ Эррико Малатеста, Всеобщее голосованіе, дит. изд., стр. 7.

— 299 —
если принять во вниманіе дѣйствительныя условія практики всеобщихъ
выборовъ въ обществѣ, „большая .часть котораго, измученная нищетой,
невѣжествомъ и предразсудками, находится въ полной матеріальной зави­
симости отъ незначительнаго меньшинства, удерживающаго въ своихъ ру­
кахъ богатство и власть“. Бѣдный избиратель никогда не будетъ въ со­
стояніи голосовать по совѣсти и выбирать себѣ кандидата по своему же­
ланію. „Существованіе его и его дѣтей зависитъ отъ благорасположенія
хозяина, который, отказавъ имъ отъ работы, обречетъ ихъ на голодную
смерть“. Въ надеждѣ на близкую и непосредственную побѣду пролетаріатъ
можетъ возстать и рисковать всѣмъ; но когда рѣчь идетъ о борьбѣ, лишь
обѣщающей далекое и медленное улучшеніе и всегда выдающей рабочаго—
побѣдителемъ или побѣжденномъ — на волю хозяина, то пролетаріатъ не
хочетъ рисковать своей работой, т. е. своимъ хлѣбомъ и спокойствіемъ.
„Такимъ образомъ можно объяснить плебисциты, провозглашающіе данное
правительство наканунѣ народнаго возстанія и перемѣны его“. Когда гру­
бая сила и религіозныя басни не въ состояніи уже удержать народъ въ
подчиненіи и внушить ему, что онъ самимъ Господомъ Богомъ обреченъ
на нищету,—тогда его убѣждаютъ, что общественныя учрежденія являются
дѣломъ его рукъ и могутъ мѣняться по его волѣ. Даже при условіяхъ
сознательности и независимости всеобщее голосованіе обозначало бы вы­
боры себѣ хозяина, но при настоящемъ невѣжествѣ и экономическомъ
рабствѣ оно представляетъ собою постыдный торгъ совѣстью и слезами.
Всеобщая подача голоса, можетъ, какъ мы уже говорили, оказаться
полезной лишь при организаціи будущаго общества. Но въ этомъ случаѣ
выборамъ должна предшествовать „революціонная экспропріація и пере­
дача во всеобщее пользованіе всѣхъ орудій производства и всѣхъ суще­
ствующихъ богатствъ“. Всеобщее избирательное право не можетъ послу­
жить ни средствомъ для выхода изъ настоящаго положенія, ни орудіемъ
для эмансипаціи человѣчества. Современные правительства и парламенты
не могутъ ни представлять, ни удовлетворять противоположныхъ инте­
ресовъ.
Имѣя право давать лишь одно разрѣшеніе на каждый отдѣльный
вопросъ, парламентъ не можетъ никакимъ образомъ удовлетворить всѣхъ
отдѣльныхъ ивдивудуумовъ, такъ или иначе заинтересованныхъ въ данномъ
дѣлѣ. Безъ сомнѣнія, существуютъ и общіе интересы, свойственные боль­
шому количеству людей. И эти главные и общіе интересы расширятся съ
уничтоженіемъ частной собственности, обусловливающей антагонизмъ совре­
меннаго общества. Но какъ можно установить, какіе интересы свойственны

— 300

исключительно данному лицу или данной группѣ лицъ и какіе предста­
вляютъ собой дѣйствительно главные интересы? Единственный способъ
опредѣленія коллективныхъ интересовъ и примиренія индивидуальной сво­
боды со свободой всѣхъ членовъ общества состоитъ въ свободномъ согла­
шеніи между собою тѣхъ, кто чувствуетъ полезность и необходимость
такого соглашенія. Лишь двигаясь „отъ индивидуума къ группѣ, а отъ
группы—къ болѣе или менѣе крупной коллективной единицѣ, мы достиг­
немъ такой организаціи общества, гдѣ, несмотря на широкое примѣненіе
общественной коопераціи, воля и автономія каждой отдѣльной личности
будутъ неприкосновенны, обезпечивая ей полное и всестороннее развитіе“.
При настоящихъ условіяхъ, благодаря существованію государства, искус­
ственно объединяющаго различные и даже противоположные элементы, и
законовъ, которымъ всѣ обязаны повиноваться, во всякой странѣ встрѣ­
чаются отсталыя области, на которыя опирается правительство для того,
чтобы держать въ повиновеніи передовыя провинціи. Всеобщее голосова­
ніе лишь обосновываетъ это явленіе. Значитъ мы должны подчиниться
господству такъ называемаго просвѣщеннаго меньшинства? Это недопустимо,
такъ какъ никто не имѣетъ права властвовать надъ другими людьми, хотя
бы побуждаемый къ этому самыми благими намѣреніями, п такъ какъ,
когда идетъ борьба за власть, побѣда далеко не всегда оказывается на
сторонѣ лучшихъ и болѣе достойныхъ. Единственнымъ средствомъ для
эмансипаціи и прогресса является полная свобода каждаго проповѣдывать
и осуществлять на практикѣ свои личныя идеи и мнѣнія. А это есть не
что иное какъ анархія. Тогда прогрессивное меньшинство силою убѣжденія
и примѣра убѣдитъ и увлечетъ за собой всѣ отсталыя части общества.
Человѣчество до сихъ поръ подвигалось на пути къ свободѣ лишь благо­
даря той незначительной долѣ свободы, которую не могли задушить „наши“
правительства.
Соціализмъ, продолжаетъ Малатеста, съ перваго момента своего воз­
никновенія „осудилъ всеобщую подачу голосовъ и разоблачилъ всю лжи­
вость парламентской системы“. Соціализмъ выяснилъ, что не существуетъ
законныхъ средствъ къ освобожденію, съ' того момента какъ всѣ законы
имѣютъ въ виду защиту того порядка вещей, который именно и нужно
разрушить; что невозможна легальная политическая дѣятельность массъ,
такъ какъ участіе въ выборахъ предполагаетъ большинство народа уже
вооруженнымъ сознательностью и назависимостью, которыя еще только
должны быть завоеваны; что невозможны легальныя экономическія улуч­
шенія, такъ какъ ростущее могущество капитала дѣлаетъ ихъ безсильными

— 301

и иллюзорными. Такимъ образомъ, оставались лишь два средства: иля
добровольное отреченіе господствующихъ классовъ отъ исключительнаго
права на богатства и на привиллегіи, или революція, т. е. непосредственная
дѣятельность массъ, руководимыхъ и побуждаемыхъ сознательнымъ мень­
шинствомъ. Но никогда ни правительство, ни привиллегированные классы
не отказывались отъ своего господства и не шли на уступки безъ при­
нужденія со стороны массъ. Повседневное поведеніе капиталистической
буржуазіи показываетъ, что она „исчезнетъ изъ исторіи, лишь задохнувшись
въ потокахъ крови“. Оставалась лишь революція и всѣ соціалисты, имѣв­
шіе практическую программу и желавшіе ея скораго осуществленія, были
революціонерами. Авторитарные соціалисты хотятъ освободить народъ при
помощи того же самаго механизма, который держитъ теперь этотъ народъ
въ своей власти, и предлагаютъ массамъ завладѣть политической властью.
Анархисты же, напротивъ, считали государство препятствіемъ для полной
эмансипаціи и предлагали уничтоженіе всякой политической власти. Но тѣ
и другіе одинаково жаждали революціи, обращались къ силѣ и подготов­
ляли людей, которые въ удобный моментъ должны были взять на себя
иниціативу нападенія на учрежденія буржуазнаго строя. Но немного вре­
мени спустя нѣкоторые соціалисты „сочли лучшимъ вступить на скользкій
и опасный путь парламентаризма“. Буржуа, старавшіеся подкупить подоб­
ныхъ соціалистовъ, и соціалисты, искавшіе расположенія у этихъ буржуа,
встрѣтились около избирательной урны. Такимъ образомъ измѣнники и
властолюбцы увлекли за собой множество достойныхъ людей, которые меч­
тательно видѣли въ выборахъ средство къ ускоренію революціи. И, дѣйстви­
тельно, вначалѣ, по крайней мѣрѣ внѣшне, строго придерживались про­
граммы революціонной экспропріаціи, объясняя участіе въ выборахъ лишь
желаніемъ подсчитать свои силы, какъ будто было необходимо сообщать
врагу о ростѣ партіи. Отсюда недалеко было до удовлетворенія реформами.
И этотъ шагъ былъ сдѣланъ, такъ что революціонная программа отошла
на задній планъ. Говорятъ, что участіе въ выборахъ приноситъ пользу
пропагандѣ. Ничего подобнаго. Во всякомъ случаѣ, какъ и насколько пар­
ламентскіе соціалисты помогаютъ революціонному дѣлу, мы можемъ видѣть
„изъ позорной и подлой тактики почти всѣхъ соціалистовъ-депутатовъ“.
Въ лучшемъ случаѣ пропаганда принциповъ во время избирательной цампаніи уступаетъ мѣсто пропагандѣ личностей, открывая дорогу всѣмъ рене­
гатамъ, готовымъ продать п программу и партію. Съ другой сторовы,
парламентъ рѣшительно ничего не можетъ сдѣлать для уменьшенія страда­
ній народныхъ, такъ какъ „привиллегированные классы уступаютъ лишь

— 302
передъ силой и угрозой“. Совершенней) иной тактики держались и будутъ
держаться анархисты, которые высказываются противъ представительнаго
правленія и призываютъ массы къ свободной и прямой дѣятельности. Анар­
хисты, какъ партія, „избѣгли парламентской проказы“. Они не требуютъ
замѣны одной партіи другой, одного класса другимъ; опи не побуждаютъ
четвертое сословіе къ завладѣнію политической властью и накопленными
богатствами; они стремятся къ уничтоженію классовъ и къ солидарности
и братству всѣхъ людей, какъ въ общемъ производствѣ, такъ и въ общемъ
потребленіи. Поэтому они не ищутъ никакихъ голосовъ за себя и пе
подаютъ голоса за другихъ. !).
Но агитаціонныя брошюры далеко не всегда трактуютъ о такихъ част­
ныхъ вопросахъ какъ антимилитаризмъ и бойкотъ выборовъ. Но большей
частью анархисты стараются на нѣсколькихъ страницахъ дать читателю
общее представленіе объ основныхъ пунктахъ анархистской доктрины отно­
сительно моральной и экономической жизни. 2).
і) Рабочіе, не вотируйте. Если вы голосовали за буржуа, то вы под­
держивали вашихъ притѣснителей и оказались вполнѣ достойными
вашихъ мученій и страданій. Если вы голосовали за рабочихъ, то вы
приготовили себѣ новыхъ хозяевъ, вышедшихъ изъ вашихъ же рядовъ,
и этимъ доказали, что умѣете лишьобмѣнивать однѣ оковы на другія.
Выборы готовятъ правителей для будущаго и усугубляютъ косность и
инерцію настоящато... Если вы дѣйствительно хотите свободы, то вы
должны взять ее сами. Существующая жалкая доза свободы и прогресса
завоевана народомъ при помощи страха, который онъ внушилъ своимъ
правителямъ, эта свобода погибнетъ, если народъ, переставъ ревниво
охранять ее, поручитъ защиту ея, такъ называемымъ, своимъ предста­
вителямъ... Соціалистовъ не должно быть въ парламентѣ. Кто хочетъ
сражаться за народъ, пусть находится въ рядахъ народа“. Э. Малатеста,
Не вотируйте'., указ. изд. стр. 7, 8;
„... благодаря голосованію усиливаются авторитарные предразсудки
замедляется эволюція, въ массахъ укрѣпляется ложное мнѣніе о необ­
ходимости законовъ, въ сердцахъ людей растетъ вѣра въ главарей, при­
готовляются новыя орудія притѣсненія и новые хозяева... Голосуя, мы
создаемъ пастырей и, слѣдовательно, сами остаемся стадомъ“, и т. д.
N. N.. Бойкотированіе выборовъ, указ. изд. стр. 7.
а) Къ такого рода брошюрамъ относятся уже упомянутыя произве­
денія Эррико Малатеста'. Между крестьянами и Разговоры въ кофейнп
(есть русскій переводъ). Своимъ крупнымъ успѣхомъ они исключительно
обязаны удивительно популярному и ясному изложенію, такъ что было
безполезно передавать здѣсь ихъ содержаніе. Въ первой брошюрѣ мы
читаемъ; ... „... отнявъ что-либо у господъ, мы отмстимъ за нашу кровь,

— 303 —

Среди анонимныхъ или полуанонимныхъ произведеній подобнаго рода,
наряду съ бездарными и ничего общаго съ наукой не имѣющими брошю­
рами, встрѣчаются труды солидныхъ ученыхъ, или посвятившихъ анар­
хизму всю свою дѣятельность или, добившись извѣстности благодаря тру­
дамъ въ другой отрасли науки, время отъ времени удѣляющихъ часть
своихъ занятій для пропаганды исповѣдуемыхъ ими идей.
Къ подобнаго рода ученымъ можно съ полнымъ правомъ отнести Элизе
Реклю съ его типической, чисто анархистскаго характера агитаціонной
брошюрой А mon frère le paysan. Можно сказать, что это произведеніе
носитъ исключительный и особый характеръ, не только благодаря ея не­
обыкновенному. явному или тайному распространенію, не только благодаря
гармоничному изложенію идей анархизма, но и благодаря способу передачи
и авторитету ученаго, что сдѣлало эту брошюру образцомъ для произве­
деній подобнаго характера >).
которую они пьютъ такъ много времени (указ, изд., 1903 г. стр. 20)...
Кто повелѣваетъ, тотъ всегда интересуется 'лишь своей выгодой и, или
по невѣжеству, или по злому умыслу, измѣняетъ народу. Власть можетъ
вскружить голову даже лучшимъ изъ людей (стр. 29).......Примемся за
пропаганду, такъ какъ теперь моментъ вполнѣ подходящій: пусть спло­
тятся между собой всѣ понимающіе настоящее положеніе дѣлъ, надо
привлечь на свою сторону всѣхъ недовольныхъ, надо воспользоваться
всѣми движеніями, всѣми возстаніями; откинемъ страхъ, и вскорѣ бур­
жуазное чудовище уступитъ мѣсто царству свободы и всеобщаго благо­
состоянія... Полиція и войско сдерживаютъ возмущеніе народное и обез­
печиваютъ спокойствіе господъ: но если у нихъ есть пушки и ружья,
то и мы не должны вести борьбу голыми руками. Мы тоже умѣемъ стрѣ­
лять изъ ружей и сумѣемъ или хитростью или смѣлостью раздобыть
себѣ ихъ; кромѣ того существуютъ порохъ, динамитъ, взрывчатыя и
воспламеняющіяся вещества, которыя, служа правительству для порабо­
щенія парода, въ нашихъ рукахъ послужатъ средствомъ для завоеванія
свободы. Баррикады, мины, бомбы и пожары—вотъ средства для борьбы
съ войсками и мы не заставимъ себя долго упрашивать, чтобы прибѣг­
нуть къ нимъ, Вѣдь революція дѣлается не при помощи святой воды
или молебновъ... (стр. 31, 32)“...—О другомъ произведеніи я говорилъ
уже по поводу взгляда анархистовъ на семью (см. стр. 418).
\) Э. Реклю (родившійся въ Sainte-Foix la Grande 15 марта 1830 года
я умершій въ Брюсселѣ 4 іюля 1905 г.) принималъ участіе въ Париж­
ской коммунѣ и послѣ паденія ея пробылъ семь мѣсяцевъ въ тюрьмѣ.
15-го ноября 1871 года седьмой военный совѣтъ приговорилъ его къ
высылкѣ въ крѣпость. Но 4-го янв. 1872 г., послѣ петиціи многихъ евро­
пейскихъ ученыхъ, въ томъ числѣ и Дарвина, ссылка въ крѣпость была
замѣнена для него изгнаніемъ изъ предѣловъ Франціи. Реклю сперва

— 304 —

Реклю обращается къ крестьянину, къ брату крестьянину, и знакомитъ
его съ подробностями анархизма. Онъ предполагаетъ, что, узнавъ объ
экспропріаціи, которая является основаніемъ программы анархистовъ, кре­
стьянинъ начинаетъ безпокоиться насчетъ слуховъ, что городскіе рабочіе
хотятъ отнять у него землю, кормилицу всего его семейства. И Реклю
спѣшитъ отвѣтить, что хлѣбъ производитъ крестьянинъ и что никто, по­
этому, не имѣетъ права ѣсть его раньше крестьянина. „Твоя работа свя­
щенна, говоритъ Реклю, и тысячу разъ будь проклять тотъ, кто захочетъ
отнять у тебя землю, орошенную твоимъ потомъ и твоими слезами“. Но,
продолжаетъ онъ, нѣкоторые называютъ себя земледѣльцами, на самомъ
отправился въ Италію, яо затѣмъ поселился во французской Швейцаріи
гдѣ, вър873.г., познакомился съ Бакунинымъ и прожилъ съ нимъ нѣсколько
недѣль. Упомянутая въ текстѣ книга была впервые издана въ СентъИмье подъ заглавіемъ Нѣсколько словъ о собственности, въ сборникѣ агита­
ціонныхъ статей, затѣмъ, послѣ нѣсколькихъ перепечатокъ, появилась
подъ своимъ настоящимъ названіемъ въ Женевѣ. Переведена она на
множество языковъ и выдержала много изданій. Изъ другихъ произве­
деній Элизе Реклю кромѣ, упомянутой уже выше, Эволюція и революція,
укажу: La coopération ou les nouvelles associations ouvrières dans la Grande
Bretagne, Парижъ, 1863 г.; Du progrès de l’idee social en Allemagne,
Парижъ, 1864 г. De la mutualité (о взаимопомощи), IL Ж. Прудонъ,
Трудъ и капиталъ. Формула примиренія. „Ассоціація“, № 8, 1865 г..
Dévolution legale et l’anarchie, „Le travailleur“, Женева, № 1, 1878 г.; La
peine de mort, Лозанна, рѣчь въ Association ouvrière, изд. въ Женевѣ,
1885 г.; Ouvrier, prends la machine! Prends la terre, paysan} (Рабочій, бери
машину! Бери землю, крестьянинъ!), Женева, тип. Юрской федераціи,
1880 г.; L'avenir de nos enfants, Парижъ, 1885 г.; Les produis de la terre, Же­
нева, тип. Юрск. фед.; „Dideale et la jeunesse, Брюссель, 1894 г.; L’anarchie
„Les Temps nouveaux“ 18 мая—1 іюня 1895 т.; Il popolo e l'arte (Народъ и
искусство), „Pensiero“, 25 дек. 1903 г. и т. д.—Бакунинъ, послѣ упомяну­
той встрѣчи съ Реклю, писалъ о немъ (письмо изъ Локарно отъ 11 янв.
1873 г.); „...я не долженъ забывать славнаго Элизе Реклю, который, три
или четыре недѣли тому назадъ, посѣтилъ меня и съ которымъ мы
прекрасно сошлись. Это великолѣпный человѣкъ, чистый, благородный,
простой и скромный до самозабвенія... Ему можетъ быть недостаетъ
темперамента... Но онъ драгоцѣнный другъ, вѣрный, очень серьезный,
очень искренній и вполнѣ нашъ“. М. Неттлау, ор. oit./ стр. 759. См.
H. Peyrot (Пейро), Э. Реклю, Nouvele Revue, 1888 г. т. 50; J. de la Vallee
Poussin, Э. Реклю, Revue general, 1894 т. 59; P. Gori, Э Реклю, Il Pensiero,
16 іюля, 1905 г.; L. Fdbbri, Note biografiche su, E. Reclus, „Pensiero“, тамъ
же; Ж. Месниль, Э.Реклю, тамъ же, 1 окт. 1905 г.; Л. Галлеани, Unricorda.
su E. Reclus, тамъ же, 1 янв. 1906 г. и т. д.

305 —

же дѣлѣ, земли вовсе не воздѣлываютъ. Таковы раньше всего тѣ, кто
рождаются богатыми.
„Когда сила будетъ на нашей сторонѣ, то неужели мы оставимъ всѣ
эти продукты человѣческаго труда въ амбарахъ богатаго наслѣдника? Не­
ужели мы будемъ уважать эту собственность? Нѣтъ, друзья мои, мы за­
хватимъ все это. Мы уничтожимъ документы, дающіе право собственности,
мы взломаемъ двери этихъ замковъ и завладѣемъ всѣмъ, что тамъ есть.
„Работай, юноша, скажемъ мы богатому наслѣднику, работай, если хочешь
ѣсть. Нѣчто изъ этихъ богатствъ уже не принадлежитъ больше тебѣ“.
Мы не пощадимъ, говоритъ Реклю, собственности и того, кто, родившись
бѣднымъ и затѣмъ разбогатѣвъ, не самъ трудится надъ своей землей, а
обрабатываетъ ее руками рабовъ: „И въ этомъ случаѣ, мы, когда сила
будетъ на нашей сторонѣ, захватимъ эти владѣнія въ свои руки и ска­
жемъ ихъ мнимому хозяину: „Назадъ, parvenu! Такъ какъ когда-то ты
умѣлъ работать, то продолжай работать и теперь. Твой трудъ обезпечить
тебѣ хлѣбъ и кровъ; но земля, которую обрабатываютъ другіе, больше
ужъ не принадлежитъ тебѣ. Ты уже не будешь распоряжаться хлѣбомъ
другихъ!“ Вотъ какъ, продолжаетъ Реклю, мы отнимемъ землю у тѣхъ,
кто не обрабатываетъ ея, для того, чтобы отдать ее въ руки дѣйствитель­
ныхъ землевладѣльцевъ-хлѣбородовъ.
Но эти послѣдніе не должны будутъ начать эксплуатацію другихъ не­
счастныхъ. Часть земли, на которую имѣетъ право отдѣльный человѣкъ,
семейство или группа друзей, опредѣляется пропорціонально ихъ индиви­
дуальной или коллективной работоспособности. Если участокъ земли пре­
вышаетъ рабочія силы лица или группы, которыя владѣютъ имъ, то часть
его должна перейти въ распоряженіе другого рабочаго.
Реклю рекомендуетъ крестьянамъ приготовиться къ отпору настоящихъ
и будущихъ опасностей для ихъ земельной собственности. Ваша будущая
участь, говоритъ онъ, ужасна, такъ какъ мы живемъ въ вѣкъ науки, и
наши правители, вооруженные цѣлымъ роемъ химиковъ спеціалистовъ, при­
готовляютъ такую соціальную организацію, въ которой, какъ на фабрикѣ,
все, даже люди, обращенные въ какіе-либо валики, будетъ зависѣть отъ
воли машины. Если бы счастье человѣчества заключалось въ созданіи
какого-либо миліардера, который, для удовлетворенія своихъ страстей и
капризовъ, владѣлъ бы всѣми продуктами труда порабощенныхъ рабочихъ,
то подобная „научная“ эксплуатація земли при помощи банды каторжни­
ковъ была бы настоящимъ идеаломъ. Финансовые результаты такого пред­
пріятія были бы блестящи. Количества хлѣба, созданнаго трудами пяти20

306 —

сотъ человѣкъ, хватило бы на прокормленіе пяти тысячъ человѣкъ; благо­
даря экономіи и на такъ жалкой заработной платѣ, съѣстные припасы
продаются въ десять разъ дороже, чѣмъ стоило ихъ дѣйствительное про­
изводство. Справедливо, что масса потребителей, не имѣя ни работы, ни
заработка, не въ состояніи будетъ покупать этихъ продуктовъ и, обречен­
ная на голодную смерть, не сумѣетъ уже обогащать спекулаторовъ. Но
послѣдніе вовсе не заботятся о далекомъ будущемъ: они раньше всего и
больше всего хотятъ заработать. Вотъ какая ’судьба ждетъ мелкихъ зе­
мельныхъ собственниковъ. Ихъ поля, ихъ урожаи и даже они сами бу­
дутъ прикрѣплены къ какой-либо машинѣ во славу новыхъ культурныхъ
орудій. Крестьяне, подобно городскимъ рабочимъ, обречены на позорное
рабство. Поэтому необходимо, чтобы крестьяне и мелкіе собственники со­
единились въ общей дѣятельной борьбѣ съ угрожающимъ постыднымъ раб­
ствомъ, такъ чтобы наиболѣе слабый могъ разсчитывать на поддержку со
стороны остальныхъ. Нужно обратиться съ призывомъ къ обездоленнымъ
и неимущимъ горожанамъ и они помогутъ своимч, деревенскимъ братьямъ
сохранить свою землю и вернуть ту, которая была у нихъ отнята. Съ ихъ
помощью будутъ разрушены таски и сброшены оковы современнаго рабства,
вмѣсто котораго возникнетъ великое общество людей, согласно трудящихся
для счастливой жизни на этой прекрасной землѣ, которая даетъ намъ
хлѣбъ 3).
г) Въ своемъ произведеніи Les produits de la terre Реклю старается
доказать, что „голодъ и нищета тысячи человѣческихъ существъ“ выз­
ваны не тѣмъ, что земля не въ состояніи производить продуктовъ въ
требуемыхъ размѣрахъ, а лишь вреднымъ и неразумнымъ потребленіемъ
ихъ. „Даже при варварскомъ, примитивномъ способѣ интенсивнаго зе­
мледѣлія, примѣняемомъ большинствомъ странъ земного шара, земля
доставляетъ намъ все въ двойномъ количествѣ противъ необходимаго«
такъ что мы могли бы жить въ довольствѣ“. Значитъ разрѣшеніе соціаль­
ной проблемы вовсе не невозможно. Нужно лишь равномѣрно распредѣ­
лять различные продукты земледѣлій. „До сихъ поръ господствующіе
классы всѣми силами противились подобному разрѣшенію вопроса, такъ
какъ оно лишило бы ихъ всѣхъ чудовищныхъ привиллегій“. Но рево­
люція неизбѣжна, такъ какъ нельзя удержать въ повиновеніи голодный
народъ, который знаетъ причину своей нищеты... „Скоро необходимость
разрѣшенія этой проблемы почувствуютъ всѣ. Это вызоветъ непреодо­
лимое и могучее движеніе. Огромная армія голодныхъ потребуетъ у сво­
ихъ притѣснителей и эксплуататоровъ отчета въ миліардахъ продуктовъ,
которые они тратятъ или монополизируютъ". Буржуазія должна бы „от­
дать по своей волѣ то, что она удерживаетъ такъ несправедливо“. Но

— 307 —
Наряду съ подобными произведеніями теоретическаго характера, тракту­
ющими или по частнымъ вопросамъ (Толстой и Малатеста), пли касающи­
мися всей программы анархистовъ (Реклю), существуетъ огромная литера­
тура, частью направленная къ воспитанію анархистовъ для апостольства и
страданій, частью посвященная ^индивидуальнымъ или коллективнымъ кон­
фликтамъ съ современнымъ режимомъ и воспропзводящая защитительныя
рѣчи анархистовъ на судахъ. Этотъ родъ пропаганды достоинъ вниманія
потому, что позволяетъ связать современное движеніе и практическую дѣ­
ятельность анархистовъ со сравнительно отдаленнымъ прошлымъ. Понятно,
что, какъ въ біографическихъ апологіяхъ, такъ и въ передачѣ судебныхъ
процессовъ по поводу индивидуальныхъ или коллективныхъ выступленій,
отсутствіе опредѣленныхъ свѣдѣній объ историческомъ зарожденіи и раз­
витіи теоретическаго и практическаго анархизма позволяетъ пли, вѣрнѣе,
побуждаетъ агитаторовъ черпать свѣдѣнія почти исключительно въ энту­
зіазмѣ своей фантазіи. Но такъ какъ пропаганда раньше всего имѣетъ въ
виду показать, что, какъ теперь, такъ и въ прошломъ, анархизмъ обла­
далъ и обладаетъ крупной арміей сторонниковъ, то изслѣдователь долженъ
относиться съ большой осторожностью къ этой литературѣ, памятуя воз­
можныя и вполнѣ естественныя увлеченія и неточности.
Оставивъ въ сторонѣ слишкомъ неправдоподобныя произведенія, кото­
рыя даже среди анархистовъ не пользуются никакимъ почти вліяніемъ, я
упомяну лишь о нѣсколькихъ и наиболѣе выдающихся трудахъ въ литера­
турѣ. этого рода. Перу Франциска Саверго Мерлино (Francesco
Saverio Merlino) принадлежатъ, средн другихъ его работъ, *), два опыта
-

она рѣшила бороться и этимъ вызоветъ „ужасную, грозную, могучую
бурю, въ которой погибнетъ навсегда'-'.
*) Указываю на часть трудовъ Ф. С. Мерлино, не показывая наибо­
лѣе извѣстныхъ: La fine del parlamentaristo, въ журн. „Humanitas“, 23 янв.
27 марта 1887 г. (Журналъ Humanitas, который впослѣдствіи слился съ
журн. Lo sperimentale, былъ основанъ Р. Конверти (R. Converti), печатался
въ Неаполѣ съ 23 янв. 1887 г.; изъ 24-хъ номеровъ его одинъ былъ на­
печатанъ и распространенъ тайно); Ооъ анархіи, или, откуда мы пришли
и куда мы идемъ (Dell’anarchie, о d'onde пог veniamo e dove andiamo), прилож. къ № 12 „Fiaccola rossa“ (красный факелъ), Флоренція, 1887 г.; L’in­
tégration economique; expose des doctrines anarchistes, Jaurn. d. econom., 1889 r.
дек. (неоднократно было переведено на итальянскій языкъ); Le caractère
pratique de Г anarchisme, Journ. d. ecom., 1890 г.; янв. L’Italie telle qu’elle
est; L’Itaiegrande puissance, Парижъ, Савинъ, 1890 г. (эта книга въ 392 стр,
«одержитъ основныя идеи автора); И nostro programma (Наша программа)
20*

— 308 —

соціалистической (ниже мы увидимъ, почему здѣсь можно употребить
именно это слово) пропаганды, гдѣ онъ говоритъ о Винченцо Руссо (Vin­
cenzo Russo) и о Карло Пизакане (Carlfl Pisacane) i).
Несмотря на то, что они были напечатаны въ 1879-омъ году, эти про­
изведенія еще до сихъ поръ числятся въ инвентарѣ революціонной пе­
чати, что является типичнымъ подтвержденіемъ моихъ словъ относительно
воспоминаній событій и героевъ прошлаго. „И мы имѣемъ своихъ мерт­
выхъ“, пишетъ Мерлино. Упомянувъ, что Руссо былъ современникомъ
французской революціи и написалъ одну книжку, Pensieri politici (по­
литическія мысли), Мерлино приводитъ и комментируетъ нѣкоторыя
мѣста изъ нея. „Съ того момента какъ человѣкъ существуетъ, писалъ
Руссо, существуютъ и его законы; съ того момента какъ два человѣка
входятъ въ сношенія между собой, ихъ индивидуальные законы измѣняются
подъ вліяніемъ новыхъ обстоятельствъ. Слѣдовательно, общественный дого­
воръ родился вмѣстѣ съ человѣкомъ и является близнецомъ принципа
человѣческаго счастья". И Мерлино такъ комментируетъ эту цитату: „Въ
этихъ словахъ мы видимъ наклонность къ позитивному методу, который
мало-по-малу завладѣваетъ наукой, и мечту о новой организаціи общества,
организаціи гармонической, или, какъ мы говоримъ, анархической, ко­
торая отправляется отъ индивидуальной свободы и въ свободѣ живетъ“.
Подобное толкованіе можетъ показаться немного смѣлымъ, но бро­
шюра отъ этого не теряетъ своего организаціоннаго значенія. Мерлино не
имѣетъ надобности коментировать слѣдующія слова Руссо: „Человѣкъ нуж­
дается въ продуктахъ земли въ качествѣ существа физическаго и про­
стого, а не въ качествѣ существа разсчетливаго. Поэтому причины и
границы его собственности на необходимые для жизни предметы нужно
искать въ его потребностяхъ, а не въ его стремленіяхъ. Единствен­
ная и истинная собственность ограничивается лишь тѣмъ, что въ саизд. библіотеки группы „1-го мая“, № 3, Неаполь, 1890 г., Perche siamo
anarchici (почему мы анархисты), изд. библ. журн. Grido dei oppressi. № 1,
Ныо Іоркъ, 1892 г., Nécessite et bases d’une entente, Prop, social.— anarchisterevolut., № 1, Брюссель,' 1892>г. (одно изъ наиболѣе распространенныхъ
произведеній Мерлино)', Obiezioni in года contre il socialisme anarchico
(Модныя возраженія противъ анархистскаго соціализма), изд. библ, при
„Circolo di studî sociali“, Анкона, 1892 г. (извлечено изъ его книги Соціа­
лизмъ или монополизмъ, Неаполь-Лондонъ, 1897 г.).
!) Ф. Саверіо Мерлино, Vincenzo Russo, Propag. socialista, № 5, Ми­
ланъ, при ред. журн. Plebe, 1879 г.; Его-же, Carlo Pisacane, Propag. soc.,
№ 11, тамъ же, 1879 годъ.

— 309 —

момъ дѣлѣ нужно для удовлетворенія нашихъ дѣйствительныхъ по­
требностей. Будущая и перманентная собственность чужда харак­
теру и натурѣ человѣческихъ способностей. Всякое владѣніе излиш­
ними предметами, пока есть хотя бы одинъ нуждающійся, хотя
бы одинъ лишенный собственности, является преступленіемъ и
грабежомъ“. Я сохранилъ курсивъ цитируемаго текста. Мерлино добав­
ляетъ, что Руссо „краснорѣчиво“ говоритъ и по поводу наказаній. „Ты,
дѣйствительно, пишетъ Руссо, хочешь положить предѣлъ преступленіямъ?
Не останавливайся на частныхъ и единичныхъ случаяхъ, иногда престу­
пленіе является—какъ бы тебѣ сказать?—справедливостью. Займись
главными преступленіями, источниками преступленій. Уничтожить нищету
и тѣ странныя учрежденія, которыя порождаютъ неестественную жадность...
Этотъ вопросъ былъ полнѣе и глубже разработанъ многими писателями—
анархистами, напр., Кропоткинымъ. Другія фразы Руссо даютъ Мерлино поводъ
указать на нѣкоторыя, чисто анархистскаго характера, отрицанія, частью
направленныя противъ государства, частью противъ правительства. Правле­
ніе не можетъ быть поручено ни незначительному меньшинству, ни боль­
шинству. Правительство, пишетъ онъ, является синонимомъ силы и власти.
Расширьте власть настолько, чтобы всѣ пользовались ею, и вы уничтожите
и ее и государство, предоставивъ индивидууму широкое поле дѣятельно­
сти для развитія всѣхъ своихъ способностей. Итакъ, выраженіе непосред­
ственное правленіе (Руссо допускалъ представительную систему въ ка­
чествѣ перехода къ непосредственному прямому правительству) или
обозначаетъ уничтоженіе правительства или не имѣетъ никакого смысла.
Это отрицаніе должно распространяться на правительство и въ его ад­
министративной функціи, такъ какъ лишивъ администратора аттрибутовъ правительственной власти, заключающейся въ полномъ распоряженіи
данной вещью п въ правѣ издавать законы, наблюдая за ихъ исполне­
ніемъ, мы тѣмъ самымъ, рѣзко отдѣлимъ администрацію отъ прави­
тельства. „Управлять, говоритъ въ свою очередь Мерлино, можно
лишь истинными, дѣйствительными и опредѣленными интере­
сами: въ обществѣ же, гдѣ интересы всѣхъ членовъ координированы,
люди, пользуясь полной свободой и неся полную отвѣтственность за свои
поступки, непосредственно, или соединяясь въ свободныя ассоціаціи, могутъ
столковаться по поводу общихъ интересовъ и временно поручить какомулибо лицу выполненіе общей воли или даннаго дѣла“. Эта теорія новаго
соціальнаго строя, возникшая, по мнѣнію Мерлино, „на обломкахъ старыхъ
демократическихъ доктринъ“ въ противовѣсъ современному авторитарному

310 —

строю, есть не что иное какъ революціонный соціализмъ, анархія, т. е.
свободное, добровольное и отвѣчающее волѣ каждаго сожительство инди­
видуумовъ, не нуждающихся въ посредникахъ; равнодѣйствующая воли
всѣхъ объединенныхъ въ свободныя ассоціаціи людей (которые непосред­
ственно сами заботятся о своихъ интересахъ) гарантируетъ порядокъ и
равновѣсіе. Краеугольнымъ камнемъ этого новаго соціальнаго строя слу­
житъ свобода. Такъ какъ нельзя сразу перейти къ формамъ будущаго
строя, предложеннаго анархизмомъ, то Руссо говоритъ; „Крупное имуще­
ственное неравенство проставляетъ собой гордіевъ узелъ.
Революція должна разрубить его. Революція идей не происходитъ не­
ожиданно и быстро; но для созданія новыхъ учрежденій, которыя будутъ
благопріятствовать такой революціи, не требуется сильнаго измѣненія го­
сподствующихъ идей. Для того, чтобы революція была реальной, твердой
и побѣдоносной достаточно лишь немногихъ простѣйшихъ принциповъ, но
эти принципы должны глубоко запечатлѣться въ умѣ и въ сердцѣ всякаго
солдата революціи".
Агитаціонная печать причислила къ рядамъ „соціалистовъ-анархистовъ“
и Карло Пизакане г). „Карло Пизакане, пишетъ Мерлино, великъ потому,
что онъ понялъ, объявилъ и доказалъ, что самой сильной пропагандой
является пропаганда дѣйствіемъ. Затѣмъ онъ приводитъ нѣсколько мы­
слей Пизакане, которыя безусловно содержатъ въ себѣ зародышъ идей
анархизма, много предшествовавшій его распространенію въ массахъ. Въ
самомъ дѣлѣ, Пизакане утверждалъ, что всѣ, даже по внѣшности самыя
демократическія реформы, выгодны лишь для богатыхъ и образованныхъ
классовъ, такъ какъ (довольно странное объясненіе) „общественныя учре­
жденія по своей природѣ могутъ приносить пользу только этимъ классамъ“Даже всеобщее избирательное право есть не что иное какъ обманъ, ибо
голоса пролетаріата не могутъ быть свободными, если существованіе рабо­
чаго зависитъ отъ заработной платы и отъ хозяина-собственника. Выборы,
кромѣ того, не могутъ быть справедливыми, такъ какъ нищета обрекаетъ
пролетаріатъ на невѣжество. Нищета является величайшимъ источникомъ
всѣхъ общественныхъ силъ; „нищета оттачиваетъ кинжалъ убійцы, заста*) Трудъ Карло Пизакане (род. 22 авг. 1818 г., ум. 2 іюля 1857 г.)
Историческіе, политическіе и военные очерки Италігі былъ напечатанъ
въ Генуѣ и въ Миланѣ лишь послѣ его смерти (1859—1860). Нѣкоторые
изъ его отдѣльныхъ очерковъ получили затѣмъ широкое распростране­
ніе, какъ напр., La revoluzione (III т. указ, соч.) Testamente politico (По­
литическое завѣщаніе) (т. IV) и т. д.

— 811 —
вляеть женщину продаваться, находитъ рабовт для деспотизма“. Въ переыѣнахъ прошлаго данные люди и данныя формы правленія уступали мѣсто
другимъ людямъ и другимъ формамъ, но самый принципъ правительства,
т. е. власть, остался въ неприкосновенности, развѣ только йодъ другимъ
именемъ. „Какимъ же образомъ можетъ прекратиться зло? Хотите имѣть
плоды столькихъ страданій? Уничтожьте до основанія мрачное зданіе про­
шлаго, очистите землю отъ его обломковъ и созидайте на новыхъ нача­
лахъ“. Раньше всего нужно уничтожить всѣ законы, такъ какъ они всегда
были и суть результаты дѣятельности тирановъ и привиллегированныхъ
слоевъ общества. Создали, развили и наблюдали за исполненіемъ этихъ
законовъ лишь имущіе классы общества и всегда во вредъ ілебеямъ. Со­
храненіе въ цѣлости хотя бы одного закона поставило бы революцію въ
ложное положеніе или, по крайней мѣрѣ, замедлило бы ея естественное
развитіе. Въ своемъ произведеніи Testamente politico (Политическое
завѣщаніе), написанномъ наканунѣ геройской экспедиція въ Сапрп (Saргі), Ппзакане говоритъ, что его принципы находятъ свое выраженіе въ
соціализмѣ, формула котораго гласитъ: свобода и ассоціація 2).
2) Нѣсколько словъ объ экспедиціи въ Сапри. 25 іюня 1857 года
Карло Пизакане, Джованни Никотера, Ваттистино Фальконе и еще двад­
цать два волонтера, сѣвъ на пароходъ, шедшій изъ Генуи въ Тунисъ,
на полпути завладѣли этимъ пароходомъ и направили его къ острову
Понца (Ponza), гдѣ бурбонское правительство содержало около тысячи
заключенныхъ по политическимъ дѣламъ. Гарнизонъ острова, не зная
настоящихъ силъ отряда, сдался безъ выстрѣла и Пизакане распоря­
дился выпустить на волю всѣхъ заключенныхъ. Но за нимъ послѣдо­
вало всего около четырехсотъ человѣкъ и, высадившись въ Сапри, Пи­
закане не нашелъ тамъ ни Розолинр Пило съ его добровольцами, ни
помощи, обѣщанной неаполитанскимъ комитетомъ повстанцевъ. Послѣ
долгаго и ожесточеннаго сраженія съ бурбонскими войсками, превосхо­
дившими ихъ численностью, по крайней мѣрѣ, въ три раза, герои уда­
лились въ горы, надѣясь поднять мѣстное населеніе. Но народъ, терро­
ризованный правительствомъ и полами, встрѣчалъ ихъ крайне враж­
дебно, неоднократно нападая на нихъ, такъ что въ скоромъ времени вокругъризакане и Никотера было всего 96 человѣкъ. 2-го іюля они вошли въ
деревню Санца (Sanza) и подверглись звѣрскому нападенію со стороны
крестьянъ, вооруженныхъ топорами и вилами. Пизакане былъ изувѣрски
убитъ вилами, Никотера и большинство волонтеровъ были ранены, взяты
въ плѣнъ, выданы неаполитанскому правительству и судимы въ Са­
лерно (Salerno). Никотера былъ приговоренъ къ пожизненному заключе­
нію, но послѣ революціи освобожденъ и былъ одно время министромъпрезидентомъ объединенной Италіи.
Примѣчаніе переводчика.

— 312 —
Онъ говоритъ, что простая пропаганда идей и перевоспитаніе народа
являются химерами и абсурдомъ. Факты вызываютъ происхожденіе идей, а
не обратно; народъ не будетъ свободенъ, когда будетъ воспитанъ, а бу­
детъ воспитанъ, когда будетъ свободенъ. Гражданинъ можетъ принести
пользу своей странѣ лишь принимая участіе въ матеріальной, фактической
революціи.
„Шпага Агезилая Милано имѣла гораздо большее агитаціонное зна­
ченіе, чѣмъ тысячетомные труды всякихъ доктринеровъ, которые являются
истиннымъ несчастіемъ нашей родины, да и всѣхъ другихъ странъ“. Та­
ковы нѣкоторыя изъ идей Карло Пизакане и агитаціонная литература, не
вдаваясь въ тонкости, называетъ ихъ идеями анархизма х).
-1) Основные принципы, которые отстаиваетъ Пизакане въ своемъ
Очеркѣ о революціи и которыхъ почему-то не собралъ въ систему Мер­
лино, таковы. Принявъ, что „человѣкъ созданъ независимымъ и сво­
боднымъ, причемъ лишь его потребности могутъ ограничивать эту не­
зависимость и свободу“, и что „для возможнаго расширенія этихъ гра­
ницъ, для завоеванія широкаго поля для своей дѣятельности человѣкъ
вступаетъ въ общество, которое, отвѣчая своему назначенію, не должно
даже вт, минимальныхъ размѣрахъ посягать на природные аттрибуты
человѣка, т. е. на его независимость и свободу“, Пизакане приходитъ
къ утвержденію слѣдующихъ десяти принциповъ, изъ которыхъ первые
три говорятъ объ экономической, а остальные о политической революціи:
1) всякій человѣкъ имѣетъ право, для развитія своихъ физическихъ и
моральныхъ способностей, пользоваться всѣми матеріальными богат­
ствами общества; 2) главный объектъ общественнаго договора долженъ
состоять въ обезпеченіи каждому абсолютной свободы; 3) должна быть
уважаема полная независимость жизни каждаго, т. е. каждый имѣетъ
право распоряжаться собой по своему желанію; 4) іерархіи, власти и на­
силія надъ естественными законами уничтожаются; пирамида, состоящая
изъ Бога, короля, лучшихъ людей и черни, сводится къ основанію;
5) всякая коммуна должна быть свободной; насколько неразумна іерархія
между людьми, настолько же неразумна она и между коммунами; ком­
муна должна быть свободной ассоціаціей индивидуумовъ; а нація—сво­
бодной ассоціаціей коммунъ; 6) закойы не должны быть предписаны;
7) уполномоченные всегда могутъ быть отозваны уполномочившими ихъ;
8) всякій чиновникъ долженъ выбираться народомъ и отзываться по
волѣ народа: 9) какое бы ни было количество гражданъ, выбранныхъ
обществомъ, для выполненія извѣстныхъ миссій, имѣютъ право распре­
дѣлять самостоятельно занятія между собой и выбирать себѣ старшихъ;
10) рѣшеніе народа выше всякаго закона, поэтому недовольный приго­
воромъ суда можетъ апеллировать къ народу.
Имя и доктрина Пизакане начинаютъ встрѣчаться въ орбитѣ анар-

- 313 —
Можно представить себѣ, какъ сильна и богата литература защити­
тельнаго характера въ честь, не говоря уже объ агитаторахъ-классикахъ,
дѣйствительныхъ анархистовъ-пропагандистовъ, если агитаціонная литера­
тура съ такимъ агаромъ говоритъ объ отдаленныхъ фигурахъ прошлаго
лишь съ блѣднымъ родствомъ съ анархизмомъ.
Передавая исторію и хронику судебныхъ процессовъ по дѣлу какоголибо анархиста или трактуя о столкновеніяхъ и конфликтахъ съ властями
„буржуазнаго государства“, вся анархистская печать придерживается одной
и той же тактики. Пропаганда такого характера ведетъ свое происхож­
деніе еще отъ первыхъ зорь анархизма; но за послѣдніе годы она при­
няла огромные размѣры и совершенно по разному оцѣниваетъ тѣ или иныя
индивидуальныя или коллективныя выступленія. Устанавливается нѣчто
вродѣ извѣстной градаціи между однимъ и другимъ случаемъ и печать да­
леко не одинаково относится къ Пипи (Рірі) и Вайяну (Vaillant), къ
Равашолю и Казеріо, къ руководимому Луизой Мишель возстанію въ 8ріanata degli Invalida и „мученикамъ“ Чикаго, казненпымч. 11 ноября
1887 года. Одна изъ первыхъ, если не самая первая апологія подобнаго
характера появилась на лонѣ Юрской Федераціи и имѣла въ виду
процесса. Александра Соловьева, покушавшагося на жизнь Александра II.
Произведеніе это анонимно, но принадлежитъ перу Кропоткина и имѣло
широкое тайное распространеніе въ Италіи, гдѣ былъ пзданч. и пере­
водъ его !).
'
У меня передъ глазами лежитъ оригиналъ, почти ненаходимый, этого
произведенія и я для того, чтобы дать нѣкоторое представленіе о харакхистскаго движенія лишь около 1875 г и большей частью брагодаря
трудамъ извѣстнаго агитатора Эмиліо Ковелли (Emilio Covellï), основав­
шаго нѣсколько партійныхъ журналовъ въ Италіи (напримѣръ, „L'anarchia“, въ Неаполѣ; „I malfattori“ (Преступники), Генуя; и т. д.). Кромѣ
него укажу на слѣдующія произведенія, посвященныя Пизакане: N. N.,
Пизакане и послѣдователи Маццини, въ „La c/uestione sociale“ (журналъ
основанъ Эррикомъ Малатестой), Флоренція, 29 дек. 1883 г.; Э. Цуккарини, Пизакане и современный соціализмъ, библ. „Humanitas“, № 6, Неа­
поль, 1887 года; И. Конверты, Замѣтки о Карло Пизакане, Петерсонъ,
1895—96 г.: Л. Фаббри, Ііарло Пизакане, его жизнь, его труды и его рево­
люціонная дѣятельность; предвозвѣстники революціи, Римъ — Флоренція,
Серантони, 1904 г., и т. д...
Le procès de Solovieff (La vie d’un socialiste russe), Женева, Юрск.
тип., 1879 г. іюль.—Итальянскій переводъ носитъ такое заглавіе: Solo­
vieff о г nihilisti russi (Соловьевъ или русскіе нигилисты), библ. „Propag.
social“. № 13, Миланъ, 1879 г.

— 314 —
терѣ этого перваго опыта въ данномъ родѣ агитаціонной литературы, при­
веду изъ него нѣсколько отрывковъ. Соловьевъ изображенъ въ качествѣ
„новой жертвы русскаго абсолютизма“ и въ немъ, какъ въ прототипѣ,,
проявляются характерныя и основныя черты жизни русскаго соціалиста.
Онъ учится, затѣмъ отказывается отъ преимуществъ своего происхожденія
и воспитанія, работаетъ среди народа, сообщая ему „добрую вѣсть о бли­
зости соціальной революціи“, совершаетъ „актъ пропаганды“ и спокойно
идетъ на казнь. „Человѣчество должно знать тѣхъ, кто жертвуетъ своей
жизнью для эмансипаціи его“. Покушеніе Соловьева, который проникъ во
дворъ зимняго дворца, переодѣвшись чиновникомъ министерства финансовъ,
и произвелъ три или четыре выстрѣла въ императора, не ранивъ его,
это покушеніе разсказано еъ самыми мелкими подробностями. Но еще съ
большими деталями воспроизведенъ процессъ Соловьева по поводу этого
покушенія. Соловьевъ обстоятельно разсказываетъ судьямъ свою жизнь и
передача этого разсказа занимаетъ добрую треть книги. Затѣмъ идутъ по­
казанія свидѣтелей и результаты слѣдствія. Обвиняемый былъ приговоренъ
къ смертной казни. Приблизившись къ висѣлицѣ, Соловьевъ „яснымъ го­
лосомъ“ произнесъ: „я умру, но наше дѣло не умретъ, оно...“ Барабан­
ный бой заглушилъ его слова и Соловьевъ былъ повѣшенъ. Затѣмъ идетъ
страница о будущемъ русскаго царизма и въ заключеніе утверждается,
что „возстаніе“, предвозвѣстникъ революцій, даетъ уже знать о себѣ.
Въ воздухѣ чувствуется наступленіе 1793 года для русскаго крестьянина!
Итакъ, главныя темы агитаціонной литературы анархистовъ сводятся
къ слѣдующимъ: проповѣдь отказа отъ военной службы, бойкота полити­
ческой борьбы и въ частности выборовъ; призывъ къ экспропріаціи въ
ближайшемъ будущемъ, прославленіе даже второстепенныхъ агитаторовъ и
жхъ идей; пропаганда отрицательнаго отношенія къ судамъ и къ судеб­
нымъ властямъ, иллюстрируемая процессами всѣхъ активныхъ борцовъ.
Понятно, что такого рода произведенія были бы недостаточны для пол­
наго выясненія развитія анархизма во всей сложности его повседневной
жизни и не могли бы служить широкому и дѣятельному распространенію
его идей. Это восполняетъ періодическая печать, обладающая освѣдомлен­
ностью, которой могла бы позавидовать всякая легальная пропаганда. По­
стараюсь выяснить наиболѣе характерныя черты періодической анархист­
ской печати.
Нѣтъ вопроса, начиная съ самаго незначительнаго п кончая вопро­
сомъ чреватымъ трудностями и полнымъ отвѣтственности, о которомъ бы
не говорили журналы и газеты анархистовъ. Рѣзкость языка и теорій

— 315 —

колеблется въ зависимости отъ того, легальный ли это органъ или нѣтъи на какой кругъ читателей онъ разсчитанъ. Наиболѣе рѣзкими являются
гектографированныя н литографированныя изданія, которыя ходятъ по ру­
камъ, иногда даже противъ воли большинства членовъ группы. Такого
рода изданіемъ было L’humanité nouvelle, выходившая втеченіе че­
тырехъ (съ 1894 по 1898 годъ) лѣтъ въ Парижѣ и изобиловавшее гру­
бѣйшими выпадами гиперболическаго и неяснаго анархизма, который проповѣдывалъ борьбу съ государственностью, поддерживалъ антисемитизмъ,
возводилъ въ систему ^государственную измѣну и заботился о распро­
страненіи вегетаріанства. Въ одномъ изъ номеровъ его 9 мы читаемъ
слѣдующее по дѣлу Дрейфуса: „Что намъ за дѣло до того, что Дрейфусъ
продалъ иностранной державѣ какіе-то планы? Рязвѣ мы защитники оте­
чества? Развѣ намъ не все равно, какая держава будетъ править нами
и какое правительство будетъ сажать насъ въ тюрьмы? Признаюсь
и откровенно заявляю, что всѣ планы и тайны, которыя служатъ для
убійства людей, меня нисколько не интересуютъ и еслибы я могъ, то
охотно выдалъ бы ихъ всѣмъ, кто пожелаетъ“ 2).
8та статья, озаглавленная Правосудіе сильныхъ и подписанная
Henri Beylie, идетъ дальше въ такомъ же духѣ и въ заключеніи утвер­
ждается, что спасеніе современнаго общества можетъ притти только отъ.
анархистовъ. Въ этомъ же номерѣ нѣкій F. Prost съ пѣной у рта на­
падаетъ на одного еврея, выставившаго свою кандидатуру на политиче­
скихъ выборахъ; другой сотрудникъ, Henri TÀsly, упрекаетъ своихъ то­
варищей въ томъ, что они еграничиваютъ свою дѣятельность частными
опытами анархическаго режима, въ то время какъ нужно радикально пе­
ремѣнить весь строй общества. Нѣтъ въ этомъ номерѣ недостатка и въ
революціонной поэзіи, въ библіографіи и объявленіяхъ объ агитаціонно!!
литературѣ.—Въ другомъ номерѣ 3) мы встрѣчаемся съ замѣчательно ори­
гинальнымъ изложеніемъ миланскихъ событій 1898 года. Сама хроника
обращается въ орудіе пропаганды. „Мы привѣтствуемъ, пишетъ уже зна­
комый намъ Henri Beylie, отъ всего сердца привѣтствуемъ гигантскую
борьбу итальянцевъ съ властью, капиталомъ и деспотическимъ правительЧ Годъ IV, № 16, апр. 1898 г.
2) Чтобы имѣть представленіе о позиціи, занятой анархистами по
частному вопросу, рекомендую познакомиться съ произведеніемъ С.Фора
(8. Fauré), Les anarchistes et l’affaire Dreyfus, Парижъ, Лафоиъ, 1898, стр.
Il-—16 passim.
a) IV годъ изд., № 17, май 1898 г.

— 316 —

■стволъ... Обреченные на голодную смерть, питаясь корнями и травами,
ночуя подъ открытымъ небомъ въ то время какъ магазины и дома ихъ
убійцъ изобилуютъ яствами и богатствами, украденными у пролетаріата,
они, наконецъ, возстали и доказываютъ своимъ хозяевамъ, что голодъ
еще не убилъ въ нихъ способности мщенія, что пушки, ружья и всѣ
военныя орудія не могутъ помѣшать завоеванію права на жизнь, на су­
ществованіе и на свободу. Послѣднія телеграммы сообщаютъ намъ, что
главные города Италіи залиты огнемъ и кровью..., дворцы разрушены,
дома подожжены, желѣзныя дороги разрушены до основанія и т. д.“ За­
тѣмъ идутъ пожеланія о побѣдѣ итальянскихъ революціонеровъ и о рас­
пространеніи возстанія по „всему земному шару". Въ этомъ же номерѣ
другой сотрудникъ пишетъ, что „слово порнографія является недобро­
совѣстнымъ продуктомъ буржуазной морали“ и, мало-по-малу, приходитъ
къ слѣдующему выводу: „кровосмѣшеніе во всѣхъ его степеняхъ должно
быть естественно допущено... Я признаю кровосмѣшеніе и само это слово
исчезнетъ, когда будетъ понята его абсолютная логичность, раціональность,
а слѣдовательно, и естественность“.
Отъ французскаго журнала, выходившаго въ Парижѣ, мы перейдемъ,
продолжая характеристику повременной анархистской печати, къ италь­
янскому журналу, выходившему въ Каирѣ: 11 сіотапі, регіодЛсо ІлЪегіагіо (Завтра, либертарный жури,алъ). Мы, анархисты-индивиду­
алисты, сказано въ первомъ номерѣ х) этого журнала, не имѣемъ ничего
общаго съ такъ называемыми реформистскими или революціонными пар­
тіями. Мы не можемъ принять ту форму экономическаго рабства, которую
намъ подъ новымъ платьемъ предлагаетъ соціализмъ. Анархистское дви­
женіе не можетъ быть организовано по группамъ, имѣющимъ статуты и
руководителей. „...Анархія, раньше всего не есть партія; она предста­
вляетъ собой идею и цѣль...“ „Феноменъ сентиментализма“, который раз­
вился въ рядахъ буржуазіи и получилъ имя соціализма, не имѣетъ ни­
чего общаго съ идеей анархизма, „выработаннаго исключительно волей и
совѣстью человѣческой“; поэтому мы не принимаемъ никакого участія въ
движеніи, не исходящемъ отъ насъ и лишеннымъ дѣйствительной, радикаль­
ной окраски анархизма. Мы должны также выйти изъ круга коммунизма,
слишкомъ узкаго для удовлетворенія всѣхъ; мы должны освободиться отъ
желѣзной власти догйы и „попробовать передать жизнь атому, который
представляетъ собой весь міръ, т. е. человѣку, индивидууму“. Въ другой
4- апр. 1903 г. Каиръ.

— 317 —
статьѣ мы читаемъ: „анархизмъ не выноситъ рѣшительно никакой органи­
заціи, оставляя индивидуумамъ полную и абсолютную свободу; на ‘ долюиндивидуума или добровольнаго коллективнаго союза индивидуумовъ вы­
падаетъ задача найти нужныя для дѣйствія силы“. Въ слѣдующей статьѣ
набрасывается исторія развитія мѣстнаго анархизма, появившагося въ Египтѣ
трудами одного египтянина европейскаго происхожденія, который основалъ
тамъ секцію Интернаціонала и положилъ начало двумъ журналамъ:
Il lavoratore {Рабочій) и 11 proletario ]). „Самый старый изъ анар­
хистовъ, пришедшихъ пзъ Италіи, все еще въ Александріи и можетъ раз­
сказать, какъ 14 іюля 1881 года двѣсти анархистовъ, почти все егип­
тяне, съ револьверами въ рукахъ пронесли, въ знакъ протеста и дока­
зательства своей силы, свои красныя и черныя знамена на площадь коясудовъ
Приблизительное значеніе агитаціонныхъ журналовъ анархизма колеб­
лется между двумя указайными типами: между необузданнымъ и хаотиче­
скимъ возмущеніемъ противъ всякаго юридическаго и этическаго положенія,
съ одной стороны, и ѣдкой, жестокой критикой, наиболѣе близкихъ къ
анархизму общественныхъ и политическихъ партій, съ другой. Но обѣ эти
программы не могутъ обезпечить дѣйствителъной, сильной и глубокой про­
паганды. Поэтому нѣтъ недостатка въ такихъ органахъ, технической сто­
ронѣ которыхъ можетъ позавидовать всякая другая партія, такъ какъ
свѣжести и широтѣ хроники движенія соотвѣтствуетъ замѣтное число
интернаціональныхъ сотрудниковъ, компетентныхъ по самымъ наболѣвшимъ
экономическимъ и политическимъ проблемамъ. Кромѣ того, время отъ
времени, въ этихъ органахъ появляются статьи, принадлежащія перу ка­
кого-либо изъ наиболѣе извѣстныхъ агитаторовъ. Приведу еще одинъ
примѣръ и для этого укажу еще на одинъ журналъ, который выходитъ па
итальянскомъ языкѣ въ Баррѣ (Вермонѣ, Соедин. Штаты). Вотъ его длинное и
обстоятельное заглавіе: Cronaca sovversiva; ebdomadario anarckio di
propaganda revoluzionaria {Революціонная хроника; двухнедѣль­
никъ революціонной пропаганды). Въ номерѣ, напримѣръ, отъ 13 іюня
1903 г. передовица, озаглавленная I socialist! parlamentari е Іо
sciopero {Парламентарскіе соціалисты и забастовка), принадле­
житъ перу Элизе Реклю, который говоритъ, что „необыкновенная быстрота
1) Первый номеръ журнала II Іаѵогаіоге вышелъ въ Александріи
(Египетъ) 11 февраля 1877 г. Мнѣ извѣстны всего лишь три номера
этого журнала. О второмъ журналѣ не знаю ничего опредѣленнаго.

— 318 —
эволюціи, съ которой общепринятый соціализмъ изъ врага буржуазнаго
общества обратился въ его наиболѣе крѣпкаго союзника, будетъ однимъ
изъ наиболѣе интересныхъ феноменовъ новѣйшей исторіи". Еще тольк«
вчера смѣлый и почти революціонный соціализмъ теперь сталъ консерва­
тивнымъ, полнымъ предразсудковъ и пылко-реакціоннымъ. И это является
результатомъ не завоеванія власти, а лишь разрѣшеніемъ просить 'и доби­
ваться ея. „Они не приглашены на пиръ, имъ лишь позволили вприпрыжку
бѣжать за праздничными колесницами“. И за это подлое лакейское удо­
вольствіе они продали своихъ братьевъ рабочихъ, внушивъ имъ мудрость,
умѣренность, порядокъ, уваженіе къ законамъ, религію и весь старый
хламъ лжи. Да иначе и быть не могло, возмущенно говоритъ Реклю. „Кто
носитъ форму солдата, тотъ дѣлается убійцей; кто одѣваетъ монашескій
клобукъ, тотъ обращается въ обманщика... Странно лишь то, что намъ
на дѣлѣ нужно было видѣть всѣхъ этихъ Турати, Иглезіасъ, Мильерановъ,
Фольмаровъ, Апселей, Трумстра и нхъ грустную свиту для того, чтобы
предугадать ихъ неминуемую измѣну тѣмъ, кто съ дѣтскимъ энтузіазмомъ
голосовалъ за нихъ. Они всѣ перешагнула пропасть, отдѣляющую револю­
ціонеровъ отъ легальныхъ партій, и пришли къ признанію буржуазнаго
общества съ его капитализмомъ и милитаризмомъ. Только дѣйствительно
непримиримые могутъ называться соціалистами; остальные заранѣе про­
дали насъ за „тридцать серебрениковъ“.
Въ другой статьѣ приводятся воспоминанія о „кровавой недѣлѣ“ Па­
рижской Коммуны. Тьеръ, нѣсколько разъ спрошенный объ отношеніи пра­
вительства къ повстанцамъ 18 марта, отвѣтилъ, что „законы еще суще­
ствуютъ и правосудіе выскажется объ участіи побѣжденныхъ. Но никто
не вѣрилъ этой старой гіенѣ, которая доказала еще въ іюньскую рѣзню
свое мягкое сердце“. А рѣзня предсказывалась „избіеніемъ членовъ Крас­
наго Креста, помогавшихъ раненымъ повстанцамъ, предсказывалась пер­
выми подвигами маркиза Галлифэ, который утромъ 21 мая началъ кро
вавую недѣлю“. Было около тридцати пяти тысячъ жертвъ. „Будь про­
клятъ тотъ, кто забудетъ о нихъ! Будь проклятъ тотъ, кто хоть когдалибо проститъ палачамъ!“ Это воспоминаніе должно убѣдить рабочихъ,
что „въ короткіе часы его возстанія буржуазія никому не прощаетъ и
безжалостно - губитъ какъ старыхъ рабочихъ, закаленныхъ въ борьбѣ и
невзгодахъ, такъ / молодыхъ, едва только вступившихъ въ объятія жизнн,
бывшей для нихъ яачихон“. Заканчивается эта статья одной изъ строфъ
Виктора Гюго. Въ другой статьѣ, озаглавленной Ріѵепігі ѵиоіі, ріотЬа
\е даіега (для пустыхъ желудковъ—свинецъ и каторга), мы встрѣ-

— 319 —
чаемъ цѣлую серію наблюденій и замѣчаній по поводу событій итальян­
ской жизни въ Иутиньяно, Канделѣ, Джарратанѣ и Галатинѣ. Несмотря
на необыкновенно пылкій и горячій, подчасъ даже яростный, тонъ этихъ
замѣтокъ, вы будете поражены необыкновенно тщательнымъ, детальнымъ
и документированнымъ изложеніемъ фактовъ. То же можно сказать и о
другихъ статьяхъ, гдѣ производится техническій, необыкновенно искусный
и даже научный анализъ основныхъ экономическихъ органовъ современной
соціальной жизни. Эта научность и серьезность производятъ особенно
сильное впечатлѣніе наряду съ грозными взрывами возмущенія; наряду съ
призывами къ группамъ Risorti (Возставшіе) и Veritâ (Истина); съ
вызовомъ на доступъ по опредѣленнымъ вопросамъ буржуазной печати и
въ частности New lork Herald; съ приглашеніями къ „достойному
празднованію годовщины жертвы Гаэтано Бреши“.
Изданій научнаго характера, вродѣ вышесказанной Cronaca sovversiva, количественно немного, но, принадлежа людямъ, ясно представляю­
щимъ себѣ свои цѣли и средства, они пользуются огромнымъ круговъ
читателей и живутъ подолгу. Классическимъ изданіемъ подобнаго рода
можетъ служить Le Révolté, основанный Кропоткинымъ, какъ я уже
упоминалъ, въ февралѣ 1879 года, обратившійся затѣмъ въ La Révolte,
въ которой принимали дѣятельное участіе Реклю, Жанъ Гравъ и другіе,
и существующій еще и по сю пору подъ заглавіемъ • Les temps nouveaux.
Чтобы дать представленіе о характерѣ этого журнала, которому такъ уси­
ленно подражаютъ, я припомню, какъ указывалъ уже выше, что на его
столбцахъ появился весь матеріалъ двухъ главныхъ произведеній Кропот­
кина: Рѣчи бунтовщика (Paroles d’un Révolte) и Хлѣбъ и воля
(La conquête du pain). Самъ Кропоткинъ подробно и обстоятельно
разсказываетъ происхожденіе и мытарства этого журнала и этотъ разсказъ
для насъ важенъ особенно потому, что оиъ объясняетъ намъ, какимъ
образомъ агитаторы ухитряются достичь тахітит’а блестящихъ резуль­
татовъ при такой исключительной простотѣ средствъ.
1878-ой годъ былъ богатъ событіями анархистскаго характера. Вѣра
Засуличъ произвела нѣсколько выстрѣловъ въ тогдашняго петербургскаго
оберъ-иолиціймейстера Трепова, который приказалъ наказать розгами не
поклонившагося ему политическаго Боголюбова. Оправданная судомъ и
вырванная молодежью изъ рукъ жандармеріи, Засуличъ уѣхала въ Швей­
царію, гдѣ отдалась революціонной пропагандѣ. 11-го мая рабочій Гедель
и вслѣдъ за нимъ, 2-го іюня, докторъ Нобилиигъ стрѣляли въ герман­
скаго императора Бильгельма I. Спустя нѣкоторое время (25 октября)

— 320 —

испанскій рабочій Олива Монкаси совершилъ покушеніе на Альфонса ХП
а поваръ Пассананте кинулся (17 ноября) съ ножемъ на итальянскаго
короля Гумберта. „Европейскія правительства не могли допустить, чтобы
покушенія на трехъ королей могли случиться безъ существованія какогонибудь международнаго заговора и они рѣшили, говоритъ Кропоткинъ,
что центромъ этого заговора является Юрская Федерація Интерна­
ціонала. Съ тѣхъ поръ уже прошло много лѣтъ, продолжаетъ Кропот­
кинъ, „и я не могу категорически заявить, что никакихъ рѣшительно
данныхъ, подтверждающихъ подобное предположеніе, не существовало“ г).
Какъ бы то ни было, но Швейцарія приняла крупныя мѣры противъ
членовъ Федераціи. Поль Бруссъ, редакторъ анархистскаго журнала
„Avant-Garde“, былъ арестованъ, судимъ, приговоренъ къ десятилѣт­
нему изгнанію изъ Швейцаріи и его газета былл запрещена 2).
Федеральное правительство обратилось ко всѣмъ швейцарскимъ типорафіямъ съ предложеніемъ не печатать больше „подобныхъ изданій“.
гТакимъ образомъ Юрская Федерація была обречена на молчаніе.
Джемсъ Гильомъ поддерживавшій втеченіе шести лѣтъ „Бюллетень“ Феде­
раціи 3), и многіе другіе анархисты должны были или отказаться отъ обще­
ственной жизни или умереть съ голоду. Почти всѣ эмигрировали.
!) Кропоткинъ, Записки революціонера, указ. изд. стр., 282.
2) Газета, издававшаяся Бруссомъ, называлась такъ: L'Avant-Garde,
organe de la Federation franç. de VAssociât internat, d. Travailleurs и вышла
въ Шодефонѣ, въ количествѣ сорока номеровъ со 2-го іюня 1877 года
по 2 дек. 1878 г. Съ 8 апр. 1878 г., т. е. послѣ исчезновенія Юрскаго
Бюллетеня, она была органомъ Federation jurassienne. Исторія ея процесса
разсказана въ брошюрѣ Procès de L‘Avant-Garde, Шодефонъ, 1880 г. и въ
Le Revolte, 7—12 мая, 1879 г. Бруссъ сотрудничалъ, кромѣ того, въ La
solidarité révolutionnaire, organe socialiste-revolutionn. (Anarchie, collectiv,
material), который вышелъ въ количествѣ десяти номеровъ въ Барце
лонѣ (съ 10 іюня по 1 сент. 1873 г.); онъ основалъ и редактировалъ
бернскую Arbeiter-Zeitung, 1876—1877 г. Его перу принадлежатъ также
нѣсколько брошюръ анархистскаго содержанія. Однако, впослѣдствіи
активные анархисты, несмотря на ссылки на его произведенія, считали
его перебѣжчикомъ. См. Г. Раз, Современный соціализмъ, цит. изд стр. 67.
3) Съ 15 февр. 1872 г. по 25 марта 1878 г. въ Сонвиллье, въ Локлѣ,
въ Шодефонѣ и снова въ Сонвиллье вышли двѣнадцать номеровъ
Bulletin de la Léderat. Lurassienne de L’Associât. Internat, d. Iravailleurs..
Esquisses historiques Гильома, переведенные на итальянскій и испанскій
языки, и его другія брошюрки пользовались большимъ спросомъ. Не­
давно имъ написанъ полезнѣйшій и тщательнѣйшій трудъ, на который

— 321

Тогда Кропоткинъ съ Дюмартрэ, происходившимъ изъ бѣдной савой­
ской семьи, и Герцигомъ, молодымъ женевскимъ приказчикомъ, основалъ
въ Женевѣ съ издательскимъ капиталомъ въ двадцать три франка новую
двухнедѣльную газету Le Révolté >).
Первый номеръ былъ отпечатанъ въ количествѣ двухъ тысичъ экзем­
пляровъ и всѣ они разошлись, такъ что будущее журнала было обез­
печено 2).
Но, по выходѣ пяти номеровъ, хозяинъ типографіи, по распоряженію
правительства, отказался продолжать печатаніе газеты. Тогда Кропоткинъ
я его друзья изобрѣли средства для продолженія, изданія на свой счетъ
и такимъ образомъ возникъ Imprimerie Jurassienne, гдѣ, кромѣ газеты,
печаталось множество агитаціонныхъ и другихъ произведеній. Наши бро­
шюры въ одинъ и въ два су (по двѣ и по четыре копейки) расходились
десятками тысячъ и переводились на всѣ другія языки за-границей“ 8).
Кропоткинъ объясняетъ секретъ существованія и распространенія по­
добнаго рода печати. „Постоянно въ моей жизни, говоритъ онъ, я слышу
жалобы партій на недостатокъ средствъ; но чѣмъ больше я живу, тѣмъ
больше убѣждаюсь, что главное наше затрудненіе не въ недостаткѣ денегъ,
а въ недостаткѣ людей, которые твердо и неукоснительно шли бы къ
намѣченной цѣли и вдохновляли другихъ. Вотъ уже двадцать семь лѣта,
какъ наша газета живетъ изо дня въ день; воззванія о помощи появляются
чуть ли не въ каждомъ номерѣ. Но покуда есль люди, которые вклады­
ваютъ въ дѣло всю энергію, какъ дѣлали это Герцигъ и Дюмартрэ въ
Женевѣ, а теперь, вотъ уже болѣе двадцати лѣта дѣлаетъ Гравъ - въ
я буду неоднократно ссылаться: L‘Internationale, documents et souvenirs
(1864 -1878), T. I (теперь вышелъ и П-ой) Парижъ, 1905 г.
1) Ф. Дюмартрэ написалъ коротенькую брошюру Awæ travailleurs
manuels partisans de 1‘action politique и кромѣ того манифестъ Аиж électeurs
de la Haute-Savoie. Это небольшое произведеніе имѣло важное значеніе,
ибо оно появилось въ 1876 году, т. е. какъ разъ во время образованія
коммунистическаго—анархизма.
2) Le Révolté съ 22 февр.1879г. по 2 марта 1884 имѣла подзаголовкомъ
organe socialiste; позднѣе была названа organe anarchiste и лишь затѣмъ
organe communiste-anarchiste. Выходила въ Женевѣ до 14 марта 1885 г.,
затѣмъ въ Парижѣ съ 12 апр. 1885 г. по 10 сент. 1887 г. (съ мая 1886 г.
газета стала еженедѣльной). Ее замѣнила съ 17 септ. 1887 г. по 10 марта
1894 г. La Révolté, organe communiste-anarchiste, которая въ свою очередь
обратилась 4 мая 18S5 г. въ ту же еженедѣльную газету Les temps nou­
veaux.
s) IL. Кропоткинъ, тамъ-же стр. 388,
21

— 322 —

Парижѣ—деньги являются. Ежегодный приходъ, идущій на покрытіе печа­
танія газеты и брошюръ, составляетъ около восьми тысячъ рублей, и со­
ставляется онъ, главнымъ образомъ, изъ мѣдяковъ и мелкаго серебра,
вносимыхъ работниками. Для газеты, какъ и для всякаго другого дѣла,
люди дороже денегъ“ х).
Въ этихъ словахъ заключается весь секретъ столь сильнаго распро­
страненія анархистской печати.
Выборъ типичныхъ и значительныхъ примѣровъ избавляетъ меня отъ не­
обходимости распространяться по этому вопросу и говорить объ эволюціи
анархистскихъ листковъ до размѣровъ журнала, гдѣ находятъ себѣ убѣ­
жище тѣ литераторы, которые вообще примыкають къ идеямъ анархизма,
не принадлежа, однако, къ его такъ называемымъ, активнымъ рядам’ь 2).
Не считаю также нужнымъ указывать въ частности на всякія другія
средства пропаганды и агитаціи, напримѣръ, на календари, прокламаціи,
пѣсни, портреты (существуютъ портреты всѣхъ наиболѣе видныхъ агитаII. Кропоткинъ, гамъ-же стр. 386- 387.
*) Дѣятельность тѣхъ, кого масса анархистовъ иронически вазы,
• ваетъ интеллигентами, была охарактеризована Ж. Ажальбертомъ, тоже
интеллигентомъ, какъ le flirt rouge (см. Gil Blas 6 іюня 1893 г. и М,
Неттлау, Библ. анархизма, цит. изд. стр. 102, 103)/Объ этой дѣятельности,
развивающейся по большей части вокругъ ieunes revues сообщаетъ койкакія свѣдѣнія А. Hamon, Les hommes et les theories de 1‘anarchie, П-ое
изд., Парижъ, „La Revolte“. Укажу на выдающихся изъ числа этихъ
интеллигентовъ, большинство которыхъ составляютъ французы. Л. Адамъ.
который потомъ занялъ особую позицію (см. Revue blanche, 25 мая 1893 г.);
V. Barrucand (составившій книгу Le pain gratuit со статьями Реклю, Кро­
поткина и т. д.); H. G. Ibels (художникъ и поэтъ, см. Les chansons colorées,
Парижъ, 1894 г.); G. Darien и L Descave (антимилитаристы); Октавъ
Мирбо (предисловіе-, къ книгѣ Ж. Грава, Умирающее общество и анархія
Парижъ, 1893; его нашумѣвшая статья La greve des électeurs, „Figaro“22 ноября 1888 г., воспроизведенная анархистскими журналами); А.
Retie (перу котораго принадлежитъ очень распространенная на многихъ
языкахъ брошюра Reflexions sw l'anarchie, Lectures libertaires, Парижъ,
1894 г. изд. группы L‘idee nouvelle)', A. Veidaux (авторъ Dialogues des pri­
mitifs, „Le eibertaire“ Парижъ, 1895 г. №№ 2—8); L. Taïlhade, авторъ Dis­
cours civiques (Парижъ, Стокъ) особенно популярный за свою знаменитую
фразу послѣ покушенія Vaillant на французскій парламентъ: „Что зна­
чатъ жертвы, если жестъ красивъ“? Теперь Tailhade примкнулъ къ на­
ціоналистическому движенію. См. Л. Фабри,—La letteratura violenta del’anarchismo (Рѣзкая литература анархизма), „11 Pensiero“ 1896 г. Л? 14 отъ.
16 іюля.

— 323 —

торовъ, начиная съ Бакунина и кончая Реклю, и всѣхъ произведшихъ
какое-либо покушеніе — съ Равашоля до Казеріо и Бреши). Въ нѣкото­
рыхъ случаяхъ портреты эти принадлежатъ кисти выдающихся художни­
ковъ ’)•
Часто изслѣдователь наталкивается на случайный матеріалъ для ана­
лиза, матеріалъ, который прошелъ бы незамѣченнымъ, независимо отъ
того, состоитъ ли онъ изъ произведеній анархистовъ или изъ произведеній
„сочувствующихъ“ теоріи и программѣ анархизма 2).
Къ прокламаціямъ прибѣгаютъ или въ моменты преслѣдованія пе­
ріодической печати или для усиленія пропаганды. Вотъ текстъ одной про­
кламаціи, распространявшейся въ Парижѣ во время предвыборной борьбы 3):
„Къ борцамъ. Товарищи, избирательные періоды должны быть для
Ч Укажу на W. Crane, М. Luce, Pissaro, Signac, Steinlen (иллюстри­
ровавшаго книгу Э. Жегу и К. Малато, Prison fin-de.-siede) и т. д....—
Walter Crane, какъ я уже упоминалъ въ другомъ мѣстѣ, не хочетъ
удовлетвориться славой художника и выступаетъ въ качествѣ посред­
ственнѣйшаго теоретика анархизма. „Мы думаемъ, пишетъ онъ, напри­
мѣръ, что наступленіе коммунизма вызоветъ новое нравственное и худо­
жественное возрол:деніе. Необходимость и привычка къ полезной работѣ
разовьютъ вкусъ къ простымъ формамъ, которыя въ то же время яв­
ляются и наиболѣе совершенными; для общественныхъ памятниковъ
искусство, возрожденное и обновленное искусство, сохранитъ свои луч­
шія декоративныя средства и всѣ отрасли искусства отмѣтятъ новыми
могучими произведеніями праздникъ человѣческаго счастья“ W. Crane,
Glie artisti le a questione sociale (художники и соціальный вопросъ) Il Репsiero, 25 окт. 1903 г.
2) Попытка подобнаго рода сводки матеріаловъ была взята на себя
спеціальнымъ журналомъ „Le Glaneur anarchiste“, который вышелъ всего
лишь въ двухъ номерахъ (Парижъ, 1885 г. 1 янв. и май). „Мы будемъ
выбирать, гласила программа этого журнала, изъ трудовъ наиболѣе из­
вѣстныхъ и знаменитыхъ ученыхъ буржуазнаго міра все истинное,
справедливое и вѣрное“. Въ этомъ журналѣ перепечетывались стра­
ницы изъ Дидро, изъ Бланки и т. д. „La Revolte“ имѣла литературное
приложеніе, о которомъ сама газета говорила: „Вы можете конфисковы­
вать наши журналы и наши брошюры, но вы не помѣшаете нашимъ
товарищамъ читать то, что пишутъ буржуазные писатели объ испор­
ченности и гнилости нашего времени. Это будетъ сильнѣе всѣхъ на­
шихъ угрозъ“.
3) F. Dubois, Le peril anarchiste, Парижъ, Фламмаріонъ, 1894 г. Я
пользуюсь нѣкоторыми свѣдѣніями изъ этой книги, тщательно провѣряя
ихъ и оставляя въ сторонѣ личныя соображенія автора, не имѣющія
ровно никакого значенія.
21*

324 —

насъ лишь благопріятнымъ поводомъ для разъясненія народу эксплуатаціи
общественной несправедливости и для пропаганды возстанія... Всякое че­
ловѣческое существо имѣетъ право на жизнь, на благосостояніе; ворами
мы считаемъ лишь богатыхъ и тѣхъ, которые эксплуатируютъ и грабятъ
бѣдняковъ“...—„Группа революціонной дѣятельности“.
Вотъ другой примѣръ прокламаціи, опять-таки французской, появив­
шейся въ отвѣтъ на репрессіи *)•
„Ихъ никогда не'убьешь въ достаточномъ количествѣ, гово­
рилъ версальскій генералъ, распоряжавшійся въ 1871 г. избіеніемъ по­
бѣжденныхъ парижанъ...
„Дюпюи (Dupuy), какъ и всякій добрый буржуа, думалъ то же, руко­
водя убійствами на прошлой недѣлѣ.
„Честные и умѣренные обращаются въ свирѣпыхъ, когда видятъ угрозу
своимъ привиллегіямъ.
„Ихъ никогда не убьегиь въ достаточномъ количествѣ, гово­
рите вы? Пускай! Тѣмъ лучше!
„Пусть положеніе и позиціи выяснятся; пусть рабочій пойметъ, нако­
нецъ, кто вызываетъ его на борьбу; свирѣпость правящихъ классовъ
убила въ насъ всякую жалость и чувствительность.
„Мы знаемъ, сколько человѣческой крови понадобилось для созданія
царства капитала, и, въ свою очередь, говоримъ: Мы никогда не убьемъ
достаточнаго количества ихъ.
„Не будемъ слушать тѣхъ, кто проповѣдуетъ спокойствіе, когда во­
кругъ тебя совершаются убійства тѣхъ, кто совѣтуетъ держать руки въ
карманахъ и безропотно отдаваться полиціи.
„Отвѣтимъ силою на силу.
„И эти преступники еще осмѣливаются говорить о праздникѣ?
„Они думаютъ, что у насъ хватитъ духу плясать надъ дорогими
трупами.
„Они хотѣли бы, чтобы чернь забыла свою нищету и свое рабство...
„Мы устроимъ праздникъ въ день соціальной революціи, когда, счаст­
ливые, наконецъ, и свободные, мы будемъ ликовать на дымящихся
развалинахъ капиталистическаго общества.
„Тогда, при анархіи, наступитъ праздникъ счастья!“
Поэтическія произведенія агитаціоннаго характера безчисленны и духъ
возмущенія въ нихъ проступаетъ сильнѣе и ярче, чѣмъ въ научныхъ бро’) См. F. Dubois, тамъ же стр. 63.

— 325 —

шюрахъ и журналахъ. Языкъ ихъ гораздо свободнѣе и рѣзче, въ то время
какъ и распространеніе ихъ больше распространенія другихъ изданій по­
добнаго рода ‘)> такъ какъ ихъ рапсодическій характеръ позволяетъ на­
долго удерживать въ памяти даже наиболѣе старыя изъ нихъ 2). Долженъ
замѣтить, не вдаваясь въ подробности, что языкъ подобной литературы
иногда бываетъ въ высшей степени грубъ и циниченъ 3).

И.

Конгрессы.
Послѣ первоначальнаго неопредѣленнаго движенія прошло нѣсколько
десятковъ лѣтъ, пока разныя теченія анархизма не вылились въ тѣ формы,
*) И это распространеніе не встрѣчаетъ препятствій, такъ какъ пре­
пятствія практически неосуществимы. Издатели, торгующіе этимъ това­
ромъ, печатаютъ лишь наиболѣе скромныя части стихотворенія или
пѣсни, оставляя бѣлое мѣсто взамѣнъ рѣзкихъ строфъ. Для читателяанархиста, который случайно не сумѣетъ со словъ товарища заполнить
пустыя мѣста, издатель даетъ свой адресъ для того, чтобы имѣть копію
и тѣхъ строфъ, которыя запрещены „любезными преступными законами“.
2) Напримѣръ La Carmagnole sociale кончается такъ:
Viv’la Commune de Paris (bis)
Ses mitrailleus's et ses fusils (bis)
La Commune battue.
Ne s'avoue pas vaincu:
Elle aura sa revanche“ и т. д.

3) Chant du père Duchesne содержитъ, напр., такой куплетъ, который
пѣлъ Равашоль, поднимаясь на эшафотъ:
„Si tu veux être heureux,
Nom de dieu':
Pends ton proprietaire,
Couples cures en deux,
Nom de dieuxl
Eouts les eglis's par terre,
Sang-dieu
Et l’bon dieu dans la m...
Nom de dieux
Et Ibon 'dieu dans la m...“

— 326 —
подъ которыми они представляются намъ теперь. Даже Международная
Ассоціація Рабочихъ, основанная въ Лондонѣ 28 сент. 1864 г. на
митингѣ рабочихъ всѣхъ націй х), долго находилась въ состояніи зародыша,
такъ какъ еще въ 1847 году Марксъ и Энгельсъ собрали въ Лондонѣ
конгрессъ Лиги нѣмецкихъ коммунистовъ (Bund der Kommu­
nisten), назначивъ на слѣдующій годъ международный конгрессъ рабочихъ
въ Брюсселѣ (этотъ конгрессъ не могъ состояться) и такъ какъ уже въ
1850 году Дельбрукъ, Жанъ Деруэнъ и Полина Роланъ основали въ Па­
рижѣ Рабочую Федерацію. Лишь въ 1862 году, благодаря прибытію
парижскихъ рабочихъ на международную Лондонскую выставку, было по­
ложено начало этой организаціи. Временный статутъ и манифестъ Интер­
націонала, формулированные и торжественно объявленные вскорѣ послѣ
его основанія, были, несмотря на существованіе Коммунистическаго
Манифеста (февраль 1848 г.), составленнаго Марксомъ и Энгельсомъ 2)f
х) Этотъ историческій митингъ въ Saint Martins Hall происходилъ
подъ предсѣдательствомъ Эдуарда Спенсера Бислей (Edward Spencer Beesly),
одного изъ наиболѣе видныхъ учениковъ Огюста Конта въ Англіи.
Маркса не было на этомъ собраніи. См. I. Guillanme, L‘internationale, изд
цит. стр. 1.
з) Читатель помнитъ, конечно, —и это намъ пригодится при оцѣнкѣ
резолюцій конгрессовъ анархистовъ,—что Манифестъ первымъ шагомъ
рабочей революціи намѣчаетъ завоеваніе пролетаріатомъ политической
власти. „Пролетаріатъ (см. Манифестъ, цитирую по русск. изд. перев.
Таубмана, изд. Молодъ, (Философія Исторіи;, Спб. 1905 г. стр. 23) употре­
бить свое политическое господство на то, чтобы постепенно вырвать у
буржуазіи весь капиталъ, сосредоточивъ всѣ орудія производства въ
рукахъ государства, т. е. организованнаго въ господствующій классъ
пролетаріата, и „какъ можно быстрѣе увеличить количество производитель­
ныхъ силъ“. Это должно произойти „путемъ деспотическаго вмѣшатель­
ства въ права собственности и буржуазныя производственныя отношенія“,
т. е. при помощи мѣропріятій, способныхъ совершенно измѣнить дан­
ный строй общества. Эти мѣропріятія не будутъ одинаковы для всѣхъ
странъ, но почти во всѣхъ передовыхъ странахъ могутъ быть примѣ­
нены слѣдующія: 1) экспропріація земельной собственности и употре­
бленіе поземельной ренты на государственные расходы; 2) высокій про­
грессивный налогъ;3)уничтоженіе правъ наслѣдованія;!) конфискація соб­
ственности всѣхъ эмигрантовъ и мятежниковъ;5)централизація кредита въ
рукахъ государства при помощи національнаго банка съ государствен­
нымъ капиталомъ и исключительной монополіей; 6) централизація путей
сообщенія въ рукахъ государства; 7) увеличеніе количества національныхъ
фабрикъ, орудій производства, обработка и поднятіе производительности
почвы по общественному плану; 8) всеобщій, равный для всѣхъ обяза-

— 327 —

настолько неопредѣленны въ частностяхъ, что даже женевскій конгрессъ
Интернаціонала (отъ 3-го до 8-го сект. 1866 г.) не могъ окончательно
разобраться въ этихъ неясностяхъ !).
тельный трудъ, учрежденіе промышленнныхъ армій, особенно для земле­
дѣлія; 9) объединеніе земледѣльческой и промышленной дѣятельности
и мѣропріятія къ постепенному устраненію различія между городомъ и
деревней; 10) общественное и безплатное воспитаніе всѣхъ дѣтей. Устра­
неніе фабричной работы дѣтей въ ея современной формѣ. Соединеніе
воспитанія съ производствомъ матеріальныхъ продуктовъ.—Для ознако­
мленія съ внѣшней исторіей Манифеста см. Ф. Мерингъ, Исторія Гер­
манской соціалъ-демократіи (есть русскій переводъ).
*) Собраніе Saint Martin's Hall выбрало комитетъ, который позднѣе
принялъ имя Главнаго Совпта Central Council), и поручило ему органи­
зацію этого новаго общества. Кромѣ того была выбрана комиссія, ко­
торой поручили составленіе временныхъ статутовъ (provisional Rul). и
на Маркса было возложено редактированіе манифеста (Address), который
былъ опубликованъ вмѣстѣ со статутами въ концѣ 1864 года. „Принимая
во вниманіе, читаемъ мы во Временныхъ статутахъ, что освобожденіе
рабочаго класса должно быть завоевано самими рабочими; что борьба
за освобожденіе рабочихъ классовъ имѣетъ въ виду борьбу не за клас­
совыя привиллегіи или монополіи, а за равныя права и равныя обязан­
ности при уничтоженіи классовыхъ ограниченій; что экономическое под­
чиненіе рабочаго монополизатору или орудіямъ производства является
источникомъ рабства, общественной нищеты, умственнаго паденія и по­
литической зависимости; что экономическая эмансипація рабочаго класса
является повсюду конечной цѣлью, для осуществленія которой полити­
ческое движеніе .служитъ средствомъ; что всѣ усилія въ этомъ напра­
вленіи терпѣли неудачу по недостатку солидарности между рабочими
различныхъ отраслей труда; что освобожденіе труда является не мѣстной,
не національной, а соціальной проблемой... на этихъ основаніяхъ: ниже­
подписавшіеся сочли необходимымъ учрежденіе Международной Ассоціаціи
Рабочихъ. Они заявляютъ, что Меоюд. Ассоц. Раб. и связанныя съ ней
группы и отдѣльныя личности по отношенію ко всѣмъ людямъ безъ раз­
личія направленія, религіи и національности должны исходить изъ прин­
циповъ права, справедливости и морали. Они признаютъ права гражда­
нина и человѣка за всѣми, кто выполняетъ свои обязанности. Какъ
нѣтъ правъ безъ обязанностей, такъ нѣтъ и обязанностей безъ правъ.
За этими положеніями слѣдовали десять статей статутовъ. Какъ видно
изъ этого, было удѣлено много мѣста гуманнымъ абстрактнымъ тенден­
ціямъ, тѣмъ болѣе что все базировалось на „принимая во вниманіе“. Я
не могу согласиться съ Гильомомъ, тамъ же, стр. 14, который полагаетъ,
что послѣдніе выводы этихъ „принимая во вниманіе“ пріобрѣтаютъ реали­
стическій характеръ при сравненіи ихъ съ той частью адреса Маркса,
въ которой онъ говоритъ, что послѣднія событія въ Америкѣ и въ Рос-

— 328 —

Наиоблѣе важаыя постановленія виѣли въ виду примиреніе окончатель­
ныхъ Главныхъ Статутовъ 9, съ нѣкоторыми частными пунктами,
гласившими, напримѣръ, что уменьшеніе рабочаго дня должно быть пер­
вымъ шагомъ на пути эмансипаціи рабочаго; что долженъ бытъ отмѣненъ
фабричный трудъ женщинъ и дѣтей; что рабочіе, взаимно помогая другъ
другу, должны бороться за повышеніе заработной платы, нс забывая въ
то же время, что цѣль ихъ состоитъ въ полномъ уничтоженіи института
заработной платы; что нужно увеличить кооператнвное движеніе, не упра­
вляя имъ, однако; что нужно по возможности развить взаимопомощь «
Т. Д. 2).
сіи неминуемо должны были указать рабочимъ на „фокусъ интерна­
ціональной политики“, чтобы наблюдая за поведеніемъ дипломатовъ
разныхъ странъ, въ удобный моментъ оказаться въ „обладаніи всѣми
средствами, необходимыми для завоеванія власти“. Въ самомъ дѣлѣ
Address немедленно добавляетъ, что рабочіе, въ случаѣ невозможности
воспрепятствовать тому или иному направленію политики, должны объ­
единиться для „общаго протеста“, защищая „законы правды и справед­
ливости не только въ личныхъ, но и въ международныхъ отношеніяхъЯсно, что еще по сю пору мы находимся въ области абстрактныхъ ^при­
нимая во вниманіе“.
!) Комиссія изъ тринадцати членовъ, назначенная конгрессомъ для
составленія окончательныхъ Статутовъ, приняла за основаніе для своей
работы временные Статуты 1864 г. Наиболѣе живой споръ возникъ по
вопросу о принятіи на лоно „Ассоціаціи“ „работниковъ мысли". Фрацуз
скіѳ делегаты, настаивавшіе на непринятіи подобныхъ лицъ, должны были
подчиниться утвердительному рѣшенію большинства, ссылавшагося на
то, что исключеніе „работниковъ мысли“ было бы „приговоромъ надъ
наукой, какъ будто рабочій недостоинъ ея или пе умѣетъ оцѣнить ее“Что же касается текста, редактированнаго комиссіей на нѣмецкомъ, фран­
цузскомъ и англійскомъ языкахъ, то были сдѣланы нѣкоторыя важныя
измѣненія и дополненія, такъ что десять статей обратились въодиннадцать; такъ напр., было постановлено, что всякій примѣнявшій и защищав­
шій принципы Ассоціаціи могъ быть принятъ въ число ея членовъ, однако
подъ отвѣтственностью кооптировавшей его секціи; что всякая секція
была автономна въ назначеніи своихъ представителей въ Главный Со­
вѣтъ, и т. д.... Но, что очень важно, форма и характеръ вышеприведен­
ныхъ положеній остались неизмѣненными.
Дискуссіями по этому вопросу почти всецѣло руководили фран­
цузы Толэнъ, Мюратъ и Фрибуръ, бывшіе болѣе вѣрными учениками
Прудона. Вотъ почему Марксъ жалѣлъ, что не присутствовалъ лично
на конгрессѣ (см. письмо отъ 9 окт. 1866 г. къ докт. Кугельману, опубли­
кованное въ Neue Ze.it 12 апр. 1902 г.); „Я не могь поѣхать на конгрессъ

На слѣдующемъ конгрессѣ (Лозанна, 2—7 сент. 1867 г.) выяснились
нѣкоторыя диссонирующіе, но опредѣленныя тенденціи, какъ, напримѣръ,
революціонный коллективизмъ бельгійца Де Папа л), мютюэлизмъ франи даже не хотѣлъ этого,' но программу лондонскихъ делегатовъ со­
ставлялъ я. Я построилъ ее на пунктахъ, которые обѣщаютъ немедлен­
ное соглашеніе и общую дѣятельность рабочихъ, давая въ то же время
пищу и импульсъ нуждамъ классовой борьбы и организаціи рабочихъ
въ классъ. Но головы господъ парижанъ были наполнены пустой фразе­
ологіей Прудона. Они говорятъ о наукѣ и ничего не знаютъ. Они отво­
рачиваются отъ всякой револкщіонной и вытекающей изъ самой клас­
совой борьбы дѣятельности, отъ всякаго центральнаго и поэтому осуще­
ствимаго съ помощью политическихъ средствъ (напр., уменьшеніе рабо­
чаго дня законодательнымъ путемъ) общественнаго движенія (aile сопсеѣtrirte gesellschaftliche Bewegung). Ссылаясь на свободу, на отрицательное от­
ношеніе ко всякому правительству и на анти-авторитарный индивиду­
ализмъ, эти господа, втеченіе шестнадцати лѣтъ подчинявшіеся и под­
чиняющіеся понынѣ самому гнусному деспотизму, проповѣдываютъ въ
дѣйствительности обыкновенный буржуазный режимъ, лишь идеализи­
рованный на прудоновскій ладъ. Прудонъ надѣлалъ много зла. Его ка­
жущаяся критика и внѣшняя оппозиція утопистамъ (онъ самъ есть не
что иное какъ мелко-буржуазный утопистъ, между тѣмъ какъ въ утопі­
яхъ Фурье и Оуэна мы находимъ предчувствіе и изображеніе новаго
строя) увлекли за собой и соблазнили какъ jeunesse brillante, студентовъ,
такъ и рабочихъ, въ особенности тѣхъ парижскихъ рабочихъ, которые,
принимая участіе въ производствѣ предметовъ роскоши (als Luxus arbeiter), въ большинствѣ случаевъ, незамѣтно для себя, принадлежатъ къ
старой грязи (dem alten Dreck angehoren). Эти невѣжи, хвастуны, болтуны
и краснобаи, явившись на конгрессъ въ количествѣ, неотвѣчавшемъ
числу членовъ, едва не испортили всего. Въ отчетѣ я разоблачу ихъ“...
Весь образъ Маркса, говоритъ Гильомъ (тамъ же стр. 26, 27), относящійся
отрицательно къ моральной позиціи Маркса, выступаетъ изъ этого
письма. Да. Но изъ этого письма мы видимъ и его реалистическій умъ,
который, оставивъ въ сторонѣ выбиравшіяся имъ средства, твердо шелъ
К7) однажды намѣченной цѣли, въ особенности когда другія отклонялись
отъ нея.
х) Cesare de Раере, проявившій энергичную дѣятельность на этомъ и
на слѣдующихъ конгрессахъ Интернаціонала, въ 1863 году принималъ
участіе въ „Братскомъ научномъ кружкѣ“ и исповѣдывалъ принципы
анархистскаго мютюэлизма, сильно отдававшаго Прудономъ. См. Compte
rendu du meeting démocratique de Patignies (26 дек. 1863 г.). Брюссель, 1864.
На Лондонскомъ конгрессѣ онъ объявилъ себя, однако, сторонникомъ
коллективизма и, позже, на Базельскомъ конгрессѣ Интернаціонала, велъ
жестокую полемику съ мютюэлистами. См. Revue socialiste, 1889 г. авг.

— 330

цузовъ, авторитарный коммунизмъ англичанъ и метафизическая политика
нѣмцевъ !).
Поэтому показалась необходимой внутренняя п существенная дискуссія
о политической и экономической организаціи общества. Эта дискуссія про­
изошла на третьемъ конгрессѣ Интернаціонала, въ Брюсселѣ (6—13
сент. 1868), причемъ были приняты рѣшенія чисто коллективистскаго
характера и авторитарный коммунизмъ Маркса потерпѣлъ пораженіе 2).
!) См. Ж. Гарэнъ (J. Garin), L’ anarchisme et les anarchistes, Парижъ,
Guillaumin, 1885 г.; T. Мартелла (T.. Martello), Storia deïInternazionale,
указ, изд.; Э. де Лавеле (Е. de Lavelaye), Le socialisme contemp. указ,
изд.; Д'. Гилльомъ (L Guilaume), L'internationale указ, изд.; О. Тестю (О
Testuty, L'internationale, 3-ье изд., Парижъ, Eaehaud, 1871 г.
Самымъ важнымъ изъ всѣхъ, разбиравшихся на этомъ конгрессѣ
(Лозанна) вопросовъ, былъ вопросъ о томъ, не будетъ ли результатомъ
борьбы настоящей ассоціаціи за освобожденіе четвертаго сословія, т. е.
рабочаго класса, появленіе пятаго сословія, находящагося въ еще болѣе
тяжелыхъ условіяхъ. Комиссія, въ которой принималъ участіе и Л.
Июхнеръ, занявшись изученіемъ этого вопроса, пришла, на основаніи
доклада De Раере, къ заключенію, что рабочіе общества, когда настоящая
форма станетъ преобладающей, приведутъ къ образованію четвертаго
сословія, подъ которымъ будетъ находиться пятое сословіе, обреченное
на еще болѣе тяжелыя экономическія условія. Но подобная опасность
исчезнетъ по мѣрѣ того, какъ развитіе современной промышленности
раздавитъ мелкое производство. Пролетаріатъ долженъ убѣдиться, что
радикальная и окончательная соціальная перемѣна можетъ быть вызвана
лишь при помощи средствъ, дѣйствующихъ на все общество въ его цѣ­
ломъ и не противорѣчащихъ идеѣ справедливости. И такъ, усиліе рабо­
чихъ обществъ должны встрѣчать поддержку въ Интернаціоналѣ.
г) Конгрессъ много занимался вопросомъ о войнѣ. Основной причи­
ной войны, говорили конгрессисты, является недостатокъ экономическаго
равновѣсія и поэтому война не можетъ быть уничтожена раньше со­
ціальныхъ реформъ; однако, вспомогательной ея причиной является про­
изволъ, вытекающій изъ централизаціи и деспотизма. Поэтому конгрессъ
предлагаетъ секціямъ Интернаціонала всѣми силами противиться воз­
никновенію международныхъ конфликтовъ, которые должны разсматри­
ваться какъ гражданскія войны, и рекомендовать рабочимъ бросить, въ
случаѣ войны, всякую работу. По поводу стачекъ, конгрессъ, признавая
ихъ полезность и необходимость, постановилъ учредить совѣтъ, соста­
вленный исключительно изъ представителей рабочихъ обществъ и обя­
занный высказываться насчетъ выгоды и законности будущихъ ста­
чекъ. Конгрессъ объявилъ, что всѣ машины и остальныя орудія труда
должны принадлежать рабочимъ и функціонировать лишь въ ихъ пользу
ж что лишь при помощи кооперативныхъ обществъ и организаціи взаим-

331

Спустя нѣсколько дней (21—25 сент.) въ Вернѣ, подъ предсѣдатель­
ствомъ Виктора Гюго, происходилъ второй конгрессъ Лиги мира и сво­
боды {Ligue de la paix et de la liberté) i), которая была основана
въ Парижѣ по иниціативѣ Е. Acollas съ цѣлями чисто гуманитарнаго
характера. Бакунинъ, который еще на первомъ конгрессѣ знакомилъ чле­
новъ Лиги съ принципами федерализма и соціализма 2), на этотч> разъ,
наго кредита производитель сможетъ завладѣть машинами. Кромѣ того,
конгрессъ постановилъ, что всѣ копи, рудники и желѣзныя дороги
должны принадлежать коллективной общественной единицѣ, т. е. госу­
дарству, и должны быть переданы рабочимъ обществамъ; что экономи­
ческая эволюція, по необходимости, обратитъ пахатную землю въ кол­
лективную собственность и что эта земля должна быть передана земле­
дѣльческимъ обществамъ; что пути сообщенія и лѣса должны быть кол­
лективной собственностью общества. Эти постановленія насчетъ земельной
собственности представляютъ собой главный результатъ конгресса и
были приняты тридцатью голосами изъ всѣхъ пятидесяти (приблизи­
тельно) делегатовъ. Вопросъ шелъ, однако, не только о келлективной
собственности на землю, но и на орудія труда, причемъ и по этому во­
просу восторжествовалъ, какъ мы видѣли, коллективизмъ и лишь сред­
ства къ достиженію его были мютюалистическаго характера.
!) Первый конгрессъ этой лиги происходилъ вч, Женевѣ отъ 2-го по
7-е сент. и вт> немъ, между прочимъ, принимали участіе Эдгаръ Кине
(Edgard Quinet) и Гарибальди, который (припоминаю это лишь для того,
чтобы дать представленіе о характерѣ конгресса) предложилъ прибавить
къ программѣ трудовъ конгресса слѣдующіе пункты: 1) всѣ націи—се­
стры; 2) война между ними невозможна; 3) всѣ недоразумѣнія, которыя
возникнутъ между націями, должны обсуждаться конгрессомъ; 4) члены
конгресса будутъ назначаться демократическими обществами всѣхъ на­
родовъ; 5) всякая нація, какъ велика бы она ни была, будетъ имѣть
право голоса на конгрессѣ; 6) папство, какъ наиболѣе опасное изъ
всѣхъ сектъ, должно быть объявлено уничтоженнымъ; 7) религія Бога
принята конгрессомъ и каждый изъ членовъ его обязанъ пропаганди­
ровать ее (Гарибальди пояснилъ, что говоритъ здѣсь о религіи истины
и разума); 8) конгрессъ посвящаетъ въ санъ жрецовъ всѣхъ людей
науки и разума и борется съ проповѣдью невѣжества; 9) пропаганда
религіи Бога при помощи образованія, воспитанія и добродѣтели; 10) рес­
публика является единственной формой правленія, достойнаго свобод­
наго народа; 11) лишь демократія можетъ поднять знамя войны:
12) только рабъ имѣетъ право на войну съ тиранами. Дж. Гильомъ,
тамъ же, стр. 47 и 48.
а) Бакунинъ, какъ я уже говорилъ въ главѣ о немъ, утверждалъ на
первомъ конгрессѣ, что общій миръ невозможенъ, если существуютъ
централизованныя государства. Онъ правилъ, что нужн добываться

— 332 —

въ качествѣ члена Центральнаго комитета, предложилъ Лигѣ присоеди­
ниться, не сливаясь, однако, къ Интернаціоналу, членомъ котораго онъ
состоялъ всего лишь около двухъ мѣсяцевъ, н развилъ по этому поводу
цѣлую серію чисто революціонныхъ заключеній і).
исчезновенія государства, чтобы на развалинахъ этихъ насильственно,
при помощи деспотизма и завоеваній, организованныхъ сверху внизъ
единицъ, могли развиться свободныя единицы, организованныя снизу
вверхъ при помощи свободной федераціи общинъ въ провинціи, про­
винцій въ націи и націй въ Соединенные Штаты Европы. Отъ имени
Интернаціонала, которому было предложено послать своего представи­
теля, говорилъ Евг. Дюпонъ (Е. Dupont), заявившій, что миръ является
не принципомъ, а результатомъ, котораго можно достичь, лишь при­
нявши соціальную революцію со всѣми ея послѣдствіями и приготовив­
шись обратить въ tabula газа всѣ казармы и всѣ церкви.
*) По предложенію Бакунина, Лига и на этотъ разъ пригласила
Интернаціоналъ прислать представителя. Въ письмѣ, содержавшемъ это
приглашеніе, Густавъ Фогтъ, президентъ Лиги, говоритъ: „...вмѣстѣ, со­
единенными силами мы разрушимъ какъ преграды между отдѣльными
частями общественнаго организма, такъ и преграды ненависти, во имя
которыхъ народы, созданные для жизни въ мирѣ и взаимномъ уваже­
ніи, натравляются другъ на друга“. Бакунинъ, послѣ второго конгресса,
писалъ этому Фогту: „Я вовсе не имѣлъ намѣренія растворить нашу
Лигу въ Международной Лигѣ (!) Рабочихъ. Признать и объявить, что
мы принимаемъ за исходный пунктъ и за базу нашихъ политическихъ
принциповъ великіе экономическіе принципы, провозглашенные Между­
народной Лигой (!) Рабочихъ, еще не значитъ итти на буксирѣ и стать
рабами этой Международной Лиги (!). Соціальные принципы не могутъ
быть личной собственностью кого бы то ни было“. Единеніе, о которомъ
такъ хлопоталъ Бакунинъ, должно было привести къ такому раздѣленію
обязанностей: Интернаціоналъ долженъ былъ бы заботиться объ эконо­
мическихъ вопросахъ, а Лига о вопросахъ политическихъ, религіозныхъ
и философскихъ. Такимъ образомъ, обѣ ассоціаціи имѣли бы въ своихъ
рукахъ „всѣ революціи будущаго“. Постановленія Брюссельскаго кон­
гресса нужно разсматривать не какъ выраженіе дѣйствительныхъ чувствъ
рабочей массы, а какъ результаты недовѣрія и ненависти къ марксист­
ской шайкѣ.
Разъ Интернаціоналъ, заключалъ Бакунинъ, „представляетъ собой
истинную революціонную силу, которая должна измѣнить физіономію
всего міра“, то Лига должна принять его принципы, т. е. „экономиче­
ское уравненіе всѣхъ классовъ и всѣхъ человѣческихъ существъ на
землѣ; уничтоженіе наслѣдственной собственности; обращеніе земли и
всѣхъ орудій производства въ собственность универсальной федераціи
всѣхъ рабочихъ ассоціацій“. (См. М. Неттлау, тамъ же, стр. 253 и Дж.
Гильомъ, тамъ же, стр. 72 и д.).

— 333 —

. Изъ ста десяти присутствовавшихъ членовъ лишь восеинадцать (въ
томъ числѣ Эли и Элизе Реклю, Николай Жуковскій и итальянцы Фа­
нелли, Фриша и Туччи) приняли предложеніе Бакунина. Это меньшинство
вышло изъ состава Лиги и немедленно, по проекту Бакунина, основало
Международный Союзъ Соціалистической Демократіи (Alliance
internationale de la Démocratie socialiste'), центральный комитетъ ко­
торой н ходился почти подъ диктатурой самого Бакунина *)•
Отсюда видно, что Бакунинъ, оставивъ уже въ сторонѣ его нело­
гичное выраженіе „уравненіе классовъ“, съ которымъ онъ выступилъ на
конгрессѣ и за которое его упрекалъ позднѣе Марксъ (объ этомъ впе­
реди), составилъ себѣ лишь приблизительное представленіе о цѣляхъ
Интернаціонала или истолковывалъ ихъ совсѣмъ по своему. Основное
заключеніе Бакунина, представленное имъ конгрессу по поводу взаимо­
отношеній общественно-экономическихъ вопросовъ съ вопросами мира
и свободы, гласитъ, что при отсутствіи „равенства классовъ, т. е. при
отсутствіи справедливости, свобода и миръ неосуществимы“. По поводу
отдѣленія церкви отъ государства Бакунинъ въ слѣдующихъ словахъ
выражалъ свои мысли: „Кто хочетъ Бога, тотъ хочетъ рабства людей.
Богъ и униженіе человѣка или свобода человѣка и уничтоженіе боже­
ственнаго призрака. Такова дилемма и середины нѣтъ; будемъ выби­
рать“.
х) М. Драгомановъ, ор. cit. стр. 78. Вотъ основные пункты программы
этого Союза: 1) Союзъ объявляетъ себя атеистическимъ; онъ стремится
къ уничтоженію культа, къ замѣнѣ вѣры и божественной справедливо­
сти наукой и человѣческой справедливостью; 2) Союзъ стремится къ
полному политическому, экономическому и соціальному уравненію клас­
совъ и индивидуумовъ обоего пола, начиная съ уничтоженія наслѣд­
ственнаго права; 3) онъ требуетъ для всѣхъ дѣтей обоего пола, съ ихъ
рожденія, одинаковыхъ средствъ для"развитія.,.; 4) будучи врагомъ деспо­
тизма, онъ признаетъ лишь республику, какъ единственную возможную
форму правленія, и, отказываясь отъ всякаго единенія съ реакціей, при­
нимаетъ участіе лишь въ томъ политическомъ движеніи, цѣлью кото­
раго будетъ непосредственное и прямое торжество рабочаго дѣла въ его
борьбѣ съ капиталомъ; 5) Союзъ находитъ, что всѣ существующія поли­
тическія и авторитарныя государства должны исчезнуть и уступить мѣ­
сто универсальному союзу всѣхъ свободныхъ ассоціацій, какъ земле­
дѣльческихъ, такъ и промышленныхъ; 6) Союзъ отказывается отъ поли­
тики, основанной на такъ называемомъ патріотизмѣ и соперничествѣ
націй; 7) онъ стремится къ всемірной ассоціаціи всѣхъ мѣстныхъ ассо­
ціацій во имя свободы.—Въ уставѣ Союзъ называлъ себя вѣтвью Интер­
націонала и объявлялъ, что принимаетъ его главные статуты. Члены
основатели временно намѣтили Центральное Бюро (Bureau central) изъ
семи членовъ, бывшихъ въ то же время членами Интернаціонала, и ре-

— 334 —

Сейчасъ же послѣ своего основанія Союзъ поручилъ одному изъ сво­
ихъ членовъ, Іоганну-Филиппу Беккеру, ходатайствовать передъ главнымъ
совѣтомъ Интернаціонала, находившемся въ Лондонѣ, о принятіи
Союза en masse въ составъ Интернаціонала. Въ то же время Ба­
кунинъ, поселившійся послѣ Бернскаго конгресса въ Женевѣ, гдѣ нахо­
дилось Бюро, собравъ при помощи дѣятельной,- лихорадочной агитаціи
зиденціей для Бюро была указана Женева. Этотъ Союзъ слился, по край­
ней мѣрѣ, формально, съ тайной организаціей, основанной Бакунинымъ
во Флоренціи и Неаполѣ (около 1865 года) и имѣвшей своей цѣлью
борьбу съ обществами и организаціями, которыми руководилъ Маццини.
Этой тайной организаціи Бакунинъ далъ названіе Союза соціальной де­
мократіи, позднѣе замѣнившееся другимъ — Союзъ соціалистовъ-революціонеровъ. Основанный для пропаганды идей соціализма и борьбы съ
„религіозно-политическимъ догматизмомъ Маццини“, Союзъ соціальной
демократіи, по свидѣтельству самого Бакунина, имѣлъ такую программу
(ее интересно сравнить ' съ программой позднѣйшаго Международнаго
Союза Соціалистической Демократіи)-, атеизмъ; „полное отрицаніе вся­
кой власти; уничтоженіе юридическаго права; отрицаніе представленія
объ индивидуумѣ, какъ о гражданинѣ...; коллективная собственность;
основаніемъ соціальной организаціи долженъ служить трудъ, и общество
должно имѣть форму свободной ассоціаціи снизу вверхъ“. Въ эту орга­
низацію, чисто итальянскаго происхожденія, вскорѣ вступили поляки,
французы п представители другихъ странъ. Позже, въ 1869 году, это
тайное общество, продолжавшее существовать и послѣ основанія вто­
рого Союза изъ бывшихъ членовъ Лиги мира и свободы, пережило кри­
зисъ, который вызвалъ отказъ Бакунина (письмо отъ 26 янв. см. М.
Беттлау, ор. cit. 278; Дж. Гильомъ, ор. cit. стр. 220—131) отъ участія „въ
центральномъ комитетѣ Интернаціональнаго Братства (Fraternité interna­
tionale), въ Центральномъ Бюро и вообще во всѣхъ дѣлахъ Союза“. Спу­
стя нѣкоторое время Интернаціональное Братство было распущено цир"
куляромъ, принадлежавшимъ, безъ сомнѣнія, перу Бакунина.
Кризисъ Братства былъ вызванъ столкновеніями Элизе Реклю и
Аристида Рея съ Фанелли, происшедшими въ Испаніи на почвѣ измѣны
основнымъ пунктамъ программы, измѣны, въ которой Фанелли обви­
нялъ Реклю и Рея, вступившихъ тамъ въ переговоры и сношенія съ
„радикалами“ и „буржуазными соціалистами“; кромѣ того тайны Брат­
ства стали извѣстны внѣ тѣснаго круга его членовъ, благодаря, какъ
полагаетъ Гильомъ, нескромности Малона, который разсказалъ кое-что
Ришару, члену Союза, но совершенно чужому для Братства. Бакунинъ
назвалъ эту нескромность „предательствомъ“ (письмо отъ 3 мая 1870 г.,
М. Неттлау, ор. cit. стр. 276). Но старые „интернаціональные братья“,
„вѣрные братья“ (frères fidels), настоявшіе на роспускѣ Братства для
исключенія диссидентовъ, продолжали свою дѣятельность какъ и раньше.

— 335 —

мѣстную группу для своего Союза въ размѣрѣ восьмидесяти пяти чело­
вѣкъ, заявилъ о своемъ желаніи вступить въ мѣстную федерацію секціи
Интернаціонала. Но главный лондонскій совѣтъ отвѣтилъ отказомъ на
первое общее предложеніе Союза и его отказъ имѣлъ непосредственную
силу и для женевской секціи Интернаціонала. Отказъ былъ справед­
ливъ. Въ то время какъ Интернаціоналъ заботился раньше всего объ
улучшеніи положенія рабочихъ, Союзъ устраивалъ заговоры, непосред­
ственно подготовляя революцію. Цѣли были слишкомъ различны и сліяніе
невозможно. Кромѣ того Марксъ уже смотрѣлъ на Бакунина, занявшаго
положеніе противника и олицетворявшаго собой Союзъ, какъ на недис­
циплинированный элементъ, съ которымъ нужно было покончить ’)■
Подробности объ этой дѣятельности, какъ справедливо замѣчаетъ Гильомъ,
были неизвѣстны изслѣдователямъ, а между тѣмъ ихъ можно узнать
въ теперь почти ненаходимой книгѣ Бакунина, написанной по-русски
Историческое развитіе Интернаціонала, см. главу „Интернаціональный
Союзъ соціалистовъ-революціонеровъ“. Эта книга относится къ серіи трехтомнаго изданія Партіи сог^іалистовъ-революцгонеровъ. Первый томъ —
Авторитаризмъ и анархія также былъ написанъ Бакунинымъ; а третій—
Анархія по Прудону принадлежитъ перу Гильома.—Что же касается про­
паганды Фанелли въ Испаніи, гдѣ онъ нашелъ почву уже подготовлен­
ной, благодаря дѣятельности фурьеристовъ и прудонистовъ, то она вполнѣ
отвѣчала намѣреніямъ Бакунина, который, между прочимъ, предпочи­
талъ распространять свои организаціи среди латинскихъ расъ. „Фа­
нелли, пишетъ одинъ испанецъ, бывшій членъ этой организаціи и ея
добросовѣстный историкъ теперь, далъ намъ экземпляры статутовъ
Интернаціонала, программу и статуты Союза Соціалистической Демокра­
тіи, уставы нѣкоторыхъ другихъ обществъ, нѣсколько органовъ Интер­
націонала и между ними одинъ номеръ Колокола съ воспроизведенными
рѣчами Бакунина... (въ женевскомъ Колоколѣ отъ 1 дек. 1868 г. воспро­
изведена рѣчь Бакунина на бернскомъ конгрессѣ Лиги)“. А. Lorenzo,
El proletaria do militante, memorias de un international, Барцелона, А. Лопецъ (1902?).
1) Просьба Центральнаго Бюро Союза была отправлена 15 декабря
1868 года. Рѣшеніе главнаго совѣта Интернаціонала послѣдовало 22-го
числа того же мѣсяца. Отказъ былъ мотивированъ соображеніями, что
существованіе второго интернаціональнаго организма, дѣйствующаго
внутри или внѣ Интернаціонала, неизбѣжно приведетъ къ дезорганиза­
ціи послѣдняго и что примѣру Союза, могутъ послѣдовать и другія
ассоціаціи, такъ что Интернаціоналъ „обратится въ игрушку въ рукахъ
интригановъ всѣхъ націй и партій“. Въ тотъ день какъ разъ, когда
главный совѣтъ принялъ такое рѣшеніе, Бакунинъ посылалъ Марксу
программу Союза и писалъ ему: „Теперь мое отечество — это Интерна-

— 336

Союзъ, однако, не счелъ себя побѣжденнымъ. Онъ сдѣлалъ второе
предложеніе главному Совѣту Интернаціонала, утверждая, что Союзъ
«кажется отъ интернаціональной организаціи и что его Центральное
бюро, органъ этой интернаціональное™, прекратитъ свое существованіе,
если секціи, основанныя членами Союза въ Швецаріп, Испаніи. Италіи
и Франціи по программѣ Союза, будутъ признаны дѣйствительными сек­
ціями Интернаціонала, сохранивъ свою общую программную связь, но
отказавшись отъ всякой интернаціональной солидарности и организаціи,
яе исходящей отъ Международной Ассоціаціи Рабочихъ. На этотъ
разъ (20 марта 1869 г.) главный лондонскій совѣтъ высказался въ утвер­
дительномъ смыслѣ, заявивъ, что не видитъ препятствій для обращенія
секцій Союза, въ секціи Интернаціонала. Женевская группа присту­
пила тогда (17 и 24 апрѣля) къ пересмотру своихъ статутовъ въ
духѣ требованій центральнаго совѣта“ ')> Центральное Бюро Союза
предложило другимъ группамъ обратиться въ дѣйствительныя секціи Интер націонала, сохраняя, однако, свою программу и, наконецъ, въ іюнѣ
само Бюро объявило себя распущеннымъ. Такимъ образомъ Интерна­
ціоналъ обогатился новыми сторонниками и послѣдователями коллекти­
визма, среди которыхъ, однако, было немало революціонныхъ элементовъ,
ціоналъ, однимъ изъ главныхъ основателей котораго являешься ты.
Итакъ, мой дорогой другъ, я твой ученикъ и гордъ этимъ сознаніемъ“.
Не нужно было обладать проницательностью Маркса, чтобы удивляться
и недоумѣвать, зачѣмъ же въ такомъ случаѣ основывать другое обще­
ство. См. Neue Zeit, Берлинъ, 6 окт. 1900 .года.
!) Письмо Главнаго Совѣта (20 марта), составленное Марксомъ замѣ­
чаетъ по поводу 2-ой статьи программы Союза: „Великой цѣлью Между­
народной Ассогцаціи Рабочихъ является не уравненіе классовъ—логическій
нонсенсъ, нѣчто неосуществимое,—а, напротивъ, уничтоженіе классоваго
дѣленія, что представляетъ собой истинный секретъ пролетарскаго дви­
женія. Изучая текстъ, содержащій это выраженіе объ уравненіи классовъ
кажется, что оно своимъ происхожденіемъ обязано лишь ошибкѣ. Во
всякомъ случаѣ Главный Совѣтъ не сомнѣвается, что вы сочтете нуж­
нымъ выкикуть изъ вашей программы подобное выраженіе, могущее
породить опасныя недоразумѣнія“. Второй пунктъ программы былъ, въ
самомъ дѣлѣ исправленъ такимъ образомъ: „Союзъ стремится раньше
всего къ окончательному уничтоженію классовъ и къ политическому,
экономическому и соціальному равенству всѣхъ индивидуумовъ“.
Послѣ подобнаго исправленія статутовъ, женевская секція Союза была
оффиціально и единогласна признана (28 іюля 1869 г.) Главнымъ совѣ­
томъ за дѣйствительную Секцію Интернаціонала. Цж. Гильомъ тамъ же
стр. 141 и 181.

— 337 —

преимущественно изъ латинскихъ странъ. Очевидно, что должны были
вспыхнуть еще болѣе оживленные конфликты. Три мѣсяца спустя (5—12 сент.
1869 года) на четвертомъ общемъ конгрессѣ Интернаціонала, проис­
ходившемъ въ Базелѣ, Бакунинъ, какъ делегатъ ліонскихъ и неаполитанскихъ
рабочихъ, еще разъ столкнулся лицомъ къ лицу съ Марксомъ, который
отсутствуя на конгрессѣ, все таки стоялъ во главѣ главнаго совѣта г).
Наиболѣе рѣзкія идеи нашли новыхъ сторонниковъ и конгрессъ, огром­
нымъ большинствомъ голосовъ объявилъ, что „общество имѣетъ право
уничтожать частную собственность на землю и обратить эту послѣднюю
въ собственность коммунистическую“ 2.
1) Италію, 'кромѣ Бакунина, представляли Фанелли, который лично
не явился, Генгъ (Непд), швейцарскій рѣзчикъ, делегатъ Генуи и Сароrusso, и одинъ портной, делегатъ центральной неаполитанской секціи,
сдѣлавшій заявленіе, которое указываетъ, что подъ вліяніемъ Бакунина
въ Италіи уже вырабатывалась тенденція къ неопредѣленному анархизму
Вотъ это заявленіе: „Подъ вліяніемъ экономическаго положенія южной
Италіи и благодаря распространенію соціалистическихъ идей, въ Неаполѣ,
въ январѣ этого года, могла быть основана секція Интернагронала.
Въ этомъ древнемъ убѣжищѣ монархическихъ п поповскихъ мер­
зостей, въ этой странѣ, которая пошла на удочку итальянцевъ—объеди­
нителей, буржуазія, вполнѣ схожая съ буржуазіей Франціи и Англіи
заставляетъ рабочихъ, при помощи каморры и спекуляцій, на голодѣ и
нищетѣ населенія, трудиться втеченіе пятнадцати часовъ въ сутки для
заработка двухъ или трехъ франковъ. Неаполитанская секція ведетъ
дѣятельную пропаганду въ южной Италіи и всѣ несчастныя народности
молуострова смотрятъ на нее какъ на предвозвѣстницу свободы. Неапо­
литанскіе рабочіе отдаютъ всѣ свои силы на служеніе идеалу револю­
ціоннаго соціализма и прислали на этотъ конгрессъ представителя для
того, чтобы подтвердить, вмѣстѣ еъ другими секціями Европы, всемір­
ный союзъ, который долженъ подготовить и провозгласить уничтоженіе
всѣхъ соціальныхъ ненормальностей и суверенитетъ народа“.
2) Ж. Гаренъ (J. Garin), тамъже стр. 21.—Комиссія по вопросу о зе­
мельной собственности предложила конгрессу, въ качествѣ перваго
нункта, отмѣнить земельную собственность и объявить землю достоя­
ніемъ коллективнымъ и неотчуждаемымъ. Противъ этого предложенія
высказался чеканщикъ Толэнъ (Тоіаігі), утверждавшій, что коллектив­
ная единица не можетъ имѣть такихъ нравъ, которыя находились бы
въ противорѣчіи съ естественными правами составляющихъ ее индиви­
дуумовъ. По его мнѣнію для осуществленія эмансипаціи рабочихъ нужно
замѣнить арендные и наемные контракты контрактами продажи. Тогда
собственность, постоянно находясь въ движеніи, перестанетъ быть не­
справедливой. Въ такомъ случаѣ рабочіе, какъ въ земледѣліи, такъ и
22

— 338 —

Такимъ образомъ выяснилось мало-по-малу отношеніе Интернаці­
онала къ соціальнымъ проблемамъ, и, даже не соглашаясь съ Кропотннымъ въ томъ, что Интернаціоналъ былъ вѣрнымъ отголоскомъ сложвъ промышленности, будутъ, какъ и когда они сочтутъ это удобнымъ,
соединяться въ группы подъ гарантіей свободно заключеннаго контр­
акта, не нарушая свободы ни индивидуумовъ, ни группъ. Ланглуа
{Langlois}, старый ученикъ Прудона, замѣтилъ, что государство, будучи
коллективнымъ земельнымъ собственникомъ, силой принуждало бы къ
работѣ, рекрутируя рабочихъ въ отряды и учреждая наблюденіе за
выполненіемъ указанной работы. Ланглуа не находилъ эти результаты
настолько соблазнительными, чтобы для нихъ нужно было пожертвовать
свободой. Бакунинъ высказался за коллективную собственность не только
по отношенію къ землѣ, но и по отношенію ко всякому другому богат­
ству, рекомендуя всемірную соціальную ликвидацію, т. е. экспропріацію
de jure всѣхъ современныхъ собственниковъ при помощи уничтоженія
политическаго и юридическаго государства и экспропріацію de facto,
происходящую въ силу событій и вещей. Онъ стоялъ за разрушеніе
всѣхъ національныхъ и территоріальныхъ государствъ и за учрежденіе
на ихъ развалинахъ интернаціональнаго государства милліоновъ ра­
бочихъ. Другая комиссія, въ которой принималъ участіе Бакунинъ, и
которая была согласна съ большей частью идей имъ высказанныхъ,
предложила конгрессу объявить полное и радикальное уничтоженіе
наслѣдственнаго права, безусловно необходимое для эмансипаціи ра­
бочихъ. такъ какъ это право, согласно поясненію Бакунина, является
препятствіемъ для перехода отъ торжествующей въ настоящее время
индивидуальной собственности къ намѣченной въ будущемъ коллекивной собственности. Являясь результатомъ насильственнаго завладѣнія
естественными и общественными богатствами, право наслѣдованія позднѣе
легло въ основу политическаго государства и юридической семьи, ко­
торые гарантируютъ и санкціонируютъ индивидуальную собственность.
Поэтому необходимо голосовать за уничтоженіе института наслѣдодованія. Голосованіе дало 32 голоса за это предложеніе и 23 противъ
при 13 воздержавшихся. Главный совѣтъ приготовилъ редактированный
Марксомъ докладъ по этому вопросу и этотъ докладъ на конгрессѣ былъ
прочитанъ Эккаргусомъ (Eccarius}. По мнѣнію докладчика, законодатель­
ство о наслѣдованіи является не причиной, а результатомъ и юриди­
ческимъ слѣдствіемъ современной экономической организаціи. Нужно,
значитъ, говорить о причинѣ, а не о слѣдствіи. Исчезновеніе права на
наслѣдство будетъ естественнымъ результатомъ -такого соціальнаго пе­
реворота, который уничтожитъ индивидуальную собственность на сред­
ства производства; но уничтоженіе института наслѣдованія не можетъ
служить исходной точкой для подобной общественной перемѣны. По от­
ношенію къ праву наслѣдованія могутъ быть приняты лишь слѣдую­
щія мѣры, имѣющія въ виду общество въ состояніи перехода: уве-

— 339 —

ной мысли пролетаріата, мы должны будемъ признать, что всѣ общест­
венныя системы, извѣстныя подъ именемъ научнаго соціализма или
анархизма, возникли изъ дискуссій и докладовъ, происходившихъ на
конгрессахъ Интернаціонала і).
Между тѣмъ, т. е. зачиная съ 1865 года, были образованы первыя
секціи Интернаціонала и во французской Швейцаріи 2), а въ январѣ
1869 г. въ Женевѣ происходилъ первый областной съѣздъ, послѣ кото­
раго образовалась Fédération romande (Романская) 8).
ченіе налога на наслѣдство и ограниченіе правъ завѣщателя. За это
предложеніе Главнаго Совкта голосовали 19 человѣкъ, противъ 37 чело
вѣкъ и 6 воздержались отъ голосованія.
Ни то, ни другое, т. е. ни Бакунинское, ни Марксово, предложеніе не
получило абсолютнаго большинства голосовъ и поэтому ни то, ни другое
не было принято. Но, говоритъ Гильомъ (ор. cit. етр. 204), принимая во
вниманіе отрицатательные голоса, мы должны согласиться, что предло­
женіе Главнаго Совкта было формально отвергнуто.—Послѣднимъ во­
просомъ, разбиравшемся на конгресѣ, былъ вопросъ объ обществахъ
борьбы и поэтому поводу было единогласно рѣшено предложить всѣмъ
рабочимъ позаботиться объ основаніи кассъ борьбы во всякой отрасли
промышленности, выбравъ Главный Совѣтъ посредникомъ между раз­
личными обществами и организаціями подобнаго характера.
1) II. Кропоткинъ. Записки революціонера, указ. изд. стр. 244.
2) Первая секція (Шодефонъ) была основана докторомъ П. Куллери
(Coullery) вошедшимъ для этого въ сношенія съ Главнымъ Совѣтомъ.
Затѣмъ, благодаря его дѣятельности, возникли секціи въ Бонкурѣ
(Boncourt, февр. 1866 г.) въ Вьеннѣ (Bienne), въ Сонвиллье (Sonvillier,
мартъ), въ Сентъ-Имье (Saint-Imier), въ Поррантрюи (Forrentruy, апр.) и,
въ Невшателѣ (Neuchâtel, авг.). Секція въ Локлѣ (Locle) была основана
въ августѣ 1866 года К. Мерономъ (Меигогі), участникомъ республикан­
ской революціи 1831 года въ Невшателѣ, и Дою. Гильомомъ. Съ 1865 г.
существовали секціи въ Женевѣ (секція была основана нѣмецкимъ со­
ціалистомъ Іоганномъ Филиппомъ Беккеромъ, главой баденскаго возста­
нія), въ Лозаннѣ, въ Вевѳ и въ Монтрё. См. Mémoire presente par la Fede­
ration lurassienne de 1‘Assoc. int. d. trav. à toutes les federations de ^Internat.
Сонвилье, Comité fed. jurass. 1873 г. Эта записка была редактирована
Гильомомъ согласно постановленію конгресса въ Сонвилье отъ 12 ноября
1871 г. Дж. Гильомъ, тамъ же. стр. 2, 3.
3) Послѣ жестокаго конфликта на почвѣ агитаціи и тенденціи между
Куллери и женевскимъ центральнымъ комитетомъ, послѣдній рѣшилъ
по своей иниціативѣ созвать конференцію делегатовъ для обсужденія
вопроса объ объединеніи всѣхъ секцій французской Швейцаріи въ одну
федерацію. Конференція, происходившая 25 окт. 1869 г. въ Невшателѣ
поручила делегатамъ женевскихъ секцій выработать проектъ устава бу22*

— 340

Но уже на слѣдующемъ областномъ конгрессѣ въ Шодефонѣ (4 апр.
1870 г.) вспыхнули столь крупныя разногласія не только теоретическаго,
но и личнаго характера '), ™ конгрессъ разбился на двѣ группы, каждая
изъ которыхъ вела свои занятія и принимала резолюціи отдѣльно 2).
Эта событія сильно отозвались на Интернаціоналъ, когда годъ
спустя (въ 1870 году не было общаго конгресса изъ-за франко-прусской
войны) въ Лондонѣ происходила (17—23 сент. 1871 г.) конференція, на
которой предсѣдательствовалъ Марксъ, предложившій поручить русскому
эмигранту Николаю Утину сдѣлать докладъ о Международномъ Союзѣ
соціалистической демократіи и объ отношеніяхъ Бакунина къ Нечаеву,
въ этомъ же году выданнаго Швейцаріей русскому правительству 3).
дущей федераціи, которой уже было дано имя federation romande, и
представить этотъ проектъ на конгрессъ делегатовъ, имѣющій быть въ
Женевѣ въ началѣ января будущаго года. Эта комиссія обсудила и при­
няла проектъ, напечатанный и распространенный Бакунинымъ, тогда
очень популярнымъ среди женевскихъ членовъ Интернаціонала. Другая
комиссія приготовила проектъ основанія газеты подъ названіемъ L'Ega­
lité, которая должна была служить органомъ для федераціи. На конгрессѣ,
въ которомъ не принималъ участія Куллери, отказавшійся быть делега­
томъ отъ секціи Шодефона, были представлены тридцать секцій. Вылъ
утвержден!, проектъ основанія журнала и къ его названію былъ- при­
бавленъ девизъ Интернаціонала— Pas de droits sans devoirs, pas de devoirs
sans droits съ условіемъ, однако, что этотъ журналъ не будетъ касаться
абстрактныхъ религіозныхъ вопросовъ. „Конгрессъ объявляетъ, что ре­
лигія находится внѣ человѣческаго познанія“. Федеральные статуты,
предложенные Бакунинымъ и принятые комиссіей, были упрощены, такъ
какъ федерація и представляющіе ее органы были лишены всякаго авто­
ритарнаго характера. Первая статья устава объявлена объ учрежденіи
Federation romande, предоставляя, однако, каждой секціи полную свободу
примкнуть или не примкнуть къ ней. Всякая секція, признанная Феде­
ральнымъ комитетомъ соотвѣтствую щей общему уставу Интернаціонала
и частнымъ статутомъ federation romande, сохраняла свою автономію и
свой частный уставъ. Управленіе федераціей было поручено Федераль­
ному комитету, состоявшему изъ семи членовъ, которые назначались
на ежегодныхъ съѣздахъ. Дж. Гильомъ, тамъ же, стр. 92, 100, 105—107
1) См. Дж. Гильомъ, op. cit., стр. 289, 290, 299—302.
2) Резолюціи одной изъ этихъ группъ см. у О. Тестю, op. cit., стр. 156,157.
3) Утинъ, о которомъ мнѣ уже приходилось упоминать, игралъ вте­
ченіе нѣкотораго времени довольно важную роль въ Интернаціоналѣ и
въ особенности въ женевскихъ его секціяхъ, гдѣ онъ впервые появился
27 окт. 1869 г. Бакунинъ скоро началъ относиться къ нему съ недовѣ­
ріемъ и даже рекомендовалъ, въ качествѣ президента, на одномъ изъ.

341

Докладъ Утина былъ направленъ противъ Бакунина и гаагскій конзасѣданій (17 еент. 1869 г.) комитета Союза, „никогда не принимать гра­
жданина Утина, Трусова (секретарь газеты Утина „Народное дѣло“, ко­
торая была органомъ Русской Секціи Интернаціонала, основанной въ
противовѣсъ Бакунинскому Союзу и признанная Главнымъ Совѣтомъ) и
ихъ товарищей въ свою среду, так'ь какъ эти интриганы хотятъ завла­
дѣть всѣмъ, что мы дѣлаемъ“. Позже онъ писалъ Гильому (2 аир. 1870 г.).
„Онъ (Утинъ) измѣнникъ, льстецъ и интриганъ; пусть всѣ ваши оттал­
киваютъ его; это будетъ хорошей и справедливой тактикой. Будучи пол­
нымъ ничтожествомъ по уму, онъ очень опасенъ по своимъ наклонно­
стямъ къ интригамъ". Но когда Бакунинъ уѣхалъ изъ Женевы, на его
совѣтъ перестали обращать вниманіе, хотя Утинъ никогда не былъ при­
нятъ въ число членовъ секціи Союза. Сынъ богатаго купца-еврея, Утинъназывалъ сеся ученикомъ Чернышевскаго; „но я увѣренъ, писалъ Ба­
кунинъ, что онъ лжетъ. Чернышевскій былъ слишкомъ умнымъ, серьез­
нымъ и искреннимъ человѣкомъ, чтобы переносить этого притворно эк"
зальтированнаго мальчишку (gamin), этого безстыднаго фразера, обожаю­
щаго самого себя“. Утинъ эмигрировалъ изъ Россіи въ 1863 году, когда
начались преслѣдованія и репрессіи. Онъ жилъ нѣкоторое время въ
Англіи, а затѣмъ въ Швейцаріи, гдѣ, въ 1868 году, сошелся было съ
Бакунинымъ. Но вскорѣ Бакунинъ отдалился отъ него, такъ какъ, го­
воритъ онъ, „Утинъ былъ невыносимъ, не вслѣдствіе своихъ воззрѣній,
которыхъ, откровенно говоря, у него никогда не было, а вслѣдствіе своего
характера, темперамента и своихъ цѣлей“. Когда Бакунинъ послѣ Берн­
скаго конгресса со своими друзьями вышелъ изъ состава членовъ Лиги '
мира, то Утинъ не принималъ никакого участія въ организаціи Союза.
Это, по мнѣнію Бакунина, заставило У типа, „Маккавея Интернаціонала“,
стараться во что бы то ни стало принести ему вредъ. Эта задача облег­
чилась, когда, вслѣдствіе недоразумѣній въ редакціи Égalité (упомяну­
таго органа Fédération romande), газета почти всецѣло перешла въ началѣ
мая 1870 года въ руки Утина.
Кромѣ того, по словамъ Бакунина, Марксъ „написалъ Утину конфи­
денціальное письмо, гдѣ рекомендовалъ ему собирать всѣ факты, касаю­
щіеся меня, т. е. всѣ счеты, всѣ обвиненія съ какимъ-либо подобіемъ
доказательствъ, прибавляя, что эти доказательства могутъ на ближай­
шемъ конгрессѣ послужить оружіемъ противъ меня“. Эти слова взяты
изъ письма Бакунина, отправленнаго 5 окт. .1870 г. въ одну брюссель­
скую газету и не напечатаннаго. Но Бакунину тогда было неизвѣстно
никогда не пришлось узнать въ подробностяхъ, что Марксѣ вовсе не
ограничился подобнымъ порученіемъ Утину. Самъ Марксъ, твердо рѣ­
шивъ (по мнѣнію Гильома, ор. eit, стр. 291) уничтожить своего ненавист­
наго, въ особенности послѣ базельскаго конгресса, противника и будучи
съ 20 марта 1870 г. оффиціальнымъ корреспондентомъ Главнаго Совѣта
по Германіи, написалъ „клеветническій и тайный доносъ“, т. е. confiden-

—' 342 —

грессъ (1872 годъ) постановилъ, что было причиной быстрой гибели Интерtielle Mitteilung, направленный къ вѣрному другу Иугельману съ просьбой
сообщить его главарямъ нѣмецкой соціалдемократіи и въ особеннности
Центральному Комитету партіи, находившемуся въ Брунсвикѣ.
Существованіе подобной confidentielle Mitteilung было обнаружено
лишь благодаря Лейпцигскому процессу 1872-го года. Но содержаніе ея
не было оглашено полностью и осталось, конечно, неизвѣстнымъ и для
Бакунина. Лишь гораздо позже, а именно 12 іюля 1902 г., это сообщеніе
было полностью опубликовано въ Neue Zeit. Это сообщеніе, являясь до­
кументомъ крайне интереснымъ, объясняетъ и дополняетъ какъ докладъ
Утина, такъ и постановленія Гаагскаго конгресса. Относительно выхода
Бакунина послѣ Бернскаго конгресса изъ Лиги мира, Марксъ замѣчаетъ,
что онъ (Бакунинъ) принялъ лозу „поджигателя“ (firebrand), обличая
„западную буржуазію тѣмъ тономъ, которымъ московскіе оптимисты,
скрывая свое варварство, привыкли отзываться о западной цивилизаціи“.
Бакунинъ предложилъ цѣлую серію резолюцій, которыя, будучи смѣш­
ными сами по себѣ, должны были „навести ужасъ на кретиновъ—буржуа“
и позволить ему, послѣ громкаго ухода изъ Лиги мира вступить въ
Интернаціоналъ. Представленная Бакунинымъ на Бернскій конгрессъ
программа, продолжаетъ Марксъ, представляетъ собою кучу „безсмыс­
ленной болтовни и пустыхъ фразъ, долженствующихъ внушить ужасъ,
т. е. не что иное какъ нелѣпая импровизація, разсчитанная на мгновен­
ный и кратковременный эффектъ“. Однако парижскіе и лондонскіе друзья
Бакунина возвѣщали объ его выходѣ изъ Лиги мира какъ о „событіи“
и кичились его „программой, этой нелѣпой смѣшаниной общихъ мѣстъ,
какъ чѣмъ-то необыкновенно страшнымъ и оригинальнымъ“. Вступивъ,
такимъ образомъ, въ женевскую секцію, Бакунинъ „рѣшилъ перевернуть
Интернаціоналъ вверхъ дномъ и обратить его въ свое орудіе“. За спиной
Главнаго Совѣта онъ основалъ Союзъ, который съ самаго начала объ­
явилъ себя „обществомъ, имѣющимъ въ виду спеціальную пропаганду
бакунинской тайной науки (bakunin'sche Geheimwesheit); самъ Бакунинъ,
полный невѣжда въ области соціальныхъ теорій, вдругъ очутился осно­
вателемъ секты. Но тѳорегическая программа этого Союза была пустымъ
ф арсомъ (blosse Farce). Серьезной стороной его была лишь его практи­
ческая организація“. Послѣ рѣшенія Главнаго Сотта, „Союзъ объявилъ
о своемъ номинальномъ прекращеніи, но фактически продолжалъ суще­
ствовать подъ управленіемъ Бакунина“. Кромѣ того, для обращенія
Интернаціонала въ свое личное орудіе, онъ, зная о нежеланіи Главнаго
Совѣта снова вызвать на свѣтъ Божій „санъ-симонистекій хламъ“, внесъ
на базельскомъ конгрессѣ предложеніе объ уничтоженіи права на наслѣ­
дованіе (здѣсь Марксъ забываетъ или не хочетъ помнить, что въ Ком­
мунистическомъ Манифестѣ, среди средствъ необходимыхъ для перемѣны
данной формы производства, онъ самъ указывалъ на уничтоженіе правъ
на наслѣдованіе“; Планъ Бакунина состоялъ въ слѣдующемъ: если

■— 343 -

націонала, перенесеніе резиденціи новаго Главнаго Совѣта въ НьюІоркъ і) и исключеніе Бакунина изъ свой среды 2).
лондонскій Главный, Совѣтъ потерпитъ пораженіе, то базельскій кон­
грессъ перенесетъ его въ Женеву и Интернаціоналъ па детъ подъ
диктатуру Бакунина. „Бакунинъ устроплъ настоящій заговоръ для того,
чтобы обезпечить себѣ большинство на базельскомъ конгрессѣ“ Но
„его планы рухнули и Главный Совѣтъ остался въ Лондонѣ“. Далѣе
Марксъ сообщаетъ разныя мелочи объ агитаціоняыхч. журналахъ и газе­
тахъ французской Швейцаріи и о сотрудничествѣ Бакунина въ нихъ,
до его отъѣзда изъ Женевы. Въ „то время (21 янв. 1870 г.) въ Парижѣ
умеръ Александръ Герценъ. „Бакунинъ, говоритъ по этому поводу Марксъ
который, рѣшивъ стать во главѣ рабочаго движенія, отказался отъ своего
стараго друга и покровителя Герцена, послѣ его смерти вдругъ забилъ
въ хвалебные литавры. Почему? Герценъ, несмотря на свое крупное со­
стояніе. получалъ ежегодно двадцать пять тысячъ франковъ за пропа
ганду извѣстныхъ идей отъ партіи панславистовъ и ложно-соціалистовъ
русскихъ, съ нѣкоторыми онъ поддерживалъ дружескія сношенія. При
помощи своего панегирика Бакунинъ переправилъ эти деньги къ себѣ
и. такимъ образомъ, несмотря на свою матеріальную и моральную нена­
висть къ наслѣдству вообще, спокойно унаслѣдовалъ Герцену Tine béné­
ficia inventarii“. Гильомъ'говоритъ, что это замѣчаніе Маркса есть не что
иное какъ „недостойная клевета“. Затѣмъ Марксъ упоминаетъ о колоніи
русскихъ изгнанниковъ, „цѣли которыхъ дѣйствительно честны“ (рѣчь
идетъ объ упомянутыхъ уже Утинѣ и Трусовѣ, которые, сообщаетъ Гильомъ,
позднѣе раскаялись, вымочили прощеніе у русскаго правительства и
мирно, какъ добрые русскіе подданные, окончили свои дни въ Россіи);
эти русскіе основали въ Женевѣ русскую секцію Интернаціонала, Они
сообщили (въ письмѣ къ Марксу), что „въ скоромъ времени публично
сорвутъ мяску съ Бакунина, у котораго два совершенно разныхъ языка,
одинъ для Россіи, другой для Европы. Такимъ образомъ дѣятельности
этого опаснаго интригана, хотя бы лишь по отношенію къ Интернаціо­
налу, очень скоро наступитъ конецъ“.—Эта confidentielle Mitteilung была,
распространена Купельманомъ среди вождей нѣмецкой соціалдемократіи—
Либкнехтомъ, Бебелемъ и т. д., которые видѣли въ этомъ сообщеніи
доказательство мошенничества со стороны Бакунина (der Beweis der Ъаkunin'schen Schwindeleieri). Довершили это дѣло матеріалы, представленные
Утинымъ на Гаагскій конгрессъ, происходившій два года спустя.
См. Дж. Гпльомъ, ор. cit, стр. 226, 227, 286—288, 291—299.
Б О дискуссіяхъ по этому поводу см. Ф. Мерингъ, Исторія герман­
ской, соиіалдемакратіи, т. II, 328—335.
2) Въ § ХШ, № 4-мъ программы Лондонской конференціи было ска­
зано, что Интернаціоналъ абсолютно непричастенъ къ Нечаевскому за­
говору и что послѣдній обманнымъ путемъ завладѣлъ и эксплуатиро­
валъ имя Ассоціаціи. Въ слѣдующемъ параграфѣ программы Утину по

344 —

Но Бакунинъ предвидѣлъ этотъ приговоръ и исподволь подготовилъ
себѣ горячую защиту. Еще до Гаагскаго конгресса Романская федераручалось напечатать въ женевской газетѣ L’Egalité резюме процесса Не­
чаева, который, между прочимъ, обвинялся въ убійствѣ студента Ива­
нова, бывшаго раньше членомъ тайнаго кружка, основаннаго Нечаевымъ
въ Россіи. Но еще раньше этого тому же Утину, какъ я уже говорилъ,
было конфиденціально поручено разслѣдовать отношенія между Нечае­
вымъ и Бакунинымъ и доложить объ этомъ на слѣдующемъ конгрессѣ,
который долженъ былъ состояться въ Гаагѣ. Я уже приводилъ мнѣніе
Бакунина объ этомъ порученіи, данномъ Марксомъ Утину. Позже Баку­
нинъ такъ отзывался объ Утинѣ въ письмѣ къ своему другу испанцу"
Ансельмо Лоренцо (письмо отъ 10 мая 1872 г. см. М. Неттлау, ор. cit.
стр. 377): „Я вамъ уже говорилъ, что никакая ложь, никакая клевета и
подлость, исходящая отъ г. Утина, не удивитъ меня: мучимый често­
любіемъ и тщеславіемъ, которое можетъ сравниться развѣ съ его ничто­
жествомъ: съ постояннымъ запасомъ торжественныхъ словъ, которыя
■ онъ повторяетъ какъ попугай; обладая звучнымъ голосомъ, патетиче­
скими жестами, при сердцѣ, наполненномъ только имъ самимъ, и голо­
вой неспособной ни воспринять, ни развить какую-либо идею: безстыд­
ный верхопрахъ, нахальный лгунъ, трусъ и лѣнтяй, когда онъ не имѣетъ
поддержки, и необыкновенно надменный, когда чувствуетъ за собой му­
скульную силу: измѣнникъ и предатель, падающій ницъ предо всѣмъ,
что ему кажется вліятельнымъ и блестящимъ, льстящій пролетаріату
проявленіями покорности и лицемѣрнаго уваженія, мѣняющій принципы,
какъ мѣняютъ платье, согласно требованіямъ среды и момента, — это
жалкое ничтожество не имѣетъ ничего кромѣ своего мѣднаго лба, своей
безстыдности, своего необыкновеннаго таланта по отношенію къ интри­
гамъ и десятка тысячъ ливровъ ежегоднаго дохода, которые обезпечили
ему прочное мѣсто среди реакціонной партіи, господствующей теперь въ
женевскомъ отдѣлѣ Интернаціонала“. Итакъ Утинъ представилъ свой
докладъ, который, послѣ разсмотрѣнія его назначенной Гаагскимъ кон­
грессомъ комиссіей, привелъ къ исключенію Бакунина изъ Интерна­
ціонала съ мотивировкой, о которой я уже. упоминалъ однажды въ главѣ
о Бакунинѣ. Въ августѣ мѣсяцѣ 1873 года, т. е. спустя годъ послѣ кон­
гресса, этотъ докладъ, какъ я уже говорилъ выше, былъ напечатанъ и
теперь составляетъ библіографическую рѣдкость, хотя мнѣ удалось по­
знакомиться съ оригиналомъ. Даве утверждаетъ безъ всякихъ обиня­
ковъ, что представленные Утинымъ документы были поддѣланы и что
никто изъ лицъ бывшихъ въ комиссіи не понималъ ни слова по-русски.
Кромѣ того, по мнѣнію Неттлау, тщательно сравнившаго русскій и фран
цузскій текстъ, главная часть доклада, т. е. та, которая говоритъ о сно­
шеніяхъ между Нечаевымъ и Бакунинымъ, построена на искаженныхъ
и поддѣланныхъ документахъ. Марксъ, заключаетъ Неттлау, ор. cit.,
стр. 443 -494, позволилъ себѣ измѣнять текстъ, прибавляя или выпуская

— 345 —

ція (Fédération romande) созвала въ Сонвилье (Фра) областной съѣздъ,
который, выразивъ протестъ противъ рѣшенія лондонской конференціи,
цѣлыя части фразъ, мѣняя время и наклоненіе глаголовъ и т. д. для
того, чтобы приписать Бакунину слова, которыхъ онъ никогда не гово­
рилъ въ дѣйствительности и которыя иногда прямо противорѣчили его
идеямъ. Принявъ это все во вниманіе, трудно сказать, на чьей сторонѣ
правда; однако тѣ, кто вполнѣ довѣряетъ, какъ наир., Лавелэ и другіе,
этому докладу, совершаютъ грубую ошибку, такъ какъ многіе изъ при­
веденныхъ въ этомъ докладѣ фактовъ уже опровергнуты и немало бу­
детъ еще опровергнуто.
Такъ, напримѣръ, касательно появившихся въ Женевѣ въ 1869 году
русскихъ изданій и въ числѣ ихъ Принциповъ революціи (гдѣ рекомен­
дуются ядъ и кинжалъ для устрашенія власти и пробужденія народа
для торжества всеоправдывающей революціи), приписанныхъ докладомъ
безъ всякихъ основаній перу Бакунина, я вполнѣ соглашаюсь съ Неттлау, относящимъ эту книгу (см. Al. Неттлау, Библ, анархизма, стр. 45)
къ произведеніямъ Нечаева. Но я долженъ согласиться съ Драгомановымъ, ор. rit., стр. 79, что „періодъ интимности между Нечаевымъ и Ба­
кунинымъ является наименѣе симпатичнымъ въ жизни послѣдняго“,
прибавивъ, кромѣ того, что этотъ періодъ является самымъ неяснымъ
и подозрительнымъ. Бакунинъ, умѣвшій покорять всѣхъ встрѣчавшихся
съ нимъ людей, увлекся Нечаевымъ, по словамъ Драгоманова, лишь по
своей склонности къ активной дѣятельности и энергіи, если онѣ про­
являлись даже натурой вообще низкаго пошиба.— Оставивъ Россію, Не­
чаевъ пріѣхалъ въ Бельгію въ мартѣ 4 869 г., въ концѣ этого мѣсяца
ойъ былъ въ Женевѣ, гдѣ немедленно вошелъ въ сношенія съ Бакуни­
нымъ, который впервые упоминаетъ о немъ, „молодомъ варварѣ“, какъ
онъ его называлъ, въ письмѣ къ Гильому отъ 13-го апрѣля 1869 года„...Въ настоящее время я занятъ исключительно тѣмъ, что происходитъ
въ Россіи. Наша молодежь, можетъ быть самая революціонная въ мірѣ
какъ въ теоріи, такъ и на практикѣ, волнуется и правительство при­
нуждено было закрыть университеты, академіи и нѣсколько школъ въ
Петебургѣ, Москвѣ и Казани. Теперь у меня здѣсь есть образецъ этихъ
молодыхъ фанатиковъ, которые не сомнѣваются ни въ чемъ и не боятся
ничего, рѣшивъ какой бы то ни было дорогой цѣной поднять народъ и
не успокаиваться до тѣхъ поръ. Они удивительны, эти юные фанатики,
вѣрующіе безъ Бога и герои безъ фразъ!“ Пріѣхавъ въ Женеву въ пер­
выхъ числахъ'мая этого года, разсказываетъ Гильомъ, op.Jcit., стр, 159, „я
встрѣтилъ у Бакунина воспитателя Нечаева, по отношенію къ которому
съ перваго момента почувствовалъ инстинктъ недовѣрія; но такъ какъ
Бакунинъ видѣлъ въ немъ удивительнаго представителя русской рево­
люціонной молодежи, то я охотно повѣрилъ ему на слово“. Этотъ же
Гильомъ разсказываетъ ниже, стр. 261, что послѣ возращенія Нечаева
объявившаго объ основаніи Русскаго революціоннаго комитета, изъ Рос-

— 346 —

распустилъ федерацію и основалъ 12 ноября 1871 г. новую Fédération
jurassienne (юрская федерація), пра чемъ эта новая федераціи, еще
сіи, онъ былъ приглашенъ Бакунинымъ, въ письмѣ отъ 12 января, пріхать въ Локарно. Прибывъ туда, онъ засталъ Бакунина за переводомъ
для русскаго издателя перваго тома Напитала Маркса. Дѣйствительно,
Бакунинъ писалъ Герцену (4 янв. 1870 г. изъ Локарно; см. М. Драго­
мановъ, ор. cit.. стр 300): „...я работаю надъ переводомъ экономической ме­
тафизики Маркса, за которую уже получилъ авансомъ 300 рублей и по­
лучу еще 600“. Нечаевъ настоялъ на томъ, чтобы Бакунинъ, несмотря
на полученный задатокъ, оставилъ эту работу и цѣликомъ отдался ре­
волюціонной пропагандѣ въ Россіи, добавляя, что за извѣстное возна­
гражденіе онъ найдетъ кого-нибудь для окончанія этого труда. Другъ
Бакунина, Николай Жуковскій, предложилъ вмѣстѣ со своими друзьями
свои услуги по этому переводу съ условіемъ, однако, что Бакунинъ про­
вѣритъ ихъ работу; но это предложеніе не было принято. „Бакунинъ, го­
воритъ Гильомъ, положившись на обѣщаніе Нечаева устроить это дѣло
весь отдался русской революціонной пропагандѣ и не хотѣлъ и слышать
ничего о переводѣ. Нечаевъ же недостойно воспользовался довѣріемъ Ба­
кунина. Тайкомъ отъ Бакунина онъ написалъ издателю Полякову письмо,
въ которомъ, сообщая ему отъ имени Русскаго революціоннаго комитета
что Бакунинъ вступилъ въ число членовъ Комитета и поэтому не мо­
жетъ окончить работы, пригрозилъ, какъ кажется, Полякову въ случаѣ
проявленія имъ недовольства“. Кропоткинъ, который позже видѣлъ это
письмо, говоритъ, что это не было настоящимъ угрожающимъ письмомъ,
а скорѣе обращеніемъ къ благоразумію издателя, которому ставили на
видъ, что Бакунинъ можетъ употреблять свое время на занятія болѣе
полезныя чѣмъ переводы. Все таки не невозможно, добавляетъ Кропоткинъ,
стараясь припомнить, что письмо кончалось фразой, намекавшей, что въ
случаѣ несогласія на молчаніе Полякову „придется раскаиваться“. Даве
ор. cit., стр. 23, 24, говоритъ, что это письмо „недостойнаго мистификатора“
Нечаева, заключило простую „угрозу смертью“ для издателя. Бакунинъ
добавляетъ Гильомъ, узналъ объ этомъ письмѣ лишь пять или шесть
мѣсяцевъ спустя и два раза писалъ Нечаеву, протестуя противъ его по­
веденія. На эту исторію указываетъ 4-й пунктъ мотивированнаго заклю­
ченія Гаагскаго конгресса: „...Кромѣ того, не выполняя своихъ обяза­
тельствъ, онъ или его агенты прибѣгали къ угрозамъ“. Онъ—это Баку­
нинъ, его агенты—Нечаевъ. Словомъ, Бакунинъ и его друзья больше
чѣмъ цѣлый годъ помогали Нечаеву въ его агитаціонной дѣятельности
и скрывали его отъ поисковъ швейцарскихъ властей. На одномъ ми­
тингѣ, организованномъ Лозаннской секціей Союза 17 февр. 1870 года,
одинъ изъ членовъ Союза, Перронъ (Perron), высказалъ отъ имени ауди­
торіи „горячія ея симпатіи по отношенію къ русскому соціалисту Не­
чаеву“, выдачу котораго русское правительство потребовало у Швейца"
ріи; „можно прочесть во многихъ газетахъ, добавилъ ораторъ, подроб

— 347

до исчезновенія Интернаціонала, провозгласила себя его преемницей и
объявила, что принимаютъ его главные статуты. Извѣстно, что подъ вліяиости этого безчестнаго требованія, съ которымъ швейцарское правитель­
ство хочетъ, какъ кажется, считаться“. Вернувшись отъ Бакунина, изъ
Локарно, Нечаевъ отправился въ Невшатель къ Гильому,. которому раз­
сказалъ, что русское правительство обвиняетъ его въ уголовныхъ пре­
ступленіяхъ — въ убійствѣ студента Иванова — и требовало у швейцар­
скаго правительства выдачи его какъ убійцы и фальшивомонетчика.
„Онъ принесъ мнѣ, продолжаетъ Гильомъ, номеръ нелегальнаго журнала>
печатавшагося въ Петербургѣ, по его словамъ, тайнымъ обществомъ На­
родная, расправа и содержавшаго въ данномъ номерѣ замѣтку, будто бы
онъ Нечаевъ, былъ, по распоряженію Мезенцова, шефа жандармовъ и
начальника Ш-го отдѣленія, задушенъ въ какомъ-то селѣ по большой
сибирской дорогѣ. Онъ просилъ меня напечатать переводъ этого извѣстія,
думая такимъ путемъ обмануть швейцарскую полицію“. Гильомъ не по­
колебался исполнить просьбу Нечаева и въ газетѣ Le Progrès появилась
статья по этому поводу. Спустя двѣ недѣли Бакунинъ анонимно проте­
стовалъ на столбцахъ этой газеты „противъ петербургскаго медвѣдя, ко­
торый приписывалъ политическимъ изгнанникамъ уголовныя преступ­
ленія". И на это время друзья нашли для Нечаева спокойное убѣжище
въ Ловлѣ. Но, наконецъ, пришелъ день, когда Бакунинъ и кругъ его
знакомыхъ рѣзко перемѣнили мнѣніе о Нечаевѣ; 24 іюля 1870 г. Баку­
нинъ изъ Нѳвшателя писалъ Talandier: „мы должны были убѣдиться въ
существованіи столь серьезныхъ вещей, что это заставило насъ порвать
все съ Нечаевымъ]“. Съ этого времени Бакунинъ отказался отъ своего
друга, который такъ увлекалъ его раньше, предостерегая всѣхъ, и зани­
мая. то обвинительную, то защитительную позицію, о которой предостав­
ляю судить читателю. 14-го іюля 1870 года опъ писалъ изъ Невшателя
Валеріану" М[рочковскому] (польскому генералу, бѣжавшему въ Швейца­
рію, жена котораго, княгиня Оболенская, помогала въ этомъ году Баку­
нину деньгами): „ты будешь молодцомъ и окажешь неоцѣнимую услугу
нашему общему святому дѣлу, если сумѣешь отнять у Нечаева всѣ укра­
денныя имъ у насъ, а также и его бумаги. Но я сильно опасаюсь, что
ты ослабѣлъ и потерялъ твою былую ловкость и поэтому умоляю тебя,
въ вашихъ же интересахъ, порвать все съ Нечаевымъ“. Десять дней
спустя онъ пишетъ опять: „Нечаевъ одинъ изъ самыхъ дѣятельныхъ и энер­
гичныхъ людей, которыхъ я когда-либо встрѣчалъ. Когда онъ рѣшаетъ
дѣйствовать во имя того, что онъ называетъ дѣломъ, то онъ не колеб­
лется, не останавливается ни передъ чѣмъ и дѣлается безжалостнымъ
какъ по отношенію къ себѣ, такъ и по отношенію къ другимъ. Это и
есть главное его качество, которое привлекло меня и заставила много
времени искать его общества“. Бакунинъ сообщаетъ кое-что о дѣятель­
ности тайнаго комитета, въ которомъ Нечаевъ принималъ участіе. Правда
и солидарность были лишь въ отношеніяхъ какого-либо десятка лицъ

348 —

ніемъ Бакунина Фрская федерація стояла исключительно за коллекти­
визмъ и сдѣлалась крѣпостью для всѣхъ противниковъ Маркса 1).
Послѣ рѣшенія гаагскаго конгресса средства къ борьбѣ были, такимъ
образомъ, уже подготовлены. Коллективисты удалились съ конгресса и не­
медленно (15 сент. 1872 г.) созвали свой анти-авторитарный конгрессъ
въ Сентъ-Имье. Нѣсколько мѣсяцевъ спустя, 5 янв. 1873 г. нью-іорскій
главный совѣтъ исключилъ Юракую федерацію изъ состава Интернаці­
онала, но теперь это не имѣло никакого значенія. Федерація могла жить
между собой. „Всѣ остальные должны были служить слѣпымъ орудіемъ
и простымъ матеріаломъ въ рукахъ этихъ десяти дѣйствительно соли­
дарныхъ членовъ. Было позволено и даже приказано обманывать ихъ.
компрометтировать, обкрадывать и, по мѣрѣ надобности, губить, посту­
пая съ ними какъ съ „пушечнымъ мясомъ“ конспираціи“. Бакунинъ
подробно описываетъ странную фигуру Нечаева: „Если вы познакомите
его съ ваіпимъ другомъ, то онъ раньше всего постарается посѣять между
вами раздоръ и интриги, чтобы разсорить васъ. Если у вашего друга
есть жена или дочь, то онъ постарается соблазнить ее и сдѣлать ма­
терью, чтобы нанести ударъ оффиціальной морали и принудить свою
жертву къ революціонному протесту противъ общества“. Всетаки, добав­
ляетъ Бакунинъ, мнѣ тяжело было разставаться съ иимъ, такъ какъ
наше дѣло требуетъ большого запаса энергіи, а подобныя ему лица
встрѣчаются очень рѣдко. Послѣдній планъ Нечаева состоялъ въ обра­
зованіи въ Швейцаріи шайки воровъ и разбойниковъ для составленія
революціоннаго капитала. Когда, наконецъ, Нечаевъ былъ выданъ Швей­
царіей и ждалъ суда въ Россіи, Бакунинъ писалъ изъ Локарно 2 ноября
1872 года Огареву: „Онъ погибнетъ какъ герой и на этотъ разъ не за­
хочетъ ни выдать никого, ни предать наше дѣло... Никто въ моей жизни
не сдѣлалъ мнѣ столько зла какъ онъ, но я всетаки жалѣю его...“ Дра­
гомановъ, op. cit., стр. 369, говоритъ, что русскіе изгнанники въ Цюрихѣ
раньше всего послѣ ареста Нечаева завладѣли его бумагами и уничто­
жили все компрометтирующее какъ передъ правительствомъ, такъ и пе­
редъ общественнымъ мнѣніемъ. Говорятъ, что среди этихъ бумагъ было
письменное обязательство Бакунина подчиняться. Нечаеву, какъ пред­
ставителю русскаго революціоннаго комитета, во всѣхъ его приказаніяхъ,
хотя въ приказаніи поддѣлывать банковые билеты. Въ знакъ полнаго
отреченія отъ своего „я" Бакунинъ будто бы подписалъ это доказатель­
ство женскимъ именемъ. Конечно, добавляетъ Драгомановъ, Бакунинъ
никогда не согласился бы поддѣлывать кредитные билеты, но это обя­
зательство должно было служить примѣромъ для другихъ подчиненныхъ,
которые должны были совершенно отречься отъ всего личнаго и посту­
пить въ полное распоряженіе своихъ старшихъ.
Ц Ж. Гарэнъ (.7. Garin), тамъ же, стр. 25.

— 349 —

собственной жизнью и рости собственными средствами. Въ ней впервые,
какъ говоритъ Кропоткинъ і), зародилась искра анархіи, перешедшая изъ
области чистой абстракціи въ практическую жизнь.
Резолюціи интернаціональцаго анти авторитарнаго конгресса въ СентъИмье, предложенныя секретаремъ Юрской федераціи, Адемаромъ ПІвицпобелемъ 2), и принятыя конгрессистами, содержали, кромѣ возраженій ио
отношенію къ Гаагскому конгрессу, указанія для позитивнаго автономнаго
обновленія какъ агитаціонной тактикѣ, такъ и общихъ цѣлей. Раньше
всего конгрессъ принципіально отказалъ 8) какъ общимъ, такъ и област­
нымъ конгрессамъ въ „законодательномъ правѣ“, признавая за ними лишь
функцію выясненія стремленій, нуждъ и идей рабочихъ изъ 'различныхъ
мѣстностей и странъ, но отнюдь не позволяя большинству какого-либо
конгресса налагать свои резолюціи на меньшинство'. Этотъ конгрессъ от­
вергъ всѣ резолюціи Гаагскаго конгресса и отказался признать власть но­
ваго главнаго совѣта, теперь находившагося въ Нью-Іоркѣ; для защиты
же представленныхъ на конгрессѣ федерацій отъ авторитарныхъ претензій
этого совѣта было положено основаніе „договору солидарности“, при по­
мощи котораго федераціи освобождались отъ подчиненія „авторитарной
партіи нѣмецкаго коммунизма“, стремившагося замѣнить „свободное раз­
витіе и добровольную организацію пролетаріата своимъ господствомъ и
властью свонхъ вождей“. Этотъ договоръ состоялъ въ слѣдующемъ: всѣ
федераціи и секціи сообщаются между собою обыкновеннымъ и непосред­
ственнымъ путемъ, не нуждаясь ни въ высшемъ, ни въ центральномъ кон­
тролѣ; если большинство какого-либо общаго конгресса, или главный со!) II. Кропоткинъ, Записки революціонера, указ. изд. стр. 258.
2) Перу этого пропагандиста, рабочаго-гравера, родившагося въ
1844 году и основавшаго секцію федераціи въ Сонвиллье, принадле­
жатъ, кромѣ статей, напечатанныхъ въ сборникахъ, гдѣ участвовали
виднѣйшіе агитаторы, и докладовъ представленныхъ имъ на разные
конгрессы, слѣдующія книги: La guerre et la paix, Saint-Imier, 1871 r.;
Le radicalisme et le socialisme, ibid., 1876 г.; Chacun, pour soi et Dieu pour
tous, Женева, 1880 г.—послѣдняя вышла безъ фамиліи автора.
3) Веру указанія изъ оригинала протоколовъ конгресса: Résolutions
du congrès anti-autoritaire international tenu a Saint-Imier le 15 sept. 1872
par les délégués des Federations et sections italiennes, françaises, espagnoles,
américaines et jurassiennes. Документъ этотъ не даетъ именъ делегатовъ.—
Отраженіе борьбы, изъ которой вышли эти анти-авторитарные конгрессы,
можно найти въ цервой части любопытной книги О. Ньокки-Віани (О. Gnoeehi-Vianï), Три Интернаціонала (Le tre Intemazionali), Lodi, „La plebe“,
1875 г-

— 350 —

вѣтъ, учрежденный подобнымъ большинствомъ, обидитъ свободу и незави­
симость какой-либо секціи пли федераціи, то всѣ остальныя федераціи и
секціи должны объявить себя солидарными съ потерпѣвшей.
Другая серія заключеній относилась къ характеру политической дѣя­
тельности пролетаріата. Было бы неразумно и даже реакціонно заставлять
пролетаріатъ держаться даннаго пути и слѣдовать единой политической
программѣ въ его борьбѣ за свое освобожденіе. Никто не въ правѣ ли­
шить автономную федерацію или секцію неоспоримой свободы въ самостоя­
тельной выработкѣ того политическаго плана, который онѣ сочтутъ за луч­
шій; всякая подобная попытка привела бы къ возвращенію гнетущаго дог­
матизма. Стремленія пролетаріата могутъ быть направлены лишь къ организованію абсолютно свободныхъ экономическихъ федерацій, основанныхъ
на трудѣ и на равенствѣ всѣхъ и абсолютно независимыхъ отъ какой бы
то ни было политической власти. А такія организаціи и федераціи могутъ
быть результатомъ добровольной дѣятельности самого пролетаріата и авто­
номныхъ коммунъ. Всякая политическая организація является по неоходи­
мости господствомъ даннаго класса и угнетеніемъ массъ, такі> что, завла­
дѣвъ политической властью, и пролетаріатъ обратится въ доминирующій
классъ эксплуататоровъ. Поэтому конгрессъ пришелъ къ выводамъ:
1) Что главная обязанность пролетаріата заключается въ уничтоженіи
всякой политической власти.
2) Что всякая, хотя бы временная или революціонная, организація
политической власти является обманомъ и будетъ настолько же вредна
пролетаріату, какъ и современныя государства.
3) Что, отвергая какой бы то ни было компромиссъ на пути къ со­
ціальной революціи, пролетаріи всѣхъ странъ должны, внѣ круга буржу­
азной политики, установить солидарность революціонной дѣятельности.
Здѣсь можко найти всѣ основные пункты коллективной анархистской
дѣятельности. Но этотъ конгрессъ пошелъ дальше, впервые начертивъ въ
чисто анархистскомъ духѣ организацію сопротивленія труда. Если трудъ
не организованъ свободно, то онъ дѣлается, по отношенію къ рабочему,
тяжелымъ и непродуктивнымъ. Поэтому организація труда является неиз­
бѣжнымъ условіемъ для истинной и полной эмансипаціи рабочаго. Но трудъ
можетъ быть свободнымъ лишь при владѣніи сырымъ матеріаломъ и всѣмъ
общественнымъ капиталомъ; трудъ будетъ организованнымъ лишь тогда,
когда пролетаріатъ, освободившись отъ политическаго и экономическаго
угнетенія, сумѣетъ вполнѣ развить всѣ свои наклонности. Государство, т. е.
всякое правительство и всякая администрація народныхъ массъ сверху

351

внизъ, необходимо основываясь на бюрократіи, войскѣ, шпіонахъ и по­
пахъ, никогда не будетъ въ состояніи организовать общество на началахъ
труда и справедливости, такъ какъ самый его организмъ неминуемо воз­
станетъ противъ этого. Лишь замѣнивъ всепоглощающее п деморализи­
рующее государство свободной, основанной на солидарности и равенствѣ,
федераціей всѣхъ производительныхъ группъ,, рабочій добьется полнаго
освобожденія отъ вѣковаго рабства. Неоднократно пытались, конечно, улуч­
шить положеніе пролетаріата посредствомъ организаціи работы и труда, но
привиллегированные классы, которые стремятся къ возможно большей эксплу­
атаціи рабочихъ, немедленно и безжалостно выступали противъ малѣйшаго
завоеванія рабочихъ.
Всетаки выгода этой организаціи такова, что даже при современныхъ
условіяхъ было бы не разумно отказаться отъ нея. Эта организація вну­
шаетъ пролетаріату идею братства и общности интересовъ, пріучаетъ его
къ коллективной жизни и подготовляетъ къ великой борьбѣ. Кромѣ того,
свободная и добровольная организація труда, которая должна замѣнить
привиллегированный и авторитетный организмъ современнаго политическаго
государства, будетъ постоянной гарантіей большей жизнеспособности эконо­
мическаго организма по сравненію съ организмомъ политическимъ. Поэтому,
оставивъ на долю революціи приспособленіе частностей позитивной орга­
низаціи, необходимо упорядочить и сдѣлать солидарнымъ всякое сопротив­
леніе. Забастовка является драгоцѣннымъ орудіемъ борьбы, но не нужно
обманываться насчетъ ея экономическихъ результатовъ. На нее нужно
смотрѣть какъ на продуктъ антагонизма между трудомъ и капиталомъ, ан­
тагонизма, который, выяснивъ рабочему всю разницу между буржуазіей и
пролетаріатомъ, усиливаетъ организацію рабочихъ и, при помощи простыхъ
экономическихъ войнъ, подготовляетъ пролетаріатъ къ той великой и рѣши­
тельной революціонной борьбѣ, которая, разрушивъ всѣ привилегіи н всѣ
классовыя различія, дастъ рабочему право на полный продуктъ его труда
и предоставитъ ему возможность развить всѣ свои интеллектуальныя, мо­
ральныя и матеріальныя силы.
Встрѣчающіеся здѣсь отголоски марксизма были совершенно уничтожены
на позднѣйшихъ конгрессахъ. Юрская федерація, смѣло принялась за
это дѣло, такъ что вокругъ нея и Бакунина образовался тотъ центръ про­
паганды, который распространилъ идею анархизма во всѣхъ странахъ
Европы. Въ сентябрѣ 1873 года, когда Главный Совѣтъ, находившійся
уже въ Нью-Іоркѣ, исключилъ изъ состава Интернаціонала всю Юр­
скую федерацію, послѣдняя созвала въ Женевѣ конгрессъ, названный

352

ею шестымъ конгрессомъ Интернаціонала, и постановила уничтоженіе
того самаго Главнаго, Совѣта, который приговорилъ ее къ смерти. Ста­
туты Интернаціонала были подвергруты радикальному пересмотру. Самое
слово анархія и соотвѣтствующія доктрины были предметомъ ■ открытаго
обсужденія. Спустя годъ, на седьмомъ общемъ конгрессѣ, происходившемъ
въ Брюсселѣ, эта тенденція проявилась съ еще большею ясностью. Нако­
нецъ, на восьмомъ конгрессѣ въ Бернѣ въ 1876 году (годъ смерти Ба­
кунина) доктрина анархизма получила точную и ясную формулировку ') и
нашла такое множество послѣдователдй даже внѣ круга Юрской Феде­
раціи, что изслѣдователь относится къ этому недовѣрчиво и уступаетъ
лишь передъ ясными доказательствами. Приведу два примѣра, касающихся
Италіи, выбравъ, какъ всегда, особенно характерные. Въ маѣ 1876 г. въ
Болоньѣ закончился извѣстный процессъ интернаціоналистовъ, а 16 іюля
того же года и въ томъ же городѣ происходилъ съѣздъ романьскнхъ и
эмильскихъ секцій и федерацій (существовавшихъ съ 26 іюля 1873 г.)
Интернаціонала.
На съѣздѣ предсѣдательствовалъ Андреа Коста, который, заявивъ, что
„процессы не только не вредятъ Интернаціоналу, а, напротивъ, лишь
способствуютъ его росту, такъ какъ вся бѣда и весь стыдъ падаютъ на
головы нашихъ враговъ“, помянулъ умершаго нѣсколько дней тому назадъ
Бакунина, приписавъ возникновеніе новыхъ революціонныхъ обществъ въ
Италіи, исключительно, или главнымъ образомъ, его трудамъ. Коста предло­
жилъ резолюцію, принятую единогласно, гдѣ между прочимъ было сказано:
„Сильные нашими убѣжденіями, сильные сознаніемъ пашей силы, мы твердо
рѣшили бороться за осуществленіе тѣхъ идей, которыя вмѣстѣ съ нами
исповѣдывалъ Михаилъ Бакунинъ“.
Частные статуты, принятые на этомъ съѣздѣ, содержали въ себѣ прин­
ципы „революціонной программы“, но не касались свободной дѣятельности
!) Рѣшенія этого конгресса, распространяемыя въ цѣляхъ пропаганды
еще и понынѣ, гласятъ: „а) Нѣтъ больше собственности; война съ капи­
таломъ, со всевозможными привйллегіями и съ эксплуатаціей человѣка
человѣкомъ; Ъ) нѣтъ больше отечества, нѣтъ ни границъ, ни междуна­
родныхъ войнъ; с) нѣтъ больше государства; борьба со всякой властью,
династической или временной, борьба съ парламентаризмомъ; d) соціаль­
ная революція должна создать такую обстановку, въ которой личность
будетъ отвѣтственна только передъ собой, такъ какъ воля каждаго ин­
дивидуума будетъ безгранично и безконечно свободна“. См. Ж. Maptтанъ (J. Marestan). Enquête Tur les tendeyces actuelles de Vanarchisme. Le
libertaire, 1903 r. 25—31 окт. Парижъ.

— 353 —

тѣхъ, „кто считалъ необходимымъ выбрать для своего освобожденія иной
путь“. Члены съѣзда высказались за уничтоженіе сверхъ-естественнаго въ
человѣческихъ отношеніяхъ, не претендуя, однако, „на основаніе атеисти­
ческой инквизиціи“. Они требовали уничтоженія привилегій и классоваго
дѣленія общества, отрицая за кѣмъ бы то ни было право на жизнь безъ
труда. Существованіе государства и частной собственности, являющихся
причинами экономическаго и политическаго рабства рабочихъ, несовмѣстимо
съ идеей объ эмансипаціи пролетаріата. Поэтому для дѣйствительнаго ос­
вобожденія рабочихъ необходимо какъ полное уничтоженіе государства во
всѣхъ его экономическихъ, политическихъ и религіозныхъ проявленіяхъ,
такъ и преобразованіе частной собственности на новыхъ, коллективныхъ,
началахъ. „Анархія (отрицаніе всякой власти, которая дѣйствуетъ наси­
ліемъ сверху внизъ) и коллективизмъ (т. е. владѣніе сырымъ матеріа­
ломъ и инструментами со стороны всѣхъ работающихъ) являются основ­
ными пунктами нашей революціонной программы“. Члены федераціи „чужды
всякой политической борьбы, такъ какъ цѣль ихь отнюдь не состоитъ въ
учрежденіи рабочаго государства или авторитарнаго коммунизма;
ихъ идеаломъ является непосредственная эмансипація народа, органомъ
котораго будемъ свободная федерація автономныхъ коммунъ, образованныхъ
разными производительными обществами, существующими внутри самой
коммуны“. Эта простая и революціонная программа, касаясь свободной
любви, говорить что мужчина и женщина будутъ экономически независимы
другъ отъ друга и рѣшительно никто не будетъ имѣть права вмѣшиваться
въ ихъ чисто личныя отношенія ').
Мѣсяцъ спустя, на второмъ своемъ конгрессѣ въ Ези (20 авг. 1876 г.)
подобныя идеи провозглашала п Federazione provinciale dette Marche
e delVUmbria (Провинціальная федерація Маркъ и Умбріи). Рабочій,
гласитъ программа этой федераціи, принятая на конгрессѣ, „рабочійврагъ всякой власти и анархистъ“; борьба за освобожденіе рабочаго имѣетъ
въ виду не привиллегіи и классовыя монополіи, а равенство правъ и обя­
занностей и уничтоженіе всякаго правительства и классоваго дѣленія об­
щества. Разрушеніе современнаго буржуазнаго строя является великой
цѣлью соціальной революціи, которая „стремится преобразовать общество
на началахъ анархіи и коллективизма и создать свободный человѣческій
Ч Смотри; Международная Ассоціація Рабочихъ: Итальянская область.
Акты конгресса романьскихъ и эмильскихъ секцій, происходившаго въ Бо­
лоньѣ 16 іюля 1876 г., Болонья, Адзогвиди, 1876 годъ.

23

— 354 —

міръ, гдѣ трудъ, равенство и всеобщая солидарность замѣнятъ собой привиллегіи, предразсудки и насиліе“. Борьба за подобный идеалъ отнюдь не
должна вестись по одному и тому же шаблону. Каждая страна сохранитъ
свою полную независимость и право на самостоятельный выборъ своего
пути. Нужно лишь, чтобы члены всякой отдѣльной группы въ своихъ отно­
шеніяхъ со всѣми рѣшительно людьми руководствовались принципами истины,
справедливости и революціонной морали, нашедшихъ свое выраженіе въ
формулѣ Интернаціонала: „Долой обязанности безъ правъ и права безъ
обязанностей“ і).
Эти два областныхъ съѣзда даютъ уже а priori нѣкоторое представ­
леніе объ общемъ конгрессѣ Итальянской Федераціи Интернаціо­
нала, происходившемъ 21-го-22-го октября того же, 1876 года, во Фло­
ренціи. И дѣйствительно этотъ конгрессъ не далъ ничего новаго и повто­
рилъ лишь всѣ дискуссіи и выводы двухъ предыдущихъ областныхъ съѣз'довъ. Делегаты Кафьёро и Малатеста писали въ Бюллетени Юрской
Федераціи 2):
„Итальянская федерація видитъ въ коллективной собственности на
продукты труда необходимое дополненіе къ программѣ коллективизма, такъ
какъ содѣйствіе всѣхч, для удовлетворенія потребностей каждаго въ от­
дѣльности является единственной нормой производства и потребленія, от­
вѣчающей принципу солидарности“ 3).
Какъ сторонники этихъ тенденцій, такъ и оставшіеся вѣрными Марксу
1) Протоколы этого конгресса, были напечатаны въ летучемъ листкѣ,
въ приложеніи къ 4-му номеру журнала II martello, cronaca socialista,
23 авг. 1876 г., Фабріано. Несмотря на крайнюю трудность найти подоб­
ное изданіе, мнѣ удалось раздобыть его и я цитирую по подлиннику.
2) Номеръ отъ 3-го декабря 1876 года.
3) См. М. Неттлау, Библ, по анарх., указ. изд. стр. 57. Собственно
говоря, конгрессъ былъ разогнанъ полиціей и нѣсколько членовъ его,
въ томъ числѣ и Андреа Коста, были арестованы. Но около сорока чело­
вѣка, съумѣли всетаки собраться гдѣ-то въ окрестностяхъ Флоренціи и
принялись за работу, раздѣливъ ее между четырьмя комиссіями. Выска­
завшись за „коллективную собственность на продукты труда“, делегаты
заявили, что „революціонная агитація является единственнымъ радикаль­
нымъ средствомъ, находящимся въ рукахъ соціалистовъ-анархистовъ,
которое способно заинтересовать массы и увлечь живыя силы человѣ­
чества на борьбу съ привиллегіями“. Веру эти свѣдѣнія изъ номера
журнала II martello, (Ези, № 12, 19 ноября 1876 г.), на слѣдъ котораго
не могъ никакъ напасть всегда такой прилежный Неттлау и которымъ
я владѣю.

— 355 —

инстинктивно поняли необходимость созвать на будущій годъ общій кон­
грессъ, въ которомъ могли бы принять участіе всѣ фракціи безъ всякаго
различія. Наиболѣе передовыя фракціи созвали въ Вервье предварительную
конференцію для выработки тактики. На общемъ конгрессѣ, имѣвшемъ
мѣсто въ Гентѣ 9-го сент. 1877 года, произошла жаркая схватка между
анархистами и авторитарными соціалистами, со стороны которыхъ высту­
палъ Либкнехтъ, и обѣ тенденціи раскололись. Съ этого періода движеніе
принимаетъ менѣе ясный, но болѣе сложный и сильный характеръ. Извле­
кается выгода не только изъ дѣйствительныхъ и настоящихъ анархистскихъ
конгрессовъ, происходившихъ, напримѣръ, въ 1878-мъ году во Фрибургѣ Ц
и въ 1879—1880 году въ Шодефонѣ, гдѣ Кропоткинымъ и Кафьеро былъ
разработанъ коммунистическій анархизмъ, но даже изъ совершенно чужихъ
конгрессовъ какъ напримѣръ въ Марселѣ и Ліонѣ, гдѣ анархисты съумѣли
глубоко освѣтить рабочій вопросъ и ясно высказать свои принципы. Въ
такихъ же размѣрахъ росла и партійная печать, какъ я уже говорилъ объ
этомъ выше. Въ газетѣ Le Révolté отъ 7-го августа 1880 года мы чи­
таемъ слѣдующія строки по поводу ліонскаго конгресса: „Впервые идеи
анархизма были изложены на французскомъ конгрессѣ и если нѣкоторымъ
изъ присутствовавшихъ на немъ онѣ показались слишкомъ рѣзкими, то за
то остальные прекрасно поняли, что онѣ ближе къ истинѣ, чѣмъ неясныя
идеи авторитарныхъ коллективистовъ? 2),
Позднѣйшія диференціаціи, выработанныя на слѣдующихъ конгресвахъ,
') Элизе Реклю предложилъ этому конгрессу дать отвѣтъ на слѣдую­
щихъ три вопроса: „Почему мы: 1) революціонеры; 2) анархисты; 3) кол­
лективисты?“ Конгрессъ примѣнилъ отвѣты самого Реклю, которые можно
передать такимъ образомъ: „Мы революціонеры, потому что мы хотимъ
справедливости... Прогрессъ никогда не совершается при помощи простой
мирной эволюціи и требуетъ неожиданной революціи. Если подготови­
тельная работа духа подвигается медленно, то реализація идеала проис­
ходитъ неожиданно... Мы анархисты, такъ какъ не хотимъ имѣть гос­
подъ и не хотимъ быть господами... Нравственность есть только въ сво­
бодѣ. . Но въ то же время мы являемся и интернаціональными коллек­
тивистами, такъ какъ намъ ясно, что жизнь невозможна при отсутствіи
единенія людей въ соціальныя группы...“ Кромѣ того конгрессъ выска­
зался: 1) за обращеніе въ коллективную собственность всѣхъ обществен­
ныхъ богатствъ; 2) за уничтоженіе государства во всѣхъ его формахъ.
Въ качествѣ средствъ были указаны: 1) теоретическая пропаганда; 2)
революціонная и бунтовщическая дѣятельность; 3) бойкотированіе выбо­
ровъ. См. Ж. Мареетанъ (J. Marestari), Enquête указ. изд.
2) Цитирую у Grarin‘a, ор. сіѣ, стр. 35.
23*

— 356 —

придали анархизму болѣе ясный и независимый характеръ, поставивъ пе­
редъ его послѣдователями такую альтернативу: или пожертвовать болѣе
тѣсной сплоченностью въ пользу теоретическаго развитія доктрины или,
наоборотъ, отдать предпочтеніе единству партіи и пренебречь теоретиче­
скимъ прогрессомъ идей анархизма. Только при существованіи простыхъ
и примитивныхъ формулъ, которыя мы привели выше, была возможна
единообразная и компактная пропаганда. Но прогрессъ всего сложнаго ме­
ханизма легалитарныхъ партій, окружавшихъ анархизмъ, и участіе въ немъ
людей, которые не удовлетворялись слишкомъ элементарной какъ практи­
ческой, такъ и теоретической формулой, неоднократно толкали анархизмъ
на путь критической переработки его принциповъ, не смотря на то, что
всѣ нововведенія съ трудомъ и не всегда мирными путями можно было
внушить разрозненной массѣ его адептовъ. Въ то же время, несмотря на
постоянныя заявленія наиболѣе распространенныхъ журналовъ о свободной
иниціативѣ, какъ о характерной чертѣ анархизма, сами анархисты, въ мо­
менты крайней недисциплинированности, назначаютъ какой либо конгрессъ,
который приводитъ къ уничтоженію тѣхъ или иныхъ разногласій. Типич­
нымъ примѣромъ этого могутъ служить кулисы знаменитаго лондонскаго
конгресса отъ 14 іюля 1881 года. Явной цѣлью его было возобновленіе
Международной Ассоціаціи Рабочихъ. Но по внутренней силѣ вещей
это былъ конгрессъ анархистовъ и такъ его опредѣлила мѣсяцемъ раньше
его открытія партійная газета Ье Рёѵоііё >)■
Вотъ наиболѣе важныя резолюціи, принятыя на этомъ конгрессѣ. Пред­
ставители революціонныхъ соціалистовъ стараго и новаго свѣта, собрав­
шись въ Лондонѣ 14 іюля 1881-го года и являясь партизанами полнаго
разрушенія при посредствѣ силы всѣхъ современныхъ политическихъ и эко­
номическихъ учрежденій, подтвердили принципы, принятые 3 сентября
1866 года женевскимъ конгрессомъ Международной Ассоціаціи Ра­
бочихъ. Они предлагаютъ всѣмъ группамъ согласиться со слѣдующими
резолюціями: Международная Ассоціація Рабочихъ объявляетъ себя
противницей парламентаризма. Всякій принимающій и защищающій прин­
ципы Ассоціаціи можетъ вступить въ число ея членовъ. Всякая отдѣль­
ная группа будетъ имѣть право непосредственно сноситься со всѣми дру­
гими группами и федераціями... Для облегченія сношеній будетъ учреждено
интернаціональное информаціонное бюро... Конгрессъ рекомендуетъ всѣмъ
организаціямъ принять во вниманіе слѣдующія положенія. Необходимо при1) Въ номерѣ отъ 25 іюня 1881 года.

— 357 —

дожить всѣ силы для пропаганды дѣйствіемъ революціонныхъ идей и духа
возмущенія среди той огромной части народныхъ массъ, которая не при­
нимаетъ еще участія въ движеніи и вѣрить въ нравственность и дѣйстви­
тельность легальныхъ средствъ. Покидая почву законности, на которой
мы оставались до сихъ поръ, и перенося нашу дѣятельность въ область
нелегальную, ведущую къ революціи, мы должны прибѣгать къ такимъ
средствамъ, которыя отвѣчаютъ этой цѣли... Необходимо твердо помнить,
что самое простое выступленіе противъ современнаго строя говоритъ массѣ
больше чѣмъ тысячи прокламацій и красивыхъ словъ и что пропаганда
дѣйствіемъ имѣетъ въ деревняхъ даже больше значенія чѣмъ въ горо­
дахъ. Конгрессъ совѣтуетъ организаціямъ) и индивидуумамъ, входящимъ
въ составъ Международной Ассоціаціи Рабочихъ, серьезно заняться
техническими науками, которыя являются средствомъ, для защиты и для
нападенія“. Кромѣ того когрессъ заявилъ, что считаетъ себя въ нравѣ
указать лишь общія черты той революціонной организаціи, которая, по
его мнѣнію, является наилучшей, предоставляя иниціативѣ каждой отдѣль­
ной группы какъ тайную организацію, такъ и все остальное, что можетъ
служить на пользу и торжество соціальной революціи.
Казалось бы, что анархистская организація достигла высшей точки
единства, возможнаго при условіи отрицательнаго отношенія, даже внутри
своихъ рядовъ, ко всякой индивидуальной или коллегіальной власти. Однако
на слѣдующемъ женевскомъ конгрессѣ, происходившемъ 12 авг. 1882 года
и объявленномъ лозанскимъ областнымъ съѣздомъ, были приняты еще
болѣе ясныя, болѣе точныя и специфическія резолюціи. Вотъ резолюція
женевскаго конгресса: „Абсолютное отдѣленіе партіи анархистовъ отъ вся­
кой другой политической партіи, независимо отъ ея названія“. По поводу
этого вопроса былъ составленъ слѣдующій манифестъ, принятый всѣми груп­
пами. „Анархисты, собравшись на конгрессъ въ Женевѣ, пришли къ со­
глашенію по поводу слѣдующихъ принциповъ, которые они считаютъ дол­
гомъ изложить товарищамъ. Нашимъ врагомъ является нашъ хозяинъ.
Будучи анархистами, т. е. людьми, которые не признаютъ начальниковъ,
мы боремся со всѣми, кто завладѣлъ или хочетъ завладѣть какою-либо
властью. Нашимъ врагомъ является собственникъ, который присваиваетъ
себѣ землю и заставляетъ крестьянина работать въ свою пользу; нашимъ
врагомъ является хозяинъ, который владѣетъ фабрикой и наполняетъ ее
рабами заработной платы; нашимъ врагомъ является монархическое, олигар­
хическое, демократическое или рабочее государство со всѣми его чино­
вниками, офицерами генеральнаго штаба, судьями и шпіонами. Нашимъ

358

врагомъ является всякая абстракція власти, называйся она дьяволовъ или
добрымъ Богомъ, именемъ котораго попы такъ долго управляли нашими
душами. Нашимъ врагомъ является законъ, всегда имѣющій въ виду при­
тѣсненіе слабаго со стороны сильнаго и оправданіе преступленія. Но если
собственникъ, хозяинъ, государство, попы и законы являются нашими
врагами, то мы въ свою очередь являемся ихъ врагами и возстанемъ на
борьбу съ ними. Мы хотимъ отнять землю и фабрику, теперь принадлежа­
щія собственнику и хозяину; мы хотимъ уничтожить государство, какимъ
бы именемъ оно не прикрывалось, и отнять нашу моральную свободу изъ
рукъ поповъ и закона. По мѣрѣ силъ нашихъ мы трудимся надъ разру­
шеніемъ всѣхъ оффиціальныхъ учрежденій и объявляемъ себя солидарными
со всякимъ человѣкомъ, группой или обществомъ, которое при помощи
революціонныхъ актовъ отрицаетъ законъ. Мы отказываемся отъ всѣхъ
легальныхъ средствъ, такъ какъ они являются отрицаніемъ нашего права;
мы отвергаемъ такъ называемое всеобщее голосованіе, такъ—какъ не мо­
жемъ отказаться отъ своего индивидуальнаго суверенитета и стать сообщни­
ками преступленій, совершенныхъ нашими мнимыми избранниками. Между
нами, анархистами, и консервативной или умѣренной политической партіей,
которая или борется со свободой или даруетъ ее микроскопическими до­
зами, лежитъ огромная, непроходимая пропасть. Мы хотимъ остаться само •
стоятельными господами надъ самими собою и каждый изъ насъ, кто по­
пытается стать вождемъ, будетъ измѣнникомъ для нашего дѣла. Все таки
мы знаемъ, что индивидуальная свобода невозможна безъ ассоціаціи съ
другими свободными товарищами. Мы живемъ другъ для друга; обществен­
ная жизнь породила насъ и трудъ всѣхъ внушаетъ каждому чувство права
своего и силу на защиту его. Итакъ, мы коммунисты; мы утверждаемъ,
что безъ разрушенія хозяйственныхъ, коммунальныхъ, провинціальныхъ и
національныхъ границъ все пришлось бы начать съ самаго начала. Мы
должны завоевать и защищать общую собственность, каковы бы ни были
нашъ языкъ и форма правительства, съ которымъ мы боремся“.
Послѣ женевскаго конгресса наступаетъ періодъ кажущагося отдыха
пока, наконецъ, черезъ десять лѣтъ (въ январѣ 1891 года) въ Каполаго
(Сараіадо) собирается важный итальянскій конгрессъ, въ которомъ, между
прочими, принимаютъ участіе Малатеста, Саверіо Мерлино и Амилькаръ
Чипріани (Amilcare Cipriani). Этотъ конгрессъ положилъ основаніе
Fedarazione Italiana del partita socialista anarchico rivoluzionario
(Итальянская федерація революціонной партіи соціалистовъ
анархистовъ), которая существуетъ еще и понынѣ. Отчету конгресса

359

предшествуетъ серія общихъ замѣчаній, *)• „Буржуазное общество, обре­
ченное на смерть фатальнымъ развитіемъ своихъ учрежденій, дрожитъ и
шатается, несмотря на свои каѳедры лжи и на свои сабли, готовыя къ
убійству. Освободительныя идеи освѣщаютъ сознаніе угнетенныхъ и духъ
возстанія рѣетъ надъ пролетаріатомъ всего цивилизованнаго міра. Великая
революція неизбѣжна“. При такомъ положеніи дѣлъ съ одной стороны
стоятъ анархисты, а съ другой легалитарные соціалисты. Но такъ какъ
эта теоретическая разница не всегда столь же ясно отражается на прак­
тикѣ, то анархисты, иниціаторы конгресса въ Кааолаго, предложили всѣмъ
итальянскимъ соціалистамъ выяснить посредствомъ широкой дискуссіи это
недоразумѣніе и опредѣлить взаимное положеніе каждой изъ сторонъ. Но
главари легалитарной соціалистической партіи на конгрессъ не явились и
послѣдній приступилъ къ организаціи Революціонной партіи анархистовъ-соцгалистовъ на слѣдующихч> началахъ. 1) Экспропріація индиви­
дуальной собственности. 2) Уничтоженіе политическаго устройства, такъ
какъ оно является причиной и источникомъ привилегій, неравенства и
экономической эксплуатаціи; и въ частности уничтоженіе политическоадминистративной концентраціи, бюрократіи, парламентскаго представитель­
ства, финансовой и военной власти, словомъ, уничтоженіе правительства
и государства. 3) Организація производства п потребленія посредствомъ
вступленія рабочихъ на свободныхъ условіяхъ въ ассоціаціи и, смотря по
надобности, единенія подобныхъ ассоціацій въ федераціи.--Что же касается
средствъ для достиженія этого, то было постановлено. 1) Пропаганда во
всякой формѣ. 2) Участіе во всѣхъ агитаціяхъ я рабочихъ движеніяхъ
съ цѣлью пропаганды своихъ принциповъ и увлеченія массъ на путь осу­
ществленія ихъ; въ пропагандѣ и въ дѣятельности всегда придерживаться
принциповъ соціализма, т. е. поднятія народнаго сознанія и обращенія въ
общее пользованіе всѣхъ богатствъ для благосостоянія и свободы каждаго“.
3) Собственная революціонная иниціатива.—Кромѣ того программа пригла­
шала „къ организаціи безработныхъ, къ распространенію всякими спосо­
бами революціонныхъ идей среди массъ, чтобы по возможности направить
народъ къ соціальной революціи". Затѣмъ конгрессъ, „признавая, что
существуютъ задачи, для осуществленія которыхъ недостаточно индивидуаль­
ной иниціативы, а нужно сотрудничество многихъ лицъ и общихъ средствъ;
') 11 congresso di Capolago: ai gociallsti cd al popolo d'Italia (Конгрессъ
въ Каполаго: соціалистамъ и народу Италіи), Castroearo, Barboni е Paganelli, 1891 г. Конфисковано.

— 360 —

и принимая во вниманіе, что всеобщая революція нуждается въ сотрудни­
чествѣ всѣхъ организованныхъ и согласныхъ силъ революціоннаго анар­
хизма“, набросалъ схему организаціи партіи, составленной изъ всѣхъ группъ
н индивидуумовъ, принимающихъ вышеупомянутую программу. Наконецъ,
конгрессъ большинствомъ голосовъ высказался за неучастіе въ избиратель­
ныхъ кампаніяхъ, за всеобщую забастовку съ перваго мая будущаго года
и за нѣкоторые другіе, менѣе важные, вопросы внутренней тактики.
Крайнія заключенія послѣднихъ конгрессовъ (Женева и Каполаго)
оказали слѣдующее вліяніе на позднѣйшее развитіе партіи: во-первыхъ,
онѣ на много лѣтъ истощили теоретическую дѣятельность партіи и, во-вто­
рыхъ, дали авторитарному соціализму поводъ къ постоянному исключенію
анархистовъ изъ своихъ собраній н конгрессовъ. Достаточно вспомнить о
теоретической дезорганизапіи передъ чикагскимъ конгрессомъ анархистовъ
1893-го года, на которомъ, изъ боязни оказать давленіе на отдѣльныхъ
лицъ, не было принято никакой резолюціи насчетъ общаго направленія
движенія и каждому было предоставлено право дѣйствовать согласно
обстоятельствамъ, средствамъ и собственному темпераменту і). Парижскій
конгрессъ 1900 года, запрещенный полиціей, которая окружила залъ засѣ­
данія, нельзя принимать во вниманіе, такъ какъ онъ привелъ лишь къ
аресту одного или двухъ членовъ, платонически протестовавшихъ противъ
насилія. 2).
Что же касается отношенія соціалистовъ къ анархистамъ, то вспом') Однако, несмотря на это Эррико Малатеста и Саверіо Мерлина
писали объ „организаціи анархистовъ“. См. Э. Малатеста, Cose а posto
L'Agitazione, 14 и 21 марта, 1903 г.
а) Ж. Марестанъ, Enquête. Этотъ конгрессъ, намѣченный еще лондон­
скимъ конгрессомъ 1896 года, о которомъ буду сейчасъ говорить въ
текстѣ, долженъ былъ происходить отъ 19-го по 22-ое сентября. Первый
циркуляръ по этому поводу былъ составленъ въ началѣ 1898 года
Ньювенгюисомъ (Nieuioenhuis), Пеллутье (Pelloutier) и Пуже (Rouget). Однако
въ день открытія онъ былъ запрещенъ мѣстными властями. Несмотря
на это, произошло, конечно, нѣсколько тайныхъ собраній. Конгрессъ
долженъ былъ бы высказаться по слѣдующимъ вопросамъ. Положеніе
движенія въ различныхъ странахъ; отношенія между коммунизмомъ и
анархіей; коммунизмъ и индивидуализмъ; антисиметизмъ и сіонизмъ;
организація различныхъ группъ и т. д. Такъ какъ конгресса не состоя­
лось, то всѣ матеріалы по этимъ вопросамъ были опубликованы въ лите­
ратурномъ приложеніи къ Temps nouveaux (№№ 23— 32) и вышли потомъ
отдѣльной брошюрой Rapports du congrès antiparlementaire international
de 1900.

— 361

нимъ лондонскій конгрессъ соціалистовъ (іюль 1896 г.), откуда анархисты
были исключены, несмотря на заявленіе многихъ, въ томъ числѣ и Домелы
Ньювенгюиса, о возобновленіи борьбы Маркса съ Бакунинымъ въ 1872 году
и о неудобствѣ исключать „такихъ людей какъ Кропоткинъ, Реклю, Малатеста, Черкесовъ, Чипріани, Гори, Лазаръ и другіе“. х).
Не было принято во вниманіе и завленіе Грава, что анархисты
имѣютъ право на эпитетъ „соціалисты“ и на участіе во всякомъ собра­
нія, гдѣ идетъ объ идеяхъ соціализма и объ эмансипаціи пролетаріата 2).
Итакъ упомянутые анархисты, въ числѣ которыхъ была Луиза Мишель,
должны были удовлетвориться десятью конференціями, происходившими
внѣ конгресса и не позволившими полнаго обсужденія всѣхъ предложен­
ныхъ вопросовъ 3).
На конференціяхъ былъ очень синтетически разработанъ „аграрный
вопросъ“, былъ отвергнутъ, фаталистическій и іезуитскій законъ Маркса,
по мнѣнію котораго концентрація капитала и исчезновеніе мелкихъ собственниковъ-крестьянъ является необходимымъ условіемъ для реализаціи соціа­
лизма“. Было высказано отрицательное отношеніе ко „всякому вмѣша­
тельству со стороны государства... такъ какъ подобное вмѣшательство спо­
собствуетъ лишь упроченію государства и эксплуатаціи 4).
Повтореніе этихъ двухъ старыхъ мотивовъ скорѣе свидѣтельствуетъ
объ истощеніи коллективной теоретической дѣятельности анархистовъ, чѣмъ
говоритъ о пользѣ, которую принесло бы участіе анархистовъ въ общихъ
дискуссіяхъ на конгрессѣ.
Все таки анархисты объявили лондонскій конгрессъ полной неудачей
соціалистовъ и ихъ метода. Они воспользовались этимъ конгрессомъ для
критики организаціи и тактики авторитарныхъ соціалистовъ, для оправда­
нія своей организаціи и для выясненія программы и цѣли ближайшихъ
1) См. Les temps nouveaux, годъ II, Al 13.
2) Св. Ibid., годъ II, № 20.
3) Ibid, годъ II, № 17.—Эти десять конференцій должны были за­
няться слѣдующими вопросами: 1) Анархистское и антипарламентское
движеніе въ различныхъ странахъ. 2) Соціалистическая анархія. 3) Пар­
ламентская дѣятельность и ея неудачи. 4) Всеобщая забастовка. 5) Война
и военная забастовка, в) Синдикалистское движеніе и кооперація про­
тивъ рабочаго законодательства. 7) Постепенныя реформы и революція.
8) Пропаганда въ деревнѣ. 9) Преступленія и преступники. 10) Анархія
и насиліе.
4) См. Les temps nouveaux, годъ 11. № 44.

— 362 —
конгрессовъ. По мнѣнію Кропоткина
лондонскій конгрессъ 1896 года
ясно выразилъ весь неуспѣхъ соціалистическаго правительства, ко­
торое хотѣли привить пролетарскому движенію Стараго и Новаго свѣта, и
отмѣтилъ отдѣленіе экономическаго рабочаго движенія, едва не погло­
тившаго, подъ именемъ соціалдемократіи илп парламентскаго соціализма,
всего соціалистскаго движенія девятнадцатаго вѣка. Парламентскому методу
былъ нанесенъ ударъ „въ грядущей соціальной революціи“. Невозмож­
ность управлять, или даже направлять огромное движеніе пролетаріата и
вообще свободнаго человѣка при помощи національнаго или интернаціо­
нальнаго, вѣчнаго или временнаго парламента была ясно доказана этимъ
конгрессомъ. И, наконецъ, этотъ конгрессъ былъ подтвержденіемъ прин­
ципа анархистовъ, которые понимаютъ гармонію и согласіе какъ резуль­
таты послѣдствія давленія какого-либо центра. Еще разъ выяснилось, что
этотъ принципъ „безконечно практичнѣе“ стараго принципа правитель­
ственнаго якобинства. Внутренняя исторія пролетарскаго движенія под­
тверждаетъ это. Все огромное значеніе первыхъ четырехъ (съ 1866 по
1869 г.) конгрессовъ Интернаціонала (въ отчетахъ котораго, а не
„въ неясныхъ произведеніяхъ Маркса и Энгельса“ заключается „весь со­
временный соціализмъ“) объясняется тѣмъ, что эти конгрессы не претен­
довали на управленіе соціалистическимъ движеніемъ, а ограничились ста­
раніями „найти выраженіе“ этого движенія. Даже сами иниціаторы совре­
меннаго соціализма, говоритъ Кропоткинъ, не стремились стать главарями
движенія. Они хотѣли лишь научиться и научить другихъ. О желаніяхъ
пролетаріата нужно спросить у самихъ рабочихъ, у наиболѣе умныхъ и
активныхъ среди нихъ, у тѣхъ кто остается въ рабочей средѣ, кто жи­
ветъ его жизнью, его радостями и его печалями. И нужно, чтобы въ
отвѣтѣ своемъ они не переходили бы на почву политической борьбы, гдѣ
ихъ легко и навѣрняка раздавитъ буржуазія, а оставались на почвѣ борьбы
экономической, на почвѣ повседневной борьбы съ господствомъ капита­
лизма. Освобожденіе рабочихъ, говорили въ то время, должно быть дѣ­
ломъ самихъ рабочихъ. И этой формулы точно придерживались. Тогда по­
нимали, что для торжества соціальной революціи народный духъ долженъ
„найти новыя формы общественной организаціи“, которыя возникнутъ изъ
„борьбы рабочихъ съ капиталомъ", изъ національныхъ и интернаціональ­
ныхъ „союзовъ“, изъ интересовъ, объединяющихъ рабочихъ всего міра, и,
r) Les congres internationaux et le congres de Londres, Les temps nou­
veaux, годъ II, 1896, Ж» 16, 18, 20, 21, 24.

— 363 —

наконецъ, изъ зарождающихся въ ихъ средѣ идей. Вотъ къ чемъ стре­
мился Интернаціоналъ до тѣхъ поръ, пока дѣятельность его не была
прервана франке-прусской войной 1870 года.
Франція подняла знамя Коммуны и репрессіи „французскихъ убійцъ“
нанесли ей больше вреда чѣмъ Бисмаркъ. Нѣмцы, воспламененные своими
военными успѣхами, которые они приписывали „правительственной органи­
заціи“ Мольтке и Бисмарка, „дисциплинѣ“ и политическому государству,
духомъ и тѣломъ отдались на служеніе идеѣ правительства и политики.
Изъ простыхъ соціалистовъ они обратились въ „соціалдемократовъ", т. е.
якобинцевъ ультра-государственниковъ. Съ этихъ поръ всѣ конгрессы
имѣли цѣлью положить начало соціалистическому правительству. На
конференціи 1878 года лондонскіе марксисты, при поддержкѣ со стороны
„знаменитаго Утина“, приняли формулу „завоеванія политической власти“
и намѣтили основы интернаціональнаго правительства. На гаагскомъ конгрессѣ
1872 года марксисты, поддерживаемые французскими бланкистами, пред­
почли исключить Юрскую Федерацію и Бакунина, расколоть Интер­
націоналъ на двѣ части и обречь его, путемъ перевода главнаго совѣта
въ Нью-Іоркъ, на смерть, чѣмъ имѣть дѣло съ такимъ Интернаціона­
ломъ, французскіе, бельгійскіе, испанскіе, итальянскіе и швейцарскіе
члены котораго не признаютъ власти главнаго марксистскаго совѣта. На
гентскомъ конгрессѣ 1878 года была снова сдѣлана попытка къ учрежде­
нію международнаго соціалистическаго правительства и эта попытка потер­
пѣла неудачу лишь благодаря сопротивленію девяти делегатовъ анархи­
стовъ. Наконецъ въ Парижѣ и въ Цюрихѣ борьба съ анархистами сдѣла­
лась сильнѣе и обратилась въ стремленіе удалить изъ международнаго
рабочаго движенія всѣхъ, кто былъ противъ интернаціональнаго соціали­
стическаго правительства. И каковы результаты этой борьбы? Въ то время
какъ анархисты работаютъ надъ концепціей общества безъ правительства,
дчугая партія пребываетъ въ абсолютной косности. Начиная съ Базель­
скаго конгресса и по настоящее время международные соціалистическіе
конгрессы рабочихъ представляли собой „борьбу личностей и честолюбія“.
Нѣмецкій соціализмъ, продолжаетъ Кропоткинъ, принялъ государственно­
централистическое направленіе. Его послѣдователи, даже изъ другихъ
странъ, а не только въ Германіи, понимаютъ „соціальную революцію какъ
вмѣшательство власти государства и его централистической организаціи въ
область экономическую“. Они продолжаютъ якобинскую традицію, традицію
Луи Блана. Поэтому исторически вполнѣ понятно возникновеніе оппози­
ціоннаго либертарнаго или анархистскаго теченія, которое видитъ въ кон-

— 364 —

грессахъ лишь способъ встрѣчи и соприкосновеаія людей теоріи съ людьми
практики, полагая, что первые должны позаимствовать у вторыхъ ихъ
лучшія идеи. А это абсолютно противоположно мыслямъ и дѣлу автори­
тарныхъ соціалистовъ.
Вообще, по мнѣнію Кропоткина, соціализмъ сталъ теперь такимъ дви­
женіемъ, что никакая партія не можетъ обнять и объединить его во всемъ
его цѣломъ. Пробовать сдѣлать это, поставить себѣ такую цѣль, какъ это
сдѣлали соціалъ-демократы, совершенно безполезно и напрасно; это зна­
чить измѣнить дѣлу, а не защищать его. Всѣ великія движенія, а соціа­
лизмъ, конечно, можно назвать таковымъ, отличались подобнымъ характе­
ромъ универсальности и разнообразія, которыя обозначаютъ дѣйствительную
жизнь. Анархисты привѣтствуютъ эту фазу развитія соціализма, который
обобщился настолько, что проникъ во всѣ формы и слои общества. Это
является лучшимъ доказательствомъ его могущества и непобѣдимости. На
будущихъ конгрессахъ нужно придти къ убѣжденію, что всякая попытка
управлять или опекать это движеніе „такъ же преступна, какъ попытка
папства управлять міромъ“. Думать объ управленіи движеніемъ, ставшимъ
универсальнымъ, какъ само цивилизованное общество, „было бы нростона-просто преступнымъ безуміемъ, достойнымъ католической церкви, но
недостойнымъ соціалиста.
Соціалъ-демократическое движеніе представляетъ собой римско-католи­
ческую, позднѣе якобинскую традицію дисциплинированнаго, централизо­
ваннаго государства, захватившаго въ свои руки политическую, эконо­
мическую и соціальную жизнь націй. Анархистское же движеніе предста­
вляетъ собой народную традицію общества. Оно открыто объявляетъ себя
коммунистическимъ и стремится къ разрушенію государства, чтобы замѣ­
нить его свободнымъ и непосредственнымъ согласіемъ потребительныхъ и
производительныхъ группъ, объединившихся въ ассоціаціи для удовлетво­
ренія всѣхъ потребностей человѣческой натуры. Въ этомъ же движеніи
можно различить группу, которая, ревниво оберегая права индивидуума,
стремится къ индивидуализму, „находящему свое оправданіе въ борьбѣ съ
авторитарными тенденціями коммунизма“. Затѣмъ, мы видимъ огромное кор­
поративное рабочее движеніе, которое, подъ скромнымъ видомъ борьбы за
повышеніе заработной платы и уменьшеніе рабочаго дня, сдѣлало, можетъ
быть, больше всѣхъ другихъ движеній для внушенія рабочему правъ чело­
вѣка и для изгнанія хозяина изъ фабрики. Даже крупное кооперативное
движеніе, столь распространенное въ Англіи, двигается по пути къ соціа­
лизму и кончитъ сліяніемъ съ нимъ. То же самое можно будетъ сказать

— 365 —

и объ аграрномъ движеніи, когда оно достигнетъ болѣе широкихъ размѣ­
ровъ и болѣе плотной солидарности. Сюда же нужно отнести и всѣ тѣ
движенія, которыя, или въ формѣ сознательнаго возстанія, какъ во Фран­
ціи, или въ формѣ религіознаго броженія, какъ въ Россіи, глубоко вол­
нуютъ народныя массы, побуждая ихъ къ борьбѣ съ государствомъ въ его
двухъ важнѣйшихъ проявленіяхъ — военной службой и податной системой.
Нужно считаться и съ движеніемъ въ пользу коммунъ, результаты котораго
мы уже видѣли во Франціи и въ Испаніи. Ко всѣмъ этимъ ясно очер­
ченнымъ движеніямъ нужно прибавить и дѣятельность лучшихъ элементовъ
буржуазіи въ пользу физическаго труда, земледѣлія и народа. Въ лучшихъ
своихъ представителяхъ буржуазія уже теряетъ вѣру въ свое право на
эксплуатацію. Наконецъ, нужно считаться со множествомъ „безумцевъ“,
которые, то лично, то группами, возстаютъ противъ соціальной и эконо­
мической несправедливости, жертвуя собой для пробужденія общества отъ
летаргическаго сна и выступая противъ эксплуатаціи, противъ рабства во
всѣхъ его формахъ, противъ лицемѣрной морали. Итакъ, всѣ желающіе
прекращенія этихъ разнообразныхъ движеній и внушенія инъ единой так­
тики, состоящей въ намѣчаніи кандидатовъ въ парламенты и муниципали­
теты, показываютъ свое полное незнакомство со„сложной дѣйствительностью.
Лучше было бы возложить безплодную задачу подготовленія соціальной ре­
волюціи фактами и конкретными идеями на такъ называемыхъ
„законодателей“. Какъ будто достаточно стать законодателемъ, чтобы по­
нять все то, чему научаются милліоны этихъ людей въ ихъ борьбѣ съ
хозяиномъ, властью, попомъ, жандармомъ и такъ далѣе. Совсѣмъ иное дѣло
конгрессы.
Такъ какъ ясно, что изъ общенія разныхъ умовъ и изъ споровъ вы­
текаетъ твердая гармонія и что это общеніе осуществляется лучше всего
при помощи конгрессовъ, „то нуженъ не одинъ конгрессъ, а сотни и ты­
сячи ихъ“ ’)• Пренія по соціализму, даже во всемъ его цѣломъ, были
*) И дѣйствительно, за послѣдніе годы конгрессы чрезвычайно уча­
стились, хотя ни одинъ изъ нихъ не имѣлъ историческаго значенія
упомянутыхъ выше конгрессовъ Интернаціонала. Однако они оказы­
ваютъ огромное вліяніе на пропаганду, въ особенности когда рѣчь
идетъ объ областныхъ съѣздахъ, которые намѣчаютъ себѣ ясныя и
опредѣленныя задачи. Такой характеръ носили, напримѣръ, два кон­
гресса Реіегагіопе зосіаігеіа-апагскіса готадпоіа (Романьская федерація соціалистовъ-анархистовъ), первый изъ которыхъ собрался 26 дек. 1897 г
въ Фаэнцѣ (резолюціи его см. въ І/адИагіопе, Анкона, № 42, 30 дек1897 г. Эту газету тогда редактировалъ Э. Малатеста), а второй тай-

— 366 —

прерваны еще въ 1870 году и съ тѣхъ поръ не были возобновлены и не
подымались ни разу. А какъ разъ это и нужно сдѣлать. Газета, брошюра
и книга подготовятъ почву. Но нужно, чтобы это происходило и на кон­
грессахъ, къ которымъ подготовлялись бы дискуссіями въ группахъ и на
которые были бы приглашены всѣ, кто желалъ бы выяснить свои идеи или
предложить что-либо новое. Начиная съ лондонскаго конгресса 1896 года
и по сію пору, заключаетъ Кропоткинъ, анархисты работали и работаютъ
надъ возложеніемъ внутренняго пересмотра соціализма на крупные кон­
грессы, освобожденные отъ опеки людей науки или активной политики.

III.

Г р у п и ы.

Изслѣдователю анархизма съ прискорбіемъ приходится отмѣчать тотъ
фактъ, что въ настоящій моментъ нельзя дать болѣе пли менѣе полной
картины внутренней жизни его и выяснить значеніе анархистскихъ органиный, въ началѣ 1899 года въ Ишолѣ (отчетъ см. въ Les temps nouveaux,
годъ V, № 3). Изъ послѣднихъ по времени укажу на съѣздъ Federazione
socialista-anarchica del Lzio (Федерація соціалистовъ-анархистовъ Лаціума), происходившій въ Римѣ въ ноябрѣ 1905 года. Наиболѣе оживленныя
пренія произошли между анархистами, допускавшими организацію, и
противниками организаціи. Послѣдніе, между прочимъ, говорили, что
анархисты должны были для того, чтобы имѣть возможность свободно
и открыто организовываться, отречься отъ индивидуальныхъ актовъ. На
что имъ возражали, что „партія это органъ коллективный и дѣятель­
ность ея поэтому коллективна; она не занимается, не порицаетъ и не
одобряетъ индивидуальной дѣятельности, въ которой компетентна от­
дѣльная личность, а не партія“. Одинъ изъ присутствовавшихъ доба­
вилъ, что „событія и факты говорятъ, что организація всегда была по­
лезна для анархистовъ“, и заявилъ о „необходимости немедленно орга­
низовать борьбу съ капитализмомъ, клерикализмомъ и милитаризмомъ“.
На слѣдующемъ собраніи, гдѣ присутствовали лишь сторонники орга­
низаціи, возникъ споръ по поводу уже принятаго пункта программы
Федераціи, имѣвшаго въ виду „насильственную дѣятельность“. Всѣ ора­
торы были озабочены тѣмъ, что этотъ пунктъ можетъ быть истолкованъ
какъ порицаніе индивидуальныхъ активныхъ выступленій. Было рѣ­
шено поэтому выпустить изъ программы, всѣ фразы, которыя могли бы
дать мѣсто подобному недоразумѣнію. См. L‘agitazione, Римъ, ч. IX,
№№ 30, 31 отъ 25 дек; 1905.

— 367 —

зацій. Такое положеніе дѣлъ врядъ ли измѣнится и въ будущемъ, развѣ
только сами анархисты дадутъ исторію движенія. Конечно, для опредѣленія
главныхъ тенденцій анархизма въ различныхъ странахъ недостатка нѣтъ;
но нетерпимость анархистовъ въ самыхъ элементарныхъ вопросахъ дисциплины
приводитъ къ тому, что общая сумма революціонной энергіи ускользаетъ
какъ отъ историческаго анализа, такъ и отъ теоретической оцѣнки. Само
движеніе, какъ бы велико оно ни было, представляетъ собой комбина­
цію и сумму дѣятельности отдѣльныхъ элементовъ, которые, несмотря на
свою многочисленность, отличаются крайней текучестью и преходимостью
своего существованія. Подобными разрозненными элементами въ анархизмѣ
являются группы. Образуются онѣ случайно вокругъ личности агитатора,
который собираетъ около себя сторонниковъ своихъ убѣжденій; распада­
ются онѣ тоже случайно, часто подъ вліяніемъ самыхъ непредвидѣнныхъ
и незначительныхъ обстоятельствъ. Таковая недолговѣчность этихъ группъ
объясняется какъ недостатками внутренней организаціи, такъ и разруши­
тельнымъ вліяніемъ, которое оказываетъ хотя нерегулярное и безсознатель­
ное вмѣшательство государственной власти.
Вотъ почему внутренняя жизнь группъ ускользаетъ отъ научнаго кон­
троля, такъ что намъ неясны ни законы, ни даже общія тенденціи, въ
нихъ царящія. Надо прибавить къ этому, что идея централизаціи пропа­
ганды встрѣчала постоянный отпоръ со стороны большинства анархистовъ
и что немногія попытки въ этомъ направленіи или терпѣли полную не­
удачу или приводили къ крайне незначительнымъ результатамъ. Лишь въ
немногихъ случаяхъ подобнаго рода опыты готовы были принести, каза­
лось, болѣе или менѣе ощутительныя перемѣны. Такъ, въ 1896 году въ
Лондонѣ образовалась организація „The Associated Anarchists“ 1),
цѣль которой была собрать вокругъ себя однородныя группы, сходящіяся
на извѣстныхъ принципахъ, которые должны были лечь въ основу общей
пропаганды. Первая группа, носившая названіе „Анархизмъ есть поря­
докъ“. начала свою жизнь изданіемъ манифеста, гдѣ приводились доводы
въ пользу централизаціи. Участвуя съ давнихъ поръ въ движеніи, говорилось
въ этой прокламаціи, мы не могли не замѣтить, что, несмотря на широ­
кую и дѣятельную пропаганду, исповѣдуемыя нами идеи не находили себѣ
такого пріема, какого мы въ правѣ были ожидать. Это объясняется раз­
личной постановкой пропаганды въ различныхъ группахъ и тѣмъ, что въ
!) См. А. Hamon, Les anarchistes associés, Temps nouveaux, г. H, № 2,
май 1896 г.

— 368 —

случаѣ разногласія большинство выбираетъ одинъ путь, а меньшинство
иной. Нужно избѣжать подобныхъ вредныхъ расколовъ при помощи необя­
зательныхъ соглашеній, которыя могли бы обезпечить совмѣстную гармо­
ническую дѣятельность большинства и меньшинства. На многихъ анархист­
скихъ собраніяхъ, при отсутствіи единогласія, невозможно было притти къ
какому-либо рѣшенію. Поэтому всѣ собранія, съ точки зрѣнія ихъ органи­
зованности, превращались въ какой-то абсурдъ и смѣшную канитель. Не­
обходимо, значить, измѣнить тактику, введя новый способъ голосованія.
До сихъ поръ полагали, что подчиненіе рѣшенію большинства означаетъ
отказъ отъ собственной свободы, и меньшинство лишь въ рѣдкихъ случа­
яхъ предпочитало покореніе большинству своему выходу изъ состава группы.
А между тѣмъ такое подчиненіе является принципомъ коллективной гар-,
ионіи, такъ какъ необходимо, чтобы тактика меньшинства, добровольно
присоединяющагося къ большинству, служила нормой и мѣриломъ для всѣхъ
анархистовъ, которые захотятъ вступить въ организацію и встать компакт­
ною массой предъ врагомъ. Организація „The Associated Anarchists“
предлагаетъ, для достиженія этого, свбего рода „договоръ безъ обяза­
тельствъ“, иокоющійся на слѣдующихъ принципахъ: „Такъ какъ ассоціація
основана на абсолютной автономіи личности, то всякій членъ ассоціаціи
сохраняетъ полное и безпрекословное право выйти въ случаѣ своего же­
ланія изъ ея состава. По всѣмъ вопросамъ участіе въ голосованіи прини­
маютъ лишь тѣ, кто хочетъ дѣйствовать коллективно. Характеръ дѣятель­
ности всѣхъ принимавшихъ участіе въ голосованіи опредѣляется рѣшеніемъ
большинства“. Въ отвѣтъ на выраженіе, что эти принципы идутъ въ раз­
рѣзъ съ основными пунктами анархизма, который каждому предоставляетъ
право выбора своего пути и способа дѣятельности и не допускаетъ при­
нужденія со стороны коллективной единицы, въ отвѣтъ на это было ука­
зано, что все это вовсе не препятствуетъ добровольному соединенію мень­
шинства съ большинствомъ, если первое находитъ такой союзъ выгоднымъ.
Здѣсь мы не имѣемъ дѣла съ правительственнымъ большинствомъ, которое
насилуетъ меньшинство въ своихъ выгодахъ, не интересуясь желаніемъ илн
нежеланіемъ самого меньшинства. Это будетъ свободнымъ согласіемъ мень­
шинства, а не обязательнымъ правиломъ, исходящимъ отъ большинства.
Если эти положенія и представляютъ нѣкоторую аналогію съ тѣмъ, что
мы видимъ въ соціалистическихъ организаціяхъ, то они уже и разнятся
отъ нихъ постольку, поскольку „The Associated Anarchists“ не стремятся
къ завладѣнію общественной властью и не позволяютъ мнѣнію богоччства
быть всегда рѣшающимъ. Они допускаютъ лишь руководство со стороны

— 369 —
большинства коллективной дѣятельностью по данному вопросу тѣхъ чле­
новъ, которые пожелаютъ этого. Кто не пожелаетъ принимать участіе въ
коллективной дѣятельности, тотъ воздержится отъ голосованія.
Нельзя не признать, что подобныя попытки являются доказательствомъ
возможности сплоченія всѣхъ анархистскихъ группъ. „Въ нашемъ будущемъ
строѣ, заключаетъ „The Associated Anarchists“, промышленность не­
избѣжно вызоветъ организацію, которая невозможна безъ взаимныхъ согла­
шеній и уступокъ среди всѣхъ членовъ общества. Покажемъ же еще те­
перь, что мы можемъ сговориться между собой“. Идея эта возникла въ
средѣ англійскихъ, ирландскихъ и шотландскихъ анархистовъ и иниціато- ,
рами ея явился К. Т. Ивинъ (Quinn) и другъ его Т. Рисъ (Recce).
Она была сообщена товарищамъ всѣхъ лондонскихъ группъ и была ими
принята. 16 декабря 1895 года въ Кингъ-Кроссѣ состоялся митингъ, про­
шедшій, дѣйствительно, безъ разногласій. Въ февралѣ 1896 года уже
опредѣлилась самая организація и началъ функціонировать ея секретаріатъ.
Но прошло немного времени и недисциплинированность анархистовъ поло­
жила конецъ существованію этой организаціи, доказавъ, такимъ образомъ,
что сила и крѣпость анархистской организаціи кроется именно въ отсут­
ствіи контроля за дѣятельностью коллективной единицы и отдѣльныхъ
лицъ.
Этому вовсе не противорѣчитъ тотъ фактъ, что крупные агитаторы
объединяютъ, по крайней мѣрѣ на извѣстное время, различныя, часто
несходныя между собой, группы. Это обыкновенно происходитъ въ трехъ
случаяхъ: тамъ, гдѣ почва для пропаганды еще дѣвственна и приходится
начинать сначала; тамъ, гдѣ выходитъ чисто-анархистскаго направленія
журналъ—а такихъ случаевъ сотни, такъ что какой-либо извѣстный аги­
таторъ имѣетъ возможность вести болѣе или менѣе непосредственную про­
паганду; тамъ, наконецъ, гдѣ общее рабочее движеніе достигло столь вы­
сокой степени своего развитія, что даже въ ряды анархистовъ проникаетъ
извѣстнаго рода дисциплина. Ученикамъ Іосіи Баррена, между которыми
упомяну Спунера и Текера, не стоило большихъ трудовъ основать послѣ
смерти учителя (Бостонъ, 1879 годъ) во многихъ главныхъ городахъ Сое­
диненныхъ Штатовъ цѣлый рядъ клубовъ анархистовъ-индивидуалистовъ.
И такъ какъ это дѣло было новое, то пропаганда не встрѣтила обыкно­
веннаго въ подобныхъ случаяхъ критическаго предубѣжденія. Но чуть
только прошелъ первый начальный періодъ, какъ пропаганда должна была
столкнуться съ недисциплинированностью членовъ этихъ клубовъ. Я вос­
произведу нѣкоторые пункты устава одного изъ наиболѣе старыхъ анар24

— 370 —

хистскпхъ клубовъ въ Бостонѣ. Читатель увидитъ, что подобныя норны
были безсильны ввести дисциплину въ ряды анархистовъ какъ Америки,
такъ и другихъ странъ, гдѣ движеніе достигло болѣе или менѣе глубокаго
развитія. Вотъ главнѣйшіе параграфы устава одного изъ „Клубовъ анар­
хистовъ“:
a) мы, нижеподписавшіеся, основываемъ организацію, именуемую „Анар­
хистскимъ клубомъ“;
b) цѣль этого клуба состоитъ въ уничтоженіи всякой власти человѣка
надъ человѣкомъ; средствами для достиженія этого будутъ служить пу­
бличныя собранія, доклады, дискуссіи и распространеніе анархистской ли­
тературы;
c) обязательнаго взноса въ кассу клуба со стороны членовъ не суще­
ствуетъ, но они приглашаются дѣлать ежемѣсячныя пожертвованія на
нужды клуба въ зависимости отъ своихъ средствъ;
(1) клубъ собирается въ первую субботу каждаго мѣсяца и управленіе 1
собраніемъ поручается президенту, который каждый разъ выбирается боль­
шинствомъ голосовъ;
е) всѣ вопросы, представленные на рѣшеніе клуба, рѣшаются боль
шинствомъ голосовъ, за исключеніемъ вопросовъ, упомянутыхъ въ слѣ­
дующемъ параграфѣ;
О вопросы о перемѣнѣ устава должны рѣшаться единодушно и едино­
гласно і).
Здѣсь, такимъ образомъ, вопросъ о большинствѣ и меньшинствѣ рѣ­
шается просто и мирно. Но черезъ двадцать лѣтъ этотъ вопросъ былъ
снова поднятъ лондонскими анархистами и, какъ мы видѣли, предшество­
валъ царящему теперь полному отсутствію дисциплины.
Что же касается до возникновенія и роста анархистскихъ группъ во­
кругъ любого изъ партійныхъ органовъ, то мнѣ нѣтъ нужды документиро­
вать подобныя явленія. Разсматривая роль и значеніе анархистской прессы
я уже отмѣтилъ, что появленіе группъ всегда обусловлено наличностью
журнала или газеты. Предпочитаю указать на типическій примѣръ пол­
наго обновленія организаціи достаточно развитого пролетарскаго движенія
подъ вліяніемъ дѣятельности крупнаго агитатора. Въ первыхъ числахъ
марта 1897 г. въ Италіи неояіиданно появился Эррико Малатеста, который,
покинувъ Лондонъ, служившій ему убѣжищемъ, девять мѣсяцевъ скрывался
въ Анконѣ, лихорадочно работая надъ оживленіемъ и переустройствомъ
Ч См. Р. вгкіо, ор. сіі., стр. 68, 69.

— 371 —

анархистскихъ организацій. Не часто приходится видѣть, писалъ анар­
хистъ Чанкабилла (СіапсаЬгІІа) въ своемь докладѣ французскимъ това­
рищамъ ио этому поводу, какъ цѣлая партія начинаетъ пробуждаться, ре­
организовываться и единодушно примѣнять новую общую тактику исклю­
чительно подъ вліяніемъ „одного изъ наиболѣе старыхъ и горячихъ бор­
цовъ, который вынужденъ скрываться и оставаться въ тѣни, не имѣя воз­
можности, несмотря на страстное желаніе, принять открытое участіе въ
политической жизни своей страны“. Итальянская анархистская партія,
„захваченная въ періодъ своей юности дикимъ ураганомъ исключительныхъ
законовъ“, цѣлыхъ два года не подавала никакихъ замѣтныхъ признаковъ
жизни. И вотъ, достаточно было появленія Малатесты для того, чтобы
заговорили о новой, „сильной и крѣпкой“, жизни въ партіи. Въ каждой
провинціи,—продолжаетъ докладчикъ,—существуютъ многочисленныя группы
анархистовъ, кое-гдѣ объединившіяся въ федераціи. Всѣ группы находятся
между собою въ связи, при помощи бюро корреспонденцій, такъ что дѣя­
тельность партіи всегда одинакова и одновременна. Партія приняла дѣя­
тельнѣйшее участіе въ экономической борьбѣ, которая, развившись до
крайнихъ предѣловъ, неизбѣжно приведетъ къ революціи *)• Между тѣмъ
*) J. CiancabiUa. Italie, La situation du parti anarchiste, Les temps
nouveaux, я. Ill, № 30, ноябрь 1897 года. Джузеппе Чанкабилла—типич­
ная фигура пропагандиста изъ крайнихъ анархистовъ-индивидуалистовъ. Онъ принималъ участіе въ борьбѣ за освобожденіе Греціи и,
выйдя изъ состава соціалистической партіи, отдалъ всю свою жизнь на
пропаганду интернаціональнаго анархизма. Онъ былъ въ Бельгіи, Фран­
ціи, Швейцаріи, изъ которой былъ изгнанъ послѣ покушенія Луккенгі,
въ Лондонѣ, въ Петерсонѣ, гдѣ ему поручили редактировать журналъ
La questions sociale. Въ первой половинѣ 1899 года Чанкабилла оставилъ
этотъ журналъ, который былъ далекъ отъ крайняго индивидуализмаміровоззрѣнія Чанкабиллы. Съ этого времени вплоть до февраля 1900
года La questions sociale находилось подъ редакціей Малатесты. Въ эти
мѣсяцы въ Петерсонѣ шли горячія дискуссіи между сторонниками
организаціи, во главѣ которыхъ стоялъ Малатеста, и анархистамииндивидуалистами, руководимыми Чанкабиллой.^До время одного изъ
подобныхъ споровъ одинъ анархистъ-индивидуалистъ тяжело ранилъ
Малатесту выстрѣломъ изъ револьвера. Позднѣе Чанкабилла основалъ
газеты L‘Aurora и Protesta итапа и издалъ переводъ La conquête du pain
Кропоткина. Въ Италіи этотъ переводъ проникъ подъ видомъ грам­
матики. Переѣхавъ въ С.-Франциско, онъ 16 сент. 1904 года умеръ
въ нѣмецкомъ госпиталѣ.
34*

— 372 —

Малатеста *) положилъ основаніе газетѣ Ifagitazione, которая выходитъ
въ Римѣ еще и до сихъ поръ, являясь однимъ изъ главныхъ органовъ
теоретическаго и практическаго анархизма въ Италіи.
Не слѣдуетъ прувеличивать значенія этого примѣра; однако, принявъ
во вниманіе силнып роетъ анархизма за эти годы въ Италіи и многочи­
сленность событій, имѣвшихъ чисто анархистскій характеръ, мы должны
будемъ согласиться, что пропаганда Малатесты упала на благодарную
почву и нашла себѣ многихъ подражателей, часть которыхъ остались не­
извѣстными. Въ самомъ дѣлѣ въ концѣ этого 1898 года были основаны
новыя анархистскія группы въ слѣдующихъ городахъ; въ Римѣ (группа
Germinal), въ Падуѣ (77 risveglio), въ Бергамо (Diritto all‘ esistenza),
въ Генуѣ (Angiolillo), въ Реджіо-Калабрія (Оотипе di Раггді), въ
Виченцѣ, въ Спеціи, Фабріано, Пизѣ, въ Камерино, во всей области Ро­
маньи и во многихъ другихъ мѣстахъ 2).
1) 15 ноября 1897 года присутствіе Малатесты въ Италіи было обна­
ружено, онъ былъ арестованъ и немедленно выпущенъ на свободу. Вто­
рично онъ былъ арестованъ 18 янв. 1898 года по поводу волненій въ
Анконѣ изъ-за вздорожанія хлѣба н былъ обвиненъ въ „соучастіи въ
преступныхъ дѣяніяхъ“. Процессъ продолжался отъ 21-го по 28 апрѣля
и Малате.ста былъ приговоренъ къ семимѣсячному, а его товарищи
къ шестимѣсячному тюремному заключенію. Апелляціонный и касса­
ціонный суды оставили жалобы обвиненныхъ безъ послѣдствій. 18 ав­
густа Малатеста отбылъ свой срокъ въ тюрьмѣ, но за это время, послѣ
миланскихъ безпорядковъ въ маѣ 1898 года, вошлп въ силу исключи­
тельные законы объ анархистахъ. Малатесту лишили права свободнаге
передвиженія (по-итальянски это называется „domicilia coatto“—„прика­
занное мѣстожительство“ и разнится отъ ссылки) и отправили сперва
на островъ Устику, а затѣмъ Лампедузу, откуда онъ въ концѣ апрѣля
1899 года бѣжалъ на Мальту и пробрался въ Лондонъ. Немного времени
спустя онъ отправился въ Петерсонъ, гдѣ оставался до февраля 1900 года.
Затѣмъ нѣсколько дней онъ провёлъ на Кубѣ, въ мартѣ 1900 года былъ
въ Римѣ и, наконецъ, вернулся въ Лондонъ, гдѣ находится и по сей
день.
2) Нѣкоторыя изъ этихъ группъ въ настоящее время исчезли, но въ
общемъ ихъ стало гораздо больше. Въ Римѣ, помимо группы Germinal
появились еще слѣдующія: „Costantino Quaglieri“, „11 Novembre“, „18 Marzo“,
„1 Maggio“, „29 Luglio“ (насчетъ послѣдней группы, выбравшей себѣ на­
званіемъ день убійства короля Гумберта I, подымался вопросъ въ пар­
ламентѣ и существованіе ея было опровергнуто, что не отвѣчаетъ истинѣ).
Другія группы: въ Анконѣ—„Carlo Cafiero“, „Studi Sociali“, „L‘emancipazione“, „Eppur si muove“. „Risvelgio“. „Era nuova", „Resistenza operaia“ г. Д.;
въ Равеннѣ—„С. Cafiero“, „Gioventu libertaria“; въ Римини—„I forti com-

— 373

Я не говорю уже о расцѣтѣ агитаціонной литературы, которая никогда
не была такъ сильна, какъ въ этотъ періодъ. Этотъ прогрессъ находится,
по словамъ одного итальянскаго корреспондента въ заграничный партійный
органъ, въ связи съ покушеніемъ Анджолилли и, добавимъ мы, если
причина указана вѣрно, въ связи и съ другими покушеніями этихъ
лѣтъ !).
Это доказываетъ, какое вліяніе можетъ имѣть отдѣльная личность на
развитіе анархистскихъ группъ. Для выясненія косвеннаго'вліянія агита­
торовъ можно опять таки сослаться на дѣятельность Эррико Малатесты,
который не ограничивается трудами по общимъ вопросамъ, но и редакти­
руетъ, по приглашенію товарищей, программы уже установившихся группъ,
какъ это было съ группой L’avvenire въ Нью-Лондонѣ (Коннектикутъ),
соединенной въ федерацію съ группами въ Ивертонѣ, Кротонѣ, Норвичѣ
и Вестерли 2).
Въ программѣ, составленной Малатестой и принятой упомянутыми выше
группами, сказано, что „большая часть золъ, угнетающихъ теперь чело­
вѣчество, зависитъ отъ несовершенства общественной организаціи и ч^о
люди могутъ, зная и желая этого, устранить это зло“, примѣняя слѣдующія
средства:
■ I. Уничтоженіе частной собственности на землю, на предметы первой
необходимости и на орудія производства, ибо никто не долженъ жить эксплу­
атаціей чужого труда; когда же люди будутъ обезпечены въ смыслѣ ра­
боты и жизни, то они будутъ вполнѣ независимы и смогутъ входить въ
союзы другъ съ другомъ, въ видахъ ли общихъ интересовъ или по взаим­
ной симпатіи.
II. Уничтоженіе правительства и вообще всякой власти, которая издаетъ
законы и принуждаетъ повиноваться имъ; другими словами, уничтоженіе
монархій, республикъ, парламентовъ, войскъ, полиціи, судовъ и всякаго
рода другихъ учрежденій, назначеніе которыхъ состоитъ въ неусыпномъ
„наблюденіи за порядкомъ“ при помощи принудительныхъ средствъ.
III. Организація общественной жизни на началахъ свободныхъ ассо­
ціацій и федерацій производителей и потребителей; эти ассоціаціи обраbattenti“', въ Миланѣ, Туринѣ, Генуѣ и Флоренціи группы образуютъ
федераціи.
!). R. D' Angiô, Le mouvement anarchiste, Les temps nouveaux, ѵоцъ ЛЬ
№ 42, февр. 1898 г.
2) Qruppo J. М. „L'avvenire“ di New- London Сопѣ.. R. Afalatesta, Il nostro
programma, Paterson, New-Iork, 1903 r.

— 374 —

зуются по взаимному соглашенію своихъ будущихъ членовъ, руководству­
ются въ своей практикѣ знаніемъ и опытомъ н не допускаютъ никакого
принудительнаго вмѣшательства, если только оно не обусловлено естест­
венной необходимостью, которой подчиняется каждый изъ членовъ.
IV. Дѣтямъ и всѣмъ неспособнымъ къ труду должны быть обезпечены
средства къ жизни, къ развитію и къ благосостоянію.
»
V. Борьба съ религіями и со всякаго рода ложью, если онѣ даже
скрываются йодъ покровомъ науки; всеобщее научное образованіе вплоть
до самыхъ высшихъ степеній его.
VI. Борьба съ патріотизмомъ; уничтоженіе границъ; братство на­
родовъ.
VII. Возстановленіе семьи на началахъ, которыя укажетъ сама прак­
тика свободной любви безо всякаго давленія въ экономическомъ или рели­
гіозномъ смыслѣ.
При этомъ Малатеста замѣчаетъ, что въ достиженіи этихъ цѣлей будетъ
играть роль не сила, а „просвѣщенное сознаніе каждаго и добровольное
единодушіе всѣхъ“. Поэтому первая наша задача состоитъ въ использо­
ваніи всѣхъ средствъ къ убѣжденію, „обращая вниманіе человѣчества на
общественныя страданія, и неурядицы и указывая способы къ ихъ устра­
ненію“. Такимъ путемъ мы вызовемъ въ обществѣ „духъ возмущенія“.
Стремленіе поселить любовь и свободу среди людей при помощи одной
только физической силы было бы безуміемъ и даже измѣной идеаламъ
анархизма; „но было бы столь же нелогично и противно нашимъ идеа­
ламъ полагать, что несогласіе нѣкоторыхъ людей съ нашими цѣлями мо­
жетъ послужить препятствіемъ къ ихъ осуществленію“. А такое положеніе
мы занимаемъ какъ разъ по отношенію къ тѣмъ, кто руководитъ и регу­
лируетъ нашу соціальную жизнь, кто пользуется всѣми привиллегіями въ
нашемъ строѣ. Располагая всѣмп средствами производства, они отнимаютъ
у насъ самое право на существованіе, обязывая и принуждая становиться
въ ряды эксплуатируемыхъ всякаго, кто не хочетъ умереть голодной
смертью. Они обладаютъ принудительными средствами для защиты своихъ
привиллегій и „преслѣдуютъ, бросаютъ въ тюрьму, убиваютъ всѣхъ, кто
стремится къ уничтоженію этихъ привиллегій и къ завоеванію равныхъ
для всѣхъ благосостоянія и свободы“. Буржуазія и правительство способны
прибѣгнуть къ физической силѣ доя защиты себя не только отъ всеобщей
экспропріаціи, но и отъ самыхъ незначителъныхъ требованій массы, и
„всегда готовы на самыя жестокія преслѣдованія, на самыя кровавыя
избіенія“. Отсюда слѣдуетъ, что для народа на пути къ свободѣ не

— 375 —

остается другого средства, какъ „противопоставить силѣ силу“. Этой не­
побѣдимой силой народъ будетъ обладать лишь при условіи солидарности
всѣхъ угнетенныхъ. „Когда же мы будемъ въ достаточной мѣрѣ сильны,
то мы должны будемъ, пользуясь случайными благопріятными обстоятель­
ствами или создавая ихъ, произвести соціальную революцію, обрушившись
всей нашей массой на правительство; мы силою должны будемъ произвести
экспропріацію собственниковъ и передачу въ общее распоряженіе средствъ
къ жизни и орудій производства, мы должны будемъ кромѣ того рѣши­
тельно бороться съ возникновеніемъ новыхъ правительствъ, которыя бу­
дутъ всячески противиться общественной реорганизаціи“. Но пока моментъ
для подобной экспропріаціи еще не наступилъ и это видно изъ того, что
народъ самъ не экспропріируетъ собственниковъ. И вотъ, въ ожиданіи
этого удобнаго момента, анархисты не должны организовываться исключи­
тельно на экономической почвѣ, но должны перейти въ область борьбы
политической, т. е. борьбы съ правительствомъ. „Вмѣсто того, чтобы бо­
роться съ милліонами господъ капиталистовъ при помощи жалкихъ грошей
собранныхъ рабочими, надо противопоставить ружьямъ и пушкамъ, защи­
щающимъ собственность, тѣ наилучшія средства борьбы, какія только мо­
жетъ найти народъ, чтобы сломить силу силой“. Въ своемъ стремленіи ко
всеобщей свободѣ анархисты одобряютъ всякую борьбу, направленную къ
защитѣ частныхъ свободъ, во-первыхъ, потому что всякая борьба учитъ и
закаляетъ, а, во-вторыхъ, для того чтобы, понявъ и испробовавъ немного
свободы, народъ захотѣлъ добыть ее всю. Такъ какъ теперь мы не можемъ
вырвать власть изъ рукъ правительства, то мы должны ослаблять его,
дѣлая все менѣе и менѣе вредоноснымъ. Борьба противъ правительства
сводится къ борьбѣ матеріальной, физической. Препятствіемъ для прави­
тельственнаго гнета служитъ та сила, которую можетъ противопоставить
ему народъ. Передъ народнымъ неудовольствіемъ и сопротивленіемъ пра­
вительство дрожитъ только тогда, если чувствуетъ за ними рокотъ воз­
станія. Возстаніе же и есть наиболѣе дѣйствительное средство къ осво­
божденію народа. Оно же опредѣлитъ собой и революцію, то есть по­
строитъ въ боевые ряды тѣ силы, которыя оставались въ скрытомъ видѣ
въ предшествовавшій періодъ эволюціи.
Когда различныя теченія личной и коллективной пропаганды входятъ
въ широкое и глубокое русло организованнаго движенія, тогда бываетъ
часто такъ, что личность отдѣльныхъ агитаторовъ отходитъ на задній
планъ. Сама масса приверженцевъ идеи чувствуетъ себя достаточно силь­
ной и зрѣлой, чтобы оцѣнить средства, подходящія къ достиженію цѣли,

— 376

или чтобы принять и усвоитъ практическія предложенія одного изъ това­
рищей, не взирая на его извѣстность и опытность въ качествѣ агитатора.
Личная иниціатива уступаетъ свое мѣсто общей заинтересованности. Такъ
случилось съ Программой федераціи партіи соціалистовъ-анархистовъ
Лаціума. Эта программа—своего рода коллективный трудъ—принята боль­
шинствомъ итальянскихъ анархистовъ, которые допускаютъ организацію,,
какъ „правила внутренняго распорядка“. Эта программа была расширена
и коммментирована однимъ изъ товарищей, который выразилъ въ этой
работѣ мысли и пожеланія большинства, не заботясь о проведеніи своихъ
личныхч> сужденій. Все то. о чемъ говорится въ этой программѣ, будутъ
ли это только совѣты или пожеланія, прошло или пройдетъ въ практиче­
скую жизпь итальянскихъ анархистскихъ группъ. Поэтому, документъ этотъ
послужитъ намъ своего рода зеркаломъ, отражащимъ жизнь группъ.
Программа ]) обращается „къ рабочимт, и всѣмъ честнымъ людямъ “
съ цѣлью утвердитъ и защищать право анархистовъ-соціалистовъ на суще­
ствованіе „въ видѣ общественной и организованной партіи“. Предлагая
солидарность рабочимъ, программа заявляетъ, „что соціалистическій анар­
хизмъ далекъ отъ безсознательнаго проявленія чувства ненависти и разру­
шительныхъ инстинктовъ“. Экономическія привилегіи, т. е. частная соб­
ственность- вотъ причина всѣхъ человѣческихъ бѣдствій, которымъ насту­
пать конецъ только по уничтоженіи института частной собственности. То
же говорится о политическихъ привиллегіяхъ, какъ объ источникѣ власти,
которая должна быть замѣнена свободной и не централизованной ассоціацей всѣхъ людей, которые будутъ съ одной стороны производителями, а
съ другой собственниками общественныхъ благъ. Анархисты-соціалисты
называютъ себя революціонерами въ томъ смыслѣ, что на революцію они
смотрятъ какъ на средство къ осуществленію своего идеала. Тѣмъ не
менѣе они вовсе не хотятъ мгновеннымъ переворотомъ осуществить строй,
'о которомъ мечтаютъ. Они идутъ къ этому строю не путемъ насилій и
разрушенія, но путемъ свободы. Они не сторонники насилія. Они признаютъ
за каждымъ право на свободу и на существованіе и если борятся противъ
существующаго строя, то, какъ разъ, потому что онъ ежеминутно посягаетъ
на свободу человѣка. Скорѣе сторонниками насилія можно- назвать тѣхъ,
1) „Partita soc.—anarchico: federazione del Lazio, Programma e tattica,
2-е изд.. Roma, Bibl. d. Agitazione, безъ года (1905?); 1-е изд , было помѣ­
щено въ L'Avvenire sociale, Мессина, № отъ 27 іюня 1901 г., а потомъ
издана отдѣльной книжкой, которая была конфискована.

377

продолжаетъ программа, „кто совершаетъ въ видѣ самыхъ жестокихъ
преслѣдованій непрерывный рядъ уголовныхъ преступленій, въ которыхъ
обвиняетъ насъ“. Образуя партію, гнархисты считаютъ своей обязаноостью
не только пропаганду собственныхъ идей, но и извѣстнаго рода рѣшитель­
ныя дѣйствія, посколько имъ позволяетъ это враждебный имъ строй: они
стараются роволюціонизировать массы, подрывая престижъ власти, въ
смыслѣ ли правительства или хозяина. Борьбу съ „правительственными
насиліями“ они ведутъ организуясь въ партію, а основывая „рабочія и
ремесленныя лиги помощи“, они борятся съ „капиталистической эксплуата­
ціей“, „защищая право рабочаго на существованіе, право, которымъ онъ
долженъ обладать, какъ и всякій другой“. Важность рабочихъ организацій
въ разрѣшеніи соціальнаго вопроса доказываетъ тотъ фактъ, что будущая
перемѣна общественнаго строя произойдетъ на экономической почвѣ. Резуль­
татомъ экономической борьбы будетъ равенство классовъ, которые такимъ
образомъ перестанутъ существовать. т).
Рабочая ассоціація все болѣе и болѣе будетъ совершенствовать свои
орудія борьбы, постоянно примѣняя ихъ; эти орудія—сопротивленіе, заба­
стовка, бойкотъ, умышленная порча вещей и далѣе вплоть до всеобщей
забастовки, которая послужитъ прелюдіей къ революціи. 2).
!) Эти слова „равенство классовъ“, помимо неудачно выбраннаго
термина, звучатъ довольно наивно, какъ замѣтилъ это еще Марксъ Баку­
нину. См. выше.
а) На рабочемъ конгрессѣ въ Тулузѣ въ 1897, носившемъ ярко-рево­
люціонный характеръ, анархистъ Паоло Делезаль Сдѣлалъ единодушно
одобренный докладъ на тему объ умышленной порчѣ вещей (до саппуэаЪоИаде). Суть этого средства борьбы заключается въ слѣдующемъ." за
низкую плату—небрежное выполненіе работы. Если рабочіе, объяснялъ
Делезаль, усвоятъ систему производить возможно меньше продуктовъ,
то хозяева введутъ трудъ нормированный. Но и при этой системѣ
борьба возможна. Только путь придется выбрать другой: уменьшить
количество производимыхъ продуктовъ нельзя, такъ какъ это повело бы
къ уменьшенію заработной платы; но зато можно ухудшить качество
продукта. „И въ этомъ случаѣ, рабочій не будетъ давать скупщику
больше своей силы, чѣмъ это слѣдуетъ по платѣ, но будетъ давать себя
чувствовать также кліентамъ этого скупщика. Подъ вліяніемъ этого
пріема эксплуататоръ вынужденъ будетъ или капитулировать передъ
рабочими, выполняя ихъ требованія или отказаться отъ эксплуатаціи и
предоставить въ руки рабочихъ орудія производства. Въ большинствѣ
случаевъ мы имѣемъ дѣло съ двумя явленіями: или рабочій производитъ
у себя дома и со своими приспособленіями работу на заказъ или работа
идетъ на хозяйской фабрикѣ. Такъ вотъ, во второмъ случаѣ, помимо

- 378 —

Для достиженія этихъ цѣлей необходима широкая анархистская орга­
низація, „Конечно, добавляетъ Программа', федерація нашихъ группъ, на
основаніи добровольно принятаго договора, не представляетъ собой цѣлой
партіи; равнымъ образомъ, и не именуемъ мы только себя анархистами
par excellence“. Такая организація вовсе не стремится „ограничить сво­
боду иниціативы своихъ членовъ“. Она покоится на полной автономіи
личности въ группѣ и группы въ федераціи, безъ господства большинства
надъ меньшинствомъ, такъ что, если даже одинъ не соглашается со всѣми,
ухудшенія качества продукта, можно портитъ и инструменты. Здѣсь надо
вспомнить только волненіе которое охватило буржуазію, три года назадъ,
когда она узнала что желѣзно-дорожные рабочіе могутъ съ помощью
пятикопѣечнаго снадобія привести локомотивъ во временную негодностьЭто показываетъ намъ, чего могутъ добиться сознательные и организо­
ванные рабочіе“. P. Delesalle „La resistenza орегаіа“, съ пред. Э. Налатеста, „ВіЫ. sociale“, № 2, 3-е изд. Roma, Tip. ed. mod., 1905.
По поводу всеобщей забастовки приведу мнѣніе Неттлау, который
въ своемъ докладѣ прочитанномъ 5 дек. 1829 г. передъ „Freedom Dis­
cussion group въ Лондонѣ, предлагаетъ для усиленія положенія рабочаго
класса комбинировать нѣкоторыя новыя формы борьбы съ уже извѣст­
ными, При частичныхъ забастовкахъ, говоритъ Неттлау въ докладѣ,
капиталисты всегда болѣе или менѣе удачно стараются пополнить
убытки, вызванныя уступками рабочимъ на счетъ покупателя. При этомъ
рабочіе какъ будто и не интересуются этимъ результатомъ ихъ борьбы.
Повышаются цѣны или ухудшается качество продуктовъ, покупатели
всегда оплачиваютъ уступки, которыя дѣлаетъ капиталъ труду, какъ и
долженъ дѣлать по необходимости болѣе слабый. Но для большинства
потребителей чувствительно даже самое незначительное повышеніе цънъ
и, поэтому, если изъ послѣднихъ мы оставимъ въ сторонѣ тѣхъ, кто
раздѣляетъ убѣжденія рабочаго класса, то останется много такихъ, ко­
торые вовсе не чувствуютъ симпатіи къ организованнымъ рабочимъ, а
иногда даже предубѣждены или враждебны имъ. Не мѣшало бы поэтому
найти такое средство борьбы, изъ котораго извлекало бы пользу также
большинство членовъ общества, помимо рабочаго класса; и самое дѣйст­
вительное изъ всѣхъ средствъ въ этомъ смыслѣ бойкотъ.
Этотъ вопросъ соединенъ и съ другимъ вопросомъ, касающимся от­
вѣтственности рабочихъ за производимые ими продукты. Обыкновенно
считается честнымъ работникомъ тотъ, кто соглашается за извѣстное
вознагражденіе выполнять работу, не обращая вниманія на то, какова
эта работа, т. е. унизительна она или нѣтъ, сопряжена ли она съ извѣст­
наго рода обманомъ или нѣтъ. Вмѣсто этого, надо развить въ рабочихъ
чувство отвѣтственности за работу, которую они выполняютъ. Это будетъ,
если при забастовкахъ рабочіе будутъ принимать въ соображеніе эконо­
мическіе интересы общества. Съ одной стороны рабочіе должны оставить

— 879 —

то иожетъ не подчиняться рѣшенію всѣхъ. Но всякій кто входитъ въ фе­
дерацію обязанъ помогать рабочему движенію, а не мѣшать, а также
„оставаться честнымъ человѣкомъ въ истинномъ смыслѣ этого слова и
быть анархистомъ не только на словахъ, но и на дѣлѣ“. Поэтому, всякій
вступающій въ общество долженъ признать программу его, которая, выска­
зываясь противъ парламентской работы, рекомендуетъ action directe по­
мимо всякихъ другихъ легалитарныхъ и авторитарныхъ пріемовъ борьбы,
свойственныхъ остальнымъ партіямъ. Регламентъ *) доходитъ до разбора
самыхъ мелкихъ деталей „практической организаціи“. Больше всего онъ
распространяется на тему объ образованіи и работѣ группъ. Группа, го­
воритъ Регламентъ', „есть добровольное и прочное сообщество нѣсколь­
кихъ соціалистовъ-анархистовъ, цѣль котораго пропаганда. Такъ какъ слу­
чаи, гдѣ приходится работать вмѣстѣ, безчисленны, то и рождается необ­
ходимость въ союзѣ, который, не исключая личной иниціативы, помогаетъ
производство, приносящее обществу вредъ и раскрыть публикѣ глаза
на этотъ вредъ. Съ другой стороны и само общество поддержитъ бастую­
щихъ на такихъ основаніяхъ или симпатіями или даже бойкотомъ. Та­
кимъ образомъ и публика и рабочіе останутся въ барышахъ, а страдать
будетъ лишь капиталистъ. „Однако не такія забастовки подорвутъ въ
корнѣ существующій строй; для этого нуженъ рѣшительный и поголов­
ный отказъ отъ работы, то есть всеобщая забастовка и соціальная рево­
люція. Но все же частичныя забастовки установятъ болѣе тѣсную связь
между рабочими. Съ теченіемъ времени они потеряютъ свой личный,
часто сантиментальный характеръ, какой имѣютъ теперь, и станутъ про­
явленіемъ коллективныхъ интересовъ на чисто экономической подкладкѣ“
Когда какой-нибудь принципъ, заключаетъ Неттлау, усвоенъ и принятъ
уже извѣстнымъ числомъ лицъ, то другіе идутъ и дѣйствуютъ сообразно
этому принципу безъ зова, безъ подготовки и даже при отсутствіи орга­
низаціи. Тѣмъ болѣе это примѣнимо къ рабочему, который чувствуетъ
себя свободнымъ и видитъ въ свободѣ и счастьи другого основу своей
собственной свободы. Вотъ почему, если отказомъ отъ работы и не
удастся измѣнить рабочему классу настоящій строй, то, по крайней мѣрѣ,
удастся избавить общество отъ вредныхъ продуктовъ, прекративъ соот­
вѣтствующія производства. Методъ котораго придерживаются анархисты—
это дѣлать то, что хотѣлось бы видѣть на дѣлѣ. М. Nettlau, „La respon­
sabilité et la solidarité dans la lutte ouvrière и. т. д. Publ. <1. Temps nouveaux,
№ 28, Paris, 1903.
i) Buffalmaco (псевдонимъ одного адвоката-анархиста въ Анконѣ)»
„L'organizzazione socialista-anarchica, appunti pratici, Мессина публикація
журн. „L’Avvenire sociale“, 1902, 44 стр. Этотъ Регламентъ былъ, какъ и
Программа, конфискованъ.

— 380 —

соединить силы и увеличить ихъ дѣйствіе въ достиженіи желаемой цѣли“.
Группы, помимо этого, соединены въ федерацію, которая достигаетъ цѣли
въ тѣхъ случаяхъ, когда одна группа оказалась бы безсильной. Связью
между отдѣльными группами служитъ комитетъ сношеній, который не
обладаетъ ни иниціативой, ни правомъ контроля - надъ отдѣльными груп­
пами, а есть лишь простой передаточный органъ для каждой изъ группъ,
чѣмъ достигается единство направленія въ тактикѣ и избѣгается центра­
лизація власти въ одномъ пунктѣ. Критеріи для основанія группъ могутъ
быть различны. Связь внутри группы, можетъ обусловливаться единствомъ
характеровъ членовъ, возрастомъ, ремесломъ, сосѣдствомъ по мѣсту жи­
тельства и такъ далѣе. Въ небольшихъ городахъ можно рекомендовать
основаніе одной группы; въ большихъ—организація можетъ быть или по­
районной или по-ремесленной (группировка по ремесламъ имѣетъ особую
важность съ точки зрѣнія экономической борьбы, каковая является однимъ
изъ существенныхъ пунктовъ анархистской тактики), или по возрастамъ
(юношескія группы, „руководство надъ которыми будетъ находиться въ ру­
кахъ болѣе опытныхъ товарищей“ х).
Когда группа уже образовалась, то принимать въ нее можно людей,
хорошо извѣстныхъ и увижаемыхъ всѣми. Если же этого нѣтъ, .то два
или три члена группы, изъ наиболѣе опытныхъ и зрѣлыхъ, должны собрать
справки насчетъ лица, которое хотѣло бы войти въ группу. Пріемъ про­
изводится безо всякихъ формальностей х).
Каждая группа собираетъ добровольные, а часто также установлен­
ные точно взносы товарищей; допускаются въ члены и лица, которыя по
своимъ матеріальнымъ условіямъ не могутъ платить даже минимальнаго
взноса. Одна часть суммъ обращается на пропаганду, другая на помощь
арестованнымъ и больнымъ товарищамъ. Обязанности организованныхъ
анархистовъ слѣдующія:
неустанная пропаганда идей анархизма по мѣрѣ силъ и способностей
каждаго;
въ частной и общественной жизни держать себя по возможности со­
образно идеаламъ анархизма;
присутствіе на всѣхъ собраніяхъ своей группы съ обязательствомъ
высказывать собственное мнѣніе;
і) Такой же надзоръ въ юношескихъ группахъ признаетъ и

„Sta­

tute del Partita sociliasta Italiano“ Roma Mongini, 1905 г. стр. 7, пунктъ 8.
l) Нѣкоторыя попытки ввести особыя церемоніи при вступленіи были
испробованы въ Италіи и въ Римѣ, но потомъ оставлены.

— 381 —

предоставлять свои услуги на всѣ предпріятія группы.
Работа группъ расширяется вмѣстѣ съ борьбой экономической и по­
литической, стремясь образовать революціонное міросозерцаніе въ своихъ
членахъ, „съ тѣмъ, чтобы быть готовыми, когда настанетъ удобный мо­
ментъ для освобожденія народа“.
Всякая группа должна заботиться о распространеніи періодической
печати, журналовъ и брошюръ, агитаціонныхъ листковъ; содѣйствовать
устной пропагандѣ и помогать больнымъ и арестованнымъ товарищамъ.
Различныя группы должны находиться въ связи между собой, что дости­
гается устройствомъ собраній, на которыхъ принимаютъ участіе предста­
вители отдѣльныхъ группъ. Въ свою очередь группы объединяются феде­
раціей и комитетомъ сношеній. Федерація группъ производится порайонно,
а комитетъ сношеній, избранный также порайонно, имѣетъ своей задачей
связывать группы данной страны съ группами заграничными и принимать
участіе въ національныхъ и интернаціональныхъ конгрессахъ.
Такова практическая организація анархистскихъ группъ, какой она
есть на дѣлѣ уже во многихъ областяхъ Италіи съ замѣтными стремле­
ніями охватить всю страну.
Нестойкое соединеніе въ группу иной разъ развивается въ анархист­
ско-коммунистическую колонію или союзъ. Въ этомъ случаѣ (а такихъ
случаевъ не особенно много) энергія группы, прежде тратившаяся на те­
оретическіе споры, обращается вся на достиженіе чисто экономическихъ
цѣлей. Равнымъ образомъ и теоретическая проблема объ организаціи
конкретизируется въ усиліяхъ, направленныхъ къ тому, чтобы устранить
регулярно жизнь путемъ совмѣстнаго труда. Анархисты послѣднихъ лѣтъ
почерпнули богатый матеріалъ въ этомъ смыслѣ изъ безчисленныхъ пред­
шествовавшихъ опытовъ, которые иногда являлись результатами ученій
діаметрально противоположныхъ анархизму !)•
і) Исключая опыты далекаго прошлаго, можно найти достаточный
матеріалъ по этому вопросу въ слѣдующихъ работахъ: С. Nordhoff
„Communistic societies of the United States“, London, Murray, 1875, „Die
communistischen Gemeinden Nord-Amerikas“: „Unsere Zeit , ч. XV, 1879,
томы 1, II; Péron, „Les communautées américaines“: „La revue socialiste“,
1880, №№ 3, 7; B. Gothein, „Der christlich sociale Staat der Jesuiten in Pa­
raguay“: „Staats-und socialwissenschaftl. Forschungen“, IV t., 4 часть, 1883;

M. A. Mikkelsen, „The Bishop Hill colony. A religions communist settlement
in Henry County“, Baltimore, 1892; K. Knortz, „Die christlich-communistische
Kolonie der Bappisten in Pennsylvanien“, Leipzig, Wiest, 1892; Adderly,

— 382 —

Оставляя въ сторонѣ всѣ примѣры, разсмотрѣнные другими, мы обра­
тимъ вниманіе только на конгрессъ кооперацій въ Санъ-Луи въ іюлѣ
1896 г., на которомъ образовалось общество „Brotherhood of the co­
operative commonwealth“. Это общество вошло сейчасъ же въ сноше­
нія съ близкой ему по духу Колоніей Рескина въ. Теннеси. О характерѣ
„Братства“ {Brotherhood) можно судить по слѣдующему параграфу его
устава: „Brotherhood есть всемірный союзъ соціалистовъ, цѣль котораго
основать царство Божіе hicet пипс“. Съ другой стороны въ Колоніи
Рескина всякій вновь вступающій членъ долженъ былъ подписать слѣдую­
щее обязательство: „Я клятвенно отрекаюсь отъ моей личной свободы въ
пользу свободы общественной, которая, будучи основана на началахъ
права и справедливости, будетъ охранять права мои и моихъ ближнихъ“.
Правда, немного лѣтъ спустя Колонія Рескина была продана одному част­
ному предпринимателю, а оставшіеся вѣрными принципамъ Рескина отдѣ­
лились было, чтобы устроить новую колонію, но вскорѣ разсѣялись.
Въ послѣдніе же годы кооперативныя колоніи въ Соед. Штатахъ умно­
жились и подъ вліяніемъ „Brotherhood“ приняли новое направленіе, вы­
зывая подражаніе со стороны анархистовъ ’).
Одна изъ попытокъ и при томъ такая, о которой анархисты вспоми­
наютъ съ удовольствіемъ, была произведена анархистомъ Джованни Росси.
Росси не былъ новичкомъ въ дѣлѣ основанія колоній: въ 1887 г. (11
ноября) онъ устроилъ „Земледѣльческую кооперативную ассоціацію“ въ
Читоделлѣ (коммуны: Станьо, Ломбардо, Кремони). Такъ вотъ онъ въ
1890 г. основываетъ въ Бразиліи (Парана), на землѣ принадлежащей
муниципалитету Пальмиры, колонію, названіе которой таково: „Цецилія,
опытная анархистская коммуна“ {„Cecilia, comunitâ anarchica
sperimentale“). Основатели были сначала въ небольшомъ числѣ. Земля,
которую они заняли^—лощина въ котловинѣ, склоны которой покрыты лѣ­
сомъ—была совершенно пустынна и необрабатываема. Принялись за обра­
ботку земли „безо всякой общественной организаціи, безъ уставовъ и
безъ начальниковъ... Касса общины была ввѣрена изъ чистой формаль­
ности одной единственной женщинѣ, которая находилась въ группѣ“.
Росси разсказываетъ самыя мелкія подробности изъ жизни колоніи, кото„Community life а the social problem“: „The Humanitarian, 1894, декабрь;
H. Wachenhusen, „Eine anarchisten-Kolonie?“: „Die Gegenwart“, 1894, T. 46;
Gt. N. Trieoche, „Le communisme en action“, „Etudes des communistic-soeietès
aux Etats-Unis: Joumae d. èconom.“, 1896, мартъ и другія.
!) См. P. Ghio, цит. трудъ, стр. 62 и слѣд.

— 383 —

рая два года спустя, среди всякаго рода перипетій, насчитывала шесть­
десятъ членовъ и имѣла денежную наличность въ размѣрѣ десяти тысячъ
лиръ. Но уже въ это время Росси предвидѣлъ смерть своей колоніи, ко­
торая возникла „изъ желанія показать, какъ люди могутъ устроить свою
жизнь на началахъ свободнаго договора“. И, дѣйствительно, пять лѣтъ со
времени своего основанія колонія рушилась, особенно благодаря „семей­
ному эгоизму“. Причиной разложенія, говоритъ съ завидной простотой
Росси: „былъ семейный эгоизмъ. Но это вовсе не говоритъ противъ не­
приложимости нашихъ принциповъ, ибо въ крупной общественной органи­
заціи, обнимающей большую часть человѣчества, семейный эгоизмъ не
будетъ оказывать того разлагающаго вліянія, какое онъ оказываетъ въ
обществѣ съ ограниченнымъ числомъ членовъ“ 1).
Подобный же конецъ имѣли и другія колоніи: „Анархистская ком­
муна“ (Сотипе anarchico) въ Монтре и „Свободная анархистско-ком­
мунистическая колонія“ близъ Ньюкестля въ Клаузденъ-Гелль-Фермъ. Про­
грамма послѣдней колоніи въ своей постановкѣ земледѣльческаго вопроса
совпадала съ идеями Кропоткина 2).
О цѣнности и значеніи этихъ, а также будущихъ опытовъ въ подоб­
номъ духѣ не приходится отмѣтить ничего особеннаго тому, кто не мо­
жетъ согласиться съ самыми теоретическими предпосылками, изъ кото­
рыхъ эти опыты исходятъ. Въ числѣ такихъ лицъ нахожусь и я. Но во
всякомъ случаѣ мы должны оцѣнить критически то значеніе, какое при­
давали этимъ опытамъ сами агитаторы, въ большинствѣ случаевъ анар­
хисты. Я ограничусь для краткости изложеніемъ мнѣній Кропоткина и
Элизе Реклю. Кропоткинъ высказалъ свое мнѣніе по поводу предложенія,
которое ему сдѣлали въ 1895 г. нѣкоторые анархисты-коммунисты сѣ­
верной Англіи; именно, они предлагали ему мѣсто кассира въ колоніи,
которую задумали устроить. Кропоткинъ отвѣтилъ, что въ данное время
трудно ждать успѣха отъ подобныхъ предпіятій, и что поиходится жа­
лѣть объ отвлеченіи анархистскихъ силъ отъ пропаганды въ сторону
этихъ часто безплодныхъ попытокъ, всегда почти приводящихъ къ извѣст­
нымъ разочарованіямъ. Но, добавляетъ онъ, есть смыслъ произвести по­
добный опытъ, если лица рѣшившіяся на него не откажутся ни отъ ка­
кихъ жертвъ, что бы повести дѣло дѣйствительно хорошо. Въ такомъ
і) Для подробностей см. G. Rossi (Cardias), „Cecilia, comunita anarchico.
sperimentale“, цит. изд., стр. 37 и слѣд.
2) См. М Rettlau, ВіЫ. de Г Ап. цит. изд., стр. 217; также А. Мепуег,

цит. трудъ, стр. 165, лримѣч. 3.

— 384 —

случаѣ не мѣшаетъ придерживаться нѣкоторыхъ правилъ. Такъ, напримѣръ,
лучше обосноваться по сосѣдству съ большимъ городомъ, чтобы пользо­
ваться всѣми благами цивилизаціи, чѣмъ въ мѣстахъ далекихъ отъ куль­
турныхъ центровъ. Это потому что нельзя насильно порвать всякую связь
съ духовной, научной и художественной жизнью своихъ близкихъ; а также,
и потому, что будетъ гораздо легче вернуться къ прежней жизни для того
кто пожелалъ бы временно или навсегда отказаться отъ жизни въ Ком­
мунѣ. Теперь, продолжаетъ Кропоткинъ, не слѣдуетъ, конечно, подражать
примѣру нашихъ предковъ, обрабатовавшихъ землю при помощи самыхъ
примитивныхъ орудій. Современная коммуна должна открывать новые пути
для производства и для потребленія, пользуясь интенсивной культуры и
трудами всѣхъ, даже наиболѣе слабыхъ. Кромѣ того необходимо отказаться
отъ старой идеи объ аскетизмѣ и цѣломудріи. Люди не могутъ быть ни
рабами, ни ангелами, какъ этого хотятъ авторитарные утописты; поэтому
коммуну, способную принести хорошіе результаты, можно основать лишь
на принципахъ анархизма. Нужно помнить, основываясь на исторіи мно­
гихъ коммунистическихъ ассоціацій, что избраніе какой бы то ни было
власти всегда отмѣчало начало гибели коммуны и что система избранія
большинствомъ голосовъ всегда приводила къ дезорганизаціи. Борьба за
обладаніе властью почти всегда является дѣйствительной причиной смерти
коммуны. Другое важное замѣчаніе состоитъ въ сведеніи къ минимуму
работы по управленію домэмъ и къ употребленію остатка времени и энергіи
на болѣе производительный трудъ. Тѣмъ не менѣе Кропоткинъ не скры­
ваетъ всѣхъ затрудненій. Въ небольшомъ обществѣ жестокость характера
отдѣльныхъ людей обостряется и часто дѣлается прямо невыносимой. По­
добные опыты должны производиться въ крупныхъ размѣрахъ и о резуль­
татахъ ихъ нельзя судить до тѣхъ поръ, пока большой городъ съ нѣсколь­
кими тысячами жителей не будетъ организованъ на новыхъ началахъ,
разбившись на свободныя группы, которыя смогутъ удовлетворить потреб­
ности какъ коллективной единицы, такъ и всѣхъ отдѣльныхъ лицъ. Только
тогда мы узнаемъ, годятся ли наши современники для жизни въ обществѣ.
И осуществить подобный примѣръ, говоритъ Кропоткинъ, далеко не такъ
трудно, какъ насъ хотятъ увѣрить. Но существуетъ и другое препятствіе:
въ больинствѣ случаевъ подобнымъ коммунамъ приходится начинать пи съ
чѣмъ, приходится тратиться на пріобрѣтеніе земель и подвергаться подо­
зрительнымъ придиркамъ со стороны сосѣднихъ собственниковъ и про­
мышленниковъ. Нѣтъ ничего удивительнаго, что онѣ кончаютъ почти всегда
полнымъ обнищаніемъ. Достаточно этихъ наблюденій Кропоткина, который

— 385 —

прибавляетъ и другія пессимистическія замѣчанія 9, чтобы убѣдиться въ
его критическомъ отношеніи къ осуществимости подобныхъ опытовъ.
Совсѣмъ иное и болѣе сложное мнѣніе по этому вопросу высказываетъ
Элизе Реклю 2). Исторія подобныхъ ассоціацій, говоритъ онъ, изобилуетъ
преимущественно ихъ неудачами. Иначе и быть не могло, такъ какъ дѣло
идетъ о столь глубокой революціи, какъ замѣна индивидуальнаго или кол­
лективнаго труда, приносящаго пользу лишь отдѣльнымъ лицамъ, трудомъ
всѣхъ и на общую, универсальную пользу. „Люди, которые вступаютъ въ
составъ этихъ новыхъ идеальныхъ обществъ, еще не совсѣмъ покончили
съ предразсудками, со старыми привычками, съ застарѣвшимъ атавизмомъ,
словомъ, еще не освободились отъ „оболочки стараго человѣка“. Въ томъ
небольшомъ анархическомъ мірѣ, который представляется ихъ центамъ, они
должны постоянно и упорно бороться со всѣми антисоціальными силами,
являющимися отголоскомъ, старыхъ привычекъ и старыхъ отношеній. На
первыхъ порахъ этихъ піонеровъ новаго общества поддерживаетъ само­
любіе и человѣческое достоинство, но первая неудача внушаетъ имъ тай­
ную мысль, что дѣло не удастся и придется вернуться къ прежней жизни.
То же нужно сказать и о непривычкѣ къ обстановкѣ, что привело къ
гибели значительное количество подобныхъ ассоціацій. Эти ассоціаціи не
были, конечно, устроены какъ казармы или монастыри, но имъ всетаки
недоставало той полной солидарности, которая вытекаетъ изъ абсолютнаго
уваженія къ личности, изъ умственнаго и художественнаго развитія, изъ
вѣры въ великій идеалъ. Кромѣ того, колонисты почти всегда направля­
лись въ далекія, чужія страны, гдѣ все казалось имъ страннымъ, такъ
что приспособленіе къ почвѣ, климату и мѣстнымъ обычаямъ было дѣломъ
нелегкимъ. „Послѣдователи Фурье, которые послѣ основанія второй имперіи
отправились съ Викторомъ Консидераномъ въ степи Техаса, шли на вѣрную
гибель, такъ какъ обычаи туземнаго населенія были слишкомъ грубы и
дики для тонкихъ парижскихъ нервовъ и такъ какъ тамъ они встрѣтились
съ рабствомъ негровъ, о которомъ имъ было воспрещено закономъ вы­
сказывать свое мнѣніе. Равнымъ образомъ и попытка одного австрійскаго
доктора къ основанію „Свободной земли“ (Ргеііапй) въ мѣстности, извѣст­
ной лишь по разсказамъ и населенной дикими племенами кажется смѣш-

1) См. Les temps nouveaux, г. II, Xs 2, май 1896 г.
2) Е. Reclus, L’évolution, la révolution, ecc., op. cit., стр. 273—284.

25

— 386 —

ной для историка, который ясно видитъ, что столь разнородныя элементы
не могли составить гармоническаго цѣлаго“ І).
Всетаки Реклю рекомендуетъ не терять мужества. Постоянныя усилія
въ этомъ направленіи указываютъ на непреклонную „соціальную волю“.
Большинство кооперативныхъ обществъ не достигли должныхъ результа­
товъ лишь потому, что дѣлежъ прибыли, особенно въ наиболѣе цвѣту­
щихъ изъ нихъ, пробудилъ въ членахъ коопераціи любовь къ роскоши и
уменьшилъ ихъ революціонный пылъ. Человѣческая натура всегда готова
укрыться подъ какія-либо претензіи, для того чтобы избѣжать опасностей
борьбы. Для „ученыхъ и искреннихъ анархистовъ“ могутъ послужить хо­
рошимъ примѣромъ безчисленныя кооперативныя общества, которыя, соеди­
няясь другъ съ другомъ и образуя огромные организмы, появились во
всѣхъ мѣстахъ земнаго шара. Научная практика взаимопомощи расши­
ряется и постоянно становится болѣе легкой; „нужно лишь дать ей ея
истинное содержаніе и истинную мораль, упростивъ обмѣнъ услугъ на­
столько, чтобы осталась лишь простая статистистика производства и по­
требленія, безъ всѣхъ этихъ огромныхъ книгъ съ рубриками дано и по­
лучено“. Эта революція не только близка къ осуществленію, но понемногу
осуществляется уже повсюду. Напрасно было бы указывать на всѣ по­
пытки, которыя приближаютъ насъ къ этому идеалу. Число пхъ возра­
стетъ, если молчаніе будетъ покровительствовать этимъ скромнымъ начина­
ніямъ. Припомнимъ исторію маленькаго общества друзей, которые осно­
вали группу подъ именемъ „коммуны Мотрёйля“. Члены ея просто на
просто работали другъ на друга, принявъ за норму законныя потребности
всѣхъ. „Это было слишкомъ хорошо! Подобный скандалъ долженъ былъ
прекратиться. Къ счастью подоспѣло анархистское покушеніе, которое
терроризировало буржуазію, и министръ, имя котораго получило грустную
извѣстность, подарилъ консерваторовъ декретомъ объ арестахъ и массо­
выхъ обыскахъ. Коммунисты Монтрёйля не избѣгли общей участи и наи­
болѣе виновные изъ нихъ, т. е. лучшіе, подверглись той замаскированной
1) Реклю намекаетъ на попытки Теодора Гертцки, котораго анархисты
называютъ утопистомъ, признавая, однако, за нимъ либертарныя тен­
денціи и иногда входя съ нимъ въ споры Т. Гертцка изложилъ свои
идеи въ книгѣ Freiland, е. sociales Zukunftsbild, 10-е изд. Дрезденъ, 1896 г.
(І-ое изд. въ 1889 году) и для пропаганды ихъ издавалъ журналъ Freiland,
Organ d. Freilands-Vereine, Вѣна, еъ 1891 г. по 1894 годъ. Вокругъ этого
журнала расцвѣла крупная, и не только нѣмецкая, но и англійская, гол­
ландская датская, и т. д. литература анархистскаго характера.

— 387 —

пыткѣ, которая называется тайнымъ надзоромъ. Такимъ образомъ погибла
эта маленькая коммуна, надѣлавшая столько страху. Но не безпокойтесь,
она воскреснетъ!“ Таковы идеи Реклю по этому поводу. И можно только
позавидовать ему, такъ какъ его вѣра въ трудный и далекій идеалъ
соціальнаго переустройства черпаетъ свои силы изъ реальныхъ, хотя и
скромныхъ опытовъ.

25*

— 388 —

Практическая дѣятельность.
I.

„Пропаганда дѣйствіемъ“.
Теоретическіе аргументы, которыми многіе писатели-анархисты ста­
раются оправдать „пропаганду дѣйствіемъ“, берутъ свое начало, какъ это
очевидно, въ общихъ принципахъ доктрины и, въ частности, въ ихъ мо­
ральныхъ отрицаніахъ. Дѣло идетъ не объ одобреніи или порицаніи, гово­
ритъ одинъ изъ этихъ писателей і), единичныхъ фактовъ пропаганды. Есть
революціонеры, продолжаетъ онъ, которые не спрашиваютъ у каждаго
новаго товарища отрицаетъ ли онъ пропаганду дѣйствіемъ. Вопросъ
этотъ страненъ для анархистовъ; задающій его доказываетъ, что партій­
ная дисциплина такъ обезпечила его, что онъ понимаетъ лишь дѣятель­
ность скопомъ и потерялъ представленіе объ индивидуальной отвѣтственности.
Это мнѣніе, принадлежащее крупному большинству, можно объяснить. Боль­
шинство не замѣчаетъ духовной эволюціи, пока матеріальное, грубое со­
бытіе не открыло ему существованіе подобной эволюціи. Идея образуется,
развивается, вызываетъ споры, вдохновляетъ рѣчи и книги и повсюду
завоевываетъ извѣстное положеніе. Въ одинъ прекрасный день эта идея
проникаетъ въ мозгъ, гдѣ реакція готова и сильна, и тогда она неожи­
данно вырывается наружу. Тогда каждый чувствуетъ свою жизнь въ опас­
ности и правительство, „для поддержанія общественнаго порядка“, при­
бѣгаетъ къ исключительнымъ мѣрамъ. Теоретики анархизма знаютъ, что
разговоры о пропагандѣ дѣйствіемъ совершенно безрезультатны. Въ силу
теоріи не убиваютъ; но при помощи теоріи стараются найти разумную
мотивировку для совершеннаго уже убійства. Преступленіе не имѣетъ ни­
чего общаго съ разумомъ; преступленіе — это взрывъ страсти, который
источникомъ своимъ имѣетъ чувства индивидуума. Въ анархистскихъ по­
кушеніяхъ. роль такого источника исполняетъ чувство возмущенія противъ
общества, чувство негодованія при видѣ несправедливостей, въ которыхъ
не виноватъ никто въ отдѣльности, но принимаютъ участіе всѣ. Зная, что
i) Ж. Месниль (J. Mesnil), Le mouvement anarchiste, Библ. „Temps
nouveaux“, Брюссель, 1897 г. стр. 17 и passim.

— 389 —

для нихъ невозможно избѣгнуть объятій нищеты, униженія и паденія,
авторы покушеній говорятъ, что простое самоубійство было^бы безплоднымъ и
что всякій, кто хочетъ умереть, не долженъ умирать въ одиночку. И тогда
они убиваютъ, не зная на кого падетъ ихъ ударъ. „Убивая перваго
встрѣчнаго буржуа, я не убью невиннаго“, писалъ Леотье (БёаиіНіег)1).
Ощущать подъ вліяніемъ ужасныхъ зрѣлищъ и страданій, происходя­
щихъ ежедневно передъ нашими глазами, негодованіе, сильное до способ­
ности вылиться въ матеріальную реакцію, значитъ обладать импульсив­
нымъ характеромъ. Напримѣръ, Казеріо зналъ, что убивая Сади-Карно,
къ которому онъ не чувствовалъ никакой ненависти, онъ нисколько не
измѣнитъ общественнаго строя. Но онъ хотѣлъ убить президента рес­
публики, который является символомъ одной изъ формъ правленія. Ана­
лизируя большую часть выступленій, извѣстныхъ подъ общей рубрикой
„пропаганды дѣйствіемъ“, и изучая ихъ мотивы, нужно сознаться, что
они заслуживаютъ эпитета „доблестныхъ“ въ той же мѣрѣ, какъ нѣкото­
рыя преступленія, прославленныя буржуазными историками 2).
Ц Людовикъ Леотье (Louis Léauthier) покушался 13 ноября 1893 года
въ Парижѣ на жизнь сербскаго министра Георгевича. Цитированная
фраза находится въ письмѣ, написанномъ до покушенія, къ Себастіану
Фору, о которомъ я уже говорилъ выше. Въ своихъ объясненіяхъ на
судѣ Леотье повторилъ фразу Прудона — „собственность есть вороство“
Онъ былъ приговоренъ къ пожизненной каторгѣ и сосланъ на Iles du
salut, гдѣ 21 октября 1894 г. былъ убитъ во время возмущенія каторж­
никовъ.
а) Тѣ же идеи мы встрѣчаемъ въ книгѣ Жана Трава. Умирающее
общество и анархія, русск. пер., изд. Труппы русскихъ анархистовъ-коммунистовъ. Цитирую по этому русскому изданію. Анархисты, говоритъ
онъ, должны бороться съ выступленіемъ войска противъ войска. Борьба
главнымъ образомъ, должна имѣть въ виду разрушеніе учрежденій, ак­
товъ собственности, нотаріальныхъ книгъ, государственныхъ граждан­
скихъ актовъ и т. д. Экспропріація капиталистовъ, захватъ собственности
въ общую пользу, предоставленіе массѣ пользоваться предметами по­
требленія, произведенные небольшими и разсѣянными группами, ра­
зобьютъ силы правительства на части и ослабятъ ихъ. „Но для этого
рода борьбы не нужно никакихъ вождей. Если кто-нибудь задумаетъ то
или другое дѣло, онъ примется за него самъ и постарается привлечь
товарищей, которые, если предпріятіе имъ понравится, послѣдуютъ за
нимъ, нисколько не отказываясь этимъ отъ своей собственной иниціа­
тивы; они просто пойдутъ за тѣмъ, кто имъ покажется способнымъ
руководить даннымъ дѣломъ, но если во время борьбы явится другой
и предложитъ иной путь, то этотъ другой не подумаетъ спрашивать у

— 390 —

Замѣчанія болѣе общаго характера сдѣлалъ Эррико Малатеста сейчасъ
же послѣ казни Равашоля 10 іюля 1892 года >), но еиУ возражалъ,
перваго разрѣшенія поступить по своему, а прямо предложить свой
планъ, на который другіе согласятся, или не согласятся, смотря по
тому, покажется онъ имъ цѣлесообразнымъ или нѣтъ... Чтобы доставить
торжество анархическимъ идеямъ, самое лучшее средство это — прила­
гать ихъ на практикѣ (стр. 148). По поводу анархистовъ, которые изъ
ненависти къ собственности доходятъ до оправданія воровства, Правъ
говоритъ: „...мы одобряемъ, напримѣръ, (и хотѣли бы, чтобы подобные
факты повторялись чаще) человѣка, который, будучи поставленъ нашей
общественной организаціей въ невозможность жить, открыто и силой
захватываетъ то, что ему нужно, громко провозглашая свое право на
существованіе; но мы относимся совершенно холодно и равнодушно къ
поступкамъ, входящимъ въ категорію обыденнаго воровства, потому что
въ нихъ нѣтъ того характера общественнаго протеста, который, по на­
шему мнѣнію, долженъ быть ясно виденъ во всемъ, что дѣлается въ
цѣлью пропаганды (стр. 149 —150). Относительно „пропаганды дѣй­
ствіемъ“ Правъ говоритъ, что многочисленность актовъ революціоннаго
протеста отмѣчаетъ прогрессъ идей анархизма. Анархисты не могутъ,
если бы даже хотѣли этого, оставаться мирными; сама сила вещей тол­
каетъ ихъ на этотъ путь. Проповѣдывать какой-либо поступокъ можно
только примѣромъ, а не словами и не совѣтами. „А разъ ужъ прогрессъ
не можетъ обойтись безъ потрясеній и жертвъ, то мы можемъ только
привѣтствовать тѣхъ, кто погибаетъ въ бурѣ, и надѣяться, что ихъ при­
мѣръ вызоветъ новыхъ подражателей, болѣе многочисленныхъ и лучше
вооруженныхъ, а что ихъ удары будутъ еще сильнѣе (стр. 141)“. „Про­
паганда дѣйствіемъ“ есть не что иное, какъ мысль, перешедшая въ
дѣйствіе. Но, именно, поэтому, такое дѣйствіе должно быть сознатель­
нымъ. Пусть, напримѣръ, въ случаѣ стачки, нѣкоторые хозяева, выз­
вавшіе ее, уговариваютъ другихъ не уступать рабочимъ. „Представимъ
себѣ теперь, что такого хозяина найдутъ гдѣ-нибудь убитымъ, причемъ
тутъ же будетъ записка, объясняющая, что его убили именно какъ эксплуатарора, или допустимъ, что по тѣмъ же причинамъ подожгутъ его
заводъ. Тутъ уже сомнѣнія въ мотивахъ дѣйствія быть не можетъ и мы
увѣрены, что рабочій міръ встрѣтитъ такой актъ сочувственно. Это—
поступокъ обдуманный. Въ каждомъ данномъ случаѣ, слѣдовательно,
нужно подчинять свои дѣйствія общему руководящему принципу
(стр. 151)“.
і) Въ журалѣ L‘En-Dehors, выходившемъ въ Парижѣ съ 5 мая
1891 года по 10 февр. 1893 года. Эта статья, озаглавленная Un peu de
théorie, была перепечатана въ библіотекѣ Temps nouveaux, А» 15, Брюс­
сель, Возраженія со стороны Эмиля Анри (Henry) были напечатаны въ
томъ лее журналѣ En-dehors и потомъ воспроизведены въ единствен­
номъ номерѣ, носившемъ названіе Germinal и тайно напечатанномъ въ

— 391

считая его мнѣнія недостаточно рѣшительными, Эмиль Анри, который
вскорѣ перешелъ отъ теоріи къ практикѣ и черезъ два года (21 мая
1894 г.) былъ казненъ. Когда исторія вступаетъ на путь возстанія, гово­
рилъ Малатеста, то безполезно сожалѣть о выбранном'®’ ею направленіи,
такъ какъ это направленіе было опредѣлено всей предыдущей эволюціей.
Но такъ какъ исторія сдѣлана для людей, и такъ какъ мы не только не
ютимъ оставаться пассивными и равнодушными зрителями исторической
трагедіи, а готовы отдать всѣ свои силы для ускоренія того или иного
событія, полезнаго для нашего дѣла, то намъ необходимо имѣть извѣстный
критерій для выбора, своей позиціи въ борьбѣ. Каждая цѣль требуетъ
средствъ. Преслѣдуя какую-либо цѣль, выбранную нами добровольно или
указанную необходимостью, мы должны отыскать средства, которыя съ
полной гарантіей обезпечиваютъ достиженіе нашей цѣли при наименьшей
затратѣ силъ. Отъ разрѣшенія этой проблемы зависитъ, насколько вообще
можетъ зависѣть отъ воли человѣческой, достигаютъ или нѣтъ человѣкъ
или партія своей цѣли, служатъ ли они на пользу своему дѣлу или дѣлу
враговъ.. Секретя, партій и людей, оставившихъ слѣды въ исторіи, заклю­
чается въ томъ, что они нашли необходимыя средства. Анархисты, про­
должаетъ Малатеста, не борются для того, чтобы занять позицію эксплуата­
торовъ, и не имѣютъ въ виду реализацію какой-либо абстракціи. Они стре
мятся къ счастью людей, всѣхъ людей безъ исключенія. Они убѣждены,
что счастье и свобода не могутъ быть пожалованы людямъ какимъ-либо
Лондонѣ на итальянскимъ языкѣ. Позднѣйшее убійство итальянцемъ
Бреши (Bresci) короля Гумберта I дало поводъ П. Гори (.Р Gori) напи­
сать рядъ статей, гдѣ онъ полемизировалъ съ Бовіо (Воѵіо). Но эти
статьи не содержатъ ничего новаго и оригинальнаго и наполнены пустыми
фразами о веторическомъ и гиперболическомъ анархизмѣ. Лори, напр.,
пишетъ: „Анархія отрицаетъ за человѣкомъ право быть при какихъ бы
то ни было обстоятельствахъ палачомъ своего ближняго, а ее называютъ
школой убійства, потому что изъ бури общественныхъ страданій въ
грудь могущественнаго человѣка вонзился кинжалъ, отточенный нена­
вистью, которую такъ искусно преподаетъ правительство... Право на
революцію противъ господства паразитовъ и тирановъ имѣетъ такое же
юридическое обоснованіе какъ и право самозащиты. Человѣкъ имѣетъ
право отвѣчать силою п*а силу. Народъ имѣетъ право возстать противъ
того, кто отрицаетъ за нимъ элементы, необходимые для полной жизни
человѣка и гражданина... Соціальная революція является равнодѣйствуювующей всѣхъ несчастій и всѣхъ надеждъ“... Л. Гори, Наша утопія,
полемика съ Бовіо, B‘avvenire, periodico сот.—anarch., Буэносъ—Айресъ,
г, VI,
111—117, 1900 годъ.

— 392 —

человѣкомъ или какой-либо партіей, но что люди сами должны открыть
условія для завоеванія того и другого. Кромѣ того, они убѣждены, что
постоянная борьба, гнетъ и эксплуатація могутъ быть уничтожены лишь
при помощи солидарности, которая должна быть результатомъ свободнаго,
добровольнаго соглашенія и единства интересовъ. Поэтому все, что усили­
ваетъ ненависть противъ угнетенія и сѣетъ любовь между людьми, прибли­
жаетъ анархистовъ къ ихъ цѣли и является благомъ.
Значитъ анархисты должны отказаться отъ примѣненія насильствен­
ныхъ средствъ? Ничего подобнаго, говоритъ Малатеста. „Наши средства
опредѣляются и внушаются намъ обстоятельствами. Везъ сомнѣнія мы не
хотѣли бы обижать никого; мы хотѣли бы осушить всѣ слезы, а не вызы­
вать ихъ. Но съ другой стороны, мы, подъ страхомъ остаться безплодными
мечтателями, должны бороться въ мірѣ, каковъ онъ есть на самомъ дѣлѣМы твердо убѣждены, что придетъ день, когда можно будетъ оказывать
пользу людямъ, не вредя ни себѣ, ни другимъ. Но теперь это невозможно“.
Человѣчество влачитъ жалкое существованіе подъ гнетомъ политическаго
и экономическаго рабства; человѣчество ожесточено, изуродовано и убито
нищетой, рабствомъ, и невѣжествомъ. „Для защиты такого положенія дѣлъ
«уществуютъ могучія военныя и полицейскія организаціи, которыя отвѣ­
чаютъ тюрьмой, эшафотомъ и убійствомъ на всякую серьезную попытку
къ измѣненію этого невыносимаго строя. Для выхода изъ. этого положенія
нѣтъ мирныхъ и легальныхъ средствъ. И это понятно, такъ какъ законъ
•озданъ привиллегированными какъ разъ для защиты ихъ привиллегій. Про­
тивъ физической силы, которая преграждаетъ намъ путь, намъ остается
обратиться только къ физической силѣ, только къ насильственной револю­
ціи“. Каждому дню ея замедленія соотвѣтствуетъ огромная масса невыно­
симыхъ страданій человѣчества. Будемъ же трудиться, заключаетъ Мала­
теста, для ускоренія революціи. Мы являемся революціонерами изъ любви
къ людямъ и не мы виноваты въ томъ, что исторія привела насъ къ
этой необходимости. Итакъ для насъ желателенъ всякій актъ пропаганды,
словомъ или дѣломъ, индивидуальный или коллективный, если онъ служитъ
къ ускоренію и приближенію революціи, если онъ обезпечиваетъ революціи
сознательную помощь массъ и придаетъ ей характеръ всемірнаго освобо­
жденія, котораго мы такъ ждемъ и жаждемъ. Имѣя въ виду революцію,
мы должны быть крайне осторожны и бережливы, такъ какъ всякая расто­
чительность въ нашей борьбѣ измѣряется человѣческими жизнями.
„Мы достаточно знакомы съ ужасными матеріальными и моральными
условіями жизни пролетаріата, чтобы объяснить себѣ вѣроятные акты нена-

— 393

виста, мести и даже жестокости. Мы понимаемъ, что угнетенные, которые
видѣли, что сильнымъ все позволено, съ которыми буржуа обращались съ
иозорной жестокостью, ставъ сильнѣйшими, могутъ сказать: будемъ посту­
пать и мы, какъ поступала раньше буржуазія. Мы знаемъ, что въ пылу
борьбы натуры внутренне благородныя, но не подготовленныя продолжитель­
ной моральной гимнастикой, очень трудной въ настоящихъ условіяхъ,
могутъ потерять изъ виду цѣль и, принявъ насиліе за таковую, могутъ
предаться дикимъ ужасамъ. Но понять и простить эти эксцессы, еще не
значить допускать ихъ. Мы не можемъ принять, одобрить и подражать
этимъ актамъ“. Мы должны быть рѣшительными и энергичными, не должны
также стараться не переходить границъ, указанныхъ намъ необходимостью.
Мы должны поступать какч, хирургъ, который рѣжетъ, когда нужно, но
остерегается причинять излишнія страданія. Словомъ, насъ должно вдох­
новлять чувство любви къ людямъ, ко всѣмъ людямъ. Намъ кажется, что
это чувство любви является основаніемъ и душой нашей программы; намъ
кажется, что, лишь представляя себѣ революцію какъ великій юбилей
человѣчества, какъ свободу и братство всѣхъ людей, къ какому бы классу
или партіи они не принадлежали, мы сможемъ осуществить нашъ идеалъ.
Грубое возстаніе произойдетъ непремѣнно и похоронитъ современный строй,
но оно должно найти противовѣсъ въ лицѣ революціонеровъ, воодушевлен­
ныхъ свѣтлымъ идеаломъ всеобщаго счастья, ибо въ противномъ случаѣ
это возстаніе убило бы себя. Ненависть не вызываетъ любви; ненавистью
нельзя обновить міра. И революція ненависти или привела бы къ неудачѣ,
или породила бы новой гнетъ, который могъ бы назваться анархическимъ
съ такимъ же правомъ, какъ современныя правительства называются либе­
ральными, но который все таки остался бы игомъ и не замедлилъ бы
привести къ результатамъ, свойственнымъ всякому гнету.
Аргументація Малатесты показалась слишкомъ сложной и недостаточно
рѣзкой одному анархисту, Эмилю Анри, память котораго пользуется боль­
шимъ уваженіехъ среди массы. Полемизируя съ Малатестой, Анри замѣ­
тилъ, что анархисты стремятся къ автономіи индивидуума и къ развитію
его свободной иниціативы, которыя только однѣ и могутъ обезпечить
счастье. Анархистъ дѣлается коммунистомъ по простой дедукціи, такъ какъ
понимаетъ, что обрѣтетъ свое счастье лишь при условіи всеобщаго счастья.
Малатеста, продолжаетъ Анри, хочетъ отвергнуть эту иниціативу и поку­
шается на эту автономію, утверждая, что нельзя одобрить дѣятельность
хотя бы убѣжденнаго и искренняго человѣка, если она переходитъ „гра­
ницу, указанную необходимостью“. Но кто возьмется,судить перейдена ли

.. - 394 —

граница или нѣтъ, полезенъ ли данный актъ революціи или вреденъ для
нея? „Нужно будетъ заставить грядущихъ Равашолей, рѣшившихъ при­
вести свою жизнь въ пользу нашего дѣла, представлять свои планы на
обсужденіе господъ Малатеста, которые будутъ составлять верховный судъ“.
Анри прибѣгалъ кь слѣдующимъ аргументамъ. Когда человѣкъ современ­
наго общества обращается въ бунтовщика и отдаетъ себѣ ясный отчетъ
въ своихъ актахъ, то значитъ его голова совершила огромный дедуктив­
ный трудъ, который обнимаетъ всю его жизнь и анализируетъ причины
его страданій. Значитъ только онъ самъ можетъ судить о томъ, въ
правѣ ли онъ питать ненависть, быть дикимъ и даже жестокимъ. „Что же
касается насъ, продолжаетъ Анри, то мы считаемъ акты жестокаго
возстанія, т. е. тѣ акты, которые породили полемику между „анархи­
стами и террористами“, по терминологіи Мерлино, справедливыми, такъ
какъ они пробуждаютъ массу, подымаютъ ее и указываютъ ей слабыя
стороны буржуазіи, дрожащей даже въ моментъ казни бунтовщика“.
Конечно, каждый сторонникъ доктрины анархизма имѣетъ свои особыя
черты и способности, которыя отличаютъ его отъ другихъ товарищей по
борьбѣ. Поэтому нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что точка приложе­
нія силы неодинакова для всѣхъ революціонеровъ. Но мы, добавляетъ
Анри, не признаемъ за ними права говорить: только наша пропаганда
хороша и внѣ ея нѣтъ спасенія. „Это есть не что иное какъ старый
осадокъ авторитаризма, который мы не хотимъ переносить и отъ котораго
мы избавимся, отдѣливъ наше дѣло отъ жрецовъ и ихъ поклонниковъ“.
Кромѣ того, Малатеста заблуждается, утверждая, что ненависть не поро­
ждаетъ любви. Чѣмъ больше любишь свободу и равенство, тѣмъ сильнѣе
нужно ненавидѣть все, что мѣшаетъ людямъ быть свободными и равными.
„Правда, что люди являются продуктами учрежденія; но эти учрежденія
являются несуществующими абстракціями, если нѣтъ людей, которые пред­
ставляютъ ихъ. Поэтому есть только одно средство для борьбы съ учре­
жденіями и заключается оно въ борьбѣ съ людьми. И мы съ радостью
принимаемъ всѣ энергичные акты возстанія противъ буржуазнаго общества,
такъ какъ знаемъ, что революція будетъ результатомъ всѣхъ этихъ частныхъ
возмущеній“ і).
і) Въ своей политикѣ съ анархистомъ Паррини (Раггіпі) изъ Алек­
сандріи (Египетъ), который проповѣдывалъ законность всѣхъ актовъ
возмущенія, Малатеста имѣлъ случай высказаться по поводу безчело­
вѣчнаго покушенія Анри, перешедшаго отъ словъ къ дѣлу. „Коллектив­
ные акты возстанія, говоритъ Малатеста, а priori, даже при одинаковыхъ

— 395

Если таковы общія замѣчанія по поводу „пропаганды дѣйствіемъ“,
то можно себѣ представить какой языкъ и каковы аргументы всевозмож­
ныхъ апологій и восхваленій подобныхъ активныхъ выступленій і).
обстоятельствахъ, важнѣе индивидуальныхъ выступленій; но было бы
смѣшно оцѣнивать тотъ или иной поступокъ количествомъ людей, при­
нимавшихъ въ немъ участіе... Мы протестуемъ противъ нѣкоторыхъ
фактовъ, потому что они намъ кажутся недостойными и вредными, а не
потому что ихъ совершилъ одинъ человѣкъ... Такъ, напримѣръ, пишу­
щій эти строки порицаетъ столь пріятное для Паррини покушеніе въ
Caffé Terminus (совершенное Анри), потому что находитъ его несправедли­
вымъ, жестокимъ и безразсуднымъ,’ оставляя въ сторонѣ намѣренія и
личность Анри и касаясь этого факта объективно, т. е. интересуясь только
его дурными или хорошими результатами для другихъ людей“. L'agitazione, Анкона, 4 апр. 1897 г. №4. Читатель, конечно, увидитъ всю услов­
ность этого порицанія, выводы изъ котораго могутъ привести къ самымъ
крайнимъ криминальнымъ положеніямъ.
11 Коротко укажу на нѣкоторыя изъ такихъ апологій, тѣмъ болѣе»
что онѣ схожи въ общихъ чертахъ. Изъ призывовъ къ „пропагандѣ
дѣйстіемъ“ воспроизведу одинъ изъ наиболѣе рѣзкихъ, принадлежащій
перу Моста. О послѣднемъ такъ отзывается одинъ агитаціонный амери­
канскій журналъ, помѣстившій некрологъ этого неутомимаго агитатора:
„онъ (Мостъ) былъ атеистомъ и анархистомъ. Ревностный партизанъ
такъ называемой пропаганды дѣйствіемъ, онъ обезсмертилъ акты Геделя,
Нобилинга, Русакова и Чолгоша. Изъ-подъ его пера выливались слѣ­
дующія фразы,- „Деспоты это—разбойники: прощать ихъ было бы пре­
ступленіемъ. Съ того момента какъ они, по своему желанію, прибѣгаютъ
къ яду и къ убійствамъ, то и мы должны отвѣчать имъ ядомъ и убій­
ствами, этого требуетъ необходимость. Противники эксплуататоровъ и
притѣснителей, т. е. эксплоатируемые и угнетенные,* должны отвѣчать
имъ ихъ же оружіемъ. Обратимся къ народу, который свершаетъ вели­
кій судъ и воскликнемъ: „Смерть убійцамъ!“ Войной и кровью, ядомъ и
динамитомъ мы спасемъ человѣчество“. Los parias, рог la redencion so­
cial, Лима (Перу), годъ III, JM» 24, май 1906 года. См. Ф. Мерингъ, Исторія
германской соціалдемократіи, указ. изд. т. II, стр. 393—400; М. И [еттлау?],
Джонъ Мостъ, Friedom, journal of anarchist communism, апр. 1906 года
№ 205.—Мостъ поддерживалъ сношеніе съ Августомъ Рейнсдо рфомъ и
напечаталъ его первыя произведенія чисто анархистскаго характера въ
журналѣ Freiheit, который онъ издавалъ въ Лондонѣ съ 3 янв. 1879 г.
Когда Рейнсдорфъ, бывшій членомъ Юрской Федераціи и находившійся
поэтому подъ вліяніемъ Бакунина, совершилъ въ 1884 году въ Нидер­
вальдѣ при Рудѳсгеймѣ (Niederwald bei Budesheim) покушеніе на жизнь
германскаго императора, его сына, племянника и короля саксонскаго и
въ началѣ слѣдующаго года былъ казненъ въ Галлѣ, то Мостъ напи­
салъ горячую апологію казненнаго, оставпгуюся грустнымъ катехизи-

39 6 —

Но даже оставаясь въ полѣ оправданія этихъ актовъ, мы должны от­
мѣтитъ рѣзкость, съ которой писатели-анархисты упрекаютъ отдѣльныхъ
лицъ и все общество за пхъ поведеніе послѣ покушеній. Месниль проте­
стуетъ противъ обвиненія анархистовъ въ убійствѣ невинныхъ и говорить,
’то характе рной чертой современнаго общественнаго строя является то,
что каждый объявляетъ себя неотвѣтственнымъ, но въ то же время всѣ
отвѣтственны за созданіе и поддержку настоящихъ условій. Всякое прояв­
леніе общественной защиты со стороны государства нужно, по его мнѣ­
нію, рѣшительно заклеймить. Съ наиболѣе грубой репрессіей, утверждаетъ
онъ, мы встрѣчаемся въ Италіи и въ Испаніи. Но чѣмъ сильнѣе репрессіи’
тѣмъ незначительнѣе ихъ результаты. Въ наше время преслѣдованія людей
могутъ меньше чѣмъ когда-либо остановить развитіе идей. Всякій исклю­
чительный законъ приноситъ пользу именно тѣмъ, противъ кого онъ на­
правленъ. Соціалисты и анархисты не разъ имѣли случай убѣдиться въ
этомъ. „Жестокія репрессіи со стороны правительствъ на другой день
послѣ „пропаганды дѣйствіемъ“ не мѣшали немедленному повторенію посомъ „пропаганды дѣйствіемъ“. Онъ напечаталъ ее, какъ я уже гово­
рилъ въ другомъ мѣстѣ, въ мартѣ 1885 года въ Ныо-Горкѣ подъ загла­
віемъ: А. Reinsdorf и. die Propaganda der Thaï (Л. Рейнсдорфъ и пропаганда
дѣйствіемъ).
Мнѣ кажется, что я не ошибусь, приписавъ перу Моста анонимную
статью о покушеніи Рейнсдорфа, появившуюся въ Revue anarchiste inter­
nat. (Бордо, февр. 1885 М 4; этотъ крайне рѣзкій журналъ вышелъ
всего лишь въ 4-хъ номерахъ, начиная съ 1884 года); съ истинно крово­
жаднымъ характеромъ этого журнала не сравнился ни одинъ изъ позд­
нѣйшихъ органовъ анархизма. Я ограничусь лишь нѣсколькими стро­
ками изъ него: „На пути слѣдованія тирана и его банды къ мѣсту
праздника, на банкетъ было положено динамиту въ достататочномъ
количествѣ для того, чтобы разорвать всѣхъ этихъ преступниковъ на
тысячи кусковъ. Если бы взрывъ произошелъ, то рабы могли бы ра­
достно воскликнуть: Мщеніе еще не умерло! Мертвые и живые порадова­
лись бы неожиданному паденію этого коронованнаго чудовища“.
Весь документъ имѣетъ подобную форму и наполненъ кровожадными
выпадами. На судѣ Рейнсдорфъ заявилъ: „Время революціонныхъ актовъ
наступило и человѣчество только при помощи силы избавится отъ
своихъ мучителей. Вотъ почему эти акты, направленные противъ на­
шихъ притѣснителей, не только справедливы, но и священны. То, что
я сдѣлалъ, я сдѣлалъ потому, что долгъ анархиста заставлялъ меня
дѣйствовать такимъ образомъ“... См. О. М. Das Verbrechen ат Niederwald.
Preuss. lahrb, T. 55; H. Priedlander, Das Dynamit Attentat gegen d. Leben Sr.
M. d. Kaisers ecc., Лейпцигъ, Мильде 1884 г.

— 397 —

блоныхъ актовъ; напротивъ, эти преслѣдованія часто побуждали къ мести“.
Взрывъ въ ресторанѣ Верн (Véry) послѣдовалъ за массовымъ арестомъ
сотни анархистовъ; бомба, брошенная въ театрѣ Лицея въ Барцелонѣ, была
отвѣтомъ на казнь Далласа (Pallas') за его покушеніе на Мартинеца Кам­
поса (Martinez Campos). Къ еще худшимъ результатамъ, по мнѣнію
Месниля, приводятъ протесты буржуазной печати, такъ какъ они даютъ
поводъ анархистамъ усилить распространеніе своихъ идей. Такъ напримѣръ,
Элизе Реклю имѣлъ случай объяснить и оправдать поведеніе „воровъ“,
которые „экспропріировали“ буржуазію совершенно безкорыстно, съ един«твенной цѣлью матеріально помочь анархистской пропагандѣ і).
Немного строже относятся анархисты-писатели къ оцѣнкѣ покушеній,
если находятся еще подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ ихъ. Сейчасъ же послѣ
покушенія на жизнь одного извѣстнаго финансиста одинъ анархистскій
журналъ 2) дѣлалъ замѣчанія такого характера. Между несчастными, ко­
торые обречены условіями современной жизни на самоубійство, одни не­
посредственно убиваютъ себя, другіе яге предпочитаютъ раньше отомстить
тѣмъ, кого они считаютъ виновниками своихъ страданій. Анархія не въ
силахъ ни прекратить, ни вызвать актъ подобнаго характера. Нищету и
гнетъ создаетъ не анархія. Если бы даже анархисты были самыми красно­
рѣчивыми людьми, то они все равно не могли бы убѣдить счастливаго
человѣка итти на смерть. Съ другой стороны возстаніе является ровесни­
комъ власти. Среди рабовъ, угнетаемыхъ властью, встрѣчаются наиболѣе
несчастные—и часто они являются въ тоже время и лучшими,—которые
возстаютъ. Революціонеры будутъ существовать до тѣхъ поръ, пока власть
и богатства будутъ находиться въ рукахъ одного класса. Итакъ, акты воз­
станія не зависятъ отъ какой-либо теоретической идеи. Эти акты соверша­
лись бы, если бы даже не существовало ни анархизма, ни анархистовъ.
і) Ж. Месниль, op. cit. стр. 45 и слѣдующія.
а) р Dechape, А propos d'attentats, Temps nouveaux, годъ I, № 26,
1895 годъ. Въ одной болѣе свѣжей статьѣ итальянскаго анархиста, ко­
торый подписывается псевдонимовъ L. Ѵепіегі (Л. Веньери) мы вотрѣчаемъ такія фразы: „...партія анархистовъ-коллективистовъ, являясь коллективной единицей, не можетъ быть призвана къ отвѣтственности за
поступки, дурные или хорошіе, которые имѣютъ чисто индивидуальный
характеръ и выходятъ изъ предѣловъ коллективной дѣятельности... Пусть
перестанутъ угнетать насъ и мы перестанемъ возставать—коллективно
или индивидуально“... Н partito socialista-anarchico е gli atti di rivoltaindi­
viduate (партія анархистовъ-соціалистовъ и акты индивидуальнаго воз­
станія), приложеніе къ L’ agitazione, Римъ, 29 іюля 1905.

— 398 —

Если же все таки большинство современныхъ возстаній совершается анар­
хистами, то это значитъ, что они сильнѣй чувствуютъ свою нищету и
знаютъ, что она вызвана эксплуатаціей и несправедливостью. Анархисты
не оправдываютъ, но и не признаютъ этихъ актовъ. Лишь тотъ, кто со­
вершаетъ ихъ, имѣетъ право судить о пихъ. Анархисты ограничиваются
простой регистраціей этихъ фактовъ въ качествѣ показателей невыноси­
мости современныхъ условій. И если съ одной стороны эти факты обна­
руживаютъ все соціальное зло, то съ другой стороны позволяютъ надѣяться
на лучшія времена, ибо показываютъ, что лишенія и рабство уже не пере­
носятся съ молчаливой покорностью и что преобразованіе общества неда­
леко и неминуемо.
Немного выше мы говорили объ упрекахъ, направляемыхъ анархистами
противъ мѣропріятій общественной защиты, къ которой прибѣгаетъ прави­
тельство или послѣ „пропаганды дѣйствіемъ" или для предупрежденія ея.
Но гораздо сильнѣе упрекаютъ они соціалистовъ за недостатокъ солидар­
ности. Когда рѣчь идетъ объ обсужденіи средствъ пропаганды, то анар­
хисты, забывая о теоретической разницѣ партійныхъ программъ, страдаютъ
яри воспоминаніи о пропасти, отдѣляющей ихъ отъ соціалистовъ. Въ осо­
бенности возмущаются анархисты позиціей открытой вражды, занятой по
отношенію къ нимъ вождями нѣмецкой соціалдемократіи. И причину этого
нужно искать въ соперничествѣ Бакунина и Маркса, о чемъ я подробно
говорилъ въ своемъ мѣстѣ. Ученый анархистъ Черкесовъ собралъ нѣсколько
фактовъ и характеристикъ, которые, по его мнѣнію могутъ служить дока­
зательствомъ недобросовѣстнаго отношенія марксистскаго соціализма къ
анархизму, его иниціаторамъ и сторонникамъ і).
Черкесовъ, напримѣръ, упрекаетъ Либкнехта и его друзей въ томъ,
что они старались прославить Бакунина русскимъ шпіономъ, что онп кле­
ветали на анархиста Домелу Ньювенгюиса, что они обращались, какъ съ
провокаторами, съ „людьми безупречной честности, какъ напримѣръ, съ
благороднымъ и великодушнымъ Кафьеро“. Но самый жестокій упрекъ со
стороны Черкесова имѣетъ въ виду отношеніе нѣмецкихъ соціалистовъ къ
революціоннымъ актамъ всѣхъ другихъ странъ. Коммунистическій

1) В. Черкесовъ, Pages d’histoire socialiste; I. Doctrines et actes de la socialàemocratie, изд. Temps nouveaux, Парижъ, 1896 г. О позиціи нѣмецкихъ
еоціалдемократовъ по отношенію къ „пропагандѣ дѣйствіемъ“ смотри
хотя бы рѣчь Бебеля, Покушенія и соціалдемократія, есть русскій пере­

водъ.

— 399

манифестъ говоритъ, что „коммунисты идутъ рука объ руку съ рево­
люціонерами всѣхъ странъ“ і).
Приведемъ, говоритъ Черкесовъ, нѣсколько примѣровъ. Въ 1875—76
году, во время сербо-болгарской революціи, когда весь міръ симпатизиро­
валъ возставшимъ, лишь одни марксистскіе органы вели пропаганду про­
тивъ тѣхъ, кто сражался за свободу, увѣряя рабочихъ, что эта революція
была вызвана русскимъ деспотизмомъ въ свою же пользу. „Такую же кле­
вету они бросили въ лицо несчастной армянской націи, перер йзанной ту­
рецкимъ войскомъ, которое организовано нѣмецкими офицерами“. Когда
итальянскіе анархисты организовали въ 1877 году возстаніе въ Бене­
венто, то берлинскіе соціалисты говорили и писали, что Кафьеро, Малатеста и ихъ друзья, „среди которыхъ находился герой русской революціи,
Сергѣй Степнякъ (Кравчинскій)“ 2), были шпіонами-провокаторами. Даже
одна буржуазная газета замѣтила, что Либкнехтъ и его друзья могли по­
рицать самое событіе, но что было нечестно третировать въ качествѣ
преступника и предателя такого человѣка какъ Кафьеро, который пожер­
твовалъ всѣмъ своимъ состояніемъ для народнаго освобожденія. Но наи­
болѣе рѣзкая оппозиція нѣмецкихъ соціалистовъ была съ 1876 года по
1881 направлена противъ русскихъ революціонеровъ. На .всякое револю­
ціонное покушеніе нѣмцы отвѣчали клеветой и бранью. Такъ что сибир­
скіе бѣглецы, говоритъ Черкесовъ, скоро поняли, что симпатія и помощь
со стороны нѣмецкихъ соціалистовъ были бы для русскаго революціоннаго
движенія гораздо вреднѣе, чѣмъ ихъ нападки. Русскіе соціалисты, при­
нявшіе доктрину Маркса и Энгельса, въ скорости обратились въ против­
никовъ революціи и боролись съ революціонерами. Одинъ изъ подобныхъ
Коммунистическій манифестъ говоритъ буквально слѣдующее и
читатель пойметъ, насколько онъ далекъ отъ анархистской „пропаганды
дѣйствіемъ“: „коммунисты вездѣ поддерживаютъ всякое революціонное
движеніе, которое направлено противъ существующаго политическаго и
экономическаго строя. Въ этихъ движеніяхъ они, главнымъ образомъ,
какъ основу всего, выясняютъ вопросъ о собственности... Наконецъ, ком­
мунисты стремятся къ согласію и единенію демократическихъ партій
всѣхъ странъ. Коммунисты отказываются скрывать свои цѣли и намѣ­
ренія. Они открыто заявляютъ, что ихъ планы могутъ быть осуществлены
лишь при помощи насильственнаго ниспроверженія традиціоннаго обще­
ственнаго строя. Пусть господствующіе классы боятся взрыва коммуни­
стической революціи. Пролетаріатъ потеряетъ въ ней лишь свои цѣпи,
а завоюетъ весь міръ“.
3) См. II. Кропоткинъ, Serge Stepniak, Temps nouveaux годъ I, № 37,
1896 г.

— 400 —

русскихъ, Утинъ, который выдѣлялся своей крайней ненавистью къ рево­
люціонерамъ, впослѣдствіи вымолилъ себѣ прощеніе у русскаго правитель­
ства. Словомъ, Черкесовъ, который считаетъ полезнымъ всякое коллектив­
ное революціонное движеніе, имѣющее своей цѣлью „потрясеніе ига гнета
и рабства“, порицаетъ и клеймитъ позоромъ отношеніе соціалистовъ къ
подобнымъ движеніямъ. Подобно тому, какъ Меснпль и другіе стремились
оправдать индивидуальные „акты пропаганды“, такъ Черкесовъ оправды­
ваетъ коллективные акты, относя сюда „явленія чисто анархистскаго ха­
рактера, какъ напримѣръ, возстаніе въ Беневенто, которое осталось ти­
пическимъ и о которомъ я поговорю въ слѣдующей главѣ.

II.
Коллективные акты.

На бернскомъ конгрессѣ въ октябрѣ 1876 года итальянскіе делегата
Карло Кафьеро и Эррико Малатеста прочли слѣдующее заявленіе, въ ко­
торомъ впервые развивалась теорія „пропаганды дѣйствіемъ“: „Итальян­
ская Федерація полагаетъ, что фактъ возстанія, направленный къ утвер­
жденію при помощи дѣйствія принциповъ соціализма, является дѣйстви­
тельнымъ средствомъ пропаганды, которое, не обманывая и не развращая
массъ, можетъ проникнуть въ самые глубокіе слои общества и привлечь
живыя силы человѣчества къ борьбѣ, ведомой Интернаціоналомъ“ і).
Теоретическое обоснованіе этого заявленія скрывалось въ тактикѣ, ко­
торую проповѣдывалъ Бакунинъ, умершій въ этомъ же году нѣсколькими
мѣсяцами раньше. Кафьеро и Малатеста 2), соединившись съ ихъ товари­
щемъ Чеккарелли (Сесеагеііі) дали въ апрѣлѣ слѣдующаго года практи­
ческій примѣръ этой своей теоріи 3).
1) Это заявленіе было воспроизведено въ Бюллетенѣ Юрской Феде­
раціи 3 дек. 1876 года.
2) Смотри характеристику Малатесты у Кропоткина, Записки револю­
ціонера, указ, изд., стр. 359—360.
3) Нужно было бы, собственно говоря, раньше, чѣмъ приступить къ
изложенію этого факта, сообщить о попыткѣ возстанія въ Болоньѣ
7—8 августа 1874 года. Но я упоминалъ уже объ этомъ возстаніи въ
главѣ о Бакунинѣ. Въ анархистскомъ журналѣ Ъа ІіЬегІа (Болонья,
февр. мартъ 1898 г.) появилась серьезная статья, доказывающая, что
волненія въ Болоньѣ носили исключительно анархическій характеръ.

— 401 —

Вставъ во главѣ группы возставшихъ въ окрестностяхъ Беневенто
они сожгли коммунальные архивы, завладѣвъ податными деньгами и раз­
дѣлили ихъ между народомъ. Бюллетень Юрской Федераціи такъ
комментируетъ ихъ тактику: „сжигая архивы, наши друзья показали на­
роду, какое уваженіе нужно питать къ собственности. Они возвратили
народу деньги, уплоченныя имъ въ качествѣ податей, доказали этимъ все
свое презрѣніе по отношенію къ государству“ і).
Въ слѣдующемъ 1878 году на конгрессѣ Юрской Федераціи Кро­
поткинъ еще разъ обратилъ вниманіе присутствовавшихъ на акты коллек­
тивнаго возстанія: „при помощи актовъ возстанія, сказалъ онъ, анархи­
сты стремятся пробудить въ народѣ чувство народной иниціативы по отно­
шенію къ насильственной экспропріаціи собственности и дезорганизаціи
государства“. Все-таки, начиная съ этого времени, индивидуальные акты
много разъ превосходятъ своей численностью акты коллективные. Волне­
нія въ Montceau-les-Mines (1882 г.), гдѣ была ограблена и сожжена
церковь, демонстрація въ Spianata degli Invalidi (1883 г.), руководи­
мая Луизой Мишель 2), грандіозная забастовка въ Чикаго (1886 г.) съ
1) Почти ненаходимая теперь апологія этого акта, написанная Ксаверіо Мерлина, наканунѣ процесса по этому возстанію, начиналаеь та­

кимъ изложеніемъ событія: „Группа юношей-героевъ, которые въ апрѣлѣ
прошлаго года, соединившись въ Санъ-Лупо (S. Lupo), прошли провин­
цію Беневенто и Земли Труда (Terra di Lavoro) съ оружіемъ въ рукахъ
сожгли архивы въ Санъ-Галло (S.'fiallo) и въ Летино (Letino) и роздали
народу деньги, находившіяся въ казначействахъ этихъ городовъ,—эти
юноши сочли безполезнымъ всякое сопротивленіе предъ лицомъ выс­
ланнаго противъ нихъ цѣлаго войска и при крикахъ: „да здравствуетъ
Интернаціоналъ, да здравствуетъ соціальная революція" рѣшили сдаться
врагамъ. Передъ судебной властью они открыто заявили о своихъ убѣ­
жденіяхъ и планахъ, выказали полное презрѣніе къ консервативнымъ
и суровымъ законамъ и стойко переносили всѣ придирки мѣстной адми­
нистративной и судебной полиціи... Теперь эти храбрецы преданы окруж­
ному суду въ Беневенто по обвиненію въ уголовномъ преступленіи...“
Фр. Саверіо Мерлино, По поводу процесса въ Беневенто, Неаполь, 1878 годъ.
г) П. Кропоткинъ, Запивки революціонера, указ. изд. стр. 447 такъ
отзывается объ этомъ событіи: „...Луизу Мишель, которая буквально
отдаетъ послѣднюю свою шаль или накидку нуждающейся женщинѣ, а
во время тюремнаго заключенія никогда не хотѣла имѣть лучшую пищу,
чѣмъ другіе заключенные, и всегда отдавала другимъ то, что ей при­
сылали,—и вдругъ ее присудили къ девятигодичному заключенію за
открытый грабежъ!.. Луиза Мишель стала разъ во главѣ процессіи без­
работныхъ и, войдя въ булочную, взяла нѣсколько хлѣбовъ и раздѣлила
26

— 402 —
сѳбраніемъ вооруженныхъ рабочихъ, волненія въ 1892 году въ Хересѣ і)
въ Луниджанѣ (Lunidjana) въ 1894 г., носившія яркій характеръ ре'
волюціоннаго анархизма 2), и еще много подобныхъ событій подтверждаютъ
ихъ между голодными:—въ этомъ заключался ея грабежъ“. Приговорен­
ная въ 1883 году Луиза Мишель была въ январѣ 1886 года освобо­
ждена, но въ томъ же году была снова заключена въ тюрьму за анар­
хистскую пропаганду.
і) На волненія въ Хересѣ пропаганда часто указываетъ какъ на
типическій примѣръ коллективнаго анархистскаго возстанія. Напри­
мѣръ: П. Кропоткинъ, L'espropriazione съ приложеніемъ Appunti Sforici
sill „garrollamenlo“ degli anarchici di Xeres (Bibl. di Trib. anarch., Ницца,
1892 г.); болѣе распространена слѣдующая агитаціонная брошюра на
испанскомъ языкѣ: 8 епего 1892—10 febrero 1892, Los sucesos de Jerez,
Барцелона, 1893 г. (сравни: 10 de Fevriero. Aos garrotados.de Jerez', „ВіЫ.
do grupo anarch.“ „Os Vingadores“, Ламего, 1893 г.). Эта брошюра говоритъ,
что волненіе было обусловлено печальными экономическими условіями
жизни крестьянъ и не было слѣдствіемъ какого-либо соглашенія. Когда
плодородная почва Андалузіи стала мало-по-малу переходить въ руки
немногихъ привиллегированныхъ, то громадное большинство народа
лишилось необходимыхъ для существованія средствъ. И если народъ
возстаетъ, продолжаетъ брошюра, то наступаютъ репрессіи и преслѣдо­
ванія „столь кровавыя, что возмущаютъ даже самую спокойную часть
населенія... Много говорилось и говорится объ эксцессахъ андалузскаго
народа въ то время, но придетъ день, когда мы будемъ имѣть исторію
законныхъ убійствъ и жестокаго вандализма общественной власти и убѣ­
димся, что бѣлый терроръ, какъ всегда, въ тысячу разъ кровожаднѣе
краснаго“. Возстаніе въ Хересѣ было вызвано тѣмъ, что многіе рабочіе,
принужденные работать за плату, не хватающую на поддержаніе жизни
„рѣшили, и рѣшили правильно, что окончательное и насильственное рѣ­
шеніе вопроса было предпочтительнѣе отчаянной смерти съ безстраст­
нымъ стоицизмомъ“. Въ ночь на 8 янв. 1892 г. нѣсколько сотъ рабочихъ
вошли въ Хересъ съ возгласами: Да здравствуетъ соціальная революція,
да здравствуетъ анархія! Одни направились къ тюрьмамъ съ цѣлью осво­
бодить арестованныхъ наканунѣ товарищей, другіе пошли въ военные
кварталы, убѣждая солдатъ присоединиться къ движенію. Они были во­
оружены, но „оружіе, которымъ располагали возставшіе, было абсолютно
безвредно въ сравненіи съ оружіемъ войскъ“. Солдаты выстрѣлами въ
воздухъ заставили возставшихъ сдаться. Но на улицахъ были найдены
убитыми двое людей изъ состоятельныхъ классовъ общества и ихъ убій­
ство было приписаногвозставшимъ. Послѣ процесса, 10 февр. было каз­
нено четверо возставшихъ.
г) Программа Associazione Internazionale della Lunidjana гласитъ слѣ­
дующее: „Мы хотимъ уничтожить власть, которая является источникомъ
всякаго насилія и произвола, и замѣнить ее анархіей. Мы не хотимъ

— 403 —

мнѣніе тѣхъ, кто утверждаетъ, что индивидуальные акты направлены только
противъ власти и что поэтому они должны пополняться актами коллектив­
ными, имѣющими въ виду борьбу съ собственностью. Но съ другой сто­
роны эти коллективные акты доказываютъ свое безсиліе по сравненію съ
безпрерывной цѣпью индивидуальныхъ выступленій. Преобладаніе индиви­
дуальныхъ актовъ надъ коллективными было такъ объяснено Луизой Ми­
шель: „Мы видѣли, говорила она послѣ кроваваго покушенія Вальяна,
много народныхъ движеній, направленныхъ къ завоеванію необходимыхъ
реформъ. Каковы же были ихъ результаты? Они приводили лишь къ раз­
стрѣлу народа. Мы же находимъ, что народъ достаточно пролилъ крови;
лучше будетъ, если люди съ сердцемъ будутъ жертвовать своей жизнью,
совершая на свой рискъ насильственные акты для того, чтобы террори­
зировать и наносить удары правительству и буржуазіи“ і). И эти инди­
видуальные'акты представляются теперь безконечной серіей.

ни хозяевъ, ни возможности выбирать ихъ... Мы одинаково ненавидимъ
какъ тирановъ въ коронѣ, такъ и тирановъ съ красными шляпами...—
Уничтожимъ религію, такъ какъ она со своимъ Богомъ, поддерживая
всякую власть, развращаетъ человѣка и обращаетъ его въ послушнаго
раба, который покоряется всѣмъ грубымъ насиліямъ, отказывается отъ
разума и проституируетъ свое человѣческое достоинство.—Уничтожимъ
законную семью, которая, благодаря своему эгоизму, является наетоящей тюрьмой и каторгой для сердца. Ее мы замѣнимъ великимъ но­
вымъ братствомъ, великой и высокой любовью ко всему человѣчеству.
Мы пустимъ въ ходъ всѣ наши силы для уничтоженія брака, этой за­
конной проституціи... Ему мы противопоставимъ свободную любовь и
свободный союзъ между мужчиной и женщиной.—Мы не хотимъ су­
ществованія собственниковъ... — Мы объявляемъ себя интернаціонали­
стами, т. е. коммунистами, анархистами и революціонерами какъ въ
выборѣ средствъ, такъ и въ выборѣ цѣли. Мы являемся сторонниками
активнаго дѣйствія и разъ навсегда объявляемъ безполезными и даже
вредными для нашего великаго и справедливаго идеала всѣ мирныя
средства. Жестокая борьба и революція—вотъ наше единственное сред­
ство.—Кинжалъ, ружье н динамитъ — вотъ наши представители, наши
депутаты... Баррикады — вотъ нашъ парламентъ. Мы — атеисты и по­
этому не требуемъ присяги“.
1) Смотри Peuple, Ліонъ, 20 декаяря 1893 года, цитировано Плехано­
вымъ, Анархизмъ и соціализмъ, Bibi. d. Critica sociale, Миланъ, Critica so­
ciale, 1896 годъ. Объ этой книгѣ и объ анти-анархической дѣятельности
Г. Плеханова смотри горячую и рѣзкую критику анархиста Черкесова ъъ
26*

— 404 —

III.

Индивидуальные акты.
„Сильно отличаясь другъ отъ друга развитіемъ и умомъ, дѣйствуя то
подъ вліяніемъ чувства, то по велѣнію разума, то подъ пепреоборимымъ
импульсомъ темперамента, авторы анархистскихъ покушеній имѣютъ всетаки
слѣдующую общую характеристику: гордое презрѣніе къ опасности, непо­
колебимую вѣру въ великій идеалъ и твердое убѣжденіе, что не испор­
ченному обществу, каковы бы ни были ихъ акты, говорить о морали и
возмущаться“. Такъ высказывается анархистъ Малато і) по поводу по­
кушеній Равашоля, Вальяна и Повеля (Раиіѵеіз) 2), Анри и Казеріо. И
этотъ отзывъ могъ бы сойти за общую оцѣнку, которую даетъ большин­
ство анархистовъ-теоретиковъ но отношенію къ авторамъ покушеній. Но
въ повседневной пропагандѣ установилось нѣчто въ родѣ табели о ран­
гахъ, смотря по большей или меньшей преданности виновника покушенія
теоріи анархизма. Въ этихъ преступленіяхъ существуетъ своя особая іерар­
хія, благодаря которой не всѣ виновники покушеній приводятся въ аги­
таціонной литературѣ въ качествѣ примѣровъ. Насчетъ покушеній, совер­
шенныхъ Равашолемъ, который кромѣ нѣсколькихъ бомбъ имѣлъ въ своемъ
активѣ и другія преступленія, какъ напримѣръ, убійство одного стараго
отшельника и ограбленіе одной могилы, товарищи его не сразу согласи­
лись дать благопріятный отзывъ о немъ 3). Но потомъ произошелъ переего книгѣ: L’azione economiea е rivoluzionaria (Дѣятельность экономиче­
ская и революціонная) Лондонъ, 1893 годъ и въ Pages d‘histoire socialiste^
I, Docrtines et actes de la social-démocratie, Temps nouveaux, Парижъ, 1896 г.
Не буду входить въ вопросы полемики, но порекомендую читателю, са­
мому ознакомиться съ нею.
1) Philosophie de l’anarchie, указ. изд. стр. 288.
2) 15 марта 1894 года въ церкви св Магдалины въ Парижѣ взорва­
лась бомба, убивъ лишь бросившаго ее бельгійскаго анархиста Жана
Повеля. См. H. Varennes, De Ravachol a Caserio, notes et document, Парижъ,
Гарнье. Эта книга содержитъ точные отчеты судебныхъ процессовъ, по­
явившіеся раньше въ L’intransigeant.
3) Когда Равашоль (его настоящее имя было Францъ Августъ Кенигштейнъ) впервые предсталъ предъ парижскимъ судомъ, то ему было трид­
цать два года и онъ совершилъ слѣдующія преступленія: 30 марта 1886 г.
въ Варизеллѣ, около Сенъ-Шамонъ, проникнувъ ночью въ квартиру

— 405 —

ломъ , въ его пользу и симпатія къ нему возрасла послѣ двойнаго процесса,
на которомъ онъ получилъ смертный приговоръ. „Въ наше время ироніи
и цинизма родился одинъ святой“, писалъ журналистъ Адамъ въ Eloge
de Ravachol. Одинъ поэтъ-анархистъ назвалъ его безъ обиняковъ Равашоль-Іисуеъ. У Элизе Реклю вырвались слѣдующія слова по поводу
Равашоля: „я восхищаюсь его храбростью, добротой его сердца, величіемъ
его характера и великодушіемъ, съ которымъ онъ простилъ своимъ вра­
гамъ или вѣрнѣе своимъ предателямъ. Для меня было бы затруднительно
восьмидесятилѣтняго старика и найдя его спящимъ, онъ разсѣкъ ему
черепъ ударомъ топора и затѣмъ убилъ ударомъ того же топора въ
спину старую служанку. Пять лѣтъ спустя, 15 мая 1891 года, онъ про­
брался ночью на кладбище въ Террнуарѣ и одинъ съ невѣроятной си­
лой разрылъ могилу одной богатой дамы. Не найдя ни въ гробу, ни на ней
никакихъ драгоцѣнностей, онъ удалился послѣ двухчасовой работы.
19 іюня того же года онъ задушилъ девяностодвухлѣтняго старика, ле­
жавшаго больнымъ въ своей отшельнической хижинѣ въ коммунѣ
Шанбль, и укралъ у него сорокъ тысячъ франковъ. Будучи арестованъ
вмѣстѣ съ одной женщиной, его сообщницей, Равашоль сумѣлъ бѣжать
по дорогѣ въ тюрьму. 27 іюля того же года войдя въ одну лавку въ
Сентъ-Этьенѣ, которую содержала семидесятилѣтняя старуха и ея пяти­
десятилѣтняя дочь, онъ сталъ торговать молотокъ и, выждавъ моментъ»
когда мать удалилась, чтобы размѣнять деньги, нанесъ ударъ этимъ
молоткомъ въ голову ея дочери, которая упала, не успѣвъ даже вскрик­
нуть. Когда вернулась мать, онъ и ее убилъ молоткомъ. Нужно, однако,
добавить, что это убійство не было, доказано. Съ такими прецедентами
Равашоль появляется на сцену въ качествѣ анархиста. 11 марта 1892 года
онъ бросаетъ бомбу въ домъ судьи, который предсѣдательствовалъ на
недавнемъ процессѣ противъ группы анархистовъ; 27 числа того же мѣ­
сяца онъ бросаетъ бомбу въ квартиру другого члена того же процесса.
Выданный полиціи лакеемъ одного ресторана, Равашоль былъ аресто­
ванъ; наканунѣ его появленія передъ судомъ въ этомъ же ресторанѣ
взорвалась бомба, убивъ хозяина и одного посѣтителя. Въ этомъ взрывѣ
былъ обвинъ столяръ Мёнье (Meunier), который былъ приговоренъ 26 іюля
1894 года къ каторжнымъ работамъ. Процессъ Равашоля начался 26 апр.
1892 г. съ его двухъ покушеній анархистскаго характера. На судѣ онъ
сдѣлалъ короткое заявленіе и между прочимъ сказалъ: „Я дѣйствовалъ
во имя анархіи, которая будетъ великой семьей человѣчества, гдѣ всѣ
будутъ сыты. Я хотѣлъ терроризировать буржуазію для того, чтобы на
насъ обратили вниманіе и поняли, что мы являемся истинными защит­
никами угнетенныхъ". Присяжные приговорили его къ пожизненной ка­
торгѣ. 21 іюня того же года онъ появился передъ судомъ въ Монбризонѣ
по обвиненію въ своихъ предыдущихъ преступленіяхъ. Онъ былъ при­
говоренъ къ смертной казни и приговоръ былъ приведенъ въ исполне-

— 406 —

указать человѣка, который превосходилъ бы его благородствомъ чувствъ.
Я яе буду касаться вопроса о томъ, хорошо ли пользоваться своимъ пра­
вомъ въ его крайнихъ выводахъ и не должны ли взять верхъ чувства че­
ловѣческой солидарности. Какъ бы тамъ ни было, я принадлежу къ тѣмъ,
которые видятъ въ Равашолѣ героя, одареннаго рѣдкимъ величіемъ духа“ і)
Можно было бы иа многихъ страницахъ говорить о настоящемъ культѣ.г
поклоненіи со стороны анархистовъ передъ Равашолемъ, Вальяномъ, Анри
и многими другими. Но мы ограничимся короткими замѣчаніями.
Важную роль для пропаганды играютъ заявленія анархистовъ на су­
дѣ. Наиболѣе рѣзкая часть анархистской нечати пользуется случаемъ пе­
репечатывать ихъ и комментировать. Приведу въ качествѣ примѣра нѣ­
которые отрывки изъ заявленій Анри и Казеріо. Представшій 27 апр.
1894 года передъ парижскимъ окружнымъ судомъ двадцатилѣттій юноша,
Эмиль Анри, обвинялся въ томъ, что онъ бросилъ въ полицейскій учаиіе 10 іюля. См. H. Varennes, ор. cit. стр. 1—48; NN. Ravachol anarchiste.?
Parfaitement, библ, анарх., Парижъ, 1892 г.; NN. Ravachol, La Expropria­
tion, Grupo de prop. com.—anarquica, № 4, Буэносъ-Айресъ, 1895 г. — За­
явленіе его было напечатано отдѣльно и воспроизведено многими анар­
хистскими журналами, въ томъ числѣ и итальянскими. Многія газеты и
группы въ Испаніи и въ Буэносъ-Айресѣ стали называться его именемъ.
’) Напечатано въ Twentieth Centwry, a radical weckly magazin, НьюІоркъ, сент. 1895 г. Непонятно, почему Реклю такъ отозвался о Рава­
шолѣ между тѣмъ, какъ когда-то писалъ: „Осудить пропаганду дѣй­
ствіемъ? Но что представляетъ собой эта пропаганда, какъ не проповѣдь
добра и любви къ ближнему посредствомъ примѣра? Ставить акты на­
силія подъ рубрику пропаганды дѣйствіемъ значитъ не понимать этого
выраженія. Анархистъ, представляющій себѣ свои цѣли, постарается
вмѣсто того, чтобы убивать, внушить данному человѣку свои убѣжденія
и обратить его въ прозелита, который въ свою очередь будетъ продол­
жать пропаганду дѣйствіемъ, оставаясь добрымъ и справедливымъ со
всѣми“. Г. Плехановъ, ор. cit. стр. 90. И въ другомъ мѣстѣ тотъ же Реклю
пишетъ; „Анархія является суммой гуманитарныхъ теорій. Кто назы­
ваетъ себя анархистомъ, тотъ долженъ быть добрымъ и мягкимъ. Истин­
ные наши товарищи считаютъ всѣ покушенія преступленіями. Если ви­
новники подобныхъ варварскихъ актовъ совершаютъ ихъ съ цѣлью по­
мочь осуществленію идей анархіи, то они глубоко ошибаются. Они бу­
дутъ внушать товарищамъ такой ужасъ и такое отвращеніе, что съ ними
не захотятъ даже говорить объ анархіц. Нашъ идеалъ прекрасенъ и ве­
ликъ. Всѣ, кто дѣйствуетъ при помощи зла, оскверняютъ наше ученіе
Къ несчастью, среди насъ много такихъ“. Напечатано въ газетѣ Le tra­
vail, Льежъ. Цитирую по Dubois, ор. cit. стр. 181.

— 407 —

стокъ бомбу, которая убила пятерыхъ и ранила смертельно шестого чело­
вѣка; что онъ бросилъ бомбу въ кофейню, при чемъ взрывомъ былъ убитъ
одинъ, смертельно раненъ одинъ и безъ опасности для жизни ранены двад­
цать человѣкъ; что онъ произвелъ шесть выстрѣловъ изъ револьвера въ
погнавшихся за нимъ. Получивъ слово, онъ, обращаясь къ присяжнымъ,
заявилъ раньше всего, что не имѣетъ въ виду защищаться, такъ какъ не
хочетъ уйти отъ законовъ того общества, съ которымъ онъ боролся, но
что намѣренъ лишь объяснить совершенныя имъ убійства и разсказать,
какъ онъ дошелъ до нихъ. Онъ прибавилъ, что только недавно сталъ анар­
хистомъ. Онъ былъ вовлеченъ въ водоворотъ революціоннаго движенія уро­
ками самой жизни съ „ея безпрерывной борьбой и несправедливостями“.
Мнѣ говорили, заявилъ онъ, что жизнь легка и широко открыта для
умныхъ и энергичныхъ людей, но опытъ скоро указалъ мнѣ, что успѣ­
ваютъ въ жизни лишь циники и рабы. Мнѣ говорили, что общественныя
учрежденія основаны на истинѣ и равенствѣ, но я видѣлъ вокругъ себя
только ложь и обманъ. Каждый день жизни приносилъ мнѣ новое разо­
чарованіе. Я вскорѣ понялъ, что всѣ слова, которыя меня научали ува­
жать,—честь, преданность, долгъ—служили лишь маской для безстыднаго
позора. Предприниматель, который составлялъ себѣ огромное состояніе, бла­
годаря труду своихъ рабочихъ, умиравшихъ съ голоду, былъ честнымъ че­
ловѣкомъ. Офицеръ, пробовавшій ружья новой системы на семилѣтнихъ
дѣтяхъ, исполнялъ свой долгъ. Все, что я видѣлъ, толкнуло меня къ воз­
станію и привело на путь критики соціальной организаціи. Такимъ обра­
зомъ я сталъ врагомъ общества, которое считалъ преступнымъ. Прибли­
зившись къ соціализму, я быстро ушелъ отъ него, такъ какъ онъ сохра­
нилъ принципъ власти, которая является ветхимъ обломкомъ вѣры въ вер­
ховное могущество. „Я же былъ матеріалистомъ и атеистомъ. Научныя
занятія дали мнѣ ясное представленіе о силахъ природы и я понялъ, что
идеѣ о Богѣ былъ нанесенъ смертельный ударъ современной наукой, ко­
торая больше не нуждалась въ Богѣ. Религіозная и авторитетная мораль,
основанная на обманѣ, должна была исчезнуть. Какая же мораль, гармо­
нирующая съ законами природы, должна была обновить старый міръ и
породить счастливое человѣчество?“ Въ это время, продолжаетъ Анри
свою необыкновенно интересную для научнаго излѣдователя исповѣдь, ,я
познакомился съ нѣсколькими товарищами анархистами. „Характеръ этихъ
людей обворожилъ меня съ самаго начала; я цѣнилъ въ нихъ глубокую
искренность, абсолютную свободу и полное презрѣніе къ предразсудкамъ
и захотѣлъ познакомиться съ тѣмъ ученіемъ, которое сдѣлало этихъ лю-

— 408 —

дей столь непохожими на всѣхъ, кого я встрѣча іъ до сихъ норъ. Это уче­
ніе нашло въ моемъ духѣ благопріятную почву, подготовленную моими на­
блюденіями и личными разсужденіями. Оно лишь опредѣлило все, что во
мнѣ было еще неяснаго и нетвердаго. Такимъ образомъ я, въ свою оче­
редь, сталъ анархистомъ“. Когда какая-либо идея созрѣла и нашла свою
формулу, то нужно безъ замедленія приступить къ осуществленію ея. Я
былъ убѣжденъ, что современный строй вреденъ, и хотѣлъ бороться съ
нимъ для того, чтобы ускоритъ его гибель. Я началъ борьбу съ глубокой
ненавистью, которая съ каждымъ днемъ усиливалась отъ отталкивающаго
зрѣлища современнаго общества, гдѣ все подло, гдѣ все отвратительно,
гдѣ все является препятствіемъ для развитія человѣческихъ страстей, для
благородныхъ порывовъ сердца, для свободнаго полета мысли. Я хотѣлъ
наносить этому обществу удары настолько сильные и справедливые, на­
сколько это было въ моихъ силахъ. Затѣмъ Анри разсказываетъ о стачкѣ
рудокоповъ, которые потерпѣли пораженіе и вернулись на работу, къ удо­
вольствію капиталистовъ, еще „болѣе несчастными чѣмъ раньше“. Тогда,
продолжаетъ Анри, я рѣшилъ присоединитъ къ концерту этихъ довольныхъ
голосовъ буржуазіи, уже слышанный ею однажды, .голосъ, который она счи­
тала погибшимъ вмѣстѣ съ Равашолемъ: голосъ динамита. „Я хотѣлъ по­
казать буржуазіи, что теперь она уже не будетъ испытывать полной ра­
дости, что ея позорное торжество будетъ нарушено, что ея золотой телецъ
пошатнется на своемъ пьедесталѣ, съ котораго послѣдній ударъ скинетъ
его на землю, въ грязь и кровь. Въ то же время я хотѣлъ дать понять
рудокопамъ, что есть лишь одна категорія людей—анархисты, которые глу­
боко чувствуютъ ихъ страданія и готовы мстить за нихъ. Анархисты не
засѣдаютъ, подобно соціалистамъ, въ парламентѣ, а идутъ на гильотину.
Итакъ, я приготовилъ бомбу“. А невинныя жертвы? Я бросилъ бомбу въ
мѣстѣ, гдѣ живутъ лишь одни буржуа. Такъ что невинныхъ жертвъ быть
не могло. „Вся буржуазія, безъ исключенія, живетъ эксплуатаціей несчаст­
ныхъ; слѣдовательно она вся должна поплатиться за свои преступленія“.
Анри распространился и насчетъ своего другого ужаснаго преступленія, ко­
торое порицали даже многіе изъ его товарищей. Онъ сказалъ, что это по­
кушеніе было местью за репрессіи, послѣдовавшія за покушеніемъ Вальяна
противъ палаты депутатовъ. Хотѣли, выразился онъ, уничтоженія анархи­
стовъ. Всѣ методы и способы были хороши. Поражали врага, котораго боя­
лись, и дрожавшіе отъ страху буржуа хотѣли казаться храбрыми. Казнили
Вальяна, человѣка, который не убилъ никого, и арестовали около ста
другихъ людей. Но и внѣ тюремъ еще были люди, которые присутствовали

— 409 —
при охотѣ за анархистами и ждали лишь удобнаго момента, чтобы въ
свою очередь начать охоту за этими ловцами. Буржуазія смотритъ на
анархистовъ какъ на единую массу и преслѣдуетъ ихъ въ массѣ. Разъ,
значитъ, вся „партія“ считается отвѣтственной за поступки одного чело­
вѣка, то я показалъ, что и мы можемъ прибѣгнуть къ такой же системѣ.
Вотъ почему я бросилъ бомбу въ кафе, нанеся ударъ цѣлому, не выбирая
отдѣльныхъ жертвъ. Нужно внушить буржуазіи, что страдающіе, наконецъ,
уже устали отъ своихъ страданій и что жестокость ихъ актовъ растетъ въ
зависимости отъ жестокости при обращеніи съ ними. Я знаю, что суще­
ствуютъ индивидуумы, называющіе себя анархистами, которые спѣшатъ отка­
заться отъ всякой солидарности съ тѣми, кто прибѣгаетъ къ „пропагандѣ
дѣйствіемъ“. Они слишкомъ трусливы для того, чтобы рисковать своей
жизнью, и поэтому осуждаютъ всѣхъ, кто дѣйствуетъ. Но за то ихъ мни­
мое вліяніе на революціонное движеніе сводится къ нулю. Теперь воз­
можна лишь дѣятельность, незнающая ни слабости, ни предательства. „Мы
будемъ двигаться впередъ до тѣхъ поръ, пока революція, цѣль всѣхъ на­
шихъ усилій, не увѣнчаетъ наше дѣло, давъ міру свободу. Въ этой без­
жалостной борьбѣ, которую мы объявили буржуазіи, мы не будемъ просить
пощады. Мы несемъ смерть и сами умѣемъ умирать... Знаю, что моей го­
ловой ваша гильотина не насытится; падутъ еще многіе... Но анархіи вы
никогда не сможете уничтожить. Ея корни слишкомъ глубоки; она роди­
лась на лонѣ прокаженнаго общества, которое доживаетъ свои послѣдніе
часы, и является жестокой реакціей противъ установленнаго порядка. Анархія
представляетъ собой стремленія къ равенству и свободѣ, которыя пробьютъ
брешь въ современной власти. Анархія существуетъ вездѣ и это дѣлаетъ
ее непобѣдимой. И она убьетъ васъ“ і).
Заявленіе Казеріо, убившаго 24-го іюня 1894 года, т. е. черезъ
мѣсяцъ послѣ казни Анри, президента французской республики Карно,
было воспроизведено въ брошюрѣ, написанной Эмилемъ Луже, который
судился вмѣстѣ съ Луизой Мишель по дѣлу о демонстраціи въ Spianata
degli Invalidi, и распространялось тайно 2).
1) Н. Varennes, ор. cit. стр. 235—242. Эта рѣчь Анри была напечатана въ
Брюсселѣ, 3894 г., съ цѣлью пропаганды и была переведена на многіе
языки, въ томъ числѣ и на итальянскій.
2) Въ противоположность заявленію Анри печатаніе заявленія Казеріо
было запрещено. Французскій законъ 28 іюля 1894 года, внесшій нѣко­
торое измѣненіе въ установленія о печати, далъ судамъ право воспре­
щать цѣликомъ или частями печатаніе отчетовъ о процессахъ, если эти

— 410 —

Брошюра написана на легкомъ argot, который близокъ всѣмъ посвя­
щеннымъ и знакомъ всѣмъ завсегдатаямъ такихъ мѣстъ какъ Boule-Noire и
Moulin-de-la-Galette въ Парижѣ. Брошюра содержитъ страстную апологію
этого преступленія, апологію, въ которой проскальзываютъ подчасъ прямо
преступные, низкіе инстинкты. Я перепишу часть этой апологіи, сохраняя
орѳографію: „Ayant (президентъ Карно) bien baffré et encore mieux pompé,
1 crut il populo ivre; et, afin de le voir tituber, fit éclipser les cavaiers qui bouchaient le côtes de sa carriole. Hélas, il avait vu triple: tout
le monde n’avait pas la panse pleine! Caserio était de ce tas... Trouvant
mauvais que des birbes mangent la part d’une centaine de bon bougres,
le gas s'approcha du souverain, et d'un coup de poignard; lui coupa la
chique... A port qu’il en est mort, Carnot n’aurait pas à se plaindre que
Caserio lui ait troué lapoie. Jusque là, le type avait passé pour un tourte,
on l'avait bombardé président, à cause de son imbécillité; le plus bête sem­
blait le nec plus ultra des présidents. Grâce à Caserio, on lui a décou­
vert une foultitude de qualités et de vertus,... de quoi rendre des points
à toutes les saintes nitouches du paradis" 1).
Заявленіе Казеріо на судѣ является криминальнымъ документомъ, изъ
котораго пропаганда извлекаетъ огромную пользу. Онъ говорилъ о пе­
чальныхъ условіяхъ, о низкой заработной платѣ, о частой безработицѣ и
отчеты „могутъ нанести ущербъ общественному порядку“. И такой
„ущербъ“ нашли въ блѣдномъ и безсвязномъ заявленіи Казеріо. Тогда
лондонскіе анархисты тайно напечатали это заявленіе въ формѣ письма
и въ закрытыхъ конвертахъ разослали его по всей Франціи. Я цитирую
именно по такому изданію: II n'est pas mort! изъ брошюръ журн. Le père
Peinard, ред. Пуже №№ 1, 2, 1894 г. Это заявленіе было переведено на
многіе языки.
і) Вотъ приблизительный русскій переводъ этого циничнаго отрывка,
„Хорошо нажравшись и еще лучше насосавшись, Карно думалъ, что
народъ пьянъ; и для того, чтобы видѣть его описывающимъ мыслете;
онъ удалилъ господъ, окружавшихъ со всѣхъ сторонъ его коляску. Увы,
у него все двоилось въ глазахъ: не всѣ имѣли полное брюхо! Казеріо
былъ изъ этого числа... Находя неправильнымъ, что плуты съѣдятъ
долю цѣлой сотни добрыхъ парней, малый приблизился къ суверену и
ударомъ кинжала распоролъ ему брюхо... Несмотря на свою смерть,
Карно не можетъ жаловаться на то, что Казеріо выпустилъ ему кишки.
До сихъ поръ онъ слылъ за остолопа; его выбрали президентомъ именно
по причинѣ его глупости; самый глупый казался президентомъ пес plus
ultra. Благодаря Казеріо въ немъ открыли цѣлую кучу достоинствъ и
добродѣтелей,... чтобы сообщить объ этомъ недотрогамъ рая“.

— 411

о маляріи, губящей въ Италіи многихъ рабочихъ. „Я обдумывалъ, заяв­
ляетъ Казеріо, и говорилъ себѣ, что голодныхъ много, что много дѣтей
страдаютъ отъ голода, но въ городахъ нѣтъ недостатка ни въ хлѣбѣ, ни
въ одеждѣ. Я видѣлъ много крупныхъ магазиновъ, полныхъ платьями и теп­
лымъ сукномъ, много магазиновъ полныхъ и пшеницей, въ которой нужда­
лось столько людей; съ другой стороны мнѣ представлялись тысячи людей,
которые, ничего не дѣлая и ничего не производя, живутъ трудами рабо­
чихъ, тратятъ ежедневно тысячи франковъ для своихъ удовольствій, раз­
вращаютъ дочерей народа и пользуются всѣми прелестями жизни. Какъ я
страдалъ при видѣ этого подлаго общества, такъ ужасно организованнаго!
Я часто повторялъ самому себѣ: „тѣ, кто составляетъ себѣ первоначаль­
ное состояніе, являются виновниками общественнаго неравенства“. И, та­
гамъ образомъ, продолжаетъ онъ, я убѣдился, что не Богъ создалъ людей,
а люди создали Бога (любопмтное преломленіе идеи Фейербаха сквозь
призму анархистской пропаганды) и что отечествомъ для рабочихъ непре­
мѣнно является весь міръ. „Для рабочихъ не существуетъ отечества. На­
шимъ отечествомъ является весь міръ. Всѣ проповѣдующіе любовь къ
отечеству поступаютъ такъ потому, что это даетъ имъ средство къ жизни:
такъ птицы защищаютъ свое гнѣздо, такъ какъ чувствуютъ себя тамъ
хорошо... Вслѣдствіе всего этого я сталъ анархистомъ... Только среди
анархистовъ я нашелъ добрыхъ и искреннихъ людей, которые борются за
счастье рабочихъ“. Но правительство, не думая о томъ, что и у анар­
хистовъ есть дѣти, которые будутъ страдать отъ голода во время заключе­
нія въ тюрьмы отцовъ, прибѣгаетъ ко всевозможнымъ репрессіямъ. Бур­
жуазное правосудіе не интересуется этими невинными. Итакъ, если прави­
тельства пускаютъ противъ насъ въ ходъ ружья, кандалы и тюрьмы, то
неужели мы, анархисты, защищая свою жизнь, должны попрятаться по
домамъ? Неужели мы должны измѣнить нашей идеѣ, которая является
истиной? Нѣтъ. Напротивъ, правительству мы отвѣчаемъ динамитомъ, бом­
бами, стилетомъ и кинжаломъ. Словомъ, мы должны сдѣлать все, что въ
нашихъ силахъ, для уничтоженія буржуазіи и правительствъ. Эмиль Анри
бросилъ въ кафе бомбу, я мстилъ при помощи кинжала. Если вы, пред­
ставители буржуазнаго общества, хотите моей головы—берите ее“ і).
1) Эта рѣчь Казеріо мѣстами сильно напоминаетъ заявленіе Анри'
которое Казеріо вѣроятно читалъ. Все-таки на судѣ Казеріо заявилъ,
что никто не оказалъ вліянія даже на общее направленіе его мысли.
Когда его защитникъ упомянулъ, что въ Миланѣ Казеріо бралъ уроки
у адвоката-анархиста Гори и назвалъ послѣдняго „воспитателемъ и

— 412 —
Я ограничусь двумя вышеприведенными документами и не буду при­
поминать новыхъ индивидуальныхъ актовъ і).
Но нужно добавить, что пропаганда пользуется иной разъ для призыва
товарищей къ „пропагандѣ дѣйствіемъ" и болѣе сѣрыми фигурами винов­
никовъ разныхъ покушеній и убійствъ и не всегда ограничивается обсу­
жденіемъ общихъ идей, но нисходитъ къ простому возбужденію къ „дѣлу“
и къ указанію матеріальныхъ средствъ, необходимыхъ для успѣха подоб­
наго дѣла. Я не хочу разбиваться, отчасти по недостатку данныхъ нахо­
дящихся въ распоряженіи ученаго, чуждаго движенію, въ томъ, дѣйстви­
тельно ли былъ журналомъ анархистовъ, выходившій въ 1890 году въ
учителемъ обвиняемаго“, то Казеріо прервалъ рѣчь рѣзкимъ протестомъ.
Самъ Гори разсказалъ о своихъ отношеніяхъ] къ Казеріо: „Когда я въ
первый разъ пріѣхалъ въ Миланъ, Сантосъ Казеріо уже былъ анархистомъ-энтузіастомъ и я помню, какое глубокое впечатлѣніе произвелъ
онъ на меня при первой встрѣчѣ“. Гори былъ защитникомъ Казеріо въ
процессѣ по обвиненію въ антимилитаристской пропагандѣ. Вотъ что
говоритъ Гори о покушеніи Казеріо: „о, этотъ ударъ кинжала блеститъ
какъ солнечный лучъ! Оставляя въ сторонѣ трагическую участь чело­
вѣка, который умираетъ, и оплакивающую его семью, я вижу въ этой
трагедіи нѣчто большее и болѣе грозное, чѣмъ простой печальный эпи­
зодъ. Иначе и не могло быть; отвѣтами на гильотину должны быть ди­
намитъ и кинжалъ. Законъ представляетъ собой палача, а угнетенная
мысль является мстителемъ“. П. Гори, Сантосъ Казеріо, гісторическія
замѣтки, Вуэносъ-Айресъ, 1901 г. Это произведеніе сперва было напе­
чатано въ журналѣ The Torch, Лондонъ, мартъ, 1895 годъ.
і) Я не упоминаю о Гаэтано Бреши, убившемъ короля Гумберта I,
такъ какъ документы, касающіеся и освѣщающіе этотъ актъ, носятъ бук­
вальнопреступный и недозволимый характеръ. Нельзядаже привести хотя
бы отрывокъ изъ его заявленія,, напечатаннаго въ брошюрѣ 1?.|Esteve, По
поводу цареубійства, Петерсонъ, Ныо-Іоркъ, 1900 г. Изъ слѣдующихъ
выраженій, которыя отнюдь не.-являются наиболѣе рѣзкими, можно пред­
ставить себѣ, что добавляетъ Esteve on себя: „...теперь, при настоящей
политической обстановкѣ, основаніе болѣе или менѣе могущественной
организаціи анархистовъ можетъ быть названо титаническимъ трудомъ,
такъ какъ надо безумно смѣло бороться для того, чтобы учредить хоть
одну группу... Вотъ съ какимъ ожесточеніемъ преслѣдуютъ насъ... Мы
хотимъ лишь пропагандировать, убѣждать и распространять то, что ка­
жется хорошимъ, справедливымъ и прекраснымъ, не принуждая никог0
слѣдовать за нами; но если вы захотите отнять у насъ это святое, не­
отчуждаемое право человѣка, если будете обращаться съ нами не какъ
съ людьми, а какъ со звѣрями, то мы будемъ какъ звѣри бороться до
тѣхъ поръ, пока насъ не начнутъ считать за людей“ (стр. 34 — 73). —

— 413 —

Лондонѣ журналъ L'international. Принимая во вниманіе, что гро­
мадное большинство анархистовъ отказываются считать воровство сред­
ствомъ пропаганды, мы сомнѣваемся, является ли указанный журналъ
дѣйствительно органомъ анархистовъ. Ибо онъ какъ разъ проповѣдуетъ
„воровство, убійство и поджогъ въ качествѣ законныхъ средствъ, съ помощью
которыхъ можно познакомить главъ современнаго общества съ ультима­
тумомъ анархистовъ“. Этотъ же журналъ выступалъ на защиту Пини,
доказывая, что украденныя имъ и его товарищами деньги пошли на про­
паганду и что Пини былъ „энергичнымъ и строгимъ человѣкомъ“. 9Въ одномъ летучемъ листкѣ подъ названіемъ Причины и слѣдствія, на­
печатанномъ въ Лондонѣ въ сент. 1900 года и тайно распространен­
номъ въ Италіи, содержатся двѣ статьи Малатесты, изъ которыхъ одна—
Что такое анархія—говоритъ о позиціи анархистовъ послѣ преступле­
нія Гаэтано Бреши. Одинъ періодъ изъ этой статьи можетъ охарактери­
зовать ее. До тѣхъ поръ, пишетъ Малатѳста, пока будутъ пользоваться
современнымъ положеніемъ вещей и защищать его силой, анархисты
„принуждены“ и „обязаны“ противопоставлять „силѣ силу“. „Значитъ-ли
это, добавляетъ онъ, что мы занимаемся устройствомъ мелодраматиче­
скихъ заговоровъ и всегда готовы или намѣрены поразить кинжаломъ
того или иного угнетателя? Ничего подобнаго. Мы чувствуемъ внутрен­
нее и принципіальное отвращеніе къ насилію и дѣлаемъ все для того,
чтобы избѣжать его; только необходимость бороться со зломъ при по­
мощи удобныхъ и дѣйствительныхъ средствъ можетъ привести насъ къ
употребленію насилія“. Итакъ Малатеста находитъ убійство удобнымъ и
дѣйствительнымъ средствомъ? Здѣсь мы опять наталкиваемся на закол­
дованный кругъ. Анархисты исходятъ изъ абстрактнаго положенія, ко­
торое является яснымъ отрицаніемъ того заключенія, къ которому они
приходятъ. Законъ же и юриспруденція не могутъ считаться съ абстракт­
нымъ принципомъ и имѣютъ дѣло съ фактами. — Каждый годъ въ го­
довщину этого убійства анархистскіе журналы печатаютъ апологію его
и неизбѣжно отклоняются въ сторону обычной реторики. Вотъ что гово­
ритъ упомянутая уже однажды Сгопаса sovversiva (Барръ, Вермонъ, Южн.
Америка) въ номерѣ отъ 28-го іюля 1906 года. „...Хлѣбъ, свобода и ра­
дость не просятся колѣнопреклоненно у бога, короля и хозяина, вмѣстѣ
обирающихъ и ограбляющихъ; объ нихъ не упоминаютъ ни государство,
ни парламентъ, ни законъ, созданные для освященія обирательства и
грабежа и готовые защищать ихъ пытками, пушками, каторгой, обма­
номъ и насиліемъ... Но у вооруженнаго съ ногъ до головы врага хлѣбъ,
свободу и радость можно завоевать... лишь при помощи ужасной борьбы,
которая будетъ стоить много слезъ и много крови... Кто-либо, несмотря
на анаѳему, брань и проклятья, долженъ, презирая прадразсудки, гнѣвъ,
мораль, законы и страхъ, начать эту великую борьбу...
і) Собственно говоря нѣтъ недостатка въ апологіяхъ Пини и со сто-

— 414 —

Этотъ лондонскій журналъ помѣщалъ на послѣдней страницѣ цѣлую
серію необходимыхъ для „фактовъ пропаганды“ практическихъ указаній,
которыя впослѣдствіи были изданы отдѣльной брошюрой и распространены
среди массы. Указатель анархиста (такъ называлась эта брошюра)
содержалъ данныя для приготовленія взрывчатыхъ веществъ, бомбъ и всего,
что могло быть полезнымъ для насильственныхъ актовъ х).
„Всѣ рецепты, которые мы тебѣ рекомендуемъ, взяты нами изъ спе­
ціальныхъ сочиненій и провѣрены на практикѣ, такъ что ты получаешь
результаты изслѣдованій спеціалистовъ подъ нашей провѣркой“. Далѣе:
„Не торопись дѣйствовать, обожди, пока не научишься. Это же будетъ
роны несомнѣнныхъ анархистскихъ органовъ. Одинъ изъ упомянутыхъ
выше журналовъ говоритъ какъ о предшественникахъ новой эры о
„Дювалѣ, Пини и Равашолѣ, которые, стоя на сторонѣ несчастныхъ и
побѣжденныхъ жизнью и трудомъ, боролись съ моралью, съ закономъ,
съ собственностью, государствомъ и порядкомъ... и брали то, что имъ
было нужно, имѣя на это полное, неоспоримое право“... Cronaca sowerзіѵа, 28 іюля 1906 г.
!) Еще нѣкоторые журналы помѣщаютъ указанія о приготовленіи
взрывчатыхъ веществъ и орудій для „пропаганды дѣйствіемъ". Журналъ
ліонскихъ анархистовъ, La lutte, завелъ въ іюля 1883 года оригиналь­
ную рубрику, которой было дано слѣдующее названіе: Антибуржуазные
продукты. Впервые въ журналѣ, наряду съ соціальными теоріями, появи­
лись и химическія формулы. „Подъ такимъ названіемъ, читаемъ мы въ
этомъ отдѣлѣ, мы будемъ указывать нашимъ друзьямъ воспламеняю­
щіяся и взрывчатыя вещества, рекомендуя наиболѣе обшія, простыя,
т. е. полезныя... Въ ближайшей борьбѣ каждый долженъ быть немного
химикомъ“. Мы можемъ найти въ этомъ журналѣ такой совѣтъ: „Вы про­
ходите мимо дома, въ подвалахъ котораго помѣщаются горючія веще­
ства (нитки, спиртъ и т. д.). Вы бросаете въ отдушину пузырекъ съ
растворомъ... и затѣмъ спокойно продолжаете вашъ путь. Пузырекъ раз­
бивается, жидкость вытекаетъ „черезъ четверть часа вспыхиваетъ пожаръ“.
См. 1. Dubois, op. cit. с. 158,159. Есть и болѣе свѣжія произведенія подоб­
наго характера. Брошюра La salute ’е in ѵоі (Счастье въ васъ самихъ),
напечатанная въ маленькомъ городкѣ Соед. Штатовъ и тайно распро­
страняемая, рекомендуется „всѣмъ товарищамъ, которые стремятся къ
знанію“ и представляетъ собой подробный указатель для динамитчиковъ
и бомбометателей. Упомянутый уже журналъ Cronaca sovversiva въ номерѣ
отъ 21 іюля 1906 г. исправляетъ на своихъ столбцахъ, опечатку вкрав­
шуюся въ эту брошюру: стр. 15, стр. 10 снизу: нитроглицеринъ, „нужно
взвѣсить 200 граммовъ селитряной кислоты“; нужно же читать: „надо
взвѣсить 1200 граммовъ селитряной кислоты и т. д.“.

— 415 —

достигнуто скорѣе, чѣмъ ты думаешь, если ты будешь работать серьезно.
Путешествіе въ тысячу верстъ все равно начинается съ перваго шага,
говорилъ одинъ мудрецъ. И знаешь, товарищъ, труденъ только первыя
шагъ“. Эти холодныя и спокойныя слова производятъ ужасное впечатлѣніе
и прямо отдаютъ запахомъ крови. И мы убѣждены, что насъ отъ авторовъ
этихъ строкъ отдѣляетъ глубокая моральная пропасть...

.

-

■

■

ОГЛАВЛЕНІЕ.
т .
Предисловіе автора къ русскому изданію.....................................
Введеніе................................................................................................
.

3
6

Теоретики.
Метафизическая критика—Максъ Штирнеръ.

Научная позиція Штирнера; біографическія и библіографическія
данныя о немъ..................................................................................
12

I. Отрицаніе Бога..................................................................

13

Значеніе проблемы о существованіи Бога. —Ея новое положеніе.—
Уроки изъ исторіи христіанства.—Раціонализмъ. — Практическая
дѣятельность христіанства. — Критика христіанской этики. — Эго­
истическій характеръ ея.—Эмансипація индивидуума изъ-подъ
гнета религіи и морали.--Позиція эгоиста.

II. Отрицаніе государства.....................................................

33

Свобода индивидуума по отношенію къ государству.—Попытки
оправдать существовованіе государства и его дѣятельность.—По­
литическій либерализмъ.—Политическая идеологія буржуазіи.—До­
полненія къ понятію о свободѣ.—Положеніе индивидуализма и „бур­
жуазное государство’'.— Критика „соціалистическаго либерализма“.—
Теорія насилія.—Критика „гуманитарнаго либерализма“.—Позиція
эгоиста.—Революція и возстаніе (Empörung).—Разрушеніе государ­
ства и ассоціація (Verkehr oder Verein). Общественность и „един­
ственность“ (Einseitigkeit).

III. Индивидуумъ...................................................................
Психологическое развитіе индивидуума. Права отдѣльной лич­
ности наряду съ дѣятельностью общества. Право и насиліе.—„Обще-

54

— 418 —

ственное право“ и „индивидуальное право“.—Жизнь и „наслажде­
ніе жизнью“.—То, что есть, и то, что должно быть.—„Единственный“
и его этика.
Экономическая критика—Прудонъ.

Научная позиція Прудона.—Біографическія свѣдѣнія.—Мнѣнія
Маркса о Прудонѣ,—Заслуги Прудона съ точки зрѣнія современ­
ныхъ анархистовъ.—Библіографическія указанія.................................

66

1. Экономическія силы.......................................................
Какія силы являются силами экономическими.—Раздѣленіе
труда.—Конкуренція и кредитъ.—„Внутреннее противорѣчіе „совре­
менной“ промышленной цивилизаціи“.

75

II. Собственность............................................... ,
.
Основные принципы, освященные революціей.—Собственность
и ея подраздѣленіе.—„Невозможность“ собственности.—Обществен­
ныя неурядицы и неравенство.—„Анархія“ по Прудону. — Какая
организація должна смѣнить существующій соціальный строй.

80

III. Справедливость
.............
Справедливость и власть. -Антагонизмъ между политическимъ
и экономическимъ режимомъ.—Промышлено-договорная организа­
ція.—Реакція и революція.

87

Политическая критика—М. Бакунинъ.

Научная позиція Бакунина. — Его воспитаніе. — Его первые
труды и знакомство съ Николаемъ Станкевичемъ и Герценомъ.—
Его жизнь въ Берлинѣ и первыя произведенія.—Его жизнь въ
Парижѣ и знакомство съ Прудономъ и Марксомъ.—Изгнаніе изъ
Франціи и поѣздка въ Брюссель,—Участіе въ пражскомъ возста­
ніи 1848 года.—Бѣгство въ Берлинъ и знакомство со Штирнеромъ:
участіе въ дрезденскомъ возстаніи J849 года.—Тюремное заклю­
ченіе, выдача Россіи и ссылка въ Сибирь. Бѣгство.—Жизнь въ
Лондонѣ, знакомство съ Маццини и полемика съ Марксомъ,—Ре­
волюціонная дѣятельность и жизнь въ Италіи.—Основаніе револю­
ціонныхъ обществъ.—Участіе въ конгрессѣ Лиги міра (Женева,
1867) и вступленіе въ Интернаціоналъ— Основаніе Союза и начало
раздоровъ съ Интернаціоналомъ.—Бакунинъ и Парижская Ком­
муна.—Участіе въ Ліонскомъ возстаніи 1870 года.—Революціонная
пропаганда въ Швейцаріи и полемика съ Марксомъ и Маццини.—
Гаагскій конгрессъ и исключеніе Бакунина изъ Интернаціонала.—
Ложный уходъ изъ революціоннаго движенія.—Его отношенія къ

— 419 —
стр.

Карло Кафьеро.—Участіе въ попыткѣ возстанія въ Болоньѣ.—По­
слѣдніе годы жизни въ Швейцаріи.—Смерть.—Отзывы о его нравтвенныхъ качествахъ. Библіографія.........................................................

91

I. Политическій матеріализмъ...........................................
Методъ научнаго изслѣдованія. -- Соціологія.—Въ какомъ
смыслѣ жизнь является „твореніемъ“.—Естественные законы и
„историческая наука“.—Критика политическаго- идеализма.—Отри­
цаніе принципа власти.—„Естественная соціальность“ людей.
II. Теорія свободы...................................................................
Человѣческая идеологія и общественныя учрежденія въ при­
митивномъ обществѣ.—Генезисъ авторитарныхъ идей.—Антисоці­
альный критерій идеалистовъ.—Матеріалистическое и реалистиче­
ское представленіе о свободѣ.—Реализація свободы при помощи
труда.—Два момента въ развитіи свободы.—Общество и возстаніе
индивидуума противъ государства.—Отъ власти къ свободѣ.

136

III. Соціальная этика. ................................................................ 143
Политическія и общественныя преобразованія; роль религіи,—
Религія христіанства. — Религія и реакція; революція и ате­
измъ.—Божественная мораль является абсолютнымъ эгоизмомъ.—
Нравственный законъ какъ общественное явленіе.—„Трансценден­
тальная мораль“ государства и „религія человѣчества".—Разруше­
ніе государства и справедливость.- -Государственное „историческое
право“; права и обязанности, основанныя на свободѣ.—Миссія че­
ловѣка.
Соціологическая критика -П. Кропоткинъ.

Біографическія свѣдѣнія: военная служба.—Петербургскій уни­
верситетъ.—Поѣздка въ Швейцарію.—Вступленіе въ составъ Юр­
ской Федераціи.—Возвращеніе въ Россію и вступленіе въ составъ
общества Николая Чайковскаго.—Арестъ, бѣгство, возвращеніе въ
Швейцарію и основаніе Те Нее'оИё.—Изгнаніе изъ Швейцаріи, отъ­
ѣздъ въ Лондонъ; процессъ и приговоръ въ Савойѣ.—Помилова­
ніе, окончательный переѣздъ въ Лондонъ.—Библіографическія ука­
занія......................................................................................

154

I. Научная .позиція анархизма..................................................161
Анархизмъ и современное направленіе науки. — Что такое
„естественные законы“.—Исторія, наука о правѣ и экономія.—Анар­
хія, какъ новое представленіе объ обществѣ.—Основные принципы
анархистской доктрины.

II. Критическая оцѣнка современнаго строя......................... 167
Режимъ закона и духъ возмущенія.—Дифференціація и господ-

— 420 —
стр.
ство классовъ.—Обязанности революціонеровъ по отношенію къ за­
конамъ.—Разныя категоріи законовъ.—Мнимое значеніе „полити­
ческихъ свободъ“.—Политическая п экономическая организація —
Отъ авторитаризма къ свободѣ.—Цѣль анархіи и соціализмъ.

III. Картина будущаго общества........................
Необходимость и цѣль пролетарской революціи.—Революціон­
ная сознательность и соотвѣтствующія средства. Экспропріація.—
Организація производства и собственности.—Перестройка общества
на началахъ анархизма,—Уничтоженіе государства.—Новая комби­
нація производительныхъ энергій.—Трудъ.—Уничтоженіе, инсти­
тута заработной платы.—Практическіе результаты анархическаго
коммунизма.—Администрація справедливости. — Репрессія антисо­
ціальныхъ актовъ и практика взаимопомощи.—„Акты возущенія“.—

180

Индивидуалистическая критика—Б. Текеръ.

Библіографическія данныя.—Позиція Текера.—Возраженія со
стороны анархистовъ-коммунистовъ............................................................... 203

I. Политическая свобода.............................................................. 208
Критика функцій государства.—„Свободная иниціатива и за­
конодательная дѣятельность.—Право, власть и соціальная револю­
ція.—„Пассивное“ сопротивленіе.—Историческое доказательство.—
Индивидуальное выступленіе.
II. Экономическая свобода ............
Свобода производства и обмѣна,—Монетная монополія,—Моно­
полія собственниковъ.—Таможенная монополія и монополія патен­
товъ.—Тресты.—Право на собственность съ точки зрѣнія индиви­
дуальнаго анархизма,—„Свободная монета“; свобода земли и про­
мышленности.

216

III. Личная свобода...................................................................... 223
Эгоизмъ. — Этическій императивъ. — Атеизмъ. — Договорный
строй общества.—Преступность и смертная казнь.

Идеи.
Идеи повседневной пропаганды и ихъ жизнь.................................. 227
I. Право и долгъ.......................•
............................. 228
Литература анархизма и соціализма по этому вопросу.—Право
на жизнь.—Отрицаніе права и обязанности.—Солидарность.—Даніэль Соренъ.—Критика позитивнаго права,—„Обязанность дѣйство­
вать“.—„Отрицательная ассоціація“.

— 421 —
стр.

II. Религія....................................................................................... 240
Религіозная проблема и теорія анархизма.—Содержаніе пам­
флета Моста.
III. Семья....................................................................................... 251
Литература анархизма и соціализма по этому вопросу.—Карлъ
Малаго. — Себастьянъ Форъ. — Джованни Росси. — Эррико Малаіеста.

IV. Обученіе и воспитаніе...................................... ■. . .
Программа анархистовъ.—Характеръ этого воспитанія. Жанъ
Гравъ.—Домела Ньювенпоисъ.—К. Малаго.

263

V. Искусство...................................................................................273
Литература анархизма по этому вопросу.—S'artsocial —Вліяніе
экономическихъ условій на искусство.—Рихардъ Вагнеръ и Вильяммъ Моррисъ.—Индивидуальное искусство.
VI. Революція . ...................................................... . . .
Неизбѣжность революціи. —Риккардъ Мелла.—Жанъ Гравъ.—
Элизе Реклю.—Черкесовъ.

280

Организація.

I. Печать...............................................................................
Жакъ Месниль. — Газеты и журналы.—Антимилитаризмъ.—
Толстой и анархисты.—Э. Малатеста—бойкотъ выборовъ,—Элизе
Реклю.—Винченцо Руссо,—К. ГІизакане. —Подпольная литература.—
Domani, periodico libertario (Наиръ),—Cronaea sovversiva.—La Revolte,
Le Révolte, Les Temps nouveaux.—Журналы анархистовъ.—Проклама­
ціи и другія агитаціонныя изданія.

289

II. Конгрессы................................................................................... 325
До основанія Интернаціонала.—Первый конгрессъ Интернаціо­
нала (1866 г.).—Второй конгрессъ (1867). -Третій конгрессъ (1868).—
Второй конгрессъ Лиги Мира (1868).—Основаніе Союза интернаці­
ональной соціалистической демократіи.—Союзъ и интернаціоналъ.—
Четвертый конгрессъ Интернаціонала (1869). Романская Федерація.—
Лондонская конференція (1871).—Гаагскій конгрессъ (1872).—Исклю­
ченіе Бакунина изъ Интернаціонала.—Основаніе Юрской Федера­
ціи. — Анти-авторитарный конгрессъ въ Сентъ-Имье. - - Конгрессъ
Юрской Федераціи.—Конгрессъ въ Романьѣ (Италія).—Конгрессъ въ
Маркахъ и Умбріи ( Италія).—Конгрессъ во Флоренціи,—Гентскій кон­
грессъ.—Лондонскій конгрессъ.—Женевскій конгрессъ.—Конгрессъ
въ Каполаго.—Конгрессъ въ Чикаго, Лондонѣ и Парижѣ—Кропот­
кинъ о Лондонскомъ конгрессѣ.

— 422 —
ст».

ІП. Группы..................................................................................366
Трудность анализа.—The Associated Anarchists.—Клубы анархи­
стовъ— индивидуалистовъ въ Соед. Штатахъ.—Малатеста.—Про­
грамма и тактика федераціи въ Лаціумѣ (Италіи).—Забастовки и
бойкотъ,—Уставъ общества аяархистовъ-соціалистовъ,— Brotherhood
of the cooperative commonweaeet.—Цецилія, оиытъ анархистской ко­
лоніи.—Кропоткинъ.—Элизе Реклю—Т. Гертцка.

Практическая дѣятельность.
I. „Пропаганда дѣйствіемъ“..................................................... 388
Эррико Малатеста.—Анри.—Общія замѣчанія.—Апологія „пропа­
ганды дѣйствіемъ“. — Репрессіи и „пропаганда дѣйствіемъ“.—
Упрекъ соціалистамъ за недостатокъ солидарности.—коммунисти­
ческій манифестъ и „пропаганда дѣйствіемъ“.
II. Коллективные акты............................................................... 400
Теоретическое обоснованіе „пропаганды дѣйствіемъ".—Бене­
венто.—Коллективное возстаніе.—Хересъ, Луниджана и т. д.—Мнѣ­
ніе Луизы Мишель.
III. Индивидуальные акты.......................................................... 404
Виновники покушеній.—Равапіоль.—Рѣчи виновниковъ поку­
шеній на судѣ.—Рѣчь Анри.—Рѣчь Казеріо.—Призывъ къ насиль­
ственной дѣятельности.—Указаніе средствъ для насильственной
дѣятельности.

Цѣна 2 р. 25 коп.