/
Автор: Кобликов П.А.
Теги: детский журнал рассказ времена года издательство универс стихи о природе писатели анималисты природоведы
Год: 2013
Текст
* •' -
РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ О. Листовская ДВА КЛАДА U одного бедного старика было два сына: Ру- бин и Нарцисс. Когда старичок почувствовал, что ему уже не- долго остаётся жить, он позвал своих сыновей и сказал: — Дети, я чувствую, что конец мой близок. Вы знаете, что я беден и никакого наследства оставить вам не могу. Послушайте, что за странный сон я видел недавно. Не вещий ли это сон? Быть может. Господь послал мне его за то, что я всю жизнь старался жить по совести. Итак, слушайте. Мне снилось, будто я заблу- дился в лесу. Хожу, хожу, никак дороги из леса не найду. Наступила ночь. Иду я с трудом, на- тыкаюсь на пни, на деревья. Вдруг... Что за чу- до? Лежит старый сломанный грозою дуб и бле- стит, весь покрытый светлячками. Возле дуба стоит старичок, маленький, сухенький такой. «Здравствуй, — говорит, — добрый человек! Я давно тебя поджидаю. Полюбился ты мне за свою правдивую жизнь, и хочу я тебе за это
2 сообщить тайну: здесь, под этим дубом, зарыты два клада. Когда будешь умирать, сообщи об этом своим сыновьям. Это будет им твоим на- следством». Старичок исчез, а я проснулся. Дет- ки, если и вправду вы найдёте эти клады, поде- лите их по совести, киньте между собой жребий. Через несколько дней старик умер. Дети со слезами похоронили своего доброго старика от- ца и через несколько дней пошли исполнить его волю — искать клад. Ходили, ходили они по лесу до самой ночи, ничего не нашли. И на другой, и на третий день — тоже безуспешно. Только платье изо- рвали и лица ветками исцарапали. На четвёртый день тоже ничего не нашли и решили вернуться домой. Идут оба усталые и молчаливые. Уже темно стало. — Смотри-ка, смотри! — вдруг закричал младший, — что это так блестит? Подошли поближе, видят: лежит дуб, сломан- ный грозой, весь светлячками покрыт. Братья с великим трудом оттащили дуб и стали рыть зем- лю. Рыли, рыли — ничего нет. Опять их сомне- ние взяло. Однако, отдохнув немного, они снова
принялись за дело. Вдруг заступ старшего брата упёрся во что-то твёрдое. Братья приналегли всеми силами и вскоре вытащили железный ящик. На нём светящимися буквами было напи- сано: «Богатый». Немного погодя, они снова принялись за рабо- ту, вполне уверенные, что откопают и второй ящик. И действительно, скоро их заступы на- толкнулись на что-то твёрдое. То был железный ящик, на котором светились слова: «Трудись и успевай». Братья положили ящики в мешки и, взвалив их себе на спину, направились к дому. Рано утром они уже были у себя. Помня за- вет отца, они бросили жребий. Старшему доста- лось богатство, младшему — труд. В ящике старшего брата лежало десять чер- вонцев. Когда он их вынул оттуда, сейчас же вместо них появились десять новых. В ящике же младшего брата лежали разные инструменты, палитра и перо. Несколько дней братья ещё провели вместе, а потом решили расстаться, так как судьбы их бы- ли разные. Они дали слово через десять лет навестить друг друга и разъехались по разным городам.
4 Рубин построил себе роскошный дворец, завёл целый штат слуг. Дворец его был украшен чуд- ными произведениями искусства. В великолепном саду, окрушавшем дворец, были редкие краси- вые растения, искусственно устроенные водопа- ды, фонтаны и гроты. Повар у него был такой замечательный мастер своего дела, что слава об обедах Рубина разно- силась далеко. Так как для Рубина всё это было ново, он с жадностью набросился на удовольствия и на- слаждался жизнью вполне. Он мог испытать и видеть всё, так как богатство его было неис- черпаемо. Он и пользовался всем безудержно. Три года его жизни пролетели, как сон. Не- сколько позже те удовольствия, которые он мог себе доставить, уже не давали ему такого остро- го наслаждения, а ещё позже он стал равно- душно относиться ко всему, что давало ему бо- гатство, ибо на свете не было ничего, чего бы он не испытал и чем бы не насладился до пре- сыщения. Всё ему надоело. Не зная, чем напол- нить жизнь. Рубин стал нестерпимо скучать.
5 Ему страстно захотелось увидеть Нарцисса, и он решил поехать навестить брата, который жил по ту сторону моря. Между тем Нарцисс после разлуки с братом очень скоро принялся за работу. Сначала он вы- брал себе столярное ремесло. Он так прилежно трудился, так аккуратно и изящно исполнял зака- занную работу, что вскоре прославился в городе как искусный столяр. Ему доставляло наслажде- ние составить рисунок какой-нибудь мебели, по- том работать и видеть, как постепенно мечта переходит в действительность. Он создал соб- ственный образец мебели, которая так раскупа- лась, что он не успевал работать. Скоро он сделался богатым человеком и завёл огромную столярную мастерскую. Но всё же столярное ремесло не вполне его удовлетворяло. Оно ему нравилось, но всё-таки ему казалось, что это не настоящее его призва- ние. Как-то в свободный от работы час он по- пробовал заняться живописью. Он взял им же сработанный экран и нарисовал на нём вид, от- крывавшийся из его окошка. Вышло удачно. С тех пор в свободное время он стал усердно заниматься живописью, и вскоре его ширмы.
6 экраны и другая разрисованная им мебель вошли в большую моду. Окончив удачно какой-нибудь рисунок, он испытывал всегда большое удоволь- ствие. Однако и живопись не могла вполне удовлет- ворить его душу. Он чувствовал, что что-то дру- гое он может сделать ещё лучше. Однажды, как-то в праздничный день, он сидел в кресле за своим письменным столом. Ему приятно было сознавать, что всё это — работа его рук и что его красивый уютный дом также плод его работы. Сознание этого было ему уди- вительно приятно, но всё же он испытывал в ду- ше знакомое чувство беспокойства, точно он чего-то не выполнил, что непременно должен был сделать. Он взял из своего чудесного ящика перо и по- пробовал писать. Ему захотелось выразить стиха- ми своё вечное стремление куда-то, к идеалу, который он постоянно искал. Ему удалось выра- зить мысль так ярко, стихи вышли такими звуч- ными и красивыми, что Нарцисс ясно почувство- вал, что это и есть его истинное призвание.
С тех пор весь свой досуг он стал отдавать писанию и всегда страстно ждал того часа, ког- да можно было сесть за письменный стол. Но- вой работе он отдавал всю свою душу. Своими прелестными стихами он умел задевать самые сокровенные струны души человеческой, будить в ней лучшие чувства, вызывать благо- роднейшие стремления. Скоро он сделался любимым народным поэтом. Однажды поздней ночью, когда он перечиты- вал только что оконченную поэму, раздался стук в ворота его дома. Нарцисс не захотел будить слуг и пошёл отпереть ворота сам. Вошёл незнакомец, закутанный в плащ, и по- просил приюта. Когда Нарцисс и незнакомец вошли в освещён- ную столовую. Нарциссу стало казаться, что он где-то раньше видел этого человека. Наконец, тот не выдержал: — Неужели я так страшно изменился, что ты не узнаёшь меня. Нарцисс, милый брат мой? — Рубин! — воскликнул Нарцисс и бросился обнимать брата. — Как ты ужасно изменился, точно перенёс какую-нибудь тяжкую болезнь. Садись и расска- жи мне скорее про себя всё.
8 Рубин рассказал брату всю свою жизнь со дня их разлуки. — Научи меня, брат, как мне отделаться от тоски? — сказал он. — Как приобрести твою бодрость и здоровье? Ведь мы почти однолетки, а я совсем старик в сравнении с тобой. Расска- жи мне, в свою очередь, как жил ты с того дня, как мы расстались. Нарцисс оживился и с увлечением стал расска- зывать о своей полной интересной работы жиз- ни, о том, как он полюбил труд и как, благода- ря любимому делу, достиг душевного равно- весия. Рубин стал умолять брата поменяться с ним ящиками. Нарцисс без всякого страха отдал свой ящик брату. Он знал, что привычка к труду так вошла в его плоть и кровь, что никакое богатство не могло его изменить. По просьбе Рубина он поехал в тот город, где были имения брата, чтобы присмотреть за ними. Получив ящик с неисчерпаемым богатством, он нисколько не изменил своего образа жизни. Во
время своей трудовой жизни он близко познако- мился с рабочими, знал их нужды и своё богат- ство стал употреблять в помощь нуждающимся. Слава о его трудолюбии и доброте разнеслась по всей стране. Народ сделал его своим прави- телем. Во время его правления в стране не бы- ло нищеты. Он всем умел найти работу по си- лам, а слабым, больным и старым давал приют. Так правил он до глубокой старости, а после его смерти имя его с благоговением произноси- лось народом.
кроме шуток М. Добромыслова Спят мои берёзки В ризах дорогих; Дедушка Морозка Разукрасил их. Полно спать! Проснуться Уж пора давно. Скоро к нам вернутся Лето и тепло. Солнышко смеётся Из-за тёмных туч; Даже чуть-чуть жжётся Животворный луч.
Думали берёзки: «Нет конца зиме», — И роняли слёзки В оттепель они. Но свершилось чудо: «Дед Мороз пропал!» — Воробей повсюду Громко возвещал. Не боли ты, сердце. А пока мы живы. Грех беспечно спать! Много нужд, заботы, — Силы есть в груди, И для всех работы Много впереди!
12 занятные истории НА ВОЕННОЙ СЛУЖБЕ* Ещё в очень отдаленные времена соба- ки применялись на военной службе. Собаки обязаны состоять при аванпостах отрядов для предупреждения своих о при- ближении подкрадывающегося неприятеля. Кроме того, в пустынных местах собакам поручается отыскивать водяные источники. Наконец, после сражений весьма не ред- ко случалось, что раненые, принятые свои- ми за мёртвых и ими оставленные в по- ле, бывали спасаемы от смерти по милости собак. * Имя автора не установлено. Рассказ написан в на- чале XX века. — Примечание редакции.
13 Все эти обязанности собаки исполняют с самой безупречной добросовестностью и без всяких, разумеется, претензий на награды и чины. Между ними есть немало увековечивших своё имя. Так, например, собака одного из полков участвовала в трёх войнах — в Африке, Крыму и Италии, причём в од- ной из них была ранена, умерла на пят- надцатом году, и на похоронах её присут- ствовал весь полк, в котором она служила. Собака Мусташ в сражении при Аустер- лице, в критический для знамени своего полка момент, сорвала его с древка, уже значительно потрёпанное неприятелем, и при- несла к своему командиру. За этот под- виг она награждена была медалью.
ЖИЛА-БЫЛА GKA3KA 14 В. Еремеева РАДУГА и ШИШ Но самым радостным было то, что над чудес- ной поляной возвышалась яркая радуга. Ариша очень любила радугу. После дождя она выбега- ла на крыльцо, а радуга была уже в небе. Ари- ше очень хотелось добежать до неё и потро- гать. Но мама не разрешала. А папа говорил, что до радуги добежать невозможно: это всего лишь капельки воды, в которых преломляются (какое непонятное слово!) солнечные лучи. Папа всё знал и про солнце, и про луну, и про пла- нету Юпитер. Но про радугу он, как нарочно, говорил непонятными словами, словно загадку загадывал. Ариша эту загадку отгадывала вот как. Если сильно прищуриться и посмотреть на солнце, то у него вырастают усы, как у кошки Дымки. Только у Дымки усы белые, а у солнца разноцветные, как радуга. А после дождя усы радуги вырастают, как грибы или трава. Ведь
после дождя всё растёт. И радуга становится большая, в пол неба. Одной ногой радуга стоит в берёзовой роще, а другой шагает за дальний лес. Ариша верила, что когда-нибудь добежит до высокой радуги и, может быть, заберётся на неё, как на мост. Но это будет не скоро. А по- ка радугу можно нарисовать. Ариша и рисовала: и как усы у солнца и, конечно, радугу-дугу. Если собрать все рисунки, то получится целая страна радуг. И радуги в этой стране жили по- стоянно и не исчезали. А настоящие радуги жили совсем недолго. Может быть, они прятались. Вот бы узнать, под- смотреть как-нибудь. Ариша знала, у шмеля есть норка в земле за колодцем. Оса делает домик на старой сливе. Ариша видела осиный домик. Он похож на кулачок. Бабочка прячется под листиком, как под крышей. Муравьи живут в муравейнике в лесу под высокой сосной. И только радуга появляется внезапно и исчезает неизвестно куда. Ариша спрашивала папу, а он твердил про микроскопические (опять непонятное слово) капельки воды и солнечные лучи. Как во всём этом разобраться?
16 — А шмель может долететь до радуги? — спрашивала Ариша. Папа качал головой. Это означало, что шмель не может долететь. Нет, уж в это Ариша никак не могла поверить. Шмель летает, где хочет: над душистой мятой, над мальвой и синими ко- локольчиками. Летает всё лето, а зимой спит. Ариша очень хотела быть шмелём. Это было самое большое её желание. Не птичкой, ну, может быть, потом — синичкой или сойкой. А сначала — шмелём, чтобы залезть в колоколь- чик, на самое дно, и обсыпаться жёлтой пыль- цой. Ариша много раз видела таких мучных шмелей и думала, что шмель должен расчихать- ся от пыльцы. Она прикладывала ушко к цветку, но шмель только гудел сердито. «А если я превращусь в шмеля и залезу в ко- локольчик, — мечтала Ариша, — а какая-нибудь пчёлка прилетит за нектаром, что я ей скажу? Может, прогудеть, как шмель: "Лети в другой колокольчик". А можно и вместе спеть песню. Интересно, а пчёлы и шмели разговаривают? На- до будет спросить у дедушки. Он всё знает про пчёл и цветы и, Ариша догадывалась, — про шмелей тоже. Он знает, в каких цветах мёда
больше». Ариша тоже знала, но забыла. Но ведь сейчас цветы такие большие! Можно и са- мой посмотреть. Ариша наклонилась над коло- кольчиком, чтобы разглядеть, много ли там ско- пилось мёда, но увидела не мёд, а радугу. Величиной она была не более горошины и свети- лась разноцветными огоньками. Ариша заглянула в красную чашечку мака — в ней тоже была ра- дужная капелька. «Так вот куда она прячется, — обрадовалась Ариша. — Теперь я знаю, где её дом. Большая радуга превращается в маленькие и рассыпается по цветам. Это чтобы шмели могли напиться. А когда пройдёт дождь, она опять превращается в большую и поднимается в небо». Ариша наклонила колокольчик, и сверкающая горошина оказалась у неё в ладошке. Она на- брала полную ладошку и выпила. Тут её кто-то окликнул. Она оглянулась и увидела своих гно- мов. Они бежали к ней.
wweQka и Елисейы Гномы, несмотря на свои настоящие гномов- ские курточки, шапочки и ботинки с застёжками, были похожи на Аришиных друзей Матвейку и Елисейку. И ростом они были не такие ма- ленькие, как гномы, которые живут в лесу и строят свои домики под деревьями, а как на- стоящие мальчики. Гном Матвейка держал нари- сованный карандашом букет, который Ариша не успела раскрасить. — Ах, как я рада, что вы здесь! — вскрикну- ла Ариша. — Если бы у меня была волшебная палочка! Я бы превратила эти цветы..., — не успела она договорить, как в руке у неё оказа- лась, — нет, не волшебная палочка, а кисть и краски. Несколько раз взмахнула она кистью, и букетик ожил. Колокольчики зазвенели, ро- машки захлопали ресницами, а мак взмахнул ле- пестками, как бабочка крыльями. — А мы тоже хотим такую кисточку! — ска- зали гномы, и тут Ариша увидела, что они очень похожи на двух мальчиков.
19 — А почему вы, гномы, так похожи на Мат- вейку и Елисейку? — спросила она. — А мы не гномы, мы твои друзья Матвейка и Елисейка, — произнесли друзья, с удивлением глядя на Аришу. — Как это не гномы, когда я вчера вечером вас нарисовала, а раскрасить не успела. Друзья с удивлением стали разглядывать свою одежду и обнаружили, что они были похожи на гномов из волшебной сказки. Сказка эта находи- лась в большой зелёной книге. И когда воспита- тельница Зоя Николаевна раскрывала эту книгу, дети окружали её и разглядывали картинки. А сейчас мальчики смотрели друг на друга и не могли понять, как оказались они в сказочной одежде. — А мы просто, просто сами не знаем, — запинаясь, сказали они. — А я знаю. Потому что у меня волшебный сон, а вы хотите добыть волшебную палочку. Но ничего у вас не получится. — Почему? — спросили приунывшие друзья. — Потому что вы цветы на поляне рвёте и бабочек ловите. И ни разу не нарисовали ни одного цветка и ни одной бабочки, — выговари-
вала друзьям Ариша. — А вчера на занятиях вы опять рисовали пушки и танки. — Матвейка цветные карандаши спрятал, а у меня осталась только ручка, — оправдывался Елисейка. — Нет, это ты спрятал, — сказал Матвейка. — Ладно, уж, — примирительно сказала Ари- ша, — но только, чур, бабочек не ловить и шмелей тоже. — А где мы? — спросили друзья. — Это какая-то незнакомая поляна. Мы такую никогда не видели.
21 чудевл б решете А. Чельцов 'С Листья Пугливые серые листья. Как мыши, снуют и бегут. То кинутся в куст облетевший И так, притаившись, замрут. То снова их ветер погонит... Бесцелен и долог их путь. Не могут уставшие листья Прилечь на земле, отдохнуть. Настали дожди, непогода. Оделись туманом леса. Под саваном белым укрылась Деревьев былая краса. Под снегом серебряно-белым Забылись, заснули они. Но вот над землёй засияли Весенние тёплые дни. Оттаяли листья, пригрелись. Обсохли и снова шуршат. Бегут, как пугливые мыши, Куда-то бегут и спешат.
ИСТОРИЯ из ИСТОРИИ 22 А Самарский ШИРОКАЯ МАСЛЕНИЦА У НАС И ЗА ГРАНИЦЕЙ Начало масленичных увеселений в России от- носится к царствованию Петра Великого. С поне- дельника появлялись на площадях балаганы и ка- русели. Оживлялись улицы, мчались тройки с катающимися. Настоящие же шумные увеселения начинались со среды. Зачастую и сам император Пётр I принимал участие в этих увеселениях. Он умел веселиться во всю ширь. Иногда это веселье его развёртывалось до невероятных размеров. Обычно император на масленице устраивал по улицам шествие со своими министрами, разря- женными в шутовские костюмы. Толпы народа с гиканьем и свистом провожали эти шествия. Царица Елизавета, дочь Петра Великого, тоже очень любила масленичные увеселения. Окру- жённая любимцами, она появлялась на улицах, в масках и причудливых костюмах и даже иногда публично танцевала.
23 В царствование Екатерины Великой русская об- щественная жизнь складывалась по европейскому образцу. Открывались в течение масленой неде- ли специальные увеселительные заведения — театры, балаганы. Многие вельможи того времени, славившиеся гостеприимством, устраивали на масленице празд- нества народные и гулянья. Прислуге отдавалось приказание угощать всех желающих блинами, кушаньями и вином. В суровое царствование императора Павла масленичных увеселений не было. Люди боялись веселиться, но в царствование императоров Александра I и Николая I масленичные гуляния снова развернулись во всю свою ширь. В начале девятнадцатого века, между прочим, в России впервые появилось катание на коньках. Коньки в то время делались из дерева, со стальным лезвием. В продолжение всей масленой недели на пло- щадях и на бульварах гремела музьжа, шумели балаганные «деды», и тысячные толпы стекались туда. Главным развлечением было катание с гор. Го- ры устраивались иногда до 8 саженей вышины.
24 причём скат достигал чуть ли не двухсот саже- ней. Горы были деревянные. По скату клалась настилка из ледяных плит толщиной в 3-4 верш- ка, и заливали её водой. Скатывались кто как... Скатывались на богато убранных санках, в лод- ках, на стальных полозьях, а простой народ — на самодельных саночках, лубках, льдинах или даже на собственном тулупе. Всё столичное общество собиралось на масле- ничное гулянье. Стоял шум невообразимый, дав- ка. До пятидесятых годов XIX столетия процвета- ли эти шумные народные гуляния на масленой неделе. Гулянья посещала императорская фами- лия со всем двором. Но шли годы. Постепенно с каждым годом масленичные гулянья уменьшались и исчезали, и в начале XX века масленица очень мало отли- чалась от обычных будничных дней, и уж теперь, во всяком случае, нельзя было назвать её широ- кой масленицей, как называлась она когда-то. Масленичные дни с этого времени стали прохо- дить однообразно: ели блины, катались на извоз- чиках и, иногда, на тройках.
25 * * * За границей масленица проходит несколько иначе. Веселье выливается там шумной, широкой волной на улицы. Масленица в Западной Европе называется кар- навалом. Это название происходит от двух латин- ских слов: сате — мясо и vale — прощай. Начиная со средних веков, карнавальные дни приобрели среди народа любовь и популярность. Толпы народа в масках и маскарадных костюмах наполняют улицы и площади. Гремит музыка, слышатся пение, хохот, шутки, остроты. В возду- хе мелькают цветы, которыми перебрасываются встречные. Шумно и весело проходит карнавал в Западной Европе.
чудные мгновения УЗОРНЫЙ слрлтлн К. Бальмонт ~ Осень ходит, леса расцветила: «Я поля в сарафан наряжу». А Зима проворчала уныло: «Под холстинку я их положу». Ветерок пролетал. Покричали. А шутник целый гул развернул. «Как мне Осень прикажет вначале, А потом — как Зима», — он шепнул. Завилял, закрутился, двуличный, И завёл на пол года метель. Глядь — грачи вместе с пташкой различной. Заплясали тут Март и Апрель. Потеплели под утро туманы, В сердце сладкою веет Весной. И по всей-то Земле — сарафаны, И какой их узор — расписной!
О. Беляевская Наташе Левиной По серебряным лунным дорожкам — В царство лунных серебряных грёз... Посмотри: по замёрзшим окошкам Набросал нам узоры Мороз. Кистью снежной. Вон ивы и ели. Сосны с гордой, венчанной главой. Меж стволов, над тропинкой — качели Серебристою зыбкой петлёй. Там — какие-то странные птицы И невиданной формы цветы, К теремам с островерхой светлицей Чрез хрустальную реку — мосты. Если будешь ты умницей, крошка, Я средь ночи тебя разбужу. По серебряной лунной дорожке К теремам островерхим свожу. По мостам над хрустальной рекою В лунном свете с тобой мы пройдём, Под серебряно-иглой сосною На серебряном пне отдохнём. На качелях в серебряной сени Буду тихо тебя я качать. Рой серебряно-крылых видений На ресницы твои навевать.
читлем всей семьёй 28 Е Булгакова ШАРИК Стоял тёплый февральский день. С крыш ка- пало, вдоль тротуаров бежали потоки мутной воды, а снег, почерневший и осевший, сгребался дворниками в кучи и складывался на телеги. Дуня быстро шагала по грязной улице, бережно неся судки с постным борщом и гречневой ка- шей. Каждый день ровно в двенадцать часов ходила она в соседний трактир за борщом и всегда спешила обратно к тому столику на Смоленском рынке, за которым сидела тётка Матрёна, торговавшая вязаными перчатками и чул- ками. У Дуни никого не было на свете, кроме тётки Матрёны. Она знала, что тётка Матрёна подобрала её совсем маленькой, когда мать Дуни умерла от какой-то болезни, а отец исчез неизвестно куда. И с тех пор Дуня никого не знает, кроме «Тётеньки», и любит её всей ду- шой. Вот и сейчас она думает о том, как бы не остыл борщ, потому что знает, что тётка Матрёна любит похлебать именно горячего бор-
29 ща. Как только Дуня издали завидела знакомый столик, она громко закричала: — Несу, несу, тётенька! Тётка Матрёна торговала за складным столи- ком и каждый день уносила этот столик вместе с товаром к себе на квартиру. Но на рынке есть и постоянные балаганы, которые на ночь только закрываются. В них торгуют ситцами, платками, сшитыми рубахами, платьями, игруш- ками. Особенно много толчётся народу по праздничным дням, когда из соседних деревень приезжают крестьяне с деревенским товаром: овощами, сеном, мётлами, лопатами. Приводят также продавать скотину, отощавшую от дере- венской бескормицы. На рынке всегда невообразимая давка. Дуня поспешила к тётке и вдруг почувствовала, что у её ног копошится что-то твёрдое и тёплое. Дуня нагнулась и увидела бурого щеночка. Ей страст- но хотелось поставить судки в грязь и взять на руки щенка, но зычный голос тётки Матрёны уже гремел ей навстречу: — И что это ты, девонька, в грязи возишься? Али не знаешь, что у меня с раннего утра ма- ковой росинки во рту не было!
30 Дуня вся вспыхнула и поспешила к складному столику, на котором навалены были вязаные перчатки и чулки. Тётка Матрёна очистила уго- лок стола, взяла из-под вороха перчаток дере- вянную ложку, сняла крышку с судка и, усев- шись на складной стул, принялась хлебать борщ. — Грешный человек! Люблю горячего борща похлебать! — говорит она фразу, которую по- вторяет каждый день. Дуня пользуется моментом и бежит к щенку. Он жалобно визжит и барахтается в грязи. — Бедная собачка! Какая ты грязная! — во- склицает Дуня и берёт в свой подол выпачкан- ного щенка. — Эка невидаль какая! Дрянь какую нашла. Брось, тебе говорят, брось, — накидывается на Дуню тётка Матрёна, когда Дуня старается при- вести щенка в порядок. Во всяком другом случае Дуня послушалась бы тётку Матрёну, но сейчас она не верит в иск- ренность её слов: она знает, что и сама тётка Матрёна жалеет и любит всякую божью тварь. Тётка Матрёна уже успела похлебать борщу, поесть гречневой каши, а теперь сидит, грузная и толстая, отдуваясь, как после горячей бани.
31 Она ест как следует только раз в день, но зато наедается до отвала. — На, ешь! — говорит она Дуне, подвигая остатки борща и каши. Но Дуне очень хотелось бы покормить щеночка, и она подносит ему полную ложку борща. Щенок фыркает и рас- плёскивает жидкость. — Полно, брось. Авось, придём домой, мы ему молока раздобудем, — говорит, улыбаясь, тётка Матрёна. Дуня успокоилась и принялась есть. Когда уда- рили к вечерне, тётка Матрёна перекрестилась и начала укладывать свой товар. — Нонче торговля была плохая, — ворчала она, — и то сказать: зима кончается, и никто не хочет перчаток брать. Надо подумать, чем бы ещё торговать. Когда наступала весна, тётка Матрёна выклады- вала на своём столике баранки, копчёных селё- док, грибы и т.д. Она завязала товар в узел, который положила на санки поверх сложенных столика и стула. Щеночка посадили на узел, и обе, тётка Матрё- на и Дуня, повезли санки по направлению к до- му. Дуня всю дорогу думала о том, как бы назвать щенка.
32 — Назову Шариком! — решила она. Тётка Матрёна занимала полкомнаты в полу- подвальном этаже. Туда проникал лишь скудный дневной свет, и потому почти всегда горела ту- склая лампа. Остальную половину комнаты зани- мала прачка. Прачка Варвара была старая, кост- лявая, седая и всегда сердитая, быть может, оттого, что у неё никого на свете не было. Вар- вара сейчас же увидела, что Дуня принесла щенка и разразилась бранью: — Это что за дрянь ты принесла?! Блох разво- дить. Нет, шалишь, не позволю я, чтоб комнату пачкали. Обеих прогоню. Но и тётка Матрёна в долгу не осталась. — Вишь, какая барыня! — отвечала она не менее грубо. — Выгонишь?! Да какое ты име- ешь полное право? Небось за полкомнаты-то я плачу. Дуня не обращала на них никакого внимания. Она привыкла к тому, что эти две женщины по- стоянно между собой переругиваются, что, од- нако ж, не мешало им относиться друг к другу хорошо. Она молча устроила постель для Шари- ка в пустом ящике и терпеливо ждала, когда тётка Матрёна сдержит своё обещание. Тётка
33 Матрёна вскоре принесла откуда-то полную чаш- ку молока. Она села на пол, взяла Шарика на колени и принялась тыкать его мордой в моло- ко, но прошло много времени, прежде чем Ша- рик понял, в чём дело, и принялся лакать моло- ко. Тётка Матрёна, вся красная от волнения, улыбалась счастливой улыбкой, и даже прачка Варвара отошла от своей лохани с мокрым бельём и, забыв свой недавний гнев, говорила с добродушной улыбкой: — Тоже ведь тварь Божья, а всякая тварь ку- шать хочет. Ешь, милок, ешь, благо добрые люди нашлись. И она растроганно вздыхала. Щенок рос не по дням, а по часам. Он сде- лался таким большим, живым и понятливым. Ког- да Дуня ходила в трактир, он бежал за ней сле- дом, не отставая ни на шаг. Пока девочка брала обед для тётки. Шарик всегда оставался на крыльце и терпеливо ждал. Получив обед, Дуня выходила на крыльцо, и вместе с ней выходили дети трактирщика: Петька, Васька и Нюшка. Они неизменно восхищались щенком, хвалили его масть и завидовали Дуне. Дуня улыбалась, как улыбается счастливая мать, ребёнком которой восхищаются.
поэзия детям 34 С. Дрожжин Жарко смотрится С неба солнышко. Голубая даль Раздвигается. Прощай, зимняя Непогодушка, — К нам весна идёт. Улыбается! На полях ещё Хоть белеет снег, А уж с гор ручьи По камням журчат. Вместо слёз людских. Раздаётся смех. Всюду радостно Голоса звучат.
О. Жук Опять оттаяло, и чёрная земля Явилася под коркой ледяною. Поблекшею зелёной полосою Вдали виднеются озимые поля. Густой туман, как будто позабыть, Повиснул в воздухе, угрюмый и тяжёлый, И на ветвях берёз и на кустах омёлы Слезами крупными дрожит. И сосны старые, толпясь в саду моём. Задумчиво глядят перед собою. Качают пышною, могучей головою И отряхаются дождём. Вершины их уходят в небосвод. Где клочья серых туч, кружася и сплетаясь, Несутся над землёй, нестройно обрываясь. Без цели и пути гонимые вперёд!
задушевное слово К. Станюкович МАКСИМКА* На палубе царила тишина. Только порой мат- росы, теснившиеся на юте и на шканцах, меня- лись между собой отрывистыми замечаниями, произносимыми вполголоса: — Должно, какой-нибудь матросик с потопше- го корабля. — Потопнуть кораблю здесь трудно. Разве во- все плохое судно. — Нет, видно, столкнулся с каким другим но- чью... — А то и сгорел. — И всего-то один человек остался, братцы! — Может, другие на шлюпках спасаются, а этого забыли... — Живой ли он? — Вода тёплая. Может, и живой. — И как это, братцы, акул-рыба его не съе- ла. Здесь этих самых акулов страсть! * Продолжение. Начало в № 2.
37 — Д-да, милые! Опасная эта флотская служба. Ах, какая опасная! — произнёс, подавляя вздох, совсем молодой чернявый матросик с серьгой, первогодок, прямо от сохи попавший в круго- светное плавание. И с омрачённым грустью лицом он снял шапку и медленно перекрестился, точно безмолвно мо- ля Бога, чтобы он сохранил его от ужасной смерти где-нибудь в океане. Прошло три четверти часа общего томительно- го ожидания. Наконец сигнальщик, не отрывавший глаза от подзорной трубы, весело крикнул: — Баркас пошёл назад! Когда он стал приближаться, старший офицер спросил сигнальщика: — Есть на нём спасённый? — Не видать, ваше благородие! — уже не так весело отвечал сигнальщик. — Видно, не нашли! — проговорил старший офицер, подходя к капитану. Командир «Забияки», низенький, коренастый и крепкий брюнет пожилых лет, заросший сильно волосами, покрывавшими мясистые щёки и под- бородок густою чёрною заседевшею щетиной, с небольшими, круглыми, как у ястреба, глазами.
острыми и зоркими, — недовольно вздернул плечом и, видимо, сдерживая раздражение, про- говорил: — Не думаю-с. На баркасе исправный офицер и не вернулся бы так скоро, если бы не нашёл человека-с. — Но его не видно на баркасе. — Быть может, внизу лежит, потому и не видно-с... А впрочем-с, скоро узнаем... И капитан заходил по мостику, то и дело останавливаясь, чтобы взглянуть на приближав- шийся баркас. Наконец он взглянул в бинокль и хоть не видел спасённого, но по спокойно- весёлому лицу офицера, сидевшего на руле, ре- шил, что спасённый на баркасе. И на сердитом лице капитана засветилась до- вольная улыбка. Ещё несколько минут, и баркас подошёл к борту и вместе с людьми был поднят на клипер. Вслед за офицером из баркаса стали выходить гребцы, красные, вспотевшие, с трудом перево- дившие дыхание от усталости. Поддерживаемый одним из гребцов, на палубу вышел и спасён- ный — маленький негр, лет десяти-одиннадцати, весь мокрый, в рваной рубашке, прикрывавшей небольшую часть его худого, истощённого, чёр- ного, отливавшего глянцем тела.
39 Он едва стоял на ногах и вздрагивал всем те- лом, глядя ввалившимися большими глазами с какою-то безумною радостью и в то же время недоумением, словно не веря своему спасению. — Совсем полумёртвого с мачты сняли; едва привели в чувство бедного мальчишку, — докла- дывал капитану офицер, ездивший на баркасе. — Скорей его в лазарет! — приказал капитан. Мальчика тотчас же отнесли в лазарет, вытер- ли насухо, уложили в койку, покрыли одеялами, и доктор начал его отхаживать, вливая в рот ему по нескольку капель коньяку. Он жадно глотал влагу и умоляюще глядел на доктора, показывая на рот. А наверху ставили паруса, и минут через пять «Забияка» снова шёл прежним курсом, и матро- сы снова принялись за прерванные работы. — Арапчонка спасли! — раздавались со всех сторон весёлые матросские голоса. — И какой же он щуплый, братцы! Некоторые бегали в лазарет узнавать, что с арапчонком. — Доктор отхаживает. Небось выходит! Через час марсовой Коршунов принёс изве- стие, что арапчонок спит крепким сном, после того как доктор дал ему несколько ложечек го- рячего супа...
40 — Нарочно для арапчонка, братцы, кок суп варил, вовсе, значит, пустой, безо всего, так, отвар быдто, — с оживлением продолжал Кор- шунов, довольный и тем, что ему, известному вралю, верят в данную минуту, и тем, что он на этот раз не врёт, и тем, что его слушают. И, словно бы желая воспользоваться таким ис- ключительным для него положением, он тороп- ливо продолжает: — Фершал, братцы, сказывал, что этот самый арапчонок по-своему что-то лопотал, когда его кормили, просил, значит: «Дайте больше, мол, этого самого супу»... И хотел даже вырвать у доктора чашку... Однако не допустили: значит, брат, сразу нельзя... Помрёт, мол. — Что ж арапчонок? — Ничего, покорился... В эту минуту к кадке с водою подошёл капи- танский вестовой Сойкин и закурил окурок капи- танской сигары. Тотчас же общее внимание бы- ло обращено на вестового, и кто-то спросил: — А не слышно, Сойкин, куда денут потом арапчонка? Рыжеволосый, веснушчатый, франтоватый, в собственной тонкой матросской рубахе и в пару-
синных башмаках, Сойкин не без достоинства пыхнул дымком сигары и авторитетным тоном человека, имеющего кое-какие сведения, прого- ворил: — Куда деть? Оставят на Надёжном мысу, когда, значит, придём туда. «Надёжным мысом» он называл мыс Доброй Надежды. И, помолчав с важным видом, не без пре- небрежения прибавил: — Да и что с им делать, с черномазой нехри- стью? Вовсе даже дикие люди. — Дикие не дикие, а всё божья тварь... По- жалеть надо! — промолвил старый плотник За- харыч. Слова Захарыча, видимо, вызвали общее со- чувствие среди кучки курильщиков. — А как же арапчонок оттель к своему месту вернётся? Тоже и у его, поди, отец с матерью есть! — заметил кто-то. — На Надёжном мысу всяких арапов много. Небось дознаются, откуда он, — ответил Сойкин и, докурив окурок, вышел из круга. — Тоже вестовщина. Полагает о себе! — сер- дито пустил ему вслед старый плотник. (Продолжение следует.)
выедет и такое 42 М Пожарова Под серебряной осиной Слышен стон Снеговика: — Ах, от глупости звериной Жизнь мне стала нелегка! Помню, оттепель грозила, — Замер дух в моей груди! Я загадывал уныло: Что-то будет впереди? Ночью выпала погодка: Вышла Вьюга погулять. Снежнокрылая молодка Стала в поле колдовать. Закружилась в танце буйном. Загудела на лету. Хлещет вихрем белоструйным Мутной ночи темноту, А когда, окончив танец. Унеслась моя краса. Выполз утренний румянец На седые небеса. И в мерцании рассвета. Прикатившись на поля. Ликовал я, что одета Белым кружевом земля! На пригорке незнакомом Я от радости плясал.
И круглился белым комом, И алмазами сверкал. Вдруг, захлопав длинным ухом. Серый заяц из леска Прискакал единым духом, — Поднял на смех старика! Потешался без опаски Над весёлостью моей. Над задором резвой пляски И диковинных затей. Все прыжки-то кривобоки, И трясётся борода. Все-то скоки-перескоки Не годятся никуда!.. Чёрный ворон издевался. Сидя рядом на суку... Как бы в руки не попался Он ко мне. Снеговику! Осмеяли так, что больно, — Хоть на части распадись! И подумал я невольно: Эй вы, звери, берегись! Помни, заяц косолапый. Не пришлось бы горевать: Я с тобою, цапцарапой. Стану ль много толковать! Забросаю мерзлым снегом. Не спущу, хотя и прост, — И тогда спасайся бегом. Уноси свой куцый хвост!
Французский писатель Франсуа Коппе лротшший усъёнок* В душе господина Годфруа происходила страш- ная перемена. Едучи сюда, он решил, что, ко- нечно, не пожалеет денег, чтобы отблагодарить спасителя своего сына. Но теперь на него нашло сомнение. Перед богатым человеком приподня- лась завеса, скрывающая жизнь бедняков. Он увидел, какое живёт в них мужество, какое чувство братской любви между собой. Бедная женщина умерла от тяжёлой работы, стараясь воспитать сына без отца, калека, не колеблясь, взял сироту на своё попечение. Уличный маль- чик, дитя годами, поспешил на помощь к ребён- ку моложе себя, сейчас же сдружился с ним и, как старший брат, подумал о том, чтобы не напугали его в полиции. Всё это поразило Годфруа, как нечто очень новое, и заставило его сильно призадуматься. Нет, он не станет от- плачивать только деньгами! Он сделает лучше. * Окончание. Начало в №№ 1 и 2.
он позаботится о воспитании мальчика и возьмёт Пьерона под своё покровительство. Все, близко знавшие банкира, удивились бы, если бы им удалось заглянуть в его душу в эту минуту. Никогда ещё он не был в таком настрое- нии. Никогда душа его не сознавала того, что открылось ей теперь! Он думал, что выйдет благодетелем из этого дома, а выходило, что ему эти бедные люди сделали самый дорогой подарок — они пожалели его! Так размышлял он, стоя у бедной кровати и глядя на спящих детей. Наконец, он отвернул- ся и встретился с добрым открытым взглядом разносчика овощей. — Голубчик, вы и ваш приёмный сын оказали мне такую услугу, которой оценить нельзя. Вы со временем увидите, что я умею быть благо- дарным, но позвольте мне сейчас выразить вам мою признательность. Вы, я вижу, не имеете больших средств. Дайте же мне в память ны- нешнего вечера... Но Пьерон остановил движение Годфруа, су- нувшего руку в карман. — Нет, сударь, я этого ни за что не позволю. Всякий на моём месте сделал бы то же, что я сделал. Я ничего не возьму, не извольте оби-
46 жаться. Человек я бедный, но с голоду ещё не умираю. Бог милостив — проживём! — Хорошо, хорошо! Будь, по-вашему. Но, друг мой, неужели такой молодец, как вы, не найдёт себе лучшего дела, как таскать тачку с овощами? Насчёт этого позвольте мне, по край- ней мере, похлопотать за вас. Пьерон отвечал с грустной улыбкой, говорив- шей, что ему уже много раз обещали и ничего не делали: — Конечно, сударь, коли ваша милость бу- дет... Годфруа понял, что Пьерон не верит, и ему стало очень грустно. Он сказал себе, что дока- жет разносчику, что он не пустые обещания даёт, а в самом деле решился сделать для него всё, что возможно. — Ну, а насчёт вашего мальчика вы позволите мне позаботиться? — спросил он прочувствован- ным, взволнованным голосом. — За это спасибо, сударь, — весело ответил Пьерон. — Часто думаю я о нём. Ведь один я у него, не важная защита, что говорить. Про мальчика скажу так: умный он, смышлёный, учи- теля не нахвалятся.
47 Пьерон замолчал. В его глазах опять мелькну- ло сомнение. Ему, видимо, плохо верилось, что- бы всё вышло так хорошо. Барин-то теперь рас- чувствовался, а уедет и позабудет. — Что же, сударь, — заговорил он снова, — теперь можно вашего мальчика тихонько в каре- ту перенести — не проснётся! Смотрите, как крепко спит — не шевельнётся! Вам, конечно, хочется его скорее домой отвезти. У вас лучше. Только постойте, его надо сперва обуть. Годфруа, следя за движениями Пьерона, уви- дел подле очага две пары детских башмаков: тоненькие башмаки Рауля и грубые сапоги сына Пьерона. В каждом из них виднелось по паяцу и по мешочку с леденцами. — Не глядите, сударь, — проговорил, словно стыдясь, Пьерон. — Это мой мальчик перед сном поставил обе пары к печке. Ведь он, как все дети, думает, что рождественская ночь при- носит детям гостинцы. Вот я, возвращаясь от пристава, купил это для обоих ребят. Ну, ду- маю, как за барчуком-то не приедут нынче? А завтра он проснётся, и нет игрушки! Годфруа прослезился, слушая слова добряка. Вдруг он выбежал из дома и через минуту вер-
нулся с ворохом игрушек, которые всё время были в его карете с тех пор, как он их купил. Он разложил все эти блестящие вещи подле обеих пар башмаков, потом обнял Пьерона, смотревшего с удивлением на красивые игрушки, и с глубоким волнением проговорил: — Друг мой, милый мой, всё это я накупил моему сыну. Я хочу, чтобы он нашёл здесь свои подарки и разделил их с вашим сыном. Пусть они с сегодняшнего дня будут товарищами и друзьями. Верьте моим словам, умоляю вас. Я беру на себя все заботы о вас и о вашем мальчике и всё-таки останусь всегда вашим должником. Вы мне вернули сына, но это дале- ко не всё, за что я вам буду всегда благода- рен. Вы открыли мне глаза! Я понял сегодня, что дурно жил до сих пор: среди моего богат- ства я забыл или, лучше сказать, я никогда не думал о бедных людях, об их нужде, об их го- рестях, и о том, что я должен помнить всё это. Но перед этими спящими детьми я даю слово, что никогда больше не забуду того, что мне от- крылось в эту счастливую рождественскую ночь!
СОДбРЖАНИб Ребята и зверята И. Бунин. Змея............................................. 2-я обл. Рассказ за рассказом О. Листовская. Два клада......................................... 1 Кроме шуток М. Добромыслова. Весенняя песня................................. 10 Занятные истории Собаки на военной службе........................................ 12 Жила-была сказка В. Еремеева. Радуга и шмели..................................... 14 Матвейка и Елисейка......................................... 18 Чудеса в решете В. Чельцов. Листья...............................................21 История из истории А. Самарский. Широкая масленица у нас и за границей............ 22 Чудные мгновения К. Бальмонт. Узорный сарафан ............................................ 26 О. Беляевская. В серебряном царстве........................... 27 Читаем всей семьёй Е. Булгакова. Шарик..............................................28 Поззия детям С. Дрожжин. Приход весны................................................. 34 О. Жук. Оттепель................................................ 35 Задушевное слово К. Станюкович. Максимка .................................. 36 Бывает и такое М. Пожарова. Жалобы снеговика................................... 42 У нас в гостях Французский писатель Франсуа Коппе. Пропавший ребёнок........... 44 Тексты приведены в соответствие с современной нормой русского языка. ИФ УНИСЕРВ, ежемесячный литературный журнал домашнего чтения для детей младшего школьного возраста. №3 (195), 2013, издаётся с января 1997 года. Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Федерации по печати. Учредители: Московский союз пионерских организаций — Федерация детских организаций, Издательская фирма УНИСЕРВ. Издатель: Издательская фирма УНИСЕРВ. Свидетельство о регистрации средств массовой информации № 015112 от 25.12.1997. Главный редактор П.А. КОБЛИКОВ ХудожникЗ.Н. ЯРИНА E-mail: info@ uni print, info Сайт: www.uniprint.info Подписной индекс: 71689 Юр. адрес: 109377, г. Москва, ул. Зеленодольская, 11—355. Тел.:(495)951-47-20 Подписано в печать 27.02.2013. Формат 60x90/16. Объем 3 п.л. Тираж 2455 экз. Печать офсетная. Бумага офсетная № 1. Заказ № 29 Отпечатано в ООО ’’Печатный салон ’’Шанс” г. Москва, ул. Ижорская, 13/19, тел.: (095) 485-93-09
Р6БЯТЛ И ЗБ6РЯТА ЗМЕЯ Покуда март гудит Снастям ветвей, — Я сплю в дупле. Я Холодным сном — И. Бунин голым и плоска. в лесу по бесцветна сплю в листве тяжёлым, и жду: весна близка. синие оконца. Уж в облаках, как Сквозит лазурь... Подсохло у корней, И мотылёк в горячем свете солнца Припал к листве... Я шевелюсь под ней. жарче день, чем мухи золотистей — ядовитей я. Я развиваю кольца, опьяняюсь Теплом лучей... Я медленно ползу — И вновь цвету, горю, меняюсь. Ряжусь то в медь, то в сталь, то в бирюзу. Где суше лес, где много пёстрых листьев И жёлтых мух, там пёстрый жгут — змея. Чем Тем