Автор: Цвейг С.  

Теги: художественная литература   французская литература   новеллы   переводная литература  

Год: 1932

Похожие

Собрание сочинений. Т.2. Амок. Новеллы

Собрание сочинений. Т.5. Роковые мгновения

Собрание сочинений в 10 томах. Том 9

Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. Врачевание и психика. Жозеф Фуше

Текст 
                    (тЕфАН
Ц-В
Е_Й
Г
•ВрЕМ
Я
•


Ste1an Zweig
JOSEPH FOUCHÉ
Обложка
работы
M.
А.
К нрна рског о
1932
Ленинградский
Го рл
нт
ЛФ
34626.
Изд.
ЛЭ
4. isooo зкз .
Стат.
ф. 321/9Х11б .
4 61л.
ш вов
п /зн.
в
t бл.
От в.
ред .
Я.
Г.
Ра скин .
Тех н.
ред
Г.
П.
Бл ок»
Одана
• набор 6
февр.
/.%••? «-» .
Поди ,
к
печати
16—2? февр. 1932 г.
Заказ
ЛЭ
2193.
20- я
типография
ОГИЗ'а
игл.
Евг.
Соколовой,
Ленинград,
пр..
Кр.
Ком анд ., 29.


СТЕФАН
ЦВЕЙГ


СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
СТЕФАНА
ЦВЕЙГ А
А ВТОРИЗО ВА ННОЕ
ИЗДАНИЯ
С
ПРЕ ДИСЛОВ ИЕ М
М.
ГОРЬКОГО
И
КРИТИКО-БИОГРАФИ­
ЧЕ СКИМ
ОЧЕ РК ОМ
Р ИХ АРДА
ШПЕХТА
ВТОР ОЕ
ИЗДАНИЕ
ТОМ
IX
К ООПЕ Р АТ ИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ.
ЛЕНИНГРАД


СТЕФАН
ЦВЕЙГ
ЖО ЗЕФ
ФУШ Е
ПО РТРЕТ
ПОЛИТИЧЕСКОГО
Д ЕЯТЕЛ Я
П
В
Р
Е
В
О
Д
П.
С.
БЕРНШТЕЙН
ПОД
РЕДАКЦИЕЙ
Б.
И.
ЭЙХЕНБАУМА
С
4 РИСУНКАМИ НА
ОТДЕЛЬНЫХ
ЛИСТАХ
К ООП ЕР АТИВНОЕ
ИЗ ДАТЕЛЬ СТВО
«ВРЕМЯ»
ЛЕНИНГРАД


ПРЕД ИСЛ ОВИЕ
К
РУССКОМУ
ИЗДАНИЮ
«Жодеф Фуше))
Ст.
Цвейга,— портрет
политического
дея теля,
как
сам
автор
определяет
свою
книгу, — явление
жанра,
весьма
по*
пудярного
в
со времен н ом
буржуазной
литературе,
затирающего
рез­
юме
грани
ра зли чия
«искусства»
и
«науки».
От
науки,
от
и стори и
в
«Жозефе Фуше» — «г ер ой»
и
все
пер ­
сонажи,
социально-политический
и
бытовой
фон
их
деятельности,
точная
датировка
фак тов ,
внесенных
в
биографию,
связь
действий
и
лиц
с
оп реде лен н ыми
географическими
пунктами,
включение
в
из­
л оже ние
и
р ечи
действующих
лиц
исто рич ес ких
«документов*, ко ­
торые
долж ны
сообщить
произведению
искусства
максимальную
убе ­
ди т ельн ость
строго-научной
работы.
Пра в да , «документ»
в
произве­
дениях
такого
жанра
—н
у
Цвейга
также
— берется
из
вторых
и
тре тьих
ру к,
с
уст ано вк ой
на
его
иск лючи тельн ост ь
и
анекд отич ­
ность,
историческая
«точность»
строится
пр еим ущ еств енно
на
па­
мятниках
прошлого,
якобы
непосредственно
отр ажа ющи х
реальную
дей ст ви те льн ость
(мемуары,
част н ая
п ереписка ,
а покрифич еские
из­
речения
зам ечат ельн ых
современников
и
т.
п. ).
Но
и
такая
«до­
кументация»
пр идае т
р абот ам
подобного
порядка
изве стн ую
дол ю
уб едит ель ности
для
буржуазного
читателя,
нередко
черпающего
св е­
д ения
по
исто рии
из
«исторических»
романов.
От
ис кусств а,
от
художественной
ли т ерату ры
в
про изве де ниях
этого
жанра
— самый
вы бор
исто риче ског о
пе рс она ж а, «героя»
про­
изв еде ния ,
мер а
и
формы
его
инд ив ид уа лиза ции
как
психологи­
чески
и
социально-исторически
значимой
особы,
от
искусства
—
образная*
конкретизация
исторического
процесса,
способ
ра скр ытия
внутренних
по бу жд ений,
движущих
во лю
«героя», свобода отбора и
соче тан ия
кусков
ис торич еской
действительности.
Разумеется,
поскольку
абсолютного
и
раз
н авсег да
да н­
ного
разграничения
между
н аукой
и
искусством
мы
не
можем
и
не
долж ны
проводить,
и
в
данном
случ ае
наши
указания
на
«историче­
ск ое»
и
«художественное»
начало
в
«Жозефе Фуше»
Цвейга
только
у словн ы
и
относительны.
В
научном
изложении
всегда
е сть
н ечто
от
иск усств а,
высокого
или
дурного,
н
в
художественном
произведе­
нии
—
от
науки,
истинной
или
ложн ой .
Железную
логику
«Капи ­
т ала»
Мар к са,
непревзойденную
нау чн ость
реч ей
Ленина
мы
воспри­
нимае м
и
в
«эстетическом»
плане;
как
показания
«научного»
исто ри ­
ческ ого
тра кта та
переч ит ы ваем
мы
многие
страницы
романов
Баль­
з ака.
Отнесение
биография
Ф уше
к
художественной
лит ера ту ре
о бу­
словлено
мет одом
соз да ния
пр оизв еде ния ,
«творческими»
уставов-


к ами
автора,
задачами
художсвтвеяно-пубдицисти^еского
порядка.
Отправным
моментом
в
со здани и
Цвейгом
своеобразной
апологии
беспр инципно сти
является
«психологическая любознательность»
н
же­
ла ние
«сделать вклад в биологию дипломатов»»
Исторический
мате­
р иал
не
вяжет
Цв ейга,
а
лишь
да ет
ему
как
художнику
возможность
широкой
и
аргументированной
д емо нстра ции
его
чисто
«психологи ­
чески х»
на блюд ен ий
и
выводов.
Для
буржуазной
ли те рат уры
‘эпохи
ра сп ада
капиталистической
культуры
жа нр
исторического
р омана,
истор ичес кого
п ортрета
ха­
р ак терен
в
той
же
м ере,
как
и
для
литературы
вся кого
когда-то
мощ­
ного
класса,
уходящего
в
небытие
перед
ли цом
нового
класса
и
в
борьбе
с
ним .
Так,
в
конкретном
своеобразии
св оей
эпохи,
ис тори­
ческие
романы
создает
ф еодальн ое
дворянство
на
зака те
своей
со­
циально-экономической
и
куль т ур ной
мон оп оли и.
На
мат ери але
про­
ш лого,
в
э кзотич еской
дистанции
времени,
в
завуалированном
вид е,
на
языке
и скус ства
оно
ставит
и
разрешает
п р облемы
современности,
пы тая сь
на
новых
путях
закрепить
св ое
право
на
исключительное
положение
в
общественной
жизни.
Социальной
с ов рем енност ью
николаевской
эпохи
насквозь
про­
пита ны
превосходно
сделанные
«исторические»
произведения
Пу ш­
кина,
потому
и
выполнявшие
превосходно
свою
соц и альн ую
фу нк­
цию
до
ликвидации
абсолютизма.
Скверно
переведены
на
я зык
и
исто­
рии»
лозунги
дворянско-купеческой
романов ской
монархии
в
«Юрин
Милославском»
Загоскина,
боярской
империи
—•в
«Князе Серебря­
н ом»
Ал.
Толстого.
Романы
Вальтер-Скотта
в
Анг л ии,
Ф.
До на
в
Гер­
м ании
док аз ыва ли
буржуазии
необходимость
сохранения
«рыцар­
ского»
начала
в
капиталистическом
обществе
XIX века .
«Историче­
ским»
р оманом
(«Собор Парижской Богоматери») В .
Гюго,
издатель
и
редактор
легитимистского
жу рнал а
«Le Conservateur Littéraire»
(1819—1820
г г.), ликвидирует в 1831
г.
традиции
своег о
феод альн ого
р омант и зма,
все
же
и
в
да льне йшем
творч еств е
сох раня я
от
не го
тоску
по
сре д невек ово й
«простоте»
и
«несложности»
социальных
отношений.
Не
случай н о,
разумеется,
в
поо кт я брьско й
ли т ерат уре
вопрос
о
судьбах
«сплошного»,
народнически
в осп рин и маемого
крестьян­
ства
ставился
и
художественно
разрешался
на
историческом
мате­
риале.
И
в
«Степана Разина»
В.
Кам енск ого
и
А.
Чапыгина
и
в
«Пу ­
га че в *» Есенина вошла живая современность пролетарской револю­
ции.
Вошла
она
как
тоска
по
безнадежно
ушедшему
миру
и
в
«исто­
рические»
романы
я
по в ести
10.
Тынянова,
А.
Н.
Толстого
и
иных.
Цвейг
понимает,
-—
об
этом
говорит
«предисловие»
а вт ора,—
что
«жизнеописание такой насквозь аморальной фигуры .. ..
как
Ж.
Фуше
—
не
ко
в рем ени», он чувствует,
что
«героические био ­
графии»
«... в
политическом
отношении
т аят
опасность
искаженна
истории».
На
каком
пути
он
мог
избегнуть
это й
опасности,
д аже
и
сох ра­
нивши
в
к ачест ве
«героя»
амор аль ного
Фуше?
Только
в
том
случае,
если
бы
он
подошел
к
своей
тем е
как
худ ож ник
с
точки
зрения
ре­
волюционного
проле тариата ,
если
бы
он
ра зве рнул
и
показал
дв и­
жение
лячиостн
в
историческом
процессе
как
материалист-диа­
лектик.
8


Всякое
иное
изображение
исторического
прошлого
неизбежь*
будет
искажением
исторической
действительности,
неизбежно
буд т
ярот рав лено
наст р оени ями
и
уст р емлени ями
реакционного
порядка
Тольдо
в
пору
своего
восхождения,
в
эпохи
выражения
в
св оей
идео
яогип
движущих
сил
истори чес ког о
процесса
буржуазия
в
науке
в
я
иску сств е
могла
подняться
до
некоторого
приближения
к
объ­
е ктив ному
пониманию
реа льн ой
действительности.
Этих
возможно
ст ей
современная
буржуазия
не
могла
дат ь
Цвейгу,
а
до
п ролет ар
ехого
мировоззрения
талантливому
писателю
нужно
проделать
его *
длинный
пут ь.
Цвейг
вызывает
т ень
вели к ого
буржуазного
писателя-материа
аис та
в
св оих
творческих
установках,
заве ряе т,
что
Б альз ак
п робу­
дил
в
нем
интерес
к
и сключи т ельной
личности
Фуше.
Действительно,
а
од ном
из
с воих
многочисленных
р оманов
(«Une ténébreuse affaire»)
Ба ль зак
не
только,
как
говорит
Цвейг,
посвятил
«особую страницу!
фуше,
но
и
органически
вкл юч ил
его
в
художественную
ткань
своего
произ в ед ения
как
действующее
лицо.
Но
характерно,
что
в
своей
ссылке
на
Б альзак а
Цвейг
так
цитирует
ро ман,
что
прев ра ща ет
Бал ь­
зака
в
свое го
предшественника-единомышленника
по
тра ктов ке
Фуше.
Меж ду
тем
те кст
романа
«Une ténébreuse affaire» не дат
оснований
для
тако го
сближения.
Для
Цв ейга
Фуше
с
начала
и
дс<
конца
сво ей
деятельности
—
оди н
и
тот
же,
мен яет ся
обстановка,' ш
не
он,
он
только
действует
при мен и тельн о
к
изм е нивше йся
де йс тви­
тел ьн ос ти.
У
Бальзака
Фуш е
дан
в
росте,
в
движении,
в
изменении.
Бальзак
н едвусмы сленн о
подчеркивает,
что
только
со
врем ен
Дирек­
то рии,
в
сущности,
пришло
время
для
Фуше.1
Б альз ак , «доктор социальных наук»
по
выражению
Мар кса,
по
еатель
той
эпохи,
когда
буржуазия
еще
смело
смот рел а
в
глаз а
бу­
ду щему ,
стро же
отн оси лся
к
историческому
«документу»,
чем
его
правнук
и
ученик
в
XX веке.
Цвейг,
без
всяких
к
то му
оснований,
связал
св оего
г ероя
как
видного
д еятел я
с
самыми
ярким и
момен­
тами
Великой
французской
революции,
—
этой
ошибки
не
сделка
Бальзак.
Ц вейг
сделал
Фуше
выразителем
лучших
передовых
идей
эпохи
и
тем
самым
пошел,
в
сущности,
по
сто пам
Т эна
в
развенчи­
ван ии
великой
буржуазной
эры,
дав
пред ста в ите лем
ее
фигур у
про­
вокатора.
Вместо
то го
чтобы
вскрыть
ро ль
Фуше
в
провале
заговора
Б*
бефа,
Цве йг
едв а
не
превращает
его
в
бабувиста.
В
ст ре млени и
под
1 Цвейг: „Этот незаметный член Конвента,
один
иа
самых
8аме-
чательных
и
вместе
с
тем
н епр а вильно
оцененных
лю дей
своей
эпохи,
только
в
к рити ческие
мом енты
становился
т ем,
чем
был
впослед­
стви и.
В
эпоху
Директории
он
поднялся
на
ту
высоту,
с
ко торо й“
и
т.
д
Ба льз а к: „Cet obscur Conventionnel l’un des hommes les plus extraordinaires... fi»
forma dans les tempêtes. 11 s’éleva sous le Directoire à la hauteur“ и т.
д.
(См.
Oeuvres complètes de Balzac. Paris, 1846, XII v., p. 27.)
У
Ст.
Цвейга
исче з
през ри­
т ель ный
отте нок
„незаметности**, который несет в себе слово obscur (темный,
по­
доз р ительны й); вместо „экс тр аор динар ной"
личности
у
него
по является
„сама«
замечательная**
и
со вер ше нно
исчезло
указание
на
формирование
характера
Фу ше
„В бурях -
революции.
У
меня
нет
под
руками
оригинального
текста
„Жозефа Фуше*.
во
по
всему
то ну
биографии
чувствуется,
что
некоторое
„приспособление"
бал ь за­
ковск ог о
текста
е сть
результат
метода
Цвейга,
а
не
дружеская
услуга
русского
переводчика.
Об
эт ом
г ово рит
и
то,
что
вся
дли нна я
цитата
из
Бал ь зака
дава
о
пр опуск ами
текста,
который
по-иному,
чем
это
мы
вид им
у
Цвейга,
рисует
отно­
шения
м ежду
Напо лео ном
и
Ф уше
после
18 брюмера .
9


зпт ь
своего
героя
на
исключительную
высоту,
Цвейг,
непринужденно
м одерниз ир уя
фа кты
и
документы
французской
революции,
догова­
ривается
до
фантастических
утверждений,
что
Фу ше
со ста вил
«сме*
<ую радикально- соц и али ст и ческ ую,
большевистскую
(!— В.
Д.)
программу», что лионская «Инструкция» «заставляет
считать
Ф уше
первым
соци алис том
и
коммунистом
революции», что «не
Марат,
кг
(Помет», а Фуше « ф ормул и ро вал
са мые
смелые
тр ебован ия
фр ак-
руз с кой
револю ц ии », что Робеспьер был представителем « средн ег о,
ост орожн о го
социализма»
(!— В,
Д.),
а
Фуш е
«комму -
лизма
(!— В.
Д.)
и
атеи з ма».
Эти
наивные,
с
ветру
буржуазной
реакционной
ист ори ограф ии
зрятые
«революционные»
сужден и я
художника,
к ото рый
задум ал
исправить
ошибку
историков
(«в поверхностных работах имя Фуше
<аже не упоминается», скорбит Цвейг), стоят на уровне его фило­
софии,
его
понимания
исторического
процесса,
движущих
сил
рево*
тюции.
В от,
например,
как
п реломляет ся
в
сознании
Цвейга
борьба
якобинцев
с
жирон д и ст ам и : «Если победят радикалы,
они
рин утся
• глубины и водовороты анархии».
Эпоха
тер ро ра
дает
Цв ейгу
осно­
вания
ра зрази ться
ламентациями
по
поводу
«опьянения»
фр анцуз ­
ски х
рев о лю ционе ров
«запахом крови»; он не в состоянии понять,
почему
Робесп ьер, «поставивший свою подпись под тысячью роко
зых
декретов,
за
два
го да
до
этого
в
Н аци она льном
Собрании
вос­
став ал
против
смерт н ой
казни
и
клеймил
войну
как
преступлением,
або
для
него
Р обесп ьер
только
«добронравный тигр», а не вождь
революционной
мелкой
буржуазии,
отразивший
в
своих
словах
*
действиях
движущие
противоречия
ве лик ой
исторической
эпохи.
В
истории,
по
Цв ейгу ,
нет
действия
масс,
ее
тво рят
иск люч и­
те льн ые
личности.
«Народ —
нест ройн ые
батальоны
мятежников,
все-
еда
вызываемые
остающимися
во
тьме
терро риста ми,
чтоб ы
вызвать
те
или
и ные
политические
реше н и я», ...«когда
ну жно
прорвать
пло­
тину
законов».
Поли ти ческая
честность,
классовый
идеализм
в*
являются
исторически
ценными,
ибо
«кристально -чис т ые
идеалисты..
своей
верой
и
св оим
идеализмом
навлекают
больш е
невзгод
(на
«толпы рабочих и безработных») и вызывают больше кровопроли ­
тия,
чем
са мые
грубые
реалисты-политики
и
самые
свиреп ые
т ер­
рористы».
В
истории
нет
сознания,
действуют
«страсти», «жуткие ро ­
ковые
инст инкты » .
Эти
«страсти»
опр еде лили
ход
с об ытий
не
только
буржуазной
французской
революции,
но
и
рус ск ой
пролетарской
ре­
волюции. XX
ве ка.
По
философии
Цве йг а,
не
же лез ная
во ля
рабо­
тах
и
рев олюц ион ны х
крестьян,
не
организаторское
напряжение
в
блест ящ ее
руководство
коммунистической
партии
обеспечили
Совет­
ск ой
рес публ ике
победу
в
ее
борьбе
с
В ранг елем ,
Де ник ины м,
Кол­
чак ом,
с
«англичанами и наемниками всего мира», а «не ис то в ы й
по­
рыв
отчаяния,
,.. нелогичная
б ешен ая
страстн о сть».
В
истории,
которую
пишет
Цвейг ,
нет
движения
масс,
пет
борьбы
кл ассов;
и ст орию
делают
лица,
вож ди
слепых
«мятежников».
Так
создается
для
художника
возможность
вознесения
своего
«героя»
на
недосягаемую
высоту.
От сюда
—
драм ат ическ ие
мо мент ы
асторического
процесса,
победы
и
поражения
борющихся
обще­
ственных
классов
превращаются
под
п ером
Цв ейга
в
театральные
поединки
между
отдельными
«замечательными»
моральными
и
а мг>
10


ил ьным и
личностями.
И дет
напр яже нная
подготовка
заговора
р
аядорианцев,
назревает
трагический
переломный
момент
револю-
—
и
Цвейг
п ишет : «Поединок между Робеспьером и Фуше па*
та лс я».
Становление
наполеоновской
имп ер ии
для
художника
—
со*
вяза н ие
Ф уше
и
Наполеона
в
хитро сти,
ос троум ии
и
взаимном
не*
довери и ;
борьб а
за
реставрацию
мона рхии
Бурбонов
—
фехтова-
чяе
на
сло весн ых
рапи рах
Талейрана
и
Фуше,
причем
суд ьб у.
Фуш е
э*шает
тен ь
казненного
Людов ик а
XVI, его дочь герцогиня Анху -
««мекая .
Д аже
смерть
ребенка,
смерт ь
же ны
«героя», оказывается,
в
го­
раздо
больш ей
м ере
влияют
на
ход
истории,
чем
движения
масс.
Ибо
события
семейного
порядка
по выша ют
или
понижают
«страстность*
творцов
истории,
исключительных
личностей,
ибо
вс егда
«подлинно
властные
натуры
на
са мом
де ле
р асп оря жали сь
судьбой
мира».
Давая
прост ор
с воей
«психологической любознательности»
в
изо б­
раж е нии
Ф уше,
предостерегая
чи тат елей
«от доверия к политике?),
Цвейг,
нет
сомнения,
думал,
что
он
эт им
повышает
рев олюци он ную
сознательность
масс.
Но,
оставаясь
художником-идеалистом,
мелк о-
буржуазным
носителем
индивидуалистических
тенд енц ий,
в
силу
порочности
своег о
художественного
мет ода,
он
все
громадное
напря­
жение
большого
тала нта
по с вятил
доказательству
ошибочной
и
рь-
«кционной мысли,
что
«в реальной,
в
действительной
жизни
..•
ре­
ше ние
в оп росов
всемирного
значения
...
ис хо дит
не
от
раз ума
и
со­
знания
ответственности,
а
от
лю дей,
скрывающихся
за
кулисами,
«юдей сомнительного достоинства и невысокого ума .
По ве рхно сть
«влений только,
а
не
их
сущность
отразилась
в
ограниченном
созва-
мни
индйвидуалиста-психолога,
разорванном
противоречиями
капита-
тист иче ской
действительности.
За
движением
лиц
он
не
смог
раз­
глядеть
движе ни я
масс,
в
«людях
...
невысокого
ум а»
он
не
сумел
распознать
и деолог ов
тех
кла ссо в,
выразителями
интересов
которых
*ни являются .
Поэтому
и
созданный
Цвейгом
Фу ше,
по д нятый
на
высоту
исклю­
чительности
и
психологической
значимости,
превращенный
в
вел и
чайшего
деятеля
великой
историч еско й
эпохи,
не ожида нно,
на до
по­
тяга т ь,
и
для
самого
автора
в оспри ни мает ся
нашим
с озн анием
в»
«як историческая личность,
а
как
порождение
нашей
с оциал ьно- по­
литической
современности.
Такого
«великого»
Фуше,
какой
глядит
sa
час
со
стр ани ц
«биографии»
Цвей га,
не
знала
и
не
знает
история
So «Фуше»
— беспринципный
интр ига н,
провокатор
и
пр еда тель,
не
стесняющийся
никакими
средс твам и
политиканской
инт риги,
фашистский
масте р-д елат ель
монархий
и
респ уб ли к,
ве рный
слуга
реакционной
б ур­
жуазии,
воспринимаемый
и
чествуемый
ею,
как
«великий исторически»
делат ель » —
типичная
и
колоритная
фигура
наших
дней.
Богатейшую
пи щу
«психологической любознательности»
талант
«иного художника могли бы дать современные Фуше
—
«монар
дяст»
Му ссоли н и , «республиканец»
Пилсудский.
Жизнь
и
д еят ель
аость
эт их
«героев»
современ нос ти
богата
и
драматическими
эпнз о
дам и.
и
пси хологич еск ими
«загадками», и моментами предательства,
про вок аци и
и
из мен ы;
и
их
психология
так
же
художественно
«ее
«свешена», как не освещенной оставалась,
по
мнению
Ц вейг а,
до
егс
биографии
и
психология
Ф уше.
И


Ес ли
бы
Цвей г
ндбрал
для
своего
«портрета политического де*
ге ля»
живую
н ат уру,
он,
при
свои х
несомненных
симпатиях
ж
рено
лю ции
и
ненависти
я
людям
«сомнительного достоинства и невыс»
■ого ума», надо полагать,
легко
наш ел
бы
у бе дите льные
слова
длв
моральн о-п оли ти че ск ой
квалификации
«героев»
сов рем енн ой
бур *
жуадной
д ей ствите льно сти.
Но
его
Фуше,
как
«великий»
политиче­
с кий
деятель,
дан
в
т уман ной
экзо тике
времени.
В
р ез ул ьтате
и
по
лучи лась
неожиданная
апология
бесп ринципнос ти
и
пр едат ель ств а
Ибо
и
предатель,
оказывается,
может
б ыть
«одним из самых заме*
чательных
людей
всех
времен», ибо и Фуше,
в
пору
растерянности
мелкобуржуазной
интеллигенции
перед
лицом
величавших
событ и й
человеческой
истории,
нашел
себе
п ламен ног о
певца
и
талантливое*
биограф».
В.
Ддеаги цаи б


ПРЕ ДИС ЛОВ ИЕ
Жозеф
Фуше,
один
из
могущественнейших
людей
своего
времени,
од ин
из
самых
замечательных
людей
вс ех
времен,
был
мало
любим
современниками
и
еще
ме­
нее
т ого
был
оценен
потомками.
Наполеон
на
острове
Св.
Елен ы,
якобинец
Робеспьер,
Карно,
Баррас,
Талей­
ран
в
своих
мемуарах,
все
французские
историки
в
своих
трудах
—
будь
они
роялисты,
республиканцы
или
бона­
па р тисты
—
начинают
писать
желчью,
как
только
дохо ­
дят
до
его
имени.
Предатель
по
н ату ре,
жалкий
интри-
ган,
пресмыкающийся
л ьсте ц,
профессиональный
перебеж­
чик,
подлая
полицейская
душонка,
презренный
безнрав­
ственный
человек,
—
нет
гнусного
эпитета,
которым
бы
его
не
наградили:
ни
Ламартин,
ни
Мишле,
ни
Луи
Блан
не
делают
серьезной
попытки
изучить
его
характер
или,
вернее,
упорное,
достойное
удивления
отсутствие
хара ­
ктера.
Подлинные
очертания
его
облика
встают
вп е рвые
в
монументальной
биографии
Луи
Ма дл эна
(которой эта,
как
и
многие
др угие
характеристики,
обя зан а
большой
до­
лей
фактического
материала);историяжедосихпорсо­
вершение?
спокойно
отодвигала
этого
человека
в
задние
ряды
незначительных
ста тисто в
—
человека,
руководив­
ше го
в
эпох у
мирового
п ерев оро та
вс еми
партиями
и
е динст венн о го
их
пережившего,
человека,
победившего
в
психологическом
поединке
таких
людей,
как
Наполеон
и
Робеспьер.
Иногда
его
образ
м елька ет
в
пь есе
или
оперетке
из
наполеоновской
эпо хи,
большею
частью
в
за­
тасканной
схематической
маске
хит р ого
минист ра
поли­
ции,
предтечи
Шерлока
Холмса;
при
плоском
и з ображе­
нии
ро ль
з адн его
плана
всегда
смеш и вае тся
с
ролью
вто ­
ростепенного
значения.
Только
о дин
человек
ув идел
все
св оеобр аз ное
вели-
13


Qhe этой единственной в своей роде фигуры,
и
прит ом
человек
незаурядный:
Бальзак.
Этот
большой
и
вме сте
с
тем
проницательный
ум,
не
ско льзив ший
по
видимой
поверхности
эпохи,
а
заглядывавший
за
кулисы,
откро­
венно
п ри знал
Фуше
самым
инте ресны м
в
психологическом
отношении
типом
своего
века.
Привыкший
ра ссма три ­
ва ть
в
своей
химии
чувств
все
страсти,
как
бы
они
ни
на­
зывались,
—
героическими
или
низменными,
—
как
со­
вершенно
равноценные
элем ент ы,
подходить
к
закорене­
ло му
преступнику,
к
ни зком у
не годя ю
с
той
же
почти­
тельностью,
что
и
к
гению
нравственности,
вроде
Луи
Ламбера,
никогда
не
делая
различия
меж ду
моральным
и
аморальным,
всегда
взвешивая
только
волевую
це н­
ность
человека
и
напряженность
его
страсти,
Бальзак
за­
метил
и
вывел
на
све т
из
нарочно
созданной
те ни
именно
эту,
самую
пре зренну ю,
самую
заплеванную
фигуру
эпохи
революции
и
импер ии.
«Единственным настоящим министром Наполеона»
на*
зывает
он
этого
«singulier génie»,1 потом
—
«la. plus forte
tête, que je connaisse»,2 в другом месте
—
«одной из тех
личностей,
у
ко то рых
под
поверхностью
скрыта
такая
глу­
бина,
что
они
остаются
не про ница ем ыми
для
своей
эпохи
и
мог ут
быт ь
поняты
только
впоследствии».
Это
совсем
не
по хоже
на
моралистические
презрительные
отзывы
историков.
И
в
своем
романе
«Une ténébreuse affaire»
он
посвящает
этому
«сумеречному,
глубокому,
необычай­
ному,
не
постигнутому
уму»
особую
с тра ницу : «Его свое­
обр азны й
гений,
—
пишет
он,
—
вызывавший
некоторый
страх
у
Наполеона,
обнаружился
не
сразу.
Э тот
незамет­
ный
чл ен
Конвента,
один
из
самых
замечательных
и
вме­
сте
о
тем
не пра вил ьно
оцененных
люд ей
сво ей
эпохи,
только
в
критические
мгновения
становился
тем,
чем
был
впоследствии.
В
эпоху
Директории
он
поднялся
на
ту
высоту,
с
которой
лю ди
глубокого
ума
предугадывают
бу­
дущее,
правильно
оценивая
прошлое;
потом,
подобно
иным
посредственным
актер ам ,
которые
под
вли ян ием
вдохновения
способны
создавать
превосходные
об разы ,
он
во
время
государственного
переворота
18 брюмера вне-
1 Своеобразного гения .
2 Самым умным человеком,
которого
я
диаю.
14


эапно
дал
доказательства
своей
ловкости.
Этот
Человек
с
бледным
лицом,
воспитанный
в
монастырской
дисци­
плине,
знавший
все
тайны
«Горы», к которой он сперва
принадлежал,
я
роялистов,
к
ко тор ым
он
в
ко нце
концов
перешел,
ме дл енно
и
молчаливо
изучал
людей,
аксессуары
и
приемы
политической
арены;
он
угадывал
т айны
Бо­
напарта,
давал
ему
полезные
со веты
и
др агоц ен ные
сведе­
ния ; ... ни новые,
ни
прежние
товарищи
не
подозревали
в
ту
пору
размаха
его
гения,
—
в
сущности
по длинно г о
государственного
гения,
метк ого
в
предсказаниях
и
искл ю­
чительно
проницательного».
Так
говорит
Бальзак.
Его
похвалы
привлекли
мое
внимание
к
Фу ше,
и
много
лет
я
не
упускал
случ ая
следить
за
человеком,
которым
в ос­
хищался
Бальзак,
говоря,
что
«он имел большую власть
над
людьми,
чем
сам
Наполеон».
Но
Фу ше
как
в
жизни,
так
и
в
ист о рии
ум ел
оставаться
на
заднем
плане:
он
не
легко
позволял
заглянуть
себе
в
глаза
и
в
карты.
Почти
всегда
он
в
центре
событий,
в
центре
пар тии;
он
не зр имо
действует
под
аноним ным
покровом
своей
должности,
с к рытый
как
механизм
в
часах;
лиш ь
изредка
удае тс я
в
смятении
событий,
на
самых
острых
поворотах
его
пу ти
уловить
его
мимолетный
мелькающий
профиль.
И
вот
что
еще
более
странно.
На
первый
взгляд
ни
од ин
из
эт их
с хвач е нных
на
лету
про филе й
Фуш е
не
по хож
на
другой.
С
некоторым
т рудом
предетавляешь
себе,
что
тот
же
са­
мый
человек,
с
той
же
кожей
и
с
т еми
же
волосами,
был
в
1790 году учителем монастырской школы,
в
1792 г.
уже
реквизировал
церковное
имущество,
в
1793 г.
был
комму­
ни стом ,
еще
через
пять
лет
миллионером
и
чер ез
деся ть
лет
герцогом
Отрантским.
Но
чем
отважнее
становился
он
в
своих
превращениях,
тем
интереснее
был
для
меня
ха­
рактер
или,
в ерне е,
бесхарактерность
эт ого
совершенней­
шего
макиавеллиста
нового
в рем ени,
тем
замечательнее
его
с кры тая
на
заднем
пл ане
и
окутанная
тайной
по ли­
тическая
жизнь,
тем
сво ео б ра знее,
демоничнее
—
его
образ*
Так
совершенно
неожиданно,
из
чи сто
психологической
любознательности,
взялся
я
писать
ис то рию
Жозефа
Фу ше,
над еяс ь
эт им
сделать
вклад
в
еще
не
существующую
и
в
то
же
врем я
совершенно
необходимую
био ло гию
дипло­
матов,
этой
еще
почти
неисследованной,
опаснейшей
ду­
ховной
р асы
современности.
15


Жизнеописание
таком
насквозь
аморальной
натуры,
хот я
бы
и
таком
своеобразной
и
значительном
как
Жозеф
Фуше, —
я
сознаю
зто, — не
ко
вре мени.
На ша
эпох а
требует
и
любит
героические
б ио гр афии;
недостаток
творческих
натур
ср еди
политических
вождей
заставляет
искать
их
в
прошлом.
Я
во все
не
умаляю
вдохновляю­
щего,
укрепляющего,
возвышающего
влияния
героических
биографий.
Они
со
времени
Плутарха
необходимы
для
каждого
подрастающего
поколения
и
юношества
-всех эпох.
Но
как
раз
в
политическом
отношении
они
таят
опасность
иска жения
истории,
внушая,
что
в
то
время,
да
и
во
все
времена,
подлинно
вла стн ые
натуры
на
самом
деле
ра с­
по ря жа лись
су дьбой
мира.
Без
сомнения,
героическая
натура
уже
самым
фактом
своего
существования
влады­
чествует
де сят ки
и
сотни
лет
над
духовной
жизнью
людей,
но
только
над
д ухов ной
жизнью.
В
реальной,
в
действи­
тел ьн ой
жизни,
в
сфере
политики
и
власти
решающее
значение
имеют
—и
это
необходимо
подчеркнуть,
чтобы
п ред ос теречь
от
доверия
к
п ол итике
—
не
выдающиеся
умы,
не
чи сто
ид ейны е
люди,
а
гораздо
более
ничтожная,
но
более
ловкая
порода:
фигуры,
стоящие
на
заднем
плане.
В
1914 и в 1918 гг.
мы
б ыли
свидетелями
того,
как
решение
вопросов
всемирного
значения,
вопросов
во йны
и
мира,
исходило
не
от
разума
и
со знан ия
ответственности,
а
от
людей ,
скрывавшихся
за
кулисами,
людей
сомнитель­
ного
достоинства
и
невысокого
ум а.
И
ежедневно
мы
снова
убеждаемся,
что
в
неверной
и
ча сто
коварной
по­
литической
игр е,
которой
народы
все
еще
верноподданно
доверяют
своих
детей
и
св ою
будущность,
верховодят
не
нра вств енно
дал ьнов идн ые
люди,
не
люди
непоколебимых
убеждений,
а
профессиональные
азартные
игроки,
которых
мы
называем
дипломатами,
эти
мастера
ловкости
рук ,
пусторечия
и
хладнокровия.
Если
же
в
сам ом
деле,
как
сто
лет
том у
на зад
сказал
Наполеон,
политика
стала
«la fatalité moderne», современным роком,
то
мы,
в
целях
самообороны,
по пыта е мся
разглядеть
за
этой
силой
людей
и
тем
самым
—понять
опас ную
тайну
их
мог ущ еств а.
Пусть
предлагаемая
биография
Жозефа
Фу ше
будет
вкл а­
дом
в
типологию
политического
дея те ля.
Зальцбург
Осаль
1929


ГЛАВА
ПЕРВАЯ
ВЗЛЕТ
1759 —1793
31 мая 1759 года Жозеф Футе
—
еще
далеко
не
гер­
цог
Отр антский!— родился
в
портовом
гор оде
Нанте.
Ро­
дите ли
его
—
моряки,
коммерсанты;
моряки
й
его
предки;
казалось
поэтому
само
собой
разумеющимся,
что
и
на сл едник
их
будет
мореплавателем,
негоциантом
или
к апит аном.
Но
уже
в
ра нние
годы
обнаруживается,
что
этот
худой,
высокий,
малокровный,
нервный,
некрасивый
мальчик
не
приспособлен
к
такой
тяжелой,
а
в
ту
пору
даже
еще
героической
про фесс ии.
Стоит
ему
на
две
ми ли
отдалиться
от
берега
—и
он
начинает
страдать
мо рско й
болезнью,
стоит
ему
четверть
ча са
побегать
или
порез­
виться
с
товарищами
—
и
он
устает.
Что
предпринять
с
т акой
нежной
натурой, —
озабоченно
спрашивают
себ я
родители,
ибо
в
1770 году духовно пробудившаяся и
не те рпе ливо
пробивающая
се бе
дорогу
буржуазия
еще
нс
завоевала
себе
во
Фр ан ции
надлежащего
места.
В
с удах,
в
учреждениях,
в
каждом
служебном
назн ач ен ии
самые
жирные
куска
достаются
дворянству;
для
придворной
службы
нужен
графский
герб
или
кру пное
поместье;
даж е
в
армии
поседевший
на
службе
буржуа
не
двигается
даль­
ше
капральского
чина.
Третье
сословие
еще
никуда
не
допускается
в
плохо
управляемом,
ис ков ерка нно м
коро­
лев ств е;
неудивительно,
что
оно
четверть
века
спустя
кулаками
добивается
того,
в
чем
ему
слишком
до лго
от­
казывали,
пока
оно
пок ор но
протягивало
руку.
Ост аетс я
только
це рко вь.
Эта
тысячелетн яя
держава,
17


оесконечно
превосходящая
все
династии
в
понимании
мирских
дел,
рассу жд а ет
умнее,
демократичнее
и
шир е.
Она
всегда
находит
место
для
способных
и
да же
смердов
принимает
в
свое
незримое
царство.
Так
как
Жо зеф,
уже
мальчиком,
на
школьной
скамье
ораторианцев
1 отличается
прилежанием,
они
охотно
предоставляют
ему ,
когда
он
заканчивает
образование,
кафе др у
преподавателя
мате­
матики
и
физики,
должность
надзирателя
и
инспектора
школ.
Ед ва
дос тиг нув
20 лет,
он
получает
в
этом
ордене,
руководящем
со
времени
изгнания
иезуитов
католическим
воспитанием
по
вс ей
Франции,
должность,
правда,
жал­
кую,
без
особых
надежд
и
ви дов
на
повышение,
но
все
же
в
школе,
где
он
сам
является
школьником,
где
обуч ая ,
он
учится.
Он
мог
бы
пойти
дальше,
стать
патером,
быт ь
может,
когда-нибудь
даже
епископом
или
кардиналом,
если
бы
дал
мо на ше ский
обет.
Но
для
Жо зефа
Фуше
типично,
что
уже
на
перв ой,
низшей
ступени
карьеры
обнаруживается
хара­
ктерная
черта
его
натуры
— нежелание
бесповоротно,
вс е­
цело
связ ат ь
се бя
с
кем-нибудь
или
с
чем-нибудь.
Он
нос ит
священническое
облачение
и
тонзуру,
он
разделяет
монастырский
режим
с
остальными
патерами,
он
в
тече­
ние
десяти
лет
своей
деятельности
у
ораторианцев
ничем
не
отличается
от
священнослужителя,
ни
во
вн е,
ни
вну тр и.
Но
он
не
приним а ет
пострижения,
не
дае т
обета.
Как
всегд а,
во
всех
положениях,
он
не
закрывает
путей
к
в оз*
врату,
сохраняет
возможность
преображения
и
превраще
н ия.
И
це ркви
он
отдается
лиш ь
временно,
не
целиком,
так
же,
как
впоследствии
—
революции,
директории,
кон­
сульству,
империи
или
королевству;
даж е
богу,
а
тем
бо­
лее
человеку,
не
дает
Жозеф
Фуше
обе та
верности
на
всю
жиз нь.
Деся ть
долгих
лет,
от
двадцатого
до
тридцатого
год а
жизни,
бродит
это т
бледный
необщительный
полусвящен-
ник
по
монастырским
коридорам
и
тихим
трапезным.
Он
преподает
в
Ниоре,
Сомюре,
Вандоме,
Париже,
едва
ощу­
щая
перемену
места,
ибо
жизнь
монастырского
у чи теля
протекает
одинаково
тихо,
бед но
и
незаметно
во
вс ех
городах,
— всегда
за
нем ыми
стенами,
в
сторо н е
от
жиз ни.
1 Католический монашеский орден.
Прим,
п ерев.
18


Двадцать,
тридцать,
сорок
школьников,
обучаемых
л ат ыши,
мат е мат ике
и
физике,
бледные,
одетые
в
черное
оде ян ие
мальчики,
которых
водят
к
обедне
и
стерегут
в
дортуаре,
—
чтение
научных
книг
в
одиночестве,
ску дны е
трапезы,
жалкое
вознаграждение,
черное
поношенное
платье,
тихое
м онаш ес кое
существование.
Слов но
в
оцепенении,
в
б ез­
действии,
вне
времени
и
пространства,
бесследно,
бесстра­
стн о
прошли
эти
десять
тихих,
затененных
лет.
Однако,
эти
десять
лет
монастырской
школ ы
научили
Жо зефа
Фуше
вещам,
оказавшимся
полезными
для
буду*
щег о
дипло ма т а,
—
главным
образом
т ех нике
молчания,
искусству
скрывать,
мастерству
поз нан ия
душевного
мира
и
пс ихол огии.
Тем,
что
всю
жизнь,
даже
в
минуты
страст­
ных
порывов,
он
владеет
каждым
нервом
своего
лиц а,
тем,
что
никогда
не
удается
обнаружить
признаков
гнева,
озлобления,
волнения
в
его
неподвижном,
словно
окаме­
н евшем
в
молчании
лице ,
что
он
одинаково
беззвучным
голосом
спокойно
произносит
самые
обыденные
и
самые
ужасные
сл ова,
и
одинаково
бесшумными
шагами
прохо­
дит
в
покои
импе ра то ра
и
в
неистовствующее
народное
собрание, —
эт ой
бе сп одобной
науке
самообладания
он
обязан
годам
пребывания
в
мо на сты рских
трапезных;
еще
з адол го
до
появления
на
подмостках
мировой
сцены
его
воля
дисципл иниро в а на
упр аж нения ми
Лойолы
и
его
реч ь
отшлифована
тысяче лет ни м
ис ку сств ом
проповедей
и
религиозных
дискуссий.
Быть
может
не
случайно,
все
три
великих
дипломата
французской
революции
— Талейран,
Сий ес
и
Фу ше
— вышли
из
монастырской
школ ы
масте­
ра ми
ж изн ен ного
искусства,
задолго
до
появления
на
три­
буне.
Извечная,
общая,
стоящая
над
ним и
т ра диция
кладет
в
решительные
минуты
отпечаток
известного
сходства
на
их
обычно
противоположные
х ара к теры.
К
тому
же
у
Фу ше
проявляется
железная,
спартанская
самодисциплина,
отвра­
щение
к
ро ско ши
и
блеску,
ум ение
скрывать
личные
пере­
живания
и
чувства;
нет,
годы,
проведенные
Фуш е
в
су­
мраке
монастырских
коридоров,
не
потеряны
дар ом,
он
бесконечно
многому
научился,
пока
был
учителем.
За
монастырскими
стена м и,
в
са мой
с т рогой
изоляции,
во спи ты ва ется
и
развивается,
пр ибл ижа ясь
к
психологиче­
скому
мастерству,
эт от
своеобразный,
г ибкий
и
беспо­
койный
дух.
Долгие
годы
он
осужден
незаметно
работать
19


в
тесном
церковном
кругу,
но
начавшийся
во
Фр ан ции
уже
в
1778 году социальный ураган проникает за пределы
монастырских
стен.
В
монашеских
кельях
ораторианцев
спорят
о
человеческих
правах
не
меньше,
чем
в
масон­
с ких
кл у бах,
любопытство
влечет
молодое
духовенство
навстречу
буржуазии,
влечет
преподавателя
физики
и
м ате­
мат ики
к
удивительным
открытиям
т ого
времени,
к
Мон­
гольфьерам,
первым
летательным
машинам,
к
замечатель­
ным
изобретениям
в
области
эле ктр иче ст ва
и
медицины.
Духовенство
стремится
к
контакту
с
образованным
общ е­
ством
и
на ход ит
его
в
Арра се
в
совершенно
особенном
кружке,
называемом
«Розати», нечто (в род е «Ш л ара ф-
фи а»,1 —
где
интеллигенция
гор ода
собирается
для
прия т­
ног о
времяпрепровождения.
Нет
ничего
замечательного
в
эт их
собраниях,
где
невзрачные
мелкие
бур жуа
деклами­
руют
стихи
или
произносят
речи
на
литературные
темы,
где
в оен ные
смешиваются
со
штатскими
и
где
охотно
пр и­
нимают
монастырского
учителя
Жозефа
Фуше,
так
как
он
мо жет
подробно
рассказать
о
пос лед них
достижениях
фи
з ики.
Он
часто
проводит
там
вр емя
в
товарищеском
кру гу
и
слушает,
ка к,
на приме р,
полковник
инженерных
вой ск
Лазарь
Карно3
читает
свои
сатирические
стихи,
пли
бледный
тонкогубый
адвокат
Максимилиан
де
Робеспьер
(он 'то гда
еще
гор дил ся
сво им
дворянством)
держит
за
столом
цветистую
речь
в
честь
общества
«Розати».
Ибо
в
провинции
еще
наслаждаются
последним
дыханием
фило­
софствующего
восемнадцатого
века:
господин
де
Робеспьер
вместо
смертных
пр игов ор ов
с по койно
пописывает
изящ­
ные
сти шки,
шв ей ца рский
врач
Марат
сочиняет
не
сур о­
вые
коммунистические
ма нифе сты ,
а
сладкий
и
сентимен­
та ль ный
роман,
и
маленький
лейтенант
Бон апа рт
где-то
в
п ро винции
трудится
над
новеллой—подражанием
В ер,
тер у;
грозы
еще
незримы
за
черто й
горизонта.
Какая
иг ра
судьбы:
именно
с
эт им
бледным,
нервным,
бе зудер ж но
честолюбивым
адвокатом
де
Робеспьером
боль-
1 «Шлараффиа» («Schlaraffia)— обще ст ве н на я
организация,
по­
ставившая
своей
задачей
ра зви тие
искусства
и
юмора
на
основе
культа
д ружб ы.
Первое
собрание
этого
общ еств а
происходило
в
Пра ге
в
1859.
Прям,
перея.
3 Впоследствии видный деятель революция,
президент
Директо­
рии
и
министр
На пол еона .
Пр ям,
верея.
20


ше
все го
подружился
монах-учитель;
им
как
будто
бы
предстоит
даже
породниться,
ибо
Шарлотта
Ро б еспье р«
сестра
Максимилиана,
собирается
отвле чь
учителя
оратори-
анцев
от
мысли
о
д уховн ом
сане,
— носятся
уже
слухи
об
их
помолвке.
Отчего
в
ко нце
концов
не
состоялся
это т
брак,
остается
тайной,
но
б ыть
может
здесь
скрыт
корень
ужасной,
име юще й
всемирно-историческое
значение
не­
нависти
между
этими,
некогда
связанными
узами
дружбы
люд ь ми,
вступившими
впоследствии
в
борьбу
не
на
жиз нь,
а
на
смерть.
Но
в
ту
пору
они
еще
не
знали
ни
о
я ко­
бин цах ,
ни
о
нена ви ст и.
Напротив
того:
когда
Максими­
лиан а
де
Р о беспь ера
посылают
в
Версаль
депутатом
в
Ге­
неральные
штаты,
чтобы
принять
участие
в
составлении
проекта
нового
государственного
строя
Франции,
монах
Жо зеф
Ф уше
ссужает
малокровного
ад вок ата
де
Робе с­
пьера
деньгами
на
дорогу
и
на
новый
костюм.
Характерно
и
то,
что
Фу ше
держит
ему,
как
после
многим
другим,
стре мя,
к огда
тот
готовится
к
скачку
в
мировую
историю,
и
то,
что
он
в
решительный
момент
предает
своего
пр еж­
него
друга
и
свергает
его .
Скор о
после
отъезда
Робеспьера
на
собрание
Генераль­
ных
шт атов,
которое
потрясло
все
основы
Фр анци и,
ора-
торианцы
в
св ою
о че редь
устраивают
маленькую
рев о лю­
цию
в
А ррасе.
Политика
про никае т
в
монастырские
тра­
пезные,
и
умн ый
Ж озеф
Фуше,
предугадывающий
всякую
перемену
ветра,
развертывает
паруса.
По
его
предложению
пос ыла е тся
депутация
в
Национальное
собрание,
чтобы
выразить
третьему
сословию
симпатии
духовенства.
Но
обычно
столь
осторожный
Ф уше
на
этот
раз
неско лько
поторопился.
Начальство
переводит
его
в
виде
наказания,
не
решаясь
впрочем
наказать
его
се рьез ней,
в
Нант,
туда,
где
он
в
юности
учился
наукам
и
искусству
жить.
Но
те перь
он
оп ытен
и
зрел,
его
уже
не
привл ека е т
пер спектив а
преподавания
отрокам
таблицы
умножения,
геометрии
и
физи ки .
По
напр ав ле нию
ветра
он
угадал,
что
стране
гро­
зит
социальный
ураган,
что
политика
властвует
над
ми­
ром;
итак
—
с
головой
в
политику!
Одним
дв иже нием
он
сбрасывает
с ут ану,
дае т
зарасти
тонзуре
и
произносит
по­
литические
проп ов еди
уже
не
цгкольникам,
а
честным
нант­
ск им
бур ж уа.
Учреждается
кл уб,
— карьера
политических
21


деятелей
всегда
начинается
на
такой
пробной
трибуне
ораторского
искусства, —
и
уже
через
несколько
недель
Фуше—президент
общества
«Amis de la constitution»1
в
На нте.
Он
хвалит
п ро гресси сто в,
но
очень
осторожно,
ибо
стрелка
политического
барометра
в
эт ом
к уп еческо м
городе
стоит
на
«умеренно»: в Нанте не любят радика ­
лизма,
потому
что
опасаются
за
кредиты
и
прежд е
всего
заботятся
о
хор ошей
торговле.
Кроме
того,
там
получают
жирную
прибыль
от
колоний
и
потому
не
сочувствуют
фан­
та сти ческ им
проектам,
вроде
освобождения
рабов:
поэтому
Жозеф
Фуш е
сочиняет
патетическую
декларацию
против
у ничт о жения
торга
невольниками,
что
влечет,
правда,
за
собой
резкий
выговор
со
стороны
Б рис со,
но
не
ум аля ет
его
значения
в
более
тесных
буржуазных
кругах.
Чтобы
своевременно
укрепить
свою
политическую
позицию
среди
буржуазии
(будущих избирателей), он торопится взять
в
жены
дочь
состоятельного
купца
— безобразную
де вицу ,
но
с
хор ош им
приданым:
он
стремится
быстро
и
всецело
стать
буржуа
в
э поху,
когд а
—
он
это
предвидит
— тре тье
сословие
будет
господствующим.
Все
это
—
уже
подготовка
к
определенной
цели.
Едва
успели
составить
избирательные
списки,
как
бывший
мона­
стырский
преподаватель
уже
выставляет
сво ю
кандидатуру.
Как
поступает
каждый
кандидат?
Он
прежде
всего
сооб ­
щает
сво им
добрым
избирателям
все,
что
они
хотели
бы
слышать.
Итак,
Фуше
кл янется
заботиться
о
торговле,
за­
щищать
собственность,
ува жа ть
законы;
он
гораздо
.много­
словнее
обрушивается
на
мятежников
(ибо ветер в Нанте
справа
сильнее,
чем
с лева ), чем на старый режим.
И
де й­
стви тель но
anno 1792 его избирают депутатом Конвента,
и
трехцветная
кокарда
депутата
заменяет
спрятанную
тон-
з уру.
Ко
в ре мени
выборов
Жозефу
Фуше
минуло
32 года
Его
н икак
нельзя
назвать
кр аси вым
мужчиной.
Худое,
высохшее,
почти
бесплотное
тело,
уз кое
лицо
с
резкими
уг лам и,
безобразное
и
неприятное.
Острый
но с,
острые
и
т о нкие,
всегда
сжатые
губы,
холодные
рыбьи
глаза
под
тяжелыми
сон ным и
веками,
серые
кошачьи
зрачки,
по­
хожие
на
к руг лые
стекляшки.
В
этом
лице ,
в
этом
человеке
1 Друзей Констптупи’.т.
22


как
бы
не
хв ата ет
жизненной
материи:
так
выглядяI
чело ве к
при
св ете
газ а— бле клы й,
с
зеленоватым
оттен­
к ом.
Нет
блеска
в
глазах,
нет
чувственной
силы
в
дви­
жениях,
нет
металла
в
голосе.
Тонкие
пряди
волос,
рыже­
ватые,
еле
заметные
брови,
пепельно-серые
щеки.
Ка­
жется,
что
не
хватило
красок,
что бы
оттени ть
здоровьем
его
лицо;
этот
к реп кий,
необычайно
работоспособный
чело­
век
всегда
пр ои звод ит
впечатление
усталого,
бол ьн ого,
не­
мощного.
Каждому,
кто
см отр ит
на
не го,
представляется,
что
в
его
жилах
не
течет
горячая,
кр ас ная,
стр уя щая ся
кровь.
В
самом
д еле:
он
и
душевно
принадлежит
к
породе
хлад­
нокровных.
Ему
неведомы
грубые
завлекающие
порывы
страсти,
его
не
влекут
ни
женщины,
ши
иг ра,
он
не
пь ет
вина,
не
любит
мо то вст ва,
не
забавляется
спор том ;
он
живет
в
комнатах
—
сред и
актов
и
бумаг.
Никогда
он
не
приходит
в
ярость,
никогда
не
треп еще т
ни
од ин
не рв
в
его
лице.
Лишь
еле
заметная
ул ыб ка,
иногда
веж лива я,
иногда
насмешливая,
играет
на
этих
острых
бескровных
губах;
никто
не
заметит
на
эт ой
гл инисто ­
серой
сонной
маске
признаков
действительного
волне­
ния ,
никогда
спрятанные
под
тяжелыми
воспаленными
веками
глаза
не
выдадут
его
намерений
или
хода
мыслей.
В
это м
непоколебимом
хладнокровии
— по длинна я
сила
Фуше.
Нервы
не
властны
над
ним ,
чу вства
его
не
собл аз­
няют,
заряды
и
ра зряд ы
стр аст ей
свершаются
за
непро­
ницаемой
стеной
его
лба.
Он
маневрирует
своей
силой
и
зорко
следит
при
этом
за
ошибками
других;
он
да ет
исто­
щиться
их
запасу
страстности
и
терпеливо
ждет,
по ка
они
истощатся
или,
потеряв
самообладание,
не
выдадут
себя:
тогд а
лишь
он
высту п ает ,
вооруженный
своей
неумоли­
мостью.
Ужасно
это
превосходство
его
равнодушного
тер
пения:
кто
так
ум еет
выжидать
и
скрывать,
тот
проведет
и
самого
искушенного
человека.
Фу ше
служит
спокойно;
не
моргнув
глазом,
с
холодной
улыбкой
выслу ши ва ет
он
самые
грубые
оскорбления,
переносит
о тв ра тит ельнейш ие
унижения;
его
хладнокровия
не
могут
поколебать
ни
угр оз ы,
ни
г нев.
Робеспьер
и
Наполеон
—
оба
разбиваются
об
это
каменное
спокойствие,
как
волна
о
скалу;
три
смены,
целое
поколение
бушует
и
разливается
в
страстных
23


по рыв ах,
а
он
хладнокровно
и
гордо
стоит
не подв ижно ,
е динс твенны й
среди
них
лишенный
страстей.
В
этом
спокойствии
крови
— подлинный
гений
Фут е.
Плоть
не
удерживает
ц
не
увлекает
его,
для
него
не
существуют
также
ни каки е
дер з кие
порывы
духа.
Кровь,
чувства,
душа,
все
эти
спутанные
элементы
переживаний
живого
человека
не
им еют
никакой
связи
с
этим
скрыт­
ным
азартным
игроком,
у
которого
страстность
втиснута
в
мозг.
Эт от
сухой
кабинетный
человек
до
порочности
любит
приклю че ния ,
и
его
г лав ная
страсть
— интрига.
Но
эту
ст р асть
он
утоляет
только
игро й
ума ;
нет
маски,
кото­
рая
г ен иа льнее
и
лучше
ск ры ла,
бы
его
жуткое
наела
ждепие
см ят ением
и
кознями,
чем
спокойная
внешность
добросовестного
и
честного
человека,
которой
он
пр и­
кр ыва ется
всю
жиз нь.
Прясть
в
своей
комнате
нити ,
скры­
тые
за
актами
и
ведомостями,
нападать
коварно,
неожи­
дан но
и
незаметно,
—
в
этом
его
тактика.
Нужно
глубоко
Заглянуть
в
историю,
что бы
в
пламени
революции,
за
ле­
гендарным
сиянием
Наполеона
разглядеть
его
прису т ств ие,
на
первый
взгляд
скромное
и
нез ам етно е,
а
на
самом
де ле
оказывающееся
действенным
и
определяющим
эпоху.
Всю
жизнь
он
остается
в
тени,
но
зат о
три
см ены
пережи­
ва ет
хитроумный
Одиссей,
в
то
вр емя
как
па ли
Патрокл,
Гектор
и
Ахилл.
Его
талант
пе рехи три л
гения,
его
хладно­
кровие
пережило
все
порывы
страстей.
Утром
21 сентября члены нового Конвента вступают
в
зал.
Уже
не
так
торжественен,
не
так
пы шен
прием,
как
три
г ода
то му
назад
на
первом
законодательном
со­
б ра нии.
Тогда
стояло
еще
посреди
за ла
роскошное
кресло,
крытое
шелком,
расшитое
белыми
лилиями, — место
ко
роля.
Ко гда
он
вошел,
все
собрание,
поч тите льно
встав,
приветствовало
появление
помазанника.
Т еперь
его
замки,
Бастилия
и
Тюильри,
разрушены,
нет
больше
короля
во
Франции;
тучный
господин
— Людовик
Капе,
как
его
называют
грубые
тюр емн ые
надзиратели
и
с удьи,
томится
в
качестве
простого
гражданина
в
Т ам пле1
и
ждет
при ­
г овор а.
Вместо
нег о
теперь
властвуют
в
стране
750 чело ­
век ,
поселившихся
в
его
собственном
доме.
Позади
пред ­
седательского
стола
вы си тся
новая
скрижаль
с
гига нт с кими
1 Парижская тюрьма^
П ри », перси.
2V


бук вами
—
текст
конституции;
стены
зала
украшены
вещими
символами
—
ликторским
пучком
роз ог
и
смерто­
носным
топором.
На
галлереях
собирается
народ
и
с
любопытством
ра с­
сма трива ет
своих
представителей.
Семьсот
пятьдесят
чл е­
нов
Конвента
постепенно
заполняют
{королевский дом;
странная
см есь
всех
сфсловий
и
п роф ессий:
бывшие
адво­
ка ты
ря дом
с
и зве стн ыми
философами,
беглые
священно­
служители
ря дом
с
заслуженными
воинами,
потерпевшие
крушение
ава нтюр и сты
рядом
с
знаменитыми
математиками
и
галантными
поэт ам и;
словно
сильно
встряхнули
бутыл­
ку
—
так
после
революции
поднялось
на
поверхность
все
прежде
покоившееся
на
дн е.
Те перь
настала
по ра
ра зо­
браться
в
хаосе.
Размещение
депутатов
похоже
на
первую
поп ы тку
во­
дворить
пор ядок .
В
амфитеатре,
столь
тесн ом ,
что
лбами
сталкиваются
враждебные
речи,
внизу
сидят
спокойные
осторожные
депутаты,
—
«mara.is»,—б о ло то ,
как
их
на­
сме шли во
называют, —
сохраняющие
умеренность
во
все х
решениях.
Бурные,
нетерпеливые
ра дика лы
занимают
м еста
на
ве рх них
скамьях,
на
«горе», последние ряды кото­
рой
примыкают
к
галлерее,
словно
символизируя
этим,
что
за
их
с пиной
стоят
массы,
парод,
пролетариат.
Эти
две
си лы
не
уступают
друг
другу.
Между
ними,
в
при лив ах
и
отливах,
бушует
революция.
Для
бур ж уази и,
для
ум ер енных
создание
республики
уже
завершено
завое­
ванием
конституции,
устранением
короля
и
дв оря нств а,
передачей
прав
третьему
сословию:
они
охотно
запрудили
и
остановили
бы
подгоняемое
низами
те чение,
чтобы
уб е­
речь
св ои
завоевания.
Представители
духовенства
и
сред­
него
сословия,
Кон дор се,
Ролан,
жирондисты
— вот
их
лид ер ы.
Но
те
—на
то ре
—
стремятся
еще
раз
по дня ть
мог у чую
революционную
волну,
чтобы
смести
все
отста­
лое ,
все
сохранившееся
от
старого
строя;
они
хотят
в идеть
Мар ат а,
Дантона,
Робеспьера
вождями
пролетариата,
с тре­
мятся
к
«révolution intégrale», полной радикальной рево­
люции,
к
атеизму
и
коммунизму.
Низложив
короля,
они
хотят
низложить
и
остальные
с илы
государства
—
деньги
и
бога.
Чаш и
в есов
колеблются.
Ес ли
победят
жиро ндист ы,
умеренные,
революция
постепенно
выродится
в
либераль­
ную,
а
потом
в
консервативную
реакцию.
Ес ли
победят
25


радикалы,
они
ринутся
в
глубины
и
водовороты
ана рх ии.
Торжественная
гармония
пе рв ого
часа
не
обманывает
ни­
ко го
из
присутствующих
в
роковом
зале;
каждый
знает,
что
здесь
скоро
нач нет ся
борьба
не
на
жизнь,
а
на
сме рть,
борьба
ума
и
с илы.
И
место,
которое
занимает
депутат
внизу,
в
д о лине,
или
наверху,
на
горе,
—
определяет
зара«
нее
его
решение.
В
числе
семисот
пят иде ся ти,
торжественно
вступающих
в
зал
развенчанного
короля,
входит
мо лча,
с
трехцветной
повязкой
поперек
груди,
нар од ный
представитель
Жозеф
Фуше,
депутат
от
города
Нанта.
Тонз ура
уже
заро сла ,
духовное
облачение
давно
сброшено:
как
и
все
здесь,
он
надел
гражданское
платье
без
всяких
украшений.
Какое
мест о
займет
Жо зеф
Фуше?
Сред и
радикалов,
на
горе,
или
с
умеренными,
в
дол и не?
Жозеф
Фуш е
не
долго
мед ли т;
он
признает
только
од ну
пар тию,
которой
остается
верным
до
конца:
ту,
которая
сильнее,
партию
большинства.
И
на
этот
раз
он
взвешивает
и
подсчитывает
про
се бя
голоса;
он
видит
—
в
данный
момент
сила
еще
на
стороне
жирондистов,
на
стороне
ум ер ен ных.
И
вот
он
садится
на
их
ск ам ьи,
рядом
с
Кондорсе,
Роланом,
Серваном,
с
теми,
кто
держит
в
своих
руках
минист ерские
посты,
влияет
на
все
назначения
и
распределяет
прибыли.
В
их
сред е
он
чувствует
себя
уверенным,
там
занимает
он
место.
Ню
ког да
он
случайно
обр аща ет
взо ры
наверх,
где
заняли
места
их
противники,
радикалы,
он
встречает
строгий
недоброжелательный
взгляд.
Его
друг,
Максими­
лиа н
Робеспьер,
адвокат
из
Арраса,
собрал
там
своих
соратников
и,
го рдяс ь
своей
стойкостью,
нико му
не
про­
щающий
колебаний
и
слабости,
холодно
и
н асм ешли во
лорнирует
оппо рт унис т а.
В
этот
миг
испарился
о стато к
их
др уж бы.
С
тех
пор
при
каждом
же сте,
при
каждом
по­
ступке
чувствует
Ф уше
за
спи ной
эт от
немилосердно
испыт у ю щий,
строго
набл юд ающи й
«взор вечного обвини­
теля,
неумолимого
пуританина
—
и
твердо
п ом нит,
что
следует
бы ть
осторожным.
Осторожным:
едва
ли
кто-нибудь
осторожен
в
большей
мер е,
чем
он.
В
протоколах
заседаний
первых
месяцев
почти
не
встречается
имени
Жозефа
Фуше.
Пока
все
ч лены
Конвента
бе зу держн о
и
тщеславно
теснятся
к
ора-
26


горской
трибуне,
делают
предложения,
про изно сят
речи,
обвиняют
др уг
друга
и
враждуют,
де п утат
от
Нанта
ии
ра зу
не
/подымается на это возвышение .
Слабы й
голос,
ме ша ющий
ему
выступать
публично,
—
достаточное
изви­
нение
в
гл азах
друзей
и
избирателей.
Мо лч ание
этого
мнимо
скромного
депу та та
рядом
с
другими,
жадно
и
не­
терпеливо
перебивающими
друг
друга,
в ызыва ет
симпатию.
На
самом
же
деле
его
скромность
выз ван а
особым
рас ­
четом.
Бывший
физик
вы чи сляет
параллелограм
сил,
он
наблюдает,
он
ме длит
с
решением
(Вопроса,
видя,
что
чаши
весов
все
еще
колеблются.
Он
предусмотрительно
медлит
с
окончательным
решением,
ож ида я,
пока
вы ясни тся
пере­
вес
той
или
иной
стороны.
Главное
—не
расточать
себя,
не
;выяснять преждевременно свою позицию,
не
связывать
себя
навсегда!
Ведь
еще
не
ясно—двинется
ли
револю
ция
впе ред
или
отхлынет
назад:
истинный
сын
моряка,
он
ждет
попутного
ветра,
чтобы
оказаться
на
гребне
волны,
и
до
вре мен и
задерживает
свой
кор абл ь
в
гав ани.
Кроме
того:
еще
в
Ар ра се,
за
монастырской
стеной,
он
наблюдал,
как
быстро
изнашивается
популярность
в
э поху
революции,
как
быстро
голос
народ а
переходит
от
«осанны»
к
«распни его».
Все
или
по чти
все,
кто
в
эпоху
Генеральных
штатов
и
Законодательного
собрания
были
выдвинуты
на
первый
п л ан , /сегодня забыты народом
или
ненавистны
ем у.
Прах
Ми рабо,
вчера
еще
покоившийся
в
Пантеоне,
сегодня
с
поз оро м
удален
оттуда;
Лафайет,
несколько
недель
тому
назад
торжественно
провозглашен­
ный
отцом
отечества,
се год ня
уже
слыве т
предателем;
Кюстин,
Петион,
несколько
недель
то му
назад
окруженные
ликующей
толпой,
теперь
боязливо
прячутся
в
тени.
Нет,
только
бы
не
слишком
р ано
выдвинуться,
не
слишком
бы­
стро
обосноваться,
дать
прежде
остальным
истощиться
и
распылиться!
Революция
—
он,
зоркий
наблюдатель,
знает
это
— подчиняется
не
первому,
не
зачинщику,
а
по­
следнему,
полагающему
ей
конец
и
завладевающему
ею
как
добычей.
Та к,
преднамеренно,
пря чет ся
в
те ни
эт от
мудрец.
Он
приближается
к
власть
имущим,
но
избегает
всяк ой
общ е­
ст венно й,
зримой
вла сти .
Вместо
тог о
чтобы
подымать
шум
с
т риб уны
или
>в газетах,
он
позволяет
выб р ать
се бя
в
комит ет ы
и
комиссии,
где
можно
быть
в
кур се
дел
и
27


влиять
па
события,
о става ясь
в
дени,
избегая
контроля
и
нена в ис ти.
И
в
сам ом
деле,
упорная,
стремительная
работоспособность
делает
его
всеобщим
любимцем,
неза­
метность
у бере гает
его
от
зависти.
Из
своего
кабинета
он
может,
выж ид ая,
спокойно
на бл юдат ь,
как
рас терзы ­
вают
друг
друга
титры
го ры
и
б арсы
жиро нды ,
как
великие
в
своей
«страстности,
выдающиеся
лю ди
вроде
Верньо,
Кон дорс е,
Демулена,
Дан то на,
Марата
и
Робес­
пь ера
на нос ят
др уг
другу
с ме ртел ьные
раны.
Он
смотрит
и
ждет,
ибо
он
знает:
лиш ь
когда
подвластные
пор ыв ам
страсти
деятели
уничтожат
д руг
друга,
настанет
час
по­
явления
на
арене
сдержанных
и
бл агор азум н ых.
Только
тогда,
когда
предрешен
исход
битвы,
принимает
Фуш е
окончательное
решение.
Эта
затененность
всю
жизнь
является
по зицией
Фуше.
Нико г да
не
бы ть
открытым
носителем
вл асти
и
все
же
обладать
ею,
держать
все
нити
в
сво их
руках
и
никогда
не
нести
ответственности.
Постоянно
стоять
за
спиной
вла­
стител я,
прикрываться
им,
подгонять
его
и,
ес ли
он
захо­
дит
слишком
далеко,
покидать
его
в
решительную
мину­
ту, —
это
его
излюбленная
ро ль.
Он
играет
ее,
эт от
совер­
шеннейший
интриган
политической
арены,
с
одинаковой
виртуозностью
в
двадцати
вариантах,
в
бесчисленных
э пи­
зодах,
среди
республиканцев,
королей
и
императоров.
Иногда
представляется
случай
и
вместе
с
тем
со бл азн
вз ять
на
се бя
основную,
заглавную
роль
в
мировой
игр е.
Но
сн
слишком
умен,
чтобы
вс ерь ез
стремиться
к
этому.
Он
помнит
о
своем
без обр аз ном
от талки ва ющем
л ице,
ко­
тор ое
ни
в
малейшей
степени
не
под ходи т
для
медалей
и
эмб л ем,
для
блеска
и
популярности,
и
которому
вряд
ли
придаст
что-нибудь
героическое
лавровый
вен ок
на
ч еле.
Он
помнит
о
своем
пискливом,
слабом
голосе,
кот оры й
достаточно
о тчетл ив,
чтобы
нашептывать,
внушать,
и
на­
влекать
подозрение,
но
не
с пос обен
пламенной
речью
за-
;чечь массы.
Он
помнит,
что
сильнее
всего
он
в
ка би нете
за
письменным
столом,
за
за перт ой
дверью,
в
тени.
Оттуда
он
может
следить
и
изучать,
наблюдать
и
убеждать,
про­
тягивать
нити
-и
снова
их
спутывать,
а
сам
—
о става ться
не про ница ем ым
и
н еул ови мым.
В.
эт ом
— последняя
тай на
мо гу щ ества
Жозефа
Фуше;
он
всегда
стремится
к
вл а сти,
бол ее
того
—
к
самой
в ысшей
28


власти,
но,
в
противоположность
другим,
удовлетворяется
сознанием
обладания
ею:
ему
ие
нужны
ее
ордена
и
мантии.
Фу ше
в
в ысок ой,
выс шей
степени
честолюбив,
но
не
тщеславен;
он
стремится
к
вл а сти,
но
не
с об лаз­
няется
мелочами.
Как
истинный
и
тонкий
люб и тель
умственной
игры,
он
це нит
только
напряжение,
порождае­
мое
власть ю,
а
не
ее
отличительные
знаки.
Ликторский
жезл,
королевский
скипет р,
им пера то рску ю
корону
пусть
спокойно
носит
др уго й;
будь
то
сильный
человек
или
ма­
рионетка,
— это
ему
безралично:
Ф уше
охотно
уступает
другим
блеск
и
сомнительное
счастье
быт ь
любимцем
п аро да.
Он
удовлетворяется
тем,
что
знает
положение
дел,
влияет
на
людей,
руководит
мнимым
повелителем
мира
и,
не
рискуя
собой,
вед ет
самую
азар т ную
иг ру
—
гран­
диозную
иг ру
с
политикой.
Другие
связаны
свои ми
убе ­
ждениями,
своими
публичными
реча ми
и
жестами,
а
он,
ск рыт ый
от
свет а,
в
своем
тайнике
сохраняет
внутрен­
нюю
свободу
и
остается
постоянной
осью
в
бе ге
событий.
Жирондистов
св ерг ли
—
Фуш е
остается,
якобинцев
про ­
гнали
—
Фуше
остается,
директория,
консульство,
импе ­
рия,
королевство
и
сн ова
им пери я
и сч езают
и
гибнут;
один
он,
Фуше,
остается,
бл агода ря
своей
изумительной
сдер­
жанности,
благодаря
своему
дерзкому
мужеству,
с
кот орым
он
сохраняет
сво ю
бесхарактерность,
благодаря
непоколе­
бимости
в
отсутствии
убеждений.
Но
настает
в
мировом
движении
революции
день,
один
единственный
день,
не
терпя щий
колебаний,
день,
когда
каждый
должен
подать
св ой
голос
за
или
против,
чет
или
нечет,
—
это
16 января 1793 т .
Час ов ая
стр елка
революции
подошла
к
полдню,
пройдено
по л дороги,
дю йм
за
дюймом
отнята
вла сть
у
королевства.
Но
еще
жив
Людо в ик
XVI;
он
заключен
в
Та мп ль,
но
жив.
Не
удалось
(как надея­
лись
у м еренн ые)
ус тр оить
его
побег,
не
удалось
(как
втайне
желали
радикалы)
дать
ему
погибнуть
от
ярости
народа
при
штурме
двор ц а.
Его
унизили,
лишили
св обод ы,
имени
и
звания,
но
он
еще
дышит,
он
король
по
наслед­
ственному
праву
крови,
он
вну к
Лю до вика
четырнадцатого,
хотя
и
пр озв анн ый
теперь
презрительно
Луи
Капе,
он
все
еще
опасен
для
мол од ой
республики.
И
вот
Конвент,
после
приговора
15 января,
ставит
вопрос
о
жи зни
или
см ерти .
Тщетно
не реш ите льные ,
трусливые,
осторожные,
29


люди,
подобные
Жозефу
Фуше,
надеялись
тайным
го­
лосованием
избежать
открытого,
ответственного
высту­
пл ен ия:
Робеспьер
без жал ост но
настаивает,
ч тобы
ка­
ждый
представитель
французской
нац ии
вы с казал
перед
собранием
свое
за
или
против,
жи знь
или
смерть,
чтобы
народ
и
потомство
знали,
куда
при чи сли ть
каждого:
к
правым
пли
к
левым,
к
приливу
1Пи отливу рево ­
люции.
Позиция
Фуш е
уже
15 января вполне ясна .
Принад­
лежность
к
жирондистам,
с тр емле ния
его
чре звы ча йно
умеренных
избирателей
обязывают
просить
о
помиловании
короля.
Он
расспрашивает
друзей,
прежде
вс его
Кондорсе,
и
ви дит,
что
они
единогласно
ск ло н яются
к
том у,
чтобы
избежать
эт ого
невозвратимого
приговора
— смертной
казни.
И
так
как
большинство
принципиально
против
смертного
приговора,
Фуше ,
разумеется,
на
их
стороне:
еще
накануне, 15января,
он
читает
одн ому
из
своих
др у-'
зей
ре чь
с
обоснованием
просьбы
о
помиловании,
кото­
рую
он
собирается
про и зн ести
в
Конвенте.
Скам ья
ум е­
ренных,
на
которой
сидит
он,
обязывает
к
умеренности,
и
так
как
большинство
восстает
про тив
радикализма,
то
и
Жозеф
Фуше,
не
слишком
обремененный
убеждениями,
презирает
ег о.
Но
между
вечером
15 января и утром 16- го
бы ла
еще
н очь
—
беспокойная
и
тревожная.
Радикалы
не
безд ей ­
ств овали ,
они
привели
в
дв иже ние
механизм
народного
возмущения,
кот ор ым
они
превосходно
умели
ру ково дит ь.
В
предместьях
раздается
грохот
сигнальной
пушки,
секции
барабанным
боем
с об ирают
народ,—нестройные
батальоны
мятежников,
всегда
выз ывае м ые
ос та ю щимися
в
те ни
тер­
рористами,
что бы
вынудить
то
или
и ное
политическое
решение:
пи во вар
Саттер
1 одним нажимом пальца за не ­
сколько
часов
ставит
их
на
ноги.
Они
известны,
эти
ба­
та ль оны
агитаторов
-предместий,
торговок
и
ава нтюр исто в,
еще
со
времени
славного
взят ия
Бастилии,
их*
з нают
со
времени
гн у сных
сентябрьских
убийств.
Всякий
раз ,
ког да
нуж но
прорвать
плотину
законов,
на сил ьно
вздымают
эту
громадную
народную
волну,
и
всегда
она
неодолимо
уно -
1 Главнокомандующий национальной гвардией .
Прим,
лер ев.
30


сит
с
собой
все
—
и
последними
тех,
ко го
она
вынесла
на
поверхность
из
собственной
глубины.
Уже
в
полдень
тысячи,
д еся тки
тысяч
окружают
ма­
неж
и
Тюильри,
мужчины
с
обнаженной
грудью
и
гроз­
ными
пиками
в
руках,
издевающиеся,
галдящие
б абы
в
огне нн о- альгх
карманьолах,
добровольцы
национальной
гвардии
и
ул ич ная
толпа.
Из
их
среды
по явля ютс я
зачин­
щики
мя теже й
—
Фурье-американец,
Гуцман-испанец,
Те-
руань
де
Мернк у р
—
истерическая
карикатура
на
Жа нну
д’А рк.
Когда
пр оходят
ми мо
депутаты,
которых
подозре­
в ают
в
готовности
голосовать
за
помилование,
их
обл и­
вают,
словно
из
ушата,
п от оком
ругательств;
народным
представителям
грозят
кул акам и,
бросают
им
предостере­
жен ия:
все
средства
терро ра
и
гр убого
на с илия
пускаются
в
ход,
что бы
запугать,
заставить
депутатов
отправить
на
плаху
короля.
И
эю
запугивание
смущает
ма ло душн ых.
При
свете
мерцакнцнх
свечей
проводят
испуганные
жирондисты
этот
длинный
се рый
зимний
вечер.
Еще
вчера
они
были
го­
т овы
го л осова ть
про тив
казни
короля,
чтобы
избежать
по
возможности
войны
со
в сей
Европой,
а
теперь,
под
страшным
давлением
народного
восстания,
они
охвачены
тревогой
и
не
единодушны.
Наконец,
поздно
вечером,
начинается
поименное
голосование,
и
по
иронии
судьбы
первым
должен
сказать
св ое
слово
во ждь
жирондистов
Верньо,
чей
го лос
обычно,
в
его
южно-темпераментных
речах,
молотом
обрушивается
на
сотрясающееся
дерево
стен.
В
этот
миг
он,
вождь
рес пуб ли ки*, боится быть не­
достаточно
республиканцем,
высказываясь
за
помилование.
И
вот,
об ычно
так ой
порывистый
и
бурный,
он,
стыд­
л иво
оп уст ив
б ол ьшую
голову,
медленно,
тяжелыми
шагами
подымается
на
трибуну
и
ти хо
п рои зно сит
«La, mort» —
смер ть.
Это
слово
камертоном
звучит
в
зале.
Пе рвый
сред и
жирондистов
отступил.
Большинство
остальных
вер ны
себ е;
триста
гол осов
из
семисот
поданы
за
помилование,
хо тя
депутаты
сознают,
что
теперь
умеренность
треб у ет
го раз до
большей
смелости,
чем
м нимая
решительность.
Долго
колеблются
ча ши
весов:
нес ко лько
голосов
могут
все
решить.
Нако не ц
вызывают
Жозефа
Фуше,
депу та та
из
Нанта,
то го
самого,
который
накануне
настойчиво
ув е-
31


рял
друзей,
что
зажигательной
ре чью
защитит
жизнь
ко­
роля,
ко то рый
еще
десять
часов
тому
наз ад
игра л
ро ль
самого
решительного
среди
решительных.
Но
тем
временем
бывший
учитель
математики,
х ор оший
калькулятор
Фуше
подсчитал
голоса
и
уви д ел,
что
он
рискует
очутиться
в
не­
выгодной
па рт ии,
в
единственной
пар тии,
которую
он
не
желает
признавать:
в
партии
меньшинства.
Бесшумными
шагами
поспешно
поднимается
он
на
трибуну,
и
с
его
бледных
уст
ти хо
слетает
слово: «Lamort» —
см ерт ь.
Герцог
Отр ан тски й
впоследствии
пр оиз нес ет
и
напи­
шет
сто
тысяч
слов,
чтобы
признать,
что
одно
слово,
сде­
лавшее
Жозефа
Фуш е
«régicide», убийце^
короля,
бы ло
ошибкой.
Но
слово
ск аз ано
публично
и
запечатлено
в
«Moniteur»;1 его не вычеркнуть из истории,
оно
оста­
нется
навеки
па мят ным
и
в
личной
истории
его
жиз ни.
Ибо
это
—
перв ое
публичное
падение
Жозефа
Фуше.
Он
неверно
на пал
сза ди
на
своих
друзей,
Кондорсе
и
Дону,
и
их
одур ач ил
и
обманул.
Но
перед
лицо м
ист ории
им
краснеть
за
это
не
придется,
ибо
и
другие,
более
си ль­
ные
—
Робеспьер
и
Карно,
Лафайет,
Баррас
и
Напо­
леон
—
са мые
могучие
л юди
своей
эпо хи,
разделят
их
уча сть :
в
минуту
неудачи
он
предаст
их.
В. это
мгновение,
кро ме
того,
обнаруживается
вп ер вые
в
характере
Жо зефа
Фуше
еще
др уга я,
яр ко
выраженная
черта:
его
бесстыдство.
Предательски
бросая
сво ю
партию,
он
не
прибегает
к
осторожным
и
медленным
приемам,
он
не
крадется
смущенно
из
ее
рядов.
Среди
белого
дня,
с
холодной
усмешкой,
с
поразительной,
уничтожающей
естественностью
он
прямым
путем
переходит
к
против­
ни ку
и
усваивает
все
его
слова
и
аргументы.
Что
думают
и
говорят
о
нем
прежние
товарищи
по
па рт ии,
что
ду­
мает
то лпа
и
общественность,
это
ему
со вершен н о
все
равно.
Ему
важно
только
одно:
быть
всегда
в
чис ле
по­
б ед ите лей,
а
не
побежденных.
В
молниеносности
его
пр е­
вращения,
в
безграничном
цин изм е
его
измен
проявляется
дерзость,
не во льно
ошеломляющая,
вызывающая
удивле­
ние.
Ему
достаточно
двадцати
четырех
часов,
иногда
одного
часа,
иногда
всего
л ишь
мгновения,
чтобы
на
глазах
у
всех
бросить
в
сторону
знамя
своих
убеждений
и
с
шу-
1 Официальный правительственный орган .
Прин.
аерев.
32


Люд ов ик
XVI перед Национальным Конвентом
С
кар тины
работы
Д оме кико
Пелл ег ри ни


мом
развернуть
другое.
Он
иде т
нога
в
но ту
не
с
идеей,
а
со
временем,
и
чем
быстрее
оно
мч и тся,
тем
проворнее
он
его
догоняет.
Он
знает,
—
нантские
избиратели
буд ут
возмущены,
прочитав
завтра
в
«Moniteur» о результатах голосования .
Значит,
над о
их
пе р егн ать:
это
вернее,
чем
убеждать.
И
с
той
же
ослепляющей
сме ло ст ью,
с
той
же
наглостью,
освещающей
его
в
такие
мгновенья
лучами
вели ч ия,
он
не
выжидает
взрыва
возмущения,
а
атакой
предупреждает
нападение.
Через
день
по сле
голосования,
Футе
выпускает
манифест,
д
котором
он
с
тре ско м
выдает
за
свое
вн у­
треннее
убеждение
то,
что
в
действительности
ему
внушил
страх
перед
недоброжелательством
парламента:
он
не
оста­
вляет
своим
избирателям
времени
для
размышлений
и
под­
счетов,
а
немедленно,
грубо
и
сурово
те рро ризиру ет
й
за­
пугивает
их.
Ни
Марат,
ни
самые
ярые
якобинцы
не
сумели
бы
кровожаднее
написать
своим
б урж уаз ным
избирателям,
чем
этот,
вч ера
еще
умеренный
депутат:
«Преступления
деспота
стал и
очевидными
и
преисполнили
все
сердца
возмущением.
Если
его
голова
не
падет
тотчас
же
под
ножом
ги ль от ины,
все
разбойники
и
убийцы
смогут
св о­
бодно
расхаживать
по
улицам,
и
нам
буде т
грозить
ужас­
нейший
хаос.
Время
за
нас
и
против
в сех
королей
земного
шара».
Так
прокламирует
необходимость
и
неизбежность
ка зни
то т,
кто
еще
нак анун е
носил
в
кармане
сюртука
сто ль
же
убедительный
манифест
против
казни.
И
действительно,
умный
математик
вычи сли л
правильно.
Он
оппортунист,—и
потому
прекрасно
зна ет
всесо кру ­
шающую
силу
трусости;
он
знает,
что,
когда
на
политиче­
ску ю
арену
выступают
мас сы,
смелость
являе тся
решаю­
щим
знаменателем
во
в сех
вычислениях.
Он
пра в:
честн ые
консервативные
буржуа
боязл и во
склоняются
перед
этим
нагл ым,
не ож ида нным
манифестом;
сбитые
с
толку
и
сму­
ще нные ,
они
торопятся
санкционировать
решение,
кото­
ро му
в
душ е
нимало
не
сочувствуют.
Никто
не
осмели­
вается
противоречить.
И
с
того
дня
Жозеф
Фу ше
держит
в
руках
жестокий,
хол од ный
рыч аг,
который
дает
ему
власть
над
в семи
кризисами:
презрение
к
людям.
С
этого
дн я,
с
16 января,
хамелеон
Жо зеф
Фу ше
одевается
(до поры до времени)
в
красный
ц вет;
в
од ин
33


д ель
умеренный
стан ови тся
архинепримиримым
радикалом
и
сверхтеррористом.
Од ним
прыжком
он
попадает
к
св оим
противникам
и
даже
в
их
ряд ах
оказывается
па
крайнем,
сам ом
левом,
сам ом
радикальном
крыле.
С
жутк ой
поспеш­
ностью
—
ли шь
бы
не
отстать
от
других
—
у сваи вает
эт от
холодный
ум,
эт от
трезвый
ка би нетны й
чело век
кровожадный
жаргон
террористов.
Он
требует
решитель­
ных
мер
против
эмигрантов,
против
духовенства;
он
во з­
буждает,
он
гремит,
он
неистовствует,
он
убивает
сл о­
вами
и
же ст ами.
Со бст венно
говоря,
он
мог
бы
опять
подружиться
с
Р об еспьеро м
и
сесть
с
ним
рядом.
Но
эт от
неподкупный,
с
протестантски-суровой
со ве стью
че­
ло век
не
любит
ренегатов;
с
удвоенной
подозрительностью
отворачивается
он
от
перебежчика;
шумный
радикализм
Фу ше
кажется
ему
подозрительнее
его
прежнего
хладно­
кровия.
Фуш е
своим
обостренным
чутьем
угадывает
опасность
этого
надзора,
он
предвидит
приближение
критических
д ней.
Не
рассеялась
еще
гр оза
над
собранием,
на
пол ит и­
ческом
горизонте
уже
обрисовывается
борьба
м ежду
во­
ждями
революции,
между
Дан т оном
и
Робеспьером,
между
Обером
и
Демуленом;
следовало
бы
и
здесь,
в
ср еде
рад и­
калов,
принять
окончательное
решение,
но
Фуш е
не
люб ит
связ ы вать
се бя,
пока
признание
не
станет
безопасным
ж
выгодным.
Он
знает,
что
в
роковые
эпох и
мудрость
ди­
пл омат а
в
том,
чтобы
быть
подальше
от
иных
ситуаций.
И
вот
он
предпочитает
покинуть
политическую
арену
Конвента
на
все
вр емя
бо рь бы,
чтобы
вернуться,
ко гда
спор
будет
решен.
Для
так ого
отступления,
к
счасхью,
предста­
вл яетс я
почетный
предлог,
ибо
Конвент
избирает
двести
делегатов
из
св оей
среды,
чтобы
поддержать
порядок
в
округах.
Чувствуя
себя
неважно
в
ву лка ниче ско й
атмо­
сфере
зал а
собраний,
Фу ше
прилагает
все
старания,
чтобы
попасть
в
чис ло
этих
двухсот,—и
его
избирают.
Ему
дали
пе ре дыш ку.
Пусть
тем
временем
другие
борются,
ун ичт о­
жа ют
друг
друга,
пусть
он и,
страстные
натуры,
ра счи­
щают
мес то
для
честолюбца!
Лишь
бы
не
присутствовать
при
этом,
не
стать
па рти ей
среди
партий!
Несколько
ме­
сяцев,
несколько
недель
не
мало
значат
в
эпоху
бешеного
бега
мировых
часов.
Ког да
он
вернется,
решение
уже
буде т
принято,
и
он
сможет
тогда
спокойно
и
безнаказанно
при­
34


со единиться
к
победителю,
к
своей
неизменной
пар т ии:
к
большинству.
Историки
французской
революции
уделяют
не
с лиш­
ком
много
в нимания
событиям
в
провинции.
Все
описания
словно
прикованы
к
Па риж ском у
циферблату,
к
един­
ственным
часам,
за
которыми
легко
с ле дить.
Но
маят­
ник,
регулирующий
их
ход,
на до
искать
в
стране
и
в
ар­
ми ях.
Париж
явл яется
лишь
сло во м,
инициативой,
сти­
мулом,
а
гигантская
страна
— действием
и
решающей
силой.
Своевременно
по нял
Конвент,
что
темпы
революции
в
городе
и
в
деревне
не
совпадают:
люди
в
селах,
в
дере­
вушках
и
горах
соображают
не
так
быстро,
как
в
столице,
они
воспринимают
ид еи
гораздо
медленнее
и
ост оро жн ее
и
переребатывают
их
по
собственному
разумению.
То,
что
в
Ко нв енте
на
протяжении
ча са
становится
зак оно м,
ме­
дленно
и
по
каплям
просачивается
в
ра внину ,
б о льшей
частью
уже
фальсифицированным
и
разжиженным
стара­
ниями
провинциальных
чиновников-роялистов
и
д ухо­
венства,
—
людей
старого
пор я дка.
Поэтому
окружные
ча сы
всегда
от ст ают
от
Парижа
на
мировой
час.
Когда
в
Конвенте
господствуют
жирондисты,
в
про в инции
еще
раздаются
голоса
в
защиту
короля;
ко гда
торжествуют
якобинцы,
провинция
только
начинает
приближаться
к
Жи­
ронде.
Тщетны
поэтому
все
патетические
декр ет ы,
ибо
печатное
слово
в
ту
п ору
медленно
и
нерешительно
пр о­
бивает
себе
дор огу
в
Овернь
и
Вандею.
Это
заставило
Ко нве нт
направить
в
про в инцию
д ей­
ст вен ных
носителей
живого
слова,
чтобы
ус ко рить
ритм
рево лю ции
по
всей
Фр анци и,
победить
почти
сопроти­
вл яющий ся
революции
темп
округов.
Он
избирает
из
своей
среды
двести
депутатов,
обязанных
вершить
его
волю,
и
да ет
им
почти
неограниченную
власть.
Кто
носит
трех­
ц ветны й
ша рф
и
красную
.шляпу с перьями,
тот
обл ад ает
и
диктаторскими
правами.
Он
может
взимать
налоги,
вы­
носить
приговоры,
набирать
рекрутов,
смещать
генералов:
ни
од но
ведомство
не
смее т
сопротивляться
том у,
кто
своей
священной
персоной
символически
представляет
волю
Конвента.
Его
права
неограниченны,
как
некогда
в
Р име
права
проконсулов,
вершивших
в
завоеванных
странах
вол ю
сената;
каждый
из
них
диктатор,
са мо дер-
35


жавный
по в елител ь;
на
его
решения
нельзя
ни
возражать,
ли
жаловаться.
Могущество
этих
выборных
посланцев
огромно,
но
отр ом на
и
ответственность.
Каждый
из
них
в
пределах
переданной
ему
области
является
как
бы
королем,
импе­
ратором,
нео гр а ниче нным
самодержцем.
Но
за
спино й
каждого
вы сит ся
гильотина,
ибо
Коми т ет
общественного
спасения
следит
за
всякой
жалобой
и
треб у ет
от
каждого
немилосердно
точного
отчета
в
распоряжении
денежными
су мма ми.
Кто
не
достаточно
суров,
с
тем
сурово
посту­
пят;
кт о,
наоборот,
слишком
неистовствовал,
то го
ждет
воз мез дие .
Если
властвует
террор—террористические
ме­
роприятия
оказываются
правильными;
е сли
чаша
весов
ск ло ня ется
к
милости,
они
оказываются
ош иб кой.
Кажу­
щиеся
хозяева
целой
страны
—
они
на
самом
де ле
рабы
Комитета
общественного
спасения,
подвластные
капризам
часа:
поэтому
они
беспрестанно
поглядывают
в
сторону
Парижа,
прислушиваются
к
его
голосу,
чтобы,
властвуя
над
жизнью
и
сме рть ю
других,
сохранить
свою
жизнь.
Не­
легкую
должность
они
взяли
на
себя.
Так
же,
как
гене­
ралы
революции
перед
лицом
врага,
они
знают,
что
только
одно
мо жет
их
из винит ь
и
спасти
от
обн аж ен ного
меч а:
успех.
Час,
когда
Фу ше
назначен
проконсулом,
—
это
час
ра­
дика ло в.
Поэтому
Фуше
неистово
радикален
в
своем
де­
пар та мент е
нижней
Луары
—
в
Нанте,
Невере
и
Мулене.
Он
громит
умеренных,
он
наводняет
провинцию
потоком
манифестов,
он
грозит
суровыми
жарами
богатым,
робким,
нерешит ельны м,
он
сколачивает
в
деревнях,
прим ен яя
мо­
рал ьное
и
‘физическое принуждение,
целые
полки
добро­
во льцев
и
напр ав ля ет
их
против
врага.
В
орг аниза ци он ­
ной
мощи,
в
быс т ром
охвате
ситуации
он
вполне
дос тои н
своих
товарищей,
в
отважных
реча х
он
превосходит
их
вс ех.
Ибо
—
ц
это
следует
запомнить
—
Жозеф
Фу ше
не
соблюдает
осторожности
в
вопросах
рели ги и
и
частной
собственности,
идя
в
это м
дальше
передовых
борцов
ре­
волюции
Ро б еспь ера
и
Дантона,
которые
еще
по чт ительно
объявляют
их
«неприкосновенными»; он составляет сме­
лую
радикально-социалистическую,
большевистскую
пр о­
г рам му.
Пе рвый
ко мм унист иче ский
манифест
нового
вр е-
36


м еня
это
не
известный
манифест
К.
Маркса
или
«Т1ез218сЪе
Ьа пйЬо Ь
1 Георга Бюхнера,
а
почти
не
отмеченная
в
со­
циалистической
летописи
лионская
«Инструкция», подпи­
санная
Колло
д’Эрбуа
и
Фуше,
но
сочиненная,
несомненно,
одним
Фуше.
Этот
эне ргич ны й,
опередивший
на
сто
лет
запросы
времени
документ
—
оди н
из
удивительнейших
доку ме нт ов
революции
—
достоин
того,
чтобы
извл ечь
его
из
мрака
забвения;
пусть
его
историческая
ценность
ума­
ляется
тем,
что
впоследствии
герцог
Отрантский
отчаянно
от меж евыва лся
от
всего,
когда-то
провозглашенного
гр а­
жда нином
Жозефом
Фуш е,
—
все
же,
с
современной
точки
Зрения,
эт от
манифест
заставляет
счи тат ь
Фуш е
первым
социалистом
и
коммунистом
революции.
Не
Марат
и
не
Шомет
формулировали
самые
сме лые
требования
француз­
ск ой
революции,
а
Жозеф
Фу ше;
этот
документ
ярче
и
резче
любого
опи са ния
освещает
его
вечно
затененный
образ.
«Инструкция»
смел о
начинается
с
декларирования
не­
погрешимости
всех
дерзаний:
«Все позволено тем,
кто
действует
в
д ухе
революции.
Для
республиканца
нет
опас­
ности,
кроме
опасности
плестись
в
хвосте
за коно в
рес­
публики.
Кто
перешагнет
через
них,
кто
казалось
бы
я вно
залетает
дальше
'цели,
тот
часто
еще
далек
от
заверше­
ния .
По ка
существует
хоть
од ин
несчастный
на
зе мле,
свобода
должна
итти
вперед».
После
эт ого
энергичного,
казалось
бы
уже
максима­
л истско го
введения
Фуше
поясняет
сущность
революцион­
ного
духа: «Революция совершена для народа;
но
под
эти м
имен ем
не
сле ду ет
подразумевать
привилегированный
благодаря
своему
богатству
класс,
прис во ив ший
все
радо­
сти
жизни
и
все
иму щес тво
общества.
Народ
—
это
сово­
купность
французских
гра жд ан
и
прежде
всего
гр анд иоз­
ный
к ласс
бедняков,
защищающих
границы
нашего
от е­
чества
и
кормящий
своим
трудом
общество.
Революция
была
бы
по лит иче ским
и
мор аль ным
бесчинством,
если
бы
она
заботилась
о
бл агоп ол учии
нескольких
сотен
людей
и
терпела
нищету
двадцати
чет ырех
миллионов.
Она
б ыла
бы
оскорбительным
обманом
человечества,
ес ли
бы,
де й-
1 «Гессенский депутат»
—
памфлет,
изданный
Г.
Бюхнером
в
Гес­
сен е
в
1834 г. ,
с
эпиг р афо м:
«Мир хижинам,
война
дворцам«.
П рим.
пер .
37


ствуя
всегда
во
имя
равенства,
примирилась
е
громадным
расстоянием
меж ду
бл агопо лу чие м
одного
человека
и
дру­
гого».
После
этих
вступительных
с лов
Фуше
развивает
с вою
излюбленную
тео ри ю,
что
б о га тый , «mauvais riche»,
никогда
не
может
быть
настоящим
революционером,
не
может
быть
настоящим
ис кренним
республиканцем,
что,
следовательно,
всяк ая
буржуазная
революция,
сохраняю­
щая
разницу
состоянии,
должна
неизбежно
выродиться
в
новую
тира нию, «ибо богачи всегда считают себя осо­
бой
п ород ой
людей».
Поэтому
Фу ше
требует
от
народа
проявления
величайшей
эн ер гии
и
со вершен н о й, «инте­
гральной»
р е в ол ю ции . «Не обманывайте себя:
что бы
быть
действительно
республиканцем,
каждый
гражданин
до л­
жен
в
самом
себ е
п ро и звести
революцию,
подобно
той,
которая
преобразила
лик
Ф ра нции.
Не
должно
остать ся
ничего
общего
между
по дданны ми
тира нов
и
населением
свободной
страны.
Все
их
действия,
их
чувства,
их
при­
выч ки
должны
быть
изменены.
Вас
притесняют
—
значит
вы
до лжны
уничтожить
ваших
притеснителей,
вы
были
рабами
церковных
су евери й
— теперь
вашим
единствен­
ным
культом
пусть
будет
культ
с в ободы. .. Каждый,
кому
чуж д
этот
эн т узиа зм,
кто
знает
иные
радости,
ины е
за­
бо ты,
кроме
сча стья
народа,
кто
открывает
св ою
д ушу
хо-
л одним
интересам,
кто
подсчитывает,
каку ю
прибыль
ему
дас т
его
зван ие ,
его
положение
и
талант,
и
тем
са мым
отделяется
на
миг
от
общего
дела,
чья
кровь
не
кипит
при
ви де
притеснений
и
роскоши,
кто
проливает
слезы
сочув­
ствия
над
бедствиями
врагов
народа
и
не
сохраняет
все й
своей
чувствительности
для
мучеников
свободы,
тот
лж ет,
есл и
он
осмеливается
на зы вать
себя
республиканцем.
Пу сть
он
покинет
на шу
страну,
иначе
его
у зна ют,
его
нечистая
кровь
прольется
на
свободную
землю.
Республика
хочет
видет ь
в
своих
пределах
л ишь
свободных
людей,
она
ре­
шила
истребить
всех
других,
и
она
называет
своими
детьми
лишь
тех,
кто
хо чет
жить,
бороться
и
умирать
за
н ее».
В
трет ь ем
параграфе
революционная
декларация
стано­
ви тся
обнаженным,
откровенным
коммунистическим
ма ни­
фестом
(первым достаточно ясным —
1793 г .): «Каждого,
имеющего
больше
самого
необходимого,
на до
заставить
принять
участие
в
этом
исключительной
важности
деле
оказания
помощи,
и
такса
должна
находиться
в
соответ­
33


ствии
с
великими
требованиями
отечества;
поэтому
вы
дол жны
в
самых
широ ких
размерах,
по длинн о
революци­
о нным
способом
установить,
сколько
каждый
в
отдель­
ности
должен
вносить
на
общее
дело.
Тут
идет
речь
не
о
математическом
определении
и
не
о
боязливо
осторэж
ном
методе,
обычно
применяемом
при
составлении
на ло го­
вых
спи сков;
это
особое
мер о прият ие
должно
соотв етств о­
ва ть
характеру
обстоятельств.
Действуйте
поэтому
широко
и
смело,
возьмите
у
каждого
гражданина
в се,
в
чем
он
не
нуждается,
ибо
всякий
изл иш ек
(le superflu) —
открытое
пор угани е
народных
прав.
Единична я
лич но сть
може т
ли шь
во
зло
употребить
св ои
излишки.
По это му
оста­
вляйте
лиш ь
безусловно
необходи мое,
все
остальное
во
время
в ойны
прина дле жит
республике
и
ее
армиям».
Особенно
подчеркивает
Фу ше
в
эт ом
манифесте,
что
нел ьз я'
удовлетворяться
только
деньгами. «Все предметы,—
продолжает
он,
—
которыми
они
обл ад ают
в
из лишке
и
которые
могут
быть
полезны
защитникам
отечества,
при­
над ле жат
отныне
отечеству.
Есть
люди,
которые
обладают
громадными
количествами
полотна
и
р убах,
платков
и
сапо г.
Все
эти
вещи
должны
стать
предметом
революцион­
ной
ре кв из иции».
Так им
же
об ра зом
он
треб уе т,
чтоб ы
в
нацио на льну ю
ка зну
был о
отдано
золото
и
се ре бро,
«métaux vils et corrupteurs»;1 презренные для истинного
р ес пуб ли канц а; «украшенные эмблемой республики,
оч и­
щенные
огнем,
они
станут
полезным
достоянием
обще­
ст ва.
Для
торжества
республики
нам
нужны
лишь
стал ь
и
железо».
Его
воззвание
кончается
ужасным
призывом
к
беспощадности.
«Мы со всей строгостью будем охранять
врученные
нам
полномочия,
мы
будем
нак аз ыва ть
как
злостное
намерение
все,
что
при
других
обстоятельствах
означало
бы
упущение,
слабость
и
медлительность.
Время
половинчатых
ме ро прия тий
и
пощады
миновало.
Помогите
нам
наносить
мощные
удары,
иначе
они
обрушатся
на
вас
самих.
С во бода
или
см ерт ь!
—
выбирайте».
Эт от
принципиальный
документ
дае т
возможность
уга­
да ть
методы
деятельности
Жозефа
Фуш е
в
р оли
пр окон­
су ла.
В
департаменте
Нижней
Луары,
в
Нанте,
Невере
и
Мулене
он
осмеливается
вступать
в
борьбу
с
самыми
1 Презренные и развращающие металлы .
39


могучими
силами
Фр анци и,
перед
которыми
осторожно
отступают
даже
Робеспьер
и
Дантон,
—
с
частной
соб­
ственностью
и
церковью.
Он
действует
быстро
и
реши­
тельно
в
на пра вле нии
«Egalisation des fortunes»,
изо ­
бретя
так
называемые
«филантропические комитеты», ко ­
торым
со ст о ят ельные
лю ди
обя з аны
преподносить
да ры,
ус тан а вливая
их
размеры
по
своему
усмотрению.
Чт обы
быть
достаточно
хорошо
понятым,
он
сразу
же
делает
мягкое
ук азан ие : «если богатый не использует своего права
сделать
достойным
люб ви
режи м
св об оды,
—•
республика
ос тав ляет
за
с обой
право
завладеть
его
состоянием».
Он
не
терпит
из лишко в,
энергично
искореняет
самое
поня­
тие
«superflu».2
Республиканцу
нужно
только
оружие,
хлеб
и
сор ок
экю
дохода.
Фуш е
извлекает
лошадей
из
коню ш ен,
му ку
из
мешков,
арендаторы
отвечают
ж изнью
за
неисполнение
данных
им
предписаний,
он
предписы­
в ает
употребление
хлеб а
определенного
образца,
хле ба
мировой
войны,
и
запрещает
всякое
печенье
из
белой
муки.
Каждую
неделю
он
таким
образом
выставляет
пять­
сот
рекрутов,
с наб же нных
лошадьми,
сапогами,
обм ун ди­
рованием
и
ружь ями ,
он
заставляет
работать
ф абр ики,
и
все
подчиняются
его
железной
эн е ргии.
Деньги
стека­
ют ся,
—
налоги,
подати
и
дары,
поставки
и
работа;
два
месяца
спустя
он
гордо
пишет
Конвенту
«on rougit ici
d’être riche» — « зд есь
сты дят ся
прослыть
богатым».
Но
в
действительности
он
должен
был
бы
ск аз ат ь: «Здесь бо­
ятся
прослыть
богатым».
Выступая
как
радикал
и
коммунист,
Ж озеф
Фу ше,
впо
следствии
мил лио нер
и
герцог
Отраптский,
наб ож но
ве н­
чающийся
в
церкви
с
благословения
короля,
выступает
в
это
время
в
роли
свирепого,
страстного
гонителя
хри ­
стианства.
«Этот лицемерный культ должен быть заменен
верой
в
республику
и
мо ра ль », гремит он в своем зажи­
гательном
послании,
и,
как
удар ы
мо лнии,
обрушиваются
первые
мероприятия
на
церкви
и
с обо ры.
Закон
за
за­
коном,
декрет
за
д ек р ет о м: «Духовенство имеет право но ­
сит ь
с вое
облачение
только
при
ис пол нен ии
обрядов», все
преимущества
у
н его
отнимаются,
ибо
«пора,
—
поясняет
1 Уравнения состояний.
3 Излишек.
И


он,
—
возвратить
этот
высокомерный
класс
к
чистоте
древ­
него
хр ист ианст ва
и
обратить
его
в
г ражд ан
государства».
Скор о
Жозефа
Фуше
перестает
удовлетворять
положение
вы сшей
военной
власти,
высшего
вершителя
правосудия,
неограниченного
диктатора;
он
забирает
се бе
и
все
права
церкви.
Он
уничтожает
без брач ие
духовенства,
приказы­
ва ет
священнослужителям
в
течение
месяца
обзавестись
женами
или
усыновить
ребенка,
он
на
рыночных
площа­
дях
заключает
браки
и
расторгает
их,
он
подымается
на
амвон
(откуда старательно вынесены кресты и религиоз­
ные
украшения)
и
произносит
а те ис тич еские
проповеди,
в
которых
отрицает
б ессмерт и е
и
существование
бога.
Христианские
обряды
на
пох орона х
отменяются,
и
в
ут е­
шение
на
кл адби ще нс ких
церквах
высекается
на дпись:
«Смерть
—
это
вечн ый
с он». В Невере новоявленный папа
впервые
в
стране
сов ерша ет
обряд
гражданского
креще­
ния
своей
до чери ,
названной
в
честь
департамента
«Ниевр» .
Национальная
гвардия
выступает
с
барабанным
бо ем
и
музыкой,
и
на
рын очно й
площади
он
без
участия
церкви
дае т
ребе нк у
имя.
В
Мулене
он
верх ом
во
г лаве
целого
кортежа
разъезжает
по
городу,
с
молотком
в
руке,
и
разбивает
к ресты ,
распятия
и
религиозные
изображения,
«постыдные»
свидетельства
фанатизма.
Похищенные
ми­
тры
и
напрестольные
покровы
складываются
на
костер,
и,
по ка
вздымается
пламя
эт ого
аутодафе,
народ
кружится
в
танце.
Но
неистовствовать,
разбивая
мер тв ые
предметы,
беззащитные
каменные
фигуры
и
хру пк ие
кресты,
б ыло
бы
для
Фуше
только
частичным
торжеством.
Настоящее
то р­
жество
доставил
ему
архиепископ
Франсуа
Лоран,
со­
рв ав ший
с
себя
после
его
речей
облаченье
и
на дев ший
красную
шапку;
тридцать
священнослужителей
с
в ост ор­
гом
последовали
его
примеру,
—
это т
успех
охватил
по­
жаром
всю
Фр анцию.
И
гор до
хвастается
Фу ше
перед
своими
менее
удачливыми
ко л летами-атеистами,
что
он
уничтожил
фанатизм,
вытравил
христианство
во
вверенной
ему
области,
также
как
богатство.
Казалось
бы,
все
это
—
сумасбродные
деяния
иссту­
пленного,
страстного
фанатика
и
фантазера.
Но
в
д ей­
ствительности
Жо зеф
Фу ше
да же
в
мнимой
страстности
о ста ется
трезвым
калькулятором
и
реа лис то м.
Он
знает,
что
обязан
отч ит ат ься
перед
Конвентом,
знает,
что
кур с
И


патриотических
ф раз
и
писем
падает
так
же
бы стр о,
как
и
ку рс
ассигнаций,
и
если
хочешь
возбудить
удивление,
нужно
найти
железные
слова.
И
отправляя
набранные
им
полки
к
границе,
всю
прибыль
от
гра бе жа
церкв ей
он
от­
правляет
в
Париж.
Ящик
за
ящиком
с
золотыми
дароно­
сиц ам и,
сломанными
и
расплавленными
серебряными
под ­
свечн ика м и,
тя жело вес ными
распятиями
и
драгоценными
камнями
втаск ива ют
в
Ко нв ент.
Он
знает:
рес пу б лике
нужны
прежде
вс его
наличные
де ньг и,
и
он
п ервый ,
он
единственный
посылает
депутатам
из
про ви нции
свою
красноречивую
до бычу .
Сперва
они
поражены
этой
не бы­
валой
энергией,
потом
приветствуют
ее
громовыми
ап ло­
дисментами.
С
этого
часа
знают
и
повторяют
в
Ко нв енте
имя
Фуш е
—
железного
человека,
самого
неустрашимого,
могущественного
республиканца
рес пу б лики.
Когда
Фуше,
исполнив
свою
м исс ию,
возвращается
в
Конвент,
он
уже
не
похож
на
то го
неизвестного
ничт ож ­
ного
депутата,
каким
был
в
1792 г.
Человеку,
который
выставил
десять
тысяч
рекрутов,
который
выжал
сто
ты­
сяч
марок
золотом,
тысячу
двести
фунтов
на л ичных
де­
не г,
т ысячу
сл ит ков
серебра,
ни
р азу
не
при бегн ув
к
«ra­
soir national»,1 к гильотине.
Ко нв ент
поистине
не
может
за
его
усе рдие , «nonг sa vigilance», отказать в уважении.
Ультраякобинец
Шомет
публикует
гимн
в
честь
его
дея­
н ий. «Гражданин Фуше,
—
пишет
он,
—
сотворил
те
чу­
деса ,
о
которых
я
рассказал.
Он
почтил
ст арых ,
поддержал
слабых,
разрушил
фанатизм,
уважил
несчастных,
уничто­
жил
протекционизм.
Он
восстановил
производство
же леза ,
арестовал
подозрительных
граждан,
примерно
наказал
ка­
ждое
преступление,
преследовал
и
са жал
в
тюрьмы
эксплоа-
таторов».
Спустя
год
после
того,
как
он
осторожно
и
ро бко
сел
на
с камью
умеренных,
Фуше
слывет
самым
ра­
дикальным
в
среде
радикалов,
и
ког да
восстание
в
Л ионе
потребовало
назначения
особенно
энергичного
человека,
беспощадного,
не
знающего
колебаний,
—
кто
мог
пока­
заться
более
подходящим
для
проведения
самого
ужасного
эдикта,
когда-либо
созданного
эт ой
или
к акой -л ибо
другой
революцией? «Услуги,
оказанные
тобой
ре во лю­
ции,
—
предписывает
ему
на
своем
вели к олепн ом
жаргоне
1 Национальная бритва .
52


Конвент,
—
служит
зал ог ом
тех ,
которые
ты
еще
ок а­
жешь .
Ты
должен
в
Ville Affranchie (Lyon) 1 снова раз­
жечь
потухающий
факел
гражданского
духа.
Д ове рши
ре­
в олю цию,
положи
конец
войне
аристократов,
и
да
обру­
ш атся
на
них
развалины,
которые
упавшая
власть
стре­
мится
восстановить».
В
этом
образе
м сти теля
и
р азр уш ит е л я, «Mitrailleur
de Lyon», вступает теперь Жозеф Фуше,
бу ду щий
мил ­
лионер,
впоследствии
ге рцог
Отрантский,
в
мировую
исто­
рию .
1 «Освобождением городе


ГЛАВА
ВТОРАЯ
«MLTRATLLEUR DE LYON»
1793
В
истории
французской
революции
редко
замечают
од ну
из
самых
кровавых
ее
стр аниц
— Лионское
восста­
ни е.
И
все
же
ни
в
од ном
городе,
даже
в
Париже,
социаль­
ные
противоречия
не
в ыра з ились
так
остро,
как
в
эт ом
первом
ин дус тр иал ьном
городе,
родине
шелкового
пр о­
изводства,
тогда
еще
мелкобуржуазной
и
аграрной
Фран­
ции.
Там
рабочие
еще
в
разгар
буржуазной
рево л юции
1792 г.
впе рв ые
образуют
о тчет ливо
пролетарскую
массу,
рез ко
отмежевывающуюся
от
роялистически
и
капитали­
с тич ески
настроенных
предпринимателей.
Нет
ничего
уди­
вительного,
что
как
раз
на
этой
раскаленной
почве
кон­
фликты
выливаются
в
самые
кровавые
и
фанатические
формы,
—
ре акция ,
также
как
и
ре во лю ция.
Приверженцы
якобинцев,
толпы
рабочих
и
безработ­
ных
группируются
вокруг
од ного
из
тех
чудаков,
котррых
внезапно
выносит
на
поверхность
всякий
мировой
перево­
рот,
одного
из
тех
кристально-чистых
идеалистов,
которые,
о дн ако,
своей
ве рой
и
своим
идеализмом
навлекают
больше
нев зго д
и
вы зыв ают
больше
кровопролития,
чем
самые
гру бые
реалисты-политики
и
самые
свирепые
террористы.
Обычно
как
раз
искренне
верующие,
религиозные,
экста­
тичные
натуры,
стремящиеся
пересоздать,
исправить
мир,
дают,
несмотря
па
свои
лучшие
намерения,
повод
к
отвра­
тительным
для
них
самих
убийствам
и
н есча сть ям.
В
Ли­
оне
таким
человеком
был
Шалье,
расстрига-священник
и


бывший
купец,
для
которого
революция
стала
истинным,
настоящим
хр истиа нств о м;
он
был
предан
ей
с
любовью,
суеверной
и
самозабвенной.
Взлет
человечества
к
разуму
и
к
равенству
означает
для
этого
страстного
читателя
Жан-Жака
Руссо
осуществление
тысячелетнего
царства,
его
пылкое
и
фанатическое
человеколюбие
видит
в
миро­
вом
пожаре
зар ю
новой
нескончаемой
человечности.
Тро­
гательный
фантазер:
когда
Бастилия
пала,
он
собствен­
ными
рук ами
относит
кам ень
из
стены
замка
в
Ли он,
шесть
дней
и
шесть
но чей
проведя
в
пути,
и
делает
из
него
ал та рь.
Он
обож ае т
пламенного,
язвительного
памфлетиста
Марат а,
как
бога,
как
новую
Пифию;
он
знает
наизусть
его
речи
и
статьи
и
си льн ее
л юбого
оратора
воспламеняет
своими
мистическими
и
н аивным и
речами
лионских
рабо­
ч их.
Инстинктивно
чувствует
в
нем
народ
горячего
со стр а­
дательного
человеколюбца,
а
л ио нские
реакционеры
пон и­
мают,
что
этот
чистый
духом,
одержимый
человеколюбием
человек
опас н ее
з а чинщиков
мятежей—якобинцев.
К
нему
привлечены
все
се рд ца,
против
не го
на пра вл ена
вся
не?
нависть.
И
ко гда
в
городе
вспыхивают
первые
волнения,
в
тю рьму
бросают,
как
зачинщика,
этого
неврастениче­
ского,
нем но го
смешного
фантазера.
С
трудом,
прибегнув
к
помощи
подложного
письма,
в ыкапыв аю т
против
него
какое-то
обвинение
и
в
назидание
другим
радикалам,
делая
тем
самым
вызов
Парижскому
Конвенту,
приговаривают
его
к
смертной
казни.
Тщетно
возмущенный
Конвент
посылает
в
Л ион
гонца
за
гонцом,
чтобы
спу сти
Шалье.
Он
увещевает,
он
тре ­
бует,
он
угрожает
карами
непослушному
магистрату.
Но
р еши вшись,
наконец,
показать
когти
парижским
терро ри ­
стам,
городская
ду ма
самовластно
отвергает
все
протесты.
Нехотя
выписали
в
сво е
вр емя
лионцы
инст ру ме нт
тер­
рор а
—
гильотину
—
и
поставили
ее
в
сарай:
теп ерь
они
решили
да ть
ур ок
поклонникам
т ерро ра,
впе рвы е
исп ы тав
эт о,
так
называемое
гуманное
орудие
революции
на
рево ­
люционере.
И
так
как
машина
не
испробована,
палач
не­
оп ыте н,
—
казнь
Шалье
превращается
в
жестокую,
гнус­
ную
пытку.
Трижды
опускается
тупой
нож ,
не
от сек ая
головы
осужденного.
С
ужасом
смотрит
нар од,
как
закован­
ное,
обливающееся
кро вью,
еще
живое
т ело
его
вождя
ко рч ится
в
мучениях
постыдной
пытки,
пока
палач
мило­
45


с& р дны>м
ударом
сабли
не
отделяет
голову
несчастного
от
туловища.
Но
эта
голова
мученика,
триады
раздробленная;
скоро
стан о ви тся
палладиумом
мести
для
революции
и
головой
Медузы
для
убийц.
Ко нве нт
встревожен
известием
об
эт ом
преступлении.
Неу жели
французский
город
осмеливается
открыто
выст у­
пить
против
Конвента!
Э тот
наглый
вызов
должен
бы ть
потоплен
в
крови.
Но
и
лио нс кие
пра вите ли
понимают,
что
им
предстоит.
Они
переходят
от
сопротивления
к
от­
крытому
мятежу;
они
собирают
войско,
подготовляют
ору­
дия
защиты
против
сограждан,
против
французов,
и
от­
крыт о
сопротивляются
республиканской
армии.
Теперь
оружие
должно
решить
спор
между
Лионом
и
Парижем,
между
реакцией
и
революцией.
С
логической
точки
зрения
гражданская
война
в
такой
момент
до лжна
казаться
самоубийством
молодой
респу­
бли ки.
Ибо
никогда
ее
положение
не
было
о па снее,
отчаян­
нее,
бе зв ыходне е.
Анг лича не
заняли
Тулон,
завладели
арсеналом
и
флотом,
угрожают
Д юн кирхену ;
пруссаки
и
австрийцы
продвигаются
вдо ль
б ерег ов
Рейна
и
в
Арден­
на х,
а
вся
Вандея
охвачена
пожаром.
Битвы
и
мятежи
со­
тр яса ют
республику
от
одной
границы
до
другой.
Но
эти
дни
—
поистине
героические
дни
Конвента.
Следуя
жут­
кому
ро ковом у
инстинкту,
вожди
решают
победить
опас­
ность,
послав
ей
вызов;
по сле
казни
Шалье
они
отвергают
всякое
соглашение
с
его
палачами.
«Potius mori quam
feoda.ri», «лучше погибель,
чем
со юз», лучше прибавить
к
семи
войнам
еще
одну,
чем
заключить
мир,
свидетель­
ств у ющий
о
слабости.
И
этот
неистовый
порыв
о тчаяни я,
эта
нелогичная
бешеная
страстность
спасли
в
момент
ве­
личайшей
опасности
французскую
революцию,
так
ясе,
как
впоследствии
—
русскую
(одновременно теснимую с за­
пад а,
востока,
юга
и
севера
англичанами
и
нае мн иками
всего
мира,
а
внутри
страны
—
полками
Врангеля,
Дени­
кина
и
Колчака).
Не
помогает
и
то,
что
напуганная
лион­
ска я
буржуазия
от крыт о
бросается
в
об ъят ия
роялистов
и
до веря ет
свои
отряды
королевскому
генералу,
—
из
де­
ревень,
из
предместий
стек а ются
пролетарские
солдаты,
и
9 октября республиканские полки штурмом берут охвачен ­
ную
мя тежо м
вторую
столицу
Франции.
Э тот
день
—
быть
♦6


мо жет
са мая
большая
гордость
французской
революции.
Когда
председатель
Конвента
торжественно
поднимается
со
своего
м еста
и
заявляет
о
капитуляции
Лиона,
депутаты
вскакивают
с
своих
мест,
л икуя
и
обнимая
дру г
друга;
на
мг но вение
кажется,
что
.ула же ны
все
споры.
Республика
спасена,
вс ей
стране,
всему
ми ру
да но
величественное
до­
казательство
неотразимой
мощи,
силы
гн ева
и
напора
р ес­
публиканской
народной
армии.
Но
гордость
перед
лицом
этого
по двиг а
фатально
влечет
победителей
к
з ано счив о­
сти,
к
жгучей
жажде
обратить
свое
торжество
в
террор.
Столь
же
гр озно й,
как
и
порыв
к
победе,
до лжна
быт ь
месть
победителей.
«Надо показать на этом примере,
как
сурово
наказывает
французская
республика,
молодая
ре­
волюция
тех,
кто
восстает
про тив
трехцветного
знамени».
Так
перед
всем
ми ром
позорит
себя
Конвент,
по борн ик
гуманности,
декретом,
для
которого
историческим
фон ом
могут
с луж ить
варварское
нападение
Барбароссы
на
Ми­
лан
или
подвиги
калифов.
12 октября председатель Кон ­
вен та
берет
в
р уки
ужасный
лис т,
со де ржа щий
всего
только
предложение
разрушить
вторую
столицу
Фр а нции.
Вот
этот
мал о
из вес тный
декрет:
1. Национальный
Конвент
назначает
по
предложению
Комитета
общественного
с па сения
чрезвычайную
комис­
сию
из
пя ти
членов,
что бы
немедленно
наказать
лионскую
контрреволюцию
по
за кона м
военного
времени.
2. Все
жите ли
Ли она
должны
разоружиться
и
сдать
свое
оружие
защитникам
республики.
3. Ча сть
его
будет
передана
патриотам,
угнетаемым
богачами
и
контрреволюционерами.
4. Город Лион должен быть
разрушен.
Все
дома,
где
жили
состоятельные
люди,
—
у ничто жит ь;
должны
быть
сохранены
лиш ь
д ома
бедноты,
кв арт иры
убитых
или
ос у­
жденных
патриотов
и
сооружения,
служащие
промышлен­
ным,
благотворительным
и
педагогическим
целям.
5.
Название
Лион
вычеркивается
из
спи ска
городов
Республики.
С
этих
пор
название,
объединяющее
остав­
шиес я
д ома,
бу д ет: Ville Affranchie.1
6. На развалинах Лиона возвести колонну,
которая
бу­
дет
в ещать
грядущим
поколениям
о
преступлениях
и
на-
1 «Освобожденный город» .
47


ка за нии
роялистского
гор ода
следующей
надписью: «Л11-
он
бор ол ся
против
свободы
—
Лиона
боль­
ше
н
е
т».
Никто
не
осмеливается
возражать
против
безумного
предложения
—
прев ра т ить
второй
по
величине
город
Фра нци и
в
груду
развалин.
Му жес тво
ис пар илос ь
во
фран­
ц узс ком
Конвенте
с
тех
п ор,
как
нож
гильотины
зл ове ще
сверкает
над
головой
ка жд ого,
осмеливающегося
хоть
бы
шопотом
прои зне ст и
слова
«милость»
или
«сострадание».
Напуганный
собственным
страхом,
Конвент
единогласно
одобряет
ва рв арс кое
деяние,
и
Кутону,
др угу
Робеспьера,
дается
поручение
привести
его
в
исполнение.
Кутон,
предшественник
Фуше,
сра зу
постигает
безум­
ны е,
уб ийст венны е
для
республики
последствия
умыш ле н­
ного
уничтожения,
острастки
ради,
самого
большого
пр о­
мышленного
города
страны
со
всем и
его
памятниками
ис к усств а.
И
с
первого
же
мгновения
он
решает
саботиро­
в ать
постановление
Конвента.
Чтобы
осуществить
это,
нужно
пустить
в
ход
лукавое
притворство.
Поэтому
св ое
тайное
намерение
пощадить
Л ион
Кутон
прячет
за
хи­
тростью,
—
он
чрезмерно,
восхваляет
безумный
декрет.
«Граждане - ко лл ег и,
—
восклицает
он,
—
мы
пришли
в
в ос­
хищение,
про чит ав
ваш
декрет.
Да,
необходимо
разрушить
город,
и
пусть
это
послужит
великим
уроком
для
всех,
кто
мог
бы
о с мел иться
восстать
против
отечества.
Из
всег о
запаса
великих
и
могущественных
мер
воздействия,
приме­
нявших ся
Национальным
Конвентом,
от
нас
до
эти х
пор
ускользала
лишь
одна :
полное
разрушение...
но
будьте
спокойны,
граждане-коллеги,
и
заверьте
Конвент,
что
мы
разделяем
его
воззрения
и
точно
исполним
его
декр ет ы».
Однако,
приветствуя
гимном
возложенное
на
нег о
пор уч е­
ние,
Кутон
и
не
думает
прив о дить
его
в
исполнение,
уд о­
влетворяясь
театральными
мероприятиями.
Ранний
пара­
лич
лишил
его
ног,
но
не
упр ямо й
отваги;
он
приказы­
вае т
отнести
себя
в
носилках
на
Лионскую
рыночную
пл о­
щадь,
ударом
сере бря н ого
молота
символически
отмечает
дома,
подлежащие
разрушению,
и
уведомляет
трибунал
об
ужасной
мести.
Этим
он
успокаивает
разгоряченные
умы .
В
действительности
же
под
предлогом
недостатка
рабочих
рук
он
лишь
для
проформы
посылает
несколько
же нщин
и
детей*
ограничивающихся
десятком
вялых
ударов
за-
48


Лионская
расправа
14 декабря 1793
год а
С
ка ртины
раб оты
Жа на
Дюплесси-Бсрто


ступ а
возле
домов,
и
прив о дит
в
исполнение
лишь
не­
скол ь ко
смертных
приговоров.
Город
уже
облегченно
вздыхает,
по раж е нный
неожи­
данной
милостью
после
гр озн ых
объявлений.
Но
и
терро­
ристы
не
дре млю т,
они
начинают
догадываться
о
сни схо­
дительных
намерениях
Кутона
и
с илой
принуждают
Ко н­
в ент
к
насилию.
Окровавленный,
раздробленный
череп
Шалье
как
с вятыню
привозят
в
Париж,
с
пышной
торже­
ственностью
показывают
Конвенту
и,
подстрекая
народ,
выставляют
его
в
Нотр-дам.
Все
нетерпеливее
бросают
они
обвинения
кунктатору
Кутону:
он
вял ,
ленив,
трус­
лив,
недостаточно
мужествен,
что бы
привести
в
испол­
нение
примерную
мес ть.
Здесь
нужен
беспощадный,
на­
дежный
и
ис кренний
революционер,
не
боящийся
кро ви,
способный
на
кра йни е
меры ,
—
железный
и
закаленный
че ловек .
В
конце
концов
Ко нве нт
уступает
их
требованиям
и
шл ет
в
злосчастный
город
на
ме сто
слишком
милостивого
Кутона
новых
палачей:
самых
решительных
своих
трибу­
нов
—
порывистого
Колло
д’Эрбуа (о
кот ор ом
легенда
по­
вествует,
что
его
в
бытность
артистом
освистали
в
Лионе
и
потому
он
самый
подходящий
человек,
чтобы
проучить
гра жд ан
этого
город а), а с ним радикальнейшего прокон ­
су ла,
прославленного
якобинца
и
кр айн его
террориста
—
Жозефа
Фуше.
Действительно
ли
неожиданно
призв а нный
для
с верше­
ния
кровавого
дела
Жозеф
Фу ше
был
палачом, «крово­
пи йце й», как в то время называли передовых бойцов тер ­
рор а?
Судя
по
его
словам
—
безусловно.
Едв а
ли
кто-
ни будь
из
проконсулов
вел
себ я
в
порученной
ему
пр о­
винции
решительнее,
энергичнее,
радикальнее,
революци­
оннее,
чем
Жозеф
Фу ше;
он
беспощадно
реквизировал,
гра бил
цер кв и,
захватывал
богатства
и
душил
всякое
со­
про тивл ение.
Однако,
—
и
это
чрезвычайно
хара кт ер но
для
него!—только
в
словах,
приказах
и
запугиваниях
проявляется
его
т ерро р,
ибо
за
все
время
его
власти
ни
в
Невере,
ни
в
Кламеси
не
пролилось
ни
одной
капли
крови.
Пок а
в
Париже
гильотина
работает
как
швейная
машина,
по ка
Карье
в
Нанте
сотнями
топит
«подозритель­
ных»
в
Луаре,
ложа
по
всей
стране
ид ут
расстрелы,
уби й­
ства,
травля,
Фу ше
в
своем
округе
не
свершает
ни
единой
по литич еско й
казни.
Он
знает
—
это
л ейтм отив
его
пси­
49


хол оги и
—
трусость
б о льшинств а
людей,
он
знает,
что
бу р ный,
с ил ьный
террористический
жест
бол ьш ей
частью
заменяет
террор.
И
когда
впоследствии,
в
эпоху
пышного
расцвета
ре а кции,
все
провинции
обвиняют
своих
былых
повелителей,
его
округ
може т
засвидетельствовать
только
то,
что
он
все
врем я
гр озил
казнями,
но
никто
не
обви­
ня ет
его
в
том,
что
свои
угрозы
он
приводил
в
исполнение.
Ит ак:
мы
видим,
что
Фуш е,
назначенный
палачом
Лиона,
не
любит
крови.
Этот
холодный,
бесчувственный
калькуля­
тор
и
игрок
—
скорее
лисица ,
чем
тигр
—
не
нуждается
в
запахе
крови
для
возбуждения
нер во в.
Он
неистовствует
(без внутренней лихорадки)
на
словах
и
в
угрозах,
но
нико г да
не
требу ет
казней
рад и
наслаждения
убийством,
ради
бешенства
власти.
Ин ст инкт
и
благоразумие
(а не
гуманность)
заставляют
его
уважать
человеческую
жиз нь
п ока
его
собственная
жизнь
в
безопасности;
он
угрожает
жизни
и
судьбе
человека
лиш ь
тогда,
когда
ставится
под
угрозу
его
собственная
жиз нь
или
выгода.
В
этом
тайна
почти
вс ех
революций
и
трагическая
судьба
их
вождей:
все
они
не
люб ят
крови
и
все
же
на­
сильно
вынуждены
ее
проливать.
Демулен,
сидя
за
пись­
менным
сто ло м,
тре бу ет
с
пеной
у
рта
су да
над
ж иронд и­
стами;
но
ког да
он
в
зале
суд а
услыхал
смер тн ый
приго­
вор
двадцати
дву м
людям,
к от орых
сам
привлек
к
ответ­
ственности,
он
вск о чил
дрожащий,
б л едный
как
см ер ть,
и
выб ежа л
в
см ятени и:
не т,
эт ого
он
не
хотел!
Р об еспь ер,
по ст ав ивший
свою
подпись
под
тысячами
рок ов ых
декре­
то в,
за
два
года
до
этого
в
Национальном
Собрании
вос­
ставал
против
смертной
казни
и
кле ймил
в ойну
как
пре­
ступление.
У
Дантона,
хотя
он
был
соз д ателем
трибунала
сме рти,
вы рв алось
из
глубины
смущенной
душ и
изрече­
ние: «лучше самому быть казненным,
чем
казнить
др уги х».
Даж е
Марат,
требовавший
в
своей
газете
триста
ты сяч
голов,
стар а лся
спасти
каждого
приговоренного
в
отд ел ь­
ности.
Вина
французских
революционеров
не
в
том,
что
они
опьянялись
запахом
крови,
а
в
их
кровожадных
ре­
чах:
они
сделали
глупость,
создав
ра ди
воодушевления
народа,
р ади
засвидетельствования
своего
радикализма
кровавый
жаргон
и
постоянно
фантазируя
об
из ме нника х
и
эшаф от е.
И
когда
народ,
опьяненный,
о ду рм а ненный,
одержимый
этими
безумными
возбуждающими
ре ча ми,
5Э


дей ств ител ьно
требует
провозглашенных
обязательными
«энергичных мер », у вождей не хватает мужества оказать
сопротивление:
они
обязаны
^гильотинировать,
чтобы
из­
бежать
обвинения
в
лживости
р азгов ор ов
о
гильотине.
Их
деяния
вынуждены
мчаться
за
их
бурными
реча м и,
и
вот
начинается
жуткое
соревнование,
— ибо
никт о
не
осме­
ливается
отстать
от
др уг ого
в
погоне
за
на родны м
благо­
волением.
В
силу
неудержимого
закона
тяг отен и я,
одна
каз нь
влечет
за
с обой
другую:
игра
кровавыми
словами
превращается
в
бешенство
казней;
приносить
в
жертву
тысячи
жиз нен
заставляет
не
наслаждение,
да же
не
стр аст ь,
и
меньше
всего
решительность,
—
а
как
раз
не­
решительность,
даж е
трусость
политиков,
партийных
дея­
телей,
не
имеющих
мужества
сопротивляться
народу.
К
со­
жалению,
мировая
история
—
история
не
только
чел ов е­
ческого
мужества,
как
ее
ча ще
всего
изображают,
но
и
ис то рия
человеческой
трусости,
политика
—
не
руковод­
ство
общественным
мнением,
как
хотят
нам
внушить,
а
ра б­
ское
преклонение
вождей
перед
той
инс та нци ей,
которую
они
сами
со зд али
и
подготовили.
Так
всегда
возникают
войны:
из
иг ры
опасными
словами,
из
возбуждения
на­
циональных
страстей;
так
возникают
и
политические
пре­
ступления.
Ни
о дин
порок,
ни
о дна
жестокость
не
вызвали
сто льк о
к ро во прол ития,
сколько
человеческая
трусость.
Поэ т ому,
если
Жозеф
Фуш е
в
Лионе
становится
ма ссо­
вым
палачом;
то
причин а
этого
кроется
не
в
его
республи­
канской
страстности
(он ее не знает), а лишь в боязни
прослыть
умеренным.
Но
не
мысли
я вл яются
решающими
в
истории,
а
деяния,
и
хотя
он
тысячу
раз
возражал
про ­
тив
эт ого
слова,
но
за
ним
все-так и
утвердилось
пр о­
зви ще : «Le Mitrailleur de Lyon». И даже герцогская май
тия
впоследствии
не
сможет
скрыть
следов
крови
на
его
руках.
7 ноября Колло д’Эр б уа
прибывает
в
Ли он , 10-го
яв ля ется
туда
Фуше.
Они
тотчас
же
приступают
к
делу.
Но
прежде
чем
на чать
настоящую
трагедию,
экс- ко ме диа нт
и
его
помощник
—
бывший
священнослужитель
—
раз ыг ры­
ва ют
маленькую
сатирическую
пьеску,
пожалуй
самую
вы­
зыв ающ ую
и
наглую
за
все
время
французской
револю­
ции:
нечто
(вроде черной мессы среди белого дня .
Поминки
по
мученику
Шалье
служат
предлогом
для
эт ой
оргии
ате и-
61


стиче ско го
экстаза.
Пролог
разыгрывается
в
во семь
часов
утра:
из
всех
церквей
вы нос ят
о статк и
предметов
культа,
ра спя тия
ср ыва ются
с
алтарей,
по кро вы
и
облачения
вы­
брасываются;
громадный
кортеж
пр оходи т
по
всему
го-
р оду
к
пл ощ ади
Teppo.
Четыре
прибывших
из
Парижа
якобинца
нес ут
на
носилках,
покрытых
трехцветными
коврами,
бюст
Шалье,
украшенный
грудами
цветов,
ур ну
с
его
прахом
и
голубя
в
ма л енькой
клетке,
кот о рый
будто
бы
служил
утешением
мученику
в
тюрьме.
Торжественно
и
ва жно
шествуют
за
носилками
три
проконсула
для
со­
вершения
нового
обряда,
ко то рый
должен
засвидетель­
ствова ть
перед
лионским
населением
божественность
му ч еника
свободы
Ша л ье , «Dieu sauveur mort pour eux».1
Но
оскорбительность
э той
уже
самой
по
себе
не прия тно й
патетической
церемонии
усугубляется
чрезвычайно
не­
удачной,
глупой,
безвкусной
выдумкой:
шумная
толпа
тор­
жественно,
с
дикими
танцами
н есет
похищенную
церков*
ную
ут ва рь,
чаши,
дароносицы
и
религиозные
из ображ е­
ния,
за
ней
бежит
осел,
которому
искусно
напялили
на
уши
епис ко пск ую
митру.
К
хвосту
бедн ого
животного
привязали
распятие
и
библию,
и
на
потеху
воющей
толпе
волочится
по
уличной
гр язи
привязанное
к
осли ном у
хвосту
ев а нге лие.
Наконец,
в о енные
фанфары
призывают
народ
остано­
виться.
На
большой
площади,
соорудив
алтарь
из
травы,
торжественно
устанавливают
б юст
Шалье
и
урну.
Три
народных
представителя
благоговейно
склоняются
пр ед
новоявленной
святын ей.
Первым
берет
слово
бывший
актер
Колло
д’Эрбуа,
за
ним
Фуше.
Он,
упорно
молчавший
в
Конвенте,
овладел
своим
голосом
и
в
экстазе,
обратив
взор
к
бю с ту , -взывает: «Шалье,
Шалье,
тебя
нет
с
нами!
Преступники
принесли
в
жертву
тебя,
мученика
свободы,
и
пусть
кровь
эт их
преступников
буде т
искупительной
жертвой,
которая
успокоит
твою
разгневанную
тен ь.
Шалье,
Шалье!
Перед
твои м
изображением
клянемся
мы
отомстить
за
пыт ки,
и
пусть
кр овь
аристократов
буде т
тебе
л адано м».
Третий
народный
представитель
менее
красноречив,
чем
будущий
аристократ,
герцог
Отр анте кий.
Бога-спасптеля,
умершего
»а вас.
52


Он
лиш ь
касается
устами
бюста
и
восклицает
гро мов ым
го ло со м: «Смерть аристократам!»
После
эт их
трех
торжественных
молении
зажигается
большой
костер.
Важно
смотрит
недавний
монах
Жозеф
Фуш е
и
его
коллеги,
как
о твяз ыва ют
евангелие
от
о ели*
ного
хвоста
и
бросают
его
в
костер,
чтобы
там
воспламени­
лось
оно
вместе
с
церковными
облачениями,
требниками,
с вяты ми
дарами
и
деревянными
изображениями.
Этого
мало:
ослу,
в
н агр аду
за
его
б огохул ьные
заслуги,
дают
пить
из
священной
ча ши
и,
по
окончании
эт ой
явн ой
не-
лености,
четверо
якобинцев
на
плечах
несут
обратно
б юст
Шал ье
в
це рко вь,
где
его
торжественно
ставят
на
ал та рь,
вместо
разбитого
изображения
Христа.
Для
вя щшей
памяти
об
это м
доблестном
торжестве
в
следующие
за
ним
дни
чек ан ят
м еда ль;
но
теперь
ее
не
достать,
вероятно
потому,
что
будущий
герцог
Отрант-
ск нй
скупил
все
экземпляры
и
уничтожил
их,
также
как
и
кни ги,
слишком
под робн о
описывающие
эти
яркие
ге­
роические
выступления
ультраякобинского
и
атеистиче­
ского
перио д а
его
деятельности.
Он
сам
обладал
х орош ей
памятью,
но
для
Sqn Excel­
lence Monseigneur le sénateur ministre1 христианнейшего
короля
не удоб но
и
неприятно,
что бы
другие
помнили
об
этой
лионской
черной
м ессе.
Как
ни
отвратителен
п ервый
день
преб ыв а ния
Жозефа
Фуше
в
Лионе,
это
всего
лишь
спектакль
и
неле пый
ма­
скарад,— кровопролития
еще
нет.
Но
уже
на
следующее
у тро
консулы
становятся
не дост уп ным и,
они
запираются
в
уединенном
доме;
вооруженная
стража
охраняет
его
от
незваных
гостей,
символически
преграждая
доступ
всякой
милости,
всякой
просьбе,
всяк о му
снисхождению.
Органи­
зуется
революционный
трибунал,
и
зловещее
письмо
К он­
венту
во звещ ает,
какую
ужасную
Варфоломеевскую
но чь
задумали
на род ные
короли
Фу ше
и
Ко лло : «Мы испол­
ня ем
на шу
миссию
с
энергией
с то йких
республиканцев
и
не
намерены
с пу ска ться
с
той
вы соты ,
на
которую
нас
возвел
народ,
р ади
соблюдения
жалких
интересов
более
или
менее
виновных
людей.
Мы
отстранили
от
себя
в сех,
ибо
не
хотим
ни
терять
вре ме ни,
ни
оказывать
милости.
1 Его светлости господина министра и сенатора.
53


Мы
видим
только
республику,
повелевающую
нам
д ать
лионцам
примерный
и
памятный
урок.
Мы
слышим
только
крик
народа,
требующего
быс т рой
и
страшной
мест и
за
кр овь
патриотов,
чтобы
че лов ечеству
не
пришлось
в предь
проливать
потоки
крови.
Уверенные,
что
в
это м
подлом
городе
нет
не винных ,
кро ме
угнетенного
убийцами
нар ода
и
брошенных
в
тюрьмы
людей,
мы
относимся
недоверчиво
к
слезам
раскаяния.
Ничто
не
может
обезоружить
нашу
суровость.
Мы
до лжны
вам
сознаться,
граж да не
коллеги,
что
на
снисходительность
мы
смотрим
как
на
опасную
слабость,
способную
вно вь
воспламенить
преступные
на­
дежды
в
тот
момент,
когда
их
нужно
погасить
навсегда.
Ок аз ать
снисхождение
одному
человеку
—
зн ачит
оказать
его
в сем
подобным
ему,
и
тогда
воздействие
вашего
пра­
восудия
окажется
недействительным.
Разрушение
подви­
гается
сл иш ком
медленно,
республиканское
нетерпение
т реб ует
решительных
ме р:
л ишь
взрыв
мин,
п ожи рающ ая
работа
пла м ени
могут
выразить
гн ев
народа.
Исполнение
его
во ли
не
должно
задерживаться,
как
исполнение
воля
тиранов,
оно
должно
бы ть
разрушительным,
как
буря».
Эта
буря
происходит
по
намеченной
программе
4 де­
кабря,
и
ее
отзвук
гроз но
раздается
по
всей
Фр анции.
Ран о
утром
вы во дят
из
тюрьмы
ш есть д есят
юношей,
свя­
занных
по
двое.
Но
их
вед ут
не
к
гильотине,
р абота юще й
«слишком медленно», по выражению Фуше,
а
на
р авн ину
Бр о тто,
по
ту
с т орону
Роны.
Две
параллельные
на
сп ех
в ырыты е
канавы
дают
жер тва м
понять
ожи дающ ую
их
судьбу,
а
поставленные
в
десяти
шагах
от
них
пушки
ука­
зывают
на
метод
этой
массовой
бойни.
Беззащитных
лю­
дей
собирают,
свя зыва ют
в
кричащий,
трепещущий,
вою-
щийг
неистовствующий,
тщетно
сопротивляющийся
кл убок
человеческого
от чаяни я.
Раздается
команда,
—
и
из
угро­
жающих
с мер тью,
совсем
близких
пу шеч ных
ж ерл
в
объ­
яту ю
ужасом
человеческую
массу
летит
раздробленный
свинец.
Этот
первый
выстрел
не
убивает
всех
жертв,
у
некоторых
только
оторваны
руки
или
ноги,
у
других
ра­
зор ва ны
внутиенности,
некоторые
даж е
слу чай но
уцелели.
Но
по ка
кровь
широким
струящимся
потоком
ст ека ет
в
ка­
навы,
ка вале ри сты,
по
новой
команде,
набрасываются
с
са б лями
и
пистолетами
на
уцелевшие
ж ер твы,
рубят
и
расстреливают
дрожащее,
стонущее,
вопящее,
беззащит-
51


ное
человеческое
стадо,
по ка
не
замирает
последний
хри п.
В
на гр аду
за
уб ой
палачам
раз реша ется
сн ять
платье
и
сапоги
с
еще
теплых
шестидесяти
тр уп ов,
прежде
чем
за­
копать
в
ка нав ах
эти
обезображенные,
разорванные
тела
Это
первый
из
з на мениты х
расстрелов
Ж озефа
Фуше,
в
будущем
министра
христианнейшего
короля,
и
он
гор до
хвастает
им
на
следующий
де нь
в
пла менно й
проклама­
ции: «Народные представители останутся твердыми в ис ­
пол нен ии
доверенной
им
мис сии,
народ
вложил
в
их
руки
гр ом
своей
мести,
и
они
сохранят
его, 'пока не уни­
чтожены
все
враги
свободы.
У
них
хватит
мужества
спо­
койно
миновать
^пирокие ряды могил заговорщиков,
что­
бы
через
развалины
пробраться
к
счастью
нации
и
обно­
влению
мира».
В
тот
же
де нь
это
печальное
«мужество»
еще
раз
злодейски
подтверждается
пушками
рав нины
Бротто,
и
на
эт от
раз
перед
ними
еще
большее
стадо.
Д вести
деся ть
толов
уб ойн ого
скота,
выведенных
со
с вя­
занными
за
спиной
руками
и
через
несколько
минут
осы ­
панных
картечью
и
залпами
пе хот ы.
Процедура
остается
той
же,
то лько
на
эт от
раз
мясникам
облегчают
неприят­
ную
работу
—
их
освобождают
после
столь
утомительной
резни
от
обязанностей
могильщиков.
Зачем
э тим
негодяям
могилы?
Сняв
окровавленные
сапоги
со
сведенных
судо­
рогой
н ог,
их
обнаженные,
подчас
еще
корчащиеся
тела
просто
бросают,
в
текучую
могилу
Ро ны.
Но
и
это
жуткое
деяние,
перед
которым
содрогаются
с
о тв ра щением
страна
и
мировая
история,
Жозеф
Фуше
окутывает
успокаивающим
покровом
восторженных
сло в.
Заразив
в оды
Ро ны
нагим и
трупами,
он
возвод ит
это
в
по­
ли тическ ий
по дв и г,— «ибо,
—
говорит
он,
— плывя
до
Тулона,
они
дают
наглядный
пример
неумолимой
страш­
ной
мес ти
ре с публ иканц е в». «Необходимо,
—
пиш ет
он,
—
чтобы
окровавленные
т ела,
брош ен ные
в
Р ону,
д оп лыли
вдоль
обоих
берегов
до
устья,
до
подлото
Тулона:
они
возбудят
уж ас
у
трусливых
и
жестоких
англ и чан
и
пока­
жут
с илу
народного
могущества».
Ли ону
так ое
запугива­
ние
не
нужно,
ибо
ка знь
продолжает
следовать
за
казнью,
—
гекатомба
за
гекатомбой.
Взятие
Тулона
Фу ше
прив етс тву ет
«слезами радости»
и
орудийным
расстрелом,
р ади
торжественного
дн я,
двухсот
мятежников.
Тщетны
все
мольбы
о
пощаде.
Я


Две
же нщины,
слишком
страстно
молившие
кро вав ое
судилище
освободить
их
мужей,
поставлены
связанные
у
гильотины;
никого
не
подпускают
к
дому
нар одн ых
пред­
ставителей
для
просьб
о
снисхождении.
Но
чем
безумнее
становится
грохот
орудий,
тем
громче
раздаются
слов а
проконсулов: «Да,
мы
осмеливаемся
это
утверждать,
—
мы
про лил и
не
мало
нечистой
крови,
но
лишь
во
имя
человечества
и
исполнения
долга
...
Мы
не
выпустим
из
рук
мо лн ию,
которую
вы
доверили
нашим
рукам,
пока
вы
нам
не
прикажете
этого.
До
тех
пор
мы
будем
беспрерывно
продолжать
убивать
наших
врагов,
мы
их
вытравим
совершенным,
у ж ас нейшим,
быстрейшим
сп о­
с об ом».
И
тысяч а
шестьсот
казней
в
течение
нескольких
недель
подтверждают,
что
на
это т
ра з,
в
ви де
исключения,
Жо зеф
Футпе
ск азал
правду.
За
организацией
эт ой
бойни
и
за
восторженными
доне­
сениями
Жозеф
Фу ше
и
его
коллега
забы ва ют
о*
другом
печальном
поручении
Конвента.
В
первый
же
день
они
посылают
в
Париж
жалобу,
утверждая,
что
предписанное
раз руш ени е
города
«слишком медленно»
совершалось
их
предшественником
—
«теперь мины должны ускорить дело
разрушения;
са перы
уже
приступили
к
раб от е,
и
в
тече­
ние
двух
дней
здания
Белькура1
будут
взорваны».
Эти
знаменитые
фасады,
начатые
в
царствование
Лю до­
ви ка
XIV, построенные учеником Мансарда,3 были,
как
самые
лучшие,
предназначены
к
уничтожению
первыми.
Гру бо
изгоняются
жите ли
из
домов,
и
сотни
безработных,
же нщины
и
мужчины,
в
несколько
недель
бессмысленно
разрушительной
работы
уничтожают
великолепные
худо­
же ст венные
произведения.
Несчастный
город
вопит
и
сто­
нет
от
пушечных
выстрелов
и
рушащихся
зданий,
по ка
ком ит ет
«de justice» 8 сметает людей,
а
к ом итет
«de démo­
lition» 4 —
дома,
ко ми тет
«des substances» 8 проводит бес ­
пощадную
реквизицию
съе стн ых
припасов,
материй
и
ценных
вещей.
1 Площадь в Лионе.
9 Знаменитый французский архитектор.
8 Правосудия.
8 Разрушения.
8 Имуществ.
56


Каждый
дом
обыскивается
от
погреба
до
чердака
в
по­
иске
за
притаившимися
людьми
и
спрятанными
драгоцен­
ностями;
везде
царит
террор
двух
—
Фуш е
и
Колло,
не­
зримых
и
недоступных,
прячущихся
в
доме,
оберегаемом
стражей.
Лучшие
замки
уже
с метен ы,
тюрьмы,
хотя
и
наполняющиеся
заново,
по чти
пу сты,
магазины
очищены,
и
поля
Бротто
про пита лис ь
кровью
тысяч
казненных;
в
ко нце
концов
несколько
гра жд ан
решаются
(пусть это
будет
им
стоить
ж изн и!) отправиться в Париж и подать
Конвенту
прошение
о
сохранении
оставшейся
части
го­
рода.
Конечно,
т екст
эт ого
прошения
оч ень
осторожен,
даже
раболепен;
они
трусливо
начинают
с
восхваления
д ост ой ного
Герострата
де кр е т а, «словно продиктованного
гением
римского
сената».
В
дальнейшем
они
просят
о
«пощаде для искренне раскаявшихся,
для
заблудших,
о
пощаде
—
мы
осмеливаемся
так
выразиться
—
для
не­
справедливо
осужденных».
Но
консулы
своевременно
узнали
о
тайной
жалобе,
и
Колло
д’ Эр буа,
сам ый
кра сно речив ый
из
них,
летит
курь­
ерской
почтой,
чтобы
своевременно
отпарировать
удар.
На
следующий
де нь
у
него
хв ат ает
смелости
в
Конвенте
и
сред и
якобинцев
восхвалять
как
особую
«гуманность»
массовые
казни,
вместо
того
чтобы
оправдывать
их.
«Мы
хотели,
—
говорит
он,
—
освободить
человечество
от
ужасного
з рели ща
слишком
быстро
сменяющих
друг
дру га
казней,
поэтому
комиссары
реши ли
уничтожить
в
один
де нь
осужденных
и
предателей;
это
желание
вызвано
по­
длинной
чувствительностью
(véritable sensibilité)».
И
у
якобинцев
он
еще
пламеннее,
чем
в
Конвенте,
востор­
гается
этой
«гуманной»
системой.
«Да,
мы
уничтожили
двести
осужденных
о дним
залпом,
и
нас
упрекают
за
эт о.
Разве
не
понятно
сам о
собой,
что
это
было
а ктом
гуман­
ности!
Когда
гильотинируют
двадцать
человек,
то
ос у­
жденные
переживают
казнь
два дца ть
ра з,
в
то
вр емя
как
таким
путем
двадцать
предателей
п оги бают
одновре­
ме н но».
И
действительно,
эти
избитые
фразы,
поспешно
выуженные
из
кровавой
чернильницы
революционного
жаргона,
производят
впечатление:
Конвент
и
якобинцы
одо бряют
объяснения
Коло
и
э тим
самым
даю т
проконсу­
лам
благословение
на
дальнейшее
истребление.
В
тот
же
день
Париж
чествует
пе ре нос
праха
Шалье
в
Па нтео н,—
57


честь,
оказанная
до
сих
пор
только
Жа н-Жа ку
Руссо
л
Мар ат у,—и
его
возлюбленной
так
же,
как
и
возлю­
бленной
Марата,
назн ач ают
пенсию.
Таким
о бра зом
этот
му чен ик
публично
объявлен
национальным
святы м,
и
все
насилия
Фуш е
и
Ко лло
одобрены
как
справедливая
месть.
И
все
же:
некоторая
неуверенность
овладела
обоими
деят ел ям и,
ибо
оп асная
ситуация
в
Конвенте,
колебание
чашек
весов
между
Дантоном
и
Робеспьером,
между
уме ­
ренностью
и
террором,
тре бу ет
удвоенной
осторожности.
И
вот
они
решают
поделить
роли:
Колло
д
Эрбуа
остается
в
Париже,
чтобы
следить
за
настроениями
Ко ми­
те та
и
Конвента,
чтобы
з аране е
со
своей
напористой
о ра­
т ор ской
страстностью
разгромить
всякое
возмож н ое
напа­
д ение,
продолжение
же
убийств
предоставляется
«энергии»
Фуш е.
Важно
установить,
что
в
то
время
Жозеф
Фушс
был
неограниченным
самодержцем,
ибо
впоследствии
лов­
ким
прие мо м
он
пы та ется
припис а ть
все
насилия
своему
более
правдивому
коллеге;
но
фак ты
показывают,
что
и
в
то
время,
когда
он
повелевал
единолично,
к оса
смерти
бушевала
не
м енее
убийственно.
Расстреливают
пят ьде ­
сят
четыре,
шестьдесят,
сто
человек
в
день;
и
в
отсутствии
Колло,
как
и
п ре жде,
ру шат ся
стены,
отбираются
дома
и
опустошаются
казнями
тюрьмы,
и
все
еще
Жозеф
Фуше
старается
перекричать
свои
собственные
деяния
во стор­
женными
кровавыми
с л ов ам и: «Приговоры этого суда вну­
ша ют
преступникам
страх,
но
они
успокаивают
и
утешают
народ,
внемлющий
им
и
их
ободряющий.
Неправы
те,
кто
предполагают,
что
мы
хо ть
раз
оказали
кому-нибудь
честь
помилования:
мы
неповинны
в
этом!»
Но
внезапно
—
что
же
произошло?
—
Фуше
меняет
тон.
Своим
тонким
чутьем
он
издали
уловил,
что
вет ер
в
Конвенте
изм ени л
направление,
ибо
с
некоторых
пор
его
резкие
смертоносные
фан фа ры
не
даю т
ясного
отзвука-
Ето
якобинские
друзья,
его
атеистические
»товарищи по
убеждениям,
Эбер,
Шомет,
Р онс ен,
вдруг
умолкли,
—
умолкли
навсегда,
—
ибо
беспощадная
р ука
Робеспьера
неожиданно
схватила
их
за
горло.
Ловко
балансируя
между
сли шк ом
бурными
и
сл и шком
благосклонными
и
про кла дыва я
с ебе
до рогу
то
вправо,
то
влево ,
эт от
добро­
нравный
тигр
внезапно
накинулся
из
мрака
на
ультрара-
*58


дикалов.
Он
настоял,
чтобы
Карье,
который
так
же
ради­
кально
топил
нантцев,
как
Футпе
расстреливал
лионцев,
был
вызван
в
Конвент
для
личного
отч ета ;
он
че рез
вер­
ного
своего
слуту
Сен-Жюста
отп р авил
в
Страсбурге
на
гильотину
буйного
Евлогия
Шнейдера;
он
пуб л ично
за­
клеймил,
назвав
нелепостью,
а теи стиче ские '
нар одн ые
пр аздн ик и,
ус т рое нные
Ф уше
в
провинции
и
в
Лионе,
и
отменил
их
в
Париже.
Как
всегда,
робко
и
послушно
с ле­
д уют
его
указаниям
встревоженные
депутаты.
Сн ова
обуял
Ф уше
обычный
его
страх:
вдруг
он
ока­
жется
не
в
б о льшинств е.
Терро ри сты
побеждены
—
зачем
остав аться
террористом?
Л учше
быстро
перебраться
к
у мерен н ым,
к
Дантону
и
Демулену,
требующим
теперь
«милостивого трибунала», быстро примениться к новому
направлению
ве тра.
Вн еза пно,
б
февраля,
он
приказывает
прекратить
картечные
расстрелы,
и
только
гильотина
(о которой он писал в своих памфлетах,
что
она
работает
слишком
медленно)
нерешительно
продолжает
с вое
дело, — каких-нибудь
две ,
три
головы
в
день,
по
больше,
—
это,
ко не чно,
пу стяк и
в
сравнении
с
прежними
национальными
торжествами
на
р ав нине
Бротто.
Вместо
эт ого,
оп
сразу
направляет
всю
сво ю
эне р гию
против
ра­
дикалов,
против
устроителей
его
оргий
и
исполнителей
его
приказов;
революционный
Савл
превращается
в
гу ма нного
Павла.
Он
попросту
переходит
на
сторону
противников,
объявляет
друзей
Шалье
«ареной анархии и мятежей»
и
скоропалительно
распускает
десяток-другой
революцион­
ных
ком и тетов.
И
вот
происходит
что -то
чрезвычайно
странное:
встревоженное,
до-смерти
на пуганн ое
нас ел е­
ние
Л иона
вдруг
видит
в
геро е
картечных
расстрелов
Фуше
своего
спасителя.
А
л ио нские
революционеры
пишут
од но
свирепое
послание
за
другим,
обвиняя
его
в
снисходительности,
в
предательстве
и
«угнетении»
па­
триотов».
В
этих
отважных
превращениях,
в
этих
наглых
пере­
х одах
ср еди
бела
дня
в
другой
лагерь,
в
этих
п ереб ежк ах
к
победителю
—
секрет
методов
борьбы
Фуше .
Только
они
спасли
ему
жизнь.
Он
иг рал
на
оба
табло.
Если
в
Па­
ри же
его
обвинят
в
слишком
большой
снисходительности,
он
укажет
на
тыся чи
могил
и
на
разрушенные
лионские
здан ия .
Ес ли
его
обвинят
в
кро во жад нос ти
—
он
со шле тся
59


на
жалобы
яко б инцев,
обвиняющих
его
в
«модерантизме»,1'
в
излишней
снисходительности;
он
может
в
зависимости
от
на пра вле ния
ветр а
вытащить
из
правого
кар мана
доказа­
те льст во
своей
неумолимости,
или
из
левого
—
гуманно­
сти;
он
может
выступить
в
роли
палача
Л иона
и
в
ро ли
его
спасителя.
И
действительно,
этот
ловкий
фокус
дал
ему
возможность
сва лит ь
всю
ответственность
за
бойн ю
на
шею
своего
более
искреннего
прямолинейного
коллеги
Колло
д’Э рб уа.
Од нако ,
ему
уд а ется
обмануть
л ишь
бо лее
поз дн ие
поколения:
неумолимо
бодрствует
в
Париже
враг
—
Робеспьер,
не
простивший
Ф уше
то го,
что
он
вы­
теснил
из
Лио на
его
ставленника
Кутона.
Он
зн ает
по
Конвенту
этого
двуязычного
депутата,
зорко
следит
за
всеми
превращениями
и
перебежками
Фуш е,
торопяще­
гося
теперь
укрыться
от
грозы.
Но
у
недоверия
Робес­
пьера
—
железные
когт и:
от
них
не
спрячешься.
Дв е­
надцатого
жерминаля
он
заставляет
Комитет
обществен­
ного
спа с ения
вы пу стить
гро зный
декрет,
повелевающий
Ф уше
немедленно
я вить ся
в
Париж
и
дать
отчет
о
лион­
ск их
происшествиях.
Творивший
в
течение
тре х
ме ся цев
суд
и
расправу
должен
теперь
сам
предстать
перед
судом.
Перед
судом?
За
чт о?
За
то,
что
он
за
три
месяца
казнил
две
тысячи
фра нцу зо в?
Быть
может
его
будут
су­
дить
как
кол ле гу
Карьера
и
других
массовых
палачей?
Только
в
этот
момент
мож но
познать
политическую
ге ни­
альность
последнего,
поражающе
н аг лого
поворота
Фуше:
нет,
он
должен
о пра вда ться
в
то м,
что
под ав ил
«Société
populaire», что преследовал якобинских патриотов.
«Mi­
trailleur de Lyon», палач двух тысяч жертв,
обвиняется
—
незабываемый
исторический
фарс!
—
в
самом
благородном
преступлении,
известном
человечеству:
в
излишней
гуман­
ности.
Тер мин,
ко то рым
д ея тели
«горы»
обоз н ач али
требования
ум е­
ре нно сти
в
т ерроре,
выс та вляе мые
жирондистами
и
сторонниками
Д антона .
Првм,
перев.


ГЛАВА
ТРЕТЬЯ
БОРЬБА
С
Р ОБЕС ПЬЕР ОМ
1794
3 апреля Жозеф Фуше узнает,
что
Комитет
обще­
ственного
спасения
тр ебу ет
его
для
отчета
в
Париж, 5—
он
садится
в
дорожную
карету.
Шестнадцать
глухих
уд а­
ров
сопровождают
его
отъезд,
шестнадцать
ударов
гильо­
тины,
в
последний
раз
раб от аю щей
по
его
приказанию.
И
еще
два
сам ых
по след них
приговора
торопливо
приводятся
в
исполнение
в
эт от
день,
два
очень
странных
приго­
вора,
—
ибо
кто
же
эти
спасшиеся
от
великого
избиения
граждане,
которые
(по шутливому выражению эпохи)
«выплюнут в тот день свои головы в корзину», кто же они?
Лио нский
палач
и
его
помощник.
Те
самые,
которые
с
о ди*
пако вы м
равнодушием
гильотинировали
по
приказу
ре­
акции
Шал ье
и
его
друзей,
а
по
приказу
революции
сотни
реакционеров,
теперь
дождались
и
своей
оч ер еди
по па сть
под
но ж.
При
самом
искреннем
желании
из
судебных
про­
ток о лов
не
вы ясни ть,
в
чем
они
обвинялись;
вероятно,
они
был и
принесены
в
жертву,
что бы
некому
бы ло
рассказать
преем ника м
Фуш е
и
грядущим
по ко лениям
о
л ио нских
со­
бытиях.
Ме р твые
хранят
молчание.
Карета
помчалась.
У
Ф уше
есть
о
чем
поразмыслить
по
дороге
в
Париж.
Все
же,
—
уте ш ает
он
себя,
—
еще
ничего
не
потеряно:
у
не го
много
влиятельных
друзей
в
Конвенте,
прежде
всего
Дантон
—
великий
противник
Робеспьера:
бы ть
может
все
же
удастся
держать
это
ст ра-*
шили ще
в
постоянном
страхе.
Но
откуда
знать
ему ,
что
61


в
эти
роковые
часы
революции
соб ыти я
катятся
на-много
быстрее
колес
почтовой
кареты?
Что
вот
уже
два
дн я,
как
его
б лиз кий
друг
Шомет
с идит
в
тюрьме,
что
громадная
львиная
голова
Дан то на
в чера
положена
Робеспьером
под
плаху,
что
в
тот
же
д ень
Кондорсе,
духовный
вождь
пра-
вых ,
бродит
голодный
в
окрестностях
Парижа
и
на
сле­
дующий
д ень
отравляется,
чтобы
избежать
суда.
В сех
их
свалил
оди н
е динст в енный
человек,
и
как
раз
эт от
ед ин­
ственный
—
его
злей ш ий
политический
противник.
Только
8 числа вечером,
добравшись,
наконец,
до
Парижа,
он
узнает
размеры
опасности,
в
объятия
ко то рой
попал.
Б
;г
свидетель,
сколь
краток
был
сон
проконсула
Жозефа
Фуш е
в
эту
первую
но чь
в
Париже.
На
следующее
у тро
Фуш е
пре жде
всего
отправляется
в
Ко нв ент
и
с
нетерпением
ожидает
начала
заседания.
Но
странно,
—
бол ьшой
зал
не
наполняется;
половина,
есл и
не
больше,
скамей
пуста.
Ра зу меется :
многие
депутаты
могли
отправиться
исполнять
поручения
Конвента
или
по
к аким- либо
др угим
делам,
но
все
же
—
какая
зияющая
пу­
стота
та м,
сп рав а,
где
сидели
вожди
жирондистов,
бле­
стящие
ораторы
рев о лю ции!
Куда
они
исчезли?
Двадцать
два
са мых
отважных
—•
Верньо,
Бр исс о^
Петион
—
по­
гибли
на
эшаф от е,
покончили
самоубийством
или
ра с­
терзаны
волками
во
время
бегства.
Шестьдесят
три
со­
ратника,
осмелившиеся
их
защищать,
изгнаны
большин­
ство м
голосов,
—
о дним
ударом
Робеспьер
освободился
от
сотни
своих
про тив нико в
справа.
Но
не
менее
энергично
его
рука
поднялась
на
собственные
ряды,
на
«гору»: Дан­
тон,
Демулен,
Шабо,
Эб ер,
Фа бр
д’Энглантин,
Шомет
и
десятка
два
дру ги х,
—
все,
восставшие
против
его
вели,
против
его
догматического
тщеславия,
отп р авле ны
им
в
могилу.
э
Всех
устранил
этот
невзрачный
человек,
эт от
мале нь ­
кий
тощий
мужчина
с
жел чны м
лицом,
низ ким
нависшим
лбом,
маленькими,
бе сцв етны ми
близорукими
гладами,
долго
остававшийся
незамеченным
за
гига нт с кими
фигу­
рами
св оих
предшественников.
Но
ко са
времени
расчи­
стила
ему
пу ть:
с
тех
пор
как
устранены
Мирабо,
Марат,
Дантон,
Де му лен,
Верньо,
Кондорсе,
другими
словам и
—
т ри бун,
мятежник,
вождь,
писатель,
оратор
и
мыслитель
молодой
респу^тики,
он,
объединив
их
все х
ъ
св оем
лице,
62


стал
Pontifex maximus,1 диктатором и триумфатором .
С
тревогой
см отр ит
Ф уше
на
своего
противника;
угодли­
вые
депутаты
толпятся
вокруг
него,
назойливо
в ыказ ывая
ему
знак и
почтения,
а
он
с
невозмутимым
равнодушием
принима ет
их
заверения
в
преданности;
защищенный
с воей
«добродетелью», как панцырем,
не прист у пны й,
не­
проницаемый,
ог л яды вает
эт от
неподкупный
муж
сво им
близоруким
взором
арену,
в
гор дом
сознании,
что
н икто
не
осмелится
восстать
против
его
воли.
Но
оди н
все
же
осмеливается
—
единст венны й,
кото­
рому
нечего
терять :
Ж озеф
Фу ше;
он
треб ует
слова
для
оправдания
своих
лионских
ме ропр иятий.
Это
желание
оправдаться
перед
Конвентом
—
вызов
Комитету
общественного
спасения,
ибо
не
Конвент,
а
Ко­
ми тет
потребовал
от
него
объяснений.
Но
он
обр аща ет ся
к
в ысшей ,
к
н ад ле жащей
инстанции,
к
со бр анию
нации.
Смелость
эт ого
требования
очевидна.
Однако
пре зид ент
дает
ему
сло во.
Ведь
Фу ше
не
первый
попавшийся:
слиш­
ком
часто
произносили
его
имя
в
этом
зале,
еще
не
за­
быты
его
заслуги,
его
донесения,
его
деяния.
Фуш е
под­
нимается
на
трибуну
и
делает
обстоятельный
доклад.
Со­
брание
выслу ши ва ет,
не
прерывая
его,
не
выказывая
ни
одобрения,
ни
по риц ан ия.
Но
кончилась
речь,
—
и
никт о
не
пошевелился.
Ибо
Конвент
напуган.
Год
работы
гильо­
тины
лиш ил
эт их
людей
духовного
мужества.
Некогда
свободно
отдававшиеся
свои м
убеждениям
как
порывам
страсти,
см ело
бросавшиеся
в
битву
сло в
и
мнений,
—
все
они
теперь
не
любят
высказываться.
С
тех
пор
как
палач,
словно
Полифем,
вторгся
в
их
ряды ,
хватая
люд ей
и
справа
и
слева,
с
тех
пор
как
гильотина
мрачной
тенью
сто ит
за
каждым
их
словом,
они
предпочитают
молчать.
Каждый
пря че тся
за
другого,
каждый
бр осае т
взгляды
то
направо,
то
на лево ,
прежде
чем
сделать
малейшее
движе­
ние,
страх,
подобно
гнетущему
туману,
кладет
серый
отпе­
чаток
на
их
лица;
н ичто
так
не
унижает
людей,
в
ос обен­
ности
толпу
людей,
как
страх
перед
незримым.
И
на
этот
раз
они
не
осмеливаются
высказать
своего
мнения.
Лишь
бы
не
втор га ться
во
владения
Комитета,
1 Верховный жрец.
Пря м.
перья.
63


этого
незримого
трибунала!
Оправдательная
реч ь
Фуш е
не
принима е тся ,
но
она
и
не
отвергается,
—
ее
пересы­
ла ют
на
рассмотрение
Комитету.
Другими
словами,
она
причаливает
к
т ому
бер егу ,
который
Ф уше
так
тщательно
старался
обойт и .
Его
первая
битва
проиграна.
Т еперь
и
его
обуял
страх.
Он
слишком
далеко
за б рел,
не
зная
мес тно сти :
лучше
быстро
пуститься
в
обратный
путь.
Лучше
капитулировать,
чем
вступ ать
в
единобор­
ство
с
могущественным
вождем.
И
вот
Фу ше
в
раскаянии
преклоняет
ко ле ни,
склоняет
голову.
В
тот
же
в ечер
он
отправляется
на
квартиру
Роб ес пьер а,
чтобы
высказаться
или,
говоря
откровенно,
про сит ь
прощения.
Никто
не
при­
сутствовал
при
этом
разговоре.
Известен
ли шь
его
ре­
зультат,
но
по
аналогичному
по сеще ни ю,
с
жуткой
вып у­
к лост ью
описанному
в
мемуарах
Барраса,
можно
его
во­
образить.
Пр ежде
чем;
подняться
по
деревянной
ле ст нице
маленького
дом а
на
улице
Сент-Оноре,
где
Робеспьер
вы­
ста вляет
напоказ
свою
д оброде те ль
и
свою
нищету,
Фуше
должен
подвергнуться
до про су
хозяев,
обер е гающ их
своего
бо га
-и
жил ьца ,
как
священную
д обыч у.
Вероятно
Роб ес пьер
принял
его,
как
и
Барраса,
в
тесно й ,
тщес ла вно
укр аше нн ой
ли шь
его
собственными
портретами
комнате,
не
приг ла сив
сесть,
стоя,
холодно,
с
нарочито
оскорби­
те л ьным
вы со ко мерием ,
как
жалкого
преступника.
Ибо
эт от
му ж,
страстно
влюбленный
в
добродетель,
столь
же
страстно
и
п ор очно
влюбленный
к
собственную
доброде­
тель,
не
знает
пощады
и
прощения
для
человека,
когда- то
державшегося
иных
взглядов,
чем
он.
Не терпим ый
и
фа­
натичный,
Савонаролла
разума
и
«добродетели», он отвер ­
г ает
всякое
соглашение,
не
приз нае т
даже
капитуляции
своего
противника;
даже
т ам,
где
политика
вла стн о
тре ­
бует
соглашения,
ненавистное
упорство
и
догматическая
гордость
не
позволяют
ему
уступить.
Что
бы
ни
го вор ил
т огда
Фу ше
Робеспьеру
и
что
бы
ни
от ветил
ему
судья,
одно
несомненно:
его
встретили
не
добром,
а
уничтожаю­
щим,
беспощадным
выговором,
неприкрытой
холодной
угро зой,
смертным
приговором
in effigie.
И
возвращаясь
по
улице
Се нт- Оно ре,
дрожа
от
гнева,
униженный,
отверг­
нутый,
обреченный
Жозеф
Ф уше
понял,
что
с
эт ой
по ры
есть
лишь
одно
спасенье
для
его
головы:
голова
Робес­
пьера
должна
раньше
свалиться
в
корзину,
чем
его
с об-
64


ственная.
Вой на
не
на
жиз нь,
а
на
смерть
объявлена.
По е­
динок
между
Робеспьером
и
Фуш е
начался.
Эт от
поединок
Робеспьера
и
Фуш е
—
о дин
из
с амых
интересных,
с амых
волнующих
психологических
эпизодов
в
истории
революции.
Оба
незаурядно
умные,
оба
поли­
т ики,
они
все
же
оба
— вызванный
и
вызывающий
—
впа даю т
в
общую
ошибку:
они
недооценивают
друг
друга,
полагаясь
на
старое
знакомство.
Для
Фуш е
Робеспьер
все
еще
измученный,
тощий
провинциальный
адвокат,
заб а­
влявшийся
с
ним
вместе
шутками
в
Арасском
клубе,
фа­
бриковавший
слащавые
стишки
в
ду хе
Грекура1
и
впо ­
след стви и
утомлявший
Национальное
Со бра ние
1789 года
св оим
пустословием.
Фуше
слишком
поздно
заметил
или ,
быт ь
может,
вовсе
не
заметил,
как
в
результате
упорной,
беспрерывной
работы
над
собой)
и
воодушевления
своей
задачей
Робеспьер
из
демагога
превратился
в
государ­
ственного
деятеля,
из
ловкого
интригана
—
в
прозорли­
в ого
политика,
из
краснобая
—
в
оратора.
Отв етст венн о сть
большей
частью
возвышает
человека,
и
Робеспьер
вырос
от
соз н ания
важности
своей
мис сии,
ибо
среди
жадных
ба­
рышников
и
крикунов
он
чувствует,
что
судьба
сде ла ла
спасение
ре спу б лики
задачей
его
жизни.
Осуществление
своего
представления
о
республике,
о
революции,
нрав­
ст венно ст и
и
даже
божестве
считает
он
своей
святой
м ис­
сией
перед
человечеством.
Эта
непреклонность
Робес­
пьер а
являетс я
и
красотой,
и
слабостью
его
хар ак те ра.
Ибо
опьяненный
собственной
неподкупностью,
околдованный
своей
догматической
твердостью,
он
всякое
инакомыслие
с чит ает
не
разногласием,
а
предательством,
и
ледяной
ру­
кой
инквизитора
отправляет
каждого
противника,
как
е ре­
тика,
на
современный
костер
—
гильотину.
Нет
сомнения:
великая,
чистая
ид ея
воодушевляет
Ро бесп ье ра
1794 года .
Вернее
сказать,
она
его
не
воодушевляет,
она
застыла
в
н ем.
Она
не
может
покинуть
его,
также
как
и
он
ее
(судьба всех догматических душ), и этот недостаток зара -
жающей
те пл оты,
увлекающей
человечности
лишает
его
по сту пки
ис тинно
созидающей
силы.
Его
мощь
т олько
в
упорстве,
его
сила
—
в
непреклонности:
диктатура
стала
1 Французский поэт начала XVIII в^к а,
известный
преимуще­
с тве нно
св оигл и
фривольными
стихами.
При м,
пер ев.


для
него
смыслом
и
формой
жи зн и . 'Он должен наложить
на
революцию
отпечаток
своей
личности
или
погибнуть.
-Такой
человек
не
те рпит
противоречий,
не
терп ит
не­
согласия,
не
терпит
да же
соратников,
а
тем
более
против­
ников.
Он
вы н осит
лишь
людей,
отражающих
его
с об­
стве нн ые
в оз зре ния,
пока
они
остаются
рабами
его
духа,
как
Сен- Жю ст
и
Ку тон;
всех
остальных
неумолимо
вы­
тесняет
его
перенасыщенный
щелочью
же лчн ый
темпера­
мент.
Но
гор е
тем,
кто
не
только
не
разделял
его
воззре­
ний
(он и этих преследовал), но и сопротивлялся его воле
или
ясе
сомневался
в
его
непогрешимости.
Именно
этим
и
провинился
Жозеф
Фуше.
Он
нико гда
не
спрашивал
у
него
совета,
нико г да
не
сгибал
спи ны
перед
бывшим
д ру­
г ом,
он
сидел
на
скамьях
его
вр агов ,
с мело
перешагнул
поставленные
Робеспьером
границы
среднего,
осторожного
соцг&лизма,
проповедуя
коммунизм
и
атеизм.
Но
до
сих
пор
Робеспьер
не
интересовался
им
всерьез,
Ф уше
ка­
за лся
ему
слишком
незначительным.
В
его
гл азах
это т
де­
путат
остался
скромным
монастырским
преподавателем,
которого
он
помнил
еще
в
с ут ане,
знал
как
жениха
своей
се ст ры,
как
ничтожного
мелкого
честолюбца,
изменившего
богу,
невесте
и
вс ем
убеждениям.
Он
ненавидит
его,
как
может
непоколебимость
ненавидеть
гибкость,
непрелож­
ность
—
погоню
за
успехом,
религиозная
натура
—
бог о­
хульника;
но
эта
ненависть
была
нап ра в лена
до
сих
пор
не
на
личность
Фу ше,
а
ли шь
на
п ород у,
представителем
ко­
торой;
он
был .
Робесп ь ер !
высокомерно
пренебрегал
им
до
Э тих
по р:
зачем
тру диться
из- за
интригана,
кот ор ого
можно
раздавить
каждую
минуту?
Робеспьер
до
сих
пор
наблю­
дал
за
Фу ше,
но
не
б оро лся
с
ним
всерьез
л ишь
потому,
что
так
долго
его
презирал.
Только
теперь
оба
заме чают ,
как
недооценивали
они
др уг
друга.
Фуш е
в идит
огромную
силу,
приобретенную
Р обе спье ром
за
время
его
отсутствия;
все
подвластно
ему:
армия,
по лиц ия,
су д,
комитеты,
Конвент
и
якобщщы.
По­
бороть
его
невозможно.
Но
Робеспьер
прину дил
его
к
борь бе,
и
Фуше
знает,
что
погибнет,
ес ли
не
победит.
Всегда
великое
отчаяние
порождает
великую
силу,
и
вот
он,
в
дв ух
шагах
от
пропасти,
с
мужеством
отчаяния
на­
брасывается
на
преследователя,
как
затравленный
олень
на
охотника.
66


Первые
враждебные
шаги
делает
Ро бес пьер .
Пока
он
собирается
л ишь
про уч ить
выскочку,
дать
пре до с тереж е-
ни е,
п инок
ногой.
Как
предлогом,
он
воспользовался
своей
знаменитой
речью
6 мая,
призывавшей
все
духовенство
республики
«признать высшее существо и бессмертие как
основу
вселенной».
Никогда
Робеспьер
не
произносил
ре чи
прекраснее,
вдохновеннее
той,
ко то рую
он
будто
бы
напис ал
на
вилле
Жан-Жака
Руссо:
зд есь
догматик
стано­
вится
почти
поэтом,
т ума нный
идеалист
—
мыслителем.
Отделить
веру
от
неверия
и
в
то
же
время
от
суеверия,
создать
ре лиг ию,
возвышающуюся,
с
одной
стороны,
над
обыч ным
для
христианства
обоготворением
изображений
и,
с
др угой , /над пустым материализмом и атеизмом,
—
со­
хранить
таким
образом
серед ину ,
которой
он
всегда
пы­
та ется
прид ержив а ть ся
в
дух овн ых
вопросах, — вот
основ­
ная
идея
его
обращения,
обнаруживающего,
несмотря
на
напыщенную
фразеологию,
искреннюю
нравственность
и
страстное
с трем ление
возвысить
чело веч ест во.
Но
да же
витая
в
высоких
сферах,
этот
иде ол ог
не
сум ел
осв обо­
диться
от
политики,
далее
в
эти
вневременные
мысли
его
желчная,
угрюмая
злоба
привносит
личные
нотки.
Вра­
ждебно
(вспоминает он о мертвых,
которых
сам
толкнул
на
г ильо ти ну,
и
издевается
над
жертвами
своей
политики,
Дантоном
и
Шометом,
как
над
презренными
образцами
безнравственности
и
богохульства.
И
вдруг
он
обруши­
вае т
со кру шит ел ьный
уд ар
на
единственного
проповедника
атеизма,
пережившего
его
гнев, — на
Жозефа
Фуше.
«По ­
ве дай
на м,
кто
дал
теб е
миссию
возвестить
народу,
что
б ота
не т!
Чег о
хочешь
ты
достигнуть,
убеждая
людей,
что
слеп ая
сил а
о п редел яет
их
судьбу,
случайно
карая
то
добродетель,
то
порок,
и
что
душа
не
что
иное,
как
слабое
дыхание,
угасающее
у
в рат
мо гил ы!
Несчастный
софист,
кто
дает
те бе
право
вырвать
у
не винн ос ти
скипетр
разума,
чтобы
доверить
его
рукам
п оро ка?
Набросить
траурное
покрывало
на
природу,
сделать
несчастье
еще
отчаяннее,
преступление
— безвинным,
затемнить
добр одет ел ь
и
уни -
низить
человечество! . .
Только
преступник,
презренный
для
самого
се бя
и
отвратительный
для
всех
других,
спосо­
бен
вер ить
тому,
что
лучшее,
чем
может
нас
о да рить
пр и­
рода,— это
ничто».
Б еско неч нее
аплодисменты
награждают
блестящую
67


реч ь
Робеспьера.
Ко нв ент
сразу
чувствует
себя
ос вобо­
жденным
от
мелочности
повседневных
споров
и
едино­
гласно
приним ае т
решение
устроить
предложенное
Робес­
пьером
торжество
в
чес ть
вы сше го
существа.
Од ин
Ж озеф
Фуше
хранит
молчание
и
кусает
губы.
Такой
триумф
про ­
тивника
вынуждает
к
молчанию.
Он
знает,
что
публично
не
может
состязаться
с
э тим
мастером
риторики.
Безмолв­
ный,
бл едны й,
он
принимает
в
открытом
собрании
эту
по­
щечину,
внутренне
решая
отомстить,
отплатить
за
н ее.
Несколько
дне й,
несколько
недель
о
Фу ше
ничего
не
слышно.
Робеспьер
полагает,
что
он
устранен:
пинка
ного й
было
достаточно
для
наглеца.
Но
если
Фуше
не­
зри м,
если
его
голос
не
слы шен , (значит он ведет подполь ­
ную
работу,
упорно,
планомерно,
как
крот.
Он
посещает
комитеты,
зав оди т
но вые
знакомства
сред и
депутатов,
он
лю бе зен,
обязателен
с
к аждым
в
отдельности
и
каж до го
старается
перетянуть
на
свою
сторону.
Больше
всего
он
вращается
среди
якобинцев,
где
ловкое,
гибкое
слово
им еет
бо ль шое
значение
и
где
милостиво
относятся
к
его
ли он ским
подвигам.
Никто
не
знае т
точно,
к
чему
он
стре­
мится,
какие
у
не го
намерения^
что
предпримет
это т
суетл ивы й ,
шныряющий,
пов сюд у
протягивающий
ни ти,
невзрачный
человек.
И
внезапно
все
разъясняется,
—
неожиданно
для
всех
и
неожиданнее
всего
для
Робеспьера:
ибо
18 прериаля
громадным
большинством
го ло сов
Жо зеф
Ф уше
из би­
рается
президентом
Якобинского
клуба.
Робеспьер
насторожился:
эт ого
ни
он,
ни
кто-либо
другой
не
ож ида л.
Теперь
л ишь
он
дает
с ебе
отчет,
сколь
хитрого,
сколь
сме лог о
противника
он
о брел
в
лице
Фуш е.
Вот
уже
два
года
не
бы ло
случая,
чтобы
человек,
публично
им
задетый,
отважился
защищать
сво и
права.
Все
они
быстро
исчезали,
ли шь
только
его
взор
останавливался
на
них;
Дантон
скрылся
в
своем
имении,
жирондисты
рассеялись
по
провинциям,
остальные
сидели
до ма
и
не
подавали
го ло са.
И
зтот
нагл е ц,
которого
он
в
открытом
собрании
заклеймил
как
нечистоплотного
человека,
теперь
спасается
в
а лтар е,
в
святыне
революции,
в
Якобинском
клубе
и
добивается
там
самого
высокого
назначения,
кото­
рое
может
получить
патриот?
Ведь
не
следует
забывать
в
сам ом
деле,
каку ю
громадную
моральную
мощь
приобрел
68


эт от
к луб
как-раз
в
последний
год
революции.
Пр обу
сам ой
высокой,
самой
чистой
полноценности
патриота
ставит
Яко б инс кий
кл уб,
удостаивая
званием
члена
клуба,
но
кото
он
изгоняет,
кого
он
порицает, — тот
з а клейм ен,
как
кандидат
на
плаху.
Генералы,
нар од ные
вожди,
поли­
тики, —
все
они
склоняют
голову
перед
этим
судом,
как
перед
вы сшей,
непогрешимой
инс та нцие й
гражданского
чув ства.
Члены
клуба
являются
как
бы
преторианцами
револющции,
лейб-гвардией,
стражей
храма.
И
эти
прето­
рианцы,
эти
строжайшие,
честнейшие,
непреклоннейшие
республиканцы'
избрали
Жозефа
Фуш е
сво им
вождем!
Гн ев
Робеспьера
безграничен.
Ибо
среди
б ела
дня
этот
не го дяй
ворвался
в
его
царство,
в
его
владения,
туда,
где
он
сам
обвиняет
своих
врагов,
где
он
закаляет
собствен­
ную
силу
в
избр ан ном
кругу.
И
теперь,
собираясь
произ­
нес ти
речь,
он
должен
будет
про си ть
раз реш ен ия
у
Жо­
зефа
Фуш е,
—
он,
Максимилиан
Р обесп ьер ,
должен
буд ет
подч инят ьс я
х оро шему
или
дурному
настроению
Жозефа
Фу ше?
Тотчас
же
он
напрягает
все
свои
си лы.
Это
поражение
тре буе т
кровавого
возмездия.
Долой
его
немедленно,
—
не
только
с
кресла
през ид ента ,
но
и
из
общества
патрио­
тов!
Он
сейчас
же
натравливает
на
Фу ше
нескольких
лион­
с ких
граждан,
возбуждающих
против
него
обв ине ние ,
и
когда
застигнутый
врасплох,
всегда
беспомощный
в
откры­
той
ор ат орс кой
борьбе
Фуше
неловко
защищается,
он
сам
б ерет
сл ово
и
уговаривает
я ко бинцев ,
чтобы
они
«не дали
обмануть
себ я
жуликам».
Эти м
первым
ударом
ему
почти
удается
св али ть
Фуше.
Но
пока
он
все
же
обладает
полно­
моч ия ми
президента
и
благодаря
этому
может
своевременно
п рек рати ть
де бат ы.
Бе сславн о
обрывает
он
прения
и
воз­
вращается
во
мр ак,
чтобы
подготовить
новое
нападение.
Теперь
Робеспьер
осведомлен.
Он
понял
метод
борьбы
Ф уше;
он
знает,
что
этот
человек
не
вступает
в
поединок,
но
всегда
обращается
в
бегство
и
тайно,
в
тени,
подгото­
вляет
нападение
с
тыла.
Недостаточно
отразить
и
отбить
нападение
такого
уп орн ого
интригана;
его
нуж но
пре с ле­
довать
до
пос лед нег о
прикрытия
и
раздавить
ногой.
Необ­
ходимо
его
задушить,
обезвредить
окончательно
и
навсегда.
Поэтому
Р обесп ьер
нападает
вторично.
Он
повторяет
сво е
обвинение
перед
якобинцами
и
треб у ет
присутствия
69


Ф уше
в
следующем
заседании
для
объяснений.
Фуше,
ра зум ее тся,
избегает
этого.
Он
знает
с вою
силу,
зна ет
и
свою
слабость,
он
не
желает
доставить
Р обес пь еру
публич­
ное
т орж ество,
не
жел ает
перенести
открытое
унижение
в
присутствии
тре х
тысяч
человек^
Луч ше
по ка
с крыв ат ься
в
темноте,
лучше
бы ть
пока
побежденным
и
выиграть
время,
драгоценное
время!
Поэтому
он
вежл и во
пише т
якобинцам,
что,
к
сожалению,
должен
у кло нит ься
от
пу­
бл ич ных
объяснений;
он
просит
якобинцев
отложить
суд,
пока
оба
комитета
не
придут
к
со г ла шению
в
оценке
его
поступков.
На
это
письмо
Робе с пьер
набрасывается
как
на
до­
бычу.
Именно
теперь
необходимо
схватить,
окончательно
уничтожить
Жозефа
Фуше.
Речь
против
Жозе фа
Фу ше,
пр оиз несенна я
им
23 мессидора (11 июня)
—
это
самое
ож есто чен но е,
самое
гр озн ое
и
желчное
нападение
Робес­
пьера
на
своего
противника.
Первые
же
слов а
показывают,
что
Робеспьер
стрем ится
не
только
поразить
своего
врага,
по
и
сразить
его,
не
только
унизить,
но
и
уничтожить.
Он
начинает
с
при ­
творным
спокойствием.
Вступление
еще
довольно
снисхо­
дительно,
оп
говорит,
что
«индивидуум»
Фуш е
его
не
и н тересу ет:
«Я,
быт ь
может,
когда-то
был
с
ним
до
известной
сте­
пени
связан,
так
как
считал
его
патриотом,
и
не
его
бы­
лые
преступления
заставляют
меня
теперь
выступить
с
обвинением,
а
опасение,
что
он
ск р ы вается
для
с ове рше­
ния
новых,
и
уверенность,
что
он
явл яется
главой
заго­
вора,
который
.мы
должны
уничтожить.
Вдумавшись
в
только
что
оглашенное
пи сьм о,
я
должен
сказать,
что
оно
на писа но
человеком,
не
желающим
оправдаться
п еред
своими
согражданами,
когда
ему
предъявлено
о б винение.
Этим
положено
начало
сист еме
тираннии,
ибо
кто
не
желает
о пра вда ться
перед
нар одны м
собранием,
членом
которого
он
состоит,
тот
оскорбляет
авторитет
эт ого
народного
со­
брания.
Удивительно,
что
тот,
кто
прежде
домогался
одо­
брения
наш его
общества,
теперь
перед
лицом
о б винения
пренебрегает
им
и
ч уть
ли
не
обра щае т ся
в
Конвент
за
по мощ ью
против
яко б инц ев».
И
вот,
вне за пно
прорывается
личная
ненависть
Робеспьера,
даже
внешнее
уродство
Фу ше
он
использует
как
желанный
повод
к
унич то же нию
70


врага.
«Неужели он боится, — п ро д о лжа ет
издеваться
Робеспьер, —
глаз,
у шей
народа,
бо ит ся,
что
жалкий
вид
явно
будет
свидетельствовать
о
его
преступлениях?
Что
шест ь
ты сяч
обращенных
на
не го
г лаз
прочтут
в
его
взоре
всю
душу,
хот я
природа
и
наделила
их
коварной
скрыт­
ностью?
Не
боится
ли
он,
что
его
речь
обнаружит
смуще­
ние
и
противоречиями
выдает
виновного?
Вс який
благо­
разу м ный
человек
должен
признать,
что
страх
—
един­
ственное
основание
его
поведения;
кажд ый
из б егаю щий
взоров
своих
сограждан
— виновен.
Я
приз ыв аю
Футе
к
ответу.
Пусть
он
за щи щ ается
и
скажет,
кто
из
нас
до­
стойнее
пользовался
правами
народного
представителя
и
кто
из
нас
мужественнее
уничтожал
па ртийны е
раздоры».
Он
называет
Ф уше
«низким и презренным обманщиком»,
поведение
которого
равнозначно
признанию
вины,
ко­
варно
намекает
на
«тех,
чьи
руки
полны
д обыче й
и
пр есту ­
п лен и ями », и кончает грозными словами: «Фуше доста­
точно
охарактеризовал
себя,
я
высказал
эти
замечания
лишь
длД
того,
чтобы
раз
навсегда
да ть
понять
заго вор­
щикам,
что
они
не
ускользнут
от
бдительности
нар од а».
Хотя
эти
слова
пр е две щают
смертный
приговор,
но
собра­
ние
все
же
слушается
Робеспьера.
И
без
промедления
оно
изгоняет
своего
прежнего
презид ент а,
как
недостой­
н ого,
из
клуба
я ко бинцев .
Те перь
Ф уше
отмечен
для
г ил ьот ины,
как
дерево
для
сру б ки.
Исключение
из
клуба
якобинцев
— это
кл ейм о;
обвинение
Робеспьера,
и
к
то му
же
стол ь
озлобленное,
—
это
приговор.
Фуш е
среди
белого
дня
завернут
в
саван.
Каждый
ежечасно
жд ет
его
ареста,
и
больше
всех
он
сам.
Уже
да вно
он
не
ночует
в
своей
постели,
опасаясь,
что
за
ним,
как
за
Дантоном,
как
за
Демуленом,
явятся
ночью
жандармы.
Он
прячется
у
некоторых
храбрых
дру зей ,—
ибо
н адо
обладать
мужеством,
чтобы
дать
убежище
опаль­
ному,
мужеством
даже
для
того,
чтобы
открыто
с
ним
раз­
говаривать.
За
каждым
его
ша гом
следит
руководимая
Ро­
беспьером
по ли ция
Комитета
общественного
спасения
и
доносит
о
его
знакомствах,
его
свиданиях.
Он
не зр имо
окр у­
жен,
все
его
движения
связаны,
он
уже
положен
под
нож .
В
са мом
деле:
ни
о дин
из
сем исо т
депутатов
не
нахо­
дится
в
так ой
опасности,
как
Фуше;
у
него
нет
п ути
к
спасению.
Он
еще
раз
попробовал
ко е-где
найти
помощь:
71


прежде
всего
у
якобинцев,
—но
суровый
кулак
Робеспьера
лишил
его
этой
поддержки,
теперь
голова
точн о
чужая
сидит
на
его
плечах.
Ибо
чего
он
может
ждать
от
Кон­
вента,
от
этого
трусливого,
зап уга нн ого
стада
овец,
терпе­
ливо
блеющего
свое
«да», когда Комитет хочет отправить
на
гильотину
кого-нибудь
из
их
среды?
Они
без
сопро­
ти вле ния
выдали
революционному
трибуналу
всех
во­
жд ей
—
Дантона,
Демулена,
Верньо
—
л ишь
бы
сопроти­
влением
не
привлечь
к
с ебе
излишнего
внимания.
Почему
же
Ф уше
должен
избежать
этой
участи?
Бе змол вн о,
боязливо,
смущенно
сидят
на
своих
скамьях
эт и,
некогда
сто ль
хр абр ые
и
страстные
депутаты.
Отвратительный,
разрушающий
нервы,
разлагающий
душу
яд
страха
пара­
лизует
их'
вол ю.
Но
—
это
остается
вечной
тайной
яда
—
он
обладает
и
целебными
свойствами,
если
искусно
очистить
и
соеди­
нит ь
воедйно
с крыт ые
в
нем
си лы.
И
здесь
—
как
это
ни
парадоксально
— именно
страх
перед
Робеспьером
может
стать
спасением
от
Робес пь ер а.
Нельзя
про ст ить
че ло­
в ека,
беспрерывно,
неделями,
месяцами
заставляющего
трепетать
от
ст р аха,
тер за ющ его
душу
неизвестностью
и
пар ал изую щ его
волю:
никогда
человечество
или
часть
его
—
отдельная
группа
—
не
мог ут
долго
выносить
дикта­
туру
одного
человека,
не
про никаяс ь
не на вис тью
к
нему.
И
эта
ненависть
укрощенных
сказывается
подземным
бро
жением
во
в сех
округах.
Пятьдесят,
шестьдесят
депутатов,
не
осмеливающихся,
подобно
Фуше,
ночевать
дом а,
куса ют
губы,
когда
Робеспьер
проходит
мимо
ни х,
многие
сж и­
мают
к улаки
за
его
спиной ,
аплодируя
его
речам.
Чем
бе с­
пощаднее,
чем
дольше
властву ет
«Неподкупный», тем
больше
растет
возмущение
против
его
сверхмощной
вол и.
Все
мало-по-малу
оказываются
задетыми
и
обиженными,—
правое
крыл о
те м,
что
он
повел
на
эшафот
жирондистов,
левое
тем,
что
он
бросил
в
корзину
головы
крайних
р ади­
калов,
Комитет
общественного
спасения
тем,
что
он
навя­
зывае т
ему
свою
волю,
купцы
те м,
что
он
угрожал
их
благосостоянию,
честолюбцы
тем,
что
он
им
закр ыв ал
дорогу,
завистливые
тем,
что
он
властвует,
и
миролюбивые
тем ,
что
он
нс
заключает
с
ним и
союза.
Если
бы
у дал ось
собрать
в
единую
волю
эту
стоглавую
ненависть,
их
раз­
ливающийся
всюд у
страх
превратить
в
кин жал ,
острие
72


которого
пронзило
бы
грудь
Робеспьера,
они
были
бы
все
спасены
— Фуше,
Баррас,
Тал ьен
и
Карно,
— все
его
тайные
враги.
Но
чтобы
до бит ься
этого,
нужно
прежде
всего
вн уш ить
большинству
этих
слабохарактерных
людей
убеждение
в
том,
что
Робеспьер
уг рож ает
их
жизни;
нужно
вн уши ть
еще
больший
ужас
и
большее
недоверие,
искус­
ственно
повысить
напряжение,
порожденное
его
деятель­
нос т ью.
Нужно,
что бы
остальные
еще
сильнее
ощутили
удушающее
своей
неопределенностью
впечатление
от
мрачных
р ечей
Робеспьера,
ну жно
еще
увеличить
уж ас
и
страх,
—
тогда,
б ыть
может,
масса
обрела
бы
до ста то чно
муже ства
для
нападения
на
этого
человека.
Тут
на чина е тся
настоящая
деятельность
Фуше.
С
ра н­
него
утра
до
поз дн ей
ночи
он
крадется
от
одного
депутата
к
другому,
нашептывает
о
новых
тайных
проскрипцион­
ных
списках,
подготовляемых
Робеспьером.
И
каждому
в
от дельно ст и
он
поверяет: «Ты в списке»
пли: «Ты на­
значен
в
следующую
па рти ю».
И
действительно,
по сте­
пенно
распространяется
незримый
па ниче ски й
страх,
ибо
в
гл азах
этого
Катона,
в
гл азах
его
абсолютной
неподкуп­
ности,
немногие
депу та ты
имеют
вполне
чистую
совесть.
Быт ь
может
оди н
из
них
был
несколько
неосторожен
в
обращении
с
де ньга ми,
другой
когда-нибудь
противоре­
чил
Р обес пье ру,
третий
слишком
м ного
времени
посвящал
женщинам
(все это преступления в глазах республикан­
ского
п ури т ани на), четвертый,
быть
может,
когда-то
был
дружен
с
Дантоном
или
с
кем-нибудь
другим
из
ста
пяти­
десяти
осужденных,
пятый
прию т ил
у
себ я
отмеченного
пе чат ью
смерти,
шестой,
пожалуй,
получил
письмо
от
эми ­
гран та.
Короче
говоря,
каждый
треп еще т,
каждый
счи тает
нападение
на
него
возможным,
все
чувствуют
себя
недо ­
статочно
чистыми,
чтобы
вполне
удовлетворить
чрез мерно
строгим
требованиям,
предъявляемым
Ро бес пьер ом
к
гра­
жданской
добродетели.
И
Фуш е
продолжает
перебегать,
как
шп уль ка
веретена,
от
одного
к
др уг ому,
протягивая
но­
вые
нити,
завязывая
новые
пет ли,
все
больше
захватывая,
обволакивая
депутатов
эт ой
паутиной
недоверия
и
подо­
зрительности.
Но
затеянная
им
игр а
оп ас на,
ибо
он
пле­
тет
лишь
паутину
—
и
одно
резкое
движение
Робеспьера,
од но
предательское
сло во
может
разорвать
всю
сеть.
Эта
таинственная,
о тчая нн ая,
опасная
и
закулисная
73


роль
Фуше
в
заговоре
про тив
Робеспьера
недостаточна
подчеркнута
в
большинстве
работ,
посвященных
из обр а­
жению
этой
эпохи,
а
в
поверхностных
раб ота х
имя
Ф уше
даже
не
упоминается.
История
почти
всегда
пишется
только
на
основании
внешних
фактов,
и
изобразители
тех
тревожных
дней
описывают
обычно
только
драматический,
патетичный
жест
Тал ьен а,
размахивающего
на
триб у не
мечом,
который
он
собирается
вонзить
в
свою
гр удь,
р ез­
кую
энергию
Барраса,
организующего
о тряд ы,
обвинитель­
ную
речь
Бурдона;
они,
короче
говоря,
опи сы вая
действую­
щих
лиц,
ак тер ов
большой
драмы,
разыгравшейся
9 тер­
мидора,
не
замечают
Фу ше.
И
действительно,
в
это т
день
он
не
появлялся
на
сцене
Конвента;
его
раб от а,
более
тр уд­
ная,
протекала
за
кулисами, —
это
бы ла
работа
реж и ссер а,
руководителя
актеров
в
этой
сме лой ,
опасной
иг ре.
Он
распределил
сцены,
раЗучил
с
актерами
роли,
где-то
в
тени
прорепетировал
их
и,
оставаясь
во
тьме,
в
своей
родной
сфере,
по дав ал
реплики.
Но
если
по зд ней шие
историки
не
заметили
его
ро ли,
все
же
один
человек
уже
тогд а
ощу­
тил
его
действенное
присутствие, — то
был
Робеспьер,
назвавший
его
сред и
белого
дня
настоящим
именем: «Chef
de la conspiration» —
главой
заг овор а.
Этот
недоверчивый,
подозрительный
ум
отг ады ва ет,
что
в
ти ши
составляется
заговор
против
него.
Он
заме чае т
это
по
внезапно
вспыхнувшему
сопротивлению
комитетов
и
еще
ясн ее,
быть
может,
по
чрез мер но й
в ежлив о сти
и
покорности
иных
депутатов
—
его
несомненных
вр а гов.
Робеспьер
чу вствует, ,
что
подготовляется
како й-то
уд ар
в
спину,
он
зн ает
руку,
которая
его
нанесет,
ру ку
Chef
de la conspiration, и принимает меры .
Осторожно
он
вы­
пу скае т
свои
щупальцы:
собственная
полиция,
ча стны е
шпионы
до н осят
Робеспьеру
шаг
за
шагом
каждый
выход,
каждую
встречу,
каждый
р азго вор
Тальена,
Фуш е
и
дру ­
гих
заговорщиков;
анонимные
письма
п ре до стерега ют
его
или
советуют
немедленно
объявить
себя
диктатором
и
уни­
чтожить
врагов,
раньше
чем
они
объединятся.
Для
того,
чтобы
их
смутить
и
обмануть,
он
вдруг
надевает
личину
равнодушия
к
политической
вл а сти.
Он
больше
не
по­
я вляет ся
ни
в
Конвенте,
ни
в
Комитете.
Сжав
губы,
он
од иноко
бродит
со
сво им
ньюфаундлендом
и
с
книгой
в
ру­
ка х;
его
встречают
на
улицах
или
в
окрестных
лесах,
у вле­
74


ченного
своими
излюбленными
философами,
невидимому
равнодушного
к
вла сти
и
могуществу.
Но
вече р ом,
воз­
вращаясь
в
св ою
комнату,
он
работает
часами
над
подго­
товкой
б ол ьшой
речи.
Бесконечно
дол го
р абот ает
он
над
ней, — по
рукописи
видно,
сколько
он
сделал
изменений
и
добавлений,
—
эта
большая,
решающая
речь,
которой
он
хочет
сразу
уничтожить
всех
своих
врагов,
должна
быть
неожиданной
и
острой
как
нож,
она
должна
быть
плодом
ораторского
вдохновения,
с верк ать
у мом
и
отто­
ченной
ненавистью.
С
этим
оружием
в
рук ах
он
хочет
за­
стать
врагов
врасплох,
прежде
чем
они
с об ерутся
и
сгово­
р ятся.
Но
ледвее
все
еще
кажется
ему
недостаточно
острым,
недостаточно
ядовитым,
и
дол г ие,
драгоценные
дни
проходят
за
этой
жуткой
работой.
Но
больше
нельзя
терять
времени,
ибо
все
шпионы
до­
носят
о
тайных
с обр ани ях.
5 термидора в руки Робеспьера
попадает
письмо
Фуш е,
адресованное
его
сестре
и
заклю­
чающее
таинственные
сло ва : «Мне нечего бояться клеветы
Максимилиана
Р обес пье ра
...
с коро
ты
услышишь
об
исходе
этого
дела,
которое,
как
я
надеюсь,
к он чится
в
пользу
республики».
Итак
— скоро:
Робеспьер
преду­
прежден.
Он
призывает
к
се бе
своего
друга
Сен-Жюста
и
запирается
с
ним
в
тесной
манс ар де
на
улице
Сент-Оноре.
Там
выбирается
день
и
способ
на паде ния , 8 термидора
Робеспьер
должен
изумить
и
разбить
Ко нв ент
своей
речью.
А
9-го
Сен-Жюст
выступит
с
требованием
казни
его
врагов,
ка зни
ст ро птив ых
членов
комитета,
а
главное,—
казн и
Жозефа
Фуше.
Напряжение
ста но ви тся
поч ти
невыносимым,
заговор­
щики
та кже
чувствуют
сверкание
молний
за
тучами.
Но
они
все
еще
.медлят напасть па сильнейшего мужа Фран­
ции,
на
могущественнейшего
человека,
завладевшего
всей
мощью}
сосредоточившего
в
своих
руках
управление
горо­
дом
и
армией,
якобинцами
и
народом
и
обладающего
сла ­
вой
и
си лой
незапятнанного
имени.
Они
все
еще
не
чув­
ствуют
в
с ебе
достаточной
уверенности,
они
все
еще
недо­
статочно
многочисленны,
недостаточно
решительны,
недо­
статочно
см елы,
чтобы
в
открытой
борьбе
сх ва тить ся
с
эт им
гигантом
рев о лю ции;
иные
уже
осторожно
по гова­
ривают
об
отступлении
и
примирении.
Заговор,
с
трудом
склеенный,
грозит
развалиться.
75


В
эт от
миг
су дьба
—
самый
гениальный
по эт
—
бросает
ре шаю щую
гирю
на
колеблющуюся
чашу
весов.
Им енно
Фу ше
предопределено
взорвать
мину.
Ибо
в
эти
дни,
от чаянн о
затравленный
всеми
гончими,
ежечасно
чув­
ствующий
угрозу
гильотины,
он,
помимо
своих
политиче­
ских
невзгод,
переживает
еще
од но
великое
несчастье.
Суровый,
холодный,
коварный
и
замкнутый
в
делах
обще­
ствен н ых
и
в
политике,
эт от
удивительный
человек
п ревра ­
щается
дома
в
трогательнейшего
супруга,
не ж ного
семья­
нина.
Он
страстно
любит
свою
исключительно
не кра сиву ю
жену
и
особенно
маленькую
дочк у,
родившуюся
в
период
проконсульства,
которую
он
сам
ок рест ил
на
рыночной
площади
Нев ера ,
дав
ей
имя
«Ниевр». Это маленькое,
неж ­
ное ,
бледное
дитя,
его
любимица,
внезапно
тяжело
забо­
левает
в
эти
дни
термидора,
и
к
заботе
о
собственной
жиз ­
ни
присоединяется
новая
гр озн ая
забота
о
жизни
дочери.
С уро вое
испытание;
он
знает,
как
опасна
болезнь
для
не­
мощного,
слабогрудого
ребенка,
оставшегося
на
попечении
матери,
и
не
может,
из-за
преследований
Робеспьера,
про ­
водить
ночи
у
постели
смертельно'
больной
девочки,
он
должен
прятаться
в
чу жих
квартирах
и
мансардах.
Вместо
тог о
чтобы
ухаживать
за
ней,
прислушиваясь
к
гее
преры­
вистому
дыха ни ю,
он
должен
поспешно
перебегать
от
од­
ного
депутата
к
другому,
лгать,
умолять,
угрожать,
защи­
щая
собственную
жизнь.
Измученный
душой,
с
разбитым
серд ц ем,
без
устали
бродит
нес ча ст ный
в
эти
зно йн ые
июльские
дни
(много лет не было таких жарких)
по
поли­
тическим
задворкам
и
не
может
быть
свидетелем
страда­
ний
своего
угас ающ ег о
любимого
ребенка.
5или6
термидора
этому
испытанию
положен
конец.
Фу ше
провожает
на
кладбище
маленький
гробик:
ребенок
умер.
Та кие
испытания
ожесточают.
После
см ерти
р еб енка
ему
не
с тра шна
собственная
смерть.
Новая,
порожденная
отчаянием
отв ага
укрепляет
его
волю.
И
по ка
заговор­
щи ки
еще
медлят
и
стараются
отложить
борьбу,
Фуш е,
ко­
торому
бол ьше
нечего
тер ять
на
земле,
кроме
собственной
жизни,
произносит
решительные
слов а: «Завтра должен
быт ь
нанесен
удар».
Это
слово
сказано
7 термидора .
И
вот
наступает
утро
8 термидора —
великого
истори­
че ск ого
дня.
Уже
с
ран не го
утра
безоблачный
и юльски й
зной
давящей
тя жесть ю
ложится
на
спокойный
город.
76


Толь ко
в
Конвенте
царит
раннее
и
необычное
во лнение :
депутаты
шепчутся
по
углам;
в
кулуарах
и
на
т ри бунах
не ви да нное
мн о жество
чужих
и
любопытных
л иц.
Таин­
ственность
и
нап ряж ение
призраком
бродят
по
залу,
ибо
не ведом ым
путем
распространилась
весть,
что
сегодня
Робеспьер
бу дет
рассчитываться
со
своими
в раг ами.
Может
быть,
кто-нибудь
подслушал
и
подсмотрел,
как
Сен-Жюст
вече ро м
выходил
из
зап ер той
на
клю ч
комнаты,
а
Кон­
вен т
слишком
хорошо
знае т
последствия
эт их
тайных
сове­
щаний.
Или
Робеспьер
узн ал
каким-нибудь
другим
обра­
зом
о
военных
планах
своих
противников?
Все
заговорщики,
в се,
стоящие
под
угрозой,
боязливо
вглядываются
в
лица
своих
коллег:
в ыдал
ли
кто-нибудь
опасную
тайну
и
кто
име нно
мог
это
сделать?
Предупре­
дит
ли
их
Робеспьер,
или
они
ра зда вят
его
ра ньш е,
чем
он
заговорит?
Обречет
их
или
защ ит ит
«болото», — э т о
не­
устойчивое,
трусливое
большинство?
Каждый
колеблется
и
трепещет.
И
беспокойство,
как
духота
свинцового
не ба
над
городом,
зловещей
тяжестью
ло жится
на
собрание.
И
д ейств ител ьно
—
едва
открылось
собрание,
Робес­
пьер
просит
сло ва.
Торжественно,
как
в
день
п ро сла вле­
ния
верховного
существа,
облачился
он
в
исторический
небесно-голубой
ко стюм
и
белые
ше лко вые
чулки;
ме дл ен­
но,
с
нарочитой
торжественностью,
он
поднимается
на
три­
буну .
На
этот
ра з,
однако,
он
держит
в
руках
не
факел,
а
сжимает
—
словно
ликтор
рукоятку
топора
—
о бъем ист ый
сверток:
свою
р ечь.
Найти
в
этих
свернутых
листках
свое
имя
—
означает
гибель
для
каждого;
поэтому
мгновенно
прекращается
болтовня
и
шопот
па
скамьях.
Из
са да
и
ку­
луаров
торопятся
депу т аты
занять
свои
места.
Каждый
со
страхом
вглядывается
в
с ли шком
хорошо
знакомое
худ ое
ли цо.
Но
ледяной,
зам к нуты й,
непроницаемый
для
любо­
пыт ных
взглядов
Робеспьер
медленно
развертывает
свою
реч ь.
Прежде
чем
опу стит ь
на
бумагу
свои
близорукие
глаза,
он,
чтобы
усилить
напряжение,
оглядывает
слов но
загипнотизированное
собрание
справа
налево
и
слева
на­
право,
снизу
доверху
и
сверх у
д ониз у,
медленно,
холодно
и
грозно.
Вот
они
сидят, —
его
немногочисленные
друзья,
целы й
ряд
колеблющихся
и
трусливая
свора
заг овор щи ­
ко в,
ожидающая
св оей
ги бе ли.
Он
см отри т
им
в
глаза.
77


Только
одйоГО
он
не
видит.
Е динств енны й
чело век
отсут­
ствует
в
эт от
решающий
час :
Жозеф
Фуше.
Но
у дивит ельно :
только
имя
отсутствующего,
только
имя
Жозефа
Фу ше
упоминается
в
прениях.
И
ка к-р аз
в
связи
с
его
именем
раз го ра ется
последняя
решительная
битва.
Робеспьер
говорит
долго,
растянуто
и
утомительно:
по
старой
привычке
он
размахивает
ножом
гильотины
не
на­
зывая
имен,
упоминает
о
заговорах
и
конспирациях,
о
не*
достойных
и
преступниках,
о
предателях
и
к озн ях,
но
име н
он
не
называет.
Он
у довле творяе тся
тем,
что
гипнотизирует
собрание:
смертельный
удар
должен
на
следующий
день
нанести
Сен-Жюст.
На
три
часа
он
растягивает
свою
не­
оп ред елен н ую,
местами
пустословную
речь,
и
когда
он
ее
Заканчивает,
собрание
скорее
утомлено,
чем
испугано.
Сн ача ла
никт о
не
шевелится.
Недоумение
овладевает
всем и.
Непонятно
—
означает
ли
это
мо лча ние
поражение
или
п обед у:
только
прения
мо гут
решить
вопрос.
Наконец,
од ин
из
приверженцев
Робеспьера
требует,
чтоб ы
Конвент
постановил
отпечатать
его
ре чь
и
тем
са­
мым
одобрил
ее.
Никто
не
воз раж ае т.
Большинство
со­
глашается
—
трусливо,
рабски,
словно
облегченно
взд ы­
хая,
что
сегодня
не
потребуют
от
него
большего,
не
потре­
буют
новых
жизней,
новых
арестов,
новых
самоограниче­
ни й.
Но
вот,
в
последнюю
минуту,
встает
од ин
из
заговор­
щиков
(его имя достойно упоминания
— Бурдон
де
л’Уаз)
и
возражает
против
на печа та ния
речи.
И
этот
единствен­
ный
гол ос
развязывает
языки
другим.
Т рус ость
^посте­
пенно
нарастает
и
сгущается
в
мужество
отчаяния;
о дин
за
другим
обвиняют
депутаты
Р обе спь ера
в
недостаточно
ясной
формулировке
своих
обвинений
и
угроз, —
пусть,
наконец,
выск а же тся
ясн о,
ко го
он
обвиняет.
За
четверть
ча са
с цена
преобразилась.
Обвинитель
Робеспьер
должен
защищаться,
он
ослабляет
впечатление
от
своей
речи
в ме­
сто
того,
чтобы
усилить
е го;
он
поясняет,
что
никог о
не
обвинял,
никого
не
обличал.
♦
В
этот
момент
вдруг
раздается
голос;
голос
одного
маленького,
незначительного
депутата: «Е1
Риске?»—
«А Фуше?» Имя произнесено,
имя
человека,
кот ор ого
Ро­
беспьер
уже
кле йм ил
одн аж ды,
как
руководителя
заговора,
предателя
революции.
Теперь
Робеспьер
мог
бы,
должен
78


был
бы
нанести
уд ар.
Но
странно,
непо ст ижимо
стран­
но,— Робеспьер
у кло н яетс я: «Я теперь не хочу им зани­
маться,
я
подчиняюсь
лиш ь
голосу
своего
долга».
Это т
уклончивый
от вет
Р обесп ье ра
—
одна
из
тайп,
унесенных
им
с
собой
в
могилу.
Почему
он
ща дит
своего
зле йшег о
врага,
сознавая,
что
речь
иде т
о
жизни
и
сме рт и?
По чему
он
не
поражает
ег о,
почему
не
напа да ет
на
отсут­
ствующего,
на
единственного
отсутствующего?
Почему
не
д ает
облегченно
вздохнуть
другим,
напутанным,
кото­
ры е,
без
сомнения,
охотно
пожертвовали
бы
Футне
ради
собственного
спасения?
В
тот
же
вечер
—
так
утверждает
Се н-Ж юст —Фу ше
еще
раз
пытался
приблизиться
к
Ро­
бесп ь еру.
Хитрость
это
или
правда?
Некоторые
очевидцы
утверждают,
что
видели
его
в
эти
дни
на
скамейке
в
обще­
стве
Шарлотты
Р обес пье р,
его
бывшей
невесты:
д ей стви­
тельно
ли
пытался
он
побудить
стареющую
девушку
замол­
вить
сл ово
за
него?
Действительно
ли,
отчаявшись,
он
для
спасения
собственной
жи зни
хотел
предать
заговорщиков?
Или
он
хотел
обезвредить
Робеспьера
и
прикрыть
заго в ор
видом
ра скаян ия
и
покорности?
Играл
ли
он,
велик ий
се я­
тель
раздоров,
и
на
эт от
ра з,
как
в
тыся че
других
случаев,
краплеными
кар та ми?
Был
ли
не по дку пный,
на
этот
раз
сам
стоявший
под
угр озой ,
Робеспьер
в
тот
час
склонен
по ща дить
самого
ненавистного
врага
ради
сохранения
своего
превосходства?
Была
ли
эта
уклончивость
в
обви­
не нии
Ф уше
признаком
тайного
соглашения
или
только
ув ерт кой?
Все
это
неизвестно.
Над
образом
Робеспьера
еще
те*
перь,
по
прошествии
ст о льких
лет,
встает
т ень
таин­
ственности;
никогда
ис то рия
не
отгадает
вполне
эт ого
не­
проницаемого
мужа.
Нико г да
не
узн ают
его
последних
мыслей:
жаждал
ли
он
диктатуры
для
себя,
или
республики
для
всех,
хотел
ли
он
спасти
революцию,
или
стать
ее
на­
следником
как
Наполеон-
Никто
не
узнал
его
затаенных
мыслей ,
мыслей
его
последней
ночи
—
с
8на9
терми­
дора.
Ибо
это
его
последняя
ночь:
в
эту
ночь
назревает
ре­
шение.
В
лунном
св ете
душной
ию льско й
ночи
призрачно
отсвечивает
гильотина.
Чье
тел о
затрепещет
завтра
под
ее
холодным
лез веем :
триумвирата
Тальен
—
Баррас
—
Фуше,
или
Робеспьера?
Никто
из
шестисот
депутатов
не
79


ло жи тся
в
эту
ночь,
обе
партии
го то вятся
к
решительной
битве.
Робеспьер
из
Ко нв ента
бросился
к
якобинцам;
при
мерцающем
св ете
восковых
с вече й,
в
трепе тно м
волнении
он
чита ет
им
свою
отвергнутую
Конвентом
речь.
Еще
раз
—
в
последний
раз
—
радуют
его
бурные
рукопле­
ск ания ,
но,
полный
г о рьких
предчувствий,
он
не
поддается
обману,
несмотря
на
то<
что
три
ты сячи
человек
шум но
толпятся
вокруг
него,
называя
эту
речь
с воим
завещанием.
Тем
временем
его
хранитель
печ ати
Сен-Жюст
до
зар и
отчаянно
борется
с
Колло,
Карно
и
дру г ими
заговорщи­
ками
в
комитете,
а
в
кулуарах
Ко нв ента
плетется
сеть,
которая
завтра
о пут ает
Ро бес пьер а.
Дважды,
трижды,
словно
шпулькой
в
ве ретен е,
протягиваются
н ити
справа
налево,
от
партии
«Горы»
к
прежней
реакционной
партии,
пока
не
сплетаются,
наконец,
в
прочный,
неразрывный
союз.
Зде сь
снова
внезапно
выплывает
Фуш е,
ибо
ночь—-
его
стихия,
инт ри га
—
его
настоящая
сфера.
Его
св инцо ­
вое ,
от
страха
ставшее
белым,
как
известь,
л ицо
призрачно
вы д еляетс я
в
полусвете
за л.
Он
нашептывает,
льстит,
обе ­
щает,
он
пуга ет ,
страшит,
грозит
одному
за
другим
и
не
успокаивается,
пока
с оюз
не
заключен.
В
два
часа
утр а
все
противники,
наконец,
сошлись
на
то м,
чт обы
общими
усилиями
покончить
с
Робеспьером.
Теперь
Фуше
может,
нако не ц,
отдохнуть.
На
заседании
9 термидора Жозеф Фуше тоже не при­
сутствует,
но
он
может
отдыхать,
ибо
де ло
его
сделано,
се ть
сплетена,
и
большинство
решило
не
позволить
усколь­
знут ь
от
смерти
слиш ко м
сильному
и
опасному
против­
ни ку.
Едва
начинает
Сен-Жюст,
оруженосец
Робеспьера,
з аран ее
приготовленную
смертоносную
ре чь
про тив
заго­
ворщиков,
как
Тальен
прерывает
его ,
ибо
они
сговорились
накануне
не
давать
слова
ни
одному
из
могучих
ораторов,
ни
Сен- Жюс ту ,
ни
Р обес пь еру.
Оба
должны
бы ть
заду­
шены,
прежде
чем
они
начнут
говорить,
прежде
чем
в оз­
в едут
об в инения,
и
вот,
при
ловкой
поддержке
услужливого
през идент а ,
поднимается
на
трибуну
оди н
оратор
за
другим
и
когд а
Робеспьер
собирается
защищаться,
они
кр ича т,
орут,
сту ча т,
заглушая
его
гол ос
—
подавленная
трусость
шестисот
нетвердых
душ,
ненависть
и
зависть,
копившиеся
недели
и
ме сяцы ,
напр ав ле ны
теперь
на
человека,
пер ед
которым
каждый
из
них
трепетал.
В
ш есть
часов
вечера
«0


Максимилиан
Робеспьер
С
портрета
работы
Жа на
Дюплеаси-Верто


все
решено,
Ро бесп ьер
в
опале
и
отправлен
в
тюрьму;
напрасно
его
друзья,
искренние
революционеры,
уважаю­
щие
в
нем
суровую
и
страстную
душу
республики,
—
осво­
бождают
его
и
спасают
в
ратуше;
но чью
отряды
Конвента
штурмуют
эту
крепость
революции,
и
в
два
ча са
утра,
че­
рез
двадцать
четыр е
ча са
после
того,
как
Фу ше
и
его
при­
верженцы
подписали
с огла ше ние
о
его
гибели,
Максими­
ли ан
Робес пь ер ,
враг
Фу ше,
Ёчера
еще
могущественней­
ший
муж
Франции,
леж ит
окровавленный,
с
р аздр обл ен­
ной
челюстью,
поперек
двух
к ресел
в
вестибюле
Конвента.
Круп н ая
дичь
затравлена,
Фу ше
спасен.
На
следующий
день
после
обеда
колесница
с
грохотом
ка тит
к
месту
каз ни.
Террор
пришел
к-концу,
но
угас
и
пламенный
дух
рево лю ции,
прошла
ее
героическая
эра.
Настает
час
на­
следников
—
авантюристов
и
любителей
наж ив ы,
двуруш­
ников,
спе куля нт ов,
генералов
и
капиталистов
—
час
но­
в ого
сословия.
Теперь,
над о
полагать,
настанет
и
час
Жо­
зефа
Фуш е.
Пока
колесница
везет
Максимилиана
Робеспьера
и
его
п риве рженце в
по
улице
Се нт-О но ре,
по
трагической
до­
роге
Людовика
XVI, Дантона,
Демулена
и
шести
тысяч
других
жертв,
собирается
ликующая
воодушевленная
толпа
любопытных.
Еще
раз
казнь
стала
народным
празд­
неством;
флаги
развеваются
на
крышах,
рад ос тные
привет­
ствия
посы ла ют ся
из
окон,
волна
веселья
заливает
Па­
ри ж.
Ко гда
падает
в
корзину
голова
Робеспьера,
гигант­
ская
площадь
сотрясается
от
дружного,
восторженного
ликования.
Заговорщики
изумлены:
почему
народ
так
стр астн о
ликует
по
пов оду
казни
человека,
которому
Па­
риж ,
Ф ра нция
еще
в чера
поклонялись
как
богу?
Из ум ле­
ние
Т а льена
и
Барраса
растет,
когда
у
вход а
в
Ко нве нт
бурная
толпа
народа
встречает
их
восторженными
возгл а­
сам и,
как
уби йц
тиранов,
как
борцов
против
террора.
Они
изумлены.
Уничтожая
этого
замечательного
человека,
они
стремились
лиш ь
освободиться
от
неудобного
моралиста,
слишком
зорко
следившего
да
ними,
—
но
да ть
заржаветь
гильотине,
покончить
с
террором
они
не
собирались.
Видя,
однако,
что
нар од
теперь
не
расположен
к
массовым
каз­
ням
и
что
они
могут
снискать
се бе
популярность,
украсив
месть
гуманными
мотивами,
они
быстро
решают
исполь­
зовать
это
недоразумение.
Они
нам ере ны
утверждать,
что
81


все
наси ли я
революции
лежат
на
совести
Р о беспь ера
(ибо
он
пе
будет
возражать
из
мо г и лы), что они всегда восста­
вали
против
суровости
п
преувеличений,
вс егда
были
ап о­
столами
мил о сти.
Не
казнь
Роб ес пьер а,
а
эта
трусливая
и
лживая
по з иция
его
прием нико в
делает
день
9 термидора историческим со ­
бытием.
мировой
важности.
Ибо
до
этого
дня
рев о люция
требовала
для
с ебя
всех
прав,
с поко йно
брал а
йа
себя
всю
ответственность,
—
с
эт ого
же
дня
робко
на чина ет
доп у­
скать ся
возможность
ош иб ок,
и
во жди
отрекаются
от
нее.
Но
вну тре нняя
мо щь
всякой
духовной
вер ы,
каждого
миро­
воззрения
оказывается
надломленной
в
момент
отречения
от
безусловности
своих
прав,
от
своей
непогрешимости.
Жалкие
победители
Тальен
и
Баррас,
посрамляя
трупы
сво их
великих
предшественников,
Дан т она
и
Робеспьера,
как
тр упы
убийц,
и
робко
садясь
на
скамьи
правых,
к
уме­
ренным,
к
тайным
врагам
революции,
предают
не
только
ис то рию
и
дух
революции,
но
и
самих
себя.
Каждый
хочет
видеть
ряд ом
с
собой
Фу ше
—
глав ного
Заговорщика,
зл ей шего
в рага
Робес пь ер а.
Он,
больше
всех
рисковавший
головой,
как
«Chef de la Conspiration», имел
бы
пра во
на
самый
сочный
кусок
добычи.
Но
удиви­
те л ьно,
—
Фу ше
са дит ся
не
с
остальными
заговорщиками
на
скамьи
правых,
а
на
свое
старое
место
на
«Горе», к ра­
дикалам
—
и
хранит
там
молчание.
В
перв ый
раз
(все
удивлены)
он
не
на
сто ро не
большинства.
Почем у
так
с тр анно
пос т упил
Фуше?
—
спрашивали
многие
и
тогда
и
позднее.
Ответ
прост.
Потому,
что
он
умнее
и
дальновиднее
других,
потому,
что
он
своим
пре­
восходным
политическим
чутьем
лу чше
улавливает
поло­
жение
дел,
чем
неу м ные
Тальен
и
Ба рра с,
которых
лишь
сознание
опас нос ти
заставило
проявить
краткосрочную
энергию.
Фу ше,
бывший
преподаватель
ф изи ки,
зна ет
за­
кон
движ ения ,
по
кот оро му
волна
не
может
заст ыть
в
не­
подвижности.
Она
должна
непременно
нестись
вперед
или
назад.
Если
начнется
отлив,
нас та нет
реакция,
она
так
же
не
остановится
в
своем
беге,
как
не
останавливалась
рев о­
люция;
она
так
же
дойдет
до
конца ,
до
крайности,
до
на­
силия.
Тогда
наспех
сотканный
со юз
порвется,
и
есл и
реакция
победит,
то
все
бойцы
революции
погибнут.
Ибо
когда
приходят
новые
ид еи,
зло ве ще
меняется
оценка
де я­
82


ний
вчерашнего;
То,
что
вчера
считалось
республиканским
долгом
и
добродетелью,
например
расстрел
шестисот
че­
ловек,
ограбление
церквей,
—
будет
потом
несомненно
считаться
преступлением:
вчерашние
обвинители
завтра
обратятся
в
обвиняемых.
Фу ше
—
у
него
не
мал о
грехов
на
совести
—
не
хочет
про сл ыть
участником
огромных
ош и­
бок
других
термидорианцев
(так называют себя убийцы
Роб е сп ье р а ), боязливо цепляющихся за колесо реакции;
он
знает
—
им
ничего
не
поможет:
если
дв инетс я
вперед
ре а кция,
она
всех
унесет
с
собой.
Только
ум
и
предусмо­
трительность
заставляют
Фуше
остаться
левым,
оста ться
ве рным
ра дика ло м,
ибо
он
чувствует,
что
ско ро
будут
схвачены
за
горло
как-раз
самые
смелые.
И
Фуше
не
ошибся.
Чтобы
стать
любимцами
толпы,
ч тобы
доказать
свое
никогда
не
существовавшее
че ло ве­
колюбие,
т ерм идо риа нцы
приносят
в
жертв у
самых
энер­
гичных
проконсулов,
они
приговаривают
к
смертной
казни
Карье,
потопившего
шест ь
тысяч
человек
в
Луаре,
Жо­
зефа
Лебона,
Ар рас с кого
трибуна,
и
Фукье-Тенвиля.
В
угоду
правым
они
возвращают
в
Конвент
семьдесят
три
исключенных
члена
ж иро нды
и
слишком
поз дно
замечают,
что,
подкрепляя
реакцию,
ста но вятся
сам и
в
зависимость
от
н ее.
Они
пок орн о
должны
обвинять
своих
помощников
в
борь бе
против
Робеспьера
—
Билльо-Варрена
и
Колло
д’Эрбуа,
коллегу
Ф уше
по
Ли ону.
Все
больше
угрожает
реакция
жизни
Фуше.
На
эт от
раз
ему
еще
удается
с па­
стись
трусливым
отрицанием
своего
участия
в
ли онс ких
событиях
(хотя он подписывал вместе с Колло каждый де­
крет)
и
таким
же
лжи вым
утверждением,
что
тиран
Ро­
бе спь ер
его
преследовал
за
излишнюю
снисходительность.
Таки м
об ра зом
этому
х итре цу
удается
пока
обмануть
К он­
вен т.
Он
остается
невредимым,
в
то
врем я
как
Колло
д’Эрбуа
отправляется
на
«сухую гильотину», —
иначе
го­
воря,
на
зараженные
л ихо рад кой
острова
Вест-Индии,
где
он
погибает
через
несколько
м еся цев.
Но
Фу ше
с л ишком
умен,
чтобы
чувствовать
себя
спасенным
после
преодоле­
ния
эт ой
первой
опасности;
ему
знакома
неумолимость
политических
страстей,
он
знает,
что
реакция
так
же
не­
насытно
пожирает
люд ей,
как
и
революция,
по ка
ей
не
подпилишь
зуб ы;
она
не
остановится
в
своей
жажде
мести,
пока
последний
якобинец
не
пойдет
под
суд
и
не
будет
83


разрушена
республика.
И
он
видит
только
одно
средство
к
спа с ению
революции,
с
кот ор ой
он
неразрывно
связан
в семи
свер ш ен ными
кровопролитиями:
возобновление
ее.
И
он
видит
од ин
пу ть
к
спасению
своей
жизни:
падение
правительства.
Снова,
как
шесть
мес яце в
тому
назад,
он,
под
давлением
у гр озы,
вступает
в
отчаянную
борьбу
пр о­
тив
большинства,
борьбу
за
свою
жиз нь.
Всякий
ра з,
когд а
реч ь
ид ет
о
заво е ван ии
вла сти
или
спасении
жизни,
Футпе
развивает
удив ит ел ьную
силу.
Он
понима е т,
что
прямыми
путями
нельзя
у держа ть
Ко нве нт
от
преследований
бывших
террористов
и
остается
единственное
сред ство ,
достаточно
испытанное
во
врем я
революции:
т еррор.
При
осуждении
жирондистов,
при
осуждении
короля
уже
применяли
запу­
гивание
трусливых
и
ос т орож ных
депутатов
(среди них
был
в
ту
пору
еще
консервативный
Ф уше ), мобилизуя
ули цу
против
парламента,
стягивая
из
предместий
рабочие
батальоны
с
их
пролетарской
силой,
с
их
могущественным
воодушевлением
и
подымая
на
ратуше
знамя
восстания.
По чему
эту
старую
гвардию
революции,
штурмовавшую
Ба­
стилию,
этих
героев
10 августа,
не
использовать
в
борьбе
со
струсившим
Конвентом,
почему
не
ра зн ести
их
ку­
л аками
превосходные
силы
противника?
Ли шь
бе шены й
страх
перед
мятежом,
перед
пролетарской
злобой
мог
бы
напугать
термидорианцев,
и
Фуше
решает
разжечь
париж­
ск ое
население,
разж ечь
широкие
массы
и
направить
их
па
своих
вра го в,
на
своих
обвинителей.
Конечно,
Фуш е
слиш ко м
осторожен,
чтобы
лич но
по­
явиться
в
предместьях,
чтобы
говорить
там
зажигательные
речи
или,
подобно
Ма рату ,
рискуя
жизнью,
разбрасывать
подстрекательные
бр ошю ры
среди
народа.
Он
не
любит
подвергать
себя
опасности,
он
избегает
ответственности;
его
м ас тер ство
не
в
громких
у вл ека те льных
речах,
а
в
на­
шептывании,
в
работе
исподтишка.
И
на
это т
раз
он
на­
ходит
подходящего
человека,
который
высту па ет
смел о
и
решительно,
прикрывая
его
своей
тенью.
По
Парижу
бродит
в
ту
п ору
опальный,
угнетенный
человек
и
ч ес тный,
страстный
республиканец,
Франсуа
Бабеф,
именующий
себ я
Г рак хом
Бабефом.
Порывистое
с ер дце,
средний
ум.
И стин ный
пролетарий,
бывший
земле­
мер
и
типограф,
он
рас пол агае т
лишь
ограниченным
за­
пас ом
примитивных
ид ей,
но
пропитывает
их
мужествен­
ен


ной
страстью
и
воспламеняет
ог нем
истинно
республикан­
ск их
и
со циа ли ст иче ских
убеждений.
Буржуазные
рес пу­
бли канц ы
и
даже
Робеспьер
осторожно
обходили
социали­
ст ические
идеи
Марата
об
уравнении
имущества;
они
пр ед­
почитали
гово ри ть
мн ого
о
свободе,
о
братстве
и
гораздо
мен ьше
о
равенстве,
ибо
это
касалось
денег
и
имущества.
Бабе ф
подхватывает
полузабытые
мысли
Мар а та,
согре­
ва ет
их
св оим
дых ан ием
и
выносит
как
факел
в
проле­
та рские
кварталы
Парижа.
Это
пл амя
може т
внезапно
вспыхнуть,
мо жет
в
несколько
часов
поглотить
вес ь
Па­
ри ж,
всю
страну,
ибо
нар од
начинает
постигать,
что
тер­
мидорианцы
ради
собственных
выгод
пре да ли
их
инт е­
ресы
—
интересы
пролетарской
революции.
За
спиной
Гракха
Бабе фа
действует
теперь
Фуше.
Он
не
показы­
ва ется
с
ним
публично
рука
об
руку,
но
втайне
нашепты­
вает
ему
пла ны
народного
восстания.
Он
подговаривает
Бабефа
писать
зажигательные
брошюры
и
сам
корректи­
рует
их,
—
ибо
он
полагает,
что
трусливый
Конвент
опо­
мнится,
если
выс ту пят
рабочие,
если
опять
предместья
с
оружием
и
барабанным
бое м
двинутся
к
городу.
Только
террором,
только
страхом,
только
запугиванием
можно
спа сти
республику,
только
энергичным
толчком
сл ева
можно
уравновесить
это
опасное
с тре мл ение
вправо.
И
эт от
отважный,
д ейс тв ите льно
грозный
уд ар
он
на нес ет
рукой
пор яд очно го,
честного,
добросовестного,
прямодуш­
ного
человека:
можно
надежно
укрыться
за
его
широ ко й
пролетарской
спиной.
Бабеф,
именующий
себя
Гракхом
и
народным
трибуном,
в
св ою
очередь
чувствует
себя
поль­
щенным
те м,
что
.известный
депутат
Фу ше
дает
ему
со­
веты .
Да,
это
еще
последний
честный
республиканец,
—
думает
Бабеф,
—
од ин
из
тех ,
кто
не
по кину л
скамьи
«горы», не заключил союза с Jeunesse dorée 1 и поставщи­
ками
арм ии.
Он
охотно
пользуется
со вет ами
Фуш е
и,
по д­
талкиваемый
в
спину
его
ловкой
рукой,
набрасывается
на
Тальена,
термидорианцев
и
правительство.
Но
Фу ше
удается
обмануть
только
этого
добродушного
и
прямолинейного
человека.
Правительство
быстро
узнает
руку,
направившую
против
не го
дуло,
и
в
открытом
за се­
да нии
Тальен
обвиняет
Фуш е
в
т ом,
что
он
стои т
за
сп п-
1 Золотой молодежью .
85


ной
Бабеф а.
По
обыкновению
Фу ше
сейчас
же
отрекается
от
своего
союзника
(также как от Шомета у якобинцев,
как
от
Кол ло
д’Эрбуа
в
лионских
событиях), —
Бабефа
он
знае т
мало,
осуждает
его
преувеличения,
—
одним
сл овом ,
Фуше
поспешно
отступает.
И
снова
это
отречение
прино-
епт
гибель
передовому
бойцу.
Бабе фа
арестовывают
и
рас­
ст рели ваю т
во
дворе
казармы
(всегда другой расплачи­
вается
жизнью
за
слова
и
пол итику
Ф уше).
Эт от
смелый
отпор
не
удался
Фуше;
он
достиг
только
того,
что
снова
обратил
на
себя
в нима ние,
а
это
нехо­
рошо.
Снова
начинают
вспоминать
Л ион
и
кровавые
пол я
Бротто.
Снова
с
удвоенной
энергией
реа кция
ищет
обви­
ните ле й
из
провинций,
в-которых
он
властвовал.
Едва
у да­
ло сь
ему
с
трудом
опровергнуть
обвинения
по
поводу
Ли­
она ,
как
загов ор ил и
Невер
и
Кламесси.
Все
громче,
все
настойчивее
проникают
в
зал
Конвента
обвинения
Жозефа
Фуше
в
т ерро ре.
Он
защищается
хитро,
энергично
и
до­
вольно
успешно;
даже
Тальен,
его
противник,
старается
теперь
выгородить
Фуше,
потому
что
его
тоже
на чин ает
пугать
перевес
р еа кции
и
он
начинает
опасаться
за
свою
жиз нь.
Но
по зд но : 22 термидора 1795 года,
через
год
и
двенадцать
дн ей
после
падения
Р обес пье ра,
после
дли­
тельных
прений
возбуждается
обвинение
против
Фу ше
в
совершении
террористических
актов .
И
23 термидора
выносится
решен и е
о
его
аресте.
Как
тень
Дантона
ви­
тает
над
Ро бес пьер ом,
так
и
тень
Робеспьера
—
йад
Фуш е.
Но
на
документе
помечают
—
умный
политик
в ерно
учел
это
—
термидор
четвертого
го да
республики,
а
не
третьего.
В
1793 году обвинение означало приказ об
аресте,
арест
обозначал
сме рт ь.
Забрав
человека
вечером
в
Консьержери,
на
следующий
день
его
допрашивали,
а
к
ве черу
уже
везли
на
колеснице
к
гильотине.
В
1794 году
у
ру ки
правосудия
уже
нет
стальной
хватки
«Неподкуп ­
н ог о»; законы стали мягче,
и,
обладая
некоторой
лов­
костью,
молено
их
обой т и.
И
Ф уше
не
был
бы
самим
собой,
если
бы,
после
всех
пережитых
им
опасностей,
он
не
су­
мел
освободиться
от
пут
такой
некрепкой
сети .
Он
хи­
тростью
и
уловками
добивается
того,
что
постановление
об
аресте
не
приводится
в
исполнение
немедленно,
ему
дают
сро к
для
возражения,
для
ответа,
для
оправдания,
а
срок
в
ту
пору
—
это
вс е.
Есл и
стоять
в
тен и,
можно
за­
86


ст ави ть
забыть
о
себе ;
ес ли
соблюдать
спокойствие,
пока
другие
кричат
—
можно
остаться
незамеченным.
Следуя
знаменитому
рецепту
Сиейса,
просидевшего
все
год ы
в
Конвенте,
не
открыв
р та,
и
впоследствии
гениально
отве­
тив шег о
на
вопрос,
чем
он
все
время
был
занят,
—
«J’ai
vécu» — «Я
ж и л», Фуше,
подобно
иным
животным,
пр и­
кид ыва ется
мер тв ым,
чтобы
его
не
умертвили.
Спасти
сво ю
жизнь
на
эт от
короткий
переходный
промежуток,
—
и
он
спасен.
Ибо
с
обычной
оп ытн ост ью
в
рас поз нав ан ии
он
чует,
что
ветер
меняет
на пра в ление,
что
в ел ичие
и
сила
Конвента
продолжатся
еще
ли шь
неско лько
недель,
может
быть
месяцев.
Так
Фуш е
спасает
сво ю
жи^нь,
а
это
мно го
значит
в
то
время.
Правда,
он
спа са ет
только
жизнь,
—
не
имя
и
не
положение,
ибо
его
больше
не
изб ира ют
в
собрание
—
тщетным
оказалось
громадное
напряжение,
напрасно
рас-
тр ачеп ы
потоки
ст ра сти
и
хитрости,
отваги
и
п ред ат ель­
ства:
он
спасает
всего
лиш ь
жизнь.
Он
уже
не
Ж озеф
Фуш е
из
Нанта,
пред ст а вит ель
народа,
не
у чите ль
орато-
рианцев,
он
в сего
ли шь
забытый,
презренный
человек,
без
положения,
без
со сто я ния,
без
значения,
жалкий
призрак,
с па сшийся
во
тьме.
Три
года
ни
од ин
человек
во
Фр анции
не
произносит
его
имени.


ГЛАВА
Ч ЕТВЕРТА Я
МИНИСТР
ДИРЕКТОРИИ
И
КОНСУЛЬСТВА
1799—1802
Создал
ли
кто-нибудь
гим н
изгнанию,
силе,
пересо ­
здающей
судьбу,
в
самом
падении
возвышающей
чело­
века,
в
суровом
вынужденном
одиночестве
заново
во с­
станавливающей
и
и змен яюще й
поколебленную
м ощь
ду ши?
Художники
всегда
ли шь
сетовали
на
изгнание,
ка­
завшееся
им
помехой
на
пути
к
вершине,
бесполезным
промежутком,
жестоким
перерывом.
Но
ритм
природы
лю­
бит
т акие
нас ильст ве нные
цезуры). Ибо
лишь
тот
познал
всецело
жизнь,
кто
проник
во
все
ее
глубины.
Лишь
ответ­
ный
уда р
заставляет
человека
собрать
всю
сво ю
насту*
нательную
силу.
Именно
творческий
гений
больше
всего
нуждается
в
эт ом
временном
вынужденном
одиночестве,
что бы
из
глубины
о тчаяни я,
из
дали
ссылки
изм ер ить
пространство
и
высо ту
своей
подлинной
миссии.
Самые
значительные
вести
посылались
человечеству
из
далекого
изгнания:
творцы
великих
рел иг ий
—
Моисей,
Христос,
Магомет,
Буд да
—
все
они
должны
были
удалиться
в
безмолвие
пу­
стыни,
в
одиночество,
прежде
чем
возвысить
голос
для
в еща ния
решающих
слов.
Слепота
Мильтона,
глухота
Бет ­
ховена,
тюрьма
Достоевского,
т ем ница
Сервантеса,
заклю­
чение
Лютера
в
Вар т бургс ком
замке,
ссылка
Данте
и
до­
бровольное
и згна ние
Ницше
в
ледяные
зоны
Энгадина,
все
это
тайные
требования
их
гения,
предъя вле нные
бодр­
ствующей
во ле
человека.
Но
и
в
низменном,
более
земном
мире,
—
в
мире
по­
88


литики
временное
отсутствие
да ет
государственному
дея­
тел ю
нов ую
зоркость
взгляда,
лучший
охв ат
событий
и
расчет
сил
в
политической
игре.
Временный
перерыв
те­
че ния
жизненного
потока
—
это
счастливый
случай,
ибо
кто
смотрит
на
мир
с верху ,
с
высоты
императорского
ве­
личия,
с
башни
из
слоновой
к ости,
тот
зна ет
лишь
улыбку
подчиненных
и
их
опа сн ую
пок ор но сть:
кто
сам
держит
в
руках
в есы,
тот
забывает
св ой
собственный
в ес.
Ничто
не
обессиливает
худо ж ник а,
полководца,
носителя
вла сти
больше,
чем
пос то я нный
ус пех;
художник
только
в
не уд аче
познает
свое
истинное
отношение
к
произведению,
а
пол­
ко во дец
только
в
поражении
—
свои
ошибки;
ли шь
в
не­
милости
государственный
деятель
верно
оценивает
поли­
т ическо е
положение.
Постоянное
обилие
денег
изнеживает,
вечное
одобрение
притупляет;
л ишь
перерыв
наполняет
холостой
рит м
новым
напряжением
и
соз ид ающ ей
эластич­
ностью.
Только
несчастие
углубляет
и
расширяет
взгляд
на
действ ител ьно ст ь.
Суровый
урок,
но
всякое
изгнание—
это
ур ок
и
учение:
оно
заново
формирует
во лю;
изнеж ен­
н ого,
робкого
оно
делает
решительным,
могучего
—
еще
могущественнее.
Из гнан ие
всегда
укрепляет,
а
не
осла­
б ляет
силу
подлинно
могучих
людей.
Изгн ани е
Жо зефа
Фуше
продолжалось
бо лее
трех
лег,
и
о дино кий,
не го ст еприимный
остров,
на
кото ры й
он
со­
слан,
называется
нищетой.
В чера
еще
проконсул
и
один
из
вершителей
судеб
революции,
он
падает4
с
самых
вы­
соких
ступеней
могущества
в
так ой
мрак,
в
такую
грязь
и
тину,
что
не
на йти
его
следов.
Еди нст ве нный ,
кто
его
ви­
дел
тогда,
Б а ррас,
рисует
потрясающую
картину
жалкой
мансарды,
под
самым
небом,
где
жив ет
Фу ше
со
с воей
не­
красивой
женой
и
дв умя
маленькими,
больными,
рыжими
детьми,
на
редкость
безобразными
альбиносами.
На
пятом
этаже,
в
грязном,
тус кло м,
раскаленном
от
солнечных
лу­
чей
помещении
прячется
св ерг ну тый
вождь,
перед
словом
которого
трепетали
десятки
тысяч
людей,
кот о рый
че рез
несколько
лет
снова
ок а жется
у
кормила
европейских
су­
деб
в
ро ли
герцога
Отрантского;
но
теперь
он
не
знает,
на
какие
деньги
купить
завтра
детям
молока
и
чем
запла­
ти ть
за
квартиру;
вместе
с
тем
он
вынужден
защищать
сво ю
несчастную
жизнь
от
нападения
незримых,
бе счис ­
ле нных
врагов,
от
мстителей
за
Лио н.
Никто,
даже
его
89


достовернейший,
точнейший
биограф
Мадлен
не
может
рассказать
достаточно
полно,
чем
поддерживал
эти
годы
с вое
нищенское
существование
Жозеф
Фуш е.
Он
не
по­
лучает
жалования
как
депутат,
свое
личное
состояние
он
по теря л
при
восстании
в
Сан-Доминго,
никто
не
осмели­
ва ется
дать
«Mitrailleur de Lyon» место или работу,
все
друзья
его
по кину ли,
все
сторонятся
его.
Он
б еретс я
за
самые
странные,
самые
грязные
дела:
в
самом
де ле,
это
не
басня,
что
будущий
герцог
Отрантский
занимается
от­
кармливанием
свиней.
Но
скоро
он
принима ет ся
за
еще
более
нечистоплотную
работу:
он
берет
на
себя
обязан­
ности
шпио на
Барраса,
единственного
представителя
но­
вой
вл асти,
который
с
удивительным
сочувствием
пр одол ­
жае т
его
принимать.
Пра в да,
не
в
приемной
министерства,
а
гд е- нибу дь
в
полумраке;
там
он
подбрасывает
врем я
от
времени
неутомимому
нищему
маленькое
гр язно е
дел ьц е,
поставку
в
армию
или
инс пе кцион ную
пое з дку,
—
дает
ему
какой-нибудь
ничтожный
заработок,
который
обес пе­
чивает
докучливого
просителя
недели
на
д ве.
Однако
в
этих
разнообразных
поручениях
обнаруживается
подлин­
ный
талант
Фуше.
Баррас
уже
в
ту
по ру
строил
разные
по лит иче ские
планы,
он
не
доверяет
коллегам,
и
для
него
будет
не
лишним
обзавестись
личным
сыщиком,
подполь­
ным
доносчиком
и
осведомителем,
не
прина длеж ащ им
к
офи ци аль ной
полиции,
—
чем-то
вроде
частного
дете­
ктива.
Для
э той
роли
Фу ше
прекрасно
подходит.
Он
слу­
ша ет
и
подслушивает,
про ника ет
на
черные
л ес тницы
до­
мов,
ревностно
собирает
у
в сех
знакомых
сп летн и
дня
и
тайно
пер едае т
эти
грязные
выделения
общественной
жизни.
Баррасу.
И
чем
честолюбивее
становится
Бар рас ,
чем
с тре мит ел ьнее
строит
он
планы
государственного
пе­
реворота,
тем
нужнее
ста но ви тся
ему
Фуше.
Давно
уже
мешают
ему
в
директории
(Совете Пяти,
вла ству ющ ем
теперь
над
Францией)
два
порядочных
человека,—прежде
всего
Карно,
самый
прямодушный
деятель
всей
француз­
ск ой
революции,
—
и
он
обдумывает,
как
бы
избавиться
от
них.
Но
йто
замышляет
государственные
перевороты
и
з агов оры,
тот
нуждается
прежде
вс его
в
бессовестных
про­
нырах,
людях
à tout faire,1 —
брави,
как
их
называют
1 Годных для всего.
90


итальянцы,
людях
бесхарактерных
и
в
то
же
вр емя
пр и­
годных
благодаря
своей
бесхарактерности:
Фуше
словно
спе циал ьно
создан
для
этого.
Изгнание
стан о вит ся
школой
для
его
карьеры,
и
тут
он
начинает
развивать
свой
талант
будущего
ма сте ра
полицейских
дел .
Наконец,
наконец,
после
до лг ой,
дол гой
ночи,
прове­
денной
в
жизненной
стуже,
после
мрака
ни щеты ,
Фу ше
почуял
зарю.
Предвидится
новый
победитель
страны,
но­
вая
вл а сть,
и
он
решает
ей
служить.
Эта
новая
власть
—
ден ьги .
Едва
положили
Ро бе спь ера
и
его
приверженцев
на
тв ерды е
доск и
плахи,
как
воскресли
всемогущие
деньги
и
снова
приобрели
тыс ячи
льс тецо в
и
рабов.
Экипажи
с
хо­
леными
лошадьми,
с
н овой
у пря жью
катятся
по
улицам,
и
в
них
сидят
восхитительные,
полуобнаженные,
подобно
греческим
богиням,
же нщины
в
драгоценных
шелках
и
лег­
ких
т каня х.
По
Булонскому
лесу
к атается
верхом
Jeunesse
dorée1 в туго облегающих ноги белых нанковых штанах
и
же лтых ,
коричневых,
красных
фр ак ах.
В
ру ках,
укра­
шенных
кол ьца ми,
они
держат
элегантные
хлысты
с
золо ­
тыми
набалдашниками,
охотно
пу ская
их
в
ход
про тив
б ыв­
ших
террористов;
парфюмерные
и
юв елирны е
магазины
торгуют
прекрасно,
внезапно
появляются
пя тьсо т,
шесть­
со т,
тысяча
та нце ва льных
зал
и
кафе,
строят
виллы,
при ­
обретают
дома,
посещают
театры,
спекулируют,
держат
пари,
покупают,
продают
и
ставят
на-карту
тысячи
за
сп у­
щенн ым и
камч ат ными
занавесями
Пале-Рояля.
Деньги
снова
явились
на
све т,
самодержавные,
нагл ые
и
отваж­
ные .
Но
где
они
были
во
Фр анци и,
эти
де нь ги,
между
1791
и
1795 годами?
Они
продолжали
существовать,
но
бы ли
спрятаны.
Как
это
бы ло
в
Германии
и
Ав ст рии
в
период
страха
перед
коммунизмом,
в
1919 г., богатые
лю ди
вне­
запно
прикинулись
мертвыми
и,
над ев
п оно ш енное
платье,
жаловались
на
с вою
бедность,
ибо
Лто
в
эпох у
Робеспьера
окружал
себя
малейшей
роскошью^
даже
то т,
кто
лишь
издали
приближался
к
не й,
сл ыл
за
«mauvais riche» (поль­
зуяс ь
в ыра жением
Ф уше), считался подозрительным:
бы ли
неудобно
считаться
богатым.
Теперь
опять
силен
только
т от,
кто
богат.
И,
к
сча сть ю,
наступает
великолепное
1 Золотая молодежь.
91


врем я
(как всегда в дни хаоса)
для
приобретения
денег.
Богатства
перемещаются;
имения
продаются:
на
эт ом
можно
заработать.
Собственность
эмигрантов
продается
с
аукциона:
на
это м
мо жно
заработать.
Состояние
осужден­
ных
конфискуется:
на
эт ом
можно
заработать.
Курс
ассиг­
нации
понижается
со
дня
на
день,
дикая
лихорадка
инфля­
ции
потрясает
с тра ну:
на
эт ом
можно
заработать.
На
всем
можно
заработать,
им ея
проворные,
наглые
рук и
и
с вязь
с
правительством.
Но
открывается
новый,
несравненный,
блестящий
источник:
война.
Уже
в
1791 г.
несколько
че
ло век
сразу
же
сообразили
(как и в 1914 г.), что из по­
жирающей
люд ей
и
ра зру ша ющей
ценности
войны
можно
тоже
изв ле чь
выгоду,
но
тогда
Робес пь ер
и
Сен-Жюст,
неподкупные,
жестоко
схватили
за
горло
всех
«accapa­
reurs». 1
Т еп ерь,
когда
эти
Катоны,
слава
бог у,
убраны
и
гильотина
ржавеет
в
сарае,
спекулянты
и
поставщики
для
армии
чуют
приближение
золотых
денечков.
Т еперь
с по­
койно
можн о
за
громадные
деньги
поставлять
негодные
сапоги,
авансами
и
реквизициями
плотно
набивать
кар
маны.
Конечно,
подразумевается,
что
будут
заказы
на
по­
ставки.
По эт ому
такого
род а
де л ьцам
нужен
п одх одящ ий
посредник,
—
обладающий
достаточным
вл иян ием
и
в
то
же
вр емя
сговорчивый
помощник,
который
с
заднего
хо да
пустил
бы
спекулянтов
в
ко ню шню
к
яслям,
наполненным
государственным
и
военным
имуществом.
Для
таких
грязных
дел
Жозеф
Фу ше
—
идеальный
исполнитель.
Нищета
основательно
потрепала
его
респу­
бликанскую
со весть ,
он
с по койно
простился
с
ненавистью
к
деньг а м,
—
теперь
мо жно
дешево
купит ь
этого
полуго­
ло д ного
человека.
В
то
же
вр емя
он
имеет
превосходные
«связи», ведь он вхож (к а к
шпио н)
в
переднюю
Барраса,
президента
директории.
Так им
образом
в
одну
ночь
ра­
дикальный
коммунист
1793 года,
который
во
что
бы
то
ни
ста ло
хотел
заставить
пе чь
«хлеб равенства», становится
свои м
человеком
среди
новоиспеченных
банкиров
рес пу­
блики,
за
хорошие
про це нты
исполняет
все
их
пожелания
и
устраивает
их
дела.
Например,
спекулянт
Гэнгерло,
о дин
из
самых
наглых
и
бессовестных
дельцов
республики
(На ­
по леон
его
н ен а ви д ел), стоит перед неприятным обвине-
1 Спекулянтов .
92


нием :
он
че ресчу р
наг ло
спекулировал
и,
снабжая
армию,
с
излишней
заботливостью
сн аб жал
сво и
карманы.
Теперь
у
него
на
шее
про цесс,
который
может
стоить
много
де­
нег
и,
пожалуй,
да же
жизни.
Как
поступают
в
таких
слу­
чаях
(тогда так же,
как
и
с егод н я )? Обращаются к чело­
веку,
имеющему
свя зи
«в высших сферах», имеющему по ­
литическое
или
закулисное
влияние,
способному
«напра­
вит ь»
неприятное
дело
в
нужную
сторону.
Обращаются
к
Фуше,
осведомителю
Барраса,
который
сейчас
же
стрем­
глав
бежит
к
всемогущему
(письмо напечатано в мемуа ­
р ах), и,
действительно,
нечистоплотное
дело
ок аз ыва ется
ти хо
и
безболезненно
замятым.
В
бл агод арн ос ть
за
услугу
Гэнгерло
не
забывает
его
при
поставках
для
армии,
при
б иржев ых
сделках,
и
—
«l’appetit vient en mangeant».1
Фуше
в
1797 г.
отк р ы вает,
что
деньг и
пахнут
го ра здо
лучше,
чем
кровь
в
1793, и
—
пользуясь
своими
новопри-
об рете нн ыми
«связями»
в
финансовом
ми ре
и
в
продаж;
ном
правительстве
—
основывает
компанию
для
поставок
в
армию
Ш ерера .
Солд ат ы
бравого
генерала
получают
скверные
сапоги
и
буд ут
мерзнуть
в
тонких
шинелях,
они
бу дут
побеждены
на
полях
Ита лии ,
но
гораздо
важнее
то,
что
компания
Фуше-Гэнгерло,
а
вероятно
и
сам
Б а ррас,
извлекут
солидную
прибыль.
Исч езл о
отвращение
к
«пре­
зренному
и
губительному
ме т ал лу », о котором так красно­
реч иво
трубил
всего
три
года
то му
наз ад
ультраякобинец
и
сверхкоммунист
Фуше;
забыта
ненависть
к
«злым бо­
гач ам», забыто,
что
«хорошему республиканцу не нужно
ничего,
кроме
хлеба,
оруж ия
и
сорока
экю
в
день»; теперь
настало
время,
нак оне ц,
самому
стать
богатым.
В
изг на­
нии
Фуше
понял
вл асть
денег
и
готов
служить
ей,
как
в ся­
кой
власти.
Сл ишком
томительно,
слишком
горестно
был о
это
дно,
это
ужасное
дно,
покрытое
тиной
п резрени я
и
л ише ний,
—
он
напрягает
все
сил ы,
чтобы
выплыть,
чтобы
подняться
в
те
выси ,
в
тот
мир,
где
за
деньги
покупают
власть
и
из
власти
чеканят
деньг и.
Первая
штольня
пр о­
ложена
в
эт ом
богатейшем
руднике,
первы й
шаг
сделан
на
фантастическом
пути
от
мансарды
пятого
этажа
к
герцог­
ск ой
ре зид енции,
от
нищеты
к
состоянию
в
двадцать
мил­
лионов
фр анк ов.
Аппетит
приходит
во
время
ед ы.
93


Теперь
Фуше,
окончательно
сб рос ив
с
п леч
неприят­
ный
гр уз
революционных
принципов,
приобрел
по движ ­
ность:
через
день
он
уже
снова
во
всеоружии.
Его
друг
Баррас
занят
не
только
т ем ными
денежными
сделками,
но
и
грязными
политическими
де ла ми.
Он
склонен
по тих о ньку
пр одат ь
республику
Людовику
XVIII за герцогский титул
и
порядочный
денежный
куш .
В
эт ом
предприятии
ему
мешает
тол ько
присутствие
порядочных
коллег—
респу ­
бликанцев
вроде
Карно,
все
еще
ве рующи х
в
рес пу б лику
и
не
пон им ающ их,
что
идеалы
существуют
л ишь
для
тог о,
чтобы
на
них
наживаться.
И
в
государственном
перево­
роте
Барраса
18 фруктидора,
освободившем
его
от
эт ой
неприятной
стражи,
Фуше,
без
сомнения,
основательно
помог
своему
компаньону
тайными
по дко па ми,
ибо
едв а
его
по кро вите ль
Баррас
стал
не о гра ниче нным
властели­
ном
в
Совете
Пя ти,
в
обновленной
директории,
как
это т
избегающий
дневного
света
человек
сме ло
выступает
и
требует
вознаграждения.
Пусть
Ба рра с,
треб ует
он,
исполь­
зует
его
в
политике,
при
арм ии
или
в
каком-нибудь
др у­
гом
месте,
для
то го
или
иного
поручения,
позволяющего
наб ить
себе
кар ман ы
и
оправиться
от
долгих
лет
нищеты.
Баррас,
нуждающийся
в
н ем,
не
может
отказать
своему
по­
мощнику
в
темных
делах,
но
все-таки
имя
Фуше,
лион­
ского
МйгаШеиг’а,
еще
слишком
отдает
запахом
проли­
той
крови,
и
в
медовый
месяц
ре акц ии
вид еться
с
ним
от­
крыт о
в
Париже
значило
бы
ко мпро мет иров а ть
себя.
По­
этому
Баррас
отправляет
его
прежде
всего
в
Италию
к
армии,
в
качестве
представителя
правительства,
потом
в
Батавскую
республику
в
Голландию
для
секретных
пере­
говоров.
Баррас
на
опыте
убедился,
что
Фуш е
отличный
мастер
под пол ь ных
интриг:
скоро
ему
придется
еще
ос но­
вательнее
проверить
это
на
самом
себ е.
Итак,
в
1798 г.
Фуше
—
посол
французской
респу ­
бл ики:
он
снова
во
всео ру жии .
Он
развивает
т акую
же
хо­
лодную
энергию
при
исполнении
своей
нынешней
дипло­
матической
миссии,
как
некогда
при
ис по лне нии
миссии
кровавой.
Особенно
бол ь ших
успехов
добивается
он
в
Г ол­
ландии.
У му дре нный
трагическим
опытом,
созревший
в
бу­
рях
времени,
с
выкованной
в
суровом
горниле
нищеты
гибкостью,
Фу ше
проявляет
свою
прежнюю
энергию,
со­
единяя
ее
с
нов ой
осторожностью.
Ско ро
нов ке
власти-
94


т еля
—
там
наверху
—
на чин ают
понимать,
что
это
по­
лезный
человек,
который
всегда
держит
ное
по
в етру
и
чует,
где
пахнет
деньгами.
Угодливый
с
высшими,
грубый
с
низшими,
этот
искусный
и
ловкий
мореплаватель
как
бы
создан
для
бурь.
И
так
как
корабль
правительства
зло­
веще
накреняется,
а
неуверенный
курс
грозит
ему
ав а­
рие й,
ди ре кт ория
принимает
3 термидора 1799 г.
неожи­
данное
решение:
Жозеф
Фуше,
посланный
по
се крет ном у
д елу
в
Голландию,
внезапно
назначается
министром
по­
ли ции
французской
респу б лики.
Жозеф
Ф уше
—
министр!
Париж-вздрогнул
как
от
пу­
шеч но го
выстрела.
Н еуж ели
снова
начинается
т ерро р,
раз
они
спускают
с
цепи
этого
кровожадного
пс а,
лионского
Mitrailleur’a, осквернителя религии,
грабителя
церкв ей ,
друга
анархиста
Бабефа?
Неу жели
—
упаси
бо г!
—
вер­
нут
с
малярийной
Гвианы
Ко лло
д’Эрбуа
и
Б ильо
и
с нова
на
площади
Республики
поставят
гильотину?
Неужели
снова
начнут
пе чь
«хлеб равенства», введут филантропи ­
ческие
комит ет ы,
выманивающие
деньги
у
богачей?
Па­
р иж,
давно
успокоенный,
со
своими
полутора
тысячами
танцовальных
зал
и
б лестя щ ими
магазинами,
со
своей
jeu­
nesse dorée, приходит в ужас
—
богачи
и
буржуа
трепещут,
как
в
1792 году.
Довольны
ли шь
якобинцы
—
последние
республиканцы.
Наконец,
после
ужасных
преследований,
оди н
из
их
рядов
снова
у
вл аст и,
—
са мый
смелый,
самый
радикальный,
сам ый
непр екл о нный;
нак оне ц
ре акци я
под
угрозой,
республика
будет
очищена
от
роялистов
и
заго­
ворщиков.
Но
странно,
—
и
те
и
другие
спрашивают
себя
че рез
несколько
дне й:
в
са мом
ли
деле
этого
министра
полиции
зову т
Жозеф
Фуше?
Снова
оправдалось
мудрое
сло во
Ми­
рабо
(и в наши дни применимое к социалистам), что яко ­
бинцы
в
должности
министра
уже
не
якобинские
министры:
ибо
уста,
преж де
требовавшие
крови,
теп ерь
источают
примирительный
елей.
Пор ядо к,
спокойствие,
безопас­
нос ть,
—
эти
слова
беспрерывно
повторяются
в
полицей­
ски х
объявлениях
бывшего
террориста,
и
расправа
с
анар­
хи ей
—
его
девиз.
Свобода
должна
быть
ог р аничена ,
воз­
буждающим
речам
должен
б ыть
положен
конец.
Порядок,
порядок,
спокойствие,
безопасность
—
ни
Меттерних,
ни
Сельдницкий,
ни
о дин
ультрареакционер
австрийской
им­
95


перии
не
изд ав ая
более
консервативных
декретов,
чем
Жо­
зеф
Фут п е, Mitrailleur de Lyon.
Буржуа
свободно
вздыхают:
Сав л
пре вра тил ся
в
Павла!
Но
действительные
республиканцы
неистовствуют
от
гнева
на
своих
с обр ани ях.
Их
этот
год
научил
немногому,
—
они
всё
продолжают
произносить
злобные
речи,
ре чи
и
речи,
они
грозят
директории,
министрам
и
ко нсти туц ии
цитатами
из
Плутарха.
Они
буйствуют,
словно
еще
живы
Дантон
и
Марат,
словно
набат,
как
пр е жде,
мог
бы
со бра ть
сто тысяч ну ю
то лпу
из
предместий.
Их
утомительные
при­
ставания
выво д ят,
наконец,
из
терпения
директорию.
Как
б ыть
с
этим?
—
настойчиво
спрашивают
ко ллеги
ново­
испеченного
министра
полиции.
«Закрыть клуб», отвечает он невозмутимо.
Недовер­
чи во
смотрят
на
не го
министры
и
спрашивают,
когда
он
думает
осуществить
эту
смелую
м ер у. «Завтра», спокойно
отвечает
Фуше.
И
в
самом
д еле,
на
другой
день
Фу ше,
бывший
прези­
де нт
якобинцев,
отправляется
вечером
в
радикальный
клуб
на
у лице
Бак .
Зд есь
все
эти
годы
билось
сердце
револю­
ции.
Там
те
же
люди,
перед
которыми
выступали
Робес­
пьер,
Дантон
и
Марат,
перед
которыми
он
сам
выступал
со
страстными
речами;
после
па де ния
Робеспьера,
после
поражения
Бабс фа
только
в
клубе
de Manège живет воспо­
минание
о
бурн ых
днях
революции.
Но
сентиментальность
несвойственна
Фуше;
он
мо­
жет,
при
же ла нии,
с
потрясающей
быстротой
забыть
о
пр о­
шлом.
Бы вший
у чи тель
математики
ор ат орйан цев
прини­
ма ет
во
внимание
только
параллелограм
реальных
сил.
Он
считает
республиканские
ид еи
погибшими,
лучшие
вожди
и
деятели
покоятся
в
земле;
т аким
образом
клубы
давно
потеряли
свое
значение,
стали
сборищем
болтунов,
где
од ин
перебивает
другого.
В
1799 году курс цитат из Плу­
тарха
и
патриотических
сл ов
упал
не
ме ньш е,
чем
кур с
ассигнаций:
сказано
слишком
много
фр аз
и
н ап ечат ано
слишком
много
бумажных
денег.
Ф ра нция
(кто осведомлен
об
эт ом
лучше
министра
полиции,
контролирующего
об­
щес твен ное
м не ние!) устала от ораторов,
адвокатов
и
нов а*
торов,
устала
от
законов
и
декретов,
она
жаждет
лишь
по­
ко я,
порядка,
мира
и
ясности
фи нанс ов ого
положения;
как
после
не скол ьки х
лет
войны,
так
и
после
нескольких
лет
96


революции,
после
каждого
порыла
общественного
вооду­
ше вления ,
предъявляет
своп
права
неудержимый
эгоизм
единичной
личности
и
семьи.
Как-раз
в
тот
момент,
когда
один
из
давно
отживших
свой
век
республиканцев
произносит
пламенную
ре чь,
открывается
дверь,
и
входит
Фуше
в
форме
министра,
сопровождаемый
жа ндарм а ми.
Он
уд ивле нно
обводит
хо­
лодным
взор ом
вскочивших
со
своих
ме ст
членов
клуба:
какие
жалкие
противники!
Давно
перевелись
лю ди
дела,
вдохновители
революции
и
ее
герои:
остались
ли шь
бо л­
ту ны,
а
чтоб ы
справиться
с
болтунами,
достаточно
ув ерен
ного
жеста.
Он
немедленно
подымается
на
трибуну:
впер­
вые
после
шести
лет
слышат
якобинцы
его
ледяной,
тр ез­
вый
голос:
но
это т
худосочный
человек
подымает
его
не
для
призыва
к
с вободе ,
к
свержению
деспотов,
как
не­
когда,
а
для
того,
чтоб ы
спокойно,
кратко
и
ясно
объявить
кл уб
закрытым.
Собравшиеся
так
о шел ом лены
неожидан­
ностью,
что
ник то
не
оказывает
сопротивления.
Они
не
возмущаются,
не
бросаются,
как
обязывает
их
кля тв а,
с
мечами
на
ду шите ля
свободы.
Они
лишь
что-то
бормо­
ч ут,
тихо
отступая,
и
в
смя тени и
покидают
помещение.
Фуше
рассчитал
верно:
с
настоящими
мужами
н адо
бо­
роться,
для
болтунов
достаточно
у грож ающ его
жеста.
Зал
пус т;
он
спо ко йно
направляется
к
двери,
запирает
ее
и
прячет
кл юч
в
карман.
И
этим
поворотом
ключа,
с об­
ственно
говоря,
по ло жен
ко нец
революции.
Из
всякой
должности
человек
может
сде ла ть
то,
что
ему
хочется.
Принимая
м инисте рст во
по ли ции,
Жозеф
Фуше,
в
сущности,
получает
второстепенную
ро ль,
что-то
вроде
подотдела
министерства
внутренних
дел.
Он
обязан
быть
блюстителем
и
информатором,
подвозить,
как
воз­
ница,
мат е риалы
для
внутренней
и
внешней
политики,
из
которых
члены
директории,
как
ко ро ли,
возводят
строе­
ния.
Но
едва
прошло
три
ме сяц а,
как
Фу ше
по лу чил
в
сво и
руки
вл аст ь,
его
покровители
с
ужасом,
с
изумлением
и
уже
беспомощно
замечают,
что
он
следит
не
только
за
ни­
зами,
но
и
за
верхами,
что
министр
по лиц ии
ко нтро ­
лирует
остальных
министров,
директорию,
генералов,
всю
политику.
Его
се ть
протянута
ко
в сем
должностям,
ко
всем
обязанностям,
в
его
ру ки
стек аются
все
известия,
он
со­
здает
политику
вокруг
политики,
войну
рядом
с
во йной>
97


повс юд у
тяну тся
щупальцы
его
власти,
пока,
на ко нец,
возмущенный
Талейран
не
берет ся
разъяснить
ему
обязан*
ности
министра
по л иции: «министр полиции это человек,
который
в
первую
о черед ь
заботится
о
делах,
его
касаю­
щихся,
и
только
на
втором
пла не
стоят
у
него
дела,
его
не
касающиеся».
Пре в осходн о
построена
эта
сложная
машина,
этот
уни ­
версальный
контрольный
аппарат
для
целой
ст ра ны.
Ты­
с ячи
известий
стекаются
ежедневно
в
дом
на
набережной
Вольтера,
ибо
за
несколько
месяцев
этот
м астер
наводнил
всю
страну
шпионами,
т айными
агентами
и
доносчиками.
Но
его
сыщики
не
только
обычные,
неуклюжие,
мелкие
д етек ти вы,
кот оры е
подслушивают
у
дворников,
в
кабач­
ках,
публичных
д омах
и
це рква х
повседневные
спл етн и:
агенты
Футпе
носят
галуны
и
сюртуки
дипломатов
или
^легкие кружевные платья,
они
ведут
беседы
в
салонах
предместья
Сен-Жермен1
и,
притворившись
патриотами,
присутствуют
на
тайных
совещаниях
яко б инце в.
В
списке
его
наемников
е сть
маркизы
и
герцогини,
носители
самых
громких
име н
Франции, —
да,
он
может
похвастать
(фан­
та стич еск ий
факт!)тем,
что
у
него
служит
самая
высо к о­
поставленная
женщина
стра ны
—
Жозефина
Бонапарт,
бу­
дущая
им пера трица .
Он
оплачивает
секретаря
своего
бу­
дущего
повелителя
и
императора,
в
Гартуэле,
в
Ан глии,
он
п одк упил
повара
короля
Людовика
XVIII.
В
армии,
с реди
купечества,
у
депутатов,
в
кабачках
и
на
собраниях
не зр имо
присутствует
мин и стр
пол иции;
тысячи
известий
стекаются
ежедневно
к
его
пис ьме нно му
столу.
Там
ра с­
сматриваются,
фильтруются
и
сравниваются
эти
отчасти
правдивые
и
ва жн ые,
о тча сти
пустословные
доносы,
пока
из
тысячи
шифров
не
будут
извлечены
точные
сведения-
Ибо
сведения
—
Зто
главное;
на
вой не
так
же,
как
в
мирное
время;
в
политике
так
же,
как
в
финансовых
де­
л ах.
Уже
не
в
терро ре ,
а
в
осведомленности
мог у щес тво
Ф ра нции
1799 года .
Сведения
о
каждом
несчастном
те р­
мидорианце:
сколько
денег
он
получает*
кто
ему
дает
в зятк и,
за
сколько
его
мож но
купить,
чтобы
дер жат ь
под
вечной
угр озо й
и
обратить
начальника
в
подчиненного;
Предместье
Па рижа,
в
к от ором
были
сосредоточены
особн як и
бог ач ей
и
знати.
Прим,
псрев.
98


сведения
о
заговорах,
—
от части ,
чтобы
их
побороть,
от­
части ,
чтобы
поддержать
их
и
тем
повернуть
направо
руль
политики;
своевременно
полученные
сведения
о
во ен ных
действиях
или
мирных
переговорах,
дающие
возможность
заключать
на
б ирже
сде лки
с
услужливыми
финансистами
и
положить,
нако не ц,
начало
своему
состоянию.
Таким
образом
эта
осведомительная
машина
в
руках
Фуш е
б ес­
прерывно
доставляет
ему
деньг и,
и
в
сво ю
о чер едь
деньги
явл яются
маслом,
заставляющим
ее
двигаться
бесшумно.
Иг орн ые
и
публичные
дома
так
же,
как
банки,
платят
ему
миллионную
дань,
превращающуюся
в
его
руках
во
вз ятки,
а
взятки
—
в
информацию;
та к,
никогда
не
останавли­
ваясь,
без
конца
работает
это
огромное
сложное
сооруже­
ние ,
с озданн ое
в
неско лько
мес яцев
гром ад ной
работоспо­
с обно ст ью,
психологической
г ениал ьно с тью
одного
че ло­
века.
Но
са мое
гениальное
в
эт ом
бесподобном
сооружении
Фуш е
—
то,
что
оно
подчиняется
управлению
лишь
одн ой
определенной
руки.
Где-то
там
укреплен
ви нт;
если
его
у да лить,
—
машина
тотчас
же
остановится.
Ф уше
с
первого
мгновения
принимает
ме ры
предосторожности
на
случай
немилости.
Он
знает:
если
ему
придется
покинуть
сво й
по ст,
достаточно
одного
поворота
руки,
чтобы
остановить
созданную
им
машину.
Ибо
не
для
государства,
не
для
директории,
не
для
Наполеона
соз дает
этот
могучий
че­
ловек
свое
произведение,
он
создает
ето
ли шь
для
себя.
Он
и
не
думает
добросовестно
передавать
своему
начальству
продукты
химического
перегона
всех
сведений,
произве­
денного
в
его
лаборатории;
он
с
откровенным
эго из мом
переправляет
л ишь
то,
что
он
счит ает
нужным
перепра­
вить:
заче м
учить
разуму
болванов
директории,
открывать
им
с вои'.карт ы?
Лишь
то,
что
ему
полезно,
что
безусловно
принесет
ему
выго д у,
выпускает
он
из
своей
лаборатории,
все
остальные
стрелы
и
яды
он
тщательно
бережет
в
своем
частном
арсенале
для
личной
мести
и
политических
убийств.
Фуше
всегда
осведомлен
лучше,
чем
предполагает
директория,
и
поэтому
он
для
каждого
опасен
и
вместе
с
тем
не обходи м.
Он
знает
о
переговорах
Барраса
с
роя­
листами,
о
стремлении
Бонапарта
сесть
на
престол,
о
п ро­
делках
яко б инцев
и
реакционеров,
—*
но
он
выдает
эти
секреты
не
в
тот
мо м ент,
ко гда
они
стан о вятся
ему
изв е-
99


с тпы,
а
лишь
ког да
ому
покажется
в ыгодным
их
откр ыт ь.
Иногда
он
поощряет
заговоры,
иног да
он
их
тормозит,
иногда
иску сно
их
затевает,
иногда
с
шумом
разоблачает
(и вместе с тем своевременно предостерегает участников,
чтобы
они
могл и
с па ст ис ь ); всегда он играет двойную,
тройную,
четверную
иг ру;
обманывать
и
одурачивать
на
все х
фронтах,
за
всеми
сто лам и
становится
его
страстью.
Для
этого,
конечно,
нуж но
затратить
все
время
и
силы:
Фуше,
р абот ающ ий
десять
часов
в
день,
не
экономит
пи
того,
ни
др уг ого.
Он
предпочитает
сидеть
с
утра
до
вече ра
в
своем
б юро,
лично
просматривать
все
бумаги
и
отвечать
на
каждую
из
ни х,
чем
позволить
другому
заглянуть
в
по­
л ице йские
секреты.
Ка жд ого
важного
прес ту пника
он
до­
прашивает
сам
при
закрытых
дверях
в
своем
кабинете,
так,
чтобы
все
подробности
зн ал
он,
только
он
и
никт о
из
его
по дчи нен ных;
таким
образом
постепенно
он,
в
ка­
честве
добровольного
исповедника
целой
страны,
д ержит
в
рук ах
тайны
всех
людей.
Сн ова,
как
не ког да
в
Лионе,
он
прим еняе т
те ррор ,
но
теперь
уж
его
орудие
не
тяже ­
лый
с окру шающ ий
топор,
а
душевный
яд
с тр аха,
сознания
вины,
гнета
слежки,
которым
он
убивает
тысячи
людей.
Машин а
1792 г.,
гильотина,
изобретенная,
чтобы
по­
давить
всякое
сопротивление
государству,
неуклюжее
ору
дне
в
сравнении
с
сложным
сооружением,
созданным
ду­
ховным
превосходством
Жозефа
Фуш е
1799 года .
На
этом
инструменте,
который
он
собственными
силами
с оздал ,
Фу ше
играе т ,
как
по длинны й
а рти ст.
Он
зна ет
высшую
тай ну
вл а сти:
втайне
наслаждается
ею,
бережно
ею
пользуется.
Прошли
лио нские
времена,
ко гда
свирепая
р ев ол юцио нная
гвардия
со
штыками
наперевес
закрывала
доступ
в
по кои
всемогущего
проконсула.
Теперь
в
его
приемной
толпятся
дамы
из
предместья
Се н- Же рмен,
и
их
охотно
про пус ка ют
в
кабинет.
Он
знает,
что
им
нужно.
Одна
просит
вычеркнуть
своего
родственника
из
списка
эмигрантов,
другая
хотела
бы
получить
хорош ее
место
для
кузена,
третья
—
избежать
неприятного
процесса.
Фу ше
одинаково
люб езен
со
все ми.
Зач ем
восстанавливать
пр о­
тив
себ я
какую-нибудь
партию,
—
якобинцев
или
ро яли­
стов,
умеренных
или
бонапартистов,
—
пока
еще
неиз­
вестно,
кто
из
них
будет
завтра
у
руля?
По это му
страш­
ный
терро рист
превращается
в
чарующе
любезного
чело-
100


века;
публично,
в
своих
реч ах
и
прокламациях,
он
же­
стоко
громит
роялистов
и
ан архис т ов,
но
под
шумок
он
тайно
пред о сте рега ет
или
подкупает
их.
Он
избегает
гром­
ких
про цессо в,
жестоких
приговоров:
он
удовлетворяется
властным
жестом
вместо
са мой
вл асти ,
предпочитает
подлинную,
хо тя4
и
незаметную
с илу
ничтожным
кокар­
да м,
которыми
украшены
шляпы
Барраса
и
его
ко ллег .
Случилось
та к,
что
чер ез
несколько
месяцев
отщепенец
Футпе
сделался
всеобщим
любимцем.
И
в
сам ом
деле,
ка-
кой
ясе
министр
и
государственный
деятель
не
приобре­
тет
всеобщих
симпатий,
ес ли
он
доступен
для
все х,
смотрит
сквозь
пальцы
на
обогащение
людей,
содействует
пол уче нию
те плых
местечек,
всем
уступает,
люб езн о
за­
крыв ае т
глаза,
где
нужно,
—
раз ум еется ,
лиш ь
до
тех
пор ,
пока
публика
не
начнет
слишком
вмешиваться
в
политику
или
препятствовать
его
собственным
планам?
Разве
не
лучше
заставить
при
помощи
лести
или
выгодными
пред­
ложениями
отказаться
от
своих
убеждений,
чем
на пр а влять
на
них
пушки?
Разве
не
достаточно
пригласить
беспокой­
ного
человека
в
свой
част ный
кабинет
и
там
вынуть
ид
ящ ика
сто ла
заготовленный
для
него
смер тн ый
приговор,
чем
де йств ит ельн о
привести
эт от
приговор
в
исполнение?
Конечно,
там,
где
обнаруяшваются
признаки
действитель­
ного
возмущения,
он
по-старому
беспощадно
подавляет
их
св оей
тя жело й
рукой.
К
тем
же,
кто
вед ет
себя
скромно
и
не
за зна етс я,
бывший
террорист
применя ет
с вою
дав­
нюю
монастырскую
те рпим о сть.
Он
знает,
как
люди
падки
на
ро ско шь,
на
мел кие
пороки
и
тайные
наслаждения,
—
пр е кр ас но, habea.nt!1 —
л ишь
бы
они
были
спокойны!
Круп н ые
банкиры,
которых
до
сих
пор,
в
дни
республики,
беспощадно
тр а вили,
могу т
теперь
спокойно
спекулиро­
вать
и
наживаться.
Ф уше
дает
им
сведения,
а
они
ему
—
долю
в
барышах.
Печать,
—
во
вр еме на
Марата
и
Дему­
лена
св ире пый,
кровожадный
пес,
—
смотрите,
как
ла­
сково
она
теперь
виляет
хвостом;
она
тоже
предпочитает
сладкую
булочку
ударам
пл ет ки.
Скоро
шумиха,
которую
подняли
привилегированные
патриоты,
сменяется
т иши­
ной,
нарушаемой
лишь
чавканьем,
—
Фуш е
бросил
ка­
ждому
кость
или
несколькими
крепкими
удара.ми
загнал
их
* Пусть пмеют .
Ю1


в
угол.
Его
к ол легп
поня ли,
поняли
и
все
партии,
что
быть
др угом
Фуше
сто ль
же
удобн о
и
выгодно,
сколь
не­
приятно
познакомиться
с
ког тя ми,
ск рыт ыми
в
его
ба р­
хатных
лапках.
Так
этот
презираемый
всем и
человек,
пользуясь
те м,
что
он
все
знает,
что
каждый
должен
ем]
быть
благодарен
за
молчание,
приобретает
внезапно
бе с­
численное
множество
друзей.
Еще
не
восстановлен
ра з­
ру шенны й
город
на
Роне,
а
бомбардировка
Лиона
уже
за­
быта,
Жо зеф
Фу ше
—
общий
любимец.
Обо
всем,
что
происходит
в
государстве,
самые
свежие,
самые
достоверные
сведения
получает
Жозеф
Фуше:
ни­
кто
не
имеет
возможности
так
глубоко
заглянуть
во
все
извилины
событий,
как
он,
вооруженный
тысячеголовой,
тысячеухой
бдительностью;
никто
не
зн ает
си лы
или
бе с­
сил ия
партий
и
людей
лучше
это го
холодного
расчетли­
вого
наблюдателя,
с
его
аппаратом,
регистрирующим
ма­
лейшие
колебания
политики.
Так
проходит
несколько
недель,
несколько
месяцев,
на коне ц
наступает
д ень,
когда
Жозеф
Фу ше
ясно
вид ит,
что
Дир ек тори я
погибла.
Все
пять
руководителей
в
ссо ре,
оди н
подставляет
ножку
другому
и
не
может
дождаться
ми нут ы,
когда
у да стся
с пи хнуть
е го.
Армии
разбиты,
в
финансовых
делах
хао с,
в
стране
неспокойно,
—
так
дальше
не
может
продолжаться.
Фуш е
чует
приближение
перемены
ветра.
Агенты
доносят
ему ,
что
Баррас
тайком
ведет
переговоры
с
Людовиком
XVIII и продает респу­
блику
бурбонской
династии
за
герцогскую
к ор ону.
Его
к оллег и
в
свою
о чер едь
любезничают
с
герцогом
Ор л еан­
ским
или
мечт ают
о
восстановлении
Конвента.
Но
все,
все
они
знают,
что
так
дальше
продолжаться
не
может.
Ибо
нация
потрясена
восстаниями
внутри
страны,
ас си­
гнации
превращаются
в
ничего
не
стоящие
бумажки,
сол­
дат ы
отказываются
воевать;
если
новая
власть
не
с обер ет
рассеянные
си лы,
республика
неминуемо
должна
будет
па сть.
Лишь
диктатор
может
спасти
положение,
и
все
огля­
дыва ют ся
в
пои ск ах
подходящего
человека.
«Нам нужны
голова
на
плечах
и
сабля», —
так
Баррас
говорит
Фу ше,
втайне
считая
себя
этой
головой
и
подыскивая
под ход я­
щую
саблю.
Но
Гош
и
Жубер,
эти
победители,
погибли
пе
вочвремя
для
сво ей
карьеры,
Бернадот
все
еще
ведет
се бя
102


якобинцем,
а
единственного,
о
ком
знают,
что
он
обл ад ает
и
саблей
и
головой,
—
Б он апарт а,
героя
Арколя
и
Ри­
воли,
из
страха
отправили
подальше,
—
он
без
толк у
ма­
неврирует
в
песках
ег ипет ско й
пустыни.
Он
так
далеко,
что
на
нег о
ра ссч иты вать ,
повидимому,
не
приходится.
Из
всех
хминистров
только
Фу ше
уже
тогда
знал,
что
э тот
генерал
Бонапарт,
который,
как
все
думают,
пребы­
в ает
в
тени
пирамид,
на
самом
д еле
не
так
дал еко
и
ско ро
приблизится
к
бе ре гам
Ф ра нции.
Они
отправили
этого
слишком
честолюбивого,
слишком
популярного
и
властного
человека
за
тысячи
мил ь
от
Парижа;
они,
пож ал уй,
даж е
свободно
в з дохнули
испо дт ишка ,
когда
Нельсон
уничто­
жил
фл от
при
А бу к и ре, (ибо какое значение имеют для
интриганов
и
политиков
тысячи
пог ибш их,
если
в месте
с
н ими
устранен
и
ко нкур ент.
Теперь
они
спо ко йно
сп ят,
они
знают,
что
он
пригвожден
к
армии,
и
не
собираются
его
возвращать.
Ни
на
одну
минуту
не
допускают
они
мысли,
что
Бонапарт
может
реши ться
самовольно
пере­
дать
командование
другому
генералу
и
нар уш ить
их
покой:
все
возможности
они
предусматривают,
не
преду­
сматривают
ли шь
одной
—
возвращения
Бонапарта.
Фу ше,
од нак о,
знает
больше
и
получает
сведения
из
лучших,
более
достоверных
источников.
Ибо
все
пере­
дающий
ему,,
доносящий
о
каждом
письме ,
о
каждом
ме­
р о прия тии,
са мый
лучший,
осведомленный
и
пр еда нный
из
оплачиваемых
Фуш е
шпио но в
—
это
жена
Б она парт а,
Жозефина
Богарне.
.Подкупить
эту
легкомысленную
крео лку
было,
пожалуй,
не
очень
большим
подвигом,
и бо,
вследствие
своей
сумасбродной
расточительности,
она
ве чно
нуждалась
в
деньгах,
и
сотни
тысяч,
которые
щедро
в ыдав ал
ей
Напрлеон
из
государственной
кассы ,
исчезали,
как
капли
в
море,
у
же нщин ы,
приобретающей
ежегодно
триста
шляп
и
семьсот
платьев,
не
умеющей
береч ь
ни
своих
денег,
ни
своего
тела,
ни
своей
репутации,
и
к
тому
же
в
ту
пор у
находившейся
в
дурном
настроении.
Дело
в
т ом,
что
по ка
маленький
пылкий
генерал,
собиравшийся
вз ять
ее
с
с обой
в
ску чну ю
страну
ма мелю к ов,
пребывал
на
поле
брани,
она
проводила
ночи
с
красивым,
ми лым
Шарлем,
а
быть
может
и
с
двумя-тремя
дру г ими,
— ве­
роятно
даже
со
своим
прежним
любовником
Баррасам.
Эт им
она
оскорбила
глупых
бр ат ье ®-инт р иганов
Жозефа
103


и
Люсьена,
и
они
поторопились
донести
об
это м
ее
вспыльчивому,
ревнивому,
как
турок,
мужу.
Ей
нужен
по
этому
человек,
который
помог
бы
ей
следить
за
этими
братьями-шпионами
и
контролировать
их
ко рресп о н ден­
цию .
Это
обстоятельство,
а
заодно
и
некоторое
ко личе ­
ство
дукатов
—
Фуш е
в
сво их
мемуарах
от кро ве нно
назы­
вае т
цифру
в
тысяч у
луидоров
— заставляют
будущую
им пера т рицу
выдавать
Фуше
все
секреты,
и
в
первую
оч е­
ред ь
самый
важный
и
самый
грозный
секрет
—
о
пред­
стоящем
возвращении
Бон апар т а.
Фуш е
удовлетворился
те м,
что
он
осведомлен.
Разу­
меется,
гражданин
министр
п ол иции
и
не
думает
инф ор­
мировать
свое
начальство.
Прежде
в сего
он
у крепл яет
свою
дружбу
с
супругой
претендента,
в
тиш и
извлекает
пользу
из
полученных
им
сведений
и,
по
обыкновению,
хорошо
подготовленный,
идет
навстречу
решению,
кото­
рое,
как
он
отлично
понимает,
не
заставит
себя
долго
ждат ь.
11 октября 1799 года директория поспешно призывает
Фуше.
Зеркальный
телегра ф
1 передал невероятную весть:
Бона пар т
самовольно,
без
вызова
директории,
вернулся
из
Египта
и
прибыл
во
Фрежюс.
Что
делать?
Арест о ва ть
ли
тотчас
же
генерала,
который,
пе
получив
приказа,
как
дезертир
покинул
свою
армию,
или
принять
его
вежливо?
Фуш е,
представляясь
еще
бол ее
по ра женны м,
чем
искренно
пораженные
члены
директории,
советует
им
быть
с нисх од ите льны ми.
Выждать!
Выждать!
Ибо
Фуш е
еще
не
решил,
будет
ли
он
на
сто рон е
Б она парт а,
или
пр о­
тив
не го,
—
он
предпочитает
д ать
развернуться
событиям.
Но
п ока
потерявшие
голову
главы
директории
спорят,
по­
миловать
ли
Бонап ар та ,
несмотря
па
его
бегство,
или
а ре­
ст ова ть
его,
народ
сказал
свое
слово.
Ав иньо н,
Лион,
Па­
риж
встречают
его
как
триумфатора,
во
вс ех
городах
на
его
пу ти
устраивают
иллюминации,
и
публика
те атр ов,
когда
со
сцены
сообщается
о
его
возвращении,
встречает
эту
весть
ликованием:
не
подчиненным
он
возвращается,
а
повелителем,
мощным
властелином.
Едва
он
прибыл
в
Париж,
в
свою
квартиру
на
улице
Шантерен
(вскоре
1 Изобретенный и установленный во Франции в эпоху револю­
ции
телеграф,
передававший
свет овые
сигналы
по сред ство м
системы
з ерк ал,
от ражающ их
солнечные
лучи.
Пр им.
пе рев.
юг


названной
в
его
честь
улицей
По бед ы), как его окружает
толпа
друзей
и
людей,
полагающих,
что
пол езно
прослыть
его
другом.
Генералы,
депутаты,
министры,
даж е
Талейран
почтительно
расшаркиваются
перед
героем,
и
наконец
к
не му
отправляется
сам
министр
по лиции
собственной
персоной.
Он
ед ет
на
улицу
Шантерен
и
велит
доло я^ит ь
о
се бе
Бон апа рт у.
Но
Бонапарту
этот
гос по дин
Фуше
представляется
безразличным
и
незначительным
посетите­
лем.
И
он
заставляет
его
ждать
до брый
час
-в передней,
как
надоедливого
просителя.
Фуше
—
это
имя
ему
мало
гов о­
рит :
лично
с
ним
он
не
знаком,
а
может
быт ь
только
вспоминает,
что
человек
с
таким
именем
сыграл
до во льно
печальную
р оль
в
Лионе
в
годы
террора;
быть
может,
он
встречал
в
приемной
своего
друга
Ба рраса
это го
оборван­
ного ,
опустившегося,
мелкого
полицейского
шпи ка.
Во
всяком
случае,
это
человек,
не
им е ющий
большого
зн а­
чения,
какой- то
мелкий
делец,
про ны рлив ос тью
раздобыв­
ший
се бе
теперь
маленькое
министерство.
Такого
можно
заставить
посидеть
в
передней.
И
в
сам ом
деле,
Жо зеф
Фуш е
битый
час
терпеливо
ждет
в
передней
генерала,
и
ему ,
быть
может,
пришлось
бы
и
-второй и
третий
час
п ро­
сидеть
там
в
кресле,
сердобольно
предложенном
ему
ла­
ке ем,
есл и
бы
случайно
Реаль,
о дин
из
участников
зате­
ваемо г о
Б онап арт ом
государственного
переворота,
не
у ви­
дал
всемогущего
министра,
у
которого
домогается
аудиен­
ции
вес ь
Париж,
в
столь
жалком
положении.
Испуганный
э тим
злополучным
промахом,
он
вбегает
в
комнату
ген е­
рала,
взволнованно
со обща я
ему
об
ужасной
ошибке:
как
можно
так
оскорбительно
заставить
ждать
человека,
ко­
торый
одним
движением
может,
как
бом ба,
взорвать
всю
их
затею.
Б оцап арт
поспешно
выходит
к
нему
и
два
часа
разговаривает
с
ним
с
глазу
на
гла з.
Впервые
встретились
Бонапарт
и
Фу ше
лицом
к
лицу:
они
тщательно
ра ссм атри ва ют,
оценивают
д руг
друга,
со­
обра жа я,
насколько
о дин
может
бы ть
полезен
др угом у
в
достижении
его
личных
целей.
М игом
эти
выдающиеся
лю ди
разгадали
друг
друга.
Фуш е
сра зу
узнает
в
неслы­
ханн ой
динамике
эт ого
могущественного
человека
неп ре­
одолимый
г ений
владычества.
Бонапарт
остр ым
хищным
взором
сраз у
узнает
в
Фуше
полезного-,
годного
на
в се,
быстро
соображающего
и
энергично
действующего
по-
105


мощника.
Никто,
—
рассказывает
он
на
ос тр ове
св.
Елены,
—
не
дал
ему
такого
сжатого
и
в
то
же
вр емя
наглядного
обзора
положения
Франции
и
дире кт ор ии,
как
Фуше
в
эт ой
первой
двухчасовой
беседе.
И
е сли
Фуш е
—
среди
добр одет ел ей
кот ор ого
откровенность
занимает
по­
сл едн ее
ме сто
—
немедленно
открывает
претенденту
на
трон
всю
правду,
значит,
он
решил
отдать
себя
в
его
ра с­
поряжение.
В
первый
же
час
распределяются
ро ли,
—
господин
и
слуга,
строитель
мир а
и
политик
эпохи:
их
совместная
иг ра
мо жет
начаться.
Фуше
уже
при
первой
встрече
с
необыкновенной
го­
товностью
доверяет
Бонапарту
свои
мысли.
Но
все
же:
он
еще
не
отдает
с ебя
всецело
в
его
распоряжение.
Он
нс
принимает
открытого
участия
в
заговоре,
который
должен
вызвать
пад ен ие
директории
и
сделать
Бонапарта
само­
держцем:
он
сли ш ком
о сто рожен
для
тако го
шаг а.
Он
сли ш ком
строго,
с лишко м
убежденно
придерживается
своего
жизненного
принципа :
никогда
не
принимать
окон­
чательного
решения,
пока
пе
определилось,
на
чьей
сто­
роне
победа.
Но
про исх од ит
нечто
странное:
обл адающ ег о
сто ль
тонким
слухом,
столь
острым
з рением
французского
министра
по лиции
поражает
в
б лиж айшие
дни
непр иятн ы й
недуг:
он
внезапно
становится
буквально
слепым
и
глухим.
До
него
не
доносится
ни
оди н
из
распространяющихся
по
городу
слухов
о
предстоящем
государственном
п ерево ро те,
он
не
в идит
бе счис ле нны х'
писем,
которые
су ют
ему
в
руки.
Все
его
обычно
безукоризненно
достоверные
источники
инф ор м ации
словно
магически
иссякли,
и
в
то
врем я
как
из
пяти
членов
директории
дв ое
уже
участвуют
в
заговоре,
а
третий
наполовину
к
нему
примкнул,
ми­
нистр
по лиц ии
не
под озр ев ает
о
грядущем
военном
пере­
вороте
—
и ли,
верн ее,
делает
в ид,
что
не
подозревает.
В
его
ежедневных
дон ес ени ях
нет
ни
стр оч ки
о
генерале
Бонапарте
и
о
нетерпеливо
бряцающей
оруж ие м
клике;
правда,
и
другой
сто рон е
—
стороне
Бонапарта
он
не
до­
ставл яет
никаких
сведений,
не
пер ед ает
ни
од ной
записки.
Только
молчанием
предает
он
директорию,
только
молча­
ние м
он
связан
с
Бон апа рт ом
и
—
выжидает,
выжидает,
выжидает.
В
эти
мгновения
крайнего
напряжения,
за
две
минуты
до
разряда,
эта
амфибия
чувствует
себ я
превосход­
но.
Держать
в
страхе
обе
па ртии,
бы ть
человеком,
перед
106


к отор ым
обе
партии
заискивают,
чу вствова ть
в
своей
руке
колебание
весов,
—
вот
величайшее
наслаждение
для
эт ого
страстного
ин тр ига на.
Самая
чудесная
игра,
вызывающая
нес ра вним о
большее
напряжение,
чем
зеленый
стол
или
любовные
забавы,
—
эти
мгновения,
когда
мировая
игра
подходит
к
развязке!
Сознавать
в
т акие
м инут ы,
что
вла­
стен
ускорить
или
затормозить
ход
событий,
и,
нес мо тря
на
это
сознание,
держать
себя
в
руках,
не
вмешиваться
ни
во
чт о,
как
бы
ни
х оте лось
вступить
в
бой,
—
ли шь
на­
блюдать
с
волнующим,
возбуждающим,
почти
порочным
любопытством
психолога,
—
вот
единственное
наслажде­
ние ,
воспламеняющее
его
холодный
ум;
только
оно
во з­
буждает
эту
мутную
жидкую,
водянистую
кровь.
Ли шь
такое
психологическое
извращение,
так ая
духовная,
сла­
дострастная
услада
может
опь яни ть
трезвого,
лиш енно го
нервов
Жозефа
Фуше.
И
в
эти
мгновения
ос т рого
напря­
жения
перед
решающим
выстр е лом
его
обычно
угрюмую
серь езн о сть
о хва ты вает
какая-то
жестокая,
циничная
ве­
селость.
Духовное
сладострастие
может
разрядиться
только
в
веселости,
в
добродушной
или
злой
насм ешке.
И
поэтому
Фу ше
любит
шутить
именно
тог да,
когда
другие
находятся
в
ве лича йшей
опасности;
как
следователь
в
«Преступлении и наказании» , он выдумывает самые
остроумные
и
поистине
дьявольские
шутки
именно
тогда,
когда
виновный
трепещет
от
ужаса.
В
такие
мгновения
он
любит
мистифицировать;
на
этот
раз
он
в
самый
злове­
щий
момент
ставит
веселую
комедию;
мо жно
сказать,
что
по дм о стки,
на
которых
она
разыгрывается,
положены
прямо
на
бочку
с
порохом.
За
неско лько
дн ей
до
госу­
дарственного
переворота
(конечно,
он
з аран ее
знает
этот
де нь)
он
зове т
к
се бе
гостей.
Бонапарт,
Реаль
и
другие
заговорщики
приглашены
па
эт от
интимный
вечер,
и
вдруг,
с идя
за
столом,
они
замечают,
что
их
ком пан ия
з десь
в
полном
составе;
м инис тр
по лиции
директории
пр и­
гласил
к
себе
всю
камарилью,
всех
без
искл юч ения
уча­
стников
заговора
против
д ирек то рии.
Что
это
з на чит?
Тревожным
взглядом
обменивается
Бонапарт
со
своими
приверженцами.
Н еуж ели
за
дверью
уже
сто ят
жандармы,
что бы
одним
ударом
разрушить
все
гнездо
государствен­
ного
п ерево рот а?
Некоторые
из
за гово рщ ико в,
может
быть,
пр ипом ина ют
нечто
под обное
в
истории
—
роковую
107


трапезу,
устроенную
Петром
Великим
для
стрельцов,
когда
палач
подал
к
дес ерт у
их
головы.
Однако
люди,
подобные
Фуше,
не
пр ибе гают
к
такого
род а
жестокостям,
—
напро­
тив
то го,
когда,
к
общему
удивлению
заговорщиков,
является
еще
один
го сть
(и в самом деле это дьявольская
затея!), а именно
—
президент
Гойэ,
против
которого
на­
пра вле н
их
заговор,
они
становятся
св идете лям и
след ую­
щего
изумительного
диалога.
Президент
справляется
у
ми­
нистра
пол ици и
про
последние
события.
«О,
все
одно
и
то
же,
—
отвечает
Фуше,
ленив о
подымая
в еки
и
устре­
мив
взор
в
пространство.
—
Все
та
же
болтовня
про
з аго­
воры.
Но
я
знаю,
как
к
этому
о тно сит ься.
Ес ли
бы
дей­
стви тельн о
существовал
заговор,
мы
бы
уже
имели
дока­
зательство
эт ого
на
площади
Революции».
Этот
тонкий
нам ек
tfa гильотину действует на зато
во рщико в,
как
прикосновение
холодного
ле зве я.
Они
не­
доум ев ают ;
подтрунивает
ли
он
над
Гойэ,
или
над
ними?
Дур ач ит
ли
он
их,
или
президента
директории?
Они
не
зна ют
этого,
не
знает,
вероятно,
и
сам
Фуш е,
ибо
для
него
существует
лишь
одн о
наслаждение
на
свете:
сла до­
страстие
двойственности,
жгучая
прелесть
и
острая
опас­
нос ть
дв ой ной
иг ры.
После
этой
ве село й
шутки
министр
по лиции
впадает
опять
в
странную
лет а ргию
до
самого
решительного
удара;
он
слеп
и
глух,
в
то
время
как
половина
сената
подку­
плена,
арм ия
на
сто рон е
заговорщиков.
И
удив ител ьно
—
Жозеф
Фуше,
который,
как
всем
известно,
встает
очень
ра но
и
всегда
первый
появляется
у
себ я
в
минист ерст ве,
как-раз
18 брюмера,
как-раз
в
день
наполеоновского
пе­
реворота
охвачен
изумительным,
глубочайшим
сн ом.
Он
охотно
пр ос пал
бы
весь
день,
но
два
посланца
из
дирек­
тории
подымают
его
с
постели
и
сообщают
изумительно
изумленному
минист ру
о
ст ра нных
происшествиях
в
се­
нате,
о
сбор е
отрядов
и
уже
явно м
п ерево ро те.
Жозеф
Фуш е
протирает
глаза
и
прикиды ва ет ся ,
как
полагается,
пораженным
(несмотря па то,
что
он
накануне
вечером
совещался
с
Бонапартом).
Но,
к
сожалению,
продолжать
сп ать
или
притворяться
спящим
уже
невозможно.
Мини-,
стру
пол ици и
приходится
о де ться
и
пойти
в
директорию,
где
его
гру бо
встречает
президент
Гойэ,
который
не
дае т
ему
разыгрывать
перед
собой
комедию
из у мления.
«Ваш
108


долг
был,
—
обра щае т ся
он
в ласт но
к
нему,
—
оповестить
нас
об
этом
заговоре,
и,
без
сомнения,
ва ша
полиция
могла
своевременно
знать
о
нем» .
Ф уше
спокойно
проглатывает
эт от
выго во р
и,
как
самый
пред анн ый
испо л нит ель,
п ро­
сит
дальнейших
распоряжений.
Но
Го йэ
ре зко
прерывает
его
сл ов а ми : «если директория пожелает дать приказания,
она
с ообщ ит
их
люд ям, 'достойным ее доверия».
Фу ше
смеется
в
душе:
это т
глупец,
думает
он,
еще
не
знает,
что
его
директория
да вно
уже
бессильна
приказывать,
что
из
пят и
ее
членов
двое
уже
изм ен или,
а
третий
подку пле н!
Но
зачем
учить
глупцов?
Он
холодно
откланивается
и
отправляется
на
свое
место.
Но
где
это
место,
Фу ше,
собственно
говоря,
еще
пе
знает,
—
министр
полиции
старого
или
нового
пра вит ель ­
ства,
в
зависимости
от
победы
одного
или
другого.
Лишь
следующие
сутки
сделают
выбор
между
директорией
и
Бонапартом.
Первый
день
начался
для
Бонапарта
уд ач но:
сенат,
крепко
по двинч енны й
обещаниями
и
хорошо
см а­
за нный
взятками,
механически
исполняет
все
желания
Бонапарта:
делает
его
начальником
отрядов
и
переносит
заседание
ниж ней
пал аты ,
Совета
Пятисот,
в
Сен-Клу,
где
нет
ни
рабочих
батальонов,
ни
общественного
мнения,
ни
«народа»,
а
лишь
пре кра с ный
парк,
который
можно
гер­
метически
закупорить
двумя
отрядами
гренадеров.
Но
эт им
партия
еще
не
выиграна,
ибо
среди
«Пятисот»
е сть
десяток,
другой
несносных
парней,
которых
не
удается
ни
по дку пит ь,
ни
напугать;
найдутся,
пожалуй,
даже
и
та­
ки е,
которые
будут
с
мечом
или
пистолетом
в
р уках
за щища ть
республику
от
претендента
на
престол.
При
та­
ком
положении
на до
держать
в
п орядк е
свои
нервы,
пе
да вать
себя
у влечь
ни
си мпа тия м,
ни
тем
более
таким
пустяком,
как
присяга,
а
сохранять
спокойствие,
выжи­
да ть,
быть
настороже,
пока
не
придет
решительный
час-
И
Фуше
держит
свои
не рвы
в
порядке.
Едва
Бонапарт
выступил
во
главе
ко нни цы
по
направлению
к
Сен-Клу,
ед ва
последовали
за
ним
в
эки паж ах
гл авны е
заговор­
щик и,
Талейран,
Сийес
и
десятка
два
других,
как
вдруг,
по
пр ика зани ю
министра,
опускаются
на
па риж ских
за­
ставах
шлагбаумы.
Никто
не
сме ет
покинуть
города,
ни­
кто
не
см еет
входить
в
него,
кроме
курьеров
министра
полиции.
Никто
из
восьмисот
т ысяч
жителей,
кроме
109


этого
энергичного
человека,
не
должен
знать,
удался
или
не
удался
переворот.
Каждые
полчаса
доносит
ему
ку рьер
о
ходе
событий,
а
он
все
еще
не
принимает
ре­
шения.
Есл и
одержит
ве рх
Бонапарт,
то,
разумеется,
Ф уше
сег од ня
же
в ече ром
буд ет
его
министром
и
вер­
ным
слугой;
если
он
потерпит
неудачу,
Фуше
останется
верным
слугой
директории,
го товы й
спо ко йно
арестовать
«мятежника».
Из вести я,
которые
оп
получает,
дос та­
точно
противоречивы,
ибо
в
то
время
как
Фуш е
в ели­
чественно
сохраняет
самообладание,
превосходящий
его
в
гениальности
Бонапарт
теряет
всякое
самообладание:
это
18 брюмера,
подарившее
Бонапарту
европейское
са­
модержавие,
остается,
словно
в
насмешку,
пож ал уй,
самым
жалким
днем
в
личной
жизни
этого
великого
человека.
Р ешит ельн ый
в
обращении
с
пушками,
Бо нап арт
всегда
теряется,
когда
ему
приходится
привлекать
людей
на
сво ю
сторону
словами:
долголетняя
привычка
командовать
за­
ставила
его
забыть
искусство
вербовки
соратников.
Он
умеет,
схва тив
знамя,
мч аться
в пере ди
своих
гренадеров,
он
умеет
разбивать
армии.
Но
напугать
с
трибуны
не­
скольких
республиканских
адвокатов
этому
закаленному
со лд ату
не
удается.
Много
раз
оп ис ывали ,
как
незнающий
поражений
полководец,
выведенный
из
ра вно ве сия
пре­
зрительными
возгласами
депутатов,
бормочет
н аивны е
и
пустые
фразы
в ро де: «бог войны за меня»
и
так
позорно
сбивается,
что
друзья
торопятся
убрать
его
с
трибуны.
Тол ько
штыки
его
солдат
спасают
героя
Арколя
и
Риволи
от
жалкого
поражения,
кот ор ое
го товы
был и
ему
нанести
несколько
крикливых
адвокатов.
Он
становится
опять
по­
велителем
и
диктатором
только
тогда,
когда
садится
на
ко ня
и
приказывает
солдатам
разогнать
собрание:
рук оя ть
саб ли
служит
источником
новых
си л,
вливающихся
в
его
смятенную
д ушу.
В
семь
ча сов
в ечера
все
решен о ;
Бонапарт
—
консул
и
са мо д ержец
Ф ра нции.
Будь
он
п обе жден
или
отвергнут,
Фу ше
тотчас
бы
велел
расклеить
па
всех
стенах
Парижа
патетическую
пр о кла ма цию : «Подлый заговор раскрыт»
и
т.
д.
Но
так
как
победил
Бонапарт,
то
он
счи тает
эту
победу
св оим
достоянием.
Не
от
Бонапарта,
а
от
госпо­
дина
министра
полиции
Фуш е
узн ает
на
следующий
де нь
Париж
об
окончательном
падении
республики,
о
начале
110


нап оле он овс кой
ди кт ат у ры . «Министр полиции дает знать
св оим
согр ажда на м,
—
говорится
в
эт ом
лживом
оповеще­
нии,
—
что
со вет
собрался
в
Сен-Клу
для
обсуждения
дел
республики
и
что
генерал
Бонапарт,
яви вший ся
в
Совет
Пятисот,
чтобы
разоблачить
р ев ол юци онные
козни,
ед ва
не
ст ал
же ртво й
убийцы.
Но
гений
республики
спас
ге­
нерала.
Пуст ь
респу б лика нцы
сохраняют
спокойствие
...
ибо
их
желания
теперь
сбудутся
...
пусть
успокоятся
сла ­
бы е,
они
находятся
под
защитой
сильных
... и только те
должны
бо ять ся,
кто
нарушает
спокойствие,
смущает
об­
щественное
мне ние
и
подготовляет
беспорядки.
Приняты
все
меры,
чтобы
их
пода ви т ь».
Снова
Ф уше
чрезвычайно
удачно
применяется
к
об­
с тоятел ьствам .
И
так
нагл о,
так
открыто
сред и
б ела
дня
совершается
его
переход
к
победителю,
что
постепенно
в
самых
ш ир оких
кругах
начинают
понимать
политику
Фуше.
Спустя
несколько
недель
театр
одного
из
пр ед ме­
с тий
Парижа
ставит
веселую
комедию
«Флюгер из Сен-
Бл у »; в этой всеми понятой и восторженно принятой
ко ме дии,
слегка
изменив
имена,
самым
забавным
об раз ом
высмеивали
его
из мен чи вый
и
все
же
осторожный
нрав.
Фуше
в
качестве
цензора
име л
бы,
конечно,
возможность
запретить
п одобн ое
высмеивание
его
личности,
но
он
об­
ладал,
к
счастью,
достаточным
умом,
чтобы
не
прибегать
к
этому.
Он
совсе
не
скрывает
своего
характера,
или,
вер ­
нее,
его
отсутствие;
на про тив
того,
афиширует
свое
не­
по сто янс тво
и
сво ю
загадочность,
потому
что
это
окру­
жает
его
своеобразным
ореолом.
Пусть
над
ним
смеются,
но
пус ть
ему
подчиняются,
пусть
его
боятся.
Бон апар т
—
победитель,
Фуш е
—
тайный
пом о щник
и
перебежчик,
а
Б арра с,
повелитель
директории
—
жертва.
Ему
этот
день
дает,
пожалуй,
самый
з ам еча т ельный
в
ми­
ровой
ист о рии
уро к
неблагодарности.
Они
об а,
соединен­
ными
силами
свалившие
его
и
теперь,
как
назойливому
просителю,
швырнувшие
миллионную
под ачк у,
был и
два
года
тому
наз ад
его
креатурами,
обязанными
ему
благо­
дарностью
созданиями,
которых
он
вывел
из
ничтожества.
Добродушный,
легкомысленный
любитель
наслаждений
bon homme, никому не мешающий жить,
он,
в
прямом
смысле
этого
слова,
на
у лице
подобрал
маленького
смуг­
лого,
попавшего
в
опалу,
поч ти
сосланного
артиллерий­
111


ского
офицера
Наполеона
Бонапарта
и
украсил
его
разо-
рванную,
еще
не
опл аче нну ю
военную
шинель
ге не­
ральскими
н ашивк ам и;
в
од ин
день
он
сделал
е го,
обо йдя
все х
других,
комендантом
Парижа,
подсунул
ему
свою
лю­
бов ни цу,
наполнил
карманы
деньгами,
выхлопотал
главное
командование
итальянской
армией
и
тем
построил
для
не го
мост
к
бессмертию.
Таким
же
об раз ом
он
извлек
Фуш е
из
гря зно й
мансарды
в
пятом
этаже
и
сп ас
его
от
гил ьо тин ы;
он
единс тв енн ый
изб а вил
Фу ше
от
голода
в
дн и,
когда
все
о
нем
забы ли ,
а
потом
дал
ему
п оло же­
ние
и
набил
кар ман ы
золотом.
И
эти
два
человека,
обя ­
занные
ему
все м, «спустя два года соединяются,
чтобы
швырнуть
его
в
ту
грязь,
из
кот ор ой
он
их
вытащил,
—
действительно,
мировая
ист о рия,
имеющая,
конечно,
мал о
общего
с
кодексом
нравственности,
не
знает
бо лее
яркого
при м ера
неблагодарности,
чем
поведение
Наполеона
и
Фу ше
в
отношении
Барраса
18 брюмера .
О дна ко,
неблагодарность
Наполеона
к
своему
покро­
ви телю
находит,
по
крайней
мере,
оправдание
в
его
гении.
Великая
мощь
дае т
ему
особые
права,
ибо
гений,
стремя­
щийс я
к
звездам,
может,
в
случае
надобности,
и
не
за­
меча ть
на
св оем
пу ти
людей,
може т
злоупотреблять
эфе­
мерными
явле ния ми,
чтобы
следовать
более
глубокому
смыслу,
незримому
велению
исто рии.
Но
поведение
Фуше
—
это
с амая
обычная
неблагодарность
абсолютно
безнравственного
человека,
с
совершенной
наивностью
об ращаю щег о
внимание
лишь
на
себя
и
св ои
выго ды.
Фуш е,
есл и
это
ему
нужно,
может
с
ошеломляющей
бы­
стротой
забыть
все
с вое
прошлое;
да ль нейш ая
его
ка рь­
ера
дас т
еще
б олее
у дивите льные
обр азцы
эт ого
с во еобр аз­
ного
мас тер ства .
Две
нед ели
спустя
он
посылает
Баррасу,
человеку,
спасшему
его
от
с ухой
гильотины
и
от
ссылки,
формальный
прика з
об
изгнании,
предварительно
отобрав
у
него
все
бу маг и:
вероятно
среди
них
был и
и
его
соб­
ственные
письма
с
унизительными
просьбами
и
доносами.
Б ар рас,
смертельно
обиженный,
стискивает
зубы;
еще
тецерь
слышен
в
его
мемуарах
их
скрежет,
ког да
он
произносит
имена
Бон апар та
и
Фуше.
Единственное
его
утешение—мысль,
что
Бон апа рт
ос тавляет
Фуше
при
себ е.
Баррас
предчувствует:
од ин
от ом стит
за
нег о
дру гом у.
Они
недолго
останутся
друзьями.
112


Пр авд а,
в
на чале ,
в
первые
месяцы
их
совместной
деятельности,
гражданин
министр
пол иц ии
предоставляет
себя
преданнейшим
обр азо м
в
распоряжение
гражданина
ко нсул а
(«гражданин»
продолжают
еще
тогда
писать
в
официальных
до кум е н та х). Честолюбие Бонапарта пока
удовлетворено
з ва нием
первого
г ра жда нина
ре спу б лики.
В
те
годы,
взявшись
за
решение
грандиозной
задачи,
с
которой,
вне
всяко го
сомнения,
не
смог
бы
справиться
никто,
кро ме
него,
он
обнаруживает
во
вс ей
полноте
и
многогранности
сво й
юношеский
тений;
нико г да
образ
Наполеона
не
пред сто ит
нам
величественнее,
созидатель­
нее
и
гуманнее,
чем
в
эпоху
нового
порядка.
Ввести
рево­
люцию
в
рамки
закона,
сохранить
ее
достижения
и
вме сте
с
тем
смягчить
ее
излишества,
закончить
войну
победой
и
сделать
победу
осмысленной
заключением
достойного,
честного
мира
— вот
возвышенная
идея,
которую
о суще­
ствляет
новый
ге рой
с
увлечением,
с
дальнозоркостью
про­
ница тел ьног о
ума
и
упорной,
прилежной
энергией
страст­
н ого
работника.
Не
годы,
воспетые
в
легендах,
считаю­
щих
его
деяниями
ли шь
кавалерийские
атак и,
а
подви­
гами
—
завоевания
стран,
не
годы
Аустерлица,
Эйла у
и
Вал ья дол ида
знаменуют
геркулесовскую
работу
Наполе­
она
Бон апар т а,
а
годы,
когда
потрясенная,
истерзанная
партийными
распрями
Франция
снова
превращается
в
жиз­
неспособную
стр ану ,
когда
обесцененные
ассигнации
п ри­
обретают
действительную
ценность
и
заново
выработанный
наполеоновский
кодекс
придает
закону
и
обычаю
желез­
н ые,
но
все
же
человеческие
формы,
когда
эт от
государ­
ственный
ген ий
с
одинаковым
совершенством
оздоровляет
все
органы
государственного
управления
и
заключает
мир
с
Европой.
Эти
го ды
—
а
не
год ы
в ое нных
дейс тв ий
—
являются
и стин но
творческими,
и
никогда
его
министры
не
работали
бок-о-бок
с
ним
ч естне е,
энергичнее
и
пре­
даннее,
чем
в
эту
эпоху.
И
в
Фуше
он
находит
безуко­
ризненного
слугу,
в полне
разделяющего
его
убеждение,
что
лучше
прекратить
гражданскую
войну
переговорами
и
уступками,
чем
насилиями
и
кознями.
За
несколько
месяц ев
Фуш е
восстанавливает
в
стране
полное
спокой­
ствие;
он
уничтожает
последние
тнезда
как
террористов,
так
и
роялистов,
очищает
улицы
от
грабителей,
и
его
бюрократическая
энергия,
то чная
в
мелочах
и
единичных
ИЗ


Мероприятиях,
с
готовностью
подчиняется
обширным
го­
сударственным
планам
Б он апарт а.
Бол ьш ие
и
бл агот в ор­
ные
дела
всегда
объ е дин яют
людей;
слуга
нашел
своего
господина,
а
гос по дин
— подходящего
слугу.
С
точностью
до
одно го
дня,
до
одного
ча са
мож но
установить,
ког да
впервые
у
Бонап ар та
по яв ляетс я
недо­
в ерие
к
Фуш е,
хот я
этот
эпизод
и
оставался
обычно
не­
замеченным
в
изобилии
событий,
насыщающих
те
годы ;
его
открыл
только
орлиный
взор
Бальзака,
умевший
в
не­
заметном
про зре ва ть
существенное
и
в
«petit détail»1 —
толчок»
к
д ал ьне йшим
событиям;
конечно,
он
несколько
опоэтизировал
и
р азукр ас ил
его.
Эта
сценка
разыгрывается
во
врем я
итальянского
п оход а,
который
должен
решить
победу
Авс трии
или
Фр анции.
В
Париже
20 января
1800 года собрались взволнованные министры и совет ­
ники.
Курьер
привез
неб ла г оприя тные
известия
с
фронта
дри
Маренго;
он
доносит,
что
Бона пар т
совершенно
раз­
би т,
французская
арм ия
отступает
по
всей
линии.
Каждый
ИЗ
собравшихся
уже
думает
о
то м,
что
невозможно
побе­
жденного
генерала
оста вить
в
должности
первого
консула;
все
уже
заняты
мыслями
о
его
преемнике.
Насколько
ясно
бы ли
выражены
эти
мысли,
осталось
неизвестным,
но
ме ры
к
подготовке
переворота,
несомненно,
обсужда­
лись,
и
братья
Наполеона
заметили
эт о.
Дальше
всех
за­
шел,
вероятно,
Карно,
который
хотел
было
тотчас
в осста­
новить
старый
Комитет
общественного
спасения;
что
касается
Фуше,
то
он,
верный
своему
нраву,
вероятно,
хранил
молчание
и
не
отстаивал
мнимо
побежденного
к он­
сула,
что бы
иметь
возможность
остаться,
есл и
будет
нужно,
у
старого
хозяина,
в
противном
же
случае
перейти
к
новохму.
Но
на
следующий
день
прибывает
др угой
курьер,
с
противоположными
из ве стия ми,
—
о
блестящей
победе
при
Маренго:
в
последний
час
на
помощь
Бона-
дарту
подоспел,
благодаря
своей
г ениа льно й
военной
ин­
ту иции,
генерал
Де зе
и
превратил
поражение
в
победу.
Во
сто
раз
более
сильный,
чем
при
выступлении,
совершенно
уверенный
те перь
в
своем
могуществе,
возвращается
че­
рез
не скол ько
д ней
в
Париж
первый
консул
— Бонапарт.
Без
сомнения,
он
тотчас
же
узнал,
что
все
мини ст ры
и
1 Мелкой детали .
114


лица,
пользующиеся
его
доверием,
Готовы
был и
при
пер­
вом
известии
о
поражении
немедленно
же
выкинуть
его
да
борт,
и
первой
жертвой
падает
слишком
далеко
за­
шедший
Карно;
его
лишают
министерства.
Оста л ьны е,
и
Фуш е
в
том
ч исле,
о ста ются
на
своих
местах;
этого
че­
ресчур
осторожного
человека
не
уличить
в
неверности,
хот я
он
не
пов инен
и
в
верности.
Он
себя
не
компроме­
тировал,
но
и
не
о тли чил ся,
показав
себя
тем
же,
как им
был
всегда:
надежным
в
счастье
и
ненадежным
в
несча­
стье.
Бонапарт
его
не
увольняет,
не
упрекает,
не
наказы­
вает.
Но
с
этого
дня
он
ему
больше
не
доверяет.
Это т
маленький,
почти
за быт ый
историей
эпизод
пу­
скает
ростки
мн ого обр азн ых
психологических
узор ов .
Он
очень
ясн о
напоминает
о
то м,
что
правление,
основанное
только
на
оружии
и
по бед е,
неминуемо
падает
после
пе р­
в ого
же
поражения
и
что
каждый
властелин,
лишенный
естественных
пр ав
на
п ресто л,
должен
непременно
и
св ое­
в рем енно
позаботиться
о
создании
др угог о
законного
осно­
вания.
Сам
Бонапарт,
сознающий
свою
сил у,
на де ле нный
непоколебимым
оптимизмом,
свойственным
гениальным
на­
турам
в
дни
их
расцвета,
был ,
пожалуй,
с кло нён
не
заме­
чать
этого
то нк ого
обстоятельства;
он
—
но
не
его
братья.
Наполеон
—
это
сли шк ом
ча сто
забывают
все
его
исто­
рик и
—прише л
во
Ф ра нцию
не
один:
он
был
о кру жен
голодным,
жа жду щим
вла сти
семейным
кланом.
Прежде
его
матери
и
че ты рем
братьям,
не
имевшим
службы,
каза­
лось
достаточным,
что
их
поддержка,
их
Наполеон
же нит ся
на
богатой
дочери
фабр икант а,
чтобы
дать
воз­
можность
своим
сестрам
купить
несколько
пла ть ев.
Но
ког да
он
так
неожиданно
достиг
власти,
они
все
торо­
пливо
цепляются
за
него,
чтобы
он
тащил
за
собой
всю
семью;
они
тоже
жаждут
величия,
они
хотят
всю
Фран­
ци ю,
а
впоследствии
и
весь
мир
сделать
семейной
вотчи­
ной
Бонапартов;
их
нечистоплотная,
ненасытная,
не
оправданная
ни
малейшей
долей
гениальности
грубая
жадность
обрушивается
на
брата
с
требованием,
чтобы
он
принял
ме ры
к
пре вр а щению
его
вла с ти,
зависящей
от
благоволения
на род а,
в
независимую
и
постоянную,
в
на­
следственное
королевство.
Они
требуют,
каждый
для
себя,
владений,
требуют,
чтобы
он
ст ал
к оро лем
или
импе ­
ратором;
они
хЪтят,
чтобы
он
развелся
с
Жозефиной
и
115


женился
на
баденской
принцессе
—
не
о смели ва ясь
еще
допустить
мысли
о
браке
с
сестро й
ца ря
или
одн ой
из
до­
чер ей
Габсбургов.
Своими
беспрерывными
и нтр игами
они
р азл учают
его
со
ст а рыми
товарищами,
со
с та рыми
иде ями,
толкают
его
от
республики
к
ре а кции,
от
свободы
к
деспотизму.
Это му
вечно
подкапывающемуся,
ненасытному,
веп ри
ятному
клану
о ди ноко
и
дов ол ьно
беспомощно
противо­
стоит
Жозефина,
супруга
консула.
Она
знает,
что
кажды й
шаг
к
величию,
к
самодержавию
удаляет
ее
от
Бонапарта,
ибо
она
не
может
дать
королю
или
императору
то,
что
со­
вер шен но
необходимо
для
поддержания
дина ст иче ско й
идеи:
наследника,
а
с
ним
и
прочную
вл асть .
Только
не*
многие
из
советников
Бонапарта
стоят
на
ее
стороне
(денег для раздачи у нее нет,
она
кругом
в
долгах), и
тут-то
самым
верным
ее
др угом
оказывается
Фуше.
Уже
давно
он
с
не до вери ем
наблюдает,
до
каких
неожиданных
размеров,
благодаря
неожиданным
успехам,
вырастает
че­
столюбие
Бонапарта,
с
каким
упорством
он
освобождается
от
ка жд ого
искреннего
республиканца
и
заставляет
его
преследовать
как
анархиста
и
т ерро риста .
Своим
острым
недоверчивым
взором
он
видит,
чт о,
говоря
сл ова ми
В ик­
тора
Гю го : «Déjà Napoléon perçait sous Bonaparte»,1 что
из-за
облика
генерала
зловеще
выглядывает
император,
за
гражданином
стоит
самодержавный
властелин.
Для
н его,
навсегда
связанного
с
республикой
голосованием
против
короля,
сохранение
республики,
республиканской
фо рмы
пра вл ения
—
вопрос
жизни
и
см ерт и.
Поэтому
он
боится
монархии,
поэтому
б оре тся
тайно
и
яв но
бок-о-бок
с
Жоз е фи ной.
Это го
клан
не
может
ему
простить.
И
с
ко рсика нско й
не на вис тью
они
следят
за
каждым
его
шагом,
чтобы,
е два
он
споткнется,
толкнуть
в
пропасть
неудобного
человека,
мешающего
процветанию
их
дел.
Они
жду т
долго
и
нетерпеливо.
Внезапно
является
возможность
по дст а вить
ножку
Фу ше.
24 декабря W00
года
Бонап ар т
отправляется
в
оперу,
чтобы
присутство­
в ать
на
п ремь ере
орат ор ии
Гайдна
«Сотворение мира»;
вдруг,
в
узкой
улице
Никез,
за
его
каретой
взлетает
такой
За
Бона парто м
уже
’ выглядывал Наполеон.
116


с ил ьный
фонтан
осколков,
п ороха
и
мелких
пу ль,
чтсс
куски
перебрасываются
через
все
дома:
покушение,
зн а­
мен ит ая
адская
машина.
Только
бешеная
быстрота
ег о,
как
говорят,
пьяного
кучера
спасла
первого
консула,
но
сорок
чел ов ек
лежат
окровавленные
на
улице,
а
кар ета ,
как
раненый
зверь,
вздымается
на
дыбы
и
подбрасы­
вается
вверх
напором
в оз духа.
Бледный,
с
окаменевшим
лицом,
продолжает
Бо нап арт
свой
путь
в
оперу,
чтобы
продемонстрировать
восторженной
публ ик е
св ое
хладно­
кровие.
С
равнодушным,
непро ница емы м
видом
вн емлет
он
нежным
мелодиям
стар ик а
Гайдна
и
с
притворным
спо­
койствием
бл аго дар ит
за
шумные
приветствия,
в
то
вр емя
как
сидящая
рядом
с
ним
Жозефина
дрожит
от
нервного
потрясения
и
еле
удерживает
слезы.
Но
что
это
хладнокровие
было
ли шь
искусно
р азы­
гранной
комедией,
почувствовали
все
министры
и
госу­
да рст ве нные
со вет ники ,
как
только
он
вернулся
из
оперы
в
Тюильри.
Его
гнев
обрушивается
главным;
образом
на
Фуш е;
Наполеон
неистово
набрасывается
на
бледного,
оне ме вшег о
министра:
он,
как
мин и стр
по ли ции,
давно
должен
был
проследить
такой
заговор,
а
он
с
преступной
снисходительностью
щадит
своих
друзей,
своих
бывших
товарищей
по
якобинским
преступлениям.
Фуш е
спокойно
возражает,
указывая,
что
не
выяснено,
подготовлено
ли
это
покушение
якобинцами;
по
его
личному
убеждению
в
эт ом
деле
играют
главную
роль
ро ялис тские
заговор­
щики
и
английские
де ньг и.
Но
спокойный
тон
его
во з­
ра же ний
еще
сильнее
озлобляет
первого
консула: «Это
якобинцы,
террористы,
мятежные
негодяи,
сплоченной
массой
действующие
против
всех
пра в итель ств .
Они
—
эти
злодеи
—
готовы
принести
в
жертву
тыся чи
жизней,
чтобы
убить
меня.
Но
я
расправлюсь
с
ни ми
та к,
что
это
послужит
уроком
для
всех
им
подобных».
Фуш е
осмели­
вается
еще
раз
высказать
свои
со м нения.
Тут
всп ыль чи­
вый
ко рси кане ц
готов
уже
пря мо
наброситься
на
мини­
стра,
так
что
Жозефине
приходится
вме шат ься
и
схватить
его
за
руку.
.Но Бонапарт вырывает руку и в быстром по­
ток е
с лов
в ысчи тыва ет
Фуше
все
убийства
и
преступления
яко би нцев,
—
декабрьские
дни
в
Париже,
республикан­
ски е
к ро вавые
ночи
в
Нанте,
резн ю
з акл юч еных
в
Ве р­
сале,
—
ясный
намек
на
лионског
«МИ-га Ш еп г’а», на его
117


собственное
прошлое.
Но
чем
больше
повышает
гол ое
Бонапарт,
тем
у по рнее
молчит
Фу ше.
Ни
один
мускул
не
дрожит
на
его
непроницаемом
лице,
пока
сыплются
обви­
нения,
пока
братья
Наполеона
и
придворные
на смешл и во
перемигиваются,
смотря
на
министра
по лиции,
кото рый
нак оне ц
попался.
С
лед ян ым
спокойствием
отвергает
он
все
подозрения,
с
ле дян ым
спокойствием
покидает
он
Тюильри.
Его
падение
кажется
неизбежным.
Наполеон
о ста ется
глухим
к
просьбе
Жозефины,
защищающей
Фуше.
«Разве он сам не был одним из их вождей?
Разве
мне
не­
известны
его
проделки
в
Лионе
и
на
Луаре?
После
Лиона
и
Луары
мен я
не
удивляет
поведение
Фу ше», гневно вос­
клицает
он.
Уже
стараются
угадать
имя
нового
мини­
стра
пол иции ,
уже
придворные
третируют
Фуше,
уже
кажется
(как часто бывало),
что
он
окончательно
устранен.
В
последующие
дни
положение
не
улучшается.
Бона­
па рт
продолжает
утверждать,
что
это
покушение
—
дело
рук
я ко б инцев,
он
треб у ет
решительных
мер,
с тр огого
на­
казания.
И
когда
Ф уше
намекает
ему
и
другим,
что
и меет
ины е
подоз ре ния ,
его
встречают
н асм ешкам и
и
п ре­
зрением.
Все
глупцы
смеются
и
издеваются
над
просто­
душным
министром
по лиции ,
не
желающим
расследовать
это
ясное
д<
ю;
все
его
вра ги
торжествуют,
что
он
так
упорно
настаивает
на
своей
о шиб ке.
Фу ше
никому
не
отвечает.
Он
не
спорит,
он
мо лчи т.
Он
молчит
две
не­
дели,
молчит
и
беспрекословно
повинуется
даже
тогда,
ког да
ему
приказывают
составить
список
ста
тридца ти
ра­
дикалов
и
бывших
якобинцев,
подлежащих
изгнанию,
от­
пра вке
в
Гвиану,
на
«сухую гильотину».
Не
моргнув
г ла­
з ом,
он
составляет
де крет ,
которым
предает
суду
пос л ед­
них
монтаньяров,
по след них
де ятел ей
«горы», последова ­
телей
его
друга
Бабефа
—
Топино
и
Арена,
единственное
преступление
которых
в
то м,
что
они
публично
ска за ли
нро
Наполеона,
будто
он
ук рал
в
Италии
несколько
м ил­
лионов
и
с
их
по мо щью
хочет
купи ть
самодержавие.
Пр о­
тив
своего
убеждения
он
позволяет
изгонять
одних,
ка з­
ни ть
других;
он
молчит,
как
священник,
связанный
тай­
ной
исповеди,
с
замкнутыми
устами
присутствующий
при
осуждении
невинного.
Ибо
Фуше
давно
уже
напал
на
118


«лед,
и
пока
другие
насмехаются
над
ним,
а
вам
Бон апар т
ежедневно
иронически
упрекает
его
да
глупое
упорство,
он
со бир ает
в
своем
доступном
для
немногих
кабинете
неоспоримые
доказательства
тог о,
что
покушение
дей­
ств ител ь но
подготовлено
шуанами
—
королевской
партией.
И,
принимая
в
государственном
совете
и
в
прием ных
Тюильри,
в
о твет
на
все
нападки,
холодный,
вялый,
ра в­
нод уш ный
вид,
он
лихорадочно
работает
с
лучшими
аген­
там и
в
своей
секретной
комнате.
Обещаны
громадные
на­
грады,
все
шпио ны
и
сыщики
Франции
подняты
на
ноги,
в есь
город
привлекается
в
качестве
сви д етелей .
Уже
опознана
разорванная
на
ку ски
кобыла,
привезшая
ад­
скую
машину,
и
установлен
ее
бывший
хозяин,
уже
по­
дробно
описаны
люди,
ку пив шие
ее,
уже
установлены,
бл агод аря
мастерски
составленной
«biographie chouan-
nique» 1 (собранный Фуше словарь эмигрантов и рояли­
сто в,
всех
«шуанов»,
заключающий
сведения
о
них
и
их
жи з не оп и са ни я ), имена преступников,
а
Ф уше
все
еще
продолжает
хранить
молчание.
Все
еще
стоически
разре ­
ша ет
он
издеваться
над
собой,
и
враги
его
торжествуют,
Все
быс тр ее
ткутся
последние
нити,
образующие
нераз*
рывную
сеть;
еще
н еско лько
дней
—
и
ядовитый
паук
бу­
дет
пойм а н.
Еще
несколько
дней!
Ибо
Фу ше,
когда
за­
д ето
его
чес толю би е,
у ниже на
его
гордость,
стреми тся
не
к
маленькой
или
посредственной
победе
над
Бонапартом
и
всеми,
кто
упрекает
его
в
неосведомленности,
—
он
стр еми тся
к
полному,
потрясающему
триумфу,
он
хочет
создать
свое
Марен г о.
И
вот
спустя
две
недели
он
внезапно
на нос ит
удар.
За­
говор
окончательно
открыт,
все
след ы
от четли во
вы яс­
нен ы.
За чинщ ико м
был,
как
и
пр ед пол агал
Фуш е,
самый
грозный
из
всех
шуанов
—
Кадудаль,
и
непримиримые
роялисты,
купленные
на
анг л ийски е
деньги,
были
его
под ­
ручными.
Как
удар
молнии
поражает
это
сообщ ени е1
его
врагов.
Они
видят:
напрасно
и
несправедливо
осуждены
сто
тридцать
человек,
слишком
р ано,
сл и шком
нагло
они
издевались
над
этим
непро ница емы м
человеком;
еще
бо­
лее
сильным,
более
уважаемым
и
более
грозным
для
об-
1 Биографии шуаиоа.
113


щества
стал
не пог реш имый
министр
по л иции.
С
гневом
и
удивлением
глядит
Бон апар т
на
железного
калькулятора,
лишний
раз
доказавшего
правильность
св оих
хладно­
кровных
расчетов.
Он
должен
нехотя
сог ла сит ься: «Футпе
рассудил
лучше
многих
других.
Он
прав.
Нуж но
зорко
следить
за
в ерну вшим ися
эмигрантами,1 за шуанами и
всеми
принадлежащими
к
эт ой
па рт ии».
Фу ше,
благодаря
этому
делу,
приобрел
в
глазах
Наполеона
больший
вес,
но
не
любовь.
Никогда
самодержцы
не
бывают
благо­
дар ны
человеку,
обнаружившему
их
ош ибку
или
н есп ра­
ведливость,
и
б ес сме ртным
остается
рассказ
Плутарха
о
солдате,
который
спас
жиз нь
королю
во
время
сражения
и,
вместо
то го
чтобы
бежать,
как
правильно
советовал
ему
мудрец,
остался,
ра ссч иты вая
на
бл агодар нос ть
ко­
роля;
он
по пла т ился
за
это
толовой.
Короли
не
лю бят
тех ,
кто
был
свидетелем
их
бесчес ти я,
и
деспотические
на­
тур ы
не
терпят
советников,
которые
хоть
раз
оказались
умне е
их.
В
такой
узкой
области,
как
полицейская
деятельность,
Фу ше
достиг
высш его
триумфа.
Но
как
ничтожен
этот
триу мф
по
сравнению
с
триумфами
Бонапарта
в
послед­
ние
два
го да
консульства!
Ряд
своих
побед
этот
диктатор
у венч ал
прекраснейшей
победой
—
заключением
ми ра
с
Англией,
конко рда то м
с
церко вью :
эти
самые
м огу ще­
ствен н ые
владыки
мира,
благодаря
его
энергии,
его
твор­
ческому
превосходству
—
ныне
уже
не
враги
Фр анции.
Страна
умиротворена,
фи на нсы
приведены
в
порядок,
по­
ложен
кон ец
партийным
ра спр ям,
все
противоречия
из­
житы:
в
стране
-появляется
изобилие,
индустрия
зан ово
развивается,
искусства
оживают,
настал
век
Августа,
и
уже
недалек
час,
ко гда
Август
сможет
именоваться
Цезарем.
Фуш е,
который
знает
каждое
побуждение
и
ка­
ж дую
мысль
Бона па рт а,
ясн о
видит ,
куда
метит
честолю­
бие
корсиканца:
его
уже
не
удовлетворяет
ро ль
гла вы
рес­
публики,
и
он
стремится
па
всю
жизнь,
навеки
сделать
личной
собственностью
и
собственностью
сво ей
се мьи
спасенную
им
страну.
Консул
республики,
конечно,
ни­
когда
не
выказывает
публично
своего
противоречащего
республиканскому
духу
честолюбия,
но
при
случае
он
дает
понять
своим
наперсникам,
что
хотел
бы
получить
от
сената
выражение
благодарности
в
фор ме
ос обо го
акт а
120


д оверя я
«témoignage éclatant».1
В
глубине
душ и
он
жа­
ждет
иметь
-своего Марка
Антония, — положительного,
в ер­
но го
слугу,
готового
потребовать
для
него
императорской
короны,
и
Фуш е,
хитроумный
и
ги бки й,
мог
бы
теперь
за­
служить
его
вечную
благодарность.
Но
Фу ше
отказывается
от
эт ой
роли
—
или ,
в ер нее,
он
не
отказывается
от
нее
открыто,
а
с
притворной
услуж­
ливо с тью
старается
испо дт ишка
п ресечь
эти
на ме ре ния.
Он
противник
братьев
Наполеона,
противник
бонапар­
тистского
клан а,
он
на
стороне
Жозефины,
объятой
стра­
хом
и
бес покой ст в ом
перед
этим
последним
шагом
ее
му жа
на
п ути
к
престолу;
она
знает,
что
не
до лго
ей
тогда
при ­
д ется
оста ват ься
'его супругой.
Ф уше
пред о стерег ае т
ее
от
открытого
с о пр о тивл ения: «Сохраняйте спокойствие, —
советует
он
ей, —
вы
напрасно
становитесь
по п ерек
дор оги
ваш ему
супругу.
Ваши
за боты
ему
надоедают,
а
мои
со­
веты
он
принял
бы
за
оскорбление». Фуше,
верный
св оим
прив ы чкам ,
п ыта ется
подпольным
путем
помешать
испол­
нению
честолюбивых
жел а ний;
пол ь зуясь
те м,
что
Бона­
парт,
побуждаемый
пр итв ор ной
с кром но стью,
пе
высказы­
ва ется
откровенно,
он,
так же
как-
и
некоторые
дру г ие,
moignage éclatant», нашептывает сенаторам,
что
великий
когда
сенат
собирается
предложить
Бонапарту
«té-
человек,
будучи
верным
республиканцем,
не
желает
ни­
чего,
кро ме
продления
срока
консульства
на
десять
лет.
Сенаторы,
убежденные,
что
почтят
и
обрадуют
э тим
Бо­
напарта,
торжественно
принимают
соответственное
ре ше­
ние .
Но
Бонапарт,
по нима я
эту
коварную
игру
и
пре ­
красно
зн ая,
кто
ею
руководит,
приходит
в
ярость,
ког да
ему
приносят
этот
нежелательный
нищенский
д ар.
Депу ­
тац ия
встречена
полным
равнодушием.
К огда
мысленно
уже
ощущаешь
вокруг
чел а
холодок
зол от ой
короны,
тогда
эти
десять
ничтожных
лет
представляются
пустым
орехом,
который
с
презрением
давишь
ногой.
Наконец,
Бонапарт
сбрасывает
личину
скр ом но сти
и
ясно
выражает
свою
волю:
—
пожизненное
консульство!
И
под
этим
жал ким
покровом
просвечивает
видная
ка­
ждому
зрячему
бу дущ ая
императорская
кор она .
И
так
велика
в
эту
эпоху
сила
Бонапарта,
что
народ
ми лл ион-
1 Неопровержимого доказательства.
121


ным
большинством
голосов
претворяет
его
жел а ние
в
за
кон
и
избирает
его
(как они и он полагают)
пожизненным
властелином.
Ко нец
республике
—
нарождается
мо­
нархия.
Клика
братьев
и
сесте р,
корсиканский
сем ей ный
клан,
не
забывает,
что
Жо зеф
Ф уше
препятствовал
исполнению
желания
нетерпеливого
претендента
на
престол.
И,
тер яя
терпение,
они
торопят
Бонапарта
из б а виться
от
неприят ­
ного
стремянного,
—
ведь
он
теперь
достаточно
крепко
си дит
в
седле.
К
чему,
говорят
они,
когда
страна
едино­
гласно
согласилась
признать
его
пожизненным
консулом,
когда
изжиты
противоречия,
у ла жены
споры,
—
ж
ч ему
держать
при
с ебе
эт ого
ревностного
сторожа,
который
следит
не
только
за
страной,
но
и
за
их
собственными
проделками?
Долой
ег о!
Покончить
с
н им,
от стра ни ть
ртого
вечного
интригана
и
врага!
Беспрестанно,
нет ер пе­
ливо,
упорно
и
настойчиво
они
уговаривают
еще
кол е­
блющегося
брата.
Бо нап арт
в
глубине
души
разделяет
их
взгляд.
И
ему
мешает
э тот
слишком
осведомленный
и
постоянно
попол­
няющий
сво ю
осведомленность
человек,
эта
сер ая,
ползу­
щая
за
его
сиянием
те нь.
Но
нужен
предлог,
чт обы
отстра­
ни ть
министра,
ко то рый
так
о тли чи лся,
который
пол ь­
зуется
в
стране
неограниченным
уважением.
Кроме
того,
эт от
человек
приобрел
за
это
вр емя
силу ,
и
потому
лучше
не
делать
из
него
открытого
противника.
Он
посвящен
во
все
секреты,
он
до
ужаса
хорошо
знает
все,
подчас
не­
чистоплотные,
интимные
дела
корсиканского
клана,
по­
этому
не
следует
его
гру бо
оскорблять.
И
вот
придумы­
ва ют
ловкий,
тонкий
предлог,
который
дае т
возможность
не
придавать
уходу
Фуше
характера
немилости:
министра
Ж озефа
Фуш е
вовсе
не
увольняют,
но
он
так
мастерски
исполнял
с вои
обязанности,
что
ныне
должность
наблю­
дателя
за
гражданами
явл яется
излишней,
и
министерство
п ол иции
можно
упразднить.
Итак,
упр аз дн яют
не
ми­
нистра,
а
министерство,
т.
е.
место,
ко то рое
зан им ал
Фуше,
тем
самым,
естественно,
и
его
самого.
Чтобы
избавить
эт ого
чувствительного
чело века
от
же­
стокого
удара,
которым
его
выставляют
за
дверь,
о тставк у
преподносят
в
осторожной
форме.
Потерю
поста
заменяют
назначением
в
сенаторы,
и
письмо,
в
ко тор ом
Бонапарт
122


с ообщ ает
об
эт ом
повышении
в
должности,
гл асит
следую­
щ е е : «Гражданин Фуше,
исполняя
должность
министра
по лиции
в
самые
тяжел ы е
годы,
свои м
талантом
и
энер­
гией,
своей
преданностью
государству
всегда
соответство­
вал
требованиям,
выставляемым
соб ы тиям и.
И
пре дос та­
вл яя
ему
место
в
сенате,
правительство
помнит,
что
е сли
настанет
время,
когда
снова
понадобится
ми нист р
поли­
ци и,
оно
не
найдет
человека,
более
достойного
его
дов е­
рия» .
Кроме
того,
заметив,
как
прочно
примирился
быв ­
ший
коммунист
со
своим
преж ним
врагом
—
деньгами, —
Бонапарт
строит
ему
великолепный
з ол отой
мо ст
к
от­
ставке.
Когда
министр
представляет
при
передаче
дел
два
миллиона
че тырес та
тысяч
франков,
как
ликв идацио н­
ный
о статок
сумм
пол иции ,
Бонапарт
попросту
дарит
ему
половину,
—
другими
словами,
миллион
двести
тысяч
франков.
Кро ме
того,
обра ще нный
враг
денег,
иссту­
пле нно
громивший
деся ть
лет
то му
назад
«грязный и раз­
вращающий
м ета лл», получаем в качестве прибавки к се­
наторскому
титу лу
майорат
Эк с,
маленькое
княжес тво ,
простирающееся
от
Марселя
до
Тул она
и
оцененное
в
де­
сят ь
миллионов
франков.
Бонапарт
изучил
е го;
он
знае т
беспокойные
руки
азартного
интригана,
и
так
как
их
трудно
связать,
он
предпочитает
их
нагрузить
золотом.
Ист о рия
знает
немно г о
случаев,
когда
министра
уволь­
няли
с
большими
почестями,
а
главное
с
большими
предо­
сторожностями,
чем
Жо зефа
Фуш е.


ГЛ АВА
ПЯТАЯ
МИНИС ТР
ИМПЕРАТОРА
1804—1811
В
1802 году Жозеф Фуше,
или,
вернее,
его
превосхо­
д ите льст во
гос по дин
сенатор
Жозеф
Фуше,
по
настойчи­
вому,
хотя
и
мягко
выраженному
же л анию
первого
ко н­
су ла
удаляется
впять
в
частную
жизнь,
из
которой
он
вышел
десять
лет
то му
назад.
Это
бы ло
невероятное
де­
ся т илетие ,
смертоносное
и
ротовое,
преобразившее
мир
и
грозное
для
жизни,
но
Жозеф
Ф уше
сумел
прекрасно
его
использовать.
Он
не
скрывается,
как
в
1794 году,
в
ис­
топленной,
жалкой
мансарде
под
самой
кр ыш ей,
а
по ку­
пает
се бе
красивый,
хорошо
обставленный
дом
на
улице
Черутти,
принадлежавший,
вероятно,
некогда
одному
из
«подлых аристократов»
или
«гнусных богачей».
В
Фер­
ри ер,
будуще й
р ез иде нции
Ротшильдов,
он
устраивает
с ебе
великолепное
летнее
пребывание,
пол учая
аккуратно
высылаемые
ему
доходы
из
своего
княжества
в
Провансе,
майората
Экс.
Да
и
вообще
он
образцово
владеет
благо­
родным
искусством
алхимиков
делать
изо
всего
зол от о.
Его
п ро теже
на
бирже
предоставляют
ему
участие
в
своих
делах,
он
выгодно
расширяет
с вое
имение,
—
еще
не­
сколько
л ет,
и
человек,
подписавший
перв ый
коммунисти­
ческий
манифест,
станет
вторым
по
богатству
граждани­
ном
Фр анци и,
самым
крупным
землевладельцем
в
ст ра не!
Лио нс кий
тигр
превратился
в
настоящего
запасливого
хо­
мяка,
ум ног о,
бережливого
капиталиста
и
процентщика.
Это
фантастическое
богатство
по литич еско го
выскочки
не
меняет
его
врожденной
нетребовательности,
еще
возросшей


благодаря
суровой
монастырской
дисциплине.
И мея
пятнадцать
миллионов,
Жозеф
Ф уше
живет
едва
ли
иначе,
чем
в
то
время,
ког да
он
с
трудом
мог
наскрести
в
своей
мансарде
необходимые
ему
ежедневно
пятн а дца ть
су;
он
не
курит,
не
пьет,
не
играет
в
карты ,
не
тратит
де нег
па
же нщин
и
на
удовольствия.
Совсем
как
обыкновенный
сельский
дв оря нин
прогуливается
он
мирно
по
св оим
лу­
гам
со
своими
детьми,
—
по сле
двух
первых,
по гибш их
от
лиш ений,
у
не го
родилось
еще
трое
детей,
—
устраи­
вае т
время
от
вре мени
маленькие
пр и емы,
сл уша ет
му­
зыку,
ко торо й
друзья
развлекают
его
жену,
читает
книжки
и
с
удовольствием
ведет
умные
разговоры;
глубоко
внутри,
совершенно
незаметно,
таится
в
этом
рассуди­
тельном,
ширококостном
мещанине
дьявольская
стра сть
к
азартной
иг ре
в
по лит ике,
к
напряженной
и
опасной
игре
в
мировом
масштабе.
Его
соседи
не
замечают,
они
в идят
только
честного
помещика,
прекрасного
о тца
се­
мейства,
нежного
су пр уга.
И
ни кто
из
те х,
кто
не
знал
его
по
службе,
не
подозревает,
что
скрывающаяся
под
э той
приветливой
молчаливостью
и
с
трудом
подавляе­
мая
стр а сть
с трем ится
снова
вырваться
и
во
все
в ме­
шаться.
О,
власть
с
ее
взглядом
Медузы!
Кто
од на жды
загля­
нул
ей
в
лицо,
тот
нс
мож ет
более
отвратить
от
нее
взора:
он
остается
зачарованным
и
неподвижным.
Кто
раз
ис пыт ал
пьянящее
наслаждение
господства
и
власти,
не
в
состоянии
более
от
нее
отказаться.
Перелистайте
ми ро­
вую
историю,
найди те
пример
добровольного
отказа;
кроме
Су ллы
и
Карл а
V, среди тысяч и десятков тысяч,
ед ва
ли
найдется
какой-нибудь
десяток
людей,
которые,
пресытившись
и
сохранив
полное
с озн ание,
отказались
от
почти
преступной
ст ра сти
игра ть
судьбою
миллионов.
Так
же
точно,
как
игрок
не
может
отказаться
от
иг ры,
пьяница
от
питья,
бр аконь ер
от
охоты,
Жозеф
Фу ше
не
может
отойти
от
политики.
Пок ой
тяготит
его ,
и
в
то
время
как
он
весел о,
с
хорошо
разыгранным
равноду­
шием,
под раж ает
Цинцина ту
у
плуга,
у
не го
уже
го рят
пальцы
и
трепещут
нервы
от
желания
вновь
сх ва тить
по­
литические
карты.
Хо тя
и
уволенный,
он
продолжает
до­
бровольно
нести
политическую
службу,
и
для
упражне­
ния
в
письме,
для
то го,
чтобы
не
б ыть
окончательно
за­
125


быты м,
посылает
еженедельно
первому
консулу
тайные
ин­
формации.
Это
забавляет
е то,
занимает
его
ум
интригана,
ни
к
че му
не
обязывая,
но
не
дае т
ему
действительного
удовлетворения.
Его
мнимое
удаление
от
дел
ест ь
не
что
иное,
как
лихорадочное
ожидание
минуты,
ког да
можно
будет,
наконец,
вн овь
сх вати ть
узду
в
св ои
ру ки,
почув­
ствовать
вл асть
над
людьми,
над
судьбой
ми ра,
власть!
Бонапарт
в идит
по
мн огим
признакам,
как
нетеопе-
л иво
рвется
вперед
Фуше,
но
ему
угодно
не
замечать
эт ого.
По ка
он
может
держать
вдали
от
себя
этого
чело­
века
с
неприятным
у мом,
неприятным
трудолюбием,
он
его
остави т
в
тени;
с
тех
пор
как
пон ял и,
сколько
упор­
ства
и
силы
в
это м
скрытном
человеке,
Фуш е
бол ее
не
принимают
на
службу,
разв е
только
для
неотложного
и
опасного
дела.
Консул
оказывает
ему
всевозможные
ми­
лости,
пользуется
им
для
различных
д ел,
благодарит
его
за
хорошую
информацию,
пригл а ша ет
его
время
от
вре­
ме ни
в
государственный
совет,
а
главное,
дает
ему
возмож­
нос ть
заработать
и
обогатиться,
только
бы
он
держал
се бя
с пок ойно;
одн ому
он
упорно
противится,
по ка
есть
воз­
можность:
дать
ему
снова
назначение
и
возродить
мини­
стерство
п ол иции.
По ка
Бонапарт
сил ен,
пока
он
не
де­
ла ет
ош ибо к,
он
не
нуждается
в
т аком
сомнительном
и
слишком
умном
слуге.
К
сч ас тью
для
Фу ше,
Бонапарт
совершает
ошибки.
Прежде
всего
всемирно-историческую
и
непростительную
ошибку:
ему
уже
не
достаточно
быть
Бонапартом;
кро ме
уверенности
в
себе
самом,
кроме
торжества
своей
исклю­
чительности,
он
жаждет
еще
тусклого
блеска
легитимно­
с ти,
пышности
ти ту ла.
Тот,
ко му
некого
был о
бояться,
благодаря
его
силе,
его
единственной
могучей
личности,
пугается
тени
прошлого,
бессильного
нимба
изгнанных
Бурбонов.
И
побуждаемый
Талейраном,
нарушая
между­
народное
право,
он
отдает
приказ
вывести
с
помощью
жандармов
из
нейтральной
области
герцога
Эн ги енск ого
и
расстрелять
е го,
—
поступок,
для
которого
Фуше
при­
думал
знаменитые
слов а: «Это было более чем преступле­
ние ,
это
б ыла
о шибка ».
Эта
каз нь
создает
вокруг
Бона­
пар та
безвоздушное
пространство,
наполненное
страхом
и
ужасом,
негодованием
и
ненавистью.
И
вскоре
ему
по­
126


кажется
нужным
снова
укрыться
под
покров
тысячеголо­
вог о
Ар г уса,
под
защиту
по лиции.
И
затем,
и
это
самое
важное:
в
1804 году консул Бона ­
па рт
снова
нуждается
в
ловком
и
беззастенчивом
помощ­
нике
для
своего
наивысшего
взлета.
Ему
опя ть
нужен
стремянный.
То,
что
два
года
тому
назад
носилось
пр ед
ним
как
крайний
предел
честолюбивых
мечтаний,
пожиз­
ненное
консульство,
представляется
ему,
высоко
вознес­
шемуся
на
крыльях
успеха,
уже
снова
недостаточным.
Он
уже
не
хочет
быть
только
первым
гражданином
сред и
других
граждан,
а
хочет
бы ть
гос по дин ом
и
владыкой
над
подданными;
он
ст ра стно
желает
освежить
г оря чее
чело
золотым
обручем
императорской
короны.
Но
то т,
кто
хо­
чет
сделаться
Цезарем,
нуждается
в
Анто нии,
и
хотя
Фуш е
долго
играл
роль
Брут а
(а раньше даже роль Ка ­
та лины ), однако,
проголодавшись
посл е
двух
лет
поли­
тического
поста,
он,
оказывается,
охотно
го тов
выудить
рту
кор ону
у
сената,
превратившегося
в
стоячее
болото.
Приманкой
служат
де ньги
и
добрые
обещания.
И
вот
мир
видит
удивительное
з рел ище,
как
бывший
председа­
тель
Якобинского
клуба,
а
в
настоящее
время
его
пр е вос­
ходительство
обменивается
в
коридорах
сената
подозри­
тельными
рукопожатиями,
как
он
настаивает
и
нашепты­
вает
до
тех
пор,
пока
несколько
услужливых
византийцев
не
вн осят
пр ед ло жен и е: «создать такое учреждение,
ко­
торо е
нав с егда
бы
разрушило
надежды
заговорщиков,
га­
рантируя
непрерывность
пра вл ения
за
пределами
жизни
но си теля
власти».
Если
вс крыт ь
напыщенность
эт ой
фр азы,
то
обнаруживается
ее
ядр о
—
намерение
п ревра­
тит ь
пожизненного
консула
Бонапарта
в
наследственного
императора
Напо ле он а.
Вероятно,
перу
Фу ше
(которое
одинаково
хорошо
пишет
и
маслом
и
кровью)
принад­
лежит
та
раболепная
покорная
петиция
сената,
которая
приглашает
Бонапарта
«завершить дело его жизни,
прида в
ему
б ессмерти е» .
Нем ног ие
боле е
ус ер дно
содействовали
окончательной
гибели
республики,
чем
Жозеф
Фу ше
из
Нанта,
бывший
депу та т
Конвента,
бывший
пред­
седатель
Якобинского
к луб а, Mitrailleur de Lyon, боров­
шийся
с
тиранами,
и
некогда
самый
республиканский
из
республиканцев.
За
наградой
дело
не
стало.
В
1804 году,
после
двух
127


Лет
золотого
изгнания,
его
вел и чес тво
император
На по­
леон
назначает
опять
министром
его
превосходительство
гос под ина
сенатора
Фу ше
так
же,
как
раньше
гра жда ­
нин
Фуш е
пол учи л
это
назначение
от
гр аж да нина
ко нсу ла
Бонап ар т а.
В
пятый
раз
Жозе ф
Фуше
приносит
присягу
на
верность,
—
первая
прися га
была
принесена
еще
коро­
левскому
пра вите льств у ,
вторая
—
Республике;
треть я
—
Директории,
четвертая
—
Консульству.
Но
Фу ше
только
45 лет:
как
много
времени
остается
еще
для
новых
при­
сяг,
н овой
верности
и
новых
изм ен!
И
со
свежими
силами
бро са ется
он
снова
в
бурные
волны
излюбленной
им
сти­
хии ,
верный
прис яге
новому
императору,
но,
в
сущности,
подчиняясь
только
собственному
беспокойному
духу.
Десять
лет
стоят
на
сцене
мир о вой
истории
—
или,
верн ее,
на
заднем
ее
плане
—
обе
эти
фигуры
д руг
против
друга,
Наполеон
и
Фу ше.
Судьба
связала
их,
во пре ки
обоюдном у
инстинктивному
сопротивлению.
Напо ле он
не
любит
Фуше,
Фуш е
не
любит
Наполеона.
Несмотря
на
взаимное
тайное
отвращение,
они
пользуются
др уг
дру­
гом ,
связанные
единственно
притяжением
противополож­
ных
полюсов.
Фу ше
хорошо
знает
великий
и
опасный
де­
мо нич еский
дух
Наполеона;
он
знает,
что
еще
в
течение
деся тко в
лет
мир
не
с оз даст
более
гения,
сто ль
дос т ойно го
того,
чтобы
ему
служить.
Наполеон,
со
своей
стороны,
знает,
что
н икто
так
быстро
не
понимает
е го,
как
этот
трезвый,
светл ы й,
ясно
все
отражающий,
зеркальный
взгляд
шпио на ,
как
эт от
трудолюбивый,
одинаково
при­
годный
для
злы х
и
для
добрых
дел
талант,
которому
не­
достает
только
одного^
чтобы
б ыть
вполне
совершенным
слуг о й:
безусловной
преданности,
верности.
Ибо
Фуш е
никогда
не
будет
ничьим
слугой
и
еще
ме­
нее
лакеем.
Нико г да
не
поступится
он
вполне
сво ей
ду­
ховн ой
независимостью,
собственной
волей
ра ди
чужого
дела.
Наоборот:
чем
бол ее
бывшие
республиканцы,
пр е­
вратившиеся
в
н овое
дворянство,
подчиняются
с иян ию,
исходящему
от
императора,
чем
быстрее
они
пре вра­
щаются
из
советников
в
льс тецо в
и
прихлебателей,
тем
бо­
лее
вып ря мл яется
спи на
у
Фуше.
Конечно,
невозможно
вы ступ ить
с
открытым
возражением,
с
определенно
про­
тивоположным
мн ен ием
перед
неуступчивым
императором,
все
более
приобретающим
кесарские
замашки.
В
Тюиль-
128


Жо зеф
Фуше
С
портрета
работы
Клода
Мари
Дюбюфа


рийской
дворце
уже
Давно
отм ен ены
товарищеская
откро­
венность,
свободное
выражение
мнении
между
гражда­
нам и;
император
Наполеон,
к
которому
его
старые
бое вые
то ва рищи,
даже
его
собственные
братья
(как,
должно
быть,
они
ул ы ба ются!) должны обращаться не иначе,
как
«Бите»,1 которому ни один смертный,
да
искл ю чение м
его
жен ы,
не
смеет
гов ор ить
«ты», не желает больше выслу­
шивать
с овет ов
своих
министров.
Быв ал о,
с
растрепанным
ж або
и
расстегнутым
во ро том
гражданин
министр
Фуш е
входил
к
гражданину
консулу
Бон апа рт у;
теперь
не
то,
—
теперь
министр
Жо зеф
Фуше
отправляется
на
своего
р ода
ауд иен цию
к
императору
Наполеону,
затяну­
тый
в
пышный
придв орны й
мундир,
с
вышитым
зол от ом
высоким
воротом,
т уго
облегающим
шею,
в
черных
ш ел­
ков ых
чулках
и
блестящих
башмаках,
увешанный
о рде­
нам и,
с
шляпой
в
руке.
«Господин»
Фу ше
должен
сперва
п очтит ельно
склониться
перед
былым
товарищем,
со­
участником
в
заговоре,
прежде
чем
обратиться
к
нему
со
сл ова ми
«ваше величество» .
С
поклоном
он
должен
войти,
с
поклоном
—
выйти,
а
вместо
интимной
беседы
должен
без
возражений
выслушивать
отрывисто
да ва емые
приказания.
Не
мо жет
быть
ник ако го
иесоглаися
с
мне ­
ни ем
эт ой
бурной
волевой
натуры.
По
крайней
м ере
ника ког о
открытого.
Фуше
с л ишком
хорошо
знает
Нап ол ео на,
чтобы
в
случае
ра злич ия
м не­
ний
и
желаний
н авяз ы вать
ему
свои.
Он
допускает,
чтобы
ему
приказывали,
командовали
им,
как
дру г ими
льстецами
и
низкопоклонными
министрами
императорской
эпохи,
но
с
той
т олько
маленькой
разницей,
что
он
не
всегда
пови­
нуется
э тим
приказаниям.
Если
он
получает
приказание
произвести
ар ес ты,
которых
сам
не
одобряет,
то
он
либ о
тихонько
пр еду пр ежда ет
угрожаемых
ли ц,
ли бо,
если
уж
необходимо
их
наказать,
повсюду
указывает,
что
это
пр о­
изошло
не
по
его
собственному
желанию,
а
по
определению
выраженному
приказанию
императора.
Наобор от,
одолже­
ния
и
любезности
он
расточает
как
исходящие
от
него
ми­
лости.
Чем
более
вла стн о
держит
себя
Наполеон,
—
и
дей­
ствительно,
достойно
изумления,
как
этот,
от
при ро ды
вла сто люб и вый
темперамент,
по
мере
расширения
своего
Государь.
129


Могущества,
становится
все
Неудерлсимсе
и
автокоратиО-
нее, — тем
более
люб ез но,
примирительно
держит
себя
Футпе.
И
таким
образом,
не
произ но ся
ни
одного
с лова
против
императора,
а
действуя
одними
легкими
наме кам и,
улыбками,
умолчаниями,
он
од ин
образует
ясную
и,
вместе
н
тем ,
неуловимую
оппозицию
против
но вого
пра­
вления
божьей
милостью.
Он
уже
давно
не
берет
на
се бя
опасного
труда
н авязы вать
то,
что
ои
счит ае т
истиной;
он
знает,
что
у
императоров
и
королей,
даж е
ес ли
они
раньше
назывались
Бонапартами,
подобные
вещи
не
в
ходу.
Только
и ног да,
между
прочим,
вр оде
контра­
банды,
он
зло
под сов ывае т
ему
в
своих
ежедневных
доне­
сениях
истинные
сведения.
Вместо
того,
чтобы
сказать
«я думаю», «я полагаю»
и
получить
нагоняй
за
эту
само­
стоятельность
мн ения
и
мысли,
он
в
своих
рапортах
пишет
«говорят»
или
«один посланник сказал»; таким способом
в
ежедневный
трю ф е льный
паштет
пикантных
новостей
ему
у д ается
воткнуть
несколько
зернышек
перца
по
по­
воду
императорской
семьи.
С
побелевшими
губ ами
дол ­
жен
Наполеон
читать
о
позорных
и
грязных
похождениях
своих
сестер,
похождениях,
записанных
в
в иде
«зловред­
ных
слухов»,
а
затем
еще
едкие
и
зл ые
шу тки
о
себе
самом,
меткие,
острые
замечания,
которыми
ловкое
перо
Фуше
намеренно
припр а вл яет
бюллетень.
Сам
не
произ­
нося
ни
слова,
дерзкий
слуга
преподносит
вр емя
от
вр е­
ме ни
своему
неприве тлив о му
господину
неприятные
истин ы
и
след ит ,
вежливо
и
бесстрастно
присутствуя
при
чтении,
как
суровый
господин
корчится,
читая
их.
Это
маленькая
месть
Ф уше
ле йтена нт у
Бонап ар ту ,
который,
на дев ши
императорский
м унд ир,
желает,
что бы
его
п реж­
ние
советники
стояли
перед
ним
дрожа
и
согнув
спину.
Совершенно
ясно:
эти
два
человека
м ало
симпатизи­
руют
д руг
другу.
Как
Фуше
слута
не
слишком
прият ный
для
Наполеона,
так
и
Наполеон
не
слишком
приятный
гос по дин
для
Фуше.
Не
было
случая,
что бы
к
пол и цей­
ск им
донесениям,
которые
кладут
ему
на
стол,
он
о тне сся
не бреж но
или
доверчиво.
Он
исследует
своим
ор лин ым
взором
каждую
строку,
подмечая
малейшую
неувязку,
пустейшую
ошибку;
тут
он
обрушивается
на
своего
ми­
нист ра
и
бранит
его,
как
школьника,
в
порыве
своего
не­
уд е рж имого
ко рс иканско г о
темперамента.
Коллеги
из
со-
130


пета
министров,
подслушивающие
у
дв ерей ,
заглядываю­
щие
в
замочную
скважину,
согласно
утверждают,
что
именно
хладнокровие,
с
которым
Фуш е
возражал,
раз­
дражало
своей
противоположностью
импера т ора .
Но
даже
помимо
их
свидетельств
(все мемуары того времени сле ­
дует
читать
с
лупой
в
руках)
это
совершенно
ясно,
по­
то му
что
далее
в
пис ьма х
слышно,
как
гремит
его
суровым,
резкий,
начальнический
голос: «Я нахожу,
что
полиция
недостаточно
строго
следит
за
прессой,
—
поучает
он
ст а­
рого
испытанного
министра
или
дае т
ему
нахлобучку:
—
Можно
подумать,
что
в
минист ерст ве
полиции
не
умеют
чит ат ь,
там
ни
о
чем
не
заботятся».
Или: «Я ставлю вам
на
вид,
ч тобы
вы
держались
в
рамках
вашей
деятельности
и
не
вм ешивал и сь
во
внешние
дела».
Наполеон
бес по­
щ адно
пробирает
его
(об этом мы знаем из сотни показа ­
ний)
да же
в
присутствии
свидетелей,
перед
адъютантами
и
государственным
советом,
а
когда
найдет
на
него
припа­
док
гнева,
то
он
не
останавливается
даже
перед
тем,
чтобы
напомнить
ему
о
Лионе,
о
его
террористической
деятель­
ности,
называет
его
убийцей
короля,
изменником.
Но
Фуше,
хол одн ый,
как
лед ,
наблюдатель,
который
за
де­
с ять
лет
в
совершенстве
изучил
ве сь
механизм
этих
г нев­
ных
вспышек,
Фуш е
знает,
что
иногда
они
закипают
не­
произвольно
в
крови
этого
горячего
человека,
но
что ,
с
другой
стороны,
иногда
Наполеон
производит
их,
как
ак тер,
вполне
сознательно,
и
Ф уше
не
пугается
пи
пер ед
истинными,
ни
перед
театральными
бу ря ми,
не
т ак,
как
австрийский
министр
Кобенцль,
который
задрожал
от
страха,
когда
импера т ор
бросил
к
его
ногам
ценную
фар­
фор ов ую
вазу;
Фуш е
не
смутит
ни
искусственно
ра зы­
грываемый
гнев,
ни
действительное
бешенство
импера­
тора.
Он
спокойно
стои т
со
своим
бесцветным,
по хож им
на
маску,
б елым,
как
известь,
лицом,
не
моргая,
не
выда­
вая
своего
во лнения
ни
одним
нервом,
в
то
время
как
на
него
обрушивается
ц елый
поток
сл ов;
только
разве,
ког да
он
выходит
из
комнаты,
на
его
тонких
губа х
змеится
ироническая
или
зла я
ул ыбк а.
Он
не
дрожит
даж е
тогда,
когда
император
кричит
ем у : «вы изменник,
я
должен
был
бы
велеть
расстрелять
в ас », а отвечает
обычным
дел о вым
тоном,
не
меняя
голоса: «Я другого
м не ни я , Sire». Сотни раз слышит он,
как
ему
отк аз ыва ют,
131


грозят
изгнанием,
сн яти ем
со
службы,
и
тем
не
менее
уходит
совершенно
спокойно,
вполне
уверенный
в
то м,
что
на
следующий
день
импера т ор
опять
позовет
его,
И
всегда
он
оказывается
правым.
Потому
что,
несмотря
на
свое
недоверие,
сво й
гне в
и
свою
тайную
ненависть,
Наполеон,
в
течение
целого
десятилетия,
до
последнего
часа,
не
мо жет
совершенно
избавиться
от
Фуше.
Эта
власть
Фуше
над
императором,
составлявшая
за­
гадку
для
всех
современников,
не
заключает
в
себ е,
од­
нако,
ничего
магического
и
гипнотического.
Это
пр иобр е­
тенная
власть,
выработанная
и
рассчитанная
благодаря
упорству,
лов ко сти
и
сист ема тич еско м у
наблюдению.
Ф уше
мно го
зна ет,
он
зна ет
даже
слишком
много.
Он
зн ает
все
тайны
императора
не
только
вследствие
общитель­
ности
последнего,
но
и
против
его
желания,
и
держит
в
ру­
ках
как
все
государство,
так
и
своего
гос под ина
благодаря
безграничной
и
почти
магической
своей
осведомленности.
Чер ез
собственную
ж ену
императора,
Жозефину,
из­
вес тны
ему
самые
интимные
детали
его
супружеского
ложа,
через
Барраса
каждый
его
ша г,
когда
он
подни­
мается
по
винтовой
лестнице;
благодаря
своим
собствен­
ным
связям
с
денежными
людьми,
он
контролирует
все
част ные
денежные
дела
императора,
от
нег о
не
укрыва­
ют ся
ни
грязные
подробности
с емьи
Бонапартов,
ни
иг ор­
ные
проделки
его
братьев,
ни
мессалинские
приключения
Полины.
Так
же
точно
для
нег о
не
составляют
тайны
супружеские
из мены
его
го сп оди на.
Когда
Наполеон
в
одиннадцать
часов
ночи,
завернувшись
в
чужой
плащ
и
почти
замаскированный,
пробирается
через
потайную
боковую
дверь
Тюильрийского
дворца
к
своей
возлю­
бленной,
то
на
следующее
утро
Фу ше
знает,
куда
поехал
эк ипа ж,
сколько
в рем ени
пробыл
император
в
том
доме,
когда
он
вернулся;
он
даже
имеет
возможность
однажды
пристыдить
властелина
мира,
сообщив
ему,
что
эта
из­
бранница
обманывает
ег о,
самого
Наполеона,
с
как им- то
безвестным
актеришкой.
Каждое
важное
письмо
из
ка­
бинета
императора,
благодаря
подкупленному
секретарю,
попадает
в
копии
к
Фуше ,
и
некоторые
из
высших
и
ни з­
ших
лакеев
получают
ежемесячные
добавки
к
жалованью
из
та ййой
ка ссы
министра
пол иц ии
за
надежные
со об ще­
ния
обо
всех
дворцовых
р азг овор ах;
днем
и
ночью,
за
132


столом
и
в
постели,
Наполеон
находится
под
наблюде­
нием
своего
слишком
ревностного
слуги.
Невозможно
скрыть
от
нег о
ни
одн ой
т айны,
и
так им
об ра зом
импе ра ­
тор
вынужден
доверяться
ему ,
хочется
ли
ему
этого,
или
нет .
Вот
это-те
знание
всего
и
обо
всем
соз дает
Фу ше
ту
власть
над
людьми,
которая
так
поражала
Бальзака.
С
тем
же
старанием,
с
каким
Ф уше
сл едит
за
всеми
делами,
пл ана ми,
мыслями
и
сл ова ми
императора,
он
ста­
рается
ск рыть
от
него
свои
собственные.
Фу ше
не
дов е­
ряет
ни ког да
ни
императору,
ни
вообще
кому
бы
то
ни
было
своих
действительных
нам ере ний
и
работ;
из
своего
колоссального
материала
он
показывает
ли шь
те
сведе­
ния,
которые
ему
хочется
показать.
Все
остальное
нахо­
дится
под
замком
в
ящике
письменного
стола
мини ст ра
по лиции.
В
эту
последнюю
цитадель
Фу ше
не
разрешает
никому
заглядывать:
его
единственная
страсть,
его
вы со­
кое
наслаждение
—
остава ть ся
неразгаданным,
непрони­
цаемым,
непонятным,
з
качество,
которым
никт о
не
обла­
дал
в
та кой
мере,
как
он.
Поэтому
совершенно
напрасно
приставляет
к
не му
Наполеон
не ско льких
шпио но в,
—
Фуше
дурачит
их
или
да же
пользуется
и ми,
чтобы
пере­
да ть
чер ез
них
обманутому
патрону
совершенно
лживые,
неправдоподобные
сведения.
С
годами
эта
иг ра
в
шпио на ж
и
контрпшионаж
становится
все
более
коварной
и
полной
ненависти,
а
их
отношения
совершенно
откровенно
не­
искренними.
Нет,
д ейст в ител ьно
атмосфера
чрезвычайно
сгущена
вокруг
этих
двух
людей,
из
которых
о дин
им еет
слишком
много
желания
быть
господином,
а
другой
слиш­
ком
мало
желания
быть
слугой.
Чем
си льн ее
становится
Наполеон,
тем
более
тягостным
стан о вит ся
для
не го
Фуше.
Чем
сильнее
ста н ови тся
Фуше,
тем
более
ненавистен
ст а­
новится
ему
Наполеон.
Фоном
этому
ча стн ому
соперничеству
двух
различных
духовных
организаций
служит
постоянно
возрастающее
общее
напряженное
состояние
эпохи.
С
кажд ым
годом
все
ясн ее
обнаруживается
внутри
.Ф ран ции
существование
дв ух
противоположных
стремлений:
страна
желает,
нако­
нец,
м ира,
а
Наполеон
— все
новых
и
но вых
вой н.
В
1800 году Бонапарт,
по л у чивший
в
наследство
револю­
цию
и
упорядочивший
ее,
составлял
еще
од но
целое
со
своей
страной,
со
св оим
народом
и
своими
министрами;
133


Наполеон
1804 года,
импера т ор
нового
д еся тиле тия,
уже
не
думает
более
о
сво ей
стране,
о
своем
народе,
а
еди н­
ственно
только
о
Европе,
о
мире,
о
бессмертии.
После
того
как
он
мастерски
разрешил
порученную
ему
зад ачу ,
он
ставит
себе,
благодаря
из быт ку
с ил,
новые,
все
более
т ру дные
задачи,
и
тот,
кто
превратил
х аос
в
порядок,
разрушает
св ое
собственное
дел о,
ввер га я
порядок
обратно
в
хаос.
Мы
эт им
вовсе
не
хотим
сказать,
что
его
светлый,
как
алмаз,
и
острый,
как
алмаз,
разум
потускнел,
отнюдь
нет:
интеллект
Наполеона,
при
в сем
своем
демо­
низме
математически
точный
и
ясный,
остается
нетрону­
тым
до
последней
секунды,
когда
умирающий
пише т
д ро­
жащей
рукой
свое
завещание,
высшее
из
своих
произве­
дений.
Но
эт от
р азум
уже
дав но
утратил
сознание
обычной
мер ы,
да
ина че
и
не
могло
бы ть
пос ле
того,
как
невероятное
исполнилось
в
такой
степ ени!
После
таких
неслыханных
выигрышей,
вопреки
всем
правилам
всемирной
и гры,
как
могло
не
возникнуть
желание
в
душе,
приученной
к
столь
непомерным
ставкам,
превзойти
не­
вероятное
еще
более
невероятным!
Наполеон
так
же
мал о
душевно
расстроен,
даж е
во
время
своих
самых
безумных
прикл юч ени й,
как
Александр,
Карл
Двенадцатый
или
Кор-
тец.
Он
только
так
же,
как
и
они,
при
своих
неслыханных
п обед ах
утратил
ре ал ьную
м еру
возможного;
это
безумие
при
совершенно
ясном
ра зуме
представляет
величествен­
ное
природное
яв ле ние
духа,
ст оль
же
прекрасное,
как
мистральная
буря
при
ясном
небе.
Оно-то
и
произвело
те
деяния,
которые
представляют
с обой
одновременно
пре­
ступление
единичного
человека
перед
сотнями
тысяч
и
в
то
же
время
— легендарное
обогащение
человечества.
Поход
Александра
из
Греции
до
Индии,
представляю­
щийся
еще
п
сейчас
сказочным,
когда
следишь
за
ним,
пр ов одя
пальцем
по
кар те,
поход
Ко ртец а,
марш
Карла
Двенадцатого
из
С т окгольм а
до
Полтавы,
ка рав ан
в
шесть­
сот
тысяч
человек,
который
Наполеон
тащ ит
от
Испании
до
Моск вы ,
все
эти
в еликие
проявления
му ж ества
и
в
то
же
в ремя
высокомерия
представляют
в
новой
ис то рии
то
же,
что
битва
Про мете я
и
ти тан ов
с
богами
в
греческой
мифологии:
это
—
уро д ство
и
геройство,
но
во
всяком
случае
это
— почти
кощунственный
максимум
все х
дос ти­
же ний
на
земл е.
И
Наполеон
неудержимо
стремится
134


к
этому
крайнему
пределу,
как
только
он
чувствует
у
се бя
на
челе
императорскую
к ор ону.
Вместе
с
успехами
растут
его
дели,
с
поб е дами
его
дерзость,
с
торжеством
над
судь­
бой
желание
бросать
ей
все
бо лее
и
более
дерзкие
вы­
зовы.
Поэтому
вполне
естественно,
что
окружающие
его,
поскольку
они
нс
оглушены
фанфарами
бюллетеней
о
по­
бедах
и
не
ослеплены
успехами,
такие
умные
и
рассуди­
тельные
лю ди,
как
Талейран
и
Фунт е,
приходят
в
ужас.
Они
думают
о
св оей
эпохе,
о
настоящем,
о
Ф ра нции,
а
Наполеон
—
единст в енно
о
будущем,
о
легенде,
об
истории.
Это т
контраст
между
разумом
и
страстью,
между
ло­
гическим
и
дем о ниче ским
характерами,
вечно
< повторяю ­
щийся
в
истории,
я сно
выступает
во
Франции
при
на­
ступлении
нового
столетия,
как
фон
за
фигурами
действую­
щих
ли ц.
Войн а
возвеличила
Наполеона,
во з несла
его
из
ничтожества
на
императорский
трон.
Естественно,
что
он
постоянно
стремится
к
во йне
и
ище т
все
больших,
все
с иль нейши х
со пе рнико в.
Да же
только
численно
его
ст авки
растут
совершенно
фантастично.
При
Ма ренг о
в
1800 году
он
победил
с
30.000 человек,
пять
лет
спустя
выставляет
он
уже
300.000
человек,
а
еще
через
пять
лет
он
выры­
ва ет
почти
миллион
бойцов
из
обескровленной,
уставшей
от
войны
стр ан ы.
По след н ему
погонщику
из
его
войска,
глупейшему
крестьянину,
можно
б ыло
доказать,
как
дважды
два
четыре,
что
подобная
Guerromanie и Сопгго-
manie1 (Стендаль ввел это слово)
должна
при вес ти
в
конце
кондов
к
катастрофе.
В
разговоре
с
Меттернихом,
за
пя ть
лет
до
московского
по хода,
Фу ше
пророчески
ска­
з ал : «Когда он вас разобьет,
останутся
еще
только
Ро ссия
и
Китай».
Только
од ин
человек
не
понимает
этого
или
умышленно
закрывает
глаза:
Наполеон.
Для
того,
кто
пережил
минуты
Аустерлица,
затем
Маренго
и
Эйлау,—
мировую
историю,
втиснутую
в
два
часа,
—
для
тог о
уже
более
не
представляет
интереса
и
не
дает
удовлетворения
принимать
на
придв ор ных
балах
лизоблюдов
в
мунд ирах. ,
сидеть
в
празднично
раз ук раш ен ном
оперном
теа тре,
вы­
слуши вать
с куч ные
речи
депутатов, — нет,
уж
да вно
чув­
ству ет
он
нервны й
подъем
лишь
тогда,
когда
он
пробегает
1 La guerre — воин?, courir — бежать;
мания
войны
в
походов.
1.Т)


ускоренными
маршами
во
главе
своих
войск
целые
страны,
разбивает
армии,
небрежным
дв ижением
пальца
сдвигает,
как
фигуры
в
шахматах,
королей
с
их
тронов
и
ставит
на
их
место
других,
когда
площадь
Инвалидов
пре­
вращается
в
шумящий
лес
знамен,
а
новооснованное
воен­
ное
казначейство
наполняется
ценной
добычей
со
всей
Европы.
Он
мыслит
только
полками,
ко рпу са ми,
армиями;
он
уже
давно
рассматривает
Францию,
всю
страну,
весь
мир
только
как
свою
ста вк у,
как
безраздельно
при над ле­
жащую
ему
собственность: «LaFrance c’est moi».1
Но
некоторые
из
его
бл изк их
придерживаются
в
глубине
души
то го
мнения,
что
Ф ра нция
принадлежит
прежде
всего
с ебе
самой,
что
ее
люди,
ее
граждане
не
могу т
слу ­
жить
для
то го,
чтобы
делать
королями
корсиканскую
родню,
а
всю
Европу
обращать
в
бонапартову
вотчину.
Со
все
возрастающим
неудовольствием
вид ят
они,
как
из
года
в
год
к
вор от ам
гор од ов
прибиваются
списки
рекру­
то в,
как
отрывают
из
дом ов
восемнадцатрлетних,
девят­
надцатилетних
для
того,
что бы
на
г ран ицах
Португалии
или
снежных
пус тын ях
Польши
и
России
они
бессмыс­
ленно
по гибл и
или
по гиб али
за
дел о,
смысл
которого
нельзя
более
по нят ь.
Таким
образом
возникает
все
более
ожесточенный
контраст
между
ним,
который
следит
только
за
своими
путеводными
звездами,
и
людьми
с
ясным
взглядом,
видящими
усталость
и
нетерпение
своей
ст раны .
А
так
как
эта
властная,
автократическая
натура
не
желает
выслушивать
советов
да же
от
близких,
то
последние
начи­
нают
тайно
раз ду мыв ать
над
тем,
как
бы
о ста нов ить
это
безумно
катящееся
колесо
и
спа сти
его
от
неизбежного
пад ен ия
в
пропасть.
Ибо
должна
наступить
та
мину та ,
когда
разум
и
стр ас ть
окончательно
разойдутся
и
сдела­
ются
открытыми
врагами,
когда
вспыхнет
борьба
ме жду
Наполеоном
и
умнейшим
из
его
слуг.
Это
тайное
противодействие
безграничной
страсти
Наполеона
к
войнам
объединяет
на кон ец
самых
ожесто­
ченных
противников
среди
его
советников:
Фуш е
и
Талей­
рана.
Эти
два
наиболее
способные
министра
На пол е она,
психологически
самые
интересные
л юди
эпохи,
не
любят
д руг
друга,
— вероятно,
оттого,
что
они
сл иш ком
похожи
1 Франция —
это
«г
136


д руг
на
др уга.
Оба
они
трезвые,
реалистические,
ясные
ум ы,
циники
и
бесстыдные
ученики
Макиавелли.
Оба
они
прошли
чер ез
школу
церкви
и
ра ска ленну ю
высшую
школу
революции,
у
обоих
одинаково
бессовестное
хладнокровие
в
денежных
вопросах
и
в
вопросах
чести,
оба
они
служили
одинаково
неверно
и
с
одинаковой
без­
застенчивостью
республике,
директории,
консульству,
им­
перии
и
королю.
Беспрестанно
встречаются
на
одн ой
и
той
же
сцене
всемирной
истории
эти
два
актера
на
хара­
ктерные
рол и
неустойчивых
людей,
одетые
в
кос т юмы
революционеров,
сенаторов,
министров,
королевских
с луг,
и
именно
оттого,
что
они
люди
одной
и
той
же
дух овн ой
расы
и
исполняют
одинаковые
дипломатические
ро ли,
они
ненавидят
друг
др уга
с
холодностью
знатоков
и
крепкой
злобой
соперников.
Они
прина дл еж ат
к
одн ому
и
тому
же
б ез нра вс твен­
ному
типу,
но
как
их
сходство
вы тека ет
из
их
характеров,
так
их
различие
обусловливается
их
происхождением.
В
то
время
как
Талейран,
герцот
Перигорский,
архиепи­
ско п
Отен ски й
(Ап1 и п), природный,
кровный
аристократ
и
князь,
уже
носит,
как
духовный
вл адыка
целой
фран­
цузской
про ви нции,
фиолетовую
мантию,
маленький
не­
взрачный
ку пече ский
сын
Жозеф
Футпе
—
еще
только
презренный
ничтожный
свяще нн ик ,
преподающий
дюжине
монастырских
учеников
за
несколько
су
в
мес яц
матема­
ти ку
и
л ат ынь.
Од ин
уже
уп олно мо че нный
по
де лам
Французской
Республики
в
Лондоне
и
знаменитый
оратор
Ге нера л ьных
Штатов,
в
то
время
как
другой
еще
только
упорно
выуживает
в
кл у бах,
при
помощи
лести,
свой
ман­
да т.
Тал ей ран
сходит
в
Революцию
св ерху
вниз,
он
вы*
ходит,
как
гос подин
из
своей
кареты,
почтительно
при­
ве тству емы й
восклицаниями,
спускаясь
на
нес ко лько
сту­
пенек
к
третьему
сословию,
в
то
время
как
Футпе
с
трудом
добирается
до
не го
при
помощи
интриг.
Всл ед стви е
этого
различия
их
происхождения
одинаковые,
основные
свой­
ства
приобретают
различную
окраску.
Талейран,
чел о век
с
тонкими
манерами,
служит
с
холодной
и
рав н одуш ной
снисходительностью
бол ь шого
бар ин а,
Фуше
—с
ревност­
ным
старанием
хит р ого
и
честолюбивого
ч ино вник а.
Там,
где
они
сходны
друг
с
др уго м,
они
в
то
же
вр емя
и
раз­
личны.
Если
онр
оба
люб ят
де нь ги,
то
Тадейран
любит
их
137


по-дворянски
швырять
за
карточным
столом
или
растра­
чивать
с
ж енщи нам и,
меж
тем
как
Фуше,
купеческий
сы н,
любит
превращать
деньги
в
капитал,
получать
барыши
и
бережливо
накапливать.
Для
Талейрана
власть
е сть
средство
к
наслаждению,
она
представляет
ему
лучшую
и
благороднейшую
возможность
пользоваться
всеми
ма те­
риальными
бла га ми
мира
—
роскошью,
женщинами,
искус­
ством,
тонким
столом,
между
тем
как
Фуш е,
будучи
много­
кратным
миллионером,
остается
спартанцем
и
скрягой.
Оба
они
никогда
не
могут
окончательно
стряхнуть
с
себя
отпечатка
своего
социального
происхождения:
никогда,
даже
в
дни
самого
разнузданного
террора,
Талейран,
гер­
цог
Перигорский,
не
может
стать
истинным
сыном
народа
и
республиканцем;
нико г да
Жозеф
Фу ше,
новоиспечен­
ный
герцог
Отрантский,
несмотря
на
сверкающий
золотом
му ндир ,
не
может
стать
истинным
аристократом.
Из
них
более
ослепительным,
более
очаровательным,
мо жет
б ыть
и
более
значительным
явл яется
Талейран.
Воспитанный
на
изящ н ой,
древней
культуре,
пропитанный
духом
восемнадцатого
века,
он
любит
дипло м а тиче скую
игру
как
одно
пз
многих
умственных
наслаждений,
но
не нав идит
работу.
Он
нео хо тно
пишет
собственноручно
письмо;
как
истый
сластолюбец,
утонченный
сиб а рит,
он
поручает
всю
черную
работу
другому,
чтобы
потом
не­
брежно
забр ат ь
своей
узкой,
покрытой
пер стня ми
рукой
до бы тые
результаты.
Ему
достаточно
его
интуиции,
кото­
рая
молниеносно
проникает
в
сущность
самой
запутанной
ситуации.
Прирожденный
и
вышколенный
психолог,
он,
по
словам
Наполеона,
проникает
не
задумываясь
в
мысли
др уг ого
и
у яс няет
каж до му
то,
к
чему
тот
внутренне
с тр еми тся.
Сме лые
обороты,
быстрое
понимание,
ловкие
повороты
в
опасные
минуты
—
вот
ето
призвание:
пре­
зрительно
отворачивается
он
от
деталей,
от
кропотливой,
пахнущей
по том
работы.
Из
этого
прис тра сти я
к
мини­
муму,
к
само му
концентрированному
виду
умственных
решений
вытекает
его
ослепительная
способность
к
калам­
бу ру,
к
афоризмам.
Он
никогда
не
пишет
длинных
доне­
сений,
одним
е динс тв енным
остроотточенным
слов ом
хара­
ктеризует
он
ситуацию,
человека.
У
Фуше,
наоборот,
со вершен н о
отсутствует
эта
способность
быстрого
пони­
мания ;
как
пч ела,
собирает
он
б е счисл енные
мелкие
ч ер­
138


точки,
сотни
тысяч
наблюдении,
по-деловому
раз бир ая
все
за
и
против,
затем
составляет,
добросовестно
комбини­
рует
и
приходит
к
неопровержимым
выводам.
У
не го
ме­
тод
аналитический,
у
Тал ей рана
метод
визионера,
его
си ла
— трудолюбие,
сил а
Талейрана
—
быст р ота
ума.
Ни
одному
художнику
не
приду ма ть
более
разительных
про­
тивоположностей,
чем
это
сдел а ла
история,
поставив
эти
две
фигуры^
ленивого
и
гениального
импровизатора
Та-
ле йр ана
и
тысячеглазого
бдит е ль ного
калькулятора
Фуше,
рядом
с
совершенным
гением,
в
ко то ром
соединились
да­
рования
обоих,
дальнозоркость
одного
и
кропотливый
анализ
другого,
с трас ть
и
трудолюбие,
зна ние
и
ясно­
видение.
Но
н игде
не
бывает
тако й
ожесточенной
ненависти,
как
сре ди
различных
видов
одной
и
той
же
по род ы.
Из
вну т ренне го
и нсти нк та,
из
глубокого
кровного
понимания
происходит
их
презрение
друг
к
другу.
С
первого
же
дня
большому
барину
противен
эт от
трудолюбивый,
ме лочны й
работник,
собиратель
доносов,
сплетен,
холодный
согля­
дат ай
Фуше,
а
Фуше,
с
другой
стороны,
ра зд раж ает
лег­
комыслие,
мо то вств о,
презрительно-дворянская
и
ж ен­
ственно-ленивая
небрежность
Талейрана.
Их
отз ывы
др уг
о
друге
полны
яда.
Талейран
говорит
с
улыб к ой : «Фуше
оттого
так
сильно
презирает
людей,
что
он
слишком
хо­
рошо
знает
самого
себ я». Фуше,
со
своей
стороны,
шутит,
когда
Талейрана
назначают
вице-канцлером: «JLne lui
manquait que ce vice-là!» * Если возможно,
они
очень
охотно
причиняют
др уг
другу
неприятности,
а
где
пред ­
ста вл яется
возможность
повредить,
там
они
хватаются
за
малейший
к
этому
повод.
То,
что
о ни,
од ин
быстрый,
д ру­
гой
трудолюбивый,
так
хорошо
дополняют
друг
друга,
это
обстоятельство
делает
их
подходящими
министрами
для
Наполеона,
а
то,
что
они
так
бешено
ненавидят
друг
друга,
это
ему
также
очень
кстати,
потому
что
они
лучше
следят
д руг
за
др угом ,
чем
сотня
бдительных
шпио нов .
Фу те
ста ра тел ьно
доносит
ему
о
каждом
новом
проявлении
подкупности,
распущенности
и
небрежности
Т а ле йрцна,
ко­
торый,
в
свою
очередь,
спешит
донести
о
вс ех
проделках
1 Ему недоставало только этого порока.
Игра
слов: vice—вице,
vice — поро к,
139


и
новых
интригах
Фуше .
Эта
странная
па ра
одновременно
обслуживает
и
охраняет
Наполеона.
Превосходный
пс ихо-
лог,
Наполеон
по ль зу ется
самым
лучшим
обр азом
сопер­
ничеством
сво их
минист ро в,
поо щр яя
и
в
то
же
время
сдерживая
их.
Весь
Париж
долгие
годы
забавляется
этой
упорной
в ра ждой
двух
соперников.
Он
следит
за
бесконечными
ва-
риантами
эт ой
комедии
у
ступеней
трона,
будто
за
сце­
на ми
из
Мольера,
и
наслаждается
тем ,
как
эти
двое
слуг
владыки
насмехаются
друт
над
др угом ,
п реслед у ют
один
д руг ого
колкими
словечками,
между
тем
как
их
го спо дин
с
олимпийским
в еличие м
прислушивается
к
этим
выг од­
ным
ему
спорам.
Но
вот
вм есто
веселой
игры
в
ко шку
и
со баку,
которой
от
них
не
ожидают,
эти
оба
утонченные
артиста
вдруг
меняют
сво и
роли
и
берутся
за
серьезную
игру.
Впе р вые
общее
для
них
обоих
раздражение
против
господина
б ерет
верх
над
их
соперничеством.
Наступает
1808 год,
и
Напо л еон
опять
начинает
войну,
самую
бес­
полезную,
бессмысленную
из
сво их
во йн,
по ход
против
Испании.
В
1805 году он победил Австрию и Россию,
в
1807 году разгромил Пруссию,
по дчин ил
с ебе
немецкие
и
итальянские
государства,
но
для
вражды
с
Испанией
нет
ни
малейшего
повода.
Его
недалекий
б рат
Жозеф
(через несколько лет Наполеон сам признает,
что
«при ­
нес
се бя
в
жертву
ду ра ка м ») тоже желает получить ко­
ро ну,
и
в
в иду
того,
что
не
имеется
свободной,
решают,
с
нарушением
международного
права,
просто
отнять
ее
у
испанской
дина стии.
Снов а
бью т
барабаны,
ма рширу ют
батальоны,
снова
плывут
из
касс
с
трудом
собранные
де ньг и,
и
снова
опьяняется
Наполеон
оп ас ной
страстью
к
победам.
Эта
необузданная
военная
ярость
мало-по-малу
представляется
слишком
безумной
даже
самым
толстоко­
жим;
как
Фуше,
так
и
Талейран
не
одобряют
ни
с
того,
ни
с
сего
свалившуюся
войну,
от
которой
Франция
будет
в
течение
сем и
лет
исте кать
кровью,
а
так
как
император
не
слушает
ни
того,
ни
другого,
то
оба
незаметно
сб ли­
жаются.
Они
знают,
что
император
швыряет
с
раздраже­
нием
в
угол
их
пис ьма ,
их
до нес ения ;
они
уже
давно
не
мог ут
справиться
с
генералами,
маршалами,
военщиной
и
в
особенности
с
ко рсика нско й
родней,
кажд ый
чле н
кото­
рой
желал
бы
скрыть
св ое
жалкое
прошлое
под
мантией
140


из
горностая.
Они
пытаются
заявить
протест
перед
о бще»
ственным
мнением,
но,
не
имея
возможности
выразить
его
словами,
затевают
политическую
пантомиму,
настоящий
театральный
трюк :
они
демонстративно
делаются
союз­
ника ми.
Кому
принадлежала
рта
превосходная
театральная
инсце ниро вк а,
Талейрану
или
Фуш е,
неизвестно.
Дел о
происходило
таким
образом:
пок а
Наполеон
воюет
в
Иена*
нии,
в
Париже
беспрерывные
празднества
и
ве сель е,—
к
еж его дным
войнам
так
привыкли,
как
к
снегу
зимой
или
к
грозам
летом;
на
улице
Сен-Флорентен,
в
доме
канц ­
лера,
в
о дин
декабрьский
вечер
1808 г. (в то время когда
Наполеон
в
какой-нибудь
гр язн ой
квартире,
в
Валладо-
лиде,
пише т
прика з ы
по
армии)
горят
сотни
свечей
и
гр е­
мит
музыка.
Красивые
ж енщ ины,
которых
Талейран
так
любит,
блестящее
общество,
высшие
государственные
чины
и
иностранные
послы
собрались
здесь.
Все
весело
болтают,
танцуют
и
забавляются.
Внезапно
раздается
легкий
шоп от
во
всех
углах,
танец
прерывается,
гости
изумленно
толпятся:
во шел
человек,
которого
здесь
никт о
не
мог
о жида ть,
— Фуше,
тощий
Кассио,
которого,
как
всем
б ыло
известно,
Талейран
ожесточенно
презирал
и
ненавидел
и
но га
которого
еще
никогда
не
была
в
этом
до ме.
Но,
о
ч удо,
министр
иностранных
дел
с
изысканной
вежливостью
идет
навстречу
минист ру
пол ици и,
привет­
ствует
его ,
как
своего
дорогого
гост я
и
друга,
дружелюбно
бе рет
его
под
ру ку.
На
в иду
у
вс ех,
совершенно
открыто
ухаживая
за
ним,
ведет
он
его
через
весь
зал
в
со сед нюю
к омнат у;
там
они
садятся
в
шезлонг
и
тихим
голосом
бе­
седуют,
вызывая
безграничное
люб о пы тство
у
в сех
при­
сутствующих.
На
следующее
утро
вс ему
Парижу
известна
эта
крупная
с енса ция.
Повсюду
только
и
говорят
об
этом
внезапном
и
так
о ткры то
афишированном
пр имир ении,
и
каждый
понимает
смысл
ег о.
Когда
между
кошкой
и
со­
бакой
т акая
пламенная
дружба,
то
повару
надо
опасаться:
дружба
между
Фуше
и
Талейраном
озн ачае т
открытое
не­
одобрение
министрами
своего
господина,
Наполеона.
Т от­
час
забегали
все
шпио ны,
чтобы
узн ат ь,
что
озн ачае т
этот
Заговор.
Во
всех
посольствах
скрипят
перья,
соста вля ются
немедленные
донесения,
Мет те рних
сообщает
спешной
почтой
в
В ен у: «Этот союз соответствует желаниям крайне
U1


утомленной
на ции», но и братья и сестры императора
тоже
бь ют
тревогу
и
посылают
со
своей
ст ор оны
курьеров
с
сумасшедшей
новостью
к
императору.
Нарочный
мчится
с
вестью
в
Исп ани ю,
но
еще
бы­
с трее,
насколько
это
возможно,
не сется
Наполеон,
словно
подгоняемый
уда рам и
бича,
назад
в
Париж.
По л учив
из*
вестие,
он
удаляется
в
свою
комнату,
не
приглашая
ни­
ко го
из
приближенных.
Кусая
губы,
он
немедленно
делает
распоряжения
о
возвращении;
сближение
Талейрана
и
Фуш е
действует
на
него
сильнее,
чем
потеря
сражения.
Обратная
поездка
совершается
с
бе зум ной
быстротой: 17
он
выезжает
из
Валладолида, 18онвБургосе, 19вБай­
онне,
нигде
не
дела ется
остановок,
пов сю ду
поспешно
меняют
загнанных
усталых
л ош ад е й, 22 врывается он,
как
вихрь,
в
Тюильри,
а
23 отвечает на остроумную комедию
Талейрана
стол ь
же
дра ма тич е ской
сценой.
Вся
расши­
тая
золотом
толпа
придворных,
ми ни стры
и
генералы
ста­
рательно
расставлены
в
качестве
стат ис тов:
общество
дол и:по
знать,
что
император
сокрушает
силой
ма лейше е
сопротивление
его
во ле.
Еще
накануне
он
вы зы вает
к
себе
Фуш е
и
с
глазу
на
г лаз
задает
ему
головомойку,
которую
тот,
привыкший
к
по доб ным
душам,
спокойно
выдержи­
вает,
приводя
иску с ные
и
льстивые
о пра вд ания
и
во-время
произ во дя
поклоны.
Этому
раболепному
человеку,
думал
император,
достаточно
да ть
мимоходом
несколько
п ин-
ков,
но
Тайлеран,
как
более
сильный
и
могущественный,
должен
быть
публично
нака зан .
Эту
сцену
ча сто
описы­
вали,
и,
действительно,
это
од на
из
наиболее
дра ма ти че­
ских
сцен
в
ис то рии.
Сперва
император
вы ск азы ва ется
в
общих
черта х
неодобрительно
о
коварстве
нескольких
лиц
во
вр емя
его
отсутствия,
но
затем,
раздраженный
ра в­
нодушием
Талейрана,
обращается
пр ямо
к
нему,
стоящему
неподвижно,
в
небрежной
по зе,
у
мраморного
камина,
опершись
рукой
о
косяк.
И
во т,
вмест о
задуманного
с на­
чала
комического
урока
в
присутствии
целого
двора,
импе­
ратор
вдруг
приходит
в
настоящее
бешенство,
крич ит
на
старшего,
опытного
человека,
бросая
ему
в
лицо
самые
низкие
ругательства;
он
называет
его
вором,
клятвопре­
ступником,
из меннико м,
продажным
человеком,
способным
за
деньги
продать
собственного
отца,
обвиняет
его
в
убий­
стве
герцога
Энгиенского,
называет
зачинщиком
испанской
142


йойшы.
Ни
одна
прачка
не
стане!
так
безудержно
о сы*
пат ь
ругательствами
во
дворе
свою
соседку,
как
осыпает
Наполеон
герцога
Перигорского,
ве тера на
рев о лю ции,
первого
дипломата
Фр анции.
Слушатели
окаменели.
Всем
неловко,
каждый
чувс твуе т,
что
император
ведет
себя
неправильно.
Только
Талейран,
сто ль
равнодушный
и
н ечу встви тель ный
к
оскорблениям
(рассказывают,
будто
он
о дна жды
заснул
во
вре мя
чтения
направленного
против
него
п ам ф лета), стоит с высокомер ­
ным
видом,
не
ме ня ясь
в
лице,
не
считая
оскорблением
подобную
брань.
По
окончании
бури
он,
прихрамывая,
молча
проходит
по
гладкому
паркету,
направляясь
в
пе­
реднюю,
и
там
бр осает
одно
из
своих
ядовитых
словечек,
которые
поражают
сильнее,
чем
грубые
удары
кулаком:
«Как жаль,
что
так ой
великий
человек
так
дурно
воспи­
та н », говорит он спокойно,
в
то
время
как
лакей
набра­
сывает
на
не го
плащ.
В
тот
же
вечер
Тал ейр ан
лишается
звания
камергера;
все
недоброжелатели
с
любопытством
просматривают
в
сле дующи е
дни
«Moniteur», чтобы найти среди государ­
ственных
сообщений
известие
об
отста вке
Фуш е.
Но
они
ошибаются.
Фу ше
остается.
Как
всегда,
он
спрятался
во
врем я
опасности
за
с пину
более
сильного,
который
служит
ему
громоотводом.
Колло,
его
товарищ
по
ли он ским
ра с­
стре ла м,
отправлен
в
ссылку
на
лихорадочный
остров,
а
Фуш е
остался;
Бабёф,
его
сообщник
по
бор ьбе
против
Директории,
расстрелян,
а
Ф уше
остался*
Его
покровитель
Баррас
должен
был
бежать,
а
Ф уше
остался.
И
на
это т
раз
падает
только
вп еред и
с то ящий,
Талейран,
а
Ф уше
ост ает ся.
Правительства,
государственные
формы,
мнения,
люди
—
все
меняется,
все
рушится,
все
исчезает
в
этом
бешеном
водовороте,
при
см ене
одно го
столетия
др у гим;
на
своем
месте,
при
всех
переменах
лиц
и
настроений,
остается
только
один:
Щоэеф
Фуше.
Фу ше
остается
у
власти,
даже
больше:
именно
то
об­
стоятельство,
что
самый
умны й,
ловкий
и
независимый
советник
Наполеона
получил
шелковый
шнурок
1 и одним
росчерком
пера
был
смещен,
именно
это
усиливает
влия-
1 Китайский обычай посылать отставленным любимцам шелко­
вый
шнурок
для
того,
чтобы
они
удави ли сь .
Прим,
перса.
ИЗ


пие
Фуше .
Но, ^то еще важнее,
—
кроме
соперника
Та­
лейрана
удаляется
на
некоторое
время
и
сам
Тяжелый
вла ­
стелин.
Наступает
1809 год,
и
Наполеон
начинает,
как
ежегодно,
новую
вой ну,
на
этот
раз
про тив
Ав стр ии»
Лучше
всего
чувствует
се бя
Фуш е
в
те
периоды,
ког да
Наполеон
уе зж ает
из
Парижа
и
удаляется
от
д ел.
И
чем
дальше,
тем
лучше,
чем
на
бол ее
длительный
срок ,
тем
приятнее,
—в
Австрию,
Исп ан ию,
Пол ьш у;
всего
лу чше
бы ло
бы,
е сли
бы
он
уехал
опять
в
Египет.
Излучаемый
им
слишком
сил ьны й
св ет
бр осает
на
все
кругом
тень;
его
творчески-деятельная
личность
возвышается
над
в семп
и
парализует
свои м
властным
превосходством
во лю
ка­
ждого.
Когда
же
он
находится
вда ли
за
сотни
миль,
ко­
ма нду ет
битвами,
составляет
пл аны
по ходов ,
Фуш е
может
вр емя
от
вре ме ни
сам
разыгрывать
ро ль
всесильного
вла ­
ды ки,
а
не
быть
только
марионеткой
в
этой
жесткой,
энер­
гичной
руке.
Наконец
представляется
для
Фуш е
эта
возможность,
—
нак оне ц
и
вп ер вые!
—
1809 год был роковым для Напо ­
леона.
Н ико гда
е ще,
не
взирая
на
о чев идные
внешние
успехи,
его
военное
положение
не
подвергалось
подобной
опасности.
В
сокрушенной
П ру ссии,
в
недостаточно
укр о­
щенной
Германии
находятся
в
некоторых
гар ни зон ах
по­
чти
беззащитные
десятки
ты сяч
французов,
явля ющ ихс я
сторожами
сотен
тысяч
немцев,
ждущих
только
сигнала,
чтобы
взяться
за
оружие.
В
случае
второй
победы
австрий­
цев,
подобной
победе
при
Асперне,
от
Эльбы
до
Роны
вспыхнет
возмущение,
восстание
целого
народа.
И
в
Ита ­
лии
дела
обстоят
не
лучше:
грубое
оскорбление
папы
за­
дело
всю
Италию
так
же
точно,
как
унижение
Пруссии
всю
Германию,
к
тому
же
са ма
Фра нция
утомлена.
Еще
од ин
у дар
по
императорской
армии,
растянувшейся
по
всей
Евр оп е,
от
Эб ро
до
Вислы,
и
—
кто
знает?
—
может
быть
он
и
со кру шит
сильно
пошатнувшегося
железного
колосса.
Заклятые
враги
Наполеона,
англичане
уже
обд у*
мывают
этот
удар.
По ка
войска
императора
разделены,
на­
ходясь
частью
у
Асперна,
частью
у
Рима
и
частью
у
Лис­
сабона,
англичане
намерены
вторгнуться
прямо
в
сердце
Фра нци и,
овладев
сп ерва
га ва нью
Дюнкирхена,
завоевав
Антверпен
и
подняв
воз му щен ье
в
Б ел ьгии»
Они
ра ссчи ­
ты ваю т,
что
Наполеон
далеко
со
своими
закаленными
141


в
боя х
армиями,
со
своими
маршалами
и
пуш ка ми;
п еред
ними
лежит
беззащитная
страна.
Но
Фуш е
на
мес те;
тот
самый
Фуше,
который
в
1793
году
при
Конвенте
научился,
как
можно
собрать
в
не­
скол ь ко
недель
десять
тыс яч
рекрутов.
Его
эне рг ия
с
тех
пор
не
уменьшилась;
она
только
ист оща ла сь
в
мелких
происках
и
кознях.
Стр ас тно
б ер ется
он
за
это
дело,
чтоб ы
показать
нации
и
целому
миру,
что
Фу ше
не
только
марионетка
в
руках
Наполеона,
а
мож ет,
в
случае
не­
обходимости,
действовать
так
же
реш ител ьно
и
целесо­
образно,
как
сам
император.
Наконец,
настал
чу десн ый
случай
— прямо
точно
с
не ба
свал ивш ий ся!
— доказать
раз
навсегда,
что
не
вся
моральная
и
военная
сила
с осре
по точ ена
в
р уках
этого
одн ого
человека.
С
в ызыва ющ ей
сме лос тью
подчеркивает
он
в
своих
прокламациях
эту
не­
нужность
Нап ол е она.
«Докажем Европе,
что
хот я
тени й
Наполеона
сообщает
блеск
Фра нции ,
нет
необходимости
в
его
присутствии,
чтобы
отогнать
в ра га », пишет он бурго­
м ист рам
и
подтверждает
эти
см елы е,
властные
слова
на
д еле.
Как
только
31 августа получил он известие о высадке
англичан
на
острове
Ва л ьх ер ен,1 он требует в качестве
министра
по лиции
и
министра
в ну тре нних
дел
(пост кото­
рого
он
в рем енно
занимает)
созыва
национальных
гв ар­
дейцев,
которые
со
вр еме ни
революции
мирно
проживали
в
своих
деревнях,
как
по ртны е,
слесаря,
сапожники
и
хле ­
бопашцы.
Другие
министры
в
ужасе.
Возможно
ли,
без
разрешения
императора,
взя ть
на
собственную
ответствен­
ность
такое
важное
мероприятие?
В
особенности
военный
министр,
возмущенный
тем ,
что
штатский,
без
всяк о го
права,
вто рг а ется
в
его
священную
область,
противится
в семи
силами,
утверждая,
что
нужно
сперва
в
Шенбрунне
испро с ить
разрешение
на
мобилизацию.
Нужно
выждать
прика за ний
импер ат о ра,
прежде
чем
с еять
тревогу
в
стра­
не.
Но
император,
как
обычно,
находится
на
расстоянии
четырнадцати
дней
почт ов ой
езд ы
ту да
и
обратно,
и
Фуше
не
опасается
тревоги
в
стране.
Разве
Наполеон
не
делает
того
же
самого?
В
глубине
душ и
он
хочет
вы зва ть
бе спо­
койство,
возмущение
и
поэтому
решительно
б ерет
все
на
собственную
о тв ет ств енно сть.
С
барабанным
боем
все
жи-
1 Остров на Северном море,
пр и надлеж ащ ий
Голландии.
145


1ела угрожаемых провинций .
именем
Импер а то ра
призы­
ваются
к
немедленной
защите,
—
именем
императора,
ко
торый
ничего
не
знает
об
этих
распоряжениях.
Затем
вто­
рая
дерзость:
Фу ше
назначает
главнокомандующим
это й
импровизированной
северной
армией
Бернадота,
человека,
которого
Наполеон,
хотя
он
и
приходится
шу рино м
его
брату,
нена в идит
более
всех
генералов,
ко то рого
он
нака
зал
и
отправил
в
ссылку.
Фуше
возвращает
его
из
ссылки
на
зло
императору,
министрам
и
всем
его
врагам.
Ему
все
равно,
б удут
ли
его
меры
одобрены
императором*
Самое
важное,
чтоб
успех
оправдал
его
перед
всеми.
Подобная
отвага
в
решите льные
минуты
соо бщ ает
Фуш е,
действительно,
некоторое
величие.
Этот
нервный,
трудолюбивый
человек
рвется
к
большим
заданиям,
а
ему
всегда
приходится
делать
пустяки,
с
которыми
он
спра­
вляет ся
ш утя.
Вполне
е стествен н о,
что
изл иш ек
силы
ище т
в ыхо да,
проявляясь
в
зл ых
и
по
большей
части
в
бессмысленных
интригах.
Но
в
те
минуты,
когда
это т
человек,
как
в
Лионе,
а
затем
после
падения
Наполеона,
в
Париже,
получает
действительно
всемирно-историческое
задание,
соответствующее
его
силе,
он
спра вл яет ся
с
ним
мастерски.
Спустя
неско лько
дней
город
Флйссинген,1
который
сам
Наполеон
называет
в
своих
пис ьм ах
непри­
ступным,
попадает,
как
предсказывал
Фуш е,
в
р уки
анг ли­
ча н.
Но
в
то
же
время
сформированная
Ф уше
без
разре­
ш ения
ар мия
имела
время
укрепить
Антверпен,
и
та ким
образом
это
вторжение
англичан
конч ило сь
полнейшим
и
очень
дорого
стоившим
поражением.
Впервые,
с
тех
пор
как
Наполеон
сто ит
у
кор ми ла
пра в ле ния,
осмелился
ми­
нистр
самостоятельно
поднять
знамя
войны,
распустить
паруса
и
взять
собственный
ку рс,
и
им енно
эта
самостоя­
тельность
спасла
Францию
в
роковую
минуту.
С
этого
дня
Фуш е
повышается
в
ра нге
и
в
собственном
самосознании.
Между
тем
в
Шенбрунн
приб ыл и
письма
канцлера
и
военного
министра
с
обвинением
про тив
Фуше,
жалобы
за
жалобами
посыпались
на
дерзость
этого
штатского
мин и­
стра.
Он
созвал
национальную
гвардию,
перевел
страну
на
во енно е
положение!
Все
надеются^
что
Наполеон
на­
кажет
Фу ше
за
превышение
власти
и
см ести т
е го.
Одна ко,
1 Город а Голландии.
146


к
удивлению,
император
еще
ра ньш е,
чем
ему
стал
изве­
стен
блестящий
успех
распоряжении
Фуше,
обрушивается
со
всей
свойственной
ему
энергией
на
др уг их.
Канцлер
остается!
с
носом.
«Я очень раздражен тем,
что
вы
при
таких
исключительных
обстоятельствах
так
мало
использо­
ва ли
свои
полномочия;
вы
должны
б ыли
при
первом
из­
вестии
призвать
двадцать,
сорок,
пя тьдес ят
тыс яч
на-
цио на льных
гв ар де йце в », а военному министру он пишет
буквально
сл еду ющ ее: «Я вижу одного только господина
Фуше,
который
сделал
бы
все ,
что
м ог,
который
по нял
опасность
п оз орной
бездеятельности».
Так им
об ра зом
не­
способные,
осторожные
и
роб кие
коллеги
Фуш е
были
им
по сра мл ены,
что
подтвердил
сам
император.
Воп ре ки
стараниям
Талейрана
и
канцлера,
Фу ше
стоит
на
первом
мест е
во
Фр а нции.
Один
он
су мел
пок азат ь,
что
уме ет
не
только
повиноваться,
но
и
повелевать.
И
в
д альнейш ем
мы
увидим,
что
Фуш е
ум еет
прекрасно
дейс тво в ать
в
минуту
опа сно ст и-
Поставьте
его
перед
труд­
нейшей
ситуацией,
он
сумеет
ею
овладеть,
благодаря
сме­
лой
находчивости
и
эн ер гии.
Дайте
ему
с амый
запутан­
ный
узел,
он
его
распутает.
Но
как
ни
великолепно
ум еет
он
ухватиться
за
дело,
ему
недоступно
другое,
родственное
искусство,
наивысшее
политическое
искусство:
св оев ре­
ме нно
отойти.
Е сли
он
к уда
запустил
руку,
он
ее
уж
более
не
вытащит.
И
едва
ему
удается
распутать
какой-нибудь
узел,
какая-то
дьявольская
стр а сть
к
иг ре
толкает
его
вновь
за пугат ь
его .
Так
случилось
и
на
эт от
раз-
Бл аго­
даря
его
быстроте,
уменью
поспешно
собрать
си лы
и
от­
разить
удар,
коварное
фланговое
нападение
отбито.
По­
не ся
стра шн ые
потери
людьми
и
припасами
и
еще
боль­
ший
ущерб
для
своего
престижа,
англичане
погрузили
вновь
на
с уда
сво и
войска
и
уе хал и.
Теперь
можно
спо­
ко йно
вздо хну т ь,
а
национальных
гвардейцев
с
благодар­
ностью
распустить
по
домам,
наградив
их
Почетным
Леги­
оном.
Но
честолюбие
Фуше
еще
не
удовлетворено.
Так
прекрасно
б ыло
разыгрывать
императора,
поставить
на
ног и
три
провинции,
о тда вать
прика зы ,
с оставл ять
воззва­
ния ,
держать
речи,
позорить
сво их
бесхарактерных
кол­
лег.
И
все
это
должно
теперь
окончиться?
И
именно
теперь,
когда,
в
упоении
своей
силой,
он
чувствует
ее
ежедневно,
ежечасно?
Н ет,
Фу ше
эт ого
не
сделает.
Нужно
продол-
147


/Кать играть в нападение и защиту,
даж е
если
бы
при ­
шло сь
для
этого
выдумать
врага.
Только
бы
про до лжа ть
бит ь
в
барабаны,
возбуждать
на селен и е,
создавать
тре­
вогу,
бурное
движение.
И
вот
он
отдает
приказ
о
н овой
мобилизации
в
виду
мни мо
предполагаемой
высадки
анг ли­
чан
в
Марселе.
Созывается,
ко
всеобщему
изумлению,
на­
циональная
гвардия
во
все м
Пьемонте,
Провансе,
даж е
Париже,
хотя
ниг де
—
ни
внутри
страны,
пи
на
побе-
режьи—не
видно
ни
одного
врага,
и
совершается
это
един­
ственно
оттого,
что
Фуш е
охвачен
давно
неиспытанной
страстью
к
орг ан из ации
и
мобилизации,
оттого,
что
долго
сдерживаемая,
до лго
подавляемая
стр а сть
к
действию
мо­
жет,
нак оне ц,
благодаря
отс ут стви ю
императора,
п ро явить
се бя.
Но
против
кого
же
все
эти
армии?
—
спрашивает
себя,
все
бол ее
удивляясь,
вся
страна.
Анг лич ане
не
п ока зы­
ваются.
Постепенно
недоверие
охватывает
даже
самых
доброжелательных
из
его
кол л ег:
чего
собственно
доби­
вается
своими
неистовыми
мобилизациями
это т
непрони­
цаемый
человек?
Они
не
понимают
того,
что
у
Фуше
бурно
играют
страсти,
требующие
проявления
его
сил.
А
так
как
не
видят
кругом
ни
одного
вражеского
штыка,
ни
одного
непр ият ел я,
против
кот ор ого
с
кажды м
днем
все
более
и
более
вооружается
это
огро м ное
ополчение,
то
они
невольно
начинают
подозревать
у
Фу ше
высоко
залетающие
планы.
Одни
думают,
что
он
подготовляет
вос­
стание,
другие,
что
он
желает
восстановись
старую
рес­
пу б лику
и
ждет
случая,
пока
император
потерпит
снова
такое
же
поражение,
как
при
Асп ерн е,
или
ког да
покуше­
ние
нового
Фридриха
Штапса1
буд ет
бо лее
удачным.
И
вот
донесение
за
донес ен ием
летит
в
главную
квартиру
в
Ше нбр ун н'о
то м,
что
Фуше
сошел
с
ума
или
замышляет
за говор .
На
этот
раз
Наполеон,
при
всем
своем
до броже ­
лательстве,
озадачен.
Он
видит,
что
фуше
зарвался,
его
нуж но
о са дить;
он
делает
это
в
своих
письм а х,
очень
р ез­
ки х.
Он
обрушивается
на
него,
называет
его
«Дон Кихо­
том,
который
сражается
с
ветряными
мельницами», и пи­
шет
своим
прежним
суровым
т он о м: «Во всех получаемых
1 Фридрих Штапс, 17- лет н и й
юноша,
пытался
в
1809 г.
в
Шен ­
бр унне
пр ои звес ти
покушение
на
Наполеона
и
был
расст ре лян .
148


м ною
известиях
говорится
о
национальной
гв а рдии,
созы­
ваемой
в
Пьемонте,
Лангедоке,
Провансе,
Дофине.
На
кой
чо рт
это
делается,
безо
всякой
надобности,
помимо
п ри­
каз а
с
мое й
ст оро ны !» Фуше,
с
сокрушенным
сердцем,
должен
перестать
р аз ыгр ывать
господина,
уйти
из
мини­
ст ерс тва
внутренних
дел,
снова
стать
только
министром
полиции
своего
увенчанного
славой,
ув ы,
сл ишком
рано
возвращающегося
повелителя:
«Был ты веник грязный,
Им
снова
стань!»1
Во
всяком
случае,
хот я
он
и
пересолил,
Фуш е
был
единственным,
кот о рый
среди
все об щего
смятения,
в
весь­
ма
критический
момент,
выступил
своевременно
и
разумно
для
спа сен ия
отечества.
И
Наполеон
не
может
от каз ать
ему
в
почести,
которую
он
оказал
уже
стол ь
мн огим.
Те­
перь,
когда
па
французской
поч ве,
о б ильно
уд о б ренной
кровью,
выросло
новое
дворянство,
когда
был и
обл аг о­
рожены
имена
в сех
генералов,
министров
и
носильщиков,
на ста ла
оче ред ь
п
для
Фу ше,
старого
врага
аристократии,
самому
вступить
в
ее
ряды.
Графский
титут
был
ему
вти­
хомолку
обещан
уже
ра ньше .
Но
старый
якобинец
поды­
мет ся
еще
вы ше
по
этой
воздушной
лестнице
р ан гов:
15 августа 1809 года во дворце его апостольского величе­
ства
импе ра то ра
австрийского,
в
парадном
зале
Ше н­
бр ун на,
бывший
маленький
корсиканский
лейтенант
ста ­
вит
сво ю
подпись
и
печать
на
ослиной
коже,
каковым*
пер­
гаментом
б ывш ему
коммунисту
и
беглому
монастырскому
учителю
Жозефу
Фуш е
отныне
всемилостивейше
присва­
и вается
титут
—
внимание!
—
ге рцог а
Отрантского.
Он,
пра вда ,
ни ког да
не
сражался
у
Отранто,
вообще
не
видел
никогда
этого
южно-итальянского
города,
но
такое
звуч­
ное ,
чужестранное
дворянское
имя
чрезвычайно
удобно,
что бы
замаскировать
бы вш его
архиреволюционера,
и,
если
произнести
его
должным
образом,
можно
забыть,
что
за
эт им
герцогом
скрывается
палач
Лиона,
старый
Фуше
времен
распределения
хл еба
и
конфискации
имущества.
Для
того
чтобы
он
чувствовал
себя
вполне
рыц ар ем,
ему
жалуется
еще
знак
его
достоинства:
новый
блестящий
герб.
1Гёте «Ученик
чародея», пер.
Холодк овс кого .
Прим,
переъ.
119


Одно
только
странно:
сам
ли
Наполеон
имел
в
виду
эт от
ед кий,
характерный
намек,
или
это
была
собственная
психологическая
шуточка
чиновника-геральдика?
Во
вся­
ком
случае,
в
центре
герба
герцога
Отрантского
изобра­
ж ена
золотая
кол о нна
—
очень
подходящий
символ
для
эт ого
страстного
любителя
золота.
Вокруг
колонны
обви­
вается
зме я,
по
всей
вероятности
также
легкое
указание
на
дипломатическую
изворотливость
нового
герцога.
Н адо
думать,
что
у
Наполеона
имелись
на
службе
ученые
ге­
ральдики,
потому
что
трудно
приду ма ть
для
Жозефа
Футпе
бол ее
характерный
герб.


ГЛАВА
ШЕСТАЯ
БОР ЬБА
С
ИМПЕРАТОРОМ
1810
Великий
пример
всегд а
либо
разв ращ ает,
л ибо
воз­
вышает
целое
поколение.
Когда
я вл яется
человек,
подоб­
ный
Наполеону
Б он апарт у,
людям,
находящимся
в
его
окружении,
предоставляется
выбор:
стушеваться
и
дать
себя
затмить
его
величием
ил и,
следуя
его
примеру,
на­
прячь
свои
силы
до
крайних
пределов.
Люди,
связанные
с
Наполеоном,
неминуемо
должны
стать
его
рабами
или
его
соперниками:
так ой
великий
современник
не
терпит
р ядом
с
собой
н икак ой
посредственности.
Фу ше
был
одним
из
тех ,
кого
Наполеон
вывел
из
равновесия.
Он
отр ави л
ему
душу
опасным
приме ро м
ненас ы тнос ти,
демонической
во ли
к
постоянному
возвы­
шению:
Фуше
тоже,
подобно
своему
господину,
в ечно
стр еми тся
расширить
границы
могущества,
он
тоже
не
сп особ ен
к
м ирно му
существованию,
к
уютн ом у
доволь­
ству.
Великое
разочарование
прино с ят
ему
дни,
когда
Наполеон
возвращается
триумфатором
из
Шенбрунна
и
бер ет
в
свои
р уки
бразды
правления!
Чуд ес но
было
вр емя,
ко гда
по
собственному
у см о трению
он
мог
распоряжаться,
набирать
армию,
выпускать
прокламации
и.
не
сч и таясь
с
нер ешител ьными
коллегами,
принимать
смелые
ре ше­
ния,
в ласт вов ать
над
целой
стра но й,
играть
за
бо ль шим
сто лом
мировой
судьбы!
А
теперь
Жозеф
Фуш е
должен
снова
вернуться
к
ис по лне нию
обязанностей
министра
полиции,
должен
сле дить
за
недовольными,
за
газетными
болтунами,
со ста вля ть
ежедневные
ску чные
бюллетени
161


из
шпионских
д о несении,
интересоваться
пустяками
—
вы­
яснять,
например,
с
как ой
женщиной
всту пи л
в
связ ь
Талейран
или
кто
был
вчера
виновником
па де ния
курса
ренты
на
бирже.
Н ет,
после
того
как
он
прикоснулся
к
ми р овым
событиям,
подержал
в
руке
руль
бол ьшой
по­
литики,
все
это
стаЛо
для
его
мятежного,
жаждущего
вол­
нений
ума
мелочью,
презренным
бумагомараньем.
Кто
вел
большую
игру,
тот
не
смо жет
удовлетвориться
такими
пустяками.
На до
показать,
что
и
в
соседстве
с
Наполео­
ном
мо жно
совершать
подвиги,
—
вот
мысль,
ко тор ая
на­
всегда
лишает
его
покоя.
Но
че го,
казалось
бы,
можно
достигнуть
рядо м
с
т ем,
кто
достиг
всего,
— кто
победил
Р осс ию,
Германию,
Ав­
стрию,
Ис п анию
и
Италию,
ко му
император
из
старейшей
династии
Европы
дает
в
супруги
эрцгерцогиню,
кто
низ­
вергнул
пап у
и
тысячел етия ми
непоколебленную
власть
Рима ,
кт о,
сделав
Париж
центром,
создал
европейское
ми­
ровое
государство?
Нервно,
лихорадочно,
рев ни во
оз и­
рается
честолюбие
Фуш е
в
поисках
за
достойной
задачей,
и
действительно:
недостает
еще
одного
камня,
чтобы
закончить
здание
мирового
государства:
недостает
ми ра
с
Англией.
И
эт от
последний
европейский
подвиг
хочет
совершить
Жозеф
Фу ше
один,
без
Наполеона
и
против
Напо ле она .
Англия
—
в
1809 году,
как
и
в
1795, —
самый
лютый
вра г,
опаснейший
противник
Ф ра нции.
Перед
воротами
Аккона,
пер ед
укреплениями
Лиссабона,
во
всех
концах
мира
воля
Наполеона
наталкивалась
на
спокойную,
обду­
манную,
методическую
си лу
англосаксов,
и
по ка
Наполеон
За воевал
всю
европейскую
сушу,
англичане
захватили
др угую
половину
мира
— моря.
Они
не
могут
поймать
друг
друга,—двадцать
лет
они
грудятся,
возобновляя
вр емя
от
времени
свои
старания,
что бы
уничтожить
друг
др уга.
И
тот
и
другие
потеряли
в
эт ой
бессмысленной
борьбе
много
си л,
и
тот
и
д руг ие,
не
признаваясь
в
этом,
немного
устали.
Банки
во
Фр анци и,
Антверпене
и
Гам­
бур ге
пре кра тили
пла т ежи
с
тех
пор,
как
англичане
на­
чали
душить
их
торговлю;
и
на
Темзе,
в
с вою
очередь,
ск о пл яются
корабли
с
непроданным
товаром, —
все
больше
па дают
английские
и
французские
ценности,
и
в
обеих
странах
коммерсанты,
банкиры
V умные дельцы
1X2


побуждают
правительство
притти
к
соглашению
и
робко
всту п ают
в
предварительные
переговоры.
Но
Наполеону
кажется
более
важным,
чтобы
его
глупый
брат
Жозеф
до­
хранил
корону
И спа нии,
а
с естра
Каролина
—
Неаполь;
он
прерывает
с
тр удом
завязанные
мирные
переговоры
о
Голландии
и
направляет
св ой
железный
кулак
на
союз­
ников,
чтобы
заставить
их
закрыть
вх од
в
гавани
ан гл ий­
ским
кораблям,
бросить
английские
товары
в
море;
и
вот
уже
отправляются
в
Р оссию
грозные
письма
с
требова*
нием
подчинения
континентальной
сист еме.
Снова
страст­
ность
берет
верх
над
ра зумом,
и
война
грозит
затянуться,
если
в
последний
час
у
партии
мир а
не
хватит
мужества
выступ ить
энергично.
В
эти х
преждевременно
прерванных
переговорах
с
Англией
принял
участие
и
Фуш е.
Он
нашел
для
им пе­
ратора
и
голландского
короля
посредника, —
француз­
ского
финансиста.
Эт от
финансист
устроил
назначение
голландского,
а
последний,
со
своей
стороны,
английского
посредника;
по
испытанному
золотому
мосту
от
прави­
т ел ьства
к
правительству
перех од ил и
— как
во
вр емя
ка­
ждой
вой ны
и
во
все
эпохи
— тайные
по пыт ки
соглаше­
ния.
Но
теперь
император
резко
приказал
прекратить
переговоры.
Фуше
этим
недоволен.
Зачем
прекращать
их?
Вес ти
переговоры,
торговаться,
обещать,
об маныв ат ь
—
его
гл авная
стр аст ь.
И
Фуш е
составляет
смелый
план.
Оп
решает
па
свой
ри ск
продолжать
переговоры,
—
как
бы
по
поручению
императора, —
ос тавл яя
своих
агентов
и
английское
м инист ерст во
в
убеждении,
что
через
их
по­
средство
о
мире
хлопочет
император,
в
действительности
же
пр уж ину
при в одит
в
действие
герцог
Отрантский.
Это
—
сумасшедшая
за тея,
дер з кое
злоупотребление
им е­
нем
императора
и
соб стве н ным
положением,
б есприм ер ­
ная
в
истории
наглость.
Но
такие
се крет ы,
такая
двусмыс­
ленная
и
запутанная
игра,
мистификация
не
одного,
а
одн о­
временно
двоих
или
троих
—
это
истинная
страсть
приро ­
жденного,
неисправимого
и нтр иган а.
П одобн о
школьнику,
высовывающему
язык
за
спиной
учителя,
он
проказничает
за
плечами
императора,
и,
как
смелый
мальчуган,
он
рискует
возможностью
наказания
или
выговора
л ишь
ра ди
удо­
вольствия,
доставляемого
дерзостью
или
капризом.
Сотни
раз «
как
мы
видели,
он
забавлялся
такими
политическими
168


прыжками,
но
никогда
ou не позволял себе такого смелого,
такого
своевольного,
такого
опас н ого
поступка,
яак
сере«
говоры,
ко то рые
он
ведет
с
английским
ми н ист ерств ом
иностранных
дел
о
мире
между
Францией
и
Англией,
про*
тив
в оли
императора,
но
под
прикрытием
его
имени.
Затея
гениально
подготовлена.
Он
привлек
для
о су­
ществления
ее
од ного
из
своих
темных
дельцов,
банкира
Уврара,
уже
несколько
раз
рисковавшего
попасть
в
тюрьму.
Наполеон
презирает
эт ого
неприятного
че ло­
век а
за
его
скверную
репутацию,
но'
это
м ало
трогает
Фуш е,
работающего
с
ним
на
бирже.
В
эт ом
человеке
он
ув ерен ,
ибо
неоднократно
в ыт аскив ал
его
из
болота
и
крепко
держит
его
в
руках.
Он
посылает
Уврара
к
влия­
тельному
голландскому
банкиру
де
Лаб уйте р,
который
обращается
к
своему
тестю,
б а нкиру
Берингу
в
Лондоне,
а
этот
последний
сводит
Увра ра
с
английским
кабинетом.
И
вот
начинается
бешеная
карусель:
Уврар,
разумеется,
полагает,
что
Ф уше
действует
по
поручению
импер ато ра
и
офиц иал ь но
передает
свое
поручение
голландскому
пра­
вит ель ств у.
Это
представляется
англичанам
достаточным
основанием,
чтобы
всерьез
отнестись
к
переговорам.
Анг­
лия,
полагая,
что
ведет
переговоры
с
Наполеоном,
пере­
говаривается
с
Фуше,
который,
разумеется,
тщательно
ск ры вает
от
императора
ход
совещаний.
Он
хоче т
д ать
со зреть
делу,
сгл ади ть
трудности,
чтобы
внезапно,
как
deue ex machina, предстать перед императором и француз­
ским
народом
и
гордо
сказать: «Вот мир с Англией!
То,
к
чему
вы
стр емилис ь,
что
не
удалось
ни
одному
из
ва­
ших
дипломатов,
сделал
я,
герцог
Отрантский».
Какая
досада!
Маленькая
гл упая
случайность
преры­
ва ет
эту
великолепную
волнующую
па ртию
в
шахм ат ы.
Напо л еон
отправляется
со
своей
молодой
женой
Мари е й-
Луизой
в
Голландию
навестить
своего
брат а,
короля
Лю­
довика.
Шумный
прием
заставил
его
забыть
о
политике.
Но
.однажды,
в
случайном
разговоре,
Людовик,
не
сомне­
ва ясь,
как
и
вс е,
что
тайные
переговоры
ведутся
с
со­
гласия
императора,
справляется
об
их
успешности.
Нап о­
леон
насторожился.
Он
сейчас
же
вспомнил,
что
встретит
в
Антверпене
эт ого
нена в истно го
Уврара.
Что
тут
проис­
ходит?
Что
значит
это
общение
между
Англией
и
Г олл ан­
дие й?
Но
рн
не
выдает
своего
удивления:
мимоходом
пр о­


сит
он
бра та
показать
при
случае
переписку
голландского
банкира.
Тот
сейчас
же
ис полня ет
просьбу
императора,
и
на
обратном
пути
из
Голландии
в
Париж
Наполеон
находит
время
ее
прочесть:
и
де йст вит ел ьно
—
это
пере­
говоры,
о
ко то рых
он
не
имел
никакого
представления.
Приходя
в
ярость,
он
быстро
разгадывает
б рак онье рс кую
проделку
герцога
Отрантското,
опять
охотящегося
на
чу­
жой
зем ле.
По.
усвоив
сам
хитрые
приемы
этого
хитреца,
он
скрывает
свое
подозрение
за
сдержанной
вежливостью,
чтобы
не
возбудить
под о з рения
у
ловкого
противника
и
не
дать
ему
улизнуть.
То лько
ко ма ндиру
своей
жандар­
мерии,
Са вар я,
герцогу
Рови го ,
он
сообщает
обо
всем
и
приказывает
быстро
и
незаметно
арестовать
бан кир а
Уврара
и
завладеть
его
бумагами.
Только
тогда, 2 июня,
че рез
три
ча са
после
это го
пр и­
казания.
он
выз ыв ает
своих
министров
в
Сен-Клу;
гр убо
и
без
обиняков
он
обращается
к
герцогу
Отрантскому
с
вопросом,
зна ет
ли
он
что-нибудь
о
поездках
Уврара
и
не
сам
ли
он
послал
Ув>рара
в
Амстердам.
Фуше
удивлен,
но
еще
не
подозревает,
в
какую
западню
он
попал;
он
действует
как
всегда,
когда
его
в
чем-нибудь
уличают;
так
же,
кдк
во
время
революции
в
де ле
с
Шометом
и
в
эпоху
директории
с
Бабё ф ом,
он
старается
отделаться,
просто-напросто
отрекаясь
от
своего
сообщника.
О,
Уврар,
поясняет
он,
это
н авя зчивы й
человек,
гот ов ый
вмеши­
ваться
во
все
дела,
это
дело
к
тому
же
не
им еет
ник ако го
значения,
это
просто
заба ва,
ребячество.
Но
у
Наполеона
кре пка я
хватка,
и
отделаться
от
него
не
так
легко. «Нет,
это
не
пустые
затеи, —
б роса ет
в
отве т
Наполеон. — Это
не сл ыханн ое
превышение
власти
— вести
за
спиной
своего
государя
переговоры
с
врагами,
на
условиях,
кото­
рые
ему
неизвестны
и
на
которые
он
вр яд
ли
когда-нибудь
согласится.
Это
нарушение
долга,
которого
не
может
до­
пустить
даж е
самое
снисходительное
правительство.
Не­
обходимо
немедленно
арестовать
Уврара». Фуше
стало
не
по
себе.
Этого
т олько
нехватало,
арестовать
Уврара!
Он
может
выдать!
Фуше
всевозможными
увертками
старается
заставить
императора
отказаться
от
этой
меры.
Но
им пе­
ратор,
зн ая,
что
его
личная
охрана
уже
позаботилась
об
аресте
Уврара,
с
насмешкой
выслушивает
раз об лач ен ного
министра.
Он
теперь
зна ет
настоящего
зачинщика
эт ой
165


отважной
затеи,
и
отнятые
у
Уврара
бумаги
быстро
разоблачают
затеянную
Фу ше
игру.
И
вот
св еркну ла
молния
из
постепенно
сгущавшихся
туч
недоверия.
На
следующий
день,
в
воскресенье,
Напо­
леон
после
обедни
(он,
несколько
лет
то му
назад
аресто­
вавший
па пу,
теперь
в
качестве
з ятя
его
апостольского
величества
снова
стал
религиозным)
приг ла ша ет
в сех
ми­
ни стр ов
и
сановников
на
утренний
прием.
Нехватает
ли шь
о дн ого:
герцога
Отрантского.
Он
не
приглашен,
хот я
и
занимает
минис те рс кий
пост.
Император
предлагает
сво им
совет ник а м
занять
места
за
столом
и
без
предупре­
ждений
обращается
к
ним
с
воп р ос ом: «Какого вы мнения
о
ми нис тре,
который
злоупотребляет
сво им
положением
и
без
ведома
своего
государя
завязывает
сношения
с
ино­
странной
державой?
О
министре,
который
ведет
перего­
во ры
на
выдуманных
им
основах
и
таким
образом
предает
гласности
политику
страны?
К акое
наказание
преду­
см а три вает
наш
кодекс
для
подобного
нарушения
долга?»
Поставив
этот
с ур овый
в опр ос,
император
о гл яд ы вается,
ожидая
без
сомнения
от
своих
приближенных
и
креатур
немедленных
пред ло же ний
об
изгнании
или
о
других
столь
же
позорных
мера х.
Но,
ув ы!
министры,
угадывая,
в
ко го
на пра вл ена
стрела,
хранят
неловкое
молчание.
В
душе
они
солидарны
с
Фу ше,
энергично
стремящимся
к
заключению
ми ра,
и,
как
истинно
че ст ные
слуги,
они
ра ды
смелому
удар у,
нанесенному
самодержцу.
Талейран
(уже не министр,
а
призванный
для
разбора
эт ого
дела
как
высший
сановник)
усмехается
втихомолку;
он
вспо­
минает
о
собственном
унижении,
перенесенном
два
го да
тому
назад,
и
ему
доставляет
удовольствие
затруднитель­
ное
положение,
в
котором
о чу т ились,
с
одной
стороны,
Наполеон,
а
с
другой
—
Фуше;
он
не
питает
симпатии
к
обоим.
Наконец
канцлер
Ка мб ас ерес
нарушает
молчание
и
в ыска зыв ается
в
прим ирит ел ьно м
д ухе : «Это безуслов ­
ная
ошибка,
заслуживающая
строгой
кары,
п ро стител ь ная
лишь
в
том
случае,
если
виновный
совершил
ее
из
чрез­
мерного
усердия
к
служебным
обязанностям».
«Чрез ­
мерное
у се рдие
к
служебным
обязанностям!» гневно во­
скл ица ет
Наполеон, —
эт от
ответ
ему
не
нравится,
он
не
желает
оправдания,
он
желает
дать
серьезный
урок,
су­
рово
наказать
за
самовольные
действия.
Взволнованно
он
156


сообщает
ход
событий
и
требует
от
присутствующих
на­
значения
пре емника
Фуше.
И
снова:
ни
о дин
министр
не
торопится
вмешаться
в
это
неприятное
дело,
—
страх
перед
Наполеоном
всегда
уступает
место
страху
перед
Фуше.
Наконец
Талейран,
как
всегда
в
затруднительном
положении,
прибегает
к
своему
излюбленному
приему, —
к
шу тке.
Обращаясь
к
с ос еду,
он
говорит
вп о лг о ло са : «Несомненно господин
Ф уше
сделал
ошибку,
но
если
б
мне
пришлось
назначать
ему
преемника,
я
наз на чил
бы
того
же
самого
Фуше».
Недовольный
своими
министрами,
из
кот о рых
он
сам
сделал
автоматов
и
робких
ма мелю ко в,
Наполеон
закры­
вает
заседание
и
призывает
ка нцлера
к
себе
в
кабинет.
«Право,
не
стоит
тру да
обр ащат ь ся
за
советом
к
этим
господам.
Вы
видите,
какие
полезные
предложения
они
де лаю т.
Но,
надеюсь,
вы
не
думаете,
что
я
хотел
спро сит ь
у
них
совета
прежде,
чем
не
ре шил
сам
этого
вопроса.
Я
сделал
сво й
выбор,
— герцог
Родиго
будет
министром
п ол иции».
И
не
дав
г ер цогу
Ровиго
возможности
выска­
заться,
чувствует
ли
он
влечение
к
столь
неприят но й
мис сии,
император
еще
в
тот
же
вечер
встречает
его
рез­
ким
прик а за ние м: «Вы министр полиции.
П рися гнит е
и
возьмитесь
за
дело!»
Увольнение
Фу ше
становится
злобой
дн я,
и
сра зу
же
все
симпатии
общества
переходят
на
его
сторону.
Ничто
не
могло
привлечь
к
этому
двуликому
министру
та ких
симпатий,
как
сопротивление
этому
безграничному
и
став­
шему
в
тягость,
для
привыкшего
к
свободе
поколения,
самодержавию
человека,
выдвинутого
революцией.
И
ни­
кто
не
хо чет
по ня ть,
что
стремление
к
миру
с
Англией
даже
против
во ли
воинственного
импе ра то ра
является
преступлением,
заслуживающим
кары.
Все
партии:
рояли­
сты,
республиканцы
и
якобинцы,
а
также
и
иностранные
послы
единодушно
видят
в
падении
последнего
прямо­
д ушно го
министра
Наполеона
явное
поражение
идеи
мира,
и
даже
в
собственной
опо ч ива льне
Наполеон
вы­
слушивает
от
второй
своей
жены,
Марии-Луизы,
также
как
не ког да
выслушивал
от
пе рвой
жены,
Жозефины,
слова
заступничества
за
Жозефа
Фуше.
Единственный
чело век
при
дворе,
на
которого
ее
отец,
австр ий ск ий
им­
ператор,
указал
как
на
достойного
доверия,
те перь
у во-
157


леи ,
—’
смущенно
заявляет
он а.
Что
может
яр че
выразить
настроение
французской
общественности
в
ту
мин уту ,
чем
то,
что
недовольство
императора
возвысило
человека
в
глазах
общества,
а
новый
министр
по л иции
Савари
хара­
ктеризует
ошеломляющее
впечатление,
про изв ед енно е
увольнением
Фуш е,
следующими
сл овам и : «Я полагаю,
что
весть
о
появлении
чу мы
не
мог ла
бы
вызвать
бол ь­
ш его
ис пуга,
чем
мое
назначение
министром
полиции»
Действительно,
Жозеф
Ф уше
вырос
вместе
с
императором
за
эти
десять
лет.
Непонятно,
как
мог ла
эта
мера
рикошетом
задеть
Наполеона.
Но
во
всяком
случае,
устранив
Ф уше,
он
по­
спе шно
принимает
мер ы
предосторожности.
Задним
чис­
лом
пилюля
золотится,
также
как
ра ньше ,
в
1802 году,
и
маскируется
нов ым
назначением.
Герцогу
Отрантскому
потеря
министерского
поста
компенсируется
почетным
ти­
тулом
государственного
советника,
и
его
назначают
п ос­
лом
империи
в
Риме.
Пис ьмо
об
отставке,
адресованное
Фуше,
как
нельзя
лучше
характеризует
колебания
импе*
ратора
между
с т рахом
и
гневом,
между
упреками
и
благо­
дарностью,
между
злобой
и
примирением .
«Господин
герцог
Отрантский,
—
пишет
он,
—
я
це ню
услуги,
кото­
рые
вы
мне
оказали,
в ерю
в
преданность
мне
и
в
ваше
ус ер дие
к
службе.
Все
же
я
не
имею’возможности
оста­
ви ть
вас
на
по сту
министра,
—
я
уронил
бы
этим
сво е
достоинство.
Пост
министра
пол и ции
требует
полного,
неограниченного
доверия,
а
это
д о верие
не
может
иметь
ме сто
с
тех
пор ,
как
вы
поставили
на
карту
мое
с по кой­
с твие
и
с поко йс твие
государства;
в
мо их
глазах
это
не
находит
себ е
отфавдания
даже
в
похвальных
побуж д е­
ниях.
Ваш е
странное
представление
об
обязанностях
ми-
нистра
полиции
не
согласуется
с
благом
государства.
Нс
со мн ева ясь
в
вашей
преданности
и
верности,
я
все
же
был
бы
в ынуж ден
прибегнуть
к
постоянному
утомительном}
надзору,
на
который
я
не
способен.
Наблюдение
за
ва ми
ста ло
бы
необходимым
следствием
многих
шагов,
которые
вы
предпринимаете
по
собственному
побуждению,
не
зная,
соответствуют
ли
они
моей
воле,
моим
намерениям...
Я
не
мо гу
надеяться,
что
вы
измените
ваш
образ
де й­
стви й,
так
как
уже
в
течение
нес кол ьких
лет
выражения
моего
недовольства
не
могли
ничего
изменить.
Опираясь
168


йа
частоту
своих
намерений,
вы
не
хотели
понять,
что
добрые
побуждения
могут
породить
не
ма ло
невзгод.
Моя
в ера
в
ва ши
способности
и
ва шу
преданность
непоколе­
бима.
Я
надеюсь,
что
скоро
вам
представится
слу чай
применить
первое
и
доказать
второе
на
моей
службе».
Это
письмо,
как
се крет ный
зам ок,
открывает
тайные
чувства
Наполеона
к
Фу ше,
и
стоит
второй
раз
пере­
читать
рто
маленькое
мастерское
произведение,
чтобы
ощутить,
как
желание
и
осторожность,
признание
и
анти­
патия,
страх
и
скрытое
уважение
пронизывают
каждую,
фразу-
Самодержец
хочет
иметь
раба
и
озлоблен,
что
на*
талкивается
на
самостоятельного
человека.
Он
стр еми тся
от
него
отделаться,
но
боится
обратить
его
во
врага.
Ему
жаль
его
тер ять
и
вместе
с
тем
он
счастлив,
что
ос вобо ­
жда ет ся
от
опасного
человека.
Но
по
мере
ро ста
наполеоновского
само мн ен ия
выра­
стал о
до
гигантских
размеров
и
самомнение
его
министра,
а
общая
си мпа тия
заставляет
Жо зефа
Футпе
проявлять
еще
большую
непоколебимость.
Не т,
г ерцог
Отрантский
не
позволит
так
просто
себя
отстранить.
Пусть
Наполеон
полюбуется,
как ой
вид
примет
министерство
пол ици и,
когда
Жозефа
Ф уше
выставят
за
дверь,
и
пусть
почув­
ствует
его
прее мник,
что
он
сел
в
осиное
гнездо,
а
не
на
министерское
кресло,
вз яв
на
себя
смелость
его
заменить.
Не
для
неловких
пальцев
старого
воина,
подобно
С ав ари,
совершенного
новичка
в
дипломатическом
мире,
тру дилс я
он
десять
лет
над
сооружением
превосходно
настроенного
инструмента,
не
для
тог о
чтобы
глупый
не уч
продолжал
его
работу
и
в ыдав ал
за
свои
достижения
в се,
придуман­
ное
его
предшественником
за
дни
н
ночи
тяжкого
труда.
Нет,
им
не
дастся
его
ув о л ьнение
так
легко,
как
они
оба
се бе
это
представляют.
Оба
они
узнают,
и
Наполеон
и
Са­
вари,
что
Жозеф
Фуше
умеет
не
только
гнут ь
спину,
как
все
прис пеш ники,
но
и
показывать
когти.
Фуше
решил
не
ухо ди ть
с
п око рно
склоненной
голо­
во й.
Он
не
желает
худого
мира,
не
жел ает
спокойной
капитуляции.
Он,
конечно,
не
так
глуп,
чтоб ы
оказывать
открытое
сопротивление,—
это
не
в
его
натуре.
Он
по­
зволит
себе
только
небольшую
шуточку,
ос тр оум ную,
ве­
селую
шуточку,
над
которой
посмеется
Пари ж
и
которая
пок аэ рет
Сава р и,
что
в
лес ах
герцога
Отрантского
расста-
159


влепы
превосходные
капканы.
Не
надо
завывать
об
удиви­
тельной
сатанинской
черте
характера
Жозефа
Фуше:
сил ь ная
злоба
вызывает
у
него
потребность
в
жестокой
шу тке,
его
мужество,
вырастая,
превращается
не
в
до­
блесть,
а
в
г ру бую,
о пасн ую
надменность.
Тех ,
кто
приб ли ­
жается
к
нему,
он
в
своем
озлоблении
никогда
не
ударяет
кулаком,
но
всегда
— шутовским
бичом,
и
притом
так,
что
в
шутах
остается
его
противник.
Вспениваются
и
ши*
пят
все
стра стн ые
побуждения,
скрытые
в
этом
замкнутом
человеке,
и
эти
мгновения
гневного
веселья
обнажают
затаенную
страстность
и
демонизм
его
натуры.
Итак,
нужно
сыграть
славную
шу тку
Ь
его
преемни­
ком!
Ее
не
тру дно
приду м ат ь,
особенно
е сли
имеешь
дело
с
таким
на ив ным
болваном.
Герцог
Отр ан тски й
обла­
чается
в
парадный
му ндир
и
надевает
маску
исключи­
т ельно й
веж лив ост и
для
встречи
своего
пре емника ,
когд а
тот
явля ется
к
нему
с
визитом.
И
действительно,
едва
вх о­
дит
Са вар и,
герцог
Ровиг о,
как
Фуш е
осыпает
его
п оток ом
любезностей.
Он
не
только
поздравляет
его
со
столь
по­
четным
назначением,
по
и
благодарит
его
за
то,
что
Са­
вари
освобождает
его
от
этой
утомительной
и
обремени­
тельной
должности.
Он
уверяет,
что
счастлив
получить,
на ко нец,
возможность
отдохнуть
от
огромного
труда.
Ибо
управлять
этим
министерством,
говорит
он,
не
только
огромная,
но
и
не бл агод арн ая
работа, — в
чем
герцог
б ыстро
убедится,
—в
особенности
для
человека,
не
при­
вы кш его
к
не й.
Во
всяком
случае,
он
выражает
гот ов
ность
б ыть
ему
полезным,
чтобы
немно г о
запутанные
де ла
министерства
—
в едь
увольнение
з аст ало
его
врас­
плох
—
быстро
привести
в
порядок.
Конечно,
прибавляет
он,
это
потребует
некоторого
времени,
но
если
герцог
Рс-
виго
согласен,
он,
Фу ше,
охотно
возьмет
на
се бя
н ебо ль­
шой
труд,
пока
герцогиня
Отрантская
не
пере берет ся
на
новую
квартиру.
Добродушный
Сав ар и,
ге рцог
Ровиго,
не
замечает
ложки
дегтя
в
боч ке
мед а.
Он
приятно
поражен
исключительной
любезностью
человека,
которого
все
сч и­
таю т
злобным
и
хитрым,
и
даже
вежл иво
благодарит
ге р­
цога
Отрантского
за
его
исключительную
услужливость.
Конечно,
пусть
Фуш е
остается,
пока
это
ему
нужно;
от­
кланиваясь,
он
р аст р оганно
жм ет
руку
честного,
неоценен­
ного
человека.
160


Как
жаль,
что
нельзя
б ыло
видеть
и
зарисовать
л ицо
Жозефа
Фуше
в
тот
мит ,
когда
дверь
закрылась
за
его
обманутым
преемником.
Глупец,
неужели
ты
думаешь,—
рассуждает
он,
—
что
я
наведу
по ряд ок
в
министерстве
и,
аккуратно
разложив
по
папкам,
передам
в
твои
не укл ю­
жие
плавники
все
т айны,
собранные
за
десять
лет
кро пот ­
ливого
труда?
Неу же ли
стан у
для
тебя
смазывать
и
чи­
стить
эту
машину,
мною
чудесно
пр идум ан ную,
совер­
шенно
бесшумно
всасывающую
и
перерабатывающую
своими
зуб цам и
и
ко лес ами
сведения,
поступающие
со
всей
страны?
Глупец,
те бе
еще
придется
разинуть
р от!
Сей час
же
на чина ет ся
бешеная
работа.
Верный
др уг
призван
на
помощь.
Тщательно
запирается
дверь
в
каби­
нет,
и
все
важные
и
секретные
бумаги
поспешно
вытаски­
ваются
из
дел.
Те,
которые
еще
смогут
когда-нибудь
бы ть
ему
по лез ны ми,
обвинительные
и
предательские
доку­
менты,
Жо зеф
Фуше
откладывает
для
личного
уп о треб ле­
ния,
остальные
беспощадно
сжигаются.
Зачем
господину
Сава ри
знать,
кто
из
представителей
знат и
предместья
Сен-Жермен,
кто
из
военных,
кто
из
придворных
оказы­
вал
шпио нские
услуги?
Это
сл и шком
облегчит
ему
ра­
боту.
Итак
—в
огонь
эти
списки!
Пусть
останутся
имена
совершенно
незначительных
шпио но в
и
доносчиков,
двор­
ников
и
проституток,
от
кот о рых
он
все
равно
ничего
важного
не
узнает.
С
молниеносной
быстротой
опусто­
шаются
папки.
Исчезают
важные
с писки
и
имена
загра­
ничных
роялистов
и
тайных
корреспондентов,
иску сно
все
приводится
в
беспорядок,
уничтожается
ре гис т рат ура,
дела
снабжаются
неверной
номерацией,
цифры
переста ­
вляются,
и
вместе
с
тем
ва ж нейшие
служащие
будущего
министра
привлекаются
в
к ачестве
шпионов
для
тайных
услуг,
что бы
тайно
осведомлять
прежнего
и
действитель­
ного
хо зяин а.
Винт
за
винтом
разбирает
и
ломает
Фу ше
гром адн ую
машину,
чтобы
не
сходились
зубцы
и
разв ал и­
лось
все
сооружение
в
руках
доверчивого
п рее мника .
Как
русские
сжи г али
свой
священный
город
Москву
перед
вступлением
Наполеона,
что бы
лишить
его
удобной
базы,
так
разрушает
Фу ше
любимое
про изв ед ение
сво ей
жизни.
Четыре
дня
и
четыре
ночи
ды мит ся
камин,
четыре
дня
и
четыре
но чи
продолжается
эта
дьявольская
работа.
161


И
никто
не
д огадыв ае тс я,
что
государственные
тайны
пе­
реносятся
в
шкафы
Ферь ера
—
или
рассеиваются
вместе
с
дымом.
И
потом
снова
—
исключительно
вежливый,
исключи­
тель но
любезный
ревера н с
перед
доверчивым
преемни­
ком:
прошу
вас,
садитесь!
Рукопожатие
и
принятая
с
улыбкой
бл агод арнос т ь.
Собственно
говоря,
герцогу
Отрантскому
следовало
бы
теперь
в
курьерской
карете
мчаться
в
Рим
на
с вой
посольский
пост.
Но
он
хоче т
еще
побывать
в
своем
замке
—
Ферь ере.
И
там,
трепеща
от
нетерпения
и
радости,
он
жд ет
первых
признаков
гнев а
сво его
обманутого
пре е мн ика,
когда
тот
раскусит
шуточку,
сыгранную
с
ним
Футпе.
Не
правда
ли,
пьес ка
прекрасно
приду ма на ,
тон ко
ра­
зыграна
и
смело
доведена
до
конца?
К
сожалению,
одну
маленькую
опл о шно сть
допустил
Жозеф
Ф уше
в
этой
ве­
селой
мистификации.
Он
полагал,
что
потешается
над
не­
опытным,
свежеиспеченным
герцогом,
этим
министерским
младенцем,
но
забыл,
что
его
преемник
назначен
вла ст е­
лином,
кото ры й
шути ть
с
собой
не
позволяет.
И
без
того
Наполеон
недоверчиво
следит
за
поведением
Фуше.
Ему
не
нравится
эта
медли тельно ст ь
в
передаче
дел
и
откла­
дывание
пое зд ки
в
Р им.
Кроме
того
расследование,
пред­
принятое
в
отношении
деятельности
Уврара,
гл авног о
помощника
Фуше,
дал о
неожиданные
резу ль та ты:
выяс­
нилось,
что
Фуше
еще
ра нь ше,
через
другого
посредника,
передавал
документы
для
английского
кабинета-
Шутить
с
Наполеоном
пока
никому
не
удавалось.
Вдруг, 17июня,
приходит
в
Ферьер
резкое,
как
уд ар
х лыста ,
послание:
«Господин герцог Отрантский,
прошу
вас
переслать
мне
донес ен ие,
пе ре данн ое
вам и
некоему
господину
Фаг ан
для
переговоров
с
лордом
Уел есле й,
и
привезенный
им
ответ,
о
которых
я
ничего
не
зн а л». Эти грозные фанфары
могли
бы
разбудить
и
мертвого.
Но
Фу ше,
опьяненный
са м о мнением
и
з адоро м,
не
торопится
с
ответом .
Тем
временем
в
Т юил ьри
подливается
масла
в
огонь.
Савари
обнаруживает
ограбление
министерства
п ол иции
и
см у­
щенно
соо бща ет
об
этом
императору.
Сейчас
же
летят
вто рое
и
третье
послания
с
приказанием
не медл енно
пе­
реслать
«весь министерский портфель» .
Секретарь
каби­
не та
личн о
п ер едает
приказание
и
поручение
отобрать
162


у
ге рцо га
Отрантского
противозаконно
Присвоенные
им
бум аг и.
Шутка
конч ена ,
на чина ет ся
бор ьба .
Дей стви тель но ,
шутка
кончена:
по ра
бы
Фуше
по­
нять
э то.
Ио
он,
словно
подгоняемый
дьяволом,
соби­
ра ется
всерьез
помериться
силами
с
Наполеоном,
с
самым
сильным
человеком
мира.
Он
выражает
по с ла ннику
свое
кр айн ее
сожаление
в
т о.м,
что
не
имеет
эти х
бумаг.
Он
все
сжег .
Этому
не
ве рит
ни
од ин
человек,
и
меньше
всех
Наполеон.
Вторично
он
шл ет
Фу ше
напоминание,
—
с уро­
вее,
настойчивее:
его
нетерпение
известно.
Но
необду­
манность
становится
упорством,
упорство—наглостью,
наглость
— вызовом.
Фу ше
повторяет,
что
у
него
нет
ни
одного
листочка,
и
приводит
почти
шантажное
объяснение
мот ив ов
мнимого
уничтожения
частных
бумаг
императора.
Император,
говорит
он
извиняясь,
удостоил
его
столь
большого
доверия,
что
поручил
напоминать
его
братьям
об
их
об язанн ос тях ,
когда
им
случалось
вызывать
недо ­
во ль ство
его
величества.
И
так
как
каждый
из
братьев
в
свою
оч ередь
поверял
ему
свои
жалобы,
то
он
считал
долгом
не
хранить
таких
писе м.
Сестры
его
ве лич ес тва
такж е
не
бы ли
ограждены
от
клеветы,
и
император
сам
удостаивал
сообщать
ему
о
всех
с лухах
и
поручал
допы­
т ыв аться,
какие
им енно
неблагоразумные
поступки
авгу­
стейших
сес тер
могли
их
вызвать.
Это
ясно,
совершенно
ясно:
Фуш е
намекает
императору,
что
он
многое
знает
и
не
поз вол ит
обращаться
с
^обой как с лакеем.
Посланец
понимает
шантажный
характер
угрозы
и,
конечно,
зат ру д­
няется
ре шить,
в
как ой
форме
можно
пере д ать
повели­
телю
та кой
д ер зкий
ответ.
Тут
император
вы хо дит
из
те р­
пения.
Он
так
неистовствует,
что
герцог
Масса
принужден
его
усп ок аива ть
и,
желая
положить
конец
досадному
дел у,
пр ед лагае т
лично
побудить
строптивого
министра
выдать
утаенные
бумаги.
Вторичное
требование
исходит
от
но­
вого
министра
пол иции
герцога
Рови го .
Но
Фу ше
на
все
отвечает
с
одинаковой
вежливостью
и
решительностью:
очень,
очень
жа ль,
но
чрезмерная
осторожность
побудила
его
сжечь
бумаги.
Впервые
во
Фр анц ии
позволяет
себ е
человек
открыто
оказать
сопротивление
императору.
Но
это
уж
слишком.
Так
же,
как
Наполеон
за
деся ть
лет
не
оценил
Фуше,
так
и
Ф уше
не
оценил
Наполеона,
допуская
мысль,
что
его
можно
напугать
разглашением
163


неско льких
т айн.
Сопротивляться
перед
ли цом
вс ех
ми­
нистр ов
человеку,
которому
ца рь
Александр,
австрийских
император,
сак сон ски м
король
предлагали
в
жены
своих
дочерей,
перед
который
трепещут,
как
школьники,
все
нем ецкие
и
итальянские
короли!
Эта
высохшая
муми я,
это т
жалкий
интриган,
еще
не
сно сивший
герцогской
ман­
ти и,
не
желает
подчиниться
человеку,
про тив
которого
не
могли
устоять
все
арм ии
Европы?
Нет,
с
Наполеоном
нельзя
себе
позволять
таких
шуток.
Он
немедленно
при­
зывает
шефа
своей
личной
по ли ции,
Дю буа,
и
гр омит
в
самых
яростных
выражениях
«мерзкого,
подлого
Фуше».
Твердыми
шагами
ходит
он
гн евно
взад
и
вп еред
и
вдру г
восклицает: «Пусть он не надеется,
что
ему
удастся
про ­
делать
со
мн ой
то,
что
он
сделал
с
богом,
Конвентом
и
директорией,
которых
он
подло
предал
и
продал.
У
меня
бол ее
зоркий
взгляд,
чем
у
Барраса;
со
мн ой
и гра
не
бу­
дет
так
легка,
я
советую
ему
быт ь
настороже.
Я
знаю,
что
у
него
есть
документы
и
инструкции,
переданные
ему
мною ,
я
настаиваю,
чтобы
он
их
вернул.
Если
он
бтка-
жется,
передайте
его
немедленно
десятку
жа нда рмо в,
пусть
его
отправят
в
тюрьму
и,
клянусь,
я
ему
покажу,
как
быстро
я
умею
расправляться».
В
воздухе
запахло
гарью.
Даже
нечувствительный
нос
Фу ше
не
мог
это го
не
заметить.
Когда
Дюбуа
я вля ется,
Фу ше
выну жд ен
допустить,
чтобы
у
него,
у
герцога
От-
рантского,
у
бывшего
минйст ра
полиции,
его
бы вший
подчиненный
опечатал
бумаги,
— мера,
которая
мо гла
бы
оказаться
опас н ой,
если
бы
осторожный
министр
не
спря­
тал
заранее
самые
существенные
и
важные
документы.
Но
все
же
он
нач и нает
понимать,
что
ударился
головой
об
стенку.
Он
б ыстро
пишет
теперь
письмо
за
письмом,
одно
императору,
др угие
отдельным
министрам,
чт обы
пожаловаться
на
недоверие,
которое
оказывают
ему,
са­
мому
честному,
самому
искреннему,
самому
выдержанному,
самому
верноподданному
министру,
и
в
одном
из
этих
пи­
сем
особенно
очаровательна
фраза: «11 n’estpas dgns
mon caractère — de changer», 1 в самом деле,
эти
слова
собственноручно,
черным
по
бел ом у,
написал
этот
хаме­
леон
Ф уше.
И
так
же,
как
пятнадцать
лет
тому
назад
Не
в
моем
характере
изменять.
164


в
столкновении
с
Робеспьером,
он
надеется
и
здесь
быс т рым
прим ир ением
отстранить
несчастье.
Он
велит
запрячь
карету
и
еде т
в
Париж,
чтобы
лично
предста­
вить
императору
св ои
объяснения,
или ,
в ернее,
из в инения.
Но
уже
по здно.
Он
слишком
дол го
забавлялся,
слиш­
ком
долго
шутил, —
теперь
примирение
невозможно,
не­
возможно
и
соглашение;
кто
смел
сделать
публичный
вызов
Наполеону,
тот
должен
бы ть
публично
у ниж ен.
Он
получает
письмо,
такое
суровое^
такое
резкое,
к акого ,
вероятно,
Наполеон
не
писал
ни
одному
из
своих
мин и­
стров.
Оно
очень
кр атк о,
это
письмо,
этот
пинок
ногой:
«Господин герцог Отрантский,
ваши
услуги
мне
больше
не
уг о дны.
В
течение
двадцати
четырех
часов
вы
обя­
заны
выехать
в
свое
поместье».
Никакого
упоминания
о
назначении
послом
в
Рим
уже
нет;
откровенное,
грубое
ув о льнение
—и
к
тому
же
изгнание.
Одновременно
ми­
нистр
полиции
получает
пр ик азан ие
проследить
за
не»
медленным
испо л нение м
эдикта.
Напряжение
был о
слишком
в елико ,
игра
сл иш ком
отважна,
—
и
кончается
она
неожиданно:
Фуш е
сло млен ;
он
по добе н
лунатику,
который
с мело
гуляет
по
крышам,
но,
разб уж ен ный
громким
окриком,
приходит
в
уж ас
от
своей
безумной
смелости
и
падает
в
пропасть.
Тот
самый
человек,
который
не
терял
ясности
и
спокойствия
мысли
почти
у
подножия
гильотины,
съеживается
самым
жалким
образом
под
ударами
Нап ол е она.
Это
3 июля 1810 года
— Ватерлоо
для
Фуше-
Нервы
не
выдерживают,
—
он
бросается
к
мин ист ру
за
загранич­
ным
паспортом,
он
мчится
без
остановок,
мен яя
на
ка­
ждой
станц ии
лошадей,
в
Италию.
Там
он
бегает,
как
отравленная
крыса
по
горячей
плите,
вдол ь
и
поперек,—
с
места
на
место.
То
он
в
Парме,
то
во
Флоренции,
то
в
Пизе,
то
в
Лив ор но,
вместо
того
чтобы
отправиться,
согласно
предписанию,
в
свое
поместье.
Он
охв ач ен
отчаянной
паникой.
Лиш ь
бы
только
быть
вне
досягаемо­
сти
Наполеона
— там,
куда
не
дотянется
его
рука.
Да же
Итал ия
кажется
ему
недостаточно
верной
защитой,
—
это
все
же
Европа,
а
вся
Европа
подчинена
этому
ужасному
человеку.
И
во т,
в
Лив ор но
он
нанимает
корабль,
чтобы
перебраться
в
Америку,
в
страну
бе зо па сно сти, * страну
свободы,
но
буря,
морская
болезнь
и
страх
перед
англий-
165


скими
кре йс ера ми
гонят
его
обратно,
и,
снова
обезумез,
несется
он
в
карете
зигзагами
из
порта
в
порт,
из
города
в
город,
молит
о
помощи
у
сестер
Наполеона,
у
князей,
у
приятелей,
исчезает,
появляется
снова
на
поверхности
к
огорчению
полицейских
чиновников,
нападающих
на
его
след
и
сн ова
теряющих
его ,
—
сло во м,
он
ведет
себя
как
сумасшедший,
как
обезумевший
от
страха
человек,
и
впер­
вые
оп,
человек,
лишенный
нервов,
может
сл уж ить
кл ини­
ческим
примером
по лн ого
нервного
потрясения.
Никогда
Наполеон
о дним
движением,
одним
ударом
кулака
не
р аз­
бивал
противника
так
решительно,
как
этого
самого
сме­
лого
и
хладнокровного
из
своих
слуг.
Это
ныряние
в
безвестность,
это
появление
на
поверх­
ности,
это
лихорадочное
ск итан ие
продолжается
дн и,
не­
дели,
н
нельзя
понять
(даже его превосходный биограф
Маделен
не
знает
этого,
да,
вероятно,
и
он
сам
не
знал),
че го
он
хо тел
и
куда
стремился.
Невидимому,
лишь
в
карете
он
чувствует
себя
в
безопасности
от
мнимой
мести
Напо л еон а,
который
давно
уже
не
думает
серь ез но
пося­
га ть
на
жиз нь
своего
неукротимого
слуги.
Наполеон
хотел
только
настоять
на
своем,
верн у ть
сво и
бумаги,
и
этого
он
дос ти г.
Ибо
пока
обезумевший
истерик
гоняет
почтовых
л ош адей
по
всей
Ит ал ии,
его
же на
в
Париже
поступает
значительно
благоразумнее.
Она
капитулирует
вместо
него.
Нет
со м нения,
что
гер цо гиня
Отрантская,
ч тобы
спасти
своего
мужа,
тайно
вручила
Наполеону
коварно
скрытые
бумаги,
ибо
никогда
не
был
опубликован
ни
один
из
тех
интимных
листков,
на
которые
нам е кал
Фуше,
шан­
тажируя
Нап ол ео на.
Документы,
касавшиеся
лично
Напо­
леона,
и сче зли
бесследно
так
же,
как
бумаги
Барраса,
откупленные
императором,
и
бумаги
других
неудобных
поверенных
периода
его
взлета.
Быт ь
может
сам
Напо­
леон ,
а
мо жет
б ыть
Наполеон
третий
окончательно
уни­
чтожил
документы,
которые
мог ли
не
соответствовать
ка«
ионизованному
изображению
Напо л еон а.
Наконец
Фуше
получает
милостивое
разрешение
отправиться
в
свое
поместье
в
Экс.
Гроза
рассеялась,
молния
поразила
л ишь
нервы,
пощ ади в
мозг.
25 сентября
прибывает
загнанный
Фуш е
в
сво е
по м ес тье , «бледный,
усталый,
бессв язн ост ью
мысли
и
речи
обнаруживая
нервное
расстройство».
Но
у
нег о
будет
достаточно
времени,
чтобы
166


при вес ти
св ои
нервы
в
порядок,
ибо
кто
раз
оказал
со­
противление
Наполеону,
тот
на до лго
освободился
от
всех
общественных
д ел.
Честолюбивый
м инис тр
должен
р ас­
плачиваться
за
сво ю
зл ую
шутку:
сно ва
волна
опрокинула
его
и
б ро сила
на”дно.
На
три
го да
лишился
Жозеф
Фуш е
положения
и
до лжно ст и:
началось
его
тфетье
изгнание.


ГЛАВА
СЕД ЬМ АЯ
ВЫНУЖДЕННОЕ
ИНТЕРМЕЦЦО
1810 — 1815
Началось
третье
из г нание
Жозефа
Фуше.
О тст авлен ­
ный
от
службы
министр,
ге рцог
Отрантский,
живет
в
сво ем
великолепном
замке
Экс,
как
суверенный
гос уда рь.
Ему
пятьдесят
два
года,
он
познал
до
конца
все
труды
и
ра­
дости,
все
успехи
и
неудачи
политической
жизни,
веч­
ную
смену
прилива
и
отлива
бур ног о
мо ря
судьбы.
Он
ис пы тал
милость
могущественных
люд ей
и
о тчаян ие
покинутого
человека,
он
знал
заботы
о
нас ущ ной
корке
х леба
и
был
безмерно
богат,
его
любили
и
не нав идел и,
его
прославляли
и
изгоняли,
—
теперь
он,
герцог,
сенатор,
превосходительство,
министр,
государственный
советник,
многократный
милл ио не р,
ни
от
кого
не
зависящий,
кроме
собственной
вол^и,
мож ет,
нако не ц,
отдохнуть
на
зол от ом
берегу.
Спокойно
выезжает
он
в
своей
пышной
карете
на
прогулку,
делает
визиты
местному
дворянству,
поль­
зуется
в ысши ми
почестями
в
своей
провинции
и
получает
тайные
выражения
симпатии
из
Парижа;
он
избавлен
от
раздражающей
работы
с
гл упыми
чиновниками
и
деспо­
тическим
пов ели теле м.
Если
судить
по
его
довольному
в иду,
гер цог
Отрантский
чувствует
себя
прекрасно
procul
negotiis.1
Но
как
обманчив
это т
довольный
ви д,
ясно
из
следующего
ме ста
(без сомнения достоверного) . е го
(вообще мало достоверных)
мему а ро в: «въевшаяся в меня
привычка
знать
обо
в сем
не
оставляла
м еня
и
мучила
во
вр емя
скучного
и
однообразного,
хотя
и
приятного
изгна-
1 Вдали от дел.
168


ния».1
По
его
собственному
признанию
«le charme de
sa retraite» (прелесть его уединению)
придает
не
нежный
пейзаж
Прованса,
а
собрание
известий
и
дон ос ов
из
сто­
лицы .
«С помощью верных друзей и надежных посланцев
я
орга низ ов ал
тайную
переписку
с
Парижем,
получая
ре­
гулярно
известия,
взаимно
др уг
друга
дополнявшие.
Одн им
словом,
я
имел
в
Экс
свою
частную
полицию».
Неутоми­
мый
человек
занимается
тепе рь
ради
спорта
тем,
чем
ему
не
дозволено
заниматься
по
службе.
Если
он
уже
не
ма­
жет
более
бывать
в
министерствах,
то
ему
х оч ется,
по
крайней
мере,
заглядывать
чужими
глазами
в
замочные
скважины,
чужими
ушами
подслушивать
совещания,
а
бо­
лее
всег о
выведывать,
н етели ,
наконец,
возможности
в новь
предл ож ить
сво и
услуги,
вновь
протолкаться
к
игорному
столу
современности.
Но
гер цог у
Отрантскому
придется
еще
долго
дожи ­
даться
в
стороне,
потому
что
Наполеон
в
нем
не
ну­
ждается.
Он
стои т
на
вы соте
могущества,
он
по ко рил
Европу,
он
зять
австрийского
императора,
самое
пламен­
ное
его
желание
исполнилось,
—
он
отец
римского
ко­
роля.
Покорно
виляют
перед
ним
все
немецкие
и
итальян­
ски е
государи,
благодарные
за
милость,
за
то,
что
ему
угод но
бы ло
оставить
им
их
короны
и
коронки;
уже
по­
шатнулся
его
последний
и
един ст ве нный
враг
—
Англия.
Э тот
человек
так
силен,
что
он
мож ет
с
улыбкой
от ка­
заться
от
таких
ловких,
но
мало
надежных
помощников,
как
Фуш е,
а
сам
гос по дин
герцог
имеет
теперь
вп ервы е
дос т ат очно
д ос уга,
чтобы
спокойно
размышлять
о
бе зум­
ной
заносчивости,
толкавшей
его
состязаться,
с
этим
самым
могущественным
изо
всех
людей.
Император
не
удостаи­
в ает
его
даже
чести
показать
св ою
ненависть,
—
с
той
огромной
выс от ы,
на
которую
су дьба
его
вознесла,
он
и
не
замечает
маленького
зло го
насекомого,
ж ивше го
не«
когда
в
его
шубе,
которое
он
вытр яхн ул
одним
сильным
1 Я никогда не ссылаюсь в этой работе на вышедшие в 1824
го ду
мему ар ы
герцога
Отрантского,
потому
что
они
написаны
чужой^
рукой,
хотя
в
них
и
п оп ад ается
по дл инный
матерьял.
Поскольку
сам
дву ­
личный
Фуше
участвовал
в
их
сост авлен и и,
во прос
до
сих
пор
еще
не
разрешенный
наукой.
По ка
еще
остается
в
силе
ос троу м ное
за­
меча ни е
Генриха
Гей не,
который,
говоря
об
«известной лживости»
Фуше,
п ри бав ляет : «его лживость заходила так далеко,
что
он
и
п осле
смерти
издал
лживые
мемуары».
Прим .
ав т.
169


взмахом.
Он
не
замечает
ни
его
навязчивости,
ни
его
о тсу тстви я,
Ф уше
для
него
более
не
существует.
Ничто
яснее
не
указывает
павшему
министру,
как
мал о
Наполеон
его
уважает
и
боится,
как
ланкое
ему
раэпешеиие
спять
переех а ть
в
его
замок
в
Феррьере,
в
дв ух
часах
езды
от
Парижа.
Ближе,
пра вда ,
император
его
не
допускает,
Париж
и
Т ю ильри
закрыты
для
человека,
который
осме-
лил ся
ему
противодействовать.
Только
единс тв енн ый
раз
в
течение
эт их
дву х
пустых
лет
Жозеф
Фуше
был
приг/атпен
во
дворец.
Наполеон
подготовляет
войну
против
Ро ссии,
все
отговаривают
его,
и
ему
хочется,
ч тобы
Фуше
вы ска зал
на
эт от
раз
сво е
мн ение.
Фуш е,
если
только
мвжно'
верить
е му,
страстно
пр едо стерег ае т,
передает
(если только он его
-не
сфа б ри­
ков ал
post factum) тот меморандум,
о
котором
говорится»
в
его
воспоминаниях;
но
Наполеон
уже
давно
может
вы­
слушивать
лишь
тех ,
кто
подтверждает
его
собственные
мнения,
он
нуждается
только
в
слепом
согласия
с
его
сло ­
вами.
Ему
кажется,
что
те,
кто
отговаривают
его
от
войны,
сомневаются
в
его
величии.
п □этому
Фу ше
холодно
отсы ­
ла ют
обратно
в
его
замок,
в
праздное
изгн ан ие,
ме жду
тем
как
импера т ор
с
шестью
стами
тысяч
чел о век
пред­
принимает
сам ое
смелое
и
самое
безумное
из
своих
дел,
поход
на
Москву.
В
удивительной
и
переменчивой
жизни
Жозефа
Фу ше
наблюдается
странная
ритмичность.
Когда
он
подымается,
все
ему
удается;
когда
он
падает,
счастье
поворачивается
к
нему
с пиной .
Те пер ь,
когда
он
огорч е н
и
озлоблен,
находится
в
те ни,
в
не мил о сти,
в
бездеятельности,
выжи­
дая
событий
вдали
от
города
в
св оем
отдаленном
дамке ,
именно
теперь,
когда
он
разочарован
и
нуждается
в
ду­
шевной
под д ер жке,
сочувствии
и
нежном
утешении,
теряет
он
верную
спутницу,
единственного
человека,
в
течение
дв адц ати
лет
поддерживавшего
его
с
любовью
и
терпе­
ние м
на
его
опасном
пути,
—
он
теряет
жену.
Во
вр емя
первого
изгнания
в
мансарде
умерли
первые
двое
д етеЕ :,
которых
он
больше
всего
любил,
во
время
третьего
изгш
-
ния
покидает
его
спутница
жизни.
Эта
потеря
потрясае
т
ег о,
казавшегося
бесчувственным,
до
г лу бины
души.
Хот
я
этот
непроницаемый
человек
из меня л
все м
партиям,
не
был
устойчив
ни
в
одной
иде е,
но
своей
н екра сиво й
жене
170


он
был
нежно
предан,
был
внимательнейшим
мужем,
заботливым
отцом.
Так
точно,
как
под
маской
сухого
бюрократа
скр ы вается
нервный
интриган
и
игрок,
так
сквозь
его
коварство
и
низо ст ь
р обко
и
незаметно
пр о­
ступает
французский
про винциа л,
верный
мещанин-супруг,
человек,
чувствующий
себ я
спо койно
и
хорошо
только
в
узк ом
кругу
своей
семьи.
Весь
зап ас
доброты
и
прямоты,
который
имелся
в
эт ом
лук ав ом
дипл ом а те,
он
любовно
и
мо лчали во
отдал
своей
спутнице,
жившей
только
для
него,
никогда
не
приним а вшей
участия
в
прид во рны х
празднествах,
банкетах
и
пииемах,
никогда
не
вмешивав­
шейся
в
его
оп асну ю
иг ру.
Здесь,
в
недоступном
убежище
его
частной
жизни
скрывалась
противодействующая
си ла,
уравновешивавшая
все
б еспо койно е,
рискованное,
неустой­
чи вое
его
по лит иче ског о
существования.
И
вот
р ухн ула
эта
опора
теперь,
когда
он
в
ней
бол ее
всего
нуждается.
Впе рв ые
чувствуется,
что
этот
каменный
человек
действи­
тель но
потрясен,
впер вы е
сл ы шится
в
его
письмах
теплый,
правдивый,
искренний
человеческий
то н.
Друзья
советуют
ему
опять
добиваться
поста
министра
по ли ции,
после
того,
как
его
преемник
герцог
де
Ровиго
сделался
посмешищем
всего
Пар иж а,
попав,
благодаря
комичной
проделке
ка­
ко го -то
полупомешанного
субъекта,
под
арест,
но
Фуше
отказывается
от
всякого
возвращения
к
пол итичес ко й
ж изн и: «Мое сердце закрыто для всей этой человеческой
су еты.
Власть
не
привл ека ет
меня,
в
моем
теперешнем
состоянии
мне
нужен
только
покой.
Общественные
де ла
представляются
мне
сумбуром,
с мяте ни ем,
полным
опасно­
ст ей».
Впервые
кажется,
что
это т
умный
человек
научился
мудрости
в
шко ле
с тр ада ния.
Глубокая
потребность
в
отдыхе,
во
внутреннем
успокоении
овладела
стариком
после
двадцати
лет
бессмысленной
погони
за
поч ест ям и,
ко гда
он
потерял
спу тни цу
эт их
страшных
л ет.
Кажется,
в
нем
угасла
навсегда
стр ас ть
к
интригам,
и
воля
к
власти
наконец-то
окончательно
сло млен а
в
эт ой
коварной,
вечн о
стремившейся
к
стяжан ию
душе.
Но
к акая
трагическая
ирония!
В
первый
и
единствен­
ный
раз,
к огда
беспокойный
Фу ше,
наконец,
желает
т олько
покоя
и
отказывается
от
службы,
его
противник
Наполеон
насильно
навязывает
ему
ее.
Не
любовь,
не
привязанность,
не
доверие
з аст ав ляют
171


Наполеона
опять
призв а ть
Футпе
на
службу,
а
недоверие,
внезапное
сомнение
в
своих
силах.
..
Впервые
возвра­
щается
император
побежденным.
Не
во
главе
своей
армии,
выс око
на
коне,
окруженный
развевающимися
зна ­
менами,
въезжает
он
через
триумфальную
арку
в
Пари ж,
а,
словно
беглец,
возвращается
ночью,
закрывши
лиц о
шу­
бой,
чтобы
нс
быть
узн анны м-
Лучшая
из
всех
со здан ных
им
армия
замерзла
в
русских
с не гах,
ореол
пепобедиг
мости
утрачен,
и
с
ним
и счезли
все
друзья.
Все
императоры
и
ко рол и,
ко т орые
еще
вчера
и
позавчера
стояли
перед
ним
согнувши
спины,
внезапно
вспоминают
о
своем
до­
стоинстве
при
в иде
побежденного
императора.
В есь
мир
выступает
с
оружием
в
р уках
против
своего
су ров ого
по­
вели т еля.
Из
Ро ссии
ид ут
казаки,
из
Швеции
выст уп ает
старый
соперник
Бернадбт,
его
собственный
тесть
импе ­
ратор
Франц
вооружается
в
Богемии,
порабощенная
Пру сси я
подым а ет ся,
гор я
мщением,
— бесчисленные,
легкомысленные
войны,
как
зубы
др а ко на ,1 как страшный
посев,
брошенный
в
изрытую,
опустошенную,
ис терзан ­
ную
почву
Европы,
приносят
сво и
плоды,
и
жатва
это й
осенью
будет
со бра на
на
полях
Лейпцига.
По всюд у
ко­
леблется
и
трещит
гигантское
здание,
сооруженное
в
тече­
ние
десяти
лет
эт ой
мировой
волей.
Из
Испании,
Ве ст фа­
лии ,
Голландии
и
Италии
бе гут
про гна нные
братья
Бона­
парта.
От
Наполеона
требуется
теперь
наивысшее
напря­
жение
сил.
С
удивительным
проникновением
и
предусмо­
т рите льно ст ью,
с
десятикратной
энергией
подготовляет
он
все
для
последнего,
решительного
боя.
Из
Франции
вызы­
вают
всех,
кто
еще
в
состоянии
носить
ранец
или
с идеть
на
коне,
отовсюду,
из
Италии,
из
Испании,
стягиваются
испытанные
войска,
чтобы
восстановить
то,
что
раздро­
била
русская
зима
своим
лед ян ым
молотом.
Ден ь
и
ночь
тысячи
людей
ку ют
сабли,
отл ива ют
пу шки,
из
с кры тых
зол оты х
запасов
чеканят
монету,
из
тайников
Тюильри
добывают
запрятанные
сокровища,
крепости
приводятся
в
боевую
готовность,
с
востока
и
запада
тяжелой
поступью
движутся
к
Лейпцигу
войска,
и
в
то
же
время
во
всех
направлениях
раскидываются
дипло ма т ические
сети.
Фран-
1 Греческий миф о золотом Руне .
Из
брошенных
в
з емлю
зубов
дракона
в ыр осли
войны.
Прим,
перев.
172


ция
окружена
жел езно й
кол юч ей
проволокой,
в
которой
не
должно
быть
пи
одного
слабого
и
ненадежного
места,
ни
одного
прорыва,
ни
одной
трещины,
каждая
возмож­
ность
должна
быт ь
учтена,
фронт
и
тыл
над еж но
защи­
щены.
Нельзя
доп ус ти т ь, «чтобы глупость или злоба вто ­
рично,
как
во
вр емя
р усск ою
п охода,
потрясли
или
сму­
т или
доверие
народа
к
Наполеону.
Все
сомнительные
люди
должны
быть
выброшены,
все
подозрительные
должны
бы ть
под
строгим
наблюдением.
Перед
эт им
решительным
боем
император
хо чет
учесть
все
шансы*
и
предусмотреть
каждую
возможность,
преду-’
пред ит ь
каждую
возможную
оп асн ос ть.
И
вот
он
вспоми­
нае т
о
то м,
кто
может
стать
опасным,
о
Жозефе
Фуш е.
Мы
видим,
он
о
нем
не
забыл,
он
только
не
обращал
на
не го
внимания,
пока
сам
был
силен.
Но
теперь,
чувствуя
неуверенность,
он
хочет
обеспечить
себя .
Нельзя
ос та­
влять
у
себя
за
спиной
в
Париже
ни
одного
возможного
врага.
Он
не
может
считать
Фуше
в
числе
своих
друзей
и
решает,
что
он
должен
б ыть
удален
из
Парижа.
Конечно,
еще
нет
никаких
бсязательных
поводов
для
того,
чтобы
арестовать
и
уп р ятать
в
крепо с ть
эт ого
бес­
покойного
человека,
для
огр аж де ния
себя
от
его
интриг
и
козней.
Но
на
свободе
его
то же
нельзя
оставлять.
Лучше
всего
связать
ру ки
этого
страстного
игрока
какой-нибудь
службой, —
есл и
возможно,
вдали
от
Парижа.
Но
напрасно
пос реди
сумятицы
дел
и
военных
при гото вл е ний
ищ ут
в
г лав ной
квартире
в
Дрездене
под обног о
назначения,
ко то рое
был о
бы
поч етным
и
ограждало
бы
от
его
козней;
найт и
его
не
так
легко.
Но
Наполеон
горит
нетерпением
удалить
из
Парижа
эту
темную
личность.
Если
для
Фуше
нельзя
найт и
подходящей
должности,
на до
придумать
ее,
и
вот
он
получает
совершенно
фантастическое
назначе­
н ие:
правителя
занятых
в
Пруссии
областей.
Прекрасная
должность,
первоклассная,
без
сомнения
почетная,
но
с
од ним
маленьким
недостатком;
она
зависит
от
одного
«если»: ее можно занять,
е сли
Наполеон
завоюет
Пр ус­
сию.
А
между
тем
военные
события
до
сих
пор
даю т
ма ло
оснований
на
это
р а ссчи тыват ь:
Блюхер
серьезно
.теснит
им пера то ра
на
его
саксонском
фланге,
таким
об ра зом
на­
значение
является
какой- т о
шуткой,
чем-то
висящ им
в
в оз­
духе .
10 мая император пишет герцогу Отрантскому: «Я
173


приказал
сообщить
вам
о
своем
на ме рении
вызвать
вас
ко
мне
немедленно
после
того,
как
я
вторгнусь
во
владе­
ния
прусского
короля,
что бы
поставить
вас
во
главе
п ра­
вител ьства
этой
страны.
Об
эт ом
в
Париже
не
должно
быт ь
ничего
известно.
Все
делжно
им еть
вид,
будто
вы
отправляетесь
в
свое
имение,
и
в
то
время,
когда
вы
бу­
дете
уже
зд есь,
все
до лжны
думать,
что
вы
дом а.
Одном
только
императрице
известно
о
вашем
отъезде.
Я
рад
возможности
воспользоваться
вашими
услугами
и
получить
доказательства
вашей
преданности».
Так
пишет
импера­
тор
Жозефу
Фуш е
име нно
потому,
что
он
совершенно
не
верит
в
его
«преданность».
И
угадав
тотчас
сокровен­
ное
намерение
своего
повелителя,
Фуше
недоверчиво
и
неохотно
собирается
в
путь
в
Дрезден.
«Мне было сразу
яс но,
—
пишет
он
в
своих
мемуарах,
—
что
император,
боясь,
чтоб
я
ост ава лся
в
Париже,
хотел
иметь
мен я
в
ка
честве
заложника
в
своих
ру ках
и
единственно
для
этого
вызвал
ме ня
к
себе».
Поэтому
будущий
правитель
Прус­
сии
не'очень
торопится
в
государственный
совет
в
Дрез­
ден,
потому
что
он
зн ^ет,
что
в
действительности
не
столько
нуждаются
в
его
советах,
сколько
желают
связа ть
ему
руки.
Он
приезж а ет
только
29 мая,
и
первые
слова,
с
которыми
император
обращается
к
нел.у,
следующие:
«Вы приехали слишком поздно,
господин
гер ц ог».
О
смехотворном
намерении
поручить
ему
упр ав ление
Пруссией,
сайо
собой
понятно,
в
Дрездене
не
говорят
больше
ни
слова;
момент
слишком
серьезный
для
подоб­
ных
шуток.
Но
его
теперь
держат
крепко
в
рук ах,
и
к
счастью
находится
другой
великолепный
пос т
для
того,
чтобы
удалить
его
от
ме ста
событий,
правда,
не
столь
пр из ра чный
по ст,
как
прежний,
где-то
в
в озд ухе
или
на
луне,
но
все
же
на
сотни
километров
расстояния
от
Па­
рижа,
а
именно
—
наместничество
И лли рии.
Старый
то­
варищ
Наполеона,
генерал
Ж юно,
управлявший
этой
про­
винцией,
со шел
с
ума,
—
таким
образом
освободилось
по­
ме щен ие
для
непокорных.
С
едва
скрываемой
иронией
вр уча ет
император
это
недолговечное
полномочие
Жозефу
Фуше,
который,
как
все гд а,
не
противится,
почтительно
кланяется
и
выражает
готовность
немедленно
отправиться
в
путь.
Название
Илл ирия
звучит
несколько
по-опереточному,
174


и
действительно,
— какое
пестрое
государство
был о
вы*
кроено
по
по сле дн ему
насильственному
мирному
договору
из
обрывков
Фриу л я,
Каринтии,
Далмации,
Истрии
и
Триеста!
Государство
без
объединяющей
идеи,
без
смысла
и
цели,
с
маленькой
крестьянской
столицей
Л ай бах,
ка­
кая-то
уродливая,
нежизнеспособная
нелепость,
пор ожде­
ние
опьяненного
самовластия
и
близорукой
дипломатии.
Фу ше
на ход ит
там
только
полупустые
кассы,
несколько
десятков
скучающих
чиновников,
очень
мал о
солдат
и
не­
до верчи во е
население,
с
нетерпением
ожидающее
ухода
фра нцуз ов .
Эю
искусственное,
нас пех
с оз данное
государ­
ство
трещит
уже
по
всем
швам,
несколько
пушечных
вы­
ст рел ов,
—
и
шаткое
здание
рухнет.
Эти
выстрелы
сде­
ла ет
в
скором
времени
собственный
тесть
Наполеона,
император.
Франц,
и
тогда
всему
илл ирийско му
величию
наст упи т
ко нец.
Фуш е
и
думать
не
может
о
серьезном
противодействии,
им ея
всего
неско лько
полков,
со став лен­
ных
главным
образом
из
кроатов,
го то вых
при
первом
выстреле
перейти
на
ст ор ону
своих
старых
товарищей.
Нортому
с
первого
же
дня
он
начинает
го тов ит ься
к
отсту­
плению
и,
с
целью
лучше
замаскировать
ег о,
сохраняет
по
внешности
вид
беззаботного
правителя,
дает
балы ,
устраи­
вает
прие м ы,
парады
свои м
вой ска м,
а
ночью
тай но
отпра­
вляет
деньги
и
до кум енты
в
Триест.
Все,
что
он
может
сделать
в
качестве
пра вите ля,
охраничивается
тем ,
чтобы
осторожно,
шаг
за
шагом,
с
возможно
меньшими
потерями
эвакуироваться.
При
рт ом
стратегическом
отступлении
блестяще
обнаруживаются
снова
его
обыч н ое
хладнокро­
вие ,
решительность
и
энергия.
Он
отступает
шаг
за
ша гом
и
без
потерь
из
Л айб аха
в
Герц,
из
Герца
в
Т ри ест,
из
Триеста
в
Венецию;
ему
удается
выв ести
из
своей
недолго­
вечной
Илли ри и
почти
всех
своих
чиновников,
кассу
и
много
ценных
материалов.
Но
что
составляет
потеря
эт ой
жалкой
про винции !
В
эти
самые
дни
теряет
Наполеон
самое
важное
и
последнее
в
этой
войне
большое
сражение,
он
про иг рыва ет
битву
нар од ов
при
Ле йпц иге
и
вм есте
с
тем
господство
над
миром.
Фу ше
безупречно,
наилучшим
образом
справился
со
своей
задачей.
Те перь
уж
не
приходится
больше
управлять
Иллирией,
он
свободен
и,
разумеется,
желает
вернуться
в
Париж.
Но
Наполеон
иного
мнения.
Ни
под
каким
ви-
175


дом
нельзя
дозволить,
именно
теперь,
людям,
подобным
Фу ше,
вернуться
в
Париж.
Еще
в
Дре здене
император
ск а за л: «Фуше такой человек,
которого
при
теперешних
обстоятельствах
'нельзя оставлять в Париже», а теперь,
после
Лейпцига,
эти
слова
приобретают
в
двадцать
раз
большее
значение.
Его
ну жно
убрать
куда-нибудь,
куда-
нибудь
подальше,
во
что
бы
то
ни
стало.
Поср ед и
тяж ел ых
забот
об
отражении
коалиции
*пяти держав император
поспешно
приду мы ва ет
другую
миссию
для
неудобного
человека
и
опять
такую,
которая
сд ела ла
бы
его
без в ред*
ныМ
на
все
время
похода.
Нуж но
да ть
ему
возможность
заняться
дипломатическими
интригами
и
не
п уск ать
в
Па­
риж
эт ого
человека
с
вечным
з удом
в
руках.
Наполеон
посылает
его
в
Неаполь
(Неаполь далеко), чтобы напо ­
мнить
Мюрату,
неаполитанскому
королю
и
шурину
импе ра ­
тора,
занятому
больше
своим
королевством,
чем
делами
импер ии,
о
его
обязанностях
и
побудить
его
ит ти
с
армией
на
помощь
императору.
Н еиз вестно ,
как
Фуш е
исп ол нил
свое
поручение, —
убеждал
ли
он
старого
ген ера ла
нап о­
леоновской
кавалерии
оставаться
верным
последнему,
или ,
наоборот,
поддерживал
его
в
измене,
историками
не
выяснено.
Во
всяк ом
случае,
це ль
императора
достиг­
ну та,
—
Фуш е
по
ту
сторону
Альп,
за
тысячи
миль ,
в
те­
чение
четырех
месяцев
занят
бесконечными
переговорами.
В
то
время,
как
австрийцы,
пруссаки
и
англичане,
уже
ид ут
на
Париж,
он
б есп рерывн о
и
довольно
бесцельно
должен
мотаться
взад
и
вперед
между
Римом,
Флоренцией
и
Неа­
полем,
между
Генуей
и
Луккой
и
тратить
время
и
си лы
на
неразрешимую
задачу.
Даже
сюда
неудержимо
про­
двигаются
австрийцы;
после
И лл ирии
ему
приходится
те­
р ять
Ит ал ию,
второе
пор уч енно е
ему
государство.
В
ре­
зультате,
император
Наполеон
в
начале
марта
не
им еет
ни
од ного
государства,
куда
бы
он
мог
от осла ть
эт ого
не удо б­
но го
человека,
да
и
кроме
тог о
в
собственной
Франции
он
уже
не
может
ни
приказывать,
ни
запрещать.
Таким
о бра зо м, 11 марта Жозеф Фуше,
отстраненный
благодаря
гениальной
предусмотрительности
им пера то ра
от
всяки х
политических
махинаций
во
Фр а нции,
возвращается
после
четырехмесячного
отсутствия
через
Альпы
на
родину.
А
когда
он,
нако не ц,
сбрасывает
с
себя
цепи,
оказывается,
что
он
опо зд ал
на
четыре
дня .
9
176


В
Лио не
Фу ше
узнает,
что
войска
тр ех
императоров
движутся
на
Париж.
Ита к,
через
не ско лько
дней
падет
Наполеон
и
будет
образовано
новое
правительство.
Само
с обой
разумеется,
что
он
снедаем
честолюбием
и
горит
нетерпением
«d’avoir la main dans la pâte», присоеди­
ниться
к
общественному
пирогу
и
урвать
себ е
лучший
кусок.
Но
прямой
путь
в
Пар иж
уже
прегражден
насту­
пающими
войсками,
он
должен
ехать
скучными
околь­
ным и
путями
чер ез
Тулузу
и
Лимо ж;
на коне ц, Ô апреля
его
почтовая
карета
въезжает
в
Париж.
С
пе рв ого
взг ляд а
он
понял,
что
приехал
слишком
поз дн о.
А
кто
оп азд ы­
вает,
тот
вин ова т.
Наполеон
су мел
отплатить
ему
за
все
козни
и
шутки,
предусмотрительно
удалив
его
от
дел
на
то
время,
ко гда
можно
было
ловить
рыб у
в
мутной
воде.
Теперь
Париж
уже
сдался,
Наполеон
смещен,
к о ролем
избран
Людовик
XVIII, и образовано в полном составе
новое
правительство
с
Талейраном
во
главе.
Этот
прокля­
тый
хромой
был
своевременно
на
месте
и
быстрее
пе ре ме­
нил
фронт,
чем
это
удалось
сделать
Фуше.
Уже
ру сс кий
ца рь
жив ет
в
доме
Талейрана,
новый
кор оль
осыпает
его
знаками
своего
доверия,
все
м инисте рские
пос ты
роздал
он
согласно
собственным
соображениям
и
п ро стер
свою
низость
так
далеко,
что
не
о стави л
ни
одного
для
герцога
Отрантского,
который
между
тем
бессмысленно
и
бесцельно
уп ра влял
Иллирией
и
занимался
дипломатией
в
Италии.
Никто
его
не
ждал,
никто
им
не
интересуется,
ник то
не
хочет
знать
е го,
никто
не
ищет
у
него
совета
и
по мо щи.
И
снова
Фуше,
как
это
часто
случалось
в
его
жизни,
кон­
чен ный
чело в ек.
Дол го
не
верится
ем у,
что
все
так
равнодушны
к
его
падению,
ег о,
великого
противника
Наполеона.
Он
явно
и
тай но
предлагает
свои
услуги;
его
встречают
в
перед ­
ней
Талейрана,
у
брата
кор оля ,
у
английского
послан­
ника,
на
заседаниях
сената,
пойсюду.
Но
ник то
не
об ра­
ща ет
на
не го
внимания.
Он
пишет
письма,
в
том
числе
Наполеону,
советуя
ему
отп ра ви ться
в
Америку,
и
одно­
временно
посылает
копию
этого
письма
Людовику
XVIII,
ч тобы
выслу жи т ься
у
него.
Однако
он
не
получает
ответа .
Он
подает
просьбы
министрам
о
достойном
его
назначе­
нии,
—
его
принима ют
вежливо,
но
не
д ают
ходу.
Он
ста ­
рается
выдвинуться
при
помощи
женщин,
но
все
177


напрасно,
—
он
совершил
самую
непростительную
ошибку
в
политике:
он
прибыл
сл ишк ом
поз дн о.
Все
места
уже
Заняты,
и
ни кто
из
сановников
не
желает
добр ов ол ьно
встать,
чтобы
любезно
уступить
свое
м есто
герцогу
От-
рантскому.
Честолюбцу
не
остается
ничего
больше,
как
вновь
ул ожи ть
св ои
чемо да ны
и
от пр ави ться
в
сво й
за­
мок
Фер ьер .
Со
смер ть ю
его
жены
у
нег о
остается
одна
по мощ ница:
время.
До
сих
пор
оно
всегда
ему
помогало,
оно
ему
поможет
и
на
эт от
раз .
И
в
самом
деле,
оно
ему
и
на
этот
раз
помогает.
Фуше
с коро
начинает
чуять,
что
в
воздухе
опять
пахнет
поро­
хом .
Человек,
им е ющий
тонкий
слух,
может
услышать,
даже
будучи
в
Ферьере,
как
ск рип ит
и
трещит
тр он.
Но­
вый
повелитель,
Людовик
XVIII, совершает ошибку за
ошибкой.
Ему
угодн о
игнорировать
революцию
и
забы ­
вать,
что
после
двадцати
лет
гражданского
р авенс тва
Фра нция
не
захочет
вновь
гну ть
с пину
перед
двадцатью
дворянскими
родами.
Он
недооценивает
всей
опасности,
которую
представляет
преторианская
книга
генералов
и
офицеров,
переведенная
на
половинное
жалованье,
недо­
во льн ая
и
ворчащая
на
низкую
скаредность
огуречного
короля.
Да,
ес ли
б
вернулся-
Наполеон,
тогда
началась
бы
опять
хор ош ая,
о тличн ая
война.
Тогд а
можно
б ыло
бы
опят ь
отправиться
в
поход,
грабить
земли,
делать
ка рь­
еру
и
быстро
захватить
по во дья
в
сво и
руки!
Уже
набл ю­
даются
подозрительные
сн ош ения
между
отдельными
га р­
низонами,
в
арм ии
подготовляется
заговор,
и
Фуше,
кото­
рый
никогда
и
ни
при
каки х
обстоятельствах
не
терял
окончательно
связи
со
сво им
де тищ ем
—
полицией,
пр и­
слушивается
и
узнает
не что
та ко е , ^гго наводит его на
размышления.
Он
сп окой но
усмехается:
да,
добрый
ко­
ро ль
узнал
бы
интересные
в ещи,
е сли
бы
он
сделал
ге р­
цога
Отрантского1
министром
полиции.
Но
к
ч ему
преду­
преждать
эти х
придворных
льстецов?
До
сих
пор
только
перевороты
возвышали
Фу ше,
только
менявший
напра­
вл ение
ветер.
Поэтому
он
спокоен,
замкнут,
не под виж ен;
он
медленно
и
глубоко
ды ши т1, как борец перед боем.
5 Kia рта 1815 года примчался в Тюильри гонец с пора ­
зительной
новостью:
Наполеон
покинул
Эльбу
и
выса­
дился
с
600 человек 1
марта
в
Фрежюс.
Королевские
Придворные
выслушивают
новость
с
улыбкой
презрения.
178


Они
ведь
все гда
говорили,
что
этот
Напо ле он
Бонапарте,
которого
так
превозносили,
не
в
своем
у ме . Parbleu, ведь
это
смешно!
—
с
600 человек этот глупец хочет сра­
жаться
с
королем,
за
которым
стоят
целая
армия
и
вся
Европа!
Нечего
волноваться
и
беспокоиться,
—
куч кой
жандармов
можно
будет
укротить
этого
жалкого
авантю-
риста.
Мар шал
Нэй ,
старый
боевой
товарищ
Наполеона,
получает
при каз
схва тить
его.
Хвастливо
обещает
он
ко­
ролю
не
только
схв ати ть
нарушителя
спокойствия,
но
даже
«в железной клетке развозить его по стране» . В те­
чение
первой
недели
Лю дов ик
XVIII и его приближенные
беззаботно,
ничег о
не
подозревая,
гуляют
по
Парижу,
a «Moniteur» уверенно описывает всю эту историю в шут ­
ливой
форме.
Но
скоро
распространяются
неприятные
известия.
Наполеон
нигде
не
встречает
сопротивления,
ка­
жд ый
в ысыла е мый
против
него
полк
не
уменьшает,
а
у ве­
личивает
его
крохотную
армию,
а
тот
сам ый
маршал
Нэй,
который
обещал
развозить
его
в
же лез ной
кле тке ,
п ерех о-
дит
с
развернутыми
знаменами
на
сторону
своего
бывшего
повелителя.
Наполеон
уже
в
Гренобле,
уже
в
Лионе,
—
еще
не деля ,
и
его
пророчество
исполнится:
имп ер а то рские
орлы
будут
сно ва
развеваться
на
башнях
‘ собора Нотр-
Дам.
Ко ро л евским
двором
овладевает
паника.
Что
делать?
Какие
преграды
противопоставить
эт ой
лавине?
Слишком
поздно
сознают
король
и
его
графские
и
княжеские
со­
ветники,
как ое
это
был о
безумие
—
чуждаться
народа
и
стараться
забывать,
что
между
1792 и 1815 годами про ­
изошло
во
Франции
нечто
вроде
революции.
Н адо
при­
н ять
ме ры
к
тому,
чтобы
немедленно
же
приобрести
лю­
бо вь
нар ода !
Каким-нибудь
о бр азом
показать
это му
гл у­
по му
народу,
что
его
дейст вит ельно
любят,
что
уважают
его
желания
и
права;
на доб но
немедленно
править
по-
республикански,
по-демократически!
Всегда,
когда
уже
сли шко м
поз дно,
короли
и
императоры
торопятся
выка зать
себя
исты ми
демократами.
Но
как
приоб рест и
любовь
республиканцев?
Очен ь
цросто:
одного
и?
них
пригла­
сить
в
министерство,
какого-нибудь
настоящего
радикала,
который
тотчас
же
наденет
на
белы е
лилии
красные
укра*
шения!
Но
где
его
найти?
Тогда
внезапно
вспо ми наю т
о
некоем
Жозефе
Фу ше,
который
несколько
недель
тому
179


назад
являлся
во
все
приемные
и
засыпал
одоммж
пред­
ложениями
короля
и
его
министров.
Да,
это
и
есть
ну ж­
ный
человек,
ед инст ве нны й,
которого
можно
использовать
всегда
и
для
всяких
дел.
Поскорей
же
вытащить
его
из
Забвения!
Всегда,
когда
какое-нибудь
правительство
ис пы­
тывает
затруднения,
буд ь
это
директория,
консульство,
империя
или
королевство,
вс е гда,
когда
нужен
настоящий
посредник,
способный
сгладить
отношения,
навести
по*
рядок,
обращаются
к
человеку
с
красным
знаменем,
к
са­
мому
ненадежному
по
своему
характеру
человеку,
но
весь ма
надежному
дипломату,
к
Жозефу
Фуше.
Герцог
О тра нтск ий
имеет
то
удовлетворение,
что
те
са­
мые
граф ы
и
князья,
которые
еще
совсем
недавно
холодно
отклоняли
его
услуги
и
поворачивались
к
не му
спиной,
теперь
обращаются
к
нему
с
почтительной
настойчиво­
стью,
предлагают
м инист ерский
портфель,
да же,
можно
сказать,
желают
втисн уть
его
ему
в
руки.
Но
старый
ми­
нистр
по лиц ии
сл ишк ом
хорошо
понимает
действительное
политическое
положение
и
не
желает
теперь,
в
решающий
час,
компрометировать
се бя
рад и
Бурбонов.
Он
чувствует,
что
агония
уже
наступила,
если
его
так
настоятельно
при ­
глашают
в
кач ест ве
врача.
Поэтому
он
вежливо
отклоняет
предложение
под
ра зли чн ыми
предлогами,
да вая
понять,
что
следовало
бы
к
нем у
обратиться
ра ньше.
Но
чем
ближе
продвигаются
войска
Наполеона,
тем
быстрее
и сче­
за ет
заносчивость
при
королевском
дворе.
Все
настойчивее
убеждают
и
упрашивают
Фуш е
взять
на
себя
управле­
ни е,
даже
собственный
бр ат
Лю до вика
XVIII приглашает
его
на
тайное
совещание.
Но
на
этот
раз
Фу ше
сохр а­
н яет
твердость,
не
из
убеждения,
а
оттого,
что
его
мало
воодушевляет
гнилое
дело
Бурбонов,
и
он
отлично.
чув­
ствует
се бя,
качаясь
на
качелях
между
Людовиком
XVIII
и
Наполеоном.
Теперь
уже
сл ишком
поздно,
успокаивает
он
брата
короля;
пусть
только
сам
король
укроется
в
б ез­
опас ном
мест е,
а
авантюра
Наполеона
недолговечна,
и
он
со
своей
стороны
обещает
сделать
все,
чтобы
пом ешать
императору.
Пусть
только
доверятся
е му.
Т аким
обра­
зом
он
заручается
расположением
Бур бон ов
и
мо жет,
в
случае
победы
короля,
выдавать
себя
за
их
пр ивер ­
женца.
С
другой
стороны,
если
победит
Наполеон,
он
мо­
жет
гордо
ссылаться
на
то,
что
отклонил
пред л ож ение
180


Бурбонов.
Слишком
часто
прим еня л
он-испытанную
си­
стему
двойного
страхования
и
не
отказывается
от
нее
и
на
этот
раз :
он
будет
счи тать ся
верным
слугой
дв ух
господ,
им пера то ра
и
короля.
Но
на
з тот
раз
дело
принима ет
еще
боле е
весе лый
об оро т:
как
и
всегда
в
решительные
мо мен ты
жи зни
Фуше,
трагическая
сцена
превращается
в
комическую.
Б ур боны
за
это
время
кое-чему
уже
научились
у
Наполеона
и
Знают,
что
в
опасные
минуты
нельзя
оставлять
у
се бя
за
спиной
такого
человека,
как
Фуше.
За
три
дня
до
от ъе зда
короля,
в
то
время,
когда
Наполеон
уже
близко
от
Парижа,
полиция
получает
пр ик азани е
арес то­
вать
Фу ше
и
выслать
из
Пари ж а,
как
подозрительного
человека,
отказывающегося
принять
министерский
портфель.
Министром
пол иции,
которому
приходится
выполнять
это
н епр ият ное
поручение,
был
тогда
—
история
л юбцт
подготовлять
неожиданные
эффекты
—
Бурьенн,
интим­
нейш ий
дру г
юности
Наполеона,
его
товарищ
по
военной
школе,
его
спутник
в
Египте,
долголетний
секретарь,
знав­
ший
всех
его
приближенных
и
прекрасно
зна в ший,
ко­
нечно,
Фуше.
Он
несколько
испуган,
когда
король
да ет
ему
поручение
арестовать
герцога
Отрантского.
Благо­
р азум но
ли
это?
позволяет
он
с ебе
заметить.
Король
на­
стойчиво
подтверждает
свое
приказание.
Бурьенн
качает
головой:
это
не
так-то
легко
исполнить.
Фуш е
стреля­
ный
воробей,
его
не
поймаешь
просто
силком
среди
бе ла
дня;
для
уловления
такой
кр упн ой
дичи
ну жно
больше
в рем ени
и
нужна
исключительная
ловкость.
Но
ничего
не
поделаешь,
он
отдает
приказание.
Действительно, 16марта
1815 г.
в
11 часов утра полицейские окружают на улице
экипаж
герцога
Отр ан тск ого
и
об ъявл яют
е го,
согласно
приказу
Бурьенна,
арестованным.
Фу ше,
никогда
не
те­
рявший
хладнокровия,
презрительно
улыбается,
говоря:
«Нельзя арестовать посреди улицы бывшего сенатора». И
прежде
чем
аген ты,
в
течение
дол го го
времени
его
п од­
чине нные ,
успели
опомниться,
он
велел
кучеру
гнать
бы­
стре й,
и
вот
карета
уже
к ати тся
по
направлению
к
его
квар ти ре.
Полицейские
стоят
смущенные
с
открытыми
рт ами
пос р еди
ул ицы
и
глотают
пыль
от
отъезжающего
экипажа.
Бурьенн
был
прав:
не
так
легко
поймать
чело­
181


века,
который
сумел
уйти
целым
и
невредимым
от
Ро­
беспьера,
Конвента
и
Наполеона.
Когда
одураченные
полицейские
докладывают
Бур ь«
енну ,
что
Ф уше
от
них
ускользнул,
министр
полиции
ре-
ша ет
пр и нять
строгие
меры:
речь
идет
теперь
об
его
авто­
рите т е;
он
не
может
допустить
с
собой
подобных
шуто к.
Он
немедленно
приказывает
окружить
со
в сех
сторон
дом
на
у лице
Черутти
и
охранять
ворота.
Воо руж ен ный
отряд
подымается
по
лестнице,
чтобы
поймать
беглеца.
Но
Фуше
приготовил
для
них
др угую
шутку,
од ну
из
тех
великолепных
и
единственных
в
своем
род е
уловок,
кото­
рые
ему
почти
всегда
удавались
именно
в
самы х
трудных,
напряженных
ситу а циях .
Неоднократно
было
замечено,
что
в
минут ы
опасности
у
не го
являлось
безумное
жела­
ние
шути ть
и
ввод ить
людей
в
заблуждение;
Продувной
мистификатор
веж ли во
встречает
чиновников,
которые
хо­
тят
арестовать
его ,
и
рассматривает
приказ
об
аресте.
Да,
он
правильный.
Разумеется,
он
нс
думает
п ро тиви ться
приказу
его
величества
короля.
Он
про сит
чиновников
по­
сидеть
здесь
в
салоне,
по ка
он
не
отдаст
несколько
мелких
распоряжений,
а
затем
немедленно
последует
за
ними.
Фуш е
говорит
это
самым
вежливым
тоном
и
направляется
в
со седн юю
комнату.
Чиновники
поч тите льно
жду т,
по ка
он
не
кончит
своего
туалета,
—
нел' ьзя
же,
в
сам ом
д еле,
схва тить
сенатора,
бы вш его
министра
и
сановника,
как
вэ-
пипгку,
за
шиворот
и
наложить
на
него
ручные
канд алы.
Они
по чт ител ьно
ож идаю т
некоторое
время,
но
наконец
им
к аж ется,
что
оно
длится
подозрительно
дол го.
Так
как
он
все
еще
не
возвращается,
чиновники
ид ут
в
соседнюю
комнату
и
здесь
открывают,
—
какая
комическая
сцепа
в
такое
тревожное
вре мя, —ч то
Фуше
от
них
удрал.
Совсем
как
в
кино,
тогда
еще
не
существовавшем,
пятидесятишести-
летп ий
старик
приставил
в
саду
лестницу
к
стене
и,
по ка
полицейские
по ч тител ьно
дожидались
его
в
салоне,
с
уди­
вительной
для
его
возраста
ловкостью,
просто
спустился
по
ней
в
соседний
сад
королевы
Гортензии,
а
оттуда
бла­
гополучно
скрылся.
Ве черо м
в есь
Париж
см еет ся
над
лов­
кой
шуткой.
Кон ечн о,
долго
это
не
может
продолжать­
ся,
—и
герцог
Отрантский
сл и шком
известен
и
не
может
окончательно
скрыться.
Но
Фуш е
и
на
этот
раз
п ра­
вильно
рассчитал.
Ему
важпо
было
выигр а ть
неск ол ько
183


часов,
потому
что
король
и
его
приб лиж енны е
должны
теперь
подумать,
как
бы
самим
спастись
от
приближаю­
щейся
кавалерии
Наполеона.
Поспешно
укладывают
че­
мо даны
в
Тюильри,
и
король
добился
св оим
сур ов ым
п ри­
казом
лиш ь
того,
что
Фуше
име ет
публичное
доказатель­
ство
своей
никогда
не
существовавшей
преданности
На­
полеону,
в
которую
сам
император,
без
со м нения,
не
верит.
Но
ко гда
он
слыши т
об
удавшемся
трюке
этого
политиче­
ского
акробата,
то,
сме ясь
и
против
воли
у дивл яя сь,
гов о­
р ит : «Il est décidément plus malin, qu’eux tous» («Он,
ко­
нечно,
самый
продувной
из
пих
в се х»).


ГЛАВА
ВОСЬМАЯ
ПОСЛЕДНЯЯ
БОР ЬБА
С
НАПОЛЕОНОМ
1815— «СТО
ДНЕЙ»
ч
В
полночь
19 марта 1815 г.
темно
и
безлюдно
на
громад-
нои
площади;
двенадцать
карет
въе зжа ют
во
двор
Тюильри.
Открывается
потайная
дверь,
из
нее
в ыход ит
лакей,
д ержа
в
поднятой
ру ке
факел,
и
за
ним
с
трудом
тащ и тся,
оп и­
рая сь
на
руки
двух
верных
дворян,
тучный
человек
с
аст­
м ати чески м
дых ани ем
—
Лю до вик
XVIII.
Всех
ох ваты ­
вает
жа ло сть
при
взгляде
на
немощного
короля,
только-
что
вернувшегося
пос ле
пя тна дца тилет нег о
изгнания
и
те­
п ерь
сйова
вынужденного
темной
ночью
бежать
из
своей
страны.
Большинство
присутствующих
преклоняют
колена,
когда
сажают
в
карету
этого
старика,
потерявшего
в
своей
дряхлости
пос лед ние
признаки
в ел ичия
и
вызывающего
сострадание
трагичностью
сво ей
судьбы.
Лошади
двину­
лись,
остальн ы е
кареты
последовали
за
первой,
еще
не­
ск олько
минут
слышен
по
твердому
щебню
топ от
лошадей
сопровождающей
его
стражи.
И
снова
громадное
здание
погрузилось
в
т ишину
до
утра
—
до
утра
20 марта,
пер­
вог о
из
ста
д ней
верн ув шего ся
с
Эльбы
императора
Напо­
леона.
Прежде
всего
появляется
любопытство.
Дрожащими
сладострастными
ноздрями
оно
обнюхивает
дворец,
чтобы
узн ат ь,
спаслась
ли
вспугнутая
королевская
дичь
от
импе­
ратора:
купцы,
бездельники,
фланеры.
Одн и
со
страхом,
другие
с
радостью
—
каждый
по
темпераменту
и
убеж де­
н иям
—
нашептывают
д руг
другу
новости.
К
десяти
ча­
сам
стек а ются
густые
толпы.
И
так
как
лишь
ма сса
при­
1W


дает
мужество
отдельным
людям,
то
начинают
разда­
ваться
первые
отчетливые
в оз г ла с ы: «Vive ГЕтрегеиг»
и
«A bas le Roi!» 1 Внезапно приближается кавалерия,
офи­
церы,
получавшие
в
дни
королевства
пол ов ин ное
жало*
ва нье.
Они
чуют,
что
вместе
с
императором
возвращаются
война,
работа,
полный
оклад,
отл и чия,
производства;
с
шумными
во згл ас ами
радости
они
под
командой
Эк сел ь-
м ана
беспрепятственно
занимают
Тюи ль ри,
и
так
как
пе­
реход
иЗ
рук
в
рук и
совершается
спокойно,
бескровно,
то
бумаги
на
бирже
подымаются.
В
полдень
на
старинном
королевском
замке
водружен
без
ед ин ого
выст ре ла
трех­
цветн ы й
флаг.
Уже
появляются
сотни
любителей
на жив ы , «верных
слуг»
императорского
двора,
—
придворные
дамы ,
при­
слуга,
стольники,
повара,
старые
государственные
совет­
ники
и
церемониймейстеры,
все,
кто
лишился
работы
и
зара бот ка
под
вл асть ю
белой
лилии,
все
новое
дворянство,
которое
Наполеон
извлек
из
обломков
революции
и
кот о­
ро му
дал
придв о рны е
чи ны.
Все
в
парадных
костюмах,
генералы,
офицеры,
дамы:
снова
сверкают
бриллианты,
сабли
и
орд ена .
Пок ои
открываются
и
приготовляются
к
приему
нов ого
повелителя;
поспешно
убираются
коро­
левские
э мбл емы
—
на
ше лку
кресел
опять
сияет
вме сто
ко­
ролевских
лилий
наполеоновская
пчела.
Каждый
торопится
быть
во -в ремя
на
месте,
бы ть
сразу!
о тмечен н ым
в
каче­
ств е
«верноподданного».
Тем
временем
наступает
вече р.
Как
для
бала
или
бол ьш ого
прие ма
заж ига ют
ливрейные
лакеи
ка нделя бр ы
и
свечи;
далеко,
до
са мой
триумфаль­
ной
ар ки,
виден
свет
из
окон
—
снова
императорского—
дво рц а,
привлекающий
громадные
толпы
любопытных
в
са ды
Тю ил ьри.
Наконец,
в
д евять
часов
веч ера ,
появляется
мчащаяся
галопом
карета;
справа,
слева,
спереди,
сзади
ее
не
то
защищают,
не
то
сопровождают
в са дники
самых
разно­
образных
чинов,
рангов,
восторженно
размахивающие
саблями
(они их скоро пустят в ход против европейских
а рм ий).
Из
густой
толпы
раздаются
взрывы
возгласов:
«Vive ГЕтрегеиг!», отдаваясь в просторном четырехуголь­
ни ке
др ебе з жащих
око н.
Единой
беш ен ой
волной
пр ибоя
1 «Да здравствует император»
я
«Долой короли!»
185


ударяется
толпа
о
к ар ету;
солдаты
вынуждены,
обнажив
сабли,
защищать
императора
от
угрожающих
его
жизни
выражений
восторга.
Они
подымают
его
на
руки
и
благо­
говейно
несут
святу ю
д обыч у,
великого
бога
войны/
сквозь
неистовствующую
толпу
вверх
по
лестнице,
в
ст а­
рый
дво рец .
На
плечах
своих
солдат,
с
закры т ыми
от
из­
бытка
сча ст ья
глазами,
со
странной
улыбкой
лунат ика
на
устах,
подым а ет ся
на
иайте рато рск ий
тро н
Франции
из­
гна нни к,
двадцать
дней
то му
назад
покинувший
Эльбу.
Это
последний
триумф
Наполеона
Бонапарте.
В
последний
раз
он
переживает
та кой
необычайный
подъем,
тако й
ск а­
зоч ный
перелет
от
м рака
изгнания
к
вы со чайш им
верши­
нам
могущества.
В
последний
раз
раздается
в
ушах,
по­
добно
шу му
волнующегося
моря,
любимый
возглас
«импе­
ра тор». Минуту,
десять
ми нут
наслаждается
он,
с
закры­
ты ми
глазами
и
смятенной
душой,
э тим
пьянящим
хмелем
власти.
Затем
он
велит
за к рыть
двери
дворца,
велит
офи­
церам
удалиться
и
призвать
министров:
работа
закипает.
Он
должен
быть
достоин
по дар ка
су дь бы.
4
Густая
толпа,
наполнившая
зал,
ждет
выхода
вернув­
шегося
императора.
Но
перв ый
же
взгляд
прин ос ит
ему
р азочар ован ие :
ему
остались
в ерны
не
с амые
лучшие,
не
самые
умные,
не
самые
з на чит ельные
лю ди.
Он
видит
при­
дворных
и
приспешников,
жад но
ожидаютпих
мест
и
со­
бы тий
—
много
мундиров
и
м ало
умов.
Не
явились
без
объяснений
причины
почти
все
ве ликие
мар шал ы,
подлин­
ные
спутники
его
полета;
они
остались
в
своих
замках
или
перешли
к
кор ол ю,
причислив
себя,
в
лучшем
случае,
к
нейтральным,
если
не
к
его
врагам.
Из
министров
отсут­
ствует
самый
умны й,
самый
ловкий
—Талейран,
из
нойо-
созданных
королей
—
его
родные
братья
и
сестры,
и
да же
жена
и
сын.
Среди
собравшихся
он
видит
много
просите­
лей
и
мало
достойных;
ликующие
возгласы
тысячной
толпы
еще
волнуют
его
кровь,
но
сквозь
триумф
его
ясный,
да льно вид ный
ум
уже
трепещет
от
пр едчу вс твия
опас нос ти .
Вдр уг
из
передних
зал
доносится
шопот,
все
возрастающий
шо пот
удивления
и
радости,
и
люди
в
мун­
дир ах
и
расшитых
фраках
поч тит ельно
отс ту па ют,
обр азуя
п ро ход.
Подъехала
карета,
правда
с
опозданием,
и
из
нее
выходит
худая,
бесцветная,
хорошо
известная
все м
фи­
гур а
ге рцо га
Отрантского.
—
он
явился,
но
ничего
не
тре*
186


буе т,
он
предлагает
св ои
услуги,
но
не
так
назойливо,
как
эти
мелкие
придв о рны е.
Медленно,
равнодушно,
с
полу­
закрытыми,
непроницаемыми
глазами,
шествует
он,
не
от­
вечая
на
приветствия,
по
образовавшемуся
п роход у,
и
именно
это,
всем
хорошо
известное,
естественное
спокой­
стви е
вы зывае т
восторг.
«Дорогу герцогу Отрантскому!»
выкликают
лакеи.
Люд и,
знающие
его
ближе,
изменяют
этот
в о зг лас : «Дорогу Фуше.
Вот
человек,
который
боль­
шег о
всего
теперь
нужен
импе ра то ру !» Он избран,
на­
значен,
выдвинут
общественным
мнением,
прежде
чем
император
принял
решение.
Он
является
не
просителем,
а
вл асть ю,
ве личе ст венный
и
в ажный;
и
действительно,
Наполеон
не
заставляет
его
ждать,
тотчас
же
подзывает
он
старейшего
своего
министра,
вер н ей шего
своего
вр ага.
Об
их
б еседе
известно
так
же
ма ло,
как
о
б ес еде,
происходив­
шей
тогда,
когда
Фуше
помог
бежавшему
из
Еги пта
гене­
ралу
ста ть
консулом
и
заключил
с
ним
союз
неверной
вер­
ности.
Но
ко гда
час
спустя
Фу ше
выш ел
из
покоев
Напо­
леона,
он
был
снова
его
министром,
—
в
тре тий
раз
ми­
нис тро м
по лиции.
Еще
не
высо х ла
типографская
крас ка
на
листах
«Moni­
teur», извещавшего о назначении герцога Отрантского
министром
Наполеона,
как
уже
оба,
император
и
министр,
втайне
жа ле ют,
что
связались
д руг
с
дру г ом.
Фуше
разо­
чарован:
он
жда л
большего.
Уже
давно
холодное
пл амя
его
честолюбия
не
удовлетворяется
н евз ра чной
должно­
ст ью
министра
по лиции .
Назначение,
представлявшее
со­
бой
в
1796 году спасение и отличие для изголодавшегося,
опального
бывшего
якобинца
Жо зефа
Фуше,
теперь,
в
1815 году,
представляется
миллионеру,
популярному
гер ­
ц огу
Отрантскому.
жалкой
с инеку ро й.
Его
с ам о мнение
рос ­
ло
по
мере
успехов;
его
увлекает
только
большая
ми ро­
вая
игра,
волнующий
азарт
европейской
дипломатии,
где
иг ор ным
сто лом
является
Ев роп а,
а
ставкой
—
судьба
все х
стра н.
Десять
лет
ему
загораживал
путь
единственный
ра вно це нный
ему
дипломат
—
Талейран:
теперь,
когда
его
опаснейший
с опе рник
делает
тройную
ставку
против
На­
полеона,
собирая
в
Вене
штыки
всей
Ев р’ опы
для
борьбы
с
императором,
Фуше
сч ита ет
себ я
в
праве
рассчитывать
на
должность
министра
иностранных
дел
как
единственный
способный
занять
его
человек.
Но
Наполеон,
не
доверяя
187


ему,
и
ие
бе?
оснований,
отказывается
поручить
этот
са­
мый
важный
портфель
ловким,
слишком
ловким
и
потому
нена де жны м
рукам.
Только
минист ерст во
по л иции
сует
он
Фу ше,
и
то
про тив
желания;
он
знает
—
что бы
обезвре­
дить
его
опасное
често люб и е,
надо
бро си ть
ему
х оть
крохи
вла сти .
Но
и
в
пределах
эт ого
скромного
ведомства
Наполеон
сажает
ш пи она,
который
до лжен
следить
за
не­
надежным
министром,
а
злей ш его
врага
Фу ше,
герцога
Ровиго,
наз на чает
ше фом
жандармерии.
И
вот
в
первый
день
их
возобновленного
союза
возобновляется
старая
игр а:
Наполеон
назначает
св ою
собственную
пол иц ию
для
слежки
за
министром
пол иции .
А
Фуш е
попрежнему,
за
спиной
Наполеона,
ря дом
с
ним
ведет
свою
собственную
политику.
Оба
обманывают
др уг
друга,
не
пряча
карт:
опять
должно
решиться,
кто
одержит
верх:
более
с ил ьный
или
бол ее
ловкий,
пылкость
или
хладнокровие.
Неохотно
Фуш е
прин има ет
управление
министер­
ством.
Однако,
он
его
все-таки
приним а ет.
У
эт ого
велико­
лепного
и
страстного
игрока
ест ь
трагический
дефект:
он
не
может
оставаться
в
стороне,
не
может
ни
одного
ча са
б ыть
только
зри тел ем
миро во й
игры.
Он
беспрерывно
должен
держать
в
рук ах
карт ы,
должен
играть,
тасовать,
передергивать,
блефовать,
крыть
карты
противника
и
ко­
зырять.
Он
должен
всегда
сидеть
за
столом
—
все
равно
за
каким,
за
ко ро ле вским,
императорским
или
республи
канским:
л ишь
бы
участвовать
в
игре,
лишь
бы
«avoir la
main dans la pâte», быть поближе к пирогу,
все
равно
гд е,
лишь
бы
быть
министром,
правым,
левым,
императорским,
королевским,
лишь
бы
грызть
кость
могущества.
У
него
не
х ватит
ни
нравственной,
ни
этической
сил ы,
ни
гордости,
ни
даже
нервной
выдержки,
чтобы
отказаться
от
бро ш ен­
ных
ему
объедков
вла сти .
Он
всегда
согласится
пр инят ь
должность,
которую
ему
дают;
ни
человек,
ни
дело
не
имеют
для
него
значения,
—
весь
и н терес
в
игр е.
Неохотно
и
Наполеон
принимает
Фуш е
обратно
на
сл уж бу.
Он
знает
эт ого
пробирающегося
темными
путями
человека
десять
лет
и
уверен,
что
он
нико му
не
служит,
а
только
отдается
своей
страсти
к
азарту.
Он
знает,
что
этот
человек
бросит
его,
как
тру п
дохлой
кошки,
поки­
нет
его
в
самый
опасный
момент,
так
же,
как
по кину л
и
предал
жирондистов,
террористов,
Робеспьера
и
термидо-
188


риа нц ев,
так
же,
как
своего
спасителя
Барраса,
директо­
ри ю,
республику,
консульство.
Од нако ,
он
ему
нужен,
или
ему
кажется,
что
он
нужен:
так
же,
как
Наполеон
пл енил
Фу ше
своей
гениальностью,
так
Фуше
пленил
Наполеона
своими
способностями.
Отвергнуть
его
было
бы
опасно
для
жизни;
сделать
Фуш е
врагом
в
такой
тревожный
момент
не
решается
даже
Наполеон.
Он
избирает
поэтому
м еньшее
зло,
—
занят ь
его
работой,
при
помощи
прав
и
должно­
стей
не
да ть
бы ть
нев ерны м
слугой.
«Только от предате­
лей
я
слышал
ист ину », говорит впоследствии на острове
св.
Елены
побежденный
император,
вспоминая
Фуше.
Даже
в
минуты
крайнего
озлобления
не
тухнет
огонек
ува­
жения
к
необыкновенным
способностям
этого
дьяволь­
ского
человека,
ибо
ге ний
нетерпимее
всего
к
посредствен­
ности;
и
Наполеон,
заведомо
обманутый
Фуше,
вместе
с
тем
со зна ет,
что
тот
понимал
его.
Как
умирающий
от
жа­
жды
протягивает
ру ку
за
отравленной
водой,
так
и
Наполеон
предпочитает
ус луги
умного
и
нен адеж ­
ного
министра
услу г ам
ми ни стра
верного
и
недалекого.
Десять
лет
озлобленной
вражды
подчас
таинственнее
св я­
зывают
людей,
чем
р ядо вая
дружба-
Больше
десяти
лет
служил
Фуш е
Наполеону
—
власте­
лину,
гению,
десять
лет
он
был
в
числе
покоренных
На*
полеоном.
В
1815 году,
в
последней
бор ьбе ,
Наполеон
с
са­
мого
начала
оказывается
слабейшим.
Еще
ра з,
в
послед­
ний
р аз,
он
испытал
оп ьяне ние
сла вой ;
неожиданно,
словно
на
орлиных
крыльях,
судьба
перенесла
его
с
чу­
жого
острова
на
и мпер а то рский
трон.
Посланные
против
него
полки,
в
сотни
раз
превышающие
численностью
ар­
мию
Наполеона,
бросают
о ружи е,
увидев
его
плащ.
Нача в
св ой
поход
с
шес тью
сотнями
людей,
изг на нник
в
два­
дцать
дней
добирается
до
Парижа,
предводительствуя
уже
целой
армией,
и
под
гром
ликований
снова
ло жит ся
в
по­
сте ль
кор ол ей
Ф ра нции.
Но
какое
жестокое
пробуждение
в
по след у ющие
дн и!
Как
быстро
бледнеет
фантастический
сон
под
наплывом
разочарований,
принесенных
действи­
те льнос тью !
Он
сно ва
импе рат о р,
но
лишь
по
имени,
ибо
мир ,
не когда
порабощенный
и
ползавший
у
его
ног,
не
признает
больше
своего
господина.
Он
пишет
письма
и
прокламации,
страстные
обещания
мира;
их
читают
и
улы­
б аю тся,
пожимая
плеча м и,
не
удостаивая
их
о твето м.
По-
189


Сланцы
к
императору,
королям
и
великим
князьям
заде р­
ж ива ются
на
границах,
как
контрабандисты,
и
принуждены
бездействовать.
Одно
единственное
письмо
окольными
пу­
тями
доходит
до
Вены,
—
Мет те рних
бросает
его
нераспе­
чатанным
на
стол
в
за ле
заседаний.
Редеют
ряды
его
со­
ратников,
старые
др узья
и
товарищи
рассеялись
по
всем
направлениям;
Б ертье,
Бур ье н,
Мюрат,
Евгений
Бога рн е,
Бернадот,
Ожеро,
Талейран
сидят
и
восседают
в
своих
имен ия х
или
находятся
в
свите
‘его врагов.
Тщетно
он
пытается
обмануть
се бя
и
др уги х;
он
велит
великолепно
об стави ть
по кои
императрицы
и
римского
короля,
словно
они
собираются
вернуться
на
следующий
день;
в
действи­
тельности
же
Мария-Луиза
флиртует
со
с воим
чичисбеем
Нсйпертом,
а
его
сын
играет
в
Шёнбрунне
австрийскими
оловянными
солдатиками,
под
строгим
надзором
им п ера­
то ра
Франца.
Даже
собственная
страна
не
признает
трех ­
цветного
знамени.
Восстания
на
юге ,
на
западе:
крестьяне
устали
от
постоянного
набора
рекрутов
и
стреляют
в
ж ан­
дармов,
собирающихся
забр ат ь
у
них
лошадей
для
пушек.
На
улицах
расклеены
издевательские
плакаты,
пароди­
рующие
декреты
Наполеона:
«Пункт I .
Ежегодно
мне
должны
приносить
триста
тысяч
жертв.
Пункт
II.
Ес ли
понадобится,
я
повышу
эту
цифру
до
трех
мил лион ов-
Пункт
НЕ
Все
эти
жертвы
посылаются
поч той
на
гла в­
ную
бойн ю».
Нет
сомнения,
все
стремятся
к
миру ,
и
бл а­
горазумные
лю ди
готовы
пос ла ть
к
дья во лу
не жела нно го
властелина,
если
он
не
гарантирует
.мира ,
и
—।
как
тра ­
гична
его
судьба
—
теперь,
когда
в оинс тв енный
император
впервые
дейс тв ите льно
хочет
покоя,
при
условии,
Мто
мир
оста ви т
ему
вл аст ь,
теперь
ему
никто
не
верит.
Чест ны е,
бур ж уа,
трепещущие
за
сво ю
ренту,
не
разделяют
вооду­
ш евл ения
о фицеро в,
получающих
половинный
оклад,
и
профессиональных
во як,
для
которых
мир
является
за­
стоем
в
делах,
и
едва
Наполеон
—
вынужденный
к
эт о­
му
—
дарует
им
избирательные
права,
как
они
даютлему
пощечину,
избирая
именно
тех ,
к ого
он
п ятнад ца ть
лет
преселедовал
и
дер жал
в
тени
—
революционеров
1792
год а
Лафайета
и
Ланжине.
Нигд е
нет
со ю знико в,
в
самой
Франции
мал о
приверженцев,
он
едва
находит
человека,
с
которым
мо жет
посоветоваться
в
более
инт имном
кругу.
Недовольный
и
смущенный
блуждает
император
пе
пу­
190


ст ому
дворцу.
Нервы
и
си ла
сопротивления
изменяют
ему:
то,
теряя
самообладание,
он
повышает
голос,
та
впадает
в
тупую
летаргию.
Часто
ложится
он
спать
среди
белого
дня:
не
физическая,
а'душевная
усталость,
словно
св инцо ­
вою
тяж есть ю,
приковывает
его
на
це лые
часы
к
постели.
Однажды
Карно
застает
его
в
слезах
перед
портретом
рим­
ского
короля,
его
с ына;
окружающие
слышат
жалобы
на
за кат
его
счастливой
звезды.
Внутренний
ком пас
указы­
ва ет,
что
зенит
успеха
до сти гну т,
и
неспокойно
колеблется
стр елк а
его
воли
от
полюса
к
пол юс у.
Против
же ла ния,
не
надеясь
на
успех,
готовый
к
любым
соглашениям,
вступает
нако не ц
избалованный
победами
император
в
войну.
Но
дух
победы
не
ви тает
больше
над
пок орн о
по ник шим
че­
ло м.
Так ов
'Наполеон в 1815 году,
—
мнимый
влас тели н,
мнимый
импе ра то р,
кругом
в
долгу
у
судьбы,
облеченный
в
приз ра чный
плащ
могущества.
Бок-о-бок
с то ящий
с
ним
Фу ше
достиг
тогда,
наоборот,
расцвета
своих
сил.
Ум
за­
каленный,
вооруженный
ко вар ством ,
сдается
не
так
бы­
стро,
как
ум,
пребывающий
в
вечном
круговороте
страстей.
Нико г да
Фу ше
не
был
так
ловок,
так
пронырлив,
так
из­
воротлив
и
смел,
как
в
эти
сто
дней,
в
период
воссоздания
и
падения
империи;
не
к
Наполеону,
а
к
не му
обращены
полные
ожидания
взоры,
от
него
ждут
спасения.
Все
пар­
тии
(необычайное явление)
оказывают
этому
министру
больше
доверия,
чем
сам
и мп ерат ор.
Людо в ик
XVIII, рес ­
публиканцы,
роялисты,
Лондон,
Вена,
—
все
видят
в
Фу ше
единс т венно г о
человека,
с
которым
можно
де йств итель но
вести
переговоры,
и
его
ра сче тли вый
холодный
р азум
вну­
шает
усталому,
жаждущему
мир а
человечеству
больше
доверия,
чем
в сп ышка
мятущегося
ген ия
Наполеона.
Все
те,
кто
отказывает
«генералу Бонапарту»
в
тит уле
импе­
р ат ора,
все
они
с
уважением
относятся
к
личному
кредиту
Фу ше.
Те
самые
гр ани цы,
на
которых
бес пощ ад но
задер­
жи ва ются
и
ар естов ы ваются
государственные
агенты
импе­
раторской
Фр анции,
словно
по
мановению
волшебного
жезла
откр ыв а ются
для
тайных
аг енто в
ге рцо га
Отрант-
ского.
Веллингтон,
Ме тте рних ,
Талейран,
герцог
Орлеан­
с кий,
ца рь
и
кор ол и,
все
они
охотно
и
с
величайшей
веж­
ливостью
принимают
его
эмиссаров,
и
то т,
кто
до
сих
пор
вс ех
обм аны в ал,
вдруг
стан ов ится
единственным
честным
19>


игроком
в
мировой
игре.
Д ост ато чно
ему
двинуть
па льнем ,
чтобы
вершилась
его
в оля.
Вандея
восстала,
предстоит
кровавая
бор ьба,
—
но
достаточно
Фуш е
отправить
гой ца,
и
он
одними
переговорами
предотвращает
гражданскую
войну. «Для чего,
—
говорит
он
с
откровенной
расчетли­
востью,
—
проливать
сейчас
французскую
кро вь?
Еще
несколько
месяцев
—
и
импера т ор
либо
победит,
либ о
по­
гибн ет ;
заче м
бороться
за
то,
что,
вероятно,
без
борьбы
станет
ва шим
достоянием?
Сложите
оружие
и
ждите!» И
тотчас
же
роялистские
генералы,
убежденные
этими
трез­
выми,
отнюдь
не
сентиментальными
доводами,
заключают
же ла нный
договор.
Все
—
за
рубежом
и
внутри
ст р аны—
прежде
всего
обра щают с я
к
Фуше,
ни
одно
пар ла мент ско е
решение
не
приним а етс я
помимо
него,
—
беспомощно
смотрит
Наполеон,
как
слуга
парализует
его
р уку
везде,
где
ему
хо тело сь
бы
нанести
удар,
как
он
направляет
про­
тив
не го
выборы
и
с
пом ощ ью
республикански
настроен­
ного
парламента
ставит
преграды
его
деспотической
воле.
Тщетно
хочет
Наполеон
освободиться
от
него;
миновало
вр емя,
когда
от
ге рц ога
Отрантского,
как
от
неудобного
слуги,
можно
было
самодержавно
отделаться
несколькими
миллионами,
дав
ему
отставку;
теперь
министр
мо жет
ско­
рее
столкнуть
с
тро на
императора,
чем
император
ге рц ога
Отрантского
с
его
ми нист ерс ко го
кр есл а.
Эти
нед ели
своевольной
и
вмест е
с
тем
обдуманной,
двойственной
и
все
же
ясной
политики
составляют
самые
совершенные
страницы
истории
мировой
дипломатии.
Даже
личный
противник,
идеалистически
настроенный
Ла­
мартин
принужден
воздать
да нь
ув а жения
ма к иа веллис ти­
ческому
гению
Фуше.
«Нужно признать,
—
пишет
о н,—
что
Ф уше
про яв ил
редкую
смелость
и
стойкую
неустра­
ши мо сть
в
своей
роли.
Он
ежедневно
рисковал
головой
из-за
своих
козней,
он
мог
бы
немедленно
пасть
жертвой
гордости
или
гнева,
пробудившегося
в
труди
Наполеона.
Из
всех,
уцелевших
со
времени
Конвента,
он
о дин
сохра­
нил
и
не
умалил
св ою
о тва гу.
Зажатый
бл агода ря
своей
смелой
иг ре
в
жестокие
ти ски
между
нар ожд ающ ейс я
ти­
ранией
и
воскресающей
свободой,
с
одной
стор о ны,
и
ме­
ж ду4
Наполеоном,
приносящим
отечество
в
жерт ву
своим
личным
интересам,
и
Францией,
не
желающей
н тти
на
ги­
бель
ра ди
одного
человека,
с
другой
стороны,
Фуше
все лял
192


страх
£ императора,
Льстил
респу б лика нца м,
успокаивал
Францию,
подмигивал
Европе,
у лыба лся
Людовику
XVIII,
вел
переговоры
с
дворами,
обменивался
жестами
с
госпо­
ди ном
Талейраном
и
поддерживал
с воим
поведением
ра в:
новесие;
это
была
необычайно
трудная,
столь
же
низ кая ,
ско ль
и
возвышенная,
но
во
всяком
случае
грандиозная
роль,
которой
история
поныне
не
оказала
должного
вн и­
мания.
Ро ль,
не
отличающаяся
благородством
души,
но
не
лишенная
любви
к
отечеству
и
героизма,
в
которой
под*
данный
поднялся
до
положения
повелителя,
министр
пре ­
взошел
властелина,
в
которой
Фу ше
стал
посредником
ме­
жду
империей,
реставрацией
и
свободой,
посредником
—
благодаря
своему
двуязычию.
История,
ос уж дая
Фуше,
должна
будет
признать
его
смелость
в
эпоху
ста
дней,
пре ­
восходное
ведение
переговоров
с
партиями,
в ели чие
его
интриг,
которые
до лжны
были
бы
поставить
его
в
ряд
с
самыми
выд ающи м ися
государственными
деятелями
ве ка,
если
бы
существовали
по длинны е
государственные
дея­
т ели,
лишенные
характера
и
добродетелей».
Так
про ницат ел ьно
судит
Ламартин,
поэт
и
государ­
ственный
деятель,
работавший
в
э поху,
непосредственно
примыкавшую
к
э тим
событиям.
Легенда
о
Наполеоне,
сотворенная
пятьдесят
лет
сп уст я,
когда
тел а
десяти
ми л­
лионов
убитых
уже
обратились
в
прах,
инвалиды
погре­
бе ны,
ран ы,
нанесенные
Европе,
давно
зажили,
относится
к
Фу ше,
конечно,
несправедливее
и
строже.
Каждая
ге­
роическая
легенда
представляет
собой
что-то
вроде
духов­
ного
фон а
для
ист о рии;
она,
как
каждый
ф он,
очень
легко
оперирует
всем
тем,
в
чем
ей
не
на до
принимать
у части я:
бесчисленными
человеческими
жертвами,
безудержным
увлечением,
да же
безумствами
героя,
бессмысленной
вер­
ностью
ем у.
Наполеоновская
легенда,
с
ее
те хнико й
ч ер­
ных
и
бе лых
пятен,
зна ет
лишь
«верных»
и
«предателей»
своего
героя;
она
не
делает
р а зницы
между
Наполеоном-
консулом,
к отор ый
благоразумием
и
энергией
водворил
мир
и
порядок
в
своей
стране,
и
позднейшим
безумцем
Наполеоном-кесарем,
для
которого
война
стала
манией,
который,
ради
удовлетворения
своей
жажды
вл а сти,
бес по­
ща дно
вт ягив ал
мир
в
кровопролитные
авантюры
и
с ка­
зал
Меттерниху
сло ва,
достойные
Та м ерла на : «Такому че­
ловеку,
как
я,
наплевать
на
мил ли он
жизнен».
Каждый
193


благоразумный
фран цуз ,
пы тавш ий ся
умеренностью
ок а*
зат ь
сопротивление
этому
безумному
честолюбию
одержи­
м ого
де м оном
императора,
слепо
бро са ющего ся
н австр ечу
своей
гибели,
каждый,
кто
не
цеплялся
раболепно
и
бес­
стыдно,
з абыв
обо
все.м
на
светет
за
его
Джаггернаутову
колесницу1
—
Талейран,
Бурьенн,
Мюрат,—
всех
их
ле­
ге нда
с
ис тинно
дантовской
жестокостью
бросает
в
ад,
и
Фу ше
в
ее
гл азах
явля ется
.предателем среди предателей,
a,dvocatus diaboli.3
В
ее
изображении
Фу ше
в
1815 году
снова
вступ ил
в
министерство
буд то
бы
для
того,
чтоб ы
приблизиться
к
императору
ii улучить момент,
когда
на­
нести
ему
уд ар
в
спину,
заранее
продавшись
Людо­
вику
XVIII и европейским державам .
Утверждают,
будто
он
уже
20 марта,
при
отъезде
короля,
велел
передать
мо­
нар хис та м: «Спасайте короля,
уж
я
беру сь
спасти
монар­
хию», и,
принимая
минис терс кий
портфель,
доверился
св оему
Санч о
П анса : «Мой главный долг
—
противодей­
с тво вать
в сем
планам
императора;
через
три
месяц а
я
буду
с ильнее
его ,
и
е сли
до
тех
пор
он
не
прикажет
рас­
стр елят ь
ме ня,
я
поставлю
его
на
колени», —
это
предска­
зание
дат ир ов ано
настолько
точно,
что
кажется
придуман­
ным
a posteriori.3
Предположить,
что
Фуше
вступил
в
министерство,
бу­
д учи
приверженцем
Людовика
XVIII, как подкупленный
им
шпион,
значило
бы
недооценить,
е го,
не
понять
его
великолепного
в
сво ей
психологической
сложности
и
та­
инст венн ог о
демонического
хара кт ер а.
Не
в
том
дел о,
что
Фу ше,
абсолютный
аморалист
и
макиавеллист,
не
был
спо­
собен
при
случае
совершить
подобное—как
и
всякое
во­
обще
—
предательство,
нет,
такая
подлость
была
слишком
проста,
слишком
ма ло
привлекательна
для
сладостраст­
ного
и
отважного
игрока.
Просто
обман ыв ат ь
одного
че­
ловека
хотя
бы
и
Наполеона,
—
это
нс
в
его
натуре:
обма«
1 Джаггернаут— и нду с с ко е
божество,
одно
из
воплощений
Вишну.
Во
время
ежегодного
пр азд ника
в
честь
его
изображение
вывозят
на
шестнадцатиколесной,
роскошно
убранной
кол еснице,
которую
тащат
иа
длин ном
канате
толпы
богомольцев;
не ре дко
изу в еры
бросаются
под
ко лес ницу
и
погибают,
раздавленные
ею.
3 «Адвокат дьявола»
— лицо,
назна ча емо е
католической
церковью
при
ка нонизац ии
святого,
которое
должно
доказывать,
что
дан ный
святой
не
достоин
канонизации.
3 Впоследствии.
194


нывать
всех
—
вот
его
единственное
наслаждение,
не
хр а­
нит ь
верности
никому,
каждого
завлекать,
играть
одно­
временно
заодно
со
всеми
партиями
и
против
в сех
партий,
поступать
не
по
предначертанному
плану,
а
по
интуиции,
быть
Протеем,
богом
превращений;
воодушевить
этого
страстного
дипломата
может
не
ро ль
Франца
Моора
или
Ричарда
III, прямолинейного интригана,
а
только
дв ул ич­
ность,
изумляющая
даж е
его
самого.
Он
любит
препятствия
ради
препятствий,
он
искусственно
создает
их,
у два ивая,
учетверяя
свою
роль;
это
не
однократный,
а
многократ­
ный
всесторонний
прирожденный
предатель.
И
действи­
тельно
Наполеон,
знавший
его
лучше
всех,
вспоминая
о
нем
на
острове
св.
Елены,
высказывал
глубокую
мысль: «Язнал
только
одн ого
действительно
совершенного
предателя:
это
был
Фуше»-
Совершенный,
не
случайный
предатель
—
ге­
ний
предательства,
вот
кем
он
б ыл;
его
предательство
не
сто ль ко
политика,
тактика,
сколько
его
подлинная
натура.
И
лучше
все го
его
натуру
можно
понять,
сравнив
его
с
прославившимися
во
время
вой ны
двойными
шпио на ми,
пере да в а вшими
чужим
державам
о дни
тай ны
с
целью
вы­
ведать
у
них
другие,
боле е
це нны е.
При
этой
двусторон­
ней
передаче
сведений
они
в
конце
концов
са ми
перестают
понимать,
какой
дер жа ве
служат;
оплачиваемые
обеими
сторонами
и
ни
одной
нс
служившие
верой
и
правдой,
преданные
ли шь
иг ре,
двуязычной
иг ре
перебегов
с
одн ой
сто ро ны
на
д ру гую,
сидя
на
двух
стульях,
они
находятся
во
власти
почти
неуловимой,
д ьяв ольс кой
услады.
Ли шь
когд а
чаша
весов
окончательно
перевешивает
в
одну
сто­
рон у,
стр а сть
к
иг ре
уступает
ме сто
благоразумию,
кот о­
рое
озабочено
получением
барыша:
лиш ь
когда
п ред­
решена
побе да,
Фуш е
определяет
свою
позицию,
—
так
было
в
Конвенте,
так
было
в
э поху
директории,
консуль­
ства
и
империи.
Пока
идет
бо рь ба,
он
не
переходит
ни
па
чью
сторону;
ко гда
борьба
кончается,
он
всегда
на
ст е­
роне
победителя.
Если
бы
Груши
приш ел
во-время,
Фуше
был
бы
по
крайней
мер е
в
продолжение
некоторого
вре ­
мени
преданным
министром
Наполеона.
Так
как
Наполеон
проиграл
сра жен ие,
Фу ше
не
мешает
его
падению
и
отп а­
дает
от
него.
И
не
оправдываясь,
он
с
обы чны м
цинизмом
вы сказ алс я
по
поводу
своей
поз ици и
в
период
ста
дней:
«Нс я предал Наполеона,
а
Ватерлоо».
195


Конечно,
не
тр удно
себ е
представить,
что
Наполеона
пр иво дит
в
бешенство
эта
д во йная
и гра
его
министра.
Он
знает,
что
теперь
д ело
иде т
об
его
жизни.
В
течение
десяти
с
лишним
лет
каждое
ут ро
эт от
худощавый,
сухо ­
парый
человек
с
бесцветным
и
бескровным
лицом
над
темным
расшитым
пальмовыми
ветвями
сюртуком
входит
в
кабинет
Нап ол е он а, 'делает доклад,
—
великолепный,
ясный,
неопровержимый-
доклад
о
положении
де л.
Никт о
не
ох ва тыва ет
с
т акой
полнотой
соб ыти я,
никто
не
может
яснее
изобразить
ход
миро во й
политики,
во
все
про­
никнуть,
все
п ро зреть.
И
вместе
с
тем
Наполеон
чувствует,
что
Фуше
не
говорит
ему
всего,
что
он
знает.
Ему
известно:
к
герцогу
Отрантскому
являются
гон цы
от
госу­
дарств,
утром,
в
пол де нь
и
ночью
пр инима ет
его
собствен­
ный
министр
за
запертой
на
ключ
дверью
подозрительных
ро ял ист ских
агентов,
ведет
переговоры,
заво ди т
сношения,
о
которых
он
ему ,
императору,
не
докладывает.
Делается
ли
это,
как
хочет
заставить
его
поверить
Фуше,
действи­
тельно
ради
информации,
или
завязываются
тайные
интриги?
О твр атите л ьна
эта
неуверенность
для
затравлен­
ного
императора,
окруженного
сотней
врагов!
Тщетно
он
то
д ру желюб но
расспрашивает
Фуше,
то
осып ае т
его
оскорбительными
выражениями:
попрежнему
непоколе­
би мо
сжаты
его
тонкие
уста,
ничего
не
выражают
сте кл ян­
ные
глаза.
К
Ф уше
не
подойдешь
бл изк о,
у
н его
не
вы­
рве шь
тайны.
И
Наполеон
лихорадочно
обсуждает:
как
его
поймать?
Как
уз нат ь,
предает
ли
его
человек,
кот о­
рый
может
заглянуть
во
все
кар ты
миро во й
игры,
или
он
предает
его
врагов?
Как
сл ови ть
неуловимого,
как
п ро­
никнуть
в
непроницаемого?
Наконец
—
спасение!
—
след,
намек,
почти
доказа­
тельство.
В
апреле
тайная
по лиция ,
которой
император
спе циа льн о
поручил
следит ь
за
его
министром
полиции,
узнает,
что
из
Вены
прибыл
неизвестный,
под
в идом
слу­
жащего
венской
б а нкирско й
конторы,
и
прямо
отправился
к
герцогу
Отрантскому.
Посланного
высле жи ваю т,
аресто­
вывают,
—
конечно,
без
ведома
министра
пол и­
ции
Фуше,
—
приводят
в
о дин
из
елисейских
па в ил ьонов
к
Наполеону.
Там
ему
угрожают
немедленным
расстрелом
в
продолжают
его
запугивать,
пока
он
наконец
не
со­
знается,
что
привез
для
Фуш е
послание
от
Меттерниха,
196


написанное
секретными
чернилами
с
поручением
ор г ани­
зовать
в
Базеле
совещание
посредников.
Наполеон-
в
бе­
шенстве:
письма
с
такими
предложениями
от
вражеского
министра
к
министру
его
собственному,
это
равнозначно
государственной
измене.
Первая
его
мысль
естественна;
сейчас
же
ар ест ов ать
неверного
слугу
и
о печат ать
его
бу­
маги.
Но
приб лиженны е
отговаривают
его,
так
как
д ока за­
тел ьств
пока
еще
нет,
и,
зная
неоднократно
испытанную
осторожность
герцога
Отрантского,
можно
быть
у верен­
ным,
что
в
бумагах
не
найде тся
и
следа
его
проделок.
И
император
решает
прежде
все го
испытать
по ко рнос ть
Фуше.
Он
приглашает
его
к
се бе,
говорит
с
непривычным
притворством,
перенятым
от
собственного
министра,
о
со­
здавшемся
положении
и
сп р авля ется
о
возможности
всту­
пить
в
переговоры
в
Австрией.
Фу ше,
не
подозревая,
что
его
посланец
давно
все
выболтал,
ни
одним
словом
не
упо­
минает
о
письме
Меттерниха;
притворяясь
равнодушным,
император
его
отпускает,
совершенно
убежденный
в
подло­
сти
своего
министра.
Но,
чтобы
его
обличить
оконча­
тельно,
он
—
несмотря
на
сво е
возмущение
—
инсценирует
тонко
придуманную
комедию
со
всеми
кв и-пр о-кв о
мо лье­
ровской
пь есы.
Через
агента
разузнали
пароль
для
вст речи
с
посредником
Меттерниха.
Император
посылает
до ве ренно е
лицо,
которое
должно
выступить
в
роли
посланного
Фуш е,
—
ему
австрийский
агент
несомненно
выдаст
тайны,
и,
наконец,
император
узнает
достоверно,
предал
ли
его
Фуше
и
в
какой
мере
предал.
В
тот
йсе
вечер
посланец
Наполеона
уезжает,
через
два
дня
Фуш е
будет
обличен
и
пойман
в
собственный
капкан.
Однако,
как
быстро
ни
протянешь
ру ку
за
угрем
или
Змеей,
—
пой ма ть
невооруженной
рукой
холоднокровное
животное
невозможно.
Ко ме дия,
которую
ставит
импе ра ­
тор,
имеет,
как
каж дая
настоящая
пьеса,
побочное
де й­
ст вие,
как
бы
двойное
дн о.
Так
же,
как
Наполеон
держит
тайную
полицию
за
спиной
Фуше,
так
Фуш е
им еет
под­
купленных
писцов
и
т айных
доносчиков
за
спиной
Напо­
леона:
его
лазутчики
работают
не
менее
проворно,
чем
шпионы
императора.
В
тот
самый
день,
как
аге нт
Нап о­
лео на
отправился
на
маскарад
в
Базель,
в
г ос тиницу
«Трех
ко ро ле й », Фуше уже узнал о грозящей ему опасности,
кто-то
из
«верноподданных»
Наполеона
дон ес
ему
об
эт ой


комедии.
И
на
д ругое
утро,
при
сво ем
обычном
докладе,
Фуш е,
которого
хотели
застать
врасплох,
сам
поражает
своего
повелителя.
Посреди
разговора
он,
проводя
рукой
по
лбу,
с
миной
человека,
вспоминающего
еще
об
од ной
незначительной
мелочи,
сообщает: «Ах да,
си р,
за
более
важными
делами
я
за был
вам
сказать,
что
пол учи л
письмо
от
Меттерниха.
Но
его
посланец,не
пере д ал
мне
порошка,
чтобы
расшифровать
послание,
и
я
пр ед пол агал
сн ача ла,
что
это
какая-то
мистификация.
Поэтому
тол ько
сегодня
могу
вам
об
этом
доложить».
Тут
император
не
в ыде ржа л. «Вы предатель,
Фуше!
—
восклицает
он,
-—
я
должен
был
бы
приказать
вас
пове­
сить».
«Я не разделяю вашего мнения,
ваше
величество»,
хладнокровно
отвечает
нев о зм у тиме йший,
спо ко йне йший
министр.
Наполеон
дрожит
от
гнева.
При
помощи
этого
пр е жде­
временного
признания
снова
выскользнул
из
его
рук
это т
Фра-Дьяволо.
Агент,
принесший
ему
через
два
дня
сведе­
ния
о
переговорах
в
Базеле,
сообщил
мал о
определенного
и
много
неприятного.
Мал о
определенного:
ибо
из
слов
австрийского
агента
вытекает,
что
осторожный
Фу ше
слишком
хитер,
чтобы
я вно
связаться
с
врагами;
он
лишь
вел
за
спино й
своего
повелителя
свою
излюбленную
игру:
сохранять
за
собой
все
возможности.
Но
и
много
непри­
ятн ых
вестей
привез
посланец:
дер жа вы
согласны
на
лю­
бое
пра вител ьств о,
кроме
од но го,
—
правительства
Напо­
леона
Бонапарте.
Яростно
кусает
император
губы.
Си ла
его
кулака
сломлена.
Он
хотел
тайно
поразить
с
тыл а
скрывающегося
в
те ни
врага,
и
в
этой
дуэли,
из
тьмы,
ему
самому
нанесена
смертельная
рана.
Решительный
моме н т,
благодаря
приемам
Фуш е,
пр о­
пущен,
Наполеон
это
зн ает : «Его предательство
—
как
на
ладони,
—
говорит
он
сво им
приближенным,
—
я
жалею,
что
не
выгнал
е го,
прежде
чем
он
мне
сообщил
о
сво ей
переписке
с
Меттернихом.
Теп ерь
.момент упущен,
и
нет
предлога.
Он
повсюду
рас про ст р анил
бы,
что
я
тиран,
жертвующий
вс ем
во
имя
своей
подозрительности».
С
со­
вершенной
проницательностью
сознает
император
сво е
по­
ражение,
но
он
продолжает
бороться
до
последней
минут ы,
в
надеж де ,
что
удастся
п ерет яну ть
двуликого
на
свою
сто ­
198


р ону
или
застать
его
на кон ец
врасплох
и
погубить.
Он
на­
тягивает
все
струны.
Пускает
в
ход
доверчивость,
любез­
ность,
снисходительность
и
осторожность,
но
его
воля
бес­
помощно
отскакивает
от
граней
этого
холодного
превос*
ход но
обточенного
камня:
алмаз
можно
расколотить
или
выбросить,
но
не
пронизать.
Наконец,
истерзанный
под о­
з рения ми
император
теряет
терпение;
Ка рно
рассказывает
о
сцене,
в
которой
драматически
проявляется
бессилие
императора
в
борьбе
со
свои м
му чи теле м.
«Вы меня пре­
даете,
герцог
Отрантский,
у
меня
е сть
доказательства,
—
в ыкрикива е т
Наполеон
однажды
на
совете
министров,
обращаясь
к
невозмутимейшему
герц огу ,
и,
схва тив
нож
из
слоновой
кости,
ле жа вший
на
столе,
крич ит :
—
Возьмите
эт от
нож
и
воизцте
его
в
мою
грудь.
—
это
будет
честн е е
того,
что
вы
про де лыв ае те-
Я
мог
бы
расстрелять
вас ,
и
весь
мир
од обр ил
бы
этот
поступок.
А
если
вы
спросите,
почему
я
этого
не
делаю,
я
отвечу,
что
сли шк ом
презираю
в ас,
что
на
мо их
веса х
вы
не
вес ите
и
ун ции».
Ясно,
что
его
подозрительность
перешла
в
беш ен ств о,
его
страда­
ние
—
в
н ена висть .
Он
ник ог да
не
забудет,
что
это т
че­
ловек
о смели лся
его
так
провоцировать,
и
Фуше
это
знает.
Но
он
спокойно
высчитывает
скудные
надежды
импера­
тор а
на
в ласть .
«Через месяц с этйм безумцем будет по­
кон ч ено », уверенно и презрительно говорит он своему
др угу.
Поэтому
он
и
не
помышляет
теп ерь
о
союзе;
после
этого
решите льног о
сражения
од ин
из
них
должен
уйти
с
до роги :
Нап ол еон
или
Фуше.
Он
знает
(Наполеон объя ­
вил
об
это м ), что первое известие о победе на поле сра­
жения
принесет
ему
увольнение,
а,
быть
может,
и
приказ
об
аресте.
И
вот
ст рел ки
часов
возвращаются
на
двадцать
лет
назад,
к
1793 году,
когда
самый
могущественный
муж
своей
эпохи,
Робеспьер,
ре шит ельн о
заявил,
что
через
две
недели
должна
п асть
чья-нибудь
голова,
его
или
Фуше.
Но
герцог
Отрантский
приобрел
за
это
время
самоуверен­
ность.
В
сознании
своего
п рево сх од ства
он
напоминает
другу,
предостерегающему
его
от
гнева
Наполеона,
былую
угрозу
и,
улыбаясь,
пр исо во ку пля ет: «Но пала его голова».
18 июня внезапно загремели пушки перед Домом Ин­
валидов.
Население
Парижа
восторженно
встрепенулось.
За
последние
пятнадцать
лет
оно
научилось
узнавать
этот
мета лли ческ и й
голос.
Победа
достигнута,
успешно
закон­
199


чен о
сражение,
—
полное
поражение
армии
Блюхера
и
Веллингтона
—
как
передает
«Moniteur».
Восторженные
толпы
народа
наводняют
бульвары,
настроение,
еще
не
устойчивое
несколько
дней
то му
назад,
проявляется
вдруг
в
выра же нии
верноподданнических
ч увств
императору
и
во
всеобщем
восторге.
Только
чувствительнейший
термо­
метр
—
рента
—
падает
на
четыре
пункта,
ибо
кажд ая
по­
бе да
Наполеона
обозначает
продление
вой ны.
И
лишь
од ин
человек,
б ыть
может,
трепещет
в
глубине
ду ши
от
страха
при
это м
медном
звуке;
это
Фуш е.
Ему
победа
д еспо та
мо жет
стоить
жизни.
Но
трагическая
иро ния :
в
тот
же
час,
когда
салютуют
в
Париже
французские
пушки,
английские
пу шки
давно
уже
разбили
при
Ватерлоо
пехоту
и
гвардию,
и
в
то
время
как
столица,
ничего
не
подозревая,
устраивает
иллюмина­
ци ю,
ко ни
прусской
кавалерии,
подымая
вихри
пыли,
гонят
перед
собой
последние
жалкие
остатки
бегущей
арм ии.
Еще
день
длится
упоение
неподозревающего
правды
Парижа.
Только
дв ад цат ого
просачиваются
в
город
страшные
ве сти.
Бледные,
дрожащими
губ ами
нашептывают
парижане
друг
др угу
тре во жные
слухи.
В
комнатах,
на
улице,
на
бирже,
в
казармах
шепчутся
и
разговаривают
л юди
о
катастрофе,
несмотря
на
упорное
молчание
газет.
Все
население
внезапно
оробевшей
сто лиц ы
говорит,
колеблется,
негодует,
жалуется
и
надеется.
И
только
од ин
действует:
Фуше.
Е два
по луч ив
(ко ­
нечно,
ра ньше
других)
ве сть
о
Ватерлоо,
он
уже
смотрит
на
Наполеона
как
на
ненужный
труп,
который
необходимо
как
можно
ск орее
убрать.
И
он
тотчас
же
берется
за
лопату,
чтобы
вырыть
ему
могилу.
Немедленно
пишет
он
гер цо гу
Веллингтону,
чтобы
сразу
стать
в
контакт
с
победителем;
одновременно,
с
беспримерной
психологической
пре ду смо­
трительностью,
он
предупреждает
депутатов,
что
Напо­
леон
в
первую
о чер едь
по п ыта ется
все х
их
отправить
до­
мой.
«Он вернется рассвирепевшим и потребует немедлен­
ной
диктатуры».
Необходимо
ему
сейчас
же
подставить
палки
в
колеса!
К
вечеру
парламент
уже
подготовлен,
со­
вет
министров
восстановлен
против
императора,
послед­
няя
возможность
захватить
снова
власть
выбита
из
рук
Наполеона,
—
и
все
это
пре ж де,
чем
он
успел
сту пи ть
200


ногой
в
Париж.
Повелитель
часа
те перь
не
Наполеон
Бо­
напарте,
а
наконец,
на ко нец,
на коне ц
—
Ж озеф
Фу ше.
Незадолго
до
зари,
покрыт ая
черной
мантией
но чи,
как
траурным
покрывалом,
плохонькая
коляска
(его соб­
ственную,
Блюхер
захватил
вмест е
с
императорскими
це н­
ностями,
саблей
и
бум ага ми)
проезжает
через
парижскую
За ста ву
в
Е л исейс кие
поля.
То т,
кто
ше сть
д ней
тому
на­
зад
в
своем
приказе
по
ар мии
патетически
писал : «Для ка ­
ждого
француза,
обладающего
мужеством,
настал
час
по­
бедить
или
умереть», сам не победил и не умер,
но
за
него
при
Ватерлоо
и
Линьи
погибло
еще
шестьдесят
тысяч
че­
ловек.
Теперь
он
поспешно
вернулся
домой
как
некогда
из
Египта,
из
России,
чтобы
спасти
власть:
он
на ро чно
велел
замедлить
шаг
лошадей,
что бы
прибыть
тайно,
в
те мно те.
И
вм есто
того,
чтобы
прямо
направиться
в
Тю ил ьри,
в
свой
императорский
дворец,
и
предстать
перед
народ­
ным и
депутатами
Франции,
он
сп ас ает
свои
разбитые
нервы
в
маленьком,
отдаленном
Ел исейс ко м
дв орц е.
Усталый,
разбитый
чело век
выходит
из
коляски,
бормоча
бессвязные
спутанные
слова,
подыскивая
зап озд ал ые
объ яс не ния
и
из­
ви нен ия
неиз б ежны м
событиям.
Гор яч ая
ванна
приводит
его
в
себя;
тогда
он
сз ыв ает
совет.
Беспокойно,
колеблясь
между
гне вом
и
состраданием,
почтительно,
но
без
в ну­
треннего
почтения,
слушают
они
несвязные
и
лихорадоч
ные
реч и
побежденного
императора,
снова
фантазирую­
щего
о
стотысячной
армии,
которую
он
хочет
набрать,
о
ре кви зиции
лошадей,
высчитывающего
им
(прекрасно
знающим,
что
и
ста
человек
не
выжать
больше
из
страны),
что
в
две
недели
он
противопоставит
союзным
державам
двухсоттысячное
войско.
Министры,
среди
них
и
Фушс,
стоя т
с
поникшими
головами.
Они
знают,
что
эти
ли хо ра­
дочные
речи
—
последние
су дор оги
грандиозной
жажды
влас ти ,
все
еще
не
угасшей
в
э том
гиган т е.
Он
требует
именно
того,
что
предсказал
Фуше:
диктатуры,
соединения
всей
военной
и
политической
власти
в
одних,
в
его
ру­
ках,
—
и
он
требует
ее,
бы ть
может,
только
для
тог о,
чтобы
министры
ему
в
ней
отказали,
что бы
впоследствии,
перед
историей,
можно
был о
свалить
на
них
вину,
можно
б ыло
сказать,
что
у
него
отняли
последнюю
возможность
одержать
победу
(современность знает аналогичные слу­
чаи
т аких
оборотов!).
201


Но
все
ми нистр ы
высказываются
осторожно,
кажды й
боится
ре зкими
сл ов ами
причинить
бол ь
страдающему
че­
ловеку,
лихорадочно
бред я щему
императору.
Только
Фуш е
незачем
говорить.
Он
молчит,
он
давно
сделал
свое
дело,
он
уже
да вно
принял
меры,
чтобы
отразить
последнюю
атаку
Наполеона
на
власть.
С
объективным
лю бо пы тством ,
с
любопытством
врача,
наблюдающего
последние
отчаян­
ные
с одр оган ия
ум ир ающ его,
заранее
вы счи тавш ег о,
когда
остановится
пульс,
когда
будет
сломлено
сопро­
тивление,
он
без
сожалений
слушает
эти
тщет ­
ные
судорожные
речи:
ни
одного
сло ва
не
сходит
с
его
тонких
бескровных
уст.
.МопЬипйпз
—
погибший,
при говор е нны й
к
смерти,
—
какое
значение
могут
иметь
его
р ечи,
продиктованные
отчаянием!
Он
з нае т,—-пока
им­
ператор
здесь
опьяняется,
стараясь
опьянить
и
других
на­
вязчивыми
фантазиями,
в
тысяче
шагах
отсюда,
в
Тюильри,
собрание
совета
с
немилосердной
логикой
ве рши т,
нако­
нец,
беспрепятственно
его
—
Фуш е
—
во лю
и
желание.
Он
сам,
пра вд а,
так же
как
и
9 термидора и 21
июня,
не
по я вляе тся
в
со бр ании
депутатов.
Он
—
этого
доста­
точно
—
в
те ни
расставил
с вои
бат ар еи,
с остави л
пл ан
сражения,
выбрал
подходящую
минуту
для
атаки
и
подхо­
дящего
человека:
трагического,
почти
гротескного
пр от ив­
ни ка
Наполеона
—
Лафайета.
Вернувшись
четверть
век а
то му
назад
героем
американской
освободительной
войны,
этот
мол одой
дворянин,
увенчанный,
несмотря
на
св ой
возраст,
славой
в
д вух
частях
света,
знаменосец
револю­
ции,
пионер
новых
идей,
любимец
своего
народа,
Лафайет
познал
рано,
слишком
ра но
все
экстазы
могущества.
И
потом,
вдруг,
из
ничтожества,
из
спальни
Барраса,
явился
маленький
корсиканец,
какой-то
лейтенант
в
заплатанной
шине ли
и
стоптанных
с ап огах,
и
в
течение
двух
лет
завла­
дел
все м,
что
он
построил
и
че му
пол о жил
на ча ло,
пох и­
щая
у
него
м есто
и
славу;
подобные
вещ и
не
заб ы­
ваются.
Рассерженный,
обиженный
дворянин
оста ется
в
своем
имении,
в
то
время
как
ко рсика нец
в
р асши той
мантии
импера т ора
принимает
по кл оне нйе
евро пе йских
князей
и
вводи т
новый
деспотизм,
—
более
суровый,
—
деспотизм
гения
вместо
былого
деспотизма
дворянства.
Ни
одного
луча
благоволения
не
бросает
это
восходящее
солнце
на
отдаленное
поместье;
и
ко гда
марки з
Лафайет
202


в
своем
простом
к ос тюме
приезжает
в
Париж,
этот
вы­
скочка
ед ва
обращает
на
нег о
внимание;
расшитые
эоло­
том
сюртуки
генералов,
му ндир ы
новоиспеченных
марша­
лов
сверкают
ярче,
чем
его
уже
покрывшаяся
пыл ью
сл ава.
Лафайет
забыт,
никт о
за
двадцать
лет
нс
называет
его
име ни.
Волосы
его
седеют,
похудел
и
высох
его
.муже­
ственный
стан,
и
никт о
не
призывает
его
ни
в
армию,
ни
в
сенат;
ему
презрительно
позволяют
сажать
розы
и
картофель
в
Лагранже.
Н ет,
т акие
вещи
не
забываются
честолюбцем.
И
когда
народ,
вспоминая
о
ре вол юц ии,
в
1815 году снова избирает бывшего любимца своим пред ­
ставителем
и
Наполеон
вы нуж ден
к
нему
обратиться
с
речью,
Лафайет
отвечает
холодно
и
уклончиво
—
сл иш­
ком
гордый,
с лишк ом
че стны й,
слишком
искре нний,
чтоб ы
скрыть
свою
вражду.
Но
теперь,
подталкиваемый
Фуше,
он
выступает
впе­
ред;
подавленная
ненависть
находит
с ебе
выход
в
благо­
разумии
и
силе .
Впервые
раздается
опять
с
трибуны
голос
старого
зна м ен ос ца: «Впервые за многие годы подымая
голос,
который
узнают
старые
друзья
свободы,
я
выну­
ж ден
напомнить
вам
об
опасностях,
гро зящи х
родине,
с па­
сение
которой
все цел о
в
вашей
власти».
Впервые
прозву­
ча ло
опять
слово
свободы,
и
в
этот
миг
оно
значит:
осво­
б ожд ение
от
Наполеона.
Лафайет
предлагает
за ра нее
от­
вергнуть
всяк ую
попытку
распустить
палату,
еще
раз
пр о­
извести
п ерево ро т;
восторженно
принимают
решение
объявить
народное
представительство
несменяемым
и
счи­
т ать
предателем
отечества
всякого,
кто
будет
по ви нен
в
со­
дейс тв ии
ее
роспуску.
К ому
адресовано
это
су ров ое
послание,
не
трудно
отга­
дать;
ед ва
узнав
о
решении,
Напо л еон
ощутил
удар,
напра­
вленный
ему
в
лицо.
«Я должен был разогнать этих людей
перед
отъездом,
—
говорил
он
в
бешенстве.
—
Теперь
ко н­
чено».
На
самом
же
д еле
еще
не
все
кончено
и
еще
не
поздно.
Своевременным
отречением
он
мог
бы
еще
спасти
для
своего
сы на
императорскую
кор ону,
а
для
с ебя
—
сво­
боду;
он
мог
бы,
с
др угой
стороны,
сделать
тысячу
шагов,
отделяющих
Е лис ейски й
дворец
от
зал а
заседаний,
и
там
своим
личным
присутствием
воздействовать
на
это
стадо
баранов;
но
в
мир ов ой
ист ории
всегда
повторяется
о дно
поразительное
явл ени е;
как-р аз
самые
энерг ич ные
лю ди
203


в
наи бол ее
ответственную
минуту
впадают
в
странную
не­
решительность,
похожую
на
ду хов ный
паралич.
Ва л лен­
штейн
пер ед
своим
падением,
Робеспьер
в
но чь
на
9 тер­
мидо ра
—
ив
т акой
же
м ере
вожди
последней
войны
—
все
они
именно
тогда,
ко гда
даж е
излишняя
поспешность
была
бы
меньшей
ошибкой,
обнаруживают
роковую
н ере­
шительность.
Наполеон
ведет
переговоры,
спорит
с
не­
с кол ькими
министрами,
которые
его
равнодушно
выслу­
шивают,
он
бесполезно
осуждает
ошибки
прошлого
как-
раз
в
тот
час,
который
должен
решить
его
будущ ее ,
он
обвиняет,
он
фантазирует,
он
выжимает
из
се бя
пафос
—
настоящий
и
театральный,
—
но
не
обнаруживает
ни
ма­
лейшего
мужества.
Он
разговаривает,
по
не
действует.
И
точно
так
же,
как
18 брюмера,
—
словно
история
когда-
ни будь
повторялась
в
пределах
одного
жизненного
круг а,
сло вно
анал ог ия
не
была
всегда
самой
опасной
ошибкой
в
политике,
—
он
посылает
ораторствовать
своего
брат а
Лю сьена
в место
того,
ч тобы
лично
явиться
и
перетянуть
на
свою
ст ор ону
депутатов.
Но
тогда
Люсьен
им ел
на
свое й
стороне,
в
качестве
красноречивого
защитника,
победы
брата
и
могучие
руки
гренадеров,
а
его
сообщниками
были
эн ерг ич ные
генералы.
Кроме
то го
(об этом Наполеон ро ­
ковым
об раз ом
забыл)
за
эти
пятнадцать
лет
погибло
де­
с ять
миллионов
человек.
И
по том у,
когд а
Люсьен
теперь
по д ыма ется
на
триб у ну
и
обвиняет
французский
народ
в
неблагодарности,
в
нежелании
защищать
дело
его
брата,
в
Лафайете
внезапно
прорывается
сдерживаемый
гнев
ра­
зочарованной
нации
против
ее
па лача ,
и
он
произносит
незабываемые
слова,
которые
подобно
искре,
брошенной
в
пороховой
погреб,
сра зу
разрушают
все
надежды
Наполеона: «Как, —
обрушивается
он
на
Люсьена,
—
вы
осмеливаетесь
бросить
нам
упрек,
что
мы
недостаточно
сдела ли
для
вашего
брата?
Разве
вы
забыли,
что
кост и
наших
сыновей,
наших
братьев
повсюду
свидетельствуют
о
на шей
верности?
В
песчаных
степях
Африки,
на
берегах
Гвалдаквивира
и
Тахо,
на
б ерег ах
Ви слы
и
на
лед ян ых
полях
Москвы
за
эти
десять
с
лишком
лет
погибло
ради
од ного
чел ове ка
три
миллиона
французов!
Ра ди
че ло­
века,
который
еще
и
сейчас
хочет
проливать
нашу
кровь
в
борьбе
с
Ев роп ой.
Э того
достаточно,
слишком
доста­
точно
для
одного
человека!
Теперь
наш
долг
спасать
204


отечество».
Громовое
одобрение,
невидимому,
всеобщее,
мог ло
бы
убедить
Наполеона,
что
на ступ ил
крайний
сро к
доборовольно
отречься.
Но,
повидимому,
на
земле
нет
ничего
более
трудного,
как
отрекаться
от
вл ас ти.
На­
полеон
медлит*
Это
промедление
стоило
его
сы ну
им пе­
р ии,
а
ему
свободы.
Ф уше
теряет,
нако не ц,
терпение.
Если
неудобный
чело*
век
не
хочет
уйт и
добровольно,
то
долой
его!
Надо
только
немедленно
и
хорошенько
приладить
рыч аг,
—
и
тогда
рухнет
даже
колоссальное
обаяние.
Ночью
он
обрабаты­
в ает
преданных
ему
депутатов,
и
на
следующее
же
ут ро
п алата
повелительно
требует
отречения.
Но
и
это
недоста­
точно
ясн о
для
того,
чью
кровь
волнует
жа жда
могущества.
Наполеон
все
еще
вед ет
переговоры,
пока,
по
настоянию
Фуше,
Лафайет
не
произносит
ре ша ющих
сл ов: «Если не
последует
отречения
от
престола,
я
предложу
свержение».
Они
да ют
повелителю
мира
час
времени
для
почетного
у хода,
для
окончательного
отречения;
но
он
использует
его
не
как
политик,
а
как
актер
—
так
же,
как
в
1814 году
в
Фонтенебло,
перед
свои ми
генералами. «Как,
—
во с кли­
ца ет
он
возмущенно
—
насилие?
В
таком
случае
я
не
от ре­
кусь.
Палат а
ес ть
только
ш айка
якобинцев
и
чес то люб­
цев,
которых
я
должен
был
бы
об личит ь
пер ед
на цией
и
разогнать.
Но
потерянное
время
можно
на верс тать ».
В
дейс тв ите льн ос ти
же
он
хочет,
чтобы
его
просили
еще
настойчивее,
чтобы,
таким
образом,
жертв а
казалась
еще
Зна чит ельнее ;
и
в
самом
деле,
министры
почтительно
уго­
вар и вают
его,
как
в
1814 году уговаривали его генералы.
Оди н
Фуше
молчит.
Изв ести е
приходит
за
известием,
стр ел ка
часов
неумолимо
подвигается
вперед
по
цифер­
блату.
На ко нец,
император
бросает
взгляд
на
Фуше,
взгляд,
как
рассказывают
св иде те ли,
полный
насмешки
и
с траст­
ной
ненависти.
«Напишите этим господам, —
приказывает
он
ему
презрительно,
—
чтобы
они
успокоились, —
я
их
у до влетво рю ».
Фу ше
тотч ас
набрасывает
карандашом
несколько
строк
своим
по дру чным
—
о
том,
что
ослиный
удар
больше
не
нужен,
а
Наполеон
уходит
в
отдельную
комнату,
что бы
продиктовать
своему
брату
Люсьену
текст
отречения«
Ч еред
несколько
минут
он
возвращается
в
главный
кабинет.
Кому
передать
док ум ент
так ого
серь езно г о
со
205


держания?
Какая
страшная
ирония!
именно
то му,
кто
за­
ст авил
его
писать
и
кто
сто ит
теперь
неподвижно,
как
Гермес,
неумолимый
вестник.
Император
безмолвно
вру­
чает
ему
бумагу.
Фуш е
безмолвно
принимает
с
трудом
добытый
документ.
И
делает
низкий
поклон.
Но
это
был
его
последний
поклон.
На
заседании
палаты
Фу ше
отсутствовал.
Теперь,
ког да
победа
одержана,
он
входит
и
медленно
подымается
па
ступени,
держа
в
руках
исторический
документ.
Его
узкая,
жесткая
рука
интригана
вероятно
др ожа ла
в
эту
минуту
от
гордости,
потому
что
он
вторично
победил
силь­
нейшего
человека
Фр анци и.
Это
22 июня для него так же
важно,
как
9 термидора.
При
всео б щем
потрясающем
мол­
чании
бросает
он,
холодней
и
неподвижный,
несколько
пр ощ аль ных
сл ов
своему
бывшему
повелителю,
словно
бумажные
цве ты
на
свежую
могилу.
И
больше
ни каких
сентиментальностей!
Не
для
то го
вышиблена
власть
из
рук
эт ого
гигант а,
чтобы,
вал яя сь
на
земле,
она
мо гла
бы
сделаться
добычей
каж до го,
кто
сумеет
ее
лов ко
поднять.
Теп ерь
нуж но
сам ому
овладеть
сю,
нуж но
использовать
минуту,
к
которой
он
стремился
много
лет.
Он
вносит
предложение
немедленно
изб рат ь
врем енное
правитель­
ст во,
директорию
из
п яти
человек,
уверенный,
что
тепе рь,
нако не ц,
он
сам
будет
избр ан .
Однако,
еще
раз
ему
у гро­
жа ет
опасность,
что
самостоятельность,
к
которой
он
так
до лго
ст ре мился ,
ускользнет
из
его
рук;
йравда,
ему
удастся
при
вы б орах
коварно
подставить
но жку
опасней­
шему
конкуренту,
Лафайету,
который,
им енно
сво ей
прямо­
той
и
республиканской
убежденностью,
оказал
ему
незаме­
ни мые
услуги.
Однако
при
первом
подсчете
Ка рно
полу­
чил
324 голоса,
а
он
сам ,
Фу ше,
только
293, так что пред­
седательство
в
новом
временном
пра вит ельст ве
принадле­
жит
несомненно
Карно.
Но
в
эту
реш ите льну ю
м инут у,
отделенный
всего
одн им
дюймом
от
цели
своих
стремле­
ний,
Фуше,
как
опы т ный
азартный
игрок,
делает
еще
раз
один
из
сво их
са мых
поразительных
и
подлых
ходов.
В
результате
выборов
место
председателя
принадл ежит
Карно,
а
ему ,
Фу ше,
приходится
и
в
эт ом
правительстве
быт ь
только
вторым,
между
тем
как
он
жа ждет
быт ь,
на­
конец,
первым,
нео гр а ниче нным
повелителем.
Тогда
он
прибегает
к
утонченной
хитрости:
е два
только
собрался
206


со вет
пяти,
п
Карно
г ото вится
занять
принадлежащее
ему
по
пр аву
председательское
кресло,
Фуше,
делая
вид,
что
это
в
порядке
вещей,
предлагает
своим
коллегам
сорга­
низоваться.
«Что вы под этим подразумеваете?» —
спра­
шивает
изумленный
Карно.
«Это значит,
—
наивно
отве­
ча ет
Фуше,
—•
избрать
председателя
и
секретаря».
И
с
лживой
скромностью
прибавляет: «Ядаю вам мой голос
для
председательского
мес та ».
Карно,
не
замечая,
что
его
хотят
провести,
вежливо
говорит: «А я вам свой».
Но
два
сочлена
втихомолку
уже
завербованы
в
пользу
Фуше;
он
имеет,
таким
образом,
три
голоса
против
д вух,
и,
прежде
чем
Карно
понял,
как
его
одурачили,
сидит
уже
на
пре дсе­
да тел ьско м
кресле.
После
Наполеона
и
Лафайета
ему
уда­
ло сь
перехитрить
и
Карно,
и
вме сто
эт ого
популярней­
шего
человека
властителем
судеб
Фр анци и
оказывается
п рой доха
Жозеф
Фуше.
В
течение
пя ти
дней,
от
13 до 18 июня,
император
потерял
св ою
власть;
в
течение
пяти
дней,
от
17 до
22 июня,
Фуше
ее
приобрел;
он
теперь
уже
не
слуга,
а
вперв ые
—
неограниченный
повелитель
Франции,
сво бод­
ны й,
божественно
свободный,
в
своей
любимой,
сложной
игре
в
мировую
политику.
Его
первое
мероприятие:
долой
императора!
Даже
тен ь
Наполеона
подавляет
Фуше,
и
совершенно
так
же,
как
Наполеон,
когда
был
у
власти,
плохо
себя
чув ство ва л,
по ка
этот
непостижимый
Фуше
находился
в
Париже,
так
и
Фуш е
не
может
спо койно
дышать,
пока
пространство
в
не­
с кол ько
тысяч
ми ль
не
будет
от дел ять
его
от
сер ого
плаща.
Он
избе га ет
говорить
с
ним
лично, —
к
че му
сентимен­
тал ь но сти?
он
дикт у ет
ему
письма,
подернутые
ле гким
розовым
флером
благожелательства.
Но
скоро
сры вает
он
и
эт от
бледный
покро в
вежливости
и
беспощадно
дает
по чу вство ва ть
сверженному
императору
его
бессилье.
По­
литическая
прокламация,
с
которой
Наполеон
хотел
на
прощанье
обратиться
к
своей
армии,
просто-напросто
бр о­
шен а
под
стол;
напра с но
на
другой
день
Наполеон
с
не­
доумением
ищет
с вои
сло ва
в
«Мот1 еи г’е».
Ф уше
запре­
тил
их
печатать.
Фу ше
запрещает
императору!
Ему
еще
кажется
невероятной
безграничная
дерзость,
с
которой
обращается
с
ним
его
быв ший
слуга,
но
с
кажды м
часом
тол чк и,
получаемые
им
от
эт ой
жес тко й
руки,
ста н овя тся
207


все
настойчивее
и
о пред еленнее,
п ока
он
наконец
не
п ере­
езжает
в
Мальмезон.
Забравшись
туда,
он
упорно
соп ро­
тивл яется.
Он
хо чет
двигаться
дальше,
хотя
уже
прибли­
жаются
драгуны
а рмии
Б люхе ра,
хотя
Фуше
непрерывно
и
все
суровее
понуждает
его
быть
благоразумным
и
уезжать.
Чем
яснее
чувствует
Наполеон
свое
падение,
тем
судор ож н ее
це пляе тся
за
власть.
В
конце
концов,
когда
дорожная
карета
уже
стоит
наготове
на
дворе,
у
не го
является
мы сль
сделать
еще
один
величественный
жест;
он,
импе рат о р,
просит
разрешения,
в
качестве
простого
генерала,
стать
во
главе
войск,
чтоб ы
снова
победить
или
умереть.
Но
Фу ше,
трезвый
Фу ше,
не
может
серьезно
отнестись
к
такому
романтическому
предложению.
«Шу ­
тит,
что
ли,
этот
человек
с
нами?— во скл ица ет
он
гневно.—
Его
прис у тст вие
во
гл аве
армии
яви л ось
бы
только
новым
вызовом
Европе,
и
не
таков
его
характер,
чтобы
мож но
бы ло
поверить
в
его
равнодушие
к
вл аст и».
Фу ше
грубо
выговаривает
генералу
за
то,
что
тот
вообще
осмеливается
обратиться
к
не му
с
подобным
пору­
ч ением
вмес то
того,
чтобы
отправить
императора,
и
при­
казывает
ему
немедленно
позаботиться
об
отъезде
этого
Человека.
Самого
Наполеона
он
воо бще
не
удостаивает
ответом .
Побежденные
в
гл азах
Фуш е
не
стоят
капли
ч ерн ил.
Наконец
он
св ободе н,
наконец
он
у
цели:
устранив
Наполеона,
пятидесятишестилетний
Фуше,
герцог
Отрант-
ский,
стоит
один,
никем
нео гра ниче нный,
на
верши н е
вл а­
сти.
Какой
бесконечно
и зви листы й
путь
пройден
им
чере з
ж ите йский
лабиринт
в
течение
че тверти
века:
от
ма лен ь­
кого
бледного
купеческого
сына
к
печальному
монастыр­
скому
учи тел ю
с
тонзурой
на
голове,
потом
народный
трибун
и
проконсул,
затем
герцог
Отрантский,
слуга
импе­
рат ор а,
и
н ако нец
— ничей
слуга,
а
единс тве нный
повели­
тель
Фр ан ции.
Интрига
восторжествовала
над
идеей,
судьба
над
гением.
Вокруг
него
целое
поколение
бессмерт­
ных
отошло
в
веч но сть:
Мирабо
умер,
Марат
умерщвлен,
Р обес пье р,
Демулен,
Дантон
гильотинированы,
его
сото­
варищ
по
консульству
Ко лло
изгнан
на
мал я рийный
остров
Гви ан ы,
Лафайет
устранен,
все,
все
его
товарищи
по
ре­
во л юции
ушли,
и счезли .
В
то
время,
как
он,
свободно
избранный
доверием
в^ех
партий,
распоряжается
судьбами
208


Ф ра нции,
Наполеон,
повелитель
Мир а,
в
бедной
одежде,
с
фальшивым
паспортом,
ед ет
в
из гна ние
в
к ач естве
секретаря
какого-то
незначительного
генерала;
Мюрат
■
Нен
ожидают
расстрела,
родственники
Наполеона,
ничтож­
ные
короли
по
его
милости,
бродят
с
места
на
место,
без
Земли,
с
пустыми
карм анам и,
в
по иск ах
убе жи ща.
Все
славные
деятели
эт ой
единственной,
по во рот ной
эпохи
мира
пал и,
он
о дин
во звыс илс я
благодаря
т ому
настойчи­
вому
терпению,
с
каким
он
составлял
сво и
планы,
ро ясь
во
мраке
под
землей.
Министерство,
сена т
и
народное
со­
брание
по ко рно
гнутся,
как
мя гкий
воск,
в
его
искусных
рук ах,
некогда
высокомерные
генералы,
дрожа
за
свои
пенсии,
с
овечьей
кротостью
подчиняются
новому
прези­
денту;
все
граждане
и
ве сь
народ
ж дут
его
р еше ний.
Людовик
XVIII шлет к нему гонцов,
Талейран
шлет
поклоны,
Веллингтон,
победитель
при
Ватерлоо,
посылает
ему
дружеские
известия,
—
вп ер вые
все
нит и
мировых
суде б
проходят
совершенно
от крыт о
и
св ободно
через
его
руки.
П ред
ним
стоит
неизмеримая
зад ач а:
охранить
раз­
битую,
побежденную
страну
от
приближающихся
вр аго в,
помешать
бесполезному,
патетическому
сопротивлению,
добиться
хороших
условий
мира,
найти
подходящую
гос у­
дарственную
форму,
подходящего
государя,
создать
из
хаоса
новые
нормы,
прочный
порядок.
Это
требует
ма стер
ского
ум ен ья,
крайней
изворотливости
ум а,
и
дейст ви
тельно
в
это т
час,
ко гда
все
сбиты
с
толку
и
тер яют
при
су тстви е
духа,
распоряжения
Фуше
обнаруживают
вел и­
чайшую
энергию,
а
его
замыслы,
идущие
по
дв ум
или
даж е
четы ре м
направлениям,
поразительную
уверенность.
Он
со
всеми
дружен,
но
только
для
того,
чтобы
всех
дурачить
и
делать
ли шь
то,
что
ему
лично
кажется
правильным
и
по­
лезным.
Хотя
он
делает
вид
пер ед
парламентом,
что
стоит
За
сы на
Н апо ле она,
пер ед
Кдо но
— что
он
приверженец
Республики,
перед
союзниками
выдает
себя
за
сторонника
герцога
Орлеанского,
на
самом
де ле
он
незаметно
тих енько
подталкивает
корм ило
правления
к
прежнему
королю
Людовику
XVIII.
Сов ершенно
незаметно,
дела я
легкие,
искусные
повороты,
не
открывая
даже
ближайшим
това­
рищам
своих
действительных
на ме рени й,
перехо д ит
он
через
цел ое
болото
подкупов
на
сторону
роялистов
и
вед ет
переговоры
о
перед а че
п ра вите льства
Бу рб онам,
в
те
врем я
209


Как
в
совете
министров
и
в
палате
он
непоколебимо
играет
ро ль
бонапартиста
и
республиканца-
С
психологической
топки
зрения
такое
решение
задачи
б ыло
единственно
пра­
в ил ьным.
Только
нехмедленная
капитуляция
пер ед
коро­
лем
может
обеспечить
пощ аду
истекающей
кровью,
раз о­
ренной,
наводненной
чужими
войсками
Франции,
создать
без бол ез нен ный
переход.
Фу ше,
единс твенны й
из
всех,
благодаря
своему
чутью
действительности,
сразу
пони ма ет
необходимость
этого
и
проводит
в
жизнь
свой
замысел
собственной
волей
и
собственными
сила м и,
несмотря
на
противодействие
совета,
народа,
армии,
палат ы
и
сената.
Фуше,
действительно,
обнаруживает
в
эти
дни
много
у мс тве нных
ка чес тв,
но— в
этом
его
трагедия!
— ему
недостает
только
о дного,
последнего,
самого
выс шег о
и
чистого
к ачества:
уменья
забыть
себ я,
свою
выгоду
р ади
д ела.
То го
последнего
качества,
которое
подсказало
бы,
что
ему,
пятидесятигпестилетнему
старику,
стоящему
на
вершине
славы,
обладающему
десяти-
или
двадцатимил­
лионным
состоянием,
пользующемуся
п о четом
и
уважением
современников
и
истории,
по
окончании
сто ль
мастерски
исполненной
задач и
над о!
отойти
в
сторону^
Но
тот,
кто
дв адцат ь
лет
так
жадно
стремился
к
власти,
кто
двадцать
лет
наслаждался
ею
и
все
еще
не
насытился,
тот
неспо со ­
бен
отойти, — совершенно
так
же,
как
Наполеон,
Фуш е
не сп особен
у йти
от
власти
хот я
бы
минутой
прежде,
чем
его
оттолкнут
от
не е.
И
так
как
у
не го
уж
нет
гос подин а,
которого
он
мог
бы
предать,
ему
ничего
более
не
остается,
как
предать
самого
себ я,
свое
прошлое.
Возвратить
теперь
побежденную
Фр анц ию
ее
прежнему
повелителю
— вот
истинное
д ело
д анн ого
момента,
правильная
и
смелая
по­
литика.
Но
требовать
награды
за
такое
реш ение ,
получить
«на водку»
по ет
королевского
министра
— это
уже
низко,
это
более
чем
преступно:
это
глупо.
И
бе ше ный
често­
любец
Фу ше
совершает
эту
глупость,
что бы
хоть
еще
в
те­
чение
нескольких
мировых
часов
«avoir la main dans
la pâte», пить из источника власти.
Это
его
первая
и
самая
бол ьшая ,
неизгладимая
глупость,
навеки
заклеймившая
ето
перед
историей.
Ловко,
ум но
щ
упорно
взбирался
он
на
тыс ячу
ступенек,
но
на
по след ней
не ло вко
и
совершенно
ненужно
опустился
на
колени
и
полетел
стремглав
вниз»
Как
произошла
эта
продажа
трона
Лю до вику
XVIII
210


в
награду
за
министерский
пост,
об
этом
свидетельствует
сохранившийся
ха ра кт ерный
документ,
од ин
из
немногих,
дословно
воспроизводящий
д ипло ма тич еский
разговор
обычно
столь
осторожного
Фуше.
Во
время
ста
дней
единс тв енны й
мужественный
при в ержен ец
короля,
барон
де
Витроль
в
'Тулузе,
собрал
арм ию
и
сра зи лся
с
во зв ра­
щающимся
Наполеоном.
Его
схватили
в
плен,
привезли
в
Париж,
и
император
хотел
немедленно
приказать
рас­
стрелять
ег о,
но
вмеш а лся
Фуше;
он
всегда
сто ял
за
по­
щаду,
в
особенности
по
отношению
к
тем
вр аг ам,
которые,
во
всяком
случае,
могли
еще
пригодиться.
Итак,
удоволь­
ст вов али сь
те м,
что
заключили
его
в
военную
тюрьму
до
окончания
судебного
производства.
Но
как
только
23 июня Фуше становится повелителем Франции,
жена
арестованного
с пешит
к
нему
и
умоляет
об
освобождении
Витроля,
и
Фуш е
немедленно
изъявляет
согласие,
Потому
что
для
не го
очень
важно
заручиться
расположением
Бурбонов.
На
другой
же
де нь
барон
Витроль,
осв обож де н­
ный
предводитель
роялистов,
является
к
герцогу
Огр ант­
скому,
чтобы
выразить
сво ю
благодарность.
Между
избран­
ным
республиканскими
голосами
главой
страны
и
неприми­
римым
архироялистом
происходит
следующий
разговор.
Фу ше
говорит
ем у : «Что предполагаете вы теперь де ­
лать?»—«Я
думаю
ехать
в
Гент,
почтовая
карета
жд ет
уже
у
во ро т». — > «Это самое разумное,
что
вы
можете
сделать,
потому
что
зд есь
для
вас
не
без опас но», -г- « Не
хотите
ли
вы
чт о- нибу дь
перед а ть
через
мен я
королю?»—
«Ах,
боже
мо й,
н ет.
Совершенно
ничего.
Скажи те
только
пожалуйста
его
величеству,
что
он
может
рассчитывать
на
мою
преданность,
но,
к
сожалению,
не
от
меня
зависит,
чтобы
он
в
скором
в рем ени
приехал
в
Тюильри». — «Но
мне
каж етс я,
что
это
зависит
тол ько
от
вас». — «Меньше,
чем
вы
предполагаете.
Трудности
очень
велики.
Во
всяком
случае
палата
упростила
ситуацию.
ВьГ
вед ь
знаете,—
и
при
это м
Фуш е
улыбается,
—
что
она
провозгласила
королем
Наполеона
Второго». — «Как
Наполеона
Вт о­
р ого ?» «Конечно,
с
этого
над о
было
начать». — «Но
я
пол аг аю,
что
к
этому
нельзя
с ерь езно
относиться?»—«Да,
конечно.
Чем
больше
я
размышляю,
тем
больше
убеждаюсь
в
то м,
что
это
провозглашение
со верше нн о
бессмысленно.
Но
вы
не
можете
се бе
представить,
как
много
е сть
еще
211


Людей,
преданных
это му
имени.
Некоторые
из
м оих
кол­
лег,
и
прежде
всего
Карно,
убеждены,
что
с
избранием
Наполеона
Второго
все
будет
спасено». — «А
сколько
времени
будет
продолжаться
еще
эта
шутка?» — «По
всей
вероятности
столько,
сколько
нам
потребуется,
чтобы
изб а­
виться
от
Наполеона
Первого». — «И
что
же
тогда
про­
изойдет?» — «Почем
я
знаю?
В
такие
мин ут ы,
как
те перь,
трудно
предсказать,
что
будет
на
следующий
день». — «Но
если
господин
Карно,
ваш
коллега,
так
привязан
к
Напо*
леону,
вам
будет,
вероятно,
трудно
отклонить
эту
комби­
нацию?» — «Ба,
вы
не
знаете
Карно!
чтобы
его
от
этого
о твле чь,
достаточно
провозгласить
правительство
фр анцу з­
ского
нар ода .
Французский
народ,
подумайте
только,
что
он
ска жет,
ко гда
усл ыши т
эти
с лов а!» И оба смеются:
избранный
республиканцами
герцог
Отрантский,
высм еи­
вающий
своего
к олле гу,
и*
представитель
ро яли ст ов.
Они
начинают
пон им ать
друг
друга.
«Это правильно,
так
д ело
пойдет
на
лад, —
возобновляет
р азгов ор
бар он
Витроль.
—
Но
я
надеюсь,
что
после
Наполеона
Второго
и
«француз ­
ского
народа»
вы
вспомните,
на коне ц,
о
Бурбонах». — «Ра­
зум еется , —
говорит
Фуше, — очередь
за
герцогом
Орлеан­
ским». — «Как
за
герцогом
Орлеанским?
—
восклицает
из у мл енный
бар он
Витроль.
—
Неужели
вы
думаете,
что
ко*
ро ль
со глас итс я
принять
кор ону,
которую
столько
раз
вы*
ставляли
на
продажу
и
предлагали
всем у
све ту ?» Фуше
молчит
и
у лыба ется .
Но
бар он
де
Витроль
уже
понял.
Фуше
показал
ему
свои
намерения
э тим
лукаво
ироническим,
как
будто
не­
брежным
разговором.
Он
дал
ему
я сно
почувствовать,
ч то,
пожалуй,
трудностей
достаточно,
что
вместо
Людо­
вика
XVIII могут*
провозгласить
власть
либо
Наполеона
Второго,
либо
французского
народа,
либо
герцога
Орлеан
ского,
но
что
лично
он,
Фу ше,
не
сочувствует
особенно
ни
одн ой
из
этих
возможностей
и
гот ов
спокойно
в ыч ерк­
нуть
их
все
три
в
пользу
Лю до вика
XVIII, если ...
Это
условие
не
высказано,
но
бар он
Витроль
поня л
его,
быть
может
по
улыбке
во
взгляде,
быть
может
по
каком у-ниб удь
жесту.
Во
всяком
случае
он
принимает
внезапное
р ешение
отказаться
от
пое з дки
и
ост ать ся
в
Париже
у
Фуше,
ко­
нечно
при
условии,
что
ему
будет
предоставлена
свобода
переписки
с
королем.
Он
став ит
условия:
прежде
всего
212


для
его
аг ен тов
дв адца ть
пя ть
паспортов
в
Гент,
в
главную
ква ртиру
короля.
«Пятьдесят,
с то,
сколько
вы
хотите»,
отвечает
весело
на с тро енный
рес пуб лика нский
ми нистр
по лиц ии
представителю
противников
Республики.
«Затем
про шу
вас
разрешить
мне
оди н
раз
в
де нь
с
вами
разго­
ва р ива ть ». Снова весело отвечает герцог: «Один раз недо­
статочно!
Два
раза,
оди н
раз
утром,
другой
раз
вечером».
Т еперь
барон
де
Витроль
может
спокойно
оставаться
в
Па­
риже
и
под
защ ит ой
герцога
Отрантского
переговариваться
с
кор ол ем
и
сообщить
ему,
что
ворота
Па рижа
для
него
открыты,
е сли
... если Людовик XVIII готов купить гер­
цог а
Отр ан тск ого
в
качестве
^министра нового королев ­
ского
правительства.
Когда
Людовику
Восемнадцатому
предложили
подарить
Фу ше
министерский
пост,
чтоб ы
так им
способом
открыть
се бе
ворота
Парижа,
Бурбон,
обычно
флег ма ти чны й,
вск и­
пел.
«Никогда!» крикнул он тем,
которые
хотели
поста­
вить
в
списке
это
ненавистное
и мя.
И
действительно,
какое
нелепое
предложение:
принять
в
кабинет
уби йцу
короля,
одного
из
тех ,
кто
по дписа л
смертный
приг о вор
его
род н ому
брату,
беглого
священника,
бешеного
атеиста
и
слу гу
Н ап ол ео на! «Никогда!» кричит он в возмущении.
Но
ве дь
известно
из
ист о рии,
что
означают
эти
«никогда»
королей,
политиков
и
генералов:
почти
все гда
они
явл яют ся
н ачало м
капитуляции.
Разве
Париж
не
стоит
обе дн и ?1 Разве ео времени Генриха IV короли,
его
предки,
не
приносили
подобных
sacrifici dell’intelletto,
жертв
ума
и
совести
ра ди
обладания
вл а стью?
Под
влиянием
настойчивых
усилий
со
стороны
придвор­
ных
генералов,
Веллингтона
и
более
всего
Талейрана
(ему,
женатому
е пископу ,
ну жно
иметь
среди
придворных
еще
более
хитрого
ч е л ов е ка ), король начинает постепенно ко­
лебаться.
Все
уверяют
ег о,
что
только
один
чел ов ек
может
беспрепятственно
открыть
ему
ворота
Па рижа :
только
Фуше!
Только
он.
человек,
принадлежащий
ко
всем
па р­
тия м
и
разделяющий
мне ния
все х,
явля ющи йся
лучшим
вечным
стремянным
всех
претендентов
на
корону,
только
он
может
предотвратить
кро во пр о литие.
Кроме
того,
эт от
1 Выражение Генрихе IV, привившего в 1593 г.
иатоличество,
отказавшись
от
протестантства
для
того,
чтобы
получить
француз«
сияй
престол.
Пр ям.
шере* .
313


старый
якобинец
уже
да вно
сделался
отличным
консерва­
тором,
раскаялся
и
наилучшим
образом
предал
Наполеона.
В
кон це
концов
к ор оль,
чт об
облегчить
свою
совесть,
ис по­
ведуется—
говорят,
что
он
во ск ли к ну л: «бедный брат,
если
бы
ты
мог
видеть
м еня
в
эту
минуту!»—
и
изъявляет
готовность
принят^
Фуше
тай но
в
Нельи
—
тайно,
потому
что
в
Париже
никто
не
должен
подозревать,
что
из бра н­
ный
вождь
народа
продает
сво ю
страну
р ади
министер­
ского
поста,
а
прете нд ент
на
престол
—
свою
че сть
ра ди
королевской
короны.
Во
мраке,
в
присутствии
одного
только
свидетеля,
бе глого
епископа,
заключается
это
по­
зорнейшее
дело
нов ой
истории
между
бывшим
якобинцем
и
будущим
королем.
’ Там,
в
Нельи,
разыгрывается
жуткая
и
фантастическая
сцена,
достойная
Шекспира
или
Аретино:1 корольЛюдо­
вик
XVIII, потомок Людовика Святого,
принимает
одного
из
убийц
своего
брата,
семикратного
клятвопреступника
Фуше,
министра
Конвента,
императора
и
Республики,
для
принесения
присяги,
восьмой
прис я ги
на
верность.
Талей­
ра н,
бывший
епископ,
затем
республиканец,
зат ем
слуга
императора,
вводит
своего
компаньона.
Что бы
лучше
ст у­
пать,
хромой
Талейран
кладет
свою
рук у
на
плечо
Фуше,—
«порок,
опирающийся
на
предательство», по язвительному
замечанию
Шатобриана,
—и
таким
образом
эти
два
атеиста,
опп ор туни с та,
приближаются,
как
брат ья ,
к
наслед­
нику
Лю дов ика
Святого.
Сперва
низкий
по кло н.
Затем
Талейран
прин има ет
на
себя
тяжелую
обязанность
пред­
ставить
королю
в
качестве
министра
убийцу
его
брата.
Худощавый
человек
делается
еще
бле дн ее
обыкновенного,
когда
он
преклоняет
колени
перед
«тираном», «деспотом»
для
принесения
присяги,
целует
руку,
в
кот ор ой
течет
та
са мая
кровь,
что;он
некогда
помог
про л ить,
и
прино с ит
присягу
во
имя
т ого
бога,
чьи
це ркви
он
разграбил
и
о с квернил
вместе
со
своей
шайкой
в
Лионе.
Во.
всяком
случае,
это
слишком
сильно,
да же
для
Фуше .
Поэтому,
пок ида я
комнату,
где
происходила
аудиенция,
он
все
еще
бледен
и
должен
опираться
на
хромого
Талей*
рана.
Он
не
говорит
ни
слова.
Даже
иро нич ес кие
замеча­
ния
этого
прожженного
циника-епископа,
кот ор ый,
служа
рбедню,
и грал
в
карты,
не
могут
вывести
его
из
с му щен-
1 Знамевмтьги ятйлъвяский сатврягк XVI
ве ка.
Прин.
перся.
214


ного
молчания.
Ночью ,
п мея
в
кармане
подписанный
де­
кр ет
о
своем
н азна че нии
министром,
возвращается
он
в
Париж
к
свои м
ничего
не
подозревающим
коллегам
в
Тюильри,
которых
он
завтра
выгонит,
а
после
завтра
отправит
в
ссылку;
ем у,
вероятно,
не
очень
уютно
сред и
ни х.
Наконец-то
эт от
неверный
слуга
стал
свободным,
но
— удивительные
контрасты
судьбы
— низменные
душ и
никогда
не
вы н осят
свободы,
а
бегут,
хак
бы
по
п онуж де­
ни ю,
обратно
в
рабство.
И
вот
Фуше,
вчера
еще
сил ьный
и
нез а висимый,
вно вь
унижается
перед
господином,
в новь
приковывает
сво и
свободные
р уки
к
галере
власти
(пред ­
полагая,
что
находится
у
руля
судьбы).
Скоро
он
будет
носить
и
клеймо,
знак
сво ей
гал ер ы.
На
следующее
у тро
вступают
войска
союзников.
Со­
гласно
тайному
уговору
они
зани м ают
Тюильри
и
просто-
напросто
запирают
дв ери
п еред
депутатами.
Это
да ет
удобный
повод
мнимо-изумленному
Фуш е
предложить
сво им
коллегам,
в
ви де
протеста
против
штыков,
низло­
жи ть
пра вит ельст во .
Одураченные
министры
поддаются
его
патетическим
жестам.
Согласно
уг ов ору,
престол
вне­
зап но
оказывается
незанятым,
и
в
течение
одного
дня
в
Париже
нет
правительства.
Людовику
XVIII достаточно
приблизиться
к
воротам
Парижа
—
и
его
восторженно
пр инима ю т,
как
спасителя,
под
шумные
возгласы
ликова­
ния,
подготовленные
за
деньги
нов ым
.министром
поли­
ции:
отныне
Франция
опя ть
королевство.
Теперь
только
коллеги
Фуш е
поняли,
как
утонченно
он
их
провел.
Тепе рь
из
«Мопйеиг’а»
они
узнают,
за
к акую
цену
был
куплен
Фуше.
В
эту
мину ту
в
благовоспитанном
честн о м
незапятнанном
(хотя несколько ограниченном)
Ка рно
вспыхивает
бешенство: «Куда же мне теперь иттиг
предатель?»—
обрушивается
он
с
презрением
на
ново­
испеченного
роялистского
министра
по ли ции.
Но
Фуше
отвечает
ему
так
же
презрительно: «Куда
тебе
угодно,
дур ак» .
Эти м
лаконическим
диалогом,
характеризующим
обоих
старых
якобинцев,
последних
термидорианцев,
завер­
шается
удивительнейшая
дра ма
нового
времени
— Револю­
ция
с
ее
ослепительной
фантасмагорией
— шествием
На­
полеона
через
мировую
историю.
Эпоха
героических
при­
клю чен ий
угасла,
нач ина ет ся
буржуазная
эп оха.


ГЛАВА
ДЕВЯТА Я
1
НИЗЛОЖЕН
И
ЗАБЫТ
1815—1820
28 июля 1815 года
—
сто
дней
Наполеоновского
интер­
меццо
уже
позади
—
король
Лю дов ик
XVIII, в пышной
пар ад ной
ка ре те,
запряженной
белыми
иноходцами,
вт о­
рично
въезжает
в
сво й
гор од
Париж.
Прием
ве лико лепе н,
Фуше
поработал
на-славу.
Лику ющи е
то лпы
окружают
карету,
над
домами
веют
б елые
флаги,
а
там,
где
их
не
наш ло сь,
привязали
наскоро
к
палкам
платки
и
скатерти
и
высунули
в
о кна.
Вечером
город
блестит
тысячами
огней,
от
из быт ка
рад ост и
дамы
танцуют
даж е
с
офицерами
английских
и
прусских
гарнизонных
вой ск.
Не
раздается
ни
одного
враждебного
выкрика,
предусмотрительно
заго­
товленная
жандармерия
оказывается
излишней;
да,
новый
мин и стр
по ли ции
христианнейшего
короля,
Ж озеф
Фуше ,
п ре вос ходно
позаботился
о
своем
новом
су вер ене-
В
Тю­
ильри,
том
самом
д во рце,
где
еще
месяц
назад
он
почти­
тельно
держал
себя
наивернейшим
слугой
своего
импера­
тор а
Наполеона,
герцог
Отр ан тски й
ожидает
короля,
Лю*
довика
Восемнадцатого,
брата
того
«тирана», которого
он
22 года тому назад,
в
этом
же
доме,
приговорил
к
сме рти.
Теперь,
о дна ко,
он
глубоко
и
подобострастно
склоняется
перед
потомком
Людо в ика
Святого
и
подписы­
вается
в
своих
п и с ь ма х : «с почтением Вашего Величества
наивернейший
и
наипреданнейший
по ддан ны й» (эти слова,
бу кв а льно,
можно
прочесть
под
дю жи ной
собственноручно
1 Перевод Л. 0. Вольфеон»
»6


написанных
Ф уше
бумаг).
Из
всех
бе ш еных
прыжков
его
акр обат иче с кого
характера
этот
был
са мым
дерзким,
но
он
буд ет
и
последним
на
политическом
канате .
По
началу
кажется,
что
все
ве лико л епно
пойдет
на
лад.
Пока
кор оль
не крепк о
сидит
на
троне,
ои
не
пренебрегает
услугами
господина
Фуше.
И,
потом,
он
enge нуждается в этом Фи­
гаро,
который
умеет
так
блестяще
жонглировать
во
в сех
направлениях.
Прежде
всего
—
для
выборов,
так
как
при
дворе
хо тят
обеспечить
надежное
б о льшинст во
в
народном
п а рла мен т е; «испытанным»
республиканцем
и
человеком,
вышедшим
из
н аро да,
пользуются
в
этом
случае,
как
не­
превзойденным
погонщиком.
Кроме
того,
нужно
по заб о­
титься
еще
о
вс яког о
р ода
неприятных
кровавых
делах:
почему
не
использовать
эти
истасканные
перчатки?
Ведь
их
можно
после
эт ого
в ыб ро сить,
даже
не
запачкав
коро­
левских
рук.
Так ое
грязное
дело
представляется
в
пер вые
же
дни.
Пр авд а,
в
изг на нии
король
торжественно
обе щал
предо­
ставить
амнистию
и
не
преследовать
никого,
кто
в
течение
«ста дней»
служил
возвратившемуся
узурпатору.
Но
после
обеда
рассуждаешь
и н аче ;1 в очень редких случаях короли
считают
себя
обязанными
сдержать
то,
что
они
обещали,
по ка
были
претендентами
на
корону.
Злобные
роялисты,
гордые
собственной
верностью,
требуют,
чтобы
теперь,
ко гда
король
крепко
си дит
в
седле,
б ыли
наказаны
все
те9
кто
за
«сто дней»
отвернулся
от
знамени,
расшитого
ли­
лиями.
Побуждаемый
роялистами,
ко то рые
всегда
на­
стр ое ны
более
роялистично,
чем
сау
ко ро ль,
Людо­
вик
XVIII наконец сдается .
И
на
дол ю
министра
по лиции
выпадает
тяжелая
обязанность
составить
список
ос ужде н­
ных.
Гер ц огу
Отрантскому
это
поручение
неприятно.
Можно
ли
дейст вит ел ьно
наказывать
людей
из-за
т акой
мелочи,
и з-за
т ого
только,
что
они
оказались
наиболее
бла­
горазумными
и
перешли
на
сторону
сильнейшего,
на
сторо­
ну
победителя?
И
по том
он,
минис т п
полиции
христианней­
ше го
короля,
помнит,
что
первое
ме сто
в
таком
опальном
списке
по
в сем
правам
должно,
собственно,
прина дл ежа ть
герцогу
Отрантскому,
министру
полиции
при
Наполеоне,
1 Немецкая поговорка.
Прям,
перев.
217


то
ес ть
ему
самому.
Мучительное
положение
—
бог
с видет ел ь!
Пр ежде
всего,
Фу ше
пытается
хитростью
избе *
жать
неприятного
поручения.
Вместо
списка,
кот оры й
должен
был
содержать
тридца т ь
или
сорок
г лав ных
ви­
новников,
он
приносит,
ко
всеобщему
удивлению,
не­
ско лько
больших
листов
с
тр емя
или
четырьмя
ст ами,
а
как
утверждают
некоторые,
даже
с
тысячью
име н,
и
тре­
бует
л ибо
наказания
их
вс ех,
ли бо
никого.
Он
надеется,
что
у
короля
не
хватит
для
этого
мужества
и,
таким
обра­
з ом,
с
неприятным
д елом
будет
покончено:
но,
к
сожале­
нию,
в
м инисте рств е
председательствует
Талейран,
такая
же
лиса,
как
он
сам .
Он
тотчас
же
за меча ет,
что
пилюля
не
приш ла сь
по
вкусу
его
прият ел ю
Фуше:
тем
боле е
с трем ится
он
заставить
его
ее
проглотить.
Он
безжалостно
вели т
сократить
список
Фуше,
пока
остаются
лишь
четыре
дюжины
имен,
и
оставляет
на
его
до лю
мучительную
обя­
занность
по дписа ть
своим
име нем
эти
приговоры
к
смерти
и
изгнанию.
1
Самое
разумное
для
Фуш е
было
бы
надеть
шляп у
и
закрыть
за
собой
дверь
дворца
снаружи.
Но
уже
не
раз
указывалось
здесь
на
слабое
место
Фуше:
его
честолюбие
обладает
все ми
к ачества м и
ума,
за
исключением
одн ого
—
во-время
отойти.
Он
лучше
навлечет
на
себя
не мил ость ,
ненависть
и
гн ев,
нежели
добровольно
п ок инет
министер­
ско е
кресло.
Так
появляется,
вырывая
всеобщее
возму­
щение,
опальный
с пис ок,
содержащий
самые
известные
и
благородные
имена
Франции,
скрепленный
подписью
старого
якобинца.
Среди
имен:
Карно
«Гог£ а т8 а1е иг
<1е 1а
ук йс нге »,1 создатель республики,
и
маршал
Не й,
победитель
в
бесчисленных
битвах,
спаситель
остатков
восточной
армии,
— все
его
товарищи
из
временного
п ра­
вительства,
по сле дние
его
товарищи
по
Конвенту,
его
товарищи
по
революции.
Все
имена
находятся
в
ртом
ужасном
с писке ,
кот о рый
осуждает
на
сме рть
или
из гна ние
все
имена,
кот ор ые
за
время
последних
десятилетий
по­
крыли
Францию
славой.
Только
единственное
имя
отсут­
ствует
в
н ем,
—
имя
Жорефа
Фуш е,
гер цога
Отр антского.
Или,
вернее, —
оно
не
отсутствует.
Имя
герцога
О тра нт­
ского
значится
на
лис те.
Но
не
в
тексте,
среди
обвиняе-
1 Организатор победы.
218


мых
и
осужденных
министров
Наполеона.
А
как
королев*
ск ого
минист ра ,
который
отправляет
всех
товарищей
на
смерть
или
в
изгнание, — как
имя
палача.
За
такой
удар,
который
старый
якобинец
этим
само­
унижением
нанес
сво ей
совести,
король
не
может
отка зать
ему
в
известной
бл агода рнос т и.
Жозефу
Футпе,
герцогу
Отрантскому,
воздается
теперь
наивысшая
и
последняя
честь.
После
пяти
лет
вд овс тва
он
решил
опят ь
жениться,
и
тот
самый
человек,
который
ко гд а-то
так
злобно
жаждал
«крови аристократов», задумал теперь сам соединиться
с
«голубой кровью»
брачными
узам и
— жениться
на
гра­
фине
Кастеллян,
аристократке
выс шего
ранга,
тем
самым,
значит,
члене
«той преступной банды,
которая
должна
погибнуть
под
мечом
за к о н а», как проповедывал он
в
свое
вр емя
в
Не вере.
Но
с
тех
пор
—
мы
видели
это
на
мно г оч исленны х
примерах
—
прежний
якобинец,
крова­
вый
Жозеф
Фу ше,
основательно
изменил
св ои
взгляды;
когда
теперь,
первого
августа
1815 года,
он
е дет
в
це рк овь,
то
это
происходит
не
как
в
1793 г.
для
того,
чтобы
молот­
ком
разбивать
«позорные свидетельства фанатизма»,
распятия
и
алтари,
а
для
того,
ч тобы
со
своей
благородной
невестой
смиренно
принять
бла гос лов е ние
человека
в
той
митре,
ко тор ую
он,
как
помнит
читатель,
в
1793 г.
нахло­
бучил
ради
ш утки
на
уши
ослу.
По
старому
дворянскому
обычаю, —
герцог
Огр антский
зна ет,
что
приличествует,
когда
он
бе рет
в
ж ены
графиню
де
Кастеллян,
—
брачный
контракт
подписывается
первыми
людьми
двора
и
знати.
И
пер вым
подписывает
этот,
в
своем
р оде
е динств енный
доку м ент
в
мировой
истории
Людовик
XVIII, manu pro­
pria1— под пис ыв ае т
убийце
своего
брата,
как
самы й
до­
стойный
и
самый
недостойный
св идете ль.
Это
много,
без
со м нения
много.
И
даж е
сл иш ком
много.
Эта
высшая
дерзость
со
стороны
«régicide», царе­
у б ийцы,
просить
в
свидетели
венчания
бра та
г ильо тиниро ­
ванного
короля,
возбуждает
в
дворянских
кругах
не ве ро­
ятное
раздражение.
Этот
жалкий
перебежчик,
эт от
ро ялис т
с
позавчерашнего
дня, —
так
ворчат
они,—ведет
се бя
так,
как
будто
он
д ейст вите льно
принадлежит
ко
двору
и
к
благородному
сословию.
Кому,
собственно
говоря,
нужен
1 Собстэевворучно.
219


еще
этот
че ло ве к, «le plus dégoûtait reste de la Revolu­
tion», этот последний грязный отброс революции,
кот орый
оск вер ня ет
минист ерст во
сво им
презренным
присутствием?
Конечно,
он
помотал
привезти
короля
обратно
в
Париж,
он
дал
свою
продажную
руку,
чтобы
подписать
осуждение
лучшим
люд ям
Ф ра нции.
Но
теперь
довольно!
Те
же
аристократы,
которые
настаивали,
по ка
король
в
нетерпе­
нии
ожидал
перед
воротами
Пар иж а,
на
том,
что
он
непре­
менно
должен
произвести
в
министры
ге рцо га
Отрантского,
что бы
без
кровопролития
в ступ ить
в
Париж,
те
же
господа
вд руг
больше
не
знают
никакого
герцога
Отрантского;
они
упрямо
помнят
только
не ко его
Жозе фа
Фу ше,
который
в
Лионе
расстрелял
из
пушек
сотни
священников
и
дворян
и
требовал
см ерти
Людовика
Ш естн ад ца того*
Внезапно
герцог
Отрантскии
замечает,
чт о,
когда
он
проходит
прием*»
ную
кор ол я,
цел ый
ряд
дворян
больше
не
раскланивается
с
ним
или
поворачивает
ему
спины
с
вызывающей
пр ене­
брежительностью.
Внезапно
выплывают
и
переходят
из
рук
в
руки
прокламации
про тив
«mitrailleur de Lyon»,
новое
патриотическое
общество
«Francs régénérés»,1
предки
«camelotsdu roi» и «Пробуждающейся
Ве нгри и»,
устраивает
с обр ания
и
требует
коротко
и
ясно,
что бы
знамя,
расшитое
лилиями,
был о,
на коне ц,
оч ищено
от
эт ого
позорного
пятна.
Но
Фуше
не
с да ется
так
легко,
когда
реч ь
ид ет
о
вла­
сти:
он
крепко
цепляется
за
нее
зубам и .
В
секретном
донесении
одн ого
шпиона
того
времени
можно
прочесть
о
том ,
как
он
пытается
уцепиться
со
всех
сторон.
6 конце
концов
—в
стр ане
еще
находятся
враждебные
вл асти тел и:
они
смогут
защитить
его
от
ультракоролевских
сл уг
ко­
роля.
Он
на нос ит
визит
русскому
царю,
ежедневно
часами
ведет
переговоры
с
Веллингтоном
и
англ ийс ким
пос л ан­
ником;
он
пу скае т
в
ход
все
дипло ма тич еские
средства,
пы тая сь,
е
одн ой
с то роны,
завоевать
расположение
народа
жалобой
против
введенных
войск
и
в
то
же
время
на пу­
гать
короля
пре ув елич енными
донесениями.
Он
шле т
по­
бедителя
при
Ватерлоо
к
королю
Людовику
Восемнадца­
тому
как
своего
заступника,
он
мобилизует
банк овы х
дельцов,
женщин
и
последних
дру зе й.
Нет.
он
не
хочет
1Ос»обождежжые
фра н жж.
920


уход ит ь:
слитком
дорого
обошелся
этот
пост
его
совести,
чтобы
не
з а щища ться
до
ис ст упл ения.
И,
действительно,
еще
несколько
недель
ем у,
как
опытному
пловцу,
который
то
ло жит ся
на
бок,
то
поворачивается
на
спину,
удается
продержаться
на
политических
водах.
В
продолжение
всег о
Эт ого
времен и ,
как
сообщает
шпио н,
он
бравирует
оказы­
ваемым
ему
доверием,
а
возможно,
что
он
и
де йств ител ьно
им
пользовался.
Неда ро м
все
эти
двадцать
пять
лет
он
неизменно
выплывал.
И
стоит
ли
тревожиться
из -за
каки х-то
дворянчиков
тому,
кто
справился
с
Наполеоном
и
Робеспьером!
Старый
циник
дав но
уже
не
боится
людей,
он
—
который
пере ­
хитрил
и
пе ре жил
величайших
в
ми ро вой
и стор ии
людей.
Но
одного
иск ус ства
не
изучил
эт от
старый
ко ндот ьер,
этот
утонченный
знаток
людей,
да
и
никто
не
может
его
изучить:
искусства
бороться
с
приз ра ка ми.
Он
забыл
одно,
что
при
дворе
короля,
как
эб ри ния
мести,
бродит
приз ра к
прошлого:
герцогиня
Ангулемская,
род ная
дочь
Лю до­
в ика
XVI и Марии Антуанетты,
единственная
из
всей
семьи,
избежавшая
великого
избиения.
Король
Людо­
вик
XVIII еще мог простить Фуше;
в
конце
концов,
этому
якобинцу
он
обязан
своим
королевским
троном,
а
такое
наследство
у тиш ает
иногда
(история может это доказать)
братскую
скорбь
и
в
высших
кругах.
Ему
б ыло
легко
прощать
потому,
что
о'н
не
пе реж ил
лично
ничего
из
того
ужасного
времени.
У
герцогини
же
Ангулемской,
дочери
Лю до вика
XVI и Марии Антуанетты,
остались
в
душе
потрясающие
картины
ее
детства.
У
нее
е<^ь воспомина ­
ния ,
кот ор ые
не
забываются,
и
чу вств о
ненависти,
которое
ничем
не
может
б ыть
смягчено;
слишком
мн ого
испытали
ее
тело
и
ее
душа,
чтобы
она
мо гла
когда-нибудь
простить
этого
якоб ин ца,
этого
страшного
человека.
Ре бе нком
она
присутствовала
в
замке
Сен-Клу,
в
тот
ужасный
вечер,
когда
народный
толпы
санкюлотов
убили
привратника
и
в
окровавленных
сапогах
предстали
пер ед
ее
м атер ью
и
отцом.
Она
потом
пе реж ила
вечер,
когда
ее,
отца,
ма ть
и
бра та , «булочника,
булочницу
и
детей
бул оч ник а», стисну ­
тых
в
телеге,
каждый
час
ожи даю щих
с мер ти,
волочила
кричащая
и
неистовствующая
толпа
обр ат но
в
Пар иж,
в
Тюильри.
Она
пережила
д еся тое
авг уста ,
ког да
толпа,
выл ом ав
двери,
ввалилась
в
поко ц
матери,
когда
ее
отцу,
221


насмехаясь,
надели
красную
ша пку
па
голову
и
приставили
пи ку
к
груди;
она
пе режи ла
жуткие
дни
в
тюрьме
Тампля
и
ужасные
минуты,
когда
к
ним
в
ок но
подняли
на
пике
окровавленную
голову
подруги
ее
матери,
герцогини
Л ам-
б а лльс кой,
с
ра спу щенны ми,
ск леив ши м ися,
от
крови
воло­
сами.
Как
может
она
забыть
веч ер
пр оща ния
со
с воим
отцом,
которого
тащили
на
гильотину,
со
сво им*
мал е ньким
брат ом ,
которого
заморили
и
сгноили
в
те мн ице?
Как
не
вспоминать
о
соратниках
Футпс
в
кра с ных
шапках,
кот о­
рые
так
дол го
мучили
ее
и
заставляли
показывать
в
п ро­
цессе
против
королевы
о
разврате
ее
матери
Марии
Антуа­
не тты
с
ее
маленьким
сыном?
И
как
изгнать
из
памяти
то
мгновение,
когда
она
бы ла
вырвана
ид
объятий
своей
матери
и
внизу
по
мостовой
загромыхала
телега,
которая
везла
ее
на
гильотину?
Нет ,
она ,
д очь
Лю до вика
XVI и
Ма рии
Антуанетты,
узницы
Та мп ля,
знает
об
эти х
ужасах
не
как
Лю дов ик
XVIII, по наслышке или из газет,
они
не из гла димо
выжжены
в
ее
на пуган ной ,
омраченной,
изму­
ченной
и
истерзанной
детской
душе.
И
ненависть
к
у бий­
цам
ее
отца,
к
мучителям
ее
ма т ери,
к
ужасным
картинам
ее
детства,
к
якобинцам
и
революционерам,
далеко
еще
не
утихла
в
ней,
далеко
еще
не
отомщена.
Та кие
воспоминания
не
забываются.
И
она
поклялась
ниг де
и
нико г да
не
подавать
руки
министру
ее
дяди,
со­
участнику
убийства
ее
отца,
Жозефу
Футпе;
никогда
не
ды­
ша ть
с
ним
одним
воз духом,
в
одно м
и
том
же
помещении
Открыто
и
вызывающе
по казыв ае т
она
министру,
перед
вс ем
д вор ом,
св ое
презрение
и
ненависть.
Она
не
по се­
щает
ни
одного
п р аз дн и к ;!, ни одного собрания,
где
п ри­
нимает
участие
этот
убийца
ко ро ля,
эт от
предатель
с об­
ственных
убеждений;
и
ее
открытое,
насмешливое,
фана­
тически
подчеркиваемое
презрение
к
перебежчику
посте­
пенно
подстегивает
у
всех
остальных
чувство
чести.
В
ко нце
концов
все
член ы
королевской
фамилии
едино­
душно
требуют
от
Людо в ика
Восемнадцатого,
чтобы
те­
перь,
когда
его
власть
достаточно
крепка,
он
с
позером
изгнал
из
Тюильри
убий цу
сво его
брата.
Неохотно,
как
помнит
чи та тель,
и
потому
лишь,
что
он
незд ог
без
не го
обойтись,
назначил
Людовик
XVIII мини­
стром
Жо зефа
Фу ше.
Охотно,
и
даже
радостно,
да ет
он
ему
теперь,
ког да
в
нем
больше
не
нуждается,
—
отста вку .
222


«Бедную герцогиню надо избавить от встреч с этим отврй -
тигельным
ти п ом», улыбаясь говорит он о человеке,
кот о»
р ый,
еще
ничего
не
подозревая,
подписывается
как
его
«н анверне ганий слуга».
И
Талейран,
другой
перебежчик,
получает
королевское
поручение
—
разъяснить
своему
п рият елю
из
Конвента
и
наполеоновского
времени,
что
его
присутствие
в
Т ю ильри
не
явл яется
более
желательном.
Талейран
охотно
приним а ет
это
по ру чение.
Ему
уже
ста*
новится
трудно
держать
па руса
по
крепкому
роялистскому
вет ру.
И
он
рассчитывает
еще
продержать
свой
счастли­
вый
корабль
на
воде,
выбросив
изл ишн ий
баласт.
А
самый
тяжелый
баласт
в
его
минист ерст ве
—
это
убийца
короля,
его
старый
со общ ник
Фу ше:
эту,
казалось
бы,
тяже лу ю
обязанность
—
в ыкину ть
его
за
*борт
—
выполняет
он
с
очаровательной
светской
ловкостью.
Не
грубо
или
тор­
жественно
сообщает
он
ему
об
его
отставке,
—
нет;
как
старый
мас тер
формы,
как
природный
дворянин,
он
вы­
бирает
изумительный
способ
дать
Фу ше
по нят ь,
что
те­
перь
для
не го
пробил
последний
час .
Все
время
продол­
жает
этот
последний
аристократ
восемнадцатого
в ека
ра­
зыгрывать
свои
ко мед ии
и
ин тр иги
за
кулисами
салона;
и
в
это т
раз
он
облекает
грубое
прощание
в
тончайшую
из
всех
форм.
14 декабря Талейран и Фуше встречаются на
одном
веч ере.
Ужинают,
разговаривают,
болтают;
Талейран
в
прекрасном
настроении.
Вокруг
него
собирается
большой
круг:
красивые
женщины,
сановники
и
молодежь,
все
жадно
теснятся,
чтобы
послушать
этого
ма с тера
речи.
И
дейс тв ите льно ,
в
этот
раз
он
особенно
charmant.1 Он ра с­
сказывает
о
давно
прошедших
днях,
когда
ему
пришлось,
чтобы
предупредить
приказ
Конвента
об
его
а ресте,
бежать
в
Ам ерику ,
и
восторженно
восхваляет
эту
великолепную
страну.
Ах,
как
там
чудесно:
непроходимые
ле са,
обитае­
мые
первобытными
плем ена ми
краснокожих,
неисследован­
ные
по то ки,
мощный
Потомак
и
огромное
озе ро
Эрп;
а
среди
этой
героической
и
романтической
страны
—
но­
вая
по рода
людей,
закаленная,
крепкая
и
сильная,
опыт­
ная
в
битвах,
пре дан ная
св ободе ,
обр азц ова я
в
своих
за­
конах,
неограниченная
в
своих
возможностях.
Да,
там
еще
можно
поучиться,
там
чувствуется
новое,
лучшее
будущ ее,
1 Очарователен .
223


6 тысячу раз более живое,
чем
в
нашей
обжившей
Европе!
Там
следовало
бы
жить,
там
надо
был о
бы
д ей ство ват ь,—
восторженно
восклицает
он,
—
и
ни
один
пост
не
каза лс я
бы
ему
более
заманчивым,
чем
должность
пос ла
в
Соеди­
ненных
Штатах...
Внезапно
он
перебивке?
себ я
в
своем,
ка»
бы
случай­
ном,
вдохновении
и
обращается
к
Фуш е: «Не хотелось ли
бы
вам,
герцог
Отрантский,
получить
тако е
назначение?»
Фуше
бле дн еет.
Он
понял.
Внутренне
он
дрожит
от
яро с ти,
как
умело
и
ловко,
перед
всеми
людьми,
перед
вс ем
двором,
выставила
старая
лиса
за
дверь
его
м ини­
стерское
кресло.
Он
не
отвечает.
Но
через
несколько
минут
он
раскланивается,
идет
домой
и
пишет
св ою
отставку.
Та­
лейран
радостно
остаЛся
и
на
обратном
пути
сообщает
своим
др узьям ,
криво
усмехаясь: «На этот раз я ему окон­
чательно
свернул
ш ею».
Для
тог о
чтобы
слегка
замаскировать
перед
светом
это
явное
изгнание
Фуше,
отставленному
министру
предлагают
для
проформы
др угую
маленькую
должность.
Таким
обра­
зом,
в
«Moniteur’e» не значится,
что
убийца
короля, «ré­
gicide» Жозеф Фуше отставлен от своего поста министра
полиции,
но
там
можно
прочесть,
что
его
вели чес тв о,
Лю­
довик
XVIII, соблаговолил назначить его светлость герцога
Отрантского
послом
к
Дрезденскому
двору.
Ес тествен н о
все
жду т,
что
он
откажется
от
этого
ничтожного
назначения,
которое
не
соответствует
ни
его
рангу,
ни
его
уже
всемирно-
историческому
положению.
Но
не
тут-то
было!
Не
тратя
много
размышлений,
Фу ше
должен
был
понять,
что
он,
убийца
короля,
окончательно
и
бесповоротно
низложен
со
службы
ре а кционно му
королевству,
что
через
несколько
м ес яцев
у
него
вырвут
из
зубов
и
эту
жалкую
кость.
Но
безумная
жажда
власти
превратила
эту,
в
былое
время
та­
кую
отважную
волчью
ду шу
—
в
собачью.
Точно
так
же,
как
Наполеон
до
последнего
момента
неутомимо
це плял ся
не
только
За
свое
положение,
но
и
за
обманчивый
звук
им ени
своего
импер ат о рско го
достоинства,
точно
так
же
и
еще
более
неблагородно
х ва тается
его
слуга
Фуше
за
по­
следний,
маленький
титул
призрачного
министерства.
Кле йко ,
как
слизь,
липнет
он
к
власти;
полный
горечи,
по­
кор яет ся
эт от
вечный
слуга
и
й?этот
раз
своем у
повели­
телю.
«Я принимаю, Sire, с благодарностью должность
224


посла,
которую
ваше
величество
соб лаг ов олил о
предло
жи ть
мн е », смиренно пишет этот пятидесятисеми летний
ст арик,
э тот
обладатель
двадцати
миллионов
—
человеку,
который
полгода
тому
на зад
вернулся
на
трон
благодаря
его
милости.
Он
укладывает
св ои
чемоданы
и
переезжает
со
своей
се мьей
к
маленькому
дворику
в
Дрезд ен,
устраи­
вае тся
по-княжески
и
ведет
себ я
так ,
как
буд то
собирается
провести
там
остаток
своей
жиз ни
в
ро ли
королевского
посланника.
Но
то,
чего
он
так
долго
страшился,
скоро
исполн яет ся.
Почти
двадцать
пять
лет
Фу ше
неис то во
б оро лся
против
возвращения
Бурбонов,
инстинктивно
чувствуя,
что
они
должны
будут
все
же,
в
конце
концов,
потребовать
отчета
за
те
два
сл ова
«La mort», с которыми он отправил на
гильотину
Людовика
XVI.
Но
он
наивно
надеялся
обма­
нуть
их,
прокравшись
в
их
ряды
и
за м аскир ов ав шись
под
верного
слугу
короля.
Однако
на
этот
раз
он
обманул
не
других,
а
лишь
самого
себя.
Ед ва
только
успел
он
обклеить
"новыми обоями свою комнату в Дрездене,
едва
успел
за­
пастись
столом
и
кроватью,
как
во
французском
парла­
ме нте
уже
разражается
гром.
Никто
не
говорит
больше
о
ге рцо ге
Отрантском,
все
забыли,
что
достойный
нос и­
тел ь
эт ого
имени
с
триумфом
вв ел
в
Париж
их
нового
ко­
ро ля,
Лю дов ика
XVIII; речь идет только о господине
Ф уше , «régicide»
Жозефе
Фуш е
из
Нанта,
который
в
1792 году приговорил к смерти короля,
о
«mitrailleur
de Lyon», и подавляющим большинством
—
334 голоса
против
32—
че ло ве к , «который поднял руку на помазан­
н ика», лишается какой бы то ни было амнистии и на всю
жизнь
изгоняется
из
Фр анци и.
Само
собой
разумеется,
что
это
означает
также
и
постыдное
снят ие
его
с
должности
посланника.
Безжалостно,
на смеш ли во
и
пре зри тель но
«господин Фуше»
в ыгнан
на
улицу;
он
уже
больше
не
име ­
нуется
свет ло ст ью,
он
бол ьше
не
комт ур
Почетного
Леги ­
он а,
больше
не
сенатор,
больше
не
ми нист р,
бол ьше
не
носитель
знаков
отличия;
кро ме
того,
саксонскому
королю
дается
п он ять,
что
и
личное
пребывание
эт ого
субъекта,
Фу ше,
в
Дрездене
более
нежелательно.
Тот,
кто
сам
от­
правил
т ысячи
в
изгн а ние,
сле ду ет
за
ними
теперь,
два ­
дцать
лет
сп у стя,
как
последний
из
боровшихся
в
Конвенте,
без
прист а нища ,
проклинаемый,
изгнанный.
И
теперь,
225


ког да
он
лишен
власти
и
свободен
как
птица,
нен ави сть
все х
партии
так
же
единодушно
обрушивается
на
низло­
женного,
как
прежде
симпатии
всех
партий
окружали
вла ­
стелина.
Теперь
не
помогают
больше
ни
уловки,
ни
про ­
т есты,
ни
уверения:
властелин
без
власти,
низ ло же нный
политик,
сошедший
со
сцены
интриган
—
всегда
самое
жал­
кое
существо
на
земл е.
Поз дно,
но
с
бе з мерным и
про цен ­
тами
заплатит
теперь
св ой
долг
Фуше,
никогда
не
служив­
ший
какой-нибудь
идее,
моральной
стр а сти
человечества,
а
всегда
лишь
—
преходящей
благосклонности
мгновения
и
людей.
Куда
же
теперь?
Изгнанный
из
Ф ра нции
герцог
Отрант­
ский
сна чал а
не
заботится
об
этом.
Разве
он
не
л юби­
мец
рус ск ого
царя,
не
до ве ренны м
Веллингтона,
победи­
т еля
при
Ветерлоо,
не
дру т
всесильного
австрийского
министра
Меттерниха?
Ра зве
не
обязаны
ему
баварские
князья
и
Бер на дот ы,
кот о рых
он
посадил
на
шведский
престол?
Разве
не
близок
он
уже
многие
год ы
со
всеми
дипломатами,
разве
не
добивались
страстно
все
кня зья
и
короли
Европы
его
бл агос кл онн ос ти?
Ему
достаточно
(так
думает
низложенный)
только
сде ла ть
лишь
ле гкий
паме к,
и
каждая
страна
будет
настойчиво
добиваться
чести
пр и­
ня ть
изгнанного
Аристида.
Но
какая
раз ни ца
в
обращении
миро во й
истории
с
низложенным
и
с
вла стелин ом !
Не­
смотря
на
многократные
намеки,
со
ст ор оны
русского
двора
не
приходят
приг ла шения ,
так
же,
как
и
от
Веллинг­
тона;
Бельгия
отказывается
—
там
уже
достаточно
старых
якобинцев,
Бавария
осторожно
уклоняется,
и
даж е
старый
друт,
княз ь
Меттерних,
держится
до
странности
холодно.
Да,
конечно,
есл и
герцог
Отрантский
уж
очень
хочет,
он
мо жет
отправиться
в
Авст рию,
там
великодушно
готовы
ничего
не
иметь
против.
Но
он
ни
в
ко ем
случае
не
мо­
жет
ехать
в
Вену,
нет,
там
его
присутствие
не
может
по­
надобиться,
и
так же
в
Италию
—
ни
при
к аких
условиях.
В
крайнем
случае,
в
маленьком
провинциальном
горо дке ,
и
то
не
в
Нижней
Австрии,
т.
е.
близко
от
Вены,
может
он
поселиться
(предполагается хорошее поведение) . Д а ,
он
не
слишком
настойчив,
старый
добрый
дру г
Меттерних,
и
даже
то,
что
обладающий
миллионами
герцог
От рант с кий
предлагает
вложить
все
сво е
состояние
в
австр ий ские
земли
или
государственные
бумаги,
то,
что
он
предлагает
отдать
226


своего
с ына
на
служ бу
в
королевскую
армйю,
не
смягч а ет
сдержанного
тона
австрийского
министра.
Когда
герцог
Отрантский
пре дл агае т
посетить
Вену,
он
вежливо
откло­
няет:
не т,
ему
лучше
ти хо
и
ми рно
отправиться
в
Прагу.
Так,
собственно
бед
настоящего
приглашения,
без
че­
ст и,
скорее
терпимый,
нежели
зазываемый,
перебирается
Жоз еф
Фуш е
из
Дрездена
в
Пр агу,
чтобы
обосноваться
там :
его
четвертое
изгнание,
последнее
и
самое
жестокое,—
началось.
В
Пр аге
также
все
не
сл иш ком
восхищены
прибытием
высокого,
во
всяком
случае,
круто
скатившегося
с
высоты
гостя,
в
особенности
неприязненно
относится
к
внезапному
пришельцу
потомственная
аристократия.
Богемские
дв о­
ряне
всё
еще
читают
франц уз ские
газеты,
которые
как -р аз
сейчас
изобилуют
мстительными
и
яростными
выпадами
против
«господина» . Фуше ;
они
часто
и
очень
подробно
рассказывают,
как
в
1793 году этот якобинец опустошал
церкви
в
Лионе
и
обчищал
кас сы
в
Невере.
Все
ма л ень­
кие
писаки,
ко тор ые
прежде
тре пета ли
перед
тяжелым
ку«
лак ом
министра
по лиц ии
и
должны
были
держать
за
зу­
бами
свое
негодование,
беспрепятственно
плюют
теперь
на
беззащитного.
С
бешеной
скоростью
повертывается
теперь
колесо.
Тот ,
кто
в
с вое
время
надзирал
за
полмиром,
те­
перь
сам
под
надзором;
все
полицейские
при е мы,
рожден­
ные
его
изобретательным
гением,
прим еняю тс я
теперь
его
учениками
и
подчиненными
про тив
своего
бы вш его
уч и­
теля.
Каждое
письмо
к
герцогу
Отрантскому
или
от
нег о
проходит
через
Черный
кабинет,
вскр ы вае тся
и
списы­
ва етс я,
полицейские
агенты
подслушивают
и
докладывают
о
каждом
ра зг ов оре,
шпио нят
за
его
знакомыми,
каждый
шаг
его
контролируется,
всюду
он
чувствует
за
собой
над­
зо р,
окружение,
подслушивание;
его
собственное
искусство,
его
собственная
наука
испытываются
с
жесточайшей
иску сно ст ью
на
всеискуснейшем,
который
их
изобрел.
Напрасно
ищ ет
он
защиты
от
этих
унижений.
Он
пишет
королю
Лю до вику
XVIII, но тот так же не отвечает сверг­
нут ом у,
как
это
сделал
однажды
Ф уше
по
отношению
к
Наполеону,
в
де нь
его
св е рже ния.
Он
пишет
князю
Мет­
терниху,
который,
в
лучшем
случае,
отвечает
ему
через
н изших
канцелярских
служащих
односложное
«да»
или
«нет». Он должен спокойно
сносить
все
ругательства,
ко-
227


Торыми
каждый
нагр ажд ает
ег б,
он
Должен
йе^естать
наконец
шуметь
и
подавать
жалобы.
Люб и мый
в семи
лишь
и?
стра х а,
он
през ира ется
всеми
с
тех
пор,
как
ето
больше
не
боятся:
величайший
политический
игрок
со шел
со
сцены.
Двадцать
пять
лет
ус кол ьзал
он,
гибк ий
и
недости­
жимый,
от
ро ка,
который
уже
так
часто
угрожающе
на­
ви сал
над
ним.
Т еп ерь,
когда
он
окончательно
повержен
на
зем лю,
судьба
безжалостно
обрушивается
на
низложен­
ног о.
Не
только
как
политик,
а
также
как
частны й
гра­
жданин
п ереж ив ает
Жозеф
Фуш е
в
Пра ге
сво ю
Каноссу:
ни
од ин
романист
не
мог
бы
изобрести
более
остроумного
символа
его
морального
унижения,
чем
маленький
эпизод,
который
произошел
там
в
1817 году .
К
трагическому
пр и­
соединяется
теперь
ужаснейшая
карикатура
всяк ого
не­
сча сть я
—
ко миче ско е.
У нижа ется
не
только
политик,
но
и
супруг.
Можно
не
сомневаться
в
том ,
что
не
любовь
при­
близила
красивую
двадцатишестилетнюю
аристократку
к
этому
пятидесятилетнему
вдовцу
с
голым
и
помят ым
ли­
цом
мертвеца.
Но
этот
ма ло
соблазнительный
кавалер
был
в
1815 году вторым богачом Франции,
обладателем
д ва­
дцати
миллионов,
светлостью,
герцогом
и
министром
ето
христианнейшего
величества;
миловидной,
но
обедневшей
пр ови нциа льн ой
графине
улыбалась
законная
надежда
блистать
на
всех
придворных
в ече рах
и
в
Сен-Жермен­
ск ом
п редм есть я,
среди
знатнейших
женщин
Франции;
и,
действительно,
начало
б ыло
очень
многообещающим:
ето
в еличе ство
соблаговолил
Собственноручно
подписать
ее
брачное
свидетельство,
дворяне
и
придв о рны е
теснились
среди
поздравителей,
пыш ный
дворец
в
Па ри же,
два
и ме­
ния
и
княжеский
замок
в
Провансе
соперничали
в
том,
кто
д аст
прию т
своей
новой
госпоже,
герцогине
Отрант-
ской.
За
такое
великолепие
и
за
два дца ть
миллионов
че­
столюбивая
же нщ ина
может
вз ять
в
придачу
и
тощего,
лысого,
пергаментно-желтого
супруга
пятидесяти
шести
лет.
Но
поторопившаяся
графиня
променяла
св ою
моло­
дость
на
золото
дьявола,
потому
что
вскоре
после
мед о­
вого
месяца
она
отк ры вае т,
что
она
не
супруга
высоко­
уважаемого
государственного
министра,
а
жена
самого
пр е­
зренного
человека
во
Фра нции ,
и з гнанн ого,
лишенного
зе мель ,
презираемого
всем
мир ом
«господина Фуше»
—
228


герцог
се
всем
своим
великолепием
исчез,
си
остался
лишь
ж ел чный,
раздражительный,
по тр епанны й
стар ик .
По­
эт ому
не
ка жется
очень
неожиданным,
что
в
Праге
меж ду
э той
26-летней женщиной и молодым Тибодо,
сыном
также
изгнанного
старого
республиканца,
завязывается
«amitié
amoureuse»,1 о которой точно не знают,
насколько
она
бы ла
лишь
ajnitié и насколько amoureuse.
Дело
доходит
до
весьма
бурных
объяснений
по
этому
поводу,
Фу ше
отказывает
молодому
Тибодо
от
дома,
и
это
с уп ружеск ое
недоразумение,
к
несчастью,
не
остается
тайной.
Роялист­
ски е
газеты,
подкарауливая
каждый
повод,
чтобы
ще лк­
нут ь
кнут ом
того
человека,
перед
которым
они
дрожали
многие
годы,
печатают
ехидные
заметки
о
его
домашних
разочарованиях,
распространяют,
к
восхищению
всех
чи­
тателей,
гр убую
ложь
о
то м,
что
мо ло дая
герцогиня
От-
рантская
в
Пр аге
удрала
от
старого
рогоносца
со
своим
любовником.
Вскоре
герцог
Отрантский
зам ечает,
ч то,
коода
он
появляется
в
пражском
о б ществе,
дам ы
с
трудом
подавляют
смешок,
и
иронические
взгляды
сравнивают
молодую,
цветущую
женщину
с
его
собственной,
далеко
не
очаровательной
фигурой.
Старый
распространитель
слухов,
вечный
охотник
за
сплетней
и
ска ндал о м,
чув­
ству ет
т еперь
на
самом
себе,
как
не прия тно
б ыть
жертвой
злостного
уни чт ож ения
репутации,
и
что
с
таким
зло сло ­
ви ем
нельзя
бороться,
а
самое
разумное
—
это
бежать
от
него.
Лишь
теперь,
в
несчастья,
соз на ет
он
всю
глубину
своего
падения,
и
жизнь
в
Пр аге
становится
для
него
адом.
Он
обращается
к
князю
Меттерниху
с
просьбой
р аз­
решить
ему
покинуть
ненавистный
город
и
избрать
др у­
гой
внут ри
Австрии.
Его
з аста в ляют
ждать.
Нако не ц
Мет ­
терних
милостиво
раз реша ет
отправиться
в
Линц:
ту да
смиренно
скр ыв ает ся
разочарованный
и
усталый
человек
от
ненависти
и
на см ешек
прежде
подвластного
ему
света.
Линц
—в
Авс три и
всегда
улыбаются,
когда
кто-нибудь
называет
эт от
город,
он
слишком
невольно
рифмуется
с
провинцией.
Мещанское
население
сельского
происхо­
ждения,
корабельные
работники,
ремесленники,
—
боль­
шей
частью
бе
щые
люди,
ли шь
несколько
домов
заселены
австр ий ски ми
з емель н ыми
аристократами.
З десь
нет
ни
1 Любовная дружба .
229


великой,
славной
традиции,
как
в
Праге,
ни
оперы,
ни
библиотеки,
ни
театра,
ни
шумных
ар исто кра тич ес ких
ба­
лов,
ни
пра зд нест в,
—
настоящий
и
довольно
сонный
сельский
про в инциа льный
городок,
убежище
ветеранов.
Там
п о селяется
старик
с
двумя
молодыми
женщинами,
почти
одного
возраста,
одн а
—
его
супруга,
другая
—
его
дочь.
Он
сним а ет
великолепный
до м,
роскошно
об ставляет
ег о,
к
бол ьш ой
радости
ли нцо вс ких
подрядчиков
и
дель­
цо в,
так
как
в
их
стен ах
до
сих
пор
не
ж или
такие
ми л­
лио неры .
Несколько
семей
пы таются
завязать
знакомство
с
интер есны ми
и,
хот я
бы
по
деньгам,
важными
чужестран­
цами;
знать,
одн ако ,
явно
предпочитает
урожденную
гра­
финю
Кастеллян
этому
ме щан ском у
от р одь ю, «господину»
Фу ше,
кот ором у
впервые
Наполеон
(тоже авантюрист
в
их
гл азах)
накинул
на
с ухие
плечи
герцогскую
мантию.
Чиновничество,
в
свою
очередь,
получило
тайный
прика з
из
Ве ны
по
возможности
мен ьше
общаться
с
ни м;
так
жи­
вет
он,
раньше
страстно
деятельный,
в
полнейшей
изоли­
ро ва ннос ти
и
почти
избегаемый.
Один
современник
в
своих
мемуарах
очень
об ра зно
описывает
его
положе­
ние
на
од ном
из
общественных
ба л ов: «Было странно ви
деть,
как
принимали
герцогиню
и
ка#
ник то
не
интересо­
вался
с амим
Ф уше.
Он
был
среднего
роста,
с ил ьный,
но
не
толстый,
лицо
у
него
был о
уродливо.
Он
появлялся
на
танцевальных
вечерах
постоянно
в
синем
фраке
с
золо­
ты ми
пуговицами,
белых
брюках
и
белых
чулках.
Он
но­
сил
большой
австрийский
орд ен
Леопольда.
Обыч но
он
сто ял
о дин
у
печки
и
см о трел
на
танцы.
Когда
я
наблю­
дал
эт ого
раньше
всемогущего
министра
французского
королевства,
который
сто ял
так
оди нок о
и
покинуто
и,
казалось,
радовался,
когда
какой-нибудь
чиновник
вступал
с
ним
в
разговор
или
предлагал
ему
партию
в
шах­
маты,
—
я
не во льно
начал
думать
о
непостоянстве
всякой
земной
власти
и
могущества».
Единственное
ч ув ство
поддерживает
этого
д ухов но
страстного
человека
до
последнего
момепта
его
жизни:
надежда
еще
ра з,
еще
когда-нибудь
вернуться
в
сф еру
высокой
политики.
Усталый,
истасканный,
немного
тя же­
ловесный
и
даже
уже
потучневший,
он
не
может
рас­
ста ть ся
с
иллюзией,
что
с то,
высокозаслуженного,
еще
раз
призовут
на
его
должность,
еще
раз
судьба,
как
это
230


ча ете
бывало,
вы несе т
еге
и?
мр ака
и
бресит
обратно
в
божественную
мировую
пол ит иче скую
игру.
Непре­
станно
ведет
он
тайную
переписку
со
евоими
друзьями
во
Фр анци и,
все
еще
прядет
старое
веретено
сво и
таинствен­
ные
сети,
но
они
остаются
незамеченными
под
линцовской
крышей.
Под
вым ыш ле нным
именем
выпускает
он
«Заме­
чания
современника
о
ге рцо ге
От ран тск ом », анонимную
по хвал у,
в
которой
жив ыми,
даже
лирическими
крас ками
оп и сывает ся
его
талант,
его
характер;
одновременно^
в
своих
частных
письмах,
он
усиленно
сообщает,
чтобы
напу тат ь
своих
др уз ей,
что
герцог
Отрантский
пишет
свои
мемуары,
и
даже
то,
что
после
это го
они
должны
быт ь
изда ны
у
Брокгауза
и
посвящены
Людовику
Восемнадца­
тому:
эти м
он
хочет
напомнить
слишком
отважным,
что
у
бы вшег о
министра
полиции,
Фу ше,
ест ь
еще
стрелы
в
колчане,
и
даж е
смертельно
отравленные.
Но
странно—
никто
больше
не
трепещет
перед
ним,
ничто
не
освобо­
ждает
его
от
Линца ,
ник то
не
думает
о
то м,
чтобы
п ри­
звать
его,
привезти,
ни кто
не
нуждается
в
его
с ов ете,
в
его
пом о щи.
И
ког да
во
французском
парламенте,
по
дру­
гому
поводу,
возбуждается
вопрос
об
обратном
призвании
изгнанника,
о
нем
вспоминают
уже
без
ненависти
и
без
интереса.
Трех
лет,
с
тех
пор
как
он
покинул
миро ву ю
арену,
оказалось
достаточным,
ч тобы
забыть
великого
актера,
который
подвизался
во
всех
ролях;
молчание
простирается
над
ним ,
как
стеклянный
катафалк.
Для
света
не
существует
бо лее
герцога
Отрантского;
просто
с т арый,
уст алый ,
се рди тый,
од ино кий
и
чу жой
чел о век
угрюмо
гуляет
по
с куч ным
улицам
Линца .
То
та м,
то
здесь
подрядчик
или
де лец
веж ли во
при подн им ают
шляпу
перед
согбенным
старцем,
никто
больше
не
знает
его
и
никто
не
думает
о
не м.
История,
это т
адвокат
вечности,
жесто­
чайшим
обр азом
ото хме тил а
человеку,
который
всегда
ду­
мал
лиш ь
о
мгновении:
она
заживо
похоронила
его.
Так
забыт
герцог
Отрантский,
что
никто
кро ме
несколь­
ких
австрийских
полицейских
чиновников
не
обр ащае т
внимания,
к огда
нак оне ц
в
1819 году Меттерних разрешает
герцогу
Отрантскому
пер ееха ть
в
Т ри ест,
и
то
только
по­
том у,
что
из
надежного
источника
он
знает,
что
эта
ма­
ленькая
милость
предназначается
для
уми ра юще го.
Без­
деятельность
утомила
и
принесла
больше
вре да
этому
бес-
231


покейнему
и
жадному
к
работе
человеку,,
чем
тридцать
лет
фронтовой
службы.
Его
легкие
отказываются
служить,
он
не
может
переносить
сыр ого
климата,
и
Ме тте рних
да­
рует
ему
бол ее
солнечное
место
для
смерти
—
Тр иес т.
Там
изредка
ви дят
сломленного
человека,
уже
тяжелыми
шагам и
направляющегося
к
м ессе
и,
со
сложенными
ру­
ками,
преклоняющего
колени
перед
скамьями:
тот
самый
Жо зеф
Фуше,
который
четверть
в ека
том у
назад
собствен­
ной
рукой
разбивал
распятия
на
алтарях,
теперь,
с кло нив
седую
голову,
преклоняет
колени
перед
«постыдными сви­
дете льств а ми
фанатизма»;
возможно,
что
его
охватила
тоска
по
родным
тихим
переходам
трапезных
его
старого
монастыря.
Что-то
в
нем
совершенно
изменилось;
он,
старый
сутяга
и
често люб ец,
хочет
только
мира
со
всеми
своими
врагами.
Сестры
и
братья
его
великого
противника
Нап ол ео на,
та кже
д авно
низложенные
и
забытые
с вето м,
приходят
навещать
его;
они
доверчиво
болтают
с
ним
о
прошедших
временах:
все
эти
посетители
удивлены,
к аким
крот ким
сделала
усталость
этого
человека.
Ничто
в
этой
бледной
те ни
не
напоминает
больше
устрашающего
и
опасного
человека,
который
в
течение
двух
десятков
лет
уп ра влял
светом
и
похлопывал
по
плечу
величайших
людей
своего
времени.
Он
хо чет
ли шь
мира,
мира
и
с по­
койной
с мерти .
И
действительно,
в
свои
последние
ч асы
он
примиряется
с
ботом
и
людьми.
Примирение
с
бог ом:
стар ый
воинствующий
атеист,
го ни тель
хр истиа нств а ,
раз ­
рушитель
алтарей,
он
посылает
в
последние
д ека бр ьские
дни
за
«отвратительным обманщиком» (как он величал
его
в
майские
дни
своего
яко б инс тв а ), за пастором,
и
с
наб ож но
скрещенными
руками
принимает
соборование.
И
примирение
с
людьми:
за
не ско лько
дней
перед
см ер­
тью
приказывает
он
своему
сын у
открыть
его
письменный
стол
и
вынуть
все
бумаги.
Зажигается
большой
огонь,
сотни
и
тысячи
писем
бросаются
в
него,
а
с
ними,
вероятно,
и
с тра шные
мемуары,
перед
которыми
дрожали
сотни
лю­
дей.
Была
ли
это
слабость
умирающего
или
последняя
поздняя
доброта,
был
ли
это
страх
перед
потусторонним
миром
или
грубое
равнодушие,
—
во
всяком
случае,
все
что
могло
скомпрометировать
других
и
чем
он
мот
о то­
мстить
своим
врагам,
он,
про никш ись
новым
и
по чти
на­
божным
настроением,
уничтожил
на
смертном
одре,
уста -
232


лыи
от
людей
и
от
жизни,
впервые,
вме сто
сл авы
и
власти,
стр емя сь
к
другому
счастью:
к
забвению.
26 декабря 1820 года эта странная,
богатая
приключе­
ниями
жизнь,
начавшаяся
в
гавани
Северного
моря,
у га*
сает
в
городе
Триесте
на
юж ном
море.
И
28 декабря опу ­
скают
тел о
беспокойного
перебежчика
и
изгнанника
на
последний
покой.
Известие
о
смер ти
знаменитого
герцога
Отрантского
не
пробуждает
большого
люб оп ытс тва
в
све те.
Лишь
ле гкая
слабая
дымк а
воспоминания
о
его
име ни
бы­
стро
проносится
и
почти
бесследно
исчезает
в
успокоив*
шем ся
неб е
вре ме ни.
Но
четыре
го да
спустя
еще
раз
вспыхивает
беспокой­
ство.
Распространяется
слух,
что
устрашающие
мемуары
должны
появиться,
и
кое
у
кото
из
властителей,
пос пев­
ших
слишком
отва жн о
обр уши тьс я
на
низложенного,
про­
бегает
дрожь
по
спине:
неужели
еще
раз
загов о рят
эти
опасные
уста
из
мог илы?
Н еуж ели
выплывут
на
свет
из
те ни
полицейской
лавочки
отложенные
в
сторону
доку­
менты,
сли шк ом
доверчивые
письма
и
компрометирую­
щие
доказательства?
Но
Фуш е
остается
верным
се бе
и
в
сме рт и.
На
мемуары,
выпущенные
ловким
книготоргов­
цем
в
1824 году в Париже,
так
же
нельзя
полагаться,
как
на
не го
сам ог о.
Даже
из
могил ы
не
выдает
всей
правды
э тот
упр ям ый
молчальник,
и
в
холодную
землю
ревниво
уносит
он
свои
тайны,
чтобы
самому
остаться
тайной,
по­
лумраком
и
полусветом,
никогда
вполне
не
разг ада нн ой
фигурой.
Но
име нно
потому
все
сно ва
вл ечет
она
к
инкви­
зиторскому
искусству,
которое
он
сам
в
совершенстве
изу­
чил:
по
мимолетно-промелькнувшему
следу
создавать
в есь
извилистый
жизненный
путь
и
в
переменчивой
су дьбе
р ас­
крывать
ду хов ные
св ой ства
этого
замечательнейшего
по­
л ит ика.


О ГЛА ВЛЕ НИЕ
Предисловие
к
русскому
из д анию.
Ироф.
А.
Ку дря вцев а
...
7
Предисловие
автора..................................................................
13
Глав а
1.
Взлет...................................................................................
17
«
U. «Mitrailleur de Lyon» .
•..........................................
М
«
III. Борьба с
Робеспьером..................................... •
.
•.
61
«
IV. Министр Директории и Консульства.....................
88
«
V. М инистр
имнератора
.............................................
124
«
VI. Борьба с императором..................................................
151
«
VII. В ынуж д енное
интермеццо..........................................
168
«
VIII. Последняя борьба с
Наполеоном.............................
184
«
IX. Низложен и забыт......................................................
216


КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
Ле нинг р ад, 25, Стремянная, 4, те я .
1-84-61
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
РОМЭНА
РОЛЛАНА
С
ПРЕДИСЛОВИЯМИ
АВ ТОРА ,
М.
ГОРЬКОГО,
А.
В.
ЛУН А­
ЧАРСКОГО
И
СТЕФАНА
ЦВЕЙГА,
ПОД
ОБЩЕЙ
РЕДАКЦИЕЙ
ПРОФ.
П.
С.
КОГАНА
И
АКАД.
С.
Ф.
ОЛЬДЕНБУРГА.
В
И ЗЯЩН ЫХ
КОЛЕНКОРОВЫХ
ТИСНЕНЫХ
ЗОЛОТОМ
ПЕРЕПЛЕ­
ТАХ
И
Х У ДОЖ ЕСТВЕННЫ Х
С УПЕР -ОБЛОЖК А Х,
С
ПОРТРЕТАМИ-
ФО ТОТИ ПИЯ МИ
И
ФАКСИМИЛЕ
РОМЭНА
Р ОЛЛАН А
« .. .Для
ме ня
Ромэн
Роллан
у
Же
давно
—* Толстой
Франции».
(Из предисловия М.
Горькою)
а..
.Ромэн Роллан
представляет
собой
прекрасное
явл ен ие
в
жизни
современной
Евроны».
(Из предисловия А.
В.
Луничарвкою)
« ... Судить о Роллане по отдельным произведениям
был о
бы
ош ибко й:
его
величие
име нно
вих
со вок у пно сти».
(Из предисловия Стефана Цвейга)
ТОМЫ
I,II, ПТ, IV,V ИVIвы­
шли
из
ПЕЧАТИ
И
ПРОДАЮТСЯ
ВО
ВС ЕХ
К НИЖН ЫХ
МАГАЗИНаХ