Stefan Zweig
STERNSTUNDEN
DER MENSCHHEIT
Обложка
работы
М.
А.
Кирнарского
Ленинградский
Областлнт
J4 22284.
Тираж
8000—11
л.
З акав
Э8578
Го е.
тип.
им.
Ев г.
С ок оло в о!. Ленинград,
пр.
К ра сных
Ко мандир ов, 29

СТЕФАН
ЦВЕЙГ

СОБР АН ИЕ
СОЧИНЕНИЙ
СТЕ ФА НА
ЦВЕЙГА
АВТОРИЗОВАННОЕ
ИЗДАНИЕ
С
ПР ЕД ИСЛО ВИЕМ
М.
ГОР ЬКОГ О
И
КРИТИКО-БИОГРАФИ­
ЧЕСКИМ
ОЧЕ РКО М
РИХАР ДА
ШПЕХТА
X
КООПЕРАТИВНОЕ
И ЗДАТЕ ЛЬС ТВО
«ВРЕМЯ .
ЛЕНИНГРАД

СТЕФАН
ЦВЕЙГ
РОКОВ ЫЕ
и
г
н
о
1и:11ия
п еревод
П.
С.
БЕРНШТЕЙН
Д.
М.
ГОР ФИН КЕЛЯ
В.
А.
ЗО РГЕ Н ФРЕЯ
М.
Л ОЗИНСК ОГ О
ТРЕТЬЕ
ИЗДАНИЕ
КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
<ВРЕМЯ>
ЛЕНИНГРАД
»1999

ПРЕДИСЛОВИЕ
Пятый
том
собрания
сочинений
Стеф ан а
Цв ейга
посвя­
щен
специальному
ли те рату рн ому
^анру —
ле г енде.
К
этому
жанру
обр ащал ись
м ногие
и
западно-европейские,
и
русские
художники.
На
зап ад е,
в
числе
других, — Флобер,
Анат ол ь
Франс,
Сельма
Лагерлеф
с
ее
«Легендами о Христе»; у нас —
Леско в ,
Лев
Толстой,
Достоевский
(вставная легенда о «В е­
лико м
Инквизиторе»
в
«Братьях Карамазовых»).
Мастер
стиха,
драматург,
оригинальный
литературный
критик,
прекрасный
но велли ст,
Стефан
Цвейг
и
в
«леген ­
дах »
выявляется,
как
своеобразный
мыслитель,
остроумный
ра ссказ чик
и
великолепный
стилист.
Имея
длинный
ряд
талантливых
предшественников,
Цвейг
не
по др аж ает,
не
усваивает
манеры
то го
или
иного
излюбленного
автора,
а
остается
совершенно
сам о сто ятель ным
и
оригинальным.
Он,
не
стесняясь
традициями,
беспредельно
расширяет
кр уг
«сказаний», входящих материалом в его легенды.
Свои
сюжеты
он
находит
и
в
христианской
жи ти йной
литературе,
и
в
буддийских
преданиях,
и
в
еврейской
би­
блейской
поэзии.
Но
наряду
с
традиционным
религиозным
материалом
он
привлекает
и
совершенно
иной:
его
легенды
построены
и
на
отзвуках
французской
революции
(«Лион­
ская
ле г енда »), другие вводят нас в творческую биографию
гениев
ми ров ой
ли тер а туры
(«Смертный миг»
—Ф.
Достоев­
с ког о, «Мариенбадская элегия»
—-
Ге т е), даже капиталисти­
7

ческое
грюндерство
XIX в. («Открытие Эльдорадо») он пре­
вра щает
в
«легенду»
далекого,
безвозвратного
прошлого;
в
«Борьбе за южный полюс» — ги м н
гер оиче с кой
борьбе
человек а
с
природой.
Ни
Лев
Толстой,
ни
Достоевский,
ни
Л еск ов,
используя
христианские
сказания,
в
своей
художе ст в енн ой
обработке
материала
не
отходят
це л иком
от
его
религиозной
и
мо­
рал ьно-фил ософс кой
значимости.
«Христианское»
ими
не
отрицается,
а
только
модернизируется,
приспособляется
к
их
собственным
религиозно
- философским
воззрениям.
То
же
самое,
правда,
в
мен ьш ей
мере,
видим
мы
и
у
за­
падно-европейских
п иса тел ей;
и
даже
ф ило соф ское
сни­
схождение,
вол ьтер ьян ска я
ирония
французов
не
убив аю т
до
конца
«вечного»
в
христианской
философии
и
морали
обработ анн ы х
ими
наивных
сказаний.
Совсем
др угое
у
Стефана
Цвейга.
Это
«вечное», тради ­
ционно-религиозное
его
совершенно
не
интересует.
Для
не го
в
создаваемых
легендах
ценна
прежде
всего
живая,
вол ну ю­
щая
современность
острой
человеческой
борьбы,
мучитель­
ных
страданий
угнетенных
народных
ма сс.
Сам о
сказание,
историческое
воспоминание,
религиозно-философское
содер­
ж ание
преданий
— только
ч исто
литературный
материал,
благодарная
сокровищница
прихотливого
сочетания
образов,
причудливых
очертаний
человеческих
характеров
в
разной
исторической
обстановке.
Отсюда
и
те
его
легенды,
кото­
рые
построены,
казалось
бы,
на
чуждом
духу
нашей
эпохи
материале
ид ей,
фак тов,
образов,
остро
и
де йст ве нно
в ос­
принимаются
нам и
в
авторском
плане,
как
горячая
про­
пове дь
основных
устремлений
борю ще го ся
чело ве чества.
Пламенный
прот е ст
против
социальной
не правды
совре­
ме нн ого
общества
в
ее
различных
проявлениях,
в
частности,
ре зкий
протест
против
капиталистических
войн,
ди фира мб
героизму
см елой
во левой
личности
— вот
основное
идейно е
8

сод ер жани е
легенд
Сте фа на
Цвейга.
Там
же,
где
проблемы
с овре ме ннос ти
отступают
на
второй
план,
где
утверждается
си ла
жизненных
устремлений
чело век а,
си ла
л юбви
(«Лион ­
с кая
ле генда »), там авторская ирония,
беззлобная
улыбка
тен ям
далекого
пр ошлого,
послужившим
для
выявления
ид еи,
устраняют
всякую
возможность
восприятия
«легенды»,
как
проповеди
отживших
идей .
Л учши ми
в
цикл е
легенд
Цвейга,
несомненно,
явля ­
ю тс я : «буддийская»
легенда
«Глаза извечного брата»
и
«хри­
ст иан ская »
леге нд а
о
сестрах-близнецах
(последняя в дан­
ном
издании
впервые
появляется
в
печати,
переведенная
с
оригинальной
ру копи си
автора).
На
тем у
леге нд ы
«Глаза извечного брата»
Р.
Кипли н­
гом
на пи сан
превосходный
ра сс каз
«Чудо Пуран Багата»,1
пользующийся
широкой,
вполне
заслуженной
известностью
на
за паде
и
у
нас.
Но
и
в
обр аботк у
этой
использованной
уже
темы
Сте фан
Цв ейг
сум ел
внести
свое
и
новое.
В
част­
ности,
Цвейг
совершенно
освободил
ее
от
того
империалист­
ского
благодушия,
которое
пропитало
насквозь
социально­
исторической
лож ью
преле стны й
рассказ
Р.
Киплинга.
У
певца
английского
империализма
буржуазная
культура
метрополии,
насаждаемая
чиновниками
колониального
английского
пра­
вительства
Индии,
—
благо
для
Индии
и
ее
пор або щ ен ного
населения;
и
Пур ан
Багат
у
Киплинга
— убежденный поклон­
ник
и
рев но ст ный
проводник
ее
у
себя
на
родине.
Ничего
подобного
мы
не
найдем
в
легенде
Цвейга,
которая
совер­
ше нно
свободна
от
всякого
прив кус а
проповеди
европей­
ского
культурного
превосходства
над
архаической
наивной
«мудростью»
туземного
населения
кол оний .
1 «Чудо Пуран Багата»
Р.
Киплинга,
в
переводе
и
с
примеча­
ниями
академика
С.
Ф.
Ольденбурга,
напечатано
отдельной
книжкой
издательством
«Время»
в
1922 г.
9

Чудесная
«Легенда о сестрах- б л из не ца х»
выдержана
в
тонах
спокойного
эп ич еск ого
житийного
повествования
о
тр удах
и
спасении
хри ст ианс ких
под ви жни ц;
но
это
спо­
койное
пов ест во ва ние
прони з ано
неистощимым
здор овы м
юм ор ом,
который
ярко,
совершенно
неожиданным
свет ом
освещает
свя тую
повесть
весьма
несвятого
жития«
Чуждая
всяк ой
т енден ции,
просто
рассказанная,
легенда
восприни­
мается
ч ита теле м,
как
превосходная
ве села я
иллюстрация
к
«вечным»
ист ин ам
о
святой
церкви,
праведной
жизни,
религиозной
м ора ли.
Мы
убеждены,
что
и
«легенды»
С теф ана
Цвейга
так
же,
как
и
его
новел л ы,
найдут
своих
друзей
и
поклонников.
А
отмеченные
на ми
две
лег енд ы
на йдут
многочисленных
читателей
в
самых
широ ких
демократических
кругах.
В,
Де сниук ий

ЛЕГ ЕН ДА
О
СЕСТРАХ-БЛИЗНЕЦАХ
ПЕРЕВОД
п.
С.
БЕР НШТ ЕЙН

В
од ном
южном
гор оде,
имени
кот ор ого
я
предпочитаю
не
называть,
ме ня
поразил,
при
выходе
из
тесного
п ере­
улка,
вид
ранне-готического
здания
с
двумя
могучими
башнями,
столь
похожими
друг
на
друга,
что
в
сумерках
од на
могла
по ка зать ся
тенью
другой.
Веж лив о
приподняв
шл япу,
я
обратился
к
краснощекому
бюргер у,
п оста вившем у
сво й
бокал
с
янтарным
вино м
на
сто лик
ма лен ьк ого
кафе,
с
просьбой
сообщить
мне
название
здания,
величаво
высившегося
над
низкими
крышами
дом ов.
Мой
неторопли­
вый
собеседник
удивленно
взглянул
на
мен я
и
со
спокой­
но й,
тонкой
улыбкой
проговорил:
—
Затрудняюсь
дать
вам
точные
сведения.
На
пл ане
города
оно,
вероятно,
обозначено
как -н ибу дь
иначе,
мы
же
назыв ае м
его
по-старинному
«Дом сестер», потонули,
что
обе
башни
так
похожи
друг
на
друга
или,
быт ь
может,
потому,
что...
Он
запнулся,
настороженно
подавив
улыбку,
точно
желая
удостовериться,
достаточно
ли
возбуждено
мое
любопытство.
Но
непо л ный
отве т
удваивает
интерес, — и
мы
естественно
втянулись
в
бес еду ;
я
охотно
п осл ед овал
его
приглашению
выпить
рюмку
терпкого
з оло тисто го
вина.
Пер ед
наши ми
взорами,
в
све те
мед лен но
подымающейся
луны,
т аин ств енно
свер кал о
кру же во
башен;
ви но
пришлось
по
вкусу,
и
я
надеюсь,
что
та
же
участь
постигнет
неболь­
шую
рассказанную
им
ле г енду
о
сестрах-близнецах,
которую
я
пер еда ю
добросовестно,
не
р у чаясь
за
ее
достоверность.
13

Войско
короля
Феодосия
вынуждено
было
ос тать ся
на
зимних
квартирах
в
столице
Ак ви тан ии.
Когда
измученные
л ошади ,
благодаря
длительному
отдыху,
приобрели
гладкую,
словно
атлас,
шерсть,
а
солдаты
стали
уже
испытывать
скуку,
случи лось ,
что
начальник
ко нницы ,
лангобард
по
имени
Герилунт,
влюбился
в
красавицу-лавочницу,
прода­
вавшую
в
тенистом
уг лу
нижней
ча сти
города
с пеции
и
медовые
пряники.
Он
был
охвачен
ст оль
сильной
стр асть ю»
что,
не
взирая
на
ее
низкое
пр оисхож ден ие
и
торопясь
заключить
ее
в
свои
объятия,
неме дле нно
сочетался
с
ней
браком
и
поселился
в
княжеском
д оме
на
базарной
пл ощ ади.
Там
они
провели,
скрываясь
от
людских
взо ро в,
мно го
не дел ь;
влюбленные
дру г
в
друга,
они
забыли
вс е:
людей,
время,
короля
и
войну.
Но
пока
они,
поглощенные
сво ей
страстью,
проводили
н очи
в
объятиях
друг
у
друга,
время
не
дремало.
Теплый
южный
ветер
прошел
по
стране;
от
го р ячего
его
дыхания
таял
потоками
лед ,
по
легкому
его
следу
пыш ным
цветом
распускались
на
лу гах
кр оку сы
и
фиалки.
Прошла'ночь,
зазеленели
деревья,
влажными
бугор­
ками
пробились
на
застывших
ветвях
почки;
весна
под ы­
малась
от
дымящейся
з емли,
а
с
нею
возобновились
и
во енные
д ейс твия.
Однажды
ранним
утром
ме дный
молот
у" ворот
вл ас тно
нарушил
утренний
сон
влюбленных:
пр и­
каз
государя
по веле вал
военачальнику
вооружиться
и
вы­
ступить.
Барабаны
забили
тр ев огу,
вызывая
воинов
из
домо в,
ветер
звонко
загудел
в
знаменах,
и
подковы
осед л ан­
ных
коне й
застучали
на
баз арной
площади.
Тогда
Герилунт
быстро
вырвался
из
мягко
обвивших
его
рук
зи мней
жены
св оей,
ибо
ч ес тол юбие
и
мужественное
ст рем ле ние
к
битвам
пылали
в
нем
ярче
любви.
Равнодушный
к
слеза м
супруги,
он
не
разрешил
ей
сопровождать
его ,
остави л
ее
в
обшир­
ном
доме
и
вторгся
с
толпой
в с адников
в
мавританские
владения.
В
семи
битвах
он
опрокинул
врага,
огненными
!♦

метлами
разметал
с а ра цинские
разбойничьи
замки,
завое­
вал
их
города
и
победоносно
разгромил
страну
вплоть
до
морского
берега;
там
он
нанял
парусники
и
га лер ы,
чтобы
переправить
на
родину
богатую
добычу.
Ни ко гда
по беда
не
была
стол ь
быстрой,
ср ажен ия
стол ь
блистательными.
Неудивительно,
что
король,
жел ая
о тблаг од ар ить
смелого
воина,
уступил
ему
за
небольшую
дань
север
и
юг
зав ое­
ванной
страны
в
ленное
пользование
и
управление.
Теперь
Герилунт,
которому
сед ло
заменяло
доселе
и
до м,
и
родину,
мог
отдохнуть
спокойно;
он
был
об есп ечен
до
конца
своих
дн ей.
Но
честолюбие,
возбужденное
быс т рой
побед ой ,
тре ­
бовало
большего:
он
не
хотел
быт ь
п одда нным
и
дан ником
своего
государя;
ему
казалось,
что
ли шь
королевский
венец
достоин
укр асит ь
светлое
ч ело
его
супруги.
Он
стал
воз­
бужда ть
свое
войско
к
возмущению
против
к оро ля,
п од­
го то вляя
восстание.
Но
своевременно
раскрытый
заговор
не
удался.
Пот ерп ев
поражение
еще
до
битвы,
отлученный
от
цер кви ,
покинутый
свои ми
всадниками,
Герилунт
выну­
жде н
был
скрываться
в
горах;
там
за
богат ую
мзду
крестьяне
во
время
сна
дубинами
убили
опального
военачальника.
В
тот
с амый
час,
когда
слуги
короля
нашл и
на
сен е
в
амбаре
еще
сочащийся
кровью
труп
непокорного
и,
сор вав
с
нег о
платье
и
д рагоце ннос ти ,
бр ос или,
нагого,
на
свалку,
его
жена,
еще
не
зная
о
гибели
мужа,
роди ла
в
замке
на
роскошном
парчевом
ло же
дву х
девочек-близне­
цов ,
которых/при
большом
стечении
народа,
окрестил
сам
епископ,
дав
им
имена
Софии
и
Елены.
Еще
не
утихли
гул
колоколов
на
церковной
башне
и
звон
серебряных
бокал ов
на
пире,
ког да
внезапно
пришл а
ве сть
о
восстании
и
гибели
Герилунта,
а
за
ней
— втор ая,
о
то м,
что
король,
следуя
бл аго му
закону,
треб ует
для
ка зны
дом
и
имущество
мятеж­
ника.
Ит ак,
красавица
- лавочница,
еле
оправившись
от
род ов,
снова
б ыла
вынуждена
надеть
старое
шерстяное
1*

плат ье
и
спуститься
в
гнилую
ули цу
нижней
час ти
города;
но
пре жне й
нищете
сопутствовали
теперь
горькое
разоча­
рование
и
дво е
малюток.
Снова
пришлось
ей
усесться
на
ннзяой
дере вя нно й
табуретке
у
своего
ларька
и
предлагать
соседям
с пеции
и
сладкие
медовые
пряники,
нередко
при­
нимая,
вместе
со
скудными
грошами,
з лые
издевательства.
Вскоре
печаль
погасила
бле ск
ее
очей,
преждевременная
с едина
обесцветила
во ло сы.
Но
за
ну жду
и
невзгоды
во з­
на гр аждал и
ее
живость
и
с вое образ ная
прелесть
с естер -
близнецов,
унаследовавших
весь
бле ск
материнской
красоты;
они
был и
стол ь
сходны
ростом
и
изяществом
речи ,
что
одна
казалас ь
живым
отражением
прелестного
обр аза
другой.
Не
только
чужие,
но
и
родная
ма ть
подчас
не
могла
отли­
чить
Елену
от
Софии,
так
велико
бы ло
их
сходство.
И
она
велела
Софии
но сить
на
руке
полотняную
тесьм у ,
ч тобы
отличить
ее
по
этому
знаку
от
сестры.
Ибо,
услыхав
голос
или
увидев
лицо
доче ри ,
она
не
знала,
с
ка ким
именем
обратиться
к
н ей.
Но
сестры,
унаследовав
победную
красоту
матери,
ро ко­
вым
образом
получили
в
уд ел
неудержимое
че с толю бие
и
жажду
власти,
отличавшие
их
о тца;
ка ждая
из
них
с тр еми­
ла сь
во
всем
превзойти
не
только
другую,
но
и
всех
ровесниц.
Еще
в
те
ранние
годы,
ког да-
дет и
обычно
сп о­
кой но
и
бесхитростно
играют
друг
с
другом,
сестры
во
всякое
дело
вносили
сор евно вани е
и
за ви сть.
Есл и
кт о-
нибудь,
плененный
прелестью
ребенка,
надевал
незатейли­
вое
к олечк о
на
п алец
одн ой,
не
предложив
другой
такого
же
подар ка,
есл и
волчок
о дной
верт елся
дольше,
чем
у
другой,
мать
находила
обиженную
на
цолу,
с
засунутыми
в
рот
сжатыми
пальцами,
злобно
ст уча щей
каблуками.
Похвала
или
нежное
слово,
обр аще нны е
к
одной,
вызывали
дос аду
другой,
и,
хотя
они
был и
таи
похожи
друг
на
друга,
что
с ос еди,
шутя,
называли
их
а зеркальцамии,
они
омрачали
16

свои
дни
жгучей
ревностью
друг
и
Другу•
Тще тно
пыта­
ла сь
мать
по туш ить
разгоравшееся
плам я
чрезмерного
чес то люби я
враждующих
сестер,
тщетно
старалась
осла­
би ть
вечно
натянутые
струны
соревнования;
она
должна
бы ла
убедиться,
что
злосчастное
наследие
продолжало
гнездиться
в
несозревших
еще
душ ах
детей;
и
только
со­
зна ние ,
ч то,
благодаря
этому
беспрестанному
соревно­
вани ю,
обе
девочки
стали
са мыми
умелыми
и
самыми
ло в­
кими
сред и
своих
ро ве сниц,
давало
ей
некоторое
утешение.
За
что
бы
ни
взялась
одна,
другая
тотчас
же
старалась
превзойти
ее.
Обладая
от
пр ирод ы
подвижностью
телесной
и
духовной,
сестры-близнецы
быстро
научились
всем
полез­
ным
и
прия т ным
женским
и ску сствам,
вроде
пряжи
льна,
ок ра ски
материй,
обращению
с
драгоценными
ве ща ми,
игр е
на
флейте,
грациозным
танцам,
сложению
искусных
стихов,
мелодичному
пению
под
звуки
лютни;
нарушая
обычаи
знатных
женщин,
они
из уч али
даже
лат ынь,
гео­
метрию
и
вы сшие
философские
науки,
с
которыми
знако­
мил
их
старый
благодушный
ди акон .
И
скоро
в
Аквитании
не
стало
девушки,
равной
по
крас оте ,
воспитанию
и
гиб­
кости
ума
дв ум
дочерям
лавочницы.
Но
никто
не
мог
бы
с казат ь,
ком у
из
двух
слишком
уж
одинаковых
сестер ,
Елене
или
Софии,
принадлежит
пе рвенс тво ,
ибо
никто
не
отличил
бы
од ну
от
другой
ни
по
фигу ре ,
ни
по
дви же­
ниям,
ни
по
речи.
Но
наря ду
с
любовью
и
искусствам
и
к
по зна нию
неж­
ных
и
прелестных
вещей,
наполняющих
душу
и
тело
пыл­
ким
стремлением
вырваться
из
тисков
повседневности
в
не­
объятные
просторы
ч увст ва,
в
обе их
де в ушках
подымалось
жгучее
недовольство
н изким
положением
матери.
Из
ака ­
демии,
с
диспутов,
после
состязаний
с
учеными
в
и скусно м
обмене
аргументами,
или
из
круга
танцующих,
овеянные
отзвуками
мелодии,
возвращались
они
в
дымную
у лицу;
там
2 Ровпиые мгновения
17

их
ма т ь, € непричесанной головой,
до
позднего
вече ра
т ор­
говалась
и з-за
горсти
мускатных
ор ехов
или
не с коль ких
Заплесневелых
медяков,
заставляя
их
стыдиться
своей
упор­
ной
нищеты;
колкая
вет хая
цыновка
больно
царапала
вну­
тренним
огне м
нежное
деви чье
те ло.
Долго
бодрствовали
они
ночью,
проклиная
сво ю
судьбу,
ибо,
возвышаясь
кр а­
сотой
и
умом
над
знатными
дамами,
призванные
выступать
в
мягких
волнистых
тканях,
звеня
драгоценными
камнями,
бы ли
они
похор оне ны
в
затхлой
и
тусклой
дыре
и
пред­
на зна че ны,
в
лучшем
сл уча е,
стать
хозяйками
и
самками
для
пе рво го
попавшегося
бондаря
или
оружейника,
о ни,—
дочери
великого
полководца,
с
королевской
кровью
в
жилах
и
властной
душой.
Они
жаж дал и
блестящих
чертогов
и
толпы
слуг,
ж аждал и
богатства
и
славы,
и,
если
случайно
мимо
них
проносили
благородную
да му
в
пышных
мехах,
с
сокольничими
и
телохранителями
у
легк о
колеблющихся
носилок,
лиц а
их
белели
от
злобы,
как
зубы
во
р ту.
Мощно
вскипали
в
крови
возмущение
и
честолюбие
мятежного
отца
их,
который
также
не
мог
уд овлетво ри ть ся
золотой
с ер единой ,
скромной
су дьбо й;
дн ем
и
ночью
они
размы­
шляли,
как им
способом
уйт и
от
столь
недостойного
су ще­
ствован ия .
И
вот
неожиданным,
но
понятным
образом
случилось,
что
София,
пробудясь,
нашла
мес то
ря дом
с
собою,
на
общем
ложе,
пок инут ым :
Елена,
отражение
ее
тела,
уча ст­
ница
ее
вожделений,
тай Ъо
исчезла
ночью;
испуганная
мать
беспокоилась,
не
по хи тил
ли
ее
кто-либо
из
дворян
силой
(ибо многие из юношей поражены были двойствен­
ным
сия нием
девушек
и
ослеплены
им
до
потери
р ас су дка).
Наскоро
одевшись,
бросилась
она
к
наместнику,
который
и менем
короля
прав ил
городом,
и
закл инал а
его
послать
погоню
за
злодеем.
Он
обещал.
Но
на
следующий
день ,
к
глубокому
стыд у
мате ри ,
распространилась
весть,
что
18

Елена,
ед ва
созревшая,
по
доброй
воде
бежала
с
сы ном
дво ­
рянина,
опустошившим
ради
нее
ла рцы
и
шк афы
ро дно го
отца.
Через
неделю
вслед
за
первой
в естью
пришла
и
дру ­
гая , — более
ужасная:
путешественники
рассказывали,
как
пышно
живет
молодая
блудница
в
другом
гор оде
со
своим
любовником,
окруженная
-слугами,
соколами
и
за мо рск ими
зверями,
облаченная
в
меха
и
блестящие
т кани,
к
досаде
всех
честных
женщин
округи.
Но
не
успели
эту
весть
раз­
жевать
болтливые
людские
уста,
как
новая,
еще
более
стр аш ная
поспешила
на
смену:
насытившись,
опустошив
ме шки
и
карманы
молодого
щеголя,
Елена
отправилась
в
замок
казначея,
г луб окого
старика,
отдала
свое
молодое
тел о
за
новую
роскошь
и
безжалостно
грабит
скрягу.
Через
несколько
недель,
повы тас кав
золотые
перья
казначея,
она
бросила
ег о, — словно
общипанного
и
выпотрошенного
пе­
т уха;— взяв
се бе
д руг ого
л юб овн ика;
этого
сме нил
нов ый,
более
богатый,
и
вскоре
стало
всем
известно,
что
Елена
в
со с еднем
гор оде
торгует
своим
юны м
телом
не
ме нее
усердно,
чем
до ма
ее
мать
— специями
и
сладкими
медо­
в ыми
п ря никам и.
Тщетно
слала
несчастная
вдова
го нца
за
гонцом
к
заблудшей
д оче ри,
умоляя
ее
но
топ тать
в
грязь
п ороч ной
жизнью
память
отца.
Чаша
непотребства
пере­
пол нил ас ь,
к огда
однажды,,
к
стыду
ма тери ,
от
ворот
города
дв инул ся
по
улице
великолепный
ко рте ж:
в пер еди
шли
ско­
роходы,
одетые
в
ярко-красные
костюмы,
потом,
как
перед
поездом
вельможи,
вс а дники,
и
ср еди
н их,
о кру женна я
рез ­
вящимися
персидскими
соба ка ми
и
обезьянами
редких
пород,
юн ая
гет ера ,
Елен а,
прелестью
подобная
праматери
того
же
име ни, — Елене,
потрясавшей
некогда
царства, — и
наряд­
на я,
как
языческая
царица
Са вска я,
вступающая
в
Иеру­
сал им.
Раскрылись
рты,
зашевелились
языки,
ремесленники
покинули
свои
дома,
писатели
— свои
труды,
рой
любопыт­
ных
окр уж ил
ше стви е;
потом
колышащаяся
толпа
в с адни­
2*
19

ков
и
слу г
приготовилась
к
почетное
вс тре че
на
базарной
пл ощ ади.
Наконец,
распахнулась
завеса,
и
юн ая
бл удни цу
надменно
перешагнула
пор ог
дворца,
принадлежавшего
когда-то
ее
от цу;
расточительный
любовник,
в
уплату
за
три
страстных
ночи,
выкупил
его
для
Ел ены
из
королевской
казны.
Точ но
в
свое
королевство
вступила
она
в
покои,
где
на
роскошной
кр овати
роди ла
ее
почтенная
мат ь;
давно
покинутые
з алы
быстро
наполнились
дорогими
яз ыческ и ми
статуями;
холодный
мрамор
покр ыл
деревянные
лестницы
и
раскинулся
искусными
пли там и
и
мозаикой;
тканые
ковры
с
и з ображе ния ми
людей
и
событий
устлали
стены,
цветистый
плю щ
уютно
обвил
дом ;
звон
3ОЛОТ9 Й
пос уды
сливался
со
зв ука ми
музыки
на
праздничных
пиршествах,
ибо
обуч енн ая
всем
иск усствам
Елена,
привлекая
сво ей
мо­
лодостью,
соблазняя
умом,
стала
вскоре
искуснейшей
в
лю­
бовных
утехах
и
самой
бог ат ой
гетерой.
Из
сос ед них
горо­
дов,
из
чу жих
стр ан
стекались
богач и-хрис т иане ,
язычники,
еретики,
чтобы
хо ть
раз
насладиться
ее
ласками,
и
так
как
ее
жажда
власти
б ыла
не
меньше,
чем
честолюбие
ее
от ца,
она
железной
десницей
держала
влюб ленны х
и
дразнила
стра сть
мужей,
пока
не
выманивала
все
их
состояние.
Д аже
сын
короля,
и
т от,
после
недели
наслаждения,
опьяненный
и
потом
жестоко
протрезвившийся,
покинул
объя т ия
и
дом
Елен ы,
уплатив
горький
выкуп
заи модав цам .
Неудивительно,
что
столь
смелое
поведение
озлобляло
честных
женщин
города,
особенно
— пожилых.
В
це ркв ах
проповедники
восставали
против
ранней
порчи
нравов,
же н­
щины
на
рынках
гневно
сж им али
кулаки,
и
ча сто
з вен ели
окна
и
во рота
от
пущенных
в
них
камней.
Но
как
ни
оз ло бляли сь
порядочные
же нщины
— покинутые жены,
од и­
нокие
вдо вы
— как
ни
негодовали
старые,
опытные
в
своем
реме сле
блудницы,
как
ни
обл аива ли
этого
дерзкого,
вне ­
запно
вор ва вшег ося
на
л уга
наслаждения
жеребенка,
никто
20

из
женщин
не
пылал
таким
возмущением,
как
София,
ее
сестра.
Сердце
ее
разрывалось
не
потому,
что
та
предалась
сто ль
порочной
жизни;
нет,
она
рас ка ива лас ь,
что
са ма
пропустила
минуту,
когда
юноша-дворянин
сделал
ей
по­
добное
же
предложение,
и
то,
к
ч ему
она
втайне
стреми­
лас ь,— власть
над
людьми
и
р оск ошное
существование,—
досталось
другой;
а
в
ее
холодную
каморку
все
так
же
вры­
вался
в етер
и
выл
впере г онку
с
ворчливой
матерью.
Сестра,
в
хвастливом
сознании
своего
богатства,
нео дно крат но
посы­
лала
ей
драгоценные
наря ды,
но
гордость
Софии
отвергала
подачки.
Нет ,
не
могло
честолюбие
ее
насытиться
бе ссл ав­
ным
подражанием
смелой
сестре;
она
не
желала
оспари­
вать
у
нее
любовника,
как
в
прежнее
вре мя
— сладкий
п ря­
ник .
Ее
победа
должна
бы ть
совершенней.
Размышляя
дне м
и
ночью,
чем
бы
за ста вить
людей
поклоняться
ей
и
про­
славлять
ее
больше
сестры,
она
убедилась
вскоре
по
все
растущему
у влечен ию
му жчин ,
что
с охран енн ый
ею
скром­
ный
уд ел
—
де вс тв енно сть
и
незапятнанная
чистота
—
является
великолепной
приманкой
и
достоянием,
которыми
умная
женщина
может
промышлять
пре кра сно.
И
она
ре­
шил а
превратить
в
драгоценность
им енно
то,
что
сестра
преждевременно
расточила,
и
выставить
напоказ
свою
добро­
детель
так
же,
как
сестра-гетера —
свое
тело.
Ес ли
той
поклонялись
за
по ро ки,
то
ей
должны
поклоняться
за
чи­
стоту.
Еще
не
успели
смолкнуть
языки
сп летни ко в,
ког да
в
одно
ут ро
л юбо пы тству
из умл е нного
города
дана
б ыла
нов ая
пища:
София,
сес тра
гетеры
Елены,
ушла
из
мира ,
чтобы
спа стись
от
ст ыда
и
ис купи ть
позорный
образ
жиз ни
сестр ы ;
она
вступила
в
число
послушниц
знаменитого
монастыря
святой
Женевьевы.
Запоздавшие
любовники
рвали
волосы
на
голове,
разгневанные
тем ,
что
нетронутое
сокровище
ускользнуло
из
их
рук.
Но
верующие,
охотно
пользуясь
небывалым
случаем
противопоставить
сластолюбию
пр е­
21

красный
образ
богобоязненной
жи зни,
ус ер дно
распростра­
няли
рту
весть
по в сюду,
так
что
ни
об
одной
де вуш ке
в
Ак витан ии
не
говорили
так
много,
ни
о дну
из
них
не
славили
так,
как
Софию
благочестивую.
Ж енщины
прекло­
н яли
ко лен и,
к огда
она
проходила
мим о
них
в
церковь
в
скромном
одеянии;
е писко п
бра л
ее
с
собой,
ко гда
нав е­
щал
больных
в
госпитале;
в
цер кв и,
когда
пелась
молитва,
аббат
ставил
ее
в
первый
ря д,
чтобы
вз оры
вер ующ их
могли
любоваться
т ой,
которая
приобрела,
созерцая
дьявольские
поступки
се стр ы,
ис т инную
вер у
в
бога.
И
сразу, — легко
мо жно
себ е
п редс тавить,
как
огорчилась
Ел ена , — внима­
ние
стра ны
обратилось
всецело
на
невинную
ж ертву
ис ку­
пления,
которая,
как
голубь
божи й,
ж елая
избежать
греха,
поднялась
в
горние
области
веры.
Странное
созвездие
«близнецов»
сияло
в
следующие
ме­
сяцы
над
изумленной
страной,
вещая
грешникам
и
благо­
ч ес тивым
одинаковую
радость.
И бо,
есл и
первым
предо­
ставляла
Еле на
в
изб ы тке
усладу
телесную,
то
духовной
усладой
дарил
вторых
с верк ающи й
добродетелью
образ
Со­
фии,
и,
в
силу
такого
разделения,
впервые
от
создания
мира ,
в
эт ом
гор оде
Ак витан ии
царство
бож ие
отделено
был о
от
ц ар ства
дьявола
стол ь
отчетливо
и
наглядно.
Целомудрен­
ном у
п окро вител ьс тво вал а
София,
а
отд авши йся
плотскому
слас толю би ю
вкушал
земные
наслаждения
в
объятиях
ее
недостойной
сестры.
Но
в
душе
каждого
человека
проло­
же ны
от
добра
ко
злу,
от
плоти
к
духу
с тр анно-с обла з­
нительные
пути,
и
вскоре
оказалось,
что
как
раз
эта
двой­
ственность
неожиданным
образом
нарушила
спокойствие
лю дско е.
Ибо
сестры-близнецы,
несмотря
на
совершенно
различный
образ
жизни,
оставались
внешне
похожими
д руг
на
дру га,
благодаря
одинаковому
росту,
одинаковому
цвету
глаз,
одинаковой
улыбке
и
одинаковой
миловидности;
од ну
нельзя
было
от личит ь
от
другой.
По нят но,
поэтому,
что
2Я

среди
мужчин
в
городе
подня ло сь
замешательство.
Е сли
юно ша
провел
ночь,
исп ол ненну ю
страсти,
в
объятиях
Елены
■ утром поспешно забегал в церковь - к
обе дне ,
желая
оч и«
сти ть ся
от
гр еха,
он
удивленно,
испуганный
дьявольским
навождением,
протирал
глаза.
Ибо
благочестивая
мо ле ль­
щиц а,
стоящая
в
первом
ряду
послушниц
с
опущенными
гл азам и
и
сло жен н ыми
рука ми,
казалась
ему
той
самой
же нщ иной,
которую
держал
он
в
своих
объятиях,
наг ую
и
раз гор яч енн ую.
Он
пристально
вглядывался:
да,
те
же
губы,
те
же
округлые
и
нежные
движения,
правда,
не
в
по­
рыве
распутства,
а
в
коленопреклоненной
молитве
пер ед
алта­
рем,
но
все
же— Елен а.
Он
вглядывался,
и
глаза
загорались,
разл ич ая
сквозь
монашеское
о деяние
хорошо
знакомое
тел о
лю бов ниц ы.
И
такая
же
иг ра
от раже нны х
чувств
мутила
разум
тех,
кт о,
после
благоговейного
с оз ер цания
монахини,
встречал
на
пов орот е
ул ицы
нед ав но
еще
целомудренную
Со фию
ст ра нно
из ме нившейся ,
в
роскошном
платье
с
обна­
женной
гр удью ,
в
толпе
в оло кит
и
слу г,
торопящуюся
на
пир.
Они
старались
себ я
увер ить,
что
это
Елена,
не
Софи я,
но
не
могли
все
же
отделаться
от
образа
нагой
монахини
и
грешными
мыслями
оскверняли
свято сть
мол итв ы.
Так
колебались
чувства
между
той
и
другой,
подчас
смешива­
лис ь,
шли
пре в ратн ым
путем,
и
слу чалось ,
что
юноши
гр е­
зи ли
о
тел е
непр исту пно й
се стр ы,
пребывая
у
продажной,
и
глядели
на
святую
порочным
взором
сладострастия.
Так
уж
творец
неладно
создал
муж чин:
их
чувственные
вож де­
ления
треб у ют
не
того,
что
им
пр едл аг ается;
если
жен­
щи на
без
борьбы
отдает
свое
тело,
они
забывают
о
бла­
годарности
и
делают
в ид,
что
их
привлекает
только
невин­
нос ть.
Если
сохранившая
нев иннос ть
сопротивляется,
то
это
их
лишь
вдвойне
возбуждает.
Так
ни ко гда
не
удо вл е­
творяется
муж с кая
двойственность
в
вечной
бо рьбе
ме жду
плотью
и
духом;
здесь
же
з ат ей ливый
дьявол
затянул
двой­
23

ной
узел,
ибо
блудница
и
монахиня
~ Елена и София —
казал ис ь
единым
телом;
нельзя
был о
о тли чить
о дну
от
дру­
го й,
и
н икто
не
мог
дать
себе
точн ог о
отчета,
кем
из
них
он,
собственно,
желает
обладать.
И
так
случилось,
что
бес­
путную
мол оде жь
города
можно
бы ло
чаще
встре тить
в
церкви,
чем
в
трактире,
и
развратники
соблазняли
зо ло­
том
блудницу,
чтобы
для
любовных
игр
надела
она
вла ся­
ную
рясу
и
созд а ла
тем
видимость,
будто
они
наслаждаются
телом
чистой
блюстительницы
в еры,
Софии.
Весь
город,
вся
страна
постепенно
втянуты
был и
в
эту
безумно-драз­
нящую,
обманную
игр у,
и
ни
сло во
епископа,
ни
увещания
правителя
города
не
могли
прекратить
еж еднев но
в оз обно­
вляющегося
кощунства.
Казалось
бы,
они
могли
полюбовно
притти
к
соглаше­
нию
и
удовлетвориться
тем ,
что
одна
— самая
богатая,
а
другая
— самая
благочестивая
ж ен щина
в
городе;
но
обе ,
ок руж енны е
поклонением
и
сла во й,
с
гневно
бьющимися
и
под
власяницей,
и
под
соблазнительным
наряд ом
серд­
цам и,
размы шл яли
в
своем
честолюбии,
как
нане ст и
др уг
другу
удар.
София
со
злостью
кусала
губы,
ко гда
до
нее
доходили
слухи,
что
сестра
поз ор ит
в
греховном
маска­
раде
ее
священное
облачение.
Елена
же
ударами
плети
осы ­
пала
слуг,
доносивших
о
том,
что
епископ
и
святы е
мужи
по чт ител ьно
преклоняют
колено
перед
ее
сестрой,
а
жен­
щин ы
ц елуют
землю,
по
кот орой
она
ступала.
Чем
бол ьше
зла
они
др уг
дру гу
желали,
чем
сильнее
они
ненавидели
дру г
друга,
тем
тщательнее
прятали
они
сво и
истинные
ч увства
под
личиной
сострадания.
Елена,
со
слезами
в
го­
лосе,
жалела
за
пи ром
сестру,
так
бессмысленно
сгубившую
под
вла сян иц ей
молодость
свою
и
жизнелюбие;
София
кон­
чала
свою
всенародную
молитву
нароч ит о
по добр анны м
тек ст ом
о
гре ш ницах,
предпочитающих,
в
своем
неведении,
короткое
зем ное
счастье
чистому
и
вечному
небесному
бла ­

же нст ву.
Но
убедившись,
что
ни
послы,
ни
донос4йки
не
в
силах
сби ть
их
с
избранного
пути,
они
постепенно
снова
стали
сближаться,
словно
два
борца,
хранящих
вид
равно­
душия,
но
внимательно,
взором
и
рукой,
по дго товля ющ их
сокр у шител ь ный
удар,
который
до лжен
опрокинуть
про­
тивника.
Все
чаще
стали
они
бывать
др уг
у
друга,
прояв­
ляя
нежную
за бот у,
и
в
то
же
время
каж дая
готова
была
пойти
на
все ,
ли шь
бы
повредить
другой.
Однажды
после
в ече рни
Со фия
благочестивая
пришла
к
сестр е,
чтобы
словом
убеж ден ия
вновь
по п ыт аться
от­
влечь
ее
от
п ороч ной
жизни.
Вновь
принялась
она
дока­
зывать
сестре,
на чин а вшей
уже
те рять
терпение,
как
ни что жны
крохи
земной
любви
по
сравнению
с
манной
пи щи
небесной,
и
как
она
неправо
поступает,
превращая
данное
ей
богом
т ело
в
средоточие
гр еха.
Елена,
только-
что
заставившая
служанок
приготовить
данное
ей
богом
те ло
для
греховного
р еме сла,
слушала,
полугневаясь,
полу-
смеяс ь,
и
разм ыш лял а,
д овес ти
ли
докучливую
проповед­
ницу
до
ис ст у пления
богохульными
речами
или
по зв ать
в
свои
покои
несколько
красивых
юнош е й,
чтобы
смутить
ее
взоры.
И
вдруг,
словно
тихо
жужжащ а я
му ха,
стран­
ная
мысль
косн ул ась
ее
виска—дьявольская
мысль,
глум­
ливая
и
опас н ая;
с
трудом
удержала
она
ск ры тую
улыбку.
Изменив
св ое
вы зы вающе е
пов едение ,
она
выгнала
сл у­
жанок
и
холопов
из
покоя,
чтобы,
оставшись
с
сестрой
на­
едине,
личи но й
раскаяния
затуманить
внутренне-сверкаю­
щий
вз ор.
О,
пусть
сестра
не
д у ма е т,—сказала
опы т ная
в
искусстве
лицемерия
Ел е н а,—что
с ама
она
не
испытывает
стыда
за
опутавшие
ее
жиз нь
грехи.
Не
раз
овладевало
ею
отвращение
к
животному
сладострастию
муж чи н;
не­
однократно
собиралась
она
отказаться
от
всего
этого
и
начать
скромную
богоу годную
жиз нь.
Но
она
сознает,
что
сопротивление
напрасно;
София,
б ого боязне н ная
София,
26

отраженная
стенами
монастыря,
девственница,
и
не
под о
зревает,
ка ков
собл аз н
та ит
в
себ е
могущество
мужчины,
которому
ни
од на
пос вяще нная
женщина
не
мо жет
про­
тивостоять.
О,
она
не
подозревает,
она ,
блаженная
София,
как
силе н
натиск
мужчи н ы,
она
не
знает,
что
сил а
эта
с одер жит
в
себе
с тр анную
усладу,
и,
воп р еки
собственное
воле,
же нщины
покор но
уступают
его
неистовству.
София,
пораженная
такой
исп оведь ю,
неожиданной
для
нее
в
устах
блудницы,
пос пеш но
со бра ла
весь
запас
благо­
чес тивы х
и
назидательных
слов.
Наконец-то
и
Елены
ко­
снулся
божественный
лу ч,—начала
она
сво ю
проповедь,—
ибо
отвращение
к
греховному—начало
истинной
доброде­
тели .
Но
заблуждение
и
сла бо сть
вер ы
ом рач ают
еще,
должно
быть,
ее
ум,
есл и
она
утверждает,
что
невозможно,
при
помощи
твер дой
воли,
п оборот ь
вож де лени я
плоти.
В
длин­
ной
ре чи
припоминала
она
примеры
святых
Ант о ния
и
Пафнутия,
всех
грешников,
умерщвлением
п лоти
и
молит­
вой
мужественно
побор овш их
искушения.
Но
Ел ена
пе­
чально
опустила
голову.
О,
да,
и
она
читала
с
восторгом
о
героической
борь бе
с вятых
муж ей
эти х
с
дьяволом
чув­
ственности.
Но
д ело
в
том ,
что
мужчин
наделил
бог
не
т олько
более
мощны м
телом,
но
и
духом,
более
твер ды м,
сотворив
их
победоносными
воителями
ра ти
бож ие й.
И
ни­
когда,—с
тяжким
вздохом
проговорила
о на ,—не
в
силах
будет
слабая
же нщи на
противостать
козням
и
соблазну
мужчин,
и
за
всю
свою
жизнь
не
видела
она
пр име ра,
чтобы
ж енщ ина
не
покорилась
настойчивости
мужчи ны
и
от толкн у ла
его
лас ку.
—
Как
можешь
ты
говорить
так,
дерзкая, —
во зму ти­
л ась
София,
за дет ая
в
неукротимой
своей
надменности.—
Разве
я
не
пример
т ому,
что
решительная
во ля
может
противостоять
животному
натиску
мужчи н?
С
утра
до
ве­
че ра
окружает
меня
их
ватага,
вплоть
до
церкви
пр есле­
26

дуют
они
ме ня
по
пятам,
и
к
но чи
я
нахожу
на
сво ей
постели
письма
и
стихи,
ис по лненны е
отвратительнейших
обольщений.
И
ни кто
не
видел,
чтобы
л
удостоила
одного
из
них
даже
взглядом;
молитва
уберегает
ме ня
от
соблазна.
Нет
пр авды
в
том,
что
ты
говоришь:
если
женщина
хочет
и скре нне,
она
может
себя
защитить,
этому
пример
я
сама.
—
О,
я
знаю,
ты,
счаст ливи ца ,
сумела
уберечь
себя
до
сих
пор
от
всякого
с обла зна
и
сохранила
целомудрен­
ными
и
тело,
и
д ушу ,—лицемерно
возразила
Елена,
с
пр и­
творной
покорностью
покосившись
на
сестру , — но
это
потому,
что
тебя
спасает
духовное
облачение.
Тебе
защи­
тою—стены
монастыря,
ты
по
ту
стор о ну
смелых
вожде­
лений.
Не
д умай,
что
сохр ане ние м
целомудрия
обя з ана
ты
лишь
собственной
добродетели;
я
уверена,
София,
что
на еди не
с
юношей
ты
не
сможешь
и
не
захочешь
ему
сопротивляться.
Ты,
столь
хор ошо
охраняемая,
не
им еешь
понятия
об
ул овках
Эроса
и
его
непобедимом
обаянии.
И
ты,
я
в
этом
не
сомневаюсь,
так
же
по ко ришься
ему,
как
пок ор ил ись
мы.
—
Никогда!
Нет,
ни ко гд а!—резко
отв етил а
че с толю­
бивая
Со ф ия.—Я
готова
и
вне
стен
монастыря,
без
защиты
моего
облачения
выдержать
в сяче ский
искус;
оградой
мне
будут
си ла
моей
молит вы
и
моя
воля.
Именно
этого
добива лас ь
Елена.
Шаг
за
ш агом
вовле­
кая
надменную
святую
в
подготовленную
з ар анее
за па дню,
она
не
пер естава ла
всл ух
сомневаться
в
возможности
такого
соп р оти влен ия,
по ка
на ко нец
Софи я,
выведенная
из
тер ­
пения,
са ма
не
ста ла
настаивать
на
решительном
испы­
тании.
Она
желает,
да,
она
требует
исп ыта ни я,
дабы
слабая
дух ом
убедилась
наконец,
что
своей
чистотой
она
обязана
не
монастырскому
одеянию,
а
в нут ренне му
влечению.
Ел ена
задумалась;
от
з лого
нетерпения
сердце
забилось
в
груди ;
наконец
она
проговорила:

—г
Послушай,
София,
я
придумала
подходящее
ис пы­
тание.
Завтра
вечером
я
жду
Сильваидра,
сам ого
красивого
юнош у
в
стр ан е;
ни
од на
ж ен щина
не
отвергла
его
ласк,
но
он
хочет
только
меня.
Двадцать
восем ь
мил ь
ск ачет
он
верхом,
чтобы
меня
уви деть,
и
везет
с
с обою
се мь
фунтов
золота
и
другие
подарки,
на деяс ь
разделить
со
м ною
ло же.
Но
если
бы
даже
он
пришел
с
пустыми
рука ми,
я
и
тогда
бы
его
не
отвергла;
заплатила
бы
сама
ему
стол ь ко
же
золота,
чтобы
провести
с
ним
ночь,
ибо
он
самый
красивый
юно ша
и
самый
пр иятны й
в
обращении.
Бог
создал
нас
с
тобою
ст оль
сх о жими
внешностью,
голосом
и
сложением,
что,
е сли
ты
наденешь
мое
платье,
никто,
даже
знающий
меня
близко,
не
з аподоз р ит
обмана.
Пр ими
за втр а,
вместо
меня,
Сильвандра
в
мо ем
доме
и
ра здел и
с
ним
трапезу.
Если
он,
не
распознав
обмана,
по про сит
твоей
лас ки,
откажи
под
каким-нибудь
предлогом.
А
я
в
соседней
ко м нате
буд у
ждат ь
и
следить,
окажешься
ли
ты
в
силах
до
полуночи
сдержать
св ои
чувства.
Но,
повторяю,
сестра,
остерегайся;
велик
соблазн
его
присутствия,
оп асне е
всякого
нас илия
л есть
мужчины,
а
еще
опас не е
тщеславие
нашего
сердца.
Боюсь,
сестра,
мож ет
слу чи тьс я,
что
ты,
вне
отшельни­
ческих
своих
стен,
поддашься
нео жида нно му
соблазну,
а
потому
заклинаю
тебя
отказаться
от
столь
смелой
игры.
Гладкая
речь
коварной
Елены,
то
уг ов ари вавш ей,
то
старавшейся
отговорить
сестру,
подливала
ли шь
масло
в
пламя
ее
высокомерия.
Есл и
испытание
за кл юч ается
в
т аком
пус тя ке ,—гордо
заявила
Соф и я,—то она
не
сомне­
ва ется,
что
с
легкостью
выдержит
его
и
мо жет
остаться
госпожей
положения
не
только
до
полуночи,
но
даже
и
до
зари;
она
про сит
лиш ь
р аз ре шения
запастись
кинжалом
на
случай,
если
бы
дерзкий
осм ел ился
прибегнуть
к
на­
силию.
28

Услыхав
столь
гордую
речь,
Елен а,
точно
в
порыве
благоговения,
опустилась
на
колени
пе ред
сестрой;
на
с амом
же
де ле
она
хотела
только
скрыть
злорадство,
сверкнув­
шее
в
ее
гл азах;
они
у сло вили сь,
что
на
следующий
день
благочестивая
Соф ия
примет
Сильвандра.
Елен а,
в
сво ю
о чере дь,
поклялась
на всег да
отказаться
от
порочной
жизни,
ес ли
сестре
удастся
избежать
соблазна.
София,
по с пешно
вернувшись
в
монастырь,
принялась
за
чтен ие
священных
книг
и
высоких
легенд
о
богобоязненных
девах
и,
бичуя
себя
и
изнуряя
постом,
мол ила
бога
ниспослать
ей
сил у
выдержать
испытание.
Но
и
Елена
не
сидела
сложа
руки.
Ей
ведомо
был о
магическое
искусство,
со стоящее
в
том,
чтобы
вызывать
Эроса,
своевольного
бог а,
и
удерживать
ег о.
Первым
делом
велела
она
своему
повару-сарацину
приготовить
особые
блюда,
сдобре нны е
всеми
возбуждающими
сладострастие
специями.
В
паштет
она
прик азала
положить
бобров ое
сем я,
любострастные
ко ре нья
и
испанский
перец;
в
вино
подме ш ала
белены
и
одуряющих
тра в,
чтобы
раньше
вре­
мен и
вызвать
уст ало сть
и
затуманить
ум.
К
том у
же
она
заказала
м узы ку,
этого
извечного
сводника,
теплым
ветерком
залетающего
в
открытую
и
томящуюся
душу.
Льстивые
флейты
и
пылкие
цим бал ы
приютились
поблизости,
скры­
тые
от
взора
и
потому
особенно
опасные
для
за тум ане н­
ного
чувства.
Предусмотрительно
запа ли в
та ким
образом
п ечи
дьявола,
деньгами
и
угрозами
заставив
служанок
бы ть
послушными,
она
нетерпеливо
стала
ждать
состязания,
и,
когда
вечеро м
яви ла сь
бл едн ая
от
пос та
и
бессонной
ночи,
возбужденная
близостью
надвигающейся
опасности
бого­
боязненная
София,
ее
встретил
у
порога
рой
толпящихся
юн ых
служанок;
они
повели
изумленную
Софию
к
бл а­
гоухающему
водоему.
Там
они
снял и
с
юно го
тела
краснею­
щей
де вуш ки
серую
будничную
власяницу
и
принялись
29

нати ра ть
ей
руки,
бедра
и
спину
настоями
из
цветов
и
благоухающими
мазями
столь
нежно
и
крепко,
что
кровь
жгуч е
прилила
к
порам.
Волна
влажно-струящейся
п ро­
хл ады,
см еняя сь
волною
тепла,
пробегала
по
тр еп ещу щим
жилам;
быстро
ме л ькаю щие
руки
увлажняли
раз горя че нное
тело
нарциссным
маслом,
нежно
мяли
его
и
так
натирали
блестящую
к ожу
тре ща щими
кош ачьи ми
шкурками,
что
голубые
ис кры
мерцали
на
шерсти:
короч е
говоря,
они
приготовляли
к
любовным
и грам
не
реш авшу юся
проти­
виться
богобоязненную
Софию
точно
так
же,
как
ежеве­
черне—Елену.
Издали
доносились
тихие,
вкрадчивые
зв уки
флейты,
от
медных
тре но жнико в
подымался
сладкий
голу­
боватый
дым
ладана,
и
со
стен
благоухал,
стек ая
каплями
воска,
сандал
свети л ьни ко в.
И,
ког да
нако не ц
София
уле ­
глась
на
ло же
и
в
металлических
зеркалах
увидала
св ое
от раже ние ,
она
показалась
себ е
чуж ой,
но
еще
более
пр е­
кра сно й.
Ее
те ло
было
ле гким
и
све жи м,
словно
возд ух,
и
она
стыдилась
в
то
же
время
приятного
чувства
охв а­
тившей
ее
неги.
Однако,
недолго
ей
пришлось
отдаваться
двойственности
ощущений.
Сестра
приблизилась,
к рад учис ь,
как
кошка,
и
в
льстивых
вы ра жен иях
стал а
восхищаться
красотой
Софии,
пока
та
смущенно
и
резко
не
прервала
поток
суетной
ее
речи.
Еще
раз
лицемерно
обнялись
сестры ;
обе
дрожа—одна
от
беспокойства
и
стра ха ,
др у­
гая
от
нетерпения
и
зложелания.
Елена
приказала
зажечь
све чи
и
исчезла,
как
тень,
в
соседнем
покое,
чтобы
на­
сладиться
смело
з адум анны м
зрелищем.
Блудница
задолго
до
того
послала
весть
Сильвандру
о
то м,
какое
не обы кно ве нное
приключение
его
ожидает,
п риказав
ему
прив ле чь
надменную
сдержанностью
и
при ­
сто й ным
обращением,
раньше
чем
о см елить ся
на
небез­
о па сный
натиск.
И
ко гда
вошел
Сильвандр;
мечтавший
быть
по бе ди телем
в
состязании,
София
левой
ру кой
невольно
30

«хватилась да кинжал,
который
захватила
с
собой
для
защиты
от
насилия.
Ей
пришлось,
однако,
удивиться
той
почтительной
вежливости,
с
кот орой
мнимо-дерзкий
лю­
бовник
к
ней
приблизился.
Предупрежденный
сестрой,
он
не
торопился
обнять
боязливую
Софию,
не
обратился
к
ней
с
нежными
словами,
а
почтительно
преклонил
пе ред
ней
ко
*
лен о.
Он
взял
из
рук
скромно
ожидавшего
слуги
цепь
массив­
н ого
золота
и
пурпуровое
плат ье
из
провансальского
шелка
и
попросил
ра зре ше ния
накинуть
ей
на
плечи
то
и
др угое.
На
столь
веж ливо е
обращение
София
могла
отв ети ть
только
со­
гласием:
не
двигаясь,
она
разрешила
ему
наложить
на
нее
це пь
и
бо гат ое
платье;
при
этом,
вме сте
с
прохладной
це пью
она
ощутила
на
шее
легкое
прикосновение
гор ячи х
пальцев.
Но
так
как
они
не
задержались
легкомысленно
на
шее ,
а
быстро
вернулись
без
смелых
попыток,
Софии
не
пре д­
ставился
случай
для
преждевременного
гнева.
И,
не
ста­
новясь
навязчивым,
лицемерный
юноша
снова
склонился;
чувствуя
себя
недостойным
разделить
с
ней
трапезу,
он
скромно
попросил
разрешения
ран ьше
умыться
и
по чист ить
плат ье
от
дорож ной
п ы л и.' Смущенно
позв ала
она
служа­
нок
и
велела
отвести
его
в
покой
для
омовения.
Но
слу­
жанки ,
послушные
тайному
приказу
своей
госпожи—Елены,
на мер енно
нев ерно
истолковав
слова
Софии,
быстро
со­
влекли
с
юноши
о дежды,
так
что
вскоре
он
возник
пер ед
нею
наго й
и
прекрасный,
схо д ный
с
языческим
изваянием
Аполлона,
красовавшимся
прежде
на
база рн ой
п лоща ди
и
разбитым
на
куски
по
приказанию
епископа.
Они
на тер ли
его
маслами,
о мыли
ему
но ги
нежной
в лагой;
не
спеша
скры ть
от
взоров
Софии
кра со ту
его
юного
тела,
они
вплели
в
волосы
улыбающемуся
о бнаже нн ому
юн оше
р озы
и
потом
облачили
его
в
новое
бо гат ое
платье.
И
ко гда
освеженный
Сильвандр
приблизился,
он
показался
ей
еще
прекраснее.
Зам ети в,
что
пле няет ся
его
крас отой ,
она,
раз­
31

гневанная,
поспешила
удостовериться,
что
спрятанные,
в
платье
кинжал
наготове.
Но
странно,
прошел
уже
ч ас,
а
юноша
все
еще
занимал
ее
пустыми
речами;
все
еще—
теперь
уже
больше
к
огор че нию
ее,
чем
к
удовольствию—
не
представлялся
ей
слу чай
блеснуть
перед
сестрой
п ри­
мерной
ж енс кой
стойкостью.
Ибо,
чтоб ы
защитить
добро­
д етел ь,
не обходим о,
как
известно,
чтобы
она
б ыла
под
угрозой.
Но
буря
страсти
как
будто
и
но
подымалась
в
Сильвандре;
ли шь
ле гким,
слабым
ветерко м
веж л иво сти
овеяно
бы ло
дыхание
его
разговора;
флейты,
постепенно
возвышающие
из
соседней
ко мн аты
вкрадчивые
с вои
голоса
говорили,
казалось,
нежнее,
чем
алые,
обычно
ненасытные
уста
юноши.
Он
рассказывал,
не
уделяя
ей
особого
вни­
мания,
о
состязаниях
и
войнах,
то чно
сидел
за
столом
в
кру гу
мужчин,
и
равнодушие
бы ло
разыграно
так
ма­
ст ерс ки,
что
Со фия
окончательно
успокоилась.
Не
заду­
мываясь
вкушала
она
от
опасно
приправленных
б люд
и
пила
дурманное
вино.
С ердяс ь
на
то,
что
холод­
ность
юноши
не
дает
ей
ни
малейшего
пов ода
блеснуть
перед
сестрой
гордым
и
пр екр асны м
негодованием,
гор я
нетерпением,
она
с ама
наконец
пошл а
навстречу
опасности.
Неизвестно,
ка ким
образом
вырвался
из
ее
горла
чу ж­
дый
ей
са мой
смех,
появилось
желание
придвинуться
и
потом
откинуться
назад
в
шаловливой
игре;
она
не
сдер­
живала
себя,
не
стеснялась,
—
ве дь
полночь
еще
за
гор ами,
кинжал
под
рукой,
а
этот
мнимо-пламенный
юно ша
холод­
не е,
чем
стальное
лезвие
этого
кин жал а.
Все
бл иже
и
ближе
придвигалась
она
к
нему
в
ожидании
случая
победо­
носно
отстоять
свою
добродетель;
сама
того
не
желая,
богобоязненная
София
постигала
то
искусство
обольщения,
в
котором
за
мзд у
земную
обычно
упражнялась
зд есь
ее
пор очная
сестра.
32

Но
мудрое
изречение
гласит,
что
нельзя
тронуть
и
волоса
из
бороды
дьявола,
без
того,
чтобы
он
не
схватил
т ебя
не ча янно
за
шиворот.
Так
случи лось
и
с
богобояз­
не нной ,
рвущейся
в
бой
в о ите льницей .
От
вина,
таившего
неведомую
ей
с илу
сладострастного
в оз бужде ния,
от
мед*
ленно
под ы м ающег ося
благоухания,
от
сладостно-томящих
зв уков
флей т ы,
мысли
ее
постепенно
затуманились.
С мех
превратился
в
лепет,
резвость
—в
щекотку,
и
ни
один
доктор
обо их
факультетов
не
мог
бы
объяснить
перед
судом,
слу чилос ь
ли
это
во
сне
или
наяву,
в
опьянении
или
в
трез во м
виде ,
с
ее
ли
согласия
или
воп рек и
ее
во ле;
коротко
говоря,
это
произошло
еще
задолго
до
полу­
но чи
— то,
что
по
велен ию
бога
или
его
соперника
должно
произойти
ме жду
женщиной
и
мужчиной.
Из
распустив­
шихся
складок
платья
упал,
вдруг ,
зазвенев,
на
мраморный
пол
припрятанный
тайно
кинжал;
странно:
утомленная
София
не
п одня ла
ег о,
что бы
направить
против
находив­
шегося
в
опасной
близости
юноши;
не
слышно
был о
ни
плача,
ни
сопротивления.
И
когда,
торжествуя,
в
полночь
порочная
сестра
ворвалась
со
сл уг ами
в
превратившуюся
в
брачный
покой
комнату
и,
горя
любопытством,
подняла
факел
над
ложем
побежденной
— излишни
были
признания,
излишне
было
раскаяние.
Дерзкие
служанки,
по
яз ыческ ом у
обычаю,
осыпали
ло же
розами
более
алыми,
чем
щек и
покрасневшей
Софии,
слишком
поздно
ос оз навш ей
сво й
жен ск ий
удел.
Но
сестра
заключила
смущенную
ж ен щину
в
объятия
и
горячо
поцеловала
ее,
ибо
на ко нец
двой ствен ­
но сть
была
сломлена
и
н ев еста
небесная
возвращена
з емле.
Пел и
фл ейты ,
гремели
ц имбал ы,
будто
Пан
вер ну лся
на
хр и стиа нскую
землю;
дерзко
обнаж е нные
девушки
пляс а ли,
восхваляя
Эроса,
отвергнутого
бога .
Кружащийся
в
вакхи­
ческом
танце
хоровод
возжег
затем
костер
из
благоу­
хающего
дерева,
и
жадным и
я зыка ми
пожирало
пламя
3 Роковые мгновения
33

преданный
поруганию
скромный
монашеский
нар яд.
Нов ую
жрицу,
притворявшуюся,
дабы
не
сознаться
в
по ра жении,
что
она
добровольно
отдалась
прекрасному
ю ноше,
слу­
жанки
украсили
такими
же
розами,
как
сес тру ;
они
с тояли
теперь
рядом,
пылающие/
од на
от
стыда,
другая
—
в
побед­
ном
торжестве,
и
никто
не
мог
бы
отличить
Соф ию
от
Елены,
сестру,
когда-то
богобоязненную
от
сестры
- блуд­
ницы;
взо ры
юноши
жа дно
блужд али
от
одной
к
другой
в
новом,
двойственно-нетерпеливом
вожделении.
Тем
вр еме нем
задорная
ватага
с
шумом
ра с пахн ула
окна
и
двери
замка.
Ночные
гуляки,
разбуженный
беспут­
ный
сброд,
смеяс ь,
пр итека л,
обрадованный
быстрым
пре­
вращением,
и
сол нце
еще
не
успело
осветить
крыши,
как
ве сть
о
блестящей
победе
Елены
над
муд рой
Софией,
порока
над
целомудрием,
по тек ла
по
улицам,
сло вно
вода
из
желоба.
Богобоязненных
эта
весть
поразила,
словно
к олокол ,
с
гр охот ом
сорвавшийся
на
землю.
В
монастыре
прервалась
обедня,
испуганно
разбежались
монахини
— се­
рая
голубиная
стая,
неожиданно
застигнутая
ястребом.
Как
только
мужи
города
услыхали,
что
рухнул
это т
надеж­
нейший
столп
святости,
они
поторопились,
возбужденные,
н асл ад иться
на
земле
тем ,
что
принесено
был о
в
жертву
небу;
они
(к стыду будь сказано)
приняты
б ыли
дос т ойно,
ибо
София,
быстро
обращенная,
осталась
у
сестры
Елены,
ревностно
и
пылко
стр емясь
уподобиться
ей;
го во рят
даж е,
что
она
превзошла
ее
вначале,
так
как
пост
во
все
вре­
мен а
возбуждал
голод,
и
любит
пламеннее
тот ,
кто
дольше
предавался
воздержанию.
Настал
конец
зависти
и
соревно­
ванию;
посвятив
себя
од ним
и
тем
же
стремлениям,
сестры
жи ли
в
добром
с оглас ии
под
одной
кровлей.
Они
причесы­
вались
од ин ако во,
носили
одинаковые
платья
и
драгоцен­
ности,
и
так
как
смех
их
и
манера
ласковых
речей
б ыли
то же
сходны,
то
для
сластолюбцев
начал ась
новая
игра:

после
пламенных
взглядов,
поцелуев
и
ла ск
— угадать,
в
чьих
объятиях
они
наслаждались:
блудной
ли
Ел ены
или
богобоязненной
некогда
Софии.
Редк о
удавалось
им
узн ат ь,
кому
из
них
оставили
они
свои
д еньги
— столь
похожими
оказывал ис ь
об е,
София
и
Елена;
к
тому
же
умные
сестры
доставляли
себе
удовольствие
дура чит ь
любо­
пыт ных .
Итак,
не
впервые
в
наше м
обманчивом
мире,
Ел ена
восто р жество ва ла
над
Софией,
красота
над
м уд рост ью,
порок
над
добродетелью
и
неизменно-похотливая
плоть
над
сл абым
и
самодовлеющим
духом;
в новь
получили
под­
тверждение
ист ин ы,
которые
еще
Иов
горестно
вещал
в
достопамятных
своих
речениях, — злодей
здравствует
на
зем ле,
в
то
в ремя
как
погибает
богобоязненный
и
спра­
ведливый
служит
посмешищем.
Ибо
по
вс ей
стране
ни
сборщик
по дат ей,
ни
надсмотрщик,
ни
бочар,
ни
ростов­
щик,
ни
золотых
дел
м асте р,
ни
пе карь,
ни
кар манщ ик,
ни
церковный
вор
не
собирали
тя жким
своим
трэдом
столько
денег,
с кол ько
две
сестры
— своим
неж ным
рве ­
ни ем.
В
неиз менно м
и
дружеском
согласии,
они
опусто­
ша ли
самые
тяж елые
меш ки
и
самые
полные
ларцы;
де ньги
и
драгоценности
сбегались
еженощно
в
до м,
словно
мыши.
Унаследовав
от
м атер и,
кроме
красоты,
дух
деловой
и
торговый,
они
не
расточали
своего
зол от а,
как
большин­
ство
подобных
им
женщин,
на
пустые
без дел у шки:
не т,
будучи
умнее,
они
предусмотрительно
отдавали
это
золото
в
рост,
обильно
снабжая
им
христиан,
язычников
и
евреев,
и
так
усердно
орудовали
сче тами ,
что
в
скорости
в
эт ом
дом е
поро ка
накоплено
было
монет,
кам н ей,
верных
р ас­
писок
и
надежных
закл ад ных
больше,
чем
где
бы
то
ни
было.
Неудивительно,
что
м оло дые
де в ушки
той
страны
утратили
желание
быть
поденщицами
и
отмораживать
себе
пальцы
у
ло хан ок.
Все
вкупе
они
продпочли
согревать
3«
35

постели
мужчинам,
и
в
скором
вр емен и
город
этот
полу­
чил
самую
худш ую
славу
из
всех
городов,
и
самые
про­
чувственные
жалобы
священников,
зак лин ав ших
гибелью
Содома,
зазвучали
в
опустевших
стенах
храма.
Горестно
повествовать
об
этом:
двадцать,
нет,
тридцать
лет
благосло­
в ение
божие
сопутствовало,
вид имо,
пор очн ой
жи зни
се­
с те р- бл удниц,
ибо
все
тяжелее
становились
их
ларц ы,
и
богатству
своему
они
да вно
уже
по т еряли
счет.
Но
есть
ис тина
и
в
другом
старинном
изречении—как
бы
быстро
ни
скакал
чорт,
в
конц е
концов
он
сло ма ет
себе
ног у.
Так
и
зде сь
все
злоключения
(о коих повествую
я
нехотя
и
воп ре ки
собственному
чу вству
возмущения)
пришли
к
благополучному
концу.
С
течением
врем ени
м ужчи нам
стала
надоедать
игра
в
загадку.
Гости
приходили
реже,
раньше
гасились
факелы
в
доме,
и
уже
да вно
вс е,
кроме
сестер-близнецов,
знали
то,
о
чем
глухо
повествовало
з ер кало
м игаю щим
светильникам:
о
морщинках
во зле
надменных
глаз»
об
о тц ветаю щем
пер ­
ламутре
постепенно
вянущей
кожи.
Напрасно
пытались
они
искусственными
сред ствам и
восстановить
то,
что
тай­
ком
отнимала
у
них
безжалостная
пр ирода ,
напрасно
гасили
седину
у
висков,
разглаживали
ножами
из
слоновой
кости
м ор щины
и
маз али
кармином
губы
усталого
рта;
годы,
бурно
прожитые
годы,
пр ос туп али
явствен но;
их
п окинул а
красота,
а
с
нею
уш ли
и
мужчины.
В
то
время
как
они
о тцв ета ли,
кругом
на
улицах
появлялись
де в ушки,
каждый
год
нов ое
поколение,
милые
существа
с
небольшой
грудью
и
бойкими
кудрями,
сугубо
обольстительные
для
мужского
любопытства
чистотой
нетронутого
тела
—
ибо
сестры
в
то
вре мя
стали
подобны
истоптанной
мостовой
базара,
по
которой
каждый
проходил
сотни
раз»
Все
тиш е
стано­
вилось
в
до ме
на
баз ар ной
площади;
дверные
ручки
по­
крывались
ржа вч ино й,
напрасно
зажигались
факелы
и
36
1

благоухала
смола,
некому
б ыло
гре т ься
у
пылающего
ка­
м ина,
некого
был о
жд ать
наряженным
сестрам.
Скучая,
упражнялись
флейтисты
в
бесконечной
иг ре
в
кости,
пре ­
небрегая
с воим
обольстительным
искусством,
и
пр ивр ат ник,
еженощно
по джида вший
гостей,
толстел
от
избытка
непо­
тревоженного
сна.
Одиноко
сидели
наверху
обе
сестры
за
длинным
ст оло м,
некогда
дрож авш им
от
взрывов
смеха,
и
так
как
никто
из
сластолюбцев
не
приходил
кор ота ть
с
ним и
время,
у
них
дос тат оч но
о ставал о сь
досуга,
что бы
вс п омина ть
прошедшее.
В
о собен н ости
София
с
гр уст ью
думала
о
том
времени,
ког да,
отвернувшись
от
земных
наслаждений,
отдавалась
она
истовым
и
богоугодным
мыслям;
она
часто
брала
теперь
в
ру ки
пы ль ные
священные
книги,
ибо
мудрость
охотно
посещает
же нщин ,
когда
их
покидае т
красота.
Та ким
образом
постепенно
подготовлялся
в
обе их
сестрах
удивительный
поворот
м ысл ей,
и,
как
в
дни
юности
Елен а
- блудница
поборола
Софию,
так
тепе рь
София,
правда,
несколько
по здно
и
немало
уже
нагрешив,
на шла
в
слишком
зе мной
своей
сестре
слу ша тельн и цу,
чуткую
к
ее
призывам
— смириться
и
ис кре нне
по ка ять ся.
Не
на­
х одя
больше
желающих
разделить
с
ними
п лотс кие
утехи,
они
и
сами
потеряли
к
ним
влечение.
Таинственные
про­
гулки
начались
по
утрам:
Соф ия
украд кой
стала
посещать
монастырь,
даб ы
вымо лит ь
прощение,
сначала
одна,
а
по­
том
в
сопровождении
Елены,
и
когда
обе
они
объявили,
что
все
до быт ые
гре хом
деньги
они
желают
без
остатка
передать
на
добрые
дела,
самые
строгие
средн
верующих
не
могли
у со м ниться
в
ис кре ннос ти
их
раскаяния.
И
так
с лучи лось ,
что
в
одно
пре кра сно е
утро,
когда
привратник
еще
др ема л,
две
просто
одетые
же нщины
с
прикрытыми
от
нескромных
взоров
л ицами ,
словно
тени,
в ыс тупили
из
пышно г о
дом а
на
базарной
площ а ди,
своей
пугливо-покорной
походкой
напоминая
другую
ж енщи ну
—
37

их
ма ть,
ту,
что
пятьдесят
лет
назад
возвращалась
из
вн е­
запн ого
богатства
в
улицу
нижнего
города
—
в
нищету.
Ос т орожно
проскользнули
они
в
робко
приоткрытую
дверь.
Те,
что
в
течение
в сей
жизни,
безмерно
соревнуя,
требовали
поклонения
и
покорнос т и,
бод ал иво
пря тал и
тепе рь
сво и
лица,
чтобы
путь
их
остался
неведомым
и
судьба
тайно
смирившихся
была
за быта .
Тем
не
ме нее
еще
один,
последний
раз
сестры-близнецы
привели
в
изу­
мление
город.
Ранним
утром
зазвонили
не ож ида нно
все
башенные
колокола,
словно
среди
осени
наступила
пасха;
м ног олюд ная
процессия
построилась
у
ворот
монастыря,
им ея
в перед и
епископа
в
ок руж ении
ду х овен ства
и
то лп
верующих
с
зажженными
факелами.
Он
выступал
в ел иче­
ственно,
и
впервые
после
долгих
лет
поноше ния
с ве ркали
его
глаза
р ад остью
из-под
омраченного
лба.
Все
тесн ее
и
взволнованнее
толпился
народ,
чтобы
рассмотреть,
к
какой
святой
обители
движется
не по нятна я
пр оце сси я.
И
ко
всеобщему
изумлению
проце с сия
прямым
путем
напр ави­
лась
к
дому
сестер-блудниц
на
базарной
пл ощ ади.
Е пис коп
вошел ,
сопровождаемый
духовенством,
и,
потрясая
ка дил ь­
ницей,
ла даном
окурил
порочную
обитель,
покой
за
покоем;
после
обеда
каменщики
укрепили
церковный
герб
над
аркадою
этого
дома,
предназначенного
отныне
охранять
добродетельных
девушек.
Сестры
же
— теперь
только
ра с­
пространилась
всех
поразившая
весть
— тайно
удалились
в
отд а лен ный
женский
монастырь,
о ста вив
на
добрые
дела
все
свое
состояние,
в
ка чес тве
бесспорного
д оказ ате ль
ст ва
своего
раскаяния.
Состояние
это
оказалось
н есм етн ым,
и
золота
было
так
много,
что
епископ,
в
память
знаменатель­
н ого
этого
превращения,
решил
соорудить
над
п ло скою
крышею
дома, — как наглядный
знак
ра ска ян ия,
— высокие
башни,
самые
ве лич ес тв енные
во
всей
Аквитании.
Некий
сев ерны й
художник
разработал
пл ан,
двадцать
долгих
лет
38

днем
и
ноч ью
толпами
трудились
р абочи е,
и
когда
нако­
нец
вел ик ое
д ело
было
зако пч е но,
сно ва
в
изумлении
собрался
народ.
Ибо
то
бы ла
не
обычная,
подъемлющая
четы реугольну ю
свою
гл аву
к
не бу
одиночная
башня,
нет,
женственно-стройные,
одетые
в
гранитное
кружево,
вздымались
две
башни
— одна
с пра ва,
другая
слева,
столь
од инако вы е
вышиной,
соразмерностью
и
тонким
очарова­
н ием
шл ифов ан ного
камня,
что
в
первые
же
дни
люди
назвали
обе
башни
«близнецами», только ли потому,
что
од на
была
о т ра жением
другой,
или,
быт ь
может,
и
пот ом у,
что
мно гие
помнили
сестер-близнецов,
чей
жизненный
путь
и
чье
пре вра щен ие
передал
я
честно,
не
ручаясь,
впрочем,
за
достоверность.

ГЛАЗА
ИЗВЕЧНОГО
БРАТА
ПЕР ЕВОД
Д.
М.
ГОРФЕВКВЛЯ

"<**v *пч
Вплыельау

Не
уклонение
от
дел
Освобождает
нас
от
н их.
От
действия
отр еш ены
Не
можем
быт ь
мы
ни
на
миг.
Бхалаватмита, 3-я
песня
Что
лу чше
— дело
иль
покой?
Смущал
и
мудрых
сей
вопрос.
Опасно сть
кроется
в
делах:
Легко
запретное
свершить.
Опасно
и
бездействие
—
Поступков
суть
темна,
как
но чь.
Бхашеатшта9
4-я
песня

Сие
ест ь
история
Вираты
которого
на род
его
прославил
четырьмя
им ена ми
добродетели,
но
о
ком
не
упоминается
ни
в
летописях
властителей,
ни
в
книгах
м удрецо в,
и
чья
память
забыта
людьми

В
те
в рем ена,
когд а
мудрый
Будда
еще
не
ходи л
по
зе мле
и
не
изливал
с вет
познания
на
сво их
слу г,
жил
в
стране
бирвагов,
у
ца ря
Раджпутаны,
з нат ный
чел овек ,
Вирата,
кот орого
назы в али
Молнией
Меча,
ибо
он
был
воин,
храбрее
са мых
храбрых,
и
ох отни к,
чьи
стрелы
никогда
не
летели
мимо
цели,
чье
копье
ни ко гда
не
взвивалось
напрасно
и
чья
ру ка
раз ил а,
как
гром,
при
взма хе
его
меча.
Его
ч ело
был о
свет ло ,
глаза
его
о ткр ыто
встречали
воп ро сы
людей.
Никто
не
видал
его
злобно
сжимающим
руку
в
кулак.
Ни когда
его
голос
не
возвышался
до
гне в ного
крика.
Он
преданно
служ ил
своему
государю,
а
его
рабы
п очти тель но
служили
ем у,
ибо
не
бы ло
более
справедливого
ч ело века
на
п яти
разветвлениях
реки.
Благочестивые
люди
склоняли
голову,
проходя
мим о
его
дома,
а
де ти
улыбались,
встречая
его
взор.
Однажды
ца ря
постигло
несчастье.
Брат
его
жены,
к от орого
он
поставил
правителем
над
половиной
своего
царства,
по жел ал
завлад еть
и
второй
половиной
и
тайно
подарками
соблазнил
лучших
воинов
ца ря,
чтобы
они
служили
ем у.
Он
уговорил
жрецов
доставить
ему
ноч ью
свящ енн ых
цапель
озера,
уже
много
тыс яче лети й
служивших
символом
власти
в
ст ране
бирвагов.
Мятежник
снарядил
боевых
слонов,
собрал
войско
из
недовольных
жи теле й
страны
и,
взяв
с
собой
священных
цапе ль,
грозно
выступил
против
города.
4 Роювые мгновеии
49

Царь
приказа л
с
ут ра
до
вечера
бит ь
в
медные
литавры
и
тру бить
в
ро га
из
слоновой
кости;
по
ночам
на
башнях
зажигали
огни,
и
бро са ли
в
пламя
растертую
чеш ую
ры б,
которая
желтыми
ис крам и
взлетала
к
звездам,
в
з нак
призы ва .
Но
пришли
лишь
немногие:
весть
о
похищении
священных
цапель
тяжело
легла
на
сер дца
вож дей
и
наполнила
их
боязнью^
Начальник
воинов
и
хранитель
сло но в,
самые
испытанные
из
полководцев,
пре быв али
уже
в
лагере
врага,
и
тщетно
покинутый
царь
ис кал
вокруг
себя
друз е й,
ибо
он
был
суровый
властитель,
строгий
су дья
и
неумолимый
собиратель
податей.
Никого
из
доблестных
военачальников
не
нашел
он
перед
своим
дворцом,
а
ли шь
растерянную
толпу
рабов
и
слуг .
В
своей
великой
нужде
цар ь
вспомнил
о
Вирате,
заявившем
о
верности
сво ей
при
первом
зву ке
рогов.
В
носилках
че рн ого
дерева
ца рь
велел
отнести
себя
к
дому
Вираты.
Вирата
пал
ни ц,
ко гда
ца рь
вышел
из
носилок,
но
тот
поднял
и
обнял
ег о,
про ся
повести
войско
против
вр ага.
В ирата
ск лон ил
голову
и
сказал:
—
Я
сделаю
это,
гос подин,
и
не
вер н усь
в
эт от
дом,
по ка
пламя
мя тежа
не
будет
затоптано
ногою
твоих
слуг.
И
он
собрал
своих
сыновей,
св оих
родичей
и
рабов,
пр имкну л
с
ним и
к
куч ке
верных
и
выстроил
их
для
похода.
Целый
день
пробирались
они
сквоз ь
лесные
дебри
к
реке,
на
другом
берегу
которой
в
несметном
к оли честве
собрались
враги,
похваляясь
своей
силой
и
вы руб ая
деревья
для
моста,
чтобы
на
ут ро
пер еп рави ться
и,
по­
током
хлынув
на
с тр ану,
затопить
ее
кров ью .
Но
В ир ата,
ходивший
раньше
на
тигров,
знал
бро д
в ыше
моста,
и,
когда
спу сти ла сь
темнота,
он
одног о
за
другим
пер ев ел
емок
людей
через
во ду,
и
среди
но чи
они
врасплох
напа ли
на
спящего
врага.
Они
р азм ахив али
смоляными
факелами,
пугая
слонов
и
бу й волов,
которые,
обращаясь

в
бегство,
топтали
спящих
при
белом
свете
пламени,
врывавшегося
в
шатр ы.
Вирата
же
пе рвым
вбежал
в
ша тер
изменника,
и
прежде
чем
пришли
в
себя
сп авш ие,
он
уже
уб ил
двух
из
ни х,
а
третьего
зарубил
в
тот
миг ,
когда
тот
хотел
с хват иться
за
сво й
меч,
С
ч етверты м
и
пятым
он
бился
один
на
од ин
во
мраке
и
поразил
одн ого
из
них
в
л об,
а
друг ого
в
обнаже нную
грудь.
Когда
же
они
без­
молвно
легли,
тени
среди
теней,
он
загородил
собой
в ход
в
шатер,
дабы
никто
не
проник
внутрь,
ибо
он
желал
спасти
б елых
ц апе ль,
священный
символ
божества.
Но
враги
больше
не
показывались,
они
в
безумном
ужасе
мчались
прочь,
а
за
ними,
с
криками
торжества,
гнались
побе донос ны е
слуги
царя.
По гоня
пр омча лас ь
ми мо
и
ма ло-
по-малу
затихла
вдали.
Тогда
Вирата
спо койно
сел
у
входа;
скрестив
ноги
и
держа
в
рук ах
окровавленный
меч,
он
ожи ­
дал
возвращения
своих
сп утн ик ов.
Прошло
не мн ого
времени,
и
божий
день
занялся
за
лесом,
пальмы
вспыхнули
зо ло тым
багрянцем
зари
и
за­
сверкали,
как
факелы,
над
рекой.
О гне нной
раной
прорезало
восток
кро вав ое
солнце.
Тогда
Вирата
встал,
сня л
с
себя
одежду
и,
воз дев
над
головою
руки,
подошел
к
воде;
он
простерся
на
берегу,
перед
све ркающ им
ок ом
бога.
Потом
он
вош ел
в
в оду
для
священного
омовения,
и
кровь
стекла
с
его
рук.
Ко гда
же
св ет
белой
волной
коснулся
его
головы,
он
вышел
оп ять
на
берег,
облачился
в
сво ю
одежду
и
с
просветленным
лицом
ве рн улся
к
шатру,
чтобы
при
свете
утр а
п о смо треть
на
по дв иги
ночи.
С
застывшим
стр ах ом
в
чертах,
с
широко
раскрытыми
глазами
и
с
иска­
женными
л ицами
лежали
ме ртв ые:
с
раскроенным
лбом—
за ч инщик
м ятежа ,
и
с
рассеченной
грудью
—- изменник,
бывший
ранее
предводителем
войска
в
стране
бирвагов.
В ирата
закр ыл
им
глаза
и
шагнул
да льш е,
взг лян уть
на
других,
убитых
сп ящим и.
Они
леж а ли,
полуприкрытые
61

своими
плащами,
и
л ица
дв оих
были
ему
ч у жд ы,—это
были
ра бы
соблазнителя,
из
южной
страны,
с
курчавыми
воло­
с ами
и
черной
кожей.
Но
ког да
он
повернул
к
себе
лицо
посл е дн его,
у
него
потемнело
в
глазах,
ибо
это
был
его
старший
брат,
Белангур,
горный
князь,
которого
мятежник
при вле к
к
себе
на
помощь
и
ко тор ого
он,
Вирата,
ночью
уб ил
собственной
рукой.
С
дрожью
склонился
он
над
скорченным
телом.
Но
сердце
больше
не
би лос ь,
неподвижно
за ст ыли
раскрытые
гл аза
убитого,
и
их
чер ные
зрачки
проникали
Ви рате
в
самое
серд ц е.
И
у
Вираты
остановилось
д ыхание ;
как
не живо й
сидел
он
ме жду
мертвыми,
отвратив
взор
свой ,
чтобы
не
в стр ечать
обвиняющих,
застывших
о чей
тог о,
кто
был
рожден
его
матерью
до
него.
Но
вскоре
раздались
громкие
кл ики.
Подобно
ста е
д иких
птиц,
возвращались
с
погони
ликующие
воины,
с
бог ат ой
добычей
и
веселой
душой.
Узрев
мятежного
князя,
убитого
среди
своего
стана,
и
священных
цапель
в
сохранности,
они
стали
плясать
и
скакать,
и
целовали
кра й
ни сп ад авшей
одежды
у
безучастно
сидевшего
Вираты,
и
прославляли
его
нов ым
именем
— Молнией
Меча.
Под­
ходили
все
новые
и
новые
воины,
они
грузили
добычу
на
повозки,
но
колеса
под
тяжестью
поклажи
так
глубоко
уходили
в
землю,
что
приходилось
бить
буй вол ов
т ер нов­
ником,
чтобы
сдвинуть
их
с
места.
Гон ец
бросился
в
рек у
и
по с пешил
вп еред ,
чтобы
принести
весть
царю,
остальные
вои ны
мед лили
при
добыче
и
торжествовали
победу.
Но
молча,
в
глубоком
ра здум ьи,
сидел
В ират а.
Т олько
раз
возвысил
он
голос,
когда
его
люд и
хотели
по хи тить
одежду
с
убитых.
Тогда
он
вста л
и
п рика зал
сло ж ить
костер
и
возложить
на
него
тел а
убиты х
для
сожжения,
да бы
душ и
их
ч истым и
вступ ил и
на
пут ь
перевоплощения.
Л юди
дивились,
что
он
пос туп ает
так
с
заговорщиками,
чьи
т ела
следовало
бы
бросить
на
растерзание
шакалам.
Но
52

они
исполнили
его
в олю.
Когда
костер
был
возведен,
Вирата
сам
зажег
его
и
бросил
благовония
и
сандал
на
разгорающиеся
дрова.
Потом
он
о твра тил
свое
лицо
и
стоял
в
молчании,
п ока
не
рухнули
последние
бревна
и
р аска л енная
зола
не
упала
на
землю.
Тем
в рем енем
рабы
закончили
наведение
моста,
накануне
с
хвастовством
начатое
противником.
Впереди
шествовали
воины,
увенчанные
цветами
низанга,
за
ним и
следовали
рабы,
и
ехал и
на
конях
князья.
Вирата
пропустил
их
впе р ед,
ибо
их
пе ние
и
клики
раздирали
ему
душу,
и
когда
наконец
он
тож е
двинулся
в
путь,
между
ним
и
ими,
по
его
воле,
было
не кот орое
расстояние.
Посреди
мос та
он
остановился
и
долго
смо тр ел
вниз,
в
текущую
по
обе
сто ро ны
воду,
перед
ним
же
и
за
ним,
соблюдая
расстояние,
остановились
изумленные
воины .
И
они
увидели,
как
он
подня л
меч,
как
буд то
желая
замахнуться
им
против
неба,
но,
оп уск ая
ру ку,
т ихо
выпустил
рукоять
и
уронил
меч
в
глубину.
С
обоих
бе ре гов
бросились
в
в оду
нагие
юноши,
чтобы
извлечь
его,
полагая,
что
меч
случайно
выскользнул
из
рук
В ират ы,
но
последний
строго
отозвал
их
назад
и
медленно,
с
омраченным
челом,
прошел
между
удивленными
рабами.
Ни
одного
слова
не
сорвалось
с
его
уст,
п ока
они,
час
за
часом,
тянулись
по
желтой
дороге
к
своему
родному
городу.
Они
еще
бы ли
далеко
от
яшмовых
вор от
и
зубчатых
башен
Бирваги,
как
вдруг
вдали
поднялось
бе лое
облако.
Оно
катилось
им
навстречу,
и
вот
из
него,
обг он яя
пы ль,
п оказались
скороходы
и
всадники.
Зав идя
войско,
они
о стан ови лись
и
устл ал и
дорогу
коврами,
в
знак
то го,
что
за
ним и
сле ду ет
царь,
чья
нога
никогда
не
должна
касаться
земного
праха,
с
ча са
его
рождения
и
до
ч аса
сме рти ,
когд а
пламя
охватит
его
священное
тел о.
И
уже
прибли­
жа лся
на
древнем
слоне
ц арь,
о кр уже нный
сво ею
свитой.
53

Послушный
во жак у,
слон
опустился
на
о дно
колено,
и
царь
сошел
на
разостланный
ковер.
Вирата
хотел
пасть
ниц
перед
своим
господином,
но
царь
подошел
к
нему
и
принял
его
в
сво и
об ъ ят ия ,—честь,
неслыханная
с
начала
времен
и
не
упоминаемая
в
летописях.
Вирата
п риказа л
принести
цапель,
и
когда
они
взмахнули
белыми
крыльями,
раздало сь
такое
лик ов ан ие,
что
кони
стали
взвиваться
на
дыб ы,
а
погонщики
должны
бы ли
укрощать
слонов.
Ув идя
это
доказательство
победы,
царь
вновь
обня л
Вирату
и
подал
знак
одному
из
слуг .
Тот
принес
и
подал
меч
славного
праотца
раджпутов ,
семь
раз
семьсот
лет
пролежавший
в
со кро в ищнице
ца ря,
меч
с
рукоятью,
свер ка вшей
драгоценными
камнями,
и
с
клинком,
на
котором
золотыми
знаками
начертаны
б ыли
та инст венны е
слова
п обед ы.
Эти
письмена
пр е дков
не
мог ли
прочесть
теперь
уже
ни
мудрецы,
ни
жре цы
главного
храм а.
И
ца рь
подал
Внрате
этот
меч
мечей,
как
дар
своей
приз нат ел ьно сти
и
в
знак
того,
что
отныне
он
будет
стар шим
из
его
военачальников
и
предводителем
его
во йск.
Но
Вирата
склонил
л ицо
с вое
к
земле
и,
не
п одним ая
ег о,
сказал:
—
Мо гу
ли
я
испросить
себе
милость
от
милостивейшего
и
обратиться
с
просьбой
к
великодушнейшему
из
царей?
Ц арь
взгл яну л
на
нег о
и
сказал:
—
Твоя
просьба
будет
исполнена,
пр ежде
чем
ты
успеешь
поднять
на
м еня
глаза.
И
если
ты
потребуешь
половину
моего
ца рс тва
— она
твоя,
лишь
только
ты
откроешь
уста.
И
Вирата
сказал:
—
Так
дозв оль
же,
о
царь,
чтобы
этот
меч
попрежнему
оставался
в
сокровищнице,
ибо
в
сердце
своем
я
дал
за рок
никогда
больше
не
брать
в
ру ки
меча,
так
как
сегодня
я
убил
моего
брата
единственного,
который
вышел
со
мн ой
из
одного
лона
и
который
играл
со
мной,
когда
ма ть
держала
ме ня
на
руках.
М

Изумленно
взг лян ул
на
нег о
царь.
И
сказал:
—
Будь
же
без
меча
старшим
из
моих
военачальников,
чтобы
я
зн ал
свое
государство
защищенным
от
всех
в рагов,
ибо
никог да,
ни
один
герой
не
вел
лучш е
тебя
рат ь
против
превосходной
сил ы.
Воз ьми
моВ
пояс,
как
знак
власти,
н
моего
коня,
да бы
все
узнали
в
тебе
первого
из
моих
в ои нов.
Но
Вирата
еще
раз
склонил
л ицо
к
земле
и
возразил:
—
Незримый
подал
мне
знак,
и
мое
сердце
поняло
ег о.
Я
должен
был
убить
моего
брата
за
тем,
чтобы
узнать,
что
всякий,
убивающий
человека,
лишает
жизни
брата.
Я
не
могу
быть
вождем
на
войне,
ибо
в
мече—насилие,
а
с ила
враждует
с
правом.
Кто
прич а стен
к
греху
убийства
—
мертв
сам .
Я
же
не
хочу,
чтобы
от
меня
и схо дил
ужас,
и
предпочту
ест ь
х леб
подаяния,
чем
погрешить
против
этого
поданного
мне
знака.
Ко ро тка
жизнь
в
вечном
перевоплощении,
дай
же
мне
мою
долю
прожить
п ра ведн ым.
Ли цо
царя
омрачилось,
и
вокруг
тишина
испуга
см е­
нила
шум
л иков ани я,
ибо
неслыханно
было,
во
вр емен а
отцов
и
праотцов,
чтобы
человек
благор одного
пр оисхо­
ждения
отк аза лся
от
войны
и
князь
не
принял
подарка
от
своего
государя.
Но
затем
властитель
взглянул
на
свя­
щенных
цап е ль,
символ
победы,
добытой
Виратой,
и
ли цо
его
вновь
просветлело,
когда
он
сказал:
—
Храбр ым
перед
лицом
врагов
я
всег да
знал
тебя,
Вирата,
и
справедливейшим
среди
сл уг
моего
царства.
Д ол­
жен
я
обойтись
без
тебя
на
войне,
я
все
же
не
хочу
утра­
тить
тебя
со всем.
Так
как
ты
ви ну
знаешь
и
справедливо
взвешиваешь
ее,
будь
у
м еня
верховным
судьей
и
верши
суд
на
ступенях
моего
дв орца,
да бы
истина
находила
приЮ т
в
мо их
стенах
и
прав о
было
охранено
в
стране.
Вирата
простерся
перед
царем
я,
в
знак
благодарности,
обнял
его
колена.
Ца рь
пр иказал
ему
сесть
на
слон а
р ядом
55

с
собой,
и
они
в ъех али
в
шес ти деся ти
башенный
город,
где
ликование
жителей
обступ ило
их
бушующим
морем.
С
высоты
роз ов ой
лес тницы,
под
сенью
дв орца,
с
восх ода
и
до
заката
суд ил
Вирата
народ
именем
цар я.
И
слово
его
было,
как
весы,
которые
долго
колеблются,
прежде
нежели
измерить
в ес.
Его
взор
ясно
читал
в
ду ше
виновного,
и
его
вопросы
упорно
проникали
в
тайны
преступлений,
как
ба рс уки
проникают
в
темные
не дра
земли.
Строг
был
его
приговор,
но
никогда
не
выносил
он
решения
в
тот
же
ден ь,
оставляя
прохладный
промежуток
ноч и
между
допро­
сом
и
осуждением.
В
долгие
ч асы
до
солнечного
в осхо да
дом аш ние
его
часто
слышали,
как
он
беспокойно
ход ил
по
крыше
до ма,
размышляя
о
правде
и
крив де .
Перед
тем
как
изречь
приговор,
он
окунал
ру ки
и
лоб
в
в оду,
дабы
его
слово
было
с вободно
от
горячности.
И
всегда,
про из­
неся
приговор,
он
спрашивал
преступника,
не
сч ита ет
ли
тот
р еш ение
неправильным.
Но
ред ко
кто-либо
возражал.
Молча
целовали
осужденные
ступень
у
его
ног
и
с
поник­
шей
головой
принимали
наказание,
как
бы
из
божьей
десницы.
Но
никогда
уста
Вираты
не
изрекали
даже
над
преступ­
нейшим
слова
сме рт и,
и
он
не
внимал
ко рив шим
его
за
это.
Ибо
его
страшила
кро вь.
И
в
те
го ды
дождь
добела
ом ыл
почерневшие
от
про лито й
кр ови
кам ни
круглого
ко­
лодца
праотцов
раджпутов,
над
кр аем
которого
палач
п ри­
гибал
головы
для
смер тон осн ого
удара.
И
все
же
в
стране
совершалось
меньше
злодеяний.
Вирата
заточал
прес туп­
ников
в
каменные
те мницы
или
ссылал
их
в
горы,
где
они
долж ны
были
ломать
камень
для
садовых
оград,
и
на
рис о­
вые
мельницы,
где
они
вместе
со
слон ам и
вертели
же р­
нова.
Но
он
чтил
жизнь,
и
лю ди
чтили
ег о,
ибо
ни ко гда
не
за м ечали
ошибок
в
его
приговорах,
небрежности
в
его
М

допросах
и
не
слыхали
г нева
в
его
речах.
Из
дал е ких
кон ­
цов
стра ны
приезжали
к
не му
в
з а пряж енных
б уйвол ами
п овоз ках
земледельцы,
чтобы
он
разрешил
их
тяжбы,
жрецы
внимали
его
словам,
и
ца рь
следовал
его
со вет ам.
Сл ава
его
росла,
как
растет
мо лод ой
бамб ук,
прямой
и
светл ы й,
и
люд и
за были
данное
ему
когда-то
имя
Молнии
Ме ча,
и
по
все й
стране
раджпутов
прославляли
его,
как
Ис то чник
Справедливости.
И
во т,
когда
Вирата
уже
шестой
год
вер шил
суд
с
вы­
со ты
двор цо вых
ступеней,
случилось
однажды,
что
п ри­
ве ли
к
нему
юношу
из
п лемен и
хозаров,
дикарей,
живших
за
горами
и
поклонявшихся
и ным
богам.
Но ги
его
были
изранены
от
многодневной
дороги,
ко гда
его
вели
в
сто­
лицу,
и
четырехкратные
п уты
обв ив али
его
мощные
р уки,
чтобы
он
не
мог
ни
на
ко го
набр осит ься ,
как
это
гро зно
обещали
его
глаза,
гневно
вращавшиеся
под
насупленными
бровями.
Жалобщики
привели
его
к
под но жию
лестницы
и
с
си лой
шв ырн ули
св яз анно го
на
колени
пе ред
суд ьей .
Затем
они
склонились
сами
и
подняли
ру ки,
в
знак
обвинения.
Вирата
изумленно
воззрился
на
пришельцев.
—
Кто
вы,
братья,
пришедшие
изда ле ка,
и
кто
тот,
ко го
вы
прив е ли
ко
мне
в
путах?
Старейший
из
них
склонился
и
заговорил:
—
Пастухи
мы,
господин,
мирно
живущие
на
востоке,
этот
же—злейший
из
зл ого
п лем ени
—
бешеный
зве рь,
убивший
больше
люд ей,
чем
ес ть
пал ьц ев
на
его
рук ах.
Од ин
из
жите ле й
нашей
деревни
отказался
д ать
ему
в
жены
с вою
до чь,
потому
что
их
племя
нечестиво:
они
едя т
собак
и
убивают
коров.
И
он
выда л
ее
за
купца
из
дол и ны.
Этот
же,
одержимый
гневом,
как
ра з бо йник,
ворвался
к
нам,
уби л
ночью
отца
девушки
и
его
троих
сы но вей,
и
ко гда
слуг и
убитого
гнали
ско т
к
подножию
гор ,
он
выслеживал
и
уби­
вал
их.
Одинна дца ть
на ших
жителей
лишил
он
жизни,
пока
67

мы
не
сое ди ни лись
и
не
по вели
на
злодея
обла ву,
как
на
дикого
зверя,
и
не
привели
его
сюда,
к
справедливейшему
из
судей,
дабы
ты
освободил
страну
от
насильника.
Вирата
обратил
л ицо
к
связанному
юноше.
—
Правда
ли
то,
что
они
говорят?
—
Кто
ты?
Ты—царь?
—
Я
В ирата,
его
слуга
и
слуга
закона,
по ставлен н ый
налагать
возмездие
за
в ину
и
отделять
пр авду
от
лж и.
Связанный
долго
молча л.
По том
он
мрачно
в згл янул
на
Вирату.
—
Как
можешь
ты
знать,
где
правда
и
где
ложь,
когда
знание
тв ое
питается
только
словом
людским?
—
Против
их
сл ова
пусть
прозвучит
твое
слово,
дабы
я
узнал
ис тину .
Презрительно
поднял
брови
связанный
юноша.
—
Я
не
стану
сп ори ть
с
ними.
Как
можешь
ты
знать,
что
я
со д еял,
ес ли
я
сам
не
знаю,
чтб
творят
мои
руки,
ког да
на
меня
нападает
гне в?
Я
справедливо
по ступ ил
с
тем,
кто
прод ал
женщину
за
деньги,
справедливо
поступил
с
его
детьми
и
слугами.
Пу сть
обвиняют
м еня.
Я
презираю
их
и
презираю
твой
суд!
Гн ев
пот ряс
присутствующих,
ког да
они
услыхали,
как
закоснелый
прес ту пник
по но сил
спр ав едл иво го
суд ью,
и
судебный
страж
уже
занес
су чков ату ю
палку
для
удар а.
Но
Вирата
движением
р уки
усмирил
их
гнев
и
возобновил
вопросы.
И
после
каждого
ответа
жалобщиков
ои
вопро­
шал
обвиняемого.
Но
тот
стиснул
з убы
и
только
раз
ска­
зал
со
злобной
усмешкой:
—
Как
хочешь
ты
узнать
истину
из
чужих
сло в?
Сол нце
высо ко
стояло
над
гол овой
в
час
полудня,
когда
иссякли
вопросы
Вираты.
Он
по дня лся
и
хотел,
по
сво ему
обыкновению,
уй ти
дом ой
и
ли шь
на
следующий
де нь
во з­
вестить
приговор.
Но
жалобщики
простерли
к
н ему
руки.
88

—
Гос п одн и,—сказали
они,—семь
дн ей
мы
шл и,
что бы
предстать
пред
тв оим
лицом,
и
сем ь
дней
продлится
наш
обратный
путь.
Мы
не
можем
ждат ь
до
за втра ,
так
как
скот
наш
гибнет
от
жажды
и
п оле
ждет
нашего
пл уга.
Господин,
мы
мо лим
тебя
изречь
тво й
приговор!
Тогда
Вирата
вновь
опустился
на
ступени
и
погрузился
в
раздумье.
Лицо
его
было
напряженно,
как
у
человека,
несущего
на
голове
большую
тя же сть.
Никогда
дос еле
не
доводилось
ему
прои знос ит ь
приговор
над
преступником,
который
не
просил
о
ми ло сти
и
не
защищал
себя.
Долго
думал
он,
и
те ни
росли,
по
м ере
того
как
текл и
часы.
Потом
он
подошел
к
колодцу,
омыл
лицо
и
ру ки
в
про­
хл ад ной
воде,
д абы
его
сло во
было
свободно
от
гор ячно­
ст и,
и
сказал:
—
Да
будет
справедлив
приговор,
который
я
изреку.
Смертный
грех
принял
на
себя
этот
юноша,
од иннадц ать
живых
душ
изгнал
он
из
т еп лого
тела
в
мир
пере вопл о ­
щения.
Год
з реет
скрыто
ж изнь
человека
в
лоне
м атер и.
П усть
же
он
за
каждого
убитого
им
будет
заточен
на
год
в
подземный
мр ак.
И
за
то,
что
он
одиннадцать
раз
пр о­
лил
челов ече ск ую
кровь,
да
будет
он
од и ннад цать
раз
в
году
бит
бичом,
п ока
кровь
не
брызнет
из
него,
дабы
он
заплатил
по
числу
своих
жертв.
Но
жизнь
ему
пусть
будет
сохранена,
ибо
жиз нь
даруют
боги,
и
ч ело век
не
с меет
по­
сяг ать
на
божественное.
Да
будет
справедлив
приговор,
который
я
изрек
не
в
уг оду
кому-либо,
а
во
имя
великого
воздаяния!
И
снова
опустился
Вирата
на
ступени,
и
челобитчики
поцеловали
их,
в
зна к
почтения.
Но
связанный
юноша
мрачно
встр ети л
взор
судьи,
вопросительно
ус тре мле нный
на
него.
Т огда
Вирата
сказал:
— Я призывал тебя просить меня о милосердии
и
пом очь
мне
против
твоих
обвинителей,
но
уста
тв ои
ос т авали сь
И

сомкнутыми.
Е сли
есть
заблуждение
в
мо ем
приговоре,
то
ви ни
перед
всевышним
не
м еня,
а
свое
молчание.
Я
хотел
быт ь
мил ост ивым
к
те бе.
Свя зан ный
встрепенулся.
—
Мне
не
нужна
т воя
мил ос ть.
Что
она
по
сра внени ю
с
жизнью,
которую
ты
у
мен я
отнимаешь
одним
словом?
—>
Я
не
отнимаю
у
тебя
твоей
жизни.
—
Ты
отнимаешь
ее,
и
отнимаешь
более
жестоким
обра­
з ом,
чем
делают
это
вож ди
нашего
племени,
которое
назы­
вают
диким.
Почему
ты
не
убив ае шь
ме ня?
Я
убивал
од ин
на
один,
ты
же
велишь
закоцать
меня,
как
падаль,
в
мра к
земной,
да бы
я
гнил
годами,
потому
что
сердце
тво е
ро­
беет
перед
кровью.
Произвол
в
твое м
зак оне,
и
пытка
в
тво ем
пр иговор е.
У бей
меня,
ибо
я
убивал!
—
Я
справедливо
о тмер ил
т вое
наказание...
—
Справедливо
отмерил?
Где
же
твоя
мера,
судья,
ко­
т орой
ты
меришь?
Ра зве
ты
был
наказан,
что
знаешь
бич?
Как
можешь
ты
проворными
пальцами
отс читы вать
годы,
как
будто
равны
ча сы
под
солнцем
и
час ы,
схороненные
во
м раке
зем ли?
Разве
ты
сидел
в
узилище,
что
знаешь,
с кол ько
весен
отнимаешь
ты
у
ме ня?
Н ет,
ты
ничего
не
знаешь,
и
справедливость
тебе
чужда!
Си лу
удар а
зна ет
лишь
тот,
кто
принимает
его,
а
не
т от,
кто
его
на нос ит.
Л ишь
испытавший
страдание
мо жет
из мер ить
ег о.
В
своей
н ад­
ме ннос ти
ты
о смелив ае шь ся
наказывать
вин у,
а
сам
винов­
нее
всех,
ибо
я
отнимал
жизнь
в
гневе,
в
непр еод ол им ом
порыве
страсти,
ты
же
хладнокровно
отнимаешь
мою
жизнь
и
от мер ива ешь
мерой,
кот орой
не
знаешь
и
не
можешь
знать.
С ойди
со
ступеней
справедливости,
о
судья,
чтобы
не
соскользнуть
вниз!
Горе
тому,
кто
мерит
меро й
произ­
вола,
г оре
незнающему,
мнящему,
что
он
знает
истину!
Со йди
со
ступеней,
су дья
неправедный,
и
не
кар ай
жив ых
смер ть ю
твоего
слова!
60

Пе на
ярости
выступила
на
устах
кричащего,
и
снова
с
гневом
набросились
на
нег о
окружающие.
Но
Вирата
вновь
остановил
их,
отвратил
свое
лицо
от
юно ши
и
тих о
сказал:
—
Я
не
могу
отменить
приговор,
произнесенный
с
э тих
ступеней.
Да
будет
он
справедливым
пе ред
л ицом
всевыш­
него!
И
Вирата
удалился,
а
стр ажа
схватила
юношу.
Но
еще
раз
суд ья
остановился
и
оглянулся.
На вс тречу
ему
непо­
движно
и
злобно
смотрели
глаза
увлекаемого.
И
с
трепе­
том
почувствовал
Вирата
в
сердце
своем,
как
похожи
б ыли
они
на
глаза
его
мертвого
брата,
в
тот
час,
когда
тот
лежал,
убитый
его
рукой,
в
шатре
мятежного
князя...
В
тот
вечер
ни
одного
слова
не
про ро нил
больше
Ви­
рат а.
Вз ор
осужденного
терзал
его
душу,
как
раск ал енн ая
стрела.
И
домашние
его
слышали
всю
ноч ь,
как
он,
не
пер еста ва я,
час
за
часом,
ход ил
по
кр ыше
своего
дома,
пока
утро
не
озарило
верхушки
пальм.
В
священном
озере
храма
свер ши л
В ирата
утреннее
ом о вение
и
помолился
на
восток.
Затем
он
вернулся
в
с вой
дом,
облекся
в
желтые
праздничные
одежды,
без
ул ыбки
пр иветст вовал
домашних,
которые
у дивл енно ,
но
молча
с мо­
тр ели
на
его
торжественные
приготовления,
и
направился
один
к
царскому
дворцу,
открытому
для
нег о
в
любой
час
дня
и
ночи .
Вирата
простерся
пр ед
царем
и
прикоснулся
к
краю
его
одежды,
в
знак
просьбы.
Ца рь
ласково
посмотрел
на
нег о
и
сказал:
—
Тв ое
же ла ние
коснулось
мо ей
одежды.
Оно
будет
ис полн ен о,
прежде
чем
ты
успеешь
его
вы с казат ь,
Вирата.
Вирата
ост ава лся
простертым.
—
Ты
поставил
меня
верховным
суд ь ей.
Шесть
лет
вершу
я
суд
именем
тв оим
и
не
знаю,
правдиво
ли
я
судил.
61

Подари
мне
меся ц
ти ши ны,
даб ы
я
мог
найти
путь
к
ис тине,
и
по зво ль
мне
скрыть
мой
пут ь
от
тебя
и
от
всех
людей.
Я
х очу
избежать
ошибки
и
жит ь
без
вины.
Царь
и зу мился.
—
Обед не ет
справедливостью
мое
ц ар ство
от
этого
месяца
до
следующего.
Но
я
не
спр аш иваю
о
твоем
пути.
Да
пр иве дет
он
тебя
к
ис ти не.
Вирата
поцеловал,
в
знак
благодарности,
кр ай
ца рск ой
од ежды ,
еще
раз
низко
поклонился
и
вышел.
С
за ли тых
со лнцем
у лиц
вошел
он
в
свой
дом
и
созвал
ж ену
и
детей.
—
Целый
месяц
вы
не
увидите
меня.
Проститесь
со
мной
и
ни
о
чем
не
спрашивайте.
Роб ко
взглянула
на
н его
жена,
и
смиренно
стояли
сы­
новья.
К
каж дому
склонился
он
и
каждого
поцеловал
в
лоб.
—
А
теперь
ступайте
в
свои
покои
и
затворитесь,
чтобы
никто
не
смотрел
мне
в
спину,
ког да
я
по йду
из
этой
двери.
И
не
спрашивайте
обо
мн е,
пока
не
народится
новый
месяц.
И
они
отошли
в
молчании.
Ви рата
же
сн ял
праздничные
одежды
и
наде л
тем н ые,
помолился
перед
изображением
тысячеликого
б ога
и,
на­
чертав
на
пальмовых
листьях
прос тр анны е
письмена,
ска­
тал
эти
.листья в виде
пис ь ма.
С
наступлением
тем нот ы
вышел
он
из
своего
замолкшего
дома
и
напра вил с я
за
го­
ро д,
к
скале,
в
кот ор ой
находились
глубокие
ру дники
и
темницы.
Он
ст ал
стучать
в
дверь
привратника,
пока
спящий
не
поднялся
со
своей
ц ын овки
и
не
спросил,
кто
зовет
его .
—
Вирата
я,
верховный
судья.
Я
пришел
взглянуть
на
того,
кого
вче ра
привели.
ея

—
Он
зат оч ен
в
гл убине,
господин,
в
самов
нижней
келье.
Проводить
тебя
к
нему,
господин?
—
Я
зна ю
дорогу.
Дай
мне
ключ
и
ложись
на
покой.
Утр ом
ты
найд е шь
кл юч
пере д
твоей
дверью.
И
не
говори
н иком у,
что
ты
меня
се го дня
видел.
Привратник
склонился
пер ед
ним
и
принес
к люч
и
св е­
т иль ник.
Вирата
кив нул
ем у,
и
слу ж итель ,
молча
отступив,
улегся
о пять
на
цыновку.
Вирата
же
отпер
медную
дверь,
замыкавшую
в ход
в
подземелье,
и
спустился
в
глубину
т юрь мы.
Уже
сотни
лет
тому
назад
цари
раджпутов
на­
чали
заточать
в
эти
скалы
своих
узников,
и
каж дый
за­
точенный,
день
за
днем,
все
глубже
выдалбливал
гору,
создавая
новые
кельи
в
холодном
камне,
для
но вых
рабов
тю рьмы .
Еще
один
взгляд
брос ил
Вирата
на
узкую
полосу
не ба
с
яр ко
сверкающими
звездами,
затем
он
закрыл
за
собой
дв ерь,
с ырым
ды хан ием
пахнула
ему
навстречу
темнота,
и
пламя
светильника
затрепетало
в
н ей,
как
испуганный
з вере к.
Еще
доносились
до
него
мяг кий
шелест
ветра
в
деревьях
и
рез кие
кр ики
обезьян.
В
верх н ем
подземельи
звуки
эти
еще
сливались
в
легкий
шу м,
но
в
нижних
уже
цари ла
полная
тишина,
недвижная
и
холодная,
как
в
г лу­
бин е
морской.
От
кам ней
тянуло
лиш ь
сыростью,
но
не
запахом
плодоносной
земли,
и
чем
гл убже
спускался
Вир ат а,
тем
т верже
отдавался
его
шаг
в
тверд ы не
мол­
чания.
На
пятой
глубине,
дальш е
в низ
под
землей,
чем
устремляются
к
не бу
самые
высокие
пальмы,
наход илас ь
келья
з акл юче нного.
Вира та
во шел
и
направил
светиль­
ник
на
съежившееся
неподвижное
тело,
которое
шевель­
нулось
лишь
тогда,
когда
его
коснулся
свет.
Звякнула
цепь.
Вирата
накло нилс я
над
узником.
аз

—
Узнаешь
ли
ты
меня?
—
Я
узнал
тебя.
Ты
тот,
ко го
они
по стави ли
гос по­
дином
над
моей
судьбой
и
кто
растоптал
ее
св оей
н огой.
—
Я
никому
не
господин.
Я
слуга
царя
и
справ е дл и­
вости.
Я
пришел,
чтобы
послужить
ей.
Мрачно
взглянул
заключенный
в
лицо
судьи.
—
Что
нуж но
теб е
от
меня?
Долго
м олчал
Вир ат а,
п отом
сказал:
—
Я
причинил
те бе
боль
моим
словом,
но
и
ты
пр и­
чинил
мне
бол ь
твоими
словами.
Я
не
знаю,
был
ли
сп рав ед лив
мой
пр игов ор,
но
в
твоем
слове
бы ла
ис т ина:
никто
не
смеет
мерить
мерой,
ко торо й
сам
не
знает.
Я
был
сл еп
и
хо чу
прозреть.
Сотн и
людей
посылал
я
в
эт от
мрак,
многих
обр ек
я
карам,
т ягос ть
которых
сам
не
зна л.
Ныне
я
хо чу
узнать
то,
чего
не
знал,
дабы
стать
справедливым
и
без
в ины
вступ ить
на
пут ь
пе рево ­
площения.
Узник
продолжал
непо дв ижно
смотреть
на
него.
Ти хо
бря ц ала
цепь.
—
Я
хоч у
знать,
к
чему
я
пр исуди л
тебя,
х очу
изве­
да ть
о жог
бича
на
сво ем
теле
и
остановленное
в ремя
в
своей
душе.
На
месяц
я
х очу
заступить
твое
место,
да бы
узн ать,
как
я
соразмерил
твое
искупление.
П отом
я
изреку
новый
приговор
с
высоты
дворцовых
ступеней,
познав
его
си лу
и
тягость.
Ты
же
будь
это
вре мя
на
св о­
боде.
Я
дам
тебе
ключ,
который
выведет
тебя
отсюда,
и
предоставлю
тебе
месяц
свободной
жизни,
если
ты
обе­
щаешь
мне
вернуться.
И
тогда
из
мрака
э той
темницы
зажжется
во
мне
све т
познания.
Узни к
окаменел.
Це пь
больше
не
зве нела .
—
Клянись
мне
именем
безжалостной
богини
ме сти,
настигающей
каждого,
клянись
мне
в
том,
что
на
э тот
месяц
ты
для
в сех
зам кн ешь
сво и
уста,
и
я
дам
тебе
клю ч
64

и
мое
платье.
Ключ
ты
положишь
пер ед
дверью
прив рат­
ника
и
выйдешь
св ободн о.
Но
ты
будешь
связан
кля т вой
п еред
тысячеликпм
богом
в
том,
что,
когда
ме сяц
завер­
шит
сво й
круг,
ты
отнесешь
это
послание
царю ,
д абы
я
был
ос в обожде н
и
мог
еще
раз
судить
тебя
по
справед­
ливости.
Клян еш ься
ли
ты
перед
тысячеликим
богом
исполнить
эт о?
—
К ля нус ь!—глухо
сорвалось
с
уст
дрожащего
узника.
Вирата
освободил
це пь
и
сбр ос ил
с
плеч
свою
од еж ду.
—
Вот,
бе ри
мою
одежду,
дай
мне
тво ю,
закрой
лиц о,
чтобы
тебя
не
узнали
сторожа.
А
теперь
возьми
эту
бритву
и
сними
мне
волосы
и
бороду,
чтобы
и
мен я
они
не
узнали.
Заключенный
взял
бритву,
но
его
дрожащая
ру ка
опу ­
стил ась .
Однако,
под
повелительным
взором
Вираты,
он
исполнил
его
приказание.
Долг о
молчал
он,
но
п отом
с
криком
бросился
ва-земь.
—
Господин,
я
не
п ер енесу,
чтобы
ты
пострадал
за
меня.
Я
уби ва л,
пр олив ал
кровь
г оря чею
рукой.
Справед­
лив
был
твой
приговор.
—
Не
теб е
взвесить
эт о,
и
не
мне .
Но
скоро
на
ме ня
снизойдет
свет. * Иди же,
и
в
день,
когда
ме сяц
закончит
свой
круг,
явись,
как
ты
поклялся,
пе ред
царем,
да бы
он
освободил
мен я.
Тогда
я
буду
знать
це ну
своих
поступков,
и
мое
слово
на в сегда
очистится
от
н еспр а ведли вос ти.
Иди !
Узник
пал
ниц
и
поцеловал
землю...
Тяжело
захлопнулась
во
мр аке
дверь,
еще
раз
с коль з­
нул
отблеск
светильника
по
ст ена м,
и
ночь
па ла
на
часы
времени.
На
следующее
утро
никем
не
узнанного
Вира ту
вывели
на
п оле
перед
городом
и
там
подвергли
бичеванию.
Когда
первый
удар
обрушился
на
содрогнувшуюся
обна жен ную
5 Роковые мгковопга
66

спину ,
Вирата
вскрикнул.
Потом
он
стиснул
зубы.
При
семидесятом
ударе
у
н его
потемнело
в
глазах,
и
его
унесли
замертво.
Он
очнулся,
про сте рт ый
в
своей
келье,
и
ему
казалось,
что
он
л ежит
спи ной
над
пылающим
огн ем.
Но
вок руг
чела
его
была
про хла да,
и
запах
диких
трав
напол ня л
во зду х.
Он
поч у вство вал
чью-то
р уку
на
своих
волосах
и
капли
освежающей
вл аги.
Тих о
приоткрыл
он
глаза
и
увидел
жену
привратника,
заботливо
омы вавш ую
ему
ло б.
И
когда
он
теперь
совсем
ра с крыл
глаза,
звезда
милосер­
дия
сверкнула
ему
в
ее
взоре.
И
через
муку
своего
т ела
познал
он,
в
свете
доброты,
смысл
всякого
страдания.
Тихо
улыбнулся
он
ей
и
больше
не
чувствовал
боли.
На
второй
д ень
он
уже
мог
подняться
и
ощу пат ь
ру­
ками
стены.
Он
чувствовал,
как
с
каждым
шагом
для
не го
вырастал
новый
мир ,
а
на
третий
де нь
зарубцевались
ра ны,
вернулись
ясность
со знан ия
и
телесные
силы.
Он
неподвижно
сидел
и
знал
о
час ах
лишь
по
к ап лям,
падав­
шим
со
стены
и
делившим
велик ое
молчание
на
множе­
ст во
ма лых
времен,
ко то рые
вырастали
в
дни
и
ноч и,
как
сам а
жизнь
из
тыс яч
дне й
вы р астает
в
зрелость
и
старость.
Никто
не
говорил
с
ни м,
мрак
заст ывал
в
его
крови,
но
из
какой-то
глубины
пон ем ногу
всплывала
пестрота
вос­
поминаний
и
растекалась
тихим
озером
созерцания,
в
ко­
тором
отражалась
вся
его
жизнь.
Все
прежние
отдельные
переживания
слились
теперь
в о едино
и
наполнили
сердце
холодной
яс нос тью.
Ни ког да
доселе
дух
его
не
был
так
чист,
как
при
этом
безмолвном
созерцании
от р ажен ного
м ира.
С
каждым
дне м
свет лел
вз ор
Вираты,
из
мрака
яснее
выступали
предметы
и
рас кры вал и
его
осязанию
св ою
форму.
И
д уша
его
с ветл ела
в
тихом
спокойствии:
крот­
кая
радость
созерцания,
питаемая
воспоминанием,
этой
66

тенью
т ени,
играла
формами
перевоплощения,
как
руки
скованного—камушками,
усыпавшими
подземелье.
Отре­
шившийся
от
самого
себя,
зачарованный,
не
зна ющ ий
ве
темноте
собственного
вида,
он
все
с ильн ее
чувствовал
си лу
тысячеликого
б ога
и
видел
себя
проходящим
ступени
перевоплощения,
не
пр и над лежа
ни
к
о дно й,—освобожден­
ный
от
рабства
воли,
мертвый
среди
ж изни
и
живой
в
смерти...
Всякий
страх
уничтожения
растворился
в
тихой
радости
отрешения
от
плоти.
И
ему
казалось,
что
с
ка­
жд ым
ч асом
он
глубже
опускается
во
мрак,
превращаясь
в
камень
и
черные
корни
земли,
и
все
же
не с ущий
новые
ростки,
быт ь
может
чер вь,
роющийся
в
земле,
или
расте­
ни е,
устремляющееся
своим
ст еб лем
ввысь,
или
только
скала,
хладно
покоящаяся
в
блаженном
не ве дении
бытия.
Восемнадцать
ночей
вкушал
Вирата
божественную
тайну
гл убокого
созерцания,
отр еш ен ный
от
собственной
во ли
и
свободный
от
жа жды
жизни.
Блаженством
казалось
ему
то,
что
он
совершал
как
искупление,
и
уже
ощущал
он
в
себе
в ину
и
неумолимость
су дьбы
лиш ь
как
смутные
сновидения,
под
вечным
бд ени ем
знания.
В
девятнадцатую
же
но чь
он
внезапно
пробудился
от
сна:
земная
мы сль
коснулась
его.
Раскаленной
иглой
впилась
она
в
его
мозг.
Ужас
потрясал
его
тело,
и
дрожали
пальцы
его
рук,
как
лист ья
на
ветке.
Что,
есл и
пленник
нарушит
клятву
и
за­
будет
его ,
и
он
должен
будет
остаться
зд есь
на
много
ты сяч
дне й,
по ка
мясо
не
спа дет
с
его
костей
и
я зык
не
окоченеет
в
молчании.
Воля
к
жи зни
еще
раз
пантерой
взметнулась
в
его
те ле
и
разо рва ла
оболочку
покоя:
время
вош ло
в
его
душу,
и
с
ним
боязнь
и
на дежд а,
и
все
см я­
тение
человека.
Он
не
мог
больше
размышлять
о
т ыся че­
ликом
боге
вечной
жизни,
а
лишь
о
себе;
глаза
его
жа­
ждали
света,
ног и
его,
те рши еся
о
твердый
кам е нь,
тр е­
бовали
простора,
ж аждал и
прыжка
и
бега.
Он
не
мог
не
5е
67

думать
о
жен е
и
сыновьях,
о
доме
и
добр е,
о
жар ких
иску­
шениях
мира,
которые
мы
впи вае м
нашими
чувствами
и
ощ уща ем
нашей
горя ч ей
кро вью .
С
этого
дня
врем я,
дос еле
безмолвно,
как
черное
зер­
кал ьн ое
озеро,
лежавшее
у
его
ног,
хлынуло
в
его
с озна­
ние.
Мощным
потоком
катилось
оно
м имо
него.
Он
хо­
тел
бы,
чтобы
оно
под хват ил о
его
и
унесло
с
собой,
к
далекому
ча су
ос во божде ния .
По
время
было
про тив
него:
зад ых ая сь,
измученный
пловец,
вырывал
он
у
него
один
час
за
другим.
И
казал ось
ем у,
что
капли
воды
на
стен е
медлят
в
своем
падении,
так
велик
был
промежуток
между
каплей
и
ка пл ей.
Он
не
мог
больше
ос тавать ся
на
своем
ложе.
Мысль,
что
тот
может
забыть
его
и
ему
при дется
сгнить
зде сь,
в
этом
подземельи
молчания,
заставляла
его
ме­
таться
по
тесной
келье.
Тишина
душила
его .
В
крике
он
излива л
камням
свой
гнев
и
жа лобы ,
п рокл инал
себя,
и
богов,
и
царя.
Окровавленными
ногтями
царапал
он
из­
дев авши еся
над
ним
скалы
и
би лся
головой
об
дверь,
по ка
не
п адал
без
чувств
на
по л,
чтобы,
очнувшись,
снова
вск оч ить
и,
по доб но
бешеной
крысе,
мета тьс я
по
келье.
За
эти
дни,
от
восемнадцатого
дня
по ры
отрешенности
и
до
нового
м есяц а,
Вирата
прошел
миры
отчаяния.
Ему
б ыли
противны
еда
и
питье,
ибо
страх
наполнял
его
тело.
Ни
о дной
мыс ли
не
мог
он
удержать
в
сознании,
только
губы
его
счи тал и
пад авши е
капли,
чтобы
д роб ить
время,
б ескон ечн ое
время,
на
отдельные
дни.
И,
н еведом о
для
него,
голова
его
поседела
над
стучащими
висками.
На
тридцатый
же
день
раздался
шум
пе ред
дверь ю
и
опят ь
уступил
мес то
тиш ине.
Пот ом
проз ву чал и
шаги ,
распахнулась
дверь,
ворвался
свет,
и
пер ед
погребенным
во
мраке
пред­
стал
царь.
С
л юбовь ю
обхватил
он
В ирату ,
гов оря :
—
Я
узнал
о
тво ем
поступке,
более
пр ек рас ном
чем
все,
когда-либо
запечатленные
в
писаниях
отцов.
Как
68

звезда
заблестит
он
высоко
над
низ ино й
нашей
жизн и.
Выйди
же,
дабы
свет
бож ий
озарил
тебя
и
что бы
счаст­
ливы й
народ
мог
узреть
сп ра ведл ивог о
судью!
Вирата
прикрыл
ру кою
глаза,
ибо
свет
причинял
ему
боль.
Как
пьяный,
встал
он,
шатаясь,
и
слу ги
должны
были
поддержать
ег о.
Но
прежде
чем
вы йти
из
ворот,
он
сказал:
—
О
ца рь,
ты
назвал
меня
справедливым
судьей,
я
же
знаю
теперь,
что
всяки й ,
твор ящ ий
суд,
совершает
несправедливость
и
обременяет
с ебя
виною.
Еще
ос тал ись
в
э тих
глубоких
подземельях
лю ди,
страдающие
по
моему
сло ву,
и
л ишь
теперь
понял
я
их
страдания
и
знаю:
ничем
не
см еем
мы
ни
за
что
воздавать.
Отпусти
и
те х,
о
царь,
и
отстрани
народ
с
мое го
пут и,
ибо
я
сты жу сь
их
вос хва­
лений.
Ца рь
подал
знак,
и
слуги
оттеснили
народ.
Снова
на­
ступила
тишина
вокруг
них.
И
сказ ал
царь:
—
На
ве рх ней
с ту пени
дв орца
мое го
сид ел
ты,
что бы
творить
с уд.
Ныне
же,
к огда
через
познание
человече­
ского
страдания
ты
ст ал
более
мудрым,
чем
какой-либо
судья,
живший
на
земле,
ты
до лжен
воссесть
рядо м
со
мной,
дабы
я
прислушивался
к
твоему
слову
и
сам
ста л
мудрым.
Но
Вирата
обнял
его
колена,
в
знак
просьбы.
—
Освободи
меня
от
моих
обя з анност е й!
Я
не
могу
больше
судить
людей,
с
тех
пор
как
я
зн аю,
что
никто
не
может
быть
суд ьей
др угого.
Кар а
принадлежит
б огу,
а
не
людям,
ибо
кто
вм еши вается
в
ход
судеб,
тот
впадает
в
вину.
Я
же
хоч у
прожить
мою
жизнь
без
вины.
—
Так
будь
же
не
судьей,
а
мои м
советником,—от­
ветил
царь,—и
давай
мне
справедливые
со веты
о
в ойне
и
мире,
налогах
и
оброках,
дабы
я
не
заблуждался
в
мои х
решениях.
69

И
еще
ре?
обнял
Вирата
колена
царя.
—
Не
облекай
меня
властью,
о
царь,
ибо
вл асть
по­
буждает
к
д ействи ям,
а
како й
поступок
справедлив
и
не
вм еш и вается
в
ход
суд еб?
Ес ли
я
посоветую
войну,
я
тем
сам ым
посею
с мер ть,
и
каж дое
сказанное
мною
слово
вырастет
в
деяние,
а
каждое
деяние
та ит
в
себ е
смысл,
кот о рого
я
не
знаю.
Справедливым
мо жет
быть
ли шь
то т,
кто
не
касается
нич ьей
судьбы
и
ничьих
де л,
кто
жив ет
одиноким.
Ни ко гда
я
не
был
ближе
к
познанию
истины,
чем
тогда,
ког да
я
был
одинок,
лиш ен ный
человеческого
слова,
и
ни ко гда
я
не
был
св ободнее
от
вины.
Д озв оль
же
мне
мирно
жить
в
моем
доме,
без
всяки х
других
обязан­
ностей,
кроме
ж ер тв опри ноше ний
богам,
дабы
я
остался
чистым
от
всякой
в ины.
—
Не
охотно
отпускаю
я
теб я,—сказал
цар ь,—но
кто
смеет
противоречить
му др ецу
и
перечить
воле
праведника?
Живи
по
сво ему
желанию,
и
пусть
будет
честью
для
моего
государства,
что
в
его
пределах
живет
человек,
свободный
от
вины.
Они
вы шли
из
ворот,
и
ца рь
отпустил
ег о.
Одино ко
шел
Вирата
и
вдыхал
сладостный,
пронизанный
сол н цем
воздух.
Легко
было
у
не го
на
душе,
когда,
свободный
от
вс ех
обязанностей,
он
возвращался
в
сво й
до м.
За
ним
послышалась
легкая
п осту пь
босых
но г,
и,
обернувшись,
он
увидел
осужденного,
чью
муку
он
пр инял
на
себя.
Тот
поцеловал
пр ах
у
его
н ог,
боязливо
согнулся
и
исчез*
И
впервые
с
того
час а,
когд а
он
увидел
застывшие
глаз а
своего
брата,
улыбнулся
Вирата
и,
радостный,
вошел
в
свой
дом.
Светлы
б ыли
дни
В ираты
в
его
доме .
Он
пр обуждал с я
с
молитвой
благодарности
за
то,
что
гл аза
его
встречают
красоту
неба,
вм есто
мрака,
что
вок руг
него
краски
и
аро­
70

м аты
священной
зем ли
и
ясная
музыка
утра.
Каждый
де нь
снова,
как
великий
дар,
рринимал
он
чудо
ды х ания
и
своб о ду
своих
членов,
благоговение
пробуждали
в
нем
его
собствен­
ное
тело ,
мягк ое
т ело
же ны
и
сильные
т ела
сыновей.
Во
вс ем
он
видел
присутствие
могучего
тысячеликого
бога ,
и
душа
его
был а
окрылена
тихой
гордостью
отто го ,
что
он
никогда
не
посягал
на
чужую
судьбу
и
никогда
враждебно
не
к асалс я
ни
одного
из
тыся ч
воплощений
незримого
бога.
С
утра
до
вечера
чи тал
он
книги
мудрости
и
посвящал
с вои
дни
добродетели—безмолвию
созерцания,
кроткому
отрешению
духа,
делам
милосердия
и
жертвенной
молитве.
Но
р ад остен
был
его
д ух,
и
кротка
его
речь ,
обращенная
даж е
к
ничтожнейшему
из
его
слуг,
и
домашние
любили
его
больше,
чем
когда-либо.
Он
был
другом
бедных
и
утеши­
телем
несчастных.
Молитва
многих
охраняла
его
сон,
и
люди
не
назы ва ли
его
больше
Молнией
Меча
или
Источ­
ником
Справедливости,
но
Нивой
Совета.
Ибо
не
только
ближайшие
соседи
приходили
к
не му
за
советом,
но
и
из­
далека
шли
к
н ему
незнакомые
люди,
д абы
он
разрешил
их
спор,
хотя
он
и
не
был
больше
судьей.
И
слову
его
под­
чин ял ись
все .
И
Вирата
был
счастлив,
чувствуя,
что
со вето ва ть
лучше,
чем
п риказы ват ь,
и
примирять
лучше,
нежели
с уди ть.
Его
жизнь
представлялась
ему
без
вины,
с
тех
пор
как
он
никого
ни
к
чему
не
принуждал
и
все
же
воз дей ство ва л
на
суд ьбу
многих
людей.
И
со
светлой
душой
вкушал
он
полдень
своей
жи зни.
И
прошли
три
года,
и
еще
раз
три ,
как
од ин
светлый
день.
Все
более
кротким
ста н ови лся
дух
Вир аты ,
и
ког да
к
нему
являлись
спорщики,
он
уже
с
трудом
по нимал ,
как
может
быть
столько
беспокойства
на
земле
и
как
мог ут
люд и
враждовать
из-за
ме лко го
чувства
собственности,
к огда
им
принадлежит
вся
широ ка я
жизнь
и
с ла дкое
благоухание
71

бытия.
Он
не
завидов ал
никому,
и
никто
не
должен
был
зав идов ат ь
ему.
Как
остров
мира
возвышался
его
дом
сред и
ра вн ины
жизни,
не
достигаемый
вихрями
страстей
и
бур­
ными
потоками
вожделений.
Однажды
вечер ом ,
в
конц е
шестого
год а
его
покоя,
когд а
Вирата
уже
удалился
ко
сну,
он
вдр уг
услышал
рез­
кие
кр ики
и
зв уки
удар ов .
Он
вс коч ил
со
своего
ло жа
и
уви дел ,
как
его
сы но вья,
бросив
одного
из
рабов
на
колени,
би ли
его
по
спине
бичом
из
гиппопотамовой
кожи,
так,
что
брызгала
кровь.
Широко
раскрытые
от
б оли
глаза
раба
встр ети ли
его
вз ор.
И
он
вновь
узнал
взор
своего
некогда
убитого
им
брата.
Вирата
по с пешно
подошел,
оста­
новил
их
ру ку
и
спросил,
что
произошло.
Из
расспросов
выяснилось,
что
раб,
на
обя з анно сти
кот ор ого
было
прино сит ь
в
де ревя нн ых
кадках
во ду
из
высеченного
в
скале
колодца,
уже
неоднократно,
ссылаясь
на
изнеможение
от
полуденного
зноя,
запаздыв ал
и
не
раз
был
за
это
наказан,
пока,
наконец,
не
сбежал
вчера,
после
особенно
с уров ого
наказания.
Сыновья
Вираты
верхом
по­
гна л ись
за
ним
и
настигли
его
уже
за
рекой.
В еревко й
они
привязали
его
к
седлу
коня,
и
он,
полубегущий,
полувле-
комый
по
земле,
с
израненными
ногами
был
доставлен
домой.
Здесь
его
подвергли
еще
более
жестокому
нак азани ю,
в
назидание
ему
и
другим
р абам,
которые
в
трепете,
с
дрожащими
коленями, -
глядели
на
своего
пов ерж ен ного
товарища.
Вирата
свои м
приходом
прер вал
истязание.
Вирата
взгл яну л
на
раба.
Пес ок
у
его
ног
был
пропи­
тан
кр овь ю.
Глаза
несчастного
бы ли
широко
рас крыт ы,
как
у
жи во тн ого,
над
которым
занесен
нож.
И
в
их
за­
стывшем
взоре
Вират а
видел
черный
ужас,
который
не к огда
по се тил
его
ночь.
—
Отпустите
ег о ,—сказал
он
сыновьям,
— его
вина
искуплена.
72

Раб
поцеловал
прах
у
ног
Вираты.
Впервые
сын ов ья
с
досадой
отошли
от
отца.
Вирата
вернулся
в
св ои
покои.
Бессознательно
омыл
он
лоб
и
руки
п
при
этом
прикосно­
вении
внезапно
с
испугом
пон ял
то’
что
раньше
не
вошло
я сно
в
его
сознание:
что
он
в
первый
раз
снова
был
судьей
и
решал
судьбу
человека.
И
в
первый
раз
за
шесть
лет
сон
снова
бежал
его.
И
ког да
он
бессонно
леж ал
во
мраке,
перед
ним
высту­
п или
полные
ужаса
глаза
раба—или
то
был и
глаза
его
уб ит ого
брата?—и
гневные
гла за
его
сыновей,
и
он
сно ва
и
сн ова
спрашивал
себя,
не
поступили
ли
его
сыновья
несправедливо
с
этим
слугой.
Из-за
мал ой
провинности
кровь
обагрила
песок
его
дома,
бич
врезался
в
живое
те ло
из-за
ничтожного
упущения,
и
эта
вина
жг ла
его
си льнее
тех
ударо в
бича,
которые
обжигали
некогда
его
спину .
Правда,
наказание
это
по ст игло
де
свободного
человека,
а
раба,
чье
тело
с
самой
колыбели
принадлежало
ему,
Вирате,
по
зако ну
цар ей.
Но
был
ли
эт от
з акон
прав
перед
тысячеликпм
богом?
Справедливо
ли,
чтобы
те ло
человека
было
все ц ело
под чин ено
чужой
вол е,
чужому
произволу,
и
неужели
свободен
от
в ины
то т,
кто
отнимает
у
раба
его
ж изнь
или
ломает
ее?
Вирата
вста л
со
своего
ложа
и
зажег
свет,
чтобы
в
книгах
мудрости
найти
на
это
ответ.
И
нигде
он
не
вс тре­
тил
различия
между
человеком
и
человеком,
кроме
зако­
нов
о
кастах
п
сословиях,
но
в
заветах
любви,
во
всем
тысячеликом
бытии,
он
не
на ходи л
различий
и
разграни­
чений.
Все
с
большей
жадностью
впивал
он
знание,
ибо
никогда
ду ша
его
не
терзалась
так
сомнением.
Но
еще
раз
вспыхнуло
я рко
пламя
его
свети ль ни ка
и
погасло.
И
когда
затем
мра к
пал
со
стен,
Виратой
овладело
таинственное
чувство:
ему
казалось,
что
это
уже
не
его
комната,
которую
он
обводит
ослепшим
взором,
а
та
т юрьма ,
73

в
котор ой
он
не ко гда
с
ужасом
по зн ал,
что
своб о да
есть
глубочайшее
прав о
человека
и
что
никто
никого
не
см еет
заточать
не
только
на
всю
жиз нь,
но
даже
на
один
год.
Раб а
же
этого,
понял
он,
он
з аточ ил
в
невидимый
кр уг
своей
воли
и
при ков ал
его
к
случайности
своего
решения,
не
о ста вив
ему
свободным
ни
одного
шага
его
жизни.
Пр о­
зрение
снизошло
на
не го,
в
то
время
как
он
тих о
сидел,
прислуживаясь
к
нах лы нувши м
на
него
мыслям.
Теперь
его
осенило
сознание,
что
и
здесь
он
не
был
свободен
от
вины,
по ка
он
подчинял
люд М
своей
во ле
и
называл
их
ра бам и,
по
закону
человеческому,
а
не
данному
ты сяче­
лики м
богом .
И
он
простерся
в
молитве.
—
Благодарю
тебя,
тысячеликий,
посылающий
мне
зн а­
мения,
не
дающий
мне
закоснеть
в
грехе,
дабы
я
все
ближе
шел
навстречу
тебе,
по
незримому
пу ти
тво ей
воли!
Дай
мне
познавать
мою
в ину
в
обличающих
глазах
из веч­
ного
брата,
которого
А
всюду
встречаю,
который
глядит
и
из
мои х
глаз,
и
чь ей
болью
я
болею,
дабы
я
чистым
прошел
через
жиз нь
и
дыхание
мое
был о
свободно
от
вины.
И
опят ь
прояснилось
че ло
В ираты .
Со
с ве тлым
взором
вышел
он
под
ночное
небо,
приемля
белый
привет
з везд
и
глубоко
вдыхая
нарастающий
шелест
предрассветного
ветра.
Садом
спустился
он
к
реке,
и
когд а
на
востоке
встало
солнце,
он
окунулся
в
священные
струи
и
вернулся
к
своим,
собравшимся
для
утренней
молитвы.
Он
воше л
в
их
круг,
приветствовал
их
доброй
улыбкой,
кивком
удалил
женщин
в
их
покои
и
обратился
к
своим
сын ов ьям:
—
Вам
известно,
что
уже
много
лет
единственной
за­
ботой,
волнующей
мою
душу,
был о
с тр емле ние
пра ве дно
жить
на
земле.
И
вот
вче ра
кровь
обагрила
почву
моег о
до ма,
кровь
живого
человека!
И
я
хо чу
смыть
с
себя
эту
74

кровь
и
ис купи ть
вину,
совершенную
под
мо ей
кровлей.
Пусть
раб,
который
за
ма лую
провинность
понес
слишком
жестокое
наказание,
отныне
будет
свободен
и
идет,
ку да
захочет,
дабы
он
не
обвинил
перед
вечным
судьей
ни
вас,
ни
меня.
М олча
стояли
сыновья,
и
враждебность
чувствовал
Ви-
рата
в
этом
молчании.
—
Безмолвием
встречаете
вы
мои
слова,
но
я
не
хотел
бы
ниче го
предпринять,
не
выслушав
вас.
—
Виновному
ты
хочешь
подарить
свободу,
дат ь
ему
награду,
вместо
на к аз а ни я,—начал
старший
с ын .—Много
сл уг
в
наше м
доме,
и
один
не
иде т
в
счет.
Но
каждый
поступок
вл ечет
за
собою
другие,
составляя
с
ни ми
общую
це пь.
Отпуская
этого
ра ба,
как
ты
можешь
удерживать
др у­
гих,
принадлежащих
тебе,
если
они
пожелают
уйти?
—
Если
они
захотят
уй ти
из
мо ей
жизни,
я
должен
буду
отпустить
их.
Нич ью
судьбу
я
не
хоч у
стеснять,
ибо,
кто
к ует
с удь бы,
тот
впадает
в
ви ну.
—
Но
ты
нарушаешь
право
за кона, —н ач ал
второй
сын ,—
рабы
эти
принадлежат
на м,
как
принадлежат
нам
земля,
дерево
эт ой
земли
и
плод
этого
дерева.
Поскольку
они
сл у­
жат
тебе,
они
связа ны
с
тобой,
и
ты
связан
сними.
Ты
посягаешь
на
порядок,
который
существует
тысячи
лет.
Раб
не
хозяин
своей
жи зни,
а
слуга
своего
хозяина.
—
Есть
только
одно
право
от
бога ,
и
это
право—жизнь;
оно
дается
каждо му
с
первым
его
вздохом.
К
добру
пр и­
звал
ты
меня,
ослепленного
и
мнившего
себя
свободным
от
вины.
Годами
я
утеснял
чужую
жи знь.
Теперь
же
я
прозрел
и
знаю:
праведный
не
смеет
обращать
людей
в
ско тов.
Я
всем
хочу
дать
свободу,
чтобы
быть
с вободным
от
вины
пер ед
ни ми
на
земле.
Упорство
бы ло
написано
на
лицах
сыновей,
и
жестко
ответи л
ста рши й
из
них:
76

—
Кто
будет
орошать
ноля,
дабы
не
з асох
рис,
кто
по ведет
буйволов
в
поле?
Должны
мы
са ми
взяться
за
плуг,
во
имя
тв оей
причуды?
Ты
сам
н ико гда
не
утруждал
рук
сво их
работой
и
никогда
не
огорчался
тем,
что
тв оя
жизнь
выросла
па
чужом
тру де.
А
ве дь
ес ть
ч ужой
пот
и
в
пле­
тен ой
цыновйе,
на
кот ор ой
ты
лежал,
и
над
тв оим
сном
бди ли
опахал а
слуг.
И
вот
ты
хочешь
их
все х
прогнать,
чт обы
никто
больше
не
трудился,
кроме
на с,
твоей
пл оти
и
крови?
Бы ть
может,
ты
прикажешь
нам
вы п рячь
буй­
вола
из
плуга
и
самим
тянуть
постромки,
дабы
избавить
животное
от
бич а?
Вед ь
и
£му тысячеликпй дал дыхание!
Не
касайся,
отец,
установленного,
ибо
п
оно
от
бога!
Не
с
охотой
открывается
земля/
необходимо
насилие
над
нею
дабы
она
родила
пл оды.
Насилие
ест ь
закон
под
звездами,
и
не
можем
мы
обойтись
без
него.
—
Но
я
хочу
обойт ис ь
без
нег о,
ибо
с ила
р едко
бывает
права,
я
же
хо чу
прожить
без
греха
на
земле.
—
Без
силы
нельзя
владеть
ничем,
ни
челов еко м,
ни
ско­
том,
ни
терпеливой
зе мл ей.
Где
ты
хоз яи н,
ты
должен
быть
и
господином,
кто
владеет,
тот
связан
с
судьбою
других
людей.
—
Но
я
хо чу
о тр ешитьс я
от
всего,
что
вверг ает
ме ня
в
вин у.
И
я
п риказ ываю
вам
отпустить
рабов
и
самим
трудиться
для
дома.
Гнев
с веркн ул
во
взорах
сыновей,
и
они
с
трудом
удерживались
от
ропота.
Потом
старший
сказал:
—
Ты
с казал,
что
не
хочешь
насиловать
ничьей
воли.
Ты
не
хочешь
повелевать
твоими
рабам и,
дабы
не
впасть
в
вин у.
Нам
же
ты
пр иказывае ш ь
и
вторгаешься
в
наш у
жи знь.
Где
же
здесь,
спрашиваю
я
тебя,
справедливость
перед
богом
н
людьми?
Долго
молчал
В ират а.
Когда
же
он
поднял
взор,
то
увидел
пламя
алчности
в
их
взорах,
и
трепет
охв а тил
его
д ушу.
И
он
тихо
сказал:
76

—
Вы
правы...
Возьмите
дом
мой
и
разделите
его
по
своему
желанию.
Я
не
хоч у
больше
вл аде ния
и
не
хоч у
вин ы.
Пр ави льно
сказал
ты:
кто
вл аствует,
тот
лишает
свобо ды
других,
но
прежде
всего
сво ю
же
душу.
Кто
хоче т
жить
без
вины,
тот
не
должен
иметь
власти
ни
над
домом,
ни
над
чужой
судьбой,
не
должен
п ита ться
чужим
пот ом
и
кро вью ,
не
до лжен
дорожить
страстью
женщины
и
сытой
ленью.
Лишь
кто
живе т
один,
жив ет
для
своего
бог а,
только
трудящийся
зн ает
его,
только
бед няк
имеет
его
в по лне.
Я
же
хочу
быть
ближе
к
Незримому,
чем
к
своей
земле,
и
жи ть
без
в ины.
Берите
дом
и
делите
его
в
мире!
Вирата
повернулся
и
ушел.
Из у млен ные
стояли
сыновья;
утоленная
алчность
сладко
горела
в
их
теле,
и
все
же
они
бы ли
пристыжены
в
душе.
Вирата
же
заперся
в
своем
покое
и
оста вал ся
глух
к
призывам
и
уговорам
домашних.
И
когда
сп ус тили сь
ночные
те ни,
он
собрался
в
пут ь,
взял
посох,
чашу
для
под аяни я,
топор
для
работы,
горсть
сухих
п лодов
для
утоле­
ния
голода
и
пальмовые
листья
с
письменами
мудрости—
для
благочестивой
мо лит вы,
подоткнул
края
своей
одежды
и
мол ча
покинул»
свой
дом,
ни
разу
не
ог ляну вш ись
ни
на
жену,
ни
на
детей,
ни
на
все
свое
добр о.
Всю
ночь
шел
он,
п ока
не
достиг
реки,
в
которую
однажды,
в
горький
час
пробуждения,
он
опустил
свой
меч,
перешел
бр од
и
по
то му
берегу
напр ави лся
вверх
по
течению,
где
не
было
и
следов
жил ья
и
земля
еще
не
зн ала
плуга.
На
заре
дошел
он
до
мест а,
где
молния
поразила
ст арое
манговое
дерево
и
выжгла
прогалину
ср еди
чащ и.
Река,
образуя
зд есь
излучину,
т ихо
катилась
мим о,
и
стая
птиц
кружилась
над
мелкой
водой,
безбоязненно
утоляя
свою
жажду.
Светл о
бы ло
зд есь
от
открытой
реки,
а
дальше
лежали
те ни
от
деревьев.
Еще
валялись
кругом
расщеплен­
77

ные
удар ом
молнии
обломки
ствола
и
примятый
кустарник.
Вирата
оглядел
одинокую
прогалину
сре ди
леса.
И
он
ре шил
построить
здесь
хи жину
и
по святит ь
остаток
дне й
своих
с оз ерц анию,
вд али
от
людей
и
всяк ой
вины.
Целых
пять
дн ей
ск олач ив ал
он
хиж ину,
ибо
р уки
его
отвыкли
от
работы.
И
после
того,
его
д ень
был
наполнен
трудом,
ибо
он
до лжен
был
искать
плоды
для
своего
про­
питания,
вырубать
п еред
своей
хижиной
кустарник,
со
вс ех
сторон
напиравший
на
нее,
и
ст ро ить
за бор
из
острых
кольев,
чтобы
голодный
тигр,
оглашавший
своим
воем
ночной
мрак,
не
ворвался
в
его
жилье.
Но
ни
оди н
человеческий
зву к
не
проникал
в
его
ж изнь
и
не
смущал
его
душу,
т ихо
как
вода
в
рек е,
текли
его
дни,
питаемые
бесконечным
источником.
Пт ицы
же
прилетали
попр ежне му ,
отдыхающий
человек
не
пу гал
их,
и
вскоре
они
стали
вить
гнезда
под
кро вле й
его
хижины.
Он
на сып ал
им
семена
больших
ц ветов
и
плоды.
Они
охотно
подс какив али
близко
и
не
боялись
больше
его
р ук,
они
сле тали
с
пальм,
ког да
он
их
манил.
Он
играл
с
ними,
и
они
доверчиво
позволяли
трогать
себя.
Однажды
он
нашел
в
ле су
м ол одую
обе з ьяну.
Она
сломала
себе
ла пу
и
по-детски
всхлипывала,
ле жа
на
земле.
Он
в зял
ее
к
себ е,
вырастил,
и
понятливое
животное,
по д­
раж ая
ему
для
забавы,
оказывало
ему
услуги.
И
так
он
был
окружен
милыми
живыми
созданиями,
и
все
же
он
знал,
что
и
в
животных
др ем лет
насилие
и
зло,
как
в
ч ел овеке.
Он
видел,
как
крокодилы
кусали
и
преследовали
друг
друга
в
гневе,
как
птицы
ост рым
клювом
выхватывали
из
в оды
рыб
и
как
змеи
вне з апно
сжимали
своими
кольцами
тех
же
птиц.
Вся
чудовищная
це пь
уничтожения,
которой
же­
стокая
богиня
опутала
весь
м ир,
предстала
ему,
как
закон,
и
зна ние
не
могло
противиться
этому
закону.
И
ему
бы ло
отрадно
быт ь
только
созерцателем
эт их
битв ,
78

свободным
от
в ины
и
непричастным
к
растущему
кругу
уничтожения.
Год
и
несколько
мес яц ев
не
ви дал
он
ни
одного
чело­
века.
Но
однажды
охотник,
преследуя
идущего
к
во доп ою
слона,
увидел
с
того
берега
необычайную
картину.
Перед
узкой
хиж иной
полулежал,
озаренный
желтым
веч ер ним
с ветом ,
белобородый
с тар ец,
птицы
мирно
сидели
у
него
на
голове,
обезьяна
звонкими
ударами
раскалывала
орехи
у
его
ног .
Он
же
взг лян ул
на
верхушки
пальм,
где
кача­
ли сь
с иние
и
пестрые
попугаи,
и
как
тол ько
он
поднял
рук у,
они
золотым
обл а ком
сл етел и
вниз
и
опустились
ему
на
р уки.
И
подумал
охотник,
что
он
видит
святого,
о
коем
было
возвещено,
что
«звери будут говорить с ним
голосом
людс ки м,
и
цветы
будут
выр аст ать
под
его
шагами;
он
будет
звезды
с рыв ать
своими
губами
и
двигать
месяц
по
не бу
одним
дыханием
своих
уст» .
И
охот н ик
забыл
про
охот у
и
поспешил
домой,
поведать
о
в идан ном
им.
Уже
на
следующий
день
начали
стек атьс я
любопытные,
что бы
с
того
берега
подивиться
на
чудо.
Все
увеличивалось
их
число,
пока,
наконец,
один
из
них
не
узнал
Ви рату ,
без
вести
пропавшего
со
своей
родины,
бросившего
дом
и
иму­
ще ство ,
во
имя
великой
справедливости.
Все
дальше
разле­
талась
весть
и
достигла
царя,
скорбевшего
о
сво ем
утра­
ченном
слуге,
и
он
велел
снар яди ть
бар ку
с
четырежды
се мью
гребцами.
Без
устали
гребли
они,
пока
бар ка
не
поднялась
против
течения
до
тог о
места,
где
стояла
хи­
жина
Вираты.
Тогда
они
постлали
ко вры
под
но ги
царю,
и
он
направился
к
мудрецу.
Но
уже
год
и
ш есть
м есяц ев
не
слы шал
Вирата
голоса
человеческого.
Робко
и
не реши­
тельно
поднялся
он
навстречу
гостям,
за был
о
поклоне
слуги
пер ед
властелином
и
только
тихо
сказал:
—
Да
будет
благословен
приход
твой ,
о
царь!
Царь
обнял
его.
79

—
Годами
ви жу
я,
как
ты
идешь
по
пути
к
совершен­
ству.
И
я
пришел
узреть,
как
живет
прав е дни к,
дабы
по­
у чит ься
у
него.
Впрата
скл онился .
—
Вся
моя
мудрость
заключается
в
том,
что
я
раз у­
чился
жи ть
с
людьмп,
ж елая
быть
свободным
от
всякой
вины.
Тол ько
самого
себя
мо жет
по уча ть
одинокий.
Я
не
знаю,,
му дро
ли
то,
что
я
делаю,
не
знаю,
сча ст ье
ли
то,
что
я
чувс тву ю.
Ничего
не
могу
я
со вето ва ть
и
ничему
не
мог у
учить.
Муд р ость
одинокого
отлична
от
мудрости
мирс ко й,
и
закон
соз е р цания
отличен
от
закона
действия.
—
Но
видеть,
как
живет
праведный,
это
уже
зна чит
учиться, — ответил
царь. — С
тех
пор
как
я
увидел
твой
взор,
меня
наполнила
светлая
радость.
Большего
я
не
хочу.
Вирата
вновь
склонился
перед
царем.
И
вновь
обнял
его
цар ь.
—
Могу
ли
я
сделать
что-нибудь
для
те бя
или
передать
весть
от
тебя
твоим?
—
Ничего
нет
больше
моего
на
земле,
о
ца рь,
или
же
все
мое !
Я
забыл,
что
некогда
сре ди
других
дом ов
и
у
мен я
был
д ом,
и
д ети
сре ди
других
детей.
Безродному
принад­
лежит
вся
земля,
отрешенному
— вся
полнота
жиз ни,
не­
винному—
мир.
У
м еня
нет
д ругого
желания,
как
быть
без
вины
на
земле.
—
Прощай
же,
и
помни
обо
мне
в
благочестии
своем.
—
Я
помню
о
боге,
и
тем
самым
помню
и
о
тебе,
и
о
всех
других
живу щих ,
ибо
во
всех
его
дыхание.
Вирата
пал
ниц.
Ца рс кая
бар ка
тронулась
вн из
по
реке,
и
мн ого
мес я цев
отшельник
не
слышал
больше
голоса
человека.
Еще
раз
простерла
крылья
слава
Вир аты
и
белым
со­
кол ом
воспарила
над
с тр аной.
В
самые
отд а ленн ые
селе-
80

вия
и
хижины
на
берегу
морском
дошла
весть
о
том ,
кто
пок инул
сво й
дом
и
добр о
свое,
чтобы
вести
жизнь
истинного
благочестия.
И
люд и
прозвали
богобоязненного
четвертым
имен ем
доб ро дете ли
—
Звездой
Од ин очества .
Жр ецы
восхваляли
его
самоотречение
в
хр амах ,
а
цар ь—
пер ед
своими
слугами.
И
когда
судья
произ но си л
приго­
во р,
он
всегд а
д о ба в лял: «Да будет слово мое справедливо,
как
справедливы
б ыли
сло ва
Вираты,
ко т орый
живет
теп ерь
только
для
бо га
и
достиг
высш ей
мудрости».
И
случалось
теперь,—чем
дальше,
тем
ча ще ,—что
люди ,
поняв
н есп р авед ливо сть
своих
поступков
и
глухой
смысл
своей
жизни,
покид али
дом
и
родину,
раздаривали
свое
имущество
и
уходили
в
ле с,
чтобы,
под обно
том у
правед­
нику,
сколотить
с ебе
хиж ину
и
жить
для
бога.
Ибо
пример
есть
сил ь нейш ая
связь
на
зе мле,
связующая
людей,
каждый
по ступ ок
пробуждает
в
других
вол ю
к
добру,
и,
встрепе­
нувшись
от
своей
дремоты,
чел о век
деятельно
наполняет
час ы
дн ей
свои х.
И
эти
оч ну вшие ся
ужасались
пустоты
своей
жизни,
они
видели
кровь
на
своих
рук ах
и
вину
в
своих
душах .
Они
снимались
с
места
и
шли
в
лес,
чтоб ы
ско лот ить
с ебе
хижи ну,
чтобы
отныне
удовлетворять
лишь
насущнейшие
потребности
своего
тела
и
предаваться
бес ­
конечному
благочестию.
Встр ечаясь
др уг
с
другом
на
до­
роге ,
при
собирании
плодов,
они
не
произносили
ни
слова,
дабы
не
зав я зыват ь
нового
общения,
но
глаза
их
радостно
улыбались,
и
в
душах
своих
они
несли
друг
другу
ми р.
Народ
же
называл
тот
лес
Урочищем
Благочестивых,
и
ни
один
охотник
не
уг лу блялся
в
его
дебри,
дабы
не
нару­
ш ить
убийством
святость
этого
места.
И
вот
одн ажды
Вират а,
бродивший
утром
по
ле су,
увидел
одного
из
отшельников,
неподвижно
простертого
на
земле,
и
когда
он
склонился
над
ним,
чтобы
по дня ть
упавшего,
он
заметил,
что
в
т еле
т ого
не
был о
жизни.
в
Р око вые
мгновения
81

Вирата
закрыл
мертвому
глаза,
произнес
м олит ву
и
попытался
вынес ти
бренную
оболочку
покойного
из
чащи,
чтобы
возвести
костер
и
д ать
возможность
те лу
этого
бра та
всту п ить
чистым
на
путь
перевопло­
щения.
Но
т яжест ь
была
слишком
велика
для
его
рук,
ослабевших
от
ску дно го
питания
плодами.
И
он
поше л
ч ерез
брод
на
тот
бер ег,
в
ближайшую
деревню,
просить
помощи.
Когда
жители
дер евн и
увидели
пр аве д ника,
к от орого
они
на зыва ли
Звездой
Одиночества,
идущим
по
улице,
они
сбежались,
чтобы
почтительно
выслушать
его
во лю,
и
тотчас
отправились
рубить
д ерев ья,
чтобы
предать
мертвого
погребению.
И
где
проходил
Вирата,
женщ ины
падали
ниц,
а
д ети
останавливались
и
изумленно
смо тр ели
вслед
шествую­
щему
в
молчании.
И
мужчины
в ыходили
из
свои х
домов,
поцеловать
одежду
высокого
гостя
и
п ри нять
благослове­
ние
святого.
С
улыбкой
проходил
В ирата
через
эту
вол ну
человеческого
благоволения
и
чувствовал,
как
сильно
и
чисто
он
может
снова
любить
людей,
с
тех
пор
как
он
больше
не
связан
с
ни ми.
Ког да
же
он
» проходил мимо последнего низенького
дома
деревни,
увидел
он
вдруг
устремленные
на
не го
пол ­
ные
ненависти
гл аза
же нщины.
Он
вздрогнул,
ибо
ему
показалось,
бу дто
он
сн ова
в идит
уже
много
лет
назад
забытые
им
гл аза
своего
уб ит ого
брата.
Он
отп рянул
назад,
так
отвыкла
его
ду ша
от
всякой
враждебности
за
время
его
у е динения .
Он
пыт алс я
уверить
себя,
что
глаза
его
ошиблись.
Но
черн ый
неподвижный
вз ор
по п режне му
был
устремлен
на
него.
И
когда,
овладев
собой,
Вирата
снова
шаг нул
впе ре д,
чтобы
приблизиться
к
дом у,
женщина
враждебно
отодвинулась
в
глубину
прохода,
и
из
темноты
пр одол жал
ме рцат ь
обращенный
на
отшельника
горящий
взор,
как
взо р
тиг ра
в
неподвижной
чаще.
82

Вирата
недоумевал,
а Как
мо гу
я
бы ть
столь
вин овен
перед
н ею,
которую
я
никогда
не
видел,
что
она
с
так ой
н ена ви стью
взирает
на
ме ня ?», сказал он себе.
«Это,
ве­
р оят но,
ошибка,
и
я
х очу
ее
выяснить».
Спокойно
подо­
шел
он
к
дому
и
постучал
в
две рь.
Лишь
гулкий
отзвук
о твети л
ему,
и
все
же
он
чувствовал
ис по лне нную
нен а­
висти
близость
ч ужой
женщины.
Терпеливо
продолжал
он
стуч ать ,
жд ал
и
стучал
оп ять,
как
нищий.
Наконец
она
вышла,
колеблясь,
мра чно
и
враждебно
нап рав ив
на
не го
вз ор.
—
Что
тебе
еще
на до
от
м ен я?—яростно
напустилась
она
на
него.
И
он
увидел,
что
она
должна
был а
схватиться
за
косяк,
так
потрясал
ее
гнев.
Вирата
же
см от рел
ей
прямо
в
лицо,
и
на
с ердце
у
н его
ста ло
легко,
так
как
он
убедился,
что
никогда
раньше
не
видел
ее.
Ибо
она
б ыла
молода,
а
он
уже
мно го
лет
назад
сошел
с
пути
людей.
Н ико гда
их
пути
не
скрещивались,
и
никогда
он
не
мог
причинить
ей
в ред.
—
Я
хотел
приветствовать
тебя
словами
мира,
жен­
щин а , — ответил
Вирата, — и
спросить
тебя,
поч ему
ты
смотришь
на
меня
с
гневом?
Что
сделал
я
тебе?
Раз ве
я
причинил
тебе
зло?
—
Что
ты
мне
сделал? — Злая
усмешка
скривила
ее
губы. — Что ты мне
сд ела л?
Малость
только,
самую
малость!
Мой
дом
был
полной
чашей,
ты
сделал
его
пустым.
Ты
похитил
у
мен я
самое
до рог ое
и
убил
мою
жизнь.
Иди,
чтобы
я
не
видела
больше
твоего
лиц а!
Или
я
не
сдержу
больше
своего
гнева!
Вирата
в
не доу ме нии
посмотрел
на
нее.
Ее
глаза
так
ди ко
бл ужд али,
что
он
подумал ,
не
безумная
ли
перед
ним.
Он
уже
гото в
был
уй ти
и,
п оверн увши сь ,
сказал:
6*
83

—
Я
не
т от,
за
кого
ты
м еня
принимаешь.
Я
ж иву
вдали
от
людей
и
не
виновен
ни
в
чь ей
судьбе.
Ты
совсем
не
знаешь
м еня.
Но
ненависть
ее
преследовала
его .
—
Н ет,
я
знаю
тебя,
которого
все
знают!
Ты
— В ирата,
ког о
они
зовут
Звездой
Одиночества,
кого
они
прославляют
четырьмя
именами
добродетели.
Но
я
не
стану
прославлять
тебя,
мой
рот
не
устанет
тебя
обвинять,
п ока
мен я
не
услышит
великий
судья
всех
живущих.
Во йди
же,
есл и
ты
хочешь
увидеть,
что
ты
мне
сделал!
Сх ват ив
изумленного,
она
ув ле кла
его
за
со бой
в
дом
и
распахнула
дверь
в
ни зкую
и
темную
комнату.
И
она
потащила
его
в
угол,
где
что-то
не подви жно
лежало
на
полу
на
цыновке.
Вирата
нагнулся
и
отпрянул
в
ужасе.
П еред
ним
лежал
мертвый
мальчик,
и
неподвижные
гл аза
его
с
укором
были
у ст ремл ены
на
пришельца,
как
некогда
глаза
его
брата.
Рядом,
потрясаемая
горем,
кр ичал а
женщина .
—
Это
мой
третий,
мой
последний,
и
его
тож е
ты
умертвил,
ты,
которого
называют
святым
и
с лугой
бог ов!
И
когда
Вирата
вопросом
хотел
остановить
ее,
она
повлекла
его
дальше.
—
По см отри
на
э тот
пустой
тк ацк ий
с т анок!
Здесь
сто ял
П арат ика,
мой
м уж,
и
целыми
дн ями
тка л
белый
холст.
Не
был о
в
ст ране
ткача,
и ск уснее
ег о.
Издале ка
прино сили
ему
рабо ту,
и
работа
приносила
нам
жизнь.
Светл ы
б ыли
наши
дн и,
ибо
Паратика
был
добр,
и
трудо­
люб ие
его
не
им ело
пр едел а.
Он
не
знался
с
бездельни­
ками
и
избегал
улицы.
Тр ех
сыновей
подарил
он
мн е,
и
мы
р асти ли
их,
дабы
из
них
выш ли
люди,
подобные
ему,
добрые
и
честные.
И
вот
од нажд ы
пришел, — о,
если
бы
он
никогда
не
прихо дил! — охот ник
и
поведал,
что
об ъя­
вился
в
стране
человек,
ко то рый
оставил
св ой
дом
и
иму­
щ ество
свое,
что бы
при
жиз ни
приблизиться
к
богу.
84

И
с
т ого
дня
задумался
Пар ати ка.
Он
долго
угрюмо
с идел
по
вечерам
и
не
говорил
ни
слова.* И
одна жд ы,
проснув­
шис ь
среди
ноч и,
я
не
ув иде ла
его
около
себя.
Он
ушел
в
лес,
который
называют
Урочищем
Благочестивых
и
где
ты
пребывал,
чтоб ы
помнить
о
боге.
Но,
пом ня
о
бо ге,
Паратика
забыл
о
нас,
и
забыл,
что
мы
жили
его
работ ой.
Нищета
вошла
в
наш
дом,
детям
н ехва тало
хлеба,
они
у мир али
один
за
другим,
а
с е годня
и
этот,
по с ле дний,
умер
из- за
тебя.
Ибо
это
ты
соблазнил
Паратику!
Для
того,
чт обы
ты
мог
быт ь
ближе
к
истинному
существу
бог а,
тр ое
моих
детей,
пло ть
от
плоти
мо ей,
ушли
в
сыр ую
зем лю.
Чем
и скупи шь
ты
это,
есл и
я
призову
т ебя
к
от­
вету
перед
судь ей
жи вых
и
мертвых?
Чем
иск упи шь
ты
муки
их
мал е ньких
тел,
корчившихся
от
боли,
в
то
время
как
ты
сыпал
пт ицам
крошки
и
был
д алек
от
всякого
ст ра да ния?
Как
иск упи шь
ты
то,
что
сманил
честного
человека
с
работы,
питавшей
его
и
его
нев инны х
дет ей,
сманил
безумным
мечтанием
о
том ,
что
в
одиночестве
он
будет
б лиже
к
бог у,
чем
сре ди
живой
жизни?
Бледный
и
с
дрожащими
губами
стоял
В ир ата.
—
Не
ведал
я
того,
что
служу
с облаз ном
для
друг их.
Я
думал,
что
жизнь
моя
за м ыка ется
мною.
—
Где
же
твоя
мудрость,
му др ец,
если
ты
не
знаешь
тог о,
что
знают
даже
дети:
что
все
дела
наши
от
бога
и
что
никому
не
уйти
от
этого
и
от
закона
вины.
Ты
воз­
гордился,
мня
себя
господином
своих
поступков
и
поучая
других.
Что
бы ло
с ладко
тебе,
стало
моей
горечью,
а
твоя
жиз нь
— смертью
этого
ребенка.
Вира та
задумался
ненадолго,
потом
он
поник
гол овой.
—
Правду
ск аза ла
ты,
и
я
вижу,
что
всяка я
б оль
при­
носи т
больше
познания
истины,
чем
все
размышления
мудрецов.
Все,
что
я
зн аю,
я
узнал
от
несчастных,
и
вс е,
что
я
видел,
я
ви дел
во
взоре
замученных,
во
взоре
извеч­
85

ного
брата.
Не
смиренным
я
был
перед
л ицом
бо га,
а
гор­
децом.
Я
познаю
это
через
то
стр ад ан ие,
которое
сейчас
терплю.
Я
виноват
п еред
тобою
и
пе ред
многими,
о
ко то­
рых
я
не
знаю.
Ибо
и
бездействующий
совершает
по ступ ки,
делающие
его
виновным
на
земле,
и
одинокий
ж ивет
во
в сех
своих
бр атья х.
Прости
же
мн е,
женщина!
Я
вер нусь
из
леса,
дабы
вернулся
и
Пар ат ика
и
зачал
новую
ж изнь
в
тво ем
ло не,
взам ен
погибших.
Он
н изко
склонился
и
прикоснулся
губами
к
краю
ее
одежды.
И
тогда
вес ь
гн ев
оставил
ее;
пораженная,
смотрела
она
вслед
уходившему.
Еще
одну
ночь
провел
Вирата
в
своей
хи жине ,
смотрел
на
звезды,
мягко
св ерк ав шие
в
небесной
глубине
и
гас­
нувшие
с
приближением
утренней
зари,
еще
раз
созв ал
он
птиц,
корми л
и
лас кал
их.
Потом
он
взял
посох
и
ч ашу,
как
тогда,
когд а
мн ого
лет
на зад
он
пришел
сюда,
и
на­
правился
обрат но
в
город.
И
ли шь
только
разнеслась
весть
о
том,
что
свято й,
покинул
свое
один очес т во
и
пребывает
в
стенах
города,
народ
радостно
у ст ремил ся
посмотреть
на
редкостного
гостя.
Лишь
у
некоторых
шеве..плось
т айное
опасение,
что
приход
его
от
бога
может
предвещать
б ед ствия.
Среди
общего
преклонения
шел
Вирата
и
пытался
приветствовать
людей
бодрой
улыбкой,
обычно
игравшей
на
его
губах.
Но
впервые
не
мог
он
улыбаться,
его
взор
оставался
ст ро­
гим
и
уста
замкнутыми.
Он
достиг
дв ор ца.
Час
совета
уже
минов ал ,
и
царь
был
один.
В ирата
направился
к
не му,
и
тот
встал,
что бы
заключить
его
в
сво и
объятия.
Но
Вирата
простерся
перед
ним
и
прикоснулся
к
краю
его
оде жды ,
в
знак
просьбы.
—
Твоя
просьба
будет
ис пол нена , — сказал
царь, —
прежде
чем
она
станет
словом
на
твоих
устах.
Велик а я
86

че сть
выпала
мне,
что
я
и мею
власть
послужить
бл агоч е­
стив ом у
и
оказ ат ь
помощь
мудр ому.
—
Не
зови
м еня
мудрым, — ответил
Вирата, — ибо
путь
мой
не
был
правильным.
Замкнулся
мой
круг,
и
я
проси­
телем
сто ю
опять
у
твоего
порога,
где
некогда
я
просил
освободить
мен я
от
службы.
Я
хотел
быть
свободным
от
вины
и
из бе гал
всякого
действия,
но
и
я
запутался
в
сетях,
которые
боги
расставили
смертным.
—
Не
могу
я
поверить
эт ом у, — ответил
царь. — Как
мог
ты
причинить
люд ям
зло,
ты,
избегавший
их?
Как
мог
впасть
в
вину,
ты,
живший
в
боге?
—
Не
по
умыслу
со верш ал
я
зло.
Я
бежал
в ины,
но
сто пы
наши
п риков аны
к
земле,
а
поступки
связаны
зако­
нами
богов.
И
бездействие
есть
поступок.
И
не
мог
я
со­
крыться
от
глаз
извечного
брата,
которому
всегда
приносим
мы
до бро
или
зло
против
нашей
во ли.
Но
семикратно
вино­
вен
я,
ибо
я
бежал
перед
богом
и
отказывал
жизни
в
слу ­
ж ении.
Бесполезным
был
я,
ибо
питал
только
сво ю
жиз нь
и
никому
не
служил.
Ны не
я
вновь
хоч у
сл уж ить.
—
Чужда
мне
речь
твоя,
Ви рат а,
я
не
понимаю
тебя.
Выскажи
мне
твое
желание,
дабы
я
мог
исполнить
его.
—
Я
больше
не
хоч у
быть
свободным
в
своей
воле.
Ибо
свободный
не
свободен,
и
не
нев инен
бездеятельный.
Свободен
лишь
тот ,
кто
подчиняется,
кто ,
не
ра ссужд ая ,
во лю
свою
отдает
другому,
сво ю
си лу— д елу.
Только
сере­
дина
работ ы
принадлежит
нам,
ее
начало
и
кон ец,
ее
пр и­
чина
и
сл едствие
—в
руках
богов .
Освободи
ме ня
от
мо ей
воли,
ибо
вс якая
воля
есть
заблуждение,
а
всякое
служе­
ние
-I- мудрость.
И
я
возблагодарю
тебя,
о
царь!
—
Я
не
понимаю
тебя.
Я
должен
освободить
теб я,
просишь
ты,
и
в
то
же
в ремя
пр ос ишь
о
службе.
С вободе н
ли шь
то т,
кто
служит
другому,
а
не
тот,
кто
прика зыва ет
ему ?
Я
не
по нима ю
этог о!
87

—
И
хор ош о,
о
царь,
что
ты
не
понимаешь
этого
в
се рдце
твоем.
Иначе
как
мог
бы
ты
о става ться
царем
и
повелевать,
если
бы
ты
это
понял?
Л ицо
ца ря
потемнело
от
гнева.
—
Так
ты
думае шь ,
что
повелитель
н ич тожнее
перед
лицом
бога,
нежели
слуга?
—
Нет
ничтожных
и
нет
великих
перед
лицом
бога.
Но
тот,
кто
подчиняется,
не
рас с уждая ,
и
отказывается
от
своей
воли,
сним ае т
с
себя
ви ну
и
обращается
к
богу .
Но
кто
п р оявляет
с вою
волю
и
мнит
мудростью
бороться
со
злом,
тот
в падае т
в
искушение
и
вину.
Лицо
ца ря
оставалось
мр ачны м.
—
Так
все
службы
равны?
И
нет
б олее
важной
и
менее
важной
перед
богрм
и
л ю дьми?
—
Возможно,
что
иная
и
покажется
люд ям
более
важной,
о
царь,
но
одинаково
всякое
служение
пе ред
богом .
Ца рь
долго
мрачно
смотрел
на
Ви ра ту . «Гордость злобно
сжимала
его
се рдце.
Но
когда
он
взглянул
на
с корбное
лицо
Вираты
и
на
бе лые
волосы
над
его
морщинистым
лбом,
он
подум ал,
что
старик
пре жде врем енно
впал
в
дет­
ство.
И
чтобы
испытать
его ,
царь
насмешливо
спросил:
—
Хотел
бы
ты
стать
псарем
при
м оем
дворце?
Вирата
пал
ниц
и
по цело вал
ступень
у
ног
царя,
в
з най
благодарности.
И
с
того
дня
стал
пса рем
старец,
которого
страна
некогда
прославляла
четырьмя
именами
добродетели,
и
жил
он
с
другими
слуг ам и
в
дворцовых
подвалах.
Сыновья
стыдились
его
и
дале ко
обходили
дворец,
чтобы
не
узреть
его
и
не
быть
вынужденными
признать
свое
родство
перед
другими.
Жрецы
отвернулись
от
недостойного.
Только
народ
еще
первое
время
приходил
и
дивился
на
старца,
ко то рый
некогда
был
первым
в
государстве,
а
теперь
ход ил
88

по
двору
с
с обачь ей
пл етк ой
в
руках.
Но
он
не
обращал
на
них
внимания,
и
они
вскоре
перестали
приходить
и
больше
не
думали
о
н ем.
В ирата
ревностно
исполнял
свои
обяза нно ст и
от
утрен­
ней
до
вечерней
зари.
Он
обмывал
собак
и
снимал
ко рос ту
с
их
кожи,
приносил
им
пищу,
чистил
их
подстилки
и
подметал
за
ними.
Вскоре
собаки
п олюб или
его
бо льш е,
чем
кого-л иб о
д ругого
во
дворце,
и
это
радов ало
его.
Его
дрях л ый
мо рщинис ты й
рот,
редко
обращавшийся
с
реч ью
к
людям,
всегда
улыбался
их
радости,
и
он
мирно
д ожив ал
долгие
год ы
св оей
старости,
которые
тек ли
без
больших
событий.
Цар ь
раньше
его
перешел
в
вечность,
пришел
новый
царь ,
который
не
обращал
на
нег о
вн има ния
и
даже
одн ажды
уд арил
его
палкой
за
то,
что
собака
завор­
чала
при
проходе
государя.
И
остальные
лю ди
мало-по­
малу
забыли
о
его
существовании.
Когда
же
исполнилась
мера
лет
Вираты
и
он
у мер
и
был
зарыт
в
общей
могиле
слу г,
в
народе
уже
никто
не
пом нил
о
том ,
ко го
страна
когда-то
прославляла
четырьмя
именами
добродетели.
Сыновья
его
спрятались,
и
никто
из
жрецов
не
пел
погребальных
песен
над
его
пр ахо м.
Лишь
собаки
выли
два
дня
и
две
но чи,
потом
и
они
забыли
Вират у,
чье
имя
не
вписано
в
летописи
в лас тите лей
и
не
упоминается
в
книгах
мудрецов.

ЛИОНСКАЯ
Л ЕГЕН ДА
П ЕР ЕВОД
В. ▲.
ВОРГ К ЯОР ВВ

Двенадцатого
нояб ря
1793 года Баррер выступил во
французском
Национальном
Конвенте
с
убийственным
пред­
ложением,
направленным
против
вероломного
и
павшего
наконец
Лиона,
предложением,
кончавшимся
словами:«Лион
ополчился
на
свободу—Лиона
не
существует».
Он
треб о­
вал,
чтоб ы
здания
мятежного
города
сравнены
были
с
з емл ею,
памятники
обращены
в
прах
и
чтобы
самое
имя
Лиона
предано
было
забвению.
Прошла
не деля,
пре жде
чем
Конвент
решился
наконе ц
изъявить
согласие
на
уничтоже­
ние
города,
второго
по
величине
во
все й
Ф ра нции,
и
д аже
после
подписания
де кре та
комиссар
Конвента
Кутон,
ув е­
ренный
в
скрытом
сочувствии
Робеспьера,
не
спешил
с
выполнением
геростратова
пр ика за.
Чтобы
собл юст и
форму,
он
с
большой
торжественностью
собрал
на
пл оща ди
Бель-
кур
толпу
народа
и
символически
по гр озил
серебряным
мол от ком
в
направлении
обреченных
на
гибель
домов;
од на ко,
и
после
тог о,
не
слишком
бур но
застучали
за ступ ы
о
величественные
фасады,
и
гильотина
скупо
отмеряла
удары
своего
глухо-рокочущего
н ожа.
Успокоенный
сто ль
неожиданной
мягк ос ть ю,
несчастный
гор од,
жестоко
по­
трясенный
гражданской
распрей
и
долгой
осадой,
начал
уже
б ыло
питать
робкие
надежды;
наиболее
мужественные
по рывалис ь
приступить,
ср еди
хаоса,
к
восстановлению
раз­
рушенного
и
осторожно
водворяли
порядок,
как
вдруг
излишне-мягкий
и
нер ешит ел ьны й
тр ибун
оказался
от о­
званным
и
взамен
нег о
явились
в
«Ville affranchie»—иб о
93

так
именовался
отныне
гор од
в
декрет а х
республики—
Колло
д’Эрбуа
и
Фуше,
украшенные
шарфами
народных
уполномоченных.
Прошла
ночь,
и
то,
что
казалось
всего
лиш ь
нарочито-запугивающим
декретом,
стало
жуткой
явью.
«До сих пор ничего еще здесь не сделано», гласили нетер ­
п елив ые
строки
пе рв ого
же
донесения
новых
трибунов
в
К он ве нт ,—строки,
подтверждавшие
со бств енн ое
их
патриоти­
ческое
ус ер дие
и
набрасывавшие
тень
по доз р ения
на
слиш­
ком
мягкого
пре дшес тв енника .
Ср азу
же
н ачали сь
те
страш­
ные
казни,
о
которых
Ф у ше , «mitrailleur de Lyon», вспо­
мина л
впо след стви и,
в
ка че стве
герцога
Отрантского
п
поборника
л егит имис тс ких
пр инципо в,
весьма
неохотно.
Вместо
медленно
работающих
заступов,
пороховые
мины
взрывали
т епе рь,
ряд
за
рядом,
великолепнейшие
здания,
вместо
«ненадежной и недостаточной»
гильотины,
залпы
ружей
и
митральез
разом
покапчивали
с
сотнями
осужден­
ны х.
Ко са
правосудия,
оттачиваемая
что
ни
день
новыми
яростными
декретами,
срезала,
широ ко
захватывая,
обиль­
ную
ж атву
человеческую;
дав но
уже
быстротекущая
Рона
пр и­
ня ла
на
себя
хлопотливое
дело
погребения,
давно
уже
не-
хват ало
тюр ем
для
множества
подозрительных.
Подвалы
общественных
зданий,
школы
и
монастыри
избраны
были
в
качестве
пристанища
для
осужденных
— пристанища,
правда,
кратковременного,
ибо
к оса
работала
быстро
и
оди н
и
тот
же
пук
соломы
редк о
согревал
о дно
и
то
же
тело
д ол ьше,
чем
в
течен и е
единственной
ночи.
Столь
име нно
кратковременным
яв лял ось
и
сообщество
той
группы
осужденных,
которая
в
один
из
морозных
дн ей
кровавого
ноя бря
была
з агн ана
в
подвалы
городс кого
упр а­
в л ения.
Дн ем
они
предстали
поо че ре дно
пер ед
комиссарами,
и
после
бе гл ого
опроса
судьба
их
решилась;
тепе рь
они
теснились
в
числе
шестидесяти
че тыр ех
человек,
мужчины
и
женщины
вперемежку,
во
мр аке
низкого
сводчатого
94

пропитанного
зап ахом
винных
бочек
и
плесени
помещения;
скудное
пламя
очага
на
переднем
плане
не
столько
согре­
ва ло,
сколько
озаряло
собравшихся.
Большинство
в
каком -
то
мертвом
оцепенении
лежали
на
соломенных
ме ш ках,
другие
писали
прощальные
письма
за
единственным
де ре­
вянным
столом,
при
дрожащем
свете
восковой
свечи:
пи­
сали
наскоро,
зн ая,
что
жизнь
их
может
д огорет ь
раньше,
чем
это
синевою
вспыхивающее
на
холоде
пламя.
Гово­
рили
только
шопотом,
и
потому
с
ул ицы
явственно
доно­
сил ся,
в
морозной
т иши,
глухой
грохот
взрывов,
сопро­
вождае мых
обвалами
зданий.
Однако,
непрестанное
нагро­
мождение
событий
полностью
отняло
у
ни х,
казалось,
спо ­
собность
чувс т вов ать
и
мыс лит ь
отчетливо;
молча
и
неподвижно
пребывали
они
во
мр аке,
словно
в
преддверии
м оги лы,
ни
на
что
уже
не
надеясь
и
ни
единым
движением
не
обнаруживая
св оей
прина длеж но ст и
к
живущим.
Вдруг,
в
седьмом
ча су
ве чера ,
загромыхали
у
две ри
уверенные
и
тяжкие
шаги,
застучали
приклады
ружей,
и
ржав ый
засов
с
визгом
отодвинулся.
Заключенные
вск о­
чи ли
в
невольном
и спу ге:
неужто,
вопреки
обычаю,
от ни­
мается
у
них
последняя
ночь,
и
час
их
пробил?
Синевою
затрепетало
на
морозном
ветру
пламя
свечи,
словно
пы­
таясь
о тор вать ся
от
воскового
своего
тела,
и
ужас,
вмес те
с
ним,
метнулся
навстречу
неизвестности.
Вскоре,
од на ко,
внезапная
тревога
улеглась,
ибо
выяснилось,
что
начал ь­
ник
тюрьмы
явился
всего
на
всего
с
новой
группой
о су­
жденных
числом
около
двадцати;
их
с вел
он
по
ступень­
кам
ле стниц ы
в низ,
не
с казав
при
эт ом
ни
слова
и
не
пытаясь
указат ь
им
место
в
пере по лне нном
помещении.
Недружелюбным
взором
в стр етили
пленники
пришель­
цев.
Так
уж
странно
создан
челов ек,
что
повсюду
он
пр и­
сп ос аб ли вается
торопливо
и
склонен
чувствовать
се бя
как
дома
даже
на
бив уак е,
в
полном
сознании
своего
права.
95

Так
и
ранее
прибывшие
невольно
рассматривали
зат хл ый
и
мрачный
этот
подвал,
эти
заплесневелые
соломенные
тюфяки,
место
у
огня
и
даже
пронизывающую
сы р ость
последнего
своего
пристанища,
как
св ою
собственность:
каждый
из
вновь
пришедших,
не
взирая
на
общ нос ть
жре ­
бия,
представлялся
им
не званы м
и
назойливым
гостем,
посягающим
на
ску дно е
их
достояние.
Повидимому,
и
при­
шельцы
ясн о
почувствовали
ледяную
враждебность
пред­
шественников,
при
вс ей
ее
очевидной
нелепости
перед
ли­
цом
смерти,
ибо ,
странно—они
не
обменялись
с
тов ар ищ ами
по
жребию
ни
поклоном,
ни
словом
приветствия,
не
пот ре­
бовали
себе
мес та
за
столом
и
на
сол о ме:
молча
и
угрюмо
разместились
они
в
углу,
сбившись
в
кучу,
сл овно
стадо
в
грозу.
И
если
и
до
того
тишина
нав ис ала
жутко
под
сводами,
то
теперь,
в
напряженности
этого
бессмысленно
возникшего
чувства,
д ейство вал а
она
угнетающе.
Тем
явственнее
и
пронз ит е ль нее
прозвучал
в
тишине
внезапный
крик,
звенящий,
почти
су до ро жный,
словн о
исходящий
из
друг ого
ми р а ,—крик,
оторвавший
д аже
са­
мых
безучастных
от
их
ра внод уши я
и
подавленности.
Де­
вушк а,
только-что
прибывшая
вместе
с
другими,
вскочила,
разом
сорвавшись
с
места;
вытян ув
перед
с обою
рук и,
словно
бро сая сь
вперед,
она
с
судорожным
криком
«Ро ­
бе р,
Ро бе р!», ринулась к молодому человеку,
который
стоял
в
стороне,
облокотившись
на
оконную
решетку,
и
теп ерь
в
св ою
оч еред ь
бросился
к
ней
навстречу.
И
спустя
мгно­
вение,
как
два
пламени
единого
огн я,
пылали
уже
оба
юные
существа,
с ливая
жар
св ой,
уста
к
устам,
те ло
к
телу,
сто ль
тесно,
что
слезы
восторга
смешивались
на
щек ах
и
рыдание
исходило,
казалось,
из
е диной
задыхающейся
гр уди.
Ес ли
они
отрывались
на
миг,
не
в
сил ах
поверить
сво ей
близости
и
смущенные
чрезмерностью
неправдоподобности,
то
следующий
миг
сообщал
уже
новый
пыл
их
объятию.
96

В
единое
дыхание
сл ив али
они
плач
свой
и
рыдания,
и
слова,
и
крик и,
отрешенные
от
м ира
в
безмерности
чувства,
во все
не
замечая
присутствующих;
движимые
изумлением,
эти
последние
пов ска кали
со
своих
мешков
и
неуверенно
приближались
теперь
к
ни м.
Когда
улегся
након ец
первый
пыл
лихор адочн ого
воз­
буждения,
вызванного
нечаянной
встречей,
молодые
лю ди
не
за ме длили
удовлетворить
сочувственное
люб оп ы тство
окружающих.
Девушка
оказал ас ь
под ругой
д етства,
а
в
дальнейшем,
вот
уже
несколько
месяцев—невестой
Робера
де
Л ...,
сына
одного
из
мес тн ых
городских
служащих.
Помолвка
их
бы ла
уже
оглашена
с
церковной
кафедры,
и
венчание
назначено
как
раз
на
тот
день,
ког да
войска
Кон вента
в орвалис ь
в
город;
долг
службы
жениха,
с ра жав­
шегося
против
республики
в
арм ии
Преси,
обязывал
его
сопу тствова ть
генералу-роялисту
в
его
отч ая нной
попытке
проры ва.
Несколько
недель
не
бы ло
от
него
изв ест ий,
и
она
готова
б ыла
уже
на деять ся,
что
жених
благополучно
пер еш ел
швейцарскую
границу,
как
вдруг
один
из
городских
писцов
сообщил
ей,
что
местопребывание
его
по
доносу
открыто
и
вчер а
он
пр едст ал
перед
революционным
три ­
бу нал ом.
Узнав
об
аресте
жениха
и
неизбежно
ожидающем
его
приг ов о ре,
отважная
девушка,
с
той
таинственной
и
непостижимой
э нерг ией,
которая
в'
минуты
крайней
опа­
сности
отличает
женщин,
преодолела
невообразимые
пр е­
п ятствия
и
добилась
личного
приема
у
комиссаров
Кон­
вента,
дабы
вымолить
жениху
прощение.
Колло
д’Эрб уа,
перед
к оторы м
бросилась
она
на
колени,
сначала
резко
от к азал
ей,
заявив,
что
не
милует
предателей.
После
этого,
она
поспешила
к
Фуше;
этот
последний,
стол ь
же
жест­
кий
нравом,
как
и
первый,
но
в
обращ ен ии
более
скрыт­
ный,
прибегнул
ко
лжи,
чтобы
совладать
с
волн ен ием,
охватившем
его
при
виде
несчастной
молодой
девушки:
он
? Рояовые тошп
97

с каза л,
что
охо тно
содействовал
бы
смягчению
участи
ее
жениха,
но,
согласно
донесению
—и
он
бросил
чер ез
л ор­
нет
беглый
взгляд
на
какую-то
случайную
бум ажк у—
Роб ер
де
Л. ..
расстрелян
уже
сегодня
утром
на
поле
Бротто.
Обмануть
молодую
де ву шку
оказалось
нетрудно
тому,
кто
впоследствии
столь
же
находчивой
ложью
уме л
вводить
в
заблуждение
Наполеона
и
властителей
мира ;
девушка
повер ил а,
что
жених
ее
мертв.
Но
вме сто
того,
что бы
отд аться
бес с ил ьной
женской
ско р би,
он а,
не
дорожа
бессмысленной
отныне
жиз нью ,
сорвала
с
волос
кокарду,
растоптала
ее
ногами
и
громко,
так
что
слышно
было
в
соседней
комнате,
стала
поносить
Фу ше
и
сбежавшихся
его
приспешников,
именуя
их
кровопийцами,
палачами
и
подлыми
преступниками.
И
пок а
солдаты
связывали
ее
и
тащили
из
комнаты,
она
слышала,
как
Фуше,
быстро
о пра­
ви вший ся
от
неожиданности,
дикт ов ал
своему
рябому
се кре­
т арю
приказ
об
ее
аресте.
Все
это
восприняла
она—так
рассказывала
она
ок ру­
жающим
в
страстном
и
по чти
радостном
во л нении
— как
нечто
несущественное
и
нереальное;
наоборот,
восторжен­
ное
ч увс тво
удовлетворения
охватило
ее
при
мысли,
что
ей
предстоит
так
с коро
последовать
за
своим
погибшим
возлюбленным.
На
допросе
она
ничего
не
от ве чал а,—столь
жив о
было
в
ней
радос т ное
предчувствие
бл из кого
конца:
она
даже
не
подня л а
почти
глаз,
когда
вмес те
с
зап озд ал ой
группой
осужденных
вступила
в
тюрьму.
Да
и
что
в
эт ом
мире
могло
иметь
для
нее
значение,
если
воз люб ленн ый
мертв
и
сама
она
так
близка
к
не му
в
предстоящей
смерти?
Поэтому
она
с
пол ным
безучастием
пре быв ала
в
углу,
пока
вз ор
ее,
едва
освоивавшийся
с
мра к ом,
не
ос тан ови лся
в
изумлении
на
мол одо м
человеке,
задумчиво
стоявшем
у
окн а,
в
позе,
удивительно
схожей
с
то й,
которая
свойственна
была
ее
жениху
в
ми нуты ,
когда
он,
задумавшись,
98

смотрел
перед
собой.
Насильственно
заставила
она
се бя
отрешиться
от
столь
бессмысленной
и
обманной
наде жды,
но
все-таки
встала
с
места .
И
как
раз
в
эту
мину ту
и
он
по доше л
и
вс т упил
в
полосу
света.
И
ей
непонятно,
пояснила
она,
все
еще
волнуясь,
как
не
умерла
она
в
этот
миг
ост ро го
потрясения;
она
явственно
почувствовала,
как
сер д це,
словно
живое,
порывалось
выскочить
из
ее
груди,
когда
она
увиде ла
того,
кого
счи тала
д авно
несуществующим;
почти
насильно,
н ажа тием
рук,
заставила
она
свое
сердце
стать
на
место.
Пока
она
рассказывала
все
э то,
во лну ясь
и
торопясь,
рука
ее
ни
на
сек ун ду
не
отрывалась
от
руки
воз лю блен ­
н ого.
Вновь
и
вновь,
не
отводя
глаз,
словно
все
еще
не
веря
в
его
близость,
возвращалась
она
в
его
объятия,
и
трогательное
зр ел ище
это
удивительнейшим
образом
взвол­
новало
присутствующих.
Незадолго
до
тог о
оце пене лы е,
у ста лые,
равнодушные,
замкнувшиеся
в
себе,
теперь
они
обступили
столь
странно
соединившуюся
чету,
проявлял
лихорадочную
живость.
Каждый
из
них
забыл,
перед
лицом
стол ь
не обыч а йн ого,
о
своей
собственной
судьбе,
каждый
торопился
высказать
сло во
участия,
сочувствия,
состр ад ани я;
но
мол одая
де вуш ка,
в
порыве
нек оего
го рде ливо го
вдох­
новения,
горячо
отвергала
всякое
выражение
соб олез но ­
вания.
Н ет,
она
счастлива,
безмерно
счас тлива
тем,
что
умрет
одновременно
с
во злю бле нным
и
что
им
не
придется
о пла ки вать
друг
друга.
И
одно
только
омрачает
ее
сча сть е—
что
ей
не
суждено
пр ед стать
перед
богом,
приняв
имя
возлюбленного,
в
к ачес тве
признанной
же ны
е го.
Она
с каз ала
это
без
ум ыс ла,
ни
о
чем
не
думая,
и
тотчас
же
забыла
о
сказанном,
снова
упав
в
объятия
возлюбленного;
поэт ом у
она
не
заметила,
что,
глубоко
тронутый
ее
словами,
один
из
товарищей
Робера
по
оружию
осторожно
отошел
в
сто р ону
и
начал
тихо
шептаться
с
п ожил ым
мужчиною,
7*
99

остава вш им ся,
из-за
ломоты
в
су става х,
у
огн я.
Сказанные
шопотом
слова
взволновали,
повидимому,
этого
человека,
ибо
он
тут
же
п одн ялся
с
места
и,
т яжело
сту пая ,
п ри­
близился
к
юно й
чете.
Он
пояснил,
чт о,
хотя
на
нем
и
крестьянская
од ежд а,
он
священник
из
Ту ло на,
отказавшийся
присягнуть
республике
и
арестованный
здесь,
в
Лионе,
по
доносу.
На
нем
нет
священнического
облачения,
но
пастыр­
ск ий
сан
его
и
пастырские
полномочия
с
ним
нераздельны.
И
так
как
п омол вка
их
давно
уже
оглашена
с
кафедры
и,
с
другой
стороны,
приговор
не
допускает
промедления,
то
он
охотно
выполнит
их
бл агоч е сти вое
жел а ние
и
сочетает
их
воедино
перед
ли цом
свидетелей
— соучастников
их
жр ебия
—
и
вездесущего
бога.
Пораженная
тем,
что
и
это
ее
желание,
свер х
всякой
надежды,
исполняется,
мол одая
девушка
вопросительно
взг ляну ла
на
же ниха.
Ответом
был
его
си яющ ий
взор.
Тогд а
девушка,
коленопреклонно
упав
на
жесткие
плиты,
п оц еловал а
руку
с в яще ннику
и
попросила
его
свершить
обряд
венчания
в
эт ом
столь
нед осто йном
помещении,
ибо
она
чу вс тву ет,
что
дух
ее
чист
и
исполнен
сознанием
святости
мгновения.
Присутствующие,
потрясенные
мыслью,
что
смертное
пристанище
их
станет
на
время
храмом
божьим,
невольно
разделили
волнение
невесты,
пыт а ясь
скрыть
его
хлопотливой
и
многосторонней
д еятел ь но стью.
Мужчины
поставили
в
ряд
несколько
имевшихся
стульев
и
зажгли
восковые
свечи
перед
же лез ным
распятием,
с озд ав,
таким
образ ом ,
по до бие
алтаря,
женщ ины
торопливо
сплели
из
случайных
цветов,
что
вру чил и
им
по
дороге
в
тюрьму
сострадательные
прохожие,
скромный
бр а чный
венок
и
возложили
его
на
голову
н евесты;
в
это
вре мя
священник
удалился
с
ее
нареченным
в
со седн ее
помещение
и
дал
сн ача ла
ему ,
а
потом
и
ей
отп ущен ие
грехов .
Когд а
оба
предстали
з атем
перед
импровизированным
алтарем,
во ца-
100

рйлась
на
несколько
ми нут
тишина
стол ь
полная
и
заметная,
что
караульный
солдат, заподозрив
что-то
недоброе,
распахнул
внезапно
дверь
и
вошел.
При
ви де
необычайного
зрелища,
см уг лое
крестьянское
лицо
его
озарилось
невольной
сосре­
до то ченно с тью
и
благочестием.
Он,
не
д вигаяс ь,
ос та но­
в ился
у
двере й
и
стал,
т аким
образ ом ,
молчаливым
св идет ел ем
совершающегося
обр яда .
Священник
по дош ел
к
столу
и
кратко
по ясн ил,
что
церковь
бо жия
и
алтарь
его
— всюду,
где
лю ди
с мире нно
объединяются
в
боге.
Потом
он
преклонил
колена
и
с
ним
все
пр и сутству ющ ие;
ста ло
так
т ихо,
что
узкое
пламя
свече й
не
колыхалось.
Четырьмя
белыми
лилиями
замерло
оно
поверх
матового
воска.
Потом,
среди
воцарившегося
молчания,
свящ ен ник
спросил,
хотят
ли
они
соединиться
на
жиз нь
и
с м ер ть. «На жизнь и смерть»—твердо
ответили
оба,
и
слово
«смерть», недавно еще исполненное ужаса,
прозвучало
теперь,
ср еди
мо лчан ия,
светло
и
звонко
и
не
страшно.
Священник
со е динил
их
рук и
и
произнес
связую­
щие
сл о ва: «Ego auctoritate sanctae matris Ecclesiae qua
fungor, conjungo vos in matrimoniam in nomine Patris, et
Filii et Spiritus Sancti».
'
Церемония
кончилась.
Новобрачные
поцеловали
с вяще н­
ни ку
р уку,
свидетели
по здрав ил и
их;
каждый
из
ос у жде нных
пытался
подойти
ближе
и
с каза ть
от
се,бя
слово
пр и вет ствия.
Никт о
не
думал
в
эту
минуту
о
смерти,
в
звуке
этого
слова
не
бы ло
больше
ужаса.
Между
тем,
тот
самый
др уг
же ниха,
который
во
вре мя
венч ани я
был
свид ет еле м,
пошептался
незаметно
с
другими,
и
вскоре
вновь
поднялась
странная
суета.
Мужчины,
лукаво
переглядываясь,
стали
выносить
из
со седн его
помещения
м ешки
с
с ол омой;
потом
к
новобрачным,
все цело
захва­
ченным
необычайностью
совершившегося
и
не
замечавшим
приготовлений,
подошел
др уг
их
и,
улыбаясь,
заявил,
что
101

он
сам ,
и
товарищи
его
по
жребию
охот но
по да рили
бы
что-нибудь
новобрачным,
но
что
значат
дары
земные
для
тех ,
кто
не
властен
уже
в
своей
жизни?
Поэтому
они
решили
п редл о жить
им
то
единственное,
что
может
иметь
ценность
и
отраду
для
новобрачных:
уединение
и
тишину
первой
и
последней
их
брачной
ночи;
са ми
они
гото вы
поместиться
в
ближайшем
к
выходу
помещении,
с
тем,
чтобы
предоставить
соседний,
меньший
по
ра змер ам
покой
в сец ело
им.
«Воспользуйтесь последними часами», прибавил
он , «никто не вернет нам прожитого мгновения,
и
тот,
ко му
выпадо
на
до лю
любовь,
пусть
н асла ди тся
ею ».
Мол од ая
де вуш ка
покраснела
до
корней
волос,
но
супруг
ее
от кр ыто
взглянул
в
глаза
другу
и,
тронутый,
братски
пожал
его
руку.
Новобрачные
не
пр оиз нес ли
ни
сло ва;
они
только
смотрели
друг
на
друга,
чувствуя,
что
в новь
таи н­
ственным
образом
исполнилось
их
невысказанное,
втай не
лелеемое
желание.
И
вышло
так,
что
без
чьего
бы
то
ни
было
п рямо го
распоряжения,
по
собственному
почину,
мужчины
окружили
ж е ниха,
женщины—невесту
и,
выс око
подняв
свечи,
отве ли
их
в
дарованное
см ер тью
пристанище,
бессознательно
совершая,
такий
образом,
от
полноты
своего
участия,
др евн ий
свадебный
обряд.
Тихо
закрылись
двери
за
новобрачными;
никто
не
об­
молвился
непристойной
или
нечистой
шуткой
по
поводу
близости
брачной
четы,
ибо
некая
необычайная
торжествен­
ность
незримо
простерла
свои
крылья
над
теми,
кто ,
не
в
си лах
противостать
своему
жребию,
лицом
к
лиц у
со
см ерть ю,
мог
одарить
другого
пригоршней
с часть я.
И
втайне
каждый
из
них
признателен
был
су дь бе,
столь
благотворно
отвратившей
его
от
мыслей
о
неизбежной
участи.
Так
до
ра сс вета
пролежали
на
своих
мешках
осужденные,
предавшись
сну
или
бодрствуя,
и
ли шь
и зре дка
тяж елы й
вздох
смешивался
с
ровным
дыханием.
К»

К огда
пришли
на
следующее
утро
солдаты,
чт обы
о тв ести
осужденных—восемьдесят
четыре
человека—к
месту
каз ни,
все
они
проснулись
уже
и
бы ли
совершенно
готовы.
Только
в
боко вом
помещении,
где
с пали
новобрачные,
царила
т иш ина;
даже
резкий
ст ук
прикладов
не
разбудил
ут омле н*
ную
чету.
Тогда
вчерашний
распорядитель,
друг
молодого
мужа,
осторожно
переступил
порог,
не
желая,
ч тобы
блаженный
сон
их
насильственно
нарушен
был
палачом.
Они
ле жали,
лег ко
обняв
др уг
друга:
ру ка
ее,
сло вно
по забы тая,
поддерживала
его
запрокинутую
наз ад
голову;
лица,
да же
сквозь
легкое
оцепенение
сна ,
сияли
такой
блаженной
удовлетворенностью,
что
нелегко
было
нару­
ши ть
это
спокойствие.
Но
медли ть
было
нел ь зя,
и
он
на­
стойчивым
прикосновением
руки
разбудил
его
пер вог о;
тот
взг лян ул
растерянно,
и,
разом
осоз н ав
происходящее,
нежно
прикоснулся
к
подруге.
Она
ра с крыла
глаза,
по-
детски
испуганная—испуганная
слишком
резким
переходом
к
ле дяно й
действительности;
потом
улыбнулась
понимающе:
«Я готова».
Ког да
появились,
р ука
об
ру ку,
новобрачные,
все
не­
вольно
усту п или
им
д орогу ,
и
вышло,
без
особого
умысла,
та к,
что
оба
они
оказались
во
гла ве
пос ле дне го,
смертного
шествия
осужденных.
Привычные
к
зрелищу
подобных
печальных
передвижений
люд и
на
этот
раз
изу мл енно
и,
перешептываясь,
глядели
вслед
с тр анной
пр оце сси и,
ибо
возглавлявшая
ее
чет а
— молодой
офицер
и
же нщин а
с
брачны м
венком
на
голове—сияла
такой
необычайной
светозарностью
и
таким,
почти
блаженным,
спокойствием,
что
д аже
наиболее
темные
из
зрителей
благоговейно
пости­
гали
тут
каку ю-т о
вы сок ую
тайну.
Но
и
остальные
осужден­
ны е,
вместо
того,
что бы
брести
обычным,
мелким
и
спотыкающимся
шаг ом
людей,
ведомых
на
казн ь,
следили
с
огнем
во
взорах
за
этими
двумя,
в
смутном
и
судорожном
101

чаянии,
что
еще
раз
с ужде но
совершиться
над
обоими
чуду
и
что
чудо
это
отвратит
и
от
них
неизбежную
смерть.
Но
жизнь
любит
только
чудесное
и
скупится
на
истинные
чуде с а:
совершилось
о дно
единственное,
каждодневное
для
Лиона
чудо.
Шествие
пер ешл о
чере з
мост
на
бо лот ис тое
п оле
Бротто,
там
встретили
его
два
взвода
пехоты
— три
р уж ейных
ду ла
на
каждого
осужденного.
Их
поставили
в
ряд,
и
о дним
единым
з алпом
покончили
со
всеми.
Потом
солдаты
бр оси ли
сочащиеся
еще
кро вью
тела
в
Р ону,
и
б ыстр ые
волны
ее
бесстрастно
сом к ну лись
над
темной
у часть ю
неведомых
пришельцев.
Только
брачный
венок,
легк о
отде ливш и йся,
держался
не кото рое
время
на
по верх ­
ности,
уносясь
по
течению,
о дино кий
и
ненужный.
Потом
потонул
и
он,
а
с
ним
вме ст е,
надолго
— память
о
той
примечательной,
вырванной
у
см ерт и,
ночи.

РО КОВЫЕ
МГНОВЕНИЯ
П ЯТЬ
ИСТОРИЧЕСКИХ
МИНИАТЮР

Ис то рия,
как
в
зер к але,
отражает
природу
во
вс ех
ее
неисчислимых
и
неожиданных
фор ма х:
она
не
признает
системы
и
презирает
з аконы :
то
она
устремляется
к
цели,
словно
поток,
то
создает
собы т ие
из
с л учай ного
дуновения
ветерка.
Иногда
с
терпением
медленно
нарастающих
кри­
сталлов
гро моз дит
она
эпохи,
а
иногда
трагически
рассе­
кае т
нависшие
тучи
яр кой
всп ышк ой
молнии.
Всегда
со-
зидающая,
только
в
эти
гениально
краткие
мг но вения
она
является
под лин ным
художником.
Миллионы
сил
управ ляю т
мировыми
событиями,
но
ли шь
редкий
миг
взрыва
обле­
кае т
их
в
трагические
формы.
Из
целого
столетия
я
попы­
тался
нарисовать
пять
таких
мгно в ений,
не
окрашивая
их
внутренней
правды
в
цвета
своего
в оображ ен ия.
Ибо
исто­
рия,
там,
где
она
совершенна,
нуждается
не
в
исправляю­
щей
руке,
а
лиш ь
в
повествующем
сл ове.

МИГ
ВА ТЕРЛО О
(наполеон, 18 июня 1815
года)
Судьбу
влече т
к
могущественным
и
властным.
Го дами
она
покорно
следует
по
стопам
избранника—Цезаря,
А ле­
кс андр а,
Нап ол е она;
она
любит
нат уры
стихийные,
подоб­
ные
ей
самой,
н ео бъятн ой
стихии.
Но
иногда—такие
случаи
редки
во
все
эпохи—бросается
он а,
по
странной
прих о ти,
в
объя т ия
посредственности.
Иногда—и
это
самые
удивительные
мгновения
в
мировой
истории
— нить
судьбы
на
одну
единс тв енну ю
трепетную
минуту
попад ае т
в
рук и
ничтожества.
И
эти
люд и
испы­
тывают
обычно
не
счастье,
а
испуг
от
вл ас тного
напора
ответственности,
толкающего
их
в
ге рои ку
мировой
игры.
И
почти
всег да
в ыпус кают
они
из
дрожа щи х
рук
до­
ста вшую ся
им
с удьбу;
ред ком у
удается
схва тить
случай,
а
заодно
вознести
и
себ я.
Лишь
на
миг
дается
вели ко е
в
р уки
ничтожеству,
и
кто
упустит
это т
миг,
для
того
он
потерян
безвозвратно.
ГРУШИ
С реди
балов,
ухаживаний,
козней
и
ссор
Венского
Конгресса,
как
р аз ор вавш аяся
бомба,
с
треском
разлетается
весть,
что
Наполеон—скованный
лев
—
вырвался
из
своей
клетки
на
Эльбе;
ей
вдогонку
другая:
он
зав оева л
Лион,
109

прогнал
ко р оля,
полк и
с
ф а нат ичес кими
лозунгами
на
знаменах
переходят
на
его
сторону,
он
в
Париже,
в
Тюиль­
ри.
Все
было
напрасно:
и
Ле йпциг,
и
кровавые
в ойны
пос ле дне го
двадцатилетия.
Словно
схваченные
чьей-то
когтистой
лапой,
соединяются
только-что
пререкавшиеся
и
ссорившиеся
министры;
английская,
прусская,
авс трий ­
ск ая,
русская
армии
пос пеш но
мобилизуются,
что бы
вто­
ри чно
и
окончательно
ун ич тож ить
власть
узурпатора;
ни­
ког да
еще
Европа
законных
монархов
не
была
так
едино­
душно
нас т рое на,
как
в
эти
первые
дни
возмущения.
С
се­
вер а
на
Францию
двинулся
Веллингтон,
ему
на
помощь
спе шит
прусская
армия
под
предводительством
Блюхера,
у
бер его в
Рейна
готовится
к
выс туп лен ию
Шварценберг
и
в
в иде
резерва
ме дле нно
и
тяжк о
проходят
чер ез
Гер­
манию
русские
полки.
Наполеон
о дним
взглядом
ох ваты вает
грозящую
ему
опасность.
Он
понимает,
что
нельзя
ждать,
пока
соберется
вся
свора.
Он
до лжен
их
разделить,
должен
напасть
на
каждого
в
отдельности—на
пруссаков,
англичан,
австр и й­
цев—раньше,
чем
они
станут
европейской
армией
и
предо­
пределят
тем
падение
его
империи.
Он
должен
спешить,—
пока
не
пробудился
ропот
внутри
стр ан ы;
он
должен
стать
победителем
раньше,
чем
ре спу бли ка нцы
окрепнут
и
соеди­
ня тся
с
роялистами,
раньше,
чем
двуличный
неу ло ви­
мый
Фуше
в
союзе
с
Талейраном—его
врагом
и
двой н и­
ком—нанесет
ему
смертельный
у дар
в
с пину.
С
невероят­
ной
силой
до лжен
он,
пользуясь
энтузиазмом,
охв атив ш им
его
армию,
броситься
на
врага:
каждый
упущенный
д ень
означает
потерю,
каждый
час
влечет
за
собой
опасность.
И
он
посп еш но
бро са ет
звенящий
жребий
войны
на
сам ое
кровавое
из
полей
Европы—на
Бельг и ю.
15 июня в три
ча са
ноч и
ава нг ард
большой
и
н ыне
еди нст ве нной
арм ии
Наполеона
п ер еходит
гр аницу. 16-г о
при
Линь и
они
на­
110

падают
на
прусскую
армию
и
отбрасывают
ев.
Это
первый
у дар
ла пы
вырвавшегося
льва,
он
ужасен,
но
не
смерте­
ле н.
Побежденная,
но
не
унич тож е нная
прусская
армия
отходит
к
Брюсселю.
И
Наполеон
готовится
к
нанесению
второго
удара,
на
эт от
раз
Ве л лингт ону.
Он
не
должен
терять
ни
минуты,
он
не
может
позволить
себе
передышку;
каждый
д ень
при­
носит
пр оти вн ику
подкрепление,
и
страна
позади
него,
исте кш ая
кро в ью,— бе сп окойны й
французский
народ,—
должна
быт ь
опьянена
жгучим
алкоголем
победоносных
бюллетеней.
Уже
17-г о
он
направляется
со
всей
своей
армией
к
вершинам
Катр-Бра,
где
окопался
холодный
стал ьн ой
противник—Веллингтон.
Ни когд а
распоряжения
Наполеона
не
были
предусмотрительнее,
его
во ен ные
пр и­
казы
яснее,
чем
в
этот
день:
он
обдумывает
не
только
атаку,
но
и
все
ее
опасные
возможности,
уч ит ыва ет,
что
по би тая,
но
не
уничтоженная
армия
Блю хе ра
с пособн а
со е динит ься
с
армией
Веллингтона.
Чтобы
избегнуть
эт ого,
он
от дел яет
часть
своей
арм ии,
которая
шаг
за
шаго м
должна
гн ать
прусскую
армию
и
п репятство ва ть
соединению
ее
с
англичанами.
Командование
этой
частью
армии
он
вв еряет
ма рш алу
Груши.
Это
человек
заурядный,
но
храбрый,
живой,
чест­
ны й,
положительный,
испытанный
начальник
кав ал ери и,
но— не
больше,
чем
начальник
кав але р ии.
Не
столь
п ыл­
к ий,
ув лека ющ ий ся,
неистовый
кавалерист,
как
Мюрат,
не
стратег,
как
Сен-Сир
и
Бертье,
и
не
герой,
как
Ней.
Его
гр удь
не
украшена
воинственной
кирасой,
его
об лик
не
окружен
мифическим
ореолом,
он
не
обладает
выдающи­
мися
качествами,
которые
венч ал и
бы
его
че ло
славой
и
проложили
бы
ему
путь
к
героическому
ми ру
нап оле онов­
ских
легенд;
он
ст ал
знаменит
только
злополучием
своим,
своей
неудачею.
Двадцать
лет
участвовал
он
во
всех
во й­
111

на х,
от
И спа нии
до
Росси и ,
от
Нидерландов
до
Италии,
медленно
преодолевая
степени
о тл ичия
в плоть
до
звания
маршала,
не
без
заслуг,
но
и
без
вы дающ их ся
подвигов.
Пули
австрийцев,
солнце
Египта,
кин жал ы
ар абов ,
морозы
Росси и
были
устранены
с
его
пути
предшественниками:
Дезе
при
Маренго,
Кл ебе ром
в
Каире,
Ланн ом
при
Ва­
граме;
дор огу
к
высокому
посту
он
не
отвоевал,
она
подго­
товлена
для
н его
двадцатилетней
войной.
Что
Гру ши
не
герой
и
не
стратег,
а
только
человек
положительный,
верн ый ,
храбрый
и
тре зв ый ,—Наполеону
хорош о
известно.
Но
половина
его
марш алов
в
могилах,
о ста льн ые,
недовольные,
пребывают
в
своих
владениях,
уст алые
от
бесконечных
войн.
И
он
вынужден
доверить
среднему
человеку
решающее,
ответственное
дело.
17 июня в одиннадцать часов утра — д ень
после
победы
у
Линьи,
д ень
пере д
Ватерлоо—Наполеон
впе рвы е
поручает
маршалу
Гру ши
самостоятельное
командование.
На
о дно
мгновение,
на
один
день
скромный
Груши
всту п ает
из
военной
иерархии
в
мировую
историю.
На
од ин
ми г,
но
какой
миг!
Приказания
Наполеона
ясны.
В
то
время
как
сам
он
наступает
на
англичан,
Груши
должен
с
одной
тре тью
армии
преследовать
пруссаков.
На
первый
взгляд
очень
простое
поручение,
пря мое
и
ясное,
но
уп руго е
и
обоюдоострое,
как
меч.
Ибо
вместе
с
тем
Гру ши
прика­
зано
не
отрываться
от
главной
армии.
Робко
он
принимает
командование.
Он
не
привык
д ей­
ствовать
самостоятельно;
его
благоразумие,
лишенное
ини­
циативы,
пр иобре тае т
уверенность
лишь
под
з ащи той
ге­
ниального
взора
императора,
руководящего
его
пост упками.
Помимо
то го,
он
чувствует
за
сп иной
не дов оль ство
генера­
лов
и
— может
быть,
может
бы ть
—
сумрачный
взмах
кры лье в
неведомой
судьбы.
Тол ько
близость
гла вн ой
квартиры
несколько
успокаивает
его:
три
час а
форси-
112

рованного
парша
о тд еляют
его
ар мию
от
армии
импе­
ратора.
Под
пр оли вным
дождем
Груши
прощается.
Медленно
шагают
его
солдаты
по
мягкой
глинистой
по чве
за
прус­
саками
ил и,
в ерне е,
по
тому
направлению,
где
они
предпо­
лагают
найти
Блюх ер а.
НОЧЬ
В
КА ЙЮ
Северный
дождь
ль ет
беспрерывно.
Словно
изм о кшее
стадо,
продвигается
в
темноте
нап олеон ов ское
войско.
У
каждого
солдата
фунта
два
грязи
пристало
к
подошвам;
нет
ни
пристанища,
ни
дома,
ни
кров ли .
С ено
слиш­
ком
отсырело,
чтобы
лечь
на
него;
д есять
- двена­
дцать
солдат
прижимаются
друг
к
другу,
сп ят
си дя—
спина
к
спине—под
проливным
до жде м.
И
сам
император
не
отдыхает.
Лихорадочное
в оз бужде ние
гонит
его
с
места
на
мес то;
разведки
неудовлетворительны
из-за
непроницае­
мой
погоды,
осведомители
дают
ли шь
смутные
сведения.
Он
еще
не
знает,
примет
ли
Веллингтон
сражение;
нет
также
известий
о
прусской
арм ии
от
Груши.
И
в
час
ночи,
пренебрегая
хлещущим
л ивне м,
он
и дет
вдоль
авангардов,
приближаясь
на
расстояние
пушечного
выстрела
к
англий­
с ким
бивуакам,
в
которых
то
т ут,
то
там
среди
тумана
вс пыхиваю т
ле гкие
дымные
ог он ьки,
и
вырабатывает
план
сражения.
Лишь
назаре
возвращается
он
в
мале нькую
лачу гу
в
Кай ю,
в
сво ю
жалк ую
ставку,
где
находит
первые
депеши
Груши,
содержащие
еще
не ясн ые
с ве дения
об
отступлении
пруссаков,
но
вместе
с
тем
и
успокаивающее
обещание—про­
должать
погоню.
Постепенно
до ждь
затихает.
Нетерпеливо
ходит
император
взад
и
впер ед
по
комнате
и
пытливо
вглядывается
в
желтый
горизонт,
ож ид ая,
чтобы
прояснились
наконец
дали
и
вы яс нило сь
окончательное
решение.
8 Роковые хпювенп
113

В
пять
ча сов
утра
дождь
прекращается,
и
обвол акиваю ­
щие
ду шу
тучи
рассеиваются,—он
принимает
решение.
О тда ется
приказ
по
армии:
в
девять
часов
приготовиться
к
атаке.
Ординарцы
летя т
по
всем
направлениям.
Бара­
бан
играет
сбор.
И
только
тогда
бр оса ется
Наполеон
на
походную
кроват ь
для
двухчасового
сна.
УТРО
ВАТЕР ЛОО
Девять
ча сов
утр а.
Но
еще
не
все
полки
в
сборе.
Размякшая
после
трехдневного
ливня
почв а
затрудняет
передвижение
и
задерживает
подходящую
артиллерию.
Ли шь
п остеп енн о
проглядывает
солнце
и
светит
при
резком
ветре;
но
это
не
сол нце
Аустерлица,
яркое,
лучистое,
обещаю­
щее
счастье,
это
ун ыло
мерцающий
сев ерн ый
по лусвет.
Наконец
полки
в
сборе;
пер ед
на ч алом
битвы
Наполеон
верхом
на
белом
кон е
о б ъезжает
фронт.
Ор лы
на
знаме­
нах
опускаются,
словно
пригнутые
буйным
в етр ом,
кава­
лер ис ты
воинственно
взмахивают
сабл ям и,
пехота,
в
зн ак
приветствия,
подымает
на
штыках
свои
медвежьи
шапки.
Исступленно
г ремят
барабаны,
не ис тов о-радос тно
встр е­
ча ют
полководца
трубы,
но
весь
э тот
фейерверк
зву­
ков
покрывается
раскатистым,
дружным,
пол ным
восторга
криком
семидесятитысячной
арми и : «Vive ГЕтрегепг!».1
Ни
один
смо тр
за
все
двадцать
лет
властвования
Наполеона
не
был
величественнее
и
восторженнее
этого
—
последнего.
Ед ва
утихли
крики,
в
один надц ат ь
ча со в,—на два
ча са
позже,
чем
было
предположено,
п озже
на
роковых
два
ча с а,—отдается командирам
приказ
осыпать
картечью
крас­
ные
му ндиры
у
холм а.
И
вот
двинулся
вперед
с
арт ил ле­
рие й
Не й,—«le brave des braves».2
Наст а ет
решающий
час
1 Да здравствует император!
3 Храбрейший из храбрых.
Ш

Наполеона.
Несчетное
количество
раз
описана
эта
битва}
не
устаешь
перечитывать,
уп иваяс ь
вс еми
волнующими
м омен там и,
великолепное
описание
Вальтер
Скотта
или
Эп изод ич еско е
изображение
Стендаля.
Битва
эта
од ина ково
значительна
и
многообразна
и
вблизи,
и
издал и,
с
холм а
полк ово дца,
и
с
седла
кирасира.
Это
предел
напряжения
и
драмат из ма,
с
непрерывным
переходом
от
страха
к
на­
дежде,
ра з реш аю щийся
в
одном
иск лючи тель н ом
моменте
катастрофы:
пример
истинной
трагедии,
ибо
судьба
из бр ан­
ни ка
определила
судьбу
Европы,
и
фантастический
фейер­
верк
наполеоновской
эпопеи,
как
ракета,
в озно си тся
к
не­
бесам,
навеки
угас ая
в
трепетном
мерцании.
От
одиннадцати
до
часу
фр анцуз ск ие
п олки
атакуют
высоты,
з ахват ываю т
деревни
и
позиции,
сно ва
отступают
и
снова
иду т
впер ед .
Уже
десять
тыс яч
трупов
покр ыва ют
глинистые
мокрые
хол мы
открытого
пространства,
но
в
итоге
только
усталость
с
той
и
др угой
ст орон ы.
Обе
армии
утомлены,
оба
командующих
встревожены.
Оба
знают,
что
победит
тот ,
кто
первый
получит
по дкр епле ние, —
Веллингтон
от
Блю хера ,
Наполеон
от
Груши.
Нер вни чая,
Наполеон
вновь
и
вновь
наводит
подзорную
тру б у,—снова
отдает
приказания;
е сли
его
маршал
прибу­
дет
своевременно,
над
Францией
еще
раз
взойдет,
си яя,
солнце
Аустерлица.
ОШИБКА
ГРУ ШИ
Груши,
невольный
вершитель
су дьбы
Наполеона,
сл е­
дуя
его
приказу,
выступил
17 июня,
по
указанному
на­
правлению,
за
пруссаками.
Дожд ь
перестал.
Беззаб отн о,
как
в
мирной
стр ане,
продвигаются
молодые
полк и,
вчера
впервые
понюхавшие
порох;
все
еще
не
видно
вр ага,
нет
и
следа
п обит ой
прусской
армии.
Иб
8*

Вдруг,
в
то
время
кая
маршал
наскоро
завтракает
в
крестьянской
из бе,
земля
под
их
ногами
начинает
слегка
трястись»
Они
прислушиваются.
Снова
и
снова,
гл ухо
и
уже
тише
грохочет
гро м:
это
пушки,
батарейный
огонь
в дал и,—
но
не
так
уж
да лек о,
сам ое
б оль шее— на
расстоянии
тре х­
часового
перехода.
Несколько
офицеров,
по
обычаю
ин­
де йцев,
бросаются
на
землю,
чтобы
правильно
уловить
направление.
Неп р ер ывно
и
невнятно
доносится
дале кий
гул .
Это
ка нонада
при
М он-С ен-Ж ане,
начало
событий
у
Ватер ло о.
Груши
созывает
совет.
Г оря чо,
пламенно
требует
Жерар,
его
пом ощник: «Il faut marcher au canon!». Бы с т рым ш а г ом —
к
месту
канонады!
Другой
офицер
его
поддерживает:
туда,
скорее
в
ту
сторону!
Ни кто
не
сомневается,
что
император
столкнулся
с
англичанами
и
жестокая
би тва
в
разгаре.
Г руши
колеблется.
П риу ченны й
к
послушанию,
он
боязливо
пр и­
д ержива ет ся
предна че рта ний,
приказа
императора—пресле­
довать
отступающих
пруссаков.
Жерар
выходит
из
себя,
ви дя
его
нер еши те льнос ть : «Marchez au canon!».
Прика зом ,
не
пр ос ьбой
звучит
это
т ре бов ание
младшего
к оманд ира
пере д
лицом
двадца ти
офицеров
и
штатских.
Груши
недо­
волен.
Он
подчеркивает,
стр оже
и
определеннее,
недопусти­
мость
от кл онени я
от
задания
до
тех
п ор,
по ка
от
им пе ра­
тора
нет
другого
распоряжения.
Офицеры
ра зоча ров аны ;
пуш ки
грохочут
среди
зловещей
тишины.
Жерар
п ыта ется
в
по сл едний
раз:
он
умоляет
разрешить
ему
хотя
бы
с
одно й
дивиз ией
и
горсточкой
кавалерии
отпра­
виться
к
полю
битвы
и
об язу ется
быт ь
своевременно
на
месте.
Груши
размышляет.
Он
размышляет
только
одну
сек ун ду.
МГНОВЕНИЕ
МИР ОВ ОЙ
И СТОРИИ
Од ну
секунду
размышляет
Груши,
и
в
эту
секунду
он
вершит
свою
суд ьб у,
судьбу
Наполеона
и
в сего
ми ра.
Она
реша ет ,
эта
сек ун да
в
крестьянской
избе
в
Вал ьге йме,
1«

судьбу
д евятна дц ато го
века:
она—залог
б ессм ертия — на
устах
этого
очень
чест но го
и
сто ль
же
з аур ядног о
чело­
века,
она—в
открытой
руке
его ,
нервно
сжимающей
меж
пальцев
фатальный
приказ
императора.
Если
Г руши
ре­
ши тся,
е сли
будет
смел,
ослушается
приказа,
до вер яя
себ е
и
в идим ой
не о бходи м ос т и,—Франция
спасена.
Но
человек
поднач альный
подчиняется
предписаниям
бол ьш е,
чем
вел е­
нию
своего
разум а.
Гр уши
э нергично
отвергает
предложение.
Нет ,
н едо­
пу сти мо
дробить
такую
мал е нькую
армию.
Его
задача—пре­
следовать
пруссаков,
и
т оль ко.
И
он
не
соглашается
отсту­
пить
от
полученного
приказания.
Недовольные
офице ры
бе зм о лвст вуют.
Он— в
кольце
молчания.
И
безвозвратно
уходит
то,
чего
не
искупят
уж
ни
слова,
ни
дея ния ,— ухо­
дит
решающее
мгновение.
Веллингтон
побе дил!
И
они
маршируют
дальш е ,
Жерар,
Вандам,
с
гневно
сжатыми
кулаками,
Груши,
обе сп окое нн ый,
все
более
теряю­
щий
уверенность:
странно!
пруссаков
не
видно,
очевидно,
они
покинули
брюссельскую
дорогу .
Раз ведчи ки
прино с ят
подозрительные
вести:
отс т упле ние
пруссаков
обратилось
в
форсированный
м арш
по
направлению
к
полю
битвы.
Еще
есть
время
притти
на
помощь
императору,
и
все
т ре­
вожнее
жд ет
Груши
вести—приказа
ве рнут ься.
Но
приказа
нет.
Все
отдаленнее
раскаты
пуш еч ных
залпов
над
содро­
гающейся
з ем лей:
железный
жребий
Ватерлоо.
ВЕЧЕР
ВАТЕРЛОО
Между
тем
уже
час
дня.
Четыре
атаки
от брош ены ,
но
они
заметно
смяли
центр
Веллингтона.
Наполеон
готовится
к
решительному
штурму.
Он
п рик азы вает
подкрепить
ба-
верой
перед
Бель-Альянсом,
и,
п режде
чем
дым
кано нады
Ш

туманной
завесой
спустился
меж
хо лмов .
Наполеон
бро са ет
пос ле дний
взгляд
на
п оле
битвы.
И
вот
к
северо-востоку
он
за меча ет
надвигающуюся
темную
те нь.
Как
будто
вы хо дят
из
ле са
н овые
полки.
Подзорные
тр убы
обращены
в
ту
сторону:
Груши
ли
это,
сме ло
пренебрегший
приказом,
ч удес но
яв л яющи йся
в
ре­
шительный
ча с?
Н ет,
пленный
доносит,
что
это
авангард
ген ер ала
Б люх ера ,—прусские
полки.
Впервые
у
императора
являютс я
подозрения,
что
побитая
прусская
армия
укл они­
ла сь
от
преследования,
чтобы
своевременно
соединиться
с
англичанами,
в
то
врем я
как
целая
треть
его
собствен­
ной
армии
маневрирует
без
всяко й
пользы
в
пустом
про­
странстве.
Тотчас
же
он
пишет
Груши
записку
с
поруче­
нием
во
что
бы
то
ни
стало
держать
связь
н
помешать
в меша тель ству
пруссаков
в
битву.
В
то
же
время
мар ш алу
Нею
отдается
приказ
н асту па ть.
Веллингтон
должен
бы ть
отброшен
раньше,
чем
при будут
пруссаки:
ника ка я
ставка
неявляетсЪ
с л ишком
смелой
при
столь
малых
шансах.
И
в
эти
вечерние
час ы
следуют
о дна
за
д ругой
ужасающие
ата ки,
по дк реп ляем ые
све жим и
пе­
хотными
батальонами.
То
они
штурмуют
разрушенные
се­
лени я,
то
их
оттесняют,
и
снова
бросается
волна
поднятых
знамен
на
раздробленные
уже
каре.
Но
Веллингтон
выдер­
живает
напор,
а
от
Груши
все
нет
известий.
«Где Груши?
Где
застрял
Гр уши?», нервно бормочет император,
зам е чая
медленное
нас т упле ние
авангарда
пруссаков.
И
его
коман­
дующие
начинают
терять
терпение.
Побуждаемый
жел а нием
положить
конец
все му,
швыряет
марша л
Не й,
стол ь
же
отважно,
с коль
нерешительно
действовал
Груши, — три
лошади
уже
унесены
пулями
под
ним,— в
о дну
др ужн ую
ата ку
всю
французскую
кавалерию.
Десять
ты сяч
кирасиров
и
драгун
брос аютс я
в
этот
смертный
галоп,
сминают
каре,
уничтожают
батареи
и
взрыв аю т
первые
ряды.
Правда,
их
118

отбрасывают,
но
сила
анг л ийско й
арм ии
гасн ет,
когти,
впившиеся
в
эти
хол мы,
начинают
ослабевать.
И
когда
поредевшая
французская
кавалерия
отступает
перед
снаря­
дами,
последний
резерв
Наполеона—старая
гвардия—тяж­
ки ми
и
медленными
шагами
приближается,
чтобы
ата ­
ковать
холм ы,
обладание
которыми
определит
судьбу
Е вро пы.
РАЗВЯЗКА
Четыреста
пушек
гремят
с
ут ра
с
обеих
сторон.
На
фронте
т опот
кавалькад
кавалерии
сливается
с
залпами
каре,
раздается
барабанный
бой,
степ ь
содрогается
от
мн ог ооб разн ого
гула.
Но
на
воз выш ени и,
на
д вух
холмах,
оба
командующих
настороженно
прислушиваются,
сквозь
гр охот
сражения,
к
звукам,
более
ти хим.
Дв ое
часов
чуть
слыш но ,
как
сердце
птицы,
тикают
в
их
руках,
заглушая
для
них
гро хот ан ие
масс.
Наполеон
и
Вел ­
лингтон,
оба
неотступно
смотрят
на
хронометр,
счи тая
час ы
и
минуты,
которые
должны
принести
р ешающ ую
помощ ь.
Веллингтон
знает,
что
Блюх ер
близок,
Наполеон
на деетс я
на
Груши.
Оба
не
имеют
больше
рез ерво в,
и
кто
раньше
их
получит,
тот
победил.
Оба
напр авил и
свои
те леск опы
на
лесную
опушку,
где,
словно
легкое
облако,
п о явля ется
прусский
ав ан гард.
Но
застрельщики
это
или
сама
армия,
спасающаяся
от
Груши?
Уже
слабеет
сопро­
ти влен ие
англичан,
но
и
ф ра нцу,
ские
п олки
уст али .
Тя­
жело
дыша,
как
два
борца,
стоят
они,
утомленные,
друг
против
друга,
переводя
дух
перед
последней
с хват кой:
не­
воз вра тн ый
час
ре ш ения
н аст ал.
И
вот
наконец
загремели
пушки
с
фланга
у
прус с аков :
перестрелка,
руж е йные
з а лп ы ! aEnfin Grouchy!»—«Наконец
Груш и !».
Наполеон
вз ды хает
с в ободнее .
Ув ере нны й,
что
119

его
фланги
обеспечены,
он
соби рае т
остатки
войска
и
снова
бросается
на
центр
а рмии
Веллингтона,
чтобы
сло ­
ми ть
затв ор ы
Брюсселя,
раскрыть
ворота
в
Ев роп у.
Но
ружейный
огонь
был
недоразумением:
это
прибли­
жающиеся
пруссаки,
введенные
в
з абл ужде ние
незнакомой
фор мой,
начали
перестрелку
с
ганноверцами;
скоро
они
прекратили
ош ибочн ую
стрельбу,
и
беспрепятственно,
ши­
ро кой
и
могучей
волной,
выходят
из
леса
их
массы.
Нет,
это
не
Груши,
подошедший
со
своими
пол ками ,
это
Блю ­
хер,
и
вместе
с
ним—развязка.
В есть
быстро
распростра­
няется
среди
императорских
полков,
они
начинают
отсту­
па ть ,—пока
еще
в
порядке.
Но
Веллингтон
у читыв ает
кри­
тическую
мину т у.
Он
скачет
к
краю
так
яростно
защи­
щав ше гося
холма,
снимает
шляпу
и
машет
ею
над
головой,
указывая
на
отступающего
врага.
Ср азу
подхв атыв аю т
его
подчиненные
этот
торжествующий
жест.
Дружно
подни­
мается
остаток
а нг лийс ких
по лков
и
бросается
на
ослаблен­
ную
массу
фра нцуз ов.
В
то
же
время
сбоку
на
усталущ,
разбитую
а рмию
набрасывается
прусская
кавалерия,
поды­
мается
вой,
предсмертное
«Sauve qui peut!». 1
Еще
не­
сколько
минут—и
великая
армия
обращае т ся
в
не уде ржи­
мый,
гонимый
страхом
поток,
который
всех,
даже
На­
полеона,
у влек ает
за
собой.
Словно
в
вод у,
не
в стреч ая
сопротивления,
бросается
неприятельская
кавалерия
в
э тот
быстро
откатывающийся
и
широко
разлившийся
поток;
из
сплошной
пены
воплей
страха
и
от чая ния
в ыужив ают
экипаж
Наполеона,
войсковую
казну
и
всю
артиллерию;
только
наступление
ночи
спасает
императору
жизнь
и
сво­
боду.
Но
то т,
кто
в
полночь,
грязный
и
усталый,
опу ­
скается
в
крес ло
в
маленьком
деревенском
т ра кт ире,—уже
ае
император.
Его
царству,
его
дина с тии,
его
судьбе
дри-
1 Спасайся,
кто
может!
iao

шел
конец:
нерешительность
маленького,
ничтожного
че­
ловека
разрушила
все ,
что
самый
смелый
и
дальновидный
созидал
в
тече н ие
двад цати
лет,
полных
героических
подвигов.
ВОЗ ВРАТ
В
ПОВСЕДНЕВНОСТЬ
Не
успела
английская
атака
сло м ить
Наполеона,
как
нект о,
доселе
неизвестный,
несе тся
в
экстренной
почто­
вой
карете
по
брюссельской
дороге,
из
Брюсселя
к
морю,
где
его
ждет
корабль.
Он
переправляется
в
Лондон,
чтобы
пр ибыт ь
раньше
правительственных
курьеров;
благодаря
то му,
что
вес ти
еще
не
дошли,
ему
удастся
взо рва ть
биржу:
это
Ротшильд,
создающий
гениальным
ходом
но вую
импе ­
рию,
новую
династию—капитала.
На
следующий
день
Англи я
узнает
о
побе де ,
а
в
Па­
риж е
Ф уше ,—этот
неизменный
предатель,—о
пор аже нии.
Уже
звучат
в
Брюсселе
и
Германии
побе дные
колокола.
Т олько
один
че ло век
на
следующее
ут ро
ничего
не
знает
о
Ватерлоо,
нес мот ря
на
то,
что
он
всего
на
рас с тоя нии
четырехчасового
пе реход а
от
р оков ого
места:
это
несчаст­
ный
Груши;
неустанно
и
планомерно
он
следует
приказу—
гнать
по
пятам
пруссаков.
Но
удивительно:
он
их
ниг де
не
находит ;
это
внушает
ему
не кот орую
неуверенность.
И
все
громче
и
громче
пушечные
вы стр елы,
точн о
взывающие
о
помощи.
Он
слышит,
как
дро жит
з емля,
и
каждый
вы­
стрел
отдается
в
его
сердце.
Все
знают:
это
не
простая
перестрелка, —
разгорелась
гиган тск ая,
решающая
битва .
Нервно
скачет
Груши,
ок руже нны й
сво ими
офицерами.
Они
избегают
спо рить
с
ни м:
их
советы
отвергнуты.
Избавлением
ка жет ся
им,
когда
у
Вавра
они
наталки­
ваются
на
единственный
прусский
отряд—прикрытие
Блю­
хера*
Словно
со рва вши еся
с
цепи,
они
бросаются
к
тра н-
121

шеяй .
Жер ар
в пе реди
всех;
гонимый
мр ач ными
пре д чув­
ствиями,
он
ищет
смерти.
Пул я
сражает
е го;
под ня вший
свой
го лос
громче
всех—умолк.
С
наступлением
ночи
они
штурмуют
селение;
но
чув ству ется:
победа
над
э тим
арь ер­
гардом
не
имеет
значения,
ибо
в
той
стороне,
где
п оле
б и твы,—все
успокоилось.
Угрожающе
т ихо,
жутко
спо ­
к ойно,
отвр ати тель на я
мертвая
тишина.
И
все
чувствуют,
что
грохот
орудий
был
все
же
лучше,
чем
эта
том ящ ая
н ервы
неизвестность.
Битва,
до лжно
быт ь,
ре шена ,
битва
при
Ватерлоо,
о
кот ор ой
Груши
получает
наконец
(увы,
сл иш ком
п оз дн о !) известие,
вместе
с
настоятельным
тре­
бованием
Наполеона
о
помощи.
Она
решена,
должн о
быть,
эта
гигантская
би тва,
но
в
чью
пользу?
И
они (
ждут
всю
ночь.
Тщетн о!
Известий
нет ,
сло вно
арми я
забыла
о
ни х;
они
бессмысленно
стоят
здесь,
в
не­
проницаемом
мраке.
Утром
они
сры ва ются
с
бив уака
и
снова
пускаются
в
поход,
с мер тельно
у ста лые
и
уверенные,
что
их
маневрирование
и
пе редв ижени е
потеряли
всякий
смысл.
И
вот,
нако не ц,
в
д есять
часов
у тра
примчался
оф и­
цер
из
главного
штаба.
Они
помогают
ему
сойти
с
лошади,
забрасывают
его
вопросими.
Но
с
лицом,
искаженным
от
страха,
с
мокрыми
у
висков
волосами,
дрожа
от
сверхчело­
веческого
на пряж ения ,
он
бор мо чет
лишь
невнятные
слова,
слова,
которых
они
не
могут
или
не
хо тят
понять.
Они
принимают
его
за
сумасшедшего,
за
пь я ного ,—ибо
он
заявляет,
что
нет
более
императора,
нет
императорской
армии,
Франция
погибла.
Но
постепенно
они
начинают
понимать
ис т ину,
воспринимают
убийственную,
смер т ель но
ра нящую
весть .
Груш и,
бледный,
дрожащий,
опирается
на
саблю;
он
знает,
что
теперь
начнется
для
него
жиз нь
мученика.
Но
со
всей
решимостью
берет
он
на
себя
тя жес ть
вины.
Подначальный,
нер ешите льны й,
по дчиня ющ ийс я,
он
ока­
122

зался
не
на
высо те
в
роков у ю
ми нуту ,
но
теперь,
б ок-о*
бок
с
неотвратимой
опасностью,
он
становится
мужчиной,
почти
героем.
Он
тут
же
собирает
всех
офицеров
и
со
слеза м и
гне ва
и
печали
на
глазах,—в
крат ком
обращении
к
ни м,—оправдывается
в
своей
нерешительности
и
горько
о
ней
сожалеет.
Каждый
мог
бы
его
обвинить,
ут вер жда ть,
что
был
лучшего
мне ния
о
н ем.
Но
никто
не
осмеливается
и
не
желает
этого
сделать.
Они
молчат,
молчат.
Беско­
нечная
печаль
сомкнула
им
уста.
И
ка к- раз
в
этот
ча с,
пропустив
роковую
секунду,
Груши
показывает—увы,
сл иш ком
поз дно !—всю
си лу
своей
воли.
Все
его
добродетели—благоразумие,
работоспособ­
ность,
предусмотрительность
и
добросовестность—ясно
вы­
являются,
с
той
минуты
как
он
предоставлен
себ е
и
не
подч иня е тся
предначертанному
п риказ у«
Несм отря
на
п яти­
крат ны й
пе ре вес
окружающего
его
противника,
он
ма­
ст ерски
выполненным
та кт ическ им
маневром
проводит
сво и
пол ки,
без
е диного
пуше ч ного
выстрела,
не
п о теряв
ни
одного
человека,
и
спасает
Фра нци и,
империи,
о стат ки
ее
армии.
Но
императора
не т,
некому
его
поблагодарить;
нет
и
врага,
которому
он
мог
бы
противопоставить
сво и
полк и.
Он
пришел
слишком
по здно ,
и,
хотя
его
да льн ей­
шая
д еятель н ость
пр инос ит
ему
почести,
хотя
его
и
на­
значают
главнокомандующим,
пэром
Франции,
и
он
во
всех
пол ож ен иях
проявляет
мужественность
и
здрав ый
смы сл,—ничто ие вернет
ему
то го
мгновения,
кот ор ое
сд е­
лало
его
ве рш ит елем
судьбы
и
в
котор ом
он
оказался
не
на
высо те
по ло же ния.
Так
страшно
мсти т
эта
ве лича я
секунда,
сек унд а,
ко­
торая
редко
предстает
смертному,
том у,
кто
пр изва н
оши­
бочно,
кто
использовать
ее
не
может.
Все
обыденные
до­
бродетели,
удовлетворяющие
требованиям
скромной
повсе­
дне в нос т и,—предусмотрительность,
повиновение,
усердие,
123

о сто ро жн ост ь,—все
они
беспомощно
плавятся
в
пламени
решающей
судьбу
минуты :
только
ге нию
открывается
она
и
д ает
ему
бессмертие.
Нерешительного
она
отталкивает
с
пре зре ние м
и
ли шь
смелого
возносит,
как
земного
бога,
в
царство
гер оев.

МАРИЕНБАДСКАЯ
ЭЛЕГИЯ
(ГВТВ НА ПУТИ из КАРЛСБАДА В ВЕЙМАР .
5 СЕНТЯБРЯ 1823
ГОДА)
Пятого
сентября
1823 года по шоссе из Карлсбада
в
Эге Р
медленно
к ати тся
дорожный
э кип аж;
утро
уже
дро­
жит
о сенн ей
свежестью,
резкий
ветер
пронос ит с я
по
с жа­
тым
полям ,
но
синим
раскинулось
не бо
над
расширенными
далями.
В
кол яске
сидят
тр ое
мужчин:
великого
ге рцо га
Саксен-Веймарского
тайный
советник
фон-Гете
(как его
пышно
именует
карлсбадский
список
приезжих)
и
оба
его
неизменных
спутника,
Штадельман,
старый
слуга,
и
Джон,
се к ретарь ,
чьей
рукой
впе р вые
нане се ны
на
бумагу
почти
все
гетевские
произведения
нового
столетия.
Ни
од ин
пз
них
не
произносит
ни
слова,
потому
что,
с
тех
пор
как
они
покинули
Карлсбад,
где
молодые
женщины
и
де вуш ки
с
поцелуями
и
пр ив етст виям и
обступили
отъезжающего,
губы
с тар еющ его
человека
ни
разу
не
разомкнулись.
Не­
подвижно
сид ит
он
в
эки паже,
и
ли шь
мыслящий,
уш ед­
ший
в
себя
взгляд
указывает
на
внутреннее
волнение.
На
первой
п очт овой
станции
он
с ходит ,
с пут ники
видят,
как
он
торопливо
пишет
что-то
к ара ндашом
на
случайно
под­
вернувшемся
л истк е,
и
то
же
повторяется
всю
дорогу
до
В ей мара,
в
пути
и
на
остановках.
В
Цвотау,
едва
пр ибыв ,
на
следующий
день—в
замке
Хартенберг,
в
Эгере
и
затем
в
Песснеке,
всюду
он
первым
делом
наспех
за пи сывае т
то,
что
обдумал,
с идя
в
коляске.
И
дневник
только
лакониче­
125

ски
со об щ ае т: «Работал над стихами» (6 сентября), «В вос ­
кресенье
продолжал
с тих и» (7 сентября), «В пути еще раз
просмотрел
сти х и» (12 сентября).
В
Веймаре,
у
цели,
произведение
уже
з аконч ен о;
не
что
иное,
как
«Мариенбад -
ска я
э л е гия», значительнейшее,
задушевнейшее,
а
потому
и
любимейшее
им
стихотворение
его
старости,
его
герои­
ческое
прощание
и
мужественный
почин.
«Дневник внутренних состояний», так однажды в раз­
говоре
Ге те
назвал
стихи,
и,
быт ь
может,
в
дневнике
его
ж изни
ни
одн а
страница
не
лежит
перед
нам и
такой
от­
крытой,
такой
ясной
в
своем
зачатии
и
возникновении,
как
это
т ра гич ески
вопрошающее,
трагически
сетующее
с видетел ь ство
его
затаеннейшего
чувства:
ни
одно
лири­
ческое
излияние
его
юнош ес ких
лет
не
порож дено
так
не­
п ос ред ств енно
пов одо м
и
событием,
ни
о дно
произведение
не
слагается
до
такой
степени
отчетливо
на
наших
гла­
з ах,
черта
за
чертой,
строфа
за
строфой,
час
за
часом,
как
Эта
«чудесная песнь,
нам
у г о то в анна я », эти глубочайшие,
зрелейшие,
действительно
по
осеннему
пламенеющие
запоз­
далые
стихи
семидесятичетырехлетнего
старца. «Плод в выс­
шей
степени
страстного
состояния»,
как
он
их
назвал
Экке рм ану,
они
в
то
же
время
обладают
возвышеннейшей
сдержанностью
формы:
так
жгу чее
мгновение
въяве
и
вм е­
сте
с
тем
таинственно
претворяется
в
образ .
Еще
сегодня,
сто
лет
спу стя,
ничто
не
поблекло
и
не
померкло
в
это м
великолепном
л исте
его
широковетвенной,
многошумной
жизни,
и
еще
века
пребудет
это
пятое
сентября
до стоп ам ят­
ным
в
с озн ании
и
чув ств е
грядущих
немецких
поколений.
ж
*
*
Над
этим
листом,
над
этим
стихотворением,
над
этим
чел о веком ,
над
этим
ча сом
стоит,
си яя,
ре дкая
з везд а—
звезда
во з ро ждения.
В
феврале
1822 года Гете довелось
П6

перенести
тягчайшую
бол ез нь;
лют ый
озноб
сотрясает
телб,
подчас
уже
гаснет
сознание,
и
сам
он,
в ид имо,
угас ае т.
Врачи,
не
усматривая
каких-либо
определенных
симптомов
и
только
чуя
опасность,
теряются.
Но
вдруг
болезнь,
как
пришла,
так
и
исчезает:
в
июне
Гете
о тпр а вляется
в
Мар ие нбад ,
совершенно
преображенный,
и
мож но
поду­
мать,
что
э тот
припадок
был
л ишь
симптомом
какого-то
внутреннего
обновления,
какой-то
«новой возмужалости»;
замкнутый,
зачерствелый,
пе дан ти чный
чело век,
в
кото­
ром
поэзия
почти
цел и ком
ссо хл ась
в
ученость,
опять,
пос ле
нес кол ь ких
десятков
лет,
всецело
отдается
чувству.
Музыка
«окрыляет его», по его словам;
он
почти
не
в
си­
лах
слушать
без
слез,
как
играют
на
клавире,
в
особен­
ности,
ког да
играет
т акая
красивая
же нщина ,
как
Симанов­
ская;
глубокий
инс тинкт
влечет
его
к
юн ост и,
и
окружаю­
щие
с
из ум л ением
видят,
как
семидесятичетырехлетний
старец
до
полуночи
проводит
время
в
женско м
обществе,
вид ят,
как
он,
после
стольких
л ет,
снова
принимает
уча ­
ст ие
в
танцах
и
ем у,
как
он
с
гордостью
р асск азы вае т,
«при смене дам попадаются в руки самые красивые дети»,
Его
оцепеневшая
природ а
магически
тает
посреди
этого
лета,
и
распахнувшаяся
ду ша
подпадает
прежним
чарам,
веко вечно м у
волш еб ству .
Дн евни к
не скро мно
го во рит
о
«миротворных снах», в нем снова оживает «ст а ры й
Вер­
т е р»: женская близость вдохновляет его на небольшие стихо ­
творения,
он
шаловливо
шутит
и
подтрунивает,
как,
бы­
вало,
по лв ека
то му
на зад
с
Л или
Шенеман.
Стремление
к
женственному
еще
не
уве ре но
в
своем
вы боре :
сначала
красавица-полька,
затем
д евятна дца тил етняя
Ульрика
фон-
Л евецо в
волнуют
его
вновь
ожившее
чувство.
Пятнадцать
лет
тому
н азад
он
любил
и
ч тил
Ульрикину
мать,
еще
год
тому
наз ад
он
отечески
дразнил
«дочурку», и вот теперь
склонность
сразу
вырастает
в
стр асть ,
охватывая
все
его
157

существо,
как
но вая
бол ез нь,
и
глубже
потрясая
его
в
вул­
каническом
мир е
чувст в,
чем
какое-либо
переживание
за
многие
годы.
Семидесятичетырехлетпий
старец
мечтае т,
как
мальчик:
стоит
ему
заслышать
в
аллее
смеющийся
голос,
как
он
бр ос ает
работ у
и
спешит ,
без
шляпы
и
палки,
навстречу
веселому
ребенку.
Он
и
сватается,
как
юноша,
как
мужчина:
разыгрывается
забавнейшее
з ре лище,
чуть-
чуть
сатирическое
в
сво ем
трагизме.
По сов еща вшис ь
втайне
с
вр ачо м,
Гете
обращ ае тс я
к
старейшему
из
своих
с пу тни­
ков,
вел иком у
герцогу,
с
тем,
чтобы
тот
просил
для
него
у
гос п ожи
Левецов
рук и
ее
дочери
Ульрики.
И
в е ликий
герцог,
вспоминая
не
одну
совместно
проведенную
пол­
века
то му
назад
безумную
ночь,
быть
может,
тихо
и
зло­
ра дно
посмеиваясь
над
ч ело веко м,
которого
Германия,
ко­
торого
Европа
почитает,
как
мудрейшего
из
мудрых,
как
зрелейший
и
просветленнейший
дух
с тол е тия ,—великий
герцог
торжественно
возлагает
на
себ я
звезды
и
ордена
и
о тп равля ется
к
матери
просить
для
семидесятичетырехлет­
него
старца
р уки
ее
девятнадцатилетней
д оче ри.
Ответ
в
точности
неизвестен—он,
пов идим ом у,
клонился
к
тому,
чтобы
повременить,
под ождат ь.
И
вот
Гете—полуобнадежен-
ный
жених,
осчастливленный
лиш ь
беглым
поцелуем,
ла­
сковыми
словами,
меж
тем
как
его
все
более
страстно
и
страстно
обуревает
ж ела ние
еще
раз
обладать
юностью
в
Этом
нежном
обличии.
Снова
домогается
ве чно
нет е рпе­
ли вый
высшей
мило с ти
мг н овен ия:
покорно
следует
он
за
возлюбленной
из
Мариенбада
в
Кар лс бад,
на ходя
и
здесь
лишь
неуверенность
в
ответ
на
пламенность
своего
же­
лания,
и
с
ухо дящ им
летом
растет
его
мука.
Наконец,
бли­
зится
прощание,
ничего
не
обещая,
даря
ма ло
надежд,
и
вот,
в
дорожном
экипаж е ,
в ел икий
прозорливец
чувствует,
что
н ечто
огромное
кончилось
в
его
жизни.
Но,
вечный
спутник
глубочайшей
боли,
в
омраченный
час
приходит
12В

старый'
утешитель:
вад
с т ражд ущим
склоняется
гений,
и
не­
обретающий
утешения
в
земном
взывает
к
божеству.
Опять,
как
уже
несчетное
число
раз ,
во
теперь
в
последний
ра з,
Гете
ищет
спасения
от
жизни
в
творчестве,
и
в
чуде сной
благодарности
за
эту
последнюю
милость
семидесятичеты-
рехлетний
старец
н адп исы вает
над
своим
стихотворением
строки
из
«Тассо», которые он сложил сорок лет тому на ­
зад ,
чтобы
теперь
их
внов ь
изу м ленно
пер ежи ть:
И
ес ли
в
скорби
молкнет
человек,
Мне
бог
с удил
поведать,
как
я
стра жд у.
И
вот
старый
ч ело век
задумчиво
сидит
в
катящемся
Экипаже,
хмуро
вз волн ова нн ый
противоречием
вну тре нних
вопросов.
Еще
се го дня
утром,
при
«шумном прощаний»,
Ул ьри ка
подбежала
к
нему
вмес те
с
сестрой,
еще
с егодня
юны е,
любимые
ус та
целовали
ег о,
ио
был
ли
то
неж ны й,
был
ли
то
до черн ий
поцелуй?
Будет
ли
она
его
лю бить,
не
позабудет
ли
ег о?
А
сын ,
а
невестка,
беспокойно
жду­
щие
богатого
н асле дств а,
потерпят
ли
они
женитьбу,
не
ста нет
ли
над
ним
смеять ся
свет?
Не
будет
ли
он
через
год
сл иш ком
стар
для
не е?
И
если
они
опять
уви д ятся,
что
ему
сулит
свидание?
Бе сп окойно
всплывают
вопросы.
И
вдруг
один,
основ­
ной ,
слагается
в
стих,
в
строфу, — вопрос,
тре во га
стано­
вится
стихотворением,
«бог дал ему поведать,
как
он
стра жд ет» .
Пря мой ,
обнаженный,
в
стихи
вторгается
крик,
мощный
порыв
внутреннего
смятения:
Что
мне
сулит
гр яду щее
свиданье,
Земного
дня
цветок
еще
закрытый?
Бл аже нный
рай,
безмерное
страданье...
Каким
волненьем
глуб и
серд ца
взр ыты !
9 Роковые мгвовенвя .
129

И
вот
боль
устремляется
в
кристаллические
строфы,
чу де сно
очищенная
от
собственной
мути.
И,
бл уждая
в
му­
чительном
хао се
своего
внутреннего
состояния,
в
«душной
ат м ос фе р е », поэт вдруг подымает взор.
Из
катящейся
ко­
ляски
он
вид ит
в
утренней
тишине
богемский
ландшафт,
божественный
мир,
противопоставленный
его
тревоге,
и
то лько -ч то
увиденная
картина
уже
пер ели ваетс я
в
его
стихи:
Но
раз ве
мир
не
тот
же?
Или
г оры
Не
венчаны
священными
теня м и?
Не
з реет
жатва?
Вольные
простор ы
Не
л ьнут
к
рек е
зелеными
луг ами ?
И
свод
надмирный
не
раскинут,
синий,
То
сонмищем
видений,
то
пус ты ней?
Но
с л ишком
неодушевлен
для
него
этот
ми р.
В
э тот
страстный
миг
он
ничего
не
постигает
вне
связи
с
обра­
зом
любимой^
и
магически
возникает
воспоминание
об
оч ис тите льно м
обновлении:
Как
х ру пко- св етел,
грезой
безтелесной,
Всплывает
ввысь,
из
хора
строгих
т уч,
П одо бно
ей,
та м,
в
синеве
н ебес ной,
Прозрачный
образ»
стр оен
и
летуч!
Так
пред
т обой,
в
в есель и
легком
бала,
Нежнейшая
из
нежных
танцовала.
•
Но
лишь
мгновенье
ты
ее
приметишь
В
воздушном
очерк е
запечатленной;
В згляни
же
в
с ерд це!
Там
вернее
встретишь
Л юб имый
л ик,
волшебно
переменн ый ,
М ного обр аз ный,
к аждый
миг
неж данны й
И
ка ждый
миг
по
новому
желанный.
Но,
е два
выз ва нн ые,
ч ерты
Ульрики
принимают
уже
чув ст ве нное
обличие.
Он
рис ует ,
как
она
его
встречала
и
«шаг за шагом делала счастливей», как вслед за последним
поцелуем
она
запечатлела
на
его
г убах
еще
«самый по­
следний »р
и,
блаженный
счастьем
воспоминания,
пр о ста-
130

ре лый
мастер
слагает
на
возвышеннейший
< лад одну из
чистейших
стр оф
о
чу встве
сам оот ре чен ия
и
любви,
кото-
торую
когда-либо
со зд авал
немецкий
или
какой
бы
то
ни
б ыло
язык:
В
груди
у
нас
растет
тос ка
живая
—
Чистейшей,
высшей,
нез н ак омой
в ла сти,
Т аинств енное
имя
постигая,
Отдаться
вольно
в
благодарном
сч аст ья.
То
сча ст ье
веры!
Эт им
высям
ясным
И
я
пред
ней
бываю
сопричастным.
Но
самая
память
об
эт ом
блаженном
состоянии
дел ает
для
поки нутог о
еще
му чит ельне е
т е пере шнюю
разлуку,
и
вот
п ро ры вается
боль,
почти
раздирающая
возвышенно-
элегический
строй
великолепного
стихотворения,
проры­
в ается
обнаженность
чувства,
какая
возможна
разве
только
раз
во
мн ого
лет
при
непроизвольном
воплощении
непо­
с ре дст в енного
переживания.
Потрясает
эта
жал оба:
И
я
далек!
Чего
же
хочет
властно
Наставшая
минута?
Я
не
знаю;
Все,
чем
она
богата
и
прекрасна,
Меня
гн етет ,
я
это
от верг аю.
Меня
томят
н емысли мы е
грезы,
И
мой
удел
отны не
— только
слезы.
И
затем
возрастает,
казалось
бы,
уже
до
пр едела
напря­
женный,
последний,
самый
ст рашн ый
вск ри к:
Прос тим ся
здесь,
друзья
мо их
скитаний!
Пусть
на
скалах
останусь
я
один.
Ваш
путь
— вп еред!
Вам
все
от крыт ы
грани,
Велич ье
неба ,
широта
равнин.
Исследуйте,
ко пи те,
созерцайте,
В
я зык
вселенной
по
ск ла дам
вни кайт е!
А
я
по гиб
для
м ира,
я,
который
Еще
в чера
любимцем
был
богов.
Они
мне
да ли
вс тр етиться
с
Пан дорой ,
9«
131

Носител ьницей
бедственных
даров,
К
вол те бноус т ой
простирал
я
руки,
Я
раз луч ен,
п
я
не
снес
разлуки.
Ни ког да
еще
у
этого
сдержанного
чел о века
не
выры­
валось
подобной
строфы.
Тот,
кто
юношей
ум ел
та иться ,
кто
муж ем
владел
собой ,
кто
почти
всег да
отражал
свои
сокровеннейшие
тайны
лишь
в
подобиях,
тайнописи
и
сим­
волах,
здесь,
старцем,
впервые
с
великолепной
свободой
раскрывает
с вое
чу вств о.
Быт ь
может,
ни
разу
за
пятьде­
сят
лет
чувствующий
чело ве к,
великий
лирический
по эт
не
был
в
нем
таким
жив ым,
как
на
этой
незабываемой
странице,
на
этом
знаменательном
пер ева ле
его
жизни.
*»
♦
Таким
же
таинственным,
как
редкую
милость
судьбы,
воспринимал
и
сам
Гете
это
стихотворение.
По
возвраще­
нии
в
Ве ймар,
он
пер вым
делом,
прежде
чем
обратиться
к
какой-либо
ин ой
работе
или
к
дом ашним
занятиям,
собственноручно
изготовляет
ка ллиг ра фи ческ ий
список
эл е гий.
Три
дня
переписывает
он
стихи
на
особо
выбранной
бумаге,
большими,
торжественными
буквами,
словно
ин ок
в
келье,
и
оберегает
их,
как
тайну,
даже
от
ближайших
друзей,
даже
от
довереннейшего
из
них.
Чтобы
не
дать
разнестись
болтливой
молве,
он
сам
исполняет
переплет­
ную
работу
и
укрепляет
рукопись
шелковым
ш нурк ом
в
красной
сафьяновой
кр ышке
(которую он впоследствии
велел
заменить
чудесной
синей
х олщ овой
обложкой,
по­
ныне
хранящейся
в
Архиве
Ге те
и
Ши ллера ). Дни раздра­
жают
и
злят,
мысль
о
ж ени тьбе
вст рети ла
дома
одни
ли шь
насмешки,
а
в
сын е
вы зва ла
п ро явлен ия
открытой
нена­
висти;
только
в
стихах
удается
ему
побыть
с
любимой.
Лишь
ког да
его
приезжает
н авести ть
крас ав ица-п оль ка,
Симановская,
во скр еса ют
ощущ е ния
свет лы х
мариенбадских
132

дней,
и
он
опять
становится
общ ит ел ен.
Наконец, 27 октя­
бря
он
призывает
к
себ е
Эк керм ана,
и
уже
по
той
торже­
ственности,
кот орой
он
обставляет
чтение,
ви дно,
с
какой
особой
любовью
он
отн оси тся
к
этому
стихотворению.
Слуге
велят
поставить
на
письменный
стол
две
восковых
свечи,
и
только
после
этого
Э ккерма н
приглашается
занять
место
против
св еч
и
прочесть
эле гию.
Мало-по-малу
до­
п уск аются
к
ее
слу ша нию
и
другие,
но
только
сам ые
близкие,
потому
что
Гете
лелеет
ее,
по
словам
Экке р мана,
скак
святыню». Что
она
имеет
в
его
жизни
особое
значе­
ни е,
показы в аю т
уже
ближайшие
месяцы.
По в ышенно е
самочувствие
помолодевшего
вскоре
сменяется
упад ком.
Он
снова
к аж ется
бл из ким
к
смер ти ,
вл ач ится
от
кров ат и
к
к р еслу,
от
кресла
к
кр овати ,
не
находя
покоя ;
невестка
в
отлу чк е,
сын
полон
ненависти,
некому
помочь
и
пособить
одинокому
больному
старику.
То гда
приезжает,
очевидно
вызванный
друзьями,
Цел ь тер
из
Берлина,
ближайший
его
наперсник,
н
сразу
видит
в ну тре нний
пожар.
«Что я
н ахо жу», пишет он в удивлении; «человека,
у
которого
так ой
ви д,
словно
в
те ле
у
нег о
любовь,
вся
любовь
с
муками
юности».
Чтобы
исц ели ть
его,
он
читает
ему
и
п ер ечи ты вае т, «с искренним участием», его собственное
с ти хотв орен ие,
и
Ге те
не
устает
его
слу шат ь . «Как странно»,
пишет
он
позже,
в ыз до ра вли ва я ; «ты своим проникновен­
ным,
мягким
голосом
мн ого
раз
читал
мне
нечто
до
то го
мной
люб имо е,
что
я
сам
себ е
в
это м
не
сознаюсь».
И
за тем
п иш е т: «Я не могу с ним расстаться,
но
есл и
бы
мы
жи ли
вместе,
ты
должен
был
бы
мне
его
читать
и
петь,
по ка
не
в ыучил
бы
на изу ст ь».
Т ак,
по
выражению
Це ль тер а , «исцеление приходит от
копья,
кот ор ым
он
был
ра нен».
Ге те
спасается—это
можно
утвер жд ать
—
этим
стихотворением.
Наконец,
мука
осилена,
пос лед няя
трагическая
на де жда
побе жд ена,
мечте
о
совмест-
133

ков
супружеское
ж изни
с
лю би мой
«дочуркой»
на стал
ко­
нец.
Он
знает,
Что
никогда
уже
не
вернется
в
Мар ие нбад,
в
Карлсбад,
в
ве селый
мир
беспечных;
отныне
его
жизнь
принадлежит
труду.
Он
выдержал
искус
и
отказался
от
обновленной
судьбы,
зат о
в
его
жизненный
кр уг
вступает
д ругое
великое
с ло в о: «завершение».
Ст рог им
взором
оки­
дывает
он
свою
работу,
обнимающую
шестьдесят
л ет,
видит
ее
раздробленной
и
рассеянной
и
решает,
раз
уж
он
не
мож ет
больше
строить,
по
крайней
мер е—со би р ать;
заклю­
чается
договор
на
«Собрание сочинений», приобретается
охр анит ел ьное
свид етел ь ство.
Его
лю бов ь,
которая
еще
недавно
вит ала
вокруг
девятнадцатилетней
де ву шки,
обра­
щается
снова
к
старейшим
спутникам
его
юно с ти,
к
«Виль­
гельму
Мейстеру»
и
к
«Фаусту». Бодро берется он за работу
по
пожелтелым
листам
воссоздается
замысел
прошлого
ве ка.
Прежде
чем
ему
минуло
восемьдесят
лет , «Годы стран ­
ствия»
з аконч е ны,
и
с
героическим
мужеством
пр иступ ает
он
на
восемьдесят
втором
г оду
к
«главному делу»
своей
жизни,
к
«Фаусту», которого заканчивает через семь лет
после
эт их
роковых
дн ей
и
с
тем
же
почтительным
благо­
говением,
что
и
элегию,
замыкает
от
с вета
печа тью
и
тайной.
Между
эт ими
двумя
областями
чувства,
между
последним
вожделением
и
последним
отречением,
между
начал ом
и
завершением,
стоит,
как
перелом,
как
незабвенный
миг
внутренней
перемены,
это
пят ое
сентября,
про ща ние
с
Карлс­
бадо м,
прощание
с
любовью,
прётворенное
в
вечн ость
потрясающей
жалобой.
Эт от
день
мы
в праве
назвать
досто­
памятным
и
благоговейно
вызвать
воспоминание
о
нем
сто
лет
спустя,
ибо
с
тех
пор
немецкая
поэзия
не
знала
более
страстного
и
велико л епно го
часа,
нежели
т от,
когда
неодо­
лимое
чувство
излилось
в
эти
мощные
стихи.
134

ОТ КРЫ ТИЕ
ЭЛ ЬДОРА ДО
Гж.
к.
ЗУ ТВР,
КАЛИФОРНИЯ.
ЯНВАРЬ
1848 ГОДА) .
Б ЕГСТ ВО
ИЗ
ЕВРОПЫ
1834-й
год.
Американский
пароход
о тчал ива ет
от
Гавра,
направляясь
в
Нью-Йорк.
Среди
нескольких
сот
уто млен ­
ных
Европой
лю дей
находится
и
И оган
Август
Зутер,
31- го
года,
р одом
из
Риненберга
б лиз
Б аз еля;
он
спешит
ок еан ом
отгородить
с ебя
от
е вро пейских
трибуналов.
Бан­
крот,
вор,
по дделы в ате ль
векселей,
он
бросил
на
произвол
судьбы
жену
и
трех
детей,
с
фальшивым
паспортом
в
р уках
до был
в
Париже
кое-какие
деньги
и
о тпр а вляется
тепер ь
в
поиски
новой
жизни.
7 июля он прибывает в Нью -
Йо рк
и
в
течение
д вух
лет
занимается
в семи
возможными
и
невозможными
делами:
становится
упаковщиком,
дро-
гистом,
зубным
врачом,
продав цом
с над обий,
содержателем
тав ерны .
Наконец,
скопив
немного
денег,
он
приобретает
маленькую
гос ти ницу,
по том
продает
ее
и,
подчиняясь
ма­
гическому
зову
времени,
устремляется
к
берегам
Миссури.
Там
он
становится
земледельцем,
обзаводится
вскоре
небольшим
состоянием,
получает
возможность
спокойно
коротать
сво й
век.
Но
ми мо
его
дона
беспрестанно
шн ыр яют
разные
люди:
меховщики,
охотники,
авантюристы,
солдаты;
они
приходят
с
запад а,
иду т
на
запад;
и
постепенно
слово
«Запад»
начинает
зву чать
магически.
Там,
как
рассказы­
вают—степи,
сначала
одни
ли шь
степи
со
ст адами
буй­
волов,
пустынные
днями
и
неделями—их
пересекают
одни

лишь
к рас нокожие—п о том
и дут
горы,
высокие,
недосягае­
мые,
и
наконец,
прославленный,
неведомый
край
сказочного
богатства,
ник ем
еще
неисследованная
Калифорния,
с
мо­
лочными
реками
и
ки сель ны ми
берегами,
край,
доступный
каж до му,
кто
хочет
владеть
им—но
далекий,
бесконечно
далекий;
его
можно
достигнуть
ли шь
с
опасностью
для
жизн и.
Но
в
жил ах
Иогана
Августа
Зутера
течет
кровь
аван­
тюриста;
ему
не
по
нра ву
спокойная
оседлая
жизнь
зе мле­
дельца.
В
од ин
прекрасный
день
1837 года он продает
сво й
дом,
снаряжает
экспедицию,
с
повозками,
лошадьми
и
гуртами
волов,
и
отп р авляется
с
форта
Инднйенденс
в
неведомые
да ли.
ПОХОД
В
КАЛИФОРНИЮ
1838-й
год.
Два
офи цер а,
пят ь
мисспоперов,
трп
жен­
щи ны
пу ск аются
в
запряженных
волами
повозках
в
не­
объятное
пространство.
По
бесконечным
сте пям ,
через
горы
пробираются
они
к
Тихому
океану.
Три
месяца
длится
стр ан стви е;
в
кон це
октября
они
прибывают
в
фо рт
Ва н­
к увер.
Офицеры
еще
раньше
покинули
Зутера,
теперь
и
миссионеры
отказываются
ит ти
дальш е ,
три
женщины
от дали
дань
лишениям—умерли
в
пути.
Зутер
один;
тщетно
стараются
уд ерж ать
его
в
Ванкувере,
предлагая
ему
с л уж бу,—он
не
соглашается;
с обла зн
маги­
че с кого
имени
волнует
его
кровь.
На
жалком
па ру сном
судне
он
пускается
в
Тихий
океан,
направляясь
сн ача ла
к
Сандвичевым
островам,
и
с
невероятными
трудностями,
мину я
берега
Аляски,
причаливает
к
заброшенному
уг о лку—
Сан - Фран циск о.
Сан-Франциско —
не
ны нешний
ра зро с­
шийся
в двое
после
землетрясения
город
с
миллионным
населением—нет,
жалкое
ры бач ье
село,
названное
так
136

в
честь
миссии
францисканцев;
это
даже
не
главный
город
Калифорнии,
никому
неведомой,
запущенной
мекси­
ка нско й
п р овинц ии,
прозябающей
в
богатейшей
полосе
ма те рика
без
вся кой
культу ры.
Т ам—ис пан с кий
беспорядок,
усугубленный
отсутствием
како го
бы
то
ни
бы ло
авторитета,
восстаниями,
нехваткою
рабочей
силы,
животных
и
людей,
недостатком
все
преодо­
левающей
энергии.
Зутер
нанимает
лошадь
и
скачет
в
пло­
дородную
долину
Сакраменто;
ему
дос тат очн о
одного
дня,
чтобы
у беди ть ся,
что
здесь
ме сто
не
только
для
фермы,
для
большого
им ен ия,
но
и
для
целого
к ор оле вства.
На
следующий
де нь
он
отправляется
в
жалкую
столицу
Монте­
рей,
представляется
губе рнат ору
Альверадо
и
излагает
ему
свое
намерение
заняться
об работ кой
земли.
С
ос тр овов
он
Захватил
канаков
и
собирается
постепенно
пополнять
ря ды
работников
этими
усердными,
трудолюбивыми
пр ед стави ­
телями
цветной
расы;
он
хоче т
построить
селения,
осно­
в ать
небольшое
государство:
кол онию—Н овую
Г ель в ецию.
—
Почему
Новую
Гельвецию? — спрашивает
губернатор.
—
Я
швейцарец
и
ре сп ублик анец ,—отвечает
Зутер.
—
Согласен,
поступайте
по
собственному
р азу мен ию;
я
даю
вам
концессию
на
десять
л ет.
Как
видно,
договоры
заключаются
там
быстро.
Зя
ты сячу
мил ь
от
цивилизации,
энергия
отдельного
ч ело века
зна чит
бол ьш е,
чем
дома.
НОВАЯ
ГЕ ЛЬ ВЕЦИЯ
1839- й
го д.
Караван
медле нн о
тянется
вдоль
берегов
Сакраменто.
Вп ере ди
Зутер
верхом
на
л ошади ,
с
ружьем
за
с пиной ,
за
ним
два- три
европейца,
в
сопровождении
ста
п ятидесяти
канак ов
в
коротких
рубахах,
тридцати
по­
возок,
запряженных
волами
и
нагруженных
съестными
при­
137

пасам и,
семенами
и
аммуницией,
пятидесяти
ло шад ей,
семи­
десяти
пяти
мулов,
стада
коров
и
баранов
и,
наконец,
не­
большой
арьергард—вот
и
вся
армия,
идущ ая
на
завое­
вание
Новой
Гельвеции.
Перед
ним и
к ати тся
гигантская
огненная
волна.
Они
поджигают
леса,
расчищая
этим
удобным
способом
почву
для
возделывания.
Еще
не
успел
погаснуть
пробежавший
по
стране
пожар,
а
они
среди
ды м ящихся
еще
пней
при­
нимаются
за
работу^
Строят
магазины,
роют
кол одцы,
за­
с евают
не
нуждающуяся
во
вспахивании
землю,
ус тра ивают
з агоны
длА
многочисленных
стад;
из
соседних
се ле ний,
из
покинутых
м исс ио нер ских
к олон ий
стекается
народ.
Успех
гр андиоз е н.
Посев
дает
до
пя т исот
процентов.
Амбары
ломятся,
стада
насчитываются
тысячами
голов,
и,
несмотря
на
экспедиции
против
туземцев,
см ело
врываю­
щихся
в
расцветающую
кол онии», Новая Гельвеция раски­
нулась
во
все й
своей
грандиозной
тро пиче ско й
красоте.
Возникают
каналы,
мельницы
и
склады,
р еки
наполняются
пароходами,
курсирующими
вверх
и
в низ
по
течению;
Зутер
сн абжае т
не
только
Ванкувер
и
Сандвичевы
острова,
но
и
все
парусные
суда,
причаливающие
к
Калифорнии;
он
сажает
фруктовые
деревья
и
кусты,
пл оды
которых
сл а­
вятс я
и
возбуждают
удивление
и
по ныне .
Он
выписывает
из
Фра нц ии
и
с
берегов
Рейна
виноградные
ло зы,
и
ч ерез
несколько
лет
виноградники
покрывают
громадные
пр о­
странства.
Для
себя
он
строит
до ма
и
роскошные
фермы,
выписывает
из
Парижа,
пренебрегая
ста
восьмидесятью
дня ми
до ро ги,
роя ль
фирмы
Плейель,
а
из
Нью-Йорка—
пар ов ую
маши ну,
протащенную
через
весь
материк
шест ью­
д есятью
волами.
У
не го
кредиты
и
аккре дитив ы
в
самых
больших
банкирских
домах
Англии
и
Франции,
и
теперь,
на
сорок
пятом
году
жизни,
достигнув
славы,
он
вс поми­
нает,
что
четырнадцать
лет
тому
н азад
брос ил
где-то
жену
188

н
тр оих
де тей.
Он
пи шет
им
и
приглашает
в
свои
вл а­
дения.
Теперь
он
цепко
держит
в
своих
ру ках
приобретен­
ное
богатство,
он
властелин
Новой
Гел ьвеци и ,
один
из
пер вых
богач е й
мир а;
таким
он
останется
и
навсегда.
На­
кон ец
Соединенные
Штаты,
в
свою
очередь,
вырыв а ют
из
мексиканских
рук
заброшенную
колонию.
Теперь
все
проч но
и
спокойно.
Еще
несколько
лет—и
Зутер
будет
самым
богатым
человеком
мира .
РО КОВ ОЙ
УД АР
ЗА СТ УПА
1848-й
год.
Январь.
Не о жида нно
плотник
Джемс
В.
Ма р-
шал ь
я вляется,
взволнованный,
к
Иогану
Августу
Зутеру,
желая
во
что
бы
то
ни
с тало
его
повидат ь.
З утер
удивлен,—
он
только
вчера
послал
Маршаля
на
ферму
в
Колому,
нач ать
постройку
новой
лесопильни.
А
то т,
верну вши сь
без
спросу,
стоит
теперь,
дрожа
от
волнения,
перед
ним,
оттесняет
его
в
кабинет,
закрывает
за
собой
дверь
на
ключ
и
вы­
таскивает
из
кармана
горсть
песку
с
несколькими
жел ты ми
крупинками.
Ему
вчера
бросился
в
глаза
этот
странный
ме та лл,
ко гда
он
рыл
земл ю,
он
высказал
предположение,
что
это
зол от о,
но
его
высмеяли.
Зутер
с
сосредоточен­
ным
видом
берет
зерна,
Производит
пробу:
предположение
под твер жда ется,
да,— это
зол ото.
Он
решает
на
следующий
де нь
подняться
с
Мар шал ем
вверх
к
ферме,
но
пл от ник
охвачен
уже
лихорадкой,
которой
суждено
с
мо л ниено с­
ной
быстротой
заразить
вес ь
ми р;
еще
ночью,
в
бурю,
гонимый
нетерпением,
он
скачет
обратно.
На
следующее
ут ро
полковник
Зутер
приезжает
в
К о лому»
ойи
устраивают
на
кана ле
запруду
и
рассматривают
песо к.
Д ост ат очно
просеять
его
слегка
сквозь
решето,
чтобы
на
темном
плетении
пос ле дне го
засверкали
задержавшиеся
там
золотые
зерна.
Зутер
соби рае т
вокруг
се бя
нескольких

находящихся
с
ним
ев ро пе йцев
и
берет
с
них
честное
слово,
что
они
будут
хр ан ить
тайну,
пока
постройка
лесо ­
пильни
не
закончится;
сосредоточенный,
полный
решимости,
он
возвращается
на
с вою
ферму.
Целый
рой
волнующих
мыслей
мелькает
в
голове.
Еще
не
было
случая,
чт обы
зо лото
находили
на
поверхности
земли,
чтоб ы
оно
добы­
в ал ось,
с
так ой
легкостью;
и
рта
зем ля
принадлежит
ем у,
рто
собственность
Зутера.
За
одну
но чь.
он
перешагнул
целое
десятилетие:
теперь
он
самый
богатый
человек
в
мире.
САРАНЧА
/
Самый
богатый?
Нет—самый
бедный,
самый
жалк ий,
самый
разочарованный
нищ ий
на
земном
шаре.
Через
неделю
тайна
в ы дана;
женщина—о,
эти
ж енщ ины )—рассказала
слу­
ча йно му
прохожему
и
дал а
ему
несколько
зернышек.
Послед­
стви я
беспримерны.
Тотчас
же
рабо чие
Зутера
оставляют
работ у,
слесари
бегут
из
кузниц,
пастухи
брос ают
стада,
ви но­
градари—виноградинки,
солдаты—оружие;
в се,
сло вно
одер­
жимые,
бегут,
зах ватив
решета
и
кастрюли,
к
лесопильне,—
вытряхивать
зол ото
из
песка .
На
следующую
ноч ь
се ле ние
покинуто,
коровы,
которых
некому
доить,
мычат
и
поды­
хают,
во лы
ломают
загородки
и
топчут
поля,
где
гибнет
зерно
в
колосьях,
сыроварни
бездействуют,
амбары
рушатся,
громадный
мех ани зм
гиган тс кого
производства
остановился.
Телеграф
пер еда ет
з ол отую
гр езу
через
мор я
и
материки.
Л юди
стекаются
из
городов,
из
гава ней ,
матросы
покидают
корабли,
чиновники—своп
места;
длинными,
бесконечными
вер ениц ам и
тя нетс я
с
востока,
с
зап ада,
пе шк ом,
ве р хом,
в
повозках,
поток
человеческой
саранчи—золотоискатели.
Необузданная,
грубая
толпа,
признающая
только
закон
кулака
и
расправу
револьвером,
наводняет
ц вету щую
ко­
лонию.
Для
них
не
существует
собственности,
никто
не
140

осмеливается
вьтсту питъ 'пр отив
этих
отчаянных.
Они
ре­
жут
коров
Зут е ра,
рушат
его
амб ары,
чтобы
построить
се бе
дома,
топчут
его
поля,
крадут
его
маш ины.
Прошла
од на
ночь—и
Иоган
Август
Зутер
беден,
как
ца рь
Мидас,
задушенный
собственным
золотом.
Все
неукротимее
становится
беспримерная
пог оня
за
золотом;
весть
распространилась
по
всем у
свету;
из
одного
Нью-Йорка
отчаливают
сто
кораблей,
из
Германии,
Фран­
ции,
Испании
прибывают
в
течен и е
четырех
лет
несметные
толпы
ав ан тюр исто в.
Некоторые
огибают
мыс
Горн,
более
нетерпеливым
этот
пут ь
кажется
сл и шком
дл инны м,
они
избирают
более
опасный
сушею
через
Панамс ки й
перешеек.
Предприимчивая
компания
строит
з десь
железную
дорогу,
тысячи
рабочих
г ибнут
от
лихорадки,
чтобы
доставить
воз­
можность
нетерпеливым
завлад еть
золотом
'на две- тр и
не­
дели
раньше.
Через
материк
тянутся
громадные
ка ра ва ны,—
люди
в сех
рас
и
вс ех
национал ьно ст е й,—и
все
роются
в
з емле
Иогана
Августа
Зутера,
как
в
собственных
владе­
ниях.
На
те ррито рии
Сан-Франциско,
принадлежащей
ему,
закрепленной
за
ним
государственной
печатью,
вырастает
со
сказочной
быстротой
г ород;
чуж ие
люди
пр ода ют
др уг
другу
его
землю,
и
«Новая Гельвеция» —на име но ва ние е го
владения,
заглушается
ма ги ческ им
словом:
Эл ьд орадо,
Кал и­
ф о рния.
Иоган
Август
Зутер,
вторично
обанкротившийся,
бес­
помощно
взирает
на
этот
грандиозный
по сев
раздора.
Сперва
он
п ы тается
принять
учас т ие
в
поисках,
думая
использовать
богатство
при
помощи
слуг
и
товарищей,—
но
все
его
покидают.
И
он
ост авляет
золотоносный
уча­
сток,
по се ляет ся
на
отдаленной
ферме
«Эрмитаж», ближе
к
горам,
вдали
от
проклятой
ре ки
и
з л ополуч ного
песк а.
Там
его
на ходи т
на ко нец
жена
с
тремя
взрослыми
сыно­
вьями;
но
ед ва
добравшись,
она
умирает
от
перенесенных
141

в
дороге
лишений.
Ио ган
Август
З утер
с
тремя
сы нов ья ми,
имея
в
свое м
рас поря же н ии,
таким
обра зо м,
восемь
рабочих
рук,
снова
берется
за
обработку
земли;
еще
раз,
с
п омощ ью
своих
сыновей,
он
пробивается
спокойно,
не уто мимо ,
по ль зуясь
фантастическим
плодородием
этого
кр ая.
Еще
раз
лелеет
он
и
та ит
грандиозный
пл ан.
ПРОЦЕСС
1850-й
г од.
Ка лиф ор ния
входит
в
состав
Соединенных
Штатов.
Благодаря
строгому
ре жиму ,
в
одержимой
пого­
ней
за
золотом
стране
вод во ря ется
наконец
порядок.
Анар­
хия
пода вл ен а,
закон
снова
вступает
в
сво и
пр ава.
И
тут
Иоган
Август
Зу тер
не ож ид анно
п редъ явл яет
требования.
Вся
зе мля,
на
к отор ой
построен
город
Сан-
Франциско,
ут ве рж дает
он,
принадлежит
ему
по
праву
и
з ак ону.
Государство
о бяза но
во зм ест ить
убытки,
понесен­
ные
им,
бл аго даря
х ище нию
его
собственности.
Из
добы ­
т ого
в
его
земл е
золота
он
желает
получить
свою
долю.
Начинается
невиданный
по
размерам
процесс.
И оган
Ав­
густ
Зутер
пре дъя вляе т
обвинение
к
сем на дц ати
тысячам
двумстам
двадцати
одному
фермеру,
о севш им
на
его
план­
тациях,
и
требует
их
выселения
с
зах вач е нной
земли;
т ре­
буе т
двадцать
пят ь
миллионов
долл аров
от
штата
Кали­
форнии
за
присво е нные
им
до ро ги,
каналы,
мосты,
соору­
жения,
мельницы,
которые
он
построил;
т ре бует
от
Сое ди­
ненных
Штатов
двадц а ть
пять
милли он ов
долларов,
в
во з­
мещение
убытков,
причи ненн ых
разрушением
принадлежа­
щего
ему
и му ществ а,
и,
кроме
того,
свою
часть
золота.
Он
заставляет
ст арш его
сына,
Эмиля ,
окончить
юр ид ичес кий
факультет
в
Вашингтонском
университете,
чтобы
в ести
этот
процесс,
и
тратит
громадные
доход ы
со
сво их
новых
ф ерм
на
то,
чтобы
питать
эту
до рого
стоющую
тяжбу.
В
те­
чение
четырех
лет
проводит
он
процесс
по
всем
инстанциям.
142

15 марта 1855 года выносится наконец приговор.
Неподкупный
с удья
Томпсон,
высший
чиновник
Калифор­
ни и,
признает
требования
И огана
Ав гу ста
Зутера
на
землю
с прав е длив ыми
и
пра во
его—незыблемым.
В
это т
д ень
Иоган
Август
З утер
у
цели.
Он
самый
бо га тый
человек
в
мире.
КОНЕЦ
Самый
богатый
челове к
в
мире?
Не т,
и
еще
раз
н ет,
самый
последний
нищий,
самый
несчастный,
самый
пр и­
давленный
чело век .
Сн ова
с удьба
направила
против
него
убийственный
уд ар,
уд ар,
сокрушивший
его
окончательно.
В
от вет
на
приговор
подымается
целая
буря
в
Сан- Фр ан­
циско
и
по
всей
стране.
Десятки
тыс яч
людей
объеди­
ня ю тся,—все
за де тые
приговором
собственники,
уличная
чернь,
всегд а
готовые
к
грабежам
по донки;
они
бросаются
к
зданию
с уда,
поджигают
его,
оты ски ва ют
судью,
чтобы
расправиться
с
ним
су дом
Линча,
и
громадной
толпой
по­
дымаются,
чтобы
разграбить
имущество
Зутера.
Его
стар ­
ший
сын ,
застигнутый
бан д ита ми,
стреляется,
второго
уби­
вают,
третий
спасается,
но,
воз вр а щаясь
домой,
тонет.
Огненный
смерч
проходит
по
Новой
Гел ьв еци и.
Фер мы
Зу­
тер а
сожжены,
его
виноградники
растоптаны,
его
имуще­
с тво,
его
коллекции,
его
золото
разграблены;
с
немилосерд­
ной
зл обой
громадное
поместье
Зутера
обращено
в
пустыню.
Сам
Зутер
спасается
от
гибели
с
бол ьш им
трудом.
От
этого
удара
Иоган
Август
Зутер
никогда
не
оп р авил ся.
Вс е,
им
с оз данное ,
уничтожено,
его
жена,
его
де ти
погибли,
его
ум
омрачен;
только
одна
мысль
неотступно
вс пых ива ет
в
за­
туманенном
мозгу:
справедливость,
процесс.
Целых
двадцать
пят ь
лет
блуждает
стар ы й,
слабый
ра с­
судком,
пл охо
одетый
муж чи на
вокруг
здания
су да
в
Ва­
шингтоне.
Там
во
вс ех
отделениях
знают
«генерала»
в
гр яз-
143

ном
сюртук©
и
рваных
ботинках,
требующего
свои
мил­
лиарды.
И
все
еще
находятся
адвокаты,
авантюристы
и
жулики,
которые
в ыма нив ают
его
последнее
достояние—пен­
сию—и
впутывают
его
в
новый
процесс.
Он
не
хочет
денег
для
себя,
он
ненавидит
золото,
кот орое
обратило
его
в
нищего,
убило
трех
сыновей,
загубило
его
жизнь.
Он
требует
лишь
сп ра ведл и вости
и
защищает
ее
с
неотступ­
ной
горечью
мономана.
Он
обращается
в
сенат,
обращается
в
конгресс,
он
становится
ге рн гуте ром
и
завещает
все
свои
права
общ ин е,
которая
раздувает
это
д ело,
облачает
Зу-
тер а
в
смешную
генеральскую
форму
и
таск ает
несчастного,
как
пугало,
из
учреждения
в
учреждение,
от
дел егат а
к
делегату.
Это
длится
двадцать
лет ,
с
1860 до 1880 года,—
двадцать
отчаянных,
нищенс ких
л ет.
Изо
дня
в
де нь
он
осаждает
здание
конгресса,
служит
посмешищем
для
чинов­
ников,
забавой
для
уличных
мальчишек;
он—владелец
бо­
гатейшей
страны
з емн ого
шара ,
он—на
ч ьей
земле
стоят
ежечасно
разрастающаяся
вторая
столица
громадного
гос у­
дарства.
Но
надоедливого
человека
за ставл яют
ждать,
и
17 июля 1880 года в послеобеденный час,
на
лестнице
здания
конгресса,
он
умирает
от
разрыва
с е рдца;
те ло
нищего
убирают.
Тело
нищего,
в
к арм ане
ко тор ого
б умаг а,
обеспечивающая
ему
и
его
наследникам
законное
пра во
на
самое
кру пно е
состоя н ие
в
ми р овой
ист ор ии.
До
сих
пор
никто
из
на сл едни ков
Зутера
не
заявил
пре­
тензии
на
его
наследство.
До
сих
пор
гор од
С ан- Фран­
циско
и
целое
государство
стоят
на
ч ужой
земле.
До
сих
п'>р не восторжествовала справедливость,
и
только
худож­
ник
Бл эз
Сандрар
закрепил
за
забытым
Ио га
пом
А вгу­
ст ом
Зутером
осн овн ое
право
исключительной
судьбы—
пра во
на
восторженную
память
последующих
поколений«
1U

смертный
миг
(датоквашЙ .
пк тк рву тг,
скмкновскнй
плац.
23 дплвря 1849 года)
Сонного
п одн яли
ночью,
поз д но.
Хрипом
команды,
лязгом
стали,
И
по
ст енам
каз емата
грозно
П ризр аки-тени
заплясали.
Длинный
и
темный
хо д.
Темным
и
длинным
ходом
— вперед*
Дв ерь
з ав изжа ла,
ве тра
гу л,
Небо
вв ерху,
мороз,
озноб,
И
ка рета
ж дет
—на
к олесах
гроб»
И
в
гро б
его
кто-то
втолкнул.
Девять
бледн ых,
суров ы х
Спутников
— тут
же,
в
р яде
Все
в
око ва х,
Опу щен
взгляд.
Каждый
молчит
—
* Знает,
куд а
их
ка рета
мчи т,
Зн ает,
что
в
повороте
колее
Жизни
и
сме рти
воп рос.
Стоп!
Щелкнула
д верь,
расп ахну лся
г роб»
Цепью
в
ограду
вошли,
И
перед
взорами
их
—г лухо й.
Заспанно-тусклый
уг ол
земли,
С
че тыр ех
стор он
В
гря зн ой
изморози
дом а
Обсту пи ли
площадь,
где
сн ег
ж
тмои
Эшафот
в
тумане
г уст ом,
Солнца
не т,
Лишь
на
дальнем
куполе
з оло том
—
145
10 Рвжовые мгвоввш

Ледяной,
кровавый
рассвет.
Молча
ст ан овят ся
на
места;
Офицер
читает
приговор:
Государственным
преступникам
— расст рел ,
См ерт ь!
Э тим
словом
все
с раже ны,
В
ледя н ое
з еркало
тишины
Бьет
оно
Тяжк им
камне м,
слеп о,
в
уп ор
И
потом
Отзвук
падает
глухо,
темно
В
морозную
ти шь,
на
дно.
Как
во
сне
Все,
что
кру гом
про исход ит ,
Ясно
о дно
— неизбежна
смерть.
П одош ли,
накидывают
без
слов
Белый
саван
— смертный
покров.
Спутникам
слово
прощанья,
Легкий
в с крик,
И
с
го рящ им
взгл яд ом
Устами
он
к
ра спят ью
при ник,
Что
священник
подносит
в
немом
молчанья.
Потом
прикручивают
крепко
их,
Д есятер ых,
К
столбам,
поставленным
рядом.
Вот
Торопливо
казак
ид ет
Глаза
прикрыть
повязкой
тутою
И
тогда
—он
знает:
в
посл едний
раз !
Пере д
тем
как
облечься
тьмою,
Обращается
взор
к
клочку
земли,
Что
маячит
см утно
вдали:
Отсв ет
сиянья,
Утра
священный
восход...
О строго
счаст ья
хлынула
к
сердцу
волна...
И,
как
ч ерная
ноч ь,
на
глазах
п елена .
не

Но
за
повязкой
Кровь
за стру илас ь,
кипит
многоцветною
сказкой.
Взм ыла
пот ок ом
кровь,
Вновь
рож да я,
и
вновь
Образы
жизни.
Он
сознает:
Все,
что
п оги бло,
что
было,
Миг
эт от
с
горькою
силой
Воссоздает.
Вся
жизнь
его,
как
немой
укор,
Во з никает
вновь,
струясь
в
крови:
Бледное
детство,
в
оковах
сна,
Ма ть
и
от ец,
и
брат ,
и
жена,
Три
крохи
дружбы,
две
крохи
любви,
Иска нье
славы
и
позор,
позор.
И
да льш е,
дальше
огн енн ый
пыл
Погибшую
юность
струит
вд оль
жил.
Вся
жизнь
прошла
перед
ним ,
п ролет ела,
Вп лоть
до
минуты,
Когда
он
стал
у
столба,
о пут ан.
И
у
пр ед ела
Тяжкая
мг ла
Облаком
душу
за в ол окла.
Миг
—
Чудится,
кто-то
сквозь
б оль
и
тьму
Медленным
шагом
ид ет
к
нему ,
Бли же,
все
бл иже. ..
пр ин ик,
Чудится,
р уку
на
сердце
ему
кла де т.
Сердц е
с лаб еет...
слабеет...
вот-вот
замрет
—
Миг
—и
на
сердце
уж
нет
руки.
И
солдаты
Стали
напротив,
в
од ин
слепительный
ряд...
Подн я ты
ружья...
щелкнули
звонко
курки...
Дробь
барабана,
рас к аты...
Дряхлость
тысячелетий
та ит
этот
миг .
И
не ожида нно
крик:
Ст ой!
147

С
бе лым
л истком
Ад ъюта нт
в ыхо дит
вперед
Голос
четкий
и
зычный
Тишину
могильную
рвет ;
Госу дарь,
в
милосердьи
своем
Безграничном,
Отменить
изв ол ил
р асс трел,
При гов ор
с мягчит ь
повелел.
Сло во
Стра нно
звучит,
и
нет
в
нем
смысла
живого,
Но
вот
В
жи лах
кровь
начинает
снова
алеть,
Ринулас ь
ввысь
и
тихо-тихо
з апел а.
Смерть
Нехотя
покидает
тело,
И
глаза,
повязку
еще
храня,
Ощ ущаю т
отсвет
вечного
д ня.
Потом
Веревк и
распутываются
палачом,
Повязку
белую
чьи -то
рук и
С
висков,
пл ам енеющ их
от
му ки,
Сдир аю т,
как
с
бере зы
пленку
ко ры,
И
взор,
возникнув
вновь
из
м ог илы,
Нело вк ий
еще,
невер ный,
хилый,
Готов
с
иною,
с
н овою
сил ой
Былые
прозреть
мир ы.
И
он
Видит:
та м,
за
дальней
черт ой ,
Разгорается
купол
золотой
И
пыл ает ,
в есь,
оз арен.
Дымной
встают
гря дою
Тум ан ы,
словно
вла ча
Мра к
и
тл ен
земли
за
собою,
И
та ют
в
легких
лучах,
И
звуками
полнит с я
глубь
мировая,
Сли вая
14В

Их
в
оди н
многотысячный
хор,
И
впервые
внятен
е му,
Сквозь
глухую
земную
т ьму,
Единый,
пламенный
звук
Неизбывных
человеческих
мук.
Он
слышит
го лоса
за б итых
су дьб ою,
Женщин,
безответно
се бя
отдавших.
Дев уше к,
посмеявшихся
над
собою,
Одино ких,
улыбки
не
знавших,
Слышит
гневные
жалобы
оскорбленных,
Беспомощное
детское
рыд анье,
Тихий
вопль
обманно-совращенных,
Слышит
вс ех,
кому
ведомо
страда нь е,
Всех
отверженных,
темных,
павших,
Не
снискавших
Муч енич еског о
венца
и
сия нья .
Слышит
всех,
слышит
их
голоса.
Как
они
к
отверстым
небесам
Воп иют
в
извечно-жалостном
хоре.
И
он
сам
В
эт от
миг
е динст ве нный
соз н ает,
Что
возносят
ввысь
только
боль
и
горе,
А
земное
сч а стье
— гнетет.
И
даль ше ,
и
дальше
ширится
в
небе
св ет.
Вы ше
и
в ыше
Голоса
возносят
Скорбь,
и
ужас,
и
грех;
И
он
знает:
н ебо
ус лыши т
Всех,
без
изъятия
в сех,
Кто
его
милосердья
прос ит.
Над
несчас т ным
Небо
суда
не
творит,
Пл амен ем
ясным
Вечная
благость
чертог
его
озарит.
Близятся
последние
срок и,
Боль
прет в орит ся
в
с вет
и
сч астье
в
боль
для
того,
Кт о,
пройдя
через
смерть,
иной
и
глубокой,
Скорбно-рожденной
жиз ни
обрел
торжество.
14В

0он
Пад ает,
словно
мечом
сра жен .
Вся
правда
мира
и
вся
боль
земли
П еред
ним
мгновенно
прошли.
Тело
дрожи т ,
На
губах
п ро ступ ает
пена,
Суд орогою
л ицо
свело,
Но
стек ают
на
саван
с лезы
блаженно,
С ветл о,
Ибо
ли шь
с
тех
пор
Как
со
смерт ью
в стрет ил ся
смертн ый
взор ,
Радость
жизни
— вновь
сов ерше нна.
-
На скоро
освобождают
от
пут .
И
тут
Как-то
раз ом
пот уха ет
лицо.
Все х
В
карету
толкают,
везут
назад.
Взгляд
Ст ранн о
туп,
недв ижно ст ь
в
чертах,
И
лишь
на
дергающихся
устах
Карамазовский
жел тый
смех.

БОРЬБА
ЗА
ЮЖНЫЙ
ПОЛЮС
(капитан СКОТТ , 1 6 ЯН ВА РЯ 1912
го да)
БОРЬБА
ЗА
ЗЕМЛЮ
Двадцатый
век
взирает
на
м ир,
лишенный
тайн.
Все
страны
изучены,
о тда ле ннейшие
моря
прорезаны
килями
бесчисленных
кораблей.
В
г орах
проложены
дороги,
в
пу­
стынях—рельсы.
С т раны,
еще
пол ве ка
тому
назад
дре­
мавшие
в
блаженном
сум р аке
без вестн о сти,
наслаждаясь
свободой,
рабски
служат
теперь
нуждам
Е вро пы;
вплоть
до
ис токо в
Нила,
которых
искали
так
долго,
устремляются
пароходы;
водопады
Виктории,
впервые
полвека
тому
назад
отк ры вш иеся
взору
европейца,
слу жат
источниками
элек­
трической
энергии;
последняя
тайна
— леса
Амазонки
н ыне
вырублены,
и
единственная
целомудренная
стра н а—
Тибет—утратила
свою
девс тв енно ст ь.
Термин
старых
карт
и
глобусов
«terra incognita» исчез;
ч ело век
два дц ато го
века
знает
свою
путеводную
звезду.
Для
иссле до ват еля
земля
обеднела,
и
пытливая
воля
подыскивает
с ебе
новые
пути,—
она
опускается
в
зеленый
подводный
мир,
к
фантастиче­
ск ой
фауне
морских
глубин,
п оды м ается
в
бесконечные
воздушные
выси.
Неизведанным
остался
ли шь
п уть
к
небу,
и,
с
тех
пор
как
тве рди
не
да ют
пищи
земному
любопыт­
ству
и
лишены
таинственности,
стальные
ласточки—аэро­
планы—состязаются
в
достижении
новых
высей,
новых
далей.
Но
од ну
лишь
та йну
с вою
стыдливо
скры ла
земля
от
человеческого
взора
в плоть
до
нашего
столетия;
две
точки
151

своего
истерзанного,
изорванного
тела
уберегла
она
от
алчности
собственных
созданий.
Северный
и
Южный
по­
люсы,
с пинн ой
мозг
земного
тела,
эти
две
почти
несуще­
ствующие,
почти
невещественные
точки,
вокруг
которых
она
вертится
в еками ,
сохранила
она
нетронутыми,
неза­
пятнанными.
Ледяными
барьерами
оградила
она
эту
по­
след ню ю
тайну,
вечную
зиму
поставила
на
страже
ее,
в
защиту
от
людской
жадности.
Мороз
и
вихри
стеной
ограждают
в ход,
уж ас
и
опасность
смерти
от гоня ют
смель­
чаков.
Вечный
и
беспросветный
сумрак
витает
над
полю­
сами:
над
этими
никем
недостигнутыми
кр аям и,
далеко
за
пределами
нашего
теплого
мира,
точно
в
сказочных
пеще ра х,
скрывающих
клады,
долгие
месяцы
царит
мра к.
Лишь
солнцу
да но
бегло
окидывать
взором
тот
кра й,
но
человеку—никогда.
Де ся тки
лет
экс педиции
сменяют
одна
другую.
Ник то
ие
достигает
цели .
Где-то
в
ст еклян но м
гробу
покоится
храбре йши й
из
храбрых,
Андрэ,
тот,
что
вздумал
на
воз­
душном
шар е
подняться
над
полюсом,
чтобы
издали
взгля­
ну ть
на
та йну
земли:
он
не
вернулся.
Каждая
попытка
разбивалась
о
сверкающие
лед ян ые
стены;
никому
из
смерт­
ных
не
у д алось
овладеть
добы че й,
с хвати ть
хоть
кру пиц у
вечно й
тайны.
Тысячелетия,
в плоть
до
наших
дней,
побе ­
доносно
скрывала
зе мля
облик
этого
края
от
стр а стных
взоров
своих
с оз даний.
Стыдливо
хранила
она
его
цело­
мудренным
и
чистым,
пряча
от
любопытного
мира.
Ио
юны й
двадцатый
век
в
нетерпении
простирает
руки.
Он
выковал
в
лабор атор иях
новое
оруж и е,
изобрел
но­
вый
панц ырь
против
стужи;
сопротивление
лиш ь
усили­
в ало
его
жажду.
Он
хоче т
знать
ис ти ну,
и
уже
перво е
его
десятилетие
стремится
к
завоеванию
того,
чег о
не
могли
завоевать
тысячелетия.
Храбрость
отдельных
смельчаков
поддерживается
соперничеством
наций.
Не
только
за
полюс
159

борют ся
они ,
но
также
и
за
флаг,
которому
с ужде но
ра з­
веваться
над
новой
з ем лей ; .гордость рас взвинчивает само­
любие
исследователей.
К
месту
священных
вожделений
снаряжается
крестовый
поход
наций.
Анг лия,
вл астител ь ­
ница
морей,
хоче т
и
здесь
сохранить
свое
imperium mundi:
Шекльтон
храбро
продвигается
к
Южном у
полюсу,
но
п очти
у
самой
цели
силы
п окидаю т
его.
Его
н еуд ача
ли шь
убеждает
других
в
возможности
достижения,
и
поход
возоб­
новляется
со
всех
сто ро н.
Нетерпеливо
ждет
человече­
ств о,
оно
знает:
став кой
является
последняя
тайна
земли.
Америка
снаряжает
Кука
и
Пир и
к
Северному
п ол юсу;
на
юг
направляются
два
корабля:
одни м
командует
норвежец
Амундсен,
д ругим
англичанин—капитан
Скотт.
СКОТТ
Не кто
Скотт,
капит ан
англи йского
флота.
Некто!
Его
биогр афия
соответствует
его
рангу.
Он
исполнял
сво и
слу­
жебные
обязанности
к
полному
удовлетворению
своего
начальс т ва
и
пр инял
участие
в
экс педиции
Шекльтона.
В
его
поведении
нет
ничего
г еро ичес ког о.
Его
лицо,
судя
по
ф отогр афия м,
ничем
не
отличается
от
тыся чи ,
от
де­
сят ка
ты сяч
английских
лиц:
холодное,
неподвижное,
сло вно
з ас тывш ее,
оно
полно
затаенной
энергии.
Се рые
глаза,
кре пко
сжатые
губы.
Ни
одной
романтической
чер ты,
ни
проблеска
веселости
в
этом
лице,
проникнутом
волей
и
практическим
з дра вым
смы сло м.
Его
почерк—обыкновен­
ный
английский
почерк
без
оттенков,
без
прикрас,
быстрый,
уверенный.
Его
слог—ясный
и
выдержанный,
захватываю­
щий
своей
деловитостью,
но
без
малейшего
полета
вообра­
жения—
словно
рапорт.
Ск отт
пишет
по-английски,
как
Та цит
по-латыни—неотшлифованными
глыбами.
Во
всем
проглядывает
ч ело век
без
фантазии,
фанатик
действитель­
ности,
настоящий
представитель
англи йского
народа,
где
153

даже
гений
скован
оцепеневшей
формой
исполнения
д олга.
Этот
С котт
уже
сотни
раз
являлся
в
английской
истории:
он
завладел
Индией
и
бесконечным
к оли че ством
остр ово в
Архипелага,
он
колонизировал
Афр ику
и
сражался
с
цел ым
ми ром
с
той
же
неизменной
железной
энергией,
с
тем
же
сознанием
связи
с
коллективом
и
с
тем
же
холод ным ,
за­
стывшим
лицом.
Но
как
сталь
твер да
его
воля;
это
обнаружилось
еще
до
совершения
по двиг а.
Скотт
намерен
закончить
то,
что
нач ал
Шекл ьто н.
Он
снаряжает
экспедицию,
но
ему
нехва-
тает
ср ед ств.
Это
его
не
остан авл ива ет.
Он
жертвует
своим
состоянием
и
делает
долги,
уверенный
в
усп ех е.
Его
мол од ая
жена
д арит
ему
сына.
Он
не
медлит,
подобно
Гектору,
покинуть
Андромаху.
Друзья
и
това ри щи
н айде ны
быс т ро,
ничто
земное
не
мож ет
поколебать
его
воли.
«Terra Nova» называется замечательный корабль,
ко­
торый
должен
доставить
их
на
кра й
Ледовитого
оке ана.
Он
замечателен
двойственностью
своего
оборудования:
наполовину
Н оев
ков чег ,
полный
всякой
живности,
напо­
ловину
лаборатория
современности
с
тысячами
инст рум ен­
тов
и
книг.
Должно
быт ь
взято
с
собою
в се,
что
ну жно
для
д уши
и
те ла
в
этом
пустынном
необитаемом
мире,
и
странно
выд ел яю тся
примитивные
предметы
первобыт­
ного
обиход а— м е ха,
шубы,
живность,
наряду
с
уто нчен ны м
снаряжением
современности.
И
так
же,
как
эт от
корабль,
фантастична
и
двойственность
самого
предприятия:
прикл ю­
чение—но
обдуманное
и
расч итан ное,
как
коммерческое
п редп р иятие;
смелость—в
соединении
с
изощренной
. пред у­
смотрительностью;
б еско нечн о
то нкий
расчет
— наряду
с
бесконечными
возможностями
сл уча я.
Первого
июня
1911 года они покидают Англию.
В
эти
дни
англо-саксонская
страна
на
редкость
красива.
Соч ной
зе ле нью
покрыты
луг а,
тепло
и
блестяще
светит
солнце
154

над
безоблачным
миром.
Взво лн ован н ые,
сл едят
о ни,
как
исчезают
из
вида
очертания
берегов.
Они
знают,
что
на
го ды
прощаются
с
теплом,
с
солнцем,
а
иные ,
быть
мо жет,
и
навсегда.
Но
вверху,
на
корабле,
развевается
английский
флаг,
и
они
утешают
себ я
м ыс лью,
что
и
он
плыве т
с
н ими
к
единственному
еще
незавоеванному
кл очку
земли.
АНТАРКТИЧ ЕСК ИЙ
УНИВЕРСИТЕТ
В
январ е
они
причаливают,
после
кратковременного
отдыха
у
мыс а
Эванса,
к
границам
вечного
ль да
и
соор у­
жают
дом
для
зимовки.
Дека бр ь
и
январь
считаются
там
л етни ми
месяцами,
единственными,
когда
солнце
несколько
часов
в
д ень
сияет
на
свинцово-белом
небе;
единственными,
дающими
кор аб лю
возможность
пробираться
чер ез
льды.
Стены
выстроены
из
дерева,
как
и
в
пр еж них
экспедициях,
но
внутри
ч ув ствуе тся
современный
прогресс.
В
то
вре мя
как
те
сидели
в
полутьме,
при
лампах,
наполненных
во р­
ванью,
наскучившие
друг
другу,
утомленные
однообразием
бессолнечных
дней,
лю ди
двадцатого
века
владеют
в
сво их
четырех
стенах
всем
миро м,
вс ей
наукой
в
миниатюре.
Мягко
льется
ацетиленовый
све т,
кинематограф
воссоздает
волшебные
сцены
их
путешествия,
проекционный
пр ибор—
т ро пиче ские
виды
далеких
стран,
пианола—музыку,
грам­
мофон
— человеческие
голоса,
библиотека
— современную
наук у.
В
одной
из
комнат
постукивает
пишущая
маш ина,
другая,
темная—для
проявления
кинематографических
и
ц ве тных
снимков.
Геолог
испытывает
радиоактивность
ми­
нералов,
зоолог
обнаруживает
новых
паразитов
у
пой м ан­
ных
пи нгви нов,
ме т еорол огич ес кие
наблюдения
сменяются
физическими
опы т ами;
каждо му
участнику
у де лена
работа
на
время
темных
ме сяце в,
и
благоразумный
мет од
прев ра тил
единичные
исследования
в
систему
общего
обучения.
Ибо
эти
два дц ать
чел о век
читают
друг
Др угу
ежевечерне
155

доклады—лекции
университетского
курса;
каждый
с тар ается
сообщить
свои
зн ания
другому,
и
в
оживленном
обмене
мыслей
пополняется
мировоззрение
каждого.
Узко-специаль­
ные
исследования
отказываются
здесь
от
своего
высоко­
мерия
и
пы та ются
стать,
в
общедоступных
формах,
понят­
ны ми.
Среди
первобытного
мир а,
затерянные
в
безгранич­
ном
пространстве,
двадцать
ч ело век
пер ед ают
друг
другу
последние
достижения
двадцатого
столетия,
и
тут,
в
этих
с те нах,
ощущаются
не
ча сы,
а
сек ун ды
мирового
вр ем ени.
Трогательно
чита ть ,
как
эти
серьезные
лю ди
воспринимают
радость
зажженной
елки,
у вл екаю тся
чтением
юмористи­
ческой
газеты
«Южный Полюс», издаваемой ими,
как
ничтожные
события—всплывший
ки т,
поскользнувшийся
пони—становятся
значительными,
и,
с
другой
стороны,
могу­
ще ст ве нные
явления
природы—южное
сияние,
ужасающий
мороз,
бесконечное
од ин о чество— пр иобрет ают
характер
повседневных
и
привычных.
Вместе
с
тем,
они
о тваж иваю тся
на
небольшие
продв и­
жения.
Они
испытывают
свои
моторные
сани,
упражняются
в
ходьбе
на
лыжах,
д ре сси руют
собак.
Они
снаряжают
склад
для
большого
п уте шестви я;
но
медленно,
м едл енно
обрывается
кале ндарь,
листок
за
лис т ком— до
л ета
(до де­
к а бр я), когда к ним вернется корабль с письмами из дому,
до
лет а,
когда
они
двинутся,
наконец,
в п еред,
к
желанной
ц ели.
Весел
маленький
университет
во
льдах,
но
вместе
с
тем
серь езен
и
сосредоточен,
ибо
все
понимают,
что
их
работа
должна
выдержать
серьезное
ис пыт ание.
Небольшими
груп­
пами
они
зимой
уже
ор гани зую т
экскурсии
на
несколько
д ней,
испытывая
палатки,
п риобр е тая
опыт.
Не
все
уд ае тся,
но
возникающие
з ат рудне ния
лишь
возбуждают
энергию.
Когда
они
возвращаются
пос ле
экс педиций,
ут о мле нные
и
продрогшие,
встречая
радостный
пр ием
и
теплый
б леск
156

влиты,
эта
уютная
х ижина
на
с емьдеся т
седьмом
градусе
широты
кажется
им,
после
нескольких
дне й
лиш ений,
бла­
женнейшим
местом
в
мире.
Но
вот
возвращается
с
запа да
о дна
из
экспе диций,
и
пр ине сен ная
ею
весть
во дво ряет
т ишину .
В
своих
стран­
ств иях
они
наткнулись
на
зимнюю
квартиру
Амундсена,
и
Скотт
сразу
соображает,
чт о,
помимо
мороза
и
опас нос ти ,
возникает
еще
угроза
того,
что
другой
приобретет
славу
раскрытия
тайны
упорс тв ующе й
земли.
Он
рассматривает
карту,
измеряет.
И
с
ужасом
отмечает,
что
зимняя
квар­
тира
Амундсена
на
110 километров ближе к полюсу,
чем
его .
Он
огорчен,
но
не
уны ва ет . «Вперед,
к
славе
родины!»—
пишет
он
гор до
в
св оем
дневнике.
Один
е динс тв енный
раз
упоминается
имя
Амундсена
в
его
дневнике.
И
больше
оно
не
встречается.
Но
чув­
ствуешь:
с
того
дня
тень
ужас а
легла
на
о диноку ю
хиж ину
во
льдах,
и
каждый
час,
во
сне
и
наяву,
заполнен
этим
ужасом.
ПОХОД
К
ПОЛЮС У
В
расстоянии
ми ли
от
х ижины,
на
хо лме,
установлен
наблюдательный
пост.
Там,
на
крутом
возвышении,
одиноко,
точно
пушка,
обр аще нная
к
незримому
врагу,
стоит
аппа­
рат
для
измерения
пе рвых
тепловых
колебаний
приближаю­
щегося
солнца.
Уже
много
дне й
ждут
они
его
появления.
Утреннее
неб о
волшебно
окрашено
чудесными
отражениями,
но
сол не чный
ди ск
по ка
еще
не
встает
над
горизонтом.
Это
небо,
сверкающее
магическим
красочным
светом,
окры­
ляет
их
нетерпение.
И,
на ко нец,
с
вышки
хи жины
раздается
долгожданный
телефонный
звонок:
солнце,
в
первый
раз
за
несколько
ме сяце в,
подняло
чело
св ое
над
зимней
но чью.
Его
свет
еще
слаб,
его
дыхание
еще
не
согревает
мороз­
ного
воздуха,
еще
колеблющиеся
лучи
не
дают
в
аппарате
157

долгожданных
знаков^
но
од но
пр иб лиже ние
его
уже
озна­
ча ет
счастье.
В
лихорадочном
в олн ении
снаряжается
экспе­
диция,
чтобы
использовать
короткий
пе риод
света,
вме ­
щающий
и
весну,
и
лето,
и
осень , —п ерио д,
который
нам,
при
наших
поня т иях
о
тепле,
показался
бы
с уров ой
зимой.
Вп ер еди
летят
мот орны е
с ани.
За
ним и
са ни,
за пря женны е
сибирскими
пони
и
собаками.
Дорога
распределена
на
отдельные
этапы,
кажды е
два
дня
воздвигается
склад,
где
приготовлены
для
возвращающихся
од еж да,
пи ща
и
самое
важное—керосин,
это
конденсированное
тепло,
защищаю­
щее
от
первобытного
мороза.
Они
выступают
все
вм есте
с
т ем,
чтобы
возвращаться
отдельными
группами
и
чтобы,
таким
образ ом,
последней
маленькой
группе,
которая
должна
достигнуть
п олюса ,
досталось
самое
большое
к оли чество
припасов,
самые
свежие
собаки
и
лучшие
са ни.
М астер ски
выработан
план,
всевозможные
неудачи
предусмотрены.
И,
конечно,
в
них
нет
недостатка.
После
двухдневного
путе­
ше ст вия
ломаются
моторные
са ни,
их
ос тавляю т,
как
не­
нужный
балласт.
Пони
также
оказались
не
столь
выносли­
выми,
как
мо жно
было
ожидать,
но
в
эт ом
случае
орга­
ниче с кие
орудия
показали
свои
преимущества
над
техни­
ческими.
Приведенные
в
негодность,
застреленные,
они
дают
с оба кам
желанную
горячую
пищу
и
поддерживают
их
силы.
Первого
ноя бря
1911 года они пускаются в путь отдель­
ными
отрядами.
На
снимках
мы
видим
этот
странный
кара­
ва н:
спер ва
тр идцат ь
путешественников,
пото м
двадцать,
де сять
и,
на ко нец,
только
пять
чело ве к,
странствующих
по
белой
пу ст ыне
первобытного
необитаемого
мир а.
Впе р еди
один,
пох ож ий
на
дикое
существо,
закутанный
в
ш убы
и
пл ат ки,
которые
оставл яют
открытыми
ли шь
бороду
и
глаза;
рука,
закутанная
я
м ех,
держит
на
поводу
пони,
который
тащит
тяжело
нагр уж енны е
жс ани.
За
ним
вто рой ,
1Б8

в
таком
же
одеянии
и
таков
же
позе,
за
ним
тр ет ий,—
два д цать
черных
точек,
вытян ув ши хся
в
линию,
среди
бесконечной
и
сле пящ ей
белизны.
Ночью
они
уклады­
ваются
в
палатках,
снеговые
стены
сооружаются
в
нап ра­
влении
ветр а,
чтобы
защитить
пони;
и
утром
возоб но­
вляется
од нообраз ны й
и
отчаянный
поход
на
ледяном
воздухе,
который
впервые
за
тысячелетия
вдыхают
чело­
веческ и е
лег ки е.
Н еуд ачи
множатся.
Погода
неприветлива,
вм есто
сорока
километров
они
делают
иногда
лишь
тридцать,
а
ме жду
тем
каждый
д ень
драгоценен,
с
тех
пор
как
с тало
известно,
что
кто-то
незримый
движется
по
эт ой
пустыне
к
той
же
цели.
Ка ждая
мелочь
кажется
угрозой.
Сбежала
собака,
пони
не
хоч ет
ес ть,—все,
вызывает
тревогу;
в
это м
одино ­
чест ве
ценности
перемещаются
удивительным
образом.
Каждый
пр едм ет
становится
незаменимым.
От
ч еты рех
п од­
ков .
пони
зависит,
бы ть
может,
сла ва;
облачное
небо
и
ве­
тер
могут
помешать
бессмертному
по двиг у.
Сос тоя ние
здо­
ровья
путешественников
ухудшается,
некоторые
стали
ст радат ь
снежной
слепотой,
у
некоторых
отморожены
члены.
Пон и
теряют
работоспособность,
так
как
прихо­
дится
уменьшить
кор м,
и,
нако не ц,
в
ви ду
г лет чера
Бирд-
м ора
их
окончательно
пок идаю т
силы.
Печальный
дол г
умерщвления
э тих
храбрых
животных,
с тавши х
за
два
го да
совместной
жизни
вдали
от
мир а
друзьями,
которых
каждый
знал
по
имени
и
награждал
ласками,
должен
бы ть
исполнен.
«Лагерем бойни»
назв ал и
это
печальное
место.
Част ь
экспедиции
отделяется
и
возвращается,
остальные
собирают
все
с илы
для
жестокого
пути
через
гл ет чер,
к
опасной
ст ене,
опоясывающей
полюс,
которую
может
од ол еть
лишь
страстное
напр яже ние
человеческой
в оли.
Все
медленнее
продвигаются
он и.
Сн ег
здесь
обледене­
лый,
и
сани
приходится
не
тян уть,
а
таскать.
Тв ердый
лед
159

прорезает
полозья,
ноги
изранены
от
ходь бы
по
хрусткому
сне гу.
Но
они
не
уны ва ют : 30 декабря достигнут 78-й
градус
широты,
крайняя
т очка
Шекльтона.
Кон ец
года
пр е­
ис по лнен
горечью:
по сл едний
отряд
до лжен
верну тьс я,
только
пять
избранных
могут
уч аство ва ть
в
походе
к
по­
люсу.
Скотт
внимательно
осма тр ива ет
людей.
Они
не
осме­
ливаются
про т иво реч ить,
но
им
тя жел о,
в
т акой
близости
от
цели,
расстаться
с
товарищами
и
предоставить
им
славу
первыми
увидеть
по люс.
Жребий
бро ше н.
Еще
раз
пожи­
мают
они
друг
другу
руки,
мужественно
скрывая
волне­
ни е ,—и расходятся.
Два
мал е ньких
незаметных
отряда
дв и­
ну лись ,
один
к
югу—навстречу
неизвестности,
другой
к
северу—на
ро дину .
Они
оглядываются,
желая
в
послед­
ний
раз
убедиться
в
присутствии
дружественного
и
живого
существа.
Вот
уже
скрылась
из
ви ду
и
последняя
фигура.
Одиноко
тянутся
в
неведомую
да ль
пять
избранных:
Скотт,
Боуэрс,
От с,
Уил ьсо н
и
Эванс-
ЮЖ НЫЙ
ПОЛЮС
Беспокойнее
становятся
записи
в
эти
последние
дни;
они
трепещут
лихорадочно,
как
с иняя
стр елк а
ком пас а,
при
приб лиж ении
к
полюсу.
В
первый
раз
нервное
нетерпение
прорывается
настоящим
воплем:
а Как
бесконечно
долго
обход ят
тени
вокруг
на с,
с
правой
ст ор оны
наперед
и
спереди
н алев о!».
Но
тут
же
сверкает
и
луч
над е жды.
Все
увереннее
записывает
Скот т
расстояния: «Еще сто пять­
десят
километров;
если
буде м
так
двигаться,
не
выдержим».
Через
два
д ня: «Сто тридцать семь,
ки ломет р ов
до
полюса,
но
они
достанутся
нам
нелегко».
И
в дру г: «Всего только
девяносто
четыре
километра
до
по лю са.
Ес ли
мы
и
не
добер ем ся ,
мы
все
же
будем
чертовски
близ ко». 14
ян­
вар я
на деж да
пе ре ходит
в
уверенность.
«Только семьдесят
километров,
цель
почти
дос т игнут а».
На
следующий
день
160

пишет
он
торжествующе,
почти
р ад остн о: «Еще ничтож ­
ных
п ять десят
ки лом етр ов;
дой дем ,
чего
бы
это
ни
сто и л о!». Во взволнованных строках чувствуется напряжен­
ность
нер во в,
трепет
надежды,
ожидание,
нетерпение.
До­
быча
бл изка,
они
простирают
р уки,
чтобы
овладеть
по сл ед­
ней
тайной
земли.
Но
следующий
день—16 января—рушит
все
мечты.
Утром
они
выступают
раньше
обычного,
нетерпение
пр е­
рвало
ночной
отдых
в
спальных
мешках;
им
хочется
как
мо жно
скорее
ок ину ть
взором
страшное,
прекрасное
в
своей
таинственности
место.
Безмолвно,
но
весело
шагают
они
по
бе з душной
белой
пустыне.
Внезапно
беспокойство
охва­
тывает
Б оуэрс а.
Его
взор
привлекла
небольшая
темная
точка
в
необъятном
с не говом
пространстве.
У
него
не-
хватает
мужества
высказать
свое
предположение,
но
сердца
в сех
вст рево же ны
той
же
ужасной
мыслью:
неу же ли
чело­
веческой
рукой
установлены
з десь
путеводные
вехи ?
Искусственно
поддерживают
они
спокойствие
д уха.
Как
Робинзон,
который,
заметив
на
ост ро ве
следы
человече­
ских
но г,
тщетно
надеялся
сначала,
что
это
его
собствен­
ные
следы,
так
и
они
убеждают
себя,
что
это—ледяная
тре щин а
или,
быть
может,
мираж.
В
трепетном
беспокой­
стве
они
подходят
ближе,
все
еще
стараясь
обмануть
др уг
друга,
хот я
знают
уже,
что
э то —но рве жцы,
что
Амундсен
опередил
их.
И
последнее
сомнение
разбивается
о
непреложный
факт
развевающегося
черного
флага,
высоко
прикреплен­
ного
к
полозьям
саней
на
месте
покинутой
с то янки.
Со­
верш ил ось
вели к ое,
не пос тижимо е :
по люс
земли,
т ыс яче­
летия м и
и,
мо жет
быт ь,
с
м омен та
создания
вселенной
недоступный
взору
человеческому,—в
ка кую -то
молекулу
времени,
в
теч ени е
п ятна дца ти
дней
открыт
дважды.
И
они
являются
вт ор ыми
в
глазах
человечества,
для
кот ор ого
И
Ртвые
мгневевы
161

перв ый— вс е,
а
второй—ничто!
Напра с ны
все
усилия,
смешны
лишения,
бессмысленны
надежды,
которыми
жили
они
недели,
месяцы,
годы.
Сле зы
з авол акив ают
им
гдаза;
несмотря
на
усталость,
они
не
могут
уснуть
и,
недоволь­
ные,
упавшие
духом,
точно
ос ужде нны е,
делают
последний
пер еход
к
полюсу,
который
думали
так
побе дно
за воевать .
Сожаление—слишком
ничтожное
чувство
для
ужасающей
тра ге дии,
заключающейся
в
ртом
незначительном
запозда­
ни и.
Слова
утешения
за сты вают
на
устах;
безмолвно
тащатся
они
да ль ше.
18 января капитан Скотт достигает
со
своими
четырьмя
това рищ ам и
полюс.
Стремление
быть
первым
уже
не
затуманивает
его
взора,
и
он
тупым
взг ля­
дом
окидывает
убогий
ландшафт.
«Ничего для глаза,
ни­
чего,
что
бы
отличалось
от
ужас ающе го
одноо браз ия
по­
след них
д не й»—вот
опи сани е
п ол юса,
которое
да ет
Роберт
Ф.
Скотт.
Единственное,
что
их
поразило,
создано
не
пр и­
родой,
а
нен авис т ной
рукой
че лове ка:
палатка
Амундсена
с
норвежским
флагом,
нагло
и
радостно
развевающимся
на
отвоеванной
человечеством
крепости.
Они
нах одя т
письмо
конквистадоров
к
неизвестному
второму,
который
ступит
на
это
место,
с
прос ьбой
отправить
послание
но р­
вежскому
королю
Гакону.
Скотт
берет
на
себя
ис по лне ние
тяжело го
долга:
быт ь
пере д
миром
свид етел ем
чужого
под­
виг а,
к
которому
сам
он
стремился
пламенной
душой.
Печально
покидают
они
«изменившее им место их
ст ре мле ний», холодный ветер дует в спину,
во звещ ая
б ли­
зость
зимы.
С
про ро чес ким
чувством
пишет
Скотт
в
своем
д н евн и ке: «Страшно подумать об обратном пути».
ГИБЕЛЬ
Опасность
при
возвращении
увел ич ил ась
в
десять
ра з.
Дорогу
к
полюсу
им
указывал
к омпас.
Теперь,
на
обратном
пу ти,
они
должны
внимательно
следить
за
тем ,
чтобы
не
162

по тер ять
собственных
следов,
не
отой ти
от
складов,
где
находится
пи ща,
одежда
и
тепло,
з акл юче нное
в
нес кол ь­
ких
галлонах
кер оси на.
Беспокойство
охватывает
их
при
каждом
шаге;
мятель
застилает
глаза,
а
всякое
о тк лоне ние
от
пу ти
равносильно
верной
смерти.
Членам
не хватает
пре жне й
свежести,
когда
тел о
еще
со грет о
б ыло
химиче­
ской
эн ер гией
о бил ьного
питания
и
теп лом
их
антаркти­
ческой
кв арт иры.
К
то му
же
в
груди
ослабла
пружина
волевого
напря­
жения.
В
походе
к
полюсу
их
поддерживала
сверхчелове­
чес кая
над ежд а
удовлетворить
лю бо п ытство
и
мечту
всего
мира;
сознание
бессмертного
подвига
придав ало
им
н ече­
ловеческие
силы.
Теперь
они
борю тс я
только
за
спасение
своего
тела,
за
тленное
свое
существование,
за
бесславное
возвращение,
кот о рого
они
скорее
опасаются,
чем
ж ела ют.
Тяжело
читать
записки
тех
дне й.
Погода
хмурая;
зи ма
н ачал ась
раньше
обыкновенного,
и
мягкий
сне г
под
их
ногами
смерзается
в
о па сные
тр ещин ы
и
провалы;
он
становится
западней,
за ме дляющ ей
их
шаги,
и
мо роз
томит
усталое
тел о.
После
длительных
блужданий
они
доходят
до
склада—маленькое
торжество;
огонек
над ежд ы
всп ы хив ает
в
разговорах.
Ни что
не
выявляет
грандиознее
духов ного
героизма
этих
людей,
затерянных
в
необъятном
одиноче­
с тве,
чем
то,
что
исследователь
Уильсон,
даже
здесь,
на
во лос ок
от
смерти,
неустанно
продолжает
научные
наблю­
д ения
и
к
неизбежной
тяжести
своих
саней
п рибав ил
шестнадцать
ки логр ам мов
редких
минеральных
пород.
Но
постепенно
человеческое
мужество
ус т упает
пр и­
род е,
которая
гн ев но,
с
тысяч елет и ям и
закаленной
силой
надвигает
на
смельчаков
орудия
гибе льной
своей
мощи—
мороз,
снег,
вет ер.
Дав но'
изранены
ноги,
и
тело,
недо­
статочно
согр ето е
скудной
горячей
пищей,
осл абле нн ое
уменьшенными
порциями,
начинает
поддаваться.
С
ужасом
11*
163

замечают
товарищи,
что
Эва нс,
самый
сильный,
внезапно
нач ина ет
проделывать
фантастические
ве щи.
Он
отстает,
жалуется
на
существующие
и
воображаемые
стр ад ани я,
и,
содрогая с ь,
они
заключают
из
его
странных
речей,
что
несчастный,
вследствие
падения
или
ужасных
м^ с,
лишился
рассудка.
Долг
вел ит
им
не
покидать
его ,
но,
с
другой
стороны,
им
не обходим о
добраться
до
склада,
иначе...—
Скотт
не
решается
начертать
это
слово.
В
час
ночи
17 февраля несчастный офицер умирает на расстоянии
однодне вн ого
перехода
от
тог о
«Лагеря бойни», где они
впервые
могут
вдо во ль
подкрепиться,
благодаря
заколот ым
месяц
то му
на зад
по ни.
Вчетвером—они
возобновляют
поход,
но
следующий
склад
пр инос ит
'новое тяжкое разочарование:
там
слишком
ма ло
керосина,
и
они
должны
эконом но
расходовать
самое
не­
обходимое—топливо,
единственное
верное
ор ужие
против
мороза.
Они
та ща тся
дальше,
один
из
них,
От с,—с трудом,
на
отмороженных
пал ьцах
ног.
Ветер
стал
суровее,
и
на
следующем
с кл аде, 2 марта,
повторяется
жестокое
разо­
чарование:
снова
слишком
мало
топ ли ва.
Страх
вы ли вается
в
слова.
Чувствуется,
как
Скотт
ста­
рается
скрыть
ужас,
но
скв озь
сде ржан нос ть
речи
проры­
вается
вопль
о тча ян и я: «Придет ли провидение нам на
помощ ь?
От
люд ей
нам
больше
ждать
нечего».
И
они
та­
щатся
все
дальш е
и
дальше,
без
наде жд ы,
зак усив
губы.
Отс
не
поспевает,
он
в
тя го сть
дру зьям .
Они
вынуждены
убавить
шаг
при
полуденной
температуре
в
42 градуса,
и
несчастный
знает,
что
он
ст анов итс я
для
них
роком.
Они
готовы
ко
все му.
Они
просят
Уи льсо на —и сслед ова теля—
выдать
кажд ому
по
десять
таблеток
мор фия,
чтобы,
в
слу­
чае
не обходим ост и,
ускорить
конец.
Еще
один
де нь
тащ ат
они
больного
за
собой.
Несч аст н ый
сам
обращается
к
ним
с
прос ьбой
о стави ть
его
в
с пал ьном
меш ке
и
не
связывать
164

свою
судьбу
с
его
су дьб ой.
Все
энергично
отвергают
пред­
л оже ние,
хотя
да ют
себе
полный
отче т
в
том,
что
это
пр ине сло
бы
им
облегчение.
Шатаясь,
он
плетется
еще
несколько
километров
на
от мор оженн ых
ногах
до
ночной
стоянки
и
укладывается
сп ать
до
следующего
утра.
Они
выглядывают:
сн а ружи
буш ует
ураган.
Внезапно
Отс
поды мае т с я : «Я выйду на минутку», гово­
рит
он
др узья м.
«Немного побуду снаружи».
Их
охва ты­
в ает
трепет,
каждый
понимает,
что
значит
эта
прогулка.
Никто
не
решается
возразить.
Никто
не
решается
протя­
нуть
ему
руку
на
прощанье,
и
все
благоговейно
сознают,
что
Лоренс
И.
Е.
Отс ,
ротмистр
И ннис кил ингс ког о
драгун­
ского
полка,
встретит
см ерт ь,
как
герой.
Три
усталых,
обессиленных
чело век а
та ща тся
дальше.
Все
ужаснее
становится
по г о да,—на
каж дом
складе
нов ое
разочарование;
все
время
недостаток
в
керосине,
в
тепле.
21 марта они в двадцати километрах от склада,
но
ветер
дует
с
такой
убийственной
силой,
что
они
из
палатки
не
могут
вы йти.
Каждый
вече р
они
надеются
на
следующее
утро,
что бы
достигнуть
цели;
припасы
убывают,
и
с
ними—
последняя
надежда.
Топливо
иссякло.
Пер ед
ни ми
в ыбор
ме жду
см ерт ью
от
холода
или
от
голода.
Восемь
дн ей
борются
они
со
см ерт ью
в
маленькой
палатке,
сред и
белизны
первобытного
ми ра.
29-го
они
приходят
к
с озн анию,
что
нет
чуда,
которое
могло
бы
их
спасти.
Они
решают
ни
на
шаг
не
приближаться
к
грядущему
року
и
встретить
смерть
гордо,
как
в стре чали
все
постигшие
их
невзгоды.
Они
влезают
в
сво и
мешки,
и
весть
об
их
последних
страданиях
не
доходит
до
мира.
ПИ СЬМА
В
эти
ми нут ы,
в
одиночестве,
в
непосредственной
бл и­
зости
с
нез римо й
см ер тью,
ка пита н
Скотт
вспоминает
всех,
165

с
кем
он
связан,' и один,
на
л оне
природы,
проникается
соз нани ем
братских
уз,
связывающих
его
с
надп е й,
со
всем
чел ове чес тво м.
Фата-моргана
д уха
наполняет
эту
белую
пустыню
образами
вс ех
людей,
ко т орые
б ыли
связаны
с
ним
люб ов ью,
верностью,
дружбой,
и
он
обращается
к
ним.
Замерзающими
пальцайи
дае т
капитан
Скотт
письменный
о тчет
в
своем
дневнике.
Он
пишет
письма
в
час
свое й
одинокой
смерти
всем
живым,
которых
он
любит.
Удивительные
письма!
Они
свободны
от
всего
мелоч­
ного
в
э той
неминуемой
близости
см ерти ,
в
них
от ра жен
кристально-чистый
воздух
с по кой ного
неба,
сообщающий
им
блеск
и
ясность.
Они
обращены
и
отдельным
людям,
а
гов орят
всему
человечеству.
Они
обращены
к
эпохе,
но
являются
дос т ояние м
вечности.
Он
пишет
ж ене.
Он
заклинает
ее
беречь
сына,
—
его
лучшее
наследие, — просит
предостеречь
его
от
вял ости
и
лен и
и,
совершив
о дин
'из
возвышеннейших
под ви гов
ми ро вой
ис тор ии,
соз нает с я: «Ты знаешь,
я
до лжен
был
заставлять
себя
быть
эн е рги чн ым,—у
мен я
все гда
бы ла
склонность
к
косности)).
И
на
краю
гибели
он,
взамен
того,
чтобы
сожалеть,
прославляет
св ое
решение.
«Как
много
мог
бы
я
рассказать
тебе
об
этом
путешествии!
И
насколько
это
лучше,
чем
сидеть
дома,
среди
всяческих
удобств».
Он
пишет
друзьям,
со
в сей
скромностью
по
отношению
к
себе,
но
преисполненный
гордостью
за
нацию,
сыном,
и
достойным
сыном
к от орой
он
себя
с
во оду ш евлени ем
при­
зн ает
в
этот
ча с.
«Я не знаю,
был
ли
я
способен
на
боль ­
шое
о ткры тие», говорит он без излишнего самомнения,
во,
как
англичанин,
находит
для
себя
хвалебные
в ыраже ­
ни я.
«Наша смерть послужит доказательством тому,
что
храбрость
и
выносливость
не
покинули
нашу
расу». И в чем
не
позволяли
ему
сознаться
целую
жиз нь
уп рям ство
муж­
166

н ины
и
душевное
целомудрие—в
дружеских
чу вствах — он
созн ается
теперь,
в
свой
смертный
ча с: «Я никогда в жизни
не
встретил
че ло век а », пишет он своему лучшему другу,
«которого бы я так любил и уважал,
как
ва с;
но
я
никогда
не
мог
вам
показат ь,
что
для
мен я
означает
ва ша
дружба;
вы
многое
мне
дали,
а
я
ничего
д ать
не
у мел».
И
он
пишет
последнее
письмо,
лучшее
из
в се х ,—англий­
скому
нар од у.
Он
чувствует
себ я
обязанным
за свид етель­
ствовать,
что
в
борьбе
за
славу
нации
ста л
жертвой
не­
взгод
без
собст венн ой
вины.
Он
приводит
все
случайности,
к от орые
вооружились
против
него,
и
голосом,
которому
близость
смерти
придает
удивительный
пафос,
просит
всех
англичан
не
оставлять
его
близких.
Его
по сл едняя
мысль
отделяется
от
соб ствен ной
судьбы,
его
последнее
слово—
не
о
с мер ти,
а
о
жи зни
других.
До
последней
минуты,
пока
карандаш
не
выскользнул
из
замерзших
р ук,
кап ит ан
Скотт
вел
сво й
дневник.
Надеж да,
что
у
его
трупа
найдут
рти
л истки ,
свидетельствующие
об
английском
мужестве,
д ала
ему
силы
для
нечеловеческого
нап ряжения .
Послед­
ние
слова
этого
героического
дн евни ка
посвящены
близ­
ким: «Перешлите этот дневник моей жене», пишет он.
И
в
жестоком
со зна нии
грядущей
смерти
вычерки­
в ает
«моей жене»
и
п ишет
сверху
страшные
слов а: «моей
вдове».
ОТВЕТ
Неделями
ждут
товарищи
в
хижине.
Сначала
спокойно,
по том
с
легкой
тревогой,
наконец,
с
возрастающим
волне­
н ием,
которое
постепенно
переходит
в
глухую
уверенность.
Дважды
высылались
экспе диции
для
подачи
помощи,
но
погода
гнала
их
назад.
Всю
долгую
зи му
ост ают ся
несчаст­
ные
в
хижине;
т ень
ка та стро фы
тяжестью
ло ж ится
на
их
сердца.
В
эти
месяцы
судьба
и
подвиг
кап ита на
Роберта
167

Скотта
пр едан ы
снегу
и
молчанию.
Природа
наложила
на
них
свою
печать;
но
друзья
снаряжаются,
чтобы
вы рва ть
т айну
из
ее
рук
и
спасти
ее
для
человечества. 29октября,
в
начале
полярной
весны,
о тп р авляется
экспедиция
в
поиски
трупов.
12 ноября они достигают палатки.
Там
на хо дят
тела
героев,
находят
Скотта,
который,
умирая,
братски
обнял
Уильсона,
находят
п ис ьма,
документы.
Сооружают
могилу.
Простой
черный
крест
над
снеговым
хол мом
од и­
ноко
выс ится
в
белом
пространстве,
простотой
своей
являя
ве личе ств енный
памятник.
18 января прибывает,
наконец,
ко рабл ь
«Terra Nova», хижину сносят.
Печально,
но
гордо
возвращаются
участники
экс педиции
с
драгоценными
запи­
сями
в
Нов ую
Зеландию.
После
месяца
пл ава ния
они
при­
чаливают,
и
телеграф
передает
миру
вест ь
о
капитане
С ко тте.
В
одно
мгновение
сл ова
телеграммы
об лет ают
оба
полушария,
и
весть,
месяцами
таи вшаяся
в
снегу,
находит
отзвук
в
се рдца х
миллионов
людей.
Ло ндо н,
Англия,
весь
мир
в
несколько
минут
узнают,
что
завещал
умирающий
в
глубоком
одиноч е ств е
полярной
природы:
он
сознавал
в
это т
страшный
час,
что
умирает
ради
всего
мира,
ради
будущ е го,
—
и
вот
в есь
мир
вновь
охвачен
на
мгновение
сочувствием
к
его
судьбе.
Ни
одно
слово
поэт а
не
читалось
Ан гли ей
с
таким
пламенным
чувством,
как
эти
ст ро ки;
ни
один
герой
со
времени
гибели
Нельсона
не
зад ел
в
такой
степени
героического
сознания
целой
нац ии;
его
портрет
мелькает
в
бесчисленном
ко лич ест ве
экземпляров
перед
г ла­
за ми;
все
кол око ла
Англ ии
прославляют
его
подв иг;
все
с ердца
полны
им.
Беско н ечн ое
нап ряж е ние
жизни—ответ
на
его
предсмертный
призыв,
ибо
его
ж изнь
и
деятель­
ность
явились
для
нашего
в ремен и
доказательством,
что
героизм
не
отцвел
вместе
с
мифическим
миром,
что
он
пребывает
и
в
нашей
жизни.
Это т
призыв
к
духовному
величию
обращен
был
к
каждому,—мы
чувствовали
это,—
168

и
в
каждом
мд
нас
горячо
заговорило
гербйческое
ч увство,
то,
что
тускло
мерцает
в
повседневности.
В
грандиоз но й
борьбе
противоречивых
жизненных
сил
смерть
создала
м н огогран ную
жиз нь,
неудача
породила
новый
прилив
мужества,
гибель
— героический
подъем.
И
последний
удар
у гасаю щего
сердца
заста вил
ты сячи
сердец
забиться
звонко
и
трепетно.
О
всей
шири
его
подвига,
о
сменах
уж аса
и
н аде жды
сви дет ель ств ует
к нига; 1 с трепетным благоговением рас­
крываешь
ее
страницы,
п ере листы вае шь
сначала
небрежно,
п отом
с
возрастающим
волнением;
это
— дневник,
найден­
ный
на
груди
замерзшего.
Он
вы копа н
из
белой
могилы,
принявшей
его,
запечатлен
см ер тью,
начертан
той
возвы­
шенной
жизнью,
которую
мы
называем
героической,
с
тех
пор
как
не
осмеливаемся
признать
в
нашем
существе
при­
сутствие
бо жествен но го .
Эти
страницы
сопровождаются
бол ьши м
ко личество м
иллюстраций,
и
многие
из
них
изо ­
бражают
то,
чего
не
видел
ни
один
смертный:
Скотта
и
его
товарищей
у
полюса
и
накануне
их
героической
гибели.
Бесцветная
пл ас т инка,
однажды
ос ве ще нная,
за пе чатлела
то,
что
бы ло
когда-то,
и
эти
картины,
нем ые
свидетел и
ве л иких
мг н ов ений,
отражают
чудеса,
сотворенные
нашей
эпохой;
они
закрепили
прошлое,
оживили
мертвое
и
во с­
со зда ли
об лик
тех
люд ей,
которые
сви де тельс тву ют
о
не­
обыкновенном
в
наш ем
мир е
не
менее
убе дит ел ьно,
чем
новейшие
изобретения
и
открытия.
Нич то
в
наши
дни
не
пока зало
с
большей
убедительностью,
чем
эта
неудачная
экспедиция,
что
не
по
исходу
нуж но
судить
о
достижениях
воли,
а
по
затраченной
энергии.
Деяние
сам о
по
се бе
бес­
плодно,
будучи
единичным,
но
во ля
и
н апряж е ние
бес­
смертны,
так
как
они
порождают
подражание.
Смерть
ка пи-
1 «Последнее путешествие капитана Скотта» .
169

тан а
Ск отта —э то
мученическая
смерть
за
веру
в
человека,
чу до
человеческой
воли;
его
ко нчина
должна
бы ть
свя­
щенна
для
мира .
Из
такой
смерти
произрастет
тысяча
жизней,
и
такое
у мир ание
не
гибе ль,
а
прямая
ее
противо­
положность:
бессмертие.

СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
Пре дис ло вие ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... ...
7
Л еген да
о
сес тра х -б л из неца х.......................................................
13
Г лаза
извечного
брата......................................................................
49
Лионская
легенда..................................................................................
93
Рок о вые
мг н овен ия:
П ред исл ов ие. ... ... .. •.....................................................
107
Миг
Ватерлоо.
(Наполеон. 18 Ию ня 1815
г.) Перевод П. С.
Бе рнш тей н.
109
Мари е нбадс к ая
элегия.
(Гете на пути из Карлсбада в Веймар. 5
Сентября
1823 года)
Перев од
No.
Я.
Лоз инс ког о
....
125
О ткры тие
Эльдорадо.
(И.
А.
Зутер,
Калифорния.
Январь
1848 года)
Пе рево д
П.
С.
Бер ншт ейн.. ... ... ... ... ... ... ..
135
Смерт ный
ми г.
(Достоевский,
П ет е рбург,
Семеновский
плац.
22 Декабря 1849
года)
Перевод
В.
А.
Зор­
генфрея
.........
145
Борьба
з^
южный
полюс.
(Капитан Скотт, 16 Января 1912
года)
Пере вод
П.
С.
Бернштейн
....
•..................
151

КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
Ленинград,
Стремянная,
д. 4.
Тел.
184-61
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
СТЕ ФА НА
ЦВЕЙГА
АВТОРИЗ ОВАН НОЕ
ИЗД АНИЕ ,
единственное
на
русском
языке,
разрешенное
автором,
с
предисловиями
М.
ГОРЬКОГО
И
АВ ТОР А,
спе циа ль но
написанными
для
русского
издания,
с
к ри­
тико-биографическим
очерком
Рихарда
Шпехта
(Вена)
и
портретом
автора,
сделанным
для
Изд-ва
«Время»
ФРАНЦЕМ
МА ЗЕР ЕЛЬ
(Париж) .
Т.
I.
ЖГУЧАЯ
ТАЙНА.
Содержание:
Рассказ
в
су мер ках.—
Гувернантка. — Жгучая
тайна.
— Летняя
н ов елла.
Изд. 4-е.
Ст р. 208. Ц.
1 р. 20 к., в переплете 1
р.50к.
Т.
П.
АМ ОК.
Содержание:
Акок.— Женщина
и
ландшафт.—
Фантастическая
ночь.—Письмо
незнакомки. — Улица
в
лунном
св ете.
Изд.
4- е.
Стр. 256.
Ц.1р.
50 к.,
в
пер.1р.80к.
Т.
Ш.
СМЯТЕНИЕ
Ч УВСТВ.
Содержание:
Два дцат ь
четыре
ч аса
из
жизни
ж енщ ины.
—
Закат
од ного
сердца. —
Смятение
чувств.
Из д. 4-е.
Ст р. 224.
Ц.1р.30к.,впереплете1
р.60к.
Т.
IV.
НЕЗРИМАЯ
КО ЛЛЕК ЦИ Я.
Содержание:
Леп о релл а.—
Незримая
коллекция. —
Принуждение. — Случай
на
Женевском
озере.—Страх.—Таина
Байрона.
Изд . 4-е.
Стр. 200. Ц.
1 р. 20 к., в переплете 1
р.50к.
Т.
V.
РОК ОВ ЫЕ
М ГНОВ Е НИЯ.
Содержание:
Леге нд а
о
се­
стр ах- бл из нецах .—Г ла за
извечного
брата.—Лионская
легенда.—Роковые
мгновения:
Миг
Ват ерлоо. — М а-
риенбадская
элегия. — Открытие
Эл ьд орадо.—С ме рт ­
ный
ми г.
— Борьба
за
южный
полюс.
Изд. 3-е.
Стр. 176. Ц. 1 р. 20 к., в переплете 1
р.50к.
Т.
VI.
ТРИ
ПЕ ВЦА
СВ ОЕЙ
ЖИЗНИ. — Казанова.
— Стен­
даль. — Толстой.
Изд.
3- е.
Стр.
320.
Ц.
1р.
90 к.,
в
п ерепл ете
2р.
20 к.
Т.
УП.
ТРИ
МАСТЕРА.— Достоевский.—Диккенс.—Бальзак.
Готовится
к
печат и.
КАТАЛОГ
ИЗДАТЕЛЬСТВА
ВЫ СЫ ЛАЕТСЯ
ПО
ТРЕБОВАНИЮ
БЕСП ЛАТ НО

КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
.Ленинград,
Стремянная,
д.
4.
Тел.
184-61
СО БРА НИЕ
СОЧИНЕНИЙ
СТЕФАНА
ЦВЕЙГА
ИЗ
ОТЗЫВОВ
П ЕЧ АТИ:
«Стефан Цвейг— о д ин
из
наиб оле е
сейч ас
р асп ро стран ен­
ных
в
Германии
беллетристов
— обязан
своею
поп уля рн ос тью
действительно
виртуозному
ли тера тур ном у
п исьму ».
«Печать и Революция», 1926 г . , <No 3 .
«Стефан Цвейг —
один
из
лучших
пис ателе й
Запада,
и
мы
горячо
рекомендуем
его
м олодом у
поколению.
Цвей г
по­
коря ет,
пре жде
всего,
св оим
литературным
талантом.
Самые
щекотливые
темы
Цвейг
передает
иногда
пр ямо
с
потрясаю­
щей
силой,
всегда
с
п ораз и тельн ой
тонкостью
и
чуткостью».
«Смена*, Ленинград, 16. V. 1927 *.
«Это только средневековье умело так взволнованно рас ­
сказывать
о
любв и,
страстной,
всепожирающей
любви,
по л­
ной
страдания
и
са м оотреч ения ,
неразделенности
и
же ртвен ­
ности...
Но
невольно
пр иход ят
на
ум
именно
эти
сред нев еко­
вые
легенды,
ког да
зачитаешься
расск аза ми
Ст ефана
Цвей г а».
«Красная Газета», веч .
вып.
Л енингр ад, 1925 г.
,No 312.
«Автор подходит к своей теме с великой чистотой,
с
глубокой
серьезностью
и,
всюду
го воря
об
Эросе,
никогда
не
унижается
до
низменной
эротики».
«Жггзнъ Искусства*, Ленинград, 1925 No 29.
«Стефан Цвейг —пр ирож д енны й
художник,
тв орч еств о
ко­
торого
не
зависит
от
во йны
или
мира.
Л ирик,
нов е лл ист,
кри­
ти к,
дра мат ур г,
рассказчик
и
переводчик,
Стефан
Цвей г
ран о
достиг
из ве ст ности,
заставляя
с
выс о ким
мастерств ом
зву чат ь
любую
струну».
«Красная Газета», веч.
вып ,
Л енинград, 1927 г .,
37.
КАТАЛ ОГ
ИЗДАТЕЛЬСТВА
В ЫС ЫЛАЕ ТСЯ
ПО
ТРЕБОВАНИЮ
БЕСПЛАТНО

КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
Ленинград,
Стремянная,
д.
4.
Т ед.
184-61«
ВЫШЛИ
В
СВЕТ:
ДЖОЗЕФ
КОНРАД
НОСТРОМО
РОМАН
Перевод
с
английского
М арка
Волосова
Обложка
работы
С.
М.
По жар ск ого
С тр.
272.
Цена
2р.
85 к.,
в
переплет
25 к.
«По общему мнению западно- евр оп ейс ко й
критики
—
Джозеф
Конрад
оди н
из
сам ых
и нтер есн ых
прозаиков
п осл ед­
них
л ет.
Конрад—не
новатор;
он
цел ико м
прим ыкае т
к
класси­
ческ ой
пр озе
XIX века,
точнее—к
Флоберу
и
Мопассану;
его
ори­
гинальность
—в
способе
изо браж ения ,
в
чрезвычайно
гибкой
и
утонченной
композиции
и
в
стиле,
более
сдержанном,
чем
он
мог
бы
быть.
Конрад
—
худ ожник
больших
замыслов,
глу­
бокого
з нания
и
беспощадного
анализа».
«Печать и Революциям, 1925
2.
АНН
ПАРРИШ
ВЕЧНЫЙ
ХОЛОСТЯК
РОМАН
Перевод
с
английского
М.
И.
Ра тнер
Обложка
работы
М.
А.
Кирнарского
Ст р.
256.
Ц.
1р.
75 к.
«Узкий семейный мирок,
з амкнуты й
тесный
круг
буд­
ничных
переживаний
и
затаенных
личных
драм
изображен
автором
с
большой
художественной
си лой
и
пси хол оги ческ ой
глубиной.
Действующие
лида
— живые
люди;
каждый
имее т
свое
индивидуальное
лицо.
Быт
американской
провинции
—
скульптурно
выпуклый.
К нига
читается
легко.
(Из отзыва Библ .
Комиссии
Научно-Метод.-Совета ЛГОНО,
1435).
КАТА ЛОГ
ИЗДАТЕЛЬСТВА
ВЫСЫЛАЕТСЯ
ПО
ТРЕБОВАНИЮ
БЕСПЛАТНО

КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
Ленинград,
Стремянная,
д.
4.
Т ед.
184-61
ВЫШЛИ
В
СВ ЕТ:
ГЕРМАН
ЗУДЕРМАН
ЖЕНА
СТ ЕФ ФЕНА
ТРО
ИХ ОЛЬТА
РОМА Н
Перевод
с
немец ког о
Б.
Евгениева
и
Е.
Э-
Бло к
Обложка
ра боты
Евг.
Белухи
Стр.
484.
Ц ена
3р.
40 к.
«Весь драматургический опыт Зудермана по обрисовке
и
ха ра кте ристике
действующих
лиц
пригодился
в
роман е
для
из ум ител ьно
четкого
рису нк а
его
персонажей...
Ром ан
про­
изводит
впечатление
полной
чаш и
жизни,
со
всем
ее
трепетом
и
нас ыщ енност ь ю. ..
Зуде рм ан
дал
потря сающе
пол ную
картину
германского
о бществ а;
он
поставил
наново
извечный
во прос
об
о тно шени ях
художника
к
браку,
м орал и, «филистерам»
и
ко
все му
социа льно- быт о вом у
укладу
общества
в
условиях
капиталистического
строя
стра ны ...
Этот
роман
Зу дер мана —
весьма
значительное
я влен ие
среди
оск уд ев шей
и
заметно
обм елевш ей
литературы
по слев ое нной
Германии».
л Красная
Г азет а», веч.
вып ., 1928 г., <No 306.
ЖО РЖ
Д ЮА МЕЛЬ
ПР ИНЦ
ЖАФФАР
РО МАН
Пе ре вод
с
фр анц,
под
ред.
И.
Н.
Шульговского
Стр.
232.
Ц.
1р.
10 к.
«Вся книга—пестрая
россыпь
очен ь
ярких
и
впечатляю­
щих
«картинок» .
П еред
читателем
развертывается
совре­
менный
Тунис.
Страна
с
большими
ку льт урн ыми
традици­
ями
и
с
больши м
историческим
прошлым,
сдавленная
ныне
пятой
фран цуз ск ого
империализма...
Картинки
при роды,
бы та
и
выразительная
галлерея
типов
со времен н ого
Ту ниса
д аны
в
«Жаффаре»
замечательно
ярко,
выпукло
и
отчетливо».
«Книгоноша», 1925 г ., <No 6.
КА ТАЛ ОГ
ИЗДАТЕЛЬСТВА
ВЫ СЫ ЛАЕТС Я
ПО
ТРЕБОВАНИЮ
БЕСПЛАТНО

КООПЕРАТИВНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ВРЕМЯ»
Ленинград,
Стремянная,
д.
4.
Тед .
184-61
ВЫШЛИ
В
СВЕТ:
ЖАН-ЖАК
БРУССОН
ИЗ
ПАРИЖА
В
БУЭНОС-АЙРЕС
Перевод
с
французского
С.
М.
Гершберг
и
А.
С.
Ку ли­
ше
р
под
редакцие й
и
с
п реди слов ием
пр оф.
А.
А.
Смирнова
Обложка
раб от
С.
М.
Пожарского.
~
Стр.
256.
Ц.
1р.
75 к.
„«Из Парижа в Буэнос- А й ре с»
—
прямое
пр одо лж ение
и
завершение
м ем уаров
об
А.
Фра нсе,
начатых
его
бывш им
се крет ар ем
Ж.
Ж.
Бруссоном
книг ой
«Анатоль Франс в ха­
л ате». ..
Это
—
ма ст ерски
скомпанованный,
за хв аты ва ющий
роман...
Это
—
не
просто
м ем уары,
а
мемуарная
беллетри­
стика,
со
всеми
вытекающими
из
это го
последствиями..
.**
(Из предисловия проф .
А.
А,
Смирнова),
ЭДУАРД
ЭС Т ОНЬЕ
ЛАБИРИНТ
РОМАН
Перевод
с
французского
В.
М.
Вельского.
Обложка
работы
С.
М.
Пожарского.
Стр.
240.
Цена
1р. 70
к.
«... Роман читается
с
интерес ом,
заставляет
з адум ать ся
пад
целым
ряд ом
в оп росов
эт и ческ ого
и
психологического
порядка».
(Из отзыва Библиогр .
Комиссии
Научно-Методич,
Совета
АГОН О
<No 1936).
КАТАЛОГ
ИЗДАТЕЛЬСТВА
ВЫСЫ ЛАЕТСЯ
ПО
ТРЕБОВАНИЮ
БЕСПЛ АТНО