/
Автор: Ковалевский М.М. Хайлова Н.Б.
Теги: всеобщая история политика политические науки история биографии социология избранные труды
ISBN: 978-5-8243-1285-0
Год: 2010
Текст
ИНСТИТУТ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ
БИБЛИОТЕКА
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
ОБЩЕСТВЕННОЙ
МЫСЛИ
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО НАЧАЛА XX ВЕКА
Руководитель проекта
А. Б. Усманов
Редакционный совет:
Л. А. Опёнкин, доктор исторических наук, профессор
(председатель);
И. Н. Данилевский, доктор исторических наук, профессор-,
А. Б. Каменский, доктор исторических наук, профессор-
Н. И. Канищева, кандидат исторических наук,
лауреат Государственной премии РФ
(ответственный секретарь);
А. Н. Медушевский, доктор философских наук, профессор-,
Ю. С. Пивоваров, академикРАН-,
К. К. Сорокин, кандидат исторических наук,
лауреат Государственной премии РФ
* (сопредседатель);
В. В. Шелохаев, доктор исторических наук, профессор,
лауреат Государственной премии РФ
(сопредседатель)
МОСКВА
РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
(РОССПЭН)
2010
ИНСТИТУТ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ
Максим Максимович
КОВАЛЕВСКИЙ
ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ
Часть 1
СОСТАВИТЕЛЬ,
АВТОР ВСТУПИТЕЛЬНОЙ СТАТЬИ
И КОММЕНТАРИЕВ:
Н. Б. Хайлова,
кандидат исторических наук
МОСКВА
РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
(РОССПЭН)
2010
УДК94(47)(082.1)
ББК 66.1(2)5
К56
И СПОРТ
Долгосрочная благотворительная программа
осуществлена при финансовой поддержке
НП «Благотворительная организация «Искусство и спорт»
Ковалевский М. М. Избранные труды: в 2-х ч. - Ч. 1 /
К56 М. М. Ковалевский; [сост., автор вступ. ст. и коммент. Н. Б. Хайло-
ва]. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН),
2010. — 576 с. — (Библиотека отечественной общественной
мысли с древнейших времен до начала XX века).
ISBN 978-5-8243-1285-0
УДК 94(47) (082.1)
ББК 66.1(2) 5
ISBN 978-5-8243-1285-0
© Хайлова H. Б., составление тома,
вступительная статья, комментарии, 2010
© Институт общественной мысли, 2010
© Российская политическая энциклопедия, 2010
Максим Максимович Ковалевский
Максим Максимович Ковалевский родился 27 августа (8 сен-
тября) 1851 г. в Харькове в богатой семье. Его предки были
выходцами из Польши и принадлежали к древнему роду Доленго-
Ковалевских. Среди фамильных реликвий хранились духовные за-
вещания, датированные XVII в. Дворянский титул был пожалован
представителям рода Екатериной II. Бабушка Ковалевского по отцов-
ской линии была близкой родственницей адмирала П. С. Нахимова.
Со стороны матери Ковалевский происходил из польского рода По-
знанских, причем его бабушка была немкой из рода Мюнстеров. «По-
сле этого предоставляю решить, к какой я собственно принадлежу
национальности, — не без иронии замечал Ковалевский. — Прибавь-
те окружающих меня с детства немецких гувернанток и французских
гувернеров, изучение многих предметов, в том числе истории и ми-
фологии на французском языке, более раннее знакомство с Шилле-
ром и Мармонтелем, чем с Пушкиным и Гоголем — и вам легко будет
прийти к тому заключению, что в украинской обстановке потомок
малороссийских казаков, с примесью польской и немецкой крови,
приобщался с самого детства к общеевропейской культуре»1.
Отец будущего ученого и общественного деятеля (тоже Максим
Максимович) — полковник, участник Отечественной войны 1812г.—
в течение двадцати пяти лет был предводителем дворянства Харь-
ковского уезда и фактически исполнял обязанности предводителя
Харьковского губернского дворянства. Он отличался независимым
нравом, считал службу при царском дворе ниже своего достоинства.
Вполне в его духе был отказ от предложения представить его в камер-
геры. Максим Максимович был умен, красив, пользовался успехом у
дам и женился уже в 55-летнем возрасте на 28-летней Екатерине Иг-
натьевне Познанской. Их единственным ребенком стал сын Максим.
В тринадцать лет Максим лишился отца. Впоследствии" судьба Кова-
1 Ковалевский М. М. Моя жизнь. Воспоминания. М., 2005. С. 51.
6
Н. Б. Хайлова
левского сложилась так, что ему не удалось создать собственную се-
мью. На всю жизнь он сохранил горячую любовь к своей матери —
женщине умной, необыкновенно сердечной, с развитым вкусом,
всецело посвятившей себя заботам о сыне. Она была поклонницей
оперного искусства, театра, ценительницей живописи, знатоком
французской литературы. Именно матери, как считал сам ученый,
он был обязан удачным выбором первых книг для чтения, рано раз-
вившимся в нем интересом к истории и этнографии. Овладев уже в
раннем возрасте основными иностранными языками, Ковалевский
затем постоянно совершенствовал свои знания в области лингви-
стики, освоив наречия испанского, итальянского, французского и
других языков.
До четырнадцати лет Ковалевский получал домашнее образо-
вание, затем поступил в 5-й класс 3-й Харьковской гимназии. По
окончании ее с золотой медалью в 1868 г. он стал студентом юри-
дического факультета Харьковского университета — одного из ста-
рейших учебных заведений России. По собственному признанию
Ковалевского, глубокое впечатление на него еще в юности произ-
вели труды О. Конта, Дж. Милля, Г. Спенсера, Ф. Лассаля, А. Смита,
К. Маркса, Ч. Дарвина, Т. Мальтуса, венгерского экономиста Ю. Кауца,
английских, французских и немецких юристов (Э.-В. Кокс, А. Батби,
А. Эскирос, К. А. Миттермейер, Ф.-А. Бинер, К.-Л. Арндт), «Гражданская
община древнего мира» Фюстель де Куланжа, «Дух римского пра-
ва» Р. фон Неринга, «Древнее право» Г.-С. Мэна, «Этюды по истории
человечества» Ф. Лорана, работы по западноевропейской истории
Г. Галлама, Ф. Гизо, «История цивилизации в Англии» Г. Бокля, «Об-
щественный быт Англии. Очерки земства, города и суда с характе-
ристикой соответствующих учреждений Франции и современных
преобразований в России» М. И. Зарудного и др. Будучи студентом,
Ковалевский имел возможность живого общения с крупными евро-
пейскими учеными и общественными деятелями. Так, посещая Вену,
он слушал лскциц немецкого юриста, экономиста и государствоведа
Л. фон Штейна, одного из идеологов катедер-социализма А. Шеффле.
В родном же университете Ковалевскому особенно запомнились лек-
ции правоведов П. П. Цитовича, Л. Е. Владимирова, А. Г. Станиславского,
А. Н. Стоянова, С. В. Пахмана, филолога А. Ф. Потебни, занятия по
философии К. К. Гаттенберга, по истории политической экономии
И. П. Сокальского. Однако своим духовным наставником Ковалев-
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
7
ский считал прежде всего специалиста по международному пра-
ву профессора Д. И. Каченовского, близко знавшего А. И. Герцена,
Т. Н. Грановского, П. Н. Кудрявцева. Ковалевский признавался, что
именно от Каченовского он получил «первые сведения о конститу-
ционных порядках западноевропейских стран», под его влиянием
решил «посвятить себя проповеди <.„> начал гражданской свободы,
местного самоуправления, народного представительства и судебной
ответственности всех органов власти от высших до низших»2. С 3-го
курса Ковалевский специализировался по государственному праву
европейских стран.
I860-1870-е гг. в России были временем острых политических
диспутов между сторонниками различных взглядов на обновление
жизни. К этому времени относится увлечение Ковалевского изуче-
нием истории социалистических идей, в особенности, теорией «кри-
тического социализма» П. Прудона, согласно которой изменения в
общественном строе должны происходить не путем насильственно-
го переворота, а в результате эволюции нравственных понятий лю-
дей, развития человеческой солидарности («взаимности», по Прудо-
ну). «Свобода», «равенство», «взаимность» — эти принципы, сформу-
лированные Ковалевским в юности, определяли его взгляды и дея-
тельность на протяжении всей дальнейшей жизни. В студенческую
пору он вошел в кружок Е. Н. Солнцевой (впоследствии — известной
революционерки), занимавшийся культурно-просветительной рабо-
той, пропагандой идей мирного постепенного прогресса.
В 1872 г. Ковалевский получил степень кандидата права за рабо-
ту «О конституционных опытах Австрии и чешской национальной
оппозиции» и был оставлен при университете для подготовки к ма-
гистерскому экзамену по государственному и международному пра-
ву. Вплоть до 1877 г. он продолжал образование за границей: слушал
лекции в европейских университетах, работал в архивах и библиоте-
ках Германии, Франции и Англии. В центре внимания молодого уче-
ного в этот период — конституционное право, история французских
и английских государственных учреждений, история политических
учений и др. В Берлине он посещал лекции юристов: Г.-Р. Гнейста,
Г. Дернбурга, Э. Экка, Ю. Барона, Г. Безелера, П. Гиншиуса, специали-
1 Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 90.
8
Н. Б. Хайлова
ста. по истории права Г. Бруннера, историков К. Нича, Т. Моммзена,
И. Дройзена, Г,-Г. фон Трсйчкс, философов Э. Целлера, Е. Дюринга, фи-
зиков и физиологов Г фон Гельмгольца, Э. Дюбуа-Реймонда и др. Сре-
ди берлинских знакомых Ковалевского — катедер-социалисты эконо-
мисты Л. Брентано, Г. Кнапп, А. ТРльд, А Вагнер, Э. Нассе, Г. Шмоллер,
Г. Шонберг и др., члены Эйзенахского съезда (6-7 октября 1872 г.),
основатели Союза социальной политики, выступавшие с пропа-
гандой идей постепенных социальных реформ, пытавшиеся найти
«средний путь» между радикализмом представителей манчестерской
научной школы, не допускавших вмешательства государства в сфе-
ру экономики, и революционными устремлениями левого крыла
социал-демократов. Впоследствии Ковалевский отмечал значитель-
ное воздействие идей катедер-социализма на русских ученых своего
поколения. Под влиянием немецкой школы политической экономии
и истории права у него самого зародился интерес к изучению «хозяй-
ственных порядков, предшествующих торжеству капитализма, или
уцелевших в более или менее вымирающем виде после наступления
этого торжества»5.
Ковалевский вспоминал: «...моя умственная жизнь была особенно
деятельна в годы ученичества в Лондоне и Париже»3 4. В Париже он
не только слушал лекции юристов (П. Жирара, Л. Рено, Ж. Эсмена),
историков (Э. Бутми, Э. Лабулэ, философов (П. Жане, А. Франка) и
др., но и общался со своими соотечественниками И. И. Мечниковым,
П. Л. Лавровым. Именно здесь, вдали от родины, судьба впервые свела
Ковалевского с И. С. Тургеневым, социологом Г. Н. Вырубовым. Среди
его лондонских знакомых также — экономист И. И. Янжул, философ
В. С. Соловьев. Под влиянием историка И. В. Лучицкого он занялся
изучением французских административных учреждений. В Лондоне
завязалось непосредственное общение Ковалевского с философами
Дж. Льюисом, Г. Спенсером, Ф. Энгельсом, Т. Грином, политэкономом
У. Бэджготом, профессором права Дж. Брайсом, историками Э. Фри-
маном, В. Стеббсом, писателем, адвокатом Ф. Гаррисоном, который
ввел Ковалевского в кружок позитивистов. Однако особое значение
для Ковалевского, по его признанию, имели встречи с К. Марксом,
3 Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 111.
4 Там же. С. 261.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
9
первая из которых произошла летом 1875 г. Ковалевский всегда со-
хранял благодарную память о Марксе как о «дорогом учителе»: «Очень
вероятно, что без знакомства с Марксом я бы не занялся ни историей
землевладения, ни экономическим ростом Европы, и сосредоточил
бы свое внимание в большей степени на ходе развития политических
учреждений»5.
В Лондоне Ковалевский интенсивно работал над своей магистер-
ской диссертацией «История полицейской администрации и поли-
цейского суда в английских графствах с древнейших времен до смер-
ти Эдуарда III. К вопросу о возникновении местного самоуправления
в Англии» (Прага, 1877), а кроме того занимался изучением землевла-
дения и сословного строя в средневековой Англии, что впоследствии
послужило основой для его докторской диссертации «Обществен-
ный строй Англии в конце средних веков» (М., 1880). В лондонский
период под влиянием трудов английских, американских, француз-
ских ученых (Д. Мак-Ленан, Л. Морган, Г. Мэн, Дж. Леббок, Э. Тейлор,
Д. Фразер, Э. Дюркгейм и др.) окончательно сформировался иссле-
довательский интерес ученого к этнологии, первобытной культуре,
ранним формам общественности. Ковалевский поставил перед собой
цель выяснить происхождение и проследить эволюцию основных
общественных учреждений и институтов, форм общественного со-
знания (община, семья, собственность, государство, право, религия,
мораль и т. д.), изучить закономерности и специфику перехода раз-
личных народов к гражданскому обществу и правовому государству.
По возвращении в Россию, на протяжении десятилетия (1877—
1887) судьба Ковалевского была тесно связана с Московским уни-
верситетом (доцент, с 1880 г. доктор, профессор кафедры государ-
ственного права европейских держав юридического факультета).
С блеском защитив магистерскую (1878), а затем докторскую (1880)
диссертации, Ковалевский на два года уехал в очередную загранич-
ную командировку с целью продолжения работы в архивах Италии,
Испании и США. Характерно, что живая жизнь со всеми ее противо-
речиями всегда представляла не менее ценный источник для работы
мысли ученого, чем архивные рукописи и книжные редкости. Ис-
кренний, глубокий интерес к людям, постоянное общение с предста-
5Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 198, 200.
10
Н. Б. Хайлова
вителями разных социальных групп помогали Ковалевскому в поис-
ке новых подходов к объяснению общественных явлений. В Америке
он всерьез занялся изучением положения чернокожего населения,
вникал в деятельность американского конгресса, установил контакты
со многими коллегами и научными учреждениями этой страны.
Вернувшись в Москву, 26-летний ученый оказался в близкой ему
по духу университетской среде, тон в которой задавали как стар-
шие профессора (В. И. Герье, В. О. Ключевский, Н. И. Стороженко,
М. М. Троицкий), так и его сверстники из числа молодой профессу-
ры (экономисты И. И. Иванюков, И. И. Янжул, А. И. Чупров, юристы
Ю. С. Гамбаров, С. А. Муромцев, историк П. Г. Виноградов и др.), стре-
мившиеся, как и он, «послужить своим знанием и своей энергией не
отвлеченной науке, а запросам жизни». «В университете М. М. Ко-
валевский читал курсы как общих, так и специальных дисциплин.
Огромные знания и эрудиция позволили ему вести в университете
несколько курсов лекций по самым различным темам: конституцион-
ному праву, истории государственных учреждений в Европе, истории
американских учреждений, сравнительной истории семьи, собствен-
ности, истории сословий на Западе и в России, истории древнейшего
уголовного права и процесса. Особой популярностью пользовались
его лекции по конституционному праву, на которые стекались студен-
ты почти со всех факультетов»6. По словам К. А. Тимирязева, в москов-
ский период своей жизни Ковалевский «был одной из центральных
фигур» не только кружка молодых университетских профессоров, но
и «вообще московских научно-литературных кружков»7.
Ковалевский участвовал тогда в работе многих научных обществ,
в том числе, Юридического, Археологического, Психологического,
Общества любителей российской словесности. Особенно заметный
резонанс имела деятельность Ковалевского и его друзей в Этногра-
фическом отделе Общества любителей естествознания, антрополо-
гии и этнографии при Московском университете. По свидетельству
современников, московский кружок этнографов своими исследова-
ниями в области обычного права вызвал широкий интерес на ме-
стах к народному быту.
6Погодин С. Н. Максим Максимович Ковалевский. СПб., 2005. С. 17.
1 Тимирязев К. А. Памяти друга //Летопись. 1916. № 8. С. 221.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
И
Ковалевский одним из первых занялся изучением общественного
строя горцев Кавказа, совершил три этнографических экспедиции
на Кавказ: в 1883 г. совместно с филологом и историком (впослед-
ствии академиком) В. Ф. Миллером; в 1885 г. — с И. И. Иванюковым;
в 1887 г. — с Ю. С. Гамбаровым). Материалы этих поездок легли в
основу его путевых заметок, а также исследований о родовых отно-
шениях и формах их распада8.
В 1879 г. вышел в свет первый фундаментальный труд Ковалев-
ского «Общинное землевладение, причины, ход и последствия его
разложения». «Не плакать, не смеяться, а понимать», — эти слова
Б. Спинозы, избранные Ковалевским в качестве эпиграфа к моно-
графии, определяли суть его научной методологии, основанной на
строгой объективности. Совместно В. Ф. Миллером Ковалевский в
1879-1880 гг. издавал «Критическое обозрение» («журнал научной
критики и библиографии в области наук историко-филологических,
юридических, экономических и государственных»). Вместе с
С. А. Муромцевым, В. А. Гольцевым и другими Ковалевский редакти-
ровал журнал «Юридический вестник», орган либеральной профес-
суры юридического факультета Московского университета. Участво-
вал он и в других либеральных изданиях, в том числе, газетах «Поря-
док» (Санкт-Петербург., 1.01.1881 — январь 1882, редактор-издатель
М. М. Стасюлевич) и «Земство» (Москва, 3.12.1880 — 3.7.1882, редак-
тор В. Ю. Скалой, издатель А. И. Кошелев); поддержал инициативу
лидеров Черниговского земства И. И. Петрункевича и А. Ф. Линфор-
са по созыву первого земского съезда в Москве в 1879 г. (съезд не
состоялся).
8 См., например: В горских обществах Кабарды. Из путешествия Веев. Милле-
ра и Макс. Ковалевского // Вестник Европы. 1884. № 4. С. 540-588 (переиздание:
Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 533-571); Современный обычай и древний
закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. Т. 1-2. М.,
1886; У подошвы Эльбруса. Очерк // Вестник Европы. 1886. № 1. С. 8.3-112; № 2.
С. 553-580 (совместно с И. И. Иванюковым); В Сванетии. Из путешествия
И. Иванюкова и М. Ковалевского // Там же. 1886. № 8. С. 566-612; № 9- С. 5-59
(переиздание: Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 572-655); Родовое устройство
Дагестана // Юридический вестник. 1888. № 12. С. 51.3-551; Закон и обычай на
Кавказе. Т. 1-2. М, 1890; Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном про-
шлом. Опыт в области сравнительной этнографии и истории права. Вып. I. СПб.,
19Н, и др.
12
Н. Б. Хайлова
Круг общения Ковалевского в Москве был чрезвычайно широк и
включал в себя ученых, писателей, музыкантов, театральных деяте-
лей и т. д. На традиционных встречах по четвергам у него дома со-
бирались для обсуждения актуальных тем преподаватели высших
учебных заведений, публицисты из «Русских ведомостей», «Русской
мысли» и других изданий, приезжие из провинции и иностранные
путешественники. В гостях у Ковалевского бывали И. С. Тургенев,
Л. Н. Толстой, Глеб Успенский. Он был лично знаком с идеологами
народничества Н. К. Михайловским и П. Л. Лавровым (последний —
один из ближайших друзей Ковалевского), оказывал содействие
Н. Г. Чернышевскому. Среди друзей и знакомых Ковалевского члены
московских славянофильских кружков А. И. Кошелев, И. С. Аксаков,
С. А. Юрьев, О. А. Новикова; историки С. М. Соловьев, Н. И. Кареев,
И. В. Лучицкий, Ф. И. Буслаев, К. Д. Кавелин, писатели Н. Н. Златоврат-
ский, А. Т. Эртель, П. Д. Боборыкин; литературоведы А. Н. Веселовский
и Н. И. Стороженко и многие другие. Ковалевский был завсегдата-
ем оживленных общественно-политических дискуссий в кружке из-
вестного адвоката П. И. Танеева, куда в том числе входили К. А. Ти-
мирязев, А. Г. Столетов, И. М. Сеченов, П. Н. Лебедев, С. С. Корсаков,
С. А. Муромцев, А. И. Чупров, М. Е. Салтыков-Щедрин, П. И. Чайков-
ский, С. И. Танеев.
Преподавательская деятельность Ковалевского совпала с перио-
дом контрреформ Александра III. Своей важнейшей задачей прави-
тельство считало насаждение в высшей школе «верноподданниче-
ских настроений». Автономия университетов после введения в 1884 г.
нового университетского устава была фактически уничтожена. Од-
нако внешние обстоятельства не могли заставить Ковалевского от-
казаться от проповеди близких ему взглядов. Стремясь к достижению
своей цели («подготовить россиян к конституции»), он, по существу,
разъяснял с университетской кафедры основные принципы реформ,
необходимых для России, обосновывая приоритет свободы лично-
сти и верховенства закона. Кампания против него, начатая по ини-
циативе министра народного просвещения И. Д. Делянова, завер-
шилась увольнением Ковалевского из университета (6 июня 1887 г.)
«за отрицательное отношение к русскому государственному строю»,
«тлетворное» влияние на умы молодежи. Ему было запрещено читать
лекции не только в Москве, но и в других городах России. После вы-
нужденной отставки Ковалевский вскоре уехал из России. Он «не был
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
13
в настоящем смысле изгнанником или эмигрантом, он мог свободно
приезжать и уезжать из России, но фактически он чувствовал себя
отрешенным от дела»9.
В период пребывания за границей (1887-1905) Ковалевский «стал
культурным “гражданином мира”, аккредитованным представите-
лем передовой мыслящей России в умственных центрах Европы»10.
С конца 1880-х гг. Ковалевский жил на вилле, купленной им в
окрестностях Ниццы, в Болье. Время Ковалевского было распре-
делено между поиском необходимых материалов для научных ис-
следований в библиотеках и архивах и чтением лекций в учебных
заведениях Европы и Америки.
Круг зарубежных знакомств Ковалевского постоянно расши-
рялся. Среди его друзей — экономист Г. Дени, социологи Г. де Греф,
Э. Реклю, юристы Э. Вандервельде, Э. Пикар, этнограф М. Реклю,
один из лидеров австрийской социал-демократии О. Бауэр и др.
По приглашению Фонда Лорена (при посредничестве С. В. Кова-
левской11, в то время профессора математики Стокгольмского
университета), с февраля 1888 г. Ковалевский занимался органи-
зацией высшей школы общественных наук в Стокгольме12. Читая
лекции в Оксфордском университете13, он стал «первым русским,
призванным говорить о России на английском языке»14. Курсы Ко-
валевского по проблемам этнографии народов России и Кавказа,
9Погодин С. Н. Указ. соч. С. 24.
ю Овсянико-Куликовский Д. Н. Воспоминания. Пг., 1923. С. 165.
11 Подробнее о взаимоотношениях М. М. Ковалевского и С. В. Ковалевской
см.: Погодин С. Н. Несостоявшийся брак // Вопросы истории. 1998. № 3. С. 142-
146; Он же. Максим Максимович Ковалевский. С. 25-34.
12 См. публикации М. М. Ковалевского: Tableau des origins et de 1’evolition de la
famille et de propriete, par Maxime Kovalevski. Stockholm, 1890. (Publ. fond Loren)
(рус. пер.: Взгляд на происхождение и развитие семейства и собственности.
СПб., 1890); Очерк происхождения и развития семьи и собственности. Лекции,
читанные в Стокгольмском ун-те. СПб., 1895 (2-е изд., СПб., 1899; переиздание:
М, 1939).
13 См. публикации М. М. Ковалевского: Этюды о современном обычае и древ-
нем законе России. (Лекции, читанные в Оксфордском университете). Этюд I.
Брачные обычаи и нравы русского народа и эволюция брака в их освещении //
Всемирный вестник. 1903. № 1. С. 1-21; Этюд II. О современной русской семье и
главным образом о т. н. большой семье или семейной общине у великороссов //
Там же. 1903. № 2. С. 1-26.
ц Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 256.
14
Н. Б. Хайлова
экономической и политической истории России и стран Запада15
слушали студенты Парижа, Брюсселя, Сан-Франциско, Чикаго и др.
Во время поездок в США (1881, 1901) Ковалевский искал ответ на
вопрос о том, «как сложилась американская гражданственность и
создался особый психический тип американца»16. Под влиянием
публициста и политэконома Генри Джорджа, автора книги «Про-
гресс и бедность» (1879), а также историка Г. Адамса русский уче-
ный занялся изучением земельной политики и истории местного
самоуправления в США.
В годы пребывания за рубежом Ковалевский стал признанным
авторитетом в мировой науке, завершил работу над своими основ-
ными фундаментальными трудами — «Происхождение современной
демократии»17 и «Экономический рост Европы до возникновения
капиталистического хозяйства»18 (последнее исследование совре-
менники приравнивали по значению к «Капиталу» К. Маркса, «Исто-
рии современного капитализма» В. Зомбарта). Ковалевский был из-
бран членом Британской ассоциации наук (с 1895 г. — президент).
С 1907 г. он — член-корреспондент Французского института («Акаде-
мии нравственных и политических наук»).
Вдали от России Ковалевский впервые проявил себя как круп-
ный организатор науки и высшего образования. Ему принадлежит
особая роль в процессе институализации социологии на Запа-
15 См., в частности, публикации М. М. Ковалевского-. Modem Customs and
Ancient laws of Russia, being the Ilchester lectures for 1889-90. London, 1891; Крат-
кий обзор экономической эволюции и подразделение ее на периоды. Вступи-
тельная лекция, читанная в Institut des Hautes Etudes в Брюсселе. СПб., 1899; Раз-
витие народного хозяйства в Западной Европе, Публичные лекции, читанные в
Брюссельском ун-те. СПб., 1899; Morale sociale. Lemons professes au College libre
des sciences Sociales par G. Belot, Marcel, Bernes, Brunschweig, F. Buisson, Dauriac,
Delbert, Ch Gide, M. Kovalevski... Preface de Emile Boutroux. Paris, 1899; Russian
political institutions. The growth and development of these institutions from the
beginnings of Russian history to the present time. Chicago, 1902; Этнография и со-
циология. (Лекция, прочитанная профессором М. М. Ковалевским на фр. яз. в
парижской Ecole Libre des Hautes Etydes Sociales) // Вестник воспитания. 1904.
№ 3. С. 34-66;. и др.
16Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 306.
17Ковалевский М. М. Происхождение современной демократии. Т. I-III. М.,
1895; Т. IV. М, 1897.
Ковалевский М. М. Экономический рост Европы до возникновения капита-
листического хозяйства. Т. I. М., 1898; Т. 11. М., 1900; Т. III. М., 1903.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
15
де, а впоследствии в России. В начале 1890-х гг. он стал одним
из создателей Международного института социологии в Париже
(с 1907 г. — президент). В 1880-е — начале 1900-х гг. Ковалев-
ский являлся одним из руководителей и постоянным участником
международных социологических конгрессов19 и других научных
форумов (в том числе съезда Британской ассоциации историков
в Оксфорде, съезда ориенталистов в Лондоне, первого Между-
народного конгресса сравнительной истории права), организа-
тором, сотрудником ряда научных периодических изданий —
«Ее Devenir Social», «Revue Internationale de Sociologie», «Bibliotheque
sociologique internationale», «Nouvelle Revue historique de droit
francais et etranger», «Antropologie» во Франции, «Rivista italiana di
sociologia» в Италии, «The Archaeological Review» в Англии и др. В
течение ряда лет он состоял посредником в отношениях редакции
«Русских ведомостей» с литераторами-эмигрантами и сам был по-
стоянным сотрудником газеты20.
Современные исследователи ставят имя Ковалевского в одном
ряду с именами русских ученых-эмигрантов (Г. Н. Вырубов,
И. И. Мечников, П. А. Кропоткин, Е. В. де Роберти и др.), которые, со-
храняя приверженность национальной культуре, сняли с нее клеймо
подражательности и примитивности, распространили ее влияние
на представителей близкого западного окружения, способствовали
формированию положительного «имиджа» России, явились прово-
дниками культуры и интересов нашей страны за рубежом. «В этом
заключалась их роль посредников в синтезе различных культур <...>
19 См., например, публикации М. М. Ковалевского: Le passage historique de la
propriete collective a la propriete individuelle // Annales de 1’Institut International de
Sociologie, t. II. Travaux du second congres tenu a Paris en septembre-octobre 1895.
Paris, 1896 (рус. перевод: Эволюция собственности. Исторический переход от
коллективных форм землевладения к частной собственности // Вестник все-
мирной истории. 1900. № 3); «Доисторическое время в России» («Ее prehistorique
en Russie») [Доклад, прочитанный 1 октября 1894 г. в Париже на II социологиче-
ском конгрессе] // Русское богатство. 1895. № 3; [Выступление на международ-
ном социологическом конгрессе в Брюсселе] // Annales de 1’Institut international
de sociologie. Paris, 1902, t. VIII; Теория заимствования Тарда [Доклад, прочитан-
ный по-французски профессором М. М. Ковалевским на Парижском социологи-
ческом конгрессе в июле 1903 г.] // Вестник воспитания, 1903, № 9 (отд. издание:
М„ 1903).
20 Анучин Д. Н. Памяти М. М. Ковалевского. М., 1916. С. 16.
16
Н. Б. Хайлова
Вместе с русскими писателями ученые явили миру возможность су-
ществования культуры, объединяющей элементы Запада и Востока,
<„> одними из первых они пробили брешь в европоцентризме, став
своеобразными предшественниками более позднего евразийства»21.
Ковалевский и его единомышленники связывали надежды на де-
мократическое обновление России с ее равноправным сотрудниче-
ством в союзе цивилизованных государств. Сам Ковалевский пред-
ставлял новый для России тип независимого ученого, который сфор-
мировался в эмиграции вне рамок государственной опеки и оказался
«особо восприимчивым к новой форме организации исследований,
на основе неформальных контактов, международного сотрудниче-
ства, коллективных форм работы»22.
Вместе с И. И. Мечниковым, Е. В. де Роберти, Ю. С. Гамбаровым
и др. Ковалевский организовал Русскую высшую школу обществен-
ных наук в Париже (1901-1905), интернациональную по составу
педагогов и слушателей, со свободным выбором предметов препо-
давания, что было тогда настоящим прорывом в развитии высшей
школы, стимулом научных исследований. Школа должна быть вне
политики, — в этом Ковалевский был убежден. Главную цель пре-
подавания он видел в подготовке широко и свободно мыслящих
людей. Неизбежным следствием этого должно было стать не ме-
нее важное для Ковалевского и его единомышленников «смягчение
резких противоположностей между крайними мнениями, сближе-
ние политических групп, способных действовать на общей почве».
Школа получила официальное признание и была принята в ведом-
ство Министерства народного просвещения Франции. Помимо
обучения русской эмигрантской молодежи, Школа являлась допол-
нением к высшим учебным учреждениям Франции, где изучалась
история, юриспруденция и литература (поскольку там течения рус-
ской общественной мысли практически не преподавались). Кроме
того, Школа имела целью познакомить французских ученых и об-
щественных деятелей с важнейшими проблемами русского обще-
ства. Ковалевский затратил на свое «детище» значительные личные
средства (продал крестьянам на льготных условиях свое имение в
21 Любина Г. И. Русская научная эмиграция XIX века в Париже.- общий взгляд
и уроки // Вопросы истории естествознания и техники. 2002. № 2. С. 290.
22 Там же.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ 17
Харьковской губ.), оплачивал приглашенных профессоров из Рос-
сии, Франции, Италии, Бельгии, США, сам бесплатно вел несколько
курсов лекций23.
Преемниками Школы, воплотившей лучшие достижения педаго-
гической мысли своего времени, стали высшие учебные заведения в
России, основанные по инициативе и при ближайшем участии Кова-
левского. Это — Психоневрологический институт (Петербург, 1907;
с 19Ю г. — частный Петербургский университет), где Ковалевский
создал первую в России кафедру социологии (с 1910 г. — декан юри-
дического факультета), а также Московский городской Народный
университет им. А Л. Шанявского (Москва, 1908). Ковалевский стал
первым директором Вольной высшей школы при Петербургской
биологической лаборатории П. Ф. Лесгафта («курсы Лесгафта»), где
читал лекции по социологии на общеобразовательном отделении.
Погруженный на чужбине в научную и просветительскую дея-
тельность, Ковалевский тем не менее внимательно следил за собы-
тиями в России. С началом русско-японской войны 1904-1905 гг.
он с болью в сердце воспринимал сообщения о победах японцев, не
разделяя ликования по этому поводу некоторых соотечественников-
либералов.
Возвращение Ковалевского в Россию состоялось в августе 1905 г,
когда революция стремительно набирала силу. Не прошло и месяца
после его приезда, вспоминал известный публицист В. Д. Кузьмин-
Караваев, «как имя его стало буквально каждый день встречаться на
столбцах газет, — то в виде подписи под статьями, то как иници-
атора или устроителя того или другого общественного дела. <...>
М. М. [Ковалевский] исключительно быстро сделался центром, к кото-
рому стремились люди, бесконечно разнообразные по положению,
по убеждению, по профессии»24.
Секрет удивительной притягательной силы Ковалевского объяс-
нялся во многом его душевными качествами. Он был прост в обще-
23 Подробнее об этом см.: Ковалевский М. М. О задачах школы общественных
наук М., 1903; Русская высшая школа общественных наук в Париже. Лекции про-
фессоров РВШ в Париже / Под ред. проф. Е. В. де-Роберти, Ю. С. Гамбарова и
М. М. Ковалевского. СПб., 1905; ГутновД. А. Русская высшая школа обществен-
ных наук в Париже (1901-1906 гг.). М., 2004.
24 Вестник Европы. 1916. № 4. ф
18
Н. Б. Хайлова
нии. Его любили за оптимизм, остроумие и доброжелательность.
Определяющей чертой его характера была терпимость, а жизнен-
ным кредо — слова немецкого поэта, лауреата Нобелевской премии
Г. Гауптмана: «Терпимость — это религия будущего. Терпимость осно-
вана на уважении к ближнему, как к равному себе. Без терпимости
нет свободы»25. «Всякое бывает», — так характеризовал Ковалевский
свой способ суждения о людях и вещах, не приемля слишком кате-
горических утверждений26. Ковалевский старался следовать настав-
лению Иоанна Златоуста: «Убеждай с кротостью». «Можно ненави-
деть ложное учение, но не человека, его исповедующего. Любовь —
высшая учительница; она одна может содействовать освобождению
людей от заблуждения», — к такому выводу пришел и сам ученый27.
По воспоминаниям многих современников, Ковалевский бук-
вально излучал жизнерадостность, приветливость, доброту. Он по-
стоянно оказывал нуждающимся поддержку и помощь (в том чис-
ле материальную). Привычной для него была роль ходатая перед
властями за преследуемых, высылаемых, арестованных. Все, кто
хоть раз сталкивались с Ковалевским в своей жизни, отмечали его
необыкновенный дар общительности. Друзья вспоминали, как во
время путешествия по Кавказу Ковалевский, беседуя с «туземцами»,
буквально очаровывал их своим обращением. Дело дошло до того,
что один князь, в аул к которому заехал Ковалевский, проникся к
нему такими симпатиями, что предложил в жены свою 13-летнюю
дочь, а в качестве приданого 300 баранов и одну из снежных шапок
Казбека28. Примечательно, что в Ковалевском начисто отсутствова-
ло «психическое лицедейство» — не было ничего искусственного,
показного. М. И. Туган-Барановский отзывался о нем, как о «совер-
шенно исключительной нравственной личности»29. «Много было в
нем здоровой жизненной силы, которая на всех его знавших дей-
ствовала животворящим образом. Как-то легче, бодрее жилось в его
обществе. Его появление было событием, праздником; его отъезд
оставлял пустоту, и тусклее казались будни жизни, — вспоминал
25Запросы жизни. 1912. № 45. Стлб. 2579-
26Тамже. 1912. №5. С. 284.
27Ковалевский М. М. Русская конституция. Вып. 5. СПб., 1906. С. 10.
№ Ковалевский Е. П. Черты из жизни Максима Максимовича по семейным и
личным воспоминаниям // М. М. Ковалевский. Ученый, государственный и об-
щественный деятель и гражданин. Сб. ст. Пг., 1917. С. 21.
29Тамже. С. 51.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ 19
о Ковалевском знавший его в течение многих лет Д. Н. Овсянико-
Куликовский. — <...> Максим Ковалевский очаровывал искрящейся
веселостью, блеском ума и волшебством разговора. Это был настоя-
щий мастер и виртуоз остроумной и всегда интересной беседы с
меткими характеристиками, добродушным задором, саркастиче-
скими выходками под аккомпанемент доброго смеха, каким обыч-
но смеются толстяки». Вместе с тем Овсянико-Куликовский не пре-
минул заметить, что Ковалевский — «истинный европеец, которому
чуждо многое специфически русское в нашей духовной культуре, в
традиционной сокровищнице наших идей»30. Для сравнения при-
ведем мнение современной исследовательницы Г. И. Любиной, ко-
торое, на наш взгляд, представляется более объективным. Ковалев-
ский, пишет она, «русский европеец», в котором «общечеловеческие
черты были отлиты в типично русскую форму», а характерные для
западной культуры нормы поведения, строгая рациональность, ло-
гичность мысли сочетались с оригинальным русским характером,
«позитивным, волевым, динамичным, покоряющим сердечной до-
бротой, отзывчивостью, открытостью, способностью к сострада-
нию и сопереживанию, демократизмом, чуждым западной расчет-
ливости и мелочности»31.
Характерная черта общественной жизни в России в начале XX в. —
вера в близость «новой эры» социальной справедливости, утвержде-
ния гуманистических начал. Предельно политизированное обще-
ство стремилось получить практические рецепты переустройства
жизни. Ковалевский не мог не откликнуться на призыв жаждущей
просвещения публики. Сравнивая роль И. С. Тургенева и М. М. Кова-
левского в деле сближения Запада и России, один из современни-
ков замечал: «Как Тургенев оставался до самой смерти признанным
послом русской общественности при дворе европейской культуры,
так Ковалевский стал последнее десятилетие своей жизни морально-
уполномоченным представителем западной гражданственности на
отечественной земле»32.
Ковалевский верил в спасительную миссию просвещения и куль-
туры. В разговоре с друзьями он сказал как-то: «Я не сомневаюсь в том,
50 Овсянико-КуликовскийД. Н. Воспоминания. С. 161-162.
^Любина Г И. Указ. соч. С. 292.
32Ковалевский Е. П. Моя жизнь... С. 35.
20
Н. Б. Хайлова
что гораздо действительнее писать статьи, чем бросать бомбы»33.
В переписке с А. И. Чупровым он откровенно признавал, что «писа-
ние книг» занимает его «больше всего прочего»34. В 1905-1916 гг.
Ковалевский часто выступал в роли пропагандиста и популяриза-
тора науки. Он являлся автором и редактором многочисленных эн-
циклопедических изданий: «История нашего времени. Современная
культура и ее проблемы» (редактор совместно с К. А. Тимирязевым),
«Новые идеи в социологии» (редактор совместно с Е. В. де Роберти),
«Итоги науки в теории и практике» (редактор совместно с Н. Н. Ланге,
Н. А Морозовым, В. М. Шимкевичем). В 1911 -1916 гг. в «Новом энци-
клопедическом словаре» Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона Ковалевский
вел (совместно с В. Д. Кузьминым-Караваевым и М. Я. Пергаментом)
отдел политических и юридических наук, тогда же он участвовал
(вместе с Ю. С. Гамбаровым, В. Я. Железновым, С. А. Муромцевым
и К. А. Тимирязевым) в создании «Энциклопедического словаря»
братьев А Н. и И. Н. Гранат (7 изданий), и др. Несмотря на то, что
в России, вовлеченной в водоворот революции и последующих ре-
форм, ему пришлось практически отказаться от продолжения само-
стоятельных научных исследований, он считал своим долгом спо-
собствовать мирному обновлению русской жизни путем указания
на точки разумного приложения западного опыта к российской
действительности.
С конца 1905 г. Ковалевский — профессор государственного
права Петербургского политехнического института, в 1906-1916 гг.
профессор Петербургского университета и Высших женских (Бесту-
жевских) курсов, а также ряда частных учебных заведений. В 1908 г.
он был избран президентом Педагогической академии в Петер-
бурге. Признанием научных заслуг и общественного авторитета
Ковалевского стало избрание его руководителем многочисленных
кружков и обществ, в том числе Вольного экономического обще-
ства (президент с весны 1914 г.), Юридического общества при Пе-
тербургском университете, Общества славянского научного едине-
ния, Общества сближения России с Америкой, русского отделения
яГогель С. К. Одно из крупных дел М. М. Ковалевского // М. М. Ковалевский.
Ученый, государственный и общественный деятель и гражданин... С. 116.
34 Письмо М. М. Ковалевского к А. И. Чупрову [Париж, не позднее 3 июня
1907 г.] // Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 530.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
21
Общества мира, комитета Русско-английского общества. С 1899 г.
Ковалевский член-корреспондент, с марта 1914 г. действительный
член Академии наук.
Публикации Ковалевского «на злобу дня» регулярно появлялись
в прессе. Он сотрудничал в газетах «Право», «Биржевые ведомости»,
«Речь», «Русские ведомости», «Русское слово», «Русская молва», «Сло-
во», журналах «Запросы жизни», «Минувшие дни», «Мир Божий»,
«Русская мысль», «Московский еженедельник» и других периодиче-
ских изданиях.
В начале 1906 г. Ковалевский вошел в Организационный комитет
Партии демократических реформ (ПДР), созданной по инициативе
известного публициста К. К. Арсеньева и экономиста А С. Посни-
кова. С февраля 1906 г. по январь 1907 г. он вместе со своим одно-
партийцем и давним другом И. И. Иванюковым издавал газету «Стра-
на», которая стала неофициальным органом «демреформаторов».
С 1909 г Ковалевский — владелец, издатель и редактор старейшего в
России либерального журнала «Вестник Европы». В рамках того же
«умеренно-прогрессивного» политического течения в 1912 г. была
создана Партия прогрессистов, где Ковалевскому также принадлежа-
ло видное место (в 1912-1914 гг. он был членом ее ЦК).
10 декабря 1907 г. и 8 февраля 1908 г. по инициативе Ковалевско-
го в Петербурге были организованы встречи политических деятелей
«левого» направления (от ПДР до социал-демократов) с целью найти
внепартийные формы объединения оппозиционных сил, однако ре-
шить эту задачу тогда не удалось. С 1908 г. Ковалевский участвовал
в т. н. «экономических беседах» — московских встречах «прогрес-
сивных» предпринимателей (С. Н. Четвериков, братья Рябушинские,
А И. Коновалов и др.) с интеллигенцией (П. Б. Струве, Ю. И. Новго-
родцев, Г. и Е. Трубецкие, С. А Котляревский и др.), проводившихся с
целью сплочения «умеренных конституционалистов».
Пацифистские взгляды Ковалевского, приверженность принципу
«свобода, равенство, братство», исповедуемая им этика нравствен-
ного созидания, человеколюбия, глубокая вера в социальный про-
гресс на путях просвещения и культуры — эти мировоззренческие
убеждения стали основой его сближения с масонскими кругами еще
в период пребывания за границей (он был посвящен в масонство
14 марта 1888 г. в Париже в ложе «Космос»), По возвращении в Россию
Ковалевский рассматривал масонские ложи как одну из форм
22
Н. Б. Хайлова
внепартийного объединения оппозиционных сил на широкой
либерально-демократической платформе для усиления влияния
общества на верховную власть. Он стал инициатором возрождения
масонства в России. При его непосредственном участии в 1906 г.
были открыты ложи «Возрождение» (Москва) и «Полярная звезда»
(Петербург). С сентября 1909 г. Ковалевский являлся членом дирек-
ции петербургского клуба «Образование». Он также оказывал по-
мощь в организации масонского союза «Великий Восток народов
России» (1912).
Научный и общественный авторитет Ковалевского признавался
не только в среде коллег и единомышленников, но и в самых верхних
эшелонах российской власти. Его мнением интересовался Николай II.
Так, незадолго до опубликования Основных законов (23 апреля 1906 г.)
Ковалевский вместе с С. А. Муромцевым, П. Н. Милюковым, И. В. Гес-
сеном был приглашен для экспертизы этого документа, участвовал в
составлении «Записки», которая 18 апреля 1905 г. была передана им-
ператору. Хотя, по мнению С. Ю. Витте, предложенные обществен-
ными деятелями поправки к проекту Основных законов представля-
ли «крайне либеральное и легковесное решение целого ряда капи-
тальнейших вопросов русской исторической жизни», тем не менее,
он констатировал очевидное влияние рекомендаций Ковалевского и
его коллег на окончательный текст Основных законов, где, в частно-
сти, было «ограничено право государя императора издавать указы,
<...> введено, что все указы государя императора должны скреплять-
ся председателем Совета Министров или подлежащим министром,
что должно было представлять как бы тень парламентаризма, ответ-
ственность министров не перед одним государем...» Витте подчер-
кивал, что «вследствие того, что законы эти сохранили за государем
обширнейшие верховные и державные права, иначе говоря, что они
установили конституцию, но конституцию консервативную и без
парламентаризма, есть надежда, что режим 17-го октября в конце
концов привьется, одним словом — что нет более возможности вер-
нуться к старому режиму»35.
Представляется, что несмотря на неоднозначность взаимных
оценок, между Витте и Ковалевским существовали, в целом, довери-
35 Цит. по: Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. Т. 2. Рукописные заметки.
СПб, 2003. С. 468-470.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
23
тельные отношения. Об этом, в частности, свидетельствуют записи
Ковалевского об их встречах и беседах, датированные 1907 г. и оза-
главленные самим автором «Для будущего историка современной
Смуты». Витте отзывался о Ковалевском как о «культурном, образо-
ванном, либеральном ученом». Вместе с тем Максим Максимович
знал и о негативных отзывах Витте в свой адрес («Возьмите в ми-
нистры человека, вроде Ковалевского, он насадит вам разные сво-
боды, польются потоки крови и тогда сами освободители узнают,
что значит поносить бюрократию, не доверять ей, заменять ее об-
щественными деятелями»). Что касается Ковалевского, то он осуж-
дал «диктаторские приемы» Витте, его «безразличное отношение к
людям, оказавшим ему услуги, и способность пожертвовать ими во
всякое время», в то же время высоко ценил в нем «горячего русского
патриота, озабоченного сохранением мощи и материального бла-
годенствия своего отечества», считал эту черту превалирующей в
характере Витте36. «Разумный консерватор» — так с несомненной
симпатией отзывался Ковалевский о Витте, поясняя: «консерватор,
как показывает пример всей Европы, не тот, кто довольствуется за-
щитой и проведением в жизнь положения: “так было, так и будет”,
а тот, кто, приноровляясь к требованиям жизни, делает благоразу-
мные уступки духу времени»37.
«Учитель-депутат» — таким видели Ковалевского его соратники,
депутаты I Государственной Думы, куда он был избран от Харьковской
губернии в марте 1906 г. С парламентской думской трибуны Ковалев-
ский выступал 62 раза по большинству вопросов, стоявших в повест-
ке дня работы первого русского парламента, в т. ч. со справками по
истории парламентаризма и его современной практике, по аграрно-
му вопросу, об «ответственном министерстве», свободе собраний, по-
ложении печати, неприкосновенности личности, гражданском равен-
стве и др. Именно Ковалевский стал инициатором и автором думской
петиции к Николаю II об отсрочке смертной казни в России до при-
нятия соответствующего закона. Характерной чертой Ковалевского
была настойчивость в проведении своих мнений и взглядов. Его по-
36Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 406-407; Ковалевский М. М. Для будущего
историка современной Смуты // Петербургский филиал Архйва РАН. Ф. 103.
Он. 1.Д.426.Л. 4.
37 Ковалевский М. М. Граф С. Ю. Витте (некролог) // Вестник Европы. 1915.
№ 4. С. 366.
24
Я. Б. Хайлова
стоянное стремление обратить внимание Думы на проблемы внеш-
ней политики имело, по воспоминаниям В. Д. Кузьмина-Караваева,
весьма своеобразное отражение в умах трудовиков-крестьян: «Когда
в думских кулуарах шли разговоры о министерстве из членов думы,
крестьяне с большой тщательностью перебирали имена возможных
и желательных кандидатов, и вокруг тех или других имен часто ве-
лись оживленные споры. Но кто должен быть министром иностран-
ных дел, они решили в один голос и об этой кандидатуре не спорили.
“Кому же как не Максиму Максимовичу с иностранцами возиться”, —
говорил, формулируя мысли думских крестьян, киевский депутат
Грабовецкий38. «Когда бюрократическое самодержавие превратится
в конституционную монархию, когда революция уляжется и нач-
нется эволюция, Максим Ковалевский будет фигурировать в первом
ряду обновителей русского общества», — отмечалось в парижском
издании «Siecle» («Век») в мае 1906 г. Ковалевскому было поручено
возглавлять думскую депутацию на XIV Международной межпарла-
ментской конференции в Лондоне (10-12 июля 1906 г.). Он являлся
также председателем русской парламентской группы в Международ-
ном третейском суде.
Осудив роспуск I Думы 9 июля 1906 г, Ковалевский тем не менее
ответил отказом на предложение кн. П. И. Долгорукова поддержать
Выборгское воззвание бывших депутатов. По его словам, иное реше-
ние лишило бы его перед собственной совестью права считать себя
доктором по государствоведению. «Никто из специалистов этой нау-
ки не может допустить призыва подданных к неплатежу налогов и к
отказу нести воинскую повинность», — заявил он39. Вместе с тем Ко-
валевского не покидало беспокойство о судьбе «выборжцев» в связи с
начатым правительством П. А. Столыпина судебным процессом против
них. В сентябре 1907 г. Ковалевский выступил с инициативой созда-
ния в С-Петербурге Общества вспомоществования бывшим депутатам
I и II Государственной Думы, пострадавшим в связи с их политической
деятельностью. Позднее, 18 декабря 1907 г., в день окончания суда над
«выборжцами», он устроил у себя дома собрание представителей раз-
личных партий «с целью выразить сочувствие осужденным».
Кузъмин-Караваев В. Д. М. М. Ковалевский (некролог) // Вестник Европы.
1916. №4. С. 312-313.
Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 373-
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
25
Напряженная работа Ковалевского в период деятельности I Думы не
прошла бесследно для его здоровья. Очень утомленный, по свидетель-
ству Арсеньева, Ковалевский в конце июля — начале августа 1906 г.
выехал за границу. Там выяснилось, что за месяцы волнений в России
он «нажил» сахарный диабет40. Крайнее физическое истощение усугу-
блялось нравственным угнетением под впечатлением событий «между-
думья». Однако, несмотря на все трудности, Ковалевский не собирался
отступать со своих позиций, «опускать руки». Для пропаганды близких
ему взглядов, Ковалевский издал сборник речей членов ПДР в I Думе.
Потерпев поражение на выборах во II Думу, Ковалевский 8 февра-
ля 1907 г. был избран в члены Государственного Совета от Академии
наук и университетов (переизбран 8 октября 1909 г, повторно —
в 1912 г.). Он стал одним из лидеров Левой («прогрессивной») груп-
пы, куда входили профессора Д. Багалей, А В. Васильев, Д. Д. Гримм,
И. X. Озеров, С. Ф. Ольденбург, представители земств Н. В. Марин,
Е. В. Рыков, гр. А. П. Толстой, В. П. Энгельгардт, И. Г. Каменский, от тор-
говых кругов — Е. Л. Зубашев. При голосовании их почти всегда под-
держивали А. Ф. Кони и М. А. Стахович. Ковалевский был избран так-
же в состав многочисленных комиссий верхней палаты парламента,
где отстаивал необходимость коренной реформы низшей, средней
и высшей школы (введение всеобщего и бесплатного образования,
отделение школы от церкви, отмена сословных ограничений при по-
ступлении в высшие учебные заведения и т. д.), выступал с критикой
аграрного законодательства П. А. Столыпина, в защиту свободы печа-
ти и т. д. Особое внимание в своих выступлениях в Государственном
Совете Ковалевский уделял правам законодательных учреждений и
условиям их работы. «Делая государственные учреждения предметом
своего воздействия как законодатель, он хорошо помнил те уроки,
которые вынес из своего обращения с государственными учрежде-
ниями как исследователь. Он понимал, что имеет перед собой явле-
ние в высшей степени сложное и не допускающее слишком просто-
го подхода. Он знал, что одним актом единичной воли нельзя сразу
переменить “речное течение”», — вспоминал П. Н. Милюков41. Вместе
|°ОР ИРЛИ. Ф. 293. On. 1. Ед. хр. 167. Л. 398-398 об. (письмо К. К. Арсеньева
М. М. Стасюлевичу); Ковалевский М.М. Моя жизнь... С. 372.
41 Милюков П. М. М. Ковалевский как социолог и как гражданин // М. М. Ковалев-
ский. Ученый, государственный и общественный деятель и гражданин... С. 142-143.
26
Н. Б. Хайлова
с тем, Ковалевский пытался убедить «государственных мужей» в не-
обходимости избавления от застарелой российской «болезни зако-
нодательного долготерпения» — «той нерешительности, с которой
у нас приступают к работам по удовлетворению давно назревших
нужд, своевременное внимание к которым могло бы предотвратить
многие печальные явления в настоящем и будущем»42. Противник
поспешного и слишком широкого применения ст. 87 Основных за-
конов, Ковалевский горячо отстаивал преимущества закона перед
временными мерами: «...все установленное прочно в юридической
литературе отправляется от той мысли, что при управлении государ-
ством, какова бы ни была его форма, надо класть в основу закон, а
не широко и произвольно толкуемую необходимость». «Ковалевский
советовал лечить больные общественные порядки не наскоро, не в
смутные эпохи, а в эпохи относительного затишья, — предусмотри-
тельно и основательно, согласно коренному правилу здравого управ-
ления: gouverner c’est prevoir”»43. Ковалевский не чувствовал реаль-
ной отдачи от своей деятельности в Государственном совете, в этой,
по его определению, «усыпальнице». Единственная возможность —
«злить бюрократическую сволочь откровенной беседой» — не могла
удовлетворять его44. Однако он не просил об отставке, так как само
звание члена Государственного совета повышало его влияние, позво-
ляло воздейстовать на различные общественные круги, ограждало
организации, в деятельности которых он принимал участие, от чрез-
мерного внимания полиции.
Начало 1-й мировой войны застало Ковалевского в Карлсба-
де, где он находился на лечении. Летом 1914 г. он был арестован
австрийскими властями. Благодаря заступничеству испанского
короля Альфонса XIII и видных общественных деятелей Италии
Ковалевский был освобожден и в феврале 1915 г. вернулся в Рос-
сию. Австрийский плен, длительное отсутствие полноценного от-
дыха оказались роковыми для Ковалевского, приближавшегося к
65-летнему жизненному рубежу. С осени 1915 г. у него стала стре-
42 Кони А Ф. М. М. Ковалевский в Государственном совете // М. М. Ковалевский.
Ученый, государственный и общественный деятель и гражданин... С. 76-77.
43 Там же.
44 Письмо М. М. Ковалевского к А. И. Чупрову [Париж, не позднее
3 июня 1907 г.] // Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 530.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
27
мительно развиваться болезнь сердца. 10 февраля 1916 г. Ковалев-
ский в последний раз выступил с речью в Государственном Совете
в защиту законопроекта о подоходном налоге, отстаивая интересы
малоимущих слоев населения. Предчувствуя близость смерти, Кова-
левский исповедался и принял причастие по православному обряду.
Прощаясь с теми, кто находился рядом с ним в последние минуты,
Ковалевский произнес: «Надо любить Бога, свободу, равенство... и
прогресс!»45 Скончался Ковалевский 13 марта 1916 г. По завещанию
он оставил значительную сумму денег Московскому университету:
часть средств предназначалась для выплаты премий за лучшие со-
чинения по сравнительной истории права и по всеобщей истории,
а другая — для учреждения семи стипендий (четырех — на юриди-
ческом и трех — на историко-филологическом факультете). Кроме
того, он передал Московскому университету свою петроградскую
библиотеку (15 тыс. томов).
Смерть Ковалевского стала значительным общественным событи-
ем. Русская и зарубежная печать расценивали случившееся как огром-
ную утрату не только для России, но и для европейской науки, для ли-
берального движения в целом. Французский социолог Э. Дюркгейм
отмечал: «Максим Ковалевский был ученый высокой совести, боль-
шой цены. <...> Это был также человек сердца, горячий защитник
либеральных идей»46. По мнению М. И. Туган-Барановского, со вре-
мени смерти Толстого русское общество не переживало другой столь
же крупной потери47. Похороны Ковалевского имели грандиозный
характер, в них приняли участие десятки тысяч человек. На улицах
Петрограда, по которым двигалась траурная процессия, направляв-
шаяся к Александро-Невской лавре, пришлось приостановить движе-
ние транспорта. На гранитном памятнике, установленном на могиле
Ковалевского на Никольском кладбище, высечена надпись: «Истори-
ку и учителю права, борцу за свободу, равенство и прогресс».
45 Ковалевский Е. П. Черты из жизни Максима Максимовича по семейным и
личным воспоминаниям // М. М. Ковалевский. Ученый, государственный и об-
щественный деятель и гражданин... С. 47.
46 Послесловие. Последние дни М. Ковалевского. Смерть. Похороны. Откли-
ки общества и прессы // Там же. С. 258.
47Туган-БарановскийМ. М. М. Ковалевский как человек //Там же. С. 51.
28
Н. Б. Хайлова
♦ ♦ ♦
Первой наиболее заметной попыткой осмысления исторической
роли Ковалевского стал сборник статей «М. М. Ковалевский. Ученый,
государственный и общественный деятель и гражданин» (Пг, 1917).
Для характеристики лейтмотива публикаций, помещенных в этом из-
дании, приведем два фрагмента из книги. «Его жизнь была столь инте-
ресна, красочна и поучительна, а деятельность столь исключительно
сложна и многостороння, что для их достойного изображения потре-
буются годы труда и, быть может, совместная работа многих лиц, —
писал профессор Петербургского университета И. И. Ивановский. —
М. М. Ковалевский столько сделал в разных областях науки, так порабо-
тал в деле народного просвещения, оставил по себе такой след в нашей
общественной и государственной жизни, наконец, сыграл такую роль,
как культурный представитель России и славянства в Западной Европе
и Америке, что бесспорно имя его должно принадлежать истории»48.
П. Н. Милюков, определяя «двойную культурническую роль» Ковалев-
ского («европейца в России и русского в Европе и Новом Свете»), отво-
дил ему в русском общественном движении место «вождя-знаменосца»:
«Если он не отрицал ни социалистического, ни “буржуазного” взгляда
на задачи настоящего и будущего, то это потому, что, оставляя будуще-
му решение принципиального спора между обоими мировоззрения-
ми, он в настоящем объединял их в общем “западническом” взгляде на
сущность и направление нашей общественной эволюции <...> Смотря
на меняющийся калейдоскоп жизни поверх текущего момента, Кова-
левский мог не отождествлять себя с той или другой определенной
политической программой. Но он твердо держал общее направление,
зная, куда идет дальнейшая дорога. Не всем дано стоять на той высоте,
с которой видно, куда ведут события. Большинство из нас копошится
в злобах дня, на них тратя все свои душевные силы. Но, как отдельные
работники оркестра, все мы смотрим на то высокое место, где стоит
дирижер. Он знает темп, и оркестр идет дружно <.„> Ковалевский есть
наше общее национальное богатство, которым мы горды, которого у
нас никому не отнять»49.
48 Ивановский И. М. М. Ковалевский в Петроградском университете (1906—
1916 гг.) // М. М. Ковалевский. Ученый, государственный и общественный дея-
тель и гражданин... С. 109.
49 Милюков П. Указ. соч. С. 137-143.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
29
Однако не авторам данного сборника суждено было определить
на многие десятилетия посмертную судьбу Ковалевского. Приговор
был вынесен В. И. Лениным, заклеймившим своего политического
оппонента как «краснобая либерализма», пособника сил реакции. Не
раз вождь большевиков высмеивал «школьные уроки» государствове-
дения и конституционализма отечественных либеральных деятелей,
имея в виду в том числе и Ковалевского: «наши профессора знают
книжки, да не знают жизнь»50. Практически в унисон с ленинской
оценкой выступала и черносотенная пресса: «Профессор Ковалев-
ский великолепно знает прошлое, без ошибки предсказывает буду-
щее и только не имеет никакого понятия о настоящем»51.
Известные идеологические установки большевистской партии
способствовали тому, что о Ковалевском-политике в исторической
литературе упоминалось крайне редко, и, как правило, в одной связке
с прочими т. н. «защитниками интересов либеральной буржуазии,
либеральных помещиков, купцов и капиталистов, пошедшими на
сделку с самодержавием против народной свободы».
Тем не менее, многогранность научных интересов и значительные
достижения во всех отраслях знания, которые были объектом его изу-
чения, — причины того, что теоретическое наследие Ковалевского,
несмотря ни на что, всегда привлекало внимание историков, этно-
графов, социологов, юристов, экономистов. Интерес исследовате-
лей к трудам Ковалевского стал особенно заметен с конца 1950-х гг.
В 1984 г. был подготовлен наиболее полный библиографический об-
зор, включавший как работы самого ученого, в т. ч. газетные и жур-
нальные статьи, так и литературу о нем52. В 1969 г. в журнале «Исто-
рия СССР» было положено начало публикации его воспоминаний
из Архива РАН, которая завершилась в 2005 г. наиболее полным на
сегодняшний день их изданием53.
В последнее десятилетие интерес к личности и творчеству Ко-
валевского развивается по нарастающей. В публикациях заметно
50Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 13. С. 112-113; Т. 22. С. 245; Т. 24. С. 76.
51 См.: Виттова пляска. 1907. 21 апреля. № 29.
52 История и историки: историографический ежегодник. 1980. М., 1984.
С. 303-337.
53 Из воспоминаний Мак. М. Ковалевского «Моя жизнь» // История СССР.
1969. № 4, 5; Ковалевский М. М. Моя жизнь...
30
Н. Б. Хайлова
стремление к объективной, многомерной оценке научной и обще-
ственной деятельности Ковалевского54. Вышла в свет монография
С. Н. Погодина «Максим Максимович Ковалевский» (СПб., 2005),
в которой, помимо краткого биографического очерка жизни и
деятельности главного героя книги, содержится анализ исследо-
ваний Ковалевского в области государства и права, его экономи-
ческих взглядов, а также социологических и исторических работ
(в том числе трудов в области истории политической мысли).
Юрист по образованию, государствовед по узкой специализации,
Ковалевский был и социологом, и этнографом, и экономистом.
В то же время к разработке любой темы он подходил прежде всего
как историк. Эту особенность его исследовательского метода от-
мечали и высоко ценили современники, в частности академики
Е. В. Тарле, Е. А. Косминский.
На склоне лет сам Ковалевский так определил свой главный на-
учный интерес еще со студенческой поры: «Меня интересовала тог-
да, как и теперь, тесная зависимость между ростом государственных
учреждений и изменениями общественного уклада, в свою очередь,
вызванными эволюцией экономических порядков. История учреж-
дений и история общественности — таковы были наиболее притяги-
вающие меня темы»55. В своих теоретических построениях Ковалев-
ский исходил из следующих положений: «история — закономерный,
54Ковалевский М. М. Соч. В 2-х т. СПб., 1997; М. М. Ковалевский в истории
российской социологии и общественной мысли/ Сб. ст. к 145-летию со дня рож-
дения. СПб., 1996; Погодин С. Н. «Русская школа» историков: Н. И. Кареев,
И. В. Лучицкий, М. М. Ковалевский. СПб., 1997; Максим Ковалевский и современ-
ная общественная мысль: к 150-летию со дня рождения М. М. Ковалевского. Те-
зисы докладов научной конференции, 20-21 сентября 2001 г. СПб., 2001; Ма-
тиева А. 3. М. М. Ковалевский и его современники // Вопросы истории. 2001.
№ 3; Хайлова И. Б. М. М. Ковалевский // Российские либералы. М., 2001; Она же.
Максим Максимович Ковалевский: «Без терпимости нет свободы...» // Россий-
ский либерализм: идеи и люди. М., 2007; Бодров О. В. Профессор М. М. Ковалев-
ский. У истоков изучения английской общественной и политической мысли в
России. Казань, 2006; Социологическая эпистемология и методология в XXI веке.
Материалы Первых Ковалевских чтений. М., 2006; Казаков А. П. Теория прогрес-
са в русской социологии конца XIX века: (П. Л. Лавров, Н. К Михайловский,
М. М. Ковалевский). СПб., 2006; Cigliano G. Liberalismo е rivoluzione in Russia.
11 1905 nell’esperienza di M. M. Kovalevskij. Napoli: Liguori, 2002 и др.
Ковалевский M. М. Моя жизнь... С. 78.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
31
в основе своей, эволюционный процесс прогрессивного развития;
постоянные законы этого развития объективны и познаваемы; основ-
ные направления исторического развития — рост общественной со-
лидарности; определяющие факторы этого развития многообразны;
все стороны общественной жизни образуют органическое единство;
все народы проходят единообразные стадии общественного разви-
тия; взаимосвязаны и отрасли научного знания, как естественные, так
и общественные; при изучении и сопоставлении явлений необходи-
мо учитывать соотношение уровней их развития»56.
Ковалевский стал одним из основателей русской социологиче-
ской школы57. Он не только представил русской читающей публике
наиболее обстоятельные систематизированные обзоры состояния
мировой социологической мысли на рубеже XIX и XX вв., но и внес
свой вклад в развитие науки об обществе. Г. В. Плеханов причислял
его к тем немногим русским авторам, «сочинения которых могут
быть признаны серьезными социологическими исследованиями»58.
В первые годы XX столетия Ковалевский способствовал организа-
ции преподавания социологии в России. Среди многочисленных
“^Погодин С. Н. Максим Максимович Ковалевский... С. 65.
57См. труды Ковалевского М. М.-. Социология и сравнительная история права.
М., 1902; Этнография и социология. (Лекция, прочитанная профессором
М. М. Ковалевским на фр. яз. в парижской Ecole Libre des Hautes Etydes Sociales) //
Вестник воспитания. 1904. № 3. С. 34-66; Современные социологи. СПб., 1905;
Очерк истории развития социологических учений // История XIX века. (Запад-
ная Европа и внеевропейские государства); Пер. с фр., с доп. ст. проф. П. Г. Вино-
градова, М. М. Ковалевского и К А. Тимирязева. Т. V. СПб., 1906. С. 292-339; Со-
циология. Т. I. Социология и конкретные науки об обществе. Исторический очерк
развития социологии. Т. II. Генетическая социология или учение об исходных
моментах в развитии семьи, рода, собственности, политической власти и психи-
ческой деятельности. СПб., 1910; Дарвинизм в социологии // Памяти Дарвина. М,
19Ю. С. 117-158; Социология на Западе и в России //Новые идеи в социологии.
Непериодическое издание, выходящее под ред. профессоров М. М. Ковалевского
и Е. В. де-Роберти. Сб. первый. Социология. Ее предмет и современное состояние.
СПб., 1913. С. 1- 10; Очерк истории развития социологии в конце XIX и в начале
XX века // История нашего времени. (Современная культура и ее проблемы). Под
ред. М. М. Ковалевского и К. А Тимирязева. Т. VII, вып. 27-28. Пг., 1914. С. 1-145;
Происхождение семьи, рода, племени, собственности, государства и религии //
Итоги науки в теории и практике. Т. X. М., 1914. С. 3-213 и др.
58 Философско-литературное наследие Г. В. Плеханова. В 3 т. Т. 1. М., 1973-
С. 27.
32
И. Б. Хайлова
учеников Ковалевского — выдающиеся ученые XX в.: П. А. Сорокин,
Н. Д. Кондратьев, К. М. Тахтарев, Н. С. Тимашев, Г. Д. Гурвич и др. В 1915 г.
он выступил с инициативой организации Русского социологическо-
го общества^ которое было создано весной 1916 г. (после его смерти)
и названо именем Ковалевского. Ставившее своей целью «разработку
вопросов социологии и других общественных наук, а также распро-
странение знаний по этим наукам», Общество действовало вплоть до
1923 г. (возрождено в 1993 г.)59.
Важнейший вклад Ковалевского в науку — создание т. н. гене-
тической социологии, занимающейся изучением зарождения, ста-
новления и развития общественных институтов. Ученый выступил
против монистического подхода в теории социологии. Опираясь
на контовскую идею о взаимозависимости факторов историческо-
го процесса, он разработал собственную теорию социальных фак-
торов (плюралистическую концепцию социальной причинности).
Ковалевский настаивал на «равноправии» всех факторов и условий,
на возможности каждого из них выступать в качестве «независи-
мой переменной» и утверждал, что «Нельзя сводить историю той
или другой эпохи к решению уравнения с одной неизвестной»60.
Отмечая важную роль демотического фактора (фактор народонасе-
ления) в установлении форм собственности, развитии экономики,
Ковалевский подчеркивал, что он не отдает приоритета ни одному
из условий, а придерживается принципа всестороннего воздействия
всех. В то же время он признавал возможность изменения значе-
ния отдельных факторов под влиянием конкретных исторических
условий. Не являясь последователем исторического материализма
К. Маркса, Ковалевский тем не менее придавал большое значение
экономической составляющей в развитии общества. По его убеж-
дению, экономические процессы «играют крупную роль в период,
простирающийся от начала истории до нашего времени, в доисто-
рические же времена господствует обычай, а в будущем последует
преобладание нравственного фактора»61.
59 Воронове А. О. 90 лет со дня создания русского Социологического обще-
ства имени М. М. Ковалевского // Социологическая эпистемология и методоло-
гия в XXI веке. Материалы Первых Ковалевских чтений. М., 2006. С. 20-22.
60Ковалевский М. М. Современные социологи... С. 321.
61 Парижский социологический конгресс [октябрь 1894 г.] // Русское богат-
ство. 1895. № 3. С. 85.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
33
Изучая законы социальной эволюции, Ковалевский активно раз-
вивал сравнительно-исторический метод, указывая, в частности,
на этнографические материалы, народное творчество как цен-
ный источник для исследований историков, юристов, социологов
и других обществоведов. Вдохновителем своих первых трудов по
сравнительной юриспруденции Ковалевский считал известного ан-
глийского юриста, историка права Г. Мэна62. По его совету Ковалев-
ским был написан «Очерк истории распадения общинного землев-
ладения в кантоне Ваадт», вышедший в Лондоне на русском языке в
1876 г. и переведенный тогда же на немецкий язык.
Взгляд «с высоты птичьего полета» на схожие процессы в разви-
тии России и других стран позволял Ковалевскому находить ответы
на вопросы, ставившие в тупик его коллег. Так, в связи с выходом фун-
даментального труда Иванюкова о падении крепостного права в Рос-
сии, — событии, которое и Ковалевский оценивал как «одну из пово-
ротных эпох русской истории», — Максим Максимович восполнил
досадный «пробел» в сочинении своего коллеги, следующим образом
охарактеризовав причины, «по которым крепостная зависимость,
терпеливо выносимая в течение ряда столетий, возбуждает общий и
не прекращающийся протест» именно с середины XVIII века: «Исто-
рикам западного крестьянства хорошо известен тот факт, что при
изолированности хозяйства, отсутствии капиталистического произ-
водства и слабой интенсивности сельского труда, крепостная зависи-
мость, как обеспечивающая крестьянам продовольствие и покрываю-
щая ответственностью помещиков их личную ответственность перед
казною в тяжкие годы неурожаев, выносится сравнительно легко <...>
Обременительность крепостного права, как показывает опять-таки
опыт Запада, начинается с момента упадка прежнего натурального
хозяйства, развития индустриализма и большей интенсивности зем-
леделия, обусловливаемой возможностью сбыта сельских продуктов
на рынке. Не случайностью следует считать то обстоятельство, что
в Италии — стране по преимуществу торговой и городской — кре-
постное право падает уже в половине XIII века; что оно отменяется
раньше в Англии, позднее во Франции, всего же позже в Германии,
причем наиболее отсталой в деле эмансипации является, восточная
62Ковалевский М. Этюды о современном обычае и древнем законе России.
(Лекции, читанные в Оксфордском Университете). Этюд I. С. 2.
34
Н. Б. Хайлова
ее половина, в которой хозяйство всего более остается экстенсив-
ным. С развиваемой нами точки зрения понятным является тот факт,
что в России, заграничный вывоз которой до середины прошлого
столетия касался продуктов не столько сельского хозяйства, сколько
первобытных промыслов, и в частности звероловства, в XVII и пер-
вой половине следующего столетия еще не возникает тех условий,
при которых помещик считает выгодным для себя напрягать силы
стоящих под его властью рабочих до последней крайности в надежде
обогатиться продажей хозяйственных продуктов на рынке. <...> Об-
стоятельства изменяются с тех пор, как Россия становится житницею
Европы. Поворотным моментом в этом отношении является цар-
ствование Екатерины. <...> Помещики обращаются к вынуждению
у крестьян возможно большего числа рабочих дней <,„> При таких
условиях из легкого крепостной труд становится тяжким, из системы,
обеспечивающей крестьян от произвола властей и всякого рода не-
счастных случайностей: голода, неурожаев, крепостное право стано-
вится системой эксплуатации труда масс в интересах меньшинства
землевладельцев, являющихся в то же время и капиталистами. Опять-
таки не случайным следует считать факт быстрого распространения
крестьянского восстания, связанного с именем Пугачева, в царство-
вание Екатерины, и не прекращающееся с этого времени брожение в
их среде, ввиду которого преемники Екатерины принимают каждый
меры к улучшению крестьянского быта»63.
Ковалевский всегда подчеркивал необходимость тесных связей
социологии с психологией. Работы ученого — одна из первых попы-
ток исследования процессов обыденного и массового сознания («кол-
лективной психологии»). "Ковалевским обоснован вывод о взаимос-
вязи демократических институтов и политической культуры народа,
его «национального характера», изучение которого есть «первый шаг
к правильному пониманию той духовной силы, которая приводит в
действие правительственную машину и без которой лучшая консти-
туция есть не более как мертвый механизм»64.
& Ковалевский М. О труде г. Иванюкова по истории крепостного права в Рос-
сии [И. Иванюков. Падение крепостного права в России. М., 1882] // Юридиче-
ский вестник. 1884. №№ 5-6 (май-июнь). С. 219-221, 229.
Ковалевский М. М. История американской конституции. М., 1887. С. 1.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
35
В конце 1890-х — начале 1900-х гг. Ковалевский завершил разра-
ботку собственной теории об этапах общественно-политического
развития. Если поначалу он выделял три «стадии общественности»
(родовую, государственную и мировую), то впоследствии он ввел
подразделение государственной стадии на две: феодальную и все-
сословную65. Ученый полагал, что каждой стадии общественного
развития присуща определенная политическая организация («свой
особый политический строй»): родовой стадии соответствует пле-
менное княжество, феодальной — сословная монархия, всесослов-
ной — конституционная и парламентарная монархия, а также ре-
спублика. Что же касается экономической эволюции человеческого
общества, то Ковалевский выделял две крупные эпохи — хозяйство
непосредственного потребления (родовая стадия) и период мено-
вого хозяйства (государственная)66.
Характерен вывод Ковалевского о том, что «не единство расы и
начальной культуры обусловливает собою сходство учреждений
разных народов, а прохождение ими одинаковых ступеней эконо-
мического и общественного развития, что, в свою очередь, обуслов-
ливается ускоряющим или замедляющим влиянием физических фак-
торов и того биосоциального, каким является рост населения и его
густота»67.
Важной составной частью теоретического наследия Ковалевского
является его учение о прогрессе как «непрерывном и самопроизволь-
ном развитии плодотворных начал, искони положенных нашими
предками»68 *. Движущей силой прогресса Ковалевский считал единый
для всего человечества закон, определяющий социальное развитие
в сторону роста общественной солидарности с перспективой объ-
единения национальных государств в федеральные союзы и в даль-
нейшем — образования единого мирового союза государств (перво-
начально в масштабе Европы) на основе экономической интеграции.
Обоснованием этой закономерности, по Ковалевскому, могла служить
экономическая эволюция: переход от «хозяйства орды и племени» к
65 Погодин С. Н. Максим Максимович Ковалевский... С. 65.
Ковалевский М. Краткий обзор экономической эволюции... С. 28.
67 Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 159.
68 Ковалевский М. М. Очерк происхождения и развития семьи и собственно-
сти... С. 12.
36
Н. Б. Хайлова
«национальному хозяйству», а в будущем — установление «всемир-
ного хозяйства»69. При этом ученый предостерегал от упрощенного
представления об общественном развитии: «Прямолинейного про-
гресса история не знает ни в чем. Поступательный ход человечества
идет по кривой линии с частыми поворотами назад»70. Ковалевский
проанализировал массу фактов, которые стимулировали или затруд-
няли социально-экономические и прлитические процессы в разных
обществах в различные периоды их истории (военные завоевания,
географические открытия, эпидемии, и т. д.). «Облегчить переход к
лучшему строю — вот великая задача, которую ставит себе эволю-
ционистская философия по отношению к практической жизни. Что
касается до ее теоретических стремлений, то она изучает прошлое и
настоящее, чтобы предвидеть будущее»71. .
Ковалевский рассматривал государство и право не как продукт
непримиримой борьбы классов, а, напротив, как выражение со-
циальной солидарности. В связи с этим ученый особо подчерки-
вал функции этих институтов по защите интересов основной мас-
сы населения, организации социально ориентированных реформ.
«Я полагаю, — отмечал он в своей лекции в Стокгольмском универ-
ситете, — что за государством должно быть признано право вмеша-
тельства и контроля, и современное законодательство, по-видимому,
подтверждает мое мнение тем, что часто пользуется им. Если можно
в настоящее время запретить отдельной личности рубить свой лес
или выпускать нечистоты в речку, орошающую его поля, если мож-
но, на законном основании, экспроприировать его жилище для того,
чтобы провести улицу, или канал, или железнодорожный путь, то я
не вижу, почему бы государству не сделать более широкого употре-
бления из своего права ойеки в интересах всего класса земледель-
цев и рабочих?»72 Важным показателем объективного проявления
прогресса Ковалевский считал положение народа, а препятствием
на пути роста общественной солидарности — углубление пропасти
между бедными и богатыми, рознь между имущими и неимущими.
® Ковалевский М. Краткий обзор экономической эволюции... С. 28.
^Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 81.
71 Ковалевский М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности...
С. 13.
72Цит. по: Погодин С. Н. Максим Максимович Ковалевский... С. 70-71.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
37
Признавая человека наивысшей ценностью, Ковалевский видел цель
исторического развития в том, чтобы с помощью права, образова-
ния, благотворительности, кооперации и т. д. смягчить последствия
социального неравенства в обществе.
Отдавая приоритет в развитии общества не борьбе, а стремле-
нию к мирному решению проблем, установлению отношений дове-
рия и гармонии, Ковалевский признавал возможность социального
прогресса посредством революций и войн. Однако, в отличие от
К. Маркса, провозгласившего революции «локомотивами истории»,
Ковалевский не считал революционные потрясения закономерно
неизбежными, относился к ним как к патологической форме реше-
ния задач прогресса. Главные причины революций, по Ковалевско-
му, отсутствие адекватной реакции правительств на «вызовы» вре-
мени, а также нетерпение тех или иных радикальных обществен-
ных кругов, их страстное желание ускорить естественный процесс
общественного саморазвития. «Мысль разом переделать что бы то
ни было, в один миг создать новый порядок вещей, новую религию
или новую мораль не имеет ничего общего с нашими взглядами», —
разъяснял он73.
Происхождение революций и их последствия, развитие полити-
ческих идей и государственных учреждений в периоды революций —
эти вопросы Ковалевский всесторонне изучил на примерах Англии
и Франции. Следует заметить, что именно Ковалевский первым из
российских ученых занялся историей английского средневековья,
исследованием Английской буржуазной революции. Анализируя зна-
чение Великой Французской революции, он пришел к выводу о том,
что «современная демократия зарождается под непосредственным
влиянием событий 1789 года»74, а провозглашение принципа поли-
тического равенства составляет характерную особенность Великой
Французской революции75. Что же касается войн, то Ковалевский, с
одной стороны, признавал их неизбежность в древнем и средневес
ковом обществе, где интересы завоевания (или, наоборот, защиты
73 Ковалевский М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности...
С. 12.
74 Ковалевский М. М. Происхождение современной демократии. Т. IV. С. X.
75Тамже. Т. 1.С. 631.
38
Н. Б. Хайлова
от завоевателей) преобладали над интересами культуры и торговли,
вследствие чего характерной чертой общественного устройства была
строгая военизированная дисциплина. С другой стороны, на основа-
нии своих исследований ученый пришел к выводу, что со временем,
под влиянием развития экономики и научных знаний, общественное
развитие все в большей степени осуществляется мирными путями.
Анализируя события современности, Ковалевский главную причину
Первой мировой войны видел в развитии империализма как стрем-
ления отдельных народов к мировому господству. «Почва, на которой
развился империализм новейшего типа, — почва по преимуществу
мирового хозяйства <„.> мировые войны, прежде всего — <...> сопер-
ничество из-за мировой торговли». Вместе с тем, Ковалевский, верив-
ший в то, что «разум управляет миром», был убежден-, войны «можно
было избежать путем мирного улаживания спорных вопросов»76.
Еще одним важным следствием прогресса по мере «упадка мили-
таризма и постепенной замены его индустриализмом» Ковалевский
считал расширение сферы самостоятельности человека77. Уче-
ный обращал особое внимание на то, что «в истории человечества
надо различать развитие гражданственности и рост критической
мысли»78.
Полемизируя с авторами книги «Вехи. Сборник статей о русской
интеллигенции» (1909), Ковалевский доказывал несостоятельность
«противоположения индивидуального коллективному»: «прогресс
личности немыслим без прогресса общественности», а «эмансипа-
ция индивида связана с развитием опирающейся на равенство со-
лидарности». По его убеждению, все будущее человечества зависит
от согласования двух не противоречащих друг другу начал — сво-
боды и равенства: «Как бы широко ни понимали свои задачи обще-
ственные и политические реформаторы, ни один из них не может
рассчитывать на проведение в жизнь своей схемы, если в ней тре-
7(1 Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 459-
77Ковалевский М. М. Взаимоотношение свободы и общественной солидар-
ности (глава из истории прогресса) // Цит. по: Вехи. Интеллигенция в России.
Сб. ст. 1909-19Ю. М, 1991. С. 287.
78 Парижский социологический конгресс [октябрь 1894 г.] // Русское богат-
ство. 1895. № 3. С. 85.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
39
бование общественной солидарности — справедливость не будет
признано в равной степени с требованием автономии личности —
свободой ее физических и нравственных проявлений»79.
Оригинальный подход Ковалевского к проблеме соотношения
традиций и новаций в развитии различных народов нашел выраже-
ние в его полемике с французским социологом Г. Тардом. По убеж-
дению русского ученого, заимствование (за исключением области
науки и техники) является приспособлением новшеств и представ-
ляет собой не прямое подражание, а своего рода «второстепенное
творчество» того или иного народа в русле его саморазвития, лишь
вдохновляемого иностранными образцами. При этом последние
«только в том случае пускают в стране корни, когда находят здесь
благоприятную среду». Ковалевский пришел к выводу, что «процесс
заимствования чужого опыта у всех народов начинается с подража-
ния не внутренней, а внешней стороне того или иного явления» и
лишь на следующей — продолжительной по времени — стадии про-
исходит «приспособление» новых порядков, в том числе на уровне
законодательства, к конкретно-историческим условиям страны-
реципиента: «приспособление достигается не сразу и не благодаря
изобретательности того или другого бюрократа или действующей
при нем канцелярии. Оно является последствием постепенно про-
никающего сознания, что чужой кафтан сшит не по мерке, что надо
его удлинить или укоротить, расшить в известных частях, укрепить
в других. Все недостатки “неладно скроенного” сказываются “по
мере носки”, и я не отчаиваюсь поэтому, что те заимствования, ко-
торые не привились в жизни или стесняют правильный ход ее, со
временем не то что отпадут, а подвергнутся перестройке по указа-
ниям самой жизни»80. Полемизируя с приверженцами идеи о «пол-
ной самобытности» российских порядков, Ковалевский замечал:
«...когда нам говорят о том, что те или другие порядки не наши, что
необходимо выработать самостоятельные, национальные, истинно
русские, мы вправе ответить, что утверждать нечто подобное — зна-
79Ковалевский М. М. Взаимоотношение свободы и общественной солидар-
ности... С. 276-279, 293.
Ковалевский М. М. Законодательные заимствования и приспособления //
Вестник Европы. 1912. № 5. С. 49-50.
40
Н. Б. Хайлова
чит идти против уроков мировой истории, знакомящей нас с миро-
вым процессом подражания»31.
Ковалевский сформулировал мысль о важности применения
опыта мировой науки в практических целях. Он был убежден в том,
что различные теории, пройдя проверку временем, могут и должны
быть приведены социологами в состояние гармонии. Так, сравнивая
двух «антиподов» — Маркса и Спенсера, Ковалевский замечал: «Один
стоял на страже индивидуальности, другой поднимал голос в защиту
прав трудящихся масс <...> Оба были наиболее последовательными
и резкими выразителями тех двух направлений, гармоническое со-
четание которых одно может обеспечить, в моих глазах, счастливое
развитие человечества»81 82.
Выявляя в зарубежных архивах материалы по истории западных
стран, Ковалевский никогда не упускал возможностей для попол-
нения своей документальной коллекции уникальными сведения-
ми о России, которые затем легли в основу ряда его публикаций83.
Очевидно, что основные научные труды Ковалевского, хотя и соз-
давались в большинстве своем на зарубежном материале, тем не ме-
нее, отвечали запросам трансформирующегося русского общества.
Разработку не только русских, но и — более широко — славянских
сюжетов в своих курсах лекций Ковалевский связывал также с воз-
81 Ковалевский М. Социология и конкретные науки об обществе // Ковалев-
ский М. М. Соч. в 2-х т. Т. 1. Социология. СПб., 1997. С. 68.
82 Ковалевский М. М. Две жизни // Русские современники о К Марксе и
Ф. Энгельсе. М., 1969- С.77.
83 См., например, работы М. М. Ковалевского: Новые данные о пребывании
Петра в Париже, почерпнутые из венецианских архивов // Русская мысль. 1884.
№ 1. С. 104-Н4; О русских и других православных рабах в Испании // Юриди-
ческий вестник 1886. № 2. С. 238-254; Взгляд на историю русской дипломатии
в Швеции (На основании данных Королевского архива в Стокгольме) // Юриди-
ческий вестник. 1887. № 5. С. 16-57; Последние десять лет царствования Екате-
рины в депешах венецианских послов // Русские ведомости. 1895. №№ 260,
289, 293; Юридический быт генуэзских колоний на Черном море во второй
половине XV века // Сборник статей по истории права, посвященный
М. Ф. Владимирскому-Буданову его учениками и почитателями. Киев, 1904.
С. 195-228; К ранней истории Азова. Венецианские и генуэзские колонии в Тане
в XIV веке // Труды XII Археологического съезда в Харькове, 1902. Т. 2. Харьков,
1905. С. 109-174; К ранней истории Азова. М., 1905.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
41
росшей на рубеже XIX и XX вв. международной ролью «славянского
племени» в экономическом и социальном развитии, его значитель-
ными успехами в сфере литературы и науки, вызывавшими законо-
мерный интерес у других народов84. Как «могущественное средство»
для совместной работы «историков, юристов и этнографов всего
славянского мира» Ковалевский рассматривал Общество научного
единения славян, созданное под его руководством в 1912 г.
Уже магистерская диссертация Ковалевского по истории поли-
цейской администрации в средневековой Англии стала своеобраз-
ным откликом на дискуссии 1870-х гг. о судьбе русской общины. Она
свидетельствовала о том, «к каким страшным для народа экономи-
ческим последствиям ведет искусственное разложение общинного
землевладения»: «В своем сочинении <...> я имел случай указать, что
частные переселения бездомного люда, столь опасные для спокой-
ствия и мира англо-саксонского королевства, были вызваны в Англии
ранним распадением сельской общины, <.„> что законодательство
<...> благоприятствовало разложению общинного землевладения
в интересах постепенно разраставшегося сословия крупных позе-
мельных собственников, глафордов. <...> Я старался показать также,
что развитие пауперизма, с каким мы нигде не встречаемся так рано,
как в Англии, стоит в прямой связи с уничтожением родовых и об-
щинных союзов»85. Серьезное знакомство Ковалевского с эволюцией
общинного строя на Западе, сопоставление этих данных с материа-
лами о русской общине позволили ему выступить с критикой рас-
пространенных в ту пору заблуждений — будто бы «одним славянам
известно существование общинной пахоти» (кн. А. И. Васильчиков) и
противоположного мнения о том, что «общинного землевладения в
древней России не было и что оно возникло лишь в XVI веке по воле
государства» (Б. Н. Чичерин). Ковалевский обосновывал мысль о том,
что «общинная пахоть известна не одному славянскому миру», а «са-
мопроизвольный» процесс «замены родового владения общинным и
84Ковалевский М. Этюды о современном обычае и древнем законе России.
(Лекции, читанные в Оксфордском университете). Этюд I. С. 1.
85 Ковалевский М. Рецензия на книгу: Е. Нассе. О средневековом общинном
землевладении. Ярославль. 1878 // Критическое обозрение. 1879- № 2. С. 31.
42
Н. Б. Хайлова
общинного частным», развивающийся с давних времен, характерен
не только для Западной Европы, но и для России86.
Известно, что Ковалевский стал одним из первых русских ме-
диевистов, исследовавших социально-экономическое развитие
итальянских городов, возникновение в них «третьего сословия» —
оплота городского самоуправления. Очевидно, что публикации Ко-
валевского по данной проблематике были своеобразным откликом
на развитие местного самоуправления в России во 2-й полови-
не XIX в. О том, что они представляли не только научный интерес,
свидетельствует, в частности, его очерк «Какими мерами итальян-
ские республики боролись с голодом и нуждою», изданный в 1892 г.
в связи с разразившимся тогда в некоторых губерниях России го-
лодом. Целью ученого было привлечь внимание общественности и
представителей власти к историческому опыту успешных действий
против голода в Италии XIV в.87
По собственному признанию Ковалевского, еще один «больной
вопрос» русской жизни — «об отношении русского правительства к
иноземным народностям и вероисповеданиям» — «мучительно бес-
покоил» его во время двух поездок в Америку: «Кого только не при-
ходилось мне встречать здесь: и шведов, и французов, и немцев, и
чехов, и поляков, и литовцев, и русских евреев, и кого еще, Ты один,
Господи, веси! Никто не мешал им говорить и молиться по-своему,
никто не принуждал их обучаться английскому языку. <...> Не по-
лицейские ловушки, устраиваемые тому, кто невзначай обмолвится
родною речью, а проповедь на англ ийском языке великих принципов
свободы и гуманности, связанных с именами столько же Шекспира,
сколько Франклина или Джефферсона, обращали эту пеструю тол-
пу старых и новых выходцев из всех концов мира в единую англо-
американскую нацию. И невольно мне, русскому, становилось жут-
ко при мысли, что язык Пушкина и Толстого — богатый и “гибкий
русский язык”, мысль о котором утешала Тургенева, как он сознался,
“в минуты горестных раздумий”, не признан лучшим средством к
-Ковалевский М. Рецензия на книгу Е. Нассе. О средневековом общинном
землевладении... С. 30-31; Ковалевский М. Ответ проф. Б. Н. Чичерину // Крити-
ческое обозрение. 1879- № 4- С 35-36.
87Ковалевский М. Какими мерами итальянские республики боролись с голо-
дом и нуждою // Помощь голодающим. М., 1892. С. 352-369.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
43
упрочению русского единства, наряду с законностью и равнопра-
вием всех национальностей!»88
Национальный вопрос в России и опыт его решения в других
странах — эти темы неизменно оставались в центре внимания Ко-
валевского — ученого и общественного деятеля. В разгар Первой
русской революции он писал: «Полуазиатская Московия Ивана III и
Ивана IV стала европейской державой и протянулась от “финских
хладных скал до пламенной Колхиды” не потому только, что рус-
ский народ мог шапками забросать своих противников, а потому,
что присоединяемым нациям обещано было то равенство пред за-
коном и то уважение к их народным особенностям, которые одни
сделали возможным то славословие на разных языках выгод русско-
го подданства, о котором говорит 45-я статья первого тома нашего
Свода законов. Петр I был крутенек, но он также был мудр и знал,
поэтому, что Брюсы и Шлиппенбахи, говоря по-шведски, могут быть
добрыми служителями русской державы, и что русское дворянство
не понесет урона в своей чести от включения в его ряды и арапа
Ганнибала, и еврея Шафирова. <...> Если Петр давал приглашаемым
на службу иностранцам надежду, что они, дети их и потомки “в при-
родной своей вере пребудут”, то Екатерина прямо озабочена была
тем, чтобы “все народы, в России пребывающие, славили Бога Все-
могущего различными языки по закону и исповеданию праотцев
своих, благословляя царствование наше и моля творца вселенной
об умножении благоденствия и укреплении силы империи всерос-
сийской». Если гипотеза поступательного хода человеческих об-
ществ способна вызвать в уме сомнение, то всего более тогда, когда
сопоставишь с этими пожеланиями царя-реформатора и мудрой
Фелицы такие правила, как запрещение принимать евреев в выс-
шие учебные заведения больше положенного процента, как приказ
держать их в стороне от профессуры, от служебной деятельности
и даже от адвокатской карьеры. И не на одних евреев распростра-
няется эта политика предупреждения, а не пресечения возможной
измены против российского благоденствия. От нее страдают и по-
** Ковалевский М. Национальный вопрос и равенство подданных перед за-
коном. Варшава, 1906. С. 6-7.
44
Н. Б. Хайлова
ляки, над которыми также висит в русских университетах угроза из-
вестного процента, его же не прейдеши...»89
События русской Смуты начала XX столетия способствовали обо-
стрению интереса Ковалевского к правовой тематике и истории го-
сударственных учреждений90, аграрно-крестьянскому91 и рабочему
вопросам, проблемам развития образования и т. д.
В период вынужденной эмиграции у Ковалевского окончательно
сформировалась модель будущего развития России, чуждая крайно-
стям консерватизма и радикального экстремизма. Уже к началу XX в. в
среде русской эмиграции в лице Ковалевского и его единомышленни-
ков зародилось новое течение общественной мысли («консерватив-
ный либерализм»), которое стало заметным явлением в России лишь
89Ковалевский М. Национальный вопрос и равенство подданных перед за-
коном... С. 3—5.
90 См., например, публикации М. М. Ковалевского: Из истории государствен-
ной власти в России. М., 1905; К истории всеобщего избирательного права //
Пифферун О. Европейские избирательные системы. (Парламентские, провин-
циальные и муниципальные). СПб., 1905. С. 334-361. [Примечание: «Актовая
речь, произнесенная в Новом Университете в Брюсселе...»]; Общий ход развития
политической мысли во второй половине XIX века. СПб., 1905; Происхождение
всенародного голосования // Всемирный вестник. 1905. № 5. С. 3-25; Предста-
вительство имуществ не есть представительство населения // Право. 1905. № 35.
Стб. 2835-2842; Учение о личных правах. М., 1906; Бельгийская конституция //
Политический строй современных государств. Т. II. СПб., 1906. С. 50-93; Госу-
дарственное право Англии. Курс, составленный под ред. проф. М. М. Ковалевско-
го по лекциям, читанным в СПб. университете в 1906-7 ак. г. СПб., 1906 (литогр.);
Конституция графа Лорис-Меликова и его частные письма. Лондон; СПб., [1906];
От прямого народоправства к представительному и от патриархальной монар-
хии к парламентаризму. Рост государства и его отражение в истории политиче-
ских учений. Т. I—III. М., 1906; Русская конституция. I. Свободы; II. Избирательное
право. СПб., 1906; Что такое парламент? СПб., 1906; Общее конституционное
право. Лекции, читанные в имп. СПб. университете и Политехникуме в 1907-
1908 году. СПб., 1908; Очерки по истории политических учреждений в России.
СПб., [1908]; Спор об основах конституционного права // Вестник Европы. 1909.
№ 1. С. 81-99; Мильтон как поборник народного самодержавия и автономии
личности // Вестник Европы. 1909. №№ И, 12; Право публичных собраний //
Запросы жизни. 1909. № 9. С. 3-6, и др.
91 См., например, публикации М. М. Ковалевского: Происхождение мелкой
крестьянской собственности во Франции. СПб., 1905; Общинное землевладение
на Западе // Вестник Европы. 1909. № 3. С. 196-216; Причины обезземеления
крестьян в Англии // Вестник Европы. 1909. № 4- С. 758-770; Прошлое и настоя-
щего крестьянского землеустройства // Вестник Европы. 1911. № 5 и др.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
45
накануне и в годы Первой мировой войны, получив впоследствии
широкое распространение в кругах послеоктябрьской эмиграции.
Ковалевский был убежден, что Россия будет эволюционировать в рус-
ле мировой цивилизации, поскольку, по его наблюдениям, развитие
экономического и политического строя России поражает многочис-
ленными аналогиями с прошлым народов европейского Запада92.
Принадлежа к элите российских интеллектуалов-западников,
Ковалевский вместе с тем выступал против слепого копирования за-
падного опыта, призывал считаться с историческими особенностя-
ми страны-реципиента. Ученый, в частности, разъяснял: «...государ-
ственные порядки не являются предметом свободного выбора, <...>
ни о какой из существующих форм политического устройства нельзя
говорить как о наилучшей при всех условиях»93. Характерно в этой
связи отношение Ковалевского к т. н. Булыгинской думе. Буквально
сразу после возвращения в Россию, 11 сентября 1905 г, ему пришлось
выступить в Харьковском юридическом обществе с докладом о за-
коне 6 августа 1905 г.94. Сознавая, что планируемая правительством
Дума крайне ограничена в своих возможностях, Ковалевский все-
таки видел в ней «зародыши дальнейшего развития»: «Мне казалось,
что уж этим одним Булыгинская дума могла привлечь к себе неко-
торые симпатии». Столкнувшись с резко критическим отношением
в обществе к законодательной инициативе правительства, ученый
стремился посеять в сознании российской публики семена «здра-
вого смысла». Терпеливо разъясняя суть вопроса, он убеждал: «...при
оценке природы Государственной думы надо искать иных предметов
для сравнения, чем законодательные палаты на Западе — рейхста-
га, ландтаги, или камеры депутатов. Государственная дума отвечает
самое большее представлению о том собрании нотаблей, с совеща-
тельным голосом, о котором зашла речь во Франции в начале цар-
ствования Людовика XVI. Мы вправе прибавить, что, признав себя
^Ковалевский М. Экономический строй России. СПб., 1900. С. 4.
^Ковалевский М. Общий ход развития политической мысли ло второй по-
ловине XIX века... С. 27-28.
^Ковалевский М. Действительная природа Государственной Думы. Доклад,
прочитанный в заседании Харьковского Юридического Общества 11 сентября
1905 года. Харьков, 1905.
46
Н. Б. Хайлова
не народными представителями, эти нотабли сослужили тем самым
действительную службу стране, так как указали правительству на не-
обходимость обратиться за решением неотложных государственных
вопросов к действительным избранникам народа, чем, как известно,
и положено было начало дальнейшему конституционному развитию
современной Франции. Эту службу может оказать русскому обществу
Государственная дума, если в состав ее попадут люди убежденные и
сознательно относящиеся к великой миссии, к которой призывает
их современный ход событий». Одной из важнейших статей закона
6-го августа Ковалевский считал право Думы иметь выборного пред-
седателя и прямой доступ к императору: «Если в председатели по-
падет человек стойкий и смотрящий на себя, подобно английскому
спикеру, как на “уши и уста” всего собрания, Царь будет осведомлен
о действительных желаниях и нуждах Земли русской от имени ее
избранников». «Не преувеличивая значения Думы, не возводя ее на
степень народного представительства, или законодательной камеры,
видя в ней то, что она есть, т. е. один из советов, к которым император
будет обращаться для ознакомления с запросами русского общества»,
Ковалевский надеялся на то, что «это преходящее учреждение при-
звано сыграть свою роль в истории»95.
Ковалевский первым среди русских социологов профессиональ-
но осмыслил многовековую эволюцию российской государствен-
ности (в контексте развития мировой цивилизации), теоретически
обосновал историческую тенденцию движения России в направле-
нии представительной демократии с обязательным расширением
законодательных гарантий прав личности. В каждом из основных
периодов развития российской государственности ученый выделял
ключевые моменты генезиса и деятельности политических учрежде-
ний, представленных структурами государственной власти и инсти-
тутами самоуправления, показав их взаимную необходимость и обу-
словленность в осуществлении общенациональных задач. При этом
он особо выделил устойчивость и живучесть представительных тра-
диций (вече, Земский Собор), позитивность «реформ сверху», эле-
менты «заимствования» и «подражания» в формировании в XVIII в.
структур власти и управления как проявление востребованности
95 Ковалевский М. Русская конституция. Очерк IV. Будет ли Дума законода-
тельным или совещательным органом. СПб., 1906. С. 22-23.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
47
идей «просвещенного абсолютизма». Придавая большое значение
результативности реформ I860-1870-х гг., Ковалевский подчерки-
вал, что именно преобразования Александра II стали фундаментом
для последующего становления российского конституционализма.
Особенно наглядно концепция социально-политической исто-
рии России представлена в трудах Ковалевского, которые носят
обобщающий характер — «Из истории государственной власти
в России»96, «Очерки по истории политических учреждений в
России»97. Сами названия работ свидетельствуют о том, что Кова-
левский, создавая их, не стремился к фундаментальному исследо-
ванию интересующих его тем. «Мне кажется, что я всего ближе от-
вечаю представлению об английском эссеисте, который не ставит
себе задачей исчерпать свой предмет и, работая над материалом, не
всегда состоящим из одних прямых источников, старается провести
по возможности самостоятельный, оригинальный взгляд», — так ха-
рактеризовал свой творческий метод сам ученый98. С возрастом он
все сильнее ощущал «желание обхватить целые эпохи общим взгля-
дом», «дать синтетическое выражение своим мыслям»99. Такой под-
ход, с одной стороны, помогал ему особо «высветить» именно те
проблемы и тенденции, которые наиболее волновали его в тот или
иной период, с другой стороны — порождал определенную поверх-
ностность в изложении и даже ошибки, что неизменно подчеркива-
ли строгие критики в рецензиях на книги Ковалевского100.
Движущими силами эволюции российской государственной вла-
сти Ковалевский считал, в первую очередь, момент исторической
преемственности и «самопроизвольного развития», а затем заим-
ствования, подражания и другие факторы. Он развивал мысль о том,
что политический прогресс может осуществляться при любой фор-
ме правления, если в законодательстве гарантированы самодеятель-
96 Ковалевский М. Из истории государственной власти в России. М., 1905.
97Ковалевский М. Очерки по истории политических учреждений России.
СПб, 1908.
"Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 261.
"Ковалевский М. М. Мое научное и литературное скитальчество // Русская
мысль. 1895. № 1. С. 79.
100 Русское богатство. 1908. № 10. С. 181-184.
48
Н. Б. Хайлова
ность народа и автономия личности. По убеждению Ковалевского, к
началу XX в. Россия еще не была готова к установлению демократи-
ческой республики, однако вполне «созрела» для конституционной
монархии. Выступая на земском съезде в Москве (ноябрь 1905 г.), Ко-
валевский так и заявил: «Во Франции я — республиканец, в России —
монархист».
Становление в России конституционного строя Ковалевский рас-
сматривал в тесной связи с неотложной необходимостью социально-
ориентированных экономических реформ, прежде всего, в аграр-
ном строе, традиционной основой которого являлось общинное
землевладение. «Я всей душой стремился очистить этот вопрос (об
общине — Н. X.) от доктринерства и метафизики, <...> проанализи-
ровать различные точки зрения <.„> и кроме того, изучить судьбу
подобных же учреждений в других странах», — замечал Ковалевский.
Выводы, к которым пришел ученый, были неоднозначны. Не случай-
но одни современники видели в нем критика общинных порядков,
другие обвиняли в избытке «лиризма» по отношению к общине.
«Я не страшусь признать справедливость этих двух мнений, кото-
рые ничуть друг другу не противоречат», — замечал Ковалевский101.
Действительно, именно он одним из первых указал на процесс раз-
рушения русской общины и объективные причины, подтачивающие
ее основы, усматривая в этом общую закономерность, проявляю-
щуюся в истории разных народов (Англия, Франция, Швейцария,
Индия, Мексика, Перу, Алжир и др.). С другой стороны, Ковалевский
приводил убедительные факты, свидетельствовавшие о жизнеспо-
собности русской общины, способности ее «перейти к более интен-
сивной культуре и удовлетворять потребностям не только местного
потребления, но и международного рынка»102. По его признанию,
«самой положительной стороной» общины являлась ее воспита-
тельная функция, выражавшаяся в развитии чувства солидарности
между людьми. Исходя из этого Ковалевский настаивал на необхо-
димости принятия мер по сохранению общинного землевладения:
Я думаю, — писал он, — что исчезновение строя, существовавшего
многие столетия и олицетворявшего идеи справедливости и брат-
ства, не может быть безразлично для каждого из нас»103. По мнению
т Ковалевский М. Экономический строй России... С. 148.
102 Там же. С. 139.
103Тамже. С. 148.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
49
Ковалевского, основой мелкой земской единицы (волости) в Рос-
сии должна была стать именно община104.
Еще до начала реформ П. А. Столыпина Ковалевский наметил
основные направления аграрной реформы: активизация государ-
ственной переселенческой политики, образование государственного
земельного фонда (путем частичного отчуждения, при условии выку-
па за счет государства помещичьих латифундий, а также казенных зе-
мель) для наделения крестьян землей (как в долгосрочную аренду, так
и на правах собственности), законодательное обеспечение прав как
общины, так и сельского хозяина-собственника, уменьшение налого-
вого бремени на крестьян, расширение сельскохозяйственного кре-
дита и др. Приветствуя стремление России стать «страной промыш-
ленной, торговой, страной кредитных операций, банков и биржи»,
Ковалевский настаивал на том, что «прогресс промышленности может
совершаться лишь рядом с прогрессом земледелия», а не в ущерб по-
следнему105. Позиция ученого по аграрно-крестьянскому вопросу —
один из характерных примеров либерально-демократического син-
теза, представленного в русском общественном движении начала
XX в. Ковалевский предлагал предоставить самим крестьянам право
решить — «выйти ли им в собственники или, по крайней мере, в се-
мейные совладельцы или остаться им в составе мира»106.
В связи с подготовкой закона, подтверждающего указ 9 ноября 1906 г.
о выходе крестьян из общины, Ковалевский заявлял на заседании Го-
сударственного Совета 17 октября 1908 г.: «Государственному Совету
еще не приходилось решать вопроса большей важности. Законопроект
имеет в виду произвести искусственный переворот в земельном укла-
де 90 миллионов населения. От того или другого исхода, какой будут
иметь наши дебаты, зависит в значительной степени будущее России.
<...> Есть ли основание думать, что выброшенные из деревни быв-
шие общинные крестьяне, которым закон облегчит разрыв с землею,
найдут тотчас же возможность новых заработков в обрабатывающей
промышленности? Имеется ли у нас какая-либо твердая уверенность
на этот счет? За недостатком этого заработка им придется протягивать
тКовалевский М. Чем Россия обязана Союзу объединенного дворянства?
СПб, 1914. С.44.
105Ковалевский М. Экономический строй России... С. 65.
106 Кони А. Ф. Указ. соч. С. 80.
50
Н. Б. Хайлова
руку, и к кому же более, как к правительству? А поставлена ли у нас об-
щественная благотворительность с достаточной широтой, чтобы обе-
спечить желающим трудиться необходимую работу хотя бы в стенах
рабочего дома? Имеем ли мы даже отдаленное подобие того законо-
дательства о нищих и бездомных, какое имела Англия еще в царство-
вание Елизаветы? Намерены ли мы нести те затраты, каких потребует
от нас система обязательной помощи безработным? Ведь в Англии
издержки, с нею связанные, превосходят те, каких требует от граждан
платеж государственного налога»107. «Над этими вопросами не мешало
бы задуматься тем, кто с легким сердцем идет на небывалый еще в мире
по своим размерам опыт искусственного расторжения вековой связи
народа с возделываемой им почвой», — продолжал настойчиво убеж-
дать Ковалевский. Своим оппонентам, желавшим не только уличить
Ковалевского в потакании вкусам и предрассудкам избирателей, но
также и в непоследовательности (поскольку он, с одной стороны, за-
являл о естественном процессе разрушения общины под влиянием ро-
ста промышленности и торговли, а, с другой стороны, критиковал указ
9 ноября, действовавший объективно в том же направлении), ученый
отвечал словами своего коллеги, авторитетного знатока истории за-
падноевропейской общины профессора П. Г. Виноградова: «Законода-
тели, собирающиеся покончить с передельной общиной в России, едва
ли пошли далее очень поверхностного знакомства с историей про-
цесса разложения общинного землевладения на Западе. Ведь процесс
этот тянется там уже тысячу лет, <...> идет путем постепенного про-
никания капиталов и технических улучшений, обходится minimum’oM
государственного вмешательства и принуждения. В Западной Европе
не думали “разрубать гордиев узел”, а скорее разматывали клубок, об-
легчая выход их общинного союза, всячески содействуя сельскохозяй-
ственным улучшениям, заботясь о рациональном соединении полос и
формировании участков, но не совершая внезапных законодательных
переворотов. <...> Такие опыты, как производимый в настоящее время,
предпринимаются без всякого предвидения того раздражения и смуты,
которые несомненно последуют, если аграрное законодательство тре-
тьей Думы получит реальное осуществление»108.
107 О законе 9-го ноября. [Недоговоренная речь члена Гос. Совета М. М. Кова-
левского на заседании Гос. Совета 17-го октября, прерванная председателем, как
«выходящая из рамок вопроса»] // Запросы жизни. 1909. № 2. С. 5.
тКовалевскийМ. М. Общинное землевладение на Западе... С. 213-215.
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
51
Выступая с критикой политики П. А. Столыпина, Ковалевский с
грустью констатировал: «Мне кажется, суждено играть в России роль
Кассандры. Я постоянно предсказываю падение правительственного
авторитета ввиду ряда промахов и ошибок. <.„> Мне дорог прави-
тельственный авторитет, но я знаю, что его сила не в штыках и не в
чиновниках, а в нравственной поддержке народа. Но она обеспечена
ему лишь до тех пор, пока народ верит в справедливость власти»109.
Ответом ученого на запросы русского общества стали также его
выступления по вопросам реформы государственного управления.
Как перспективный тип государственного устройства, «примиряю-
щий» обе модели ограниченной монархии (конституционной и пар-
ламентарной), определявшие политическое развитие в XIX в., Кова-
левский выделял представительную демократию, основанную на
самоуправлении народа (парламентаризм) и равенстве всех граждан
перед законом. Движение России в сторону утверждения представи-
тельной демократии Ковалевский предвидел через целый ряд после-
довательных изменений, рассматривая в качестве необходимого на-
чального этапа строй конституционной монархии. Он отводил этой
форме правления роль верховного посредничества между классами
для защиты интересов народных масс путем более решительного
вмешательства государства в экономическую и социальную сферы.
Решение проблем национально-государственного устройства Ко-
валевский видел на путях осуществления принципа равенства всех
граждан перед законом и обеспечения интересов России как единого
целого. По вопросам отношений церкви и государства он, от лица
«прогрессистов», заявлял накануне выборов в IV Государственную
Думу: «Мы такие же сторонники церковной, как и вероисповедной
свободы. Мы не допускаем мысли об обращении православия в ору-
дие правительственной политики, как и подчинения последней ви-
дам и целям Синода»110.
Научные взгляды и богатый жизненный опыт Ковалевского ста-
ли основанием для его практической деятельности в роли нового
для России типа политика — центриста, высшей ценностью для
которого является «общественная солидарность», а руководством к
действию — здравый смысл и забота об «общем благе». В период вы-
109Страна. 1906. № 251. 30 декабря.
110 Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов.
Документы и материалы. 1906-1916 гг. М., 2002. С. 258.
52
Н. Б. Хайлова
боров в Государственную Думу он неизменно обращался к обществу
с призывом «развернуть над знаменами отдельных партий одно ве-
ликое знамя русской свободы и законности»111.
Характерно замечание Ковалевского: «партийность столь же по-
литическая добродетель, сколько порок для мыслителя и ученого»112.
Его симпатии неизменно были на стороне «партии здравого смысла,
избегающей всяких крайностей, выше всего ставящей науку и свобод-
ное исследование, считающей утопией всякую попытку вызвать пере-
ворот в общественном укладе, по крайней мере, переворот быстрый
и внезапный, и подготовляющей лучшее будущее распространением
в массах знания и уравнением <...> условий борьбы и конкуренции
из-за приобретения необходимого достатка»113.
В начале XX столетия Ковалевский постоянно говорил и писал о
необходимости постепенных преобразований: «Надо быть лишенным
всякого знакомства с историей, чтобы думать о проведении всех на-
меченных реформ в две-три парламентские сессии». В то же время он
характеризовал как ошибочное представление о том, что «реформы
сами собой делаются под влиянием каких-то независимых от людей
изменений в хозяйственном строе или народной психике», и призывал
соотечественников к активному проявлению гражданской позиции:
«Пассивность есть черта народа, призванного не к самоопределению
своих судеб, а к подчинению начальству. <...> Отказ от борьбы за то, с
чем мы связываем благо нашей родины, есть акт измены народу, изме-
ны собственному убеждению, измены и всему своему прошлому»114.
Н. Б. Хайлова,
кандидат исторических наук
111 Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов...
С. 79.
112 Страна. 1906. 23 апреля. № 54.
w Ковалевский М. М. Моя жизнь... С. 267-268.
114 Партии демократических реформ, мирного обновления, прогрессистов...
С. 256.
М. М. КОВАЛЕВСКИЙ
ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ
ИЗ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
В РОССИИ
I
Государственный порядок, какой мы теперь видим в России, не
всегда был таким; его никак нельзя назвать исконным порядком.
В самом начале русской истории, до появления князей в Киеве, Нов-
городе и других русских городах власть была в руках городского веча;
вече — народное собрание. Изначала, говорит летописец, новгород-
цы, и смольняне, и киевляне, и полочане, и все области сходятся на
вече, как на думу. Вече решало все дела. Когда появились князья, они
стали оборонять землю, и к ним отошли суд и управление; но веча
остались и при князьях. Когда киевский князь Игорь1, собрав уже
дань с древлян, второй раз явился за данью, древляне на вече «дума-
ли» убить Игоря, говоря: «Повадится волк к овцам, порастаскает все
стадо, пока не убьют его». В 1113 г. Владимир Мономах2 сел князем
в Киеве не в очередь, по выбору веча. В 1149 г. киевляне на вече от-
казались идти с князем на войну и сказали ему: «Мирись, княже, мы
не идем». Всего шире развернулась власть веча в Великом Новгороде.
Начиная с XII века и до конца XV вече в Новгороде имело всю власть;
оно начинало войну и заключало мир. Все должности были выбор-
ные; князя вече и выбирало, и — когда он был нелюб — показывало
ему дорогу из Новгорода; новгородцы были «вольны в князьях». Князь
не мог и налоги сам собирать, и пошлины прибавлять, а жалованье
для себя получал из новгородской казны, какое положено. Вступая
в должность, князь целовал крест, что будет все исполнять «по до-
говору», будет — «Новгород держать по старине, по пошлине». А в до-
говоре говорилось: «Без посадника ти, княже, не судити, и волости не
раздавати, и без вины ти, княже, мужа волости не лишати». Новгород
был республика, только республика аристократическая; там преоб-
ладали знатные и богатые бояре.
Но не одни веча стояли русским князьям поперек дороги. Самым
крупным государем в восточной Европе был в то время .византийский
император; он предъявлял к русским князьям свои права. В XI веке в
византийской армии был один корпус в 6000 человек, состоявший
из союзных русских, этот корпус русские князья постоянно долж-
56
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ны были держать в Царьграде. Византийские императоры вплоть до
XIV века считали русских великих князей своими придворными, на-
зывали их своими стольниками; и посол русского князя говорил в
Византии императору: «Повелитель мой, царь Руссов, а твоего свя-
щенного величества стольник, униженно преклоняется пред твоим
священным величеством». Византийского императора титуловали
даже иногда и «царем русским». Русским князьям это не было прият-
но. Когда в 1389 г. византийские греки приняли унию с римской цер-
ковью, с римским папой3, а в Москве этой унии не пожелали, москов-
ский великий князь Василий Дмитриевич4 не позволил митрополиту
поминать за службой греческого царя: «Мы имеем церковь, а царя не
имеем, и иметь не хотим», — говорил московский великий князь.
С половины XIII века до конца XV, удельная Русь была под татар-
ским игом, и хан Золотой Орды назывался «Царем Русским»; русские
княжества были его «улусами», а князья — его «улусниками». «Когда
восхитим воевать и повелим собирать рать с улусов наших на службу
нашу», — говорил татарский хан. И святой черниговский князь Миха-
ил5 признал хана царем Божией Милостью; он говорил в орде хану:
«Тебе, царь, кланяюся, понеже тебе Бог поручил царство». Подвласт-
ные «царю русскому» — хану татарскому, удельные князья не были не-
зависимыми, самодержавными государями; они держались татарской
милостью. Русские были в подчинении Золотой Орде, и, по рассказу
Флетчера6, московские государи долго еще должны были исполнять
унизительный обряд: каждый год в кремле, стоя перед ханской ло-
шадью, кормить ее овсом из своей шапки. С крымскими татарами
надо было дружить, чтобы иметь союзника против Золотой Орды.
Иван III7, великий князь московский, дружил с Крымом и посылал
посла Беклемишева8 к крымскому хану Менгли Гйрею9. Беклемишев
должен был говорить хану: «Князь великий Иван челом бьет: посол
твой Ази-Баба10 говорил мне, что хочешь меня жаловать, в братстве,
дружбе и любви держать; и я, слышав твое жалованье и видев твой
ярлык, послал к тебе бить челом боярина своего Никиту, чтобы ты
пожаловал, как начал жаловать, так бы и до конца жаловал». Хан отве-
чал: «Вышнего Бога волей, я, Менгли Гйрей царь, пожаловал, с братом
своим, великим князем Иваном, взял любовь, братство и вечный мир
от детей на внучат».
В конце XV века пала татарская власть, и подчинился Москве
Господин Великий Новгород; в Москве начало слагаться царское
Из истории государственной власти в России
57
самодержавие; в половине XVI века московский великий князь
Иван IV11 венчался уже на царство. В том же XVI веке на юге, на Дону,
возникла казачья демократическая республика. На Дон бегали из Мо-
сковского государства крестьяне и холопы, которым тяжело жилось
дома: на Дону они жили вольно, сами оборонялись от татар, сами
решали и все дела; у них был общий круг и выборные на кругу ата-
маны. В Москве говорили про казаков, что казаки «балуют», называли
их ворами и холопами, но ничего с ними не могли поделать. Два века
просуществовала донская республика, и только Петру Великому12
удалось сломить ее. На Днепре, в Малороссии, были свои вольные ка-
заки со своей Запорожской сечью; при царе Алексее Михайловиче13
Малороссия, отпав от Польши, признала своим государем царствую-
щего в Москве государя с его потомством, но сохранила по договору
все свои вольности и даже право сноситься с иностранными держа-
вами. Но с Петра Великого стали падать вольности малороссийского
казачества, а при Екатерине II14 была разрушена и сама Сечь Запо-
рожская. Победило, в конце концов, московское самодержавие.
Но и в московском государстве, где выросла и сложилась само-
державная царская власть, она сложилась не сразу; нужно было много
труда и борьбы, чтобы создать царское самодержавие.
II
Власть московских государей выросла из власти удельного князя
московского; над ее созданием потрудились не мало и сами князья и
различные классы московского населения. Каждый из этих строите-
лей приносил что-нибудь свое на общую постройку. Что же прино-
сил удельный князь московский?
Удельный князь московский приносил с собой свою власть, такую,
как она была в удельное время, такую, как он сам понимал ее. Когда
русские выходцы с Волхова и Днепра появились на Оке и на верхней
Волге и заселили финские леса и болота, из всех новых поселенцев
те, что были богаче и сильнее, выдвинулись вперед; это были удель-
ные князья; они и стали первыми хозяевами нового края. Удельный
князь в своем уделе был больше всего хозяин и меньше всего госу-
дарь; утверждаю даже, что он совсем государем не был. Для удельного
князя его княжество было, прежде всего, не государство, а вотчина,
его частная и наследственная собственность; он владел ею по праву
58
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
наследования, или потому, что первый занял место. Как всякий хоро-
ший, дельный хозяин, князь думал не о чужих интересах, а о своих
собственных, и старался лишь об одном: как можно меньше затра-
тить и как можно больше получить. Так как в то время господствова-
ло натуральное хозяйство, то и затрачивать, и получать можно было
почти исключительно натурой.
Князь старался как можно меньше тратить и как можно больше
получать. Те земли, которые он в своем княжестве жаловал в вотчины
боярам, или жертвовал монастырям, уже не могли дать ему прежнего
дохода; он не хотел больше о них и думать, и суд, и управление, и
сбор налогов в них — отдавал все новому хозяину, который и должен
уже был сам все устроить. В жалованных и несудимых грамотах, ка-
кие давались при этом, князь писал: «Наместники мои, волостели и
их тиуны в тою вотчину не въезжают ни по что, не судят тех людей
ни в чем, а судят свои люди боярин сам или кому прикажет». Другую
часть земель князь сдавал крестьянам в аренду (черные земли), или
оставлял в своих руках и сам вел свое хозяйство (дворцовые земли);
тут уже приходилось князю устроить и суд, и управление, и сбор на-
логов. На дворцовых землях были у него свои борти, рыбные ловли и
бобровые гоны, свои пашни, охоты и конюшни, и заведовали этими
всеми «путями», как тогда называли, особые приказчики — «путни-
ки». Как хороший хозяин, князь старался нигде не упустить случая и
взять, где только можно; брал из чужого хозяйства и со своего суда и
управления. Купцы платили несколько десятков одних торговых по-
шлин: платили на заставах и на таможнях, платили за провоз товара
по воде и по суху, по мосту через реку и по мосту без реки, платили
за тех, кто идет с товаром — «годовщину» — и на обратном пути без
товара, порожняком — «задние калачи»; привезя товар, платили за то,
что привезли, а при вывозе платили за вывоз.
Были пошлины свадебные и судебные, были всякие другие побо-
ры и повинности. Когда князь посылал гонцов, или ехали по службе
должностные лица, население ставило подводы, или платило ямские
деньги — на содержание подвод и ямщиков. Платили долго дань в
орду татарам; дань собирали сперва татарские баскаки, потом кня-
зья собирали и везли в орду, еще позднее князья собирали, но в орду
не возили, а брали себе в казну. И само назначение приказчиков, су-
дей и чиновников было для князя тоже доходной статьей. Жалова-
нья князь не платил; зато все должностные лица могли кормиться с
Из истории государственной власти в России
59
населения, могли сами себе собирать кормы; они арендовали у князя
ту или другую область, ту или другую должность. И князь, и такой
«арендатор» — оба и смотрели своего «прибытка»; если же на какой
должности нельзя было ожидать прибытка, то князь упразднял са-
мую должность, потому что здесь — «сытым быть не с чего». И смотря
своего прибытка и стараясь сытым быть, кормленщик мог не забо-
титься о благосостоянии своей области, об охране в ней порядка и
безопасности; если все это нужно было населению, население могло
об этом и позаботиться. Чтобы еще более разбогатеть, князья вкла-
дывали собранные капиталы в новые предприятия, покупали новые
земли, новые имущества, если можно было — отбирали хитростью,
или завоевывали силой; не брезговали и татарской помощью. Так,
московский князь Иван Калита15 водил татар на тверского князя, и
в награду заслужил великое княжение владимирское. И суд, и управ-
ление, и внешняя политика — все подчинялось в удельном княжестве
хозяйственным расчетам князя, его инстинктам приобретателя.
Удельное хозяйство работало и рабским и свободным трудом.
Полные холопы, дворовые, должны были служить и работать верой
и правдой; все остальное население служило и работало по вольно-
му найму. Вольного слугу нельзя было обязать, как холопа, верной
службой, нельзя было его удержать и не выпустить против воли. Если
кому не нравилось, как хозяйничает у себя князь, он мог уйти к дру-
гому князю, в другой удел, где ему казалось удобнее, где жилось лег-
че. Переходили от князя к князю, от хозяина к хозяину крестьяне,
переезжали бояре. Сами князья говорили и в договорах между собой
писали: «А боярам и детям боярским, и слугам, и крестьянам между
нас вольным воля». Об отьездчиках говорили в тех же договорах,-
«А кто из бояр и слуг отъехал от нас к тобе или от тобе к нам, а села их
в нашей отчине или в твоей отчине, в ты села нам и тобе не вступати-
ся». Отьездчик ничего не терял, уходя на новую службу; можно было
вернуть его назад обещанием повысить честь. Только более сильные
и богатые князья могли себе позволить безнаказанно нарушать эти
договоры; и, поманив отъездчика назад обещанием «много паче
первого честна и богата сотворити», поймав, лишить сел, заковать в
кандалы, ослепить, хотя бы за безопасность ручались отъездчику свя-
той или преподобный. В XIV и XV веке достаточную для этого силу
почуяли в себе удельные князья московские.
60
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Из всех князей удельных, это были самые лучшие хозяева. В вы-
сокой оценке хозяйственной предприимчивости московских князей
сходились, хотя и с различных точек зрения, сын Дмитрия Донско-
го16 Василий I и боярин времен Грозного князь Курбский17. Курбский
говорил обо всем роде князей московских, что у них «обычай есть из-
давна — желати братий своих крови и губити их, убогих, ради их ока-
янных отчин, несытства ради своего». Московский князь Василий I
говорил митрополиту Киприану18: «Вы поставлены к миру и любве
учити, мне же имение собирати и возноситися».
О результатах этой хозяйственной деятельности московских кня-
зей дают понятие их духовные грамоты.
Когда удельный князь умирал, он оставлял свою вотчину наслед-
никам своим по завещанию; он дробил при этом княжество между
сыновьями и, выделял и вдове своей вдовью долю, жертвовал и церк-
вам, одарял и попов и нищих и недвижимое отказывал вперемешку
с движимым: города и села, луга и мельницы вперемешку с чашами,
блюдами и поясами. По выражению одного историка, удельный князь
не делал разницы между своим стольным городом и своим столовым
сервизом. В 1328 г., идя в Орду, московский князь Иван Калита на-
писал на всякий случай духовную. В этой духовной, между прочим,
читаем: «Приказываю сыновьям своим отчину свою Москву» (цели-
ком, без раздела). «А вот как я им раздел учинил. Вот что я дал сыну
своему старшему Семену: Можайск со всеми волостями, Коломну
со всеми коломенскими волостями, Гореденку, Мезыню, Песочну и
Середокоротну Похряне, Усть-мерску, Брошевую, Гвоздну, Иваны де-
ревни, Маковец, Левичин, Скулнев, Канев, Гжель, Пэретову, Горки, село
Астафьевское, село на Северьсце в Похрянском уезде, село Костян-
тиновское, село Орининское, село Островское, село Копотеньское,
сельце Микульское, село Малаховское, село Напрудское у города.
А при своей жизни дал я сыну своему Семену: 4 цепи золотых, 3 пояса
золотых, 2 чаши золотых с жемчугом, блюдце золотое с жемчугом и
с каменьем, 2 чума золотых больших; а из посуды из серебряной дал
ему 3 блюда серебряных. А вот что дал сыну своему Ивану: Звениго-
род, Кремичну, Рузу., а села: село Рюховское, село Каменичское, село
Рузское... село Семьцинское. А из золота дал я сыну своему Ивану:
4 цепи золотых, пояс золотой большой с жемчугом и с каменьем,
пояс золотой с капторгами, пояс сердоничен золотом окован, 2 овка-
ча золотых, 2 чаши круглыя золотыя, блюдо серебряное ездниньское,
2 блюда меньших...»
Из истории государственной власти в России
61
«А что золото княгини моей (первой жены) Оленино, а то дал я
дочери своей Фетинье, 14 обручей и ожерелье матери ея, монисто
новое, что я сковал, а чело и гривну, то дал при себе. А что я придо-
был золота, что мне дал Бог, и коробочку золотую, а то я дал княгине
своей с меньшими детьми. А из порт из моих сыну моему Семену
кожух черленый жемчужный, шапка золотая; а Ивану сыну моему ко-
жух желтый объяриный с жемчугом, коц великий с бармами; Андрею
сыну моему бугай соболий с наплечками с великим жемчугом и с ка-
меньем, скорлатное портище с бармами».
«А что моих поясов серебряных, то раздать по попьям. А что моих
100 рублей у Ески, то раздадут по церквам... А что останется моих
порт, то раздадут по всем попьям и на Москве. А блюдо великое о че-
тырех кольцах, то даю святой Богородице Владимирской. А что я дал
сыну своему Семену стадце, а другое Ивану; а иными стадами моими
поделятся сыновья мои и княгиня моя. А опричь московских сел даю
сыну моему Семену села свои купленныя»... «А что я прикупил сельце
на Кержачи у Прокофья у игумена, другое Леонтьевское, третье Ша-
раповское, то даю святому Олександру себе в поминанье».
В духовных других князей значатся точно так же вперемешку двор
на Москве у Боровицких ворот, мельница на Неглинной, бадья сере-
бряная с наливкою серебряной, псари и садовники, кресты и иконы.
III
Из всех удельных князей, смотревших своего прибытка, всего боль-
ше удачи было князьям московским. Вначале не было удела меньше
московского; он весь умещался с избытком в теперешней московской
губернии, да еще делился не раз между наследниками, так что двор у
Боровицких ворот доставался одному, а мельница на Неглинной —
другому. Но в двести лет московское княжество выросло в тридцать
раз и раскинулось уже по десяти губерниям, по Оке и верхней Волге.
При Иване III, Василии III19 и Иване IV пределы московские еще рас-
ширились. При Иване III «меч его и огонь ходил по новгородской
земле», и хотел он «такого же государства своего и в Новгороде, какое
в Москве»; и новгородцы вечевой колокол и посадника .отложили, мо-
сковскому князю крест целовали, а князь целовать крест отказался —
«не быти моему целованию». Так Господин Великий Новгород под-
пал московскому игу, и вечевой колокол новгородский был сослан в
62
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Москву и повешен на московскую колокольню. Через несколько лет
лишился своего княжества тверской князь; то же случилось при Ва-
силии III с Псковом и Рязанью. Князь Василий подчинил псковичей,
«лукавствуя ими и играя, яко безумными», — и были псковичи «пой-
маны Богом и великим князем», как объявили им московские бояре.
Рязанского князя Василий засадил в темницу, и завладел Рязанью. В то
же время были присоединены к Москве земли по Северской Украйне
и был взят Смоленск — после войн с Литвой. При Иване IV завоевана
Казань, Астрахань, часть Сибири. Интересны некоторые черты этих
завоеваний. Рассказывая о казанском походе, Иван IV жаловался впо-
следствии Курбскому, что когда он, царь Иван, по Божию изволению,
со крестоносною хоруговию, православного ради христианства за-
ступления, двигался на безбожный язык казанский, — бояре его, яко
пленника, всадив в судно, везли с малейшими людьми сквозь безбож-
ную и неверную землю, и его душу старались в иноплеменных руки
предать. Царь заступился за весь православный мир, и сам призна-
вался, что его везут на войну насильно, как пленника, и что он боялся
и вражьего плена и предательства своих бояр. Астрахань и Сибирь
царю Ивану не пришлось уже брать самому: Астрахань, как поется в
песне, взяли «мимоходом» царские воеводы, а донские казаки били
царю челом — «новой землицей Сибирью». Царь совсем и не хотел
Сибири, и узнав, что Строгановы20 и их казаки салтана сибирского
задирают, и этим задором его с Москвой ссорят, бранил Строгановых
за их «воровство и измену» и грозил на них положить опалу боль-
шую, а казаков перевешать. Вместо того пришлось казаков наградить,
а Ермаку Тимофеевичу21 пожаловать шубу с царского плеча.
Благодаря всем этим приобретениям, вотчина московского удель-
ного князя разрослась в целое обширное московское государство;
другие уделы и вольные города исчезли, поглощенные переросшей
их всех Москвой. Чем больше росло государство, чем больше шири-
лись его пределы, тем труднее становилось его оборонять. Со всех
сторон были враги. На востоке и юге врагами были татары, на запа-
де — Польша, Литва, немцы и шведы. С западными соседями прихо-
дилось воевать так часто, что на год мира приходился год войны; на
юге и востоке с татарами приходилось воевать еще чаще.
На востоке, пока Казань не была взята, враги были сейчас же за Вол-
гой. В XV веке в лесах за Волгой спасался святой отшельник Макарий
Желтоводский22; подле святого старца вырос там целый монастырь.
Из истории государственной власти в России
63
Татары пришли, разрушили монастырь, перебили монахов, а Мака-
рия прогнали на русскую сторону, с запрещением переходить на та-
тарский берег. На юге за Окой всегда можно было ждать нашествия
крымцев. При Иване III Литва была в союзе с Золотой Ордой, а Мо-
сква дружила с Крымом; эта дружба и позволила Ивану III избавиться
от нашествия Ахмата23, избавиться и от ига Золотой Орды, и сама
Золотая Орда была разрушена крымцами. Но при Василии III Крым
был в союзе не с Москвой, а с Литвой и Казанью; враги с трех сторон
полукольцом сдавливали русскую землю. Когда Иван IV взял Казань и
Астрахань, крымский хан Девлет Гйрей24 вторгся в русские пределы,
сжег Москву.
Борьба с Крымом не прекращалась; надо было без конца воевать,
без конца откупаться. «Теперь у меня дочери две — три на выданье, —
писал Ивану IV Девлет Гирей, — для этого нам рухлядь и товар надо-
бен; чтобы купить эту рухлядь, мы у тебя просим 2000 рублей, учини
дружбу, не отнетываясь, дай». И московский государь раскошеливал-
ся и платил; только старался уплатить поменьше: вместо двух тысяч
Иван IV посылал две сотни; это были «поминки легкие». Крымцы этим
не удовлетворялись и аккуратно каждый год ранней весной с юга, из
степи шли в московские пределы; иной раз приходили еще во второй
раз, во время жатвы. Тут на южной границе, приходилось оборонять-
ся из года в год, без перерыва, и ни одного года не проходило без
войны. Потому здесь вечно стерегли неприятеля, сторожа сидели на
вершинах дубов и глядели в степь, а внизу паслись кони, и как только
замечали пыль, зажигали сигнальные костры, и скакали с вестью от
дуба к дубу. Много нужно было войска, чтобы защищать одну южную
границу; на Оку каждый год надо было выставлять более 60 тысяч; а
всего требовалось тысяч сто конных, да тысяч двадцать пять пеших.
Войско набирали отовсюду, из бояр и из князей удельных, из литов-
ских и татарских выходцев, из крестьян — простого всенародства, и
даже из холопов. Каждый год выступало в поле это воинство; а на зна-
мени великокняжеском, какое брали с собой полки, был изображен
Иисус Навин25, останавливающий солнце.
Не всегда, однако, удавалось «остановить солнце». Не один раз тата-
ры доходили и до самой Москвы. Москва была настоящей крепостью.
Уже Юрий Долгорукий26 окружил кремль деревянной стеной. Иван
Калита выстроил новые стены, дубовые. Дмитрий Донской разобрал
дубовые стены и велел выстроить каменные, с зубцами, башнями,
64
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
полубашнями, огненным боем, пушками и тюфяками (ружьями), с
осадными стоками — отверстиями в стене, чтобы лить на врага смолу
и кипяток, с воротами, обитыми железом. При Иване III итальянские
мастера возвели из камня новые кремлевские стены, шириной от 6 до
8 аршин, с подземными кладовыми для ядер и пороха, с подземными
переходами. При Иване IV окружили деревянной, а потом и камен-
ной стеной Китай город. При Федоре Ивановиче27 каменной стеной
обнесли Белый город — стена шла по теперешней линии бульваров —
с воротами Никитскими, Арбатскими и другими. При том же Федоре
Ивановиче, когда грозили Москве крымские татары, оградили дере-
вянной стеной Земляной город; деревянная стена с башнями и воро-
тами поспела в один год; она шла по линии Садовых и продолжалась
в Замоскворечье; позднее стену заменили валом. С юга, откуда всегда
ждали татар, шла кремлевская стена да река Москва, да потом в Замо-
скворечье выросла деревянная стена; этого всего с юга было мало, и
монастыри с этой стороны стали крепостями. Новодевичий, Донской,
Данилов, Андреевский, Покровский, Симонов стерегли неприятеля с
вышины своих дозорных башен-колоколен и грозили ему пушками и
пищалями, кипятком и смолой со своих крепких каменных стен.
В августе 1382, при Дмитрии Донском, Москве пришлось оборо-
няться от Тохтамыша28 с его татарами. Через два года после Куликов-
ской битвы, новый хан Золотой Орды пошел к Москве; ему нужно
было показать татарам, что Москвы нечего бояться. Тохтамыш напал
на московского князя врасплох; у Дмитрия войско не было готово,
и он уехал в Кострому собирать полки, а Москву и в Москве свою
княгиню Евдокию, митрополита и больших бояр и всех жителей
оставил без войска и без себя, на произвол судьбы. Татары перешли
Оку, взяли Серпухов* и подошли к Москве. Москвичам нужно было
самим подумать об обороне. Зазвонили во все московские колокола,
чтобы собрать скорее единственное в истории Москвы вече. Москов-
ский князь со своей княгиней, которую насилу выпустили из Москвы,
укрывался в Костроме; митрополит спасся в Твери.
В Москве вече должно было заменить князя; а военное начальство
над москвичами принял не московский князь, а выходец из Литвы,
какой-то князь Остей. Остей укрепил кремль и умел защищать его
с москвичами; Тохтамышу не удалось взять его силой. Татарам при-
шлось прибегнуть к хитрости и к обману, чтобы взять Москву. С ними
были двое князей нижегородских, шурья Дмитрия Донского; они
Из истории государственной власти в России
65
уверили москвичей, что царь (Тохтамыш) пришел не на них, а на
князя Дмитрия, а их москвичей хочет жаловать, и просит только по-
глядеть Москву. Родичи московского князя клялись москвичам, что
царь им не сделает никакого вреда. Москвичи, наконец, поверили, от-
ворили ворота, — и начался татарский погром Москвы. Князь Остей
был убит татарами — и забыт русскими; а о Дмитрии Донском, вели-
ком князе московском, говорится в сказании, что он «стражу земли
русской мужеством своим держал», «и во всем мире славен бысть, яко
кедр в Ливане умножися. И яко финик в древесех процвете», и что
«похваляет его вся русская земля».
В мае 1572 г. под стенами Москвы явился крымский хан Девлет
1йрей со 120 000 войска. Неизвестно, где он переправился через Оку;
станичники со сторожевых постов ничего не дали знать в Москву;
татары нагрянули внезапно и опять застали врасплох. У Оки были
русские полки; но татары отрезали царя Ивана IV, который сбился с
дороги, по словам Флетчера, даже с намерением, сомневаясь в своем
войске и не смея вступить в битву; царь отступил к Бронницам, по-
том к Александровской слободе, наконец, в Ростов; воеводы царские
с войсками приготовились и ждали татар у самой Москвы, в пред-
местьях. На другой же день пришли татары, подожгли предместья,
и в какие-нибудь три часа сгорела вся деревянная Москва — уцелел
один кремль. Русские, войска и народ, бросились спасаться в кремль;
в кремль их не пустили; там затворились большие бояре с митропо-
литом; митрополит со всем духовенством укрылись в Успенском со-
боре. Погибло множество народа; татары перебили столько, что тру-
пы запрудили реку; полтораста тысяч увели в плен; много сгорело в
огне, много погибло от давки, спасаясь в ворота кремля; иностранцы
насчитывали погибших до восьмисот тысяч человек
Царю Ивану Девлет Гйрей прислал, как говорят, нож, чтобы ему
в таком отчаянном положении зарезаться, и грамоту, в которой пи-
сал: «Жгу и пустошу все из-за Казани и Астрахани... Я пришел к тебе,
город твой сжег, хотел венца твоего и головы; но ты не пришел и
против нас не стал, а еще хвалишься, что де я московский государь!..
Желание наше - Казань и Астрахань, а государства твоего дороги я
видел и опознал». Иван Грозный писал в ответ, что он Астрахань хо-
чет уступить, только скоро этого сделать нельзя: — «до тех бы пор ты
пожаловал, дал срок, и земли нашей не воевал». Но Астрахани Иван
Грозный, как известно, не отдал.
66
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
IV
Московские государи, как их предки, удельные князья московские,
по-прежнему считали все государство своей вотчиной. «Вся русская
земля, Божьей волей, из старины от наших прародителей — наша
вотчина», — говорил Иван III. Таким же государем-вотчинником
признавал себя и Иван IV. «Родителей своих благословением, свое
взял, а не чужое похитил», — говорил он о себе. А воюя с Ливонски-
ми немцами29, он уже называл своей отчиной Лифляндскую землю.
И жители этой царской вотчины по-прежнему были частными слуга-
ми государя, только прежде это были слуги вольные, а теперь стали
невольными, так как уйти им было уже некуда: на всей Руси остался
один хозяин. И государи стали называть своих слуг холопами; так
Иван IV говорил: «Жаловати есмы своих холопей вольны, и казнити
их вольны же есмы». В государственной вотчине, населенной госуда-
ревыми холопами, единственно, что могло иметь значение и с чем
следовало считаться, был интерес государя. «Государь государства
больше», — говорил сам Иван IV. Когда бежавший в Литву боярин
князь Курбский в письме к царю выставлял на вид, сколько военных
дел совершил он, Курбский, и сколько своей крови пролил царю во
славу, Грозный отвечал, что это «смеха достойно», что он и должен
был проливать кровь свою за него, Грозного, иначе не был бы он хри-
стианином. Образцом доброго подданного царь выставляет Курбско-
му раба его, Ваську Шибанова30, который благочестие свое соблюл,
при смертных вратах стоя, от Курбского не отрекся и был готов за
него умереть. «А ты подобное тому совершить для твоего владыки от-
казался». Но этого мало: Курбский должен был проливать свою кровь
безропотно не только за царя, но и от руки царя, если тому так вздума-
ется. «Почто не изволил еси от меня, строптивого владыки, страдати
и венец жизни наследйти?» — спрашивал царь Курбского. Сообразно
с этим и Курбский в своей «Истории» объясняет отношение Грозного
к боярам до и после взятия Казани. Курбский вкладывает в уста царя
фантастическую речь к боярам и так излагает мысль Грозного: «Пока
стояла Казань, я не мог вас мучить, потому что вы мне потребны были
всячески; а ныне» — Казань взята, и — «уже вольно мне всякую злость
и мучительство над вами показывать».
Всем московским людям было важно обороняться от неприятеля,
защищать от врага самих себя и свое добро. Это был интерес общий.
Только каждый хотел бы сделать так, чтобы для него эта оборона была
устроена как можно получше, а обошлась бы как можно подешевле.
Из истории государственной власти в России
67
Все это зависело от того, кто стоял во главе дела. Еще на Куликовом
поле во главе других князей стоял московский великий князь. И те-
перь во главе всего дела обороны стоял московский государь. Он и
мог устроить дело так, как ему было всего удобнее, как было всего
лучше для защиты его вотчины. Известно, как тяжелы были для на-
селения военная служба и податное тягло.
Служба начиналась с 15 лет, когда недоросль становился нови-
ком, верстался в службу и получал землю; верстали в службу особые
лица — окладчики. Служба была бессрочная. Раненые, поправившись
от ран, должны были вернуться на службу; освобождались только
дряхлые старики, калеки и умершие. Если кто еще мог служить, а ока-
зывался в нетях, у такого нетчика отбирали поместье. Когда бывал
сбор служилым людям, — дворянам, детям боярским, — брали всех
сполна, за поруками; укрывшихся сыскивали и высылали на службу,
наказав кнутом. Эта дворянская служба, служба из-под кнута, ослож-
нялась иногда дополнительными повинностями.
При Иване Грозном два года подряд брали служилых людей с Нов-
города и с пригородов новгородских. В первый раз взяли тысячи две
конных, да столько же пеших, всего четыре тысячи; у тех и других
должны были быть свои пищали и свой порох — «зелье» — и свинец
на ядра; на всех людях должны быть однорядки или сермяги краше-
ные; посылали их из Новгорода в Нижний, а суда, чтобы везти корм
и запас, они должны были готовить на свой счет. На другой год опять
набор, — потребовали еще людей, еще свинца и еще зелья; если кто
не умел варить зелье, посылались мастера ямчужные (селитряные) и
пищальники — указывать. Людей взяли на этот раз сначала по чело-
веку с пяти дворов, да потом еще с каждого двора по человеку, да с
десяти священников по одному ж.
Собирая свою казну, правительство старалось, чтобы его доходам
«истери не было». На севере, где обороняться было не от кого, и жили
на казенной земле почти одни тяглые крестьяне (так называемые
черносошные), правительство накладывало на этих крестьян боль-
шие подати, и принимало меры, чтобы крестьян отсюда не выпустить,
прикрепить их к земле. Частным владельцам запрещалось принимать
к себе крестьян из княжеских отчин; если в таком «приеме» повинен
будет архимандрит, то крестьян взять назад — и только, а если кого
примет «приказчик архимандрита, — ино казнити». Казна зорко сле-
дила, чтобы и самые земли не достались в руки лиц, свободных от
68
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тягла, — «беломестцев» (служилых, духовных), но когда нужно было
набрать новое войско и дать новому войску новые земли, то и чер-
ные земли жаловались служилым людям, и черносошные крестьяне
оказывались сидящими уже на земле частных владельцев, которым и
поручали сбор с крестьян казенных налогов. И на помещичьей земле
крестьяне не могли совсем свободно располагать собой, не могли сво-
бодно передвигаться, так как в платеже податей были связаны круго-
вой порукой. Требуя податей и увеличивая их размеры, правительство
ни мало не сообразовалось с платежными силами крестьян. В конце
XVI века казне нужно было увеличить доходы. С богатых людей взять
что-либо было трудно, — они бы не согласились; крестьян подчинить
было гораздо легче. И хотя как раз в то время по разным причинам
крестьяне и без того были разорены и их хозяйство в упадке, — каз-
на стала брать с крестьян подати в 3 раза больше прежнего. После
этого у кого из крестьян бывали остатки, — остатки совсем исчезли, а
где и раньше доходы не покрывали расходов, убытки выросли тоже в
3 раза. Когда приезжали в село государевы писцы для описи крестьян
и их хозяйства и для наложения налогов, крестьяне убегали в леса,
и писцы должны были записать земли «впусте». На севере черносо-
шные крестьяне добровольно отказывались от казенной земли, — «не
изнемогши с той земли службы великому князю служите и хлеба ему
сыпного в житницы сыпати и давати всяких разрубов земских»; — но
нужно было найти вместо себя другого крестьянина, который все эти
обязанности согласится взять на себя. Крестьяне нередко совсем раз-
бегались, и пустели целые деревни. В одной из областей севера оста-
лось 123 жилых деревни и опустело в каких-нибудь сто лет 967 дере-
вень, — опустели которые от мора и голода, которые от неприятеля,
а больше все — «от государевых податей и подвод». От тех же причин
пустели посады. Люди того времени замечали, что «царям и великим
князьям следует из мира всякие доходы свои с пощадою собирать
и всякие дела делать милосердно». Царь Грозный со своей стороны
жаловался, что в Устюжских волостях (на севере) «на посадах многие
крестьянские дворы, в уездах деревни и дворы позапустели, и наши
дани и оброки сходятся не сполна».
Обязанности, наложенные государством, и для служилых и для тя-
глых были тяжелы, а права, какими они взамен пользовались, были зато
совсем непрочны. Служилый человек получал за службу поместье,
Из истории государственной власти в России
69
но не мог его ни продать, ни подарить, ни завещать, ни заложить,
но всегда мог по усмотрению государя совсем лишиться; посадский
человек, когда в посад ставили военный гарнизон, должен был усту-
пать служилым свои дворы и лавки, амбары и огороды; крестьяне
совсем были принесены в жертву и, теряя землю, получали в поме-
щике нового хозяина и начальника. Многие, и служилые и тяглые
предпочитали продаться в холопы, заложиться за монастырь, чтобы
только уйти от тягла или службы. Но правительству это было невы-
годно, и оно с этим боролось. В судебнике Ивана IV установлено:
«А детей боярских служивых и их детей, которые не служивали, в хо-
лопы не принимати никому, опричь тех, которых государь от службы
отставил». «А торговым людям городским в монастырях не жити, а
жити им в городских дворах; а которые торговые люди начнут жити
в монастырях, и тех с монастырей сводити... А на монастырях жити
нищим, которые питаются милостыней от церкви Божией».
Англичанин Флетчер, бывший в Москве при царе Федоре Ивано-
виче, со свойственной ему резкостью отметил характерные черты мо-
сковского военного и финансового устройства: «Русский царь, — гово-
рит Флетчер, — надеется больше на число, нежели на храбрость своих
воинов или на хорошее устройство своих сил». Это войско оказывает-
ся не в силах бороться со шведами и поляками и даже с татарами. Зато
гораздо искуснее московское правительство в собирании своей каз-
ны. Флетчер целую главу посвящает рассказу «о мерах к обогащению
царской казны имуществом подданных». К числу таких мер Флетчер
относит, например, следующие: «не препятствовать насилиям, побо-
рам и всякого рода взяткам, которым князья, дьяки и другие должност-
ные лица подвергают простой народ в областях, но дозволять им все
это до окончания срока их службы, пока они совершенно насытятся;
потом ставить их на правеж за их действия, и вымучить из них всю
или большую часть добычи, награбленной ими у простого народа, и
обратить ее в царскую казну, никогда, впрочем, не возвращая ничего
настоящему владельцу... Показывать иногда публичный пример стро-
гости над должностными лицами (грабившими народ), если кто из
них особенно сделается известным с дурной стороны, дабы могли
думать, что царь негодует на преступления, делаемые народу, и таким
образом, сваливать всю вину на дурные свойства его чиновников».
70
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
В таких чертах рисует Флетчер знакомую уже нам картину вотчин-
ных порядков, выросших в уделах. В заключение Флетчер рассказы-
вает, что иногда царь Иван, чтобы получить нужные ему деньги, при-
бегал еще к такой мере: требовал от своих подданных чего-нибудь
заведомо невозможного, и потом штрафовал их за отказ исполнить
требование. Так, он велел однажды прислать ему из Вологды ливан-
ских кедров, и когда их там не могли найти, оштрафовал вологжан за
отказ 12-ю тысячами. А с Москвы он взял семь тысяч рублей штрафу
за ослушание, когда там не сумели наловить для него, как он требо-
вал, колпак живых блох для лекарства, да еще ответили, что если их и
наловить, они распрыгаются.
V
И в суде и в управлении московского государства сохранялись
старые удельные привычки. Московский государь хозяйничал по-
прежнему в своей вотчине, только вотчина его во много раз вырос-
ла, и хозяйство государево осложнилось. Старые порядки надо было
приспособлять к новым более трудным и сложным задачам; приспо-
собление не всегда удавалось.
В старину удельный князь совет держал в Боярской думе со свои-
ми боярами — дворцовыми приказчиками; теперь новые задачи были
возложены на старый совет приказчиков, только совет этот сильно
расширился. В более важных случаях Боярской думы уже не хватало,
и созывались другие, чрезвычайные, совещания и Соборы.
Правительство созывало своих агентов и предлагало им обсудить
тот или другой вопрос. При Иване III и Иване IV, в 1471 и 1551 гг.
собирались вместе Боярская дума, духовные власти, военное началь-
ство. Иван III «мыслил» с ними «не мало» о предстоявшем походе на
новгородских крамольников и вероотступников; Иван IV — о цер-
ковных непорядках, монастырском хозяйстве и о новом судебнике.
В 1566 г. собирались Боярская дума, духовные власти, военное на-
чальство и торговые люди, сборщики казенных доходов и решали
вопрос, можно ли продолжать неудачную Ливонскую войну и есть ли
для этого нужные средства. В 1571 г. в особую комиссию специалистов
приглашали сведущих людей, и обсуждали переустройство охраны
южной границы. Во всех этих Соборах31, собраниях и комиссиях не
было ни разу ни одного выборного от населения народного предста-
Из истории государственной власти в России
71
вителя; это были чисто правительственные совещания, не желавшие
считаться с народными интересами и прибегать к народному уму.
Каковы же были результаты этих правительственных совещаний?
Новгород при Иване III удалось взять. При Иване IV Стоглавый со-
бор32 пришел на бумаге к очень радикальным решениям, но они все
так и остались на бумаге: духовенство не подчинилось, кормленщи-
ки33 не были обузданы. Первый Земский собор решил продолжать
Ливонскую войну, и война кончилась неудачей и потерей владений.
В 1571 г. говорили о лучшей охране южной границы от татар; а в
1572 г. татары перешли южную границу, никем не замеченные, не-
известно где перешли Оку, врасплох напали на самого Грозного, и
отрезали его от русской армии, так что царь должен был спасаться и
отступать; врасплох была застигнута и Москва.
Суд и управление ведали приказы в центре и кормленщики в об-
ластях. Прежде царь поручал дела отдельным приказчикам: боярину
князю Куракину, или дьяку Щелкалову, или дьяку Варфоломею Ива-
нову. Теперь приказчику надо было давать помощников, заводить при
нем целую канцелярию, и приказчик вырастал в приказ; но порядки
все здесь были старые. Так же мало перемен произошло и с корм-
ленщиками. Каковы были приказные в центре и кормленщики в об-
ластях, можно видеть из тех мер, какими само правительство москов-
ское пыталось обуздать усердие своих агентов.
Меры эти принимались под сильнейшим давлением снизу, под
градом жалоб и челобитных, — но оставались почти всегда без вся-
ких последствий.
В 1497 г. уложил князь великий Иван Васильевич всея Руси, с деть-
ми своими и с боярами о суде, как судити боярам и окольничим.
В первых же статьях Судебника34, составленного в Боярской думе,
предписывается «всякому судье посула от суда не имати никому; а
судом не мстити, ни дружити никому. Жалобников от себя не отсы-
лати, а давати всем жалобникам управу во всем, которым пригоже».
Целый ряд статей регламентирует всевозможные судебные пошлины,
устанавливает в точных цифрах, что имати, а что не просити и не
имати. Против неделыциков, то есть судебных приставов, принима-
ются сугубые строгости: «А пошлют которого неделыцика по татей, и
ему татей имати безхитростно, а не норовити ему никому; а изымав
татя, не отпустите, ни посула взята; а опришных ему людей не има-
ти. И им истцов и ответчиков не волочити». В то же время велено
72
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
«прокликать по торгам, на Москве и во всех городах московской земли
и новгородской земли, и по всем волостям заповедать, чтобы истец и
ответчик судьям и приставам посула в суде не сулил». Так по всей Руси
трезвонили о достоинствах московского правосудия. Насколько все
эти меры имели успех, показывает второй Судебник царя Ивана IV35,
изданный спустя полвека. Трезвон о посулах судьям и приставам
пришлось повторить полностью. Все статьи обуздания пришлось не
только повторить, но и дополнить угрозой определенной кары. Если
судья в суде посул возьмет и обвинит кого не по суду, — взять с него
истцов иск, а пошлины взять втрое. Если судья жалобнику управу не
учинит, быть ему от государя в опале. А возьмет кто лишек, и на том
взяти втрое. Если дьяк возьмет посул и сделает подлог в судебном
«списке», — штрафовать его против боярина вполы, да вкинута его в
тюрьму. А если то же самое сделает подьячий, и того подьячего каз-
нити торговой казнью, бита кнутьем. А неделыцика, если он будет
татям и разбойникам норовить и посул брать, — то на нем и истцов
иск доправить, и в тюрьму его вкинуть, и кнутьем бить.
Такие же меры принимались и для обуздания областных кормлен-
щиков. В 1488 Иван III дал жителям белозерской земли уставную гра-
моту, по которой грамоте должны были у них наместники «ходить».
Грамота тщательно устанавливала, каковы должны быть кормы, боль-
ше чего они не должны быть. Вступая в должность, наместник полу-
чает дары, — но «кто что принесет, то и взята»-, требовать большего
нельзя. На Рождество наместнику везут полоть мяса, десять хлебов,
бочку овса, воз сена; на Петров день — барана и десять хлебов. Кормы
сбирать кормленщики не могут, — это делают выборные от населе-
ния люди, сотские. Сотские присутствуют и на суде, и без них и без
«добрых людей» не могут наместники и тиуны «суд судить». Чтобы
доводчик не слишком объедал население, ему предписано ездить по
стану без парубка, «а где доводчик ночевал, тут ему не обедать, а где
обедал, тут не ночевать». Наконец, тиунам и наместничьим людям на
пир и на братчину незваным не ходити, а кто приедет незван, и они
того вышлют вон беспенно».
То, что раньше было сказано белозерцам, в судебнике 1497 рас-
пространяется на всю страну: наместникам и волостелям без выбор-
ных от населения «лучших людей» не судить.
В царском судебнике 1551 г. те же требования повторены и еще
прибавлено, чтобы протоколы суда писались земским дьяком, а «про-
Из истории государственной власти в России
73
тивень», «слово в слово», наместничьему дьяку переписывать; наконец,
запрещено ковать в железо кого-либо, не предъявив сначала местным
выборным, а эти выборные получали право тех «людей выимать», то
есть освобождать из оков. Но все это нисколько не помогало; жалобы
на кормленщиков не прекращались.
При Василии III только что покоренные псковичи жаловались на
московские порядки,- «У наместников и их тиунов и у дьяков велико-
го князя правда их, крестное целование, взлетела на небо, и кривда
в них начала ходить, и много было от них зла, потому что они были
немилостивы до псковичей, а псковичи бедные не знали правды мо-
сковской... И начали наместники над псковичами силу великую чи-
нить, а пристава их начали от поруки брать по 10 рублей, и по 7 руб-
лей, и по 5 рублей, и кто из псковичей сошлется на великого князя
грамоту, почем от поруки брать велено, и они того убьют, а говорили:
“то де тебе, смерд, великого князя грамота!” И те наместники и их
тиуны и люди пили из псковичей крови много, и от их налогов и на-
сильства многие разбрелись по чужим городам, покинув жен и детей.
А иноземцы, что жили во Пскове, разошлись в свои земли; знать не
в мочь жить во Пскове — только одни псковичи остались: земля не
расступится, а вверх не взлететь». Новгородцы при том же Василии
жаловались, что «наместники в Великом Новгороде судят сильно, а
тиуны их судят по мзде».
При Иване IV те же белозерцы, о которых позаботился еще
Иван III, били в Москву челом, что разбойники у них села и волости
разбивают, а от государевых обыщиков и неделыциков, присланных
против разбойников, жителям большие убытки и волокита великая.
В 1552 г. через год после издания царского судебника с реки Ваги
прибыла в Москву депутация; 20 слишком человек выборных при-
везли царю челобитную: «Важане, Шенкурцы и Вельского стана по-
садские люди и всего Важского уезда становые и волостные крестья-
не били челом и сказывали, что у них на посадах многие дворы, а
в станах и волостях многие деревни запустели от прежних важских
наместников и от их тиунов, доводчиков, обыскных грамот, от ли-
хих людей, татей, разбойников, костарей; что важского наместника
и пошлинных людей впредь прокормить им нельзя; и оттого у них в
станах и волостях многие деревни запустели; крестьяне у них от того
насильства, продаж, татеб с посадов разошлись по иным городам, а
из станов и волостей крестьяне разошлись в монастыри бессрочно
74
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
и без отказу, а иные разбрелись безвестно кой-куда. На оставшихся
посадских людях и крестьянах наместники и тиуны их берут свой
корм, а праветчики и доводчики свой побор сполна, и посадским лю-
дям и крестьянам впредь от наместников и от их пошлинных людей,
от продаж, всяких податей тянуть сполна нельзя». В 1555 г. царь Иван
писал в грамоте крестьянам Устюжских волостей: «Прежде мы жало-
вали бояр своих, князей и детей боярских, давали города и волости
им в кормленья; и нам от крестьян челобитья великия и докука бес-
престанная, что наместники наши и волостели, праветчики и их по-
шлинные люди, сверх нашего указного жалованья, чинят им продажи
и убытки великие».
В 1556 г. царь Иван IV говорил в Боярской думе о кормлениях и о
службе: «По сие время, — говорилось в заседании, — князья, бояре и
дети боярские сидели по кормлениям, по городам и по волостям для
расправы людям и всякого землям устроения и себе от служеб для
покоя и прокормления». «И вниде в слух благочестивому царю, что
многие грады и волости пусты учинились, наместники и волостели
из многих мест, презрев страх Божий и государские уставы, много
злокозненных на них дел учинили, и не были им пастыри и учители
на благое, но сделались как бы волки, гонители и разорители»... Тако-
ва была беспощадная оценка, произведенная царем и Думой старой
московской администрации. Очевидно, старая московская адми-
нистрация прибытка своего смотрела и никакой надзор выборных
«лучших» людей, старост и целовальников, не мог прервать эту экс-
плуатацию населения кормленщиками.
От непосильных казенных поборов жители разбегались в леса,
бросали пашню, продавались в холопы; от военной службы из-под
кнута бегали точно так зйе. От «волков, гонителей и разорителей» на-
селение тоже бегало — и учинялись пусты многие города и волости, —
или било челом царю, или, придя в отчаяние, само принимало меры.
Жалобы не всегда достигали цели. Та же администрация «отбивала
мир с челобитными», а если жалобы и доходили до царя, то бывало
еще того хуже. В 1547 г. семьдесят псковичей приехали в Москву жа-
ловаться царю на наместника. Жалобщики чем-то рассердили Ивана,
и семнадцатилетний царь дал волю гневу-, начал обливать депутатов
горячим вином, палил им бороды, зажигал волосы свечей, и уже ве-
лел покласть их нагих на землю, но в эту минуту принесли известие,
что упал с колокольни большой колокол; царь бросил пытку, уехал на
Из истории государственной власти в России
75
место происшествия — псковичи были спасены. Дело доходило до
открытой борьбы населения с администрацией. В 1555 г. в грамоте
Устюжанам царь жаловался: «от наместников и волостелей, правет-
чиков и их пошлинных людей нам докуки и челобитья многие, что
посадские и волостные люди им под суд и на поруки даются, корм им
не платят и их бьют». Ав 1556 г. в том же заседании Боярской думы,
о котором говорилось выше, передавали вещи, еще более ужасные:
«Тако же тех городов горожане и волостей мужики многие коварства
и убийства людям сделали, и многие наместники и волостели и ста-
рого своего стяжания лишилися, живота и отчизны избыша».
Московские люди говорили, что в Московском царстве «умалилась
правда», что вельможи богатеют от слез и от крови крестьянской,
сборщики податей собирают деньги без пощады, мучат крестьян и
берут на царя десять, а на себя сто, — и всеми этими непорядками
царь «напускает лишнюю войну на царство». Война населения с ад-
министрацией была, действительно, во всем разгаре; население ис-
пробовало все способы: било челом, не давалось под суд и на поруки
и не давало кормов, вооружалось и силой отнимало и стяжания и
жизнь, — но администрация не хотела уступать. Она уступила лишь
тогда, когда население, чтобы избавиться от кормленщиков, пред-
ложило выкуп. Целым рядом грамот кормленщики были по просьбе
населения упразднены, и всюду, где только готовы были откупиться,
введены губные и земские учреждения; суд, управление и сбор на-
логов переданы самому обществу в лице его выборных — губных
, и излюбленных старост, голов и целовальников. Царская вотчина
как раз в то время, подчиняясь общему экономическому развитию,
переходила к денежному хозяйству, и казне деньги были нужны; на-
туральные повинности и подати перечислялись в денежные оброки;
выкуп кормления был выгодным делом, — надо было только позабо-
титься, чтобы деньги платились исправно. В одной из грамот говори-
лось: «Если же не привезут оброка в срок, то царь посылает за ними
приставов, и доправливает оброк вдвое с ездом». И в другой грамоте
было написано: «И за наместничий доход оброк собрать умели бы, и
к нашей казне на срок привозили бы без недобору». Правительство
спешит еще оговориться, что все старые повинности населения оста-
ются по-старому: «А сверх наместнича оброка платити им нам об-
рок за белку и за горностаи, и ямские, и пищальные, и полоняничные
деньги, и иные наши оброки, по писцовым книгам и по сохам давати,
76
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
и городское дело делати, и всякая тягла тянути, и подати давати по
старине, по тому ж как давали прежде сего». Все это, собрав с населе-
ния, раз в год верные люди повезут в Москву. На этом пути ничто не
должно их задерживать: «А как поедут к Москве с нашей казной, или с
Москвы назад, пошлин с них не емлют, а пропущают их добровольно,
по сей нашей грамоте». Казна получила новую, и очень прибыльную,
доходную статью; и надзор за этой новой доходной статьей поруча-
ется государевым казначеям — Ивану Петровичу Головину, да Федору
Ивановичу Сукину, с дьяком Истомой Ноугородовым.
Что бы ни делал Грозный, он никогда не забывал себя, не упускал
из виду материальных своих интересов. В 1563 г. отъехал в Лит-
ву князь Курбский, и началась с ним жестокая переписка; в декабре
1564 года сам царь оставил государство, изгнанный, как он говорил,
самовольными боярами, и «поехал где-нибудь поселиться, где его Бог
наставит». Через два месяца он вернулся из Александровской сло-
боды в Москву и, как известно, учредил опричнину36. «Чего стоили
самому Иоанну, — пишет Соловьев37, — отъезд Курбского и перепи-
ска с ним, собственный отъезд в слободу, тревожное ожидание по-
следствий, какие будет иметь посылка грамоты в Москву, чего стоило
ему все это, — видно из того, что, когда он возвратился в Москву, то
нельзя было узнать его: волосы с головы и с бороды исчезли». Сам
царь жаловался Курбскому, что от злобы и утеснения боярского у
него сделалась боль в пояснице. Так потрясен был нравственно и фи-
зически Грозный. Но это нисколько не повредило хозяйственной его
распорядительности. Тотчас же, дрожащими еще от волнения рука-
ми, принялся он отбирать и отписывать у опальных их имения себе
в казну, а издержки свои по поездке в Александровскую слободу и
обратно покрыл из средств Земского приказа, предназначенных на
мощение улиц, тушение пожаров и охрану вообще тишины и спо-
койствия, приказав взыскать с Земского приказа за свой подъем сто
тысяч рублей.
VI
Мы видели, что‘приносили с собой на постройку московские го-
судари. Так же, как и государи, думали об этой постройке и те спаль-
ники, и конюшие, приказные и кормленщики, дьяки и подьячие,
которые кормились доходами с государевой вотчины. Но остальное
Из истории государственной власти в России
77
население хотело, чтобы при возведении здания приняли во внима-
ние и его интересы. Население готово было приносить жертвы, но
только такие, какие были действительно нужны для наилучшего обе-
спечения интересов самого населения. Можно было не считаться с
этим населением и с его интересами и желаниями в старое удельное
время, когда недовольным легко было уйти в другую княжескую вот-
чину. Но когда все уделы объединились в одну вотчину московского
государя, уйти недовольному было уже некуда, разве бежать за рубеж,
в Литву, — это уже называли изменой, — или бежать в степь на Дон, в
соседство к татарам, — это не всякому могло быть приятно. Бегство
в Литву и на Дон оставалось крайним, последним средством. Кто не
решался на эмиграцию, тому приходилось устроиться дома, позабо-
титься на старом месте о своих интересах. Рядом с князем-хозяином
выросло целое множество тоже хозяев, и у каждого из них был свой
интерес, каждому было важно, как и князю, получить как можно боль-
шие барыши с как можно меньшими затратами.
Интересы эти не у всех были одинаковы. Каждый общественный
класс имел свои интересы, и интересы эти были часто один другому
противоположны. Интересы различных классов зависели от хозяй-
ственного их положения. Московское государство стояло на рубеже
натурального и денежного хозяйства. Рост населения заставляет всех
и всегда изыскивать новые средства существования и идти вперед в
развитии хозяйства. Так было и здесь. Московские люди работали не
только на себя, а и на продажу, на сбыт. В Литву отправляли дере-
вянные чаши, седла, копья, оружие, украшения и палки для опоры
слабым, старым и пьяным. Русские купцы ездили в Любек, Антверпен
и Копенгаген; в Швеции, когда началась война с Москвой, шведы за-
хватили в плен 300 русских купцов; торговала Москва и с далекой
Испанией. Всего важнее была торговля с Англией, завязавшаяся при
Грозном на Белом море; в Англии возникла для торговли с Москвой
особая торговая компания38. За границу вывозили больше всего
продукты скотоводства — кожи, масло, сало, соленое мясо, свинину,
щетину и шерсть; из хлебов пшеницу и гречиху. Новгородский ар-
хиепископ отпускал за границу в большом количестве лен. Жители
крайнего севера покупали в Норвегии хлеб. Так захолустная Моско-
вия втягивалась в круг мирового хозяйства. Параллельно развивалась
и внутренняя торговля, покупатель находился и дома: разные обла-
сти начинали обмениваться товарами, деревня принялась торговать
78
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
с городом; возникли торжки и ярмарки, расширилась сеть торговых
путей. В центральных областях крестьяне ранним утром, до света
несли в соседний город на продажу продукты своего несложного
хозяйства. Священник торговал скотом, перегоняя его из селения в
селение. Монахи одного из монастырей на Онеге наблюдали купцов,
ездящих мимо «сюду и овамо» (туда и сюда). Торговля развивалась,
несмотря на то, что провоз стоил дорого, и товары от Москвы до Ар-
хангельска повышались в цене на 3 четверти. Центр и черноземная
степь снабжали хлебом окраины: Пермь, Соловки, Новгород, Астра-
хань. Вологда торговала льном и хлебом, привезенным с юга; англи-
чане рассказывали, что нет города в России, который не торговал бы
с Вологдой. В Москву по ярославской дороге въезжало в день по 700,
по 800 возов с зерном или рыбой; за 1000 верст приезжали в Мо-
скву с севера — продавать рыбу, меха, кожи и запасаться хлебом. Для
хлебной торговли Ока была главной дорогой. Целый ряд ярмарок
возникал по рекам; была уже Макарьевская (будущая Нижегородская)
ярмарка39. Курбский рассказывает, что в Свияжске во время прохода
русской армии под Казань, съехалось по рекам (приплыло) «купцов
великое множество с различными живностями и со многими товара-
ми, и было там всего довольно, чего бы душа ни захотела, только не-
чистот там нельзя было купить». Появился большой спрос на деньги;
теперь, когда многое можно было приобрести покупкой, деньги сде-
лались нужны всякому. И деньги появились в обороте и даже в таком
количестве, что скоро цена на них стала падать. В киевские времена
деньги давали в рост под 50 % годовых, а 40 % считалось нормой; те-
перь заемщики давали уже только 20 %. Так шло и дальше, и в сто лет
цена денег уменьшилась больше, чем в три раза; ясный признак, что
денег теперь было много.’
Очень выгодным делом стала хлебная торговля. Она судила боль-
шие барыши; все, кто мог, бросились пахать и сеять. Но чтобы полу-
чать барыши, надо было иметь в достаточном количестве землю, ка-
питал и рабочие руки. Здесь было основание для классовой борьбы.
VII
У бояр были большие, и притом привилегированные, вотчины.
Боярин был полным хозяином своей вотчины, особенно, если это
был боярин титулованный, бывший князь удельный; такие княжата
Из истории государственной власти в России
79
имели даже свои полки, которые и приводили на московскую служ-
бу. Их всего удобнее сравнить с феодалами средневековой Европы.
Курбский в своей «Истории» говорит о них, что «еще те княжата были
на своих уделах и великие отчины под собой имели, а сколько тысяч
с них воинства было слуг их — не могу счесть»; Грозный — «того ради
и погубил их, завидуя им». Бояре всеми силами старались сохранить
свои привилегированные вотчины и еще увеличить. Увеличить их
бояре надеялись на счет духовенства, владевшего тоже громадными
землями. В самом духовенстве, в скитах заволжских отшельников-
стяжателей бояре нашли себе в этой борьбе союзников, действовав-
ших словом и пером. Еще при Иване III началась борьба. Нил Сор-
ский40 и его последователи настойчиво проповедовали секуляриза-
цию. Иноки, по учению Сорского, должны питаться исключительно
своими трудами и даже подаяния могут принимать в крайних случа-
ях. Они должны «не точию не иметь имения, но ни желати его стяжи-
вати». Даже в храмах незачем иметь дорогие золотые и серебряные
сосуды; церкви должны быть чужды всякого великолепия; чем жерт-
вовать в церкви, лучше раздать нищим. Ученики Нила резко нападали
на духовенство, на монастыри. Монахи отреклись от мира, а владеют
волостями и крестьянами, — говорили они, — монахи наживают бо-
гатые палаты; они заботятся лишь о том, как украсить себя «пестры-
ми и мягкими шелковыми тканями, золотом, серебром и бисером
добрым». И боярин князь Курбский, следуя нестяжателям, не один
раз упрекает монахов, называя их «любоименными, богатолюбными
монахами»; они стараются, по его словам, как бы «выманить имения
монастырям, или богатство многое». Проповедь нестяжателей была
как нельзя более выгодна для бояр; только нестяжатели говорили о
раздаче церковного богатства нищим и убогим, а бояре понимали
дело несколько иначе. Но духовенство вышло победителем из этих
столкновений: оно умело отстоять свои богатства.
Зато бояре успели воспользоваться малолетством Ивана IV. Позд-
нее Грозный не раз жаловался на бояр, что они в то время казны его
государские расхитили, а прибытков казне его государской никаких
не прибавили; земли его государские себе разобрали, друзьям своим и
родственникам роздали; держа за собой поместья и вотчины великие,
получая жалования государские, кормления, собрали себе великие бо-
гатства; дворы, села и имения дядей его себе присвоили и водвори-
лись в них; а бояре князья Шуйские41 на казенный счет себе сосуды
80
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
золотые и серебряные выковали и написали на них имена своих ро-
дителей, «будто это их родительское стяжение». А крамольные бояре
за свои «злодейства» были в то время награждены государевыми зем-
лями и казной, как верные слуги. Также и позднее во время Стоглавого
собора и Избранной рады42, во время Сильвестра43 и Адашева44, боя-
рам были розданы вотчины, отнятые у них при Иване III. Грозный все
это ставил в вину боярам; Курбский за то же самое восхваляет эпоху
Сильвестра и Адашева, когда отличившиеся в битвах воеводы быва-
ли почтены наградами — движимым и недвижимым имуществом,
а паразиты или тунеядцы были отгоняемы. Вспоминая о том времени,
Курбский восклицает: «О царю, прежде зело любимый от нас!»
Борьба с казной была для бояр успешнее, чем борьба с духовен-
ством. Но вырос Грозный — и боярам пришлось убрать прочь про-
тянутые к казне руки.
Но и удачный грабеж не пошел впрок боярству. Хозяйство в при-
вилегированных боярских вотчинах было не блестяще. Боярские фа-
милии привыкли жить данями, пошлинами, кормами, пользоваться
плодами чужого хозяйства, а сами хозяйничать не привыкли. Они
продолжали жить по-старому, кормиться тем, что принесут жители
вотчин натурой; им нужны были не рабочие руки, а плательщики и
кормильцы; денег у них было мало, но когда они брали взаймы, то
брали не капитал для предприятия, а деньги для прожития. Деньги
давали в рост монастыри; монастыри брали проценты и проценты на
проценты, и этим доводили бояр до разорения. Нестяжатели и в этом
вопросе были союзниками бояр, доказывая, что церковь давать взай-
мы может, но только без процентов. Но и в этом случае победителем
вышло духовенство. Бояре должали все более и более, и оказались
под конец кругом в долгу у «жидовинов-ростовщиков», как они назы-
вали монахов. Боярские вотчины были заложены; боярыня княгиня
Шуйская заложила свое парадное платье; а князю Ивану Шуйскому, по
словам Грозного, не на что было сшить себе новую шубу, и он ходил в
старой, крытой полушелком на куницах, да и те ветхи. И Флетчер рас-
сказывает о князьях, готовых служить у простолюдинов за пять или
за шесть рублей в год. Курбский из Литвы бил челом игумену псково-
печерского монастыря «о потребных животу»; он хотел взять взаймы,
но монахи его «продали и отчаяли, даже и милостыни ему не дали, а
имели, что подать». Он и прежде брал деньги у монастыря и всегда
платил; но «Иисус, “судья неумытный”, заступится за него и покроет
во всех прелютых и нестерпимых гонениях».
Из истории государственной власти в России
81
Тем временем у бояр вырос новый враг — поместное дворянство.
Во время опричины боярству пришлось потерять большую часть сво-
их земель. Дворяне-опричники, которых Курбский называет кромеш-
никами, паразитами, воистину татями и разбойниками, поотобрали у
бояр их вотчины; а чего не успели взять опричники-дворяне, то подо-
брали в свою пользу любостяжательные и вселукавые монахи. Бояре,
какие уцелели, получили вместо вотчин в центре земли на окраинах.
В жестокой экономической борьбе, в которой разорялось и па-
дало боярство, врагами его были: казна, духовенство, дворянство.
Казна, духовенство, дворянство естественно соединились в общей
борьбе с боярством. Правительство должно было стать на ту сторо-
ну, где стояла казна.
VIII
Большие вотчины были в руках черного духовенства: архиереев,
монастырей; монастырей насчитывали до двухсот. Сотни имений
принадлежали им; и так же, как у бояр, это были привилегированные,
тарханные земли45. Монастыри вели крупную торговлю хлебом, осо-
бенно Троицкий и Соловецкий. Архиепископ новгородский, как мы
знаем, торговал льном. Монастырь давал деньги в рост, вел большие
денежные дела. Это не была уже та обитель, в которой недоставало
ладана и вина для богослужения, в церкви служили при лучинах, кни-
ги писали на бересте, братия голодала по 2 и по 3 дня без хлеба, и
сам игумен нанимался строить келью брату-монаху за куски гнило-
го хлеба, как это было с преподобным Сергием46. Теперь монастырь
был крупным землевладельцем, крупным банкиром и образцовым
хозяином; монахи сделались, по выражению Флетчера, самыми обо-
ротливыми купцами, и католическая симония процветала и у право-
славных; «поставление на мзде» было здесь так же обычно, как и на
Западе, и высших в духовенстве лиц винили «в святокупстве».
Симония47 и богатства церковные и связанная с этим веселая
жизнь духовенства не остались без протеста; в XIV веке выступили
с обличениями стригольники48 — еретики псковские и новгород-
ские. Они открыто разорвали с недостойной, по их мнению, церко-
вью, и в своей религиозной общине подавали пример аскетизма и
нестяжания. В XV веке в Новгороде, а потом и в Москве выступили
новые еретики — жидовствующие49. Все эти вольнодумцы не давали
82
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
духовным отцам покоя, называя их любоедами, винопийцами и дру-
зьями грешников. Наконец, ко всему этому хору обличителей при-
соединились из-за Волги голоса Нила Сорского и других старцев.
Сначала с обличителями удавалось справиться. Со стригольниками
справились в XIV веке: одних бросили в тюрьмы, других утопили в
Волхове. Жидовствующие были сильнее; они нашли себе друзей при
московском дворе, где невестка великого князя и некоторые бояре
приняли их сторону, а митрополит и сам Иван III их не трогали. Но
Геннадий, архиепископ новгородский50, поднял на жидовствующих
большую партию в духовенстве; особыми посланиями он снесся с
другими архиереями, сплотил их против общего врага; в лице Ио-
сифа Санина, игумена Волоколамского51, партия получила крупного
деятеля и энергичного вождя. Заволжские старцы доказывали, что
христианскую истину можно распространять только мирным путем;
они были против религиозных гонений и печаловались за еретиков
пред государем. Партия Иосифа и Геннадия думала иначе. Иосифляне
выставили боевую программу и обратили партию в боевую организа-
цию. Они добились Собора для суждения о ересях52; Геннадий писал
Собору, что он для того и собран, чтобы «еретиков казнити, жечи да
вешати». В образец церковной политики он выставлял испанского
короля, «очистившего свою землю». Иосиф Санин писал одному епи-
скопу, что «не токмо еретиков осуждати велено, но и казнити и в
заточение посылати, точию смерти предати епископам не повелено
есть»; исполнять смертный приговор — это уже дело «царей благо-
честивых». Царь должен «соблюдать стадо Христово от волков невре-
димо». Если государь и теперь не подвигнется на еретиков, то при-
дется «погибнути всему православному христианству», как погибли
царства: Ефиопское, Армяйское и Римское. Государь должен еретиков
«мечем посещи, а богатство их на расхищение предати». Государь —
«первый отмститель Христу на еретиков»; если он не борется с ереся-
ми, то «слугу себя сатане сотворяет». Наконец, голос Иосифлян был
услышан; Иван III не захотел идти в услужение к сатане. Еретики были
истреблены казнями; их заточали в тюрьмы, резали им языки, жгли
на их головах берестовые колпаки и самих жгли в клетках.
Так энергично боролось с ересями иосифлянское духовенство.
Оно умело защищать от обличений и посягательств свое положение,
свои богатства и привилегии; особенно удобно было, если обличи-
тели вдавались в ересь — борьба с ними обращалась в защиту право-
Из истории государственной власти в России
83
славия. Но бороться приходилось не с ересями только; у церковно-
го хозяйства были еще другие враги. Еще в XIV веке митрополиты
московские всякое посягательство на права духовенства называли
великим грехом и обидой церкви и грозили церковным проклятием;
в доказательство прав святительского суда, церковь ссылалась даже
на подложные церковные уставы, приписывая их св. Владимиру53 и
Ярославу Мудрому54. В конце XV века великим грешником и обид-
чиком оказался московский государь Иван III, отбиравший в свою
казну и затем раздававший служилым людям — детям боярским —
новгородские земли монастырские и архиерейские. При дворе были
сильны заволжские нестяжатели, одобрявшие эту секуляризацию. На
церковном соборе 1503 г. Нил Сорский поставил даже ребром во-
прос о полной секуляризации монастырских земель, — «чтобы у мо-
настырей сел не было, жили бы чернецы по пустыням, а кормились
бы рукоделием». Со стороны иосифлян это вызвало сильнейший
отпор. Духовенство в словах и поучениях громило тех, «кто в вещи
священные движимые и недвижимые соборной церкви вступается и
отнимать их дерзает», и доказывало, что государь «пастыря своего
с вещьми церковными защищать должен», а пастырь должен охра-
нять права церкви от посягательств светской власти «храбро, даже
до своего кровопролития». Против нестяжателей выступил и зна-
менитый игумен Волоколамский Иосиф Санин, говоривший: «Аще
у монастырей сел не будет, как честному и благородному человеку
постричися?» Победили иосифляне; собор решил, что «святители и
монастыри земли держали и ныне держать, а отдавати их не смеют
и не благоволят, понеже вся таковая стяжания церковная — Божия
суть». С тех пор иосифлянское духовенство господствовало и сво-
бодно могло обделывать свои материальные дела; при Василии III
они были особенно в силе. Этот государь был особенно близок с
Волоколамскими монахами.
Однако, борьба не прекращалась. В «Беседе Валаамских
чудотворцев»55 партия бояр и нестяжателей выступила против ио-
сифлян с резкой критикой. Автор «Беседы» упрекал царя, что он
«инокам княжее и боярское мирское жалованье дает, как бы воинам,
волости с крестьянами».
«Господь иноков уставил на исполнение десятого ангельского
чина; а малоосмысленные цари, Христу противники, иноков жалу-
ют и дают инокам свои царские вотчины, города и села и волости с
84
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
крестьянами, отдают завидное и все лучшее в монастыри инокам».
Иноки «трудами своими питаться не хотят, а хотят быть сыты от
царя». Владение монастырей землями и крестьянами автор «Беседы»
прямо называет ересью, а царям грозит, что они «на своих степенях
царских не возмогут держаться и почасту переменяться будут за свою
царскую простоту и за иноческие грехи».
На Стоглавом соборе нестяжатели дали иосифлянам генеральную
битву. Сам Собор был, как думают, созван по почину нестяжателей; из
нестяжателей на Собор попал один Вассиан, постриженный боярин,
в миру князь Патрикеев56; но на Соборе были наряду с духовными
и «бояре и вой», и битву собственно давали иосифлянам не после-
дователи Нила Сорского, а бояре и служилые люди. Опять ребром
был поставлен вопрос о секуляризации и о запрещении монастырям
давать деньги в рост. Собор постановил вотчин духовенству без ведо-
ма и доклада государю не приобретать, неправильно приобретенные
или заложенные монастырям — вернуть, деньги и хлеб давать взаймы
только без процентов. Но это все были уступки только на бумаге; ис-
полнение соборных решений было возложено на тех же иосифлян, и
«все пошло по старому как бы и совсем не было Собора».
Затем на историческую авансцену выступила и против духовенства
и против боярства новая сила — служилое дворянство. Духовенству
пришлось и терять, и выигрывать. Во время опричнины, когда дворян-
ство отбирало у бояр их вотчины, этим крушением боярства восполь-
зовались и монастыри, и подобрали в свои руки обломки боярского
землевладения. Когда же в 1570 г. опричники во главе с царем громили
Новгород, были разграблены и двор архиепископа, и его казна, и риз-
ница Софийского собора, и все новгородские церкви и монастыри;
то же повторилось потом и в Пскове, где забрали монастырскую и
церковную казну, иконы, кресты, пелены, сосуды, книги, колокола. За-
тем опять выплыл вопрос о секуляризации; на этот раз его выдвинули
не бояре, а дворяне. В 1580 г. этот вопрос был решен и опять удовлет-
ворительно для иосифлян: духовенство отказалось на будущее время
от права приобретать вотчины, но выговорило себе право — брать
на помин души не землями, а деньгами; прекращался рост земельных
владений церкви, в то же время увеличивался рост церковных капи-
талов. Кроме того, церковь сохранила за собой неприкосновенными
все уже бывшие в ее руках вотчины. Через 4 года иосифлянам опять
пришлось защищаться; дворянство требовало отмены тарханов; эти
привилегии привлекали к церковным землям массы поселенцев и ра-
Из истории государственной власти в России
85
бочих рук, и от того страдали непривилегированные землевладель-
цы — дворяне. «Сего ради, — говорили они, — многое запустение за
воинскими чинами в вотчинах их и поместьях». При царе Федоре в
июле 1584 г. тарханы были отменены; но духовенство было еще силь-
но — и в октябре тарханы были вновь восстановлены. Так умело ио-
сифлянское духовенство отстаивать свои интересы.
Это пышно расцветшее монастырское и архиерейское хозяй-
ство вызывало жестокую критику со стороны других классов и пар-
тий. Богатая жизнь монахов давала много материала для критики
вольнодумцам-еретикам; Заволжские нестяжатели со своей стороны
не уставали обличать иосифлян. Максим Грек57, афонский монах,
ученик Савонаролы58, разбиравший государеву библиотеку и сбли-
зившийся с нестяжателями, яркими чертами изобразил монастыр-
ское хозяйство. По его словам, монахи советовали богатым людям
«не давать имения аще и убогим сродникам, а давать монастырям,
за что святые умолят у Бога царствие небесное». Они не брезговали
ничем, чтобы захватить в свои руки земли; Максим Грек утверждает
даже, что они для этого прибегали к подлогам. Это было настоящее
собирание русской земли, и в конце концов, 2/5 всех земель кругом
Москвы сосредоточилось в руках монахов.
Тот же Максим Грек рисует картину банковых операций монасты-
ря. Монахи свое серебро дают в рост и проценты на проценты ис-
тязуют от убогих, а у неоплатных должников расхищают худые стя-
жаньица, последнее, что осталось от нищеты. Задолжавших крестьян
монахи морят беспрестанно и всяческими монастырскими работами
или продают в рабство; сирот и вдовиц бесщадно и безмилостив-
но расхищают. Монахи кормятся крестьянскими слезами, заявляли
нестяжатели. Максим Грек называл монахов «наставниками всяко-
го безчиния». Бояре, также попадавшие в руки чернецов-банкиров,
называли их со своей стороны «сребролюбцами ненасытными» и
утверждали, что и в царях редко встретить такое свирепство, как в
иноках. Иноки «строят каменные ограды с полатями и с позлащен-
ными узорами, с травами многоцветными», жаловался автор «Вала-
амской беседы». «Украшают себе кельи, как царские чертоги, и везде
у них лучшее и завидное все, и покоят себя пьянством и брашном...
Возлюбят пьянство, блуд, нечистоту, свирепство и немилосердство...
Угождают мамоне, а не душе своей... Сверх казны монастырской еще
крадут и себе в собину собирают золота и серебра, — и мир слезят».
86
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
С бесконечной ненавистью говорил о них Курбский. По его сло-
вам, эти «презлые осифляне подобны во злости» Василию III; «они
его лютости скорые послушники, во всяком зле потаковники, паче
же еще и подражатели». «Прегордые, лютые и вселукавые мнихи, гла-
големые осифлянские», только о том и стараются, как бы «выманить
имение монастырям или богатство многое, и жить в сладострастиях
скверных, как свиньи питаясь, не говорю уж — в кале валяясь». Таковы
эти «человекоугодники прескверные», как их называет Курбский. И
сам Грозный на Стоглавом соборе говорил, что «в монастырях иные
постригаются ради покоя телесного, чтобы постоянно бражничать, и
по селам ездят для удовольствия — прохлады для»; «в кельи жонки и
девки приходят, — монахи, монахини и миряне живут вместе».
Но монахи готовы были всеми способами защищать свои интере-
сы. Когда старец Феодорит59, основатель Троицкой на Коле обители,
запретил монахам в своем уставе приобретать имущество и держать
женщин, иноки «сложились с дьяволом», как рассказывает Курбский,
и «вознеистовствовали; взяли старца святого и били нещадно, из мо-
настыря его выволокли и из страны той, как врага, выгнали». Почти
то же случилось в то время и в Троице-Сергиевском монастыре, когда
игумен хотел «превратить чернецов на Божий путь, на молитву, пост
и воздержание»; из-за этого в обители преподобного Сергия «вышел
мятеж многий», и монахи хотели даже убить игумена. Верные иосиф-
лянским заветам, иноки готовы были защищать свои права «храбро»,
даже до «кровопролития», и готовы были проливать кровь не только
свою, но и чужую. И сам Грозный, указавший Стоглавому собору не-
порядки церковной жизни, принял на себя, в конце концов, защиту
иосифлян от нестяжательских обличений. Курбский жаловался, что
царь нестяжателей «наказует», да еще, «не наказует любезно, но со
всякой яростью и лютостью зверской».
IX
Служилое дворянство не имело ни столь больших земель, ни таких
капиталов; тем не менее оно делало все возможное, чтобы втянуться
в хлебную торговлю и расширить свое хозяйство. Даже те небольшие
денежные суммы, какие давались служилому человеку из казны в при-
дачу, помещик спешил вложить в хозяйство. И дворянское хозяйство
неуклонно росло. Вначале за дворянином числилось полсела, треть
Из истории государственной власти в России
87
деревни, шесть или семь крестьянских дворов; но дворянин не хуже
инока монастырского умел позаботиться о себе. При этом постоянно
приходилось нарушать чужие интересы, и возникала борьба. Только
эту борьбу дворяне вели больше оружием, чем пером и словом. В от-
личие от шумных диспутов боярско-иноческих дворяне больше дела-
ли свое дело молча. Жертвами хозяйственного развития дворянства
становились, одни за другими, крестьяне, посадские, бояре и духо-
венство. Когда дворянин получал поместье, на земле, данной ему, он
находил мирно хозяйничавших крестьян; крестьяне считали своим
неотъемлемым правом пахать на себя эту землю; теперь являлся по-
мещик, брал землю себе и обезземеливал крестьян. Согнанные с зем-
ли крестьяне должны были или арендовать землю, или наниматься в
бобыли — рабочие, или уходить совсем, куда глаза глядят. Так было
дело в уезде; если ставили дворянский гарнизон в городе, в посаде,
то страдали посадские торгово-промышленные люди; дворяне брали
себе их дворы, лавки, амбары и огороды и выживали посадских вон
из посада, обезземеливали и их. При Иване III, когда производился
разгром новгородского церковного землевладения, служилые, дети
боярские, расхватали много церковных земель. При Иване Грозном
особенно процвело служилое дворянство. Служилая тысяча, набран-
ная в 1550 г., получила в поместья свыше полутораста тысяч десятин.
В шестидесятых и семидесятых годах набраны одна за другой новых
шесть тысяч, и эти дворянские полки, получившие название оприч-
ников, произвели грандиозный разгром боярского землевладения.
Это была настоящая классовая борьба из-за земли; так как казна была
враждебна боярству, и сверх того боярство было заподозрено в измене
и в крамоле, то дворянство получило в этой борьбе от правительства
чрезвычайные полномочия, дискреционную полицейскую власть60.
Покончив с боярами, дворянство направило новый ряд ударов на
церковь. В самый разгар несчастной Ливонской войны, когда служй-
лые люди особенно нужны были правительству, эти служилые люди
потребовали большого земельного обеспечения — на счет церкви.
В 1573 г. митрополит со всем Священным собором и с Боярской ду-
мой, по государеву приказу, приговорили: в большие монастыри вот-
чин на помин души не давать, а вновь отданные передать в поместья
служилым людям, чтобы в службе убытка не было и земля из службы
не выходила бы. В 1580 г. те же церковные власти с Боярской думой
совещались снова. На этот раз церковь сильнейшим образом укрепила
за собой все имевшиеся уже в ее руках земли, объявив торжественно,
88
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
что и впредь эти земли остаются в руках церкви неприкосновенно.
Но «ради надлежащего варварского прещения», когда все враги «со-
единились ярым образом, как дикие звери, надмились гордостью и
хотят истребить православие», решено новых вотчин церкви совсем
не давать, а давать ей за помин души, вместо вотчин, деньгами; все это
«ради того, чтобы воинский чин ополчался крепко на брань против
врагов креста Христова». Насильственная экспроприация, так удав-
шаяся дворянам в борьбе с сиротами-крестьянами и с крамольными
боярами, очевидно, не была возможна в отношении церкви: церковь
была слишком могущественна, с ней надо было считаться, и прихо-
дилось довольствоваться (пока) полюбовным дележом добычи.
Всего ярче обнаружилась деятельность дворянства в истории
опричнины. На ней стоит остановить внимание. Социальная револю-
ция, произведенная дворянством в союзе с царем, поразила ужасом
умы бояр. «Воскурилось гонение великое, — говорил Курбский: — сын
дьявольский всеял искру безбожную в сердце царя православнаго, и от
этой искры во всей Святорусской земле пожар лют возгорелся. Полк
дьявольский, паразиты, тати и разбойники, кромешники кровожад-
ные, горшие палачей», — иначе Курбский не называет опричников.
«Попущением Божиим за грехи наши возъярился царь Иван Василье-
вич на все православие», — пишет другой современник. В боярском
освещении фигура самого царя, первого среди опричников, выдвига-
ется слишком вперед и получает трагический вид: «А сам царь и ходил
и ездил в черном платье, и все с ним, и была туга и ненависть на царя
в миру, и кровопролитие и казни учинились многия». «Боярския фа-
милии, — рассказывает Курбский, — с женами и детьми их, сосущими
от сосцов матерних, не пощадил царь с кромешниками своими». И Ва-
силий III превзошел Нерона61 лютостью своей, а Иван IV, этот «ново-
явленный зверь» и «клеврет сатаны», учинил гонение, неслыханное и
у поганских царей. Но эти казни обыкновенно приписывают больше
самому Грозному, чем служившему у него в опричниках дворянству;
пора дворянству разделить с царем его «грозную» репутацию. Гроз-
ный царь говорил о себе, что он изгнан боярами от своего достояния,
и скитается по стране; но скитался он не один, а вместе с дворянами-
опричниками, с ними делил и опасности, и добычу; «царь-скиталец»
был поистине первым дворянином своего времени.
Опричнина была торжеством дворянства над боярством; жертвы
опричнины легли в фундамент будущей дворянской России. Жертв
этих было немало.
Из истории государственной власти в России
89
Знаменитый синодик царя Ивана Васильевича, присланный им в
Кириллов монастырь для поминания, заключает в себе 3248 имен;
эти имена — жертвы не столько личного гнева царя, сколько хозяй-
ственной политики благородного российского дворянства. Среди
множества других имен здесь находим: «Князя Владимира со княги-
нею и здочерью», бесчисленных Петров, Романов, Иванов и т. д. «зже-
ной и ссыном», «зженою и ссестрой и стещею», «сматерью, и зженой,
иссыном, издочерью», и целый ряд безыменных — трех человек, семь
человек, семнадцать человек, тысячу пятьсот пять человек (новгород-
цев), и каких-то «двунадцати человек и с’старицами». Курбский изо-
бражает самые казни опричнины. Князя Петра Щенятева было велено
«на сковороде, огнем разженной, жещи и за ногти иглы бити»; князю
Никите Одоевскому — сорочку продернули сквозь грудь и дергали из
стороны в сторону; Колычевы были взорваны порохом; князей Ме-
щерских — Андрея, Никиту и Григория, — убили уже в бою татары,
опричники их разыскивали, и, найдя, резали их трупы; а когда жгли
боярина князя Михайлу Воротынского, сам первый дворянин земли
русской, царь Иван, подгребал под него жезлом уголья. В Новгороде в
1570 г. заподозренных в измене жителей, топили в Волхове, и чтобы
никто не мог спастись, дети боярские и стрельцы ездили по реке на
лодках с рогатинами, копьями, баграми, топорами, и кто всплывал
наверх, того прихватывали баграми, кололи рогатинами и копьями
и погружали в воду; это продолжалось подряд пять недель; а потом
оставшимся в живых новгородцам было объявлено, что вся эта кровь
взыщется на самих перебитых «изменниках», велели им «жить в Нов-
городе благодарно» и молить Бога об одолении других таких же «из-
менников видимых и невидимых».
В приобретательской своей деятельности дворяне-опричники за-
ботливо устраняли с пути все препятствия, все помехи, и когда ста-
вился в митрополиты Филипп62, с него была взята запись: «в оприч-
нину ему и в царский домовой обиход не вступаться, а после постав-
ления, за опричнину и за царский домовой обиход митрополии не
оставлять». Митрополиту таким путем связали руки, зажали рот, да
еще приковали к митрополичьей кафедре. Филипп дал запись, но
потом не выдержал, и обличал опричнину. В лицо царю в храме он
говорил: «у татар и язычников есть правда, в одной России нет ее; во
всем мире можно встретить милосердие, а в России нет даже состра-
дания к невинным и правым; здесь мы приносим Богу бескровную
жертву за спасение мира, а за алтарем безвинно проливается кровь
90
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
христианская», — и не дал царю благословения. Дворяне-опричники
поспешили убрать неудобного святителя; он был заточен в мона-
стырь, и думный дворянин Малюта Скуратов63 задушил его там поду-
шкой. Святитель, причтенный церковью к лику святых, был принесен
в жертву на алтаре дворянских интересов. Дворянский род Скурато-
вых числится и теперь в родословных дворянских книгах губерний
Тамбовской и Тульской.
X
Так шла борьба из-за земли и капитала между боярами, духовен-
ством и служилыми дворянами. Были классы совсем ничего не выи-
грывавшие и только терявшие в этой борьбе. Крестьяне теряли и ту
землю, на которой сидели, и капитала не получали; холопы работали
на других на чужой земле, и сами были в чужих руках капиталом.
Холопами можно было свободно распоряжаться. Холоп был пол-
ной собственностью господина, его можно было купить, продать, за-
вещать, дать в приданое; его можно было не только уморить трудом и
голодом, но и прямо убить; нельзя было только убить чужого холопа.
Число холопов росло; и хозяева широко пользовались их трудом:
ставили в пастухи, в приказчики, наполняли ими кухню, дворню, куз-
ницу, брали с собой, когда отправлялись «конны, людны и оружны» на
царскую службу. Чем более развивалась хлебная торговля, тем более
на дворянских, архиерейских и монастырских землях росла барская
пашня, и тем больше сажали холопов на эту пашню; в центральных
областях и на степном черноземе всю почти барскую пашню паха-
ли холопы. Были, впрочем, холопы не совсем лишившиеся свободы.
Пленник оставался рабом до смерти господина, неоплатный долж-
ник поступал в кабалу «до искупа»; но хозяева старались задержать их
и дольше срока, старались закабалить их потомство. Чтобы умножить
еще число своих холопов, чтобы получить лишние рабочие руки, зем-
левладельцы прибегали к насилию над малолетними и над инород-
цами; вымогали у них нужное согласие, и беззащитные сироты «били
челом волею» в холопство. Были холопы и у духовенства. Монастыри
по церковным правилам не могли владеть холопами; монастырские
холопы назывались, поэтому, не холопами, а «детенышами».
Крестьяне, лишаясь земли и не имея капитала, шли в наемные
рабочие, или арендовали землю, и в таком случае брали взаймы и
капитал: семена, орудия и «весь крестьянский завод» и домовую по-
Из истории государственной власти в России 91
суду. В том и другом случае землевладельцы получали возможность
эксплуатировать крестьян. В имениях, где не хватало для барской
пашни холопов, сажали на пашню наемных крестьян-бобылей, или
арендаторов-должников по условию заставляли ходить на барщину;
но гораздо больше накладывали на них оброки. Владельцы земель
опутывали крестьян арендными условиями, долговыми обязатель-
ствами. Крестьяне обязывались: «деревня распахати, и поля ого-
родити, и старыя хоромы починити, и новыя поставити, на дело
(господское) ходити, как иные крестьяне ходят»; или «оброк хлеб-
ный давати, и пашню пахати, и рожь, и солод молоти, и дрова при-
возити, и повоз везти, и двор и гумна поделывати, и новыя хоромы
ставити, и на дело (господское) ходити на солнечном восходе, —
и приказчика слушати во всем».
Не всегда в условиях точно обозначались обязанности крестьян,
и решение отдавалось на усмотрение господина; крестьянин обя-
зывался всякую страду господину «со крестьяны страдати», как тот
ему «прикажет», и платить оброк «чем он его изоброчит»; и хозяева
«свои подати на крестьян клали сами, сколько с кого взяти», да еще
приказчикам своим разрешали «всякие поборы со своих крестьян,
чем бы им поживиться». Крестьяне скоро запутывались в долгах, и,
как неоплатные должники опускались в положение кабальных, в
ближайшее соседство к холопам. Кабальные не могли уже уйти; но
и тех, кто еще не дошел до этого состояния, землевладельцы стара-
лись прикрепить к своему хозяйству, точь-в-точь так же, как и сам
московский государь старался прикрепить к своей земле крестьян
черносошного севера. Крестьянам позволялось уходить только раз
в год, на осенний Юрьев день, когда сельские работы кончены, да и
то, если долги выплачены. Старожильцев, давно не уходивших, осо-
бенно старались не выпускать; говорили, что им уйти прошла дав-
ность. Обитель, основанная преподобным Сергием, еще от Василия
Темного64 получила право «со своих земель крестьян не выпускати
ни к кому». В 1577 г. дворцовый приказчик собирался выводить кре-
стьян с земель Спасского монастыря в царскую вотчину, а Спасский
архимандрит возражал, что «крестьяне в монастырских селах и де-
ревнях старожильцы, и за монастырь достались те села и деревни с
теми крестьянами».
Чтобы крестьяне не убегали, с них брали записи поручения, и по-
ручители должны были отвечать за беглых большой суммой, до ты-
сячи рублей. Если крестьяне убегали, их ловили, «мучили, грабили и в
92
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
железо ковали». Таким путем старались землевладельцы прикрепить
к себе крестьян-арендаторов и рабочих.
В то же время шла борьба из-за крестьян между различными клас-
сами землевладельцев. Крупные землевладельцы: бояре, монастыри,
архиереи сманивали к себе дворянских крестьян, выкупали должни-
ков, похищали; были люди, специально бравшиеся за такие опера-
ции — они назывались отказчики. При этом различные классы не
уставали обличать друг друга в том, что питаются крестьянскими
слезами и крестьянской кровью. Боярские привилегии и особенно
церковные тарханы мешали дворянству в этой борьбе: крестьяне
охотнее уходили на земли, более других свободные от повинностей;
служилые люди заявляли тогда, что им служить «не с чего».
Терявшие своих крестьян владельцы искали судом своих беглых,
и суды были завалены делами о крестьянах. Правительство попро-
бовало, под давлением дворян, отменить тарханы; через 5 месяцев
пришлось в угоду духовенству их снова восстановить. Тогда прави-
тельство попробовало просто сократить число дел, чтобы облегчить
работу судов; указом 1597 г. запрещено было искать крестьян, убе-
жавших более, чем за 5 лет до указа (этот указ записан был в указную
книгу приказа холопьего суда, как если бы крестьяне были уже холо-
пы). Когда царем сделался Годунов65, был издан новый указ (1601 г.),
выгодный для дворянства. Для борьбы с привилегированными зем-
левладельцами дворяне сами получили особую привилегию: круп-
ным землевладельцам было запрещено свозить крестьян к себе от
мелких землевладельцев — дворян. Дворянство торжествовало. Кре-
стьяне опускались все ниже и ниже, и уже бич гулял по крестьянской
спине невозбранно.
Холопы и крестьяне,‘бессильные и разбросанные на больших
пространствах, не могли защитить свои интересы, свою свободу; им
оставалось или терпеть, или уходить. Кому было невтерпеж, те уходи-
ли — выселялись на Волгу, на новую окраину, поступали на Дон в ка-
заки, шли на большую дорогу в разбойники. Уйдя на новую окраину,
переселенцы заводили свое мелкое хозяйство и пахали чернозем на
себя, пока и на этот чернозем не налетали новые помещики-дворяне.
На Дону русские эмигранты заводили свои, не московские порядки.
На Москве царила частная собственность, земли и капиталы были
в частных руках, и крестьяне с холопами оказались сами частной
собственностью. На Дону все угодья были в общем владении, земля
Из истории государственной власти в России
93
принадлежала целой казацкой общине, частной земельной собствен-
ности не было совсем. На Москве холопы и крестьяне страдали от
московского неравенства, на Дону не делали различий; первое время
все были равны. На Москве вся страна была вотчиной государя; на
Дону власть была в руках всей казацкой общины, всего круга, все ка-
зачество чувствовало себя хозяином.
Но не всем удавалось уйти туда, на Дон или на Волгу. Внутри страны
развились нищенство и разбои. У ворот монастырей толпились «ни-
щие и сироты, мразом и гладом тающие, горько плачущие скудости
своея ради». На дорогах и в лесах грабили разбойники — и на Волге,
и под Стародубом, и в лесах Муромских, и под Можайском. Грозному
царю не раз били челом — с Белоозера, и с Ваги, и от Троицы Сергия,
что у них «в волостях многие села и деревни разбойники разбивают,
имение грабят, села и деревни жгут, на дорогах много людей грабят,
разбивают и убивают многих людей до смерти. А иные многие люди
разбойников у себя держат, а к иным людям разбойники с разбоем
приезжают и разбойную рухлядь к ним привозят».
Все это было неудобно для землевладельцев, а разбои и для всех
вообще собственников. От ухода рабочих и арендаторов земли пу-
стели; на протяжении сотен верст встречались одни полуразвалив-
шиеся избы, тянулись заброшенные полосы, а дороги поросли такой
травой, что и не продерешься; церкви стояли без пения, пашни по-
росли лесом.
Землевладельцы, борясь между собой, всеми мерами боролись
и против этого ухода, ловя беглых и вводя крепостное право. Ког-
да руки, работавшие на барщине и приносившие оброки, протяги-
вались за милостыней, сытые монахи с «горькими» ругательствами
гнали нищих прочь, «кинувши кус хлеба гнилого». Когда эти руки
превращались в разбойничьи кулаки и грозно поднимались к лицу и
кошельку, собственники принимались сами «лихих людей разбойни-
ков обыскивати», а поймав, наказывати. Старые областные власти —
кормленщики недостаточно принимали к сердцу интересы местных
собственников и хозяев; собственники и хозяева били царю челом —
и получили от царя право самим взяться за это дело. Так возникли
губные учреждения.
Белозерцам и Каргопольцам в губной грамоте было писано: «Где
сыщете разбойников или тех, кто у себя их держит и разбойную
рухлядь принимает, то вы таких людей пытайте накрепко; а допы-
94
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тавшись и бивши кнутом, казните смертью». Галичанам было писано:
«В которые дворы какие люди с чем-нибудь приедут, покупать ли соль,
или проезжие люди, объявляйте этих людей десятским; и пусть этих
людей осматривают и записывают. Остановятся на дворах люди про-
езжие незнакомые, и станут сказываться не по именам и непутно —
таких людей брать и приводить к городовым приказчикам, и с горо-
довыми приказчиками обыскивать вправду, без хитрости, какие они
люди. Обыщете, что они люди добрые, то перепишите их и отпустите
без задержки. Если же окажутся лихие люди, то пытайте их накрепко
с городовыми приказчиками... и уличенного разбойника, бив кнутом
по всем торгам, казните смертью». В поисках лихих людей выборные
старосты и целовальники ездили по всей волости, собирали сходки и
требовали, чтобы им указывали лихих людей. Достаточно было, что-
бы на таком «лихованном обыске» оговорили кого, довольно было
даже одних слухов — «молвки» о лихости, — чтобы такого человека
сажать в тюрьму, пытать, бить кнутом, казнить смертью. Если спро-
шенные на обыске не могли указать лихих людей, а потом обнару-
живались татьбы и разбои, убытки взыскивали с «обыскных людей»,
и их самих наказывали кнутом. Выборные получали громадные по-
лицейские и, можно сказать, военно-полевые полномочия, и самый
откровенный и безграничный террор был орудием этой «усиленной
охраны» XVI-ro века, — охраны, которую не правительство навязало
обществу, а само общество выпросило себе у правительства.
XI
Когда Иван III отбирал у новгородского духовенства земли и раз-
давал их служилым людям — детям боярским, духовенство было в
оппозиции; «правительственную партию» составляли бояре и дети
боярские, жидовствующие и заволжские нестяжатели. Курбский гово-
рил впоследствии об этом времени, что государь «много советовался
с мудрыми синклитами, был любосовестен, и ничего не починал без
глубочайшая) и многаго совета». Нил Сорский на церковном собо-
ре открыто предлагал полную секуляризацию церковных имуществ,
чтобы чернецы «жили по пустыням, а питались бы рукоделием». Жи-
довствующие были при дворе — невестка Ивана III княгиня Елена66,
дьяк Курицын67 и др. Митрополит Терентий68 «не докучал государю о
еретиках», как жаловались иосифляне, а митрополит Зосима69, хотя
Из истории государственной власти в России 95
и не был еретиком, был против казней еретиков, «пития непомерно
держался, а церкви Божией не радел». И о самом Иване III говорил
в то время Иосиф Санин, что он прозабыв дело Божие во многих
своих делах царских, а «Божие дело всех нужнее». Царь должен быть
Божьим слугой; если же над царем царствуют «скверные страсти и
грехи и злейшие всех — неверие и хула», то такой царь, — «не Божий
слуга, но дьявольский и не царь, но мучитель». Государю, отбиравше-
му церковные богатства, волоцкой игумен твердил, что сребролюбие
царское — служба дьяволу; только богатство еретиков можно и долж-
но «предать на расхищение». И он грозил «слуге дьявольскому», что
он «во пса место будет сведен во ад».
Борьба кончилась торжеством иосифлянского духовенства; по-
ложение партий переменилось. Иван III сделался «отмстителем
Христу на еретики», как говорил Иосиф, «мстителем неправдам»,
как говорил Грозный. Секуляризация была отвергнута: святители
не благоволили отдать Божия «стяжания». Жидовствующие под-
верглись казням, как «воинство сатанинское». Сын княгини Елены
развенчан, сын гречанки Софьи70 венчан на царство. Бояре жало-
вались, что Иван III «переставляет старые обычаи». При Василии III
торжество иосифлян продолжалось. Максиму Греку в его келье боя-
ре жаловались, что государь с ними не советуется, старых людей
не почитает; «запершись сам третей у постели, всякия дела делает».
Место Боярской думы занял небоярский комитет; пять дьяков, да
дворецкий Шигона Поджогин, оттеснили бояр от власти. За такие
жалобы члену Боярской думы Берсеню Беклемишеву71 отрубили го-
лову, дьяку Федору Жареному, бив кнутом, отрезали язык; Максима
Грека обвинили в ереси и заточили в монастырь: он пострадал «по
зависти Даниила митрополита72, прегордаго и лютаго, и от вселу-
кавых мнихов, глаголемых осифлянских», рассказывает Курбский.
Говоря о великом князе Василии, Курбский называет его «великим
паче же в гордости и в лютости князем». Совершенно противопо-
ложную оценку дают Василию иосифляне. Митрополит Даниил на-
зывает его — всему народу «о благочестии твердым поборником»,
а патриархам и Священному собору — «благоразумным согласни-
ком». Такому государю нужно было «от сердца воздавать любовь, и
должное покорение, и послушание, и благодарение, и работать ему
по всей воле, не как человеку, а как Богу», — как писал Иосиф Санин.
И в монастыре, где Иосиф Санин был игуменом, так любили Васи-
96
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
лия, что дьякон не мог за него молиться без слез, и игумен с братией
от любви тоже плакали.
Теряя значение и власть, боярство теряло и старинное право отъ-
езда, которым оно так дорожило. При Иване III и Василии III больше
отъезжало бояр из Литвы в Москву, чем наоборот; но московское пра-
вительство принимало свои меры против отъездчиков, иосифлян-
ское духовенство его в этом, конечно, поддерживало. Бояре имели
дерзость заявлять какие-то права, — какое-то право отъезда, — но мо-
сковский государь считал все государство своей вотчиной, весь народ
своими холопами; какие же могли быть права у холопов? И по мне-
нию иосифлян, бояре княжеского и некняжеского рода должны были
предаться воле государя, и готовыми быть от него вся терпеть, аще
и смерти предаст их: «Волен Бог, да государь». Иван III брал со своих
бояр «проклятые грамоты». Такую грамоту взял он с боярина князя
Холмского, а боярина Воронцова заставил поручиться за Холмского
большой суммой. При Василии III грамоты о неотьезде дали князья
Шуйский, Бельские, Воротынский, Глинский, Мстиславский. Шуйский
клялся «от своего государя и от его детей из их земли в Литву, также к
его братьям и никуда не отъехать до самой смерти». За Мстиславско-
го ручались митрополит и все духовенство, и он сам целовал крест у
гроба чудотворца Петра73, и все-таки хотел отъехать к Сигизмунду74;
и «государь по его вине опалу на него положил», как рассказывает сам
Мстиславский. Ручательства духовных лиц было мало; требовались
ручательства бояр и денежные гарантии: за Глинского ручались три
боярина, да за этих трех еще 47 бояр.
При Иване IV произошло опять перемещение партий. Малолет-
ством его широко воспользовались бояре. У власти сменяли друг дру-
га бояре Глинские, БелЬские, Шуйские. Позднее Грозный жаловался
Курбскому, что в то время, «те, которые должны быть подданными
нашими, стали самоуправничать, ибо государство было без владете-
ля. Они ничего сообразного с нашим благом не делали, сами преда-
лись достижению богатства и значения». Обращаясь ко всем боярам,
Грозный обвинял их, что они державу, данную ему Богом, «под свою
власть отторгли». Когда в 1547 г. Иван объявил себя совершеннолет-
ним, женился и венчался царем, боярам уже нельзя было действовать
по-прежнему, нельзя было править за царя, но можно было править
с царем. Не довольствуясь правом совета в Боярской думе, бояре еще
иначе подошли к власти. Они устроили для себя то же самое, за что
Из истории государственной власти в России
97
раньше винили Василия III. Образовалась Избранная рада, боярский
кружок с Сильвестром и Адашевым во главе, и дела решались госуда-
рем опять «сам третей у постели», только не с дьяками, а с боярами.
И на этот боярский комитет Грозный жаловался Курбскому: «Я хотел
вами государить, а вы не хотели под моей властью быть, и я за то на
вас опалялся... Вы сами государились, как хотели, а с меня все госу-
дарство сняли: словом, я был государь, а делом ничего не владел... Вы
хотели, чтобы я и вся русская земля у вас были под ногами». Совсем
в ином тоне вспоминает об этом времени Курбский. «Се таков наш
царь был, пока любил около себя добрых и правду советующих, а не
презлых ласкателей». Об Адашеве Курбский отзывается, что это был
муж, «отчасти в некоторых нравах, ангелам подобный». Сильвестр
«отгонял от царя оных предреченных прелютейших зверей, сиречь
ласкателей и человекоугодников». Оба, Сильвестр и Адашев, «собира-
ли к царю советников, мужей разумных и совершенных, и так ему их
в приязнь и в дружбу усвояли, что без их совету он ничего не устраи-
вал и не мыслил». В то время царь Иван был не меньше любим бояра-
ми, чем его отец — волоколамскими монахами.
Но на избранной раде оборвалось торжество бояр. Вперед опять
выступили «презлые ласкатели» иосифляне, а за ними «кромешни-
ки, нарицаемые опричниками». Тогда, «в предобрый русских князей
род всеял дьявол злые нравы». Царь принялся «самого дьявола волю
исполнять... Он избрал себе пространный антихристов путь... Он от-
ворил оба уха своим презлым ласкателям, а они ему клеветали и си-
кованции в уши шептали заочно». Бывший епископ, живший в Пес-
ношском монастыре на покое, Вассиан Топорков75 — «прежний мних
из той лукавой иосифлянской четы» — рекомендовал царю, «если он
хочет быть самодержцем, не держать при себе ни одного советни-
ка, который был бы умнее его». По мнению Курбского, Вассиан на
вопрос царя «как ему царствовать, чтобы вельмож своих держать в
послушании», должен был отвечать, что «самому царю следует быть,
яко главе, а мудрых советников своих любить, как члены своего тела»;
вместо того он «соплел силлогизм сатанинский», и «царя прелюто-
стью наквасил».
При Грозном усилился отъезд московских бояр в Литву. Царь
Иван всех бояр старался связать записями и круговой порукой.
За князя Воротынского ручались ему 7 бояр, да за них 56; за князя
Бельского76 — 29, да за поручителей — других 120. Но отъезд не пре-
98
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
кращался. Этот самый князь Бельский чуть было не убежал в Литву, с
королем Сигизмундом77 уже «ссылался» и «грамоту от него себе опас-
ную взял», и потом должен был бить челом за свою «измену». Князь
Курбский, которого царь называл «любимым своим», отъехал в Литву
и не бил челом за свою измену, а вступил с царем в дерзостную пере-
писку и отстаивал боярское право отъезда. Самого Курбского достать
было нельзя; зато были казнены его советники и единомышленники:
князья Горбатый Шуйский78 с сыном, двое Ховриных, князья Сухой
Кашин, Шевырев и Горенский. Брались новые записи, принимались
новые крутые меры против отъездчиков. «Ты затворил царство Рус-
ское», — упрекал царя из-за литовского рубежа Курбский.
В 1564 г, из Москвы отъехал уже не боярин, а сам царь Иван Васи-
льевич. Исчез тот хозяин московской вотчины, который до тех пор
во всех комбинациях московской политики был всегда первой вели-
чиной. Население само могло стать хозяином, само могло взяться за
государственную постройку, за самый план ее. Но царь, устранившись
от власти, еще раз спутал ходы. Через месяц, из Александровской сло-
боды, он прислал в Москву свои грамоты. Он объявил одним свою
милость, другим свой гнев и свою опалу; это можно рассматривать,
как попытку в своих собственных интересах поднять одну часть на-
селения на другую, или, вернее, воспользоваться для себя классовой
борьбой. Любопытно, как представлялась царю эта борьба, и какую
позицию он старался занять в ней. Опалу и гнев он объявил одно-
временно и боярам, и духовенству; боярам за их «измены», духовен-
ству за печалование о боярах. Наряду с боярами царь объявил свои-
ми врагами и тех дворян, которые будут потом его опричниками и
с метлой и собачьей головой у седла будут рыскать по всей стране
и выметать боярскую измену, и тех детей боярских, которые будут
прикалывать новгородских бояр, тонущих в реке Волхове. Грозный
думал, что против него сложились бояре, духовенство, дворянство.
Против них, и, стало быть, за царя, стояли, по его мнению, одни по-
садские люди, или, точнее, один город Москва; и царь, думая так, сде-
лал попытку опереться на московский посад. Московские посадские
люди, действительно, оказались крайними монархистами; они стали
решительно за царя, говорили, чтобы «государь государства не остав-
лял и их на расхищение волкам не отдавал, особенно избавлял бы их
от рук сильных людей; а за государевых лиходеев и изменников они
не стоят и сами их истребят». Волками и лиходеями были, конечно,
Из истории государственной власти в России
99
бояре, которым и грозили истреблением московские монархисты.
Духовенство, неожиданно для самого себя, оказавшееся в опале, счи-
тало это, конечно, недоразумением и хотело рассеять недоразумение
и примирить с собой царя. Дворянству, как и духовенству, быть мо-
жет, уже мерещился возможный разгром боярских вотчин. И все эти
классы московского общества соединились, чтобы просить царя вер-
нуться в Москву на царство. Боярству оставалось только подчиниться,
и царь вернулся.
Тогда началась опричнина. Дворяне-опричники, как выражается
Курбский, присягали Грозному «во всем только ему угождать и сквер-
ное его и кровоядное повеление исполнять». Этот «полк дьявольский»
со своими метлами и собачьими головами торжествовал победу над
боярством. Духовенство иосифлянское тоже торжествовало, подби-
рая куски боярских вотчин, а при царе Федоре и правителе Годунове
воздвигло рядом с царем новый для себя оплот — патриарха79. Одни
посадские, которым всего больше обещал Грозный, остались, как буд-
то, в тени; и самая честь истребления крамольников досталась не мо-
сковской буржуазии, а благородному российскому дворянству.
Боярам оставалось только протестовать бессильно против этого
оборота дел. Исход борьбы был не в их пользу, — и писатель бояр-
ской партии давал волю своему гневу, обличая противников и само-
го царя в своей «Истории» и в своих «Посланиях». «Христианский,
речешь, царь?» — восклицал с пафосом Курбский. «И еще православ-
ный, отвечаю тебе; христиан губил и от православных людей рож-
денных и сосущих младенцев не пощадил». Но Курбский все еще не
хотел считать дело совсем проигранным, и из Литвы пытался влиять
нравственно на Ивана. Два раза, в 1579 г., он писал к царю, призывал
его опомниться, покорить в себе зверя, вернуться к прежним дням.
Близок ответ на суде Божием! «Усмириться уже пора и укротиться
твоему величеству и войти в чувство: уже время». «Очнись и воспрянь!
Не губи себя и дома своего». Так писал царю Курбский.
XII
«Сказания» князя Курбского и анонимная «Беседа Валаамских
чудотворцев» дают возможность вникнуть в политические взгляды
бояр, выяснить их политические идеи. На эти их взгляды и идеи на-
лагало прежде всего печать все их прошлое; они приносили с собой
100
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
в Москву традиции прав, свободы и власти, и их всего труднее было
обратить в безгласных холопов государевой вотчины. С другой сто-
роны, накладывала на их взгляды печать классовая борьба, какую они
вели с дворянством и духовенством.
Понятие Курбского о государстве и о власти государя совершен-
но расходится с московской вотчинной теорией. Государство —
не вотчина царская! — таков главный вывод из рассуждений Курб-
ского. «Сану царскому воистину приличны суд праведный и оборо-
на», — пишет Курбский; цари «только того ради и существуют, чтобы
прямо судить, и царство, врученное им от Бога, оборонять от нахож-
дения варваров». Для московских государей должен был показаться
нелепостью самый вопрос о том, чего ради цари существуют; их мог
скорее занимать другой вопрос, — для чего существуют подданные?
Курбский говорил не о правах царской власти, а о ее обязанностях,
не об обязанностях под данных, а о их правах. Царь обязан оборонять
страну и давать суд прямой и праведный и не наказывать без суда;
и подданные имеют право всего этого от царя требовать, потому
что только ради этого суда и обороны и существует царская власть.
Ни того, ни другого Курбский не находил в московской действитель-
ности. Рассказывая о нежелании царя воевать с крымцами и оборо-
нить землю, Курбский упрекал его, что он о своем помазании цар-
ском не памятал и басурманам за кровь христианскую не мстил. С тех
пор, как окружили царя вместо советников разумных ласкатели, царь
великий христианский «перед басурманским волком бегает, стал бе-
гун пред врагом и хороняка, за леса забившись, трепещет и исчезает»,
когда за ним никто и не гонится. В другом месте Курбский расска-
зывает о разрыве царя с Сильвестром и Адашевым. Умерла царица
Анастасия80, и клеветники нашептали царю в ухо, что «счаровали» ее
Сильвестр и Адашев; и царь поверил. Сильвестр и Адашев требовали
над собой суда: «Мы не отказываемся умереть, если будем повинны, —
говорили они, — но да будет суд явственный перед тобою и перед
всем сенатом твоим». И их судили, но судили заочно, не спросив и
не выслушав, хотя и митрополит доказывал, что «следует слышать,
что они на то ответят». «Се царя нашего христианскаго таков суд!» —
заключает свой рассказ Курбский. Так, без суда, погибли при Грозном
не одни Сильвестр и Адашев; вспоминая все казни Грозного, всех, кого
царь «различными смертями растерзал и всеродно погубил», Курб-
ский подчеркивает, что все это было сделано «без суда и без права».
Из истории государственной власти в России
101
Таким образом, в московском государстве не оказывается ни суда, ни
обороны, ничего того, для чего существует царская власть. В третьей
главе своей «Истории» Курбский рассказывает о черемисском царе.
«Взяла себе Черемиса Луговая, — говорит он, — царя из ногайской
орды; потом же, когда рассмотрели, что мало им прибыли с того
царя, убили его и сущих с ним татар, человек триста, и голову ему
отсекли и на высокое древо воткнули, и говорили: “Мы, было, взяли
тебя на царство с двором твоим, чтобы ты оборонял нас; а ты и сущие
с тобой не сотворили нам помощи столько, сколько волов и коров
наших поел; а ныне голова твоя да царствует на высоком коле!”».
Бояре очень дорожили своей породой и хорошо знали в ней толк.
Они требовали, чтобы с их породой считались, и местничались81 по-
стоянно: в полках, при дворе и за царским столом. Если в Москве не
хотели знать их породы и нарушали их родословные счеты, или объ-
являли поход без мест, бояре били челом в бесчестии, говорили, что
это им «поруха» или «потерка», и скорее соглашались сползать под
стол, чем сидеть за столом не на своем месте. Они никак не согла-
шались признать, что государева приговора достаточно, чтобы бояр-
ской чести и без мест порухи не было; они верили, что их честь не
зависит от государева приговора, и стояли на своем, как их ни выда-
вали другой стороне головой и ни били за излишнюю «честь» батога-
ми. Не менее ревностно защищали бояре свое старое боярское право
отъезда. Запрещая боярский отъезд, царь «затворил царство русское,
сиречь свободное естество человеческое», — говорит Курбский.
Старая удельная вольность выводилась здесь из естественной сво-
боды, из прирожденных и неотъемлемых прав человека. Грозный на-
зывал бояр изменниками и клятвопреступниками, так как они нару-
шили отъездом свою присягу. Курбский отвечал: «Ты называешь нас
изменниками, потому что мы принуждены были от тебя поневоле
крест целовать, как там есть у вас обычай, а если кто не присягнет,
тот умирает горькою смертью. На это тебе мой ответ: все мудрецы со-
гласны в том, что если кто присягнет поневоле, то не на том грех, кто
крест целует, но преимущественно на том, кто принуждает, если даже
и гонения не было. Если же кто во время прелютаго гонения не бега-
ет, тот сам себе убийца, противящийся слову Господню: аще гонят вас
во граде, бегайте в другой; образ тому Господь Бог наш показал вер-
ным своим, бегая не только от смерти, но и от зависти богоборных
жидов». Отстаивая право отъезда, Курбский превращает его даже, для
102
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
подданных московского государя, из права в прямую обязанность,
считая самоубийцами тех, кто не бегает от царя, как, по его мнению,
Христос бегал от иудеев.
Курбский не раз упрекал царя, что он расстался со своими мудры-
ми советниками. Эти мудрые советники — бояре, Боярская дума, или
Избранная рада. Ивана III он хвалил за то, что он вначале был «лю-
босоветен», хвалил и Ивана IV за его прошлое, когда он «без совета
(бояр) ничего не устраивал и не мыслил». «Царь аще и почтен вла-
стию, должен искать добраго и полезнаго совета не только у совет-
ников, но и у всенародных человек». В «Беседе валаамских чудотвор-
цев», отражающей взгляды той же боярско-нестяжательской партии,
не раз указывалось, что «царям и великим князьям достоит... всякие
дела делать... со своими князьями и с боярами и с прочими миряна-
ми», «царям с боярами и с ближними приятелями о всем советовати
накрепко». И Курбский, и автор «Беседы» не ограничивают круг цар-
ских советников одними боярами, но допускают в этот круг и прочих
мирян, и всенародных человек. Позднейшая приписка к «Беседе» до-
бавляет, что царь должен иметь при себе «вселенский совет, из всех
мер людей погодно», и его «добре, добре расспрашивать обо всех де-
лах»; такой порядок должен был «скрепить» всю администрацию от
посулов и всяких «властелинских грехов», и оградить подданных от
произвола администрации. Курбский вообще сторонник соборного
начала; один раз, вспоминая о временах Избранной рады, Курбский
цитирует св. Писание: «якоже сам Господь рече: идеже собраны два
или три во имя мое, ту аз посреди их». Боярский совет освящается
присутствием в нем Самого Бога.
Но допуская в царский совет прочих мирян и всенародных че-
ловек, бояре жестоко Спорили против советников — иосифлян и
опричников, и против приказного элемента — дьяков с подьячими.
Не зачем еще раз повторять те громы, которые метал Курбский про-
тив презлых ласкателей — мнихов и кромешников, опричниками
нарицаемых. Не менее суров он с «писарями русскими, которым
князь великий зело верит, а избирает их не от шляхетскаго рода, ни
от благороднаго, но паче из поповичей или из простого всенарод-
ства, и то ненавидячи творит вельмож своих». Этим поднявшимся
к власти из низших слоев народа, с самого дна его, писарям Курб-
ский приписывает неудачи обороны против татар: писаря эти, «что
было нужно таити, сие всем велегласно проповедали»: по их милости
Из истории государственной власти в России
103
татары проникли в тайны московской обороны, и приняли свои меры.
Автор «Беседы Валаамских чудотворцев» особенно восставал против
иноков. «Где в мире будет власть иноческая, а не царских воевод, там
милости Божией нет». Самодержавие царское в том и состоит, чтобы
царю владеть царством не с иноками, а со своими приятелями — кня-
зьями и боярами; если же царь владеет с монахами, с непогребенны-
ми мертвецами беседует, то пусть и не пишется самодержцем: не сам
царство держит, а с пособниками. «Не с иноками Господь повелел ца-
рям царство и грады и волости держать, — с князьями и с боярами и с
прочими мирянами, а не с иноками. Инокам повелел Господь за царя
и за великих князей в смиренном образе Бога молить». К тому же
иноки отреклись от мира и мирской суеты, и нельзя их от душевного
спасения отвращать: это им «душевредство и бесконечная гибель», и
«лучше царю степень свою и жезл свой и царский венец отдать, и
царскаго имени и престола не иметь», чем инока душу погубить.
XIII
Иноки, о спасении души которых так заботились бояре, были на
этот счет несколько иного мнения. Иосифляне выработали свою по-
литическую теорию, боярской партии во всем противоположную.
Но вотчинная московская теория не удовлетворяла и их; они ставили
власти свои задачи. Иосиф Санин82 внушал одному из князей, что ему
следует «не только о своих пещися и своего только жития править,
но и все обладаемое от треволнения спасать и от нужды и скорби и
от бед избавлять». Суд, закон и правду и Иосиф Санин ставит задачей
царской власти; но не забывает при этом специально — монашеско-
го интереса. «Праведный царь или князь ангельский и святительский
имат чин, аще сохранит закон и суд и правду, и не обинется лица
сильнаго на суде, ниже примет мзды, ни уповает на неправду, и на
восхищение не желает». Византийские императоры, которым реко-
мендуется подражать, во время голода великое попечение имели —
«да не измрут гладом сущий под ними нищий и убогий человецы»;
подражая греческим царям, следует в голодные года раздавать хлеб
из царских житниц. К обязанностям власти Волоцкой игумен от-
носит здесь, наряду с охраной суда и закона, нежелание царя вос-
хищать чужое добро, — этим ограждаются церковные имущества от
секуляризации, а нищие и убогие, питающиеся от церкви Божией, в
104
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
голодный год переводятся с монастырских хлебов на хлеба из цар-
ских житниц. К обязанностям власти волоцкой игумен относит здесь,
наряду с охраной суда и закона, нежелание царя восхищать чужое
добро, — этим ограждаются церковные имущества от секуляризации,
а нищие и убогие, питающиеся от церкви Божией, в голодный год
переводятся с монастырских хлебов на хлеба из царских житниц.
В борьбе с секуляризацией иосифлянское духовенство не раз заявля-
ло, что обязанности государя — «защищать пастыря своего с вещьми
церковными», «в вещи священныя соборной церкви, движимыя и не-
движимыя, не вступаться и их не отымать».
Но важнейшей задачей царской власти иосифляне ставили охра-
ну того учения, на которое только и могла опираться православная
церковь: охрану православия. Эта была старинная традиция русской
церкви. Еще Владимиру Мономаху митрополит советовал «сохрани-
ти предание старое отец своих». Василия II Темного особенно выхва-
ляла церковь за то, что он «Сидора83 прелестнаго», принявшего Фло-
рентийскую унию, лишил митрополии и запер в Чудов монастырь.
«Он поборол по Божией церкви и по древнему благочестию», гово-
рили о великом князе, «разжегаяся теплотою сердечною и ревнуя свя-
тым своим прародителям». Бог его вразумил «о православной святой
вере христианской велие попечение имети». «Духом божественного
закона распаляем, возревновал по Бозе и по святому закону благове-
рия и утверждал святую церковь непоколебиму от мысленных волк,
губящих веру истиннаго в рустей земли возсиявшаго благочестия».
Иона митрополит84 титуловал «в православии цветущаго» Василия II
Темного «православным великим самодержством, царем русским».
Василий II «только смирения ради и благочестия... не зовется царем».
Когда пал Царьград и Москва стала третьим Римом, охрана правосла-
вия стала для московского государя еще более обязательной; москов-
ское духовенство не уставало внушать Ивану III, чтобы он «правил
и окормлял Христову церковь и утверждал православную церковь».
Восточные духовные лица, приходившие в Москву, называли Васи-
лия III «святым царем», а Ивана Грозного — «солнцем христианским,
сияющим на востоке и севере и озаряющим всю подсолнечную, —
утверждением седми соборных столпов, украшением церковным, —
хоруговью христианской», и внушая ему все это, припадали «к святым
его стопам». Митрополит Макарий85 в своих посланиях поучал Ива-
на IV, что царю «подобает подвизаться за благочестие, за порученную
Из истории государственной власти в России
105
ему от Бога паству, — да не расхитят безбожные волки порученных
ему овец... Подвизаться за свою святую веру христианскую греческого
закона». Во время самой коронации царя Ивана митрополит поучал
его бороться с ересями.
Ставя царской власти преимущественно церковные задачи и рас-
считывая пользоваться этой властью, как своим орудием, иосифляне
всеми мерами усиливали эту власть. «Царь убо естеством подобен
есть всем человекам, властию же подобен вышнему Богу», — говорил
Иосиф Санин. Из Ефрема Сирина брали текст, в котором цари на-
зываются прямо богами. От Бога царь получил всю полноту власти:
«милость и живот положи у вас, и меч вышняя десница вручила вам».
Царю Бог дал «и церковное, и монастырское и всего православнаго
христианства власть и попечение». «Царский суд святительским су-
дом не нарушается ни от кого». Так создавалась иосифлянами теория
неограниченной царской власти, власти Божией милостью, которой
подчинена и сама церковная власть. Иосифляне не спорили, если го-
сударь вмешивался в назначения епископов и вручал митрополиту
митрополичий жезл и посужал суд святительский; важно было одно,
чтобы царь действовал при этом в интересах церкви, чтобы он оста-
вался ее орудием. Такого царя надо было слушаться и ему покоряться,
как самому Богу; еще Алексей митрополит86 говорил: «да будет из вас
всяк скор на послушание, а медлен на глаголание». Если самый тер-
мин «самодержавие» понимали тогда, как независимость сверху от
чужого ига, то московские иосифляне, несомненно, придавали это-
му самодержавию все черты власти, и снизу ничем неограниченной.
Внешние атрибуты этой неограниченной царской власти были взя-
ты из Византии. Духовенство иосифлянское, всего ближе знакомое
с византийскими образцами, было при этом главным передатчиком;
византийская политическая теория разрабатывалась под пером мо-
сковских иосифлян; Софья Палеолог со своими традициями попала
в самое русло этого движения. Трон, герб, обряд коронования, самый
царский титул — все было взято у греков. Если Василий II после фло-
рентийской унии, признанной в Царьграде, отказался называть ви-
зантийского императора царем русским, говоря: «мы имеем церковь,
а царя не имеем и иметь не хотим», — то теперь звание русского царя
с удовольствием взяли себе сами московские государи, и духовные
писатели утверждали, что «христианам невозможно иметь церковь,
но не иметь царя». Самому апостолу Андрею87 приписывали теперь,
106
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
что он «жезлом своим преобразил в Руси самодержавное царское
скифетро-правление», — и ставили Калиту прямо после «Рюрика,
короля римского»; самую греческую империю называли теперь «вот-
чиной» московских государей. Византийский царь, от которого все
это передавалось по наследству в Москву, в свое время был персона
довольно значительная. Во дворце царьградском трон царя стоял ря-
дом с троном Бога; Бог, конечно, никогда не садился на свой трон, но
ведь мог бы и сесть, и тогда Бог и царь сидели бы рядом. В Москве это
несколько изменили: Божия трона рядом с царским не ставили, да
это и не требовалось, так как церковь, обращаясь к царям, говорила:
«вы сами боги и сыновья Вышняго».
Но все эти рассуждения имеют силу лишь постольку, поскольку
царь остается послушным орудием в руках церкви. «Несть власть, аще
не от Бога», — твердит духовенство, и даже хан Золотой орды оказы-
вается царем Божией милостью, но нет такой власти, которая не была
бы ответственной перед Богом. Еще князьям русским церковь грози-
ла, что они «во пса место в ад сведены будут»; и цитируя святых от-
цов, производила князьям жестокую критику: «не добр позор лисица
в курех и нелепо льву в овцех паствити; един волк всю чреду смутит;
один тать на всю сторону мерзит; царю неправедну все слуги под ним
беззаконны суть». Когда при Иване III в Москве торжествовали бояре,
нестяжатели и еретики, и государь московский казался орудием в их
руках, Геннадий с Иосифом88 не могли опираться на светскую власть;
Геннадий старался сплотить архиереев для общего дела защиты
православия и для борьбы с секуляризацией, и Иосиф убеждал епи-
скопов «отбросить всякое малодушие и пострадать за благочестие».
Светская власть действовала таким образом, что Иосиф говорил, что
такой царь «не божий слуга, а дьявольский, не царь, а мучитель», и на-
стаивал на праве сопротивления: «И ты убо такового царя или князя
да не послушаешь, на нечестие и лукавство приводящая) тебя, аще
мучит, аще смертию претит». Эти оговорки показывают лучше всего
истинный смысл политической теории духовенства.
Сообразно с этим, от государя церковь требовала послушания себе,
как от остальных под данных — послушания государю. Еще Алексан-
дра Невского89 хвалили за то, что он был «иереелюбец и мнихолюбец,
митрополита и епископа чтил и слушался, как самого Христа», а о Ми-
хаиле Тверском90 рассказывали, что он священников, как слуг божиих,
называл князьями и считал «честнее себя». Иосифляне целиком усво-
Из истории государственной власти в России
107
или и дальше развили эту теорию. Вассиан Рыло91 говорил Ивану III:
«Наше дело, государь великий, вам напоминать, а ваше дело — нас
послушать». И когда Иван III не послушал Вассиана и не дал битвы Ах-
мату на берегах Угры, Вассиан не постеснялся назвать великого кня-
зя «бегуном», — точь-в-точь как позднее Курбский называл Грозного.
Геннадий, новгородский архиепископ, внушал одному из удельных
князей: «Нас поставил Христос пастырями и учителями», — с правом
самим государям «молити и запретити». Иосиф Санин говорил Васи-
лию III, что ему, Иосифу, лепо напоминания делать «царскому остроу-
мию и богопреданной мудрости», и что «таким молениям и наказа-
ниям святых отцов благочестивые цари повиновались и еретиков и
отступников проклинать повелевали». «Подобает покоряться властям,
лишь Божие повеление творящим», «по закону Божию начальствую-
щим», — повторял в то же время волоцкой игумен.
Иосифляне всеми способами добивались от царя послушания,
грозя ему судом Божьим и муками адскими, и «пущая в него», по вы-
ражению Курбского, другие подобные «ужасновения». Иосифляне и
царю советовали править подданными при помощи «ужасновений».
Система управления, созданная иосифлянами, была система терро-
ра. Инок Зиновий92 доказывал, что без царя и без начальства нельзя
обойтись христианам; у безцарных людей только несогласие и мятеж
бывают. Другие говорили, что люди, только «страх видевши, казни и
Бога убоятся». Митрополит Даниил учил, что власти устроены Богом,
«в отмщение злодеям, в похвалу же благотворящим», «да, боясь зем-
ных начальств, не поглощают друг друга, яко рыбы». «Страх причи-
на нам бывает ко благому житию», — говорил Даниил, — и потому
страхом «много благодействуют нам владущие». И другие духовные
власти находили, что царь должен быть своему народу «страшен».
Флетчер в своей книге о государстве русском дополняет эту про-
грамму духовенства еще одной чертой. Духовные власти, по его сло-
вам, «будучи сами невеждами во всем, стараются всеми средствами
воспрепятствовать распространению просвещения, как бы опаса-
ясь, как бы не обнаружилось их собственное невежество и понятие.
По этой причине они уверили царей, что всякий успех в образовании
может произвести переворот в государстве, и, следовательно, должен
быть опасным для их власти».
Так, черта за чертой, слагалась московская политическая теория.
Эта теория вышла из-под пера иосифлянского духовенства; ее усвоили
108
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
и другие классы, создавшие царскую власть, — дворянство и посад-
ские люди. Те и другие брались осуществлять теорию и на практи-
ке. Когда царь уехал в слободу и объявил свою опалу изменникам,
московские посадские люди вызывались сами истреблять царских
лиходеев; дворяне-опричники их действительно истребляли. Под
«клятвами страшными» опричники отрекались от семьи, от отца и от
матери, и присягали «во всем царю угождать и скверное его и крово-
ядное повеление исполнять», — как выражался Курбский, — и грызть
и выметать из страны крамолу.
Но приняв иосифлянскую теорию самодержавной власти и тер-
рористического режима, дворянство рассчитывало повернуть эту
власть и использовать этот режим в своих интересах. Это видно из
практической деятельности опричников и из писаний публициста
дворянской партии, Ивашки Пересветова9-. Он ставит царской власти
еще новый ряд задач. Царь должен служилых людей к себе допускать,
челобитные их принимать, жалобы позлащать и сердца утешать. Все,
что вредно для дворянского войска следует уничтожить; такой отме-
не подлежит местничество — привилегия бояр, «ослабляющая» царе-
во воинство. Царь должен обеспечить содержание служилых людей,
положить им из казны жалованье. Ценой таких уступок царь получит
в свои руки поддержку всего дворянства, и тогда ему можно будет
осуществить полностью программу самодержавия, «быть грозным и
самоупрямливым и мудрым без воспрашивания», и «боярами своими
тешиться, как младенцами».
XIV
Московские госуДари усвоили себе всю иосифлянскую теорию,
с некоторыми только оговорками. Наиболее ярким представителем
этих идей на престоле был царь Грозный; он и дал им официальное
выражение.
Царь Грозный целиком сохранил от удельных времен свое поня-
тие о государстве, как о своей вотчине, и о подданных, как о своих
холопах. Было бы ненужным повторением еще раз на этом настаи-
вать. С этим должны были сообразоваться и подданные в своих об-
ращениях к верховной власти. В челобитных, сохранившихся от того
времени, челобитчики называют себя не иначе, как уменьшительны-
ми именами: Ивашка, Васюк, Олексейка, Федька, Степанка, Ромашка,
0з истории государственной власти в России 109
да Филька, да Фомка; подписываются все царскими холопами, даже
бояре княжеского звания. Князь Стригин пишет «холоп твой Олеш-
ка Стригин». Даже сам царь Иван Васильевич, бия челом великому
князю всея Руси Семену Бекбулатовичу94 и разыгрывая перед ним
холопа-подданного, называл себя уменьшительным: князь Иванец
челом бьет.
Но наряду с этим старым представлением о власти, появляется и
нечто новое; у московского государя есть уже и не хозяйственные
только задачи. Сам Грозный в ответе Курбскому заявляет, что он
«тщится со усердием людей на истину и на свет наставить, да позна-
ют единаго истиннаго Бога, в Троице славимаго, и от Бога даннаго
им Государя; а от междоусобных браней и строптиваго жития да пре-
станут, ими же царства растлеваются... Аще убо царю не повинуются
подвластные, никогда же от междоусобных браней престанут. Се убо
злоба обычна: сама себе хапати».
Все это взято у иосифлян. Оттуда же взял Грозный учение о не-
ограниченности своей власти, об ответственности ее только перед
Богом — и неответственности перед людьми. «Кто поставил судию
и властеля над нами?» — спрашивает Грозный. «Никто не может
царям указ чинить... — Я верую, что о всех согрешениях вольных и
невольных суд приму, как раб, и не только о своих грехах, но и о
грехах подвластных мне дам ответ, если моим несмотрением погре-
шат». Но на земле давать ответ некому; «русские владетели доселе с
подвластными своими не судились ни перед кем и вольны были их
жаловать и казнить». Долг подданных беспрекословно повиновать-
ся царю. Грозный цитирует апостола Павла95: «Всякая душа властям
предержащим да повинуется, несть бо власть, аще не от Бога», —
и «рабы, господам своим повинуйтеся». Все божественные писания,
по словам царя, требуют, чтобы дети отцам и рабы господам не
противоречили ни в чем, кроме разве веры. «Укорять» царя не по-
лагается. «Российские самодержцы изначала сами владеют своими
царствами»; государь не может назваться самодержцем, если «не сам
строит». Царь должен все один строить: как бы ни были начальники
«крепки, храбры и разумны», многоначалие «женскому безумию по-
добно». А в какую гибель пришли царства, в которых цари епархов
и синклитов слушались! Только недостигшим совершеннолетия мла-
денцам прилично слушаться чужих советов и не самим строить; но
он, Грозный, уже не младенец, и «под повелителями и приставниками
по
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
быть ему не пригоже». Вспоминая времена Адашева и попа Сильве-
стра, царь Иван находит, что не боярам и не попам владеть царством.
Царь должен и царствовать и управлять сам, должен быть государем
не на словах только, а и на деле, иметь не один почет царский, но и
власть царскую, и среди вельмож быть не председателем только. Не
подобает рабам лукавым, злодеям и изменникам царем повелевать,
ига своего рабского отметаться, и поучать, и обличать, и учительский
сан на себя брать; не подобает и священникам царское творить, это
смеху достойно — царю попа слушаться! Любопытно следить, как в
уме Грозного сплетаются в одно целое возражения иноков против
боярского совета и возражения бояр против влияния иноков. По
мнению Грозного, самодержавная власть царя настолько сама собой
держится, что людского совета царю совсем не нужно, ни от бояр, ни
от иноков; на что было бы похоже, если бы царь владел множеством
народа, а разума требовал себе от своих подданных? Потому царь со-
всем «от человек учения не требует».
Грозный всецело усвоил себе и все аргументы иосифлян в защиту
террора. В переписке с Курбским царь защищает свое право казнить
изменников, понимая под изменниками и тех, кто его только «уко-
ряет». «Доброхотных своих жалуем великим всяким жалованием; ко-
торые окажутся в супротивных, то по своей вине и казнь приемлют.
Изменникам везде казнь и опала бывает». Царь вообще должен на-
водить страх. Царю подобает быть когда кротчайшим, а когда ярым;
«ко благим милость, ко злым же — ярость и мучение; если же этого
не имеет, несть царь». Цитируя апостола, царь пишет: «Видишь ли,
и апостол повелевает страхом спасать». Террор, по учению Грозно-
го, специальная принадлежность самодержавного режима: «царское
правление», говоритон, «требует страха и запрещения, и обуздания, и
конечнейшаго запрещения, по безумию злейших человек лукавых».
Себя самого Иван Грозный ставит очень высоко в ряду других го-
сударей. Он не такой государь, как другие. Он государь наследствен-
ный, а не избранный, и самодержавный, а не ограниченный. «Наро-
дился есми, Божиим изволением, на царстве», — говорит он о себе.
А «который государь крепче, вотчиный или посаженный, сами разсу-
дите». Грозный — государь «Божиим изволением, а не многомятежна-
го народа хотением»; польский же король — «посаженный государь, а
не вотчиный и как его захотели паны его, так ему в жалованье и дали».
Потому Курбский и бежал не к кому другому, а к королю польскому,
Из истории государственной власти в России 111
--------- . ----------------------------------------------------------
что он «искал себе государя по своему злобесному хотению, государя
без власти, худейшаго из рабов худейших, никем не повелевающа-
го, но повелеваемаго всеми». Вообще в других государствах госуда-
ри «царствами своими не владеют, но как им повелят рабы их, так и
владеют». Сравнивая свою власть с их властью, московский государь
говорит: «Наших великих государей вольное царское самодержство
не как ваше убогое королевство, великим государям не указывает ни-
кто, а тебе твои панове как хотят, так и укажут». Сыну шведского ко-
роля о его отце царь Иван говорил: «А отец твой у них (у шведов) в
головах, как бы староста в волости». Ядовитые насмешки вызывали у
Грозного государи с ограниченной властью, хотя бы и не выборные,
а наследственные. Елизавете английской96 он писал: «мы думали, что
ты на своем государстве государыня и сама владеешь, а у тебя люди
владеют, и не только люди, а мужики торговые, а ты пребываешь в
своем девическом чине, как есть пошлая девица». Потому и в сноше-
ниях с другими государями московский государь считался породой и
честью и местничался с ними, как местничались между собой бояре.
При Василии III в Москве явился посол от индийского Бабур-паши;
что это был за паша, никто не знал, и потому индийскому паше о
братстве писать не приказали, так как неведомо, самодержавный он
государь или ограниченный, «государь ли он или простой урядник?»
Иван IV считал для себя возможным называть братьями только султа-
на турецкого, кесаря римского, короля польского, да крымского хана.
О шведском короле97 царь Иван с ужасом рассказывал, что он рода
мужичьего, страдник, раньше животиной торговал; шведский король
возражал, что король польский98 зовет его братом, а царь Иван ве-
лел отвечать на это: «что брат наш не бережет своей чести, пишется
шведскому королю равным, то это его дело, хотя бы водовозу своему
назвался братом». Да и польского короля, с тех пор, как королем стал
Баторий", Грозный не хотел «ради его родства низости», звать бра-
том, а называл просто «суседом». Не таков породой был московский
Царь. Самодержавства своего начало он считал от святого Владимира,
а род свой вел от Пруса, брата Августа100, кесаря римского; недаром
восточные иноки уже супругу Василия III называли по-новому Авгу-
стией. В конечном счете оказывалось, что «Божиим милосердием ни
которое государство нам высоко не бывало», а самому московскому
государю мог быть ровней только султан турецкий: «кроме нас да ту-
рецкого султана, — говорил Грозный, — ни в одном государстве нет
112
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
государя, которого бы род царствовал через 200 лет»; а московский
род царствовал еще втрое дольше, шесть столетий подряд.
Но приходилось московскому государю иной раз поступаться сво-
ей честью и бывать «без мест». Когда в Польше были выборы, Иван IV
очень хлопотал, чтобы выбрали его или его сына; а литовцам он пря-
мо давал обещание, что прав и вольностей их переставлять и убав-
лять ни в чем не будет, и как прежде у них велось по старым обычаям,
так и он вести будет, и крестным целованием по договору затвердит.
Так, для польско-литовской короны царь Иван не брезговал властью
выборной и даже ограниченной. Этого мало. В своей собственной
московской вотчине он нашел людей, которые «ига своего рабскаго
отметались» и хотели царством владеть; царь, в конце концов, побе-
дил и «боярами своими тешился, как младенцами»; но в этой борьбе
он облысел, у него сделалась, как он жаловался Курбскому, боль в по-
яснице. У царя развилась даже настоящая мания преследования, и в
завещании, составленном за 12 лет до смерти, он учил детей своих,
как «людей держать и жаловать и от них беречься», и о себе говорил,
что бояре его выгнали и заставили скитаться по странам; он поды-
скивал себе на всякий случай убежище за границей и вел об этом
тайные переговоры с Англией, с той самой страной, где царствует
«пошлая девица Елизавета» и царством «торговые мужики владеют».
Грозный не надеялся, что его детям удастся сохранить московский
престол, и просил их в своей духовной молиться за него, «если даже
они в гонении и изгнании будут». Так дорого обошлось самому царю
его исконное самодержавие.
Мы проследили происхождение русского абсолютизма в москов-
ском государстве XV и XVI веков. В результате долгой и сложной клас-
совой и политической* борьбы, уже в тогдашней Москве созрел тот
порядок, отдельные элементы которого были позднее объединены
в триединой формуле — «самодержавие, православие, народность».
(Народность в смысле национального учреждения — крепостного
права). Все это уже тогда не только в жизни, но и в теории соединя-
лось с террором; террором против «крамолы», террором против ере-
сей, террором в защиту собственности; царь должен быть страшен,
должен страхом народ спасать, чтобы подданные не поглотали друг
друга, как рыбы, по обычной злобе сами себя не схапали, так говори-
ли в Москве, и иначе не представляли себе правительства, как в виде
настоящей боевой террористической организации. Основанное
Из истории государственной власти в России
ИЗ
на страхе, на ужасновениях, самодержавие московских государей не
было мягким самодержавием. Монтескье101 назвал бы московское
государство не монархией, но деспотией. Московский эмигрант
XVII века, Котошихин102 писал о царе Иване, что он «правил госу-
дарство свое в ярости и в злобе сильной, тиранским обычаем... Когда
ему не случалось быть с окрестными государствами в разрыве, и в
войне, тогда брал в плен подданных своих, единоверных христиан,
и многие мучительства над князьями и боярами своими людьми по-
казал; понеже и сына своего смирил на тот свет, пробивши его колом
своим». И сам благонамеренный Карамзин103 называл Грозного царя
тираном. Тираническим и похожим на турецкое называл московское
правление при царе Федоре бывший в Москве англичанин Флетчер.
Наблюдая московскую жизнь, он прямо предсказывал «всеобщее вос-
стание», которым неминуемо должно кончиться дело: «так потрясли
все государство и до того возбудили всеобщий ропот и непримири-
мую ненависть низкая политика и варварские поступки» царя Ивана.
И в этом «всеобщем восстании» и «перевороте», которые неминуемо
произойдут, как только пресечется царствующая династия, дело не
обойдется без вмешательства соседей; положение народа так без-
надежно, что это его заставит мечтать о «вторжении какой-нибудь
внешней державы, которое (по мнению его) одно только может его
избавить от тяжкого ига такого тиранского правления». Флетчер на-
чертил в этих строках историю Смуты.
XV
В Смутное время, когда пресеклась династия московских госуда-
рей, и престол сделался выморочным имуществом, московское на-
селение само выступило на место исчезнувшего хозяина, и стало
по-своему распоряжаться судьбами бывшей царской вотчины. Не все
классы имели в этом деле одинаковый успех. Боярам не удались ни
царь Борис104, ни царь Дмитрий105, а «боярский» царь Шуйский106 не
был даже выбран боярами, а московскими «купцами, сапожниками и
пирожниками». Не имели успеха и низшие классы, крестьяне, холо-
пы, мелкие посадские люди и донские казаки, которые клином вреза-
лись здесь в московскую историю. Социальная революция, поднятая
ими и грозившая собственности имущих классов, была неудачна. Она
была сильна, пока с ней заодно действовали дворянство, или поляки,
114
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
и терпела крушение, когда отпадали эти союзники: так было и с
Болотниковым107 и с Тушинским вором108. Правительство Шуйско-
го тоже оказалось без чужой помощи слишком слабым, и, не сумев
справиться с революцией, призвало на помощь шведов; оно и пало
жертвой своего бессилия. Когда москвичи всех чинов сводили с пре-
стола Шуйского, они ему говорили, что он на царстве несчастен, что
его воеводы, как выйдут в поле, теряют битвы, и из-за него кровь хри-
стианская напрасно льется.
Борьба с революцией из рук царя Шуйского перешла в другие руки.
Вперед выступили дворянство, духовенство, высший слой посадского
класса. По договору с Владиславом109, все права и богатства церкви
объявлялись, как и права и богатства всех других чинов, неприкосно-
венными; обеспечивалась охрана православия, особенно важная при
царе польского происхождения; патриарх должен был венчать царя
на царство. Известна роль церкви, Троицкой Лавры и Гермогена110, в
дальнейшей борьбе с тушинцами и с поляками. Не меньше духовных
отцов действовали посадские «лучшие» люди. Во время отъезда Гроз-
ного царя в слободу москвичи сами предлагали истреблять царских
врагов, но и с тех пор они пережили опричнину, и, сажая на трон
боярина Шуйского, связали его крестоцеловальной записью. Они за-
ставили его целовать крест, что он никого не будет предавать смерти,
не осудив со своими боярами, не будет с осужденными вместе губить
их невинную родню «всеродно» и отбирать у этой родни вотчины
и дворы, животы и лавки, не будет доносам давать веры, не сыскав
«всякими сысками накрепко» и не ставив «с очей на очи». Московские
посадские люди повторяли здесь старые боярские требования суда
и правды, на которых настаивал еще Курбский; боярская програм-
ма становилась посадской программой. Но гарантии суда и правды
пали вместе с царем Шуйским, а потом открылась совсем иная борь-
ба — уже не против царя. А против поднявшихся низших классов.
В этой борьбе громадную роль сыграло посадское население севе-
ра; посадский царь Шуйский поднимал их усиленно на тушинцев,
желая сплотить против общего врага всю русскую буржуазию; и го-
рода поднялись. Горожане сходились на думы, города пересылались
грамотами, выбирали своих представителей для совещания и руко-
водства, снаряжали и посылали полки. Так действовали против ту-
шинцев, отбиравших богатства и земли, потом против поляков, отби-
равших земли и богатства. Усмирители революции низших классов
Из истории государственной власти в России
115
преображались тотчас же в патриотов, и Минин с Пожарским111 спа-
сали святую Русь.
Но впереди всех и в патриотизме, и в усмирении шло дворянство.
Оно не задумывалось, когда это казалось выгодным, соединяться с
«ворами» Болотникова, которых потом и предало, и само усмиряло;
не задумалось, при всем своем патриотизме, сулить русский престол
полякам. Дворянство осталось настоящим хозяином положения, сме-
нив в этой роли прежнего вотчинного хозяина. Насколько неуклонно
боролось дворянство за свои интересы, настолько же разнообразны
были в эпоху смуты способы борьбы. Дворянские интересы должны
были защищать равно самодержцы Борис и Дмитрий, «самодержа-
вие выше человеческих обычаев устрояя», и ограниченный в своей
власти королевич Владислав, который не мог казнить смертью и на-
лагать новые налоги без Боярской думы, и законодательствовать без
Земского собора, и дворянский Земский собор в первом ополчении,
взявший верховные права себе, а исполнительную власть поручив-
ший выборным и сменяемым воеводам — Трубецкому, Ляпунову, За-
руцкому112, а во втором ополчении — Минину и Пожарскому. Царь
без Земского собора, царь с Земским собором и Земский собор без
царя — все три политических порядка были испробованы дворян-
ством, и испробованы с успехом. Самодержцы Борис и Дмитрий раз-
давали дворянам земли и закрепляли под ними крестьян, когда при
Борисе был голод, землевладельцы подняли цены на хлеб, а холопов
своих, не желая кормить в голодный год, выгнали на улицу, не дав
отпускных грамот, чтобы вновь вернуть их к себе после голода. Цар-
ской казне приходилось кормить сотни тысяч голодных, и казна де-
лала усилия, чтобы отбросить прочь лишние рты; и Борис, и Дмитрий
пытались остановить изгнание холопов, выдавая выгнанным отпуск-
ные грамоты из холопьего приказа. Для дворян это было неудобно,
и в договоре с Владиславом было сказано, что Владислав не только
запретит переход крестьянам, но и не будет давать вольности холо-
пам. А по соборному приговору первого ополчения, в котором были
и казаки, несмотря на это было решено казаков — беглых крестьян
и холопов — возвратить неукоснительно к прежним их господам,
в прежнюю зависимость и неволю.
По окончании Смуты за новое строение государства принялись те
же люди, которые спасали отечество, усмиряли революцию, водво-
ряли порядок. Они были теперь одни хозяевами положения. Им не
116
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
за чем было считаться с интересами государя-вотчинника, их новый
царь был не вотчинный, а избранный, и избранный в интересах зем-
ли собором. Не надо было обращать внимания и на боярские интере-
сы, — боярство давно потеряло силу. Но и интересы низших классов,
крестьян-, мелких посадских людей, холопов, можно было не брать в
расчет — их дело было проиграно во время Смуты.
Строителями нового московского государства были дворянство,
духовенство, посадские «лучшие» люди. Постройка велась по старому
плану. В фундамент опять были заложены низшие классы. Посадские
меньшие людишки жаловались, что торговля их от податей оскудела,
что лучшие люди перекладывают на них, меньших, податное бремя,
«пишут их в службе без череды, по вся годы, без престани», отчего
они и обнищали до конца; были посады, в которых не оставалось со-
всем жителей; в Алексине был всего один, да и тот умер. И крестьяне
жаловались, что «оскудели ныне и обнищали от великих пожаров, и
от пятинных денег, и от даточных людей, и от подвод, что мы сироты
твои, давали тебе Государю в смоленскую службу... и от твоих госуда-
ревых великих податей. И от тое великия бедности многие тяглые
людишки из сотен и из слобод разбрелись розно и дворишки свои
мечут». Такие жалобы слышались на Соборах; и на Соборе же 1649 г.
окончательно введено крепостное право, и Уложением окончатель-
но прикреплены все крестьяне, по закону, общему для всей страны,
и притом наследственно — «с племенем вместе». Затем началась и
торговля крестьянами без земли, а в распоряжении помещика оказа-
лись тюрьма и кандалы, колодки, кнут и батоги. Крестьяне все больше
опускались на «дно», к холопам. Опустилось со своих верхов и стало
вровень с дворянами и боярство, потерявшее при Федоре право мест-
ничаться; боярские честь и порода были отныне пустые слова, всем
было велено быть «без места», все места стали царскими. И судьба
хотела, чтобы представитель падавшего вниз боярства первый высту-
пил на защиту падавших вниз крестьян: князь Василий Васильевич
Голицын113 говорил при Софье114 о крестьянской свободе, об осво-
бождении крестьян с землей.
Новая монархия была больше всего дворянская. Дворянство при-
нялось за работу рука об руку с избранником Земского собора ца-
рем Михаилом115. Ограничительные и республиканские идеи дворян,
обнаружившиеся во время Смуты, оказались мимолетной накипью и
исчезли с окончанием Смуты. Выбрав нового царя, дворянство его
Из истории государственной власти в России
117
формально, по-видимому, не ограничило, думая, вероятно, что пер-
вое место за дворянством и без того обеспечено (об ограничении
царя Михаила говорят глухо лишь некоторые источники); не стало
оно ограничивать и следующих царей. И действительно, царь Ми-
хаил правил в согласии с Земскими соборами, которые при нем со-
зывались 12 раз, а первые 9 лет заседали почти непрерывно; и царь
Алексей116 4 раза созывал Соборы. Дворянство так было уверено в
своей силе, что, когда одному из выборных на одном Соборе не уда-
лось провести все желания его избирателей курских дворян, он мог
опасаться с их стороны серьезного себе преследования, и просил у
царя охранной грамоты, чтобы царь взял на себя его защиту. И как за-
конодательным памятником эпохи Грозного был царский судебник,
так плодом эпохи Соборов явилось Соборное уложение. Рядом с дво-
рянством цвело и возвышалось духовенство. Патриархи Филарет117
и Никон118 были вторыми великими государями. Филарет устраивал
и земские, и ратные дела, и был так «властителен*, что сам царь его
боялся. Никон обязал клятвой всех и самого царя, чтобы его, Никона,
во всем слушались, «яко начальника, пастыря и отца краснейшего».
Значение патриархов возвышалось еще тем, что Филарет был отец
государя, а Никон — «собинный друг» царя.
Согласие, бывшее сначала между строителями, скоро нарушилось,
и равновесие не сохранилось. Дворянство, господствуя в центре, на
Земском соборе, распространяло свое влияние и на области; губные
учреждения оно целиком захватило в свои руки, устранив от выборов
посадских, и посадские люди жаловались, не хотели признавать губ-
ных старост, в которых «выбору их не было», и кричали, что от них
посадским людям «убытки и погибель в конец». У посадских с дворя-
нами борьба велась на местах, в областях; в центре кипела борьба у
духовенства с дворянством.
В Соборном уложении 1649 г. дворянство задумало нанести церк-
ви сильный удар. Оно било челом на Соборе об отобрании церков-
ных земель и о раздаче их служилым дворянам; это была бы полная
секуляризация. Правительство не решилось на такую меру, и толь-
ко подтвердило старое запрещение духовенству приобретать новые
вотчины. Зато духовенству был нанесен другой удар: оно было отны-
не подчинено не церковному суду, а светскому, суду монастырского
приказа. Это вызвало целую бурю; Никон называл Уложение «про-
клятой» книгой, полной всяких «беззаконий», и сумел добиться от
118
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тишайшего царя прекращения Земских соборов, оказавшихся столь
опасными для церковных привилегий. Разъединение общественных
сил, строивших государство, развязало руки новому правительству, и
оно поспешило этим воспользоваться. Дворянство лишилось своего
политического органа — Земского собора, и тщетно потом напоми-
нало царю о возможности, о желательности, о необходимости «со-
звать на Москве изо всех чинов и из городов лучших людей». Но и
церковь от этого мало выиграла. Монастырский приказ уцелел, из
столкновения патриарха с царем победителем вышел царь, и крас-
нейший отец, признававший царскую помощь для себя «негодной и
ненадобной», и желавший, по собственному его выражению, на цар-
ский совет «плевать и сморкать», потерял власть, а через полвека по-
сле Земского собора упразднен был и патриарший сан. Последнюю
победу собиралась церковь одержать над расколом, но раскол, не-
смотря на гонения, уцелел.
Работая долго рука об руку с царем, общество, главным образом
дворянство, помогало ему восстановлять его царское самодержавие,
вводить вновь и усиливать приказную администрацию, усиливать и
улучшать войска, наполнять казну. Царскому правительству приго-
товлена была прочная опора. Скоро сказались плоды всего этого об-
щего строительства. Земские соборы и патриарх выковали вновь са-
модержавие. И потом были им отброшены прочь за ненадобностью;
крепостное право и приказные порядки расцвели пышным цветом.
Таково было государство, выстроенное вновь самим населением,
в его собственных интересах, в интересах «общего блага». Каковы
были эти порядки, и в какой мере служили они общему благу, легко
видеть из следующего ряда фактов. В 1619 году, через 6 лет по окон-
чании Смуты, царю Михаилу пришлось уже учреждать новый при-
каз для приема жалоб на администрацию, «приказ, чтобы на сильных
людей челом бьют». В 1642 г. на Земском соборе царю жаловались,
что «дьяки и подьячие, обогатев богатством неправедным от своего
мздоимства, накупили многие вотчины и палаты себе выстроили ка-
менные, такие, что неудобьсказаемые. Московские же люди разорены
пуще татар и басурман московской волокитой по разным приказам».
Главный судья земского приказа при Алексее, тишайшем царе, «без
меры драл и скоблил кожу с простого народа», как выражается Олеа-
рий119; «подарками не насыщался, но, когда тяжущиеся приходили к
нему в приказ, то он высасывал у них мозг из костей до того, что
Из истории государственной власти в России 119
обе стороны делались нищими». Когда летом 1648 г. московский на-
род, выведенный из терпения, дождался на улице проезда государя и
подал-таки ему жалобу, вельможи, как только государь проехал, «на-
чали бранить народ, били некоторых из среды его кнутьями по голо-
вам, а иных даже сшибли с ног на землю». Народ отвечал градом кам-
ней; вельможи спаслись бегством во дворец; судью земского приказа
и других ненавистных людей пришлось выдать народу, а воспитателя
своего, боярина Морозова120, головы которого тоже требовал народ,
царь спас только тем, что при всем народе публично расплакался.
Так на произвол и злоупотребления администрации народ, преиму-
щественно посадские люди, отвечал мятежами и волнениями. Волно-
вались и другие посады; царю была от челобитных «докука великая»,
и одним словом, как говорили тогда на Москве, «весь мир качался».
Земские соборы тогда еще не были упразднены, и для успокоения
умов был созван Земский собор; тот самый, который своим Уложени-
ем закрепостил крестьян, и освятил систему приказов.
Котошихин, русский эмигрант времен Алексея Михайловича, рас-
сказывает о московском мятеже 1662 г. из-за медных денег. Много
мелких воров, фальшивых монетчиков было казнено, а «которые воры
были люди богатые» и они от своих бед откупались, давали посулы
большие боярину Милославскому121 и думному дворянину Матюш-
кину. На Милославского царь был только гневен, Матюшкина только
отставил от приказа, «а казни им не учинил никакой». С этого и на-
чался мятеж: московский народ требовал казни главных виновников,
по всей Москве были расклеены прокламации, и в Коломенское, где
тогда находился царь, пошли из Москвы «многие люди, без ружья, с
криком и шумом». Царица с царевичем во дворце попряталась, а царь
московских людей принял и уговаривал их «тихим обычаем», чтобы
они возвратились в Москву, а он, царь, дослушав обедню, тотчас бу-
дет к Москве, и в том деле «учинит сыск и указ». И те люди «говорили
царю и держали его за платье, за пуговицы: чему де верить? И царь
обещался им Богом и дал им на своем слове руку, и один человек из
тех людей с царем бил по рукам, и пошли к Москве». На первый раз
царь не велел им «чинить ничего», но когда они, не дождавшись в
Москве царя (расстояние было семь верст), пришли во второй раз и
говорили царю «сердито и невежливо, с угрозами», царь дал приказ
стрельцам и дворянам, чтобы «всех тех людей били и рубили до смер-
ти и живых ловили». Погибло при этом свыше 7000 человек, из них,
120
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
по замечанию Котошихина, только 200 виновных, а прочие все были
«правые», пришедшие только зрителями, посмотреть, что будет, из
любопытства. Такая же экзекуция произведена была и в Москве, когда
царь, наконец, приехал для «сыска и указа; москвичей вешали прямо у
ворот. При этом разыскивали иноземных, особенно польских интриг
и провокаций; но как не старались, ничего не нашли, — «не сыскано в
том деле ни единого человека, кроме русских».
В 1670 г. поднялся грандиозный бунт Стеньки Разина122. Люди
московские, бежавшие на Дон и на нижнюю Волгу от московско-
го казенного гнета, приказной администрации, крепостного права
и холопства, когда им заперли выход в море, опрокинулись назад
внутрь московского государства со всей своей злобой и ненавистью
против московских порядков; бунт запылал по всему Поволжью, раз-
лился по Оке, перекинулся к северу до Белого моря — до Соловков.
Астрахань, Царицын, Саратов были обращены в казачьи республики.
Крестьяне, холопы, посадские везде приставали к несшим им волю
и облегчение казакам; в усадьбах резали господ, в городах воевод и
приказных. Разин своих врагов прямо жег в печи, как дрова. Дворян-
ству опять пришлось выступить в привычной ему роли усмирителя
революции. Бунт Разина был подавлен военной силой, подавлен со
страшной жестокостью; дворянское правительство тишайшего царя
Алексея, производя усмирение, жгло села и деревни, умерщвляло жи-
телей без разбора, обращало их в рабство. Кроме казненных потом
по суду, погибло без суда до ста тысяч. Пленников казнили без суда;
воевода князь Барятинский123 повесил и четвертовал 600 пленных,
также поступили со своими пленниками Щербатов и Леонтьев124.
Князь Долгорукий125 повесил попа и сжег ведьму. Патриарх, со своей
стороны, торжественно предал Стеньку анафеме.
Крижанич126, южный славянин, гостивший в Москве при царе Алек-
сее, а потом сосланный из Москвы в Тобольск, называл московские
порядки «людодерством». Он предлагал желающим «спросить всех ко-
ролей на свете, как они понимают свои обязанности». «Много, — го-
ворил он, — найдешь таких, которые не смогут объяснить отчетливо,
зачем Бог создал на свет королей, и зачем дал им власть над народом.
Мнят короли, что не они созданы ради королевства и народов, а ко-
ролевства ради них. Мнят короли, что их дело только господствовать,
повелевать и пользоваться удовольствиями, а не промышлять день и
ночь о народном благе». Сам Крижанич был сторонником самодержа-
вия, только мягкого и направленного к народному благу.
Из истории государственной власти в России
121
XVI
Плодом тех обширных строительных работ, какие предприняло
после Смуты само московское население, явилось, в конце концов,
полицейское государство Петра Великого. Петр воспользовался все-
ми реальными силами, какие создал для него XVII век, и еще усилил
средства правительства своими финансовыми, военными, админи-
стративными и иными реформами. Правительство вооружилось все-
ми нужными ему орудиями — армией и флотом, казной и бюрокра-
тией. Все силы, сколько-нибудь независимые, исчезли. Боярство сли-
лось со всем дворянством и рассыпалось по графам Табели о рангах;
прекратилось существование Боярской думы. Через полвека почти
после последнего Земского собора, отошел в вечность последний па-
триарх, и новый поставлен не был, потому что «простой народ еди-
ного правителя духовного почитает вторым государем, самодержцу
равносильным, или еще и больше его, и когда услышит между ними
распрю, то более духовному, чем мирскому правителю, сочувству-
ет»; взамен того церковь подчинилась власти Синода и усмотрению
обер-прокурора — «из офицеров доброго человека». Монастырскому
приказу был поручен не только суд, но и все ведение церковного хо-
зяйства, с передачей всех доходов в казну; Донское казачество, по-
пав в кольцо владений Петра, потеряло свои вольности, лишилось
выборных атаманов. Попытка Мазепы127 поднять Малороссию и от-
ложиться не удалась, и запорожское казачество также стало терять
права. Из всех работников, самостоятельно строивших государство,
остался самостоятельным один — работник на троне.
От времени, когда сам народ, или, по крайней мере, высшие его
классы, строили для себя государство, самодержавие Петра наследо-
вало новую задачу: общее благо, или вернее — благо этих высших
классов. Но эту задачу всю целиком самодержец брал на себя, предо-
ставляя другим быть только исполнителями его предначертаний. Это
был абсолютизм западного, а уже не византийского и не вотчинно-
го образца, политический тип, всего шире распространенный в то
время в Европе; и внешнюю оболочку, и нужные политические идеи
государство Петра взяло с Запада. Идеи были заимствованы у Гре-
ция128, у Пуффендорфа129, определение в уставах царской власти пе-
реведено со шведского, и сам царь зачислен в ряды европейских мо-
нархов своего века — Бурбонов130, Габсбургов131, Гогенцоллернов132.
124
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тысяч брали на Петербург деньги, скобели, топоры; а с извозчиков и
барочников на заставах — камни для петербургских мостовых. Дня
заселения этого Парадиза там заставляли селиться и строиться на бо-
лоте вельмож и дворян, у которых дома тряслись от всякого проехав-
шего экипажа, и ссылали в этот «Рай» на житье бессрочно недорослей,
к делам и к службе и для науки в школе неопределенных, мастеровых
всех художеств, непомнящих родства и незаконнорожденных.
Насколько на самом деле всеми этими реформами, полицейскими
мерами и крепостным трудом обеспечивалось благо народное и об-
легчен был народ, видно из следующего небольшого подсчета. Ино-
странцы современники замечали, что Петр всего более заботился об
одном, чтобы у флота и армии было довольно денег, леса, рекрут, ма-
тросов, провианта и амуниции, и первые 30 лет своего царствования
почти или вовсе не думал об улучшениях во внутреннем государствен-
ном строе. Корабельное дело было самым любимым делом Петра, он,
кажется, больше всего корабли строил. Но весь флот, построенный
для Азова, пришлось забраковать; а он обошелся без малого в милли-
он (весь бюджет был тогда в 2-3 миллиона); когда понадобился флот
для завоевания Финляндии, оказалось всего 6 кораблей вместо вось-
мидесяти, которыми хвалился Петр. Из 200 слишком фабрик и за-
водов, открытых по приказу Петра, через полвека уцелело только 80.
В академическом университете, открытом по плану Петра его преем-
ницей135, профессора были выписаны из Германии, и слушателей, за
неимением русских студентов, выписали оттуда же; 17 профессоров
немцев читали лекции 8 студентам немцам. Сама Академия учрежда-
лась «для славы среди иностранцев», чтобы украсить горшком цве-
тов то окно, которое Петр прорубил в Европу, как выразился один
историк. Таковы бьйи плоды правительственной опеки над народом.
Административные реформы, введение «коллежского обряда», долж-
ны были изменить и улучшить порядки и нравы московской адми-
нистрации. Но все это были плоды того же творчества, той же опеки.
Каковы были эти плоды, тому нам свидетель сам Петр. О сенаторах
своих он говорил, что вместо возложенного на них дела они в Сенате
«зело тщатся всякие мины чинить под фортецию правды». Главный
сотрудник Петра, Меншиков136, по словам царя, «в беззаконии зачат,
во грехах родила его мать его и в плутовстве скончает живот свой, и
если не исправится, то быть ему без головы». «Говорю тебе последний
раз: перемени поведение, если не хочешь большой беды», — писал
125
//з истории государственной власти в России
ему Петр. Ягужинскому137 в Сенате Петр приказывал: «Напиши указ,
что если кто и настолько украдет, что можно купить веревку, то будет
повешен»; Ягужинский отвечал Петру: «Государь, неужели вы хотите
остаться императором без служителей и подданных? Мы все воруем,
с тем только различием, что один больше, и приметнее, чем другой».
Прокуроры и фискалы, назначенные специально надзирать за адми-
нистрацией, сами «являлись в великих преступлениях и злодействах»,
и обер-фискал Нестеров138 попал под суд за преступления по долж-
ности. В провинции Петр, подобно Карлу Великому139, посылал сво-
их ревизоров — гвардейских офицеров, унтер-офицеров и простых
солдат с полномочием производить ревизию, «губернаторам непре-
станно докучать, и за ноги ковать, и на шею полагать цепи, и по то
время не освобождать, пока они, чего следует, не изготовят». Калуж-
ского вице-губернатора Воейкова унтер-офицер Пустошкин держал
с другими калужскими властями «в цепи и в железах не малое время»,
но и то бесполезно: «и за тем одержанием ничего не учинили».
Народ, о благе и облегчении которого столько заботился Петр,
не ведал о каком благе шла речь, а облегчения большого не замечал.
Все классы, и даже дворянство, хорошо заметили усиление обязан-
ностей; низшие классы почувствовали еще и усиление крепостного
права. Наряду с помещичьими крестьянами появились крестьяне
посессионные, приписанные к купеческим фабрикам; а дворянство,
воспользовавшись случаем, сумело обратить свои поместья в вотчи-
ны и крепостных — в холопов. «Крестьянину не давай обрасти, но
стриги его, яко овцу до гола», — говорили помещики, по словам По-
сошкова140. И крестьяне отвечали на это по-своему. Они били челом
царю на своих помещиков, которые «яко львы челюстями своими по-
жирают их и яко змии ехиднии разсвирепся напрасно попирают, яко
же волци свирепии, бьют их яко немилостивые Пилаты141», и про-
сили царя смиловаться и пожаловать свободством, чтобы им боль-
ше в Содоме и Гоморре не мучиться. О реформах Петра тяглые люди
говорили только: «тягота на мир, рубли да полтины, да подводы», —
и толковали в разных углах о Петре-Антихристе; стрелецкие мятежи
сменялись хованщиной и казачьим бунтом142, и усиливалось выселе-
ние за границу, в аристократическую Польшу. Среди отцов духовных
Феофан Прокопович143 был теоретиком самодержавной власти; зато
Другой архиерей, Феодосий Яновский144, называл отношение царя
к Церкви тиранством, сулил явление нового Филиппа митрополита,
126
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
который не пощадит своей крови за церковь, и соглашался молиться
за царя лишь очень неохотно: «Служить буду: боюсь, чтобы в ссылку
не сослали; только услышит ли Бог такую молитву?»
XVII
Время после Петра было веком дворянской монархии. Духовен-
ство, ослабленное еще раньше, при Екатерине II потеряло совсем и
земли, и крестьян, и не было даже приглашено прислать представите-
лей в комиссию 17б7 г.145 Городской класс получил Жалованную гра-
моту146, самоуправление это было преобразовано, уменьшена была
стеснительная опека над торговлей и промышленностью, но купече-
ство при Петре III147 и Екатерине II лишилось права приобретать кре-
стьян. Купцы в комиссии 17б7 г. доказывали, что им владеть крестья-
нами «крайняя надобность, чтобы не приплачивать денег наемным», и
что если им дать крепостных, то от этого «вреда никому не предусма-
тривается». Такого же права владеть крепостными просил в комиссии
для духовенства Святейший синод148. Но дворянство сумело отстоять
свою рабовладельческую монополию и широко ею воспользовалось,
выстроив целый ряд дворянских фабрик. Вообще дворянство осуще-
ствило до конца свою программу, избавившись от обязанностей и
умножив свои привилегии149. При императрице Анне150 дворянство
добилось сокращения службы до 25 лет, Петр III объявил дворянскую
службу вольной (манифестом 18 февраля 17б2 г.) и выразил только
уверенность, что дворяне и впредь, по своей воле, будут служить с
неменьшим усердием, а неусердных дворян, буде таковые окажутся,
велел «презирать» и запретил им приезд ко двору. Уверенность эта
не оправдалась; дворяне «все вспрыгались почти от радости»; но при
Екатерине II оказалось, что манифест 18 февраля все еще «стесняет
дворянскую свободу более, нежели отечественная польза того требу-
ет», и Жалованной грамотой 1785 г. дворянские вольности, права и
привилегии были еще расширены. Между прочим, дворянство одно
получило право обращаться со своими ходатайствами прямо к вер-
ховной власти. Если же в усадьбу помещика являлись агенты самой
этой верховной власти, помещик иной раз встречал их, как шайку
грабителей: с бранью и ругательством, с дубьем и оружием, «собрався
со своими крестьяны». Воронежский помещик граф Девиер из двух
пушек перестрелял весь ехавший к нему земский суд. Дворяне хоте-
истории государственной власти в России
127
лИ, чтобы в их усадьбы, как в старину в боярскую вотчину, никакие
чиновники, «не въезжали ни почто». Царь мог еще приказывать по-
мещику, но приказывать его крестьянам не мог уже ни в каком случае;
в отношениях своих к крестьянам помещик чувствовал себя самого
«царем» и «земным Богом».
Дворянская монархия XVIII века опиралась всего более на кре-
постной крестьянский труд. Дворянство сделало владение землей и
крестьянами исключительно своей привилегией. При Екатерине за
36 лет ее царствования дворяне получили вновь 800000 душ, при
Павле151 в 5 лет — 600000. Крепостное право распространилось на
Малороссию, которая веком раньше отдалась Москве, чтобы уйти от
польского крепостного права, и на вновь присоединенную Белорус-
сию, так как должны же были белорусские помещики пользоваться
теми же правами, как дворяне великорусские, и потому «не можно
у них отнять свободы в продаже людей без земли». Дворяне доказы-
вали, что право дворян на крестьян важно не только для дворянства,
но и для всего отечества; управляя рабами, дворяне научатся управ-
лять и частями империи, и крепостная деревня послужит школой и
рассадником правителей для всего русского государства. Крестьяне в
самом законе были объявлены движимой собственностью, в отличие
от недвижимой. Это было время, когда в ведомостях публиковали о
продаже девки за 25 рублей и борзого щенка за 3000, а за крепост-
ную актрису платили 5000, она стоила почти двух щенков. Помещики
жаловались, что крестьяне своей ленью пустят господ по миру а бес-
пристрастным зрителям казалось, что с барских раззолоченных ка-
рет, запряженных шестеркой, «течет кровь невинных земледельцев».
Сосредоточив в своих руках судебную, финансовую, полицейскую
власть над крепостными, получив право ссылать их в Сибирь на по-
селение и на каторгу, помещики составляли для них иной раз целые
уложения о наказаниях и карали за опрокинутую солонку палками, за
подавание худых сливок лишением хлеба на неделю, за другие пре-
ступления — сотнями плетей и тысячами розог. Помещики Шеншин
и Карташев и помещица Козловская любили сами наказывать и сечь
крестьян; а помещица Салтыкова152 в 7 лет отправила на тот свет
139 душ; 22 раза поднималось об ней дело, и 21 раз было прекраще-
но. Сечение розгами не всегда, впрочем, бывало наказанием; была по-
мещица, которая за обедом не могла есть суп с аппетитом, если перед
пей не секли розгами ее крепостную кухарку.
128
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Крестьяне больше, чем когда-либо, были принесены в жертву. Но
борьба не прекращалась. Крестьяне отвечали, как могли, на крепост-
ной гнет. Они поняли значение комиссии 1767 года, и отозвались
на нее стихами: «В свою ныне пользу законы переменяют; холопей в
депутаты затем не выбирают». Когда в том же году императрица ката-
лась по Волге, крестьяне подали ей свыше 600 жалоб на помещиков.
Не дождавшись справедливости, крестьяне убегали на новую окраину
или эмигрировали за границу — в Польшу. Убийства помещиков сде-
лались так часты, что «многие помещики учинились жертвой (кре-
стьянской) свирепости»; в пять лет было убито 30 помещиков. Вся
восточная окраина еще в начале 60-х годов волновалась; 50 000 завод-
ских крестьян и 150000 помещичьих и монастырских были «в явном
возмущении». В 70-х годах разразилась наконец пугачевщина. Под
желтые и красные знамена «Амперадора Петра Федоровича» стека-
лись казаки, раскольники, инородцы, крепостные; движение охвати-
ло Урал и Волгу до Казани; крепости сдавались, помещиков крестьяне
грабили и убивали, как противников царской власти, возмутителей
империи и разорителей крестьян; сельское духовенство становилось
везде на сторону крестьян. Программа движения выражена в манифе-
стах и воззваниях Пугачева155. «Всему свету известно, — говорилось в
этих воззваниях, — сколько во изнурение приведена Россия, от кого
ж — вам самим то не безызвестно: дворянство обладает крестьянами,
и хотя в Законе Божием и написано, чтобы они крестьян так же со-
держали, как и детей, но они не только за работника, но хуже почита-
ли собак своих, с которыми гонялись за зайцами; компанейщики за-
вели премножество заводов и так крестьян работой утруждали, что и
в ссылках того никогда не бывает, да и нет». Своих «верноподданных»
Пугачев жаловал не только вольностью, не только обещал им, что
«дворянство крестьян своих великими работами и податями отяго-
щать не будет, понеже каждый восчувствует прописанную вольность
и свободу»; он обещал отмену подушной и другой подати и набора
рекрут, предполагая составить войско из «вольножелающих».
Но дворянская монархия не только до конца осуществила рабство,
она сумела и защитить его. Немногочисленным заступникам крепост-
ных отвечали, что «помещики крестьян и крестьяне помещиков очень
любят», и что «крестьяне час от часу богатее и благоденственнее ста-
новятся», что «господами они защищены», и что те «о хорошем состо-
янии их пекутся»; умножение же крестьянского благополучия «сверх
цз истории государственной власти в России
129
меры» может во вред обратиться. Когда случилось, что один молодой
помещик сам заговорил крестьянам о свободе, другие помещики на
него, куда следует, пожаловались, и молодой человек был признан
сумасшедшим. Когда же крестьяне сами хотели заявить истину и по-
давали жалобы, их допрашивали с пристрастием, кто им челобитную
писал и сочинял, и виновных драли плетьми публично, на площади, с
барабанным боем, а крестьян наказывали кнутом и каторгой; крестья-
не должны были оказывать помещикам «безмолвное повиновение».
Волнения крестьян подавлялись плетьми и каторгой, штыками и пуш-
ками; сенат объявлял «работников» подлежащими «наижесточайшей
смертной казни». Когда пугачевщина, сначала казавшаяся неопасной,
выросла в грозную силу, правительство послало генералов, войска
и пушки; дворянство казанское, симбирское, пензенское снарядило
свои дворянские корпуса; императрица приняла звание «казанской
помещицы». С большим трудом, усмирив рабов, победители учинили
над оставшимися в живых экзекуцию: взятых в плен крестьян секли в
ограде церквей, прогоняли сквозь строй, засекали до смерти кнутом,
сбрасывали с высокого крыльца в ров; самого Пугачева, поймав, при-
везли в клетке в Москву, и четвертовали; Яик переименовали в Урал и
Яицких казаков в уральских, чтобы изгладить из памяти пугачевщину,
а во время следствия старались найти следы заграничных интриг, но
ничего не нашли, пугачевщина выросла на русской почве.
В конце царствования Екатерины началось гонение на вольные
идеи, распространявшиеся в литературе и опасные для существую-
щего крепостного строя; известна судьба, постигшая в то время Ра-
дищева154 и Новикова155. Радищев в своей книге взывал, обращаясь
к дворянству: «звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину
мы оставляем? — то, чего отнять не можем, — воздух. Да, один воз-
дух. Отьемлем нередко у него не только дар земли: хлеб и воду, но и
самый свет. Закон запрещает отьяти у него жизнь. — Но разве мгно-
венно. Сколько способов отьяти ее у него постепенно. С другой сто-
роны, почти всесилие, с другой — немощь беззащитная... Се жребий
заклепанного в узде, се жребий заключенного в смрадной темнице,
се жребий вола в ярме»... Казанская помещица156 в замечаниях своих
на книгу Радищева, напротив, утверждала, что «лучшеюудьбы наших
крестьян у хорошего помещика нету во всей вселенной», и прибав-
ляла с иронией об авторе: «уговаривает помещиков освободить кре-
стьян, да никто не послушает».
130
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Добывая себе вольности и привилегии, закрепощая крестьян, во-
оруженной рукой усмиряя их революцию, дворянство действовало
рука об руку с Екатериной. Старинный союз дворянства с монархией
не нарушался. Этим определялась политическая программа дворян-
ства, программа дворянской монархии. После Петра I от дворянства
зависела судьба престола, и возводя государей на трон, то избрани-
ем, то дворцовым переворотом, дворянство могло быть уверено в
своих ставленниках, и не нуждалось в формальном их ограничении.
Напротив, первую льготу дворянам, сокращение срока службы, дала
императрица Анна, когда было восстановлено ее самодержавие; на
Петра III, когда он был еще наследником, влияли дворяне-вельможи,
и Воронцовы, например, не уставали твердить ему о вольной дворян-
ской службе. Ни при ком не было так сильно дворянство, как при
самодержице Екатерине.
Самодержавие и дворянство взаимно опирались друг на друга;
потому и были так неудачны все попытки ограничить самодержавие.
При избрании императрицы Анны, князь Д. М. Голицын157 сказал в
Верховном тайном совете, что надобно «и себе полегчить», и были
составлены кондиции, обязывавшие Анну без согласия Верховно-
го тайного совета войны не начинать, миру не заключать, верных
подданных никакими новыми податями не отягощать, у шляхетства
живота, имения и чести не отнимать, государственные доходы в
расход не употреблять. Дворянство, не желавшее подчиняться вось-
ми верховникам, выставило свои проекты ограничений; но все это
нисколько не помешало Анне и кондиции разорвать, и дворянских
требований не исполнить, и восстановить свое самодержавие. Дво-
рянство подчинилось обстоятельствам — и получило льготы от им-
ператрицы самодержавной. Точно так же проект дворянской палаты,
найденный в бумагах Волынского158, погубил и довел до казни толь-
ко самого Волынского.
Так же мало осуществились при Екатерине II конституционные
планы Никиты Панина159 и его заговор в пользу цесаревича Павла, с
ограничением его дворянским Сенатом с законодательной властью;
все было готово, и Павел уже присягнул конституции, но заговор
был раскрыт — и монархия осталась неограниченной. Это было в
1774 году, когда одновременно Екатерине грозил в Петербурге род-
ной сын Павел с дворянской конституцией, а с восточной окраины
подвигался с крестьянской революцией «Амперадор Петр Федоре-
14з истории государственной власти в России
131
вич». Но с дворянским заговором было справиться легче, чем с кре-
стьянской революцией.
Екатерина еще в своем «Наказе» дала оценку тому самодержавию,
которое ей пришлось отстаивать. По ее словам, самодержавие наибо-
лее соответствует и расположению русского народа, и естественной
вольности, и из всех государственных порядков является для народа
наименее вредным и самым неразорительным. Многие дворяне не
отказались бы при Екатерине подписаться под такой оценкой само-
державия; со своей стороны и самодержцы не скупились на похвалы
дворянству. Петр III называл дворянское сословие «главным в госу-
дарстве членом»; Екатерина II производила дворянские фамилии «от
начальствовавших в древности мужей, отличивших себя заслугами».
Но сами дворяне давали себе еще более блестящую характеристику.
Князь Щербатов160 доказывал, что Россия дворянам обязана своей
свободой и вольностью (от татарского ига), и выражал удивление,
что русский народ не приписывает дворянам божественного проис-
хождения, не признает их потомками богов.
Век дворянской монархии, век Екатерины, окружен небывалым
блеском в литературе. Известны оды, в которых казанскую помещи-
цу воспевал казанский дворянин Державин161. Еще в молодых годах,
«возгнушавшись самим собою» за пустую жизнь своей юности, он
решил исправиться и отправился добровольцем усмирять пугачев-
ский бунт. В 1782 году, из почтительного отдаления воспевая Фелицу,
Державин восклицал: «О, коль счастливы человеки там должны быть
судьбой своей, — где ангел кроткий, ангел мирный, сокрытый в свет-
лости порфирной, с небес ниспослан скиптр носить...» Называя ее
кротким ангелом, поэт восхваляет ее за то, что будто завсегда воз-
можно говорить ей правду, и за то, что она стыдится быть страшной
и нелюбимой; «медведице прилично дикой животных рвать и кровь
их пить». Ее закон «дает и милости, и суд», и у ее трона обитают со-
весть и правда. «Фелице слава — слава Бога», — восклицает, наконец,
восхищенный Державин. Совсем из другого угла Европы Екатерине
расточались не меньшие похвалы. Вольтер162, тот самый Вольтер, ко-
торый по выражению Байрона163, «трон покачивал слегка», в своем
увлечении идеей просвещенного абсолютизма, писал Екатерине, что
она выше Солона164, Ликурга165 и Ганнибала166, выше Петра I и Людо-
вика XIV167; что она «благотворительница рода человеческаго»; он на-
зывал ее святою, ангелом, равной Богородице, «пресвятою владычи-
132 МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
цей снеговою», пел ей гимны — «тебе Екатерину, поем, тебе хвалим»,
и заявлял, что «перед ней надо людям молчать благоговейно», что «где
она — там рай» и «жить под ее законами — блаженство».
Людям, жившим под ее законами, это не всегда казалось таким бла-
женством. Сам певец Фелицы, приблизившись ко двору Екатерины, не
находил уже там того божественного, что видел издалека, и не мог уже
писать ей од вроде «Фелицы», когда она сама его об этом «прашивала»;
он находил теперь, что она «управляла государством и самым право-
судием больше по политике, чем по святой правде». Плодом этого
было то, что он «наскучил императрице и остудился в ее мыслях».
Администрация, которую Екатерина застала, вступив на престол,
описана самой императрицей в одном из первых ее указов. Екатерина
«уже от давнего времени слышала, а ныне и делом самым увидела, до
какой степени в государстве лихоимство возросло». Суды заражены
сей язвой. «Ищет ли кто места — платит; защищается ли кто от клеве-
ты — обороняется деньгами; клевещет ли на кого кто — все происки
свои хитрые подкрепляет деньгами». Судьи «обращают суды в “торжи-
ще” и звание судьи считают пожалованным им для поправления дома
доходом». Чиновники на должности назначаются не для исправления
дел, а «как бы неимущие в богадельню, для одного только пропита-
ния». Медленность в решении дел была в этих «богадельнях» страшная.
В юстиц-коллегии оказалось 6000 дел, не решенных в течение полве-
ка. Через пять лет в дворянских наказах депутатам, ехавшим в комис-
сию, избиратели писали, чтобы правительство обязало чиновников
присягой, чтобы они «ко взяткам не касались», а виновные в этом
«проклятом лакомстве» подвергались бы «натуральной смертной каз-
ни». Время шло, производились реформы — порядки оставались те
же. В литературе сохранилась блестящая картина административных
и судебных нравов Того времени. В комедии Капниста «Ябеда»168 изо-
бражены, как на подбор, деятели российского правосудия: председа-
тель палаты «есть сущий истины Иуда и предатель; он без наличного
дохода дел не судит». Прокурор оказывается «существеннейшим во-
ром»: «вот прямо в точности всевидящее око: где плохо что лежит, там
метит он далеко... И даже он берет с колодников оброк». Таков же и
секретарь суда: «хоть гол будь, как сокол, он что-нибудь да схватит».
Когда же, наконец, над всем этим судейским миром разражается гро-
за, все герои правосудия возмущены: «В одном лишь разве здесь суде
засели воры?» Эту пьесу дали при Павле четыре раза, а на пятый раз
запретили. У Фонвизина советник говорит сыну: «Паче всего изволь
14з истории государственной власти в России
133
читать уложение и указы. Кто их, будучи судьею, толковать умеет, тот
нищим быть не может... Я сам был судьей. Виноватый, бывало, платит
за свою вину, а правый за свою правду, и так в мое время все довольны
были: и судья, и истец, и ответчик»169. У Пушкина в «Капитанской доч-
ке» встречается такой рецепт правосудия екатерининского времени:
«разбери, кто прав, кто виноват: да обоих и накажи»170. Гоголь возвел
этот мир в перл создания. Весь блестящий сонм обитателей «губерн-
ского Олимпа» и весь штат уездных властей с городничим во главе,
каменеющие под грозой «идущего вдали закона», созданы реформа-
ми Великой Императрицы171. Великолепный герой екатерининского
века, Потемкин172, получил в литературе мировую известность; это о
нем выразился лорд Байрон, что он «попирал и совесть, и приличья»,
и сравнивал его при этом с саранчой, опустошительницей полей.
Русский писатель Радищев, посланный императрицей на казенный
счет учиться за границу, и потом сосланный ею же в Сибирь за идеи,
каким он за границей научился, изображая в своей книге «чудище
обло, огромно, озорно, стозевно и лаяй»; он нарисовал картину, ка-
кую могла бы показать во сне царю одна Истина: если снять бельма с
глаз царя, он увидит своих солдат, умирающих от голода и болезней,
свои суда, разваливающиеся от негодности, своих министров и пол-
ководцев, расхищающих казну, свой народ разоренный, угнетенный
и бедствующий. И — можно бы прибавить: защитников этого наро-
да — одного в крепости (Новиков), другого — в Сибири (Радищев).
XVIII
С конца XVIII века началась новая ступень в развитии дворянской
монархии. При Екатерине II сложился русский старый порядок; пред-
стояло охранять его от дальнейших изменений.
Дворянство вело борьбу за сохранение своих привилегий, земель
и крестьянского труда. Закрепощенные крестьяне не переставали
волноваться, число убитых помещиков повышалось с каждым годом.
Новая пугачевщина мерещилась и дворянам, и правительству; прави-
тельство начинало вмешиваться в отношения помещиков к крестья-
нам, начиная с указа о 3-дневной барщине Павла 1-го, — «чтобы три
Дня барину потели, а три дня жали свой загон», как-выразился один
поэт173. Александр I174 говорил своим сотрудникам, что «надо удо-
влетворить массу народа, которая, волнуясь и сознав свою силу, может
стать опасной»; и он поручал губернаторам «секретное» наблюдение
134
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
за помещиками, и запрещал, и преследовал особенно яркие проявле-
ния помещичьей власти. Экономисты твердили, что государство не
может быть прочно при угнетении класса классом, и что Пугачевы и
Разины возможны и бывают везде, где есть рабство. Сами помещики
начали говорить об отмене крепостного права, чтобы предупредить
новые «насильственныя и по жестокости своей ужасные внутренния
возмущения». Флигель-адъютант Киселев175 в записке, поданной им-
ператору Александру, писал, что «надо предупредить требования, ко-
торым отказать будет трудно или невозможно», а генерал-интендант
Канкрин176 в своей записке удивлялся, как можно, не подозревая
опасности, покоиться на огнедышащей горе.
В самом дворянстве произошел раскол. В комиссии 17б7 г. дво-
ряне и купцы спорили за право владеть рабами; теперь некоторые
передовые дворяне и фабриканты находили, что вольнонаемный
труд выгоднее крепостного, что для развития земледелия и промыш-
ленности необходима отмена крепостного права. Геттингенский сту-
дент Андрей Кайсаров177 доказывал по-латыни в своей диссертации,
что свобода крестьянского труда нужна для процветания фабрик, ut
fabricate vigeant. Польский магнат граф Стройновский178, тиран сво-
их крестьян, ратовал против крепостного права, и доказывал в своей
книге, что если освободить крестьян без земли, то это только умно-
жит дворянские корысти: помещик будет вправе сильнее эксплуати-
ровать крестьян, «требовать более от своего содержателя». В то время,
с развитием денежного хозяйства, крепостной труд падал в цене, а
цена на землю, дававшую большие барыши, поднималась: передовым
хозяевам был прямой расчет сохранить землю, и согнать с нее кре-
стьян. Даже горячие защитники крестьянских интересов, как напри-
мер, Николай Тургенев179,‘Лунин180, Якушкин181 и другие говорили
тогда об освобождении крестьян без земли, а писатель, дерзнувший
заявить мнение, что «земля есть собственность народа наравне с по-
мещиками», не решился огласить свое имя, и скрылся под анонимом.
Освобождение с землей, еще при Екатерине, проповедовал Радищев;
он полагал, что «удел земли, крестьянами обрабатываемый, должны
они иметь собственностью, ибо платят сами подушную подать».
Правительству невыгодно было обезземеливать крестьян — пла-
тельщиков казенных податей, и ему из двух освободительных про-
грамм удобнее была программа освобождения с землей. Так думал
при Александре I Сперанский182, и даже Аракчеев183, когда ему госу-
03 истории государственной власти в России
135
дарь приказал составить проект реформы, подумал хотя о неболь-
шом крестьянском наделе. Эта программа освобождения с землей
начала осуществляться в 1803 г., когда, по почину графа Румянцева184,
было разрешено помещикам, буде они пожелают, отпускать своих
крестьян на волю, но обязательно с землей. Этим указом о вольных
хлебопашцах воспользовались, однако, немногие; было всего за чет-
верть века 160 освобождений, из них только 17 без денежного выкупа
за землю; за полвека, пока действовал закон, получили свободу всего
150 000 крестьян — 1 сотых всего их числа. Во второй половине цар-
ствования Александра I победу одержала дворянская освободитель-
ная программа, и крестьяне трех прибалтийских губерний получи-
ли свободу без земли. Положение фабрикантов было проще; уже в
1825 г. на фабриках больше половины рабочих были вольнонаемные,
а позднее, в 1840 г, было разрешено посессионных крестьян освобо-
дить, и еще половина посессионных фабрик сразу воспользовались
этим правом.
Крепостники ополчились против всех реформ. Рабовладельче-
ская дворянская масса была слишком громадна и слишком могуще-
ственна, чтобы отказаться от старого крепостного права, или еще и
от земли, а для перехода к новой системе хозяйства эта масса была
слишком отсталой. Когда в 1812 г. Вольное экономическое обще-
ство185 предложило вопрос о том, какой труд более выгоден, вольный
или крепостной, мнения разделились пополам: семь были за воль-
ный труд и семь за крепостной. Граф Растопчин186 возражал графу
Стройновскому на его книгу, что автор-поляк не видит, как хорошо
крестьянам на Руси, как велико их счастье. Крепостное право необ-
ходимо; русский крестьянин не любит хлебопашества, без принуж-
дения работать не будет, и помещики, «прославившие и прославляю-
щие отечество», останутся без доходов. Московский попечитель187
писал о книге Стройновского, что «эта книга — набат, зловредная, и
не может быть терпима: автора и переводчика надо бы повесить, ибо
это зажигатели и враги отечества». Сиятельный попечитель, наконец,
так разошелся, что выругал автора «шельмой». К числу видных кре-
постников принадлежали: поэт Державин, старавшийся провалить
в государственном совете закон о вольных хлебопашцах,-историк
Карамзин, говоривший, что никаких реформ не нужно, что «дворя-
нин имеет право быть помещиком и обязанность — быть добрым
помещиком», и основатель харьковского университета Каразин188,
136
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
старавшийся выполнить эту обязанность и на собственном примере
показать всем, что и при крепостном праве можно не быть для своих
крестьян тираном. Масон Поздеев189, бывший как раз тираном своих
крестьян, шел всех дальше; он доказывал, что «такая трудная рабо-
та, как хлебопашество, делается принужденно, так тем паче, когда на
других», а с русскими крестьянами сладить особенно трудно, «наши
русские мужички — это паче, нежели звери», с ними не справятся ни
палки, ни исправники, а только одни помещики со своими приказ-
чиками. Другие дворяне отказывались отдавать свои земли; Поздеев
требовал, чтобы дворянам вновь начали давать земли, как в старину
было: «Тако все прежние деспоты делали и Россия процветала»; либе-
ральный адмирал граф Мордвинов190 даже в свой проект конститу-
ции внес требование, чтобы знатным дворянам при назначении их в
верхнюю палату вельмож (их должно было быть 50 человек) давали
вновь по 10000 душ каждому. И крепостники боялись новой пуга-
чевщины, но предлагали бороться с ней мерами обуздания, сугубой
судебной защитой дворянской собственности от зависти бедняков,
и каждый намек на улучшение крестьянской участи казался им на-
батом, якобинством, порождением «духа буйства и безначалия». «Зач-
нется с того, что всех дворян перережут, а там и больше сделают».
На этом основании советовали не обижать... дворян.
Победу одержали в то время крепостники. В 1807 г. Александр I
говорил, что «если бы образованность была на более высокой ступе-
ни, он уничтожил бы рабство, если бы даже это стоило ему жизни».
Но придавая такое значение образованию, правительство совершен-
но отвергало в этом деле участие образованного общества, пресекая
его деятельность в самом начале, ставя ей на каждом шагу преграды.
Русский перевод книги Стрбйновского был запрещен министром
народного просвещения; латинская диссертация Кайсарова, курс
экономической науки Шторха191, также не были разрешены к пере-
воду цензурой. За нападки на крепостное право в книгах и лекци-
ях, потеряли кафедры профессора: Шад192, Куницын193, Арсеньев194
и Герман195; по поводу книги Куницына учебное ведомство нашло,
что проповедь против крепостного права «противоречит явно исти-
нам христианства». В 1813 г. было воспрещено что-либо печатать о
рабстве крестьян, как в опровержение, так и в защиту. Пушкинская
«Деревня»196 не могла быть напечатана, также и «Горе от ума»197. Кре-
стьянский вопрос все более объявлялся монополией правительства, а
Цз истории государственной власти в России
137
правительство все более подчинялось влиянию крепостников. За все
царствование Александра I только один помещик подвергся ссылке в
Сибирь на каторгу за злоупотребление помещичьей властью; да не-
сколько дворян было сослано в монастыри; а один (генерал) сослан
на житье в Казань или Тулу, но вместо того спокойно дожил век у
себя в имении. Особенно дурную славу приобрели дворянские фа-
брики, и если где открывалась новая такая фабрика, крестьяне гово-
рили об этом, как о появлении чумы. Эксплуатацией своих заводских
крестьян прославилась курская помещица Брискорн198, у которой из
392 рабочих в 3 года сбежало 273, да умерло в полтора года в сыром
помещении 122. У графа Зубова199 в неурожайный год крестьяне хо-
дили по миру, а если граф и давал малую толику хлеба, то не иначе,
как высекши сперва голодного крестьянина.
После войны 1812 г. крестьяне говорили: «мы избавили родину от
тирана (Наполеона200), а нас вновь тиранят господа». Многие ждали
манифеста об освобождении крестьян, в благодарность за изгнание
французов; но в манифесте не были забыты милостями другие со-
словия, а о крестьянах было сказано, что их заслуги пред отечеством
так велики, что они получат «мзду свою от Бога»201.
В реакционную эпоху после Венского конгресса202, когда и на
Западе революции были усмирены, и своя пугачевщина казалась не
столько грозной, вместо крестьянской реформы выросли военные
поселения, общество для содействия освобождению крестьян не
было разрешено, а программа освобождения с землей нашла приют
в тайных обществах будущих декабристов, особенно у Пестеля203 в
южном обществе друзей республики. Дворянская монархия остава-
лась рабовладельческой, и Николай Тургенев впоследствии с горечью
вспоминал о бессердечных комедиантах, которых он тщетно старал-
ся заинтересовать великим и святым делом, о евнухах, способных
лишь к желаниям, но не к исполнению, о мошенниках, с которыми
не следовало быть лояльным.
Наряду с борьбой за крепостное право, шла борьба за существую-
щий государственный порядок. Еще при Екатерине в 1773 г. в книге,
изданной на личный счет императрицы, Радищев писал о «самодер-
жавстве», что оно есть «наипротивнейшее человеческому естеству
состояние». Радищев доказывал, что верховная власть ответственна
перед народом: «Неправосудие государя дает народу, его судии, тоже
и более, над ним право, какое ему дает закон над преступниками».
138
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Но в то время, когда Радищев писал эти строки, дворянская монархия
была так прочна, что Екатерина не считала подобных речей опас-
ными. Пятилетнее царствование императора Павла I сразу нарушило
это равновесие. Этот глава мальтийских рыцарей одним почерком
пера отменил Жалованные грамоты, упразднил дворянские привиле-
гии, вмешался в отношения помещиков к крестьянам, по-рыцарски
подчинил и дворян, и попов наряду с крестьянами телесному наказа-
нию, а дворянина и офицера Кирпичникова прогнал шпицрутенами
сквозь строй.
По выражению Карамзина, Павел «заставил ненавидеть злоупо-
требления самодержавия», и когда это «царствование ужаса» кончи-
лось, восторг общества «выходил даже из пределов благопристойно-
сти, — на улицах люди плакали от радости, обнимая друг друга, как
в день Светлого Воскресения». Правление Павла было диссонансом в
истории дворянской монархии. Дворяне Екатерининской эпохи не-
доумевали, почему народ не приписывает им божественного проис-
хождения; император Павел говорил, напротив, что «только тот дво-
рянин, с кем я говорил и пока говорю».
Царствование Павла, не считавшегося совсем с дворянами, при-
вело к перемене в дворянских политических взглядах. Новый госу-
дарь, Александр I, взошедший на трон прямо из-под ареста, явился
носителем дворянских чаяний и надежд. Александр сам говорил,
что его задача — «застраховать Россию от будущих Павлов». Отсю-
да «дней Александровых прекрасное начало», и восторг дворянства,
вызванный этим началом. Надо, впрочем, оговориться: восторг да-
леко не был всеобщим; крепостническая масса не была и в полити-
ке либеральной.
Масон Поздеев, известйый своими рабовладельческими взгляда-
ми, был также решительным врагом образования; образование, гово-
рил он, порождает анархистов и иллюминатов; от «умножаемой уче-
ности» происходят и все перемены «конституциев». Каразин, вначале
«не избежавший соблазна от лживых прелестей французского пере-
ворота», понял потом, что власть не есть выражение «общей воли», но
дается Провидением для общего счастья, и государь репрезентант не
народа, а Бога. В эпоху Священного Союза Каразин предлагал прави-
тельству свои услуги для наблюдения за революционным направле-
нием умов, и завалил министерство своими донесениями; для борьбы
с революцией он рекомендовал обратиться к содействию «просве-
Цз истории государственной власти в России 139
щенного дворянства». Либералов, сторонников политической свобо-
ды, в дворянских рядах было меньшинство; при таких условиях «пре-
красное начало дней Александровых» скоро оборвалось.
Конституционные планы Александра I осуществились только за
границей России, в Финляндии и (на 15 лет) в Польше204, а сама Рос-
сия, по его выражению, так и осталась «к сожалению» без конститу-
ции. Александру I так и не удалось застраховать Россию от будущих
Павлов; и его собственное царствование закончилось под мрачным
созвездием Меттерниха205, Аракчеева и баронессы Крюденер206.
В дворянах вновь пробудились ограничительные стремления; но
на этот раз либеральная группа дворян выдвигала и по крестьян-
скому вопросу либеральную программу, и наряду с конституцией и
республикой готовила и отмену крепостного права. Эта дворянская
партия, организовавшаяся в тайные общества и устроившая декабрь-
ский заговор, была невелика, она не охватывала и одной тысячной
всего дворянства; дворянская масса не поддержала декабристов, заго-
ворщики в числе 121 были казнены или сосланы на каторгу, и старый
порядок восстановлен без труда. Пугачевщину не удалось усмирить
несколько месяцев; декабристы проиграли дело в несколько часов.
Правительство спокойно могло оставаться на своих позициях.
XIX
Передовая дворянская партия сошла со сцены при самом воцаре-
нии императора Николая207. Декабристы унесли с собой на висели-
цу и в рудники Сибири идеи политической и гражданской свободы.
Торжество старого порядка было в то же время торжеством рабовла-
дения. Правительство Николая I опиралось на армию, бюрократию,
полицию и на дворянскую массу крепостников, а освящение своей
деятельности черпало в духовном ведомстве.
Сам Николай I относился очень определенно и притом враждебно
к крепостному праву; свою точку зрения он выразил в речи к смолен-
ским дворянам в 1847 г.; говоря с ними, «не как государь, а как первый
Дворянин империи», он сказал: «земля принадлежит нам, дворянам,
по праву, потому что мы приобрели ее нашей кровью, пролитой за го-
сударство, но я не понимаю, каким образом человек сделался вещью,
и не могу себе объяснить этого иначе, как хитростью и обманом, с
одной стороны, и невежеством — с другой. Этому должно положить
140
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИМ
конец. Лучше нам отдать добровольно, нежели допустить, чтобы у нас
отняли». Но, призывая благородное сословие уступить неизбежному
и отказаться вовремя и добровольно от того, что было завоевано хи-
тростью и обманом, первый дворянин империи, при всей своей са-
модержавной власти ничего не решился сделать для осуществления
своей воли. Крестьянский вопрос был погребен в глубине канцелярий
и секретных комитетов, которые даже назывались не комитетами по
крестьянскому вопросу, а «комитетами о повинностях», или «комите-
том, учрежденным на указанных Е. И. В. основаниях».
Закон о вольных хлебопашцах был дополнен новым законом
1842 г. об обязанных крестьянах: помещикам было разрешено при до-
бровольном освобождении крестьян давать им землю не в собствен-
ность, а в пользование, под условием известных повинностей. По это-
му закону отпустили крестьян до конца николаевского царствования
всего 5 помещиков. Главная масса помещичьих крестьян оставалась
в прежнем положении; положение это скорее даже ухудшилось. Хо-
зяйственное развитие страны сулило помещикам новые барыши, и
заставляло их удваивать свою хозяйственную энергию; эксплуатация
крепостного труда помещиками достигла небывалой степени; в одних
имениях вырастал оброк, в других усиливалась барщина, барщина за-
менялась месячиной. Император Николай говорил о мелкопомест-
ных дворянах, что они «высасывают крестьян донельзя». Богатый ни-
жегородский помещик Шереметев получал оброка многие тысячи, и
с 9 только своих крестьян имел выгод 7 тысяч оброка, — от 500 до
1500 рублей с каждого. 3-х дневная барщина нередко разрасталась в
5 и 6-ти дневную, а так как по воскресеньям «работать на себя грех»,
то и по воскресеньям заставляли работать на барина. Такой порядок
можно было поддерживать только силой и страхом. В перечнях на-
казаний, налагавшихся на крестьян их помещиками в Саратовской,
например, губернии значились: розги, палки, шпицрутены; битье по
зубам каблуком и по скулам кулаком, или (в Рязанской губернии) осо-
бенной щекобиткой, чтобы не марать дворянские руки о хамские
рожи; подвешивание на шесты и вывертывание членов; шейные желе-
зы, конские кандалы, личные сетки для голода; прикладывание на го-
лое тело сургучной печати, выщипывание и опаливание волос, взнуз-
дывание, ставление на горячую сковороду; соленые розги, натирание
солью по сеченым местам, забивание в рот кляпа.
Крестьяне очень определенно относились к ухудшению свое-
го положения. В одной Саратовской губернии (где практиковались
03 истории государственной власти в России
141
перечисленные наказания) за 7 лет возникло 342 дела о злоупотреб-
лении помещичьей властью. В то же время усилились крестьянские
побеги, самоубийства, убийства помещиков, волнения крестьян. Кре-
стьяне бегали на окраины и за границу — в Австрию, Персию и Тур-
цию. Убитых помещиков считали в год дюжинами, самоубийства кре-
стьян сотнями; в одном только из уездов России число крестьянских
самоубийств за 5 лет превысило четыре сотни. Кончали с собой даже
8-летние крепостные дети. Крестьянских волнений за царствование
Николая было не менее 556. Военные экзекуции уже не помогали.
И по хозяйственным соображениям крепостное право все более от-
живало свой век. Крепостной труд, особенно в передовых земледель-
ческих хозяйствах, становился слишком дорогой затеей; крепостным
приходилось давать землю, которая стоила дорого, была, по выра-
жению помещиков, настоящим червонным золотом, приходилось в
неурожайные годы (а в западных губерниях их был целый ряд) кор-
мить на свой счет всю крестьянскую массу и в том числе «всю сволочь
и старье, какое только есть», а взамен всего этого получать плохой
подневольный труд, ценность которого в передовом хозяйстве все
сильнее падала. Правильное ведение помещичьего хозяйства требо-
вало все больших капиталов, и помещики, как некогда их крестьяне,
неудержимо обрастали долгами; к 1856 году из 10 миллионов ре-
визских душ помещиками было заложено свыше 7 миллионов. И при
всем том со стороны крестьян грозила еще опасность. Когда, таким
образом, оказывалось, что эксплуатировать крепостной труд сильнее
уже нельзя, да и невыгодно, и небезопасно, многие помещики в своих
интересах переходили в либеральный лагерь.
В дворянстве опять обозначилась передовая партия, желавшая
отменить крепостное право. В 1844 г. об этом говорили на выбо-
рах тульские дворяне. В 1846 г. пришло известие из сопредельной
австрийской Галиции; там началась резня помещиков их крестья-
нами. Русские помещики западных губерний были потрясены так
близко разразившейся крестьянской грозой; дворянские голоса в
пользу освобождения крестьян умножились. Динабургское дворян-
ство ходатайствовало о разрешении открыть местный дворянский
комитет для составления проекта крестьянского освобождения; того
Же просило дворянство некоторых уездов Петербургской губернии.
Помещики соглашались и на земельный (хотя небольшой) надел, и
г°ворили уже о выкупе. Рязанские и смоленские помещики составля-
142
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ли проекты выкупной операции; граф Потоцкий208 готов был отдать
2/3 всей земли. Во время Крымской войны209 страх еще усилился.
Правительству пришлось дважды созывать ополчение, дважды под-
нимать народную силу, но эта сила оказалась сама по себе настолько
опасной, что крестьян-ополченцев приходилось усмирять вооружен-
ной рукой. В крестьянской среде ходили толки, что Бонапарт даст
свободу, и по свидетельству современника многие помещики «готовы
были согласиться на большие пожертвования и на всякое, самое для
них убыточное прекращение крепостного состояния, лишь бы осво-
бодили их от страха, возбужденного в них возможностью провозгла-
шения вольности при вторжении врагов в наши пределы».
В 1842 г. сам император Николай говорил в Государственном сове-
те, что всякому благоразумному наблюдателю ясно, что теперешнее
положение не может продолжаться навсегда. В1848 г. шеф жандармов
граф Бенкендорф210 говорил в секретном комитете, что вовремя мож-
но отклонить причины взрыва, «нерешимостью же оне не уничтожа-
ются, а лишь укрепляются, — и чем позднее он будет, тем опаснее». Но
в то же время правительство не находило в себе сил решить крестьян-
ский вопрос. «Самодержавная власть, — говорит Семевский211, —
считала себя достаточно сильной, чтобы порешить всякое дело по
своему усмотрению, а, в сущности, обнаруживала по крестьянскому
вопросу полное бессилие». В 40-х годах после крестьянской револю-
ции в Галиции, правительство послало генерала Бибикова212 вводить
инвентари в юго-западных губерниях для ограничения крестьянских
повинностей; но инвентари составлялись и вводились таким обра-
зом, что и помещики, и крестьяне были недовольны. Когда же сами
дворяне разных губерний просили о разрешении составить комите-
ты для проектирования освобождения крестьян, или предлагали от-
дать крестьянам даром и свободу, и почти всю землю, или составляли
проект выкупа, — им это строжайше воспрещалось правительством,
«чтобы не волновать крестьян». В том же заседании Государственно-
го совета в 1842 г., где он говорил о неизбежности падения рабства,
Николай I заявил, что «в настоящую минуту всякий помысел о сем
был бы лишь преступным посягательством на общественное спокой-
ствие и благо государства», а в марте 1848 г. когда «некоторые русские
журналы дозволили себе напечатать статьи, возбуждающие крестьян
против помещиков», государь счел своим долгом заявить дворянству,
что он «принял меры и впредь этого не будет».
Цз истории государственной власти в России 143
При Николае I дворянская монархия чувствовала себя как бы в
осадном положении. С одной стороны, грозили крестьянские массы
пугачевщиной, а с другой — грозила интеллигенция вольными идея-
ми. Заговор декабристов вызвал правительство Николая I на борьбу;
июльская революция и польский мятеж, наконец, новые европейские
революции 1848 г. эту борьбу усилили и обострили.
В этой борьбе за старые позиции, притом одними полицейскими
мерами, — весь смысл политики Николая I, с ее отсутствием гласно-
сти, разгромом школы и науки, цензурным и полицейским террором.
Интеллигенция и просвещение были взяты под специальный надзор;
правительство больше опасалось идей, в которых выражалось обще-
ственное недовольство, чем самого этого недовольства. В борьбе за
существующий порядок правительство запрещало упоминать имя Го-
голя, сажало Тургенева на съезжую за статью о Гоголе и за «Записки
охотника»213, ссылало Достоевского214 и других петрашевцев на ка-
торгу за либеральные разговоры на журфиксах о крепостном праве
и о судебной реформе, и жалело, что не может «сгноить в казематах»
Белинского215, который успел умереть раньше (это сожаление выра-
жал Дубельт216).
Император Николай хотел опираться на первое сословие в го-
сударстве, и говорил дворянам: «Вы моя полиция». Но передовые
дворяне — либералы подавали проекты, пугавшие правительство и
отвергавшиеся им, а дворяне-крепостники сами для себя требовали
полицейской охраны от государства. Было учреждено III отделение
и жандармы специально для «утирания слез несчастных», как гово-
рил император Николай, подавая платок шефу жандармов Бенкен-
дорфу. Но жандармы едва ли выполняли эту задачу. Другие задачи
правительства — суд и управление — были к концу царствования в
таком виде. В судах почти весь личный состав был неграмотный или
малограмотный, и все дела были в руках секретарей; в сенате было
всего 6 сенаторов с высшим образованием; в приговорах судьи ссы-
лались на указы и повеления, никогда не существовавшие. Число дел,
нерешенных в судах достигло почти 3 миллионов; известны дела, тя-
нувшиеся на 20 лет и более. 127000 подсудимых, в ожидании суда
(и может быть оправдания) томились в тюрьмах, подвергаясь всем
приятностям русской тюремной жизни. Когда тюрьмы чрезмерно
засорялись арестантами, производилось их очищение; арестантов
прямо без суда сдавали в солдаты. Хорошо зная, что такое тюрьма,
144
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
народ создал, по словам Ровинского217, свое особенное отношение
к тюрьме, и не называл арестантов иначе, как «несчастными». Вино-
вные как раз реже других попадали в тюрьму.
Аксаков218 рассказывает дело одного богатого помещика, отстав-
ного полковника, обвинявшегося в том, что он высек своими людь-
ми гувернантку, им же приставленную к его детям, да еще вымазал ее
купоросным маслом; сверх того засек чуть не до смерти крестьянина
своего, да еще продавал фальшивые ассигнации. Судьи об обвиняе-
мом говорили: «Помилуйте! Свой брат дворянин, а я его губить буду!
Этакие дворянские дела и до палаты доводить не следует. Это бы
надо, знаете, порядком домашним, семейным, через предводителя».
В этом роде была и администрация. Современники насчитывали на
45 губернаторов (в Европейской России) 24 таких, которых следова-
ло «сменить без малейшего промедления, из них 12, как всем извест-
ных мошенников, а 12 по сомнительной честности и совершенной
неспособности».
Как выполнялась, наконец, возложенная на бюрократию оборо-
на страны, показала достаточно Крымская война. Эта война подвела
итоги. «Мы сдались, — писал Юрий Самарин, — не перед внешними
силами западного союза, а перед нашим внутренним бессилием»219.
Защищая крепостное право, дворяне-крепостники говорили, что
оно есть лучшая опора престола. Князь Васильчиков220 доказывал,
что «власть помещичья необходима для поддержания власти само-
державной». В одном официальном документе по учебному ведом-
ству крепостное право подкреплялось ссылками на священное пи-
сание. А один из видных представителей аристократии и бюрокра-
тии, министр народного просвещения, граф С. С. Уваров221 создал
окончательную формулу того старого порядка, который обороняла
бюрократия. По выражению графа Уварова, крепостное право так же
вечно, как догматы христианской религии. В то же время «вопрос о
крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии и даже
единодержавии. Это две параллельные силы, кои развивались вместе.
У того и другого одно историческое начало; законность их одинако-
ва. Нарушение крепостного права повлечет за собой неудовольствие
дворянского сословия, которое будет искать себе вознаграждения
где-нибудь, а искать негде, кроме области самодержавия... Это дерево
(крепостное право) пустило далеко корень: оно осеняет и церковь и
престол. Вырвать его с корнем невозможно». Так возникла уваровская
Из истории государственной власти в России 145
формула: самодержавие, православие, крепостное право. И сам Ува-
ров называл и самодержавие, и неразрывно с ним связанное крепост-
ное право «догматами политической религии, неприкосновенными
подобно христианской религии».
XX
В 60-х годах XIX века и бюрократии, и дворянству пришлось еще
раз укреплять свои позиции. В этом новом укреплении старых по-
зиций и заключается смысл «эпохи великих реформ»222, в том числе
главных — крестьянской, земской, судебной.
Укреплять старые позиции приходилось потому, что им грозила
все более нараставшая опасность. Главная сила, двинувшая вперед
крестьянскую реформу, пришла и ударила снизу; это был страх кре-
стьянской революции, страх перед новой пугачевщиной. Если бы в
прошлом дворянских привилегий не было привилегии на пугачев-
щину, если бы крестьяне молча примирились с крепостным правом
и подчинились «безмолственно» своей участи, они и до сего дня мо-
жет быть, не дождались бы реформы 19-го февраля223. В этом смысле
можно сказать, что крестьяне сами добились своего освобождения.
Под грозным давлением снизу, уже в конце николаевского царство-
вания среди дворян созрело желание освободить не крестьян от себя,
а себя от крестьян; но все попытки в этом направлении, делавшие-
ся дворянами-либералами, разбивались о сопротивление дворян-
крепостников и правительства, державшего сторону крепостников.
И когда кончилось николаевское царствование, и на престол вступил
будущий царь-освободитель, никто не ждал крестьянской реформы
именно от этого государя. Александр II224, еще будучи наследником,
считался врагом освобождения; вступив на престол, он заявил дво-
рянству через своего министра Ланского о намерении своем «нена-
рушимо охранять права, венценосными предками его дарованные
дворянству»225. Циркуляр Ланского, содержавший в себе это заявле-
ние, дворяне-крепостники, особенно члены Английского клуба226,
раскупили нарасхват, и пришлось его выпустить вторым изданием.
Петербургское дворянство ходатайствовало о разрешении заняться
крестьянским вопросом; ходатайство осталось без ответа. Крепост-
ники были спокойны; Некрасов227 в это время писал «Забытую дерев-
ню». Но охранять нерушимо права дворянства оказалось долее не-
146
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
возможно; покоиться на огнедышащей горе становилось все опаснее.
По окончании Крымской войны, на празднике мира, Александр II,
как рассказывали, сказал: «Теперь мы кончили с внешним врагом; надо
начинать войну с врагами внутренними». Повторяя мысль Николая,
Александр II должен был объявить дворянству, что «со временем это
должно случиться», и что «лучше отменить крепостное право сверху,
нежели дожидаться того времени, когда оно само начнет отменяться
снизу»228. Правительство, стоя перед революцией, предпочло рефор-
му — и на этот раз реформа осуществилась.
Крестьяне сделали эту реформу неизбежной и неотложной, и по-
ставили вопрос об освобождении ребром; но самую реформу разра-
ботали и осуществили не они; правительство изъяло ее из крестьян-
ских рук. Дворянская монархия решала крестьянский вопрос между
бюрократией и дворянством, в отсутствии самих крестьян и стара-
тельно от них укрывшись; крестьяне не были совсем спрошены и все
время оставались за сценой. Когда в начале реформы дворянство за-
являло, что назначение в дворянские комитеты членов от правитель-
ства оскорбительно для благородного сословия, как знак монаршего
недоверия, и хотело от этих назначенных членов отделаться, пра-
вительство официально ответило, что никакого недоверия нет, так
как и члены по назначению взяты из того же дворянства, но что это
необходимо, чтобы «хотя отчасти заменить представительство кре-
стьянских интересов»229. Дворянство в губернских комитетах должно
было само защищать свои интересы; правительство же брало на себя
двойную задачу: защиту государственных интересов и «отчасти» ин-
тересов крестьянских. Защита крестьянских интересов правительству
удалась всего меньше, и не могла удасться при тех способах какими
она велась. Кошелев230, предлагавший обеспечить крестьян землей в
таком размере, чтобы они могли не только выполнять свои обязан-
ности, но и существовать «безнуждно», был сочтен чрезмерным ра-
дикалом, и на этом основании не был приглашен в редакционные
комиссии; Николай Милютин231, истинный вдохновитель реформы
и самый ревностный в правительственных рядах защитник крестьян-
ских интересов, оказывался человеком столь «красным и вредным»,
что его нельзя было . назначить товарищем министра, несмотря на
то, что он нес по этой должности все обязанности; а во многих гу-
бернских комитетах, и в том числе в московском, в члены по назна-
чению для защиты крестьянских интересов, попали непримиримые
Из истории государственной власти в России
147
крепостники. Усилия отдельных убежденных друзей народа парали-
зовались противоположными влияниями. «Петербург надо обстрели-
вать», — говорил Кошелеву князь Черкасский232, настаивая, чтобы тот
послал в Петербург свою записку.
Правительство Николая I опиралось на крепостническое дворян-
ство, правительство Александра II оперлось тоже на дворянство, толь-
ко на либеральное, и действовало с ним в союзе. В этом было разли-
чие двух царствований. Но союз, вынужденный необходимостью, не
был особенно прочен, и был все время скорее борьбой, чем союзом.
Приступая к реформе, правительство выдвинуло свою программу, ли-
беральное дворянство — свою; программы эти далеко не были оди-
наковы. Собственно интересы государства ставили правительству две
цели: охрану порядка от всяких потрясений и обеспечение казенных
доходов. Охрана порядка вызвала реформу, и самому ходу реформы
сообщила в большой мере полицейский характер. Поставленный во
главе редакционных комиссий генерал Ростовцев233 думал больше
всего об одном, чтобы крестьянский вопрос разрешился совершенно
«спокойно». В этих же видах учредили сначала новый секретный ко-
митет, а потом, когда уже нельзя было избежать огласки, вооружили
в достаточной степени и цензуру и местную администрацию; губер-
наторам приказали «строго наблюдать, чтобы крестьяне, оставаясь в
полном повиновении помещикам, не внимали никаким злонамерен-
ным внушениям и лживым толкам», и в то же время в секретной бу-
маге уполномочивали их немедленно закрывать комитеты, если они
«уклонятся от своего назначения и войдут в рассмотрение предме-
тов, не подлежащих их суждению». Ожидая крестьянских волнений в
самый момент освобождения, проектировали выдвинуть против них
целый штаб генерал-губернаторов с чрезвычайными полномочия-
ми234, а, опасаясь оппозиции со стороны дворян, запретили дворян-
ским собраниям 1859-го года обсуждать крестьянский вопрос, и вы-
слали административно в Вятскую и Пермскую губернии за протест
против этого запрета тверского дворянина Европеуса235 и тверского
предводителя Унковского236.
Фискальная задача обеспечения казенных доходов выражалась
в первом рескрипте Назимову237: «При устройстве будущих отно-
шений помещиков и крестьян должна быть надлежащим образом
обеспечена исправная уплата государственных и земских податей и
Денежных сборов»; с этой целью, «для обеспечения быта крестьян и
148
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
для выполнения их обязанностей», им должно быть предоставлено
«надлежащее» количество земли. Первоначальная правительственная
программа, изложенная в записках товарища министра внутренних
дел Левшина238 и в рескрипте Назимову, требовала: безвозмездного
личного освобождения, выкупа крестьянами усадеб и наделения кре-
стьян землей по соглашению в пользование, без казенного выкупа;
освобождение личности крепостных откладывалось до окончатель-
ного выкупа усадеб, крестьяне прикреплялись к земле, помещиками
сохранялась вотчинная полицейская власть. Такая программа не мог-
ла удовлетворить ни крестьян, ни дворян; но одни дворяне могли по-
гнуть реформу в свою пользу.
Дворяне-крепостники сделали все возможное, чтобы совсем за-
тормозить реформу. Во время Крымской войны многие из них гото-
вы были освободиться от крестьян, но теперь непосредственная опас-
ность миновала, страхи рассеялись. Приступ к реформе казался им
началом конца. Московский генерал-губернатор граф Закревский239,
когда уже были даны первые рескрипты, успокаивал московских дво-
рян, говоря, что «в Петербурге одумаются и все останется по-старому».
Министр государственных имуществ Муравьев240 и государственный
секретарь Бутков241 ездили по всей России и агитировали против
крестьянской реформы. Дворянство целых уездов единогласно тре-
бовало усиления полиции и посылки войск, особенно кавалерии, но
«в приличных местах» просило расставить и пехоту, и артиллерию; а
чтобы помещичьи крестьяне не завидовали казенным, хлопотали об
увеличении оброков казенных крестьян. В случае освобождения кре-
стьян и с землей, помещикам мерещились лезвие ножа на шее, пальцы,
раздробленные на наковальнях сельских кузниц, потешные огни, на
которых мелким огнем жарятся землевладельцы, судьи и правители,
и торжественные костры из ободранных помещиков и чиновников.
Под влиянием таких ужасов орловский крепостник Мальцев242 для
спасения крепостного права предлагал дворянский парламент, что-
бы обуздать либеральных министров, а ученый дворянин Николай
Безобразов, брат камергера Безобразова243, печатно доказывал, что
крепостного вопроса, о котором толкуют либералы, у нас собственно
нет, что все это одно недоразумение.
Со стороны дворян-либералов слышались голоса, что правитель-
ственная программа освобождения не обеспечивает прежде всего
Из истории государственной масти в России
149
того спокойствия и порядка, об охране которых всего больше за-
ботилось правительство. Унковский писал в записке государю, что
«объявить народ свободным и оставить его почти в той же неволе,
и не улучшая его быта... хуже, нежели оставить его в крепостной за-
висимости. Это может вызвать все дикие явления пугачевщины»244.
Освобождать крестьян по программе рескриптов не значило укре-
плять позиции дворянской монархии. Самая отмена крепостного
права означала для либерального дворянства не обеспечение казен-
ных доходов, но возможность расширить и улучшить свое хозяйство;
заменить крепостной труд вольнонаемным, округлить свои владе-
ния обезземелением крестьян, вложить в дело новые капиталы, по-
лученные при выкупе, упрочить за собой безопасное пользование
всем этим, еще расплатиться с долгами и избавиться от обязанности
кормить крестьян во время голода. Для помещиков земледельческих
и особенно черноземных губерний, где земля была, «как червонное
золото», было всего важнее сохранить всю землю, а если отдать кре-
стьянам, то как можно меньше и, как можно дороже. Для помещи-
ков промышленных губерний центра, где хозяйство было оброчное,
земля ценилась дешево, а оброки были высокие, и помещикам было
нетрудно отказаться от дешевой земли, но необходимо было взять
большой выкуп и не столько за землю, сколько за оброки, то есть
за личность. Правительственная же программа требовала наделения
крестьян землей, безвозмездного освобождения личности и выкуп
предоставляла самим крестьянам, не обещая помощи от казны. Либе-
ральное дворянство не хотело с этим мириться и вступило в борьбу,
чтобы провести свою освободительную программу. В губерниях, где
земля была, как червонное золото, помещики мечтали об освобожде-
нии без земли и готовы были при расставании с крестьянами «дать им
по рублю серебром, напоить водкой и отслужить еще при радостном
прощании молебен»; помещики же, не надеявшиеся на возможность
сохранить землю, спешили заранее сослать своих крестьян в Сибирь,
а деревню всю распахать и засеять хлебом. Воронежский комитет
прямо заявлял, что для улучшения быта крестьян, сверх утвержде-
ния между ними правил веры и нравственности, достаточно одной
свободы труда. 18 комитетов из 48 добивались обезземеления кре-
стьян и, в крайнем случае, предлагали наделы, явно недостаточные;
из других комитетов такие же недостаточные наделы предлагали
еще 13; только 4 комитета сохраняли наделы в размерах, какие были
150
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
при крепостном праве, не уменьшая. В главном комитете из 9 членов
6 стояли за уменьшение надела на '/з, на 'Л и даже на Дворян-
ство промышленных губерний настаивало на выкупе при посредстве
казны и не только земли, но и «самих освобожденных крестьян»; на
этом настаивал Унковский, писавший, что «выдача капитала» необ-
ходима «для поддержания помещичьих хозяйств и приспособления
их к обработке наемными руками». Новоторжское дворянство под-
несло Унковскому благодарственный адрес, как защитнику не только
дворянских прав, но и дворянской собственности. Так как правитель-
ство не соглашалось на вознаграждение за личность, то дворянские
комитеты повышали выкуп за землю, и особенно за усадебную зем-
лю, которую отдавать надо было обязательно и немедленно. За на-
дельную пашенную землю Самарин245 не считал возможным брать
с души более 33 рублей, а ярославский комитет назначил по 270.
За землю усадебную Кошелев назначал, самое большое, с души
100 рублей, но комитеты на такую цену почти нигде не соглашались.
Смоленские дворяне, не успев настоять на выкупе крепостного труда,
«главной ценности» их имений, заявляли, что «если нужны жертвы
для блага отечества, то жизнь и все достояние» свое они «поверга-
ют к стопам» царским, но достояние их принадлежит ныне не им, а
их кредиторам и требовали за десятину усадебной земли ЗбО рублей
(в Смоленской губернии десятина земли ценилась тогда в 5 и с кре-
стьянами в 117). Калужский комитет назначал за десятину 480 р.
И еще заявлял, что «всякую плату за личное крепостное право от себя
отклоняет для сохранения нравственного значения дворянства»; ту
же цену заломило казанское дворянство, объявившее, что в городах
за квартиру редко кто платит дешевле. В московском комитете цены
поднялись даже до 400, 770, 960, 1200 рублей. В то же время даже
такие признанные либералы, как князь Черкасский и Юрий Сама-
рин, принадлежавшие в своих комитетах к крайней левой, стояли за
розгу, так как без розги нельзя будет заставить работать свободного
крестьянина.
И реформа погнулась в сторону дворянских интересов. Програм-
ма Левшина и рескриптов была заменена программой, составленной
для Ростовцева полтавским помещиком Позеном246 в интересах по-
мещиков черноземных губерний; Позен предлагал немедленное лич-
ное освобождение, но наделение крестьян землей только на первый,
срочно-обязанный период. Эта новая правительственная программа
была разослана из Петербурга в руководство губернским комитетам
Из истории государственной власти в России
151
в самом начале их деятельности; тверской комитет и другие коми-
теты промышленных губерний протестовали, и Унковский послал в
Петербург свою программу, с проектом выкупа при посредстве казны
и с отводом земли крестьянам в полную собственность. Ростовцев
принял и эту программу, и она также была разослана в руководство
комитетам, но уже под конец их работ. Только в вопросе о личном
выкупе правительство не уступило, и скорее согласилось на повыше-
ние оценок. В редакционных комиссиях борьба возобновилась; обе
программы, правительственная и либерально-дворянская, встрети-
лись тут лицом к лицу; комиссии постарались не допустить обеззе-
меления крестьян и вдвое, втрое и вчетверо сократить оценки, не-
смотря на резкие протесты приглашенных от дворянства депутатов.
В главном комитете пришлось, напротив, убавить наделы, чтобы про-
вести все остальное, а государственному совету государь должен был
напомнить, что члены его должны «отложить все личные интересы
и действовать не как политики, а как государственные сановники»;
но большинство государственного совета заставило еще понизить
земельные наделы и ввести даровой (нищенский) надел.
По манифесту 19-го февраля крестьянин должен был «осенить
себя крестным знамением и призвать благословение Божие на свой
свободный труд», но не прошло и половины века, и мы опять стоим
перед вопросом: сверху или снизу. Земельное обеспечение крестьян
оказалось недостаточным не только для безнуждного их существова-
ния, но даже для взноса без недоимок податей. В начале 70-х годов в
бюрократической комиссии Валуева247, исследовавшей крестьянское
хозяйство, говорили уже об истощении этого хозяйства непомер-
ными платежами. Князь Васильчиков248, граф Шувалов, Шереметев
говорили в комиссии, что «налоги с крестьянского надела превы-
шают доходность земли» — и превышают по крайней мере вдвое.
В 1877 году то же самое, в еще более зловещих красках, констати-
ровал профессор Янсон249. В 1885 г. с отменой подушной подати,
крестьянские платежи сократились на 55 миллионов; но остались
выкупные платежи, поземельные налоги и еще выросли косвен-
ные. За четверть века с 1870 года крестьянские недоимки вырос-
ли вчетверо, и к 1896 году достигли в одной Европейской "России
115 миллионов. В сельскохозяйственных комитетах 1903-1904 го-
дов крестьяне заявили, что при наделе в 15 и менее саженей на душу,
им не хватает на пропитание себя и семьи, и «где тут думать о ново-
152
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
введениях, машинах, орудиях и других приборах; где унаваживать,
когда протопиться нечем». А дворянство, и потеряв с 1861 года часть
земель, до сих пор сохраняет львиную долю. На все население Рос-
сии дворянство составляет всего 1'/2%, крестьяне — больше 80%.
На долю крестьян-общинников приходится всех земельных владе-
ний, а из частных собственников крестьян больше половины, а земель
у них одна двадцатая, дворян меньше, а земель у них 4/5. Оставаясь
главным землевладельческим классом, дворянство обеспечило себе
и крестьянские рабочие руки; по закону о найме на сельские работы
1886 года, нарушение крестьянами-рабочими договора о найме кара-
ется как уголовное преступление. И старый сословный строй дворян-
ская монархия пронесла невредимым сквозь реформы 60-х годов.
Крестьяне были уравнены не со всеми сословиями России, а только с
податными ее сословиями. При Александре III симбирский дворянин
Пазухин250 мог с радостью констатировать, что сословная организа-
ция крестьянства была «к счастью мало расшатана реформами про-
шлого царствования»; а историк русского крестьянства последнего
периода говорит о полном превращении крестьянского сословия в
настоящее крестьянское государство, взятое под власть и под опеку
других сословий и бюрократии. Еще при самом освобождении кре-
стьян, крестьянское самоуправление было целиком подчинено «всем
установленным властям», и их «законные требования» крестьян-
ские должностные лица должны были исполнять «беспрекословно».
В 1889 г. была отчасти восстановлена и власть дворян над крестья-
нами в образе полицейско-судебных земских начальников, чтобы
вернуть дворянству «служебные привилегии», как говорил Пазухин, и
чтоб «дать дворянам возможность спокойно жить в своих деревнях»,
как специально просило симбирское дворянство.
Со времени крестьянской реформы, защищая «новый» крестьян-
ский строй, правительство не раз объявляло его теперь уже неиз-
менным, не раз говорило крестьянам, что новых переделов земли
не будет, что о переделах толкуют лишь враги России, что собствен-
ность неприкосновенна, и рекомендовало крестьянам «следовать со-
ветам и руководству своих предводителей дворянства». Дворянству
правительство в то же время говорило, что «российские дворяне и
ныне, как и в прежние времена, должны сохранять первенствующее
место в предводительстве ратном, в делах местного управления и
суда», и что дворяне «могут быть спокойны»; правительство знает
Р1з истории государственной масти в России 15 3
«их тяжелое положение, и в заботах своих о преуспеянии отечества
не забудет дворянских нужд». Дворянство в своих притязаниях захо-
дит иногда еще дальше, и раздаются дворянские голоса, что «прави-
тельству следует всеми мерами способствовать материальному бла-
госостоянию дворянства (могилевский помещик Кривошеин251), и
что необходимо восстановить то доброе, что было при крепостном
праве», а именно ту «попечительную и любовную власть», которая «в
крепостное время и являлась в лице помещиков-дворян» (мценский
помещик Нилус252). Но другие дворяне-землевладельцы заявляли не
раз в сельскохозяйственных комитетах, что необходимо пойти на-
встречу крестьянам, уравнять их в правах, избавить от опеки, дать им
новые земли, и отдельные помещики заявляли даже, что дворянской
монархии опять грозит опасность: «нужда крестьян в земле приво-
дит к народным волнениям»; «опасность для спокойствия государ-
ства глядит из деревни»; «надо быть слепым, чтобы не видеть, что
темная и недавно непробудно у ног наших спавшая масса подняла
голову... Может придти время, что масса эта громко скажет свое имя:
“миллион” и обратится к представителям высшего сословия с такой
претензией: “каналья, ты ешь мой хлеб”».
С развитием фабричной промышленности рядом с дворянами-
землевладельцами выдвинулись капиталисты-фабриканты и завод-
чики, выдвинулась крупная буржуазия. Дворянская монархия ста-
новилась дворянско-буржуазной. Известны покровительственные
тарифы, питающие отечественную промышленность и дающие
возможность буржуазии наживаться на счет русского потребителя.
Несколько цифр покажут, во что обходится протекционизм народу.
Благодаря высоким пошлинам, пуд хлопчатобумажной пряжи стоит
в Манчестере 10 р. 50 к., а в Москве 16 р.; железо сортовое в Лондоне
1 р. 05 к., в Петербурге 2 р. 10 к., пуд чугуна в Лондоне 35 к., в Пе-
тербурге 90 к. За каждый пуд хлопчатобумажных изделий русский
потребитель переплачивает лишнего 9 р., за пуд шерстяных —
27 р., шелковых — 72 р. По 12-ти только товарам русского ввоза
в год переплачивается лишних 300 миллионов. И в землевладении
буржуазия широко шагнула вперед. Купечество составляет всего
2 7г % русского населения, а земель у купцов 10% слишком. Подняв-
шись в уровень с помещиком, фабрикант и заводчик перенесли на
свою фабрику понятия и порядки, царившие в крепостной деревне,
и упорно сопротивлялись вмешательству государства в отношения
154
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
свои к рабочим. Правительство поддерживало эти патриархальные
отношения, и министр финансов писал фабричным инспекторам
циркулярно, что «наша промышленность сохранила во взаимных
отношениях между хозяевами и рабочими семейный характер, что
и усматривается в заботах фабрикантов о благосостоянии всех их
служащих, в их похвальных стараниях поддержать хорошие обра-
щения с ними. Когда нравственный закон и истинно христианские
чувства составляют основу взаимных отношений между хозяином
и рабочим, тогда бесполезно прибегать к изданию закона или к
принудительным мерам». Только с 80-х годов правительство начало
вмешиваться в патриархальные фабричные порядки; но бюрокра-
тия и на этот раз действовала своими излюбленными приемами и,
не допуская рабочих союзов и стачек, не давая рабочим самим за-
щищать свои интересы, брала эту задачу в свои полицейские руки.
Результаты у всех перед глазами.
Реформы 60-х годов были плодом союза правительства с либе-
ральной дворянской партией. В программу либерального дворянства
входило не одно освобождение крестьян; реформы суда и управления
и даже политическая реформа значились в этой программе. Унков-
ский прямо писал: «как я, так и все ближайшие сотрудники мои, да,
наконец, и вся примкнувшая к нам впоследствии лучшая и наиболее
разумная часть дворянства, составлявшая большинство в Тверской гу-
бернии, готова была на значительные не только личные, но и сослов-
ные пожертвования, но не иначе, как при условии уничтожения кре-
постного права не для одних крестьян, но для всего народа». Многие
из этих либералов вынесли свои убеждения из журналов и аудиторий
40-х годов, из общения с декабристами и петрашевцами, работавши-
ми по возвращении из ссылки, например, в Тверской и Калужской
губерниях. Нижегородский губернатор Муравьев253 сам был дека-
брист, тверской помещик Европеус принадлежал к петрашевцам254.
Их программа реформ политических, судебных, административных
была выработана давно; столкновения с бюрократией в самый разгар
крестьянской реформы обострили отношения, и дворянские депута-
ты в редакционных комиссиях подвергли жестокой критике бюро-
кратические порядки. И бюрократии, как и крепостникам-дворянам,
пришлось, в свою очередь, уступить часть позиций; зато тем прочнее
были укреплены и остальные, а позднее удалось вернуть назад и часть
позиций, раньше уступленных.
ц3 истории государственной власти в России
155
И над земским и городским самоуправлением и над новым судом
бюрократия сохранила свое главенство. Земское и городское поло-
жения 1864 г. и 1870 г. были потом заменены еще более удобными
для бюрократии положениями 1890 г. и 1892 г, усилившими со-
словное начало и правительственный контроль. Судебная реформа,
долго считавшаяся наиболее удачной из великих реформ, и судеб-
ные уставы, о которых министр юстиции Муравьев255 говорил когда-
то, что «дальше их нам незачем и некуда идти», подверглись целому
ряду превращений. Насчитывают до 700 новых статей, внесенных в
уставы за 40 лет их существования. На деятельности русского суда
были наклеены ярлыки: суд улицы, судебная республика, антиправи-
тельствующий сенат. Бюрократия заподозрила в неблагонадежности
и суд присяжных, и несменяемость судей, и адвокатуру. В 90-х годах
стали доказывать, что земства и новый суд несовместимы с существу-
ющим в России общественным и политическим строем. Или земство
и суд, или дворянская монархия — кто-нибудь должен был уступить
дорогу. Министр финансов Витте доказывал несовместимость зем-
ства с самодержавием256, а министр юстиции Муравьев предпринял
целую «реформу», чтобы приспособить правосудие к существующему
в России порядку. «Суд, — говорил этот министр, — должен быть, пре-
жде всего, верным и верноподданным проводником и исполнителем
самодержавной воли монарха, всегда направленной к охранению за-
кона и правосудия. С другой стороны, суд, как один из органов пра-
вительства, должен быть солидарен с другими его органами во всех
законных их действиях и начинаниях. На сем основании он обязан
оберегать не только существующий законный порядок, но и досто-
инство государства и правительственной власти всюду, где это до-
стоинство может быть затронуто в делах судебного ведомства». Мура-
вьевской комиссии ставилась задача сохранить «немаловажные прак-
тические улучшения», внесенные уставами Александра II, и отбросить
их основные начала, «несовместимые» с существующим строем. При
этом строе суду могла быть отведена только полицейская роль; эту
роль ему и готовила работавшая 5 лет комиссия.
Бюрократия вернула себе с Крымской войны большую часть преж-
них позиций — и стоит опять накануне крушения; Японская война257,
как полвека назад Крымская, еще раз подвела итоги. Бюрократия
осуждена и обществом, и народом; но боевая, если не деловая энер-
гия ее не покидает, и она снова борется и не хочет уступать. И это
156
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
понятно: ей есть за что бороться. Стоит только обратить внимание,
что приносит высшим чинам русской бюрократии государственная
служба. Из 3780 штатских генералов (действительных тайных, тай-
ных и действительных статских советников) 100 действительных
тайных получают в год свыше 1 /2 миллиона жалованья, а 548 просто
тайных свыше 4 миллионов. Содержание высших учреждений Импе-
рии за десять лет (с 1890 г. по 1900 г.) выросло почти в полтора раза.
В руках только одних тайных и действительных тайных советников
(всего 648 человек) находится слишком три миллиона десятин зем-
ли, в среднем по 4 тысячи десятин на каждого, и из них во время
службы приобретено вновь в среднем по 840 десятин каждым. Всего
более приобрели при этом штатские генералы, коим вверена усилен-
ная охрана существующего порядка (по 2954 десятины), затем члены
государственного совета (по 1549), члены министерства народного
просвещения (971), министерства Двора (888) и ведомства учрежде-
ний императрицы Марии258 (880); всего менее — генералы, охраняв-
шие правосудие — по ведомству министерства юстиции (всего 29).
ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ
ПОЛИТИЧЕСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ РОССИИ
Предисловие
Несколько времени тому назад, случайно со мною встретившись,
профессор Брайс259, автор «Американской демократии», выразил
свое удивление по поводу отсутствия книг по истории о современ-
ном положении русских политических учреждений. Правда, у англи-
чан имеется превосходный труд Меккензи Уоллеса260, богатый сведе-
ниями, лично собранными автором во время долгого пребывания в
России, а у французов — глубоко и хорошо написанное произведе-
ние А. Леруа-Болье261 — «Империя царей» («L’empire des Czars»). Но
ни один из этих авторов не счел нужным специально остановиться
на вопросе эволюции политического режима в России. И я вынужден
был присоединиться к удивлению профессора Брайса и даже при-
нять его замечание, как косвенное приглашение заполнить этот про-
бел в источниках, для ознакомления европейцев с данным вопросом,
составлением краткого очерка развития русских учреждений.
На русском языке есть несколько прекрасных сочинений по это-
му предмету; но даже лучшие из них — профессоров Градовского262
и Коркунова263 — слишком объемисты для перевода на иностранные
языки и, если бы они даже были переведены, слишком специальны,
чтобы быть понятными неподготовленным читателям. Помимо того,
эти работы не захватывают всего поля исследования в области про-
исхождения русских учреждений. И хотя авторы трудов по истории
русского права и излагали последний вопрос во многих глубоких и
ученых монографиях, но они слишком специально трактовали его,
чтобы их труды могли быть доступными иностранному читателю.
Предшествуемые авторами по общей истории, трактовавшими про-
шлое России, как Соловьев264, Костомаров265, Иловайский266, Ключев-
ский267, Милюков268, русские юристы, занявшиеся изучением наше-
го правового развития, в течение последних лет, благодаря работам
таких лиц, как профессор Сергеевич269, Владимирский-Буданов270 и
Дитятин271, не говоря о более старых писателях, как Беляев272, Чи-
черин273 и Дмитриев274, — создали литературу, могущую выдержать
158
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
сравнение с французской или английской, в которых исследования
этого рода велись особенно энергично в течение последней четвер-
ти XIX века. Таким образом, читатель может видеть, что препятствием
к написанию книги для общего ознакомления иностранцев являет-
ся отнюдь не отсутствие материалов о политическом строе России
в прошлом и настоящем, а скорее трудность резюмировать огром-
нейшую массу фактов так, чтобы дать общую картину внутреннего
развития России, начавшегося тысячу лет назад и лишь в наши дни
достигшего поворотного пункта. Моя цель состоит, следовательно, не
столько в том, чтобы представить читателю технические подробно-
сти, сколько в том, чтобы дать ему возможность прийти к определен-
ному заключению о развитии наших политических учреждений.
Тем, кто прочтет предлагаемую книгу, надеюсь, не трудно будет
заметить следующий факт: из восточной деспотии Россия, благодаря
реформам Петра Великого, Екатерины275 и двух первых Александров,
становится все более и более европейским государством. И на пути к
этому она сперва перенимает учреждения Швеции, Германии, Фран-
ции и Англии. Но эта перестройка русского политического строя по
иностранным образцам нисколько не помешала сохранению само-
бытных русских обычаев и институтов; и, правду говоря, законы и
регламенты, заимствованные на Западе и привитые к русскому ство-
лу, подверглись сильному воздействию природы последнего. Неуди-
вительно, поэтому, если Россия усваивала одну лишь форму, а не дух
тех учреждений, которые она копировала. Не этим ли подражанием
одной лишь форме нужно объяснить тот факт, что применение евро-
пейских учреждений не привело в России к уничтожению остатков
неограниченной, деспотической власти, общей всем восточным мо-
нархиям? Ибо власть эта с России изменила лишь свою внешность. К
единой голове монарха прибавилось сто рук бюрократии, власть ко-
торой централизована в единой главе, — бюрократии, подобной той,
которая была язвой европейского континента в XVII и XVIII веках, —
такова современная форма русского правительства. Вот почему я и
полагаю, что поворотным пунктом во внутреннем развитии России
являются те ограничения, которым бюрократия вынуждена была под-
чиниться, когда Александр II создал наше местное самоуправление.
Естественно последовавшая затем реакция имела, разумеется, одну
цель: сохранить господство бюрократии и предохранить Россию от
нового преобразования, на этот раз уже центральных учреждений,
Очерки по истории политических учреждений России 159
на той же основе самоуправления. И я не сомневаюсь, что трудно-
сти, которые предстоит России преодолеть, и которые проистекают
из ее внутреннего состояния в настоящее время, имеют своей един-
ственной причиной перерыв в уже начатой эволюции по пути к кон-
ституционной монархии. Потеряет от этого, разумеется, одна лишь
бюрократия. Этим и объясняется ее враждебное отношение к так на-
зываемым «европейским идеям» и ее тенденция к сохранению ста-
рых русских начал, являющихся, однако, как читатель сможет в том
из дальнейшего изложения убедиться, не столько русскими, сколько
византийскими, старо-французскими и старо-шведскими.
Глава I
КАК РОССИЯ СЛОЖИЛАСЬ
В учебниках по истории средних веков, излагающих в нескольких
словах трудные проблемы происхождения русского народа и госу-
дарства, мы находим обыкновенно следующий рассказ: «Во времена
Геродота276 Россию населяли скифы и сарматы; от первых произош-
ли русские, а от вторых — поляки».
Подобное утверждение очень смело и находится в полном проти-
воречии с новейшими археологическими изысканиями. Спросим же
себя, каковы главные источники, из которых мы черпаем сведения о
народе, некогда населявшем Россию.
Путешественнику, едущему с западного побережья Каспийского
моря и пересекающему северную часть Кавказа и южнорусские сте-
пи, непременно бросится в глаза огромное количество земляных на-
сыпей, известных под именем курганов. Они составляют наиболее
драгоценное сокровище русской археологии, и, по всей вероятности,
в близком будущем, именно здесь будет найден ключ к разрешению
многих загадок в чрезвычайно сложном вопросе о том, какими путя-
ми арийские и неарийские народы проникли в Западную Европу. Эти
курганы содержат вместе с тем многочисленные следы похоронных
обрядов, принимавших форму либо сожжения, либо погребения, а
также старинное оружие из камня или иногда из железа, домашнюю
Утварь для ежедневного употребления, украшения и монеты. Эти
последние предметы позволяют уже с некоторой достоверностью
определить, если не национальность тех, кто воздвиг курганы, то, по
160
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
крайней мере, эпоху, когда они были воздвигнуты. И по этим кур-
ганам, покрывающим поверхность России от морей Каспийского и
Черного до Москвы и Смоленска, исследователи заключают о былом
пребывании различных племен, некогда населявших нашу страну. Но
хотя эти археологические изыскания и велись за последние пятьде-
сят лет с большой энергией и были изданы такие сочинения, как со-
чинение графа Уварова о каменном веке в России277, и профессора
Богданова278 о строении черепа первых жителей московского округа,
тем не менее, труд, необходимый для точного установления расовой
принадлежности населения России в отдаленные века, не выполнен
даже на половину.
Сведения, получаемые путем археологических изысканий, восхо-
дят к той эпохе, когда мамонт жил в малороссийских степях. Много-
численные остатки, вроде полных костяков или частей скелета, но-
сящих в глазах некоторых исследователей бесспорные следы перво-
бытного человеческого искусства, были недавно открыты под одной
из киевских улиц.
Кроме курганов, этих варварских могил, Россия обладает еще од-
ним источником для исследования культуры населявших ее перво-
бытных племен, источником, на который, сколько нам известно,
впервые указал профессор Московского университета Миллер279.
Это отдельные слова и целые фразы, чрезвычайно похожие на те,
которые еще и в наше время употребляются у осетин, народа арий-
ского происхождения, живущего в северной части Кавказа, — слова и
фразы, найденные на греческих надписях, оставшихся от многочис-
ленных колоний, которые, как, например, Ольвия, были основаны на
берегах Черного или Азовского морей за много веков до Рождества
Христова. Непонятные доя тех, кто впервые их обнародовал, они по-
лучили живой смысл с того дня, как Миллер попытался объяснить их
путем сличения со словами осетинского языка. Тот же язык дал ему
ключ к толкованию многих топографических имен, как, например,
названия реки Дона, Танаиса древних: Дон на новоосетинском языке
означает воду. Если, вооружившись археологическими открытиями
и изучением греческих надписей и топографических названий, мы
проверим более или менее легендарные и скудные этнографические
сведения, сообщаемые Геродотом и позднейшими летописцами, как
греческими и римскими, так и арабскими, византийскими и герман-
скими, то мы придем к следующим выводам.
Очерки по истории политических учреждений России 161
За много веков до образования в 862 году русских княжеств
огромная и почти беспрерывно от Уральского хребта до Карпат-
ских гор простирающаяся равнина была населена кочевыми пле-
менами. Часть из них, как мадьяры и авары, следы которых еще и
в настоящее время находят на севере и востоке Кавказа, пришли из
Азии и окончательно основались на среднем течении Дуная и на
Балканском полуострове. Другие, как болгары, после долгого пре-
бывания на берегах Волги, вынуждены были, под напором новых
завоевателей, хазар, переселиться на места, занимаемые ими ныне,
у берегов Черного моря, оставив на западном Кавказе ветвь, еще из-
вестную под именем балхари. Из племен, пришедших из Азии, осе-
тины — арийской культуры, — что доказывается их языком и грам-
матикой, — основались к югу от Дона на обширной территории,
которая в позднейшую эпоху была отчасти занята новыми завоева-
телями — татарами и кабардинцами. Осетины создали социально-
правовую организацию, подробно нами описанную*, которая при-
знается изучающими историю древней Греции за лучший образец
жизни во времена Гомера280 и первых дорийских завоевателей Пе-
лопоннеса. Весьма вероятно, что осетины не были единственным
народом арийского происхождения, поселившимся на юге России.
Тот факт, что греческие надписи содержат слова одного корня с
осетинскими, но в настоящее время сильно от них отличающиеся,
заставляет нас думать, что сарматы, упоминаемые Геродотом, кото-
рый отметил их отличие от более диких скифов, именно и были
этим ядром оседлых арийских племен. Если гипотеза долгого пре-
бывания арийцев в южной России после их переселения из Азии
удержит свою позицию среди соперничающих с нею гипотез, то
описанные нам осетинские обычаи приобретут для изучающих
древнюю арийскую историю значение единственного пережитка
быта, чрезвычайно похожего на тот, описание которого находят в
старых индусских сводах, в Илиаде и Одиссее, в легендах кельтов и
в законах брегонов древней Ирландии.
*М. Ковалевский. Осетинское обычное право в сравнительно-историческом
освещении. [М. Ковалевский. Современный обычай и древний закон. Обычное
право осетин в историко-сравнительном освещении. Т. 1-2. М., 1886]. — Здесь и
далее в квадратных скобках составитель уточняет сведения о литературных ис-
точниках, упоминающихся Ковалевским.
162
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Переселение в Россию арийских и неарийских народов заставило
финские племена, некогда ее населявшие, отодвинуться далее на се-
вер. Уже в те времена, когда впервые было составлено или заимство-
вано — вероятно, из византийского источника — введение к русским
летописям, так называемая «Повесть временных лет»281, финские
племена, отмеченные готским историком Иорнандом282, как под-
властные Германрику283 и его товарищам по оружию, жили на бере-
гах Оки и ее притоков и по северному течению Волги. Сказания ко-
рельцев, собрание которых образовало своего рода эпическую поэму
«Калевала»284, содержат не мало указаний на пребывание сложивших
их племен в местностях, расположенных южнее их теперешнего ме-
ста поселения. Финские племена, в свою очередь, оттеснили на край-
ний север лопарей и самоедов, которых многие этнографы считают
почти единственными в настоящее время потомками древнейших
обитателей северной России, и которые хранят еще воспоминания о
былой жизни в более умеренном климате.
Что касается до славян, составляющих ядро народонаселения
России, то они были уже известны Иорнанду под именем антов и
венедов. В настоящее время обыкновенно признают, что они пере-
селились в Россию с Карпатских гор. Византийские летописцы VI и
начала VII вв., говоря о славянах, которых они называли склабои —
название, появляющееся с конца V столетия, — различают среди
них две ветви: антов, живших от Дуная до устьев Днепра, и собствен-
но славян, живших на северо-восток от Дуная вплоть до верховьев
Вислы и правого берега Днестра. В этом отношении свидетельство
византийских летописей совпадает с указаниями готского истори-
ка Иорнанда. Некоторые из русских ученых, между прочим, и про-
фессор Ключевский, предполагают, что, до поселения своего на
Дунае, славяне жили вблизи Карпат, откуда, пытаясь переправиться
через Дунай, они вторглись в пределы византийской империи. На-
чавшись в III веке, эти захваты закончились тем, что славяне про-
никли в южную Австрию и на Балканский полуостров. Однако, по
свидетельству наших древнейших летописей, некоторые из племен,
населяющих в настоящее время Кроацию285, даже в X веке находи-
лись еще на склонах Карпат. Арабская летопись первой половины
IX столетия, а именно, летопись Масуди286, говоря о восточных сла-
вянах, называет их Valinana — термин, тождественный с русским
словом волыняне, то есть жители Волыни, местности, расположен-
Очерки по истории политических учреждений России 163
ной на южном склоне Карпат. По свидетельству Масуди, эти волы-
няне главенствовали над всеми другими славянскими племенами;
но возникшие между ними споры нарушили их единство и рас-
кололи их на отдельные племена — каждое с собственным началь-
ником во главе. Неудивительно, поэтому что при таких условиях
они стали вскоре добычей аваров. В старейшей русской летописи,
сообщающей дальнейшие подробности об обращении победите-
лей с покоренными славянами (авары известны автору под именем
обры) отмечен тот же самый факт. Вместо быков, обры запрягали в
телеги славянских женщин. Сообщая про это, летописец говорит о
дулебах, как о народе угнетенном, и, таким образом, приводит нас к
заключению, что уже в VI веке, когда произошло это нашествие ава-
ров, славяне, жившие в Волыни, вблизи Карпат, были известны под
именем дулебов. И именно из этой местности они переселились на
восток, в Польшу и Россию*. Византийские летописцы VI и VII вв.,
Прокофий287 и император Маврикий288, которому лично пришлось
сражаться со славянами, говорят о них, как о постоянно кочующем
народе: «Они живут в лесах и по берегам рек небольшими селения-
ми-, они всегда готовы переменить место жительства'). В то же время
эти летописцы упоминают о них, как о народе, питающем чрезвы-
чайную любовь к свободе.
«С древнейших времен, — говорит Прокофий, — славяне всегда
жили демократическими обществами: свои нужды они обсуждали на
народных собраниях» (глава XIV, Gothica). «Славяне любят свободу, —
пишет император Маврикий, — они не выносят над собою неограни-
ченной власти, и подчинить их не легко» (Strategicum, глава XI). Так
же отзывается о них и император Лев289. «Славяне, — говорит он, —
народ свободный и чрезвычайно враждебный всякому подчинению»
(Tactica sen de re militari, глава XVIII). Если византийские историки не
говорят больше о вторжении славян в пределы империи во второй
половине VII столетия, то объясняется это тем, что эмиграция их по-
лучила тогда другое направление: от Карпат они потянулись к Висле
и Днепру. Таким-то образом в Мекленбурге, Люнебурге и Гольштейне,
между Лабой и Одером и Одером и Вислой поселились славянские
племена оботритов, венедов, или лютичей, и поморян. Они-быстро, в
* Ср. Ключевский. Лекции по русской истории.
164
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
течение XIII и XIV вв., онемечились и почти окончательно исчезли в
XV веке, оставив по себе кое-какие следы в Люнебурге и Померании,
где их еще отличают под именем вендов или гловинцев.
Польские и русские славяне были известны под разнообразными
прозвищами, как это явствует из «Повести временных лет». Но пре-
жде, чем сослаться на ее свидетельство, полезно будет обратить вни-
мание на то, что иные из имен, употребляемых нами для обозначения
различных ветвей одного того же славянского народа, имеют проис-
хождение родовое: таковы оканчивающиеся на -ич, суффикс, употре-
бляемый и теперь для обозначения прямого нисходящего родства в
первой степени. Но большая часть имен, даваемых летописью, опре-
деляют лишь характер местности, занятой данным народом, — поле
ли это или лес, географическое положение, например, север (северя-
не). Отсюда и трудность определить, в какой мере то или иное племя
может считаться родоначальником нынешнего славянского народа.
Например, мы еще не в состоянии сказать, происходят ли поляки от
полян — от слова поле, как полагают некоторые славянские писатели
(между прочим, Первольф290), или же от лехов — имя, встречающееся
у начального летописца, когда он говорит об одном из последних
переселений восточных славян, переселений двух племен — радими-
чей и вятичей. По преданию, сообщаемому летописцем, они являют-
ся потомками двух братьев, живших среди лехов. Не найдя свобод-
ной земли на западном берегу Днепра, эти племена вынуждены были
перейти реку и поселиться: радимичи — на берегах одного из восточ-
ных притоков Днепра, реки Сожи, а вятичи — к востоку от радими-
чей у верховьев реки Оки. То обстоятельство, что эти племена, явив-
шиеся, так сказать, последними славянскими эмигрантами, пришли
из страны лехов, кажется профессору Ключевскому подтверждением
теории, по которой славяне переселились в Россию с подножья Кар-
пат. Страна, лежавшая у подошвы этих гор, как мы видели, древнее
местожительство кроатов, считалась, следовательно, в IX веке, в эпо-
ху, к которой относится приводимая летопись, страною лехов, или
поляков. Кроме этих позднейших эмигрантов, «Повесть временных
лет» указывает нам по другую сторону Днепра на полян и северян, то
есть на жителей полей и жителей севера. Страна первых может быть
отождествлена с Киевской, а вторых — с Черниговской губернией.
Еще севернее — у источников Днепра, Западной Двины и Волги — мы
находим в это время кривичей, одна ветвь которых — полочане —
Очерки по истории политических учреждений России 165
поселилась на берегах Двины. Ближе к западу, между реками Двиной
и Припетью, жили племена, известные под именем дреговичей. По
южным притокам той же Прилети, в обширных лесах рассеяны были
древляне. Еще далее на запад, по берегам Западного Буга, обитали во-
лосняне и дулебы, а самая северная ветвь славян занимала берега озе-
ра Ильменя и впадающей в него реки Волхова. Летописец называет ее
новгородскими славянами.
Этот беглый обзор славян, населявших Россию в IX веке, в эпоху
основания первых княжеств, интересен для нас постольку, поскольку
показывает, что Днепр, со всеми его многочисленными притоками
справа и слева, составлял на огромном протяжении восточную гра-
ницу славянских поселений.
Предел этот был нарушен лишь вятичами, которые раскинулись
на северо-восток до верховьев Оки. На севере славяне достигали
обширной Валдайской возвышенности, откуда берут начало вели-
чайшие русские реки, и южной части Великой Озерной Области, а
именно озера Ильменя. Остальная часть обширной территории, про-
стирающейся от Днепра до Волги, была занята на севере полуоседлы-
ми финскими племенами, из коих некоторые уже исчезли: весь — на
Белом Озере, меря — в области, занятой в настоящее время Москов-
ской, и, отчасти, Ярославской губерниями, мещеряки — в нынешней
Рязанской губернии и мордва — племя, занимавшее пространство на
восток от последних до Нижнего Новгорода, а в настоящее время на-
селяющее, кроме обоих берегов Волги, часть берегов Яика. Дальше на
восток жили народы финского племени — черемисы, вотяки и пер-
мяки: первые — между Волгой и Вяткой, остальные два — по Каме.
На севере, в губернии Вологодской и, особенно, в Мезенском уезде и
губернии Архангельской, жили зыряне*.
К востоку от названных племен жило некогда племя, называвшее-
ся угры; в настоящее время оно исчезло из северо-восточной России,
где ему не раз приходилось сталкиваться с новгородскими славянами,
колонизовавшими страну. Часть этого племени переселилась на Урал
и, по словам профессора Анучина291, известна теперь под именем во-
гулов и остяков, занимающих пространство — по крайней мере, по-
следние — вплоть до Тобольской губернии и даже до западной части
"Часть этого племени смешалась с народами туранской расы и известна в
наше время под именем чувашей.
166
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Томской. Рядом с этим важно отметить, что многие финские народ-
цы, особенно черемисы и мордва, жили к западу от Волги. Черемисы
во внутреннем бассейне реки Оки, а мордва — в непосредственном
соседстве со славянами — факт, отмеченный Константином Багря-
нородным292 в его сочинении «Об управлении империей»; Багряно-
родный называет их Мордия (Mordia), тогда как Иорнанд отмечает
их в качестве народа, покоренного готским королем Германриком, и
называет Мордан (Mordans).
В то время, как северная часть территории, расположенной к вос-
току от Днепра, была занята перечисленными финскими племенами,
ее южная часть сделалась добычей завоевателей-кочевников неиз-
вестного происхождения. Это были, между прочим, печенеги и по-
ловцы; русским княжествам приходилось бороться с ними в течение
XI и XII вв., пока на смену им из империи Чингисхана293 не пришли
татары. В первый раз татары вторглись в Россию в 1224-26 гг.; сем-
надцать лет спустя они, под предводительством внука Чингисхана,
Батыя294, завладели половецкими и славянскими землями, опустоши-
ли Валахию и в битве под Либницем295 обратили в бегство монархов
Польши и Германии. В конце концов, татары осели и поделились на
орды. Главная из них расположилась вдоль одного из рукавов, об-
разуемых Волгой при впадении ее в Каспийское море. Это военное
поселение, находившееся недалеко от того места, где теперь стоит
Царев, называлось Сарай296.
Мы ушли, говоря о татарах, далеко за пределы периода первых
славянских поселений в России; нам приходится поэтому вернуться
назад и бегло познакомиться с другими факторами, участвовавшими
в создании России.
Чтобы познакомить вас в общих чертах с происхождением пер-
вых русских княжеств, достаточно будет привести свидетельство
начального летописца: новгородские славяне вместе с кривичами
и жившими вблизи озер финскими племенами обратились к неко-
торым иностранным князьям с просьбой прийти «володеть и кня-
жить» над ними. Ближайшей причиной этого акта была невозмож-
ность оградить себя от набегов и поборов различных полукочевых
племен, одно время сохранявших спокойствие под владычеством
хазар, государство которых, основанное в VIII веке, лежало на бе-
регах Волги и Дона297. Народ этот, туранского298 происхождения,
сделался к этому времени оседлым и торговым. Подчинив себе
Очерки по истории политических учреждений России
167
волжских болгар и позволив арабским и еврейским купцам селить-
ся среди них, хазары основали на нижнем течении Волги могуще-
ственное государство со столицей Итиль. Вскоре, под влиянием
живших среди них евреев, они обратились в иудейство. Когда в
IX веке, могущество их начало падать, купцы, сплавлявшие товары
по течениям рек, лишились защиты от набегов и грабежей диких
племен, вроде печенегов’. Славянам чрезвычайно было трудно от-
ражать набеги таких воинственных кочевников, так как в это время
наши предки жили отдельными племенами, не признавая над собой
другой власти, кроме старейшин. Касаясь их быта, летописец гово-
рит: «Каждый человек жил со своими родственниками, и эти груп-
пы сородичей составляли отдельные поселения». Для обозначения
этих групп летописец употребляет слово Род. В мирное время роды
эти обыкновенно собирались для обсуждения общих дел. Говоря о
решениях, принимавшихся сообща, летописец употребляет выра-
жение: «снидошася вкупе». По-видимому, этот обычай был общ всем
славянским народам, начиная с балтийских и кончая чехами и по-
ляками. Гельмголд2" и Дитмар300 говорят об общих собраниях всех
славян балтийского побережья и об их единогласных решениях; а
латинские летописцы употребляют выражения conventus generale,
colloquium или generalis curia, определяя, таким образом, состав на-
родных собраний в Богемии и Польше. У русских славян эти на-
родные собрания были известны под именем веча. Веча были, как
это точно установил профессор Сергеевич, существенной частью
политических учреждений не только в наших северных народо-
правствах, Новгороде и Пскове, до самого конца их существования,
но также во всех русских княжествах, за исключением одного из
последних по времени основания — Московского.
К числу наиболее старинных прав народного собрания принад-
лежало и право выбора главы государства. По свидетельству лето-
писца, именно этим правом воспользовались славяне, отправив по-
слов к варягам и призвав к себе на княжение Рюрика из племени
Русь. Летописец говорит, что к этому их принудили внутренние
междоусобицы — «восстал род на род». Из какого именно племени
* В древнейших летописях мы находим на этот счет кое-какие сведения. Они
сообщают, как в 867 г. два военачальника, Аскольд и Дир, дали печенегам сраже-
Ние вблизи Киева.
168
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
пригласили, как говорит летописец, новгородские славяне и жив-
шие по соседству с ними финны князя для правления и суда над
ними? Вопрос этот, по-видимому, разрешен изысканиями датско-
го историка Томсена301. Он показал, что слово варяг есть славяно-
русская форма скандинавского слова Weeing или Warang. Разбирая
имена первых русских князей варяжского происхождения, мы на-
ходим, что это имена скандинавские; так Рюрик в скандинавских
сагах известен под именем Нгбггек; его брат Трувор302 под именем
Thorvardr; ближайший родственник его, Олег303, под именем Helge
с придыханием на первом слоге; следующий за ним русский князь
Игорь называется в сагах Ingvar, а жена его Ольга304 — Helga, ва-
ряжский завоеватель Киева Аскольд305 слывет за Hoskulde. Причина,
благодаря которой славяне и финны обратились к скандинавским
князьям, а не к каким-нибудь другим, или вернее, по которой они
вынуждены были им покориться, заключается в том, что еще задолго
до того варяги, как указывают византийские и арабские летописцы,
спускались вниз по течению Днепра и Волги, желая достичь либо
берегов Черного моря и, оттуда, Константинополя, либо Каспий-
ского и столицы Хазар.
Арабский писатель Ибн-Фоцлан306 встретил на берегах Волги
членов племени, называвшегося русъю, и о людях из этого племени
он отзывается, как о полукупцах, полувоителях. Он дает нам чрез-
вычайно живое описание их обычая сжигать мертвецов вместе с их
имуществом, женами и слугами, — род погребения, чрезвычайно по-
хожий на практиковавшийся у скандинавских народов. Ибн-Фоцлан
встретил членов племени русь, как я сказал, на Волге, но древнейшие
из русских летописей и некоторые западные говорят о военных от-
рядах, которые, находясь на службе у таких начальников, как Аскольд,
шли за добычей в Константинополь, и об одном посольстве этого
племени, прибывшем в Византию и отправленном оттуда к внуку
Карла Великого, Людовику Кроткому307. Последний случай относит-
ся к 839 году. Латинский историк прибавляет, что в тех, кто состав-
лял посольство, узнали шведов. Нет ничего удивительного в том, если
викинги, основывавшие в те времена новые государства в Исландии,
Нормандии и Сицилии, стали также хорошо известны и в Восточной
Европе своими экспедициями полувоенного, полуторгового характе-
ра. Некоторые из них поселились со своими дружинами в Новгороде,
Очерки по истории политических учреждений России 169
тогда как другие обосновались на Белом Озере и в Изборске*, а тре-
тьи, именно Аскольд и Дир, — на Днепре, в Киеве. Последние вскоре
были покорены одним из членов Рюрикова рода, Олегом, объединив-
шим, таким образом, оба княжества — северное и южное.
Из Киева потомки Рюрика продолжали свои набеги на Константи-
нополь, которые иногда заканчивались заключением торгового до-
говора, вроде договоров Олега и Игоря. Оба эти договора дошли до
нас в том виде, как их передает, так называемая, летопись Нестора308.
В наши задачи не входит дать хотя бы и краткое описание того,
каким путем варяжские княжества России на время объединились
под управлением единого главы, а затем снова разъединились по-
сле смерти Ярослава, сына Владимира Святого, названного так за
введение в России православия. Достаточно будет указать, что, начи-
ная с XI века, Россия разделилась на множество высших и низших
княжеств, управлявшихся членами одной и той же династии Рюрика,
и подчиненных более или менее номинально великому князю Ки-
евскому. Русская удельная система приближалась, таким образом, к
феодальным монархиям Западной Европы того же периода. Само
собою разумеется, что подобная система ослабляла силу сопротив-
ления России чужеземным завоевателем и, в то же время, вела к не-
прерывным войнам среди мелких князей.
Образ правления, установившийся в этих княжествах в XI, XII и
XIII столетиях, далеко не был самодержавным. Народ сохранял свое
старинное право обсуждать на народных собраниях текущие государ-
ственные дела. Народные собрания известны были в древней России
под именем веча. Говоря о людях, созывавшихся на эти собрания, ле-
тописи коротко отмечают присутствие всех граждан определенного
городского округа. Неоднократно также встречаются в рассказе выра-
жения вроде следующих: «люди нашей земли», «вся земля галичская»
и т. п. Отсюда явствует, что мы имеем дело с собранием совершенно
демократическим. Из этого, однако, не следует, что на собрания со-
зывались все жители города. Вече было собранием не столько всего
народа, сколько глав семейств или дворов, обозначаемых в первом
Русском судебнике — Русской правде Ярослава — именем верви.
Довольно часто неизвестные авторы русских летописей намекают,
по-видимому, на то, что участники народного собрания принимали
*В этом кроется смысл легенды о трех братьях: Рюрике, Синеусе и Труворе,
поселившихся со своими дружинами в указанных выше местах.
170
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
известные обязательства не только за себя, но и за своих детей. На-
пример, киевляне, собранные на вече, заявляют в 1147 году, как от сво-
его имени, так и от имени своих детей, что они будут бороться против
Олегова дома, одной из ветвей династии Рюрика. Это заявление ясно
показывает, что дети не участвовали в народном собрании; причиной
этого могла быть их личная зависимость от глав нераздельных семей.
Все те, кто не мог свободно располагать собой, были исключены из
веча; таково, именно, было положение членов неразделившихся семей,
а также лиц, потерявших свободу на войне или попавших в кабалу за
долги. В обществе, построенном, подобно древнерусскому, на прин-
ципе кровного родства, неразделившиеся семьи были, несомненно,
многочисленны; то обстоятельство, что одни лишь главы этих семей
созывались на народное собрание, естественно ограничивало число
его участников. Поэтому легко понять, что одной большой площади,
вроде киевской или новгородской, на которой стояли княжеские двор-
цы, вполне хватало для народного собрания, хотя бы и при полном
его составе, несмотря на то, что на вече допускались не одни лишь
горожане, но и жители предместий и даже лица, случайно попавшие
на него из городов. Летописи весьма часто отмечают присутствие
на вече людей «черных сотен», смердов и подлых крестьян (термин,
означавший земледельческое население страны).
Русское вече допускало лишь единогласное решение обществен-
ных дел. Каждый раз, когда летописцу приходится говорить о его по-
становлениях, он употребляет выражения вроде следующих: «Всеми
старшими и младшими на вече было решено» и т. д.; «все были едино-
душны в своем желании»; «все думали и говорили, как один человек»
и т. д. Когда добиться единодушия не удавалось, то меньшинство, если
только оно не успевало переубедить членов большинства, бывало вы-
нуждено присоединиться к его решению. В обоих случаях веча про-
водили целые дни в обсуждении одних и тех же вопросов, прерывая
занятия лишь для уличных боев. В Новгороде эти бои происходили
на мосту, проложенном через Волхов, и сильнейшая партия иногда
сбрасывала своих противников в реку. Значительному меньшинству
весьма часто удавалось приостановить исполнение мероприятий,
уже принятых вечем, но когда оно бывало слабым, воля его быстро
сламывалась грубым актом насилия.
Компетенция русских веч была столь же обширная, как и подоб-
ных же политических собраний у славян западных и южных. Неод-
Очерки по истории политических учреждений России
171
некратно вече избирало главу государства с тем, однако, ограниче-
нием, что выбор не должен был выходить из границ Рюрикова дома,
так как русские полагали, что, кроме этой династии, никто не имеет
права осуществлять верховную власть. Народное собрание могло,
однако, отдавать свое предпочтение той или другой ветви Рюрико-
вичей; например, той, которая шла по прямой линии от Владимира
Мономаха, — из нее Киевское вече и выбирало своих государей. Оно
было также свободно высказаться в пользу младшего члена Рюрико-
ва дома, несмотря на кандидатуру более старшего. Часто сделанный
выбор находился в резком противоречии с законным порядком на-
следования, соблюдавшимся династией Рюрика. Этот порядок силь-
но походил на ирландскую tanistrym, в силу которой главой госу-
дарства считался старший представитель правящего рода. На деле
порядок этот требовал обыкновенно перехода наследства к остав-
шемуся в живых брату умершего, а не к его старшему сыну. Неред-
ко также насилие решало вопрос, какая система — свободного ли
выбора или законного наследования — должна взять верх. Это так
называемое «добывание стола».
Каков бы ни был исход подобной борьбы, новый государь допу-
скался к осуществлению верховной власти лишь после подписания
своего рода договора или «ряда»; им он обязывался сохранить права
тех, кем призван был княжить. Эти чрезвычайно любопытные до-
кументы, известные ряды, сохранились, к сожалению, лишь в одном
Новгородском княжестве, что и заставило многих ученых думать,
будто право заключения договоров с князем было ограничено одним
этим северным княжеством. Профессор Сергеевич первый доказал
при помощи многочисленных выдержек из русских летописей, что
договоры, подобные новгородским, были известны всей России. Не-
однократно упоминается в них о князе, который взошел на престол
благодаря соглашению с киевлянами (с людьми Киева утвердися}.
Эти договоры между князем и народом — поскольку мы можем по-
знакомиться с ними по нескольким образцам, сохранившимся в нов-
городских летописях — представляли собою род конституционной
хартии, обеспечивавшей народу свободное пользование его поли-
тическими правами, каковы — право народного собрания обсуждать
общественные дела и выбирать главу государства. Последнее право
We было гарантировано Новгороду общим съездом русских князей,
состоявшимся в 1196 году. В тексте постановлений этого княжеского
172
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
съезда мы читаем, что все князья признают свободу, которою поль-
зуется Новгород, свободу выбирать себе князя отовсюду, откуда бы
он ни пожелал.
Укажу и на другие ограничения княжеской власти: война не мо-
жет быть объявлена без ведома Новгорода-, ни один иностранец не
может быть назначен волостелем-, ни одно общественное должност-
ное лицо смещено без законного основания, признанного таковым
судебным установлением.
Анализ договора, подписывавшегося князем при вступлении его
на престол, уже выяснил для нас некоторые функции веча. Вопросы
войны и мира обыкновенно решались им. Никакая война не могла
быть предпринята без народного согласия, так как при отсутствии
постоянной армии князь не мог собрать другого войска, кроме ми-
лиции. Мирные и союзные договоры также подписывались именем
князя и народа, как можно видеть из следующих слов договора Игоря
с Византийской империей в 945 году: «Этот договор заключен вели-
ким князем русским, всеми другими князьями и всем народом земли
русской». Правда, иногда князь объявлял войну против своего наро-
да, но тогда он должен был рассчитывать исключительно на своих
собственных воинов, на свою дружину, институт, весьма сходный с
древнегерманским comitatus (geleit)31 °. Пока система раздачи земель
за службу оставалась неизвестной, и князь мог награждать своих во-
инов лишь тем, что он брал на войне, дружина его была далеко не
многочисленной. Это и вынуждало князя обращаться за содействием
к вечу всякий раз, когда он считал необходимым начать войну. Вече
либо соглашалось на его требование и приказывало набирать войска,
либо же совершенно отказывало ему в помощи: в последнем случае
князю не оставалось ничего другого, как отказаться от своего наме-
рения или же отречься от престола.
Из этого очень краткого и неполного очерка древнерусских на-
родных собраний можно видеть, что средневековая Россия пред-
ставляла собою федерацию княжеств, почти не связанных друг с
другом, в которых народу в большей или меньшей степени при-
надлежали обыкновенно различные суверенные права. И это от-
сутствие прочной связи, разумеется, ослабляло силу сопротивления
России чужеземным завоевателям, поддерживало мелкие княжества
в состоянии постойной войны друг с другом и делало их легкой
добычей для восточных кочевников, начиная с половцев и кончая
татарами.
Очерки по истории политических учреждений России
173
Выше мы показали, что славяне не были первыми насельниками
России, что, по крайней мере, на юге, в ту отдаленную эпоху, когда на
Черноморском и Азовском побережье основывались греческие коло-
нии, жили народы арийского происхождения, и что рядом с этими
народами в южных же областях оставили следы своего пребывания,
в период их переселения из Азии в Европу, многие туранские племе-
на, начиная с венгров (угры или обры русских летописцев) и кончая
болгарами, которые владели некогда могущественной империей и
подчинили себе различные финские племена, но были уничтожены
и, отчасти, замещены другим туранским племенем — хазарами. По-
следним славяне, переселение которых из пределов Карпатских гор
началось во второй половине VII столетия, иногда должны были пла-
тить дань. Когда могущество хазар ослабело, находившиеся под их
владычеством племена, как печенеги и, позже, половцы, стали обыч-
ными врагами славян и мешали их расселению за восточной грани-
цей Днепра и его притоков. Более мирные отношения между славя-
нами и финскими племенами, населявшими область больших озер
и растянувшимися к югу до берегов Оки и ее притоков, в том числе
и реки Москвы, привели к образованию смешанных княжеств под
управлением иностранных государей скандинавского происхожде-
ния. Другие вторжения, всегда с восточной стороны, завершившиеся в
XIII веке занятием татарами всего юга и юго-востока России, не толь-
ко положили конец существованию самостоятельных славянских го-
сударств в южной России, но также сделали ее западную часть легкой
добычей для литовских завоевателей из дома Гедемина311. Это новое
покорение подготовлено было тем обстоятельством, что огромное
число жителей стали убегать перед татарскими опустошениями, и
скрывались в лесах и болотах. Княжества, расположенные на верх-
нем течении Волги, равно как свободные республики новгородская и
псковская, продолжали одни покрывать славянскими колониями се-
вер и восток России. Эта колонизация приняла простую форму: она
состояла в учреждении факторий и постройке укреплений по тече-
ниям больших рек, как Волга и Кама, Урал и Яик, Двина и Печора.
В центральной области современной России, которую сперва
населяли финны, позднейшая славянская колонизация привела к
образованию великорусского племени смешанной крови, как это
We видел читатель. Этот-то народ и объединили под своим господ-
ством московские князья и, впоследствии, цари, в то время как более
174
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
южные и более западные ветви славян составили под властью снача-
ла литовских, а затем польских князей племена малорусское и бело-
русское. Каждое из них говорит на особом наречии еще и теперь, по
крайней мере, в деревнях.
Значение московской державы и установивших ее великороссов
сильно выросло с уничтожением татарского могущества и последо-
вательным присоединением различных ханств, на которые распалась
Великая Орда, лежавшая у устьев Волги. Эта политика, начатая при
Иване IV завоеванием ханств Казанского и Астраханского312, счаст-
ливо завершилась при Екатерине II присоединением крымских та-
тар313. Можно было бы даже сказать, что распространение русского
могущества на государства, некогда находившиеся под монгольским
игом, продолжалось почти до наших дней. Многие части Закавказья,
ставшие русскими лишь в последнем столетии, заселены татарами; а
Туркестан, равно как и Закаспийская область, приобретенные Росси-
ей при Александре II, заняты тюркскими племенами. Таким образом,
число национальностей, находящихся под русским господством, уве-
личилось и татарами, каковы казанские, астраханские, крымские, и
народами самого разнообразного происхождения, некогда подвласт-
ными татарам. Из числа последних достаточно отметить киргизов и
башкиров. Но, помимо этих присоединений и задолго до покорения
татар Россией, уральский или яицкий казак Ермак начал при Иване IV
присоединение сибирских народов, часть которых находилась под
властью некоего Кучума314. Это расширение русского господства на
северо-восток продолжалось непрерывно вплоть до царствования
Николая I, когда оно достигло берегов Амура. Чукчи и камчадалы у
Берингова пролива, гиляки на Амуре и сахалинские айны поглоща-
ются Россией без большого сопротивления; иначе обстоит дело с
тунгусами и остяками; эти народы быстро вымирают. С другой сторо-
ны, якуты призваны, по-видимому к более долгому существованию,
что в одинаковой мере может быть сказано относительно большей
части племен на Кавказе и в Закавказье, покоренных Россией либо
перешедших добровольно в русское подданство. Мы не будем пы-
таться перечислить здесь хотя бы приблизительно все эти народы.
Назовем, однако, наиболее замечательные из них — грузин и армян,
составлявших ранее одно королевство — Грузию и добровольно от-
давшихся под власть России. Покорение горцев Кавказа было задачей
более трудной. Некоторые из них, например, жители Абхазии, пред-
Очерки по истории политических учреждений России
175
почли или точнее были вынуждены выселиться из России. Случилось
это в середине XIX столетия, но десятками лет ранее часть крымских
татар также покинула Крым. Но большинство туземного населения
наших южных окраин, начиная с кабардинцев на Западном Кавказе и
кончая черкесами, чеченцами, кумыками, лезгинами и еще пятьюде-
сятью или шестьюдесятью мелкими дагестанскими племенами, пред-
почло остаться под русской державой. Со времени сдачи Шамиля315,
Восточный Кавказ так спокоен, что мне легко было проехать его из
конца в конец без всякого конвоя. Трижды мне приходилось также
проводить недели и месяцы в высоких долинах Грузии и Мингрелии,
не имея при себе другого оружия, кроме перочинного ножика316.
Все туземные племена замечательно добродушны и гостеприим-
ны. Несомненно, однако, что большею нравственностью отличают-
ся те из них, которые приняли магометанство, нежели оставшиеся
христианами, как грузинские горцы, так как последние исповедуют
христианство чисто внешним образом, так что с христовым учением
уживаются у них языческие предрассудки и следы дохристианской
нравственности.
Задача определить происхождение и природу языков, на кото-
рых говорят все эти народы Кавказа и Сибири, далеко еще не может
считаться выполненной. Некоторые дагестанские наречия были ис-
следованы бароном Усларом (Ouslar)317. Единственная народность,
грамматика которой была научно разработана настоящим языкове-
дом, профессором санскрита, Всеволодом Миллером, — это осети-
ны. Относительно сибирских племен мы можем ждать серьезных ис-
следований лишь в будущем. Определить происхождение всех этих
народов чрезвычайно трудно; примером этой трудности могут слу-
жить, например, башкиры и калмыки. Первые — смешанное племя,
финско-туранского происхождения; они известны были еще араб-
ским писателям X столетия и, позже, итальянским путешественникам
XIII и XIV вв., главным образом Плано Карпини318. Калмыки пришли
из Китая. Во времена Алексея Михайловича, т. е. в XVII в., число их
было достаточно велико, чтобы угрожать русскому господству в вос-
точных губерниях Европейской России. Начиная с этой эпохи, боль-
шинство калмыков обратно перешло границу и вернулось на место
своего прежнего пребывания, тогда как меньшинству открыта доселе
в°зможность вести свои кочевья в степях Астраханской и, отчасти,
Ставропольской губерний. Калмыки имеют свою особую организа-
176
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
цию и буддийское духовенство — черта, общая им с другим народом
неизвестного происхождения, с сибирскими бурятами, имеющими
независимое церковное устройство.
Я готов настаивать на необходимости возможно скорого изуче-
ния языков этих полуварварских народностей, так как большинство
их находится на пути к полному исчезновению. Остяки и тунгузы,
например, вымирают; причиной этого являются, по-видимому, эпи-
демические болезни, неумеренное употребление спиртных напитков
и, до известной степени, то обстоятельство, что переселенцы, прихо-
дящие из Европейской России, завладевают лучшими землями. Леса
поредели или совершенно уничтожены. Охотничьи и пастушеские
племена Сибири не способны приноровиться к новым условиям су-
ществования, и часть их гибнет с голоду. Немецкий писатель, про-
фессор Брюкнер319, хорошо знакомый со всем сказанным, считает,
тем не менее, за благо для цивилизации распространение русского
господства в Азии. Я, разумеется, не стану спорить с ним, но должен
заметить, что распространение русского господства влечет за собой
необходимое исчезновение в более или менее отдаленном будущем
туземных племен. В этом отношении русские находятся в тех же усло-
виях, что и англичане или американцы, колонизирующие индейские
земли. Можно, однако, сказать, что разница между русским крестья-
нином — переселенцем и туземцем Сибири в отношении к его куль-
туре менее значительная, чем англичанина или янки и краснокожего.
Русским колонистам и племенам Сибири легче жить поэтому бок о
бок в полном согласии. В некоторых местах целые русские деревни
переняли одежду, нравы и обычаи местного населения. Так, на Кав-
казе казаки, на которых возложена была обязанность наблюдать за
черкесами, стали чрезвычайно походить на них своим видом. Рав-
ным образом в Сибири встречаются русские переселенцы, успевшие
«объякутиться».
В то время как на востоке расширение России не встречало ни-
какого серьезного препятствия, — по крайней мере, с момента паде-
ния татарского могущества, — на западе дело обстояло далеко не так
Объединившись в конце XIV столетия, Литва и Польша образовали
большое и могущественное государство, которое долгое время ме-
шало русским объединить под своим господством все ветви восточ-
ных славян. Начиная с Ивана Грозного, русские цари вели с поляками
беспрерывные войны из-за расширения своей западной границы.
Очерки по истории политических учреждений России
УП
Смоленское княжество весьма часто переходило из рук русских госу-
дарей в руки польских и наоборот. В 1611-1612 гг. был даже поднят
вопрос о том, не должна ли сама Москва получить польского короля.
Вопрос этот был, в конце концов, решен в пользу русской самобыт-
ности, но Смоленск вскоре снова перешел в руки поляков. И лишь
в царствование Алексея Михайловича, второго царя из дома Рома-
новых320, Польша должна была уступить России не только это долго
оспаривавшееся владение, но даже всю южную часть своей собствен-
ной территории. Населенная казаками, она восстала из-за притесне-
ний, чинившихся православной церкви, из-за попытки, оказавшейся,
в конце концов, бесплодной, если не обратить народ в католицизм,
то, по крайней мере, привести его к внешнему подчинению папе —
попытки известной под названием «унии» и декретированной, если
не установленной, на Флорентийском соборе (в XV веке)321.
1648 год, видевший конец господства Польши над Малоросси-
ей322, был также началом расчленения этой великой и рыцарствен-
ной монархии. Это расчленение сильно подвинулось вперед при
Петре Великом, когда к России была присоединена часть балтий-
ских провинций — яблоко раздора между поляками и шведами. Три
последовательных раздела Польши в царствование Екатерины II323
не прекратили, разумеется, страданий этого доблестного народа,
плохо управлявшегося эгоистической аристократией. Покорив по-
ляков, за исключением галицийских и познанских, Россия присо-
единила к себе еще ранее балтийские провинции с их смешанным
населением, из немецких дворян, прямых потомков рыцарей, мече-
носцев, и покоренных ими в XIV столетии язычников туземцев —
ливов и эстов. Последние известны были еще начальному летописцу
под именем чудь. Эсты, финского происхождения, живут по всей
Эстонии; ливы — той же семьи — дали свое имя Ливонскому краю
(или Лифляндской губернии). С тех пор они почти совершенно ис-
чезли на занятой ими прежде территории, но еще представлены в
Курляндии. Массу населения прибалтийских губерний составляют
теперь латыши, народ литовской семьи и, следовательно, арийского
происхождения. Куры, давшие свое имя Курляндии, являются ветвью
той же семьи. Население западных губерний России состоит глав-
ным образом: 1) из поляков, которых считают потомками древнего
племени лех или ляхов, упоминаемого летописью Нестора; 2) из ли-
товцев, живших на Висле и Немане; 3) из другой ветви литовского
178
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
народа жмуди, живущей в западной части Ковенской губернии, и из
4) белороссов в губерниях Могилевской и Минской, и отчасти, так-
же в Гродненской и Виленской.
Но Польша не была единственной страной, которой приходи-
лось терпеть от захватов разрастающейся России. Той же участи
подверглась и Швеция. Под предлогом, что многие финские провин-
ции входили в состав территории знаменитого северного города-
республики, Новгорода, Петр Великий потребовал и отобрал у шве-
дов берега Невы, где и построил новую столицу, Петербург324. Затем
для обеспечения мирного существования русской державы на Фин-
ляндском заливе, он и его преемники присоединили сначала южные
губернии Финляндии, а затем, в царствование Александра I, и осталь-
ную часть ее325. Но в то же время они даровали этой стране свобод-
ное народное представительство и признали все ее старинные права
и преимущества*.
С присоединением Польши и Финляндии, Россия стала не толь-
ко морской державой, владеющей всеми восточными побережьями
Балтийского моря, но и второй по размерам своей территории и по
числу своих жителей империей в мире (первое место принадлежит
Великобритании).
Шестая часть суши находится в настоящее время во владении
России, насчитывающей по последней переписи сто тридцать мил-
лионов жителей (точнее 129 000 000)326. Ее колонии — Сибирь,
‘Население Финляндии, за исключением небольшого числа шведов, состав-
ляющих высший слой, и немногих русских, состоит почти исключительно из
финнов, делящихся на две ветви — тавастов и корелов. Линия, проведенная от
Выборга к северо-западу от Ботнического залива, составит границу между эти-
ми двумя народами. Тавасты ближе к морю, корелы же живут к востоку от вы-
шеуказанной границы и образуют большинство внутреннего населения страны.
Север ее занят лопарями, которых считают первобытным населением Финлян-
дии. Сначала они жили, по-видимому, значительно южнее, на берегах озер Ла-
дожского и Онежского. Они называют себя или саме, или самеедна, и дали Фин-
ляндии ее первое прозвище Суоми, под которым она была известна и древнейшим
русским славянам, назвавшим ее Суом. Финны живут также и в Петербургской
губернии, где они носят различные обозначения. Наиболее распространен-
ные — ижоры — тингри и чухна. Это последнее название весьма часто употре-
бляется жителями столицы в оскорбительном смысле по отношению к прислуге
и к простолюдинам.
Очерки по истории политических учреждений России 179
Туркестан, Закаспийская область и Закавказье — образуют одно
целое с метрополией. Это представляет не только важные стратеги-
ческие удобства, но и преимущества легкого передвижения для пе-
реселенцев, которым на протяжении пути не приходится выходить
из пределов отечества. Российская Империя обладает разнообраз-
ными климатическими условиями, начиная с тропического климата
и кончая полярным. В известных частях страны растут виноград,
апельсины, маслины, рис и хлопок, тогда как чернозем значитель-
ного числа южных губерний удивительно благоприятен для куль-
туры пшеницы, а смесь глины с песком, общая всей территории,
простирающейся дальше на север, годится для культуры ржи и овса.
Прибавьте к этому естественные богатства России в строевом лесе,
железе, угле и в минеральных маслах, легкость сообщения по судо-
ходным рекам, ее орошающим как с севера на юг, так и в противо-
положном направлении, и вы согласитесь, что, за исключением, мо-
жет быть, Соединенных Штатов, редкая страна обладает более бла-
гоприятными физическими условиями для развития как земледе-
лия, так и промышленности. Славяне, составляющие большую часть
ее населения, одного происхождения с англичанами, французами и
немцами, не говоря о древних римлянах и греках. А смешение сла-
вян с французами и татарами могло только сохранить — и действи-
тельно сохранило — здоровую, стойкую и мужественную расу, как
это всегда бывало и бывает при свободном скрещивании племен с
помощью незапрещаемых законодательством смешанных браков.
* * *
Следующие главы этой книги будут посвящены выяснению того,
в какой мере политические учреждения России благоприятствовали
или, наоборот, мешали развитию, как народа, так и страны. Другими
словами, они явятся ответом на вопрос: каково в действительности
было Московское государство в тот момент, когда оно впервые ста-
ло играть роль в истории Западной Европы; в какой мере его дух и
Учреждения изменились под влиянием более передовых народов; в
какой степени это приспособление удалось и что еще остается сде-
лать, чтобы Россия могла приобрести то материальное и духовное
благосостояние, которое правительство в силах если не создать, то,
по крайней мере, увеличить и развить.
180
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Глава П
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ МОСКОВСКОЙ РУСИ
ПРИ ПЕРВОЙ ДИНАСТИИ
В 1553 году Ченслор327 в поисках нового пути в Индию через По-
лярное море, высадился в Холмогорской бухте и открыл, по крайней
мере, для своих соотечественников, сказочную империю московских
царей. В течение следующих поколений английские купцы, состав-
лявшие знаменитую компанию328, учредили крупные фактории в Во-
логде и Архангельске, стали в огромных количествах вывозить кора-
бельный лес, лен и коноплю, делали все возможное, чтобы, устранив
голландцев и испанцев, сосредоточить эту отрасль торговли в своих
руках и пытались даже, с разрешения царя Михаила Федоровича, най-
ти новый путь в Персию по Волге и Каспийскому морю. Потерпев в
этой попытке полную неудачу, купцы продолжали извлекать крупные
выгоды из своих мирных сношений с Россией и из той влиятельной
роли, которую играл один из них, Джон Меррик329, в деле заключения
договора между царем Михаилом и Густавом Адольфом330. Михаил Фе-
дорович разрешил английским торговцам, как и другим иностранцам,
поселиться, если не в самой Москве, то, по крайней мере, в одном из ее
предместий, известном позже под именем «Немецкой слободы». Ко-
личество английских товаров, ввозившихся около середины XVII сто-
летия, возросло до такой степени, что русские купцы несколько раз
обращались к царю Алексею с челобитными, прося защитить их
от иностранной конкуренции с помощью средства, до сих пор еще
применяемого в Америке, цак и в России — почти запретительных
пошлин. Эта торговая политика восторжествовала на некоторое вре-
мя, воздвигнув преграду дальнейшему ввозу английских товаров331.
Но в последующие тридцать лет, в течение которых, в царствование
Петра Великого, Россия должна была вести борьбу с европейскими
странами на обширном поле материального прогресса, снова при-
шлось прибегнуть к развитой английской промышленности, которая
с тех пор уже не переставала играть выдающуюся роль в техническом
развитии страны.
Теперь, когда мы знаем, каким образом Англия и Европа вошли в
соприкосновение с Россией, зададим себе вопрос, что же представ-
Очерки по истории политических учреждений России
181
лила собою эта Московская империя, столь своевременно открытая
торговой конкуренции английских капиталистов и купцов.
Ченслор застал Россию под управлением одного из самых вы-
дающихся людей, которые когда-либо руководили ее судьбами: мы
говорим об Иване IV, более известном под именем Ивана Грозного.
Первое, что узнали о нем государственные люди Англии, были его во-
инственные наклонности. Он намеревался покорить поляков, шведов
и татар, чтобы, как он говорил, увеличить «свое наследие». Татарам
ему удалось нанести смертельный удар уничтожением Казанского и
Астраханского ханств. Он также присоединил русские удельные кня-
жества, которые все еще сохраняли некоторое подобие независимо-
сти, либо же вошли в состав соседнего государства — Литвы.
Во всем этом Иван Грозный выказал себя настоящим продолжате-
лем политики первых московских князей. Начиная с Ивана Калиты,
эти ловкие князья пользуются географическим положением своего
маленького княжества, окруженного лесами и болотами и, потому,
почти недоступного татарам. Хотя и считаясь формально подвласт-
ными, они оставались, однако, почти независимыми от Великой или
Золотой Орды332, утвердившейся на берегах Каспийского моря. Бо-
лее сдержанные, чем южные ветви династии Рюрика, потомки Кали-
ты, вместо того, чтобы бороться с ханами, подкупали их великолеп-
ными подарками и, таким образом, добились передачи им на откуп
татарской дани, которую уплачивало население различных русских
княжеств. Очень редко посещаемое дикими ордами монгольских за-
воевателей, московское государство вскоре стало убежищем для всех
беглецов, для всех тех, кто спешил укрыться при приближении татар.
Разбогатев благодаря откупу татарской дани и быстрому увели-
чению числа своих подданных и плательщиков податей, московские
князья вскоре нашли могущественного союзника в основателе ве-
ликой Троицко-Сергиевской лавры, расположенной близь Москвы.
Ее первый настоятель, Сергий, советник Дмитрия Донского, этого
народного героя первого победоносного сражения русских войск
с магометанскими завоевателями, вскоре прослыл святым, и толпы
народа стали ежегодно стекаться к его гробнице в кафедральном со-
боре Троицка. Так как Киев, первая столица русского митрополита,
непрерывно подвергался татарским набегам, то находившаяся подле
него Печерская лавра начала терять свое прежнее значение в пользу
Троицкой, основанной святым Сергием. Несколько позже эта лавра
182
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
приобрела то же значение, какое до реформы имело для англичан
Кентерберийское аббатство. Кроме окружавшего лавру высокого
почитания, увеличению популярности московских правителей спо-
собствовал еще один фактор: Москва стала постоянной резиденцией
главного предстоятеля православной русской церкви333. Киев не был
для последнего достаточно безопасен и, после короткого пребыва-
ния во Владимире, он поселился в Москве в качестве могущественно-
го союзника правившей там династии.
Вскоре митрополит стал законной опорой московских князей
в их трудной задаче объединения Великороссии и поглощения как
автономных городов-республик, Новгорода и Пскова, так и неза-
висимых княжеств — Тверского, Ростовского, Владимирского, Смо-
ленского и т. д.
Внутренняя организация московского княжества, а впоследствии
Московского царства, была удивительно приспособлена к беспре-
дельному расширению — так далеко, как была распространена рус-
ская речь и православная русская вера. Историки говорят о ней то
как о системе поместья в увеличенных размерах, то как о своего
рода обширном военном лагере. И она, действительно, имела мно-
го общего с тем и другим, с той лишь особенностью, что и поме-
стье, и военный лагерь были открыты для всякого пришельца. Будь
то авантюрист царской крови, русский, литовец или даже татарин,
ищущий службы и земли, или свободный крестьянин, тоже желаю-
щий приобрести землю в потомственную аренду, с условием, чтобы
известная часть необходимого для эксплуатации капитала была вы-
дана ему собственником, — обе эти категории людей охотно прини-
мались великим князем или землевладельческой аристократией. Ибо
нарождающееся государство более богатое землей, чем жителями,
готово было обеспечить всякому пришельцу возможность получения
ежегодного дохода путем обработки девственных полей и никем не
занятых земель.
Военнослужащие, так называемые служилые люди, зачислялись в
княжеское войско и их услуги оплачивались в форме военных бе-
нефиций или пожалования земель, которые, не становясь собствен-
ностью военнослужащего, находились в его владении в течение его
действительной службы.
Свободные земледельцы, известные под именем серебреников —
указание на деньги (серебро), ссуженные им землевладельцем, —
селились на необработанных полях, принадлежавших либо князю,
Очерки по истории политических учреждений России
183
либо какому-нибудь другому земельному собственнику. Они получа-
ли от землевладельца необходимое количество семян, скота и лесу, а
иногда и денег, чтобы иметь возможность покрыть первые издержки
по своему устройству на девственной почве. На таких условиях они
соглашались служить в качестве солдат под начальством князя или
кого-либо из его подчиненных и платить государственные налоги.
Сверх того, с них взималась арендная плата натурой или деньгами, а
во время жатвы они должны были бесплатно помогать холопам, жив-
шим на усадебной земле и исполнявшим их обычные обязанности.
Кто знаком с экономической жизнью средневековых замков Ан-
глии, Франции или Германии, тот легко заметит сходство между этой
помощью, оказывавшейся в известные дни в году свободными мо-
сковскими арендаторами, и love boons англо-саксонской эпохи, из-
вестным также на всем континенте Европы под латинским названием
precariae autumnae. До такой степени верно, что юридические ин-
ституты создаются не столько индивидуальным гением той или иной
нации или расы, сколько потребностями самой жизни, что одни и те
же институты могут встречаться у самых различных народов в раз-
личные века. Неудивительно, поэтому, что в юридическом положе-
нии свободных арендаторов Московского государства, как и москов-
ских сельских рабов, встречаются, хотя здесь и речи не может быть
о каком-либо прямом подражании, много черт, общих с coloni515 и
qlebae adscripti императорского Рима и с soemen335 и мужиками сред-
невековой Англии времен Плантагенетов336.
Ту же параллель можно было бы установить между земельны-
ми угодьями, которые жаловались московским князьям за военную
службу и теми угодьями, весь доход с которых принадлежал англо-
саксонским thanes55'1 и позже рыцарям феодальной Англии. Обще-
известен тот факт, что во времена Веды338 вся обработанная земля
настолько бесспорно считалась естественным достоянием военных
людей, что англо-саксонские короли вызывали упреки в нелепой ще-
дрости за уступку монастырям земель, которые де нужно было сохра-
нить исключительно для вознаграждения за военную службу. Тот же
взгляд неоднократно проявляется и в истории европейского конти-
нента — например, когда сам Карл Мартел339 по тем же соображениям
Раздавал своим товарищам по оружию земли, уже находившиеся во
владении церкви, или когда уже в XVI веке, в Москве, был возбужден
вопрос, не следует ли конфисковать монастырские владения, «дабы
184
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
земля из службы не выходила». Хотя московские военные бенефиции
и отвечали потребности оплачивать услуги, оказанные государству,
раздачей земель — потребности, общей всем феодальным монар-
хиям средних веков, — тем не менее, русские историки неоснова-
тельно заявляют, что военные бенефиции Московской Руси являются
учреждением исключительно местным. Факт тот, что до XV столетия
нет и речи о русских князьях, оплачивающих военную службу иначе,
чем раздачей денег или вещей, взятых в качестве добычи на войне,
между тем как распределение военных поместий под названием iktaa
было хорошо известно во всем магометанском мире, и, особенно, у
татар, за целые века до появления подобной практики в Москве. Эти
соображения приводят к выводу, что такого рода практика установи-
лась в Москве и других русских княжествах в подражание татарским
ханствам.
Широкое применение этой системы — раздачи служилым людям
земельных бенефиций — естественно привлекало в Москву со всех
концов России и из соседних стран, граничивших с ней на западе и
на востоке, много военных авантюристов. Этим путем и вошли в со-
став русской земельной аристократии литовские князья из некогда
царствовавшей династии Гедемина, как, например, Трубецкие и Голи-
цыны. Наряду с ними главное ядро русского титулованного дворян-
ства составили немецкие изгнанники — Толстые и Щербатовы, рус-
ские князья из присоединенных княжеств, члены правящей династии
Рюрика — Курбские, Лобановы-Ростовские, Крапоткины и Горчаковы;
финские и татарские начальники — Мещерские, Мордвиновы и Уру-
совы, не говоря уже о князьях Черкасских, кавказского происхожде-
ния. Все эти фамилии поселились в XV и XVI веках на территории
быстро разраставшегося княжества, рядом с потомками подвластных
московским князьям феодалов: среди последних мы находим и род
Романовых, к которому, как известно, принадлежит ныне царствую-
щая династия. Таким образом, русская аристократия с самого начала
составляла смесь элементов чрезвычайно разнородных, местных и
пришлых, среди которых княжеские семьи вовсе не были более ари- i
стократического происхождения, чем нетитулированные дворяне, I
как например, Романовы или Шереметьевы. То обстоятельство, что |
Россия никогда не знала права первородства (майоратное право), за )
исключением периода с 1721 года до восшествия на престол Анны |
Иоанновны в 1730 году и, что, следовательно, земельная собствен- )
ность и титул передавались по наследству всем потомкам дворянской ;
Очерки по истории политических учреждений России 185
семьи, должно быть рассматриваемо, как главная причина того, по-
чему русская аристократия не только не расширяла своего влияния и
богатства, но непрестанно теряла и то, и другое. И это верно по отно-
шению к ней почти с самого начала поселения иностранных княже-
ских семей на территории московского княжества или, точнее, с того
момента, как это поселение из временного стало постоянным. Ибо
не нужно забывать, что солдаты, искавшие службы и вознаграждения
за нее землей, имели обыкновение менять своих нанимателей; они
покидали князей, одного за другим, сообразно со своими выгодами
и личными вкусами. Эта свобода перехода из одного подданства в
другое была формально признана союзными договорами, время от
времени заключавшимися между русскими князьями. «А вольным
слугам меж нас вольным воля» — такова неизменная формула, под-
тверждающая в документах этого рода право переселения из одного
княжества в другое.
До территориального расширения московского княжества его
правители были лично заинтересованы в поддержании таких обыча-
ев. Необычайная щедрость, с какой богатые и воинственные потомки
Ивана Калиты раздавали служилым людям землю и военную добычу,
должна была сильно увеличить число их воинов в ущерб соседним
князьям. Но позже, когда маленькое московское государство пре-
вратилось в самое большое княжество в России, его великие князья
и цари сочли более выгодным считать бунтовщиками всех тех, кто,
однажды вступив в их армию, пытался потом ее оставить с целью по-
лучить землю и службу у какого-нибудь другого властелина. В инте-
ресной переписке Ивана Грозного с одним из таких бунтовщиков и
эмигрантов, известным князем Курбским, мы находим следы этого
конфликта между старой теорией свободной военной службы и но-
вой практикой конфискации не только военных бенефиций, но даже
наследственного имущества тех, кто уходил в подданство к какому-
нибудь новому государю. Курбский настаивает на несправедливости
подобного образа действий, тогда как в глазах царя лишь смертная
казнь виновного и истребление всего его рода являются достаточ-
ным возмездием за такое, по его мнению, бесчестное и изменниче-
ское поведение.
Чтобы удержать солдат на своей службе, московский царь принял
в то же время ряд мер, направленных к увеличению доходов с пожа-
лованных в качестве бенефиций земель. Наиболее действительные
и выдающиеся из этих мер заключались в ограничении права сво-
186
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
бодных арендаторов переходить на жительство с занятой ими земли
на какую-нибудь чужую землю. Это еще не было тем, что мы называ-
ем крепостным правом, которое было введено лишь в период более
поздний — в царствование первых трех монархов из ныне правящей
династии. Это было нечто вроде того прикрепления к земле, которое
в императорском Риме превращало свободного, но задолжавшегося
фермера в колона, то есть человека свободного, но не имевшего пра-
ва менять место жительства.
Решительным фактором этой эволюции и здесь, как за много веков
до того в Риме, явились экономические затруднения. Правительство
пользовалось задолженностью фермера, чтобы помешать ему оста-
вить землю, если только не находился какой-либо помещик, который
соглашался уплатить его долги, с тем, чтобы должник с этого момен-
та переходил на его службу в качестве арендатора или раба. Более
богатым дворянам это давало возможность сосредоточить на своих
землях наибольшее число действительных земледельцев, и мелкие
землевладельцы неоднократно жаловались на вред, причиняемый им
подобным положением вещей. Представители военной аристокра-
тии находили у московских князей и царей не только решительную
под держку, когда дело шло об обеспечении себя дешевым трудом, но
даже склонность порабощать людей, действительно занимавшихся
земледелием.
Они были также допущены московскими государями делить с ними
честь и труд направления внешней и внутренней политики государ-
ства. Не все дворяне могли заседать в частном совете царя илиДрие.
Эта привилегия давалась лишь известным фамилиям, принадлежав-
шим либо к высшему слою московского боярства, либо же к некогда
правившим династиям из присоединенных княжеств, независимо от
того, были ли они по происхождению русскими, литовскими, татар-
скими или кавказскими. Члены поместного дворянства даже вынужде-
ны были отказаться в пользу иностранных князей от того положения,
которое они занимали ранее в общественной иерархии. Так, и Рома-
новы, и Шереметьевы должны были уступить первенство Голицыным
и Трубецким, Шуйским и Милославским, из которых два первых рода
были Гедеминовичи, литовского происхождения, а два последних —
Рюриковичи, потомки основателя русского государства.
Только в рядах высшей аристократии выбирали московские го-
судари своих посланников и начальников военной и гражданской
Очерки по истории политических учреждений России
187
администрации — от председателей высших исполнительных и су-
дебных установлений, называвшихся приказами, до окружных и го-
родских воевод. Эти воеводы одновременно являлись и откупщиками
всех доходов, которые получались от косвенных налогов и, отчасти,
от судебных штрафов. Этим объясняется, почему они смотрели на
свою должность, как на своего рода правильную ренту, и добивались
ее у царя, как бенефиции (кормление). Ответственные перед коро-
ной за сбор лишь заранее определенной суммы, воеводы имели пра-
во весь излишек обращать в свою пользу. Народ горько жаловался
на их злоупотребления своей почти неограниченной властью и на
недостаток справедливости и милосердия по отношению к тем, кого
они судили или кем управляли.
Во главе войска мы находим также одних лишь представителей
высшего слоя дворянства, известных под именем бояр. Это, однако, не
мешало существованию в их рядах иерархических отличий. Высшие
места были заняты думными боярами, следующие — окольничими,
то есть теми, кто должен был находиться при особе великого князя, а
позже — царя, последние — обыкновенными дворянами, имевшими
право заседать в Думе — думными дворянами.
Эти отличия строго соблюдались не только при замещении во-
енных или гражданских должностей, но даже при распределении
мест за великокняжеским столом на придворных пирах. Сын какого-
нибудь боярина ни за что не соглашался служить под начальством
прямого потомка окольничаго, ни сидеть за столом ниже его. Чтобы
принудить непокорного, князь бывал вынужден прибегнуть к своей
власти или, по крайней мере, обещать, что этот случай на будущее
время не сможет служить прецедентом. Таков был реальный характер
этого пресловутого права сохранять из поколения в поколение то
положение, которое было однажды приобретено занятием опреде-
ленного поста. Оно было известно в XVI и XVII веках под названием
местничества.
Мы не будем останавливаться на том громадном вреде, который
проистекал из такого рода обычая. Неоднократно местничество яв-
лялось истинным препятствием к хорошему управлению, лишая ве-
ликого князя возможности призвать на службу тех, кого он считал
наиболее способными. И лишь в конце XVII века царь Феодор, сын
Алексея340, третий царь из дома Романовых положил конец этим
смешным претензиям, приказав все относившиеся к этого рода
188
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
спорам документы сжечь, а генеалогию аристократических фамилий
вести впредь на геральдических бумагах.
Мелкое дворянство состояло отчасти из бывших боярских семей,
быстро пришедших в упадок и сведенных на низшее положение, бла-
годаря тому, что их прямые предки не занимали высшей должности
ни в войске, ни на гражданской службе, отчасти же из обыкновен-
ных военнослужащих; последние были известны под именем дворян,
тогда как первые продолжали именоваться детьми боярскими. Те и
другие несли службу в рядах войска и получали в виде вознагражде-
ния большее или меньшее количество земли в зависимости от того,
сколько людей обещали они вооружить и выставить на поле битвы.
Еще ниже двух этих сословий были писцы или дьяки, которые,
в сущности, и управляли всей административной машиной под на-
чальством бояр, поставленных во главе приказов и воеводств. Зна-
чительное число этих дьяков возведено было великими князьями
и царями в дворянское достоинство; немногие из них проникали в
низшие ряды боярства.
Из этого беглого обзора внутреннего устройства Московского
государства можно видеть, что все преимущества власти и богатства
были предоставлены одной только военной аристократии.
Что касается третьего сословия, состоявшего из городских и сель-
ских обывателей, то оно пользовалось единственной привилегией —
платить налоги, от которых высшие классы были освобождены. Та-
ким образом, можно сказать, что все население великого княжества
делилось на два обширных слоя — высший и низший: первый — обя-
занный государству военной службой, а второй — податями. Между
ними мы находим духовенство, очень многочисленное, очень бога-
тое землями и свободное (По крайней мере, члены самого духовен-
ства, если не население их земель) от платежа налогов — прямых и
косвенных.
О богатствах, которыми владело последнее сословие, можно су-
дить на основании хотя бы следующих фактов: на территории одно-
го только Московского округа земли духовенства составляли около
трети всей годной к обработке поверхности, а в первой половине
XVII столетия такие монастыри, как Соловецкий или Кириллово-
Белозерский, принадлежали к числу крупнейших земельных соб-
ственников, которых когда-либо видел свет. Не одно лишь благочестие
заставляло наших предков проявлять такую щедрость по отношению
Очерки по истории политических учреждений России
189
к духовенству; к этому их побуждало еще и желание обеспечить хотя
бы часть своего имущества от конфискации и освободить его от по-
датей и налогов, а также и от лихоимства гражданских властей. При
таком мстительном государе, как Иван Грозный, и при гражданской
администрации того времени, отличительные свойства которой не
составляли ни честность, ни чувство ответственности, для землев-
ладельца самым надежным средством было заложить свою землю в
каком-нибудь монастыре и, тем самым, передать ее в заведывание по-
следнего; ибо в ту эпоху ипотека предоставляла право пользования,
чего больше нет в наши дни. Отсутствие денег было второй причи-
ной, заставлявшей земельных собственников продавать или, по край-
ней мере, закладывать их имения таким значительным владельцам
недвижимости, какими были русские монастыри XVI и XVII столетий.
Заложенные имения нередко переходили в собственность заимодав-
ца, ибо должник не всегда имел возможность выкупить его обратно,
благодаря чрезвычайно высокому ссудному проценту.
В силу этих причин, церковная земельная собственность уве-
личивалась в быстрой прогрессии, угрожая интересам короны и
служилых людей, существование которых обеспечивалось разда-
чей им земель. Поэтому не удивительно, что царь Иван Грозный
останавливался в течение некоторого времени на мысли о необ-
ходимости полной секуляризации церковного имущества — вроде
той, которая была произведена в Англии при Генрихе VIII541 и во
Франции во время великой революции. Проект казался тем более
осуществимым, что среди самого черного духовенства находился
многочисленный класс людей, восстававших против всякого ско-
пления богатств в руках тех, чей долг искать спасения в молитве и
воздержании. Уверившись, таким образом, что его планы встретят
поддержку, Иван Грозный созвал общее собрание духовенства, из-
вестное в России под именем Священного собора542. Он состоялся
приблизительно в то же время, когда завязались первые сношения
между Москвой и Англией.
Несмотря на энергичные обличения Нилом Сорским земельных
стяжателей, большинство собравшихся под председательством Иоси-
фа Волоколамского отвергло идею экспроприации, и русское духо-
венство сохранило свое право поземельной собственности вплоть до
царствования Екатерины II, когда секуляризация церковного имуще-
ства стала совершившимся фактом.
190
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Не успев в своей основной попытке отобрать у церкви ее имуще-
ство, Иван Грозный принял ряд мер для воспрепятствования росту ее
имений и доходов. Эти меры оказывали свое действие, пока жив был
Иван. Но в так называемое Смутное время, наступившее с концом
первой династии343, положение дел снова стало благоприятствовать
увеличению числа церковных вкладов и ипотек.
Этим объясняется быстрое уменьшение количества земель, пред-
назначавшихся в вознаграждение за военную службу, что и заставило
государство несколько позже распространить обязательность дей-
ствительной военной службы даже на тех, кто владел и наследствен-
ным имением, не отягченным ипотеками.
Собственники земель, известных под именем отчины или деди-
ны (термин, знакомый также салическому праву древних франков),
были обязаны выставлять известное число вооруженных солдат в со-
ответствии с раз навсегда установленным отношением к количеству
десятин или четей, составлявших поверхность земель владельца.
Когда Петр Великий предпринял реорганизацию общественного и
политического строя России, он нашел вполне готовый материал для
проведения основного принципа своей реформы, а именно, чтобы
каждый дворянин, к какому бы слою высшего класса он ни принад-
лежал и каков бы ни был характер его владения, — военные ли бене-
фиции или наследственная земля, — оставался на государственной
службе в течение всей своей жизни, сперва в рядах армии и вновь
созданного флота, а затем, когда старость или плохое состояние здо-
ровья станут препятствием к отправлению военных обязанностей, по
крайней мере, в качестве гражданского чиновника.
На таких условиях русское дворянство, с этого времени известное
под польским названием шляхты, освобождалось от уплаты поду-
шной подати и получало исключительное право владения землями,
обрабатывавшимися крепостными. Лишь в конце XVIII столетия рус-
ские дворяне были освобождены Петром III и Екатериной II от обяза-
тельной службы и, под именем дворян, сохраненным и поныне, стали
классом землевладельцев, призванным отправлять некоторые функ-
ции местного управления на территории провинции или округа344.
В настоящей главе мы пытались показать, какая тесная связь суще-
ствует между социальными порядками современной России и старой
московской империи. Еще неоднократно представится случай от-
метить, как чуждые, по-видимому реформы, проведенные в течение
Очерки по истории политических учреждений России
191
двух последних веков по образцу Швеции, Германии, Франции и
Англии, были, в сущности, привиты к чисто русским учреждениям.
В результате получалось почти полное изменение характера самой
реформы. Таким образом, еще раз подтверждается то положение, что
подражание редко принимает форму простого перенесения чужого
учреждения и скорее является приспособлением этого учреждения
к старым условиям существования данного народа, созданным всем
его прошлым.
Сделав беглый обзор общественного и политического строя мо-
сковского княжества, спросим себя, какие новые элементы были вне-
сены в этот строй тремя первыми государями, принявшими титул
царей — Иваном III, Василием III и Иваном Грозным. Первый из этих
трех монархов был истинным основателем русского самодержавия.
Он должен быть признан таковым не только потому, что уничтожил
остатки примитивной демократии, некогда общей всем средневеко-
вым русским княжествам и еще существовавшей в Новгородском и
Псковском, но также и потому, что, женившись на греческой принцес-
се из императорской фамилии Палеологов345, он первый заявил при-
тязание на наследование византийским императорам в деле управ-
ления православным миром. Именно с этого времени Москва начала
считаться как бы новым Константинополем, и русские митрополиты,
некогда греческого происхождения и назначавшиеся греками, стали
равны, если не выше, митрополитам византийскому, иерусалимскому
и антиохийскому.
Оба эти события — падение некогда славных республик и откры-
тие доступа в Россию византийской цивилизации и византийским
теориям императорского самодержавия — имеют значение поворот-
ных пунктов в политической эволюции России. Чтобы изгладить са-
мые воспоминания о былой независимости, русские цари не только
запретили впредь созывать народные собрания или веча в Новгороде
и впоследствии в Пскове, но заставили даже наиболее видные семьи
этих областей избрать своим постоянным жительством территорию
московского округа, а присоединенные республики заселили москов-
скими выходцами. Прямое влияние второй крупной перемены, имев-
шей место в царствование Ивана III — проникновения византийских
идей вследствие брака с византийской принцессой, — вскоре сказа-
лось в царствование его непосредственных преемников. Писатели
того времени свидетельствуют, что, вопреки обычаям прошлого, царь
192
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
делал все самолично, не спрашивая мнения бояр и советуясь лишь с
одним или двумя приближенными незнатного рода, либо с гречески-
ми и русскими монахами, людьми эгоистическими, заботившимися
лишь об увеличении собственных богатств и на этом условии гото-
выми всей душой примкнуть ко всякому злоупотреблению властью,
совершенному царем в свою пользу.
Когда Иван Грозный принял правление в свои руки, он имел перед
глазами пример двух своих ближайших предшественников; кроме
того, он находился под свежим впечатлением того огромного зла,
которое за время его детства было причинено государству правле-
нием думских бояр. И у него явилось стремление сокрушить эту силу
и спрашивать советов у представителей, если не всего народа, то, по
крайней мере, тех общественных слоев, которые более или менее
справедливо могли считаться в Москве представителями различных
сословий, призванными помогать царю в военном и гражданском
управлении государством. Таково происхождение известных Зем-
ских соборов, которые неоднократно рассматривались, как сколок и
с английского парламента, и с французских Генеральных штатов346.
В числе первых лиц, приглашенных к участию в этих Соборах, были,
кроме членов Боярской думы и высшего духовенства, делегаты класса
служилых людей, известных под именем детей боярских и дворян —
название, которым в настоящее время обозначается аристократиче-
ское происхождение. На Соборе 1556 года — первом, состав которо-
го известен нам в деталях, этот класс насчитывал двести пять пред-
ставителей — более половины всего числа присутствовавших. Почти
все они были выбраны из той тысячи дворян, которые в 1550 го-
ду, по указу царя и членов Ближнего Совета, получили в дар землю
вблизи Москвы, в районе в семь географических миль. Эти дворяне
были старейшими в своем разряде по происхождению и по заслугам.
Часть из них получала в качестве бенефиции по 300 четей (около
50 десятин) каждый и образовала первый разряд. Второй разряд со-
ставился из тех, кому было дано не более 225 четей; третий — полу-
чил всего 150 четей на душу.
Этот дар составлял лишь прибавку к обширным поместьям, кото-
рыми уже владели упомянутые дворяне в различных частях государ-
ства на правах собственности или пожизненного владения. Каждый
из этих разрядов, вместе довольно полно представлявших сословие
Очерки по истории политических учреждений России
193
служилых людей, получил приказание послать известное число деле-
гатов: первый девяносто семь, не считая девяти из округов Луцкого и
Торопецкого, которые упоминаются особо.
Остальные сто десять депутатов принадлежали ко второму и тре-
тьему разрядам, и это были члены дворянских родов, живших в трид-
цати восьми округах, половина которых была расположена в запад-
ной части русского государства. Предпочтение, оказанное этим про-
винциям, имело следующее основание: Собору предстояло решить
вопрос, продолжать ли войну с Польшей, и, конечно, никто не был бо-
лее заинтересован в разрешении этого вопроса, чем служилые люди
западных губерний, на долю которых и выпадало ведение этой войны.
Поэтому было естественно спросить их мнения раньше других. Мож-
но прибавить, что это было также вполне практично, ибо их полки по
той же причине находились либо в самой Москве, либо вблизи нее.
Третье сословие насчитывало среди присутствовавших семьдесят
восемь членов. Двенадцать из них принадлежали к классу купцов,
торговавших с иностранными державами; эти купцы носили особое
название — «гости». Остальные представляли два различных подраз-
деления московских суконщиков: к одному принадлежали купцы из
«Смоленских рядов», сохранивших это название чуть не до наших
дней, а к другому те, что были известны под особым именем москов-
ских торговых людей.
Конечно, трудно считать всех этих делегатов действительными
представителями третьего сословия России. Но они не были также
представителями одной лишь Москвы, потому что, по общему прави-
лу, в высших слоях торгового класса правительство выбирало долж-
ностных лиц для взимания косвенных налогов во всем государстве.
Это были так называемые верные люди-, с них бралась присяга, что
они верно и честно будут исполнять возложенные на них функции
контроля.
Простой просмотр списка приглашенных на Собор приводит нас
к тому заключению, что русское правительство не искало совета наи-
более сведущих людей в государстве; ему было лишь нужно узнать
мнения тех, кто стоял во главе солдат или плательщиков податей; оно
желало узнать не столько о нуждах населения различных округов, го-
родов и посадов, сколько о числе ратников и о сумме денег и всякого
добра, которыми оно могло располагать в случае военных или по-
литических затруднений.
194
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Тот же характер проявляется в составе позднейших Соборов и в
задачах, которые им ставились — например, в Соборе 1598 года, со-
званном для избрания нового царя вследствие прекращения династии
Рюрика, как и в 1566 году, члены Боярской думы и, среди них, думные
и приказные дьяки, в руках которых находилось высшее управление
государством, были приглашены на Собор наравне с высшими чинов-
никами личной государевой казны или двора-, в 1566 году последних
не было. Служилые люди составляли на этот раз больше половины
всего числа присутствовавших; большинство принадлежало к разря-
ду московских дворян, которые командовали полками или занимали
высшие гражданские должности. Но, кроме них, мы встречаем на Со-
боре 1598 года выборных, взятых из высшего слоя местного дворян-
ства, которое, по заслуживающему доверия свидетельству Margeret347,
должно было посылать в Москву от каждого города определенное
число своих членов для беспрерывного пребывания там в течение
трех лет. Их назначением было, очевидно, помогать центральному
правительству в делах, касавшихся провинциального военного управ-
ления и распределения земель в вознаграждение за военную службу.
Постоянно находясь в Москве, они могли участвовать в заседаниях
Собора наряду с некоторыми московскими дворянами, которые не
совсем еще покинули свой родной округ, хотя и исполняли военные
и гражданские функции в столице. Третье сословие совершенно так
же, как и тридцать два года назад, было представлено на Соборе из-
вестным числом гостей (или московских купцов, торговавших с ино-
странными державами — всего двадцать один) и делегатами наибо-
лее крупных купцов, занимавшихся внутренней торговлей. Среди по-
следних суконщики, как и в 1566 году, составляли особый класс под
названием смоленских купцов.
И на этот раз власти, правившие московским государством, хотя
и более подразделенные, собрались вместе не затем, чтобы выразить
насущные нужды земельной аристократии и буржуазии или сельских
общин, как это было бы на собрании английского парламента, а что-
бы обсудить вопрос столь значительной общественной важности,
как выборы новой династии.
Мы не продолжим далее изучения состава первых Соборов.
И приведенных данных достаточно, чтобы объяснить, почему пред-
ставительство правящих классов московского общества было невоз-
можно в какой-либо другой форме, кроме описанной нами. Кто при-
мет во внимание чрезвычайную обширность русского государства в то
Очерки по истории политических учреждений России
195
время, когда Соборы впервые появляются в его истории, кто вспом-
нит, что невозможно было достигнуть столицы менее, чем в несколь-
ко месяцев, ввиду плохого состояния дорог и отдаленности некото-
рых провинций, как Новгород, Псков, Архангельск, берега Енисея
или Урала, Камы или Волги, — тот легко поймет, что парламентарное
представительство не могло принять в России тот общий характер,
какой оно имело в Англии. С другой стороны, отсутствие личной
свободы, с каждым поколением все глубже чувствуемое в рядах двух
наиболее многочисленных классов московских жителей — класса
крестьян, de facto, если не de jure348, уже прикрепленных к земле, и
класса простолюдинов или горожан, вынужденных постоянно жить
на месте своего рождения, благодаря системе круговой ответствен-
ности в уплате налогов, — отсутствие личной свободы, говорим мы,
было естественным препятствием для более или менее реального
представительства этих двух классов на Соборах. В России, в этом, по
крайней мере, отношении похожей на Англию и Францию, не было
ничего аналогичного шведской и, позже, финляндской четвертой па-
лате, состоявшей из делегатов от свободных крестьян.
Россия никогда также не знала тех «добрых и верных людей» того
или иного города или посада, из которых состояла часть палаты
общин, начиная с того момента, когда Симон Монфор349 попросил
третье сословие поддержать перед короной требования дворян и
squires350 — событие, имевшее место, как известно, в 1265 году. Из
трех «рук» (brachios), из которых состояли кортесы Аррагонии или
Кастилии, московское государство знало лишь caballeros, или вла-
дельцев военных поместий.
Немногих представителей третьего сословия, которые появляются
на Соборах, можно, пожалуй, сравнить с делегатами тех купеческих
гильдий, которые некогда, в XII и XIII столетиях, вместе с откупом ре-
гулярных доходов, поступавших в казну от городов и посадов, сосре-
доточивали в своих руках и все внутреннее управление последними.
Но даже и в этом отношении обширные размеры московского го-
сударства создали особую необходимость искать поддержки лишь в
той части торгового класса, которая постоянно жила в столице.
Иван Грозный произвел глубокое изменение в старой системе
управления не только созданием Соборов, но также ограничением
политической власти Думы и расширением ее судебных функций.
Первая цель была достигнута, когда, под предлогом действительных
или предполагавшихся заговоров бояр, царь без суда подвергал бояр
196
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
казням и конфискациям, иногда снисходя к замене земельного иму-
щества осужденных, обыкновенно присоединявшегося к царским
владениям, какими-нибудь землями в отдаленных провинциях. Этим
путем ему удалось лишить старые, некогда правившие русскими кня-
жествами семьи той материальной поддержки, которую они черпали
в обширных владениях на территории этих княжеств. Представите-
ли многих из этих отдаленных ветвей династии Рюрика, зная участь,
ожидавшую их в случае дальнейшего пребывания в Москве, уходили в
добровольное изгнание и эмигрировали в Польшу, предоставляя ко-
роне конфисковать их имущество.
В результате Дума в значительной мере утратила свой аристокра-
тический характер, и в ряды бояр вступили новые фамилии, обязан-
ные своим высоким положением не столько знатному происхожде-
нию, сколько бракам царя или его родственников с женщинами из их
рода. Так Годуновы и Романовы, по прекращении рюриковой дина-
стии заседали в Боярской думе лишь с двумя или тремя родами более
знатными по происхождению, чем их; это были Шуйские, Милослав-
ские, Голицыны и Трубецкие, которые выступали среди прямых или
косвенных соискателей русского престола в Смутное время, начав-
шееся с появлением первого претендента — Лжедмитрия.
Мы бегло обозрели главные черты социального и политическо-
го здания московскрго государства в век, предшествовавший всту-
плению на престол дома Романовых и началу длинного, до сих пор
еще не закончившегося, периода реформ. Заканчивая это сжатое
изложение предмета, который трактовался уже в самых мелких де-
талях русскими историками, законоведами и экономистами, мы мо-
жем кратко отметить тот факт, что административная машина вся
целиком была построена тЗк, чтобы ее легко было распространить
на вновь приобретенные территории. Действительно, как только
какая-нибудь иностранная провинция или независимое государство,
как например, Казанское царство и Астраханская орда, покорялись
русским оружием, правительство зачисляло его аристократию в ряды
московских служилых людей, давая княжеский титул тем, кто либо
и раньше носил его в своем государстве, либо же был известен под
именем мурзы, очень распространенным в магометанском мире.
Низшие классы населения завоеванных провинций финского, татар-
ского или славянского происхождения впредь безразлично зачисля-
лись в податное сословие в качестве крестьян или жителей посадов,
Очерки по истории политических учреждений России
197
к каковому разряду считались принадлежащими даже такие большие
города, как Казань. В то же время царь приказывал нескольким сот-
ням московских служилых людей занять цитадель завоеванных го-
родов и отмежевывал им во вновь приобретенных областях крупные
поместья, большая часть которых до того находилась в руках местно-
го дворянства. Так поступил Иван III по присоединении Новгорода, и
его сын Василий — по сдаче Пскова.
Такова же была политика Ивана Грозного по отношению к Ка-
зани и Астрахани, с той лишь разницей, что, встретив, по крайней
мере, в первой из этих двух провинций, отчаянное сопротивление
со стороны дворянства, русская армия воспользовалась этим пред-
логом, чтобы истребить вождей аристократической оппозиции. Их
имения были конфискованы и переданы московским служилым лю-
дям. Немногие дворянские фамилии, избежавшие общего истребле-
ния, получили приказание поселиться в Москве или избрать себе на
жительство какую-нибудь другую провинцию, не принадлежавшую к
завоеванному царству.
Чтобы удержать покоренные народы в подчинении, московское
правительство строило новые крепости, как Свияжск на среднем те-
чении Волги, немного позже Мензелинск, на небольшом расстоянии
от Камы, и Оренбург — в непосредственной близости с другой боль-
шой рекой, впадающей в Каспийское море, Ликоли351 или Уралом.
Вместе с Астраханью и несколькими укрепленными пунктами
меньшей важности, находившимися между устьем Волги и Нижним
Новгородом, эти крепости становились достаточно сильными для
поддержания порядка и мира среди различных финских племен,
как мордва, черемиссы, чуваши и ногаи, жившие по обоим бере-
гам огромной реки, соединяющей внутренние провинции России с
Каспийским морем.
Мензелинск и Заинек играли ту же роль в поддержании русского
могущества среди финских племен, разбросанных по мелким прито-
кам Камы, а Астрахань, Оренбург и Уральск несли одинаковую службу,
защищая русские провинции от вторжения киргизов или башкиров и
калмыков, народов монгольской расы, из коих последний незадолго
до того поселился в России, придя из столь отдаленных, стран, как
Китай.
Для удержания покоренных народов в повиновении русское пра-
вительство пользовалось также поддержкой со стороны казаков,
198
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
легкой кавалерии, состоявшей из добровольцев, которые пожелали
поселиться на обширных незанятых пространствах земли, располо-
женных за пределами московского государства и доступных нападе-
ниям татар. Казаки заняли эти территории многочисленными само-
управлявшимися группами, одинаково легко бравшимися и за ремес-
ло грабителя на большой дороге, и за защиту русского могущества и
православной церкви.
Нескольким полкам этих добровольцев было разрешено пересе-
литься с берегов Дона, в старину — Танаиса, на Урал и там, в близком
соседстве с башкирами, основать нечто вроде полунезависимой воен-
ной республики, призванной защищать Россию от нового нашествия
монголо-финской расы. Одного из таких казаков наняли богатые
пермские промышленники Строгановы на трудное дело очищения
северо-восточной границы от периодических набегов варварских
или полуварварских народцев. Исполняя это поручение, он с малень-
ким отрядом своих людей дошел до Западной Сибири, где столетие
назад на берегах Иртыша княжеская фамилия Тайбугов352 основала
татарское царство.
Это государство, управлявшееся во время Ивана Грозного неким
Кучумом, состояло из различных племен, как остяки и башкиры.
Только высший класс составляли татары, которые, будучи магомета-
нами, прилагали все усилия, чтобы обратить в свою веру туземные
племена. Последние все же сохраняли свои древние нравы и обы-
чаи, как и некоторой вид независимости. Они были лишь обязаны
платить новому правительству регулярную подать. Последнее было,
кажется, как и в Казани, характера более или менее аристократиче-
ского, и верховная власть принадлежала не только хану, но и неко-
торому числу второстепенных начальников, известных под именем
мурзы. Несогласия между правителями и управляемыми, на которые
в довольно туманных выражениях сделан намек в послании царя Ку-
чума к Ивану Грозному, ослабляли могущество молодого государства.
Этим объясняется слабость сопротивления, оказанного казацкому
вторжению. Все завоевания, совершенные Россией на юго-востоке и
на севере, были выполнены маленькими отрядами солдат, которые
атаковывали города, овладевали их деревянными или каменными
крепостцами и, не решаясь проникнуть в дикие места, занятые ту-
земцами, довольствовались получением от них чисто формального
выражения покорности. Что же касается колонизации, то она двига-
Очерки по истории политических учреждений России
199
лась вперед довольно медленно, но непрерывно следующим путем:
на слиянии двух судоходных рек воздвигалась крепость; московские
служилые люди получали приказание в ней поселиться, и им отме-
жевывались обширные земельные наделы: одним непосредственно
вблизи крепости, большей же части — на известном от нее расстоя-
нии. Высшим офицерам давались отдельные владения; простые же
солдаты получали землю сообща с правом поделить ее между собой.
То же можно сказать и о казаках, которые, благодаря обширности от-
данных в их распоряжение земель, предпочитали сохранять их в об-
щем владении всего полка и пользовались ими преимущественно как
пастбищами, а не как нивами. Донские казаки так же, как уральские и
иртышские — в Сибири, — жили больше грабежом и охотой, нежели
земледелием. Возможность получения необходимого для их пропи-
тания количества хлеба из царских щедрот и была одним из сооб-
ражений, склонивших казаков к присяге на подданство московскому
правительству. Этим объясняется также их обыкновение оставаться
вблизи крепостей, расположенных на границах русской империи в
районе обширных незанятых степей, которые были известны под
именем «государевой пашни». Эта земля бесплатно обрабатывалась
низшим слоем народа, которому было приказано поселиться вблизи
крепости, и хлеб, собиравшийся на этой территории, шел на про-
питание не только гарнизона, но и столь отдаленных союзников,
как казаки. Однако добывание этого хлеба стало вскоре тяжелым
бременем для населения, и этим вполне объясняется, почему в конце
XVI столетия жители крепостных округов начали выражать недо-
вольство тем образом жизни, который их заставляли вести, и были
готовы поддержать всякого претендента, обещавшего улучшить их
положение.
Из этого весьма неполного описания внутренней организации
московского государства при первой династии можно видеть, что
оно уже перестало быть простым уделом, как во времена первых
князей московских, или даже собранием уделов, расположенных по
всему течению реки Москвы, каким оно было при Иване Калите в
середине XIV столетия. Хотя его западная граница и проходила на
небольшом расстоянии — в несколько сот миль — от Москвы, на вос-
токе оно раскинулось до Енисея, Урала, Уральских гор и устьев Вол-
ги. На севере оно достигало области больших озер и Белого моря.
Наиболее неопределенной была его южная граница. Цепь крепостей
200
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
была воздвигнута для защиты этой плохо обозначенной границы от
татарских вторжений.
В первой половине XVI столетия Тула и Тамбов являлись наиболее
важными звеньями в этой цепи, но сто лет спустя эти крепости уже
замещаются Белгородом, Харьковом и Воронежем.
Тем не менее, московская эмиграция продолжалась и далее на
юг, причем эмигрировали преимущественно крестьяне, бежавшие
от крепостной тирании. Обыкновенно они встречали других эми-
грантов, направлявшихся из Западной России и из Литвы, около того
времени объединившейся с Польшей353. Последнее событие сильно
отразилось на условиях социального и религиозного быта простого
народа.
Польское дворянство, особенно низший его слой — шляхта, пы-
талось ввести крепостное право во вновь приобретенных землях, а
латинское духовенство употребляло в то же время все усилия, чтобы
вытеснить греческую религию, заменив ее католической. Польские
беглецы встречались с теми, кто шел из пределов московского госу-
дарства. И тем, и другим была обща любовь к свободе и преданность
православию. Поэтому они безо всякого труда объединялись, образуя
военные отряды и федерации. Одна из таких федераций основалась
на берегах Днепра и основала свою главную резиденцию на одном из
его островов. Так возникла знаменитая сечь или военное поселение
казаков, живших к югу от порогов (запорожцы). Эта сечь положила
начало Малороссии.
В глазах иностранцев эти грабители были не более, как разбой-
ничьим станом, в то время как само московское государство времен
Ивана Грозного выставлялось Walter’oM Raleigh354 как крайний при-
мер деспотии или, как он говорил, тирании. Однако, несмотря на
грубость своих политических учреждений, восточная московская мо-
нархия и военные казачьи республики таили в себе зародыш их бу-
дущего развития. Из их слияния образовалось современное русское
государство, в котором еще существуют две противоположные друг
другу тенденции, одна — к порядку, основанному на общественной
иерархии, а другая — к неограниченной и равной для всех свободе.
Но в конце XVI столетия природа этих двух различных социально-
политических организмов была слишком несовместима, чтобы между
ними возможны были какие-нибудь другие отношения, кроме откры-
той войны. Период междуцарствия, последовавший за прекращением
Очерки по истории политических учреждений России
201
старой династии, послужил к ускорению конфликта. В этом и заклю-
чается истинное значение этой огромной социально-политической
конвульсии. Московское государство вышло из этого периода Смуты
здравым и невредимым, сохранив вместе с тем свою независимость
и, в значительной мере, свои старые учреждения. Но новые правите-
ли империи вскоре убедились, что для обеспечения их самостоятель-
ности от иностранных держав необходимо перестроить учреждения
страны по новому образцу, и, именно, по образцу европейского во-
енного абсолютизма. Михаил и Алексей были предвестниками этой
новой политики, в значительно большем масштабе преследовавшей-
ся Петром Великим и продолжавшейся до конца царствования Екате-
рины или, вернее, до восшествия на престол Александра I.
Глава III
МОСКОВСКИЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
В ЦАРСТВОВАНИЕ РОМАНОВЫХ
Царствование первых трех царей из дома Романовых, хотя и не
составляет новой эры в развитии русских политических учрежде-
ний, тем не менее, значительно отличается от правления монархов
первой династии. Большая часть отличительных черт, отмечающих
этот, как можно было бы назвать его, переходный период к реформам
Петра Великого, находит свое естественное объяснение в опыте, при-
обретенном в течение Смутного времени, которое длилось от конца
старой династии до избрания новой. Мы не думаем утверждать, что
русские правители всегда считались с этим опытом. Нередко бывало
наоборот, и неудача некоторых предприятий Михаила и Алексея, как и
недовольство, созданное их правлением в низших слоях московского
населения и в частности среди крестьян, личная свобода которых под-
вергалась все большим ограничениям, не имели других причин, кро-
ме недостатка внимания к урокам истории. Из этого видно, насколько
важно изучение эпохи Смутного времени для понимания внутренне-
го состояния России в XVII столетии. Неудивительно, что наши исто-
рики, начиная с Карамзина и кончая профессором Платоновым355 и
отцом Пиерлингом356, всегда придавали громадное значение всяким
новым документальным сведениям об этой социально-политической
конвульсии старой России. Невозможно дать здесь даже беглый об-
зор главнейших событий этой эпохи. Важно лишь отметить, что но-
202
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
вейшие изыскания в архиве Ватикана подтвердили, не оставив места
никаким сомнениям, что Лжедмитрий, с помощью поляков и при под-
держке населения сделавшийся царем, ни в коем случае не был сыном
Ивана Грозного, счастливо спасшимся из рук наемных убийц. Это был
беглый чернец, нашедший среди самих бояр полную готовность под-
держать его самозванство. Отец Пиерлинг, опираясь на новые доку-
менты, лишь подтвердил старое, под держивавшееся еще Карамзиным,
предположение, что Лжедмитрием был некий Гришка Отрепьев357, бе-
жавший в Польшу не без ведома некоторых дворян из низшего слоя —
между прочим, быть может, и монаха Филарета, отца будущего царя
Михаила. Филарет был в то время в плохих отношениях с Годуновым,
недавно вступившим на русский престол. Подобное предположение
было высказано Костомаровым и повторено в довольно туманной
форме профессором Платоновым. Небезынтересно сравнить пове-
дение Филарета в этом случае с его отношением ко второму само-
званцу, названному «тушинским вором», в лагере которого он пред-
почел жить, не желая под держивать царя-боярина Василия Шуйского
из рода князей Шория, Рюриковой династии. При этом следует отме-
тить, что несколько месяцев спустя, тот же Филарет подписал акт, по
которому польский королевич Владислав должен был стать русским
государем, не как царь-самодержец, а с властью, еще в большей мере,
чем власть Шуйского, ограниченной Боярской думой и Земским со-
бором. Во всех интригах, завершившихся падением сперва Годунова,
а затем и Шуйского, заметно одно и то же стремление — устранить
последних сторонников ненавистного режима, связанного с именем
Ивана Грозного. Годунов был одним из его главных сторонников; его
сестра стала женою царя Федора Ивановича. Шуйский же служил при
тиране и был чуть ли не последним представителем Рюриковой ди-
настии; ибо Милославский358 был стар и неспособен, а другой пре-
тендент очень высокого происхождения, Голицын359, принадлежал к
роду литовского царя Гедемина, а не Рюрика.
Так как бояре, разделившись на несколько партий, не могли согла-
ситься на ком-либо из своей среды, а члены высшей аристократии,
как князь Трубецкой360, приняли сторону второго претендента, то
решено было избрать нового царя за границей с условием, что он со-
хранит не только греческую церковь, но и старое право бояр наравне
с царем участвовать в обсуждении и разрешении государственных
дел. Это право за время царствования Ивана Грозного и его ближай-
Очерки по истории политических учреждений России
203
шего предшественника, Василия, почти не соблюдалось. По хорошо
известному свидетельству одного современника, оба эти царя пред-
почитали совместному обсуждению всех дел с членами высшей ари-
стократии частное совещание с одним или двумя приближенными
людьми низшего происхождения, достигшими столь высокого по-
ложения благодаря совместным трудам или по капризу самодержца,
либо же с помощью интриг какого-нибудь темного монаха. Недаром
среди бояр была распространена легенда, согласно которой архие-
пископ Вассиан361 дал царю Ивану в 1553 году следующий совет:
«Если ты желаешь быть самодержцем, не советуйся ни с кем умнее
тебя самого. Таким образом, ты окажешься самым мудрым из всех и
будешь вполне спокойно занимать свой трон». Подобный совет был
противоположен мнению людей, пропитанных идеями более отда-
ленной эпохи, о преимуществах совещания по всем делам с князьями
и боярами, а не с «погребенными мертвецами», как называет монахов
вроде Вассиана один из памфлетистов того времени*. Автор одного
из таких политических памфлетов говорит, что царь во всех случаях
должен справляться с мнением думных людей, снова и снова обсуж-
дая вопрос с боярами, дабы придти к наилучшему решению. Такова
старая система, относительно которой гуманист Максим Грек, вы-
нужденный, к несчастью для него, заняться русскими церковными и
политическими делами, вел беседу с одним из советников Василия.
Царь должен был уважать людей старых и жаловать их землей. Имен-
но этот старый обычай, упраздненный государями XVI столетия, хо-
тели восстановить бояре, договариваясь с Владиславом.
Но не одна только Боярская дума фигурирует в документе, под-
лежавшем подписи польского королевича. Одновременно бояре по-
требовали и общего представительства для всей страны — Земского
собора. В лучший период своего царствования, ознаменованный за-
воеванием Астрахани и Казани и умелым внутренним управлением,
Иван Грозный уже созывал Соборы из различных выборных чинов-
ников, на обязанности которых лежало взимание податей, и живших
в Москве служилых людей. Но не такого совещания из одних лишь
*См. переписку между святыми чудотворцами в Валааме, — политический
памфлет XVI столетия. [Имеется в виду: «Беседа Валаамских чудотворцев» («Бесе-
да преподобных Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев»)]
204
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
чиновников хотел Курбский, знаменитый противник Ивана Гроз-
ного; он желал учреждения в России истинного представительства,
вероятно, следуя примеру польско-литовского королевства, где по-
добный институт мирно функционировал. Русскому же самодержцу
эти ограничения верховной власти казались не менее смешными,
чем те, которыми была связана Елизавета Английская. То, чего же-
лал Курбский, был всеобщий народный совет, созываемый ежегодно
и составленный из представителей всех городов и округов: с ними
царь должен был обсуждать дела, касавшиеся всего народа в целом.
Подобное учреждение, быть может, ближе знакомое польскому ко-
ролю, нежели требовавшим его боярам, и было поставлено в условие
королевичу Владиславу при его избрании на русский престол. Такие
люди, как Филарет Романов, отец будущего царя Михаила, были столь
же заинтересованы в принятии этих ограничений, как и недавние
сторонники Шуйского, которые и его принудили согласиться на не-
которые аналогичные условия.
Вероятно ли при таких условиях, чтобы, выбирая впоследствии
царем одного из Романовых, принадлежавших к второстепенным
боярским родам и своим возвышением обязанным браку Ивана Гроз-
ного с девушкой из их семьи, чтобы участники этих выборов остави-
ли всякую мысль о конституционных гарантиях и об ограничении
самодержавной власти? Ни в каком случае. И если новейшие русские
историки высказывают предположения этого рода, их гипотеза на-
ходится в полном противоречии со свидетельствами того времени,
исходящими из русских и иностранных источников. Обратимся
прежде всего к Котошихину очень известному эмигранту, жившему
в Швеции; в своем сочинении о состоянии России в царствование
Алексея, второго царя из доМа Романовых, он ясно говорит, что это
был первый из выбранных царей, не давший никакой ограничи-
тельной записи, как это делали предыдущие государи. «Если же от
Алексея, — продолжает тот же автор, — этой записи не требовали, то
лишь потому, что каждый знал его тихий нрав». Что касается Михаи-
ла, Котошихин говорит: «Хотя он и объявлял себя самодержцем, он
ничего не мог предпринять без совета бояр». Говоря о характере этих
ограничений, Котошихин отмечает лишь данное царем обещание не
быть ни нетерпеливым, ни жестоким, «никого не казнить без суда и
вины и о всех делах мыслить с боярами и думными людьми сообща
и без их ведома тайно и явно ничего не делать». Это свидетельство
Очерки по истории политических учреждений России
205
Котошихина не является единственным русским свидетельством, ко-
торым мы располагаем по вопросу об ограничениях, наложенных на
Михаила при его избрании. Один летописец того времени, родом из
Пскова, с негодованием рассказывает, как при Михаиле бояре дер-
жали страну в своей власти, не обращая на царя никакого внимания
и не боясь его, ибо они заставили монарха целовать крест на том,
что он не будет приговаривать к смерти людей высокого положения
и принадлежащих к боярскому роду и ограничится лишь заточени-
ем их в тюрьме. Другое сообщение, на которое ссылается Татищев,
русский историк последнего столетия362, говорит, что хотя избрание
нового царя было всенародным, но на престол взошел он лишь по-
сле того, как подписал хартию вроде выданной Василием Шуйским.
До сих пор мы не видели никаких упоминаний о Соборе в обещани-
ях, дававшихся новоизбранными царями; речь шла лишь о Боярской
думе. Некоторые иностранцы идут в своих утверждениях несколько
дальше. Шведский писатель Фоккеродт363 говорит, что среди обяза-
тельств, принятых на себя юным царем, имелось и такое, по которо-
му без согласия Собора царь не должен был вводить новые законы,
назначать какие-либо налоги или затевать войну. Почти то же самое
повторяет и немецкий авторитет Штрааленберг364, вполне основа-
тельно замечая, что идея таких ограничений была заимствована в
Польше, где уже в середине XVI столетия, при Стефане Батории, сейм
и частный совет пользовались значительной политической властью.
Штрааленберг определенно утверждает, что до своего коронования
Михаил принял и подписал следующие условия: сохранять и под-
держивать религию; забыть все обиды, когда-либо причиненные его
отцу; не вводить никаких новых законов и не изменять старых; важ-
ные дела решать по закону с соблюдением юридических требований,
не объявлять войны и не заключать мира своей личной властью; не
уступать никаких земель членам собственной фамилии и не конфи-
сковать ничьего имущества в пользу короны.
Этим утверждениям тем легче можно поверить, что в описываемое
время решительно некому было защищать права царя. Отец Михаила,
Филарет, находился тогда в строгом плену у поляков и был так далек
от мысли о возможности избрания его сына, что в частном письме
к Шереметеву365 убеждал последнего в необходимости наложения
некоторых ограничений на власть нового государя. Если Шереметев
и был первым, предложившим избрать Михаила, пятнадцатилетнего
206
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
мальчика, то это случилось потому, что он и его приверженцы счи-
тали вполне вероятным переход действительного правления России
в их руки.
Первые годы царствования Михаила, до возвращения из плена
его отца, ознаменовались частым созывом Соборов и постоянными
совещаниями бояр о делах страны. Это также подтверждает, что не-
которые условия были поставлены боярами царю и им были при-
няты. В течение первой половины царствования Михаила Земскими
Соборами было обсуждено и решено много важных вопросов. От-
сутствие денег неоднократно заставляло царя прибегать к помощи
займов и принудительным безвозвратным сборам. Был введен, между
прочим, постоянный налог на имущество купцов и крестьян; новые
обложения и сбор безвозвратных ссуд каждый раз получали утверж-
дение Собора. Назначение нового патриарха в 1619 году было также
его делом. Летописи говорят нам, что бояре, придворные чины и все
население московского государства обратились к Михаилу с прось-
бой склонить своего отца Филарета к принятию главенства в русской
церкви. Два года спустя, в 1621 году, новый Собор обсуждал вопрос о
том, вести ли России войну с Польшей. Сословия ответили утверди-
тельно, но недостаток денег и солдат заставил правительство отсро-
чить исполнение этого решения.
Созыв Соборов прекратился лишь по возвращении из Польши
отца нового государя и возведении его в достоинство первого пред-
стоятеля православной церкви. Филарету за время его пребывания в
Польше, вероятно, пришлось видеть, до какой степени власть короля
ограничена там сеймом. Чтобы дать возможность сыну избежать той
же участи, он, должно быть, убедил его положить конец регулярному
созыву Земских соборов. Вместо одного царя, контролируемого дву-
мя советами — Боярской думой и представителями различных сосло-
вий — Россия получила двух монархов. В актах того времени царь и
патриарх одинаково назывались «Великими Государями». Оба судили
все восходящие к ним дела и приказывали поступать так или ина-
че согласно с их обоюдным решением. Хотя профессор Сергеевич
приписывает это совместное правление прекрасным отношениям,
существовавшим между отцом-патриархом и сыном-царем, но одно
это не объясняет нам причин, по которым первый представитель мо-
сковского православия был призван играть преимущественную роль
в отправлениях верховной власти даже впоследствии. Дело в том, что
Очерки по истории политических учреждений России
207
восстание 1612 года, закончившееся отступлением поляков из Мо-
сквы и возведением на престол человека истинно русского происхо-
ждения, было совершено столько же для защиты православия, сколь-
ко для сохранения национальной независимости. Настойчивые воз-
звания патриарха Гермогена из Москвы к причетнику Дионисию366
и монастырскому эконому Аврааму Палицыну367, — оба из Троицкой
Лавры, — требовавшие объединения всех национальных сил для за-
щиты веры и отечества, привели к созданию государства, не менее
проникнутого идеей своего провиденциального назначения — охра-
нять чистые и всеобщие принципы христианства от искажения их
папскими догматами, нежели идеей империи, совершенно свободной
от какого бы то ни было иностранного вмешательства. По этой имен-
но причине впоследствии, в царствование Алексея, патриарх Никон,
вышедший из низших слоев народа, был поставлен на одну ногу с
царем, по крайней мере, в отношении внешних атрибутов верховной
власти. Чрезвычайно поучительно с этой точки зрения, недавно опу-
бликованное и переведенное на русский язык описание путешествия
в Россию антиохийского патриарха Макария368 в XVII веке. Автора
несколько раз приглашали на различные празднества, присутствуя на
которых он видел, как царь Алексей подносил патриарху хлеб-соль и
собольи меха. «Монарх казался слугою духовных вельмож», — гово-
рится в этом описании. «Не удивительно ли слышать, — восклицает
автор, — как царь, лично поднося эти подарки, обращается к нему с
такими словами: “Твой сын, царь Алексей, кланяется твоему святей-
шеству и подносит тебе то-то и то-то!”» Правда, несколько лет спустя
оба верховные владыки начали ссориться. На обратном пути патри-
арха антиохийского нагнали царские послы и просили его вернуться
назад как можно скорее: они объяснили удивленному архипастырю,
что царь поссорился с Никоном и назвал его мужиком и незаконно-
рожденным, на что последний сказал: «Почему ты оскорбляешь меня?
Ведь я твой святой отец?» Царь отказался признать за Никоном этот
титул. Русские историки рассказывают, чем окончилась эта ссора и
каких трудов стоило царю взять верх над своим упорным и опасным
противником. Оба вынуждены были обратиться к суду восточных
патриархов, которые окончательно высказались против -мнимого
бунтовщика, постановив, что патриарх, осмелившийся не покорить-
ся царю и изменить старые церковные статуты, должен быть лишен
сана. И таким образом человек, писавшийся во всех государственных
208
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
актах «Великим Государем Великой, Малой и Белой России» — тем же
титулом, что и другой Великий Государь — царь, должен был кончить
свои дни в монастырском уединении. Но это еще не было концом
патриаршества. Еще в 1667 году иностранные патриархи объявили
авторитет царя более высоким в делах политических, а патриар-
ха — в церковных. И уже Петр Великий, желая сосредоточить в своих
руках высшую власть в государстве и в церкви, отменил патриарше-
ство, учредив, вместо него, высшую церковную коллегию, названную
Святейшим синодом. В настоящее время это учреждение состоит из
часто сменяющихся членов высшего провинциального духовенства
со светским прокурором во главе; последний назначается царской
властью и пользуется правами министра.
В то время, как власть патриарха в светских делах должна была
уступить место царской власти, Земские соборы сохранили при Алек-
сее то же значение, каким они пользовались в первые годы царство-
вания его отца. Хотя и не созываемые регулярно, они тем не менее
давали правительству указания почти по всем вопросам выдающейся
важности, каковы война и мир, увеличение налогов и присоединение
новых территорий.
В 1632 г. война с Польшей потребовала сбора новых налогов. По
этому поводу был созван Собор, который дал свое согласие на об-
ложение общим налогом всех сословий в государстве — как купцов,
так и служилых людей. Но обязательный размер налога для послед-
них установлен не был: каждый вносил, сколько хотел. Собранные
суммы предназначались на жалование войску. В течение следующих
двух лет Собор дает царю указания относительно войны и налогов
и об отношениях к Польше и крымским татарам. Царь жаловался на
дурной прием, оказанный ханом его послу. Высшее духовенство, от-
вет которого только и сохранился, настаивало на необходимости по-
строить укрепления на южной границе московского государства —
в украинских городах, которые, как Белгород или Воронеж, в тече-
ние веков оставались пионерами христианства и культуры в южно-
русских степях, периодически подвергаясь татарским грабежам.
Два года спустя, вооруженный захват Азова донскими казаками и
необходимость войны с крымскими татарами для удержания этого
приобретения заставили созвать новый Собор. Он высказался за вой-
ну и приказал, поэтому, произвести рекрутский набор даже в дерев-
нях, расположенных на казенных и на церковных землях
Очерки по истории политических учреждений России
209
В 1642 году вопрос об Азове снова явился непосредственной
причиной созыва представителей сословий. Так как турки не жела-
ли оставить крепость в руках казаков, а казаки не могли удержать ее
собственными силами, то перед правительством стал вопрос о при-
соединении Азова к русскому государству, хотя такой акт был связан
с риском новой и почти неизбежной войны. Считая необходимым
узнать настроение народа, царь призвал в Москву сто девяносто пять
выбранных сословиями депутатов, не считая Думы и высшего духо-
венства. Почти все классы общества послали своих представителей,
и каждый класс подавал свое мнение отдельно, в тетрадях, скреплен-
ных подписями всех членов данного сословия, тогда как несогласные
с общим решением посылали свое мнение в особых тетрадях.
Высшее духовенство, верное своему старому обычаю, говорило
царю, что оно совершенно неспособно дать совет по такому вопросу:
у него нет, утверждало оно, никаких знаний в подобном деле, состав-
ляющем занятие царя и Боярской думы; его же, духовенства, един-
ственная роль — призывать Божие благословение на царские пред-
приятия. Если царь нуждается в военной помощи, оно, духовенство,
готово принести необходимые и посильные жертвы, чтобы платить
солдатам. Большинство московского дворянства высказалось за при-
соединение: царю следовало удержать новоприобретенную крепость,
но он должен был просто приказать казакам продолжать ее оборо-
нять; для оказания же помощи достаточно набрать добровольцев.
Некоторые советовали отправить в Азов солдат не только из укра-
инских городов, но и из Москвы. С этой целью следовало набирать
всякого рода людей, кроме крепостных и тех, кто потерял свободу
за неплатеж долгов. В случае же нужды в деньгах, каждое сословие
должно было назначить двух или трех лиц, которых бы царь уполно-
мочил собрать дополнительный налог со всех людей и со всякого
имущества, с приказных и с царской свиты, со вдов и сирот, с гостей
и купцов и, вообще, со всех тех, кто не служил в войске.
Некоторые дворяне, между прочим, владимирские, просто обеща-
ли подчиниться царскому приказу, в то же время отмечая бедственное
состояние их городов и всего их края, — состояние, хорошо, по их
словам, известное царю и думным боярам. Гораздо более решитель-
но было заявление дворян некоторых больших городов — Суздаля,
Юрьева, Новгорода и Ростова. Они были того мнения, что оставление
Азова вызовет небесный гнев. «Царь, — говорили они, — не может
210
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
оставить в руках неверных святые иконы Иоанна Крестителя369 и
Николая Чудотворца370». Если бы у армии не хватило припасов, их
можно было бы взять в амбарах, принадлежащих украинским горо-
дам. Из Москвы можно было бы посылать подкрепления, а издержки
по продовольствию армии следовало бы возложить на всю страну
целиком, без всяких изъятий. Жалуясь на то, что боярам, под видом
бенефиций, розданы огромные количества земель, что приказные
лихоимством и вымогательством добывают громадные суммы де-
нег, которые затем употребляют на постройку обширных зданий и
дворцов, посадские люди настаивали на необходимости возложить
тяжесть будущей войны на плечи именно этого сословия и заставить
его вооружить солдат; сверх того, они требовали обязательного об-
ложения имущества приказных такою же податью, как и всех других
классов в государстве. Те же меры следовало принять и относительно
духовенства, обязав епископов и архимандритов выставлять извест-
ное число вооруженных ратников в соответствии с числом принад-
лежавших им крепостных. Царю следовало издать указ, определяю-
щий число крепостных, которыми мог владеть каждый солдат или,
вернее, отношение между числом принадлежавших ему крепостных
и требуемой от него службой. Эту пропорцию должно было строго
соблюдать на будущее время, причем не имевшим достаточного чис-
ла крепостных следовало получить их в дар от правительства. Деньги
на военные нужды, снова настаивали они, могут быть взяты из патри-
аршей и монастырской казны.
Члены мелкого дворянства или, что то же, военные люди городов
Тулы, Коломны, Серпухова, Рязани, Калуги и др., были еще более опре-
деленны в своих требованиях об установлении пропорции между
военной службой и числом принадлежавших каждому военному кре-
постных. Кто имел более пятидесяти рабов, тот был обязан служить
без жалованья и участвовать в военных издержках, доставляя в армию
съестные припасы, тогда как имевшие не более этого числа освобож-
дались от последней повинности.
Если мы обратим внимание на «записанные мнения», представ-
ленные членами третьего сословия, мы увидим, что они жалуются на
бедственное состояние, в которое они впали за последнее время, от-
части потому, что вся московская торговля находилась в руках ино-
странцев, отчасти же благодаря притеснениям воевод, сменивших
свободно избранных окружных начальников, или губных старост
XVI столетия. Тем не менее делегаты гостей и московских купцов на-
Очерки по истории политических учреждений России
211
стаивают на необходимости удержать Азов, в то же время замечая,
что они не получают от казны земель, что им весьма трудно платить
налоги и акцизные пошлины, и, вообще, убеждая царя в невозмож-
ности для них вынести повышенное обложение.
«Памятка» сотников и начальников сотен и черных городов —
название, под которым следует понимать представителей сельского
населения —содержит приблизительно те же жалобы и одинаковые
пожелания. Народ истощен налогами, барщиной, военной службой
и т. д.; он сильно также пострадал от пожаров; воеводы разоряют
его незаконными поборами; его положение до того бедственно,
что многие убегают, покидая свои дома и землю. К сожалению,
заключительная часть этого чрезвычайно интересного документа
до нас не дошла.
Общее впечатление, получаемое из чтения записок или петиций
этого Собора таково: хотя все сословия были единодушны в своем
патриотическом желании удержать новоприобретенную крепость,
тем не менее, они не считали себя в силах вынести расходы на новую
войну с турками. И разделяя их опасения, царь не решился взять на
себя ответственность и послал казакам приказ уйти из крепости.
Собор 1642 года был последним в царствование первого Романова.
Хотя, как прямой наследник Михаила, Алексей Михайлович всту-
пил на престол без всяких предварительных соглашений со своим
народом, тем не менее, был созван Собор для утверждения акта его
коронования. Это произошло в 1645 году. Четыре года спустя Собор
созван был снова для оказания правительству помощи в важном деле
составления свода законов. Новейшие исследователи обнаружили
тот факт, что представленные на этом Соборе петиции дали немало
важного материала для преобразования русского законодательства и
что их влияние можно проследить на всем Уложении Алексея. В сле-
дующем году правительство опять созывает Собор для обсуждения
вопроса о подавлении мятежей в различных частях империи и, осо-
бенно, в Пскове. Собрание посоветовало мягкое отношение с бунтов-
щиками, и правительство поступило согласно этому указанию.
В 1651 и 1653 гг. Собор высказался за присоединение Малорос-
сии. Эта страна освобождена была от поляков казацким гетманом
Богданом Хмельницким371, который немного времени спустя, пред-
ложил ее русскому царю. Можно было опасаться, что принятие этого
предложения вовлечет Россию в новую войну с Польшей. Поэтому
решение Собора 1651 года имело условный характер: если Польша
согласится на требования царя, Россия должна была воздержаться от
212
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
присоединения; в противном случае следовало, несмотря на риск но-
вой войны, взять христиан под покровительство православного царя.
Три года спустя, когда польский король, Ян Казимир372, заключил
формальный союз с исконными врагами России, шведами и крым-
скими татарами, и когда в неизбежности войны не могло, поэтому,
быть никаких сомнений, Собор смело предложил царю принять гет-
мана и его казаков «под свою высокую руку с их городами и землями
для защиты истинной православной церкви». Делегаты говорили, что
они готовы воевать с польским королем и положить свою жизнь за
царскую честь.
Собор 1653 года был последним общим собранием сословных
представителей при Алексее. Следуя примеру своих предшествен-
ников, царь несколько раз созывал также представителей одного
какого-нибудь сословия для обсуждения дел, непосредственно ка-
савшихся последнего. Подобное совещание имело место в Москве в
1617 году. Состояло оно, главным образом, из московских купцов и
было созвано для ознакомления правительства с мнением русских
торговцев о том, следует ли разрешить английским купцам, торго-
вавшим в Москве, и их главному агенту, Джону Меррику, предпринять
разведку в целях отыскания нового пути в Китай и в Индию «по реке
Оби». Большинство делегатов отнеслось к проекту враждебно.
То же чувство неприязни к иностранцам проявилось в 1626 году,
когда, ввиду ходатайства некоторых английских купцов о позволе-
нии им вести торговлю с Персией, члены корпорации гостей и мо-
сковских купцов настаивали на необходимости сохранения за ними
исключительного права на закупку в Астрахани персидских товаров.
Большинство купцов объявило себя не в силах выдержать конкурен-
цию иностранных торговцев", и даже меньшинство было того мнения,
что если бы занятие их промыслом и было разрешено английским
купцам, взамен значительных пошлин, платимых ими в казну, — эта
свобода не должна была распространяться на торговлю русскими то-
варами. В 1667 году те же московские купцы, спрошенные Алексеем,
решительно воспротивились ходатайству армянских купцов о раз-
решении им свободной торговли персидскими товарами и просили
правительство не подвергать опасности отечественную торговлю до-
пущением иностранной конкуренции. Спустя десять лет московские
купцы были созваны вместе с представителями сотен и черных де-
ревень, чтобы высказаться о причинах повышения цен на хлеб. Они
Очерки по истории политических учреждений России
213
жаловались на существование скупщиков и требовали воспрещения
этого промысла на будущее время. Они говорили также о громадном
вреде, причиненном земледелию недавними войнами. Увеличение
числа винокурен также было отмечено, как одна из главных причин
дороговизны хлеба.
В 1681-82 гг. были созваны служилые люди вместе с Думой для
преобразования военной администрации. Это и есть тот памятный
Собор, который отменил старый обычай раздачи первых мест в ар-
мии не по личным заслугам, а на основании положения, занимаемого
родом, и количества времени, которое последний служил государ-
ству; этот же Собор приказал сжечь родословные книги. Последние
случаи созыва русских Соборов относятся к периоду внутренних
смут, последовавшему за смертью царя Федора. Собор 1682 года, на
который были приглашены исключительно жители Москвы, выска-
зался за переход вакантного трона к младшему сыну Алексея, буду-
щему императору Петру Великому. Спустя несколько месяцев, парти-
ей, сочувствовавшей политическим планам царевны Софьи, сестры
Петра Великого, был созван новый Собор, по своему составу еще ме-
нее предшествовавших отвечавший идее всеобщего представитель-
ного собрания; он потребовал разделения верховной власти между
двумя братьями Феодора — Петром и Иоанном373. Действительным
же правителем империи стала с этого времени царевна Софья. И на
этот раз также была представлена только Москва, хотя акты и говорят
о присутствии делегатов от всех провинций и городов империи.
Последний Земский собор относится к 1698 году. Он был созван
для суда над царевной Софьей, которая, в отсутствие Петра Велико-
го, находившегося в западноевропейских странах, пыталась с помо-
щью стрельцов занять престол. Из писателей того времени об этом
Соборе упоминает лишь один немец Корб374, секретарь немецкого
посольства. По его словам, молодой государь потребовал, чтобы от
каждого сословия, начиная с самых высших и кончая самыми низ-
шими, присутствовало по два делегата. К сожалению, до нас не дошло
никаких сведений о решении, принятом этим якобы общим предста-
вительным собранием русского народа.
Один факт особенно заслуживает нашего внимания: Соборы ни-
когда не были отменены законом. Они просто перестали созывать-
ся совершенно так же, как перестали созываться Генеральные штаты
Франции с начала XVII века (1613 год) до конца XVIII. Следовательно,
214
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
никакой законодательный акт не препятствует новому созыву зем-
ских представителей. Если бы нынешний император их созвал, он,
делая это, находился бы в полном согласии с первыми основателя-
ми его династии, а также с обещаниями, заключавшимися в Великой
Хартии первого Романова375.
Мы оставим теперь политическую историю старых русских парла-
ментов, чтобы познакомиться с их внутренним устройством. Как мы
видели, XVII век внес полное изменение в их состав. В царствование
Ивана Грозного в Соборах представлены были лишь классы админи-
стративный и военный. Начиная с периода междуцарствия, Соборы
составляются из всех и различных сословий. На них представлены
следующие классы населения: высшее духовенство, высшее дворян-
ство, низшее духовенство и мелкое дворянство или, что то же, класс
министров или рыцарей, как тогда говорили, три гильдии москов-
ских торговых людей, посадские люди различных городских округов
и, два раза — в 1614 и 1682 году, сотни и черные слободы, что на
техническом языке того времени означало крестьян, поселившихся
на государственных землях. Крепостные и те, что потеряли личную
свободу за долги или по какой-нибудь другой причине, никогда не
пользовались правом представительства. Армия часто была представ-
лена делегатами регулярных полков, как стрельцы, и некоторых во-
йск нерегулярных — например, казаков. Чрезвычайная обширность
русского государства и, в силу этого, отдаленность некоторых горо-
дов от столицы были естественным препятствием для присутствия
на Соборе некоторых делегатов. Именно по этой причине сибирские
города оставались непредставленными. Другие же города, менее от-
даленные, были освобождены от обязанности выбирать делегатов
ввиду плохого состояния дорог и трудностей, даже опасностей путе-
шествия. Некоторые считали представительство тяжелым бременем
ввиду расходов на проезд и на содержание делегатов; поэтому они
поступали точно так же, как средневековые английские города и се-
ления, которые, при Плантагенетах, старались всякими средствами
избежать обязанности посылать своих представителей. Число деле-
гатов от каждого избирательного округа не было точно обозначено.
Обыкновенно призывные грамоты говорят о двух либо трех.
Избирательный округ состоял обыкновенно из города и его при-
городов. Большие города, как Новгород, разделялись на несколько
округов; в Новгороде их было не менее пяти. Столица была широко
Очерки по истории политических учреждений России
215
представлена делегатами мелкого дворянства, трех московских купе-
ческих гильдий и сотен с черными слободами.
Призывные грамоты посылались воеводам — или губернаторам
провинций — и губным старостам — выборным начальникам округов.
Чтобы дать ясное представление о способе производства выборов,
приведем содержание одной из таких призывных грамот, посланной
«9-го сентября 1728 года от сотворения мира», то есть в 1619 году:
«Именем царя Михаила приказывается воеводе Устюжны, по имени
Бутурлину, избрать от духовенства одного или двух человек и от детей
боярских двух человек и двух других от посадских людей. Эти люди
должны быть состояния достаточного и разумными, способными из-
ложить обиды, притеснения и разорение, им причиненные. Список
выбранных должен быть отправлен воеводой в Москву, с таким рас-
четом, чтобы прибыть туда не позже Николина дня (св. Николая)».
Получив подобную грамоту, воевода или губной староста немед-
ленно созывали избирателей и приказывали им приступить к выбо-
рам делегатов; производило их каждое сословие отдельно. В ответ
на полученную грамоту воевода посылал подробный рапорт об из-
бирательном производстве. Несколько таких чрезвычайно интерес-
ных документов были найдены в архиве министерства юстиции в
Москве. Профессор Латкин376 опубликовал значительное их число
в своих ценных «Материалах по истории Соборов», и на основании
этих документов можно сделать заключение, что выборы обыкно-
венно производились самими сословиями без вмешательства воевод.
«Воронежское дворянство, — говорит воевода этого города, князь
Алексей Кропоткин, в 1651 году, — избрало из своей среды двух че-
ловек — Трофима Михнева и Феодора Филиппова; посадские люди
только одного — по фамилии Сахаров; и я, холоп Вашего Величества,
послал Вам этих трех человек в Мбскву». Действия воевод, которые
сами назначали депутатов, вместо обращения к избирателям, были
несколько раз признаны неправильными. Таков, например, случай с
воеводой города Крапивны, неким Астафьевым377. В посланной ему
от имени правительства, грамоте заключается строгий выговор за
то, что он плохо понял данное ему приказание: «Дворянство было
приглашено избрать из своей среды доброго дворянина, л никто не
уполномочил вас назначить делегата по собственному усмотрению».
По общему правилу, делегат принадлежал к одному сословию с
избирателями; но иногда случалось, что вследствие малого числа
216
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
людей, способных взять на себя бремя представительства, обязанно-
сти делегата возлагались на членов другого сословия. Губные старо-
сты и воеводы неоднократно отмечают факты вроде следующих-, в
1651 году звенигородский староста, Елеазар Марков, заявляет в пись-
ме на имя царя, что избрать делегатов от посадских людей оказалось
невозможным, так как наиболее видные члены этого сословия были
заняты каменными работами в Сторожевом монастыре, отбывая обя-
зательную государственную оградную повинность; другой староста,
Кропивенский, писал около того же времени, что в его округе число
посадских людей не превышало трех; все они были очень бедны и
зарабатывали свой хлеб чисткой чужих дворов. Поэтому для пред-
ставительства их на Соборе он счел более удобным назначить одного
почтенного человека.
Обыкновенно делегаты получали от своих избирателей инструк-
ции, называвшиеся наказами, в которых избиратели излагали свое
мнение по главным вопросам, подлежавшим обсуждению Собора. К
сожалению, ни один из документов этого рода не сохранился, и об
их существовании мы узнаем лишь из случайных упоминаний в дру-
гих современных им документах. Говоря о делегатах, созванных на
Собор 1613 года, хартии того времени ясно утверждали, что делегаты
привезли с собой в Москву полные инструкции — договоры — каса-
тельно избрания царя.
Делегаты получали от своих избирателей запасы, необходимые
на все время их пребывания в Москве. Тем не менее, они очень часто
просили у правительства денег на покрытие своих расходов. Этот
факт неоднократно упоминается в документах того времени.
Призывные грамоты не содержат никаких указаний относитель-
но размеров имущества, владение которым дает право на избирание
делегатом; они лишь рекомендуют избирать «добрых выборных, лю-
дей умных и богатых, привычных к обсуждению государственных
дел». Этим не предполагалось требование от делегатов знания правил
грамматики или умения правильно подписать свое имя на протоко-
лах Собора. Число неграмотных было довольно велико даже до Собо-
ра 1649 года, и они встречались не только среди мелкого дворянства
и представителей городов, но и среди бояр; но среди высшего духо-
венства неграмотных не было.
Обычным местом собрания был дворцовый зал, называвшийся
Грановитой Палатой. Иногда Собор заседал во дворце патриарха или
Очерки по истории политических учреждений России
217
в Успенском соборе. Сессия открывалась либо самим царем, либо,
чаще всего, одним из его секретарей, который письменно или в речи
излагал мотивы созыва Собора и вопросы, подлежавшие его обсуж-
дению. Чтение этого обращения происходило в присутствии всех де-
легатов, всех членов Боярской думы и духовного синода. Вслед затем
происходило разделение по сословиям, каждое из которых обсуж-
дало поставленные правительством вопросы отдельно. Результаты
совещания представлялись царю в письменном виде каждым сосло-
вием отдельно. Эти документы составлялись особыми секретарями,
назначенными с этой целью собраниями различных сословий. Толь-
ко в двух случаях — в 1649 и 1682 гг. — члены Собора заседали двумя
палатами — верхней и нижней: первую образовали Дума и высшее
духовенство, вторую — представители низших сословий. Но обычай,
по которому каждое сословие совещалось отдельно, проявился даже
и в этих двух случаях: верхняя и нижняя палата подразделились на
столько секций, сколько было сословий.
Отвечая на правительственные вопросы, делегаты очень часто
высказывали свое собственное отношение к направлению русской
политики. Они горько жаловались на несправедливости, творимые
народу правительственными чиновниками и судьями, указывали на
необходимость улучшения всей гражданской и военной администра-
ции и в своих челобитных настаивали на обязательном введении
некоторых улучшений в действовавшие законы. Крупная роль, сы-
гранная этими челобитными в деле кодификации русских законов,
ознаменовавшем царствование Алексея Михайловича, вполне выяс-
нена новейшими исследователями — особенно Дитятиным, Загоски-
ным378 и Латкиным.
Решения, принятые различными сословиями, соединялись в кон-
це сессий в один общий документ, известный под именем Земского
приговора. Несколько документов этого рода сохранились до наших
дней. Они скреплены обыкновенно печатями царя, патриарха и выс-
ших сословий. Что же касается сословий низших, то их члены в знак
согласия целовали крест.
Ознакомившись, таким образом, с политической историей и вну-
тренней организацией Земских соборов, рассмотрим те. функции,
которые ими выполнялись. Иностранные дипломатические аген-
ты и, между ними, знаменитый Флетчер — указали некоторые сла-
бые пункты в организации русских представительных собраний,
218
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
помешавшие последним подняться до уровня английских парламен-
тов. Флетчер вполне справедливо отмечает, что члены Собора не
имели права инициативы представления законопроектов. Из этого
не следует, будто инициатива всех реформ могла исходить только от
правительства: неоднократно случалось, что сословия касались в сво-
их жалобах таких вопросов, которые не были упомянуты в тронной
речи, и требовали проведения таких реформ, которых правительство
не имело в виду. Но их право обращения к престолу с петициями не
шло далее такого же права французских Генеральных штатов. Как и
последние, Соборы не могли сами осуществлять свои решения — и по
той же причине, которая препятствовала Генеральным штатам взять
законодательную власть в свои руки. Право инициативы в рефор-
мах, которым английский парламент стал пользоваться при королях
из Ланкастерского дома379, оставалось совершенно неизвестным
во Франции, как и в России. В то время как английский парламент
заменил петиции биллями, французские Штаты продолжали пред-
ставлять свои cahiers de doleances^0, оставляя правительству право
совершенно не считаться в своих ордонансах с этими просьбами. То
же самое происходило и в России, где новые законы вводились непо-
средственно царем и его Думой, а Земский приговор в течение долгих
лет оставался без всяких последствий.
Если в области законодательства Соборы играли лишь второсте-
пенную роль, то еще более слабое влияние оказывали они на государ-
ственную машину. Нельзя указать ни одного случая, когда бы царские
советники были смещены или впали в немилость по желанию Со-
бора. Московское правительство совершенно не было, правда, пра-
вительством парламентарным. Из этого, тем не менее, не следует, что
Земские соборы не имели ничего общего с английским парламентом
или с французскими Генеральными штатами. Не нужно забывать, что
в средние века Европа вообще не знала парламентарного образа прав-
ления, и такие представительные собрания, как Безумный Парламент
в Оксфорде381 или революционные Генеральные штаты Франции
1355 года, пытавшиеся учредить нечто вроде кабинета, были лишь
исключениями. Хотя Собору не принадлежало право настаивать на
обязательном приглашении в царский Собор тех или иных лиц, роль
его в общей политике страны была огромна. Мы имели уже случай
показать, что вопрос о войне и мире решался согласно с его мне-
нием. Оставление Азова и присоединение Малороссии также имели
Очерки по истории политических учреждений России
219
место в полном соответствии с его желаниями. И хотя Собору было
отказано в праве выбора министерства, но он пользовался правом
гораздо более важным — правом избрания царя. В этом отноше-
нии ему не приходилось завидовать ни английскому парламенту, ни
французским Генеральным штатам.
Пока новая династия Романовых оставалась верна обязательствам,
принятым на себя царем Михаилом, т. е. в течение первой половины
XVII века, голосование налогов было в такой же мере функцией рус-
ского представительного собрания, в какой оно составляло функцию
английского и французского, германского и испанского собраний.
В течение большей части царствования первого Романова ни один
налог, ни один дарственный сбор не взимался без согласия Собора.
Такое строгое соблюдение его прав в области финансов требовало
периодического созыва делегатов, совершенно так же, как это стало
необходимым в Англии задолго до введения трехлетних и семилет-
них парламентов. За исключением указанного выше периода, Соборы
созывались нерегулярно и лишь тогда, когда правительство имело в
них нужду. Как и другие представительные собрания, они созывались
и распускались государем и имели права собираться по собственной
инициативе.
Чтобы составить себе представление о том, что дали России Зем-
ские соборы, мы должны изучить их роль в устранении админи-
стративных злоупотреблений и преобразовании суда. Вспомним,
как часто они восставали против олигархического правления бояр,
против деспотизма воевод, против развращенности и лихоимства
московского чиновничества. Вспомним, сколько раз они выступали
защитниками правосудия и равенства, борясь против системы судеб-
ной неприкосновенности, против ничем не оправдываемой раздачи
казенных земель и против податных изъятий, которыми пользова-
лись дворянство и духовенство. И нам не трудно будет признать, что
их влияние было действительно благотворно. Несколько раз им вы-
падала честь участвовать в крупных административных и судебных
преобразованиях, как например, в кодификации законов и отмене
местничества. Внешняя политика также неоднократно обсуждалась
Соборами — с пониманием дела, со здравым практическим смыслом.
Их религиозные и патриотические чувства не заслоняли перед ними
опасностей новой войны и необходимости оставления приобрете-
ния, совершенного без всякого труда. С другой стороны, естественное
220
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
отвращение к новым налогам не помешало им протянуть руку помо-
щи братьям-православным, когда последние боролись за свое осво-
бождение от религиозных преследований католической Польши.
Хотя они и воспротивились возможности присоединить Азов, тем не
менее, в другом случае эти же представители великорусского народа
открыто выразили свое желание объединиться с Малороссией, не-
смотря на риск новой войны, неизбежно связанной с увеличением
налогов. В Смутный период они явились защитниками националь-
ной идеи, сопротивляясь всякой политической комбинации, которая
могла бы завершиться подчинением России иностранному государю.
В злополучные дни, когда столько провинций было занято польски-
ми солдатами, когда бояре наполовину склонялись в пользу польско-
го королевича Владислава, когда Новгород отдельно заключил мир
со шведами и был готов признать сомнительные права шведского
претендента, политическое единство России нашло себе защитников
лишь в рядах низших сословий, представленных на Соборе.
История былых русских парламентов представляет, конечно, мень-
ше драматического интереса, нежели история английских парламен-
тов или французских Генеральных штатов. Очень редко случалось,
чтобы между различными сословиями, созванными на национальное
собрание, вспыхивали раздоры. Не было на них и грубых нападок, с
какими делегаты дворянства обрушивались на третье сословие на со-
браниях Генеральных штатов 1613 года. Не было и союзов или согла-
шений между сословиями, вроде тех, которые не раз давали возмож-
ность английским баронам и burgess одерживать над королем явную
победу. Язык, который употребляли русские представители в обраще-
нии к государю, был скромен и иногда даже с рабским оттенком: они
обыкновенно называли себя «холопами Его Величества». Но, делая
это, они никогда не забывали своих обязательств по отношению к
избирателям, обязательств, состоявших, прежде всего, в том, чтобы
открывать правительству глаза на «все несправедливости, грабежи
и притеснения, совершаемые его чиновниками». Это — подданные,
сознающие свой долг перед государем и страной, готовые пожерт-
вовать жизнью и имуществом на защиту действительных интересов
отечества; но это не рабы, боящиеся открыть рот или оскорбить
слух монарха искренним рассказом о своих обидах. Их преданность
царю равна их преданности греческой церкви: они православные
и потому готовы отдать свою кровь на защиту своей веры, наивно
Очерки по истории политических учреждений России
221
воплощаемой, как это иногда бывает, в изображениях святых. Но они
нисколько не склонны к клерикализму и не видят ничего дурного
ни в обложении духовенства налогами, ни даже в секуляризации их
имущества в пользу страны или в пользу военного сословия. Так как
члены Соборов и сами были неграмотны, то нисколько не удивитель-
но, что они не принимали никаких мер для увеличения числа школ и
воспитательных заведений. По всей вероятности, это единственные
представительные собрания, ни разу ни слова не сказавшие о науке
и просвещении. И именно невежеством членов объясняются, глав-
ным образом, столь мало рациональные взгляды Соборов на торго-
вые сношения с иностранными государствами; неудивительно, что
вся торговая политика сводилась в их представлении к ограничению
конкуренции со стороны восточных и западных купцов.
Кроме Собора, царю в его правительственной и судебной деятель-
ности помогала, в качестве постоянного совещательного утвержде-
ния, Боярская дума. Русские и иностранные современники одинако-
во свидетельствуют, что, начиная с Алексея, цари стали реже созывать
Думу, решая время от времени весьма важные вопросы единолично
или же по совету не только членов Думы, но и людей, к этому учреж-
дению не принадлежавших. Об этом ясно говорит англичанин Флет-
чер, который является, быть может, лучшим знатоком России времен
Алексея. Его свидетельство подтверждается Котошихиным, который,
в общем, довольно неблагосклонен к людям, составлявшим Думу. По
его словам, они заседали, свесив головы и не раскрывая рта. Общая
формула принятых царем решений упоминает либо что бояре при-
сутствовали на дебатах, либо же что они ответили на вопрос, пред-
ложенный царем. Что касается компетенции Думы, то она сильно
менялась в зависимости от потребностей момента. В правление Ми-
хаила бояре, заседавшие в совете, призывались обыкновенно к от-
правлению обязанностей верховного суда. В качестве судей, они не
только имели совещательный голос, но и постановляли решения в
отсутствие царя.
С другой стороны, в правление Алексея, второго царя из дома
Романовых, получила начало некоторая иерархия между различны-
ми высшими правительственными учреждениями или приказами, и
одна лишь Дума имела право заседать без царя в «золотой комнате»382
и решать там вопросы внутреннего управления, которых приказы не
смели касаться по собственной инициативе. Эти административные
222
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
вопросы обыкновенно обсуждались не всей Думой, а лишь теми из
ее членов, которых царь специально назначал к участию в таких со-
вещаниях и которые одни только и составляли расправную палату.
Их ведению подлежали дела, не предусмотренные законом или же
возбуждавшие сомнение в правильном его толковании. На рассмо-
трение этого маленького совета поступали также все вопросы, по
которым не могло состояться единогласное решение членов при-
каза. Таким образом, в России, как и в других европейских странах,
совет монарха — curia regis — заключал в себе зародыши верховно-
го суда и высшего административного учреждения. И то, и другое
учреждение находились в руках русского дворянства, которое также
заведовало различными приказами и, таким образом, направляло и
разрешало самые разнообразные государственные дела. Членам того
же дворянства царь поручал командование армией; последняя была
составлена преимущественно по образцу феодальных войск, служба
которых оплачивалась не столько деньгами, сколько дававшимися в
пожизненное владение землями. Наконец, дворянам же было поруче-
но и управление провинциями. Никто, кроме дворянина, не мог быть
воеводой и, в качестве такового, добывал средства к жизни путем
постоянного вымогательства различных приношений. Слово «корм-
ление» достаточно красноречиво само по себе, и при виде воеводы,
просящего у царя на кормление город или провинцию, не остается
сомнения, что лихоимство законное предшествовало в русской исто-
рии лихоимству незаконному, еще и ныне распространенному.
Так как дворяне, которым царь поручал заведывание администра-
тивными и судебными делами своего государства, не отличались ни
образованием, ни особенным вниманием к делам, то в помощь им
назначались несколько главных дьяков и более или менее значитель-
ное число писцов. Сверх того, множество неофициальных писцов,
неимущих грамотеев, добывали себе средства к жизни составлением
частных актов, вроде прошений в суд от истца или возражений от-
ветчика; ибо, в господствовавшей в судах того времени формалист-
ской системе, весь процесс целиком производился письменно. Ког-
да царь желал назначить кого-либо в ту или иную специальную от-
расль администрации или суда, он издавал приказ, объявлявший, что
такому-то лицу предписано впредь заниматься такими-то делами. Но
так как для одного человека там бывало слишком много дела, то в по-
мощь ему назначались два или три дворянина из низшего слоя сверх
Очерки по истории политических учреждений России
223
одного или нескольких дьяков, занятых письмоводством. Различные
присутственные места, созданные таким образом и известные под
именем приказов, имели каждое свой особый бюджет. Ввиду этого
некоторые налоги или государственные монополии передавались
исключительно тому или иному приказу.
В распределении государственных дел между приказами не за-
метно никакой идеи о строгом разделении функций между чиновни-
ками сообразно с логическим разделением всей сферы внутреннего
управления на разнообразные и отличные друг от друга отрасли.
Таким образом, несколько отдельных и независимых друг от друга
приказов занимались финансовыми и военными делами, а новопри-
обретенные области, как Казань, получали особое управление, вме-
сто того, чтобы их дела ведались вместе с делами остального госу-
дарства. Чтобы показать на примере, как были образованы приказы,
перечислим некоторые из них. Приказ Большого дворца заведывал
снабжением царского двора хлебом, медом, пивом и вином и управ-
лял посадами и деревнями, принадлежавшими казне; таким образом,
он исполнял и судебные обязанности, разрешая гражданские тяжбы
жителей этих посадов и деревень, по крайней мере, пока для этой
цели не был учрежден особый судный приказ Большого дворца. Это-
му приказу принадлежало также право назначения воевод во все за-
висевшие от него города. Особенно странно, что тому же приказу
были подведомственны все гражданские интересы духовенства как
белого, так и черного; под последними разумелось духовенство мо-
нашеское. Все гражданские тяжбы духовенства разбирались этим
приказом, по крайней мере, до 1640 года, когда был учрежден новый
приказ — Монастырский-, однако, последний просуществовал лишь
до 1677 года и был снова присоединен к приказу Большого дворца.
Если прибавить, что время от времени учреждался специальный при-
каз для снабжения дворца хлебом, другой — для наблюдения за про-
изводством серебряной и золотой посуды к царскому столу и цер-
ковной утвари, а третий — для своевременного служения панихид
по покойным царям, великим князьям и членам царствовавших до-
мов, то ясно станет, какая царила путаница в распределении функций
между этими учреждениями.
Нам незачем приводить список хотя бы важнейших из приказов.
Достаточно будет отметить, что особый Посольский приказ ведал
дела по дипломатическим сношениям, как и с агентствами других
224
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
стран, учрежденными в России. Возбуждался ли вопрос о разрешении
иностранцам въезда в Россию или о разрешении русским выезда из
нее, — он подлежал компетенции названного приказа. Он же являлся
и чем-то вроде высшего почтового управления, так как почта нахо-
дилась в руках иностранцев и функционировала лишь по большим
дорогам, ведшим за границу. Назначение пожизненных бенефиций
в вознаграждение за военную службу было сосредоточено в руках
другого специального приказа — Поместного. Заведывание арми-
ей было разделено между большим числом учреждений этого рода:
одно ведало стрельцов — постоянное пехотное войско, созданное во
времена Василия III, другое — недавно, в царствование Алексея, обра-
зованную кавалерию, еще два других — легкие казачьи войска и ино-
странные полки, находившиеся на русской службе, и т. д. Равным об-
разом, и финансовое управление находилось в ведении нескольких
приказов и одного специального, так называемой Большой казны.
Кроме того, некоторые отдельные провинции, как Сибирь, Малорос-
сия и прежнее Казанское царство, находились в заведывании особых
приказов. Этих кратких указаний об организации русских приказов
вполне достаточно, чтобы показать отсутствие строгого разделения
функций финансовых, административных и судебных в течение
XVII века, хотя некоторые приказы, например, так называемый Раз-
бойный, уже имел вид уголовного суда для тяжких преступлений.
Обратимся теперь к низшим и подчиненным судам. Со времен
Ивана Грозного уголовные преступления разбирались в первой ин-
станции выборными судьями округов, называвшимися старостами;
позже компетенция этих судей была распространена — по крайней
мере, в городах — и на гражданские дела. Но выборные судьи жили не
жалованьем, а вознаграждением с тяжущихся, и потому стали вскоре
столь же вредными и ненавистными, как и служившие по назначе-
нию воеводы. Впрочем, система разрешения гражданских споров
выборными судьями применялась, по-видимому, не особенно строго;
иначе бы члены Собора 1642 года не жаловались на то, что их разо-
ряют воеводы, назначенные в города вопреки существовавшему не-
когда обычаю посылать их только в пограничные крепости. И если
вспомнить, что уголовное правосудие, отправлявшееся воеводами и
их дьяками, было столь же бесчеловечно, как и во всей остальной
Европе того времени, то нечего будет удивляться бесконечным жа-
лобам на обращение с виновными и ненависти простого народа к
Очерки по истории политических учреждений России
225
русским боярам, занимавшим судебные должности. Смертная казнь,
например, назначалась не только за убийство, но и за всякие государ-
ственные и религиозные преступления: фальшивомонетчикам вли-
вали в горло расплавленный металл, а преступивших словом против
особы царя наказывали кнутом и отрезывали им язык.
Усилению ненависти простого народа к высшим классам способ-
ствовало в эту эпоху еще и то обстоятельство, что русское дворянство,
при прямой поддержке царя, завершило столетний процесс превра-
щения русского крестьянина из свободного земледельца в раба. Этот
вопрос, заслуживающий специального изучения, не может быть
изложен здесь с необходимыми подробностями. Мы ограничимся
кратким указанием тех фактов, которые вызвали уничтожение не-
когда существовавшего права сельских арендаторов быть выкуплен-
ными, в случае замедления в платеже арендных денег, каким-нибудь
соседним дворянином, переселявшим их затем на свои собственные
земли. Обыкновенно этим обычным правом пользовались наиболее
богатые из дворян. Поэтому неудивительно, что, желая оградить ин-
тересы менее богатых, правительство ограничило право крестьян пе-
реходить от одного помещика к другому одним определенным днем
по окончании жатвы — Юрьев день — и разрешило помещикам ис-
кать беглого крестьянина в течение пяти лет со времени его побега.
Меры этого рода были приняты в конце XVI столетия, когда Борис
Годунов, избранный впоследствии на царство, был всевластным пра-
вителем страны при неспособном сыне и преемнике Ивана Грозно-
го. Поэтому неудивительно, что в Смутное время русские крестьяне
решили выставить и своего претендента; таковым был самозванец
Болотников. Он не внушал никакого доверия ни высшим сословиям,
ни средним, но, по документам того времени, за него стояли беглые
крепостные крестьяне и недовольное население пограничных горо-
дов. Казаки и стрельцы также в числе первых оказали ему поддерж-
ку. Говоря в своих проповедях о разосланных новым претендентом
грамотах, патриарх Гермоген сообщает, что в них заключался при-
каз всем боярским крепостным убивать своих господ и истреблять
их семьи. Болотников обещал, что боярские имения и бенефиции
перейдут в руки простого народа и что крестьяне наравне-с другими
получат право быть воеводами и дьяками. По так называемым Нико-
новым летописям383, эти обещания легко нашли себе веру. Жители
городов захватили бояр и бросили их в тюрьму; их дома подверглись
226
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
разрушению, их имущество — грабежу, их женщины — насилию.
Предводительствуемые Болотниковым, который сам был беглым кре-
постным, отряды бунтовщиков подступили к самой Москве. Другие
отряды составились из финских инородцев, известных под именем
мордвы и восставших оттого, что русские колонисты и служилые
люди завладели их лучшими землями; они охотно стали под знамя
четвертого претендента, терского казака, выдававшего себя за Петра,
сына царя Феодора. Все эти отряды были, разумеется, в конце концов,
уничтожены, но самый факт восстания крестьян по призыву претен-
дента для протеста против общественного строя страны внушал со-
мнения насчет возможности доведения до конца закрепощения кре-
стьян. К несчастью, Романовы не обратили никакого внимания на это
предостережение, и царь Алексей ввел в Уложение главу, по которой
запрещалось кому бы то ни было принимать на свои земли беглых
крестьян; предельный срок, по истечении которого владельцы теря-
ли право требовать обратно своего крепостного, был, таким образом,
отменен.
До какой степени простой народ был возбужден тем злом, кото-
рое причинял ему социальный и политический гнет высшего дво-
рянства, показывает необычайная быстрота, с какой бунт донского
казака Степана Разина, в царствование Алексея, превратился в массо-
вое восстание всех угнетенных, начиная с рабов и крепостных, про-
должая приволжским населением и кончая казаками, составлявшими
гарнизон в некоторых пограничных городах. Глава бунтовщиков так
говорил людям, которых он звал в свое войско: «Я пришел бить бояр
да богатых, но я друг всех бедных и простых». Этим очень хорошо
объясняется общий характер восстания или, вернее, ряда восстаний,
связанных с именем Разина. Начались они в 1668 году экспедицией
на стругах на восточный берег Каспийского моря, откуда атаман вер-
нулся, нагруженный добычей, и откуда ему дали вернуться, несмотря
на совершенные им и увенчавшиеся успехом нападения на некото-
рые стрелецкие полки и царицынского воеводу. Хотя и прощенный
царем, Разин, тем не менее, и в следующие годы продолжает нару-
шать народное спокойствие и подготовляет новый набег, еще более
значительный. Тем, кто раскаивался в своем присоединении к нему в
предыдущий раз, он обыкновенно говорил: «Вы сражаетесь за этих
изменников-бояр, я же с моими казаками за великого государя, царя».
Во время второго восстания, исподволь подготовленного, Степаном
Очерки по истории политических учреждений России
227
были взяты города Царицын и Астрахань. Воевода князь Прозоров-
ский384 и архимандрит — оба был казнены: их сбросили с верхушки
соборной колокольни.
Оттуда Разин направился вверх по Волге. Как только он показался
под Симбирском, жители открыли городские ворота; но кремль обо-
ронялся от нападавших стрельцами и воеводой. Целый месяц глава
мятежников оставался перед этой деревянной крепостью, не будучи
в состоянии ни взять ее приступом, ни сжечь, но все это время его
армия увеличивалась толпами рабов, крепостных и местных ино-
родцев — черемисов, чувашей и мордвы. Хотя войско, посланное
из Казани под начальством Барятинского385 и одержало над этими
толпами решительную победу, тем не менее, восстание еще не было
подавлено. Разосланные Разиным грамоты возымели свое действие
на местное население, как и на крепостных, приписанных к мона-
стырям и епархиям. Вследствие этого была захвачена и разграблена
Макарьевская лавра386, куда многие богачи спрятали свои сокровища.
Одновременно в частных владениях князя Одоевского, расположен-
ных в Пензенской и Тамбовской губерниях, восстание сделалось все-
общим. Очень часто во главе взбунтовавшихся крестьян становились
священники, как, например, священник Савва в Темниковском уезде.
В конце концов, воеводы подавили восстание страшной резней.
Отрезав бунтовщикам руки и ноги, они разослали их объявить и на-
глядно показать жестокую участь, ожидавшую всех, кто вздумает при-
соединиться к Разину. Последний же снова убежал на Дон, но был
на этот раз выдан атаманом небунтовавших казаков. Ужасная участь
ожидала его в Москве. После бичевания и пытки огнем его подвергли
новому мучению: холодная вода капля за каплей падала на его пред-
варительно обритую голову; лишь спустя несколько дней он, еще
живой, был четвертован, а внутренности его брошены собакам. Не-
смотря на все эти пытки, бояре не могли вырвать у Степана перед
смертью признания, куда он скрыл свои сокровища. Мятежник умер,
ни одним словом не обнаружив своего страдания.
Разин вел войну с боярами. На этих же бояр указывали как на
виновников того, что приднепровские казаки, насильственно отде-
лившиеся от Польши и заключившие с Россией договор.о поддан-
стве при Богдане Хмельницком, нарушили свою присягу при сле-
дующем гетмане Выговском387. Последний утверждал, что боярин
Шереметев388, присланный в Малороссию царем Алексеем, вымогал
228
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
бесчисленные суммы денег и назначал в города воевод без предвари-
тельного соглашения с гетманом.
Но не только в делах гражданской администрации причиняло су-
щественный вред стране аристократическое правление бояр и дво-
рян. Сохранение феодально-аристократической организации армии
угрожало в то время самой безопасности и независимости русского
государства.
В Смутное время в войне с Польшей и Швецией Россия далеко не
имела успеха. Тщетно, уступая влиянию своего отца Филарета и во-
преки своему собственному желанию, пытался Михаил возобновить
неприятельские действия против Польши. Смоленск был осажден
армией Сигизмунда389, весь гарнизон целиком должен был капитули-
ровать, и, по позорному договору Россия уступила требованиям по-
ляков и отдала им этот древний город и все Смоленское княжество390.
Главная причина всех неудач, понесенных Россией в первой полови-
не XVII столетия, заключается несомненно в том, что тогда как Шве-
ция со времен Густава Адольфа и, в известной мере, Польша обладали
постоянными войсками, всегда готовыми выступить в поход, главная
часть русских сил состояла из феодальных отрядов, служивших не
за определенное жалованье, а за уступленные им во владение земли.
Пока свободные русские крестьяне продолжали арендовать земли
владельцев, последние, живя с арендных денег, вносимых этими фер-
мерами, с меньшим трудом могли более или менее полно отправлять
свои военные обязанности. Они вооружали своих людей и приводи-
ли их часто издалека по первому призыву царя. Но когда распростра-
нилось крепостное право, система обработки земли мелкими участ-
ками, проектировавшаяся крестьянами, которые выделяли в пользу
землевладельца определенную часть годового сбора, была заменена
системой огромных экономий, эксплуатируемых самим собственни-
ком, который обрабатывал все имение целиком с помощью крепост-
ных; последние удерживали в общем пользовании некоторую часть
поместных земель. Слишком занятый повседневным делом управле-
ния и наблюдения за этими бесплатными рабочими, землевладелец
находился в невозможности подчиниться требованию немедленной
явки на службу. Число людей, не исполнявших своих обязанностей
по защите страны, значительно увеличилось, несмотря на суровые
наказания, налагавшиеся на уклонявшихся. Они были известны под
специальным названием нетчиков. С другой стороны, среди тех, кто
Очерки по истории политических учреждений России
229
являлся на зов, многие приходили с отрядами, либо совершенно не-
достаточно вооруженными, либо же очень плохо обученными; зем-
леделец не желал тратиться на полное вооружение, как и не хотел
отрывать крестьян от плуга на продолжительное время, чтобы они
могли усвоить необходимую военную подготовку.
Вот почему по силе сопротивления чужеземному вторжению
Россия отстала от других европейских государств. Неудивительно,
что с середины XVI столетия цари пытаются, наряду с феодальным
ополчением, ввести постоянное войско, обученное и вооруженное
по иностранному образцу, или нанять на свою службу за определен-
ное жалованье иностранных солдат и чужеземные отряды. Так были
образованы пехотные и кавалерийские полки, отданные под началь-
ство иностранных офицеров и составленные из людей, навербован-
ных по рекрутскому набору, или из добровольцев. В войне с Поль-
шей в 1632 году Россия имела шесть таких государственных полков,
насчитывавших вместе десять тысяч солдат, которые были обучены
обращению с огнестрельным оружием и получали регулярную плату.
При Алексее это число почти учетверилось. Тогда, действительно, в
мирный период двадцать пехотных полков, так называемые стрель-
цы, составляли гарнизон Москвы, и такое же число полков было рас-
пределено по другим местам. Каждый полк насчитывал от восьмисот
до тысячи человек.
Подобное изменение в воинском режиме по необходимости вы-
звало увеличение государственных расходов, а вследствие этого и
размер прямых налогов. Таким образом, Россия очутилась в поло-
жении Франции при Карле VII391 — в эпоху, когда учреждение по-
стоянной армии известным ордонансом о жандармерии повлекло
за собою введение постоянного налога — королевского сбора (taille
royale). Неудивительно, что в XVII веке так называемая стрелецкая
подать стала в России важнейшим из прямых налогов. В XVI веке она
состояла преимущественно из небольших платежей натурой — обык-
новенно зерном. С этих же пор она становится налогом, выплачивае-
мым деньгами. Чтобы увеличить общий доход этого налога, прави-
тельство в 1679 и в 1681 гг. изменило способ его раскладки, приняв за
единицу обложения двор вместо определенной поверхности земли,
называвшейся сохой.
Но это увеличение государственных расходов вызвало также по-
вышение и косвенного обложения. Таможенные и акцизные пошли-
230
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ны поднялись в 1680 году до сорока пяти процентов всего бюджета, в
то время как прямые налоги разного рода составляли лишь сорок три
процента. Но, принимая во внимание, что налоги поступали чрез-
вычайно медленно и что размеры недоимок часто достигали двух
третей предполагавшейся к получению суммы, нисколько не удиви-
тельно, что правительство все чаще бывало вынуждено прибегать к
чрезвычайным сборам.
И таким образом, когда правительство бывало не в состоянии
привести доходы в равновесие с расходами, оно отнимало у купцов и
ремесленников двадцатую и даже десятую часть их доходов. Из этого
легко видеть, что военные и финансовые затруднения, угрожая без-
опасности страны, потребовали в конце XVII столетия особенного
внимания со стороны правительства. Поэтому некоторые новейшие
историки, между прочим, и профессор Милюков, выдвинули весь-
ма справедливую гипотезу, что петровские реформы были, прежде
всего, вызваны невозможностью улучшить положение России в ряду
иностранных держав, не перестроив ее социального, военного и фи-
нансового положения.
Такова в кратких чертах картина русских учреждений в том виде, в
каком они существовали до крупных изменений, введенных Петром
и Екатериной. Эти реформы, как мы далее увидим, наделили Россию
военным и гражданским строем, весьма похожим на военный и граж-
данский строй европейских бюрократических монархий XVII века;
но реформы эти были бессильны сразу изменить духовный склад
народа, который развивался в значительной степени под влиянием
восточного деспотизма, тяготевшего над ним в течение нескольких
веков. Любопытно отметить, что европейские путешественники, по-
сещавшие Россию в XVI и-XVII столетиях, постоянно рассуждают о
том влиянии, какое оказывали на психологию русского народа учреж-
дения страны. «Спрашиваешь себя, — говорит Герберштейн392, — от-
сутствие ли просвещения в народе сделало необходимой тиранию
правителей, или же эта последняя сделала народ невежественным и
жестоким». По словам того же автора, москвитяне были настолько
хитры и плутоваты, что с тех пор, как Новгород и Псков были за-
воеваны Иваном III и Василием, жители этих городов, войдя в тес-
ные сношения с москвитянами, стали совершенно также нечестны в
делах, тогда как раньше они пользовались как раз обратной славой.
Другая черта характера, отмечаемая Герберштейном, это — величай-
Очерки по истории политических учреждений России
231
шее презрение москвитян ко всякого рода труду. Иначе, конечно, и не
могло быть в стране, где труд лежал на рабах и крепостных.
В то же время строго соблюдались в повседневной жизни раз-
личия положений. Так, например, человек низкого происхождения
и небогатый не смел въехать верхом на лошади во двор человека,
более высокого по положению. Даже мелкие дворяне не любили по-
казываться в народе из опасения уронить свое достоинство. Они до
того боялись смешаться с толпою, что тот, кто имел немного денег, не
согласился бы совершить пешком малейшую прогулку, хотя бы через
пять домов от своего, без того, чтобы за ним не следовала оседланная
лошадь.
Когда мы сравниваем это утверждение австрийского путешествен-
ника с современными описаниями итальянских, французских, ан-
глийских, датских или шведских авторов, один факт обращает на себя
внимание, а именно, что все они указывают те же черты характера и
что все они считают их в большей или меньшей степени продуктом
политического строя страны или, по крайней мере, навеянными по-
следним. Низкое раболепство перед высшими и безграничная над-
менность по отношению к подчиненным царит, по этим рассказам,
в высших слоях. Царь без всякого колебания налагает телесные нака-
зания на людей из его свиты. Иезуит Антоний Поссевин393, который
объехал Россию во времена Ивана IV и небольшое сочинение кото-
рого, под названием «Московия», появилось почти на всех европей-
ских языках, не считая латинского издания, сообщает, что даже члены
наиболее знатных фамилий не были обеспечены от подобного обра-
щения. Не удивительно, что помещики и дворяне поступали таким
же образом со своими подчиненными. В многочисленных сочине-
ниях поучительного характера, появившихся на древнерусском язы-
ке, чрезвычайно рекомендуется практика наказывания крепостных,
детей и слуг и проповедуется теория спасения души через страдания
тела. Некоторые русские историки, в том числе и Забелин394, утверж-
дают, будто отношения высших к низшим носили патриархальный
характер в течение всего периода, предшествовавшего перестройке
России на иностранный лад. Отношение царя к боярам было, по их
словам, совершенно того же характера, как отношение главы семьи
к жене, детям и прислуге. Быть может, это и верно, но этого недо-
статочно, чтобы объяснить, почему русский боярин не считал себя
обесчещенным такими актами, которые французскому дворянину
232
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
показались бы тягчайшим оскорблением его чести. И следующее
описание показывает, что время не принесло с собой никаких зна-
чительных изменений. В 1652 году, во время прощания царя Алексея
с войском, отправлявшимся под начальством князя Трубецкого395 на
войну против поляков, бояре и служилые люди отдали царю честь
таким образом: «они целовали ему руку после того, как отбивали зем-
ные поклоны — наиболее молодые семь раз, а главные начальники
тридцать раз».
В частной жизни мы находим те же проявления раболепства со
стороны жены, детей и слуг. В одном из многочисленных сочинений
о способе управления домом396 мы читаем, что муж и глава семьи
должен поступать по отношению к своей жене, детям и слугам совер-
шенно так же, как настоятель монастыря, который, не колеблясь, нала-
гает наказания на тех, кто уклоняется от правильного пути. «Если муж
видит, — гласит текст, ошибочно приписываемый сотруднику Ивана
Грозного, священнику Сильвестру, — что его жена или его слуги не
ведут себя, как следует, он должен наказать их умеренно и наедине.
Он поступает так же со своими сыновьями и дочерьми». Бейте своего
сына, когда он молод, и он будет заботиться о вас в старости. Если
вы его любите, увеличьте число ударов. Не позволяйте ему делать,
что он хочет, но пересчитайте ему ребра. Ничто с таким искусством,
пользой и верностью не внушит жене страха и повиновения, как хо-
рошая порка, совершенная самим мужем. Женщина, по чрезвычайно
распространенному на Востоке убеждению, есть в некотором роде
существо нечистое. Русские церковные писатели средних веков весь-
ма серьезно обсуждали вопрос, не становится ли нечистой комната,
в которой замужняя женщина родила ребенка. В течение трех дней
не следовало входить в эту. комнату, после чего нужно было ее вы-
мыть и прочесть в ней молитву. Тот же автор задается вопросом, что
следует делать, если женщина вложит свой платок в богатые церков-
ные облачения. Не должен ли он считаться нечистым? Само собою
разумеется, что под влиянием подобного суеверия русская женщи-
на считала высшим женским идеалом уединенную и глухую жизнь
монахини. Герберштейн говорит, что женщина, допускающая, чтобы
ее видели иностранцы, считается в Московском государстве непри-
стойного поведения. Редко разрешается женщине пойти в церковь
и еще реже на собрания подруг. Хозяйка дома не обедает с гостями.
Котошихин сообщает, что она появлялась лишь на несколько минут
Очерки по истории политических учреждений России
233
перед обедом, чтобы поздороваться с приглашенными и принять их
приветствия.
Отсутствие политической свободы и социального равенства было
источником и других мало симпатичных черт характера россиян.
В своей весьма известной книге о Русской республике Флетчер го-
ворит, что много выстрадавший от грубости и жестокости высших
слоев простолюдин становится столь же жестоким в отношении к
низшим. «Этим объясняется, — говорит автор, — почему крестьянин,
который пресмыкается у ног дворянина, сам становится ужасным
тираном, как только сила оказывается на его стороне». Этим соци-
альным неравенством объясняется также огромное число убийств
и грабежей, ежегодно совершавшихся в стране. Впрочем, Маржерет
(Margeret) указывает другую причину этого явления: «дворяне не
дают достаточно пищи своим крепостным, что заставляет их напа-
дать по ночам на прохожих и отбирать у них их имущество». Тира-
ния властьимущих также имела свое влияние. По словам английского
писателя Дженкинса397, показания которого подкреплены русским
писателем Иваном Тимофеевым398, россияне «чрезвычайно лживы и
весьма лицемерны; они очень часто меняют свои намерения, посто-
янно вертясь, словно жернов».
Почти все иностранные авторы единодушно утверждают, что рус-
ские были чрезвычайно невежественны. Поссевин говорит: «Чтение
и письмо — это существенные предметы, которым они обучаются в
своих школах. Кто же пожелал бы приобрести какие-нибудь другие
знания, тот навлекает на себя подозрения и подвергается преследо-
ваниям». Этот автор полагает, что московские правители намеренно
держат своих подданных в грубом невежестве. С этой целью они не
разрешают им ездить за границу, вполне основательно думая, что
людей более просвещенных было бы трудно держать в полном пора-
бощении. Маржерет заявляет, что невежество народа составляет при-
чину его крайней набожности. Ибо народ усердно посещал храмы и
по нескольку часов простаивал на церковной службе. Антиохийский
епископ, посетивший Россию в середине XVII века, не мог выдержать
долгих часов, которые москвитяне проводили на ногах в церквах.
Поль д’Але (d’Alep)399, описавший путешествие епископд, говорит,
что в пост русские простаивали в церкви от девяти до шестнадцати
часов, часто по ночам, и что иногда они казались почти мертвыми от
усталости, голода и бдения. Эта чрезвычайная набожность укорени-
234
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
лась, главным образом, с того времени, как брак Ивана III с последней
представительницей дома византийских Палеологов, Софьей, вну-
шил москвитянам убеждение, что их государство должно стать тре-
тьим Римом, четвертому же никогда не бывать. Народ привык также
сравнивать себя с новым Израилем. И на основании всего этого он
верил, что его страна должна занять первое место среди всех христи-
анских государств.
Невежественные, пустые и ленивые москвитяне не искали других
наслаждений, кроме пьянства и грубого разврата. Народ, который
боялся выражать свои личные мнения и который запирал женщин
в своего рода домашней тюрьме, называвшейся теремом, не мог, ко-
нечно, искать удовольствия в беседе и обществе благовоспитанных
женщин. Все иностранцы единодушно утверждают, что потребление
спиртных напитков было весьма распространено в Московском госу-
дарстве как среди мужчин, так безразлично и среди женщин и детей.
Маржере отмечает этот факт так же, как и Даниель Принтц400, об-
виняющий русских также и в чудовищном разврате, который весьма
часто принимал совершенно восточную форму.
Хотя мы и готовы допустить, что в этих рассказах иностранцев
много преувеличений, и утверждать, что они были предубеждены,
либо плохо осведомлены, тем не менее, мы должны сделать тот вывод,
что деспотическое правление, последовавшее в России за периодом
многочисленных республик, из которых каждая выбирала себе госу-
даря из дома Рюрика и заключала затем с этим государем договор,
точно определявший права и обязанности обеих сторон, — что это
деспотическое правление оказало на духовный склад народа далеко
не благотворное влияние. И именно отсутствие просвещения, личной
энергии и веры в себя сделало столь тяжелой задачу преобразования
России по европейскому образцу. И с этими же недостатками нацио-
нального характера мы встречаемся и ныне, когда пытаемся объяс-
нить, почему сильный и способный народ не обладает политической
свободой и самоуправлением, которые необходимы для полного раз-
вития его моральных сил. Учреждения исчезают легче, нежели об-
разовавшиеся под их влиянием черты характера. И если в наши дни
Россия не имеет больше ни бояр, ни крепостных, она, тем не менее,
еще страдает от духа социальной несправедливости и от отсутствия
гражданской свободы, на которые опирались и восточный деспотизм
Ивана Грозного, и псевдопатриархальная власть Алексея.
Очерки по истории политических учреждений России 235
Глава IV
ПОЛИТИЧЕСКИЕ УЧРЕЖДЕНИЯ РОССИИ В XVIII в. -
РЕФОРМЫ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
Царствование Петра Великого является поворотным пунктом в
истории России. Если Россия представляет собой в настоящее вре-
мя европейское государство, то этим она обязана Петру ибо Петр,
найдя Россию восточной державой с единственной удобной грани-
цей — побережьем Каспийского моря (Архангельск, благодаря свое-
му слишком северному положению, не мог играть серьезной роли в
европейской торговле), сделал из нее соперницу Швеции на Балтий-
ском море и открыл ей путь к югу взятием Азова. Чтобы достигнуть
этого, он преобразовал армию, создал флот и совершенно изменил
финансовый строй и гражданское управление своей страны, положив
конец существованию Собора, Думы, приказов и воевод. На их место
он установил, как мы увидим дальше, бюрократическую систему цен-
трализованного управления, которая, впрочем, в отношении городов
не исключала вполне местного самоуправления. Во всем этом Петр
следовал только примеру западных народов. И было бы смешно по-
рицать его за то, что он не сохранил или даже не развил элементов
представительного правления, содержавшихся в тех бледных копиях
иностранных сеймов и парламентов, какими являлись Соборы в XVI
и XVII вв. Коренная реформа, которую Петр хотел провести в обще-
ственном и моральном быту нации, не могла быть совершена собра-
нием людей, пропитанных религиозными суевериями и классовыми
предрассудками, очень часто безграмотных, и потому совершенно
не заботившихся об образовании народа. Русские Соборы, вероятно,
единственные представительные собрания, которые никогда ни од-
ним словом не обмолвились о науке и искусстве. Они также проте-
стовали против свободы, которой пользовались иностранные купцы.
Вся их торговая политика сводилась к уничтожению конкуренции.
Было ясно, что с помощью такого собрания вряд ли когда-нибудь
осуществилась бы общая реформа. И понятны, поэтому, причины, по
которым Петр, величайший из русских революционеров, ре пытался
никогда приобщить Соборы к своему делу. Просвещенный деспотизм
видел, что в России было так же трудно идти рука об руку с пред-
ставительными собраниями, как в Австрии во времена Иосифа II401.
236
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
А чтобы понять, что помешало дальнейшему развитию русских наци-
ональных собраний, нужно вспомнить, что эпоха, в которую гений
Петра связал Россию нитями деятельных, оживленных сношений
с европейскими державами, вовсе не была золотым веком предста-
вительного образа правления. Когда Соборы стали пускать корни в
русскую почву, на всем континенте начался уже упадок совещатель-
ных собраний. Последнее собрание Генеральных штатов во Фран-
ции имело место в 1614 г. После Мюнстерского договора немецкий
рейхстаг и собрания земских чинов потеряли всякое политическое
значение. Та же участь постигла собрания кортесов в Кастилии и
Арагонии и областные сеймы в Венгрии и Богемии. Во всей Европе
самодержавие становилось господствующим принципом историче-
ского момента. Мог ли при таких обстоятельствах Петр вынести из
своих продолжительных путешествий по Западу особенное уважение
к представительным учреждениям?
Наоборот, Франция, Германия, Швеция могли его научить, какими
способами монархическая власть уничтожала всякие препятствия, ко-
торые ставили ее усилению дворянство, духовенство и третье сосло-
вие. Лучшими союзниками в этой долгой борьбе были государствен-
ные чиновники, люди, подобранные, самостоятельно выдвинувшие-
ся, люди, ничем не обязанные происхождению, всем обязанные сво-
им талантам и усердию. Хорошо оплачиваемые монархом, они могли
добиться такой личной независимости от различных сословий и
партий, которая делала их единственными толкователями верховной
воли, выраженной в законах и указах. Объединенные в большие со-
вещательные учреждения, чиновники имели возможность обсуждать
и регулировать текущие государственные дела с беспартийностью,
присущей коллективному решению, и с знанием и опытом, вынесен-
ными из продолжительного отправления общественных функций.
Областное управление всецело доверялось делегатам этих самых
учреждений, людям, назначаемым и отзываемым по воле монарха.
Таким образом, коллегиальные собрания, поставленные во главе раз-
личных ведомств, могли централизовать в руках своих членов заве-
дывание как делами общегосударственными, так и местными делами.
Лучшим типом такой бюрократической машины была французская
администрация при Людовике ХШ402 и кардинале Ришелье403. Коро-
левский совет с его все возрастающим как в административной, так
и в судебной области авторитетом, различные высшие суды, контро-
Очерки по истории политических учреждений России 237
пировавшие государственную отчетность, финансы, казначейство,
управление государственными имуществами, лесами, не говоря уже о
парламентах и об апелляционных судах — таковы были коллегиаль-
ные учреждения, которые посредством уполномоченных, называв-
шихся интендантами (это были предшественники теперешних пре-
фектов, набиравшиеся в рядах низших служащих государственного
совета), всецело руководили полицейской, судебной, финансовой
отраслью управления провинции. Франция была, вероятно, первой
страной, не считая итальянских княжеств, которая с успехом при-
менила у себя систему коллегиальных учреждений и централизован-
ного управления. Но она была далеко не единственным примером
хорошо построенной бюрократической системы. Когда Петр начал
свои странствования по континенту, все расхваливали Швецию за то,
что она довела до совершенства эту самую коллегиальную систему в
центральном и местном управлении; Петр сам видел, как функцио-
нировали эти учреждения в балтийских провинциях, составлявших
тогда часть Швеции, или на юге Финляндии, тоже связанной тогда со
Шведским государством.
В этой главе мы хотим обратить внимание читателя на одну часть
многосторонней деятельности великого императора, которому Рос-
сия обязана тем, что стала европейским государством. Это не самая
важная часть его деятельности, не та, результаты которой могли пред-
стать с очевидностью перед последующими поколениями. Дело идет
о коренном переустройстве центрального управления России. Нет
сомнения, что распространение знаний вообще, и особенно техни-
ческих, открытие теремов — части домов, обитаемых женской поло-
виной семей — для свободного общения обитательниц их с внешним
миром, уничтожение старого предрассудка, заставлявшего ценить
человека по его происхождению, а не по его достоинствам, сдела-
ли больше для преобразования русского государства, чем введение
бюрократических учреждений, заимствованных за границей. В част-
ности, именно последние реформы имеют в виду противники вели-
чайшего из Романовых, славянофилы, когда объявляют Петра злым
гением, помешавшим России следовать ее историческим судьбам.
Славянофилы обвиняют Петра Великого в том, что он создал в
России бюрократию, построенную по иностранному образцу, что он
совершенно уничтожил народное управление как центральное, так
и местное. Их обвинения основаны на идеализации слабых зачатков
238
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
самоуправления, которым пользовалась в древнем русском государ-
стве община отчасти в виде выбранных старейшин (старост), назы-
ваемых честными и верными людьми (целовальники, верные люди),
отчасти в виде псевдопарламентов (Соборов), которые, как мы виде-
ли, менее всего представляли русский народ. Но все же нельзя ска-
зать, — и факты подтверждают это, — что эти обвинения совершенно
лишены основания. Несомненно, великий реформатор никогда не
думал призывать народ в сотрудники в том деле, которое он считал
делом возрождения своей страны, и по вполне понятной, с его точки
зрения, причине — его подданные были совершенно враждебны его
намерениям. Но каковы же, спросят нас, были его намерения?
Прежде всего, он имел в виду увеличение военных сил, чтобы на-
чать победоносную войну со шведами, поляками и турками и добить-
ся господства на Балтийском море — проект, который занимал уже
великого царя XVI в. Ивана Грозного. Чтобы выполнить этот план,
нужно было реорганизовать всю военную систему; нужно было соз-
дать постоянную дисциплинированную армию, хорошо оплачивае-
мую, не имеющую ничего общего с теми случайными сборищами
неопытных крестьян-земледельцев, которые были слишком заняты
своими частными делами, чтобы служить государству с усердием и
самоотречением, безусловно, необходимыми для настоящего войска.
Но так как для реорганизации армии и для ведения войны нужны
были деньги, то сделался необходимым пересмотр налоговой систе-
мы. Существующая система состояла в прямом обложении, но круп-
ными недостатками ее было то, что объектами обложения являлись
не отдельные лица, а целые семьи, живущие под одной крышей; бла-
годаря этому большое число плательщиков ускользало от обложения:
они записывались, как одна семья, как один дом. Таким образом, в
списках фигурировало, с единственной целью — заплатить казне
меньше, чем следует — много обширных семей, которых не суще-
ствовало на самом деле. При таких условиях было вполне естествен-
ным ввести в порядок обложения реформу, задуманную Петром Ве-
ликим. Она состояла в обложении не семьи, не дыма, а в обложении
человека, души. Так как эта система была уже испытана в Швеции, то
Петр взял эту страну за образец, когда реформировал финансовую
систему своей империи.
Но когда эти необходимые военные и финансовые реформы
были начаты, они повлекли за собой, в качестве естественного ре-
Очерки по истории политических учреждений России 239
зультата, полную перестройку всей административной машины в
целом. Чтобы понять необходимость такого последствия, нужно
вспомнить то, что было сказано выше по поводу тесной зависимо-
сти, существовавшей между владением землями, с одной стороны, и
военной или гражданской службой — с другой. В Московском госу-
дарстве XVI и XVII вв. «служилые люди», как thanes404 в англосаксон-
ский период, находились в рядах Совета, во главе целых областей
или управляли городами и укрепленными местечками. Гражданские
должности раздавались, как награды, заслуженным офицерам, ко-
торые часто просто просили царя, чтобы он назначил их на ту или
иную должность, дабы они могли «покормиться». Это слово, как мы
видели, сделалось terminus technicus405. Итак, предполагалось, что
должностные лица могут обращать в свою пользу все, что они со-
бирают сверх назначенной для данного города или местечка сум-
мы косвенного налога. При таких условиях глава местной админи-
страции, понятно, был склонен увеличивать повинности, падавшие
на население. И так как тогда не был проведен еще принцип раз-
дедения властей, то воевода совмещал в себе начальника местных
войск, начальника полиции и судью. Само собой разумеется, что
он единолично не выполнял всех обязанностей, связанных с эти-
ми должностями, а пользовался помощью платных писцов, дьяков.
Удовлетворенный правильным поступлением штрафов и других
сумм, оплачивающих издержки по судопроизводству, воевода от-
правление правосудия предоставлял дьяку, и последний, разумеется,
пользовался своим положением для взимания взяток с тяжущихся.
Петиции, время от времени посылаемые царю, часто содержали в
себе жалобы на эти злоупотребления. И действительно, первому из
Романовых, царю Михаилу, пришлось однажды признать, что вое-
воды и другие гражданские чиновники, служившие в центральных
канцеляриях или приказах, вели дела совершенно не так, как пред-
писывалось изданными указами, и пускали в ход вымогательства,
требуя взяток в виде подарков деньгами или натурой.
С того времени, когда по реформе Петра военное управление и
сбор податей перешли в руки чиновников, непосредственно назна-
чаемых правительством, воеводы сделались в большинстве случаев
местными чиновниками в суде или в полиции. Но, не желая оставить
их без контроля при отправлении ими их ответственных функций,
Петр начал вводить по образцу немецких городов, например Риги и
240
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Ревеля, местные бюро под названием ландратов и канцелярии город-
ских голов или бургомистров. Это был только первый шаг; были заду-
маны уже более важные реформы, когда военные приготовления, —
в виду необходимости расширить пределы России вплоть до Балтий-
ского моря и выдержать для этого долгую войну с Карлом XII406 и
его союзниками, днепровскими казаками, которые под начальством
Мазепы бились за свою независимость, — помешали великому царю
отдаться делу осуществления внутренних реформ и принудили его
отложить надолго те, к которым он собирался приступить. Но годы,
которые он провел, разъезжая по Европе407, пополняя свои техниче-
ские знания на набережных Голландии или сражаясь с немцами или
шведами, не были всецело потеряны для задачи будущей реоргани-
зации империи. В Париже Петр, как полагают, выразил свое крайнее
удивление пред главным создателем централизации управления во
Франции — Ришелье — следующей фразой: «Если бы мне удалось
найти такого министра, я с удовольствием отказался бы от половины
своего государства под тем условием, чтобы он помог мне управлять
другой». Быть может, эта фраза, передаваемая французскими мемуа-
рами того времени, сомнительной подлинности, но она хорошо вы-
ражает то почтительное удивление, в которое приводила новая си-
стема неограниченной монархии и централизации, начатая Ришелье
и законченная Людовиком XIV, государей всего континента вплоть
до самой России.
Легко понять, что при таких условиях французские учреждения
сделались образцом для разных государств Европы. И действитель-
но, их более или менее рабски скопировали властители Швеции и
Дании, тем более, что они в конце XVII в. начали успешную борьбу с
представительными собраниями и попытались при помощи низших
слоев народа положить конец покушениям на захват политической
власти со стороны феодальной аристократии. Этим объясняется как
полное сходство, которое легко усмотреть между провинциальными
и центральными учреждениями Франции и двух названных север-
ных королевств, так и тот факт, что эти последние и сделались образ-
цом для Петра Великого. Говорят, что знаменитый немецкий фило-
соф Лейбниц408 обратил внимание великого царя на преимущества,
которые представляла, по сравнению с отдельными всемогущими
министрами, система коллегий, состоявших, как в Швеции, во главе
различных отраслей общественного управления.
Очерки по истории политических учреждений России
241
Петр обращался с просьбой к своим русским и иностранным
корреспондентам выработать план коренного преобразования при-
казов по образцу коллегиальных учреждений Швеции и Дании. Но
испытующий взгляд реформатора обращался не исключительно на
эти страны; двум молодым государственным людям, посланным им в
Голландию и Англию, было поручено сообщать ему обо всех важных
предприятиях, которые проводили обе эти страны в политической,
экономической или торговой области. От них требовалось в то же
время, чтобы они указывали, что из описываемого в их донесениях
могло быть перенесено в Россию, при единственном условии — не
изменять самодержавного строя правления ее. Исключительно это
условие объясняет, почему английскому корреспонденту Петра —
Салтыкову409 нечего было сказать в записке об английском парла-
менте, и почему он представил ничтожной власть палаты лордов,
нелепо сравнив ее с обыкновенным государственным советом, име-
ющим только совещательный голос в делах страны. Необходимость
уничтожить в своих писаниях всякие зачатки представительства, за-
ключавшиеся в учреждениях, которые они видели, заставила других
корреспондентов говорить о первой палате шведской, как о частном
совете, не имеющем никакого прямого влияния на ход обществен-
ных дел и на создание новых законов.
Неизбежным результатом этого было только то, что корреспон-
денты царя, всячески рекомендуя ему введение административных
бюро по образцу или коллегиальных бюро Швеции и Дании, или
многочисленных советов, которые регент Франции, Филипп Орле-
анский410, следуя совету знаменитого аббата Сен-Пьера411, хотел соз-
дать в королевстве, как раз во время посещения Парижа Петром, —
не смели заикнуться о щекотливом вопросе реформы центрального
правительства. Таким образом, эти новые учреждения были непо-
средственно подчинены только контролю царя. И, понятно, это
было не под силу отдельному человеку, хотя бы этот человек и об-
ладал всей энергией и всем громадным умом, отличавшими великого
реформатора.
Петр считал, что высший контроль может принадлежать толь-
ко ему. Он лично наказывал высших государственных чиновников,
которые не устояли пред соблазном легкой наживы. Но, само собой
разумеется, большинство виновных ускользало от наказания, потому
что не было никого, к кому можно было бы апеллировать по поводу
242
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
незаконного решения центральных канцелярий, постановленного в
административном или судебном порядке. В 1705 г. перестала суще-
ствоватьДулш, прежний боярский совет, и не была замещена никаким
подобным учреждением, если не считать таковым частную царскую
канцелярию, носившую название Ближней канцелярии.
С того момента, когда происхождение или занятие предками
важных должностей перестали считаться дающими право на место
в частном совете, когда люди низкого происхождения, благодаря
важному месту, занимаемому ими в иерархической лестнице, или
чину, были призваны сделаться советниками царя, оказалось необ-
ходимым создание нового специального органа взамен упразднен-
ной Думы. Петр полагал, что ответить на эту необходимость [надо]
созданием под именем Сената постоянного собрания высших санов-
ников государства, к которым должны были быть присоединены так-
же президенты коллегий. Этот проект в первый раз был испытан во
время нового путешествия царя в Европу. Составленный указанным
уже выше способом, Сенат был призван в отсутствие монарха к вы-
полнению высших правительственных функций. Он заведовал обще-
ственными делами, контролировал административные и судебные
учреждения всей страны, ему же принадлежала в первой инстанции
юрисдикция по политическим преступлениям, в число которых вхо-
дило всякое нанесение ущерба казне, например, выделка фальшивой
монеты. Кроме высших чиновников, членов Сената, мы находим еще
чиновников во главе областей, которые хотя считались скопирован-
ными со шведских, соответствовали как по имени, так и по значению
французским губернаторам.
Из этого беглого обзора состава и сферы компетенции Сената
видно, что высшие чиновники администрации, центральной и мест-
ной, сами следили за правильностью своих действий. Так как они и
вообще составляли большинство в Сенате, то им достаточно было
только заручиться еще снисходительностью нескольких сановников,
назначаемых короною, чтобы иметь возможность всегда ускользнуть
от ответственности за какое бы то ни было превышение власти, за ка-
кую угодно несправедливость, совершенную ими. До .какой степени
при таких условиях страдало общественное дело, можно судить по
заявлениям самого царя. В указе 1722 г., согласно которому прези-
денты коллегий, за исключением двух только, перестали призываться
Очерки по истории политических учреждений России
243
заседать в Сенате, царь говорит: «Как могут они быть своими соб-
ственными судьями?» Авторы мемуаров, писанных в ту эпоху, Берх-
гольц412 и Пассевич413, так комментируют эти слова: «Первым злом
было то, что в коллегиях никто не осмеливался выступать против
мнения президента, заседающего в Сенате; вторым — то, что благо-
даря своему присутствию в Сенате, президент коллегии приобретал
право быть несправедливым — он волен был обманывать юстицию
в своем ведомстве».
Но эта реформа Сената была не единственной мерой, при по-
мощи которой Петр задумал ввести законность и справедливость в
своем государстве. Следуя опять-таки примеру Швеции, он создал
в низших бюро и трибуналах и в Сенате должность общественных
обвинителей, известных под именем фискалов. На обязанности
фискалов лежало рассмотрение частных жалоб, поступавших про-
тив того или иного чиновника или судьи; в то же время они могли
по собственной инициативе начинать следствие о правильности
действий лиц, занимавших общественные должности. К несчастью,
скоро обнаружилось, что эти государственные контролеры пользо-
вались своей неограниченной властью просто для того, чтобы вы-
могать у жалобщиков возможно больше денег. Реформатор еще раз
почувствовал необходимость контролировать деятельность этих
всемогущих правительственных агентов. С этой целью была создана
новая должность, и занимавший ее высший чиновник был призван
заседать в Сенате. Это был генеральный прокурор, уполномоченный
следить за правильностью ведения дел в Сенате и за поведением госу-
дарственных обвинителей. В руках сильного человека, такого, каким
был, например, Ягужинский, эта должность скоро сделалась первой
по важности. В самом деле, человек, занимавший эту должность, был
призван, собственно, оказывать государству услуги, которые в парла-
ментарных странах берут на себя представительные учреждения.
Естественно, что высшая бюрократия, подчинявшаяся такой за-
висимости при жизни сильного, победоносного монарха, не была
расположена к такой покорности, когда трон оставался вакантным.
Так, после смерти Петра, не назначившего никого своим наследни-
ком, на престол была возведена Екатерина I-я414, простая женщина,
иностранка по происхождению, считавшаяся законной женой по-
койного царя. Это было совершено несколькими придворными с фа-
воритом Екатерины князем Меньшиковым415 во главе, при помощи
244
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
группы гвардейских офицеров и солдат. Немедленно был создан из
знатнейших сановников Тайный высший совет, душою которого был
Меньшиков. Русские историки спорили недавно о том, являлся ли этот
совет ограничением царской власти. Нельзя сказать, что этот вопрос
вполне разрешен, но нет сомнения, что во время недолгого правле-
ния Екатерины самодержавие должно было уступить свою власть бю-
рократической олигархии, хотя причиной этого была, в сущности,
полная неспособность новой государыни руководить государствен-
ными делами. В протоколах совета только раз в сессию упоминается
о присутствии государыни на заседании; она являлась туда в день от-
крытия сессии, чтобы пригласить членов совета к себе на обед. И в
то время, когда она губила свое здоровье невоздержной жизнью и
растрачивала в празднествах деньги, которые с таким трудом собрал
Петр Великий, высшие чиновники, объединенные в Тайном совете,
обогащались взапуски друг перед другом, присваивая себе громадные
земельные участки, принадлежавшие казне, вместе с жившими на них
крестьянами, которые таким образом превращались в рабов частных
лиц. Первым при дележе добычи был Меньшиков, который составил
себе, таким образом, владение, превосходившее по величине самые
громадные лены Англии, Франции, Германии и Испании.
Огромное значение имел Тайный совет и во время краткого цар-
ствования Петра II416 — сына несчастного великого князя Алексея417,
казненного по приказу своего отца, Петра Великого, за приписывав-
шийся ему заговор и за враждебное отношение к реформам. В его
царствование опять-таки мы можем говорить не столько о конститу-
ционных ограничениях верховной власти, сколько о неспособности
заниматься государственными делами этого императора-ребенка,
предававшегося любовны^ наслаждениям. Голицыны418 и Долго-
рукие419 делали все, чтобы сконцентрировать в руках членов своих
фамилий всю политическую власть монарха. Немилость, постигшая
когда-то всемогущего Меньшикова, окончившего дни свои в мрач-
ной ссылке в Березове, маленьком сибирском городке, Меньшикова,
обходившегося, как с равными, с владетельными князьями Священ-
ной Римской империи, — предоставляла обеим фамилиям полную
свободу довести до желанного конца свои честолюбивые планы. Они
хотели не только обогащаться, присваивая себе казенные земли, но
и возвести на российский престол одну из своих дочерей, красавицу
Катерину Долгорукую420, которую они прочили в жены императору.
Очерки по истории политических учреждений России
245
Легко поэтому понять, какой удар нанесла этим не слишком воз-
вышенным интригам двух влиятельнейших семей внезапная смерть
Петра II, последовавшая благодаря всевозможным излишествам, ко-
торым он предавался. Его смерть была настоящим бедствием для обе-
их, тем более, что попытка Ивана Долгорукого, отца невесты421, про-
возгласить свою дочь императрицей не нашла отклика ни среди выс-
шего дворянства, ни в рядах офицеров гвардии. Им не удалось дать
для подписи умирающему царю, которого тщательно охранял немец
Остерман422, личный враг Долгоруких, никакого завещания, которое
содержало бы подобное назначение. Итак, русский трон еще раз ока-
зался вакантным, а законное потомство Петра Великого прекрати-
лось; правда, оставалась княжна, в жилах которой текла кровь царя,
Елизавета423, но она была незаконнорожденной, потому что не было
никакого документа, доказывавшего, что был заключен брак между
Петром Великим и Екатериной. Тоже самое можно сказать и о герцо-
гине Голштинской424, другой дочери Петра. Говоря об этих принцес-
сах, Дмитрий Голицын употреблял слово выблядки, оскорбительное
выражение, указывающее на незаконность рождения. Существовало,
положим, нечто вроде завещания, будто бы писанного Екатериной на
смертном одре, но ни один голос не поднялся в совете, чтобы про-
тестовать против заявления одного из Долгоруких, что особа столь
низкого происхождения — он имел в виду покойную императрицу —
не имеет никакого права распоряжаться короной России. «Говорят, —
продолжал Голицын, глядя на Долгоруких, — что существует другое
завещание, но это могло бы быть только фальшивым». Ни один член
собрания не осмелился возразить. При таких условиях нужно было
выбрать наследника среди оставшихся в живых членов дома Романо-
вых. Оставались две дочери старшего брата Петра Великого, Ивана,
идиота, мнимо царствовавшего одно время вместе с будущим рефор-
матором под опекой их сестры, честолюбивой царевны Софьи. Стар-
шая из двух была герцогиня Мекленбургская425. Ни один из членов
совета не принимал ее во внимание, вероятно потому, что она была
замужем за иностранным принцем, который еще был в живых. Но не
таково было отношение к Курляндской герцогине Анне Иоанновне,
овдовевшей уже. А тот факт, что Ягужинский, прежний всемогущий
прокурор Сената, провел несколько лет в Митаве, управляя княже-
ством именем Анны Иоанновны, объясняет до известной степени
предпочтение, оказанное ей членами совета. Было вполне естествен-
246
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
но ждать со стороны принцессы, которой приходилось уже подчи-
няться требованиям Курляндского сейма, признания некоторых кон-
ституционных ограничений ее власти. Это предположение и пример
Швеции, добившейся от Карла XII некоторых мер, обеспечивающих
народу больше свободы и больше самоуправления, побудили Тайный
совет России составить ряд условий, которые должна была подписать
новая государыня до вступления своего на трон.
«Мы должны подумать о том, как облегчить наше положение», —
сказал Дмитрий Голицын.
«Что вы хотите этим сказать?» — спросил его другой член совета,
Головкин426.
«Я хочу сказать, что нам нужно обеспечить себе больше свобо-
ды», — был ответ.
Условия были написаны и посланы в Митаву будущей императри-
це. Слишком обрадованная возможностью вступить на престол, она
не долго церемонилась и подписала их.
Быть может, интересно знать, откуда явилась идея подобного нов-
шества. Два писателя, русский и швед, профессор Hierne из Упсалы и
профессор Казанского университета Корсаков427, согласно утверж-
дают, что пример подан Швецией. Первый из этих авторов, специ-
ально изучив «кондиции», подписанные Анной, без труда признал их
полное сходство с шведским образцом. По всем соображениям, здесь
имелось нечто такое, что со временем могло сделаться плодотвор-
ным зародышем конституционного развития России в том случае,
если бы ряды совета были пополнены, или, лучше, если бы создана
была новая палата под палатой высшего дворянства.
Знаменитые условия заставляли новую императрицу принять на
себя следующие обязательства: она должна была прилагать все уси-
лия к распространению православной веры,- не выходить замуж; не
назначать наследника; сохранить высший совет из восьми человек,
согласие которого было необходимо для объявления войны, заклю-
чения мира, установления новых налогов. Императрица приняла
обязательство не давать чинов в армии выше чина полковника своей
только властью, не спросив мнения совета, не приговаривать никого
к смертной казни, лишению прав, конфискации имущества без со-
гласия совета. Также требовалось предварительное решение совета,
чтобы сделать законным всякий дар кому-нибудь от имени импе-
ратрицы, если дело шло о казенных землях, или всякое обращение
Очерки по истории политических учреждений России
247
государственных доходов на покрытие личных расходов государыни.
Ни один русский, ни один иностранец отныне не мог быть назначен
на какую-нибудь придворную должность без согласия совета. Все эти
условия должны были выполняться под угрозой лишения престола.
Ясно, что, будучи ограничен всего восемью членами, Тайный со-
вет превращался в правящую олигархию. Поэтому было вполне есте-
ственно, что мелкое дворянство создало движение с целью добиться
от короны некоторых гарантий в пользу своих членов. Талант и лов-
кость таких людей, как Ягужинский, желавших, чтобы императрица
пользовалась неограниченной властью, и состояли в том, что они
направили это движение против претензий Тайного совета в пользу
прежнего самодержавия. Вся комедия эта разыгралась таким образом:
представитель мелкого дворянства Татищев428 приготовил контрпро-
ект, в котором предлагал увеличить совет или создать вместо него со-
брание из ста членов. Эту петицию подписало 249 человек, главным
образом, гвардейских офицеров. Но большинство не было удовлет-
ворено этим единственным изменением предъявленных требова-
ний. Были пущены в обращение еще две петиции, собравшие одна —
743 подписи, другая — 840. Каждая была прямой попыткой ограни-
чить самодержавие, но не в пользу небольшой группы высших чинов-
ников, а в пользу всего русского дворянства. Проект, собравший наи-
большее количество сторонников, объявлял, что будущая государыня
будет бесконтрольно разрешать все вопросы за исключением тех,
которые касались ее двора, доходы которого были определены зако-
ном. Исполнительная власть должна была быть вверена высшему со-
вету, имеющему право объявлять войну, заключать мир, командовать
армией, контролировать финансы и назначать на все государствен-
ные должности. Рядом с высшим советом в упомянутом документе
были два следующих учреждения: Сенат из 33 членов, долженство-
вавший рассматривать все дела до их обсуждения в высшем совете,
и две палаты представителей,- одна из представителей дворянства —
200 членов, другая из представителей сословия, составленная из де-
путатов, выбранных городами. Легко видеть, что требования мелкого
дворянства нисколько не благоприятствовали восстановлению само-
державия, и что они могут быть рассматриваемы, как попытка соз-
дать представительное правление. Они доказывали в то же время ве-
личайшее отвращение, которое мелкое дворянство в целом питало к
высшим чиновникам; эти последние, злоупотребляя выгодами своего
248
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
положения, хотели создать в рядах самого дворянства какой-то выс-
ший класс, похожий на аристократию Западной Европы.
Чтобы понять теперь, почему эти попытки имели мало шансов на
успех, нужно бросить беглый взгляд на судьбы высшего русского со-
словия после эпохи Петра Великого.
В предыдущих главах было показано, что тот слой населения, ко-
торый теперь называется русским дворянством, составился из «слу-
жилых людей» — лиц, которые под условием получения земель в виде
вознаграждения за службу, обязывались по приказу выступать в поход
с определенным, более или менее значительным, количеством хо-
рошо вооруженных людей, смотря по величине и богатству участка,
данного им во владение на время службы. Побежденный Карлом XII
в Нарвской битве429, Петр приписал свою неудачу скверной органи-
зации своей феодальной армии, члены которой на самом деле были
слишком заняты заботами о возможно большей доходности своих
земель, чтобы видеть в военной службе что-нибудь кроме досадной
необходимости, от которой они всеми силами старались избавиться.
Число неявлявшихся было достаточно велико, чтобы ослабить силу
армии. Те же, которые являлись, не имели понятия о военной дисци-
плине. Чтобы образовать у себя постоянную армию, подобную швед-
ской, Петр произвел следующие реформы: он объявил, что земли,
отданные некогда во владение на время службы, превращаются в на-
следственную собственность тех, кто ими пользовался, но что все слу-
жилые люди будут отныне считаться обязанными военной службой с
момента их совершеннолетия, т. е. с 15 лет, до самой смерти. Только
тем, которым болезнь или возраст мешали быть полезными в войске,
военная служба заменялась гражданской. Каждый должен был начать
службу в армии с низших Чинов и вознаграждался сообразно тому
посту, который он занимал. Все те, которые по праву рождения счи-
тались защитниками страны, были объявлены особым сословием, по
примеру Польши, названным шляхтой. Это слово иностранного про-
исхождения скоро было заменено словом дворяне, употреблявшим-
ся в Московском царстве для обозначения низших слоев московской
знати. Вместо того, чтобы быть кастой, замкнутой для всякого нового
лица, русская знать превратилась со времен Петра Великого в высшее
сословие, в ряды которого могли, благодаря своим заслугам, вступать
люди самого низкого происхождения, между тем как в старом москов-
ском государстве этот высший слой составляли исключительно чле-
Очерки по истории политических учреждений России
249
ны княжеских фамилий да еще тех, отцы или деды которых занимали
влиятельное место в Думе или совете. Со времени Петра Великого та
же привилегия была дарована заслуженным офицерам; они имели
даже преимущество по сравнению с князьями и графами — новый по-
четный титул, который, опять-таки со времени великого реформато-
ра, даровался обычно русскими царями своим любимцам или людям,
всем обязанным своему труду и способностям.
Из этого видно, что высшее сословие в России по своей внутрен-
ней организации было более демократично, чем в большинстве ев-
ропейских стран. В противность английскому обычаю все члены
знатной семьи считались одинаково знатными, все знатные семьи
опять-таки были равными независимо от титула, которым они вла-
дели; единственное различие вносилось сравнительной важностью
должностей, занимаемых членами той или иной семьи в военной
или гражданской службе. Эта уравнительная тенденция находилась в
явном противоречии с законом о майорате430, который создал Петр
в последние годы своего царствования, вероятно, для того, чтобы
обеспечить слою, который он призвал к отправлению важных госу-
дарственных функций, материальный достаток, необходимый для
успешного выполнения своих обязанностей. Но демократический
характер, отличавший русское дворянство, скоро сделал этот закон
неприменимым. Родители делали все возможное, чтобы удержать
старый порядок раздела наследства на равные доли. Для этого они
при жизни продавали часть своих имений, чтобы оставить младшим
сыновьям капитал, равный стоимости земель, наследуемых старшим
сыном. Или, строго придерживаясь буквы закона, они оставляли все
свое движимое имущество, сельскохозяйственный инвентарь, скот и
зерно младшим детям, предоставляя законному наследнику исключи-
тельно землю. И в то время, как некоторые фамилии, находившиеся в
тесном общении с двором, были расположены последовать примеру
высшей немецкой аристократии и не находили ничего неудобного в
законе о майорате, большинство настаивало на его отмене. Оно вве-
ло это требование в число условий, которые обязана была принять
новая императрица Анна.
Краткий обзор, сделанный нами, дает нам возможность объяснить
происхождение группировок и разногласий, существовавших в ря-
дах высшего сословия в России в тот момент, когда впервые ставился
250
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
вопрос о конституционных ограничениях самодержавия. Некогда
могущественные боярские тенденции были воскрешены небольшой
группой семей, которые во время последних царствований стояли
во главе государственных дел и были проникнуты политическими
идеалами Швеции. Другие члены дворянства, особенно служившие
в гвардии, считали себя оскорбленными этими претензиями новей-
шей олигархии и хотели расширить базу будущих представительных
учреждений. Но ни одна из партий не была расположена поддержи-
вать чистый абсолютизм. Коварство тех, которые вместе с импера-
трицей конспирировали в пользу абсолютизма, и заключалось в на-
травливании этих партий друг на друга. Мелкому дворянству льстили
туманными обещаниями о том, что позже будут произведены рефор-
мы, которых оно добивалось, но под условием, что теперь оно под-
держит императрицу в борьбе с претензиями высшего дворянства. О
глубоких корнях этой политики можно судить по письмам лиц, кото-
рых их служебные обязанности удерживали вдали от Петербурга, но
которые с крайним интересом следили за ходом событий, разверты-
вавшихся в столице. Среди таких лиц мы находим Волынского, сде-
лавшегося впоследствии главой национальной партии, боровшейся
против немецких выходцев. Будучи тогда в Казани, он в письме к Сал-
тыкову431 выражает взгляды мелкого дворянства на олигархические
стремления членов Тайного совета следующей фразой: «Сохрани нас
Бог от того, чтобы иметь вместо одного самодержца десять могуще-
ственных фамилий; в таком случае мы, простые дворяне, можем быть
уверены в своей гибели, ибо нам придется сгибаться и падать ниц
еще больше, чем сейчас*.
Мелкие дворяне, все того же мнения, дали себя провести несколь-
ким интриганам, таким, например, как известный поэт Кантемир432
или как гвардейский офицер Черкасский433, которые заставили их
выразить свои чувства по поводу принудительного характера конди-
ций, подписанных императрицей. Когда гвардейские офицеры реши-
лись представить свой проект реформ и прочесть его в присутствии
самой императрицы, произошел обмен обвинений. Член Тайного со-
вета Голицын спросил, от кого они получили право вмешиваться в
дело верховного управления, на что Черкасский ответил: «От вас, от
вас, заставивших ее величество говорить, что кондиции, подписанные
ею, являются выражением наших всеобщих желаний*. По просьбе
Очерки по истории политических учреждений России
251
мекленбургской герцогини, сестры императрицы, участвовавшей в
заговоре, Анна подписала петицию офицеров и разрешила им придти
во дворец в тот же день, чтобы сообщить ей результаты дальнейшего
обсуждения дела. Этот план позволил занять дворец толпой солдат,
надлежащим образом подготовленных, которые стали кричать, что
не допустят, чтобы бунтовщики руководили ее величеством. «Скажи-
те слово, и мы положим к вашим ногам их головы». Анна приказала
им слушаться только Салтыкова, высшего офицера, тоже бывшего в
заговоре. В тот же день члены Тайного совета были приглашены на
обед к столу ее величества; из столовой они принуждены были слы-
шать шумные голоса дворян, обсуждавших требования, которые они
должны были представить императрице, и выражавших свое распо-
ложение к ней предположениями разорвать в куски тех, которые не
захотят признать ее самодержицей. Пред лицом враждебно настро-
енной толпы члены совета поняли бесполезность дальнейшего со-
противления. «Вы оскорбили меня!» — воскликнула императрица, об-
ращаясь к старшему из Голицыных; он ничего не ответил. Тогда Анна
приказала принести подписанные уже ею кондиции и разорвала их.
Казнь двух членов семьи Долгоруких через несколько месяцев после
этого, изгнание остальных и ссылка Голицыных в их отдаленнейшие
имения положили конец этой преждевременной попытке построить
высшую власть в России на базе представительных учреждений.
Трудно найти в истории XVIII в., можно сказать во всей новой
истории, эпоху более позорную, более противоречащую чувствам
личного и национального достоинства, чем та, которая началась в
России с того момента, когда императрица Анна разорвала знамени-
тые кондиции, ограничивавшие самодержавную власть, которые не-
сколько высших чиновников заставили было ее принять. В эту эпоху
Россия якобы управлялась чем-то вроде триумвирата, во главе кото-
рого стоял министр иностранных дел, канцлер Остерман. На самом
же деле вся империя должна была склониться перед волей простого
авантюриста, иностранца, не знавшего ни страны, которой ему пред-
стояло управлять, ни языка тех, которые должны были повиноваться
его приказаниям. Единственной причиной, доставившей ему столь
высокое положение, была симпатия, которую он внушил императри-
це за много лет до ее восшествия на престол, когда, чувствуя нужду в
советах и указаниях для управления Курляндией, она искала и, как ей
казалось, нашла все в лице одного немецкого юнкера, по имени Би-
252
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
рон434. Он получил кое-какое образование в Кенигсбергском универ-
ситете, но не мог получить никакой ученой степени благодаря своей
безнравственности и засвидетельствованной склонности к наруше-
нию общественной тишины и присвоению чужой собственности.
Нет нужды упоминать, что фамилия этого авантюриста не имеет ни-
чего общего с фамилией французских Биронов (Biron), ибо только
благодаря чистейшей наглости Biihren осмелился назваться Biron по-
сле того, как императрица пожаловала ему орден св. Андрея, а Карл VI
австрийский435, по особой просьбе императрицы же, титул светло-
сти. Глава же герцогской фамилии Biron во Франции, вместо того,
чтобы протестовать против этого, испытывал какое-то удовольствие,
говоря своим окружающим, что похититель не мог найти в Европе
лучшего имени. Таким образом, этот авантюрист перешел в историю
с украденным именем, и самый позорный период русской истории
до сих пор обозначается названием «бироновщина». По письму от
30 декабря 1738 г., хранящемуся еще в Дрезденских архивах, видно,
что императрица, страдавшая подагрой и скорбутом436, все заботи-
лась об увеселениях Бирона. Что же касается управления, то оно было
в руках фаворита, которому императрица пожаловала титул курлянд-
ского герцога. Бирон, правда, часто советовался с Остерманом, но,
не доверяя ему, он следовал его советам только тогда, когда они одо-
брялись неким евреем Липманом437. Таким образом, в конце концов,
этого еврея можно было считать истинным повелителем России. Так
возник авторитет иностранцев в империи и в то же время было по-
ложено основание той ненависти к немцам, которая еще жива в Рос-
сии, но которая представляет из себя нечто совсем иное, чем расовая
ненависть.
Во всяком случае, Бирон.был не последним немецким авантюри-
стом, на которого могли жаловаться русские и который осмеливался
обращаться к ним на иностранном языке со словами: «Эй, вы, рус-
ские!» Еще в более близкую к нам эпоху, в царствование идола нацио-
налистов, Николая I, не кто иной, как кавказский герой Ермолов438,
на вопрос императора: «Какой награды хочешь ты за свои заслуги?»,
ответил: «Государь, сделайте меня немцем». Русские не могли перено-
сить заносчивости этих дворянчиков из Балтийских провинций. Эти
дворянчики, прямо или косвенно покровительствуемые немецкими
принцессами русского двора, захватывали высшие места не только
в армии и флоте, но и в гражданском управлении. Они также засе-
Очерки по истории политических учреждений России 253
дали и в русской Академии Наук, где почти столько же говорили по-
немецки, сколько по-русски. И такое положение дел сохранялось еще
почти четверть века тому назад.
Однако недавно историки пытались не столько оправдать Бирона
во всех жестокостях, совершенных во время его правления, сколько
справедливее распределить ответственность за них между ним, им-
ператрицей Анной и главой русского духовенства, знаменитым Фео-
фаном Прокоповичем. Этого последнего, со времени царствований
Петра I и Екатерины, держали вдали от двора его многочисленные
соперники, и теперь он мстил, преследуя враждебных ему людей. С
другой стороны, жестокость, проявлявшаяся даже в любимых удо-
вольствиях государыни, казалось, была господствующей чертой
ее характера. Например, чтобы отпраздновать свадьбу настояще-
го русского князя, который осмелился перейти в католицизм439, с
женщиной-шутом, императрица велела воздвигнуть дворец из льда
и приказала молодым провести брачную ночь на ледяной постели.
Несчастная пара едва не умерла от холода. Один из наших друзей,
Якоби440, член петербургской Академии Художеств, написал картину,
удивительно хорошо передающую сумасбродство и жестокость ха-
рактера императрицы. Картина называется «Сумасшедшие». На ней
вы видите представителей русского дворянства, соперничающих друг
перед другом в том, кому удастся позабавить смешным костюмом или
позой императрицу, а она в то же время внимательно выслушивает
доклад вполголоса начальника тайной полиции о пытке, которой он
собирается подвергнуть лиц, заподозренных в заговоре. Фаворит Би-
рон заносчиво смотрит на действующих лиц этой отвратительной
сцены, а вдали печально стоит его будущая жертва, Волынский, ис-
тинный русский патриот, видимо стыдясь за своих сограждан.
Чтобы подтвердить это всеобщее осуждение царствования Анны —
царствования, которое должно быть по жестокости поставлено рядом
с царствованием Ивана Грозного — бросим беглый взгляд на неко-
торые цифры. По словам двух современников, автора немецких ме-
муаров Мардефельда441 и французского посланника Ла-Шетарди442,
число лиц, приговоренных к смертной казни, простиралось от 5 до
7 тысяч в течение этого всего только 10-летнего периода; число же
лиц, сосланных в Сибирь, доходит до 30 тыс. Более того, в один толь-
ко год, вернее, в 5 месяцев, с 1 августа 1730 г. до 1 января 1731 г., про-
токолы Сыскного приказа зарегистрировали 425 человек, преданных
254
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
пытке, 11 казненных, 57 сосланных в Сибирь и 44 сданных в армию
простыми солдатами. При таких условиях легко понять, почему Анна
на своем смертном одре думала только о том, чтобы ободрить своего
трепещущего фаворита и говорила: «Не бойся никого, не бойся».
Правительство, установившееся в России после смерти Анны,
также имело очень мало общего с идеей законности. Императором
был объявлен малолетний сын Анны Леопольдовны443, племянницы
императрицы, бывшей замужем за немецким принцем из Браунш-
вейгского дома; но вся власть находилась в руках регента, всемогу-
щего Бирона. Этот пост вручен был ему Анной на смертном одре.
К счастью, однако, немецкие хозяева России не могли сговориться
по вопросу о дележе добычи. Герцог Брауншвейгский, полагая, что
пользуется недостаточным авторитетом в новом правительстве, ско-
ро нашел себе союзника в лице другого немца, фельдмаршала Ми-
ниха444. Последний с несколькими солдатами арестовал однажды
ночью Бирона, который считал себя слишком могущественным, что-
бы пасть жертвой военного заговора. Со всей своей семьей он по-
сле шестимесячного заключения был отправлен в Сибирь, хотя был
приговорен к смертной казни, впрочем, чисто формально, за то, что
настаивал пред лицом покойной императрицы на своем назначении
на пост регента. Местом ссылки Бирона был Пелым, находящийся в
3000 миль от Петербурга. Избавившись от страха перед Бироном,
великая герцогиня Анна, мать императора, занялась прежде всего
внимательным подысканием себе нового фаворита. Последний был
найден в лице посланника саксонского короля, графа Лины445, фла-
мандца по происхождению. Новый фаворит сейчас же начал мечтать
о положении не менее высоком, чем то, которое занимал Бирон.
Только фельдмаршал Миних стеснял его, и он сделал все возможное,
чтобы уронить его в глазах своей любовницы. Больше всех радовался
этой новой интриге канцлер Остерман, третий немец, который не
мог ужиться в мире с фельдмаршалом, так как он был сторонником
союза с Австрией, тогда как Миних высказался за союз с Пруссией.
Для начала Миних должен был получить отставку и переселиться на
Васильевский Остров, т. е. в отдаленный квартал Петербурга. Но и там
ему пришлось недолго оставаться.
Новая перемена правительства, на этот раз в пользу незаконной
дочери Петра, Елизаветы, снова перемешала все карты и измени-
ла положение главных соискателей власти. Как в худшие времена
Очерки по истории политических учреждений России
255
Римской империи, трон оказался во власти гвардейских офицеров и
солдат, которые распоряжались им при помощи дворцовых револю-
ций, т. е. при помощи единственного способа насильственного из-
менения течения политических событий, который удавался в России.
Но говорить о влиянии Франции или Швеции на тот государствен-
ный переворот, который вынес к власти дочь Петра, значило бы иска-
жать историю. Оба эти правительства всячески благоприятствовали
заговору, задуманному цесаревной, но оба же одинаково старались
не быть скомпрометированными в случае неуспеха его. Когда все
произошло по их желанию, и как только претендентка ночью по-
хитила царя-ребенка и сделала его своим пленником, французский
посол Ла-Шетарди сумел воспользоваться изменением, происшед-
шим во внутренней политике России. Бедный маленький император
Иван Антонович446, проведя долгие годы следующего царствования
в заключении и ссылке, был убит в год, последовавший за вступле-
нием на престол новой императрицы Екатерины II, когда он несо-
мненно уже мечтал о свободе. Быть может, эта жестокость и не была
инспирирована лично гуманным другом447 Вольтера и Дидро448, но,
во всяком случае, человек, совершивший это преступление в Шлис-
сельбургской крепости, Федор Мирович449, утверждал, что получил
приказание убийством предупредить всякую попытку освобождения
царственного заключенного. Прежде чем закончить эту печальную
историю авантюристов, интриговавших друг против друга и старав-
шихся овладеть троном Петра посредством военных и дворцовых
заговоров, нужно упомянуть еще о военном возмущении, руководи-
мом офицерами того самого Преображенского полка, который уже
участвовал в заговоре Елизаветы и который в 1762 г. оказал такую
же услугу законной жене Петра III. Один из этих офицеров, Алексей
Орлов450, который, как предполагали, находился в наилучших от-
ношениях с Екатериной II, был достаточно дерзок для того, чтобы
обеспечить ей верховную власть убийством императора. И позже,
когда Павел I, несмотря на интриги своей матери, желавшей оставить
престол своему внуку Александру, вступил на трон и попытался уста-
новить правильное престолонаследие существующим еще и поныне
законом, который исключал женщин из числа наследников451, был
устроен новый дворцовый заговор. Об этом заговоре, в котором су-
масшедший Павел потерял власть и жизнь, прекрасно знали оба его
старшие сына.
256
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
В этих событиях заслуживает упоминания то обстоятельство, что
народ или, точнее, все классы населения, за исключением нескольких
придворных и гвардейских офицеров, оставались к ним совершенно
индифферентными. Часто восхваляли Елизавету—«матушку-царицу»,
как ее называли — за мнимую гуманность, которая проявилась в ре-
шении уничтожить смертную казнь; но эта гуманность не мешала
ей поддерживать и даже развивать систему тайных обвинителей и
инквизиционных процессов, допускавших при следствии пытку. Вос-
хваляли мудрость и добросердечие Петра III и хотели воздвигнуть
ему серебряную статую в память того, что он освободил дворян от
обязательной и пожизненной военной службы. Не находили доста-
точно похвал, чтобы прославить умелое управление Екатерины II,
которую поэты сравнивали с величайшими монархами, каких только
знает история. И даже Павла I, по крайней мере, в первые годы его
царствования, считали реформатором, желавшим положить конец
злоупотреблениям, появившимся в управлении на закате царствова-
ния старой императрицы.
Эта индифферентность русского народа по отношению к двор-
цовым интригам, часто кончавшимся насильственной сменой импе-
ратора и высших чиновников, кажется почти непонятной, особенно
если вспомнить, что и в предшествовавшие эпохи, и в последующую
он был далек от того, чтобы спокойно смотреть на зло, причиняемое
ему правительством. В самом деле, русские часто доказывали, что они
не склонны переносить меры, прямо оскорбляющие их религиозные
верования, их личную независимость и чувство справедливости. Ибо
в «Смутное время» они, как мы видели, поднялись на защиту право-
славия и политической независимости, принося в жертву и жизнь, и
имущество, лишь бы спасти’себя от польского короля и католической
веры. Через несколько лет казаки истребляли польских помещиков,
евреев-арендаторов и попов католических и униатов единственно
для того, чтобы вырвать Малороссию из когтей Рима и Варшавы.
Но даже и признав верховенство православного московского
царя, малороссы делали все возможное, чтобы сохранить свою ав-
тономию и власть ими избранных офицеров и чиновников. Когда
царь Алексей, не желая оставлять в руках казаков такие крепости, как
Киев, передал и заведование крепостями, и сбор налога на содержа-
ние гарнизона назначаемым им боярам, днепровские казаки устами
своего выборного гетмана Юрия Хмельницкого452 объявили ему, что
Очерки по истории политических учреждений России
257
первым условием, которое он должен выполнить, чтобы обеспечить
себе их верность, является отозвание бояр. И против этих самых бояр
и того суда, который они чинили, поднялись толпы людей на Дону, на
Волге, на Урале, по призыву другого казацкого вождя, Стеньки Рази-
на. А с того момента, когда реформа Никона, его рабское подражание
византийской церкви, раскололи население московского царства на
две почти равные части, на никониан и раскольников, — дух неза-
висимости проявился в той непрекращающейся оппозиции, которую
оказали последние священникам и религиозным церемониям, про-
тиворечащим традиционному обычаю.
Следующих фактов будет достаточно, чтобы дать представление о
всеобщем возмущении народа против гнета. Из 30 или 40 тысяч чело-
век, сосланных в Сибирь в царствование Анны, большинство состав-
ляли раскольники. С другой стороны, во время царствования Елизаве-
ты в ответ на меры, принимаемые правительством, чтобы обеспечить
недавно созданным мануфактурам даровой, рабский труд, русские
крестьяне восставали иногда в числе превосходившем 50 тысяч, так
что только военная сила могла принудить их к повиновению. Через
несколько лет Екатерина, желая создать твердую базу для местного
дворянского самоуправления, укрепила и распространила на новые
области систему, которая превратила в рабов некогда свободных жи-
телей восточных провинций, Малороссии и Новороссии. После этого
снова поднялись массы людей под руководством народного вождя, ка-
зака Пугачева, и показали свое желание сбросить с себя гнет админи-
стративной машины и возвратить себе вместе с личной свободой те
земли, которые с такой расточительностью были раздарены импера-
трицей и ее непосредственными предшественниками политическим
авантюристам и фаворитам.
Но оставив в стороне спорадические вспышки гнева, нужно, тем
не менее, признать, что вообще русский подданный остается тем, что
он есть в действительности, т. е. скорее плательщиком налогов, чем
гражданином, разделенный на две неравные части: меньшинство —
благородных, предназначенных для занятия должностей в военной
и гражданской службе и, поэтому, освобожденных от всяких других
повинностей, и большинство — подлых людей, обязанных своими
деньгами обеспечивать функционирование всей государственной
машины. Русский народ продолжал из поколения в поколение под-
держивать систему, которая менее всего пользы приносила ему. Как
объяснить столь ненормальное явление? Тем более ненормальное,
258
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
что в самих учреждениях нельзя найти ничего подобного тем учреж-
дениям, которые даже в эпоху падения Византии продолжали удер-
живать единство Римской империи. Русские историки указывают, как
на главные характерные черты русского народа, на патриотизм и
приверженность к законной власти. Но патриотизм, по определению
одного из них, Карамзина, это, собственно говоря, любовь к учреж-
дениям своей страны. Однако, как было указано, со времени Петра не
было собственно русских учреждений, ибо те, которые существова-
ли, были шведского, немецкого или французского происхождения. А
если вспомнить, что на русском престоле были ребенок немецкого
происхождения, любовница и позже незаконная дочь великого Пе-
тра, то станет ясно, что русские не в праве утверждать, что привер-
женность к законной власти является характерной чертой для их со-
отечественников. На самом же деле единство России и внутренний
мир под держивались, главным образом, силой военного деспотизма.
Тем не менее, никакой военный деспотизм не мог бы быть про-
должительным, если бы не находил в одном или нескольких классах
населения заинтересованных союзников. В полном понимании этой
истины и заключается разгадка так называемого величия Екатерины II:
ей удалось сделать русское дворянство опорой самодержавия. Ее
предшественницы, Анна и Елизавета, старались только восстановить
учреждения великого реформатора. Так, Анна уничтожила высший
совет и говорила о восстановлении всей прежней власти Сената. Ко-
нечно, это были только обещания, потому что в действительности
императрица управляла при помощи своего фаворита и частного со-
вета, душой которого был хитрый Остерман. Елизавета была более
расположена к восстановлению петровских учреждений. Она предо-
ставила отправление высших административных функций Сенату,
подчинила ему разные коллегии и восстановила важную должность
генерального прокурора, настоящего первого министра или мини-
стра внутренних дел, называемого по характерному выражению Пе-
тра, «всевидящее око царево».
Но эти реформы очень мало способствовали пересаждению бю-
рократии на русскую почву. Это видно из следующих фактов. По
личному свидетельству Екатерины, она, при восшествии на пре-
стол, застала несколько тысяч дел, не рассмотренных еще Сенатом,
и в одном только судебном ведомстве 6 тысяч неразрешенных про-
цессов, многие из которых были начаты еще в 1712 г. Опять-таки по
Очерки по истории политических учреждений России
259
сообщению императрицы, низшие чиновники обращали так мало
внимания на приказания Сената, что эти приказания приходилось
повторять по два или три раза для того, чтобы они были, наконец,
исполнены. С другой стороны, единственным результатом введения
системы чиновных шпионов в виде прокуроров и фискалов было
создание новых способов для преступника ускользнуть от пресле-
дования, самому донося на других. Стоит упомянуть по этому пово-
ду историю одного знаменитого вора. Как только он увидел себя в
опасности быть арестованным за свои преступления, он произнес
магическую формулу: «слово и дело», превратившись, таким образом,
внезапно из обвиняемого в обвинителя. Много лиц было на основа-
нии его обвинений брошено в тюрьмы и предано пыткам, а сам он
ускользнул от всякого наказания. Однако вновь созданная бюрокра-
тия унаследовала от старого московского порядка знаменитую идею
о том, что вымогательства у населения являются для чиновников
естественным способом добывать средства существования. Правда,
лица, избиравшие карьеру чиновника, не упоминали уже в просьбе о
назначении традиционной формулы: «дайте мне воеводство, дабы я
мог прокормиться», но они принимали взятки от жалобщиков и вы-
могали деньги и подарки натурой простым обещанием немедленно
заняться принесенной им жалобой. Нужно ли говорить, что эти обе-
щания обыкновенно не выполнялись и что старый русский термин
волокита не потерял своего смысла при новом режиме, который,
как казалось великому реформатору, создан им по европейскому об-
разцу? Все классы общества сильно страдали от плохого управления,
как это явствует из адресованных Екатерине II депутатами собраний
17б7 г. просьб реформировать все законодательство России. Некото-
рые доходили до требования смертной казни для чиновников, изо-
бличенных во взяточничестве.
Все эти факты ясно показывают, что во второй половине XVIII века
бюрократия оказалась несостоятельной. Но кем же тогда должна
была управляться Россия, если не чинами бесчисленных высших и
низших коллегий, терпеливо подымающимися от чина к чину со-
образно знаменитой Табели о рангах, скопированной Петром с не-
мецкого образца? Единственный другой класс людей, которые могли
взять на себя тяжелую задачу чинить суд и обеспечить порядок, был
прикован к пожизненной службе в армии и флоте. Естественно, что
260
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
первым шагом к самоуправлению было освобождение этого класса
от обязательной службы, освобождение сперва частичное, затем пол-
ное. Первый шаг был сделан еще в царствование Анны; с этого цар-
ствования 25-летняя служба стала рассматриваться, как достаточно
продолжительная, а семьям, в которых было по несколько сыновей,
разрешалось оставлять дома, по крайней мере, одного, который сам
бы управлял имениями. Следующий шаг сделан был при Петре III, ко-
торый в 1762 г. освободил дворян вообще от обязательной военной
или гражданской службы. Таким образом, был создан материал, при
помощи которого Екатерина II могла построить новое, глубоко ари-
стократическое здание местного самоуправления, которое, по край-
ней мере, имело то преимущество, что обеспечивало русскому само-
державию поддержку класса, призванного разделять с ним и тягость,
и выгоды власти. Этот факт повлек за собой целый ряд последствий.
Чтобы отдаться вполне своим административным функциям, русское
дворянство пожелало обеспечить свои экономические интересы
распространением системы рабства и созданием для себя монополь-
ного права владеть и приобретать населенную собственность, т. е.
земли, занятые крестьянами. Но, всецело принося в жертву интере-
сы сельского населения интересам высшего сословия, правительство
помешало дворянам сделаться тем, чем они были в других странах
и, особенно, в Англии, т. е. пионерами движения за политическое
освобождение. В большей степени обеспечивая свое экономическое
богатство во вред народу, русское дворянство потеряло возможность
быть поддержанным народом, когда оно потребовало личной свобо-
ды и контроля над государственными делами.
Глава V
РЕФОРМЫ ЕКАТЕРИНЫ II
Царствование Екатерины II может быть рассматриваемо отчасти,
по крайней мере, как начало новой эры в развитии политических
учреждений России. До освобождения крестьян в царствование Алек-
сандра II, за которым вскоре последовало введение местного самоу-
правления, призвавшего все классы общества к дружной работе, Рос-
сия жила в большей или меньшей степени идеалами, намеченными и
отчасти осуществленными Екатериной Великой. Конечно, ее идеалы,
Очерки по истории политических учреждений России
261
как и идеалы Петра, были одинаково мало результатом самостоя-
тельных изысканий; те и другие были иностранного происхождения.
Но на этот раз источником, из которого Екатерина почерпнула ве-
ликие принципы своей реформы, были не столько существовавшие
в Швеции, Франции и Германии учреждения, сколько политические
теории, выработанные в Англии и популяризованные потом фран-
цузскими писателями, особенно Монтескье. Она открыто признала в
своих письмах к Гримму453, что она в большой степени заимствовала
из «Духа законов» главные пункты для Наказа454, который она при-
готовила для представительного собрания, призванного помочь ей в
коренном пересмотре всего законодательства империи.
Действительно, рассматривая различные главы этого необыкно-
венного произведения, более похожего на юридическую энцикло-
педию, чем на практический свод законов, изумляешься огромному
количеству позаимствований из знаменитой книги, судьба которой
во всей Европе и Америке была так своеобразна. Но, конечно, Ека-
терина обложила данью не только Монтескье. Известный итальянец
Беккария455 был также, по выражению самой императрицы, «огра-
блен» ею. Нельзя сказать, впрочем, что Екатерина следовала за своим
учителем Монтескье в области всех развиваемых им теорий. Ее книгу
можно даже рассматривать, как шедевр искусства, толковать автора и
его убеждения в смысле прямо противоположном тому, в каком он их
высказывал. Хорошо известно, что Монтескье писал свою книгу под
впечатлением сознания большого зла, причиненного народам недав-
ним усилением абсолютизма на континенте, и что ею он пытался по-
мешать процессу перехода политических прав, которыми в течение
целых веков пользовались различные сословия во Франции, в руки
короля и его чиновников. С этой целью он ставил в пример учрежде-
ния Англии, единственной страны, где, благодаря разделению властей,
как он полагал, дворянство и народ сохранили еще некоторое право
контроля над общественными делами. Понятно, незачем прибавлять,
что Екатерина не имела никакого желания предоставить хоть часть
своей царской власти ни целым сословиям, ни отдельным лицам.
Хотя она очень настаивала на преимуществах разделения властей, но
понимала это исключительно в том смысле, что судьи не могут быть
в то же самое время законодателями или служить по администрации.
Обо всей теории представительного режима императрица не обмол-
вилась ни словом. Она вовсе выбрасывает этот вопрос, но тут же из
262
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
той же книги Монтескье она берет другой принцип, другую мысль о
том, что в обширном государстве самодержавие является естествен-
ной формой правления. Таким образом, в ее Наказе ясна тенденция
заимствовать иностранные идеи и учреждения лишь постольку, по-
скольку они не противоречат существующей форме правления; мы
уже встречались с этой тенденцией в различных проектах реформ,
предлагавшихся Петру и рекомендовавших введение того или иного
иностранного обычая или закона в том только случае, если этим не
ограничивалось самодержавие.
Другим доказательством большой ловкости императрицы явля-
ется вполне откровенно выраженное ею желание отложить всякую
законодательную работу до того момента, когда реальные нужды
народа будут ей заявлены от его имени депутатами разных клас-
сов населения. Позже, беседуя о результатах созыва этих депутатов,
императрица обыкновенно говорила, что до этого момента она
была в полном неведении относительно истинного положения дел
и средств для его улучшения. Неоспоримо, конечно, что сведения,
полученные ею таким путем, могли быть полными только в том слу-
чае, если бы она обратилась и к тем классам, которые считались уже
не свободными. На самом же деле, в юридической комиссии 17б7 г.
было очень немного представителей крестьян, при том исключи-
тельно из северных губерний, где крепостное право было почти
неизвестно.
Другой чертой Екатерины, которую нужно иметь в виду, изучая
созванное ею собрание, была религиозная индифферентность, по-
черпнутая ею из произведений Вольтера. Она проявилась в откры-
той войне, объявленной Екатериной претензиям духовного сословия
быть земельным собственником. Она объясняет также тот факт, что
в числе созванных депутатов был только один представитель духо-
венства в лице депутата от Синода. Таким образом, дворянство и в
меньшей степени купцы и ремесленники пользовались преимуще-
ственным влиянием в этом собрании, которое должно было быть
верным представительством всех сословий империи. Большинство в
нем все-таки принадлежало дворянству, потому что высшие админи-
стративные учреждения, как Сенат, также должны были послать сво-
их депутатов. Они и посылали своих членов, бывших, как известно,
исключительно дворянами. Поэтому нет ничего удивительного в том,
Очерки по истории политических учреждений России
263
что интересы дворянства в комиссии 17б7 г. были представлены луч-
ше, чем интересы всех других классов русского общества. И поэтому
же жгучий вопрос о крепостном праве, разбиравшийся уже в Эконо-
мическом обществе, основанном Екатериной в Петербурге, едва был
затронут депутатами, между тем как новые права и преимущества для
дворянства обсуждались гораздо дольше и в смысле благоприятном
для высшего сословия в государстве. На Екатерину, кажется, произве-
ло большое впечатление известное положение Монтескье: «Дворян-
ство — естественная опора монархии», ибо она особенно настаивала
на этом пункте в своих частных наставлениях делегатам; весьма воз-
можно, что те же принципы руководили ею и позже, когда в 1777 и в
1785 гг. она положила начало аристократическому самоуправлению
губерний и уездов.
Кроме указанных уже оснований, было еще одно, помешавшее
императрице обратить все внимание, какого оно заслуживало, на
зло, причиняемое государству крепостным правом. Мы указывали
уже, что в предшествующие царствования были очень часты отдель-
ные бунты крепостных. Было бы поэтому неосторожным сделать
вопрос об уничтожении крепостного права предметом публичного
обсуждения. В своей переписке с Гриммом Екатерина признавалась,
что она принуждена была выпустить большую часть написанных
ею для делегатов инструкций и как раз ту, в которой разбирался во-
прос об юридических ограничениях помещичьей власти. И по той
же причине она позже не обратила никакого внимания на пред-
ложение освободить крестьян, сделанное ей Дидро. А в последний
период ее царствования, ознаменованный пугачевским бунтом, она
дошла в своем преследовании всякого обсуждения этого опасно-
го вопроса до того, что приговорила к смертной казни писателя
Радищева за то, что в своем описании путешествия из Петербурга
в Москву он дал довольно верную картину невыносимых условий
существования крепостных. Впрочем, приговор не был приведен в
исполнение, и, вместо этого, Радищев был сослан в Сибирь, откуда
он возвратился в Петербург только в царствование Александра I.
Законодательная комиссия, созванная Екатериной, может рассма-
триваться как отправной пункт реформы губернского управления
России. Благодаря тому, что дворяне имели в ней большинство, они,
264
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
конечно, воспользовались этим, чтобы подробно изложить свои взгля-
ды относительно тех экономических и политических привилегий,
которые, по их мнению, следовало даровать дворянству. Взгляды эти
далеко не были наивны: они нисколько не являлись предъявлением
старых политических претензий бояр, претензий на управление
страной в качестве членовДул/ь/ или царского совета. Дворяне эпохи
Екатерины II не настаивали на том, чтобы снова был введен издавна
существовавший обычай, по которому государственные дела должны
были решаться «по приказу царя и по постановлению бояр». Князь
Щербатов456, главный оратор дворянского сословия в комиссии, до-
бивался не столько власти для дворянства, сколько почестей и охра-
ны его интересов. Действуя таким образом, он следовал только об-
щим взглядам политических писателей XVII и XVIII вв. на отношения,
какие должны существовать между троном и земельной аристокра-
тией. Но он восставал против низведения высшего сословия до роли
служилых, по преимуществу, людей, являвшейся со времени Петра
характерной для русского дворянства. Поэтому Щербатов не хотел
допустить, чтобы ряды дворян могли пополняться во всякое время
представителями других классов, достигшими известной ступени в
иерархической лестнице. Но эти идеи Щербатова совершенно проти-
воречили всему прошлому русского высшего сословия, которое, как в
московскую эпоху, так и в эпоху реформированной империи Петра,
было и оставалось сословием, открытым для всех отличившихся на
службе государству. Нет ничего удивительного поэтому, что и в рядах
своих товарищей Щербатов встретил серьезное критическое отно-
шение. Один депутат Малороссии, некто Мотонис, противопоставил
его идеям, столь похожим на идеи Мирабо-старшего457 во Франции,
чисто русский взгляд на дворянство, как на вид отличия, даруемо-
го главным носителем политической власти за заслуги государству.
И опять-таки в противоположность Щербатову, желавшему, чтобы
дворяне в России, по крайней мере, были прямыми потомками осно-
вателей государства И его героев, — Мотонис утверждал, что дворяне
по происхождению были простыми рабочими или ремесленниками
и что потому и нынче, так же, как и века тому назад, все граждане
могут одинаково добиться своей службой права принадлежать к выс-
шему сословию.
Очерки по истории политических учреждений России
265
Но дебаты этого собрания имели не только чисто теоретический
интерес, ибо тут-то и зародилось различие между личным дворян-
ством и потомственным, введенное затем Екатериной в знаменитую
Жалованную грамоту 1785 г, урегулировавшую вопрос о правах и обя-
занностях высшего сословия в России458. Это различие существует и
поныне и поэтому на нем следует остановиться дольше. По грамоте
1785 г., один только факт занятия общественной должности, военной
или гражданской, выше определенного ранга или чина, не давал еще
права занимавшему ее передать звание дворянина своим потомкам.
Позже чин, который мог дать право на потомственное дворянство,
становился все более и более крупным и теперь право на передачу
своим потомкам дворянского звания, приобретенного данным ли-
цом, дается только чином генерала на военной службе или действи-
тельного статского советника в гражданской. Такие же преимущества
дает орден св. Владимира, но в том случае, если получивший его будет
записан дворянством той или иной губернии в дворянские списки.
Это условие для приема вовсе не является теоретическим только; со
времени распространения в России антисемитизма провинциальное
дворянство не раз отказывалось принять в свою среду лиц еврейско-
го происхождения и не раз правительству приходилось вмешиваться,
чтобы добиться приема своего кандидата от местного дворянского
собрания.
Но вернемся к трудам комиссии 17б7 г. Члены ее не выразили
никакого желания установить какие-либо различия между самими
дворянами, например, между титулованными и нетитулованными.
И этот принцип равенства вошел также в дарованную императри-
цей дворянам грамоту, по крайней мере, в том смысле, что все лица,
принадлежащие к высшему сословию, пользуются равными правами
и без всяких различий призываются к занятию должностей на госу-
дарственной службе или на службе по местному дворянскому само-
управлению. Мы рассмотрим теперь те учреждения, в которых дво-
ряне занимали первенствующее, а иногда и исключительное положе-
ние. Одновременно с созывом комиссии Екатерина создала уездные
дворянские собрания и собрания предводителей дворянства. И те,
и другие должны были выбрать делегатов в комиссию. Жалованная
грамота 1785 г. создала еще губернские дворянские собрания и во
266
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
главе их поставила выборного чиновника, губернского предводителя
дворянства. Действуя таким образом, Екатерина, конечно, руководи-
лась просьбами, обращенными к ней депутатами комиссии 17б7 г.
Некоторые из них действительно заявили, что дворяне каждого уез-
да должны представлять из себя организованную группу и должны
каждые два года собираться для обсуждения своих дел. Московское
дворянство пошло дальше и просило разрешения для дворян каждо-
го уезда выбирать своих комиссаров, которые решали бы все тяжбы,
возникающие среди дворян. Делегаты некоторых других уездов на-
стаивали даже на создании выборных судов, составляемых преиму-
щественно из дворян, для разбора всех гражданских и уголовных дел,
касающихся не только дворян, но и лиц крестьянского сословия. Мо-
сковские, костромские и некоторые другие дворяне просили, чтобы
дворянская опека также была поручена выборной коллегии под руко-
водством уездного предводителя. Делегаты ярославского дворянства
ходатайствовали о периодических съездах всех дворян губернии.
Этим собраниям должно было быть даровано право входить в сноше-
ния с Сенатом через посредство специально назначенного члена, на
обязанности которого лежало сообщать обо всех нарушениях закона,
совершенных в пределах губернии. Некоторые делегаты думали даже,
что было бы хорошо дать губернским дворянским собраниям право
выбирать высшего чиновника губернии. Нечего говорить, что это по-
следнее требование не было удовлетворено; императрица предпочла
сохранить в своих руках право назначать губернских наместников,
известных позже под именем губернаторов. Но почти только за этим,
правда, весьма важным, исключением, нельзя отыскать разницы меж-
ду просьбами дворян и ближайшими по времени предписаниями
закона, который дал право уездным и губернским дворянским со-
браниям не только назначать своих предводителей, но также членов
местных судов и полицейских чиновников.
Не вдаваясь в детали, можно сказать, что в наиболее характерных
чертах губернское и уездное самоуправление времени Екатерины II
являлось аристократическим, чем оно и отличается от самоуправле-
ния царствований Александра I и Николая I. Только в кратковремен-
ное правление Павла I можно найти попятное движение, внушенное
боязнью встретить в лице губернских предводителей и собраний
опасную для самодержавия силу. Вследствие этого закон 1799 г.
Очерки по истории политических учреждений России
267
запретил дворянам собираться иначе, как по уездам. Губернские пред-
водители должны были избираться из числа уездных. Но как только
Александр I вступил на престол, дворянам снова была дарована гра-
мота, явившаяся точным воспроизведением Жалованной грамоты
1785 г. После этого законодательство, касающееся аристократиче-
ского местного самоуправления, было разработано в манифесте или
указе Николая I в 1831 г.459
По этому указу, дворянские собрания должны были состоять толь-
ко из потомственных дворян, и только те из них имели право голоса,
которые достигли 21 года и имели, по крайней мере, первый чин;
право же избирать чиновников принадлежало исключительно тем,
которые не только удовлетворяли всем вышеупомянутым условиям,
но, кроме того, владели 100 крепостных мужского пола или 3000 де-
сятин земли. И только полковники и гражданские чиновники с ти-
тулом «превосходительства* имели право голосовать и принимать
участие в выборах даже в том случае, если они имели только 5 кре-
постных мужского пола и 100 десятин. Что касается до остальных
потомственных дворян, которые не имели более 5 крепостных и
150 десятин, то они могли только выбирать делегатов, которым они
поручали голосовать и избирать от их имени. Поэтому им приходи-
лось соединяться в довольно значительные группы, чтобы удовлет-
ворить требования закона о minimum’e крепостных и десятин земли,
необходимом для права пользования голосом во всем объеме.
Чтобы сохранить контроль над действиями губернского аристо-
кратического самоуправления, и дворянские собрания и предводите-
ли дворянства должны были находиться под наблюдением губерна-
торов. В течение всего царствования Николая I дворянские собрания
не могли созываться без разрешения губернатора. Они должны были
выполнять все законные требования этого последнего и, в случае
каких-либо беспорядков, в любой момент могли быть распущены
им; точно также при закрытии сессии уездного или губернского со-
брания обыкновенно требовался письменный приказ губернатора.
И если хотят понять, почему высшие слои русской аристократии
обычно старались избавиться от звания предводителя дворянства,
связанного с бесчисленным множеством всевозможных обязательств,
нужно иметь в виду ту строгую зависимость, в которой находились
268
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
дворянские собрания от правительственных чиновников, каковыми
являлись губернаторы. Автор этого труда достаточно стар, чтобы
помнить, в каком виде эти учреждения вступили в период, предше-
ствовавший реформе местного самоуправления, введенной Алек-
сандром II. За исключением двух столиц, в которых близость двора
имела притягательную силу, члены княжеских фамилий крайне ред-
ко соглашались всецело отдаться ведению местных дел. Обычно они
охотно председательствовали в качестве губернских предводителей
на собраниях своего сословия каждые три года, но в промежутках
они предоставляли все тягости фактического управления какому-
нибудь мелкому дворянину, предводителю уезда главного губернско-
го города. Закон мирился с этим обычаем, и в результате виднейшие
члены аристократического общества, которых их состояние и лич-
ные связи с правительством ставили выше всяких местных интриг,
не имели возможности помешать им. Фактически все решалось даже
не уездными предводителями дворянства, а их секретарями и, таким
образом, бюрократия возродилась под видом выборной магистрату-
ры. Полицейские чиновники и судьи, выбиравшиеся местными дво-
рянскими собраниями, не получали жалования, которое могло бы
соблазнить знающего юриста и побудить его взяться за отправление
той или иной должности. Обычно мелкие земельные собственники,
не имеющие необходимой подготовки и не могущие, поэтому, полу-
чить лучшей должности, ссорились и интриговали за судейские и по-
лицейские должности, видя в них источник существования. Их уси-
лия увенчивались успехом в том только случае, когда они подавали
свои голоса за какого-нибудь более богатого дворянина, метившего
на пост уездного предводителя. Таким образом, создавались группы
клиентов и патронов, и местное самоуправление становилось ареной
постоянной борьбы не столько между партиями, сколько между кли-
ентами разных фамилий.
С другой стороны, все неудобства сосредоточения власти в руках
одного класса проявлялись уж в одном том факте, что выборные чи-
новники, и в качестве таковых зависящие от местных дворян, долж-
ны были по закону регулировать отношения этих дворян к жившим
на их землях крепостных. Благодаря этому самые вопиющие злоу-
потребления помещичьей властью оставались безнаказанными, и
Очерки по истории политических учреждений России
269
все более многочисленными становились случаи, когда крестьяне,
в конец измученные своими господами прибегали к террору. Хотя
Екатерина и выражала мнение, что нет человека счастливее русско-
го крестьянина, покровительствуемого хорошим помещиком, лица
лучше осведомленные, как например, Радищев, могли рассказывать,
не боясь быть опровергнутыми, случаи вроде такого: один субъект,
весьма низкого происхождения, много лет был придворным лакеем
и, дослужившись до чина коллежского асессора, тем самым попал в
ряды высшего сословия; затем поселился на ранее купленном участ-
ке земли и стал обращаться со своими крестьянами, как со скотом.
До сих пор его крестьяне должны были платить обычный оброк, те-
перь они получили приказ отбывать барщину в течение целой неде-
ли при плохом питании и постоянных экзекуциях. Часто голодные
крестьяне воровали на большой дороге. Помещик, зная, что, в случае
осуждения, ему придется потерять даровых работников, прятал их,
а властям сообщал, что они сбежали. Мало того, не желая для нака-
зания провинившихся отрывать лишних людей от работы, он пре-
вратил в палачей членов своей семьи. Его дочери били и таскали за
волосы женщин и девушек; его сыновья предавались безнаказанно
самому гнусному разврату до того, впрочем, дня, когда один моло-
дой муж, мстя за оскорбление, нанесенное его жене, поднял бунт,
окончившийся полным истреблением всей благородной семьи. Та-
кие же случаи происходили в царствования Александра I и Николая I,
но очень небольшое число из совершавших подобные преступле-
ния подверглись наказанию, постигшему знаменитую Салтычиху460,
успевшую до своего ареста замучить до смерти несколько своих кре-
стьян, причем виды пытки, примененные ею, говорили о несомнен-
ной нравственной невменяемости ее.
Если прибавить к этому, что аристократические учреждения, на
вредные последствия которых мы только что указали, были введены
Екатериной и в тех областях, как это было в Малороссии и Ново-
россии, в которых до того не было ни дворян, ни крепостных, — то
легко будет понять причины беспримерного народного восстания,
начавшегося на Яике, на Урале, охватившего весь юго-восток России
и угрожавшего одно время самому существованию империи.
Позднейшие историки прекрасно доказали, что уральские казаки,
первыми приставшие к Пугачеву, вовсе не были одурачены тем, что он
270
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
выдавал себя за Петра III, счастливо будто бы ускользнувшего от рук
убийц и желавшего отомстить неверной жене. Восставшими обыкно-
венно при одном слухе о приближении Пугачева были в большин-
стве случаев крепостные. Многие из них всего несколько лет тому
назад были свободными людьми, например, племена, обитавшие по
обоим берегам Волги, как и казаки, превращенные в рабов всякими
придворными интриганами, которых императрица щедро жаловала
землями. Восставшие действовали почти так же, как французские
крестьяне во времена Жакерии461 и английские — эпохи знамени-
того восстания Wat Tyler462. Они убивали помещиков-дворян иногда
со всеми семьями и уничтожали редкие писанные документы, свиде-
тельствовавшие о крепостном состоянии крестьян, какие находили
в местных архивах. С большим трудом удалось Екатерине подавить
это восстание, и то с помощью призыва на борьбу с общим врагом
всех дворян восставших областей, из которых была составлена как
бы местная милиция.
Но потопленное в море крови восстание Пугачева все же дало
счастливые результаты: оно обратило внимание следующих госуда-
рей на необходимость вмешательства в пользу крепостных. Несмо-
тря на свое безумие, Павел I первый принял меры, чтобы ограничить
даровой труд крепостных тремя днями в неделю463. Александр I по-
шел дальше. В его царствование было уничтожено крепостное право
в прибалтийских провинциях464. Крестьяне потеряли участки земли,
которыми владели раньше, но приобрели снова личную свободу. Ре-
зультаты этого закона 1819 г. были приблизительно те же, что и во
Франции, где в XIII в. практиковался так называемый отказ от зем-
ли. Крепостные отказывались дольше владеть помещичьей землей;
земля возвращалась помещику, а отказавшиеся становились лично
свободными; затем они могли заключить новый контракт, хотя бы
с прежним господином, но уже как свободные фермеры. Но попыт-
ки эмансипировать крестьян были сделаны не только в прибалтий-
ских провинциях. Александр I попытался создать и в чисто русских
областях класс свободных землепашцев465. Для этого земельным
собственникам разрешено было заключать контракты, состоявшие
в том, что крестьяне отдавали помещикам землю и за то получали
личную свободу. Но дворянство не слишком торопилось принять это
новшество.
Очерки по истории политических учреждений России
271
Понять причины этого не трудно. После завоевания Крыма и
областей, составивших Новороссию, в царствование Екатерины II
Россия не только обогатилась громадными плодородными землями
с крайне редким населением, землями, требовавшими быстрой ко-
лонизации, но получила непосредственный выход к морю и вместе
с тем возможность вывозить за границу продукты своего сельского
хозяйства.
Последний представитель Венецианской республики в Петербур-
ге, Венье, в 1795 г. обратил внимание своего правительства на выгоды
от коммерческих связей со страной столь богатой естественными
продуктами, как Россия. В 1812 г, за несколько месяцев до начала ве-
ликой борьбы с французами за политическую независимость, испан-
ский посол, в одной из своих депеш, взвешивая шансы обоих против-
ников в будущей войне, подчеркивает тот факт, что Россия хорошо
снабжена съестными припасами на многие годы, и выражает мне-
ние, что ее экономические интересы могли бы пострадать только от
прекращения ее внешней торговли. Все свидетельства единогласно
признают тот факт, что уже в начале века площадь обрабатываемой
земли была очень велика. Конечно, это не способствовало добро-
вольному отказу со стороны собственников от дарового труда, тем
более, что класса свободных сельскохозяйственных рабочих еще не
существовало, и крепостных некем было заменить.
Нет поэтому ничего удивительного в том, что за пятидесятилет-
ний с лишним период с 1803 года по 1855 г., получили свободу всего
115734 крестьянина, принадлежавших только 384 помещикам. Гу-
манные воззрения меньшинства русских дворян, находившегося под
большим или меньшим влиянием теорий Роберта Оуена466, Рочдель-
скую колонию которого Николай посетил во время своего недолго-
го путешествия в Англию467, проявлялись не в освобождении кре-
постных, а в своеобразной организации труда на коммунистических
началах. Так, например, некоторые дворяне Харьковской губернии
пробовали устроить на своих землях нечто вроде коммунистической
организации, которая, впрочем, была очень выгодна и для помещи-
ка. Польское восстание 1830 г. обратило внимание правительства на
необходимость создать себе политических сторонников в лице кре-
стьян этих присоединенных провинций посредством улучшения их
социального положения; проведенная для этого реформа не освобо-
дила крепостных, но установила заработную плату и определенную
272
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
норму обязательной работы. Но Николай I не осмелился бороться с
рабством в коренных русских губерниях; он ограничился назначе-
нием комиссии, которой поручено было изучить способы будущего
освобождения. Эта комиссия работала очень медленно, а Крымская
война, отвлекши внимание правительства и потребовав напряжения
всех сил страны, отодвинула реформу, по крайней мере, на время.
Но уже один тот факт, что могущественная империя оказалась такой
слабой, — не сравнительно с превосходившими силами врагами, а
сама по себе, благодаря внутренней гнилости своих учреждений, —
сделался новым фактором для решения вопроса об освобождении.
Дело освобождения, как это будет сейчас показано, было счастли-
во совершено в царствование Александра II и сделалось отправным
моментом общей перестройки социального, административного и
юридического здания России.
Мы пытались показать, что царствование Екатерины должно
рассматриваться, как начало новой эры в жизни русской провин-
ции. Мы указали на тесную связь между управлением уезда и губер-
нии, установленную посредством общих собраний дворян, предво-
дителей дворянства и остальных выборных местных дворян, зани-
мавших административные и судейские должности, но мы ничего
не сказали еще о реформе городского управления, совершенной
Екатериной же в 1785 г. Правда, в этой реформе ее опередил Петр,
который пробовал, хотя и безуспешно, ввести в русских городах, по
примеру прибалтийских, выборные советы. Эти советы, называвши-
еся магистратами, получили право заниматься городскими делами.
Члены их выбирались не из всех жителей города, но исключитель-
но из купцов и ремесленников, которые, как таковые, были внесены
или в списки купеческих гильдий или ремесленных цехов. Русские
писатели, наилучше изучившие историю третьего сословия, и меж-
ду ними покойный профессор Дитятин, установили, что не было
никакой прямой связи между магистратами, созданными Петром, и
городскими советами, или думами, введенными Екатериной II. Уже
в царствование непосредственных преемников великого реформа-
тора магистраты перестали существовать, по крайней мере, в не-
которых городах, в остальных же они до такой степени были под-
чинены власти губернатора, что потеряли всякое действительное
значение. Из одного юридического документа того времени видно,
что большое количество управителей признавалось бременем для
Очерки по истории политических учреждений России
273
населения и что наиболее удовлетворительным признавалось со-
средоточение власти в одних руках. Хотя Елизавета пыталась ожи-
вить эти городские советы, но только при Екатерине II советы сде-
лались представителями всех слоев населения, а не только купцов
и ремесленников.
О первом случае выбора городского головы упоминается при
созыве знаменитой комиссии 17б7 г. Как дворянам было предло-
жено выбрать в каждом уезде предводителя, который председатель-
ствовал бы при избрании делегатов в комиссию, точно так же, и
с той же целью, горожанам предложили выбрать городских голов.
В 1785 г. по грамоте, дарованной императрицей468, люди всех сло-
ев населения без различия сословий, при единственном условии,
чтобы они занимали в городах определенную квартиру или были
земельными собственниками, получили право выбирать делегатов
в два собрания — думу и шестичленный совет, род исполнитель-
ной комиссии. Этот последний скоро монополизировал всю реаль-
ную власть и недружелюбно относился к более многочисленному
городскому совету, или думе. То обстоятельство, что все сословия
одинаково пользовались правом голоса, позволило дворянству
укрепиться и в городском самоуправлении. Хотя под конец оно от-
ступило пред необходимостью взять на себя новое бремя, внача-
ле дворянство снизошло до выполнения, по крайней мере, в обеих
столицах функций городских голов и городских выборных. Между
выборными Петербурга и Москвы появились такие лица, как граф
Алексей Орлов4® и князь Вяземский470. Шестигласная дума, назван-
ная так потому, что каждая из шести частей города имела только
один голос, продолжала существовать рядом с городским головой
до царствования Александра II. Оба эти учреждения выполняли ис-
ключительно административные функции, так как судебная власть
в теории, заимствованной у Монтескье, считалась совершенно не-
зависимой от власти исполнительной.
Если мы станем искать причин, помешавших быстрому раз-
витию городского самоуправления в России, несмотря на права,
предоставленные ему грамотой Екатерины, то, конечно, мы укажем
на ту строгую зависимость, в какой находилось самоуправление от
личной власти губернатора. Когда мы слышим о губернаторах, ко-
торые вмешиваются в дела думы, арестовывают виднейших членов
избранной городской коллегии и отправляют их в ссылку без всяко-
274
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
го вмешательства со стороны судебных учреждений, нам не трудно
понять, почему лица, занимавшие известное социальное положение,
не старались быть избранными в городские головы. Что же касает-
ся тех, которые пользовались действительной властью в городском
управлении, то они так раболепствовали перед губернатором, что,
по известному выражению сенатора Сафонова471, забывали, что они
не только должны выполнить приказания губернатора, но и блюсти
интересы города, восстановляя нарушенные права его и обращаясь
с просьбами от его имени к высшей власти. Некоторые губернаторы
сами прекрасно видели главную причину безжизненности город-
ского самоуправления и готовы были признать ее результатом чрез-
мерной правительственной опеки.
Реформы Александра II должны были вдохнуть новую жизнь в го-
родское самоуправление и уездное, расширив принцип представи-
тельства на все классы населения и установив вполне определенные
границы, внутри которых местные коллегии могли свободно вести
дела, не боясь вмешательства коронных чиновников.
Из городов, уездов и деревенских общин, составлявших губер-
нию, только последние до реформы 1861 г. не пользовались ника-
кой самостоятельностью и поэтому, естественно, дворянин — соб-
ственник земли и крестьян — выполнял судейские и полицейские
обязанности в пределах своего имения, которые в то же время были
пределами сельской общины. Это не значит, конечно, что крестья-
не, жившие в каком-нибудь помещичьем имении, не имели общих
интересов и не нуждались в обсуждении их при помощи общих
собраний или в каком-нибудь управлении в виде родового управ-
ления. Для распределения земельных участков собирались общие
собрания крестьян-хозяев йзб — «мир». Из крепостных же помещик
выбирал старосту, называемого иногда бурмистром (от немецкого
слова бургомистр).
На удельных землях существовала та же организация с тем только
различием, что должностные лица избирались самим миром. На этих
землях, — как и среди немногочисленных свободных жителей дерев-
ни, однодворцев, составлявших, однако, целые села, особенно на севе-
ре, — мы находим кроме мирских сходов, руководимых старостами,
собрания нескольких деревень и поселков, составляющих волости,
каждая со своим управлением. Из этих-то зародышей должна была
вырасти до сих пор существующая система крестьянского самоуправ-
Очерки по истории политических учреждений России
275
ления, и это произошло с того момента, когда освобождение крестьян
положило конец судебной и полицейской власти помещиков.
Если мы примем во внимание тот факт, на который указывалось
уже выше, что русское дворянство, всемогущее в границах своих име-
ний, делившее с правительственными чиновниками управление уез-
дом, в то же время вовсе не было исключено из участия в городском
самоуправлении, то мы сможем сказать, что характерной чертой
введенных Екатериной II реформ местного управления было уста-
новление доминирующего значения земельной аристократии. Мы
еще больше утвердимся в этом мнении, если хотя бы в общих чертах
рассмотрим строй губернского управления, каким он был создан той
же императрицей в 1775 г. Хотя деление России на губернии совер-
шено было в царствование Петра Великого, но его губернии весьма
отличались от Екатерининских. Он разделил всю Россию сперва на
восемь, потом на одиннадцать частей, причем каждая, в свою оче-
редь, делилась на части, называемые губерниями. Нечто подобное
мы находим во Франции в виде таких больших провинций как Лан-
гедок, Бретань, Нормандия, состоящая каждая из нескольких интен-
дантств. Это разделение было удержано следующими государями с
незначительными лишь изменениями, касающимися числа и границ
областей. В царствование Екатерины II мы вступаем в новый период
истории губернии. В 1781 г. число их было сорок одна, и с этого вре-
мени оно все увеличивалось, достигнув в наши дни семидесяти семи,
не считая восемнадцати больших территорий, называемых областя-
ми. Само это число показывает нам, что мы имеем дело с подразде-
лениями гораздо более мелкими, чем какие были в начале XVIII в., и
закон, который ввел губернское самоуправление, отвечал желаниям,
высказанным членами законодательной комиссии, и соответствовал
проекту, выработанному московским генерал-губернатором, графом
Волконским472. Стоя на точке зрения комиссии и проекта, закон уста-
новил, что в каждой губернии должно быть не более трехсот или че-
тырехсот тысяч жителей, и отменил всякие деления, кроме деления
на уезды.
Во внутренней организации губернии, как она была установлена
великой императрицей и какой она, почти без изменений, осталась
До реформ Александра II, мы должны, прежде всего, указать наря-
276
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ду с чиновниками правительственными чиновников полицейских
и судейских, выбранных главным образом, но не исключительно,
из числа дворян; затем мы укажем на некоторое разделение труда
между чисто исполнительной и судебной властями, выполнявшее
по внешности столь рекомендуемое Монтескье разделение властей,
если, впрочем, не считать низших полицейских чиновников — ста-
новых; наконец, на существование кроме обыкновенных судов —
судов совести, которые, к сожалению, исчезли в современной судеб-
ной организации. При более подробном рассмотрении мы должны
сказать, что, как французские интенданты и позже префекты, губер-
натор являлся каким-то всеведущим и вездесущим лицом, не вме-
шивающимся, впрочем — и в этом отличие России от Франции — в
судебные дела. Как его французскому коллеге, ему во всех его делах
помогал вице-губернатор, французский субделегат и позже субпре-
фект, вместе с несколькими, не меньше двух, помощниками. Вместе
со специальными чиновниками, отчасти назначенными, отчасти
выбранными, они составляли нечто вроде совета префектуры, на-
зывавшегося губернским правлением. Как и во Франции, некото-
рая часть дел, требующая немедленного решения, должна была вы-
полняться губернатором самостоятельно, без помощи совета. Все
же остальные дела должны были предварительно обсуждаться в
губернском правлении; мнение его членов принималось во внима-
ние, но не было обязательным. Это правление — и в этом еще одна
черта, сближающая его с французским образцом — являлось для
одних вопросов первой административной инстанцией, для других
же дел — судом, если они были в компетенции составляющих прав-
ление чиновников.
Кроме губернатора, вице-губернатора и губернского правления,
мы находим в губернии еще казначейство, следящее за поступле-
ниями в данной губернии государственных доходов и затратами
местной администрации; затем благотворительные учреждения, ве-
дающие также вопросы общественной гигиены и народного воспи-
тания; два судебных учреждения — одно для гражданских дел, другое
для уголовных, — могущие судить в апелляционном порядке дела на
сумму не свыше ста рублей и маловажные преступления, разбирае-
мые в первой инстанции уездным судом. Что касается более важных
дел, гражданских или уголовных, то они решаются вышеназванны-
Очерки по истории политических учреждений России
ГП
ми судами только, если тяжущиеся — дворяне, в противном же слу-
чае — специальными судами: для горожан — мировым съездом, и
для мелких землевладельцев и государственных крестьян — высшим
сельским судом.
Глава VI
РЕФОРМЫ АЛЕКСАНДРА I. —
ЦЕНТРАЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
Царствование Екатерины II отнюдь не может быть рассматри-
ваемо, как отправной момент в истории развития центральных
учреждений. Она удерживает Сенат, созданный, как мы видели, Пе-
тром Великим; она восстанавливает должность генерального про-
курора и возвращает ей в почти полном объеме значение, которое
она имела при великом реформаторе; она прилагает все усилия,
чтобы искоренить взяточничество и нерадивость, столь обычные
для членов высшего сословия, и применяет теорию разделения вла-
стей, поручая одним секциям Сената отправление чисто судебных
функций и делая из других контролирующее учреждение, пред ко-
торым, в случае дурного управления, ответственны все чиновники и
все административные коллегии. Старые французские парламенты
и другие высшие учреждения с их правом протестовать против мер,
противоречащих существующим законам, внушили автору «Духа за-
конов» известную теорию о том, что в каждом государстве, заботя-
щемся о справедливости и праве, должно существовать учреждение,
охраняющее существующие законы от всякой попытки — прямой
или косвенной — нарушить их, безразлично со стороны ли чинов-
ников или верховной власти. Это учреждение должно было сде-
латься, по его выражению, главным хранилищем законов. И среди
других заимствований Екатерины у Монтескье мы можем указать
как раз на ее проект превращения русского Сената в подобное хра-
нилище законов. Она ясно выразила свою мысль по этому поводу
в писанных инструкциях, розданных ею членам законодательной
комиссии. Сенату разрешалось обнародовать прокламации (ука-
зы) — в том смысле, какой имело это слово в Англии во времена
Стюартов473 — и в то же время он обязан был согласовывать их с
существующими законами. По одному чиновнику, подчиненному
278
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
генеральному прокурору, было назначено в каждом департаменте
Сената для выполнения специальной функции — контроля над за-
кономерностью совершаемых данным учреждением актов. Частные
люди также могли жаловаться на нарушения законов, совершен-
ные провинциальными администраторами, не исключая отсюда и
губернаторов, и эти жалобы должны были разбираться определен-
ным числом департаментов Сената. Генеральный прокурор должен
был присутствовать только на общем собрании всех департамен-
тов. В тех случаях, когда он сомневался, какое решение должно быть
принято, чтобы оно отвечало требованию закона, он мог снестись
непосредственно с императрицей.
Легко увидеть, после сделанных замечаний, что Екатерина II не
внесла никаких органических перемен в политическую организацию
империи. Государыня-самодержица, как и ее предшественники, она
не создала никакого нового учреждения, которое помогало бы ей в
ее осуществлении неограниченной власти, даже такого учреждения,
какое сохраняли современные ей монархи в лице Государственного
Совета. Однако принимались серьезные решения по совету каких-
нибудь совершенно неответственных безвестных людей, чаще всего
по совету какого-нибудь любимца, как известный Потемкин474 или
как его счастливый соперник, бесчестный и деспотичный Зубов475.
Тем не менее, именно вышеописанные монархические и аристокра-
тические учреждения имели в виду такие люди, как поэт и важный
чиновник Державин или историк Карамзин, когда в царствование
Александра I говорили о необходимости уберечь старые государ-
ственные учреждения от революционных попыток переделать их по
образцу учреждений императорской Франции.
Всякий, кому дорога историческая истина, признает, что было
очень мало древнего и соответствующего народному духу в этих
полушведских, полунемецких надстройках над московскими учреж-
дениями и обычаями. Характернейшей чертой тех, которые в эпоху
Александра I считали себя консерваторами, являлось и является еще
теперь желание восстановить не столько русские, сколько также
иностранные учреждения, лишь бы только они не соответствовали
новым нуждам общества. В самом деле, ни крепостное право, ни
местное самоуправление в виде уездных и губернских дворянских
собраний не были в числе основ московского государства; пол-
ное отсутствие всякого центрального политического учреждения,
Очерки по истории политических учреждений России
279
кроме Сената, собственно административного и судебного центра,
совершенно противоречило политической системе старого госу-
дарства, где сперва князья, позже великие князья и цари, обыкно-
венно решали текущие дела, советуясь как с Боярской думой, так
и со всем народом, собиравшимся на общее собрание, а позже на
Собор, являвшийся видом неполного народного представительного
собрания. И мы можем сказать с полным правом, что нельзя пытать-
ся найти истинных консерваторов в рядах бюрократии, созданной
по иностранному образцу, самое существование которой является
как бы отрицанием старых русских учреждений. В России всегда
существовали реакционные партии, не перестававшие стараться
возвратить страну к временам Екатерины П или Николая I, т. е. к
эпохе расцвета самодержавия, допускавшего местное дворянское
управление. Но в России никогда не было настоящих консервато-
ров, за исключением отчасти романтической школы старых славя-
нофилов476, желавших восстановить как политические учреждения
ушедших веков, так и нравы, и обычаи их далеких предков, нравы,
сохранившиеся еще в крестьянстве. Но эта политическая археоло-
гия слишком далека от быстро прогрессирующего общества, чтобы
она заслуживала серьезной критики. Мы можем, поэтому, сказать,
что конфликт, возникший между теми, которые, под прямым влия-
нием Александра I, переделывали русский политический строй, и
теми, которые всячески этому мешали, не имеет ничего общего с
вечной борьбой, ведущейся между сторонниками прогресса и за-
щитниками установленного порядка.
После смерти Екатерины в России было столь полное отсутствие
центральной политической организации, что Павел I, который при-
зван был руководить судьбами России, мог без всякой помехи про-
являть самый жестокий деспотизм, подвергая всяким случайностям
внутреннюю и внешнюю безопасность государства. Высшее сосло-
вие увидело, что его вольности, дарованные Екатериной, находятся
в опасности благодаря недоверию государя к дворянству, которое в
виду этого не могло сохранить своих предводителей и свои губерн-
ские собрания. Вместо того, чтобы основать свое самодержавие на
самоуправлении высшего сословия, Павел I задумал завершить бюро-
кратическую организацию; он создал сперва должности министров,
затем секретариат, разделенный на столько департаментов, сколько
было министров, т. е. на семь, и общее собрание начальников де-
280
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
партаментов и министров, которое было неточно названо Государ-
ственным советом. Так началась в его царствование реформа выс-
ших учреждений по системе, созданной французской революцией и
введенной первым консулом Бонапартом477. Генеральный прокурор
сохранил свое прежнее влияние, являясь теперь в роли министра
юстиции. Кроме того, было создано министерство финансов, тор-
говли и уделов. Строго бюрократическая система проведена была и
во внутреннем устройстве министерств; главные чиновники были со-
вершенно свободны от административного или судебного контроля
и заведовали всеми делами, относящимися к губерниям, вместе с гу-
бернаторами, и к уездам — вместе с их помощниками.
Административная централизация, подобная французской, была,
таким образом, уже введена в России, когда удачный дворцовый заго-
вор открыл Александру I, ученику республиканца Лагарпа478, дорогу
к трону и дал возможность завершить политическое преобразование
России по образцу учреждений императорской Франции.
Чтобы выяснить причины незаконченной политической эволю-
ции России, мы попытаемся дать общее описание политических и
социальных идеалов этого монарха. Среди монархов первой части
XIX в. никто в большей степени, чем внук Екатерины II, не может
считаться учеником французских философов и моралистов. Его
воспитание было доверено императрицей знаменитому Лагарпу,
который сам был проникнут теориями энциклопедистов и еще
в большей степени философией Ж.-Ж. Руссо479. Нечего поэтому
удивляться, что еще за много лет до своего восшествия на престол,
молодой наследник выражал уже крайне отрицательные мнения о
существовавших в России учреждениях. В своих письмах к Лагар-
пу, недавно опубликованных автором наиболее полной биографии
Александра I, генералом Шильдером480, он ясно говорит о своем на-
мерении созвать когда-нибудь в России представительное собрание.
Этому собранию он предполагал поручить выработку либеральной
конституции для империи. Для себя же он мечтал о тихой, спокой-
ной жизни, вдали от общественных дел, о жизни, полной радости
при виде созданного им самим общего счастья, так как им была бы
России дарована политическая свобода, им же она была бы избав-
лена от деспотизма и тирании.
Эти политические воздушные замки («divagations politiques»), как
называл эти мечты Александра I его выдающийся друг и советник,
Очерки по истории политических учреждений России
281
князь Адам Чарторыйский481, не покидали императора в течение
наилучшей и наиболее достойной части его царствования. Этим
мечтам великое герцогство Варшавское обязано своею свободной
конституцией, отмененной после первого польского восстания в
1830 г. Они же должны рассматриваться, как отправная точка ряда
политических реформ, которые медленно подготовляли полное из-
менение в условиях внутренней жизни России и были внезапно и
несвоевременно прерваны необходимостью употребить все силы
на защиту страны от иностранного вторжения. Через несколько
лет, когда падение Наполеона снова дало России возможность об-
ратиться к своему внутреннему развитию, новые препятствия, ис-
ходящие из-за границы, — точнее реакционный дух, характери-
зовавший Священный Союз, — еще раз остановили либеральные
стремления царя и, лишив его симпатий наиболее просвещенной
части русского общества, толкнули недавних еще его союзников
к возмущению и участию в несчастной революции 1825 г.482 Хотя
либеральные мечты молодого Александра были иностранного про-
исхождения, но в то же время они явились результатом отрицатель-
ного отношения к всемогущей бюрократии, царствовавшей в Рос-
сии в течение всего XVIII столетия, дурные последствия управления
которой признавались уже Екатериной II.
Мрачные стороны абсолютизма сделались особенно заметны тог-
да, когда он подверг опасности свободу и безопасность как частных
лиц, так и членов императорской фамилии. За несколько дней до
убийства Павла I распространился слух о том, что будут арестова-
ны наследник и его старший брат Константин483. И одним из первых
распоряжений нового царствования было возвращение из ссылки
целого полка, сосланного в Сибирь за какое-то ничтожное наруше-
ние дисциплины.
К счастью, среди своих ближайших товарищей молодой импера-
тор нашел трех человек, одинаково честных, хотя и неодинаково та-
лантливых, составлявших нечто вроде совершенно неофициального
совета, подготовлявшего различные административные реформы,
которые скоро и были введены в империи, не как нечто законченное,
но как первый шаг к общей перестройке империи на либеральных
началах. Один из этих трех друзей, князь Кочубей484, оказал госуда-
рю еще более крупную услугу, порекомендовав ему в качестве лично-
го секретаря гениального человека. Глубокое знакомство этого чело-
282
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
века с русскими и иностранными учреждениями позволило импера-
тору придать определенный характер его внутренним реформам и
даровать России некоторые учреждения и юридические нормы, со-
хранившиеся и поныне, точное выполнение которых могло бы бес-
спорно положить предел безграничной власти царского произвола
или, скорее, министерского деспотизма. Этот человек, истинно про-
ницательный, был Сперанский, воспитанник духовной семинарии,
которая, несмотря на многочисленные недостатки, имела, по край-
ней мере, то преимущество, что давала вместе с знанием латинского
языка, известную философскую дисциплину ума.
Именно по совету таких людей, как Кочубей, Чарторыйский и
Сперанский, Александр приступил к установлению двух новых при-
способлений в политической машине империи, т. е. к созданию го-
сударственного совета и совета министров, главные руководители
которых должны были собираться в общий комитет для обсуждения
дел в присутствии императора. Воспитатель Александра, иностранец
Лагарп, приглашен был в Россию, чтобы высказать свое мнение по
поводу переустройства государственного режима. В протоколах за-
седаний этого неофициального совета мы находим некоторые указа-
ния, данные Лагарпом молодому императору. Они сводились к необ-
ходимости установления могущественного личного правительства,
окруженного несколькими государственными учреждениями, как на-
пример, Государственный совет, призванный вырабатывать законы
и по характеру совершенно отличный от Сената. Протестуя против
назначения первого министра или канцлера, Лагарп настаивал на не-
обходимости ограничить власть министра волей императора.
Здесь легко видеть уже, что республиканские взгляды Лагарпа
уступили место новому идеалу могущественного единоличного пра-
вительства, руководимого идеями справедливости и свободы и управ-
ляющего народом сообразно с интересами его, но без его участия.
Этот идеал доброго тирана, возрождающийся со времен Римской им-
перии, не раз очаровывал и народные массы, и политических мыс-
лителей как в эпоху Возрождения, так и во вторую половину XVIII в.
Он же был воспринят великим наследником революции, первым
консулом Наполеоном Бонапартом. Наполеон внушал изумление и
наставнику Лагарпу и его ученику — Александру. Последний в тече-
ние целых годов считал его истинным республиканцем, лишенным
всякого личного честолюбия и создавшим диктатуру исключитель-
Очерки по истории политических учреждений России
283
но временную для блага самой же республики. Новейший биограф
Александра I прекрасно подчеркнул разочарование, испытанное им-
ператором при известии о новом государственном перевороте, при
помощи которого Наполеон превратился в пожизненного консула и
превратил высших государственных чиновников французских, на-
зывавшихся «граждане-министры», в «превосходительства». Слово
«тиран» в применении к Наполеону было употреблено Александром
до начала войны, закончившейся Тильзитским миром485 и личным
свиданием обоих императоров в 1807 г.
Последующие годы могут быть рассматриваемы, как период наи-
большего политического и социального влияния Франции на Рос-
сию. Это была эпоха первого франко-русского союза, направленного
главным образом против Англии и закончившегося общим изгнанием
ее товаров при помощи континентальной системы486. Эти годы были
также для России годами новых территориальных приобретений и
окончательного занятия Финляндии, которая перешла под владыче-
ство русских царей в качестве независимого княжества, получившего
от победителя не только признание и даже расширение своих поли-
тических привилегий и свободных учреждений, но также увеличение
своей территории присоединением Выборгской губернии, раньше
принадлежавшей России. Период до 1812 г. вообще является наибо-
лее обильным как новыми учреждениями, так и проектами таковых.
Именно в течение его, сообразно с желаниями царя, Сперанский со-
ставил разработанный детально план новой организации империи и
радикальной реформы ее центрального управления.
Мы дадим краткое изложение этого интересного документа,
опубликованного уже по-французски Николаем Тургеневым в его
известной книге «Россия и русские». Составитель плана стремился
найти, по его собственным словам, средство сделать основные за-
коны государства ненарушимыми и священными для всех, не ис-
ключая и монарха. Согласно взглядам Ж.-Ж. Руссо, и Сперанский
полагал, что правительство не может быть законным, если оно не
основывается на выраженной народом воле. Это не значит, что Спе-
ранский вместе с автором «Общественного договора», любил одну
только демократию. Напротив, как выдающиеся люди великой ре-
волюции, он пытался согласовать столь противоречивые взгляды,
как взгляды Руссо и Монтескье. Он объявил, что право создавать за-
коны должно быть предоставлено народу, но раз они установлены,
284
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
блюсти их должна аристократия. «Никакая монархия, — говорит он,
следуя за Монтескье, — не могла бы существовать без дворянства».
Применяя эти общие правила к России, Сперанский начал с глубо-
кой критики всего существующего государственного строя. «Судя
по внешности, — говорит он, — мы обладаем всем, но в действи-
тельности у нас нет ничего, даже настоящей монархии, потому что
жизнь, собственность и даже честь дворянина зависят не от закона,
а от воли правительства». Население России состоит не из дворян-
ства, третьего сословия и низших слоев населения, а только из двух
классов — рабов земельных собственников и рабов самодержавия.
Сперанский хотел создать в России новый социальный и политиче-
ский строй. «Для высшего сословия, — писал он, — должен быть обя-
зательным закон о первородстве. Это сословие призвано занимать
главные должности в государстве и поддерживать существующие
законы. Все те, которых монарх не включил в ряды высшего сосло-
вия, также и те, которые не получили своих привилегий по закону
первородства, должны быть рассматриваемы, как принадлежащие
к низшему сословию». Из этого видно, что Сперанскому дорог был
английский идеал в смысле близости и связи между дворянством
и низшим сословием. Как это практиковалось в Англии, он хотел,
чтобы царь возвел в дворянское звание богатые буржуазные фами-
лии. Дворянство составило бы отдельную палату, как английская
палата лордов. Главная привилегия его состояла бы в исключитель-
ном праве владения крепостными. Но не нужно это право считать
вечным, так как институт рабства слишком противоречит здравому
смыслу. Прежде всего, закон должен был установить размер реаль-
ных требований, которые помещик имеет право предъявлять своим
крепостным. Затем крестьяне должны снова получить возможность
пользоваться старой привилегией перехода от одного помещика к
другому. Таковы были социальные взгляды Сперанского.
Что же касается политической части его плана, то она основана на
знаменитой теории разделения властей. В его проекте основных за-
конов 1809 г. мы в заключении читаем следующие фразы: «Три прин-
ципа приводят в движение государственную жизнь: принцип зако-
нодательной власти, исполнительной и судебной. Принцип и источ-
ник этих властей находятся в народе. Совершенно отделенные друг
от друга, эти власти безжизненны, они не могут дать ни законов, ни
прав, ни обязательств. Чтобы оживить их, мы должны их объединить и
Очерки по истории политических учреждений России
285
привести в равновесие. Их комбинированное действие является выс-
шей властью. Трудно допустить, что один человек может поддержать
строгое равновесие между этими тремя властями во всех различных
правительственных выступлениях: необходимо иметь специальное
учреждение, в котором вырабатывались бы правила для комбини-
рованного действия этих трех властей при всяких обстоятельствах.
Это главный довод в пользу специального учреждения, Государствен-
ного совета, в котором вырабатывались бы все мероприятия». Лег-
ко видеть, что во всей этой теории, доказывающей необходимость
специального органа, который согласовывал бы административные
правительственные действия с законами, Сперанский находился под
прямым влиянием французских образцов, точнее — проекта кон-
ституции, выработанного Сийесом487, измененного и примененного
на практике первым консулом. Эти идеи, которые принято называть
наполеоновскими, послужили основанием для административного и
политического устройства, еще до сих пор существующего во Фран-
ции, и определили собой, в большой степени, политическую фило-
софию современной Европы.
Согласно этим принципам, Сперанский предложил устройство
четырех различных центральных учреждений: законодательного,
известного под именем Государственной думы; высшего судебного
учреждения, старого Сената; учреждения, облеченного исполнитель-
ной властью в лице высших чиновников-министров, и, наконец, Госу-
дарственного совета, специально предназначенного для выработки
мероприятий, согласных с существующими законами и приводив-
шихся в исполнение в случае утверждения их императором. Дума
должна была составиться из делегатов, выбранных губернскими со-
браниями. Внесение вопросов на обсуждение Думы принадлежало
правительству за исключением следующих трех случаев, когда Дума
сама могла проявить свою инициативу и высказать свои соображения:
1) по поводу общегосударственных нужд; 2) по поводу ответственно-
сти министров за неудачные распоряжения и 3) по поводу действий,
нарушающих основные законы. При организации министерств Спе-
ранский преследовал особенно две цели: введение единообразия в
способы заведывания каждым министерством подведомственных
ему дел и установление ответственности министров. Первай цель до-
стигалась созданием специального учреждения, комитета министров,
председателем которого должен был быть император, вторая —
286
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
подчинением министров в судебном отношении представительному
собранию. Вопреки общему мнению, Сперанский считал, что сенат
нельзя наделить правами законодательного учреждения; его функ-
ции должны были ограничиться только судебными функциями, и он
должен был сделаться одновременно и кассационным судом, и су-
дьей между частными жалобщиками и государственными чиновни-
ками. Государственный совет должен был состоять из лиц, назначен-
ных императором, и делиться на департаменты. Все департаменты
должны собираться на общее собрание, которому предоставлялось
право обсуждать текст новых законов. Большинство, высказавшееся
за какое-нибудь мнение, не обязывало императора, который мог на-
стаивать на необходимости нового обсуждения предложений членов
меньшинства.
Таков был в общих чертах план Сперанского. Он проводил в боль-
шой степени те самые идеи, которые поддерживались членами нео-
фициального совета, знаменитым триумвиратом, и находился в пол-
ной гармонии с желаниями самого Александра I. Тем не менее, ему не
суждено было осуществиться. Уже в 1812 г. реакционная партия была
достаточно сильна, чтобы внушить императору подозрения к могу-
щественному любимцу. На него донесли, что он находился в тайных
сношениях с Наполеоном, и что главной целью его деятельности
было создание анархии внутри страны, которая подвергла бы опас-
ности существование империи как раз тогда, когда все силы нации
должны были быть направлены против внешнего врага. Но человек,
читающий по прошествии почти века разные памфлеты, опублико-
ванные или неопубликованные, направленные против Сперанского,
остановится в изумлении перед полным несоответствием между
фактами и направленными, против Сперанского обвинениями. Где
удалось найти в проектах Сперанского что-нибудь, позволяющее
сказать, что его намерением было дезорганизовать империю и вы-
звать всеобщее замешательство? Однако буквально таковы обвине-
ния служившего под начальством Сперанского Розенкампфа488. Не-
чего поэтому удивляться, что такие имена, как новый Кромвель489,
изменник, продавшийся Франции и Наполеону, часто встречаются
в официальных и полуофициальных записках, при помощи кото-
рых консерваторы и националисты боролись с человеком безуко-
ризненно чистых намерений, с человеком бесспорной честности,
который, наконец, вполне согласовал свои действия и проекты с
Очерки по истории политических учреждений России
287
точно выраженными желаниями царя. Трудно понять, почему даже в
глазах людей с более или менее либеральным прошлым, как напри-
мер, знаменитый историк Карамзин, Сперанский являлся врагом
дворянства, тогда как никто больше его не старался способствовать
политическому значению дворянства, давая возможность этому со-
словию, при помощи закона о первородстве, сорганизоваться по
образцу английского высшего дворянства. Не следует забывать, что
это обвинение первое обратило внимание императора Алексан-
дра на недостаток доверия к его главному советнику со стороны
правящего сословия. Знаменитый мемуар Карамзина «О старой
России»490 был началом кампании консервативной партии против
всесильного любимца.
Но удивительнее всего та легкость, с какой государь поверил всем
этим доносам, и глубочайшее лицемерие его поведения по отноше-
нию к человеку, который был только выразителем его собственной
воли. Нельзя ничем оправдать двуличность, проявленную Алексан-
дром во время его последнего свидания со Сперанским. После того,
как Александр только что простился с человеком, пользовавшимся
полным его доверием, после того как он только что проливал сле-
зы, обнимая Сперанского, Александр предал его немедленно чинам
государственной полиции и приказал отправить его в ссылку. Пись-
мо, написанное Сперанским немедленно по прибытии его в Нижний
Новгород и оставшееся без ответа, заключало в себе лучший ответ
на направленные против него обвинения и строгое осуждение по-
ведения императора. Сперанский настаивает в нем, что первый на-
бросок плана общей организации империи сделан был им под по-
кровительством его величества и по формальной его просьбе. «Этот
труд, Государь, — продолжает обвиняемый, — единственная причина
всех выпавших на мою долю несчастий. Я могу отправиться в ссылку
в Сибирь, не теряя уверенности, что рано или поздно Ваше Величе-
ство возвратится к тем же основным идеям; они проникли в Ваше
сердце; они внушены не мной; они были уже формулированы в Ва-
шем уме. Если способ их применения может и должен быть изменен,
а осуществление их должно быть отложено до более спокойного
времени, — все же принцип, на котором они построены, не может
оспариваться».
Ввиду таких признаний почти нельзя сказать, что немилость,
постигшая Сперанского, является всецело результатом болтливой
288
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
критики, которую позволял себе когда-то всемогущий министр по
поводу частых перемен мнений и отсутствия последовательности,
проявленных Александром при выполнении давно задуманных ре-
форм. Говорят, — чему склонен верить и позднейший биограф это-
го великого государственного человека, — что государь счел себя
оскорбленным отзывами своего министра, но если это так, в каком
свете явится перед нами характер Александра I, который, мстя за лич-
ную обиду исполнителю собственных намерений, притворяется, что
верит обвинениям, в лживости которых на самом деле не сомневает-
ся? Но слова, сказанные Александром на счет Сперанского одному из
своих доверенных людей, Новосильцеву491, к сожалению, не остав-
ляют никакого сомнения в узком эгоизме императора, которому он
пожертвовал своим министром. «Верите ли вы, что он изменник? —
спросил Новосильцев. — «Ни в каком случае; на самом деле он про-
винился только предо мной лично, провинился тем, что за мое дове-
рие и дружбу он заплатил мне самой черной, самой отвратительной
неблагодарностью».
Император обвиняет Сперанского за выражения, которые тот
осмелился употребить и которые, очевидно, касались всяких колеба-
ний внутренней политики Александра. Пожалуй, будет полезно взгля-
нуть на эти колебания; они нам объяснят до известной степени, поче-
му хорошие намерения царя остались только намерениями и почему
требования свободы и представительного правления остались неудо-
влетворенными, — требования, косвенно вызванные самим императо-
ром и породившие впоследствии военное восстание, повлекшее массу
жертв и так жестоко подавленное Николаем I. Уже в 1803 г. стало ясно,
что Александр, как и его предшественники, не имеет никакого жела-
ния поступиться хотя бы незначительной частью своих царских пре-
рогатив. Вот и доказательство этого: наряду с созданием министерств,
закон дал Сенату право, которым уже целые века пользовались высшие
судебные учреждения Франции, — делать представления по поводу за-
конов, оказавшихся не в полном соответствии со всем существующим
законодательством. Случай такого рода представился в 1803 г. по по-
воду нового распоряжения, согласно которому от дворян, имеющих
чин ниже унтер-офицера, требовалась двенадцатилетняя служба. Этот
закон противоречил жалованной дворянству грамоте Екатерины II,
которой уничтожалась обязательная служба дворян. Нечего поэтому
удивляться тому, что один из сенаторов, граф Потоцкий492, счел себя в
Очерки по истории политических учреждений России
289
праве предложить своим коллегам коллективно протестовать против
закона, несмотря на непримиримую оппозицию этому предложению
со стороны председателя Державина493. Сенат был холодно принят
Императором, а закон, изданный через несколько месяцев, пояснил
прежнее распоряжение таким образом: разрешается Сенату делать
представления только в тех случаях, когда старые законы противоре-
чили один другому, но такое право вовсе не распространяется на зако-
ны, изданные в текущее царствование. На самом же деле это означало
просто взятие назад только что дарованного права, ограничивавшего
отчасти самодержавие.
Александр охотнее соглашался ограничить свою императорскую
власть, когда собирался вступить во владение Польшей. Именно ему
принадлежала инициатива создания великого герцогства Варшав-
ского и дарования ему представительных учреждений. Австрия от-
неслась очень враждебно к этому плану, и Меттерних так восставал
против него на Венском конгрессе, что чуть не испортил своих хоро-
ших отношений с царем, что же касается самой России, то Александр
ограничивался только простым выражением своего намерения пере-
строить империю по образцу европейских конституционных монар-
хий. Но он вовсе не принимал мер для осуществления этого своего
намерения. Священный Союз и всякие конгрессы, созываемые для
борьбы с революцией, приводятся обыкновенно в качестве причин,
помешавших царю исполнить самые дорогие свои желания. В конце
концов, царствование Александра I обогатило Россию только созда-
нием Государственного совета и министерств.
Теперь рассмотрим детальнее этот новый законодательный и ад-
министративный механизм. Начнем с Государственного совета. Что
особенно отличает его от подобных же учреждений Англии, Фран-
ции или Германии, — это то, что он является не чисто совещатель-
ным учреждением для всех государственных дел или, как во Фран-
ции, в то же время административным судилищем, а учреждением,
выполняющим самые разнообразные функции — законодательные,
финансовые, административные, судебные. Объясняется это отчасти
тем, что выполнение функций, предоставленных, по проекту Сперан-
ского, Думе, перешло к Государственному совету, когда идея предста-
вительного собрания была окончательно оставлена. Не приходится,
поэтому, удивляться и тому, что одним из главных занятий Государ-
ственного совета с 1812 г. и до наших дней является обсуждение и
290
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
подготовка законов и составление государственного бюджета — две
функции, выполнение которых в представительных монархиях ле-
жит на представителях народа и последняя из которых, по крайней
мере, выполняется обычно нижней палатой. Для американца, при-
выкшего видеть в законе выражение воли народа, должно казаться
странным, что единственное различие в России между администра-
тивным распоряжением и законом является то, что последний обсуж-
дается Государственным советом. Таким образом, тот самый акт, кото-
рый во Франции, например, рассматривается, как указ, в таком смыс-
ле этого слова, в каком оно употреблялось во времена Тюдоров494 и
Стюартов, в России имеет значение и характер закона. Самая форма,
в которой выражается участие совета в составлении нового закона,
прямо скопирована с форм, которыми пользуется французский Го-
сударственный совет при издании новых административных правил.
В ней содержатся известные слова: «по рассмотрении предположе-
ний Государственного совета», что означает, что Государственный со-
вет сперва высказал свое мнение по данному поводу.
Некоторые лица неправильно толковали смысл этих слов, говоря,
что решения совета обязательны для государя.
Если против Сперанского были вооружены русские консервато-
ры, то отчасти благодаря неправильному предположению, что глав-
ной причиной введения упомянутых слов в текст русских законов
было стремление некоторым образом ограничить самодержавие. Ка-
рамзин был в числе умолявших Александра не разрешать введения
этой формулы, говоря в своей записке «О старой и новой России»,
что император не должен слушать советов какого-то политического
учреждения, а должен следовать соображениям, которые он найдет в
собственном уме, в книгах, в мнениях своих подданных. Отвечая на
это обвинение, Сперанский без труда доказал в письме из Перми, где
он находился в ссылке, в январе 1813 г., что он вовсе не намеревался
ограничить верховную власть учреждением Государственного совета.
«В чем видят такое ограничение? — писал он Александру. — Разве не
от императора зависит поставить тот или иной вопрос на обсужде-
ние совета. И разве решения этого последнего не становятся оконча-
тельными только после утверждения императора?» Несомненно, что
таким образом, еще до издания в 1842 г. нового закона относитель-
но функций Государственного совета, в котором была опущена так
взволновавшая консерваторов формула, император имел одинаковое
Очерки по истории политических учреждений России
291
право принимать мнение как меньшинства, так и большинства сове-
та. Так дела обстоят и ныне, и единственное основание, по которому
современные министры предпочитают законам, обсуждающимся со-
ветом, так называемые временные правила, непосредственно пред-
ставляемые для подписи императору, заключается в недостатке до-
верия с их стороны к собранию, члены которого не совсем забыли
либеральные традиции Александра II.
Впрочем, хотя Россия не знает конституционных ограничений,
существует со времени учреждения Государственного совета, точнее
с 1810 г., следующее правило: законодательные меры, введенные в
форме законов, т. е. меры, принятые голосованием Государственно-
го совета, могут быть отменены только законом же. Но это правило
показалось стеснительным теперешним слугам самодержавия, и они
прибегли к 53 статье Основных законов, которая признает силу за-
кона за всяким царским приказом. Они выбрали именно этот более
скорый и не могущий встретить оппозиции способ издания таких
распоряжений, как, например, отдача студентов в солдаты за участие
в демонстрациях и коллективных заявлениях. Интересно отметить,
что в последний период существования старого режима во Франции
министры проявляли то же отвращение к обычному способу введе-
ния реформ посредством законов, представляемых верховным судам
и регистрируемых ими, и предпочитали более удобную форму ад-
министративных распоряжений. Современники считали эти приемы
нарушением старой писанной конституции королевства, проявлени-
ем министерского деспотизма, который политические писатели того
времени рассматривали, как величайшее зло для страны.
Кажется, то же самое может быть сказано о современной России, в
которой всемогущая бюрократия предпочитает иметь дело с добрым,
но плохо осведомленным монархом и, действуя на него убеждением
или запугиванием, вырывает у него подпись, которая освобождает
бюрократию от всякой ответственности за самые незаконные и воз-
мутительные действия.
Из сказанного можно легко понять, почему русские законоведы
придают такую важность тщательному соблюдению форм, с которым
должны вырабатываться Государственным советом новые законы.
Хотя его решения не обязательны для императора, но тот факт, что
министры или, по крайней мере, их товарищи должны подвергаться
критике со стороны своих коллег и государственных людей, назна-
292
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ченных царем в Государственный совет, что им приходится защищать,
статью за статьей, свой проект и не один раз, а дважды — сперва в
комитете совета и затем в общем собрании его, — этот факт обуслов-
ливает часто серьезное изучение поставленных вопросов. Оба реше-
ния, большинства и меньшинства, представляются в писанной форме
императору, который и выбирает между ними, если не предпочтет
какого-нибудь третьего мнения, выраженного иногда одним членом
совета, не присоединившимся ни к большинству, ни к меньшинству.
В последнем случае государь может потребовать, чтобы члены совета
детальнее рассмотрели эту третью точку зрения.
Число членов совета довольно незначительно. Сперва, т. е. с мо-
мента, когда он был окончательно конституирован, число это не пре-
вышало тридцати пяти. Теперь же оно доходит едва до семидесяти
или восьмидесяти. Бывшие гражданские чиновники обыкновенно
составляют большинство, главным образом, по причине присутствия
в совете четырнадцати министров. Члены царской фамилии бывают
членами совета не по праву рождения, а по назначению. Духовенство
совершенно исключено из участия в нем. Лица, пользующиеся из-
вестностью, но не служившие, могут сделаться членами совета, хотя
примеры этого рода крайне редки. Председатель избирается каждый
год императором из числа наиболее выдающихся государственных
людей, в течение последних лет — из членов царской фамилии.
Очень часто одно и то же лицо занимает пост председателя не-
сколько лет подряд. Канцелярия с многочисленным персоналом под-
готовляет дела, переданные на решение совета. При каждой секции
совета есть один секретарь. Высший чиновник, стоящий во главе се-
кретариата присутствует на общих заседаниях совета и называется
государственным секретарем. В собраниях секций quorum495 ограни-
чен тремя членами. Для общих собраний quorum не установлен.
Так как Государственный совет, прежде всего, призван вырабаты-
вать законы, мы должны в нескольких словах отметить, как эти за-
коны предлагаются и обсуждаются.
Право инициативы принадлежит, главным образом, правитель-
ству. По тексту закона 1857 г., министры не могут представлять со-
вету никаких предложений без предварительного на то разрешения
императора. Но некоторые законоведы полагают, что Сенат и Синод
имеют право инициативы; тот и другой могут в том случае, когда
законы противоречат один другому, обратиться в Государственный
Очерки по истории политических учреждений России
293
совет с ходатайством об издании нового закона. Русские подданные
не имеют никакого прямого влияния на изменения в существующем
законодательстве, но одно время для них было возможно хоть кос-
венное воздействие: они могли обращаться с петициями к госуда-
рю. Среди различных ходатайств, которые должны были, по закону
1810 г., рассматриваться комиссией прошений при Государственном
совете, упоминаются и ходатайства о новых законах, проекты их. Те,
которые комиссия находила заслуживающими внимания, отсылались
ею в соответствующее министерство. Закон 1835 г., реорганизовав-
ший комиссию, сохранил это положение, и только в 1884 г. в новом
законе без всяких оснований было устранено право подачи петиций
об издании новых законов.
Проект закона до установления его окончательной формы подвер-
гался обсуждению сперва в одной из секций совета, а затем в полном
собрании совета. Проект становился законом только после санкции
императора, выражающейся обычно в его подписи, которой предше-
ствует формула «быть по сему». Прежде чем закон вступает в силу, он
должен быть обнародован. Русское законодательство отмечает эти две
стадии и выражается так его величество мнение Государственного со-
вета утвердил и приказал исполнить. Кроме утверждения закона и при-
казания привести его в исполнение, он должен еще быть опубликован
установленным порядком: он публикуется в Сборнике правительствен-
ных узаконений и распоряжений, издаваемом Сенатом. И со дня этого
опубликования никто не может оправдываться незнанием закона.
Помимо выработки законов, Государственный совет в России вы-
полняет еще одну функцию представительного собрания: он подго-
товляет государственный бюджет. В отличие от законов, бюджет дол-
жен вотироваться без обсуждения, как в департаменте государствен-
ной экономии совета, так и в полном собрании его. В этом случае
императору не приходится выбирать между мнениями большинства
и меньшинства. Единогласие достигается взаимными уступками, ко-
торые иногда значительно изменяют первоначальный проект. Вся
подготовительная работа по составлению бюджета производится
следующим образом. Каждое министерство вырабатывает свой про-
ект предполагаемых доходов и расходов на ближайший год. Проекты
эти рассматриваются министром финансов, государственным кон-
тролем и Государственным советом. Одно только министерство Двора
избавлено от необходимости представлять свой проект на предвари-
294
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тельное рассмотрение и прямо вносит его в общий бюджет. Не позже
1-го ноября министр финансов обязан представить общий проект
бюджета Государственному совету. В присутствии министров депар-
тамент государственной экономии совета приступает немедленно к
изучению его и вносит поправки. В случае, если заинтересованный
министр не соглашается на изменения, вопрос еще раз рассматрива-
ется в присутствии министра финансов и государственного контро-
лера. Когда вопрос решен, секция приступает к обсуждению проекта
с точки зрения целесообразности и выгодности различных предпо-
лагаемых расходов и возможности покрыть их предполагающимися
доходами. Заключения секции передаются затем общему собранию
совета и представляются для утверждения государю не позже 15-го
декабря; это, впрочем, скорее в теории, чем на практике. Вся работа
рассмотрения бюджета производится, в сущности, департаментом
государственной экономии; обсуждение его в полном собрании со-
вета является чистой формальностью и не занимает больше одного
заседания. Опубликование бюджета лежит на обязанности министра
финансов, который помещает его в «Правительственном Вестнике».
Никакой расход, не включенный в бюджет, не может быть сделан без
предварительного разрешения императора. Просьбы о специаль-
ных ассигнованиях в таких случаях направляются министерством
финансов в департамент государственной экономии. Оно обсужда-
ется в присутствии государственного контролера. Эти дополнитель-
ные ассигнования представляются департаментом непосредственно
императору, минуя общее собрание совета. В случаях, когда специ-
альные кредиты вызваны нуждами текущей политики, войной или
расходами Двора, министр финансов освобождается от необходимо-
сти испрашивать мнения совета. Он представляет проект кредитов
непосредственно на утверждение императора.
Мы видели, что Государственный совет в России выполняет те
функции, которые в представительных монархиях лежат на выбор-
ных учреждениях. И благодаря смешению функций, которые, по
первому проекту Сперанского, должны были выполняться Думой, с
теми, выполнение которых, вообще, везде лежало на обязанности Го-
сударственного совета, этот последний, по закону 1810 г, получил
право высказываться о вопросах войны и мира, о внешних сношени-
ях, принимать в исключительных обстоятельствах меры, касающие-
ся внутренней политики, рассматривать отчеты министров, а также
Очерки по истории политических учреждений России
295
право толковать законы и обсуждать необходимость отчуждения
общественных и частных имуществ. Закон 1811 г. определил более
точно пределы ответственности министров перед Государственным
советом. Совет должен был рассматривать жалобы, приносимые на
министров, и решать вопрос о том, подлежат ли они судебному пре-
следованию. После того как закон 1842 г. отнял у совета право рас-
сматривать отчеты министров, это учреждение потеряло большую
часть своего политического значения. Хотя совету поручены были
новые функции, — а именно функция контроля над созданными
Александром II земскими учреждениями и городскими думами, — но
осуществлять это право совет мог только в тех случаях, когда населе-
ние оказывалось, благодаря этим учреждениям, слишком обременен-
ным повинностями. В таких случаях совет мог совсем отменить или
изменить решения указанных местных учреждений.
Конечно, это далеко не полное перечисление всех различных
функций высшего правящего учреждения, но и того немногого, что
было сказано, достаточно, чтобы показать, что оно не может быть
сравниваемо ни с частным советом в Англии, ни с Государственным
советом во Франции. Функции представительной палаты настолько
отодвинули в русском совете на второй план функции учреждения,
обсуждающего административные вопросы, что явилась необходи-
мость создать специальный, чисто административный орган. Этому
органу присвоено в России совершенно не соответствующее ему на-
звание «комитет министров». Нет никакой надобности указывать, что
этот комитет не имеет ничего общего с «кабинетом», хотя создате-
ли его имели в виду именно систему кабинетов. В 1802 г, предлагая
создать различные министерства, главные советники Александра,
составлявшие неофициальный комитет, — Кочубей, Новосильцев,
Чарторыйский и Строганов496 — предлагали, чтобы все возбуждае-
мые каким-нибудь министерством вопросы предварительно обсуж-
дались общим собранием министров, так как это был единственный
способ создать некоторое единство во внешней и внутренней поли-
тике государства. Закон 1802 г. принял эту точку зрения и предписал,
чтобы ни один министр не вносил никакого предложения, если оно
предварительно не будет одобрено на собрании всех его товарищей.
Но этот проект очень скоро наткнулся на оппозицию реакционной
партии. Последняя усмотрела в нем нарушение старого русского
принципа, согласно которому только царская воля может решать все
296
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
дела политического, законодательного или административного ха-
рактера. Нечего удивляться поэтому, что не раз — например, в 1811 и
1825 гг., — поднимался вопрос о том, чтобы совсем уничтожить этот
комитет. Если, тем не менее, он продолжал и продолжает существо-
вать, то лишь благодаря тому, что и личный состав, и характер этого
органа подверглись значительным изменениям. Кроме министров, в
нем заседают председатели различных департаментов Государствен-
ного совета. Со времени царствования Николая I на заседаниях его
присутствует наследник престола, а Александр III ввел в комитет в
качестве члена — председателя Государственного совета.
Хотя в начале идея создания комитета министров была внуше-
на необходимостью предварительного соглашения между ними по
вопросам текущей политики, комитет вместо того, чтобы сделаться
подобием французского кабинета министров, узурпировал в свою
пользу, главным образом, функции Государственного совета. Так,
право издавать постановления или административные правила пере-
шло, главным образом, к комитету министров, а на обязанности Го-
сударственного совета осталось обсуждение законопроектов. Сверх
того, еще некоторые дела были поручены комитету министров, на-
пример, рассмотрение запросов министра внутренних дел о разре-
шении тому или иному лицу перейти в подданство иностранного го-
сударства. Этому же комитету предоставлено было высказываться по
вопросу о принятии важных и исключительных мер и поддержанию
государственного порядка, о мерах по отношению к недозволенным
обществам, об изъятии из обращения произведений, признаваемых
опасными, наконец, о мерах продовольствования населения в случае
неурожая. Но мы не думаем дать исчерпывающий список всех пред-
метов, которыми занимается комитет министров. Комитет обсуждает
все эти вопросы или по предложению заинтересованного министра,
или же по приказанию «свыше», т. е. по распоряжению императора.
Сказанного достаточно, чтобы показать, что первоначальные на-
мерения Александра I при создании этого учреждения были совер-
шенно забыты, и на деле Комитет министров стал чем-то вроде Госу-
дарственного совета, а совет превратился в совещательное законода-
тельное собрание. В царствование Александра II этих двух учрежде-
ний показалось недостаточно для подготовления административных
распоряжений, в которых были одинаково заинтересованы несколь-
ко министерств, и в 1861 г. был создан новый орган — Совет мини-
Очерки по истории политических учреждений России
297
стров. Хотя все функции, выполнение которых лежало на последнем,
целиком перечислены в тексте закона, но тот факт, что ни один во-
прос не мог обсуждаться в этом совете без высочайшего повеления,
избавляет нас от необходимости привести перечень этих функций. И
на самом деле, в течение последних лет Совет министров вовсе не со-
бирался. Вместо него начинает играть значительную роль в руковод-
стве внутренней политикой совещание, более или менее лишенное
формализма, царя с министрами. Оно происходит по поводу таких
случаев, как недавно бывшие студенческие и рабочие беспорядки в
обеих столицах и в других университетских городах.
Кроме этих высших учреждений, надо обратить еще внимание
на высший военный и морской совет. Первый занимается всеми во-
просами военного законодательства и экономического положения
армии и важнейшими вопросами ее управления. Совет этот состав-
ляется из членов, непосредственно назначаемых государем. Воен-
ный министр считается председателем его. Совет делится на секции.
Общее собрание заседает каждый раз по созыву высшего министра.
Почти такова же организация и морского совета. Главное назначение
обоих этих советов — уменьшение числа дел, входящих в сферу за-
конодательной и административной компетенции Государственного
совета и Комитета министров.
Обзор центральных политических учреждений России будет не-
полон, если не упомянуть о собственной Его Императорского Вели-
чества канцелярии. Она была создана в 1812 г., т. е. одновременно с
Государственным советом и Комитетом министров. Закон 1826 г. был
издан несколько времени спустя после подавления политического
движения декабристов, стремившихся дать России конституцию. Этот
факт объясняет, почему закон пропитал это учреждение совершенно
новым духом. Были созданы два новых отделения канцелярии — так
называемое второе отделение, которому поручена была выработка
текстов новых законов, и третье, концентрировавшее в своих руках
высшее заведывание политической полицией. Только за несколько
месяцев до убийства Александра II этот страшный политический за-
стенок объявлен был уничтоженным. Это не значило, конечно, что
русское правительство отказывалось от помощи этого орудия, столь
действенного, когда дело шло о раскрытии и преследовании всяких
попыток уничтожить самодержавную власть; это значило просто, что
298
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
отныне политическая полиция должна была сложиться в специаль-
ный департамент при министерстве внутренних дел. В этом случае,
как и во многих подобных, сказалось полное отсутствие верных све-
дений у редакторов больших и влиятельных газет Западной Европы,
которые единодушно восхваляли доброту царя за акт, бывший на
деле только переменой названия старого учреждения.
Через два года, в 1882 г., такая же реформа коснулась законода-
тельного отделения собственной Е. И. В. канцелярии. Оно преврати-
лось в особый департамент Государственного совета. Таким образом,
теперь собственная Е. И. В. канцелярия выполняет только две функ-
ции, не считая, конечно, той, которая дала ей ее название. Одно от-
деление ее, созданное в 1888 г. и известное под именем четвертого
отделения, занимается управлением всех закрытых образовательных
заведений для девиц. В 1892 г. было создано еще новое отделение. Его
деятельность соответствует деятельности совета ордена почетного
легиона во Франции. В этом отделении решаются вопросы о спосо-
бах вознаграждения чиновников, находящихся на государственной
или общественной службе, путем ли дарования им следующего чина
или разрешения носить тот или иной знак отличия.
Теперь, рассмотрев главные политические учреждения России,
мы можем сказать, что основные черты существующей в настоя-
щее время системы были проведены в царствование Александра I.
Люди, задумавшие эту систему, были конституционалистами в такой
же мере, как и император, прибегавший к их содействию. Поэтому
нельзя удивляться, что в их проекте мы находим воспроизведение
характернейших черт всякого либерального правительства: разде-
ление функций, различение административной и судебной власти,
солидарность министров и их коллективная или индивидуальная от-
ветственность перед палатами и судами. Но так как император из-
менил точку зрения или, вернее, встретил препятствия в деле осу-
ществления своих взглядов в лице реакции, царившей как в России,
так и в государствах остальных членов Священного Союза, то систе-
ма, рассмотренная нами, осуществлена была в таком виде, что она
не имела и отдаленного сходства с конституционным государством.
Россия ввела некоторые европейские учреждения, но предваритель-
но лишив их свойственного им духа. Она создала вместо живого по-
литического организма, основанного на принципе народного суве-
Очерки по истории политических учреждений России
299
ренитета, громадный и дорогостоящий бюрократический механизм,
пользующийся почти бесконтрольной и безграничной властью над
телом и духом русского подданного, отнимающий у него право сво-
бодно двигаться, возможность поступать согласно велениям своей
совести. Существование обязательной паспортной системы не толь-
ко для уезжающих из России, но также для крестьян и рабочих, пере-
ходящих из одной губернии в другую, воспрещение менять религию,
по крайней мере, для исповедывающих православие, строгая цензура
над книгами, журналами и газетами, отсутствие свободы собраний и
права петиций всецело подтверждают сделанное заключение.
Теперь мы перейдем к вопросу, очень хорошо известному на кон-
тиненте Европы, но который, по всей вероятности, покажется стран-
ным в стране, воспитанной на идеях местной автономии и самоу-
правления. Имперская конституция Франции, которой следовал Спе-
ранский, вырабатывая свою систему министерств, воскресила, а не
заново создала административную централизацию старого порядка
во Франции. При Наполеоне I появились скрытые под новыми име-
нами старые учреждения — имперский совет, унаследовавший права
королевского совета, министры, унаследовавшие права главных со-
трудников прежнего самодержца, и префект и супрефект с правами
прежнего интенданта и субинтенданта. Факт восстановления Напо-
леоном I того режима, при котором местная жизнь всецело зависела
от нескольких высших чиновников, живших в столице и получавших
инструкции непосредственно от императора, слишком хорошо уста-
новлен Токвиллем497, чтобы нужно было вновь доказывать его.
Эта именно система была введена в России законами 1802 и 1811 го-
да и существует у нас и по сие время, несмотря на сделанные в ней в
царствование Александра II многочисленные изменения. Все выгоды
и невыгоды административной централизации, так полно выяснен-
ные в сочинениях французских и английских публицистов (Токвилль,
Дюпон-Уайт498 и Джон-Стюарт Милль499), проявились и в России, где
министры с помощью телеграфа могут в самое короткое время от-
давать приказания на расстоянии многих тысяч верст и где жителям
той или иной области приходится терпеть от полной непригодности
для удовлетворения их действительных нужд приказаний, .данных
на таком расстоянии. Однако, не на эту сторону вопроса обращали
внимание первые противники системы министерств. Они считали ее
несоответствующей духу русских учреждений, забывая, что и система
300
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
коллегиальных приказов, которым министерства шли на смену, были
в сущности, также иностранного происхождения.
В основе оппозиции, которую вызвала реформа Сперанского в
высших сферах России, мы, в действительности, находим упорное
желание сохранить самодержавие, которое подвергалось некоторо-
му ограничению в том отношении, что министры, по плану Сперан-
ского, должны были нести ответственность коллективно и индиви-
дуально. Но коллективная ответственность невозможна без единства
политических взглядов и без системы правительства партии, кото-
рая делает кабинет представителем направления, господствующего
в управлении государственными делами. Сперанский очень хорошо
понимал тесную связь между коллективной ответственностью мини-
стерства и системой представительного правления. Его проект, как
уже было сказано, включал и создание двух палат. Он желал также
учредить высшее судебное установление для суда над министрами.
Ни тот, ни другой из его проектов не был осуществлен. Нет ничего
удивительного поэтому, что Россия была наделена системой адми-
нистративной централизации без всех ее конституционных и су-
дебных ограничений. Министры ответственны только перед царем;
они не обязаны следовать одной и той же политической програм-
ме; царь может выбирать их среди людей самых противоположных
взглядов. Как достигнуть единства в сфере высшего управления, если
для министров не обязательны одинаковые политические взгляды?
В самодержавных империях и королевствах европейского континен-
та в период, предшествовавший великой революции, это единство
достигалось тем, что все главные чиновники зависели от первого ми-
нистра, как кардинал Ришелье, или же от Государственного совета.
Но в России нет первого министра, а что касается Государственного
совета, то он, как мы уже видели, является скорее законодательным,
нежели административным учреждением. Единственная гарантия,
имеющаяся у подданного против того, что французы до революции
называли министерским деспотизмом, это — обращение в админи-
стративное отделение Сената. Там дюжина людей, взятых большей
частью из бывших губернаторов, подвергают судебному рассмотре-
нию просьбу жалобщика и либо подтверждают, либо отменяют меру,
принятую против последнего министром.
Нужно ли говорить, что подобное применение системы админи-
стративной юрисдикции, системы, еще процветающей во Франции,
Очерки по истории политических учреждений России
301
совершенно недостаточно для того, чтобы обеспечить в России го-
сподство закона? Мыслимо ли, чтобы эта маленькая группа бывших
чиновников нашла время для серьезного рассмотрения огромного
числа жалоб, ежедневно посылаемых и частными лицами, и город-
скими думами, и губернскими и уездными земствами? Можно ли
ожидать точного соблюдения форм судопроизводства со стороны
людей, не получивших юридического образования и воспитавших-
ся на прежней своей административной службе на сознании без-
ответственности исполнительной власти? Если прибавить, что это
высшее административное судилище решает дела не в апелляци-
онной, а в первой инстанции, то не трудно будет заключить, что
в юрисдикции административного департамента Сената русские
подданные имеют лишь зародыш будущего правильного админи-
стративного суда.
Хотя в принципе русские министры являются чиновниками с
одной лишь исполнительной властью, но в действительности им
принадлежат и некоторые законодательные и судебные функции.
Так, министр внутренних дел имеет право вводить карантин в той
или иной местности, а также налагать известные ограничения и обя-
зательства не только на своих подчиненных, но и на частных лиц.
Таким же образом и министр путей сообщения издает циркуляры,
которым обязаны подчиняться частные железные дороги, а министр
народного просвещения регулирует административный механизм
частных учебных заведений. Чтобы обеспечить выполнение своих
приказаний, министры могут налагать штрафы на частных лиц. За-
кон признает за ними право издания обязательных постановлений и
толкования существующих законов; одного этого факта достаточно,
чтобы показать, что они пользуются некоторыми законодательными
полномочиями, которые в других странах, например во Франции,
принадлежат Государственному совету. В силу этого именно общего
правила министр внутренних дел, например, имеет в России право
регламентировать открытие частных больниц или способ приготов-
ления искусственных минеральных вод.
Еще одно слово о законодательных правах наших министров.
Хотя основные законы объявляют, что никакой министр не имеет
права разбирать тяжбы, но в действительности в случаях наруше-
ния таможенных уставов соответствующие решения постановляет
не кто иной, как министр финансов, а в случаях нарушения правил,
302
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
относящихся к сельскому хозяйству — министр земледелия и госу-
дарственных имуществ.
Мы видели, что одной из причин ожесточенной оппозиции, встре-
тившей введение министерства, — по крайней мере, в некоторых
высших официальных сферах, — было то, что, вместо коллективного
обсуждения административных вопросов членами одного высшего со-
вета, система министерств вводила право министра разрешать их по
личному усмотрению. Чтобы ответить на это требование коллективно-
го обсуждения, закон 1811 года учредил при каждом министерстве «со-
вет министерства». Он состоит из лиц, назначаемых самим министром,
и, вероятно, по этой причине остается на деле одной лишь фикцией.
Гораздо большее значение следует придать комитетам, составленным
из специалистов, как статистический комитет при министерстве фи-
нансов и технический при министерстве народного просвещения; на
обязанности последнего лежит, между прочим, рассмотрение и одо-
брение учебников и руководств, предназначенных к употреблению в
средних и низших школах. Некоторые комитеты, как, например, про-
мышленности и торговли, заключают в себе, кроме чиновников, из-
вестное число частных экспертов, назначаемых министром финансов
из выдающихся промышленников и крупных коммерсантов. Иные со-
веты, как железнодорожный, учрежденный 1885 году, или тарифный,
причислены не к одному только министерству, а к нескольким.
Каждый министр имеет, по крайней мере, одного товарища, вы-
бираемого самим министром, но назначаемого государем. Товарищ
заменяет министра в его отсутствии и исполняет различные поруче-
ния, данные ему его начальником.
Так как количество работы, лежащей на одном министре, слиш-
ком велико, то нет ничего удивительного, что эта работа распреде-
ляется между несколькими департаментами, подчиненными каждый
одному директору и нескольким вице-директорам. Если толкование
закона не вызывает никаких сомнений, то обыкновенно решение по-
становляется соответствующим департаментом и его директором.
И лишь в случае возникновения некоторых затруднений в примене-
нии законов и указов к спорному вопросу, дело поступает к самому
министру. Кроме департаментов, в каждом министерстве имеется се-
кретариат или канцелярия, которая обыкновенно занимается делами
не подведомственными какому-нибудь особому департаменту или же
не подлежащими оглашению. Число министерств, которых по закону
Очерки по истории политических учреждений России
303
1802 года было восемь, впоследствии было увеличено. Некоторые из-
вестны под именем «главныхуправлений» и иные были недавно, если
не учреждены, то, по крайней мере, реформированы, как, например,
министерство земледелия и государственных имуществ, сменившее
министерство государственных имуществ; другие находятся на пути
к образованию, как, например, департамент торговли, состоящий
под управлением особого товарища министра финансов. Вот список
министерств и главных управлений: министерство иностранных дел,
министерства внутренних дел, юстиции, финансов, путей сообщения,
земледелия и государственных имуществ; министерство Двора и уде-
лов, военное, морское и народного просвещения. Что касается учреж-
дения, которое соответствовало бы французскому министерству
культов, то его компетенция распределена между обер-прокурором
Святейшего синода и министром внутренних дел. Последний веда-
ет все секты и религии, за исключением православия. Специальное
высшее управление занимается государственным коннозаводством.
Государственный контролер, которому подведомственна вся государ-
ственная отчетность, образует со своими подчиненными особое ми-
нистерство. Существует также высшее управление женских учебных
заведений. Это ведомство до сих пор носит имя императрицы Марии
Федоровны, матери Александра I, стоявшей во главе этих школ.
На этом мы закончим обзор министерств и тех методов, с по-
мощью которых бюрократия овладела всем административным ме-
ханизмом империи. В следующих главах мы увидим, в какой мере
сфера ее деятельности была ограничена реформами Александра II,
и познакомимся с той своеобразной постоянной открытой войной,
которую, начиная с этого момента, ведет бюрократия с созданными
этим императором местными представительными учреждениями.
Глава VII
РЕФОРМЫ АЛЕКСАНДРА II. -
ОСВОБОЖДЕНИЕ КРЕПОСТНЫХ. -
СЕЛЬСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ
Царствование Александра II занимает такое же место в истории
русских местных учреждений, какое в отношении центральной по-
литической организации принадлежит правлению Александра I.
304
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Между этими двумя государями мы находим Николая I, человека с
внешностью и характером прусского полковника. И, однако, Нико-
лай приобрел репутацию истинно русского монарха. Его царствова-
ние началось жестокой реакцией против либеральных принципов,
лежавших в основании реформ Александра I. Главной целью Николая
стало — предупредить повторение революционных волнений, вроде
имевших место 14-го декабря 1825 года. Строго следуя консерватив-
ному плану, выработанному на различных конгрессах, созванных
Священным союзом, Николай I сделался поборником той политики,
главным вдохновителем которой был не кто иной, как Меттерних.
Тремя столпами этой политики в России всегда были — самодержа-
вие, православие и то национальное единство, которое предполагает
господство в империи значительнейшего племени — великороссов.
Николай понимал первый из этих принципов самодержавия на
совершенно военный лад. Его власть опиралась на многочисленное
и чрезвычайно дисциплинированное войско. С помощью генерал-
губернаторов на местах, облеченных властью, не ниже по размерам
его собственной, управлял он миллионами порабощенных поддан-
ных. Эти рабы были распределены между частными собственниками,
которые вместе составляли дворянство, или первое сословие в госу-
дарстве. Каждый дворянин пользовался в пределах своей земли или
поместья правами высшего полицейского, судебного и финансового
чиновника, финансового в том смысле, что он являлся ответствен-
ным перед казной в поступлении податей с его крепостных, тогда как
сам он, в силу своих привилегий, был свободен от платежа личных
налогов. Дворянство каждой губернии составляло самоуправляющу-
юся единицу, принимавшую участие в общем управлении выбором
некоторых полицейских и судебных должностных лиц. Всемогущее
по отношению к низшим сословиям, дворянство было лишено вся-
ких политических прав и даже той ограниченной независимости,
без которой немыслимы ни свобода личности, ни свобода совести
и мнения. Одна англичанка, посетившая Россию в первой четверти
XIX столетия, мисс Екатерина Уильмот500, отмечает факт полного уни-
чижения всякого дворянина перед лицом верховной власти и ее аген-
тами. «В Москве нет джентльменов, — говорит она, — каждый считает
себя великим или малым в зависимости от расположения императо-
ра». Она очень тонко вскрывает ту тесную связь, которая существо-
вала между этим добровольным рабством и крепостной системой.
Очерки по истории политических учреждений России
305
Каждый русский крепостник казался звеном обширной цепи, связы-
вавшей государство. Повелители своих собственных рабов, они сами
являлись в собственном представлении рабами одного деспота.
Для обуздания вольнодумцев, всяких последователей лже-осво-
бодительных учений Запада, существовало особое учреждение —
Третье отделение Собственной Его Величества канцелярии с его
многочисленными агентами в различных частях государства. После
ночного обыска и осмотра частных бумаг предполагаемого заговор-
щика, последний исчезал в одной из камер государственной тюрьмы
святых апостолов Петра и Павла501. После некоторого подобия судеб-
ного разбирательства он приговаривался своими преследователями
к ссылке на много лет в какой-нибудь заброшенный уголок империи,
под испытующим полицейским оком, или, в случае рецидива, к ли-
шению всех прав и либо к смертной казни, либо к ссылке в Сибирь.
Ссылка постигла одно время величайшего русского поэта, Пушкина,
все преступление которого заключалось в том, что он написал либе-
ральное стихотворение502. Что касается смертной казни, то она была
произнесена над весьма известным русским беллетристом, автором
«Преступления и наказания», Достоевским. Он был осужден за то, что
несколько раз посетил армейского офицера Петрашевского503, кото-
рый, будучи последователем учения Фурье504, мечтал о проведении
этого учения в жизнь. Автор настоящей книги сам слышал рассказ об
этом деле из уст поэта Алексея Плещеева505, замешанного в том же
воображаемом заговоре. Он рассказал, как осужденные были одеты
в саваны, и затем поставлены в ряд перед линией солдат. Последним
уже было приказано целиться, и лишь ожидалась команда: «пли!»,
как вдруг царский гонец остановил казнь. Этот момент так сильно
потряс великого Достоевского, что он упал на площади в страшном
припадке эпилепсии. Эта болезнь мучила его всю остальную жизнь
как в Сибири, где он провел долгие годы ссылки, так и в Петербурге,
куда он возвратился по воцарении Александра II, чтобы стать редакто-
ром влиятельного журнала и автором всемирно-известных романов.
Между тем эти чрезвычайные меры поддержания порядка не только
не смягчились, но становились все более и более суровыми, особен-
но, начиная с 1848 года, когда национальные восстания и социально-
политические революции одержали, казалось, верх над всеми пра-
вительствами Европы. Был увеличен налог на тех, кто желал ехать за
границу, а многим лицам не выдавали паспортов. Бессмысленнейшая
306
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
цензура была установлена не только над политическими писателями,
но и над романистами и поэтами. В то же время было до крайней
степени затруднено выражение независимых идей с университет-
ских кафедр. Несмотря на все это, «высшее начальство», — употреб-
ляем выражение Николая, сказанное им на смертном одре своему
сыну и наследнику, — «было далеко от надлежащего успеха». Русские
войска в Севастополе должны были отступить не перед численным
превосходством неприятеля, но потому, что французы и англичане
были лучше вооружены и находились под лучшим командованием.
Лихоимство было в России в эту эпоху всеобщим как на военной,
так и на гражданской службе. Возможность составить себе состояние
путем вымогательства взяток представлялась своего рода вознаграж-
дением за низкое раболепство перед волей царя. Не будучи в состоя-
нии дольше выносить незаконные поборы и дурное обращение не-
которых помещиков, крепостные либо восставали, либо были готовы
восстать; и это достигло таких размеров, что умирающий император,
за несколько лет до того учредивший комиссию для изыскания спо-
собов к улучшению их положения, счел необходимым посоветовать
своему наследнику полное освобождение крепостных.
Александр II не забыл этих слов, и как только Парижский мир506
положил конец Крымской войне, он весь отдался трудной задаче
разорвать крепостные цепи. Уже в 1856 году, принимая во время
своего короткого пребывания в старой столице представителей мо-
сковского дворянства, он произнес такие многообещающие слова:
«Существующий способ владения душами не может оставаться неиз-
менным; лучше отменить крепостное право сверху, чем ждать того
момента, когда начнется возмущение снизу. Прошу вас подумать над
теми путями, какими это может быть осуществлено».
Проникнутый этой идеей, император решил воспользоваться
празднествами, устроенными по случаю его коронования, чтобы
внушить высшим слоям собравшегося дворянства мысль о принятии
ими на себя инициативы в намеченной им реформе; но они не под-
дались, притворившись, будто не знают, на каких началах может быть
проведена эта реформа. Тогда, с целью выработки этих принципов,
был учрежден частный комитет, составленный из председателя Госу-
дарственного совета князя Орлова507, министра внутренних дел Лан-
ского и нескольких других министров и высших сановников. Между
последними нужно особо отметить генерал-адъютанта Ростовцева,
Очерки по истории политических учреждений России
307
который играл видную роль в проведении этой великой реформы.
Император лично председательствовал в первом заседании этой ко-
миссии, 3-го января 1857 года, и определил цель ее учреждения, ска-
зав, что она должна рассмотреть вопрос об отмене крепостной зави-
симости со всех точек зрения и составить предположения о способе
ее осуществления. Главная трудность этого вопроса была с принци-
пиальной стороны хорошо изложена в докладе секретаря Левшина.
Она заключалась в определении дальнейшей участи земли, занятой
крепостными: следовало ли вернуть ее помещику, или же она должна
была остаться в руках крестьянина? И на каких условиях — в полной
ли собственности или в арендном владении? Как и кем должна быть
возмещена собственнику в первом случае потеря им того, что он счи-
тал своей собственностью?
Прежде чем войти в детальное рассмотрение трудов, завершив-
шихся знаменитым актом девятнадцатого февраля 1861 года, позна-
комимся с теми разнообразными решениями, которые поставленный
выше вопрос мог получить и которые он действительно получил в
различных странах света. Самым легким и простым способом снять
те путы, которыми крестьянин был наследственно прикреплен к об-
рабатывавшейся им земле, было объявить его свободным идти, куда
пожелает, или — по символическому выражению первой половины
средних веков — «показать ему три дороги». В результате освобож-
дения по указанной формуле, что весьма часто практиковалось во
Франции, в Англии и в Германии вплоть до XI, XII и XIII веков, земля,
прежде находившаяся во владении крепостного, неизменно возвра-
щалась помещику. Поэтому добровольный отказ от всяких притяза-
ний на землю был для крепостных первым и необходимым условием
их освобождения.
Естественно, что все то, что увеличивало ценность земли, и, пре-
жде всего, рост народонаселения, благоприятствовало и освобожде-
нию, так как земельным собственникам было выгодно давать свободу
в обмен на землю. Нечего поэтому удивляться, что в течение XIII века,
когда Европа, по новейшим исследованиям, достигла плотности насе-
ления большей, чем в три последующих столетия, отпущение на сво-
боду в обмен на землю и с уплатой собственнику крепостных поне-
сенных им убытков стало явлением весьма частым. Освобожденный
раб не имел другого выбора, как сделаться обычным арендатором
или copy-holder508; он получал тот же или какой-нибудь другой уча-
308
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
сток земли у освободившего его владельца, которому затем и сам он,
и его наследники вносили арендную плату деньгами или натурой в
течение всей своей жизни. Такая практика, весьма распространенная
во второй половине средних веков, указывала несколько иной спо-
соб для разрешения вопроса об эмансипации крепостных в России.
Вместо того, чтобы обратить освобожденных крепостных в нищих,
государство могло обязать помещиков оставить их на своих землях
не в качестве свободных собственников, а в качестве наследственных
арендаторов. Преимущественное распространение оброчной си-
стемы, т. е. системы участков, сданных в аренду за определенную, из
поколения в поколение вносимую, арендную плату, как во Франции,
так и в Польше, где эти участки до сих пор известны под названием
<-чинша», являлось для русского правительства поощрением к испро-
бованию той же системы.
Но задолго до французской революции маленькая европейская
страна — герцогство Савойское — убежденная доводами француз-
ских экономистов XVIII столетия в пользу освобождения крестьян
с наделением их небольшими участками в собственность, с успехом
вмешалась в упрочение за освобожденными крепостными участков
земли, которые они занимали до освобождения. Савойское прави-
тельство установило цену этих участков, по окончательной уплате
которой к исходу известного числа лет, последние поступали в пол-
ную собственность освобожденных крепостных. Для приобрете-
ния же средств, необходимых для этой покупки земли, крестьянам
было разрешено совершать денежные займы или продавать часть
их общих лугов или неразделенные земли. Дальше этого правитель-
ственное вмешательство не шло. И размер суммы, вносимой земле-
владельцу, как и размер причитавшихся ему процентов, устанавли-
вались частным соглашением. Введенная в 1771 году, савойская ре-
форма дала такие блестящие результаты, что французские писатели
последней четверти восемнадцатого столетия рекомендовали при-
менение подобной же системы во Франции. И хорошо, конечно, из-
вестно, что французская революция приняла в известной мере те же
принципы, объявив, что только так называемые сервитутные права,
в противность правам личным или правам на личность крепостно-
го, должны быть выкуплены заинтересованной стороной, — осво-
божденными крестьянами. Но если такова была теория, то практика
оказалась совершенно иной. Конфискация имений дворян, поддер-
Очерки по истории политических учреждений России
309
живавших королевскую власть, и не присягнувшего духовенства и
массовая эмиграция помещиков и владельцев крепостных допусти-
ли во Франции прекращение всяких платежей со стороны освобож-
денных крестьян, что и сделало возможным прямое превращение
наследственной аренды крепостного в частную собственность мел-
кого землевладельца.
Нам незачем продолжать это общее рассмотрение различных
решений вопроса об отмене крепостного права, ибо, как вполне
установлено Дониалем, освободительные акты на всем европейском
континенте более или менее точно воспроизводили французский
образец. Что особенно поражает социолога при общем обозрении
всей медленной эволюции данного вопроса — это полное отсутствие
какой бы то ни было системы участия государства в выкупе крестья-
нами земель. Можно было бы, конечно, отметить некоторые исклю-
чения из этого правила, как например, Болонью и Флоренцию, кото-
рые в XIII веке выкупили за свой собственный счет рабов, крепост-
ных и наследственных арендаторов — fumanti и fideles — живших
на усадебных землях ленного владельца. Но размеры территории и
число выкупных людей было в обоих случаях так ограничено, что
эти города не могли служить образцом для чрезвычайно обширно-
го плана, ждавшего своего осуществления в России. Итак, мы имеем
право сказать, что опыт прошлого был, вообще, не в пользу ассигно-
вания государством необходимых сумм для выкупа у собственника и
его прав на крепостных, и земли, занятой последними.
Однако, задолго до реформы 1861 года, некоторые деятели уже
подготовили общественное мнение к той мысли, что в России ника-
кой освободительный план не удастся, если только крестьянин не со-
хранит занятой им земли. Они действовали так успешно, что импера-
тор Николай сам проникся этим убеждением, и на сей раз вполне пра-
вильным, что реформа не обещает удачи, если только за крестьянами
не будет сохранена земля. И, действительно, могло ли быть иначе, раз
эти люди жили в течение долгих веков в том наивном убеждении, ко-
торое выражалось в пресловутом: «мы ваши» — то есть принадлежим
дворянам — «а земля наша»? Плохие результаты, достигнутые эманси-
пацией крестьян в Балтийских губерниях, где, благодаря полному от-
сутствию всякого плана выкупа участков, находившихся во владении
бывших крепостных, был создан земледельческий пролетариат, не
могли, конечно, благоприятствовать мнению тех, кто объявлял себя
310
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
сторонником простого и личного освобождения без земли. При та-
ких обстоятельствах нет ничего удивительного, что задача казалась
чрезвычайно трудной и встречала оппозицию со всех сторон.
Перед теми, кто искренно желал скорого разрешения вопроса,
стояла такая дилемма: или искусственно создать класс безземельных,
вроде английских земледельцев, или же обременить государство
огромнейшим долгом в размере сумм, выданных на выкуп земли кре-
постными. Первая перспектива была тем тревожнее, что, как мы это
сейчас увидим, крестьяне во время крепостного права уже владели
своими землями сообща, миром. Таким образом, правительству сле-
довало ожидать сопротивления целых деревень в том случае, если бы
земля отошла к дворянину. Второй же план казался довольно эмпири-
ческим, если принять во внимание плохое состояние русских финан-
сов, вызванное Крымской войной, и отсутствие всякой уверенности в
скором возвращении в казну денег, выданных на выкуп крестьянами
участков земли. Нечего поэтому удивляться, что правительство дума-
ло вначале выбрать такое среднее между двумя этими крайностями
решение: выкупить лишь усадьбу крепостного с прилегающим к ней
огородом, а разрешение вопроса о земле предоставить частному со-
глашению. Ввиду этого, 25 июля 1857 года в частный комитет посту-
пило от министра внутренних дел Ланского предложение дать кре-
постным личную свободу без всякого вознаграждения помещиков и
с выкупом лишь усадебной земли. Последняя операция должна была
совершаться безо всякого вмешательства казны, путем ежегодных
взносов в течение десяти или пятнадцатилетнего периода, лишь по
окончании которого крепостной получал свободу.
Провинциальное дворянство не выражало желания пойти по пути
добровольных уступок даже и так недалеко, как предлагал Ланской.
Различные адреса, полученные императором Александром в 1857 и
1858 гг., высказывались, главным образом, за одно личное освобож-
дение крепостных. Первый из таких адресов был представлен дво-
рянством нескольких западных губерний польского происхождения,
а, именно, виленским, ковенским и гродненским. Этот адрес требо-
вал сохранения всех помещичьих прав на землю. Тщетно напрягало
правительство все свои усилия, чтобы добиться бблыпих уступок в
следующих адресах, прибывших из Нижнего Новгорода, Петербур-
га и Москвы. Помещики упорно твердили о неотчуждаемости прав
дворянства на наследственные имения. Я привожу эти факты, чтобы
Очерки по истории политических учреждений России
ЗИ
показать, что новое направление, которое вопрос о раскрепощении
получил в следующие годы, не исходило ни от правительства, ни от
дворянства. Его происхождение кроется в произведениях некоторых
мыслителей, частные записки которых долгое время циркулирова-
ли в письменном виде, прежде чем было разрешено их напечатать.
Профессор Московского университета по истории права Кавелин509,
был первым из этих мыслителей, посоветовавшим предоставить
крестьянину тот участок земли, которым он уже владел. Приглашен-
ный великой княгиней Еленой510 выработать план освобождения ее
крепостных, он ввел в свой проект принцип двойного освобожде-
ния — освобождения личности и земли. Его взгляды были воспри-
няты группой молодых людей, ставших вскоре известными своими
славянофильскими чувствами. Юрий Самарин и князь Черкасский511
были наиболее ярыми. Они нашли в центральном комитете челове-
ка, который вполне разделял их убеждения и в то же время обладал
силой воли, глубиной мысли и талантом убеждения, необходимыми
для влияния на своих коллег и начальников. Это был Николай Милю-
тин, брат будущего военного министра, один из редких русских чи-
новников, действительно заслуживающих названия государственных
людей. Сначала Милютин попытался убедить министра Ланского в
необходимости оставить землю во владении крепостных. И именно
его влиянию должна, главным образом, приписать Россия энергич-
ное поведение в этом вопросе министра внутренних дел, несколько
раз навлекавшее на него неприятные замечания со стороны царя.
Вторым лицом, которое необходимо было убедить, был председатель
Главного комитета, учрежденного 8 января 1858 года для рассмотре-
ния различных проектов освобождения. Это был Ростовцев, и про-
шлое его не позволяло думать, что он может стать реформатором;
его доносу приписывали, между прочим, декабристы неудачу своего
предприятия. Новейшие историки утверждают, будто своим поведе-
нием в качестве председателя вновь назначенной комиссии он хотел
загладить свою роль в деле раскрытия либерального заговора. Но как
бы то ни было, несомненно верно, что Ростовцев употребил все свои
усилия, чтобы раздвинуть рамки прений, сделать их возможно более
свободными и воспользоваться, поскольку он мог, той критикой, с
какой русская пресса, как внутри империи, так и вне ее, обращалась
к лицам, занимавшимся подготовлением реформы. В своего рода
дневнике, который вел один из членов комитета, несколько раз отме-
312
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
чено, что председатель вместо того, чтобы протестовать, был счаст-
лив согласиться с мыслями, высказанными издателем известного
революционного журнала «Колокол», который выходил в то время в
Лондоне и главным редактором которого был знаменитый Герцен512.
И благодаря такому внимательному отношению к прессе членов глав-
ного комитета, журналы и газеты, которым вначале было запрещено
печатать что бы то ни было об освобождении, начали пространно
обсуждать этот вопрос. Постановлением цензурного комитета от
22 апреля 1858 года было объявлено, что периодические издания не
должны помещать статей, в которых бы требовалась отмена личной
зависимости крепостного от помещика, поскольку такая зависимость
проявляется в административной власти последнего над первым. Это
же предписание относилось равным образом и к статьям, требовав-
шим оставления земли за крестьянином на условии выкупа.
Несмотря на все эти предписания, большая часть либеральной
прессы продолжала настаивать на необходимости введения в пред-
полагавшуюся реформу двух столь решительно осужденных прин-
ципов. Только молчаливым согласием Главного комитета и можно
объяснить ту свободу, с какой подобные мнения постоянно выска-
зывались на страницах «Современника» такими писателями, как
Чернышевский513. Таким образом, пресса стала руководить и под-
держивать наиболее передовых членов комитета и позволила им
с успехом бороться против представителей реакционной партии,
которые не желали дать крестьянину ничего, кроме личной свободы.
Неожиданным препятствием в тот момент, когда дело комитета было
почти закончено, явилась смерть главного человека, способного за-
щитить эти принципы перед лицом государя и в новом собрании де-
легатов провинциального дворянства, которым предстояло, главным
образом, определить количество земли, долженствовавшей отойти к
крестьянам в различных частях государства. Когда по смерти Ростов-
цева его заместителем сделался граф Панин514, человек явно нерас-
положенный в пользу подготовлявшейся реформы, Милютин почти
ежедневно должен был входить в столкновения с председателем, что-
бы спасти основные начала выработанного проекта. Предстояло еще
разрешить важный вопрос о той единице, какая должна быть приня-
та при наделении крепостных землей.
В председательство Ростовцева комитет высказался, между про-
чим, за то, чтобы по общему правилу за крестьянами были оставлены
Очерки по истории политических учреждений России
313
те самые участки, которые уже обрабатывались ими за свой счет. Но
в виду того, что некоторые помещики предоставили своим крепост-
ным за определенную арендную плату всю свою землю, было призна-
но необходимым установить две единицы — большую и малую.
Со времени перехода председательства к Панину возражения про-
винциальных депутатов против такого решения стали выслушиваться
благосклонно. Реакционной партии удалось провести предложение,
в силу которого дворянин, отказывавшийся от всякого вознагражде-
ния за свою землю, мог дать крепостному лишь четверть занятого по-
следним участка. Новые уступки должны были быть сделаны реакци-
онной партии в вопросе о пастбищах и лесах, никакая часть которых
не отходила к крестьянам, хотя бы во время крепостного права эти
земли и составляли часть общинных владений. Другим крупным от-
рицательным изменением было повышение размера платежей, тре-
буемых с крепостного в казну за выкуп земли. В недавнем открытом
письме к царю граф Толстой515 с полным правом настаивает на том,
что крестьяне целиком уже выплатили внесенную за них правитель-
ством сумму денег, так что простая справедливость требует прекра-
щения дальнейших взысканий за них.
Но, признавая эти недостатки проекта, выработанного комите-
том и принятого почти без оппозиции Государственным советом,
под председательством великого князя Константина516, необходимо
также отметить и положительные стороны реформы. Первой из них
по важности является сохранение в полном соответствии с прошлым
системы общинного владения землей, некогда известной и в Англии
под названием «системы сельских общин». Автор тем более охотно
одобряет эту, в сущности, консервативную меру, что он принципи-
альный противник всякого внезапного изменения способов владе-
ния землей. Новейшие исследования показали, что в России в этой
области совершается развитие, вполне соответствующее народному
духу: в то время как в некоторых губерниях система периодических
переделов с каждым годом все более и более выходит из употребле-
ния, ее начинают принимать новые территории, прекращающие
этим путем старый способ занятия девственной почвы в полное и
неограниченное владение, способ, который не может быть .удержан
рядом с быстрым увеличением населения. Законом 19-го февраля
1861 года принята также мера, дозволяющая естественное распуще-
ние сельской общины путем немедленного выкупа крестьянами их
314
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
доли при условии досрочной уплаты всей суммы. Этим способом они
приобретали полное право собственности на свою землю. Другое ре-
шение того же рода также не было утеряно из виду. Оно состоит в
том, что сельский сход большинством двух третей решает оконча-
тельный переход от общинного владения к частному. И только недав-
но, в царствование Александра III, были приняты меры к ослаблению
все растущей тенденции к индивидуализации земельной собствен-
ности с целью сохранения принципа, по которому государство явля-
ется главным владельцем земли. В силу новых законов, изданных под
прямым влиянием Победоносцева517 и косвенным влиянием разде-
ляемых последним теорий Леплея518, даже выкупленная земля может
находиться в наследственном владении лишь у крестьянина.
Совершенно не верно, будто к числу удачных предписаний закона
19-го февраля можно отнести и начала, на которых было построе-
но сельское самоуправление. Исключение помещика из сельского
схода легко может быть объяснимо, если принять во внимание всю
трудность или, вернее, невозможность объединить в одном и том же
учреждении два резко враждебных элемента, которые, конечно, ни-
когда не могли бы встречаться на равной ноге. Тем не менее, факт
сам по себе имел тот плохой результат, что превратил волость в свое-
го рода сословное учреждение. Ее нельзя поэтому сравнивать ни с
французской коммуной, ни с англо-американским приходом, тем
более, что в России приходской священник не считался даже чле-
ном сельского схода. В состав лиц, принимавших участие в местном
самоуправлении, входили все совладельцы общинных земель. Упо-
требляя немецкое выражение, мы можем сравнить сельскую общину
в России cBurger-gemeinde, но не сpolitische-gemeinde: тот или те, кто
принимает или не принимает участия в периодических переделах,
владеют одинаковым правом голоса. Сельская община, как таковая,
состоит из всех взрослых членов семей, которые не только живут в
деревне, но и владеют участками общинной земли. Лица, поселивши-
еся недавно, и те, кто соответствует классу людей, известных в Швей-
царии под именем beisaszen или domicilies и manant, таким образом,
лишены права голоса. Очевидно, что пока последних меньшинство,
сельская община может сохранить свой демократический характер,
но уже можно предвидеть то время, когда, как это случилось в Гер-
мании и в Швейцарии, семьи, издавна поселившиеся, превратятся в
Очерки по истории политических учреждений России
315
своего рода олигархию, если только законодательство не примет мер
к разделению функций сельского самоуправления, создав рядом со
старой общиной другую, открытую для всех сельских жителей — от
частных собственников и арендаторов до простых земледельческих
рабочих и пролетариев.
Нужно, однако, сказать, что необходимость такой реформы была
уже признана членами выборных земских собраний, о которых бу-
дет речь ниже. Не одно из таких собраний выражало желание иметь
сверх существующей общины учреждение более широкое, с харак-
тером административной единицы. Такие взгляды высказывались
земскими управами Московской, Вологодской и Смоленской губер-
ний в начале царствования Александра III. И в том же приблизитель-
но смысле высказалось новгородское земство, выразив пожелание,
чтобы низшая ступень местного самоуправления была основана на
принципе общего представительства всех сословий, а не только со-
владельцев общинных земель.
При существующей системе сельской общины, как учреждения со-
словного, сельский староста, исполнительный орган сельского схода
или мира, должен избираться исключительно из среды участников
последнего. Между тем его власть по взиманию податей и исполне-
нию полицейских распоряжений распространяется на всех жителей,
за исключением одних только помещиков. Было бы, разумеется, го-
раздо справедливее допустить к избранию такого должностного лица
всех тех, кто заинтересован в управлении местными делами.
Сельский сход с его выборными старостами составляет лишь низ-
шую ступень крестьянского самоуправления. Памиром мы находим
высшую административную единицу — волость. Она состоит обык-
новенно из нескольких деревень, если только какая-нибудь деревня
на настолько велика, чтобы самостоятельно образовать подобную
единицу. В первом случае различные приходы являются ее подразде-
лениями с равными правами и обязанностями. Волость, как и мир —
учреждение сословное; ни дворяне, ни духовенство, ни купцы и ре-
месленники не могут ждать от нее какой бы то ни было меры в за-
щиту их местных интересов. Ибо, в противоположность деревенской
общине или миру, существовавшим еще в крепостное время, волость
является по существу, если не по названию, учреждением недавнего
происхождения. Мы находим ее во времена Николая на землях, за-
нятых государственными крестьянами; и именно в подражание тому,
316
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
что учреждалось на государственных землях, была введена настоя-
щая система. Хотя и учреждение сословное, волость была, однако,
призвана играть важную роль в деле отправления административных
и судебных обязанностей, чем и объясняется неоднократно выра-
жавшееся земскими собраниями пожелание ее преобразования в том
направлении, чтобы она являлась представительницей всех классов
русского общества. Крупное затруднение, препятствующее этой ре-
форме, по-видимому, сводится к тому, что волость имеет, в лице вы-
борных судей, род сословного суда для гражданских дел, интересую-
щих исключительно крестьян. Их тяжбы разбираются на основании
не писанного, а обычного права, толкователями которого выборные
судьи и являются.
Из всех европейских государств Россия, вероятно, одна еще сохра-
няет двойную систему гражданского судопроизводства, на основании
писанного или обычного права, в зависимости от того, принадлежит
ли истец к среднему и высшему классам общества или же к сельско-
му населению. Двойственность эта тем более странна, что обе эти
юридические системы имеют, в сущности, один и тот же источник.
В отличие от других европейских наций, Россия чрезвычайно мало
позаимствовала из римского или какого-либо другого иностранно-
го права. При таких условиях ее писанное законодательство так же
точно, как и исписанное, одинаково выросло из ее древних обычаев,
находивших себе в разные периоды неполное выражение в сводах
законов, которые, начиная с опубликованной в одиннадцатом веке
«Русской правды» Ярослава, своего рода lex barbaromm519, и с литов-
ских статутов XIV и XV веков, доставили материал для новейшего за-
конодательства. Некоторые предписания из этих древних сводов, бо-
лее или менее русского происхождения, до сих пор еще удержались
в обычаях отчасти в Великороссии и в значительно большей мере
в Малороссии и на Украине, которые почти до середины XVIII сто-
летия управлялись на основании обычаев. Но нелегко определить,
в какой степени решения сельских судей продиктованы знанием
этих старых обычаев или чувством справедливости и не полным зна-
комством с существующими законами или, наконец, влияниями ско-
рее безнравственного, нежели нравственного порядка — дружбой,
родством, боязнью перед старшими, прямым подкупом и т. д. Лица,
хорошо знакомые с обыденной жизнью русских крестьян, склонны
думать, что большая часть процессов разрешается сообразно с жела-
Очерки по истории политических учреждений России
317
нием секретаря суда, который часто является единственным челове-
ком, способным изложить их в писанном виде.
Самым естественным выходом из этого хаоса противоречивых
решений было бы, казалось, составление если не для каждой губер-
нии, то, по крайней мере, для каждой области, как Великороссия, Ма-
лороссия и Белороссия, некоторого рода юридических сборников,
подобно тем сельским сводам, о которых так много говорилось во
Франции в эпоху второй Империи; но ничего подобного не суще-
ствует, и те, кто наиболее заинтересован изучением юридических
обычаев, по-видимому, думают, что из противоречивых и весьма
часто совершенно произвольных решений волостных судов можно
вывести юридические принципы крестьянского закона. Автор дале-
ко не разделяет подобного оптимизма; он полагает, что в сельское
судопроизводство можно ввести порядок только путем общей коди-
фикации законов, как и обычаев, поскольку последние находят себе
выражение в древних юридических документах и в старых судебных
решениях, сохранившихся в наших архивах и до сих пор еще недо-
статочно изученных. Много лет тому назад учреждена была комис-
сия, в которой больше находилось сановников, нежели ученых, с
целью составления текста нового гражданского уложения для при-
менения его во всех судах, кроме крестьянских520. Все существующие
своды были переведены на русский язык, чтобы помочь членам этой
комиссии в сочинении новых уставов. Но никто не подумал обратить
их внимание на необходимость вдохновиться изучением обычного
права. Никто не взял на себя труда составить род частных сборников
находящихся еще в употреблении обычаев — губерния за губернией,
область за областью, как это было уже сделано для некоторых частей
Франции. Лишь после долгих лет такой подготовительной работы
может быть выработано общее уложение для употребления во всех
судах империи. Автор желал бы, чтобы такому уложению предше-
ствовало опубликование особых сводов, предназначенных для той
или иной области. Ибо в том, что касается недвижимой собственно-
сти и наследства, разница между губерниями, где еще превалирует
общинное владение землей, и теми, где оно становится все менее
и менее господствующим, слишком велика, чтобы допустить общее
законодательство, хотя это общее законодательство было бы легче
осуществить в отношении договоров. Однако, во всех областях права
318
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
должен быть установлен принцип, по которому, в случае столкнове-
ния, предпочтение отдается общему обычаю над общим законом и
местному обычаю над общим обычаем; этот принцип позволит со-
хранить оригинальные черты юридической системы, свойственной
той или иной деревне, либо той или иной группе деревень.
Между тем, при нынешнем состоянии ее сельских судов, Россия
весьма еще далека от системы, обеспечивающей порядок. И автор, не
боясь преувеличений, утверждает, что одним из двух крупных недо-
статков реформы 19 февраля 1861 года было наделение крестьян-
ских выборных судей произвольной властью. Эта власть позволила
изобретать и применять юридические правила судьям, часто безгра-
мотным, нередко и недобросовестным и готовым, по ходячему об-
винению, продать правосудие за бутылку водки. Другим недостатком
крестьянского самоуправления является система круговой поруки в
платеже налогов. Несомненно, что подобная порука чрезвычайно по-
могает правительству в получении налогов, но она в то же время вво-
дит совершенно произвольный способ взимания податей. Главными
жертвами оказываются не крестьянские богатеи и не беднота. Первые
весьма часто могут уменьшить свою ответственность, дав взятку сбор-
щику; вторые не могут ничего дать, но, пользуясь правом голоса, они
заслуживают некоторой предупредительности со стороны выборных
должностных лиц, каковы и сборщики. Нечего, поэтому, удивляться,
что по недавно произведенному правительством исследованию сред-
ние состояния главным образом и отвечают за неплатящих. Ясно
само по себе, до чего вредна подобная система развитию крестьян-
ского благосостояния. Неоднократно экономисты и, вообще, все те,
кто хорошо знаком с материальным бытом нашего народа, указыва-
ли на необходимость уничтожения этой отжившей системы. Совсем
недавно граф Толстой говорил о ней в своем обращении к царю, как
о системе, связанной с наиболее кричащими злоупотреблениями, ко-
торую следовало бы уничтожить возможно скорее521. Но пока точное
поступление налогов будет главной заботой русского финансового
управления, до тех пор бесполезно и думать, чтобы правительство
приняло необходимые меры к исполнению этого требования.
Общий вывод, к которому приводит нас анализ системы кре-
стьянского самоуправления, созданного законом 19 февраля, весь-
ма сложный: хорошее и плохое так сильно перемешаны в сельском
самоуправлении, что оно заслуживает столько же похвал, сколько и
Очерки по истории политических учреждений России
319
критики. Мы не совершим несправедливости, утверждая, что намере-
ния его творцов были лучше достигнутых результатов; но зло это по
своей природе не таково, чтобы новые реформы не могли его одо-
леть. Будем же ждать этих реформ с надеждой, что они лучше послу-
жат идеалам общественной справедливости и личной свободы.
Глава VIII
РЕФОРМЫ АЛЕКСАНДРА II. -
МЕСТНОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ. -
ГУБЕРНСКОЕ, УЕЗДНОЕ И СЕЛЬСКОЕ
Освобождение крепостных произвело столь глубокое изменение
в социальном строе России, что дальнейшее сохранение старой си-
стемы местного управления, по которой одно лишь дворянское со-
словие должно было участвовать с правительством в ведении мест-
ных дел и разрешении гражданских и уголовных процессов, стало
невозможным. С того момента, как все классы были одинаково до-
пущены к приобретению земли, всякая разница между так называе-
мыми населенными и ненаселенными имениями — т. е. занятыми
крепостными и не имеющими таковых — исчезла, и образовалось
новое социальное подразделение — земельных собственников. Со-
ставленный из самых разнородных элементов — из прежних поме-
щиков, освобожденных крепостных, удерживавших землю в частном
или общинном владении, капиталистов, купцов или ремесленников,
купивших какие-нибудь поместья, — этот класс под влиянием идей,
распространившихся в Европе со времени физиократов522, был при-
знан заинтересованным в хорошем управлении провинциальными
делами и, в силу этого, призван к почти исключительному участию
в вопросах экономического самоуправления. Нет надобности кри-
тиковать здесь недавно господствовавшую теорию, будто классы лю-
дей, не владеющих землей, индифферентны к местным интересам.
Эта теория была, к счастью, более или менее оставлена в последней
четверти XIX столетия, хотя в отношении состава местных выбор-
ных учреждений она еще удержалась в некоторых странах Европы.
Нечего удивляться, что в России в годы, следовавшие за освобожде-
нием, эта теория считалась трюизмом, и мнения делились лишь по
вопросу о том, как следовало ее применить, чтобы крестьянам так же,
320
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
как и дворянам, досталось отличное и неравное участие в местном
самоуправлении.
Этот проект находился в сильном противоречии с идеей местного
представительства, основанного на принципе земельной собствен-
ности. Ничего нет удивительного, что некоторые лица, считавшие
себя либералами, восстали против идеи учреждения специальных
делегатов для каждого из исторически сложившихся сословий. Но
практические соображения заставляли опасаться, чтобы в общем со-
брании землевладельцев один из двух классов бывших господ и быв-
ших крепостных не был принесен в жертву чувству материальной за-
висимости или злобе за незабываемые обиды. Совершенно неверно,
будто творцы закона 1864 года, которому Россия обязана уездными
и губернскими земствами, были плохо инспирированы, создав рядом
с избирательным корпусом частных землевладельцев таковые же —
членов сельских обществ и собственников домов и земель в город-
ских округах. Большинство в Государственном совете высказалось
за подобное разделение. Его польза могла быть допущена постольку,
поскольку дело освобождения не было удачно выполнено. Одного
того факта, что некоторые крестьяне, пользуясь законом 19 февраля,
продолжали обрабатывать земли их прежних господ, чтобы этим пу-
тем приобрести по истечении известного количества лет право соб-
ственности на их участок земли, — одного такого факта достаточно,
чтобы показать трудность объединения обеих партий в одном и том
же избирательном собрании. Но в настоящий момент, когда пере-
ходный к свободе период уже пройден, когда дворянин, по крайней
мере, отчасти, замещен каким-то пришельцем извне, купившим его
имения, и когда в рядах крестьян процесс общественной дифферен-
циации создал и частных собственников и пролетариев, — не вправе
ли мы думать, что пришел час перестройки системы местного пред-
ставительства на основе социального равенства?
Очевидно, что подобная реформа не может быть осуществлена до
создания политической общины (коммуны) или волости, в которой
бы принимали участие все жители без различия сословий. Одна лишь
такая коммуна может установить земельную единицу для выборов в
уездные и губернские земства. Пока на низшей ступени лестницы мы
будем иметь только сословное самоуправление, а именно — крестьян-
ское, до тех пор наши крупные землевладельцы будут вынуждены со-
Очерки по истории политических учреждений России
321
бираться отдельно для производства выборов своих представителей
в уездные и губернские земства.
Хотя общественное мнение, поскольку оно выражается в прессе и
в ходатайствах, составлявшихся нашими провинциальными предста-
вительными учреждениями, все более и более высказывается в поль-
зу этой двойной реформы, правительство, со времени царствования
Александра III, старается вернуться к прежним классовым делениям.
Таким образом, по закону 1890 года, личные и потомственные дво-
ряне образуют особое собрание и назначают своих собственных де-
легатов. То же самое приходится сказать и о городских избирателях.
Что же касается крестьян, то они выбирают своих депутатов на во-
лостных сходах. В силу нового закона, который во многом противо-
речит предначертаниям закона 1864 года, избирательным цензом
для дворян является владение определенным количеством земли,
которая может розниться по своим размерам в зависимости от той
или иной области и плотности ее населения, но должна стоить не
менее пятнадцати тысяч рублей. Недвижимая собственность может
заключаться в земле или же в промышленных заведениях, оценен-
ных не ниже пятнадцати тысяч рублей. Землевладельцы, имеющие
лишь десятую часть требуемого законом недвижимого имущества,
пользуются правом назначения числа избирателей в десять раз ме-
нее их собственного числа. Список кандидатов, избранных крестья-
нами в двойном против делегатов числе, представляется губернатору,
который из двух выбранных той же волостью кандидатов назначает
одного.
Что касается горожан, то те из них, кто владеет на месте землей
или промышленным заведением, соответствующими по размерам и
цене требованиям закона, образуют особую избирательную комис-
сию, отличную от дворянской, а также и от крестьянской. Вопреки
закону 1864 года, каждая коллегия может избрать в делегаты только
члена своего сословия. Следует отметить два других факта, которые
могли бы привлечь к себе внимание по совершенно разным при-
чинам. Первый из них заключается в том, что духовенство лишено
представительства в уездных земствах ввиду того неосновательного
предположения, будто оно не имеет экономических интересов. Вто-
рой же факт — тот, что женщины, владеющие установленным по за-
кону количеством земли или промышленными заведениями, пользу-
ются правом голосования при посредстве родственников мужского
322
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
пола. Такое же вмешательство третьих лиц требуется и в том случае,
если обладающая правом голоса особа не достигла двадцатилетнего
возраста. Избирательные собрания не могут длиться более двух дней.
Должны быть пущены на голоса имена всех присутствующих избира-
телей. Выборы совершаются на трехлетний период.
Перейдем теперь к устройству уездных и губернских земств.
Кроме названных уже делегатов, в уездном земстве участвуют пред-
ставители двух министерств — государственных имуществ и уделов,
по крайней мере, в том случае, если владения этих двух родов на-
ходятся в уезде. Епархия может, если сочтет это полезным, иметь и
своего представителя в земском собрании. Голова уездного города
считается членом и пользуется голосом во всех решениях. То же
самое можно сказать и о членах земской управы, избираемой, как
мы сейчас это увидим, уездным собранием и имеющей своего соб-
ственного председателя.
Что касается губернского земства, оно состоит из лиц, избран-
ных уездными земствами из числа делегатов, которые принимают
участие в их собраниях. Сверх того, в губернском земстве участвуют
также все уездные предводители дворянства, начальники губернских
управлений государственных имуществ и уделов, один выборный
от епархиального духовенства и члены губернской земской управы.
В момент создания всей системы местного самоуправления в Госу-
дарственном совете горячо обсуждался вопрос о том, кому председа-
тельствовать в уездных и губернских земских собраниях. Наиболее
передовое мнение требовало предоставления самим собраниям пра-
ва избрания своих председателей. Однако это мнение не встретило
благосклонного приема среди членов большинства. Великие князья
и высшие сановники сочли ’его опасным для принципа самодержа-
вия и высказались за прямое назначение. Решено было доверить этот
трудный и ответственный пост предводителям дворянства — уезд-
ным и губернским. Таким образом, благодаря перевешивающему го-
лосу председателя, была усилена позиция дворянства, и без того уже
имевшего право избирать треть делегатов. Члены обоих собраний —
уездного и губернского — не получают никакого вознаграждения,
но, тем не менее, обязаны присутствовать на заседаниях под угрозой
штрафа в семьдесят рублей, налагаемого каждый раз по решению
двух третей присутствующих членов. Из сказанного видно, что в от-
ношении состава земств закон благоприятствует богатому классу и,
Очерки по истории политических учреждений России
323
особенно, дворянству. Нечего поэтому удивляться, что, по статисти-
ческим данным, четыре пятых всего числа выборных принадлежат к
высшему сословию. Эти данные относятся к 1885 и 1886 годам, так
как более новых не существует. Уездные и губернские земства соби-
раются обыкновенно один раз в году, но министр внутренних дел
может созывать чрезвычайные собрания для обсуждения некоторых
определенных вопросов. Сессия длится двадцать дней для губернско-
го земства и лишь половину этого времени — для уездного. Губерн-
ские земские собрания открываются и закрываются губернатором, а
в уездных собраниях губернатора заменяет местный предводитель
дворянства. Собрание обыкновенно считается состоявшимся, если
присутствует половина всех членов. Решения принимаются простым
большинством голосов, при разделении последних поровну голос
председателя дает перевес.
Закон 1864 года создал ряд исполнительных комиссий как в уезде,
так и в губернии. Эти комиссии чрезвычайно похожи на исполни-
тельные директории департаментов, учрежденные во Франции рево-
люционными законами, начиная с закона 1791 года. Третья респу-
блика523 после перерыва в три четверти века воскресила это учреж-
дение под новым названием, и следует сказать, что между другими
образцами, новейший французский законодатель имел также в виду
и русские губернские и уездные земские управы. Эти управы выбира-
ются на губернских и уездных собраниях и, в отличие от обыкновен-
ных гласных, их члены получают определенное содержание. Правом
избрания пользуются только избиратели. Выборы, как председателя,
так и других членов управы, утверждаются губернатором.
Рассмотрев организацию уездного и губернского самоуправле-
ния, посмотрим, какой же цели оно отвечает. Нужно помнить, что
англо-американские взгляды на действительное значение выборных
должностных лиц и учреждений в управлении государственными
делами проникали в общественное мнение европейского континен-
та медленно и неполно. Идея отправления народными выборными
официальных обязанностей, каковы полицейские и судебные, в чи-
стом виде проявляющаяся в избрании coroners, constables, justices
of peace524 и полицейских чиновников в Америке и в Англии — эта
идея осталась более или менее чуждой правовым взглядам тех, кто
во Франции, как и в Германии, системе административной центра-
лизации пытался противопоставить систему местного самоуправле-
ния. По их теории, выборным советам и народным представителям
324
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
следовало поручить одну лишь заботу об экономических интересах
общины, округа и провинции.
Этим путем в местный административный механизм была введена
некоторая двойственность. Чтобы пояснить нашу мысль на приме-
ре, достаточно будет напомнить тот факт, что во Франции, при раз-
ных режимах XIX века, департамент и округ в одно и то же время
управлялись двумя различными видами чиновников и учреждений:
правительственными, префектом и советом префектуры, и выбор-
ными — генеральный совет департамента и его исполнительная
комиссия. На обязанности первых лежало отправление различных
функций правительственной власти, на вторых — забота об эконо-
мических интересах департамента. И в уезде мы находим те же эле-
менты в лице чиновника, назначаемого министерством — супрефек-
та, и окружного совета, учреждения выборного. Хотя русское слово
самоуправление и является точным переводом английского термина,
но лица, введшие его в империю, очевидно, отождествляли задачи
самоуправления с теми, которые приписывались ему на континен-
те и, особенно, во Франции; таким же образом, функции уездного и
губернского земства и их управ были ограничены заботами об эко-
номическом благосостоянии. И лишь в последнее время перед гла-
зами континентальных публицистов открылась истинная природа
англо-американского самоуправления, благодаря классическому тру-
ду Гнейста525. Его идеи, проникнув в Россию, послужили делу крити-
ки существующей системы местных учреждений. До сих пор, однако,
этой новой тенденции не удалось изменить взгляды законодателя.
Ибо, вместо расширения сферы порученных нашим земствам задач,
вместо призвания их к отправлению правительственных функций —
их автономия была лишь урезана и усилен официальный контроль,
которому земства подчинены. Это не удивит того, кому, как автору,
трудно примирить самодержавие с самоуправлением. Тридцатилет-
ний опыт местных представительных учреждений может, по мнению
автора, служить подтверждением той истины, что провинциальное
самоуправление не обещает большого прогресса, если оно не увен-
чается созданием центрального автономного учреждения, и что
самодержавная бюрократия долго будет переносить парализующее
влияние местного представительства, стремящегося сохранить свою
независимость и преследовать задачи, отличные от задач централь-
ного правительства.
Очерки по истории политических учреждений России
325
Чтобы пояснить сказанное, обратимся к горячо обсуждавшемуся
вопросу об ограничении принадлежащего уездным и губернским
земствам права местного обложения. Так как большая часть земских
сборов уходит на помещение войска и на другие общегосударствен-
ные нужды, то остается очень мало на постройку и содержание дорог,
на открытие новых школ, новых больниц и так далее. Чтобы добыть
необходимые для развития всех этих учреждений средства, губерн-
ские и уездные земства всегда настаивали и настаивают до сих пор
на своем праве повышать местные налоги и взимать их не только с
земельной собственности, но и с капитала, с промышленности и с
торговли. Имея право помешать при посредстве местного губернато-
ра либо министра внутренних дел исполнению принятых земскими
собраниями решений, правительство всегда пользовалось им, чтобы
воспрепятствовать всякому проекту увеличения расходов, задуманно-
му последними. В последнее же время правительство сделало новый
шаг в том же направлении, ограничив право самообложения извест-
ным процентом с суммы общих налогов, уплачиваемых губернией.
Министр финансов встретил уже затруднения во взимании налогов;
он употребляет поэтому все усилия для достижения последней цели.
Чтобы сделать ее возможной, он желал бы избавить земства от расхо-
дов, связанных с открытием новых народных школ. Но этого нельзя
было бы осуществить, не предоставив трудной задачи просвещения
сельского населения духовенству. Неудивительно, что Витте являет-
ся первым сподвижником обер-прокурора Святейшего синода По-
бедоносцева, желающего наделить Россию церковно-приходскими
школами, в которых русские уже имели печальный опыт во времена
крепостного права. Эти школы были бы тем более вредны в России,
что приходские священники, слишком занятые, чтобы обучать детей
самим, поручили бы, вероятно, все заботы по воспитанию неопытно-
му усердию какого-нибудь низшего церковнослужителя.
Но возвратимся к функциям земских собраний. Эти собрания
имеют право издавать постановления — право, которое, как читатель
знает, всегда принадлежало автономным учреждениям в Англии и в
Америке. В 1864 г., когда впервые было положено основание ныне
существующей системы, право принятия административных реше-
ний, хотя и требовавшееся некоторыми членами комитета, выраба-
тывавшего закон, было отвергнуто министром внутренних дел под
тем предлогом, что ни теория, ни практика не дают точных правил
326
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
относительно подобной власти регламентации. И только впослед-
ствии право издания постановлений было предоставлено русским
органам самоуправления и, прежде всего, городским думам. В 1873 г.
губернские земства получили право принимать меры по предупре-
ждению пожаров. С этого момента их право издания постановлений
было расширено; они могут в настоящее время регламентировать об-
щественную гигиену, народное продовольствие, соблюдение порядка
на базарах и ярмарках, содержание дорог, пристаней и так далее. Все
такие постановления могут быть приняты либо одной управой, либо
общим собранием; но они не имеют силы закона, если не утверж-
дены губернатором. Последний дает свое утверждение после сове-
щания с новым присутствием, учрежденным по закону 1890 года и
составленным преимущественно из правительственных чиновников.
Со способом его составления мы познакомимся ниже. Утверждение
губернатора требуется также, хотя и в несколько иной форме, и в том
случае, когда дело идет о каких-либо экономических мероприятиях,
принятых губернским или уездным земствами. Менее важные меро-
приятия не входят в законную силу до истечения пятнадцати дней
с момента их обнародования. В течение этого периода губернатор
имеет возможность их отменить.
С первыми покушениями на жизнь Александра II526 открывается
период, который нельзя считать благоприятным для дальнейшего
развития местных русских вольностей. Правительство начало все
более и более подозрительно относиться ко всякой попытке изби-
рательных корпусов, направленной к увеличению их деятельности
или к объединению их усилий. Достаточно будет привести число от-
вергнутых правительством земских ходатайств, чтобы дать читателю
понятие о том недоверии, с каким относились в высших сферах к
этим учреждениям. От 1865 до 1884 года правительству было пред-
ставлено 2623 документа этого рода. Из этих ходатайств 1341, то есть
52 %, были отвергнуты или оставлены без ответа, и с течением време-
ни число отрицательных ответов вместо того, чтобы уменьшаться, все
более увеличивается, по крайней мере, до 1880 года. Правительство
систематически сопротивлялось уменьшению суммы обложения,
требуемого для пользования правом голосования, и разрешению со-
вместной выработки представителями нескольких земств общих мер
для борьбы с эпидемиями или в целях объединения их усилий по во-
просам народного хозяйства. Ходатайства земств о предоставлении
Очерки по истории политических учреждений России
327
им большей свободы в обнародовании их дебатов постиг тот же от-
рицательный результат. Этим учреждениям не было также разрешено
введение принципа всеобщего обязательного обучения, принципа,
на котором настаивало не одно губернское земство между 1866 и
1872 гг. Начиная с 1873 года правительство предпочитает совсем не
отвечать на ходатайства этого рода, что, однако, не помешало увели-
чению числа последних в годы, предшествовавшие смерти импера-
тора Александра II. Ходатайство о разрешении учителям различных
губерний собраться на конгресс для выработки общих планов препо-
давания было встречено таким же отказом, на этот раз под тем пред-
логом, что благодаря низкому уровню просвещения самих учителей
их съезд может иметь лишь плохие результаты как в педагогическом,
так и в политическом отношениях. Между тем многочисленные тре-
бования об отмене налогов на соль имели более успеха. Принимая
эту меру, правительство, несомненно, действовало под их влиянием.
Всякий беспристрастный наблюдатель деятельности земств при-
знает, наверное, что их поведение никоим образом не может оправ-
дать подозрения, будто они желали бы не подчиняться запрещению
обращаться к правительству с политическими требованиями. Смеш-
но было бы говорить о их поведении, как о нарушающем внутренний
мир и даже революционном. Тем не менее, правительство Алексан-
дра III обращалось с ними, как если бы они в самом деле принимали
хоть некоторое участие в заговорах против существующего государ-
ственного порядка. В силу закона 1864 года, губернатор и министр
внутренних дел имели, как мы уже видели, право воспрепятствовать
исполнению всякой принятой земством меры в течение определен-
ного периода, не превышающего семи дней для губернатора и равно-
го промежутку между двумя сессиями — для министра. Налагая свое
veto, оба эти чиновника обязаны были мотивировать его. В то же вре-
мя земство могло апеллировать в административное отделение Се-
ната, ведению которого были поручены подобные споры. Этот кон-
троль показался недостаточным реакционной партии, взявшей верх
в царствование Александра III. Она придумала меру, заключавшуюся
не в чем ином, как в передаче всех разногласий между губернатором
и местным земством вновь образованному и составленному из пра-
вительственных чиновников учреждению и, в последней инстанции,
министру внутренних дел. Эта мера равнялась не более, не менее, как
328
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
уничтожению судебных гарантий и низведению органов самоуправ-
ления в разряд подчиненных агентов.
К счастью, однако, Государственный совет, в котором еще нахо-
дились некоторые государственные деятели времен Александра II, не
пожелал пойти так далеко. Судебный контроль Сената был сохранен
для всех случаев, когда решение губернатора считалось земством не-
законным. В прочих случаях окончательное разрешение спорного
вопроса было поручено Комитету министров, а не одному только
министру внутренних дел. В то же время, однако, была образована
специальная комиссия из вице-губернатора и двух других правитель-
ственных чиновников, с одной стороны, и губернского предводителя
дворянства с двумя членами местных выборных учреждений — с дру-
гой. Это новое учреждение должно было давать совет губернатору во
всех тех случаях, когда последний не желал воспользоваться своим
правом veto под своей личной ответственностью. В случае несогла-
сия губернатора с решением большинства выше указанных лиц он
мог обратиться к министру внутренних дел, который и постановлял
окончательное решение после совещания с остальными министрами.
И лишь в том единственном случае, когда сопротивление губернато-
ра имело своим основанием предполагаемую незаконность приня-
той земством меры, последнее слово было предоставлено Сенату.
Из сказанного легко можно видеть, что деятельность органов са-
моуправления была в значительной степени ослаблена. И не прихо-
дится поэтому особенно удивляться, когда мы слышим, что наиболее
просвещенная часть местной аристократии не стремится с энтузиаз-
мом к скромной и безвозмездной службе в рядах уездных или губерн-
ских гласных. Частые жалобы на абсентеизм наиболее богатого клас-
са крупных русских землевладельцев вполне, конечно, основательны,
но мы не сможем ему удивляться, если примем во внимание, что это-
му классу людей не предоставлено ни малейшего действительного
влияния ни в сельских, ни в уездных, ни в губернских делах. Мы виде-
ли уже, что сельское и волостное самоуправление ограничено одним
лишь классом крестьян. И мы только что показали, что в управлении
уездом и губернией участие выборных учреждений становится все
более и более второстепенным. В царствование Александра II круп-
ные землевладельцы охотно исполняли обязанности мировых судей,
но со времени ближайшего преемника Александра этот институт со-
хранился лишь в городах. Правда, вместо этих судей был учрежден
Очерки по истории политических учреждений России
329
новый род чиновников — земские начальники, — соединяющих ис-
полнительные и судебные функции; эти лица, обыкновенно — дво-
ряне, пользуются дискреционной властью в пределах волости. Они
имеют право не только присутствовать на волостных сходах, но также
и утверждать или отменять их постановления и даже налагать теле-
сные наказания на крестьян-недоимщиков. Не удивительно поэтому,
что большая часть крупных местных собственников не высказыва-
ет никакой охоты к занятию подобных должностей, хотя они и хо-
рошо оплачиваются и открывают для принимающих их блестящую
гражданскую карьеру.
Несмотря на все причины, препятствовавшие полному развитию
местного самоуправления в России, услуги, оказанные последним в
деле улучшения условий социального быта, немаловажны. С чрезвы-
чайно ограниченными средствами выборные учреждения сделали
весьма много для создания и расширения системы народных школ
и, если в некоторых губерниях, как например, в Московской, три чет-
верти или даже четыре пятых молодого поколения не остаются более
неграмотными, мы обязаны этим земству. Эти же учреждения оказали
существенную услугу центральному правительству серьезным изуче-
нием местной статистики. Можно утверждать, что в этом отношении
Россия не отстала ни от какой европейской державы, хотя создание и
содержание контингента лиц, достаточно подготовленных для этого
рода занятий, потребовало крупных жертв. Если земства не оказали
таких же услуг в деле развития системы больших дорог или учрежде-
ния сельских больниц, то причины этого следует искать в обширно-
сти губерний и в скудости земского бюджета. Другой услугой, оказан-
ной органами самоуправления, было введение обязательного страхо-
вания от пожаров, чрезвычайно важного в стране, где крестьянские
жилища строятся из дерева и покрываются соломой. Все сказанное о
местном самоуправлении дает нам право на замечание, что земства
вполне заслужили народное доверие и, что в будущем при более ли-
беральной политике они могут стать важным фактором в деле мате-
риального и морального прогресса России.
В течение последних лет общественное мнение было так возбуж-
дено различными слухами о намерении правительства ограничить
сферу деятельности уездных и губернских земств, что закон 12 июля
1900 года, оправдавший эти слухи не в полной мере, не вызвал все-
го того неудовольствия, которого, казалось, следовало бы ожидать.
330
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Государственный совет энергично восстал против всякой мысли об
уничтожении земств, удовлетворив, однако, ходатайство министра
финансов об ограничении земского права на самообложение. Главное
предписание нового закона состоит в лишении земств права вновь
облагать земельную собственность более чем на 3% в год. Одновре-
менно земства были лишены права принимать меры для обеспечения
населению продовольствия во время голода. Последнее предписание
имеет временный характер, так как для урегулирования этой области
внутреннего управления будет издан специальный закон. Рядом с эти-
ми ограничениями, закон 12 июля в торжественнейшем разъяснении
содержит уверение, что Государственный совет не имеет ни малейшего
желания создать большую централизацию в заведывании экономиче-
скими нуждами губерний и уездов. Пусть так Выразим же уверенность,
что, разрешив земствам согласно с давно уже обнаруженным ими
желанием облагать налогом движимое имущество и капитал, прави-
тельство уменьшит в будущем то зло, которое новый закон причинил
ежегодному бюджету русских земств, а вследствие этого косвенно и
их возможности, с финансовой точки зрения, улучшить различные от-
расли управления.
Кончая беглый очерк местного самоуправления, автор желал бы
обратить внимание на экономическое хозяйство в русских городах
и местечках при помощи дум и управ. Русское городское самоуправ-
ление насчитывает не более тридцати лет своего существования.
Хотя, как мы видели, Екатерина II пожаловала русским городам и ме-
стечкам в 1785 году особую хартию, в силу которой были созданы
два рода советов — общая дума и дума шестигласная, род исполни-
тельной комиссии, но страх перед революцией вроде французской
и особенно перед ужаснымй деяниями, подобными тем, которыми
ознаменовалась Парижская коммуна 1793 года527, заставил Павла I
положить конец существованию новообразованных муниципалите-
тов. Хотя и восстановленные Александром I, они были вскоре отда-
ны под столь строгий надзор губернатора и различных ведомств от
губернского присутствия и управления государственных имуществ
вплоть до строительного ведомства, что городская дума вскоре поч-
ти прекратила свои собрания. Административная работа, связанная
с управлением экономическими интересами города, выполнялась
обыкновенно одной исполнительной комиссией — шестигласной
думой.
Очерки по истории политических учреждений России
331
Необходимость большей независимости в управлении городским
хозяйством давала себя чувствовать наиболее интенсивно в больших
городах и, особенно, в столице. Поэтому в 1846 году был издан но-
вый закон, в силу которого все классы жителей, владевших земельным
имуществом и плативших государственные налоги, получили одина-
ковую возможность избирать гласных в общую думу. Таким образом,
к участию в городском самоуправлении были допущены не только
плательщики податей, как купцы и ремесленники, но и члены при-
вилегированных сословий, владеющие в городе землей, как дворяне,
чиновники и духовенство. Чтобы обеспечить присутствие в думе дво-
рян, новый закон признавал за ними право избирать своих делегатов
на особых собраниях. Общая столичная дума состояла из шестисот
членов; избранная ею из своей среды исполнительная комиссия по-
лучила имя создавшего ее учреждения — думы. Эта реформа строго
ограничилась одним Петербургом, но она заслуживает, тем не менее,
нашего внимания, потому что ее принципы, как и вызванная ею кри-
тика, много послужили при выработке общей системы городского
самоуправления, действующей еще и теперь.
Эта система создана была законом 1870 года. Как и другие рефор-
мы, ознаменовавшие царствование Александра II, муниципальный
закон 1870 года был делом специальной комиссии, составленной
из государственных людей и из законоведов под председательством
чрезвычайно талантливого человека, директора департамента госу-
дарственной экономии при министерстве внутренних дел Шумахе-
ра528. Круги, наиболее заинтересованные в издании нового закона, не
были приглашены присылать делегатов, как это имело место при из-
дании закона об освобождении крепостных, но существовавшие в то
время городские управы были уполномочены посылать свою критику
на новый проект. К сожалению, на эту критику не всегда обращалось
то внимание, которого она заслуживала. Пункт наибольшей важно-
сти заключался в определении, каким классам следовало предоста-
вить право на участие в городском самоуправлении. Екатерина II,
пропитанная идеями так сказать просвещенной философии, заявила
себя противницей лишения избирательных прав таких лиц, которые
хотя и не владели избирательным цензом, но, тем не менее, благодаря
своим талантам, могли бы быть чрезвычайно полезны в управлении
городскими делами. Поэтому в законе 1785 года мы находим оговор-
ку в пользу свободных профессий; лица, имевшие университетскую
332
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
степень, архитекторы, художники, скульпторы и композиторы вла-
дели правом голосования и избирательными правами. Позже, когда
Николаем Милютиным, будущим автором общего проекта закона об
эмансипации, был выработан городовой устав G-Петербурга, арти-
сты и лица с университетским образованием были исключены на том
разумном основании, что руководство экономическими интересами
более понятно плательщикам податей и собственникам.
Но перед творцами закона 1870 года встал вопрос более важный.
Надлежало решить, должны ли пользоваться избирательными права-
ми квартиронаниматели, снимающие целый дом или часть его. Ибо
в маленьких городах с населением, меньшим подчас, нежели в со-
седней деревне, владение небольшим и заброшенным домиком, на-
емная плата за который не достигала ста рублей в год, давало право
голосования, тогда как в том же самом городе квартиронаниматель,
платящий за наем сумму, в шесть раз большую указанной, не поль-
зуется подобным преимуществом. Не одно городское управление со-
знавало эту кричащую несправедливость и громадный вред, которо-
го не могло не причинить русским городам и местечкам подобное
положение вещей. Критикуя новый закон, они добивались такой ре-
формы: распространить избирательные права на всех лиц, каков бы
ни был их ценз. Многие законодатели желали даже освобождения от
всяких ограничений лиц с университетским образованием. А неко-
торые настаивали на необходимости предоставить самим городским
учреждениям право наделять избирательным цензом, кого им угодно;
но основной вопрос о допущении арендаторов и квартиронанимате-
лей был оставлен в забвении не без скрытого, однако, намерения со-
хранить в руках торгового класса главное влияние в городских делах.
Одно лицо, долгие годы служившее по городским выборам в Москве,
говорило автору, что его усилие ввести городской налог на квартиры
с целью предоставления избирательных прав всем его плательщикам
натолкнулось на отказ большинства московской думы. Нечего поэто-
му удивляться, что идея о расширении условий избирательного ценза
включением в число избирателей и квартирохозяев была выдвинута
не столько городскими управлениями, сколько некоторыми чиновни-
ками министерства внутренних дел, которым было поручено рассмо-
трение проекта нового закона. Хорошо известный русский авторитет
в вопросах статистики, г. П. Семенов529, долго и тщетно настаивал на
выгодах от предоставления нанимателю дома таких же избиратель-
Очерки по истории политических учреждений России
333
них прав, какими пользовались плательщики налогов и городские
землевладельцы. Он ясно показал, что благодаря этому в городском
самоуправлении примут участие образованные слои населения. Его
усилия не увенчались успехом, и закон 1870 года предоставил избира-
тельное право одним лишь собственникам и плательщикам налогов.
В каждом городе этот класс должен был образовать три различ-
ных собрания: к первому принадлежали те, кто платил наибольшую
сумму налогов, а к последнему — наименьшую. Границы каждого раз-
ряда определялись городской управой. Три этих собрания назнача-
ли одинаковое число гласных. Однако такая система признана была
плохой, и новый закон 1892 года ввел территориальные деления и
в каждом из них образовал особое избирательное собрание. Одна
странная статья этого нового закона, никогда, впрочем, не приме-
няющаяся, требует, чтобы в каждом собрании избирались лишь такие
лица, которые живут в пределах данного территориального деления.
Критикуя эту статью, профессор Коркунов справедливо замечает, что
территориальные деления одного и того же города не составляют с
точки зрения выборов различных округов со своими особыми инте-
ресами. Нет ничего такого, что способно было бы помешать избранию
в том или ином участке лица, платящего налоги в соседнем участке.
В силу закона 1895 года избирательное право отнято у плательщи-
ков податей и предоставлено одним лишь владельцам недвижимого
имущества и тем, кто имеет пожизненную долю в таком имуществе.
Ценность имущества, дающего право голосования в столицах, долж-
на быть не ниже трех тысяч рублей, обложенных городским налогом.
В городах с населением, превышающим сто тысяч душ, ценность иму-
щества равна полутора тысячам рублей, также обложенных налогом,
и в очень маленьких городах имущество избирателя не должно быть
ниже трехсот рублей. Избирательное право предоставлено также вла-
дельцам торговых и промышленных заведений, ежегодно платящих
в казну сумму денег, достаточную для зачисления их в купцы перво-
го разряда или, — как мы говорили, злоупотребляя хорошо извест-
ным средневековым термином, — в купцы первой гильдии. Таково, по
крайней мере, правило относительно обеих столиц,- в остальных же
городах избирательным правом пользуются также и купцы второй
гильдии. Некоторые лица, а именно не платившие городских налогов
более шести месяцев и занимающиеся продажей спиртных напитков
в трактирах, — этого права лишены.
334
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Число гласных в думе зависит от значительности города. В Пе-
тербурге и Москве их сто шестьдесят; в самых маленьких городах —
не менее двадцати. Каждая городская дума имеет свой исполни-
тельный комитет, называющийся управой. По закону число членов
управы зависит от числа думских гласных. Обыкновенно их не более
трех, но в городах с населением свыше ста тысяч душ, их четыре или
пять; в обеих столицах управа состоит из шести членов, не считая
председателя. Чрезвычайно важен был вопрос о том, кому поручить
председательство в управе: тому же лицу, которое председательству-
ет на общих думских заседаниях, или какому-нибудь другому. Более
разумным казалось бы разделение этих двух обязанностей, ибо упра-
ва ответственна перед думой и ее председателем, а никакая действи-
тельная ответственность не может существовать там, где одно и то же
лицо является одновременно и судьей, и ответчиком. Но законода-
тель счел полезным соединить обе эти функции в руках одного лица,
а именно городского головы. Сторонники подобной системы выра-
зили мнение, что должностное лицо, поставленное непосредствен-
но во главе управы, приобретет, по всей вероятности, некоторую
независимость по отношению к центральному правительству, чего
нельзя ожидать со стороны городского головы, представляющего од-
новременно интересы и города, и правительства. Это возможно, но с
другой стороны, несомненно также и то, что, благодаря соединению
в его руках обоих председательств, городской голова становится все-
могущ и безответствен. Другой не менее важный вопрос заключается
в способе назначения головы. Если такой передовой на пути полити-
ческих вольностей народ, как французы, не решается поставить во
главе муниципального совета столицы выборное должностное лицо,
то нечего удивляться, что закон 1892 года изъял обе столицы из при-
надлежащего всем остальным русским городам права избирать своих
голов на думском заседании. В Петербурге и в Москве дума представ-
ляет двух кандидатов на пост городского головы, из которых прави-
тельство выбирает одного.
Члены управы не оставляют своих мест одновременно; новоиз-
бранная дума назначает только половину членов управы, остальные
же остаются на своем посту до следующих городских выборов. В объ-
яснение этой практики приводится то соображение, что она обеспе-
чивает большую последовательность политики, преследуемой город-
ским управлением. Как и земство, городская дума отдана под надзор
Очерки по истории политических учреждений России
335
губернатора. Государственный совет счел необходимым ограничить
право вмешательства со стороны губернатора, отдав спорные вопро-
сы на разрешение комиссии из правительственных чиновников и
представителей от города и земства, составляющих особое присут-
ствие, чрезвычайно похожее на то, которое разрешает разногласия
между губернатором и земством.
Мы не будем рассматривать здесь функции органов городского
самоуправления. Они более или менее сходны с аналогичными функ-
циями в других европейских государствах. Но один пункт следует от-
метить: это — чрезвычайное расширение власти губернатора с целью
предоставить ему возможность воспрепятствовать исполнению при-
нятого думой или управой решения не только в случае его незакон-
ности, но даже и тогда, если губернатор сочтет его не соответствую-
щим общему благу. Некоторые из наших главных авторитетов в во-
просах государственного права, и между ними профессор Коркунов,
выражают пожелание, чтобы спорные вопросы, по которым органы
городского самоуправления и местный правительственный агент, то
есть губернатор, не могут придти к соглашению, разрешались не од-
ним только министром внутренних дел, а комитетом министров.
Большей симпатии заслуживает мысль, высказанная гласным Пе-
тербургской думы Лихачевым530; по его мнению, вопросы о закон-
ности или незаконности той или иной принятой думой или управой
меры не принадлежат к числу тех, которые могут быть разрешены
административной властью. А так как Сенат является единственным
учреждением, могущим произнести приговор о законности или
незаконности какого бы то ни было акта, то ему и надлежит стать
главным судьей.
Тридцать лет существования городского самоуправления не со-
ставляют достаточно долгого периода, чтобы можно было произ-
нести окончательное суждение о его полезности. Главное замечание
против него состоит в роли, что оно отдало города во власть богатого
класса — плутократии. Такой результат легко можно было предвидеть,
приняв во внимание характер закона об избирательном цензе. Так
как к избирательному праву допущены лишь те, кто занимает дом или
владеет земельным имуществом, и из него исключены мелкие квар-
тиронаниматели, то нет ничего удивительного, что крупные купцы
получили перевес в управлении городскими делами. Русская печать
весьма часто настаивает на необходимости допущения в Думу лиц с
336
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
высшим образованием и принадлежащих к свободным профессиям.
Об этих лицах в России обыкновенно говорят, как об особом клас-
се — интеллигенции. Но если мы не желаем довольствоваться словами
и попытаемся вскрыть их истинный смысл, то перед нами встанет та-
кая дилемма: отдать управление городом в руки адвокатов, журнали-
стов и людей, хотя и с высшим образованием, но не принадлежащих
ни к какой определенной профессии, или в руки людей практических,
опытных в делах и уже управлявших за свой собственный счет весь-
ма крупными интересами. Мы вполне уверены, что этот класс людей
был бы более способен к хозяйственному руководству материальны-
ми интересами города; да строго говоря, и нельзя утверждать, будто
в нем нет лиц с высшим образованием. Наши университеты полны
молодых людей, принадлежащих к высшим слоям третьего сословия.
Чрезвычайно выгодно поручить управление городом членам третьего
сословия и этим путем заинтересовать их в его благосостоянии. Не
простая случайность тот факт, что в течение последних тридцати лет
великолепные, большие больницы, музеи, музыкальные консервато-
рии, картинные галереи, ночлежные приюты, дешевые студенческие
общежития и, в несколько меньшей мере, общественные библиотеки
и технические школы были основаны на капиталы, пожертвованные
богатыми купцами. Этот факт сам по себе показывает, что торгово-
промышленные классы начинают интересоваться благосостоянием
городов и что они охотно способствуют ему своими дарами.
Было бы, конечно, желательно видеть и рабочих принимающи-
ми соответствующее участие в управлении местными делами, но, как
всем известно, избирательные ограничения ни в одной области — по
крайней мере, в Европе — не бывают так устойчивы, как в области
местного самоуправления.Гораздо легче дается избирательное право
в законодательных выборах, нежели в случае выборов в окружной
или муниципальный совет. Все ходатайства этого рода встречают
систематический отказ под тем старым и ложным предлогом, будто
одни лишь собственники заинтересованы в благосостоянии губер-
нии, уезда или города. Но если так, если в данный момент мы лише-
ны возможности — и при том не только в России, но и повсюду —
впустить рабочий класс в крепость местных интересов, является ли
это достаточным основанием, чтобы широко растворить двери для
нашествия адвокатов и журналистов? Действительно ли следует рас-
сматривать их, как выразителей нужд низших классов?
Очерки по истории политических учреждений России
337
Как бы то ни было, русское городское самоуправление, несмотря
на ограниченность своего бюджета, который, впрочем, непрерыв-
но увеличивается, оказало значительные услуги учреждением сред-
них школ в таких размерах, что, по крайней мере, в обеих столицах
вопрос об обязательном обучении мог бы быть серьезно подвинут
вперед. И лишь недостаток в средствах и огромные расходы, в силу
климатических условий, на содержание и починку городских улиц
препятствует маленьким муниципалитетам больше, чем столицам,
обратить внимание на освещение, чистоту и украшение их городов.
Бесполезно упрекать их в расходах на постройку обширных и эле-
гантных зданий Думы. До известной степени это вопрос гордости —
иметь рядом с дворцом, в котором обыкновенно собираются дворяне
для разрешения своих нужд, не менее блестящее здание для управле-
ния городскими делами. Никогда никакая буржуазия не могла усто-
ять перед подобным искушением, и великолепные ратуши, которыми
покрыты Франция, Германия и Бельгия, едва ли способны доказать
обратное.
Глава IX
РЕФОРМЫ АЛЕКСАНДРА II. -
РЕФОРМЫ - СУДЕБНАЯ, ВОЕННАЯ,
УНИВЕРСИТЕТСКАЯ И ПЕЧАТИ. -
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВОЛЬНОСТИ РУССКОГО ПОДДАННОГО
Преобразование всего судебного дела России обыкновенно от-
мечается как третья из великих реформ, проведенных в царствова-
ние Александра II. Она заслуживает, конечно, меньшего внимания со
стороны иностранной аудитории, ибо она менее оригинальна, чем
освобождение миллионов крестьян с сохранением их земли и их си-
стемы общинного владения. В главных чертах реформа 1864 года,
несомненно, следовала иностранным образцам и, преимущественно,
английскому и французскому. Так, в Англии русские законодатели
нашли систему мировых судей, разбирающих мелкие дела единолич-
но в первой инстанции и коллегиально во второй; в Англии же мы
найдем и образец, из которого заимствован был институт присяжных
заседателей, введенный в русское уголовное судопроизводство зако-
ном 1864 года. С другой стороны, принцип более или менее строгого
338
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
разделения властей судебной и исполнительной, введение единого
для всей империи кассационного суда и ограничение права апелля-
ции специальными судами вполне, по-видимому, соответствуют той
практике, которая установилась во Франции еще в эпоху великой ре-
волюции, еще до издания знаменитых кодексов Наполеона I. Система
проверки предварительного допроса обвиняемого, произведенного
судебными следователями, новыми допросами в присутствии судей
и присяжных заседателей; роль, которую играют в этом допросе го-
сударственный обвинитель и адвокат, как и их состязательные речи
в обвинение и в защиту подсудимого; способ заключения прений пу-
тем резюме председателя, обращенного к присяжным заседателям, —
все эти и многие другие черты кажутся непосредственно заимство-
ванными из нынешней французской судебной практики.
Но если мы не ограничим своего анализа внешними чертами, мы
увидим, что законоведы, на долю которых выпала трудная задача ре-
организации русских судов и русского судопроизводства, приняли в
соображение не столько судебные учреждения и приемы какой-либо
отдельной страны, сколько общие принципы, господствующие у всех
цивилизованных народов Европы. Приведем пример. Все, конечно,
знают, что, подражая Англии и ее суду присяжных, государства ев-
ропейского континента, начиная с Франции, отказались распростра-
нить компетенцию этого института на гражданские дела; причиной
этого был технический, по преимуществу, характер вопросов, относя-
щихся к праву имущественному, или личному, и к договорному праву.
Также точно был отброшен институт большого жюри, решающего во-
прос о предании суду, и практика опроса двенадцати лиц, назначени-
ем которых является произнесение вердикта как по вопросам факта,
так и по вопросам права. Таким образом, создалась на континенте су-
дебная теория и практика, имеющая в английских учреждениях лишь
свои первые корни и расходящаяся с ними не только в деталях, но и
в общих принципах этой именно системы, поскольку она была вы-
ражена в трудах немецких авторитетов, особенно Миттермейера531,
и которой последовали авторы закона 1864 года, определяя характер
отношений между судьей и присяжными.
Возьмем другой пример, а именно — организацию корпораций
присяжных поверенных. Ясно, что они были созданы по образцу уже
существовавших во Франции учреждений этого рода; однако мы на-
ходим в них немаловажные и не всегда в пользу русских учреждений
отличия.
Очерки по истории политических учреждений России
339
Так, Россия уничтожила институт “avoues” (присяжных стряпчих)
и поставила, таким образом, лицом к лицу истца и его адвоката. Ока-
залась ли выгодной для истца экономия расходов, шедших на возна-
граждение этого третьего лица за его посредничество? Мы склонны
думать, что это оставляет тяжущегося совершенно беззащитным по
отношению к его адвокату и позволяет последнему вынуждать у него
какую угодно сумму денег.
Еще один пример, и на этот раз в пользу русской системы. Обще-
ственное мнение не позволило прокурорам стать по отношению к
подсудимому в такое положение, какое, к сожалению, слишком скло-
нен занимать прокурорский надзор во Франции. Вместо того, что-
бы поддерживать прокурора, как это обыкновенно происходит во
Франции, председатель суда в России должен выразить свое личное
мнение и показать присяжным как те факты, которые подтверждают
обвинение, так и те, которые говорят в пользу подсудимого. Неко-
торые из лучших председателей так добросовестно понимали свой
долг в этом отношении, что объясняли присяжным душевное состоя-
ние человека, который, как Вера Засулич, мстил злоупотребившему
своей дискреционной властью чиновнику, нанесшему оскорбление
лицу, совершенно ей незнакомому532.
Из предыдущего можно видеть, что судебная система и судопро-
изводство не являются рабским подражанием английскому и фран-
цузскому образцам, но скорее родом применения к русским услови-
ям тех общих принципов, которые медленно развивались теорией и
практикой наиболее просвещенных европейских народов. Не совсем
так смотрит на закон 1864 года реакционная партия. Она говорит о
нем обыкновенно, как о наиболее несчастной из всех реформ цар-
ствования Александра II, ибо она совершенно уничтожила всю пре-
жде существовавшую систему. Но дело в том, что и сами деятели ре-
формы были весьма далеки от желания такого результата; если же они
пришли к нему, если они опрокинули всю действовавшую судебную
систему, то причиной этого была невозможность сохранить малей-
шую ее часть, так как все в ней резко противоречило новой системе
главного и состязательного судопроизводства. Грубой ошибкой было
бы считать отмененную систему строго национальной ио своему
происхождению; как и новая система, она пришла к нам из Европы,
где инквизиторское судопроизводство, составлявшее ее главную чер-
ту, было в употреблении уже много веков. Но уничтожив принцип,
340
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
по которому судебная истина может быть установлена некоторым
путем формальных улик, реформаторы по необходимости пришли к
тому заключению, что они не могут не ввести в России суда присяж-
ных — единственного суда, позволяющего рассматривать приговор,
как выражение внутреннего убеждения, продиктованного совестью, а
не формальными уликами.
Одно из лиц, наиболее содействовавших введению суда присяж-
ных, Ровинский, очень хорошо объясняет, каким образом, несмотря
на всю затруднительность предоставления недавно освобожденным
крепостным такой довольно широкой власти, как суд, иной раз над
бывшими их хозяевами, члены комитета, выработавшего новый за-
кон, высказались в пользу института присяжных заседателей. В осо-
бой записке Ровинский чрезвычайно искусно критикует различ-
ные замечания, которые могли быть сделаны на подобную рефор-
му — мнимая снисходительность, с какой, полагают, русский народ
относится к преступнику, отсутствие какого бы то ни было ясного
представления о праве, обязанности и законе, приписываемое кре-
стьянам, и небольшое среди них число людей с достаточным об-
разованием. Он показывает, что взгляды эти опровергнуты отчасти
самими фактами, например, крестьянским самосудом над захвачен-
ными ворами, в виду чего власти бывают иногда вынуждены брать
последних под свою охрану. Он настаивает, равным образом, на той
истине, что неграмотность не всегда является доказательством пол-
ной неспособности к суждению, и что учреждения способствуют об-
разованию в народе правовых воззрений и закреплению в его созна-
нии понятий о справедливом и несправедливом.
Из обвинений, направляемых обыкновенно против приговоров
крестьян, не следует делать-вывод, будто ожидания тех, кому мы обя-
заны введением суда присяжных, оказались обманутыми. Самое тяж-
кое из этих обвинений заключается в следующем: крестьяне оправ-
дывают людей, преступление которых с очевидностью установлено
фактами. Но случаи подобного рода имели место и в Англии и на
континенте всякий раз, когда возмездие казалось преувеличенным
и присяжные не находили иного способа для протеста против его
суровости и даже жестокости. Это замечание сделано было более
восьмидесяти лет тому назад Бенжаменом Констаном (Constant)533
относительно французских присяжных и так же хорошо может быть
применено и к русским. Да и как могло бы быть иначе в стране, где
Очерки по истории политических учреждений России
341
«совращение» кого-либо из православия в какую-нибудь другую ре-
лигию считается преступлением и карается долгими годами ссылки
в Сибирь, или — чтобы дать другой пример — где простая попытка
устроить стачку считается наказуемым деянием?
Было бы чрезвычайно интересно, в целях изучения психологии
русского народа, составить род статистической таблицы, показываю-
щей, как относились присяжные к различным преступлениям и про-
ступкам. К сожалению, у нас нет прямых указаний подобного рода, и
мы можем трактовать этот вопрос преимущественно эмпирически,
показывая, например, чрезвычайную жестокость, характеризующую
народное правосудие и вердикты присяжных всякий раз, когда они
имеют дело с кражей лошади, быка или какого-нибудь другого пред-
мета, важного в сельском хозяйстве. С другой стороны, крестьянин
обыкновенно бывает снисходителен, когда дело идет о преступле-
ниях, совершенных под влиянием страстей, как, например, убийство
неверной жены и особенно жестокое обращение с ней, даже повлек-
шее за собой смерть. Вполне понятно, что проступки, заключающиеся
в оскорблении на словах или в письме, не имеют в их глазах большо-
го значения, если только эти оскорбления не были направлены про-
тив религии и священных предметов, каковы иконы, кресты и т. д.
Несомненно, что в настоящее время, когда низшее образование
становится более или менее всеобщим, суждения русских могут в
значительной мере измениться. Некоторое изменение уже сказа-
лось следующим образом: недавно распространявшиеся анекдоты о
том, как деревенские судьи принимали за вопиющее злоупотребле-
ние речь адвоката в защиту явно виновного человека или прыгали
из окон, чтобы избежать необходимости постановления пригово-
ра, — стали достоянием прошлого. Мы надеемся, что то же постепен-
но произойдет и с народными предрассудками о колдовстве. Около
двадцати лет тому назад мы слышали об оправдании одного убийцы
на том основании, что его жертву все считали колдуньей; этот случай
произошел в 1879 году в городе Тихвине.
Способ назначения присяжных заседателей в России препятству-
ет возможности какого бы то ни было прямого влияния партийных
чувств или местных связей. Общий список присяжных составляет-
ся земским собранием или, точнее, назначенными им специаль-
ными комиссиями. Присяжным заседателем может быть не всякий.
342
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Чтобы пользоваться этой привилегией, необходимо быть поземель-
ным собственником и владеть не менее ста десятин земли или недви-
жимым имуществом ценностью в пять тысяч рублей. Таковы требова-
ния закона в наиболее населенных губерниях России. Что же касается
остальных, то имеются уезды, где владение имуществом ценностью
в пятьсот рублей признается достаточным. Что касается имущества
движимого, то в обеих столицах, вместо недвижимой собственности,
требуется пользование доходом в пятьсот, а в остальных частях импе-
рии только в двести рублей. Ничего нет удивительного в том, что наши
присяжные, как сказано выше, проявляют чрезвычайную суровость в
суждении всех преступлений против собственности. В царствование
Александра III требования закона были даже повышены и, таким об-
разом, все растущий класс пролетариев все более и более лишался вся-
кого участия в отправлении этой гражданской функции. В то же время
правительство сохранило в своих руках власть вычеркивать из списка
всех тех, кого оно сочло бы не заслуживающим доверия. Тогда как в
царствование Александра II и в силу закона 1864 года, эта щекотливая
обязанность была предоставлена назначенным земствами комитетам,
в настоящее время она выполняется прокурором окружного суда, пря-
мым агентом министра внутренних дел. Это изменение введено было
в 1884 году и остается в силе до настоящего времени.
Вскоре после введения института присяжных заседателей, пра-
вительство стало ограничивать сферу его действия. Принципиаль-
но суду присяжных не подлежали такие политические дела, как го-
сударственная измена или цареубийство. Но позже, когда с целью
терроризирования стали совершаться преступления над высшими
сановниками, и виновные, представ перед судом, пользовались этим,
чтобы излагать свои политические и социальные теории, — прави-
тельство попыталось было избегнуть необходимости исключения
подобных случаев из компетенции присяжных, запретив печатать
судебные отчеты и ограничив до последней возможности число лиц,
допускаемых к слушанию дела. Наконец, после огромной сенсации,
произведенной оправданием Веры Засулич, все дела о покушениях на
правительственных должностных лиц и о преступлениях, имевших
политический характер, были объявлены вне компетенции обыкно-
венного суда присяжных и стали разбираться либо военными судами,
либо же судебными палатами с участием сословных представителей,
каковы городской голова, предводитель дворянства и т. д.
Очерки по истории политических учреждений России
343
Благодаря этим изъятиям и, в еще большей степени, системе ад-
министративной ссылки, принявшей уже в последний период цар-
ствования Александра II и в царствование Александра III и с тех пор
сохранившей огромные размеры, — общее правило, гласящее, что
русский подданный, подобно английскому, подлежит суду исключи-
тельно равных себе, превратилось в пустую формулу. Пока в жилище
обывателя может во всякий час дня и ночи врываться банда вооружен-
ных политических шпионов, называемых жандармами и имеющих
право не только рыться в бумагах этого обывателя, но и им самим
распорядиться так, что он без всякого суда совершенно исчезает на
несколько месяцев, а не то и лет, — не может быть и речи о правовых
гарантиях, личной безопасности или о господстве закона. Не нужно
добавлять, что подобный способ действия по отношению к людям,
заведомо враждебным правительству, более всего вредит самому же
правительству, порождая самые невероятные слухи о числе таким
образом арестованных людей и вызывая среди их друзей чрезвычай-
ное возбуждение и жажду мести. Можно было бы привести не мало та-
ких случаев, когда молодые люди, единственной виной которых было
чтение подпольной литературы, становились, благодаря жандармским
преследованиям, серьезными политическими преступниками.
Мне вспоминается как раз один случай этого рода. Это печаль-
ная история одного человека, ставшего впоследствии известным в
летописях революционного движения, но которого я знал совсем
еще молодым, недавно приехавшим из какой-то отдаленной при-
волжской губернии и искавшим в Лондоне занятий. Этот молодой
человек скрылся в тот момент, когда его должны были арестовать, и
был вынужден в течение целых месяцев вести жизнь беспаспортного
крестьянина. Трудно себе представить, до какой степени невыноси-
ма жизнь человека, рискующего в каждый данный момент быть от-
правленным на свое прежнее жительство, подвергнуться там аресту и
административной ссылке. Преступление, в котором обвинялся этот
молодой человек, состояло в том, что он прочитал и передал сво-
им друзьям род дидактического романа, автор которого жалуется на
современное положение английских рабочих и обещает им насту-
пление лучшего будущего и осуществление теории Карла Маркса534.
Я прочитал эту книгу, озаглавленную «История трех братьев». Все
трое — рабочие, и могу заверить тех, кто этой книги не читал, что она
приблизительно так же опасна, как знаменитый социалистический
344
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
роман Беллами535, и значительно менее «Утопии» Томаса Мора536
или «Cittadel Sole» Кампанеллы537. А между тем этого было достаточ-
но, чтобы сделать существование молодого человека столь невыно-
симым, что он предпочел, рискуя своей жизнью, перейти границу.
В Лондоне и затем в Париже, где он нашел работу по электрическому
освещению, он произвел на политических эмигрантов неприятное
впечатление как умственной робостью, которую в нем находили, так
и жестокой критикой, направленной против террористов. Некото-
рые лица, принадлежавшие к русской колонии в Париже, считали его
даже чем-то вроде политического шпиона. Я потерял вскоре из виду
пользовавшуюся столь дурной славой личность, а спустя несколько
лет встретил его имя среди тех, кто играл главную роль во взрыве
в Зимнем Дворце в Петербурге. По его смерти — умер он в Петро-
павловской крепости — стали рассказывать о других фактах из его
деятельности. Не было, оказывается, почти ни одного политического
заговора из предшествовавших убиению Александра II, в котором
нельзя было бы найти следов его участия. Кто же, — да будет нам по-
зволено задать этот вопрос, — кто же, если не русская политическая
полиция, ответственен в создании столь опасного врага существую-
щего порядка вещей?
Несомненно, что среди причин, вызывающих в массах враждеб-
ное отношение к правительству, первое место занимает система
жандармерии и политического шпионства. Она делает невыноси-
мой частную жизнь в России, так как вы никогда не можете быть
уверены, что не встретите в обществе какое-либо лицо слишком
готовое довести о вашем образе мыслей до сведения политической
полиции. Молодое поколение еще более подвержено этой опас-
ности. Много лет назад, когда недавно убитый министр народного
просвещения Боголепов538 был коллегой автора по Московскому
университету и выборным ректором его профессорской коллегии,
он с величайшим негодованием рассказал однажды своим коллегам
следующий факт. Один из студентов, срезавшийся у него на экзаме-
не по римскому праву и вынужденный по уставу выйти из универси-
тета, стал горько жаловаться на свою судьбу, говоря в присутствии
экзаменатора, что он должен теперь лишиться той платы, которую
выдавали ему жандармы. Боголепов, бывший, по крайней мере, в
это время человеком честным, не обратил на его мольбы никакого
внимания, и, таким образом, студенты были избавлены от одного
Очерки по истории политических учреждений России
345
хотя бы из их шпионов. Неудивительно, если при таких условиях
наши лекции в той форме, какую придавали им студенты, выпуская
их без контроля профессоров, попадали в руки политической по-
лиции, и если эта последняя окружала нас плотным кольцом своих
агентов обоего пола, превращая наше существование в своего рода
повседневное мученичество. Особенное зло заключается в том, что
жандармы не могут жить без политического заговора. Если его нет в
действительности, им необходимо изобрести его. В противном слу-
чае они рискуют тем, что в следующем году их бюджет будет умень-
шен. Вот почему, как это некоторые замечают, тревожные слухи о
готовящихся политических покушениях обыкновенно начинают
циркулировать за несколько недель или даже месяцев до возобнов-
ления специального бюджета, идущего на содержание этого сбро-
да. Едва ли возможно употребить в отношении их другое название,
ибо, ввиду предосудительности этого ремесла только самые дрян-
ные люди решаются нарядиться в жандармский мундир. Не говорю
уже о гнусном походе набираемых во всех слоях общества мужчин
и женщин, которые, совершив какое-либо преступление, избавля-
ются от судебного преследования ценою оказываемых ими и ще-
дро оплачиваемых шпионских услуг. Под разными предлогами, они
проникают в частную жизнь лиц, привлекших к себе внимание по-
литической полиции. Принимая подобные услуги, начальники, есте-
ственно, не могут быть особенно разборчивыми при найме своих
агентов. Мошенники, негодяи и проститутки — вот кто идет на эту
служб. И на такие-то элементы, за отсутствием народных симпатий,
вынуждена опираться русская самодержавная бюрократия! Это по-
ложение вещей все более и более напоминает то, в котором накану-
не своего падения находилась венецианская олигархия: она думала
спасти себя с помощью государственной инквизиции, сыщиков и
confident}539 и не гнушались даже пользоваться услугами такого не-
годяя, как Калиостро540, обещавшего в своих частных письмах сто-
ять на страже народной нравственности и религии, хотя сам он не
признавал ни той, ни другой, и уверявшего накануне венецианской
революции, что он привлечет симпатии подданных на сторону ари-
стократического правительства и внушит им ненависть к француз-
ским демократическим принципам. Если бы история просвещала
своими уроками не только социологов, но и находящихся у власти
государственных деятелей, русские правители с меньшей самоуве-
346
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ренностью глядели бы в лицо грядущему и менее полагались бы на
ту компрометирующую поддержку, которой они пользуются для со-
хранения своей власти.
Кроме трех великих реформ, проведенных в царствование Алек-
сандра II, заслуживают внимание и некоторые другие не меньшей
важности. Мы упомянем о них здесь с единственной целью попол-
нить общий обзор тех путей и средств, помощью которых Россия все
более и более переходила из прежнего аристократического, постро-
енного на народном рабстве, в новый строй — демократический —
еще в тисках самодержавной бюрократии, но уже готовая сбросить
ее иго. Первым по важности, если не по времени, является преобразо-
вание армии и флота, осуществленное в 1874 году введением всеоб-
щей и обязательной службы по прусскому образцу, слишком хорошо,
по всей вероятности, известному, чтобы понадобилось подробное
его описание.
В силу нового закона, каждый русский, достигший двадцатилет-
него возраста, обязан служить в армии или во флоте; исключения
делаются в тех случаях, если призываемый под знамена является
единственной поддержкой семьи. Никто не имеет права выставлять
за себя заместителя или откупаться. Число лет, в течение которых
каждый остается под знаменами, равно восемнадцати в армии и де-
сяти во флоте. Из них только пять лет в армии и семь — во флоте
составляют действительную службу; в течение же остальной части
указанного периода солдат или матрос считаются в запасе. Преи-
мущества, связанные с профессиональным образованием, состоят,
главным образом, в том, что врачи, ветеринары, воспитанники Ака-
демии художеств, лица, командированные университетами за гра-
ницу для завершения образования, а также и профессора — зачис-
ляются в запас с самого начала. То же преимущество распростра-
няется на корабельных капитанов торгового флота, заведующих
складами, механиков, машинистов, рулевых и их учеников. Другое
преимущество, даваемое образованием, заключается в праве студен-
тов, не окончивших курса, на отсрочку до двадцативосьмилетнего
возраста. Третья льгота, предоставленная этим же лицам, состоит в
значительном сокращении срока их действительной службы. По-
лучившие низшее образование служат всего четыре года, те же, кто
окончил четыре или шесть классов гимназии или какой-нибудь дру-
гой средней школы, должны служить — первые три, а вторые только
Очерки по истории политических учреждений России
347
два года. Таковы основные положения закона, который установил в
России всеобщую воинскую повинность.
Присмотримся же теперь к социально-политическим результатам
подобной перемены. Реформа эта способствовала уничтожению со-
словных перегородок, поставила, если не самого бывшего хозяина,
то, по крайней мере, его потомков в тесное соприкосновение с се-
мьей освобожденного крепостного, внушила различнейшим слоям
русского общества чувство дисциплины, способное оказать вели-
чайшие услуги не только в военных предприятиях, но и в борьбе за
гражданскую независимость, которую можно ожидать в недалеком
будущем. Наконец — и это далеко не маловажный результат — она
способствовала распространению в не ведавших того ранее массах
европейских идеалов свободы, равенства перед законом и обще-
ственной солидарности, сознательными или бессознательными
проводниками которых являются лица с высшим и средним обра-
зованием. Не простой случайностью является тот факт, что во время
возмутительного подавления недавних мирных манифестаций сту-
дентов и рабочих полиция прибегла к помощи полудиких казаков, а
не регулярных полков. Чем шире будет распространяться народное
просвещение, — а этому, несомненно, способствует льгота, даваемая
лицам с низшим образованием, — тем скорее армия станет оплотом
нации, а не бюрократии.
Перейдем теперь к университетской реформе. Хотя и проведенная
только в 1863 году, эта реформа уже успела отойти в область прошло-
го. Закон 1863 года ввел в высшее образование систему автономии
и выборности. Мне пришлось провести около восьми лет в звании
свободно избранного профессора и члена совета Московского уни-
верситета, и я могу поэтому с полным знанием говорить о функцио-
нировании этой системы. Но предварительно — несколько слов об ее
происхождении. Русские университеты, подобно немецким и фран-
цузским, состоят из нескольких факультетов; исключение сделано
лишь для факультетов богословских, выделенных в России в особые
учреждения и существующих в Петербурге, в Троицком, близ Москвы,
и в Киеве. Тем не менее, в главных чертах богословие преподается
студентам всех факультетов, которые однако едва ли извлекают круп-
ную пользу из этого поверхностного и более или менее витиеватого
изложения жалоб православия против иностранных религий, против
законов науки и открытий сравнительной истории религий.
348
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Как и в немецких университетах, профессора делятся на три
различные категории: ординарных, экстраординарных и приват-
доцентов. Чтобы стать ординарным профессором, необходимо
иметь три ученые степени — кандидата, магистра и доктора. Первая
степень дается по окончании четырехгодичного университетского
курса и по представлении одному из профессоров письменного со-
чинения. Для получения степени магистра в какой-нибудь специаль-
ной отрасли наук от кандидата требуются еще, по крайней мере, два
года подготовки. Сдав новый экзамен, на этот раз перед всем факуль-
тетом, кандидат должен публично защитить печатную диссертацию
на тему, выбранную им самим. По истечении новых двух лет, а ино-
гда и больше, следует представление вновь напечатанного труда. Не
подвергаясь новому экзамену, кандидат публично защищает свою
работу и, в случае одобрения большинства факультета, получает выс-
шую степень — степень доктора. Из этого однако не следует, будто
он сейчас же становится профессором. Предварительно он должен
пройти через двойные выборы — факультета, к которому он намерен
принадлежать, и университетского совета, составленного из орди-
нарных и экстраординарных профессоров всех факультетов. Кан-
дидату, избранному и в том и в другом случае, остается ожидать на-
значения от министра народного просвещения, чтобы пользоваться
всеми преимуществами своего положения. Профессора экстраор-
динарные выбираются из лиц, удостоенных степени магистра. Но
так как число ординарных профессоров на факультете обыкновен-
но бывает ограничено, то часто случается, что места экстраорди-
нарных профессоров соглашаются занять доктора. Что же касается
приват-доцентов, то от них не требуется никакой особой степени,
кроме кандидатской, сверх аттестата, свидетельствующего об их
специальных познаниях в выбранном предмете и получаемого ими
либо по выдержании магистерского экзамена, либо же после пу-
бличной защиты краткой диссертации; затем они должны дать два
пробных урока; тема для одного из них предлагается факультетом, а
для другого выбирается самим кандидатом. Каждый факультет имеет
право избрать своего председателя или декана, а все факультеты, со-
бранные на заседание университетского совета, избирают из своей
среды закрытой баллотировкой ректора, а иногда и вице-ректора.
Советом назначается равным образом и подчиненный персонал,
как, например, секретарь или инспектор студентов. Сверх того, и
дисциплинарный суд, разбирающий дела о нарушении студентами
Очерки по истории политических учреждений России
349
университетских правил, также составляется из' профессоров, на-
меченных советом.
Мы увидим, что по уставу 1863 года профессора были почти со-
вершенно свободны в своих выборах от какого бы то ни было вмеша-
тельства со стороны министерских чиновников и, в частности, попе-
чителя, поставленного во главе всех средних и низших учебных заве-
дений округа, состоящего обыкновенно из нескольких губерний. За
все время действия устава 1863 года я ни в бытность мою студентом,
ни позже профессором ни разу не имел случая видеть попечителя.
Однажды, правда, он пришел на мою лекцию, когда я был еще толь-
ко приват-доцентом. Причиной этого особого внимания, как я узнал
позже, был донос; попечитель пришел проверить характер препода-
вания, но не найдя в нем, по всей вероятности, ничего особенного, он
не беспокоил более преподавателя своим присутствием. Эта полная
независимость всего учреждения, всех входящих в его состав лиц, не
говоря о деканах и советах, избираемых внутри университета, была
совершенно неизвестна в России до реформы 1863 года. До этого
времени попечитель, функции которого в некоторых частях России,
например в Харькове, поручались генерал-губернатору, вмешивался
во все вопросы, касавшиеся назначения профессоров и способа от-
правления ими своих обязанностей. Чтобы показать результаты по-
добного вмешательства, быть может, будет достаточно сказать, что в
том самом Харьковском университете, куда был приглашен, хотя и
безуспешно, Фихте541, преподавание философии, по особому хода-
тайству генерал-губернатора, было поручено от 1830 до 1833 года
полицейскому чиновнику. Неудивительно поэтому, если среди дру-
гих неотложных реформ, профессора потребовали снятия тех цепей,
которыми прогресс просвещения и науки был прикован к грубому
невежеству и предрассудкам русских пашей.
Другим злом, не менее пагубным для умственного развития стра-
ны, было ограничение числа студентов официальных указом. В силу
этого, старейший из всех русских университетов, университет мо-
сковский, основанный при дочери Петра Великого, Елизавете, мог
допускать к слушанию лекций не более трехсот человек; такое же
ограничение было наложено и на остальные университеты.- Однако
вред, причиняемый таким порядком вещей, был слишком очевиден
и привлек к себе внимание правительства задолго до издания закона
1863 года. Со вступлением же этого закона в силу, ограничение числа
350
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
студентов в университетах отошло в область прошлого. Весьма ли-
беральный по отношению к правам профессоров, закон 1863 года
не сделал ничего для создания студенческих корпораций, которые в
других европейских странах и, особенно, в Германии существовали
еще в средние века. Студент не имел более права носить форму и
должен был посещать лекции в штатском платье. Подсудный универ-
ситетским властям в действиях, совершенных внутри учебного заве-
дения, он был подчинен общей полиции и на общем основании вне
университета.
Таковы главные черты университетской системы, введенной в
царствование Александра II. Посмотрим теперь, каковы были ее вы-
годы и неудобства. В эту эпоху университеты были учреждениями не
только учебными, но и нравственно-воспитательными. Между про-
фессорами и студентами существовали тесные отношения. Студенты
посещали обыкновенно своих учителей и пользовались не только
специальными их указаниями, но и тем родом общего руководства,
без которого прибывшему из какого-нибудь отдаленного уголка стра-
ны молодому человеку так трудно получить необходимые для спе-
циальных изысканий предварительные общие познания. Огромное
превосходство университета над всякой технической школой состо-
ит, главным образом, в том, что он дает возможность специалисту не
потерять из виду философскую сторону научного познания вообще.
Не следует поэтому удивляться, что лекции по биологии, физиологии
и по политико-экономическим наукам посещались множеством сту-
дентов, специальность которых составляли математика, медицина,
филология или юриспруденция. История, дающая наилучшую под-
готовку к социологии, также привлекала студентов всех факультетов
и в значительной степени способствовала пониманию ими вопросов
социально-политического порядка. Непосредственное общение сту-
дентов с профессорами имело еще и то преимущество, что привле-
кало внимание последних к материальным и духовным нуждам их
учеников. Обыкновенно в пользу недостаточных студентов прочиты-
вались публичные лекции на какие-нибудь злободневные темы, что
давало возможность в одно и то же время и мирно разрешить какую-
либо моральную или политическую проблему, и собрать средства,
необходимые для взноса платы за неимущих студентов. Когда проис-
ходили какие-либо волнения, вызванные действительным или мни-
мым нарушением интересов студенчества, популярный профессор
часто играл роль судьи и советника, забывая личные оскорбления,
Очерки по истории политических учреждений России
351
которые наносили ему молодые люди, недостаточно осведомленные
либо не умеющие себя сдерживать, и охотно подвергаясь риску по-
терять доверие правительства, благодаря энергичной защите своих
учеников от всяких ложных обвинений в заговоре.
Если университетская автономия имела своим преимуществом
установление своего рода семейных отношений между старшим и
младшим поколениями, между поколениями людей, уже достигших
научных степеней и только приступающих к науке, профессоров и
студентов, она равным образом оказала могучее влияние на подъем
морального уровня тех, кто призван быть не только учителем, но и
воспитателем будущих граждан. Имея определенное жалованье и не
получая гонорара от студентов, профессор не был материально за-
интересован в увеличении своей аудитории за счет какого-нибудь
коллеги, как это, к сожалению, слишком часто происходит теперь,
когда студенты вынуждены законом слушать лишь известный мини-
мум лекций, платя за каждую из них определенную сумму. Профес-
сор считался духовным наставником молодых людей, порученных
его заботам, и к нему, как к таковому, обращались родители, сыно-
вья которых обучались в университете, за полезными указаниями и
добрыми советами. В таком городе, как Москва, где высших долж-
ностных лиц и придворных весьма мало, так как государь и великие
князья проживают обыкновенно в Петербурге, автономный ученый
корпус неизбежно становился умственным центром, мнениями
которого руководствовались и ежедневная пресса, и ежемесячные
журналы, и общества, и салоны. Нет ничего удивительного, что все
классы общества усиленно добивались возможности быть пред-
ставленными в этом корпусе одним из своих членов. Среди русских
профессоров еще имеются князья и графы, которые, избрав науч-
ную карьеру, считали величайшим для себя почетом занять кафедру
или даже только читать лекции в качестве приват-доцентов. Так, на-
пример, два брата московского предводителя дворянства — князья
Трубецкие542, принадлежавшие к одной из наиболее аристократиче-
ских русских фамилий, состоят профессорами — один философии
в Москве, другой — энциклопедии права в Киеве. И рядом с ними
в том же самом факультете вы найдете сыновей крестьян, попов и
коммерсантов.
Именно это преимущество принадлежать к автономной семье лю-
дей науки и вызвало в молодом поколении наших богатых классов
желание соперничать с учеными, пользующимися меньшей матери-
352
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
альной обеспеченностью, в деле просвещения сограждан. Если же не-
которые из них до сих пор еще остаются в числе профессоров, то не
следует забывать, что начали они свою карьеру во времена универси-
тетского самоуправления. Это смешение всех слоев общества в деле
управления народным образованием имело своей крупной заслугой
отрешение от всякой партийности и сословного чувства при обсуж-
дении моральных, социальных и политических проблем. Конечно,
многие из тех, кто посвящал себя делу просвещения, были бессильны
освободиться от всех унаследованных ими семейных и сословных
предрассудков, но университет в целом, где эти предрассудки вызы-
вали со стороны коллег серьезную критику, все более и более прини-
мал характер учреждения, стоявшего выше всех этих ничтожных ин-
тересов и выражавшего лишь точку зрения беспристрастной науки и
просвещенного патриотизма. Из своего долголетнего пребывания в
московском университете я храню воспоминания об обществе бла-
говоспитанных и вежливых людей, которые никогда не проявляли
ни малейшей неучтивости или пристрастия в критике моих взглядов,
хотя со многими из них и были не согласны.
Одним из пунктов разногласий среди профессоров был вопрос о
выборе молодых ученых в кандидаты на профессорскую должность.
По университетскому уставу и обычаям, каждый профессор имеет
право предложить факультету одного или нескольких из сдавших у
него экзамены студентов и, в случае согласия факультета на этот вы-
бор, молодой человек получал стипендию, по крайней мере, на два
года, в течение которых он мог подготовиться к своим экзаменам.
Однако, действительные распри среди членов одного факультета
вызывались не столько выбором этих молодых людей, сколько их
дальнейшим приемом в корпорацию в качестве профессоров. Го-
сподствовал взгляд, будто раз представленные к стипендии молодые
ученые должны быть взяты на буксир предложившими их профессо-
рами и при всяком назначении пользоваться предпочтением перед
студентами других университетов. Автор считает это грубой ошиб-
кой, результатом которой является занятие кафедр не наиболее спо-
собными людьми, а теми, единственную заслугу которых составляет
присяга на верность профессору, доставившему им должность. Сто-
ронники подобной практики могли, конечно, возразить, что истин-
ная школа требует единства взглядов со стороны ее руководителей.
По-моему же, университет представляет собой нечто вроде зеркала,
в котором отражаются различные школы, и поэтому привлечение
Очерки по истории политических учреждений России
353
в него свежих сил извне могло бы быть чрезвычайно полезно. Не
тайна, что в университетских прениях фигурируют и весьма часто
ведут между собой борьбу местный патриотизм и научный космо-
политизм. А это показывает, насколько важно установить известный
контроль над факультетскими выборами не только в виде вторичных
выборов в общем университетском совете, как это обыкновенно бы-
вало в прежнее время, но и с помощью более действенного средства,
заключающегося в устройстве правильного конкурса между всеми
претендентами на свободную кафедру. В качестве судей на нем долж-
ны присутствовать все профессора и ученые, работающие в той же
области знания. Свое мнение о достоинстве кандидата они могли бы
выражать, если не лично, то, по крайней мере, письменно. Подобная
процедура нисколько не противоречит системе, одобренной зако-
ном 1863 года. Она не была лишь применена, и я не знаю, почему бы
ее не испытать в случае возвращения к прежнему режиму.
Университетская автономия освободила народную мысль от вся-
ких влияний, чуждых науке и познавательной философии. Вот по-
чему восторжествовавшая реакция не могла допустить, чтобы авто-
номные университетские учреждения продолжали существовать.
Когда идеи, господствовавшие в период реформ, подверглись опале,
профессора продолжали, как и прежде, открыто выражать их в своих
лекциях. Противоречие было слишком очевидно, чтобы не обратить
на себя внимания. Желая убедить нового императора, Александра III,
в необходимости уничтожения университетской автономии, так на-
зываемые спасители отечества стали доносить на отдельных про-
фессоров, как на заговорщиков против самодержавия. Начались от-
ставки; большинство из тех, кто вынужден был оставить кафедру, до
сих пор еще не знают, в чем собственно заключалась их вина. Пере-
бирая свое прошлое, они не могли найти в нем ничего другого, кроме
свободного выражения идей, приведших к освобождению крестьян,
к удачным попыткам введения местного самоуправления, к освобож-
дению науки и печати от административного контроля, к введению
принципа равенства перед законом и в отправлении общественных
обязанностей и т. д. Этот остракизм имел, очевидно, одну лишь цель:
показать необходимость установления более строгого контроля
над преподаванием профессоров и внутренним университетским
управлением. Неудивительно поэтому, что закон 1884 года отме-
нил выборную систему, предоставив назначение ректора, деканов и
354
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
профессоров министру народного просвещения, а приват-доцентов—
попечителю. Жалованье профессоров было в то же время значитель-
но увеличено, так как со студентов стали требовать двойную против
прежнего плату, и они должны были вознаграждать профессоров по
числу лекций в неделю. Власть ректора и деканов была увеличена в
ущерб университетскому и факультетским советам. Надзор за сту-
дентами был поручен также назначаемому инспектору; его подчи-
ненные, в том числе и простые сторожа, должны были доносить на
тех из студентов, кто не так усердно посещал лекции. В то же время
профессора получили нечто вроде письменного предписания вести
преподавание — государственного права, например, — в духе, благо-
приятном самодержавию и враждебном представительному правле-
нию. Кому такие предписания не нравились, тем предлагали подать
в отставку, а в случае отказа немедленно увольняли. Самым худшим
было то устрашающее действие, которое возымело подобное обра-
щение с недавно независимыми людьми науки на их коллег. Полагая,
что всякая теория способна доставить им лишь неприятности, мно-
гие из них старательно исключали из своих лекций все, что не явля-
лось простым изложением фактов; а чтобы окончательно успокоить
подозрения правительства, они отпечатали невиннейшие руковод-
ства, чтение которых с кафедры и стало впредь их главным занятием.
Как и следовало ожидать, они считали вскоре своих слушателей уже
не сотнями, а десятками и даже менее. Но так как студенты обыкно-
венно требовали от своих учителей нечто большее, нежели сухое из-
ложение фактов, то они и принялись самостоятельно искать теории,
читая или, вернее, пожирая памфлеты немецких социалистов, пере-
веденные на русский язык и свободно циркулировавшие в обширной
империи царей, так как они’не нападали открыто на ее внутреннюю
политику. Таким образом, преследуя всякое свободное выражение
личных взглядов, если они не соответствовали взглядам правящей
бюрократии, правительство дискредитировало профессоров в глазах
их учеников и толкнуло последних в сторону таких теорий, прак-
тическое применение которых при существующих условиях могло
лишь вызвать более или менее серьезное брожение в рабочем классе
и объединить его в одном движении со студенчеством. Заметьте, что
последнему запрещены законом какие бы то ни было корпорации.
Лишенные, таким образом, возможности заниматься своими соб-
ственными нуждами, они не имели другого выбора, как применять
Очерки по истории политических учреждений России
355
заимствованные за границей теории к серой массе рабочих, лишь
недавно покинувших деревню. В этой организации сил к предстоя-
щей социальной борьбе людьми, несомненно, лучше осведомленны-
ми, чем большинство обыкновенных демагогов, — особенного зла,
по-видимому, нет, но для правительства подобный результат едва ли
желателен, а оставление научных занятий для дела пропаганды вряд
ли может оказаться полезным для создания будущих граждан и буду-
щих руководителей общественного мнения. Во всяком случае, недав-
ние события с очевидностью доказали, во-первых, полную неудачу
правительства, не сумевшего помешать распространению либераль-
ных идей, несмотря на уничтожение всякого морального влияния со
стороны профессоров; во-вторых, фатальное возникновение, вместо
руководящего влияния последних, другого — анонимного авторите-
та, являющегося не чем иным, как европейским общественным мне-
нием, ограниченным и пристрастным; в-третьих, — и это далеко не
маловажный результат, — доброе согласие между низшими слоями
русского общества и студентами, все более и более становящимися
во главе движения, от которого русская бюрократия выиграть ничего
не может.
Недавний опыт делает очевидным в глазах всех, кто не желает
оставаться слепым, что лучше результатов не следует ожидать и от той
кампании, которая ведется против либеральной прессы, кампании,
отмечающей царствование Александра III и так решительно противо-
речащей счастливым начинаниям его предшественника. Хотя закон
1865 года и был сколком с вызвавшего резкие нападки французско-
го устава о печати, изданного правительством Второй империи543,
он отмечает, тем не менее, значительный прогресс по сравнению с
предшествовавшими ему законами и составляет в настоящее время
pium desiderium544 ближайшего будущего. Главной его задачей было
ослабление, если не полное уничтожение, административного дав-
ления и замена последнего судебным контролем. Газеты, до издания
этого закона подчиненные цензуре, получили право свободного вы-
хода на условии судебной ответственности заведующих и редакто-
ров за все общие и государственные преступления, совершенные на
страницах их органа. Не желая утратить всякое влияние на направле-
ние газет, правительство прибегло к системе предостережений. По-
сле трех предостережений газета не закрывалась окончательно, но
не могла уже более появляться без контроля цензора. Что касается
356
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
книг, то оригинальные произведения избавлялись от цензуры, если
заключали в себе не менее десяти листов, а переводные — вдвое боль-
шее число листов.
В царствование Александра III закон 1865 года, удержанный в тео-
рии, был отменен на практике предоставлением комиссии из трех
министров — внутренних дел, народного просвещения и юстиции —
и прокурора Святейшего синода права закрывать или немедленно
приостанавливать периодические издания за их мнимое «вредное на-
правление» — туманное выражение, под которым упомянутые мини-
стры обыкновенно разумеют неосторожную критику их собственно-
го управления. Инициатором этой меры, проведенной, разумеется, не
законодательным путем, через обсуждение и решение Государствен-
ного совета, а в виде временных правил, представленных непосред-
ственно на утверждение императора, был министр внутренних дел
граф Дмитрий Толстой545. Он рассчитывал прибегать к этому сред-
ству исключительно для борьбы с конституционными требованиями.
Недавно мне случилось выслушать признания человека, который, не
успев создать себе имя ни в литературе, ни в науке, не пренебрег долж-
ностью цензора в Петербурге. Энергично восставая против новейших
злоупотреблений правом контролировать общественное мнение по-
лицейскими предписаниями, он рассыпался в похвалах патриотиче-
ским чувствам, воодушевлявшим, по его мнению, графа Толстого. Он
постоянно советовал своим подчиненным не злоупотреблять вручен-
ной им почти неограниченной властью над русской мыслью. В насто-
ящее же время, — продолжал мой кающийся цензор, — в надзоре за
печатью ежедневно совершаются самые вопиющие злоупотребления.
Не только без разбору стали применяться временные правила для за-
крытия и таких периодических изданий, которые, как «Новый Мир»,
не напечатали ни одной статьи против самодержавия, касаясь в своей
критике лишь нашей административной машины, — но министр вну-
тренних дел Горемыкин546 и исполнитель его произвольных решений,
направленных против печати, главный цензор Соловьев547, ввели но-
вый способ держать в своих руках газетных издателей путем постоян-
ной угрозы их материальным интересам. Так они приостанавливали
газету на несколько месяцев как раз ко времени новой подписки или
запрещали ей печатать объявления. Главный цензор открыто заявлял,
что он хочет подчинить предварительной цензуре все существующие
газеты, кроме официальных и официозных. Он пошел еще далее, по-
советовав акционерам одной газеты переменить редактора и навязав
Очерки по истории политических учреждений России
357
им своего протеже. Следует прибавить, что, к счастью для кое-каких
остатков законности, министр и главный цензор были вынуждены
выйти в отставку; и хотя надзор за печатью суров, как и прежде, но
он не имеет, по крайней мере, того же отеческого характера, который
был ему свойствен в описанное время.
В России существуют различные роды цензуры: особая цензура
для всех отчетов о действиях государя; духовная цензура для всех
книг и статей, содержащих толкование Священного писания или
касающихся религиозных догматов и даже церковной истории.
Эту цензуру ведает Святейший синод. Кроме того, нужно отметить
театральную цензуру и особую — для иностранных книг, газет и
журналов. При переезде через русскую границу у вас отбираются
все ваши книги и бумаги под бдительным оком жандарма; их воз-
вращают вам через несколько недель по просмотре цензором; воз-
вращаются они не всегда невредимыми, некоторые места в них бы-
вают покрыты черными чернилами и напоминают внешним своим
видом — по сравнению французских публицистов — кусок хлеба,
намазанный икрой. Если бы после всего этого мы пожелали узнать,
какую пользу извлекает правительство из столь боязливо предупре-
дительного, так сказать, запруживания русской мысли, нам было бы
чрезвычайно трудно ответить на этот вопрос. Оно не сумело поме-
шать распространению наиболее передовых теорий, как в религии,
так и в политике. С другой стороны эта система целиком виновна
в распространении в обществе самых невероятных и чрезвычайно
компрометирующих слухов о действиях и намерениях двора и пра-
вительственных сфер. Министр внутренних дел может, например,
соответствующим циркуляром запретить говорить о каких бы то ни
было университетских беспорядках, но единственным результатом
является то, что никто не верит правительственному сообщению и
неизменно уменьшаемое число жертв полицейской и казацкой раз-
нузданности вырастает в народном воображении в тысячи. С другой
стороны, иностранные державы и заграничная пресса возлагают на
правительство ответственность за всякое заявление русских газет. Да
и могут ли они поступать иначе, зная, что в России не существует сво-
боды печати? Примером может послужить нам следующий, недавно
происшедший случай. Парижский корреспондент «Нового Времени»
выразил как-то свое мнение об отсутствии доверия к французскому
военному министру, генералу Андре548. Французские газеты тотчас
358
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
напечатали статьи, говоря, что добрая союзница Республики не име-
ет права вмешиваться во внутреннее управление страны. Последова-
ла дипломатическая переписка, русское правительство вынуждено
было принять меры против упомянутой газеты и, несмотря на все
это, в душу французского народа закралось смешное подозрение,
будто императорская Россия благосклонно отнеслась бы к военному
coup d’Etat549 в пользу Бонапарта, служащего в рядах ее собственной
армии.
Мы склонны думать, что русское правительство могло бы обой-
тись и без помощи цензуры, принимая в соображение, что оно всегда
имеет возможность преследовать судом редактора и издателей, пре-
ступивших закон своими нападками на учреждения страны, религию,
общественную нравственность и чье-либо доброе имя. Такая именно
мысль руководила авторами закона 1865 года. Признав за правитель-
ством право запрещать всякую уже напечатанную книгу или газету,
они в то же время ограничили эту его власть, постановив, что такое
запрещение может быть наложено лишь в том случае, если одновре-
менно против автора и издателя возбуждено судебное преследование.
Лишь в 1872 году власти перестали предавать суду авторов произве-
дений, признанных преступными. Это развязывало им руки и позво-
ляло запрещать всякую книгу или ежемесячный журнал, который они
сочли бы опасным, даже спустя месяцы и годы по их напечатании.
Кроме этих предупредительных и судебных мер против печати,
закон допускает еще меры административные. Нельзя открывать ти-
пографию без предварительного разрешения генерал-губернатора
или соответствующего административного чиновника, причем они
могут, без объяснения причин, отказать в таком разрешении. Отец не
может передать в наследство сыну свою типографию, если послед-
ний не получил соответствующего разрешения. Специальные агенты
контролируют типографии, литографии и словолитни; это делает-
ся с той целью, чтобы никакая книга или газета не могла появиться
без ведома правительства. Без предварительного разрешения нель-
зя приобретать не только шрифт, но даже пишущую машину. И, тем
не менее, все это не мешает существованию подпольной печати и
распространению политических воззваний в моменты народного
возбуждения. Запрещенные религиозно-нравственные сочинения
недавно отлученного .от церкви великого старца, Льва Толстого550,
циркулируют в стране в огромном количестве экземпляров, отпеча-
Очерки по истории политических учреждений России
359
тайных на мимеографе. Так иллюзорна надежда помешать распро-
странению идей полицейскими предписаниями.
Мы сомневаемся равным образом в действенности и тех пред-
писаний, которые запрещают библиотекам и кабинетам для чтения
выдавать книги и журналы, считающиеся опасными, несмотря на то,
что они были изданы с разрешения цензуры. От времени до времени
публикуется новый index librorum prohibitorum551, и эта задача, цель
которой — очистить русский разум от дурных идей, выполняется
подчас с такой поразительной глупостью, что в числе запрещенных
книг оказывается великое произведение Адама Смита552 о «Богатстве
Народов».
Чрезвычайно жаль, что среди великих реформ, осуществленных в
царствование Александра II и большей частью отмененных его преем-
никами, мы не находим почти ничего в области расширения свободы
религиозной мысли. Основы веротерпимости, которой пользуются в
России не только христианские религии, но и иудейство, магометан-
ство, буддизм и даже грубые формы язычества, были заложены еще
Екатериной II. Именно в царствование этой императрицы, философа
и умелого политика, было обещано признавать права за религиями
католической, лютеранской и протестантской, и это делалось очень
часто в тех самых актах, которыми Россия объявляла о присоедине-
нии тех или иных частей бывшей польской республики. Мы могли бы
даже пойти еще немного далее и заявить, что уважение к чужеземным
верованиям всегда составляло отличительную черту политики всех
русских завоевателей по отношению к покоренным ими от берегов
Волги до Амура языческим и магометанским народностям. Однако
это уважение не шло далее терпимости к их верованиям и сопрово-
ждалось иногда наложением на побежденных строгого обязательства
жить в пределах определенной территории, будь то места их прежне-
го жительства или новые земли, уступленные правительством.
Это последнее правило применяется также и к евреям, за исклю-
чением тех из них, известных под именем караимов, которые жили
под властью крымских татар и отличаются от остальных евреев не-
признаванием авторитета раввинов. Вековые предрассудки поме-
шали массовому поселению евреев в пределах старого московского
государства, в то время как в Польше они составляли почти все тре-
тье сословие. Таково историческое происхождение черты еврей-
ской оседлости553, в состав которой входят почти исключительно
360
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
польские губернии. Тот факт, что с переходом в другую религию —
например, в православие, — евреи освобождаются от этого ограни-
чения, доказывает, что оно направлено против их религии. В черте
оседлости евреи могут селиться лишь в городах и местечках, но ни
в каком случае не в деревнях. Это является источником беспрерыв-
ных злоупотреблений со стороны властей. Давая полиции взятку,
евреи либо получают разрешение продлить свое временное пребы-
вание в деревне, либо же добиваются еще более незаконного рас-
ширения сферы их деятельности путем возведения более или менее
значительного числа деревень в разряд местечек. Но даже и там,
где евреи пользуются правом жительства, они лишены некоторых
естественных прав, как, например, права иметь христианскую при-
слугу или арендовать земли и мануфактуры. Последняя мера весьма
часто вредит христианским собственникам. Во главе винокуренных
заводов на всем протяжении России обыкновенно находятся евреи;
некоторые их арендаторы de facto перед законом являются обык-
новенными управляющими; они и пользуются своим двойственным
положением, чтобы переложить с себя на собственников судебную
ответственность за совершенные ими в качестве арендаторов дей-
ствия, например, неплатеж денег за купленное зерно. Собственники
же ответственны и за нарушения правил, установленных для вино-
куренных заводов. Таким образом, закон обращается против тех,
кому он хотел покровительствовать.
Из общего правила, запрещающего евреям селиться в обеих столи-
цах и в большей части коренных русских губерний, сделаны, разуме-
ется, многочисленные изъятия. Лица, удостоенные ученых степеней
или принятые в университет в качестве студентов, отправляющие
какие-нибудь административные функции или получившие какой-
нибудь чин, и, наконец, представители свободных профессий, как ад-
вокаты и врачи, пользуются правом повсеместного жительства. Но, с
другой стороны, закон сделал и старается еще сделать все возможное
для ограничения числа тех, кто может подойти под это изъятие путем
получения университетской степени. Так, число евреев, допущенных
в высшие учебные заведения в качестве студентов, не должно превы-
шать трех процентов всего числа. И у правительства еще хватало бес-
стыдства обращаться к богатым евреям за пожертвованиями на учеб-
ные заведения, в которых к их единоверцам относились, как к париям.
Еще более удивительно, что эти просьбы имели успех — так велико
Очерки по истории политических учреждений России
361
раболепство нашего третьего сословия перед теми, по воле кого суще-
ствуют повышенные пошлины на заграничные товары для еще боль-
шего обогащения богачей! Стеснения, которым подвергаются евреи,
желающие получить высшее образование, будут удивлять нас менее,
если мы узнаем, что эта же система процентного отношения приме-
няется равным образом и к полякам вне Польши: они не могут пре-
вышать десяти процентов всего числа студентов университета. Пра-
вительству так понравилась эта система процентного отношения, что
оно решило воспользоваться ею также для уменьшения числа евреев
среди адвокатов. И заметьте, что эта тенденция, поддерживающая все
дикие народные предрассудки против евреев, решительно противоре-
чит симпатиям наших лучших ученых к евреям, занимающимся сво-
бодными профессиями, и весьма часто и желаниям торгового класса
древней столицы, просившего правительство не изгонять евреев ввиду
значительных услуг, которые они оказывали их промыслу в качестве
второстепенных агентов.
Терпимость, проявляемая по отношению к евреям в весьма ограни-
ченных размерах, распространяется на все религии, не заключающие
в себе ничего противного общественной нравственности. Последнее
ограничение имеет в виду секты, подобные уродующим себя скопцам,
или такие необычайные и наделавшие недавно так много шуму секты,
члены которых, ожидая близкого конца мира, погребли себя живыми.
Вполне понятно, что нельзя признавать право на существование за
вероучениями подобных фанатиков, но вместе с тем следует бояться,
как бы, под предлогом охранения народной нравственности, прави-
тельство не стало преследовать передовые протестантские секты вро-
де штундистов554. Когда я пишу эту главу, предо мной лежит последний
номер русской газеты, в котором напечатано следующее сообщение:
«Один из судебных департаментов Сената — нашего кассационного
суда — должен был высказаться в мае месяце относительно примене-
ния недавнего циркуляра Комитета министров. В силу этого циркуля-
ра, предоставленное всем раскольникам право иметь помещения для
отправления их культа не должно быть признаваемо за штундистами.
Сенат полагает, что, прежде чем применить это общее правило, суды
должны осведомиться, действительно ли преследуемые лица виновны
в непризнавании таинства, гражданских властей, обязательности во-
енной службы и присяги и придерживаются ли они взглядов, против-
ных православной церкви и политическому строю России.
362
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Трудно сказать, что поражает вас более в этом решении: то ли, что
неверие в святые таинства смешано в одну кучу с отказом от военной
службы, или то, что Сенат не желает допустить a priori, что достаточ-
но прослыть штундистом, чтоб стать парией в отношении свободы
отправления религиозного культа. Что касается автора, то большее
значение он придает последнему факту и видит в нем подтверждение
высказанных выше опасений. Правители России желают считать без-
нравственным все то, что угрожает существующему порядку вещей, и
поэтому отказ убивать в сражении или принести присягу является в
их глазах чем-то тождественным отрицанию Евангелия.
Терпеть какую-нибудь религию не значит допустить ее свободную
пропаганду, и в этом отношении русский закон чрезвычайно исклю-
чителен. Одно лишь православное духовенство — и даже не миряне —
имеет право путем проповедей обращать иноверцев в свою религию.
Выход из православия не считается прямым преступлением, но вле-
чет дурные последствия для заинтересованного лица в отношении его
гражданского и общественного положения. Русское уголовное поло-
жение гласит, что если кто-либо замечен в отступлении от правосла-
вия, он должен быть отправлен к духовенству, которое советует ему
возвратиться в прежнюю веру. До тех же пор он не пользуется своими
сословными правами, и принимаются соответствующие меры, чтобы
помешать ему влиять на своих детей и склонить их к выходу из право-
славия. Злая участь ожидает тех, кто совратил его с доброго пути: они
могут подвергнуться ссылке в Сибирь и даже осуждению в каторжные
работы в том случае, если убедили кого-нибудь оставить христиан-
ство (статьи 184 и 187 Устава о наказаниях). Недавнее применение
этих правил к случаю с графом Львом Толстым объясняет, почему ду-
ховенство сочло необходимым обратиться к нему с предостережени-
ем и почему в своем ответе он так настаивал на том обстоятельстве,
что он никому не пытался внушить свои религиозные убеждения. Во
Франции чрезвычайно удивлялись снисходительности правительства
по отношению к нему. Однако, кроме громкого имени, защищающего
его от всяких административных преследований, его безнаказанность
объясняется и самим вышеуказанным законом. Наказание угрожает
совратителям, но не совращенным.
Та же привилегия, которая предоставлена православию в деле рели-
гиозной пропаганды, проявляется также и в правилах, в силу которых
дети, родившиеся от смешанного брака, в котором один из супругов
Очерки по истории политических учреждений России
363
был православным, обязательно становятся православными. Исклю-
чение делается в пользу одних только лютеран и то лишь в пределах
одной Финляндии.
Из сказанного видно, что Россия не имеет ни habeas corpus555 в
англо-американском смысле, ни свободы собраний и права кол-
лективных петиций; последнее, впрочем, предоставлено, в виде ис-
ключения, дворянским собраниям, которые могут представлять
императору письменные ходатайства, если только в них нет ниче-
го противного законам империи. Недавние события ясно показали,
что мужчины и женщины лучшего круга не защищены в России от
самых грубых полицейских и казацких нападений, если желают
выразить свои симпатии преследуемым студентам — даже самым
мирным и спокойным образом. Отсутствие в России права петиций
также очевидно для всякого, кто прочитал приписываемую профес-
сору Милюкову скромную петицию к царю, и узнал, что за этот по-
ступок профессор был заключен в тюрьму556. И если к отсутствию
личной свободы прибавить невыносимое положение печати, обычай
вскрывать частную корреспонденцию и контролировать выбор книг
и журналов, которые вы желаете прочесть, и, наконец, препятствия,
поставленные пропаганде религиозных взглядов, вполне естествен-
ной со стороны искренно убежденного человека, то станет ясно, что
самодержавная бюрократия лишила народ не только его политиче-
ских прав, но даже и той свободы, которая дана была англичанам еще
Великой Хартией вольностей и которой американцы пользовались
за много лет до образования их великой федерации. А, по мнению
автора, о правительстве следует судить не только по материальному
благосостоянию управляемого им народа, но и по его моральному
состоянию. Кто прочитал мое сочинение об экономическом строе
России557, мог видеть, что положение большинства крестьян и рабо-
чих далеко не удовлетворительно, что землевладельческое дворян-
ство наполовину разорено и что единственным благоденствующим
классом является небольшое число фабрикантов и крупных купцов,
обогащаемых высокими поощрительными пошлинами. И, с другой
стороны, нельзя ожидать, чтобы те, у кого хватило терпения прочи-
тать настоящие главы, были сильно поражены широким участием
народа в управлении государственными делами и неограниченным
пользованием правами человека со стороны русских подданных. Мы
живем, очевидно, в такой период, который Шекспир558 определил
364
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
словами: «Время свихнулось». И мы нисколько не будем удивлены,
если через несколько лет многие из указанных в этих главах законов
и учреждений прекратят свое существование и Россия вернется к по-
литике разумных и целостных реформ, с таким успехом проводив-
шейся во времена Александра I и Александра II.
Глава X
ПОЛОЖЕНИЕ ПОЛЬШИ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
В предыдущих главах автор старался дать общее представление
о социально-политическом положении большей части Российской
империи. Его задачей было определить права и обязанности рус-
ского подданного — техническое выражение, заменяемое в странах
с большей политической свободой именем «гражданин». Однако
некоторые части империи пользуются своими особыми преимуще-
ствами или, наоборот, стеснениями, имеющими своими источни-
ками либо признание за ними старинных прав, либо же возмездие
за политические обиды, которым подверглась Россия свыше сорока
лет тому назад и которые она до сих пор считает заслуживающими
особого наказания. Некоторые из этих изъятий, которые могут быть
квалифицированы латинским прилагательным odiosa559, произошли
от того, что благодаря случайности войны и политическим комби-
нациям, в состав империи вошло довольно большое число незави-
симых государств. Во времена царя Алексея, отца Петра Великого, от
польского королевства отделилось значительное число провинций
после победоносного восстания казаков под начальством Богдана
Хмельницкого. Попытавшись было устроить полунезависимое го-
сударство под номинальным суверенитетом оттоманской империи,
Хмельницкий обратил свои взоры к России. Общность религии и
вмешательство православного духовенства в значительной мере спо-
собствовали объединению обеих Россий — Малой и Великой, но ни
сам Хмельницкий, ни его преемники по управлению некогда при-
надлежавшими Польше провинциями никогда не думали отказаться
от своей политической независимости. В договоре, заключенном в
1653 году в городе Переяславе, царь Алексей, через посредство от-
правленных в качестве послов бояр, согласился, как передает в своих
записках некий Зорка, не только защищать Малороссию с помощью
Очерки по истории политических учреждений России
365
всего казацкого войска, но и сохранять ее старые законы и старин-
ные привилегии*. В грамоте, пожалованной царем Алексеем Богдану
и всему казацкому войску, сказано, что, по просьбе о признании за
ними их прав и привилегий в той форме, в какой они были им даны
русскими князьями и польскими королями, царь предоставляет им
право избирать гетмана и судиться выборными старшинами по их
древним законам”.
Если несколько лет спустя, при гетмане Выговском, казаки проя-
вили желание расторгнуть недавно заключенный союз, то это прои-
зошло оттого, что, как это сказал сам гетман послу крымских татар,
московский царь, вопреки своему обещанию, назначил воевод в ка-
зацкие города; гетман не хотел быть под властью воевод; он желал
владеть этими городами так же, как владел ими его предшественник,
Богдан Хмельницкий. «Я больше не хочу быть вашим гетманом, —
сказал тот же самый Выговский казацким полковникам, собравшимся
в Корсуни 11 октября 1658 года, — потому что царь отнимает у нас
наши вольности; и я не имею желания оставаться в рабстве». Возвра-
щая ему эмблему его верховной власти, знаменитую булаву, полков-
ники заявили: «Мы поднимемся, как один человек, на защиту наших
вольностей». Но под влиянием православного духовенства и низших
классов населения, опасавшихся и возвращения католического го-
сподства, и образования из казацких старшин новой аристократии,
образовалась партия, основное стремление которой может быть
выражено словами священника Максима Филимонова: «Мы желаем
единого Бога на небе и единого царя на земле»”*. Ничего нет удиви-
тельного, что столкновение между теми, кто желал сохранить поли-
тическую автономию с помощью возвращения под власть поляков, и
теми, кто всему предпочитал недавно заключенный союз с империей
* Летопись Велички — том I, стр. 73; цитировано Костомаровым во II т. его
сочинений, стр. 408. [Правильно: «Летопись Величка — том I, стр. 173». См.: Бог-
дан Хмельницкий. Сочинение Николая Костомарова. Том II. Издание второе, до-
полненное. СПб., 1859- С. 408].
"См. текст этой грамоты во втором томе сочинений Костомарова, второе
издание, стр. 428-429. [См.: Богдан Хмельницкий. Сочинение Николая Костома-
рова. Том II. Издание второе, дополненное. СПб., 1859- С. 427-430].
*”См. Историю России Соловьева. Том XI, глава I. [История России с древней-
ших времен. Сочинение Сергея Михайловича Соловьева. Кн. 3-я. Том XI-XV.
Второе издание. СПб, 1895. Стб. 11,16 (т. XI, гл. 1)].
366
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
православного царя, — что это столкновение окончилось в пользу
последних.
Таким образом, Малороссия не пошла на предприятие Выговско-
го, стремившегося возобновить старую зависимость от польской
короны, и осталась под московским господством. Но это не мешало
ей преследовать с большим или меньшим успехом прежние стрем-
ления к сохранению остатков былой независимости, пока послед-
ней не было положено конца после известного восстания Мазепы
в царствование Петра Великого. Следуя старой казацкой полити-
ке — искать у шведов, как и у татар, защиты от притеснений своего
законного государя — польского ли короля или московского царя,
Мазепа попытался вернуть своей стране политическую независи-
мость с помощью тесного союза с Карлом XII. Полтавская битва
положила конец и шведскому преобладанию на северо-западе Ев-
ропы, и политическим мечтам Малороссии. Сменилось несколько
поколений, и от права казаков избирать себе гетмана не осталось
ничего. Хотя Петр I и не вымещал на них вины Мазепы и за не-
сколько месяцев до знаменитой битвы казаками был избран новый
гетман, Скоропадский560, но дальнейшие выборы были признаны
опасными. Разумовский561, известный фаворит Елизаветы, был уже
гетманом по назначению, а при Екатерине II составлявшие Мало-
россию области были организованы в социально-политическом
отношении совершенно так же, как и остальные русские губернии.
Единственным остатком старинных законов и привилегий явля-
ются — в области гражданского права — особые законы о праве
наследования для дочерей и вдов в трех губерниях — Киевской,
Полтавской и Черниговской. В силу гражданского уложения, мест-
ные обычаи этих губернийтимеют во время процесса преимущество
перед общим законодательством страны.
Та же участь постигла политические права и привилегии, некогда
дарованные императором Александром I Царству Польскому, соз-
данному Венским конгрессом из великого герцогства Варшавско-
го. Мы не станем разбирать здесь вопрос об единственном в своем
роде политическом преступлении, совершенном в конце XVIII века
тремя соседними государствами над слабой и беззащитной поль-
ской республикой — Речью Посполитой. Претензии Екатерины II
возвратить России некогда принадлежавшие ей провинции имеют
не большую ценность, чем циничное заявление князя Бисмарка562
Очерки по истории политических учреждений России 367
по поводу присоединения Эльзас-Лотарингии: «Нам нужно воевать
с Людовиком ХЖНекогда эта страна, известная под названием «за-
падный край», действительно, находилась под властью выборных
русских князей из Рюриковой династии. Но после татарского на-
шествия значительная часть русского населения бежала на северо-
запад, и малонаселенная страна стала вскоре добычей литовской
династии Гедемина. По соединении Литвы с Польшей, старые
русские провинции вошли в последнюю в качестве составной ее
части и оставались таковыми вплоть до первого раздела Польши в
1772 году. Пока все внимание западных держав было занято фран-
цузской революцией, Пруссия, Австрия и Россия спокойно произ-
вели два последовательных раздела территории этого свободного
государства и окончательно его уничтожили.
Но насколько такой акт казался несправедливым в глазах тех,
кому он должен был приносить выгоду, ясно видно из той решитель-
ной позиции, которую с самого начала своего царствования занял в
польском вопросе внук Екатерины II, Александр I. Как передает в сво-
их записках одно из наиболее приближенных к нему лиц, граф Адам
Чарторыйский, молодой император считал раздел Польши против-
ным всем понятиям о справедливости и международному праву и
решил признать за ней, если не политическую независимость, то, по
крайней мере, право на либеральное и представительное правление.
После падения Наполеона Александр получил возможность сдержать
данное Чарторыйскому и его сторонникам обещание и восстановить
хотя бы часть прежней польской республики под именем царства.
С этой целью ему предстояло отобрать у саксонского герцога часть
польских провинций, уступленных ему Наполеоном. Такое его наме-
рение встретило решительную оппозицию со стороны Меттерниха,
всемогущего члена Венского конгресса, руководившего европей-
ской дипломатией. Неожиданное возвращение Наполеона с острова
Эльбы помогло успешному окончанию дебатов по этому, как и по
многим другим вопросам. Какова была ближайшая цель Александра
в создании этого нового польского королевства — видно из следую-
щего письма, написанного им в мае 1815 года президенту польско-
го сената графу Островскому563: «Если высшие интересы всеобщего
мира помешали объединению всех поляков под одним скипетром, я
постарался, по крайней мере, смягчить, насколько возможно, горечь
их разделения и признать за ними повсюду их национальные пра-
368
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ва». В манифесте к жителям новообразованного царства Александр I
давал им конституцию, систему местного самоуправления, свободу
печати и право иметь особую армию. Торжественное восстановле-
ние польского королевства происходило в Варшаве 21 июня. В като-
лическом соборе, в присутствии властей, был прочитан текст новой
конституции; Государственный совет, Сенат, высшие должностные
лица и население присягнули на верность Александру, как польско-
му царю, и конституции. Что касается последней, то окончательный
текст ее должен был быть составлен комитетом из польских санов-
ников, под председательством графа Островского. Пришедшей его
приветствовать в Париже польской депутации Александр сказал:
«Передайте польской нации от моего имени, что я хочу возродить
ее. Объединяя поляков с народом того же славянского происхожде-
ния, я обеспечиваю на долгие времена их благосостояние и мирное
существование».
Как известно, Александр не думал ограничиться в своих конститу-
ционных реформах одной Польшей. Он ясно выразил свои желания
во французской речи, произнесенной им 27 марта 1818 года по слу-
чаю открытия первого польского парламента. Приглашая собрание
доказать, что свободные учреждения не следует смешивать с разру-
шительными учениями, он выразил уверенность в возможности рас-
пространить благотворное влияние этих учреждений на все страны,
волей Провидения порученные его заботам. Быстрое торжество по-
литической реакции во всех европейских странах и, в частности, в
России помешало исполнению его желаний, но польская конститу-
ция сохранилась, и заседания варшавского парламента пользовались
полной свободой обсуждения.
Два восстания — в 1830’и в 1863 году — были сочтены русскими
монархами совершено освобождающими их от всех прежних обя-
зательств по отношению к польской нации и поставили поляков
в положение неблагонадежных подданных; они были лишены воз-
можности увеличивать свое материальное благосостояние приоб-
ретением новых земель и расширять свои духовные богатства сво-
бодным исповедованием национальной религии и употреблением
национального языка. Странно сказать: движение, по отношению
к которому большинство населения осталось, если не индиффе-
рентно, то, по крайней мере, нейтрально, становится отправным
пунктом политики третирования всей польской нации целиком в
Очерки по истории политических учреждений России
369
качестве врага, постоянно требующего для своего обуздания пред-
упредительных мер и строжайшего контроля. Чтобы разделить эту
нацию на две неравные партии, партию высших сословий и пар-
тию крестьян, правительство прибегло к самому лукавому маккиа-
велизму. Приняв сторону последних при разрешении вопроса об
освобождении крепостных в Польше и проведя это освобождение
на более широких основаниях и с большими преимуществами для
низшего слоя населения, императорское правительство сумело
создать себе из него верного союзника для преследования своей
антинациональной политики, пока применение того же самого
маккиавелизма в вопросах о религиозных верованиях и народном
образовании не превратило этих новых союзников во врагов и не
восстановило старого союза всех классов Польши, внушив всеоб-
щую ненависть к русскому управлению.
Едва ли можно порицать таких людей, как Николай Милютин,
которые воспользовались воинственными планами русского пра-
вительства по отношению к польской знати, чтобы обеспечить луч-
шую участь польским крестьянам. В конце концов, эти люди лишь
применили к Польше ту систему эмансипации, которую они снача-
ла выработали, надеясь применить ее в России. Однако, в последней
она была принята с многочисленными частичными поправками в
пользу дворянства, тогда как в Польше, благодаря нерасположению
правительства к высшему сословию, она не встретила никаких воз-
ражений. По этой именно причине польским крестьянам было пре-
доставлено преимущество сохранить в своем владении всю ту зем-
лю, которую они обрабатывали ранее, будучи крепостными. Равным
образом им дано было право пользования общинными землями,
пастбищами и лесами. Бывшие крепостные были освобождены от
всяких частных платежей своим господам, так как всю заботу о воз-
награждении дворянства за понесенные им материальные убытки
правительство взяло на себя. Таким образом, польский крестьянин
не вынужден был удовлетвориться небольшими клочками земли, с
помощью которых русскому дворянину удалось избавиться от вся-
ких более серьезных посягательств на его материальные интересы.
Он не был, подобно русскому крестьянину, лишен права общинного
владения пастбищами и лесами. А так как в Польше не существовало
сельских общин, то освобожденные крепостные стали вскоре пол-
ными собственниками отмежеванной им земли. С другой стороны,
370
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
крупные землевладельцы вынуждены были согласиться на призна-
ние за крестьянами сервитутных прав на их помещичьи земли со
всеми невыгодами подобной системы с точки зрения рационально-
го хозяйства. Неудивительно, поэтому, что они всегда восставали и
восстают еще и до сих пор против указанной системы, с помощью
которой был разрешен в России жгучий вопрос об определении
взаимных отношений между бывшим господином и его бывшим
крепостным. Тем не менее, вопрос решен, по-видимому, беспово-
ротно как для тех, кто от этого выигрывает, так и для тех, кто теряет.
Возникли новые поводы для жалоб, оставившие далеко позади себя
вопрос о якобы грабеже, которому подверглось польское дворян-
ство в 1864 году.
Желая ослабить польский элемент в землевладении и земельной
аренде и усилить русский элемент, правительство приняло в 1865 го-
ду следующую меру: лицам польского происхождения было запре-
щено приобретать новые земли в так называемом Западном крае,
центром которого является город Вильна и который сыграл такую
активную роль в восстании 1863 года. Что же следовало понимать
под термином польское происхождение? В течение долгого време-
ни правительство считало обыкновенно отличительным признаком
одну национальность, а не религию, но уже в 1869 и 1870 гг. генерал-
губернаторы этого края отказали в праве приобретения земель лю-
теранам, женатым на католичках, на том основании, что по смерти
родителей имение может перейти к их детям католического испове-
дания*. Если же эта самая мера не применена к русским, женатым на
польках, то причина этого заключается в том, что, по закону, дети
обязательно становятся православными, если один из родителей
принадлежит к этому исповеданию.
В течение долгого времени мера, принятая против расширения
польского землевладения, ограничивалась исключительно сельски-
ми имениями и лицами, принадлежавшими к дворянству и среднему
‘Граф Селива, взявший на себя труд собрать все эти более или менее тайные
административные меры, вполне справедливо настаивает на ясном их противо-
речии с утвержденным императором постановлением Комитета министров от
14 июня 1868 года, в силу которого лица русского происхождения, православ-
ные или лютеране, могут приобретать земли в Западном крае даже и в том слу-
чае, если они женаты на польках или католичках.
Очерки по истории политических учреждений России 371
классу; но вскоре это запрещение было распространено на' город-
скую собственность и на крестьян, желавших приобрести участок
земли, размером больше того, какой они могли обрабатывать соб-
ственным трудом без посторонней помощи. В 1884 году новым за-
коном было объявлено, что на сельское имущество лиц польского
происхождения не может быть заключена никакая ипотека. В то же
время эти лица были изъяты из числа тех, кто мог снимать в арен-
ду земли вблизи городов и местечек, безразлично частные или го-
сударственные. Нечего удивляться, что вскоре одержала верх прак-
тика не заключать никаких земельных договоров без письменного
разрешения генерал-губернатора — практика, признанная закон-
ной постановлением Комитета министров от 1-го ноября 1886 года.
С этого времени генерал-губернаторы самым фантастическим обра-
зом толковали естественное право приобретения земель сообразно
со своими действительными или предполагаемыми нуждами. Они
объявили, например, что крестьянин-католик не может приобрести
более шестидесяти десятин земли и то лишь в том случае, если он
отвечает следующим условиям: он должен быть крестьянского про-
исхождения, жить жизнью крестьянина, употреблять постоянно рус-
ский язык, не владеть никакой другой землей и быть в состоянии об-
рабатывать ее собственным трудом без помощи наемных рабочих.
Богатая изобретательность высших чиновников, внезапно возведен-
ных в сан законодателей, блещет равным блеском в предписаниях
следующего рода: в силу циркуляра от 19 мая 1887 года, посланного
Виленским генерал-губернатором подчиненному ему губернатору,
крестьяне, состоявшие членами приходского братства и действовав-
шие в качестве посредников между приходским священником и на-
селением, не могли быть допущены к приобретению новых земель.
Что же касается тех из них, кто принял православие, то простой факт
неаккуратного посещения церкви, факт, единственным судьей ко-
торого является приходской священник, признавался достаточным,
чтобы лишить их такого разрешения. Несколько меньшие, хотя и не
последние, проявления этого же административного произвола мы
находим в двух актах 1891 и 1892 гг., которыми виленский генерал-
губернатор, вопреки всем законам, запретил прибывшим из Польши
крестьянам-католикам приобретать земли в Западном крае.' Это же
правило было применено и к крестьянам двух приходов Гроднен-
ской губернии — Следзяново и Граново — за оказанное некоторыми
372
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
из них сопротивление уничтожению их приходской церкви — и это
в конце XIX века!
В то же время мы с радостью упомянем о том, что недавно при-
нятыми мерами было отменено другое непостижимое правило, в
силу которого через тридцать лет после восстания крупные польские
землевладельцы должны были еще вносить в казну десятую часть
своих доходов в виде штрафа за их действительное или предпола-
гаемое участие в повстанческом движении. Чтобы найти нечто по-
добное этой мере в летописях прошлого, нужно вернуться к генерал-
майорам Кромвеля, требовавшим такого же штрафа с роялистов.
Хотя эта мера была распространена, по крайней мере, вначале, на
всех землевладельцев без различия национальности и вероиспове-
дания и считалась чем-то вроде сбора на расходы по поддержанию
порядка, однако для русских и немецких собственников этот штраф
обыкновенно уменьшался наполовину, и разницу уплачивали поль-
ские собственники. Вначале эти правила считались временными; они
стали постоянными в 1870 году, когда начали освобождать от всяких
платежей земли, перешедшие в собственность русских. Эта система
вышла из употребления лишь в царствование Николая II564.
Переходя к результатам этой аграрной политики, мы, прежде все-
го, отметим, что она лишила русское правительство симпатий того
класса, на котором оно рассчитывало основать свое будущее го-
сподство в Польше — класса крестьян. Тридцать лет, протекшие со
времени их освобождения, создали среди них новую нужду в земле,
нужду, которую польские землевладельцы охотно бы удовлетворили
путем продажи или сдачи в аренду, если бы этому не препятствовали
закон и административные предписания. Ожидавшееся увеличение
числа русских собственников не осуществилось, по крайней мере, в
крупных размерах. Недостаток в капиталах, возможность получения
таких же и даже больших барышей с имений, купленных в централь-
ных, южных и восточных губерниях России, не говоря уже о про-
мышленности и торговле, и трудность устоять перед общественным
остракизмом, которому каждый русский пришелец рискует подвер-
гнуться со стороны польских собственников, оказали свое действие-,
лучшие элементы русского общества воздерживаются от приобрете-
ния земель в Западном крае. И поступая таким образом, они следуют
примеру бывшего канцлера Александра II князя Горчакова565, кото-
рый отказался от вознаграждения за оказанные им во время польско-
Очерки по истории политических учреждений России
373
го восстания дипломатические услуги пожалованием земель, полу-
ченных путем конфискации. Поэтому неудивительно, что при таких
условиях главную массу новых приобретателей земель составляют
русские чиновники, служащие в Польше или в Западном крае. Число
таких чиновников здесь гораздо больше, чем даже в чисто русских
губерниях, благодаря полному отсутствию какого бы то не было гу-
бернского, уездного и городского самоуправления. Дворянство При-
вислянского края — так называется теперь Западный край и Царство
Польское — не имеет даже права избирать своих предводителей, и
последние назначаются правительством, как и прочие чиновники, и
получают определенное жалованье. Но одного того факта, что лица,
соглашающиеся служить в этой завоеванной стране, привлечены туда
благодаря некоторым денежным преимуществам, каковы повышен-
ное содержание или уменьшение числа лет службы, дающих право
на пенсию, — одного этого факта достаточно, чтобы показать, что в
данном случае Россия не имеет дела с классом капиталистов, всегда
готовых увеличить размеры своих земельных владений. И таким об-
разом, ослабив рвение и преданность в своих естественных союзни-
ках — крестьянах, Россия не сумела добиться действительной руси-
фикации страны, подобной германизации Познанской провинции
по плану, рекомендованному Бисмарком. Последнее, впрочем, еще
не вполне достигнуто прусским юнкерством, хотя оно и составляет
значительно более богатый класс, нежели тот, от которого ожидалась
подобная же услуга в пользу России.
Но, кроме этих тщетных усилий создать и укрепить благоприят-
ный для себя элемент, Россия добивалась той же химерической цели
с помощью драконовских законов против польского языка и поль-
ской религии — католицизма. Этим она вступила в прямой конфликт
с интимными чувствами народа и отреклась от принципов свободы,
ею же первой провозглашенных в законодательстве и, в частности,
в обещаниях, данных жителям завоеванных областей в конце XVIII
и начале XIX столетий. И в самом деле — католическая религия не
пользуется одинаковым покровительством закона в большей части
коренных русских губерний и в губерниях польских. Мы уже указыва-
ли на это обстоятельство; поэтому нам достаточно будет лишь вкрат-
це отметить здесь разницу между положением католиков в Польше и
в Западной области и положением, в котором находятся их собратья
в других частях империи. С целью воспрепятствования распростра-
374
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
нению католичества, русские власти запретили всякие религиозные
процессии с крестом во главе. Подобные шествия допускаются лишь
в самой церкви или, по крайней мере, внутри церковной ограды.
Эта мера была принята в 1867 году и находится в силе до настоя-
щего времени, несмотря на оппозицию некоторых более умеренных
генерал-губернаторов, как например Альбединского566. Число празд-
ников, во время которых такие религиозные процессии могут иметь
место, ограничено строгим предписанием; и весьма часто запреще-
ние совершенно не соответствует велениям католической церкви.
Такому же мелочному ограничению подвергнуто и право воздвигать
на больших дорогах поминальные кресты — из опасения, чтобы эти
кресты не связывались как-нибудь с теми или другими политически-
ми событиями.
Перейдем теперь к положению католического духовенства в
польских губерниях. Прежде всего, следует обратить внимание на
то обстоятельство, что, вопреки церковным канонам, поступление
молодых людей в католические семинарии утверждается не еписко-
пом, а губернатором, который, во всяком случае, имеет право вос-
препятствовать такому поступлению, если, по его мнению, оно не
согласно закону. Католические епископы назначаются государем по
предварительному соглашению с папой, но они не могут отправлять
одну из своих прямых функций — объезд их округа — без предва-
рительного разрешения губернатора. Когда однажды виленский епи-
скоп Гриневский позволил себе ответить, что он может подчиняться
лишь тем распоряжениям правительства, которые не противоречат
правилам католической церкви, министр внутренних дел граф Дми-
трий Толстой счел нужным обратить внимание епископа на то, что
в России могут исполняться" только те предписания католической
церкви, которые не противоречат законам Российской империи, —
великолепный ответ, чрезвычайно похожий на тот, который получил
знаменитый однофамилец министра от одного русского гвардейца,
бившего какого-то нищего за то, что он просил подаяния. «Читал ли
ты Евангелие?» — спросил его автор «Воскресения». «А ты, знаешь ли
ты устав военной службы?» — ответил солдат.
Русский полицейский устав ставится на одну доску с канонами ка-
толической или какой бы то ни было другой церкви и даже имеет перед
ними преимущество: такова точка зрения русских чиновников всех
рангов на свободу совести и на взаимные отношения власти духов-
Очерки по истории политических учреждений России
375
ной и светской. Ничего нет удивительного, что генерал-губернаторы
обнаруживают такую же бесцеремонность по отношению к приход-
ским священникам при исполнении последними своих официаль-
ных обязанностей. Вот, например, содержание одного документа,
относящегося к 1881 году. Это официальный перечень различных
проступков, которые может совершить приходской священник и за
которые, по постановлению виленского генерал-губернатора графа
Тотлебена567, полагается штраф: 1) поездка в соседний приход для
совершения церковной службы — без предварительного разрешения
гражданских властей; 2) произнесение проповеди собственного со-
чинения, не получившей разрешения цензора; 3) сбор денег среди
прихожан на неизвестные местным властям или не разрешенные
ими цели; 4) несообщение прихожанам в надлежащее время дня го-
довщины рождения государя и других членов императорского дома,
или каких-либо других официальных праздников; неотправление
в такие дни церковной службы или совершение обедни в слишком
ранний час; 5) совершение религиозных процессий вне церковной
ограды или в дни, не обозначенные в официальном списке. За подоб-
ные якобы проступки приходские священники подвергаются штрафу
в сумме от трех до четырехсот рублей.
Если принять во внимание, что эти штрафы обыкновенно выпла-
чиваются путем подписки среди прихожан, то будет понятно, в какой
степени увеличивают они ту антипатию, которую польские крестьяне
питают к своим «благодетелям». Такое же действие производит стро-
гое соблюдение правила, в силу которого все ученики, даже католи-
ческого исповедания, обязаны присутствовать на церковных служ-
бах в дни официальных праздников. По церковным же католическим
правилам, присутствие на церковной службе схизматиков считается
грехом. И таким образом, одиннадцати-двенадцатилетнее дитя по-
падает в альтернативу — или быть уволенным из школы за неподчи-
нение официальным требованиям, или получить выговор от своих
родителей и духовника.
Чтобы не останавливаться дольше на бесконечном перечне этих
глупых и тиранических предписаний, достаточно будет указать на
тот факт, что попечители учебных округов, желая проявить свое
усердие в деле обращения польского юношества в православное и
русское, воспользовались циркуляром министра народного просве-
щения от 1879 года и совсем почти исключили духовенство из числа
376
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
преподавателей катехизиса в средних школах. Недавние статистиче-
ские исследования показывают, что в 1892 году из двух тысяч восьми-
сот шестидесяти трех существовавших в Царстве Польском средних
школ только в ста пятидесяти четырех катехизис преподавали лица
духовного звания. Это раннее освобождение молодых умов от всяко-
го религиозного контроля в значительной мере объясняет, не говоря
уже о других результатах, быстрые успехи социалистической про-
паганды. Несомненно, что в Польше эта пропаганда имела больший
успех, чем в какой-либо другой части империи. Этому содействовали
многие причины: быстрое развитие промышленности; значительное
число немецких рабочих, членов социал-демократической партии
в лодзинских и сосновицких промышленных предприятиях; нако-
нец, — и это не наименее важная причина, — ослабление естествен-
ного противодействия, которое встречала теория классовой борьбы в
учении церкви о подчинении властям. Грядущая социальная револю-
ция сделала значительные завоевания в умах польских рабочих, но
кто решится утверждать, что это выгодно для русского господства?
Не более действенными в этих попытках обрусения Польши ока-
зались и меры, направленные к искоренению польского языка и к
замене его русским. Не только все науки в Варшавском университете,
в гимназиях и в других средних школах должны были преподавать-
ся на русском языке (исключение делалось только для катехизиса),
но обязательность последнего была также точно распространена и
на низшие школы, клубы, общественные собрания, театры, магазины
(все торговые объявления) и, особенно, на всякую официальную пере-
писку. Большая часть этих мер была принята генерал-губернаторами
в 1866 и в 1868 гг. и явилась источником курьезнейших фактов: мно-
го лиц было присуждено к штрафу за то, что сказали по-польски
какому-нибудь окружному казначею фразу вроде: «Я дам вам два руб-
ля мелкой монетой». Однако эти предписания были подтверждены и
впоследствии, а именно в 1881 и в 1893 гг. Приведем один из сотни
примеров этого рода: знаменитая примадонна Зембрих568 была при-
суждена к штрафу в сто рублей только за то, что на одном концерте
спела польскую песню без предварительного разрешения.
Вот каковы польские privilegia odiosa569, ненавистные как и са-
мому непосредственно заинтересованному польскому народу, так
и русским патриотам, с отчаянием спрашивающим себя: чем станет
союз славян, если главная ветвь его будет третироваться таким чу-
Очерки по истории политических учреждений России
377
довищно бессмысленным образом? И это происходит в то время,
когда безостановочное движение немцев на восток путем так назы-
ваемого мирного завоевания представляет серьезную опасность для
славянского будущего, когда всемогущие экономические интересы
и именно возможность для поляков продавать свои товары на всем
обширном пространстве Российской империи благоприятствуют
доброму согласию между поляками и русскими. И в это-то время
Россия делает все, чтобы убедить своих соплеменников, что даже
под управлением немцев, как например, Австрии, их религиозные
и национальные интересы имеют больше шансов на защиту, чем
под ее собственным господством. Сравните положение Галиции, где
поляки имеют университеты, средние и низшие польские школы, и
где они пользуются не только местным самоуправлением, но даже
правом обсуждения общих интересов Цислейтании570 и участием
в назначении федерального министерства и представительства, —
сравните, говорю я, это положение с теми условиями, в какие поста-
вило поляков родственное им по племени правительство в России и
в Западной области. Путем такого сравнения мы легко поймем, по-
чему со стороны славян нельзя ожидать движения, подобного тому,
которое создало федерацию из немецких королевств и республик,
пока политика подозрения и постоянных репрессий не сменится
политикой доброго согласия, основанной на взаимном признании
прав на личное и на национальное существование. Если бы Польша
была объединена с Россией одной общей династией, но имела бы
свое собственное местное и центральное самоуправление, то могу-
щество империи не только не уменьшилось бы от этого, но даже в
значительной степени усилилось бы, не говоря уже о том, что все
славянские народы стали бы прибегать к покровительству России и
к ее политическому руководству.
Глава XI
ПОЛОЖЕНИЕ ФИНЛЯНДИИ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
В предыдущей главе мы познакомились с тем особым положе-
нием, в какое были поставлены Польша и польские губернии вслед-
ствие двух восстаний и опасения нового восстания. Если оставить
в стороне эти причины, то мы не увидим никакой существенной
378
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
разницы между политическим, по крайней мере, положением Царства
Польского в том виде, как оно было создано или, вернее, восстанов-
лено в более узких границах Александром I, и положением Великого
княжества Финляндского, которое было призвано к национальному
существованию территориальными и конституционными уступками,
сделанными в его пользу тем же монархом. Эта точка зрения обык-
новенно встречает себе противников в лице финских и французских
юристов, однако сущность их аргументации трудно уловить, если
только в этих ученых не говорит опасение, как бы такое сравнение
не дало возможности предсказать грядущую судьбу финляндской
автономии. В Германии из светил по государственному праву Борн-
гак (Bornhak)571 высказывается в пользу взглядов автора. Он придает
одинаковое значение связи между Россией и Финляндией и Россией
и Польшей, рассматривая ту и другую унии как виды неполного при-
соединения. Это удачно подобранный термин, поскольку он показы-
вает невозможность отождествлять отношение к империи Польши
и Финляндии, по крайней мере, в царствование Александра I, с от-
ношением к ней какой-нибудь области или какого-либо совершен-
но независимого государства, объединенного с Россией личной или
даже реальной унией. Уже тот факт, что до присоединения к России
Финляндия не существовала как национально-политическая едини-
ца, не дает нам права говорить о вступлении ее в политический союз
с империей в том смысле, в каком Бавария или Вюртемберг вступили
в 1871 году в союз с другими германскими государствами, и в том
также смысле, в каком Венгрия или Норвегия вошли в унию: первая —
с Австрией, а вторая — со Швецией. Но, конечно, из того факта, что
эта уния не имеет соответствующего ей образца в существующей
классификации различных видов ограниченного суверенитета и по-
литической зависимости одного государства от другого, — из этого
факта вовсе не следует, будто чьи-либо права должны быть прине-
сены в жертву; он лишь доказывает неполноту существующей ныне
классификации и, в частности, невозможность подвести все случаи
унии под унию личную или реальную с их подразделениями на кон-
федерации (союзы государств) и федеративные унии (союзные го-
сударства). Кроме Финляндии, и другие государства, как, например,
Болгария, представляют в политических условиях своего существо-
вания такие особенности, которые не позволяют отождествлять их
с кантонами Швейцарии или с отдельными штатами Американского
Очерки по истории политических учреждений России 379
союза. Из этого однако не следует, будто Болгарию нельзя считать ни
отдельной провинцией, ни независимым государством.
При определении отношений России к Финляндии не может быть
и речи о протекторате. Этот чрезвычайно неопределенный термин
может быть применен лишь к таким весьма не точно установленным
отношениям, какие существуют между европейским государством и
какой-нибудь азиатской или африканской колонией, более или ме-
нее полно покорившейся, которая лишена права располагать собой
посредством международных договоров и над внутренним управле-
нием которой установлен известный контроль. Таково именно поло-
жение Туниса по отношению к Франции и Бухары по отношению к
России. Особенность в положении Финляндии, равно как и Польши,
заключается в том, что национально-политическое существование
обеих является делом государя завоевавшей их страны. Обе они по-
лучили свою ограниченную власть из рук этого государя, признав-
шего за ними те исторические права и привилегии, которыми они
пользовались при прежнем режиме, в Польше — республиканском и
в Швеции — монархическом. Обе они были объявлены неразрывно
связанными с Российской империей, так что ни перемена династии,
ни изменение политического режима в России не могут поставить
под вопрос продолжение этой унии. Обе они потеряли право вести
отдельную от России иностранную политику и сохранили свое соб-
ственное законодательство, собственное министерство, собствен-
ный суд и армию. Из сказанного видно, как полна здесь аналогия и
насколько трудно говорить о связи между Финляндией и Россией, как
о чем-то по характеру своему совершенно отличном от тех условий,
на которых после Венского конгресса была введена в состав импе-
рии Польша. Сходство в политических условиях обеих стран никоим
образом, однако, не дает нам права утверждать, будто в случае упор-
ного недовольства в Финляндии последняя должна быть сведена на
положение простой русской губернии, каковая участь постигла вос-
ставшую Польшу. Далекий от подобной мысли, автор полагает, что
восстание, всегда являющееся делом меньшинства, ни в коем случае
не может служить для правительства основанием для отнятия поли-
тических вольностей. Пользование ими может быть на время прио-
становлено, но ни под каким предлогом не уничтожено.
После этого краткого введения познакомимся с историей непол-
ного присоединения Финляндии к Российской империи и, в самых
380
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
общих чертах, с настоящим устройством великого княжества и по-
стараемся, таким образом, выяснить, поскольку возможно, причину
тех враждебных чувств, которые финны питают к русскому прави-
тельству. Финские научные авторитеты — и никто более, как про-
фессор гельсингфорского университета Даниэльсон,572 — исправляя
многочисленные ошибки русских авторов, а именно г. Ордина573,
превосходно установили, по крайней мере, по мнению автора, тот
факт, что основные принципы, на которых были построены взаим-
ные отношения Финляндии и России, следует искать не в Фридрих-
сгамском мирном договоре574, а в решениях, принятых несколько
ранее, при созыве сейма в Борго575. Мысль создать из Финляндии
независимое государство, одно из тех государств-буферов, которые,
подобно Бельгии или Швейцарии, мешают — увы, более в теории,
чем на практике — непосредственным столкновениям более важных
политических тел, — эту мысль, говорю я, лелеяли в России еще со
времен петровских завоеваний на берегах Ботнического и Финско-
го заливов. Чтобы обеспечить Петербург от возможности шведско-
го вторжения, Петр и его ближайшие преемники удержали в руках
России и южную часть Кексгольмской губернии, и город Выборг. Это
завоевание привело русских к тесным сношениям с финляндцами
и позволило петербургскому правительству если не создать, то, по
крайней мере, поддерживать род агитации в пользу автономии.
Воспользовавшись новой войной со Швецией, императрица Ели-
завета обнародовала в 1742 году манифест, в котором объявила себя
готовой признать за Финляндией независимость. Финляндцы долж-
ны были в течение войны присягнуть Елизавете на верность, но по
Абоскому миру576 в 1743 году России удалось удержать за собой лишь
остаток Карелии, из которой-была образована Выборгская губерния.
С этого момента в Финляндии нарождается партия, склонная к вос-
становлению старых границ с переменой государя. По плану этой
партии, Финляндия должна была стать государством либо совершен-
но, либо полунезависимым от России. В пользу первой части этой
альтернативы одним финским патриотом, Спренгтпортеном577, была
написана и представлена Екатерине II докладная записка; императри-
ца одобрила ее, собственноручно написав одну фразу, которая по-
казывала, что независимость Финляндии она считает выгодной для
России. В 1788 году обнародован был манифест, в котором Екатери-
на II обещала финляндцам признать за ними автономию и приглаша-
Очерки по истории политических учреждений России
381
ла их созвать сейм для ее объявления. Нет ничего удивительного, что
Александр I, неизменно заявлявший о своей готовности продолжать
политику бабушки, усвоил себе тот же взгляд на необходимость соз-
дания нового национального государства — Финляндии для воспре-
пятствования будущим конфликтам со Швецией. В 1808 году генерал
Кутузов578 имел несколько свиданий с Спренгтпортеном и получил
от него докладную записку, приглашавшую императора высказаться
за независимость Финляндии и возвратить последней Выборгскую
губернию. Как мы это увидим, оба совета были выполнены импера-
тором в 1811 году. Но уже в 1808 году главнокомандующий русской
армией в Финляндии Буксгевден579 обнародовал манифест, выражав-
ший те же взгляды, какие были сформулированы и Спренгтпорте-
ном. На некоторое время и как результат крупных военных успехов,
идея финляндской автономии сменилась в уме Александра мыслью о
простом присоединении с предоставлением затем некоторых при-
вилегий. Но новые неудачи открыли вскоре глаза императору на всю
выгодность для него плана Спренгтпортена, и в манифесте от июня
1808 года Александр обещал финскому народу, что его старинные
законы будут в точности или, как он выразился, полностью сохра-
нены580. 30-го ноября того же года он принял финскую депутацию,
от имени которой Маннергейм581 сказал царю, что финляндский на-
род — народ свободный, подчиняющийся своим собственным зако-
нам, и что он верит обещанию государя уважать его религию, права
и вольности. На ходатайство Маннергейма о разрешении созвать об-
щее собрание представителей страны был дан 7-го января 1809 года
благоприятный ответ. Таким образом, через две недели Александр, в
первый раз титулуясь не только императором и самодержцем все-
российским, но и великим князем финляндским, созвал в Борго фин-
ляндский сейм. Сперанский, ближе всех стоявший к царю и пользо-
вавшийся в то время полным его доверием, поручил финляндцу Реб-
гендеру582 выработать план этого созыва сообразно со старинными
шведо-финскими законами.
27-го марта 1809 года император лично отправился в Борго, где
подписал следующий акт: «Волею Всевышнего получив во владение
Великое княжество Финляндское, Мы желаем настоящим подтвер-
дить и закрепить религию, основные законы княжества и права и
привилегии, которыми, согласно с конституциями, пользовались
каждое сословие в отдельности и все жители в общем, великие и
382
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
малые. Мы обещаем сохранить эти преимущества и законы в пол-
ной силе без всяких изменений». Конституции, о которых упоми-
нает император, относятся к 1772 и 1789 гг. Обе они даны были
Швеции, а значит и Финляндии, как входившей в состав Швеции.
Конституция 1772 года восстановила права сейма в том их виде,
в каком они были утверждены в 1723 году, и права короля. Трид-
цать девятый параграф этого документа, называемый regerings
form, объявлял, что сословия королевства не могли изменить
основные законы без согласия короля, а сороковой — что король
не мог издать новый закон, ни отменить старый без согласия со-
словий (штатов). Конституция 1789 г. усилила право короля, отдав
в его руки направление иностранной политики и законодательную
инициативу. Штаты сохранили однако же свое право обсуждения
бюджета и всех судебных реформ. Оба эти акта объявлены были
сеймом основными, ненарушимыми и неизменными. И именно
эти конституции, а не свод гражданских законов 1734 года думал
подтвердить Александр, хотя некоторые русские авторы и пыта-
ются доказать противное, основывая свои заключения на столь
смешных данных, как, например, следующее: русский текст акта
употребляет слово «коренные законы» вместо «основные законы».
Однако изучением современных юридических актов легко было
установлено, что оба термина имели одно и то же значение. Но как
бы то ни было, намерение императора сохранить не только граж-
данские, но и политические учреждения Финляндия ясно видно из
следующих слов его, произнесенных при открытии сейма в Борго:
«Я обещал сохранить ваши конституции и основные законы; настоя-
щее ваше собрание является гарантией моего обещания; это собра-
ние есть поворотный пункта вашем политическом существовании,
ибо ему предназначено закрепить те узы, которые связывают вас
с новым порядком вещей, и права, предоставленные мне военной
удачей, дополнить правами, более дорогими моему сердцу и более
соответствующими моим принципам, правами, рождающимися из
чувства любви и преданности». Сверх того, в этой же самой речи
император говорит о финляндском отечестве, о финском народе,
о населении Великого княжества, стоящих отныне в ряду народов,
управляющихся своими собственными законами.
Если же Россия есть и была уже самодержавной во время состав-
ления актов и произнесения слов, только что нами упомянутых, если
Очерки по истории политических учреждений России
383
вся верховная власть в государстве целиком находилась и находится
до сих пор в руках императора, то не вполне понятно, почему не свя-
зывают эти торжественные заявления и почему они требовали ново-
го подтверждения в мирном договоре, как фридрихсгамский, кото-
рому надлежало лишь урегулировать взаимные отношения воюющих
сторон, России и Швеции. Правда, шведское правительство обратило
внимание правительства Александра на необходимость ввести в до-
говор параграф в пользу сохранения в Финляндии свободы совести и
старых законов и привилегий; но просьба эта была отклонена на том
лишь, по-видимому основании, на которое ссылался русский упол-
номоченный, что его величество завоевал себе любовь финляндцев и
был признан ими верховным государем еще до заключения мирного
договора, и что в качестве их государя его величество открыл собра-
ние сословий великого княжества.
Вот каково происхождение неполного присоединения Финлян-
дии к Российской империи. Посмотрим теперь, какова была судьба
свободных представительных учреждений, дарованных императо-
ром его новым подданным. Период, следовавший за присоединени-
ем Финляндии, не был благоприятным для автономных учреждений.
Война за национальное существование России, веденная против На-
полеона, до такой степени поглощала все материальные и духовные
силы империи, что не оставалось времени для созыва представитель-
ных собраний. Затем наступила эпоха Священного Союза с его сери-
ей конгрессов, собиравшихся не столько для обеспечения междуна-
родного мира, сколько для подавления свободной мысли и всякого
рода либеральных движений. И Александр, неоднократно посвящав-
ший не только своих советников и министров, но даже и иностран-
ных посетителей, как госпожу де Сталь (de Stael)583, в свой план кон-
ституционного устройства России, отложил исполнение этого плана
на неопределенный срок.
В последние годы своего царствования, зная о различных загово-
рах его собственных чиновников в целях достижения политических
реформ, он горько жаловался своим приближенным, что революцио-
неры, стремясь к осуществлению его собственных идей, поставили
его в полную невозможность преследовать их со всей строгостью. Но
он был далек от того, чтобы взять на себя инициативу в реформах,
ставших необходимыми. Боясь вызвать еще большее возбуждение,
он не созывал даже новых сеймов ни в Польше, ни в Финляндии —
384
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
право, предоставленное по финляндской конституции одному лишь
императору. Самодержавный Николай I, подавив восстание 1825 года,
воздержался от всякого нового созыва финляндских представителей.
Таким образом, сейм не имел случая заседать; но так как никакая по-
литическая свобода не может быть уничтожена потому лишь, что вы-
шла из употребления, то из указанных фактов нельзя сделать вывод,
будто финляндская конституция перестала существовать. Поэтому нет
ничего удивительного, что, по восшествии на престол, Александр II
издал манифест, в котором выражал желание, чтобы его финлянд-
ские подданные пользовались всеми правами и привилегиями, пре-
доставленными им основными законами и особыми статутами. Два
года спустя, в 1859 году, финляндскому сенату предложено было со-
ставить список вопросов, требовавших немедленного разрешения их
сословиями; этот список был представлен императору в 1861 году
и в следующем манифесте Александр II возобновил свое обещание
созвать сейм, как только обстоятельства позволят. Этот созыв имел,
наконец, место в 1863 г.
Во французской речи, произнесенной императором по случаю
открытия гельсингфорского сейма, его величество сделал, между
прочим, следующее заявление: «Вам предстоит высказаться о необ-
ходимости и размерах предлагаемых мною налогов. Так как некото-
рые из основных законов не отвечают нуждам, которые проявились
со времени присоединения Великого княжества, то я намерен пору-
чить кому-либо выработку нового закона в истолкование и допол-
нение законов основных. Новый сейм, который будет созван через
три года, займется рассмотрением этого проекта. Далее, оставляя
совершенно неприкосновенным принцип конституционной мо-
нархии, который соответствует нравам и обычаям этого народа и
которым проникнуты все его законы и учреждения, я намерен рас-
ширить принадлежащее уже сейму право определения размеров и
числа налогов и восстановить некогда принадлежавшее ему право
инициативы» (очевидно, до шведской конституции 1789 года).
Александр II оставлял за собой право инициативы лишь в вопро-
се об изменении основных законов и выразил надежду, что доброе
согласие между ним и сеймом даст ему возможность созывать по-
следний периодически. В 1869 году этот же император утвердил
новое положение о сейме, выработанное назначенной народными
представителями комиссией. В этом положении и был провозгла-
Очерки по истории политических учреждений России
385
шен принцип периодического, через каждые пять лет, созыва сейма;
никакой из основных законов не должен был быть отменен или из-
менен иначе, как с согласия всех сословий и по исключительной
инициативе императора и великого князя.
Это положение было объявлено основным законом, и, утверждая
его, император обещал пользоваться правом, предоставленным ему
конституциями 1772 и 1789 гг. В царствование Александра II (в 18б7 го-
ду) сейм равным образом участвовал в выработке нового закона об
армии. Был принят принцип всеобщей воинской повинности, но на
том условии, чтобы финляндцы служили лишь в пределах Финлян-
дии и под командой финляндских офицеров. Правила эти признаны
были составляющими основной закон и, следовательно, не подлежа-
щими никаким изменениям иначе, как с согласия всех сословий и по
инициативе императора.
Хотя в царствование его преемника, Александра III, начали хо-
дить слухи о желании правительства положить конец финляндской
автономии, однако мирное развитие учреждений этой страны шло
обычным путем. Исполняя обещание, данное еще Александром II,
новый император предоставил сейму в 1886 году право предложе-
ний по всем вопросам, кроме касавшихся основных законов, армии
и флота и законодательства о печати. По этому поводу в высочай-
шем указе снова был упомянут старый принцип, в силу которого
никакие изменения не допускаются в положении страны без согла-
сия сейма.
Но, вопреки всем этим обещаниям, поведение высших сфер по
отношению к Финляндии становилось все более и более подозри-
тельным и вызывающим. Одно только назначение на пост генерал-
губернатора Финляндии (то есть представителя царской власти в
Великом княжестве) генерала Бобрикова584, известного своей нена-
вистью ко всякого рода национальной независимости, ненавистью,
проявленной им по отношению к немцам в течение его долгого
пребывания в балтийских губерниях, — одно это назначение вы-
звало сильные опасения. Вскоре затем последовало новое назначе-
ние — смешанной комиссии, в которой русские чиновники были
в большинстве и задачу которой составляла выработка.проекта
объединения почтового, финансового и таможенного управления в
России и Финляндии. Нет ничего удивительного, что по открытии
сейма председатели четырех сословий обратились к императору с
386
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
протестом. Это заставило последнего объявить «дорогим сердцу На-
шему» финляндским подданным, что он по-прежнему проникнут к
ним чувством благосклонности и доверия и намерен сохранить пра-
ва и привилегии, дарованные финляндцам русскими монархами.
Более серьезные затруднения возникли в течение настоящего
царствования. Их источником явилось желание военного мини-
стра585 увеличить военные силы Великого княжества, ввести их в
состав русской армии и заставить служить за пределами Великого
княжества и под начальством русских офицеров. Генерал-губернатор
Бобриков объявил сейму, созванному в чрезвычайную сессию, что
военная реформа будет введена даже без согласия четырех сосло-
вий. Таким образом, проект нового закона был представлен не для
обсуждения и принятия его сеймом, а исключительно для получе-
ния его мнения по данному вопросу. Это происходило в начале
1899 года. Несколько недель спустя был обнародован подписанный
государем манифест, к которому были присоединены так назы-
ваемые основные правила с обычной формулой: «Быть по сему». В
манифесте было сказано, что Финляндия пользуется особыми ис-
полнительными и судебными учреждениями, приспособленными
к местным условиям, но что рядом с вопросами местного законо-
дательства, возникающими из особого характера общественного
строя Финляндии, имеются и другие вопросы, касающиеся поли-
тического управления страны, и что эти последние слишком тесно
связаны с общими нуждами Российской империи, чтобы их можно
было предоставить исключительному ведению учреждений Велико-
го княжества. О способе разрешения таких дел точных правил в за-
конах Финляндии нет; этот пробел вызывает крупные неудобства.
«Чтобы избежать их, — продолжает император, — Мы сочли за благо
дополнить существующее законодательство установлением посто-
янного порядка, в котором будут вырабатываться и обнародываться
законы общего для всей империи интереса». Вследствие этого но-
вые основные правила объявляют, что в таких вопросах сейм будет
иметь лишь совещательный голос, решение же будет приниматься
Государственным советом и императором.
Подобные правила являлись несомненным нововведением. Не-
возможно было сопоставить их с обещаниями, данными сейму тре-
мя Александрами. Критикуя их, один из членов датского Верховного
суда, Нигольм (Nyholm), вполне справедливо замечает, что относи-
Очерки по истории политических учреждений России
387
тельно всех законов, применяемых в Финляндии, законодательная
власть должна отправляться государем и сеймом, что конституция
Великого княжества не говорит о законодательной власти Государ-
ственного совета, что введенные императором новые правила огра-
ничивают права сейма, предоставляя ему лишь совещательный голос
в вопросах общего интереса, и что подобное нововведение тем более
опасно, что вопросы эти не перечислены и, таким образом, опреде-
ление их всецело предоставляется монарху.
Газеты пространно оповещали мир о дальнейших событиях: как
финляндский сенат, хотя и согласившийся большинством одного
голоса на обнародование манифеста, единодушно высказался за
торжественный протест против незаконности новых правил. Сейм
последовал его примеру, и президенты различных сословий попро-
сили у императора аудиенции для представления ему заявлений
сейма. Но они не могли ее добиться. Пятьсот почетных граждан
Финляндии доставили в Петербург петицию, покрытую пятьюстами
двадцатью тремя тысячами подписей. Им приказано было уехать.
Иностранные публицисты, государственные деятели и профессора
университетов также подписали род протеста, и один из них, не-
давний министр юстиции Франции Трарье586, с таким же успехом
добивался личного свидания с императором по этому поводу. От
поры до времени его величество заявлял о том, насколько огорчает
его предположение, будто он нарушил свое слово или что его лич-
ное вмешательство в определение того, какие вопросы представ-
ляют общий интерес, не было принято в Финляндии, как лучшая
гарантия сохранения ее местного управления. Но эти платониче-
ские заявления произвели не большее действие, чем зажимание рта
финляндской прессе. Хотя сейм и согласился увеличить числен-
ность войск с пяти до двенадцати тысяч человек и разрешить этим
войскам, в случае войны, оставить страну, если защита княжества
не требует их присутствия, но сословия всегда продолжали и про-
должают протестовать против неконституционного характера мер,
недавно принятых императорским правительством. На заседании
сейма 13-го января 1900 года глава дворян, так называемый предво-
дитель земли, настаивал на том факте, что Финляндия не совершила
никакого поступка, который бы позволил думать, что она потеря-
ла свои права. Архиепископ поддерживал то положение, что вну-
тренний мир невозможен, пока право не восторжествует над силой.
388
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Представитель горожан настаивал на чувстве законности, прису-
щем финскому народу, который полагает, сказал он, что каждый —
великий, как и малый — обязан склониться перед волей закона. И
тальман, или оратор крестьян, осветил тот печальный факт, что
чрезвычайное увеличение числа финляндских эмигрантов в Аме-
рику является прямым следствием несчастного положения страны.
Если мы спросим себя, какие цели может преследовать это не-
своевременное посягательство на однажды уже признанные воль-
ности, нам чрезвычайно трудно будет найти удовлетворительный
ответ. Никакой политический заговор никогда даже и в мыслях не
существовал у финляндцев; в стране не было никакого сепаратист-
ского движения; лояльность финского народа и его преданность
царствующей династии никогда и никем не подвергалась сомне-
нию. Тринадцать лет тому назад во время своего продолжительного
пребывания в Стокгольме, куда он был приглашен для чтения лек-
ций587, автор имел возможность встречаться с финляндцами, при-
надлежавшими к лучшему обществу; все они питали чувства симпа-
тии к императорской фамилии и глубокую ненависть ко всем не-
довольным в России. Возникает вопрос: не пришли ли они к тому
выводу, что мирному развитию их учреждений угрожает тот самый
союз национализма с самодержавием, который считается величай-
шей преградой и на пути к свободе России? Возможно, что так нео-
жиданно свалившееся на них бедствие открыло им глаза на необхо-
димость лучшего знакомства с тем, что происходит в остальной ча-
сти империи, и более разумного выбора себе союзников на будущее
время. Автор желал бы видеть их вступившими на этот новый путь,
но он не вполне уверен в этом ввиду значительной разницы между
демократическими тенденциями русского общественного мнения
и аристократической исключительностью финнов. И возможно,
что этой тенденцией Финляндия обязана тому обстоятельству, что
из всех европейских стран она одна удержала свою почти средне-
вековую организацию сейма из четырех отличных одна от другой
камер, из коих каждая состоит из представителей только одного
сословия. Эта организация — шведского происхождения, но сама
Швеция оставила ее в 1866 году. Что же касается Финляндии, то но-
вым статутом 1869 года четыре сословия были удержаны. Рыцар-
ству и дворянству также предоставлена особая камера, несмотря на
сравнительно ограниченное число дворянских родов — всего 241;
Очерки по истории политических учреждений России
389
каждый род имеет право посылать своего представителя. Обыкно-
венно это право осуществляется через старейшего члена рода; в
случае же его нежелания, он может быть заменен каким-нибудь дру-
гим дворянином из того же или даже из другого рода. Это же дво-
рянство, по статуту 1809 года, имеет право на половину, по меньшей
мере, кресел в сенате.
Духовенство также пользуется правом собираться в особой камере.
Дело идет, вполне понятно, о духовенстве лютеранском исключитель-
но; другие исповедания терпимы, но в отправлении государственной
власти участия не принимают. Из принадлежащих духовенству трид-
цати восьми голосов три находятся в распоряжении архиепископа
и двух епископов, двадцать восемь принадлежат выборным от при-
ходских священников, а остальные распределены между универси-
тетом и делегатами школьных учителей, до 1889 года набиравшихся
исключительно из лютеран; по отношению к учителям истории это
правило остается в силе по сие время.
Представители городов составляют камеру отдельно от высших
сословий и от крестьян. Число депутатов от одной городской комму-
ны зависит от числа ее жителей; один выборный полагается на шесть
тысяч душ. Избирательная коллегия состоит в городах из всех пла-
тельщиков местных налогов, за исключением высших сословий, сол-
дат и домашней прислуги. Выборы бывают одно- и многостепенные
в зависимости от местных постановлений; во многих городах вве-
ден множественный вотум, так что одно лицо может иметь два, три и
более голосов, смотря по размерам платимых им налогов; наиболее
обложенные имеют до двадцати пяти голосов. Из этого видно, что
плутократия играет в Финляндии крупную роль в деле управления
государственными делами. Все города вместе посылают пятьдесят
восемь депутатов, из коих десять приходятся на Гельсингфорс и
пять на Або. Что касается крестьян, то число их представителей,
образующих особую камеру, равно числу судебных округов — все-
го шестидесяти двум. Здесь выборы двухстепенные — сначала де-
легатов, а затем уже депутатов. Право голоса предоставлено всем
плательщикам податей, число же принадлежащих каждому голосов
зависит от размера платимых им личных налогов — новое под-
тверждение того факта, что богатые классы поставлены в наиболее
благоприятные условия в деле пользования своими политическими
правами. Чтобы стать депутатом, необходимо быть христианином и
390
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
иметь, по крайней мере, двадцать пять лет. Статут сейма гласит, что
при отправлении своих обязанностей депутаты ничем не связаны,
кроме необходимости соблюдать основные законы. Это не мешает
им находиться в зависимости от своих избирателей и преследовать
задачи класса — тем более, что вести дебаты и принимать решения
они должны не в общем собрании, а в соответствующих камерах.
Всякий закон, кроме основных, считается принятым, если три ка-
меры высказываются за его принятие. Для внесения изменений в
конституцию требуется единогласный вотум всех четырех камер.
Высшая судебная власть принадлежит тому же учреждению, что и
исполнительная — финляндскому сенату, известному вначале под
именем «совета». Его президент, генерал-губернатор и президенты
четырех камер назначаются императором; эти последние не име-
ют решающего голоса. Судебные и исполнительные функции рас-
пределены между секциями сената следующим образом: одна из
этих секций является апелляционным судом и имеет право во всех
случаях, кроме требующих назначения смертной казни, давать им-
ператору указания о применении им своего права — права поми-
лования; хозяйственная секция ведает все гражданское управление
Великого княжества и в то же время представляет род администра-
тивного суда, которому можно жаловаться на действия чиновников.
Что же касается общего заседания всех департаментов сената, то
оно занимается исключительно теми делами, которые бывают по-
ручены ему императорским указом.
Переписка императора с финляндской администрацией ведется
через посредство статс-секретаря по делам Финляндии, находяще-
гося в Петербурге. Этот пост поручался чрезвычайно опытным по-
литическим деятелям, вроде-Сперанского. В настоящее время он со-
вершенно заменил комиссию по финляндским делам, состоявшую из
государственных деятелей Великого княжества и, благодаря этому,
имевшую возможность давать государю и хорошие советы в делах,
касавшихся Финляндии.
Этот беглый очерк финляндской конституции, которым закан-
чивается настоящая книга, быть может, приведет читателя к мысли,
что, хотя и невозможно сомневаться в необходимости защищать от-
носительную автономию Финляндии, но не следует смотреть на ее
политические учреждения, как на неподлежащие критике. Они, дей-
ствительно, противны демократическим тенденциям нашего време-
Очерки по истории политических учреждений России У)1
ни, и нужно надеяться, что как только нынешние затруднения отой-
дут в область прошлого и финляндский сейм перестанет бояться за
сохранность вольностей и привилегий страны, в Великом княжестве
зародится движение в пользу преобразования его устарелых учреж-
дений. Чем раньше это случится, тем живее будут чувства симпатии и
уважения передовых партий России к их предшественникам в вели-
кой борьбе за социально-политическое переустройство империи.
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СТРОЙ РОССИИ
Глава I
Польза и своевременность настоящего исследования. —
Основная черта экономической эволюции,
совершающейся в России. — Главные вопросы,
поставленные на очередь. - Перепись населения. —
Винная монополия. — Денежная реформа
§ 1. Экономическая эволюция, совершающаяся в наши дни в об-
ширной Российской Империи, заслуживает внимания всех интере-
сующихся социальной наукой.
Она позволяет нам наблюдать процесс возникновения капитали-
стического строя, существующего в Европе уже более 200 лет. Пред
нами воспроизводятся явления, аналогичные бывшим в XVIII и в пер-
вой половине XIX века, но на гораздо более обширной площади и с
большей силой. В самом деле, Россия пользуется всеми техническими
завоеваниями, сделанными западной индустрией; ей не приходится
идти ощупью, испытывать разочарования, которыми полно детство
последней. Поэтому как материальные выгоды, так и бедствия, по-
рождаемые современным экономическим строем, обнаруживаются в
России без всяких переходов. У одних они возбуждают самые химе-
рические надежды, у других самые сильные опасения; кажется, по-
следние даже преобладают.
Но, помимо научного интереса, представляемого генезисом капи-
талистического строя, зрелище которого дает нам Россия, изучение
ее экономических учреждений имеет и чисто французский интерес.
Только оно откроет нам настоящее положение этой державы, кото-
рую обстоятельства заставили заключить союз с республикой588.
Владельцам русских фондов оно откроет глаза на те преимущества
и опасности, которым подвергается их состояние благодаря милли-
ардам, ссуженным дружественной нации. Интеллигентным и смелым
капиталистам оно укажет на возможность получать большие барыши
путем участия в русских промышленных и торговых предприятиях,
в чем их опередили на несколько лет немцы и бельгийцы. Наконец,
этим «младшим детям Франции», которые получили в наследство
Экономический строй России
393
только энергию, мужество и серьезное научное образование, оно от-
кроет новые горизонты, указав им на употребление, какое они могут
сделать из своих врожденных и приобретенных способностей, рабо-
тая среди братского народа в рядах его инженеров и техников.
Ввиду всего этого я считаю полезным подвергнуть сжатому, но
существенному разбору экономическое положение русской деревни,
судьбу крупной и деревенской индустрии в зависимости от покрови-
тельственной системы, условия существования фабричных рабочих
и меры правительства для урегулирования часов работы и хотя ча-
стичного устранения труда женщин и детей.
Изложение фактов, взятых в большинстве случаев из официаль-
ных источников, у меня будет сопровождаться оценкой их, даваемой
русскими писателями, часто противоречивой. Это позволит читате-
лю войти в самую суть нашей национальной жизни и дать себе отчет
в вопросах, особенно волнующих моих соотечественников. В стране,
где политические прения неизвестны, обсуждения великих вопросов
социальной науки, в особенности, затрагивающих прямо или косвен-
но настоящее положение, занимают такое место, на которое они не
могли бы претендовать в более бурной среде. В наши, дни все — от-
части из-за моды — стали записными экономистами или социолога-
ми, именно так, как это было некогда во Франции, когда знаменитый
доктор Кенэ589, спустя несколько лет после чудовищного краха, вы-
званного Джоном Ло590, волновал своими учениями о свободной тор-
говле и естественных экономических законах людей, очнувшихся от
своего увлечения протекционизмом.
Это не единственная черта сходства современной России с Фран-
цией, какой она была сто с лишним лет назад. Как и ваши деды, люди
конституанты591, русские молодые поколения проникнуты верой в
близость новой эры. Они считают себя призванными облегчить ее
пришествие посредством разумного приложения научных данных и
социального опыта западной Европы.
Эта мысль благородна и, конечно, не заслуживает того презре-
ния и вражды, с какими к ней относятся крайние партизаны вековых
устоев нашего экономического строя.
Попытаюсь связать эту борьбу идей с переживаемой нами эконо-
мической эволюцией.
Мне не трудно найти ей аналогии в прошлом народов Запада.
Чтобы привести только один из многих примеров, напомню об ан-
394
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
глийских моралистах XVI века, которые, как автор «Утопии» Томас
Мор или Стаффорд592 и Стеббс593, оплакивали бедствия, причиняе-
мые сельскому населению разрушением земледельческой общины,
расширением сеньеральных владений, развитием срочной аренды
на счет наследственной. Их жалобы часто напоминают жалобы го-
рячих защитников русского «мира» и периодических переделов. Они
не хотят допустить, чтобы в земледельческой общине, помимо чисто
искусственных причин, могло образоваться деревенское третье со-
словие, стоящее за частную собственность. Спустя сто лет после того,
как наступление нового режима было провозглашено английскими
моралистами эпохой падения, те же самые факты встретили востор-
женный прием у целой фаланги экономистов, от Томаса Чайльда594
до Джона Локка595. Подобно этому и у нас мало-помалу образовалась
партия, требующая оставления аграрного коммунизма и окончатель-
ного раздела общинных земель.
Многочисленные аналогии с прошлым народов европейского
запада, представляемые современной эволюцией России, поражают
не только, когда сравниваешь современную русскую экономическую
литературу с литературой Англии два века назад, но и когда вспоми-
наешь возбуждение, вызванное физиократами XVIII века в Италии и
Франции.
Кто подробно изучал их сочинения, заметил большое сходство
в их взглядах на устои нового экономического режима, свободной
конкуренции и крупной индустрии с отношением русской прессы к
тем же фактам. Сто лет спустя в России поднимаются те же вопросы.
Один превозносит преимущества частной собственности, другой —
аграрный коммунизм; один мечтаете триумфе крупной промышлен-
ности, другой — о поддержании мелкой. Как вы знаете, среди самих
физиократов можно различать два течения: представителями одного
были Кенэ и Дюпон-де-Немур596, представителями другого — Мирабо-
отец597 и Клико-Блерваш598. Одни восхваляли благодеяния крупного
землевладения, другие желали удержать землю за ее возделывателем;
старые ремесленные корпорации, покровительствовавшие мелкой
индустрии, одни осыпали упреками, другие — похвалами. А в Италии
в середине прошлого столетия разве не повторялась та же борьба
между теми, кто желал уничтожить все пережитки Средних веков и
теми, кто, подобно Иоанну Ортесу599, видел в возникновении круп-
Экономический строй России
395
ных земледельческих и промышленных состояний лишь причину и
выражение нищеты народа?
Я подробно изучал все эти споры в «Происхождении современной
демократии»600, и вынесенное мною впечатление заставляет меня
придавать спорам, разделяющим в настоящий момент нас, русских,
лишь чисто эфемерное значение.
Появление нового экономического порядка необходимо вызыва-
ет борьбу между партизанами прошлого601, за которым они охотно
признают характер непоколебимых национальных устоев, и теми,
кто отождествляет с прогрессом всякое новое направление, каковы
бы ни были его характер и вероятные последствия. И те, и другие
одинаково правы и одинаково неправы, потому что всякая переме-
на, систематически охватывающая различные стороны социальной
жизни, необходимо имеет в своей свите победителей и побежден-
ных: тех, чье благосостояние было создано на счет данных условий,
и тех, чьи интересы были принесены в жертву.
Но победоносное шествие нового режима скоро изменяет поле
битвы. Противники восторжествовавшего порядка вместо того, чтобы
проповедовать возвращение к прошлому, объявляют себя сторонни-
ками новой эволюции, которая позволила бы устранить недостатки
существующей экономической организации. Так, из недр правящих
классов старого порядка, из среды его философских сторонников
вышли первые социалисты и коммунисты: аббаты Мабли602, Морел-
ли603, Фоше604, адвокат-журналист Ленгэ605 и Сен-Симон606, бывший
крупный сеньор и, как предполагают, потомок Карла Великого. То же
будет и в России, и я уже вижу некоторые признаки этой будущей
эволюции в том факте, что в партии, которая возвещает наступление
нового режима, мы можем различать в настоящее время как тех, кто,
подобно знаменитому химику Менделееву607, мечтает лишь о близ-
кой победе русской промышленности благодаря все возрастающим
пошлинам на иностранные товары, так и тех, кто в капитализме ви-
дит только предпоследний этап долгой эволюции, которая должна
привести к коллективизму, возвещенному Карлом Марксом.
Если изучение нашей национальной экономии входит всецело в
круг идей, справедливо интересующих собою экономистов и социо-
логов, то настоящей момент кажется мне особенно удобным'для него.
И вот главные основания: в этом году в России была произведена пере-
пись населения608, и у нас готовятся многие весьма важные реформы.
396
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
§ 2. Остановимся сначала на новых данных, полученных благо-
даря переписи. Более 150 000 человек предложили даром свои услу-
ги для этого колоссального дела, вызвавшего заслуженные похвалы
со стороны членов статистического конгресса, в последний раз со-
бравшегося в Петербурге. Из предварительного сообщения главных
цифр, установленных переписью, следует, что население империи,
исчисленное в 1886 г. Центральным Статистическим Комитетом в
113000000 человек, в настоящее время доходит до 129211000’. Сле-
довательно, в России вдвое больше жителей, чем в Соединенных Шта-
тах Америки, представляющих главного ее конкурента в международ-
ной торговле хлебом. В самом деле, в Соединенных Штатах в 1890 г.
было только 63000000 жителей. Население России превосходит на
80000000 чел. население Германии (насчитывавшей в 1890 г. только
50000000 чел.), на 90000000 чел. население Франции (в которой в
1891 г. было всего 38 343192 жит.) и почти на такую же цифру насе-
ление Англии. Только Британская империя, взятая целиком, т. е. при
площади вчетверо большей, обладает числом жителей, втрое боль-
шим числа жителей России”.
Но если во всей Европе ни одно государство не превосходит
России по числу жителей, то относительно плотности населения
она находится в ином положении. Российская Империя занимает
20860000 кв. километров или 18986034 кв. версты. Если цифру на-
селения разделить на эту цифру, то на кв. версту или кв. километр
придется едва 7 жителей”’. Впрочем, в 50 губерниях, составляющих
Европейскую Россию, плотность населения гораздо больше. Зани-
мая площадь в 5240068 кв. километров”"609, эти губернии вмещают
94000000 человек, что дает круглым счетом 18 человек на квадрат-
ный километр. Но в самой Европейской России северные губернии,
занимающие очень большую площадь, населены весьма слабо, не-
*См. «Вестник Финансов». 1898 г. № 2.
” Чупров. Лекции статистики, читанные в Московском университете в 1897 г.
[Статистика. Лекции орд. проф. Ими. Моск, ун-та А И. Чупрова. М., 1898].
*“В 1886 г. на кв. версту приходилось менее 6 человек.
”“См. Karatschounsky. Tableau statistique des forces productives de la Russie.
Berlin, 1878. [Речь идет об издании: Статистика производительных сил России.
Сост. по официальным источникам Л. М. Карачунским, бывшим чл. Центр, стат,
ком. в С.-Петербурге. Berlin, 1878].
Экономический строй России
397
много гуще Сибири или Закаспийской Области. Идя дальше путем
исключения, нам легко удастся выделить группу губерний, частью
промышленных, частью земледельческих, которые занимают 2/5 всей
площади Европейской России и заключают в себе 2/, ее населения.
Эта зона простирается на юг до Черного моря, на запад до границы,
на восток до Уральских гор и на север до границ Белоруссии и губер-
ний Олонецкой, Архангельской, Вятской и Пермской.
В этом районе на кв. километр приходится в среднем 30 человек.
Что касается различных частей его, то они населены неравно. Самая
населенная — земледельческая черноземная область. В части ее — ве-
ликорусских губерниях Курской, Воронежской, Орловской, Тамбов-
ской, Пензенской и Рязанской — считают 55-60 чел. на квадратный
километр. Большую плотность имеют губернии по правую сторону
Днепра — Киевская и Подольская, здесь она выражается цифрой в
70 и даже 89 человек на кв. километр. В волжском земледельческом
районе мы найдем наполовину меньшую цифру, в мануфактурном
районе (без Московской губ.)’ — на треть меньшую (50 или около
того). Однако Царство Польское одерживает верх над всеми русски-
ми губерниями, даже наиболее населенными: в нем на кв. километр
приходится 85 человек.
Перепись позволяет нам установить не только плотность насе-
ления, но и неравномерный рост его в различных областях. Так, мы
узнаем, что по берегам Волги и Днепра оно растет быстрее, чем в
остальной части земледельческой полосы. За 46 последних лет, счи-
тая с половины настоящего столетия, оно возросло на 67, 69 и даже
82 % в губерниях Полтавской, Черниговской и Харьковской, тогда как
в великорусских земледельческих губерниях двенадцать последних
лет оно оставалось в стационарном состоянии.
Причину этого явления можно объяснить таю крупные промыш-
ленные центры, как Москва, привлекают жителей соседних губерний
и обезлюживают деревни. То же можно сказать и о некоторых других
промышленных городах, например, Туле, в которой в настоящее вре-
мя уже 111 000 жителей.
’В последней считают 75 чел. на кв. версту, разумеется, благодаря большому
скоплению жителей в древней столице. См. Чупров. Лекции по статистике,
стр. 179. [Статистика. Лекции орд. проф. Ими Моск, ун-та А И. Чупрова. М, 1898].
398
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Во второй половине нынешнего столетия население возрастало
всего быстрее в губерниях Подольской, Волынской и Киевской. В
первой оно увеличилось на 82 %, во второй — на 104 %, и в третьей —
на 118%.
Особенно быстро шел прирост населения в последние двенадцать
лет. В Подольской и Киевской губерниях число жителей увеличилось
за эти годы на 29 %, в Волынской на 37 %.
Наряду с иммиграцией австрийских подданных, по крайней мере,
в последней губернии, в числе причин такого роста населения сле-
дует указать на быстрое развитие сахарного производства, центром
которого служит Киев.
Еще поразительнее прогресс Новороссии, где земледелие все бо-
лее и более распространяется на счет овцеводства, где Одесса стала
одним из крупных торговых центров всего мира, а каменноугольный
район, имеющий своим центром Екатеринослав, привлекает все бо-
лее и более лиц, желающих основать новые фабрики.
Этот прогресс выражается быстрым ростом населения. В Бесса-
рабской губернии оно возросло на 120 %, в Екатеринославской на
170 % и в Херсонской на 207 %.
Во всей Империи число жителей увеличилось с 1851 г. на 93 %.
Это позволяет нам сказать, что население России удваивается каждые
пятьдесят лет.
Население мануфактурных городов возрастало еще быстрее де-
ревенского. Это следует приписать быстрому развитию нашей ману-
фактурной промышленности, благодаря протекционизму. Петербург
в настоящее время имеет 1267023 жителя, Москва 988000, Варшава
614000, Лодзь, которая в 1820 г.* имела едва 800 жителей, теперь на-
считывает их 313 7ОО610. Ее население на 31000 больше населения
Риги (283000 ж.) и на 65000 — Киева (250000 ж.). Из провинциаль-
ных городов только в Одессе больше жителей (404650).
Отметим еще любопытный факт, что Ташкент, административный
центр азиатской провинции, завоеванной в царствование Алексан-
дра II едва 30 лет тому назад, уже насчитывает 156000 ж. Два других
областных центра, Тифлис и Вильна, имеют по 159-160 000 ж. В Баку,
благодаря добыванию нефти в его непосредственном соседстве, чис-
*См. Янжул. Исторический очерк развития мануфактурной промышленно-
сти в Царстве Польском, стр. 55.
Экономический строй России
399
ло жителей в этом году дошло до 112000, Харьков с его четырьмя
ярмарками, значение которых, впрочем, заметным образом умень-
шилось с тех пор, как проведены железные дороги, насчитывает их
170000, Астрахань — 113 000, Ростов, едва отделенный от Нахичева-
ни Доном — 119000 (а вместе с Нахичеванью 150000), Екатерино-
слав — 121000. Даже в Сибири и в Закаспийской области встречают-
ся административные центры с населением в 50000 и более. Таковы
Томск и Самарканд.
Рост населения в России, хотя и очень быстрый, не выдерживает
однако сравнения с северо-американским, в особенности, если рас-
сматривать одни города. Достаточно сказать, что Нью-Йорк по числу
жителей уже превзошел Париж.
В России плотность населения даже в земледельческом районе
меньше, чем во Франции и в Германии, где в 1886 и 1890 г. счита-
лось 72 и 91 жит. на кв. километр. Нечего и говорить, что Англия с ее
195 жит. на кв. километр и Бельгия с 207 в отношении плотности на-
селения во много раз превосходят наши даже самые плодородные и
самые промышленные губернии. Тем не менее, сельскому населению
становится тесно, по крайней мере, в черноземной полосе, что, как
нельзя лучше, объясняется экстенсивным характером нашего земле-
делия, в котором трехпольная система господствует и до сих пор.
Я останавливался так долго на изложении главных результатов
новой переписи потому, что среди производительных сил России
быстрый рост ее населения кажется мне важнейшей из всех. Природ-
ные богатства страны оставались бы частью неутилизированными,
не увеличивайся число производителей, и промышленность не нахо-
дила бы сбыта для всех своих произведений, не увеличивайся из года
в год число потребителей. Поэтому чтобы судить с знанием дела о
нашей экономической политике, следует всегда отправляться от того
факта, что на пространстве в 5 мил. и несколько сот тысяч кв. кило-
метров мы имеем население в 63000000 ч., плотность которого уве-
личивается, в особенности, в земледельческой зоне, зоне чернозема.
Нет лучшего доказательства того, что Россия самой природой своей
почвы и характером занятий массы своего населения призвана быть,
прежде всего, и преимущественно крупным производителем сырья.
Можно сколько угодно говорить, что Россия уже не земледель-
ческая страна, потому что ценность продуктов ее фабрик и заводов
400
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
более чем на полмиллиарда превышает ежегодно ценность продук-
тов земледелия; самый этот факт свидетельствует только об анома-
лии, объясняемой чрезмерным покровительством, каким пользуется
мануфактурная промышленность*. По-моему, такой важный вопрос,
как должно ли жертвовать интересам земледелия ради нарождаю-
щейся индустрии, можно решить только спросив себя, могут ли
когда-либо наши фабрики обеспечить работу 130000000 населения
империи. Этот вопрос уже был поднят русским экономистом г. Да-
ниельсоном61 '. В своем замечательном труде, подвергающем строгой
критике всю совокупность наших экономических порядков, этот со-
циолог и в то же время деловой человек показывает, что наша инду-
стрия занимает едва 1 112000 мужчин и женщин" Эта цифра, веро-
ятно, повысилась с 1893 г., в котором вышла книга Даниельсона, но
даже приняв число рабочих в два миллиона мы все еще будем очень
далеки от 128000000, зарабатывающих себе хлеб земледельческим
трудом. Нам скажут, что с развитием промышленности число рабо-
чих увеличится. Это, пожалуй, верно, но пропорция между этими дву-
мя указываемыми нам процессами редко соблюдалась, г. Даниельсон
установил как нельзя лучше с помощью официальных данных, что за
23 последних года количество продуктов, выбрасываемых на рынок
ткацким производством, которое у нас наиболее процветает, возрос-
ло втрое быстрее числа занятых в нем рабочих. Кроме того, уже дав-
но признано, что благодаря машинам индустрия все менее и менее
нуждается в людях, так что в настоящее время, для удовлетворения
спроса на бумажные ткани, предъявляемого двумя третями потреби-
телей всего света, достаточно 600000 рабочих, а добыванием всего
количества каменного угля, какое нужно Англии для ее фабрик, заво-
дов, а также для внешней торговли, занято едва полмиллиона чел."*
При таких условиях было бы самообольщением говорить о раз-
витии промышленности как о средстве дать выгодное занятие
130-миллионному населению империи. * ***
’См. Всеподданнейший доклад министра финансов при представлении
Государственной росписи на 1897 г.
" Даниельсон Н. Ф.] Очерки нашего пореформенного общественного хозяй-
ства. Петербург, 1893 г., стр. 124.
*** Очерки и т. д., стр. 124. Даниельсон Н. Ф. Очерки нашего пореформенного
общественного хозяйства. СПб., 1893]
Экономический строй России
401
Но, с другой стороны, не менее химерично было бы и говорить,
что промышленность вовсе не способна к естественному развитию,
потому только, что ей некуда сбывать свои продукты, так как миро-
вые рынки заняты англичанами, немцами и французами. Какого еще
желать лучшего рынка для нашей промышленности, как не того, ко-
торый представляет население, удваивающееся каждые пятьдесят лет,
обещающее дойти к 1950 г. до 260000000, а к 2000 г. до 520000000.
В интересах сбыта мануфактурных произведений следовало бы толь-
ко, чтобы масса потребителей, состоящая из крестьян-земледельцев,
пользовалась материальным благосостоянием, которого ей недоста-
ет, и которое может дать лишь здравая экономическая и финансовая
политика. Сделать вывод из всего только что сказанного легко: он
состоит в старой истине, что прогресс промышленности может со-
вершаться лишь рядом с прогрессом земледелия, потому что земле-
дельческий производитель есть в то же время главный потребитель
произведений мануфактуры.
§ 3- Я сказал, что настоящий момент кажется мне особенно удоб-
ным для нового пересмотра всей нашей экономической и социаль-
ной организации. Это не только ввиду новых фактов, обнаруженных
переписью, но и ввиду того, что правительство проектирует важные
реформы в нашей финансовой и денежной системе, распростране-
ние винной монополии на все области империи и замену бумажных
денег золотыми.
Обе реформы поистине носят характер мировых событий. Успех
первой может иметь своим последствием аналогичные реформы в
государствах Запада, где, как например, во Франции, общественное
мнение давно подготовлено к ним не только существованием анало-
гичной табачной монополии, но и настойчивой пропагандой весьма
компетентных и энергичных лиц.
Налог на спирт, или акциз, занимает первое место среди обык-
новенных государственных доходов. В 1897 г. он достиг цифры в
284900000 руб., тогда как таможенные поступления исчислялись
только в 159687000 руб., а прямые налоги дали только 97823000 р.
Одного этого факта достаточно, чтобы понять значение для государ-
ства проектируемого перехода к системе монополии. Эта система,
спорадически применявшаяся в России Петром Великим до 1705 г., в
1819 г. уступила место откупной системе, которая была уничтожена
в 1863 г. и заменена взиманием акциза или налога на фабрикацию
402
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
и торговлю алкоголем. Этот налог, определенный сначала в 3 рубля
с ведра, был постепенно доведен до 10 руб., но государственный
доход, вместо соответственного повышения, увеличивался очень
слабо, в особенности после последнего повышения акциза. Тогда
как в 1863 г. акциз в 4 руб. с ведра дал государству 121000000 руб.,
в 1890 г, будучи доведен до 9 р. 25 к, он дал всего 240000000 р.,
а не 317000000, как следовало бы ожидать. Приходилось уступить
очевидности и признавать, что граница обложения достигнута, а
может быть, и перейдена. Так как пьянство не уменьшилось, то де-
фицит следует объяснять общим понижением благосостояния массы
умеренных потребителей, выпивающих по рюмке в день. Так как на
периодическое увеличение акциза нельзя было больше рассчиты-
вать, то правительство пришло к мысли взять в свои руки если не
производство, то, по крайней мере, продажу алкоголя. Пред гла-
зами стоял пример Швеции, где сначала был сделан знаменитый
опыт в Гетеборге и затем эта система распространена на всю страну.
Во избежание большого риска, сначала ввели реформу в четырех
восточных губерниях: Пермской, Уфимской, Оренбургской и Самар-
ской. Было решено ввести в них монополию в виде опыта с 1 января
1895 г. Как я сказал, монополия касается только продажи продукта.
Винокурение остается свободным под условием соблюдения правил
уже установленных и имеющих быть установленными. Производ-
ство местных винокуренных заводов не может превышать среднюю
выработку трех последних лет. Правительство обязуется покупать у
них две трети ожидаемого потребления по ценам, установляемым
на каждый год министром, причем заводы поставляют спирт про-
порционально своему предельному производству. Остальная треть
приобретается с торгов или покупается по вольной цене. Казна
очищает спирт сама или отдает его в очистку, чтобы дать потреби-
телям безвредный для здоровья продукт. С этой целью учреждают-
ся спиртоочистительные заводы. Розничная продажа впредь будет
производиться двояким образом: или в казенных лавках особыми
сидельцами, или в трактирах, городских гостиницах и ресторанах.
Сидельцы могут продавать водку только в запечатанной посуде и
по цене, установленной министром, которая не изменяется, берутся
ли большие или малые количества. Продавать водку рюмками могут
только городские рестораны. Кабак, уступающий место казенной вин-
ной лавке, служил крестьянам клубом. Эту последнюю его функцию
Экономический строй России
403
возлагают на чайные, где крестьяне могли бы проводить свои досу-
жие часы за самоваром в кругу родных и знакомых и где не продают-
ся спиртные напитки. Правительство думает достигнуть монополией
двух различных и до некоторой степени противоречащих одна дру-
гой целей: увеличения своих доходов и уменьшения пьянства. Оно
исходит из того соображения, что регулярный потребитель, выпивая
лишь по рюмке в день, обеспечит казне доход если не высший, то рав-
ный получавшемуся от акциза. Доброкачественность казенной водки,
полное устранение всякой фальсификации позволяют надеяться, что
опьяняющее действие алкоголя значительно уменьшится. Открытие
чайных, поощряемое правительством, земствами и обществами трез-
вости, даст в то же время крестьянину возможность разгонять скуку
длинных зимних вечеров безвредным напитком, который, как наде-
ются, в конце концов хотя отчасти будет заменять водку.
Не иллюзия ли все это, которую опыт скоро опровергнет самым
очевидным образом? Факты, стоящие в связи с введением монополии
в четырех восточных губерниях, за которым в 1896 г. были приняты
аналогичные меры в 9 южных губерниях, оставляют иное впечатле-
ние. Министр финансов заявляет, что доволен полученными резуль-
татами, и предполагает распространить мало-помалу монополию на
все губернии империи. С фискальной точки зрения правительство в
одних четырех восточных губерниях получило на 321 000 руб. боль-
ше, чем давал акциз последние три года. Правда, пришлось потратить
немало денег на введение новой системы, но расходы вернулись в
том же году. То же было и в 9 южных губерниях, хотя в течение перво-
го года казна выручила от продажи алкоголя лишь 4/5 суммы, на ко-
торую рассчитывала.
С другой точки зрения — нравственного оздоровления народа —
полученные результаты еще более блестящи. Гражданские и духов-
ные власти, земства, предводители дворянства, областные съезды
углепромышленников и инженеров, заведующих каменноугольными
копями, в один голос заявляют, что уличное пьянство и вызываемые
им драки более или менее прекратились, потому что крестьянин по-
требляет алкоголь только дома. Он не может уже закладывать будущий
урожай кабатчику, занимающемуся ростовщичеством под вйдом про-
дажи в кредит, так как в казенных лавках водка отпускается только за
наличные. Качество водки — превосходно, все вредные примеси
404
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
устраняются очисткой, и крестьяне не нахвалятся предлагаемым им
напитком. Министр финансов опубликовал в 1897 г. сообщения, при-
сланные ему духовными и светскими властями губерний, в которых
была введена монополия: все в один голос заявляют, что пьянство за-
метным образом уменьшилось. Правда, в первые месяцы после ре-
формы число пьяных, поднятых на площадях и улицах по соседству
с винными лавками, увеличилось вследствие невозможности потре-
блять напиток в лавке. Отмечают также, по крайней мере, в некоторых
губерниях, например, Киевской и Екатеринославской, появление не-
малого числа столовых, где под предлогом гостеприимства продавал-
ся распивочно запретный напиток. Но полиция вмешалась в это дело,
и так как климат мало благоприятствует продолжительным послеобе-
денным отдохновениям на открытом воздухе, то все, в конце концов,
пришло в порядок. Мужик потребляет водку, покупая ее только на на-
личные, и из бутылки, находящейся под бдительным оком его жены.
Порции размеряются, и число возлияний контролируется. Семейные
раздоры, причиняемые пьянством, и попытки, прежде удачные, от-
нести в кабак что-нибудь из платья или часть хранящегося в амбаре
хлеба, теперь случаются редко. Духовенство отмечает другой благо-
приятный результат: сокращение числа евреев, занимающихся про-
дажей водки. Считают, что в одной Подольской губернии, где пятую
часть кабатчиков составляли евреи, 730 человек было сразу вынужде-
но искать других занятий*. Число лиц, посещающих богослужение и
духовные чтения, по отзывам провинциального духовенства, увели-
чилось пропорционально уменьшению числа кабацких завсегдатаев.
Русское духовенство находит, что именно теперь надо предлагать
сельским жителям всякие религиозно-нравственные развлечения в
виде душеспасительного чтения и духовного хорового пения. Между
тем оно противодействует всеми силами попечительствам трезвости,
основанным правительством, персонал которых вербуется частью из
интеллигенции. Эти попечительства, открывая чайные, часто стре-
мятся завести при них читальни. Они стараются организовывать
собрания хорового пения, общедоступные курсы по разным отрас-
лям и народные театры. Особенно против последних восстает наше
высшее духовенство. Мы были крайне удивлены найти в материалах
‘Сведения, присланные министерству финансов о результатах введения мо-
нополии. Петербург, 1897, стр. 78. Отчет Подольского губернатора.
Экономический строй России
405
Министерства финансов яростную филиппику, направленную про-
тив народных представлений, напоминающую своими выражениями
знаменитое письмо автора «Эмиля» и «Contrat Social» к д’Аламберу612.
Автор этой записки, архиепископ Пермский и Соликамский, приво-
дит в подтверждение своих положений мнение, совсем неавторитет-
ное с точки зрения православия, немецкого поэта Шиллера613, кото-
рый, хотя будто бы и предназначал свою трилогию Валленштейна614
для больших народных представлений, тем не менее сомневался в
воспитательном значении театра. На основании всего этого архиепи-
скоп приходит к заключению, что правительство, которое разрешает
народные представления, является ответственным в упадке веры в на-
роде. Однако добрый пастырь ошибается, если предвидит у нас эту
опасность, так как средства, которыми располагают попечительства,
настолько ничтожны, что удалось открыть лишь несколько десятков
чайных с миниатюрными читальнями. Что же касается народных
театров, то остается рассчитывать разве на богатых людей, которые
пожелают дать «нравственное назначение» своим капиталам.
В представленных министру финансов отчетах о результатах вве-
дения монополии рядом со всеми светлыми последствиями этой ре-
формы замечается только одна темная точка: прежде деревня извле-
кала некоторый доход, часто довольно значительный, от выдачи раз-
решений на открытие кабаков. Этим путем кассы сельских обществ
получали миллионы рублей, которыми покрывалась порядочная доля
мирских расходов".
Этот источник доходов теперь закрыт для деревни, на что лица,
заведующие сбором податей, громко жалуются. Как бы то ни было,
вопрос о повсеместном введении монополии только что решен в
утвердительном смысле. Реформа будет осуществлена постепенно: с
января 1897 г. вводится монополия в шести северо-западных и в Смо-
ленской губернии, а с 1 января 1898 г. — в Новгородской, Олонецкой,
Псковской, Петербургской, Харьковской и Царстве Польском"*.
§ 4. Другая реформа, которая также близка, — это реформа де-
нежного обращения. Россия, подобно Австрии и Италии, есть клас-
"Так, в Пермской губернии, по словам председателя губернской земской
управы, сумму, выручавшуюся ежегодно сельскими и городскими обществами за
разрешения, можно определить в миллион рублей (там же, стр. 60).
"*Вестник финансов, 1897, № 22.
406
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
сическая страна бумажных денег, кредитных билетов с принуди-
тельным курсом. Неудобства такого порядка вещей менее ощутимы
во внутренних сделках, чем в международной торговле. Как очень
хорошо объясняет Поль Леруа-Болье615, повышение цен, необходи-
мый результат понижения ценности денег вследствие обесценения
валюты, в странах с принудительным курсом происходит лишь ис-
подволь, — причина, почему пагубные последствия бумажных денег
у нас долгое время ощущали только при сношениях с заграницей.
Так называемая национальная школа, некоторых представителей ко-
торой можно встретить даже в петербургском Вольно- экономиче-
ском обществе, отрицает существование даже подобного действия. В
своих заявлениях по этому вопросу она перещеголяла все сказанное
на Западе, не только утверждая, что внутренние цены повышаются не
в одинаковой пропорции с падением курса, этим прискорбным ре-
зультатом всякого нового выпуска ассигнаций — что, строго говоря,
было бы вполне верно*, — но и объявляя кредитные билеты с прину-
дительным курсом национальными деньгами, как нельзя лучше соот-
ветствующими духу наших учреждений. Один публицист этой шко-
лы, г. Талицкий616, советовал правительству покрывать все издержки
на такие предприятия, как сооружение Сибирской железной дороги,
новыми выпусками кредитных билетов с принудительным курсом**.
Другой реакционер, немного менее наивный, но также лишенный
всякой научной добросовестности, г. Шарапов617, недавно заявил, к
великому удивлению своих коллег по Вольно-экономическому обще-
ству, что в России после новых выпусков бумажных денег цены не по-
вышались, тогда как известно, — это прекрасно доказал Струве618, —
что, например, в период с 1872 по 1881 г. цены на землю поднялись
на треть и что заметное повышение произошло также в арендных
ценах и заработной плате — последняя, впрочем, повысилась всего
на 10 %***619. Было бы, конечно, неосновательно связывать эти факты
*Р. Leroy-Beaulieu. Traitd thdorique et pratique d’dconomie politique, 1896.
Vol. IV. P. 171.
**См. «Русское дело» 1888 г. VI, стр. 286, X, стр. 273- Исправляем ошибку по-
чтенного автора: Талицкий и г. Шарапов — одно и то же лицо (П р и м. п е р.)
*** Эти цифры установлены Воропоновым. См. «Прения о реформе денежного
обращения в Вольно-экономическом обществе». 1896, стр. 82. [Ковалевский ссы-
Экономический строй России
407
исключительно с новыми выпусками бумажных денег. Немалое влия-
ние оказали здесь прирост населения и прогресс промышленности,
но наравне с ними замешан и выпуск в обращение большого коли-
чества кредитных билетов с принудительным курсом, фатальное по-
следствие Восточной войны620.
Присущая бумажной валюте возможность легкого покрытия
чрезвычайных расходов новыми выпусками ассигнаций составляет
ее привлекательную сторону в глазах правительств и ее величай-
шую опасность для публики. Выдающийся французский экономист,
столь сведущий в финансовых вопросах, имя которого я уже при-
водил, говорит, что теоретически не представляется невозможным,
чтобы страна могла обходиться без металлических денег и не испы-
тывала зла от кредиток. Но для этого нужно, чтобы число послед-
них было весьма ограниченным и увеличивалось только в строго
определенном отношении ко всякому увеличению населения; далее
необходимо, чтобы общественное мнение было проникнуто убеж-
дением, что постановления относительно бумажных денег никогда
не будут изменены*. Поль Леруа-Болье справедливо замечает, что
сочетание на практике этих необходимых условий и, в особенно-
сти, постоянство их настолько невероятно, что его можно считать
невозможным. История наших бумажных денег самым очевидным
образом подтверждает эту истину. С 1843 до 1873 г. число обращаю-
щихся кредитных билетов поднялось с 30 до 750 миллионов рублей.
Принудительный курс был введен в 1856 г. и вызвал понижение кур-
са рубля с 94 до 87,5 %. С 1873 до 1877 г. в обращение было выпу-
щено еще 50000000 бумажных рублей, и курс понизился до 80,5 %.
С 1878 до 1895 г. - новые выпуски, на этот раз полумиллиарда бумаж-
ных рублей и соответствующее падение курса до 65,6 %“
лается на издание: Реформа денежного обращения в России. Доклады и прения в
III Отделении Императорского Вольного Экономического Общества. Стеногра-
фический отчет. [Заседания 16,19, 30 марта, 2 апреля, 5 мая 1896 г.] СПб., 1896].
‘Traite d’econ. |Р. Leroy-Beaulieu. Traiie theorique et pratique d’economie
politique. 1896.] Vol. IV. P. 160.
“См. «Прения в Вольно-экономическом обществе», стр. 192, речь г. [А. Н.] Ми-
клашевского. [Реформа денежного обращения в России. Доклады и прения в
III Отделении Императорского Вольного Экономического Общества. Стеногра-
фический отчет. СПб., 1896].
408
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Чтобы остановить это непрерывное падение, министр финансов
Абаза621 хотел в 1881 г. изъять из обращения 400000000 кредитных
рублей в течение 8 лет, но эта мера была осуществлена его преемни-
ком Бунге622 лишь отчасти. Было сожжено едва 87 000 000 руб.’
В 1888 г. Вышнеградский623 вместо того, чтобы держаться пути,
намеченного его предшественником624, приступил к новому выпу-
ску кредитных билетов на 63 000 000 руб., причем лишь 40 000 000
было обеспечено вкладом в Государственный банк соответствую-
щего количества золота. Позже, в 1891 г., выпустили билетов еще
на 75000000 руб. под тем предлогом, что существующего в обра-
щении количества недостаточно для нужд торговли. Эти два выпу-
ска были впрочем сделаны лишь на время. Их хотели изъять из об-
ращения в том же году. Однако в 1892 г. был сделан новый выпуск,
так что к 1 января 1893 г. сумма обращающихся рублей поднялась
от 1046000000 до 1 196000000. В январе 1893 г. сначала изъяли из
обращения в два приема 50000000, потом сделали новый выпуск на
ту же сумму. Только в 1894 г. приступили к изъятию этих добавочных
билетов. В начале настоящего года нынешний министр финансов
г. Витте в своем всеподданнейшем докладе Государю объявил, что в
обращении находится не более 930 000 000 руб." Если этот результат
не был достигнут раньше, то потому, что непосредственный пред-
шественник г. Витте вместо того, чтобы бороться с падением курса
уменьшением числа кредитных билетов, думал достигнуть того же
результата, играя на повышение рубля на Берлинской бирже.
Такой образ действий вызывал, с одной стороны, весьма значи-
тельные потери для казны, с другой — крайнюю неустойчивость курса
рубля, который менялся почти ежемесячно, если не еженедель-
но, упав до 162 марок за 100 руб. в марте 1888 г. и поднявшись до
267 марок в сентябре 1890 г., чтобы снова спуститься до 200 с лиш-
ним марок”*. Неуспех этой финансовой политики привел к тому, что в
*См. «Замечательная эпоха в истории русских финансов». Старого профес-
сора. Петербург, 1895, стр. 6 и 15. [Старый профессор [Судейкин В. Т.] Замеча-
тельная эпоха в истории русских финансов. (Очерк экономической и финансо-
вой политики Н. X. Бунге и И. А Вышнеградского). СПб., 1895].
" См. «Русские ведомости» 1898 г. № 1.
"* Официальная цифра, данная «Вестником Финансов» того же года.
Экономический строй России
409
настоящее время у нас около миллиарда бумажных рублей, стоящих
на золото лишь две трети этой суммы. Падение рубля было останов-
лено, но только благодаря новому вмешательству министра финан-
сов, который, имея в виду восстановление металлического обраще-
ния, находил выгодным остановить искусственными средствами
повышение курса рубля, чтобы облегчить Государственному банку
выкуп ассигнаций за золото. В последние годы своей финансовой
деятельности Вышнеградский решительно вступил на этот путь. Кон-
статируя, что рубль поднялся наполовину, министр находил, что та-
кое значительное и быстрое повышение нашей денежной единицы
гибельно повлияет на нашу торговлю и причинит большие убытки
производителям. Уже в 1890 г. он не скрывал своего намерения по-
низить ценность кредитного рубля до 62,5 к. метал. Чтобы удержать
курс в 66 коп. мет., преемник Вышнеградского625 воспротивился вы-
возу кредитных билетов лицами, отправляющимися заграницу. На
границе в вагоны входят таможенные чиновники и опрашивают
путешественников, сколько денег они везут с собой; если больше
3000 руб., то взимается несколько копеек налога. Эта мера относи-
тельно путешественников остается, конечно, безуспешной. Но при
пересылке денег на почте дело обстоит иначе. Пакеты, содержа-
щие более 3000 руб., не принимаются, но запрещение обходят, по-
сылая деньги, часто в один и тот же день, в двух или трех пакетах.
Несмотря на то, эта министерская мера, конечно, воспрепятствова-
ла периодическому путешествию бумажных рублей с Петербургской
биржи на Берлинскую и обратно, что вызывало искусственное повы-
шение и понижение курса рубля в короткий промежуток времени.
Курс оставался устойчивым и, как замечает г. Миклашевский626, в на-
стоящее время достиг средней стоимости последних восьми лет, что
позволяет сторонникам введения металлического обращения припи-
сывать ему как бы естественный характер.
Далеко не разделяя узких идей сторонников бумажных денег, ми-
нистры финансов в России, сменившие друг друга после Восточной
войны, все единодушно желали и подготовляли уничтожение при-
нудительного курса кредитных билетов. Для этой цели они собрали
с помощью займов, сделанных за границей, огромный запас золота,
сложенный в подвалах Государственного банка. Г. Лорини627, про-
фессор политической экономии Римского университета, которому
министр финансов Луццати628 поручил изучить на месте проект рус-
410
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ской денежной реформы и который поэтому был допущен в подвалы
Государственного банка, не выражает никакого сомнения относитель-
но существования в России металлического запаса в 813900000 руб.,
из которого 724000000 сложены в подвалах Банка в виде слитков
и золотых монет*. С этих пор эта сумма увеличилась. В последнем
всеподданнейшем докладе министр финансов объявляет, что к
1 января 1898 г. количество золота как сложенного в Банке, так и на-
ходящегося в обращении, было не меньше миллиарда трехсот пят-
надцати миллионов руб., а с другой стороны, сумма кредитных биле-
тов уменьшилась до 999 миллионов, из которых только 930 находят-
ся в обращении, остальные же 69 миллионов составляют разменный
фонд". К несчастью, при настоящих условиях мы не имеем никакой
возможности точно определить реальное количество бумажных ру-
блей и должны удовольствоваться последними заявлениями мини-
стра финансов по этому вопросу. В последнем всеподданнейшем до-
кладе г. Витте дает следующие цифры:
Общая сумма кредитных билетов, выпущенных Банком, составля-
ет 999 миллионов рублей. Банк удерживает в своем портфеле 69 мил.,
следовательно, в публике обращается только 930 мил. Но, кроме этих
930 мил., казна выпускала еще билеты, обмениваемые al pari629 на зо-
лото, и сумма которых доходит до 182 300 000 руб. золотом. Далее ми-
нистр признает существование долга казны Банку в 175000000 руб.,
сделанного вследствие временного выпуска кредитных билетов.
В то же время мы узнаем, что металлический запас, считая в
нем золото и серебро, в настоящее время равняется по ценности
1632000000 кред. руб. Причем 1470000000 составляет золото в
слитках или монетах и лишь 162000000 — серебро. В заключение
министр объявляет, что металлический запас значительно превы-
шает количество бумажных денег, находящихся в руках частных лиц
(930 м.), вместе с билетами государственного казначейства, обмени-
вающимися al pari на золото (185 мил. золотом) и добавочными кре-
дитными билетами (175 мил.)’".
'[LoriniE.] La Riforma monetaria della Russia. Erm. Zoescher 1897 г. стр. 122
и 123, а также 125. Автор заявляет: «Я лично посетил подвалы Банка, с удивлени-
ем рассматривая это блестящее собрание золотых слитков и монет».
"«Русские ведомости» 1898 г. № 4.
"* Всеподданнейший доклад министра финансов. 1898.
Экономический строй России
411
Но и помимо всяких соображений о том количестве бумажных
денег, какое государству придется выкупить, денежная реформа вы-
зывает сильные возражения. Все они внушены опасением, что вос-
становление свободного обращения золота будет иметь результатом
отлив нашего золотого запаса за границу, вследствие печального
состояния наших общественных и частных финансов, и вследствие
того, что если не торговый, то во всяком случае, экономический ба-
ланс склоняется не в нашу пользу, так как мы должны ежегодно упла-
чивать почти 100 миллионов руб. процентов по займам*, заключен-
ным во Франции и др. местах. Посмотрим, насколько основательны
подобные опасения.
Но, прежде всего, следует хорошенько определить, в чем состоит
готовящаяся реформа. В одном официозном, если не официальном,
сообщении, сделанном в петербургском Вольно-Экономическом
Обществе г. Гурьевым630, она резюмирована так Пункт первый: на бу-
дущее время кредитные билеты будут выпускаться Государственным
банком только для коммерческих нужд Банка. Казна отказывается
прибегать к новым выпускам с целью получения необходимых ей
фондов. Билеты, находящиеся теперь в обращении, будут отнесены в
пассив Государственного банка.
Пункт второй: кредитные билеты будут обращаться наравне с но-
вой золотой монетой. Всякие сделки, отвергающие билеты и требую-
щие уплаты только золотом, объявляются незаконными. Относитель-
но таможенных пошлин с предметов иностранного ввоза остаются
в силе существующие правила (т. е. уплата их будет производиться
исключительно золотом).
Пункт третий: обращающиеся кредитные билеты обеспечиваются
всем достоянием государства.
Каждый может обменять имеющиеся у него кредитные билеты на
золото. В Петербурге обмен производится на любую сумму и во всех
отделениях Государственного банка. В провинции же, где Банк имеет
свои конторы, обмен будет производиться лишь в пределах, указы-
ваемых количеством золота, которым эти конторы располагают. Пла-
тежи будут производиться золотыми рублями нового чекана.
‘Государственная роспись на 1897 г. признает 94300000 р. процентов по
срочным внешним займам и 3037782 по внешним займам бессрочным.
См. «Вестник Финансов» 1898 г. № 1, стр. II.
412
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Пункт четвертый: чтобы государственный банк мог действовать
таким образом, правительство вручит ему свой металлический запас
в 750 мил. золотых рублей нового чекана. Долг казны Государствен-
ному банку, долг беспроцентный, будет записан в актив Банка.
Пункт пятый: Государственный банк имеет право выпустить на
миллиард руб. кредитных билетов, с тем условием, чтобы сумма всех
находящихся в обращении билетов превышала не более, чем вдвое,
металлическую наличность Банка. Всякий новый выпуск сверх мил-
лиарда должен быть целиком покрыт соответствующим увеличением
металлической наличности. С тех пор миллиард непокрытых бумаж-
ных рублей понизили до 300000000*.
Пункт шестой: по мере возвращения билетов в кассы Банка, из-
быток их будет уничтожаться.
Пункт седьмой: новая золотая монета будет равняться по ценно-
сти 10 рублям и содержать 1,78 драхмы благородного металла.
Пункт восьмой: при сделках частных лиц с Банком и vice versa631
обязателен прием в уплату серебряной монеты только на сумму до
50 руб., а при платеже таможенных пошлин — до одного рубля. При
уплате других налогов в этом отношении нет предельной нормы.
Пункт девятый: золотые монеты старого чекана, империалы и по-
луимпериалы, будут обращаться на следующих основаниях: импери-
ал будет считаться за 15 руб. бумажных, полуимпериал за 7 р. 50 коп.
Та же норма (полтора рубля бумажных за рубль золотой) будет удер-
жана для внешних займов государства и частных лиц* **.
Таковы в общих чертах главные основания этой реформы, осу-
ществление которой присоединит Россию к группе государств, при-
нявших золотую валюту. Официозное сообщение этого нового за-
конопроекта возбудило прения в Вольно-Экономическом Обществе,
которые, не исчерпав предмета до конца, как нельзя лучше показали
различие взглядов на реформу лиц, вполне осведомленных о наших
экономических и финансовых затруднениях. Поэтому я считаю по-
лезным изложить эти прения подробнее.
‘Указ 29 августа 1897 г.
** «Прения о реформе денежного обращения в В. Э. Обществе», стенографиче-
ский отчет, стр. 59-61. [Реформа денежного обращения в России. Доклады и
прения в III Отделении Императорского Вольного Экономического Общества.
Стенографический отчет. СПб., 1896].
Экономический строй России
413
Познакомлю вас сперва с мнением так называемых оптимистов.
На первом месте я должен привести здесь отзыв г. Миклашевского,
автора нового труда о деньгах и денежном обращении. Он откры-
то высказывается за реформу, подобно итальянскому экономисту
г. Лорини, весьма основательный труд которого, результат ученой
командировки в Россию, я уже цитировал. Но в противоположность
г. Лорини и некоторым членам Вольно-Экономического Общества,
принявшим теории министерства, г. Миклашевский не настаивает на
праве правительства расплатиться серебром с владельцами кредит-
ных билетов, что лишило бы их не трети, а половины их состояния.
Он считается с обязательствами, которые приняло на себя прави-
тельство тем самым, что объявило в 1856 г. и поддерживало более
40 лет принудительный курс кредитных билетов. Вышнеградский ду-
мал одно время избавиться от финансовых затруднений, разрешив
Государственному банку производить свои платежи серебром, но на-
толкнулся на сопротивление публики. Едва ли можно утверждать, как
то делает г. Рейнбот632, что правительство, отказываясь от платежей
серебром, дарит владельцам кредитных билетов треть их состояния*.
Когда был введен принудительный курс, ответим мы, мексиканские
серебряные рудники еще не были открыты, белый металл находил
значительное промышленное применение, так как еще не существо-
вало конкуренции никеля и алюминия, чеканка пятифранковых экю
еще не была прекращена в государствах латинского союза (1876 г.),
Германия еще не высказалась за единую золотую валюту и не увлека-
ла своим примером скандинавских государств и Голландии. Казна-
чейство Соединенных Штатов продолжало делать закупки серебра,
и в Ост-Индии частным лицам позволялось чеканить на свой счет
серебряные рупии на государственном монетном дворе. Поэтому до
Крымской войны никто в России не имел расчета требовать обмена
ассигнаций на золото предпочтительно пред серебром, хотя, как гла-
сит надпись на обороте кредитных билетов, одинаково допускались
оба способа обмена, и лаж на золото доходил едва до нескольких
копеек. Если бы не был введен принудительный курс, то с течением
времени частные лица, несомненно, стали бы отдавать предпочтение
‘«Прения о реформе денежного обращения в В. Э. Обществе», стр. 249.
414
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
золоту, и серебро мало-помалу утратило бы свою денежную функ-
цию или же снизошло до роли добавочных денег, какую еще сохраня-
ет в государствах латинского союза. С этой точки зрения один пункт
проекта, именно тот, который обязывает публику принимать в упла-
ту серебро на сумму до 50 руб., критикуется вполне основательно.
Сделки между крестьянами, а также заработная плата, выплачиваемая
городским рабочим их хозяевами, редко превышают эту сумму. От-
сюда следует, что обесцененная монета будет пользоваться преиму-
ществом почти неограниченного обращения в наших рабочих клас-
сах. Если в богатой Англии обязателен прием в уплату белого металла
лишь на сумму, не превышающую 2 фунт, стерлингов’, или 20 рублей,
то не видно оснований, по которым он должен сохранить в России
свою произвольную силу во всех сделках ниже 50 руб.
Но возвратимся к оптимистическим оценкам проектируемой
реформы. Германский экономист Лексис633, ученый, пользующийся
большим авторитетом, особенно в вопросах, касающихся кредита
и денежного обращения, угадал несколько лет назад, что займы, де-
лаемые Россией за границей, должны служить для образования ме-
таллического фонда, достаточного для обеспечения свободного об-
ращения золота. «Медленно, но верно, — сказал он, — идут русские
министры к уничтожению принудительного курса рубля». Г. Витте в
свою очередь заявляет, что проектируемая им реформа есть как бы
исполнение завещания его предшественников. Действительно, вско-
ре после Восточной войны Комитет министров высказался в пользу
восстановления свободного обращения золота. Позже, при Вышне-
градском, пытались фиксировать курс рубля, объявив золотой рубль
равным 1 руб. 60 коп. кред. Такова была средняя величина курса за
18-летний период с 1877 по 1895 гг. Чтобы получить необходимое
для размена количество золота, обратились, как мы сказали выше, к
внешним займам, благодаря чему русский государственный долг до-
шел до огромной суммы в 8 миллиардов франков, или 2 миллиарда
руб. золотом. Правда, большая часть этой суммы послужила для кон-
версии прежних займов, заключенных на менее выгодных условиях,
а также для выкупа железных дорог. Оставшаяся за удовлетворением
этих нужд часть золота, вместе с золотом, добытым в наших собствен-
* Paul Leroy-Beaulieu, [Traite theorique et pratique d’economie politique. 1896.]
V. III. P. 286.
Экономический строй России
415
них рудниках, позволила образовать металлический запас, который
в настоящее время, по словам министра, вполне покрывает бумажные
деньги. Оставление подобной суммы в подвалах Банка не приносит,
само собой разумеется, никакой пользы государству, а чрез извест-
ное время станет убыточным. Следовательно, настало время увенчать
дело прежних министров финансов: уничтожить принудительный
курс бумажного рубля и позволить Государственному банку произ-
водить платежи золотом, считая бумажный рубль на треть дешевле
золотого. По словам оптимистов, реформа не может быть отсрочена
без потерь для казны, потому что, как выражаются наиболее сведу-
щие в этих делах экономисты, «благородные металлы, спрятанные в
кассах Банка и не размениваемые на его билеты, находятся как бы в
плену; эти груды не принимаются в расчет, так как не имеют никако-
го точного и определенного назначения»*.
Оптимисты не верят в существование опасности, на которую ука-
зывают пессимисты, именно, что наш металлический запас уйдет за
границу. Они отрицают ее не потому, чтобы добровольно закрывали
глаза на все невыгоды нашего экономического и финансового по-
ложения и, в особенности, на тот факт, что, благодаря заграничным
займам, если не коммерческий, так экономический баланс склоняет-
ся не в нашу пользу, но потому, что количество обращающегося на
Западе золота уже превышает, по их утверждениям, спрос на него;
следовательно, в отвлечении нашего металлического запаса на Запад
не представляется никакого интереса”. По этому самому и Австрия
избрала настоящий момент для уничтожения принудительного курса
своих бумажных денег. Только она действует более медленно и ста-
рается сначала поднять курс флорина, тогда как Россия затрачивает
свои сбережения на покупку золота, признавая необходимым оста-
вить за рублем ту ценность, какую он имеет по курсу.
Таковы общие заключения оптимистов. Перейдем теперь к опа-
сениям, возбуждаемым реформой в противном лагере. Пессимисты
охотно останавливают свои взоры на том, что произошло недавно
* Leroy-Beaulieu, Тгайё, t. Ill, р. 674
” «Прения о реформе денежного обращения», стр. 209. [Ковалевский ссылает-
ся на выступление П. Б. Струве. См.: Реформа денежного обращения в России.
Доклады и прения в III Отделении Императорского Вольного Экономического
Общества. Стенографический отчет. СПб., 1896.]
416
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
в Италии, когда правительство полуострова пожелало уничтожить
принудительный курс бумажных денег, т. е. в 1881 г. Имея металли-
ческий запас в 1071000000 франков, покрывавший большую часть
находившегося в обращении 1095000000 бумажных денег, Ита-
лия пожелала перейти к золотой валюте. Чрез десять лет золото и
серебро совершенно исчезли из обращения, лаж на золото под-
нялся до 12 и 14 % (в 1893 г.), вместо 3 и 4, как было до реформы.
21 февраля 1894 г. итальянское правительство увидело себя вынуж-
денным разрешить новый выпуск бумажных денег на 340 000 000 лир,
а позднее еще на 600000000. В то же время оно прекратило платежи
золотом. Все это имело место, несмотря на 600 миллионов металла,
которые государство добыло путем займов прежде, чем приступить
к реформе. Подобную неудачу объясняют тем, что экономический
баланс был всегда не в пользу Италии, что в ее эмиссионных банках
царил беспорядок, что протекционизм и непомерное обложение не-
движимости — в особенности, мелкой — вызвали разорение государ-
ства и частных лиц, что строили слишком много железных дорог и
слишком мало обыкновенных проезжих, что железные дороги стро-
ились в местностях, не имевших ни промышленности, ни торговли,
наконец, тем, что правительство делало слишком много долгов, кото-
рые позволяли ему, как говорил Грюнвальд634, давать стране ложный
вид материального процветания. Спрашивается, не подвергается ли и
Россия такому же риску ввиду более или менее аналогичных причин.
Именно этим вопросом задается проф. Ходский635 в своем докладе
Вольно-Экономическому Обществу. Общие заключения этого докла-
да, нужно сознаться, весьма тревожны. Уже тот факт, что мы должны
Европе 8 миллиардов франков, помещенных в русских бумагах, кото-
рые могут быть проданы их.владельцами во всякое время, делает, по
словам профессора, весьма вероятным отлив нашего металлического
запаса за границу. Другое основание, заставляющее опасаться того же
результата, это, по его словам, переживаемый страной экономический
кризис, выражающийся такими симптомами, как уменьшение рабо-
чего скота, слабая урожайность, вследствие недостатка удобрения и
истощения почвы, бедность крестьян, которые едва находят средства
на уплату податей и собственное прокормление и пр. С точки зрения
финансов наше положение, заявляет профессор, далеко не блестяще.
Внешние признаки упорядоченного бюджета, вполне верно замеча-
ет он, таковы: 1) прогрессивный рост поступлений от налогов без
Экономический строй России
417
повышения последних; 2) отмена нерациональных налогов и замена
косвенных налогов прямыми, более гармонирующими с принципом
справедливости и равномерного распределения податного бремени;
3) наконец, прогрессивное погашение государственного долга на
счет средств, даваемых обыкновенными доходами.
Ни одного из этих внешних признаков хорошо уравновешенного
бюджета мы не видим в России. С 1887 года, года отмены подушной
подати, которую платили только низшие классы, мы видели лишь не-
прерывное повышение старых и создание новых налогов, притом
все косвенных-, поступления от них были значительно ниже, чем рас-
считывали, чего, конечно, не было бы, если бы росту налогов предше-
ствовало соответствующее развитие потребления. Другой тревожный
симптом — это накопление недоимок. В 1893 г. из 499 уездов Евро-
пейской России только 23 внесли всю причитавшуюся с них сумму
прямых налогов. Что же касается остальных, то их недоимки превы-
шают втрое и даже впятеро годовой оклад. С тех пор положение не
изменилось. К 1 января 1894 г. в недоимке числилось 16 миллионов
рублей прямых налогов, 29 миллионов выкупных платежей бывших
помещичьих и 57 миллионов выкупных платежей бывших госу-
дарственных крестьян. Через год эти недоимки вместо того, чтобы
уменьшиться, еще увеличились почти на десять миллионов (вместо
104-113 миллионов). Отсюда понятно, почему правительство нашло
уместным уменьшить выкупные платежи. Постановлением Комите-
та министров от 4 июля 1894 г. уплата недоимок отсрочена на три
года, если они не превышали упятеренного ежегодного оклада. Спу-
стя два года* последовало новое продление срока. Ввиду невозмож-
ности взыскать недоимки, коронационный манифест 14 мая 1896 г.
понизил вдвое поземельный налог (с 10 до 5 коп. с десятины). По
расчетам министра, на этом правительство потеряло в одном 1897 г.
миллион”.
Часто говорят, продолжает г. Ходский, о пользе, принесенной за-
граничными займами, однако более близкое знакомство с этим во-
* «Вестник финансов» 1897 г., № 1, стр. 3. Подробности см. уЯнжула. Осно-
вы финансовой науки, 2-е изд. 1895 г., стр. 270 и след \ЯнжулИ. И. Основные
начала финансовой науки. Учение о государственных доходах. СПб., 1895].
"Всеподданнейший доклад министра финансов при представлении роспи-
си на 1897 г.
418
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
просом приводит к другому заключению. Уже один тот факт, что за
10 лет, с 1885 до 1895 г., государственный долг, вместо того, чтобы
уменьшаться, возрастал в среднем на пятьдесят миллионов в год, и
это, не считая сумм, затраченных на выкуп железных дорог (973 мил-
лиона), не допускает на этот счет никаких иллюзий. Правда, процен-
ты по займам уменьшились, благодаря конверсиям, произведенным
двумя последними министрами, но зато продлен срок ссудам, а не-
которые займы даже сделаны вечными*.
Все эти условия, вместе взятые, не позволяют надеяться, что после
уничтожения принудительного курса мы сохраним наш металличе-
ский запас. Таково общее заключение, делаемое на основании всего
вышесказанного проф. Ходским. По словам пессимистов, министр
финансов сам не вполне верит в возможность сохранить в России
золото, иначе он не настаивал бы на праве сделать новый выпуск бу-
мажных денег на значительную сумму под предлогом, что этот вы-
пуск нужен не казне, а Государственному банку для его коммерческих
операций.
Каковы бы ни были основания, по которым министр хочет сохра-
нить за Банком право делать новые выпуски кредитных билетов, не
обеспеченных золотом, этот факт сам по себе показывает, что курс
рубля, уже и в настоящее время не особенно благоприятный, впо-
следствии может еще ухудшиться, благодаря новым выпускам. Этого
достаточно, чтобы публика была настороже против реформы. Спра-
шивается, какую реальную выгоду могут извлечь владельцы кредит-
ных билетов из монетного устава, который, обесценивая стоимость
этих билетов, не гарантирует их от возможности нового обесцене-
ния. Для обращающихся кредитных билетов опасность от будущих
выпусков Государственного* банка для его коммерческих операций
представляется тем большей, что этот Банк открывает кредит без
особенной разборчивости и стремится заменить частные банки во
всех видах финансовых спекуляций”. Он делает денежные ссуды ре-
* «Прения о реформе денежного обращения», стр. 22. [Реформа денежного
обращения в России. Доклады и прения в III Отделении Императорского Воль-
ного Экономического Общества. Стенографический отчет. СПб., 1896]
"В своем последнем всеподданнейшем докладе г. Витте заявляет, что сумма,
которою Банк располагает для этого рода операций, не превышает 35 000 000 руб.
в год. (Доклад о росписи на 1898 г.).
Экономический строй России
419
месленникам, мелким мануфактуристам и коммерсантам, чтобы об-
легчить им приобретение недостающего материала и снабдить их
оборотным фондом. Он учитывает векселя при представлении двух
подписей. Он принимает в обеспечение товары, предлагаемые ему
коммерсантами, фабрикантами и земледельцами, сбыть которые в
случае неплатежа далеко не легко. Словом, его действия вызывают
те же возражения, какие высказываются против тактики эмиссион-
ных банков, не делающих различия между разными видами кредита
и иммобилизирующих свои фонды в долгосрочных помещениях*.
«Эмиссионные банки, — в один голос заявляют Бэджгот636 и Курсель-
Сенейль637, — обязательно должны давать своим фондам лишь легко
реализируемые назначения»”. При иной системе действий они будут
приведены к необходимости умножать число своих коммерческих
операций. Именно в таком положении находится русский Банк, ко-
торый, как констатирует Леруа-Болье, не только делает многочислен-
ные ссуды под различные бумаги, металлы, монеты, товары, указан-
ные министром, но также учитывает русские коммерческие векселя и
иностранные долговые обязательства, акцептированные в России, по
которым срок платежа наступает не далее 180 дней. Таким образом,
своими операциями банк нарушает правила, выработанные опытом
других банков и часто указываемые законом, например: учитывае-
мые векселя должны иметь короткий срок платежа, что обеспечива-
ет возвращение затрачиваемых денег через короткие промежутки”*.
Равным образом русскому Государственному банку недостает гаран-
тии, даваемой по отношению к выпуску кредитных билетов уставом
германского имперского банка, по которому банк может выпустить
большее или меньшее количество билетов, смотря по надобности,
но их выпуск всегда должен быть покрыт или металлической налич-
ностью, или учтенными векселями со сроком платежа не более трех
месяцев”". Но величайшая опасность, какую могут представлять выпу-
ски русского Государственного банка, состоит в том, что в настоящее
*Ср. [Paul\ Leroy-Beaulieu. [Traite theorique et pratique d’economie politique.
1896], v. Ill, ch. V, p. 477 et suiv.
"Там же, стр. 571.
"‘Там же, стр. 659-
””Там же, стр. 635.
420
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
время Банк, как справедливо говорит Леруа-Болье, есть «лишь орудие
в руках министра финансов»’. Ничто не указывает на возможность
изменений в будущем”. В своем «Изложении главных оснований де-
нежной реформы» г. Витте сам признает, что «пока у министра фи-
нансов не будет отнята возможность прибегать в случае дефицита к
крайнему средству, состоящему в новом выпуске кредитных билетов,
не может быть речи о том, чтобы поставить нашу денежную систему
на действительно прочную основу... Ни один министр финансов не
осмелился бы перешагнуть определенную и прочную преграду, уста-
новленную законом и определяющую взаимные отношения казны и
Банка, в особенности, выпуск последним кредитных билетов». Поэто-
му жаль, что в проекте денежной реформы нет постановлений, кото-
рыми гарантировалась бы независимость Государственного банка от
казны. Отсюда становятся понятны основания, по которым большин-
ство Государственного совета считало нужным отложить обсуждение
реформы впредь до пересмотра настоящего положения Банка и ре-
организации его на новых началах, которые сделали бы его вполне
независимым от министра финансов, по крайней мере, в качестве
эмиссионного банка.
Я старался дать сжатое, но верное резюме двух противоположных
мнений, циркулирующих в России относительно вероятных резуль-
татов денежной реформы. Скажу теперь свое собственное. Из бегло-
го обзора главных возражений, делаемых русскими экономистами
против реформы, легко сделать то заключение, что одной из причин
их опасений служит неудача Италии. По-моему, это значит заходить
уж слишком далеко и странным образом злоупотреблять сравнитель-
ным методом, упуская из виду разницу в спросе на золото в 1881 году
и теперь. В 1881 г. в Германий только что произошел острый экономи-
ческий кризис. Далеко не было того изобилия благородного металла,
который еще недавно, в 1894 г., выразился избытком в Английском
банке золотой наличности над банковыми билетами. С другой сто-
роны, злоупотребления итальянских банков правом выпуска вызвали
’Там же, стр. 649-
"Указ 29 августа 1897 г., ограничивая право Банка выпускать свыше извест-
ной суммы (300 миллионов) билеты, не покрытые его металлической налично-
стью, представляет министру финансов решать вопрос о настоятельности и
своевременности подобного выпуска.
Экономический строй России
421
обращение в публике такого числа билетов, которое далеко превы-
шало число, на котором были основаны расчеты министра финансов
Малиани, что и послужило серьезным препятствием успеху реформы.
Этот факт поставлен вне сомнения исследованием Грюнвальда, пред-
ставляющим собой авторитет по данному вопросу. Его переводчик
г. Гурьев688 вполне основательно настаивает на существенной разни-
це между обеими странами, разнице в пользу России, но, разумеет-
ся, только с условием, что сумма кредитных билетов, выпущенных
до сих пор в обращение, не превышает миллиарда, цифры, которую
дает министр в своих заявлениях.
Равным образом впадают в чрезмерный пессимизм, утверждая,
что заграничные владельцы наших бумаг поторопятся обменять их
на золото. Если они питали к нам доверие при режиме принудитель-
ного курса, то не видно, почему бы они утратили его после восста-
новления золотой валюты.
Пессимистические заключения насчет успеха реформы, выводи-
мые из экономического кризиса, переживаемого нашей деревней, —
кризиса, особенно бросающегося в глаза, если сопоставить его с
последними успехами нашей промышленности, — свидетельствуют
только, как справедливо заметил г. Струве, о странном смешении
народного благосостояния с национальным богатством. Последнее
может быть дурно распределенным и в то же время весьма значи-
тельным*. Даже теперь, когда для ускорения постройки Сибирской
железной дороги Россия поставлена в необходимость делать круп-
ные заказы в Германии, несмотря на уменьшение нашего отпуска
хлеба — прискорбный результат тарифной войны, лишивший нас на
более или менее продолжительное время, а, быть может, и навсегда,
главного рынка сбыта нашей ржи, восточной Пруссии, — наш вы-
воз все-таки превышает ввоз, и торговый баланс стоит в нашу пользу.
В 1896 г. мы вывезли в Европу на 668 миллионов руб., на двадцать мил-
лионов больше, чем в 1894 г. (648 мил.), а ввезли только на 540 мил-
лионов, на 25 мил. меньше, чем двумя годами раньше. Следовательно,
наш вывоз превышает ввоз на 128 мил. руб., или на 24 %**. Я хорошо
* «Прения о реформе», стр. 39. [Реформа денежного обращения в России.
Доклады и прения в III Отделении Императорского Вольного Экономического
Общества. Стенографический отчет. СПб., 1896].
"«Внешняя торговля России в 1896 г.» («Вестник финансов» 1897 г., № 26,
стр. 856).
422
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
знаю, что торговый баланс не одно и то же, что экономический, но
даже вычитая из этих 128 мил. 100 мил. руб. процентов по займам,
мы придем к состоянию равновесия, вовсе не предвещающего бы-
строго отлива нашего металлического запаса, которым нас пугают
противники реформы. Уже один тот факт, что, несмотря на быстрый
рост задолженности, мы могли ежегодно сохранять для себя полови-
ну добываемого в рудниках Сибири и Урала золота (122,5 миллиона
на 240*), есть, по нашему мнению, весьма благоприятный симптом.
Не следует забывать, что по добыче золота Россия занимает третье
место, непосредственно следуя за Соединенными Штатами и Австра-
лией. Количество благородного металла, ежегодно доставляемого на-
шими рудниками, составляет пятую долю количества, добываемого в
целом свете”. Оно равняется 2,220 пуд.
Если прибавить к этой сумме таможенный доход, который в 1897 г.
достиг 159 миллионов руб., то придется признать, что у нас есть чем
платить по нашим обязательствам, и что мы расплатимся, не трогая
для того металлического запаса.
Г. Лорини, который считает неосновательными все опасения отли-
ва золота за границу, рассуждает следующим образом: чтобы русское
золото ушло за границу, надо, по теории Рикардо639, чтобы его коли-
чество превышало испытываемую в нем потребность. В таком случае
цены всех товаров поднялись бы, что затрудняло бы вывоз и поощряло
ввоз. Курс сделался бы неблагоприятным для России, и золото, в конце
концов, перешло бы в страны, с которыми она имеет коммерческие
сношения. Такое перемещение благородного металла остановилось
бы, по теории Рикардо, только после того, как его количество в стране
уменьшилось бы настолько, что восстановилось бы равновесие спро-
са и предложения. Последнее вызвало бы новый вывоз русских то-
варов за границу, ввиду уменьшения их рыночной цены, и подняло
бы цены иностранных товаров, иначе говоря, коммерческий баланс
восстановился бы, и золото перестало уходить за границу.
Но, прибавляет итальянский автор, на чем можно основывать пред-
положение, что, после уничтожения принудительного курса бумажно-
’ «Прения о реформе», стр. 129. Речь г. [В. И.] Касперова. [Реформа денежного
обращения в России. Доклады и прения в III Отделении Императорского Воль-
ного Экономического Общества. Стенографический отчет. СПб., 1896].
"Eteocle Lorini. La Riforma monetaria della Russia, [1897. P.] 125.
Экономический строй России
423
го рубля, Россия при металлическом запасе, покрывающем только две
трети обращающихся билетов, очутится в положении страны, страж-
дущей от избытка золота? Она представляет слишком удобное поле
для всякого рода промышленных предприятий, требующих капиталов
и подобная случайность для нее невозможна. Следовательно, после де-
нежной реформы в России останется две трети всего золота, которым
она теперь обладает, разумеется, под тем условием, чтобы миллионы
бумажных рублей, которым соответствует ее металлический запас,
были уничтожены. Средние цены в таком случае не испытают никако-
го повышения, и ввоз останется таким, каким был и раньше*.
Но эти оптимистические предсказания, прибавляет поклонник
фритрэдерских теорий г-на Луццади, могут сбыться лишь под тем
условием, что Россия оставит протекционизм и позаботится о раз-
витии земледелия, так как именно последнее есть истинный ис-
точник ее богатства. Этот совет следует запомнить не потому, что
г. Лорини высказывается против политики, которой у нас следова-
ли до сих пор, а потому, что он содержит ту основную истину, что
успех или неудача проектируемой реформы зависит от совокуп-
ности мер, определяющих прогресс национального богатства. Сле-
довательно, задача, налагаемая настоящим, не может ограничиться
одним уничтожением принудительного курса кредитных билетов.
Успех реформы требует настойчивых усилий и постоянных за-
бот о благосостоянии общем и частном. В этом взгляды г. Лорини
как нельзя лучше согласуются со взглядами большинства членов
Вольно-Экономического Общества.
Из всех опасений, внушаемых денежной реформой, я разделяю
лишь одно, именно, что правительство не сумеет воздержаться от
легкого средства покрывать свои чрезвычайные расходы новым вы-
пуском кредитных билетов. Последнее, разумеется, делало бы при-
зрачными все преимущества свободного обращения золота. Проф.
Яроцкий640 припоминает неожиданный выпуск бумажных денег в
1888 г. с единственной целью остановить повышение курса рубля,
которое считали вредным для интересов земледельцев ввиду того,
что оно уменьшало вывоз хлеба за границу. 70 % кредитных биле-
тов, заявляет тот же экономист, были выпущены лишь для-удовлет-
’Тамже, стр. 132.
424
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ворения временных нужд. Впоследствии их предполагали изъять из
обращения, но это не было осуществлено’. Отсюда ясно, что успех
денежной реформы наряду с упорядочением финансов и подняти-
ем благосостояния рабочих классов зависит еще от осуществления
того условия, чтобы Государственный банк был сделан совершенно
независимым от казны, и чтобы у будущих министров финансов
была отнята возможность прибегать к новым выпускам кредитных
билетов. Так думают, по-видимому, все в России — биметаллисты и
сторонники золотой валюты, фритрэдеры и протекционисты, за ис-
ключением, быть может, небольшой группы людей, которые думают,
что законы политической экономии, в особенности, регулирующие
денежное обращение, приложимы только к «гнилому» Западу.
Я считаю себя вправе сделать из всех сообщенных читателю фак-
тов тот общий вывод, что Россия, в силу разнообразия и характера
волнующих ее в настоящее время вопросов, быть может, больше всех
других европейских государств заслуживает внимания социолога. Я
считаю также доказанным, что успех всех проектируемых реформ,
как водочной монополии, так и восстановления свободного обраще-
ния золота, зависит от совокупности мер, имеющих целью упрочение
материального благосостояния земледельческой массы, которая, как
мы видели, составляет почти 128 миллионов человек. Так, от введения
монополии правительство выиграет лишь в том случае, если масса
потребителей будет в состоянии выпивать по рюмке водки в день.
С другой стороны, свой металлический резерв мы сумеем удержать
лишь под тем условием, что общее экономическое и финансовое по-
ложение будет удовлетворительно.
Но если это так, то единственным средством разобраться как
следует во всех проблемах, которые готовит нам, пожалуй, недале-
кое будущее, может служить только изучение самих устоев нашего
национально-экономического существования, что именно я и рас-
считываю сделать в следующих главах.
Я начну с описания настоящего состояния нашего земледелия.
Затем я познакомлю читателя с распределением у нас поземельной
собственности.
’«Прения о реформе», стр. 162. [Реформа денежного обращения в России.
Доклады и прения в III Отделении Императорского Вольного Экономического
Общества. Стенографический отчет. СПб., 1896].
Экономический строй России
425
Мы изучим отдельно дворянское землевладение и сельскую об-
щину и поставим себе вопрос, какую судьбу готовит им быстрое раз-
витие буржуазии и, в частности, деревенского третьего сословия. За-
тем мы сделаем обзор успехов нашей промышленности и причин,
обусловливающих эти успехи, чтобы перейти к исследованию поло-
жения рабочего класса. Так как этот класс слагается из меньшинства
фабричных рабочих и большинства земледельцев, то мы разберем
отдельно положение тех и других в зависимости как от нашего об-
щего экономического строя, так и от новейшего законодательства.
Я закончу свой труд беглым обзором внутренней эмиграции, которая
с некоторых пор приняла обширные размеры и свидетельствует о
тяжелом положении, охватившем наши деревни.
И в этих границах наша задача остается слишком обширной.
Поэтому я не рассчитываю исчерпать предмет этой темы до конца.
Я хочу только познакомить читателей с исследованиями, которым во
Франции, по-моему, уделяется слишком мало внимания.
Я предпринимаю не анализ мелочей, мое честолюбие идет даль-
ше: я хочу дать синтез нашего национально-экономического суще-
ствования. Поэтому мне придется отказаться от слишком подробно-
го развития вопросов, с которыми предстоит иметь дело. Я предпо-
читаю лучше быть неполным в изложении, чем затемнить слишком
большой специализацией связь, соединяющую воедино различные
проявления нашей экономической действительности.
Глава II
Земледелие в России
В прошлой главе мы пришли к заключению, что успех денежной
реформы зависит, прежде всего, от роста нашего народного богат-
ства. Рассмотрим теперь, в чем именно оно заключается, и познако-
мимся с естественными и искусственными причинами его упадка.
Министр финансов издал, по случаю последней сельскохозяй-
ственной и промышленной Нижне-Новгородской выставки, обшир-
ный сборник монографий по различным отраслям нашего нацио-
нального производства, составленный компетентными людьми641.
В начале этого сборника констатируется, что, несмотря на быстрое
развитие в последнее время промышленности, земледелие в России,
426
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тем не менее, занимает первенствующее место. «Несмотря на значи-
тельное падение хлебных цен, культура хлебных злаков, как и раньше,
все же остается главным занятием русского народа». Это заключение
подтверждается вполне как числом лиц, занятых этой отраслью про-
изводства, так и количеством продуктов, доставляемых на внутрен-
ний и внешний рынки, причем в России более всего производятся
рожь, пшеница, ячмень и овес. Городское население составляет едва
12 % всего населения, остальные же 88 % заняты земледелием.
Чтобы дать понятие о размерах производства хлеба, достаточно
сказать, что в 1895 г. собрано было 693492 598 гектолитров, из ко-
торых большая часть были рожь, пшеница, овес и ячмень, и только
23 мил. 900 тыс. прочих хлебов.
Вследствие низких цен, стоимость хлебов всей этой массы това-
ров не превысила 1 миллиарда 93 мил. руб. Тем не менее, количество
хлеба было весьма значительно и превышало на несколько десят-
ков миллионов общий сбор хлеба во Франции, Германии и Англии
(в первых двух 285 мил., а в последней — 114 мил.).
Но большая часть этих 693 мил. гектолитров потребляется вну-
три страны, так как из 130 мил. населения многочисленный рабо-
чий класс питается почти исключительно растительной пищей и,
кроме того, масса хлеба идет на винокурение. В период 1885-94 г.
ежегодный вывоз хлеба в среднем не превышает 407 665 000 пуд. на
сумму 320 мил. руб., что составляет половину стоимости всего на-
шего вывоза (642 мил. руб.) за этот период времени. Один этот факт
показывает, что от производства хлеба зависит не только благосо-
стояние массы наших потребителей, но и наша внешняя торговля.
Поэтому, прежде всего, необходимо познакомиться с теми условия-
ми, какие представляют собой для нашего производства хлеба свой-
ства почвы, иностранная конкуренция и экономическая политика
нашего правительства.
Почва 50 губерний Европейской России неодинаково плодородна.
В северных и центральных губерниях она преимущественно состоит
из глины и песку, причем в первых мы встречаем, как примесь, только
продукты разложения травяных растений, почва же центральных гу-
берний носит на себе отпечаток громадных сосновых лесов, некогда
покрывавших всю ее поверхность. Черноземная полоса начинается
только на юге Московской или точнее Тульской губ. и простирается
на юг до Черного и Азовского морей и Кавказских гор.
Экономический строй России
427
Относительно плодородия чернозема нам нечего распростра-
няться. Граф Лестрад642, недавно познакомивший французских чи-
тателей с богатствами нашей природы, относительно чернозема вы-
сказывается следующим образом. Чернозем есть продукт неполного
разложения растений, чем и объясняется свойственная ему темная
окраска. Он образует слой толщиной от 30 сантиметров до 1 метра
и содержит от 4 до 16 % гумуса. Его физические свойства весьма за-
мечательны. В нем содержится значительное количество аморфных
тел, способных задерживать другие вещества гораздо прочнее, чем
глина. После пашни чернозем образует весьма плотные комки, кото-
рые, однако, легко рассыпаются при высыхании. Чернозем содержит
и воспроизводит все элементы, необходимые для роста и развития
растений. Но так как черноземная полоса безлесна, так как дожди
здесь выпадают редко, то она страдает от засух, в результате чего по-
лучаются плохие урожаи*.
Северной границей черноземной полосы служит кривая, прове-
денная от Бессарабской губ. на Уфу и проходящая близко от Житоми-
ра, Киева, Орла, Тулы, Рязани, Тамбова, Нижнего Новгорода и Казани.
К Югу и Востоку от этой линии вся площадь Европейской России по-
крыта черноземом; исключение представляют меловые берега Волги
между Симбирском и Царицыным и пески Полесья. Вне этой обла-
сти чернозем встречается только небольшими островами, именно в
окрестностях Перми и Владимира".
Таким образом, Европейскую Россию по плодородности ее почвы
можно разделить на две части: одну к югу от Москвы, производящую
хлеба более того, чем это необходимо для местного потребления, и
другую, нуждающуюся в ввозе.
Русские экономисты и статистики принимают, что среднее годо-
вое потребление хлеба на душу не превышает 18 пуд. муки или 19 пуд.
зерна. В неурожайные годы оно может падать до 13 пуд."* Так как хлеб,
* [Combes de Lestrade Vte]. La Russie economiquc et sociale a I’avenement de
Nicolas II [Paris, 1896], p. 258.
"Там же, стр. 254-
*" Чупров: Влияние урожая и хлебных цен на некоторые стороны русского
народного хозяйства. Т. I. Введение, ст. 2. [Влияние урожаев и хлебных цен на
некоторые стороны русского народного хозяйства / Под ред А. С. Посникова и
А. И. Чупрова. Т. 1. СПб, 1897].
428
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
потребляемый в России, по питательности уступает пшеничному, то
его и потребляют почти вдвое более чем в Англии, и на треть более,
чем во Франции’.
Принимая на человека 18 пуд. муки и на прокормление скота,
беря среднее его количество на каждого человека, 71 /2 пуд. и, раз-
делив общую сумму урожая в разных губерниях Европейской России
на 25 Va (18+7г/2), наши статистики приходят к тому заключению, что
31 губерния производит больше, чем потребляет, а 19 губерний нуж-
даются в привозном хлебе. Это последнее число несколько менее того
числа губерний, в которые по отчетам министра путей сообщения в
значительном количестве был ввезен в 1895 году хлеб по железным
дорогам. По этим отчетам, 22 губернии из 46, входящих в железно-
дорожную сеть, получали хлеб извне. К числу губерний, нуждающих-
ся в привозном хлебе, относятся не только северные губернии, где
земледелию препятствует суровый климат, но и промышленные гу-
бернии центральной России,- Московская, Владимирская, Калужская,
Тверская, Ярославская, Костромская, также из восточных губерний —
Астраханская, а из западных — Виленская”.
Отсюда следует, что, за исключением черноземной полосы и не-
которых губерний, где, как в Прибалтийском крае, сельское хозяй-
ство достигло высокой степени совершенства, половина губерний
Европейской России не в состоянии прокормиться своим хлебом
и что, следовательно, Россия не была бы житницей мира, если бы в
царствование Алексея Михайловича не были присоединены мало-
российские казаки, и Екатерине Великой не удалось бы завоевать у
крымских татар и турок плодородную Новороссию. Это подтвержда-
ется и тем, что в ту эпоху, когда Московское царство впервые, благо-
даря англичанам, завело торговые сношения с Западом, предметами
вывоза были исключительно только меха, строевой лес, лен, конопля
"Ермолов: Новейшие задачи земледелия. Стр. 120. Русский солдат потребляет
белее 29 пуд. в год. [Книга, на которую ссылается Ковалевский, — это.- Ермолов А С.
Современные сельскохозяйственные вопросы. Этюды из области сельского хозяй-
ства и статистики. Вып. 1. М., 1891. С. 120.]
"Таблица, служащая вторым прибавлением к труду Чупрова. [См.: Влияние
урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства /
Под ред. А. С. Посникова и А. И. Чупрова. Т. 1-2. СПб., 1897].
Экономический строй России
429
и мед. В то время, как это указывает дипломатическая переписка XVI
и XVII века, англичане прилагали все усилия, чтобы устранить в тор-
говле с Москвой своих конкурентов Испанию и Голландию, но не для
того, чтобы вывозить дешевый хлеб, а потому, что для их флота им
требовались русские мачты и паруса русского производства. Во вто-
рой половине XVIII века вывоз нашего хлеба был еще очень незначи-
телен. В 1767-69 годах он едва достигает 117 500 гектолитров в год,
и ежегодный вывоз льняного семени превосходит его еще на 6 или
7 тысяч гектолитров. Кроме того, сало, масло, рогатый скот, копченые
языки, кожи, шерсть, конский волос и щетина также занимали видное
место среди предметов нашего вывоза. Даже еще в 1828 году почти
четверть стоимости всего нашего вывоза, достигавшего 178 мил. руб.,
составляли продукты скотоводства*. Стоимость вывозившегося в то
время хлеба не превышала 1000000 руб., но уже около 1833 г. она
увеличивается в четыре раза, а в годы, непосредственно следующие
за голодным 1840 г., она достигает 39 мил. руб., затем падает до 20,
21 мил. и держится на этом уровне до 1857 года. Как ничтожны эти
цифры, сравнительно с 319 мил. и несколькими сотнями тысяч
среднего годового вывоза хлеба и муки за период 1885-1894 гг.!
Насколько изменилось отношение вывоза скота к вывозу хлеба пока-
жут нижеприведенные цифры: из 642 мил. руб. общей суммы вывоза
в настоящее время только 50 мил. падают на долю продуктов ското-
водства, т. е. их вывозится в десять раз меньше, чем хлеба.
Таким образом, только благодаря Малороссии и южным губ., Рос-
сия сделалась в течение нынешнего столетия страной по преимуще-
ству земледельческой.
Наши древнейшие губернии, составляющие собственно Вели-
короссию, никогда не могли отпускать много хлеба за границу. Их
экономические интересы не совпадают, следовательно, с интересами
Малороссии и Новороссии. Отсюда ясно, что высокие ввозные по-
шлины, покровительствующие промышленности, отвечают, главным
'Ермолов-. Essai sur le commerce de la Russie. Amsterdam. [В сноске Ковалевско-
го упоминается сочинением Марбо «Эссе о торговле в России» (М. deMarbault.
Essai sur le commerce de la Russie. Amsterdam, 1777), на которое ссылается
А. С. Ермолов в своей книге «Современные сельскохозяйственные вопросы. Этю-
ды из области сельского хозяйства и статистики» (Вып. 1. М., 1891- С. 177)].
430
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
образом, интересам Великороссии, и интересы нашего земледельче-
ского юга более или менее приносятся в жертву интересам москов-
ского торгового сословия.
Само собой разумеется, что сторонники покровительственной
системы не признают этого и стараются придать этой системе более
общее значение, чересчур настаивая на повсеместном упадке земле-
делия в Европе, в силу конкуренции других частей света, и на превы-
шении предложения земледельческого труда над спросом.
Посмотрим, насколько оба эти положения основательны и нач-
нем с последнего.
Нет сомнения, что в России число сельских рабочих, не находя-
щих работы, с каждым годом увеличивается. Из отчета, изданного по
распоряжению Комитета министров, видно, что в 1894 году число
их достигло 2 074000. Эти безработные являются, по моему мнению,
только печальным, но необходимым последствием тех же экономи-
ческих и социальных условий, которыми обусловливается, вообще,
застой нашего земледелия.
Экстенсивное ведение хозяйства, недостаток удобрения и оро-
шения полей — вот основные причины, почему наши сельскохо-
зяйственные продукты обходятся нам сравнительно дорого. Рожь и
пшеница редко дают у нас больше, чем сам 4 или 5, тогда как в Евро-
пе — сам 7. Вследствие дурной обработки, урожаи наших полей ста-
новятся все менее верными и все более изменчивыми. Почти полное
уничтожение лесов на юге России вызвало высыхание рек, вследствие
чего урожай зависит почти исключительно от количества весенних
дождей. Так, в Херсонской губ. заработная плата сельских рабочих
внезапно повышается вслед за обильным дождем, и отношение меж-
ду спросом и предложением совершенно изменяется. Центральные
губернии, более богатые лесом, менее страдают от засухи и урожаи
здесь более равномерны. В этих же губерниях с менее плодородной
почвой еще много нераспаханной земли. В черноземной же полосе,
по крайней мере, в Курской, Орловской, Тульской и Симбирской гу-
берниях, где распахано уже более 4/5 всей удобной земли, площадь
обрабатываемой земли не может уже расти.
Непрерывной распашке подвергаются главным образом крестьян-
ские земли, они же и хуже всего обрабатываются, в чем убеждают нас
следующие цифры: считают, что десятина помещичьей земли в Елиза-
ветградском уезде дает средний урожай ржи 45 пуд., крестьянская же —
Экономический строй России
431
только 27 пуд. Приблизительно то же и в других уездах черноземной
полосы, как это видно из многочисленных статистических данных*.
Только более интенсивной культурой можем мы увеличить про-
изводительность нашей почвы, но для этого нужен, прежде всего, ка-
питал и сельскохозяйственный кредит, конечно, более широкий, чем
какой могут дать наши 7б4 сельских общества Взаимного кредита с
капиталом около 12 мил. руб. и 163 сельских банка, обладавших в
1893 году капиталом не более 346 тысяч (91 из этих банков сосре-
доточивались в одной Киевской губ., остальные были распределены
в 12 других губерниях)*’. Проценты по займам в этих мелких банках
очень высоки: от 10 до 12 %. Ссуда выдается на 9 или 12 месяцев. Но
так как займы по большей части делаются не для увеличения обо-
ротного капитала, а на приобретение скота, земледельческих орудий,
что окупается только в течение нескольких лет, то, понятно, крестья-
не редко возвращают ссуду в назначенный срок, что затрудняет раз-
витие операций сельских банков.
Большинство наших крестьян, нуждаясь в деньгах, обращается к
сельским кулакам, которым они выплачивают не деньгами, а продук-
тами, причем за 8 пуд. занятого зерна возвращается из ближайшего
урожая 10,11,12 и даже 13 п., т. е. около 30 %. Такой дорогой кредит,
понятно, не может принести пользы земледелию и только еще бо-
лее ухудшает пошатнувшееся положение крестьянской семьи. Для
уплаты податей и частных долгов, крестьяне из года в год принуж-
дены продавать за бесценок, за исключением только редких случаев
последовательных урожаев, большую часть сбора, а затем весной
покупать зерно дорогой ценой на обсеменение и продовольствие.
Разница между осенними и весенними ценами очень значительна:
в среднем, смотря по местности и по году, она колеблется от 2 до
4 и 6 %***.
Я останавливался так долго на тех невыгодных условиях, в кото-
рых находится крестьянское хозяйство, потому, что 4/5 всего ежегод-
но собираемого хлеба доставляется крестьянскими землями общин-
ного, частного, а также арендного владений.
‘Эти данные приведены в работе Мареса, см. стр. 39 и дальше. [МаресЛ. Н.
Производство и потребление хлеба в крестьянском хозяйстве // Влияние урожа-
ев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства / Под
ред. А. С. Посникова и А. И. Чупрова. Т. I. СПб., 1897].
“Цифры, взятые из официальных документов канцелярии министра фи-
нансов. (Канцел. Кредита, V отд., стол 2-й, 17046).
*“ Марес, стр. 61.
432
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Полагают, что общинные, или мирские, земли, разделенные на
несколько лет между членами общины, в 46 губерниях, исключая
губернии крайнего севера, дают ежегодно в среднем 1 миллиард
74 милл. пуд.
Крестьянские земли, составляющие частную собственность, в
среднем дают 69 милл. пуд., арендуемые — 132 мил., а всего 1 милли-
ард 321 мил. Земли помещичьи и прочих классов дают в среднем не
более 302 милл. пуд. в год, т. е. только пятую часть всего сбора.
В следующей главе мы познакомимся с затруднениями, с кото-
рыми приходится бороться нашему дворянству при ведении своего
хозяйства, с его задолженностью, с количеством земель, заложенных
в дворянских и других земельных банках. Это выяснит причины, по-
чему и частные хозяйства до сих пор еще удерживают трехпольную
систему и почему удобрение полей, теперь применяющееся, правда,
в более широких размерах, не находит еще себе всеобщего распро-
странения.
Если бы капиталы, отвлеченные от земли и искусственно направ-
ленные покровительственной системой на обрабатывающую про-
мышленность, были приложены к сельскому хозяйству, то Россия
могла бы выставить на рынок гораздо больше хлеба, чем она отпу-
скает в настоящее время. Тогда возможно было бы увеличить посевы
пшеницы и заменить ими возделывание менее ценных хлебов, как
рожь, а это одно уже вместе с переходом от трехпольной системы к
более интенсивной культуре удвоило или утроило бы доходы землев-
ладельцев. Валовой расход, конечно, возрос бы, но его отношение к
общей стоимости продуктов, несомненно, было бы более выгодным.
Кроме того, та же земля потребовала бы большего ухода и больше
рабочих рук. Крестьяне, не находящие себе работы в деревне, полу-
чили бы таким образом заработок и не было бы в деревне «безработ-
ных». Но, возразят сторонники покровительственной системы, к чему
расширять производство хлеба в такой момент, когда конкуренция
Америки и Вест-Индии обесценивает наши хлебные продукты и вы-
тесняет нас с Европейских рынков? Рассмотрим эти возражения, тем
более что, по мнению протекционистов, нашему земледелию угрожа-
ют испытания еще более серьезные, чем те, через которые оно про-
шло в последние годы. Кроме Соединенных Штатов и Вест-Индии
еще и другие страны начинают занимать видное место в сельскохо-
Экономический строй России
433
зяйственном производстве, как например, Австралия, провинция Ма-
нитоба в Канаде, Аргентинская Республика и африканская колония.
Вследствие малонаселенности этих стран, земли доступны всякому.
Рента там, где она установилась, гораздо ниже, чем в Европейской
России. Применение земледельческих орудий, благодаря капиталам,
ввезенным из Старого света, значительно уменьшает издержки про-
изводства даже там, где, как в Австралии и Канаде, плата рабочим зна-
чительно выше, чем у нас.
Нам говорят еще, что если даже Соединенные Штаты вынуждены
сократить посевы ввиду усиленного возделывания пшеницы в Мани-
тобе и Австралии, то, в каком же положении очутится в неотдаленном
будущем Россия, менее подготовленная к борьбе и не завоевавшая
себе той независимости от Европейских рынков, какою пользуется
Америка, имеющая возможность, благодаря широкому развитию зем-
ледельческого кредита, выжидать месяцами повышения цен*’.
Более подробное изучение условий хлебной торговли на мировом
рынке и в России в частности позволит нам, может быть, определить
истинное значение высказанных угроз и неуспех во внешней торгов-
ле объяснить отсталостью нашего сельского хозяйства и бедностью
наших земледельцев.
Все, кто, подобно Ермолову643 и Касперову644, изучали положение
всемирного хлебного рынка, приходят к убеждению, что до сих пор
конкуренция новых стран не нанесла значительного ущерба интере-
сам таких старинных и важнейших производителей хлеба, каковы,
например, Соединенные Штаты. Предложение хлеба в этих новых
странах не превышает его спроса местным населением, увеличиваю-
щимся каждые 10 лет на 40 м.; кроме того, качество их хлеба значи-
тельно ниже американского. Главными конкурентами по снабжению
мирового рынка пшеницей остаются теперь, как и прежде, Соеди-
ненные Штаты и Россия. Первые имеют средний годовой остаток
210 милл. пуд." вторая же — 190 милл. пуд.’"
’ См. работу Касперова [5. И]-. «Цены на пшеницу на современном междуна-
родном рынке». Петербург. 1895. (Издана по приказу и на средства министра
финансов).
"Касперов [5. И.]. — Приложение, таб. III, средняя за период от 1884 до
1892 г.
"* Средняя — в течение 1890,92,93,94 годов. Голодный 1891 г. исключен.
434
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Итак, Америка и Россия вывозят приблизительно равные количе-
ства пшеницы. Но если мы вникнем в истинное значение этих из-
лишков, то окажется, что американцы вывозят лишь действительный
излишек, русские же могут вывозить за границу, только отказывая
себе в потреблении наиболее ценного хлеба. Известно, что, за исклю-
чением некоторых южных губерний, где сеют только пшеницу, рус-
ский крестьянин исключительно питается рожью как более дешевым
из всех хлебов. Некогда он потреблял еще значительное количество
гречи, давно уже вышедшей из употребления среди французских и
немецких крестьян.
Кроме того, наши крестьяне не только в голодный, но даже про-
сто в мало урожайный год употребляют ячменный хлеб, что, по офи-
циальным статистическим данным, на юге вызвало даже сокращение
посева пшеницы и увеличение площади посева ячменя за последние
десять лет (1881-1892 г.) на 30 %.
Точно так же все более и более увеличивается потребление кар-
тофеля. За последние 15 лет производство его увеличилось на 45 %.
Но всего этого еще недостаточно, чтобы покрыть дефицит, получа-
ющийся от чрезмерного вывоза, и русский крестьянин принужден
прибегать к подмесям к хлебу, вроде отрубей и лебеды, что особенно
распространено на западе в губерниях Смоленской, Витебской, Мо-
гилевской, Минской, на востоке — в некоторых уездах Казанской, а
из центральной полосы — в Орловской губ.* Соединенные Штаты вы-
возят только 8 % всего урожая, Россия же 20 %, т. е. его пятую часть.
Россия вывозит 4/5 урожая пшеницы, не считая других сортов хле-
ба, а Америка только 7з" Едва ли можно признать благоденствием
для страны такое расширение хлебной торговли, которое вызывается
не увеличением производительности путем улучшенной культуры, а
сокращением потребления.
Рассмотрим теперь, почему за границей наш хлеб продается де-
шевле американского. Так как от разрешения этого вопроса зависит
как настоящее, так и будущее положение нашего земледелия, то его
* Марес, стр. 67 и 68.
"См. таблицы, составленные Ермоловым, для 1883, 87 годов; стр. 85 и 95.
[А С. Ермолов. Современные сельскохозяйственные вопросы. Этюды из области
сельского хозяйства и статистики. Вып. 1. М., 1891].
Экономический строй России
435
необходимо исследовать точнее. Русский крестьянин слишком
беден, чтобы месяцами выжидать с продажей своего хлеба. Вы-
нужденный как можно скорее выручить деньги на уплату взыски-
ваемых податей, он уступает его по низким ценам. Мы уже говори-
ли, что 4/5 всего нашего хлеба получается с крестьянских земель*,
отсюда понятно, почему осенью все рынки, как внутренние, так и
внешние, переполнены русским хлебом, почему в это время цены,
вообще, низки, и американцы воздерживаются вывозить свой из-
лишек в Европу. Хлеб, проданный осенью, крестьянин покупает
весной для обсеменения и продовольствия, только по более до-
рогой цене.
К столь нерациональному ведению хозяйства его вынуждают:
отсутствие дешевого земледельческого кредита, требования упла-
ты казенных податей, обязывающие его нередко отвечать за своих
несостоятельных соседей, в силу существования круговой поруки,
о нелепости и несправедливости которой я скажу позднее. Размер
осеннего вывоза хлеба из России обусловливается не ценой его, а
находится в прямой зависимости от качества урожая. Это вполне
доказывается исследованиями Касперова, обнимающими десяти-
летний период 1882-1893 гг.” Лондон, как известно, представляет
главный хлебный рынок. Осенний наплыв русского хлеба сильно
понижает цену пшеницы на этом рынке, так что недоимщики по-
ставлены в необходимость продавать свой хлеб при самых невы-
годных условиях. Лондонские цены обусловливают цены русского
хлеба на континентальных рынках и, в особенности, в торговых
центрах Германии, куда поступает русского хлеба более, чем в
Марсель, несмотря на его непосредственное морское сообщение
с Одессой.
Еще в 1891 г. теперешний министр земледелия Ермолов указывал
на уменьшение ввоза нашего хлеба во Францию на 10 милл. пуд. срав-
нительно с периодом 1880-1885 г.”* Пять лет спустя Касперов конста-
* Производство и потребление хлеба в крестьянских хозяйствах» — моно-
графия Мареса, напечатанная в сборнике под редакцией Чупрова, т. I, стр. 54.
"Касперов, стр. 103 и диаграмма 14.
*” Касперов, стр. 129.
436
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тирует, что из всего количества хлеба, вывезенного за границу, мы от-
правляем во Францию только 15 %, тогда как в Англию его поступает1 /4,
в Италию — 1/5> а остальное — в Германию. Иное было в течение вось-
ми лет, предшествовавших голодному 1891 г., когда мы вывозили во
Францию 30 % всего нашего хлебного экспорта, т. е. вдвое более, чем
теперь. Уменьшение это объясняется той покровительственной по-
литикой, к которой примкнула Франция вслед за другими великими
европейскими державами.
Здесь мы, по крайней мере, удержали рынок, тогда как в Бельгии
окончательно потеряли его, уступив место Соединенным Штатам и
Румынии*. Касперов многочисленными и тщательными статистиче-
скими исследованиями доказал, что Лондон, представляющий собой
действительно всемирный хлебный рынок, устанавливает цену на
русскую пшеницу не только за границей, но и внутри самой России.
Цены на хлеб в России всегда ниже лондонских. Разница эта идет на
покрытие расходов по транспорту и на прибыль посредников, кото-
рая бывает иногда очень высока и, разумеется, не ведет к обогаще-
нию производителей. В России хлебные цены, никогда не достигая
лондонских, меняются сообразно качеству урожая и значительно па-
дают при обилии хлеба". Итак, благодаря бедности и стесненному по-
ложению наших производителей, мы вывозим хлеб при самых невы-
годных условиях. Вместо того, чтобы выждать повышения цен и, по-
добно американцам, сложить избыток урожая в амбары на несколько
месяцев, мы переполняем им рынки немедленно после уборки и тем
вызываем упадок цен, от чего сами же первые и страдаем.
Если ко всем перечисленным затруднениям прибавить еще, что
колебания курса давали возможность иностранным фирмам то
уменьшать размеры закупок (при повышении курса), то увеличивать
их до громадных размеров (при падении курса), то нам станет ясно,
что условия, при которых мы конкурируем с Америкой, крайне не
равны, и что все выгоды на стороне Соединенных Штатов.
Действительно, мы видим, что американцы вывозят свой хлеб
на европейские рынки и, в особенности, лондонский только тогда,
* Касперов, стр. 6.
"См. диаграмму 31 и 107 стр. работы Касперова..
Экономический строй России
437
когда эти рынки освободятся от русского хлеба, и цены поднимутся
настолько, чтобы быть в состоянии покрыть не только расходы про-
изводства и хранения, но и дать достаточную прибыль хлебопашцу
и посреднику. Поэтому цены на американскую пшеницу находятся в
меньшей зависимости от всемирного рынка и обеспечивают амери-
канскому земледельцу действительный доход.
А если мы примем во внимание, что в Америке весьма распростра-
нены машины, что значительно сокращает расходы на производство
хлеба, то более выгодное положение Америки сделается для нас еще
более очевидным.
Трудно вычислить стоимость производства хлеба в России даже
в больших имениях, так как многие крупные владельцы ведут ис-
польное хозяйство или нанимают на уборку хлеба зимой, уплачивая
вперед лесом, или предоставляя крестьянам пастбище. Точные вы-
числения возможны были только там, где арендаторы уплачивают за
работы наличными деньгами. В различных местностях вычислили
сперва арендную плату, стоимость пашни, удобрения, обсеменения
и количество урожая с десятины. Затем, взяв среднюю цену ржи, вы-
разили все издержки производства в пудах этого хлеба. В истекшем
десятилетии от 1883 до 1893 г. средний сбор с десятины равнялся
31 пуд., издержки же производства — 30 пуд., а остаток — 1 ’/2 пу-
да — составляет чистый доход арендатора. Даже в 1891 году, когда
цены стояли значительно выше, по расчету, сделанному г. Ермоло-
вым, десятина посева пшеницы приносила 25 руб., а за вычетом от-
сюда арендной платы и стоимости обработки, земледельцу остается
не более 2 руб.
Ввиду такого малого дохода русские агрономы и экономисты со-
ветуют расширить культуру льна или искусственных лугов и заняться
разведением рогатого скота. Рассмотрим эти советы.
Я уже говорил, что лен всегда был одним из главных предметов
нашего вывоза. С 1822 до 1850 г. льняное семя, а также лен и пенька
составляли почти треть (31 %) всего нашего заграничного вывоза. Те-
перь они составляют только десятую часть. Так как в настоящее время
более дешевые бумажные ткани вытеснили употребление полотна, то
приходится задуматься над практичностью первого совета. _
Что же касается второго, то надо заметить, что в этом году вывоз
наших продуктов скотоводства, т. е. масла, сыра, кож, шерсти, птицы,
яиц не превышает 50 мил., что едва равняется 7 % всего нашего вы-
438
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
воза. Нам скажут, что нет никаких данных предполагать, чтобы эти
продукты не могли получить на рынках Западной Европы лучший
прием, чем наш хлеб. Несколько лет тому назад Ермолов высказал
даже такое мнение, что будущность нашего сельского хозяйства и вы-
возной торговли зависит от скотоводства.
Я совершенно не разделяю этого взгляда. Сторонники распро-
странения скотоводства забывают, что наше крестьянское население
настолько несостоятельно, что почти не потребляет мяса, и сбыт его
ограничивается только городом. Кроме того, они упускают также из
виду, что вследствие недостатка и уменьшения хороших пастбищ у
крестьян и благодаря продолжительности наших зим, мы принуж-
дены кормить скот в течение 8 месяцев непитательным и грубым
кормом, главным образом, соломой. Поэтому мы, по крайней мере,
в настоящее время не можем улучшить породу рогатого скота, кото-
рый до сих пор разводится только для работы и для получения на-
воза. На убой идет большей частью скот, уже непригодный к работе.
Его откармливают в течение нескольких месяцев и отправляют затем
на рынки в большие города. Вследствие отдаленности этих рынков,
перевозка часто требует больших издержек. Для уменьшения этих
расходов неоднократно пытались, начиная с 1888 года, отправлять
на рынок непосредственно мясо. Для этой цели были устроены в
1884 году вагоны-ледники, которые давали возможность доставлять в
Петербург мясо с Кавказа и с берегов Кубани.
Ежегодный экспорт нашего скота и продуктов скотоводства до-
стиг в период 1885—94 гг. в среднем 43 xh мил. руб., из которых не
более 9230 000 выпадало на долю рогатого скота.
Нет оснований предсказывать лучшую будущность нашему ско-
товодству, так как в течение последних десяти лет вместе с увеличе-
нием площади распаханной земли число скота постоянно сокраща-
лось. Вследствие значительного подъема хлебных цен, вызванных
падением курса, южные земледельцы распахали значительное число
пастбищ под пшеничные посевы. Точно так же нанес большой ущерб
нашему скотоводству голодный 1891 год. В одной Самарской губ. по-
гибло от голода более 800 000 голов. К тому же крестьяне, не видя
возможности прокормить до весны, зарезали массу скота.
Но еще и до этого несчастного года было замечено постепенное
уменьшение числа рогатого скота. В 1857 году насчитывали 37,1 го-
лов на 100 жителей, в 1870 г. — только 31 гол., в 1883 г. — 30,1 и,
Экономический строй России
439
наконец, в 1888 г. — 29,7 голов. Исключение составляют Бессарабия
и Прибалтийские губернии. В области Войска Донского насчитыва-
ют 108 голов рогатого скота на 100 жителей. Но зато в центральных
губерниях — Тульской, Орловской и Московской, где пашут лошадь-
ми, а не быками, насчитывают на 100 человек не более И J/2 или
14 2/5 голов рогатого скота.
Если даже низкие цены хлеба и заставят наших сельских хозяев
сократить площадь посевов, то и тогда нельзя, по моему мнению,
рассчитывать на скотоводство как на серьезное средство, могущее
увеличить наш вывоз, так как западноевропейский рынок уже пере-
полнен австралийским и южно-американским мясом, доставляемым
морем с минимальными тратами на перевозку.
Несмотря на то, что юго-западные степи России могут прокор-
мить большое количество рогатого скота, этот скот, вследствие гру-
бого и недостаточного корма в течение жестокой зимы, дает мясо
низкого качества, а к тому же доставка по железным дорогам силь-
но увеличивает его стоимость. Прежде доставка, хотя и медленная,
была гораздо дешевле. Скот гнали до места назначения и кормили
его подножным кормом по большой дороге. Но этого рода транс-
порт был запрещен из опасения распространения чумы и других
заразных болезней. Несмотря на сильное недовольство южных ско-
топромышленников, правительство считает закон 1879 года вполне
целесообразным, так как благодаря ему почти совершенно прекра-
тилась чумная эпидемия, от которой ежегодно погибало от 160 до
400 тыс. голов.
Разведение рогатого скота может пойти у нас только тогда, когда
крестьяне наши сделаются постоянными потребителями мяса. Итак,
мы постоянно возвращаемся к одной и той же мысли, что для улуч-
шения нашего экономического положения необходимо, прежде все-
го, улучшить материальное положение наших производителей.
С этой точки зрения мы радостно приветствуем развитие за по-
следние годы молочного производства и устройство сыроварен, бла-
годаря стараниям Николая Верещагина645, брата знаменитого худож-
ника, научившего этому производству сначала тверских, а потом и
нижегородских крестьян. Основанные им кооперативные ассоциа-
ции, артели, по большей части, распались, но машины, которыми они
пользовались, находят себе все большее и большее распространение
среди крестьян. Наши честеры идут уже за границу и имеют спрос в
Лондоне.
440
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Менее удачны были попытки производить швейцарские сыры.
Последние удаются пока только на Кавказе, по всей вероятности, бла-
годаря особенному качеству горной травы. Наши кухумбахские сыры
не уступают швейцарским. К сожалению, они очень дороги, тогда как
такие сорта, как голландские, бакштейнские и даже бри, невшатель-
ские и лимбургские, производящиеся в Северной России, своей деше-
визной вполне искупают недостатки во вкусе.
Торговля молочными продуктами гораздо значительнее, чем сы-
рами. Это можно видеть уже из того, что еще в 1871 году к нам было
ввезено 2461 пудов масла, в настоящее же время мы уже сами выво-
зим более 350000 пудов в год, что превышает в 12 раз вывоз сыра.
С другой стороны, я не могу не указать на упадок целого ряда на-
циональных производств, именно: овцеводства, пчеловодства, свино-
водства, производства сала и шелководства.
Действительно, развитие техники в Европе за последнюю поло-
вину этого столетия способствовало обесценению наших товаров.
Так сало, которое 100 лет тому назад было одним из важнейших
предметов нашего вывоза, начиная с 1840 года, с тех пор, как изо-
бретен способ приготовления стеарина, а, в особенности, с тех пор,
как нефть и ее продукты сделались общеупотребительным мате-
риалом освещения, почти уже не имеет спроса. В 1830 году мы вы-
возили еще 4 мил. пудов сала, в 1890 — уже только 239 тыс. пудов,
а четыре года спустя оно уже не числится в ряду предметов вывоза.
С 1870 года сало сделалось даже предметом ввоза в наши приморские
города, куда доставка сухим путем стоит гораздо дороже и в 1894 году
к нам ввезено уже 1268 000 пудов сала из других стран.
В таком же упадке находится и наше пчеловодство. Воск был
предметом нашего вывоза еще в царствование Иоанна Грозного.
В XVII веке Россия отправляла его в Западную Европу ежегодно
35 тыс. пудов. Теперь же его вывозят не более полутораста пудов
(в 1892 г. 115 пуд., 1893 г. — 147 пуд.). Мед мы отправляем в разме-
ре нескольких тысяч пудов. Еще 10 лет тому назад общая стоимость
вывоза продуктов пчеловодства достигала 300 тыс. руб., за последнее
же время она упала до половины этой цифры.
Шелководство, некогда процветавшее в Закавказье, в Туркестане, в
особенности, в Хиве и Бухаре, теперь удивительно упало. Россия по-
лучает из этих областей не более 300 тыс. килограмм сырого шелка
и ввозит ежегодно из заграницы 1500 000 килограмм, т. е. в три с по-
ловиной раза больше, чем сама производит.
Экономический строй России
441
Не прогрессирует у нас также и свиноводство. Число свиней уже с
1856 года остается без изменения: около 9 миллионов и нескольких
сот тысяч. На сто жителей приходится теперь в среднем 11 свиней —
тогда как в 1856 году их приходилось еще 15 3/ю-
Несмотря на это, мы, однако, вывозили более 700000 голов до
1890 г, когда Австрия и Германия запретили ввоз их к себе. С тех пор
мы отправляем за границу только несколько десятков тысяч штук.
Вывоз щетины — гораздо значительнее, он превышает 100 тыс. пуд.
стоимостью более 6 мил. руб. Наша щетина, получаемая от плохо
кормленных и не защищенных от атмосферных влияний свиней,
очень жестка, почему и ценится на европейских рынках.
Что касается овцеводства, то и здесь мы не можем отметить про-
гресса. Число овец, по мере понижения цен на шерсть в период от
1883 до 1888 года, все уменьшалось. Недостаток сена и соломы в 1891
и 1892 гг. и временное повышение цены на хлеб ускорили падение
этой отрасли нашего производства. Из Великороссийских губерний
мериносы разводятся в крупных размерах только в Воронежской,
Тамбовской и некоторых средних Приволжских губ. Из Малорос-
сийских губ. центром овцеводства может считаться Харьковская, из
южных — Екатеринославская, Херсонская и Таврическая губ. снабжа-
ют еще, хотя все в меньшей и меньшей степени, московских фабри-
кантов тонкой шерстью. Всего более развито овцеводство в области
Войска Донского, здесь получают ежегодно около 1 200 000 пудов
шерсти, т. е. более трети всей производимой у нас шерсти.
Харьковская ярмарка, происходящая ежегодно на Троицын день
и устанавливающая цены шерсти, свидетельствует о падении нашего
овцеводства: в 1894 г сюда было привезено только 200 000 пуд., тогда
как 10 лет тому назад привоз равнялся полмиллиону пуд.
Точно так же не развивается овцеводство и на северном Кавказе,
вследствие вздорожания земли и падения цен на шерсть. Стоимость
вывезенной в 1897 г. грубой шерсти только вдвое превышала стои-
мость щетины: первой было вывезено на 14850000 руб., а второй на
7 72 мил.
Только птицеводство еще процветает у нас и за последние сем-
надцать лет оно, действительно, развилось. В 1880 году вывоз про-
дуктов птицеводства не превышал 2 800 000 руб. В 1894 г. мы уже про-
давали за границей более чем на 22500000 руб. Значительная часть
этой суммы выручена торговлей куриными яйцами. Австрия, Венгрия
442
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
и Италия, которые издавна только и снабжали этим продуктом евро-
пейские рынки, теперь не в состоянии уже удовлетворять усиливше-
муся спросу. Уже в 1889 году мы вывезли яиц на 17 '/г мил. руб. и с тех
пор вывоз наш все увеличивается. Лучшие яйца — казанские, симбир-
ские и тамбовские — тем не менее, по качеству значительно уступа-
ют австрийским и итальянским и ценятся на европейских рынках на
40 % и 45 % дешевле. Если здесь мы и одерживаем верх над нашими
конкурентами, то только благодаря дешевизне. Нужно сказать, что
вывоз яиц растет с поразительной быстротой. С 30 мил. штук, выве-
зенных нами в 1873 году, он возрос в 1894 году до 955 мил.
Сделав краткий перечень важнейших отраслей производств на-
шей почвы, я не могу не указать на действительные успехи, сделан-
ные в последнее время нашим виноделием. Все посетившие в про-
шлом году Нижегородскую выставку, могли убедиться в хорошем
качестве кахетинского вина и познакомиться с размерами, которые
приняло разведение винограда не только на южном берегу Крыма,
в Бессарабии и в Земле Войска Донского, но также в Закавказье, в
Эривани, в Дербенте и по берегам Каспийского и Черного морей.
Еще очень недавно делали опыты разведения винограда на бере-
гах Днепра в Херсонской губ. Один из богатейших землевладельцев
этой губернии, князь Трубецкой646, вкладывает в это предприятие
громадные деньги, мечтая о том, что в близком будущем берега
Днепра, по крайней мере, в южном его течении будут походить на
берега Рейна между Кельном и Майнцем. Он не сомневается в том,
что не более, как через двадцать лет, мы не будем более нуждаться
в привозном вине. Однако напрасна надежда, чтобы Россия когда-
нибудь могла вывозить этот продукт в больших размерах, даже, не-
смотря на то, что уже теперь дешевые бессарабские вина, вполне
заменяющие простые вина Бордо, имеют заграничный спрос. Что
же касается других русских вин, то лучшие кавказские едва удовлет-
воряют местному спросу, крымские же вина — слишком дороги,
чтобы конкурировать. Мы еще имеем вина бессарабские и Земли
Войска Донского; и те, и другие — более низкого качества, но очень
дешевы. Они большей частью идут на удовлетворение местного по-
требления и только лучшие из них, как «Cristi», подаются в перво-
классных отелях и ресторанах обеих столиц. Нижеприведенные
цифровые данные покажут нам то значение, которое начинает
принимать наше виноделие. В Бессарабии собирают около 13 мил.
Экономический строй России
443
пуд. винограда. В Подольской и Херсонской губ,, а также в северной
части Крымского полуострова под виноградниками насчитывается
всего только от 7 до 8 тысяч десятин, но виноделие здесь быстро
развивается и обещает в близком будущем блестящие результаты.
В Земле Войска Донского собирают ежегодно 200 000 пуд. виногра-
да, в долине реки Судака — более 400 000 пуд., но только половина
этого количества идет на производство вина. Мы не имеем точных
данных о размерах виноделия на южном берегу Крымского полу-
острова, но оно не может быть очень значительным, так как вино-
град возделывается только по южному склону гор, а горы близко
подходят к морю. В Закавказье виноделие очень распространено:
здесь до 100 000 десятин занято виноградниками. В северной части
Кавказа под виноградниками около 8500 десятин. В Закаспийской
области насчитывают около 13600 десятин. Общая же площадь ви-
ноградников в Империи — около 180000 десятин*647.
Мы рассмотрели наше сельское хозяйство с самых различных
сторон и это часто довольно скучное исследование привело нас к
тому заключению, что причину упадка его надо искать не только в
том земледельческом кризисе, который переживает вся Европа, бла-
годаря конкуренции Америки и Австралии, но также в недостатках
всего нашего экономического строя. Необходимо поэтому, хотя
вкратце, познакомиться с экономическими условиями нашей жизни
и с ошибками нашего правительства.
Большая часть этих ошибок вытекает из желания искусственным
образом поддержать нашу промышленность в ущерб сельскому хо-
зяйству. Уже неоднократно недостатки нашего социального строя и
экономической политики обсуждались русской прессой. В следую-
щей главе я рассмотрю важнейшие вопросы, возбужденные по этому
поводу, а также и способы разрешения их, предложенные нашими го-
сударственными людьми и экономистами. Но раньше, чем закончить
эту главу, приведу пример, показывающий до какой степени покрови-
* «Производительные силы России». Сборник, изданный под редакцией
В. Ковалевского, стр. 33-38. [См.: Базаров А. И. Виноградарство // Производи-
тельные силы России. Краткая характеристика различных отраслей труда — со-
ответственно классификации выставки. Составлено под общей редакцией ди-
ректора Департамента торговли и мануфактур В. И. Ковалевского. СПб., 1896.
С. 33-38 (Отдел IV. Садоводство, плодоводство и огородничество [под ред.
А И. Базарова]).
444
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тельственная система и тарифная война с Германией обострили и без
того уже затруднительное положение нашего сельского хозяйства.
При этом я как и раньше буду пользоваться только официальными
данными министерства финансов.
В 1880 году Германия, сделавшаяся во второй половине XIX сто-
летия одной из главных потребительниц нашего хлеба, в интересах
сельских хозяев обложила рожь, ячмень, овес и пшеницу пошлиной,
причем она постепенно повышала размер пошлины на пуд русского
хлеба с 5% до 10%, 12% и, наконец, до 25%. По вычислениям Каспе-
рова, это обложение равнялось стоимости перевозки одного пуда
на расстояние 3000 верст, или 3198 километров, и таким образом,
лишало русскую рожь и пшеницу возможности конкурировать на не-
мецких рынках. Но пошлина эта еще равномерно касалась как Рос-
сии, так и ее соперниц — Америки, Индии и Аргентины. В 1892 году
Германия в ответ на повышение наших ввозных пошлин, устано-
вила по отношению к русскому хлебу дифференциальный тариф.
Тогда оказалось, что мы должны были платить 25 коп. с пуда, тогда
как наши конкуренты — только по 7. Это было равносильно оконча-
тельному запрещению ввоза русского хлеба в Германию и передаче
рынка в руки Австрии, Венгрии, Румынии, Греции и Америки. Немед-
ленно Венгрия увеличила размеры посева пшеницы и ржи на 37 %: от
1 мил. дес. в 1891 г. до 1371000 в 1893 г. Ввоз хлеба из Соединенных
Штатов, Аргентины, Румынии и Сербии быстро увеличился. До этого
времени количество ввозимой ими в Германию пшеницы составляло
22 % всего ввозимого количества этого хлеба, теперь же он составля-
ет уже 89 %. Точно так же они усилили ввоз ржи с 11 % до 47 % и овса
от '/2 % до 59%.
Особенно чувствительна.для нас потеря единственного места
сбыта нашей ржи в Европе — рынка в восточной Пруссии, где боль-
шая часть населения питается еще до сих пор черным хлебом. Без
сомнения, мы окончательно потеряли этот рынок, так как, несмотря
на уничтожение дифференциального тарифа по торговому договору
1894 года, русская рожь не находит сбыта в немецких портах
берегов Балтийского моря, где хлебные фирмы завели уже сношение
с другими странами. Доказательство того, насколько разорительна
была для нас тарифная война, можно найти в одном официальном
издании, составленном членом ученого комитета Министерства
финансов Кашкаревым под заглавием: «Главные результаты нашего
Экономический строй России
445
финансового управления за последнее десятилетие». Автор составил
таблицу, показывающую превышение нашего вывоза над ввозом за
время от 1884 года до 1894 года, откуда видно, что до 1892 года пре-
вышение равнялось 337 мил. руб. В год начала тарифной войны эта
разность спустилась до 85 мил. Нет сомнения, что в данном случае
имело влияние и запрещение вывоза хлеба за границу, вызванное
неурожаем. В 1893 году, несмотря на снятие этого запрещения, пре-
вышение вывоза достигло только 150 мил. руб., а в следующем году
снова упало до 124 мил. 902 тыс. руб.
Итак, протекционная система отразилась на нашем земледелии
потерей важнейших хлебных рынков, единственного места сбыта
нашей ржи. Она нарушила наш торговый баланс, сократив — может
быть, временно — до половины или до трети тот перевес нашего вы-
воза, который мы имели до начала тарифной войны.
До сих пор мы рассматривали исключительно чисто экономиче-
ские причины, определяющие характер нашего сельского хозяйства.
В следующей главе мы разберем социальные условия, коснемся весь-
ма важного вопроса — распределения земельной собственности и
рассмотрим положение, в котором находится дворянское землевла-
дение и землевладение других сословий.
Глава III
.Л
Распределение земельной собственности в России
§ 1. Скоро исполнится 37 лет со времени отмены крепостного пра-
ва, тем не менее, для выяснения многих сторон нашего современного
строя, мы до сих пор еще должны возвращаться к этому событию.
В 1861 г. земельная собственность в Европейской России была
распределена следующим образом: 105 мил. десятин принадлежа-
ли дворянству и едва 6 мил. десятин принадлежали другим классам
общества. Все остальные земли находились в руках правительствен-
ных учреждений и принадлежали частью уделу, а частью казне.
Все земли, как частные, так и государственные обрабатывались
крепостными. Последние были расселены общинами, и большая
часть земли находилась в постоянном их пользовании. В подтверж-
дение сказанного приводим нижеследующие цифры: 8247 общин с
446
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
населением в 851334 души удельных крестьян (принимаем только
внесенных поименно в ревизские сказки) занимали 3566628 деся-
тин. На казенных землях насчитывалось 40 577 общин, 5 771 Зб4 души
податного населения, в пользовании которых состояло 32 137 891 де-
сятина. В частных владениях число крепостных было почти вдвое
больше. Их насчитывали до 10 608100 душ, при освобождении они
получили в надел 36219900 с небольшим десятин. Впоследствии мы
укажем, что это количество было меньше того, которым они пользо-
вались до уничтожения крепостного права.
Итак, в 1861 году более 78 миллионов дес. находились в руках лиц,
непосредственно обрабатывавших землю. Из общего же количества
дворянских земель более трети составляло надел их крепостных.
Уничтожение крепостного права совершилось в России с той
особенностью, что освобожденный крестьянин удержал большую
часть той земли, которой он пользовался в течение своего векового
крепостного состояния. Частные собственники, а также казна и удел
должны были уступить крепостным более трети своих владений.
Достичь подобного результата возможно было, только благодаря
вмешательству правительства, которое приняло на себя обязатель-
ство выдать ссуду, необходимую для выкупа прав собственности на
земли, бывшие в пользовании помещичьих крепостных. Что же каса-
ется казенных земель, то крепостные сохранили их в своем пользо-
вании с обязательством ежегодного платежа оброка, срок которому
истекает в 1931 году.
Мы не имеем в виду заниматься здесь вопросом, как совершилась
реформа 1861 г. Для нас достаточно указать на произведенные ею
изменения в распределении хмельной собственности, а именно, на
значительное уменьшение как господских, или дворянских, так и ка-
зенных земельных владений.
До 1861 г. земли, населенные крепостными, могли приобретать
только дворяне. Так что, исключив казну и удельное ведомство, на-
селенные земли могли составлять собственность только привилеги-
рованного сословия. Но, благодаря уничтожению крепостного права,
исчезло различие между так называемыми населенными землями,
находящимися в пользовании крепостных, и ненаселенными, иначе
говоря, свободными. Теперь все без различия частные земли сдела-
лись предметом торговли, следовательно, и непривилегированные
классы могли покупать их в неограниченном количестве.
Экономический строй России
447
История земельной собственности на Западе почти всюду ука-
зывает нам на тот факт, что как только земля становится предметом
торговли, масса людей среднего сословия спешит ее приобретать. Так
было в Англии, начиная с XVI в., когда началось уничтожение мона-
стырей и принудительная продажа их владений. Это явление, впро-
чем, несколько затемняется тем, что новые владельцы, разночинцы
по происхождению, немедленно возводились Тюдорами в дворян-
ское звание. Во Франции указанное нами явление уже совершенно
ясно, так как революция уничтожила одновременно и привилегии
дворянства, и крепостное право и помешала, таким образом, новым
владельцам присвоить себе титулы, скрывающие их буржуазное про-
исхождение. Я знаю, что русский профессор Лучицкий648 старался
доказать, что не буржуазия, а французский крестьянин воспользовал-
ся продажей национальных земель, но он пришел к этому удивитель-
ному заключению лишь потому, что выбрал для своих исследований
те немногие провинции, в которых сохранилось мелкое крестьянское
землевладение под именем «белых поместий» (alleux), и где, следо-
вательно, уже образовалось среднее сельское сословие рядом с кре-
постным состоянием. Автор постоянно смешивает эти две совершен-
но различные вещи и причисляет к крестьянам всех представителей
этого промежуточного сословия, стоящего между сельским просто-
людином и городской буржуазией. Потому-то он и приходит так лег-
ко к выводам совершенно противоположным, высказанным до него
другими историками. Путем тщательного анализа актов купли и про-
дажи и на основании свидетельств современников последние приш-
ли к заключению, что крепостные крестьяне не могли быть в данном
случае серьезными конкурентами ни сельскому среднему сословию,
ни городской буржуазии, ни финансовой знати: обремененные дол-
гами, с одной стороны, господам, с другой — казне, они не имели в
то время капиталов, необходимых для приобретения новых земель,
как только земля стала предметом торговли. Она стала переходить
сначала из рук духовенства, а позднее и дворянства, исключительно к
людям, успевшим уже разбогатеть. Если, тем не менее, древний раб и
удержал ту землю, которой он пользовался до 1789 г., то только по-
тому, что во время революционных волнений не было возможности
потребовать от него выкупа его бесспорных и спорных прав, при-
знанных Учредительным Собранием. Те, которые должны были по-
лучить выкуп, большей частью были эмигрантами, и, следовательно,
были лишены возможности предъявить свои права.
448
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Кроме Англии и Франции я мог бы еще привести как пример и
южную Италию, где точно так же уничтожение феодализма не соз-
дало многочисленного класса крестьян-собственников и где, благо-
даря этому событию, буржуазия приобрела значительное количество
родовых имений, скупив земли, принадлежавшие некогда дворянству
и духовенству.
После сказанного можно спросить себя, не проявила ли точно так
же и русская буржуазия той же жажды к приобретению земель и не
способствовал ли косвенным образом закон 1861 г., уничтоживший
исключительные права дворян, скоплению земель в руках сельского
и городского среднего сословия.
Мы уже видели, что в 1861 году только около 6 000 000 дес. принад-
лежали лицам недворянского сословия. Часть этой земли составляла
владение приходского духовенства. Сельское духовенство сохранило
свои земли, несмотря на секуляризацию в конце прошлого столетия.
В каждом приходе существовал, и до сих пор существует, минимум в
30 десятин, имеющий целью содержание церковного причта, что в
40 577 сельских обществ только казенных крестьян составляет зна-
чительную цифру в 1 217 000 дес.
Так как приблизительно столько же приходов насчитывается в
удельных и частных владениях и так как их церковнослужители на-
делены землей в том же размере, то мы имеем право сказать, что
из 6 000 000, не входящих в состав дворянских владений, нужно ис-
ключить половину, чтоб получить точное представление о размере
земельной собственности среднего сословия до реформы. Остаю-
щиеся 3 мил. дес. были по большей части земли, расположенные в
черте городов или в их окрестностях и составляли усадьбы торговых
контор, заводов и фабрик.
Если мы пожелаем определить теперешний размер недвижимой
собственности среднего сословия, то нам нужно обратиться к ста-
тистическим исследованиям, произведенным почти 20 лет тому на-
зад. Они указывают нам, что в то время, т. е. в 1878 году, во владении
промышленного и торгового класса числилось всего 9794000 дес.,
и у мещан — 1909 000, т. е. уже 13 % из 91 миллиона дес. общего коли-
чества частных земель. После 1878 года, к которому относятся только
что приведенные мной цифры, среднее сословие снова увеличило
размер своих владений. К сожалению, мы не имеем цифр, относя-
щихся ко всей Европейской России. Однако мы можем установить,
Экономический строй России
449
что в некоторых губерниях, как например, в Нижегородской, Там-
бовской и Смоленской, состоялись продажи нескольких сотен ты-
сяч десятин в течение 20 последних лет, и что главными покупате-
лями после крестьян были промышленники и торговцы. С 1870 по
1886 год они купили в пяти только уездах Нижегородской губ.
84816 дес. В 4-х уездах Смоленской губ. было куплено лицами тор-
гового сословия 155 182 дес. и 282 582 — в Тамбовской губ. Профес-
сор Чупров649, у которого я заимствую эти подробности, утверждает,
что всюду сокращается дворянское и, наоборот, возрастает землев-
ладение среднего сословия. Так например, в Нижегородской губ. за
какие-нибудь семнадцать лет (1870-1886 г.) дворянство утратило бо-
лее 154 000, а в Тамбовской — 253000 дес. Относительно Смоленской
губернии мы имеем цифры, касающиеся только четырех уездов, и в
этом небольшом районе в течение только пятнадцати лет дворянство
лишилось 138 000 дес.’
Особенно быстрое возрастание земельной собственности тор-
гового сословия замечено в окрестностях больших промышленных
центров, как Москва. В Московской губернии в 1861 году владения
торгового сословия были в 6 раз меньше, чем двадцать лет спустя.
В Рязанском уезде рост владений торгового сословия был еще бы-
стрее. Здесь этим сословием приобретено в 7 или 8 раз более того,
чем оно владело в 1861 году* **650. Наоборот, дворянство в течение
того же времени и в той же самой местности утратило в среднем
2 % общего количества своих владений. В промышленном крае по-
тери дворянства гораздо значительнее, чем в земледельческой по-
лосе. В последней оно в редких случаях достигает 0,75 %, между тем
как в губерниях Петербургской и Тверской, а также в Ростовском и
Бахмутском уездах (один из центров добывания каменного угля) оно
достигает 2,14%, 1,90%, 1,30%, 1,06%***.
*См. Сборник Чупрова, под заглавием: Влияние урожая и хлебных цен на
некоторые стороны сельского хозяйства, часть I, стр. 457. [Влияние урожаев и
хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства / Под ред.
А. С. Посникова и А. И. Чупрова. Т. 1. СПб., 1897].
“ Фортунатов. Недвижимая собственность в России. Русская мысль, 1886.
[Ошибка в названии источника. См.: Фортунатов А Ф. Распределение позе-
мельной собственности в европейской России // Русская мысль. 1886. № 2].
“"Лодский [Д. В.] Земля и земледелец. [Экономическое и статистическое ис-
следование.] Т. I [СПб., 1891], стр. 19 и след.
450
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Не менее убедителен факт, имеющий еще большее значение, чем
все приведенное мною выше, и вытекающий из докладов предво-
дителей дворянства Центральному статистическому комитету, что
дворянское землевладение убавилось на 13519000 дес. в течение
последних тридцати лет, в 1861-1891 г., и это только в 44 губерни-
ях Европейской России, т. е. не считая Прибалтийских губ., земли
Войска Донского, Бессарабии и Архангельской губ. Таким образом,
количество десятин, остающихся во владении дворянства со времени
реформы 1861 года упало с 71247000 до 57728000 дес. Уменьшение
это составляет 23 % общего количества дворянского землевладения*.
Я не утверждаю, что все земли, проданные нашим дворянством,
перешли к торговому сословию. Более всего ими воспользовались
крестьяне, но большинство из этих крестьян принадлежит к сельской
буржуазии. Официальные статистические данные указывают нам, что
273074 лиц податного сословия владеют на правах собственности
5 005 800 с небольшим дес. сверх земель, полученных ими в надел.
Следовательно, в среднем на одну душу приходится не более 18 дес.
Но зато среди них есть лица, владеющие даже несколькими тысячами
десятин. Таким образом, нет сомнения в том, что в числе 273 000 вла-
дельцев, принадлежащих к крестьянскому сословию, встречаются и
крестьяне-общинники, но из этих последних одни только разбога-
тевшие, как например, арендаторы помещичьих земель, кабатчики,
мелкие торговцы, скотопромышленники, имеют средства для покуп-
ки земли. Итак, большая часть из 273000 владельцев-крестьян при-
надлежит не по общественному положению, но по экономическому
состоянию к буржуазии, и, рассматривая прогрессивное увеличение
землевладения этого сословия, необходимо причислить к 13 мил. де-
сятин, составляющим земельную собственность купцов, и эти 5 мил.,
о которых мы только что говорили. Мы получаем таким образом уже
18 мил. десятин — число в шесть раз превышающее размер землев-
ладения среднего сословия до реформы освобождения. Несмотря на
это, оно не составляет и шестой части всей частной земельной соб-
ственности, равняющейся 116 317643 дес.
Это доказывает, что русское среднее сословие держит еще свои
капиталы в промышленных и торговых предприятиях, и что ввиду
‘Ходский [Л. В.]. Земля и земледелец. [Экономическое и статистическое ис-
следование.] Т. I [СПб., 1891], стр. 458.
Экономический строй России
451
тех барышей, которые обеспечивает ему покровительственная систе-
ма, оно не видит еще расчета воспользоваться финансовым затруд-
нением дворянства и приобрести принадлежащую ему землю. К тому
же, если оно и не владеет непосредственно этой землей, то оно яв-
ляется главным участником в доставляемых ею доходах, так как тре-
тья часть дворянских имений заложена в частных земельных банках,
акции которых, естественно, находятся в руках тех же капиталистов,
торговцев и промышленников, составляющих крупную городскую
буржуазию.
Большая задолженность недвижимой собственности ставит дво-
рянство в крайне непрочное финансовое положение. В этом можно
убедиться, рассмотрев условия залога земли. Необходимо обратить
особенное внимание на средний размер ссуд, выданных на каждую
десятину, и на общую сумму, выданную банком и, наконец, на недо-
имки, которые заемщики накопляют при уплате как капитала, так и
процентов.
По новейшим статистическим сведениям выдано землевла-
дельцам из Государственного и частных земельных банков всего
1 236620000 рублей, или 3 ЗбООООООО франков по существующему
курсу бумажного рубля. Количество земли, заложенной в Государ-
ственном и акционерных банках, равняется — 48438 383 дес., или
56000000 гек-таров, откуда следует, что 42 % недвижимого имуще-
ства всех сословий заложены. Чтобы точно определить, какая часть
этого недвижимого имущества принадлежит дворянству, нужно вы-
честь из этих 48 мил. дес. — 2 мил., заложенных в Крестьянском
банке. Из остающихся 46 мил. дес. большая часть принадлежит дво-
рянству, так как 603 мил. рублей, выданных в городах под залог по-
строек, сюда не относятся.
Общее количество земель, заложенных в дворянских банках,
т. е. недоступных лицам недворянского происхождения, достигла
22’/г миллионов дес.’651 Остальные 24 мил. дворянских земель за-
ложены в акционерных и провинциальных банках.
’Это число получается следующим образом: 10 554000 дес., заложенных в
Дворянском банке, 5 498 000 — в особом отделении этого банка, 1 500 000 — за-
ложенных в Эстлянском Дворянском банке, 3 000 000 — в Л ифляндском Дворян-
ском банке, 1000 000 — в Курляндском Дворянском банке, 1000 000 — в Тиф-
лисском Дворянском банке, так называемом банке В. К. Михаила. Общее число-.
22 550000.
452
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Этот громадный долг сделан был дворянством не исключительно
в последние 37 лет, протекших со дня эмансипации. Еще в 1861 году
39,5 % всех частных имений были заложены в государственных кре-
дитных учреждениях, единственно существовавших в то время. Не-
возможно определить размер имуществ, служивших обеспечением
этого долга, так как закладывали не то или иное количество десятин,
но то или иное число душ, т. е. крепостных, внесенных в ревизские
сказки. Общее число крепостных, внесенных в эти сказки, как я это
уже сказал, было не более 10 696139, а число заложенных душ дости-
гало 7107174. Поэтому мы имеем право сказать, что в момент уни-
чтожения крепостного права две трети дворянской собственности
было обременено ипотечным долгом’.
Правительство ссудило дворянству 315804000 р. и погасило этот
долг следующим образом: в 1861 году правительство обязалось, как
мы уже это видели, выдать крепостным сумму, необходимую для вы-
купа прав собственности. Государственный банк выпустил для этой
цели 5-ти процентную ренту и выплатил помещикам этой новой
ценностью. К 1-му января 1894 г. казначейство для окончания этой
операции должно было выплатить 896 мил. рублей, из которых было
удержано 315 миллионов, составлявших задолженность дворянства.
Этим обстоятельством главным образом и объясняется успех
всей выкупной операции, так как правительству, в действительности,
предстояло выплатить только две трети всей суммы, необходимой
для выкупа прав собственности. Однако, поступая таким образом,
правительство вынудило помещиков к быстрой реализации большей
части той 5-ти процентной ренты, которую они получили. Помещи-
ки, чтобы добыть средства для обработки земли, не могли поступить
иначе, так как теперь они уже были лишены труда своих бывших кре-
постных. Но эти поспешные продажи ренты вызвали значительное
понижение ее стоимости, так что из тех 580 мил., которые предстоя-
ло уплатить за вычетом дворянского долга, помещики получили, по
крайней мере, в первые десять лет, следовавших за реформой, только
230 мил. рублей. Сначала теряли при реализации треть, а впослед-
ствии — четверть капитала.
'Рихтер. Задолженность частной собственности в России. (Сборник пр. Чуп-
рова, т. I, стр. 379). [Рихтер Д. И. Задолженность частного землевладения //
Влияние урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хо-
зяйства / Под ред. А. С. Посникова и А. И. Чупрова. Т. I. СПб., 1897].
Экономический строй России
453
230 миллионов были скоро израсходованы, и дворянство вынуж-
дено было снова прибегнуть к займам и вторично заложить свои
земли. В 18б4 году был основан первый частный земельный банк, а
именно в Херсоне. Два года спустя возникло Общество взаимного
кредита. Эти два банка выдали дворянству в течение только четырех
лет (с 1866 по 1870 г.) 92400000 руб. Таким образом, еще задолго
до открытия частных земельных банков, основанных акционерами
в 1872 году, дворянство израсходовало уже 320 мил. руб. на разные
потребности, в том числе, конечно, и на обработку своих земель.
С этого времени земельная задолженность дворянства с каждым
годом возрастала, несмотря даже на то, что правительство выда-
ло вновь 200 мил. в счет выкупной ссуды, и наконец в 1886 об-
щий долг достиг значительной цифры — 539600 000 рублей.
В это именно время император Александр III основал Дворян-
ский банк. Прямое его назначение было придти на помощь дво-
рянству, предоставив ему возможность пользоваться государ-
ственным кредитом, менее тягостным, чем кредит в частных зе-
мельных банках. Действительно, вначале шла речь о кредите из
5 %, затем 4,5 % и, наконец, по повелению Государя Императора,
в 1889 и затем 1897 году процент был понижен до 4 %. В тече-
ние десяти лет, с 1886 до 1895 г., земельный дворянский долг го-
сударству возрастал в следующих размерах: 1-ого марта 1887 г.
долг дворян выражался суммой в 68 мил. руб., в следующем году —
уже 138 мил., в 1889 — 170 мил., в 1890 — 204 мил., в 1891 —
2б7 мил., в 1892 — ЗЮ мил., в 1893 — 320 мил., в 1894 — 339 мил.,
а в 1895 — достиг 351 мил. До настоящего времени правительство
выдало дворянству в ссуду около одного миллиарда франков, не
достигнув при этом предположенной цели: дать дворянам воз-
можность погасить старые долги, сделанные в частных земель-
ных банках. Это видно из того, что одновременно с займами в
ГЬсударственном банке растут долги дворянства и в частных
земельных банках. В тот же период, т. е. с 1 января 1887 г. до
1 января 1895 г., дворянство взяло в частных земельных банках ссуду
в 221 мил. руб., что с прежним долгом, 556 миллионов, составляло к
1 января 1895 г. пассив в 677 мил. руб.’
’Цифры эти даны Рихтером.
454
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
С тех пор задолженность нашего дворянства возросла еще,
так что к 1 января 1896 г. общий долг дворянства всем кредит-
ным учреждениям равнялся 1 миллиарду 236 миллионам руб., или
3 миллиардам 300 миллионам франков. Этот долг обеспечивается
для Государственного и частных банков, как мы это уже говорили,
третьей частью дворянских имуществ. Теперь нам остается рассмо-
треть, имеется ли возможность погасить когда-либо эти долги. Что-
бы ответить на это, надо отдать себе отчет, во-первых, о среднем
размере ссуды на каждую десятину, и, во-вторых, о существующих
ценах на землю в России. Разделив всю сумму земельного долга на
число десятин, заложенных в разных банках, мы получаем сред-
ний размер ссуды на каждую десятину — от 27 до 28 рублей. Но эта
цифра еще не дает нам никакого точного представления, так как
цена на землю в разных местах различна. Поэтому надо принять во
внимание как средний размер выданных ссуд, так и средние цены
на землю в разных губерниях Европейской России. Самые высокие
ссуды выданы в наиболее плодородной и сравнительно более насе-
ленной черноземной полосе, т. е. на площади, простирающейся от
южной границы промышленных центральных губерний к степной
полосе. В Курской губернии в среднем выдано земельными банка-
ми на каждую десятину 69 р. 51 к., между тем как в губерниях Туль-
ской, Орловской, Тамбовской, Воронежской, Киевской, Подольской,
Полтавской, выдано от 51 до 56 р. В Польше, даже в Варшавской и
Калишской губерниях, выдано на каждую десятину только от 43 до
45 р., несмотря на то, что здесь цены на землю гораздо выше, чем в
самых населенных и плодородных губерниях России.
И, действительно, официальные статистические данные показы-
вают нам, что в Курской губ., где банки выдали в ссуду до 69 руб.
на десятину, средняя цена на землю только 125 руб. за десятину, в
губерниях Воронежской и Тамбовской — 93 р.*, в Киевской — 154 р.,
в Подольской — 125, а в Полтавской — 106 р. Между тем во всех этих
губерниях густота населения на целую треть или четверть менее чем
в польских — Варшавской и Калишской губ", выгодное пограничное
’ Сборник статистических данных, касающихся экономического состояния
разных губерний Европейской России, I-е прибавление.
"Населенность Варшавской губ. равняется 119 человекам на квадр. версту, а
в Калишской — 91,5 (данные за 1890 г.). В Курской губ. мы считаем 62 жителя на
Экономический строй России
455
положение которых, почти на границе Германии и Австрии, еще бо-
лее повышает цену на землю.
Из всего этого следует, что в Польше земли заложены в наимень-
шей части их стоимости, тогда как в самом центре земледельческой
промышленности эта задолженность земли равняется половине или
почти полной их стоимости. То же самое мы видим при сравнении
финансового положения немецкого дворянства в Прибалтийских
губерниях с положением русского дворянства. Самое большое чис-
ло заложенных имений мы видим в Лифляндии и Эстляндии: в пер-
вой заложено 86%, а во второй — 90% общего числа недвижимых
имуществ. Но в то время как в черноземной полосе десятина, как мы
это только что видели, обременена долгом, равным половине ее про-
дажной цены, в Эстляндии и Лифляндии ссуды, выданные банками
под залог земли, не превышают 12 и 13 руб. на десятину*. В первой
из этих двух губерний десятина земли стоит 87 руб., а во второй —
100 руб., т. е. земля здесь заложена лишь в седьмой или восьмой части
их продажной цены.
Теперь, когда мы приблизительно знаем размер задолженности
нашего дворянства, и ту часть их недвижимой собственности, ко-
торой необходимо пожертвовать для погашения долга, интересно
выяснить, в каких губерниях дворянство наиболее испытывает фи-
нансовое затруднение, иначе говоря, в какой полосе заложено наи-
большее число имений. Официальная статистика указывает нам, что
именно самая плодородная полоса, производящая наибольшее коли-
чество хлеба, более всего и обременена долгами.
В самом деле, высшую задолженность мы находим в двух южных
губерниях, производящих наибольшее количество пшеницы — в
Екатеринославской и Херсонской. И действительно, 67% и даже
71 % недвижимых имуществ в этих губерниях заложены. Затем следуют
17 губерний, составляющих нашу житницу, в которых число зало-
женных имений превышает половину и достигает почти двух третей
общего количества частных земель. В западных губерниях и в Поль-
квадр. версту, в Воронежской — 48, в Тамбовской — 49, в Тульской — 55, в Пол-
тавской — 67,5, в Киевской и Подольской — 71 и 72.
‘Статистика долгосрочного кредита в России, официальные сведения
1895 [г.] Также справиться в Сборнике материалов об экономическом состоянии
русских губерний; официальное издание, 1897. I-е прибавление.
456
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ше заложено только от 30 до 50 % земельных имуществ. В восточных
и северных губерниях, а также на Кавказе — от 10 до 30 %. В Закав-
казье и в самых северных губерниях, как в Вологодской и в Вятской,
заложенные земли составляют от 4 до 12 % всего количества земель.
Отметим тот факт, что земельная собственность в промышленной
полосе сравнительно менее обременена долгами, чем в земледель-
ческой. Например, в губерниях Петербургской и Московской толь-
ко от 22 до 34 % недвижимых имений находятся в залоге. Вот ка-
ким образом отражается на земельном кредите переживаемый нами
земледельческий кризис и вот каково влияние покровительственной
системы! В новом труде Рихтера652, посвященном занимающему нас
вопросу, я нахожу довольно тревожное указание: долги землевладель-
цев растут гораздо быстрее, чем цены на землю. Автор приводит сле-
дующие цифры: в 1870 г. средний размер выданной на десятину ссуды
равнялся 12 р. 58 к., а средняя цена десятины земли во всей Империи
была 45 руб. Десять лет спустя каждая десятина была уже обременена
долгом в 26 руб. 12 к., между тем как средняя цена достигла только
71 руб. за десятину. Итак, заключает автор, цены на землю возросли
только на 58 %, а задолженность их — на 108 %.
Чтобы точно определить, в состоянии ли владельцы когда-либо
погасить долги, обременяющие их имения, необходимо выяснить,
какая часть их доходов покрывает банковские платежи. Рихтер дела-
ет этот расчет, принимая в соображение средние арендные цены и
считая платежи по ссудам равными 5 %.
Он приходит к выводу, что владелец заложенного имения ежегод-
но должен отчислять в пользу банка от 21 до 42 % чистого дохода
своей земли. В земледельческой полосе (в губерниях Курской, Туль-
ской, Воронежской, Тамбовской, Орловской, Киевской, Пензенской,
Харьковской) банк и его акционеры исправно получают треть и даже
две пятых доходов заложенных имений. Этого достаточно, чтоб по-
нять причину, почему торговые кассы воздерживаются от приобре-
тения земельной собственности. Они предпочитают помещать свои
сбережения в акции и облигации, выпускаемые земельными банками.
Эти акции и облигации гарантируют им самое меньшее 5 % и кроме
того дают им надежду в более или менее отдаленном будущем при-
обрести за бесценок имения, продающиеся за банковские недоимки
с аукционного торга.
Экономический строй России
457
Я утверждаю, что это вынужденное погашение дворянских зе-
мельных долгов не заставит себя долго ждать, и явное доказательство
этому я вижу в быстром росте числа имений, назначенных земельны-
ми банками к продаже за невзнос платежей в течение трех льготных
сроков, дарованных недоимщикам. В 12 губерниях, выбранных Рих-
тером для примера, из которых 10 лежат в черноземной полосе, мы
видим постоянное увеличение числа таких задолженных имений. Не
меньшего интереса заслуживает то обстоятельство, что одни и те же
имения публикуются из года в год, а это вполне объясняется тем, что
эти имения были заложены только для уплаты старых долгов.
В предыдущей главе я познакомил читателей с тем кризисом, ко-
торый переживает наше земледелие, с крайне невыгодными условия-
ми экспорта произведений нашей почвы и с тем незначительным до-
ходом, который получает наш земледелец даже при высоком урожае.
Условия эти неблагоприятно влияют на стоимость земли и влияние
их обратно тому, которое должен вызывать прирост народонаселе-
ния. Во многих губерниях уже доказано понижение арендной платы,
а также и цен, предлагаемых при покупке земли.
После вышеизложенного можно задать себе вопрос: каким же об-
разом впредь будет производиться уплата процента по ссудам, даже в
том случае, если Государю Императору угодно будет выразить новое
доказательство Своего благоволения к дворянству, понизив еще на
полпроцента общие срочные платежи банку? Итак, недалеко то время,
когда вполне выяснится несостоятельность дворянских недвижимых
имуществ. Тогда-то и обнаружится то важное положение, которое и
теперь уже занимает русская буржуазия в сфере землевладения.
§ 2. Перейдем теперь к вопросу о распределении частной земель-
ной собственности. В таком обширном государстве со столь резки-
ми различиями в густоте населения, как наше, не легко установить
границы между крупным, средним и мелким землевладениями. Эти
границы изменяются, смотря по губернии и по местности. Тем не ме-
нее, представляется возможным определить минимум земельного на-
дела, необходимого для удовлетворения потребностей семьи земле-
дельца, приняв за норму то количество земли, которым пользовались
казенные крестьяне до освобождения в разных губерниях и которое
458
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
они получили в наделы в 1861 г. Размер этот еще до сего времени
колеблется между четырьмя и шестью десятинами на душу*.
Все владения, приближающиеся к этим нормам, должны быть
причислены к мелкому землевладению. Я считаю справедливым ис-
ключить из числа землевладельцев те 61214 душ, имеющих по офи-
циальным статистическим данным надел менее одной десятины. Эти
кусочки земли не могут обеспечить существование тех, кто ими вла-
деет, и значение их в народном хозяйстве не может идти дальше того,
как только уменьшить необходимые каждому пролетарию расходы на
жилище. Следующая группа, состоящая из 183883 душ с наделом от
1 до 10 дес. на душу, является лучшей представительницей категории
мелких землевладельцев, так как, разделив на это число 925252 де-
сятин, составляющие их общее владение, мы получим в среднем
5 десятин на душу, т. е. размер, который приближается к указанному
нами выше минимуму.
Вычтя эти только что приведенные числа из общего числа част-
ных землевладельцев, выражающегося, судя по официальным стати-
стическим данным, в 487 692, мы получим число средних и крупных
землевладельцев. Итак, 90 милл. и несколько сот тысяч десятин, со-
ставляющих общую сумму более крупных владений, распределяются
только между 242 595 лицами”.
Разделив 90 миллионов десятин на 242 595 — число собственни-
ков, имеющих более 10 десятин (немного менее 11 гектаров) — мы
приходим к тому выводу, что Россия, в которой более чем где-либо
распространено общинное землевладение, является вместе с тем и
страной крупного землевладения, так как средний размер земель-
ной собственности равняется приблизительно 400 десятинам. Но
действительное распределение этих 90 миллионов с небольшим
десятин между этими 242 595 собственниками еще более указы-
*Уже 28 января 1863 г. Император Александр II одобрил мнение Государствен-
ного совета о сохранении полных наделов за государственными крестьянами.
"Каблуков. Влияние хлебных цен на экономическое состояние частных вла-
дений в России (Сборник Чупрова, часть I, стр. 99). [Каблуков Н. А. Значение
хлебных цен для частного землевладения в Европейской России // Влияние уро-
жаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства / Под
ред. А. С. Посникова и А. И. Чупрова. Т. 1. СПб., 1897].
Экономический строй России
459
вает на преобладание крупной собственности. В числе этих вла-
дельцев мы имеем еще группу в 53063 собственников, владеющих
1267644 десятинами, т. е. со средним владением от 10 до 50 дес.
на каждого, которых мы точно так же отнесем к категории средних
землевладельцев. Остающиеся приблизительно 89 милл. десятин
распределяются крайне неравномерно, что вполне подтверждает-
ся нижеследующими расчетами Каблукова653. Владельцы от 50 до
200 дес. составляют только 11 % общего числа землевладельцев и
общее владение их едва равняется 6,2 % всей площади частного зем-
левладения. Владельцев, имеющих от 200 до 500 десятин, насчиты-
вается 5 % общего числа землевладельцев и площадь их владения
равняется 8,7% всех частных земель. Владельцев с 500-1000 дес. —
2,7% общего числа землевладельцев и владения их составля-
ют 10,1% вышеуказанных 91 милл. дес. Владения, превышающие
1000 дес., составляют 3,2% всего числа владений, с площадью рав-
ной 70,4% общей частной земельной собственности. Таким об-
разом, 63924000 десятин составляют собственность 15826 лиц,
в том числе 1444 с владением более 5000 дес. на каждого, а 924 —
более 10000 дес.*
Мелкое, среднее и крупное землевладение распределяется между
различными классами русского общества неравномерно. Участки
менее 100 дес. сосредоточены главным образом в руках крестьян и
мелкого среднего сословия (более половины). В руках же дворян-
ского сословия таких имений находится менее трети общего их
числа.
Иначе распределены участки от 100 до 1000 дес.: три четверти из
них принадлежат дворянам, едва 12 % принадлежат крупным и мел-
ким капиталистам, во владении же сельского сословия находится
только 6,7 %.
Что касается участков в 1000 и более десятин, то 85 % из них
принадлежат дворянам, от 12 до 13 % — капиталистам, а осталь-
ные — лицам, вышедшим из народа и составляющим сельское сред-
нее сословие".
'Каблуков, стр. 110. Ходский, стр. 13.
"Ходский. — Земля и земледелец. Т. I, стр. 15.
460
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Все это показывает, что крупное землевладение находится глав-
ным образом в руках дворян. Но из этого еще нельзя сделать вывод,
что принудительная продажа заложенных имений послужит к обра-
зованию мелкого и среднего землевладения, так как в среде капита-
листов обнаружилось уже стремление к приобретению земельной
собственности.
Кроме того, Чупров вполне доказал на основании, правда, местных
статистических исследований, что земля переходит в руки крупных
собственников, так как продавцы большей частью владеют меньшим
количеством земли, чем покупатели. Большая часть продажных име-
ний переходит в руки лиц, стремящихся расширить свои владения*.
Учреждение дешевого кредита для крестьян, желающих купить
землю, могло бы ограничить и даже остановить это движение к обра-
зованию крупной собственности. Правительство сознало это и учре-
дило особый Крестьянский банк654.
Честь основания этого учреждения принадлежит Бунге, но зна-
чение этого учреждения не вполне еще выяснилось. Правительство,
вместо того, чтобы открыть, как дворянам, так и крестьянам кредит
на равных условиях, назначило с крестьян 7 %, правда, с погашением,
между тем как с дворян, как мы уже видели, взимается только 4 %.
К тому же трудно объяснить те соображения, на основании которых
крестьянину, покупающему землю независимо от общества, открыт
кредит в три раза больший, чем при покупке земли целым обществом.
В последнем случае каждому домохозяину выдается только 150 р.,
тогда как отдельные крестьяне имеют возможность получить 500 р.
Если это сделано с целью поощрить окончательный раздел земли, то
цель достигнута, так как во многих селах, по словам Воронцова655,
крестьяне приступили уже к уничтожению общинного владения,
имея в виду облегчить себе заем и тем самым приобрести большую
возможность купить продающиеся по соседству дворянские имения.
Эта политика непонятна и тем более представляется непоследова-
тельной, что все новейшие законы, регулирующие общину, стремятся
к ее сохранению, что я и постараюсь доказать в следующей главе. Для
* Чупров. Вышепоименованный сборник. Т. I, стр. 459. [Влияние урожаев и
хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства / Под ред.
А. С. Посникова и А. И. Чупрова. Т. I. СПб., 1897].
Экономический строй России
461
чего же в таком случае тормозить семейные разделы, устанавливать
во всех общинах обязательный передел наделов каждые 12 лет, запре-
щать отчуждение наделов членами общины и ставить выкуп наделов
в зависимость от согласия двух третей членов сельского схода?
Перейдем теперь к рассмотрению правил выдачи ссуд в кре-
стьянских банках. Банк не выдает полностью всей суммы, необхо-
димой для покупки, и требует, чтоб часть этой суммы была уплачена
покупателями из собственных средств. Эта мера имеет в виду удер-
жать крестьян от неудачных и рискованных покупок и предупре-
дить случаи отсутствия покупателей на аукционе на заложенные
имения, вследствие высоких цен, уплаченных за них неисправными
крестьянами. С точки зрения исключительно финансовой, я ниче-
го не могу возразить против такой меры, но вопрос совершенно
изменится, если мы взглянем на дело с точки зрения социального
назначения Крестьянского банка, именно: предоставить свободный
кредит на льготных условиях лицам, являющимся истинными воз-
делывателями земли.
Если крестьяне желают приобрести имение, они всегда найдут
возможность добыть деньги, недостающие для пополнения выдан-
’ ной им банком ссуды, но лишь при условии обеспечить ростовщику
< уплату 15 или 20 %. Государственный банк не имеет возможности
Воспрепятствовать таким мошенническим сделкам путем контро-
ля условий покупок, так как покупатели могут без труда скрыть
«истину, предварительно сговорившись с ростовщиком. Но тогда
к чему же служит учреждение крестьянского земельного кредита,
раз он не только не препятствует, но даже поощряет обращение к
ростовщикам?* Несмотря на эти явные недостатки, неоднократно
уже отмеченные русскими экономистами и, в особенности, Ход-
ским, Крестьянский банк оказал уже бесспорные услуги. Он дал воз-
можность в течение только первых шести лет своего существования
1705 крестьянским обществам, 2870 товариществам и 724 отдель-
ным лицам из крестьянского сословия, а в общем 181069 самостоя-
тельным хозяйствам купить 1 250917 дес. на сумму 57600000 руб-
лей, из которых 47 930 000 выданы банком.
*Смот., что говорит по этому поводу Ходский в главе, посвященной Кре-
стьянскому банку (2-й том его труда, озаглавленного: Земля и земледелец).
462
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
С тех пор это движение ничуть не остановилось. После кратковре-
менной остановки вследствие знаменитой голодовки 1892, вынудив-
шей многих крестьян отказаться от своих недавно приобретенных
имуществ, покупки снова возобновились и приняли большие раз-
меры в течение последних пяти лет. Отчет, изданный по распоряже-
нию Комитета министров в 1894 показывает, что крестьяне приоб-
рели при содействии банка уже 3 000 000 десятин*, а общее число их
земельной собственности показано в 5675245 дес., и это сверх тех
130 мил. 600 с небольшим тысяч десятин, отведенных крестья-
нам в надел при уничтожении крепостного права и освобождении
крестьян.”
Рассмотрим теперь подробнее распределение этой массы земли,
состоявшей в большинстве случаев в пользовании каждого отдельно-
го члена общины, но под условием периодических ее переделов.
В 1861 г. по ревизским сказкам числилось 12345869 душ на ка-
зенных, т. е. государственных и удельных землях, и 10050200 душ
крепостных в дворянских имениях. Первая группа делилась на две
категории: крестьян казенных и крестьян удельных. Как те, так и дру-
гие получили наделы уже несколько лет спустя после обнародования
Манифеста 1861 г., т. е. в то время, когда правительство уже замети-
ло ошибки реформы. Самой важной из них была та, что помещикам
дано было право принудить крепостных отказаться от трех четвер-
тей их надела, раз они не соглашались выкупить натуральные повин-
ности, которыми эти наделы были обложены.
Кроме того, крепостным была предоставлена возможность добро-
вольно отказаться от всего того количества земли, которое превы-
шало третью часть их наделов; сделано это было в тех видах, чтобы
уменьшить для крестьян казенные платежи. Так как в то время аренд-
ные цены на землю были весьма низки, а доходы с наделов обык-
новенно ниже их обложения, то бывшие крепостные часто предпо-
читали получить на душу только одну десятину (конечно, речь идет
только о совершеннолетних, внесенных в ревизские сказки). Тем не
’Сборник статистических данных, касающихся экономического положе-
ния сельского населения. Третья таблица.
”Мы не считаем в этом числе 762 тысячи и несколько десятин, купленных
обществом или миром до 1891.
Экономический строй России
463
менее, наделение землей состоялось, причем в течение первых 9 лет
после освобождения крепостные получили только четвертую часть
того количества, которым они владели до реформы 1861 г. Особен-
но ясно замечается это в восточных губерниях, расположенных по
среднему течению Волги и по Уралу, а также в степях Екатерино-
славской губернии. В этих местностях можно было без труда купить
землю за бесценок, так как арендные цены были крайне низки. Таким
образом, 640 000 крестьян получили возможность свободно распола-
гать своей личностью и землей, причем правительство уже совсем не
вмешивалось в дело выкупа, но зато крестьяне должны были уступить
помещику три четверти бывших своих наделов. Число душ, получив-
ших эти «нищенские наделы» — обычное их название — составляет
едва 9 % всего числа крепостных, принадлежавших помещикам. Из
этого-то ядра и образовался мало-помалу в этих губерниях аграрный
пролетариат. Естественный прирост населения и семейные разделы
произвели со временем такое дробление наделов, что им нельзя уже
более придавать значения имущества, обеспечивающего средства
существования.
В мою задачу не входит рассмотрение самой реформы 1861 г. До-
статочно сказать, что законодатель, наученный опытом, не захотел
допустить такого измельчения крестьянских наделов, когда позднее
пришлось устанавливать отношения казны к государственным и
удельным крестьянам. Принято было в принципе сохранить за теми
и за другими сначала право собственности, а затем позднее только
право наследственного владения всеми землями, состоявшими в их
пользовании. Этим и объясняется тот факт, что бывшие помещичьи
крепостные наделены землей в меньшей мере, чем бывшие государ-
ственные и удельные крестьяне. Наделы бывших крепостных обык-
новенно колеблются от 2 до 4 десятин, наделы же государственных и
удельных крестьян от 4 до 6 десятин.
В следующей главе мы рассмотрим распределение земли между
крестьянами-общинниками. Теперь же нам достаточно заметить, что
русский земледелец имеет еще возможность увеличить обрабатывае-
мую им площадь, арендуя земли своего бывшего помещика. В России
рядом со срочной арендой, принимающей часто форму испольную,
известна еще аренда наследственная. Эта форма, за редкими исклю-
чениями, существует только в западных губерниях, где она носит на-
звание «Чинша» — название, происходящее, вероятно, от изменен-
464
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ного слова «Censive» — оброк или оброчный договор. Официальная
статистика считает, что русские крестьяне арендуют, по меньшей
мере, 11 миллионов десятин, из которых большая часть принадлежит
дворянам.
Другим источником земледельческого дохода для наших крестьян
служит громадная площадь казенных земель. Их насчитывают не ме-
нее 150 мил. десятин. Только небольшая часть этих земель пригодна
для обработки, остальная часть — леса и болота. Особенно много ка-
зенных земель на севере и на востоке.
В одной только Самарской губернии имеется еще значительное
количество плодородной земли, годной для обработки. Ее числит-
ся около 1130 000 десятин. В тринадцати южных и юго-восточных
губерниях насчитывают от 100 до 200 тысяч десятин плодород-
ной земли, принадлежащей казне, а всего в пределах Европей-
ской России, по вычислению Янсона, в управлении Министерства
государственных имуществ насчитывается 4130 000 десятин. Эти
4 миллиона фактически находятся в пользовании крестьян на
условиях долгосрочной аренды. Можно было бы совершенно так
же распорядиться с теми дворянскими землями, которые, вслед-
ствие несостоятельности их владельцев, обещают скоро перейти в
руки Дворянского банка. Те иностранцы, которых никоим образом
нельзя причислить к крайним социалистам, вместе с некоторыми
русскими экономистами утверждают, что это есть то единствен-
ное назначение, которое возможно дать этим землям, так как при
продаже с торгов заложенных имений таких несостоятельных вла-
дельцев является риск внезапного упадка цен на землю. Вот совет,
который дает нам горячий приверженец идей Бастиа656 и много-
численных его последователей, член Общества парижских эконо-
мистов виконт де-Лестрад: «Позволяя себе высказать свое мнение
о социальном и экономическом строе России, мнение вполне со-
гласное с той доктриной, которую мы всегда разделяли, восставая
против сторонников несбыточной организации труда во Фран-
ции, мы должны признать желательность подобной организации в
России уже потому, что она там уже существует» (это утверждение
мне кажется слишком смелым). Далее автор точнее объясняет, что
он подразумевает под организацией труда, опыт которого Россия
могла бы произвести в недалеком будущем. Он говорит об имени-
ях, заложенных в земельных банках, которые, вероятно, за ними и
останутся вследствие неуплаты капитальной суммы. Он желал бы,
Экономический строй России
465
чтобы эти имения национализировались, т. е. чтоб они, оставаясь
в государственном управлении, сдавались в арендное наследствен-
ное пользование лицам, указываемым самим сельским населением.
«В этой национализации 40 % земель, до сего времени изъятых из
народного пользования, мы видим, — говорит де-Лестрад, — залог
такого же процветания земледельческой промышленности, какое
мы наблюдаем теперь в индустрии»*. Следовало бы обратить вни-
мание на этот совет де-Лестрада, так как этот совет исходит из
противного лагеря и указывает на необходимость решения соци-
ального вопроса. Мы позволим себе только усомниться, чтобы в
недалеком будущем, могло действительно поступить 40 миллионов
дес. в собственность государства. Де-Лестрад забывает, что из этих
40 мил. — 24 мил. заложены в частных банках, акционеры которых,
без сомнения, пожелают их приобрести, и таким образом, большая
половина заложенных земель станет в конце концов достоянием
капиталистов. Можно было бы воспользоваться этой идеей и сде-
лать опыт, хотя бы в небольших размерах, так как при этих усло-
виях, увеличится общее количество земель, составляющих, если не
собственность, то, во всяком случае, предмет пользования действи-
тельного земледельца.
Глава IV
Земледельческая община в России
§ 1. Кто не слыхал о русском мире и о периодических переделах
земли в сельской общине? Русская община, или мир, благодаря его
коммунистическому строю давно уже привлекает внимание образо-
ванного общества. На нее указывали и до сих пор еще охотно ука-
зывают как защитники, так и противники социалистических теорий.
Наша система вполне применима, заявляют сторонники аграрной
реформы, и существование русского мира вполне подтверждает это.
Изучите его поближе, отвечают противники, и вы увидите, к чему
ведут мнимые благодетели человечества. Посмотрите на эти плохо
обработанные поля, на эти низкие урожаи, подумайте о причинах
нищеты русского крестьянина, об его голодовках и вы, наконец, при-
* Стр. 345.
466
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
дете к убеждению, что корень зла кроется в существовании мира, в
этом общественном строе, который, не обеспечивая прав собствен-
ности, мешает крестьянину приложить к своему наделу все старанье,
требуемое рациональным земледелием.
Прусский консерватор барон Гакстгаузен657, которому напрас-
но приписывают, будто он первый разъяснил, даже самим русским,
значение русского мира; славянофилы еще задолго до него превоз-
носили этот мир в своих сочинениях*, видя в нем лучшее противо-
действие обезземелению, являющемуся следствием свободы обмена
и раздела на равные части между наследниками, что было введено
французской революцией и кодексом Наполеона.
Ле-Пле, может быть, лучше других французских писателей по-
стигший настоящий характер наших социальных учреждений, отно-
сит мир к семье-группе и приписывает ему вполне патриархальный
характер.
Анатолий Леруа-Болье критикует его с точки зрения земледельче-
ских интересов и личной свободы”.
Лавелэ658, напротив, превозносит мир, полагая, что этот строй
препятствует проявлению крайностей в материальных условиях и
служит залогом социального мира. Сохраняя землю в общем владе-
нии, мир препятствует скоплению ее в руках нескольких богатых се-
мей. С другой стороны, периодические переделы препятствуют раз-
витию пролетариата, так как обеспечивают каждому члену общины
его часть из неотчуждаемого общего владения”*.
Но среди всех этих разноречивых мнений я не встречаю ни одно-
го точного и подробного исследования способов пользования землей
в нашей деревне. Ограничиваются указанием на то, что эта форма
землевладения предполагает периодические переделы, что при пере-
делах земля делится на равные части, что эти переделы совершаются
в определенные сроки, различные в разных местностях, что земля
делится то по числу дворов, то по числу душ, что пастбище и рощи не
делятся и остаются в общем пользовании и т. д.
‘Хомяков об этом упоминает в своих записках от 1848 г.
” [Leroy-Beaulieu A.] L’empire des tzars et les Russes; Seconde edition, Vol. 1,
p. 553.
*” [Laveleye £.] De la propriety et de ses formes primitives. 4 edit. 1891, p. 40.
Экономический строй России
467
Все это более или менее верно, но не объясняет еще всех особен-
ностей мира. Чтобы понять его, необходимо рассмотреть в деталях,
как это уже и сделали наши статистики, те приемы, которыми кре-
стьяне достигают уравнения, ставя размер душевых наделов в стро-
гое соответствие с размерами то казенных налогов (там, где доходы
земли не окупают налогов), то с потребностями каждого двора, изме-
няющимися вместе с числом душ, входящих в состав двора (там, где
земля плодородна и дает хорошие доходы).
Для действительного уравнения не достаточно еще отвести каж-
дому по совершенно равному участку земли, надо также достичь
уравнения и в доходах, так как земли общины разнообразны как по
степени плодородия, так и по удобству расположения. Необходимо,
следовательно, предоставить каждому члену общины равные части
как в ближайших, так и в более отдаленных участках, как в наиболее
плодородных, так и в песчанистых и глинистых полях. Вследствие
всего этого число полей, в которых каждый член должен получить
определенную долю, зависит не только от трехпольной системы, но
также и от топографии местности и химического состава почвы. Пес-
чаное или глинистое поле не должно смешиваться с черноземным.
Ближайшее к местожительству поле требует иных приемов раздела,
чем поле, лежащее на границе общественной земли.
Раздел пахотных земель одного и того же «мира» на большое
число полей зависит еще и от геометрически неправильной фигу-
ры участка. В таких случаях деление на равные части представляет
большие затруднения для людей малообразованных, поставленных
в необходимость выполнять землемерные работы. Не умея взяться за
дело, они делят данное поле на неравные четырехугольники и уже в
этих четырехугольниках отводят наделы.
Кроме того, одной из причин разбросанности участков, при-
надлежащих одному и тому же хозяину, является чересполосное
владение, происходящее оттого, что до эмансипации помещик от-
водил своим крестьянам только ту землю, которая, по его мнению,
была наименее доходна. В большинстве случаев освобожденные
крепостные получили именно те самые земли, которыми они поль-
зовались при крепостном праве. Прибавьте ко всем этим обычным,
более или менее всюду встречающимся причинам, еще другие более
частные, как-то: неровности почвы, леса, разделяющие поля на две
468
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
или несколько частей, и вы без труда поймете причины, которые за-
ставляют русскую крестьянскую общину производить дележ земли
в несколько приемов, иначе говоря, разбивать ее на большее или
меньшее число полей. Эти поля носят в крестьянском быту назва-
ния «кона», «остолба», «яруса», «звена», «ондела» и т. д., что соответ-
ствует «Gewanne» германских земельных общин. Благодаря суще-
ствованию трехпольной системы, таких полей не может быть менее
трех, но часто в одной и той же общине пять, шесть и даже восемь
из них находятся под озимыми хлебами, в то время как то большее,
то меньшее число их отведено под яровые хлеба. Чтобы не спутать
этих трех полей, необходимых при трехпольном севообороте, с
теми частями, из которых они составлены, мы будем рассматривать
эти последние, как подразделения одного и того же поля, не упуская
из вида, что каждое из этих подразделений играет самостоятельную
роль и делится во время дележа отдельно!
Если бы я не боялся утруждать память читателя новым термином,
я предпочел бы называть эти подразделения русским словом «кон»
или соответствующим ему немецким — «Gewanne». Тогда я мог бы
сказать, что число «конов» не зависит от той или иной системы раз-
дела, и что каждый из них имеет определенные, ясно обозначенные
границы, и что участки, получающиеся от раздела «кона», служат на-
делом для отдельных семей одной и той же деревни.
Чтобы лучше пояснить особенности нашего земельного строя,
я возьму для примера несколько общин из Тверской, Ярославской
и Московской губерний. Одна из этих общин называется Бласнов.
Обычная здесь система севооборота — трехпольная: в одном из трех
полей — 18 конов, в другой — И, в третьем — 9. В другой общине
Ярославской губернии, Колтове, мы встречаем ни более, ни менее как
50 конов, разбросанных в трех полях этой общины. Это, впрочем, ис-
ключительный случай. По большей части поля общин делятся только
на 7 или 8 конов. Так обыкновенно бывает в деревнях, имеющих не
более 30 дворов, в более же населенных число конов достигает ино-
гда до 12 в каждом поле*659.
* Орлов. Формы землевладения в Московской губ. [Ковалевский ссылается на
книгу: Орлов В. И. Крестьянское хозяйство. Вып. I. Формы крестьянского землев-
ладения в Московской губернии (М., 1879)].
Экономический строй России
469
Теперь, когда мы выяснили различие между коном и полем, мы
займемся вопросом, каким образом крестьяне достигают более или
менее совершенного уравнения в пользовании землей? Из двадцати
или тридцати конов, на которые разделена мирская пахотная земля,
многие из них одинаково плодородны; кроме того, многие из них
находятся на одинаковом расстоянии от главного поселка. В этих
случаях было бы излишне отводить участки так, чтобы всякий имел
надел в каждом коне. Конечно, стараются избегать такого бесполез-
ного труда и стремятся сделать нарезку так, чтобы всякий получил
свою часть в полях различного качества, а также как в более близких,
так и более удаленных от главного поселка.
Существует еще другой способ достичь того же результата, а
именно: членов одной и той же общины разбивают на группы, чтоб
уменьшить число делянок. Например, общество из 70 душ делится
на 7 групп по десяти членов в каждой, которые и называются часто
«десятней». Число 232, составляющее число жителей другой общины,
легко делится на восемь, почему и предпочитают установить 29 групп
по 8 человек в каждой’; эти группы называются «осьмиками». Сокра-
тив таким образом число участников дележа, приступают к делению
конов. Каждый кон делят по его длине, а не ширине, особой палкой,
называемой шестом. Если кон имеет форму неправильного четыре-
хугольника, основание которого более его вершины, то основание
делят большей меркой, чем вершину, так, чтоб обе стороны дели-
лись на равное число частей. Затем проводят между точками прямые
борозды.
Часто вследствие неправильной формы кона остаются небольшие
отрезки, не составляющие целого надела. Эти отрезки обыкновенно
имеют форму треугольников с острыми углами и называются «кли-
ньями», или углами. Их обыкновенно отдают беднякам, однако если
таких клиньев набирается значительное число, то из них составляют
целый надел. Труд этих доморощенных землемеров облегчается, если
кон разделен уже на десятины или гектары (100 десятин равняются
109 гектарам). Тогда остается только высчитать долю каждой группы
в десятинах и отмерить затем участки в натуре.
*Кёсслер. 3-я глава, стр. 19. [Ковалевский ссылается на 3-й том исследования
И. А. Кейслера о русской общине: KeusslerJohannes. Zur Geschichte und Kritik des
bauerlichen Gemeindebesitzes in Russland. Vol. I—IV. Moskau, 1876-1887].
470
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Окончив эту предварительную работу приступают к распределе-
нию отмеренных в коне участков между группами общины (десятка-
ми, восьмиками и т. д.). Обыкновенно, делается это следующим об-
разом: кладут в шапку столько деревянных палочек или брусочков,
сколько участников. Каждая палочка имеет особую форму и обозна-
чает известный номер. Представители каждой группы вынимают из
шапки палочки. Этим способом и определяется порядок распределе-
ния участков между группами. Распределение начинается то с левой,
то с правой стороны. В некоторых местах существует обычай, что
получивший первый участок в одном коне получает последний в сле-
дующем и это делается с целью уравнения, так как участки в каждом
коне не одинаково плодородны.
Вслед за тем уже группы делят землю по душам. Снова вынимают
жребий и определяют каждому тот или другой надел. Лица одного
двора получают наделы рядом. Часто доля малолетнего равняется
только половине доли взрослого.
Число имеющих право на надел определяется различными спосо-
бами. В местностях неплодородных, где каждый в ущерб даже своему
наделу стремится уменьшить размер причитающихся с него налогов,
главная забота общины состоит в том, чтобы распределением наде-
лов обеспечить сбор налогов. В этих случаях делят общую сумму по-
датей и местных общественных повинностей между всеми теми, кто
числится по последней переписи. В том случае, если некоторых уже
нет в живых, то их наделы и налоги отдают их семьям.
При дележе плодородной земли, доходность которой превыша-
ет ее обложение, крестьяне заинтересованы в поддержании точно-
го соответствия между количеством потребителей (как говорят в
России — едоков) и размерами наделов. Поэтому-то в черноземной
полосе предпочитают всегда при дележах принимать во внима-
ние только живых*. Семье всегда дают наделы по числу ее взрос-
лых членов. Вообще, в способах распределения земли всюду заме-
чается медленная, но постоянная эволюция, которая объясняется
изменениями стоимости земли, а также системы взыскания прямых
налогов.
Чтоб уяснить влияние прямых налогов, мне нужно, прежде всего,
познакомить вас с отношением крестьянской общины к распреде-
’ Крестьянская община, стр. 235.
Экономический строй России
471
лению налогов, лежащих на наших сельских классах, а также и с ха-
рактером этих налогов. Количество прямых налогов, падающих на
каждую сельскую общину, определяется казенной палатой, находя-
щейся в губернском городе, но распределение этих налогов между
членами мира делается сельским сходом. Размеры наделов, опреде-
' ляемые обыкновенно сходами, служат всегда основанием распреде-
ления прямых налогов. Происхождение этих налогов крайне раз-
нообразно. Некоторые из них составляют выкуп личного труда и
тех повинностей, которые некогда отбывались в пользу помещиков.
Правительство выдало только потребную для выкупа ссуду и тре-
бует уплаты погодно. Рядом с этими платежами существовал еще
личный, или подушный, налог, уничтоженный бывшим министром
Бунге. Кроме этих государственных налогов, необходимо еще ука-
зать на существование налогов, идущих на содержание местного
управления; эти добавочные налоги определяются земскими со-
браниями. Наконец, существуют еще сборы на удовлетворение по-
требностей самой общины и содержание ее выборных властей. Эти
налоги и сборы на потребности самой общины крайне разнообраз-
ны в различных местностях, отчего и зависит неравномерность об-
ложения наших крестьян. По расчету, сделанному в 1891 г., на деся-
тину земли крестьянина падало всех сборов: в западных губерниях
менее 15 коп., в северных и северо-западных — 37 коп., между тем
как в черноземной полосе и в промышленном районе — 57, 58 и
даже 59 копеек.
Вследствие того, что при определении размера выкупа принима-
лась во внимание не доходность отчуждаемой земли, но размер и до-
ходность личного труда, то общие платежи членов мира давно уже
превысили доход с наделов. Прибавьте к выкупным платежам другие
налоги, выплачиваемые русским крестьянином, и вы ясно увидите,
почему налоги в течение первых 25 лет после освобождения в не-
сколько раз превысили доходы, извлекаемые крестьянином из своего
; надела. Только благодаря своему трудолюбию, найму на земледельче-
ские работы и кустарным промыслам, которыми русский крестьянин
занимается в длинные зимние вечера с женой и детьми, он находит
еще возможность прокормить свою семью. Здесь мы имеем то же са-
мое, что было во Франции в конце прошлого столетия. Приходские
записи того времени описывают положение Пикардии в следующих
выражениях: «Жители Наура могут доказать, что они ежегодно вы-
плачивают 20 300 фунтов, несмотря на то, что доход их земли не пре-
472
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
вышает 14000. Занятие ремеслом дает им возможность только про-
кормиться, стопиться и, вообще, содержать себя и свою семью. Нече-
го искать, — прибавляют эти записи, — других причин той страшной
нищеты, которая угнетает наши деревни»*.
До тех пор, пока обложение надела русского крестьянина превы-
шало его доходность, каждый член общины стремился не к увеличе-
нию, а, наоборот, к уменьшению его размера. При каждом новом пе-
ределе скорее ставился вопрос о более совершенном уравнении на-
логов, чем о более равномерном распределении земли. Поэтому-то в
большинстве сельских общин и установился обычай наделять землей
только внесенных в податные списки, т. е. обложенных подушной
податью. Так как списки эти составлялись на основании переписи
1858 и подушной податью обложены были только совершеннолет-
ние, женщины же и несовершеннолетние были освобождены от нее,
то последние не наделялись общинной землей. До эмансипации на-
логи, исключая налогов с государственных крестьян, раскладывались
не по душам, а по дворам. Помещики, на которых лежала ответствен-
ность за исправное поступление прямых податей, уплачиваемых их
крепостными, находили этот способ более практичным и удобным
для взыскания.
После освобождения 1861 бывшие помещичьи крепостные изме-
нили эту систему обложения. Так как они были наделены землей в
меньших размерах, чем казенные крестьяне, причем доход с земли
не покрывал у них налогов, то они по необходимости стали наделять
землей только внесенных в подушные списки.
С тех пор как подушная подать была отменена, а выкупные пла-
тежи значительно уменьшены последним манифестом по случаю
коронации, доходы от общественной земли, наконец, стали превы-
шать размер ее обложения. Это мало-помалу совершенно изменило
отношение общины к распределению земли и теперь появилось уже
стремление наделять землей не только лиц, занесенных в подушные
списки, но также доставить возможность пользоваться ею и всем, до-
’ Documents pour server a 1’histoire de la Revolution dans la Somme, V. I, p. 190.
Cahier de la paroisse de Naours. [Documents pour server a 1’histoire de la Revolution
fran^aise dans le department de la Somme. [Publie par les soins de G. Durand, et al.].
Tome I. Etats generaux de 1789, elections, reduction des cahiers. 1888].
Экономический строй России
473
стигшим рабочего возраста, даже женщинам, способным к работе.
Таким-то образом и установился, наконец, обычай распределять зем-
лю не по числу рабочих рук, а по наличности «едоков» или «ртов», по
выражению наших крестьян.
В последнее время в некоторых местностях замечено обратное
движение, что объясняется причинами общего характера. Раздел
земли по душам отвечает более интересам молодого поколения, чем
старших в семье. Между тем эти последние, желая сохранить свой
авторитет, неоднократно уже высказывались за возвращение к по-
душному разделу, т. е. по числу душ ревизии 1858 года, в настоящее
время, без сомнения, сделавшихся главами семейства.
Обычай наделения женщин землей можно встретить в большей
части наших южных губерний, а также и в Малороссии, где семья-
группа почти уже не встречается и где влияние женщины поэтому
гораздо значительнее. В других же губерниях обыкновенно дают не-
большое количество земли только вдове, если у нее есть малолетний
сын, но под условием, конечно, что она не думает вступать в новый
брак*660.
Сохранить равномерность податного обложения и доходов от
надельной земли, что и составляет цель периодических переделов,
возможно только при условии, что размеры наделов изменяются,
увеличиваясь или уменьшаясь соответственно изменению числа душ
в семье.
Эти изменения зависят не только от рождаемости и смертности, но
часто и от большей или меньшей эмиграции, когда под давлением тя-
желых местных условий жизни стремятся устроиться в другом месте.
Эти переселенцы, или «шатуны», как их презрительно называют
их же соседи, уходя из общества, значительно увеличивают обложе-
ние остающихся односельчан. При значительном числе выходцев
является необходимость уравнять душевые наделы, прибавляя одним
и отнимая у других, что известно под именем «валки», или «навалки».
Этим способом снова достигается временное уравнение существую-
щего распределения. Но по мере того, как малолетние становятся
"Посников. Общинное землевладение, 2-й выпуск. [Ковалевский ссылается
’на работу А. С. Посникова «Общинное землевладание» (вып. 1-2. Ярославль,
1875-1877; 2-е изд. вып. 1-2. Одесса, 1878)].
474
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
взрослыми и на место умерших рождаются новые члены, численный
состав семей изменяется, и новое распределение земли не удовлетво-
ряет уже требованиям справедливости.
Приступают к новому переделу, игнорируя все предшествующее и
сохраняя только прежние грани конов. Для уравнения, как и прежде,
прибегают к жеребьевке. Так как при этом домохозяева, потратив-
шиеся на улучшение своих наделов, вынуждены уступить их другим
и таким образом терпят убыток, то во многих обществах установил-
ся обычай вознаграждать их то деньгами, то отводом им несколько
большего количества земли, чем то, которое они должны были бы
получить.
Оба способа распределения земли, как частичное уравнение су-
ществующих уже наделов, так и полный передел, преследуют, как мы
это видели, одну и ту же цель: установить равномерное пользование
землей. Поэтому нет основания ни запрещать первое, ни устанавли-
вать заранее точно определенные законом довольно продолжитель-
ные сроки, в течение которых полные переделы земли не допуска-
ются, если только не имеется в виду перейти к подворному владению
и оставить общинное владение. Очевидно, что частичное уравнение
наделов наиболее необходимо там, где вследствие переселенческого
движения наделы остаются свободными, общие же переделы — там,
где является необходимость наделять землей новых, до сих пор еще
не пользовавшихся ею членов общества. Практика подтверждает
эти предположения: к добавочным нарезкам прибегают чаще всего
в уездах Самарском, Ставропольском, Бузулукском, где переселение
достигает значительных размеров и доходит в некоторых деревнях
до 9, И и даже 19 % всего иаселения. В Великороссии, где нередко
доходность земли ниже ее обложения, иногда по необходимости
делают общие переделы, между тем как в черноземной полосе они
встречаются все реже и реже.
§ 2. Постараемся теперь сделать несколько выводов из приведен-
ных нами фактов. Существует весьма распространенное убеждение,
что общинное землевладение навсегда обрекает земледелие на трех-
польную систему Это убеждение основано на том представлении, что
общинная земля должна неизбежно делиться на три поля, из которых
одно остается под паром. Между тем это неверно, так как число конов
настолько велико, что дает полную возможность некоторую часть
Экономический строй России
475
общественной земли засевать свеклой, картофелем, коноплей, льном
и даже отводить участки под искусственные луга. Таким образом, нет
оснований считать общинное землевладение серьезным препятстви-
ем к развитию культуры. Правда, эта форма владения менее благопри-
ятна для проявления частной инициативы, чем мелкая собственность,
так как каждый домохозяин, что мы и увидим впоследствии, должен
подчиняться принятой общинной системе севооборота. Но ничто не
мешает самой общине сделать в полевом хозяйстве то или другое но-
вовведение, в пользе которого она убедится на опыте. Таким образом,
в течение последних двадцати лет вместе с увеличением народонасе-
ления появилось унавоживание полей, позаимствованное бывшими
помещичьими крестьянами в господских хозяйствах. Точно так же
и искусственные луга встречаются как в частных, так и обществен-
ных владениях. Гурвич, молодой, очень рано умерший, политико-
эконом, первый обратил внимание общества на весьма важный факт.
Он указал на то увлечение, с каким крестьяне Тверской губернии, где
земля неплодородна и не дает обильных урожаев, принялись за куль-
туру клевера и люцерны. То же самое можно сказать и об общинах
в окрестностях Москвы. Но колыбелью искусственных лугов, по сло-
вам Тернера661, были берега реки Сухоны. Отсюда они распростра-
нялись по всем направлениям, по мере того как постройка новых
подъездных линий делала доступной перевозку сена в крупные насе-
ленные центры. Во многих общинах это нововведение сопровожда-
лось переходом от трехпольной к четырехпольной системе, причем
четвертое поле стало засеваться эспарсетом, клевером, люцерной
и т. д. То же самое встречаем мы во многих деревнях Ярославской гу-
бернии. Если в других губерниях разведение искусственных лугов не
повлекло за собой уничтожения трехпольной системы, то это только
потому, что там сумели отвести им место на пустырях и необрабо-
танных землях, служивших до тех пор только выгонами. В Смоленс-
кой губ. 30 % сельских общин Кашинского уезда завели искусственные
луга. Подобное же прогрессивное движение замечается в губерниях
Архангельской, Новгородской, Тульской, а также в Литовском крае и
в губерниях Киевской, Волынской и Полтавской’.
* Тернер. Государство и земельный строй. Часть I. Стр. 189 и след. [Тернер Ф. Г.
Государство и землевладение. Ч. 1. СПб., 1896].
476
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Крестьянские общественные луга, как естественные, так и искус-
ственные, делятся тем же способом, как и пахотные земли, с той толь-
ко разницей, что они переделяются ежегодно. Делается это с той це-
лью, чтобы возможно равномернее разделить различные по качеству
и доходности луга, что зависит от неравномерного распределения
дождей и весеннего разлива, и доставить каждому возможность вос-
пользоваться этими выгодами. Поэтому-то и установился обычай де-
лить луга перед самым сенокосом. Каждую отдельную луговину делят
самостоятельно. Стремление достигнуть полнейшего уравнения при-
водит иногда к дележу сена, скошенного в таком случае сообща всей
общиной. Иногда участки одного и того же луга даются по очереди
различным группам, на которые разделена община. Этим достигают
того, что в течение пяти или десяти лет все «десятки» и «осьмики»
одного и того же мира равномерно воспользуются всем лугом. В тех
случаях, когда луга требуют некоторого ухода, как-то: осушения или
распашки, они делятся на несколько лет*662.
Разберем еще некоторые другие возражения против общинно-
го землевладения. Самым веским из них следует признать, что при
этой форме землевладения нельзя избежать того большого коли-
чества меж, которое мы имеем в полях наших сел. Так как каждый
должен получить участок земли в различных полях, то неизбежно
получается такое измельчение участков, что становится затруд-
нительным или почти невозможным их обрабатывать, не нанося
ущерба соседним участкам в тех же полях или конах, так как по ним
приходится ездить.
Я не желал бы умалять значения этих возражений, тем более что
те же неудобства в средние века привели сельские общины Англии
к совместной обработке полей. Несколько домохозяев сообща впря-
гали восемь быков в один плут и пахали без различия все наделы —
«seliones» — одного и того же поля, носившего название «furlong».
Точно так же сообща убирали хлеб и возили его с поля. Тем же по-
рядком обыкновенно выполнялись и дальнейшие зимние работы —
«precariae hivernales». Об этих работах говорится как о труде совер-
шаемом «полюбовно» (lovebones), т. е. по чувству полной солидарно-
* Карелин, стр. 43 и след. [Ковалевский ссылается на книгу А А Карелина «Об-
щинное владение в России» (СПб., 1893)].
Экономический строй России
477
сти, как о взаимных услугах, дающих каждому только право садиться
за общий стол, устраиваемый феодальным владельцем.
Такие совместные сельские работы известны и в России. Они по-
стоянно практиковались до освобождения крепостных и остатки от
этого обычая встречаются еще и в наше время. Упомянем, прежде все-
го, о «супряжках», когда во время пашни не делается различия между
своей и соседней пашней и, чтобы не утаптывать соседних участков
быками и лошадьми, всю землю пашут сообща в один и тот же день.
Говоря об этой общественной запашке, необходимо указать на
существование «общественной помочи», т. е. той взаимной помощи,
которую крестьяне оказывают друг другу во время покоса и жатвы.
Окончивший уборку своего хлеба ранее других идет к запоздавше-
му соседу и помогает ему. Делается это не только с исключительной
целью помочь ему скорее собрать урожай, но также, чтобы освобо-
дить общественное поле для дальнейшего пользования.
Фанатические защитники нашего сельского строя охотно указы-
вают на то, что чересполосица и измельчение участков встречаются
одинаково как при общинном, так и подворном владении. Действи-
тельно, наследственные разделы так же, как и общинные переделы,
неизбежно ведут к дроблению участков. Можно даже сказать, что дро-
бление участков при подворном владении приносит земледелию еще
больший вред, так как в этом случае участки обыкновенно обносятся
заборами или канавами, которые, загораживая проезды, заставляют
пахаря терять время на объезды.
Выступая на защиту нашей земельной общины, я предпочитаю из-
брать другой путь, т. е. признать указанные недостатки, но при этом
указать и на возможность уменьшения их теми средствами, которы-
ми располагает сама община. Один из этих способов давно уже при-
меняется и заключается в организации для совместной обработки
земли так называемых мирских артелей или общин, число которых
сократилось в последнее время. Но и, кроме того, неудобство боль-
шого числа мелких участков может быть устранено одновременным
выполнением главных земледельческих работ в установленные обы-
чаем сроки. Этот способ, называемый в Германии «Flurzwang»663, при-
знается противниками «мира» одним из самых существенных его не-
достатков, так как исключает всякую частную инициативу и препят-
ствует введению в земледелие усовершенствований, как, например,
478
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
третьего или четвертого укоса лугов, что возможно только при изме-
нении распределения времени полевых работ. Ничто, впрочем, не до-
казывает, чтобы мир не был способен к такого рода реформе. Сумел
же он приспособиться к введению трехпольного севооборота, кото-
рому предшествовал как у нас, так и повсеместно, двухлетний. Почему
же не может он в дальнейшем своем развитии доказать ту же гибкость
и способность применяться к требованиям более усовершенствован-
ной культуры? Улучшения будут вводиться медленно, но при этом не
будет, по крайней мере, ошибок, неизбежных при легкомысленных
опытах, разоривших уже многих частных землевладельцев.
Община сама по себе не исключает возможности введения улуч-
шений в области земледелия, раз необходимость этих улучшений
сознана большинством ее членов. Тот факт, что поля после уборки
хлебов и трав должны служить пастбищем, еще не влечет за собой не-
обходимости, чтобы все полевые работы заканчивались всеми одно-
временно. В Швейцарии, где до сих пор еще сохранилось право сво-
бодного пастбища во многих общественных полях, или «allmend»664,
пастбище совершенно запрещается, в других же пастьба скота разре-
шается только поздней осенью в тех видах, чтобы дать возможность
несколько раз скосить эти луга.
Наряду с этими свойственными самой природе «мира» недостат-
ками, которые, по нашему мнению, возможно если не устранить, то,
во всяком случае, ослабить, существуют другие, имеющие своим про-
исхождением совокупность условий, среди которых живет и развива-
ется рассматриваемая нами форма землевладения.
К таковым надо отнести трату времени на передел земли тем спо-
собом, какой практикуется в" настоящее время. По моему мнению,
эту трату времени можно приписать отсутствию землемеров и недо-
статку образования среди большинства наших крестьян. Очень часто
крестьяне делят свои поля на несколько конов только потому, что
они не умеют разделить на равные части поле неправильной фор-
мы. Существование конов имеет следующие большие недостатки:
каждый из них окружен совершенно непроизводительной полосой
земли, уничтожить которую крестьяне не видят возможности, так как
она составляет единственный проезд к участкам. С другой стороны,
этот грубый прием межевания далеко не достигает того уравнения,
к которому так стремятся крестьяне-общинники. Наш экономист
Экономический строй России
479
Кейцлер665, который, кажется, более других изучил многие вопросы,
возбуждаемые нашим земельным строем, приводит только несколько
обществ, которые умели равномерно распределять землю без деле-
ния на коны, разбиваемые на равные участки. В этих же обществах
применяется, кроме того, система пропорциональной компенсации:
наделы увеличиваются или уменьшаются обратно пропорциональ-
но их доходности и удобству расположения*. Затем я совсем не могу
согласиться с мнением некоторых противников общины, что при
разделе общественной земли господствует полнейший произвол.
Напротив, мне кажется вполне доказанным, что русские крестьяне,
распределяя землю по числу ревизских душ или по числу едоков, по-
ступают не легкомысленно, но вполне целесообразно. В том случае,
когда доход с земли не окупает ее обложения, интересы справедли-
вости требуют наделения по числу плательщиков податей. Так как это
уже взрослые и, следовательно, вполне способные пользоваться сво-
ими физическими силами люди, то подобное распределение земли
более или менее отвечает наделению способных к заработкам. Когда
доходность земли превышает ее обложение, тогда исключительно
принимают во внимание число потребителей, и семьи наделяются
землей пропорционально их составу", считая взрослых работников
наравне с малолетними и женщинами.
В последнем случае, мне кажется ясно, что для соблюдения равен-
ства частичное уравнение наделов необходимо так же, как и перио-
дические переделы. Передел должен совершаться через более или
менее продолжительные сроки, установить которые могут только
сами крестьяне, соображаясь с местными условиями, а в частности, с
рождаемостью и смертностью.
Изучая подробнее условия жизни общины, мы узнаем, что кре-
стьянин, даже не продавая своего надела, тем не менее, может фак-
тически лишиться его, сдав его в аренду однообщественнику или
*Кейцлер. Книжка 3-я, стр. 25-27. [Ковалевский ссылается на 3-й том иссле-
дования И. А. Кейслера о русской общине: Keussler Johannes. Zur Geschichte und
Kritik des bauerlichen Gemeindebesitzes in Russland. Vol. I—IV. Moskau, 1876-1887].
"Статистик Орлов, как нельзя лучше, установил этот факт (см. его работу о
способе пользования землей в Московской губ.). [Орлов В. И. Крестьянское хо-
зяйство. Вып. I. Формы крестьянского землевладения в Московской губернии
(М„ 1879)].
480
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
постороннему лицу. Таким образом, мало-помалу нарушается мате-
риальное равновесие внутри самой общины, так как неисправный
плательщик податей прибегает к займу, причем уплату долга он обе-
спечивает, уступая кредитору в пользование свой надел. Беспечность
и неудачи доводят его до несостоятельности, и он кончает тем, что
становится только фиктивным собственником, так как фактически
надел его переходит в другие руки. Надо прибавить, что кроме этих
крестьян, фиктивно владеющих землей, мы встречаем еще и другую
группу безземельных сельских жителей. В настоящее время это боль-
шей частью потомки личных рабов, известных некогда под именем
«холопов», а впоследствии — «дворовых людей». Эти бывшие рабы
прикреплены были к своему господину так же, как бывшие крепост-
ные к земле, почему они и не имели возможности выкупить свою
долю земли. Им безвозмездно даровали свободу личности и по-
зволили избрать постоянное жительство в селах. Вместе с другими
разорившимися крестьянами-общинниками, они увеличивают все
усиливающийся контингент лиц, не имеющих других средств к су-
ществованию, кроме личного труда. Они-то и положили начало тому
аграрному пролетариату, от которого община, по мнению ее панеги-
ристов, должна бы навсегда избавить нас. Чем быстрее идет прирост
населения, а по исследованиям Лавеле нигде, кроме России, благодаря
ее земельному устройству, мы не имеем более быстрого прироста*666,
тем больше увеличивается число лиц, лишенных если не прав, то
фактического участия в общинном владении. Земельный пролетари-
ат растет с каждым днем и его развитие может затормозиться толь-
ко отливом излишка населения в город или массовым переселением
в девственные местности Сибири. Прогресс нашей мануфактурной
* «Всего более в организации общины должно поражать экономиста, — пи-
шет Лавеле, — то, что она противоречит предсказаниям Мальтуса и не только
устраняет всякие препятствия к приросту населения, но даже благоприятствует
рождаемости детей. Действительно, всякий новый член семьи дает право на по-
лучение новой доли при дележе» ([«De la propriete' et de ses formes primitives»,]
изд. 4-ое, стр. 31). В стране, где население не достигло еще предельной густоты,
возможной при трехпольной системе, и где народная гигиена стоит еще на та-
кой низкой ступени, положение, приведенное Лавеле, еще не указывает на от-
рицательную сторону общины, даже, напротив, это представляется драгоцен-
ным качеством, которое само по себе могло бы привлечь к общине многих
приверженцев. К несчастью, быстрое увеличение населения колеблет, в конце
концов, самые основы общинного землевладения.
Экономический строй России
481
промышленности сильно зависит от этого выселения из деревни. Из-
лишек рабочих рук в русской деревне находит заработок на заводах
и фабриках. Не то же ли самое было в Англии в то время, когда си-
стема свободного захвата земель и наследственного пользования ею
заменилась срочной арендой и когда прежний крепостной вынужден
был переселиться в город? Городская жизнь уже притягивает наших
сельских пролетариев, и в этом-то и кроется причина значительного
прироста городского населения в позднейшие годы, что вполне до-
казывается последней переписью.
Размеры передвижения населения внутри империи в последние
годы точно так же указывают, что русский крестьянин начинает тяго-
титься условиями жизни в сельской общине. В прошлом году число
таких переселенцев достигло 300 000 чел., т. е. удвоилось сравнитель-
но с предыдущими годами. По официальным исчислениям 1894 г.
уже 2 миллиона жителей покинули деревню. Иначе говоря, они со-
ставляют уже излишек рабочих рук, необходимых для исполнения
всех земледельческих работ. Это число выходцев неравномерно рас-
пределяется между северными и южными губерниями, или, вернее,
между губерниями, производящими хлеб в количестве едва достаточ-
ном для местного потребления, и теми, где хлеб служит предметом
вывоза. В последних губерниях, где уже почти совсем не встречается
целины и незанятых удобных для обработки участков (от 6 5 % до 70 %
общего количества земли уже распахано) и где 600 000 крестьян име-
ют наделы только от 1 до 3 десятин на душу, число таких выходцев
наибольшее*.
Быстрому развитию сельского пролетариата способствует, кроме
того, круговая порука в уплате податей. Как мы уже видели, раскладка
податей производится самой общиной, она же должна заботиться и
о сборе их. На ее действия в этом отношении не допускается ника-
ких жалоб. При таком порядке взыскания податей возможны всякого
рода несправедливости и отягощения бедняков, вместе с тем, всякого
рода снисхождения богатым и взяточничество деньгами и водкой со
стороны выборных властей. Очень печальна участь сборщиков по-
датей, обязанности которых часто выполняют старики или сельский
‘Цифры, собранные в 1877-78. См. «Сборник статистических данных», из-
данный по распоряжению Совета министров. 1894.
482
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
староста. В некоторых обществах сборщики отвечают за несвоевре-
менное поступление податей и, если они люди зажиточные, то их
заставляют пополнять недоимки*667.
Закон подвергает недоимщика различного рода ответственно-
сти: он разрешает продажу его движимости, за исключением пред-
метов, необходимых для домашнего и полевого хозяйства. Это тот
же «Salvum contenementum» Великой английской хартии668 и воз-
вращение к мерам, некогда в силу королевских указов применяв-
шимся во Франции в целях ограждения интересов земледелия. Но
на практике этот закон совершенно теряет свой гуманный харак-
тер, так как здесь допущена возможность произвольного толкова-
ния, что такое скот необходимый для обработки и где он является
излишком.
Таким образом, здесь имеется полный простор для произвола. Ча-
сто крестьянин разоряется вследствие насильственной продажи его
недвижимости и так как продажа совершается всегда поспешно, то
все продается по низким ценам. Зажиточные жители пользуются в
это время продажами и приобретают это искусственно обесценен-
ное имущество.
Так как разбогатевшие крестьяне имеют обыкновенно много
общих интересов с сельскими властями и влиятельными членами
сельского схода, то взыскание недоимок начинается большей ча-
стью с беднейших жителей. Зажиточных членов общества оставля-
ют в покое до тех пор, пока не вмешается полиция и не посадит под
арест сельского старосту за недостаточно ревностное взыскание
податей.
Продажа имущества не составляет еще единственную понудитель-
ную меру к уплате податей. В числе других мер весьма распростране-
но наказание недоимщиков розгами или арест и передача их наделов
более состоятельным соседям. Последняя мера в особенности спо-
собствует росту земельного пролетариата. Нередко несостоятельный
"Бржетцкий. Просрочки податных платежей и общинная круговая порука.
С-Петербург, 1897, стр. 186. [Ковалевский ссылается на работу Н. К Бржеского
«Недоимочность и круговая порука сельских обществ. Историко-критический
обзор действующего законодательства, в связи с практикою крестьянского по-
датного дела» (СПб., 1897)].
Экономический строй России
483
крестьянин предупреждает конфискацию своего имущества и сам
продает свой надел более богатому соседу. В течение только одного
года 12 280 крестьян Рязанской губ. разорились именно таким об-
разом и перешли в ряды пролетариата*. Упомянем еще один способ
взыскания недоимок. Мир уполномочен отдать недоимщика в работ-
ники к землевладельцу или на ближайший завод и получить следуе-
мую ему плату. После этого спрашивается, что дала крестьянину так
громко провозглашенная освободительным законом 1861 г. личная
свобода, если сельский староста может еще до сих пор самовольно
отдать его в работники.
Круговая порука в уплате податей и все распоряжения, узаконяю-
щие ее силу, представляют в моих глазах самую печальную сторону
нашего сельского самоуправления, откуда и следовало бы начать ре-
форму нашего сельского строя.
Этой круговой порукой главным образом и обусловливаются
крайние степени неравномерного распределения благосостояния
в наших деревнях, так как конфискованные или намеченные к кон-
фискации наделы переходят обыкновенно в руки разбогатевших
крестьян, или, как их справедливо называют, мироедов. В татарских
общинах Симбирской губернии иногда 200 наделов скопляются в
руках одного «кулака» (другое прозвище данное человеку, умеющему
держать копейку в кулаке)".
Однако этими мерами не достигают еще исправного поступления
податей: нередко зажиточные крестьяне составляют половину недо-
имщиков, а сельские власти относятся к ним непростительно снис-
ходительно”*. Чтобы заручиться расположением властей, влиятельные
крестьяне неоднократно добивались на сходах назначения наград
тем сборщикам, которые не применяли принудительных мер при
взыскании податей с состоятельных крестьян. Часто даже старосты
избираются из среды недоимщиков. Многие с нетерпением ожидают
того времени, когда правительство простит недоимки в силу чрезвы-
чайного их накопления.
‘Там же, стр. 242.
"См. [Ковалевский М. М.\ Происхождение современной демократии.!. 1. [М.,
1895,] стр. 198.
‘"Там же, стр. 213.
484
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Существуют попытки провести аналогию между современными
способами взыскания прямых налогов в России и существовавши-
ми в прошлом столетии во Франции, так прекрасно описанными
Алексеем Токвилем. То же нерадение властей и администрации, то
же стремление отказаться от выборных должностей ввиду сопряжен-
ной с ними ответственности, то же стремление при распределении
налогов щадить богатого и давить бедного. К русским крестьянам
возможно применить достопамятные слова Вобана, автора «La Dime
rurale»669: «de laboureur a laboureur le plus fort accable le plus faible»*670.
Вообще, я того мнения, что для поддержания распадающейся об-
щины необходимо уменьшить налоги на земледельцев и уничтожить
круговую поруку. Но прежде чем приступить к этим реформам, необ-
ходимо изыскать другую форму обложения. Правительство отступает
перед введением подоходного налога, так как это возможно только
при условии признания за каждым платящим классом права контро-
ля над казенными расходами. Таким образом, приходится сохранять
уже устаревшую податную систему. Несмотря на прогрессивное обед-
нение крестьян, казенные палаты ведут ежегодный счет недоимкам;
во многих губерниях общий размер их превышает не только годовой
оклад, но даже четырех- и пятилетний.
[§ 3]. Существование рядом двух диаметрально противополож-
ных форм владения землей, частной и общинной, неизбежно долж-
но было вызвать переходные формы, причем то община поглощала
мелкую частную собственность, то, обратно, мелкие собственники
вынуждали общину прекратить периодические переделы и признать
свободу отчуждения надельных участков. Одновременное существо-
вание этих двух форм более всего послужило причиной того, что
среди моих соотечественников циркулируют два противоположных
взгляда на будущность нашей общины,- одни провозглашают ее жиз-
ненность, другие предсказывают ее разрушение.
Из этих двух явлений наиболее странным представляется, конеч-
но, переход от частного владения к общинному, особенно когда это
совершается без всякого внешнего административного или законода-
тельного давления. История общинного владения во Франции, Англии
и Германии указывает нам, что эта форма владения исчезала по мере
роста населения. Чем же вызывается это, несомненно, обратное тече-
‘Тамже, стр. 255.
Экономический строй России
485
ние в России? Разберем приводимые факты и посмотрим, не следует
ли дать им толкование несколько иное, чем это обыкновенно делают.
Сторонники нашего сельского строя указывают на то, что в на-
стоящее время среди донских казаков и во многих сибирских селе-
ниях мы постоянно встречаемся с переходом от подворного владе-
ния к периодическим переделам. Но, вникнув глубже в эти явления,
мы убедимся, что в обоих приведенных мной случаях дело идет не
о переходе к общинному землевладению, но о замене одной формы
пользования общественной собственностью другой вследствие уве-
личения числа жителей.
Прежде всего, я должен сказать, что на севере и юго-западе Евро-
пейской России еще недавно не имели понятия о форме общинного
владения. Огромные пространства девственной земли давали хлебо-
пашцу возможность свободного захвата. Сама община, следователь-
но, предоставляла каждому члену право «захвата». В данном случае
она поступала по народной поговорке, что частная собственность
простирается до тех пор, докуда хватает топор и соха, т. е. что вся-
кий, кто первый распахал землю, тот и должен владеть ею. Однако
эти захваченные участки вовсе не являются частной собственностью.
Община признает право первого пахаря только до тех пор, пока он
живет на этой земле и обрабатывает ее. Заброшенное поле уже тем
самым становится снова достоянием общины. В этом случае возмо-
жен захват другим лицом и община устраняет только посторонних,
так как признает землю своей собственностью и собственностью
своих членов.
Нечто совершенно подобное мы недавно еще видели у донских ка-
заков. Прошло не более двадцати лет с тех пор как впервые, под влия-
нием недостатка в земле и невозможности дальнейших захватов, по-
делили сперва всю землю между станицами по числу дворов, а затем в
станицах — между плательщиками податей, т. е. теми, кто был внесен
в подушные списки. Так как затем число последних стало неизбежно
увеличиваться, то кончили тем, что прибегли к периодическим пере-
делам земли — в некоторых местах через каждые три года, в других
через четыре, семь, десять, двенадцать и даже семнадцать лет*.
*См. мое сочин.: Происхождение и эволюция семьи и собственности,
стр. 170. [Ковалевский М. М. Очерк происхождения и развития семьи и собственно-
сти. Лекции, читанные в Стокгольмском ун-те. СПб., 1895; 2-е изд. — СПб., 1899].
486
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Аналогичные же факты можно указать и в Сибири, где точно так
же во многих общинах допускается присвоение земли, и где этот
обычай исчезает только с ростом населения, нередко вызываемого
иммиграцией. В последнем случае производится не окончательный
раздел земли, но только ее распределение, т. е. уменьшают размеры
захватов настолько, насколько это необходимо для большего или
меньшего уравнения участков. В то же время, чтоб сохранить прин-
цип равномерного пользования, дают общественным властям право
уравнивать все владения*671 и таким образом в конце концов при-
ходят к периодическим переделам.**
В обоих этих районах, о которых мы только что говорили, эволю-
ция произошла без вмешательства административной власти. Но не
так происходило это в прошлом веке и в первой половине нынешне-
го столетия, когда вводилась подушная подать в Малороссии и Украй-
не. 1убернаторы, назначенные из Москвы, высказались при этом за
учреждение периодических переделов. Вообще принято думать, что
во время польского владычества общинного владения не существо-
вало. Земля находилась в руках или помещиков, которые сдавали ее
своим крепостным по договору (bail a cens) (отсюда «чинш» — та
долгосрочная аренда, которая признавала за хлебопашцем наслед-
ственное пользование), или мелким собственникам, известным под
именем «сябри». Эти последние в отношении пользования своими
участками, которые составляли общее владение одной только семьи,
ничуть не подчинялись общине.
В Малороссии уравнение наделов совершается в первый раз толь-
ко в конце XVIII столетия при переписи, имевшей целью подушное
обложение и предпринятой* по распоряжению Румянцева672. Пере-
пись производилась чиновниками, более знакомыми с великорусской
формой общинного владения, чем с формой семейного владения в
том виде, как оно существовало в губерниях, входивших некогда в
состав Польши.
’Кауфман. Сельская община в Сибири, стр. 59 и след. {Кауфман А. А Кре-
стьянская община в Сибири. По местным исследованиям. 1886-1892 гг. СПб.,
1897].
"Там же, стр. 87,94.
Экономический строй России
487
При таких же точно обстоятельствах вводились периодические
переделы и в Украйне, где земля была первоначально занята колони-
стами, известными под именем «старозаимочных владельцев». Вице-
губернатор, назначенный из Москвы, мало знакомый с формами
земельного владения той губернии, которой он был прислан управ-
лять, объявлял, что он более не допустит неравномерных наделов, по
крайней мере, у казенных крестьян, так как все они в равной мере
должны платить подушный налог. Согласно его требованию, уравня-
ли подворные участки, и, чтобы и впредь удержать равновесие между
плательщиками, ввели периодические переделы. Это происходило
в Сумском уезде около пятидесяти лет тому назад, что служит дока-
зательством, что во многих частях России община далеко не такое
древнее учреждение, как это обыкновенно принято думать.
В подтверждение того положения, что периодические переделы
не только не исчезают, но даже еще более завоевывают себе место,
приводят в пример мелких собственников некоторых наших цен-
тральных губерний, в том числе Рязанской. Потомки прежних вой-
сковых служилых людей, скудно наделенных правительством зем-
лей под условием охранять границы, эти «четвертные владельцы»
вследствие многократных разделов между наследниками до того
измельчили свои владения, что в силу необходимости они последо-
вали примеру своих соседей-общинников и перешли к общинному
владению, что гарантировало им, по крайней мере, свободный до-
ступ к их участкам. Прежде всего, они подвергли периодическому
переделу вновь распаханные участки в общем лесу. Таким образом,
рядом с личной собственностью появились и участки равной ве-
личины. Впоследствии «четверные владельцы» потеряли из виду
различное происхождение своих владений и стали периодически
делить все пахотные поля и луга, сохранив в общем нераздельном
пользовании пастбища и лесные угодья. Таким-то образом, под
влиянием примера своих соседей-общинников «четверные владель-
цы» приняли систему общинного владения землей’.
’См. «Русская Мысль» за 1885, статью «Четвертное владение», подписанную
инициалами К. П., № 2 и 3. [Панкеев К Четвертное землевладение // Русская
мысль. 1886. № 2, 3].
488
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Жизненная сила «мира», в сравнении с частным владением, высту-
пает особенно ясно при сдаче земли в аренду. Крестьяне-арендаторы
не раз удерживали в общинном владении заарендованные земли и
представляли ручательство всего общества в уплате аренды. Но эта
форма долгосрочной аренды целой общиной, по-видимому, вытес-
няется и заменяется все более распространяющейся личной арендой,
возобновляемой ежегодно или через каждые три года.
Но если даже в некоторых случаях «мир» и поглотил частную
собственность, то сам он ничем еще не доказал своей стойкости в
борьбе со своим противником. В общине уже проявляются чисто
индивидуалистические тенденции и в некоторых случаях они уже
восторжествовали над вековой привязанностью русского крестья-
нина к общинному землевладению. Некоторые крестьяне вышли из
общины, уплатив правительству всю выкупную сумму, составлявшую
стоимость их натуральных повинностей и личных услуг во время
крепостного права. Другие просто отказались от системы периоди-
ческих переделов и даже от частичного уравнения наделов, причем
эти последние стали предметом купли и продажи и сделались на-
следственными наравне с прочей собственностью. Третьи, наконец,
продали некоторую часть общего владения и таким образом ввели ее
в разряд частных владений.
§ 4. Перейдем теперь к изучению тех разнообразных причин, ко-
торые подтачивают нашу земельную общину и которые привели бы
ее уже к упадку, если бы она не охранялась законом.
Во главе всего мы поставим то пагубное влияние, которое имеет
на общину круговая порука в деле уплаты податей. Чтоб избавить-
ся от нее, крестьянин готов жертвовать всем и даже отказывается от
своего надела и всех сопряженных с ним выгод. К этому прибегают
тем охотнее, так как часто, как мы это уже видели, доходность земли
не окупает ее обложений. Подобно тому, как в IV и V веках нашей
христианской эры члены римских курий, взаимно ответственные в
уплате налогов, покидали свои жилища, чтоб избегнуть конфискации
своих имуществ, так и русский крестьянин покидает свою общину
и идет искать работы на стороне, с единственной целью избавиться
от грозящей ему ответственности за недоимщика. Чтоб остановить
это бегство, общество конфискует наделы отсутствующих. Иногда
впрочем крестьяне предупреждают эту меру и отдают в аренду свои
наделы, с уплатой только одних повинностей, тем из состоятельных
соседей, которые не отказываются расширить свои участки.
Экономический строй России
489
Более значительные размеры эта эмиграция принимает там, где
крестьянин уверен, что заработает себе хлеб на стороне, что и имеет
место в промышленных уездах, где заводы и фабрики дают возмож-
ность каждому получить заработок. Этим вполне объясняется, почему
земельная община распадается в окрестностях больших городов, как
Москва, Петербург, Одесса, Воронеж и др., между тем как в местностях
чисто земледельческих она сохраняет еще свою прежнюю устойчи-
вость. Только вместо того, чтобы расстаться навсегда со своим жи-
лищем, крестьянин-общинник предпочитает внести правительству
сполна сумму выкупного долга. Если он не располагает всей суммой,
он делает заем у более зажиточного соседа, уступая ему пользование
частью или всем своим наделом.
Так как в окрестностях столиц стоимость земли очень высока, то
крестьянин находит полный расчет изъять свой надел из общинно-
го владения и тем избавить себя от круговой поруки. Не имея воз-
можности сохранить этот надел, он выгодно продает его и покидает
свое местожительство с некоторым капиталом, который может слу-
жить ему небольшим подспорьем в его новой жизни рабочего про-
летария. Нередко также крестьянин-общинник стремится выйти из
общины с единственной целью перенести свою оседлость и занятие
земледелием в такую местность, где народонаселение еще редкое и
земля дешева.
Необходимость внутренних переселений дает себя чувствовать
даже в плодородной черноземной полосе, так как народонаселение
здесь сравнительно весьма густо и почти все плодородные земли со-
ставляют уже или частную, или общественную собственность. Чтобы
продать свой надел, крестьянин должен сначала изъять его из об-
щинного владения. Отсюда уже понятно, что крестьянин, желающий
переселиться, добивается окончательного передела земли или, по
крайней мере, выкупа своего надела.
Впрочем, и помимо всякого стремления к перемене своего поло-
жения или оседлости, русский крестьянин часто стремится оставить
общину единственно только с целью удержать свой доходный надел,
тщательно им обработанный и удобренный, так как при порядке пе-
ределов он рискует потерять его и даже без всякого вознаграждения.
Чтоб избежать этого, он, если имеет средства, выкупает его, в против-
ном же случае становится в ряды ярых противников переделов.
490
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Чем более доходность земли превышает ее обложение, тем выгод-
нее, по мнению крестьянина, выкупать землю. Поэтому-то одновре-
менно с повышением арендных цен в течение последних двадцати
лет крестьяне все более и более выкупают свои наделы. С 1864 до
1869 число выкупов было крайне незначительно. В следующее пяти-
летие число их увеличилось и затем поразительно возросло, начиная
с 1876 и, в особенности, с 1882 г. Сазонов, специально занимавшийся
этим вопросом, вычисляет, что до 1891 г. внесено было выкупной ссу-
ды около 18 мил. рублей. 6 % этой суммы внесены были в период от
1864 до 1869 г., а 13 % — от 1870 до 1875 г. Таким образом 81 % общей
суммы падают на 23 последние года (1876-1890)*.
Если стремление к обособлению выразилось в форме выкупа на-
делов более, чем в форме подворных разделов, то это потому, что
закон 1861 года гласит, что тот, кто внесет падающую на его долю вы-
купную ссуду, может немедленно требовать выдела своего надела из
общинного владения. Совершенно иначе относится закон к подвор-
ному владению. Подобное изменение разрешается только при согла-
сии двух третей членов общины, имеющих право голоса на сходах.
А так как большей частью значительное число крестьян отсутствует
на заработках, то и нелегко собрать сход для решения того или дру-
гого вопроса с участием более половины всех членов общины.
Одно это может служить прямым ответом на вопрос защитников
общины, почему до сего времени, несмотря на стремление к инди-
видуализму, подворное владение так мало распространено. Иначе не
могло и быть при этих требованиях закона. Положение 1861 г. до-
пускало еще возможность подобного раздела, но впоследствии эта
возможность уже исчезает. Новый закон 1893 г. обязывает все общи-
ны Империи переделять землю каждые двенадцать лет. Никакого ис-
ключения не сделано для тех.общин, которые пожелали бы перейти к
подворному владению. Кроме того, в том же году был издан еще дру-
гой закон, вполне запрещающий отчуждение наделов посторонним
лицам даже при уплате всей выкупной ссуды. Исключение сделано,
впрочем, для членов той же общины.
Это распоряжение равносильно признанию всех общинных зе-
мель собственностью государства, причем за членами общины со-
хранено только право наследственного пользования.
'Тернер, стр. 280. [Тернер Ф. Г. Государство и землевладение. Ч. 1. СПб.,
1896].
Экономический строй России
491
Тот же закон лишает земледельца возможности потребовать вы-
дела и в том даже случае, если он внесет всю выкупную ссуду, так как
он должен еще получить согласие двух третей членов общины. Если
же этого не последует, то он волей-неволей остается членом общины,
а следовательно, ответственным во всех ее недоимках.
Несмотря на то, что положение 1861 года тормозило подворный
раздел, оно не ставило еще никаких ограничений для периодических
переделов, и крестьяне имели возможность назначать их по своему
усмотрению через более или менее продолжительные сроки, и в те-
чение первых двадцати лет со времени освобождения никто и не ка-
сался этого вопроса.
Сторонники нашей общины, превознося присущее ей чувство ра-
венства, объясняют это сознательное назначение продолжительных
сроков случайными причинами, как-то: боязнью возбудить неудоволь-
ствие властей, которым не нравилось слово «передел» или «черный
передел». Кроме того, они полагают еще, что крестьянин не вполне
сознавал свое право требовать нового передела, а что выборные обще-
ственные власти, покровительствуя более состоятельным, намеренно
скрывали от него истину и уверяли, что сроки переделов наступают
только с новой переписью плательщиков подушной подати.
Но если и допустить даже, что эти сравнительно ничтожные и слу-
чайные причины, имели какое-либо значение, то нельзя не признать,
что отсрочка с года на год периодических переделов служит лучшим
доказательством совершающейся в самой общине эволюции, кото-
рую нельзя объяснить иначе, как ростом в среде сельского среднего
сословия сторонников прочного пользования землей, а, следователь-
но, и противников периодических переделов.
Это сельское среднее сословие образовалось в России, как и всюду,
из мелких сельских торговцев, арендаторов помещичьих земель, ско-
топромышленников, кабатчиков, ростовщиков и, наконец, всех тех,
кто бережливостью и удачными предприятиями выдвинулся из своей
среды. Народное прозвище — мироед — как нельзя лучше характе-
ризует враждебное отношение этих будущих буржуа к тому строю,
который заставляет их сообразовываться как в своих действиях, так и
в распоряжениях своим состоянием с распорядками общины. Всюду
среднее сельское сословие сопротивлялось подчинить свою эконо-
мическую деятельность правилам, изданным общественными и цен-
тральными властями. Немецкий «Grossbauer»673 был всегда заклятый
492
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
враг налогов, установленных «Genossame», или «Burgergemeinde»674,
или «Fliirzwang’OM». Во Франции и в Англии разбогатевший крестья-
нин, тем самым ставший в ряды среднего сословия, соединялся всегда
с буржуа, как только поднимался вопрос об уничтожении общинного
владения или разделе общественной собственности.
Как только разбогатевший крестьянин, большей частью сторон-
ник принципа частной собственности, становится в условия, кото-
рые дают ему возможность увеличить свое состояние, он пользует-
ся каждым случаем, чтоб расширить свой надел.- он или захватывает
наделы недоимщиков и отсутствующих, внося за них подати, или
берет в аренду наделы тех крестьян, которые лишились необходи-
мого скота вследствие падежа или неурожая. Будучи капиталистом
и живя в среде, в которой существует еще натуральное хозяйство
и где земледелец сам потребляет весь свой урожай, такой разбо-
гатевший крестьянин без труда находит в самой общине значи-
тельное число клиентов, при содействии которых он и борется со
сторонниками переделов. Кроме того, он находит еще косвенную
поддержку и в законе, требующем согласия не менее двух третей
членов общины для узаконения решения о новом переделе. Всякий,
кто ближе изучал наши сельские порядки, вправе сказать, что ку-
лаки, или разбогатевшие крестьяне, стоят всегда во главе против-
ников всякого передела. Чтоб воспрепятствовать новому переделу
и приобрести большинство голосов на сходе, они не останавлива-
ются перед подкупом, охотно угощают водкой и не жалеют даже и
денег. Сельские сходы, на которых идет речь о переделах, бывают
очень бурные. Нередко от грубой брани переходят к дракам, пре-
рекаются целые часы и не успевают принять окончательного реше-
ния. Таковы приемы партии зажиточных, которым так важно сохра-
нить существующие преимущества, между тем как новый передел
допускает возможность вызвать урезку их собственных наделов и
передачу в другие руки участков недоимщиков, которыми они до
сих пор пользовались.
Понятно, что борьба между сторонниками и противниками но-
вого передела бывает более или менее ожесточенная смотря по
тому, насколько доступна покупка или аренда земли на стороне у
соседних владельцев. Большей частью от этих же условий зависит
число выкупов крестьянами их наделов. Само собой разумеется, что
кредит, оказываемый крестьянину государством с целью помочь
Экономический строй России
493
ему приобрести новую собственность, скорее сохраняет, чем разру-
шает общину, потому что он дает возможность более зажиточным
крестьянам приобрести землю и вести собственное значительное
хозяйство вне всякого постороннего вмешательства. Точно так же
понятно, что практикующаяся владельцами сдача в аренду земель
бывшим крепостным имеет несомненное влияние на судьбу общи-
ны. Если бы крестьянин не имел возможности пользоваться землей
помимо надельной, то община давно бы распалась. Возможность
иметь на стороне достаточное количество годной для обработки
земли умеряет борьбу деревенской буржуазии со сторонниками
равенства в общинном землевладении. Отсюда вытекает и враж-
дебное отношение сельского населения ко всякой попытке капи-
талистической эксплуатации земли с годовыми, месячными или
поденными рабочими, которую предпринимают некоторые круп-
ные землевладельцы, желающие на свой риск вести хозяйство и не
останавливающиеся перед капитальными затратами. В большин-
стве случаев эти землевладельцы, переходящие от арендного хо-
зяйства к собственному, принадлежат к торговому классу. Нужно
пожить в деревне, чтоб узнать все неприязненное отношение, осо-
бенно состоятельных крестьян, ко всякому случаю перехода земли
к лицам, предполагающим личным хозяйством извлечь из земли
наибольший доход. Эти образцовые сельские хозяева возбуждают
систематическую ненависть соседних крестьян, выражающуюся
нередко даже в действиях. Нередки случаи умышленных поджогов
стогов сена или скирд хлеба, уничтожения ночью оград, увечья ско-
та и порчи земледельческих орудий. Вместо того, чтобы служить
предметом всеобщего уважения в округе, как об этом мечтал Артур
Юнг675 и английские агрономы последнего столетия, современ-
ный землевладелец походит на преследуемого зверя. После многих
уступок, он наконец вынужден покинуть деревню, пребывание в ко-
торой ему стало невыносимо вследствие враждебного отношения
к нему ближайших соседей — крестьян-общинников — и небреж-
ности местных властей. Тогда на его место является управляющий
или арендатор-капиталист, и борьба продолжается все такая же
мелочная и суетливая, но с большей энергией со стороны нового
администратора и с меньшей разборчивостью в средствах, на что
не был способен прежний владелец. Очень часто я слышал от кре-
стьян, арендовавших у меня землю: продайте вашу землю обществу
494
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
или владейте сами, но сделайте милость, не уступайте ее такому-то
или такому-то, — и мне постоянно называли какого-нибудь образ-
цового арендатора, или какого-нибудь купца, желающего сделаться
землевладельцем. Если я спрашивал причину такого недружелюб-
ного отношения к новому владельцу, я получал ответ: они не захо-
тят иметь с нами дело, отберут арендованные нами земли и, в конце
концов, мы останемся без земли.
Итак, через несколько столетий мы видим у нас повторение того,
что происходило в Англии: то же уничтожение оград и ту же глу-
хую ненависть «copyholders», или наследственных арендаторов, к
фермерам-капиталистам и к землевладельцам-хозяевам.
§ 5. До сих пор капиталист является только случайным конкурен-
том крестьянину-арендатору, так как он находит более выгодным за-
ниматься промышленностью и торговлей и предоставлять занятия
земледелием дворянам и крестьянам. Покровительственная система,
задерживая развитие нашего земледелия и отвлекая необходимые
ему капиталы, в то же время охраняет нашу общину, давая возмож-
ность более богатым крестьянам — мироедам — заниматься земле-
делием на землях бывших помещиков и не требовать от общины
окончательного раздела земли. Без сомнения, все это изменится, как
только удвоившееся население, — что наступит не далее как через
50 лет, — привлечет капиталы в деревню и разовьет рациональное
земледелие. Ничто не доказывает, чтоб общинное землевладение в
России, в настоящей его форме, не было способно к новой эволюции
или не допускало иного, кроме трехпольного, севооборота. Мы виде-
ли уже, что и в настоящее время община заводит искусственные луга,
удобряет поля, вводит культуру свеклы, картофеля, а также конопли
и льна. Можно привести ряд доказательств в опровержение мнения,
что наш аграрный строй представляет отживающий остаток прошло-
го и вполне архаическую форму землевладения.
Я первый готов признать жизнеспособность нашей общины, т. е.
способность ее перейти к более интенсивной культуре и удовлетво-
рять потребностям не только местного потребления, но и междуна-
родного рынка.
Нет сомнения, что община с ее настоящим строем не в состоя-
нии долго противостоять разрушающему влиянию быстрого роста
населения. Повсеместно под влиянием этого прироста земельная
община превращалась в замкнутую корпорацию, какой мы ее ветре-
Экономический строй России
495
чаем теперь в немецких Genossenschaft676 или в Biirgcrgcmcindc юж-
ной Германии и Швейцарии, где новые поселенцы не пользуются
общинной землей прежних поселенцев. Со времени освобождения
крестьян и образования свободных общин прошло едва 37 лет, а мы
уже замечаем такие же точно резкие признаки неравенства положе-
ния между членами «мира» и безземельными, которые в XVIII веке
во французских кантонах Швейцарии были известны под именем
«manans» или <<advenaires>>. Бывшие крепостные, личные слуги поме-
щика, происходившие от старинных рабов или «холопов», не были
наделены землей. Они первые и образовали тот сельский пролетари-
ат, который пользуется небольшим клочком земли, едва достаточным
для огорода и прилегающим к избе. Число подобных безземельных
жителей деревни разрослось удивительно быстро. К ним присоеди-
нились отставные солдаты, новые поселенцы, всевозможного рода
неудачники и, наконец, все недоимщики, выключенные из состава
общины. Все они, проживая рядом с крестьянами, наделенными зем-
лей, образовали группу лиц и дворов, не имеющих ни гражданских,
ни административных прав, но подчиненных, тем не менее, сель-
ским выборным властям. Из подобной же группы вырос в Германии,
Швейцарии и Италии тот аграрный пролетариат, который принудил
земельную общину допустить его до участия в общественном управ-
лении и довольствоваться управлением только своих недвижимых
имуществ. Одним словом, этим путем и образовалась политическая
община, независимая от той замкнутой земельной общины, которая
под именем то «Genossame», то «patriciat», то «partecipanza», составля-
ет ныне только один из элементов сельского населения. Нередко чис-
ленный рост этих безземельных вынуждал общину перейти к под-
ворному владению из опасения что последние, владея правом голоса
на сходе, воспользуются своим большинством и добьются участия в
пользовании если не пахотной землей и лугами, то, по крайней мере,
пастбищами и общественным лесом. При наличности тех же условий
нечто подобное может повториться и в России. Уже немало раздается
голосов как в среде самой общины, так и вне ее о своевременности
такой реформы, которая укрепила бы за домохозяевами общины на-
следственное пользование пахотными полями при общинном поль-
зовании только выгонами и лесными угодьями.
В таком виде русская община приблизилась бы к системе
«НпЬеп» или «Hufen», «Manses» и «Virgates», которая в Средние века
496
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
все время составляла экономическую основу феодального владения
и крепостного состояния. Как остаток прошлого мы до сих пор еще
встречаем ее в Швейцарии всюду, где сохранилось общинное владе-
ние лугами — Allmenden — и пастбищами, расположенными по ска-
там гор, известных под именем Альп, название, присвоенное и всей
цепи гор, отделяющей Швейцарию от Италии и Франции. Если бы
в Швейцарии и в других странах излишек населения имел возмож-
ность переселяться внутрь страны или эмигрировать, то очень ве-
роятно, что многие общины и до сего времени сохранили бы тот же
строй, какой существовал несколько столетий тому назад в древнем
Швице, в виде обширной общины с периодическими переделами
всех пахотных земель, сенокосов и пастбищ. Из всех приведенных
фактов и соображений следует, что покровительство переселению
представляет лучшее средство обеспечить продолжительное суще-
ствование общины. Те 300000 переселенцев, которые в 1896 г. по-
кинули слишком густо населенные губернии черноземной полосы
Европейской России, берегов Волги, Днепра и их притоков, пред-
ставляют лишь незначительную часть тех переселенцев, которые
просятся в Сибирь в надежде лучше устроиться там со своими се-
мьями на целинных землях. Вместо того, чтобы задерживать пере-
селение административными мерами из опасения, что при этом
ослабится платежная способность общин и пострадают интересы
землевладельцев от возвышения цен на рабочие руки, правитель-
ству, наоборот, следовало бы поощрять внутреннее переселение,
отводя в Сибири новым поселенцам земли подобно тому, как это
делается в Австралии.
Есть еще другой способ "задержать близкое распадение общины,
именно: сдать крестьянам в долгосрочную или наследственную арен-
ду казенные земли и те заложенные в Государственном банке дворян-
ские имения, которые, без сомнения, скоро перейдут в руки казны.
Число этих имений, как мы уже показали, очень значительно, а пло-
щадь их равняется трети, если не половине всех земель, стоящих вне
общинного владения.
Трудно представить себе, какое иное назначение может дать каз-
на этому громадному количеству земель, которые не нынче-завтра
могут быть назначены в продажу, благодаря все возрастающей несо-
стоятельности их владельцев.
Экономический строй России
497
Напрасно откладывать ликвидацию этих имений; их задолжен-
ность настолько не соответствует их доходности, что едва ли вла-
дельцы будут в состоянии их удержать. Дворянский банк не благо-
творительное учреждение и понижение владельцам заложенных
имений платежей на один или полпроцента только еще более об-
ременяет плательщиков податей. В один прекрасный день правитель-
ство окажется вынужденным решить альтернативу: или назначить в
продажу с аукциона все это громадное количество имений и тем
самым понизить наполовину стоимость земель всей Империи, или
взять заложенные имения в свое управление, что, конечно, крайне
рискованно. Итак, чтобы все эти земли не лежали непроизводитель-
но, их поневоле придется сдавать в аренду, а так как у нас еще очень
мало арендаторов-капиталистов, то эти земли достанутся на правах
наследственной или долгосрочной аренды состоятельным крестья-
нам, т. е. членам общин.
Правительство имеет возможность поддержать общину еще и за-
конодательными мерами. Оно сделало даже шаг на этом пути, уста-
новив двенадцатилетний срок периодических переделов и запретив
скидки и накидки наделов. Эта последняя мера, по моему мнению,
не имеет того значения, которое ей приписывают. Сторонники это-
го закона утверждают, что он поддерживает равновесие, препятствуя
местным властям произвольно изменять размеры наделов, но они за-
бывают истинное значение этих скидок и накидок. На самом деле
только благодаря им удается поддержать наделение землей пропор-
ционально изменению числа душ в семье. Конечно, злоупотребления
возможны. Нередко общество принуждает обедневших плательщи-
ков уступать часть наделов более состоятельным семьям, представ-
ляющим большую гарантию исправной уплаты податей. Но чтоб
уничтожить произвол, достаточно некоторых административных
или судебных мер, вроде того решения Кассационного департамента
Сената, приравнивающего частные изменения наделов к тем общим
переделам, которые разрешаются не иначе, как двумя третями голо-
сов всех членов общины*.
* Тернер: Правительство и земельный строй. Часть I, стр. 258 и след. [Тер-
нер Ф. Г. Государство и землевладение. Ч. 1. СПб., 1896].
498
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Но можно ли придавать особое значение закону 1886 года, обу-
словливающему семейные разделы согласием главы семейства и двух
третей членов общины? Назначение его — сократить число дворов
в обществе, а, следовательно, остановить дальнейшее измельчение
наделов и уменьшить число надельных полос в полях. Вообще, он
преследует ту же цель, какую имеет в виду свободное переселение из-
лишка населения. А между тем, сильно развившиеся индивидуалисти-
ческие тенденции обходят все административные и законодатель-
ные стеснения. И действительно, за последние пятнадцать лет число
семейных разделов нисколько не уменьшилось*. Молодое поколение
стремится выйти из-под опеки старших, женщины в семье постоянно
ссорятся и каждая желает быть самостоятельной хозяйкой и свобод-
но распоряжаться как своим временем, так и сбережениями. Можно
ли ожидать, что в будущем это изменится? Я сомневаюсь, так как об-
разование, хотя бы и начальное, все более и более проникает в глу-
хую среду народа и все более разделяет старое и новое поколения.
Но если даже допустить, что все эти упомянутые нами естествен-
ные и искусственные меры окажутся действенными и задержат разру-
шение общины, то еще вопрос, к чему поведет сохранение крестьян-
ского общинного землевладения в настоящей его форме. Это вопрос
очень сложный, так как помимо экономического своего значения,
община имеет еще и особенное влияние, которое я охотно назову
воспитательным, выражающееся в развитии чувства солидарности
между людьми.
Все те, кто ближе знают жизнь русской деревни, сообщают нам об
общих запашках плугами, в которые запряжены животные несколь-
ких хозяев (супряжки), об обычаях взаимной помощи во время жат-
вы (помочи)”, несколько напоминающих средневековые love-bones и
precariae. Упомянем еще о той помощи, которую крестьяне оказыва-
ют друг другу во время пожаров, наводнений, о том бескорыстии, с
каким они оказывают услуги больному, вдове или сиротам во время
уборки сена или хлебов.
* Тернер: Правительство и земельный строй. Часть I, стр. 258.
”См. Карелин. «Общинная собственность в России», стр. 173-177.
[Карелин А А Общинное владение в России. СПб., 1893].
Экономический строй России
499
Этот дух солидарности, развившийся в наших крестьянах под
влиянием общинной жизни, составляет, пожалуй, ее самую по-
ложительную сторону, которой и восторгаются многие наши
романисты-психологи, между прочим, Златовратский677. Необхо-
димо однако еще проверить точность показаний наших писателей
о стремлении сельских общин до последнего времени к равенству
и братству. Вот, между прочим, некоторые описанные ими харак-
терные черты, которые мы напрасно стали бы искать там, где ца-
рит исключительно частная собственность. Один из крестьян, опи-
санных Златовратским в его «Деревенских буднях», говорит, что
переделы делаются исключительно для уравнения, что надо иметь
в виду интересы каждого, что тот, кто поднял залежь, тот и должен
пользоваться ею в течение трех лет, а затем только эта земля станет
достоянием общины и войдет частью или сполна в состав какого-
либо надела. Личная независимость, равноправность в пользова-
нии всяким орудием труда так же, как и землей, взаимопомощь
в случае нужды — вот те принципы, которые, по словам нашего
писателя, признаются нашими крестьянами-общественниками за
основы социальной жизни. На основании этих-то принципов де-
лаются и уравнения наделов и обмены ими между семьями, состав
которых убавился или увеличился с возрастом сына или с при-
нятием зятя в семью. Сквозь самые грубые ругательства и ссоры,
которыми, к прискорбию, обыкновенно сопровождаются сельские
сходы, можно усмотреть проблеск стремления к идеалу равенства,
к распределению налогов пропорционально производительным
силам двора и к наделению землей соответственно числу потре-
бителей в семье*.
Однако для осуществления этой идиллии необходимо задержать
развитие уже зародившегося в нашем сельском среднем сословии те-
чения к разрушению общины, и чтобы забота о наживе не являлась
руководящим принципом в жизни наших крестьян. Одним словом,
употребляя всем известное выражение нашего другого народного
писателя, Успенского678, необходимо, чтобы крестьянин не подпал
‘Там же. См. в особенности главы V и VI книги Златовратского, под заглави-
ем: «Деревенские будни».
500
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
под «власть земли». Ибо, если эти стремления станут более общими,
мы увидим в наших деревнях ту же жадность к наживе и к расшире-
нию собственности, которую так прекрасно описал Золя679 в картине
ежедневной жизни мелкого собственника-крестьянина Боса. Там, где
эгоистические инстинкты восторжествовали, там картина обыден-
ной сельской жизни совершенно меняется. Антон Чехов, один из та-
лантливейших современных наших литераторов, прекрасно описал,
что ожидает крестьянина, возвращающегося с пустым карманом из
города680. Этот несчастный встречает дома самые горькие упреки и
недружелюбное отношение соседей, так как в нашей деревне, как и
всюду, нужда руководит поступками людей.
Итак, после долгих отступлений, мы снова приходим к вопросу:
способна ли община, обремененная налогами, в несколько раз пре-
вышающими доходность ее владений, обеспечить русскому крестья-
нину удовлетворительное благосостояние? Мы не выносим этого
впечатления из тщательных исследований наших провинциальных
статистиков о доходах и расходах крестьянского двора в Ярослав-
ской, Воронежской, Рязанской, Тульской, Тверской, Нижегородской
и других губерний, т. е. везде, где крестьянская семья не имеет под-
спорья в заработке на заводах или фабриках. Исследования Щерби-
ны681, глубже других изучившего этот вопрос, показали, что в десяти
губерниях крестьянину-земледельцу за уплатой всех обязательных
платежей в среднем остается 55 рублей в год, т. е. 150 франков*. Этой
скромной суммой он должен удовлетворить все свои потребности:
в пище, отоплении, одежде и пр., причем 30 % этой суммы расходуют-
ся на покупку ржи, ячменя и овса — в зерне или мукой.
Несколько раз меня то упрекали за критическое отношение к
современному строю, то обвиняли в избытке лиризма. Не далее как
весной прошлого года один из сотрудников Nouvelle Revue historique
de droit francais et etranger в отчете о моих сочинениях говорит, что
он не сочувствует системе общинного владения, «об исчезновении
* «Влияние хорошего урожая и цен на хлеб на некоторые стороны русского
народного хозяйства», часть II, стр. 7. [Щербина Ф. А. Крестьянские бюджеты и
зависимость их от урожаев и цен на хлеба // Влияние урожаев и хлебных цен на
некоторые стороны русского народного хозяйства. Под ред. А С. Посникова и
А. И. Чупрова. Т. II. СПб., 1897].
Экономический строй России
501
которой порой сожалеет Ковалевский»’. С другой стороны, другие,
подобно Гурвичу, критически относящиеся к общине, ставят меня
во главе лиц, впервые указавших на разрушающие общину причи-
ны, которые в конце концов подточат ее основы, если не встретятся
с другим противоположным и более могущественным течением. Я
не страшусь признать справедливость этих двух мнений, которые,
впрочем, ничуть друг другу не противоречат. Я думаю, что исчезно-
вение строя, существовавшего многие столетия и олицетворявше-
го в некоторые эпохи идеи справедливости и братства, созданные
демократией, не может быть безразлично для каждого из нас. Но я
не вижу также необходимости добровольно закрывать глаза на гро-
зящие этому институту опасности, которые, может быть, уже нельзя
более предотвратить. Я всей душой стремился очистить занимаю-
щий в настоящее время нас вопрос от доктринерства и метафизики,
исходят ли они из лагеря экономистов, усматривающих спасение
только в частной собственности, или из лагеря их противников,
которые видят в общине только частное подтверждение самых сме-
лых их надежд.
Мне кажется, что для того, чтобы высказаться со знанием дела
относительно истинного значения общины и о будущей ее судьбе,
необходимо точнее проанализировать различные точки зрения на
современную русскую земельную общину и, кроме того, изучить
судьбу подобных же учреждений в Индии, а также в Западной Европе
в Средние века.
Глава V
Фабричная и кустарная промышленность
<§ 1> Наша заводская промышленность развивалась несамостоя-
тельно. Уже один тот факт, что большинство наших фабрик, и в осо-
бенности самые большие, были основаны вскоре после повышения
ввозных пошлин, подтверждает справедливость этого взгляда. Утверж-
дая, что фабрики наши созданы были правительством, я имею в виду
*Mars-avril 1897, р. 222.
502
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
не только политику Петра Великого, поощрявшего развитие фабрик
монополизацией производств, запрещением вывоза сырья и ввоза
предметов обрабатывающей промышленности и правительствен-
ными заказами, но также и политику времени нам более близкого,
царствование Императоров Николая I и Александра III. Если Петру
Великому мы обязаны возникновением шелковых прядилен, так мало
подходящих к нашему климату, то Императору Николаю I мы обяза-
ны созданием у нас первых бумагопрядилен и ткацких, несмотря на
то, что наша почва никогда не доставляла и не в состоянии еще до-
ставить необходимого количества хлопка. Эта отрасль промышлен-
ности имела возможность развиваться только благодаря тому почти
запретительному тарифу, основания которого положены в последние
годы царствования Александра I.
Тариф 1822 года запрещал ввоз в Россию заграничных бумажных
тканей, исключая самых грубых, и многих других изделий. Запреще-
ние было безусловное и за выполнением его строго следили.
В царствование Петра I покровительством пользовались: отече-
ственное шелкоткацкое производство, русские сукна, бобровые и ба-
рашковые шапки, льняные полотна, канаты и некоторые химические
производства — скипидар, канифоль и др. В 1822 г. запрещен был
ввоз иностранных полотен, исключая батиста, шерстяных и шелко-
вых тканей, писчей и типографской бумаги, хрусталя, фарфора, тон-
кого фаянса и сахара-рафинада. Ввоз же железа и чугуна запрещен
был только морским путем. Этой мерой имелось в виду наивозмож-
но сократить ввоз иностранных металлов и поднять отечественную
обработку железа. В то же время установлены были очень высокие
пошлины на металлы, ввозимые сухим путем: с каждого пуда чугуна
взималось на границе 90 коп., а железа — 1 р. 20 к.
После 1822 г. наш таможенный тариф несколько раз пересматри-
вался и исправлялся, и запрещение заменено было очень высокими
пошлинами. От запретительной системы мало-помалу переходили к
покровительственной. Таким образом, в 1826 г. разрешен был ввоз
полубумажных товаров, льняных полотен, платков, дорогих шелко-
вых материй и дамских шляп, но они обложены были пошлинами,
составлявшими 34-50 % их стоимости. Наивысшими пошлинами об-
Экономический строй России
503
ложены были нерафинированный сахар и бумажные фабрикаты*682.
В 1830 г. министр финансов Канкрин мотивировал перемену тамо-
женной политики «желанием поощрить внешнюю торговлю и дать
нашим производителям полезные для подражания образцы». Но,
понижая вывозные пошлины и разрешая ввоз большого числа пред-
метов, продолжали повышать ввозные пошлины. Только предметы,
необходимые для земледелия и скотоводства, пользовались беспо-
шлинным ввозом. В 1826 г. разрешен был ввоз ножниц для стрижки
овец, а в 1841 г. — земледельческих машин.
В 1836 г. понижены были на 10 и 12 % пошлины на некоторые дру-
гие товары. Два года спустя отменены были вывозные пошлины на
нефть и шерсть, а также понижены на поташ, хмель и скот. В 1841 г.
при общем пересмотре тарифа сохранено было запрещение ввоза
только золотой парчи, галунов, платьев, белья, ситца и пр. Что же ка-
сается прочих товаров, то ограничились взиманием на границе 30 %
их стоимости.
Таким образом, начиная с 1822 г. ввозные пошлины повысились с
27 до 45 %, а в 1841 г они были снова понижены до 30 %.
Посмотрим теперь, как развивалась в это самое время наша про-
мышленность в главном ее центре — Москве. В статистическом об-
зоре заводов и фабрик, составленном по случаю мануфактурной вы-
ставки 1859 года, Тарасов683 приводит итоги развития нашей хлопча-
тобумажной промышленности, развившейся быстрее других в пер-
вой половине текущего столетия.
В 1824 году, т. е. через два года только после издания запрети-
тельного тарифа 1822 г, Похвиснев684 основывает в Москве первую
механическую прядильню. Вскоре затем «мюль Женни» Кромпто-
на685 введена была и в образцовой прядильне Волкова686 в деревне
Горенки Московского уезда. В 1843 г. существовало уже 22 прядильни
’Ладыженский. История нашего таможенного тарифа и Менделеев. «Толко-
вый тариф». Т. I, стр. 75. Ладыженский К. И. История русского таможенного та-
рифа. СПб., 1886; Менделеев Д. И. Толковый тариф, или исследование о развитии
промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом 1891 года.
В 3-х вып. Вып. 1. СПб., 1892].
504
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
с 155404 веретен* и 8348 рабочих. В том же году насчитывали в
Московской губ. 382 заведения других отраслей той же хлопчато-
бумажной промышленности, как то: ткацких, белилен, красилен
и ситцевых набоек, доставлявших занятие 42 500 рабочим.
Об успехах хлопчатобумажной промышленности с 1824 по 1853 г.
можно судить также по следующим цифрам, показывающим ежегод-
ный ввоз хлопка в Россию:
С 1824 по 1826 74268 пуд. ежегодно
С 1827-1829 98180 пуд. ежегодно
С 1839-1841 355744 пуд. ежегодно
В 1846 700000 пуд. ежегодно
В 1851 1390 712 пуд. ежегодно
В 1852 1834 961 пуд. ежегодно
В 1853 1934418" пуд. ежегодно
Впрочем, этот привозной хлопок перерабатывался не толь-
ко фабриками, но и кустарями в домашних ручных прядильнях и
ткацких, возникших, мало-помалу, по соседству с фабриками и ра-
ботавших не на потребителей непосредственно, а по заказу про-
мышленников и коммерсантов. Особенная черта русской кустар-
ной промышленности — это не только ее естественное развитие из
домашнего производства для удовлетворения нужд семьи, но и про-
исхождение ее от крупной капиталистической промышленности.
Эта особенность была очень хорошо выяснена молодым профес-
сором С.-Петербургского университета М. И. Туган-Барановским687.
’Число, приведенное Самойловым и Тенгоборским (Производительные
силы России, т. III). Производительные силы России. Краткая характеристи-
ка различных отраслей труда — соответственно классификации выставки.
Составлено под общей редакцией директора Департамента торговли и ману-
фактур В. И. Ковалевского. СПб., 1896. С. 1 (Отдел VIII. Изделия из волокни-
стых веществ). [Составил инж.-техн. П. В. Колосов, под ред. С. Т. Морозова]
[По другим данным, в 1843 г. в России насчитывалось 35OOOO веретен. См.:
Фабрично-заводская промышленность и торговля России. Изд. 2-е, испр. и
доп. СПб., 1896. С. 2 (Очерк мануфактурной промышленности. Производство
хлопчатобумажных изделий; автор — инж.-техн. Н. П. Ланговой)]
"Тарасов, стр. 24. [Тарасов С. А Статистическое обозрение промышленности
Московской губернии. М., 1856].
Экономический строй России
505
Нападая на тех, кто в отношениях между этими двумя видами про-
мышленности видит лишь постоянную борьбу, окончательно убива-
ющую кустарное производство, он на основании цифровых данных
установил следующий факт: домашние бумагопрядильни и ткацкие
развились в России только после появления первых хлопчатобу-
мажных фабрик. Эти последние вели долгое время упорную борьбу
с кустарной промышленностью, которая одно время развилась до
такой степени, что сконцентрировала в своих руках большую часть
хлопчатобумажного производства. Действительно, число рабочих
на хлопчатобумажных фабриках уменьшилось на !/5 в период с 1836
по 1857 г., между тем как в то же время ввоз хлопка увеличился в
3 и 4 раза. Чем объяснить это явление, если не тем, что коммер-
санты находили расчет поручать пряжу и тканье крестьянским се-
мьям, усвоившим уже технические приемы на соседних фабриках,
но продолжавшим работать у себя на дому с тем, чтобы продавать
свои произведения не потребителям, а посредникам. В стране, где
крестьянин прикреплен к земле, было менее выгодно нанимать го-
довых фабричных рабочих, чем раздавать пряжу и тканье земле-
дельцам, свободным зимой. По свидетельству барона Гакстгаузена,
в то время заработная плата в России была выше, чем на Западе,
что объясняется незначительным числом свободных, оторванных
от земли рабочих. Деревенский же кустарь довольствовался малым
вознаграждением, так как произведения его труда были только под-
спорьем к его доходам от земледелия. Не приходится, следователь-
но, удивляться тому, что хлопчатобумажная промышленность раз-
вивалась в России непропорционально числу фабрик. В 1853 г. в
Москве насчитывали то же количество механических ткацких, как
и 10 лет раньше. Хотя эти ткацкие и доставляли удвоенное коли-
чество производства, но оно представляло лишь незначительную
часть фабрикатов, выделанных из двух миллионов ввезенного в
этом году в Россию хлопка.
Тарасов в своей книге о положении московских мануфактур, по-
явившейся в 1856 г., жалуется на подрыв крупной промышленности
мелкой и говорит, что качество ткани домашнего производства хуже
и краски их менее прочны. Но в то же время он констатирует, что
506
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
кустари преуспевают, и что их производства очень распространены
среди сельского населения ввиду их чрезвычайной дешевизны’. Из
года в год повторяются те же жалобы. Мелкая промышленность по-
беждает крупную, понижая баснословно цену своего производства.
Невозможно было ожидать, что через 20-30 лет роли переменятся, и
что уже кустарная промышленность не выдержит конкуренции”.
В первой половине текущего столетия особая отрасль хлопча-
тобумажной промышленности — набойка ситцев — развилась не в
Москве, а в Иваново-Вознесенске, в окрестностях Шуи Владимир-
ской губ. По свидетельству историков этого города, этот вид кустар-
ной промышленности занесен из Москвы”* и быстро развился по-
сле пожаров 1812 года. Эти пожары уничтожили на некоторое вре-
мя конкуренцию фабрик, что способствовало процветанию мелких
промышленных предприятий.
. Точно так же кустарная промышленность развилась из фабрич-
ной в Малоярославце Калужской губ. и Егорьевске Рязанской. Осно-
ванная Губиным688 в 1830 г. в Малоярославце бумагопрядильня после
20-летнего существования должна была прекратить работы вслед-
ствие конкуренций кустарей. Фабрика Хлудова689 в Егорьевске избе-
жала этой участи, но она точно так же была колыбелью кустарного
ткачества, очень распространившегося в ее окрестностях.
Таким образом, тариф сперва запретительный, потом покрови-
тельственный дал толчок к открытию первых прядилен и механи-
ческих ткацких. Он же способствовал быстрому развитию сперва
крупной, потом мелкой хлопчатобумажной промышленности. По-
следняя развилась благодаря малому барышу, которым довольство-
вался кустарь-земледелец, сравнительно высокой заработной плате
во времена крепостного состояния и прикреплению крестьянина к
земле. Возможно ли после того удивляться тому, что после коренного
* Тарасов, 1856 г. стр. 8. [Тарасов С. А. Статистическое обозрение промыш-
ленности Московской губернии. М., 1856].
"Историческая роль капитала в развитии нашей кустарной промышленно-
сти. Новое Слово, апр. 1897, стр. 14.
*"Один рабочий, родом из Иванова, работавший в прошлом столетии на
одной из Шлиссельбургских бумагопрядилен, разузнал секрет составления не-
обходимых при набойке красок и, вернувшись на родину, основал первую сит-
ценабивную фабрику.
Экономический строй России
507
изменения нашего социального строя, начавшегося с освобождения
крестьян, мелкая промышленность утрачивает способность выдержи-
вать конкуренцию крупной, так как последняя располагает в настоя-
щее время не только усовершенствованными орудиями, но также, как
мы это увидим дальше, массой пролетариев, желающих продать свою
рабочую силу по какой угодно цене.
В начале этой главы я обещал показать, каким образом покро-
вительственная система способствовала развитию нашей промыш-
ленности. Я отчасти исполнил свое обещание, говоря о быстром
развитии хлопчатобумажной промышленности в царствование
Императора Николая I. Но я могу еще привести в доказательство
моего положения и новейшие факты. Наиболее убедительные дает
история развития нашей железной и чугунной промышленности.
Эта последняя сделала большие успехи только в последние годы по-
сле возвышения ввозных пошлин на иностранные металлы. Тариф
1850 г. отменил запрещение ввоза их морем, а также понизил суще-
ствовавшую высокую ввозную пошлину 1 р. 30 коп. с пуда чугуна,
доставляемого сухим путем. В то время установлена была пошлина
только 50 коп. с пуда, затем в 1857 г. она понижена до 15 коп. и, нако-
нец, в 18б8 г. до 5 коп. В то же время понижены были ввозные пошли-
ны и на железо с 49 до 35 коп. с пуда. Чтобы поощрить устройство
новых машиностроительных заводов, разрешен был даже в 1861 г.
беспошлинный ввоз заграничного железа и чугуна. Вследствие это-
го наши железные дороги, пароходы, машины и пушки строились
большей частью из иностранного металла. В течение 12 лет, с 1868
до 1880 г., ввезено было более 435 миллионов пудов этого металла
в виде чугуна, железа и стали, или, наконец, в виде готовых машин.
Менделеев определяет общую его стоимость в миллиард сто тысяч
кредитных рублей, откуда вытекает, что в течение этого времени
Россия ежегодно расходовала около 100 миллионов рублей на по-
купку материала, которым она изобилует. Для приобретения необ-
ходимых для этого средств, правительство заключило в этот период
иностранный заем в 1600000000 рублей, одна треть которого из-
расходована на другие потребности, а остальное — на расширение
сети наших путей сообщения, постройку фабрик и усиление артил-
лерии. В эти же годы торговый, но не экономический баланс был
постоянно не в нашу пользу, и разница между ввозом и вывозом
достигала 70 и даже 151 миллиона рублей (1873 и 1875 г.).
508
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Но в 1877 году ввозные пошлины на железо и чугун были повы-
шены тем, что установлена была оплата их не кредитными рублями,
а золотом. В 1881 г. они снова были повышены на 10 % и, начиная с
этого времени, они постоянно повышаются. В 1882 г. пуд чугуна был
уже обложен 6 к. золотом, в 1884 г. — девятью, в 1886 г. — 15-тью, в
1887 г. — 25 коп., в 1890 — 30 коп. Этот последний размер удержан и
тарифом 1 июля 1898 года.
Вместе с этим повышением ввозных пошлин развивалось и отече-
ственное производство железа.
В 1884 г., когда пуд иностранного чугуна обложен был 6 коп. золо-
том, Юзовские заводы в Екатеринославской губ., а также и Польские,
выделывали ежегодно только 4 миллиона пудов чугуна, а в 1887 году,
когда эти ввозные пошлины были увеличены до 25 коп. с пуда, толь-
ко одни Юзовские заводы стали выделывать это количество чугуна.
В 1888 г. они выделывали уже 5 ]/2 миллионов, а в 1889 г. 8 ’Д мил. Тот
же рост видим мы и на заводах в Польше. В 1887 г. они выделывали
3 3/-1 мил- пуд., затем 4 3/4 миллиона и, наконец, 5 72 миллионов*.
Так как мы видели, что быстрое развитие хлопчатобумажной про-
мышленности, вызванное возвышением ввозных пошлин, способство-
вало развитию кустарной, то посмотрим, не было ли того же явления
и в железоделательной промышленности. Совершенно нет, так как
времена изменились. Машины уже достигли в течение полустолетия
высокой степени совершенства. Заработная плата понизилась, бла-
годаря образованию многочисленного, прежде не существовавшего,
пролетариата. Крестьянин-общинник в некоторых губерниях обни-
щал до такой степени, что не может более смотреть на свой домаш-
ний промысел как на подспорье к земледелию. Теперь кустарь уже с
трудом зарабатывает свое довольно скудное дневное пропитание, так
как работая на четверть и даже треть часов более фабричного рабо-
чего, он тем не менее получает менее этого рабочего, исполняющего
даже самые грубые и наименее оплачиваемые работы.
Мы убедимся в этом еще раз, изучая положение одного из наи-
более распространенных кустарных производств — производство
гвоздей.
* Менделеев. Толковый тариф. Т. I, стр. 94-99. [Менделеев Д. И. Толковый та-
риф, или исследование о развитии промышленности России в связи с ее общим
таможенным тарифом 1891 года. Вып. 1. СПб., 1892].
Экономический строй России
509
Это ремесло развилось на севере России, в Уломе Новгород-
ской губ. Отсюда оно было перенесено в смежные губернии — Твер-
скую и Ярославскую. Было время, когда среди уломских крестьян на-
считывали 20000 кузнецов, занятых изготовлением гвоздей, с годо-
вым оборотом до 3-х миллионов и нескольких сот тысяч руб. Эта
промышленность развилась благодаря присутствию железной руды
в окрестностях Уломы; руду добывали на дне болот и обрабатыва-
ли обжиганием. Чугун получался в круглых приемниках 6 вершков в
диаметре. Из этого сырого материала в Уломе выделывались гвозди.
Так как притом утилизировали и отбросы от ковки, то мелкий сель-
ский кустарь, получая дешевое железо, имел возможность в течение
многих лет сбывать свой товар по ценам ниже фабричных. К сожале-
нию, количество добываемого этим способом железа недостаточно.
К тому же эти кустари вынуждены были обращаться к содействию
странствующих торговцев, что поставило их в зависимость от них.
Так как крестьяне редко располагают необходимыми для оборота
деньгами, то им приходится брать у торговцев железо в кредит, с
условием уплатить через некоторое время готовыми изделиями. Мне
не нужно прибавлять, что при этих операциях посредник удержива-
ет львиную долю. Поэтому при расчете, несмотря на 14-16-часовую
ежедневную работу со всей семьей, кустарь получает только десятки
копеек. Вот цифровые данные, приведенные в издании наших губерн-
ских земств «Кустарные промыслы»*. В настоящее время заработки
гвоздарей составляют только небольшую часть тех доходов, которые
они получали до 1865-70 годов, т. е. до того времени, когда началась
сильная конкуренция машинного гвоздя. В настоящее время послед-
ний дешевле и притом изящнее и прочнее ручного. И действительно,
один рабочий может изготовить на машине в минуту 50 гвоздей, т. е.
в день до 57 000, тогда как в то же время гвоздарь, работая молотом и
наковальней, может изготовить только одну тысячу, работая притом
18 часов в день*’690.
’ 1-ый вып., стр. 52. [Менделеев Д. И. Толковый тариф, или исследование о
развитии промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом
1891 года. Вып. 1. СПб., 1892].
"См. Фомин [П. И]: Очерк истории гвоздарной промышленности в России.
Харьков, 1897 г, стр. 25.
510
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Благодаря только запоздалому введению машин в этой отрасли
промышленности (машины введены у нас только в 1840 г., а большин-
ство фабрик появилось только после введения покровительственно-
го тарифа) крестьянин-кустарь мог долгое время сохранять видную
роль в производстве гвоздей. В I860 г. он зарабатывал еще 1 р. 50 к.
в неделю, 16 лет спустя — едва треть этой суммы, а теперь — от 25
до 43 коп. в неделю’. Вследствие этого число кустарей значительно
сократилось. В 1850 году их еще было 20000, в настоящее время их
насчитывают менее 10000.
То же происходило и в Тверском, Бежецком, Весьегонском, Ни-
жегородском, Арзамасском и Ярославском уездах, — одним словом
везде, где крестьянин занимался производством гвоздей. Это кустар-
ное производство процветало среди крестьян этих уездов в первой
половине этого столетия. Только в этих трех уездах Тверской губ.
насчитывали более 6000 человек, занятых этим промыслом. Каж-
дый зарабатывал в среднем не менее 90 коп. в неделю, а более ис-
кусные и 1 р. 50 коп. Производство приняло такие размеры, что ку-
стари стали нанимать себе помощников или брать учеников, платя
им от 20 до 30 руб. в зиму, когда они занимались этим ремеслом.
Таким образом, в течение 27 недель в году крестьянин имел воз-
можность увеличивать свой заработок домашним производством,
которое только впоследствии стало капиталистическим. В настоя-
щее время тверской и уломский гвоздарь получают заказы не от по-
требителя, а от мелкого странствующего торговца, ссужающего его
сырым материалом и деньгами с тем, чтобы воспользоваться его
дешевым производством. Нельзя иначе смотреть на современного
сельского гвоздаря, как на представителя той промежуточной фор-
мы между мелкой и крупной промышленностью, которая состоит в
том, что рабочему предоставляют работать у себя на дому в пользу
промышленника или купца-капиталиста. Это та форма промыш-
ленности, которую немецкие экономисты, с Бюхером691 во главе,
называют системой задатков, а англичане — «домашней системой
крупной промышленности». Отсюда один только шаг до капитали-
стической — с работой на фабрике.
Большая часть кустарных промыслов находится в этом положении,
и если некоторые русские экономисты, как Воронцов и Яроцкий, на-
считывают еще 7 или 8 миллионов лиц, занимающихся каким-нибудь
’Ibid., стр. 18.
Экономический строй России
511
мелким производством, служащим подспорьем к их земледельческо-
му промыслу, то не следует забывать, что большая часть этих кустарей
работает только по заказам купцов или крупных предпринимателей.
Думали поднять кустарный промысел, прилагая к нему принцип
ассоциации, выражающийся в артелях, или доставлять ему дешевый
кредит, которого он был лишен до сего времени. Не высказываясь
категорически о судьбе кустарного промысла, я считаю себя впра-
ве утверждать, что до сих пор все меры, принятые к его поддержа-
нию, не привели ни к каким положительным результатам. Артели
гвоздарей, образованные при содействии тверского земства, только
непроизводительно растратили деньги, выданные им земством в ссу-
ду. Конкуренция машин слишком сильна, чтобы допустить развитие
ручного промысла. Поэтому после опыта в течение нескольких лет
земство вынуждено было отказаться от взыскания трех с чем-то ты-
сяч рублей, выданных в ссуду 10-ти артелям*.
Кустарный промысел держится до сих пор еще только в неко-
торых отраслях производства. По большей части это такие произ-
водства, сырой материал для которых находится в изобилии почти
под рукой производителя, а в то же время и самые предметы этого
производства очень распространены среди деревенского населения,-
таковы, например, столярные изделия, телеги, рогожи и лапти. Эти
промыслы процветают в лесных местностях севера и северо-востока.
Кроме того, в некоторых уездах Киевской губ., Чигиринском, Конев-
ском и Уманском, горшечники и кирпичники, которым удалось най-
ти доброкачественную глину в своей земле, зарабатывают от 40 до
50 руб. в год”692. К числу кустарных производств относят и производ-
ство деревянных тарелок, ложек, веретен и прочих хозяйственных
принадлежностей, как то корзин и т. д. Но лишь немного крестьян-
ских семей заняты перечисленными мною промыслами, большая же
часть их занята исполнением заказов иного рода, как, например, из-
делием перчаток, причем они являются лишь органами, подчинен-
ными крупной капиталистической промышленности,
Харизоменов693 установил как число кустарей, сохранивших еще
непосредственную связь с потребителями, так и работающих по за- * **
’ Ibid., стр. 67.
** Мозговой. «Домашняя промышленность в Киевской губ.». Киев 1887 г., стр. 4
и 6. [Мозговой В. Г. Кустарная промышленность и отхожие промыслы крестьян
Киевской губернии. Киев, 1887].
512
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
казам фабрикантов или торговцев. Из его исследований видно, что
72 % кустарей и 86 % изготовленных ими изделий относятся к послед-
ней категории. Так, по крайней мере, в Московской губ., где Харизо-
менов производил свои исследования’. Очевидно, что дешевый кре-
дит, оказываемый земствами артелям, может поддержать только те
кустарные производства, которые не выделываются еще машинным
способом, или же те, которые сами уже ввели машины.
Это доказывают нам сыроваренные артели, возникшие по иници-
ативе Верещагина в Новгородской, Тверской и Ярославской губ. Зем-
ства этих губерний неоднократно оказывали денежную помощь этим
предприятиям, нередко даже не требуя возврата выданных денег”.
§ 2. Если наша крупная промышленность развивалась до сих пор
искусственно, благодаря покровительственной политике, то из это-
го еще не следует, что так будет и в будущем. Развитие ее принимает
иное направление, выражающееся в стремлении к перемещению в
местности, изобилующие сырым материалом. В течение более по-
лустолетия наша промышленность сосредотачивалась в Москве и
центральных губерниях, теперь она перемещается на юг, отчасти
потому, что там почва и климат благоприятствуют разведению
свекловицы, отчасти потому, что там находятся каменный уголь и
железная руда. До тех пор, пока север России изобиловал дешевым
дровяным топливом, промышленность имела основание сосредо-
точиваться в местности сравнительно мало плодородной, но свя-
занной сетью железных дорог с торговыми городами и отдаленны-
ми губерниями. Все эти условия и представляла Москва, к которой
примкнула в царствование Императора Николая I первая в России
железная дорога, послужившая затем исходной точкой постройки
всех новых дорог. Но провоз товаров по железной дороге сравни-
тельно дорог и в этом можеТ быть и заключается причина поздней-
шего развития промышленности в С.-Петербурге в ущерб древней
русской столице. Так как ввозные пошлины на иностранный уголь
до последнего времени были низки, то в Петербурге топливо было
дешевле, чем в Москве. Кроме того, он имеет водное сообщение с
Днепром и Волгой.
’«Юридическая газета», 1883 г., 43 стр
”В. В. [Воронцов В. Щ Артельные начинания русского общества [СПб., 1895],
стр. 21-42.
Экономический строй России
513
Тогда, когда правительство решится произвести ценные сооружения
по урегулированию течения Днепра, тогда Балтийские порты получат
даже более дешевое топливо, чем теперь, так как оно будет доставлять-
ся из Екатеринослава — центра нашего каменноугольного района.
То же значение, как Москва в России, имеет Лодзь в Польше. Трудно
найти менее удобный мануфактурный центр. Полное отсутствие воды,
водных путей сообщения, каменного угля, дров и железной руды, тогда
как все эти условия можно было бы найти в других губерниях. Поэтому-
то промышленное развитие Лодзи объясняется чисто случайными
причинами. До 1850 г. Польша была отделена от России внутренней та-
можней, и ее фабрики и заводы не могли сбывать своих производств в
обширной Российской империи. Этим и объясняется, почему в 1887 го-
ду в Польше уже существовало 132 фабрики, а с тех пор число их еще
увеличилось, тогда как в 1850 г. их было в пять раз менее (только 24).
Но видимое нами быстрое развитие польской промышленности нача-
лось не в первые 20 лет, непосредственно следовавшие за уничтожени-
ем внутренних пошлин и постройкой железнодорожной сети, связав-
шей в 18б2 году Варшаву с Петербургом, центральными губерниями,
Литвой и Малороссией. В течение этих первых 20 лет возникло только
около 27 новых фабрик, между тем как после, в течение каких-нибудь
16 лет, была основана 81. Этот факт можно объяснить только повыше-
нием ввозных пошлин, побудивших немецких и английских промыш-
ленников перейти границу, чтобы здесь воспользоваться льготами,
предоставленными правительством. Этот переезд вызывал только не-
большое увеличение стоимости доставки на несколько десятков верст
сырого материала заграничного происхождения. Ввозные пошлины
на мануфактурные изделия, в конце концов, содействовали развитию
этой более космополитической, чем отечественной, промышленности,
доставляющей занятие значительному, хотя точно не определенному,
числу иностранных рабочих’. Так как высокой пошлиной обложены
*В 1887 году в Сосновицком уезде 3/4 фабричных рабочих были иностран-
цы. В Лодзи иностранцев было не более 8% (Янжул. Исторический ачерк раз-
вития обрабатывающей промышленности в Польше. Стр. 62). \ЯнжулИ. И. Исто-
рический очерк развития фабрично-заводской промышленности в Царстве
Польском. Речь, произнесенная в торжественном собрании Московского уни-
верситета 12-го января 1887 г. М., 1887].
514
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
были фабричные изделия, а не сырые или полуобработанные мате-
риалы, то владельцы заграничных фабрик спешили открыть отделе-
ния в России с явным намерением воспользоваться предоставленными
льготами. Поэтому-то западная граница Царства Польского усеяна в
настоящее время такими отделениями, правления которых находят-
ся в Вене или Берлине. Это явление сильнее всего выражено в погра-
ничных уездах, Лодзинском и Сосновицком. Вследствие этого Лодзь,
еще недавно маленькое местечко, в первой половине нашего столетия
преобразилась в первый после Варшавы город в Польше и в пятый —
во всей Российской Империи.
Но наблюдаемое в последние годы перемещение центров раз-
вития польской промышленности убеждает нас в том, что в конце
концов наибольшее влияние на развитие промышленности окажут
благоприятствующие ей естественные условия. Иначе говоря, разви-
тие и размножение фабрик и заводов не всегда будет исключительно
зависеть от возвышения ввозных пошлин.
Богатые каменноугольные залежи в Сосновицком уезде и бли-
зость его к нашей границе все более и более привлекают сюда ино-
странных фабрикантов. Еще в 1887 г. профессор Янжул, которому
поручено было исследование причин развития польской промыш-
ленности, констатировал, что она быстрее всего развивается в этой
пограничной местности. Развитие ее в Сосновицком уезде доказы-
вается нижеследующими цифрами: до 1870 г. число фабрик было в
пять раз меньше, чем в 1887 году. Большая часть из них построена
на расстоянии 7-8 километров от границы, и 3/5 всех фабрик уезда
основаны в течение 10 лет — с 1877 по 1887.
Подобное же явление, но в более широких размерах происходит
в наши дни на юге России. Са’харное производство развилось в Харь-
ковской и Киевской губ. вследствие климатических и почвенных
условий, благоприятствующих возделыванию свекловицы*. В настоя-
щее время центром металлургической промышленности становится
‘В 1896-97 гг. во всей России числилось 235 сахарных завода, на 5 больше,
чем в предыдущую зиму и на 8 больше, чем в 1894-95 гг. Из них только 202 из-
готовляли сахарный песок и только 33 — рафинадных. Что же касается до раз-
меров свекловичных плантаций, то о них можно судить по тому, что последнее
время они занимали 323722 десятины, на 5000 дес. больше, чем в 1895 г. и на
16000 более, чем в 1894 г. (См. «Вестник финансов», 1897 г., № 6).
Экономический строй России
515
Екатеринославская губ. Особенно быстрое развитие этой промыш-
ленности началось со времени введения в 1891 году нового возвы-
шенного тарифа на ввозные железо и чугун.
По последним статистическим данным, уже в 1895 г. добыто было
чугуна, железа и стали 88 785 000 пудов, т. е. на 7 или на 8 миллионов
пудов больше предыдущего года, когда в свою очередь добыто было
на 3 миллиона пудов более предшествующего. Как ни велико это ко-
личество, но оно не отвечает потребностям нашей промышленности,
и мы продолжаем ввозить 47 602 000 пудов железа и стали.
Если мы зададимся теперь вопросом о происхождении нашего
железа и чугуна, то мы должны признать, что большая часть их до-
бывается на юге России, в той же области, где добывается и камен-
ный уголь, по обоим берегам Донца, притока Дона, между тем как
еще недавно первое место в этом отношении занимал Урал. Разница,
впрочем, между этими двумя местностями еще не очень значительна:
юг доставляет около 39 миллионов пуд. чугуна, а Урал — 34.
Необходимо еще заметить, что на Урале добывается 17 3/4 милли-
она пуд. железа, а на Юге — почти столько же стали (15 680000), что
доказывает, что сюда именно должен переместиться или уже переме-
стился центр русской металлургической промышленности*.
Такое же перемещение замечается и в каменноугольном произ-
водстве. В 1895 г. его добыто было 555 мил. пуд,, на 28 мил. более,
чем в предыдущем году. Это громадное количество получено из двух
источников. Приблизительно 4/7 этого числа — в Донецком бассейне,
а 3/7 распределяются между Польшей, Уралом и Московским райо-
ном, вернее — Тульской и Калужской губерниями. Из этого видно, что
Великороссия доставляет сравнительно небольшую часть. Кроме этих
555 мил. пуд. нашего угля мы потребили в 1893 г. еще 117 680000 пуд.
’Эти цифры приведены в «Вестнике Финансов» от 23 февраля (№ 8). В № 21
этого же журнала читаем: в 1896 г. добыто было чугуна 98414000 пудов. В том
числе 35 *Д миллионов пуд. — на Урале, 39 мил. — на юге и юго-западе России,
13 мил. — в польских провинциях, 8 266 000 — в центральной полосе, 1271000 —
в Финляндии и 539000 — в Сибири. Для железа имеются следующие цифры:
в 1894 г. добыто 30573000 пуд.; в том числе Урал доставил 17753000 пуд., а юг
России — 2 526000. Стали добыто в 1894 г. 42921000 пуд., из которых.Урал до-
ставил 5333000, а юг — 15680000 пуд. Производство меди: 1895 г. — всего
340 000 пуд., из которых Кавказ доставил 166 5 5 2, а Урал — 160 608. Приведем еще
цифры, показывающие добычу железа-, в 1895 г. всего добыто 143 650000 пуд., из
которых 61000000 — на Урале, 59 мил. — на юге и 20 мил. — в Польше.
516
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
иностранного, а в следующем 1894 году еще на 3 мил. более. Таким
образом, потребность наших фабрик в минеральном топливе растет
быстрее разработки наших естественных богатств, которую, следова-
тельно, необходимо усилить.
Из всех южных губерний, без сомнения, Екатеринославская будет
важнейшим местом разработки железа и каменного угля. На основа-
нии того, что юго-запад Англии, благодаря ископаемым богатствам,
стал главным центром всемирной промышленности, такие известные
натуралисты, как Менделеев, предсказывают такую же будущность и
Донецкому бассейну. Все быстрее и быстрее начинают возникать фа-
брики и заводы в губерниях, где еще 50 лет тому назад население
было очень редко, и десятина земли стоила едва 30 руб. Из маленько-
го местечка в 20-30 тысяч жителей в первой половине нашего столе-
тия Екатеринослав превратился в город с населением свыше 120000
и растет с удивительной быстротой. Во всей губернии десятина зем-
ли стоит теперь свыше 100 рублей*.
Я в нескольких словах передам предсказания наших убежденных
протекционистов, и в том числе Менделеева, о будущности нашего
каменноугольного района.
Знаменитый химик объявляет себя сторонником высоких вво-
зных пошлин на иностранный каменный уголь, и для удешевления
перевозки этого топлива в Московский район настаивает на уре-
гулировании течения Донца и Дона. Каменный уголь, говорит он,
призван заменить растительное топливо, так как его требуется в
2 ^2 раза меньше, чем дров для получения той же температуры, при-
чем перевозка каменного угля на большие расстояния, в особенно-
сти водными путями сообщения, обходится дешевле. А так как до-
ставка нашего каменного угля с берегов Азовского моря в Балтийские
порты — Либаву, Ревель и Петербург — возможна только круговым
путем, вдоль берегов всей Европы, то конкуренция его с иностран-
ным при стоимости его добывания от 3 до 4 коп. с пуда возможна
лишь при высоких пошлинах на иностранный уголь. Для избежания
расходов на перевозку этого топлива, выгоднее строить новые фа-
брики в местах нахождения залежей угля. Итак, говорит Менделеев,
конкуренция русской промышленности с европейской возможна
*В 1889 г. в среднем десятина стоила 86 р. Сборник сведений об экономиче-
ском положении различных губерний Европейской России.
Экономический строй России
517
только при условии развития ее на берегах Донца, т. е. вблизи уголь-
ных копей, морских портов, черноземной почвы и Кавказа. Трудно
найти где-либо в Европе более счастливые сочетания условий, бла-
гоприятствующих развитию промышленности. Если Англия обязана
каменному углю развитием своей промышленности в этом столетии,
то он составит и будущность России, тем более, что мы владеем еще
более значительными залежами этого топлива. Только тем странам,
недра которых изобилуют каменным углем, суждено стать центрами
мануфактурного производства. Но чтобы вызвать усиленную разра-
ботку его, следовало бы национализировать залежи каменного угля и
предоставить эксплуатацию их частных лицам*.
Хотя будущее нашей промышленности принадлежит Югу, но
настоящее ее положение определяется ее успехами в Петербурге,
Московском и Уральском районах, а также в Западном крае. До-
казывается это следующими цифрами: из 2 миллиардов рублей,
составляющих общую стоимость наших фабричных и заводских
изделий, почти половину доставляют шерстяные, полотняные
и бумажные фабрики. Фабрики эти находятся или в Петербурге,
или в Центральном промышленном районе — Москве, Владими-
ре, Твери и т. д., и, наконец, в западных губерниях. Уже в течение
15 лет изделия этих фабрик составляют половину стоимости рус-
ской промышленности. Еще в 1882 г. общая стоимость ее была
848 миллионов, причем 419500000 руб. относились к полотнам,
сукнам, бумажным и шелковым тканям. Затем обе эти цифры по-
вышались, и в 1890 г. общая стоимость производств равнялась
уже 10б4 мил. руб., стоимость же полотен, бумажных, шерстяных
и шелковых тканей была 518700000 руб., а в 1892 г. при общей
стоимости 1266 мил. руб., стоимость бумажных, шерстяных и шел-
ковых тканей достигала 580 мил.
После ткацкого производства наиболее важное место занимает
металлургия: стоимость ее равняется почти стоимости всего про-
изводства наших фабрик и заводов. Затем следует свеклосахарное,
равняющееся */6 стоимости всей нашей обрабатывающей промыш-
ленности. Металлургическое производство сосредоточено в районе
‘Менделеев, т. II, стр. 361-370. [Толковый тариф, или исследование о разви-
тии промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом
1891 года. Вып. 2. СПб., 1892].
518
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Москвы и на Северо-Западе. Об его успехах можно судить по следую-
щим цифровым данным.
Стоимость металлических производств равнялась:
в 1880 году 115600000 руб.
в 1890 году уже 148800000 руб.
а в 1892 году 240000000 руб*
В 1893 г. 465 000 человек работали в рудниках, более половины из
них, 242000, — на Урале, 68000 — в средней России, 52000 — в Сиби-
ри, ЗЗООО — в Польше, и 29500 — в центральной полосе”.
О свеклосахарном производстве имеются следующие данные:
из 235 сахарных заводов, действовавших в течение зимы 1896 —
97 года, — 160, т. е. почти 2/3 находились в губерниях Киевской (62),
Подольской (46), Харьковской (23), Курской (17) и Волынской (12).
Вне этих губерний наибольшее число действовало в Польше (44), из
них 20 (почти половина) — в одной Варшавской губ. Остальные же,
т. е. 31 завод, распределялись между различными губерниями на юге
и востоке от Москвы, до Самары включительно.”*
Годовая стоимость прочих производств, кроме сахара, тканей и
металлических изделий, едва достигает нескольких десятков милли-
* Статья Менделеева в сборнике «Обрабатывающая промышленность в Рос-
сии», стр. 57. [Фабрично-заводская промышленность и торговля России с при-
ложением общей карты фабрично-заводской промышленности Российской
империи. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб. 1896. С. 57 (Введение. Обзор фабрично-
заводской промышленности и торговли России [автор — Менделеев Д. И.])].
“В общий итог входят изделия механических фабрик на сумму 53 мил.
руб. Стоимость их увеличилась больше чем в половину в течение последних
25 лет, т. е. начиная с 1870 г. См. Производительные силы России. Сборник
В. Ковалевского, стр. 58. [Ковалевский ссылается на сведения (о численности ра-
бочих, занятых в 1893 г. на горных промыслах и заводах), приведенные в изда-
нии: Производительные силы России. Краткая характеристика различных от-
раслей труда — соответственно классификации выставки. Составлено под общей
редакцией директора Департамента торговли и мануфактур В. И. Ковалевского.
СПб., 1896. С. 58 (Отдел VII. Горное дело и металлургия [автор — горн. инж
С. Н. Кулибин]). Допущена ошибка в данных по средней России (правильно —
29 508); графа «центральная полоса» в цитируемом издании отсутствует, а чис-
ленность в 68627 чел. относится к южной и юго-западной России.]
*” «Вестник финансов», 1897 г., № 6.
Экономический строй России
519
онов рублей. Самым значительным из этих второстепенных произ-
водств является кожевенное. Наибольшее число кожевенных заводов
находится в Петербурге. Еще в 1880 г. в нем числилось 41 завод с
1514 рабочими и годовым производством на 4 572 000 руб. В1890 году
центральные губернии, Тверская и Московская, производили кож на
5 72 мил. рублей и одна Московская — на 3800000 руб. (на ее коже-
венных заводах числилось 2770 рабочих, а на Тверских — 1222). За-
тем следуют восточные губернии, из коих особенно выдается Вятская
с годовым производством на 3 300000 р. и три западных и южных —
Киевская, Черниговская и Херсонская, — из коих каждая производит
ежегодно кож более, чем на миллион.
Довольно видное место в кожевенном производстве занимает
Польша, имея 210 заводов с годовым производством на 6660000 р.
В Сибири, на Кавказе и в Туркестане производство это менее зна-
чительно, но, тем не менее, является одним из значительных источ-
ников дохода.
Не входя в большие подробности, мы скажем, что и в этой отрас-
ли промышленности сохранилось еще кустарное производство. Но
вследствие уменьшения количества рогатого скота, вызванного об-
щим обеднением наших земледельческих классов, кожевенное про-
изводство вместо того, чтобы развиваться, с каждым годом падает.
Общая стоимость кожевенного производства равнялась:
в 1880 г. 42 млн руб.
в 1890 г. 35 млн руб.
а в 1892 г. 32 млн руб*
Быстро развиваются в настоящее время производства химиче-
ское, писчебумажное, гончарное, стеклянное, цементное, сосредото-
ченные в окрестностях обеих столиц и в Польше.
’Сборник В. Ковалевского. Отд. IX, стр. 166. Пропорционально уменьшал-
ся и вывоз кож: в 1890 г. — 7 400000 руб., в 1894 г. — 4100000 руб. [См.: Про-
изводительные силы России. Краткая характеристика различных отраслей
труда - соответственно классификации выставки. Составлено под общей ре-
дакцией директора Департамента торговли и мануфактур В. И. Ков'алевского.
СПб., 1896. С. 166 (Отдел IX. Фабрично-заводские производства). В тексте до-
пущена ошибка в последней графе таблицы: согласно цитируемому изданию,
сумма в 32 567000 руб. соответствует не 1892, а 1893 году].
520
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
В 1880 г. ценность химических производств равнялась едва
151 /7 мил. руб. 10 лет спустя ценность их удвоилась, а через 2 года,
в 1892 году, увеличилась еще почти на 10 миллионов. Несмотря на
это, однако, мы ежегодно ввозим химических производств на сумму
12791000 руб.’
По вычислению Менделеева, стоимость гончарного, стеклянного
и цементного производств равнялась 27 мил. в I860 г. и 32 мил. —
в 1890 и 1892 г. Самые значительные стеклянные заводы, Мальцев-
ские, находятся в губерниях Орловской, Казанской и Рязанской. Гон-
чарное производство процветает в Гжели Московской губ., куда одна-
ко же глина доставляется из Глухова Черниговской губ. Кроме того,
мы имеем еще фарфоровые заводы, которые встречаются в Твери,
Ярославле, Новгороде и Финляндии.
В последние годы обнаруживается стремление к перемещению
гончарного производства на Юг, представляющий все благоприят-
ные условия для развития производств, требующих близости сырого
материала и дешевого топлива. Небольшие фарфоровые и фаянсо-
вые фабрики уже возникли в Малороссии, Украйне, Екатеринославе,
Херсоне и в Крыму. В 1890 году в Европейской России было 37 гон-
чарных заводов, в Польше — 7 и в Сибири — 3, а всего 47. На этих
заводах числилось 7526 рабочих обоего пола.
Тем не менее, еще в 1894 г. к нам ввезено было на 986 тысяч фар-
форовых и фаянсовых изделий, а прочих гончарных изделий, как на-
пример, труб на 629000 руб.* **694
Первая цементная фабрика основана была в Петербурге в
1851 году. В Польше и Прибалтийских губерниях, в Риге и окрест-
* Производительные силы России. Отд. IX, стр. 15 и 16 и статья Менделеева в
«Русской обрабатывающей промышленности», стр. 57. [См.: Производительные
силы России. Краткая характеристика различных отраслей труда — соответствен-
но классификации выставки. Составлено под общей редакцией директора Депар-
тамента торговли и мануфактур В. И. Ковалевского. СПб., 1896. С. 16 (Отд. IX.
Фабрично-заводские производства). В данном издании: 12 791000 руб. — стои-
мость ввезенных химических продуктов в Россию в 1894 г.]
” Крупский в сборнике «Русская обрабатывающая промышленность». Гончар-
ное производство в России (стр. 292 и след.). Его же. «Русское стеклянное произ-
водство», стр. 276. [См.: Фабрично-заводская промышленность и торговля Рос-
сии с приложением общей карты фабрично-заводской промышленности
Российской империи. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб. 1896. С. 278-291 («Стеклоделие»;
автор — Крупский А. К.), 292-318 («Керамические производства»; автор — Круп-
ский А. К.)].
Экономический строй России
521
ностях Нарвы производство это развилось позднее, в 1867 г. По-
добно гончарному, оно все более и более проникает на юг, и мы
встречаемся с ним уже в Керчи, в Новороссийске, а также в Кутаисе
и на Кавказе. Точно так же встречаем мы значительные цементные
фабрики в Московской губ., близ Коломны, и в Харьковской, и число
их, в особенности с 1883 г., стало быстро увеличиваться. Несмотря
на производство 14 мил. пудов цемента, мы ввозим его еще около
11 /2 мил. пудов*.
Нам остается еще упомянуть о производстве деревянных из-
делий. Производство это имеет еще по большей части характер
домашней промышленности, изделия эти нередко производятся
плотничными артелями. Вывоз деревянных изделий значительно
сократился с 1889 г. В этом году вывезено было еще на 55 мил. ру-
блей, а в 1893 г. — только на 39 мил. Ввоз деревянных изделий хотя
и возрастает вместе с увеличением склонности к роскоши, но не-
значительно. В1889 г. ввезено было на сумму 700000 р., а в 1893 г. —
на 757000 р. До сих пор еще наши капиталистические лесопиль-
ни доставляют только половину вывозного материала (на сумму
20000 р.), другая же доставляется кустарями. Финляндские лесо-
пильни чрезвычайно производительны и ценность их производ-
ства достигает 12 мил. рублей в год. Кроме плотничных изделий
мы имеем недурные столярные кустарные производства, а также
изделия из древесной коры. Производство рогож распространено
всего более на северо-востоке, в Вятской, Костромской и Уфимской
губерниях, но встречается и в центральных. В Московской оно дает
рабочему и его семье при чрезмерной 16 или 18-часовой дневной
работе ничтожный заработок. Производство корзин из древесной
коры распространено в северных губерниях — Тверской, Казанской,
также в юго-западных и в Крыму. В Новгородской губ. производится
довольно значительное количество лучины, до сих пор употребляе-
мой крестьянами для освещения своих изб. В Тульской — гармо-
ники, а в Нижегородской — деревянные столы и шкатулки. Трудно
перечислить все изделия из дерева и древесной коры, главные из
"Крупский. Ibid., стр. 320, 330. [См.: Фабрично-заводская промышленность и
торговля России с приложением общей карты фабрично-заводской промыш-
ленности Российской империи. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб. 1896. С. 329 (Цемент-
ное производство [автор — А. К. Крупский]).
522
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
них — тарелки, ложки, ножи, вилки, домашняя утварь, земледельче-
ские орудия, телеги, сани и т. д.
Большая часть этих изделий производятся не фабричным спосо-
бом, а в мастерских, устроенных несколькими семьями одной дерев-
ни, а иногда и артелями*695.
Вот поле деятельности кустарной промышленности, о которой
так много толкуют русские патриоты. Все эти производства нужда-
ются в дешевом кредите, чтобы дать возможность крестьянам лесных
губерний производительно проводить длинные зимние вечера и тем
пополнять дефицит в их бюджете, подорванном плохими урожаями.
Излишне доказывать крайнюю необходимость учреждения сельских
банков или обществ взаимного кредита, не возлагая исполнение этих
опекунских обязанностей на земства.
Заканчивая краткий очерк о влиянии покровительственной поли-
тики на развитие нашей промышленности, скажем, однако, что хотя
наша промышленность и начала развиваться благодаря искусствен-
ным мерам, но теперь она пустила уже глубокие корни. Она пере-
мещается в местности, где в изобилии находится сырой материал и
имеется дешевое топливо. В этом новом месте она находится в луч-
ших условиях и имеет возможность конкурировать с иностранной
промышленностью, конкуренция которой еще ослабляется если не
запрещением ввоза, то, по крайней мере, покровительственным та-
моженным тарифом. Другим доказательством того, что наша крупная
промышленность стоит на хорошей дороге, может служить судьба
кустарной, первенствовавшей в первой половине нашего столетия.
Капиталистическое производство все более и более отодвигает ее на
второй план. Падающая кустарная промышленность держится толь-
ко там, где она удовлетворяет потребностям деревенского населения,
или же еще там, где становится в полную зависимость от крупного
производства.
Быстрый рост числа фабрик, заводов и их годового производства,
а также успешная конкуренция с кустарями, вынуждающая их доволь-
* Пресс. Обработка дерева (в «Русской Обрабатывающей промышленности»,
стр. 125 и след.). [См.: Фабрично-заводская промышленность и торговля России
с приложением общей карты фабрично-заводской промышленности Россий-
ской империи. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб. 1896. С. 124-143 («Обработка дерева»;
автор — Пресс А. А.].
Экономический строй России
523
ствоваться несоответствующим труду заработком, объясняются раз-
витием машиностроения, а также тем, что фабричное производство
уже не носит более того вида ручного производства, который оно
имело вначале, причем, как это мы укажем в следующей главе, уже
окончательно сформировался рабочий класс, порвавший связь, из-
давна прикреплявшую его к земле.
Глава VI
Рабочий вопрос
§ 1. В то время, когда Тенгоборский696 издавал с 1853 по 1855 г. на
французском языке свои этюды о производительных силах России,
он считал себя вправе говорить, что слабое развитие нашей про-
мышленности можно объяснить, между прочим, и тем, что русский
фабричный рабочий еще наполовину земледелец. Это условие, по
его мнению, дает возможность нашим фабрикам и заводам пра-
вильно функционировать только зимой, так как летом все рабочие
покидают фабрики и уходят на полевые работы. При этих услови-
ях фабрикант не может иметь рабочих с желательной технической
подготовкой, приобретаемой только продолжительной практикой.
Отсюда понятно, что в России труд рабочего менее производите-
лен, чем на Западе.
Прибавьте к этому еще ежегодную остановку фабрики в течение
четырех летних месяцев. В продолжение этих месяцев капитал, за-
траченный в машинах, не приносит никакого процента, между тем
как владелец продолжает нести все расходы на содержание завод-
ской администрации. Только что приведенные соображения привели
нашего известного экономиста и статистика к убеждению, что земле-
делие все еще составляет главное занятие русского народа.
Спрашивается, изменились ли те условия, на основании которых
Тенгоборский высказал вышеупомянутое мнение, другими словами,
располагает ли наша промышленность только добавочным трудом
земледельческого населения. Если верить нашим фабрикантам, то
положение это еще не изменилось. В прошлом году Московское от-
деление Императорского общества поощрения промышленности и
торговли не приняло предложение польских и, в особенности, лод-
зинских фабрикантов о запрещении ночной работы и сокращении
524
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
рабочего дня. Преобладающим типом наших промышленных
заведений, — высказалось это ученое общество, — является фабрика
небольших размеров с переменным составом рабочих, так как кре-
стьянин, работающий на фабрике, желает летом вернуться к полевым
работам. Поэтому, чтобы не потерять с наступлением весны своих
рабочих, фабриканты принуждены увеличивать плату. Эту значи-
тельно повышенную плату наши фабриканты вынуждены платить с
Пасхи до октября, т. е. целую половину года. Но и при этих даже за-
тратах им не всегда удается удержать рабочих. Так как фабричные
рабочие обыкновенно земледельцы, то нет основания предположить,
чтобы при сокращении рабочих часов работа их стала производи-
тельнее. Таким образом, всякое обязательное сокращение рабочего
дня нанесет несомненный ущерб нашей промышленности. Всего бо-
лее пострадают мелкие предприятия, так как крупные в состоянии
доставить своим рабочим настолько значительный заработок, что
они могли бы совершенно покинуть земледелие и основаться вблизи
фабрики. Таким образом, преимущество будет на стороне крупной
промышленности.
Посмотрим, насколько основательны жалобы московских капи-
талистов и их ученого представителя — Общества поощрения про-
мышленности.
Прежде всего, согласимся, что мелких фабрик и заводов в России
еще много, но при этом поспешим сказать, что число рабочих в них
сравнительно невелико и равняется только восьмой части всех фа-
бричных рабочих. Официальные статистические сведения показы-
вают нам, что в 1892 г. предприятий с годовым производством более
тысячи рублей было 17947, и рабочих на них было 519686 мужчин,
177092 женщин и 22 761 малолетних обоего пола. В то же время,
мелких фабрик, с производством менее 1000 руб. было 56692, а ра-
бочих на них — 95 673*-
Производство в 1000 руб. нельзя считать крупным, и один выбор
его для разграничения крупных и мелких фабрик показывает уже,
что большинство этих фабрик далеко не может равняться с громад-
ными фабриками Западной Европы. Но если это относится ко всей
России, то не то видим мы в мануфактурном округе, центром кото-
‘ Сборник статистических сведений, изданный по приказанию комитета ми-
нистров. Таблица 9-
Экономический строй России
525
рого является Москва. Здесь мы встречаем фабрики с несколькими
сотнями и даже тысячами рабочих, как например, известная Моро-
зовская прядильня в Тверской губ.697 или другая бумагопрядильня в
Богородском уезде698. Уже в 1886 г. на этих двух фабриках работало
8148 мужчин, 5Ю7 женщин и 630 малолетних обоего пола до
16-летнего возраста*. По справедливому замечанию фабричного
инспектора Дементьева699, повсюду, где развилось машинное произ-
водство, проявляется постоянное рабочее население; крестьянин со
всей семьей покидает деревню и поселяется в фабричном районе;
очень часто он поселяется в одной из обширных рабочих казарм,
построенных фабрикантами вблизи фабрики* **. Чем более вво-
дится машин, тем менее становится число непостоянных рабочих,
покидающих фабрику с наступлением весны; рабочее население
делается оседлым и видимо порывает всякую связь с деревней. По-
добная эволюция создалась не одним протекционизмом. Исходной
ее точкой было образование сельского пролетариата вследствие
того, что крепостные, бывшие дворовые, не получили земельного
надела, а также от того, что недоимщики в сельском обществе вы-
нуждались волей или неволей уступить свои наделы более состоя-
тельным односельчанам, и, наконец, вследствие переделов, измель-
чивших наделы крестьян-общинников до такой степени, что они
уже не могли обеспечивать существование своих владельцев. К тому
же, несмотря на сравнительно редкое население, русская деревня в
настоящее время имеет уже излишек рабочих, которые и стремят-
ся к переселению. По официальным вычислениям за 1894 г., в рай-
оне к северу от Москвы, один земледелец в состоянии обработать
4 десятины в год. В средней полосе, где серп заменяется косой, один
рабочий может обработать 6 десятин. Наконец, в южных степях, где
время уборки продолжительнее, полагается, что 1 человек способен
обработать 8 десятин.
‘Отчет фабричного инспектора Московского округа Янжула 1886 г. Табли-
ца № 2 А (стр. 15). [Отчет за 1885 г. фабричного инспектора Московского округа,
профессора И. И. Янжула. СПб., 1886].
** Фабрика, что она дает населению, и что она у него отнимает. 1897 г. стр. 11,
17,26. [Дементьев Е. М. Фабрика, что она дает населению и что она у него берет.
Изд. 2-е, испр. и доп. С прил. библиогр. указателя книг и статей по русской
фабрично-заводской промышленности в связи с сельскохозяйственной. М.,
1897].
526
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
На основании этих данных русские статистики приходят к за-
ключению, что число рабочих, необходимых для земледельческих
работ в 50 губерниях Европейской России, не должно превышать
13481864, а так как мы их насчитываем 15 7г миллионов, то, сле-
довательно, 2074756 составляют излишек. Наибольшее число неза-
нятых рук имеется в промышленной, более населенной полосе, где
они составляют четвертую часть общего числа жителей. Затем идут
черноземные губернии и в особенности три восточные — Казанская,
Нижегородская и Симбирская. Статистические исследования пока-
зывают, что число лиц, не находящих земледельческого заработка,
составляет 15% всего населения Нижегородской губ., 14 7? % — Ка-
занской и 20 7г % — Симбирской. То же подтверждается и земскими
статистическими исследованиями, причем отмечается еще, что в Ка-
занской губ. 3 % крестьянского населения не имеет никакого надела,
а в 4 только уездах Нижегородской губ. его 15 г/2 %-
В 7 губерниях, составляющих северную часть черноземной поло-
сы — Пензенской, Орловской, Тамбовской, Черниговской, Рязанской,
Тульской и Курской — избыток земледельческого населения свыше
полмиллиона, что составляет 20 % всего населения. Число безземель-
ных в этих губерниях колеблется от 3,7% (в Тамбовской губ.) и до 5 и
6% (в Курской, Черниговской и Рязанской).
В Украйне, в губерниях Харьковской, Воронежской и Полтавской
незанятых рук 24% всего населения, а в трех малороссийских губер-
ниях, на правом берегу Днепра (Киевской, Подольской и Волынской)
их насчитывают 386 000.
Итак, в данное время наибольшее число безработных, ищущих за-
работка на стороне, мы видим в наиболее плодородной полосе, так
называемой житнице Россия. Их насчитывается 17г миллиона, т. е.
общего числа не имеющих земледельческого заработка. В числе
их встречаются крестьяне с наделом одной десятины на душу. Еще в
1878 году в черноземной полосе, исключая Новороссийские степи,
их насчитывали до полумиллиона, т. е. 2/3 крестьянского населения.
В этом же районе встречаем очень многих, не имеющих никакой зе-
мельной собственности. В Курской губ. их 37 000, в Полтавской — бо-
лее 20 000 и т. д*
’Сборник статистических сведений об экономическом положении сельско-
го населения, изд. в 1894 г. по приказанию комитета министров.
Экономический строй России
527
Итак, в Европейской России в настоящее время пролетариев бо-
лее чем достаточно для ее фабрик и заводов. И действительно, по
официальным данным за 1892 г., в Европейской России было едва
один миллион сто тридцать две тысячи заводских и фабричных ра-
бочих. Этот миллион распределялся следующим образом: 1) в Поль-
ше — 150000; 2) на русских фабриках и заводах с годовым производ-
ством более тысячи рублей — 519686 рабочих, 177092 работницы
и 22761 малолетних, не достигших 16 лет; 3) на других фабриках и
заводах с меньшим производством — 95673 рабочих обоего пола;
4) на промышленных предприятиях, изделия которых обложены ак-
цизом, как спирт, пиво, табак — 148860 рабочих и 5) в рудниках —
131592 рабочих.
Итак, обрабатывающая промышленность занимает до сих пор
только половину рабочих, свободных от земледелия, и все фабрич-
ные инспектора единогласно заявляют, что предложение труда по-
стоянно превышает спрос. Да иначе и быть не может, так как заработ-
ная плата, как это мы покажем впоследствии, едва покрывает издерж-
ки существования, что не могло бы, конечно, быть при недостатке
рабочих.
Если мы останавливались на выяснении числа рабочих, которыми
может располагать наша промышленность, то это потому, что, вы-
яснив этот вопрос, мы получим возможность высказаться по затро-
нутому в настоящее время вопросу — об отношениях предпринима-
телей к рабочим. Еще недавно предприниматели ходатайствовали о
невмешательстве правительства в их отношения к рабочим, выстав-
ляя мотивом тягость борьбы с иностранными конкурентами, вызыва-
емую отсутствием постоянных рабочих. Это вынуждало их, говорили
они, употреблять на фабриках относительно большое число женщин
и малолетних, работать на фабриках и ночью и увеличивать число
рабочих часов, так как при контингенте рабочих-земледельцев, еже-
годно покидающих фабрики для полевых работ в течение четырех
летних месяцев, они не имеют возможности иначе вести дело, как
пользуясь зимними ночами и требуя от рабочих maximum усилий, на
которые они способны. Только таким путем они могут возместить от-
сутствие ловкости и знания, свойственное этим рабочим из крестьян,
только что оторванных от сохи.
Все эти жалобы отпадают сами собой, если мы докажем: 1) что
промышленность не страдает от недостатка рабочих, и 2) что везде,
528
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
где введены машины, можно найти специалистов рабочих, занима-
ющихся от отца к сыну одним и тем же ремеслом. Остановимся на
последнем факте, вполне выясненном Дементьевым. Он доказывает,
что в 4 губерниях — Московской, Тульской, Рязанской и Калужской —
55 % фабричных рабочих происходят от родителей, занимавшихся
тем же ремеслом, как и они. В хлопчатобумажной промышленности, а
также в полотняной и шелковой, число рабочих, занимающихся этой
работой по наследству, на треть больше, так как здесь специализация
еще более необходима. В красильнях и белильнях по этой же причи-
не две трети рабочих унаследовали это ремесло от родителей*.
Если бы эти жалобы фабрикантов были основательны, то они, ко-
нечно, не могли бы без значительных убытков подчиниться требова-
ниям нового фабричного законодательства. А между тем все фабрич-
ные инспектора единогласно утверждают, что заводчики и фабри-
канты для избежания недоразумений с властями предпочли вполне
отказаться от труда малолетних и охотно заменили их взрослыми
работницами и рабочими. Посмотрим, что говорит по этому пово-
ду Янжул, которому было поручено наблюдение за введением нового
закона в центральных мануфактурных губерниях.
В 1884 г, т. е. 2 года после издания закона, малолетних рабочих
обоего пола, не достигших 15 лет, было около 10 % всего числа ра-
бочих на 158 фабриках, осмотренных фабричным инспектором Мо-
сковской губ.**.
При осмотре в следующем году тот же инспектор мог видеть, как
легко находят наши фабриканты нужное им количество рабочих,
заменяя почти всюду малолетних работницами. Вместо 10 % мало-
летних было уже только 3 %. Закон не требовал подобной жертвы.
Хотя он запретил работу Малолетних до 12-ти лет, но допустил на
фабрику детей старше этого возраста под условием работать не бо-
лее 8 часов, со сменой через 4 часа. Подростки старше 15 лет счита-
ются взрослыми. Кроме того, закон объявил некоторые производства
вредными для здоровья малолетних, почему и запретил допускать их
* См. Таблицу XXIII его сочинения: «Фабрика, что она дает населению, и что
она у него берет», стр. 45.
"Фабричный быт Московской губернии. 1884 г., стр. 5 и 6. [Фабричный быт
Московской губернии. Отчет за 1882-1883 г. фабричного инспектора над заня-
тиями малолетних рабочих Московского округа И. И. Янжула. СПб., 1884].
Экономический строй России
529
на эти фабрики. Далее закон обязывает фабриканта заботиться об
образовании малолетних и давать им возможность посещать началь-
ную школу, по крайней мере, по 3 часа в день. В случае отдаленности
школы от фабрики владелец обязан устроить школу для своих рабо-
чих. Московские фабриканты должны были подчиниться требовани-
ям закона или отказаться от работы малолетних. Они выбрали по-
следнее и без труда заменили малолетних взрослыми работниками
и работницами*.
Столь же легко осуществимой представляется нам и реформа со-
кращения рабочего дня. Сами фабриканты сознают это, и они сами в
1883 г. просили об издании закона, устанавливающего для всех про-
изводств равный рабочий день. Сторонников сокращения рабочего
дня пугала возможность не встретить поддержки в их добром почи-
не. В этом случае им пришлось бы выдерживать конкуренцию фабри-
кантов, не изменивших продолжительность рабочего дня и имеющих
потому возможность предложить потребителям те же товары по зна-
чительно низшей цене. Никто не осмеливается утверждать, что пред-
ложение труда недостаточно, и что невозможно выполнить требова-
ние закона о сокращении рабочего дня. Это факт знаменательный и
вполне подтверждает высказанное нами мнение, что уже образовался
многочисленный рабочий класс, все более и более отделяющийся от
земледельческого и жаждущий продать свой труд фабрикантам. Од-
ним словом, рядом с крестьянином-общинником и мелким собствен-
ником образуется сельский и городской пролетариат. Его число все
увеличивается и превышает уже существующий спрос как на земле-
дельческий, так и на фабричный труд.
Этим объясняется очень многое, а, прежде всего то, что нигде в
Европе не существует такой низкой заработной платы, как в России.
Фабричные инспектора Янжул и Дементьев старались вывести отно-
шение ее к плате английского и американского рабочего. Они про-
смотрели главные отрасли промышленности, вычислили в каждой из
них установленное законом или обычаем число рабочих часов для
русского, английского и американского рабочего, установили сред-
нюю плату в час в этих странах и количество съестных припасов,
'Отчет фабричного инспектора Янжула за 1885 г., стр. 50. [Отчет за 1885 г.
фабричного инспектора Московского округа, профессора И. И. Янжула. СПб.,
1886].
530
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
которые при разнице цен можно купить на этот заработок. Из этих,
подчас скудных, сравнений выяснился тот факт, что английский и
американский рабочий зарабатывают в 2 и 3 раза больше русско-
го. Действительно, в прядильнях и ткацких отношение следующее:
там, где американский рабочий зарабатывает 60 руб., а английский
43 р. 75 к., русский — только 19 р. 25 к. Если заработная плата низ-
ка в настоящее время, то она 30 лет тому назад была еще ниже, но
по другим причинам. Вскоре после реформы 1861 года фабричный
рабочий был еще более привязан к земле, чем в настоящее время.
Заработная плата служила ему только подспорьем в его хозяйстве на
принадлежащей ему общинной земле.
Отсюда понятно, почему в первой половине нашего столетия
(как это видно из земских статистических ежегодников) рабочий
получал в месяц только 4 рубля сверх выдаваемого ему количества
ржаной муки, крупы и соли. Однако в тех случаях, когда мастерство
требовало полного отрешения от земледелия и притом известных
технических сведений и ловкости, приобретаемых только практи-
кой, плата повышалась до 15,18 и 25 р. в месяц. Как доказательство
мы можем указать на Ярославские канатные фабрики и прядильни
в 1863 году*700.
Сопоставляя эти цифры с цифрами современного среднего за-
работка канатчиков и прядильщиков, мы увидим, что их работа воз-
награждается так же, как и 30-35 лет тому назад. Действительно,
фабричный инспектор Московского округа Янжул дает нам следую-
щие средние цифры за 1884 и 1885 года: заработок прядильщиков —
16 руб.**; в 20 других производствах — 18 руб. 50 коп.’*’
Дементьев даже уменьшает эти цифры и выводит высшую сред-
нюю заработную плату на всех им осмотренных фабриках Москов-
ской губ. 16 р. 24 коп.””
*См. цифры, помещенные в памятной книжке Самарской губ. за 1864 г. и
Ярославской за 1863 г. Флеровский опубликовал отрывки из них в своей моно-
графии о положении рабочего класса в России. Петербург, 1869 г., стр. 366 и
367. [Ковалевский ссылается на книгу: Берви-Флеровский В. В. Положение рабо-
чего класса в России. Наблюдения и исследования. СПб., 1869].
"Отчет, представленный в 1884 г., стр. 110.
*” Отчет, представленный в 1885 г,, стр. 60.
*"* «Фабрика, что она дает населению и т. д.», стр. 130.
Экономический строй России
531
Итак, в России не может быть и вопроса о повышении заработ-
ной платы уже потому, что предложение труда превышает спрос.
Наоборот, можно даже предположить, что заработная плата не
только не повысилась, но даже понизилась, так как вскоре после
реформы 1861 г., курс кредитного рубля стоял выше, чем в 1884 г. и,
следовательно, тогда можно было при одинаковом количестве денег
получить больше товара, чем теперь. В этом нет ничего противоре-
чащего, если принять во внимание, что в 1863 году, например, т. е.
два года спустя после освобождения, крестьянин-общинник поль-
зовался еще полным наделом, а сельский пролетариат был еще не
известен, и предложение труда, следовательно, было меньше, чем в
наши дни.
§ 2. Рассмотрим теперь подробно условия жизни наших рабочих,
относительное число фабричных работниц и рабочих, дневной по-
рядок работ, число праздничных дней и часов отдыха рабочих и, на-
конец, права и обязанности рабочего по отношению к хозяину.
Отчеты фабричных инспекторов, из которых только очень не-
многие были опубликованы, показывают нам, что многие работы
на фабриках производятся женщинами. Мы уже видели, что они за-
менили большую часть малолетних, по крайней мере, в Московском
округе. В 1885 г. в этом округе почти половина рабочих были женщи-
ны, другими словами, они составляли 31 7? % всего числа фабричных
рабочих*.
Всего более женщины работали в прядильнях, на табачных, спи-
чечных, пуговичных, свечных и писчебумажных фабриках, в кон-
дитерских, шляпных и басонных701 мастерских. На химических
фабриках, водочных и пивоваренных заводах, а также при всех тех
производствах, где требуется значительная физическая сила или тех-
нические знания, каковы литейное, лудильное, машиностроительное
и т. д., они встречались редко".
Женский труд оплачивается на треть и даже наполовину менее
мужского. Янжул приводит цифровые данные, показывающие, что в
бумагопрядильнях рабочий получает в среднем 17 р. в месяц, а работ-
* Отчет Янжула, стр. 49-
"Ibid., стр. 48.
532
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
ница — 8 р. 50 к., в ткацких рабочие получают 15 р., а женщины —
10 р., в красильнях мужчины — 16, а женщины — 7 р., на суконных
фабриках — 9 Р- 50 к. и 6 р. 50 к., на фабриках шерстяных материй —
13 р. и 9 р., шелковых — 21 р. и 11 р., в шляпных — 20 р. и 11 р. и т. д.‘
Дементьев указывает на подобное же отношение между заработ-
ками рабочих и работниц на московских фабриках, говоря, что сред-
няя месячная плата работнику — 16 р. 21 коп., а женщине — 7 р. 22 к.
Что касается малолетних, достигших 15 лет и потому допущенных
на работы, не вредящие их здоровью, то их труд после издания зако-
на об охране детей оплачивается немногим меньше женского, между
тем как до этого они получали обыкновенно 2/3 женской платы".
Рабочие не всегда нанимаются поденно; существует наемка поме-
сячно или на год, или, еще чаще, с осени до Пасхи и с Пасхи до осени.
По исследованию Дементьева, при всех этих способах наемки общий
заработок рабочего мало изменяется, причем сохраняются и вы-
шеуказанные отношения в платах мужчинам, женщинам и детям. Но
при издельной плате, средний размер заработка понижается. Вместо
16 р. 21 коп. рабочий в среднем получит не более 12 р. 45 к. Поэтому-
то мы и видим часто рабочего, трудящегося несколько дополнитель-
ных часов, чтобы только заработать столько же, сколько поденщик.
При этой системе не всегда сохраняется указанное отношение в по-
денных вознаграждениях, и, по-видимому женщины зарабатывают
даже больше (в среднем 10 р. 82 к. в месяц вместо 7 р. 22 к). Несмотря
на это, Дементьев считает себя вправе утверждать, что, ^ким бы спо-
собом ни производился расчет, общий заработок рабочего остается
почти без изменения*".
Рассмотрим теперь распределение рабочих часов. В этом случае
существует заметное различ'ие между польскими фабриками и заво-
дами и русскими — Центрального мануфактурного района. Различие
это зависит отчасти от физических условий. В Великороссии, где
зимние ночи продолжительнее, труднее отрешиться от ночных ра-
бот; в Польше, именно в Лодзи и Сосновицах, ночных работ почти
уже не существует.
‘Отчет 1885 г., стр. 95.
"Янжул. Отчет 1884 г., стр. 113.
•"Ibid., стр. 131 и 132.
Экономический строй России
533
В сравнительной таблице о продолжительности рабочего дня и
размере заработной платы в различных частях Империи, изданной в
1896 году Департаментом промышленности и торговли, мы находим,
между прочим, следующие данные.
Из 827 фабрик, действующих в Варшавской губ. и имеющих
53324 рабочих, только 74 допускают ночную работу, а в Петроков-
ской губ., где находятся оба главные мануфактурные польские цен-
тра, Лодзь и Сосновицы, ночная работа почти не существует. Иное
видим мы в русских, преимущественно центральных губерниях —
Московской, Тверской, Владимирской и др.
Исключив ближайшие к 1880 г. годы, когда сокращение ночных
работ произошло вследствие продолжительного кризиса, пережито-
го нашей промышленностью, в русском промышленном районе, и
особенно в Москве и ее окрестностях, мы встречаем большей частью
2 смены рабочих, работающих то по очереди, то более или менее
продолжительное время без смены с таким расчетом, чтобы фабри-
ка работала 18 часов без перерыва. В ткацких, бумагопрядильнях и
красильнях, эти смены меняются по 2 раза в течение 24 часов: одна
работает с 6 час. утра до 12 ч. дня и с 6 час. вечера до 12 ч. ночи, дру-
гая — с 12 ч. дня до 6 веч. и с 12 ч. ночи до 6 утра’.
Кое-где замечаются небольшие изменения вроде того, что рабо-
чий день начинается то в 7, то в 8 или в 9 час. утра. По мнению фа-
бричных инспекторов, наиболее губительным для здоровья рабочих
и вместе с тем наиболее непроизводительным является такое распре-
деление, которое прерывает часы ночного отдыха. Это в особенности
бывает при часто повторяющихся сменах, через каждые 3 или 4 часа.
Несколько подобных примеров приводит Янжул. Между прочим, он
описывает одну рогожную мастерскую.
Работа в ней начинается в воскресенье в 9 час. вечера. Муж, жена и
дети работают вместе до 4 час. ночи, затем муж идет спать, остальные
члены семьи продолжают работу до 7 час. утра. Когда муж возвраща-
ется, жена идет отдыхать. В 9 час., т. е. после едва двухчасового сна
мать встает, уступая жалкое ложе двумя детям, из которых один спит
до часу по полудни, а другой до 4 час. Потом вся семья принимает-
ся за непрерывную работу до двух часов ночи, и затем отдыхает до
*Янжул. Отчет 1884 г., стр. 42.
534
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
4 или 5 часов утра и так дальше. Этот как нельзя более нерациональ-
ный способ прерывания часов работы и отдыха истощает рабочих до
такой степени, что они едва могут стоять на ногах. «Они качаются от
ветра», выразился об них владелец одной из этих фабрик. К счастью,
с наступлением лета они бросают этот образ жизни и возвращаются
к полевым работам. Эта перемена — их спасение’.
Большая часть московских фабрик работает 18 часов в две смены,
и таким образом, каждая смена работает по 9 часов в сутки. Работа
прекращается от полночи до 6 час. утра. Но встречаются такие фа-
брики, которые вследствие особого устройства машин, а в особен-
ности печей, должны работать непрерывно. В таких случаях они ра-
ботают день и ночь при двух сменах.
На большой Никольской хлопчатобумажной мануфактуре Сав-
вы Морозова702 с успехом заменили 24-часовую работу 18-часовой,
при двух сменах. По словам фабричной администрации, работа от
этого стала только производительнее. Теперь рабочий производит в
час больше, чем прежде. В Тверской губ. две смены работают неоди-
наковое время: одна работает 12 час. днем, другая — 6 час. ночью.
Из 11688 фабрик одной Московской губ. 4548 еще недавно работали
круглые сутки.
Из 101 000 рабочих в Петербургской губ. 84 % теперь уже не рабо-
тают по ночам. Но в других губерниях, как например Харьковской, из
26000 рабочих 15309 работают день и ночь". Все эти цифры взяты
из официальных отчетов фабричных инспекторов министру фи-
нансов. Эти же отчеты показывают, что вообще в Польше рабочий
день короче, чем в России. Действительно, в Варшавской губ. рабо-
та на сахарных заводах продолжается 11 часов, на водочных —
7-9 час., на металлических— 10 час., в рудниках— 10-12 час. (вбО % —
11-12 час., а в 40% — 10—10 */2 час.).
В прядильнях, ткацких и других фабриках Лодзи и Згержа Пе-
троковской губ. рабочий день продолжается: в 43 — от 10 до 10'Д ч.,
*Янжул, стр. 44.
"Отчет, изданный по приказанию Министерства финансов под заглавием
«Продолжительность рабочего дня в 20 промышленных губерниях Европейской
России». 1896 г. [Продолжительность рабочего дня и заработная плата рабочих
в 20-ти наиболее промышленных губерниях Европейской России. По донесени-
ям старших фабричных инспекторов. СПб., 1896].
Экономический строй России
535
в 288 — от 11 '/2 до 12 ч, и в 245 — от 12 г/2 до 13 час. Такую работу
можно бы считать очень продолжительной, если бы в действитель-
ности она не прерывалась на час и даже на два для завтрака и обеда.
В 57 % прядилен, в которых работают 83 % всех рабочих, работа про-
должается только 11 час., с 6 час. утра до 7 вечера, с двухчасовым пере-
рывом на обед.
В русском промышленном районе рабочий день вообще длиннее.
На большинстве фабрик Московской губ. он продолжается с 5 час.
утра до 8 час. вечера, с перерывом на 11/2 или два часа; это составляет
13-13 ’/г часов действительной работы.
Рабочий день короче там, где работают две смены. В таком случае
он продолжается 12 и даже 9 часов. В типографиях работа длится
12-13 час. с перерывом для завтрака и обеда или И час. без пере-
рыва. На металлических заводах рабочий день длится 13'Л часов.
Эти цифры взяты из последних отчетов фабричных инспекторов.
Они сходны с данными Янжула за 1884 и 1885 года. Действительно,
мы встречаем у него, что в 151 из 217 фабрик рабочие работают от
11 до 14 часов в день. На шерстяных, шелковых и бумажных ткацких
и прядильнях, а также на обойных и косметических фабриках, сте-
клянных и гвоздарных заводах рабочий день часто достигал высше-
го предела 13-13 7г и даже 14 час. Более продолжительный рабочий
день встречается только на рогожных фабриках, а наименьший —
11 и 12 часов — в типографиях, на машиностроительных и фаянсо-
вых заводах, табачных фабриках и в мастерских золотых и серебря-
ных изделий.
Правительство не могло навсегда оставаться равнодушным зрите-
лем такой безграничной эксплуатации человека человеком. Особен-
ное внимание обратило оно на это после того, как санитарные врачи
стали доказывать, что средняя продолжительность жизни русского
рабочего короче жизни других классов общества, и что потомство
рабочих отличается малым ростом и узкой грудью’. Наше рабочее за-
конодательство составлено не так давно, и хотя еще в прошлом сто-
летии было обращено внимание на участь ремесленников и установ-
лен был 12-ти часовой рабочий день, но на практике пренебрегали
этими распоряжениями и делали вид, что считают их устаревшими.
'Дементьев, стр. 245 и след.
536
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
В первой половине настоящего столетия мы встречаем правитель-
ственные распоряжения, касающиеся рабочих на сибирских золо-
тых приисках. В 1838 г. запрещено было работать на приисках долее
8 ч. вечера и начинать работу ранее 5 час. утра. Велено было делать
перерывы для обеда на час или на два. Чтобы гарантировать этим
рабочим некоторую материальную независимость, законодатель за-
претил владельцам приисков продавать рудокопам предметы роско-
ши, слишком дорогую и несоответствующую их средствам одежду,
а в особенности выдавать им задатки, равные годовой заработной
плате, что, конечно, лишало бы их фактической возможности бес-
препятственно переходить от одного предпринимателя к другому.
В1862 году приняты были еще более решительные меры. Было запре-
щено допускать на работы в рудниках детей моложе 12 лет, спускать
в рудники женщин и малолетних до 16 лет и вообще работать там
ночью. Заводские же и фабричные рабочие еще долгое время были
предоставлены полнейшему произволу предпринимателей под тем
обманчивым предлогом, что их взаимные отношения регулируются
обычаями и носят патриархальный характер. Отголосок этого как
нельзя более оптимистического мнения мы встретили еще недав-
но в циркуляре министра финансов фабричным инспекторам. Он
предлагает им проповедовать рабочим покорность хозяевам. «Наша
промышленность, — говорится в циркуляре, — сохранила во взаим-
ных отношениях между этими двумя классами семейный характер,
что и усматривается в заботах фабрикантов о благосостоянии всех
их служащих, в их похвальных стараниях поддержать хорошие от-
ношения с рабочими и в простоте и справедливости их обращения
с ними. Когда нравственный закон и истинно-христианские чув-
ства составляют основу взаимных отношений между хозяином и
рабочим, — заключает он, — тогда бесполезно прибегать к изданию
закона или к принудительным мерам».
Посмотрим, насколько.отвечает действительности только что вы-
сказанное хорошее мнение о фабрикантах.
Чтобы видеть, как относились наши фабриканты к рабочим до
вмешательства правительства, я обращусь к наиболее достоверным
источникам, к отчетам фабричных инспекторов, созданных за-
коном 1882 г. и поставленных во главе целых фабричных округов.
Экономический строй России
537
Ст. 167 Устава о промышленности удерживает прежний обычай выда-
чи рабочим книжек, содержащих перечень условий, на которых они
приняты. Мы рассмотрим некоторые из этих книжек, так как они
лучше всего познакомят нас с правами и обязанностями обеих дого-
варивающихся сторон. Мы берем одну из них, приведенную полным
текстом фабричным инспектором Московского округа Янжулом.
Фабрикант имеет право отказать рабочему до истечения услов-
ленного срока за неисполнение порученной работы, а также и за
дурное поведение. Под этим подразумевается леность, пьянство, не-
послушание, грубость и вообще все то, что препятствует успешному
выполнению работы’.
Трудно дать более прав хозяйскому произволу. Он может каждую
минуту прогнать ненужного ему рабочего под предлогом то непослу-
шания, то дурного поведения, то просто вследствие плохого мнения
об его работе.
Заглянем далее в этот любопытный документ. За каждый про-
гульный день хозяин имеет право удержать трехдневную заработ-
ную плату. «Однако же, — говорится в книжке от имени фабрикан-
та, — мы не удержим, согласно закона, из месячной платы наших
рабочих больше, чем за девять дней, хотя бы их отсутствие и про-
должалось более трех дней». В других местах хозяева были еще тре-
бовательнее. В Серпуховском уезде у рабочего, желающего уйти до
условленного срока, удерживали плату за 6 и даже 12 дней. Янжул
приводит случаи, когда фабрикант довел свои вычеты до размера
месячного жалованья.
Распоряжаться так возможно было единственно благодаря обы-
чаю рассчитываться с рабочими только в дни больших праздни-
ков. Этот обычай давал также возможность фабриканту налагать на
уходившего до срока рабочего значительные штрафы, доходившие
иногда до '/5 причитающейся ему суммы”. По словам фабричных
инспекторов, наши фабриканты делали часто вычеты из заработной
платы за всякого рода мелкие погрешности. Янжул приводит следую-
щие случаи: 4 августа 1883 г. в красильне оштрафовали рабочего на
*Янжул, 1-ый отчет, стр. 71.
“Янжул, 1-ый отчет, стр. 79.
538
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
5 руб. за «пение песен на дворе фабрики после 9'Д часов вечера*.
3-го июня 1881 г. в одной ткацкой вывесили следующее объявление:
«всякий, кто принесет на фабрику чаю, сахару и хлеба будет оштра-
фован, воспрещается это во избежание размножения крыс». Штрафо-
вали за умывание у фабричного колодца, за пение во время работы и
за письмо на стенах мелом или карандашом*.
Вообще вычеты были очень значительны. Иначе трудно было бы
в одной Богородской мануфактуре в течение года (1881-82) собрать
5702 р. штрафных денег.
К разряду произвольных штрафов надо причислить вопиющее
по своим злоупотреблениям право фабриканта продавать рабо-
чим съестные припасы из специально для того устроенных лаво-
чек. Фабричные инспектора доказали цифрами, что часто припасы
продавались там на 10 и даже 15 % дороже, чем в других местах, и
что нередко рабочих принуждали покупать исключительно в этих
лавках, задерживая продолжительное время расчет и отпуская им
все необходимое в кредит. Одним словом, это «truck-system»703 со
всеми ее ужасами не имеет ничего общего с безденежным обменом
между родственниками, характеризующим патриархальный строй.
Закон 1882 года вполне основательно запретил подобные лавочки,
разрешив открытие их только кооперативным обществам, состав-
ленным из рабочих. К сожалению, недостаток средств принуждает
последних нередко прибегать к посредникам, каковыми являются
артельные старосты, обязавшиеся содержать своих товарищей и
снабжать их пищей, удерживая в свою пользу известный процент
со стоимости доставленной провизии. Поэтому необходимо обя-
зать фабриканта производить расчет в возможно короткие сроки.
Фабричные инспектора неоднократно делали представление о не-
обходимости урегулирования этой стороны. Только таким образом,
по их мнению, возможно освободить рабочих от той зависимости,
в которой они находятся у всякого рода ростовщиков, высасываю-
щих их заработок.
Мы увидим дальше, что это мнение было услышано. И давно уже
следовало обратить на это внимание, так как до тех пор, пока хо-
’Ibid., стр. 87.
Экономический строй России
539
зяин имел право задерживать целыми месяцами расчет, и рабочий
принужден был брать все в кредит, расходы его постоянно превы-
шали его заработок, так как он переплачивал четверть и даже треть
стоимости на всем ему необходимом. При расчете рабочий получал
от хозяина только удостоверение в том, что его заработок уже вы-
дан ему по частям вперед, в виде съестных припасов и водки. Сбе-
режения были невозможны. При окончании срока найма рабочий
оставался без средств и, следовательно, был в зависимости от хо-
зяина, который мог вновь нанять его на каких угодно условиях.
§ 3. Перейдем теперь к краткому разбору рабочего законодатель-
ства. При министре финансов Бунге были пересмотрены и введены
законы, регулирующие женский и детский труд в рудниках. В 1882 г.
правительство распространило свое покровительство на фабричных
и заводских рабочих: запрещено было, о чем я уже говорил, прини-
мать на работу детей моложе 12 лет, малолетних же от 12 до 15 лет
заставлять работать более 8 часов в день и 4 часов без смены.
Ночные работы малолетних до 15 лет разрешены только на
стеклянных заводах. Работы в рудниках запрещены и подросткам
до 17 лет.
Ночные работы женщин запрещены совершенно.
Воскресный отдых обязателен только для детей моложе 15 лет,
но однако и в этом случае закон 1890 г. допускает исключение в тех
случаях, когда их работа признается необходимой. Остановка фа-
брик обязательна только по большим праздникам, которых около
30 в году, а, прибавив к ним воскресные дни, получим всего 80 дней
отдыха в году.
Основной закон, регулирующий отношения между рабочими и
хозяевами, издан 3 июня 1886 г. Он устанавливает институт фабрич-
ных инспекторов и Губернские по фабричным делам присутствия, в
которые входят губернатор, прокурор Окружного суда, начальник
Тубернского жандармского управления, окружной фабричный ин-
спектор и по одному члену городской и земской управы. Губернское
по фабричным делам присутствие уполномочено издавать постанов-
ления, охраняющие жизнь и здоровье рабочих, и рассматривать жа-
лобы на распоряжения фабричных инспекторов. Оно имеет также
право налагать на хозяев штрафы до 100 руб. В более важных случаях
540
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
инспектор должен обращаться к суду. Инспектор и Присутствие не-
посредственно подчиняются министру финансов.
Закон этот обязывает заключенный с рабочими договор вписы-
вать в расчетную книжку при самом его заключении. В эти книжки
должны вписываться не только условия найма, но и выдачи денег,
штрафы за прогулы и причиненные хозяину убытки (ст. 7). Расчет-
ная книжка остается у рабочего. Ст. 9 устава разрешает наймы: 1) на
срок определенный, 2) на срок неопределенный и 3) на определен-
ную работу. При всяком неопределенном сроке найма каждая из до-
говаривающихся сторон может нарушить договор во всякое время,
предупредив другую за две недели. Запрещается до истечения срока
договора изменять размер платы изменением оснований расчета, со-
кращением числа рабочих дней в неделю или рабочих часов в сутки,
или изменением правил об урочной работе и т. д. Точно так же и ра-
бочим запрещается до истечения срока договора требовать каких-
либо в нем изменений (ст. 11).
Рабочий может быть уволен без предупреждения за неявку на ра-
боту в течение трех дней сряду без уважительной причины, за дурное
поведение и при обнаружении у него заразной болезни. В последнем
случае он имеет право на помощь со стороны хозяина. С другой сто-
роны, и рабочий может оставить работу в случае плохого обращения
с ним, нарушения условий о вознаграждении, а также тогда, когда
работа вредно отражается на его здоровье, или в случае смерти кого-
либо из родных и призыва на военную службу.
При найме на короткий срок расчет производится 2 раза в ме-
сяц. При неисполнении этого условия рабочий может требовать на-
рушения договора и неустойки, равной его двух- или трехмесячному
жалованью. При наймах же на продолжительные сроки закон обе-
спечил рабочему расчет по крайней мере раз в месяц. Согласно ст. 12
устава о фабричной и заводской промышленности, «выдача заработ-
ной платы должна производиться не реже одного раза в месяц при
найме на срок более месяца и не реже двух раз в месяц при найме на
неопределенные сроки» (прим. Г).
’(Прим. 1). Французский читатель найдет многочисленные подробности об
законах, касающихся положения рабочего в России, в «Отношениях» француз-
ских и английских консулов, также в книге Ламбера — La protection du salaire.
[Ковалевский ссылается на книгу: Maurice Lambert. Essai sur la protection du salaire.
Economic politique et legislation compare (1897)].
Экономический строй России
541
Воспрещается платить рабочим продуктами (ст. 1359 улож. о нак.)
и купонами с непостоянным курсом (ст. 14 Пр. Уст. 1886 года). Этот
прежде распространенный способ расчета причинял рабочим убыт-
ки вследствие потерь при размене купонов. В настоящее время рас-
чет производится только деньгами и наблюдение за исполнением
как этого, так и прочих требований закона возложено на фабричных
инспекторов.
Фабричным инспекторам даны большие полномочия при наблю-
дении за исполнением фабричных правил, с правом налагать штра-
фы в случае их нарушения.
Закон не допускает вмешательства рабочих в составление правил
внутреннего распорядка на фабриках, но вместе с тем предписыва-
ет фабрикантам составленные правила представлять на утверждение
фабричных инспекторов. Этим последним предоставлено право де-
лать в них изменения. Подобного права не имеют инспектора ни в
Швейцарии, ни в Германии, и тем более во Франции, где закон не
вмешивается даже в порядки на фабриках*.
Что же касается штрафов, которыми русские фабриканты злоупо-
требляли до такой степени, что сделали их постоянным источником
дохода и даже средством покрытия убытков”, то закон 1886 г. уни-
чтожил это зло коренным образом, постановив, что штрафы могут
налагаться только в известных законом предусмотренных случаях с
ведома фабричного инспектора, и что рабочие имеют право подавать
ему жалобы на незаконное оштрафование и преследовать хозяина
судом, и, наконец, лишил хозяина права присваивать себе штрафные
суммы, обязав его расходовать их с ведома фабричного инспектора
на нужды рабочих*”. * ***
'Lambert, р. 207.
"Отношение французского консула в Москве о положении рабочего в Рос-
сии, стр. 29.
*** Вот, впрочем, полный текст закона: «Денежные взыскания могут нала-
гаться: 1) за неисправную работу; 2) за прогул и 3) за нарушение порядка. Ни в
каких других случаях денежные взыскания не могут быть наложены. Неис-
правною работою считается производство по небрежности недоброкаче-
ственных изделий, порча материалов и иных орудий производства. Взыскание
должно соответствовать причиненному убытку. Прогулом считается неявка на
работу в течение не менее половины дня. Взыскание за прогул налагается со-
542
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Относясь весьма враждебно, как мы это увидим дальше, к союзам
и ассоциациям, запрещая даже фабрикантам учреждать всякого рода
синдикаты, русское правительство предполагает ввести порядок на
фабриках и примирить заводчиков с их рабочими, подчиняя и тех
и других фабричным инспекторам. Без предварительного согласия
инспекторов не может быть произведено никакого изменения ни в
заработной плате, ни в распределении рабочих часов. Без их ведома
не может быть открыта никакая фабричная лавочка, и цены на все
предметы назначаются, или, по крайней мере, одобряются, инспек-
тором. Закон наш касается и вычетов из заработной платы и разре-
шает удерживать при выдаче рабочему жалованья взятые им вперед
деньги, но не более одной трети причитающейся ему суммы, если
он холост, и не более четверти, если он женат. Запрещены всякие
вычеты в уплату долгов фабриканту и взимание каких-либо по ним
процентов. Но в последнем случае возможность злоупотреблений не
вполне уничтожена, так как закон добавляет: «не считаются долгом
ответственно заработной плате рабочего и времени прогула и не должно пре-
вышать трехдневного заработка. Взыскание не налагается, если неявка прои-
зошла от не зависящих от рабочего причин. Взыскание за нарушение порядка
не должно превышать одного рубля. Каждое нарушение, облагаемое штрафом,
должно быть определено в особых табелях, с указанием самого размера взы-
скания. Табели эти утверждаются фабричной инспекцией и выставляются во
всех мастерских. Взыскания, налагаемые за неисправную работу, за прогул и
за нарушение порядка в общей их сложности не должны превышать трети за-
работка, причитающегося рабочему к установленному сроку уплаты. Денеж-
ное взыскание записывается в расчетную книжку рабочего и в особо заведен-
ную на фабрике или заводе шнуровую книгу, которая предъявляется чинам
фабричной инспекции по первому их требованию. Распоряжения заведующе-
го фабрикой или заводом о наложении на рабочих взысканий обжалованию
не подлежат. Но если при посещении фабрики или завода чинами фабричной
инспекции будет обнаружено из заявлений рабочих несогласное с требова-
ниями закона наложение на них взысканий, то заведующий привлекается к
ответственности. Взыскания обращаются на составление особого при каждой
фабрике капитала, который может быть употреблен с разрешения инспектора
только на улучшение положения самих рабочих». Нужно заметить еще следую-
щее: закон предвидел возможность ложного толкования хозяевами права
штрафования рабочих за неисправную работу и за порчу материала. Под ви-
дом штрафа хозяин мог бы взыскивать вознаграждение за убытки. Закон за-
прещает это, объявляя, что «рабочий может быть присужден к уплате возна-
граждения за причиненный фабриканту убыток только судебным порядком».
Экономический строй России
543
счета, открытые администрацией фабрики рабочему по его содер-
жанию и снабжению его из заводской лавочки предметами первой
необходимости»’.
Точно так же враждебно относится русское законодательство и к
вычетам для вспомоществования во время болезни. В Промышлен-
ном уставе точно указано (ст. 17), что воспрещается взыскание с
рабочих платы за лечение, и таким образом, этот расход возложен на
заводчиков. Фабричные инспектора обязаны следить за тем, чтобы
при каждой значительной фабрике, имеющей хотя бы 100 рабочих,
была устроена на средства хозяина лечебница с несколькими койка-
ми. Излишне прибавлять, что это только желание, исполнение кото-
рого надо еще ожидать.
Вмешательством правительственной власти в дело взыскания
штрафов обеспечивается рабочему получение сравнительно значи-
тельной части его заработка, так как штраф не может превышать '/5
причитающегося ему жалованья. В этом случае русское законодатель-
ство сходится с бельгийским и французским и подобно последнему
запрещает вычеты на непредвиденные случаи, например, на страхо-
вание от несчастных случаев.
Ответственность заводчиков за несчастные случаи предусма-
тривается общими законами о гражданской ответственности,
основанной на принципе вознаграждения одним лицом другого за
причиненный ему вред. Поэтому рабочий, ставший жертвой слу-
чайности во время работы, или его наследники имеют право тре-
бовать судом вознаграждения, но при этом они обязаны доказать
вину хозяина.
Гражданские законы устанавливают следующие размеры возна-
граждения: в случае полной неспособности к работе хозяин обязан
выдавать пострадавшему ежегодно или ежемесячно пособие в раз-
мере его заработной платы в течение последнего месяца. При не-
которой способности к труду судьи уменьшают размер пособия и
устанавливают его сообразно с обстоятельствами. Если следствием
несчастного случая была смерть, суд присуждает семье покойного
постоянное пособие, равное 2/3 или 3/4 его заработной платы”.
‘Lambert. — Efsais sur la protection du salaire, p. 56.
"См. Донесения французских консулов из Москвы и Петербурга.
544
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Все эти законодательные меры были выработаны во время управ-
ления министерством Бунге. В последние годы его управления ми-
нистерством по почину петербургских фабрикантов по причинам,
о которых я скажу ниже, в министерстве возбужден был вопрос о
необходимости установить законодательным путем общий размер
рабочего дня.
Вскоре после того, как законом 1882 г. воспрещена была работа
детей моложе 12 лет, а работа малолетних от 12 до 16 лет огра-
ничена 4 часами, несколько петербургских фабрикантов подали
правительству петицию, из которой я заимствую следующее: «Со-
кращение числа рабочих часов для детей и подростков имеет целью
улучшение быта рабочих, следовательно, настало время установить
законодательным путем и продолжительность рабочего дня. Пе-
тербургские фабриканты давно уже терпят от существующего у мо-
сковских фабрикантов обычая работать на фабрике днем и ночью,
между тем, как петербургские фабрики ночью не работают». Затем
следовала просьба установить 12-ти часовой рабочий день, воспре-
тить ночные работы и ограничить время добавочных работ одним
часом в день даже в том случае, если вследствие непредвиденных
случайностей работа на фабрике прерывалась на более или менее
продолжительное время.
Очевидно, что петербургские фабриканты преследовали свои вы-
годы, прося о законодательной нормировке рабочего дня (при том,
конечно, условии, чтобы этот закон был распространен на всю Им-
перию). Подобная мера должна была, по их мнению, уравновесить
условия производства в Петербурге, Москве и Польше и лишить мо-
сковских фабрикантов преимуществ производства при более про-
должительном рабочем дне.
Только после назначения министром финансов Витте, мини-
стерство приступило к разработке законопроекта о нормировке ра-
бочего дня. Придерживаясь той же системы протекционизма, этот
новый законопроект имеет то преимущество, что держится мнения,
что успехи нашей промышленности должны служить и к улучшению
положения русского рабочего и что наступило уже время более дея-
тельного вмешательства правительства в положение рабочих. Пред-
лагая фабричным инспекторам, как мы уже о том говорили, не терять
Экономический строй России
545
из виду существовавший в России чисто патриархальный характер
отношений между фабрикантами и рабочими, министерство, по-
видимому, не возлагает надежд на этот кажущийся семейный строй и
не отступает перед необходимостью наложения строгих взысканий
на тех фабрикантов, которые не сумеют отвратить стачек вовремя
сделанными уступками.
Предполагая разрешать административным путем вопросы, вызы-
вающие столкновения между хозяевами и рабочими, министерство
циркулярами разъяснило фабрикантам, что правительство, покро-
вительствуя промышленности и доставляя тем самым фабрикантам
возможность получать большие барыши, желало бы видеть и улуч-
шение положения рабочих, а потому предлагает фабрикантам делать
уступки требованиям рабочих.
Вследствие этого фабриканты вновь подали петицию, в ко-
торой снова высказались за необходимость нормировать за-
конодательным порядком рабочий день. Подобная петиция
была подана и лодзинскими фабрикантами. Последние настаи-
вали на запрещении ночных работ на фабриках всей Импе-
рии, так как, по их словам, в Польше ночные работы почти не
применяются, тогда как их можно встретить на большинстве
фабрик Центрального промышленного района. Действитель-
но, по официальным статистическим данным, ночные рабо-
ты встречаются в Польше только в виде редкого исключения.
В Варшаве и ее округе едва 9% фабрик допускают эти работы, а в
Лодзи их едва 5 %. Польские фабриканты не без основания пред-
полагают, что ночная работа в два раза менее производительна, к
тому же она вредно влияет на здоровье рабочих и дурно отража-
ется на работе следующего дня, — и добавляют, что ночная работа
гораздо опаснее, так как сонный рабочий менее осторожен.
Фабричные инспектора разделяют это последнее мнение и под-
тверждают, что несчастные случаи бывают гораздо чаще во время
ночных работ.
Хотя в Петербургском мануфактурном округе ночные работы
встречаются чаще, чем в Польше, но в Центральном районе'они еще
более практикуются. Едва пятая часть из 101151 петербургских ра-
бочих проводят часть ночи на фабрике. Встречается это только на
546
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
тех фабриках, где работы продолжаются без остановки 18 или даже
24 часа, для чего имеются две смены.
Но московские фабриканты не видят возможности уничтожить
ночные работы, и в настоящее время 35 % общего числа рабочих ра-
ботают ночью.
Сторонники ночных работ предполагают, что интересы самих ра-
бочих требуют их сохранения при двух сменах, так как эта система
дает рабочим известное число часов полного отдыха по некоторым
дням недели. Действительно, по существующему обычаю, прорабо-
тавшие на фабрике днем 12 часов на следующий день работают толь-
ко 6 часов ночью и т. д.
По словам московских фабрикантов, польские мануфактуристы
возбуждают вопрос о нормировке рабочего дня для того только,
чтобы тем самым нанести им ущерб, так как с прекращением не-
прерывной в течение круглых суток работы им уже будет трудно
и даже невозможно выдержать конкуренцию польской промыш-
ленности с ее усовершенствованными машинами и контингентом
постоянных рабочих, тогда как, говорят они (по моему мнению,
несправедливо), наши рабочие в большинстве случаев пахари, едва
оторвавшиеся от сохи и жаждущие снова к ней вернуться с насту-
плением весны. Несмотря на свои протесты, или скорее в надежде
удержать ночные работы, московские фабриканты кончили тем,
что стали делать уступки в продолжительности рабочего дня. В то
же время опыты некоторых московских, тверских и владимирских
фабрикантов показали, что при переходе от 13 или 12 х/2 к 11-ти
часовой работе работа становится производительнее и вследствие
этого годовое производство уменьшается непропорционально со-
кращению рабочего дня.
Теперь понятно, почему три комиссии при Московском обществе
для содействия промышленности, представлявшие главные отрасли
московской промышленности, высказались за рабочий день не более
12-ти часов.
Новый закон, выработанный комиссией, назначенной министром
финансов в составе крупнейших московских и петербургских фабри-
кантов и нескольких высших чинов, принял рабочий день не свыше
11 ’/г ч. и допустил ночную работу, с тем однако условием, чтобы она
Экономический строй России
547
продолжалась не более 10 часов. Одной из наиболее существенных
мер нового закона надо считать разрешение дополнительных работ
по добровольному соглашению хозяина с рабочими в тех случаях,
когда того настоятельно требуют технические свойства производ-
ства, но не более 120 часов в год.
На польских фабриках рабочий день в 11 */2 часов установлен
обычаем. Такой же рабочий день принят на некоторых крупных фа-
бриках Московского и Петербургского района.
Вообще более продолжительный рабочий день встречается на
небольших фабриках, пользующихся им как средством для конку-
ренции с крупными фабриками. Многие крупные фабрики убеди-
лись на опыте, что менее продолжительная, но вместе с тем более
производительная работа выгоднее, так как при этом годовое про-
изводство, несмотря на сокращение рабочего дня на 2 часа, поч-
ти не уменьшается. Другие же фабрики, изменившие 24-х часовой
рабочий день на 18-ти часовой с двумя сменами, сократили свое
производство не на 25 %, а только на 15 % и даже на 14 %. Таким об-
разом, выгода объясняется прежде всего тем, что менее утомленный
рабочий производит в рабочий час более, а вместе с тем при менее
продолжительной работе на фабрике получается экономия на осве-
щении, отоплении и фабричной администрации. Вообще замечено,
что сокращение рабочего дня всего менее отражается на произво-
дительности тех фабрик, в которых требуется от рабочего наиболее
напряженное внимание, как то на стеклянных, фарфоровых, хими-
ческих, машиностроительных и т. п. Там же, где от рабочего требу-
ется только наблюдение за ходом очень усовершенствованной ма-
шины, как например, в ткацких и прядильнях, там производитель-
ность сокращается значительнее. На этих фабриках сокращение
рабочего дня повышает производительность работы лишь от 3 до
5 %, тогда как на первых — от 7 до 10%.
Несомненно, что новый закон повлияет косвенным образом на
введение работы с двумя сменами, по 9 часов каждая, на тех фабри-
ках, которые еще продолжают работать по 24 часа, так как этот закон
не допускает работу свыше 21 */2 часа. Следовательно, чтобы сохра-
нить старый порядок, пришлось бы иметь третью смену, что конечно,
очень невыгодно. Итак, можно надеяться, что, в конце концов, всюду
548
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
установится 18-ти часовой рабочий день с двумя сменами по 9 ча-
сов каждая, как это и введено уже на многих фабриках Центрального
района.
Глава VII
Отхожие сельскохозяйственные промыслы
и переселенческое движение
В предыдущих главах я дал обзор современного положения наше-
го земледелия и нашей промышленности и показал экономические
условия крестьянина и помещика, рабочего и фабриканта.
Читатель мог дать себе отчет в интенсивности земледельческого
кризиса, зависящего не от одной американской конкуренции, но и
от целого ряда причин скорее социального, чем экономического
характера. Я показал также упадок кустарных промыслов, которые
долгое время служили большинству наших крестьян источником
доходов, правда, второстепенных, но, тем не менее, пополнявших
дефицит, образующийся в их скромном бюджете вследствие неу-
рожаев и тягости обложения. Быстрый рост населения не только
не уменьшает стесненного положения наших производительных
классов, но делает его интенсивнее, так как этот рост населения
не сопровождается соответствующим развитием нашего земледе-
лия. Крупная промышленность все более и более поглощает мелкие
крестьянские промыслы, и мы вправе сказать, что она насаждена у
нас скорее в ущерб, чем в интересах большинства мелких произво-
дителей. Чем более увеличивается население, тем более мельчают
участки в общинных полях. Сами участки становятся уже недоста-
точными, а так как при этом все что можно было пахать, уже рас-
пахано, то у крестьянина нет более пастбищ и сенокосов, и ему не-
откуда брать лес для построек или топлива. Вне «мира» мелкая соб-
ственность уступает место крупной. Задолженность дворян со дня
на день возрастает, и буржуазия, не приобретая земли в собствен-
ность, уже завладела доброй долей их доходности при посредстве
ипотечных банков, дивидендов и акций, гарантированных третью
частью земель наших привилегированных сословий.
Экономический строй России
549
Совокупность всех этих обстоятельств благоприятствует интере-
сам буржуазии. Быстрый рост населения, способствуя образованию
сельского пролетариата, предоставляет в ее распоряжение все боль-
шее число лиц, ищущих средств к существованию на фабриках или
заводах и согласных работать за какую угодно плату. В то же время
правительство, устраняя конкуренцию иностранных товаров снача-
ла запретительным, а позже только покровительственным таможен-
ным тарифом, обеспечивает промышленникам крупные премии и
позволяет им поддерживать на их товарах цены, обременитель-
ные для массы потребителей. Косвенные налоги достигли в 1896“ г.
517 миллионов, тогда как прямые дали всего 75, из которых 35
уплачены земледельческими классами. Это означает, что наша про-
мышленная и торговая буржуазия уделяют государству из своих
барышей лишь скромную сумму в 23 мил. руб. Из них одна часть —
сбор с гильдейских или промысловых свидетельств, другими слова-
ми, личный налог на коммерсантов или фабрикантов, сообразный с
размерами их торговых или промышленных оборотов, — является
величиной постоянной и мало изменяющейся, а другая — в разме-
ре 5 % с доходности предприятия — изменяется в зависимости от
годового дохода. Кроме этих двух форм обложения, закон 1885 г.
установил раскладочный сбор. Общий размер его, причитающий-
ся на каждую губернию, устанавливается на три года. В каждой гу-
бернии налог этот распределяется сначала между уездами, а затем
по торговым и промышленным предприятиям соответственно их
действительному экономическому положению, т. е. принимаются в
расчет даже временно переживаемые ими затруднения.
Принимая все это во внимание, мы видим, что торговля и про-
мышленность обложены весьма незначительно сравнительно с зем-
леделием, и последнее несет не только бремя государственных плате-
жей, но и добавочные местные сборы. Кроме того, дворяне платят на
содержание дворянских учреждений, а крестьяне — на содержание
своего выборного управления.
Прибавьте ко всему этому налог на паспорты, без которых не раз-
решается передвижение даже внутри Империи, крепостные пошлины
при переходе земельной собственности, гербовый сбор и в особен-
ности ежегодное погашение правительственной ссуды, выданной для
550
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
выкупа натуральных повинностей, которыми некогда были обязаны
крепостные, — и вы найдете, что крестьянин и рабочий платят боль-
ше, чем получают. Мы еще не принимали в расчет государственных
сборов, падающих на наши низшие классы в качестве потребителей,
а это не безделица. Кто, как не они, платят большую часть 2б2 милли-
онов питейного налога, 7 мил. спичечного, 19 7г миллионов табачно-
го и 19 мил. налога на керосин; не решаюсь прибавить 42 миллиона
акциза на сахар, так как большинство наших трудящихся классов не
может позволить себе подобной роскоши’.
Владельцы процентных бумаг государственных или частных
банков обложены налогом в 3 или 5 % с доходности их бумаг.
Акции, гарантированные правительством, обложены высшим нало-
гом в 5 %. От обложения изъяты капиталы, помещенные во вкла-
дах на вечные времена или во внешних займах” и частные займы.
В 1896 году налог на капиталы достиг 11573000 руб.
Разумеется, в мои намерения не входит критический разбор на-
шей финансовой системы. Немногого сказанного достаточно, чтобы
показать, до какой степени имущественное неравенство, созданное
отчасти естественными причинами, которых мы не можем изме-
нить, отчасти искусственными мерами, в особенности покровитель-
ственной системой, поддерживается неравномерным распределени-
ем бремени налогов между различными классами общества. Но уже
Бунге отменил подушные подати”*, а его непосредственный предше-
ственник Абаза"” — соляной налог, и таким образом были отмене-
ны два несправедливых и разорительных налога, история которых
составляет часть мартиролога народов. В то же время был увеличен
налог на наследства до 8 % с суммы, заявленной завещателем; введен
новый раскладочный сбор с промышленности и обложены капита-
лы: ценности, гарантированные правительством, — 5 % сбором, а все
прочие — 3 %.
‘О поступлениях в 1896 г. см. «Вестник финансов», 1897 г., № 8.
" См. Янмул. Основы финансовой науки. \ЯнжулИ. И. Основные начала фи-
нансовой науки. Учение о государственных доходах. СПб., 1895.]
”*1885 г.
””1881 г.
Экономический строй России
551
Но после 1887 г., т. е. после добровольной отставки Бунге, не- -
которое время ничего не было сделано для облегчения бремени на-
рода более справедливым распределением налогов. Лишь при ны-
нешнем министре нашли возможным сложить недоимки, чересчур
несоответствующие имущественному положению недоимщиков, а,
следовательно, и безнадежные к поступлению. Таким образом, в то
время как промышленность развивалась с изумительной быстро-
той, и годовая производительность ее достигла 2 миллиардов руб., а
земледелие, занимавшее некогда твердое положение, сильно упало
отчасти вследствие тарифной войны, объявленной Вышнеградским
Германии, — промышленность и банковые операции доставляли
казначейству не более 40 миллионов руб. в год. Коммерсантам даже
предоставлялась возможность расширять свои операции при по-
мощи весьма льготных и недостаточно гарантированных ссуд из
Государственного банка. Делалось это с целью увеличить размер на-
ционального производства. По-видимому, не отдавали себе отчета
в той старой истине, что рынок, а также меновая ценность товаров
создаются потребителем, и что обеднение народа заставляет опа-
саться в недалеком будущем одного из тех кризисов, от которых
с трудом может оправиться столь молодая как наша промышлен-
ность. Кризис будет тем острее, что Россия, в противоположность
Англии, Франции и Германии, сбывает большинство продуктов сво-
ей индустрии дома.
Напрасно говорят о необходимости создать новые внешние рын-
ки. Число рынков ограничено, и большая часть их давно занята Ан-
глией, Францией или Германией. Как бы значительны ни были рынки
Кореи и Бухары, они никогда не заменят нашего внутреннего рынка.
Прежде всего нам необходимо, насколько возможно, повысить бла-
госостояние наших трудящихся классов и этим создать в их среде
потребности, в настоящее время им недоступные, которые сами по
себе были бы достаточны, чтобы дать работу вдвое большему числу
рук на наших фабриках и заводах.
И как далеки мы еще от соответствия между развитием промыш-
ленности и прогрессивным поднятием народного благосостояния.
Если мы исключим хлопчатобумажное производство, которое раз-
вилось так сильно лишь благодаря тому, что обедневший крестьянин
552
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
нашел выгоднее одеваться в дешевый ситец, чем в холст и шерсть,
то увидим, что все другие виды промышленности существуют лишь
для удовлетворения спроса небольшого числа зажиточных людей.
Их существование поэтому крайне эфемерное. К чему служат эта
золотая парча и эти дорогие шелковые материи, выделываемые в
Москве, если не для удовлетворения страсти к нарядам нашей выс-
шей буржуазии и чиновной аристократии. И та, и другая, могли бы
приобретать их по более дешевой цене за границей, не будь у нас
тарифа покровительственного, а ранее запретительного. Только этот
тариф и дал возможность укрепиться у нас со времени Бориса Году-
нова, т. е. с XVI века, шелковому производству, столь мало соответ-
ствующему естественным произведениям нашей почвы. Знаменитая
фабрика Шадриных704, дорогим произведениям которой удивлялись
на Нижегородской выставке, является у нас редким растением, или
искусственным цветком. Массовое производство шелковых материй
может развиться лишь на Кавказе, в областях, где растет шелковица,
и где шелк уже давно находится в употреблении в сколько-нибудь за-
житочных армянских и грузинских семьях.
Таким образом, будущее принадлежит не московским шелковым
фабрикам, а тем мелким промышленным заведениям, которые давно
существуют, например, в Шемахе, и в настоящее время доставляют
публике относительно дешевый товар, не уступающий по своему ка-
честву легким итальянским, если даже не французским тканям. Про-
изводство парчи в Москве может существовать благодаря тому, что
она в большом ходу у богатых людей при похоронах, а между тем она
не выделывается за границей. Таким образом, мы снова видим под-
тверждение того, что для своего развития русская промышленность
может рассчитывать только на туземного потребителя, и следова-
тельно, будущность ее непосредственно связана с благосостоянием
народных масс.
Для оценки этого благосостояния имеется надежный и несо-
мненный признак. Человек состоятельный переселяется неохотно.
Это свойство в особенности присуще простому народу, у которо-
го обыкновенно развита привязанность к обрабатываемой земле,
к родным и соседям. Взгляните на французского крестьянина. Он
всю жизнь проводит на возделанном им собственном клочке земли.
Экономический строй России
553
Я знавал на побережье Ниццы людей из народа, которые живут в
соседстве с этим городом и никогда его не видели. Далеко не то
видим мы в России. Я могу назвать целые губернии, где треть сель-
ского населения из года в год, несмотря на всевозможные лишения,
отправляется за сотни верст искать работы, с единственной целью
прокормить себя и семью. В таком положении находится самый
производительный класс: мужчины в возрасте от 20 до 40 лет. Они
отправляются искать заработка наудачу с мешком на спине. Моло-
дые девушки-невесты следуют их примеру и идут с ними в далекие
путешествия, столь же вредные для их здоровья, как и опасные для их
доброго имени. Это называется у нас «отхожими промыслами». По
моему мнению, это самый очевидный признак страшной нищеты,
закравшейся в наши деревни. Конечно, могут сказать, что русский
от природы склонен к кочевой жизни, что еще в Средние века люди
без состояния отправлялись на поиски какого-нибудь собственни-
ка, который за ежегодную ренту не только уступил бы им клочок
земли для ведения хозяйства, но и согласился бы ссудить их необ-
ходимыми для обзаведения деньгами. Эти «серебренники» станови-
лись с течением времени чем-то вроде несостоятельных фермеров,
прикрепленных к земле, вследствие невозможности освободиться
каким-либо образом от своих обязательств. Итак, через тысячу лет
повторяются те же экономические и социальные явления, которые
в Римской империи сделали из мелкого свободного фермера на-
следственного колона IV и V веков.
Эти факты доказывают только, что и в XV столетии наше сельское
население переселялось с места на место лишь потому, что оно было
лишено необходимых орудий труда, а ничуть не в силу своей мнимой
склонности к бродяжничеству.
То же самое повторяется и теперь. Так как земли, особенно в са-
мой плодородной черноземной полосе, становится мало, а вместе с
тем избыток сельских рабочих достигает почти двух миллионов, то
крепкий и привычный земледелец покидает ежегодно на несколько
месяцев свой дом и идет искать работы у какого-нибудь крупно-
го землевладельца в южных или восточных губерниях. Район, от-
куда больше всего отправляются на заработки, охватывает самые
богатые губернии: Киевскую, Подольскую, Волынскую, Полтавскую,
554
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Черниговскую, Харьковскую, Курскую, Орловскую, Тульскую, Ря-
занскую, Нижегородскую, Пензенскую, Воронежскую, Казанскую,
Симбирскую*705. Эти губернии в то же время и наиболее населен-
ные. В эпоху крепостного права здесь был главный очаг крупного
земледельческого производства, средоточие земельной знати. Этот
район издавна составлял часть Империи, мало подвергавшейся пе-
риодическим набегам крымских татар и полудиких племен Кавказа,
а потому долгое время был житницей не только Империи, но и За-
падной Европы.
За много лет до освобождения крестьян законодатель предвидел
опасность недостатка земли у крепостных и в предупреждение это-
го грозил помещикам отобрать крепостных, надел которых менее
41 /2 десятин. Тем не менее, в 1861 г. крепостные в этих губерниях не
получили этого надела. Отсюда можно судить, до какой степени в на-
стоящее время раздроблена общинная земля, и насколько крестьянин
в состоянии, несмотря на свое желание, прожить исключительно об-
работкой своей доли в общинных полях. Это затруднение или скорее
невозможность станет еще яснее, если принять в расчет, что в этом
районе всего более крепостных, получивших наименьший надел, и
что здесь именно оказываются почти все «четвертные наделы», или
участки, не превышающие четвертой части того количества земли,
которым крепостные пользовались до освобождения.
Неудивительно поэтому, что в этом именно районе насчитывается
много аграрного пролетариата. Для суждения о нем мы располагаем
следующими цифрами.
Из 750000 крестьян, наделенных в 1861 г. одной десятиной, 2/3 на-
ходятся в этой области”. В некоторых из этих губерний, Подольской
и Киевской, крестьянин с большим трудом находит земли для арен-
ды, так как большая часть владельцев засевает свои земли свеклови-
цей. Здесь точно так же очень мало целинной земли, и 71 % всей пло-
щади уже распахано. На покупку земли рассчитывать нечего, так как
цены весьма высоки. Еще в 1889 г. средняя цена десятины достигала
*Кн. Н. Шаховской. Отхожие сельскохозяйственные промыслы. 1896 г.,
стр. 5. [См.: Шаховской Н. Сельскохозяйственные отхожие промыслы. М., 1896].
"«Свод данных об экономическом положении крестьян», издание Комитета
Министров.
Экономический строй России
555
150 руб. в Волынской, 189 — в Подольской и 196—в Киевской губ.* При
подобных условиях слишком 10400 человек, владевших в 1877-78 гг.
не более десятины на душу, не имеют возможности увеличить сво-
их участков. Край этот сравнительно густо населен: в 1892 г. средняя
плотность населения этих трех губерний была 57 ч. на квадратную
версту, а в некоторых уездах достигала 67-68 ч.” Обилие рук, не на-
ходящих занятия в обработке собственной земли, понижает заработ-
ную плату. Средняя поденная плата во время посева едва 30 коп., во
время покоса — 44 коп., и во время уборки хлеба — 48 коп.
В центральных губерниях этой же полосы — Пензенской, Черни-
говской, Курской, Тульской, Орловской, Рязанской — еще в 1877-78 гг.
аграрный пролетариат составлял в среднем 5% всего населения, в
Рязанской губ. он доходил до 6%. Наряду с пролетариями, еще на-
считывали людей близких к тому же положению, т. е. владевших не
более одной десятины на душу: в Пензенской губ. — 55000, в Кур-
ской — 32000, в Рязанской — 26000, в Черниговской — 23000, в
Орловской и Тульской — по 16000. Во всех этих губерниях, взятых
вместе, в 1877 г. 370000 душ владели не более 2 дес. на душу. Сло-
жив эти цифры, получим 520000 ч. крестьян, т. е. пятая часть всего
населения, лишенных возможности жить одним доходом со своей
земли. Прибавьте ко всему этому сравнительную густоту населения
(153 ч. на кв. версту), высокие продажные цены (еще в 1889 г. —
70-100 руб. десятина), невозможность арендовать землю дешевле
14-16 руб. за десятину, наконец, заработную плату, редко превышаю-
щую выше мною указанную, и вы убедитесь, что крестьянин этих гу-
берний не мог и не может сводить концы с концами, не отправляясь
ежегодно на поиски более выгодной работы.
В том же положении находятся губернии Воронежская, Харьков-
ская и Полтавская, здесь 141000 душ имеют надел около десятины,
394000 — от 1 до 2 дес., и остальные условия почти те же самые,
т. е. средняя поденная плата колеблется от 33 коп. во время посева,
49 коп. — косьбы, до 67 коп. — во время уборки хлебов.
’Там же.
"В одном уезде, где много сахарных заводов (Коневский уезд Киевской гу-
бернии) насчитывают даже 80 ч. на кв. версту.
556
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
Остаются две восточные губернии, прилегающие к Волге и ее при-
току Каме. В Казанской губ. 25 000 душ в 1877 г. имели надел не более
десятины и 19000 — не более 2 дес., а в Симбирской лиц первой ка-
тегории насчитывали 41 000, а второй — 34000. Несмотря на то, что
в этих губерниях плотность населения почти вдвое меньше, чем в
черноземных губерниях (40 ч. на кв. версту в Казанской губ. и 38 —
в Симбирской), но тем не менее, нераспаханных земель почти не
осталось, так как в Казанской губ. распахано более 74 ’/з % всей пло-
щади, а в Симбирской — 82 ’/г %. Поэтому и здесь, как безземельные,
которых в Казанской губ. уже 3 % всего населения, так и те, надел ко-
торых недостаточен, не могут найти работы на месте, а следователь-
но, им не остается другого исхода, кроме переселения*.
Однако, область, где развиты отхожие промыслы, не ограничи-
вается только что перечисленными губерниями. Так, из Ярославской
губ. ежегодно уходят от 11 до 20 % взрослого населения, направля-
ясь на восток, юг и на север в Москву, где они занимаются всевоз-
можными промыслами. Г. Свирщевский, специально занимавшийся
этим вопросом, говорит, что, если принять во внимание экстенсив-
ный характер сельского хозяйства в Ярославской губ., то ее редкое
население окажется только кажущимся. Здесь точно так же крестья-
не недостаточно наделены землей. Кустарные промыслы падают на
наших глазах и уже не могут выдерживать конкуренции фабрик за
недостатком кредита. Наконец, необходимо еще заметить, что как в
Ярославской губ., так и во многих других, крестьяне усвоили привыч-
ку к отхожим промыслам еще в крепостную эпоху, так как помещики
находили выгодным заменять барщину денежным оброком, размер
которого соразмерялся с их заработками на стороне”.
Изучив экономические условия губерний, где развит отхожий
промысел, попытаемся уяснить себе положение рабочих в тех мест-
ностях, куда они направляются.
Полоса, наиболее требующая пришлых сельских рабочих, рас-
положена к югу от той, которая страдает от избытка земледельче-
ского населения. Сюда относятся губернии Херсонская, Екатери-
* Приведенные цифры взяты из официального издания по распоряжению
Комитета министров.
"ОбзорЯрославской губернии..: Вып. 2. [Отхожие промыслы крестьян Ярос-
лавской губ. / Под ред. А. Р. Свирщевского. — Ярославль, 1896]. Стр. 186-193.
Экономический строй России 557
нославская, Таврическая, Бессарабская, Область войска Донского,
Северный Кавказ, куда входят Ставропольская губерния и области
Кубанская и Терская. Затем идут восточные губернии, на восток от
Волги и по Уралу, т. е. Самарская, Оренбургская, Уфимская и Область
войска Уральского*.
Черты, общие всем этим губерниям, это — слабая населенность,
преобладание крупного землевладения и система земледелия, более
экстенсивная, чем трехполье. В некоторых из них, как, например,
в Уфимской губ. или Донской области, еще и до сих пор истощают
девственную почву: снимают подряд несколько урожаев, и затем пе-
реходят к другому участку, над которым проделывают то же самое.
В других местах, как, например, в некоторых уездах Херсонской губ.,
господствует двухпольная система, и посевы яровых хлебов предпо-
читают озимым единственно на том основании, что они занимают
лишь несколько месяцев в году, и, следовательно, не требуют со-
держания годовых рабочих. В Екатеринославской губ. и в немецких
колониях Таврической трехпольная система начинает вытеснять не
только все другие, но и овцеводство, вследствие чего быстро растет
спрос на труд, и плата рабочим здесь во много раз выше, чем в более
северных губерниях. Жаль только, что этот спрос непостоянен и все-
цело зависит от урожая, который варьирует из года в года в связи с
большим или меньшим количеством весенних дождей. По официаль-
ным данным, заработная плата колеблется в следующих пределах:
в Бессарабской губ. от 25 коп. до 3 руб. в день
в Херсонской от 30 коп. до 5 руб. в день
в Таврической от 40 коп. до 4 руб. в день
в Екатеринославской от 25 коп. до 5 руб. в день
в Донской области от 25 коп. до 5 руб. в день
Из доклада г. Короленко706 Петербургскому сельскохозяйственно-
му обществу видно, что только что перечисленные мной 5 губерний,
а затем Самарская и Оренбургская, требуют не менее 3 миллионов
*Кн. Н. Шаховской. Отхожие сельскохозяйственные промыслы. 1896 г.,
стр. 5. [См.: Шаховской Н. Сельскохозяйственные отхожие промыслы. М., 1896].
558
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
рабочих*; в четырех Новороссийских губерниях (Бессарабской, Хер-
сонской, Таврической, Екатеринославской) недостает 1200000 зем-
ледельческих рабочих”. Число рабочих, отправляющихся на
заработки на юг и восток, а также и число паспортов, выданных
в губерниях, откуда выходит большинство этих периодических
странников, гораздо ниже вышеуказанной. Первых, по расчетам
г. Короленко, 2283000, а вторых в 1891 г. было 2000700*”. Пред-
полагая, что треть этих рабочих находят работу на фабриках, мы
придем к заключению, что в южных и восточных губерниях земле-
делие располагает только полутора миллионом пришлых рабочих,
другими словами, половиной того числа рабочих, которые могли
бы найти заработок в этих губерниях. Остановимся на этом по-
следнем факте. Он объясняет нам многое: во-первых, необычайный
размер заработной платы, особенно в годы обильного урожая, за-
тем непрерывный рост числа лиц, принимающих участие в этих
периодических передвижениях. Рост этот продолжается, несмотря
на распространение недорогих земледельческих и в особенности
жатвенных машин, ежегодно выпускаемых недавно основанными в
Одессе и Николаеве заводами””707.
*Тезяков. Пришлые сельскохозяйственные рабочие в Херсонской губ.,
стр. 16. [Тезяков Н. И. Сельскохозяйственные рабочие и организация за ними
санитарного надзора в Херсонской губернии. (По материалам лечебно-
продовольственных пунктов в 1893-1895 гг.). (Доклад XIII Губернскому съезду
врачей и представителей земских управ Херсонской губ.). Херсон, 1896].
"Эта цифра установлена Департаментом земледелия Мин. гос. им., ныне
выделенным в самостоятельное министерство.
"* Число рабочих, занятых на^фабриках, за исключением работающих на за-
водах и рудниках, едва достигает 800000. (Изд. Ком. мин., таблица 9).
””Это число не ниже 10000 в год. Употребляются жатки системы Леппе,
очень ценимой нашими сельскими хозяевами. В 1895 г. 1.100 машин этого рода
работали в имениях одного Фальц-Фейна, занимающих, впрочем, площадь в
200000 дес. В той же Таврической губ. насчитывали в 1896 г. 40000 механиче-
ских жаток Менее распространены они на Северном Кавказе, но и здесь имеют-
ся в большом числе. В 1893 г. их считалось 6200 в Кубанской области, а в Став-
ропольской губ. еще в 1889 г. их было 3420 (Шаховской, стр. 160-162).
В Херсонской губ. они позволяют крупным землевладельцам, например,
кн. П. Трубецкому, нынешнему предводителю дворянства Московской губ., уби-
рать хлеба как в дурные, так и в хорошие годы, не прибегая к непомерной зара-
ботной плате в 4-5 руб. в день, которую они еще недавно вынуждены были пла-
тить, рискуя иначе оставить хлеба погибать в поле.
Экономический строй России
559
До сих пор распространение машин вызывало понижение зара-
ботной платы и, отчасти, только изменение в составе земледельче-
ских рабочих. Еще недавно отдавали предпочтение вполне взрос-
лым рабочим (30 лет), земледельческие машины дают возможность
заменить их женщинами и подростками. Таким образом, наряду с
понижением заработной платы наблюдается и сокращение требова-
ния на взрослых рабочих. Еще в 1895 г. г. Тезяков708 говорил об уве-
личении числа работниц. В 1889 г. взрослому работнику платили на
треть дороже, чем работнице, и почти вдвое дороже, чем подростку
(58 руб. вместо 37 и 32 руб. в лето)*. В настоящее время заработная
плата двух последних категорий поднялась, а первой понизилась.
В 1895 году в Херсонской губ. около четвертой части пришлых ра-
бочих из Киевской и Полтавской губерний были женщины. Из муж-
чин 3/5 были женатые, были в возрасте от 20 до 40 лет. Из числа
женщин 8б % были девушки, замужних — едва 14 %*’. Легко понять,
каким опасностям подвергается нравственность этих молодых де-
вушек, и невольно содрогаешься, когда узнаешь о страшном рас-
пространении среди них заразных болезней, вызываемых половы-
ми сношениями.
Условия, при которых совершается передвижение, знакомят нас с
бедностью странствующих рабочих, а также с тем, как мало ценят они
непроизводительную трату времени, которым так дорожат, напри-
мер, англичане. Они объясняют нам также, почему среди этих рабо-
чих сильно распространены некоторые болезни, именно, ревматиз-
мы, накожные болезни, бронхиты, лихорадки, дизентерии. Большая
часть путешествует пешком, меньшая — спускается по Днепру, Дону
или Волге в лодках или плотах. Последние зарабатывают немного во
время пути, наблюдая за сплавом леса. Очень немногие имеют воз-
можность передвигаться на пароходах или по железной дороге.
Вычисляли количество потерянного времени вследствие этого пе-
редвижения и оказалось, что 125000 рабочих, приходящих ежегодно
в Херсонскую губ., теряют 12 500000 рабочих дней, причем среднюю
продолжительность путешествия принимали только в 10 дней. Если
"Шаховской, стр. 117.
""Тезяков, стр. 83-
560
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
принять, что каждый рабочий заработал бы в каждый из этих дней не
более 25 коп., то окажется, что рабочие при передвижении с севера
на юг в одну Херсонскую губ. теряют 4 миллиона руб. в год*.
Не имея возможности нести на себе все свои пожитки, рабочие
составляют артели и нанимают вскладчину какую-нибудь телегу,
куда бросают в кучу все, что берут с собой. Нередко эти артели со-
стоят из лиц обоего пола, которые, таким образом, вынуждены жить
во все время путешествия вместе. У кого нет средств, те собирают
дорогой милостыню, и, по недостатку другого крова, проводят ночи
под открытым небом, несмотря на ветер или дождь. Путешествие
начинается в конце зимы, немного раньше или позже, сообразно с
расстоянием, отделяющим рабочего от цели его странствия. Так как
в период покоса заработная плата вообще выше, то все стараются по-
спеть на место в конце мая или начале июня. Не трудно проверить
все подробности передвижения того меньшинства рабочих, которые
путешествуют по железным дорогам, обыкновенно по пониженному
тарифу в товарных вагонах, так как годовые отчеты железных дорог
свидетельствуют о громадном увеличении числа пассажиров во вто-
рой половине апреля и в особенности в мае”.
Рабочие на своем пути встречают известные местные рынки,
которые обыкновенно служат пунктами наемки. Они собираются
здесь толпами и по целым дням ожидают предложений от поме-
щиков или их приказчиков. Заранее нанимаются лишь немногие.
Это по большей части недоимщики, которых сельские власти при-
нудили взять работу на стороне с тем, чтобы их будущие зара-
ботки поступили на уплату недоимок. То же приходится делать и
тому, кто лишен всяких средств к существованию и берет задаток,
чтобы иметь возможность двинуться в путь. Большинство идет без
точных сведений о том, что его ожидает и в какой степени можно
рассчитывать в той или иной местности на работу. Оно подверга-
ется, следовательно, риску встретить низкую заработную плату как
следствие неожиданной засухи или предложения труда в размере,
превышающем спрос. В местах найма целые дни тратятся на торг.
* Тезяков, стр. 37.
"Шаховской, стр. 71.
Экономический строй России
561
Цену на труд повышают или понижают, смотря по представлению о
будущем урожае или под впечатлением выпавшего вовремя дождя.
Нередко обе стороны ошибаются в расчетах. То владелец не наймет
рабочих по установившейся цене и затем уже платит по 6, 7, 8 и
даже 11 руб. в день тем, кого ему удастся еще нанять в последний
момент, то рабочие повышают свои требования до такой степени,
что они не оправдываются существующим видом на урожай, и тогда
многие из них остаются без работы, на которую рассчитывали, и
возвращаются домой, прося подаяния.
Доктор Тезяков, специально изучавший санитарное положение
земледельческих рабочих, говорит нам, что из 30 осмотренных им
в течение 1889 и 1890 гг. в Елисаветградском и Александровском уез-
дах экономий, только в 14 было нечто вроде казарм для работы. Но
и эти помещения не представляли удобства. Каждому рабочему едва
хватало места положить койку и спрятать платье; все спали рядом, и
женщины отделялись от мужчин только деревянной перегородкой*.
У того же автора мы находим сведения о пище рабочих и о сто-
имости ее владельцу. Каждому рабочему полагается в день от 2 до
3 фунтов черного хлеба, полфунта или фунт пшеничной или греч-
невой муки, из которой приготовляют слегка приправленные салом
клецки, полфунта или фунт пшена для каши, ‘До или ‘/10 ф. сала, ‘До
или ‘/10 фун. соли. Таким образом, содержание работника обходится
от 8 до 10 коп. в день. Земледельческому рабочему необходимо иметь
горячую пищу, по крайней мере, три раза в день. Только при этом
условии он, не употребляя мяса, может вынести работу, продолжаю-
щуюся от восхода до заката солнца, с 2 ‘Д часовым перерывом на
обед. Итак, рабочий день продолжается, по крайней мере, 12 ‘Д час.,
а иногда и 15 ч. Иногда же, в особенно спешных случаях, рабочих за-
ставляют работать даже ночью при свете факелов”.
В некоторых губерниях, как например Херсонской, устроены в
главных пунктах найма ночлежные бараки и дешевые столовые для
пришлых рабочих. Это дало возможность подвергать рабочих не-
которому осмотру, определить преобладающие в их среде болезни,
’Шаховской, стр. 87.
"Там же, стр. 92.
562
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
число грамотных и безграмотных, а также возраст и пол. Очень мно-
гие страдают трахомой — глазной болезнью, следствием работы в
пыли во время молотьбы хлеба молотилками. Все другие болезни
обусловлены не родом работ, а являются следствием дурных условий
их существования, плохих помещений, дурного питания и, наконец,
скученности, в которой они находятся во время путешествия.
Весьма поучительны цифры о числе грамотных и неграмотных в
этой среде. Последнее время русская печать занята вопросом о вве-
дении обязательного начального обучения. По-видимому, это позво-
ляло бы предположить, что мы имеем уже значительное число школ,
а, следовательно, и грамотных среди наших крестьян. Нет сомнения,
что неграмотных очень мало в Московской губ., где о распростра-
нении просвещения заботятся земство и его исполнительные орга-
ны, а также общества поощрения начального образования и многие
просвещенные патриоты, открывающие даже школы на свой счет. Но
в других губерниях мы встречаем очень мало школ, даже для детей
работающих на фабриках, а потому среди пришлых рабочих в Хер-
сонской губ. в 1895 г. было всего 11 г/2 % умеющих читать и писать*.
Не упускайте из виду, что дело идет о лицах сравнительно молодых,
среди которых уже по одному этому можно было бы ожидать найти
большее число прошедших начальную школу.
Приведенные нами данные указывают не только на бедность
большинства русских крестьян в самой плодородной полосе, но и
на отсутствие мер к поднятию их материального благосостояния.
В самом деле, ежегодная отправка на заработки полутора миллио-
на рабочих в цветущей поре их жизни сопровождается не только
большой непроизводительной тратой времени, но влечет за собой
значительное сокращение рождаемости и увеличение смертности.
Это замечено всеми, изучавшими этот вопрос как с экономической,
так и с санитарной точки зрения. Замечено, что в уездах, где сильно
развито периодическое передвижение, рождаемость сравнитель-
но слабее, и что среди пришлых земледельческих рабочих смерт-
ность выше, чем среди туземных. В этой же среде число больных
маляриями на целую треть больше”. То же можно сказать и о других
'Тезяков, стр. 79.
"Там же, стр. 146.
Экономический строй России
563
болезнях, напр. об инфекционных половых заболеваниях. Поэтому
весьма отрадным явлением представляются случаи, когда некото-
рые из пришлых рабочих* решаются сделаться оседлыми и арен-
дуют у местных владельцев землю на большее или меньшее чис-
ло лет и превращаются из кочевых рабочих, которыми они были
раньше, в арендаторов. Такой рабочий поселяется обыкновенно в
какой-нибудь усадьбе, приобретенной в общине, избранной им для
нового местожительства.
Один этот факт доказывает, что рано или поздно периодические
передвижения уступят место переселению, которое русский язык от-
личает как нельзя лучше от «отхожих промыслов» или передвижений
на один рабочий срок.
Это приводит нас к другому, вполне современному и острому во-
просу: в чем заключаются выгодные и невыгодные стороны все уси-
ливающегося переселенческого движения и насколько в этом явле-
нии выражается экономическая несостоятельность наших произво-
дительных классов?
Я считаю излишним перечислять причины, вызывающие пересе-
ленческое движение нашего земледельческого населения в централь-
ном районе, так как они однородны с теми, которые вызывают и от-
хожие промыслы. Мнение это подтверждается тем, что эти оба дви-
жения имеют место в одном и том же районе, обнимающем наиболее
плодородные, обработанные и в то же время относительно наиболее
населенные губернии. Здесь положение крестьян постепенно ухуд-
шается вследствие прогрессивного сокращения размеров их наде-
лов; большая часть удобной земли распахана, продажные и арендные
цены на землю высокие, заработки от домашних промыслов, благо-
даря конкуренции фабрик, ничтожны. В таком положении находятся
Малороссия и Украйна (губернии Подольская, Харьковская и Воро-
нежская) и некоторые другие более северные губернии черноземной
полосы (Курская, Орловская, Тульская, Рязанская).
Из этой-то житницы, именно из некоторых уездов Чернигов-
ской губ., вышли первые поселенцы, которыми правительство ста-
ралось заселить отвоеванный в 1858 г. у Китая край. Я подразумеваю
* Г. Тезяков сообщает нам, что 30 % странствующих рабочих снова возвраща-
ются на те же места.
564
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
горную, прилегающую к морю плодородную область, известную
под именем Уссурийского края, вследствие расположения ее по
течению притока Амура, того же названия. Пшеница произрастает
здесь только в некоторых долинах, занятых поселенцами, переве-
зенными на казенный счет из Европейской России. Это большей
частью выходцы из бедных семей Суражского, Мглинского, Чер-
ниговского и Сосницкого уездов: из них вышли из первого уезда,
и они вместе с переселенцами из Мглинского уезда, точно так же
находящегося в северной песчаной части Черниговской губ., со-
ставляют 5/б поселенцев Уссурийского края. Выселение не охватило
соседних более южных уездов*, несмотря на предложенные казной
весьма выгодные условия. Им обещано было по пятнадцати десятин
годной для обработки земли на душу, но не более 100 дес. на одну
семью. Кроме того, им представляли возможность дешевой покупки
земли у туземцев (не дороже 3 руб. десятина).
Помимо перечисленных выгодных условий, закон 1861 г. обещал
переселенцам бесплатный проезд от Одессы до Владивостока, содер-
жание в течение 18 месяцев, 100-рублевое пособие на душу, для по-
стройки жилища, пару лошадей или волов, земледельческие орудия,
хозяйственную утварь, хлебные и огородные семена**.
Несмотря на все это, в течение десяти лет, с 1883 до 1893 гг. име-
лось не более 16585 ч. поселенцев, из которых 12705 вышли из
Черниговской губ., 3245 — Полтавской, 133 — Харьковской и 121 —
Кубанской области; из других губерний явилось едва несколько де-
сятков. Только 2300 ч. из них переселились на свой счет; остальные
воспользовались льготами, предложенными казной. Большей частью
это были наиболее бедные и, следовательно, наименее способные к
борьбе с разнообразными препятствиями, ожидавшими их по при-
бытии. К числу этих препятствий я отношу соседство полудиких
туземцев, гольди и орочей, или тази, которые еще и в наше время
живут охотой и рыболовством и только начинают возделывать просо
'Переселение крестьян морским путем в южную часть Уссурийского края в
1883-93 гг. Петербург, 1896 г., стр. 49.
“Там же, стр. 33-
Экономический строй России
565
и овощи, а также скрытую вражду китайцев, оставшихся в крае по-
сле присоединения его к России, и корейских эмигрантов, которым
долгое время не позволяли покидать отечества, и которые стали в
большем числе выселяться только с 1870 г. Чтобы заселить белыми
эту пограничную с Китаем полосу, русское правительство пыталось
привлечь сюда сначала чехов, не довольных своим положением в
Америке, затем немцев, но те и другие требовали сохранения полной
административной и судебной независимости, на что правительство
не согласилось. Поэтому край остался и остается до сих пор большей
частью незаселенным. Значительные поселения встречаются только
вдоль новой железной дороги, которая, перейдя Амур, идет на рас-
стоянии 400 верст вдоль Уссури, соответствующей границы с Китаем.
Постройка этой части дороги закончена в 1894 г.’, что, вероятно, даст
новый толчок к заселению края.
Если бы переселение оставалось настолько же незначительным
как оно было во все царствование императора Александра II и как
оно выразилось при опыте колонизации Уссурийского края, то о нем
не стоило бы распространяться, но в царствование Александра III
переселенческое движение приняло небывалые еще размеры. Су-
дить о нем можно по следующим данным. Закон 10 июля 1881 г.,
дополненный законом 13 июля 1889 г, разрешал переселенцам се-
литься на землях Кабинета Его Величества. Для этой цели было на-
резано 47234 участка; каждый такой участок предназначался наде-
лом целой семье. Из них 14590 находились в губерниях Тобольской
и Томской.
В 1881 г. только 15 семейств подали просьбы об отводе им этих
участков. В следующем году к ним прибавилось еще 33 семьи.
В 1883 г. желающих переселиться было уже 377, в 1884 — 550. В 1885 г.
мы видим вдвое большую цифру (1277). В 1886 г. она в четыре раза
больше (5490). В следующем году снова удваивается (8094). В 1888 г.
число переселенцев увеличивается только наполовину, в 1889 г. па-
дает до 2002 благодаря временным ограничительными мерам, при-
*См. издание Министерства финансов «Сибирь и Великая Сибирская [желез-
ная] дорога с приложением карты Сибири», 2-е изд. [испр. и доп.], [СПб.,] 1896 г.,
стр. 272.
566
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
нятым правительством. В 1890 и 1891 гг. оно внезапно повышается
до 7594 и 7593 душ*.
В 1892 г. запас переселенческих участков на кабинетских землях
истощился, и правительство озабочено разрешением вопроса, как
поступить с желающими во что бы то ни стало переселиться.
Число всех переселенцев, направившихся на Урал и в Сибирь, воз-
росло особенно только с 1887 г. В этом году правительство считало
45б7 переселенческих семей. Затем:
В 1888 5851
В 1889 6466
В 1890 8175
В 1891 10258
и в первой половине 1892 12444
Всего 53761 семей, или 323962 душ, т. е. немного более 6 душ в
семье, и 59000 душ в год.
Казалось бы, что эти цифры не должны никого тревожить, так
как переселение происходит внутри государства, и местности,
куда оно направляется, только выигрывают, а те, из которых пере-
селенцы вышли, ничего не теряют с отливом избытка населения,
причем общее число переселенцев не составляет и одной двадцать
пятой ежегодного прироста населения Империи, равняющегося
1500000 ч.
А между тем Министерство внутренних дел предложило мест-
ным властям до выдачи разрешений на переселение собирать све-
дения о размерах крестьянских наделов, о степени материального
благосостояния крестьян, и в особенности о количестве их рабоче-
го скота, площади арендуемой ими земли и арендных ценах; рав-
ным образом — иметь точные сведения об их доходах от кустар-
ных промыслов и размерах накопившихся на них недоимок. Кроме
того, приблизительно определить суммы, которые они выручат от
* Цифры, взятые из приложения к докладу министров внутренних дел и госу-
дарственных имуществ от 4 мая 1894 г. за № 5052/475.
Экономический строй России
567
продажи движимости, заранее установить количество земли, кото-
рое отойдет после их ухода в общину и насколько увеличатся на-
делы крестьян, остающихся в общине, и выдавать разрешения на
переселение лишь в тех случаях, когда наделы остающихся членов
общины не будут превышать высшего размера, определенного по-
ложением 19 февраля 1861 г.
Министр предвидит возможность ухода без разрешения властей
и указывает даже обычные приемы, посредством которых обходят
правительственные распоряжения: порешившие переселиться запа-
саются месячными паспортами, потом под предлогом искания рабо-
ты переселяются со своими семьями на новые места. Таким наруши-
телям закона грозили строгой карой. Им не только не отведут зем-
ли, но возвратят по этапу, на покинутые ими тайком или обманным
образом места. Что же касается подстрекателей к нарушению этих
распоряжений правительства, то им грозили арестом от 2 недель до
3 месяцев’.
К счастью, такое отношение властей к переселенческому движе-
нию продолжалось недолго. Заботы о выполнении грандиозного
предприятия, сооружения Сибирской железной дороги, положили
конец политике, жертвовавшей в интересах фиска благосостоянием
земледельческих масс. Сооружение железной дороги, соединяющей
Европу с Азией, Челябинск с Владивостоком, потребовало не только
затраты 350 мил. руб., но и большого числа рабочих, которых уже в
1895 г. потребовалось 6000“ Следовательно, заселение Сибири ста-
новится вопросом высочайшей важности даже с чисто фискальной
точки зрения.
Поэтому мы видим полную перемену политики правительства
к переселению. В журналах Комитета, заведывающего новым пред-
приятием, во главе которого стоит сам Император, мы находим
уже в 1894 г. выражение желаний, противоположных высказанным
почти в то же самое время Министерством внутренних дел. Следу-
ет поощрять, читаем мы в этом протоколе, переселение и выдавать
’Министерство внутренних дел, Земский отдел, циркуляр от 2 июля 1894 г.
за № 34.
“Сибирь и Великая Сибирская [железная] дорога. [СПб., 1896], стр. 364.
568
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
пособие в 100 руб. всем желающим поселиться в губерниях Тоболь-
ской, Томской, Иркутской и Енисейской. Эти пособия можно взять из
фондов на сооружение Сибирской дороги. Желательнее переселение
зажиточных, чем лишенных всяких средств. Указывая на неудачный
опыт заселения Уссурийского края, Комитет высказывается против
переселения бедных и нуждающихся поселенцев на казенный счет.
Этот край, по его мнению, начал заселяться лишь с тех пор, как сюда
стали переселяться люди, имеющие 800 или 1000 руб., получившие
от правительства только ссуды на путевые издержки. Переселение
приносит пользу не только Сибири, говорится в рассматриваемом
нами акте, но также и тем губерниям и уездам, откуда переселенцы
выходят, так как покинутая ими земля идет на увеличение наделов
остающихся. Примеры уже имеются в различных уездах Чернигов-
ской и Полтавской губ., откуда вышли переселенцы, направившиеся
в Уссурийский край*.
Такова новая политика тех, кому вверены заботы о сооружении
Сибирской дороги. Отражение ее мы находим в записках губерна-
торов сибирских губерний. Вот, например, что говорит тобольский
губернатор Богданович709 от 28 августа 1896 г.: «Главное возраже-
ние, которое делают против переселения, это то, что оно отнимает
у земледелия и промышленности европейских губерний рабочие
руки».
Действительно, скажу я в свою очередь, это одна из жалоб, кото-
рые всего чаще повторяют крупные землевладельцы, нередко по-
вторенная некоторыми из них словесно мне. Тобольский губерна-
тор признает эту жалобу неосновательной, так как число ежегодно
переселяющихся в Сибирь не превышает 100000 — цифра, которая,
как мы увидим дальше, увеличилась лишь в самое последнее вре-
мя. Население же России, продолжает автор записки, увеличивается
ежегодно на 1500000 ч., т. е. в 15 раз больше. Переселения являются
неизбежным следствием увеличения числа семей и недостаточно-
сти земельных наделов. Следовательно, было бы несправедливо во-
дворять обратно в Европейскую Россию даже и тех переселенцев,
‘Журнал подготовительной комиссии при Комитете Сибирской железной
дороги.
Экономический строй России
569
которые покинули свою родину без предварительного разрешения.
Им следовало бы отводить менее удобные участки, по выбору мест-
ных властей*.
Под влиянием подобных советов правительство нашло необходи-
мым послать в Сибирь статс-секретаря Куломзина710 с поручением
подробно изучить настоящее положение переселенцев и дать лич-
ное заключение о том, как следует относиться к переселенческому
вопросу. Вот мнение, высказанное г. Куломзиным по возвращении
из командировки. Переселенческое движение 1895 г. превзошло
все предыдущие. В течение только 8 месяцев в Сибирь направилось
180 000 ч., общее же число переселенцев в этом году не ниже 300 000.
Куломзину предстояло дать объяснение этому явлению, которое на-
прасно считают ненормальным. Он полагает, что переселенческое
движение вызывается недостаточностью земельного надела общины.
Русский крестьянин отправляется искать счастья на стороне, говори-
ли г. Куломзину встреченные им в дороге переселенцы, потому что
«не хватает хлеба на прокормление семьи» или же потому, что «жить
тесно, нет пастбищ для скота, нет топлива, не хватает земли, годной
для обработки» и проч.
Переселенцы не всегда люди бедные, большинство располагает
средним достатком, позволяющим покрыть издержки переезда. По-
кидая известную местность, крестьяне не наносят ей никакого эко-
номического ущерба. Только в случае особенного недостатка земли
из села уходит половина жителей; такие случаи весьма редки, боль-
шей частью уходят только несколько семей.
Переселение усиливается также отчасти благодаря слухам о вы-
зове желающих переселиться, сделанном будто бы Императором.
Крестьяне думают, что они исполняют желание правительства.
«Батюшка-царь зовет нас», — говорили г. Куломзину некоторые встре-
ченные им переселенцы.
Удешевленный проезд по железным дорогам точно так же, по
крайней мере, отчасти усиливает переселение. Остающиеся ничего
не теряют с отъездом переселенцев, так как их наделы остаются в об-
* Записка и. д. Тобольского губернатора от 28 октября 1896 г.
570
МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
щине или даром, или им уплачивают небольшие деньги. Очень редко
им позволяют сдать свои наделы посторонним на 10-12 лет.
По мнению Куломзина, для сокращения числа переселенцев нет
надобности прибегать к предупредительным мерам. Достаточно
объявить через местных властей, что переселенцы не должны рас-
считывать получить плодородную землю, что в большинстве случаев
им могут отвести наделы лишь в глубине тайги, что им придется рас-
пахивать девственную почву, что издержки распашки повышаются по
мере удаления от границы Европейской России, так как в Томской
губ. лошадь стоит 25-30 руб., а в Тобольской — 19-20 руб., корова в
Тобольске стоит 10-12 руб., Д в Томске — 15-20 руб.; пуд пшеницы
стоит в Тобольске 20 коп., Омске — 30-35, Томске — 40-45, Каин-
ске — 60, Ачинске — 80, и Канске — 1 руб.
Главное затруднение к устройству новых переселенцев заключа-
ется в том, что большинство деревень Восточной Сибири до сих пор
допускает безграничный захват земли членами общины*. При этом
условии нелегко найти в сибирских общинах достаточно земли, что-
бы отвести пятнадцатидесятинные наделы, как обещано правитель-
ством переселенцам. В 4 губерниях центральной Сибири правитель-
ство располагает только 129 0б7 душевыми наделами. Поэтому, по рас-
чету г. Куломзина, в 1897 г. невозможно переселить более 130000 ч.,
если только не иметь в виду направить их в тайгу, где им будет трудно
основаться, и особенно, если к ним не присоединятся добровольно
получившие на то разрешение более опытные в расчистках туземцы,
которые и будут, так сказать, пионерами”.
Действующие законы и административные распоряжения о
переселении”* обещают переселяющимся с разрешения властей
15 десятин удобной земли и на три года ссуду от 60 до 70 р. на се-
*См. об этом у г. Кауфмана в его книге о сибирской поземельной общине
[Кауфман А А Крестьянская община в Сибири. По местным исследованиям.
1886-1892 гг. СПб., 1897].
"Доклад статс-секретаря Куломзина, 1896 г. [Всеподданнейший отчет статс-
секретаря Куломзина по поездке в Сибирь для ознакомления с положением пе-
реселенческого дела. СПб., 1896]
*”См. в особенности циркуляр Министра внутренних дел от 13 октября
1896 г. № 269.
Экономический строй России
571
мью или двор. Комитет Сибирской дороги полагает, что следовало
бы денежные субсидии заменить натуральными, именно, снабжать
поселенцев земледельческими орудиями, строевым лесом и пр.
Этим мудрым советом еще не воспользовались. Опыт показал, что
переселение совершалось рациональнее всюду и всякий раз, когда
ему предшествовала посылка ходоков, т. е. уполномоченных, вы-
бранных желающими переселиться, для изучения на месте условий,
в которых придется жить на новом месте. Замечено, что с тех пор,
как переселенцы не идут «на авось» и отдают себе отчет в том, что
ждет их в новом отечестве, число возвращающихся обратно домой
заметно уменьшилось. Впрочем, оно никогда не было очень значи-
тельным и в течение пятилетия, предшествовавшего июлю 1892 г.,
было только 17098 ч. Только что сказанное подтверждается еще
тем, что из 253174 ч., переселившихся в течение 10 лет в Томскую
губернию, только 4292 ч. пожелали вернуться. Из этого числа 2/з
возвратились домой, 73 поселились в разных других губерниях Ев-
ропейской России. В настоящее время ходокам предоставлено пра-
во занимать для отправивших их переселенцев необходимое число
наделов. Только по прошествии двух лет местные власти могут от-
дать эти участки новым поселенцам. Сорок переселенцев образуют
самостоятельное общество, независимое от старого. Являющиеся
впоследствии могут получить наделы только с согласия общества и
в определенных им размерах.
Чтобы показать, из каких частей России выходит большинство
переселенцев, я покажу, сколько и из каких губерний было пересе-
ленцев от 1884 до 1893 гг. в Томскую, куда направляется главная пере-
селенческая волна. За пятилетие с 1887 до 1892 г. 323962 ч. перешли
границу Сибири. Из них только 40833 остались в губерниях Уфим-
ской, Оренбургской и Тобольской, остальные направились далее на
восток или вернулись домой. В одной Томской губернии в течение
семи лет с 1884 до 1890 г. поселилось 115000 ч., а за десятилетие с
1884 по 1893 г. - 253174.
Из этого числа 77б9 вышли из Курской губ., 4140 — из Тамбов-
ской, 2164 из — Полтавской, 2116 — из Вятской и по "1000 или
1500 ч. из губерний Пермской, Воронежской, Самарской, Харьков-
ской и Казанской. Из 13 других губерний, лежащих в Черноземной
572 МАКСИМ МАКСИМОВИЧ КОВАЛЕВСКИЙ
полосе, вышло из каждой по несколько сот переселенцев, а из про-
чих — едва по несколько десятков. Таким образом, подтверждается то,
что было сказано нами выше. Наиболее переселенцев дают не север
или запад, и не центр, а полоса, простирающаяся на юг от Москвы до
новороссийских степей. Словом, избыток свободных рук отражается
вредно на развитии земледелия, но не промышленности; этот избы-
ток и уходит на девственные земли Сибири. Впрочем, это понятно
само собой, так как промышленность вступила в период быстрого
развития, а земледелие переживает кризис, продолжающийся вот уже
годы и грозящий сделаться хроническим.
Содержание
Максим Максимович Ковалевский
Н. Б. Хайлова.......................................... 5
М. М. КОВАЛЕВСКИЙ. ИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ.................... 53
Из истории государственной власти в России............ 55
Очерки по истории политических учреждений России..... 157
Предисловие........................................ 157
Глава I. Как Россия сложилась...................... 159
Глава II. Государственные учреждения Московской Руси
при первой династии................................ 180
Глава III. Московские учреждения
в царствование Романовых........................... 201
Глава IV. Политические учреждения России в XVIII в. —
Реформы Петра Великого............................. 235
Глава V. Реформы Екатерины II...................... 260
Глава VI. Реформы Александра I. —
Центральные учреждения............................. 277
Глава VII. Реформы Александра II. —
Освобождение крепостных. — Сельское самоуправление . . 303
Глава VIII. Реформы Александра II. —
Местное самоуправление. — Губернское, уездное
и сельское......................................... 319
Глава IX. Реформы Александра II. —
Реформы — судебная, военная, университетская и печати. —
Политические вольности русского подданного......... 337
Глава X. Положение Польши в Российской империи..... 364
Глава XI. Положение Финляндии в Российской империи. . . 377
Экономический строй России........................... 392
Научное издание
Библиотека отечественной общественной мысли
с древнейших времен до начала XX века
Ковалевский Максим Максимович
Избранные труды
Часть 1
Ведущий редактор Е. А Кочанова
Редактор Н. П. Зимарина
Художественный редактор Л. К. Сорокин
Художественное оформление М. В. Минина
Технический редактор М. М. Ветрова
Компьютерная верстка Т. Т. Богданова
Корректор Л. Э. Вербицкая
ЛР № 066009 от 22.07.1998. Подписано в печать 29.12.2009.
Формат 60x90 '/16. Печать офсетная. Усл.-печ. л. 36,0.
Тираж 1000 экз. Заказ 978
Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН)
117393, Москва, ул. Профсоюзная, д. 82.
Тел.: 334-81-87 (дирекция), 334-82—42 (отдел реализации)
Отпечатано с готовых файлов заказчика в ОАО «ИПК “
«Ульяновский Дом печати». 432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14