СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ
СОЦИАЛЬНЫЕ ПОРЯДКИ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ^
Ч РЕФОРМЫ
Издательство «Весь Мир»


СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ
СОЦИАЛЬНЫЕ ПОРЯДКИ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
Москва
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВЕСЬ МИР»
2023


УДК 338.24.021.8
ББК 65.011 (2Рос+4Юго+5Кит)
В 19
Васильев С.А.
В19 Социальные порвдки и экономические реформы. Москва: Издательство «Весь Мир», 2023. — 384 с.
ISBN 978-5-7777-0913-4
Сборник работ видного российского экономиста С.А. Васильева объединяет статьи и монографии академического характера, посвященные экономической и социальной истории разных стран и эпох, и личные воспоминания, впервые опубликованные в 2015 г. В монографии «Хозяйственные реформы в Югославии» (1991) описан и проанализирован уникальный социальный эксперимент, длившийся в этой стране несколько десятилетий. Две статьи в сборнике посвящены реформам эпохи Сун в Китае. В работе об истории российских реформ автор попытался связать единой логикой аграрные реформы XIX и XX вв. Особый интерес представляют воспоминания автора, принимавшего активное участие в разработке и проведении в жизнь многоплановых социально-экономических реформ в современной России.
УДК 338.24.021.8 ББК 65.011(2Рос+4Юго+5Кит)
Отпечатано в России
ISBN 978-5-7777-0913-4
© Васильев, 2023
© Издательство «Весь Мир», 2023


СОДЕРЖАНИЕ
*
Предисловие 6
Хозяйственные реформы в Югославии: развитие и кризис экономического самоуправления 7
Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун 135
Реформаторское движение в Китае
в эпоху династии Северной Сун 174
Аграрные реформы в России в XIX - начале XX вв.: политический контекст и технологии реализации 199
Две жизни одного поколения.
Записки экономиста эпохи трансформации 240
Приложение.
Проблема восстановления вкладов населения 371


ПРЕДИСЛОВИЕ
Представленный вашему вниманию сборник объединяет ряд академических работ автора, посвященных прежде всего проблемам экономической и социальной истории. Монография «Хозяйственные реформы в Югославии» вышла в 1991 г. небольшим тиражом в издательстве Ленинградского финансово-экономического института и давно стала библиографической редкостью. Без ложной скромности могу отметить, что это наиболее полный обзор экономической системы Югославии в советской академической литературе. Хотя Югославия давно исчезла с политической карты Европы, социальный эксперимент, произведенный в этой стране, представляет до сих пор значительный интерес.
Две статьи в сборнике посвящены Китаю эпохи Сун. По современным представлениям Китай в XI в. вступил в эпоху ранней модернизации, более того, в это время в Китае сформировалось продвинутое естественное государство (в терминологии Д. Норта), а также возникли некоторые элементы порядков открытого доступа. Первая статья посвящена обзору социально-экономического и политического развития Китая в этот период, во второй статье рассматриваются масштабные экономические реформы эпохи династии Сун, которые стали реакцией китайских элит на быстрые изменения социально-экономической ситуации в стране.
В работе, посвященной аграрным реформам в России, автор попытался связать единой логикой российские аграрные реформы XIX и XX вв., понять логику реформаторов и политические ограничения в их деятельности. Россия в конце XIX в. благодаря Великим Реформам также проходила переход от базового естественного государства к продвинутому естественному государству.
Завершает сборник мемуар автора, впервые опубликованный в 2015 г. Хотя он и написан с субъективной точки зрения, но также отражает недавние процессы трансформации общественного порядка и сопровождавшие их экономические реформы.


ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ РЕФОРМЫ ‘
В ЮГОСЛАВИИ: РАЗВИТИЕ И КРИЗИС ЭКОНОМИЧЕСКОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ*
ВВЕДЕНИЕ
Переживаемый нашей страной период установления рыночных отношений означает отказ от административного централизма и связан с переходом к принципиально новым формам организации и регулирования хозяйства. В этом отношении представляется особенно значимым не только опыт рыночного регулирования, накопленный в промышленно развитых и развивающихся государствах, но и результаты многочисленных экономических реформ в странах Восточной Европы.
Определенный интерес среди этих стран представляет Югославия, начавшая переход к рыночной экономике еще в начале 50-х гг. В дальнейшем хозяйственная система Югославии не раз подвергалась реформированию и приобрела к середине 70-х относительно законченный вид.
Опыт Югославии имеет принципиальное значение еще и потому, что это одна из немногих социалистических стран, выбравших уже с момента своего основания альтернативную советской модель развития. Экономические системы СССР и Югославии (в том виде, в каком они существовали еще 10 лет назад) представляли собой два крайних варианта «реального социализма», поэтому их сравнительный анализ позволяет выявить не только специфические особенности югославской экономики, но и наиболее общие закономерности функционирования экономики, основанной на общественной собственности, независимые от выбора модели.
Важно отметить также существенное сходство исторических судеб двух стран. И СССР, и Югославия — это многонациональные государства с преимущественно славянским населением. Революционный процесс в Югославии, так же как в СССР (в отли* Публикуется по изданию: Васильев С.А. Хозяйственные реформы в Югославии: развитие и кризис экономического самоуправления. СПб.: Изд-во СПб. УЭФ, 1991.


8
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
чие от других восточноевропейских стран), не был привнесен извне и развивался на собственной основе. Социалистическая идеология для Югославии также вполне органична. Эти два измерения - мно- гонациональность страны и органичность революционного процесса обусловливают качественное сходство многих реформенных и кризисных процессов в обеих странах.
Господствующая роль в социально-экономическом развитии Югославии долгое время отводилась принципу самоуправления. Этот принцип активно поддерживают как левосоциалистические движения на Западе, так и социалисты-обновленцы на Востоке. Югославия - единственная страна в мире, где принцип самоуправления был опробован на практике.
Именно эти три момента делают крайне важным изучение опыта и результатов экономических реформ в Югославии в их переплетении с социальным и политическим развитием страны.
Экономическая действительность Югославии довольно скупо отражена в советской экономической литературе. Публикации носят преимущественно описательный характер. Ряд тем, согласно договоренности между СССР и Югославией, действовавшей до середины 80-х гг., вообще не подлежал обсуждению в открытой печати.
Значительно более полно югославская тематика отражена в зарубежных (преимущественно англоязычных) источниках. Однако многие работы о Югославии западных авторов отличают некоторая поверхностность и повторение одних и тех же общих положений, кочующих из монографии в монографию. Отчасти это связано с качеством первоисточника — материалами на сербохорватском языке.
Вообще говоря, югославское общество является весьма открытым с информационной точки зрения. В то же время и средства массовой информации, и специальные экономические издания до недавнего времени находились под жестким кадровым контролем Союза коммунистов. По этой причине на основе югославских публикаций оказывалось достаточно трудно составить адекватное представление о реальных процессах. Поэтому достоверную информацию о социально-экономическом развитии Югославии можно было получить только путем анализа публикаций по конкретно-экономической проблематике или из статистических материалов. Таким образом, основную библиографическую базу данной работы составляют монографии о Югославии, опубликованные на Западе, а также статьи и статистические данные из югославской периодики.


Хозяйственные реформы в Югославии...
9
Данная работа представляет собой первый в отечественной экономической литературе опыт систематического исследования процесса экономических реформ в Югославии. При этом основное внимание уделяется не столько провозглашенным целям реформ и нормативным актам, регулирующим их проведение, сколько реальным изменениям в системе экономических отношений, социально-политическим предпосылкам и результатам.
Другой аспект работы - это анализ взаимодействия различных подсистем хозяйственного механизма в рамках экономики объединенного труда как наиболее целостного варианта экономического самоуправления; исследование системных признаков и свойств самоуправляющегося хозяйства, его закономерностей, проявляющихся в определенном типе воспроизводства и экономического развития.
И последнее. Процесс реформ всегда начинается в ситуации кризиса. Кризисное развитие осуществляется по своим особым правилам, особый характер имеет и управление экономикой в условиях кризиса. Опыт Югославии, исследуемый в монографии, представляет определенный интерес для анализа процессов кризисного развития в нашей стране.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ САМОУПРАВЛЕНИЯ В ЮГОСЛАВИИ
Предпосылки развития системы самоуправления
Экономика любой страны регулируется объективно существующей, повторяющейся связью явлений общественной жизни, характеризующей ее поступательное развитие, т.е. общественными закономерностями. Как правило, это закономерности двух видов: во-первых, общие закономерности, одинаково действующие в любой экономике, и, во-вторых, закономерности, присущие конкретной стране и проистекающие из естественно-исторических факторов ее развития. В этом смысле экономика каждой страны представляет собой уникальный, неповторимый организм, по многим параметрам несравнимый с другими национальными экономиками.
Специфика естественно-исторических факторов развития имеет особое значение при анализе социально-экономической системы Югославии - страны, чьи претензии на «особый путь развития» всегда были широко признаны.


10
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Ярко выраженный контраст географического положения и исторического наследия Югославии наложил отпечаток на развитие этого государства. В природно-географическом аспекте положение Югославии скорее выгодно, чем невыгодно”; в то же время история народов Югославии была весьма непростой: тяжелые последствия войн и нашествий ощущаются здесь до сих пор.
Географическое положение страны и ее обеспеченность естественными ресурсами
Географическое положение Югославии на перекрестке путей между Западной Европой и Ближним Востоком, а также Средиземноморьем и придунайскими странами крайне выгодно в экономическом отношении и уже само по себе является источником дохода от транзита грузов и пассажиров. Немаловажным фактором, обеспечивающим рентные доходы по местоположению, является и побережье Адриатического моря в близкой досягаемости от среднеевропейских стран.
Рельеф страны преимущественно горный, всю центральную часть занимает Динарское нагорье. На северо-востоке горы плавно переходят в Среднедунайскую низменность, на западе — обрываются к морю. Преобладание горного рельефа обусловливает недостаток сельскохозяйственных земель и затрудняет транспортное сообщение между придунайскими и приморскими регионами.
Климат страны благоприятен для сельского хозяйства. Вегетационный период достаточно длительный, однако количество осадков уменьшается с запада на восток, так что наиболее плодородные черноземные почвы в придунайских регионах оказываются в зоне недостаточного увлажнения. Страна полностью обеспечивает себя продовольствием и является крупным экспортером сельскохозяйственной продукции.
Югославия относительно богата разнообразными естественными ресурсами. Гидроэнергетический потенциал страны значителен (занимает второе место в Европе после Норвегии), однако ресурсы используются не полностью. Велики запасы бурого угля и лигнита - это перспективный энергоресурс после исчерпания возможностей гидростроительства, хотя его использование связано с экологическими ограничениями. Запасы нефти и газа невелики, и рост добычи не успевает за потребностями хозяйства.


Хозяйственные реформы в Югославии...
11
Югославия также полностью обеспечивает себя железной рудой, цветными металлами, высококачественными строительными материалами, в значительной степени и сырьей для химической промышленности. Следует заметить, что относительно высокая обеспеченность природными ресурсами вызвала чрезмерное для такой небольшой страны развитие первичных отраслей промышленности и деформировала ее отраслевую структуру.
Численность населения Югославии составляет 24 млн человек, темпы прироста населения одни из самых высоких в Европе (рождаемость - 18 промилле, смертность - 8 промилле). Существенная особенность демографической ситуации - крайне неравномерное размещение населения по территории. Постоянные войны Австрии и Турции на так называемой военной границе в долинах Савы и Дуная приводили к оттоку населения в малопригодные для ведения сельского хозяйства горные районы. До сих пор плотность населения и его естественный прирост на наиболее благоприятных для проживания территориях очень низки. В то же время в горной зоне, протянувшейся от Сараево до Скопле, существует проблема перенаселения: здесь плотность аграрного населения превышает 100 человек на 1 кв. км обрабатываемой земли. Это связано с очень высоким естественным приростом населения (в Косово - 8%). Миграция населения ограничена центральной зоной страны: единственный значительный поток мигрантов идет из Черногории и Боснии в Славонию, Воеводину, Северную Сербию. Словенцы, албанцы, македонцы не склонны к миграции из-за языковых барьеров, хорваты предпочитают уезжать за рубеж
Таким образом, природно-географические факторы предопределяли возможность относительно длительного периода экстенсивного развития (благодаря значительным запасам природных ресурсов) Югославии, а также благоприятствовали развитию автаркических тенденций (вследствие особенностей рельефа).
Этнические особенности, существенные для социально- экономического развития. Межнациональные проблемы
Основной чертей, определяющей целостность Югославии, является общий этнический субстрат, на котором возникли народы Югославии. Языки этих народов очень близки друг другу, была единой и их древняя культура. Однако процесс этногенеза южносла¬


12
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
вянских народов был прерван османским вторжением в XIV-XV вв., раннефеодальные государства были ликвидированы, утрачена традиционная древнеславянская письменность.
На значительной территории в центре нынешней Югославии (Босния и Герцеговина) славянское население было обращено в ислам. Хорватия попала в зависимость от Венгрии, а Словения находилась под властью Австрии. На этих территориях господствовал католицизм. Только Сербия и Черногория сохранили православную религию и отчасти древнюю культуру. Вследствие этого на севере и на юге страны сформировались различные стереотипы поведения.
В Югославии исповедуются три религии: католичество, православие и ислам; северо-запад пользуется латинским алфавитом, юго-восток — кириллицей. Культурные различия велики и между сходными по исторической судьбе этносами: например, между словенцами и хорватами, сербами и черногорцами.
В Югославии довольно много национальных меньшинств, наиболее многочисленны венгры в Воеводине и албанцы в Косово. Основной межнациональный конфликт связан с великосербским национализмом и противодействием этому национализму не только со стороны более развитых наций - словенцев и хорватов, но также и черногорцев, которых сербские националисты не считают отдельной нацией. Время от времени острые формы принимает сербско-хорватский конфликт, подогреваемый религиозными различиями. Хорваты в этом конфликте требуют большей независимости, сербы — интеграции. В то же время «исламская» республика - Босния и Герцеговина - не проявляла до сих пор фундаменталистских тенденций.
В результате межнациональные и межобщинные различия создали хорошую основу для развития местного самоуправления, но в сочетании со слаборазвитыми коммуникациями они провоцируют автаркизм. Заметим также, что в процессе хозяйственного развития многие преобразования индуцировались национальными тенденциями, в частности, реформа 1965—1967 гг. справедливо характеризуется как «хорватская», а контрреформа 1974-1976 гг. - как «сербская».
Органичность революционного перехода
Характерная черта революции в Югославии - ее сочетание с национально-освободительной войной. Важно здесь и то, что компартия возглавляла освободительную войну под лозунгами обще югослав¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
13
ской, межэтнической консолидации, в то время как коллаборационисты исповедовали открытый национализм. Однако освободительное движение было сильным не на всей территории страны. Базой партизан стали не только отсталая Босния и Черногория, но и высокоразвитая Словения, в то время аннексированная Германией; Сербия, традиционно ориентированная на Россию, находилась под влиянием сербских националистов (четников), а в Хорватии было создано зависимое от Германии, но формально самостоятельное государство, в котором господствовали хорватские националисты (усташи). В 1942-1944 гг. черники вели почти регулярную войну с усташами; последние прославились организацией массового террора против гражданского населения. Призрак гражданской войны 1942—1944 гг. часто появляется в Югославии в последние годы.
Поэтому компартия Югославии во главе с Иосипом Броз Тито в период Второй мировой войны выступала не только как организатор освобождения страны, но и как консолидирующая сила, равно противостоящая четникам и усташам, как выразитель общеюгославской идеи единения без элементов сербского национализма. Это значительно облегчило легитимацию режима в 1945-1947 гг., а успехи в социально-экономическом развитии в дальнейшем также связывались с ролью партии и ее руководителя.
Зарождение коммунистического режима в условиях народно- освободительной войны существенно модифицировало социальную базу революции и состав правящей элиты. Многие деятели партизанского движения - будущие руководители страны - были выходцами из среднего класса и в мирных условиях никогда бы не оказались в компартии. С этим фактом также связана и поддержка Тито непролетарскими слоями населения.
Успех освободительной войны породил любопытный феномен, наблюдавшийся также и в Белоруссии. Начиная с 1945 г. продвижение в партийно-государственной иерархии было практически обусловлено предшествующим участием в партизанском движении. Личные контакты многих руководителей страны восходили ко времени их совместного участия в освободительной войне. Способность этих людей к сотрудничеству и компромиссу в случае возникновения конфликтных ситуаций была весомым фактором стабильности в деятельности правящей элиты и существовании всего режима.
Это поколение вступило на политическую арену Югославии в относительно молодом возрасте во время войны, и его политическая деятельность осуществлялась в течение длительного времени — до конца 70-х гг. Смерть Тито в 1980 г. стала тем рубежом, с которого


14
Васильев С. А. Социальные порядки и экономические реформы
начался уход бывших партизан с политической арены. Следующее поколение в войне уже не участвовало. Поэтому, забегая вперед, скажем, что кризис 80-х гг. был еще и кризисом кадров, а смерть Тито - символ, но не причина этого кризиса.
Вторая революция Тито
Одно из самых знаменательных событий в послевоенном коммунистическом движении - это конфликт Тито со Сталиным, отлучение Тито от мирового коммунизма и выбор Югославией оригинальной модели социально-экономического развития. Внешняя канва этого процесса хорошо известна, а внутренние причины до сих пор окончательно не прояснены. Официальная югославская версия «второй революции» утверждает, что опасность перерождения социализма в бюрократическую тоталитарную систему была замечена Тито и другими лидерами, едва лишь административно-хозяйственный аппарат был создан.
Ясно, что в условиях «отлучения» Тито от коммунизма его режим мог сохранить легитимность, лишь обвинив в «ереси» Сталина. А поставив в вину Сталину грехи этатизма и бюрократического социализма, необходимо было самим отказаться от административной системы.
Глубинные же причины разрыва Тито со Сталиным скрыты в различных подходах к оценке ими роли Югославии в антифашистской борьбе и послевоенной Европе. Для Тито имел принципиальное значение факт самостоятельного освобождения Югославии, и в послевоенной Европе Тито, при всем своем почтительном отношении к Сталину и ВКП(б), хотел равноправных отношений между партиями. Сталин же воспринимал Югославию так же, как и другие восточноевропейские страны, а именно: в качестве сателлитов.
Руководители Югославии очень быстро нашли в работах Маркса альтернативную модель социализма (основанную на принципах самоуправления), а «бойкие марксисты» быстро обвешали ее цитатами из классиков. Впрочем, эта модель не была чем-то новым: в Югославии, как и в России, всегда были сильны общинные традиции, но этатизма не было никогда. В то время как экономика Советского Союза была централизованной, освобожденные территории Югославии в 1943— 1944 гг. состояли из мелких самоуправляющихся общин и предприятий. Таким образом, введение в 50-х гг. принципов социалистического самоуправления произошло в согласии с югославской традицией.


Хозяйственные реформы в Югославии...
15
По своему влиянию на экономическую и политическую жизнь страны события 1948-1950 гг. могут быть названы революцией. Эта «вторая революция» Тито происходила на фоне тяжелейшего социально-экономического кризиса. Причины этого кризиса были во многом субъективными. После восстановления народного хозяйства в 1946-1947 гг. югославское руководство начало индустриализацию страны по советскому образцу: с опорой на тяжелую промышленность. По темпам индустриализации Югославия значительно опережала другие страны Восточной Европы, и индустриализация осуществлялась в бЬлее радикальных формах. Это было связано с тем, что Тито уже в 1945 г. обеспечил политическую гегемонию компартии и мог не оглядываться на поддержку непролетарских слоев населения при проведении экономической политики.
Программа национализации, реализованная в Югославии в 1948 г., может быть сравнима только с национализацией 1920 г. в России: в обоих случаях было национализировано и огосударствлено почти все, что возможно. Одновременно были форсированы инвестиции в промышленности, в особенности в машиностроении. Норма накопления в национальном доходе достигла 33%. Происходило массовое вовлечение трудовых ресурсов в промышленность: численность занятых возросла с 1167 тыс. человек в 1947 г. до 1990 тыс. человек в 1949 г.
Одновременно Тито приступил к осуществлению своего «кооперативного плана» в сельском хозяйстве. Массовые изъятия зерна, низкие цены на сельхозпродукцию, насильственное вовлечение крестьян в кооперативы, раскулачивание и массовые депортации - все это было реализовано в исторически короткие сроки.
Результаты оказались плачевными. Новые предприятия сразу столкнулись с проблемой сбыта: издержки производства намного превосходили реальную ценность производимого оборудования, накапливались запасы нераспроданных товаров, производственные мощности использовались на 50-60%. Развитие добывающей и обрабатывающей промышленности было несбалансированным, так что многие предприятия оказались без сырья. Разрыв с СССР усугубил ситуацию. Были прекращены все импортные поставки из Восточной Европы, а переориентация на западный рынок заняла около двух лет. Расходы на оборону выросли с 6% ВНП в 1949 г. до 21% в 1951 г. [Wilson, р. 45].
Кризис 1951 г. охватил все сферы общественной жизни. Разрыв с СССР оказался очень болезненным как для компартии, так и в целом для интеллигенции Югославии, традиционно ориентировав¬


16
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
шейся на Россию. Страна была наводнена агентами Коминформа, и многие коммунисты вступили в борьбу с режимом Тито. О размахе этой борьбы красноречиво говорит число политзаключенных в этот период - 200-300 тыс. человек [Wilson, р*. 54]. В Воеводине - зоне интенсивного раскулачивания и массовых депортаций - развернулась настоящая крестьянская война.
В этой ситуации необходимо было чем-то жертвовать, и процесс коллективизации был остановлен. Из 6804 кооперативов, существовавших в 1951 г. и располагавших 20% обрабатываемых земель, в 1955 г. осталось лишь 233. Принудительные изъятия сельхозпродукции были прекращены, однако в течение длительного времени частные крестьянские хозяйства оставались у югославского руководства на положении пасынков.
Отказ от коллективизации и продразверстки в аграрной Югославии в 1951 г. означал то же самое, что отказ от продразверстки в России в 1921 г.: необходимо было развивать товарообмен, и рынок стал неизбежным.
Значительным дополнительным стимулом для перехода к рынку и либерализации общественной жизни стала экономическая помощь западных стран, прежде всего США. Постоянные колебания США относительно целесообразности такой помощи были для Тито мощным «дисциплинирующим» фактором, обеспечивающим длительную волну либерализации в Югославии.
Таким образом, предпосылки особого пути развития послевоенной Югославии выстраиваются в довольно строгую логическую цепочку. Развитие революционного процесса в сочетании с национально-освободительной войной обеспечило югославской компартии мощную поддержку народа и позволило проводить независимый политический курс. Независимая политика Югославии привела к разрыву с Советским Союзом и всем коммунистическим восточным блоком. Этот разрыв привел страну к глубокому социально-политическому кризису. В условиях кризиса легитимация режима была обеспечена выбором альтернативной модели социализма (рабочее самоуправление), а политическая поддержка со стороны крестьянства — самого многочисленного класса — отказом от политики коллективизации. Средством товарообмена между городом и деревней в этих условиях мог быть только рынок. Именно по этим причинам Югославия к 1952 г. вступила на путь рыночного са- моуправленческого социализма.


Хозяйственные реформы в Югославии...
17
Периодизация послевоенной истории югославской экономики
Традиционная периодизация экономических реформ и кризисов в Югославии выглядит следующим образом: 1950-1953 гг. - первая реформа, переход к нормативному экономическому механизму; 1965-1967 гг. - вторая реформа, деэтатизация экономики, дальнейшее развитие рынка; 1974-1976 гг. - третья реформа, создание экономики объединенного труда; 1990 г. - четвертая реформа, переход к полноценному рынку. Согласно традиционной классификации, первая и вторая реформы являются реформами децентрализации, а третья - реформой централизации (хотя централизация после 1974 г. имела специфический - республиканский характер). В соответствии с периодизацией реформ могут быть выделены следующие кризисы: 1948-1950 гг., 1961-1962 гг., 1971-1972 гг. и кризис начала 80-х гг.
Соотношение реформ и кризисов в этой схеме выглядит следующим образом. Накопление в социально-экономической системе противоречий приводит к возникновению кризиса, выход из которого общество ищет на путях реформ. Мы уже видели, как кризис 1948—1950 гг. вызвал радикальные преобразования в жизни югославского общества. Впоследствии локальный кризис 1961-1962 гг. ускорил разработку мер экономической реформы 1965-1967 гг., асоциально-политический кризис 1971—1972 гг. способствовал преобразованиям 1974—1976 гг.
В то же время реформы, проводимые половинчато и некомплексно, сами провоцируют новые кризисы. Кризис 1971 — 1972 гг. может отчасти рассматриваться как следствие реформы 1965- 1967 гг., а кризис 80-х гг. - как следствие половинчатости и непоследовательности реформ 1974-1976 гг.
В то же время есть ряд факторов, которые позволяют дать иную периодизацию реформ. Так, многие меры реформы 1965 г. были введены еще в 1961 г., изменения хозяйственного механизма проходили и между 1952 и 1960 гг. Реформа 1974-1976 гг. также может быть поставлена под сомнение, поскольку она не вызвала серьезных изменений в характере экономического развития.
Поэтому возможна иная периодизация развития югославского хозяйственного механизма:
1. 1950-1952 гг. Переход к нормативному хозяйственному
механизму.
2. 1952-1960 гг. Становление нормативного механизма.


18
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
3. 1960-1970 гг.
4. 1971-1980 гг.
Рыночная ориентация в развитии хозяйственного механизма (попытки перейти к рыночной экономике).
Отказ от рыночной бриентации,
косметические меры, окостенение хозяйственного механизма.
5. 1980—1989 гг. Длительный кризис системы самоуправления.
6. 1990 г. Радикальная трансформация
социально-экономической системы.
Две предложенные периодизации отражают два подхода к анализу процессов экономического развития вообще и процессов экономического реформирования в частности. Первая периодизация отражает циклический подход, в котором основной упор делается на повторяемости, периодичности процессов. Вторая периодизация связана с эволюционным подходом, который рассматривает экономическую историю как последовательное, поступательное движение.
Оба этих подхода, отражая разные аспекты реального процесса, операциональны и имеют право на существование.
Югославия в мировой политической системе
Для лучшего понимания процессов экономического реформирования следует рассматривать развитие Югославии в международном аспекте. Необходимо также учитывать особенности идеологии самоуправления, повлиявшие на выбор тех или иных направлений социальнр-экономической политики.
Место Югославии в мировой системе в течение длительного времени определялось ее промежуточным положением между двумя ведущими военно-политическими блоками, противостоящими друг другу. Если исключить период полной ориентации на СССР (1945-1943) и период полной ориентации на Запад (1949-1952), то все остальное время политика Югославии состояла в поддержании четкого баланса между западной и восточной ориентациями.
Необходимость такой тактики вытекала из довольно очевидных соображений и осуществлялась по причинам политического характера. Начиная с конца войны, политический вес Югославии явно превосходил ее социально-экономический потенциал. Югославия занимала определенное место в политической системе, именно как мост между Востоком и Западом, так что даже небольшой крен в ту или другую сторону означал для нее резкое сокращение политического влияния.


Хозяйственные реформы в Югославии.,.
19
Такая политика диктовалась и экономикой страны - шаги навстречу СССР или США вызывали соответственно незначительное увеличение экономических контактов с одной сторЬной, зато сдру- гой стороны контакты интенсивно сворачивались. Следовательно, наиболее устойчивой была позиция середины. Колебания в масштабах сотрудничества с СССР и США не имели большого значения для этих двух стран, зато существенно влияли на экономическое положение Югославии.
Во внешнеполитической ^ориентации Югославии циклические изменения продолжались и после 1953 г. Так, в 1953-1956 гг. (до венгерских событий) господствовала просоветская ориентация, в 1957-1961 гг. — прозападная, что в особенности было связано с ан- тиюгославской позицией руководства КНР. В 1962—1967 гг. отношения с СССР вновь нормализовались, причем смещение Н. Хрущева на них серьезно не повлияло. 1968-1970 гг. - последнее крупное охлаждение отношений с СССР, связанное с чехословацкими событиями.
Следует заметить, что потепление отношений с СССР в 1962— 1966 гг. никак не повлияло на решимость руководства Югославии провести рыночные реформы, в то же время ухудшение советско- югославских отношений в 1968-1970 гг. продлило время реформаторской политики.
Идеология самоуправления
Идеологические установки всегда играли очень важную роль в процессах экономического реформирования в Югославии. Известный словенский экономист А. Байт отмечал это еще в 1967 г.: «Многие творцы югославской политики мыслят преимущественно теоретически, они уделяют много внимания роли закона стоимости, отношениям между рынком и планом, нормальным ценам, деэтатизации... Практические решения, как правило, представляют собой реализацию соответствующих теоретических моделей» [Bajt, 1963, р. 80].
Поэтому для лучшего понимания целей и характера проводимых реформ необходимо кратко рассмотреть югославскую концепцию развития социалистической экономики, которая в относительно устойчивом виде сформировалась к середине 70-х гг.
Две основные опорные точки этой концепции составляют общественная собственность на средства производства и распределение по труду.


20
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Общественная собственность на средства производства означает, что никакая организация, коллектив или отдельное лицо не владеют средствами производства. Право распоряжения и пользования средствами производства, находящимися в общественной собственности, реализуют трудовые организации (ассоциации производителей). Общественная собственность выражается как в равном праве всех работников на труд в любой хозяйственной организации, так и в неотчуждаемости средств производства. На практике последнее означает невозможность распродажи основных фондов предприятия.
Распределение по труду понимается как право коллектива полностью распоряжаться результатами своего труда. Противоречащими принципам социализма считаются: узурпация функций собственности отдельным лицом или организацией, любое недобровольное отчуждение результатов производства от непосредственных производителей. Государственная социалистическая собственность рассматривается как низшая, переходная форма общественной собственности, поскольку она предполагает «подмену власти рабочего класса властью бюрократии, наемные отношения между государством и работниками, консервацию отчуждения работника от средств производства и произведенного продукта» [Vasid, s. 52].
Общественная собственность находит свое отражение в системе рабочего самоуправления, основная особенность которой состоит в том, что функции управления реализуют рабочее собрание или рабочий совет, в то время как назначаемые рабочим советом административные органы выполняют лишь его решения.
Реализация принципа распределения по труду связана с выявлением общественно необходимых затрат труда на производство данной продукции; последние же, по мнению идеологов самоуправления, могут быть выявлены только на рынке. Следовательно, социалистическое производство рассматривается как товарное по своей сущности. При этом процесс формирования общественно необходимых затрат связан с конкуренцией товаропроизводителей, действием закона спроса и предложения, подвижностью цен и т.п. Все явления, которые препятствуют свободному действию рыночных сил: монополии, государственное вмешательство, лркализация рынков, протекционизм во внешней торговле, — нарушают принцип распределения по труду, и их влияние, следовательно, надо свести к минимуму.
Результат деятельности производственной организации в социалистическом товарном производстве выражается величиной ее дохода (чистой продукции). Распределение последнего рассматривается как прерогатива трудового коллектива. С этой точки зрения


Хозяйственные реформы в Югославии...
21
централизованное планирование представляется нарушением неотъемлемых самоуправленческих прав трудящихся; директивное ценообразование, налоговая система, таможенные"барьеры рассматриваются как вынужденные, временные меры.
Из этих теоретических представлений были сделаны практические выводы, которые сводились к следующему:
• введение рабочих советов на предприятиях, выборность администрации;
• замена директивного планирования индикативным;
• тенденция к установлению свободных цен;
• антимонопольные мероприятия:
• ограничение налоговой политики и унификация налогов;
• максимальная либерализация внешней торговли, отмена квот;
• самофинансирование расширенного воспроизводства, повышение роли инвестиционных кредитов;
• стремление ограничить ставку процента и норму торговой прибыли как «отчужденных» от непосредственных производителей форм дохода;
• попытки выровнять условия воспроизводства различных организаций путем изъятия рентных сверхдоходов в специальные фонды развития.
МЕХАНИЗМ НОРМАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ
В ЮГОСЛАВИИ И РЕФОРМА 60-х гг.
Формирование механизма нормативного управления
Изменения в механизме централизованного управления Югославии начали происходить уже с 1949 г. Прежде всего, был снижен уровень подчиненности предприятий: часть из них была переведена из федерального в республиканское подчинение, часть - из республиканского в подчинение местным органам власти. В 1950 г. был принят «Закон об управлении государственными предприятиями», которым вводилось рабочее самоуправление. Это рабочее самоуправление предусматривало выборность директоров предприятий, создание рабочих советов и их исполнительных комитетов.
Была провозглашена двойная ответственность директоров предприятий - перед рабочим советом и перед соответствующим органом управления. Такое положение директора оказывалось весьма двусмысленным и противоречивым. Как отмечалось, директор


22
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
«представляет общественное содружество в трудовом коллективе, а с другой стороны, представляет трудовой коллектив в содружестве, так что в его функциях переплетаются многие отношения и разные интересы» [Vasid, s. 150].
Рабочее самоуправление в первые годы своего существования было очень ограниченным. Во-первых, органы власти непосредственно назначали своих представителей в рабочие советы; во- вторых, кандидатуру директора подбирали специальные комиссии, состоявшие в основном из представителей власти. Рабочие советы выполняли преимущественно контрольные, а не управленческие функции. Кроме того, в условиях жесткого централизованного регулирования деятельности самостоятельность предприятий ограничивалась оперативным управлением.
Решающий шаг в направлении формирования нового хозяйственного механизма, механизма нормативного управления, был сделан в 1951 г. с принятием «Закона о плановом управлении». Этот Закон отменял централизованное планирование выпуска и затрат, а также предоставлял предприятиям право самостоятельного выбора торговых партнеров. Предполагалось разрабатывать два вида планов - планы предприятий и общественные планы. Закон не предусматривал способов согласования планов различных уровней, и они в течение длительного времени (до 1975 г.) были крайне несогласованными; общественные планы оставались необязательными и часто нарушались.
В рамках реформы планирования претерпела изменения и система распределения дохода (чистого продукта). Предприятию фонд заработной платы планировался по следующему алгоритму: для каждой профессиональной категории устанавливался норматив заработной платы, а общий фонд заработной платы получали умножением фактической численности работников данной категории на норматив и затем сложением этих величин по всем квалификационным группам. Фонд заработной платы утверждался централизованно, но его распределение контролировалось рабочим советом согласно уставу предприятия. Таким образом, отдельный работник мог получать заработную плату как выше, так и ниже своего норматива [The Economic reform in Yugoslavia, p. 5].
Отчисления от дохода предприятий в бюджеты федерации, республик и общин (местных органов власти) устанавливались, как правило, пропорционально заработной плате, и их норматив (так называемый средний уровень накопления и фондов) был дифференцирован по отраслям. Остаток дохода за вычетом заработной


Хозяйственные реформы в Югославии...
23
платы и отчислений в бюджет рабочие предприятия произвольно распределяли между фондом развития производства и фондом материального поощрения. Фонд материального поощрения облагался прогрессивным налогом [The Economic reform in Yugoslavia, p. 6].
В 1952 г. была изменена и система ценообразования. Отныне твердые цены устанавливались государством только на ряд товаров первостепенной важности: топливо и энергию, продовольствие. На ряд товаров широкого производственного и непроизводственного потребления были установлены лимитные цены. Свободные и договорные цены преобладали в отраслях с большой номенклатурой выпуска. Наконец, часть цен на товары легкой и пищевой промышленности утверждалась местными органами власти. Эта система с некоторыми изменениями существовала в СФРЮ до 1989 г.
Одновременно с реформой ценообразования была изменена система внешней торговли. Был создан специальный внешнеторговый регистр, т.е. список предприятий, имевших право на осуществление экспортных и импортных операций, причем предприятие могло выступать на внешнем рынке только с определенными видами товаров. Валютная выручка распределялась между государством и предприятием по нормативу, который в 1953 г. оставлял 40% валюты предприятию-экспортеру. Свою валюту предприятия могли продавать по рыночному курсу в специальном отделе Госбанка другим предприятиям, уплачивая при этом определенный налог. Конкурентоспособность экспортных товаров поддерживалась развитой системой субсидий, а импорт ограничивали пошлинами, что неизбежно для любой слаборазвитой экономики [Vasid, s. 396-399].
В ходе реформы сохранилась централизованная система финансирования капитальных вложений, хотя произошли значительные изменения в механизме их распределения. Основные держатели капитальных вложений: федерация, республики, общины — через свои исполнительные органы (инвестиционные банки) - объявляли конкурсы на распределение капитальных вложений. Стороны, заинтересованные в получении средств, представляли в банки заявки, а также проектно-сметную документацию. Группы технических и экономических экспертов анализировали эти заявки и выбирали проект по условиям конкурса. В качестве критериев учитывались как экономические (окупаемость капиталовложений, возрастание экспортных возможностей, использование местных ресурсов), так и социально-политические результаты (необходимость развития слаборазвитых регионов, увеличение занятости, укрепление социальной инфраструктуры).


24
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Инвестиции принимали характер беспроцентных кредитов, а иногда и бюджетных ассигнований. Но хотя большая часть инвестиций имела формально-возвратный характер, в случае неплатежеспособности предприятия его долг выплачивался гарантом - общиной или республикой [Пейовски, с. 41].
В 1951 г. был изменен порядок краткосрочного кредитования. Все оборотные средства предприятий делились на две части: нормативные и дополнительные. Кредитование нормативных оборотных средств осуществлялось под невысокий процент, а потребность в них удовлетворялась полностью. Кредит же под дополнительные оборотные средства выдавался на конкурсной основе, с определением общих условий его предоставления - ставка процента, сроки возврата, гарантии. Ставка процента по таким кредитам достигала 17%.
В сфере интеграции производства также произошли существенные изменения, В течение 1950—1953 гг. были поэтапно ликвидированы министерства - сначала в легкой, а затем в тяжелой промышленности. Вместо них на основе «Положения о хозяйственных объединениях» были созданы следующие формы интеграции:
• отраслевые хозяйственные палаты, координирующие деятельность предприятий одной отрасли;
• специальные объединения, ориентированные на решение отдельных проблем и имеющие временный характер;
• «соединенные предприятия», аналогичные объединениям в СССР.
Учреждение любых объединений находилось под контролем соответствующих общественно-политических содружеств (общин, республик, федераций).
В целом, реформы 1950-1953 гг. привели к значительной децентрализации управления производством. Основные признаки этого процесса таковы:
• введение самоуправления на предприятиях, выборность директоров и их ответственность перед коллективом:
• отмена директивного планирования выпуска, материальных затрат и производственных связей;
• преимущественно свободное ценообразование;
• предоставление предприятиям права выхода на внешний рынок и выделение им валюты;
• свободное распределение значительной части дохода между накоплением и потреблением.


Хозяйственные реформы в Югославии...
25
В то же время у государства сохранились прочные рычаги централизованного управления экономикой, особенно в сфере расширенного воспроизводства: *
• значительная часть накопления концентрировалась в общественно-политических содружествах и распределялась централизованно;
• внешняя торговля контролировалась внешнеторговым регистром, а также субсидиями, пошлинами, импортными квотами;
• распределение дохода регулировалось нормативами заработной платы, ставками налога на заработную плату, на ФМП, а также фиксированными и лимитными ценами;
• процессы интеграции производства находились под полным контролем государства.
Общая оценка нормативного механизма
Период с 1952 по 1960 г. справедливо называют «золотым веком» югославского хозяйства. Рост объема промышленного производства составил в среднем 10% в год, рост цен на промышленную продукцию — 1% в год. Такие темпы были обеспечены чрезвычайно высокой нормой накопления в национальном доходе — около 30%; доля государственных расходов составляла около 20%, доля потребления населения — 50%. К этому следует добавить зарубежную помощь, которая была чрезвычайно полезна в период начала индустриализации. За 1950-1960 гг. Югославия получила около 1 млрд долл, в качестве помощи из-за рубежа.
Необходимо обратить внимание на три особенности индустриализации:
1. Югославия пыталась интенсивно развивать многие отрасли хозяйства и оказалась слабо интегрированной в международное разделение труда: в частности, отрасли машиностроения развивались неэффективно из-за отсутствия квалифицированной рабочей силы.
2. Высокая доля государственных расходов, используемых преимущественно для развития социальной инфраструктуры. Л. Сирц характеризует это как общественное изобилие при индивидуальной бедности.
3. Отрицательное отношение руководства к крестьянским хозяйствам и массированные инвестиции в агрофирмы (с крайне низкой отдачей).


26
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В хозяйственном механизме в этот период происходили серьезные изменения. Налог на заработную плату был отменен в 1954 г., поскольку он вызывал повышение цен в трудоемких отраслях. Прогрессивный налог на прибыль (1954-1957) способствовал раздуванию штатов предприятий (чтобы платить меньший налог), а замена его в 1957 г. прогрессивным налогом на доход проблему не решила, поскольку степень прогрессивности налога при увеличении числа работников снижалась [The Economic reform in Yugoslavia, p. 6-7].
Оценивая экономическую систему Югославии в 1960 г., приходим к выводу, что, с одной стороны, она интенсивно обеспечивала индустриализацию, высокие темпы роста и оказалась относительно устойчивой в том смысле, что не имела тенденции к сползанию в чисто рыночную или чисто плановую систему, с другой стороны, она не могла удовлетворить политическое руководство страны, будучи явно незавершенной. Так, распределение централизованных инвестиций по конкурсу ориентировалось все же в основном не на экономические, а на социально-политические критерии. Фонды развития предприятий были незначительны.
Аналогичная ситуация сложилась и в сфере внешней торговли: продажа предприятиями-экспортерами собственной валюты на свободном рынке давала им колоссальные сверхдоходы, поэтому практически вся валютная выручка к 1956 г. была централизована и распределялась либо на валютных аукционах, либо на конкурсах под ввоз приоритетных товаров. Возможность для плановых органов распределять валюту означала, что последние получали достаточно мощыый рычаг в реализации внеэкономических приоритетов. Несмотря на интенсивное развитие внешней торговли, экономика СФРЮ оставалась в значительной степени изолированной от мирового рынка нереальным валютным курсом и системой дифференцированных валютных коэффициентов.
Не была окончательно урегулирована также система стимулирования работников. Сложившаяся система распределения дохода и оплаты труда не стимулировала трудосбережения. В 1952—1960 гг. из среднегодового прироста промышленной продукций лишь 4% было получено за счет повышения производительности труда. В условиях трудоизбыточной экономики это было неплохо, но эффективность производства росла недостаточно быстро.
К этому времени в Югославии цены и, соответственно, доходы предприятий росли быстрее в отраслях обрабатывающей промышленности, где из-за широкой номенклатуры легче можно было по¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
27
высить цены. Отрасли добывающей промышленности и сельского хозяйства, где цены достаточно жестко контролировались государством, оказывались в неблагоприятном положении и имели сравнительно низкую доходность. Более того, эти отрасли недополучали и капитальные вложения. Все это отражалось в чрезмерной дифференциации личных доходов работников различных предприятий, выполняющих одну и ту же работу.
Проблема чрезмерной дифференциации доходов в то время еще не приобрела особой остроты. Причин тому несколько: во-первых, в этот период еще сохранились остаткй тарифной системы, калькулятивный фонд заработной платы был заложен в «базу» фонда оплаты труда, так что росту зарплаты препятствовало прогрессивное налогообложение личных доходов. Во-вторых, большая часть фонда накопления централизовалась государственными органами, и возможностей взвинчивать потребление за счет накопления практически не было.
Все эти факторы, в целом, воспринимались как признак незавершенности структуры самоуправляемого хозяйства, его функциональной и институциональной слабости.
Оценивая экономическую политику Югославии в 1952-1960 гг., следует отметить изрядную долю прагматизма во всех мероприятиях.
1. Несмотря на проведенную реформу, темпы роста капиталовложений оставались в 1952—1955 гг. очень высокими, а их структура — нерациональной; усилились инфляционные тенденции. В этих условиях в 1955—1956 гг. была осуществлена инвестиционная пауза, а в 1957-1961 гг. инвестиции переориентированы в инфраструктуру, в легкую и пищевую промышленность. Эффективность этих инвестиций была тем более высокой, что речь шла о возобновлении производства на довоенных мощностях. Вследствие этого маневра структурные диспропорции, вызванные «политическими» инвестициями, были не столь велики.
2. Руководство страны* довольно оперативно реагировало на дисфункции в хозяйственном механизме. Так, в 1953— 1954 гг. предприятиям-экспортерам оставалось по 40% вырученной валюты, которую они продавали по свободным ценам, получая сверхдоходы. В течение короткого времени была осуществлена централизация валюты и ее распродажа на аукционах — мера, которая затем получила широкое распространение в других странах Восточной Европы.
3. Аналогичная ситуация сложилась в сфере распределения инвестиций: предприятия разных отраслей имели резко от¬


28
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
личающиеся сроки окупаемости инвестиций на аукционах. Тогда аукционы были разделены на отраслевые сегменты и расширен круг показателей, принимаемых во внимание на торгах.
В целом можно сказать, что в 50-х гг. в экономической политике СФРЮ здравый смысл превалировал, что, конечно, не устраняло системных недостатков существовавшего тогда хозяйственного механизма.
Либерализация экономики в 60-е гг.
Средства разрешения проблем, перед которыми стояла Югославия в I960 г., непосредственно зависели от господствовавшей тогда экономической идеологии. Эта идеология может быть охарактеризована как «наивный либерально-рыночный социализм».
Только принимая во внимание господствующую экономическую доктрину, можно понять последовательный отказ югославского руководства от прогрессивного налогообложения доходов предприятий - с точки зрения теории самоуправления неравномерное налогообложение недопустимо, а возможны лишь пропорциональные отчисления, которые следует сводить к минимуму. Разумеется, теоретические соображения здесь прикрывали и практическую заинтересованность экономически сильных предприятий и отраслей в сохранении большей доли доходов.
Отказавшись в 1960 г. от прогрессивного обложения дохода, Югославия в дальнейшем эту систему практически не применяет. Был выдвинут тезис о том, что необходимо выравнивать сами условия хозяйствования, а не компенсировать их различия прогрессивным налогообложением. В 1961 г. в Югославии была предпринята первая попытка провести реформу. Идея реформы заключалась в том, чтобы, с одной стороны, выравнять условия хозяйствования, а с другой — создать для предприятий более жесткую экономическую среду.
Мероприятия реформы затронули три сферы: распределение доходов, внешнеторговый режим и кредитно-денежную политику.
В сфере распределения доходов, как уже отмечалось выше, было отменено прогрессивное налогообложение личных доходов, сохранена плата за фонды (6%) и налог на доходы (15%). В сфере внешней торговли существенной (более чем в два раза) девальвации подвер¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
29
галась денежная единица - динар и была отменена часть дотаций на экспорт и импорт. Реформа сопровождалась ограничительной кредитно-денежной политикой, которая должна4была стимулировать предприятия формировать оборотные средства за счет собственных доходов.
Эти меры повергли экономику Югославии в шоковое состояние. Резкое увеличение уровня цен вследствие девальвации динара быстро распространялось во всей экономике. Для компенсации этого повышения цен предприятия также резко повысили личные доходы и оказались не в состоянии обеспечить прирост оборотных средств. Темпы роста значительно снизились, а в некоторых отраслях рост прекратился вообще [Vasid, s. 435].
Реформа не привела к выравниванию условий хозяйствования, наоборот, ценовые диспаритеты увеличились. Это практически свело на нет принцип единства норм налогообложения. Величина платы за фонды колебалась от 1 до 6%, налог на доход также пришлось сделать дифференцированным. В результате неравенство в обложении дохода оказалось более значительным, чем в случае использования прогрессивной шкалы. Опыт 1961 г., да и последующих лет, показал, что «теоретически» некорректная, но реальная схема управления оказывается более работоспособной, чем идеальная схема, не отвечающая характеру ситуации.
Неудачная реформа 1961 г. вызвала локальный кризис 1961- 1962 гг., выразившийся в снижении темпов роста экономики. Подего влиянием были немедленно отменены ограничительные кредитно- денежные меры и достигнут прежний уровень экономического роста, хотя инфляция заметно ускорилась, и многие цены вышли на лимиты. Стали широко применять прямой государственный контроль за ценами, возник дефицит по ряду продуктов, в 1964 г. были введены принудительные каналы распределения и фондирование ряда сырьевых продуктов и полуфабрикатов.
Все это создало предпосылки для новой попытки проведения экономической реформы. Задачи этой реформы во многом напоминали задачи неудачной реформы 1961 г., но благодаря горькому опыту методы реформирования изменились. Кроме того, проведению реформы во многом способствовала внешнеполитическая обстановка. Период 1965-1967 гг. - единственная реформа хозяйственного механизма, по отношению к которой в Югославии употребляется этот термин. Это неудивительно - именно в 1965 г. проводилась экономическая реформа в СССР, оказавшая сильное, хотя и косвенное влияние на реформу в Югославии.


30
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В доступных нам источниках советское влияние на внутреннюю политику Югославии, очевидно, недооценивается. Если в СССР могли в определенное время сделать вид, что не замечают Югославии с ее самоуправленческим социализмом, то Югославия этого сделать не могла никогда в силу относительного веса двух стран в мировом сообществе. Именно потому, что Югославия противопоставляла свою общественно-экономическую систему (чаще скрыто, чем явно) сталинской модели социализма, она всегда с пристрастием следила за всеми процессами в СССР. Когда советские экономисты и руководители заговорили о реформе, хозрасчете, прибыли и рынке, это сильно радикализовало ситуацию в Югославии. Чтобы сохранить самоуправленческое рыночное «первородство», югославы должны были провести гораздо более глубокие преобразования, чем в СССР.
Одним из основных моментов реформы стала реорганизация банковской системы, начатая еще в 1963 г. Югославия в этот период завершила переход к двухуровневой банковской системе, в то время как банки стали основными держателями инвестиционных фондов. Предполагалось, что сосредоточение основной массы накоплений в банках обеспечит более эффективный межотраслевой и межреспубликанский перелив средств на основе рыночных критериев. Существенно снизилась доля отчислений предприятий в централизованные фонды, и основная масса накоплений оставалась в распоряжении производителей. Была поставлена задача: «превратить предприятия в основных носителей расширенного воспроизводства».
По-настоящему радикальные изменения произошли во внешней торговле. Югославия с 1965 г. стала твердо придерживаться ориентации на мировые цены. С этой целью была проведена одновременная реформа цен, девальвация динара, изменение масшатаба цен и их замораживание. Это позволило также единовременно отменить все экспортные и ббльшую часть импортных ограничений, установить курс динара, близкий к реальному, а следовательно, и оставлять предприятиям ббльшую часть валюты. С этого периода внешняя торговля Югославии бурно развивается, а сама экономика становится значительно более открытой. Однако импорт Югославии рос значительно быстрее экспорта, хотя на первых порах отрицательное сальдо внешнеторгового баланса компенсировалось иными видами доходов.
Замораживание цен в ходе реформы 1965-1967 гг. позволило избежать роста инфляции. Таким образом, сопровождавшие реформу меры кредитной рестрикции не вызвали кризисных явлений. Все же экономическое развитие существенно замедлилось, а инвеста-


Хозяйственные реформы в Югославии...
31
ции снизились. Наиболее неприятным для экономики стало резкое снижение темпов роста занятости, что привело к возникновению безработицы. *
Занятость и инвестиции
Как уже было отмечено выше, до 1965 г. действовали значимые факторы роста занятости: во-первых, сами масштабы инвестиций нового строительства; во-вторых*, заинтересованность предприятий в излишках малоквалифицированной рабочей силы (что снижало степень прогрессии налогообложения). Реформа 1961 — 1962 гг. мало что изменила в этом смысле.
С 1965 г. динамика занятости стала совершенно иной. Снизились инвестиции, а предприятия стали заинтересованы в ограничении численности занятых. Причем реальное высвобождение занятых происходило не за счет увольнения с предприятия работников старших возрастов, а за счет сокращения приема на работу. Численность вновь принятых на работу в 1965 г. была в 9 раз ниже уровня предыдущего года. В то же время многие рабочие пенсионного возраста продолжали трудиться, а также значительно возрос объем всякого рода дополнительных и сверхурочных работ.
Югославия имеет чрезвычайно деформированную демографическую структуру вследствие двух мировых войн, и особенность ситуации 1965-1967 гг. состояла в том, что в это время в трудоспособный возраст вступило многочисленное послевоенное поколение. В этих условиях, несмотря на начавшуюся эмиграцию, резко возросла безработица, причем преимущественно среди молодежи. Это, разумеется, очень быстро привело к отказу от рестриктивной политики; капиталовложения снова возросли.
Замысел реформы состоял в том, что все большая часть капитальных вложений будет финансироваться за счет собственных доходов предприятий. Долгосрочное кредитование банками рассматривалось как промежуточная мера, поскольку процент за кредит «представляет собой форму дохода, отчужденную от непосредственных производителей», а сами банки отчуждены от производства.
В этих условиях предприятия могли либо реинвестировать свои доходы, либо объединять средства с другими предприятиями для создания новых производств. Реинвестирование далеко не всегда оказывалось рациональным, а объединение средств для создания


32
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
новых предприятий не обеспечивало инвесторам достаточных стимулов: они лишь получали процент на вложенный капитал и не имели права контролировать созданные ими предприятия.
Проблема ставилась и более широко:*при неконтролируемых из центра пропорциях распределения дохода склонность к инвестированию оказалась очень низкой, темпы роста оплаты труда стали заметно выше, чем темпы роста его производительности. Этот процесс имел и положительные стороны: в течение ряда лет для Югославии было характерно недопотребление, а после 1965 г. пропорции потребления и накопления стали выравниваться.
Между прочим, этот сдвиг пропорций распределения дохода в пользу потребления сам по себе не вызывает инфляционных тенденций. Инфляционные тенденции вызывает дефицитное финансирование инвестиций, которое осуществлялось в течение длительного времени по ряду причин. Наиболее известной из этих причин является угроза безработицы. Действительно, руководство Югославии даже в кризисные 80-е гг. было вынуждено поддерживать довольно значительные темпы роста занятости. В то же время не следует сбрасывать со счетов и такое явление, как «стремление к расширению» (по выражению Я. Корнай), постоянно завышенные инвестиционные намерения в иерархических структурах управления экономикой.
Стремление к расширению - сложный феномен, не имеющий однозначного объяснения. Он существенно модифицируется в отраслевых и территориальных системах. В отраслевых системах стремление к расширению приводит к неоправданному развитию одних отраслей в ущерб другим. В Югославии с ее системой территориального управления это приводило к автаркизму экономики и политическим инвестициям, причем большая доля инвестиций направлялась в фондоемкие, а не трудоемкие отрасли как раз в силу их большей фондоемкости. Строительство в капиталоемких отраслях (как правило, в тяжелой промышленности) всегда оказывалось политически более престижным.
Стремление к расширению нашло для себя адекватный банковский механизм. Банки фактически не имели собственных капиталов и находились под управлением представителей предприятий. Разумеется, самые сильные предприятия имели возможность получать больше кредитов, что способствовало сохранению существующей производственной структуры. При низкой процентной ставке (2—6%) кредиты превращаются в дефицитный ресурс и распределяются по законам иерархических торгов.


Хозяйственные реформы в Югославии...
33
Откуда же брались у банков избыточные кредитные ресурсы (ресурсы, превышающие долгосрочные банковские депозиты)? До начала 70-х гг. для этих целей было достаточно собственных средств банков, сбережений населения и зарубежных инвестиций. В 70-е гг. этих средств уже не хватало, и в 1972 г. было разрешено использовать краткосрочные депозиты для долгосрочных кредитов. Таким образом, избыточная эмиссия, которая вначале влияла только на краткосрочное кредитование, теперь стала определяющим фактором инвестиционного бума.
Огромные масштабы эмиссии являются, несомненно, непосредственной причиной развития инфляционных процессов в Югославии. Необходимо, однако, разобраться, почему, несмотря на всю ее очевидную неэффективность, такая политика проводилась.
Одна из причин поддержания либерального режима кредитования связана со значительной дифференциацией рентабельности предприятий в Югославии и с отсутствием механизмов выравнивания рентабельности. Предприятия не разоряются и фактически не санируются, поскольку не происходит смены владельцев.
Е.Т. Гайдаром [Гайдар, Кошкин, с. 114-116] описан механизм, дополнительно усиливающий дифференциацию предприятий. Этот механизм он связывает с характером распределения дохода. Тесная увязка дохода с рыночным результатом деятельности предприятий приводит к тому, что в оплате труда сказываются чисто внешние факторы, за которые работники не могут отвечать: конъюнктура рынка, государственный режим ценообразования. Отрасли и предприятия, находящиеся в благоприятном экономическом положении, быстро повышают доходы своих работников. Те же, кто находится в неблагоприятном положении, стремятся компенсировать отставание. Причем, если дифференциация оплаты труда за одну и ту же работу становится социально нетерпимой, рост оплаты труда продолжается даже при ухудшении экономического положения предприятия.
Такой рост обеспечивается прямым давлением коллектива на администрацию предприятия, с одной стороны, дешевыми кредитами банка — с другой. Последовательно проедая средства делового фонда, резервного фонда, резервов региональных бюджетов, санационных кредитов, предприятия оказываются в состоянии крайней неликвидности, но тем не менее поддерживаются региональными органами на плаву. Правда, для этого было необходимо, чтобы банки распределяли кредиты не по критерию эффективности, а по указке местных органов управления. Но именно так и вели себя югославские банки.


34
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В 1968 г. была предпринята попытка затормозить рост дифференциации доходов на основе самоуправленческих соглашений об их распределении. Те предприятия, которые имели доходы на одного работника выше средних, отчисляли более высокий процент в фонд накопления, а те, кто имели доходы ниже средних, — более низкий процент. Но такой управляющий параметр, как средний доход на одного работника, очевидно, недостаточен, поскольку существенно различаются условия труда. Так что весь механизм договорного регулирования оплаты труда оказался неэффективным.
Рассуждая теоретически, можно сделать вывод о том, что инфляционные дисфункции югославской экономической системы связаны с деформацией рынка капитала и рынка труда.
Действительно, необходимость рынка капитала была провозглашена в 1965 г., однако реально его действие было ограничено низкими процентными ставками и отсутствием контроля небанковских инвесторов за эффективностью капиталовложений. В результате рынок капитала выродился в бюрократический торг.
В противоположность рынку капитала существование рынка рабочей силы отвергалось. На самом же деле отменить его было невозможно, и он существовал, хотя бы в форме «соревнования» за уровень оплаты между рентабельными и нерентабельными предприятиями. Все же рынок труда оказался сильно деформированным. Тот факт, что «инвестированная» работником часть дохода не могла быть ему выдана по выходе с предприятия, превращала его в «вечного пайщика» предприятия; еще менее он был заинтересован уходить с предприятия в условиях безработицы. Оба этих фактора, равно как и привязанность работников к своему месту жительства (в Югославии значительная часть населения имеет собственные дома в пригородах или селах), значительно уменьшают текучесть кадров.
Это способствует созданию на предприятиях неформальных групп, блокирующих развитие кадровой, а в значительной мере и технологической структуры предприятия. Наличие таких неформальных высокоорганизованных и привилегированных групп сочетается с привлечением так называемой вторичной рабочей силы, используемой преимущественно на основе субконтрактов, частичной и временной занятости. Положение этих работников специально не регламентируется. Такая ситуация благоприятствует неформальным группам, поскольку именно они участвуют в процессе принятия решений.
Эти неформальные группы нельзя идентифицировать ни с бюрократией, ни с технократией. Отношения такого рода, господству¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
35
ющие в трудовых организациях, переносятся и на региональный уровень. Например, вопрос о выделении кредитов предприятиям решается не в классической процедуре бюрократического торга. В большей степени он определяется «рейтингом» руководителей в неформальной политической структуре региона.
Заметим в заключение, что механизм ротации кадров, предусмотренный конституцией Югославии, крайне благоприятствовал формированию таких неформальных групп: их члены по очереди занимают управленческие кресла в производстве, партаппарате, социальных службах, нигде подолгу не засиживаясь. Новый высокий пост им гарантируется неформальной группой.
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС 1969-1971 гг. В ЮГОСЛАВИИ: ПОРАЖЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Альтернативы развития хозяйственного механизма
Слабые места хозяйственного механизма, возникшего в ходе реформы 1965 г., были достаточно очевидны. И практически сразу после реформы началось осуществление мероприятий, усиливающих рыночные отношения.
До 1967 г. предприятиям разрешалось осуществлять долгосрочное кредитование других предприятий, а также создавать новые предприятия. Однако инвестор не имел права участвовать в управлении предприятием, а процент за кредит был равен активному банковскому проценту по долгосрочным кредитам. Как только новое предприятие было создано, оно сразу же выходило из-под контроля своих «родителей». Особенно негативно это влияло на иностранные инвестиции и создание совместных предприятий.
С 1967 г. положение изменилось: представители инвесторов могли теперь входить в органы управления предприятиями, а условия инвестирования определялись специальным соглашением. Это был первый шаг на пути создания рынка капиталов, вторым — нереализованным - стал выпуск акций для населения [Bicanid, р. 223].
Существенно изменилось положение в области интеграции производства. До 1965 г. все вопросы интеграции находились в ведении юсударственных органов, а начиная с 1965 г. государственный контроль в этой сфере был ликвидирован, и многие крупные объединения, созданные для экономической поддержки слабых предприятий,


36
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
распались [Sire, 1979, р. 115]. В то же время начался процесс роста крупных объединений, преимущественно в форме конгломератов.
Анализ Ст. Сакса [Sacks, 1983, р. 50] показал, что в конце 60-х гг. степень концентрации производства (вернее, его «централизации») в Югославии была выше, чем в большинстве промышленно развитых стран. Основная форма интеграции производства - конгломераты - также закономерна: она связана с автаркическими тенденциями в республиках. Создание межреспубликанских отраслевых монополий не поощрялось.
В этот период также получили широкое распространение ассоциации делового сотрудничества (их было 22 в 1959 г., а в 1967 г. стало уже 290), активизировалась деятельность хозяйственных палат. К этому времени относится и попытка нормализации отношений на рынке труда. В 1966 г. югославские профсоюзы, обеспокоенные чрезмерной дифференциацией оплаты труда, предложили внедрить систему переговоров об уровнях оплаты труда между профсоюзами и хозяйственными палатами. Однако эта идея не прошла.
В 1968 г. были предприняты конституционные изменения, расширяющие самостоятельность предприятий в организации производства. Согласно конституционной поправке, трудовые коллективы теперь могли самостоятельно определять компетенцию органов управления предприятием. Эта поправка, учитывая нежелание рабочих принимать активное участие в управлении, развязывала руки менеджерам и способствовала повышению эффективности управления.
Надо заметить, что в 1965—1968 гг. существенно изменилась экономическая среда, в которой функционировали предприятия. Это был единственный период, когда необходимо было считаться с возможностью ликвидации предприятий. Так, в 1965 г. с нерентабельных предприятий было уволено 8,3 тыс. человек, в 1966 г. — 4,6 тыс. человек, максимальные показатели за весь период после 1952 г. [Sire, 1979, р. 115]. Начался бурный рост частных и малых предприятий (в 1964 г. — 105 тыс., в 1969 г. - 145 тыс. частных мастерских). Малые предприятия могли организовывать группы людей, объединяя свои накопления.
Хотя основатели мелких предприятий не могли получать большого дивиденда за свой пай (всего 8%), а накопления направлялись в неделимый фонд, стимулы для предпринимательской активности все же были значительными: как правило, основатели фирмы занимали в ней руководящие посты и оказывали решающее влияние на ее хозяйственную политику. Малые предприятия в 1967—1973 гг. способствовали созданию более жесткой экономической среды.


Хозяйственные реформы в Югославии...
37
Соотношение политических сил
Хозяйственная реформа и рост самостоятельности предприятий усилили политический вес управленческой прослойки и привели к открытому конфликту между «бизнесменами» и «политиками». Партийный аппарат после осуществления конституционных изменений лишился каких бы то ни было рычагов управления производством. В своем большинстве менеджеры были членами СКЮ, однако провозглашалась политика невмешательства партийных органов в хозяйственную жизнь, а сами предприятия теперь могли игнорировать решения парткомов.
В 1968 г. начинается ожесточенная публичная полемика между «политиками» и «бизнесменами». Основные упреки со стороны партаппарата касались извращений социалистического самоуправления, ограничения прав трудовых коллективов. Попытки организации рациональной экономики характеризовались как «вторжение мелкобуржуазной ментальности» [Sire, 1979, р. 188]. «Бизнесмены», в свою очередь, обвиняли политиков в некомпетентном вмешательстве в экономику, в «этатизме».
Спор этот имел чисто академический характер, пока партаппарат не выдвинул основной аргумент о «нетрудовых сверхдоходах менеджеров». Это, разумеется, было дезинформацией, поскольку различия в оплате труда между административным персоналом и рядовыми работниками были небольшими (2,5:1) и значительно отставали от соответствующего показателя как в промышленно развитых странах, так и в Восточной Европе.
Но как бы то ни было, тезис о «сверхдоходах» получил отклик в народных массах, и были созданы комиссии по анализу источников доходов. Директора превратились в «квазикапиталистов», престиж директорского кресла упал так низко, что в 1967-1970 гг. стало трудно найти замену ушедшему руководителю. Тито и другим лидерам Югославии пришлось выступать с публичными заявлениями в защиту директоров и о вреде уравниловки.
Таким образом, в 1969-1971 гг. конфликт между партаппаратом и «технократией» проявился вполне отчетливо. Этот конфликт не вел сам по себе к свертыванию реформы, поскольку в силу ряда причин в верхних эшелонах власти господствовали либералы.
Борьба между консервативным и либеральным течениями в партии началась еще на VII съезде СКЮ в Любляне в 1958 г., на котором была принята программа СКЮ, подтвердившая курс VI съез¬


38
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
да 1952 г. (невмешательство партии в государственное управление; сохранение за партией выработки идеологии и определение стратегических направлений общественного развития).
Первая попытка консерваторов взять реванш связана с неудачной реформой 1961 г. В 1962 г. зафиксирован консервативный «всплеск», который был быстро блокирован либералами при поддержке профсоюзов, активизировавших к тому времени свою деятельность. Профсоюзы, настаивавшие на отмене ограничений оплаты труда, были инициаторами реформы 1961 г. и оказали существенную поддержку реформе 1965 г. Таким образом, первый раунд был за либералами.
Вторая волна либерализации связана со смещением А. Ран- ковича в 1966 г. А. Ранкович и его Служба безопасности (УДБА) выглядели анахронизмом в реформируемой Югославии, а преобладание в УДБА сербов крайне раздражало все республики. В 1963 г. в СФРЮ была введена должность вице-президента для Ранковича, который уже рассматривал себя в качестве преемника Тито. Тито, по всей видимости, опасался «нетерпения» Ранковича. Поводом для его смещения стали обнаруженные в резиденции Тито микрофоны УДБА. Ранкович был смещен, а Служба безопасности оказалась под контролем СКЮ. Полностью сменилось также руководство Сербии, все важнейшие посты в котором заняли либералы.
В Хорватии высшее руководство также было радикально- или умеренно-реформистским. Таким образом, ключевые посты в двух крупнейших республиках занимали либералы. В других республиках у либералов также были сильные позиции.
Картина была бы неполной, если бы мы не упоминули о третьем течении: нерыночном, нецентралистском. Оно выступало за децентрализацию, но против развития рыночных отношений, которые им воспринимались как возврат к капитализму. Это так называемый неомарксизм, который собрал вокруг себя лучших молодых социологов Югославии, сгруппировавшихся вокруг журнала «Праксис».
Идеи «нерыночного самоуправления при социализме» разделялись и студенчеством (крайне активным в 1968-1971 гг.), и рабочим классом. Однако организационно эта движение не было оформлено и не имело серьезной поддержки в аппарате. Многие идеи неомарксистов использовались впоследствии в конституционной реформе 1974 г.


Хозяйственные реформы в Югославии...
39
Кризисное развитие в 1969—1971 гг.
При описании кризиса 1969—1971 гг. многие исследователи экономики Югославии указывают на ухудшение экономической конъюнктуры в 1970—1971 гг. как на составную часгь кризиса [Jambrek, р. 179-238]. Это соображение представляется довольно сомнительным: уровень безработицы - важнейший показатель кризисного развития - упал от 327 тыс. человек в 1968 г. до 290 тыс. человек в 1971 г. Правда, за это время число югославов, работающих за рубежом, увеличилось с 350 тыс. до 800 тыс. человек, йо те, кто уехал за границу, и их семьи жили совсем неплохо и не проявляли недовольства. Отъезд югославов (особенно хорватов) за рубеж представлял проблему скорее для политического руководства. Ни по темпу роста доходов, ни по темпам инфляции эти годы существенно не отличались от предшествующих.
Кризис 1969-1971 гг. приобрел явный социально-политический характер. В этом кризисе можно выделить три слоя: развитие массовых социальных движений, кризис партии и власти, кризис национальных отношений.
Массовое общественное движение в Югославии началось в мае 1968 г. студенческими волнениями и беспорядками в Белграде, поддержанными студентами других городов. Студенчество, вдохновляемое неомарксистскими идеями «Праксиса», выступило с осуждением негативных социально-экономических последствий реформы: дифференциации доходов, появления зажиточных слоев, коммерциализации общественной жизни, безработицы. Студенческие выступления нашли сочувствие в профсоюзной среде, и уже в 1969 г. аналогичные лозунги прозвучали во время массовых забастовок и демонстраций рабочих.
Правительство заняло по отношению к студенческим и рабочим выступлениям двойственную позицию. С одной стороны, широко использовались подразделения милиции для разгона демонстраций (отчасти это было оправдало насильственными действиями самих студентов). С другой стороны, правительство явно шло на уступки. Тито лично вел переговоры со студентами, и вскоре после событий был утвержден комплекс мер по усилению социальных гарантий.
По поводу забастовок рабочих руководители Югославии выражали публичное недоумение: если у нас всем управляют рабочие, против кого и зачем они бастуют? Велико было желание правительства запретить забастовки, однако в проекте Трудового кодекса в 1971 г. забастовки разрешались: более того, был определен порядок их проведения.


40
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В целом же пик массовых движений пришелся на 1968-1969 гг., но был успешно блокирован правительством.
Значительно более серьезным испытанием стал кризис властных структур и партии. Еше в 50-х гг. был провозглашен курс на отказ партии от выполнения административных функций, хотя на деле партия продолжала их выполнять. В условиях же, когда экономическая система была децентрализована, а идеологический контроль ослаблен, партия теряла и свои функции, и смысл своего существования.
Начало кризиса в партии датируется 1966 г., периодом, последовавшим за смещением Ранковича. Дело не только в том, что разоблачение деятельности секретных служб, работавших под контролем партии, подорвало авторитет СКЮ в народе. Выяснилось другое - сама партия не может эффективно функционировать без секретной службы.
СКЮ к тому времени давно превратился из организации единомышленников в управляющую суперструктуру, в которой уживались самые различные политические и идеологические течения. Единство действий в СКЮ обеспечивалось до реформы партийной монополией на организацию общественной жизни,
В принципе, в 1966 г. ничего не изменилось в положении СКЮ в обществе, была лишь реорганизована секретная служба. Но этого стало достаточно, чтобы СКЮ из организованной политической силы превратился в дискуссионный клуб. Никаких реальных санкций по отношению к нарушителям дисциплины партия теперь предпринимать не могла, не рискуя вызвать дальнейшее падение престижа. Кризис партии очень четко отразился в общенациональных избирательных кампаниях в 1967 и 1969 гг.
После конституционной реформы 1963 г. резко выросла роль Союзной Скупщины, которая значительно больше стала напоминать парламент. В то же время выборы 1963 г. проводились практически везде по старой системе: один кандидат на одно место. На довыборах 1965 г. система сохранилась, но уже в 1967 г. количество кандидатов в полтора раза превысило число мандатов.
Результат оказался неожиданным - значительная часть либералов потерпела на выборах поражение, вместо них в парламент вошли консерваторы старшего поколения и националисты. Партийное руководство было напугано результатами выборов, и на всеобщих выборах 1969 г. была применена более жесткая система отбора кандидатов.
Если до 1969 г. списки кандидатов просто утверждались соответствующими местными отделениями Социалистического Союза трудового народа (ССТНЮ), то в 1969 г. было введено два тура (!)


Хозяйственные реформы в Югославии...
41
окружных предвыборных собраний. Дело дошло даже до того, что публиковались списки коммунистов, не рекомендуемых к выдвижению в депутаты. Тем не менее и на выборах Т969 г. в парламент попали оппозиционные депутаты.
В 1969 г. одновременно с выборами в Скупщину на всех уровнях (федерация, республики, коммуны) проводились республиканские партийные съезды и IX съезд СКЮ. И так получилось, что именно в 1969 г. были наиболее радикально за весь послевоенный период обновлены и депутатский корпус, и высшие органы партии.
Что касается депутатского корпуса, то его политический профиль был не совсем ясен: консерваторов отсеяли на окружных собраниях, либералов - отчасти на самих выборах. Эти депутаты не смогли себя проявить в парламентских баталиях, поскольку в условиях последующего кризиса принципиальные политические решения принимались не в Скупщине. Тем не менее выборы показали, что демократизация избирательного процесса даже в малых дозах существенно затрудняла партийный контроль над парламентом: партийным руководителям здесь было о чем поразмыслить.
Массовое же обновление партийных органов (90%), по-видимому, свидетельствует о победе либералов, хотя здесь была сильна республиканская дифференциация. Либералы увеличили свое влияние в Сербии и Хорватии, отчасти в Словении и Македонии, но были совершенно незаметны в Боснии, Черногории, Косово.
В свете такого расклада сил осуществленная на IX съезде ликвидация ЦК СКЮ должна рассматриваться как антилиберальная мера. Действительно, при сохранении ЦК в нем было гарантировано большинство двум самым крупным парторганизациям — Сербии и Хорватии, т.е. либералам. Теперь вместо ЦК был создан узкий Президиум СКЮ, а ЦК сохранялись только в республиках. Президиум формировался на паритетных основаниях - по два представителя от республики, и из 15 человек в нем только три были твердыми реформаторами.^Очевидно также, что Тито было удобнее общаться с конкретными личностями, чем с большим ЦК.
Однако, несмотря на все эти тревожные симптомы, политический курс СКЮ оставался неизменным.
Наиболее остро кризис проявился в межнациональных отношениях. Собравшаяся после выборов 1967 г. Союзная Скупщина стала ареной борьбы за распределение федерального фонда помощи слаборазвитым республикам и краям. После того как федеральный инвестиционный фонд был ликвидирован, вместо него был создан вышеупомянутый фонд помощи, формируемый за счет пропорциональных


42
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
отчислений от доходов всех предприятий (2%). Если раньше перераспределительные процессы между республиками были не столь заметны, то теперь перелив средств из высокоразвитых районов в слаборазвитые стал явным, равно как и их неэффективное использование. Требования Словении и Хорватии обеспечить их участие в контроле эффективности инвестиций вызвали микрокризис в Скупщине, который привел к быстрым конституционным переменам.
Если до 1967 г. основным вечем Скупщины было Союзное, внутри которого существовало Вече народов, собиравшееся всего несколько раз с 1953 по 1967 г., то теперь Вече народов становилось самостоятельной палатой, в исключительной компетенции которой находилось принятие решений по вопросам социально-экономического развития страны.
Другой источник межнациональной напряженности возник между Сербией и Хорватией в связи с вопросом о сербохорватском языке. С 1950 г. было установлено, что это единый язык с различными диалектами и равноправными алфавитами (кириллицей и латиницей). Соглашение о языке было подтверждено и в 1957 г. Тем не менее в 1967 г. группа хорватских писателей во главе с известным писателем Мирославом Крлежей выступила с декларацией о самостоятельности хорватского языка, претворение которой в жизнь ущемляло права сербов, живущих в Хорватии. В ответ группа сербских писателей выступила с декларацией о единстве языка, и полемика сразу же приняла крутой оборот. Лишь вмешательство СКЮ приглушило страсти.
В 1969 г. Югославии был предоставлен иностранный заем на строительство дорог, при распределении которого основная масса средств оказалась в южных республиках, что вызвало недовольство в Хорватии и особенно в Словении, наиболее автомоби- лизированной республике. Кроме этого, для Словении автомагистрали означали массовый приток иностранных туристов и валюты. Недовольство вылилось в массовые демонстрации в Любляне. В том же году впервые выступили албанцы в Косово, которые до 1967 г. были под жестким полувоенным контролем Службы безопасности. Албанцы в 1968 г., как и в настоящее время, требовали создания самостоятельной республики.
Наиболее серьезные проблемы были, однако, связаны с хорватским национализмом. Отметим два момента в экономическом развитии Югославии, которые ущемляли экономические права Хорватии и не могли быть легко устранены. Первый был связан с банковской системой. После демонтажа централизованной банковской системы новые коммерческие банки возникли на месте


Хозяйственные реформы в Югославии...
43
старых. Поскольку до 1963 г. большая часть банков была сосредоточена в Белграде, то сербские банкиры контролировали к 1970 г. долю кредитных ресурсов, намного превышающую долю Сербии в хозяйственном потенциале Югославии. Именно в этих банках были сосредоточены кредитные ресурсы бывших государственных инвестиционных фондов. Хорватия же не имела крупных банков и испытывала серьезный недостаток кредитов.
Другой момент был связан с распределением валюты. Хорватия давала Югославии 40% всех валютных поступлений: отчасти за счет экспорта, но в основном за счет переводов югославов, работающих за границей (в подавляющем большинстве — хорватов). Однако только 7% заработанной валюты оставалось в республике, остальное подлежало централизации в федеральных фондах. Естественно, эти два момента служили мощным источником националистических настроений в Хорватии.
Кульминация кризиса
Следует заметить, что вышеизложенные рациональные толкования движущих сил межнациональных конфликтов являются совершенно недостаточными. Когда национальная стихия приходит в движение, экономические противоречия - это всего лишь повод для эскалации страстей. Национальное движение затем развивается за счет внутренних источников. Такой период наступил в Хорватии в 1969 г.
Во главе националистического движения оказалась «Матица Хорватска» - культурное общество, существовавшее еще в XIX в. В 1971 г. «Матица Хорватска» превратилась в протопартию, имевшую членство и собственную газету. В 1970-1971 гг. происходила дальнейшая эскалация требований националистов: например, о высылке из Хорватии всех сербов, о создании собственной валюты.
Не на высоте оказалось и коммунистическое руководство Хорватии. Поддерживая националистов внутри Хорватии, коммунисты пугали руководство СФРЮ дальнейшим ростом национализма, требуя для себя уступок. В конце концов, они оказались слишком националистами для партии, слишком коммунистами для националистов и совершенно потеряли политическое лицо.
Тем временем Тито в спешном порядке проводил кампанию конституционных поправок, значительно расширяющих права республик. Еще в 1968 г. налоговые системы были переданы в ведение


44
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
республик (республиканский хозрасчет), был признан суверенитет республик, а у федерации остались только те полномочия, которые даны ей конституцией.
В 1971 г. фактически завершилась конфедерализация Югославии. По всем важнейшим вопросам социально-экономической политики (планы развития, кредитно-денежная политика, внешнеэкономические отношения) теперь требовался консенсус республик. И если первые меры можно оценить как необходимые шаги по децентрализации, то последние явно находились за гранью экономической рациональности и диктовались текущей политической ситуацией.
Тем не менее Тито в своей политике мог рассчитывать на поддержку руководства республик. В то же время была выбита почва из-под ног хорватских националистов, поскольку экономические права республики были теперь намного шире, чем ранее.
Однако все эти меры рассматривались в Хорватии как признак слабости, и осенью 1971 г. был опубликован перечень социальных, политических и экономических требований Хорватии, который воспринимался как декларация независимости. Тито потребовал отставки руководства Хорватии, после чего в Загреб были введены армейские подразделения и арестованы руководители движения. Весь процесс прошел на удивление гладко, без сопротивления националистов. Вскоре после этого Тито публично заявил, что кризис в Хорватии связан с либеральным перерождением СКЮ, либеральным отношением к контрреволюции. Период либерализма в Югославии закончился.
Существует две версии поворота СКЮ к консерватизму. Л. Сирц [Sire, 1979] считает, что Тито понял опасность либерализма для партии еще во время «Пражской весны» 1968 г. и затем исподволь готовил консервативный поворот. В эту схему укладываются и роспуск ЦК СКЮ, и расширение прав республик. Согласно этой концепции, Тито провоцировал или хотя бы просто использовал кризис в Хорватии для подавления либералов. Другое мнение, разделяемое Д. Вилсоном [Wilson], исходит из того, что Тито до самого кризиса 1971 г. придерживался либеральной ориентации, и лишь осознание опасности, грозящей государственному существованию Югославии, заставило его отойти от либеральной линии. Действительно, связь политического либерализма с националистической волной была очевидной.
Истина, по-видимому, лежит посередине. Тито ощутил приближение кризиса и осуществлял шаги, которые укрепляли его позицию в межфракционной борьбе. Фактически в 1971 г. хорваты


Хозяйственные реформы в Югославии...
45
оказались в полной изоляции, так как все самые рациональные требования республики были уже удовлетворены.
В любом случае, поворот к консерватизму не был для Тито легким решением, он подверг ревизии политику СКЮ за длительный период, заявив, что либеральное перерождение партии началось еще в 1952 г. Тито, по всей видимости, решил, что нет иного пути для сохранения единства партии и единства государства, а именно эти факторы были для него основными. К чему нужны были экономические реформы и демократизация, если партия превратилась в дискуссионный клуб, а федерация была на грани распада? И дело здесь не в личности Тито: он выражал взгляды значительного большинства в партии.
Консервативная волна
Было очень трудно осуществить резкую смену политического курса без соответствующей идеологической кампании. Поэтому в лексиконе руководителей СФРЮ появились новые слова: диктатура пролетариата, демократический централизм, подбор кадров по идейно-политическим качествам. Однако практическому проведению консервативной политики мешало либеральное руководство Сербии и Белграда. Сербские либералы были не только не замешаны в националистических выступлениях, более того, вели себя безупречно в период хорватского кризиса.
Первую половину 1972 г. Тито готовился к борьбе с либералами, и 18 сентября было опубликовано «Письмо Тито», в котором он призвал очистить партию от идеологически и политически чуждых элементов. В октябре разыгрались драматические события: был созван совместный актив сербской и белградской парторганизаций, на котором Тито потребовал отставки либералов, но актив не проявил желания снимать руководителей Сербии и Белграда, и Тито заявил, что в таком случае он сам подаст в отставку (единственный случай в истории Югославии). Этой угрозы оказалось достаточно, и через три дня М. Никежич - партийный руководитель Сербии - подал в отставку. Вслед за ним ушли в отставку либеральный премьер-министр Словении С. Кавчич и руководитель СК Македонии К. Црвенковский.
После устранения ключевых фигур либерального лагеря началась массовая чистка Союза коммунистов, а также смещение с постов беспартийных директоров или коммунистов либерального направления. Был проведен ряд судебных процессов над наиболее энергичными администраторами, обвинявшимися в экономических преступлениях (присвоении общественной собственности).


46
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Было ликвидировано большинство мелких квазичастных предприятий, а частные мастерские и кафе были зажаты налоговым прессом.
Хотя в борьбе против либералов большая часть интеллигенции находилась на стороне Тито, занимая* неомарксистские позиции, она оказалась для победивших консерваторов слишком неортодоксальной. В 1975 г. был закрыт «Праксис», значительная часть самостоятельно мыслящих философов и социологов была изгнана из университетов, а самые строптивые получили по 3-5 лет тюремного заключения. Часть ученых была вынуждена эмигрировать.
Вновь возросла роль Секретной службы и даже были попытки перевести ее на «самоуправленческие» начала: предполагалось, что жители в микрорайоне будут следить друг за другом и сообщать в полицию о соответствующих высказываниях и деятельности соседей. К счастью, в этой сфере дальше идей не пошло, но сам факт появления такой концепции очень характерен для общей ситуации в стране.
Консервативная волна требовала соответствующей идеологии. Идеи политического и экономического централизма к этому времени были бесповоротно скомпроментированы, поэтому новая идеология балансировала между двух «враждебных» течений: государственно-бюрократических и либерально-технократических извращений социализма. Основой этой идеологии было не только самоуправление, но и так называемый объединенный труд. «Отцом» концепции объединенного труда следует назвать Эдварда Карделя, ближайшего соратника Тито, крупнейшего идеолога партии.
По его мнению, неработоспособность как государственного, так и рыночного социализма вытекает из отчуждения специфических управленческих функций от непосредственных производителей - рабочего класса. Генеральная идея концепции объединенного труда состояла в том, что основой политической и экономической системы СФРЮ должны стать первичные производственные коллективы - основные организации объединенного труда (ОООТ), под контролем этих организаций должны протекать все социально- экономические процессы.
Признаком выделения организаций объединенного труда, согласно новой концепции, является производство продукта как самостоятельной потребительной стоимости. В результате в качестве ОООТ выступает не предприятие, а цех или производство.
Наиболее последовательно идеи Карделя были проведены в политической сфере. Вместо прямых выборов в представительные органы (местные, республиканские и федеральную скупщины) была введена так называемая делегатская система, предусматривавшая


Хозяйственные реформы в Югославии...
47
ступенчатые выборы. Каждая ОООТ выбирает из своего состава группу работников, формирующих делегацию. Из этой делегации определенное количество представителей направляется в местную Скупщину, которая, в свою очередь, избирает часть своего состава в республиканскую Скупщину, в то время как места, освобожденные этими делегатами, замещаются из резерва.
Выборы проходят по трем направлениям: от ОООТ, от территориальных округов («местных содружеств») и особо от общественно- политических организаций (партия, профсоюзы, комсомол) и т.п. В этой схеме, очевидно, сильно принижена роль территориальных округов и усилена роль партии и контролируемых партией организаций.
Менее очевидным является своеобразное «поражение в правах» управленческого персонала предприятий. В отличие от производящих подразделений предприятий, конституированных в виде ОООТ, управленческие и обслуживающие подразделения получили лишь статус трудовых содружеств, не дающий права формирования делегации.
Другое, не менее интересное нововведение представлял собой императивный мандат. Член Скупщины теперь не являлся полномочным представителем избравших его граждан, а обязан под угрозой немедленного отзыва проводить в жизнь ту программу, которая была выработана делегировавшим его органом. Эти нововведения обеспечивали несравненно более жесткий контроль партаппарата за составом и деятельностью выборных представительных органов.
Отказываясь как от административно-централистской, так и от рыночной координации социально-экономических процессов, югославские идеологи 70-х гг. выдвинули на первый план механизм самоуправленческих соглашений и общественных договоров, которые во все большей степени должны были заменять административные решения и, отчасти, рыночный механизм. В сферу действия соглашений и договоров пс^падало практически все: экономическая интеграция, планирование, налогообложение, ценообразование, внешнеэкономические отношения, отношения между республиками, функционирование социальной инфраструктуры.
На основе соглашений и договоров формировались устойчивые организационные структуры: так называемые самоуправленче- ские заинтересованные содружества - СЗС (иначе - содружества, основанные на общих интересах). В СЗС были преобразованы все социальные службы, бюро ценообразования, внешней торговли. Формально эти организации потеряли государственный характер,


48
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
и, хотя государственные органы сжались до микроскопических размеров, процесс принятия решений не стал более демократичным.
Оборотной стороной деэтатизации регулирования социально- экономических процессов стало обильное нормотворчество, которое должно было поставить на законодательные рельсы самоуправленческие инициативы. Действительно, в отличие от постановлений правительства, законы, принятые скупщинами, рассматривались как самоуправленческие, а не административные акты.
Политический смысл, заключающийся в системе соглашений и договоров, был весьма глубоким. Идеологи консервативной волны, в полном соответствии с марксистской идеологией, утверждали, что в социалистическом обществе отсутствуют антагонистические интересы, а следовательно, даже в конфликтной ситуации есть возможность договориться, что и следует сделать в рамках процедуры подготовки самоуправленческих договоров и соглашений. При этом, однако, не говорилось о том, сколько будет длиться процесс согласования.
Когда договаривающиеся стороны имели близкие интересы, решение находили быстро. В случае же противоположных интересов заключить соглашение было невозможно. Более того, отсутствовали какие-либо правила поиска решений в конфликтных ситуациях. Вся система институционализировала сотрудничество, а не конфликты, и именно это давало партии возможность вмешаться в наиболее острый момент. В условиях неинституционализированных конфликтов партия оказывалась единственным инструментом их разрешения и при этом совершенно незаменимым.
Завершая этот анализ, мы можем отметить следующее. Подобно тому, как кризис 1969—1971 гг. не имел экономической составляющей, реформа 1974-1976 гг. практически не повлияла на экономическое положение предприятий и характер функционирования экономики. Единственное изменение: экономическая политика стала более целостной в том смысле, что совершенно прекратились попытки проведения каких-либо мероприятий, направленных на оздоровление экономики.
В целом, мы не можем рассматривать мероприятия «консервативной волны» как сплошные идеологические уловки. Тенденция к дроблению первичных производственных звеньев появилась уже в 60-е гг. Эта тенденция вполне объективна: именно в малых коллективах наиболее четко прослеживается связь между результатами труда и его оплатой.


Хозяйственные реформы в Югославии...
49
Технократический уклон также имеет объективные основания: в сложных социально-экономических системах решения готовятся экспертами и проходят через фильтр их собственных интересов. Возможности экспертов влиять на процесс принятия решений на предприятиях особенно велики, когда им не противостоит персонифицированный интерес собственников предприятий. Аналогичные процессы происходят и в представительных органах при однопартийной системе.
Социально-экономическая и политическая система, возникшая в Югославии в серединё 70-х гг., выглядит в высокой степени завершенной и непротиворечивой. Естественно, она выглядит такой с точки зрения марксистской самоуправленческой парадигмы. В действительности она оказалась неработоспособной в двух отношениях: в смысле несоответствия реального механизма функционирования системы нормативно-закрепленному механизму и в смысле неспособности разрешить глубинные противоречия функционирования экономики Югославии.
Уроки кризиса
Реформа 1965-1967 гг. происходила в чрезвычайно благоприятной политической и экономической обстановке: снятие Ранко- вича и реорганизация Службы безопасности, хорошая внешнеэкономическая конъюнктура, значительные внутриэкономические резервы. Однако были очень сильны идеологические ограничения, связанные с неприятием рынка труда и рынка капитала. Эти идеологические ограничения помешали раскрыть полностью потенциал экономической реформы и существенно улучшить функционирование экономики. Эти же ограничения не позволили легитимизировать наиболее динамичные горизонтальные экономические структуры. Не имея адекватной идеологии, сторонники реформы в центральном аппарате рассматривались обществом как безыдейные прагматики.
Общественно-политическая и экономическая реформа была наиболее осязаема в смысле либерализации отношенний с Западом. 60-е гг. принесли не только существенное повышение уровня жизни населения, но и приток с Запада новых идей, новых товаров и потребительских стереотипов. Ситуация, однако, была противоречивой. С одной стороны, мечты о собственном автомобиле, загородном доме, поездках на Запад вытесняли из массового сознания коммунистические идеалы. С другой стороны, рост дифференциа¬


50
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ции доходов и безработица усиливали социальную напряженность и эгалитаристские тенденции.
С 50-х гг. для Югославии были характерны мессианские настроения. В течение ряда лет в общественное сознание внедрялась мысль о том, что только югославское самоуправление является истинным социализмом и рано или поздно все народы придут к самоуправлению вслед за Югославией. В этом свете многие мероприятия реформы воспринимались как отказ от «самоуправленческого первородства».
В результате реформы серьезный кризис переживала партия. В то время как получившие значительную экономическую власть менеджеры предприятий оставались собственниками лишь наполовину, партия, потеряв контроль над Службой безопасности, также сохранила только половину власти. В такой ситуации либо менеджеры должны были стать полными собственниками, либо партаппарат должен был вернуть себе полную власть. Конфликт между менеджерами и партаппаратом на экономической почве имел чисто политические средства разрешения и последствия.
Кризис власти наиболее ярко выразился на выборах 1967 и 1969 гг. Если партия отказывается от монополии на власть, а многопартийная система не создана, то представительные органы приобретают непартийный характер и становятся совершенно неспособны к проведению последовательной политики, зато могут заблокировать любые мероприятия правительства.
Кризис межнациональных отношений в этом смысле качественно ничего не меняет, хотя чрезвычайно обостряет ситуацию. Авторитарный режим решает все межнациональные проблемы средствами подавления и не позволяет выработать механизма согласования. Как только начинается либерализация, средства подавления исчезают, а поскольку механизм согласования отсутствует, межнациональные конфликты выходят на поверхность.
Мы видим в югославском кризисе 1969—1971 гг. много сходных черт с состоянием советского общества во время «перестройки». Это и отказ коммунистической партии от политической монополии, и рост в экономике горизонтальных негосударственных структур, и межнациональные конфликты. Сходство есть даже в мелочах: так, аргументация противников реформы в Югославии (апелляция к рабочему классу и его натравливание на интеллигенцию, сравнение партии с дискуссионным клубом, кампания против нетрадиционных форм хозяйственной деятельности) даже текстуально совпадает с выступлениями советских консерваторов на последних пленумах ЦК КПСС.


Хозяйственные реформы в Югославии...
51
Не менее существенны и различия. В период экономической реформы в Югославии официальная коммунистическая идеология еще не была скомпрометирована многолетним «расхождением слова и дела», все идеологические новации того времени вращались в системе привычных понятий. В Советском Союзе в процессе реформирования, с одной стороны, была практически полностью отвергнута господствовавшая десятилетиями сталинская парадигма, с другой стороны, идеологические новации были более глубокими, включая признание плюрализма форм собственности, провозглашение примата общечеловеческих ценностей, движение к парламентаризму. Более того, среди интеллектуалов в России неомарксизм крайне непопулярен (по контрасту с Югославией), в то же время концепции либерализма разделяются большей частью интеллигенции. Немаловажным фактором является и то, что в России реформа проводится на фоне глубокого кризиса, и для того, чтобы эффективно решить экономические проблемы, она по необходимости должна быть радикальной.
Крайне поучительной является политика Тито в предкризисный и кризисный периоды. Стоило только возникнуть ничтожным недоразумениям по национальному вопросу, Тито максимально расширяет права республик (1967—1969). Вторая серия мер, выходящих за грань здравого смысла и приводящих к фактической конфедерализации Югославии, была осуществлена в 1971 г. в разгар хорватского кризиса. Так Тито получил поддержку республик.
Осуществив в 1969 г. роспуск ЦК и образовав Президиум СФРЮ, Тито создал эффективный аппарат управления, в котором большинство имели его сторонники. Избегая созыва представительных органов, он в 1972 г. произвел практически безболезненно все перестановки. Так была обеспечена управляемость органов власти.
Можно спорить о том, когда Тито пришел к решению повернуть назад, но не это главное. Главное здесь то, что он еще в 1969 г. занял такую позицию, с которой в ^зависимости от обстоятельств можно было двигаться вперед или назад.
ОСНОВНЫЕ СИСТЕМНЫЕ ПРИЗНАКИ И СВОЙСТВА ЭКОНОМИКИ ОБЪЕДИНЕННОГО ТРУДА
Система самоуправления в Югославии получила известную завершенность после конституционных реформ 1974-1976 гг. Эпоха реформирования закончилась, и именно время после 1975 г. стало


52
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
периодом стабильного ее функционирования. Несмотря на то, что с 1980 г. экономика Югославии вступила в полосу кризисного развития, основные характеристики хозяйственного механизма сохранялись неизменными практически дб сегодняшнего дня. Именно по этой причине предметом нашего исследования является период 1975—1980 гг., когда этот механизм функционировал в устойчивом режиме и проявил свои основные системные свойства.
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ЭКОНОМИКИ СФРЮ, РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ДОХОДА И ХАРАКТЕР ПЛАНИРОВАНИЯ
Организация объединенного труда
Согласно Конституции СФРЮ (1974) и «Закону об объединенном труде» (1976), первичным хозяйственным звеном является основная организация объединенного труда (ОООТ). «Основная организация объединенного труда, — гласит статья 13 Закона, - это первичная форма объединенного труда, в которой рабочие непосредственно и равноправно осуществляют хозяйственную деятельность и, используя средства, находящиеся в общественной собственности, реализуют свои общественно-экономические права и принимают решения по другим вопросам своего общественного положения» [Князев, 1983b, с. 41]. По Конституции (статья 36) работники подразделения трудовой организации имеют право и обязаны организовать ОООТ, если это подразделение:
• представляет собой производственное целое, т.е. получает определенный совместный результат;
• этот совместный результат может быть выявлен как стоимость в трудовой организации или на рынке;
• трудящиеся в этом подразделении могут осуществлять свои общественно-экономические и другие самоуправленческие права [Конституция СФРЮ, с. 41].
Законом установлено, что хотя ОООТ и пользуется всеми правами хозяйственного субъекта, она обязательно должна входить в состав более крупной трудовой организации. Трудовую организацию (ТО) могут основать ОООТ, самоуправляющиеся общественно-политические содружества и другие юридические лица, а также группы граждан в пять человек и более. Если в трудовой организации отсутствуют условия для формирования отдельных ОООТ, то эта трудовая организация получает все права ОООТ [Конституция СФРЮ, с. 42].


Хозяйственные реформы в Югославии...
53
При формировании трудовой организации все входящие в нее ОООТ заключают самоуправленческое соглашение, в котором определяется статус трудовой организации, а также распределение прав и обязанностей между ОООТ и трудовой организацией [Соглашение об основах самоуправления сельхозкомбината «Белград»; Соглашение об основах самоуправления в комбинате «Железный Шишак»]. Ддя обеспечения гибкости производственно-хозяйственной структуры предусмотрено, что после основания трудовой организации в ее составе могут появляться новые ОООТ Решение о создании новой ОООТ принимается работниками подразделения на основе референдума, при условии согласия всех остальных ОООТ, входящих в трудовую организацию. На таких же основаниях ОООТ может вообще выйти из трудовой организации [Конституция СФРЮ, с. 42].
Положение ОООТ в трудовой организации таково, что:
• основные фонды закрепляются заОООТ;
• при совместном использовании основных фондов вводится долевое участие;
• устанавливается плановое распределение оборотных фондов;
• доходы распределяются пропорционально вкладу каждой ОООТ, трудовая организация доход не получает;
• отношения с третьими лицами ведет ОООТ;
• фонд совместного потребления распределяется пропорционально числу работников [Князев, 1983b, с. 44—45].
Управление в мелких ОООТ осуществляет рабочее собрание, в крупной ОООТ — рабочий совет. Наиболее важные вопросы выносятся на референдум. Текущее руководство возложено на исполнительный комитет и администрацию. Исполнительный комитет избирается рабочим советом из своих делегатов или формируется непосредственно на рабочем собрании [Конституция СФРЮ, с. 71]. Численность рабочего совета должна быть не менее 30 человек, численность исполнительного комитета — не менее пяти человек. Администрация ОООТ назначается рабочим советом не из числа своих членов. Кандидатуры директора предлагаются конкурсной комиссией, состоящей из представителей ОООТ, профсоюза и общественно-политических содружеств [Князев, 1983b, с. 48].
Законом установлено четкое разграничение компетенции отдельных органов управления. Рабочий совет, например, выполняет следующие функции:
• принимает проект устава ОООТ;
• определяет хозяйственную политику;


54
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
• разрабатывает меры по ее осуществлению;
• избирает администрацию предприятия и свои исполнительные органы;
• информирует работников о хозяйственной деятельности [Конституция СФРЮ, с. 70].
Исполнительный комитет принимает оперативные решения, не подменяя, как правило, администрацию. Например, если комитет собирается один раз в неделю, то в промежутках между заседаниями его члены не могут вмешиваться в производственную деятельность.
В трудовой организации также формируются рабочий совет (как правило, на основе пропорционального представительства ОООТ), исполнительный комитет и администрация. Механизм координации решений ОООТ таков, что если они принимаются на референдуме или общем собрании, то в трудовой организации требуют единогласного решения всех ОООТ [Князев, 1983b, с. 67]. Формирование ОООТ в рамках ТО происходит по разным признакам: как по продуктовому, так и по технологическому; в торговле и сфере обслуживания - по территориальному. В составе трудовых организаций выделяются ОООТ по вспомогательной деятельности: снабжение и сбыт, исследования и разработки, обработка информации, подготовка кадров [Sacks, 1980, р. 212].
Система контроля за производством включает: непосредственный контроль работников, органы рабочего контроля, профсоюзы и общественных защитников самоуправления. Непосредственный контроль обеспечивается открытым доступом работников ко всей информации ОООТ и ТО. Искажение или сокрытие информации - тяжкое должностное пр еступление, так же как и санкции по отношению к работникам, выступающим с критикой администрации. Для разбора спорных вопросов между ОООТ внутри ТО формируется арбитраж, а внешние споры разрешаются в судах объединенного труда.
Особое положение в рамках ТО занимают вспомогательные административные службы. Они не располагают правами ОООТ и образуют так называемые трудовые содружества. Эти трудовые содружества имеют, однако, представителей в рабочем совете, а доход получают из отчислений ОООТ. В ряде случаев трудовые содружества выделяются в ОООТ, однако без права выхода из ТО [Князев, 1983b, с. 81-82].
Если трудовая организация является обязательной формой объединения, то более высокие формы интеграции производства


Хозяйственные реформы в Югославии...
55
осуществляются по добровольному соглашению трудовых организаций. Аналогом трудовых организаций на более высоком уровне являются сложные организации объединенного труда (COOT). Эти организации могут иметь внутри себя банки, центральную финансовую службу, НИИ, учебные центры, лечебные учреждения.
COOT организуются по отраслевому или воспроизводственному признаку. Они соответствуют горизонтальным и вертикальным комбинатам, тогда как ТО - объединениям и предприятиям, а ОООТ - производственным цехам.
Законом об объединенном труде предусмотрено также формирование деловых содружеств, в которых осуществляется сотрудничество трудовых организаций в определенной области: совместные исследования, внешнеторговая деятельность, подготовка кадров. Эти содружества функционируют на основе взносов ТО, а их дирекция имеет статус трудового содружества [Князев, 1983Ь, с. 75].
Организационная инфраструктура экономики
Распространенной формой объединения являются содружества, основанные на общности интересов (или самоуправленческие заинтересованные содружества — СЗС). СЗС могут формироваться в сфере материального производства на нерыночной основе для координации деятельности в крупных воспроизводственных комплексах, в непроизводственных отраслях на основе отчислений от дохода ОООТ формируются общинные и республиканские СЗС, финансирующие всю непроизводительную сферу; форму СЗС принимают пенсионные и страховые фонды, а также полугосудар- ственные организации в сфере контроля цен и внешней торговли [Князев, 1983b, с. 81-82].
На верхнем уровне экономической интеграции в обязательном порядке формируются хозяйственные палаты. Хозяйственные палаты выполняют следующие функции:
• согласование частных, коллективных и общих интересов;
• заключение договоров о планах и программах развития;
• регулирование на началах самоуправления общественноэкономических отношений;
• выступление с инициативами о заключении самоуправлен- ческих соглашений и общественных договоров, принятие законов, разработка экономической политики [Конституция СФРЮ, с. 48].


56
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Хозяйственные палаты формируются в коммунах, республиках, федерации. Хозяйственная палата Югославии в своей деятельности опирается не только на республиканские и коммунальные хозяйственные палаты, но и на общеюгославские отраслевые объединения, сформированные в 24 крупных отраслях народного хозяйства. Деятельность местных хозяйственных палат и отраслевых объединений обеспечивает как территориальную, так и отраслевую экономическую координацию [Князев, 1983b, с. 86].
На верхнем уровне экономической структуры, наряду с хозяйственными палатами, находятся государственные органы управления. В двухпалатной скупщине СФРЮ экономические функции выполняет в преобладающей степени одна из палат: Вече республик и краев, осуществляющее также координацию республиканских решений по экономическим вопросам. Это Вече, в частности, утверждает планы развития федерации, вырабатывает политику и принимает нормативные акты в сферах:
• денежной системы и эмиссии,
• валютной системы и внешней торговли,
• общественного контроля над ценами,
• регулирования рынка и товарооборота,
• принудительного объединения ОООТ [Конституция СФРЮ, с. 144].
В Союзном Исполнительном Вече (правительство) СФРЮ нет традиционных министерств, его органами являются союзные секретариаты, комитеты, инспекции, бюро и дирекции. Экономические функцци выполняют:
• союзные секретариаты: финансов, внешней торговли, рынка;
• союзные комитеты: энергетики и промышленности, сельского хозяйства, транспорта, труда и социальной защиты;
• союзные инспекции: рыночная и валютная;
• союзные бюро: общественного планирования, по трудоустройству, статистики;
• союзные дирекции: продовольственных и промышленных товаров.
Формально самостоятельны, но находятся под государственным контролем следующие институты:
Народный банк (НБЮ);
Служба общественного учета;
Федеральный фонд помощи недостаточно развитым районам [Князев, 1983b, с. 123-130].


Хозяйственные реформы в Югославии...
57
Отличительной особенностью такой структуры является ее высокая степень децентрализации. Формирование ОООТ на максимально низком уровне объединения труда имее*г целью приблизить сферу принятия решений к основным производителям, а предусмотренная законодательством система хозяйственных объединений должна обеспечить сохранение целостности воспроизводственного процесса на различных уровнях [Comisso, р. 197].
Результаты изменения институциональной структуры оказались довольно противоречивыми и были по-разному оценены исследователями. Так, Ст. Сакс, проведший обследование 24 трудовых организаций в Хорватии, отмечает, что формирование ОООТ оказало в целом положительное влияние на динамику эффективности производства. Свободный выбор связей ОООТ способствовал поиску лучших партнеров: если условия товарообмена внутри ТО были недостаточно выгодны, ОООТ обращались к сторонним фирмам. Возникла возможность участия ОООТ в нескольких объединениях различного уровня. В то же время тенденции к децентрализации в трудовых организациях сдерживались целым рядом социально-политических факторов; территориальным и административным единством ТО, единой партийной организацией, а также неформальными личными отношениями [Sacks, 1980, р. 223-224].
Однако большинство авторов обращает внимание на негативные тенденции в деятельности ОООТ. Впрочем, сами эти негативные тенденции довольно противоречивы, что, по-видимому, является следствием противоречивости реального развития реформы. С одной стороны, утверждается, что в ряде случаев создание ОООТ было произведено формально, реальные же рычаги управления остались на уровне трудовой организации. Все изменения проводились таким образом, что не затрагивалась роль отдельных технократических групп и администрации. Сами же ОООТ, как правило, не обладают ни достаточным опытом, ни возможностями для активного влияния на экономическую политику трудовой организации и более высоких форм объединения труда. У них нет видения перспективы, времени для выработки собственной политики.
В тех же случаях, когда ОООТ получали реальные рычаги управления, наблюдались тенденции превращения ОООТ в «малые» предприятия. При этом процесс выработки решений в трудовой организации превращается в долгую процедуру согласования позиций различных ОООТ [Comisso, р. 201-204].
Еще более тяжело протекает процесс объединения трудовых организаций в COOT и СЗС. Мотивом объединения часто становится


58
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
монопольное господство на рынке. Кроме того, в условиях различного экономического положения ТО сильные организации в содружествах не хотят поддерживать слабые.
В процессе реформы не были преодолены тенденции автаркиз- ма. Поскольку важнейшими действующими лицами на политической арене являются скупщины общин и республик, то наблюдалась тенденция к ограничению интеграционных процессов рамками общины или республики. СЗС воспроизводственных комплексов, судя по всему, были созданы только на бумаге: нигде в хозяйственной практике они не встречаются.
Наибольшее распространение получили СЗС в непроизводственной сфере, однако большинство этих СЗС представляют собой преобразованные коммунальные и республиканские службы здравоохранения, просвещения, науки и культуры. Роль ОООТ в управлении СЗС остается минимальной: вопреки закону, отчисления в СЗС формируются под административным давлением, что приводит к бесконтрольному росту этих общественных служб [Comisso, р. 205].
Распределение дохода организаций объединенного труда
Центральное место в хозяйственном механизме СФРЮ занимает система распределения дохода, и ее роль, действительно, очень велика, поскольку доход представляет собой наиболее адекватное денежное выражение результатов деятельности ОООТ, а способ его распределения оказывает определяющее воздействие на мотивацию производителей и многие экономические процессы. Согласно Конституции СФРЮ, доход получают только ОООТ, любые формы трудовых организаций и более высокие формы объединения труда образуются путем добровольных отчислений.
Валовой доход (в советской терминологии — чистая продукция) ОООТ определяется вычитанием материальных затрат и амортизационных отчислений из валовой выручки. Величина амортизационных отчислений определяется законом как минимальная. Затем из валового дохода отчисляются налоги и*взносы.
Разница между налогами и взносами состоит в том, что первые определяются решениями общественно-политических содружеств (ОПС), представляющих собой территориальные, республиканские и федеральные органы общественного самоуправления, в то время как вторые — в соответствии с горизонтальными самоуправленческими соглашениями и общественными договорами. Впрочем, эти различия


Хозяйственные реформы в Югославии...
59
относительны и по форме, и по сути: так, в скупщинах ОПС любые решения по поводу величины налогов принимаются Вечем объединенного труда, состоящим из представителей ОООТ. С другой стороны, формально «добровольные» соглашения между ОООТ об уровне взносов заключаются не без давления со стороны органов власти.
В первую очередь из валового дохода вычитаются средства в фонд слаборазвитых республик, подоходный налог, отчисления на социальное страхование, управление, охрану окружающей среды, оборону, штрафы, сборы, издержки и т.д. Все эти отчисления определяются в виде процента от валового дохода. В результате у ОООТ остается так называемый чистый доход. Из чистого дохода вначале выделяются брутто-личные доходы.
Из брутто-личных доходов производятся пропорциональные отчисления в фонды самоуправляющихся заинтересованных содружеств (СЗС) непроизводственной сферы. Каждая община и республика устанавливает свои нормы отчислений. Из брутто-личных доходов уплачивается также индивидуальный подоходный налог. Разница между брутто-личными доходами и отчислениями составляет нетто-личные доходы, т.е. фонд индивидуальной оплаты труда.
Остаток чистого дохода делится на три фонда: резервный, деловой и удовлетворения совместных потребностей. Величина резервного фонда определяется законом, а порядок расходования - целевой (покрытие убытков). Фонд совместного потребления используется для финансирования социальных мероприятий. Деловой фонд совместно с амортизационными отчислениями используется для развития производства [Князев, 1983Ь, с. 174].
Такая система распределения дохода теоретически обеспечивает прямую связь между результатами деятельности организации объединенного труда и личными доходами ее работников и, следовательно, имеет хорошее стимулирующее воздействие. На практике же такая прямая связь не всегда может быть осуществлена, поскольку имеются значительные различая в условиях хозяйствования различных организаций, которые позволяют получать части из них избыточный доход, приводящий к значительной социальной дифференциации. Определить величину этого избыточного дохода и изъять его в виде фиксированных платежей очень трудно, так как в ряде случаев дополнительный доход является просто следствием хорошей организации производства и повышенных трудовых усилий работников.
По этой причине дифференциация личных доходов в Югославии очень велика. Те данные, которые приводятся в советской экономической литературе о дифференциации доходов по отдельным про¬


60
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
фессионально-квалификационным группам между предприятиями (1:12 и даже 1:20) [Сурнин, с. 33; Шрам, с. 46], недостаточно точно характеризуют положение дел в связи с наличием небольшого (3%) количества маргинальных производителей. Но даже по основной массе организаций степень дифференциации достигает 1:4.
В то же время в рамках отдельных трудовых организаций господствует тенденция к уравнительному распределению. В соответствии с законодательством 1974—1976 гг., доходы работников должны были зависеть только от дохода ОООТ, на самом же деле внутри трудовых организаций происходит значительный перелив дохода в пользу неэффективных ОООТ [Comisso, р. 202]. В период с 1970 по 1980 г. доля трудовых организаций с высоким (1:4 и выше) децильным соотношением личных доходов уменьшилась с 25,3% до 17,6% [Шрам, с. 48].
В настоящее время серьезной критике подвергается система вторичного перераспределения дохода. В 1984 г. ОООТ производили из своих доходов свыше 60 различных отчислений в виде налогов и взносов [Социалистическая Федеративная Республика Югославия, с. 195]. При этом ставки отчислений чуть ли не ежегодно пересматриваются на коммунальном, республиканском и федеральном уровнях. Издержки функционирования этой системы недопустимо велики. В то же время она выполняет только функцию сбора средств и не может быть использована как инструмент экономической политики.
Новый порядок финансирования непроизводственной сферы через СЗС привел к росту доли взносов ОООТ в фонды СЗС (которая в 1974 г. составляла 16%, а в 1978 г. - 31 %). В целом доля дохода, остающегося в распоряжении ОООТ, упала с 68% в 1974 г. до 56% в 1989 г., что в условиях стабильной доли личных доходов привело к снижению накопления от 18 до 10,8 % [Korosid, р. 22]. Доля делового фонда в доходах составила в 1978 г. 6,8%, резервного фонда - 2,3%, амортизации, начисляемой свыше минимального уровня, - 0,9% [KoroSid М., Mates N., s. 386-388].
В последнее десятилетие постоянно предпринимались попытки усиления общественного контроля за распределением дохода. Ежегодно заключаются общественные договоры об основах политики распределения дохода, которыми предусматриваются темпы роста отдельных видов дохода (в частности, личных доходов). Законом предусматривается, что организации, имеющие дополнительный чистый доход вследствие особо благоприятных рыночных условий, отчисляют значительную его часть в специальные фонды развития. Однако договоры о политике дохода не выполняются (рост цен всег¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
61
да служит хорошим оправданием), а в отношении избыточного дохода - отсутствуют надежные критерии его выделения.
В целом, можно сказать, что система распределения дохода в экономике объединенного труда оказалась недостаточно эффективной. Формально - добровольные, фактически - принудительные отчисления из дохода ОООТ привели к снижению доли дохода, находящейся в распоряжении организаций, и в то же время создали громоздкую и неуправляемую фискальную систему, которая не может быть использована как средство экономической политики. Невозможность изъятия ренты усиливает дифференциацию доходов одинаково работающих организаций, внутри организаций господствуют уравнительные тенденции - и то и другое оказывает дестимулирующее воздействие на работников.
Общественное планирование
В процессе создания экономики объединенного труда большое внимание уделялось системе общественного планирования, которое к началу 70-х гг. находилось в хаотическом состоянии. Предприятия составляли годовые планы, а на уровне федерации и республик формировались пятилетние индикативные планы, мало связанные с планами предприятий. Контроль выполнения общественных планов сводился к мерам экономического стимулирования и принуждения. В ходе проведения преобразований 1974-1976 гг. партийными руководителями и экономистами подчеркивалась необходимость превращения плана в обязательный документ. Законом об общественном планировании 1976 г. выдвигались такие принципы планирования, как самостоятельность, научность, взаимозависимость, реальность, ответственность.
Инструментом, сочетающим обязательность плана и самостоятельность организаций объединенного труда, стали самоуправлен- ческие соглашения и общественные договоры. Общественный план на любом уровне является результатом согласования интересов хозяйственных субъектов, а обязательства по его выполнению определяются условиями согласования или договора.
Для обеспечения сопоставимости планов разных уровней упомянутым законом был введен обязательный минимум общих показателей, который включает следующие из них: расход энергии и сырья; экспорт и импорт; занятость и численность специалистов; использование основных и оборотных средств; валовая выручка,


62
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
материальные затраты, доход и его распределение; капиталовложения; отраслевая, воспроизводственная и технологическая структуры; источники средств — основных и оборотных; непроизводственные расходы.
На уровне коммун в план дополнительно включались такие показатели, как численность населения; совокупный общественный продукт; баланс доходов и расходов населения; жилищное строительство; баланс доходов и расходов коммуны; общественные фонды потребления; расходы на управление.
На уровне республики определялись также: экспорт и импорт по группам товаров и крупнейшим регионам мира, использование иностранных средств, предоставление кредитов другим странам, совместные с иностранными организациями капитальные вложения [Князев, 1983b, с. 133—136].
Основным видом планов, согласно «Закону о планировании», стали пятилетние. Годовые планы составлялись на их основе, выполнение оценивалось нарастающим итогом. Все большую роль в Югославии играет долгосрочное планирование. В 1974-1975 гг. была впервые разработана концепция экономического и социального развития Югославии до 1985 г., а в 1981-1983 гг. - до 1995— 2000 гг.
В качестве технологии планирования было предложено так называемое встречное планирование [Стоянович, с. 204—212]. Сущность встречного метода заключается в том, что планирование в экономической системе начинается с двух уровней: от ОООТ и от уровня федерации и республик; ОООТ и трудовые организации вырабатывают свои проекты пятилетних планов, которые затем сводятся в хозяйственных палатах республик и сопоставляются с проектами планов, разработанными бюро планирования и в системе научно-исследовательских учреждений.
Хозяйственные палаты и представляют собой «зону встречи», в которой осуществляется первичное согласование проектов планов нижнего и верхнего уровней. Результатом согласования проектов планов является так называемое соглашение об основах плана [Князев, 1983b, с. 147]. Это соглашение фактически представляет собой концепцию среднесрочного развития хозяйства, в которой сформулированы основные цели развития, а также определены необходимые ресурсы.
Общественные планы формируются на всех уровнях хозяйства, фиксируются после окончательного согласования общественными договорами на уровне коммун, республик, федерации и утвержда¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
63
ются затем в качестве республиканских и федеральных законов. Наряду с экономическими показателями общественные планы включают необходимые для их реализации экономические инструменты, в частности: механизм внешнеторгового регулирования, валютный режим, систему отчислений от дохода, бюджетные средства, цены, отчисления в фонд федерации, условия кредитования.
Договоры об общественном плане не могут быть расторгнуты в одностороннем порядке в период действия плана и предусматривают санкции за их невыполнение.
Специфика системы планирования в Югославии определяла как ее достоинства, так и недостатки. Поскольку директивное планирование отсутствовало, не было стремления к занижению плановых показателей и не существовало проблемы напряженных планов. Однако согласование делало процесс планирования чрезвычайно длительным и неэффективным.
Действительно, в планировании принимали участие около 5 тыс. крупных коллективов и 40 тыс. участников. Поэтому схема планирования, основанная только на согласовании, не обеспечивала быструю выработку решений. В процессе подготовки пятилетнего плана 1976-1980 гг. 80% ОООТ вообще его не составили, а 50% - не заключили самоуправленческие соглашения об основах плана.
В зависимости от уровня планирования выработка соглашений и заключение договоров происходили с разной степенью эффективности. Относительно успешно составление планов осуществлялось на уровне трудовых организаций и ОООТ, на уровне коммун, где количество агентов планирования невелико, а также на уровне согласования планов республик. Практически невозможно было достичь согласования планов внутри республики и особенно внутри отраслей. Законом 1974 г. о составлении плана на 1976-1980 гг. было предусмотрено заключение в 1975 г. 16 договоров в важнейших отраслях экономики федерации, конкретизирующих показатели пятилетнего плана и обеспечивающих его выполнение. Из 16 договоров были заключены: в конце 1976 г. - пять договоров, в 1977 г. - семь договоров, три договора - в 1978 г. и один - в 1979 г. [MadZar, р. 421]. При заключении договоров было чрезвычайно трудно прийти к компромиссному решению, поэтому участники переговоров, считавшие свои интересы ущемленными, просто не подписывали договоры. Для того чтобы они были заключены, потребовалось вмешательство государственных и партийных органов.
Югославские экономисты указывали на отсутствие единой технологии планирования, неоперациональный характер процедур со¬


64 Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
гласования, предлагалось установить жесткие санкции не только за нарушение плана, но и за его непринятие, за отказ от заключения соглашения [Savetovanje о sistemu planiranja, s. 885-924]. Однако, как показал опыт составления плана йа 1986-1990 гг., к этому времени мало что изменилось. Отрасли опять не смогли заключить соглашение, и были приняты план федерации и планы республик, не поддержанные общественными договорами на внутриреспубликан- ском и межотраслевом уровнях.
ЦЕНООБРАЗОВАНИЕ
И ФИНАНСОВО-КРЕДИТНЫЙ МЕХАНИЗМ
Нормальное функционирование экономики объединенного труда в большой степени зависит от эффективности рыночных механизмов хозяйственного управления, к которым относятся ценообразование, налоговая и кредитно-денежная система. Ясно, что хозрасчетный доход ОООТ может выступать критерием деятельности и стимулом повышения эффективности только в том случае, когда цены на продукцию и ресурсы отражают условия их воспроизводства, а масса платежных средств соответствует потребностям хозяйства в деньгах.
Особенности системы ценообразования
В течение длительного времени все цены в Югославии делятся на три большие группы: свободные, договорные и контролируемые. В то же время порядок ценообразования и особенности контроля над ценами изменяются довольно часто: раз в 5-7 лет. В частности, законодательство о ценах обновлялось в 1967, 1972, 1979 и 1984 гг. Из всех систем ценообразования наиболее сбалансированной оказалась версия 1972 г. Законодательство 1979 г. подвергалось серьезной и заслуженной критике в югославской печати, а Закон о ценах 1984 г. был принят в условиях экономического кризиса и несет на себе отпечаток чрезвычайных условий. Поэтому целесообразно проанализировать сначала опыт применения Закона 1972 г., а затем указать на основные положения Законов 1979 г. и 1984 г.
Законом о ценах 1972 г. были предусмотрены следующие формы общественного контроля цен: максимализированные цены, каль- кулятивные цены, запросы на изменение цен, замораживание цен. Запросы на изменение цен организации должны были посылать


Хозяйственные реформы в Югославии...
65
в союзное бюро цен, и если в течение 30 дней не последует запрета на повышение цен, цены могут быть повышены. Особый случай представляет замораживание цен. Эта мера введена в практику ценообразования в 1965-1967 гг. для обуздания инфляции.
В соответствии с Законом 1972 г. замораживание цен не является абсолютным. Для изменения замороженных цен в хозяйственной палате республики или федерации может быть заключено соглашение об изменении этих цен, которое должно быть подписано 2/з производителей и потребителей данного продукта. Если в течение 30 дней союзное бюро цен не наложит veto, соглашение вступает в силу [Panid, s. 74]. Что касается договорных цен, то договоры должны предусматривать механизм формирования цен и также регистрироваться в союзном бюро цен.
В литературе приводятся различные данные о соотношении видов цен. Ю.К. Князев, по состоянию на 1975 г., оценивает соотношение между свободными, договорными и фиксированными ценами как 40:40:20 [Князев, 1983b, с. 160]. В. Маркович дает более подробные данные по Сербии за 1976 г. Лишь 25% цен являются свободными, 25% - договорными, 50% охвачены различными формами общественного контроля.
Таблица 1
Общественный контроль цен, СР Сербия, 1976 г.
Виды продуктов
Способы ценообразования
Средства труда
Предметы труда
Товары народного потребления
I. Доля в товарообороте, %
(1 = 100%)
II. Из них:
8,1
45,1
46,8
1. Свободные цены
1,8
6,6
17,5
2. Договорные цены
3. Цены под общественным
—
п,з
13,6
контролем, в том числе:
6,2
27,1
15,7
а) соглашения о ценах и тарифах
б) решения общественно-
—
2,1
0,7
политических содружеств в) соглашения об изменении
7,2
10,6
замороженных цен
—
7,8
4,4
Источник: см. [Markovid V., s. 40].


66
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Несмотря на относительно высокую долю контролируемых цен, существует много способов их повышения. Исходным моментом повышения цен являются свободные цены. Повышение свободных цен влечет за собой повышение издержёк производства в других областях и оказывает давление на договорные цены, а также на фиксированные и замороженные цены. При этом общественно-политические и хозяйственные органы вынуждены идти на повышение цен для сохранения их пропорциональности.
Согласно Закону 1979 г. отменены некоторые формы ценообразования, в частности, договорные цены и соглашения об изменении замороженных цен, но сохранились максимальные, калькулятивные цены, а также соглашения о ценах. Основной целью Закона провозглашалось уменьшение роли государственных и хозяйственных палат в процессе формирования цен. Нормой, согласно этому Закону, считалось самостоятельное установление цен. Для самостоятельного формирования цен хозяйственная организация вырабатывает самоуправленческий акт, в котором обосновывается формирование или изменение цены на основе критериев ценообразования, установленных Законом.
Основные критерии таковы:
• соотношение спроса и предложения,
• влияние мировых цен,
• изменение производительности труда,
• изменение в распределении дохода.
Произошли также организационные изменения в системе ценообразования. Бюро цен упразднены и вместо них созданы СЗС по ценам в республиках и федерации [Panid, s. 74—78]. Эти СЗС перед началом каждого года формируют республиканские и союзные договоры об основах политики цен в предстоящем году.
Особое место в системе ценообразования занимают внутренние цены, по которым происходит товарообмен между ОООТ в рамках трудовой организации. Основой для формирования этих цен обычно служат рыночные цены, хотя внутренние цены в среднем на 5-10% ниже (за счет транспортных издержек и т.п.). В вертикальных объединениях, ориентированных на конечный продукт, внутренние цены устанавливаются часто в процентах от цены конечного продукта. По мнению Ст. Сакса, внутренние цены хорошо стимулируют рациональное распределение ресурсов внутри трудовых организаций и в то же время не подрывают их производственного единства [Sacks, 1980, р. 216-217].


Хозяйственные реформы в Югославии...
67
После принятия в 1979 г. федерального Закона о контроле цен некоторые югославские экономисты выступили в печати с его критикой. Критерии изменения цен, содержащиеся в Законе, по мнению В. Марковича, чрезвычайно расплывчаты. Определение цен на основе мировых затруднено вследствие отсутствия единого рынка и даже единого уровня цен на локальных рынках (на уровень мировых цен влияют деятельность монополий, а также общая нестабильность мировой торговли) [Маркович, с. 142].
По поводу критериев спроса и предложения В. Маркович говорит о том, что такое положение в экономике - козырь в руках монополий, которые занимают сейчас все более прочное место на югославском рынке. В подписании соглашений о ценах обычно участвуют один-три производителя продукта и около 20 потребителей, что позволяет производителям беспрепятственно повышать цены. В результате на югославском рынке почти полностью отсутствует ценовая конкуренция [Маркович, с. 147]. Критерий производительности труда пока практически не применяется. Поэтому движение цен не коррелирует с динамикой производительности труда.
В Югославии предусмотрены Законом и применяются на практике надбавки к ценам на продукцию отстающих отраслей (электроэнергетика, некоторые отрасли пищевой промышленности). Весь добавочный доход, получаемый от действия этих надбавок, аккумулируется на особых счетах развития. Эта мера, в известной степени, также способствует повышению общего уровня цен.
Закон о ценах 1984 г. установил следующие типы цен: твердые цены, утверждаемые правительством; цены, изменение которых требует одобрения союзным бюро цен; цены, об изменении которых потребители и бюро цен должны быть уведомлены заранее; свободные цены. Соотношение цен по этим четырем категориям в начале 1986 г. составило 15, 12, 44 и 29% соответственно [Yugoslavia, 1988, р. 85]. Как видим, ситуация в 1986 г., по сравнению с 1976 г., изменилась незначительно.
Организация рынка
К числу «системных законов» относится «Закон о товарном обращении и поддержании единства югославского рынка», принятый в 1978 г. [Zakoni о prometu robe], формулировка которого указывает на серьезные трудности, возникающие в рыночных отношениях Югославии. «Закон о товарном обращении» (ЗТО) не только опре¬


68
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
деляет общие условия оптовой и розничной торговли, но и особое внимание уделяет обеспечению единства рынка. Незаконными признаются все акты и меры, которые способствуют нарушению единства югославского рынка и препятствуют свободному обмену труда и средств.
Таковыми считаются:
• запрет на торговлю в определенной местности,
• навязывание организациям объединенного труда определенной сферы деятельности,
• создание условий для монопольного положения определенных ООТ,
• запрет на создание филиалов [Zakoni о prometu robe, s. 9].
Запрещаются также спекуляция, навязывание покупателям принудительного ассортимента, искусственное сокращение предложения, нарушение соглашений о ценах, ухудшение качества, требование предварительной оплаты, фиктивные сделки, введение дополнительных посредников. В сфере розничного товарооборота торговые организации должны заключать самоуправленческие соглашения с СЗС, местными содружествами и организациями потребителей, где фиксируются: размещение торговых точек, ассортимент товаров, цены, режим работы. Контроль за соблюдением Закона осуществляет рыночная инспекция, наказания за его нарушения налагаются в административном порядке или через суд. Закон предусматривал индивидуальные штрафы за спекуляцию - до 30 тыс. дин. (3 тыс. руб.).
Меры по обеспечению единства югославского рынка связаны со значительным ростом автаркизма республик и краев (табл. 2).
«Нарушение единства югославского рынка, - указывает журнал «Нова трговина», - выражается в закрытии рынка с целью создания благоприятных условий для развития собственного производства, увязывания ввоза конкурирующих и дефицитных товаров, применения особых бонификаций» [Lovreta, s. 17]. Естественно, такая политика проводится на отсталых территориях для защиты от экспансии развитых республик. Факторами, усиливающими процессы дезинтеграции рынка, являются различия хозяйственного механизма в отдельных республиках и краях (разные ставки налогообложения, нормы отчислений от доходов, условия кредитования, политика цен). Все это, наряду со слаборазвитой инфраструктурой, приводит к образованию локальных рынков, в которых ограничено число продавцов и покупателей и практически невозможна конкуренция.


Хозяйственные реформы в Югославии...
69
Таблица 2
Доля внутреннего оборота в товарообороте республик и краев, %
Республики и края
1970
1976
1983
Черногория
48,7
62,7
71,9
Воеводина
50,0
62,6
• 65,3
Косово
56,6
62,6
62,9
Словения
57,8
64,5
63,5
Сербия (без краев)
60,0
65,8
68,3
Хорватия
62,8
68,8
72,3
Босния и Герцеговина
63,8
67,8
71,1
Македония
66,5
63,4
62,3
Источник: см. [Когаё, s. 47].
Важную роль в нормализации товарооборота должен был сыграть «Закон о выполнении обязательств» 1978 г. Выполнение обязательств было одним из слабых мест югославской экономики. Нарушения дисциплины платежей, взаимная задолженность, неликвидность даже в высокорентабельных ОООТ достигли таких размеров, что государству пришлось принимать экстренные меры и формировать дополнительные кредитные ресурсы для преодоления этих явлений. В 1978 г. удалось справиться с неликвидностью, при этом были и единичные случаи ликвидации ОООТ. Новый закон путем введения жестких экономических санкций на время обеспечил нормализацию системы обязательств. К 1981 г. вследствие быстрого роста инфляции ликвидность вновь значительно ухудшилась.
Политику ценообразования и регулирования рыночных отношений в Югославии нельзя признать эффективной. В условиях исторической неразвитости инфраструктуры, сохранения значительных различий в уровнях экономического развития автаркизм республик препятствовал формированию единого югославского рынка, затруднял конкуренцию, обеспечивал большому количеству производителей монопольное положение. Поэтому простое регулирование цен являлось неэффективным механизмом сдерживания инфляции. Производители всегда находили способы обойти действующие законы, нормы ценообразования и самоуправленческие соглашения. При этом система непосредственного общественного контроля цен не поддерживалась другими экономическими инструментами по следующим причинам:


70
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
• налоговая политика выполняла только функцию формирования бюджетов;
• монетарно-кредитная политика не использовалась, поскольку она резко снижает темпы роста [KoroSid, s. 4].
Вследствие неэффективности косвенных методов общественного контроля цен государство в сфере ценообразования гораздо чаще, чем в других сферах, использовало прямые административные формы регулирования цен. Атак как административное регулирование осуществлялось, как правило, в аварийных случаях и не опиралось на долгосрочную политику ценообразования, то диспаритеты цен не только не ослаблялись, но даже усиливались. Это, в свою очередь, вызывало общественную реакцию против «бюрократического административного вмешательства» и создавало повод для новых попыток «либерализации» в политике цен.
В заключение следует упомянуть о концепциях ценообразования. В Югославии существуют две основные конкурирующие концепции ценообразования — «доходной цены» и «цены производства». При ценообразовании по принципу «доходной цены» доход должен быть пропорционален количеству применяемого живого труда (условно - фонд заработной платы). Сторонники этой теории указывают на то, что только так можно соблюсти принцип равного вознаграждения за равный труд. Действительно, при этом методе ценообразования доход на одного условного работника будет одинаковым во всей экономике. Сторонники «цен производства» указывают, что при «доходной цене» отрасли с разным органическим строением производства окажутся в разных условиях, а именно: отрасли с высоким органическим строением будут в невыгодном положении. Хотя теоретически спор до сих пор не разрешен, практически с переходом на цены мирового рынка была принята концепция «цен производства».
Двухуровневая банковская система
Другим мощным рычагом косвенного регулирования экономики является кредитная система. Ее основой до 1974 г. были деловые банки универсального профиля. Характерной тенденцией развития этих банков после реформы 1965 г. стало их укрупнение. В январе 1970 г. несколько крупных банков Сербии, Хорватии, Воеводины и Словении создали крупнейший банк с капиталом в 3 млрд дин.


Хозяйственные реформы в Югославии...
71
В 1971 г. в Белграде создается Белградский банк, кредитные вложения которого составляют 10% всех вложений югославских банков.
В условиях большого спроса на кредит бамки получили возможность диктовать свои условия предприятиям и приобрели доминирующее положение в экономике. В ходе проведения реформы 1974-1976 гг. руководством страны была выдвинута задача органического включения банковской системы в «экономику объединенного труда» путем так называемой самоуправленческой трансформации банковской системы. В соответствии с этой трансформацией были созданы три типа хозяйственных банков: внутренние, основные и объединенные.
Наиболее важную роль в экономике играют основные банки, в которые в 1977 г. были трансформированы деловые банки. Создать основной банк может любая группа организаций и содружеств в количестве не менее 25. В фонд основателей банка вносится сумма не менее 50 млн дин. Основной банк имеет право осуществлять все виды банковско-кредитных операций и иметь свои филиалы на территории всей страны. Отличительной особенностью банковской системы является то, что основатели банка управляют им, участвуя как в распределении доходов, так и в деловом риске: в случае убытков они обязаны их возмещать.
Органом управления банком является скупщина, которая состоит из избираемых на два года делегатов от организаций. Скупщина выбирает из своих членов исполнительный комитет, назначает администрацию.
Рабочий совет в банке выполняет организационные функции: он распоряжается только фондом личных доходов, покупает и продает оборудование, принимает сотрудников на работу и т.п.
Собственных средств у банка формально не существует. Фонды банка - солидарной ответственности, резервный, основных средств - принадлежат основателям. Фонд солидарной ответственности формируется из первоначально вложенных средств в части банковского дохода (эта часть определяется договором об основании банка). Резервный фонд обеспечивает ликвидность банка и растет за счет отчислений до тех пор, пока не будет равен 3% от суммы выданных кредитов за последние три года. Фонд основных средств состоит из зданий, оборудования и другого инвентаря, необходимого для банковской деятельности.
В качестве «производственной» базы основных банков реформой предполагалось создать систему внутренних банков. Внутренний банк могут основывать организации объединенного труда, связанные


72
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
в едином воспроизводственном процессе (чаще всего в рамках ТО или ОООТ). Такие банки могут обслуживать только те ОООТ, которые входят в число их основателей. Они, следовательно, облегчают взаимное кредитование организаций, входящих непроизводственные комплексы. Большинство таких банков было создано на основе финансовых служб крупных объединений. Что касается объединенных банков, то этот статус получили восемь крупнейших банков Югославии, имеющих филиалы во многих республиках. Объединенные банки имеют очень большие полномочия по осуществлению внешнеэкономических операций. Часть своих резервных фондов они должны держать в иностранной валюте [Авдеева, с. 50—56].
Деятельность хозяйственных банков контролируется Народным банком Югославии (НБЮ) и системой республиканских и краевых народных банков. Народный банк не кредитует хозяйство непосредственно, он выполняет роль «банка банков», обеспечивая единство денежной, валютной и кредитной систем, проведение денежной и кредитной политики в соответствии с государственными планами развития. Основными функциями НБЮ являются: эмиссия денег и организация денежного обращения, кредитование банков и правительства, контроль над кредитными операциями и деятельностью банков, определение способов платежей и кредитных отношений с другими странами, установление валютного режима.
Поскольку в Югославии существует двухуровневая банковская система и хозяйственные банки обладают значительной самостоятельностью, НБЮ не может прямо регулировать объем денежной массы в стране и суммы выданных банками кредитов. Косвенное же регулирование денежной массы и кредитного потенциала банков вполне возможно. Сумма выданных НБЮ кредитов и дефицита бюджета федерации представляют собой первичную эмиссию денег. Однако общий прирост денежной массы оказывается в несколько раз больше этой величины вследствие действия денежного мультипликатора.
Суть процесса денежной мультипликации сводится к тому, что первичные кредиты, выданные одним банком, переливаются в условиях двухуровневой системы в депозиты другого, тем самым увеличивая его кредитный потенциал и вызывая выплату новых кредитов, и так далее. Величина денежного мультипликатора зависит от уровня обязательных резервов, резерва ликвидности хозяйственных банков и соотношения между наличными и депозитными деньгами. Из этих величин НБЮ контролирует только уровень обязательных резервов, однако два других показателя достаточно стабильны, поэтому величина первичных кредитов, выданных НБЮ, определяет


Хозяйственные реформы в Югославии...
73
и объем денежной массы. Впрочем, НБЮ может изменить и норму обязательных резервов, тем самым изменив величину мультипликатора и, соответственно, денежной массы. *
В принципе, Народный банк Югославии для регулирования кредитных отношений может непосредственно использовать свои кредиты другим банкам. Это кредиты двух типов: во-первых, «селективные» целевые кредиты для развития определенных отраслей и территорий и, во-вторых, реэсконтные кредиты (под обеспечение товарных векселей и платежных документов, уже учтенных в хозяйственных банках) — так* называемая монетизация ценных бумаг. Учетная ставка НБЮ при этих операциях в значительной степени влияет на уровень процентных ставок, а тем самым на спрос и предложение кредита. Третий способ воздействия на кредитную политику банков состоит в прямом регулировании их ликвидности. По предписанию НБЮ банк должен определенную часть своего потенциала размещать на срок до двух лет, а определенную долю из нее - на срок до трех месяцев [Авдеева, с. 32-44].
Из сказанного становится ясно, что объем денежной массы и кредитный потенциал банков находятся под жестким контролем НБЮ и изменяются параллелльно: чем больше денежная масса, тем больше кредитный потенциал хозяйственных банков. Однако существуют два явления, которые, уменьшая объем денежных средств, вызывают в то же время рост кредитного потенциала: это рост немонетарных депозитов и дефицит внешнеторгового баланса. Механизм этого влияния в обоих случаях одинаков, и суть его в том, что первичная эмиссия в условиях острого дефицита платежного баланса не контролирует объем платежных средств в стране вследствие действия вышеупомянутых автономных источников денег. Планирование этих источников в нынешних условиях развития страны представляет большие трудности.
Кредитно-денежное регулирование
Кредитно-денежная политика в Югославии в течение многих лет (с 1973 по 1979 г.) имела крайне либеральный характер. Ежегодно принимались резолюции Скупщины, в которых утверждалась необходимость роста денежной массы, не превышающего темпы роста общественного производства в номинальном исчислении. Однако в действительности темпы роста денежной массы были гораздо выше. За 1970-1976 гг. среднегодовой темп роста общественного


74
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
производства составил в номинальном исчислении 123,6%, а денежной массы - 132,3%, разница составила 8,7% (больше, чем в любой развитой стране Западной Европы) [Комазец, с. 743]. Фактические темпы роста денежной массы и объема кредитов были значительно выше планируемых (табл. 3). Неизменно появлялись причины, по которым денежную массу приходилось увеличивать ускоренными темпами.
Такая либеральная кредитно-денежная политика определялась как долгосрочными (инвестиционными) соображениями, так и текущими проблемами народного хозяйства, в особенности хронической неликвидностью значительной части ОООТ и расстройством системы платежей.
Нормализация системы платежей в 1976 г. сопровождалась крупным вливанием денег в хозяйство: денежная масса выросла на 50%. Однако неликвидность ОООТ связана не только и не столько с дисциплиной платежей, сколько с более глубокими процессами распределения и перераспределения доходов. Диспаритеты цен в Югославии, вследствие монопольного положения многих ОООТ, имеют хронический и односторонний характер, следовательно, ряд организаций работает на грани самоокупаемости или с убытками. Любое ограничение кредита в этих условиях приводит к росту числа неплатежеспособных ОООТ.
Не менее важный фактор — неравномерное распределение денежной массы между производством, нехозяйственными организа-
Таблица 3
Плановый и фактический темпы прироста денежной массы и кредитов в 1970-1976 гг., %
Годы
Денежная масса
Объем кредитов
план
факт
план
факт
1970
14
18
16
18
1971
12
14
14
13
1972
21
42
13
17
1973
32
37
17
17
1974
26
26
20
23
1975
26
38
23
27
1976
18
50
18
30
Источник:см. [Комазец, с. 742].


Хозяйственные реформы в Югославии...
75
циями и населением. Существующая система распределения дохода вызывает перелив значительных денежных средств в сбережения населения с очень низкой скоростью обращения. Система принудительного финансирования СЗС также способствует иммобилизации доходов ОООТ, поскольку здесь скорость обращения финансовых ресурсов отстает от скорости обращения денег в хозяйстве.
Опережающий рост денежной массы, по сравнению с номинальным ростом общественного производства, не приводил на первых порах к значительному росту инфляции, в первую очередь, за счет снижения скорости обращения денег. Однако в 1979 г. значительное повышение цен на импортируемую продукцию вынудило государство перейти к ограничительной кредитно-денежной политике. В 1979 г. был ограничен рост кредитов, а решением Скупщины о кредитно-денежной системе на 1980 г. уже предусматривался замедленный рост денежной массы по сравнению с темпами роста совокупного общественного продукта.
Как следует из таблицы 4, в 1979—1981 гг. рост денежной массы замедлился и стал отставать от номинальных темпов роста экономики, однако это отставание происходило при высоком уровне инфляции: 1979 г. - 20%, 1980 г. - 30%, 1981 г. - 39%.
Ограничительная финансово-кредитная политика просто-напросто привела к увеличению скорости оборота денег, а вовсе не к замедлению темпов инфляции. В частности, большие суммы были сняты населением со своих вкладов в сберегательных банках и использованы для покупки вздорожавших товаров. Между тем оборачиваемость средств в хозяйстве оказалась в 5-6 раз выше, чем у населения.
Неспособность центральных органов управления к проведению жесткой кредитно-денежной политики уже давно вызывала серьезную критику югославских экономистов. Критике также подвергалась вся кредитная система. Указывалось, что трансформация банков прошла формально. М. Николич по этому поводу замечал: «Развертывание
Таблица 4
Темпы роста общественного производства и денежной массы в 1976—1981 гг., %
Показатели
1976
1977
1978
1979
1980
1981
Совокупный продукт в текущих ценах
117
123
123
129
133
143
Денежная масса
150
132
127
119
122
126
Источник: см. [ДовановиЬ, 1982, с. 329].


76
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
банковской реформы оценивается по-разному. Политики утверждают, что достигнуты значительные результаты: ликвидирован так называемый государственный капитал, усилилось влияние ОООТ на деятельность банков. Реальные оценки говорят о том, что в банках осуществлены только крупные горизонтальные изменения. Заседает много новых комиссий, конференций, комитетов и скупщин, но существенные решения все равно принимаются общественно-политическими содружествами» [НиколиК, 1982, с. 662].
Это особенно характерно для объединенных банков, в которых отсутствует прямая выборность руководства. Когда число «основателей» объединенного банка достигает 1700 (Белградский банк), никакой контроль со стороны ОООТ за деятельностью банка невозможен, а скупщины и исполнительный комитет используются для прикрытия безответственных решений администрации. При этом администрация подчеркивает, что она является только техническим исполнителем, а все решения принимают ОООТ - основатели банка. В печати в качестве одиозного примера фигурировал металлургический комбинат «Смедерево», получивший огромные кредиты от Белградского банка и затем обанкротившийся. Убытки компенсировали члены - основатели банка и государство, а к руководству комбината и банка санкции применены не были [Horvat, 1982, s. 312].
В этих специфических условиях, когда политика НБЮ приводила к бесконтрольному росту денежной массы, а банки сосредотачивали в своих руках значительные кредитные ресурсы и подчиняли своему влиянию производство, возникла концепция радикального изменения всей банковской системы. Ее суть составляют два тезиса: «деэтатизация первичной эмиссии» и «некредитная монетизация». Теоретическая основа этой концепции состоит в том, что современная кредитно-денежная система является пережитком капиталистического способа производства и консервирует капиталистические отношения в хозяйстве. В адрес этой системы выдвигаются обвинения следующего порядка:
• государственный характер эмиссии создает избыточную денежную массу,
• в условиях многобанковской системы происходит денежная мультипликация этих избытков,
• банки, трансформируя краткосрочные средства в долгосрочные кредиты, увеличивают разрыв между реальным и денежным накоплением и увеличивают инфляционное давление.


Хозяйственные реформы в Югославии...
77
Наиболее эмоциональный из критиков существующей кредитно- денежной системы, лидер направления «некредитной монетизации» И. Перишин характеризует эту систему как «раковую опухоль в организме самоуправления» [Перишин, с. 7]. Для преодоления названных противоречий предлагалось связать первичную эмиссию с созданием потребительных стоимостей. Вводится вексельное обращение: организации могут расплачиваться за товары своими векселями, они обязаны также принимать векселя от других ООТ. Разница между выданными и принятыми векселями оплачивается наличными деньгами. *
Сторонникам некредитной монетизации удалось в 1976 г. провести через Скупщину СР Сербии решение об экономическом эксперименте по организации вексельного обращения. Группа ООТ добровольно согласилась производить взаимные расчеты в векселях, что получило название «цепных платежей». В ходе эксперимента векселя совершали только одну операцию и после этого сдавались в Службу общественного учета (СОУ). СОУ же через каждые полмесяца проводила баланс платежей и выплачивала или получала разницу наличными.
И. Перишин, оценивая этот эксперимент положительно, отмечал, что нужно идти дальше и разрешить индоссирование векселей, а также прямую монетизацию части выпущенной продукции. Банкам в концепции некредитной монетизации отводится роль финансовых ассоциаций ООТ, ведущих исключительно долгосрочное кредитование на основе долгосрочных же источников средств. Проблему краткосрочного кредитования предполагается решить продлением срока действия векселей и введением невысокого процента при длительных сроках обращения векселя [Перишин, с. 17].
В мае 1981 г. в Союзе экономистов Сербии состоялось совещание, на котором обсуждались итоги эксперимента. Было отмечено, что цепные платежи представляют собой один из возможных вариантов организации платежей, который, действительно, приводит к уменьшению количества депозитныхденег и соответствующему замедлению процесса денежной мультипликации. Однако ряд организационных и технических трудностей препятствуют его широкому внедрению. В целом, как полагает М. Николич, широкое распространение цепных платежей нецелесообразно, поскольку выгоды от них сомнительны, а технические трудности - очевидны [НиколиИ, 1981, с. 700].
Анализ кредитно-денежной системы Югославии показывает, что реформа банковской системы страны была в значительной степени формальной. Передача банковских средств основным ор¬


78
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ганизациям объединенного труда сняла с банков материальную ответственность за результаты их деятельности, а большое количество ОООТ - основателей банка затрудняет контроль деятельности администрации. Фактический контроль за деятельностью банков осуществляют общественно-политические содружества, что приводит к подмене долгосрочных экономических критериев текущими социально-политическими.
Хотя Народный банк Югославии получил целый ряд полномочий, позволяющих активно влиять на кредитную деятельность хозяйственных банков и объем денежной массы в стране, этот богатый инструментарий практически не использовался. Невыполнение решений государственных органов об ограничении первичной эмиссии приводило к бесконтрольному росту денежной массы и кредитной экспансии. Накопление излишних денежных средств в каналах обращения при снижении скорости оборота сделало малоэффективной ограничительную политику в 1979—1981 гг.
Чрезвычайно либеральная политика НБЮ объяснялась постоянной угрозой неликвидности значительного сектора хозяйства вследствие диспаритетов цен и интенсивного перелива денежных средств в нехозяйственные секторы, обусловленного системой распределения доходов ООТ. Неликвидность предотвращалась широким использованием краткосрочных кредитов, предоставляемых под проценты, которые были ниже, чем темны инфляции («отрицательная процентная ставка»).
Специфической реакцией на либерализм НБЮ и безответственность хозяйственных банков стала концепция «некредитной монетизации», представляющая собой логический вывод из теории самоуправляющейся экономики. Несмотря на логичность этой концепции, реализация ее принципов стала бы шагом назад в процессе экономической стабилизации.
ИНФЛЯЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ РАСШИРЕННОГО ВОСПРОИЗВОДСТВА
Инвестиции как генератор инфляции
В концепции самоуправляемой экономики важное место занимает проблема расширенного воспроизводства и самофинансирования. Уже в ходе реформы 1965-1967 гг. был выдвинут тезис о превращении предприятий в основных субъектов расширенного воспро¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
79
изводства. Банки в новой системе должны были играть вспомогательную роль в реализации межотраслевого перераспределения инвестиций. Однако на самом деле в течение *1960-1970 гг. роль банков в инвестиционном процессе возросла, а роль предприятий - осталась прежней (табл. 5).
К 1970 г. доля банков в финансировании капитальных вложений выросла до 50%. В банках сложились значительные кредитные фонды, сформированные из бывших инвестиционных фондов федерации, республик и общин и увеличенные за счет доходов от банковских операций. Эти средства по закону не принадлежали ни хозяйственным организациям, ни банкам и являлись своего рода «анонимными фондами». Использовались же они по усмотрению банков и соответствующих государственных органов.
Иосип Броз Тито отмечал в своем докладе на X съезде СКЮ: «В банках сосредоточены огромные общественные средства, которыми меньше всего распоряжаются организации объединенного труда, создавшие эти средства. Более того, они сильно зависят от банков, действующих в качестве обособленных центров экономического могущества» [Авдеева, с. 85].
Вновь был выдвинут тезис о самофинансировании трудовых организаций, но на несколько иной основе. Поскольку процесс самофинансирования не обеспечивал межотраслевого перелива средств, предлагалось ввести так называемое объединение средств трудовых организаций. При объединении средств организации-инвесторы заключают соглашение об условиях финансирования, совместном получении дохода и о совместном возмещении возможных убытков.
Таблица 5
Структура финансирования капитальных вложений, %
Годы
Хозяйственные организации
Банки
Общественно- политические содружества
Прочие
Всего
1961
29,5
0,9
61,7
7,9
100
1964
25,9
31,4
36,3
6,2
100
1967
32,7
44,9
17,7
4,7
100
1970
27,4
50,4
15,7
6,4
100
1973
32,9
39,6
18,9
8,6
100
1976
34,5
38,6
13,0
13,9
100
1979
33,2
47,1
6,0
13,2
100
Источник: см. [Aktuelni pitanja privednih kretanja i ekonomske politike Jugoslavije, s. 107].


80
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
При этом процентные отношения не возникают: банки, участвующие в соглашении, получают не процент, а соответствующую долю дохода и возмещают свою долю убытков.
В рамках реформы банков были намечены следующие меры по расширению самофинансирования:
• окончательная ликвидация средств общественно-политических содружеств и передача их трудовым организациям;
• уменьшение налогообложения;
• ликвидация анонимных фондов в банках и передача их трудовым организациям;
• взаимное погашение задолженности.
В результате этих мер удалось снизить долю банков в финансировании капитальных вложений от 50 до 36% и увеличить долю трудовых организаций от 27 до 36% (1975). Однако принципиально положение не изменилось. Доля объединенных средств в 1977 г. составила всего 3,3%. Хотя в распределении дохода доля накопления уменьшилась незначительно - от 15,8% в 1971 г. до 10,8 % в 1978 г., возможности использования этих накоплений в трудовых организациях были ограниченными. Дело в том, что интенсивное использование банковских кредитов в предшествующий период привело к значительному росту задолженности трудовых организаций. Таким образом, большую часть прироста фонда развития производства приходилось использовать на выплату обязательств по кредитам (табл. 6).
Таблица 6
Использование фонда развития в ООТ, млн дин.
Год
Выплаты по кредитам
Фонд развития
Прирост фонда развития
2/3
%
2/4
%
1961
1166
1413
3636
82,5
32,0
1964
2564
3480
7840
73,7
32,7
1967
6233
5864
14018
106,6
44,5
1970
12151
10 868
24 736
111,8
49,1
1973
21 167
17 527
46673
120,8
45,4
1976
39 695
21 437
81284
185,1
48,8
1979
106 712
74 926
179 659
142,4
59,4
Источник: см. [Aktuelni pitanja privednih kretanja i ekonomske politike Jugoslavia, s. 109].


Хозяйственные реформы в Югославии...
81
В 1976-1980 гг. для выплаты обязательств по кредитам трудовым организациям приходилось использовать значительную часть амортизационного фонда. #
Положение осложнялось еще и тем, что низкая аккумулятивная способность хозяйства в целом сопровождалась значительными внутрихозяйственными различиями. Практически треть организаций работала и работает с нулевой рентабельностью или с убытками (табл. 7).
* Таблица 7
Аккумулятивная способность (рентабельность) ООТ
Норма накопления в доходе, %
Доля ООТ, %
1978
1983
1988
Менее 0
14
12
22,3
0-2
21,6
21,3
19,8
2-5
22,6
21,4
21,5
5-11
22,1
21,7
19,7
11-20
12,5
14,4
9,3
Более 20
7,2
9,0
7,4
Источник: см. [Aktuelni pitanja privednih kretanja i ekonomske politike Jugoslavije, s. 118].
В результате многие организации не в состоянии погашать свою задолженность и «калькулируют» платежи банку в издержки производства. Ежегодная сумма погашения задолженности становится элементом себестоимости.
Каким же образом происходило регулирование долгосрочных банковских инвестиций? Так как средняя ставка по долгосрочным кредитам составляла около 4% (1976), а темпы инфляции - выше 10%, спрос на кредит превышал кредитные возможности банков. В этих условиях банки применяли метод конкурса проектов по аналогии с системой распреде^ния капиталовложений в общественных инвестиционных фондах (1953-1963 гг.).
Банк объявляет конкурс на использование определенной суммы средств из инвестиционных фондов, которая выделяется на развитие определенной отрасли промышленности или всего производства. Основные критерии при распределении: ликвидность и рентабельность ООТ, доля собственных средств, своевременная оплата. ООТ перед участием в конкурсе предоставляет банку доказательство кредитоспособности или получает гарантии ОПС. Предоставляются также


82
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
подробные проекты, обоснование целесообразности выпуска продукции, сырьевой базы, способа транспортировки, анализ рынка, прогноз конъюнктуры. При этом банки с помощью специалистов могут очень точно оценить эффективность проектой и выбрать наилучший.
Как видно из таблицы 7, аккумулятивная способность ООТ значительно отстает от аккумулятивной способности хозяйства в целом и, в частности, банков. Откуда же берутся средства для финансирования? Значительную долю инвестиций (20%) составляли иностранные кредиты [Lang, р. 442], и эта доля росла до начала 80-х гг. Частично инвестиции формируются за счет выплаты процентов и роста собственных средств банков. Велика доля сбережений населения в долгосрочном кредитовании: в 1978 г. 49% задолженности ООТ представляли собой сбережения населения. Этих средств, однако, не хватало для покрытия реальных инвестиций. Поэтому здесь вступал в силу механизм дефицитного финансирования, подробно описанный М. Корошичем и Н. Матесом.
Организации объединенного труда заранее планируют определенный объем инвестиций и начинают строительство, исходя из тех сумм, которые им будут выплачены по обязательствам. Между тем обязательства часто нарушаются или вследствие инфляции растет цена строительства, и средств для инвестиций у QOT не остается. ООТ использует дополнительные средства, а так как собственных, как правило, не хватает, то ООТ обращается в банк.
Банк вовлекает все возможные средства от населения и из-за рубежа, а если этого недостаточно, то покрывает инвестиционные кредиты краткосрочными источниками. Этот процесс происходил во все больших масштабах: в начале 70-х гг. долгосрочные кредиты превышали соответствующие источники на 20%, а в 1978 г. - на 85%. Превращение краткосрочных источников в долгосрочные кредиты возможно вследствие быстрого роста денежной массы, в результате происходит перелив краткосрочных средств в инвестиции.
Результатом дефицитного финансирования является инфляционное повышение общего уровня цен. Высокой склонности само- управленческого хозяйства к инвестированию без соответствующего обеспечения банки в том виде, как они сейчас организованы и «трансформированы», не могут дать отпор. В этих условиях инфляция специально стимулируется для покрытия инвестиционных потребностей. Целью такой инфляции является социализация доходов индивидуальных потребителей. Таким образом, стихийно


Хозяйственные реформы в Югославии...
83
устанавливается равновесие между реальным распределением общественного продукта и его номинальным распределением.
Дефицитное финансирование инвестиций создает условия для нарушения дисциплины возврата кредитов. Во многих случаях банки вынуждены откладывать сроки погашения. Чаще всего ООТ при этом выплачивают только проценты, поскольку доходы банка формируются из процентов. Несвоевременность погашения собственно кредита не влияет, следовательно, на результаты деятельности банка, поскольку ни банк, ни инвестор не несут ответственности за это, а спрос на инвестиционные кредиты не снижается.
Отсутствие экономического механизма, обеспечивающего эффективное использование инвестиций, привело к значительной напряженности в инвестиционном комплексе. Хозяйственная палата Белграда обследовала в 1979 г. 30 крупных инвестиционных проектов; при этом были выявлены следующие недостатки:
• низкий уровень проектно-сметной документации;
• слишком громоздкая система согласования проектов;
• длительная процедура получения кредитов;
• превышение нормативных сроков строительства;
• нехватка кадров для пуска объектов [Trajkovid, s. 92].
Превышение нормативных сроков строительства происходило по двум причинам: либо инвестору не хватало средств, либо строительные мощности не поспевали за темпами инвестиций. При этом резко росла стоимость одновременно сооружаемых объектов, которая к концу 70-х гг. приблизилась к величине национального дохода.
Югославские экономисты, впрочем, отмечали, что завершение строительства многих объектов и не могло привести к росту эффективности производства, поскольку структура инвестиций в большей степени была ориентирована на экстенсивный рост производства, нежели на изменение качественных показателей [Lang, s. 475].
Дефицитное финансирование представляется парадоксальным явлением, поскольку Народный банк Югославии обладает мощными рычагами влияния на объем кредитов, выдаваемых хозяйственными банками. Более того, эти средства использовались в свое время, и не без успеха: в 1969 г. НБЮ увеличил размер обязательных резервов, это позволило изъять из обращения 650 млн дин. и несколько ограничить бурный рост капиталовложений.
В целом, ограничительная кредитная политика, проводимая в 1966—1970 гг., привела к известному смягчению инфляции. Однако


84
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
эта политика вызвала значительный рост безработицы и снижение темпов развития. Поскольку безработица все время держится на высоком уровне, государство сознательно обеспечивает условия для кредитной экспансии с целью созданий новых рабочих мест.
Сфера инвестиций представляется одним из основных генераторов инфляционного давления в югославской экономике. Это связано со следующими особенностями инвестиционного процесса:
• либеральная кредитная политика, низкая ставка процента и высокий спрос на кредиты;
• трансформация краткосрочных средств в долгосрочные кредиты для покрытия высокого спроса;
• нарушения платежной дисциплины в процессе погашения кредитов;
• превышение нормативных сроков строительства вследствие распыления средств;
• калькулирование процента и отчасти выплат по кредитам в издержки производства.
«Либерализм» банков в области долгосрочных кредитов объясняется их пореформенным экономическим положением: формальным подчинением банков основным организациям объединенного труда и их неформальными связями с ОПС и общественно-политическими организациями. Все это приводило к подмене экономических критериев их деятельности внеэкономическими вследствие давления на банки со стороны хозяйства и ОПС. Возможность проведения такой политики была связана с устойчивым финансовым положением хозяйственных банков (они могли допустить даже невозвращение кредитов) и с чрезмерно мягкой политикой НБЮ в области эмиссии и кредитных отношений.
Научно-техническое развитие
Экстенсивное и неэффективное развитие инвестиционного комплекса оказывало отрицательное воздействие и на научно-технический потенциал. Современная научно-техническая деятельность требует очень больших затрат ресурсов, поэтому малые страны, в том числе и Югославия, не могут позволить себе развивать все направления науки и техники. В то же время интенсификация хозяйства требует постоянного обновления техники и технологии во всех отраслях.


Хозяйственные реформы в Югославии...
85
Поэтому естественно, что значительная часть нововведений в СФРЮ реализуется на основе ввоза информации, технологии и техники. Этот ввоз сопровождается развитие^ связей по международной кооперации: югославские предприятия оказываются теснейшим образом связанными с зарубежными производственными комплексами. Происходит своего рода «сателлитизация» малой страны в научно-технической сфере [Jecauc, 1981, s. 72].
Какой должна быть научно-техническая политика малой страны, если учесть, что «сателлитизация» — объективный процесс? По мнению югославских специалистов, основная цель научно-технической политики в этих условиях - эффективная адаптация научно-технических решений. Эта адаптация тормозится целым рядом объективных обстоятельств.
Во-первых, существуют значительные перекосы в пропорциях подготовки специалистов. Для Югославии характерно преобладание гуманитарного образования над техническим и фундаментального - над прикладным. Отчасти вследствие этого преобладающая часть научного потенциала страны (80%) сосредоточена в вузах. Прямые связи между вузами и производством не налажены, а если существует сотрудничество вузов и ООТ, то оно ведется «преимущественно энтузиастами, рабочая неделя которых значительно превышает 42 часа» [Jecauc, 1979, с. 97]. Правда, в рамках ТО и COOT существуют около 200 научно-технических подразделений с численностью работников 13 800 человек. Однако, если не считать НИИ в больших COOT, из этих 204 подразделений большинство — мелкие службы со средней численностью персонала 10 человек [Jecauc, 1979, s. 98].
Во-вторых, в Югославии вообще отсутствует национальная политика научно-технического развития. Каждая организация вводит технику и технологию по своему усмотрению. Поэтому существует параллельный ввоз технологий в разных республиках, что приводит к большим потерям валюты. Основными источниками ввоза технологий и основными партнерами по научцр-технической кооперации для Югославии выступали США, СССР, ФРГ, ГДР и ЧССР. Это смягчает процесс са- теллитизации, однако возникает техническая неоднородность в ведущих отраслях экономики, которая затрудняет техническое обслуживание и приводит к нехватке запасных частей [Jecauc, 1981, s. 73].
ООТ ввозят технику лучших зарубежных образцов и прогрессивные технологии в надежде разрешить таким образом проблему эффективности. Однако они часто не способны использовать преимущества новой техники из-за недостатка квалифицированных кадров, сырья и плохого прогноза конъюнктуры.


86
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Существует также ряд экономических факторов, затрудняющих научно-техническое развитие. Во-первых, это монопольное положение многих крупных ООТ, которые являются потенциальными проводниками инноваций. Во-вторых, экстенсивное инвестирование, не связанное со значительным риском в условиях либеральной политики капиталовложений, становится более привлекательным [Jecauc, 1981, s. 80; Uslovi tehnoloSke ofansive, s. 26]. Эта политика поощряется также местными ОПС, которые заинтересованы в росте числа рабочих мест. Монополизация экономики особенно негативно влияет на продуктовые нововведения, тем самым ослабляя конкурентоспособность Югославии на внешних «рынках качества».
Важным фактором повышения эффективности в условиях малой страны и экстенсивного типа развития могут быть изобретения и рационализация. Действительно, только 20% нововведений в СФРЮ представляют собой результаты организованных исследований. Однако в течение длительного времени (с 1957 по 1976 г.) новаторство практически не стимулировалось. В первые годы после войны было развернуто широкое движение изобретателей и рационализаторов. Но с 1957 г. возобладало мнение, что: во-первых, легче импортировать технологии с Запада, и, во-вторых, изобретательство не должно быть связано с особым вознаграждением, так как оно представляет собой обычную функцию объединенного труда [ВученовиК, с. 196].
Результаты такой политики не замедлили сказаться (табл. 8). По числу патентов на 1 млн жителей Югославия сейчас занимает последнее место в Европе - 18 патентов на 11 млн человек [Ъуричин, с. 89].
% Таблица 8
Количество заявленных изобретений
ГЬды
Отечественные
Зарубежные
1957
1095
427
1967
881
1967
1975
817
2484
Источник: см. [Nisu iskoriSdeni sve prednosti, s. 197[.
Только в 1976 г., с принятием «Закона об объединенном труде», права изобретателей и рационализаторов были восстановлены. Были введены специальные вознаграждения за изобретения, 1976 г. был провозглашен «Годом изобретательства и рационализации», опыт отдельных ООТ стал широко пропагандироваться в прессе.


Хозяйственные реформы в Югославии...
87
Однако эти меры мало повлияли на соотношение ввоза и вывоза
технологий (табл. 9).
Ввоз и вывоз лицензий
Таблица 9
Годы
Ввоз
Вывоз
1976
380
17
1977
377
8
1978
* 436
11
1979
465
14
1980
490
16
Источник: см. [Nisu iskoriSdeni sve prednosti, s. 408].
Внешнеэкономическое регулирование
Для нормального хода расширенного воспроизводства в такой «открытой» стране, как Югославия, необходимо поддержание благоприятных условий внешнеэкономического обмена. Такие условия должна, в принципе, обеспечивать система централизованного регулирования внешнеэкономической деятельности. В этой сфере государство долго располагало довольно сильными рычагами.
Так, хотя экспортировать продукцию хозяйственные организации могут без ограничения, 3/4 вырученной валюты до недавнего времени оказывалось в централизованном фонде Народного банка Югославии путем обмена на динары по действующему курсу. И только остаток валюты можно было продать на свободном валютном рынке. Ввоз регулировался государством в значительно большей степени. Установлены четыре режима импорта: свободный импорт, валютное и товарное контингентирование (квоты), лицензирование.
Валютные контингенты определяются самоуправленчески- ми соглашениями в рамках федеральных и республиканских СЗС внешней торговли, объединяющих экспортеров и импортеров. В валютный контингент включается так называемая валютная амортизация — специальные валютные средства на приобретение оборудования. Валютная амортизация выделяется всем ОООТ и играет большую роль в техническом перевооружении: доля импортного оборудования в 1973 г. составила 23%, а в 1977 г. - 40% всего устанавливаемого оборудования. Товарные контингенты сформированы по относительно узкому кругу продукции, имеющей аналоги


88
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
на югославском рынке. Лицензирование используется преимущественно при импорте оружия, наркотических веществ и тому подобной продукции.
Для югославской экономики особое значение имеет стимулирование экспорта, которое включает следующие меры: льготное кредитование экспорта, увязывание экспорта с импортом, экспортные рефакции (компенсация за пошлины и транспортные издержки) [Князев, 1983b, с. 234-239].
Объем экспортных рефакций довольно велик и в 1980 г. составил 1 млрд долл. До сих пор сохраняются экспортные премии, хотя существует решение о необходимости избавления от них. Экспортные премии предоставляются при: вывозе комплектного оборудования; товаров высокой степени обработки; товаров, поставляемых по долгосрочным соглашениям, а также при экспорте в Восточную Европу за конвертируемую валюту; при строительстве за рубежом; при преимущественном использовании неимпортной продукции для производства экспортных товаров; при оказании транспортных и туристских услуг [Rogelj, s. 757].
Меры по ограничению импорта и стимулированию экспорта очень долго не давали желаемых результатов: торговый баланс Югославии имел устойчивый углубляющийся дефицит. Покрытие ввоза вывозом составляло с 1961-1965 гг. 79%, в 1966-1970 гг. - 68%, в 1971-1975 гг. - 56% [Sekulid М., s. 653]. Рост дефицита внешнеторгового баланса объясняется двумя моментами: ростом зависимости югославской экономики от ввоза и снижением конкурентной способности югославской продукции на мировом рынке. Зависимость экономики от ввоза росла особенно быстро в 1966-1974 гг. (табл. 10).
Основную причину роста зависимости экономики от ввоза югославские экономисты видят в замедленном развитии сырьевой и энергетической базы. Они указывают, что:
• в энергетике преобладает ориентация на жидкое топливо, которое преимущественно ввозится. При этом не используются возможности развития угольной промышленности и гидроэнергетики (табл. 11, 12);
• не выполняются планы развития фундаментальных сырьевых отраслей и производств промежуточной продукции (табл. 13);
• быстро развивается промышленность товаров народного потребления, основанная на сборке из импортируемых узлов;
• высоки темпы роста ввоза оборудования, в основном за счет кредитов [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugosloven- ske privred, s. 656].


Хозяйственные реформы в Югославии...
89
Таблица 10
Обобщенные показатели зависимости экономики Югославии от импорта, %
Показатель
Годы
Хозяйство в целом
Промышленность
1. Доля ввозимого сырья
1966
63
10,6
и материалов в готовой
1970
8,5
14,9
продукции
1974
11,8
19,9
2. Доля ввозимого сырья
1966
13,1
17,1
и материалов в материальный
1970
17,2
23,3
затратах
1974
22,5
30,4
1966
9,2
19,8
3. Доля ввоза в инвестициях
1970
12,4
26,6
1974
16,2
32,2
1966
9,1
16,9
4. Доля ввоза в личном потреблении
1970
11,9
20,3
1974
16,5
28,3
1966
15,3
20,2
5. Доля ввоза в вывозе
1970
21,5
27,5
1974
27,6
34,4
Источник: см. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 674-677].
Таблица 11
Потребление электроэнергии и топлива в промышленности, темпы роста в 1966-1976 гг., %
Годы
Электроэнергия
Уголь
Жидкое топливо
1966-1976, в том числе
8,3
4,5
14,4
1966-1970
8,3
2,0
19,0
1971-1976
8,4
6,6
10,8
Источник: см. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 706].
Таблица 12
Добыча и импорт нефти
Годы
Добыча,
тыс. т
Импорт,
тыс. т
Доля импорта в общей потребности, %
1965
2063
1107
35
1970
2854
4466
61
1975
3692
7398
67
Источник: см. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 708].


90
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Таблица 13
Выполнение планов развития важнейших ресурсных отраслей, темпы роста, %
Энергия, сырье
1970/1965
1975/1970
план
факт
план
факт
Электроэнергия
196
167
165
153
Уголь
138
95
137
124
Нефть
152
138
155
127
Газ
530
330
230
160
Сталь
166
122
213
132
Алюминий
263
123
364
350
Серная кислота
234
171
167
125
Азотные удобрения
230
157
210
62
Целлюлоза
140
118
147
117
Цемент
132
141
190
160
Источник: см. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 708- 709].
Следует отметить, что многие сырьевые отрасли (за исключением нефтяной промышленности) имеют надлежащую отечественную базу и являются не только основой развития югославского хозяйства, но и крупными экспортерами (чем и объясняются высокие плановые темпы роста). Действительно, темпы роста вывоза сырья составили в 1965-1970 гг. 270%, в 1971-1977 гг. - 170%. Однако ввоз этой продукции рос еще быстрее, поэтому доля сырья в совокупном дефиците торгового баланса выросла от 23,7% в 1970 г. до 39% в 1975 г.
Доля энергетики в совокупном дефиците торгового баланса за этот период выросла от 10 до 27%. Рост производства продукции из импортируемых узлов составил в 1965—1970 гг. 270%, а в 1971- 1977 гг. - 300 %. В большинстве случаев производство продукции из готовых узлов оговаривалось иностранными экспортерами такими условиями, которые препятствовали использованию отечественных материалов и полуфабрикатов.
Быстрые темпы роста ввоза находили себе финансовое основание в значительном росте валютных доходов трудящихся, временно занятых за рубежом, а также в росте иностранных кредитов. Валютные переводы граждан в 1966-1975 гг. росли очень быстрыми темпами: в 1966 г. они составили 96 млн долл., в 1970 г. - 501 млн долл., в 1975 г. - 1695 млн долл. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 715]. Этот приток валюты не только компенсировал дефицит внешнеторгового баланса, но и позволил Югославии иметь положительное сальдо платежного баланса.


Хозяйственные реформы в Югославии...
91
Поэтому не уделялось должного внимания мерам стимулирования экспорта. Мировой экономический кризис привел к сокращению валютных поступлений от югославов, работающих за границей. Исчезла возможность покрытия торгового дефицита, при этом сальдо платежного баланса стало отрицательным.
Дефицитность торгового и платежного балансов Югославии объясняется не только ростом зависимости от импорта, но и снижением конкурентоспособности экспортной продукции. Основной причиной снижения конкурентоспособности югославского экспорта считается более быстрый рост цен в Югославии, чем в странах Западной Европы, которые являются основными торговыми партнерами Югославии. Так, в период с 1971 по 1977 г. рост оптовых цен в Югославии составил 232%, в то же время в ФРГ — 138%, в Австрии — 140%, во Франции - 165%, в США - 171% [Secilid М., s. 682].
В этой ситуации югославские предприятия не заинтересованы выходить на внешний рынок, поскольку на внутреннем рынке тот же товар они могут продать значительно дороже. С другой стороны, импортные товары становятся дешевле отечественных, что способствует увеличению ввоза из-за рубежа. Традиционным средством для разрешения этого противоречия является снижение курса валюты. При этом повышаются импортные цены (внутри страны) и понижаются экспортные цены (на внешних рынках). Курс динара в течение периода 1971—1977 гг. снизился на 14%, что, в определенной степени, смягчило эффект от опережающего роста цен.
Однако изменение курса динара не проводилось вовремя и не всегда давало эффект. Поскольку большинство югославских рабочих за рубежом было занято в странах с высоким курсом валют (ФРГ, Швейцария, Скандинавские страны), Югославия обладала большими резервами именно этих валют, что «действовало парализующим образом на югославскую политику валютного курса» [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 724].
Повышение цен на иьдоортную продукцию очень мало отражалось на величине импорта еще и потому, что при высоком качестве этой продукции цена оказывает незначительное влияние на ее спрос. Широкое обсуждение в печати предстоящей девальвации динара приводило к тому, что население стремилось закупить за границей максимальное число товаров накануне. Наконец, девальвация динара всегда происходит за счет повышения цен на импортную продукцию благодаря своеобразному «импорту» инфляции.
В известной степени изменение курса динара усиливало внешнеторговые позиции Югославии. При среднем относительном росте


92
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
цен в 135% (по сравнению с Западной Европой) и среднем индексе изменения курса иностранных валют в 116% общее ухудшение конкурентоспособности импорта составило только 14% (табл. 14).
Таблица 14
Индексы относительных цен, изменения валютного курса и конкурентоспособности (1971 г. = 100)
Годы
Ицдекс относительных цен
Индекс изменения валютного курса
Индекс
конкурентоспособности
1
2
3
4
1972
106,8
98,1
92,3
1973
110,0
100,6
91,4
1974
118,0
102,5
86,8
1975
134,8
116,4
86,3
1976
131,7
112,6
85,5
1977
134,6
115,9
86,1
Источник: см. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 686].
В принципе, меры по изменению курса динара были достаточно обоснованы, однако югославская экономика не смогла их должным образом использовать, прежде всего из-за неценовых факторов конкуренции, в особенности из-за качества товаров. Если в первые послевоенные годы югославский экспорт составляли преимущественно стандартизированные продукты невысокой степени обработки, то впоследствии, из-за структурных диспропорций, на первый план выступили товары так называемого рынка качества, где цены играют незначительную роль. И здесь конкурентная способность югославских товаров оказалась очень низкой.
Согласно проведенным в Югославии исследованиям, качество потребительских товаров за 1968-1975 гг. не улучшилось, а по некоторым группам товаров даже ухудшилось. Весь прирост экспорта этих товаров в 1968-1975 гг. приходился на социалистические и развивающиеся страны. Из-за низкого качества товаров многие внешнеторговые партнеры СФРЮ возвращали их назад и даже прекращали торговые связи. По мнению Мл. Ковачевича, в конце 70-х гг. не более десятка крупных югославских организаций могли успешно выступать на западных «рынках качества» [Kovadevid, 1978, s. 698—700].
Что же касается специальных мер по стимулированию экспорта, то они являлись недостаточными и малоэффективными. На стимулирование экспорта тратится около 45% дохода от импортных пошлин. Были распространены административные меры по изъятию


Хозяйственные реформы в Югославии...
93
валюты у трудовых организаций. Экспортные премии превращались в средство для получения дополнительного дохода. «Кому-то, например, необходимо решить проблему недостаточных накоплений, - пишет А. Рогель, - и решается проблема таким образом, что товар, экспортируемый данной организацией, включается в список товаров высокой степени обработки» [Rodelj, s. 758-759]. '
Дефицит платежного баланса оказывает крайне неблагоприятное воздействие на стабильность экономики по двум каналам. Первый из них, наиболее явный, связан с импортом инфляции вследствие постоянных девальваций динара; второй канал - с неконтролируемым расширением кредита из-за дефицитности платежного баланса. Суть этого процесса заключается в том, что для покрытия дефицита платежного баланса хозяйственные организации покупают валюту у деловых банков. При этом, на первый взгляд, количество денег на текущих счетах увеличивается на сумму дефицита. Однако практически на ту же сумму увеличивается кредитный потенциал хозяйственных банков.
Сумма фактически выплаченных кредитов превышает первоначальный кредитный потенциал в результате действия кредитного мультипликатора, величина которого в Югославии составляет 2,5.
Таким образом, дополнительный прирост кредитов примерно в 1,5 раза превышает величину дефицита платежного баланса. Величина этого дефицита отчасти смягчается ростом иностранной задолженности хозяйства (при этом валюта движется в обратном направлении: от трудовых организаций к банкам), однако в целом не может изменить направленности процесса (табл. 15).
Таблица 15
Первичные и вторичные эффекты дефицита платежного баланса
и роста иностранной задолженности, млн дин.
Показатели
Дефицит платежного баланса Иностранная задолженность хозяйства Первичный монетарный эффект
35 741
20046 -15 695
Изменения внешних валютных отношений: Народный банк
Деловые банки
-15 695
-2793 -12 922
Вторичный монетарный эффект
32 300*
Примечание: * Получено умножением 12,922x2,5 - кредитный мультипликатор.
Источник: см. [Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede, s. 766].


94
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Общий неконтролируемый рост кредитов составил в 1977 г. 16,6 млрд дин., аналогичные результаты наблюдались и в другие годы.
Выход из положения экономисты видят в том, чтобы учесть эффект платежного баланса в рамках концепции «брутто-предложе- ния денег». Согласно этой концепции, объем первичной эмиссии следует уменьшать на величину ожидаемого эффекта дефицита платежного баланса. Только в таком случае возможно совпадение планируемой и реальной величины совокупных платежных средств, находящихся в обороте [Savin, s. 763].
Подводя итоги, можно отметить, что:
• неспособность югославской экономической политики преодолеть воспроизводственные диспропорции, связанные с отставанием в развитии ресурсных отраслей и низким техническим уровнем инвестиционного комплекса в условиях динамичного роста производства, привела к усилению зависимости югославской экономики от импорта важнейших продуктов;
• реакция руководства на опережающие темпы роста импорта была неэнергичной из-за больших валютных поступлений от граждан СФРЮ из-за рубежа, а также доходов от нетоварных операций и туризма. Когда же возникла необходимость ограничивать импорт, это уже было невозможно сделать, не затронув темпы роста экономики;
• попытки преодолеть снижение конкурентоспособности югославской экономики, возникшее из-за опережающих темпов инфляции путем постоянных девальваций динара, оказались несостоятельными. Величина импорта в Югославии малоэластична по отношению к ценам (частично из-за высокого технического уровня импортируемой продукции, частично из-за либеральной кредитно-денежной системы). Снижение цен на югославскую продукцию на внешних рынках оказалось малодейственным вследствие низкого качества товаров. Основным результатом снижения курса динара стал импорт инфляции.


Хозяйственные реформы в Югославии...
95
КРИЗИС ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ САМОУПРАВЛЕНИЯ В СФРЮ
*
ПРЕДПОСЫЛКИ И ПОСЛЕДСТВИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА 80-х гг.
Стратегия развития в 70-х гг.
Одной из основных задач экономической политики в 70-е гг. было обеспечение значительных масштабов инвестирования и повышение эффективности хозяйствования, поскольку существовала острая необходимость в высоких темпах роста народного благосостояния. Преобразования 1974—1976 гг. практически не повлияли на склонность предприятий к накоплению, а если повлияли, то в худшую сторону. Доля делового фонда (фонда развития производства) в распределенном доходе снизилась с 15,8% в 1971 г. до 10,8% в 1978-м. Возможности использования этих накоплений в трудовых организациях также оказались ограниченными, поскольку в предшествующий реформе период интенсивное использование долгосрочных банковских кредитов привело к значительному росту задолженности трудовых организаций.
В 1971 г. была вновь осознана необходимость перехода к самофинансированию расширенного воспроизводства и предприняты шаги к ограничению банковского кредитования: общественные инвестиционные фонды банков были переданы предприятиям. В результате этих мер удалось снизить долю банков в текущем финансировании инвестиций с 50% в 1970 г. до 38% в 1976 г., однако ранее накопленная задолженность требовала слишком больших средств для своего обслуживания. Начиная с 1965 г. ежегодные выплаты процентов и основной части задолженности превосходили собственные накопления предприятий.
К 1976 г. для погашения кредитов приходилось использовать значительную долю (около 30%) амортизационных отчислений. Ни о каком самофинансировании расширенного воспроизводства в таких условиях говорить не приходилось. Положение осложнялось еще и значительной дифференциацией организаций объединенного труда по степени их рентабельности. В 1978 г. 35% всех предприятий работало либо без накоплений, либо с нормой накопления менее 2%, т.е. на грани самоокупаемости. В то же время 20% организаций имели норму накопления свыше 10%. В результате многие низкорентабель¬


96
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ные организации были не в состоянии погасить свою задолженность и калькулировали платежи банку в издержки производства.
В условиях низкой склонности предприятий к накоплению и значительной дифференциации рентабельности общество для обеспечения высоких темпов роста было вынуждено, во-первых, «доплачивать» предприятиям за инвестирование - ставка процента по долгосрочным кредитам была около 4% - при том, что уровень инфляции не опускался ниже 10%. Во-вторых, в этих условиях оказалось необходимым использовать дополнительные источники долгосрочного кредитования.
Основу кредитного потенциала (50%) коммерческих банков в этот период составляли сбережения населения, 20% инвестиций обеспечивалось путем привлечения западных кредитов, остальная же часть кредитных ресурсов формировалась за счет трансформации краткосрочных кредитов в долгосрочные. Такая трансформация была разрешена в 1972 г., и к 1978 г. объем долгосрочных кредитов превышал соответствующие пассивы банков на 85%. Возможность же такого перелива краткосрочных ресурсов в долгосрочные вложения определялась либеральной кредитной политикой Центрального банка, который в начальный период реформы осуществил мощный запуск денежных средств в экономику Югославии с целью преодоления очередного кризиса ликвидности хозяйства. Достаточно сказать, что в 1976 г. денежная масса в Югославии увеличилась на 50%.
Инфляционное финансирование инвестиций естественным образом вызвало серьезную напряженность в инвестиционном комплексе. В конце 70-х гг. в экономической литературе и публицистике стали общими сетования на низкий уровень проектно-сметной документации, громоздкую систему согласования проектов и «пробивания» кредитов, превышение нормативных сроков строительства, нехватку квалифицированных кадров для пуска. Резко возросла стоимость одновременно сооружаемых объектов, достигнув в конце 70-х гг. величины национального дохода.
В то же время Югославии в этот период удалось сохранить не только высокие темпы роста инвестиций, но и довольно высокую эффективность их отдачи. Так, коэффициент капиталоотдачи в 1976-1980 гг несколько увеличился, по сравнению с 1971-1975 гг., соответственно, темпы экономического роста составляли до 1979 г. 7-8% в год. Возможности такого быстрого роста определялись значительными внеэкономическими резервами (трудовыми и природными), а также возросшими масштабами импорта.


Хозяйственные реформы в Югославии...
97
Быстрый инфляционный рост экономики Югославии нес тяжелые последствия сам по себе, но особо разрушительным он оказался в связи со специфической конъюнктурой мирового рынка в 1976— 1980 гг. После нефтяного шока и кризиса 1974—1975 гг. все мировое хозяйство находилось в состоянии депрессии. Промышленно развитые страны в этот период взяли курс на структурную.перестройку хозяйства с целью повышения конкурентоспособности своей продукции на мировом рынке. Из развивающихся стран этому примеру последовали единицы - это, в частности, новые индустриальные страны Юго-Восточной Азии, а также Уругвай и Чили. Особенностью такой экспортно-ориентированной стратегии структурной перестройки является ограничительная кредитно-денежная политика и притормаживание роста экономики с целью обеспечения жестких условий хозяйствования на внутреннем рынке и стимулирования экспорта.
Большинство же развивающихся стран и стран среднего уровня развития придерживались в этот период иной политики, ориентированной на сохранение высоких темпов роста. В результате экономической депрессии в промышленно развитых странах возникло серьезное перенакопление капитала, а поскольку инфляция в США была в это время довольно высокой и реальная ставка процента на международном рынке долгосрочных кредитов стала фактически отрицательной, то трудно было удержаться от соблазна взять дешевые кредиты.
Следует отметить, что правительства развивающихся стран, так же как и правительство Югославии, имели вначале благие намерения - использовать кредиты для структурной перестройки экономики. Однако, чем более высокими были темпы роста экономики, тем быстрее росли цены, а, стало быть, предприятиям оказывалось выгоднее продавать традиционные товары внутри страны, чем выходить на мировой рынок с новой продукцией. С другой стороны, было выгоднее покупать дешевые импортные товары, чем дорогие отечественные. В результате сальдо внешнеторгового баланса ухудшалось, и теперь уже приходилось брать иностранные кредиты не для финансирования инвестиций, а для компенсации дефицита платежного баланса.
В Югославии эта ситуация осложнялась особенностями регулирования внешнеэкономической деятельности страны. Значительная часть (в некоторые годы до половины) валютных поступлений Югославии имела нетоварный характер. Основными статьями нетоварных валютных поступлений были туризм, доходы от транс-


98
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
портных услуг и денежные переводы югославов, работающих за границей.
По этой причине собственно внешнеторговому балансу уделялось меньше внимания; валютные ресурсы, накопленные за счет нетоварных операций, препятствовали своевременной девальвации динара; таким образом, цены в Югославии были постоянно выше европейских. Другим моментом, замедлявшим темпы девальвации, были чисто фискальные соображения правительства: за счет завышенного курса динара оно получало дополнительные финансовые ресурсы.
Сильное влияние на ухудшение экономического положения страны оказывали особенности таможенного и валютного механизмов Югославии. Так, была провозглашена необходимость развивать производство машиностроительной продукции внутри страны. На основе этой политики устанавливались высокие импортные пошлины на машиностроительную продукцию, в то же время импорт сырья поощрялся. Что касается экспорта, то положение отраслей также было неравноправным: особыми льготами пользовалась так называемая продукция высокой степени обработки. Отрасли, производящие эту продукцию, получали экспортные премии, что облегчало им выход на внешние рынки. Добывающая промышленность этих льгот была лишена.
Словом, обрабатывающей промышленности, и в особенности машиностроению, были созданы «тепличные» условия. Посредством ограничения импорта устранялись зарубежные конкуренты. Вследствие завышенного курса динара импортное сырье эти отрасли получали по низким ценам. Югославская добывающая промышленность вынуждена была продавать свою продукцию внутри страны также по регулируемым низким ценам, в то время как цены на машиностроительную продукцию формировались на свободном рынке. Наконец, экспорт продукции тяжелой промышленности облегчался экспортными премиями и субвенциями. В таких условиях об интенсивной структурной перестройке и речи быть не могло.
Ситуация осложнялась также полной деформацией системы валютного регулирования. В условиях ограниченной конвертируемости динара (ситуация 70-х гг.) государство было вынуждено перераспределять часть валютной выручки экспортеров, в частности, для обеспечения системы валютной амортизации. Однако масштабы изъятия валютных средств по заниженному официальному курсу явно превосходили потребности обслуживания системы валютной амортизации и достигали к концу 70-х гг. 75%.


Хозяйственные реформы в Югославии...
99
Такое массовое изъятие валютной выручки само по себе оказывает дестимулирующий эффект. Но наиболее негативным моментом во всей этой системе стал механизм распределения валюты. Объем валютных средств, выделяемых каждому предприятию в республике (валютный контингент), определялся самоуправлен- ческими соглашениями в рамках СЗС внешней торговли, т.е. фактически в результате торгов между предприятиями — членами СЗС, при этом в принятии решений ведущую роль играли партийно-государственные структуры. Валюта превращалась в важнейший рычаг управления предприятиями ccf стороны республики и распределялась уже по чисто бюрократическим критериям — не тому, кто ее может эффективно использовать, а тому, кто оказывается наиболее управляемым, или тому, кто тесно связан с властью неформальными отношениями.
Таким образом, кредитно-денежный и валютный механизмы оказывались важнейшими инструментами интеграции неформальных центров политической и экономической власти, в основе которых лежал союз между партийно-государственной номенклатурой и администрацией привилегированных отраслей промышленности. Подобные структуры сформировались и в других социалистических странах, хотя и с существенными отличиями.
В названных странах эти структуры опирались в основном на министерства, а в Югославии - на республиканское руководство. Кроме того, в традиционной административной системе привилегированное положение обеспечивается непосредственными властными рычагами, а в самоуправляемой системе — за счет использования косвенных, рыночных механизмов. В СССР и бывших странах СЭВ опорой неформальных властных структур были базовые отрасли (угледобыча, черная металлургия, оборонная промышленность), а в Югославии в этом качестве выступают химия и нефтехимия, электротехническая промышленность, судостроение.
Таким образом, совокупное действие нескольких факторов: депрессии в мировом хозяйстве, инвестиционного бума в Югославии, дестимулирующего экспорт хозяйственного механизма - привело к резкому ухудшению внешнеторгового баланса Югославии, который к 1979 г. достиг фантастической цифры в 7 млрд долл. Внешняя задолженность к этому моменту также достигла критической суммы - 20 млрд долл.
Следует отметить, что, хотя в 1974—1976 гг. негативные явления нарастали, ситуация еще не стала неуправляемой. Так, в 1972-1973 гг.


100
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
платежный баланс Югославии вообще был положительным, и страна накопила значительные валютные ресурсы, после провала плана 1974 г. и возникновения дефицита 1975 г. платежный баланс снова оказался благополучным.
Все начало рушиться в 1977 г.: за три года (1977-1979) внешний долг страны возрос вдвое, дефицит платежного баланса достиг 3 млрд долл., и иностранные кредиты использовались здесь, как и в Польше, уже не для инвестиций, а для поддержания равновесия на внутреннем рынке. Инфляция в этот период составила всего 11-15% в год (немногим больше, чем в Западной Европе), а обильные кредитные вливания оседали на сберегательных счетах населения и в фондах са- моуправленческих содружеств, где скорость обращения денег оказывалась значительно ниже, чем в целом по народному хозяйству.
Парализующее действие на экономическую политику Югославии в это время оказывала не только самоуправленческая эйфория, но и ожидание ухода Тито с политической арены. По странному стечению обстоятельств смерть Тито совпала с началом глубокого экономического кризиса в стране.
Вступление в экономический кризис
В 1979 г. началось новое повышение цен на нефть и сырье, которое продолжилось затем и в 1980 г. За один 1980 г. цены на нефть выросли на 100%. В 1981 г. ситуация ухудшилась в еще большей степени в результате ограничительной кредитно-денежной политики США, что приведо к росту процентных ставок по обслуживанию внешнего долга.
Реакция государственных органов последовала быстро: были введены административные запреты на импорт и значительные экспортные премии. Этого оказалось мало, и впервые с 1965 г. были введены импортные квоты. За 1981 г. экспорт вырос на 32%, а импорт - только на 7%, однако вследствие углубления диспаритетов цен на мировом рынке сальдо торгового баланса ухудшилось. Параллельно с экспортно-импортными мерами было принято ограничение конечного потребления: сокращение инвестиций, снижение расходов на оборону и замораживание личных доходов. За 1980 г. личные доходы снизились в реальном исчислении на 6%, однако для поддержания достигнутого уровня потребления были использованы сбережения. Это сделало неэффективным ограничение денежной массы и кредитов: за 1979-1981 гг. резко увеличилась скорость обращения денег.


Хозяйственные реформы в Югославии...
101
Воздействие экспортно-импортных ограничений на экономику было шоковым. Сократились импортные поставки сырья и материалов, а по мере исчерпания запасов сокращались и объемы производства. Квотирование импорта потребительских товаров вызвало дефицит в розничной торговле, очереди, «черный рынок» и карточки - все то, чего Югославия не знала с 1952 г. В 1980 г. цены возросли на 30%, и страна вступила в полосу высокой инфляции, которая продолжалась до 1989 г., при этом темпы инфляции постепенно увеличивались от 30-40% до 90-100%. Основными факторами этого процесса являются инфляционные ожидания и инерция хозяйственной системы.
В результате усиления инфляции возникли новые диспаритета в ценах, вновь резко возросли убытки и неликвидность. Регулирование цен проводилось нерешительно. Короткие периоды «замораживания цен» чередовались с периодами их бурного роста. Общая схема движения цен была обычно такой: в начале года Скупщина принимала годовой план с нереально низким темпом инфляции. Плановый прирост цен «съедался» в течение полугода, после чего цены замораживались до конца года. Усиливала инфляционные процессы и необходимость выплаты внешнего долга (около 8% ВНП ежегодно).
В политике переход от единоличного правления Тито к коллегиальному президентству в государстве и в партии прошел безболезненно, и новое руководство сумело энергичными мерами стабилизировать, до известной степени, экономическую ситуацию. В то же время в сфере идеологии власти находились в некотором замешательстве. В 1981 — 1982 гг. стала более независимой пресса, подвергались переоценке многие эпизоды предшествовавшего развития Югославии, история войны и роль Тито.
Экономический кризис способствовал пробуждению критических настроений и среди югославских экономистов. Уже в 1982 г. многие требовали проведения новой экономической реформы в духе 1965-го, было приня^р решение о разработке программы экономической стабилизации. Во главе комиссии по разработке программы оказался известный либеральный партийный деятель С. Крайгер, оттесненный в 70-е гг. на второстепенные посты.
Принятие в 1983 г. долгосрочной программы экономической стабилизации, рыночно-ориентированной, хотя и непоследовательной, произошло на взлете либерализации 1981 — 1983 гг. К концу 1983 г. правительству стало ясно, что первую волну кризиса удалось погасить. Было преодолено сокращение производства и инвестиций, урегулирован платежный баланс, отсрочены выплаты внешних


102
Васильев СЛ. Социальные порядки и экономические реформы
долгов. Цены на нефть на мировом рынке снизились, а темпы роста в промышленно развитых странах увеличились. Возросли также экспортные возможности Югославии (табл. 16).
Наметилось новое «похолодание»' во внутренней политике. Выборы Президиума СФРЮ в 1984 гг ознаменовались триумфом консервативных сил. Вновь начались политические процессы над деятелями культуры и литературы, увольнения редакторов газет. Неудивительно, что стабилизационные меры проводились в жизнь половинчато и не принесли успеха.
В 1984—1986 гг. была введена реальная ставка банковского процента, увеличилось количество банкротств, был ужесточен контроль за минимальными доходами работников нерентабельных предприятий. Был отмечен рост мелких (частных) предприятий.
В то же время коренные черты системы хозяйствования сохранились прежними. Более того, в 1984—1985 гг. под впечатлением достигнутых в 1983 г. успехов началось оживление в инвестиционной сфере, что немедленно подстегнуло инфляцию. Политика
Таблица 16
Баланс внешней торговли и платежей Югославии в 1976-1989 гг., млн долл.
Годы
Экспорт
Импорт
Торговый баланс
Баланс нетоварных операций
Платежный баланс
1976
4878
7367
-2489
2654
165
1977
' 5254
9634
-4380
2798
-1582
1978
5671
9988
-4317
3061
-1256
1979
6794
14019
-7225
3564
-3661
1980
8778
15 064
-6086
3795
-2291
1981
10 929
15 757
-4828
4078
-750
1982
10241
13 334
-3093
2629
-464
1983
9914
12 154
-2240
2514
274
1984
10 254
11 993
-1739
2243
504
1985
10622
12 223
-1601
2434
833
1986
11084
13 096
-2012
3112
1100
1987
11425
12 603
-1178
2426
1248
1988
12 779
13 329
-550
3037
2487
1989
13 560
15 002
-1442
3869
2427
Источник: см. [Aktuelni pitanja privrednih kretanja i ekonomske politike Jugoslavije, s. 54; Yugoslavia, 1988, p. 110].


Хозяйственные реформы в Югославии...
103
правительства была парализована, с одной стороны, принципом консенсуса республик в принятии хозяйственных решений, с другой - постоянным давлением Международного валютного фонда, требовавшего либерализации экономики в обмен на отсрочку выплаты долга.
К середине 80-х гг. в правящей элите Югославии сформировались три политические группировки — «консерваторы», настаивающие на возвращении к политическому и экономическому централизму; «реформаторы», провозглашавшие демократизацию политической жизни и радикальную рыночную реформу; и «кон- федерационисты», которых устраивал статус-кво [Dyker, р. 174]. Ни одна из этих группировок не имела решающего перевеса: важнейшим стабилизирующим фактором в этой ситуации было «конфедерацией истс кое» руководство Хорватии. Эти политики из слаборазвитых районов Хорватии пришли к власти на волне разгрома национального движения 1971 г., и их вполне устраивало экономическое положение республики в рамках федерации. Они не желали ничего менять и успешно блокировали как централистские, так и реформаторские поползновения Сербии. Между тем, в Сербии наметилось движение к созданию блока консерваторов и реформистов, которое нашло отражение в документе под названием «Критический анализ функционирования политической системы», подготовленном Союзом коммунистов Сербии. Консерваторы понимали централизм в плане усиления роли политического центра, а реформаторы видели централизм в укреплении единого рынка и денежной системы. Тем не менее никаких реальных последствий этот документ не имел, и XIII съезд СКЮ в 1986 г. зафиксировал ту же патовую ситуацию, что и XII съезд в 1982 г., с той лишь разницей, что в 1982 г. еще существовали некоторые надежды на программу экономической стабилизации.
Логика распада федерации
За пять лет, прошедших после XIII съезда СКЮ, ситуация изменилась радикальным образом. Патовая ситуация была преодолена, причем преимущественно за счет стихийных, малоуправляемых факторов. Основным из них стал взлет сербского национального движения, возглавляемого руководителем Сербии Слободаном Милошевичем.


104
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Детонатором для бурного роста сербского национального движения стали не столько выступления албанцев в Косово, на «исторической родине» сербов, сколько постепенная албанизация этого края и вытеснение из него сербов и черногорцев. Национальные чувства сербов исподволь подогревались частью руководителей Сербии, поскольку рост национализма обеспечивал незыблемость позиций консервативного истеблишмента. Скрытая поддержка консерваторами националистического движения в Сербии стала в 1986 г. открытой, что привело к расколу в партии.
Председатель Союза коммунистов Сербии С. Милошевич, наконец, отказался от коммунистической риторики и, опираясь на массовую поддержку, добился вывода интернационалистов и либералов из партии. Одновременно из средств массовой информации были уволены все противники Милошевича, и республику захлестнула волна шовинизма.
Следует отметить, что в силу особенностей расселения сербов в Югославии (треть сербов живет вне Сербии), сербский национализм изоляционистского толка никогда не был популярным. И в 80-е гг. национализм в Сербии принял великодержавную окраску. Сторонникам Милошевича удалось путем организации массовых выступлений добиться замены руководства в Воеводине, Сербии и Черногории, а затем, в марте 1989 г., — военной оккупации автономного края Косово.
Усиление Сербии вызвало сильное противодействие со стороны северных республик, которые осудили, в частности, «диверсию» Милошевича в Черногории. Милошевич был вынужден пойти на^неявный компромисс с северянами. Условия компромисса, по всей видимости, были таковы — северяне предоставляют Милошевичу определенную свободу рук в Косово и вообще на юге; в обмен на это Милошевич не препятствует проведению рыночной реформы. В явном виде этот компромисс проявился в политике правительства Анте Марковича, которое за 1990 г. сумело осуществить в плане перестройки экономики больше, чем все предшествующие послетитовские правительства. Удивляться здесь нечему: если коммунист Милошевич отказался в 1988 г. от политики пролетарского интернационализма, то в 1989 г. ему уже было значительно легче отказаться от идеологических догм в экономике — нисколько, впрочем, не отказываясь от сербского национализма.
Ввод югославской армии в Косово в марте 1989 г. стал последним крупным успехом Милошевича. В течение 1989 г. начался бурный рост альтернативных организаций в Словении, Хорватии


Хозяйственные реформы в Югославии...
105
и даже в Сербии, выступивших против великосербского шовинизма и оккупации Косово.
Центром демократического движения стала вЛ989 г. Словения. Декларацию, осуждающую оккупацию Косово, подписали свыше 1 млн словенцев, т.е. практически все взрослое население Словении. Ранее довольно лояльное по отношению к федерации коммунистическое руководство республики было сломлено народным движением в середине 1989 г., и осенью Словения приняла конституционные поправки, предусматривающие возможность выхода Словении из федерации, а также невозможность введения федеральными властями чрезвычайного положения в республике. Все это вылилось в конце 1989 г. в экономическую блокаду Словении.
В 1990 г. во всех республиках Югославии были проведены первые многопартийные выборы. Как и ожидалось, в Словении и Хорватии одержали победу националистические антикоммунистические движения. В Македонии и Боснии ни одно из политических движений не получило устойчивого большинства. В Сербии и Черногории коммунисты одержали уверенную победу.
В этой ситуации руководство Словении и Хорватии провозгласило курс на выход этих республик из федерации. Вследствие этого резко возросла напряженность в районах Хорватии, населенных сербами. В Сербской Крайне (на западе Хорватии) была создана автономная республика, начались столкновения хорватской полиции с силами сербской самообороны.
После провозглашения Хорватией и Словенией независимости в июне 1991 г. армия, контролируемая сербскими коммунистами, сперва осуществила неудачное вторжение в Словению, а затем, действуя более успешно, развязала гражданскую войну в Хорватии.
Несмотря на остроту конфликта, среди населения республик Югославии было очень велико желание разрешить его мирными средствами и сохранить в том или ином виде югославское сообщество народов. Значительные попытки в этом направлении предпринимались различными политическими силами страны. Все эти попытки оказались тщетными из-за узкоэгоистичной, авантюристической политики сербского генералитета. С лета 1991 г. народы Югославии вступили в совершенно новую фазу развития.
В заключение мы отметим некоторые особенности югославского кризиса на фоне кризиса в СССР и других социалистических странах.
События последних лет в Югославии еще раз подтвердили тезис о принципиально различных путях развития тех стран, в которых произошли «автономные» социалистические революции (СССР,


106
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Китай, Югославия, Куба), и тех стран, которым социализм был навязан извне (все остальные). Если в 1988 г. именно Югославия казалась западным обозревателям слабейшим звеном в цепи социализма и предполагалось, что именно отсюда начнется распад системы, то сейчас Югославия переживает долгую агонию авторитаризма. Именно потому, что здесь революционный процесс развивался на собственной основе, социализм в Югославии не может обрушиться как карточный домик, подобно другим коммунистическим режимам Восточной Европы.
Процесс, который происходит в Югославии, напоминает, скорее всего, тот, который происходит в СССР. Наряду с фактором «органичности» социализма для СССР и Югославии, в качестве консолидирующего момента действует национальный фактор, а именно: возможность распада федерации. В этом смысле опыт Югославии показал основную опасность переходного периода: использование частью партийного аппарата шовинистических настроений для сохранения авторитарной системы. В СССР сделать это было тем легче, что пролетарский интернационализм и дружба народов СССР - понятия, давно скомпрометированные режимом, а процесс формирования «евразийской общности народов» гораздо меньше заметен в общественном сознании и еще меньше стал реальностью, чем процесс формирования «югославизма».
Однако есть объективные факторы, ухудшающие перспективы великодержавной идеологии в России.
Россия является великой державой и по численности населения, и по ее вкладу в мировую культуру. В то же время Сербия при 8 и даже 1ft млн населения никак не может претендовать на гегемонию в Югославии, тем более на Балканах.
Комплекс великодержавной неполноценности у сербов естественен, у русских — нет. Положение сербов и русских в других республиках федерации в целом сходно: примерно равная доля населения в целом живет за пределами России и Сербии. Но для сербов эти территории - естественные исконные места их проживания (Косово, Славония, Краина, Воеводина, Босния), русские же в большинстве союзных республик - новоселы и живут там не более 100 лет Даже близкого аналога косовской ситуации в России нет. Именно по этой причине русский национальный вопрос стоит в СССР менее болезненно, чем сербский вопрос в Югославии; таким образом, хотя шансы для «националистического перерождения» правящей элиты велики, национализм в России имеет более слабую основу, чем в Сербии.


Хозяйственные реформы в Югославии...
107
АНТИКРИЗИСНАЯ ПОЛИТИКА И РЕФОРМА 1990 г.
Долгосрочная программа экономической стабилизации 1983 г. имела, по сути своей, антикризисный характер. Однако реализация этой программы оказалась растянутой и малоэффективной. По этой прйчине основные усилия в сфере управления были сосредоточены не на антикризисном регулировании, а на кризисном управлении, на адаптации хозяйства к функционированию в условиях кризиса.
В докладе комиссии Крайгера в качестве основных направлений и целей экономической стабилизации были названы следующие:
1. Конвертируемость динара и единый реальный обменный курс.
2. Повышение ответственности инвестирования путем возрастания роли органов рабочего самоуправления в инвестиционной сфере.
3. Рецентрализация и рационализация системы налогообложения, переход к преимущественно прямому налогообложению.
4. Ужесточение процедур распределения чистого дохода, с тем чтобы оплата одинаковой работы в различных организациях не была чрезмерно дифференцирована.
5. Ориентация системы ценообразования на мировые цены и на приоритеты инвестирования и развития.
6. Ужесточение процедур санации и ликвидации неплатежеспособных предприятий.
Экспортная политика, качество продукции и эффективность производства
Поскольку главным признаком кризиса в начале 80-х гг. стал кризис внешней задолженности и платежного баланса, основные усилия правительства были сосредоточены в сфере внешней торговли и ориентированы на обеспечение реального курса динара.
Уже в 1982 г. опрос ряда хозяйственных организаций показал, что для 60% из них экспорт оказывался столь же простым, как и продажа товаров на внутреннем рынке. Это практически и означало установление реального курса динара [Nisu iskoriSdeni sve prednosti, p. 11]. В последующие годы ускорение инфляции зачастую приводило к ухудшению условий экспорта (это происходило, например, в 1985-1987 гг.).


108
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В целом в 80-е гг. правительству удалось поддерживать нормальное соотношение между темпом инфляции и обменным курсом динара. Теперь обменный курс не оказывал более дестимулирующего воздействия на экспорт и стимулирующего - на импорт.
Эти меры были необходимым условием проведения экспортноориентированной политики, но не были сами по себе достаточными для обеспечения решающих сдвигов во внешней торговле. Динамика экспорта и импорта в это время определялась в большей степени иными факторами. В условиях тяжелейшего платежного кризиса форсированный экспорт и импортные ограничения казались самым доступным средством для решения проблем платежного баланса.
Результаты такой политики оказались весьма скромными. Выручка от экспорта в твердой валюте в середине 80-х гг. выросла в среднем на 3% в год. Основной причиной низких темпов роста экспорта стал увеличивающийся разрыв между качеством югославской продукции и услуг и требованиями качества на мировых рынках.
Югославия, обладающая рядом сравнительных преимуществ в производстве и экспорте сельскохозяйственной продукции (например, высокая экологическая чистота), была в 80-е гг. практически вытеснена с американского и западноевропейского рынков сельскохозяйственной продукции. Низкое качество югославской продукции связано не с недостатком оборудования, а скорее с недостаточной квалификацией и мотивацией работников и управленческого персонала [Ivanovid].
В сфере иностранного туризма, обеспечивающей около 10% поступлений в твердой валюте, в середине 80-х гг. было также зарегистрировано падение доходов, несмотря на то что стоимость услуг в Югославии на 30% ниже среднего европейского уровня.
Снижение выручки от туризма стало следствием неадекватных приоритетов в инвестировании, когда основные средства затрачивались на строительство отелей, а инфраструктуре внимания не уделялось. Плотность предпрятий торговли и сферы услуг в Югославии в 20 раз ниже, чем в других курортных районах Средиземноморья, а доля покупок туриста в общих затратах составила в 1987 г. лишь 6%. Неудивительно поэтому, что при увеличении в 1987 г. числа туристов на 30% по сравнению с 1983 г. валютные доходы от туризма остались на прежнем уровне. Иностранцам стало негде тратить деньги.
Одним из характерных для западных рынков нововведений последних лет стала система кодирования продуктов. Однако из 60 тыс. кодов только 3600 используется в Югославии, и только 5% экспортируемой продукции кодируется таким образом (в странах


Хозяйственные реформы в Югославии...
109
ЕС - 50%). В настоящее время экспорт некодированной продукции в Западную Европу стал крайне затруднен, что ударило и по югославской экономике. *
Как мы видим из вышеизложенного, основной причиной низких темпов роста экспорта Югославии является, как и в прежнее время, плохое качество продукции. Заметим, что речь здесь идет не об абсолютном ухудшении качества, а об отставании югославских стандартов от стандартов мирового рынка, которые развивались очень быстрыми темпами.
Экспортный потенциал Югославии пытались развивать вполне бюрократическими методами в рамках общественной собственности. Отсутствие хозяйской мотивации, игнорирование таких «мелочей», как реклама или инфраструктура туризма, борьба с частным сектором в сфере обслуживания автоматически приводили к снижению конкурентной способности югославского экспорта.
Тот факт, что политика реального курса динара не привела к какому-либо усилению экспортной ориентации югославской экономики, однозначно указывает на полное исчерпание внутренних стимулов к развитию в системе самоуправляемой экономики.
В сфере производства основной задачей экономической политики в 80-е гг. было повышение его эффективности. Экономический кризис привел к полной стагнации производства. Производительность труда по преимуществу падала, но сохранялись большие излишки рабочей силы. Безработица, хотя и медленно, но все же увеличивалась. Эффективность использования рабочего времени также оставалась чрезвычайно низкой - результаты обследований предприятий показывали, что средняя эффективная продолжительность рабочего дня (время, реально затрачиваемое на работу) составила всего 3 часа. Несмотря на тяжелое положение в топливном комплексе, в 1982-1988 гг. существенно возросла энергоемкость производства (примерно на 15%), что усилило дефицит электроэнергии.
Одной из причин стагнации производства было сокращение инвестиций. Доля капиталовложений в национальном доходе составила в 1984-1986 гг. 21% вместо 28% в 1981 г. Однако даже ограниченные инвестиции использовались малоэффективно: преимущественно для финансирования крупных инвестиционных проектов на безвозмездной основе и в традиционных отраслях. Новые отрасли и технологии не получали необходимых инвестиций.
К этому следует добавить ухудшение условий трансфера технологии, связанное с административными ограничениями импор¬


по
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
та. Короче говоря, все факторы в сфере производства действовали в одном направлении - продолжающейся стагнации.
Кредитно-финансовое регулирование
Неприятная особенность хозяйственной ситуации 80-х гг. для правительства Югославии состояла в том, что на фоне экономического спада оно должно было проводить антиинфляционные меры, которые сами по себе оказывают негативное воздействие на темпы роста.
Проведение антиинфляционной политики, как уже отмечалось выше, крайне затруднено рядом особенностей денежной системы Югославии. Это отсутствие рынка капитала, обращение векселей в качестве квазиденег, особая роль селективных кредитов. Ситуация в этой сфере практически не изменилась в течение всего десятилетия.
Если говорить о селективных кредитах, то их доля во всей первичной эмиссии составила в 1984 г. 97%. Новым моментом в распределении селективных кредитов стала некоторая диверсификация направлений кредитования, по сравнению с ситуацией 70-х гг., когда основная масса селективных кредитов использовалась для поддержки сельского хозяйства и экспортного производства.
М. Голиянин отмечал в 1985 г., что к этому времени система распределения селективных кредитов стала крайне неэластичной, и это стало ключевым фактором снижения эффективности кредитно-денежной политики. Причем неэластичность проистекает не из законодательных предписаний, а из установившейся практики системы социальных коалиций и компромиссов [Golijanin, s. 25].
В конечном счете, потребность в диверсификации селективных кредитов определялась резким ростом вексельного обращения. В 1987 г. в обращении находилось векселей на сумму 6 млрд дин., из которых лишь половина была должным образом обеспечена. Общая же сумма денежных средств на расчетных счетах предприятий в это время покрывала всего лишь 20% всей массы векселей.
В этих условиях начал увеличиваться спрос на деньги со стороны держателей векселей, что стало одной из причин резкого роста денежной массы. Другая причина роста денежной массы - использование с 1985 г. первичной эмиссии для кредитования дефицита федерального бюджета, что, в свою очередь, отражает неудачу длительных попыток создания рынка ценных бумаг.
В сфере банковского кредитования сохранялась неравновесная ситуация «дешевых денег» и рационирования кредитов. Косвенным путем рационирование кредитов приводило к распространению


Хозяйственные реформы в Югославии...
111
вексельного обращения - банки использовали свою избыточную ликвидность для выдачи гарантий по векселям. Прямой эффект рационирования кредитов выражался в усилении внеэкономических критериев инвестирования, тем более что реальная ставка процента достигла отрицательных двузначных цифр. Так, в 1980 г. при ставке 5% темп инфляции составил 30%, а в 1985 г. - 57% при ставке 11% [Dumezid, 1990, р. 147].
Низкие процентные ставки по внутренним кредитам привели к тяжелым последствиям и в сфере иностранного кредитования. Дело в том, что югославские банки брали кредиты на Западе в твердой валюте и использовали их для кредитования югославских предприятий в динарах. И поскольку реальные ставки процента были отрицательными, они несли большие убытки даже в том случае, когда платежная дисциплина у дебиторов была в полном порядке. По этой причине Центральному банку пришлось компенсировать из первичной эмиссии с 1983 г. 50% убытков подобного рода, ас 1988 г. - все 100%.
Новая роль предпринимательства
Углубляющийся кризис привлек внимание экономистов и политических деятелей к частному сектору, который в условиях кризиса смог выжить, несмотря на сильнейшее давление со стороны государства (налогообложение, бюрократическое вмешательство). В это время на всех уровнях была осознана необходимость сместить баланс между общественным и частным секторами в направлении частного сектора. Особенно перспективным выглядело сотрудничество крупных общественных предприятий с мелкими частными фирмами в освоении новой технологической продукции.
Однако на практике процесс эмансипации частного сектора шел медленно и мучительно. Крестьянское хозяйство, например, в 80-е гг. постоянно подвергалось дискриминации. Хотя в 80-е гг. после долгих споров максимальные размеры земельных наделов были увеличены от 10 до 30 гектаров, но само по себе сохранение максимума свидетельствовало о негативном отношении к земельным собственникам.
В 1985 г. был принят «Закон о принудительном изъятии необрабатываемых земель», в 1986 г. крестьянам было запрещено продавать друг другу земельные участки, если на эти участки претендуют предприятия общественного сектора. В то же время сельскохозяй¬


112
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ственные организации общественного сектора продолжали, с молчаливого согласия местных властей, незаконно принуждать крестьян продавать им свою продукцию по заниженным ценам.
Неопределенность политики в отношении частного сектора неизбежно заставляет мелких предпринимателей ориентироваться на краткосрочные цели «быстрого обогащения», что, в свою очередь, усиливает консервативные предрассудки в обществе. Таким образом, роль частного сектора остается маргинальной. Это подтверждается и статистическими данными. При том, что доля частного сектора в общей занятости в течение 80-х гг. возрастала, в национальном доходе она падала. Частный сектор оказался не в состоянии добиться необходимого технологического динамизма, его характерной чертой остается низкая и даже падающая производительность труда.
Не менее противоречивая ситуация сложилась и в сфере совместного предпринимательства. Совершенно неудовлетворительное законодательство о совместных предприятиях 1967 г. к концу 80-х гг. не претерпело существенных изменений, так что условия для совместных предприятий в Югославии оказались хуже, чем в СССР. В 1988 г. общая величина иностранных инвестиций в Югославии составила всего 250 млн долл. (1,2% от общей величины основных фондов, значительно меньше, чем в 1980 г.).
Причины слабого развития совместных предприятий, в общем- то, очевидны: это сохранившаяся неурегулированность прав собственника (иностранного инвестора), отсутствие эффективного контроля за принятием решений, сложности с репатриацией прибыли, а также общая нестабильность югославского внутреннего рынка и политической конъюнктуры.
Проблема обеспечения благоприятных условий для иностранного предпринимательства упиралась в значительной степени во внутренние проблемы югославской экономики, поскольку невозможно представить себе систему, в которой одна часть хозяйства действовала бы по законам рынка, а вторая часть не находилась бы в аналогичном режиме. В конечном счете, необходимость широкого развития иностранного и совместного предпринимательства потребовала пересмотра отношений собственности в экономике в целом.
Отношения с международным финансовым сообществом
В ситуации 80-х гг., когда иностранная задолженность страны была проблемой номер один, существенную роль для экономики играла


Хозяйственные реформы в Югославии...
113
помощь ей со стороны Международного валютного фонда (МВФ) и связанных с ним организаций.
Как известно, финансовая помощь оказывается МВФ на определенных условиях, касающихся проведения соответствующей экономической политики. В случае с Югославией основными условиями оказания такой помощи обычно выступали:
• либерализация ценообразования;
• либерализация импорта;
• проведение политики положительной реальной ставки процента;
• ограничение общественного потребления;
• жесткий контроль за денежной массой.
В то же время в международных финансовых кругах уделяли очень мало внимания совершенствованию процедур распределения ресурсов, так как опыт рыночной экономики подсказывал им, что выполнение вышеупомянутых условий автоматически ставит предприятия в более жесткие рамки и вынуждает работать более эффективно. Однако то, что оказывалось справедливым для рыночной экономики, не действовало в социалистическом хозяйстве.
С другой стороны, МВФ никогда не ставил цель добиться внутренних структурных сдвигов в югославской экономике, имея в качестве основной цели обеспечение регулярности выплат по внешнему долгу. Благотворное влияние рекомендаций МВФ ослаблялось неоднозначной политической реакцией на них внутри страны. Политика либерализации экономики имела, как мы видели выше, половинчатый характер.
Внедрение в практику рекомендаций МВФ широко рекламировалось правительственными кругами в средствах массовой информации, создавая иллюзию приверженности правительства рекомендациям МВФ. На практике же эти мероприятия выхолащивались через полгода-год последующими постановлениями правительства. Иногда рекомендации МВФ оказывались и вовсе неприемлемыми для политиков. Так, в 1986 г. соглашение с МВФ было расторгнуто. Однако финансовые проблемы в 1987 г. снова вынудили Югославию обратиться в МВФ. Помощь пришла, как всегда, довольно быстро.
Нарушения рекомендаций МВФ и размолвки с его руководством были легко устранимы для Югославии, прежде всего по политическим причинам. Одной из целей политики США по отношению к Югославии была относительная изоляция ее от Восточного блока.


114
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
По этой причине, придерживаясь нейтрального внешнеполитического курса, Югославия всегда могла рассчитывать на помощь контролируемых США финансовых организаций, независимо от локальных провалов во внутриэкономичЬской политике. Другим моментом, сыгравшим здесь существенную роль, является давление довольно сильного проюгославского лобби в американских финансовых кругах, состоящего из американских бизнесменов, югославов по рождению.
«Особое» положение Югославии в отношениях с МВФ было исчерпано к 1990 г., когда Восточный блок окончательно распался и проблема «социалистического выбора» Югославии приобрела для американских политиков чисто академический интерес.
Программа стабилизации 1990 г. : шокотерапия по-югославски
При возобновлении соглашения с Международным валютным фондом в мае 1988 г. правительством Югославии был принят пакет реформ, характерными особенностями которого являлись постепенное дерегулирование цен, импорта и системы распределения валюты. В рамках проведения политики либерализации ценообразования доля свободных цен была повышена с 42 до 47%; доля цен, при повышении которых требуется предварительное уведомление покупателей и Союзного бюро по ценам, увеличена с 12 до 16%; и лишь 37% оптовых цен оставались под каким-то контролем [Yugoslavia, 1988, р. 52].
Более существенные масштабы приобрела либерализация импорта. Доля свободного импорта выросла с 12 до 35%, доля квотируемого и лицензируемого импорта была сокращена с 39 до 27%, доля импорта, регулируемого валютными контингентами, — с 49 до 38% [Yugoslavia, 1988, р. 64].
Был создан единый валютный рынок для операций по текущим и капитальным счетам (для разрешенных операций по переводу капитала). Доступ на этот рынок получили все уполномоченные банки и, соответственно, и любые предприятия. Для «запуска» валютного рынка были привлечены зарубежные кредитные ресурсы в размере 1,4 млрд долл.
Пакет реформ мая 1988 г. также привел к изменению ситуации с селективными кредитами. Было полностью прекращено субсидирование селективных кредитов за счет низкой ставки процента. Все субсидии были возложены на бюджет. Были отменены лимиты кредитования, так что основным средством управления денежной


Хозяйственные реформы в Югославии...
115
массой стали нормы обязательных резервов. Наконец, новые правила определения ставки процента впервые обеспечили поддержание положительной реальной ставки процента. *
Хотя пакет 1988 г. содержал все необходимые и весьма долгожданные меры для оздоровления экономики, его реализация закончилась прямо противоположными результатами, поскольку либерализация экономики происходила в условиях традиционной структуры хозяйства и отсутствия кредитно-денежной рестрикции и могла поэтому привести только к тому, к чему привела — к перегреву экономики и появлению гиперинфляции.
Уже в конце 1988 г. инфляция достигла 50% в месяц и, перестав реагировать на экономические регуляторы, превратилась в основной источник углубления макроэкономического неравновесия.
Вследствие ускорения инфляции и отставания индексации доходов их получатели были больше не в состоянии защитить свою покупательную способность. Конечный спрос в течение 1989 г. упал на 12%, в том числе инвестиционный — на 19%. Сокращение спроса вызвало падение производства, что привело хозяйство в состояние самоподдерживающегося спада, в замкнутом кругу которого сокращение производства приводит к падению эффективности, росту удельных издержек, ускорению инфляции, уменьшению спроса и новому сокращению производства.
Следствием такого развития событий стал рост убытков в хозяйстве, которые достигли за 1989 г. 15 млрд долл. Остальная часть общественного продукта была полностью истрачена на покрытие материальных затрат, амортизацию и заработную плату. Таким образом, вся сумма процентов, налогов и взносов (около 20 млрд долл.) была полностью покрыта за счет инфляционного финансирования.
Рост доли средств, расходуемых на неинвестиционное потребление, и соответствующее падение ликвидности хозяйства создали ситуацию, в которой «закачивание» новых денег в хозяйственный механизм стало неизбежным условием поддержания процесса воспроизводства. В условиях высокой инфляции эти новые деньги обесценивались едва ли не быстрее, чем запускались в обращение.
Между тем, в 1988—1989 гг. в Югославии происходили важные политические изменения. Приход к власти в конце 1988 г. правительства Анте Марковича означал существенный перелом в общественно-политической ситуации и в массовом сознании. А. Маркович пошел на открытый разрыв с идеологией самоуправления и традиционными хозяйственными структурами. В течение 1989 г. его правительство, не обращая внимания на инфляцию, готовило почву


116
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
для проведения радикальной реформы хозяйственного механизма, не ограниченной идеологическими догмами и ориентированной на переход к полноценному рыночному хозяйству.
Программа экономической реформй 1990 г. содержала две основные группы мер. Первая из них была ориентирована на подавление тех элементов хозяйственного механизма, которые генерируют инфляцию. Здесь, в частности, предполагалось отказаться от неделимой общественной собственности и волюнтаристского подхода к измерению вклада факторов производства в создание новой стоимости, создать унифицированную систему налогообложения и независимый Центральный банк. Наряду с этим необходимо было разделить кредитную и финансовую системы, с тем чтобы сделать невозможным покрытие дефицита бюджета за счет эмиссии, ограничить автономные источники создания денег. Третьим элементом в первой группе мер выступали механизмы социальной защиты от последствий перестройки хозяйственного механизма.
Другая группа мер, содержащаяся в программе экономической реформы 1990 г., представляет собой стандартную шокотерапию, которая, с определенными модификациями, уже неоднократно успешно применялась в ряде стран (см. табл. 17).
Основу шокотерапии в югославском варианте составляет фиксирование курса динара по отношению к немецкой марке. При этом общая сумма цен в хозяйстве замораживается, так что при дальнейшей либерализации импорта каждое изменение относительных цен реализуется за счет других хозяйственных субъектов.
Уже в первые месяцы 1990 г. политика шокотерапии принесла определенные резу льтаты. Месячный темп инфляции от рекордных 59% в декабре 1989 г. и 42% в январе 1990 г. резко уменьшился до 14% в феврале и 5 % в марте, чтобы в последующие месяцы весны и лета сократиться до уровня 1,4%. Хотя эти цифры впечатляют, они все-таки оказались выше запланированных (1% в месяц).
Цена, которую пришлось заплатить за такое замедление инфляции, была довольно высокой. Объем промышленной продукции за 8 месяцев 1990 г. упал на 10%, товарооборот розничной торговли — на 26%, безработица выросла на 7,5%, увеличился внешнеторговый дефицит. Все эти показатели оказались также ниже запланированных.
Показатели падения промышленного производства не следует переоценивать. Опыт Польши, проводившей в этот период аналогичную реформу, показывает, что падение производства затрагивает в основном общественный сектор хозяйства, в то время как происходит нерегистрируемый рост деловой активности в альтернативной


Хозяйственные реформы в Югославии...
117
Таблица 17
Сравнительный анализ стабилизационных программ в странах
с высокой инфляцией
I. Исходная ситуация
Страна
Срок проведения реформы
Месячный темп инфляции, %
Дефицит платежного баланса, %
Резервы валюты, месяцев импорта
Экономический рост,
%
Аргентина
07.85
32
4
10
-35
Боливия
08.85
66
4
7
-20
Бразилия
02.86
14
0
9
4-8
Израиль
07.85
15
14
4
+ 1
Югославия
12.89
59
Суфицит
4
4-1
II. Цели программы
Страна
Инфляция
Платежный баланс
Экономический рост, %
Аргентина Боливия Бразилия Израиль
Югославия
Стабилизация цен
Быстрое уменьшение 13% в год
Снижение дефицита
Равновесие Снижение дефицита
Суфицит 1,4 млрд долл.
-1 Оживление 8 0
—2
III. Макроэкономическая политика
Страна
Валютный курс
Реальные доходы
Налоги и бюджет
Деньги
Аргентина
Девальвация и жесткая связь с долларом
Повышение с компенсацией и замораживание на 6 мес.
Сокращение дефицита при росте доходов
Темп роста денежной массы 1% в мес.
Боливия
Девальвация 90%, определение курса на аукционах
Замораживание
Сокращение дефицита бюджета
Замораживание депозитов и рестриктивная политика
Бразилия
Жесткая связь с долларом
Рост 8%
*
Нейтральная политика
Ставка процента фиксирована на 4 мес.
Институциональные аспекты
Страна
Цены
Регулирование доходов
Финансовая индексация
Валютные ограничения
Аргентина
Боливия
Замораживание, затем постепенное размораживание
Отмена контроля цен
Замораживание, затем постепенное размораживание
Отмена индексации
Новая валюта
Финансовая индексация разрешена
Отмена большинства ограничений
—»—


118
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Таблица 17 (окончание)
Страна
Цены
Регулирование доходов
Финансовая индексация
Валютные ограничения
Бразилия
Замораживание на неопределенный срок
60% - индексация, 40% - договоры
Нбвая валюта и антиинфляционные механизмы
Без изменений
Израиль
Как в Аргентине
Отмена индексации на 3 месяца
Индексация долгосрочных активов
Либерализация внешней торговли
Югославия
Замораживание части цен
Повышение на 20%, затем замораживание наб мес.
Отмена финансовой индексации
Отмена всех ограничений
экономике, прежде всего в сфере услуг. Таким образом, реальное сокращение производства не превышает нескольких процентов, что является совершенно нормальным и в отношении характера развития югославского кризиса, и в отношении необходимости проведения реструктуризации хозяйства.
Впечатляющих успехов добились реформаторы в области валютного баланса и внешней задолженности. Надо отметить, что в этом направлении положительные результаты были достигнуты уже в середине 80-х гг., благодаря административному регулированию экспорта и импорта. Начиная с 1983 г. валютный баланс по текущим операциям неизменно оказывался положительным как в целом, так и по свободно конвертируемой валюте. В течение 1988-1989 гг. сальдо текущих операций составляло 2,4—2,5 млрд долл., что дало возможность регулярного обслуживания внешнего долга. Таким образом, введение внутренней конвертируемости динара произошло в весьма благоприятной ситуации.
В свою очередь, введение конвертируемости динара само по себе стало мощным фактором повышения внешней ликвидности экономики Югославии. Несмотря на то что полная либерализация импорта привела к ухудшению платежного баланса, возникли другие факторы, резко увеличившие приток твердой валюты.
Во-первых, в связи с введением внутренней конвертируемости динара прекратил существование «черный рынок» валюты и начался переток валюты со счетов граждан в валютные резервы государства, составив 2 млрд долл, всего за 8 месяцев 1990 г.
Во-вторых, благодаря введению конвертируемости динара, он превратился в платежное средство на мировом рынке, так что югославские предприятия получили возможность вести расчеты с зару¬


Хозяйственные реформы в Югославии...
119
бежными поставщиками в динарах, что дало дополнительно свыше 3 млрд долл.
В целом, за 8 месяцев 1990 г. валютные резервы Югославии выросли на 4 млрд долл., или на 65% и составили свыше 10 млрд долл. Если учесть, что иностранная задолженность Югославии путем конверсии долга в ценные бумаги югославских фирм была уменьшена с 23 до 16 млрд долл., то результат представляется весьма значительным [Rohatinski, р. 16],
Отмена ограничений на деятельность совместных предприятий привела к всплеску активности иностранных инвесторов. В течение 1990 г. было заключено около 1500 договоров о вложении иностранного капитала в экономику Югославии, что превышает общее количество совместных проектов, функционировавших в 1989 г.
В послереформенный период резко активизировался бывший альтернативный сектор экономики: в первые 8 месяцев 1990 г. появилось около 15 тыс. новых фирм и 28 тыс. частных торгово-хозяйственных объектов. Начали работу фондовые биржи в Белграде, Загребе и Любляне.
Перспективы реформы
Несмотря на значительные успехи программы реформы, на ее первом этапе (1-е полугодие 1990 г.) не удалось реализовать весь комплекс необходимых мер.
Денежная политика НБЮ в этот период не была рестриктивной. Общая денежная масса за первые 8 месяцев реформы выросла на 140%, масса наличных денег - на 200%, что на 32% превысило общую сумму роста цен. Более высокими темпами, чем ожидалось, росли также заработная плата и личные доходы.
Результат такого развития оказался неудовлетворительным с разных точек зрения. Избыточная денежная масса на внутреннем рынке сделала относительно более дешевым импорт и создала необходимые средства для его реализации на внутреннем югославском рынке. С другой стороны, плохо контролируемый рост заработной платы привел к снижению конкурентоспособности югославского экспорта и вызвал значительное падение накоплений. Норма накопления в совокупном доходе хозяйства упала с 10% в 1989 г. до 7,8% в январе—марте 1990 г. и до 4,3% в апреле—мае 1990 г.


120
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Все эти процессы имели неблагоприятные последствия на втором этапе реформы — после размораживания цен и заработной платы в июле 1990 г. Основная цель экономической политики в этот период - возобновление экономического роста и недопущение нового взлета инфляции. Однако рост производства оказался весьма скромным — всего 4% в пересчете на среднегодовые темпы; зато инфляция от скромных месячных 0,3% в мае выросла до 8% в октябре. Все эти события еще в большей степени увеличили разрыв между курсом динара и издержками производства.
Самым реальным выходом из этой ситуации стали две последовательные девальвации динара, хотя они и были проведены с опозданием. Расхождение между реальным и номинальным курсами динара вызвало отток валюты за границу; правительство отреагировало на это ограничением права вывоза валюты за рубеж и временно прекратило продажу валюты за динары, что фактически лишило динар статуса конвертируемой валюты.
Несмотря на подобные негативные последствия некомплексного проведения антиинфляционной программы, правительство Югославии приступило к реализации второго этапа экономической реформы, сердцевину которого составила программа крупномасштабной приватизации югославской экономики. В выборе между основными альтернативными путями приватизации - бесплатной раздачей и распродажей - авторы югославской реформы предпочли второй путь. В то же время были предусмотрены существенные гарантии против бесконтрольной распродажи общественного имущества; гарантии, которые позволяют сохранить за работниками предприятия значительную часть его имущества.
При акционировании предприятий все акции делятся на три категории: внешние, внутренние и акции, не подлежащие продаже. «Внешние» акции могут быть свободно проданы на финансовом рынке по их рыночной стоимости любым лицам и организациям.
«Внутренние» акции, как это видно из их названия, имеют ограниченное обращение. Они продаются только работникам предприятия (нынешним или бывшим) со скидкой 20%. За каждый год работы на предприятии устанавливается дополнительная скидка в размере 2%, однако общая сумма скидки не может превышать 70%, а стоимость приобретаемых акций - суммы доходов работника за три года. Выкуп внутренних акций может быть осуществлен в рассрочку, в течение 10 лет, и дивиденды работник начинает получать только после окончательного выкупа акций; между тем


Хозяйственные реформы в Югославии...
121
право на участие в управлении производством появляется у него сразу же.
Третий тип акций не подлежит продаже и распределяется между пенсионными фондами, обеспечивая тем самым их приватизацию. Пропорции деления акций на три вида примерно равны. Таким образом, ни одна из групп совладельцев предприятия - его работники, держатели внешних акций, пенсионные фонды - не располагают контрольным пакетом акций и не могут его получить. Тем самым удается избежать спонтанной концентрации капитала и монополизации производства.
Другое достоинство предложенной схемы — ее высокие финансовые результаты. В ней практически ничего не раздается бесплатно. Даже акции, не подлежащие продаже, на самом деле замещают общественные пенсионные фонды, формируемые за счет взносов предприятий. Что же касается внутренних акций, то от их продажи будет получена, хотя и на протяжении длительного периода, огромная сумма в 75-90 млрд долл., которая может использоваться на нужды экономического развития [Лукашенко, Пугачев; Маликов].
Анализируя реформу 1990 г. в целом, необходимо отметить следующее. Шокотерапия и стабилизационные программы являются в настоящее время модным и достаточно хорошо отработанным методом антиинфляционной политики. С учетом тех сложностей, с которыми сталкивалось и сталкивается правительство Анте Марковича (противостояние федерации и республик), программа шокотерапии была проведена успешно. Те инструменты экономической политики, которые полностью контролировались федеральным правительством (валютный курс и регулирование внешней торговли), были использованы им в полной мере и дали результаты.
С другой стороны, именно те элементы хозяйственного механизма, которые в большей степени контролируются республиками (личные доходы и налогообложение, отчасти кредитно-денежная система), оказались наиболее уязвимыми и дестабилизирующими при проведении шокотерапии.
Шокотерапия в Югославии принесла краткосрочные положительные результаты, и, собственно, никаких других результатов от нее ждать не приходится. Шокотерапия не может избавить экономику от дефектов ее хозяйственной структуры, но она дает передышку для осуществления определенных структурных преобразований. И в этом смысле проведение приватизации в качестве основного мероприятия второго этапа реформы является совершенно оправданным.


122
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В стране с недостаточно развитой рыночной экономикой первая стабилизационная программа не может увенчаться успехом. После сопровождающей программу инвестиционной паузы начинается новый инвестиционный цикл, и вновь нарастает нестабильность, поскольку ее коренные предпосылки не устранены. События по этому сценарию характерны для ряда латиноамериканских стран, и нет никаких оснований полагать, что в Югославии все пойдет иначе. Однако и короткого периода стабильности может оказаться достаточно для обеспечения необратимости процесса реформ, если за этот период будут успешно проведены программа приватизации предприятий и реформа системы социального обеспечения.
Дальнейшие преобразования югославской экономики будут, по-видимому, осуществляться в нескольких независимых государствах, в каждом из которых развитие пойдет своим особенным путем.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Экономические реформы, проведенные в Югославии в период 1950-1975 гг., привели к возникновению социалистической рыночной экономики, существенно отличной как от традиционной рыночной экономики, так и от командной экономики СССР и других социалистических стран.
Основными институциональными характеристиками этой экономической системы являются:
• передача общественной собственности в распоряжение трудовых коллективов предприятий;
• выборность администрации и прямое участие работников предприятий в управлении производством;
• самостоятельность предприятий в определении своей производственной программы, в выборе поставщиков ресурсов и потребителей продукции;
• самостоятельность трудовых коллективов в распределении дохода между потреблением и накоплением;
• смешанный характер ценообразования - сосуществование свободных и регулируемых цен;
• децентрализованное финансирование инвестиций, в значительной степени за счет фондов развития предприятий и долгосрочных кредитов;
• либерализация экспорта и частичная либерализация импорта при значительной централизации системы распределения валютных поступлений.


Хозяйственные реформы в Югославии...
123
Совокупность этих институциональных характеристик дает возможность определить экономическую систему Югославии как систему экономического самоуправления. *
Анализ развития югославской экономики позволяет выявить ряд функциональных преимуществ системы экономического самоуправления, по сравнению с центрально-управляемой экономикой советского типа:
• отсутствие планового фетишизма, борьбы за план любой ценой как следствие самостоятельности предприятий в планировании производства;*
• бездефицитный характер экономики, связанный с гибкостью ценообразования и заинтересованностью предприятий в экономии ресурсов;
• более высокие эффективность производства и качество продукции;
• большая степень демократии во внутрипроизводственных отношениях.
В то же время экономике самоуправления присущ ряд функциональных недостатков, в сравнении с традиционными рыночными экономиками, а именно:
• сдвиг пропорций распределения дохода в сторону потребления, низкая склонность трудовых коллективов к накоплению;
• низкие темпы вовлечения избыточной рабочей силы в производство, консерватизм кадровой структуры предприятий;
• неоправданная дифференциация оплаты одинаковой работы на разных предприятиях и сильные уравнительные тенденции внутри предприятий;
• устойчивые диспаритеты цен между отраслями, низкая рен¬
табельность ряда секторов хозяйства, низкая ликвидность экономики; *
• дефицит на рынке инвестиций, незначительное влияние экономических критериев на инвестиционные решения, господство социально-политических приоритетов в инвестиционной сфере;
• низкая конкурентоспособность югославской продукции на мировом рынке и значительная зависимость югославской экономики от импорта, неравноправное положение предприятий в сфере внешней торговли;
• высокая инфляционная нестабильность экономики.


124
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Глубинные причины этих функциональных недостатков экономики Югославии кроются в институциональной сфере и связаны с неурегулированностью отношений собственности. Хотя коллектив предприятия распоряжается средствами производства, но он не несет имущественной ответственности. Отсюда проистекает неэффективность инвестирования. Не урегулированы и отношения найма рабочей силы. Формально любой гражданин может работать на любом предприятии, но реально вопрос о его приеме на работу решает трудовой коллектив, каждый из членов которого выступает потенциальным конкурентом нанимаемому сотруднику.
Именно отсутствие нормально функционирующих рынков капитала и рабочей силы определяет функциональные недостатки экономической системы самоуправления.
Такая экономическая система обладает рядом черт, делающих ее сходной с традиционной плановой экономикой. Прежде всего, общественная собственность на средства производства и отсутствие рынка капитала генерируют неэффективность инвестиционных решений и поддерживают постоянный дефицит и напряженность в инвестиционной сфере. Вследствие этого экономические механизмы распределения инвестиций не работают, и, следовательно, в этой сфере господствуют внеэкономические критерии, что, в свою очередь, служит основой усиленного политического вмешательства.
Действие экономических механизмов является крайне ограниченным также в сфере регулирования внешней торговли, распределения валютных поступлений и ценообразования. Вследствие этого роль административно-властных отношений и структур в экономическом развитии Югославии оказывалась весьма существенной.
Обширное вмешательство государства в экономику является хотя и негативным, но вполне распространенным явлением в рыночных экономиках развивающихся стран и стран среднего уровня развития. В Югославии масштабы такого вмешательства оказались, однако, значительно шире вследствие монополии на власть Союза коммунистов Югославии, монополии, частично прерванной лишь в 1989—1990 гг. Основным следствием этой монополии в хозяйственной жизни стал тотальный кадровый контроль со стороны партийных комитетов.
В то же время не следует полагать, что этот кадровый контроль приводит к односторонней зависимости хозяйственного руководства от партийных комитетов. Дело обстоит значительно сложнее. Во-первых, само хозяйственное руководство представляет собой социальную базу партократии. Многие руководители партийных


Хозяйственные реформы в Югославии...
125
комитетов рекрутируются именно из этой прослойки, а затем, после окончания работы на выборных партийных должностях, возвращаются к экономической деятельности. *
Во-вторых, формально югославские предприятия являются независимыми от государственных и местных властей; соответственно, степень их сотрудничества с властью может быть существенно различной.
Если даже в традиционной командной экономике отсутствует строгая подчиненность низших руководителей высшим и хозяйственных руководителей - йартийным и имеются существенные моменты бюрократического рынка, то в экономике югославского типа важнейшим признаком является взаимная зависимость властных и хозяйственных структур.
Услуги, оказываемые этими структурами друг другу, весьма многообразны. Органы власти, через контролируемые ими банки, обеспечивают выдачу предприятиям необходимых кредитов. Через содружества, основанные на общности интересов в сфере ценообразования и внешней торговли, руководство республик проводит соответствующую ценовую политику, выделяет валютные контингенты и экспортные премии.
В то же время хозяйственное руководство должно за счет отчислений предприятий обеспечивать надлежащий уровень так называемого общественного потребления, на котором, собственно, и основывается материальное благополучие партийно-государственной номенклатуры. Общественные службы становятся основными «теплыми местами» для отставных партийных и государственных руководителей, не способных к хозяйственной работе. Именно с этим фактором связан низкий уровень социального обслуживания при высоких издержках.
В подобной ситуации общественное самоуправление оказывается не более чем фасадом, за которым скрывается реальная власть партийно-хозяйственной номенклатуры. Но эта власть меньшинства имеет в системе общественного и экономического самоуправления определенную социальную базу. Эту социальную базу составляют группы, получающие выгоду из процесса распределения ресурсов, происходящего во властных структурах.
Такими привилегированными группами являются работники отдельных отраслей и регионов, наиболее тесно связанных с правящей элитой в силу своего происхождения; работники крупных предприятий, по сравнению с работниками мелких предприятий; работники с длительным стажем, по сравнению с вновь принятыми


126
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
на работу; работники линейных подразделений, по сравнению с работниками функциональных служб.
Характерная особенность этих групп состоит в том, что, хотя каждая из них составляет в обществе значительное меньшинство, взятые вместе, они обладают достаточным весом для блокирования тех социально-экономических преобразований, которые угрожают их привилегированному положению.
Привилегированные группы и образуют «большую социальную коалицию», препятствующую переходу к более эффективным механизмам хозяйствования. Неудачи экономических реформ в 60—70-е гг. могут быть объяснены, в первую очередь, интересами «большой социальной коалиции».
В сравнении с реформами 60-70-х гг., реформы 1950-1953 гг. и 1990—1991 гг. были наиболее успешными, однако по разным причинам.
В начале 50-х гг. большая коалиция еще не успела сформироваться и, следовательно, препятствия на пути процесса реформ были минимальными. Напротив, в течение 80-х гг. общественная оппозиция процессу реформ была максимальной, хотя их необходимость была осознана уже к 1982 г. «Большая коалиция» была сломана в 1988— 1989 гг. исключительно благодаря обострению межнациональных проблем и чрезвычайному углублению экономического кризиса, радикально изменившему характер взаимодействия различных групп как внутри правящей элиты, так и в социальной коалиции.
Преодоление этого социального барьера было подобно прорыву - после этого процессы реформирования пошли с очень большой скоростью, знаменуя собой переход к качественно новому состоянию экономики.
Проведение такой реальной, а не фиктивной, как в 1974—1976 гг., реформы коренным образом изменяет условия хозяйствования, а также экономическое положение и статус различных социальных групп, в том числе входящих в состав «большой коалиции».
«Большая коалиция» размывается, но не исчезает. Отдельные группы, потеряв свой былой политический вес, перестают определять экономическую политику и пытаются адаптироваться к новым условиям.
Весьма велика вероятность того, что по окончании процесса реформ возникнет новая социальная коалиция, которая, получив влияние, будет осуществлять процесс контрреформы. Аналогичные процессы в развивающихся странах показывают, что, вопреки распространенному мнению, переход от однопартийной системы и ав-


Хозяйственные реформы в Югославии...
т
таркизма к многопартийной системе и демократии и даже «капитализации» экономики качественно ситуацию не изменяет.
В рыночной экономике господство «большойкоалиции» проявляется в непомерных государственных и социальных расходах, бюрократическом регулировании рыночных отношений, в медлительности структурных преобразований и, в конечном счете, в высокой инфляционной нестабильности экономики.
Всплески инфляции в такой экономике могут быть преодолены программами шокотерапии, однако долгосрочная эффективность подобных антиинфляционный программ зависит от того, насколько в процессе их реализации изменяются экономические и социальные структуры.
И если развал «большой коалиции» может быть осуществлен достаточно быстро, то необходимые структурные преобразования осуществятся лишь за 5—10 лет. От успеха этих преобразований и зависит, собственно говоря, успех процесса реформ и переход всей национальной экономики к более эффективным хозяйственной, социальной и институциональной структурам.
Не менее важным является и межнациональное измерение реформы.
Опыт Югославии однозначно доказывает, что необходимым условием успеха рыночных преобразований является урегулирование национального вопроса в той или иной форме. Пока права федерации и республик не будут четко определены, пока не выяснится, какому уровню присущ суверенитет, до тех пор будут блокированы все попытки реформирования. Ибо помимо общественного согласия для проведения реформ необходима единая политическая воля.
При этом не столь важно, как и в какой форме это все осуществляется. Это может быть некоторое соглашение суверенных республик о проведении единой стабилизационной политики, хотя работоспособность такого соглашения представляется сомнительной. Это может быть возрождение авторитарного режима и подавление сепаратизма. Это, наконец, может быть распад страны. На самом деле только два последних подхода, как бы нежелательны они ни были, дают возможность выхода из тупика межнациональных противоречий, препятствующего проведению какой бы то ни было осмысленной экономической политики.


128
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Список сокращений
ЕР - Ekonomska politika, Beograd
ЕА - Ekonomska analiza, Beograd
EAWM - Economic Analysis and Wekker’s Management
ЕУР - Економика удруженог рада, Београд
СМИП - Социалистическая мысль и практика, Белград
Soc. - Socijalizam, Beograd
NT - Nova trgovina, Beograd
ЭКО - Экономика и организация промышленного производства
Использованная литература
Авдеева И.А. (1978). Банки и кредит в Югославии. М.: Наука.
Андов С. (1973). Противоречия между формами дохода и отношениями самоуправления // СМИП. № 4. С. 20-35.
Бакарич В. (1974). От объединенного труда к ассоциации свободных производителей // СМИП. № 10. С. 3—7.
Бакарич В. (1976). Почему самоуправление не развивается быстрее // СМИП.№ 1.С. 3-16.
БошковиЬ Б. (1979). Проблем регулисагьа цена у самоуправним актима ОУР Ц ЕУР. Г. 27, бр. 2. С. 156-161.
Васильев С.А. (1986). Экономическая система «объединенного труда» в Югославии: основные особенности и проблемы развития // Теоретические проблемы совершенствования хозяйственного механизма: Сборник трудов ВНИИСИ. № 6. С. 90-105.
Васильев С.А. (1988). Экономические реформы в Югославии: основные тенденции и результаты // ЭКО. № 4. С. 142—164.
ВацичА. (1974). Доход, личные доходы и материальное стимулирование. М.: ИМЭСС АН СССР.
ВацичА. (1977). Система дохода и политика дохода // СМИП. N 6. С. 75-91. Войнич Д. (1988). Экономическая стабилизация и экономический кризис.
М.: ИНИОН.
ВученовиЬ В. (1979). Иновации и иновациони процесс у организаци]ама удруженог рада // ЕУР. Г. 27, бр. 4. С. 193-200.
Гайдар Е.Т, Кошкин В.И. (1984). Хозрасчет и развитие хозяйственной самостоятельности предприятий. М.: Экономика.
ГрличковА. (1979). Развитие народного хозяйства Югославии на протяжении 30 лет//СМИП. № 1. С. 45-61.
Ъуричин Д. (1982). Нека питагьа функционисан>а механизма самоуправног планираььа // ЕУР. Г. 30, бр. 2. С. 78-94.
Еличич М. (1984). Экономические функции республики //СМИП. N 1. С. 36-51.


Хозяйственные реформы в Югославии...
129
Зеремени В. (1982). Организована и функционисан>е интерногсамоуправног банкарства у сложеним пословним системима // ЕУР. Г. 30, бр. 11/12. С. 653-660.
Joeanoeuh Б. (1981). Систем унапре^иване извоза и подстицан>а девизног прилива са посебним освртом на подстицан>е извоза опреме, бродова и изво^ене инвестициях радова у иностранству // ЕУР. Г. 29, бр. 6. С. 319-326.
Joeanoeuti М. (1977). Условна ефикасност монетарно-кредитне политике // ЕУР. Г. 25, бр. 12. С. 737-747.
Joeanoeuti М. (1982). Детерминанте и димензи]е ликвидности привреде // ЕУР. Г. 30, бр.6. С. 325—334.*
Илик Б. (1982). Мотиви и темпи увоЬен>а техничког прогреса у самоуправно удруженомраду// ЕУР. Г. 32, бр. 46. С. 210-216.
Кардель Э. (1973). Основные принципы и направления конституционных изменений (обоснование платформы к X съезду СКЮ) // СМИП. N 41. С. 193-216; N 42. С. 3-66.
Кардель Э. (1976). Система планирования при самоуправлении // СМИП. N11. С. 12-68.
Kecuh М. (1984). Контрола и после одмрзаване // Борба. 27.03. С. 3.
Князев Ю.К. (1983а). Договорные отношения в югославской экономике // ЭКО. №2. С. 147-159.
Князев Ю.К. (1983b). Проблемы хозяйственного механизма Югославии. М.: ИМЭСС АН СССР (Деп. ИНИОН. № 13260 от 16.06.83).
Комазец С. (1982). Трошкови репродукци)е и ци)ена употребе друштвених средстава // ЕУР. Г. 30, бр. 2. С. 75-86.
Конституция СФРЮ (1975). М.: Юридическая литература.
Корач М. (1976). Дилеммы развития товарного производства при социализме//СМИП. N9. С. 3-14.
Лукашенко Е., Пугачев Б. (1991). Дело не в людях, а в системе // Российская газета. 16.03. С. 3.
Маликов Ю. (1990). Динар становится конвертируемым // Бизнес и банки. 1990. №9. С. 13-14.
Маркович В. (1978). Нека питан>а изградгье системе цена и друштвени контрол цена // ЕУР. Г. 26, бр. 3. С. 142-145.
Милисав/ьевиЪ М. (1982). Проблеми економске стабилизаци]е из угла положа]а, активности и обавеза привредних cy6jeKaTa // ЕУР. Г. 30, бр.З.С. 151-154.
Михайлович К. (1986). Экономическая действительность Югославии. М.: Экономика.
МициЬ Р. (1984). Moh цена — немоЪ мера // Борба. 23.03. С. 5.
НикетиЪ Р (1977). Минимум обавезних единствених показателе // ЕУР. Г. 25, бр. 11/12. С. 761-769.
НикетиЬ Р. (1982). Pa3Boj основа система друштвеног планиран>а // ЕУР. Г. 30, бр. 11/12. С. 643-652.
НиколиЬ М. (1981). Примена верижног начина плаКан>а и обрачуна измену организаци]ама удруженог рада // ЕУР. Г. 29, бр. 12. С. 652-701.


130
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
НиколиЬ М. (1982). Удружени рад и банкарски систем // ЕУР. Г. 30, бр. 11/12. С. 661-663.
О проблемима економске стабилизац^е (1982) // ЕУР. Г. 30, бр. 3. С. 155—158. Основная организация объединенного труда (1974) //СМИП. N 9. С. 116—132. Пасета В. (1979). О планирагьуу самоуправним интеграционим целинама// ЕУР. Г. 27, бр. 1.С. 35-39.
Пейовски В. (1967). Политика капиталовложений в Югославии. Белград: Международная политика.
Перишин И. (1979). Сувремени монетарни механизам // Економски Анали. бр. 63-64. С. 5-21.
ПетковиЪ М. (1979). Сарадн>а производите и трговине на принципама вертикалног маркетинга // ЕУР. Г. 27, бр. 4. С. 207—217.
Попов Д. (1984). Узроци кризиса — унутрашни и спол>ни // Борба. 26.03. С. 10. Практика и теория строительства социализма в Югославии (материалы VIII съезда СКЮ). (1965). Белград: Международная политика.
Ристович Л. (1973). Соглашение на основах самоуправления и общественный договор // СМИП. N 44. С. 84—104.
Секежич В. (1976). Ускоренные темпы развития наименее развитых районов Югославии // СМИП. N 2. С. 86-104.
Соглашение об основах самоуправления сельхозкомбината «Белград» (1973) // СМИП. N 5. С. 97-105.
Соглашение об основах самоуправления в комбинате «Железный Шишак» (1973) // СМИП. N 43. С. 97-105.
Социалистическая Федеративная Республика Югославия (1985). М.: Наука.
Стоянович Р. (1975). Вопросы долгосрочного планирования в Югославии / Долгосрочное планирование и прогнозирование. М.: Прогресс. С. 196-214.
Сурнин В.С. (1978). Социалистическая собственность и проблемы ее реализации в условиях деэтатизации экономики. Кемерово: КемПИ. (Деп. ИНИОН. № 3140. 15.02.79).
Шрам В.П. (1985). Доходы и потребление населения в СФРЮ. М.: Наука.
Abe N. (1979). Economic planning in Yugoslav firms // EAWM. Vol. 13. No. 3. Aktuelni pitanja privrednih kretanja i ekonomske politike Jugoslavije (1990).
Zagreb: Informator.
Bajic B. (1980). Funkcionasanje jedinstvenog Jugoslovenskog tiiiSta// NT. G. 33, br. 11. S. 563-567.
Bajt A. (1963). Decentralized decision-making structure in the Yugoslav economy // Economics of planning. Vol. 7. No.k P. 73-85.
Bajt A. (1984). Changes in relative producer prices / The economics of relative prices. L.: Basingtoke. P. 152-173.
Balassa B. (1986). Adjustment policies in socialist and private market economies // Journal of Comparative Economics. Vol. 10 (2). P. 138-159.
Bartlett W.J. (1980). Economic development and institutional reform: the introduction of worker’s selfmanagement in Yugoslavia // EAWM. Vol. 14. No. 4. P. 192-208.


Хозяйственные реформы в Югославии...
131
Bicanid R. (1973). Economic policy of socialist Yugoslavia. Cambridge: Cambridge University Press.
Blagojevic B. (1977). TehnoloSki inovacije i strategija razvoja<// Ekonomist. G. 30, br. 2. S. 191-207.
Brey T. (1987). Jugoslawien nach den XIII Parteitag Ц Osteuropa. Bd. 37. No. 6. S. 444-454.
Burkett J.P (1983). The effects of economic reform in Yugoslavia. Investment and Trade Policy, 1959-76 // Institute of international studies. University of California, Research series. Np. 55.
Comisso E.T. (1980). Yugoslavia in the 1970-s // Journal of Comparative Economics. Vol. 4. No. 2. P. 192-208.
Chittie C.R. (1977). Industrialization and manufactured export expansion in workers-managed economy. The Yugoslavia experience. Tubingen: Mohr.
DonoSenje Zakona о obaveznom udruiivanju rada i sredstava (1979) // NT. G. 32, br. 6. S. 322-324.
Dumetid T. (1986). Saniranje po poverSini // EP. G. 35. N 1972. P. 23-25.
Dumelid T. (1990). Inflatomi budieti // EP. G. 39. N 1972. P. 23-25.
Dyker D.A. (1990). Yugoslavia: socialism, development and foreign debt. L.: Routledge.
Gligorov K. (1982). ZavrSetak strudnog dela posla // EP. G. 31, br. 1592. S. 18-22. Gligorov K. (1983). Razlozi i posledice oklevanja// EP. G. 32, br. 1656/1657. S. 19-21. Golijanin M. (1985). Za uravnoteinju odnos restriktivnih i stimulativnih eleme- nata monetarno-kreditne politike / Aktualna Monetama Politika i Politika Kamatnih Stopa. Beorgad.
Granice voluntarizma (1983) // EP. G. 32, br. 1609. S. 21-23.
Grlidkov И (1990). Podetni problem! Ц EP. G. 39. N 1973. P. 23-25.
Hamilton EE. (1968). Yugoslavia. Patterns of economic activity. NY.-Wash.: Praeger.
Hanke S.N. (1990). Reflections on Yugoslavia’s transition to market economy. Fairfax VA: Atlas Foundation.
Hopken W. (1985). Party Monopoly and Political Change in the LCY since Tito’s Death // Ramet P. (ed). Yugoslavia in 1980s. Boulder. Westview Press.
Horvat B. (1982). Teze о kontroverznim temama // Ekonomist. G. 35, br. 4. S. 311-314.
Horvat B. (1979). Self-management, efficiency and neoclassical economics // EAWM. Vol. 13. No. 1-2. P. 167-174.
Ivanovid S. (1984). Izvoz poljopriwednih projzvoda// Ekonomska Misao. N 4.
Jambrek P. (1975). Development and social change in Yugoslavia: crisis and perspectives of building a nation. Farnborough: Saxon House.
Jankovic N. (1984). Sporazumevanje i udruienje kao ekonomski mehanizmi // EP. G. 33, br. 1664. S. 26-29.
JecaucA. (1981). Institutionalni faktori itehnidko-technoloSkiprogress// Pregled. G. 71, br. 1. S. 71-87.
JekaucA. (1979). Uvodenje i organizacija tehnidko-tehnoloSkog progresa // Soc. G.22, br. 6. S. 90-101.
Korad M. (1979). Teze о territorializaciji robnog prometa // Soc. G. 22, br. 4. S. 45-53.


132
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
KoroSid М. (1979). Granice samoupravnog sistema i politike cijena // Soc. br. 7/8. S. 3-23.
KoroSic M. (1988). Jugoslavenska Kriza. Zagreb: Naprijed.
KoroSid M., Mates N. (1979). Akumulacija i roprodukcija sresdtava organizacija udruienog rada // Ekonomski pregled. G. 30, br. 7/8. S. 379-378.
Kovadevic Ml. (1983). Nove kamate - stara politika // EP. G. 32, br. 1593. S. 25-26. Kovadevic Ml. (1978). Trgovinski deficit i konkurentnost jugoslavenskog izvoza // NT. G. 31, br. 12. S. 689-702.
Kovadevic Ml. (1983). Platni bilans i strukturno prilagodivanje // EP. G. 32, br. 1609. S. 23-26.
Lang R., Vojnid D. (1979). Aktuelni problemi razvoja sistema proSirene druStve- ne reprodukcije na temelima sociialistidkog samoupravlanja // Ekonomski pregled. G. 30, br. 9/10. S. 519-547.
Lovreta S. (1981). Eliminisanje lokalnih ekonomskih interesa // NT. G. 34, br. 1. S. 13-18.
Lydall H. (1986). Yugoslav socialism: theory and practice. Oxford: Clarendon Press. Mad&r L. (1979). The role and effectiveness of social and self-management agreements// EA. Vol. 13. No. 3. P. 437-425.
Magas B. (1989). The spectre of balcanization // New left review. No. 174. Pp. 3—32. Marendic B. (1979). Posle zakona о cenama // EP. G. 27, br. 1352. S. 23-25. Marinkovic D. (1980). Uloga i duZnost radnidkog saveta // Samoupravljanje. G. 8, br. 11. S. 92-99.
Markovic L. (1984). Preuradenje raspodjeli // EP. G. 35, br.1550. S. 20-23.
Markovid V. (1980). Problemi raspodjeli nadleinosti u driStvenoj kontroli cena // Jugoslavensko bankarstvo. G. 10, br. 10. S. 35—46.
Martin C. (1985). Can Titoism survive Tito // Ramet P. (ed). Yugoslavia in 1980s. Boulder: Westview Press.
Mates N. (1983). Izvori stihijnog etatizma // EP. G. 34, br. 1635. S. 25-28.
Medenica И (1978). Funkcionisanje samoupravnog sistema druStvenog planiran- ja//Soc. G. 21, br. 1. S. 46-67.
Milanovid J. (1980). Samoupravno sporazumevanje i organizacije udruienog rada // Komuna. G. 27, br. 10. S. 12-17.
Milivojevic M. (1989). Descent into Chaos: Yugoslavia’s Worsening Crisis. L.: Alliance.
Miljevid B. (1979). Prostor za nove odnose // EP. G. 28, br. 1421. S. 19-21.
MiloSevid A. (1978). Neki osnovni uzroci porasta uvozne zavisnosti jugoslovenske privrede // Ekonomski pregled. G. 29, br. 8-10. S. 703-712.
MiloSevid SI. (1981). ZajedniCko planiranje umesto planiranja zajednica // EP. G.30, br. 1507. S. 30-32.
MrkSid D. (1982). Samoupravne interesne zajednice materialne proizvodnje // Pravni zivot. G. 32, br. 11. S. 1148-1162.
Nikolid M. (1982). Udruieni rad i bankarski sistem // Ekonomika Udruienog Rada. Y. 30, br. 11/12. S. 643-652.
Nicolid T. (1979). Kako da stvaramo novae // EP. G. 28, br. 1426. S. 28-31.
Nisu iskoriSdeni sve prednosti (1982) // NT. G. 35, br. 9. S. 407—409.
Novac - roba - bon (1982) Ц EP. G. 35. S. 18-29.


Хозяйственные реформы в Югославии...
133
Novakovid G. (1980). Arbitral u radnoj organizaciji // Samoupravlanje. G. 8, br. 11. S. 100-109.
Nusinovid M., Teodorovid I. (1979). Programirana rapsodjela druStvenog proiz- voda - koncepcija formiranja akumulacije // Ekonomski pregled. G. 30, br. 9/10. S. 471-492.
Panid M. (1980). Na6ela i intencije Zakona о osnovama sistema cena i druStvenoj kontroli cena // Samoupravlanje. G. 8, br. 11. S. 21—27.
Peritin I. (1983). Deficit ideja a ne bilansa Ц EP. G. 32, br. 1647. S. 21-27.
Pimat A. (1978). Tehnidki progres i zakon о udruienom cradu // EP. G. 27, br. 1371. S. 22-25.
Porezi u funkciji akumulacijie (19825 // EP. G. 31, br. 1594. S. 16—17.
Pravci reform! (1983) // EP. br. 1625. S. 20-22.
Prout C. (1985). Market socialism in Yugoslavia. Oxford: Oxford University Press. Ramet P. (ed.). (1985). Yugoslavia in 1980s. Boulder: Westview Press.
Ribnikar J. (1991). Denarna ureditev, denama suverenost, denarna politika in seigniorage v (kon)federalni derzavi // BanCni vestnik. L. 40. St. 1-2. P. 6-13.
Robinson P, Tyson L. (1985). Foreign trade, resource allocation and structural adjustment in Yugoslavia // Journal of Comparative Economics. Vol. 9 (1). P. 46-70.
RogelJA. (1978). Racionalnost instrumentarija za podsticanje izvoza // Ekonomski pregled. G. 29, br. 8-10. S. 753-762.
Rohatinski Z. (1990). Antiinflacijski program - zmedu rezultata i problema // Aktuelni pitanja privrednih kretanja i ekonomske politike Jugoslavije. Zagreb: Informator. P. 1-27.
Sacks S.R. (1980). Divisionalization in large Yugoslav enterprizes // Journal of comparative economics. Vol. 4. No. 2. P. 192-208.
Sacks S.R. (1983). Self-management and efficiency: large corporations in Yugoslavia. L.: Allen and Unwin.
SapirA. (1980). Economic growth and forced substitution: what had happened to the Yugoslav miracle // Economic journal. Vol. 90. No. 358. P. 293-313.
Savetovanje о sistemu planiranja (1978) // Ekonomski pregled. G. 29, br. 11/12. S. 861-932.
Savin D. (1978). Monetarna politika i platni bilans Ц Ekonomski pregled. G. 29, br. 8-10. S. 763-770.
Schopflin G. (1985). Political decay of one-party systems in East Europe: Yugoslavia patterns / Yugoslavia in 1980fr. Boulder: Westview Press. P. 307-324.
Sekulid K. (1983). Nova reforma gradena na skupim poukama // NT. br. 7/8. S. 342-343.
Sekulic M. (1978). Kretanje structure uvozne zavisnosti i globalne konkurentnosti jugoslavenske privrede // Ekonomski pregled. G. 29, br. 8-10. S. 671-688.
Singleton F.B. (1972). The economic background of tensions between nationalities in Yugoslavia // Probleme des Industrialismus in Ost und West. Miinchen: Olzog Verlag.
Singleton F.B. (1983). Yugoslavia^ foreign trade and external relations // Siidosteuropa in Weltpolitik und Weltwirtshaft der 80 Jahre. Miinchen. P. 227-231.


134
Васильев С А. Социальные порядки и экономические реформы
Sire L. (1979). The Yugoslav economy under self-management. L.: Macmillan. Sire L. (1983). Worker’sself- management and innovative behaviour// Innovations- probleme in Ost und West. Stuttgart-New York. S. 123-134.
Sire L. (1986). The national question in Yugoslavia // South Slav Journal. Vol. 9. No. 1-2. P. 80-93.
Sire L. (1988). The end of central planning and self-management // Managerial and decision economics. Special issue. P. 85-88.
Sire L. (1989). The Yugoslav economy at the turn of the century // Communist Economies. Vol. 1. No. 4. P. 463-467.
SirotkovtfJ. (1979). Razvoj sistema samoupravnog planiranja // Soc. G. 22, br. 4. S. 34-44.
Soti V. (1982). Dug korak do reforme // NT. G. 35, br. 6. S. 282-284.
Stojanvtf R., Vasiljevid V. (1980). Programme za opStanak ili za expansiju // EP. G. 29, br. 1495/1496. S. 35-48.
The Economic reform in Yugoslavia. Belgrad: Socialist thought and practice (1965). Tomit L. (1980). RaSClanjivanje organizaeije i dohotka // EP. G. 29. N 1492.
S. 35-36.
Trajkovid M. (1979). Privredne komore i granska udruienja u sistemu samoupravnog planiranja // Soc. G. 22, br. 5. S. 81-95.
Uslovi tehnoloSke ofansive (1980) // EP. G. 29, br. 1500/1501. S. 25-26.
Uvozna ovisnost i konkurentna sposobnost jugoslovenske privrede (1978) // Ekonomski pregled. G. 29, br. 8-10. S. 645-819.
Vasit V. (1975). Ekonomska politika Jugoslavije. 7-e izd., izm. i dop, Beorgad: Savremena administraeija.
Vojnit D. (1978). О nekim problemima reprodukeije Ц Ekonomski pregled. G. 28, br. 4/5. S. 417-442.
Why the development of Yugoslavia deviated from the socialist self-management economy (1986/87) // Eastern European Economics. Vol. 25. No. 2. P. 3-21. Wilson D. (1979). Tito’s Yugoslavia. Cambridge, Cambridge University Press. Woodward S.L. (1986). Ortodoxy and solidarity: competing claims and international adjustment in Yugoslavia // International organization. Vol. 40 (2). P. 505-543.
Yugoslavia. 1986/1987. (OECD economic survey). (1987). Paris: OECD. Yugoslavia. 1987/1988. (OECD economic survey). (1988). Paris: OECD. Zakoni о prometu robe (1978) // NT. G. 31, br. 12. S. 1-51.
Zimid E (1986). Od kredita ka vlasniStvu Ц EP. G. 35, br. 1775. P. 9-10.


РАННЯЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ В КИТАЕ В ЭПОХУ СУН*
Введение
Историческое развитие Китая представляет огромный интерес для сравнительного обществоведения. В отличие от других цивилизаций Евразии, активно контактировавших друг с другом практически с момента их возникновения, Китай очень долго развивался в относительной изоляции от них. При этом существовали отдельные культурные заимствования, например, боевые колесницы, ювелирные изделия звериного стиля, вавилонский лунный календарь, элементы индийской философии в учении Дао и проникновение в Китай буддизма, сильное среднеазиатское влияние на культуру эпохи Тан (618-907).
Однако основные образцы политической и государственной культуры Китая сложились вполне автономно. Более того, Китай представляет собой наиболее яркий и возможно единственный пример формирования политической и государственной культуры под влиянием господствующей идеологии (в данном случае конфуцианства).
Несмотря на достаточно позднее возникновение цивилизации в Китае (середина второго тысячелетия до нашей эры) и сравнительно изолированное ее развитие, к началу второго тысячелетия Новой эры Китай (в эпоху Сун) стал наиболее развитой в экономическом отношении страной мира и к тому же самой быстрорастущей. В это время в Китае наблюдается ряд явлений, характерных для обществ, находящихся в процессе модернизации (аграрная революция, промышленная революция, урбанизация). Китайское государство Х-ХП1 вв. демонстрирует такую степень организации, которая в Европе была достигнута в лучшем случае к XVIII в. (упорядоченность административной, налоговой, судебной и образовательных систем, консолидированный политический контроль над армией).
* Публикуется по: Васильев С.А. Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун // Вопросы теоретической экономики. 2020. № 3. С. 130-156.


136
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Основная проблема, обсуждаемая в данной статье, - были ли происходящие в Китае процессы началом модернизации в современном понимании этого слова. Или это была лишь историческая флуктуация в развитии традиционной аграрной цивилизации, обусловленная совпадением случайных обстоятельств.
Это весьма важный вопрос, поскольку модернизация представляется в господствующей научной парадигме как преимущественно европейский феномен, связанный с уникальными политическими и общественными институтами Европы (демократия, республиканское общественное устройство, разделение властей, развитое гражданское право).
Точка зрения, защищаемая в этой статье, состоит в том, что в Китае в X—XIII вв. начался процесс ранней модернизации общества, прерванный впоследствии внешними вторжениями и изменением политической культуры под влиянием этих вторжений.
Эпоха Сун в Китае охватывает период с 960 по 1280 г. Этот период характеризуется сильным давлением на Китай северной варварской периферии. Здесь империи Сун противостояли государства киданей (империя Ляо) и тангутов, причем китайцы никак не могли отвоевать у киданей северные провинции исторического Китая. В начале XII в. на смену киданям на севере пришли чжурчжэни. Они захватили имперскую столицу Кайфын (в среднем течении Хуанхэ) и вытеснили империю Сун к югу, так что новая граница стала проходить примерно посередине между реками Хуанхэ и Янцзы. По этой причине период, начинающийся с 1126 г., называется периодом Южной Сун. Во второй половине XIII в. после продолжительной войны Южная Сун была полностью захвачена монголами.
Внешнее давление вынуждало империю держать в боевой готовности огромную армию численностью 1 млн человек, а также регулярно выплачивать северным соседям дань в обмен на поддержание мира. Однако экономика империи была настолько эффективной, что справлялась с этой нагрузкой без больших проблем. Даже в усеченном и ослабленном состоянии Южная Сун смогла сопротивляться монгольскому вторжению в течение 45 лет.
Методология исторического анализа
В исследовании принята двойная методология анализа. С одной стороны, мы анализируем историческое развитие Китая с точки зрения теории модернизации и исследуем все факторы модернизации в их


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
137
взаимодействии. С другой стороны, мы опираемся на теорию социальных порядков Дугласа Норта [Норт, Уоллис, Вайнгаст] и рассматриваем Китай эпохи Сун как зрелое естественное государство, в котором сложились пороговые условия для перехода к порядкам открытого доступа.
Под модернизацией мы понимаем совокупность взаимосвязанных технологических, экономических, социальных, культурных и политических изменений, происходящих при переходе от аграрных сообществ к постаграрным и от традиционных сообществ - к посттрадиционным.
Мы исходим из того, что все традиционные сообщества являются аграрными, а все аграрные - традиционными. Отличительной особенностью таких сообществ, возникших в процессе неолитической революции, был консерватизм их социально-экономических и политических структур. Подавляющая часть населения этих сообществ была занята в сельском хозяйстве с устойчиво низкой производительностью труда. Практически вся рента, которая формировалась в сельском хозяйстве, присваивалась элитной верхушкой общества, редко когда превышающей десятую часть населения. Отношения собственности в таких сообществах, как правило, опирались на отношения власти. Промышленность и торговля были не развиты.
Основным экономическим признаком модернизации является ускоренный рост промышленности и иных видов несельскохозяйственной деятельности, в особенности торговли. Второй признак модернизации - это урбанизация: города не только растут в количестве и размерах, но и качественно изменяются. Третий признак - это аграрная революция: растущее несельскохозяйственное и городское население нужно кормить. Четвертый - появление новых источников энергии и новых технологий. В социальном плане модернизация сопровождается усложнением структуры общества, повышением социальной ^обильности, развитием массового образования и расширением грамотности, секуляризацией общества.
Понятие ранней модернизации мы будем использовать для обозначения периода модернизационного развития до начала использования в производстве силы пара и перехода от мануфактурного периода индустриализации к фабрично-заводскому. Темпы экономического роста в это время оказываются выше темпов роста аграрных экономик, но существенно ниже темпов роста на более поздних стадиях процесса модернизации. Классический пример ранней модернизации - развитие Западной Европы в XVI—XVIII вв.


138
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Для исследования истории Китая понятие ранней модернизации было предложено японским синологом Найто Торадзиро [Мартынов, Мартынова]. Сторонники применения понятия ранней модернизации к историческому развитию Китая делают упор на преемственности институтов империй Сун, Мин и Цинь, воспринимая практически всю историю имперского Китая второго тысячелетия нашей эры как предмодерн.
Альтернативная точка зрения представлена в работе Голдстоуна [Goldstone], который определяет Китай второго тысячелетия нашей эры как «продвинутое органическое общество». Это понятие напоминает «зрелое естественное государство» Норта только внешне — под органическим имеется в виду использование исключительно живой силы человека и животных плюс силы ветра и силы воды. Модернизация для Голдстоуна начинается со времени использования в народном хозяйстве силы пара. К продвинутым органическим обществам помимо империи Сун Голдстоун относит Византийскую империю эпохи Комнинов, империю Великих Моголов, Оттоманскую империю и государства Западной Европы Нового времени.
Надо отметить также, что в монографии выдающегося российского востоковеда И.М. Дьяконова, посвященной новой периодизации истории человечества [Дьяконов], Китай эпохи Сун относится не к средневековой, а к абсолютистской постсредневековой фазе исторического процесса. К этой же фазе Дьяконов относит и государства Западной Европы XVI-XVIII вв. Китай по представлениям Дьяконова является первой страной в мире, вступившей в постсредневековую фазу развития [Дьяконов, с. 199-203].
Раздел I
ЭЛЕМЕНТЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ
1.1. Реформа налогообложения и аграрная революция
В имперском Китае налогообложение сельскохозяйственной деятельности (а это был главный вид налогообложения) строилось традиционно по двум факторам. С одной стороны, облагались налогом земли, с другой стороны — работники. По этой причине власти прикладывали усилия для максимизации числа независимых крестьянских хозяйств, обеспеченных землей в достаточной степени


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
139
для уплаты налогов и выполнения иных повинностей перед государством. Все эти хозяйства связывались круговой порукой [ИстК, с. 169-170].
Спонтанное имущественное расслоение в деревне, концентрация земель в руках богатых землевладельцев, фактическая приватизация элитой де-юре государственных земель крайне негативно влияли на финансовую и социальную стабильность империи. Крупные хозяйства легче добивались налоговых привилегий и иммунитетов, а также массово коррумпировали сборщиков налогов. Одновременно снижалось количество независимых крестьянских хозяйств; безземельные крестьяне уходили под покровительство крупных землевладельцев или пополняли ряды бродяг и разбойников. По этим причинам власти всячески препятствовали свободному обороту земель.
Ситуация изменилась в конце эпохи Тан. В 780 г. была проведена налоговая реформа, предусматривавшая сохранение только поземельного (имущественного) налога [ИстК, с. 186]. С этого времени для властей стала безразлична величина хозяйств и количество крестьян, которые обрабатывают в них землю. По сути, налоговая реформа привела к фактическому появлению института частного землевладения и легализации оборота земель. Отметим, что речь не идет о частной собственности на землю - такого понятия тогда не существовало, вся земля формально была императорской. Но с точки зрения развития рыночных отношений частное владение было эквивалентно частной собственности.
Новая достаточно прозрачная система налогообложения стимулировала повышение производительности труда, приводила к высвобождению рабочей силы из сельскохозяйственного производства, ее перемещению в другие отрасли экономики и сделала возможными структурные изменения во всех областях общественной жизни.
Два важнейших фактор#, обеспечивших наряду с налоговой реформой быстрый рост сельскохозяйственного производства, - это внедрение новых сортов риса и общий сдвиг сельскохозяйственного производства на юг Китая. Этот сдвиг означал одновременно и технологическую революцию в рисосеянии. На севере возможности выращивания риса были невелики: довольно короткий вегетационный период и мало орошаемых земель. Здесь преобладали иные культуры: сорго, просо и пшеница.
На юге изначально условия для сельского хозяйства были весьма тяжелыми — болота, джунгли и горы. Для выращивания здесь риса


140
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
были использованы две новые технологии: в равнинных районах - осушение озер и болот и превращение их в польдеры, в горах — террасное земледелие [CHistC, р. 361]. В польдерах высаживали водо- стойкий рис Ханлу, а в горах - заимствованный из Вьетнама рис Чампа, высокоурожайный и устойчивый к засухам.
Масштабы аграрной революции можно проследить по следующим цифрам: урожайность зерновых за первые полтора столетия империи Сун (период наиболее интенсивного роста) выросла с 8—10 центнеров с гектара до 14-16 центнеров с гектара, т.е. примерно в 1,65 раза, душевое потребление зерна выросло в 1,5 раза. Соответственно, общий объем производства зерна вырос в 4,5 раза (при трехкратном росте населения за этот период). Это дает увеличение площади обрабатываемых земель в 2,5 раза и рост производительности труда (при снижении доли населения, занятой в сельском хозяйстве с 90 до 70%) в 1,6 раза [ИстК, с. 216; Мельянцев, 1996, с. 57;ИК1У,с. 428].
1.2. Технологические инновации и рост промышленности
К эпохе Сун в Китае относится максимальное число фундаментальных технологических изобретений, из которых наиболее хорошо известны компас, порох, книгопечатание и бумажные деньги. Менее известны факты широкого применения каменного угля и изобретения современных шлюзов.
Все эти технологические инновации сыграли различную роль в социально-экономическом и политическом развитии Китая. Например, порох в эпоху Сун уже существовал, а артиллерии еще не было, так что изобретение пороха мало помогало империи Сун отражать иноземные вторжения, тем более что все военные инновации быстро перенимались ее соседями.
Ключевыми технологическими инновациями в социально-экономическом развитии Китая, на мой взгляд, стали использование каменного угля и книгопечатание. Причем каменный уголь сыграл важную роль в экономическом развитии, а книгопечатание - в социальном.
Начало широкого использования каменного угля в эпоху Сун было вызвано двумя факторами - с одной стороны, резким ростом производства железа и фарфора, с другой — исчерпанием запасов леса (для выплавки металла и обжига фарфора использовался древесный уголь). Использование каменного угля сняло ограничения


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
141
на развитие металлургии, связанные с дефицитом древесного угля, а более высокая температура горения каменного угля позволила повысить эффективность выплавки и качество металла. В производстве фарфора переход на каменный уголь также привел к повышению качества продукции [CHistC, рр. 375—377].
Компас поначалу применялся в целях правильной ориентации зданий и сооружений (с точки зрения фэн-шуй), в геодезии (в эпоху Сун в Китае уже умели изготавливать удивительно точные для своего времени карты) и только затем нашел применение в море- плавании. Компас оказался йезаменим при дальних морских путешествиях, которые в эпоху Сун обеспечивали основной объем международной торговли, так как Великий шелковый путь в это время был полностью блокирован государством тангутов (Западное Ся).
Развитие морской торговли стало важным стимулом для развития судостроения, в это время в Китае начали строиться самые большие в мире корабли, пригодные для длительного плавания в открытом море. Благодаря успехам судостроения и использованию компаса китайские мореходы сильно потеснили арабских и персидских купцов на путях из Китая в Индию и Аравию. Кроме чисто торговых судов стали появляться пассажирские суда для плаваний по внутренней водной сети, а также был создан внушительный военный флот [CHistC, рр. 456-460].
Коммуникации по системе каналов также стали более простыми и дешевыми благодаря изобретению современных шлюзов с двумя воротами. В более ранних шлюзах с одними воротами (гидросливах) лодки между нижним и верхним бьефами приходилось протаскивать с помощью волов на канатах по специально проложенным полозьям. Сооружение новых шлюзов позволило значительно увеличить размеры речных судов и скорость их движения, в несколько раз сократить транспортные затраты [Needham, рр. 357-360].
Почти все ключевые отрасли китайской экономики демонстрируют в период империи Сун необычайно динамичный рост. Производство железной руды в Китае в IX-XI вв. выросло в 12 раз, производство меди - в 30 раз. Производство железа к концу XI в. достигло 1,3-1,5 тонны на душу населения. Подобный уровень подушевого производства был достигнут в Западной Европе только в первой половине XVII в. [Мельянцев, 1996, с. 57].
Отметим, что динамичный рост производства железа косвенным образом указывает как на рост капиталовооруженности труда, так и на увеличение нормы накопления: железо используется почти исключительно для производства орудий производства.


142
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Действительно, производство железа за первые 150 лет Северной Сун увеличилось примерно в восемь раз, тогда как численность населения - в три раза.
Рост производства керамики и тканей'трудно точно оценить из- за отсутствия статистики, однако, по косвенным оценкам (количество печей для обжига керамики и фарфора, налоговые поступления по провинциям), производство керамики и тканей также росло опережающими рост населения темпами. Важными признаками, указывающими на быстрый рост производства керамики и тканей, являются переход высшего класса на фарфоровую посуду вместо золотой и серебряной, массовый экспорт китайского фарфора во все страны Азии, употребление низшими слоями населения керамической посуды вместо глиняной, распространение шелковых тканей даже в деревнях [CHistC, рр. 370-377].
Теперь попробуем оценить темпы роста ВВП Китая в эпоху Сун. Нас будет интересовать отрезок 960—1100 гг. как период наиболее быстрого экономического роста. По оценкам В.А. Мельянцева, подушевой ВВП Китая в период с 800 по 1100 г. вырос в 1,6—2,0 раза. Мы смело можем отнести весь этот прирост на период 960-1100 гг., поскольку с 800 по 960 г. Китай проходил через династический кризис и эпоху междоусобных войн, так что ВВП в это время скорее падал, чем рос. Теперь о численности населения: в первые годы династии Сун в стране было 6,5 млн домохозяйств (учет велся именно по домохозяйствам). К 1100 г. число домохозяйств достигло 20 млн, что при гипотезе стабильности состава домохозяйств дает трехкратный рост населения. Таким образом, рост ВВП Китая за этот период составил примерно 5,4 раза [HKIV, с. 428; Мельянцев, 1996, с. 57].
1.3. Развитие торговли
Несмотря на динамичное экономическое, социальное и культурное развитие Китая в эпоху Тан, торговля тогда имела относительно небольшое значение. Природные условия в центральной части Китая, где в то время проживала основная часть населения страны, были достаточно однородными. Аграрная экономика состояла в основном из средних хозяйств, вполне автаркичных на уровне поселений. Налоги уплачивались в натуральной форме зерном и шелковой пряжей, а потребности в непродовольственных товарах удовлетворялись путем прямого обмена внутри сельской общины. За деньги приобретались разве что металлы и соль.


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
143
Торговля, как внутренняя, так и международная (по Великому шелковому пути и в меньшей степени по морю), была ориентирована на удовлетворение потребностей государства и*правящего класса [CHistC, р. 492].
Ситуация радикально изменилась в эпоху Сун. Во-первых, в связи с повышением урожайности и укрупнением аграрных хозяйств на юге страны в них стали накапливаться значительные излишки зерна, которые могли быть направлены на рынок. Во-вторых, произошло заметное снижение производства зерна на севере, вызванное эрозией почв, песчаными бурйми и катастрофическими наводнениями на реке Хуанхэ, особенно во второй половине XI в., когда река несколько раз меняла русло ([I4KIV, с. 435—435]. В то же время основные зоны промышленного развития исторически располагались на севере (производство металлов, фарфора и шелка).
Такая ситуация способствовала формированию единого национального рынка, на котором потоки зерна шли с юга на север, а промышленные товары и соль - с севера на юг. Основой для внутренней торговли стала усовершенствованная водная система рек Хуанхэ и Янцзы, связанная так называемым Большим каналом, построенным в меридиональном направлении [CHistC, р. 324].
Развитие торговли вызвало к жизни новые финансовые инструменты. Одним из таких инструментов стали депозитные сертификаты. Дело в том, что Китай исторически испытывал нехватку золота и серебра, которые использовались в основном для тезаврации, так что основным видом денег были медные монеты (а кое-где и железные). При растущих объемах торговых операций вес монеты, вовлеченной в обслуживание торговли, становился сопоставимым с весом самих товаров. В связи с этим были оборудованы хранилища для монет, выдававшие их владельцам сертификаты, которые использовались как средства платежа. По экономической природе — это частные банкноты, хотя сами по себе хранилища не были банками. В XI в. также отмечено появление векселей [CHistC, рр. 210-211].
К концу XI в., несмотря на быстрый рост производства меди, медных денег стало не хватать для обслуживания торгового оборота, так что китайское правительство начало выпуск бумажных денег и почти сразу столкнулось с проблемой инфляции. Инфляция, возникавшая при широком использовании бумажных денег, порождала серьезные структурные проблемы в экономике страны [CHistC, рр. 210-211].
Наиболее сложные финансовые и организационные инструменты использовались во внутренней торговле и для финансирова¬


144
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ния дальних морских путешествий. Здесь появились аналоги таких организационных форм, как товарищества с ограниченной ответственностью и коммандитные товарищества, причем исторические источники отмечают большое число ме.Яких пайщиков, участвующих в подобных товариществах [CHistC, рр. 403-405].
Развитие торговли само по себе способствовало углублению специализации в производственной сфере. Возможность относительно дешево и быстро перевозить продукцию по территории страны привела к развитию региональной специализации в выращивании определенных сортов риса и чая, производстве различных типов фарфоровой посуды и тканей [CHistC, рр. 368—369]. Эта диверсификация производства и потребления в меньшей степени затрагивала низшие слои населения, а была прежде всего ориентирована на средний класс, который сосредотачивался в растущих городах Китая.
1.4. Урбанизация и городская революция
Империя Сун была по меркам того времени высокоурбанизированным обществом. Степень урбанизации Китая в эпоху Северной Сун достигала 20%, в Южной Сун - до 25% ([Xu, van Leeuwen, van Zanden, рр. 343-344; Мельянцев, 1996, с. 59]). Это наиболее высокие показатели урбанизации среди всех обществ доиндустриальной эпохи.
В условиях ранней модернизации индустриализация и урбанизация были связаны только косвенно (через торговлю). Промышленных городов в строгом смысле этого слова в Китае не было, поскольку промышленность была жестко привязана к главному источнику механической энергии — падающей воде и в меньшей степени к главному источнику тепловой энергии - каменному углю. Это же относится и к легкой промышленности, имевшей в значительной мере сельский характер, хотя наиболее дорогие виды шелка производились городскими мануфактурами в провинциальных центрах, так как транспортировка пряжи не представляла большой проблемы [CHistC, рр. 372-373]. Существенным исключением из этого правила было размещение основных оборонных предприятий в столице Северной Сун - Кайфыне, видимо, для лучшего пригляда [CHistC, рр. 233-234].
Города в империи Сун функционировали преимущественно как административные и торгово-логистические центры при широком развитии градообслуживающих видов деятельности.


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
145
Действительно, главное в китайской урбанизации, происходившей на рубеже тысячелетий, это не количественный рост городского населения, а изменение качества городской среды, которое получило название городской революции [ИстК, с. 755].
Городская жизнь вообще и городская торговля, в частности, в эпоху Тан жестко регулировались. В сельской местности функционирование рынков разрешалось только в центрах уездов, а в городах — только в специально отведенных для этого кварталах. Время работы рынков строго регламентировалось, более того, вечером городские ворота наглухо закрывались, ночная жизнь в городах отсутствовала [ИстК, с. 18].
В эпоху Сун эта ограничительная регламентация была де-факто отменена. В сельской местности рынки стали возникать везде, где это было удобно; затем они стали основой для возникновения новых так называемых внешних городов, обслуживающих функционирование этих рынков. В существующих городах перестали действовать все ограничения по времени и месту осуществления рыночных операций, города начали расти за пределы городских стен, городская жизнь стала круглосуточной, и все улицы стали торговыми. Впрочем, торговля и ремесло были здесь еще не вполне отделены, поскольку многие предметы потребления изготавливались локальными мастерскими и продавались на месте [ИстК, с. 213—214].
Высокая плотность населения в городах стимулировала многоэтажное строительство, причем, если в Кайфыне дома строились обычно в три этажа, то в Ханьчжоу (столице Южной Сун) - уже в пять этажей. Есть сообщения и о восьмиэтажных зданиях. В Ханьчжоу уже четко фиксируется разделение города на элитную южную часть, где были расположены большие виллы на холмах в окружении садов, и северную припортовую, где жила беднота в стесненных условиях многоэтажных домов, так что каждая семья занимала один этаж [Gernet, р. 33].
По описаниям современников, столица Северной Сун по разнообразию магазинов и ресторанов, а также плотности их расположения не уступала крупнейшим городам нашего времени, а возможно, и превосходила их. В Кайфыне было около 50 театров, в том числе четыре театра с вместимостью до нескольких тысяч зрителей. Большое развитие получила система социальных клубов по интересам: чайные клубы, клубы любителей экзотической кухни, клубы собирателей антиквариата и предметов искусства, клубы любителей верховой езды, поэтические и музыкальные клубы [Ebrey, Walthall, Palais, р. 167].


146
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Подобная структура городских поселений надолго пережила эпоху Сун. Количество и средние размеры городов продолжали расти и в дальнейшем, но в силу опережающего роста аграрного населения степень урбанизации Китая к середине XIX в. упала по сравнению с эпохой Сун в два раза [Lu, van Leeuwen, van Zanden, p. 347; Мельянцев, 1996, c. 72].
Раздел II
ЭЛЕМЕНТЫ СОЦИАЛЬНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ
2.L Система государственных экзаменов и социальная мобильность
Система экзаменов для замещения государственных должностей не была нововведением эпохи Сун. Подобная система существовала уже в империи Тан. Однако эта система была далеко не всеобщей, а участники экзаменов были представителями семей наследственной аристократии. И в целом высшие государственные должности в империи Тан замещались представителями аристократии.
Ситуация радикально поменялась в эпоху Сун. В смутное время, охватывающее эпоху поздней Тан и период пяти династий (755- 960), старые аристократические фамилии по большей части исчезли. Военное сословие было сильно дискредитировано постоянным участием в мятежах и гражданских войнах. Поэтому попытка новой династии опереться на немногочисленный в ту пору образованный класс и расширить его ряды была разумным решением [CHistC, р. 291].
В итоге система экзаменов была серьезно расширена и трансформирована. В первые десятилетия империи Сун сформировалась трехуровневая система экзаменов, которая в своих основных чертах сохранилась до конца имперского периода. Экзамены первого уровня проводились в провинциальных центрах, откуда лучшие студенты по региональным квотам отбирались для участия в столичном экзамене второго уровня. Прошедшие второй этап допускались к экзаменам третьего уровня, где частью экзамена было собеседование с императором. Прохождение каждого тура предполагало доступ к определенному кругу должностей государственной службы, причем кандидаты, показавшие на экзаменах лучшие результаты, получали степень с отличием или специальную рекомендацию на службу [MKIV, с. 166—167].


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
147
Особые усилия были приложены для обеспечения объективности результатов. Устные экзамены, характерные для эпохи Тан, были заменены на письменные испытания, более того, экзаменационные работы переписывались специальными клерками с тем, чтобы экзаменатор не мог узнать почерк экзаменуемого [CHistC, р. 292].
Новая система обеспечивала замечательную вертикальную мобильность. По оценкам современных исследователей, в период 998-1126 гг. 31% чиновников высокого ранга составляли выходцы из семей чиновников низкого ранга и провинциальных элит, 47% - из бедных семей и только оставшиеся 22% - из семей знати и высшего чиновничества [CHistC, р. 34].
Прохождение государственных экзаменов было не единственным способом доступа к карьере чиновника. Достаточно часто на гражданскую службу переходили военные - за особые заслуги или по выходу на пенсию [CHistC, р. 58]. Чиновничьи звания также могли покупать себе за большие деньги торговцы и землевладельцы.
Однако наиболее распространенным альтернативным каналом поступления на государственную службу было использование особой «защитной привилегии», позволявшей высшим чиновникам продвигать своих детей и родственников на государственную службу без прохождения экзаменов. Чем выше было положение чиновника, тем большему количеству родственников он мог предоставить такую привилегию, и тем выше была ступень государственной службы, на которую они могли быть назначены [MKIV, с. 168].
В то же время чиновники, получившие должность через «защитную привилегию», всегда считались государственными служащими второго разбора. Система экзаменов позволяла ее участникам быстрее получать высокие чины, и им же отдавалось предпочтение при назначении на руководящие должности в имперской администрации [CHistC, р. 57].
2.2. Элиты и формирование среднего класса
Функционирование системы государственных экзаменов коренным образом изменило структуру общественной элиты - теперь в нее могли попасть только люди с высоким уровнем образования. Меньшую часть этой группы составляли члены императорской фамилии, получавшие лучшее образование в стране (ведь император должен был принимать экзамены высшей ступени), большую часть группы составляло высшее чиновничество. Ни немногочисленные


148
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
потомки аристократических семейств, ни богатые землевладельцы, ни тем более торговцы не имели никаких шансов попасть в элиту, если они не имели формального образования.
Поэтому обеспеченные слои общества стремились к тому, чтобы их сыновья с раннего возраста получали хорошее образование и могли участвовать в экзаменах. Дочерей также предпочитали выдавать за обладателей ученых степеней. С этим связана тенденция увеличения размеров приданого, характерная для эпохи Сун - здесь богатство разменивалось на статус [CHistC, рр. 591-594].
Для бедных же семей хорошее образование было надежным путем для обретения богатства: положение чиновников обеспечивало им не только высокие оклады, но и возможность инвестировать эти средства в земледелие, промышленность и торговлю. Общественная обстановка в стране была такова, что ни одно из этих занятий не казалось предосудительным не только для чиновников, но даже для членов императорской фамилии [CHistC, р. 79].
В бедных семьях начальное образование часто финансировалось обеспеченными родственниками (многие выдающиеся деятели эпохи Сун происходили из небогатых, а иногда и неполных семей). В крайнем случае способных детей отдавали на обучение в монастыри. Многие чиновники после выхода на пенсию и возвращения на родину открывали в своих селениях бесплатные начальные школы.
Впрочем, к концу XI в. в Китае сформировалась единая образовательная система, нижнюю ступень которой представляли начальные государственные школы, созданные во всех уездах и провинциях. Для обеспечения деятельности начальных школ государство выделяло из своего земельного фонда специальные школьные земли, доходы от которых шли на содержание школ и их учеников.
Все это создавало в обществе культ образования и грамотности, так что высокий социальный статус имели не только чиновники, но также выпускники школ и университетов, либо не сдавшие экзамен на должность, либо сдавшие экзамен, но не поступившие на государственную службу. Все вместе они составляли так называемое образованное сословие, определяемое европейцами термином literati. Единые образовательные программы, совместное обучение в школах и университетах создавали в этом образованном сословии высокий уровень взаимопонимания и взаимной поддержки. Именно образованное сословие стало основой нарождающегося в Китае среднего класса: торговцы и землевладельцы широко перенимали его поведенческие стандарты и образ жизни.


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
149
Масштабы китайской образовательно-экзаменационной системы были огромны: количество одновременно обучающихся студентов на рубеже Х1-ХП вв. достигало 200 тыс. человек [CHistC, р. 302]. Такое расширение масштабов обучения стало возможным благодаря изобретению книгопечатания.
2.3. Книгопечатание и распространение грамотности
Книгопечатание было изобретено в Китае еще в последние годы правления династии Тан и получило применение в период Пяти династий (907-960) прежде всего для распространения классических конфуцианских и буддистских книг. Печать осуществлялась со специальных досок, на которые с бумаги переносился текст, написанный тушью. Несколько позднее в Китае был изобретен и подвижный наборный шрифт, но он мало подходил для китайской письменности (слишком большое число иероглифов) и не обеспечивал такую качественную печать, как печать с досок IMKIV, с. 598-591].
По-настоящему широко книгопечатание начало использоваться Директоратом образования Северной Сун для обеспечения учебной литературой школ и университетов. Издавались также классические работы по философии и комментарии к ним, словари и работы по филологии, книги по истории и энциклопедии, труды по астрономии и математике. Особое внимание правительство уделяло широкому распространению знаний по медицине и агрономии, такие книги печатались большими тиражами для всех провинций страны.
Изначально печатное дело находилось в частных руках. После создания государственных типографий власти долго и безуспешно боролись с частным книгопечатанием, в значительной степени потому, что частные типографии готовили сокращенные антологии для студентов и экзаменующихся - так что студенты вместо первоисточников читали антологии [CHistC, р. 546].
Предпринимались попытки введения цензуры, в частности, императорские указы предписывали направлять все издаваемые частными типографиями книги на согласование в Директорат образования. Частота издания подобных указов говорит о том, что эффективной цензуры в империи Сун не было. В конечном счете, уже в эпоху Южной Сун государство отказалось от содержания государственных типографий и начало размещать свои заказы в частных типографиях [CHistC, рр. 547—548, 553].


150
Васильев С А. Социальные порядки и экономические реформы
Широкое распространение образования и печатных книг привело к беспрецедентному росту грамотности. Уровень грамотности, достигнутый в эпоху Сун, оценивается в 20-30% [Мельянцев, 1996, с. 59]. Это надо расценивать как замечательное достижение. Хотя в предшествующие эпохи существовали общества с более высоким уровнем грамотности, например, греческие полисы, там все же использовалось алфавитное письмо. Изучение китайских иероглифов требует значительно больших усилий.
Высокая грамотность населения в Китае засвидетельствована большим потоком печатной продукции, ориентированной на средние и низшие слои населения. Так, наряду с официальными газетами здесь выпускались частные информационные листки, содержащие неофициальную информацию о деятельности правительства, а иногда и секретные материалы. Частные типографии печатали также справочники по домашнему хозяйству, издания по медицине, юридические справочники. В большом количестве печатались географические карты и пособия по их чтению, для развития морской торговли кроме карт важное значение имели морские лоции и таблицы приливов и отливов [CHistC, рр. 553-559]. Наконец, важным следствием развития книгопечатания стало распространение грамотности среди женщин.
2.4. Эмансипация женщин
Положение женщины в китайском обществе эпохи Сун представляется наиболее независимым по сравнению с любым периодом имперской истории до или после династии Сун. В эмансипации женщин сыграл роль ряд обстоятельств.
Во-первых, уже упоминалось, что рост статуса образованного сословия стал поводом для увеличения размеров приданого. Во-вторых, по китайскому законодательству замужние женщины лично контролировали использование своего приданого, и любая собственность, приобретенная с помощью приданого, была исключительной собственностью жены. В-третьих, незамужние дочери, в случае смерти отца, получали долю наследства, которая была равна половине доли сына. В-четвертых, после развода (если он случался) или смерти супруга у женщины оставался весь ее капитал, и она вполне могла открыть собственное дело [CHistC, рр. 586—588].
В китайском законодательстве ничто не препятствовало женщине вести собственный бизнес. Женщины владели чайными доми¬


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
151
ками, магазинами и ресторанами, аптеками, швейными мастерскими. Были женщины, которые практиковали народную медицину и иглоукалывание, работали акушерками [CHistC,*p. 584].
В общественной жизни положение женщины было тоже весьма эмансипированным. Обычай держать жен дома и не допускать их к общественным мероприятиям в это время еще не сложился-. На такие мероприятия мужчины высшего класса приходили с женами, в том числе и на торжественные религиозные церемонии, которые шутливо называли «состязаниями ювелирных украшений». Еще более свободными в общественной жизни были женщины среднего класса [CHistC, рр. 572-574].
Важным фактором женской эмансипации стало распространение грамотности. В целом, женщины проводили времени дома больше, чем мужчины, и теперь у них появилась еще одна возможность общения — писать друг другу письма, что выглядит вполне в духе европейского XVIII в. Это способствовало их более широкой социализации, выходящей за пределы родственного клана.
С распространением грамотности среди женщин высшего и среднего класса у них появилась еще одна роль - начального обучения детей. Поскольку обучение велось дома, то начальное образование получали и мальчики, и девочки. Таким образом, не только воспроизводилась женская грамотность, но в перспективе повышался и общий образовательный уровень женщин [CHistC, р. 589].
2.5. Религиозная веротерпимость
Китайская цивилизация с конфессиональной точки зрения является вполне уникальной. В Китае никогда не было господствующей религии. Господствующая идеология имперского Китая - конфуцианство, по сути, является не религией, а философско-этической системой. Время от временц конфуцианство пытались превратить в религию, например, в начале эпохи Сун активно строились храмы, посвященные Конфуцию.
В Древнем Китае религиозные представления включали почитание Неба (верховное божество), главным жрецом культа которого был сам Император (сын Неба). Наряду с этим существовали культ предков и культы локальных божеств или духов. За несколько веков до нашей эры в качестве одной из философских школ возник даосизм, который в течение короткого исторического времени трансформировался в религию. Наконец, на рубеже Новой эры в Китай


152
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
пришел буддизм. Буддисты и даосисты постоянно конкурировали между собой за влияние на двор, так что ни одна из этих религий не могла завоевать господствующее положение.
В целом, сунский Китай нельзя назвать секулярным обществом, религия играла важную роль в повседневной жизни, однако все могли выбрать религиозный культ по своему вкусу, так что религиозный фактор никак не препятствовал экономическому, социальному и политическому развитию Китая. Именно эпоха Сун была в имперском Китае временем максимальной веротерпимости.
Раздел III
ЗРЕЛОЕ ЕСТЕСТВЕННОЕ ГОСУДАРСТВО
В КИТАЕ
В исторической перспективе империя Сун представляется в высокой степени политически стабильным обществом. В течение 315 лет эпохи Сун страной правили 15 императоров. Средняя продолжительность правления — 22 года. Средний возраст вступления на престол — 26 лет, средний возраст смерти — 52 года. В отличие от других династий здесь ни один император не был отравлен иди принужден к отречению. Здесь не было ни гражданских войн, ни военных мятежей. Такая стабильность выглядит уникальной не только по азиатским, но даже по европейским меркам.
Династия Сун была единственной китайской династией, падение которой не было связано с династическим кризисом. Все остальные эпохи великих династий (Хань, Тан, Мин и Цин) завершались периодом внутренних неурядиц, крестьянских восстаний и гражданских конфликтов. В отличие от этих династий Южная Сун, даже в период ожесточенной войны с монголами, сохраняла внутренний порядок, эффективную экономику и была способна до самого конца материально и финансово поддерживать воюющую армию.
Такая стабильность обеспечивалась весьма изощренным механизмом внутренней администрации, который в определенной степени основывался на принципе разделения властей и широко использовал систему сдержек и противовесов.


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
153
3.1. Административное устройство империи
Основу имперской администрации составлялй Правительство, по традиции включавшее в себя шесть министерств (государственной службы, финансов, обороны, юстиции, ритуалов и общественных работ), и Цензорат - основной контрольный орган. Наряду с Цензоратом в середине XI в. был создан новый орган - Бюро обзора политики. Разделение труда между Цензоратом и Бюро состояло в том, что Цензорат следил за поведением чиновников, а Бюро информировало императора о последствиях принимаемых правительством решений. Оба органа обладали правом прямого доклада императору и не были обязаны информировать руководителей администрации и министров о своих расследованиях [CHist, рр. 103-105].
Центральный аппарат имперской администрации состоял из трех частей: Секретариат, Канцелярия и Департамент внутренних дел. Секретариат докладывал вопросы императору и получал его резолюции, Канцелярия оформляла документы, а Департамент внутренних дел доводил решения до министерств и контролировал их исполнение. Руководили центральной администрацией два Главных советника, один из которых возглавлял Секретариат, а другой - Канцелярию.
Подготовка документов осуществлялась вполне современно: соответствующее министерство готовило инициативу, тема докладывалась императору, после получения его принципиального одобрения проект указа подлежал согласованию с заинтересованными ведомствами и через Секретариат поступал на подпись императору. Принципиально важным моментом была возможность Канцелярии остановить уже подписанный императором указ, если в его тексте обнаруживались противоречия с существующим законодательством [CHistC, рр. 112-126].
Основной совещательный орган при императоре - Государственный Совет, в котором достояли оба Главных советника, их заместители, а также несколько руководителей Комитета по военным делам, который не входил в структуру гражданской администрации [CHistC, р. 98].
Одной из больших проблем Китая, как и других средневековых империй, было избыточное влияние двора на проведение внутренней политики. Пользуясь близостью к телу императора, евнухи, жены и наложницы лоббировали те или иные решения (в том числе и кадровые). С целью ограничения влияния двора на политику империи была создана специальная Служба Императорского


154
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
двора, которая занималась организацией всей дворцовой жизни, а ее сотрудники (сотрудницы) имели соответствующие ранги государственной службы.
Для уменьшения влияния гражданской элиты на функционирование Службы в ее штат принимались преимущественно девушки из семей военных, а назначения евнухов контролировались Комитетом по военным делам. Императрицы, имевшие большое политическое влияние (они традиционно выполняли роль регентов при малолетних императорах), также происходили из элитных семей генералов, участвовавших в возведении на трон первого императора династии [CHistC, рр. 87-90].
Важную роль в работе администрации играли так называемые академические советники. В основном это были выдающиеся ученые и литераторы, имевшие высшие чины государственной службы. Они использовались в нескольких форматах. Советники по очереди несли круглосуточное дежурство во дворце (по несколько человек одновременно). Основная функция этих дежурных советников состояла в подготовке проектов указов и иных документов поличному поручению императора.
Другим модусом взаимодействия императора и академических советников были специальные академические сессии, в которых по инициативе императора обсуждались классические и исторические тексты. Причем целью обсуждений было не столько подробное изучение истории, сколько поиск прецедентов, которые могли бы помочь в решении текущих проблем [CHistC, рр. 92—94].
Вся эта система была направлена на преодоление фундаментального дефекта, свойственного абсолютным монархиям, а именно принятия монархом дискреционных решений без обсуждения их последствий. Сложная система подготовки управленческих решений и законодательных актов, их всестороннее обсуждение и наличие большой группы экспертов, замыкавшихся лично на императора, позволяли в максимальной степени преодолеть этот дефект. В то же время система сдержек и противовесов обеспечивала взаимный контроль подразделений императорской администрации за качеством управленческих решений, принимаемых на более низких ее уровнях.
Большая часть чиновников высшего уровня имела одинаковый образовательный уровень - все они учились в университетах и сдавали одни и те же экзамены. Общность образования, несомненно, помогала им эффективно сотрудничать. Но эти высокообразованные люди были весьма амбициозны и имели разные представления


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
155
о том, как должна развиваться страна. Это приводило к формированию в имперской администрации политических фракций, которые создавались, конечно же, не только по идеологическим признакам: здесь играли роль региональные связи, а также патрон-клиентские отношения. Эти фракции некоторыми исследователями определяются как протопартии.
Основной проблемой фракций было то, что они не могли быть институционализированы. Попытки некоторых лидеров фракций добиться их формальной институционализации наталкивались на сильное сопротивление императоров и Главных советников, так как любые горизонтальные связи между чиновниками напоминали высшему руководству о возможности заговоров [CHistC, рр. 634-635].
Фракционная борьба в руководстве страны к концу XI в. приобрела довольно жесткие формы: приход к власти одной из фракций сопровождался чисткой государственного аппарата от сторонников других фракций. Правда, в империи Сун чистки аппарата не сопровождались репрессиями - сторонников фракции, проигравшей очередной раунд аппаратной борьбы, в лучшем случае назначали на почетные, но малозначимые должности, в худшем - отправляли на службу в отдаленные провинции.
3.2. Централизованный политический контроль
над вооруженными силами
Наличие централизованного политического контроля над вооруженными силами в теории социальных порядков Норта является одним из пороговых условий для перехода от порядков ограниченного доступа к порядкам открытого доступа. Установление политического контроля над армией представляло серьезную проблему для первых императоров династии Сун, так как в период династического кризиса 755-960 гг. власть^ Китае была полностью сосредоточена в руках командиров крупных воинских подразделений.
Поэтому политика первых императоров династии Сун была нацелена на обеспечение контроля над армией. Высшим органом военного управления стал Комитет по военным делам, который все в большей степени заполнялся гражданскими служащими. В то же время в придворной службе сохранилось Бюро верховного главнокомандующего, под руководством которого функционировали три командования: Дворцовой гвардии, Столичной конной гвардии и Столичной пехотной гвардии [CHistC, рр. 214-215].


156
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Особенностью управления войсками в империи Сун было то, что имперские армии состояли в ведении одного из трех Гвардейских командований, а при их дислокации в провинции в каждом провинциальном центре находились полки армий, подчиненных разным Гвардейским командованиям, что мешало их командирам договариваться между собой. На провинциальном уровне гражданский контроль был реализован путем постепенной передачи полномочий региональных военных комиссаров префектам провинций [CHistC, р.217].
В этом раскладе основным механизмом сдержек и противовесов являлась конкуренция между Комитетом, в котором преобладали гражданские служащие, и Бюро, которое состояло из армейцев. При этом статус руководителей Комитета был выше, чем статус руководителей Бюро, именно руководители Комитета заседали в Государственном Совете. Все перемещения армий тоже осуществлялись только по указанию Комитета. Конкурировали между собой и Гвардейские командования, осуществляя взаимный контроль в интересах императора.
Существует точка зрения, что относительно низкий статус военнослужащих в сравнении с гражданскими чиновниками был главной причиной поражений имперских войск в войнах с северными соседями. На самом деле существовали важные структурные и исторические причины относительной военной слабости имперской армии.
Во-первых, главную ударную силу армий того времени составляла конница. Но после потери северных провинций, где были сосредоточены основные пастбища, империя Сун никогда не имела лошадей в достаточном количестве. Да и в китайской воинской культуре выездка не была распространенным искусством, а относительная сила конницы предшествующей династии Тан была связана с большим распространением степного элемента в ее северных приграничных областях [ИстК, с. 152—154].
Малочисленность китайской конницы крайне затрудняла ведение наступательных боевых действий и маневренной войны на степных равнинах Центрального Китая. Впоследствии в южных регионах Китая с их обилием гор, лесов и водных потоков имперская армия вела боевые действия на порядок эффективнее.
Во-вторых, разными были и принципы комплектования армий. Имперская армия в значительной степени комплектовалась из наемников, которых в это период было предостаточно: разорившееся крестьяне, которые не хотели быть арендаторами и не могли найти


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
157
работу в городах, охотно шли в солдаты. Прямо скажем, это были деклассированные элементы. В армию отправляли уголовных преступников (только во вспомогательные части, так называемые провинциальные армии), а также участников незаконных вооруженных формирований, сдавшихся властям, таких, например, как герои классического романа «Речные заводи» [Най-ань Ши].
Армии же северных соседей империи, по сути своей, были народным ополчением. Здесь каждый мужчина с детства был обучен верховой езде и конной охоте. Подразделения варварских армий представляли собой отдельное кланы и племена и были связаны тесными родственными и соседскими связями. Ясно, что боеспособность этих армий была существенно выше.
Тем не менее при всех этих объективных слабостях имперской армии монголам потребовалось целых 45 лет, чтобы завоевать Южную Сун, при том, что на завоевание других стран у них уходило всего по несколько лет. На мой взгляд, это говорит о необычайной экономической, политической и военной конкурентоспособности социального порядка империи Сун, а вовсе не о том, что это был тупиковый путь развития [Гайдар, с. 169].
3.3. Верховенство права для элит
Китайская система правосудия уже в раннеимперский период отличалась высокой степенью организации и упорядоченности. Правовой Кодекс империи Тан 737 г. не только стал основой всего позднего права имперского Китая, но также сильно повлиял на законодательство других стран Восточной Азии [ИстК, с. 176]. В определенном смысле можно сказать, что верховенство права для элит было обеспечено уже в империи Тан, а в эпоху Сун эффективной судебной системой могло пользоваться уже все население Китая.
Судебная система империи Сун была, с одной стороны, совершенно иерархической, включавшей три уровня судов: местные, провинциальные и верховный. Но, с другой стороны, в этой системе на всех уровнях присутствовали механизмы взаимного контроля судебных функционеров.
Так, уже на уровне уездов имелось два типа судей: судьи- дознаватели, которые устанавливали вину подследственных, и судьи, устанавливающие меру наказания. Впрочем, на уровне уездов приговоры выносились лишь по очень мелким делам. В большинстве


158
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
случае материалы дела отправлялись в провинциальные суды вместе с предложенными местными судьями мерами наказания [CHistC, р. 266].
На уровне провинций существовал^ несколько судебных присутствий, которые могли использоваться как в качестве судов первой ступени по более важным делам, так и для рассмотрения дел по апелляциям. Дело, рассмотренное одним из провинциальных судов, могло затем рассматриваться по апелляции другим провинциальным судом [CHistC, р. 267].
Для контроля качества правосудия были установлены специальные процедуры.
Во-первых, дела, связанные с тяжкими преступлениями, подвергались автоматической проверке на более высоком уровне. Самые тяжелые по наказаниям приговоры утверждались в столице (решения о ссылке утверждались Министерством юстиции, а смертные приговоры - только императором после их рассмотрения в Секретариате).
Во-вторых, специальные судебные инспекторы посещали провинциальные суды, беседовали с заключенными и имели право инициировать пересмотр дел, поручать ведение нового расследования другому дознавателю, а также переносить слушание дел в другое судебное присутствие, если для этого были веские основания [CHistC, р. 268].
Эти процедуры были следствием применения общего принципа китайского правосудия о необходимости выявления несправедливых судебных решений. В частности, решение суда могло быть пересмотрено вне зависимости от времени его принятия, а власти империи устанавливали специальные поощрения для чиновников, способствовавших выявлению судебных ошибок и злоупотреблений. Отметим также, что классический китайский труд по судебной медицине, написанный в XIII в. крупным государственным чиновником Сун Цзы, называется «Собрание отчетов о снятии несправедливых обвинений» [Ши Тао, Лю Цзе, с. 137].
В принципе, правосудие имело внесословный характер, дела всех подданных империи рассматривались в единой системе судов, за исключением разве что армии, для которой существовала система военных судов, замыкающаяся, как и все гражданские суды, на Верховный суд.
Все же правосудие не было одинаковым для всех. Население страны делилось фактически на три категории: высшие чиновники, обычные подданные и пораженные в правах группы.


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
159
Самым главным преимуществом для чиновников было то, что к ним не могли быть применены пытки, которые были законодательно установленной частью процесса дознания. К ним также не применялись телесные наказания (побои), которые представляли собой низшие степени наказания для простолюдинов. Телесные наказания для чиновников были заменены на снижение их бюрократического ранга [ИстК, с. 176]. С другой стороны, чиновники в судебном процессе находились под особо пристальным вниманием, так, например, в случае выявления должностных преступлений суд мог начать исследование* всей карьеры чиновника на предмет поиска его преступных деяний в прошлом [CHistC, рр. 268-269].
Судебной дискриминации подвергалась большая группа населения, а именно сельскохозяйственные арендаторы, основную массу которых составляли крестьяне, чьи собственные наделы не обеспечивали их пропитание, либо совсем безземельные. Впрочем, результаты переписей показывают, что безземельных крестьян было мало, большинство сельских жителей владели хотя бы небольшими участками земли [CHistC, р. 349]. Отношения арендаторов с землевладельцами строились по-разному в разных регионах страны. В тех регионах, где была нехватка обрабатываемых земель, они имели в основном рыночный характер, но в регионах с избытком земель осуществлялось фактическое закрепощение арендаторов, хотя и в достаточно мягкой форме.
Тем не менее, вне зависимости от региональных особенностей, все арендаторы были поражены в правах. В частности, при совершении преступлений против своего хозяина и его семьи они получали наказание на одну ступень выше положенного по законодательству. Наоборот, хозяева за совершение преступлений против арендаторов получали наказание на одну ступень ниже [CHistC, рр. 349-350].
Неравным было положение отдельных категорий населения и в гражданских процессах. Представители образованного класса (не только чиновники), хорошо знавшие законы и процедуры, легко выигрывали процессы у представителей низших классов, не осведомленных о различных юридических тонкостях. Поскольку в имперском Китае не было формального института адвокатуры, в эпоху Сун возникает прослойка теневых юридических консультантов, и печатаются частным образом специальные справочники, направленные на повышение юридической грамотности непривилегированных слоев населения. Это частично компенсировало информационную асимметрию [CHistC, рр. 559—562].


160
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
3.4. Бессрочно существующие организации в общественной и частной сферах
В теории социальных порядков [Норт, Уоллис, Вайнгаст] выделяются следующие пороговые условия для перехода из состояния естественного государства к порядкам открытого доступа. Это централизованный политический контроль над вооруженными силами, верховенство права для элит и наличие бессрочно существующих организаций в общественной и частной сферах. Как мы показали выше, в Китае эпохи Сун были обеспечены консолидированный контроль над вооруженными силами и верховенство права для элит.
Теперь посмотрим, как выглядели в Китае бессрочно существующие организации.
Исторически выделяются три типа таких организаций: буддийские монастыри, частные академии, а также цеховые организации ремесленников и купеческие гильдии.
Буддийские монастыри представляли собой наиболее богатые и влиятельные негосударственные организации Китая. Они обладали большими земельными угодьями, основу их неземельного богатства составляли частные пожертвования; в то же время монастыри пользовались существенными государственными льготами (в частности, не платили налоги), что иногда использовалось предпринимателями при организации совместных бизнес-проектов с руководством монастырей [CHistC, р. 404].
Монахи также освобождались от государственных работ, что подтверждалось специальными правительственными сертификатами. Эти, сертификаты имели хождение на рынке и представляли собой наиболее распространенную ценную бумагу эпохи Сун. Правительство Сун регулярно прибегало к дополнительной эмиссии монашеских сертификатов для пополнения казны [CHistC, р. 458].
Другую группу негосударственных организаций представляли собой частные академии, которые также были постоянной отличительной чертой китайского общественного ландшафта. Академии были необычно долгоживущими организациями: две из четырех главных академий Китая были конституированы незадолго до воцарения династии Сун, две другие — в начале эпохи Сун. Эти академии в той или иной организационной форме просуществовали до конца имперского периода Китая. Структурно академии были устроены как современные университетские кампусы: загородное расположение, учебные и жилые помещения расположены неподалеку друг от друга, все это находится в окружении садов и водоемов [MKIV, с. 166].


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
161
Важное отличие частных академий от государственных школ и университетов состояло в том, что вторые ориентировали студентов преимущественно на официальные учебные курсы, связанные со сдачей экзаменов, в то время как программы обучения в частных академиях были гораздо более гибкими. Формы занятий включали неформальные беседы, была широко распространена практика приглашения преподавателей из других академий и университетов [CHistC, рр. 309-312].
Помимо чисто образовательной академии выполняли еще и функцию выработки идеологии. Именно в частных академиях был возможен плюрализм мнений, здесь вырабатывались конкурирующие идеологии, которые затем ложились в основу программ отдельных фракций государственного аппарата.
Третью группу негосударственных организаций составляли цеховые организации ремесленников, так называемые ханы. Цеха появились еще в эпоху империи Тан, но в это время они имели в большей степени административный характер и были устроены для организации поставок ремесленной продукции в государственную казну. При переходе в конце XI в. от натуральных повинностей к денежному налогу административная функция цехов стала чисто фискальной: теперь сумма налога разверстывалась между участниками цеховых объединений пропорционально их имуществу [MKIV, с. 227].
Так или иначе, при снятии ограничений на торговые операции в городах цеха потеряли свою монопольную силу на рынках: теперь, если цех завышал цены на свою продукцию, то при дешевизне перевозки товаров на рынок легко могла прийти продукция из сельских предприятий или из другого региона. В этой ситуации цеха быстро превращались в самоуправляемые профессиональные ассоциации. Эти цеховые структуры также имели долгую жизнь, сохранившись в Китае до середины XX в. [Стужина].
* * *
Таким образом, в Китае эпохи Сун мы видим зрелое естественное государство, в котором сформировались все пороговые условия для перехода к порядкам открытого доступа. Это был, вероятно, первый в мировой истории эпизод подобного типа.
Отметим, что в течение последующих столетий Китай не начал переход к порядкам открытого доступа. Напротив, зрелое естественное государство претерпело процесс деволюции к базовому естественному государству, временами превращаясь в хрупкое есте-


162
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ственное государство, как это произошло в период Большой Смуты, длившейся с 40-х гг. XIX в. до 70-х гг. XX в.
Даже сейчас КНР никак не может рассматриваться как зрелое естественное государство, поскольку ойо не обеспечивает принцип верховенства права для элит и не поддерживает функционирование негосударственных организаций. Все организации КНР являются фактически государственными, что проявляется, например, в подавлении деятельности ряда религиозных конфессий. Радикальным образом от социального порядка материкового Китая отличается социальный порядок Республики Китай на острове Тайвань, которая находится сейчас в процессе перехода к порядку открытого доступа.
Рассматривая ситуацию с точки зрения социально-экономической модернизации, надо отметить, что во многих отношениях эпоха Сун была высшей точкой развития имперского Китая. Хотя экономический рост продолжался и в последующие за эпохой Сун столетия, это был затухающий рост. В империях Юань, Мин и Цин снижались показатели ВВП, производства зерна и железа на душу населения, уровни урбанизации и грамотности. Китай полностью потерял свое лидерство в научно-технической сфере. В следующем разделе мы рассмотрим гипотезы относительно причин замедления социально-экономического развития и деволюции естественного государства в Китае в столетия, последующие за эпохой Сун.
Раздел IV
ПРЕРВАННАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ В КИТАЕ. ГИПОТЕЗЫ
4.1. Внешние вторжения
Одна из наиболее очевидных гипотез о сломе модернизационной тенденции в Китае связана с внешними завоеваниями. В конце XIII в., после почти полувековой войны, Китай был завоеван монголами, которые провозгласили новую имперскую династию Юань. Впервые в своей истории Китай полностью оказался под властью иноземных завоевателей. Однако империя Юань просуществовала по историческим меркам совсем недолго. Уже в 1351 г. в Китае начались массовые антимонгольские восстания, которые привели в 1368 г. к падению династии Юань, изгнанию монголов из Китая и воцарению китайской династии Мин (1368—1644).


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
163
Второе завоевание Китая иноземцами (маньчжурами) произошло в XVII в. Накануне вторжения в течение 1628-1644 гг. весь Центральный Китай был охвачен антиправительственным восстанием, что помогло маньчжурам в 1644 г. захватить Пекин и провозгласить новую династию Цин. Однако после этого вооруженное сопротивление маньчжурской династии продолжалось еще 38 лет до 1682 г.
Иноземные вторжения привели к массовым жертвам и разрушениям. Во время монгольского вторжения Китай потерял одну треть населения, во время маньчжурского — одну шестую [Мельянцев, 1996, с. 63]. Особым разрушениям и опустошениям подвергалась при этом центральная часть Китая, юг страны меньше страдал от военных действий и в большей степени сохранял традиционные институты.
Несмотря на то, что при монголах этнические китайцы подвергались большим ограничениям (комендантский час, запрет на изучение иностранных языков и военного искусства), сами монголы довольно быстро ассимилировались. Гораздо в меньшей степени к ассимиляции были склонны маньчжуры. Правительство империи Цин ввело запрет на браки между маньчжурами и китайцами, на использование маньчжурами китайской одежды и даже не разрешало маньчжурским женщинам бинтовать ноги, как это делали китаянки.
С другой стороны, маньчжурское правительство ввело унизительное для этнических китайцев требование сбривать волосы на лбу и заплетать оставшиеся волосы в косичку по маньчжурскому образцу. Впрочем, такая дискриминация впоследствии дорого обошлась самим маньчжурам: во время Синьхайской революции 1911 г. китайские повстанцы убивали поголовно не только маньчжуров-мужчин, но и маньчжурских женщин, определяя их по размеру ноги [Цзя Яньли].
В силу малочисленности этнических маньчжуров в сравнении с численностью коренного населения, маньчжуры были вынуждены допустить к управлению государством этнических китайцев. Тем не менее основные посты в государственной администрации занимали маньчжуры, а маньчжурские императоры в наибольшей степени прислушивались к советам своих маньчжурских чиновников |ИстК, с. 291].
Все это создавало значительное напряжение в китайской элите, которое было латентным в годы процветания империи Цин, но при развитии династического кризиса в конце XVIII — начале XIX вв. стало важным фактором дестабилизации политического режима. Отношение широких народных масс к маньчжурской оккупации было гораздо более однозначным: единым знаменателем всех обще¬


164
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ственных движений стало требование изгнания из страны маньчжуров и восстановления на престоле национальной династии [ИстК, с. 281]. Конечным результатом развития династического кризиса стала Синьхайская революция 1911 г., которая завершила не только маньчжурскую оккупацию, но и всю историю имперского Китая.
4.2. Деволюция социальных институтов в эпоху Мин
После восстановления на престоле в 1368 г. национальной династии Мин было бы естественным ожидать возвращения страны к порядкам династии Сун. Этого, однако, не произошло. Новый император Чжу Юаньчжан происходил из простой крестьянской семьи и испытывал недоверие к чиновничьему сословию. В своей политике он старался опереться на крестьянскую общину и с этой целью радикально изменил аграрную политику.
Фактически в этот период была восстановлена система уравнительного землепользования и ограничения оборота земель. В налоговой системе империя возвратилась к подушно-поземельному налогообложению и принципу круговой поруки. Все это основательно подрывало стимулы к повышению эффективности сельскохозяйственного производства.
Были возвращены трудовые повинности для крестьян и ремесленников, отмененные в империи Сун во второй половине XI в. Массовый характер приняло уклонение крестьян от переписей населения, что говорит о тяжести подушного налогообложения [ИстК, с. 244-247].
В политической жизни недоверие основателя династии к образованному сословию вылилось в репрессии против государственных служащих, которые сопровождались массовыми казнями. Такие репрессии неоднократно повторялись на протяжении всего правления династии. Взамен карьерных чиновников на первый план при дворе выдвигаются евнухи. К концу династии евнухи полностью подчиняют себе административный аппарат. Правление временщиков-евнухов приводило к общему снижению эффективности государственного аппарата, увеличению налогового бремени и падению государственных доходов. Коррупция, которая не являлась большой проблемой в эпоху Сун, достигла теперь катастрофических масштабов [ИстК, с. 244, 251-256].
Внешняя торговля была объявлена государственной монополией еще при монгольской империи Юань. Было также запреще¬


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
165
но частное судостроение. И хотя еще в XV в. китайский флот был наиболее передовым в мире и совершал далекие плавания к берегам Африки, в середине XVI в. было остановлено дальнее мореплавание и прекращено строительство крупнотоннажных судов. Внутренняя торговля также жестко регулировалась, были введены специальные разрешения на торговлю и утверждены стандарты потребления (образцы одежды, посуды и предметов потребления) для разных сословий [Нефедов].
Внутренняя стабильность, характерная для эпохи Сун, была полностью утрачена. Сразу же после смерти первого императора династии Мин разразилась война между его наследниками, военные и дворцовые перевороты характерны для всей истории династии. Деволюция шла по всем направлениям: были ограничены религиозные свободы для буддистов и даосистов в целях утверждения официального культа - неоконфуцианства. Имущественные и социальные права женщин были жестко урезаны, их участие в общественных мероприятиях было запрещено. Таким образом, по всем параметрам Китай вернулся к состоянию базисного естественного государства.
4.3. Модернизация и особенности политической культуры Китая
Представляется, что неустойчивость процессов модернизации на глубинном уровне была связана с традиционными институтами Китая, в частности, с институтом абсолютной монархии. Император объединял в своей персоне религиозную, законодательную, исполнительную, судебную, военную и финансовую власть в стране. Действительно, императоры династии Сун добровольно ограничивали свои полномочия в целях обеспечения лучшей управляемости страны, и эти ограничения фяли институционализированы традицией. Однако после монгольского завоевания все старые институты были сломаны, и императоры новой династии Мин, пользуясь своими историческими прерогативами, смогли полностью изменить политическую систему страны.
Одной из исторических особенностей Китая является также полное отсутствие представительных органов управления даже на низовом уровне. Это не являлось препятствием для развития социальной и политической мобильности в обществе. Автор даже полагает, что использование системы экзаменов для формирования


166
Васильев С А. Социальные порядки и экономические реформы
высшей политической элиты обеспечивало лучшие результаты, чем любая система народного или сословного представительства.
Проблемы, однако, возникали в другой сфере: в Китае никогда не было демократии налогоплательщиков. И хотя налоговая система империи Сун была одной из наиболее эффективных в истории естественных государств, а налоги были очень невысоки и равномерно распределены по общественным группам, практика их взимания постоянно усложнялась и обставлялась введением дополнительных выплат. И в этой ситуации отсутствие коррекционного парламентского механизма было весьма чувствительным.
4.4. Технический прогресс и социальные инновации
Несмотря на огромные технические (впрочем, и научные тоже) достижения империи Сун, техническое образование стояло в общественном мнении намного ниже гуманитарного. Кандидаты в чиновники, сдававшие экзамены по гуманитарным наукам, были учеными, а математики, астрономы, инженеры, картографы, медики являлись как бы вспомогательным техническим персоналом.
В отличие от Европы, где точные науки составляли часть классического образования в рамках так называемого квадривиума (арифметика, геометрия, астрономия и музыка) и исторически входили в программы средневековых университетов, попытки ввести в программы экзаменов в Китае элементы точных наук не увенчались успехом. Хотя в начале XII в. в Кайфыне были созданы специальные высшие школы для подготовки специалистов по медицине, математике, военным наукам, каллиграфии и живописи, выпускники этих школ стояли на социальной лестнице довольно низко. Следствием пренебрежительного отношения к техническим и точным наукам стала практически полная остановка технического прогресса в постмонгольском Китае.
На самом деле Европу и Китай отличало не только отношение к точным и естественным наукам, но и вообще отношение к понятию прогресса. Идеология прогресса — чисто европейский феномен, имеющий основание в иудеохристианской традиции. Общественный идеал лежит не в прошлом, а в будущем (Царство Божие), новое лучше, чем старое (Новый Завет vs Ветхий Завет).
Совсем другую картину мы видим в традиционных обществах вообще и в Китае в частности. Здесь идеал лежит в прошлом, исторический процесс сопровождается падением нравов и порчей


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
167
общественных отношений. Поэтому призвание государственных деятелей состоит в том, чтобы вернуть общество к его истокам, например, к патриархальным порядкам эпохи Чжоу (начало первого тысячелетия до нашей эры) или совсем уж мифической империи Ся. Выдающемуся китайскому реформатору XI в. Ван Аньши пришлось приложить немалые усилия для того, чтобы придать своим.достаточно радикальным реформам консервативный флер.
При таком интеллектуальном климате любое движение к модернизации оказывается, как правило, не результатом целенаправленной политики, а равнодействующей случайных и не всегда осознанных изменений в экономике и обществе. Именно в силу своей случайности и неосознанности такие изменения оказываются неустойчивыми, так что процессы модернизации могут быть остановлены и обращены вспять.
4.5. Аграрно-демографическая ловушка
Одним из основных факторов успеха европейской модернизации стала демографическая революция. Модернизация экономики и общества становилась устойчивым процессом только в случае повышения уровня потребления населения. Именно повышение уровня жизни населения было основой расширяющегося спроса на продукцию промышленности и, соответственно, ведущим фактором индустриализации. Повышение душевого потребления означает, в частности, что темпы роста сельскохозяйственного производства обгоняют темпы роста населения. Примерно это происходило в Китае в эпоху Сун.
Однако, несмотря на все технологические и агрономические инновации в аграрном секторе, рост сельскохозяйственного производства в конечном счете упирается в проблему ограниченности земель, пригодных для ведения сельского хозяйства. Тут альтернатива одна - либо на определен номэтапе замедляется рост населения, либо происходит снижение потребления. В аграрных цивилизациях эта проблема обычно решалась естественным путем — после периодов роста населения в благополучные времена оно потом сокращалось в результате войн и стихийных бедствий (эпидемий, наводнений, засух). Эти колебания численности населения, в принципе, совпадают с династическими циклами: так, в период монгольского нашествия население Китая резко сократилось, потом выросло в относительно спокойные годы правления династии Мин и снова сократилось в середине XVII в. в ходе гражданских войн и маньчжурского вторжения.


168
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Однако в эпоху Цин происходил беспрецедентный рост населения Китая. С 1675 по 1850 г. население страны выросло более чем в четыре раза — от 100 до 430 млн человек. Это стало возможным благодаря длительному периоду без болыийх внутренних потрясений при маньчжурском владычестве. Площадь пахотных земель при этом возросла ненамного: от 6,1 млн цин до 7,7 млн цин, при этом площадь пашни на одного жителя сократилась более чем в три раза [Нефедов].
Снижение обеспеченности пашней лишь отчасти компенсировалось повышением урожайности за счет трудоинтенсивных технологий. Другим фактором преодоления дефицита продуктов питания стало внедрение высокоурожайных американских сельскохозяйственных культур: арахиса, батата и кукурузы, а также рост производства и потребления сахара. Но, несмотря на все эти достижения, потребление зерновых на душу населения постоянно снижалось: к концу XIX в. оно было вдвое ниже, чем в империи Сун.
Избыточное аграрное население вытеснялось в города и сельские мануфактуры, однако из-за дешевизны рабочей силы в промышленности не было стимулов к инновациям и повышению производительности труда. Реально никакой прогресс в экономике в такой ситуации невозможен: все пригодные для сельского хозяйства земли распаханы, и они используются с максимально возможной эффективностью. Любое изменение аграрных технологий могло привести только к падению производства. Точно так же инновации в промышленности были не только невыгодны экономически, но и усиливали бы люмпенизацию городского населения, которая к этому времени достигла неуправляемых масштабов [Нефедов].
Этот аграрно-демографический кризис мог быть разрешен только насильственным образом. В середине XIX в. Китай вступил в полосу войн и смут, и уже первое крупное народное восстание (Восстание тайпинов, 1850-1864 гг.) унесло жизни по крайней мере 50 млн китайцев. В конечном итоге демографическая революция в Китае так и не произошла, а снижение естественного прироста населения было достигнуто административно-полицейскими методами только во второй половине XX в. при коммунистическом режиме.
Выводы
1. Совокупность экономических, социальных и культурных изменений, произошедших в Китае в эпоху Сун, оказывается практически полностью изоморфной изменениям, происходившим


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
169
в Западной Европе в Новое время, в период, предшествующий началу ускоренного экономического роста (XVI—XVI11 вв.).
2. В экономической сфере — это формирование Института частного владения землей, массовое внедрение технологических инноваций в сельском хозяйстве, промышленности и транспорте, опережающее развитие промышленности, торговли и иных отраслей третичного сектора.
3. В социальной сфере - это процесс урбанизации, широкое развитие книгопечатания и грамотности, формирование городского и сельского среднего класса, начало женской эмансипации и секуляризация общественной жизни.
4. В политической сфере - это создание упорядоченных государственных институтов с элементами разделения властей, формирование эффективной налоговой системы, переход к профессиональной (наемной) армии, унификация права и правосудия.
5. Весьма сходными являются экономические показатели Китая эпохи Сун и стран Западной Европы Нового времени. Так, среднегодовые темпы роста ВВП на душу населения в Китае XI в., в Англии и Фландрии в XVI-XVIII вв. оказываются примерно одинаковыми и существенно превосходят темпы роста, характерные для аграрных сообществ (Китай: 0,15—0,25; Англия: 0,23—0,25; Фландрия: 0,18-0,20). По уровню ВВП на душу населения Англия достигла показателей Китая XI в. примерно в 1650 г., другие страны Европы - еще позже.
6. Все это позволяет говорить о том, что Китай в эпоху Сун вступил в процесс ранней модернизации, аналогичный тем процессам, которые происходили в Западной Европе в 1500-1800 гг. Сходство это тем более замечательно, что процессы ранней модернизации в столь отдаленных друг от друга частях Евразии происходили совершенно независимо друг от друга.
7. С точки зрения теории социальных порядков можно сделать вывод о том, что имперцр Сун представляла собой зрелое естественное государство, в котором впервые в истории сформировались пороговые условия для перехода к порядкам открытого доступа, а именно: верховенство права для элит, консолидированный контроль над вооруженными силами, а также бессрочное существование общественных и частных организаций.
8. Мы можем также выделить некоторые элементы порядков открытого доступа, характерные для империи Сун:
• защищенная частная собственность;


170
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
• открытый доступ к большинству видов экономической деятельности;
• широкие имущественные и социальные права женщин;
• открытый доступ к системе образования;
• открытый доступ в политическую систему;
• универсальная система правосудия;
• религиозная свобода;
• свободная печать и отсутствие цензуры.
9. Непосредственной причиной разрыва модернизационных процессов в Китае стали иноземные вторжения XIII и XVII вв., которые привели к изменению политической культуры и деволюции социальных институтов. В долгосрочной же перспективе основным препятствием для возвращения Китая на путь модернизации была мальтузианская модель экономического развития, в которой высокие темпы естественного прироста населения препятствовали повышению жизненного уровня и внедрению технологических и социальных инноваций.
Приложение
ПОДХОДЫ К ОЦЕНКЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ КИТАЯ
История Китая эпохи Сун достаточно хорошо задокументирована, но существует значительный разброс в оценках динамики количественных показателей социально-экономического развития. Ниже мы остановимся на основных проблемных моментах оценки этих показателей.
За основу мы принимаем данные В.А. Мельянцева, представленные в его классической работе [Мельянцев, 1996]. В частности, его расчеты по производственной функции подтверждают гипотезу ранней модернизации в Китае в эпоху Сун, так как доля интенсивных факторов экономического роста в этой модели составляет 25— 35%, что вполне сопоставимо с европейскими показателями Нового времени. При этом в последующие эпохи развития имперского Китая вклад интенсивных факторов был отрицательным (минус 15—25%), что говорит о падающей совокупной производительности


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
171
факторов экономического роста и переходе к чисто экстенсивной модели роста [Мельянцев, 1995, с. 12-14].
Существует большая неопределенность в оценках численности населения в начале царствования династии Сун. Дело в том, что переписи населения могли эффективно проводиться только при сильной центральной власти, так что мы имеем надежные данные по 755 г. (50 млн человек) и по 1100 г. (100 млн человек). Разброс оценок численности населения в начале эпохи Сун очень велик - от 20 млн человек до 50 млн человек. Последняя цифра представляется крайне сомнительной - в периоды смут и династических кризисов население в Китае всегда сокращалось, тем более что и территория Китая в эпоху Сун была значительно меньше, чем в эпоху Тан: имперские власти потеряли контроль не только над северными провинциями, но и над коридором Ганьсу и Синьцзяном. Низшая оценка (20 млн) предполагает пятикратный рост населения Китая в течение 150 лет, что также маловероятно. Поэтому население Китая в 960 г оценивается нами в 6,5 млн домохозяйств, что при средней численности домохозяйства 5,5 человек дает цифру 36 млн человек.
Столь же различные оценки существуют для численности городского и сельского населения. Доля городского населения здесь варьируется от 12 до 20%. Автор склонен придерживаться более высокой оценки с учетом того, что доля населения, занятого в сельском хозяйстве, в эпоху Сун снизилась до 2/3 населения.
Наиболее непростой для количественного анализа является проблема уровня налоговой нагрузки. Существует общий консенсус среди исследователей о том, что доля налоговых изъятий в ВВП в империи Сун была аномально высокой для аграрных обществ. Однако имеются большие разногласия относительно того, какой именно была эта доля. Разные исследователи дают различные интервальные оценки налоговой нагрузки, в частности, 13—24%, 10—15% и 9—17% [CHistC, рр. 24,142]. Для грубой оценки бюджетных показателей мы будем использовать среднеарифметическое из трех среднеарифметических, а именно из показателей 18,5%, 12,5% и 13%. Это дает нам цифру 15%, которая вписывается во все три интервала.
Отношение к ВВП налогов, собираемых в постмонгольском Китае (эпохи Мин и Цин), составляло 6-8%, этот же уровень (7%) мы можем предположить в начале эпохи Сун. Поэтому мы получаем двукратный рост налоговой нагрузки за 150 лет (960—1100) и еще более значительный рост государственного бюджета. Поскольку ВВП страны за это время вырос в 5,4 раза, то общий объем бюджетных доходов вырос в 11 раз.


172
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
За это время произошел существенный сдвиг в структуре доходов. К концу XI в. 2/3 доходов бюджета составляли поступления от несельскохозяйственной деятельности. Таким образом, налоговая нагрузка на сельское хозяйство составляла примерно 5% ВВП, а на прочие отрасли - 10% ВВП. Рост налоговых поступлений от сельского хозяйства составил 5,4 раза, а рост производства зерна - 4,5 раза, так что рост налоговой нагрузки на сельскохозяйственных производителей был вполне соразмерен росту производства.
В структуре несельскохозяйственных бюджетных поступлений примерно половину составляли торговые налоги (2% — транзитный налог и 3% — налог с продаж). Другая половина — доходы от государственных монополий, в основном от винной и соляной. По своей экономической природе доходы от монополий представляют собой акцизы. Таким образом, все налоги в несельскохозяйственном секторе были косвенными.
Список сокращений
CHistC - Cambridge History of China. Vol. 5. Part 2 ИстК - История Китая: Учебник
HKIV - История Китая с древнейших времен... Т. IV
Использованная литература
Гайдар Е.Т. (2005). Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. М.: Дело.
Дьяконов И.М. (2007). Пути истории: От древнейшего человека до наших дней. М.: КомКнига.
История Китая с древнейших времен до начала XXI века: в 10 т. / Гл. ред. С.Л. Тихвинский. Т. IV. Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279). (2016) / Отв. ред. И.Ф. Попова; Ин-т восточных рукописей РАН. М.: Наука-Вост. лит.
История Китая: Учебник (2007) / Под ред. А. В. Меликсетова. 4-е изд. М.: Изд-во МГУ: изд-во «ОНИКС».
Мартынов Д.Е., Мартынова Ю.А. (2018). Найто Торадзиро как синолог. Электронный архив КФУ (dspace.kpfu.ru/xmlui/viewer? file= 150877; rjphch2018 151 155.pdf&sequence=-l&isAllowed=y)
Мельянцев В.А. (1995). Экономический рост стран Востока и Запада в долгосрочной перспективе: Автореф. дис.... д-ра экон. наук.
Мельянцев В.А. (1996). Восток и Запад во втором тысячелетии: экономика, история и современность. М.: Изд-во Московского университета.


Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун
173
Нефедов С.А. (2001). О демографических циклах в истории Китая (XIV— XIX вв.) - Деп. ИНИОН РАН 16.07.01 № 56629 (book.uraic.ru/elib/ authors/NEFEDOV/Science/China/China l.htm) *
Норт Д., Уоллис Д., Вайнгаст Б. (2011). Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества / Пер. с англ. Д. Узланера, М. Маркова, Д. Раскова, А. Расковой. М.: Изд-во Института Гайдара.
Стужина Э.П. (1961). О характере цеховой организации в Китае в XVII — первой половине XIX века // Проблемы востоковедения. № 1. (www. vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/XVIII/1780-1800/Ustavy_cechov_ Suzjou/pred.htm). *
Цзя Янъли (2011). Конфликт между китайцами и маньчжурами в период Синьхайской революции и его урегулирование // Цинши яньцзю. Пекин, № 3. С. 110—117 (cyberleninka.ru/viewer_images/15135141/f/l.png).
Ши Най-анъ (2014). Речные заводи / Пер. с кит. А.П. Рогачева. В 2 т. М.: Наука.
Ши Тао, Лю Цзе (2019). Роскошь двух столиц / Пер. с кит. А.С. Труновой. М.: ООО Международная издательская компания «Шанс».
EbreyP.B., Walthall A., Palais J. В. (2006). East Asia: A Cultural, Social and Political History. Boston: Houghton Mifflin.
Gemet J. (1962). Daily life in China on the eve of Mongol invasion, 1250—1276 / Transl. by H.M. Wright. London: Allen and Unwin.
Goldstone J. (1998). The problem of the ‘early modern’ world // Journal of the Economic and Social History of the Orient. 41. No. 3. Pp. 249-284.
Needham J. (1971). Science and civilization in China. Vol. 4. Part 3. Cambridge: Cambridge University Press.
The Cambridge History of China. Vol. 5. Part One: The Sung Dynasty and its Precursors, 907-1279 (2009). Ed.: Twitchett D., Smith P.J. N.Y.: Cambridge University Press.
The Cambridge History of China. Vol. 5. Part Two: Sung China, 960-1279 (2015). Eds: Chaffee J.W, Twitchett D. Cambridge: Cambridge University Press.
Yi Xu, van Leeuwen B., van Zanden J.L. (2018). Urbanization in China, ca 1100— 1900 // Frontiers of Economics in China. Vol. 13 (3). Pp. 322-368.


РЕФОРМАТОРСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В КИТАЕ В ЭПОХУ ДИНАСТИИ СЕВЕРНОЙ СУН*
Династия Сун стоит совершенно особняком в истории имперского Китая. Период правления этой династии отмечен беспрецедентным для средневекового мира экономическим ростом, интенсивными социальными сдвигами и высокой упорядоченностью политической системы. Совокупность этих явлений позволяет говорить о социально-экономическом развитии Китая в этот период как о ранней модернизации, аналогичной тем процессам, которые происходили в Западной Европе в Новое время [Васильев С.А.].
В институциональном отношении эпоха Сун является начальным пунктом перехода от аристократического к бюрократическому типу управления империей. Система экзаменов для назначения на государственные должности, которая в предшествующую эпоху Тан была весьма ограниченной по масштабам и использовалась преимущественно для валидации претензий представителей аристократических фамилий на занятие высших должностей, принимает теперь всеобщий характер, формируя своеобразное «образованное сословие»/которое фактически становится управляющим классом империи вплоть до начала XX в.
Именно в этом сословии в середине XI в. формируется реформаторское движение, которое, с одной стороны, было реакцией на драматические изменения в жизни империи, вызванные процессами ранней модернизации, а с другой стороны, само по себе стало фактором трансформации традиционных институтов и их адаптации к реалиям Нового времени.
Реформы в Китае имели довольно длительную традицию: вспомним, например, «легистские» реформы Шан Яна (IV в. до н.э.), положившие начало могуществу государства Цинь, или весьма радикальные реформы Ван Мана (I в. н.э.). Однако основная канва всех * Публикуется по: Васильев С А. Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун // Вопросы теоретической экономики. 2021. № 4. С. 121-137.


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
175
реформ, проводившихся в Древнем Китае, да и в других аграрных империях, была единой: речь шла об укреплении государственного начала в противовес происходившим спонтанно процессам приватизации [Васильев Л.С.]. Целью таких реформ всегда было ограничение политической и экономической власти так называемых сильных домов — как в аграрной, так и в торговой сферах, перераспределение земель в пользу рядового крестьянства, уравнительное землепользование и, в конечном счете, улучшение финансового положения государства. Все это происходило, однако, в неизменных условиях аграрной экономики простого воспроизводства.
Ситуация в XI в. изменилась радикальным образом. Начался серьезный рост экономики, причем во всех сферах — в сельском хозяйстве, промышленности, торговле. Этот рост экономики сопровождался ее стремительной монетизацией, переходом от натурального хозяйства к рынку. При этом концентрация богатств в руках земледельческой и торговой элит существенно превосходила масштабы, достигнутые в предыдущие эпохи. Эта концентрация не имела для страны тяжелых финансовых последствий. Действительно, богатые землевладельцы, как и в прежние времена, стремились всячески преуменьшить свои земельные активы и добиться налоговых привилегий. Но снижение нормы сельхозналогов более чем компенсировалось увеличением производства в аграрном секторе, а также многократным ростом торговых налогов и доходов от деятельности государственных монополий.
Однако концентрация богатства в руках земельной и торговой элиты имела негативные социальные последствия. Происходило массовое обезземеливание рядового крестьянства, причем на фоне значительного общего роста населения Китая (в три раза за 150 лет). Безземельные и малоземельные крестьяне становились полузависимыми арендаторами (кэху), уходили на заработки в быстрорастущие города или пополняли ряды бродяг и разбойников. Значительное увеличение численности наемной армии Китая в начале XI в. объясняется стремлением властей абсорбировать в ней избытки трудоспособного населения.
Такая армия, состоящая преимущественно из пехоты и набранная фактически из отбросов общества, была малоэффективной и не могла противостоять мобильной коннице соседей империи — государств киданей и тангутов, которые в X в. захватили северные провинции исторического Китая. Тема возвращения северных провинций была постоянным раздражителем для имперской элиты и являлась важным политическим аргументом реформаторов.


176
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Дело в том, что финансов империи обычно хватало для условий мирного времени. Ведение же продолжительных войн на севере вызывало кратный рост военных расходов и очень быстро приводило страну к финансовому кризису. Поэтому*тема укрепления государственных финансов, поддержания профицитного бюджета и накопления финансовых резервов в целях финансирования будущих войн всегда находилась в центре внимания реформаторов.
Исторически активная реформаторская деятельность в Китае эпохи Северной Сун может быть разделена на три фазы:
• фаза так называемой Новой политики эры Цинли (1036-1044) в правление императора Жэнь-цзуна;
• фаза реформ эры Синин (1068-1076) при императоре Шэнь- цзуне;
• фаза эры Чуннин (1102-1120) при императоре Хуэй-цзуне.
Если кратко охарактеризовать эти три фазы, то первая фаза была отмечена преимущественно формированием идеологии реформ и консолидацией реформаторского лагеря, вторая фаза отмечена быстрым проведением ряда радикальных реформ, не всегда удачно реализованных, в третьей фазе произошла институционализация реформаторской идеологии и практики.
В межреформенные периоды, как правило, проводилась политика, нейтральная в отношении реформаторского наследия - за исключением эры Юанью (1085-1093), когда при несовершеннолетнем императоре Чжэ-цзуне всеми делами в империи заправляла вдовствующая императрица Гао. Именно в этот период не только были полностью отменены законы эры Синин, но также были отправлены в ссылку многие известные реформаторы.
1. Первый этап реформаторского движения
Реформаторское движение в империи Сун началось в середине 30-х гг. XI в. К этому времени система регулярных экзаменов на замещение государственных должностей существовала уже более 50 лет, количество ее выпускников росло, они занимали все более высокие должности в аппарате управления и, наконец, осознали себя как отдельное сословие.
По своей роли в реформаторском движении эти чиновники делились на две условные категории — «идеологов» и «оппортунистов». Именно идеологи формулировали основные идеи реформ


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
177
и пытались провести их в своей деятельности. Оппортунисты же могли ситуативно присоединяться к идеологам в период высокой реформаторской конъюнктуры, но затем легко переводили в лагерь противников реформ.
Такая ситуация весьма типична для любых развитых бюрократических структур. Особенность Китая состояла в том, что доля идеологов в составе чиновничьего корпуса была довольно высока, что, видимо, связано с особенностями конфуцианской политической культуры, ориентированной на служение обществу и обеспечение благосостояния народа. Более того, идеологи добивались более высоких позиций, чем оппортунисты. Причина этого понятна - императоры предпочитали видеть на высших позициях в иерархии людей, имеющих собственное мнение и умеющих его отстаивать.
Правда и то, что быстрый карьерный рост идеологов нес для них серьезные риски — при изменении политической конъюнктуры они могли потерять должность, а то и отправиться в ссылку.
Консолидация будущих реформаторов произошла в период правления главного советника Люй Ицзяня, который своим авторитаризмом и консерватизмом настроил против себя образованную элиту общества. Во главе реформаторского движения встал Фань Чжунъянь, занимавший в то время важную должность префекта столичного региона. В 1036 г. он направил императору четыре меморандума, критикующих деятельность Люй Ицзяня и содержавших основы будущей реформаторской программы.
Непосредственным результатом этого выступления стал перевод автора меморандумов на периферию, а также высылка из столицы трех высокопоставленных чиновников, поддержавших Фань Чжунъяня.
Однако после начала войны с тангутами (1040—1044), которая показала полную небоеспособность имперской армии, император Жэнь-цзун вернул в 1043 г. в столицу всех реформаторов и поручил им формирование правительства и разработку новой политической программы. *
Программа реформ в большей степени затрагивала вопросы государственной службы и образования. Основные предложения реформ в этой сфере включали следующие направления:
• реформа системы экзаменов: с меньшим упором на литературные достижения и с большим — на философские, исторические и политические знания кандидатов;
• создание единой системы образования, включающей провинциальные и уездные школы;


178
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
• сокращение местного бюрократического аппарата;
• возвращение от денежного жалованья, выплачиваемого чиновникам, к системе должностных земель [Cambridge History of China, рр. 318-319].
В сфере общеполитической предложения были весьма расплывчатыми: предлагались разработка государственной программы ирригационных и мелиоративных работ, создание «военных поселений», в которых крестьяне сочетали бы аграрный труд с военной службой, а также уменьшение трудовых повинностей крестьянства.
Одним из главных направлений реформ стала борьба за отмену так называемой защитной привилегии. Дело в том, что в соответствии с традицией высшие чиновники имели право назначать своих родственников на должности в государственном аппарате без прохождения государственных экзаменов. Чем выше была должность чиновника, тем больше своих родственников он мог пристроить в администрацию. Это, конечно же, резко снижало уровень компетентности административного аппарата и вызывало конфликты между низкообразованными родственниками и чиновниками, прошедшими все стадии экзаменов.
Реформаторы поставили перед собой задачу либо полностью искоренить принцип «защитной привилегии», либо свести его влияние на кадровые назначения к минимуму. При этом они не только планировали изменить принципы комплектования аппарата, но и попытались в первый же год реформ провести чистку центральной и местных администраций от некомпетентных чиновников.
Это была принципиальная ошибка реформаторов. Практически вся верхушка администрации, дворцовые службы, генералитет - все пользовались этой привилегией. Они еще могли бы смириться с поэтапной отменой «защитной привилегии», но здесь речь шла о немедленном увольнении их детей и племянников.
Общественное мнение по отношению к реформаторам быстро перевернулось на 180 градусов. С каким энтузиазмом общество приветствовало их приход к власти в 1043 г., с таким же напором в 1044 г. все требовали отстранения реформаторов от власти, что и произошло в середине 1044 г. Таким образом, реформы эры Цинли закончились, едва начавшись [Cambridge History of China, рр. 320—321].
Единственный пункт программы реформаторов, который был в какой-то мере реализован, - это создание единой образовательной системы и приспособление экзаменационной системы к нуждам администрации.


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
179
Именно в это время было принято решение о создании общедоступных школ в каждом уезде, с выделением каждой из школ участков казенной земли для их содержания и формированием за государственный счет школьных библиотек. В программе экзаменов большее внимание стало уделяться политическим наукам и меньшее - стихосложению. Программа создания школ в это время не была полностью реализована, к этой теме реформаторы вернулись в начале XII в., когда было завершено формирование интегрированной образовательно-экзаменационной системы, включающей начальное, среднее и высшее образование.
Несмотря на отказ императора Жэнь-цзуна от курса реформ, многие реформаторы остались во властных структурах. Фань Чжунъянь умер сравнительно рано, в 1052 г., зато его младший сподвижник Оуян Сю, выдающийся историк и литератор, был возвращен в столицу, в течение 1054-1068 гг. занимал здесь высшие административные должности и пользовался огромным авторитетом у императора, в правительстве и обществе.
2. Второй этап реформ
Второй этап реформ - эра Синин - является наиболее изученным и известным эпизодом реформаторского движения в империи Сун. Он отождествляется с деятельностью самого известного китайского реформатора - Ван Аныпи и действительно представлял собой попытку осуществления глубоких реформ во всех сферах общественной жизни.
Ван Аныии был существенно младше реформаторов эпохи Цинли, он родился в 1021 г., а императорский экзамен сдал в 1042 г., накануне начала реформ Цинли. В дальнейшем он служил на различных постах в региональных администрациях и очень хорошо знал, как реально устроена жизнь в китайской провинции. Последняя должность Ван Аньши перед его приходом в центральное правительство — префект Нанкина. Впоследствии в эпоху реформ Синин он привлек в правительство других способных региональных деятелей, так что реформаторов эпохи Синин было трудно упрекнуть в академизме и незнании реальной жизни.
Более того, многие реформаторские идеи были реализованы в виде пилотных проектов в отдельных провинциях, буквально начиная с 40-х гг., и уже в ходе реформ широкому внедрению некоторых мер предшествовали региональные экономические эксперименты.


180
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В китайской историографии Ван Аныпи известен в большей степени как выдающийся литератор, он входит в восьмерку великих писателей и поэтов эпох Тан и Сун. В то же время его реформаторская деятельность оценивается весьма неЪднозначно.
Уже в молодости яркий талант Ван Аньши привлек к нему внимание столичных чиновников реформаторского направления. Репутация «молодого дарования» еще в большей степени закрепилась за Ван Аньши после того, как он направил императору меморандум «Десять тысяч слов», в котором изложил основные направления будущей программы реформ (перевод на русский язык в книге А.И. Иванова) [Иванов, с. 51—79].
После этого столичные реформаторы активно пытались привлечь его на службу в столицу, однако Ван Аньши несколько раз отказывался это сделать. Для этого у него были веские основания. Император Жэнь-цзун к этому времени был уже в преклонном возрасте, и было ясно, что он не будет затевать второй раунд радикальных реформ. Ван Аньши также понимал, что для успеха реформ нужно иметь единомышленников во всех властных структурах и, более того, изменить процедуры принятия решения в имперской администрации.
Эти процедуры опирались на традиционную культуру оппонирования при принятии политических решений. В администрации существовали три равновеликие структуры - Императорские Секретариат и Канцелярия, а также Департамент Внутренних Дел (аппарат правительства), каждая из которых могла эффективно блокировать принятие важных решений. Снаружи исполнительной власти находились контрольные органы: Цензорат и Бюро Возражений, имевшие право прямого доклада императору. Такое же право имели высокопоставленные советники императора. По этой причине важно было, с одной стороны, укомплектовать верхние этажи администрации сторонниками реформ, а с другой - упростить процедуры принятия решений.
Звездный час Ван Аньши наступил в 1067 г., когда после смерти в раннем возрасте императора Ин-цзуна (1063-1067) на престол взошел его старший сын, император Шэнь-цзун, которому было всего 19 лет. Он был хорошо образован и имел большие амбиции, прежде всего в отношении восстановления внешнеполитических позиций империи — возвращения отторгнутых тангутами и киданя- ми северных провинций Китая.
Ему было ясно, что с традиционной наемной армией и при текущем состоянии имперских финансов он эти задачи реализовать


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
181
не сможет. Его также не устраивали советы представителей старшего поколения реформаторов, которые теперь стали проповедниками пацифизма и консерватизма, а решение национальных проблем видели в умиротворении северных соседей, экономии государственных расходов и моральном самосовершенствовании.
В такой ситуации Ван Аньши, предложивший пакет радикальных социально-экономических, финансовых и военных реформ, получил в 1068 г. у императора карт-бланш на их проведение. В течение 1068-1070 гг. Ван Айьши смог провести на высшие государственные должности сторонников реформ, а также создать своеобразный штаб реформ — так называемую Комиссию по финансовому планированию. В сотрудники этой Комиссии он мог набирать людей, минуя традиционные бюрократические процедуры и невзирая на формальный ранг назначаемых.
Следует подчеркнуть, что предложенный Ван Аньши пакет реформ вызвал жесткое неприятие со стороны почти всех деятелей первого этапа реформ - эры Цинли, и в частности, Оуян Сю. Однако наиболее активным оппонентом реформ стал выдающийся историк и литератор Сыма Гуан, имевший большое влияние на императора.
С административной точки зрения реформы вводились последовательно принимаемыми законодательными актами, изданными в период 1069—1073 гг. и получившими название «Новые Законы».
Реформы эры Синин, по сути, имели две важные цели: существенное увеличение финансовой базы государства и облегчение положения крестьянства и других низших слоев населения. Источником средств для решения этих задач должны были стать растущие доходы торговой и землевладельческой элиты. Атака государства на доходы богатой и влиятельной прослойки населения должна была вызвать сильнейшее общественное сопротивление реформам, что и произошло на самом деле.
*
3. Основные направления реформ
Реформы эры Синин были весьма разнообразны и взаимосвязаны между собой. Их группировка по категориям была бы затруднительна, поэтому в дальнейшем изложение содержания отдельных направлений реформ будет вестись просто в хронологическом порядке - в том порядке, в котором принимались «Новые законы» [Cambridge History of China, рр. 394-414].


182
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
3, L Монетизация налоговой системы (Закон об уравнивании потерь)
В средневековом Китае налоги традиционно собирались в натуральной форме — зерном и шелком. Собранное зерно частично расходовалось на содержание местной администрации, частично отправлялось в столицу на содержание императорского дома и армии или же накапливалось в региональных хранилищах на случай неурожаев или чрезвычайной ситуации.
Закон об уравнивании потерь предполагал использовать зерно, накопленное в местных хранилищах, для сглаживания колебаний в ценах на местных рынках: в периоды неурожаев зерно должно было продаваться из государственных хранилищ, в периоды высокого урожая и низких цен местные администраторы должны были покупать зерно на рынке для пополнения хранилищ и поддержания закупочных цен. Эта система была выгодна как крестьянам, так и казне: крестьянам обеспечивались более стабильные условия сбыта зерна, казна получала дополнительные доходы, которые в определенной пропорции разделялись между центральным и местным правительством, формируя дополнительные финансовые ресурсы на местах. Эти меры помогали также местному несельскохозяйственному населению, стабилизируя продовольственный рынок. Фактически закон выбивал почву из-под ног крупных торговцев зерном, забирая их сверхприбыли в бюджет.
Вторым элементом системы был переход на уплату сельхозналога деньгами. В результате большая доля зерна стала поступать на рынок^ Это позволило уменьшить государственные поставки зерна в столицу и сократить транспортные издержки (частные перевозки зерна по очевидным причинам были более эффективными). Теперь казна стала закупать все большую часть зерна на рынке, ориентируясь на текущую конъюнктуру.
3.2, Аграрный кредит (программа «зеленые всходы»)
Создав на местах финансовый резерв за счет Закона об уравнивании потерь, Ван Аньши нашел ему применение. Теперь средства финансового резерва должны были использоваться местными властями для льготного сезонного кредитования крестьянских хозяйств. Этот закон был прямо направлен против местных богатеев, которые, имея в своем распоряжении немалые средства, выдавали крестьянам кредиты под высокие проценты, а затем, в случае невыплаты кредита, обращали взыскание на земли


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
183
должника. Это был один из важнейших факторов обезземеливания крестьян.
Надо, однако, отметить, что программа «зеленые всходы» не встретила большого сопротивления на местах, отчасти потому, что она не вводила новых налогов, отчасти потому, что кредиты могли получать не только бедные, но и зажиточные землевладельцы.
3.3. Расширение площадей обрабатываемых земель
и мелиорация
Эта мера была предложена еще в рамках реформ эры Цинли и в целом не вызывала больших политических разногласий. Проблема расширения площадей обрабатываемых земель стояла в это время наиболее остро на севере страны в долине реки Хуанхэ, которая в середине XI в. несколько раз меняла русло и каждый раз выводила из сельскохозяйственного оборота большие территории. Программа включала меры по ирригации, строительству дамб и регулированию стока рек, а также по улучшению судоходства.
В целом, программа имела большой успех, за шесть лет между 1070 и 1076 гг. в хозяйственный оборот было возвращено примерно 2 млн гектаров земель (360 тыс. циней).
3.4. Введение новой программы государственных экзаменов
Реформирование системы государственных экзаменов также входило в программу реформ эры Цинли. В новой системе экзаменов приоритетом становилось изучение классической литературы, политической теории и юриспруденции. Ван Аньши уделял огромное внимание развитию образования и формированию единой системы ценностей у будущих чиновников. Эти усилия вполне окупились на третьем этапе реформ в начале XII в., когда реформаторы эры Чуннин смогли опираться на поколение чиновников, получивших образование в 70-80-е гг. и разделявших реформаторские устремления Ван Аньши. *•
3.5. Освобождение от трудовых повинностей
Одним из элементов традиционных взаимоотношений крестьян и государства в имперском Китае была система трудовых повинностей. В основном эти повинности были связаны с мелиоративными работами, строительством каналов и дорог. Однако существовал целый ряд повинностей административного характера, которые не могли быть выполнены простыми крестьянами, так что к выпол¬


184
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
нению этих повинностей привлекались более зажиточные землевладельцы. Им поручали, например, сопровождение поставок хлеба в столицу, функции операторов зернохранилищ, счетоводов, писцов, посыльных и даже полицейских.
Ван Аньши считал крайне нецелесообразным отвлечение крестьян и землевладельцев от их основных функций, особенно в условиях значительного аграрного перенаселения. Его идея состояла в том, что на несельскохозяйственных работах крестьяне и землевладельцы должны быть заменены постоянными наемными работниками-профессионалами.
С этой целью был введен специальный налог для оплаты труда наемных работников, причем поначалу он распространялся только на самые обеспеченные группы землевладельцев, а также на городских жителей, которые до этого вообще не платили никаких налогов, кроме налога на недвижимость. Введение этого налога вызвало взрыв недовольства в городах (и особенно в столице), так что потребовалось сильное давление самого императора, чтобы эти меры были приняты.
3.6. Государственная торговая политика
В той степени, в которой меры в области сельского налогообложения и сельского кредита должны были уменьшить доходы сельских спекулянтов и ростовщиков, меры в области государственной торговой политики распространяли этот подход на всю экономику.
К середине XI в. в Китае сформировался единый товарный рынок с высокой степенью региональной специализации, при этом дальняя торговля оказалась монополизированной несколькими десятками купеческих семейств, имеющих связи в государственном аппарате, а иногда и при императорском дворе. В результате они могли скупать задешево товары у мелких посредников и завышать цены на городских рынках.
С целью разрушения торговых монополий реформаторами были учреждены государственные торговые бюро, в управление которым были переданы значительные запасы товаров, находившихся в казенной собственности. Бюро покупало товары массового спроса при низких ценах на них (или давало льготные кредиты торговцам на покупку этих товаров). Если цены на товары повышались - Бюро приступало к реализации запасов. Несмотря на жалобы императорских родственников, система понравилась Шэнь-цзуну до такой степени, что он капитализировал ее за счет личных средств (так называемого Внутреннего казначейства).


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
185
3.7. Меры по стимулированию коневодства
Отсутствие достаточного количества лошадей было хронической проблемой китайской армии. Крестьянам, желавшим участвовать в проекте, выделялись специальные субсидии. В обмен на это коневоды были обязаны выставлять одного из пяти участников программы для участия в военных действиях в виде полностью вооруженного конника. Среднеазиатских лошадей для реализации этого проекта закупали в провинции Сычуань, граничащей с Тибетом, который осуществлял посреднические функции. Торговая квота (20 тыс. лошадей в год) была совершенно недостаточной для обеспечения нужд армии.
3.8. Создание земельного кадастра
Недобор налогов в сельском хозяйстве был в большой степени связан с тем, что значительная часть сельхозземель не была учтена в земельных переписях и, таким образом, была скрыта от налогообложения. Это были в основном земли богатых владельцев, которые подкупали с этой целью местных чиновников.
Программа действовала в течение 1072-1085 гг. и за это время в дополнение к учтенным 27 млн га (4,6 млн циней) было выявлено еще 15 млн га (2,5 млн циней). Расширение учтенных посевных площадей и распределение их по пяти категориям качества позволило более равномерно распределить налоговое бремя между богатыми и бедными землевладельцами.
3.9. Система взаимной безопасности
Исторически в китайских деревнях существовали добровольные отряды местной самообороны, которые охраняли порядок на местах и боролись с уголовным элементом. Эта система в XI в. находилась в упадке, ставшем следствием существенного имущественного расслоения в деревне. Результатом стал рост бандитизма и иной преступности.
Для борьбы с этими явлениями была создана единая система взаимной безопасности. Ее основным звеном стали объединения пяти дворов, которые формировали базовые ячейки местной милиции, каждые пять ячеек формировали ячейку среднего уровня, а пять ячеек среднего уровня образовывали местное подразделение региональной милиции. Функции милиции включали ночное патрулирование, борьбу с воровством и информирование властей о выявленных преступных деяниях.
Изначально не планировалось использование милиции в военных целях, однако вскоре Ван Аньши решил использовать мест¬


186
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ную милицию для проведения военной реформы: он предполагал заменить наемную армию крестьянской (что вполне соответствовало китайской традиции). Он не питал никаких иллюзий по поводу повышения боеспособности существующей армии и надеялся, что формирование армии по призыву повысит ее боевой дух и существенно снизит военные расходы.
На первом этапе ополченцев начали привлекать к несению гарнизонной службы - на ротационной основе. Затем приступили к обучению милиции военным профессиям - стрельбе из лука и арбалета, выездке. В конце концов вся система в 1075 г. была подчинена Бюро по военным делам.
3.10. Замена натуральных повинностей цехов и гильдий
По аналогии с аграрным сектором, ремесленники и купцы также несли натуральные повинности по отношению к государству. Это могли быть либо поставки товаров для императорского двора, либо откомандирование работников для выполнения определенных функций при дворе. Повинности разверстывались цехами и гильдиями между их членами.
Теперь система менялась: вводился специальный универсальный налог для финансирования госзакупок, а товары государство должно было закупать на рынке.
4. Оценка реформ эры Синин
Почти все меры, предпринимаемые Ван Аньши, сталкивались с сопротивлением высшего чиновничества. В критических ситуациях Ван Аньши угрожал императору отставкой и всегда добивался своего, но к 1074 г. его позиция стала незащищаемой, и император отправил Ван Аньши в отставку, хотя и с большими почестями. Однако большинство сторонников Ван Аньши остались на своих местах, и курс реформ был продолжен до самой смерти Шэнь-цзуна (1085).
Споры относительно реформ имели два аспекта: теоретический и практический. В теоретическом плане консерваторы придерживались той точки зрения, что количество благ, производимых в империи, является величиной неизменной, и любое увеличение государственных доходов (и, соответственно, расходов) приводит только к обеднению крестьянства. Ван Аньши, в свою очередь, утверждал, что грамотно построенная система фискальных и кредитных стимулов позволяет существенно увеличить производство продукции,


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
187
одновременно увеличивая и доходы государства, и благосостояние населения.
Ван Аньши очень спокойно относился к росту чиновничьего аппарата: главное, говорил он, состоит в том, чтобы результаты работы чиновников многократно окупали расходы на их содержание.
Надо сказать, что в условиях начавшегося экономического роста позиция Ван Аньши была более близка к реальности. По крайней мере, все источники, относящиеся к XI в., фиксируют существенное увеличение площадей обрабатываемых земель, повышение урожайности и производительности труда, рост потребления зерна надушу населения.
В практическом же плане консерваторы утверждали, что сложные в техническом плане реформы Ван Аньши очень многое отдают на откуп местным чиновникам, создавая почву для давления на крестьянство (например, были сообщения о том, что крестьян заставляли принудительно участвовать в программе «зеленые всходы»).
Надо сказать, что Ван Аньши понимал эту проблему, но надеялся путем поиска способных и заинтересованных чиновников ее решить. Все же людей катастрофически не хватало. Некоторые меры хорошо себя зарекомендовали в ходе экономических экспериментов, проводившихся в нескольких провинциях под надзором эмиссаров из столицы. Но, будучи распространенными на всю страну, буксовали — отчасти из-за пассивности чиновников, отчасти вследствие сознательного саботажа. Кроме того, консерваторы специально поручали своим сторонникам в провинциальном аппарате писать негативные, а зачастую и лживые доклады о проведении реформ на местах. Потом эти документы ложились на стол императора.
Собственно, вся программа Ван Аньши по реформе высшего образования была направлена на создание когорты квалифицированных чиновников, к тому же индоктринированных реформаторскими идеями. Эти усилия реально дали эффект в начале XII в. на третьем этапе реформ, когда правительство располагало значительным количеством квалифицированных кадров и могло проводить реформы по широкому фронту гораздо более эффективно, чем на втором этапе реформ.
Если же говорить об объективных результатах проведенных реформ, то обратим внимание на три факта:
Во-первых, в Китае во времена правления Шэнь-Цзуна не было никаких существенных крестьянских волнений и беспорядков, что говорит об общей удовлетворенности крестьян их положением.


188
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Во-вторых, в это время продолжился бурный рост численности населения Китая, что говорит о сравнительном материальном благополучии основной массы населения.
В-третьих, состояние государственного бюджета радикальным образом улучшилось: от хронических дефицитов он переходит к устойчивым профицитам. Такая ситуация привела к концентрации значительной части денежной массы в государственной казне и дефициту платежных средств. Именно это послужило стимулом к широкому введению в обращение бумажных денег.
Надо отметить, что с точки зрения денежной теории это был совершенно правильный шаг. По сути, бумажные деньги были эквивалентом монетарного запаса правительства. Другое дело, что успех проекта привел к избыточной эмиссии бумажных денег и развитию инфляционных процессов.
В историографии существуют различные точки зрения на реформы Ван Аньши. Некоторые рассматривают их как провозвестие государственного социализма и даже коммунизма. Другие называют их протокейнсианскими, имея в виду широкое развитие государственного предпринимательства [Zhao, Drechsler]. Действительно, сам Ван Аньши дал для этого основания, утверждая, что государственные расходы стимулируют производство дополнительного продукта. С другой стороны, его политика устойчивых профицитов бюджета не ложится в кейнсианские рамки.
Автору кажется, что наиболее адекватно определить политику реформ середины XI в. можно как социал-демократическую. Ван Аньши стремился к улучшению положения низших слоев населения и более равномерному распределению доходов и богатства, видя в этом средство для ускорения экономического развития. С другой стороны, он опирался на существующие рыночные механизмы и не собирался их демонтировать.
В этом смысле направление оппонентов Ван Аньши можно определить как либерально-консервативное. Они, с одной стороны, не хотели ничего менять в общественном устройстве, с другой - они были сторонниками экономии государственных расходов, выступали против роста государственного аппарата и расширения экономических функций бюрократии. Они не верили в благожелательное чиновничество, а верили в естественный ход вещей. Их возражения против государственного вмешательства в экономику и сейчас звучат достаточно актуально.
Активисты реформ эры Синин радикальным образом отличались от деятелей первой волны реформ. В начале 40-х гг. повестку


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
189
реформ определяла столичная интеллектуальная элита. Теперь во главе процесса реформ встали региональные деятели. Многие из них не имели даже достаточного уровня классического образования. Используя возможность внеочередного назначения чиновников в Комиссию по финансовому планированию, Ван Аньши быстро продвигал их по карьерной лестнице, что вызывало недовольство и критику со стороны истеблишмента. Позднее при создании системы государственной торговли в торговые бюро назначались даже торговцы и финансисты. Заметим, что на третьем этапе реформ кадровый состав реформаторов снова поменялся: в правительство пришло новое поколение чиновников технократического склада.
5. Эпоха фракций и ее последствия
В последующей историографической критике реформ эры Синин одним из главных системных дефектов модели проведения реформ выставляется появление фракций в политическом руководстве и начало ожесточенной фракционной борьбы. Эти упреки во многом справедливы.
Действительно, традиционная китайская модель управления была основана на системе сдержек и противовесов. Чиновники с разными политическими воззрениями назначались на должности не по их взглядам, а по их способностям. В результате император всегда имел доступ к различным точкам зрения и разнородной информации. Создание фракций не поощрялось, более того слово «фракция» в китайском языке первоначально имело негативное значение «клика» (вспомним «Банду четырех»).
Политические деятели, впавшие в немилость у императора, просто отправлялись на службу в провинции, иногда с понижением формального чина, иногда даже и без понижения. В любом случае у них всегда были неплохие шансы вернуться в политику.
Проведенная Ван Аньши зачистка всего госаппарата от консерваторов привела к фактическому оформлению фракций и началу ожесточенной политической борьбы, которая вскоре вышла за традиционные рамки. В эру Юанью при регентском правлении императрицы Гао не только были отменены законы эры Синин, но и все сторонники реформ были отправлены в отставку. Водоразделом здесь стал процесс над бывшим главным советником Цай Цюэ, который по сфабрикованному обвинению был сослан в малярийный район на юге Китая, где вскоре и умер. Были лишены должностей


190
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
даже некоторые умеренные консерваторы, которые не одобряли эти действия вдовствующей императрицы. Среди них был и Фань Чуньжэнь, сын Фань Чжунъяна, лидера реформ эры Цинли, человек весьма уважаемый в обществе. Он заявил, что осуждение Цай Цюэ создает опасный прецедент и жертвы фракционной борьбы вскоре будут исчисляться десятками.
Он как в воду глядел - после смерти вдовствующей императрицы новый император Чжэ-цзун вернул к власти реформаторов, восстановил действие Новых Законов и действительно в массовом порядке начал ссылать в малярийные районы юга деятелей эры Юанью. Противники реформ лишались чинов, их родственники также не могли поступать на государственную службу. Репрессии коснулись даже тех чиновников, которые ушли в мир иной - их лишали статуса посмертно.
Гонения на консерваторов были продолжены и впоследствии, при императоре Хуэй-цзуне. Одним из последствий такой политики стали массовые добровольные отставки чиновников, особенно происходивших с юга страны. Выходя в отставку, они возвращались в свои местности, где занимали почетное положение в обществе, даже не имея формальных чиновничьих должностей.
Именно благодаря этой группе чиновников на юге возникли зачатки гражданского общества, где ряд общественных функций стали брать на себя представители образованного класса. Они учреждали частные школы, создавали благотворительные фонды и общественные житницы, занимались организацией местной милиции. Такая активность позволила впоследствии (уже в эпоху Южной Сун) передать часть государственных функций местному самоуправлению, существенно уменьшить размеры государственного аппарата и масштабы его финансирования.
Южные провинции Китая впоследствии пострадали от иноземных вторжений (монголов и маньчжуров) меньше, чем северные, поэтому региональные элиты юга стали одним из основных факторов долгосрочного политического развития Китая. Большинство освободительных движений в Китае зарождалось именно на юге, столица империи Мин располагалась изначально в Нанкине, равно как и столица республиканского правительства во времена Синьхайской революции. Большинство деятелей национально- освободительного движения также были южанами и происходили из семейств образованного класса.
Изначально, однако, южные элиты были весьма консервативны. Они всячески препятствовали доступу представителей других сосло¬


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
191
вий к высшему образованию и сдаче государственных экзаменов, а также были проводниками идеологии неоконфуцианства, возникшей отчасти как реакция на быструю общественную модернизацию и реформы в империи Северная Сун. Именно идеология неоконфуцианства стала важным фактором стагнации общественного развития при последующих китайских династиях, в частности при Мин и Цинь.
6. Реформы эпохи Чунний
t
Как уже отмечалось выше, действие Новых Законов эры Синин было восстановлено при достижении императором Чжэ-цзуном совершеннолетия и окончании периода регентства в 1093 г. Но в действительности новый этап реформ начался в 1102 г. при императоре Хуэй-цзуне после назначения главным советником Цай Цзина, который находился у власти очень долго (с небольшими перерывами до 1120 г.) и имел достаточно времени для реализации своих реформаторских планов.
При Цай Цзине были полностью восстановлены все институты эры Синин, но в добавление к этому была провозглашена крайне амбициозная программа социальных реформ, охватывающая сферы образования, здравоохранения и социального обеспечения.
Цай Цзин в китайской историографии описан как жесткий аппаратчик и беспринципный интриган. Он действительно был искусным политическим оператором и неоднократно быстро возвращался к власти после кратковременных периодов опалы. Однако у него была четкая политическая программа, которую он смог последовательно реализовать, имея поддержку большого количества квалифицированных единомышленников в аппарате. Цай Цзин в действительности был самым успешным реформатором за весь период реформ.
В сфере образования им было завершено формирование единой трехуровневой системы образования, создание которой началось еще в эпоху Цинли, на первой этапе реформ. Экзамены стали частью образовательного процесса, так что теперь их могли сдавать только выпускники школ и Университета. Первый этап обучения проходил в провинциальных и уездных школах, их лучшие выпускники отбирались для учебы в столичном Университете. Окончившие с отличием Университет допускались к программам высшего уровня, которые только и давали доступ к руководящим должностям в имперской администрации. Экзамены у выпускников третьей ступени принимал лично император (это было довольно разумно - он уже


192
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
на ранней стадии знакомился с потенциальными будущими руководителями имперской администрации).
Для обеспечения деятельности региональных школ правительство выделило большое количество государственных земель, доходы с которых должны были обеспечивать их деятельность, централизованно печатались учебники и пособия. Число обучающихся на всех ступенях образования достигло в начале XII в. 200 тыс. человек.
Одной из первых мер правительства Цай Цзина стало открытие специализированных высших школ: военной, юридической, математической, медицинской, а также школ живописи и каллиграфии. Высшие специализированные школы были, по сути, отдельными факультетами Большого Университета. Обучение здесь велось по 80 различным программам, выпускники в соответствии с заслугами получали классные чины [ЕЬгеу, рр. 119-123].
Концентрация студентов двух высших ступеней в столице стала серьезным политическим фактором, среди студентов зародились политические движения достаточно радикального толка, а вскоре начались и студенческие волнения. Причем, если в средневековых европейских университетах требования студентов имели корпоративный характер, то в Кайфыне (столица Северной Сун) они сразу стали политическими.
Совершенно новым начинанием эры Чуннин стало создание системы общедоступного медицинского обслуживания и социальной помощи. Медицинские знания в империи Сун находились на весьма высоком уровне, однако лечение по понятным причинам было платным. Поэтому бедняки обращались со своими проблемами не к врачам, а к знахарям, которых в Китае всегда было довольно много. Правительство еще с начала XI в. вело интенсивную борьбу с нетрадиционными методами лечения, в частности, большими тиражами издавались и распространялись по провинциям пособия по повышению медицинской грамотности населения.
В XII в. было решено создать во всех провинциях систему общедоступных клиник для бедных. Эксперименты по созданию таких клиник проводились уже в конце XI в. в отдельных провинциях, в частности, таким экспериментом руководил в провинции Ханчжоу известный китайский философ и администратор Су Ши, причем это делалось на основаниях частно-государственного партнерства, с использованием как бюджетных денег, так и средств благотворительных фондов.
Организация работы клиник была по тем временам весьма продвинутой. Больных сортировали по степени тяжести их заболева¬


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
193
ний, особо отделяя инфекционных. Врачи получали специальные бонусы за вылеченных пациентов. При каждой больнице было открыто аптечное отделение для обеспечения лекарствами собственно больницы и для продажи лекарств неимущим по сниженным ценам.
Отдельная программа была создана для системы социальной защиты. Ее бенефициарами стали одинокие люди старше 50 лет, вдовы, сироты и брошенные дети. Соответственно, создавались приюты для бедных, богадельни и дома младенца. Для незащищенных слоев населения, имеющих собственное жилье (например, вдовы, сироты, одинокие старики), была введена система натуральных выдач продуктов, одежды и дров по централизованно установленным нормативам.
Еще одним элементом социальной программы Цай Цзина стало создание общественных кладбищ для бедных, в том числе с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний [ЕЬгеу, рр. 105-107].
Автор пытался найти аналог подобной системы в современности, и первое, что ему пришло в голову - это программа «Великое общество» Линдона Джонсона, сравнимая с реформами Чуннин по универсальности охвата. В действительности за программой распространения образования и широкой социальной помощи лежала достаточно глубокая политическая идея: общество, где широко распространено образование, где есть доступная медицина и помощь бедным, станет более совершенным в моральном плане и менее конфликтным в плане социальном.
7. Финансовое перенапряжение сил империи
Совершенно очевидно, что три вышеупомянутые социальные программы требовали огромных средств. И такие средства государство имело. Дело в том, что к началу XII в. технологии сбора налогов в рамках системы Новых Законов достигли высокой степени совершенства. Современники отмечали, что в сравнении с уровнем доходов от новых налогов в эпоху Ван Аньши эти доходы при Цай Цзине выросли в несколько раз. Видимо, именно в это время уровень налогообложения достиг беспрецедентного для аграрной цивилизации уровня в 20% валового внутреннего продукта.
Эти доходы использовались для финансирования образовательных и социальных программ, для финансирования военных расходов. (В начале XII в. китайцы впервые победили Тангутское царство - после длительной серии военных неудач.) Однако огром-


194
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ные расходы шли также на содержание двора: численность прямых потомков основателей династии Сун к этому времени достигла нескольких тысяч (первые два императора династии были родными братьями). Здесь правительство предпрйняло ряд мер по экономии расходов: в частности, строились дворцы для совместного проживания принцев младших генеалогических линий. Цай Цзин также пытался привлечь принцев к управлению государством, набирая их на обучение в Университет, хотя привлечение особ императорской крови к чиновничьей деятельности традиционно считалось нецелесообразным, а случаи службы принцев на высоких должностях в Администрации можно пересчитать по пальцам.
На пике финансового изобилия правительство запустило два мегапроекта, которые еще больше увеличили давление на финансы империи. Первый проект предполагал строительство огромного Университетского комплекса в южной части Кайфына, который так и не был до конца реализован. Другой мегапроект, реализованный в очень короткие сроки, - это создание парка с огромным искусственным холмом посередине. В парке были собраны образцы флоры и фауны со всего Китая, а для строительства холма использовались разнообразные горные породы [История Китая с древнейших времен... Т. IV. Период Пяти династий..., 2016, с. 758]. Доставка горных пород из южных провинций Китая потребовала мобилизации больших человеческих ресурсов и использования значительной части коммерческого речного флота. В конечном счете была практически полностью парализована речная торговля, что вызвало большое недовольство населения — тем более, что все знали, для каких целей огромные камни перевозятся в столицу. Не случайно именно в среднем течении Янцзы в 1120 г. началось мощное народное восстание под предводительством Фан Ла, совпавшее по времени с не менее серьезным выступлением повстанцев в долине Хуанхэ, которое впоследствии было описано в классическом романе «Речные заводи».
8. Падение Северной Сун
К началу 20-х гг. XII в. годов империя Сун оказалась в тяжелой геополитической ситуации. На севере сформировалась новая угроза безопасности - государство чжурчжэней, которое приступило к регулярным атакам на империю киданей. В этот момент руководители Северной Сун совершили крупнейшую стратегическую ошибку -


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
195
они решили заключить союз с чжурчжэнями с целью возвращения империи 16 северных префектур, отторгнутых киданями в 938 г.
Реально, однако, ситуация сложилась так, что ройска империи Сун не смогли оказать никакой поддержки чжурчжэням в их войне с киданями. Сначала имперские силы понесли большие потери в войне с тангутами в 1114-1119 гг., затем армия была отвлечена на подавление внутренних восстаний. Вступив в войну с киданями в 1122 г., китайцы не смогли захватить их южную столицу Яньцзин (современный Пекин) и потерпели ряд тяжелых поражений.
Между тем в течение нескольких лет чжурчжэни самостоятельно завоевали почти всю территорию государства киданей и отдали китайцам только шесть северокитайских префектур из шестнадцати. Наблюдая военную слабость империи Сун и используя в качестве предлога несоблюдение условий союзного соглашения, чжурчжэни в 1125 г. начали массированное вторжение на Центральную равнину Китая, в 1127 г. захватили Кайфын, пленили императора и почти всех его сыновей. Чжурчжэни, однако, не смогли закрепиться в долине Янцзы, и в южных провинциях Китая сохранилась власть династии Сун.
Падение Северной Сун стало тяжелейшей психологической травмой для китайской нации и отбросило длинную тень на всю историю реформ в Северной Сун. Реформаторы были серьезно дискредитированы военным поражением, и к власти в Южной Сун пришли неоконфуцианцы консервативного толка. Контрреформаторы были посмертно возвеличены, реформаторы - посмертно оплеваны. Хотя с позиций сегодняшнего дня представляется, что падение Северной Сун стало результатом серьезных дипломатических и военных ошибок и отсутствия лидерства в высшем руководстве, а вовсе не следствием финансовых затруднений и экономических реформ.
9. Оценка реформаторского движения
Китайские реформы представляют особый интерес для исследователей, поскольку эта была первая попытка создания инклюзивных экономических институтов в истории [Аджемоглу, Робинсон]. Из истории нам хорошо известны инклюзивные политические институты античности (Греция и Рим), в то же время экономические институты античности при всем желании трудно назвать инклюзивными: наиболее известные экономические реформы античности - отмена долгового рабства при Солоне или введение уравнительного


196
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
землепользования в Риме при Гракхах являются вполне традиционными для аграрных сообществ.
Только в реформах эпохи Сун фактически появились понятия централизованного аграрного кредита, "'системной поддержки малого бизнеса и антимонопольной политики, фискального федерализма, государственно-частного партнерства, общественных работ, общедоступной системы образования, единой системы здравоохранения, таргетированной помощи малоимущим. Даже та терминология, которой мы пользуемся для описания этих процессов, — это терминология современного общества, что подтверждает гипотезу о начале перехода к модерну в Китае эпохи Сун.
Некоторый парадокс новых институтов, созданных в период реформ, связан с их смешанным инклюзивно-экстрактивным характером. Почти все Новые Законы предполагали сосуществование социально-уравнительных механизмов с фискальными. Понятно, что по логике вещей со временем фискальная компонента начинала превалировать. Так, налог для компенсации отмены трудовых повинностей поначалу имел прогрессивный характер, бедные хозяйства не подлежали налогообложению. Однако «аппетит приходит во время еды»: через несколько лет он был распространен на все население, а доходы от него существенно превышали потребности оплаты наемных работников и использовались для пополнения казны.
Попытка построить в Китае «великое общество» была прервана иноземным вторжением, и эксперимент не был завершен. Видимо, такой эксперимент и не мог увенчаться успехом: инклюзивные экономические институты в Китае не были дополнены инклюзивными политическими институтами: фискальные аппетиты казны не балансировались демократией налогоплательщиков. Более того, автор полагает, что достигнутый в Китае уровень налоговой нагрузки на экономику был несовместим с существовавшим уровнем развития производительных сил. Налоговые изъятия на уровне 20% ВВП стали возможны в Европе только при переходе к фабрично-заводской стадии индустриализации, в то время как Китай в XI в. только вступил в ее мануфактурную стадию.
С политической точки зрения китайские социал-демократы XI в. тоже бежали впереди паровоза. В отличие от Европы, где социал- демократия возникла на волне рабочего движения, бенефициары Новых Законов представляли собой безгласные низы общества — это были малоземельные крестьяне, мелкие ремесленники и торговцы. Процесс зарождения гражданского общества в Китае шел практически параллельно с проведением реформ. Это происходило на уровне


Реформаторское движение в Китае в эпоху династии Северной Сун
197
верхов, когда образованное сословие начало брать на себя функции местного самоуправления (в Южном Китае). На уровне низов это проявилось в широком распространении грамотности (вслед за изобретением книгопечатания), в цеховом самоуправлении, в появлении бесцензурных средств массовой информации (частные газеты), в росте политического самосознания студенчества и студенческих выступлениях, в развитии частной адвокатуры.
Мы используем здесь термин «гражданское общество» с некоторыми оговорками, поскольку в Китае жители городов формально не выделялись из общей массы'населения, а сами города не имели никакого особого статуса. Речь здесь идет о том, что в эпоху Сун начался процесс эмансипации общества от государства - как в экономическом, так и в политическом отношениях.
Дальнейшие события показали, что соседство со степными народами, находящимися на протогосударственной стадии развития, плохо сочетается с социал-демократическими экспериментами и планами построения «великого общества». Реформы в Северной Сун были уничтожены нашествием чжурчжэней, высокоразвитая империя Южная Сун была завоевана монголами, наконец, все надежды на продолжение процесса модернизации Китая исчезли после маньчжурского вторжения в XVII в. и двухсотпятидесятилетней оккупации страны.
Использованная литература
Аджемоглу Д., Робинсон Дж.А. (2015). Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты / Пер. с англ. Д. Литвинова, П. Миронова, С. Сановича. М.: Издательство ACT.
Васильев Л. С. (1982). Феномен власти-собственности / Типы общественных отношений на Востоке в Средние века. М.: Наука. С. 60-99.
Васильев С.А. (2020). Ранняя модернизация в Китае в эпоху Сун // Вопросы теоретической экономики, 3. С. 130—156.
Иванов А.И. (1909). Ванъ-Ань-Ши и его реформы XI в. СПб.: тип. И.М. Стасюлевича.
История Китая с древнейших времен до начала XXI века: В 10 т. / Гл. ред. С.Л. Тихвинский. Т. IV. Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си-Ся (907-1279). (2016) / Отв. ред. И.Ф. Попова; Ин-т восточных рукописей РАН. М.: Наука-Вост. лит.
The Cambridge History of China (2009). Vol. 5. Part One. The Sung Dynasty and its Precursors, 907-1279 / D. Twitchett, P.J. Smith (Eds.). N.Y.: Cambridge University Press.


198 Васильев С А. Социальные порядки и экономические реформы
Ebrey Р.В. (2014). Emperor Huizong. Cambridge, Mass.; L.: Harvard University Press.
Emperor Huizong and Late Northern Song China. The Politics of Culture and the Culture of Politics (2006) / P.B. Ebrey, M.-Bickford (eds.) / Harvard East Asian Monographs. Vol. 266. Harvard: Harvard University Asia Center.
Zhao X., Drechsler W. (2018). Wang Anshi’s economic reforms. Proto-Keynesian economic policy in Song Dynasty China. Cambridge Journal of Economics. Vol. 42 (5). Pp. 1239-1254.


АГРАРНЫЕ РЕФОРМЫ В РОССИИ
В XIX - НАЧАЛЕ XX ВВ.: ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ И ТЕХНОЛОГИИ РЕАЛИЗАЦИИ*
Введение
Аграрным реформам в России посвящен такой огромный пласт исторических исследований, что автор с некоторой робостью приступает к изложению этой темы. Аргументами в пользу написания данной статьи и стала очевидная незавершенность обсуждения этого вопроса даже и в современной исторической литературе, наличие полярных точек зрения на определенные исторические процессы и господство укоренившихся мифов в отношении российских аграрных реформ XIX и XX вв.
Во-первых, в большинстве исследований Крестьянская реформа 1861 г. и реформы Столыпина рассматриваются порознь, хотя исторически и логически Столыпинские реформы представляют собой развитие Реформы 1861 г.
Во-вторых, почти полностью игнорируются преобразования в аграрном секторе, осуществленные в начале и середине 1880-х гг., в частности, введение принудительного выкупа крестьянских земель.
В-третьих, практически отсутствует анализ влияния крестьянских реформ в соседних с Россией странах на конструкцию и характер проведения собственно российской реформы.
В-четвертых, мало внимания уделяется логике конструирования реформ, мотивации проводивших их политиков и учету ими интересов различных групп населения.
С точки зрения источников основной работой по проблемам Реформы 1861 г. является монография А.А. Корнилова [Корнилов], по Столыпинской реформе - монография М.А. Давыдова [Давыдов], по истории реформ в странах Восточной Европы - работы И.И. Костюшко [Костюшко, 1989, 1993, 1994].
* Публикуется по изданию: Васильев С.Л. Аграрные реформы в России в XIX - начале XX вв.: политический контекст и технологии реализации // Вопросы теоретической экономики. 2022. № 3. С. 151-172; № 4. С. 149-163.


200
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
1. Расходящиеся пути развития аграрных отношений в России и Восточной Европе в XVIII в.
Из ведущих стран Европы крепостное право сохранилось в XVIII в. только в Австрийской империи, Польше и Пруссии. Надо отметить, что в начале этого века положение крестьян во всех этих странах было сходным с положением крестьян в России. Однако затем развитие агарных отношений в России и странах Восточной Европы пошло весьма разными путями.
Весь XVIII в. в странах Восточной Европы государство активно вмешивается в отношения между помещиками и крестьянами, ограничивая произвол помещиков. Это касалось в первую очередь распределения земли между помещиком и крестьянами. В отличие от России, где помещик своей волей наделял крестьян землей (или не наделял), в Пруссии и Австрии крестьянская земля (так называемая Bauemland) была в течение XVIII в. отделена от помещичьей и могла использоваться только крестьянами [Костюшко, 1989, с. 11-13)].
В течение XVIII в. в разных местностях постепенно вводилась система фиксированных обязательств крестьян по отношению к помещикам (урбариальная система), при этом со временем барщина заменялась оброком [Костюшко, 1989, с. 27-28]. Четко регламентировались права помещиков по отношению к своим крепостным. Были введены запреты на смертную казнь по воле помещика, ограничивалось применение телесных наказаний [Костюшко, 1989, с. 32].
В конечном итоге крепостничество было отменено в Австрии в правление императора Иосифа II в 1780-1785 гг. (в разных землях империи в разные сроки), а в Пруссии - в 1807 г. В обоих случаях крестьянские наделы сохранялись в пользовании крестьян, при этом они продолжали нести повинности за пользование землей.
Развитие крепостных отношений в России шло в XVIII в. по совершенно другому пути. Права помещиков расширялись, права крестьян последовательно ограничивались. Государство перестало вмешиваться в отношения между крестьянами и дворянами и полностью передало управление крестьянами в руки помещиков.
Помещикам по факту была передана уголовная власть над крестьянами, которой они не имели в XVII в., широкое распространение приняла продажа крестьян без земли, помещики получили право ссылать крестьян в Сибирь. Наконец, в Жалованной грамоте дворянству (1785) крестьяне были косвенным образом признаны безусловной собственностью помещиков [Ключевский, с. 131-133].


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
201
Чем может быть объяснено такое расходящееся развитие аграрных отношений в соседних странах? Ведь именно в то время, когда Иосиф II проводил освобождение крестьян в различных землях Австрийской империи, Екатерина II осуществила закрепощение крестьян на Украине. А между тем Екатерина и Иосиф придерживались практически одинаковых политических взглядов, состояли в дружеской переписке и даже вместе путешествовали по Украине и Крыму в 1787 г.
Автору кажется, что это связано с дефектами политической системы в России в XVIII в. и*прежде всего с отсутствием Закона о престолонаследии. Действительно, почти весь XVIII в. в послепетровское время страну возглавляли императрицы, права которых на престол были весьма сомнительны. Более того, Елизавета и Екатерина II взошли на престол в результате гвардейских переворотов, и каждая из них должна была считаться с возможностью нового переворота, в результате которого на престол мог быть возведен претендент мужского пола: Иван Антонович (в случае с Елизаветой) или Павел Петрович (в случае Екатерины II). Между тем гвардия представляла собой дворянскую элиту, и верховная власть была вынуждена полностью ориентироваться на ее запросы. Не случайно именно в царствование Екатерины II огромные масштабы приобрела раздача помещикам государственных земель с прикрепленными к ним крестьянами.
Так что поворот в аграрной политике России мог случиться только в случае воцарения законного Государя и принятия полноценного закона о престолонаследии.
2. Начало крестьянских реформ в России
Именно это и произошло в царствование императора Павла, который издал Указ о трехдневной барщине, сделав первую попытку отрегулировать отношения крестьян и помещиков. Хотя этот Указ постоянно нарушался, он тем не менее не был отменен и стал в дальнейшем основой при разработке переходных положений крестьянской реформы.
В начале царствования Александра I помещикам было предоставлено право отпускать своих крестьян на волю с землей по обоюдному соглашению (Указ о вольных хлебопашцах 1803 г.). Однако по этому Указу было освобождено всего 150 тыс. крестьян (1,3% всех крепостных). Причина этого проста - для помещиков это была


202
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
в значительной степени благотворительная операция, и реально переводить своих крестьян в вольные хлебопашцы могли только весьма состоятельные помещики. Александр I также полностью остановил раздачу государственных земель.
В 1816—1818 гг. было отменено крепостное право в остзейских губерниях, однако крестьяне были освобождены без земли, они не имели права переписываться в другие сословия и покидать пределы этих губерний. Существовавшее ранее право крестьянина на неотторгаемый надел было отменено. Лично свободные крестьяне оказывались во всех отношениях во власти помещиков, только без обязательств помещиков помогать им в тяжелых ситуациях (недород, стихийные бедствия и т.д.). Остзейская модель стала в дальнейшем важным аргументом против освобождения крестьян без земли в русских губерниях.
В это же время (в конце правления Александра I) появляются достаточно проработанные проекты крестьянской реформы, наиболее разумными из которых были предложения Аракчеева и Канкрина. Оба предлагали выкуп помещичьей земли за счет государства в пользу крестьян. В силу того, что источником средств для выкупа был государственный бюджет, такая операция растягивалась бы на очень длительный срок (в проекте Канкрина — на 60 лет). Более радикальный вариант был предложен в проекте Конституции декабриста Никиты Муравьева — крестьяне без всякого выкупа получали свою усадьбу и две десятины земли. Это недостаточно для прокорма семьи, так что им приходилось бы работать на помещика за плату. Надо отметить, что в случае гипотетической победы революционного движения это был бы вполне рабочий вариант - дворяне при этом сохраняли практически всю свою землю и были бы обеспечены рабочими руками малоземельного крестьянства.
3. Попытки проведения крестьянских реформ в царствование Николая I
Николай I отнесся к крестьянскому вопросу весьма серьезно, и в течение его царствования эту проблему обсуждали несколько секретных комитетов. Заглавную роль в этом процессе играл граф П.Д. Киселев, сторонник освобождения крестьян и сильный администратор, пользовавшийся большим доверием императора.
В связи с серьезными противоречиями, возникшими при обсуждении вопроса о помещичьих крестьянах, реформу решено


Аграрные реформы в России в XIX— начале XXвв...
203
было начать с государственных крестьян, находившихся в то время в худшем положении, чем помещичьи. Реформа была осуществлена в 1837—1841 гг. Государственные крестьяне были выведены из подчинения Министерства финансов и переданы в ведение Министерства государственных имуществ, созданного графом Киселевым специально для этих целей и им же возглавленного. В течение нескольких лет проблемы государственных крестьян были решены, и теперь уже помещичьи крестьяне оказались в худшем положении, чем государственные. С точки зрения дальнейшего хода крестьянской реформы важную роль сыграли органы Общинного самоуправления, созданные для государственных крестьян, по модели которых впоследствии создавалось самоуправление и для бывших помещичьих крестьян.
Другим актом, направленным на постепенную отмену крепостного права, стал Указ от 2 апреля 1842 г. об обязанных крестьянах, в соответствии с которым помещики по соглашению с крестьянами могли передавать им в наследственное пользование часть своей земли на определенных условиях. При этом крестьяне получали личную свободу, но оставались прикрепленными к земле.
Личное освобождение означало, что крестьяне становились субъектами гражданского права: они могли свободно создавать семьи, покупать и продавать личное имущество. Раньше же они это делали только с разрешения помещика. По сути, отменялось рабство при сохранении отдельных элементов крепостничества. Политическое значение этого Указа состояло в том, что крестьянин получал личную свободу даром. Таким образом, в дальнейшем вопрос о выкупе крестьянами личной свободы уже не вставал. Логика этого Указа прослеживается также в переходных положениях крестьянской реформы о временно-обязанном состоянии крестьян до выкупа ими своих наделов.
Этот Указ, как и Указ 1847 г. о выкупе крестьянами выставляемых на торги поместий, встретил сильное сопротивление бюрократии. По Указу 1842 г. было переведено на обязанное состояние только пять имений, а реализация Указа о выкупе заложенных земель была обставлена рядом труднореализуемых условий.
Каковы были причины затухания реформаторских планов в царствование Николая I? По-видимому, император опасался консолидированной реакции дворянства на серьезные шаги в деле крестьянской эмансипации. С другой стороны, стоило ли затевать серьезные реформы в стране, прошлое которой было удивительно, настоящее - более чем великолепно, а будущее - выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение.


204
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
4. Революции 1848 г. в Пруссии и Австрии и их влияние на российские реформы
В 1848 г. в Европе начались демократические революции, следствием которых стало полное прекращение усилий по эмансипации крестьянства в России. Зато эти революции полностью изменили аграрные отношения в Пруссии и Австрии. В предреволюционные годы ситуация здесь была весьма неоднородной. В Австрии крепостные получили личную свободу раньше, чем в Пруссии, однако здесь сохранялись все повинности в пользу помещиков, и не было возможности выкупить землю.
В Пруссии крестьянская реформа была начата в 1807 г. после унизительного поражения в войне с наполеоновской Францией. Пришедшее к власти на волне общенационального кризиса реформаторское правительство Штейна—Гарденберга не только отменило крепостное право, но и разработало программу выкупа крестьянских земель (по сути, не земель, а феодальных повинностей) и приступило к ее поэтапной реализации. Однако после завершения эпохи наполеоновских войн к власти в Пруссии пришли консерваторы, и законодательство было изменено таким образом, чтобы стимулировать развитие только крупных крестьянских хозяйств.
В частности, предусматривался выкуп феодальных повинностей путем передачи части крестьянских земель помещикам. Крестьянские наделы уменьшались и становились недостаточными для прокорма семьи. В результате крестьяне продавали остатки своих наделов и превращались в батраков. Впоследствии возможность выкупа повинностей для малоземельных крестьян вообще была закрыта. Наконец, была отменена общинная собственность на луга и леса, и помещики, используя рычаги сохранившейся у них вотчинной власти, начали захват общественных угодий [Персидская, с. 26].
Результатами аграрной реформы стали концентрация земель в руках помещиков при широком использовании наемного труда сельского пролетариата, а также усиление слоя зажиточных крестьян, так называемых гроссбауэров. Такая политика имела определенные преимущества с точки зрения эффективности использования земель. Массовое разорение крестьян также создавало резервы рабочей силы для растущей прусской промышленности. Однако в социальном плане это сильно раскалывало деревенское население и создавало протестный потенциал, который вполне проявился в ходе революции 1848 г. Именно батраки и арендаторы стали основным источником волнений в сельской местности, и силы


Аграрные реформы в России в XIX - начале XXвв...
205
правопорядка с большим трудом справлялись с их выступлениями [Костюшко, 1989, с. 159-166].
В Австрии в условиях нерешенного земельного вопроса требование о наделении крестьян землей вообще было одним из главных лозунгов народного движения, а армия, состоявшая из крестьян, в этих условиях оказалась совершенно ненадежной опорой для правительства [Костюшко, 1993, с. 81-82]. Под напором демократических сил были быстро отменены все оставшиеся феодальные установления, и в частности’ вотчинная власть помещиков. Было зафиксировано законодательна, что основой аграрных отношений является частная собственность, все формы собственности с разделением прав владения, распоряжения и пользования отменялись. В Австрии крестьяне немедленно получили землю в собственность, и лишь затем правительство решило вопрос о денежной компенсации дня помещиков, причем на очень выгодных для крестьян условиях: треть всей выкупной суммы финансировали бюджеты австрийских провинций.
В Пруссии были отменены все ограничения на выкуп земель, а также была учреждена система так называемых рентных банков для финансирования операции выкупа земли крестьянами. Рентные банки, созданные правительством в каждой провинции Пруссии, выпускали в пользу помещиков ценные бумаги, ежегодные выплаты по которым финансировались взносами крестьян в счет суммы выкупа. Именно эта система была впоследствии заложена в конструкцию российской аграрной реформы с той лишь разницей, что функции банков в России взяло на себя Министерство финансов.
Какие выводы могла сделать для себя российская власть из опыта проведения аграрных реформ в соседних странах?
Во-первых, о том, что освобождение крестьян без земли не является долгосрочным решением проблемы, а земельный вопрос становится триггером революционного движения.
Во-вторых, что прусский путь реформирования аграрных отношений с разрушением общины и ставкой на крупные хозяйства ухудшает положение основной массы крестьян и плодит социальные конфликты. Так что для российских политиков австрийский путь выглядел предпочтительным.
В-третьих, что если крепостное право не отменяется сверху, то оно довольно легко отменяется снизу.


206
Васильев С. А. Социальные порядки и экономические реформы
5. Основные мотивы Крестьянской реформы 1861 г.
Поворот российского общества и государства к реформам может быть легко объяснен поражением в Крымской войне. Российское общество, привыкшее к постоянным военным победам, начиная практически с Полтавской битвы, было шокировано. Консерваторы были дискредитированы, и общественное мнение повернулось в сторону либерализма.
Как все это соединялось с продвижением именно крестьянской реформы?
С одной стороны, большая часть образованного класса выступала за немедленную отмену крепостного права как пережитка прошлого, позорящего страну. Отмену крепостного права поддерживали все: либералы-западники (К. Кавелин и Б. Чичерин), либералы-государственники (М. Катков и К. Леонтьев), славянофилы (К. Аксаков и Ю. Самарин), революционные демократы (А. Герцен и Н. Чернышевский).
С другой стороны, высшие классы понимали, что крах Крымской кампании - это крах российского общественного порядка (точнее, беспорядка, замаскированного до времени николаевским всеобщим «подмораживанием»). Здесь дело было не в том, что у англичан и французов были нарезное оружие и паровой флот. Сама организация союзниками сложнейшей Крымской кампании показала организационное и институциональное превосходство современных государств - на фоне полного бессилия полуфеодальной империи. Поэтому основной государственной задачей России в середине^Х1Х в. было построение современного государства и его институтов — отсюда идут и судебная, и земская, и военная реформы. Однако решение этой задачи требовало предоставления личной свободы всем подданным империи, превращения их в субъектов гражданского права.
Были свои интересы в Крестьянской реформе и у других классов населения. Крепостное право очевидно тормозило развитие промышленности: здесь просто не хватало рабочих рук. Крепостные отношения были невыгодны и для многих помещиков - даровая рабочая сила препятствовала сельскохозяйственным инновациям [Корнилов, с. 15].


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
207
6. Технология разработки реформы
Александр II понимал, что Крестьянскую реформу невозможно будет провести чисто бюрократическими методами. Приходилось думать о привлечении к этому процессу представителей дворянства. С формальной точки зрения, в соответствии с «Жалованной грамотой дворянству» без согласия помещика было невозможно отторгнуть от него часть владений. С практической точки зрения именно помещики хорошо представляли себе условия хозяйствования в своих губерниях и по факту были основным источником информации для определения региональных особенностей проведения реформы. Наконец, привлекая дворян к разработке концепции реформы, император препятствовал созданию единого антирефор- маторского дворянского фронта.
Путем ряда сложных политических маневров удалось сформировать губернские дворянские комитеты по подготовке предложений о Крестьянской реформе таким образом, чтобы создание всех комитетов происходило по инициативе дворян соответствующих губерний. Свод предложений по проведению реформы осуществлялся Главным комитетом в Петербурге. Техническую работу по обобщению предложений проводили Редакционные комиссии, в состав которых были включены ответственные работники ключевых министерств и ведомств, а в качестве экспертов — ряд губернских предводителей дворянства и наиболее активные члены губернских комитетов. Аппарат Редакционных комиссий был сосредоточен в Земском отделе МВД, который был специально создан под задачу сопровождения реформы.
В этой системе существовал ряд настроек, способствовавших выработке наиболее либеральной концепции аграрной реформы. Во-первых, в состав губернских комитетов избирались наиболее образованные дворяне, способные достаточно хорошо излагать свои мысли. Это сразу обеспечило некоторый сдвиг в сторону либерализма. Во-вторых, в состав губернских комитетов назначались представители правительства — для лучшего догляда за поведением помещиков. В-третьих, в Главный комитет по всем вопросам, подлежащим обсуждению, представлялась позиция как большинства, так и меньшинства губернских комитетов, так что Редакционные комиссии могли в своей работе опираться также на мнение меньшинства (что чаще всего они и делали). Наконец, сам состав Редакционных комиссий был еще сильнее сдвинут в либеральную часть политического спектра.


208
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
7. Персоналии
Ключевыми деятелями Редакционных комиссий стали заместитель министра внутренних дел Николай Милк5тин, которого справедливо считали главным мотором реформы, начальник Земского отдела МВД, специалист по земельному кадастру Яков Соловьев, братья Семеновы - Николай Петрович (обер-прокурор одного из департаментов Сената) и Петр Петрович (впоследствии Тянь-Шаньский), а также представители губернских комитетов Юрий Самарин и князь Владимир Черкасский. Составляя все же меньшинство Редакционных комиссий, они контролировали важнейшие бюрократические рычаги в процессе принятия решений и физически уделяли больше времени своей работе, чем консерваторы. Не был включен в комиссии, но оказывал большое влияние на их работу предводитель тверского дворянства Алексей Унковский. Роль его была тем более велика, что только в Тверском губернском комитете у либералов было большинство, и они могли формулировать достаточно радикальные позиции по ряду вопросов.
Наконец, главой Редакционных комиссий стал генерал Яков Ростовцев, бывший начальник военно-учебных заведений. Генерал никогда не занимался крестьянским вопросом, однако это оказалось его преимуществом: он не имел никаких предубеждений и жестких позиций и руководствовался в своих решениях только государственным интересом - как он его понимал. В течение работы Редакционных комиссий его взгляды менялись в либеральную сторону, а его предсмертная записка Александру II легла в основу окончательного варианта реформы (генерал скончался от болезни за год до реформы).
Формально вопросы Крестьянской реформы находились в ведении Министерства внутренних дел, которое возглавлял тогда граф Сергей Ланской. Находясь уже в преклонном возрасте, он тем не менее активно поддерживал реформу и обеспечивал необходимое политическое прикрытие своему заместителю Николаю Милютину.
Совершенно уникальную и, возможно, решающую роль в успехе Крестьянской реформы сыграли представители императорской фамилии великий князь Константин Николаевич и великая княгиня Елена Павловна. Константин Николаевич придерживался широких либеральных воззрений (не только в сфере Крестьянской реформы) и имел большое влияние на Государя. В решающий момент подготовки реформы (1859) он стал председателем Главного комитета


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
209
и в борьбе с его большинством отстоял максимальную величину крестьянского надела.
Елена Павловна, вдова великого князя Михаила Павловича, блестяще образованная женщина, «ум нашей семьи» (по выражению Николая I), с которой общались выдающиеся ученые и мыслители, стала главным центром коммуникации для реформаторов. Она была близко знакома с графом Киселевым, который еще в 1846 г. представил ей своего племянника Николая Милютина. В 1856 г. Милютин, вместе с одним из ведущих либеральных мыслителей К. Кавелиным, руководил «экономическим экспериментом» по освобождению крестьян в имении Елены Павловны. Именно Елена Павловна вместе с С. Ланским и князем Горчаковым убедили императора назначить Милютина в МВД (у Милютина была репутация «красного демократа», которой он не заслуживал).
8. Роль свободной печати
Крестьянская реформа готовилась в обстановке беспрецедентной гласности. Причиной этого стало наличие и широкое обращение в России независимых средств массовой информации - а именно лондонских изданий Герцена и Огарева: «Колокол», «Полярная звезда», «Голоса из России». Поэтому попытки правительства вести дело освобождения крестьян келейно (первый комитет по крестьянскому вопросу, в соответствии с николаевской традицией, был секретным) сразу потерпели провал — конфиденциальная информация широко публиковалась в Лондоне.
По этой причине после публикации так называемого рескрипта Назимову, в котором содержалась первая программа освобождения крестьян, российской прессе также была предоставлена возможность обсуждения вопросов реформы. Надо отметить, что широкое обсуждение Крестьянской реформы в прессе само по себе сдвинуло правительство в либеральную сторону: все основные журналы отстаивали идею освобождения крестьян с землей.
В то же время представляется, что более важную роль в конструировании реформы сыграли именно зарубежные издания [Корнилов, с. 119]. Так, в специальном издании «Голоса из России» были опубликованы различные проекты крестьянской реформы: либеральный проект Бориса Чичерина [Чичерин], радикальный проект Николая Серно-Соловьевича [Серно-Соловьевич] и центристский проект Валериана Панаева [Панаев]. Между прочим,


210
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
именно Панаеву принадлежит, по-видимому, разработка технологии финансовой операции по выкупу крестьянами помещичьих земель в рассрочку.
Надо отметить, что и Александр II, й генерал Ростовцев внимательно читали лондонскую прессу, а проект Панаева был специально отправлен императором Ростовцеву для изучения.
9. Эволюция программных предложений
Впервые проект основных положений реформы был представлен обществу в рескрипте Назимову, опубликованном 17 декабря 1857 г. Основная идея рескрипта состояла в сохранении помещичьей собственности на землю при наделении крестьян землей в пользование для «обеспечения их быта и выполнения обязанностей перед правительством и помещиком, за которое они платят оброк или отбывают работу» [Конец крепостничества в России: документы, письма, мемуары, статьи, с. 85—87]. О последующем выкупе крестьянами своих наделов не было сказано ни слова. По сути, это было развитие идей Указа 1842 г., с той лишь разницей, что теперь передача крестьянам земли в пользование становилась обязательной. Другой аналог этой системы мы находим в так называемых инвентарях, которые были введены в конце 1840-х гг. в юго-западных губерниях в качестве реакции на крестьянское восстание 1846 г. в Западной Галиции и предполагали жесткую регламентацию отношений помещиков и крестьян. В соответствии с рескриптом была составлена программа работы для губернских комитетов, которая была разослана 21 апреля 1858 г.
В работе губернских комитетов сразу проявились региональные отличия условий хозяйствования. Помещичьи хозяйства нечерноземных губерний в это время практически полностью перешли на оброк, вплоть до того, что и вся земля ряда поместий была разверстана на крестьянские наделы. Эти наделы использовались крестьянами в основном для собственного прокорма, а оброчные деньги они зарабатывали отхожим промыслом. Именно здесь идея наделения крестьян землей в пользование без выкупа наделов в собственность (т.е. перевод их в «обязанное» состояние в смысле Указа 1842 г.) встретила серьезное неприятие. В частности, Тверской губернский комитет под руководством Алексея Унковского требовал немедленного выкупа крестьянских земель у помещиков. Причины этого понятны: нечерноземные помещики были вполне готовы пе¬


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
211
рейти на капиталистический путь развития сельского хозяйства, и им были нужны деньги для погашения старых долгов и закупки новой техники.
С другой стороны, они опасались, что освобождение крестьян без земли лишит их необходимых рабочих рук, поэтому они выступали за наделение крестьян таким количеством земли, которое удерживало бы их в деревне [Корнилов, с. 39-43]. Именно в нечерноземных губернских комитетах родилась идея так называемой градации, в соответствии с которой первая десятина, передаваемая в крестьянский надел, оплачивалась бы по повышенной ставке, а все остальные - по пониженной. Оплачивая по необходимости первую десятину, крестьяне потом имели стимулы к получению дополнительной земли по пониженной ставке.
Другая ситуация была в черноземных губерниях, где основной актив представляла земля. Поэтому помещики стремились к тому, чтобы наделы крестьян были небольшими и чтобы «обязанное» состояние для крестьян сохранялось как можно дольше, так как они не были уверены, что смогут привлечь достаточное количество рабочей силы на рынке. Еще более непростой была ситуация в степных губерниях с низкой плотностью населения и большим размером поместий: здесь помещики были готовы предоставить крестьянам достаточное количество земли, но, в принципе, не могли найти сразу работников на рынке. По этой причине они также поддерживали идею временного сохранения «обязанных» отношений.
В течение 1858 г. позиция Главного комитета изменилась в пользу выкупной операции и сохранения «обязанного» состояния крестьян только на период от личного освобождения до начала операции по выкупу земли. Таким образом, «обязанное» состояние крестьян становилось «временно-обязанным». В декабре 1858 г. императором был высочайше утвержден итоговый доклад Главного комитета, в котором был сформулирован окончательный вариант программы Крестьянской реформы в следующем виде:
1. Крестьяне освобождаются с землей.
2. Конечная цель реформы - выкуп крестьянами их наделов у помещиков.
3. Правительство оказывает финансовое содействие выкупу.
4. Максимально сокращаются сроки переходного («временнообязанного») состояния.
5. Крестьяне получают местное самоуправление в их сельском быту.


212
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Именно эта программа, по сути, стала окончательной программой реформы, и в дальнейшем основные дискуссии шли в основном по поводу размеров надельной земли. Проект, подготовленный редакционными комиссиями, предусматривал практически полное сохранение за крестьянами их существующих наделов. Масштабы «отрезков» от крестьянских земель в пользу помещиков при этом были бы минимальными. Эти нормы практически без изменений были приняты Главным комитетом (под сильным давлением Константина Николаевича).
В Государственном Совете проект освобождения крестьян встретил серьезную оппозицию: при обсуждении основных положений реформы ее противники оказались в большинстве. Тем не менее Александр II по всем вопросам, имеющим программный характер, утвердил мнение меньшинства Госсовета.
10. Конструкция выкупной операции
С самого начала отношение правительства к теме выкупа надельных земель было амбивалентным. Государственные финансы были расстроены Крымской кампанией, так что ни о каком, хотя бы частичном, спонсировании правительством выкупа надельной земли (как это было с успехом сделано в Австрии) не могло быть и речи. Придерживаясь принципа неприкосновенности частной собственности, правительство также выступало против обязательного выкупа надельных земель.
Поэтому были предусмотрены два варианта выкупа у помещиков крестьянских наделов:
• по соглашению между помещиком и крестьянами;
• по одностороннему решению помещика.
По первому варианту крестьяне уплачивали сразу 20-25% от выкупной суммы, а оставшиеся 75—80% помещики получали от государства пятипроцентными ценными бумагами. По второму варианту, поскольку решение помещика было односторонним, крестьяне не платили ничего, так что помещики получали только ценные бумаги и их общий доход от выкупной операции был на 20-25% ниже, чем в первом варианте. Так правительство стимулировало помещиков к достижению соглашения с крестьянами. Крестьяне также имели стимулы к выбору первого варианта - подписав соглашение с помещиками, они сразу же прекращали выполнять повинности и могли направить свои сбережения на выкуп земли.


Аграрные реформы в России в XIX- начале XXвв...
213
Те средства, которые государство расходовало на выплату купона помещикам, оно взыскивало с крестьян в виде аннуитетных выкупных платежей, которые уплачивались в течение 49 лет исходя из 6% годовых. Стоимость земли определялась через капитализацию оброка, уплачиваемого крестьянами в течение переходного периода, а не через рыночную цену земли. Это было достаточно разумно, с учетом того, что рынок земли в России в это время практически отсутствовал.
Сама выкупная операция была растянута во времени — никаких крайних сроков для выкупа земель не было, что в финансовом смысле для правительства было весьма выгодно. Если предположить, что выкуп земель осуществляется в обязательном порядке и одновременно (по схеме Унковского), на рынок сразу может попасть большое количество государственных ценных бумаг, что приведет к его дестабилизации. Практика подтвердила эти опасения - многие дворяне, испытывая потребность в наличных деньгах, продавали государственные обязательства на рынке даже и с дисконтом.
11. Определение величины наделов и размеров повинностей (оброка и барщины)
С технической точки зрения самой сложной была проблема определения размеров крестьянских наделов. Принципиальный подход редакционных комиссий к этому вопросу состоял в том, чтобы новые наделы в наименьшей степени отличались от существующих. В то же время была очевидной необходимость некоторой унификации наделов, хотя бы для того, чтобы обеспечить более равномерное распределение повинностей между крестьянами различных имений.
С целью учета местных особенностей нечерноземная полоса была разделена на семь зон^ черноземная — на пять зон, степная полоса - на четыре зоны. Для каждой зоны был установлен максимальный (нормативный) размер надела. Минимальный крестьянский надел составил одну треть максимального. Если крестьянские наделы в имении не превышали максимального, то они все поступали в надел к крестьянам. Если они превышали региональную норму - излишек поступал в распоряжение помещика либо по соглашению с крестьянами мог быть передан им за добавочные повинности. Если у крестьян было меньше земли, чем полагалось по низшей норме, то недостающее количество могло быть нарезано


214
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
из помещичьих земель, либо вместо этого крестьяне могли требовать сокращения повинностей.
Если при отводе крестьянам земли по высшей норме у помещика оставалось менее трети земли имения" он имел право пропорционально уменьшить крестьянские наделы, но не выходя за пределы их минимальных размеров. Наконец, у крестьян была возможность получить надел в размере одной четверти максимального в непосредственное владение без несения повинностей и уплаты выкупа (так называемый четвертной или дарственный надел).
При определении размера повинностей Редакционные комиссии также приняли за основу существующее положение дел. Нормы оброка (или барщины) определялись раздельно по четырем основным зонам: нечерноземная оброчная, нечерноземная барщинная, черноземная и степная. Впрочем, это была все-таки некоторая нормативная рамка. Конкретные размеры наделов и повинностей по каждому имению должны были быть разработаны в течение двухлетнего переходного периода и зафиксированы в так называемой уставной грамоте. Для преодоления разногласий между помещиками и крестьянами в процессе согласования уставных грамот был введен институт мировых посредников. Если крестьяне и помещик не приходили к согласию, уставную грамоту составлял сам мировой посредник и представлял ее на утверждение губернским властям.
12. Крестьянская реформа и община
%
Единодушно поддерживая Крестьянскую реформу, российские интеллектуальные круги, однако же, радикально расходились в своих воззрениях на общину. Либералы относились к общине крайне отрицательно, полагая, что общинное землевладение тормозит технический прогресс в сельском хозяйстве. В то же время славянофилы и революционные демократы были горячими сторонниками общины, хотя и по разным соображениям. Славянофилы считали общину проявлением русского и христианского духа. Революционные демократы рассматривали общину как исходный пункт развития социализма в России.
В правительственных кругах было довольно много сторонников частной поземельной собственности, однако по целому ряду практических соображений общинное землевладение было не только сохранено, но и усилено. Главной причиной такого подхода являлся


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
215
неизбежный вакуум власти в сельской местности в пореформенный период. До реформы всеми крестьянскими делами управлял помещик. Однако же после реформы, по окончании двухлетнего переходного периода, он лишался власти над крестьянами. В то же время местные органы управления крестьянскими сообществами только формировались. Поэтому идея возложить функции социального контроля на общину была вполне разумной. Тем более не было никакого другого способа обеспечить исполнение повинностей, уплату налогов, а в дальнейшем и выкупных сумм, кроме как связав крестьян круговой порукой.
Впрочем, была еще одна причина, по которой реформаторы поддерживали сохранение общины, по крайней мере в переходный период. Дело в том, что именно в это время крестьянам предстояли тяжелые переговоры с помещиками о выкупе земель, и сохранение общины обеспечивало крестьянству более сильную переговорную позицию.
Сторонники общины понимали переходный характер таких установлений. Как писал Я. Ростовцев, «если русское общество самим ходом своей жизни ощутит потребность в раздроблении поземельной собственности на отдельные лица... то достаточно будет одного Высочайшего указа, чтобы мир разделил свои угодья между своими сочленами» [Великие реформы, с. 66]. Юрий Самарин, хотя и был горячим сторонником общинного землевладения, видел историческую ограниченность этой формы. «С увеличением в земледелии участия труда и капитала взамен действия даровых сил природы, - писал он, - увеличивается затруднительность и несправедливость переделов, а следовательно, и общинного землевладения» [Великие реформы, с. 60].
Поддерживая идею сохранения общины в переходный период, Редакционные комиссии тем не менее предусматривали меры по переходу к частному землевладению. Так, по решению общины, все ее земли могли быть разверстаны в личную собственность домохозяев. Более того, статья 1Т>5 Положения о выкупе предоставляла каждому члену сельского общества право требовать выдела своего участка из общего владения, а в случае, если выдел окажется технически невозможным, требовать денежной компенсации. Впрочем, эта статья была написана сильно «на вырост» — реально выделение участка в частную собственность могло произойти лишь после завершения выкупной операции. Резко негативным было отношение Редакционных комиссий к переделам земли, однако единственным решением, которое было принято по этому вопросу, было требова¬


216
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ние квалифицированного большинства общинного схода (2/3 голосов) для принятия решения.
Надо сказать, что оптимистические прогнозы реформаторов о постепенном отмирании общинного землевладения не оправдались. Наоборот, отмена вотчинных прав помещиков и наделение общины административно-властными функциями сделали ее весьма самодостаточным образованием. А волостные суды, функционирующие на принципах обычного права, практически исключали крестьянство из сферы стандартных гражданско-правовых отношений. В результате крепостная зависимость крестьян от помещиков трансформировалась в квазифеодальную зависимость крестьян от мира.
Община могла признать или не признать завещательное распоряжение или наследственные права преемника, одобрить или не одобрить продажу земли, состоящей во владении крестьянина, или сдачу ее в аренду. Мир давал согласие на раздел семей, мог через полицию вытребовать отсутствующего его члена, имел право вмешиваться в хозяйственную обработку земли и состав сельхозкультур крестьян на их надельных участках.
13. Ход реформы
Реализация Крестьянской реформы на местах была возложена на губернские присутствия по гражданским делам, уездные мировые съезды и мировых посредников. Губернские присутствия по гражданским делам осуществляли административный контроль за реформой и выступали в качестве последней инстанции по разрешению споров между крестьянами и помещиками, в том случае если эти вопросы не могли быть решены уездными мировыми съездами (собраниями уездных мировых посредников), которые рассматривали жалобы на действия мировых посредников и волостных крестьянских управлений. Мировые посредники, помимо того, что они утверждали уставные грамоты, также выполняли роль мировых судей.
Мировые посредники назначались губернаторами из местных дворян после консультаций с предводителями дворянства и утверждались на должность Сенатом. В циркуляре министра внутренних дел Ланского от 22 марта 1861 г. рекомендовалось «назначать в мировые посредники таких лиц, которые известны несомненным сочувствием к преобразованию и хорошим обращением с крестьянами». Действительно, в мировые посредники пошли многие активные


Аграрные реформы в России в XIX - начале XXвв...
2Y1
деятели из губернских комитетов, молодые выпускники университетов. Здесь также действовал субъективный либеральный тренд — противники реформы не хотели участвовать в ее реализации.
Когда из МВД в угоду помещичьему сословию были уволены Ланской и Милютин, новый министр П. Валуев пытался избавиться от наиболее либеральных мировых посредников. Оказалось, что это сделать практически невозможно - и увольнение, и наложение дисциплинарных взысканий на мировых посредников находилось в ведении Сената. В результате деятельности мировых посредников уставные грамоты были приняты довольно быстро (хотя и не все уложились в установленные сроки), а интересы крестьян были учтены в них в максимально возможной степени.
После утверждения уставных грамот наиболее важным вопросом становился вопрос о темпах выкупа надельных земель. Поскольку крестьяне не могли инициировать выкупную операцию, то ее темпы полностью зависели от заинтересованности помещиков. Вопреки ожиданиям многих скептиков, операция развивалась достаточно быстро. Уже в первое пятилетие после введения реформы на выкуп поступило более одной трети крестьянских наделов, и еще столько же за следующее пятилетие. Затем темпы выкупа снизились, так что к 1877 г. на выкуп перешло 78% крестьян.
В основе такого поведения помещиков лежали два фактора. Не имея более вотчинной власти над крестьянами, помещики, в случае невыполнения повинностей, вынуждены были обращаться к тем же мировым посредникам и вести длительные юридические споры. Как и предсказывали противники введения временнообязанных отношений (в частности, А. Унковский), эти отношения оказались более неудобны помещикам, нежели крестьянам. Еще более важным фактором стал Указ Александра II 1859 г. о запрете помещикам пользоваться государственным кредитом. Между тем, помещики в пореформенный период сильно нуждались в деньгах для найма работников и покупки инвентаря, а частный кредит они могли получить на крайне невыгодных условиях. При выкупе же помещик, во-первых, освобождался от дореформенной задолженности государственным кредитным учреждениям (которая шла в зачет выкупных платежей), а во-вторых, получал определенное количество наличности и ценные бумаги, которые можно было продать, хотя и с определенным дисконтом (20—25%).


218
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
14. Оценка Крестьянской реформы
Глядя на Крестьянскую реформу из нынешнего времени, можно отметить, что она была проведена очень грамотно — как с точки зрения самой конструкции реформы, так и с точки зрения технологии ее разработки. Действительно, практически невозможно указать на какие-то существенные дефекты конструкции реформ, которые следовало бы исправить.
Крестьянская реформа на самом деле имела вполне революционный характер. Однако ее разработчики пытались сделать переход максимально мягким. Это проявилось в использовании размеров существующих крестьянских наделов для определения величины пореформенных, в использовании существующих ставок оброка для расчета повинностей крестьян во временно-обязанном положении, в расчете стоимости земель через капитализацию повинностей.
Временно-обязанное состояние помогало и помещикам, и крестьянам подготовиться к хозяйствованию в новых условиях и накопить средства: помещикам - для приобретения техники, крестьянам - для выкупа наделов. Также отлично сработала достаточно сложная финансовая конструкция в системе выкупных платежей, позволившая провести эту операцию при отсутствии бюджетных резервов.
В то же время невозможность выделения индивидуальных участков до завершения выкупной операции препятствовала развитию частного землевладения и повышению эффективности использования земель. Альтернативой здесь могло бы стать разрешение на выдел участков с момента начала выкупной операции, с тем чтобы выделявшийся крестьянин сам нес ответственность за оплату всех своих финансовых обязательств, включая, между прочим, и подушную подать.
В ситуациях конфликта между крестьянином и общиной, не урегулированного волостным судом, следующей судебной инстанцией мог бы стать институт мировых посредников — если бы он не был ликвидирован в 1867 г. К сожалению, эти темы при подготовке реформ даже не обсуждались, и тем более, такие меры не могли быть реализованы при общественной апатии и анемии госаппарата, которые были характерны для постреформенного периода 1870-х гг.
С другой стороны, сам ход подготовки реформы говоритотом, что радикальная Крестьянская реформа с передачей земли в собственность крестьян стала возможна благодаря счастливому стечению обстоятельств, когда 10—15 активных действующих лиц оказались


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
219
в правильном месте в нужное время. Например, в команде реформаторов присутствовали две особы императорской фамилии, причем наиболее приближенные к государю (Константин Николаевич и Елена Павловна). Двое высокопоставленных чиновников (Ланской и Ростовцев), никогда ранее не замеченные в реформаторских намерениях, полностью прониклись идеями Крестьянской реформы и обеспечили идеальное административное прикрытие для ее проведения. Два наиболее подготовленных и либерально настроенных технических специалиста (Милютин и Соловьев) заняли ключевые позиции в Министерстве внутренних дел (заместитель министра и начальник профильного отдела), а двое самых активных членов губернских комитетов (Самарин и Черкасский) оказались ведущими экспертами Редакционных комиссий.
Реформа пользовалась огромной поддержкой общественного мнения, но большинство дворян и высшего чиновничества ее отвергали. Наиболее вероятным вариантом проведения реформы в этой ситуации стало бы наделение крестьян небольшими наделами в бессрочное пользование и консервация их обязанного состояния, что, без сомнения, привело бы Россию к масштабному социально-экономическому и политическому кризису уже в перспективе 15-20 лет. Этого удалось избежать благодаря слаженным действиям команды реформаторов.
Скажем пару слов о Государе. Николай I при восшествии на престол имел весьма амбициозные планы по отмене крепостного права. Однако, несмотря на всю жесткость его характера и авторитарный стиль правления, эти планы закончились ничем. Александр II, во всех отношениях более либеральный и мягкий человек, проявил в этом вопросе железную волю и довел дело реформы до его завершения в удивительно короткие сроки — практически за четыре года.
15. Критика реформы и ее политические последствия
Критика Крестьянской реформы 1861 г. началась сразу же после ее объявления. Причем в публичной сфере это была в основном критика слева. Основные аргументы здесь были следующие: крестьянам дали слишком мало земли, повинности (оброк и барщина) слишком высоки, равно как и выкупные платежи.
Почти все исследователи в пореформенную эпоху писали об ухудшении экономического положения крестьянства. Проблемы, возникавшие в пореформенные годы в крестьянских хозяйствах


220
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
(реальные и мнимые), списывались на недостатки в конструкции реформ. Причем эта критика была весьма односторонней - никто не писал, например, о трудностях, которые в пореформенный период испытывали помещичьи хозяйства, — а они, между прочим, производили половину товарного зерна.
Во взгляде на сельское хозяйство в образованных кругах преобладала народническая точка зрения о большой пользе общинного землевладения, которое, по мнению как правых, так и левых, было основным препятствием к обезземеливанию сельского населения, его перетоку в города и массовой пауперизации. Вопрос о повышении производительности труда в сельском хозяйстве вообще не поднимался, было также непонятно, кто будет работать в городах на промышленных предприятиях. Народники, которые, в принципе, выступали за демократическое устройство общества и всеобщее избирательное право, как-то совмещали это в своем сознании с полукрепостным положением крестьян внутри общины.
Все эти взгляды вполне отразились даже в серьезном шеститомном издании 1911 г. «Великая реформа». Здесь повторяются все приемы критики 70-х гг. XIX в., и всюду сквозит неприязнь к Столыпинской реформе.
Возникает вопрос - почему в пореформенный период в литературе отсутствовала не то чтобы положительная оценка реформ, но хотя бы объективный разбор ситуации в сельском хозяйстве. Автор полагает, что это связано с тем, что инициаторы реформ были очень быстро вычищены из правительства и на их место пришли реакционеры, считавшие проведение реформ ошибкой. Конечно, они не могли открыто критиковать реформы, проводимые по повелению Государя, но и не защищали их активно от нападок левых.
Такая односторонняя оценка Крестьянской реформы имела крайне негативные политические последствия. Мысль о том, что крестьянам недодали земли, приводила к идее о переделе помещичьих земель, а рассуждение о том, что крестьяне якобы сильно переплатили помещикам при выкупе своих наделов, предполагало бесплатный характер наделения крестьян дополнительной землей (т.е. либо конфискация, либо выкуп за счет казны). Основная часть либералов (кадетская партия) полностью отошла от позиции либералов-шестидесятников о предпочтительности частной собственности на землю. В первой программе кадетской партии предполагалась передача помещичьих земель во владение или пользование крестьянам. Слово «частная собственность» в программе кадетской


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
221
партии не упоминается ни в одном разделе. Ясно, что левые партии занимали в этом вопросе еще более радикальные позиции.
Какова же была реальная ситуация? Начнем с размеров крестьянских наделов. Величина так называемых отрезков, которые уменьшали существующие крестьянские наделы, составила у бывших помещичьих крестьян около 18%. Такое весьма умеренное уменьшение крестьянских наделов отражало две тенденции: с одной стороны, законодательно закрепленное требование по определенной унификации их размеров, с другой стороны, нежелание крестьян платить большие выкупные суммы за крупные наделы, так что крестьяне сами отказывались от излишних для них участков земли [Миронов, 2015, с. 94-96].
Что касается цены выкупа, то она действительно превышала рыночную цену земли в 1863-1872 гг. (это время начала масштабных операций по выкупу земель) примерно на 25%. Однако надо помнить, что операция по выкупу наделов была рассчитана на 49 лет, цена выкупа была зафиксирована и не менялась в зависимости от рыночных цен на землю. Более того, выкупные платежи с 1883 г. были снижены на 27%.
Между тем, рыночные цены на землю в пореформеннное время неуклонно повышались, и уже к 1879 г. рыночные оценки крестьянских земель были выше выкупной цены, а после окончания выкупной операции стоимость надельной земли в 2,4 раза превышала цену выкупа. Даже с учетом процентов, выплаченных по выкупной операции, крестьяне, в итоге, заплатили за землю в 1,3 раза меньше, чем она стоила в 1907-1910 гг. В дополнение к этому рост цен на сельхозпродукцию (в полтора раза за период проведения выкупной операции) приводил к реальному обесценению ежегодных выкупных платежей [Миронов, 2015, с. 96-99].
16. Фактические результаты реформы
*
Естественным следствием из тезисов об ухудшении положения крестьянства в постреформенный период был вывод об общем кризисном состоянии сельского хозяйства и экономики России. Так, в частности, утверждалось, что рост экспорта зерновых происходил на фоне снижения потребления населения (так называемый голодный экспорт).
Все эти тезисы опровергнуты современной исторической наукой. Так, в наиболее фундаментальной работе по этой теме - книге


222
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
П. Грегори «Экономический рост Российской империи (конец XIX - начало XX вв.)» наглядно показано, что никакого аграрного кризиса в постреформенной России не было, наоборот, экономика и сельское хозяйство развивались достаточно успешно [Грегори, с. 34-37].
После периода относительно невысоких темпов роста в 60- 70-е гг. XIX в. (собственно в период проведения реформы) произошло резкое ускорение темпов экономического роста. Причем довольно высокие темпы роста наблюдались не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве. Темпы роста сельскохозяйственного производства составляли в последние два десятилетия XIX в. 2,55% при приросте населения 1,3% в год.
Несмотря на то, что темпы роста экспорта зерна обгоняли темпы роста его производства, жизненный уровень крестьян возрастал. По оценкам П. Грегори, рост потребления зерна в крестьянских хозяйствах в три раза превышал темп прироста населения. Наконец, имела тенденцию к росту и заработная плата наемных сельхозработ- ников. В пятнадцатилетний период, предшествующий революции 1905 года, она выросла на 14% в реальном исчислении.
Возникает вопрос: как все это сочеталось с представлениями большинства публицистов о кризисном состоянии аграрного сектора. Ответ достаточно прост: исследователи того времени занимались преимущественно проблемами общинного земледелия, и, в частности, проблемами передельной общины, которая действительно находилась в кризисе.
Постоянные переделы земли, с одной стороны, не давали стимулов для-крестьян к улучшению качества земли, с другой стороны - стимулировали избыточную рождаемость, поскольку земля делилась по едокам. В результате происходило быстрое снижение средних размеров наделов. Невозможность продать свой надел даже внутри общины препятствовала оттоку избыточного населения в города. Выделение наделов крестьянам на разных полях (так называемая чересполосица) консервировало отсталую трехпольную систему севооборота и не позволяло внедрять новые сельскохозяйственные культуры.
Между тем, передельная община была одной из наиболее распространенных форм ведения сельского хозяйства, но далеко не господствующей.
Во-первых, среди общин, формально относившихся к передельным, существовало значительное количество таких, в которых переделы не проводились ни разу с момента запуска реформы. В таких


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
223
общинах земля фактически находилась в подворном владении и использовалась более рационально.
Во-вторых, общинное землевладение было характерно только для Великороссии, на Украине крестьяне после реформы сразу получили землю в подворное владение, также в подворном владении земля находилась во всех западных губерниях.
В-третьих, помимо общинного землевладения, в пореформенный период существовало и расширялось частное крестьянское землевладение. Когда крестьяне покупали землю у помещиков, она переходила в их полную частную собственность, и хозяйствование на таких землях не имело недостатков, характерных для общинного землепользования. Крестьяне также широко брали помещичьи земли в аренду.
В-четвертых, помещичий сектор в это время хотя и сокращался в масштабах, но повышал свою эффективность. Земли неэффективно управляемых поместий переходили в руки новых собственников (преимущественно зажиточных крестьян), но оставшиеся хозяйства довольно быстро интенсифицировали производство сельхозпродукции. Обеспеченность техникой здесь была существенно выше, чем в крестьянских хозяйствах [Федоров, с. 383].
Наконец, благосостояние крестьян-общинников также определялось не только их хозяйствованием на своих наделах. В условиях нехватки обрабатываемых земель многие крестьяне уходили на заработки в города. Но, поскольку они формально были прикреплены к общинной земле и не могли продать свои наделы, они числились в деревне, хотя большую часть времени проводили в городах.
Тезис о позитивном влиянии Крестьянской реформы на экономическое развитие России подтверждается фундаментальной работой Е.В. Журавской и А.М. Маркевича [Markevich, Zhuravskaya], посвященной эконометрическому анализу результатов крестьянской реформы. Используя большой массив данных по всем российским губерниям и современные \&тодики анализа, авторы с высокой степенью достоверности доказали следующие положения:
• отмена крепостного права привела к росту продуктивности зернового хозяйства на 16% относительно дореформенного тренда;
• еще более значительным было влияние реформы на развитие промышленности — здесь дополнительный прирост добавленной стоимости достиг 37%;
• в целом дополнительный прирост ВВП составил около 18%;


224
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
• дополнительный прирост благосостояния крестьян достигал порядка 19%.
В то же время исследование выявило негативное влияние сохранения передельной общины на продуктивность зернового хозяйства в пореформенный период: вследствие сохранения передельной общины фактический рост урожайности зерновых в пореформенный период составил только чуть выше половины (56%) от ее потенциального роста.
17. Аграрные реформы в 1880—1890 гг.
Активизация аграрных реформ в 1880-е гг. была связана с очередным «потеплением» в общественной жизни и назначением в 1880 г. надолжность министра внутренних дел графа М.Т. Лорис-Меликова. Широкое обсуждение вопросов завершения Крестьянской реформы было прервано убийством Александра II, однако в начале следующего царствования была продолжена разработка и реализация ряда мер под руководством либеральных министров Н.Х. Бунге, Н.П. Игнатьева и М.Н. Островского (возглавлявших соответственно министерства финансов, внутренних дел и государственных имуществ).
Поводом к изменению аграрной политики стало двадцатилетие со дня начала крестьянской реформы. В соответствии с «Положением о выкупе» 19 февраля 1881 г. должна была быть осу- ществленз переоценка крестьянских наделов и установление новых норм оброка (переоброчка). От этой идеи правительство отказалось. Вместо этого оно сделало обязательным выкуп крестьянских наделов, при этом крестьяне освобождались от доплат помещикам.
Второй мерой стало снижение выкупных платежей, поскольку выкупная операция, вопреки первоначальным опасениям, оказалась для государства не убыточной, а весьма доходной. Даже при снижении выкупных платежей в среднем на 27% операция оставалась прибыльной. Профицит специального счета (т.е. разность между выкупными платежами, полученными от крестьян, и купонными выплатами государства помещикам) составил на начало 1885 г. почти 15 млн руб., несмотря на накопленные недоимки в размере 12 млн руб.) [Корнилов, с. 219—220].
Важнейшей мерой этого этапа стала отмена подушной подати, которая была особенно болезненной для бедных слоев населения.


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
225
Но отмена подушной подати имела и огромное политическое значение - с ней было связано существование «податных», т.е. неполноправных сословий.
Необходимость отмены подушной подати была ясна всем деятелям реформы уже в 1861 г., однако в то время не было источника компенсации выпадающих доходов. В середине 1880-х гг. для компенсации выпадающих доходов были повышены выкупные платежи государственных крестьян (они в среднем были недообложены по сравнению с бывшими помещичьими) и увеличена ставка акциза на спирт. ♦
Другой проблемой, становившейся с течением времени все более актуальной, было крестьянское малоземелье. Для решения этой проблемы предполагалось создание Крестьянского банка с целью финансирования приобретения дополнительных земель, облегчение аренды крестьянскими обществами казенных земель и переселение крестьян в малонаселенные губернии (прежде всего в Сибирь).
Эти меры были реализованы с переменным успехом. Крестьянский банк был создан в 1883 г. с весьма незначительным капиталом и вел очень осторожную кредитную политику. Крестьянским обществам был разрешен доступ к торгам по сдаче в аренду казенных земель на достаточно льготных условиях. Закон о переселенцах был принят в 1889 г. и предусматривал передачу земель в бессрочное пользование, а также предоставление льгот по казенным податям и повинностям. По этому закону в течение первых семи лет его действия в Сибирь переселилось 400 тыс. человек.
Одновременно с рядом прогрессивных мер в царствование Александра III были предприняты меры, направленные на консервацию общинного землевладения. Так, Закон от 18 марта 1886 г. поставил семейные разделы земли в зависимость от решений сельских сходов, Закон от 14 декабря 1893 г. существенно ограничил оборот надельных земель: выкуп и выдел подворных участков был поставлен в зависимость от согласия сельского схода, продажа участков разрешалась только внутри сельских обществ, залог земель был запрещен.
18. Подготовка второго этапа аграрной реформы
Толчком к подготовке второго этапа аграрной реформы в России, по-видимому, стал неурожай 1891-1892 гг., совпавший с эпидемией холеры. Уже в 1893 г. в Государственном Совете обсуждалась необ-


226
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ходимость пересмотра положений 19 февраля 1861 г. и предлагалось учредить в этих целях особую вневедомственную комиссию по образцу Редакционных комиссий, готовивших реформу 1861 г.
Эта тема долго обсуждалась в правительстве и была реализована только в 1902 г. Такие проволочки в своей основе имели нежелание значительной части дворянства что-либо менять в государственной аграрной политике. Помещиков вполне устраивала высокая концентрация малоземельного крестьянства в центральных губерниях - это обеспечивало их пулом дешевых работников. Даже относительно малоконфликтные меры по улучшению ситуации - например, переселенческая политика — встречали большое сопротивление в Государственном Совете.
Точно так же бесконечно долго длились дискуссии об отмене круговой поруки (она была отменена только в 1903 г.) и о новом паспортном уставе (предполагалась выдача крестьянам паспортов, обеспечивающих их свободное перемещение по территории России).
Лидером в процессе подготовки второго этапа аграрной реформы стал министр финансов С.Ю. Витте. Поначалу он был сторонником общинного землевладения, однако его деятельность на посту министра финансов подвела его к мысли о том, что община стала тормозом экономического развития России. Результатом неоднократных обращений С.Ю. Витте к императору стало формирование так называемого «Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности», работа которого опиралась на специально сформированные местные сельскохозяйственные комитеты с привлечением общественности.
С.Ю. Витте в правительственных кругах считался либералом, и для противостояния ему при Министерстве внутренних дел было параллельно создано «Особое совещание по крестьянскому вопросу», которое в своей работе также опиралось на губернские совещания, сформированные по преимуществу из местного чиновничества. Направление работы этого Совещания определялось императорским манифестом о неприкосновенности общинного земледелия, а основные принципы предполагали сохранение сословной обособленности крестьян, неотчуждаемости крестьянских наделов и неприкосновенности основных форм крестьянского землевладения.
Дальнейшее развитие событий пошло, однако, совсем иным путем. Ключевым событием здесь стало назначение начальника земского отдела МВД В.И. Гурко заместителем председателя


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
227
Редакционной комиссии при Особом совещании МВД. В.И. Гурко придерживался в целом консервативных взглядов, но был ярым противником сохранения общины. Несмотря на политическую конкуренцию между министерствами финансов и внутренних дел, В.И. Гурко быстро нашел общий язык с А.А. Риттихом, фактическим заместителем С. Ю. Витте в Особом совещании Минфина.
В 1904 г. между А.А. Риттихом и В.И. Гурко был достигнут «технократический консенсус» относительно новой аграрной политики. Этот консенсус предполагал индивидуализацию и интенсификацию сельского хозяйства, а также переход к частной поземельной собственности, основанной на хуторах или семейных фермах. Одновременно с этим предполагалась ликвидация особого правового статуса крестьян [Мейси].
Обсуждение этих вопросов на местах, к удивлению авторов предложений, показало высокий уровень их общественной поддержки (что было сюрпризом также и для С.Ю. Витте). Между тем эти предложения радикально противоречили как позиции консервативного дворянства (о том, что ничего не надо менять), так и либералов-народников (о необходимости сохранения общины и принудительного перераспределения в пользу крестьян помещичьих земель) [Миронов, 2008, с. 12-13].
Именно достижение технократического консенсуса между Минфином и МВД, а также широкая общественная поддержка этого консенсуса позволили С.Ю. Витте сформулировать развернутую программу будущей аграрной реформы в его известной «Записке по крестьянскому делу» [Витте, 1904]. Ценность этой записки тем более велика, что она была издана в 1904 г., до начала революции 1905 г., и не содержит конъюнктурных моментов, характерных для реформаторской мысли революционного времени.
19. Программа аграрной реформы С.Ю. Витте
Взгляды С.Ю. Витте по крестьянскому вопросу вполне сложились к 1898 г., и они были им четко сформулированы в письме к Николаю II.
По мнению С.Ю. Витте, реформа 1861 г. не была завершена. Освободив крестьянина от власти помещика, она сделала его зависимым от общины. «Он находится в положительном рабстве у схода, у его горланов. Не только его благосостояние зависит от этих людей, но от них зависит его личность. ... Крестьянина наделили землею.


228
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Но он не владеет этой землею на совершенно определенном праве, точно ограниченном законом. При общинном землевладении крестьянин не может даже знать, какая земля его... Права наследства были предоставлены господству смутного обычая...»
«Крестьянство... находится в рабстве произвола, беззакония, невежества. В таком состоянии оно теряет стимул добиваться улучшения своего благосостояния. У него парализуется жизненный нерв прогресса...» [Витте, 1991, с. 527-532].
По мнению С.Ю. Витте, замкнутость общины, ее низкая экономическая эффективность представляли собой также и политическую угрозу: они препятствовали экономическому развитию страны в целом, сокращали налоговую базу и, в конечном счете, угрожали международному положению империи.
В «Записке по крестьянскому делу» С.Ю. Витте предлагает уже вполне разработанную программу аграрной реформы.
В основе предложений С.Ю. Витте лежала идея о распространении на крестьян общегражданского законодательства, что изначально было предусмотрено реформой 1861 г. Использование обычного права было предусмотрено лишь в той степени, в какой правоотношения между крестьянами не урегулированы гражданским правом. Однако впоследствии обычное право все в большей степени распространялось на внутриобщинные отношения, причем до такой степени, что Сенат зачастую отменял решения местных судов, основанные на общегражданском праве (т. X Свода Законов).
Конкретно предложения С.Ю. Витте сводились к следующему:
1. Крестьянская община сохраняется как форма совместной хозяйственной деятельности. Правительство не предпринимает никаких мер, направленных на разрушение общины.
2. Крестьяне получают право выхода из общины с закреплением права собственности на их земельный надел.
3. Надельная земля крестьянина, перешедшая в его собственность, может быть продана, но только внутри крестьянского сословия.
4. Семейная собственность на наделы отменяется и заменяется личной собственностью. Земля наследуется в рамках общегражданского законодательства.
5. Проведение подворного землеустройства, т.е. предоставление крестьянам права консолидации своих наделов в одном месте, правительственная поддержка мер по землеустройству.
6. Свобода перемещения для крестьян.
7. Замена крестьянского волостного суда общесословным.


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
229
8. Замена местного крестьянского самоуправления всесословным, создание так называемой волостной земской единицы.
Все эти предложения впоследствии составили ядро аграрной реформы П.А. Столыпина, так что аграрную реформу начала XX в. надо по справедливости называть реформой Витте—Столыпина.
20. Революция 1905 г. и запуск аграрной реформы
К началу 1905 г. техническая сторона аграрной реформы была уже вполне разработана Редакционной комиссией. Сами по себе революционные события мало повлияли на конструкцию реформы, зато способствовали ее ускоренному проведению. Наблюдая массовые погромы помещичьих усадеб, которые в значительной степени были инспирированы общинными авторитетами, даже консервативные чиновники отказались от поддержки общинного землевладения. В разгар революционных событий часть реформаторов склонялась к принудительному выкупу государством части помещичьих земель, однако эти идеи были вскоре отставлены в сторону.
Первой мерой аграрной реформы стала отмена выкупных платежей по Указу от 3 ноября 1905 г., что снимало с крестьянских земель остающееся обременение. Указ от 5 октября 1906 г. устранял сословную обособленность крестьян и уравнивал их в правах с остальными подданными империи. Наконец, Указ от 9 ноября 1906 г. давал крестьянам возможность выхода из общины со своим земельным наделом и делал возможным физическое обособление этого надела от общинных земель, что, в сущности, представляло собой положение, сформулированное еще в 1861 г., с той лишь разницей, что, благодаря отмене выкупных платежей, крестьяне это право теперь могли реализовать.
К этому времени премьер-министром и министром внутренних дел стал П.А. Столыпин? который смог развить и реализовать на практике программу аграрной реформы С.Ю. Витте. Помимо перевода крестьянских наделов в личную собственность программа П.А. Столыпина содержала ряд положений, которые в принципе поддерживали политические силы широкого спектра - от кадетов до умеренных правых.
Эти меры, в частности, предполагали:
• увеличение масштаба операций Крестьянского банка путем скупки помещичьих имений и их разверстания для продажи


230
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
крестьянам на льготных условиях. Крестьянскому банку также передавались для продажи казенные земли;
• увеличение потока переселенцев в Азиатскую часть России;
• масштабная программа землеустройства;
• поддержка сельскохозяйственных обществ и кооперативов, агрономическая поддержка крестьянства;
• развитие кредитной кооперации.
В отличие от Крестьянской реформы 1861 г., которая ориентировалась в известной степени на максимальное сохранение статус-кво (на существующие наделы крестьян, на исторически сложившиеся повинности), реформа П.А. Столыпина была реформой структурной.
Наиболее сложной и затратной в техническом плане составляющей этой реформы стало масштабное землеустройство. Причем землеустройство требовалось не только при выделении крестьянских наделов из общинной земли, но, например, и при разверста- нии земель Крестьянского банка на мелкие участки для продажи, и при продаже казенных земель, а также при разграничении надельных земель и земель иных владельцев (групповое землеустройство).
Опыта масштабного землеустройства в России не было, не было и достаточного количества землемеров. Правительству пришлось в спешном порядке готовить кадры землемеров, открывая землемерно-агрономические училища и краткосрочные курсы. Количество землемеров, участвующих в реализации реформы, возросло с 200 человек в 1906 г. до 7 тыс. человек в 1914 г. [Давыдов, с. 488,491К Но даже при таком росте численности специалистов они не могли достаточно быстро выполнять все заявки по групповому и индивидуальному землеустройству. К 1917 г. количество неудовлетворенных заявок крестьян на землеустройство составляло около полутора миллионов.
Другим сложным проектом стала организация массового переселения в Азиатскую часть России. С учетом того, что за 1906-1914 гг. сюда переехали на постоянное жительство несколько миллионов человек, становится понятным масштаб усилий, необходимый для координации деятельности различных ведомств, обеспечивающих движение потока переселенцев и их обустройство по новому месту жительства.
Важным следствием аграрной реформы стало развитие кооперативного движения в самых разных сферах деятельности. Так, например, сельскохозяйственные общества существовали и до


Аграрные реформы в России в XIX - начале XXвв...
231
Столыпинской реформы, однако бурный рост их количества приходится на время реформ. Сельскохозяйственные общества в своей деятельности сочетали экономические и просветительские функции и именно в последнем качестве получали финансовую помощь от правительства и земств.
Общества, возникавшие в период реформ, были меньшего размера, имели преимущественно хозяйственные функции и, по сути, превращались в кооперативы или товарищества: они занимались закупкой семян и сельхозтехники, реализацией сельхозпродукции.
В 1908 г. были существенно облегчены условия для регистрации сельскохозяйственных товариществ, которые имели преимущественно отраслевой характер и объединяли производителей молочной отрасли, птицеводства, льноводства и т.д. Более мелкие товарищества (артели) создавались вообще на договорных началах, при этом договоры регистрировались нотариально. В такой форме создавались, в частности, маслодельные артели в Сибири.
В этот период начинается также бурный рост кредитной кооперации — кредитных кооперативов и ссудно-сберегательных касс, активы которых в течение 1905—1914 гг. выросли в восемь раз [Давыдов, с. 677]. Кредитная кооперация сыграла важную роль и в повышении оснащенности аграрного сектора сельхозтехникой, поставки которой за время реформ увеличились в несколько раз.
Надо отметить, что все меры поддержки сельскохозяйственного производства были направлены на крестьянство в целом, не только на частных собственников. Однако по объективным обстоятельствам этими мерами в наибольшей степени могли воспользоваться именно частные собственники.
21. Социально-политический контекст Столыпинской реформы
Оценивая социально-политический контекст Столыпинской реформы, следует отметить несколько ее особенностей.
Правительство никогда не ставило задачу ликвидации общины. Во-первых, это противоречило бы принципу добровольности, провозглашенному правительством. Во-вторых, это вызвало бы шквал критики со стороны как левых, так и правых сторонников общины. Суть реформ П.А. Столыпина состояла в построении рядом с Россией передельных общин параллельной России частных собственников, которая со временем за счет более высокой эффек¬


232
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
тивности должна была вытеснить из экономического оборота передельную общину.
Правительство в силу технической сложности большинства мероприятий реформы и отсутствия на местах достаточного количества чиновников было вынуждено опираться на местные образованные классы: дворян, священников, сельских учителей. Это способствовало преодолению недоверия между крестьянами и более образованными слоями сельского общества. С другой стороны, совместная работа чиновничества и земств при решении конкретных проблем на местах - при создании кредитных кооперативов, при оказании агрономической помощи — сокращала исторический разрыв между властью и интеллигенцией.
Тема сотрудничества правительства и общественности была озвучена ближайшим сотрудником П.А. Столыпина — министром земледелия А.В. Кривошеиным в 1913 г. в его широко известной речи «Мы и они» [Кривошеин, с. 148—149]. «Я считаю, — говорил А.В. Кривошеин, — что отечество наше лишь в том случае может достигнуть благоденствия, если не будет больше разделения на пагубное “мы и они”, разумея под этим правительство и общество, как бы представляющие собой две самостоятельные стороны, и когда будут говорить просто “мы”, разумея под этим правительство и общество вместе».
Появление в России Конституции (Основные Законы 1906 г.) придало аграрной реформе совершенно новый политический контекст. Дело в том, что представительные учреждения в России были созданы как бы на вырост. В России в 1905 г. не было гражданского общества,^так как 80% населения не имели полноты гражданских прав. Но и простое наделение крестьян гражданскими правами (что было сделано Указом от 5 октября 1906 г. «Об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей и лиц бывших податных сословий») не решало проблемы: человек, не наделенный собственностью, не мог быть ни свободным, ни ответственным гражданином. Именно эту политическую цель преследовал П.А. Столыпин и открыто ее провозглашал.
«Пока крестьянин беден, пока он не обладает личной земельной собственностью, пока он находится насильно в тисках общины, он останется рабом, и никакой писаный закон не даст ему блага гражданской свободы. Для того чтобы воспользоваться этими благами, ведь нужна известная, хоть самая малая доля состоятельности. [...].
Вот почему раньше всего и прежде всего правительство облегчает крестьянам переустройство их хозяйственного быта и улуч¬


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
233
шение его, и желает из совокупности надельных земель и земель, приобретенных в правительственный фонд, создать источник личной собственности. Мелкий земельный собственник, несомненно, явится ядром будущей малой земской единицы: он, трудолюбивый, обладающий чувством собственного достоинства, внесет в деревню и культуру, и просвещение, и достаток.
Вот тогда, тогда только писаная свобода превратится и претворится в свободу настоящую, которая, конечно, слагается из гражданских вольностей и чувства государственности и патриотизма» [Рыбас, с. 309-310].
Программа аграрной реформы была дополнена комплексом политических и институциональных реформ, основные направления которых были изложены П.А. Столыпиным в его думской речи 6 марта 1907 г. По его мнению, эти проекты завершали создание законодательной базы для создания правового государства, в которое должна была превратиться самодержавная монархия. В этот комплекс реформ входили, в частности: создание всесословного земства и общегражданского суда, формирование единой гражданской администрации на местах, расширение компетенции земств и введение элементов фискального федерализма.
Все эти меры вводились законодательным порядком, и их принятие резко тормозилось в парламенте и прежде всего в Госсовете. Это неудивительно: большинство членов Госсовета составляло высшее дворянство, а именно исключительные права дворянства предполагалось отменить в процессе реформ. В результате такого сопротивления почти половина из всех законопроектов, внесенных правительством в 1907—1908 гг., вообще не была принята ни третьей, ни четвертой Думами.
Сравнивая Крестьянскую реформу Александра II и Столыпинскую реформу, мы видим как сходства, так и различия в их подготовке и реализации.
Что касается сходства: как реформа 1861 г., так и реформа П.А. Столыпина имели солидный содержательный задел. Реформе 1861 г. предшествовали реформа графа П.Д. Киселева по улучшению положения государственных крестьян, Указ об обязанных крестьянах, а также длительное обсуждение положений реформы в центре и на местах в 1857—1860 гг. Реформа П.А. Столыпина была подготовлена деятельностью Особого Совещания под руководством С.Ю. Витте и Редакционной комиссии, готовивших проекты нормативных документов по реформе в 1902-1905 гг. И та и другая реформа опирались на исправно работающую и весьма компетентную


234
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
бюрократическую машину, причем П.А. Столыпин имел в своем распоряжении еще и земские кадры.
Однако эти две реформы радикально отличались по степени общественной поддержки. Освобождение крестьян опиралось на полный общественный консенсус, а основные деятели реформаторского лагеря были героями общественного мнения - достаточно вспомнить стихотворение Н.А. Некрасова «Кузнец-гражданин», посвященное Н.А. Милютину.
Реформа же П.А. Столыпина критиковалась и справа, и слева, а сам Петр Аркадьевич представал в общественном мнении как злой гений России («столыпинский галстук»). Вполне амбивалентным было и отношение общества к отцу русского экономического чуда С.Ю. Витте, которого презрительно именовали «графом Полусахалинским», несмотря на его большой успех в заключении мирного договора с Японией.
Отношения между реформаторами также были заметно хуже, чем в эпоху Великих реформ. Тогда все действующие лица спрятали свои личные амбиции в карман и действовали необычайно слаженно. Не так обстояли дела в начале 1900-х гг. Подготовка реформ шла в условиях жесткого персонального и идеологического конфликта между С.Ю. Витте и В.К. Плеве (министром внутренних дел). Затем С.Ю. Витте крайне ревниво относился к успехам П.А. Столыпина, который фактически реализовал реформы на практике, в то время как сам С.Ю. Витте был отстранен от власти. П.А. Столыпин, став премьер-министром, никак не защитил главного разработчика реформ В.И. Гурко в знаменитом «деле Лидваля».
22. Результаты Столыпинской реформы
В изначальной конструкции реформы наибольшее внимание уделялось разверстанию земель, принадлежащих Крестьянскому банку, и их продаже в кредит крестьянам. Инициаторы реформ не рассчитывали на большой поток желающих выйти из общины с обособлением надела. Однако в реальности уже с 1907 г. начал быстро расти поток заявлений крестьян о разверстании общинных земель. В конечном итоге, с точки зрения создания частного агарного сектора, разверстания надельных земель сыграли более важную роль, чем продажи земель Крестьянского банка.
В начале 1910-х гг. в конструкцию реформ были внесены некоторые дополнения. Так, Закон от 14 июня 1910 г. признавал личными


Аграрные реформы в России в XIX - начале XXвв...
235
собственниками всех домохозяев тех общин, в которых не производились переделы со времени наделения их землей. Закон о землеустройстве от 29 мая 1911 г. позволял подворным общинам разверстываться простым большинством голосов, а не двумя третями, как ранее. Этот закон также позволял производить разверстание земель до укрепления их в собственность, что существенно ускорило процесс земельной реформы.
Аграрные реформы П.А. Столыпина не сотворили никакого экономического чуда. И, собственно, в такие короткие сроки и не могли его сотворить. Эффект от структурных преобразований в сельском хозяйстве, да и в других отраслях, не может проявиться быстро. Достаточно и того, что эти весьма конфликтные в социальном плане реформы не вызвали никаких негативных экономических эффектов.
В пореформенный период в полной мере сохранилась тенденция роста продуктивности зернового хозяйства, характерная для периода, начавшегося в середине 1880-х гг., хотя и без ускорения этого роста. Реальный эффект реформы проявился не столько в зерновом хозяйстве, сколько в других отраслях аграрной экономики: в животноводстве, огородничестве и садоводстве. Причины этого понятны: приватизация земель выводила их из принудительного трехпольного севооборота и создавала возможности для интенсивного производства незерновой продукции. Данные по перевозке грузов по железным дорогам - а это наиболее надежный источник информации - показывают, что рост перевозок незерновой сельхозпродукции в этот перевод значительно (в 1,5-2 раза) превосходил рост перевозок зерна [Давыдов, с. 325-326].
Наконец, именно период Столыпинской реформы характеризуется взрывным ростом механизации сельского хозяйства и началом массового применения искусственных удобрений. В это время закупки сельхозтехники выросли в три раза, а удобрений - в два раза [Давыдов, с. 1060].
Реформа оказала существенное влияние и на развитие промышленности, создав условия для увеличения притока населения в города. Во-первых, крестьяне были избавлены от необходимости получать согласие общины на переезд; во-вторых, продажа земли давала мигрантам необходимые средства для обустройства на новом месте. Также после 1905 г. отмечается опережающий рост производства товаров народного потребления, что в преимущественно крестьянской стране однозначно указывает на рост доходов сельского населения.


236
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Проведение аграрной реформы было рассчитано на длительный период: буквально на 20 лет. Такой длительный период был необходим для реализации программы землеустройства и выполнения всех заявок как крестьянских общин, так и индивидуальных крестьян о разверстании земель. Этот процесс был приторможен, но не остановлен началом Первой мировой войны. К 1917 г., однако, осталась неудовлетворенной значительная часть заявок о землеустройстве, сильно затормозился процесс переселения крестьян в Азиатскую часть России.
Тем не менее успехи первого этапа аграрной реформы позволили поставить в повестку дня весьма амбициозные задачи дальнейшего социально-экономического развития страны. Эти задачи были сформулированы в 1914 г. А. В. Кривошеиным, который стал фактическим лидером реформаторского крыла правительства после смерти П.А. Столыпина, в программе так называемого «Нового курса», которая предусматривала строительство электростанций на Днепре и Волхове (будущие «Днепрогэс» и «Волховстрой»), развитие Кузбасса и «Магнитки», увеличение сети железных дорог в полтора раза за пять лет, массовое строительство элеваторов, развитие аграрного кредита, мелиорацию земель и их ирригацию в Центральной Азии. Эта программа была остановлена войной, но она дает представление о том, как могла бы выглядеть структурная политика в послевоенной некоммунистической России [Кривошеин, с. 184-185].
23. Общинная контрреволюция и новое крепостное право
Несмотря на все успехи аграрной реформы, она к 1917 г. еще не была завершена. Подсчеты Б.Н. Миронова показывают, что из 11,7 млн крестьянских дворов в великорусских губерниях только 3,1 млн дворов укрепили землю в собственность. Еще 2,3 млн дворов принадлежали к общинам, ни разу не производившим переделы земли с 1861 г., т.е. к фактически беспередельным общинам, и только 6,3 млн дворов остались в передельных общинах. В значительной степени передельные общины в таких масштабах сохранились из-за большой трудоемкости и незавершенности процесса землеустройства, так что число реальных сторонников общины составляло менее половины от всех крестьян [Миронов, 2015, с. 242—243].
Тем не менее в 1917 г. это меньшинство оказалось более сплоченным и смогло объединить и соблазнить колеблющихся огромной потенциальной добычей в виде земель помещиков, хуторян и от¬


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
237
рубников. Это движение было поддержано эсеровской программой полной ликвидации частной собственности на землю, реализованной в послереволюционной России. В результате к 1922 г. большая часть земель оказалась в общинной собственности (85%), а в 67% общин произошли переделы земель. Б.Н. Миронов называет этот процесс общинной контрреволюцией [Миронов, 2015, с. 243-244].
Аграрная программа эсеров была вполне реакционной и утопической, ее реализация сохраняла все недостатки передельной общины, консервировала отсталость сельского хозяйства и препятствовала развитию промышленности. Теоретически эсеры признавали возможность развития так называемого мелкого трудового крестьянского хозяйства, находящегося вне общины [Гинев, с. 328]. Однако масштабы такого хозяйства должны быть ограничены так называемой трудовой нормой, т.е. возможностью обработки участков одной семьей, без привлечения наемного труда. Наемный труд в сельском хозяйстве эсеровская программа предлагала запретить. На практике же реализация этой программы в постреволюционный период привела к сгону с их земель хуторян и отрубников. Обычно без всякой компенсации, хотя в некоторых случаях им представлялись в пользование мелкие участки на неудобных землях.
Самое любопытное, что в случае развития российской государственности по демократическому пути (создание Российской Демократической Федеративной Республики по проекту конституции, вынесенному на рассмотрение Учредительного собрания) аграрные отношения развивались бы по лекалам эсеровской партии, имевшей в Учредительном собрании абсолютное большинство. Это делало неизбежным новый аграрный и социально-экономический кризис в перспективе 10-15 лет.
В реальных условиях Советской власти передельная община была ликвидирована в процессе коллективизации при фактической национализации земли, а созданные коллективные хозяйства стали инструментом нового закрепощения крестьян.
Эта форма государственного крепостничества оказалась по российским меркам достаточно жесткой: например, у колхозников отсутствовала собственная запашка, а на развитие приусадебного хозяйства накладывались строгие административные и финансовые ограничения (например, налоги на скот, домашнюю птицу и плодовые деревья). Из свобод, полученных крестьянством в 1861 г., сохранилась разве что свобода вступления в брак.
Это вторичное закрепощение крестьян было относительно недолговечным, однако полностью новое крепостное право было


238
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
отменено только во второй половине 70-х г. XX в., когда сельским жителям были выданы паспорта наравне с остальными гражданами, и таким образом они получили свободу передвижения, которая, впрочем, была ограничена институтом прописки, распространявшимся на все население страны.
Использованная литература
Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем / Под ред. А.К. Дживелегова, С.П. Мельгунова, В.И. Пичета: в 6 т. (1911). Т. 5. СПб.: Издание т-ва И.Д. Сытина.
Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прошлом и настоящем / Под ред. А.К. Дживелегова, С.П. Мельгунова, В.И. Пичета: в 6 т. (1911). Т. 6. СПб.: Издание т-ва И.Д. Сытина.
Витте С.Ю. (1904). Записка по крестьянскому делу. СПб.: Типография В.Ф. Киршбаума.
Витте С.Ю. (1991). Избранные воспоминания. 1849—1911 гг. М.: Мысль.
Гинее В.И. (1972). Февральская буржуазно-демократическая революция и аграрный вопрос у эсеров / Проблемы крестьянского земледелия и внутренней политики России. Дооктябрьский период. Серия «Труды Ленинградского отделения Института истории СССР». Вып. 13. Л.: Наука. С. 318-342.
Грегори П. (2003). Экономический рост Российской империи (конец XIX - начало XX в.): Новые подсчеты и оценки / Пер. с англ. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН).
Давыдов М.А. (2016). Двадцать лет до Великой войны: Российская модернизация Витте—Столыпина. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Алетейя.
Ключевский В.О. (1989). Сочинения: в 9 т. Т. 5. Курс русской истории. Ч. 5 / Под ред? В.Л. Янина. М.: Мысль.
Конец крепостничества в России: документы, письма, мемуары, статьи (1994) / Сост., общ. ред. В.А. Федорова. М.: Издательство МГУ. С. 85-87.
Корнилов А.А. (1905). Крестьянская реформа. СПб.: Типо-Литография Ф. Вайсберга и П. Гершунина.
Костюшко И.И. (1989). Прусская аграрная реформа. К проблеме буржуазной аграрной эволюции прусского типа. М.: Наука.
Костюшко И.И. (1993). Аграрная реформа 1848 г. в Австрии. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН.
Костюшко И.И. (1994). Аграрные реформы в Австрии, Пруссии и России в период перехода от феодализма к капитализму (Сравнительный очерк.) М.: Институт славяноведения и балканистики РАН.
Кривошеин К.А. (1973). А.В. Кривошеин. Его значение в истории России начала XX века. Париж.
Мейси Д. (1993). Земельная реформа и политические перемены: феномен Столыпина// Вопросы истории. № 4. С. 3—18.


Аграрные реформы в России в XIX — начале XXвв...
239
Миронов Б.Н. (2008). Политика versus истина: Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902-1905 гг. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. Вып. 1. С. 8—30.
Миронов Б.Н. (2015). Российская империя: от традиции ft модерну: в 3 т. / Т. 2. СПб.: Дмитрий Буланин.
Панаев В.А. (1858). Об освобождении крестьян в России / Голоса из России. Книжка V. L.: Trubner&Co.
Персидская Н.Ю. (2011). Отмена крепостного права в России и Германии (Сравнительная характеристика) / Социально-политические науки. № 1. С. 25-28.
Рыбас С.Ю. (2018). Столыпин. 6-е изд. М.: Молодая гвардия.
Рязанов В.Т. (2011). Реформа 1861 года в России: причины и исторические уроки // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 3. Вып. 5. С. 3-17.
Серно-Соловьевич Н.А. (1860). Проект действительного освобождения крестьян в России / Голоса из России. Книжка 8. Лондон: ТгйЬпег&Со. С. 1-134.
Федоров Б.Г. (2002). Петр Столыпин: «Я верю в Россию». Биография П.А. Столыпина: в 2 т. Т. 1. СПб.: Лимбус Пресс.
Чичерин Б.Н. (1856). О крепостном состоянии / Голоса из России. Ч. 2. Вып. 1. Лондон, Вольная русская книгопечатня. С. 127-229.
Field D. (1976). The End of Serfdom (Russian Research Center Studies; 75). Cambridge, Mass. London: Harvard University Press.
Markevich A., Zhuravskaya E. (2018). The Economic Effects of the Abolition of Serfdom: Evidence from the Russian Empire // American Economic Review. Vol. 108. No. 4-5. April. Pp. 1074-1117.


ДВЕ ЖИЗНИ ОДНОГО ПОКОЛЕНИЯ Записки экономиста эпохи трансформации
Предисловие
Идея написать воспоминания родилась у меня сравнительно недавно, когда я перечитал свои интервью разных лет и обнаружил, что некоторые факты нашей истории и своей биографии я либо забываю, либо начинаю интерпретировать несколько иначе, чем раньше. Предположив, что этот процесс в дальнейшем только усилится, я и взялся за написание мемуара.
Молодость и зрелость моего поколения пришлась на весьма оригинальную эпоху перелома, когда мы пытались, по выражению Леха Валенсы, превратить рыбный суп обратно в аквариум. Мне довелось активно участвовать в политических и экономических процессах, которые проходили в России в эти годы. Возможно, по этой причине моя субъективная точка зрения на события тех лет представит определенный интерес.
В то же время я решил не ограничивать воспоминания только общественной жизнью, перипетии которой уже неплохо описаны. В эпоху перемен частная жизнь оказывается тесно переплетенной с общественной, и столь же бурной.
Сознательная жизнь моего поколения оказалась разделенной примерно пополам на две равные части: двадцать пять лет до 1990 года и столько же после (если считать, что сознательная жизнь начинается примерно с восьмилетнего возраста). Четверть века, прожитая в новой России, кажется достаточным сроком для подведения промежуточных итогов.
Мемуар не претендует на полноту: некоторым довольно интересным эпизодам моей биографии не нашлось правильного места. Что-то я просто не помню, скорее всего, то, чего не помню, было не очень важным. Если вспомню — допишу.
Этот текст был бы невозможен без двух замечательных девайсов: скоростного поезда «Сапсан» и планшета типа айпад. 70 процентов текста было написано в поезде и примерно столько же - с помощью айпада. Так что большая благодарность компаниям «Сименс», РЖД и Apple.


Две жизни одного поколения...
241
Семья: время и место
Мои родители - Минна Левинсон и Александр Васильев познакомились на втором курсе Ленинградского электротехнического института инженеров железнодорожного транспорта, куда поступили в 1951 году. Их инженерные специальности (автоматика и связь) в докомпьютерную эпоху считались элитными.
Для отца выбор специальности был довольно естественным: в семье было много железнодорожников, отец окончил железнодорожный техникум, работал на детской железной дороге, хорошо разбирался в любой технике. Для мамы, более склонной к гуманитарным специальностям, выбор стал вынужденным - в 1951 году гуманитарные вузы для евреев были закрыты.
Карьеры у родителей сложились по-разному. Мама всю жизнь занималась проектированием предприятий промышленного железнодорожного транспорта. Отец же быстро ушел из системы МПС, некоторое время работал в системе дальней связи, а с 1966 года и до самого выхода на пенсию в 2007 году работал в Аккумуляторном институте, где занимался испытаниями аккумуляторов.
Так получилось, что и в системе дальней связи, и в Аккумуляторном институте он был тесно связан с космической тематикой, регулярно летал на Байконур (во время первых запусков изделий все ответственные исполнители должны были там находиться) и очень хорошо знал всю ситуацию в космической отрасли.
Я рос единственным ребенком в семье, более того, у родителей тоже не было родных братьев и сестер. Зато в старшем поколении, все представители которого родились еще до революции (в основном в нулевые годы XX века), семьи были большие, так что число моих троюродных братьев и сестер приближается к двадцати, и практически со всеми я знаком.
В 1960-е годы еще сохранялась привычка ездить друг к другу в гости, собираться большими компаниями. К началу 1960-х очень многие родственники жил и* в коммунальных квартирах, и такие встречи стали способом бегства от коммунального быта. Из всей родни мамины родители получили отдельную квартиру первыми, еще в 1933 году, и естественно, с довоенных времен родственники нас часто навещали. Впоследствии, в 1970-е годы, все получили отдельные квартиры, многие обзавелись дачами, и такое родственное общение постепенно стало сходить на нет.
К коренным петербуржцам может быть отнесена только одна ветвь семьи - немецкие предки прабабушки по отцовской линии


242
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Софьи Евгеньевны Глазиус, или Глазье. Немецкое происхождение фамилии весьма сомнительно, но, тем не менее, члены этой семьи исповедовали лютеранство, говорили по-немецки и считали себя немцами. Ее муж, мой прадед, Бернгардт (Борис) Александрович Лоренц, был родом из остзейских немцев, хотя их семья долго жила в Архангельске.
Все остальные ветви моей семьи происходили из провинции и переехали в Ленинград уже после революции. Приезжая сюда, они перетягивали других родственников. Большая часть моей родни к началу войны оказалась в Ленинграде, и лишь некоторые ветви «расширенной» семьи поселились в Москве. Мы часто ездили друг к другу в гости, так что столица изначально стала для меня в высокой степени «своим» городом.
В Москве мы чаще всего жили на проспекте Мира в семье покойного Марка Гельфанда, известного в 1930-е годы международного корреспондента ТАСС. У его сына, дяди Володи, я потом часто останавливался, когда приезжал в Москву, например, во время преддипломной практики в 1978 году. Дядя Володя оказал на меня сильное влияние. Он освоил фортепиано вместе с дочерью Ларисой, когда ему было уже за сорок, чем и меня подвиг к самостоятельным занятиям музыкой уже после того, как я отзанимался с преподавателями.
Впоследствии не менее тесно я общался с семьей родного брата моей бабушки, Иосифа Григорьевича Финкельсона, с его младшей дочерью Натальей и внучкой Ириной.
Еще одним родственным кланом, с жизнью которого я близко столкнулся, были Наумовы. Сестра моей бабушки Тамары Лоренц, Нина Борисовна, вышла замуж за красного командира (в прошлом офицера Российской армии) Владимира Наумова, происходившего из хорошо образованной дворянской семьи. Каждый год мы с бабушкой проводили лето в Туровке — квазипоместье Наумовых под Лугой. Фактически это была «дальняя» дача, но с господским домом и огромной территорией, включавшей небольшой лесок. Наумовы волшебным образом избежали катка сталинских репрессий и сохранили в повседневной жизни многие элементы дореволюционной дворянской культуры.
Вообще поколения моих отцов и дедов попали в удачные временные ниши в российской истории. В Первую мировую войну они были детьми, а в 1941 году оказались в таком возрасте, что уже занимали офицерские позиции. Только два моих родственника погибли в Великую Отечественную. Один из них, Лев Вершовский, в июне 1941 года окончил военное училище и уехал к месту назначения


Две жизни одного поколения...
243
в Брест, где пропал без вести в первые же дни войны. Другой - брат моей бабушки Александр Лоренц — погиб в мае 1945 года недалеко от Остравы в Чехословакии. Мой дед Виктор Семенович Витте прослужил всю войну в Кронштадте на флоте. А другой дед - Лев Ильич Левинсон был начальником цеха «Ленполиграфмаша». Впрочем, неизвестно, где было тяжелее.
Поколение моих родителей было слишком молодым, чтобы участвовать в войне. Но глядя на судьбы ленинградских детей, понимаешь, что все уцелели чудом. Мама с бабушкой отправились в эвакуацию в одном из последних эшелонов и несколько раз попадали под бомбежки, отец оказался у родственников в Белоруссии и много дней уходил от немцев, чтобы успеть добраться до Ленинграда на одном из последних регулярных поездов Киев-Ленинград. На фоне этих испытаний, жизни в эвакуации или в блокаде мое счастливое детство в 1960-е, конечно, казалось раем.
Как и большинство детей моего поколения, я воспитывался преимущественно бабушками. Когда я ходил в детский сад, все мои родственники работали, и родители забирали меня оттуда только после работы. Но в начальной школе этот номер уже не мог пройти, и поэтому Тамара Борисовна вышла на пенсию и обменяла свою комнату в Невском районе на комнату в соседнем с нами доме на Крестовском. Практически всю начальную и среднюю школу она меня и «пасла», плюс к этому выезжала со мной каждый год в деревню на лето. Казалось бы, она должна была оказать на меня очень сильное влияние, но тогда я это влияние не мог отрефлексировать. Разве что мне передалась ее активность в общественной жизни. Уже переехав на Крестовский остров, она стала секретарем местного товарищеского суда и была необычайно активна в родительском комитете школы. Я в юном возрасте тоже все время был пионерским и комсомольским активистом. Бабушка умерла довольно рано - в 1973 году в возрасте 68 лет. Это была первая смерть близкого мне человека.
Бабушка с маминой стороны, Софья Григорьевна, все мои школьные годы много работала и со мной могла проводить мало времени. Зато мной активно занималась младшая сестра маминого отца Любовь Ильинична, у которой своих детей не было, и она обихаживала уже второе поколение детей Левинсонов. До начала 1960-х она жила с нами, а потом получила кооперативную квартиру на острове Декабристов. Любовь Ильинична преподавала немецкий язык в университете и несколько лет учила немецкому языку и меня, так что, попадая в Германию, я не чувствую себя уж совершенно безъязыким. Любовь Ильинична много общалась со всеми


244
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
своими племянниками и племянницами, что стало дополнительным фактором сплочения расширенной семьи.
Вообще отношения в нашей семье были очень хорошими, самое главное, что Тамара Борисовна очень хорошо ладила с моей мамой. Более того, их часто принимали за мать и дочь (обе стройные и темноволосые), в то время как отца считали сыном Софьи Григорьевны - они оба более светлые и коренастые.
Благополучие в семье соответствовало наблюдавшемуся благополучию в обществе.
1960-е. Пир советского человека
Я родился в 1957 году в разгар хрущевской оттепели и полагаю, что эмоционально (хотя и не интеллектуально) сформировался под ее воздействием. Это было время надежд и исторического оптимизма - по контрасту с довольно мрачными годами позднего сталинизма и невнятными, весьма циничными 1970-ми. Что, впрочем, относится не только к жизни в Советском Союзе, но и ко всему миру. Мир становился все более глобальным и воспринимался как все более глобальный.
В повседневный быт входило телевидение. Мы видели в нем не только наших вождей и достаточно отлакированные новости нашей страны, но и лидеров других стран. Обаятельный Джон Кеннеди, репортажи из революционной Кубы — все это делало мир меньше. Появление телевидения сократило дистанцию между властью и народом.
Открылось большое окно на Запад. Отчасти это было реакцией на годы железного занавеса, но в известной степени отражало новый взгляд советского руководства: мы сами сильные и можем не бояться западного влияния.
Любопытно, что это ощущение было недалеко от действительности. Совершив большой экономический рывок, Советский Союз приблизился если не по уровню, то по образу жизни к европейским образцам. Достаточно посмотреть кинофильмы 1960-х: наши моды и прически практически не отличаются от европейских. В фильмах 1970-х все иначе: мы все больше отстаем от Европы и превращаемся в культурную провинцию. (Даже каким-то образом из советского кино исчезли красивые актрисы: в 1960-е у нас их было не менее десятка, а в 1970-е остались только характерные, хотя и довольно талантливые.)


Две жизни одного поколения...
245
Основой оптимизма 1960-х стал и бурный научно-технический прогресс. Предостережения Римского клуба еще были впереди, путь прогресса казался линейным, а то и экспоненциальным. После полета Гагарина многим казалось, что скоро мы полетим на Марс, а физики-термоядерщики обещали дать к концу века дешевую термоядерную энергию.
Люди, что называется, были «уверены в завтрашнем дне». Получали отдельные квартиры. Приобретали появившиеся тогда холодильники, стиральные машины. Быт стал гораздо более комфортным.
Темпы роста советской экономики в это время действительно были высокими, благосостояние народа росло, а социально-экономические цели, провозглашенные в программе построения коммунизма к 1980 году, вовсе не казались утопией. Собственно, с технической стороны они и не были утопией, но экономическая модель социализма к этому времени исчерпала свои возможности.
В это время очень многие верили в социализм, причем не только внизу, но и наверху. Сейчас публикуются архивные материалы, касающиеся 1960-х, и в «письмах трудящихся» мы видим искреннее желание улучшить ситуацию, восстановить справедливость, навести порядок. Но эти же настроения видны и в документах ЦК. Здесь мы видим большой контраст с весьма формалистической документацией 1970-х.
В элите общества еще не произошел раскол. И будущие либералы, и искренние коммунисты хотели создать «социализм с человеческим лицом» — потому что очень хорошо помнили лицо социализма образца 1950 года. Невозможность «социализма с человеческим лицом» станет ясной в 1968 году, и именно в этом году закончится эпоха 1960-х.
Сейчас 1960-е годы воспринимаются как апогей социализма. Память от предреволюционной эпохи стиралась. Носителей предреволюционного сознания становилось все меньше и меньше. Будущий кризис системы был виден только для самых тонких наблюдателей.
Что это значило для ребенка восьми-десяти лет?
Он воспринимал систему как данность. Так было уже много лет. Так будет всегда. Социализм — светлое будущее всего человечества. Социализм победит преимущественно мирным путем.
Твое будущее — октябренок-пионер-комсомолец. Может быть, член партии. От каждого по способностям — каждому по труду. Плохих людей вокруг практически нет. Государство обо всех заботится. В общем, ощущение очень большой защищенности.


246
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Плюс единственный ребенок в семье. Любящие родители, дедушки и бабушки. Отличник в школе. Летом - на юг. Словом, полное счастье.
Родственный клан: лето в деревне
С пяти до пятнадцати лет я проводил летние каникулы в Туровке, за исключением выездов с родителями в Крым, обычно в июне, чтобы по максимуму избежать комаров. Место это было довольно диким, и вся цивилизация туда пришла на моих глазах. Еще в 1950-е годы мои родители от станции Толмачево добирались на катере по реке Луге - 20 километров до пристани Ижлово, куда из деревни присылали подводы. А если подвод не было, то семь километров приходилось идти пешком. Дорога от Толмачево до Осьмино была такая, что грузовики проезжали по ней расстояние в 70 километров за сутки. Электричество тоже отсутствовало, и если не топили печь, то готовили на керосинках. Радио - на батарейках.
В первый свой приезд я запомнил только что отсыпанную гравийную дорогу, которая обрывалась у околицы. Стали ходить автобусы в Лугу, а через пару лет провели электричество. Все-таки ощущалась оторванность от цивилизации — для связи с городом нужно было либо писать письмо, либо идти на переговорный пункт на почту в Красные Горы, а это километра четыре. Прямой автобус на Ленинград - один раз в сутки, и на него еще надо изловчиться сесть. А так - час до Луги на рейсовом автобусе и часа четыре на поезде: тогда еще была паровая тяга, электрички появились только в начале 1970-х.
В природном плане здесь все сильно отличается от Карельского перешейка, летом намного теплее, очень плодородные почвы, бурная вегетация. В общем, практически Центральная Россия, хотя и при большом ингерманландском элементе: да и само название деревни идет от ее основателя Ивана Турро, который, понятное дело, был финном.
У Наумовых все дети были примерно одного возраста со мной, так что у нас сложилась тесная компания, к которой примыкали и соседские дети. Нас с довольно раннего возраста интенсивно привлекали к хозяйственным работам: копанию грядок, прополке, сбору ягод. Большинство моих практических навыков тоже сложилось в деревне: тут я освоил велосипед, греблю и рыбалку (на Красногорском озере). На участке был стол для пинг-понга, а чуть позже на лесной опушке мы устроили волейбольную площадку.


Две жизни одного поколения...
241
Леса в этом месте довольно заболоченные и мрачноватые, но чрезвычайно богатые грибами. Если в грибной год кто-то из моих сверстников приносил из леса меньше ста белых, то это считалось неудачей. Последним таким грибным годом на моей памяти стал 1971-й. Все это сушилось, мариновалось, засаливалось на зиму, чаще всего на летней кухне.
Именно к 1971 году относится мое грибное соревнование со старшей (троюродной) сестрой Таней. Грибы тогда только пошли, и я отправился в ближний лесок (куда нам разрешалось ходить без взрослых). Принес оттуда 20 белых. Ни слова ни говоря, Таня отправилась туда же и принесла 25. Я снова пошел в лес и принес 30. В этом аукционе мы дошли где-то до шестидесяти, и я не помню, кто первым сломался. Однако шаг в пять штук мы выдерживали. А сам-то лесок — всего гектаров двадцать...
В деревне было всего семь домов, и жизнь получалась дружной, как бы одним коллективом. Хорошо помню день рождения своего двоюродного дяди Владлена Владимировича (Вадика) в 1968 году, когда собралась полностью вся деревня. Причем это была вовсе не пьянка — проводились разные конкурсы, спортивные состязания.
В соседней деревне Сабо жила еще одна большая семья родственников — Кукушкины. Так что на их семейные праздники мы ходили большой компанией — этакий формальный визит.
Семья Наумовых исторически была военной, но брат Владимира Александровича Наумова Николай Александрович стал крупным биологом, и по этой стезе пошли почти все младшие родственники. Мой двоюродный дядя Донат Владимирович Наумов, в то время по факту глава клана, был доктором наук и директором Зоологического музея в Ленинграде.
Донат был существенно старше всех, 1920 года рождения. Он воевал в разведке на Лениградском фронте. Однажды у меня сильно болела голова, и я стонал и скандалил. Донат дал пощупать свою рану на голове (у него там н?было куска кости) и сказал: «Аты представляешь, как мне было больно?» Я сразу замолк.
В Туровке биологические знания, с одной стороны, прилагались к саду и огороду, где все цвело и плодоносило, с другой стороны, они пополнялись благодаря огромному числу разных животных, которые в разное время здесь жили. Дядя Дарвин (NB!) держал для охоты спаниелей, кошки были сиамские — по тем временам экзотика. Плюс всякие дикие животные, которые к нам случайно прибивались. В течение пары лет, например, жила ручная ворона.


248
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В старших классах мы выезжали в Туровку несколько раз в неурочное время: на зимние или весенние каникулы, на майские праздники. Особенно запомнились выезды зимой. Тут уже были особые удовольствия, типа подледной рыбалки, катания на буерах по озеру или штурма снежной крепости. Нами открывались летние заготовки, например, соленья, которые в замороженном виде рубились топором.
Ну и потом в этом возрасте уже зарождались романтические отношения, так что начинались прогулки на фоне зимних пейзажей под полной луной ...
Школа
Мы жили с родителями на Крестовском острове. Сейчас это самый дорогой район Петербурга, а тогда он был застроен жилыми корпусами 1930-х годов и дореволюционными особнячками с коммуналками. В 1960-е население острова резко сокращалось - рушили деревянные бараки, расселяли особняки. В результате к 1967 году на Крестовском осталась лишь одна школа № 41, очень посредственная — и по уровню преподавания, и по составу учащихся.
Все ученики делились на три группы: интеллигенция из корпусов на Морском проспекте, хулиганы с Каменного острова, где в старых особняках, переделанных под коммунальное заселение, была чудовищная концентрация люмпенов, и ребята-спортсмены, которые занимались в близлежащих спортивных обществах. Таких обществ было по крайней мере два десятка, так что весь остров выглядел как одна большая спортивная база.
Главным спортивным объектом на Крестовском острове был стадион имени Кирова. Когда я учился в школе, мы ходили туда после уроков смотреть матчи «Зенита». В будни, когда мы сидели на нижних рядах, сверху непрерывно скатывались пустые бутылки из-под водки. Лишь в выходные, когда стадион заполняли люди семейные, обстановка становилась пристойнее.
С детства я любил играть в футбол и хоккей. В нашем дворе было футбольное поле, которое зимой превращалось в хоккейную коробку. Было удобно: родители могли наблюдать за мной из окон. В пятом классе я пошел в конькобежную секцию на стадион «Динамо», где еще три года занимался беговыми коньками.
Зимой мы с родителями по выходным и даже в будни катались на лыжах. Рядом три парка - ЦПКиО, парк Победы и парк


Две жизни одного поколения...
249
на Каменном острове, так что для любителей лыж там было раздолье. Позже мы стали выезжать зимой на лыжную базу в Репино.
В ЦПКиО заливался огромный каток. И там ррждалось ощущение праздника, типичное для 1960-х — огромное количество народа, освещение, музыка, все катаются, пьют кофе...
Родители не хотели меня отдавать в английскую школу — пришлось бы довольно далеко ездить на трамвае. Поэтому для освоения английского языка мне нашли преподавателя в соседнем доме, который приходил со мной заниматься два раза в неделю. Это было довольно эффективно: за шесть лет, со второго по восьмой класс, я вышел на уровень третьего курса языкового вуза и впоследствии, несмотря на длительные перерывы в использовании языка, никогда его не забывал.
Мой преподаватель Моисей Семенович Штейнгардт был неординарным человеком. Его еврейская семья иммигрировала в 1917 году в США, а он - самый младший - стал коммунистом. В 19 лет, в 1933 году, решил вернуться в СССР. Учился на филфаке, изучил 14 языков. На войне в июле 1941 года под Ленинградом попал в плен. Как еврея, его бы сразу расстреляли. Но он выдал себя за татарина. Привели татар, чтобы проверить его. Он прочитал несколько сур из Корана, и они признали в нем своего. Затем он сбежал из плена и присоединился к партизанам. Потом воевал в рядах регулярной армии, потерял руку. Его героическая фигура сильно впечатляла...
К восьмому классу я закончил изучение английского, и родители перевели меня в 30-ю физико-математическую школу на Васильевском острове. Причем по знакомству пристроили в самый сильный класс, где руководителем была Таисия Ивановна Курсиш, «главный математик тридцатки». В 30-й школе тогда были только девятые и десятые классы, и она собирала отличников со всего города. Поэтому главной задачей учителей в начальные месяцы учебы было сбить спесь с этих «первых учеников». Хорошо помню ужасающие диктанты, на которых почти все получали двойки.
Нагрузка была очень большой. Я вообще не помню, как делал домашние задания в своей старой школе, зато хорошо помню, как в десятом классе 30-й школы однажды пришлось взять 70 интегралов за вечер.
В 30-й школе на высоком уровне были и гуманитарные дисциплины. Достаточно сказать, что на первом же уроке внеклассного чтения нам читали отрывки из «Мастера и Маргариты». После чего в течение месяца роман прочитал весь класс.


250
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Были два великолепных историка: Лев Андреевич Киршнер и Соломон Натанович Езерский, в десятом классе он вел и обществоведение. Помню, как мы подробно разбирали с ним понятие презумпции невиновности. Именно С.Н. Езерский заложил во мне основы либерального мировоззрения.
В 30-й школе я приобщился к авторской песне. У нашей классной руководительницы мы были любимым классом. На зимние каникулы в десятом классе она вывезла нас на десять дней в Домбай. Вторым преподавателем, который поехал с нами, был молодой математик Володя Ильин (преподававший нам, кстати, теорию вероятности). Он взял с собой гитару и каждый вечер пел бардовские песни. И весь класс основательно «заболел» этим.
Вернувшись в Ленинград, мы, во-первых, заставили самого Ильина напеть нам эти песни на магнитофон. А потом начали переписывать друг у друга то, что удавалось найти. Качество записей было тогда чудовищным, а при перезаписи еще больше ухудшалось. Но это никого не смущало.
Впоследствии в клубе авторской песни «Меридиан» практиковалась множественная перезапись - это когда все садятся кружком вокруг центрального магнитофона и переписывают концерт одновременно. Качество здесь, конечно, было намного лучше.
В увлечении бардовской песней сыграло свою роль то, что это занятие было полузапретным. Ничего не издавалось ни на пластинках, ни на бумаге. Концерты были очень редкими и не афишировались. Я, к примеру, ни разу не слышал вживую ни Окуджаву, ни Визбора, ни, само собой, Высоцкого.
Но, думаю, была еще одна причина такой увлеченности. Начало 1970-х оказалось периодом глубочайшего кризиса советской эстрадной песни. Достаточно разнообразное песенное творчество 1960-х сменилось унылым официозом 1970-х. Гигантская волна музыкального хлама обрушивалась на наши уши по радио и телевидению.
Неудивительно, что открытие нами целого корпуса очень самобытной, очень талантливой авторской песни было подобно открытию Америки. Я уже не говорю об искренности и органичности творчества - ведь автор сам сочинял текст и музыку, сам играл и сам пел.
Плюс к тому каждый мог попытаться это повторить — и воспроизвести (благодаря гитаре) в любых условиях. Нечего и говорить, что я при достаточно хилом музыкальном образовании (до шестого класса занимался с преподавателем пианино) освоил гитару за несколько лет.


Две жизни одного поколения...
251
В 30-й школе я был отличником. Однако общение с по-настоящему талантливыми физиками и математиками помогло мне уяснить свои реальные способности. Так, в райрнных олимпиадах по математике и физике я регулярно побеждал, а в городских не поднимался выше диплома третьей степени. Особенно скверно я чувствовал себя в академбоях с 239-й школой и 45-м интернатом. В команду меня включали, но результаты были ужасными.
Тем не менее до десятого класса я хотел стать физиком. Уже читал университетские учебники. Стройность и красота теорий завораживали. В принципе, дальнейший путь был ясен: отделение теоретической физики Физмеха в Политехническом институте (физфак ЛГУ был закрыт из-за процентной нормы - 1 процент, и все будущие первокурсники, победители олимпиад, были расписаны еще с девятого класса), а затем Физико-технический институт.
Перелом наступил в начале десятого класса. Я вдруг с ужасом подумал, что если пойду на физику, то мне придется заниматься этими формулами всю оставшуюся жизнь. И буквально под Новый год я решил стать экономистом.
Это решение не было случайным. К поступлению в Финансово- экономический институт (Финэк) меня склонял мой дед, Лев Ильич, сам профессиональный экономист. В начале 1960-х он работал в Ленинградском совнархозе начальником отдела перспективного планирования, а с 1966 года стал главным экономистом объединения «Ленполиграфмаш». Там он активно занимался продвижением идей косыгинской реформы, писал статьи, выступал на телевидении, ездил в Москву общаться с единомышленниками. В начале 1970-х он уже вышел на пенсию, защитил в Финэке диссертацию и работал в научно-исследовательской лаборатории.
Помимо идей собственно хозрасчета, именно в начале 1970-х годов были очень популярны идеи математического моделирования экономики и автоматизации управления с помощью математических моделей и использования ЭВМ. В вузах создавались кафедры экономической кибернетики. Такая кафедра была создана, в том числе, и в Финэке. Дед рассказывал мне о заведующем кафедрой Иване Михайловиче Сыроежине — он его характеризовал как очень яркого ученого.
Надо сказать, что экономические специальности к моменту моего поступления в Финэк (1974 год) стали очень популярными. Еще в середине 1960-х годов Финэк был совершенно выморочным местом с практически нулевым конкурсом. В середине 1970-х конкурс здесь был уже пять человек на место. Благодаря косыгинской


252
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
реформе (хотя к этому времени она была уже свернута) на предприятиях появилось больше должностей экономистов, вырос статус финансовых служб. Было ощущение, что в экономической науке предстоит прорыв. А вот в физике, как мне тогда ошибочно казалось, все вершины уже были взяты.
Формирование политического сознания: между Чехословакией и Чили
Первые мои «социальные» воспоминания связаны с космосом. Полет Гагарина я не помню. Зато хорошо помню полет Терешковой. Я спал после обеда на даче и сквозь сон услышал, как моя троюродная сестра Таня говорила бабушке: «Как здорово, что женщина полетела в космос». Я проснулся и спросил: «Это правда или мне приснилось?» «Правда», - говорят.
Из политических событий помню убийство Кеннеди - прямо кадры хроники по телевизору. К нему было хорошее отношение: молодой, прогрессивный. Из того, что вещала наша пропаганда, у меня складывалось впечатление, что его убили куклуксклановцы - ну как же, Техас, известное расистское гнездо.
Снятие Хрущева прошло совершенно незаметно. Я как раз пошел в первый класс, и в букваре был портрет Хрущева, но в самом конце, после того как должна была быть изучена буква «X». Так вот, прошли мы весь букварь, а текст про Хрущева не читаем. Спрашиваю отца: «Почему?» А, говорит, его еще в октябре пленум снял, но прошло незаметно, потому что в эти дни в космос полетел «Восход-1» с тремя космонавтами на борту. Хорошо хоть из букваря страницу не заставили вырывать...
Сильным шоком был разрыв с Мао Цзэдуном в 1966 году. Мы ведь знали, что Китай - большой друг. И вдруг ни с того ни с сего: культурная революция, культ личности Мао, истребление воробьев, доменная печь в каждом дворе - в общем, новое издание сталинизма.
Поначалу брежневское руководство представлялось симпатичным. (Тут, мне кажется, я транслирую тогдашнее восприятие моих родителей.) Народ устал от эскапад Никиты Сергеевича, и здоровый консерватизм всех привлекал. Тем более политического зажима на первых порах не было никакого, разве что с большой помпой в первый раз за 20 лет отметили День Победы. Было впечатление коллективного руководства.


Две жизни одного поколения...
253
Ленинградцам очень нравился Алексей Косыгин. Сам из Ленинграда, интеллигентный, немногословный, запустил экономическую реформу. Очень привлекательно выглядел, особенно на фоне мудаковатых местных руководителей: Василия Толстикова, а позднее Григория Романова.
Для меня первой ласточкой новой эпохи стала Шестидневная война 1967 года на Ближнем Востоке. Наше руководство было уверено, что на этот раз арабы хорошо нами вооружены и Израилю настанет крышка, но случился полный провал, после чего в широкий общественный оборот было введено ругательное слово «сионизм». Замечу, что до 1967 года оно практически не употреблялось.
Одно из главных последствий Шестидневной войны - изменение самооценки у евреев СССР. До этого в общественном сознании евреи фигурировали как весьма хитрый, но слабый, не воинственный народ. Поражение вооруженных до зубов советским оружием (танки, самолеты, ракеты) больших арабских армий от маленькой нации было настолько быстрым и очевидным, что замолчать его не удалось. Евреи в СССР сильно воспряли духом. А презрение антисемитов по отношению к евреям сменилось ненавистью. Следствием этих событий стал массовый отъезд советских евреев в Израиль, а потом и в другие страны и практически полная потеря Россией своей исторической еврейской общины.
«Пражская весна» 1968 года поначалу была малозаметна: все внимание было приковано к выступлениям против де Голля во Франции. По газетам было видно, что наше руководство надеялось на социалистическую революцию. О Чехословакии писали мало и невнятно, поскольку еще не были приняты политические решения.
Зато летом тон газет изменился, и интервенция представлялась неминуемой. Характерная шутка того времени: рыбачим в июле на озере с родителями. Вдруг над головой проносятся несколько эскадрилий истребителей. «Наверное, полетели в Чехословакию», - меланхолично говорит отеЙ. Так что вторжение не стало большим сюрпризом.
Несмотря на всю бешеную пропаганду в прессе относительно того, что натовцы готовили вторжение, а мы его предупредили, отношение в народе к этим событиям было двойственным. С одной стороны, конечно, присутствовал этакий имперский дискурс: мы их освободили от немцев, они же, неблагодарные, хотели от нас (от империи) отколоться. Но с другой стороны, отношение к чехам в России всегда было очень хорошим (не то что к полякам). Все зна¬


254
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ли, что симпатии взаимны, все понимали, что история была затеяна местной компартией, - в общем, ощущение неправедности произошедшего присутствовало даже в рассуждениях вполне себе простых людей.
После 1968 года я сильно разочаровался в нашем руководстве, хотя не в идеях социализма как таковых.
Мне трудно понять сейчас, насколько четкими были мои политические взгляды в это время. Но полагаю, что политически я взрослел довольно быстро, потому что благодаря своей родне довольно рано вступил в контакт с диссидентскими идеями. Двоюродный брат моей мамы, Соломон Львович Розенталь, был записным антисоветчиком, слушал западные голоса и имел доступ к самиздату и тамиздату. Все это обсуждалось во время родственных застолий, и контуры диссидентского движения я представлял себе более или менее ясно. Я не помню процесс Синявского и Даниэля, но вот фамилии Сахарова и Солженицына были на слуху года с 1969-го.
Льву Ильичу, который был членом КПСС с 1943 года, эти разговоры в моем присутствии не нравились, поэтому начиналась бурная полемика - к еще большей моей радости. Дед спорил без энтузиазма, больше для того, чтобы обозначить для меня политически корректную позицию. Свои действительные взгляды как человек крайне осторожный он никогда не высказывал, но думаю, что он был этаким внутрипартийным диссидентом. Верил ли он в социализм - не знаю.
Еще одно событие более позднего времени очень хорошо отложилось в моей памяти, и, судя по некоторым высказываниям моих сверстников, — в памяти всего поколения. Речь идет о пиночетовском перевороте в Чили.
Ситуация в Чили была в некоторой степени зеркальным отражением чехословацких событий. Легитимное правительство Сальвадора Альенде пыталось построить «социализм с человеческим лицом», перейти без революционных потрясений от капитализма к демократическому социализму. Точно так же, как Дубчек в Чехословакии - от сталинизма к демократическому социализму.
Эксперименты и в Чехословакии, и в Чили были насильственно прерваны. Хотя переворот был организован армией изнутри, а не в результате внешнего вторжения. Тем не менее, с учетом сплошной полосы военных переворотов в Латинской Америке в 1960—1970-х годах, общий «месседж» стал понятен: США не допустят прихода здесь к власти левых правительств, так же, как СССР в Восточной Европе не допустит правых.


Две жизни одного поколения...
255
Момент для советской пропаганды был великолепный, и она развернулась по полной программе. Тем более что на стороне Народного единства был мощный культурный фактор: в корце 1960-х годов в Чили началось национально-культурное возрождение, которое самым наглядным образом проявилось в музыке. Виктор Хара, убитый пиночетовцами в первые дни переворота, стал в СССР культовой фигурой. Музыкальные группы «Килапаиюн» и «Инти-Иллимани» оказались в вынужденной эмиграции, получили международную известность. Этому культурному взрыву Пиночет ничего противопоставить не мог.
Благодаря чилийским событиям у меня появилась возможность выучить испанский язык. В 1973-м в СССР приехали чилийские эмигранты. Меня попросили помочь чилийской студентке Финэка Нелли Салас с математикой. А она нам с приятелем (Сашей Вартановым) помогала учить испанский. Примерно в объеме средней школы.
К слову, единственной доступной в СССР газетой на испанском была кубинская «Гранма», официальный орган Коммунистической партии Кубы, которую я пару лет выписывал. Благодаря этой газете, например, формировался взгляд на португальскую революцию 1974 года. Примерно в это время я прочитал и книгу Че Гевары «Эпизоды революционной войны», изданную Воениздатом в 1973 году.
Еще одно интересное событие, которое дало мне большую информацию к размышлению, - поездка в 1971 году в пионерлагерь «Орленок». Помимо ряда приятнейших воспоминаний, включающих, например, занятия на тренажерах для пилотов самолетов, мне удалось тесно пообщаться со сверстниками из республик Северного Кавказа: в лагере тогда проходила «встреча детских творческих коллективов северо-запада России и Северного Кавказа».
В моем отряде был ансамбль танца из ингушского города Назрань - редкие хулиганы, между прочим. Но эти хулиганы мне подробно рассказали про депортацию 1944 года и даже про ряд малоизвестных эпизодов фемен гражданской войны, связанных с отношениями между осетинами и ингушами. И, само собой, про Пригородный район, часть которого до депортации входила в состав Чечено-Ингушской АССР, а потом была передана Северной Осетии. С осетинами они не разговаривали, а больше старались подраться.
Меня поразило тогда, что у детей из бедных, малообразованных семей так развито национальное самосознание. Стало понятно, что Кавказ — это пороховая бочка, и поэтому события 1990-х годов для меня сюрпризом не стали.


256
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Роман с русской литературой
Мой отец с молодого возраста увлекался классической музыкой, часто ходил в филармонию и сразу после вбйны начал собирать коллекцию пластинок. Я думаю, что свой первый проигрыватель отец собрал сам из разных деталей. По крайней мере, наш первый телевизор точно был самодельным.
Отец собрал практически все первые долгоиграющие пластинки, выпущенные в СССР начиная с 1954 года. Там было также много старых пластинок на 78 оборотов. Отец очень четко различал исполнителей и собирал тех из них, которые ему нравились, так что мои музыкальные вкусы были полностью сформированы именно им. Помимо советских изданий он в большом количестве покупал пластинки гэдээровской фирмы «Этерна» с очень хорошим качеством записи и исполнения.
В 1961 году к юбилею Фредерика Шопена в Польше вышло полное собрание сочинений этого композитора на долгоиграющих пластинках, которое почти полностью присутствует в отцовской коллекции. Там были только польские исполнители. Поэтому я до сих пор убежден, что по-настоящему хорошо Шопена могут играть только поляки.
Канон классической музыки в коллекции был достаточно ограниченным: все немцы от Баха до Вагнера (без Малера и Брукнера), Берлиоз, Гуно, Сен-Санс, Григ. Русская коллекция тоже была очень богатой: весь Чайковский, Глинка, Рахманинов, Калинников. Рахманинов и Калинников для меня до сих пор находятся на вершине русской музыки. Люблю Прокофьева, а Шостаковича по слабому развитию музыкального вкуса слушать совсем не могу.
Ну, собственно, с этим багажом я и въехал в XXI век.
Отец очень хорошо рисовал масляными красками и даже пытался в Туровке учить меня и младших Наумовых рисованию. Но, по большому счету, он предпочитал архитектуру, так что дома у нас было больше архитектурных альбомов, чем художественных. Я думаю, что если бы отец выбирал профессию свободно, то стал бы архитектором. Впрочем, мои родители живо интересовались искусством и старались не пропускать художественные выставки в Эрмитаже и в Русском музее, и по возможности посещали их и в Москве.
Отец не был большим любителем чтения. Его литературные пристрастия оказались связанными с его увлечениями: история музыки, история искусств и архитектуры, научно-популярные книж¬


Две жизни одного поколения...
251
ки, журнал «Наука и жизнь» плюс книги о путешествиях. Например, Тур Хейердал и Бенгт Даниельссон, хорошо забытые сейчас Ганзелка и Зикмунд (чехословацкие путешественники, объехавшие весь мир на «Татре»). Вообще-то отцу была свойственна легкая форма дислексии, которую я у него унаследовал.
К литературе меня пристрастила мама, причем преимущественно к русской литературе. Диспропорция между чтением русской и иностранной литературы закладывалась еще в школе. Иностранной литературе, помнится, посвящались всего пять уроков в конце учебного года, и тоне каждый год. Даже сейчас школьники изучают иностранную литературу больше, чем в советское время.
Естественной реакцией на перекармливание отечественной литературой было стремление уделять больше внимания иностранной. Мы, несомненно, читали много переводной литературы, но в памяти мало что осталось. В то время как русская классическая литература кажется все более актуальной. Я полагаю, это связано с тем, что, читая иностранную литературу, мы не больше чем наполовину понимаем культурный контекст, воспринимаем написанное достаточно поверхностно. Зато контекст русской классики всегда с нами. Я даже скажу больше: мы становимся такими, какими нас описывают наши писатели.
Из английской литературы только два живых воспоминания: Льюис Кэрролл и Оскар Уайльд, прежде всего благодаря великолепному английскому языку. Очень запал в душу Оруэлл, но я его прочитал как раз в 1984 году, так что это все-таки не по литературной части. Из французской литературы по настоянию мамы я прочел очень много у Стендаля, Бальзака, Флобера, Гюго, Золя, Франса. Все активно не нравилось, язык казался очень тяжелым, может быть, из-за качества переводов. Из французской литературы с самого начала полюбил только Дюма, а из Дюма - «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо». Почему-то очень понравились трагедии Расина в современных перейЪдах.
Где-то в 1978-1979 годах почти одновременно прочел «Сто лет одиночества» и «Унесенные ветром». Причем в СССР последний роман был запрещен, американское издание я купил в 1977 году в магазине иностранной литературы в Любляне. Тогда проникся сильно и до сих пор не разочарован. Из всей немецкой литературы с удовольствием могу читать только Гейне - у него настолько живой язык, как будто и не немецкий. Из испанцев отмечу только Лопе де Вегу, из португальцев - Эсу де Кейроша, обоих за легкость стиля.


258
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Так что сухой остаток по иностранной литературе очень невелик. Зато по русской литературе он огромен. Читал я в детстве очень быстро и много, отчасти потому, что в пятых-шестых классах часто болел. Нечего и говорить, что Пушкина и Лермонтова я прочитал целиком. Причем Лермонтов по стилистике мне кажется куда более современным. Тургенева прочитал почти целиком, в молодости он мне нравился, сейчас — меньше. Гончарова в школьной программе не было, тогда не читал и сейчас не могу, какой-то он очень тягучий.
В раннем возрасте много читал Достоевского, сейчас по-настоящему ценю только «Преступление и наказание». Из всего Толстого «Войну и мир» могу перечитывать в любое время.
В конце 1960-х родители где-то достали четырехтомник А. К. Толстого с бесподобными цветными иллюстрациями Глазунова. Прочитал все, и автор мне кажется симпатичней многих своих современников. Когда читаешь его «Сон Попова», то кажется, что он написан совсем недавно: «...искать себе не будем идеала и основных общественных начал в Америке - Америка отстала, в ней собственность царит и капитал».
Другая такая вневременная вещь - «На всякого мудреца довольно простоты» Островского — не зря ее ставят все время во многих театрах:
«Крутицкий. Трактат? Да, ну, пожалуй. “Трактат о вреде реформ вообще”. “Вообще”-то не лишнее ли?
Глумов. Это главная мысль вашего превосходительства, что все реформы вообще вредны».
И, наконец, третье произведение этой замечательной трилогии: «Современная идиллия» Щедрина. Как в 1979 году прочел в первый раз, между прочим, в издании 1951 года, так и сегодня читаю - ну, ничуть не устарела. Вот так она начинается:
«Однажды заходит ко мне Алексей Степанович Молчалин и говорит:
— Нужно, голубчик, погодить!
Разумеется, я удивился. С тех самых пор, как я себя помню, я только и делаю, что гожу.
Вся моя молодость, вся жизнь исчерпывается этим словом, и вот выискивается же человек, который приходит к заключению, что мне и за всем тем необходимо умерить свой пыл!
— Помилуйте, Алексей Степанович! - изумился я. — Ведь это, право, уж начинает походить на мистификацию!
- Там мистификация или не мистификация, как хотите рассуждайте, а мой совет — погодить!


Две жизни одного поколения...
259
— Да что же, наконец, вы хотите этим сказать?
- Русский вы, а по-русски не понимаете! Чудные вы, господа! Погодить - ну, приноровиться, что ли, уметь врвремя помолчать, позабыть кой об чем, думать не об том, об чем обыкновенно думается, заниматься не тем, чем обыкновенно занимаетесь. Например: гуляйте больше, в еду ударьтесь, папироски набивайте, письма к родным пишите, а вечером - в табельку или в сибирку засядьте. Вот это и будет значить “погодить”».
Поневоле задумаешься? то ли авторы такие гениальные, то ли в российской действительности ничего не меняется...
Совершенно особняком в моем восприятии стоит Чернышевский. Мне сразу стало понятно: «Что делать?» - это роман не о светлом будущем всего человечества в духе четвертого сна Веры Павловны. Но это и не роман о новых отношениях между полами, как мне казалось поначалу. Теперь я полагаю, что это роман о воспитании чувства собственного достоинства у «новых русских», к которым я отношу главных героев «Что делать?»
С XX веком все то же: очень люблю Блока и Есенина, то есть тех, кого прочитал в детстве. Все остальное, что читал в более зрелом возрасте, не запало в душу - ни Бальмонт, ни Гумилев.
Из советских писателей в молодости очень нравился Паустовский, например «Разливы рек», и Твардовский, возможно, больше за гражданскую позицию. К сожалению, я не имел доступа к романам Солженицына, когда они впервые были опубликованы в тамиздате, зато я почти сразу после их публикации прочитал первые американские сборники Бродского «Часть речи» и «Конец прекрасной эпохи» и оказался совершенно очарован. Тем более что его история была уже хорошо изустно мне изложена (Леной Баснер в 1973 году в деревне во время зимних каникул).
В эту обойму, несомненно, попадают также братья Стругацкие. Их вполне можно отнести к большой литературе за великолепный стиль. Для меня вершины их творчества - «Улитка на склоне» и «Обитаемый остров», йрочитаны почти одновременно в 1978— 1979 годах. Плюс — «Жук в муравейнике». Впрочем, чтение любой повести Стругацких до сих пор доставляет удовольствие.
Роль литературы в российском обществе совершенно уникальна. Ни в одной стране мира в течение двух столетий не было такого количества великих писателей и поэтов. В России это количество переходит в качество. Можно без преувеличения сказать, что русских как нацию сформировала русская литература. И именно литература формирует то смысловое пространство, в котором про¬


260
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
исходит обсуждение не только общественно-политических, но и бытовых проблем.
Само собой разумеется, что частью русской литературы является и авторская песня, в которой текст вс£-таки является доминирующим. Но ведь и советское (российское) кино — это расширение русской литературы. Сразу приходят на память классические советские комедии, в которых, конечно, игра актеров великолепна, но и тексты все разошлись на поговорки, примерно так же, как и «Горе от ума».
Вот в этой замечательной языковой среде мы, слава Богу, и живем.
Финэк: лабораторная работа
Летом 1974-го я поступил в Финансово-экономический институт (ЛФЭИ) на отделение экономической кибернетики.
Финэк в ту эпоху представлял собой довольно любопытное явление. В 1967 году ректором был назначен Юрий Александрович Лавриков, до этого занимавший пост секретаря горкома КПСС. Замечу, что при назначении в горком ему было всего 32 года. Он стал ярким представителем «хрущевского» призыва в партийные органы. У Лаврикова были очень хорошие связи в Москве, и, в частности, он получил большие полномочия по формированию учебных планов. Например, кафедра экономической кибернетики ЛФЭИ была одной из трех кафедр экономической кибернетики в СССР, которые имели собственные программы обучения: Ивана Сыроежина в Ленинграде, Станислава Шаталина в МГУ и Александра Гранберга в Новосибирске. Так что экономическую кибернетику мы изучали по такой программе, по какой ее больше нигде не преподавали.
Лаврикову удалось привлечь в Финэк ряд сильных профессоров. Это было нетрудно сделать: наступали политические заморозки, и мало-мальски думающие профессора подвергались нарастающей критике со стороны ортодоксов. Все они получили кафедры в Финэке. К ним относились И.М. Сыроежин, будущий руководитель моей кандидатской диссертации В.Я. Феодоритов, отец моего институтского приятеля В.Е. Есипов и ряд других сильных экономистов.
Нельзя сказать, что настроения сотрудников Института были антисоветскими - но они были совершенно точно несоветскими. Высказывались все очень осторожно. Старшее поколение хорошо


Две жизни одного поколения...
261
помнило «ленинградское дело» и чистки в Университете в 1950-е годы. Потом, когда поколение студентов 1960-х пыталось развернуться во время косыгинских реформ, им опять сильно вломили. Представители этого послевоенного поколения, которые работали в то время ассистентами и младшими научными сотрудниками, казались мне весьма циничными. Но теперь мне кажется, что они были сильно поломаны 1968 годом. В общем, полноценного общения ни со старшим, ни со средним поколением не получалось, и мы варились в собственном соку.
Стиль Ю.А. Лаврикова наиболее полно проявился в назначениях секретарей парткома. Ими оказывались наиболее порядочные люди, причем, по сути, - вполне убежденные противники коммунизма. Именно такие люди были наиболее эффективны в защите Института от наездов вышестоящего начальства.
Качество образования в Финэке в то время было очень хорошим. Нас, конечно, мучили марксистско-ленинской политэкономией и «Капиталом», но остальные общеэкономические дисциплины преподавались на весьма высоком уровне.
Совершенно особым образом учили специальности. Если в других вузах под видом кибернетики преподавали микро- и макроэкономику, то у нас это была так называемая Теория хозяйственных систем (ТХС) И.М. Сыроежина (ИМС), которая вдохновлялась идеями общей теории систем Норберта Винера, трудами теоретиков западной науки управления. Российским источником вдохновения служила «Тектология» Александра Богданова. Традиционные математические модели практически не использовались.
Сыроежину в ТХС удалось решить задачу, над которой до него безуспешно бились теоретики социалистического хозяйства, - выделить основное звено плановой экономики. До этого все терялись в загадках: что это — цех, завод, отрасль? Цех является частью завода, завод является частью отрасли, отрасль является частью народного хозяйства. Ребус...
Сыроежин решил этот ребус. Рассматривая функции собственности в социалистическом хозяйстве, он пришел к выводу, что структурообразующей функцией собственности является функция распоряжения, а базовой структурной единицей выступает распорядительный центр (РЦ), объединение лиц, принимающих решения. РЦ - звено переменного масштаба, так что и цех, и завод, и министерство — это все РЦ.
Экономические интересы РЦ определяются их ресурсами, причем, поскольку ресурсы разных центров не только количественно,


262
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
но и качественно различны, то так же разнокачественны их интересы.
А поскольку ресурсы различных РЦ могут пересекаться, то возникает проблема согласования интересов. В силу того, что одним из важнейших ресурсов на верхних уровнях управления является информация, то проблема информационного обмена в процессе согласования интересов становится доминирующей. Отсюда всего шаг до теории административного рынка.
Другой фишкой Сыроежина, которую он разрабатывал уже в конце 1970-х - начале 1980-х годов, стало измерение режимов функционирования объектов в народном хозяйстве. Действительно, было видно, что, измеряя уровни и темпы роста отдельных показателей, мы используем очень малую часть доступной информации. Сыроежин начал измерять режимы функционирования по отклонению порядков темпа роста показателей от эталона.
Для этого брался некоторый набор значимых показателей функционирования объекта и создавался эталон: какой показатель должен расти быстрее всего, какой — чуть медленнее, и т.д. Потом брался фактический порядок темпов роста и при помощи ранговой математики сравнивался с эталонным. Степень близости порядков — мера эффективности управления. И не надо заморачиваться с определением весов, что приходится делать в традиционных многокритериальных задачах. Метод, к сожалению, почти забыт, а он очень пригодился бы сейчас, например, для расчета ключевых показателей эффективности в корпорациях или для оценки эффективности функционирования регионов.
Сейчас понятно, что идеи Сыроежина находились на переднем крае экономической науки, а изучение макро- и микроэкономических математических моделей могло привести к упрощенному пониманию сути экономических процессов. Однако в то время подход ИМС казался мне - выпускнику физматшколы - догматическим и узким. Я начал читать работы по математической экономике вне программы. И надо сказать, что Сыроежину это не нравилось. Школа ИМС в это время уже успешно эволюционировала в секту, где собственные идеи были излишними — от учеников требовалось только развивать учение Учителя.
Гораздо более открытое и содержательное общение сложилось у нас с молодыми преподавателями кафедры политической экономии Андреем Вейхером (к сожалению, он довольно быстро ушел с кафедры) и Олегом Тимошенко. Заведующим кафедрой был в это время В.Я. Феодоритов, а при кафедре функционировала лабора¬


Две жизни одного поколения...
263
тория региональных экономических исследований, которая занималась построением региональных межотраслевых балансов для Северо-Западного экономического района.
Лаборатория привлекала к работе студентов, причем с третьего курса мы уже могли получать здесь зарплату - 35 рублей в месяц, что было хорошей добавкой к повышенной стипендии (50 рублей в месяц).
Наш преподаватель политической экономии социализма О.Ф. Тимошенко привлек к работе в лаборатории пять или шесть человек с нашего потока и создал из нас студенческую научно- исследовательскую лабораторию (СНИЛ). Последующие потоки кибернетиков регулярно поставляли сюда лучших студентов. В 1979 году, как раз, когда наш курс заканчивал обучение, Феодоритову удалось пробить для «большой» лаборатории региональных исследований бюджетное финансирование (до этого она финансировалась за счет хоздоговорных работ и существовала организационно как совокупность хоздоговорных тем). Штат лаборатории довольно быстро составил 50 человек - это размер небольшого НИИ. По тем временам - уникальное достижение. Подобных проблемных лабораторий во всей стране существовали единицы.
Благодаря такому стечению обстоятельств вся СНИЛ региональных исследований влилась в течение нескольких лет в Проблемную лабораторию. Тоже чудо — потому что в то время остаться после выпуска в институте было крайне трудно — зато в Проблемную лабораторию попали все, кто хотел.
Став уже на втором курсе как бы стажерами в лаборатории региональных исследований, мы сразу приобщились к работе с цифрами. Дело в том, что формирование межотраслевого баланса требует сбора и обработки больших массивов информации. Лаборатория этим занималась с 1970 года, когда в СССР впервые рассчитывался межотраслевой баланс (поданным обследования 1966 года). Потом баланс делался за 1972 и 1977 годы. И уже в обработке данных по балансу 1977 года мы принимали участие.
Аналитическое и прогностическое значение межотраслевых балансов уже тогда было довольно сомнительным. Зато в лаборатории была пропасть первичной информации - например, данные обследований по всем предприятиям северо-запада России. И мы могли составить себе хорошее представление о структуре экономики региона.
Также большие объемы сводной информации мы получали из Статуправления — причем значительная часть этой информации открыто не публиковалась.


264
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В середине 1970-х основу лаборатории составляли молодые преподаватели кафедры политэкономии Финэка - все были совместителями на темах. Они вели основной объем исследований и расчетов и очень эффективно помогали нам овладевать навыками практической работы. (Это были А.И. Леусский, А.И. Салов, В.А. Грошев, Л.А. Добрынин, М.Г. Яськов, Т.Г. Бродская, Н.А. Иванькова.) Впоследствии именно они сформировали костяк современной кафедры экономической теории и международной экономики Финэка.
Расширение освоенного пространства
Ленинград был важнейшим фактором восприятия окружающего пространства. К началу 1960-х центр города очень мало изменился по сравнению с дореволюционным временем. Практически вся городская инфраструктура была создана до революции: театры, музеи, больницы. Все это строилось с имперским размахом и сильно отличалось от выморочных советских новостроек. Читая, например, раннего Блока, я прекрасно представлял «место действия», улицы Петроградской стороны, примыкающие к Крестовскому острову, которые нисколько не изменились. И даже в 1970-е годы еще сохранялся трактир (в виде довольно приличной советской столовой) на углу Гесслеровского проспекта и Большой Зелениной улицы, в котором происходит действие драмы «Незнакомка».
Перебить эту имперскую мощь советской пропаганде удавалось с трудом,-^несмотря на заклинания про город великого Ленина, город трех революций или про ленинградскую тяжелую промышленность (Кировский завод и т.п.). Ленинград воспринимался как модельный и вполне самодостаточный Город, а все остальные города с ним сравнивались — и сравнение оказывалось не в их пользу.
Необходимыми приложениями к Ленинграду были имперские пригороды и Карельский перешеек, совершенно скандинавский по природе, с летними пляжами вдоль тогда еще чистого Финского залива и зимними лыжными трассами. Выезд на лето в деревню под Лугу воспринимался как уже довольно серьезное путешествие. Ялта представлялась южным филиалом Ленинграда, а Южный берег Крыма - разновидностью Карельского перешейка.
Заграница была довольно близко - на карте Ленинградской области за Выборгом виднелась финская Лаппеенранта. Она была очевидно недоступна. Что было совершенно не принципиально -


Две жизни одного поколения...
265
я и в Выборге-то побывал только в восьмом классе, а ближние Новгород и Псков в первый раз посетил после окончания института. Большое путешествие в моем детстве случилорь только однажды — после восьмого класса мы с отцом плавали по Волге от Москвы до Астрахани.
Мир по-настоящему начал открываться, только когда мне исполнилось 20 лет. Получилось так, что я за короткое время побывал в трех весьма разных местах - в ближнем зарубежье (Эстонии), дальнем зарубежье (Югославия) и Сибири (Академгородке).
Во время зимних каникул*1977 года мы с девушкой Галей Г. отправились в Таллин на один день. Тогда в гостинице устроиться было невозможно, и молодежь ездила в столицу Эстонии одним днем на ночных поездах. Впечатление было сильным. Раннее утро, еще темно — и вдруг ты входишь в сказочный зимний средневековый город. Несмотря на советскую власть, все совершенно иначе, чем в России. Особенно запомнилось качество кофе и плюшек, благоустройство кофеен. Чуть позже я ездил в Таллин со студенческой группой — мы жили в интуристовской гостинице «Виру», и нас особенно поразило фондю, которое мы сами себе готовили в ресторане на 22-м этаже (в меню это называлось «мясо фондуэ»).
Знакомство с Сибирью состоялось в апреле 1977-го. К нам в Фи нэк перевелся парень из Новосибирска Валя Крюков. А его брат-близнец Валера в это время заканчивал экономический факультет Новосибирского университета и занимался Студенческим научным обществом. Именно Валя пригласил меня с приятелем (Алешей Есиповым) принять участие в ежегодной апрельской студенческой конференции в Академгородке.
В Академгородок я летел один. Билетов на прямые рейсы не было, мне пришлось делать ночную пересадку в Москве из Шереметьево в Домодедово. Новосибирск был закрыт до четырех утра, я сильно опоздал и приехал за 10 минут до начала конференции, под ужасным дождем — все для того, чтобы послушать установочное выступление академика Абела Аганбегяна.
Впрочем, потом все как-то «устаканилось», меня разместили в общежитии, на следующий день погода разгулялась, у нас появились местные друзья.
Надо сказать, что в 1977 году Академгородок еще сохранял следы энергетики 1960-х, которая сопровождала создание этого научного центра. Это был настоящий кампус западного образца. Все студенты жили в общагах. (Хрущевки в чудовищном состоянии, но жить было весело: в 22.30 заседание комсомольского бюро, в 23.30 - репе¬


266
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
тиция художественной самодеятельности.) В университете практически не было штатных преподавателей - все занятия вели сотрудники академических институтов. В комнатах студентов в общаге, к моей зависти, лежали западные учебникй экономики.
Как-то очень быстро мы задружились с местными комсомольскими активистами. Валера Крюков, конечно, с нами пообедал, но потом был сильно занят, и мы активно общались с двумя местными лидерами - Валерой Марьясовым и Алексеем Мананниковым. После 1977 года мы еще несколько раз ездили в Академгородок, и это дружеское общение продолжалось. В Новосибирске в это время мяса не было совсем, и мы регулярно привозили из Ленинграда в специальных сумках замороженное мясо, из которого потом Таня Марьясова делала пельмени. Правда, все пельмени съедались еще ди нашего отъезда из Новосибирска.
Позже я познакомился и с другими выпускниками эконом- фака НГУ: с Юрой Петровым в 1979 году на финале Всесоюзной студенческой олимпиады в Москве (в 1990-е годы он был заместителем Глазьева в МВЭСе), с Сергеем Коковиным на семинаре в Академгородке в 1982 году, и уже только в 1991 году - с Сергеем Павленко, с которым мы с тех пор сильно дружим.
Надо отметить, что, несмотря на высокий уровень преподавания в НГУ, Новосибирск в перестроечное время дал не очень много сильных экономистов. Мне кажется, это связано с самой моделью Академгородка. Мечтой сильного студента было остаться работать в местном Институте экономики. Но там было очень мало вакансий, поэтому многие сильные выпускники уезжали по распределению в другие города Сибири, попадая в не очень благоприятную среду, где многие их знания не были нужны и где у них отсутствовали стимулы к творческому росту.
Судьбы моих новосибирских приятелей сложились весьма различным образом. Валера Крюков, как и ожидалось, стал большим ученым, теперь он академик РАН, директор Новосибирского института экономики и главный редактор журнала «ЭКО». А вот Леша Мананников очень быстро стал диссидентом и уже в 1982 году получил срок по соответствующей статье. Потом активно участвовал в политике, в 1990 году стал народным депутатом РСФСР, баллотировался в губернаторы Новосибирской области. Валера Марьясов некоторое время в 1990-е годы работал в консалтинге, потом занимал пост вице-мэра Новосибирска и в 2004 году стал жертвой покушения.
Поездка в Югославию летом 1977 года состоялась в рамках программы студенческих обменов. Финэк заключил соглашения


Две жизни одного поколения...
267 о студенческих обменах почти со всеми странами Восточной Европы. За каждым факультетом была закреплена одна страна. За промышленно-экономическим факультетом — Югославия* а конкретно - экономический факультет Люблянского университета.
Конкуренция за попадание в группу была очень высокой - в нее могли войти четверо юношей после третьего курса и четверо девушек после четвертого. Такое неравенство было связано с тем, что после четвертого курса всех молодых людей отправляли на военные сборы. В группу кроме меня попали мои близкие друзья - Леша Есипов и Саша Вартанов.
Все было организовано очень серьезно. Мы проводили июль в Любляне, где нас опекали студенты из партнерской группы - те же восемь человек. Затем они отправлялись в СССР, где уже мы их опекали. Все участники группы были закреплены за разными предприятиями Любляны, где мы «практиковались» с начала рабочего дня до 11 утра. Затем проводились ознакомительные экскурсии на другие предприятия, после обеда - свободное время.
Я работал в вычислительном центре Университета, где осваивал систему SPSS (статистический пакет для социальных наук). Не то чтобы у нас не было в то время такого пакета — просто не было компьютеров, способных с ним работать. Университет был связан по выделенной линии с могучей по тем временам американской ЭВМ “Cyber” с быстродействием миллион операций в секунду, работавшей в режиме разделенного времени. Наши машины работали на два порядка медленнее, а американские компьютеры были запрещены к ввозу в СССР по стратегическим соображениям.
Югославия представляла в то время единственную действующую версию «социализма с человеческим лицом». (Если не считать шведскую.) В стране были однопартийная система и общественная собственность. В прессе - строгая цензура, а немногочисленные диссиденты сидели в тюрьмах с умеренными сроками. В то же время границы были открыты, и в страну свободно поступала буржуазная пресса. Все наши новые знакомые из студенческой обменной группы к 22 годам уже успели проехать автостопом почти по всей Европе.
В стране было практически свободное ценообразование, дефицит и очереди отсутствовали, при этом цены казались даже по советским меркам весьма умеренными, а инфляция не превышала 10 процентов в год. Динар можно было свободно обменять на любую европейскую валюту. В общем, все указывало на то, что рыночный социализм вполне возможен, при этом сама однопартийная система нисколько не деградирует. Более того, рыночный социализм вместе


268
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
с системой рабочего самоуправления на предприятиях и открытыми границами создавал иллюзию значительной свободы.
Политический контроль был весьма изощренным, буквально за несколько лет до нашей поездки Тйто разгромил либералов в руководстве компартий Сербии и Хорватии и жестко подавил выступления хорватских националистов. Культ Тито, несомненно, присутствовал, но в очень мягких формах - скромные бюсты в государственных учреждениях, никаких славословий в прессе, достаточно сильные публичные выступления. Это отчетливо контрастировало с поведением брежневских прихлебателей и косноязычными речами самого Леонида Ильича. (Перед поездкой я в течение полугода учил сербскохорватский язык и в поездке уже мог читать местные газеты и журналы.)
Те, кому режим не нравился, могли свободно эмигрировать. Очень большие масштабы имела и экономическая эмиграция - многие хорваты работали в Германии. Но на самом деле Югославия выглядела очень симпатичной и для многих европейцев: дружелюбный народ, простые нравы, ощущение свободной страны.
Когда мы впоследствии обсуждали программу рыночных реформ, политический пример Югославии стоял у нас перед глазами. Ограничения свободы в СССР выглядели совершенно избыточными, как, например, система комиссий по выездам при райкомах. Мы с достаточным основанием полагали, что неизбежные переход к рынку и смена поколений в руководстве КПСС создадут пространство для мягкого авторитаризма, в котором рыночные механизмы, как-то: свободное ценообразование, свобода внешней торговли, конвертируемость валюты — не будут исключать руководящей и направляющей роли партии.
Особую роль в нашем восприятии страны сыграло то место, куда мы приехали на практику. Словения в то время была, и, собственно, остается и сейчас самой богатой страной Восточной Европы. На фоне других республик Югославии она выглядела как Эстония на фоне России, но еще более продвинутой. Как ленинградцы ездили за покупками в близлежащую Эстонию, так словенцы ездили в итальянский Триест, где динары принимались наряду с лирами.
При больших австрийском и итальянском элементах в населении Словения сочетает славянскую душевность с немецким порядком и итальянской креативностью. Не говоря уже о природных красотах: все уикенды мы проводили на выезде и смогли посмотреть Словенские Альпы, Постойнску Яму, Словенское приморье (Порторож и Пиран), Загреб и даже Плитвицкие озера.


Две жизни одного поколения...
269
Нам очень повезло с принимающей нас группой. Вообще говоря, словенцы достаточно провинциальны, хорошо образованы - но в рамках своей специальности, без широкого гуманитарного охвата. Есть редкие исключения, и наша словенская группа была таким исключением. Нам с ними было безумно интересно, им с нами, видимо, тоже. Неудивительно, что после окончания Университета все наши друзья быстро продвинулись по карьерной лестнице, а некоторые даже заняли министерские посты.
Думаю, именно во время поездки в Югославию я стал сторонником рыночного социализма. Интуитивно, под влиянием духа времени, я к этому, видимо, склонялся и раньше, но «действующая модель рыночного социализма в натуральную величину» стала решающим аргументом.
В 1982 году состоялись две поездки в азиатскую часть Союза, которые произвели на меня довольно сильное впечатление. До этого мое знакомство с Азией было ограничено новосибирским Академгородком, который может быть причислен к Азиатской части России весьма условно.
В апреле 1982-го В.Я. Феодоритов отправил меня на большую научную конференцию в Алма-Ату. Надо сказать, что зима 1982 года оказалась очень холодной и длинной, в апреле в Ленинграде еще лежал снег, а в Алма-Ате было 20 градусов тепла и цвели абрикосы. Со мной был еще один аспирант с кафедры политэкономии (Гена Черемный), а на конференции мы как-то сразу познакомились с двумя местными аспирантками (Галей С. и Галей Н.), которые смогли показать нам город и окрестности. Особенно запомнилась поездка на Медео и высоченные, в снегу, горы Алатау. Потом, в 1988 году, я был на Медео летом, но горы без снега не произвели того же впечатления.
Сам город тоже выглядел замечательно: много зелени, широкие проспекты, новая застройка — и в то же время отчетливый среднеазиатский колорит, «мягкая экзотика» (по выражению Г. Глазкова). Принимали нас в Университете тоже превосходно, с традиционной азиатской широтой. Кстати, именно на этой конференции я познакомился с Александром Бузгалиным и Андреем Колгановым, диссидентствующими марксистами, которые впоследствии стали идеологами «слева» от КПРФ.
Еще более грандиозным приключением стала поездка в Горную Шорию в июле того же года. Как раз в 1982 году я стал в лаборатории ответственным исполнителем хоздоговорной темы, а ее научным руководителем являлся Андрей Салов, так что именно тогда


270
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
наше общение было особенно тесным. В молодости Андрей был заядлым спортсменом и чуть ли не кандидатом в мастера спорта по туризму. Потом он обзавелся семьей и лет на десять вышел из темы. Когда его дочка подросла, он решил вернуться к любимому занятию и с 1981 года каждое лето сплавлялся по горным рекам на плотах.
Как раз летом 1982 года один из членов его команды (Михаил Яськов) был занят, и на свободное место Андрей пригласил меня. Тогда в практику сплава только входили надувные плоты, которые использовались как спасательные в авиации. Их покупали нелегально, по разным длинным цепочкам знакомых. Пятиместный ПСН (плот спасательный надувной) при сплаве несет трех человек. Вторым номером у нас был Виктор Грошев, в то время старший преподаватель кафедры политэкономии.
Для сплава Андрей выбрал реку Мрас-Су в Горной Шории (это южная часть Кемеровской области). Сам маршрут к месту сплава был весьма непростым, включавшим трехдневное путешествие через Россию на поезде Москва-Новокузнецк и ночной переезд на поезде Новокузнецк-Таштагол.
Сплав на плоту требует специальной технологии. Например, на дно плота для жесткости укладываются листы фанеры, которые надо везти с собой наряду со всем прочим барахлом. Наши рюкзаки весили килограммов по 60—70, так что одевали мы их лежа, и поднимали друг друга из этой позиции. Палатки зачастую приходилось ставить на каменном берегу реки, поэтому спали мы на надувных матрасах, которые каждый день надо было сдувать и надувать заново: при сплаве матрасы укладываются между плотом и фанерой, чтобы фанера не порезала плот. Питание по факту двухразовое, остановка на обед отнимала бы очень много времени.
Река Мрас-Су пересекает самые малонаселенные и труднодоступные места в восточной части Горной Шории. В отличие от западной части Горной Шории, где благодаря добыче руды много поселков и дорог, на востоке нет дорог, а поселков мало. Тогда там не было даже электричества.
Летом главная коммуникация - река, зимой тоже река, но на мотосанях. Культурная жизнь была организована следующим образом: раз в неделю вертолет привозил новый кинофильм, который крутили с помощью дизель-электростанции.
Однажды мы остановились в шорской деревне, чтобы купить хлеба. Там вообще не обнаружилось людей среднего возраста, зато все остальное население - старики и молодежь - уже в 10 утра едва держалось на ногах. Другой категорией местного населения оказались зэки


Две жизни одного поколения...
271
и охранники, причем зоны были нестрогого режима - как-никак юг Сибири, относительно мягкий климат. По этой причине не рекомендовалось брать в поход женщин — легко могли умыкнуть.
Одним из главных впечатлений поездки стало обонятельное: Горная Шория — это одно из немногих мест, где основной лесной породой является пихта. В жаркий день ее запах смешивается с ароматами цветов, свежим воздухом реки — все это незабываемо. Пихта - один из главных персонажей песен Юрия Кукина, большинство которых и написано в Горной Шории, о чем я узнал значительно позже, когда стихи к песням были опубликованы (а мог бы сам догадаться).
Горную Шорию за сравнительную мягкость климата называют сибирской Швейцарией. С реки все так и выглядит: мягкий силуэт невысоких гор, разные оттенки зеленого, сочные луга, теплая вода в реке (мы купались прямо с плота). Однако стоит зайти в лес, как все меняется. Лес там совершенно непроходимый, так что даже не нужно охранять зоны. Сбежать можно только по реке, а река как раз контролируется.
Мы прошли Мрас-Су за шестнадцать дней, и у нас оставалось время на ее приток (Большой Анзас). Здесь у нас при полном безлюдье кончилась соль, и мы пару дней испытывали все неудобства такого режима существования.
Запомнился и сам город Новокузнецк, воспетый еще Маяковским. Действительно: город-сад, много зелени и парков. Но — невыносимый запах от двух металлургических заводов. Мы приехали в Новокузнецк в пятницу после обеда. Картина ближе к вечеру: центральный парк, по нему парами ходят красиво одетые девушки в ожидании кавалеров. Однако большая часть потенциальных кавалеров лежит в кустах и не может подняться.
В общем, помимо эстетического впечатления это еще был хороший взгляд на страну.
Впоследствии я довольно много путешествовал и видел много красивых мест, но горы Алатау и Горная Шория так и остались в числе самых сильных воспоминаний.
Экономическое самообразование: теория и практика
Финансово-экономический институт давал неплохое прикладное экономическое образование. Однако в качестве теоретической экономики здесь давали марксистско-ленинскую политическую эко¬


272
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
номию. Мне ее пришлось изучать в огромных количествах: помимо изучения вузовского курса в начале 1980-х я сдавал кандидатский минимум по специальности «политическая экономия» — а это, между прочим, три экзамена: политическая экономия капитализма, империализма и социализма.
Поэтому буквально с первого курса приходилось заниматься самообразованием, изучая преимущественно западных авторов. Первым из них был Василий Леонтьев. Уже на первом курсе на семинаре по политической экономии нам нарисовали его знаменитую формулу затраты-выпуск, легшую в основу межотраслевого баланса.
Леонтьев к этому времени был практически реабилитирован в СССР. Он не являлся политэмигрантом, не критиковал социализм, более того, его модели уже активно использовались в народнохозяйственном планировании. Он часто приезжал в СССР, в 1969 году стал лауреатом первой Нобелевской премии по экономике.
Однако система затраты-выпуск отражала, можно сказать, техническую сторону функционирования экономической системы и была одинаково приложима и к рыночной, и к плановой экономике. Для изучения рыночной экономики нужен был западный учебник. Стандартным пособием такого рода, к тому времени переведенным на русский язык, являлась «Экономика» Пола Самуэльсона. Но его приходилось брать в библиотеке - не больше чем на две недели - поэтому в качестве учебника его использовать было невозможно.
Моей настольной книгой стал учебник Лионеля Столерю «Равновесие и экономический рост», опубликованный в 1973 году по чьему7то недосмотру в издательстве «Статистика». Это был курс микро- и макроэкономики для инженерных специальностей Сорбонны. Ну, в общем - именно то, что доктор прописал: с учебником для экономистов я мог бы и не справиться.
Как направление изучения, меня в то время, да и потом больше увлекали макроэкономика и теория экономического роста. Из книг, прочитанных мной тогда, сильное впечатление произвела работа Уолта Ростоу «Процесс экономического роста». Именно в этой книге был подробно описан и интерпретирован процесс современного экономического роста и выдвинута теория «стадий экономического роста». Вторая книга Ростоу «Стадии экономического роста» была в СССР запрещена (находилась в спецхране) и стала предметом дежурной критики наших идеологов. В этой работе, опубликованной в 1963 году, Ростоу довольно точно предсказал процесс разложения советской системы - вплоть до сроков.


Две жизни одного поколения...
273
Скажу прямо, с точки зрения доступа к иностранной экономической литературе, по сравнению с моими товарищами я находился в привилегированном положении. Дело в том, что моя бабушка Софья Григорьевнас 1944 по 1973 год работала в библиографическом отделе библиотеки Академии наук СССР и после выхода на пенсию сохранила возможность получать книги на дом. Чем я по доверенности и пользовался. Замечу, apropos, что это была также единственная возможность прочитать дома большинство книг Стругацких — в то время они были в страшном дефиците.
Альтернатива была чудовищной — в это время второе здание Публичной библиотеки (то, что расположено на Фонтанке) ремонтировалось, так что студенческие читальные залы были вывезены на Краснопутиловскую улицу, в район Средней Рогатки. Я там пару раз занимался, но туда было крайне неудобно ездить, а книги и журналы из основного фонда приходилось заказывать за несколько дней.
Впоследствии, после окончания института, я получил доступ в центральные залы Публичной библиотеки, которые по крайней мере располагались в центре города и находились в пяти минутах ходьбы от здания Финэка. Однако в этих залах я сталкивался с другой проблемой. Публичная библиотека — это старое здание с очень плохой вентиляцией и чудовищным числом читателей. Духота в нем практически непереносима, больше двух-трех часов подряд я там работать не мог.
Начиная с 1979 года я иногда ездил в Москву для работы в библиотеке ИНИОНа и почувствовал разницу - там было раз в десять больше источников по экономическим наукам, чем в Ленинграде, и условия работы в новом здании были несравнимо лучшими.
Работы западных экономистов к тому времени уже были сильно математизированы, что с учетом хорошей подготовки в физматшколе мне особенно не мешало. Одним из таких высокоматематизиро- ванных направлений в то время была «магистральная» теория экономического роста.
В приложении к теории /ТЬлгосрочного планирования эта теория утверждала буквально следующее: независимо от начального состояния экономики и от ее конечного (планового) состояния ббльшую часть планового периода экономика будет «прижиматься» к траектории динамического равновесия, определяемой внутренними параметрами экономической системы. Эта траектория, собственно, и называется «магистралью».
Теория выглядела довольно симпатично, но строгий математический анализ показывал следующее: чем более жесткие и малореа¬


274 Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
листичные предпосылки заложены в модель, тем в большей степени поведение модели соответствует теории. Если же в модель закладываются реалистичные предпосылки, то относительно траектории экономического роста нельзя сказать ничего определенного.
Такой вывод слегка обескураживал. Какой смысл в красивой теории, если она не имеет соприкосновения с реальными процессами? А поскольку магистральная теория представляет собой в определенном смысле динамический аналог теории общего равновесия, то и она попадала под сомнение. Именно в это время мне на глаза попала статья Яноша Корнай в журнале «Экономика и математические методы» («ЭММ»), посвященная критике теории общего равновесия.
Надо сказать, что фамилия Корнай была нам хорошо известна, в институте мы проходили так называемый метод Корнаи-Липтака, позволявший находить оптимальные решения в задачах линейного программирования с большой размерностью. Тут, однако, выяснилось, что Корнай не только сильный экономист-математик, но и крупный специалист в экономической теории. Аргументы Корнай даже в короткой журнальной статье производили сильное впечатление, так что я загорелся идеей найти саму книгу. Нашел ее через полгода в библиотеке Ленинградского отделения ЦЭМИ и прочел залпом. С этого времени мое отношение к экономическому мейнстриму стало еще более критическим. Отмечу, что. с точки зрения экономической философии, «Антиравновесие» является самой фундаментальной работой Корнай. Широко известная ныне книга «Экономика дефицита» - результат приложения идей «Антиравновесия» к плановой экономике, и потому эта работа на меня такого сильного идейного влияния не оказала. Зато она сильно повлияла на целое поколение молодых экономистов, стимулировав их разрыв с экономической теорией общего равновесия.
Если говорить о хронологии событий, то «Антиравновесие» я прочитал весной 1979 года, в процессе написания дипломной работы в институте. А «Экономику дефицита» впервые увидел в ксерокопии на руках у Сергея Коковина весной 1982 года, когда я в числе большой группы финэковских молодых экономистов участвовал в семинаре в Академгородке.
В период между 1979 и 1982 годами я находился в серьезной интеллектуальной изоляции. Да, конечно, мне довелось осваивать практическую экономику в Проблемной лаборатории региональных экономических исследований, причем я довольно быстро рос по карьерной лестнице - к 1982 году уже был старшим научным


Две жизни одного поколения...
275
сотрудником и ответственным исполнителем по хоздоговорной теме. Я, конечно, занимался самообразованием, читая зарубежную экономическую литературу. Но обсуждать то, чтоя прочел, было не с кем. Предметом изучения оказались прежде всего неокейнсианцы с их теориями неравновесной экономики, проблемы согласования интересов (incentive compatibility) и основы институциональной экономики — главным образом в исполнении Мансура Олсона («Логика коллективных действий»). Фундаментальным результатом этой довольно ранней работы (1965) был формальный вывод о том, что чисто децентрализованные механизмы принятия решений в отсутствие институтов и при неполной информации могут приводить и приводят к принятию неоптимальных решений для всех участников транзакций. К похожим выводам (вполне независимо) пришла и группа московских исследователей в Институте проблем управления АН СССР под руководством Валерия Буркова, который сформулировал их в так называемой теории активных систем. В лаборатории у Буркова я проходил в конце 1978 года преддипломную практику, так что книгу Олсона воспринял на ура.
Впрочем, период изоляции был сравнительно недолгим. Весной 1982 года я познакомился с Анатолием Чубайсом, и все интеллектуальные процессы резко ускорились. А осенью на место умершего Брежнева пришел Андропов, и внешняя среда тоже стала быстро меняться. Время помчалось вскачь.
То, чего мне не хватало в интеллектуальном общении, с лихвой компенсировалось в обыденной жизни. Работой в лаборатории я не был сильно загружен (по факту у нас было два библиотечных дня в неделю), семьей и бытом не обременен, у меня сохранялась старая институтская компания. Это время также запомнилось чередой бурных, но непродолжительных романов. Мы были молоды, и жизнь была прекрасна.
Учителя *
Одним из важных факторов в формировании нашего поколения экономистов стало практически полное отсутствие учителей и авторитетов. Отчасти это было связано с общим отсутствием доверия между поколениями, отчасти с довольно низким общим культурным уровнем значительной части наших преподавателей.
В Финэке уже на первом курсе у меня появились близкие друзья: Саша Вартанов, Леша Есипов, Валера Верещагин. Причем попарно


276 Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
мы были знакомы раньше. С Вартановым я познакомился на вступительных экзаменах, Вартанов учился вместе с Верещагиным в одном школьном классе, а с Есиповым Верещагин познакомился на подготовительных курсах экономического факультета ЛГУ, причем при поступлении они оба пролетели: Валера - из-за анкеты, Алексей - из-за отца (Виктор Ефимович находился в сильном идеологическом и личном конфликте с тогдашним деканом, известным консерватором и юдофобом).
Все мы с детства очень увлекались общественно-политическими науками: историей, географией, международными отношениями, даже этнографией. Много читали и художественной, и исторической литературы, книги про путешествия. Очень нравился Жюль Верн, который как бы легко говорил о довольно важных вещах. В период оттепели появилось много научно-популярных изданий по истории, в которых, например, Иван Грозный выглядел тем, кем он и был на самом деле - садистом и правителем-неудачником.
Недавняя история тоже не вводила нас в заблуждение. Не надо было иметь большого ума, чтобы понять правду, к примеру, о Советско-финской войне, пакте Молотова-Риббентропа, оккупации Балтийских стран.
Чем нас мог впечатлить, например, «зубр» кафедры политической экономии профессор Ефим Давидович Каганов, который гордился тем, что за свою некороткую жизнь умудрился 18 раз законспектировать «Капитал» Маркса? Лекции Ивана Сыроежина были очень интересны, но на студентов ему было совершенно наплевать.
В Финэке напрочь отсутствовала традиционная университетская культура личных отношений между профессорами и студентами. Профессора были великими и до студентов не снисходили, а доценты мало что могли нам дать. Я думаю, что к третьему курсу мы уже прочитали больше книжек по экономике, чем они.
Существенным фактором нашего ощущаемого превосходства было то, что вся команда хорошо знала английский, причем на разговорном уровне. Мне кажется, что бблыиая часть наших доцентов и профессуры не могла даже читать литературу по специальности, хотя все они сдавали кандидатский минимум. Практического значения это поначалу не имело, но даже знание языка в пределах программы английской школы автоматически делало нас более космополитичными и антисоветскими.
Были, однако, и исключения. Это Олег Тимошенко и Глеб Павлов, руководители моих курсовых работ по политэкономии


Две жизни одного поколения...
277
и кибернетике соответственно. Эти люди, обладавшие великолепной энергетикой, совершенно не заморачивались тем, что не дотягивали до нужного уровня, и не стеснялись учиться умеете с нами.
Глеб Стефанович Павлов был весьма колоритной личностью. В молодости он входил в сборную команду Союза по велосипедным гонкам и в любую погоду приезжал на работу в Финэк на велосипеде. Его физическую форму мы смогли оценить на Череменецкой турбазе зимой 1978 года, когда вместе с ним там разрабатывали деловую игру «МИГ» (модель, имитирующая город). Во время дневных лыжных забегов по Череменецкому озеру Глеб мог совершенно загнать меня и моих товарищей (Сашу Гершмана и Мишу Скоробогатова), а надо сказать, что мы в это время и сами были в неплохой форме.
Г.С. Павлов имел широкие знакомства среди урбанистов и системных аналитиков. Уже в 1978 году он дал мне прочитать ранние работы Вячеслава Глазычева, активно сотрудничал со старшим Щедровицким и Валерием Бурковым, к которому отправил меня на преддипломную практику. Он же был руководителем моей дипломной работы. Всех соавторов «МИГа» Глеб пригласил в сентябре 1979 года на школу молодых ученых в Усть-Нарве, где мы не только демонстрировали нашу деловую игру маститым ученым, но и купались в Финском заливе, собирали грибы, ездили в Нарву и Таллин.
Мы приучались жить собственным умом, что было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, что мы были незашоренными и легко воспринимали новые идеи. А плохо то, что до многих довольно простых вещей мы вынуждены были доходить своим умом, и не всегда мы до них доходили вовремя.
В этой схеме были, конечно, и исключения. Первое — довольно неожиданное. В 1978 году, когда мы учились на четвертом курсе, прошел слух, что на географическом факультете ЛГУ читает лекции Лев Николаевич Гумилев. На историческом его не терпели как диссидента, а на географическом давали читать. Конечно, это была легендарная фигура: стихи старшего Гумилева вообще не издавались, «Реквием» Ахматовой мы читали в самиздате...
Гумилев читал лекции по общей истории в ключе своей концепции этногенеза. Потом можно было остаться с ним пообщаться - он был совершенно открытым для контактов. На меня это общение очень сильно повлияло в том смысле, что, во-первых, марксистская трактовка истории мне представлялась односторонней, во-вторых, очень любопытной казалась предложенная Гумилевым тема влияния климатических изменений на историю, что тогда было совершенно внове. А в-третьих, несмотря на то, что он уже поти¬


TJi
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
хоньку сходил с ума и его антисемитизм был абсолютно очевиден, у него было несколько ранних академических работ очень высокого уровня. В частности, о древних тюрках, гуннах, Хазарии. И работа в большей степени научно-популярноп) свойства - «Поиски вымышленного царства». Его книги по этногенезу в то время, слава Богу, не печатали, и академическая репутация Льва Николаевича еще не была поколеблена.
Ранние книги Гумилева — это великолепное чтение. (Кстати, я с Егором Гайдаром говорил о работах Льва Николаевича - он их оценивал очень высоко.) Гумилев смотрел на историю глазами степняков. Возьмем для примера историю Китая. Из Китая она выглядит одним образом, а со стороны степи — другим. Еще одна тема - общая история Евразии. На самом деле степняки и превратили историю Евразии в общую. Такой подход помог мне отказаться от европоцентричных взглядов.
Гумилев всегда подчеркивал, что если цивилизация другая, это не значит, что она варварская. Просто другая культура. Например, эпизод, о котором рассказывал Гумилев: русские убивали монгольских послов. Это было настолько дико для степняков, что они после подобного рода инцидентов вырезали целые города. Вы убили послов — вы не люди. Просто потому, что послов не положено было убивать. Убили послов — что с вас взять? Город будет уничтожен.
Что касается главной его концепции, пассионарной теории этногенеза, то она не фальсицируема, то есть пытается объяснить все. А значит, не является теорией. Это просто взгляд на мир. Но, с другой стороны, чем больше я изучаю историю, тем отчетливее вижу, что есть определенный фактор X, замеченный Гумилевым, который работает. Например, на войне маленькое войско побеждает большое. Почему? Это же не только организация, наверное? Работает некий привходящий фактор.
Второй человек, важный с точки зрения учительства, - это научный руководитель моей диссертации Володар Феодоритов, который был, собственно, главой лаборатории региональных исследований. Я попал туда на практику в 1979 году на пятом курсе. До этого нами, студентами, занимались доценты.
На практику сразу пришли восемь-десять человек, но Феодоритов меня сразу выделил из числа остальных, взял под свое крыло и «бросил» на реальную статистику. Заставил считать так называемое органическое строение капитала в СССР и в Штатах. В США - по их статистическим книжкам.


Две жизни одного поколения...
279
Феодоритов интенсивно меня продвигал. Уже через два года я стал старшим научным сотрудником. В 1982 году он меня перевел на хоздоговорную тему, чтобы я поварился в реальной экономике. В частности, я считал экономические эффекты от внедрения межотраслевого баланса.
Потом я писал у Феодоритова диссертацию. Поскольку я много работал, она у меня не получалась. В 1984 году он сказал: «Все. Полгода отпуска. Пиши диссертацию. В конце года защитишься». Я тогда только женился в первый раз. А жена была распределена во Псков и дорабатывала несколько месяцев перед декретным отпуском в этом городе. В общем, я поехал в Псков и за 20 дней полностью переписал диссертацию без машинки, от руки.
Диссертация была посвящена экономическим интересам в региональной экономике. Причем по специальности «политэкономия». А сам я больше 30 страниц политэкономических текстов в день не мог прочитать. Чувствовал, что схожу с ума. Два автора, которых я еще мог читать без ущерба для душевного здоровья, — это Леонид Абалкин и Вадим Медведев, будущий секретарь ЦК. Просто потому, что у них был хороший стиль. При этом мне казалось, что Медведев был либеральнее. Несмотря на работу в партийных органах.
После написания и редактуры диссертации у меня осталось еще три месяца. В общем, за март-апрель я подготовил еще и книжку по Югославии. И когда я дал ее Гайдару, он спросил: «Это что, твоя диссертация?» — «Нет, диссертацию я написал раньше...». Понятно, что работу по Югославии я писал с гораздо большим удовольствием, чем диссертацию по политэкономии. Но опубликовать ее смог только в 1991 году. Что характерно, где-то месяца через три после распада Югославии.
Я защитился в конце 1984 года. На следующий день после банкета Феодоритов сказал мне: «Все, пошли в райком! Я тебя назначаю заведующим лабораторией. Тебе надо обязательно в партию вступить». И за три месяца peuftui этот вопрос. Но я не был классическим завлабом, потому что Феодоритов оставался первым лицом, научным руководителем. Мне досталась роль фактического исполнительного директора. Поначалу меня жутко напрягала административная работа. Я совершенно не мог общаться с людьми. А ко мне все время приходили люди, причем в том числе и по житейским вопросам. От этой неспособности общаться я полностью излечился только тогда, когда начал работать в Совете Федерации. Произошла такая радикальная перековка...


280
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Сам же Феодоритов - весьма занятная фигура. Он внешне напоминал купца. Вообще, один мой приятель, Леонид Лимонов, сравнил нашу лабораторию с купеческим домом. Профессора - партнеры, доценты - приказчики, а мы, мэнээёы, - на подхвате. Многие доценты действительно были с бородами и действительно напоминали купеческих приказчиков. Но на самом деле Феодоритов был очень тонкий человек. Внешне этакий купчина, жлоб, а внутренне безумно динамичный. В свое время, в конце 1960-х, он написал крамольную книжку о том, что при социализме группа «А» необязательно растет быстрее группы «Б». Видимо, ему тогда за это сильно досталось.
Кстати, в 1982 году он мне поручил подготовить научный семинар в Питере для небольшой компании. Я тогда увидел своего рода крипто-либералов, людей, которые совершенно не были видны в общественной жизни. Лидером этой компании выступал Серафим Первушин, он тогда работал в ИНИОНе, внешне выглядел как этакий бюрократ от науки. В их группе были Валентин Кудров, Луиза Ночевкина. В этой команде они занимались исследованием структуры производства. Было видно, что эти люди, очень сильные экономисты, в 1960-е годы много чего замышляли и работали именно командой: лично общались друг с другом, часто встречались на конференциях, писали книги. Первушин приехал в Ленинград с женой, я их все время сопровождал, например, на экскурсию в Петродворец. Хорошо помню сильное впечатление от общения с настоящим московским интеллигентом.
Перестройка не пошла на пользу Феодоритову. Его друзья в обкоме партии лишились своих постов, а недруги в институте активизировались. В разгар антиалкогольной кампании его обвинили в распитии спиртных напитков в помещении кафедры (происходило невинное и вполне традиционное обмывание предзащиты Оксаны Дмитриевой) и сняли сначала с заведования кафедрой, а потом и с лаборатории. Научным руководителем лаборатории стал невыразительный «лейтенант» Феодоритова Александр Иванович Попов, с которым наше молодое поколение вело партизанскую войну, пока его не сняли. К сожалению, вернуть Феодоритова нам не удалось.
Лабораторию возглавил вполне себе прогрессивный и неглупый проректор Финэка Алексей Иванович Муравьев. К «птенцам гнезда» Володарова он после нашего мятежа относился очень лояльно, более того, активно брал на работу будущих реформаторов. При нем, в частности, в лабораторию пришли Андрей Илларионов, Борис Львин, Миша Киселев.


Две жизни одного поколения...
281
Еще одна встреча оказала на меня серьезное воздействие, хотя к экономике ее отнести трудно. Летом 1976 года мы с Лешей Есиповым досрочно сдали летнюю сессию, и родители подарили нам поездку по Волго-Балту по маршруту Ленинград-Москва- Ленинград. Так получилось, что за столиком в ресторане нашим соседом оказался Герман Ветров, студент Ленинградской духовной академии и одновременно секретарь митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима. Сам митрополит и его спутник, архиепископ Мелхиседек, располагались за соседним столиком.
Мы с Лешей один раз были удостоены аудиенции у его преосвященства, впрочем, вполне формальной. Зато в последний день плавания мы получили по экземпляру Библии, подарок по тем временам совершенно царский — книга на «черном рынке» стоила тогда 200 рублей. С этой Библии, собственно, и начался мой интерес к религии.
Очень впечатлило и само общение с Германом, повседневное, а местами и совершенно неформальное. Погода была чудовищная, и мы были вынуждены все время себя согревать.
В сравнении с нами студент второго курса духовной академии выглядел гигантом. Знание трех мертвых языков и пяти живых, великолепное гуманитарное образование, которое больше нигде в стране невозможно было получить. Регулярные поездки по миру с Никодимом, который в то время возглавлял Отдел внешних церковных связей (ОВЦС) Патриархии. Мы узнали много и об экуменическом движении, активным сторонником которого был Никодим.
Экономика 1970-х: начало падения. Афганистан: переломный момент
Базовым уровнем восприятия, временем, когда я начал следить за советской экономикой, стал 1972 год. Примерно в это время дед дал мне одну из книг Александра Бирмана об экономической реформе, в которую, честно говоря, я не очень хорошо «въехал». Но дед давал мне ее не для полного понимания написанного, а для того, чтобы мне удалось проникнуться логикой экономических реформ. И добился своего: я заинтересовался экономикой.
Это был седьмой-восьмой класс, время после XXIV съезда КПСС, когда Брежнева начали славить совершенно невероятно, но при этом экономика после динамичной восьмой пятилетки производила впечатление очень быстро развивавшейся. В 1972 году еще


282
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
не было видно, как зреют экономические проблемы. А вот тогда, когда я поступил в Финэк, а затем там учился, произошло резкое падение темпов экономического роста — радикальное, сразу по нескольким показателям.
Сократилось вовлечение в экономику новой рабочей силы. Произошло резкое ограничение демографических ресурсов: сельских, женских - ранее не вовлеченных. И производительность труда начала падать. Потом объяснение этому феномену нашел англо-венгерский экономист Николас Калдор - он разрабатывал теорию са- моподдерживающегося роста. Аргументы следующие: когда у вас есть экстенсивный рост, сами собой вовлекаются свежие ресурсы, и когда вы запускаете новую отрасль, вам не нужно перераспределять ресурсы. Они приходят свеженькие извне. В Союзе это был период с 1953-го по, условно, 1973 год, когда, несмотря на хрущевские эксперименты, была очень здоровая экономика. Производительность труда быстро росла, потому что еще были свободные ресурсы. Село по-прежнему «доили». И демография еще была довольно приличная. А в 1973—1977 годах произошел резкий «схлоп». Неудивительно, что в 1978 году был поднят вопрос о новой хозяйственной реформе.
Второй фактор, который тоже надо иметь в виду, — не только падение темпов роста, но и ухудшение качества продукции. Это тоже было непросто отследить, но мы в брежневский период чувствовали негативные сдвиги в качестве очень отчетливо. Допустим, 1966 год - довольно приличные продукты питания, 1982-й - совершенно неприличные продукты питания. Сравнивать 1982 год даже с 1995-м невозможно. Например, мы говорим: душевое потребление пива. Д был ли продукт, который мы употребляли в 1982 году, пивом? Я готов сказать, что этот продукт в широком смысле не был пивом. А доля целлюлозы в колбасе?! В общем, полная деградация...
Третий момент — это стратегический выбор в пользу потери технологической самостоятельности. Например, история с суперкомпьютером БЭСМ-6, который во второй половине 1960-х был на уровне американских. Тогда приняли решение сделать серию на основе образцов IBM, причем полученных путем промышленного шпионажа, а не путем закупки. И это привело практически к гибели российской электронной промышленности. Похожая история произошла с автопромышленностью, потому что как бы нам ни нравились «Жигули», но заимствования полностью погубили возможность самостоятельного развития российской автопромышленности. На самом деле «Жигули» для автопрома не дали ничего. Для потребления это плюс, но технологически — минус.


Две жизни одного поколения...
283
Совершенно чудовищной была ситуация в сельском хозяйстве. В середине 1960-х годов перестало расти производство продукции. Правительство рассчитывало обеспечить рост массированными капиталовложениями, но производство не росло. Мы специально рассчитывали показатель приростной капиталоемкости сельского хозяйства — он стремился к бесконечности. Что неудивительно: в деревне просто некому было работать, российское крестьянство уничтожили как класс. То есть это было полное банкротство социалистического способа производства в одной отдельно взятой отрасли.
Еще раз подчеркну, что в 4960-е годы Советский Союз не выглядел безнадежно отставшим от Запада. И совершенно иная ситуация - в 1980-е, какое-то глубоко провинциальное общество во всем.
В 1979-м вышло знаменитое постановление ЦК и Совмина СССР № 695 «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы». В это время я заканчивал Финэк. Мы уже были достаточно квалифицированными, чтобы понять: выстрел - холостой. Когда я прочитал постановление, мне стало ясно, что реформистских идей мы не увидим.
Второе, что меня поразило: в 1980 году был опубликован проект директив XXVI съезда партии (сам он проходил в феврале-марте 1981-го). Такой был очень реалистичный документ. В нем сделали попытку совершить маневр между группой «А» и группой «Б». То есть тяжелая промышленность должна была расти медленнее, чем производство предметов потребления (то, что потом делал Михаил Горбачев). При том, что темпы роста в целом были очень низкие. Но на самом съезде опять приняли сверхоптимистичные директивы.
Думаю, одной из причин этого стал приход к власти в США Рональда Рейгана. Соответственно поменялась риторика, правительство было вынуждено наращивать оборонку.
А вот Афганистан оказался для меня точкой окончательного разрыва с советской действительностью. 1968 год являлся своего рода первым этапом расставания с иллюзиями - тогда я стал социалистом, не верящим в нашу власть, а тут... Я как человек, хорошо знавший историю, помнил, что англичане три раза проигрывали войны в Афганистане, и перспективы советского вторжения в этом контексте были абсолютно ясны.
Я пребывал в ярости от того, что люди просто не понимают, во что они влезают. Поначалу была иллюзия, что войти в Афганистан можно малой кровью, и туда ввели резервистов. Потом, слава Богу, резервистов быстро поменяли. На первом этапе


284
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
потери были минимальными. Но, в конечном счете, афганская кампания обернулась катастрофой. Поэтому 1980 год и стал для меня переломным моментом.
Сейчас мы, возможно, недооцениваем роль афганской войны в крахе советского режима, но мне запомнился один эпизод 1984 года. Летом я ехал с дачи на рейсовом автобусе и услышал разговор двух простых женщин, сыновей которых осенью должны были призвать в армию. Они, не стесняясь, говорили все, что они думали про партию, про Политбюро и про войну. В этот момент я понял, что режиму приходит конец.
Либеральные кружки: идейная и кадровая подготовка реформ
В 1982 году благодаря Юрию Ярмагаеву мы познакомились с Анатолием Чубайсом. Юра, по образованию математик, в то время работал в Финэке на кафедре управления производством, которую формально возглавлял Ю.А. Лавриков, а фактически - Валерий Андреев. (Андреев был специалистом по теории управления, пользовался большой популярностью в Институте - на его лекции ходили со всех факультетов.)
В марте 1982-го у Андреева проходил семинар по управлению, и, кажется, именно Юра попросил нас с моим коллегой Александром Вартановым, с которым мы в 1977 году побывали в Югославии и хорошо знали тамошнюю ситуацию, сделать доклад об экономике этой страны. Именно на этом мероприятии мы и познакомились с Чубайсом. А уже в октябре Толя позвонил мне и пригласил на семинар молодых ученых в Ленинградском инженерно-экономическом институте (ЛИЭИ), где он работал на кафедре экономики НИОКР. Не помню, выступал ли я там, но ходил на заседания регулярно, потому что мне не хватало содержательного общения.
Время было очень динамичное. Брежнев умер. Появился Андропов. Мы чувствовали дыхание перемен. «Гонку на лафетах» я предсказал лет за пять до ее начала. Было ясно, что генсеки будут меняться практически каждый год — просто по демографической структуре Политбюро. И становилось очевидным, что открывается окно возможностей для реформ.
Как-то в мае 1983 года после очередного семинара Григорий Глазков попросил меня зайти на кафедру. Выяснилось, что с 1979 года существует тайная команда по подготовке концепции реформ в составе


Две жизни одного поколения...
285
Чубайса, Ярмагаева и Глазкова. После полугодового наблюдения на семинарах я был найден заслуживающим доверия.
Возникла идея исследования опыта проведения реформ в соц- странах. Мы откопали замечательный венгерский журнал “Acta oeconomica”, который издавался на английском языке и находился в свободном доступе. А надо сказать, что Венгрия тогда находилась на очень высоком уровне с точки зрения экономической реформы и экономических дискуссий. С одной стороны, там была очередная «оттепель». С другой - многих бывших реформаторов сослали в академические институты: был секретарь ЦК - стал директор института. Там обсуждались проблемы, которые в СССР еще даже не затрагивались. Например, в журнале печатались работы по начавшейся китайской реформе. Как и где мы их могли иначе найти? Ни китайского ничего не было, ни американских журналов. Все, что касалось Китая, шло в спецхран.
В 1984 году наш семинар разделился. Сохранился широкий семинар молодых ученых. И выделился узкий семинар закрытой команды. Там появились Оксана Дмитриева, Саша Вартанов, Сергей Игнатьев, Михаил Дмитриев. Здесь уже обсуждали реальные проблемы без самоцензуры.
Сергея Игнатьева привел Юра Ярмагаев. В Питере существовал кружок преподавателей политэкономии, которые по-настоящему читали западную литературу. Там были Петр Гребенников, Михаил Иванов. Они группировались вокруг Лаборатории ценообразования Финэка, которую возглавлял В.М. Гальперин, а «крышевал» В.Е. Есипов в качестве заведующего кафедрой ценообразования. Именно она впоследствии стала первой кафедрой микроэкономики в СССР.
Игнатьев на их фоне все же выделялся, поскольку учился в МГУ, закончил аспирантуру и диссертацию защитил там же по инфляции в Югославии. В команде были два по-западному начитанных и образованных человека - Гайдар и Игнатьев. Причем Игнатьев был начитан в экономике, Гайдар же был образован более широко как обществовед. Игнатьев хорошо разбирался в моделях, Гайдар ими не интересовался. Сергей как был 30 лет назад лучшим макроэкономистом страны, так и остается сейчас.
Миша Дмитриев закончил экономическую кибернетику через три года после меня и был сразу отобран Феодоритовым в Проблемную лабораторию. Человек редкой трудоспособности, он всегда понимал, что всего должен добиваться сам. Уже в институте изучал самостоятельно риторику и стенографию. В команде все


286
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
время стоял особняком, впрочем, и карьеру сделал по траектории весьма специфическую. Его вклад в экономические реформы, особенно пенсионную, очень велик.
Оксана Дмитриева так же, как и я, на втором курсе попала в объятия Олега Тимошенко, начала работать в Студенческой научной лаборатории, и мы быстро подружились. Потом уже, ближе к старшим курсам, у нас сформировалась большая, слегка разновозрастная компания, которая часто собиралась у Оксаны, в ее «сталинской» квартире у Кировского завода. С моей первой женой Ольгой они были лучшие подруги. Оксана - выдающийся экономист и способна доводить до конца очень крупные проекты. Вспомним хотя бы Бюджетный кодекс. В Думе она сейчас представляет вымирающий тип настоящего публичного политика. Оксана всегда тяготела к левым взглядам, идеи «шокотерапии» совершенно не разделяла. Поэтому в Думе она не случайно оказалась сначала в «Яблоке», а потом в «Справедливой России».
Мой близкий приятель Саша Вартанов быстро влился в нашу команду, но довольно рано от нее откололся. Когда возникла возможность (центры НТТМ), он быстро ушел в консалтинг. Саша защитил диссертацию по кафедре анализа хозяйственной деятельности (читай: аудита) и до сих пор остается непревзойденным специалистом в анализе балансов банков и предприятий. Однако его бурный темперамент не позволял ему долго засиживаться в одной сфере профессиональной деятельности. После провозглашения независимости Армении он уехал в Ереван, где возглавил Промстройбанк Армении. В свободное от работы время он «подвоевывал» в Карабахе и даже падал в подбитом вертолете. Сейчас он счастливый владелец небольшой гостиницы в Париже.
Анатолий Чубайс изначально рассматривался как лидер ленинградской команды, причем такое его положение никто и не оспаривал. По статусу он тоже был первым: уже кандидат наук (раньше всех), член парткома Института, консультант обкома КПСС. (Он был одним из главных экспертов по экономическому эксперименту «конструктор-технолог», связанному с новой системой оплаты труда.) Впрочем, АБ не зазнавался, наоборот, стремился установить в команде личностные, неформальные отношения.
Правда, мест для встреч было мало. Пару раз мы собирались в комнате Глазкова в коммунальной квартире на Пушкинской, летом была возможность ездить на дачу моих родителей в садоводстве на 40-м километре Парголовского шоссе. Там мы пару раз принимали и москвичей.


Две жизни одного поколения...
287
Гриша Глазков, несмотря на наличие отдельной жилплощади, чаще жил у мамы на проспекте Ветеранов в соседнем со мной доме и нередко после семинаров зависал у меня на кухне глубоко за полночь — к неудовольствию моих родителей. Вообще, в команде Глазков играл совершенно особую роль: используя свою склонность к психологии, как мне кажется, тщательно следил за внутренними напряжениями в команде и пытался по возможности их сглаживать. В конце концов он бросил профессию экономиста и целиком отдался любимой специальности - психологии.
По-настоящему близкие отношения у меня в этой в команде ни с кем не сложились - мы все-таки больше жили идеями и общим делом.
Нас уже в 1984 году накрыло КГБ. Мишу Дмитриева пытались завербовать. Он рассказал об этом Чубайсу, договорились, что Миша будет играть роль двойного агента. Я помню, мы ездили в ЦПКиО, гуляли по дорожкам, а он рассказывал... И нам удавалось координировать свои действия.
Но я думаю, что мы не казались опасными КГБ. Тот же Чубайс был членом бюро парткома Л ИЭИ. Он оставался ключевой фигурой в экономическом эксперименте, который тогда шел. Маргиналами мы точно не могли выглядеть. Возможно, нас воспринимали как молодых карьеристов, которыми мы на самом деле и были.
«Зеркальная» команда обнаружилась в московском ВНИИ системных исследований, который был создан в 1976 году зятем Косыгина Джерменом Гвишиани. Институт имел уникальный статус - он находился в двойном подчинении Госкомитета Совмина СССР по науке и технике (ГКНТ) и Академии наук и предположительно должен был заниматься междисциплинарными исследованиями. Предполагалось, что это будет своеобразный think tank правительства.
В 1980 году ВНИИСИ было поручено написать монографию для тогдашнего премьера Николая Тихонова о состоянии советской экономики. Под эту монографий) была сформирована специальная лаборатория, в которой и оказалась четверка молодых экономистов: Петр Авен, Олег Ананьин, Егор Гайдар, Вячеслав Широнин. Заведующим лабораторией в момент нашего знакомства являлся Владимир Герасимович. Все экономическое направление во ВНИИСИ курировал Станислав Шаталин в ранге заместителя директора института.
К моменту нашего знакомства с московской командой лаборатория уже была переориентирована на новую задачу. В Политбюро с приходом Андропова была создана Комиссия по совершенствова¬


288
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
нию хозяйственного механизма, рабочую группу комиссии возглавил Гвишиани, а ВНИИСИ (по факту - лаборатория) стал основным рабочим органом комиссии.
Егор очень быстро выдвинулся в качестве основного идеолога группы. Гвишиани не очень хорошо разбирался в экономике, поэтому он спокойно транслировал достаточно радикальные идеи Егора на заседаниях Комиссии. А поскольку существовал запрос на новые идеи, то до поры до времени такой радикализм сходил с рук.
Первым из москвичей в Ленинград приехал Олег Ананьин. После выступления на семинаре Чубайс зазвал его на разговор по душам. Послушав Толю, Олег сказал ему: с твоими идеями тебе надо познакомиться с Гайдаром. Что Чубайс незамедлительно и сделал. Гайдар был очень рад появлению единомышленников в Ленинграде и сразу подключил нас к деятельности рабочей группы, сначала по рецензированию своих материалов, затем по подготовке отдельных разделов докладов.
Я познакомился с Гайдаром довольно поздно, в апреле 1985 года, прямо в помещении ВНИИСИ. Тут же находились Авен и Широнин. Полчаса общения хватило, чтобы понять, что мы думаем совершенно одинаково.
С Гайдаром удалось более тесно пообщаться летом 1985 года. Когда я приехал в командировку в Москву, он пригласил меня к себе домой в Строгино. Его семья была на даче, мы общались практически целый день, ходили купаться на пляж напротив Серебряного Бора. Меня поразил кабинет Егора, по периметру застроенный книжными стеллажами - эта конструкция была повторена потом во всех домах Егора.
Когда через некоторое время Гайдар переехал на Мясницкую улицу в квартиру к бабушке, он сказал ленинградцам: если едете в командировку - не стесняясь, останавливайтесь у меня. Чем мы неоднократно и злоупотребляли. Если же мы приезжали большой компанией из Питера, то почти всегда перед отъездом Егор устраивал у себя ужин. После этого мы с большим трудом преодолевали недлинное расстояние до Ленинградского вокзала.
Только Гайдар целенаправленно сохранял тесные контакты с ленинградской командой, причем поддерживал со всеми индивидуальные отношения. Не случайно из всех москвичей только он участвовал в первом сборнике научных работ ленинградской команды, изданном Советом молодых ученых Л ИЭИ.
Весь период с 1983-го по 1987-й мы работали в парадигме югославско-венгерских реформ, потому что считали, что партия


Две жизни одного поколения...
289
не отдаст контроль. Собственно, с учетом этого все и делалось, концепция строилась исходя из возможности перепрыгивания пропасти в три-четыре шага. Этим интенсивно занимался как раз Ярмагаев. Он хорошо понимал механику процесса. Может быть, такая диспозиция - в жесткой механике типа die erste Kolonne marschiert — была несколько наивной^ но по крайней мере он видел, что за что цепляется. Кстати, многих из нас трудно было назвать креативными людьми — в основном генерировал идеи именно Ярмагаев. Другое дело, что мы их обкатывали, совсем уж сумасшедшие отсекали.
В 1985 году я написал текст о,том, как будут развиваться функции управления народным хозяйством в период реформ, где доказывал: Комитет по науке и технике должен быть важнее Госплана, отчего Гайдар сильно смеялся. А Ярмагаев тут же сказал, что это Минфин должен быть важнее Госплана. Так впоследствии и произошло.
1987-й был последним годом активного участия Юры Ярмагаева в команде. Потом он как-то неожиданно выпал из наших семинаров и обсуждений по причинам, мне до конца не ясным. В начале 1990-х годов он занимался консалтингом и тесно общался с Комитетом по финансам мэрии Санкт-Петербурга, где тогда работал наш общий приятель Анатолий Зелинский, и с Комитетом по бюджету Верховного Совета РСФСР, где, в частности, Александр Починок и Сергей Шаталов конструировали налоговую реформу. В те времена я обсуждал с Юрой проблемы бюджетного федерализма, которыми он тогда также активно занимался. Окончательно Ярмагаев откололся от команды после октября 1993 года.
Змеинка и другие семинары: сплочение команды
Первый большой семинар нашей команды в августе-сентябре 1986 года прошел на Змеиной Горке. Все началось с того, что на одной политэкономической конференции (в Наро-Фоминске весной 1985 года) мы познакомилиЪь с Борисом и Галиной Ракитскими. Борис пригласил нас на загородную школу Гавриила Попова - «Гавриилиаду» в Пушкино, которая проходила в январе 1986 года. Гавриил Попов читал большой, очень хороший доклад о крестьянской реформе 1861 года.
Вообще говоря, народу там оказалось довольно много, но было видно, что школа организована для общения единомышленников. В предпоследний вечер, когда мы с Толей гуляли по территории дома отдыха, обсуждая наши впечатления, я сказал, что неплохо бы


290
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
самим устроить подобное мероприятие, и АБ предложил мне проработать вопрос. Я знал, что у Финэка есть летняя спортивная база «Змеиная Горка», сезон там закрывается 25 августа. Возникла идея попросить руководство продлить смену еще на неделю, что оказалось сделать довольно легко. Сложнее было с оплатой питания, и здесь помог мой одногруппник и коллега по лаборатории Виктор Рудницкий, который в это время возглавлял Совет молодых ученых Финэка. Деньги были выделены из сметы Совета.
Спортивная база Финэка находится на Гладышевском озере в 100 километрах от Ленинграда в достаточно глухом, но очаровательном уголке Карельского перешейка. Озеро имеет прямой выход в Финский залив и богато (возможно, было богато) разнообразной рыбой, в том числе проходной. Деревень рядом нет, а до ближайшей станции электрички — 7 километров. Нас вообще-то возил туда автобус от Змеинки, но иногда случалось ходить пешком. Главный корпус кирпичный, но какой-то кривой, видимо, его построили хозяйственным способом, и почти все комнаты были рассчитаны на четыре-шесть человек. Женатых пришлось селить в деревянные домики, отапливаемые трамвайными печками. Так, например, жили Петя Авен и Сергей Иваненко. Все равно было холодно, и Петя после своего доклада немедленно эвакуировался в Ленинград.
Просторными были только общественные помещения: зал заседаний и столовая, где вечером проходили капустники.
Ко времени проведения нашего семинара Гриша Глазков уже полтора года учился в аспирантуре ЦЭМИ и имел поручение от АБ искать в Москве толковых людей. Так что кроме четверки из ВНИИСИ мы увидели еще с десяток новых лиц, из которых в команде остались Костя Кагаловский, Ирина Боева (Евсеева) и Симон Кордонский (впрочем, Симона пригласил не Гриша, а Петя Авен). Всего участников было около 40 человек, в том числе человек 15 иногородних. Кроме москвичей: Симон Кордонский - из Барнаула, Георгий Семенов - из Казани, Михаил Гаврилов - из Риги.
Формат я придумал такой: длинные доклады с большими обсуждениями - два раза по три часа сессии и по три доклада в сессии. Условно, 40 минут - доклад, 20 минут — обсуждение. Сидеть не рядами, а круглым столом. Это сработало, потому что обсуждение докладов было содержательным и очень обстоятельным.
Программа конференции на Змеиной Горке, если смотреть на нее с позиций сегодняшнего дня, конечно, выглядит забавно. Там оказалось довольно много случайных людей, которые впоследствии потерялись. Тем не менее, когда единомышленники собрались вме¬


Две жизни одного поколения...
291
сте, это произвело на всех сильное впечатление. Каждый день фотографировали (фотографом выступил приятель Чубайса Михаил Тимофеев), и каждый день какая-то компания выпускала стенгазету с фотографиями. Они были совершенно хулиганские, и, увы, не сохранились. По вечерам устраивались «капустники», которыми рулил «дуайен» (возраст 43 года) семинара, доцент Инжекона Давид Баркан. Мне кажется, что от этого хэппенинга все ловили большой кайф.
Запомнилась замечательная сцена с Симоном Кордонским, который делал закрытый доклада социально-политической жизни в СССР. Собственно, излагал теорию административного рынка. Мы собрались в ректорском домике, чтобы вообще никто из посторонних не слушал. Это был закрытый семинар в семинаре.
С технической точки зрения работу семинара обеспечивали еще более молодые, чем мы, сотрудники Проблемной лаборатории, из нее на семинаре было человек десять. Кордонский глазом социолога на нас посматривал и в конце семинара сказал: «Невероятно, у вас в лаборатории культура “изолята”. Не ожидал увидеть». В действительности, поскольку лаборатория была молодежной, идейно абсолютно несоветской, мы бессознательно отделяли себя от бюрократии Финэка, так что отношения внутри были совсем иными, чем отношения внешние.
«Змеинка» - первый из линии семинаров, и подготовлен он был, конечно, на голом энтузиазме.
Было ясно, что нужно менять формат и организацию. Следующий семинар мы проводили в Лосево, уже на вполне цивильной Лосевской турбазе, которая расположена в месте не менее живописном, чем Змеиная Горка, на реке Вуоксе у Лосевского порога. По форме это уже была большая конференция молодых ученых, в которой первые пять дней солировали политэкономы, а последние пять дней посвящались конкретной экономике. Причем программу этих пяти дней я вполне контролировал, благодаря чему там выступили все будущие реформаторы.
Организационную работу вел некий Паша Капыш. Он казался малоприятной личностью, никому не нравился, так что был даже запущен термин «капышизация семинара». Но надо признать, что как менеджер он был весьма эффективен. Впоследствии Капыш стал нефтетрейдером и в 1996 году был застрелен из гранатомета на набережной Невы.
Другой яркой фигурой семинара стал Сергей Ходжа-Ахмедов, крупный деятель теневой экономики, который выполнял роль


292
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
вип-водителя. Совершенно незабываемая сцена: на его «Ладе»- «восьмерке» из Ленинграда в Лосево едут Ходжа-Ахмедов, Васильев, Гайдар (встреченный на вокзале) и молодой Юрий Стоянов, который этим же вечером развлекал нас своей гитарой. Трудно представить, как на заднем сиденье «восьмерки» располагались совсем не мелкие Гайдар и Стоянов. Для Егора Сергей стал важным источником информации о состоянии теневого сектора экономики.
Впоследствии Ходжа-Ахмедов совсем немного не дождался капитализма в России и сбежал в 1989 году в Вену через только что открытую австро-венгерскую границу, как мне кажется, не без помощи венгерских друзей Чубайса. Он оказался за границей без документов, пытался заниматься бизнесом и погиб в новорусских разборках в Вене году в 1994-м. В последний раз мы виделись в 1993 году в Вене, когда я там был на небольшой конференции.
В Лосево было много новых лиц: Виталий Найшуль, Алексей Улюкаев, Сергей Глазьев, Сергей Белановский. Появился Борис Львин, идейный лидер клуба «Синтез», где тусовалось еще более молодое поколение ленинградских экономистов. Я тоже посещал этот кружок и делал у них доклад. Но до поры до времени эта команда чувствовала себя немного отдельно. В 1987 году появился и Петр Филиппов. То есть наша компания очень сильно расширилась.
Именно там состоялся доклад Найшуля по ваучерной приватизации: был чрезвычайно жесткий разговор в фойе корпуса, Гайдар сильно критиковал идею: «Вряд ли фондовый рынок - это подходящее место для выработки долгосрочных инвестиционных решений».
В Лосевской школе условия оказались лучше, чем в «Змеинке», — это была турбаза с хорошими корпусами. Но в конце сентября, когда проходил семинар, стало очень холодно. Не топили, и поэтому шла большая борьба за электрические калориферы, которые перетаскивали из номера в номер. А я, поскольку знал, что мы едем надолго, завез туда перед началом семинара два ящика коньяка (армянский «Отборный», почему-то с привкусом винограда «Изабелла»). Жизнь строилась так: в 10 часов я шел на конференцию в очень холодный кинозал. В половине одиннадцатого мне начинало просто горло перехватывать. И я спокойно шел к себе в номер и наливал. Только на этом, можно сказать, и продержался, потому что заболел бы точно...
В конце Лосевской конференции погода наконец разгулялась, началось «бабье лето», и мы большой толпой вывалили на природу с чувством хорошо сделанной работы. Народу в нашей команде прибавилось, мы уже совсем не выглядели сектой, наоборот, по¬


Две жизни одного поколения...
293
чувствовали силу. В последний день у нас был зазор между выездом с турбазы и отъездом москвичей на вечернем поезде, так что мы отправились веселой компанией на дачу к Леце Тимофеевой (недалеко отдачи моих родителей) и накрыли большой стол прямо в осеннем саду под яблонями — вполне достойный заключительный аккорд.
После Лосево, поскольку там было очень много народу, нас по полной программе прихватил КГБ. Меня даже приглашали в первый и в последний раз в Финэке к нашему уполномоченному. Хотя комитетчикам уже, по большому счету, стало не до этого. Когда нами надо было заниматься, мы им были неинтересны, когда стали интересны, появилось много гораздо более важных для них целей.
Для того чтобы прикрыть нашу команду от наездов КГБ, Егор в декабре 1987 года организовал вызов на 10 дней мне и Ярмагаеву в редакцию журнала «Коммунист», чем вызвал большое возбуждение в Финэке.
Петр Филиппов, тюльпаны и семинары на Ладоге
Петр Сергеевич Филиппов появился в нашей компании где-то в конце 1986 года и сразу пришелся ко двору. Он принадлежал к более старшему, послевоенному поколению. По нему тоже прошелся катком 1968 год, но Петра Сергеевича поломать было сложно. После того как его выперли из аспирантуры за крамольную диссертацию, он ушел на вольные хлеба, одно время был тренером по горным лыжам в детской спортивной школе.
В конце концов он нашел занятие, которое не только обеспечивало ему полную финансовую самостоятельность, но и позволяло в середине 1980-х финансировать различные проекты, связанные с перестройкой. Таким занятием стало выращивание тюльпанов. Оно не требовало никаких лицензий и не облагалось налогами (как сельскохозяйственное производство).
Петр Сергеевич познакомился с рижскими тюльпановодами, изучил технологии и сорта, построил на даче теплицу и на двух выгонках тюльпанов — к Новому году и 8 Марта — зарабатывал до 20 тысяч рублей в год.
Уже через год после знакомства Петр Сергеевич намекнул, что, мол, молодежи неплохо бы внести свой посильный трудовой вклад в финансовое обеспечение перестройки, а также и самим заработать маленькую копейку. В результате в ноябре-декабре 1987 года мы


294
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
с Мишей Дмитриевым и Мишей Киселевым посменно дежурили на даче Петра Сергеевича (ПС), протапливая теплицу утром и вечером.
Более того, мы с Дмитриевым попытались провести выгонку сами, одна из комнат в моей коммуналке тогда пустовала, отец сколотил конструкции под ящики и светильники, и весь февраль 1988 года там росли тюльпаны. Нас подвела очень теплая погода зимой 1988-го, и выход цветов оказался значительно меньше расчетного. Тюльпаны мы продали с убытком.
ПС, кстати, настаивал, чтобы мы торговали цветами сами, учились рыночным отношениям. Порекомендовал торговать на рынке в Ораниенбауме, где много людей отправляется на пароме в Кронштадт. И действительно, то небольшое количество тюльпанов, которое мы вырастили, довольно быстро было продано - буквально за полдня. Когда мы приехали получать место на рынке к его начальнице (плата - рубль), она сказала: «Вот хорошо-то - русские едут торговать, а то у нас тут все кавказцы».
ПС внес новую струю и в организацию научных семинаров. Он с молодости увлекался яхтами и катерами, поэтому предложил проводить семинары летом на Ладожском озере, совмещая обсуждения с катанием на яхте. Все это проходило на Песоцком Носу - длинной косе на южном берегу озера, отделяющей от него бухту Черная Сатама. Вообще-то южный берег Ладоги глинистый и заболоченный. А тут просто оазис - 4 километра песчаного пляжа, дюны, реликтовый можжевельник, и практически никого нет.
Первый раз мы туда поехали в 1987 году небольшой компанией, но нам сильно не повезло с погодой. Правда, за несколько дней мы научились управлять тримараном производства калининградского завода «Янтарь», который Петр Сергеевич добыл благодаря личным контактам на заводе.
Зато в 1988 и 1989 годах все прошло как нельзя лучше, здесь уже было много участников, шли полноценные обсуждения и, самое главное, - стояла замечательная, совершенно южная погода. Воздух - 30 градусов, вода - 25. (При том, что обычно Ладога больше 18 градусов не прогревается.)
Москвичей оказалось сравнительно немного. Точно помню, что в 1988 году приехали Гайдар с сыном Петей и Сергей Кугушев. С ними был связан забавный эпизод. Однажды мы вчетвером пошли на тримаране. Причем у берега ветра почти не было, а на открытом озере сильно дуло. Поэтому мы Петю быстро высадили и продолжили катание втроем. В какой-то момент Кугушев и Егор оказались


Две жизни одного поколения...
295
на одном борту тримарана, и его начало заваливать ветром (Егор был еще довольно стройный, а вот Кугушев уже тогда весил килограммов 120). Егору срочно пришлось пересаживаться на мою сторону, и только вдвоем нам удалось перевесить Сергея и выправить яхту.
Сергей Кугушев появился на нашем горизонте в 1987 году. Он уже занимал довольно важную бюрократическую должность в Госстрое СССР, был помощником его председателя Баталина. С Егором он как-то очень быстро нашел общий язык. Гайдару такой человек был крайне полезен, поскольку в то время только Егор занимал аппаратную позицию, и с двух рук они могли эффективно решать бюрократические вопросы.
Очень важным был административный ресурс Кугушева. Во- первых, ленинградцы в Москве смогли пользоваться ведомственной гостиницей Госстроя на улице Гиляровского, во-вторых, Сергей начал финансировать разработки нашей команды, в том числе и в Ленинграде. В частности, разработку, в которой Леонид Пайдиев впервые подготовил прогноз падения производства по отраслям промышленности вследствие проведения рыночных реформ.
В 1988—1989 годах я с Сергеем общался очень тесно и неформально, теснее, чем со многими «регулярными» членами команды. Разрыв произошел сразу после путча и «российского» выбора команды. Во время случайной встречи в Москве Сергей мне сказал что-то типа: «Уж извини, мне очень жалко Империю». Впрочем, расстались мы без ожесточения.
Мы выехали на Ладогу еще один раз в 1990 году, но все прошло несколько скомканно. Например, мы с ПС уже заседали в Ленсовете, и нам удалось приехать только через два дня после начала семинара.
Семинар 1990 года запомнился длинным разговором с Найшулем, в котором он полностью отвергал идею ваучерной приватизации и впервые в России поднял тему приватизации пассивов, как я полагаю, после бесед с чилийцами. «Видишь ли, - сказал он, — приватизировать активы чрезвычайно легко: ты их продал и потратил деньги. А пассивы у тебя остались - и что с ними делать? Причем самый большой пассив - это пенсионный долг, и его тоже нужно как-то приватизировать». Именно тогда проблематика будущей пенсионной реформы появилась на нашем горизонте.
В 1990 году Филиппов легко избрался на российский Съезд народных депутатов от Московского района и стал одним из лидеров ленинградской депутатской группы, практически полностью оппозиционной. Филиппов еще на семинаре в Лосево сильно


296
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
проникся идеей «народной приватизации» по Виталию Найшулю и в Верховном Совете воплотил ее в жизнь: закон об именных приватизационных счетах был принят за несколько месяцев до прихода Гайдара в правительство.
Петр Сергеевич сыграл важную роль в октябре-ноябре 1991 года при формировании правительства реформ, когда в составе группы депутатов «Демократической России» пришел к Ельцину с требованием назначить премьером Гайдара.
После роспуска Верховного Совета ПС некоторое время проработал в администрации президента, но явно там не прижился, уж очень он не аппаратный человек. После этого Филиппов полностью ушел в издательско-просветительскую деятельность.
Перестройка в разгаре
Наша активная творческая работа над концепцией реформ практически полностью пришлась на период междуцарствия: от смерти Брежнева до прихода Горбачева. Действительно, к весне 1985 года все было готово, а публикация сборника в Инжэконе только в 1987 году - это следствие длительности издательского цикла в советское время.
Казалось бы, перед нами открывались блистательные перспективы внедрения своих идей при новом прогрессивном лидере. Собственно, чего-то в этом роде мы и ожидали. Я, например, в своей диссертации, защищенной в конце 1984 года, вовсю цитировал Горбачева^ К моменту, когда диссертация прошла ВАК, Горбачев уже стал генсеком.
Однако жизнь распорядилась иначе. В значительной степени это было связано с изменением карьеры Егора Гайдара. Воодушевленные приходом Горбачева, будущие младореформаторы из ВНИИСИ написали ему письмо с изложением программы экономических реформ. Письмо попросили передать Абела Аганбегяна, который имел доступ к телу. Однако послание передано не было. Для Егора это стало сильным разочарованием. К этому добавились развод и практически вынужденный уход из ВНИИСИ. Гайдар какое-то время работал в Институте народнохозяйственного прогнозирования, но очень скоро перешел на позицию экономического редактора в журнал «Коммунист», где его работу курировал зам. главного редактора, известный партийный либерал Отто Лацис.


Две жизни одного поколения...
297
Формально позиция была очень высокой. Но это была смена жанра — он оказался вне совминовских структур, которые готовили предложения по реформам для высшего руководства. В дальнейшем Егор многократно привлекался в качестве эксперта в разнообразные рабочие группы, трудившиеся в подмосковных пансионатах, но вплоть до 1991 пода был публично абсолютно незаметен.
Вторым важным фактором стала политическая динамика. Легко писать концепцию реформ, когда вокруг все застыло. Ты приносишь концепцию просвещенному руководителю, он ее одобряет и дает указание всему аппарату ее внедрять.
Перестройка эту схему перевернула. Причем поначалу перемены имели неэкономический характер. Возвращение Сахарова из ссылки, освобождение политзаключенных, новая разрядка в отношениях с США, ослабление цензуры и публикация ранее запрещенных книг. Все это отвлекало внимание и даже мешало содержательно осмысливать экономические процессы.
Почти сразу началось политическое движение в низах. В 1986 году это движение приняло форму борьбы за сохранение памятников архитектуры от сноса. Символом того времени являлась защита дома Дельвига и противодействие сносу гостиницы «Англетер». Яркой фигурой стал руководитель «группы спасения архитектурных памятников» Алексей Ковалев. Впоследствии мы с Алексеем оказались вместе в составе демократического Ленсовета в 1990 году, вместе создавали фракцию СПС в Законодательном собрании в 2000-м. В 1987 году наша команда сама активно втянулась в политические процессы. Помнится, 20 или 21 января 1987 года мы большой командой приехали в ЦЭМИ на какой-то семинар. После семинара медленно двигались к метро, и тут Петя Филиппов сказал: «Пришла пора создавать комитеты защиты перестройки». - «А что, - откликнулся Егор, - хорошая идея». Петя тут же, не откладывая, создал в Москве дискуссионный клуб «Перестройка», где председателем стал Вилен Перламутров, а секретарем - Гриша Глазков. Заседания проходили в помещении ЦЭМИ.
К весне мы в Ленинграде тоже созрели для создания аналогичного клуба. Из-за того, что в нашем городе все было менее либерально и более централизовано, чем в Москве, мы решили обращаться на самый верх, в обком КПСС.
Письмо подписали шесть членов партии: Петр Филиппов, Владимир Рамм, Валерий Краснянский, Виктор Монахов и мы с Чубайсом. Надо сказать, что наше с Толей появление в протоде- мократическом движении его участниками очень приветствовалось.


298
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Мы были довольно статусные фигуры, более того, могли легко озвучивать экономическую повестку дня. Кроме нас, экономистов в ядре движения не было.
Обстановка в это время уже была такай, что мы получили и разрешение, и площадку в Ленинградском доме научно-технической пропаганды на Невском, 58. Для обкома было важно показать вышестоящему начальству, что, дескать, все это происходит под его крылом и с неформальными объединениями ведется активная работа.
Открылся клуб 1 июля 1987 года моим докладом на тему «План и рынок - вместе или раздельно?». Сейчас это кажется довольно забавным. Уже осенью Филиппов заставил меня выступить на митинге, что мне совсем не понравилось: первое выступление стало последним.
В 1987 году проявилось более молодое поколение реформаторов: Борис Львин создал в Ленинградском дворце молодежи клуб молодых экономистов «Синтез». К этому клубу быстро примкнули Миша Дмитриев и Андрей Илларионов - они познакомились в Алма-Ате на финале Всесоюзной олимпиады молодых экономистов.
Самого Л ьвина вместе с Алексеем Миллером я в первый раз увидел в редакции молодежной газеты «Смена», которая в Ленинграде стала рупором перестройки. Борис скоро перешел на работу в Проблемную лабораторию, туда же чуть позже мне удалось пристроить и Мишу Киселева, который появился в 1987 году в окружении Петра Филиппова после трех курсов физфака и армии.
В 1988 году в Академгородке проходила конференция, на которую от Ленинграда поехали мы с Борисом, а от Москвы - Петр Авен, Виталий Найшуль и Ирина Евсеева. Именно на этой конференции Боря сделал свой доклад, в котором, во-первых, предсказал распад Советского Союза, и, во-вторых, выдвинул тезис о большой вероятности авторитарного правления в период перехода от социализма к капитализму. Аудитория (человек 250) была совершенно шокирована, но Борю проводила аплодисментами.
С этого времени тема национального переустройства СССР постоянно присутствовала на наших семинарах.
После Лосевской конференции мы продолжали серию семинаров, но в несколько уменьшенных масштабах. Весной 1988 года семинар проходил прямо в Проблемной лаборатории. Тогда в нашей компании впервые появился Володя Мащиц. Единственный полномаштабный московский семинар прошел в январе 1989 года в «Змеинках». Тогда мы впервые увидели Андрея Вавилова. Семинар 1989-го в Ленинграде проходил во Дворце молодежи. И в последний


Две жизни одного поколения...
299
раз в июне 1990 года москвичи приехали уже как бы для консультирования ленинградцев в связи с нашим «заходом» в Ленсовет. В тот раз я познакомился с Алексеем Можиным. t
Еще одна конференция состоялась в сентябре 1989 года в Репино. Формально эта конференция была организована Советом молодых ученых Института социально-экономических проблем АН СССР, ИСЭПа (Ирина Карелина, Алексей Кудрин, Лена Белова), но к этому времени мы уже с ними так подружились, что это стало совместным мероприятием.
Кудрин в нашем окружении возник довольно поздно, так как он несколько лет учился в аспирантуре в Москве. Из столицы он привез живой дух перестройки, сразу вошел в конфликт с весьма замшелым руководством своего института и в один прекрасный день пришел ко мне в лабораторию с предложением баллотироваться в директора ИСЭПа. Я сразу отказался, но сказал, что у меня есть гораздо более сильная кандидатура, а именно Анатолий Чубайс. После этого началась длинная эпопея выборов директора, но к тому времени, когда она закончилась неудачей, это уже было не принципиально. Через пару месяцев Чубайс стал заместителем председателя Ленгорисполкома.
Все эти годы мы постоянно приезжали на семинары в ЦЭМИ, где также размещался Институт народнохозяйственного прогнозирования. Думаю, что где-то в апреле 1988 года я познакомился там с Евгением Григорьевичем Ясиным, и примерно в это же время или чуть позже - с Сергеем Алексашенко.
1988 год ознаменовался нашим выходом на международную арену. Чубайс давно собирался отправиться на десятимесячную стажировку за рубеж. Уже были собраны документы для поездки в Финляндию, и вдруг из обкома звонок заведующему кафедрой, добрейшему Константину Федоровичу Пузыне: «Вы вообще-то читаете анкеты тех, кого посылаете за границу?» - «Да, а что?» - «Внимательно читать надо». У Чубайса подкачал пятый пункт. В результате АБ все-таки поехал, но не в Финляндию, а в Венгрию, что оказалось на самом деле очень здорово, потому что в это время Венгрия была и интеллектуально, и практически лидером реформ среди всех восточноевропейских стран. Подводя итог эпизоду, Пузыня, обращаясь к Чубайсу, сокрушенно сказал: «Я думал, ты станешь секретарем обкома, а так выше завкафедрой не поднимешься».
В Венгрии АБ оказался в разгар дискуссии о реформах, обзавелся интересными контактами и сильно подтянул свой английский.


300
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Но самым главным оказалось его участие в конференции в Эгере, где впервые были широко представлены экономисты из Восточной Европы и советологи из-за бугра. В следующем, 1989 году, конференция проводилась в Шопроне, и АБ приложил все усилия для того, чтобы наша команда там была хорошо представлена. Это стало первым нашим публичным выступлением за рубежом, и нас сразу заметили.
Именно в Шопроне мы познакомились с известной исследовательницей Сильваной Малле из Вероны, и она сразу же пригласила нас с Чубайсом на осеннюю конференцию в Падую. А осенью 1990 года на большой конференции в Вероне собралась почти вся команда будущих реформаторов. Уже в 1990-е годы я часто общался с Сильваной, которая в это время возглавляла российский департамент в ОЭСР.
Еще более значимым стало знакомство с Любо Сирцем, британским экономистом словенского происхождения. Сирц активно участвовал в югославском Сопротивлении во время войны, но затем оказался для коммунистов слишком правым, был судим и приговорен к смертной казни. К счастью, именно в это время отношения Тито с Западом потеплели, приговор был отменен, а Любо просто выслали из страны. В начале 1960-х Сирц обосновался в Университете Глазго, где с тех пор и преподавал, а в 1980-е годы с помощью сторонников Тэтчер создал в Лондоне Центр по изучению коммунистических экономик. Заместителем Сирца в Центре был в то время Яцек Ростовский, с которым, как мне кажется, мы тоже познакомились в Шопроне.
В отличие от многих западных советологов, придерживавшихся социалистических или социал-демократических взглядов, Любо Сирц с самого начала был активным сторонником либеральных и даже либертарианских взглядов в духе австрийской школы. Вскоре Сирцу удалось найти грантовое финансирование для проведения совместных семинаров с нашей командой. В 1991 году прошли два таких семинара: один - в марте в Париже, где нас принимал лидер французских либералов Ален Мадлен. (Его не зря называли французским Гайдаром. Когда Ширак стал президентом, он назначил Мадлена министром финансов, и в этой должности тот продержался всего 100 дней, даже меньше, чем Гайдар.) Второй семинар состоялся в Альпбахе в сентябре, и самый последний семинар прошел уже в 1992 году в Индианаполисе, где располагается штаб-квартира Фонда Свободы, который, собственно, и финансировал все эти мероприятия.


Две жизни одного поколения...
301
Нельзя сказать, что эти годы были бесплодными с точки зрения креатива. Наоборот, в то время нам удалось опубликовать ряд статей, в которых наши идеи были в разной степени детализации сформулированы. Одной из первых стала статья Петра Авена и Вячеслава Широнина «Реформа экономического механизма: реальность намеченных преобразований».
В это время мы все зачитывались «Другой жизнью» Виталия Найшуля, хотя, как я понимаю, она была написана еще в первой половине 1980-х.
Активно шла работа над* теорией административного рынка (ТАР), прежде всего усилиями Симона Кордонского и Гайдара. Егор в это время работал над своей докторской монографией, которая была опубликована в 1990 году.
Надо сказать, что теория административного рынка, системно изложенная Кордонским в ректорском домике на Змеиной Горке, была сразу воспринята всей командой. В парадигме теории административного рынка рыночная реформа воспринималась как монетизация административных отношений. С этой точки зрения номенклатурная приватизация выглядела нормальным явлением. Градуальная реформа по югославско-венгерскому образцу также хорошо ложилась на эту теорию — как медленное поэтапное прорастание рынка через административную систему.
Реальность, как мы теперь знаем, развивалась по иному пути, но так или иначе ТАР дала нам хорошую прививку реализма в наших реформистских усилиях.
1980-е годы: личная жизнь
Крайне сложные бытовые неудобства, с которыми была связана личная жизнь в 1980-е годы, несомненно, наложили отпечаток на судьбы представителей моего поколения. Я говорю именно о 1980-х годах, потому что в 1970-е мы все йце жили с родителями и бытовые вопросы нас, прямо скажем, не заедали. Жилищные условия были весьма стесненными, но почти никто из моих друзей не жил в коммунальных квартирах. Отношения с девушками не выходили за пределы конфетно-букетной стадии.
В 1980-е годы ситуация резко изменилась.
Личная жизнь без жилплощади стала невозможна. Причем эта самая жизнь приобретала сезонный характер. Летом была возможность самим ездить на дачу, либо на дачу уезжали родители. Один


302
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
сезон мы снимали конспиративную квартиру, пользуясь тем, что один наш товарищ уже разошелся со своей первой женой, но еще не поставил печать в паспорт. Мы сняли четырехкомнатную малогабаритную «хрущевку» на полгода, когда ее хозяева-пенсионеры уехали на дачу - как бы для молодой семьи.
Никакие нормальные отношения в таких обстоятельствах развиваться не могли. Законный брак становился разумным выбором, хотя во многих случаях обусловленным невозможностью поддерживать добрачные отношения.
Женитьба, как правило, приводила к резкому ухудшению жилищных условий.
К примеру, в 1986 году почти вся команда Чубайса жила в коммуналках, кто-то - с маленькими детьми. Перспективы семейной жизни это не улучшало.
Важным социальным институтом с точки зрения развития личных отношений являлись тогда поездки в колхоз. Все молодые сотрудники Финэка должны были туда ездить хотя бы раз в два года. Смены начинались 15 июля и заканчивались 15 октября. Самая лучшая смена — в июле-августе, когда погода была хорошей, а работа - непыльной.
Финэк выезжал на работу на Волхов, в Киришский район, деревни Глажево и Черенцово. Первый раз в такой колхоз я попал в 1981 году именно на летнюю смену. Работа была великолепной - забрасывание снопов сена на грузовик. Погода прекрасная, свежий воздух. В конце дня ощущение, что весь день играл в волейбол.
Колхоз был отличным местом для знакомств. Финэк — институт большой, студенты с разных факультетов и в процессе учебы общались мало, а после распределения - еще меньше. Исследовательские лаборатории были разбросаны по всему городу. А тут огромный контингент молодежи синхронно оказывался на природе, в романтической среде. Вечерние выходы на Волхов, костер, шашлык, песни под гитару. Так я познакомился с Мариной Башаевой, причем на почве общей увлеченности авторской песней. Мы поженились в 1988 году, после того как я уже успел жениться, родить дочь Юлю и развестись.
Второй выезд в колхоз проходил в более тяжелых условиях августа-сентября 1983 года, причем я уже был командиром отряда: наш парторг Андрей Салов сказал мне, что это нужно для будущего вступления в партию.
В середине 1980-х годов возникли реальные, хотя и несколько экзотические возможности для улучшения жилищных условий. Сразу после защиты диссертации мой официальный оппонент про¬


Две жизни одного поколения...
303
фессор Владимир Щербина сказал: тебе нужно улучшить жилищные условия — есть шикарный новый проект - МЖК (молодежные жилые комплексы). Суть проекта была проста — для молодежи выделяли объект, люди сами строили дом, а потом в него заселялись. Движение началось в 1978 году в Свердловске под покровительством Ельцина.
Идея проникла к нам в Ленинград еще до начала перестройки, но с перестройкой она зацвела пышным цветом. Оргкомитет МЖК был создан при обкоме комсомола. Всеми делами там организационно заправлял знакомый Щербины по Гидрометеорологическому институту Андрей Николаев. Однако председателем оргкомитета стал не Николаев, а архитектор Сергей Борисович Семенцов. Николаев стал зампредом оргкомитета по организационной работе, а я отвечал в комитете за экономику. От обкома проект курировал Николай Добринов.
Пребывание в оргкомитете оказалось полезным с точки зрения опыта общественной работы и контактов с совершенно новыми для меня людьми. Однако с практической точки зрения - совершенно бесполезной. К тому времени, когда я уже мог вселиться в трехкомнатную квартиру в доме МЖК на Ленинском проспекте, 100, моя коммунальная квартира на Ленинском, 116 полностью расселилась, и семья получила ее целиком.
Впрочем, смысла в этом было немного. В 1988 году я развелся, снова женился и в 1990-м разменял эту трехкомнатную квартиру на двухкомнатную и однокомнатную. После чего начался новый раунд улучшения жилищных условий, растянувшийся на все 1990-е.
Для меня жизнь во второй половине 1980-х годов стала существенно тяжелее, чем в первой. Рождение ребенка, жизнь в тесноте с родителями, потом в коммунальной квартире, развод. Денег не хватало, и приходилось подрабатывать ведением семинаров по политэкономии на вечернем факультете.
Это было тяжело, но студенты вечернего факультета мне нравились. Достаточно взросл ьТе люди, они уже понимали, чего хотят от жизни. Правда, денег это давало мало.
По-настоящему приличные деньги я начал зарабатывать через систему центров НТТМ в начале 1989 года, причем первый серьезный проект мне заказал оргкомитет МЖК. За этот проект я получил 2 тысячи рублей (моя месячная зарплата завлаба была тогда 400 рублей), и жизнь опять заиграла новыми красками.
Вообще, весь 1989 год складывался очень удачно, развал экономики еще не очень чувствовался, начались зарубежные поездки.


304
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Одним из знаковых событий того года стали забеги в Таврическом саду. Так получилось, что в это время Гриша Глазков, Толя Чубайс и я жили в одном районе, и Глазков подбил меня бегать по утрам два раза в неделю в Таврическом саду. Иногда к нам присоединялась Марина, но она утверждала, что с нами бегать невозможно: мы все время болтали. Чубайс присоединялся к нам всего пару раз, потому что ритма не выдерживал: ему вообще было не до физкультуры, все время занимала работа.
Весной состоялся выезд в Шопрон, на международную конференцию советологов. Это был конец февраля. Зима и в России была теплая, а в Будапеште вообще уже все цвело. Город произвел на нас невероятное впечатление. В это время при поездках в соц- страны меняли приличные деньги по официальному курсу (чуть ли не 500 рублей), так что удалось сделать покупки для семьи.
Наш новый научный руководитель лаборатории А.И. Муравьев относился к поездкам в командировки весьма либерально. Так, первую половину апреля мы провели с Мариной на Репинской турбазе на конференции МЖК, где я как раз докладывал результаты своей работы, а вторую половину апреля я работал в ИНИОНе в Москве над завершением книги о Югославии, и мы с Мариной жили в кугу- шевской гостинице на улице Щепкина.
У меня от прежних лет остались хвосты отпусков, так что в 1989 году я смог взять целых 40 дней, которые мы провели с Мариной на даче моих родителей. Выезжали оттуда два раза: на семинар на Ладогу и на несколько дней на Селигер. С тех пор мне нечасто удавалось так полноценно отдохнуть.
Сентябрь выдался боевым. В начале месяца мы с Чубайсом поехали на конференцию в Падую, причем после нее смогли на целый день выбраться в Венецию. В конце месяца состоялась памятная конференция ИСЭПа в Репино.
В общем, 1989 год оказался неожиданной передышкой в круговерти перестроечных лет. Зимой 1990-го я вступил в избирательную кампанию в Ленсовет, и покой после этого снился долго.
Хождение во власть
В конце 1980-х мы продолжали видеть себя экспертами и вовсе не собирались сами идти во власть. Но году примерно 1987-м мне почему-то пришло в голову, что Егор будет секретарем ЦК КПСС по идеологии, а Толя - вице-премьером Совмина Союза. С Чубай¬


Две жизни одного поколения...
305
сом я, в сущности, угадал. Почему мне пригрезился такой странный пост для Гайдара, ей-богу, не знаю...
В 1989 году перед выборами для КПСС сложилась крайне неприятная ситуация. По сути дела, избирательных фильтров не было: любой трудовой коллектив мог предложить любого человека, и избирательная комиссия обязана была его зарегистрировать. Можно было прогнозировать, что в крупных городах будет выдвинуто много независимых кандидатов. В этой связи спешно была введена двухуровневая система: Съезд народных депутатов и избираемый Съездом Верховный Совет. Вводились непрямые выборы через общественные организации - предполагалось, что это увеличит провластное большинство среди депутатов. Что, вообще говоря, не оправдалось, потому что общественные организации дали огромное число оппозиционеров. Впрочем, была создана система окружных избирательных собраний, где отфильтровывались нежелательные кандидаты. В Ленинграде такая система не очень хорошо сработала - некоторые оппозиционеры пробились через этот фильтр. В частности, Анатолий Собчак, Юрий Болдырев и ректор Инженерно-экономического института Валерий Кабаков (он не являлся в строгом смысле слова оппозиционным кандидатом, но и не был одобрен обкомом КПСС).
В ряде случаев власть шла на жесткие меры: так, на выборах в Совет национальностей оставили только одного кандидата - председателя плановой комиссии Ленгорисполкома Алексея Большакова. Тем не менее его не выбрали. Он набрал 49,7 процента голосов, и выборы были признаны несостоявшимися. Потом по этому округу был избран следователь Николай Иванов. Например, в моем Кировском районе тоже ни один из зарегистрированных кандидатов (а среди них не было оппозиционеров) не набрал 50 процентов голосов, и выборы были сочтены несостоявшимися. Впоследствии в Кировском районе избрали Александра Щелканова.
На предвыборном этапе Многие из нас включились с этот процесс. Чубайс, естественно, помогал Кабакову, активно общался с Болдыревым. Спрос со стороны кандидатов был большой, потому что Толя имел репутацию экономического гуру, многие советовались с ним по поводу экономических программ.
Этот первый избирательный раунд сыграл свою роль. В июле 1989 года мы с Чубайсом были приглашены к Алексею Большакову для налаживания сотрудничества. Для меня до сих пор остается загадкой, каким образом принималось решение. Большаков - чело¬


306
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
век технократический, он возглавлял крупную контору по военной связи, и у него почти не было партийной карьеры. Может быть, он сам принял решение о контакте с нами или ему кто-то посоветовал. Хотя с Плановой комиссией, которую возглавлял Большаков, я как руководитель лаборатории довольно много работал. В общем, уже осенью мы по его заказу делали работу по анализу социально- экономической ситуации в Ленинграде и области. Благодаря этому нам удалось поднять много информации по состоянию экономики региона. Проблема была в том, что ситуация менялась быстрее, чем мы делали работу. На самом деле, конечно, для городской власти это была форма установления отношений с нами. И когда Собчак стал мэром, Большаков - был избран замом по экономике, а Чубайс — замом по экономической реформе. Отношения и у меня, и у Чубайса с Большаковым (он потом работал и в федеральном правительстве) остались прекрасными.
Собственно, предметный вход во власть начался для нас с осени 1989 года. Процесс запустил Миша Дмитриев. В 1989-м он защитил кандидатскую диссертацию и стал готовиться к выборам марта 1990-го, сказав замечательную фразу: «Буду избираться в народные депутаты РСФСР, потому что никогда больше не удастся так дешево выбраться». Избирался он в Северо-Западном округе (Сестрорецк, Кронштадт, Зеленогорск). У него оказался очень сильный соперник, тоже из неформалов — Сергей Подобед. И их дебаты по степени обливания грязью были вполне на современном уровне. Подобед, например, цитировал кандидатскую диссертацию Дмитриева по политэкономии со ссылками на решения съездов и работы классиков. Тогда, в цринципе, так делать было не положено, все, как правило, проходило очень корректно. Миша не оставался в долгу.
Почти весь клуб «Синтез» пошел в политику. Миша Маневич на Охте конкурировал с Никитой Толстым, правда, без всяких шансов на успех. Кампания была мягкой, и они с Никитой установили прекрасные человеческие отношения. Илларионов, поскольку позже всех включился, шел по Васильевскому острову против Марины Салье. Шансов не было - она была в то время суперпопулярна. Андрей взял процентов 10 голосов. Боря Львин баллотировался в родном для себя Веселом Поселке, и реально имел шанс пройти, проиграв всего 200 голосов.
Миша Киселев, работавший в нашей лаборатории, весной того же 1990-го года тоже баллотировался в Верховный Совет и выиграл в очень тяжелом районе — на Петроградской стороне. Там было много военных училищ. Доступа в военные училища у Миши не было,


Две жизни одного поколения...
307
но он решил проблему весьма изящным способом, узнав график посещения курсантами Гесслеровских бань. Это было единственное место, куда курсанты ходили без офицерского надзора, и он смог провести разъяснительную работу с ними во вполне расслабленной атмосфере. Предполагалось, что военные училища дадут ему минус, а они дали плюс.
Благодаря этой истории у меня был единственный живой контакт с ректором Финэка Лавриковым. Он вызвал меня и стал допытываться: «Почему это Киселев везде пишет, что он экономист, а у него образование — всего три курса физфака!» - «Видите ли, Юрий Александрович, — ответил я, - экономист — это не профессия, а должность. И она не требует высшего образования».
Надо сказать, что почти все кандидаты и в самом деле работали в моей лаборатории. Они-то меня и подбивали к тому, чтобы я баллотировался в Верховный Совет РСФСР. Но я считал, что ресурса у меня не хватит, поэтому избирался в Ленсовет.
Тогда уже существовал Ленинградский народный фронт. Мне выделили округ недалеко от места жительства в Ульянке. Кампания обошлась в тысячу рублей. Я мобилизовал студентов, которые стояли с транспарантами. А район тяжелый, потому что там дома Кировского завода, и мой главный противник - рабочий с этого завода. Он был уверен, что победа у него в кармане, однако в первом туре исключительно за счет консолидации протестного электората я его обошел: у меня было 27 процентов, у него - 23 процента голосов.
Во втором туре все было серьезнее. Миша Киселев предложил использовать технику шелкографии: делался трафарет, и можно было прокатать неограниченное количество листовок, причем ощущение такое, что они написаны фломастером, от руки. Это хорошо действовало на избирателей, потому что печатные листовки - это типография, а рукописные - значит, народ поддерживает, помогает кандидату, пишет от руки. Слоганы были не слишком замысловатые: «Народный фронт поддфживает; научный работник знает, что делать с экономикой». В результате я выиграл: 53 процента голосов против 39. В последний день технология была такая: листовки вешались на раскрывающиеся двери лифта. Конкуренты, когда ходят и сдирают листовки в подъездах, их не видят. А человек сел в лифт - вот она здесь!
В то время в Моссовет избиралось 450 депутатов, а в Ленсовет - 400. Даже для больших городов это очень много. Ленсовет тогда вообще стал слепком Народного фронта - 90 процентов депутатов


308
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
от него. От коммунистов оказалось очень мало депутатов, только самые пробивные и ловкие. Например, директор НПО «Светлана» Георгий Хижа. А так, кто только не выбрался, масса знакомых. И многие - по-настоящему содержательные люди. Например, из тех, с кем я сотрудничал, - Александр Калинин из Сельхозинститута, специалист по АПК. Юра Малышев, мой знакомый по 30-й школе, возглавлял комиссию по образованию. Леша Ковалев встал во главе комиссии по архитектурному наследию. Бюджетный комитет возглавил очень достойный и квалифицированный человек - Саша Беляев. Тогда он вместе с Ильей Константиновым входил в ближний круг Марины Салье. После избрания Собчака мэром Александр стал председателем Ленсовета.
Но в целом это был такой хэппенинг демократии, попадались случайные люди или просто прохиндеи, что создавало не очень рабочую обстановку.
Сразу возник конфликт между Петром Филипповым и Мариной Салье - каждый хотел занять позицию председателя Ленсовета. Оба повели себя не очень правильно, и значительная часть депутатов была против и той и другой кандидатуры. Поэтому возникла идея пригласить варяга — то есть Анатолия Собчака. Нельзя сказать, что он рвался на этот пост, - его долго уламывали. А удалось пригласить потому, что были дополнительные выборы в тех округах, где они по каким-то причинам не состоялись. Ему нашли округ, и он избрался. Закончилось тем, что ни Филиппов, ни Салье не смогли занять даже посты зампредов Ленсовета: им дали, соответственно, Комитет по промышленности и Комитет по АПК. Довольно цинично...
Нужно было искать председателя исполкома Ленсовета. Возникла идея пригласить на этот пост Александра Щелканова. Он был тогда популярен и производил хорошее впечатление. Возник вопрос: а на экономику-то кто? Чубайс был хорошо известен в Ленсовете, он уже выступал там. Щелканов предложил Чубайса. А Толя тогда хотел сосредоточиться на академической карьере. Его долго уговаривали. (Я в это время уже стал председателем Комиссии Ленсовета по экономической реформе - в тяжелой конкурентной борьбе, через процедуру рейтингового голосования.) Чубайса пригласили на какую-то квартиру. Там были Собчак, Щелканов, я и еще несколько человек. Толю уломали, он сказал: «Ну, ладно, хорошо. Готов». И очень быстро, в июле 1990-го, он уже был утвержден замом Щелканова по экономической реформе. Сформировали и Комитет по экономической реформе, где замом у Чубайса стал Леша Кудрин. Там же работали Григорий Глазков, Михаил Маневич, Дмитрий


Две жизни одного поколения...
309
Васильев, Алексей Миллер, Илья Южанов, Ирина Карелина. Получился такой «парник» для «выгонки» реформаторов.
«Снаружи» остались только я, Львин и Илларионов, хотя экспертные работы с нашим участием продолжались. Например, Илларионов зимой 1991 года вел работу по подготовке методических материалов по ЛЗСП (Ленинградской зоне свободного предпринимательства). Похожей работой чуть позже, летом 1991-го, руководил в Репино Гриша Глазков.
Ядром всей работы была ЛЗСП. Причем «без меня меня женили»: в августе 1990 года я уехал на десять дней в Польшу, возвращаюсь - собрались Собчак, Чубайс, Петя Филиппов и говорят: «Мы решили делать свободную зону. А документы будешь писать ты». В августе- сентябре мы писали концепцию на даче на Каменном острове. И уже в июне 1991-го был подписан указ Ельцина о создании свободной зоны. Указом занимался Кудрин. Совершенно безумная тема! Но, с другой стороны, хотелось чуть-чуть технологически в чем-то продвинуться, что-то сделать. Мы же не знали, куда все движется, а союзные реформы встали. В 1990-м еще была надежда на Явлинского. Более того, нас вызывали к нему, и мы рассказывали о том, какие документы пишем по Ленинградской зоне. Мы тогда в первый раз побывали на 6-й даче в «Архангельском». Потом Явлинский приезжал в Питер, был в гостях у Чубайса дома осенью 1990-го.
Впрочем, шансов на успех концепция ЛЗСП не имела. Это был в принципе ложный концепт: вторая столица страны не может быть свободной зоной. Ленинград не может быть Гонконгом. Да и что-либо планировать всерьез в ситуации тотального перелома было невозможно.
Впрочем, зона давала изъятие из союзного законодательства, и город, например, получил отдельные права по приватизации. В результате в Ленинграде раньше всех начали приватизировать магазины.
... Чубайс очень быстро вылетел из исполкома - после испытания на личную преданность Собчаку. В марте 1991-го Анатолий Александрович вышел на трибуну Ленсовета и сказал: «Я считаю, что Щелканов не справляется со своей работой, предлагаю его поменять и назначить Чубайса». Собчак это с Толей не согласовал. Чубайс возразил: «Я считаю, что Щелканов справляется. Прошу этого не делать». Такие вещи не прощаются. Поэтому, когда Собчака выбрали мэром, он Чубайса сразу сдвинул.
Толя стал главным экономическим советником мэра. А в это время в Питер приехал Василий Леонтьев и заявил о своем намерении


310
Васильев СЛ. Социальные порядки и экономические реформы
основать в городе научный институт. Собчаку эта идея понравилась: «Мы создадим Леонтьевский центр, а Чубайс будет его президентом». Не приехал бы Василий Васильевич, Собчак не придумал бы, как избавиться от Толи, и Леонтьевский центр не появился бы...
Из интересных моментов - март 1991 года. Мы были в Париже на семинаре у Алена Мадлена. Когда мы ехали в аэропорт, Петя Авен подсел ко мне в автобусе и начал говорить о том, что нам надо готовиться к тому, чтобы заходить в правительство, потому что Валентин Павлов после конфискации сбережений уже не сможет долго продержаться. После него, рассуждал Петя, придет Аркадий Иванович Вольский. Он либерализует цены, слетит, и вот уже тогда нам придется заступать.
Второй симптоматичный эпизод: в июне 1991-го Гайдар приехал в Ленинград на день рождения Чубайса. И вот тут состоялся замечательный разговор по поводу того, кому быть премьером. Чубайс говорил, что премьером должен стать Гайдар как интеллектуальный лидер, а Егор утверждал, что премьером должен стать Толя, потому что он организационный гений.
Отдельный эпизод - это путч 1991-го. У меня тогда только родилась дочь Наташа. На работу я уходил рано, дома все еще спали, и я не включал ни радио, ни телевизор. Поэтому в Ленсовет в день начала путча я пришел, ни о чем не ведая. Ко мне прибежал Петя Филиппов: «Ты тут сидишь, а в стране начался переворот! Горбачев или арестован, или убит. Пошли, пока есть возможность, я буду закупать множительную технику для подполья». И тут я ему говорю: «Петя, а ты не боишься ходить по городу в такой бороде, тебя все знают, сразу же заметут!» - «Да, ведь действительно!» Петя сбрил бороду, о чем дня через два, наверное, сильно жалел.
Собрался президиум Ленсовета. К нам пришел какой-то военный, который начал выступать от имени ГКЧП. Единственный депутат от «Демсоюза» Виталий Скойбеда заявил: «Мы вас сейчас арестуем за участие в госперевороте!» Президиум возбудился, и военного прогнали. Позвонили Собчаку, который был в Москве. Выяснилось, что все не так плохо, он сидит в ВИП-зале аэропорта Шереметьево и ждет вылета в Ленинград. По прилете Собчак немедленно отправился в Генштаб (ЛенВО), где объяснил военным, что их ждет суд в том случае, если они поддержат переворот. Тем не менее шли слухи о выдвижении из Пскова дивизии ВДВ, мы собирались строить баррикады на Обводном канале. Исаакиевская площадь часам к четырем оказалась заполнена народом. Надо было выступать Собчаку. Он как раз в это время приехал из Генштаба. Чубайса в это


Две жизни одного поколения...
311
время в городе не было, он после путешествия по Русскому Северу ехал из Москвы в Питер. В его кабинете на первом этаже поставили большой динамик, а Собчак встал прямо на подоконник и оттуда выступал.
На следующий день я проснулся в 5 часов утра, включил радиоприемник - вещает Радио «Балтика» с радиостанции в Лахте, которую удалось поставить под контроль Ленсовета: Лев Гольдштейн сообщал всю правду о путче. Это меня сильно взбодрило и обнадежило. (Лев Гольдштейн — представитель компании Петра Филиппова, из поколения 1945 года рождения).* В тот же день на Дворцовой площади собралось 100 тысяч человек, и вопрос вообще был снят...
После путча мэрия переехала из Мариинского дворца в Смольный, о чем я очень жалел. (Смольный - очень негостеприимное и казенное здание.) К Собчаку как-то приезжал Явлинский, он посмотрел на роскошный Мариинский дворец и сказал: «Да, теперь я понимаю, почему вы тут задумали свободную зону». На самом деле бывший кабинет Собчака (в царское время — кабинет Председателя Госсовета), а ныне - председателя ЗакСа, на мой взгляд, лучший офис России. Работать рядом с ротондой, с которой Репин писал «Заседание Госсовета», - это особое чувство, порождающее политические амбиции.
Big Bang
В 1989 году до властей, наконец, дошло, что в экономике дела обстоят неважно и нужно проводить экономические реформы. При Совмине СССР была создана Госкомиссия по экономическим реформам, которую возглавил Леонид Абалкин. В то время он был чрезвычайно популярен, его речь на XIX партконференции произвела очень хорошее впечатление.
Но надо признать, что к своей миссии Абалкин оказался не готов, интеллектуально оставшись в 1960-х годах. Тем не менее в Комиссию сразу были приглашены многие сильные экономисты, в том числе Ясин и Явлинский, о котором я впервые узнал на семинаре в Репино в сентябре 1989 года от Кости Кагаловского. В Комиссии Абалкина Явлинский возглавил сводный отдел, то есть он фактически и должен был подготовить стратегию реформы.
Уже в январе 1990 года Явлинский возглавил группу экономистов, выехавших в Польшу, чтобы изучать опыт польской экономической реформы, запущенной 1 января первым некоммунистиче¬


312
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
ским правительством Тадеуша Мазовецкого, где вице-премьером по экономике стал Лех Бальцерович.
Из моих знакомых в этой группе были Костя Кагаловский и Борис Львин, которого взяли за хорошее знание польского языка.
Бальцерович отказался от градуалистской стратегии реформ, характерной, например, для Венгрии, в пользу плана «все сразу», то есть все правила игры изменились одновременно: цены в Польше были либерализованы еще предыдущим правительством, а с января была осуществлена жесткая кредитная и бюджетная рестрикция, а также общая либерализация условий хозяйствования и внешней торговли. Ключевым вопросом для польской реформы стало: выживут ли традиционные госпредприятия, брошенные в рыночную стихию. Выяснилось, что госпредприятия вполне себе могут адаптироваться к рыночной среде даже без проведения приватизации, которая в Польше началась значительно позже.
Польский опыт сильно повлиял на мировоззрение отечественных реформаторов, так что представители молодого поколения стали сторонниками «польского пути», а старшее поколение преимущественно осталось на стороне градуалистского подхода. Надо сказать, что польский опыт был лишь триггером. Уже к 1989 году присутствовали факторы, препятствовавшие проведению пошаговых реформ. С одной стороны, сильно выросла степень финансовой несбалансированности экономики, что препятствовало поэтапной либерализации цен. С другой стороны, партийный аппарат стремительно утрачивал политический контроль, необходимый для проведения управляемых реформ. Наконец, политическая ситуация в национальных республиках стала выходить из берегов: в 1988 году начался конфликт в Карабахе, в 1989-м были волнения в Тбилиси, в январе 1990 года введены танки в Баку. Между тем Балтия уже вполне была готова к выходу из СССР.
Польская стратегия реформ была названа Big Bang, или «Большой скачок», и именно она легла в основу концепции экономических реформ и финансовой стабилизации, которую несколько неудачно назвали «вашингтонским консенсусом». В действительности подход «Большого скачка» был наработан, так сказать, опытным путем в ряде неудачных попыток стабилизации экономики прежде всего в странах Латинской Америки. Польский опыт стал первым успехом, а ровно через год похожий пакет реформ был запущен в Аргентине дуэтом Менем-Кавальо и также увенчался успехом.
В 1990 году очень кстати был инициирован международный проект по подготовке экономических реформ в СССР. Дело было


Две жизни одного поколения...
313
так. Петя Авен перешел на работу в Международный институт прикладного системного анализа в Вене (английская аббревиатура IIASA). Его руководителем там стал Станислав Шаталин. Именно Петя придумал собрать в рамках одного проекта ведущих советских и западных ученых с целью подготовки концепции реформ. Трудно было представить себе более благоприятный момент.
Процесс был организован следующим образом: участникам проекта заказывались работы на определенную тему, затем готовые продукты обсуждались на семинарах и публиковались в сборниках. Так, еще в марте я увидел материал Явлинского на английском языке, в котором излагались основы его программы «500 дней». Очень важно, что к проекту с западной стороны привлекались не советологи, а мейнстримовские экономисты, причем самого первого разбора - такие как Руди Дорнбуш и Уильям Нордхаус. Результатом проекта, собственно, и стала программа реформ с той степенью детализации, которая была тогда возможна.
Я сам, к сожалению, не смог поучаствовать в семинарах по проекту, потому что уже избрался в Ленсовет и был сильно загружен на работе. По этой же причине мне не удалось отправиться в крайне интересную поездку в Чили в апреле 1991 года, куда поехала почти вся наша команда (20 человек). Причем избранным даже удалось встретиться с самим Генералом. Именно тогда началось наше очень полезное общение, с чилийскими экономистами из числа «чикагских мальчиков». Их отличали незашоренность и оригинальное мышление - следствие хорошего образования и реформаторского опыта.
Летом 1990 года возникли определенные надежды на продвижение реформ: Ельцин мобилизовал Явлинского писать программу, и была надежда на некоторый компромисс между союзным и российским руководством. К осени стало ясно, что компромисс невозможен по двум причинам: во-первых, программа Явлинского слишком радикальна, во-вторых^ практические интересы российского и союзного руководства слишком различны: начиналась открытая борьба за власть.
В декабре ушли в отставку Николай Рыжков и Эдуард Шеварднадзе, в январе взбунтовалась Литва, и экономика временно отошла на второй план.
В период подготовки программы «500 дней» и борьбы между российским и союзным правительствами команда Гайдара находилась в тени. В написании программы принимали участие Андрей Вавилов и Владимир Мащиц, которые, очевидно, не входили в ядро


314
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
гайдаровской команды и уж точно не воспринимались окружающими в качестве таковых.
В связи с этим хочу сказать пару слов о тогдашнем отношении Гайдара к Ельцину. Я думаю, что Егор he верил в распад СССР и ориентировался на проведение реформ в единой стране. Видимо, он не доверял Ельцину, который казался ему безответственным популистом.
У меня к Ельцину с самого начала было другое отношение: мне очень нравилось сочетание в нем большого советского политического опыта с необычайной гибкостью. Было видно, что он сможет пойти на очень нестандартные решения. А его политический союз с межрегиональной депутатской группой и противостояние с коричневевшей КПСС исключили в дальнейшем силовые сценарии в отношениях с республиками. А ведь мы могли легко получить в России своего Милошевича.
Тем не менее контакт команды реформаторов с российским руководством возник. Его инициатором был Алексей Головков, человек с необычайной динамикой. Я с ним впервые познакомился на конференции в Алма-Ате в 1988 году, и уже тогда он участвовал в общественной жизни - кажется, боролся за экологию в своем районе.
Затем Алексей активно поучаствовал в избирательной кампании академика Андрея Сахарова, и, видимо, уже в межрегиональной депутатской группе познакомился с Геннадием Бурбулисом. Короче говоря, осенью 1990 года Алексей уже работал в аппарате Бурбулиса в Белом доме (резиденции российского правительства). Под председательством Головкова в Белом доме проходили экономические семинары, в паре из которых я поучаствовал. Головков же и познакомил Бурбулиса с Гайдаром. Так что к моменту путча все шахматные фигуры уже стояли на доске.
Путч резко активизировал нашу творческую мысль. Едва придя в себя от впечатлений сумасшедшей недели, 27 августа я отправился в Москву к Гайдару и сразу попал на семинар в Институте экономической политики, который был создан незадолго до этого в Академии народного хозяйства при активной поддержке Абела Аганбегяна. Егор, успевший к этому времени поработать экономическим редактором в газете «Правда», с большим облегчением и удовольствием вернулся к академической работе, за пару месяцев собрав в Институте сильнейшую команду профессионалов. Ни до, ни после я не видел и уже не увижу такого «звездного» состава.


Две жизни одного поколения...
315
На семинаре Егор изложил свое видение наиболее вероятного хода реформ в России, поразившее меня своим реализмом (пессимизмом?). Не стоит надеяться, говорил он, что задачи стабилизации и реформирования экономики будут решены в один заход: слишком велики структурные и социальные деформации.
Ближайшее будущее представлялось ему чередой инфляционных и стабилизационных эпизодов, причем значение стабилизационных эпизодов состояло в том, чтобы в более спокойной обстановке проводить институциональные реформы. Предвидение Егора блестяще оправдалось, правда* эти качели продолжались практически десять лет. Вечером после семинара мы отправились на новоселье к Пете Авену, который только что въехал в новую квартиру на улице Вавилова. Мы так хорошо там посидели, что я опоздал на «Красную стрелу», и Миша Киселев, пользуясь своим депутатским мандатом, посадил меня на ночной сидячий экспресс где-то в полтретьего ночи.
В это время полным ходом шел фактический распад Советского Союза. Почти все республики провозгласили свой суверенитет, и хотя союзный Центр сохранился, его фактическая власть таяла на глазах.
С проблемой субъекта реформ мы в полной мере столкнулись на семинаре в австрийском Альпбахе в начале сентября 1991 года. В Альпбахе собралось тогда все ядро реформаторской команды, за исключением разве что Гайдара. Володя Мащиц приехал с некоторым опозданием и поведал нам о планах Явлинского по созданию экономического союза. Понимая, что республики стали суверенными, Явлинский провозгласил тезис: «политический суверенитет - экономический союз». Реакция в Альпбахе была совершенно однородной - мы представили себе весь ужас проведения радикальной экономической реформы, каждый шаг которой придется согласовывать с суверенными республиками. Решено было выступить с заявлением по этому поводу, которое мы набросали. Собственно, текст писал Алексей Улюкаев, самое бойкое перо в нашей команде. Подписали его не все, только семь человек: Авен, Васильев, Глазьев, Чубайс, Шохин, Улюкаев и академик Дмитрий Львов.
Впрочем, вскоре эти же идеи были изложены Гайдаром в записке на имя Ельцина. Егор развернул тезис Явлинского — «политический союз между республиками и экономический суверенитет». Егор прекрасно понимал: те реформы, которые Россия начнет самостоятельно, будут подхвачены в республиках, что потом блестяще подтвердилось на практике.


316
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Что касается темы роспуска Союза, то, как мне кажется, до самого последнего момента у российского руководства не было готового рецепта. Ключевым фактором было решение Украины. Если Украина голосует за то, чтобы остаться в”Союзе, то некое конфедеративное государство имеет перспективу: остаются четыре европейские республики, четыре азиатские и для равновесия Казахстан. (Именно к такой роли стремился Нурсултан Назарбаев.) Если же Украина откалывается, и вместе с ней, очевидно, уходит Молдавия, то из европейских республик остаются Россия и Белоруссия. Так что в верхней палате парламента гипотетической федерации контрольный пакет оказывался бы у среднеазиатских республик. Это, конечно, совершенно не могло устроить российское руководство. Поэтому славянские республики, собравшись в Беловежье, решили начать все с чистого листа и создавать новое объединение на своих условиях.
Развязав таким путем союзный узел, с чем Ельцин согласился, Гайдар мог развернуть проектирование будущих российских реформ. Это поручение Ельцин дал ему в конце сентября, и уже 1 октября Егор вызвал меня и Чубайса на 15-ю дачу в подмосковном «Архан гел ьском ».
В течение октября команда Гайдара работала на этой даче над программой реформ. Эта была первая и последняя программа, не имевшая вида связного текста, а представлявшая собой набор position papers. Это имело смысл: ведь начальство не читает текстов длиной более восьми страниц, а таких в «Архангельском» и не писали.
Примерно половину бумаг писали обитатели дачи, более специальные тексты Егор заказывал сторонним экспертам. Например, текст по ТЭКу писала Гюзель Анулова, яркая молодая звезда начала 1990-х (куда потом исчезла, не знаю). В ходе моих эпизодических визитов в «Архангельское» (раза три за месяц) я принял участие в написании бумаги по первоочередным мерам и с согласия Егора проводил инвентаризацию наших кадровых возможностей: они были небогатыми. Впоследствии меня всегда беспокоила узость реформаторской команды.
Самым интересным во всей этой истории было то, что изначально Гайдар планировал проведение денежной приватизации. В ноябре позиция реформаторов поменялась на диаметрально противоположную, что объяснялось принятым летом законодательством о приватизации. Но и сейчас у меня остаются сомнения: мне кажется, что в ноябре была возможность пустить этот


Две жизни одного поколения...
317
поезд на другие рельсы. Почему не попытались это сделать — не знаю.
Наконец, о личном вкладе в саму конструкцию реформ. Должен признаться, что именно мне наша экономика обязана экспортными пошлинами, выраженными в евро. В конце 1991 года Петя Авен принес в правительство проект постановления, в котором пошлины были зафиксированы в швейцарских франках. Я его спросил, с чего бы такая экзотика. Он ответил, что это наименее волатильная валюта, в то время как треугольник доллар-иена-дойчмарка сильно подвержен спекулятивным колебаниям. Я сказал, что лучше номинировать в ЭКЮ - это валюта чисто счетная и тоже маловолатильная. Тем более, она не привязана к какой-нибудь стране. На том и порешили...
РЦЭР: первый этап реформ
В начале ноября 1991 года я участвовал в подготовке бизнес-плана Ленинградской зоны свободного предпринимательства. Главным западным консультантом была компания Coopers & Lybrand. Здесь я впервые столкнулся со стилем работы западных консультантов и почувствовал к ним сильное уважение: каждый из них работал за троих.
Мы закончили все работы в течение ноябрьских праздников. Уже 10 ноября я выехал в Москву и вместе с Костей Кагаловским попал на совещание к Гайдару по поводу плана подготовки нормативных актов, необходимых для проведения реформ. Насколько помню, там присутствовали Леонид Григорьев, Александр Хандруев и Геннадий Меликян. Последние двое представляли Фонд «Реформа», который возник на базе союзного Комитета по экономической реформе.
По результатам совещания Гайдар поручил мне и Косте заниматься доработкой план£ и контролем его исполнения. Очень быстро нас назначили советниками правительства, а для технической работы нам был придан помощник Егора Валерий Борисович Богданов, бывший сотрудник ЦК, с которым Гайдар познакомился во время работы над союзными программами реформ в «Соснах». Нам сразу же был утвержден штат «группы советников» в составе пяти девушек, из которых три оказались машинистками, которыми командовала очаровательная Таня Карцева, брюнетка с ярко- голубыми глазами.


318
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Разместили нас в 9-м подъезде известного здания на Старой площади, откуда только что выселили Центральный Комитет российской компартии. Я сел в кабинете Купцова, а Костя — в кабинете Зюганова, причем у меня на селекторе были все фамилии прежнего руководства.
Однако в таком формате мы просуществовали недолго. Очень скоро к нам прибился некий Карен Бабаджанянц, научный сотрудник Инжекона (Ленинградского инженерно-экономического института), которого Чубайс незадолго до этого назначил коммерческим директором Леонтьевского центра. Карен уже в начале ноября приехал в Москву как бы для помощи АБ по организационным вопросам. Но в Госкомимуществе ему не нравилось, поскольку это было далековато от центрального аппарата. Карен был еще моложе нас и имел довольно высокий голос, однако во время разговоров по спецсвязи он как-то очень естественным образом для солидности понижал его на октаву.
Про нашу группу он сказал с некоторым презрением: «Невысоко летаете. Надо создать Центр экономических реформ с большим штатом, и чтобы он работал круглосуточно». И добавил: «Как-то куце звучит, давайте назовем его Рабочим центром экономических реформ». Гайдар эту идею сразу одобрил, и уже через месяц, 9 декабря, вышло распоряжение о создании РЦЭР. Я стал руководителем Центра, а Карен — первым заместителем.
Амбиции Карена были очень велики. К Новому году он подготовил проект распоряжения правительства о передаче РЦЭР гостиницы «Академическая» на Октябрьской площади. Этому помешало только вмешательство Шохина, который старался не ссориться с Академцей наук. Тем не менее мы получили в оперативное распоряжение два этажа гостиницы, что позволяло быстро размещать иногородних экспертов, приезжавших в Москву.
В начале января 1992-го Карен подготовил проект штатного расписания РЦЭР на 400 человек и представил его Алексею Головкову, который стал руководителем аппарата правительства. Леша был ошеломлен и сказал что-то типа: «Вы сошли с ума». После длительного торга штат был согласован на 100 человек. Этот штат никогда не был целиком заполнен, но благодаря такому лимиту мы могли быстро создавать новые подразделения.
Подобная лихость Карена вызывала сильную изжогу в аппарате, и при первом же проколе (дал какое-то неправильное интервью) он был уволен. На его место через месяц, в апреле 1992 года, пришел Андрей Илларионов, у которого к этому времени закончилась зарубежная стажировка.


Две жизни одного поколения...
319
Тогда в Центре уже работали Ирина Евсеева, Слава Широнин, Сергей Павленко, Борис Львин. Симон Кордонский не работал в Центре, но активно участвовал в наших семицарах. Предвидя проблемы с организованной преступностью, он создал в РЦЭР «силовой отдел» во главе с аналитиком из МВД. Глеб Павловский подал нам идею выпуска «Бюллетеня РЦЭР», где мы публиковали материалы семинаров, да и вообще любые интересные тексты по тематике реформ. «Бюллетень» рассылался по министерствам и ведомствам.
Главным продуктом РЦЭВ была разработка и сопровождение планов подготовки нормативных актов. У нас выработался полугодовой период планирования, что позволяло оперативно реагировать на изменения ситуации. Раз в полгода мы, соответственно, докладывали о выполнении плана на заседаниях правительства. Я полагаю, что такая технология была совершенно правильной: в министерствах в это время была очевидная нехватка квалифицированных кадров, поэтому содержание проектов приходилось довольно жестко контролировать.
Работа над этими планами позволяла теснее познакомиться с сотрудниками министерств, отвечающими за реформы. На самом деле «гайдаровский призыв» в правительство состоял из двух частей: собственно завлабы из команды Гайдара и старые «спецы», с которыми Гайдар познакомился во время написания союзных программ реформ. Наиболее типичными представителями этой второй группы были Василий Барчук и Андрей Шаповальянц, которые рулили, соответственно, в Минфине и в Минэкономики.
Вообще, в Минфине в начале реформ был всего лишь один человек из команды, а именно Андрей Вавилов, и только с назначением Бориса Федорова туда пришли Сергей Алексашенко, Сергей Дубинин, Андрей Казьмин и Олег Вьюгин. Для проведения реформ Минфин был ключевым ведомством, и тот факт, что значительную часть 1990-х годов его возглавляли бюрократы, а не реформаторы, не способствовал успеху. **
В Минэкономики ситуация оказалась сходной. Андрей Нечаев был перегружен текучкой, всем рулил нехаризматичный Шаповальянц, отдел экономических реформ возглавлял Михаил Копейкин, человек весьма грамотный, но с аппаратным складом ума. Чуть позже я познакомился с Андреем Свинаренко, который из всех старожилов министерства выглядел наиболее яркой фигурой.
В Центральном банке опорой реформаторов стал Дмитрий Тулин, с которым Сергей Игнатьев быстро нашел общий язык.


320
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Вскоре Игнатьев также перешел на работу в ЦБ. Тогдашний руководитель Центробанка Георгий Матюхин вполне поддерживал этот тандем, хотя, возможно, не всегда понимал суть проблем. Зато с приходом в Центральный банк Виктора-Геращенко возник открытый конфликт, так что при первой же возможности новый председатель избавился от Игнатьева и Тулина.
Вполне реформаторским ведомством был Антимонопольный комитет, поскольку он формировался уже во время реформ. Мы никогда не имели проблем во взаимодействии с ними. Тем более с Госкомимуществом, который практически самостоятельно готовил свои нормативные акты, а РЦЭР только штамповал их.
Гораздо тяжелее ситуация была с другими ведомствами: в Минтопэнерго реформатор Владимир Лопухин был уволен уже в мае 1992 года, как раз в момент начала программы либерализации ТЭК. После чего мы вели долгую борьбу с Минтопом по поводу либерализации рынка энергоносителей - даже тогда, когда я уже перешел в Министерство экономики.
Минсельхоз возглавил довольно прогрессивный Виктор Хлыстун, но он не мог сопротивляться грубому напору аграрного лобби. Еще в ноябре 1991 года в правительство был внесен проект постановления о поддержке АПК, который содержал 44 пункта. Я стал один за другим вычеркивать позиции, связанные с дополнительными расходами, в результате чего в проекте остались только четыре пункта. Добрейший Виктор Николаевич сильно на меня обиделся и ходил к Гайдару проситься в отставку.
Неожиданно сильная реформаторская фигура обнаружилась в Госстрое, где отдел реформирования ЖКХ возглавил Анвар Шамузафаров. С ним меня познакомила Надежда Косырева, которая уже в 1992 году затеяла вместе с Раймондом Страйком исследовательский проект по реформе ЖКХ - впоследствии он превратился в Институт экономики города. Благодаря их деятельности комплексная программа реформирования ЖКХ была в общих чертах готова уже к 1994 году. Правда, ее полная реализация заняла еще десять лет.
Весной 1992 года готовился очередной Съезд народных депутатов — с отчетом правительства. На 15-й даче в Архангельском в срочном порядке созвали команду, которая должна была наваять этот отчет. Работу сделали за четыре дня, но с большим напряжением.
После Съезда Гайдар понял, что программу реформ все-таки придется писать, хотя бы для коммуникации с внешним миром. Эта задача была поручена Евгению Григорьевичу Ясину, который


Две жизни одного поколения...
321
тогда занимал пост представителя правительства в Верховном Совете.
Под программу реформ была создана рабочая группа во главе с Ясиным, я стал его заместителем, а организационное обеспечение было возложено на РЦЭР. Возник вопрос, где писать программу? Гайдар предложил «Сосны», на что В.Б. Богданов сказал, что туда не наездишься, и предложил «Волынское-2», бывшую дачу Жданова, где в 1970-е годы было построено несколько коттеджей как раз для рабочих групп, писавших доклады к съездам КПСС.
Сразу скажу, что там мы написали не одну программу. Они готовились почти каждый год, так что к концу нашего пребывания на рабочих дачах у меня образовалась стойкая аллергия на этот процесс. Впрочем, надо признать, что «Волынское» было очень удобным местом: до Старой площади, а затем и до Белого дома можно было доехать минут за двадцать. Три премьера российского правительства с легкой руки Валеры Богданова провели немало времени в «Волынском-2». Именно здесь спичрайтеры Черномырдина писали ему речи с неповторимыми оборотами, перед важными выступлениями засиживаясь до утра.
... Но вернемся в 1992 год. За лето мы написали программу, а осенью ситуация сильно обострилась. Против гайдаровских реформ активно выступил РСПП, и мы вошли в публичную кампанию обсуждения различных вариантов реформ. В октябре мы с Леонидом Гозманом готовили сокращенный вариант программы для публикации, затем вместе с Ярославом Кузьминовым и его командой писали статьи с критикой идей «Гражданского союза».
В середине декабря правительство Гайдара ушло в отставку, а через неделю я свалился с воспалением легких и был отправлен в ЦКБ прямо под Новый год. Вышел я оттуда в двадцатых числах января и сразу попал вместе с Ясиным на прием к Виктору Черномырдину. Полномочия нашей рабочей группы были подтверждены, но самое главное — я услышал истинно русскую речь Степаныча: ни до, ни после я не слышал такого виртуозного мата.
Вице-премьером по экономике и министром финансов стал Борис Федоров, и Рабочий центр по наследству перешел к нему. Надо сказать, что Борис Федоров уделял РЦЭР даже больше внимания, чем Гайдар: фактически Егор все время выполнял премьерские функции, и Центр был у него на периферии сознания, а Федорову мы были инструментально крайне полезны.
В это же время активизировалась работа иностранных экспертных групп при кабинете министров. Рабочий центр оказался


322
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
довольно удобной площадкой для работы иностранных экспертов: близко от правительства, но не на виду. Первопроходцами здесь стали молодые шведы, которых в большом количестве привез Андерс Ослунд уже в начале 1992 года.
Уже в ноябре 1991 года я познакомился с Ричардом Лэйардом, который тогда занимал кабинет в 1-м подъезде Старой площади, не зная ни слова по-русски, что было явным перебором. В начале 1992 года Лэйард запустил проект Russian economic trends, который на несколько лет стал основным источником статистики по России для иностранцев. Этот проект он делал вместе с Андреем Илларионовым. Другим направлением работы Лэйарда было установление контактов РЦЭР с западными журналистами. Благодаря медийным связям Лэйарда мы с Илларионовым стали довольно заметными фигурами для иностранных корреспондентов в Москве.
В начале 1993 года Джеффри Сакс и Андерс Ослунд получили большой американский грант и смогли создать постоянно действующую группу иностранных экспертов для работы в Москве. Эта группа имела прямой выход на Бориса Федорова и работала в помещениях РЦЭР. Примерно в это же время в Минфине появился молодой немецкий экономист Йохен Вермут, с которым мы тоже быстро познакомились. Йохен постоянно продуцировал весьма радикальные идеи, которые, впрочем, оказывались очень к месту, хотя и не сразу.
Большой интерес к российским реформам и высокий авторитет руководителей экспертных групп позволял привлекать на работу в Москве очень талантливых молодых экономистов, многие из которых проявили себя в родных странах. Так, югослав Божидар Джелич занимал важные позиции в экономическом блоке правительства Сербии, Питер Орсаг работал экономическим советником у Клинтона. Многие эксперты продолжили работу в Москве, уже в частных структурах.
Между тем политическая ситуация снова обострилась. В марте 1993 года на Съезде народных депутатов звучали требования импичмента Ельцина. Вызванные на ковер министры вибрировали и держали крайне невнятные речи, и только Юрий Лужков выступил прекрасно: на предложение снять его с работы он ответил, что не вы меня выбирали, не вам меня менять. После этого я его сильно зауважал.
В апреле прошел референдум с довольно неожиданным результатом: позиции Ельцина были поддержаны даже по экономическим вопросам. На следующий день Илларионов заявил, что Степаныча


Две жизни одного поколения...
323
надо менять, и бросился бегать с этой идеей по начальственным кабинетам. Надо сказать, что сам ЧВС сильно перепугался, вызвал нас с Андреем к себе в кабинет и клялся в верности курсу реформ. Второй и последний раз я его видел в столь смятенном состоянии только вечером 3 октября того же года.
Андрей был сразу же назначен руководителем группы советников премьера, что было до известной степени засадой. Все советники председателя правительства имели на ЧВСа прямой выход, а Илларионов оказался практически отстраненным от подготовки документов и экспертной работы.
Уход Андрея Илларионова ослабил РЦЭР, тем более что из Центра одновременно ушел и Борис Львин - он уехал в Вашингтон работать в офисе директора МВФ от России, которым в это время являлся Костя Кагаловский. На место Андрея был назначен Сергей Павленко, после моего ухода в Минэкономики возглавивший РЦЭР.
Летом политическая тематика и вовсе заслонила экономическую. После референдума Ельцин созвал Конституционное совещание для выработки новой Конституции. Меня как представителя правительства в состав Совещания предложил Борис Федоров. Работа была довольно интересной, хотя и достаточно бессистемной. Окончательный текст Конституции, одобренный уже после путча, оказался более радикальным.
Еще одним памятным эпизодом стала полемика с В.И. Лобовым в августе. Андрей Нечаев к этому времени был уволен из правительства Черномырдиным, и на это место Ельцин назначил Лобова. В тогдашнем составе правительства он уже выглядел «белой вороной», но к лету все-таки соорудил экономическую программу, которую вынес на рассмотрение кабинета министров. Обсуждение программы происходило на довольно широком совещании у Черномырдина, куда, видимо, не без заднего умысла, пригласили и меня. Я правильно понял политический посыл и оттоптался на программе по полной. Народу понравилось, помню, как Шахрай ухмылялся в усы. Но, в принципе, Лобов уже был обречен, через месяц на его место назначили Гайдара - всего за несколько дней до роспуска парламента.
То, что конфронтация назревает, стало понятно уже летом. Бюджет 1993 года еще не был утвержден, и то, что предлагал Верховный Совет, казалось совершенно чудовищным. Для нас одного этого бюджета было достаточно, чтобы оправдать роспуск парламента. Но само известие о роспуске все равно застало врасплох.


324
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Поначалу противостояние шло ни шатко ни валко, и я даже уехал в Англию по приглашению Лэйарда на несколько дней в конце сентября. В самолете 3 октября на обратном пути мы летели вместе с Борисом Федоровым и с ужасом Смотрели на первые полосы английских газет, где были изображены горящие покрышки на Смоленской площади. «Ну, началось», - сказал Боря.
В аэропорту в депутатском зале я узнал о штурме мэрии. После этого я приехал в гостиницу «Волга», где в это время жила теща с нашей двухлетней дочкой Натальей (в питерской квартире тогда шел ремонт). Я отправился в магазин на проспект Мира и увидел грузовики с вооруженными людьми, которые ехали штурмовать Останкино.
К 7 вечера я приехал в «Волынское», и мы с Илларионовым сели ужинать в столовой. В этот момент начали отключаться останкинские телеканалы. Почувствовали мы себя в этот момент крайне неуютно и быстро засобирались на Старую площадь. В этот вечер мы перебывали во всех главных кабинетах, но плохо помню, о чем говорили. Черномырдин выглядел растерянным, а Гайдар был абсолютно спокоен. Когда мы к нему пришли, они с Вавиловым обсуждали, как я сейчас понимаю, обеспечение защитников мэрии оружием.
Вскоре мне позвонил мой хороший приятель, главный экономист московского представительства Мирового банка Чарльз Блитцер. «Черт подери, — сказал он, — что вы делаете на Старой площади, немедленно езжайте в бюро CNN, там пока выступают только сторонники Верховного Совета!»
Мы сразу же поехали туда и по очереди выступили в прямом эфире на. крыше здания на Кутузовском, 7. За нами стоял уже неосвещенный Белый дом, и все было достаточно тихо.
Главным посылом в моем выступлении было следующее утверждение: ситуация настолько острая, что противостояние тем или иным образом разрешится в течение 24 часов. Некоторыми это было воспринято как призыв к штурму Белого дома. На самом деле я, конечно, не знал, чем все закончится, но силовое решение тогда казалось неизбежным.
На следующий день Блитцер пригласил нас к себе в квартиру на Патриарших прудах смотреть события в прямом эфире. Стояла замечательная погода, и только звуки близкой перестрелки заставляли нас поеживаться.
Разрешение политического кризиса и возвращение Гайдара в правительство позволяли надеяться на благоприятные результаты выборов в Государственную думу, назначенных на 12 декабря.


Две жизни одного поколения...
325
Действительно, к этому времени уже была создана партия «Выбор России» (ВР), которая имела хорошие шансы на победу.
Тему создания партии поднял Петр Филиппов наяеформальной встрече с Гайдаром в РЦЭР в марте 1993 года, и Егор сразу приступил к ее созданию, правда, сам Петр Сергеевич довольно быстро был выведен из игры Лешей Головковым. Вокруг создания партии кипели мелкие интриги, в результате демократы пришли к выборам сильно раздробленными. Черномырдин опасался победы на выборах Гайдара и спровоцировал формирование умеренной «Партии российского единства и согласий» во главе с Шохиным и Шахраем. Явлинский создал конкурирующее с «Выбором России» социал- демократическое «Яблоко». А Собчак с Поповым - «Российское демократическое движение», которое даже не прошло пятипроцентный барьер.
Кампания завершилась настоящей катастрофой. Формальной кампании «ВР» Жириновский противопоставил прямой разговор с избирателем и набрал на выборах 24 процента голосов против 14 у Гайдара. И хотя у «Выбора России» благодаря одномандатным округам оказалась самая большая фракция, вопрос о премьерстве Гайдара был закрыт: он никак бы не смог сформировать коалицию в Думе.
Радостный Черномырдин с большим удовольствием уволил в начале января 1994 года Гайдара и Федорова из правительства, и на этом первый этап российских реформ был завершен.
Лирическое отступление: поколение отцов
В начале 1990-х годов сложилась крайне неприятная (по крайней мере для меня) межпоколенческая ситуация. Дело в том, что большинство экономистов старшего поколения, которые по факту были нашими учителями (например, Николай Петраков, Юрий Яременко, Гавриил Попов, Борис Ракитский), не только не поддержали наши реформаторские усилия, но и подвергли гайдаровские реформы жесточайшей критике. Тем ценнее была для нас поддержка немногих представителей старшего поколения экономистов.
В 1992 году я, наконец, познакомился с идейным союзником Сыроежина великим Ефремом Залмановичем Майминасом. Он полностью поддержал действия нашей команды. Такую же позицию занял и известный специалист по экономике природопользования Константин Гофман. Александр Гранберг активно работал


326
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
в «Волынском» при написании Программы углубления экономических реформ в 1992 году, а впоследствии тесно сотрудничал с Леонтьевским центром. Очень тепло мы общались и с заместителем директора ИМЭМО Владленом Мартыновым. Судя по всему, нас поддержали те, у кого было меньше амбиций и для кого дело было важнее статуса.
По-человечески понять академиков я могу: они долго ждали новой «оттепели» и полагали, что уж теперь-то окажутся востребованы. И тут появляются какие-то сопляки и становятся не то что советниками, а прямо-таки членами правительства. Обидно... Ну что ж, мы делали ошибки, нас можно было критиковать. К сожалению, критика оказалась весьма убогой, академики интеллектуально остались в позавчерашнем дне, так что даже дискутировать было неинтересно.
Не только для меня, но и для других членов команды огромное значение имела поддержка двух выдающихся экономистов старшего поколения - Абела Гезевича Аганбегяна и Евгения Григорьевича Ясина.
В 1970-е годы Ясин был вообще мало заметен, разве что известен как специалист по экономической статистике. Он бурно вошел в общественную жизнь уже во времена перестройки. Мы работали в тесном контакте все 1990-е. Народ Евгения Григорьевича любит: когда я говорил относительно малознакомым людям, что работал в Минэкономики заместителем Ясина, то слышал о нем самые лестные отзывы. Больше, пожалуй, ни о ком...
Абел воспринимался нами в советское время и вовсе как бюрократ от науки. Эти его с Александром Гранбергом и Кириллом Багриновбким многоэтажные межотраслевые модели вызывали у меня тоску. Но ведь Аганбегян по своей природе не экономист, он - несостоявшийся государственный деятель. По его мудрости вполне могу представить Абела Гезевича премьер-министром, был бы получше многих, но вряд ли с такой анкетой в нашей стране это когда-либо было возможно...
Получаю огромное удовольствие от общения с ним, что, к сожалению, и раньше случалось нечасто, а сейчас и просто редко.
Вообще же я ощущаю весьма сильную близость не столько идейную, сколько эмоциональную со многими представителями старшего поколения, рожденными в начале 1930-х годов, сверстниками моих родителей. И, действительно, тогда многие достойные люди родились очень кучно: Аганбегян - в 1932-м, Ясин — в 1934-м. Мои любимые барды тоже: Юрий Кукин - в 1932-м, Александр Городницкий - в 1933-м, Юрий Визбор - в 1934-м.


Две жизни одного поколения...
У11
Борис Натанович Стругацкий, 1933 года рождения, с которым я имел честь общаться лично благодаря его племяннице Марии Аркадьевне Стругацкой, вообще гуру нашего поколения.
Что неудивительно: генерация отцов - это поколение XX съезда, сформировавшее атмосферу «оттепели», а мы в этой атмосфере и росли.
Из артистов мне очень нравился Кирилл Лавров, несмотря на все его партийные регалии. Любимая роль — Болингброк в «Стакане воды», тут он раскрылся в полной мере. Очень был симпатичен Игорь Кваша, с которым я познакомился в 2006 году, незадолго до его ухода. Нравился Андрей Петров — и как композитор, и как личность; жаль, мы не были знакомы.
Еще при раннем знакомстве с авторской песней из всей «большой четверки» (Окуджава, Визбор, Высоцкий, Городницкий) Александр Моисеевич Городницкий мне понравился больше всех. Он очень питерский. Ему свойствен весьма заковыристый взгляд на российскую историю (это в значительной степени от общения с Натаном Эйдельманом, который и на меня оказал серьезное влияние). Ну и потом — романтика: Севера, океанские путешествия, подводные погружения...
Познакомился я с ним довольно поздно, в 1998 году, одно время очень часто общались, я помогал ему с изданием книг и дисков. Поразительно: качество поэзии AM с годами только растет, что, вообще говоря, несколько неожиданно, ведь поэты в возрасте обычно переходят на прозу. Про песни и не говорю - в каждом периоде творчества по несколько шедевров: с удовольствием и регулярно поем. И отчего-то ранние песни не устаревают: вот уже кажется, что песня ушла, а потом что-то перевернулось, глядишь — снова актуально. А если серьезно, то вершина творчества AM — сборник начала 1990-х «Ледяное стремя»: очень мрачно - тяжелое было время — но здорово.
Всему этому поколению сейчас далеко за восемьдесят - пожелаем таким замечательным людям здоровья и долгих лет жизни!
Три «М»: Минэкономики, Мировой банк, МВФ
В январе 1994 года у меня были две зарубежные поездки: сначала в Великобританию вместе с Андреем Илларионовым по приглашению Питера Оппенгеймера, одного из наших международных экспертов, а затем на форум в Давос. По приезде из Давоса разго¬


328
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
релся большой скандал: оказывается, поездку в Англию Андрей не согласовал с премьером. Он был немедленно уволен за нарушение трудовой дисциплины и надолго ушел из правительства, создав при помощи Сакса и Ослунда Институт экономического анализа.
Я же в то время уже представлял себе, куда дует ветер, и обе поездки согласовал с Гайдаром еще до его отставки. Кстати, в отставку Гайдар уходил уже из Белого дома, куда в начале января правительство переехало со Старой площади. Любопытно, что ббльшая часть карьеры Гайдара в правительстве прошла именно на Старой площади, и только первые и последние несколько дней Гайдар работал в Белом доме.
После этого Черномырдин решил ликвидировать РЦЭР, обезглавив его. В начале января мне позвонил Шохин, только что назначенный министром экономики, и пригласил на встречу с премьером по поводу моего назначения заместителем министра. И Гайдар, и Чубайс посоветовали мне принять это предложение. Встреча с премьером прошла в весьма дружественной атмосфере: на фоне Илларионова я выглядел весьма лояльным реформатором. Рабочий центр был переподчинен министерству, а руководителем назначен Сергей Павленко. Впрочем, после назначения Чубайса вице-премьером по экономике Центр был быстро возвращен в исходное состояние.
За моим назначением в министерство стоял Яков Уринсон, приглашенный Гайдаром первым заместителем министра экономики в начале октября 1993 года (Егор тогда совмещал посты вице-премьера и министра экономики). В это же время в Министерство экономики перешел заместителем министра и Сергей Игнатьев, наконец-то выдавленный Виктором Геращенко из Центрального банка. В общем, Уринсон собирался создавать в Минэкономики новый штаб реформ, и я ему был крайне необходим, чтобы возглавить в министерстве блок институциональных реформ. Это стало получаться особенно хорошо, когда в конце 1994 года министерство возглавил Е.Г. Ясин.
С Уринсоном мы познакомились летом 1992 года в «Волынском» во время написания «Программы углубления экономических реформ», когда он еще возглавлял Центр экономической конъюнктуры (бывший ГВЦ Госплана).
Тогда же я познакомился с заместителем Уринсона по Центру Евгением Гавриленковым, который в то время писал удивительно яркие и остроумные экономические комментарии в одну из московских еженедельных газет.


Две жизни одного поколения...
329
К началу 1994 года Уринсон смог через общих знакомых установить доверительные отношения и с Черномырдиным. Работая в министерстве, Яков Моисеевич имел прямой выход на Виктора Степановича и довольно быстро стал его доверенным лицом в решении многих тяжелых и деликатных вопросов.
Министерство тогда занимало здание Госплана, и я получил роскошный угловой кабинет размером примерно 8 на 8 метров с видом на Кремль, Манежную площадь и Охотный ряд. К сожалению, очень скоро здание на Охотном ряду перешло к Государственной думе, а министерство переехало в стекляшку на Новом Арбате. Здесь летом от жары спасало только то обстоятельство, что окна кабинета выходили на север. Как существовали сотрудники в помещениях с противоположной стороны, я плохо себе представляю.
Впрочем, у меня была общая приемная с Сергеем Игнатьевым, так что всегда имелась возможность с кем-то обсудить как насущные, так и перспективные проблемы.
Отношения с Александром Шохиным сложились очень хорошие, более того, он меня сразу привлек к работе с международными организациями.
До этого я общался с сотрудниками Мирового банка и в меньшей степени МВФ по экспертной линии - при обсуждении направлений экономической политики и т.п. Теперь же меня начали включать в состав официальных делегаций на сессии советов управляющих МВФ и МБ, которые проходят весной и осенью в Вашингтоне. Плюс к этому я начал курировать ряд займов МБ.
Через некоторое время я возглавил рабочую группу по взаимодействию с Мировым банком и разработал положение о порядке работы с займами Мирового банка. На европейском направлении я стал заместителем координатора программы TACIS с российской стороны (координатором был всегда вице-премьер по экономике).
У нас на направлении ^международного сотрудничества сложилась очень хорошая команда: соответствующий департамент в правительстве возглавил Сергей Манежев, очень тонкий и интеллигентный человек (относительно недавно он подарил мне свой сборник стихов, так что раскрылся передо мной и с этой стороны). Юридические вопросы вел необычайно дотошный Михаил Лопатин. В департаменте работал и Михаил Коробкин, который потом стал моим помощником в аппарате правительства, а с 2000 года работал помощником по международным связям у Кудрина в Минфине.


330
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Первые контакты с экспертами Мирового банка у меня состоялись в «Волынском» осенью 1992 года. Главным экономистом представительства Мирового банка в Москве в это время был Чарльз Блитцер, с которым мы очень подружилйсь. Мы также много общались с сотрудниками странового департамента из Вашингтона (Европа и Центральная Азия). Из них запомнились Паулу Виейра да Кунья и Мари Кураиши, с которой мы впоследствии готовили займ по поддержке предприятий. Возглавлял департамент Юкон Хуанг, который занимался преимущественно административными вопросами. Чуть позже главным экономистом департамента стал Марсело Селовски из Чили.
Энергичная дама из МБ Кристин Воллич в 1992-1993 годах вела тему межбюджетных отношений, с российской стороны курировавшуюся Мишей Дмитриевым и Алексеем Лавровым. Задел, созданный в то время по межбюджетным отношениям, позволил уже на ранних стадиях реформ создать эффективную систему трансфертов. Алексей Лавров потом стал начальником соответствующего департамента в Минфине, а затем и заместителем министра.
Когда я был в Вашингтоне в командировке, Кристин пригласила меня в гости. Там я узнал кое-какие факты из ее биографии. В 1970-е годы она работала по линии Мирового банка в Чили. Ее будущий муж был членом одной из левых партий, после переворота скрывался в подполье, и Кристин смогла его вытащить из страны. Аналогичная история произошла с Питером Найтом из Института Мирового банка в Бразилии: его жена также участвовала в сопротивлении военной диктатуре. То есть эти люди занимали весьма активную жизненную позицию. И их отношение к России не было отношением бесстрастных экспертов, они искренне симпатизировали нашим реформам.
Чарльз Блитцер хорошо знает многих выдающихся западных экономистов. Его квартира на Патриарших прудах стала своеобразным клубом для эпизодических визитеров. Именно там я познакомился со Стенли Фишером и Джозефом Стиглицем.
Стиглиц еще в ноябре 1993-го на нашей совместной встрече с Гайдаром инициировал проект технической помощи по реформированию естественных монополий, которые на паритетных началах финансировали USAID и TAC1S. Этот проект длился с 1994 по 1997 год и лег в основу программы Бориса Немцова по реформированию естественных монополий. Потом Стиглиц уже в роли главного экономиста Мирового банка участвовал в запуске проекта «Бюро экономического анализа» летом 1998 года. Однако потом его


Две жизни одного поколения...
331
взгляды на российские реформы поменялись, местами на диаметрально противоположные. Причина этого мне до конца не ясна.
Отношения в Министерстве экономики у меня складывались достаточно напряженные, значительная часть бывших сотрудников Госплана относилась к реформам враждебно. Вполне опираться я мог только на департамент экономических реформ, который тогда возглавлял Михаил Копейкин, а после его ухода в аппарат правительства в 1996 году — Эльвира Набиуллина. У Копейкина замами работали Леня Пайдиев, который переехал в Москву в 1992 году, Алексей Глаголев, будущий руководитель секретариата Кудрина, Александр Сергеенков, бывший депутат Думы от «Выбора России».
Администрация президента довольно пристально наблюдала за состоянием экономических реформ, и весной 1994 года там родился план придания им динамики путем выпуска серии реформаторских указов президента. Для этого была создана рабочая группа под руководством помощника президента Александра Лившица, куда от Минэкономики вызвали меня, а от Минфина — Сергея Алексашенко. Мы работали на так называемой даче Фиделя Кастро на Ленинских горах, причем его спальня, где он часто развлекался с русскими девушками, была площадью метров сто. Я пытался как- то заночевать в кровати Фиделя, но спать не смог. Июнь 1994 года был очень холодный и дождливый, а отопление дачи уже было отключено.
Именно в процессе работы над президентскими указами я близко познакомился с Русланом Ореховым, который заменил Шахрая в должности начальника ГГПУ. Человек абсолютно не публичный, высочайшего уровня профессионал, Руслан активно проводил линию реформ в администрации президента.
Между тем в 1994 году ситуация в экономике относительно стабилизировалась благодаря жесткой бюджетной политике 1993 года, проводившейся Борисом Федоровым. Однако все эти достижения были сведены на нет общим ослаблением политики в 1994 году. Достаточно сказать, что вполне реформаторски настроенный Сергей Дубинин был назначен не министром, а исполняющим обязанности министра финансов. Рубль весь год был довольно стабильным, но 11 октября 1994 года неожиданно рухнул, что вызвало немедленный правительственный кризис. Геращенко и Дубинин были уволены, а затем в отставку ушел и Александр Шохин - из-за того, что назначение министром финансов Владимира Панскова не было с ним согласовано.


332
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В результате в правительстве сложилась совершенно новая конфигурация. Вице-премьером по экономике стал Анатолий Чубайс, министром экономики — Евгений Ясин (он поначалу отказывался, но альтернативой ему был Алексей Большаков, чего, конечно, реформаторы не хотели допускать). Центральный банк с приставкой и.о. возглавила Татьяна Парамонова.
В качестве главной задачи новой команды АБЧ обозначил финансовую стабилизацию. Действительно, доверие к финансовой политике правительства после «черного вторника» было основательно подорвано, и угроза сваливания в гиперинфляцию была вполне реальной, чего премьер накануне парламентских выборов 1995 года всячески хотел избежать.
С целью оперативного руления процессами стабилизации Чубайс создал правительственную Комиссию по экономической реформе, где заместителями сделал меня и Максима Бойко, который в это время возглавлял Российский центр приватизации. В Комиссию вошли Сергей Игнатьев, Олег Вьюгин (от Минфина), Александр Потемкин (от Центрального банка), Михаил Дмитриев (от Института экономического анализа; Илларионов в то время был персоной non grata), Алексей Кудрин (от мэрии Петербурга) и Григорий Глазков, только что вернувшийся из Вашингтона, где он работал в российской дирекции МВФ. Впрочем, два последних сотрудника быстро выпали из обоймы: Кудрин надолго попал в больницу с больной спиной, а Глазков после тяжелого разговора с Чубайсом по поводу первой чеченской войны, которая только что началась, вернулся в Питер.
Мы с Бойко перебрались в Белый дом, где работал аппарат Комиссии, в частности, здесь готовились еженедельные макроэкономические обзоры. Подготовку денежной программы взял на себя Игнатьев и, надо сказать, мы прошли по краю пропасти: в какой-то момент в январе валютные резервы составляли менее миллиарда долларов. Но общее ужесточение кредитно-денежной политики с начала 1995 года уже разворачивало всю динамику, так что с апреля валютный курс встал, и даже началось удорожание рубля, что летом привело к решению о введении валютного коридора.
Заседания Комиссии проводились по субботам, когда в Белом доме была более спокойная обстановка. Мы старались обсуждать не только текущие вопросы стабилизации, но и перспективные вопросы экономических реформ, в частности, Дмитриев в это время работал над пакетом социальных реформ, и многие его наработки были использованы в дальнейшем.


Две жизни одного поколения...
333
Большую поддержку нашей работе оказывал Российско-европейский центр экономической политики, незадолго до этого созданный на деньги TACIS и располагавшийся в Потаповском переулке. Ключевым западным экспертом там был Шарль Виплош, блестящий макроэкономист, которого я могу назвать своим главным наставником в макроэкономике.
К осени 1995 года инфляция существенно снизилась, но это не пошло на пользу правительству. Выборы в очередной раз закончились катастрофой, партия власти («Наш дом - Россия») набрала всего 10 процентов голосов, ащоминировали в Думе коммунисты, что практически блокировало на предстоящие четыре года любые возможности проведения реформ.
После Нового года выяснилось, что во всем виноват Чубайс, и он был резко уволен из правительства. На его место пришел Владимир Каданников.
Комиссия по экономической реформе все это время существовала, меняя лишь руководителей, но заседаний не проводила. Зато с возвращением Чубайса в правительство в 1997 году она возобновила свою работу, расширила состав и стала более формальным образованием.
С 1995 года мой мандат по международным организациям еще больше расширился, так как Россия заключила соглашение standby с МВФ. В Москву стали приезжать ежемесячные оценочные миссии, и мне приходилось встречаться с ними по вопросам так называемых структурных реформ, которые занимали все большее место в повестке дня переговоров. Миссию МВФ тогда возглавлял замечательный человек Юсуке Хоригучи, с которым мы поддерживаем контакты до сих пор, хотя и редко общаемся. В общем, миссии МВФ показали нам, как можно работать: в течение недели пребывания в Москве они практически не спали. Днем вели переговоры с правительством, вечером - с вашингтонским офисом, а ночью писали аналитические отчеты.
Аппарат правительства: «Закон Васильева»
В 1996 году начали сказываться последствия неосторожной стабилизационной политики правительства, вызванные проведением кредитной рестрикции при большом дефиците бюджета. По современным оценкам, дефицит бюджета составлял тогда до 7% ВВП и финансировался за счет роста пирамиды ГКО. Дополнительным


334
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
фактором дестабилизации стали так называемые налоговые освобождения, квазиденьги, которые эмитировались Минфином и принимались в зачет налогов. К весне 1996 года до половины налоговых поступлений составили как раз эти квазиденьги.
После выборов 1996 года было сформировано новое правительство под руководством того же Виктора Степановича. Я в июле спросил АБЧ: «А кто же в правительстве будет делать реформы?» Он ответил: «Потанин». (Глава ОНЭКСИМа был назначен вице-премьером по экономике.) Я только хмыкнул в ответ. Толя тогда был в большой дружбе с Владимиром Потаниным, будучи им сильно очарован. Я же не питал никаких иллюзий и оказался прав: Потанин решал в правительстве свои корпоративные задачи. Впоследствии, правда, я имел шанс близко познакомиться с Владимиром Олеговичем и должен признать, что с годами он сильно изменился и приобрел качества, необходимые государственному деятелю.
Другим неудачным назначением стал приход Александра Лившица на пост министра финансов. Насколько Александр Яковлевич был на своем месте в качестве помощника Ельцина, настолько же он потерялся в новой должности. Вообще, правительство 1996 года поставило рекорд по числу вице-премьеров: их стало целых тринадцать, так что в Белом доме (БД) стало даже не хватать статусных кабинетов. Именно тогда я сформулировал «закон Васильева»: число вице-премьеров асимптотически стремится к числу вице-премьерских кабинетов в БД (там их девять). Это, без сомнения, было самое слабое правительство ельцинской эпохи.
После бурных событий середины 1996-го — сердечный приступ у Ельцина, назначение Александра Лебедя и Анатолия Чубайса в администрацию президента, перемирие с Чечней — в ноябре того же года к нам в «Волынское» на встречу с Ясиным приехал Йохен Вермут. Он произвел расчеты пирамиды ГКО, из которых следовало, что она рухнет в середине 1998 года. Заметим, что это произошло задолго до кризиса 1997 года. Евгений Григорьевич был сильно озадачен и начал эту тему потихоньку транслировать наверх.
Одновременно Петя Авен начал собирать в Центре либеральноконсервативной политики на Никитской улице группу по анализу экономической ситуации, что уже означало озабоченность олигархов. Кончилось это тем, что в начале января меня привлекли в качестве экономического эксперта в рабочую группу по подготовке ежегодного послания Ельцина Федеральному Собранию с заданием сформулировать первоочередные задачи по приданию динамики реформам.


Две жизни одного поколения...
335
Здесь, конечно, главной темой стала бюджетная ситуация. Этот материал мы готовили вместе с Егором Гайдаром и Андреем Илларионовым. Идеи там были заложены правильные, но совершенно не реализуемые при тогдашней Думе. Коммунисты горели жаждой реванша и торпедировали все инициативы правительства.
Впрочем, мы понимали, что открывается новое окно возможностей для реформ, поэтому в нашем тексте говорилось и про реформу естественных монополий, и про социальную политику.
Инициатором изменений в правительстве стал АБЧ. К этому времени Ельцин уже оклемался после шунтирования и был в очень неплохой форме. Между тем Чубайс тяготился административной работой, хотел вернуться в правительство и считал, что в администрации его может сменить кто-нибудь другой.
Было ясно, что Черномырдин — неподходящий премьер для проведения нового раунда реформ. Поэтому было решено (видимо, олигархами) подпереть АБЧ в правительстве вторым реформистским вице-премьером. Для этой цели выбрали Борю Немцова. Он сильно сопротивлялся, но против него применили супероружие: уговаривать его в Нижний поехала Таня Дьяченко - и тут Боря сломался.
Идея была совершенно дурацкой: ЧВС почувствовал себя обложенным со всех сторон и затаил обиду, так что его отношения с АБЧ в новом кабинете министров (он был назван «правительством младореформаторов») стали намного хуже, чем в 1995 году. Более того, возникло скрытое соперничество Толи и Бори на тему, кто более крутой реформатор.
В любом случае уход Немцова из Нижнего оказался огромной глупостью. Это был готовый преемник, в Нижнем он выглядел абсолютно уместно, никого не раздражал. Я, например, наблюдал Бориса Немцова, Владимира Яковлева и Юрия Лужкова на круглом столе по ЖКХ в Совете Федерации в конце 1996 года. Они прекрасно между собой ладили, казалось, что жовиальный Немцов добавляет бодрости и своим столичным коллегам. В Москве же Боря растерял свой политический капитал Та полгода, окно реформ закрылось необычайно быстро, и страна вступила в очень тяжелый период.
Еще в феврале 1997-го, когда готовился приход нового правительства, я бросил АБЧ идею: неплохо бы мне перейти в аппарат правительства заместителем руководителя по экономике и финансам. Такой должности тогда в аппарате не было, и департаменты «расписывались» по курирующим замам практически случайно. Кроме того, среди заместителей руководителя никогда не было реформаторов - эти должности считались техническими.


336
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Моя же идея состояла в том, что в аппарате через меня в новой должности будут проходить все проекты решений правительства, значительная часть внутриправительственной переписки и много чего другого. Принимать сам решения я не смогу, но знать буду невероятно много.
Чубайсу идея понравилась, и 31 марта я был назначен на должность первого заместителя руководителя аппарата правительства.
Отношения в Белом доме, в отличие от министерства, у меня как-то сразу сложились хорошо. В аппарате было шесть заместителей руководителя, и все они оказались бывшими работниками ЦК или Совмина. Только тогда я понял, что такое высокий уровень аппаратной культуры. Кроме того, здесь практически не было интриг: они требуют свободного времени, а его-то как раз у сотрудников аппарата не оставалось.
Очень хорошие отношения сложились у меня с другим первым заместителем руководителя аппарата Борисом Григорьевичем Пашковым. Борис Григорьевич был не только сильным администратором, но и известным историком. Ну, это, конечно, хобби — он изучал российскую историю, а более узко — родословные российских князей. Впрочем, хобби отражало систематизм мышления БГ. Основная функция первого зама - оформление протокола правительства. И с третьего заседания Борис Григорьевич стал поручать это дело мне - буквально так, как не умеющего плавать бросают в бассейн. Задача оформления протокола заседаний, которые вел ЧВС, была очень сложна: по каждому вопросу выступало несколько участников, потом Степаныч подводил итоги, учитывая разные мнения. Самая сложная задача — понять, что именно имел в виду ЧВС, так как он часто формулировал непрямо и достаточно косноязычно.
Другая яркая личность среди замов - Евгений Порфирьевич Арефьев. Он был бессменным замом в аппарате, начиная с Головкова, и просто непревзойденным аппаратчиком. В 2000-е он вышел на пенсию, но вскоре его попросили вернуться: его просто некем было заменить.
С руководителем аппарата Владимиром Бабичевым мы практически не контактировали, он витал высоко в эмпиреях. Впрочем, позже, когда Бабичев стал членом Совета Федерации, мы совершенно нормально общались, и я узнал много нового и интересного о периоде перед распадом СССР, когда Владимир Степанович работал в орготделе ЦК и ездил регулярно на республиканские съезды компартий республик улаживать межнациональные отношения.


Две жизни одного поколения...
337
В Белом доме я въехал в бесподобный офис на шестом этаже в западном крыле. Кабинет замруководителя там был стандартный, зато имелась огромная комната для помощников, (де могло тусоваться до шести человек. Режим работы был очень напряженным: у меня работали четыре секретаря по двое через день. Одна секретарша сидела постоянно на телефоне, вторая печатала документы.
Где-то через месяц я озаботился прослушкой и вызвал соответствующего специалиста. Специалист мне сказал, что главный микрофон находится в огромном горшке с цветком в моей комнате отдыха. И, говорит, я же не могу вею землю вынуть, ты уж поменьше там разговаривай. Тут-то я и прикинул, что и в коридорах растения стоят в самых укромных местах, куда люди выходят из кабинетов обсудить самые больные темы. Забавно...
Одной из задач, которые я перед собой поставил, был новый набор реформаторских кадров в структуры правительства. Эта затея имела ограниченный успех. В аппарат правительства на департамент социальной политики пришел Евгений Гонтмахер, с которым мы вместе готовили президентское послание 1997 года. Главой департамента ЖКХ был назначен Владимир Ампилогов, прогрессивный мэр Рязани. В Антимонопольный комитет я пролоббировал назначение на должность зама Владимира Цапелика, который до этого работал в проекте по реформированию естественных монополий. Тогда же в правительство пришел Илья Южанов, ставший председателем Госкомзема.
Из новых людей в правительстве появился вице-премьер по социальным вопросам Олег Сысуев, бывший мэр Самары, а до этого внутрипартийный диссидент, по профессии авиамеханик. Кроме того, он играет на фортепьяно, скрипке и гитаре, был участником КСП (вспомним Грушинский фестиваль). В общем, в Белом доме он выглядел совершенно инородным телом. Общаться с ним всегда приятно, хотя в последнее время это случается редко.
Евгений Ясин стал министром без портфеля, а Яков Уринсон возглавил объединенное Министерство экономики и промышленности.
Немцов занял пост не только первого вице-премьера, но и министра энергетики, его первым замом был назначен Сергей Кириенко из Нижнего. Чубайс совместил вице-премьерский пост с должностью министра финансов, а его первыми замами стали Кудрин и Игнатьев. С такой командой можно было эффективно работать.
Однако период более или менее спокойной работы быстро закончился. Уже в июле прошел аукцион по продаже «Связьинвеста»


338
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
и началась война олигархов. Корни этого конфликта уходили в историю с залоговыми аукционами, когда их победители определялись заранее. Тогда Владимир Гусинский не получил ничего и потому очень рассчитывал на «Связьинвест». И Тут Чубайс сказал, что правила поменялись, будем жить по-честному. С чего бы вдруг, возмутился Гусинский. Его поддержал Березовский, потому что не хотел усиления «младореформаторов». И война началась. Очень скоро из вице-премьеров слетел Кох, получивший гонорар за неопубликованную книгу, на его место пришел Максим Бойко. Через пару месяцев Бойко был тоже уволен вместе с большой командой авторов книги о приватизации, также в то время не опубликованной.
Из правительства вылетели все, кроме Димы Васильева (ФКЦБ) и самого Чубайса, который сохранил пост вице-премьера, но потерял кресло министра финансов (на его место был назначен Михаил Задорнов). Дима Васильев уцелел потому, что просто не успел получить гонорар, а Чубайса спасли высокие связи.
В те дни Толя взял меня с собой на Украину, буквально на один день. Он летел на переговоры с Леонидом Кучмой. Судя по всему, они после переговоров с Леонидом Макаровичем хорошо выпили. Журналисты долго ждали Чубайса. Он вышел: «Нет, никаких журналистов!» Сел в самолет, говорит: «Было видно, что я совершенно лыка не вяжу?» - «Ничего не было видно». Через день Кучма прилетел в Москву и отбил Чубайса у Бориса Николаевича. Еще за него вступился Нурсултан Назарбаев. И с Кучмой, и с Назарбаевым у Толи были очень хорошие отношения.
Черномырдин, однако, не смирился с этим и пошел к Ельцину с требованием снять Чубайса. Ельцин ему отказал, и про этот поход узнал Толя. Он очень обиделся, потому что всегда был крайне лоялен Виктору Степановичу и вообще всем своим начальникам (вспомним эпизод со Щелкановым). Чубайса поддержали Немцов и некоторые олигархи. После этого судьба ЧВС была практически решена. Тем более, что Степаныч был крайне неосторожен. Так, в марте 1998 года в США на комиссии Гор—Черномырдин он вел себя так, как будто уже был назначен преемником. Ельцину об этом, конечно, донесли.
Чубайс затеял гамбит. Он понимал, что не сможет снести Степаныча и остаться в правительстве. Поэтому он придумал свой переход в РАО «ЕЭС», откуда уходил Борис Бревнов, недавний назначенец Немцова. Интрига удалась на славу. Вместе с Черномырдиным ушел не только Чубайс, но и в качестве дополнительного бонуса вице-премьер и министр внутренних дел Анатолий Куликов. Чубайс сел в кресло президента РАО «ЕЭС», где не только


Две жизни одного поколения...
339
благополучно пересидел все смены правительств, но и смог провести рыночную реформу в энергетике.
Кризис: события, люди, выводы
За войной олигархов никто поначалу не обратил внимания на начавшийся мировой финансовый кризис. Очнулись только тогда, когда началось бегство капиталов из России. Дело в том, что к 1997 году пирамида ГКО в весьма значительной степени финансировалась иностранными инвесторами. Валютный коридор был устойчив, а разница в процентных ставках между Россией и западными рынками была огромной: настоящий рай для спекулянтов. Российские финансовые власти рассчитывали на то, что в ходе финансовой стабилизации разница в уровне ставок будет уменьшаться и пирамида все-таки станет обслуживаемой. И действительно к моменту начала кризиса ставки ГКО начали снижаться.
Однако кризис в Юго-Восточной Азии породил панические настроения среди инвесторов. Поглядев трезвыми глазами на размер российской пирамиды и на невеликие валютные резервы, инвесторы сочли, что следующей упадет Россия. Это предвидение стало самооправдывающимся.
Если бы в России к этому времени был плавающий курс рубля, то проблема могла быть решена простой девальвацией. Однако валютный коридор в это время уже стал политической «священной коровой», и отказ от него мог иметь серьезные политические же последствия. Получилось так, что механизм валютного коридора, который позволил ускорить стабилизацию в 1995-1996 годах и привлечь значительные средства с мирового рынка, теперь стал политической ловушкой. Не зря Стенли Фишер на переговорах о валютном коридоре летом 1995 года заявил, что это суверенное решение России, так что МВФ не будет ни одобрять, ни не одобрять эту меру.
Теперь в начале ноября f997 года делегация под руководством Фишера приехала в Москву, чтобы выработать план противодействия кризису (так называемый план Кудрина-Фишера). Наконец- то на шестом году реформ правительство и Фонд перешли от секвестра бюджета и борьбы за повышение собираемости налогов к системным мерам по снижению бюджетных расходов. В плане Кудрина-Фишера ключевым звеном стала инвентаризация бюджетополучателей, анализ излишних организаций и сокращение сети бюджетных учреждений. В этой работе активное участие


340
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
принял и Сергей Кириенко, для которого раздутая сеть бюджетных учреждений являлась источником неплатежей в ТЭКе. Программа была утверждена постановлением правительства 19 июня 1998 года уже при премьерстве Кириенко. Она не “смогла повлиять на развитие кризиса, но стала надежной основой для последующей финансовой стабилизации.
В конце ноября 1997-го меня и Сергея Алексашенко послали в Вашингтон на переговоры о новом пакете помощи для России, где мы встречались с замминистра финансов Ларри Саммерсом, замглавы МВФ Стенли Фишером и президентом ВБ Джеймсом Вулфенсоном. Нас любезно встречали, но ничего не обещали. Особенно задушевной была встреча с Вулфенсоном. В конце беседы, имея в виду только что прогремевшее «дело писателей», Джеймс сказал: «Передай Чубайсу, что он своей глупостью поставил под угрозу все ваши усилия по борьбе с кризисом» (не отвечаю за точность, но смысл и эмоции примерно помню).
Между тем после отставки ЧВС премьером был номинирован Кириенко. Не до конца понимаю, откуда взялась мысль его назначить. Утверждение в Думе прошло, хоть и с третьего раза: депутаты все-таки не хотели идти на выборы. Затем утверждали состав правительства, и только в начале мая оно приступило к работе. Сам Сергей Владиленович оказался вполне харизматической личностью и в отличие от Гайдара и ЧВС мог на хорошем русском языке и доступными для большинства населения словами объяснить, что он делает и собирается делать.
Состав правительства был достаточно странный: из четырех вице-премьеров - Якова Уринсона, Бориса Немцова, Виктора Христенко и Олега Сысуева - только один был москвич. Правительство мало соотносилось с внешней средой и казалось подвешенным в воздухе.
Степень угрозы кризиса мало кто понимал.
13 мая произошел meltdown в Индонезии, и последующая атака на российский рубль стала неизбежной. В это время только что назначенное правительство отмечало свое появление на свет в загородном пансионате, и Гайдару стоило немалых усилий дозвониться до Кириенко и объявить ему «приятную» новость.
Почти сразу же в Москву приехала очень представительная делегация из США, шесть человек, в том числе Ларри Саммерс, Стивен Сестанович (тогда - специальный советник госсекретаря), Моргенстерн (специальный посланник по делам СНГ) и еще три человека высокого уровня. Я их раньше всех встречал по отдельно-


Две жизни одного поколения...
341
сти, но вместе в Москву они никогда не приезжали. Их совместный приезд означал крайнюю степень тревоги в США за состояние дел в России. *
Здесь произошел курьез, который характеризует степень адекватности аппарата Кириенко тогдашней ситуации. Дело в том, что подавляющее число сотрудников аппарата было привезено Сергеем из Нижнего, и они не очень разбирались в международных делах. Когда Саммерс попросил о встрече, Кириенко ему отказал. Советники сказали ему примерно так: ну хотя бы был министр финансов, а так всего-навсего заместитель, не стоит встречаться. Между тем Саммерс руководил тогда делегацией Штатов в МВФ и реально решал вопросы предоставления помощи.
Потом вся эта команда сидела в моем офисе в совершенно офигевшем от такого приема состоянии. Думаю, Саммерс сильно обиделся, но виду не показал.
Тем временем ситуация на рынке пошла вразнос, и надо было любыми способами договариваться с Фондом. Пришлось опять вызывать Чубайса и поручать ему вести переговоры в Вашингтоне. Меня Чубайсу придали для официальности: чтобы представлять аппарат правительства. Переговоры в Вашингтоне в конце мая прошли значительно успешнее, мы были приглашены к Саммерсу домой, и нам в конечном счете обещали начать переговоры по предоставлению экстренной финансовой помощи.
В конце июня Толя был назначен представителем правительства по связям с международными финансовыми организациями, а в начале июля начались переговоры с объединенной миссией МВФ и Мирового банка. Мне АБ поручил организационную координацию, и начался десятидневный марафон переговоров — примерно с 5 по 14 июля.
Проблема была в том, что приходилось разговаривать одновременно и с Мировым банком, и с МВФ. От Фонда работал аргентинец Хорхе Маркес Руарте.^Х от Банка - Майкл Картер. Честно говоря, они на дух друг друга не переносили. При этом оба сидели безвылазно в Москве.
Кончилось тем, что буквально в последний день переговоров, 14 июля, часов в 9 вечера, они пришли ко мне, и я им сказал: «Ребята, запираю вас в своем кабинете до тех пор, пока не будет выработано решение». Они просидели четыре часа - до часу ночи. Потом поехали в офис Мирового банка, где были видеоконференцсвязь и последние согласования. И утром 15 июля мы уже получили готовый продукт, который я поехал подписывать к Сергею Дубинину.


342
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Потом мы с Чубайсом должны были подписать бумаги у Кириенко. Мне показалось, что я потерял документы. Была жуткая паника, но документы нашлись. Вечером того же дня мы сидели у Кириенко и подписывали бумаги. А наутро у меня началась на нервной почве жуткая аллергическая реакция, и я на выходные загремел в ЦКБ под капельницу.
В пребывании в больнице был один большой плюс: я смог в течение 17 и 18 июля увидеть в прямом эфире всю церемонию перезахоронения останков царской семьи. Причем любопытно, что в эти дни погода и в Москве, и в Питере была превосходной, хотя все лето 1998 года было холодным и дождливым.
Запомнилась еще одна замечательная сцена. Когда на следующей неделе приезжал вице-президент США Эл Гор, Кириенко в награду за переговоры посадил меня во время ланча за главный стол. И я увидел с близкого расстояния Гора. Кириенко - премьер всего три месяца. Говорил без бумажки. Вице-президенту все ответы писали помощники. При этом Гор шесть лет выступал в качестве партнера Черномырдина! Невероятно, но относительно молодой Гор напоминал Брежнева. А мог бы легко стать президентом Соединенных Штатов. Клинтон совершенно другой - последний великий президент. Вообще, генерация западных руководителей 1980-х - 1990-х была на голову выше лидеров поколения нулевых. Кого ни возьми: Клинтон, Коль, Тэтчер, Миттеран, даже Ширак - люди другой когорты.
Несмотря на успех переговоров, полагаю, что к этому времени мы были уже обречены. Дума опять не поддержала согласованный с МВФ пакет законодательства, объем помощи - 22 миллиарда долларов - оказался недостаточно большим, тем более, что он был разделен на транши. Рынок не поверил в программу и проглотил первый транш без видимых последствий. К моему возвращению из отпуска (12 августа) рынок развалился, и девальвация рубля стала неизбежной. Надо заметить, что для МВФ это был хороший урок, и в следующих программах помощи счет шел уже на десятки миллиардов долларов. Почти все эти масштабные программы увенчались успехом.
Я сейчас размышляю о том, почему мы так неуклонно шли по тупиковому пути, ведь вопрос о девальвации и дефолте мог бы быть поднят и раньше. Думаю, что нас пугали экономические последствия девальвации (например, неизбежный развал банковской системы), но в большей степени - политические последствия: рост популярности коммунистов и новая попытка Зюганова стать президентом.


Две жизни одного поколения...
343
Насколько мы неадекватно оценивали реальность, показывает такой пример: Илларионов выступил с заявлением, что для преодоления кризиса надо обеспечить первичный профицит бюджета в размере 2 процентов ВВП, на что Гайдар ответил, что это находится за гранью политически возможных действий. Между тем и года не прошло, как левое правительство Примакова приняло бюджет именно что с первичным профицитом в 2 процента.
Само по себе управление кризисом оказалось очень разумным: одновременно осуществили и дефолт, и девальвацию, что виделось избыточным. На самом деле так удалось избежать раскручивания инфляционной спирали, которая стала бы неизбежной в случае монетизации пирамиды ГКО.
К моменту дефолта я уже находился в процессе перехода на новое место работы. Дело в том, что у меня совершенно не сложились отношения с новым руководителем аппарата правительства, и я начал поглядывать на сторону. Кроме того, накопилась чудовищная усталость, тем более, что в 1998 году на меня навесили огромные нагрузки. Уже до этого я был ответственным секретарем Комиссии по оперативным вопросам (так называемый Малый Совнарком), а теперь мне поручили еще и ВЧК (Чрезвычайную комиссию по собираемости налогов). Я делал всю работу как бы на автомате, но с ощущением чрезвычайной моральной усталости. Так что, когда Петя Авен предложил мне перейти на вакансию председателя правления Международного инвестиционного банка (МИБ), я согласился. Номинация председателя утверждалась Минфином и ЦБ, Задорнов и Алексашенко меня быстро согласовали, после этого с 22 июля шла процедура согласования в странах-участниках. К концу августа (к моменту короткого возвращения Черномырдина в правительство) она была практически завершена.
Когда ЧВС вернулся, главным его желанием было отомстить (довольно мелко, кстати). Меня вызвал и.о. руководителя аппарата Игорь Шабдурасулов и с некоторой неловкостью (мы были в хороших отношениях) предложил собирать вещички. На что я ему ответил, что и без этого завтра заступаю на должность в МИБ. Игорь воспринял новость с явным облегчением, зато ЧВС рвал и метал, требовал ответа от Задорнова, на что Михаил Михайлович ответил, что ничего отмотать назад нельзя, так как российский документ был подписан 22 июля.
ЧВС уже чувствовал себя преемником. Но тут сильно напряглась Дума, никому не хотелось, чтобы вопрос был решен за полтора года до выборов. ЧВСа прокатили, а затем Явлинский предложил в пре¬


344
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
мьеры Примакова, который вскоре триумфально въехал в Белый дом. Примаков сознательно создавал правительство парламентского большинства, даже «национального единства», поэтому он пригласил туда даже Александра Шохина и Владимира Рыжкова, которые отказались, возможно, зря. Главным экономистом в правительстве стал Юрий Маслюков.
Надо отметить, что Примаков и Маслюков вели весьма сдержанную экономическую политику, не вполне понимая, что происходит, и опасаясь резких движений. Это было, по сути, первое и последнее парламентское правительство, и его опыт только подтверждает мои предположения о жизнеспособности парламентской республики в России.
Инфляция после короткого всплеска в октябре-ноябре 1998 года быстро пошла вниз, неплатежи были в большой степени съедены кризисом, а собираемость налогов под надзором Александра Починка начала вдруг расти (у меня до сих пор нет внятного объяснения этому). По итогам 1999 года был зафиксирован рекордный 10-процентный рост ВВП.
Кризис 1998 года фактически подвел черту под периодом интенсивного общения российского правительства с Международным валютным фондом. Из нынешнего времени итог видится скорее негативным, чем позитивным. В позитиве - общение с весьма продвинутыми экспертами международных организаций и лучшее понимание процесса реформ. Но, в принципе, все это можно было обеспечить за счет технической помощи, без миллиардных программ заимствований. Нет, конечно, деньги были очень нужны, тем более, дешевые деньги международных финансовых организаций (МФО). Но получилось так, что вливания МВФ фактически не ускоряли, а замедляли реформы, позволяя затыкать дырки в бюджете.
С другой стороны, условия предоставления займов были по факту очень мягкими, США не собирались допускать неудачи российских реформ и, соответственно, давили на МВФ для того, чтобы программы корректировались в нужном направлении. А мелкие неувязки ЧВС прекрасным образом разрешал с Мишелем Камдессю во время охоты в Завидово.
Наведение порядка в бюджетной сфере началось только при Кудрине и Кириенко и дало впоследствии прекрасные результаты без всяких программ МВФ.


Две жизни одного поколения...
345
Разлом: до реформ и после
В начале 1990-х годов я и многие мои знакомые* проводили значительную часть свободного времени на берегу Финского залива в близлежащем Сестрорецке.
Здесь в советское время на острове в устье реки Сестры были построены два элитных санатория: «Дюны» для обкома КПСС и «Белые ночи» для Четвертого главного управления Минздрава. Во время войны в этом месте проходила линия фронта, и даже в 1965 году можно было обнаружить окопы, доты и колючую проволоку. Потом это все почистили и благоустроили. Превосходный микроклимат. Место было оценено еще в начале века и воспето Александром Блоком в цикле «Вольные мысли».
В советское время мы и думать не могли о том, чтобы отдыхать в «Дюнах» и тусовались в значительно более демократичном Репино, причем преимущественно зимой. Именно в Репино в треугольнике пансионат «Буревестник» - Дом отдыха имени Горького - тургостиница «Репинская» во время зимних студенческих каникул завязывались романы, 24 часа в сутки жизнь била ключом, а прогулки на лыжах были важным, но необязательным элементом этой жизни.
Начиная с 1991 года, «захватив» Ленгорисполком, мы получили возможность отдыхать и в «Дюнах». У всех жилищные условия оставались ужасными, дач не было, так что саму возможность несколько дней подышать воздухом и даже сделать некоторые процедуры мы очень ценили. Из спортивных удовольствий здесь были лыжи, каток, велосипеды и совершенно выдающиеся бильярдные столы.
Уже в феврале 1991 года большая команда под руководством Андрея Илларионова работала здесь над нормативными документами по зоне свободного предпринимательства. В следующий раз я туда выбрался в феврале 1993 года в отпуск на десять дней. Ко мне в гости приезжали многие знакомые из Питера, в том числе Леша Кудрин, который в 1992 год^ стал председателем Комитета по финансам питерской мэрии, и Ирина Карелина, которая после отъезда Гриши Глазкова на работу в МВФ стала генеральным директором Леонтьевского центра. Именно тогда они близко познакомились с моим приятелем по Финэку Костей Тублиным.
Костя вообще невероятный заводила. Его в нашу компанию привела осенью 1977 года Оксана Дмитриева (они познакомились в студенческом колхозе), и Тублин сразу организовал большую тусовку, доходившую в лучшие времена до двадцати человек. Традиционно каждое первое воскресенье ноября мы отмечали День


346
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
кибернетика в большой «сталинке» Костиных родителей. Во время крупных мероприятий подруга Оксаны, наша in-house поэтесса Таня Кауфман писала довольно-таки ядовитые эпиграммы.
К началу 1990-х после эпизодической пробы пера (роман, опубликованный в журнале «Нева») Костя основал вместе с Рушаном Насибулиным издательский бизнес — «Лимбус Пресс». С Рушаном и его женой Светланой мы познакомились летом 1993 года в деревне в погранзоне под Выборгом. Условия там были спартанские, мы ночевали на сеновале, но грибов в лесу было такое количество, какого я с тех пор ни разу не видел. Вскоре Рушан построил там деревянный дом, а затем приватизировал шикарную двухэтажную финскую усадьбу из бруса, облицованную гранитом (совершенно уникальная местная технология), так что получилось небольшое поместье на берегу озера. Стало хорошей традицией привозить туда московских гостей. Так, в 1996 году, когда отмечалось десятилетие «Змеиной Горки», после посещения мемориальных мест мы отправились на дачу к Рушану.
В середине 1990-х годов мы регулярно выезжали в разные времена года и в «Дюны», и в «Белые ночи», но главными стали выезды на Новый год и зимние школьные каникулы, потому что у всех были дети школьного или предшкольного возраста. Так мы отмечали 1994-1996 годы, а Новый год в 1997-м для разнообразия отметили в подмосковном «Бору», но в том же составе. В конце каникул там разразилась эпидемия гриппа, детишки заболели, и мы их оттуда эвакуировали с некоторым опозданием.
С 1993 года мы начали организовывать коллективные зарубежные поездку. Первым местом стала в 1993-м Словения, где члены Общества дружбы «Словения-Россия» восстановили так называемую Русскую часовню в Альпах в районе Краньской горы. Часовня была построена в 1916 году на месте гибели в лавине российских военнопленных, строивших прифронтовую горную дорогу.
С 1992 года в этом месте ежегодно проходят русско-словенские встречи. В числе инициаторов этих встреч были мой знакомый по студенческому обмену Метод Драгоня (в то время генеральный директор фармацевтической компании «Лек») и близкий друг Любо Сирца Саша Славец — в то время президент Ассоциации частных предприятий Словении.
Позже мне неоднократно приходилось бывать у Русской часовни в традиционное последнее воскресенье июля, а также участвовать в неформальных посиделках в доме у Саши Славца поблизости от часовни.


Две жизни одного поколения...
347
В последующие годы мы организовывали наши поездки на майские каникулы. В 1994 году смогли за неделю объехать ббльшую половину Израиля, в 1995-м проехали Вим, Флоренцию и Венецию, а в 1996 году через Лиссабон добрались даже до Азорских островов.
Все поездки были организованы по-простецки: например, по Италии мы ездили на поездах, причем по дороге из Флоренции в Венецию половину пути простояли в коридоре. На Азорских островах приходилась перелетать на маленьких самолетах с острова на остров почти каждый день. *
Сразу после поездки я отправился на семинар Лэйарда в Лондон. Ричард, услышав про поездку на Азорские острова, очень вдохновился и сразу вспомнил балладу Теннисона про своего предка, сэра Ричарда Гранвиля, корабль которого принял неравный бой с испанцами у острова Флореш. А вот Ричарду Брейтвейту, бывшему послу Великобритании в России, наша поездка не понравилась, он воспринял это, наверное, как чудачество новых русских.
В первой половине 1990-х годов моя семья, Насибулины и Южановы жили рядом на Комендантском аэродроме, причем Насибулины и Южановы прямо-таки в одном доме (48-й по улице Королева). В этом же доме жила и близкая подруга моей жены Лена Соколова. Так что мы во время праздников иногда даже переходили из квартиры в квартиру, запускали на Новый год фейерверки во дворе. Во второй половине 1990-х связи в компании чуть ослабли, некоторые пары распались, все начали строительство больших квартир и дач.
В 1990-е годы благодаря работе с МВФ и Мировым банком я часто ездил в Вашингтон. Там мне довелось много общаться формально и неформально с экспертами этих международных организаций, с которыми я имел контакты и в Москве. Но самым приятным оказалось общение с сотрудниками российских делегаций, среди которых было много моих знакомых. В начале 1990-х там работали Костя Кагаловский, флексей Можин, Гриша Глазков, Борис Львин, Леонид Григорьев. В 1994 году Леня познакомил меня с новым российским директором в Мировом банке Андреем Бугровым. Встречи с ними всегда проходили (и проходят сейчас) очень тепло и неформально.
Надо сказать, что в середине 1990-х Вашингтон стал для меня главным местом для шопинга. Обычно из трех дней пребывания я полдня выкраивал на поездку в молл для закупки одежды. В сравнении с европейскими цены были тогда очень низкими, но смотреть на эту одежду я сейчас без слез не смог бы.


348
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
В Нью-Йорке я бывал значительно реже, но там у меня есть близкий друг по институту. Саша Гершман входил в нашу большую институтскую компанию, но в послеинститутские годы я с ним общался чаще, чем с другими студенческими друзьями. Вначале 1980-х мы увлекались лыжными походами, и третьим активистом в нашей компании стал Миша Скоробогатов. (Остальные наши приятели были небольшими энтузиастами спорта.) Один сезон мы даже снимали на зиму дачу в Зеленогорске.
В Америку Саша уехал в начале 1990-х в большой толпе отъезжающих. У всех были разные резоны, у Саши в США уже жили мама и старший брат. Саша почти сразу устроился программистом в «Ситибанк» и вырос там до вице-президента (правда, как он говорил, «по железу»). Мы с удовольствием встречаемся в Нью-Йорке во время моих редких визитов. (Надо заметить, что город в последние годы становится все более пригодным для жизни.)
К концу 1990-х я стал меньше ездить в Вашингтон и больше в Лондон. Соответственно, центром шопинга стал именно Лондон. Хотя цены в столице Великобритании были существенно выше (в фунтах примерно столько же, сколько в Америке в долларах), но качество одежды гораздо выше. Так что к началу нулевых годов меня в самолетах начали принимать за иностранца. Только с 2003- 2004 годов я стал одеваться в России.
В Лондоне самые тесные отношения связывали меня с Ричардом Лэйардом, я даже иногда останавливался у него дома. Во время моих приездов в Лондон я регулярно выступал на семинарах Лэйарда в Лондонской школе экономики. Уже в начале нулевых Ричард стал членом палаты лордов, а я приезжал к нему в качестве российского сенатора.
Общее число зарубежных поездок, не связанных с работой, было все-таки ограниченным. Из экзотического вспоминается короткое плавание на паруснике «Крузенштерн» летом 1998 года сразу после окончания переговоров с МВФ. «Крузенштерн» участвовал в регате парусных кораблей, приуроченной к ЭКСПО-98 «Мир океана», а мои новые знакомые Дима Озерский и Гена Миргородский пригласили меня с женой на короткую прогулку на паруснике. В это время я только познакомился с Александром Городницким, так что возникла идея пригласить на прогулку и его с супругой. Идея прошла на ура, и в конце июля мы отправились в Лиссабон, провели там три дня, поучаствовали в параде парусников в устье Тежу и два дня шли на «Крузенштерне» до испанского порта Виго. Там мы не без проблем взяли напрокат микроавтобус и за два дня проскочили всю


Две жизни одного поколения.,.
349
Северную Испанию до французского Биаррица, где после этого некоторое время кайфовали в «Отель дю Пале».
В поездке Александр Михайлович написал несколько стихотворений, одно из которых - «Пиренеи» - посвятил мне:
«Поиграем в заграницу, поиграем, как умеем.
Ведь без вас я, врать не стану, не сумел бы, видно, сам На машине прокатиться по туманным Пиренеям, То ныряя к океану, то взлетая к облакам.
Мясо лобстера отведать над волною серебристой, Где басконские гитары начинают канитель, В славном городе Овьедо спать в отеле “Реконкиста” (Так, я помню, этот старый называется отель.) Поиграем в заграницу, поиграем, как умеем. Пусть очистит наши души иберийский суховей. Устремимся к Биаррицу по зеленым Пиренеям, Мимо горных деревушек и ухоженных церквей. Прочь от брошенного дома, позабыв его обиды, По ажурным эстакадам и туннелям, где темно, Как картинки из альбома перелистывая виды, Разливая по стаканам астурийское вино.
Там над лентою дорожной, где, усталый глаз лаская, Жизнь проносится иная, убегая во вчера, Я смотрю, покуда можно, на багряный край Биская, Потому что точно знаю - скоро кончится игра».
Действительно, игра скоро кончилась, через пять дней после возвращения произошел дефолт.
Вообще, 1997-1998 годы стали для меня тяжелым временем, и не потому что было много работы, а потому что в это время произошли два политических убийства очень близких мне людей. Первое - убийство Миши Маневича. Миша единственный из всей команды Собчака остался работать в Петербурге после избрания Владимира Яковлева губернатором, и находился под таким серьезным давлением, что АБЧ решил перевести Мишу в Москву. Всю технику он поручил вести мне, и мы с Мишей уже договорились, что 18 августа 1997 года он приедет ко мне в Москву. С каким же ужасом я узнал утром от его секретаря, что он был убит за десять минут до моего звонка.
Другой жертвой стала Галина Васильевна Старовойтова. С ней я познакомился только весной 1998 года, когда мы вместе затеяли


350
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
создание нового политического движения «Северная столица». Все лето и осень мы тесно общались друг с другом, в это время шла избирательная кампания по выборам в Законодательное собрание Санкт-Петербурга. Галина в это время очень быстро набирала политический вес, я наблюдал ее на встречах с избирателями: отношение к ней было очень хорошим. Тем большим шоком оказалось для меня ее убийство.
Эти две смерти стали для меня водоразделом между молодостью и зрелостью - думаю, что после этих событий я стал значительно меньше улыбаться и потерял изрядную долю природного оптимизма.
В интеллектуальном и культурном плане 1990-е годы представляются мне в известной степени пустыней. Не могу вспомнить ни одной книжки по экономике, которая меня хотя бы как-нибудь вдохновила. Впрочем, экономические книжки вполне заменялись частым общением с первоклассными мировыми экономистами и повседневной практикой экономических реформ. Из книжных хитов 1990-х запомнился лишь Мураками, благодаря ему я стал намного лучше понимать Японию: писатель реально принадлежит и к японской, и к западной культурам, так что он лучший посредник в этом деле. У Акунина прочел с удовольствием первые повести про Фандорина. Очень понравились первые книжки Павла Крусанова.
Именно в 1990-е годы я в полной мере открыл для себя замечательных авторов научной фантастики: Урсулу Ле Гуин и Ларри Нивена. Впрочем, это чтение только отчасти художественное, оно в значительной степени профессиональное. По сути, все книги Ле Гуин и Ниврна - это социальная фантастика, то есть рассказы о том, как развиваются общества в определенных природных и технологических условиях. Наш известный социолог Даниил Александров даже предлагал использовать сюжеты Урсулы Ле Гуин для курсовых работ студентов. У Ле Гуин два самых значительных романа - это «Левая рука тьмы» и “Disposessed”.
Оба романа получили высшие премии в области научной фантастики, написаны в превосходном стиле и замечательно переведены на русский Ириной Тогоевой. Лучший роман Нивена “Destiny’s road” до сих пор на русском языке не опубликован.
Что касается кинематографа, то конец 1980-х и начало 1990-х почти ничем не запомнились: отмечу только «Зеркало для героя» Хотиненко и «Собачье сердце» Бортко. То, что у нас показывали по телевизору из зарубежных фильмов, тоже совсем не впечатляло до тех пор, пока в 1997-м во время моей поездки в США Боря Львин


Две жизни одного поколения...
351
не подсадил меня на DVD, и я по крайней мере смог для себя выбирать, что смотреть. (Эпоха видеокассет в начале 1990-х прошла мимо меня, видимо, из-за большой загрузки на рабрте.)
В 1993 году в Давосе я показал жене CD-плеер и сказал, что через два года виниловые диски уйдут в прошлое. Марина не поверила и потом удивлялась, что все произошло в точности так, как я говорил. В это же время на CD были выпущены в неплохом качестве все российские барды, но сам жанр начал приходить в упадок.
Правда, с конца 1980-х в узких кругах стал широко известен Михаил Щербаков, которым мы с женой сильно увлеклись: сверхталантливый поэт и исполнитель собственных песен, человек необычайно изощренный в филологическом и музыкальном отношениях. Затем мы открыли для себя Зою Ященко и группу «Белая гвардия», которая хорошо отфиксировала состояние общества в постперестроечное время. И, наконец, в середине 1990-х Сергей Павленко подарил мне диск Александра О’ Шеннона, тексты которого, конечно, выходят за грань политкорректности, но талант также несомненен. Однако каждый из этой троицы на свой лад по факту авторскую песню убивает, доводя жанр до логического завершения.
Собирая в вашингтонских магазинах звукозаписей полное собрание сочинений ансамбля «Инти-Иллимани», который в середине 1990-х был на пике своего мастерства, я обнаружил по соседству большой раздел бразильской музыки, открыл для себя Жобима и Шику Буарке, что стало сильным стимулом для последующего изучения португальского языка и поездок в Бразилию.
Вообще говоря, именно 1990-е годы обозначили разлом жизни моего поколения на две части: до реформ и после. Тогда в потоке событий это было не так заметно; зато теперь есть полное ощущение, что проживал две жизни и обе в совершенно разных мирах.
Интермедия 1998—2001 it.
С 1 сентября 1998 года я вышел на работу в качестве председателя правления Международного инвестиционного банка (МИБ). Я полагал, что этот банк будет напоминать хорошо мне известный Мировой банк или ЕБРР, поскольку формально МИБ - это тоже международная финансовая организация.
Действительность оказалась иной. Банк с 1990 года находился в глубоком дефолте, причем в первую очередь из-за задолженности СССР. К моменту моего прихода все другие страны свои долги


352
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
уже погасили. Россия же после дефолта этого делать не собиралась, и наши позиции в Совете были довольно слабыми. Деятельность Банка была практически заморожена, и он использовался международными разведками как шпионское гнездо: иностранные сотрудники банка обладали полным иммунитетом - их не могли даже объявить персонами non grata. Я довольно быстро вошел в конфликт с представителями других стран и вынужден был буквально через год подать в отставку.
Правда, мой переход в Банк имел одну позитивную сторону: оклады в МИБе были номинированы в долларах, и на фоне четырехкратной девальвации рубля покупательная способность этих окладов выросла соответствующим образом. В любом случае таких денег я до этого никогда не получал.
Другой «фишкой» МИБа был председательский офис: на 11-м этаже здания с высокими потолками, где имелись не только комната отдыха с душевой, но и представительская столовая. Эта столовая так впечатлила Юлю Латынину, что она включила ее описание в один из своих романов.
В конце 1999 года я репатриировался в Питер на место президента Леонтьевского центра, которое занял после отъезда Чубайса в Москву в 1991 году, но где я, естественно, не работал и не получал заработную плату. Хотя в деятельности Центра участвовал, особенно когда в Петербурге разрабатывался первый Стратегический план развития города.
За относительно короткий период работы в Центре я внедрил несколько новшеств. Во-первых, мы начали ежегодно выпускать коллективные монографии по актуальным темам региональной политики. Во-вторых, я организовал междисциплинарный семинар по общественным наукам, который достаточно успешно функционирует до сих пор.
Леонтьевский центр в то время занял весьма заметное место в научно-консультационной среде города благодаря прежде всего его бессменному руководителю Ирине Карелиной и Леониду Лимонову, который стал директором-координатором научных разработок.
Лимонов тоже закончил экономкибернетику в Финэке, на два года позже меня. Я был у него оппонентом на защите диссертации. Помимо того, что Леня является одним из самых талантливых экономистов в Петербурге, да и в стране тоже заметен, он еще и человек с очень широким классическим образованием (что сейчас встречается редко) и просто очень приятен в общении.


Две жизни одного поколения...
353
После ухода из МИ Ба у меня нарисовалась куча свободного времени, и я решил заняться преподаванием: в течение двух с половиной лет читал курс Ясина «Российская экономика» последовательно на факультете политологии ВШЭ магистрам, затем в Финэке на специальности «Экономическая теория», потом в питерском филиале ВШЭ и, наконец, на факультете менеджмента СпБГУ для специальности «Государственное и муниципальное управление».
Впечатления были смешанные. Самым сильным потоком, конечно, были магистры в ВШЭ, но тут присутствовало много выпускников технических бакалавриатов, которые, как и многие технари, были настроены весьма дирижистски. В Финэке поток был маленький, и в нем выделялась группа очень продвинутых девушек, для которых я, собственно, и читал лекции. Все они после окончания Финэка уехали учиться за границу.
В питерском филиале ВШЭ меня поразила неспособность студентов четвертого курса читать профессиональную литературу на английском языке, хотя ректор «Вышки» Ярослав Кузьминов меня уверял, что они должны это делать уже на втором курсе. Кроме того, студенты списывали эссе из Интернета, причем ухитрялись сдувать всякие глупости, что меня очень заводило. Впрочем, потом я несколько лет подряд принимал в филиале госэкзамены и увидел много очень достойных выпускников.
В университете были очень толковые ребята, только я выяснил, что у них нет профессии — ведь действительно: менеджмент — это не профессия. Несмотря на это, выпускники факультета очень быстро устраивались на работу в самые хорошие места.
Из околонаучных мероприятий стоит упомянуть мое участие в питерском отделении «Клуба 2015», где активно обсуждались в том числе перспективы развития Петербурга. Именно там меня углядел Сергей Воробьев, директор российского представительства крупной хедхантинговой компании и в конце 2000 года запродал Московскому центру Карнеги в качестве руководителя исследовательской программы по Экономике. Так что в 2001 году одну неделю из двух я проводил в Москве в замечательном помещении Центра Карнеги на Пушкинской площади и даже слетал на 10 дней в Вашингтон в его центральный офис. Квартиру я снимал через дорогу от Центра Карнеги в знаменитом доме Нирнзее. Тут же рядом, в Малом Гнездниковском переулке, находилось Бюро экономического анализа - один из проектов Мирового банка, который я запустил в 1997-1998 годах. Бюро возглавил Леня Григорьев, его заместителем стал Женя Гавриленков, направление социальной


354
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
политики вела Таня Малева (одновременно совмещая работу с кураторством одноименной исследовательской программы в Центре Карнеги). Администратором в Бюро работала жена Сергея Павленко Таня. Тут отношения были гораздо менее формальные, чем в Центре Карнеги.
Вообще, начало 2000-х годов было временем оптимистичным. Кризис прошел сравнительно легко, инфляция снижалась, уровень цен был еще очень низким. Был избран молодой, динамичный президент. Экономическая команда выглядела превосходно: Кудрин, Греф, Илларионов.
Никаких комплексов относительно ВВП у меня тогда не было. Мы были знакомы с 1990 года по офису Собчака. Уже тогда Путин выглядел сильным технократом. Потом были эпизодические контакты в Москве в середине 1990-х, и тут уже я отметил весьма либеральные экономические воззрения будущего президента, а также хорошо развитый здравый смысл. Путин вообще считался членом команды — не только федеральной, но и питерской. А его роль в 1999 году в смещении вместе с Сергеем Степашиным генпрокурора Юрия Скуратова была совершенно выдающейся.
Смещение Скуратова стало для меня одним из самых сильных впечатлений 1999 года. Сидят себе этак скромненько перед камерами директор ФСБ и министр внутренних дел, причем директор ФСБ говорит, что, мол, человек, похожий на Скуратова, на неприличных видеозаписях — это и есть сам Скуратов. В этот момент мне стало понятно, что Примакову президентом не бывать.
Через неделю в Лондоне на ежегодном собрании ЕБРР мне долго пришлоеь-юбъяснять западным коллегам значение этой пресс-конференции: они все еще считали, что все шансы — у «Примуса».
В 2000-2001 годах я смог значительно больше времени проводить с семьей. Еще в начале 1999 года усилиями прежде всего Марины мы въехали в большую квартиру в центре Петербурга, а в 2000-м купили недостроенный дом в поселке Колосково на Приозерском шоссе и достроили его к лету 2002 года.
Теперь я имел возможность гораздо вольнее ездить за рубеж. Весной 2000 года мы с Мариной смогли слетать на Мадейру, в мае была замечательная шведская конференция на Готланде — каким другим способом я мог бы еще туда попасть? В конце июня состоялась ненапряженная поездка в Париж на конференцию Мирового банка. Весь август мы провели в бывшей Югославии - сначала в горах Словении вместе с семьей Лени Григорьева, потом в хорватской Опатии и на Бриунских островах. Перед Рождеством мы просто так


Две жизни одного поколения...
355
полетели в Лондон, где я смог участвовать в праздновании 80-летнего юбилея Любо Сирца.
В 2000 году я возобновил политическую активность. В это время из нескольких демократических движений и партий формировалась новая партия СПС, и я был делегирован в региональный оргкомитет от кириенковской «Новой силы», которую в Питере возглавлял директор Выборгского судостроительного завода Сергей Завьялов - с ним мы тогда подружились. Отношения с «Демвыбором» у меня оставались сложными еще со времен блока «Северная столица».
Участие в оргкомитете позволило мне выдвинуться в Совет Федерации. Эту идею в начале 2001 года озвучил мне АБЧ. Правда, он предлагал мне баллотироваться от Пермской области, где у его заместителя по РАО «ЕЭС» Валентина Завадникова были хорошие контакты. На что я ответил, что это как-то напряженно, в Пермь не наездишься, и хотел бы идти от Петербурга или на крайний случай от Ленинградской области. На что АБЧ ответил: «Попробуй».
Я выдвинул свою кандидатуру в оргкомитете СПС и с минимальным перевесом был утвержден. Но важно то, что меня поддержало и региональное «Яблоко», где было много моих знакомых по Ленсовету.
В Законодательном собрании ситуация тоже оказалась благоприятной: здесь была сильная фракция «Яблока» и только что созданная при моем участии фракция СПС. (Михаил Бродский, Юрий Гладков, Алексей Ковалев, Михаил Толстой и Леонид Романков; с Юрой Гладковым мы тогда очень подружились, он стал вицеспикером ЗАКСа, но неожиданно заболел редкой разновидностью рассеянного склероза и сгорел буквально за год.) Кроме того, ряд внефракционных депутатов тоже из бывшего состава Ленсовета, в частности, Александр Щелканов, обещали мне свою поддержку.
Другим кандидатом был Сергей Миронов. Мы тогда еще не знали, что его планируют сделать спикером Совета Федерации и ему надо избираться для этого практически единогласно. Поэтому наверху решили отдать мне место в Совете Федерации от Ленинградской области. Я публично отказался баллотироваться в Питере в пользу Миронова и отправился на встречу к губернатору Ленинградской области Валерию Павловичу Сердюкову.
14 июля 2001 года я был утвержден Законодательным собранием Ленинградской области, а на первой осенней сессии Совета Федерации мои полномочия были формально подтверждены.


356
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Летом 2001 года у меня случился последний большой отпуск. Так как наша новая дача еще достраивалась, мы отправились на целый месяц в пансионат «Ленинградец» (сейчас это «Гелиос-отель»), где на последнем этаже были уже сделаны замечательные студии с видом на Финский залив. Местный врач не советовал нам купаться в заливе, и мы ездили на озеро Красавица, где вода благодаря очень теплой погоде хорошо прогрелась. После этого мы еще на три недели поехали в Черногорию, где оказались вместе с нашими институтскими знакомыми Яшей Кокшаровым и Сашей Зориным. Так что веселое времяпрепровождение было нам гарантировано. Запомнилась безумная дешевизна всего в Черногории (за исключением разве что самого отеля). На нашем пляже все три недели отдыхал президент страны. Охрана каждый день по пути на пляж проверяла наши сумки, а по периметру бухты плавали водолазы.
Одним из самых замечательных впечатлений этого периода стал Пушкинский юбилей 1999 года. Погода в этот день (6 июня) была прекрасная, и мы с утра всей семьей отправились в Пушкин, где у Лицея был установлен открытый микрофон, так что наша дочь Наташа смогла прочитать там публично стихи Пушкина. А вечером она читала стихи уже у памятника Пушкину на Михайловской площади - «Последняя туча рассеянной бури...» В этот день я понял, какой праздник в России главный - вовсе не День Победы. Случается редко, но зато самый народный.
Сенаторские будни: почему мне не суждено стать региональным руководителем
Став сенатором от Ленинградской области, я получил возможность хорошо познакомиться с губернатором и членами правительства. Ленинградская область тогда представляла собой довольно любопытный политический феномен. Здесь, как и в Московской области, отсутствует традиционный для российских регионов конфликт между центральным городом и областным руководством, зато существуют конкурирующие элиты крупных районных центров. В Ленобласти это прежде всего Выборг, Гатчина и Кириши, но также и Волхов, Тосно, Кингисепп и Приозерск.
В конце 1990-х областью руководил Вадим Густов, который был призван вице-премьером в правительство Примакова в сентябре 1998 года. Хорошо прикинув темпы смены правительств, хитрый Вадим Анатольевич назначил следующие выборы губернатора аж


Две жизни одного поколения...
357
на сентябрь 1999 года, оставив местоблюстителем своего заместителя Валерия Павловича Сердюкова и рассчитывая снова избраться губернатором через год. С первой частью плана все ирошло хорошо: правительство Примакова в мае было отправлено в отставку, а вот Сердюков не захотел сдавать нагретое место, и выборы 1999 года в Ленобласти оказались по-настоящему конкурентными: достаточно сказать, что на них Виктор Зубков, выходец из приозерского истеблишмента, занял лишь четвертое место.
На выборах победил Сердюков и вместе со своим талантливым заместителем по экономике Григорием Двасом за несколько лет соорудил в Ленинградской области экономическое чудо — пока в Петербурге губернатор Яковлев бился с разваливающимся коммунальным хозяйством.
Сердюкову удалось создать очень компактное и дееспособное правительство. Меня, например, поразило, что мобильный телефон губернатора был указан прямо в телефонном справочнике правительства, то есть, в принципе, любой начальник департамента мог с ним связаться в любое время суток - если нужно. Я тоже никогда не общался с Сердюковым через секретаря.
Сердюков активно работал с иностранными инвесторами и предоставлял им существенные льготы плюс очень простые системы согласований, в то время как в Петербурге все инициативы по бизнесу тонули в недрах разветвленной бюрократии. За несколько лет была запущена табачная фабрика «Филип Моррис», которая сразу стала давать очень приличные акцизы в областной бюджет, во Всеволожске был построен сборочный завод «Форда», один из первых в России. После этого инвестор пошел в область косяком, и в течение ряда лет область показывала темпы роста около 10 процентов годовых, а льготы по налогу на прибыль более чем перекрывались ростом сборов других налогов.
Я довольно часто сопровождал ВП в поездках по области, и на меня произвели сильное^впечатление его контакты с населением. Хотя Сердюков по бэкграунду типичный партийный работник (последнее место работы в СССР - секретарь Воркутинского горкома), в поведении он больше всего напоминал губернатора американского штата. ВП хорошо понимал, что следующая предвыборная кампания начинается вдень инаугурации, и стремился пообщаться с максимально возможным числом своих избирателей.
Как он выдерживал этот ритм, я не очень понимаю: он мог спать по три часа в сутки и рано утром ехать на мероприятие, скажем, в Лодейное Поле — пять часов на машине.


358
Васильев С А. Социальные порядки и экономические реформы
В результате на довольно тяжелых выборах 2003 года он вытащил почти проигранную кампанию против того же Густова. Отмена выборов как-то негативно на него подействовала. Он, конечно, спокойно переутвердился в 2007 году, но его таланты публичного политика стали пропадать втуне, и последний его срок прошел не так блестяще, как первые два.
Мой сенаторский офис располагался в здании правительства Ленинградской области как раз напротив Смольного. Каждый понедельник я проводил в Петербурге и участвовал в мероприятиях правительства. В 9 часов у Сердюкова собирался узкий кабинет, а в 11 проходил так называемый аппарат, где присутствовали все руководители комитетов. Это было вполне дежурное бессодержательное мероприятие, необходимое губернатору лишь для того, чтобы время от времени «вставлять перо» какому-нибудь председателю комитета для пущей острастки другим. Зато «узкий кабинет» был абсолютно содержательным мероприятием, и на третий год своей работы я был допущен в этот круг. Общение здесь стоило всех аналитических докладов о состоянии региональной экономики вместе взятых.
Поездки в райцентры и общение с районным звеном наглядно демонстрировало пропасть между городом и деревней. Помнится, в 2002 году мы ездили с ВП в Светогорск отмечать 9 мая. В местной школе мы смотрели литературно-художественную композицию, стилистически исполненную совершенно в духе 1970-х годов, разве что в ней звучали песни Окуджавы и Высоцкого. Замечу, что Светогорск находится в 10 километрах от финской границы.
Работая с ВП, я сразу понял: мне не суждена карьера регионального руководителя, потому что я, в принципе, не смогу пить на равных с вице-губернаторами. Уже обмывание моего назначения в 2001 году в ресторане «Старая таможня» закончилось тем, что мой портфель приехал домой в сопровождении моего помощника минут за тридцать до того, как я сам был доставлен домой в совершенно нерабочем состоянии.
Совет Федерации: оптимистическое начало, безыдейная концовка
Совет Федерации представлял собой в 2001-2002 годах весьма любопытное зрелище. Дело в том, что его реформирование в 2000 году преследовало лишь одну цель: убрать губернаторов из парламента и тем самым снизить их влияние. Кто придет на смену — об этом поначалу не думали.


Две жизни одного поколения...
359
Когда начался процесс ротации, этим озаботился Владислав Сурков и попытался сделать из Совфеда потенциальный противовес Думе: в это время там не было устойчивого проправительственного большинства. Поэтому Слава старался выдвинуть в верхнюю палату побольше профессионалов. Поскольку губернаторам их представительство в Совфеде было по большому счету безразлично, туда попало довольно большое число разумных людей.
Так, от новгородского губернатора Михаила Прусака был выдвинут Геннадий Бурбулис, с котсфым мы тесно общались и в 1992 году, и позже. Бывший руководители департамента науки правительства Илья Ломакин-Румянцев был выдвинут от Марийской Республики, оттуда же мой знакомый по аппарату правительства Александр Торшин (он вскоре стал зампредом палаты).
Появились и новые лица. Я близко познакомился с Женей Бушминым, с которым ранее разве что раскланивался (он работал заместителем министра финансов по межбюджетным отношениям). Подружились и с Олегом Чиркуновым, сенатором от Перми, который потом поработал там же губернатором. Олег отличился еще до моего прихода тем, что единственный из сенаторов проголосовал против михалковского гимна. И затем, занимаясь в палате налоговым законодательством, всегда демонстрировал очень прямую, принципиальную позицию. Мы очень тесно работали и с Валентином Завадниковым, который пришел из РАО «ЕЭС».
Большая часть вновь прибывших «кадров Суркова» вошла в состав так называемой группы «Федерация», лидером которой был Валерий Горегляд — он выглядел естественным кандидатом на пост председателя палаты. Но как мы уже знаем, у группы питерских товарищей была готова кандидатура Сергея Миронова, которого и избрали главой палаты. Горегляд стал его первым заместителем.
В то же время представители «Федерации» смогли занять многие посты председателей комитетов: Завадников возглавил Комитет по промышленности, я — Комитет по финансовым рынкам, Михаил Маргелов — Комитет по международным делам, Бурбулис - Комиссию по конституционным полномочиям СФ, бывший заместитель Чубайса по Госкомимуществу Александр Казаков - Комитет по региональной политике. Бушмин, ставший председателем Бюджетного комитета, как мне кажется, не входил в группу «Федерация», но был к ней достаточно близок.
Я, конечно, предпочел бы возглавить Комитет по экономической политике, но это место было уже застолблено Оганесом Оганяном.


360
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Эта заочная конкуренция не помешала нам потом подружиться, тем не менее, пришлось заниматься не вполне знакомым мне делом. Это была хорошая возможность освоить новую профессиональную сферу.
Другую группу членов Совета Федерации составляли представители старшего поколения - бывшие губернаторы и даже советские министры. Тут отношения складывались по-разному. Сильно не понравился Николай Иванович Рыжков — надутый и совершенно бессодержательный. Зато был очень мил Владимир Кузьмич Гусев - один из последних вице-премьеров союзного правительства: он внимал разумным доводам и в весьма немолодом возрасте отличался чрезвычайно ясным умом.
Вполне рабочие отношения сложились с «армейской» группой, самыми яркими представителями которой были председатель комитета по обороне, бессменный сенаторе 1993 года В. К. Озеров, бывший зам начальника Генштаба, армейский интеллигент В.Л. Манилов и боевой генерал В.Ф. Кулаков, погибший совершенно нелепым образом летом 2014 года «при наезде катера» во время купания.
С Сергеем Михайловичем Мироновым сразу сложились очень хорошие отношения. Вообще, Миронов полностью поменял климат в палате. Егор Строев был совершенный бурбон, попасть к нему на прием было невозможно. Аппарат набирали из клерков советской поры третьего разбора, делопроизводство находилось в ужасающем состоянии. Миронов практически полностью обновил аппарат, сделал его не просто эффективным, а даже каким-то человечным. По крайней мере было очень мало формализма.
С сенаторами Миронов тоже выстроил совершенно особые отношения. Если член Совета Федерации просил о встрече с председателем, то непременно проходил к нему вне очереди. Таким жестом Сергей Михайлович показывал, что все сенаторы равны. В результате и отношения в палате стали товарищескими. За шесть лет работы в СФ не припомню ни одного значительного конфликта.
Вновь сформированный Совет Федерации принялся за работу с большим энтузиазмом, и в первый год сенаторы довольно часто накладывали вето на думские законы. Но уже в начале 2003-го Кремль решил навести в законотворчестве «порядок», и директивы по голосованию стали приходить из Кремля. Теперь сенаторам позволяли покуражиться лишь по малозначимым законам или в тех случаях, когда прокол происходил в самой Думе.
Не все сразу поняли, куда дует ветер, и в начале лета 2003 года еще оказалась возможной большая буча по закону о связи. Ну, как-то по- разному всем объяснили правильный модус поведения. Я, например,


Две жизни одного поколения...
361
столкнулся с чудовищными трудностями при переназначении в Совет Федерации осенью 2003 года после переизбрания В.П. Сердюкова губернатором. Желание своевольничать сразу пропало.
Поэтому вторая половина срока работы в Совете Федерации прошла как-то безыдейно.
Впрочем, пребывание в Совете Федерации имело ряд положительных сторон. Представляя собой палату регионов, мы должны были много ездить по стране. Сам перечень городов, где я за это время побывал в официальном качестве - немаленький: Калининград, Новгород, Тверь, Рязань, Самара, Волгоград, Пермь, Иркутск, Хабаровск, Вологда, Мурманск. Везде была возможность общения на самых разных уровнях. Так что состояние регионов я тогда понимал достаточно хорошо.
В то же время работа в Совфеде очень расслабляла. Казалось бы, много свободного времени, можно заниматься академической работой. Ничего подобного, заседания комитетов, Совета палаты, пленарные заседания, различные слушания — все очень сильно отвлекало от раздумий. Даже перестал читать лекции студентам.
Состояние странное. Ты собой доволен. Ты уважаемый человек, много общения, куча привилегий типа бесплатного проезда по всей стране. Но происходит интеллектуальная деградация: думать приходится мало, а говорить много.
Впрочем, как статусная персона я оказался вовлечен во многие профессиональные процессы, что для меня было внове и достаточно интересно. Начнем с того, что весной 2002 года мой питерский знакомый Алексей Саватюгин был избран председателем правления Национальной ассоциации участников фондового рынка (НАУФОР) и предложил ведущим фондовикам мою кандидатуру на пост председателя Совета директоров НАУФОР. Так я оказался вовлечен в сферу мне достаточно чуждую. Проработав некоторое время в банках, я понимал специфику их деятельности. Фондовый рынок работает по-другому, и мне в новой должности приходилось нелегко. Но нужно отметить, что люди на этом рынке довольно интересные, и я с удовольствием общался с такими зубрами, как Марлен Манасов, Вадим Беляев и Рубен Аганбегян.
Я проработал в НАУФОРе до 2008 года, а потом почти сразу оказался втянут в деятельность по разработке концепции Московского финансового центра (МФЦ) под руководством А.С. Волошина. Я возглавил одну из проектных групп и активно участвовал, например, в создании Центрального депозитария. Депозитарий-то был создан, а вот перспективы МФЦ все более и более туманны.


362
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Другим венчуром стало мое участие в деятельности Национального банковского совета (НБС). Он был создан в 2002 году для контроля финансово-хозяйственной деятельности Центрального банка, которая до этого времени вообще была вне государственного и общественного внимания. Вместе с Глебом Фетисовым я представлял там Совет Федерации.
Когда Борис Федоров в 1990 году писал закон о Центральном банке, там была предусмотрена независимость ЦБ от других государственных органов. Независимость оказалась столь большая, что никто вообще не мог контролировать административно-хозяйственные издержки Банка России. А поскольку Центробанк сам печатает деньги, он мог их тратить на свои нужды совершенно бесконтрольно. И в самый тяжелый период кризиса полным ходом шло строительство центробанковских пансионатов и домов отдыха, причем практически во всех регионах. Содержание этих пансионатов тоже ложилось на бюджет ЦБ, я уже не говорю о фонде оплаты труда, который тоже никто не контролировал. Именно этими сюжетами и занялся НБС. В то же время большие статьи операционных расходов Центрального банка, такие, например, как организация налично-денежного обращения, были выведены из-под контроля Национального банковского совета.
В то время мне пришлось спорить с Центральным банком и по другим вопросам, в частности, я предлагал, чтобы участие в системе страхования вкладов было делом добровольным. В противном случае возникают моральные риски, которые вполне проявились в 2014 году. С одной стороны, вкладчики, зная, что их вклады застрахованы, не проявляют ответственности в выборе банка, с другой стороны, Центральный банк начинает вмешиваться в процесс определения ставок по депозитам. Мне очень не нравились попытки вмешательства Центробанка в процесс назначения менеджмента, а также применение к деятельности банков так называемых оценочных суждений, которые могут привести к полному произволу со стороны регулятора.
Жизнь в нулевые годы: около ноля
Экономическая обстановка в начале нулевых годов складывались для России необычайно благоприятно. Благодаря жесткой бюджетной политике страна быстро оправилась от последствий кризиса и перешла к стадии восстановительного роста. Долги Парижскому


Две жизни одного поколения...
363
и Лондонскому клубам удалось урегулировать на очень благоприятных условиях и с приличным дисконтом, а стремительный рост цен на нефть и соответствующих бюджетных доходов позволил приступить к быстрому (и даже досрочному) погашению оставшейся части государственного долга.
Нефтяное изобилие вызвало и потребительский бум: по некоторым оценкам, нулевые годы стали для России лучшими по темпам роста уровня жизни за всю историю страны. Политическая стабильность как-то постепенно привела к общественному успокоению, хотя трагические эпизоды «Норд-Оста» и Беслана стали сильной психологической встряской.
Один год стал похож на другой, и годы отщелкивались один за другим: казалось бы, только что был 2004-й, а вот уже и 2009-й, и мало что меняется. Ну, может, так это и должно быть, когда условия жизни улучшаются — зачем же нам перемены, если все и так неплохо.
Собственные условия жизни способствовали этому восприятию. Никогда я так долго не жил в одном месте, как в своей нынешней питерской квартире. Повседневная жизнь сенатора также была весьма размеренной, предсказуемой и неутомительной. В отличие от Государственной думы с ее регулярными заседаниями Совет Федерации в месяц в среднем проводит по три заседания: сначала это были среды, потом пятницы. Режим работы комитетов и Совета палаты тоже задан. Одна неделя в месяц отводится на работу в регионах, но именно эту неделю можно, в случае необходимости, провести и за границей.
Сессии Совета Федерации заканчивались обычно в начале июля, а затем шли двухмесячные каникулы. Так что июль мы обычно проводили на даче в Колосково, а в августе, когда погода у нас на Севере портится, отправлялись к морю.
Колосково — прекрасное место для летнего отдыха, поселок находится между двумя озерами с чистой водой и оборудованными купальнями. К сожалению, Прекрасный лес в окрестностях поселка (да отчасти и в самом поселке) был сильно прорежен страшным ураганом 2010 года.
В нулевые годы мы с женой и дочкой освоили, наконец, горные лыжи. Впервые мы опробовали это удовольствие в 2002 году в финском приполярном Уккохалла, куда мы выезжали всей большой питерской командой с детьми. Вообще, в это время наиболее популярным направлением в Питере была Финляндия, особенно для выездов на Рождество. В последующие годы мы ездили в такие


364
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
культовые места, как Коли, Тахко и Оре (это уже в Швеции) и лишь в 2006 году переключились на Альпы.
Проводя много времени и в Москве, и в Питере, я мог сравнивать повседневную жизнь городов. В 2000 паду разница была колоссальной. Москва уже вся была подремонтирована, а Питер пребывал в полном беспорядке. Особенно ужасным оставалось качество дорог - я это мог оценить, потому что в 1998 году приобрел свою первую машину «Опель вектру» вишневого цвета.
С начала нулевых губернатор Петербурга Владимир Анатольевич Яковлев всерьез взялся за дороги, и в течение нескольких лет все главные магистрали были реконструированы с весьма неплохим качеством работы. В это же время на тротуары начали активно класть плитку, как говорили злые языки, - с заводов, принадлежавших супруге губернатора. Впрочем, поскольку тротуаров к этому времени уже практически не существовало, плитка была воспринята горожанами весьма благосклонно (в отличие от более позднего московского эпизода).
Впрочем, Владимиру Анатольевичу это не помогло, многие в Москве не могли простить ему травлю Собчака, и в начале 2003 года стараниями прежде всего полпреда Виктора Черкесова он был переведен в Москву. Пришедшая ему на смену Валентина Ивановна Матвиенко, пользуясь полной поддержкой федерального правительства, смогла перетянуть в Питер ряд крупных налогоплательщиков и кратно увеличить доходы городского бюджета.
Это позволило Питеру пуститься вдогонку за Москвой, так что к 2010 году разрыв был не так уж велик. (А по ценам в некоторых случаях закрылся совсем.) Начал быстро расти туризм, причем проблемы гостиниц были решены весьма нетривиальным образом. Из- за нехватки номеров в обычных гостиницах большое распространение в городе получили мини-гостиницы - под эти цели расселялись квартира или этаж в старом фонде. Условно-постоянные затраты в таких гостиницах очень невелики, что позволяет им выживать в низкий сезон. Кроме того, в нулевые годы в городе появилось много гостиниц, принадлежащих международным сетям, так что комбинированными усилиями малого бизнеса и международных операторов удалось удовлетворить спрос на гостиницы со стороны быстро растущего потока туристов.
С точки зрения общественного питания Питер и в 1990-е годы был впереди Москвы. Уже в 1995 году в городе можно было недорого пообедать без угрозы для собственного здоровья, в то время как бюджетные кафе в Москве оставались источником рисков. Сеть об¬


Две жизни одного поколения...
365
щепита уже тогда была более плотной в Питере, сейчас ее плотность вполне соответствует основным туристическим центрам мира, например, Лондону или Парижу.
Любопытный социологический феномен представляет собой доминирование японской кухни над китайской, и особенно невероятная популярность японской кухни среди молодежи. Правда, в Питере в отличие от Москвы есть огромное количество неплохих китайских ресторанов.
В нулевые годы произошел и взрывной рост торговых площадей, в первую очередь за счет строительства мегамаркетов, причем силами в основном местных девелоперов. По показателю торговых площадей на душу населения Петербург также быстро приближается к европейскому уровню.
Ключевым моментом повышения качества жизни в Питере стало опережающее дорожное строительство. Если в конце 1990-х шли ожесточенные споры о том, что нужно строить в Петербурге — кольцевую автодорогу или Западный скоростной диаметр, то к 2010 году стало ясно, что строить нужно и то и другое. Несмотря на историческое отставание Питера в развитии дорожной сети, транспортная ситуация в Северной столице сейчас значительно лучше, чем в Москве.
Наконец, уже в последние годы начался бурный рост жилищного строительства, что отчасти связано с массовым освоением новых технологий, а отчасти с полным беспорядком в территориальном зонировании, особенно на стыке города и области. В любом случае Питер стал очень привлекательным местом для жизни, особенно в теплое время года, по атмосфере практически ничем не отличаясь от тусовочных европейских центров.
В нулевые годы укрепились мои связи со Словенией. В это время МИД этой страны озаботился созданием почетных консульств в крупных городах России, а в Петербурге в силу своих давних контактов с этим государством я был кандидатом номер один. Согласование моей кандидатуры длилось два с половиной года, но, наконец, летом 2004 года офис консула был открыт, и я приступил к исполнению своих обязанностей.
Благодаря своей работе в качестве почетного консула я смог познакомиться с большим числом руководителей Словении, из которых самое сильное впечатление на меня произвел Янез Дрнов- шек. В сравнительно молодом возрасте (39 лет) он стал последним председателем президиума единой Югославии, затем в 1990-е почти без перерывов был премьер-министром Словении, а в нулевые - избран президентом. Формально он приехал на Петербургский


366
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
форум, а по сути, посмотреть на город, который никогда не видел. Он уже тогда был сильно болен и умер через несколько лет, уже уйдя с поста президента. Легендарная личность. Мне кажется, людей такого масштаба Европа уже не производит.
В эти годы я бывал в Словении очень часто. Обычно мы приезжали в эту страну в конце июля на традиционную церемонию в Русской часовне и проводили неделю на озере Блед в бывшей партийной резиденции «Вилла Блед», после чего отправлялись на море - чаще в Хорватию, чем в Словению. Пару раз я участвовал в официальных делегациях: в 2004 году от Совета Федерации вместе с Димой Мезенцевым, а в 2005-м - от Ленинградской области с В.П. Сердюковым. В 2006 году мы отмечали день рождения Геннадия Бурбулиса в Портороже вместе с артистами театра «Современник», которые облюбовали в Словении бальнеологический курорт Рогашка Слатина. В 2009-м мы оказались на Бледе вместе с Егором Гайдаром, который в то время уже очень плохо себя чувствовал.
Текущая экономическая политика не представляла для меня никакого интереса, поскольку наиболее важные меры правительства — например, создание стабилизационного фонда или монетизация льгот представлялись мне очевидными и безальтернативными. Еще хуже была ситуация с экономической наукой. В это время экономическая наука на Западе вошла в глубокий кризис, в котором и находится до настоящего времени. Не назову ни одной книги по экономике, которую я за это время прочитал, и она бы мне запомнилась. Единственное исключение - это экономическая и социальная история, в которой действительно происходят большие изменения. В этом смырле самым сильным впечатлением десятилетия для меня стала книга Гайдара «Долгое время».
Немногим лучше обстояли дела с художественной литературой. В это время у меня возникла новая классификация авторов. Это авторы, которых вообще невозможно читать, авторы, у которых можно прочитать только одну книгу, и авторы, у которых можно прочесть больше одной книги. Причем со временем многие писатели из третьей категории перешли во вторую.
Читал я в это время довольно много, тем более что Костя Тублин в начале нулевыхзатеял новую литературную премию «Национальный бестселлер» и даже привлекал меня к работе жюри. В 2007 году я был председателем жюри, и мой голос стал решающим при выборе лауреата: я проголосовал за «Путь Мури» Ильи Бояшова против «Даниэля Штайна» Людмилы Улицкой. А в 2011 году на «Супернацбесте» голосовал за «Венерин волос» Михаила Шишкина.


Две жизни одного поколения...
367
Уже совсем недавно мой приятель Сергей Павлович Семенцов дал мне почитать книги Роберта ван Гулика про судью Ди, и этот персонаж занял достойное третье место среди детективов вслед за моими любимыми персонажами Шерлоком Холмсом и Эркюлем Пуаро. Впрочем, книги ван Гулика интересны еще и хорошим описанием социальных институтов и культуры эпохи Тан, что оказывается довольно актуальным и для современности.
В нулевые годы нон-фикшен в моем чтении стал впервые перевешивать художественную литературу, a Ozon и Amazon создали блестящие возможности для расщирения круга чтения.
В начале нулевых Виталий Найшуль познакомил меня с книгами Ивана Солоневича. Хотя его политические воззрения часто расходятся с моими, этот персонаж мне очень понравился, примерно так же, как декабрист Михаил Лунин в 1980-е (было замечательное академическое издание его писем в серии «Литературные памятники»). Из книг, доставивших мне наибольшее удовольствие, упомяну «Икону и топор» Джеймса Биллингтона — очерки истории русской культуры, «Искусство политики» Фернанду Энрике Кардозу, книгу Доминика Ливена про войну 1812 года и прочитанную с большим опозданием «Поэтику ранневизантийской литературы» Сергея Аверинцева. Негусто...
В музыкальной сфере нулевые годы стали для меня временем открытия современной бразильской музыки: босса-новы и всего того, что за этим последовало. В действительности для Бразилии прорыв в музыке стал тем же самым, что прорыв России в литературе в XIX веке, в обоих случаях именно этими событиями страны вошли в мировую культуру. Что касается музыкальных достоинств, то нам в России остается только завидовать нынешнему уровню популярной бразильской музыки.
Впрочем, со времен босса-новы (с начала 1960-х годов) качество текстов усилиями первоклассных поэтов стало также очень высоким, вполне сравнимым с российской авторской песней.
В российской музыке & нулевые годы большим событием для меня стало личное знакомство с выдающимися питерскими исполнителями авторской песни Алексеем Бруновым, Николаем Простаковым и Валерием Чечетом. Их интерпретации теперь уже ставших классическими произведений бардов XX века своей задушевностью и тонкими аранжировками мне нравятся даже больше, чем хиты ансамбля «Песни нашего века».


368
Васильев С. А. Социальные порядки и экономические реформы
Do Brasil
В конце 2001 года меня пригласили в Рио-де-Жанейро на форум Global Development Network, одного из проектов Мирового банка. Город нам с Мариной необыкновенно понравился, мы сразу же попали на концерт звезды МРВ (Musicapopular brasileira - популярной бразильской музыки) Марии Креузы, посмотрели все достопримечательности. Форум проходил в гостинице Sofitel, в самом конце набережной Копакабаны, где форт Копакабана закрывает от волн пляж и купаться можно почти всегда. Первый этаж собственно отеля находится на шестом этаже бизнес-центра, и все здание как бы парит над набережной, откуда открываются виды на океан и горы.
Приехав из Бразилии, я мгновенно соорудил в Совете Федерации межпарламентскую группу, и хоть и с некоторым опозданием нарисовались две поездки в Бразилию в 2004 году: одна вместе с Сергеем Мироновым в Бразилиа и Сан-Паулу в апреле, вторая - осенью с комитетом Совета Федерации, уже включая Рио-де- Жанейро. В 2005 году я отправился туда с делегацией ММВБ, и еще раз в 2007 году. После перехода в ВЭБ пару раз ездил на семинары в Бразильский банк развития (BNDES), а в 2008 году ТПП предложила мне возглавить Российско-Бразильский деловой совет, и поездки пошли большим потоком: деловой совет участвует во всех официальных визитах и заседаниях межправительственной комиссии.
После 2009 года с появлением политического объединения БРИКС контакты с Бразилией стали более интенсивными, и я принимал участие и в мероприятиях этой структуры. Наш совет выступал также срорганизатором деловых форумов во время визитов бразильских президентов в Москву, и благодаря этому я мог наблюдать с близкого расстояния Лулу и общался с Дилмой Руссеф.
Надо сказать, что разница в харизме этих двух лидеров очень заметна.
На форуме Лула минут десять выступал по бумажке, причем буквы были сантиметровой высоты, чтобы он мог обойтись без очков. Ну, сказал я себе, по бумажке отчего бы не читать...
Потом подготовленный текст кончился, и президент сказал: «У меня осталось время до визита в Кремль, поэтому я еще поговорю». И минут пятнадцать без бумажки говорил на сложнейшие экономические темы. Причем не хуже Стиглица или Фишера, а между тем у Лулы нет даже полного среднего образования. Дилма после него смотрелась несколько «аппаратно», хотя в личном общении она очень мила и неформальна.


Две жизни одного поколения...
369
За это время у меня в Бразилии появилось много знакомых. Мы очень крепко там подружились с нашим консулом в Рио Алексеем Казимировичем Лабецким и его женой Катей. Сейчас Алексей Казимирович стал послом в Уругвае. Некоторое время мы общались с председателем Бразильско-Российского делового совета Пратини де Мораишем, личностью заметной в бразильском истеблишменте: достаточно сказать, что ему доводилось в разное время возглавлять четыре разных федеральных министерства.
Уже лет десять мы поддерживаем отношения с Жилберту Рамосом, президентом Российрко-Бразильской торговой палаты. Жилберту хорошо говорит по-русски, что помогает ему в его российских делах. Жилберту очень хорошо разбирается в музыке, сам музыкален и дружит со многими бразильскими музыкантами.
Александр Медведовский, представитель нашего Совета в Рио, - человек многосторонних интересов из третьей волны русской эмиграции, уникальным образом попавший в Бразилию (в это время въезд в страну был закрыт). Среди прочего он курирует вещание «Голоса России» на Бразилию, организует недели российского кино.
Очень много мы общаемся с коллегами из BNDES, не только в Бразилии, но и на международных мероприятиях.
Несмотря на частые визиты в Бразилию, мне не удалось как следует посмотреть страну. И все же за это время несколько раз по несколько дней провел на океанских курортах, и мне все очень понравилось. Благодаря наводкам моих бразильских друзей это были лучшие курорты страны: Наннай в Пернамбуко, Жерикоакоара в Сеаре, Ангра-дуз-Рейс в штате Рио-де-Жанейро и Экорезорт Тиволи в штате Баия.
Это не типичные тропические курорты, а пять звезд в Бразилии — не совсем пять звезд. Все приспособлено к неприхотливым вкусам бразильской публики, зато весьма аутентично. Несколько забавно: в одном месте в океан нельзя войти из-за рифа, и приходится купаться в лагуне, в другом не ^цается поплавать из-за того, что очень мелко. В третьем месте пляж практически полностью заливает во время прилива, в четвертом во время отлива можно плавать только по фарватеру - кругом рифы. Но, в общем, ко всему приспосабливаешься. Компенсация - прекрасные пляжи, буйная растительность и великолепные морепродукты. Чем дальше от цивилизации, тем приятнее.
Например, в Жерикоакоару ехать от столицы штата 300 километров, причем последние двадцать - без дороги по пляжу. На месте все


370
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
построено в буквальном смысле на песке: мощения улиц нет, в ресторане столики тоже на песке. Зато великолепное ощущение одиночества при дальних прогулках по пляжу. И коллективный просмотр захода солнца на специальной дюне, куда все население поселка вываливает в 17:30. Но и туда приходит прогресс - пять лет назад там была одна пятизвездочная гостиница, а сейчас таких уже шесть.
В общем, в Бразилии все происходит так, как и ожидаешь. Как все описано в путеводителях, так и выглядит. Вот, например, залив трехсот островов в Ангра-дус-Рейс, 100 километров от Рио. Половина островов — частные с вертолетными площадками, зато вторая половина дикие. Невероятное количество пляжей — можно туда ездить на катерах. Кругом величественные горы - выглядит, наверное, покруче Полинезии.
Язык пришлось учить в несколько заходов, сначала по лингафонным курсам, потом даже с преподавателем. Все равно говорить свободно не могу, так как нет практики, даже письмо написать легче. Зато я в состоянии свободно читать профессиональную, а местами даже художественную литературу. Особенно помогает поддерживать язык Пауло Коэльо — необычайно плодовит, в год по две книги и очень хороший стиль.
Бразилия для меня делится на две части — Рио и все остальное. Рио необычайно приспособлен для жизни. А из всего Рио больше всего нравится Копакабана. Когда-то это был фешенебельный район, а теперь так - lower middle class. Зато невероятно приятная атмосфера, чувствуется дух neighborhood, все друг друга знают, и пришлых тоже как-то очень быстро интернализируют. Ипанема тоже приятный райоц, но уж больно европейский, колорита меньше. Sofitel как раз находится между Копакабаной и Ипанемой - можно гулять в обе стороны. От отеля есть выход на форт Копакабана, где находится кафе «Коломбо», не очень известное туристам. Очень приятно сидеть там во время ланча под тенью дерев и наблюдать за набережной Копакабаны. Тут же, у Sofitel, рыбацкая артель и маленький рынок, где рыбаки продают свежую рыбу - этакая патриархальность прямо в центре мегаполиса.


Приложение
ПРОБЛЕМА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ВКЛАДОВ НАСЕЛЕНИЯ
Проблема обесценения вкладов населения в ходе экономических реформ начала 90-х гг. является одной из наиболее острых политических и экономических проблем нашего времени. Вклады населения в Сбербанке оказались полностью обесцененными длительным периодом высокой инфляции в начале 90-х гг., а выплаты по этим вкладам, осуществляемые с 1994 г. по настоящее время, компенсировали населению весьма небольшую долю этих вкладов (примерно 10%).
Именно обесценение сбережений населения способствовало выработке взгляда на экономические реформы 90-х гг. как на «грабительские». Причина этого в специфике психологического восприятия ситуации разными категориями населения. В политико- экономическом смысле радикальное обесценение вкладов населения (в 50 тыс. раз к 2019 г.) представляет собой межпоколенческий трансферт богатства в пользу более молодого поколения за счет старшего поколения (поскольку по очевидным причинам наиболее крупные вклады были у представителей старшего поколения). Для молодого поколения этот трансферт был виртуальным и на фоне экономической турбулентности 90-х оказался практически незаметным. Зато для старшего поколения он оказался более чем реальным, особенно на фоне снижения уровня текущих доходов (хотя на текущих доходах пенсионеров это сказалось в меньшей степени - коэффициент замещения пенсий в пореформенное время был достаточно стабильным). Недовольство старшего поколения при этом легко транслировалось в системе семейных коммуникаций и на молодое поколение.


Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Альтернативные подходы к проблеме обесценения вкладов
Каковы были политические альтернативы подхода к проблеме обесценения сбережений? Представляется, что таких вариантов было три.
Первый подход предполагал существенное повышение ставок процента сразу же после либерализации цен для того, чтобы обесценение сбережений компенсировалось высокими процентными ставками [Илларионов А. Государство в долгу: как уничтожили сбережения граждан в Сбербанке СССР: https://www.forbes.ru/ mneniya-column/makroekonomika/238749-gosudarstvo-v-dolgu-kak- unichtozhili-sberezheniya-grazhdan-v-sb].
Второй подход состоял в том, чтобы объявить дореформенные сбережения населения «фикцией» [Назаров В. Советская пирамида: почему вклады граждан СССР были фикцией: https://www.forbes. ru/mneniya-column/istoriya/234847-sovetskaya-piramida-pochemu- vklady-grazhdan-sssr-byli-fiktsiei] и тем самым закрыть обсуждение темы.
Третий подход состоял в том, чтобы признать сбережения населения в Сбербанке государственным долгом, произвести его секьюритизацию и выплачивать этот долг по мере появления у государства финансовых возможностей.
Первый вариант, несмотря на его теоретическую правильность, в российских условиях был абсолютно нереален. Уже в 1992 г. кумулятивный индекс инфляции достиг 2600%, и приближение ставки процента по вкладам к уровню инфляции сразу бы вызвало гиперинфляцию. С другой стороны, такое же повышение процента для заемщиков могло еще больше обострить кризис неплатежей.
Второй вариант на первый взгляд представляется оправданным - ведь у Сбербанка СССР не было обязательств поддерживать покупательную способность сбережений. Но, с другой стороны, общественный договор между советской властью и населением базировался на постоянстве цен на основные потребительские товары, так что отказ от признания индексации сбережений воспринимался как нарушение этого договора.
Так же неправильно представлять основную массу вкладов в Сбербанке как вынужденные сбережения. Это может быть отчасти справедливо в отношении ситуации конца 80-х гг., однако в течение длительного брежневского правления власти тщательно следили за сбалансированностью между доходами населения и товарной массой. Значительную часть вкладов в Сбербанке составляли средства,


Приложение. Проблема восстановления вкладов населения
373
аккумулируемые для приобретения товаров длительного пользования, продажи которых существенно росли в последние десятилетия существования коммунистического режима, и даже в большей степени это были частные пенсионные накопления, которые оказались фактически конфискованы.
Заметим также, что степень обесценения вкладов, обусловленная текущей несбалансированностью рынка (рост цен при одномоментной либерализации составил 6-7 раз), была значительно меньше общих масштабов обесценения, вызванных дискреционной экспансионистской кредитно-денежной политикой Центрального банка в 1992-1994 гг.
Третий вариант — длинной реструктуризации — и политически, и экономически был наиболее предпочтительным. Политически правительство заявляет, что признает вклады государственным долгом, но не может сейчас его выплатить (и все понимают — да, не может). Но в будущем по мере улучшения экономической ситуации будет его выплачивать.
Законодательные основы для секьюритизации и длинной реструктуризации вкладов
Законодательные основы дня такой длинной реструктуризации были заложены во второй половине 90-х гг. Так, в мае 1995 г. был принят закон «О восстановлении и защите сбережений населения» (ФЗ № 73 от 10.05.1995). Гарантированные сбережения граждан были объявлены частью государственного долга Российской Федерации. К гарантированным сбережениям были отнесены вклады населения в отделениях Сбербанка СССР, расположенных на территории Российской Федерации по состоянию на 20 июня 1991 г. (это день регистрации в Центральном банке России устава Сбербанка России как акционерного общества) плюс вклады населения в страховых организациях РСФСР по состоянию на 1 Января 1992 г. и государственные бумаги, размещенные на территории РСФСР до 1 января 1992 г.
Гарантированные сбережения предполагалось перевести в целевые долговые обязательства (ЦДО), которые должны были индексироваться по минимальной потребительской корзине, куда были включены основные продукты питания и коммунальные услуги, но не были включены непродовольственные товары.
Законом предусматривалось первоочередное обслуживание ЦДО для целей социальной защиты и обеспечения неотложных


374
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
социальных нужд, что стало основой для дальнейших решений о частичных компенсациях вкладов по отдельным социальным группам.
Состав потребительской корзины и методика индексации стоимости ЦДО были утверждены в июле 1996 г. законом «О порядке установления долговой стоимости единицы номинала целевого долгового обязательства Российской Федерации» (ФЗ № 83 от 06.07.1996), а в июле 1999 г. был утвержден порядок перевода в ЦДО государственных ценных бумаг СССР и сертификатов Сберегательного банка (ФЗ № 162 от 12.07.1999).
Однако дальше этого дело не пошло. Законодательные акты о конверсии сбережений в ценные бумаги приняты не были, индексы долговой стоимости не рассчитывались, гарантированные сбережения в составе государственного долга не учитывались. Именно по этой причине в дальнейшем оценки величины сберегательного долга производятся по индексу потребительских цен.
Правительственные меры по частичной компенсации вкладов в 1994—2019 гг.
Несмотря на незавершенность процесса создания нормативной базы для урегулирования проблемы обесценения вкладов, с 1996 г. в соответствии со статьей 9 Закона о восстановлении и защите сбережений начались регулярные компенсационные выплаты отдельным группам населения. Для оценки реальных масштабов этих выплат мы^будем использовать так называемый коэффициент компенсации, который рассчитывается как отношение выплат к текущему объему сберегательного долга.
Решения о выплатах принимались ежегодно, в первые два года указами президента, а затем постановлениями правительства. С 2001 г. условия представления компенсаций определялись Законом о федеральном бюджете одновременно с утверждением ассигнований на такие компенсации, в то время как порядок выплаты определялся правительством.
Такая система сохранялась до 2009 г. Ее отличительными особенностями были:
• относительно высокий коэффициент компенсации, в 1996 г. он составлял 40% за счет разовой тысячекратной индексации вкладов (отметим, что при деноминации 1998 г. соотношение вернулось к пропорции 1:1);


Приложение. Проблема восстановления вкладов населения
375
• понижающие коэффициенты для ранее закрытых вкладов; так, вклад, закрытый в 1996 г., имел коэффициент 1, а для 1992 г. коэффициент составил 0,6;
• ограничения на величину компенсируемого вклада: компенсации подлежала только 1 тыс. руб. каждого вклада.
Первоначально компенсации производились только для лиц старших возрастов, начиная с 1916 года рождения. Затем компенсации выплачивались все более младшим возрастам (в 2009 г. - до 1966 года рождения). Таким образом, возраст «отсечения» для выплаты компенсаций снизился с 80 до 43 лет.
С 1998 г. компенсации были распространены на наследников первой очереди, соответствующих ограничениям возраста, и на инвалидов 1-й группы, с 2000 г. — на участников Великой Отечественной войны и инвалидов 2-й группы старших возрастов, с 2002 г. - на иные группы, нуждающиеся в социальной поддержке (родители детей-инвалидов, несовершеннолетние узники концлагерей и т.п.). С 2004 г. для некоторых категорий граждан были сняты ограничения на величину компенсируемого вклада.
По сути, такие меры трудно назвать компенсацией, это была скорее форма социальной поддержки по строго таргетированным группам населения, тем более что в период 1996—2009 гг. коэффициент компенсации под влиянием инфляции неуклонно снижался. Он составил 10,6% в 2000 г., 5,6% в 2005 г. и 3,4% в 2009 г.
Исключением на этом фоне стали выплаты компенсаций наследникам вкладчика для оплаты ритуальных услуг. Здесь был применен повышающий коэффициент индексации (увеличенный в 15 раз, так что лимит компенсируемого вклада составил 400 руб., а предел выплат — 6 тыс. руб.). При начале выплат в 2001 г. коэффициент компенсации составлял 150%, в 2005 г. он снизился до 84%, а в 2009 г. - до 50%.
Система радикально изменилась в 2009 г. Тогда было принято Постановление правительства (№ 1092 от 25.22.2009), которое предусматривало переход от разовых ежегодных решений к долгосрочной стратегии выплаты компенсаций. Была проведена кратная индексация вкладов: трехкратная для граждан до 1945 года рождения и двукратная - для граждан после 1946 года рождения. При этом сохранялась система компенсаций для оплаты ритуальных услуг.
Надо отметить, что до 2009 г. в формулировках законов о бюджете соответствующих годов сохранялся термин «предварительная компенсация». С 2009 г. слово «предварительная» исчезло. Видимо,


376
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
законодатель в неявной форме считает проблему исчерпанной. Между тем, несмотря на кратную индексацию вкладов, коэффициент компенсации остался низким и продолжает снижаться. В 2010 г. он составил для двух категорий 10,2% 6,8% соответственно,
в 2015 г. - 7,1 и 4,5%, в 2019 г. - 6,1 и 3,9%.
Каковы же были общие масштабы компенсаций вкладов за весь период? Суммы компенсаций по годам складывать нельзя, так как они обесцениваются инфляцией. Приходится по каждому году рассчитывать свой сводный коэффициент, который определяется как отношение средств, выплаченных Сбербанком на цели компенсаций, к сумме вкладов, подлежащих компенсации, умноженных на кумулятивный индекс инфляции. Затем коэффициенты по годам складываются. Некоторая неточность расчетов состоит в том, что индекс инфляции берется по значению на конец года, а выплаты осуществляются в течение всего года. При этом происходит определенная недооценка коэффициента, масштаб которой, однако, был существенным только в период высокой инфляции 90-х.
Расчеты коэффициентов компенсации содержатся в таблице 1. По их результатам видно, что кумулятивный коэффициент компенсации вкладов на конец 2019 г. составляет всего около 10%.
Отметим в заключение, что еще до принятия Закона о компенсации вкладов на основании Указа президента № 2297 от 24.12.1993 в 1994 г. была осуществлена разовая трехкратная индексация всех вкладов, объем которой составил половину от объема всех последующих индексаций.
Были ли возможности проведения полной компенсации вкладов
Оценку возможности полной компенсации вкладов населения следует проводить, рассчитывая отношение индексируемого сберегательного долга к номинальному ВВП и сравнивая эту цифру с отношением официального госдолга к ВВП. Расчеты приведены в таблице 2. Мы видим, что еще в начале нулевых годов обе цифры сравнимы и очень высоки. Доля обеих категорий госдолга к ВВП довольно быстро сокращается, но быстрее снижается объем официального долга - за счет, прежде всего, выплаты внешних долгов.
Затем во второй половине нулевых годов объемы госдолга стабилизируются: доля сберегательного долга в ВВП сохраняется на уровне чуть выше 20% ВВП, доля официального госдолга -


Приложение. Проблема восстановления вкладов населения
377
Таблица 1
Коэффициенты компенсации вкладов по годам
Годы
Индексируемый сберегательный долг, млрд руб.
Компенсационные * выплаты по долгу,
млн руб.
Коэффициент компенсации,
%
1991
0,433
—
—
1992
11,3
—
—
1993
106
—
—
1994
335
1117
3,333
1995
775
—
Итоговый коэффициент компенсации за 1991-1995 гг.
3,333
1996
1997
944
1048
4786
0,240
1998
1933
1981
0,102
1999
2639
2267
0,086
2000
3172
6583
0,207
Итоговый коэффициент компенсации за 1996-2000 гг.
0,635
2001
3762
6656
0,176
2002
4328
15 385
0,355
2003
4847
17 482
0,360
2004
5416
20891
0,386
2005
6008
25 177
0,419
Итоговый коэффициент компенсации за 2001-2005 гг.
1,696
2006
6548
44 891
0,685
2007
7325
46 867
0,639
2008
8298
53 554
0,645
2009
9026
64405
0,713
2010
9821
110998
1,130
Итоговый коэффициент компенсации за 2006-2010 гг.
3,812
2011
10420
19 427
0,186
2012
11415
11041
0,0971
2013
11834
8700
0,073
2014
13 178
7185
0,054
2015
14 880
s 6348
0,043
Итоговый коэффициент компенсации за 2011-2015 гг.
0,453
2016
15 682
4991
0,032
2017
16075
4530
0,028
2018
16 759
4295
0,026
2019
17 330
3677
0,02
Итоговый коэффициент компенсации за 2016-2019 гг.
0,107
Сводный коэффициент компенсации
10,036


378
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Таблица 2
Индексируемый сберегательный долг и официальный государственный долг, % к ВВП
Годы
Отношение сберегательного долга к ВВП
Отношение официального государственного долга к ВВП
Совокупный долг, % к ВВП
1992
59,5
173,7
233,2
1993
62,0
83,6
145,6
1994
54,8
71,3
126,1
1995
54,2
40,5
94,7
1996
47,8
38,3
86,1
1997
44,8
38,1
82,9
1998
73,5
141,4
214,9
1999
54,7
93,4
148,1
2000
43,4
56,3
99,7
2001
42,1
43,1
85,2
2002
40,0
36,7
76,7
2003
36,7
28,1
64,8
2004
31,8
20,9
52,7
2005
27,8
13,5
41,3
2006
24,3
8,3
32,6
2007
22,0
6,6
28,6
2008
20,1
5,7
25,8
2009
23,2
8,6
31,8
2010
21,2
8,6
29,8
2011
17,3
8,8
26,1
2012
16,7
9,7
26,4
2013
' 16,1
10,6
26,7
2014
16,6
12,1
28,7
2015
17,9
11,5
29,4
2016
18,2
12,1
30,3
2017
17,4
12,9
30,3
2018
16,0
11,6
27,6
2019
15,7
12,2
27,9
на уровне несколько ниже 10% ВВП. Общий уровень госдолга в это время был ниже 30% ВВП, что по мировым меркам очень немного, так что с 2006 г. можно было приступать к выплатам, предполагая растянуть этот процесс на 20 лет, чтобы в год выплачивать порядка 1 % ВВП. На самом деле это можно было бы сделать еще быстрее, так как отношение сберегательного долга к ВВП в десятые годы вышло


Приложение. Проблема восстановления вкладов населения
379
на уровень 16-18%. Можно предположить, что управились бы лет за 18, произведя все выплаты в 2006-2023 гг.
Насколько такая отсрочка была бы социально приемлема? Мне кажется, вполне. Припомним займы восстановления и реконструкции народного хозяйства 1946-1957 гг. Обслуживание этих облигаций было заморожено на 20 лет, но все они были погашены в течение 1977—1990 гг. Хотя за это время произошло некоторое обесценение облигаций вследствие скрытого роста цен, могу сказать по опыту своей семьи, что прибавка доходов при погашении была весьма значительной и позволила сделать ряд важных покупок товаров длительного пользования. Гражданами акция была воспринята тем более положительно, что многие уже и не ожидали, что государство когда-нибудь погасит эти облигации.
Выплаты в год 1% ВВП в виде компенсации выглядит не очень значительной суммой. На самом деле такие выплаты существенно изменили бы структуру расходов бюджета и потребовали бы определенной смены приоритетов, например, меньше тратить на оборону. Решить эту проблему могло бы создание специального фонда компенсации сбережений населения (по аналогии со Стабилизационным фондом) и направление туда не только отчислений от налогов, но и доходов от приватизации.
Приватизация в начале нулевых годов была практически остановлена. А между тем с точки зрения финансового потенциала приватизации это было самое золотое время. Только продажа десятипроцентного пакета акций Газпрома в 2008 г. могла принести 1 трлн руб. (12% всего сберегательного долга). Впрочем, и без подобного приватизационного экстремизма Россия могла бы получать от приватизации до триллиона рублей ежегодно. В сравнимой по масштабу экономики Бразилии на пике мирового финансового кризиса в 1998 г. от приватизации было получено 37 млрд долл.
В любом случае при такой схеме наполнения Фонда компенсации сбережений возникло бы сильное популистское давление в пользу приватизации. Приватизация крупных предприятий для компенсации вкладов была бы правильной и с политико-экономической точки зрения: промышленный потенциал этих предприятий был создан в основном в советское время, и используется он для восстановления советских же вкладов (советские активы против советских пассивов).


380
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Организация системы выплат по долгу
В соответствии с Федеральным законодательством о восстановлении сбережений обязательства Российской'Федерации номинированы в так называемых долговых рублях, поэтому при переводе их в государственные ценные бумаги (целевые долговые обязательства) номинал одной бумаги составляет 1 долговой рубль. По сути, это бескупонные индексированные облигации с нефиксированным сроком погашения. Поскольку стоимость облигаций индексируется, то их владельцы не несут финансовых потерь от текущей инфляции, разве что выплаты получают раньше или позже.
Облигации — безбумажные и существуют только в виде записей в специальных сберегательных книжках (для старшего поколения важно видеть напечатанный и заверенный документ). Записи обновляются в любой момент по требованию вкладчика на основе текущего индекса ЦДО. Облигации не подлежат продаже, чтобы не было простора для жуликов и спекулянтов, не могут быть по тем же причинам подарены, заложены и т.п. Наследуются на общих основаниях.
Технология выплат могла бы напоминать схему фактических выплат из бюджета. Ежегодно принимается решение о сумме выплат, и эта сумма разверстывается по отдельным категориям вкладчиков: старшие возраста, инвалиды и ветераны, вклады до 1 тыс. руб., вклады свыше 1 тыс. руб. и т.п.
Решение о сумме выплат должно зависеть не только от наполняемости Фонда. Погашение облигаций - эффективное антикризисное оружие. Если бы целевые долговые обязательства существовали в Россиитз 2008-2009 гг., их погашение было бы самым лучшим средством для подъема экономики. Тем более в 2016—2019 гг. на фоне общей стагнации в экономике. Все остальные формы социальных выплат хуже, потому что они сохраняются и в послекризисное время, накладывая дополнительное бремя на расходную часть бюджета.
Выплата компенсаций на пике финансового кризиса имеет еще одно преимущество. Фонд компенсации подобно Стабилизационному фонду формируется в иностранной валюте. Как раз в период кризиса возникают ножницы между динамикой валютного курса и инфляции: доллар уже вырос, а инфляция - еще нет, так что при конверсии иностранной валюты в рубли имеет место экономия компенсационного фонда.
Другим фактором экономии компенсационного фонда является тот факт, что не все обязательства предъявляются к погашению: кто-то умер без наследников, кто-то эмигрировал, кто-то забыл


Приложение. Проблема восстановления вкладов населения
381
про свою сберкнижку. Масштаб потенциальной экономии можно оценить по данным таблицы 3. Здесь видно, что реально выплаченные суммы за 22 года составляют около 75% от бюджетных ассигнований, рассчитанных по данным Сбербанка о Структуре вкладов. Надо отметить, что в период после 2010 г. средства на компенсации выделялись с большим люфтом, но даже если посчитать среднее за 1998-2010 гг., мы получаем 15% экономии от ассигнованных средств. Эти 15% и составили бы реальную экономию по выплатам из Фонда компенсации (в текущих ценах порядка 2 трлн руб.).
Таблица 3
Соотношение реальных компенсаций и ассигнований госбюджета
в 1998-2019 гг.
Годы
Компенсация, млн руб.
Предусмотрено в бюджете, млн руб.
Соотношение, %
1998
1981
5000
39,6
1999
2267
3000
75,6
2000
6583
7200
91,4
2001
6656
12 000
55,1
2002
15 385
15 600
98,6
2003
17 482
20000
87,4
2004
20 891
25 000
83,9
2005
25 177
30 000
97,6
2006
44 891
46 000
97,6
2007
46 867
48 000
97,6
2008
53 554
56 000
95,6
2009
64 405
70 000
92,0
2010
110 998
115 000
96,5
2011
19 427
50 000
38,8
2012
11041
50 000
22,1
2013
♦8700
50000
17,4
2014
7185
9000
79,8
2015
6348
8400
75,6
2016
4991
5500
90,7
2017
4530
5500
82,4
2018
4295
5500
78,1
2019
3677
5500
66,7
Среднее за 22 года
—
—
74,8


382
Васильев С.А. Социальные порядки и экономические реформы
Почему тема компенсации вкладов была проигнорирована реформаторами
Игнорирование проблемы обесценения вкладов является одной из основных политических ошибок, сделанных на начальном этапе реформ, и, возможно, самой большой ошибкой. Одна из причин - это общий технократический настрой реформаторов, их недостаточное внимание к социальным вопросам и негативное отношение к любым автоматическим индексациям, хотя в данном случае результаты индексаций относятся в далекое будущее.
И нельзя сказать, что тема секьюритизации сберегательного долга не обсуждалась в кругу реформаторов. Еще в ноябре 1990 г. Виталий Найшуль в статье «Страдания приватизации» [http://www. inine.ru/previous/torpriv.htm] писал: «Приватизируя государственное имущество, мы должны приватизировать и государственные долги перед населением (вклады в сберкассы, пенсионные обязательства и т.п.). Эти долги, поделенные между предприятиями, могли бы служить активами частных пенсионных фондов, банков и других финансовых учреждений, в свою очередь имеющих обязательства перед населением».
Еще одна причина, по которой реформаторы не хотели признавать сберегательный долг, — это наличие большого внешнего долга и стремление его урегулировать как можно быстрее с целью получения доступа на международные рынки капитала. Признание в качестве части государственного долга сберегательного долга перед населением резко увеличило бы общий объем долга и создало бы сильное политическое давление в пользу приоритетного обслуживания именно сберегательного долга.
К этому можно добавить, что в начале 90-х гг. трудно было представить себе ту благоприятную экономическую конъюнктуру, которая сложилась в нулевые и десятые годы, а именно высокие цены на энергоносители и другие первичные ресурсы. С другой стороны — реформаторы были историческими оптимистами и считали, что реформы в любом случае принесут высокие темпы экономического роста и роста народного благосостояния.
Поскольку реформаторы предполагали, что в правительстве им придется находиться недолго, они легко могли бы написать на своем знамени лозунг компенсации вкладов, списав их обесценение на правительство Рыжкова, которое действительно в конце 1990 г. направило подавляющую часть сбережений населения на финансирование дефицита союзного бюджета. Тогда эта тема могла бы


Приложение. Проблема восстановления вкладов населения
383
зазвучать в устах лидеров, например, «Союза правых сил», в начале нулевых как лозунг продолжения приватизации с целью наполнения ресурсами Фонда компенсации вкладов.
Методика расчетов
1. Как рассчитывается объем сберегательного долга на конец 1991 г. Мы берем величину долга на 20 июня 1991 г., индексируем ее по текущим индексам цнфляции, получаем значение вкладов на конец года, прибавляем к ним вклады в страховых организациях и облигации. Получаем базовую цифру для дальнейших индексаций - 433 млрд руб. После деноминации 1998 г. эта сумма составила 433 млн руб.
2. Объемы фактических компенсационных выплат по годам представлены мне официальным письмом Сбербанка, в открытой статистике их нет. Данные по бюджетным ассигнованиям на компенсации вкладов - данные ежегодных бюджетов.
3. Номинальный ВВП - Росстат. По госдолгу имеются расхождения цифр между Росстатом и Минфином. Я взял цифры Минфина, поскольку именно Минфин занимается долгом.
Июнь 2020г.


Сергей Александрович Васильев
СОЦИАЛЬНЫЕ ПОРЯДКИ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
Редактор: В.А. Демьянович
Корректор: Е.В. Феоктистова Художник: Е.А. Ильин Верстка С.А. Голодко
Подписано в печать 15.09.2023
Формат 60x90 */16. Усл.печл. 24,0. Тираж 500 экз. Заказ № 6146
ООО Издательство «Весь Мир»
109554, г. Москва, ул. Б. Андроньевская, д. 5, стр. 1 Тел. +7 (495) 632-47-94/06 E-mail: info@vesmirbooks.ru http://vesmirbooks.ru
Отпечатано в АО «Первая Образцовая типография» Филиал «Чеховский Печатный Двор» 142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1 E-mail: sales@chpd.ru http://chpd.ru


Васильев
Сергей Александрович. Родился в Ленинграде в 1957 г. Окончил отделение экономической кибернетики Ленинградского финансово-экономического института имени Н А. Вознесенского (1979). Организатор семинаров молодых ученых под Ленинградом: на Змеиной Горке (1986) и в Лосево (1987), на которых произошла консолидация исследователей так называемой московско-ленинградской школы (П. Авен. А. Чубайс, Е. Гайдар, С. Игнатьев, К. Кагаловский, В. Найшуль, В. Широнин и др.).
В 1991-1994 гг. - руководитель Рабочего центра экономических реформ, в 1994-1997 гг. - заместитель министра экономики России, в 1997-1998 гг. - заместитель руководителя аппарата Правительства РФ. С 2001 по 2007 г. - сенатор, председатель комитета по финансовым рынкам Совета Федерации. В 2007-2019 гг. - заместитель председателя Внешэкономбанка.
Доктор экономических наук, профессор, заслуженный экономист Российской Федерации.
9*
785777
www.vesmirbooks.ru