ISSN 0042-8779
ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ
ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ
Ч/9ХЛШ	x.zx,«..Ar.
СОДЕРЖАНИЕ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
Полковник П.Р. Бермонт-Авалов. Документы и воспо-
минания ............................ 3
СТАТЬИ
Д.О. Чураков — «Третья сила» у власти: Ижевск. 1918
год................................ 30
Ю.И. Лосев — Англо-индийские торговые и политичес-
кие отношения в 1600—1630 годах.... 46
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
В.М. Муханов — Князь Александр Иванович Барятин-
ский .............................. 60
РЕГИОНЫ РОССИИ
В.А. Штыров — Якутия: прошлое, настоящее, будущее 87
Выходит с 1926 года	ПУБЛИКАЦИИ А.Г. Шляпников — За хлебом й нефтью	'	106
ООО РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА «ВОПРОСЫ ИСТОРИИ» МОСКВА	СООБЩЕНИЯ А.Р. Артемьев — Даурская ссылка протопопа Аввакума 132
ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
В.Н. Савченко — Национально-полиТические отноше-
ния в Восточной Галиции и Буковине. 1910—1911
годы.................................... 145
ИСТОРИОГРАФИЯ
А.Н. Хохлов — Поездка О.М. Ковалевского в Пекин
(1830—1831 гг.) и его связи с российскими краеве-
дами .................................... 150
Н.А. Троицкий — В.Я. Гросул. Международные связи
российской политической эмиграции во 2-й полови-
не XIX века.............................. 158
А.И. Уткин — Очерки русской культуры XIX века. Т. 2.
Власть и культура........................ 160
Х.Х. Хайретдинов — Ю.А. Борисёнок. Михаил Бакунин
и «польская интрига». 1840-е годы........ 162
М.В. Рабжаева — Жизнь и смерть в блокированном Ле-
нинграде. Историко-медицинский аспект.... 164
Г.И. Чернявский—У.Дж. Чейз. Враги в собственном ла-
гере? Коминтерн и сталинские репрессии. 1934—
1939 .................................... 167
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
К.М. Ячменихин — Осторожно — плагиат!....... 171
Ф.И. Холмянская — Несколько замечаний о книге А.И.
Солженицына «Двести лет вместе».......... 174
© Журнал «Вопросы истории». 2003
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
Полковник П.Р. Вермонт-Авалов.
Документы и воспоминания
52.	Полномочие Бермонта-Авалова Реммеру
Митава, 18 октября 1919 года
Секретно
№ 06
Полномочие, выданное мною Андрею Константиновичу Реммеру, от 2
октября 1919 г., настоящим подтверждается, и А.К. Реммеру предоставляют-
ся все предусмотренные в нем права по совершению сделок, заключению
договоров и основанию учреждений с безусловною обязательностью их в рай-
оне действия и влияния Западной добровольческой армии.
Командующий Западн[ой] добровольческой] армией полковник
Копия. Резолюция: «К делу. Чесноков».
53.	Князь Попов — Бермонту-Авалову
19 октября 1919 года
За последние два дня в Берлине распространяются слухи, что г[оспо-
ди]ном Реммер[ом] был командирован в г[ород] Нарву один штаб-офицер,
который вел пропаганду среди войск ген[ерала] Юденича, чтобы войска
перешли на Вашу сторону. Были уже частичные переходы отдельных чинов
Северо-Западной армии. В конце концов работа этого штаб-офицера была
обнаружена и по приказанию ген[ерала] Юденича виновник арестован. Кро-
ме того, приказ ген[ерала] Юденича об отчислении Вас из состава армии
является последствием обнаружения якобы преступной работы Вашего аген-
та — штаб-офицера.
Упорно держится мнение, что Рига через несколько дней будет занята
Вами, хотя бы из-за того, что Петроград занят Юденичем. Между прочим,
косвенным виновником скорого занятия Петрограда считают особу Вашего
Сиятельства, т[ак] к[ак] Антанта, боясь, что Петроград может быть занят
Вами, решила во что бы то ни стало и как можно скорее взять С.-Петербург,
для большего закрепления в России своего влияния и авторитета. Военные
круги считают преждевременным занятие Петербурга, и многие полагают,
что С.-Петербург будет занят только Вашими войсками.
Вчера вечером, в И час[ов], транспорт, отходящий в Митаву, задержан
немецкой комендатурой. Также были арестованы: нач[альник] эшелона пору-
чик кн[язь] Ухтомский, ротм[истр] барон Буксгевден, я, поручик Савченко,
Продолжение. См. Вопросы истории, 2003, № 1, 2.
3
вольноопределяющийся] Руге и др. Нам ставили в вину, что мы вербуем нем-
цев, и, когда выяснилась неправдивость этого, нас выпустили в тот же вечер.
КЩязь] Попов-Эрбэктэйский.
Копия.
54.	Бермонт-Авалов — премьер-министру Литвы
19 октября 1919 года
Ковно. Г[осподи]ну председателю Совета министров литовского прави-
тельства.
Очень рад усмотреть в Вашей телеграмме выражение сочувствия нашей
цели в борьбе против общего врага. Прошу Вас указать место, где мои пред-
ставители могли бы совместно с представителями литовского правительства
выработать условия передвижения армии на фронт Двинск—Режима.
По второй части телеграммы сообщаю, что эвакуация германских час-
тей исходит от генерала Эбергарда, который уводит постепенно немецкие
части обратно в Германию. В остальном Вы поднимаете вопросы, подлежа-
щие соглашению моему с державами союзников России.
Князь Авалов.
Копия.
55.	Телеграмма Бермонта-Авалова миссии Красного Креста США в Риге
[Отправлена] 19 октября 1919 г., Рига, Риан.
Оба лазарета, находящиеся в Торенсберге: детский госпиталь на Митав-
ском шоссе и лазарет № 2 на Бюргерштрассе 13, находятся под огнем латыш-
ских орудий, последний был поврежден. На лазаретах имеется флаг Красно-
го] Креста.
Полковник Авалов.
Копия.
56.	Предписание Бермонта-Авалова подполковнику Фирсову
20 октября 1919 года
№ 1450, г. Митава
Военному летчику подполковнику Фирсову.
С получением сего предписываю Вам вылететь на самолете к месту рас-
положения Высшего польского военного командования на противобольше-
вистском фронте, где Вам надлежит представиться главнокомандующему этим
фронтом во главе миссии в составе: состоящего при мне представителя Доб-
ровольческой армии генерала Деникина Корниловского ударного полка пра-
порщика Маршал и поручика Шель для установления дружественной связи
для совместных действий против большевиков между доблестными войсками
великой Польши и вверенной мне Западной добровольческой армией.
Копия. Резолюция: «К делу. Чесноков».
57.	Телеграмма Бермонта-Авалова русской миссии в Берлине
20 октября 1919 года
Берлин Уландштр[ассе] 156, 1
Русская миссия, полковнику] Брандт[у].
Вчера отдал приказ и направил часть войск на большевистский фронт.
Полковник князь Авалов. № 193.
Копия.
58.	Неизвестное лицо — А.В. Колчаку
Митава, 20 октября 1919 года
Глубокоуважаемый Александр Васильевич,
Командующий Зап[адной] добровольческой] армией полковник князь
Авалов-Вермонт просит меня написать Вам наше политическое положение,
дабы предупредить те неверные измышления, которые распространяются в
мире о его предприятии, и дать вам картину настоящего положения.
4
Полковник Вермонт вот уже более года собирает и создает здесь рус-
ский отряд для борьбы с большевиками и введения его в бой с врагами Рос-
сии. Благодаря его энергии и обаянию, которым он пользуется в войсках, он
собрал, вооружил и поставил на ноги значительный отряд до 60 [тысяч] че-
ловек и готов был выступить, взять Двинск и двинуться навстречу Южной
добровольческой армии, когда внезапно возникли препятствия со стороны
образованных в свое время Германией мелких государств-буферов, отколов-
шихся от России и мечтающих о самостоятельности Латвии и Эсти*. К не-
счастью, Антанта, вследствие близорукости ее здешних мелких агентов, при-
няла под свое покровительство эти детища Германии и слепо охраняет их
сепаратистские тенденции. Так, Латвии показалось опасным пустить Вер-
монта в Двинск и далее, так как это ускорило бы воскресение России и
поставило на очередь вопрос о существовании государств-буферов, бывших
окраин русских. По просьбе латвийского правительства Ульманиса, создан-
ного Германией и перешедшего после к Антанте, приказано было генералу
Юденичу вызвать к себе отряд Вермонта на север и этим дать свободу вож-
делениям Латвии и Эсти и возможность этим враждебно настроенным по
отношению к России карликовым государствам заключить мир с больше-
виками и косвенно нанести удар русским патриотам, желающим воссоздать
сильную родную державу. Вермонт, конечно, не мог идти на такую запад-
ню. До него отряд моего троюродного брата, князя Ливена, был завлечен на
север и там нашел лишь жалких оборванных солдат Северной армии, не
получил от Антанты ни обещанных денег на уплату солдатам, ни даже сна-
рядов. Вермонт свой отряд обосновал на помощи, которую он получает
заимообразно от Германии. Там в изобилии снаряжение и все, что составля-
ет силу армии. В рядах его войск много немецких добровольцев и техников.
Все это, конечно, не нравится агентам Антанты, всеми силами старающим-
ся представить дело в виде немецкой затеи. Верьте мне, глубокоуважаемый
Александр Васильевич, в этом ни одного слова правды. Как Вермонт, так и
все его сподвижники, все только живут и думают мыслью о величии и благе
России. При армии создан Совет управления, как в Южной армии. Имена
членов его говорят о том, что дух и цели нашего дела чисто русские. Те
немецкие имена, мое и Энгельгардта, которые вошли в Совет, известны в
России как имена русских патриотов. Энгельгардт земский деятель Витеб-
ска и Смоленска. Один латыш, входящий в состав Совета, был нам необхо-
дим для связи с основой кредита нашего, курляндской казенной земельной
собственностью.
Когда Латвия не пожелала пропустить наше войско в сторону Режицы и
стянула силы на флангах наших, пришлось пробить брешь силой и занять
берег Двины. Антанта при этом до того не разобралась в положении, что
даже суда ее обстреляли казачий полк, занявший русскую крепость Усть-
Двинск. Бельмом на глазу у Антанты является то, что Вермонт в рядах войск
имеет немецких добровольцев и получает снаряжение из Германии. Мне ка-
жется, что достаточно пролито русской крови и погублено русского добра
для достижения победы Антанты, чтобы русские люди имели право стать на
собственные ноги и брать себе помощь там, где она дается. Французы ведь
имеют свою «лежион этранжер»2, наполовину состоящую из немцев, гово-
рят, что в Галлерской польской армии3 много немцев, отчего же вдруг рус-
скому делу в этом отношении ставят препятствия. Ведь это прямо бросает
Россию в объятия Германии.
Мы всеми силами старались и стараемся сохранить хорошие отношения
с Антантой, два дня телеграфировали маршалу Фошу4 с просьбою посредни-
чества в борьбе нашей с бандами полубольшевиков Латвии, в которые влива-
ются массами перебежчики стрелки-латыши, преторианцы 5 Ленина, извест-
ные всей России зверствами.
Дело наше правое, и мы хотим и решились бороться до последней капли
крови, отстаивая последнюю пядь русского побережья. Ведь Россия без При-
балтики низводится на степень Бухары.
5
Как же русский патриот может когда-либо быть принужденным дать
свое согласие на подобный позор Родины?
Главное наше затруднение, конечно, финансы. Если Вы могли бы нам
помочь в этом отношении избавиться от зависимости немецких финансовых
акул, нам бы Вы оказали огромную помощь.
Помогите как Вы можете, словом, ободрением, советом и посредниче-
ством с Антантой, мы за все будем Вам низко кланяться и да поможет нам
Господь увидеться вновь в освобожденной и обновленной новой России.
Копия.
59.	Радиограммы начальника миссии Красного Креста США в Риге пол-
ковника Рейна Бермонту-Авалову
20 октября [1919 г.], 11 час. 30 мин.
1)	Полковнику Авалову-Вермонту — Митава.
Американский Красный Крест вследствие недостатка персонала в райо-
не Петербурга должен фактически приостановить деятельность. Будьте доб-
ры разрешить нашему персоналу со снабжением приехать в Ригу. Мы дей-
ствительно не имеем никакого военного материала среди нашего снабжения.
Я того мнения, чтобы незамедлительно продвинуться на Петербург. У нас
теперь 70 вагонов со снабжением, которые в Ревеле ждут отъезда на Петер-
бург, но при этом нет персонала. 200 дальнейших вагонов ожидаются нами
ежедневно в Выборге. Ответьте, пожалуйста, непосредственно — полковнику
Рейн, американский Красный Крест, Рига.
2)	Полковнику Авалову — Митава.
20	октября, 11 ч.ЗО мин.
Вашу искровую телеграмму относительно госпиталей получил. Содер-
жание сообщил соответствующим латышским войскам и надеюсь, что это в
будущем будет избегаться. Ответили ли Вы на мою телеграмму от 18 октября
относительно обеспечения жизненными продуктами гражданского населе-
ния Торенсберга.
Полковник Рейн, американский Красный Крест, Рига.
Принято 21 октября, 1 ч. 45 мин. попол[удни].
60.	Радиограмма начальника французской военной миссии в Риге полков-
ника дю Парке Бермонту-Авалову
Радио Рига. Принята 21 октября 1919 [г.], 18-38 ч.
Полковнику Авалову-Бермонт[у]. Митава.
Уже в течение 12 дней Вы бомбардируете беспрестанно Ригу — откры-
тый город, несмотря на то, что Вы знаете, что Ваши снаряды предназначены
не для латышских солдат, а для женщин и детей и мирного населения, кото-
рые чувствуют, что Вы их убиваете. Это меня не удивляет, так как раз став
изменником, недалеко до убийства6. Зато стоящие около Вас советники не
должны были бы забывать, что петля, ожидающая Вас, несомненно, в один
прекрасный день захватит всех вас за шиворот.
Полковник Дю-Парке,
нач[альник] французской] воен [ной] миссии.
Копия.
61.	Подпоручик Остен-Сакен — Бермонту-Авалову
Берлин, 21 октября 1919 [года]
Его Сиятельству господину] командующему Западной армией князю
Авалову.
[От] старшего чиновника при Центральном совете Западной доброволь-
ческой армии статского советника барона Остен-Сакен[а]
Тетенбарн-Берлин.
На телеграмму от 20 октября 1919 г. имею честь принести Вашему Сия-
тельству свою глубокую благодарность за оказанные мне доверие, отличие и
внимание и заверить, что я в святом деле воссоздания единой великой Рос-
6
сии постараюсь принести по мере сил и умения помощь и оправдать доверие
Вашего Сиятельства и состоящего при вас Центрального совета.
Подп. Барон Остен-Сакен.
62.	Бермонт-Авалов — миссии Красного Креста США в Латвии
Отправлено 22 октября 1919 [года]
Рига. Полковнику Рейну, американская миссия Красного Креста.
Ваше предложение содействия относительно снабжения Торенсберга
продовольствием принимаю с благодарностью. Ожидаю точного указания
времени и места перевоза продовольствия. С нашей стороны принимаются
все меры для снабжения города продовольствием.
Мною отдано распоряжение о беспрепятственном пропуске Вашего пер-
сонала и материалов. Багаж лиц Вашего персонала осмотру подвергнут не
будет. Ваше джентльменское отношение вызывает во мне чувство глубокой
благодарности и обязывает меня принимать все меры для облегчения выпол-
нения Вами Вашей прекрасной задачи.
63.	Бермонт-Авалов — начальнику французской дипломатической миссии в
Берлине
[22 октября 1919 года]
С того дня, как мои войска заняли предместье Торенсберг, расположен-
ное на левом берегу Двины, напротив Риги, оно подвергается постоянной
бомбардировке со стороны большевистских банд Земетана7, который, хоро-
шо зная, что мои солдаты и батареи находились вне досягаемости их снаря-
дов, в укрытых траншеях, не переставали атаковать своим плохо направлен-
ным огнем мирное население и разрушать дома.
Я немедленно предложил перемирие, дабы прекратить пролитие крови
невинных, но это было без результата.
Как это было установлено нашими летчиками, батареи были поставле-
ны между домами Риги и на бульварах города.
Мои парламентеры, с белыми флагами, были встречены огнем пулеметов,
из коих многие были установлены на колокольнях рижских церквей. Амери-
канский автомобиль, который, защищенный белым и американским флагами,
привез к мосту через Двину начальника американского Красного Креста пол-
ковника Рейна, был по возвращении обстрелян сильнейшим огнем.
Точно так же пароход с продовольствием для мирного населения острова
Хазенпота, которому я, по просьбе полковника Рейна, дал пропуск, был об-
стрелян латышами. 10 октября мосты Риги были в руках моих войск и этот
город был в моей власти. Я его не занял, подчеркивая этим единственную цель
моей операции, обеспечение моей военной базы, необходимой для похода
против большевиков, на фронт Двинск—Режица. За все это время, что длится
моя борьба против латышей, взбунтованных против меня своими вожаками,
готовыми заключить мир с большевиками, я доказал, что русская армия, кото-
рой я командую, армия цивилизованная, неспособная стрелять в незащищен-
ный город, с единственной целью убивать невинных женщин и детей, в то
время как вооруженные банды Заметене и Ульманиса, усиленные перебежчи-
ками, последователями Ленина, по всей линии бомбардируют дома, в которых
не живут солдаты; они обстреляли таким образом детский госпиталь Торенс-
берга, где их снаряды убили сестер милосердия и больных, они убивали и
уродовали тех нескольких русских пленных, которых им удалось иметь.
Поэтому, когда сегодня утром моя станция перехватила телеграмму, ад-
ресованную как бы мне подполковником Дю-Парке, в выражениях столь
ругательных и грубых и в стиле, в котором так чувствовался перевод с ла-
тышского, я отказался верить, чтобы этот офицер доблестной и благородной
французской армии, которой я горд был быть братом по оружию в течение
четырех лет ужасной войны, для победы которой я, четыре раза раненный,
проливал свою кровь, мог быть ее автором. Я уверен, что телеграмма, текст
которой я прилагаю, есть мистификация моих врагов, большевиков, послан-
7
ная, чтобы вызвать с моей стороны оскорбительный для благородной Фран-
ции и ее армии ответ, коих я в течение всей моей жизни был восторженный
почитатель.
Проливая с моими товарищами кровь в равнинах Восточной Пруссии,
четыре года тому назад, дабы помочь нашей союзнице, в боях с врагами на
берегах Марны, я не думал, что придет день, когда мне придется подверг-
нуться унижению оскорбительных слов со стороны французского офицера.
Итак, я не хочу верить, чтобы это был подполковник Дю-Парке, который
послал мне подобную телеграмму.
Я прошу Вас не отказать в любезности передать написанное Вашему
правительству и верить в глубокое к Вам уважение преданного Вам...
Перевел Ротмистр Аничков	Копия.
64.	Рапорт Вермонта-Авалова Деникину
Г. Митава, 22 октября 1919 года
№ 771/1
Главнокомандующему вооруженными силами на юге России.
Рапорт.
4 октября сего года за № 020 мною был послан Вашему Превосходитель-
ству доклад о ходе формирования и предполагаемых действиях Западной
добровольческой армии, в копии прилагаемый вновь.
Со времени составления первого доклада обстановка значительно изме-
нилась. Установления какого-либо соглашения мирным путем с латышским
правительством и получения от него необходимых гарантий по обеспечению
моего тыла при выдвижении частей армии на большевистский фронт достиг-
нуть не удалось.
Сосредоточение же в районе города] Риги 5, 6, 7, 8 и 9 пех[отных]
латышских полков, частей кавалерии и броневых частей стало носить угро-
жающий характер в отношении района, в коем происходит формирование
частей Зап[адной] добровольческой] армии. Демаркационная линия пере-
стала служить обеспечением мне необходимого спокойствия вследствие пе-
рехода ее разведывательными частями латышей, результатом чего имел место
ряд разновременных стычек.
Обстоятельства эти побудили меня принять меры предосторожности
оборонительного характера, с каковою целью мною было решено контрна-
ступлением достичь линии реки Западной Двины, дабы водным рубежом
прикрыть себя от дальнейших покушений со стороны латвийского прави-
тельства. Одновременно с этим я ожидал, что со стороны представителей
Антанты будут приняты какие-либо меры воздействия на латышское прави-
тельство в целях устранения тех причин, кои неизбежно влекли за собою
вооруженное столкновение, но к сожалению, этого не последовало. 8 сего
октября части вверенной мне армии, после столкновения с передовыми час-
тями латышских войск, стали оттеснять их до линии р1еки| Двины на фронте
от Кеккау до ее устья, положив ее между собой и латышскими частями.
Во избежание дальнейшего напрасного кровопролития и в стремлении
оградить г[ород] Ригу от случайных разрушений, я отдал своим войскам при-
каз остановить дальнейшие действия и не открывать огня на противополож-
ный берег реки, тем более что задача предохранить себя от покушений со
стороны латышей была вполне достигнута, оставалось лишь мирным путем
прийти к соглашению во избежание дальнейшего напрасного кровопроли-
тия. В этом отношении мною и было сделано соответствующее обращение к
латышскому правительству.
Несмотря на все это и полное прекращение огня с нашей стороны, та-
ковой со стороны латышей не прекращался. Мало того, в течение 14, 15, 16
и 17 октября ими был произведен ряд атак с форсированием р[еки] Двины во
многих местах, что вызвало с моей стороны ряд коротких контрударов, дабы
принудить их отойти за Двину, что и было достигнуто. В настоящее время на
фронте Двины наступило успокоение.
8
К сожалению, в этот период со стороны Антанты не было принято ни-
каких шагов к предотвращению активных выступлений частей латышских
армий в целях избежания напрасных жертв, наоборот, вместо сего, огнем
артиллерии своих военных судов, стоявших на Усть-Двинском рейде, Антан-
та активно способствовала наступлению латышских частей, дав им полную
возможность произвести десант. Огнем своей артиллерии Антанта нанесла
огромные потери вверенным мне частям, исполнявшим свой долг, причем
потери в некоторых частях доходили до 50% своего состава (1 бат[альон] 1-го
пластунского п[олка]).
Твердо преследуя первоначально поставленные задачи, принятые на себя
Зап[адной] добровольческой] армией и изложенные в докладе от 4 октября,
я, невзирая на трудности, созданные мне при формировании частей, продол-
жаю таковое.
В целях облегчения операций ген[ерала] Юденича в районе Пскова, не-
взирая на все созданные мне ныне затруднения и препятствия в дальнейшем
формировании частей армии, я решил начать постепенно посылку частей на
большевистский фронт, поскольку мне это позволит сделать работа обеспе-
чения моего тыла со стороны латышей, степень текущего снабжения частей,
находящихся ныне в полной зависимости от Антанты. К сожалению, с ее
стороны до сего времени проявляется явная недоброжелательность по отно-
шению к Зап[адной] добровольческой] армии, преследующей общую задачу
с остальными российскими добровольческими] армиями, всемерно препят-
ствуя ее дальнейшему развитию, пополнению и снабжению.
Я совершенно открыто свидетельствую Вашему Превосходительству,
что как я, так и все чины вверенной мне армии преследуют те же цели,
исполнены теми же надеждами и вожделениями х, как и чины тех воору-
женных сил на юге России, кои имеют счастье возглавляться Вашим Пре-
восходительством.
Несмотря на тщетные усилия Антанты задушить осуществленные мною
формирования путем неправильного освещения моей деятельности, закры-
тия границы с целью уничтожения притока пополнения, снабжения и пр., я
чувствую себя достаточно сильным, дабы преодолеть все воздвигаемые пере-
до мною препятствия. Эта сила придается мне широким сочувствием лиц
глубокого опыта и знания дела, преданных своему долгу перед Родиной, стре-
мящихся вместе с другими благомыслящими людьми вернуть ее к прежнему
величию, а потому пользующихся общим доверием, а также сочувствием
широкой массы чисто военного элемента, благодаря которому я не сомнева-
юсь в конечном успехе формирования 60-70-тыс[ячной] армии на террито-
рии Прибалтики, надлежащим образом организованной и снабженной.
При таких условиях все усилия Антанты, направленные исключительно
к использованию в свою пользу маленькой Латвии, Эстонии и Литвы, к ка-
тализации этих усилий, направленных из Прибалтики для возрождения Еди-
ной Неделимой России (так в тексте. — Ред.), меня не так беспокоят, ибо
твердая уверенность в правоте своего дела придает именно всем нам эту энер-
гию и бодрость ума, которые помогут преодолеть всякие преграды во имя
достижения заветной цели — прежнего величия Родины.
В заключение считаю своим долгом доложить Вашему Прев[осходитель-
ст]ву, что в переживаемое время всякое одобрение и поощрение Ваше, обра-
щенное к чинам вверенной мне армии, и признание Вами тех моих трудов и
усилий, кои вкладывались ими в общее дело по созданию русской армии,
удвоили бы их энергию и усилия и вселили бы в них еще большую бодрость
и веру в конечный успех.
Если бы Ваше Превосходительство соблаговолили принять вверенную
мне Зап[адную] добровольческую] армию под свое командование, то это бы
еще более укрепило бы наши надежды на светлое будущее, о чем я со всеми
чинами армии ходатайствую перед Вашим Превосходительством.
Подп. Полковник князь Авалов.
Копия.
9
65.	Рапорт Бермонта-Авалова Деникину
Митава, 23 октября 1919 года
№ 228.
До настоящего времени вверенная мне армия, имеющая единственную
цель — борьбу с большевиками в России, содержалась на счет отпускавших-
ся заимообразно германскими финансовыми кругами средств. Ввиду увели-
чения численного состава армии расходы постоянно возрастают, между тем
оказывавшие нам поддержку германские финансовые круги под давлением
Антанты и за опасением восстановления блокады немецкого побережья не
могут в настоящее время прийти нам на помощь, тем более, что из этих же
соображений германскому правительству пришлось закрыть русско-немец-
кую границу 9. Не имея поэтому в своем распоряжении денежных средств
для удовлетворения насущных потребностей армии, в особенности в попол-
нении частей необходимым конским составом, и будучи лишен возможности
печатать собственные деньги, обращаюсь к вам с ходатайством о высылке
мне 15-20 млн рублей, которые соблаговолите вручить подполковнику Фир-
сову.
Полковник князь Авалов.
Исполняющий] должность] нач[альника] штаба полковник Чесноков.
Копия.
66.	М. Суворов — Бермонту-Авалову
Берлин, Пансион Штейнплор, 23 октября [1919 года]
Дорогой Павел Михайлович,
Андрей Константинович Твоим именем меня задержал в Берлине для
работы по отправке [I)] 15 т[ысяч] человек в Твою армию II) большого коли-
чества патронов и III) по переговорам с англичанами. Он находит, что я
сейчас здесь могу принести пользу общему делу больше, чем если бы я по-
ехал в Прагу. Как Твое мнение? Он Тебе сделает более обширный доклад.
Кн[язь] Кропоткин и генерал Давыдов вчера уехали. Особенных новостей
здесь нет. Работа кипит.
Крепко Тебя обнимаю и желаю сил выдержать борьбу до конца.
Искренно Тебе преданный и уважающий М. Суворов.
Копия.
67.	Бермонт-Авалов — командующему польскими войсками генералу Галлеру
Митава, 23 октября 1919 года
№ 225.
Главнокомандующему Противоболыиевистским фронтом польских войск,0.
Несколько месяцев тому назад я начал организовывать Русскую добро-
вольческую армию для борьбы с большевиками, поработившими Россию.
При невероятных трудностях мне удалось создать сначала небольшой отряд,
который в течение сравнительно небольшого времени вырос в Западную доб-
ровольческую армию, прекрасно вооруженную, сытую и одетую и представля-
ющую грозную силу для врагов. Не имея обеспеченного тыла, среди кругом
кишащих врагов моей Родины, стремящихся всячески подорвать авторитет
моих войск, распускающих про мои войска и про меня самые нелепые слухи
как в печати, так и в официальных сношениях, я, естественно, вынужден
был принять с благодарностью добровольную помощь и симпатии моих быв-
ших, но честных врагов. В мою армию с распростертыми объятиями прини-
маются добровольцы всех национальностей, и русские, и поляки, и немцы, и
шведы, и другие. Все, кому дороги идеалы права и справедливости, кто с
действительным сокрушением смотрит на поругание моей Родины и христи-
анства. Мне нужны солдаты, и я их беру с радостью, хотя бы они были
раньше нашими врагами. Если они оказываются не на высоте — то безжало-
стно мною удаляются из армии. Наша общая мечта скорей занять фронт
непосредственно против большевиков и возможно скорей перейти в пределы
территории с чисто русским населением, ждущим нас с нетерпением.
10
До сего времени благодаря проискам врагов моей родины, которым вы-
годна временная слабость славянства, я был вынужден укрепляться и подго-
тавливаться к наступлению на большевиков в тылу. Теперь наступил момент,
когда я могу выдвинуть свои славные войска на непосредственно противо-
большевистский фронт, где они будут драться бок о бок, рука об руку с
доблестными польскими войсками. Для успеха нашего общего дела победы
над большевиками я полагаю необходимым держать между штабами польской
и русской действующих армий самую тесную связь, самую братскую связь,
каковая всегда и существовала в братских славянских народах. Признавая со
своей стороны естественными национальные стремления великой Польши
как независимого самостоятельного государства, я, как русский и славянин
до мозга костей, буду стремиться к братскому дружному сожительству с бла-
городным польским народом, вполне понимая будущие задачи славянства
представить собою тесный, крепкий союз против пангерманизма и других
мировых титанов.
Я не могу в настоящем сношении более подробно развивать свои поли-
тические взгляды, но желал бы ради взаимного блага войти в более тесный
контакт с деятелями польского национального дела, хотел бы, чтобы при
моем штабе состояла польская миссия преданных своей Родине людей, могу-
щих здесь, на месте ознакомиться с настроениями и планами моей армии и
убедиться в действительной нелепости тех слухов, которые злонамеренно
распускаются нашими врагами во вред Польше и во вред России, людьми,
которым невыгодна наша дружба.
Я просил бы Вашего согласия командировать во вверенную нам армию
своих представителей взаимно, как честных союзников.
Ответ не откажите сообщить мне с командированными к Вам подпол-
ковником Фирсовым, прапорщиком Маршал[ом] и поручиком Шель, коим
прошу распоряжения оказать всякое содействие в их просьбах по охране
самолета и помощи для обратного полета.
Полковник (подпись)
Начальник военно-походной канцелярии полковник
Копия.
68.	Приказ Вермонта-Авалова по Западной добровольческой армии
Г. Митава, 24 октября 1919 года
Не подлежит оглашению.
Приказ по Западной добровольческой армии № 54.
Неоднократно на словах и в приказах по армии я указывал и разъяснял
те причины, которые заставляют мою армию вместо быстрого движения вглубь
России задерживаться здесь, где русская власть игнорируется и где присвои-
ли себе власть те, кто хочет отторгнуть от России искони принадлежащие ей
области Балтийского побережья.
Я преследую ту же цель, которую выполняют войска под командою доб-
лестного генерала Деникина на юге и на Украине, и не могу допустить, что-
бы хозяевами областей России были те, кто старается отторгнуть от России
ее земли.
Гг. офицеры и младшие чины.
Вы должны знать, что значит для России Балтийское побережье. Это выход
к морю не только для латышских и эстонских областей, но и для всей России,
начиная с далекого Урала. Недаром великий император Петр Первый русскою
кровью проложил себе выход к морю и этим создал из России великую европей-
скую державу. Помните, если вы отдадите это побережье врагам России, много
русской крови придется пролить, чтобы завоевать его обратно. А тем, кто сохра-
нит нашей родине свободный выход к морю, Россия этого не забудет.
Но несмотря на всю тяжесть выполнения этой задачи, я помню всегда о
необходимости спешить на помощь Центральной России и перебрасываю
часть [сил] на большевистский фронт, чтобы скорее увидеть наших родных,
изнывающих под игом большевиков, и спасти их.
Не заслуживает звания командующего тот, кто не обеспечивает свой тыл
и не охраняет мирное и трудолюбивое население, которое без того подверга-
лось бы той же участи, как наши братья в глубине России.
Приказываю старшим начальникам обстоятельно разъяснить это своим
младшим чинам и указать на то большое дело, к которому они призваны на
благо и счастье своей Родины, великой и единой России.
Искренно любящий до [самозабвения нашу дорогую Родину и вас, мои
друзья,
верный России солдат, командующий армией (подпись) полковник князь
Авалов.
Копия.
69.	А.К. Гершельман 11 — Бермонту-Авалову
Берлин, 25 октября 1919 [года]
Дорогой Павел Михайлович.
Сегодня брат мой Коля едет в Митаву, и я просил его передать Тебе это
мое письмо. Коля обо всем Тебе доложит лично. Ввиду травли, предприня-
той против нас всей левой германской печатью, мы ускорили наш переезд из
Карлсбада и занимаемся теперь на новой квартире в Шарлоттенбург Рошер-
штрассе № 9, где и будет жить Непорожний с братьями Бодик ,2.
Нам приходится сейчас работать при крайне трудных условиях, тем более
что и Антанта выпустила теперь против нас своих агентов в лице русских офи-
церов, как например, прапорщика гр[афа] Ребиндера, который по примеру нас
открыл тоже свое бюро; Ребиндер друг и приятель барона Ган[а]; предпринима-
ем меры, чтобы парализовать их деятельность. Когда теперь с очевидностью
выяснилось, что Юденичу очень туго приходится под Петербургом и что войск
его недостаточно, чтобы завладеть столицей, все в Берлине уверены, что Ты с
Твоей армией решишь на всем Северо-Западном фронте участь большевиков;
все с нетерпением ждут разрешения вопроса об участи Риги и выхода Твоего с
армией на Московскую дорогу. Вот уже несколько дней в Берлине находится
генерал Гурко, но, к несчастью, ни Непорожний, ни я его еще не видели.
По негласным имеющимся у меня сведениям, Гурко всецело стал на Твою
сторону; постараюсь обязательно повидать Гурко, который должен меня по-
мнить по войне, так как я у него во время похода на Восточную Пруссию был
личным ординарцем, командированным от 16 гусарского полка.
Третьего дня в Берлин вернулся гауптман Меркер, он у нас был, и ведем
теперь переговоры, чтобы его вновь привлечь к работе.
Так у нас все благополучно. Виктория Викторовна просит Тебе кланять-
ся и посылает Тебе флакон французских духов, которые она здесь случайно
получила.
Крепко Тебя целую, искренно Тебя любящий и преданный, Твой А.
Гершельман.
Да хранит Тебя Господь Бог.
Копия.
70.	Бермонт-Авалов — А.А. Любимцеву
25 октября 1919 года
№ 269.
Милост[ивый] госуд[арь] Александр Алексеевич.
Те средства, которые я должен получить, чтобы окончательно сформи-
ровать вверенную мне армию, еще не дошли до меня, и в настоящее время,
когда приходится ожесточенно бороться с врагами России за каждую пядь
родной земли, я нуждаюсь в поддержке каждого, кто любит свою Родину,
почему я и обращаюсь к Вам, как к достойнейшему патриоту российской
державы, с просьбой помочь моей армии средствами, которые экстренно
мне необходимы и о которых Вам сообщит мой представитель в г[ороде]
Берлин[е] кап[итан] Непорожный. Надеюсь, что Вы придете на помощь до-
рогому нам делу и тем своей Родине.
12
Остаюсь (без подписи)
Его Высокоблагородию А.А. Любимцеву.
Копия.
71.	Приказ Бермонта-Авалова по Западной добровольческой армии № 11
Г. Митава, 25 октября 1919 года
По отделу дежурного генерала.
1.	К[оманди]ру запасных батальонов генерал-майору Архипову немед-
ленно приступить к формированию отдельной местной роты из поступив-
ших и поступающих во вверенную мне армию добровольцев — лиц иудей-
ского вероисповедания, выработать штаты и положение для сей роты и
наметить к|оманди]ра роты, представить мне на утверждение.
Всем к[оманди]рам и н[ачальни|кам частей и учреждений, у коих состо-
ят на службе вышеуказанные лица, приказываю им немедленно их откоман-
дировать в распоряжение к[оманди]ра запасных батальонов.
Формирование производить при 1-м запасном батальоне.
Подлинник подписал: Командующий армией
полковник князь Авалов.
Копия.
72.	Подпоручик Эбсргард — Бермопту-Авалову
Берлин, 25 октября 1919 [года]
Многоуважаемый господин полковник.
Сообщаю Вам о положении в Берлине по сведениям бар[она] Корфа:
1)	В настоящее время, к сожалению, пресса безусловно против нас, в
последние дни даже самые правые газеты начали нападать на нас, особенно
на бюро капит[ана] Непорожнего. Причина тому — блокада, которая прово-
дится англичанами и которая, несмотря на свои небольшие пока размеры,
все же дает себя чувствовать. Во всех наших начинаниях здесь, особенно в
вопросах снабжения, ставятся громадные препятствия. Однако, несмотря на
это, есть возможность, и бар[он] Корф думает, что ему удастся, уладить это,
изменить прессу в нашу пользу. Отчасти это будет, конечно, зависеть от А.К.
Реммера, сможет ли он дать на это деньги. 2) В настоящее время нам удалось
установить через моих друзей, хотя и англичан, но совершенно обрусевших и
симпатизирующих нам, связь с Парижем, и я думаю, что весьма легко можно
будет через них добиться признания нас парижской конференцией и Колча-
ком. Жена Колчака, вокруг которой сейчас группируется весьма влиятельная
группа в Париже, живет в Канне, и не сегодня-завтра я налажу туда связь,
возможно, что бар[ону] К[орфу] придется для этого съездить в Париж. Через
ту же группу мы получим часть французской и нейтральной прессы. 3) К
сожалению, мы все еще здесь весьма плохо информированы из Митавы.
Бар[он] К[орф] очень просит давать сведения чаще и если возможно, то
самое важное телеграфировать.
В настоящее время в Берлин приехал генерал Гурко. Он сейчас очень
скрытен, пока еще ничего узнать не мог. У него бывают Бискупский и А.К.
Реммер. Кажется, что-то опять затевается. Во всяком случае в свое время
Вам все сообщу. Сегодня у Гурко будет А.К. Реммер, вчера был с докладом
Бискупский. Завтра я все подробно узнаю и немедленно сообщу. Для конт-
роля доставки я свои письма буду нумеровать, для сообщения же важных и
срочных донесений необходим хотя бы небольшой шифр, который я при сем
прилагаю.
К сожалению, я еще не получил от Вас ответа по делу с танками. У меня
все готово, задержка только за деньгами. Отправка их тоже улажена, и пере-
править их, безусловно, очень легко удастся. Имеется 12 совершенно новых
танков, среднего размера, по 100 лош[адиных] сил каждый. Шт[абс]-кап[и-
тан] Черемисинов внесет 300 000 м[арок] задатку, и для окончательной при-
емки и отправки их, а также для закупки необходимого для отряда танков
автомобильного имущества мне необходимо еще 500 000 мар[ок], по получе-
13
нии которых, в течение недели все 12 танков будут в Митаве. Покорнейше
прошу по этому вопросу срочного ответа.
О том, что адмиралу Колчаку будет послан подробный доклад, мною
уже сообщено Мор[скому] агентству.
Жду ваших дальнейших инструкций и приказаний. Очень прошу уско-
рить вопрос о танках, так как сейчас это еще возможно провести.
Искренне уважающий Вас подпоручик (подп[ись]) Эбергард.
О получении шифра прошу известить меня телеграммой. Кроме того,
прошу сообщить мне Ваш частный адрес для телеграмм.
Копия.
73.	Реммер — полковнику Чеснокову
Берлин, 26 октября [ 1919 года]
Дорогой Борис Владимирович,
Завтра в 3 часа 30 мин. председатель синдиката будет у генерала Гурко,
который после трехчасовой с ним беседы решил заявить синдикату, что Ава-
лов-Бермонт остается командующим Зап[адной] добровольческой армией, а
следовательно, и является представителем правительства России. Следова-
тельно, и договор группы финансистов с ним через меня будет не договор с
«изменником», а официальным договором синдиката с одним из представи-
телей будущей великой неделимой России.
Если бы Вы знали, чего все это стоило. Ведь и против Павла Михайло-
вича и против меня все время вели отчаянную интригу. В конце концов
довели до сведения синдиката, который решился дать Авалову миллионные
средства, что и Авалов и его представитель Реммер — два авантюриста. За-
тем, когда у меня был подписан предварительный договор с синдикатом, все
в Берлине начали кричать, что Вермонт объявлен изменником. Какой же
осторожный немец после этого подпишет договор и отдаст миллионы на
войска изменника, так как все, что подпишет изменник, или его доверенный
— будущей Россией будет аннулировано. Все враги Павла Михайловича ух-
ватились за юденическое объявление и начали по всему Берлину кричать:
«Наконец-то авантюриста уберут. Наконец-то его заменит Краснов или сам
Гурко».
Стараюсь вовсю. А тут еще начали поступать с фронта тревожные изве-
стия. Словом — беда.
В довершение всего, какая-то сволочь из Митавы сообщила сюда во все
круги, что правительство Палена решило аннулировать Реммера, как спарта-
киста и большевика. При этом добавлялось, что Реммер не сегодня-завтра по
поручению Митавского правительства будет схвачен и посажен в тюрьму,
которая-де по нем давно плачет.
И это пишут и устно передают тем кругам, которые вошли со мною в
переговоры по вопросу внесения командующему армией миллионов на банк.
Пришлось делать невероятные усилия. Я дошел до состояния, благодаря
всей этой травле, близкого к помешательству.
То, что сегодня нечеловеческими усилиями налаживалось, то завтра раз-
бивалось сообщениями из Митавы. Спасибо Поппе, привез мне подтвержда-
ющую доверенность, и завтра кончаю, о чем прошу Вас доложить командую-
щему армией.
Глубоко уважающий А. Реммер.
74.	Доклад Реммера Вермонту-Авалову
6 час. вечера, 26 октября [1919 года]
Секретно.
Сейчас я заканчиваю большое дело. Умоляю, для пользы дела, сделать
распоряжение срочно выслать капитана Гершельмана с рассмотренным Ва-
шим Сиятельством планом банка и отдела государственного хозяйства, ибо
здесь доморощенные подлецы распускают из якобы полученных ими из
Митавы сведений официального источника, что ни план мой, ни многомил-
14
л ионный заем правительством Вашим принят не будет и все люди, которые
едут к Вам, убедятся, что Реммер действовал вразрез с правительством, кото-
рое Реммера и его план не потерпит. Все документы и доказательства твори-
мых безобразий представлю Вашему Сиятельству по прибытии.
Вашего Сиятельства
покорный слуга А. Реммер.
Копия.
75.	Реммер — Бермонту-Авалову
[27 октября 1919 года]
Дорогой Павел Михайлович.
Вчера уехал в Митаву капитан Гершельман, через которого послал тебе
необходимый доклад.
Сегодня у меня был адъютант генерала Гурко, который еще раз подтвер-
дил, что завтра генерал объявит финансистам, что ты являешься действи-
тельно представителем России и что ты и дальше остаешься командующим
армией.
Это все. Это дает мне победу над всей сволочью, которая работала про-
тив меня, а следовательно и против тебя.
С молитвой и верой в Бога жду завтрашний день.
Целую тебя, Твой Андрей Реммер.
Копия.
76.	Радиограмма Бермонта-Авалова вице-президенту Лифляндской консис-
тории Валдемару Малдону
27 октября 1919 года
Ваше радио на имя генерал-суперинтенданта получено. Пока не будут
сняты пулеметы с колоколен церквей и увезены батареи с улиц и площадей и
не прекращен обстрел открытого города Торенсберга |3, я принужден отве-
чать на огонь латышей, от которых зависит прекращение военных действий.
Митава, № 277.
Командующий Западной добровольческой армией полковник князь Ава-
лов.
Копия.
77.	Расписка Бермонта-Авалова
27 октября 1919 года
№ 270.
Сим удостоверяется, что от г[осподи]на Алексея Алексеевича Любимцева
получено заимообразно для нужд Зап[адной] добровольческой] армии 14...,
каковая сумма должна быть возвращена А. А. Любимцеву из средств армии по
истечении трех месяцев, считая с настоящего чиста и месяца взносами по 14...
каждый месяц, что подписью и прил[ожением] настоящей] печ[ати] удосто-
веряется.
Командующий Западной добровольческой армией полковник
Копия.
78.	Подпоручик Эбергард — Бермонту-Авалову
Берлин, 27 октября 1919 [года]
Многоуважаемый господин полковник, сообщаю Вам первым долгом
сведения бар[она] К[орфа].
1)	В Англии в настоящее время особенно живо интересуются и толкуют
на все лады о нашей армии, причем симпатии весьма многих на нашей сто-
роне. В разговоре с видным русским политиком сэр Черчилль якобы даже
заметил, что если бы он был русским, то поступал бы точно так же, как
полковник Вермонт.
2)	Деятельностью Маршала и Гофа крайне недовольны. Они отозваны
обратно в Англию, а на их место назначен генерал Генинг. Генинг весьма
15
известен в Англии как боевой генерал и джентльмен в политическом отно-
шении.
3)	Комиссия, направляющаяся в Курляндию, однако, едва ли много там
даст, так как главной ее задачей является эвакуация во что бы то ни стало
германских войск, и на компромисс с комиссией рассчитывать трудно.
4)	Крайне облегчить положение должно взятие Риги. Если Рига падет,
то, по мнению даже самих союзников, армия наша займет выдающееся место
в рядах добровольческих армий и с нами будут совсем иначе считаться.
Положение в Берлине для нас сейчас весьма затруднительное. Посылаю
Вам вырезку из газеты. Это ответ кап[итана] Непорожнего на обвинение его
в том, что он якобы скрылся после обыска в бюро. Несмотря на это, все же
аресты продолжаются. Арестован уже 3 дня казначей бюро — Залеман, по-
мощник] кап[итана] Черемисинова Гильдебрандт (у которого все дело со
станками) и еще 4 человека. Грозят также арестовать кап[итана] Непорожне-
го и ротмистра Гершельмана. Обвинение все то же — вербовка германских
солдат для армии. Все это, конечно, серьезных последствий иметь не может,
но все же очень и очень тормозит дело. Надеюсь, что в ближайшее время все
удастся опять наладить.
Вокруг генерала Гурко сейчас группируются: Бискупский, Дерюгин и
т.д. Что они затевают, не известно никому, да и им самим не вполне ясно.
Планы у них столь широкие, что они вопрос нашей армии считают, по их же
словам, «одним из многих», которыми им нужно заняться. Не нравится мне
слишком интимная дружба А.К. Реммера с Бискупским. В то же время Рем-
мер стал страшно скрытен, мало интересуется нашими делами, а все лишь в
переговорах с ген[ералом] Бискупским. Пока я еще не имею никаких данных
о деятельности Реммера, но его особый интерес к Бискупскому невольно
обращает на себя внимание, тем более, что после истории с «банкирским
домом Моргана» имя Бискупского совершенно дискредитировано. По част-
ным сведениям, ген[ерал] Гурко весьма доволен положением в Митаве и
якобы посоветовал ген[ералу] Бискупскому войти в подчинение к командую-
щему.
Вчера в Берлин прибыл Гучков из Лондона. Гучков считает самым важ-
ным вопросом немедленное занятие Риги. Он на днях выезжает в Митаву.
Относительно организации здесь нашего пресс-бюро (телеграфное аген-
тство) я уже писал. Сейчас вопрос этот окончательно выяснен и прошу Ва-
ших по этому вопросу распоряжений. Дело обстоит так: барон К[орф] имеет
непосредственную связь и влияние на почти всю местную прессу, а также
связь с английской прессой и издательством Бурцева 15 в Париже. Все эти
места нами заинтересованы и дали свое согласие на распространение сведе-
ний нашего пресс-бюро. При помощи этого бюро мы будем непосредственно
информировать прессу всего мира, а также иметь возможность и влиять на
нее. Все это возможно, конечно, только пользуясь связями барона К[орфа] и
самого известного редактора Германии, господина Брум, который уже дал
свое согласие и будет работать с нами безвозмездно. Специальных расходов
не потребуется никаких. Единственный расход — это наем помещения (при-
мерно тысячу марок в мес[яц]), переписчицы и редактора (1500 м[арок] в
месяц) и затем расходы на телеграммы и необходимые средства обзаведения
всем необходимым. В таком случае все телеграммы из армии должны непос-
редственно поступать в бюро. Организация эта должна принести нам гро-
мадную пользу, и в настоящее время влияние на печать особенно для нас
здесь важно. В случае если Вы, господин полковник, считаете это возмож-
ным, прошу Вашего дальнейшего по этому вопросу распоряжения.
С танками дело обстоит так: у меня осмотрено и вполне все подготовле-
но для отправки 12 штук. Вся отправка организована настолько удачно, что
благополучная доставка несомненна. Даже в случае их реквизиции на дороге
или на границе они будут застрахованы. Условия и цена самые выгодные
(каждый танк около 70 000 марок). Все было готово, договорено и осмотре-
но, и шт[абс]-капит[ан] Черемисинов обещал внести 300 000 мар[ок] задатку,
16
после чего мы хотели их грузить. Однако денег кап[итану] Черемисинову не
удалось получить, и теперь я прямо не знаю, что делать. Если на днях не
внесу деньги, то дело не состоится. Покорнейше прошу Вас, господин пол-
ковник, срочно телеграфировать мне, что делать и где получить деньги, что-
бы внести задаток. Танки я лично осматривал и пробовал, они совершенно
новые, среднего (скорее большого) типа, в 100 лошадиных] сил. Доставлены
могут быть в течение одной недели. Предложение и все дело ведется через
фирму «Гуго Стиннес», что одно уже доказывает реальность предложения. С
нетерпением жду Вашего ответа. Подробности мною доложены лично пол-
ковнику барону Энгельгардту.
Искренно уважающий Вас подпоручик Эбергард.
Адрес: Берлин-Шарлоттенбург, Аугсбургерштрассе, пансион Венцель.
Копия.
79.	Канцелярия Западной добровольческой армии — графу Финкенштейну
28 октября 1919 [года]
Командующий армией ничего не возражает против того, чтобы Вы вели
финансовые переговоры с Америкой и Японией, если Вы считаете, что это
может дать положительные результаты, и о ходе этих переговоров просит
ставить его в известность.
Командующий армией просит принять его благодарность за Ваше ис-
креннее желание помочь нашему общему делу.
Начальник] военно-походной канцелярии] полковник (подписи нет).
Копия.
80.	Состав Совета управления при командующем Западной добровольчес-
кой армии
28 октября [1919 года]
№ 286.
Совет 16 состоит из: 1) по 1 представителю от каждого отдела, 2) предста-
вителя правительства, 3) представителя командующего армией, 4) представи-
теля от интендантства, 5) 3 человека от местного] самоуправления], 6) 3
человека от рабочих организаций, 7) 2 человека от профессиональных] со-
юзов, 8) 2 человека от касс взаимопомощи, 9) 2 человека от местной торгов-
ли, 10) 2 человека от промышленности, 11) 2 человека от кооперативов,
12) 13 человек от демократии, 13) 19 человек от буржуазии.
Это, значит, будет демократический орган. А. Реммер.
Копия.
81.	Вермонт-Авалов — полковнику Брандту
29 октября [ 1919 года]
№ 0292. Секретно.
Вследствие того, что успех моих военных действий тесно связан с рабо-
той Вашей миссии и пополнение русскими военнопленными сейчас особен-
но требуется для моих военных операций, я прошу Вас не отказать сделать
распоряжение, чтобы моему представителю в Берлине капит[ану] Непорож-
нему была предоставлена возможность направить в армию возможно боль-
шее количество русских военнопленных. Вместе с сим сообщаю, что мои
отряды передвигаются через Фридрихштадт к фронту Режица—Двинск.
Подписали:] полковник кн[язь] Авалов, нач[альник] военно-походной
канцелярии] полк[овник] Чесноков.
Копия.
82.	Доклад Реммера Вермонту-Авалову
Г. Берлин, 29 октября 1919 года
Лично. Секретно.
Совершенно ясно, что в будущем, по занятии Петрограда и Москвы,
верховенствующее место займет генерал от кавалерии В.И. Гурко. Будучи в
17
контакт[е] с партией [Н.Е.] Мар[кова]17 (в Копенгаген^]), генерал Гурко в
полной связи с Колчаком и Деникиным и, само собою разумеется, с Юде-
ничем.
Я уже доносил, что делегатам синдиката Гурко заявил, что командую-
щий Западн[ой] добровольческой] армией кн[язь] Авалов-Вермонт не из-
менник, а звено общей всероссийской цепи. Что действия князя Авалова-
Бермонта есть действия общей русской политики.
Генерал Гурко, для общей координации (совместно с Деникиным и
Колчаком) и в подтверждение легализации (после юденического приказа),
высылает завтра в Митаву своего личного адъютанта поручика Пфайля. Об
этом считаю долгом своевременно донести.
Кроме того, генерал Гурко высылает из Берлина полковника Дурново
на фронт «работать». Само собою разумеется, что Дурново введен в строй, и
никаких других намерений поездке Дурново генерал Гурко не придает. Гене-
рал сказал: «Полковник Авалов сам увидит, что сделать с Дурново».
Все того мнения, что Дурново зряшний человек. Пользы мало, шуму
много. Просто — фамилии ради для. Генерал Гурко сегодня выслал к Колча-
ку и Деникину сообщения о Западном фронте, в этих сообщениях между
прочим указано, что армией остается командовать полковник князь Авалов.
Кроме сего, генерал Гурко потребовал передать для фронта Колчака нашу
программу монархистов-демократов, что мною и исполнено.
О том, что генерал Гурко будет Верховным — необходимо держать в
полном секрете, дабы вся его работа Колчаку, Деникину и Юденичу не могла
бы быть нарушена Антантой.
Посылаю это письмо отдельно с приказом прапорщику Гейсту в случае
опасности — письмо уничтожить.
Во всяком случае доношу Вашему Сиятельству, что генерал Гурко лично
от меня потребовал не оглашать то, что я доношу Вам о его будущей роли.
План экономического возрождения им совершенно одобрен, и он высказал-
ся очень одобрительно, что начнется этот план с Западного фронта — грани-
цы с Германией.
Генерал Гурко сказал: «Это будет зерно будущей России».
Со своей стороны, счастлив доложить, что план этот одобрен всем кон-
сорциумом. Остается во главе этого дела поставить человека совершенно к
этому и способного и имеющего доверие в России и в Германии. Таким
является, по моему мнению, Оскар Федорович Гиллерт, бывший директор
Дисконто-Гезелыпафт 18 и собственник заводов Эльрих и Ко, а также дирек-
тор 28 заводов в Германии. Сейчас он работает с нами в полном контакте и
председательствует на наших совещаниях с синдикатом.
А. Реммер.
Копия.
83.	Реммер — Бермонту-Авалову
29 октября 1919 года
Дорогой и горячо любимый князь, Павел Михайлович.
Ты не можешь себе представить, что значит, когда все дело закончено и
вдруг оно остановилось, потому что в газетах русских* и немцев появилось
объявление, что договоры с правительством Западной армии действительны
только те, которые санкционированы: бароном Кноррингом, бароном Ос-
тен-Сакеном и Непорожным. Это объявление помещено было во всех не-
мецких газетах и в «Голосе России». От кого оно исходило — не знаю, но
мой синдикат задал мне логический вопрос: «при чем же тогда Реммер».
Пришлось мне убедить их всех, что эти объявления — «утка», пущенная Ан-
тантой.
Но вот последнего удара я никак не ожидал. Приехал сюда Маврициус и
заявил, что без согласия немцев-солдат, вернее немецких войск, договор зак-
лючен быть не может. Я уговорил Маврициуса никуда с этим договором
своим не соваться, так как если немцы узнают, что командующий армией,
18
заключающий с ними договор, связан обязательствами, то они, немцы, ре-
шительно откажутся от совершенно налаженного дела банка.
Но еще того хуже,.если этот акт с немецкими войсками станет известен
в Берлине и дойдет до Антанты. Я настоял перед Маврициусом, чтобы до
внесения немцами 50 000 000 он нигде и никуда своих полномочий и догово-
ров не совал бы. Но кое-кому он уже говорил, и вот я сижу у телефона, жду
ответа Поппе, который вызван председателем синдиката по вопросу, как син-
дикат должен отнестись к тому, что помимо Реммера в Берлине находятся:
Кнорринг, Остен-Сакен, Маврициус, Непорожный, Энгельгардт, фон Берги
другие — имена [которых] неизвестны, но все эти лица ведут переговоры и в
тот момент, когда Реммер подпишет контракт с синдикатом, названные выше
лица подпишут, может быть, тождественные договоры с другими консорци-
умами или обществами.
Что будет — не знаю... Тем более, что все кричат о том, что появилось
очень много лиц со всякими доверенностями и от командующего и от его
правительства. Затем указывают, что неизвестно, что для кого обязательно:
то ли правительство возглавляет Вермонта, то ли Вермонт возглавляет прави-
тельство. А тут еще латыши да Антанта.
Продолжаю дальше, я, В.М. Поппе, только что возвратившийся от пред-
ставителя синдиката. Должен признаться, что никогда еще я не чувствовал
всю истину изречения: «Сохрани меня Господь от моих друзей, а с врагами я
сам справлюсь». Когда я был в Митаве, мне ни одним словом не заикнулись
о существовании договоров, заключенных с германскими войсками в Кур-
ляндии, несмотря на то, что граф Пален имел со мной разговор, длившийся
более часа. Мало того: обязавшись 6 октября перед германскими войсками
не заключать никаких договоров касательно лесов, железной дороги и теле-
графа без согласия на то германских войск, при мне 17 октября отправили
Ф.Ф. Нидермейера в Берлин заключать договор относительно железной до-
роги. Что же, спрашивается, это такое? Разве такого рода вещи допустимы?
Умоляю Вас, дорогой, ненаглядный Павел Михайлович, положите конец всем
этим невозможностям. Мне со страшным трудом удалось успокоить и убе-
дить представителя синдиката, но я не ручаюсь, что это мне удастся сделать
еще раз. Целую Вас крепко и кланяюсь низко. Глубокоуважающий Вас В.
Поппе.
Продолжаю дальше. Только что кончил писать Поппе и приехал барон
Энгельгардт. Барон сообщил, что у поручика Бодика есть от Тебя ко мне
письмо. Но ведь существует такой порядок: если командующий посылает
письмо — то оно держится в кармане командированного по несколько дней.
Барон Энгельгардт очень удивился, что письмо это до сих пор не передано
мне. И между прочим говорит, что это письмо очевидно послано мне с со-
держанием, которое сводится к тому, чтобы я немедленно выехал в Митаву и
дал бы отчет в том, что я здесь сделал. Дело в том, что в пятницу (как заявил
представитель синдиката г[осподи]ну Поппе только что) решительно закан-
чиваются условия выдачи нам 250 000 000. При подписании договора 50 мил-
лионов, а остальные двумя сроками. Я еще не получил Твоего письма через
Бодика и не знаю, когда получу. Но если верить бар[ону] Энгельгардту, письмо
это требует моего возвращения в Митаву. Прошу телеграфно подтвердить,
должен ли я все бросить и ехать или кончать здесь дело. Адрес мой: Мом-
мзенштрассе № 45, А. Реммер.
Пока не получу телеграммы, я не решаюсь бросить дела. Если я уеду, все
дело рухнет. Ведь приходится с утра до вечера подогревать, муссировать,
вселять интересы и ликвидировать ежедневные сюрпризы из Митавы и со
стороны Антанты.
Генерал Гурко заверил представителя синдиката господина Гартмана,
что договор синдиката с Тобой — это договор с представителем России. По-
верь, что это стоило недели ужасной работы.
19
Всего не опишешь. Да и читать тебе, я думаю, нет времени. Ты сам в
ужаснейших условиях. Поэтому-то Реммер и сидит здесь, чтобы вывести все
на правильный путь.
А суда и следствия я не боюсь. Суд и следствие докажут, чего добился
Реммер и на что только не шли митавские мои приятели, чтобы портить то,
что мне с таким трудом удавалось.
Целую крепко, твой Андрей Реммер.
84.	Директива Бермонта-Авалова военному губернатору г. Митавы
31 октября 1919 года
№ 011.
Секретно.
Прошу при создании полицейских кадров обратить особое внимание на
репутацию намеченных чинов, чтобы в кадры полиции не попали чины с
дурной славой, так как только безупречная честность и деловитость чинов
полиции даст мне возможность осуществить те начала, которые я изложил в
воззвании «Всем жителям».
Я прошу Вас обратить внимание на то, что в городе распространяются
слухи о всякого рода вымогательствах со стороны полиции, чинов контрраз-
ведки и т. д. и о широких кутежах чинов этих учреждений.
(Подпись) Ком[андующий|.
Копия
85.	Полномочие Реммеру
[Октябрь 1919 года]
Начальник Политического отдела Западной добровольческой армии
Андрей Константинович Реммер настоящим уполномочивается на заключе-
ние договоров:
1)	на открытие в Митаве частного Торгово-промышленного банка с ос-
новным капиталом в пятьдесят или более миллионов германских марок на
условиях по его, А.К. Реммера, усмотрению;
2)	на отпечатание для нужд Западной добровольческой армии знаков
оплаты гербового сбора и почтовых отправлений;
3)	с отдельными фирмами или финансовыми и кредитными учреждени-
ями по снабжению Западного фронта предметами потребления и всякими
товарами.
А для сего А.К. Реммер вправе обязывать неустойками, принимать зало-
говые и задаточные суммы в любых размерах и на условиях по его, А.К.
Реммера, усмотрению. Все, что А.К. Реммер по сему уполномочию учинит,
почитается утвержденным командующим Западной добровольческой армией
и в сфере действий и влияния этой армии обязательным и подлежащим ис-
полнению беспрекословно.
Командующий Западной добровольческой армией
к‘_“ октября 1919 года ,9.
Копия.
86.	Директива Бермонта-Авалова полковнику Чайковскому
1 ноября 1919 года
№ 325-326.
Начальнику штаба вверенной мне армии полковнику Чайковскому по-
ручается вести переговоры и заключать договоры с литовским правитель-
ством о совместных действиях с литовским правительством и командующим
литовской армией. Что подписью и приложением печати удостоверяется.
Полковник
Копия.
20
87.	П.П. Дурново — Бермонту-Авалову
Берлин, 1 ноября 1919 года
Глубокоуважаемыйжнязь Павел Михайлович.
Считая невозможным в данное время вести в Берлине какую-либо актив-
ную военную работу на пользу нашей попранной Родины, я позволяю себе
обратиться к Вам, как солдат, желающий фактически принести пользу как
своим опытом, так и знаниями в рядах командуемой Вами доблестной армии.
Зная Вашу всегдашнюю стойкость, отзывчивость и прямой взгляд и пре-
данность царю и Родине, больше чем разделяя тоже Ваши взгляды — я почту
себя счастливым стать в число бойцов за правое дело в Вашей армии. Хочу
думать и надеяться, что Вы пожелаете высказать Ваше согласие на изложен-
ную просьбу и захотите дать возможность внести и мне мою посильную леп-
ту в Ваше великое и трудное дело в качестве офицера Генерального штаба,
всю войну пребывавшего на строевых должностях. Прошу Вас не отказать
пожелать назначить меня куда Вы найдете нужным: моя цель только одна —
принести возможно больше активную пользу Родине.
Прошу простить меня за беспокойство, причиняемое настоящим пись-
мом, но теперь такое время, что офицеру нельзя сидеть в глубоком тылу —
вот почему я и позволил себе обратиться к Вам, зная, как Вы активно смот-
рите на офицерскую работу. В надежде, что Вы пожелаете положительным
образом разрешить мое ходатайство, еще раз прошу меня простить за беспо-
койство, ибо знаю, как Вы заняты.
Позволяю себе просить Вас принять уверение в моем глубоком уваже-
нии и преданности.
Петр Дурново, Генерального штаба полковник.
Копия.
88.	Бермоит-Авалов — премьер-министру Литвы
2 ноября 1919 года
Ковно, министру-председателю литовск[ого| правительства.
Для ведения дружественных переговоров мною командированы к Вам
представители армии в лице начальника штаба полковника Чайковского,
полковника Чеснокова при двух офицерах. В настоящее время представите-
ли находятся в Радзивилишках в ожидании от Вас благожелательного ответа.
В случае Вашего согласия вступить в переговоры благоволите указать, где и
при каких обстоятельствах они могут вестись.
Командующий армией полковник кн1язь] Авалов.
89.	А.И. Гучков — Бермонту-Авалову
Берлин, 2 ноября 1919 года
Глубокоуважаемый князь, Павел Михайлович,
Я считаю, что Вы не только не изменили Родине, но нс изменили своего
первоначального плана, собравшись силами, пойти на большевиков. Не буду
говорить о том, что произошло. Многое, вероятно, было неизбежно. Скажу
несколько слов о возможных перспективах. Подробности Вам доложит Ваш
милейший посланец, полк|овник] Энгельгардт, которого я держал все время
в курсе дела.
Шансы на успех есть, и притом на большой успех. Но есть и риск неуда-
чи, даже полного провала. Если удастся убедить союзников допустить фор-
мирование русской армии при немецкой помощи, то не только получится
большой политический и стратегический выигрыш, но самый больной воп-
рос — вопрос снабжения, вопрос финансовый — могут быть разрешены са-
мым удовлетворительным образом. Если санкция Антанты отвалится 20, все
предприятие обратится в очень сомнительную авантюру.
Одним из основных условий успеха в смысле проведения этого дела
через союзников является, чтобы всероссийское дело войны с русскими боль-
шевиками ни в какой мере не связывалось с другим важным, но все же не
очередным вопросом — балтийским.
21
Повторяю, игра очень сложная и очень тонкая. Есть шансы блестящего
выигрыша. Но все может также оборваться.
Многое будет зависеть лично от Вас.
Да благословит Вас Господь. Душевно преданный подп. А. Гучков.
Копия.
90.	Рапорт разведывательного отдела штаба 2-го Западного добровольчес-
кого корпуса
Г. Шавли, 8 ноября 1919 года
№ 1177.
Секретно.
Начальнику штаба
Рапорт.
Принимая во внимание сложившуюся обстановку, благодаря которой
мы являемся чуть ли не в полной зависимости от немцев, замкнутость не-
мецких руководящих инстанций, граничащую подчас с явным нежеланием
ставить нас в известность в вопросах, непосредственно нас касающихся, выд-
винулась] необходимость по мере возможности освещать агентурным путем
настроение, планы и дальнейшие намерения не только противника, но и
наших немецких войск 2|.
За истекший месяц работы моей в этом направлении с полной ясностью
определилось стремление перешедших к нам немцев только и исключитель-
но к личному благополучию и самой беззастенчивой наживе, не считаясь
[со] способами.
Будучи обречены у себя на родине [на] безработицу и голод, немцы
толпами поступают к нам в надежде на сытое и обеспеченное существование.
Первое время все обстояло благополучно, т[ак] к[ак] питанием и деньга-
ми люди были обеспечены. Ныне, с наступлением кризиса, настроение упа-
ло. Полная неопределенность будущего, уход на родину немецких частей и
вместе с ними и всех тех мелких удобств, которыми так умело окружают себя
немцы, возможность полного отсутствия сообщения с Германией, невыяс-
ненное положение жел[езных] дорог, уход полевой почты и ропот среди ос-
тающихся немцев, голоса эти раздаются не только из солдатской среды. Я
был лично свидетелем, когда немецкий офицер в присутствии офицеров и
солдат много и горячо говорил на тему бессмыслицы дальнейшего пребыва-
ния здесь.
Выпуск новых денег окончательно подорвал веру в дело и с ней и жела-
ние дальнейшей работы.
Для избежания возникновения самых нежелательных последствий необ-
ходимо как можно скорее и яснее объявить 1) положение жел[езных] дорог,
2) озаботиться устройством почты, 3) решить денежный вопрос.
Неясность этих вопросов служит нескончаемым источником всевоз-
можных слухов, дает обильную почву для агитации неблагонадежным эле-
ментам, и при дальнейшей неопределенности в этом отношении мы в
самом ближайшем времени можем очутиться среди толпы взбунтовавших-
ся солдат, которые не будут выбирать средства для улучшения своего по-
ложения.
Ротмистр (подпись)
Копия.
91.	Приказ Бермонта-Авалова по Западной добровольческой армии
Г, Митава, 8 ноября 1919 года
№ 74.
Не подлежит оглашению.
Оперативная сводка за 2 и 3 ноября 1919 года.
В течение 2 ноября без перемен.
3 ноября противник 22 около 5 часов утра начал обстрел судовой артил-
лерией района севернее Торенсберга и района устья реки Аа. Под прикрыти-
22
ем этого огня, веденного очень энергично, около 6 часов утра противником
была произведена попытка высадиться в район Маиоренгоф, с катера, за
которым следовал транспорт. Попытка эта, благодаря доблестным действиям
наших частей, была отбита, причем в дружном отражении противника при-
нимали даже участие телефонисты. Потерпев неудачу, противник произвел
вторую попытку высадиться в районе Дуббельн, но, встреченный нашими
частями, принужден был уйти в море. Около 8 часов утра была произведена
третья попытка высадиться у Каугерн, причем небольшим частям противни-
ка удалось высадиться к западу от Каугерна. Энергичными ударами сосредо-
точенных наших славных частей все высадившиеся части были сброшены в
море, причем огнем наших пулеметов, действовавших с дистанции 100 мет-
ров, противнику нанесены огромные потери. Катера и суда поспешно ушли
в северо-восточном направлении. Нами захвачены лодки и оружие. Во время
указанных действий гидроплан пытался снизиться у Маиоренгофа, но был
подбит нашим огнем и на буксире уведен противником.
Одновременно с попытками произвести десант на побережье, против-
ник перешел в наступление со стороны Усть-Двинска, заставив в течение
дня отойти несколько назад левый фланг нашего расположения. На этом
участке бой продолжается. На побережье в течение дня было спокойно. В
районе Фридрихштадта наши войска в направлении станции Даудзевас оста-
новили предпринятое противником наступление.
В районе Тальсена спокойно, наши части успешно продолжают очистку
этого района от банд, грабящих население... 23
Копия.
92.	Неизвестное лицо — Бермонту-Авалову
8 ноября 1919 года
Ваше Превосходительство.
Разрешите довести до Вашего сведения, что марки, благодаря всевоз-
можным обыскам, арестам и общей медленности в их заготовлении, факти-
чески не могли быть своевременно высланы на фронт. Кроме того, предпри-
ниматель, согласно договора, имеет право на продажу известной части в свою
пользу — в этом его выгода и объяснение всего соглашения. Тем не менее, я
настаивал на отправке марок во что бы то ни стало, но из этого, к сожале-
нию, ничего не вышло. Даже столь небольшого количества как 260 000 шт[ук]
не удается отправить с кап[итаном] Гершельманом из-за риска конфискации
и ареста лиц, их везущих. Все разговоры о том, что мы тут занимаемся про-
дажей марок, в лучшем случае заблуждение, в худшем — клевета. Все марки
в количестве 9-10 млн шт[ук] пребывают опечатанными. Разрешение вопро-
са о них — часть общего вопроса, разрешаемого комиссией. Кроме того,
приняты меры к получению их другими путями. Андрей Константинович
[Реммер] уполномочил полковника Суворова принять марки по снятию аре-
ста. Теперь Андрей Константинович, согласно Вашему приказанию, сложил
с себя полномочия и финансовыми вопросами не ведает. Созданное им гран-
диозное дело рухнуло, но не по его вине. Он и все, кто вместе с ним работа-
ли, честно и самоотверженно шли к определенной цели — сделать всё, дабы
жила Западная армия, в то время как другие мешали этому, очевидно по
недомыслию. Марочное дело, как исключительно выгодное для армии, как
крупный фискальный источник гербового, почтового и как налога на рос-
кошь сбора, кроме того, доходов, которые могут быть от продажи марок за
границу коллекционерам, и, наконец, синдикат, образованный А.К. [Ремме-
ром], разве все это не решение задачи, хотя бы даже все эти дела временно
переживали кризис, как и все наше дело. До сих пор я Вам ничего не писал,
так как обо всем Вам докладывал Андрей Константинович. Теперь разрешу
Вам донести, что фон ...24 работает с нашей стороны в междусоюзной комис-
сии и, как владеющий двумя языками, он оказывает влияние отдельно на
каждого члена комиссии и достигает результатов как в отношении призна-
ния Вас командующим, так и в финансовых вопросах. Кроме того, как рус-
23
ский представитель в комиссии работает А.И. Гучков, который находится
под влиянием нашего офицера, друга Алексеева 25, мичмана Клейбер[а].
Прапорщик Емельянов, командированный в Берлин для дачи концер-
тов, таковых давать не может, но обещает половину своих заработков от вы-
ступлений жертвовать в пользу армии.
Относительно себя доложу, что я жду освобождения опечатанных марок
вместе с полковником Суворовым для сдачи таковых уполномоченным от
Вас приемщикам.
Неудача, постигшая Андрея Константиновича, естественно отражается
на всех его подчиненных. Про всех говорят невероятные гадости и всеми
силами стараются смешать с грязью. Что касается меня, то к такой оценке
людей я уже привык, но тем не менее слишком все тяжело и подло. Если Вы
хотя бы одну секунду поверили, я прошу Вас потребовать от меня официаль-
ного отчета в каждом шагу своих действий, хотя бы даже я был лишь испол-
нителем полученных приказаний своего начальника, так как каждый из нас
самоотверженно работал во имя Ваше, во имя полковника Вермонта, создав-
шего Западную армию из хаоса, лжи и подлости одних и благородства и
чести других. От всей души желаю Вам всего наилучшего. Глубоко уверен,
что Вам никакие препятствия не страшны, что Вы все победите и уже побе-
дили.
Уважающий Вас, поручик 26.
Копия.
93.	К.К. Пален — Бермонту-Авалову
8 ноября 1919 года
Глубокоуважаемый Павел Михайлович,
Я только что узнал о том, что у Вас был какой-то ротмистр Майзель,
предлагая привести отряд. Меня просил Позен передать Вам, что Майзель не
ротмистр и известен как аферист, продающий полякам немецкое оружие.
Чтобы получить его из складов, он хочет предъявить от Зап[адной] армии
свидетельства. Позен советовал его арестовать здесь и произвести у него обыск.
У него ешс два помощника, выдающиеся за офицеров — все это мошенники.
Пишу Вам в постели, извините почерк.
Крепко жму Вашу руку, искренне преданный Вам Константин Пален.
94.	Политическое донесение Бермонту-Авалову из Берлина
11 ноября 1919 года
На основании обысков в Военном отделе Западной армии в г|ороде]
Берлине был арестован казначей отдела Зальман, просидевший в Моабите -
кой тюрьме 14 суток. Кратковременному аресту были подвергнуты кроме
того: бар[он] Кнорринг, корнет Бодин, подпоруч[ик] Розенвальд, поруч[ик]
Зиверт. Усиленно разыскиваются каЩитан] Непорожный и ротм[истр] Гер-
шельман. Обыски и аресты исходили в первое время от абвер-команд149, за-
тем были переданы в ведение фремденполицей150, наконец, комендатуре го-
рода] Берлина, во главе которой стоит майор Каупиш. Каупишу поручено
ведать всеми делами, касающимися вербовки, доставки оружия в Западн[ую]
армию и т.д. Его помощником назначен г[осподи]н Феллехнер. По слухам,
междусоюзническая прибалтийская комиссия с генералом] Нисселем151 во
главе не поедет в Митаву, а собирается остановиться в г[ороде] Мемеле, взяв
для собственной защиты пулеметы.
Граф Ребиндер передает междусоюзной комиссии список лиц, вредных,
по его мнению, для намерений Антанты в Прибалтике. В список вошли:
барон Кнорринг, кап[итан] Непорожный, ротм[истр] Гершельман, шт[абс]-
ротм[истр] бар[он] Нольде, корнет Бодин 1-й и 2-й, корн[ет] Карпов, пору-
ч[ик] Зиверт.
Шт[абс]-ротмистр (подпись неразборчива).
Копия.
24
95.	Реммер — Бермонту-Авалову
Берлин, 11 ноября 1919 года
Дорогой и горячо любимый князь Павел Михайлович.
Твой граф Пален-не мог бы никогда примириться с обстоятельством,
когда при тебе находился бы человек, который смел бы свое суждение иметь
и тем самым возражал бы на политику, проводимую графом, с исключитель-
ными видами господ прибалтийцев. Когда в Берлине я поднял на заседании
в начале августа вопрос о персональной унии прибалтийских баронов с Гер-
манией, то барон Пилар позеленел от злости и вынужден был сознаться, что
действительно нет акта, уничтожающего унию, но что якобы уния эта авто-
матически не существует, так как не существует старая Германия.
На мой вопрос «а что если Германия вернется к старому строю, то в
этом случае как бароны поступят в исполнение подписанного ими акта об
унии с Германией?» — Пилар в гневе возразил: я не понимаю, для чего гос-
подин] Реммер поднимает такие вопросы, которые ничего общего с нашим
делом не имеют.
Вот с какого именно времени все баронство страшно вооружилось про-
тив меня и главным образом направило все усилия к тому, чтобы аннулиро-
вать то доверие, которое ты имел ко мне. Много было потрачено ими энер-
гии и трудов, и, так как возможность достачи Реммером миллионов для тебя
возвеличила бы Реммера и низвела бы все их интриги на нет, пошли на
гадкое дело и на третий день пребывания Палена в Берлине было сообщено
делегации от синдиката, что Реммер аферист, что доверенности от него ото-
браны и что с Реммером никаких дел делать не следует.
На немцев это подействовало ужасно. Все это под присягой готовы под-
твердить сами предложившие мне услуги: В.М. Поппе, Лев Андреевич Лаут-
ман, и, когда будет нужно, это заявят и сами члены синдиката.
6 ноября бар[он] Кнорринг прислал мне письмо твое от 28 октября, в
котором ты предлагаешь мне ввиду отсутствия реальных результатов прекра-
тить действия по полученным мною доверенностям, 7-го вечером Поппе от
моего имени заявил представителю твоему барону Кноррингу, что, согласно
полученного твоего письма, Реммер прекратил всякую деятельность финан-
сирования твоего дела. Кнорринг бесконечно обрадовался и начал упраши-
вать В.М. Поппе, что в устранении Реммера от дел он, барон Кнорринг,
решительно ни при чем, что это Пален, которого он, Кнорринг, не оправды-
вает. Со своей стороны Кнорринг заявил, что действительно Реммер слиш-
ком верил в хороший исход дела и это, якобы, погубило все дело. С таким
выводом могут выступать только или безумные, или злонамеренные. Но те-
перь поздно все это трактовать. К делу. Так как официально я не могу тебе
помочь, я тебе помогу неофициально без всяких доверенностей. Люди, кото-
рые меня за это время узнали, желают идти со мною в частное предприятие,
которое даст тебе постоянную поддержку деньгами. Но только тебе лично, а
не Палену и К°. В тебе определенно видят вождя армии против большевиков и
тебе одному доверяют, в остальных видят лишь реакционеров, стремящихся
только к одному — возврату к основам унии, к милитаризму, к абсолютизму.
Вчера был вызван для дачи объяснений к генералу Нисселю. Генерал
Ниссель — глава миссии, которую послала Антанта разобрать прибалтийское
дело. Я подробно изложил генералу Нисселю, хорошо говорящему по-рус-
ски, что ты с самого начала и до настоящей минуты только о том и думаешь,
чтобы идти на большевиков, помочь Деникину и Юденичу. Сказал, что, мо-
жет быть, в Прибалтике и есть какое-нибудь гнездо контрреволюционеров
Германии, о перехваченных письмах которого говорит Антанта, но что с этим
гнездом у тебя ничего общего нет.
План генерала Нисселя заключается в том, чтобы твоя армия пошла на
соединение с Юденичем, а немцы чтобы ушли в Германию. Генерал спросил
меня: нам известно, что вы друг Вермонта, так скажите, как Вермонт отне-
сется к такому единственному положению. Я ответил: командующий наш
имеет лишь одну единственную цель: освободить страдающую Родину от во-
25
ров и грабителей в лице Троцких, Лениных и проч [ей] сволочи. Само собою
разумеется, что никакого отношения к восстановлению или контрреволю-
ции в Германии командующий не имеет и если бы обнаружил что-либо по-
добное, то самым решительным образом пресек [бы] всякую деятельность в
этом направлении.
Впечатление мое от допроса меня французами таково, что Антанта ре-
шительно не знает выхода из положения и совершенно бессильна что-либо
физически провести, кроме застращивания. Но у нее большой козырь в на-
дежде взять измором тебя и, главным образом, немцев, чего надеются дос-
тигнуть при содействии Носке, видящего сегодня во всей прибалтийской
политике организацию роялистов с баронами. Я категорически заявил гене-
ралу Нисселю, что если он даст тебе средства — ты немедленно выступишь
на фронт против большевиков, из чего сразу будет видно, в каком направле-
нии ты желаешь действовать. Когда и Нисселю я заявил, что я частный чело-
век, то он очень начал просить помочь ему разобраться во всем этом деле. Я
ему ответил: единственно, что поможет делу — это если генерал Ниссель,
говорящий по-русски, обо всем переговорит сам с нашим командующим. Без
всяких посредников, без всяких переводчиков. Вот что единственно может
привести к самым лучшим результатам. Генерал Ниссель через два дня уез-
жает на фронт и постарается обо всем переговорить с тобою.
Целую крепко и храни тебя Господь Бог.
Твой навсегда А. Реммер.
При первой возможности еду с Поппе в Митаву.
Копия.
96.	Гучков — Бермонту-Авалову
Берлин, 11 ноября 1919 года
Многоуважаемый Павел Михайлович,
Вместе с к[омис]сией междусоюзнической, которая едет для урегулиро-
вания дел в Балтике, отправляется мой старый и добрый знакомый бар[он]
Корф. Очень рекомендую Вашему вниманию его, как человека отлично ос-
ведомленного, вполне надежного и, кроме того, имеющего связи со штабом
адм[ирала] Колчака.
С глубоким уважением (А. Гучков)
Копия.
97.	Донесение корнета Б.Э. Коскуля 12 Бермонту-Авалову
13 ноября 1919 года
Доношу, что с[его] ч[исла] мною получено донесение из Кенигсберга,
от 12 с[его] м[есяца] (время отправки 6 час. 40 мин. вечера) следующего
содержания:
«У меня сложилось впечатление, что комиссия боится неприятностей вне
границы; она прибудет в Тильзит в четверг, где временно остановится. Следу-
ет сообщить через адъютанта, посредством собственноручного письма, о при-
глашении комиссии сюда и гарантировании полной безопасности, и что ко-
мандующий неотлучим. В крайнем случае встреча в Шаулеи (Шавли) полезна.
Мое впечатление, что поездка в Тильзит каких-либо начальников и депутаций
грубая ошибка, так же и не следует касаться вопроса о колонизации».
С подлинным верно: Корнет бар[он] Коскуль.
Копия.
98.	Директива германского комиссара при межсоюзной комиссии по при-
балтийским делам вице-адмирала Гопмана командиру Железной дивизии
[Ранее 14 ноября 1919 года]
Командиру Железной дивизии
Митава.
Для дальнейшей передачи командирам всех самостоятельных германс-
ких корпусов: по желанию межсоюзной комиссии по прибалтийским делам,
26
Вы сим получаете приказание от германского имперского правительства при-
быть на совещание в пятницу 14 ноября 1919 г. в гор [од] Тильзит. Гарантиру-
ется неприкосновенность личности и возвращение к Вашим частям. Ответ,
когда прибудете, в ген[еральное] командование VI Резервного корпуса, на
мое имя, а также к сведению Жел[езной] дивизии от генерального] команд-
ования] VI Резервного] корпуса и 8-му воен[ному] управлению ж[елезных]
д[орог] по поручению германского имперского правительства.
Германский комиссар при межсоюзной комиссии по прибалтийским
делам вице-адмирал Гопман.
Копия.
99.	Директива Гопмана командованию Западной добровольческой армии
[Ранее 14 ноября 1919 года]
Русской Западной армии
Митава
Согласно ходатайству председателя межсоюзной комиссии французско-
го генерала Нисселя по прибалтийским делам, сим приглашаю начальника
генерального штаба Западной армии, а также командиров самостоятельных
корпусов прибыть на совещание с межсоюзной комиссией в Тильзит и про-
шу указать мне время прибытия по телеграфу в генеральное командование VI
Резервного корпуса в Тильзите. Гарантируется неприкосновенность личнос-
ти и возвращение в Прибалтику германским правительством.
Гопман, вице-адмирал и германский] комиссар по прибалтийским де-
лам при межсоюзной комиссии.
100.	Рапорт ротмистра Аничкова Бермонту-Авалову
Тильзит, 15 ноября 1919 года
Обер-офицер для поручений при начальнике в[оенно]-походной канце-
лярии командующего Западной добровольческой армией ротмистр Аничков
14 вечером я прибыл в Тильзит. Нам стало известно, еще в дороге, что
союзная комиссия уехала в Ковно. Сегодня утром мы узнали, что здесь на-
ходится еще одна миссия — генерала Викцент, которая будет контролировать
границу. Я немедленно явился к генералу, был принят самым любезным обра-
зом, причем генерал заверил меня, что генерал Ниссель будет очень рад при-
командированию к нему русских офицеров Западной армии. Генерал позна-
комил меня с остававшимися в Тильзите офицерами Нисселя. Из переговоров
с ними видно, что миссия хочет ехать в Митаву, но боится враждебных выс-
туплений со стороны немецких солдат армии. После многих заверений в друже-
ственном к ним отношении нашей армии, они сказали, что, по всей вероят-
ности, миссия прибудет в Митаву. Миссия на днях приезжает в Тильзит.
Согласно данным инструкциям, я употреблю все усилия, дабы уговорить при-
ехать их в Митаву. Со своей стороны позволю себе заметить, что вряд ли
желателен их приезд в Митаву, переговоры лучше вести в Тильзите. Здесь их
гораздо легче будет убедить, что армия русская, что германцы только вошли
в наши ряды как добровольцы и что германского командования и влияния
не существует. Французский полковник все время старался говорить со мной,
как с союзниками, говорили, что планы французов расходятся с видами ан-
гличан, но что, к сожалению, Ниссель здесь является только исполнителем
приказаний Верховного союзного совета и вряд ли сможет встать на чисто
французскую точку зрения и оправдать наши действия. Придется, мне
кажется, иметь в виду возможное предъявление нам ультиматума об увольне-
нии всех немцев, и тогда нам обещают все блага. Я заметил, что это требова-
ние абсурдно, армия этим уничтожается и этим самым уничтожается после-
дний оплот против большевиков в Западной России. Я не имею времени
сейчас изложить сколько-нибудь подробно положение, так как посылаю это
письмо с Паршау, который немедленно едет на автомобиле в Митаву, и я
только случайно об этом узнал. Прошу извинить меня за вид рапорта. Прошу
Ваше Сиятельство немедленно снабдить нас с Кошкулем 12 деньгами (2000
27
марок), если считаете необходимым мое присутствие здесь. Жизнь и расходы
по представительству большие. В противном случае, мы принуждены поки-
нуть, не окончив миссии, Тильзит 16 ноября. Прошу телеграфно известить,
будут ли высланы деньги. Адрес — Тильзит, отель Кайзергоф.
Для пользы дела, мне казалось бы, было желательным, чтобы я явился
(или кто-либо другой) бы не только офицером связи, а Вашим представите-
лем. Прошу также сообщить, корнет бар[он] Коскуль подчинен мне или он
также как офицер связи. Во втором случае я прошу разъяснения освободить
меня от исполнения моих обязанностей и передачи ему дела, а мне вернуться
в Митаву. Прошу прислать инструкции и держать меня в курсе дела, так как
неизвестно, когда еще приедет комиссия.
Ротмистр Аничков.
Копия. Резолюция: «Ст. адъютант. Командующий приказал уведомить,
что ротмистр Аничков является офицером для связи и сопровождения мис-
сии в Митаву. Кор[нет] Кошкуль, как младший, должен исполнять все инст-
рукции ротмистра Аничкова.
(Подпись)».
Копия.
(Продолжение следует)
Примечания
1.	Имеется в виду Эстония.
2.	Legion ctrangere (Иностранный легион) — наемное военное формирование Франции. Со-
здан в 1831 году. Состоял в значительной части из авантюристов, преступных элементов и
других маргиналов. Легионеры получали высокое жалованье, но подвергались жестоким
наказаниям за малейшее нарушение дисциплины.
3.	Речь идет о Юзефе Галлере (1873—1960) — польском военачальнике. В 1916—1918 гг. Галлер
командовал бригадой легионеров, действовавшей на стороне центральных держав. В 1918 г.,
перейдя на сторону Антанты, командовал польскими войсками во Франции. В 1920 г. был
командующим польской добровольческой армией, участвовавшей в войне против советс-
кой России. С 1926 г. в отставке. В 1940—1943 гг. член эмигрантского правительства Польши.
4.	Фош Фердинанд (1851 — 1929) — французский военный деятель, маршал Франции (1918). Во
время первой мировой войны командовал армией, группой армий. В 1917—1918 гг. началь-
ник Генерального штаба, с апреля 1918 г. верховный главнокомандующий союзными вой-
сками.
5.	Автор имеет в виду латышские стрелковые части, созданные в 1915 году. В 1916 г. они были
развернуты в Латышскую стрелковую дивизию. Латышские стрелки участвовали в граждан-
ской войне на стороне большевиков. Латышская дивизия была распущена в конце 1920
года.
6.	Так в тексте.
7.	Зсмстан, Заметенс — латвийский полковник. В 1919 г. командовал латвийской 2-й стрелко-
вой дивизией. В сентябре 1919 г. между его частями и войсками Бермонта-Авалова про-
изошли вооруженные столкновения.
8.	Так в тексте.
9.	Так в тексте.
10.	Имеется в виду польский генерал Галлер (см. примем. 3).
11.	Гершсльман Александр Константинович — ротмистр. Участвовал в формировании Русской
северо-западной армии в Эстонии. Был командирован в Киев осенью 1918 г. для перегово-
ров с генералом Келлером. В дальнейшем был одним из старших офицеров в армии Бер-
монта-Авалова.
12.	В написании этой фамилии встречаются разночтения.
13.	Пригород Риги Торспсбсрг, захваченный войсками Бермонта-Авалова, был односторонне
объявлен им «открытым городом».
14.	Здесь и далее в копии пропуски (отточия).
15.	Бурцев Владимир Львович (1862—1942) — член «Народной воли», затем эсер. Издатель
журнала «Былое». Прославился разоблачением политических провокаторов, (Е.Ф. Азефа,
Р.В. Малиновского и др.). В 1917 г. пытался издавать газету «Общее дело», после Октябрь-
ского переворота эмигрировал. В эмиграции возобновил издание газеты «Общее дело». В
28
1921 г. был одним из основателей Национального комитета. Опубликовал несколько мему-
арных книг.
16.	Совет управления при командующем Западной добровольческой армией был утвержден
приказом Бермонта-Авалова от 6 октября 1919 года. Совет был создан для гражданского
управления на территории, занятой армией. Его председателем был граф К.К. Пален, чле-
нами — сенатор А.А. Римский-Корсаков, барон Р.Р. Энгельгардт и др.
17.	Марков Николай Евгеньевич (Марков 2-й) (1866 — ?) — один из лидеров крайне правых
организаций (Союз русского народа, Союз Михаила архангела). Депутат III и IV Государ-
ственных дум. После Октябрьского переворота 1917 г. эмигрировал. В 1921 г. возглавил
Высший монархический совет, созданный в Германии.
18.	Дисконто-Гезельшафт — один из крупнейших германских банков. Основан в 1856 г., в
1929 г. объединился с Немецким банком.
19.	Точная дата не проставлена.
20.	Очевидно, здесь допущена ошибка при копировании текста. Имеется в виду, что «санкция
Антанты сохранится».
21.	Так в тексте.
22.	Имеются в виду латвийские войска.
23.	Опущены пункты приказа по личному составу и по хозяйственной части.
24.	Фамилия неразборчива.
25.	Алексеев Михаил Васильевич (1857—1918) — генерал от инфантерии. Во время первой
мировой войны начальник штаба Юго-Западного фронта, командующий Северо-Западным
фронтом, с 1915 г. начальник штаба верховного главнокомандующего, в марте—мае 1917 г.
верховный главнокомандующий. После Октябрьского переворота возглавил антибольшеви-
стскую Добровольческую армию.
26.	Подпись неразборчива.
СТАТЬИ
«Третья сила» у власти:
Ижевск, 1918 год
Д.О. Чураков
Среди прочих государственных образований времени гражданской войны
интерес историков привлекают режимы, в которых у власти стояли предста-
вители так называемой третьей силы ’. Но политика таких правительств изу-
чена существенно хуже, чем деятельность и большевистского и белых прави-
тельств.
Одно из таких правительств властвовало на обширной территории в са-
мом центре России — на Урале, где в 1918 г. произошло крупнейшее за всю
советскую историю антибольшевистское восстание рабочих. Центром вос-
стания был Ижевск — один из важнейших промышленных центров страны.
Установленный там режим пытался найти особый, «третий путь» в револю-
ции и гражданской войне, лишенный крайностей как большевистской, так и
правой военной диктатуры. Изучение Ижевского антибольшевистского ра-
бочего восстания может многое прояснить и в природе пришедшей к власти
Ижевске «третьей силы», и в закономерностях развития гражданской войны
в целом.
Первыми об этих событиях написали их непосредственные участники,
сражавшиеся по разные стороны фронта. В своих работах они как бы про-
должали свое противоборство — теперь уже при помощи пера и бумаги. На
страницах советских изданий с «разоблачением» «демократической контрре-
волюции» в Ижевске вскоре после окончания гражданской войны выступили
несколько большевистских деятелей. Первостепенное внимание они удели-
ли анализу «антисоветской деятельности» местной социалистической оппо-
зиции в Прикамье, а так же проблемам белого террора 2. Со своей стороны,
эмигрантские авторы в своих работах об Ижевском восстании много писали
о большевистской тирании и тяготах комиссародержавия, которые, по их
убеждению, и стали причиной восстания ижевских рабочих 3. Литература того
времени, несмотря на свою содержательность, изобилует идеологическими
штампами и ярлыками, искажающими действительность, уводящими от сути
происшедшего.
Но и когда за дело взялись профессиональные историки, ситуация ко-
ренным образом не переменилась. Несколько интересных, новаторских ра-
бот, написанных за последнее время, с объективистских позиций, пока выг-
лядят скорее исключением, чем правилом 4. Как отмечает И.В. Нарский,
Чураков Дмитрий Олегович — кандидат исторических наук, доцент Московского педагогического государ-
ственного университета.
30
историки кризисных эпох чаще других подпадают под обаяние изучаемых
ими людей и событий 5. В данном случае это проявилось в том, что россий-
ские и зарубежные авторы в своих работах заимствовали не только аргумен-
ты, но и язык героев своих исследований. Отсюда проистекали «кулацкий
мятеж», «бело-учредиловцы», «белые банды», а так же «интернационалистс-
кий сброд», «красные палачи» и многое другое 6.
Дискуссии о событиях Ижевского восстания сохраняют свой драматизм
и по сей день. С феноменом живого общественного интереса к событиям
далекого 1918 г. мне пришлось столкнуться непосредственно, когда работал в
Ижевске в местных архивах. Стараниями К.И. Куликова, еще в 1970-е годы
пытавшегося восстановить правду об Ижевском восстании, несколько лет
назад в городском краеведческом музее была открыта диорама. Казалось бы,
жителям города была возвращена часть их богатейшей истории. Но это по-
служило поводом для сугубо идеологических выступлений в местной печати
нескольких краеведов. Самым принципиальным вопросом в газетной дис-
куссии оказался вопрос о том, называть ли происшедшее в Ижевске восста-
нием или мятежом 7. Между тем перед историками, изучающими развитие
революции и гражданской войны в Прикамье, до сих пор стоит немало дей-
ствительно важных, нерешенных проблем, требующих поисков в архивах и
размышлений.
К числу наиболее спорных относится такой ключевой вопрос, как соци-
альная база Ижевского восстания. Существующие на этот счет в литературе
оценки в большинстве не столько проясняют, сколько запутывают ситуацию:
эмигрантская историография старалась представить Ижевское восстание де-
лом рук одних только рабочих, советские же авторы затушевывали их участие
в восстании. До сих пор не изучен вопрос об эволюции повстанческой влас-
ти, ее форм. Даже в самых обстоятельных работах встречаются неточности и
заблуждения на этот счет. В частности, мемуаристы и историки выделяют
лишь два этапа в развитии повстанческих органов управления: советский и
учредиловский, тогда как на самом деле их было три. Слабо изучена внут-
ренняя, гражданская политика ижевских социалистов, возглавлявших по-
встанческую власть в городе от первого до последнего дня восстания. Такие
вопросы, как рабочая политика ижевцев, рассмотрены в литературе тенден-
циозно и нуждаются в переосмыслении.
В заводском поселке Ижевске (Сарапульский уезд Вятской губернии)
насчитывалось около 50 тыс. человек. Прославился Ижевск своим оружей-
ным заводом — одним из старейших предприятий России. Основателем
Ижевского завода считается мастер А.Ф. Дерябин. В середине XVIII в. он
построил небольшой железоделательный завод, из которого и вырос круп-
нейший завод старой России, где к 1917 г. работало свыше 30 тыс. человек.
История завода и прежде складывалась непросто. В 1774 г. он был почти
полностью разрушен. Рабочие завода присоединились к восстанию и разде-
лили участь многих сподвижников Пугачева. В 1807 г. завод начал произво-
дить ружья, а с 1837 г. — высокопрочные сорта стали. Ижевский завод был
одним из трех заводов (наряду с Тульским и Сестрорецким), снабжавших
армию винтовками системы С.И. Мосина. Перед первой мировой войной в
Ижевске изготовлялось в год до 150 тыс. винтовок и еще около 350 тыс.
стволов для других оружейных заводов. По соседству располагался Воткинс-
кий завод, рабочие которого в августе 1918 г. вместе с ижевцами поднялись
на восстание против большевистского правления в Прикамье.
В Ижевске и Воткинске исстари складывался особый уклад жизни рабо-
чих. На этих заводах основное ядро составляли потомственные кадровые ра-
бочие. Для воспитания новых поколений рабочих в Ижевске существовали
не только начальные школы, но и ремесленные, где можно было получить
навыки рабочей профессии. По достижении 56 лет рабочий мог уйти на по-
кой и получать пожизненную государственную пенсию. Были развиты раз-
личные формы социального страхования. Рабочие получали пособия при
несчастных случаях и больничные выплаты, составлявшие до половины ок-
31
лада. На заводе существовала бесплатная медицинская помощь как для са-
мих рабочих, так и для их семей.
Материальный достаток рабочих Ижевска основывался не только на
промышленном труде. Значительная часть рабочих имела земельные наделы,
свой сад, огород, луговые угодья. Часто рабочие держали лошадь, корову, а
то и двух, домашнюю птицу. По свидетельству современников, рабочий не
знал, что такое покупать молоко, яйца или овощи — все это он получал из
своего хозяйства. Дополнительный доход некоторые рабочие получали сда-
вая часть своего жилья в наем. В массе своей старожилы Ижевского завода
были религиозны, законопослушны, жили интересами своего крохотного
хозяйства х.
Февральская революция всколыхнула провинциальный уклад жизни.
Началось строительство партийных организаций. В первое время после Фев-
раля большевистская организация Ижевска входила в объединенную с мень-
шевиками социал-демократическую организацию. Однако постепенно раз-
ногласия между двумя течениями усиливались, а 4 мая 1917 г. произошел
окончательный разрыв. Первоначально в группу большевиков объединилось
лишь 36 человек 9. На своем совместном заседании меньшевики и правые
эсеры 6 мая постановили Красную гвардию на Ижевском заводе не созда-
вать. Вместо нее предполагалось организовать общегражданскую милицию.
Однако большевики и особенно их союзники слева эсеры-максималисты
пренебрегли принятым решением и осенью в Ижевске действовал один из
наиболее мощных и боевых отрядов Красной гвардии на Урале. Его бойцы
устанавливали власть Советов не только у себя в городе, но и в других завод-
ских поселках Прикамья. Между большевиками и максималистами в Ижев-
ске отношения были далекими от идиллии. Существовавшие между ними
разногласия в апреле 1918 г. привели даже к вооруженному конфликту. Толь-
ко с помощью отряда матросов, прибывших в Ижевск из Казани, максима-
листы были разоружены. Наиболее активные участники конфликта были взяты
под стражу |0.
В результате упорной политической борьбы, столкновений и компро-
миссов весной—летом 1918 г. в Ижевске окончательно сложились два поли-
тических блока. Меньшевики и эсеры составили правую коалицию. Правая
коалиция выступала против власти Советов. Их лозунгом стаьйвится Учре-
дительное собрание. Основу левой коалиции составляли большевики и
максималисты ”. И большевики и максималисты твердо стояли на платфор-
ме Советской власти. Однако недавние столкновения между двумя левыми
партиями не прошли для них даром. Организация большевиков в апреле—
мае сократилась с 1700 до 250 членов. Кроме того, союз с максималистами
подталкивал ижевских большевиков к проведению многих левацких мероп-
риятий, непопулярных среди рабочих. И заводское население и, в еще боль-
шей степени, жители прилегающих к Ижевску деревень были недовольны
мероприятиями большевиков в области земельной и аграрной политики ,2.
К маю 1918 г. правым социалистам окончательно удалось перехватить
инициативу. Свою критику политики большевиков блок эсеров и меньшеви-
ков резко активизировал после прошедшего в Москве в середине мая 1918 г.
VIII Совета партии эсеров. На нем было принято решение начать вооружен-
ную борьбу с большевиками 13.
Эмиссары ЦК ПСР устремились в разные города на востоке страны. Не
был обделен вниманием и Ижевск. Здесь летом 1918 г. побывали члены эсе-
ровского ЦК Н.Н. Иванов и И.И. Тетеркин ,4. Позиции противников Совет-
ской власти в Ижевске существенно усилились в результате перехода на их
сторону городского союза фронтовиков ,5. В союзе фронтовиков объединя-
лись солдаты и офицеры — участники первой мировой войны. Первона-
чально союз занимался социальной поддержкой своих членов, но посте-
пенно втянулся в политическую борьбу на стороне эсеро-меньшевистского
блока. Хотя формально у руководства союза стояли рядовые солдаты и ун-
тера, реально его деятельность направлялась активном офицерским ядром,
32
настроенным еще более враждебно к большевикам, чем официальная право-
социалистическая оппозиция. Дважды на перевыборах ижевского совета боль-
шевики потерпели поражение: в конце мая и в конце июня. И если в мае
ситуацию им удалось разрешить мирно, то в июне ижевские большевики при
помощи прибывших из Казани подкреплений разогнали городской совет и
арестовали около ста депутатов нового совета, лидеров оппозиционных партий
и организаций |6. Власть перешла первоначально к новому исполкому, в ко-
тором преобладали большевики и максималисты, а затем к ижевскому воен-
но-революционному штабу во главе с большевиком С.И. Холмогоровым 17.
Ижевские большевики неоднократно информировали центр о положе-
нии в городе. В частности, заместитель председателя ижевского исполкома
Холмогоров предостерегал Наркомат внутренних дел, что если на Ижевский
завод не обратить самое серьезное внимание, то создастся серьезная угроза:
Ижевск — город оружейников, и произведенное в нем оружие перейдет в
руки антисоветских сил 18. Но предостережения услышаны не были. Наобо-
рот, после падения Казани командование провело в Ижевске всеобщую мо-
билизацию и последние силы ижевских коммунистов были отправлены на
чехословацкий фронт. Вместе с большевиками на борьбу с мятежом чехосло-
ваков выступили и максималисты. В городе оставалось лишь несколько де-
сятков красноармейцев и милиционеров. Этот момент и был избран антисо-
ветской оппозицией для переворота ,9.
Ударной силой мятежа являлся союз фронтовиков. Насчитывая пример-
но 4 тыс. членов, у многих из которых имелось припрятанное оружие, союз
фронтовиков являлся реальной политической силой. Однако восстание вряд
ли победило бы, если бы иную позицию заняли рабочие завода. Большинство
из них проявило пассивность, нейтральность по отношению и к большевикам
и к лидерам восстания. Уставшие от нескольких месяцев потрясений, они
больше заботились о благополучии своих семей, чем об организации власти.
Как сказал один из ижевских рабочих (Е.Д. Соболев), «я беспартийный, и мне
все равно — та власть или другая» 20. Вместе с тем немалое количество рабочих
не только поддержало восстание, но и приняло в нем активное участие. За-
долго до Кронштадтского восстания 1921 г. ижевские рабочие выдвинули
лозунг, который потом стал символом демократического сопротивления боль-
шевизму: власть советам, а не партии 21. Уже 8 августа 1918 г. власть в городе
перешла в руки повстанцев. Вскоре, 17 августа, ижевцы заняли Воткинск,
где их тоже поддержали местные рабочие и Воткинский союз фронтовиков,
а 30 августа они овладели уездным городом Сарапулом 22.
Первое, с чем столкнулись повстанцы после своей победы, была необ-
ходимость организации власти. Этот процесс в Ижевске имел важные осо-
бенности в сравнении, например, с Самарой, на короткое время ставшей
столицей небольшевистской России, а так же с многими другими мятежны-
ми территориями, сбросившими летом 1918 г. большевистский режим. Прежде
всего, в Ижевске поражение большевикам нанесли не чехословацкие штыки,
как почти повсеместно на востоке страны, а местное коренное заводское
население. И это имело свои важные последствия. Один из военных лидеров
повстанцев полковник Д.И. Федичкин начальные шаги в этом направлении
описывал так: «По окончании расстрелов (речь идет о расправе, учиненной в
день восстания над большевиками. — Д. Ч.) в Ижевске водворилась тишина.
Гражданская власть в городе, бывшая до сих пор в руках большевиков, те-
перь перешла в руки Ижевского совета рабочих депутатов» 23. Федичкин имел
в виду тот состав городского совета, который всего три недели назад был
разогнан большевиками и максималистами.
В соответствии с намеченным планом и достигнутыми договоренностя-
ми, обновились исполком Ижевского совета и его президиум. Членами ново-
го президиума стали меньшевик Б.Н. Куценко, местный торговец Тюлькин,
Санников и Горев. Кроме них в состав президиума вошли бывший член Уч-
редительного собрания от Вятской губернии эсер В.И. Бузанов, а так же
председатель союза фронтовиков Ижевска С.И. Солдатов. При этом Бузанов
2 «Вопросы истории» № 5
33
был привлечен к работе совета по настоянию не только исполкома, но и
штаба, образованного союзом фронтовиков 24. Позж£ было объявлено о пе-
ревыборах совета, к участию в которых ни большевики, ни максималисты,
ни анархисты не были допущены. Сами выборы проходили «по знаменитой
системе четыреххвостки» — то есть по той же схеме, что и выборы в Учреди-
тельное собрание 25.
Восстановление власти совета в Ижевске произошло уже после того, как
на других антибольшевистских территориях оказались реставрированы «уч-
редиловские» и дооктябрьские гражданские институты. Власть Ижевского
совета была, конечно, далеко не полной — за его спиной с самого начала
стоял штаб союза фронтовиков, а затем штаб Народной армии. В еще боль-
шей зависимости от военных властей оказался Воткинский совет, исполком
которого принимал многие решения по предписаниям начальника Воткинско-
го штаба Г.Н. Юрьева 26. Тем не менее зависимость повстанческого руковод-
ства от требования рабочих «Власть совету, а не партии» следует признать
второй важнейшей чертой событий лета 1918 г. в Прикамье: практически везде
в это время свержение большевиков сопровождалось свержением и Советской
власти, тогда как в Ижевске, наоборот, свержение большевиков привело к
кратковременной реанимации власти совета.
Такое положение не могло не быть промежуточным, хотя бы уже пото-
му, что существование центрального антибольшевистского правительства в
Самаре предполагало унификацию органов власти в подвластных ему регио-
нах. Поэтому период, когда в Ижевске была восстановлена власть демокра-
тически выбранного рабочего совета, оказался непродолжительным. Уже в
день присоединения к восстанию Воткинска, 17 августа, Ижевский совет
передал гражданскую власть органу, получившему название Прикамского
комитета членов Учредительного собрания. В обстоятельствах передачи вла-
сти Прикамскому комитету много неясного, однако общая канва событий
видна из некоторых косвенных свидетельств. Еще в дни формирования но-
вого совета штаб восстания вел переговоры с Бузановым о создании твердой
антибольшевистской власти. Полковник А.А. Власов и капитан Н.Я. Цыга-
нов предложили Бузанову сформировать комитет Учредительного собрания
наподобие Самарского либо, как единственному члену Учредительного со-
брания на территории восстания, взять верховную власть на себя. Бузанов от
персональной ответственности за ход восстания наотрез отказался, но о со-
здании некого коллегиального органа обещал поставить вопрос на собрании
ГК ПСР. Совещание Власова, Цыганова и Бузанова было частным и нигде
не фиксировалось. Обещанного Бузановым заседания эсеровского городско-
го комитета собрать, впрочем, не удалось. Но Бузанов сумел лично перегово-
рить с некоторыми членами комитета и заручиться их согласием.
Прикамский Комуч повторял в миниатюре Самарский Комуч и считал
себя его местной структурой. Было объявлено, что город Ижевск считается
территорией, находящейся под «властью комитета Всероссийского учредитель-
ного собрания, временно находящегося в городе Самаре». Декларировалось,
что «все гражданские и военные власти в Ижевске признают названный коми-
тет единственной и законной верховной властью в России и считают себя в
полном и беспрекословном к нему подчинении». Комитет располагался в
Ижевске. В Воткинск и Сарапул, также подконтрольные повстанцам, назнача-
лись особоуполномоченные на правах комиссаров. При комитете было обра-
зовано агитационно-просветительское бюро, сразу после своего возникнове-
ния обратившееся к населению с призывом встать на защиту «завоеваний
февральской революции и Учредительного собрания». Провозглашалось, что
организуемый орган местной власти в Ижевске будет действовать «в интере-
сах обеспечения всех гражданских свобод и истинного народовластия» 27.
Новые органы власти создавались и в других занятых повстанцами насе-
ленных пунктах. В Воткинске переход власти к Прикамскому комитету чле-
нов Учредительного собрания был оформлен с опорой на общественное мне-
ние. В городе было проведено специальное собрание граждан, на котором
34
заслушивался вопрос об организации власти. Ораторы доказывали насиль-
ственный характер установления всевластия советов в октябре 1917 г., под-
черкивая, что все антибольшевистские восстания в стране в тот момент
происходили под лозунгами Учредительного собрания. Исходя из этого,
собрание сделало вывод, что «наиболее приемлемым и понятным для ши-
роких народных масс в данной конкретной обстановке источником власти
является комитет членов Учредительного собрания, временно пребываю-
щий в Самаре». По итогам обсуждения была принята резолюция с недвус-
мысленным заявлением, что «власть Советов кончилась». Далее провозгла-
шалось, что в самом Воткинске, так же как и Ижевске, и в их окрестностях,
вся полнота власти временно передается Прикамскому Комучу, представ-
лявшему в крае общероссийскую власть Самарского комитета членов Учре-
дительного собрания 2Х.
В те же дни вопросы организации власти обсуждались в Сарапуле. С
началом восстания он потерял свое прежнее значение уездного администра-
тивного центра. Политические решения теперь диктовал Ижевск. 2 сентября
в Сарапуле собралась воссозданная городская дума. Перед ее гласными выс-
тупил председатель П.П. Михайлов, назначенный сюда из Ижевска 29. По его
предложению было принято решение, согласно которому временно власть в
городе передавалась городскому общественному управлению в лице его ис-
полнительного органа — городской управы. В ее распоряжение должны были
поступать все денежные средства, поступающие на содержание в Сарапуле
Народной армии. Но по первому требованию штаба Народной армии город-
ская управа обязывалась предоставить ему требуемые средства. Городской
управой для изыскания средств избирался особый орган — финансовая ко-
миссия в составе двух гласных от городской думы (К.Г. Солов и Г.Е. Кули-
ков), председателя Сарапульской уездной земской управы (С.Ф. Ермолин) и
двух представителей от Центрального фабрично-заводского рабочего коми-
тета Сарапула 30.
Окончательно система органов управления в ее республиканском вари-
анте была сформирована в повстанческом крае к середине сентября. Завер-
шилось оформление и Прикамского Комуча. Его председателем был Н.И.
Евсеев, членами В.И. Бузанов и А.Д. Карякин; с 9 сентября под документами
Комуча начинала появляться подпись К.С. Шулакова (в связи с этим в неко-
торых источниках за новым органом власти закрепилось название «верхов-
ной четверки»). Тогда же, 9 сентября повстанческая власть провела админи-
стративную реформу с целью упорядочения системы управления. Принятое
в этот день постановление № 4 начиналось с декларации о том, что «власть
советов и их комитетов упраздняется». Сами советы, по этому постановле-
нию, сохранялись. Вместе с тем их реальная роль низводилась до уровня
сословных пролетарских организаций рабочих и трудового крестьянства.
Восстанавливались дооктябрьские порядки: органами власти становились
городские и земские органы местного самоуправления. Им предписывалось
действовать «на точном основании положений Временного правительства о
земском и городском самоуправлении». В селах, вместо распущенных сове-
тов, сельским сходам предписывалось вплоть «до общего разрешения воп-
роса о сельском управлении в общегосударственном масштабе» временно
избрать комитет или одного человека, которые пока могли бы выполнять
функции, прежде возлагавшиеся на сельского старосту. Служащим советс-
ких учреждений — «немедленно сдать свои дела и имеющиеся у них деньги
и ценности... местному восстановленному органу самоуправления». Советс-
ким работникам — содействовать восстановлению органов местного самоуп-
равления. Восстановление земских и городских органов предполагалось на
началах всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права. В ос-
нову выборов должно было лечь положение Временного правительства о во-
лостном и уездном земстве. В выборах имели право принимать участие все
жители контролируемых восставшими селений, достигшие двадцатилетнего
возраста.
35
В постановлении имелось и еще одно важное для Ижевска нововведе-
ние: «Ижевский завод, согласно неоднократно выраженному желанию граж-
дан Ижевска, признается городом». Преобразование Ижевска в город имело
свой смысл: на него распространялось действие реформы, и он теперь мог
иметь свое городское самоуправление. До избрания городских гласных, в
этом звании состояли гласные Ижевского волостного земства. Ижевская во-
лостная земская управа преобразовывалась в Ижевскую городскую управу, и
ей предоставлялись «все права и обязанности, предусмотренные городским
положением 1915 года и распоряжением Временного правительства от 29
сентября 1917 года». На городского голову Ижевска возлагалась обязанность
в ближайшее время провести выборы новых гласных. Положения админист-
ративной реформы появились в печати 13 сентября и сразу же начали пре-
творяться в жизнь; тем самым окончательно устранялась советская организа-
ция власти.
Однако действие в крае демократических органов власти продолжалось
недолго. Серьезные передвижки в верхах повстанцев произошли вскоре после
роспуска Комуча и создания 23 сентября Уфимской директории. По решению
Уфимского государственного совещания все местные антибольшевистские
правительства передавали свои функции Директории. Эта судьба постигла и
Прикамский Комуч, который подлежал упразднению. С 14 октября Евсеев
приступил к управлению Прикамьем уже в качестве чрезвычайного уполномо-
ченного Временного Центрального правительства России, то есть Директо-
рии; Шулаков, Бузанов, и Карякин назначались его помощниками 3|. В
поселки, находившиеся под властью Ижевска, направлялись особые уполно-
моченные Евсеева, в чьих руках теперь сосредоточивалась вся полнота граж-
данской власти. Военная же власть по-прежнему принадлежала штабу армии 32.
В таком виде органы власти в Ижевске сохранялись, видимо, вплоть до вы-
нужденной эвакуации повстанцев за Каму под напором наступающей Крас-
ной армии.
Тем самым, в эволюции повстанческой республики четко выделяются
три этапа: период советской администрации, период общегражданской ад-
министрации и период единоличной власти. Обращает на себя внимание
также и тот факт, что гражданская власть на всех этапах сосуществовала с
военной. Притом военная власть изначально доминировала или по крайней
мере была столь же весомой, как и гражданская, лишь на время уходя в тень.
Очевидно, именно такой ход эволюции небольшевистского режима в Прика-
мье был предопределен общими условиями гражданской войны, которые
быстро нивелировали некоторую специфику формирования местных орга-
нов власти, проявившуюся в первые недели Ижевского восстания. В те годы
и на советских и на белых территориях демократические институты повсеме-
стно уступали место авторитарным, а гражданские — военным. Идеологи-
ческие принципы, которыми руководствовались правосоциалистические ли-
деры восстания, в условиях суровой реальности быстро забывались. Вместе с
тем эти принципы если и не смогли повлиять на формы повстанческой вла-
сти, то нашли определенное отражение в ее политике.
В прошлом изучение политики новых повстанческих властей Ижевска
во многом сводилось к вопросам строительства Прикамской Народной ар-
мии, а так же к террору против большевиков. Такой выбор исследователей
определялся не только идеологическими клише, но и существом вопроса, а
так же наличной Источниковой базой: обе эти линии политики повстанчес-
кого режима хорошо отражены в документах. Кроме того, Прикамская На-
родная армия, впоследствии влившаяся в колчаковскую армию, стала в ней
одной из наиболее боеспособных частей.
Что же касается режима террора, установившегося в Ижевске, то он
действительно отличался жестокостью даже по тем временам 33. О многочис-
ленных жертвах писали не только советские авторы, но и сами повстанцы.
А.Я. Гутман сообщает о «сотнях арестованных в импровизированных арест-
ных домах» 34. Помимо них около 3 тыс. человек содержались под арестом на
36
баржах, приспособленных под временные тюрьмы. Этих людей называли
«баржевиками» 35. В Воткинске заключенных содержали в доме П.И. Чайков-
ского — для повстанцев он представлял интерес не как памятник культуры, а
как помещение с крепкими стенами и дверями, пригодное для тюрьмы. Тер-
рор распространялся не только на большевиков, но и на всех сочувствовав-
ших им. Как вспоминал меньшевик А.В. Смирнов, «что бы где ни сказали
или ни сделали в пользу арестованных, даже за передачу и посылку табаку, и
те лица привлекались за сочувствие» 36.
Но сводить деятельность повстанческого правительства только к воен-
ным и полицейским мероприятиям было бы неверно. Размеренная провинци-
альная жизнь в городе не прекращалась, и новым его властям приходилось
поддерживать и регулировать ее. Действовали различные гражданские, меди-
цинские учреждения; продолжалась оживленная религиозная жизнь городс-
ких обывателей и рабочих; по торжественным случаям устраивались крестные
ходы. Осенью начали работать учебные заведения. Новому учебному году было
посвящено специальное постановление Временного Прикамского комитета
членов Учредительного собрания, освобождавшее от военной повинности учи-
телей и учащихся учебных заведений, а так же об освобождении помещений
учебных заведений, временно занятых под военные нужды 37.
Главной заботой повстанцев становится поддержание производства ору-
жия на Ижевском заводе. Кроме того, активное участие в восстании части
рабочих подразумевало необходимость для повстанческих властей вырабо-
тать определенную рабочую политику. Согласно приказу от 11 августа, в уп-
равление заводом вступило новое правление. В его состав входили, помимо
директора-распорядителя Я.И. Каневского, административно-хозяйственно-
го директора Г.К. Вильма, также и три представителя рабочих — П.А. Ба-
рышников, Г.Ф. Коноваленко, П.Ф. Егоров. В приказе говорилось, что пред-
ставители от рабочих вводятся временно — впредь до проведения выборов.
Перевыборы представителей правления от рабочих сыграли важную роль
в укреплении повстанческой власти. Вместе с тем, они показали рост абсен-
теизма и равнодушия среди рабочих. В выборах приняли участие лишь 4137
рабочих, причем 325 человек опустили незаполненные бюллетени. В члены
коллегиального управления Ижевскими заводами представителями от заво-
дов были избраны Д.П. Крупин (1512 голосов), В.И. Бузанов (1394 голоса),
П.А. Барышников (1291). В последующем, когда Бузанов стал членом При-
камского Комуча, его место в правлении занял В.Е. Корепанов, который
получил на выборах четвертый результат (288 голосов) 38.
Первоначально вопросами, связанными с организацией труда, помимо
заводской администрации, в повстанческом крае занимались советы. 30 ок-
тября для централизации политики в рабочем вопросе был учрежден отдел
труда непосредственно при чрезвычайном уполномоченном Евсееве. Заведу-
ющим отделом труда был назначен М.Н. Мартынов 39.
Одновременно с формированием нового руководства завода шла пере-
стройка управления производством — взамен порядков, существовавших при
большевиках. Был разработан проект основных положений об управлении
артиллерийским заводом. В нем содержались пункты о правах рабочих пред-
ставителей в управлении заводом. Избирать их планировалось «по четырех-
членной формуле», то есть на демократической основе. Однако права пред-
ставителей рабочих были ограничены в пользу администрации. В документе,
например, специально отмечалось, что «в мастерских, Хозяйственном коми-
тете, лесничествах, на железных дорогах и прочих отделах заводов дело дол-
жно вестись администрацией за полной ее ответственностью, вследствие чего
все комиссары и коллегии в заводах должны сдать дела заведующим соответ-
ствующих отделов».
С целью наладить работу предприятий, власти повстанческого края пред-
приняли несколько популистских мер. В приказе по ижевским оружейному
и сталеделательному заводам № 28 от 5 сентября объявлялось, что за те дни,
когда завод не работал (то есть за 8—10 августа), оплата будет произведена.
37
Кроме того, отменялась предельная норма выработки, а все, что рабочие
вырабатывали сверх нормы, должно было оплачиваться дополнительно. По-
мимо материальных, действовали и моральные стимулы. В одном из обра-
щений к рабочим Прикамского комитета членов Учредительного собрания
подчеркивалось, что Ижевские заводы дают «наиболее сильное средство»
борьбы с «поработителями русского народа» «для окончательного торже-
ства народовластия». «Рабочие, оставшиеся на заводе, — гласило воззвание,
— должны помнить, что только повышая производительность труда, в виде
успешного выпуска необходимого оружия, они этим самым принимают не-
посредственное участие в спасении нашей Родины» 40.
Уступая рабочим, новые власти сохранили ставки оплаты труда, суще-
ствовавшие при большевиках. Не были тронуты и декреты Советской власти,
касавшиеся условий работы, решения рабочего вопроса и социальных гаран-
тий — все они оставались в силе. Как и прежде, Ижевский оружейный завод
работал в три смены — по 8 часов каждая, хотя из интересов обороны можно
было бы пойти на увеличение рабочего дня. Повстанческие власти ограничи-
лись лишь тем, что ввели обязательные сверхурочные работы. Но первона-
чально это новшество было введено только в середине октября и распростра-
нялось только на мастерские, отстающие «в подаче необходимых изделий
для выпуска винтовок» 41. Многие экономические мероприятия повстанчес-
кого руководства не лишены уравнительных тенденций, столь характерных
для всей русской революции 1917 года. Это выразилось прежде всего в том,
что и командные чины, и солдаты, и рабочие должны были получать равное
денежное довольствие. Прикамский Комуч по этому поводу принял специ-
альное постановление, требовавшее «всем работающим на заводах, всем дей-
ствовавшим против большевиков с оружием в руках и всем городским и за-
водским служащим без различия должностей и старшинства — платить всем
одинаковое жалование: 420 рублей в месяц» 42.
После того как власть в городе перешла к умеренным социалистам, из-
менилась положение профсоюзов. Меньшевики, а также примыкавшие к ним
в этом вопросе эсеры выступали за независимость профсоюзов. Вопрос о
независимости профсоюзов обсуждался, в частности, на общем собрании
делегатского совета Воткинского союза металлистов. Выступивший с докла-
дом по этому вопросу видный меньшевик И.Г. Уповалов осудил практику
большевиков, когда профсоюзы допускались к управлению производством.
«Союз превратили не в организацию экономической или политической борьбы
рабочих, а в какое-то правительственное учреждение, которое ведет борьбу с
рабочим классом, а не защищает его интересов», — подчеркнул он и призвал
покончить с подобной практикой. Собрание поддержало предложенную мень-
шевиками резолюцию, которая заканчивалась словами: «Мы, рабочие Вот-
кинского завода, делегаты Союза металлистов, считаем необходимым, что
профессиональный союз должен порвать со всякою властью, откуда бы она
ни происходила, то есть стал нейтральным, и строго и определенно стоял
исключительно на страже интересов рабочего класса в его борьбе с угнетате-
лями» 43. Последовательно проводя линию «независимости», Союз металлис-
тов при случае выступал и против повстанческих властей, подчас завязыва-
лись острые конфликты. Особенно сильными позиции рабочих организаций
были в Сарапуле. Там распоряжения военных властей должны были подтвер-
ждать делегаты от фабзавкомов, без чьей подписи никакие решения не име-
ли законной силы 44.
По мере усложнения положения на фронте и в тылу, в проводимой по-
встанческими властями рабочей политике возобладали иные подходы. «Этот
грозный час защиты наших интересов требует великого напряжения сил», —
читаем в одной из прокламаций союза фронтовиков, а значит «в настоящий
момент нет речи о всякого рода нормах, охраняющих наш труд в мирное
время»45. Призывы не оставались только на бумаге. Демократические нормы
труда были действительно с течением времени усечены. Сверхурочные рабо-
ты стали обязательными. В приказе № 63 председателя правления Ижевского
38
завода от 18 октября по этому поводу говорилось: «Ввиду невозможности в
полной мере возвращения рабочих с фронта в завод по военным соображе-
ниям и крайней необходимости в ружьях, во всех мастерских на тех перехо-
дах, где вырабатывается меньше 1000 изделий, ввести двухчасовые сверху-
рочные работы». При этом деньги за сверхурочные не выплачивались, а
числились как задолженность. Не выплачивалась рабочим и зарплата. На
руки им выдавалось в лучшем случае две трети причитающейся суммы, а
остальное удерживались. Когда эта мера вводилась в первой половине сен-
тября, многими она воспринималась как временная. Но и во второй полови-
не сентября, и в октябре лучше не стало. В последние дни существования
повстанческой республики в Ижевске принимались драконовские меры в
области труда, о чем свидетельствует приказ по заводу от 28 октября, подпи-
санный главнокомандующим войсками Прикамского района Юрьевым и
директором-распорядителем завода Каневским. Этим приказом фактически
вводилась мобилизация рабочих. Приказ заканчивался суровым предупреж-
дением: «Неявка на работу будет рассматриваться как неисполнение боевого
приказа» 46. Ужесточилась политика и в отношении рабочих организаций.
Лидер боткинского Союза металлистов А.К. Малков за свою позицию, не-
угодную военным властям, был выслан из города 47.
Важное значение приобрела политика повстанческого правительства
Ижевска в области взаимоотношений с крестьянством. Успехом восставших
следует считать то, что значительные слои прикамского крестьянства встре-
тили Ижевское восстание с сочувствием. Это существенно повысило потен-
циал антибольшевистского движения. Отношения между повстанческими вла-
стями и жителями расположенных вокруг Ижевска деревень, конечно, не
всегда складывались идеально. Но сочувствие значительной части крестьян
облегчало повстанцам и формирование своих вооруженных сил, и продо-
вольственное снабжение рабочего населения. К числу первых мероприятий
новых ижевских властей относилось разрешение свободной торговли, запре-
щенной при большевиках, встретившее полное понимание крестьян. Ожи-
вились опустевшие при прежних порядках магазины и рынки. Открылись
лавки, временно появились было исчезнувшие, а точнее припрятанные до
лучших времен, обувь, мануфактура, посуда, металлические изделия хозяй-
ственного потребления. Все эти шаги повстанческих властей были предска-
зуемы: неслучайно среди лозунгов восстания, наряду с политическими, были
и такие, как лозунг: «Чай, сахар, белый хлеб и ярмарка два раза в год» 48.
Чтобы побудить крестьян помочь со снабжением восставших хлебом,
Ижевский совет неоднократно обращался к ним с воззваниями 49. Специаль-
ные районные и квартальные уполномоченные ездили из Ижевска по дерев-
ням и просили крестьян дать зерна и муки кто сколько может. Хлеб покупа-
ли за деньги, но часто, как признают даже большевистские источники,
провизию восставшим рабочим крестьяне отдавали в качестве добровольных
пожертвований, «Христа ради». Деньги к осени 1918 г. уже заметно обесце-
нились, поэтому мероприятия Ижевских властей иногда рассматривались
крестьянами как реквизиции. Ижевцы расплачивались за хлеб и своей про-
дукцией: в обмен на хлеб и съестные припасы крестьяне получали оружие и
боеприпасы 50. Однако бывало и так, что крестьяне не получали за хлеб ни
оружия, ни даже денег, а лишь долговые обязательства.
Постепенно продовольственный вопрос в повстанческом крае ослож-
нялся. Свобода торговли, введенная в первые дни восстания в качестве од-
ной из первоочередных мер по ликвидации большевистского наследия, вновь
фактически ограничивалась. Вместо нее появилось карточное снабжение 51.
Оживился и неизменный спутник голода — спекуляция; последовали попыт-
ки властей побороть ее. В сентябре в «Воткинской жизни» появилось следу-
ющее распоряжение уполномоченного С. Егорова: «Ввиду того, что за после-
днее время в г. Воткинске наблюдается развитие спекуляции в чрезвычайных
размерах, считаю необходимым предупредить лиц, занимающихся таковой,
что переворот совершен не для того, чтобы потворствовать хищничеству и
39
грабежу населения со стороны спекулянтов, пользующихся всем, чтобы на-
бить свои карманы, и что поэтому Прикамский комитет членов Учредитель-
ного собрания в лице уполномоченных органов будет беспощадно бороться
со спекуляцией и спекулянтами, как врагами народа, предавая их суду по
всей строгости закона» 52.
Пришлось жителям восставших городов испытать на себе и трудовые
мобилизации. В описаниях боев вокруг Ижевска можно встретить упомина-
ния о мощной линии укреплений, оборудованной повстанцами. О том, как
она создавалась, дают наглядное представление некоторые документы, из-
данные повстанческими властями. «Всем гражданам без исключения (кроме
рот53) в возрасте от 16 до 50 лет, — говорится в одном из них, — завтра
7 сентября в 7 часов утра явиться с топорами, лопатами и продовольствием
на два дня на Михайловскую площадь. Не имеющие лопаты и топора полу-
чат таковые от квартальных, которые на время работ мобилизуют их у обыва-
телей квартала... Немедля становитесь все на окопные работы. Все за лопату!
Лопата спасет Ижевск: чем глубже в землю, тем крепче защита». Для тех, кто
не хотел понимать серьезность переживаемого момента, пояснялось, что любая
«попытка уклониться от работ будет преследоваться со всей строгостью» 54.
В условиях острой нехватки средств на содержание повстанческой ар-
мии, постоянными стали призывы к сознательности и патриотизму рабочих.
Одно из воззваний ижевских властей призывало население «немедленно жер-
твовать или сдать за плату, по определенным ценам, теплые вещи, имеющи-
еся в двойном количестве или те, без которых можно обойтись, как-то: шубы,
полушубки, пальто, куртки, сапоги, валенки, носки, портянки, рукавицы,
белье, пиджаки, гимнастерки»; «не стесняйтесь, если жертвуемые или сдан-
ные за плату вещи не совсем новые; нужда очень велика, и за все Армия
будет очень благодарна». Такие же воззвания выпускали власти Воткинска:
«Мы обращаемся с просьбою к товарищам, рабочим и к остальным гражда-
нам: помогите городу в бесплатном шитье белья для Народной армии. Отцы
семейств, попросите ваших жен, взрослых дочерей сшить бесплатно хоть по
одной паре белья... Зная отзывчивость рабочих масс и граждан, льстим себя
надеждой, что они отнесутся к нашей просьбе сочувственно и помогут в
трудную минуту государственного возрождения» 55.
Повстанческая власть Ижевска, пытавшаяся найти в начавшейся граж-
данской войне свой, «третий путь», продержалась всего три месяца — почти
столько же, сколько в свое время Парижская коммуна или первый совет
рабочих депутатов в Иваново-Вознесенске. Тем не менее вполне успели про-
явиться существенные черты предложенного ею направления социально-по-
литического развития. Основные мероприятия — и в области администра-
тивного устройства, и в области труда, и в области налоговой системы, и др.
— направлялись на возобновление развития страны по тому пути, который
был намечен в феврале и прерван в октябре 1917 года. При этом ижевские
власти пытались проводить политику, по возможности учитывающую инте-
ресы рабочего люда. Но условия гражданской войны подрывали первона-
чальные демократические импульсы движения, заставляя ижевские власти
эволюционировать в общем для того времени направлении.
Нараставшие трудности подтачивали прочность повстанческой власти.
Обострились трения между группировками в повстанческом руководстве.
Основу конфликта в их руководстве составляли разногласия, существовав-
шие между входившими в него правыми социалистами и представителями
беспартийного офицерства. По утверждению А.Я. Гутмана, союз фронтови-
ков согласился на руководство со стороны «четырех членов бывшей учредил-
ки» «весьма неохотно». Лишь позиция прочих социалистических групп, под-
державших эсеров, заставила фронтовиков примириться с их возвышением,
да и то лишь временно — до соединения повстанцев с основными белыми
центрами. Уже то, в каких словах Гутман описывал формирование и деятель-
ность Комуча, показывает истинное отношение «товарищей по общей борь-
бе» друг к другу: «Пример самарского Комуча соблазнил и ижевских эсеров,
40
и они поспешили объявить себя Верховной властью, под громким титулом
“Прикамский комитет Учредительного собрания”, — с сарказмом писал он в
мемуарах. — ...обаяние власти самарского Комуча было слишком сильно,
чтобы случайно оказавшиеся на поверхности общественной жизни несколь-
ко маленьких, никому неведомых людей не соблазнились хоть на короткое
время стать “верховными правителями” одного уезда великого государства...
Социалистическая зараза, сделавшая свое злое дело в столицах и крупных
городах России, перешла на Каму. Вновь к власти пришли случайные, сла-
бые и бесхарактерные люди, проникнутые насквозь узкой партийностью.
Пришли эсеры, на сей раз третьестепенные, и померк огонь энтузиазма борьбы
за Россию». Результат «социалистического хозяйничанья», по мнению Гут-
мана, был один: «болтали в Самаре, болтали и в Ижевске, пока не пришли
красные и не разгромили все и всех».
Идеалом военных оставалась крепкая единоличная власть. Их не устра-
ивало «второе издание Учредиловки». Они предпочитали «второе издание
корниловщины». «Если бы в Ижевске пришел к власти энергичный и твер-
дый вождь и сумел бы движение подчинить себе и им руководить, все пошли
бы за ним, — полагал Гутман. — Все подчинили бы его разумной воле. Но в
Ижевске к моменту возникновения восстания оказались, к прискорбию, че-
тыре партийных деятеля, для которых догма была важнее, чем государство.
Особенно, когда дело шло о власти». По его мнению, Ижевско-Воткинское
восстание вполне могло вылиться во «всенародное движение», но для этого
им должны были руководить «люди, не связанные крепкими узами с той или
иной политической программой, а охваченные идеей спасения России от
большевизма и восстановления в стране государственного порядка» 56.
Не оставались в долгу и социалисты. Пользуясь своим положением в
органах власти, они всячески стремились навязать противоположной сторо-
не свои условия политического сожительства. Офицерство, даже его предста-
вители, вышедшие из местного заводского населения, рассматривались граж-
данскими властями как «необходимое зло». На доверие могли рассчитывать
лишь те из офицеров, которые состояли в социалистических партиях, такие,
как социал-демократ, член заводского комитета Юрьев, долгое время коман-
довавший Воткинской группой повстанцев. Постепенно давала свои резуль-
таты пропаганда социалистов за «прекращение братоубийственной войны».
Некоторые социалисты готовы были идти и дальше, считая, что лучше власть
большевиков, «чем погоны и порядки царской армии», которые «навязыва-
лись» повстанцам из Сибири. Накануне падения Сарапула уполномоченный
Прикамского Комуча эсер Михайлов, по свидетельству Гутмана, сказал ему:
«Мы лучше примиримся с большевизмом, чем с реакцией». А «в кадры “ре-
акции” социалисты, как и во времена Керенского, в первую очередь относи-
ли “контрреволюционное офицерство”» 57.
Результатом соперничества между социалистами и офицерством стано-
вилось положение своеобразного двоевластия, когда отношения между воен-
ной и гражданской администрацией выливались в открытое противоборство.
На таком фоне и разразился скандал, ставший последним в цепи кризисов
повстанческой власти и послуживший предвестием ее падения. Его начало
может быть отнесено к 20 октября, когда на совместном собрании старших
чинов армии и Прикамского комитета членов Учредительного собрания
Федичкин предложил начать экстренную эвакуацию раненых, женщин и де-
тей, а также ценного имущества и вооружения на восточный берег Камы.
Свое решение он обосновывал тем, что через неделю у ижевцев не будет ни
одного патрона и тогда им придется «бежать из Ижевска голыми по льду» 58.
Предложенный Федичкиным план понимания не встретил. Более того,
Евсеев, к тому моменту ставший гражданским руководителем повстанческо-
го края, назвал предложения Федичкина трусостью. Федичкину ничего не
оставалось, как, сославшись на «расстроенное состояние здоровья», подать в
отставку. Отставка была немедленно принята. В приказе Евсеева № 12 от 23
октября двусмысленно говорилось, что Федичкин увольняется с должности
41
командующего Прикамской народной армии «ввиду его болезненного состо-
яния, угрожающего крайне опасными последствиями для обороны» 59. Одна-
ко страх перед возможностью военного переворота был столь велик, что по
завершении заседания весь состав гражданского правительства немедленно
удалился в неизвестном направлении. Через некоторое время стало известно,
что «верховная четверка» перебралась в Воткинск. В результате решение об
эвакуации принято так и не было, а в руководстве Прикамской народной
армией произошли серьезные перемены. На место Федичкина был назначен
социалист Юрьев. Командование ижевскими частями перешло к штабс-ка-
питану Н.И. Журавлеву — человеку, ижевцам почти неизвестному, даже в
кругах старших начальников. Тем самым изменения, по всей вероятности,
шли по линии «укрепления» командования повстанческой армии офицера-
ми, близкими или лояльными лично по отношению к Евсееву 60.
Неурядицы в руководстве повстанческой республикой, усиление анар-
хии и антидемократических тенденций в жизни повстанческого края вызы-
вали растущее недовольство населения Ижевска, особенно среди рабочих. В
середине сентября в защиту арестованных в дни августовского восстания
выступил Союз металлистов. Составленной Союзом специальной делегации
было поручено потребовать от военных властей улучшить условия содержа-
ния узников и отпустить невиновных 61. В различных слоях заводского насе-
ления усиливались большевистские настроения. Этому в немалой степени
способствовала деятельность подпольных групп из большевиков и беспар-
тийных рабочих. Агитаторы, снабженные большим количеством коммунис-
тической литературы и денег для привлечения населения на свою сторону,
проникали в восставшие районы и разрушали тыл повстанцев изнутри. Их
деятельность в Ижевске, Воткинске и особенно в Сарапуле велась, как с
явным сожалением отмечается в белых источниках, практически безнаказан-
но. Большевистские настроения проникали и в Народную армию, усиливая
процессы ее разложения. Целые подразделения Народной армии начали пе-
реходить на сторону красных, что совсем недавно было немыслимо 62.
Нараставший внутренний кризис, а также заведомое превосходство сил
центра делали поражение Ижевско-Воткинского восстания неизбежным; по
своему же характеру оно становилось все менее рабочим. После взятия в
начале октября Сарапула красные начали готовиться к штурму Ижевска.
Окружить и взять город было поручено особой дивизии 2-й армии под ко-
мандованием В.М. Азина. Приказ о начале операции был подписан коман-
дармом В.И. Шориным и членом РВС армии П.К. Штейнбергом 3 ноября
1918 года 63.
Решающее сражение произошло 7 ноября. С утра в этот день началась
усиленная артподготовка; повстанцы отвечали огнем своей артиллерии. Имен-
но в этом бою впервые в ходе гражданской войны большевикам пришлось
столкнуться с применением психической атаки, так красочно воссозданной
в кинофильме «Чапаев». Как всегда в минуты наибольшей опасности, над
городом завыл заводской гудок, зазвонили колокола Михайловского собора, а
затем лучшие части ижевцев ровными шеренгами в полный рост под своим
красно-зеленым знаменем двинулись в атаку. По словам участника этого боя
А.П. Кучкина, по своей ожесточенности и даже озверелости он может быть
сопоставлен только с боями за Челябинск и Перекоп 64. Только к вечеру крас-
ные смогли прорвать укрепления противника. На станцию Ижевска ворвался
бронепоезд «Свободная Россия» и своим огнем внес расстройство в ряды обо-
роняющихся. После этого в город вошли пехота и кавалерия красных 65.
Упорство боев за Ижевск 7—8 ноября и необходимость закрепиться в
городе на некоторое время приостановили наступление красных и позволи-
ли остаткам повстанческой армии организовать эвакуацию Воткинска.
Решение об экстренной эвакуации приняло совещание, на котором присут-
ствовали гражданские власти края, новый командующий Ижевско-Воткинс-
кой армией капитан Юрьев, полковник Альбокринов и командующий ижев-
цами штабс-капитан Журавлев. 11 ноября Воткинский завод был покинут
42
повстанцами. Отряду поручика Болонкина был отдан приказ прикрывать
отступление. В ночь на 12 ноября через Каму перешли последние части по-
встанческой армии, а саперы уничтожили понтонный мост, по которому шла
переправа. Дальнейшая судьба ижевских повстанцев была связана с истори-
ей белого движения на востоке страны 66.
Так закончилось крупнейшее антибольшевистское восстание рабочих за
всю историю гражданской войны. Оно было серьезным испытанием для со-
ветского государства. Ижевские рабочие проявили незаинтересованность как
в белом, так и в красном режиме. Вместе с тем опыт правления в Ижевске
«третьей силы» показал, что демократическая власть в тех условиях была
реальна только в виде «демократической диктатуры», которая по своим
методам и средствам осуществления политики мало чем отличалась и от боль-
шевистской, и от военной диктатуры. Развиваясь в этом направлении,
политическая линия «третьей силы» ижевских социалистов была если и не
исчерпана, то сильно дискредитирована. Демократические лозунги без де-
мократического наполнения не могли убедить в своей справедливости и по-
лезности людей, поглощенных прежде всего решением сложной задачи —
выжить в условиях полного развала и разорения. Не случайно поэтому, что в
конечном счете повстанцам пришлось выбирать между Москвой и Омском:
гражданская война навязывала свои законы; оказалось, что у баррикады мо-
гут быть только две стороны, а стоящие посередине оказываются под пере-
крестным огнем.
Примечания
1.	ЗИМИНА В.Д. Белое движение в годы гражданской войны. Волгоград. 1995; ФЕДКЖ В.П.
Белые. Антибольшевистское движение на юге России. 1917—1918 гг. М. 1996; Антибольше-
вистское правительство. Сб. док-тов. Тверь. 1999; ТРУКАН Г.А. Антибольшевистские пра-
вительства России. М. 2000; БУТАКОВ Я.А. Белое движение на Юге России. М. 2000.
Подробнее о новейшей историографии государственного строительства на территориях,
неподконтрольных большевикам, см. в кн.: БОРДЮГОВ Г.А., УШАКОВ А.И., ЧУРАКОВ
В.Ю. Белое дело: идеология, основы, режимы власти. Историографические очерки. М. 1998.
2.	КРУТОВ Г. Памяти погибших борцов в дни Ижевского восстания. В кн.: К пятой годовщи-
не пролетарской революции в Прикамье. Ижевск. 1922; СЕРГЕЕВ В. Ижевск в огне граж-
данской войны, 1917—1918 гг. Ижевск. 1927; ВЛАДИМИРОВА В. Год службы социалистов
капиталистам. М.-Л. 1927; МАКАРОВ Ф.П. Октябрь и гражданская война в Удмуртии.
Ижевск. 1932; МАКСИМОВ В.А. Кулацкая контрреволюция и Ижевское восстание. Ижевск.
1933; и др.
3.	ЛЕБЕДЕВ В.И. Борьба русской демократии против большевиков. Нью-Йорк. 1919; УПО-
ВАЛ ОВ И. Рабочее восстание против Советской власти. — Заря (Берлин), 1923, №№ 3—7;
ГУТМАН (ГАНН) А. Два восстания. — Белое дело (Берлин), 1927, т. 3; ГОЛОВИН Н.Н.
Российская контрреволюция в 1917—1918 гг. Париж. 1936; ЕФИМОВ А.Г. Ижевцы и вот-
кинцы. Конкорд (Калифорния, США). 1975; и др.
4.	КАРЕВСКИЙ А.А. К истории антибольшевистского восстания в Ижевске и Воткинске. В
кн.: Ижевско-Воткинское восстание. М. 2000; БЕХТЕРЕВ С.Л. Эсеро-максималистское
движение в Удмуртии. Ижевск. 1997; УРАКОВА Т.Н. Музейная экспозиция «Гражданская
война в крае». В кн.: Музей: история и современность. Ижевск. 2000; КУЛИКОВ К.И.
«Молюсь за тех и за других». Там же. Среди работ по отдельным аспектам ижевских собы-
тий выделяются исследования П.Н. Дмитриева (ДМИТРИЕВ П.Н. Солдатские союзы в
Удмуртии. Там же; ЕГО ЖЕ. Коммунистическая революция и гражданская война в Удмур-
тии (1917—1920). — Государство и общество. История. Экономика. Политика. Право, 2001,
№ 1; ЕГО ЖЕ. Необходима проверка выводов на региональном материале. — Отечествен-
ная история, 2002, № 2).
5.	НАРСКИЙ И.В. Жизнь в катастрофе. М. 2001, с. 14.
6.	Подробнее о некоторых аспектах изучения Ижевского восстания см.: ВЕРЕЩАГИН А.С.
Парадоксы историографии Ижевско-Воткинского восстания. В кн.: Академик П.В. Волобу-
ев. Неопубликованные работы. Воспоминания. Статьи. М. 2000.
7.	См., напр.: АиФ в Удмуртии, 10.XII. 1998, 20.1.1999; Ижевск вечерний, 30.VI. 1999.
8.	Центральный государственный архив Удмуртской Республики (ЦГА УР), ф. Р-1061, on. 1,
д. 17, л. 1—3 и др.
43
9.	Центр документации новейшей истории Удмуртской Республики (ЦДНИ УР), ф. 350, оп.
3, д. 14, л. 2.
10.	ЦДНИ УР, ф. 352, on. 1, д. 59, св. 2, л. I.
11.	Подробнее см.: БЕХТЕРЕВ СЛ. Ук. соч., с. 52, 57 и др.
12.	ЦДНИ УР, ф. 350, оп. 3, д. 14, л. 1.
13.	Партия социалистов-революционеров. Док-ты и мат-лы. Т. 3. Ч. 2. М. 2000, с. 15, 389—390.
14.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 17, л. 11.
15.	Подробнее см.: ДМИТРИЕВ П.Н. Солдатские союзы в Удмуртии. В кн.: Музей: история и
современность. Ижевск. 2000, с. 232—248.
16.	ЦДНИ УР, ф. 350, оп. 49, д. 6, л. I; оп. 3, д. 14, л. 13-14.
17.	Ижевский защитник, 23.VII 1.1918.
18.	Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 393, on. 1, д. 40, л. 314—319.
19.	ЦДНИ УР, ф. 350, оп. 49, д. 6, л. 2.
20.	См.: ДМИТРИЕВ Н. П., КУЛИКОВ К.И. Мятеж в Ижевско-Вотки неком районе. Ижевск.
1992, с. 85-86.
21.	ЦДНИ УР, ф. 350, оп. 49, д. 6, л. 2.
22.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 13, л. 1, 5.
23.	Первопоходник (Лос-Анджелес), 1974, № 17.
24.	Октябрь и гражданская война в Вятской губернии. Сб. ст. и мат-лов. Вятка. 1927; Ижевский
защитник, 23.VI11.1918.
25.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 17, л. 20-21.
26.	ЛЕКОМЦЕВ В.Г. К истории Воткинского завода. Воткинск. 1998, с. 45.
27.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 17, л. 21, 22.
28.	Ижевский защитник, 1.1Х.1918.
29.	В дальнейшем Михайлов представлял в Сарапуле чрезвычайного уполномоченного Времен-
ного правительства по Прикамскому краю Евсеева (ЦГА УР, ф. Р-460, on. 1, д. 1, л. 66).
30.	Ижевский защитник, 5.IX. 1918.
31.	ЦДНИ УР. ф. 350, оп. 6, д. 50, св. 2, л. 16—20; Ижевский защитник, 13.IX. 1918; ЦГА УР,
ф. 460, on. 1, д. 1, л. 64.
32.	ЦДНИ УР, ф. 350, оп. 6, д. 50, св. 2, л. 41. Первоначально Ижевская и Воткинская
Народные армии существовали независимо друг от друга, раздельно действовали и их шта-
бы. В дальнейшем повстанческие силы были объединены в единую Прикамскую народную
армию, а на штаб Ижевской армии были возложены функции главного штаба Прикамского
края (КАРЕВСКИЙ А.А. К истории антибольшевистского восстания в Ижевске и Воткин-
ске. В кн.: Ижевско-Воткинское восстание. М. 2000, с. 9).
33.	В этой связи стоит говорить не только о его размахе или организованном характере, но и о
том, например, какой способ казни был наиболее распространенным: приговоренных не
расстреливали, а закалывали штыками — после того как в Ижевск вошли красноармейские
части, были вскрыты могилы погибших от рук повстанцев, на трупах обнаруживалось по
50-60 колотых ран, следы побоев и пыток (ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 37, л. 5об.—7об.; и
ДР)-
34.	Белое дело (Берлин), 1927, № 3. Цит. по: Урал и Прикамье. Париж. 1982, с. 385.
35.	После окончания гражданской войны баржевиков приравняли к красноармейцам и парти-
занам, поддерживали их материально. Поэтому власть не была заинтересована в преувели-
чении их численности, хотя бы из сугубо финансовых соображений (ЦГА УР, ф. Р-609, оп.
1, д. 2, л. 1 — 110; д. 3, л. 1—139; д. 4, л. 1—126; и др.).
36.	ЦДНИ УР, ф. 352, on. 1, д. 7, св. 2, л. 2.
37.	Ижевский защитник, 18.IX.I918.
38.	ЦГА УР, ф. Р-543, оп. 13, д. 13, л. 1, 9, 30.
39.	Там же, ф. Р-460, on. 1, д. 2, л. 148.
40.	Там же, ф. Р-543, оп. 13, д. 13, л. 1 —1об., 28; Ижевский защитник, 15.Х.1918.
41.	Ижевский защитник, 15.Х.1918.
42.	Первопоходник (Лос-Анджелес), 1974, № 17.
43.	Воткинская жизнь, 15.IX. 1918.
44.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 21, л. 160об.; Белое дело, 1927, № 3.
45.	Ижевско-Воткинское восстание, с. 57.
46.	ЦГА УР, ф. Р-543, оп. 13, д. 13, л. 70, 34, 35, 79.
47.	ЦДНИ УР, ф. 352, on. 1, д. 7, св. 2, л. 2.
48.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 17, л. 20.
49.	См., напр. Ижевский защитник, 10.IX.1918.
50.	Урал и Прикамье, с. 500; Пролетарская революция, 1924, № 8-9; Первопоходник, 1974, № 17.
51.	Состояние продовольственного снабжения в те дни раскрывает примечательный документ
— обращение к жителям Воткинска председателя местной городской управы Мельникова и
председателя Продовольственной комиссии Быкова. В нем, в частности, говорилось: «До-
44
водим до сведения граждан города Воткинска, что отпуск муки из Продовольственной
комиссии будет производиться 17 сентября по 20 фунтов на едока по цене 25 руб. за пуд по
разрешению квартальных на сентябрьские карточки... Дайте разрешение прежде тем, кто
крайне нуждается. Нам Известно, что многие семьи голодают, а следовательно, накормите в
первую очередь голодных. К вам, граждане, просьба, кто имеет запасы муки, не отнимайте
этот кусок от голодных масс, а дайте им возможность прожить в такое тяжелое время»
(Воткинская жизнь, 17. IX. 1918).
52.	Воткинская жизнь, 29.IX.1918.
53.	Имеются в виду рабочие, призванные в повстанческую армию и зачисленные в роты При-
камской народной армии.
54.	ЦДНИ УР, ф. 350, оп. 6, д. 50, св. 2, л. 33.
55.	Ижевский защитник, 15.Х.1918; Воткинская жизнь, 17.1Х.1918.
56.	Цит. по: Урал и Прикамье, с. 377, 378, 383, 390, 382.
57.	См. последующие признания на этот счет Ю.О. Мартова (Социалистический вестник, 1922,
№ 16, с. 7).
58.	Цит. по: Ижевско-Воткинское восстание, с. 77.
59.	ЦГА УР, ф. Р-460, on. 1, д. 1, л. 70.
60.	Урал и Прикамье, с. 394.
61.	Воткинская жизнь, 15.IX. 1918.
62.	ЦГА УР, ф. Р-350, оп. 49, д. 6, л. 5; Подробнее см.: ДМИТРИЕВ Н.П., КУЛИКОВ К.И. Ук.
соч., с. 152—154.
63.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 3, л. 67.
64.	ДМИТРИЕВ Н.П., КУЛИКОВ К.И. Ук. соч., с. 267-268.
65.	См.: Документы по истории гражданской войны в СССР. Т. 1. М. 1941, с. 381—382 и др.
66.	ЦГА УР, ф. Р-1061, on. 1, д. 17, л. 38-39.
Англо-индийские торговые
и политические отношения
в 1600—1630 годах
Ю.И. Лосев
В конце XVI — начале XVII в., в период формирования мирового капитали-
стического рынка, сфера торговли становится частью капиталистического
способа производства. В это время расширяются территориальные границы
торговли Англии, резко увеличивается объем восточной торговли. В связи с
развитием капиталистических отношений происходят качественные измене-
ния в структуре торговли Англии.
Необходимость поиска рынков сбыта и источников дешевого сырья за-
ставляла англичан энергично включаться в восточную торговлю. Ведя тор-
говлю на Востоке, они в то же время учитывали и потребности соседних
государств. Так, товары, в которых нуждались различные страны, но не мог-
ли их получить в другом месте, продавались английскими купцами по очень
высоким ценам. Следует иметь в виду, что стоимость восточных товаров по-
вышалась при транспортировке их на отечественных судах. Таким образом,
транзитная торговля играла важную роль в возвышении Англии. Но для орга-
низации восточной торговли необходимо было приспосабливаться к услови-
ям индийского внутреннего рынка. Английские торговцы, стремившиеся
перехватить торговлю индийских купцов, встречали ожесточенную конку-
ренцию со стороны португальцев и голландцев.
Англия не имела достаточно товаров, которые привлекали бы внимание
индийцев. Добротные английские сукна не могли стать предметом широкого
потребления в жаркой Индии. К тому же в Европе господствовала политика
меркантилизма, явившаяся барьером в вывозе денег для закупки товаров за
пределами европейского континента. Поэтому английские купцы вынужде-
ны были вести торговлю в бассейне Индийского океана восточными же това-
рами, прежде всего индийскими тканями. Оттеснив индийцев от морской
торговли, европейцы перехватили торговые связи Индии с районами Индо-
стана, Красного моря, Юго-Восточной Азии. Они опирались на свое превос-
ходство в строительстве крупных быстроходных и хорошо вооруженных су-
дов. В начале XVII в. с появлением в Индии англичан характер европейского
проникновения изменяется. Англичане старались приобретать индийские
товары там, где они были всего дешевле, то есть на месте их производства, и
с это!! целью стремились проникнуть в глубь Индии. Это требовало значи-
тельной дипломатической активности, поскольку налаживание торговых связей
Лосев Юрий Иванович — кандидат исторических наук, декан факультета истории и международных отно-
шений Рязанского госуд.т;'энного педагогического университета.
46
требовало установления дипломатических отношений и с могольской, и с
провинциальной администрацией.
Основными предметами английского импорта являлись ситец, индиго,
селитра, перец, сахар, лекарства, продукты питания, ткани, металлы, корал-
лы, золото, серебро. Англичане ввозили в Индию зеркала, ножи, картины,
атлас, гобелены и другие товары *. Даже простой перечень товаров, вывози-
мых Англией из Индии и ввозимых в страну, показывает неадекватность
торгового обмена.
Ведущую роль в торговле Англии со странами бассейна Индийского
океана играла британская Ост-Индская компания. Деятельность этой компа-
нии заслуживает тщательного изучения: начало установления связей между
Англией и Востоком, создание в Индии Могольской империи, необыкно-
венный размах британско-индийской торговли, монополия на перевозку то-
варов на территории большинства восточных стран в Азии. Рост и объем
торговых связей Англии с Востоком затмили период долгой и трудной борь-
бы Ост-Индской компании за установление этих связей.
Поэтому обстоятельное, детальное и всестороннее изучение процессов
и истоков складывания двусторонних торговых и политических отношений
между передовой капиталистической Англией и феодальной Индией являет-
ся одной из важнейших и актуальнейших задач в осмыслении прежде всего
политического и социального опыта XVII столетия.
Основанная более чем 400 лет назад Ост-Индская компания была уни-
кальной организацией. Она являлась политическим организмом, государ-
ством-компанией в государстве и первой в истории транснациональной ком-
мерческой организацией. Компании такого типа существовали не только в
Англии, но также, например, в Голландии (1602—1798 гг.), Франции (с
реорганизациями и перерывами просуществовала с 1664 по 1794 г.) и дру-
гих странах. Однако их история не идет в сравнение с английской. Ни одна
из Ост-Индских компаний не занимала в своих колониальных империях
такого места, как английская.
Компания состояла из двух органов: собрания акционеров и совета ди-
ректоров во главе с управляющим. Первые путешествия финансировались
путем подписки: постоянного капитала не было. В 1609 г. Яков I даровал
компании новую хартию, которая объявила срок монопольной торговли ком-
пании неограниченным. Вытеснив из Индии слабеющих португальцев, анг-
личане постепенно расширяли свою торговлю в Азии. Компания покупала
малайский перец и индийские хлопчатобумажные ткани за серебро и прода-
вала их в Европе (прежде всего континентальной), получая за них большее
количество серебра (которое поступало в Европу из испанской Мексики).
Отношения компании и английской короны были взаимовыгодными.
Компании нужны были королевские хартии и дипломатическая поддержка на
Востоке, а взамен она предоставляла крупные «займы» монархии. В 1657 г. в
истории компании произошло очень важное изменение. Кромвель дал ей
хартию, превратившую ее в организацию с постоянным капиталом. Смена
власти не принесла компании ничего плохого. Напротив, после реставрации
она получила от короны остров св. Елены и Бомбей. В 1683 г. государство
предоставило компании право адмиралтейской юрисдикции, а через три года
разрешило чеканить в Индии монету. Успех компании не мог не вызвать
зависть и враждебных действий со стороны ее соперников в Англии — куп-
цов, вывозивших английский текстиль. Последние подняли в парламенте
вопрос об отмене монополии компании и о регулировании ее деятельности
государством. Ничего не добившись в 1698 г., они образовали альтернатив-
ную Ост-Индскую компанию, однако из-за слабости новой компании и фран-
цузской угрозы на Востоке в 1702—1708 гг. обе компании объединились.
Российская и зарубежная историческая наука накопила немало знаний
по истории становления торговых и политических отношений между Англи-
ей и Индией в XVII — начале XVIII вв. Однако расширение Источниковой
базы, совершенствование научных подходов и исследовательских методов
47
делают накопленные знания недостаточными и далекими от полноты, а вы-
воды и оценки, основанные на этих знаниях, во многом не адекватными
объективной исторической реальности. Все это определяет необходимость и
важность разработки проблем, связанных с подлинным объемом торговли и
морских перевозок Ост-Индской компании и ее политического влияния в
регионе Индостана. Такие вопросы, как монополизация торговли с Индией,
экспорт золотых и серебряных слитков, влияние индийского импорта на
индийскую промышленность вызывают значительный научный интерес.
Следует подчеркнуть, что торговый обмен между Англией и Индией в
1625—1679 гг. почти совсем не освещается в большинстве имеющихся работ.
Необходимо рассмотреть особенности торговых, промышленных и экономи-
ческих условий, существовавших в Индии в начале XVII века, проследить
изменения этих условий, вызванных англо-индийскими отношениями в те-
чение последующих столетий. Значительное внимание при этом уделено ниже
анализу методов британского внедрения в систему торговли и политических
отношений на Индостане: сотрудничеству и противостоянию английскому
влиянию, соглашениям и компромиссам. Будучи противоречивыми и даже
взаимоисключающими, эти методы тем не менее приносили результаты, не-
обходимые регионам для усовершенствования их экономической и полити-
ческой системы.
На основе анализа различных источников становится возможным срав-
нить особенности разных цивилизаций и специфику развития западных и
восточных империй. Если рассматривать эти процессы в глобальном плане,
то все они в Европе и на Востоке, несмотря на разделяющие их социально-
экономические и политические различия, океаны и пустыни (кочевые реги-
оны, зоны действия пиратов и т.д.), не могли помешать развитию мировой
торговли, коммуникаций. Контакты в политическом, экономическом, ин-
теллектуальном и военном отношениях осуществлялись по всем возникав-
шим моделям региональной автономии путем внедрения посредников, зани-
мавшихся незаконной торговлей. Подобная структура взаимоотношений в
отделенных регионах определяла характер торговых отношений вплоть до
середины XIX века.
По изучаемой проблеме имеются богатые и разнообразные источники.
Важнейшими из них для изучения британской политики на Востоке в ука-
занный период являются официальные документы британской Ост-Индской
компании. В период деятельности компании ее документы, касающиеся дан-
ного периода, практически не публиковались, большая часть публикаций
была осуществлена только после ее ликвидации в 1858 году. Эти документы
охватывают все направления деятельности компании с момента ее основа-
ния 2. Статистические материалы позволяют судить о соотношении между
экспортом и импортом, достаточно полно отражают состояние британской
восточной торговли 3.
В начале XX в. была опубликована переписка агентов индийских факто-
рий Ост-Индской компании с ее правлением в Англии. Эта переписка сви-
детельствует о том, что перед агентами компании ставились гораздо более
широкие задачи, чем просто развитие торговых отношений между Англией и
империей Великих Моголов, им вменялось в обязанность подробно изучать
страну — экономические особенности, политический строй, взаимоотноше-
ния внутри правящих группировок и т. п. Эта переписка позволяет достаточ-
но полно представить методы, которыми пользовались англичане для укреп-
ления своих позиций в Индостане. В отличие от португальцев, англичане
стремились к проникновению в глубинные районы Индии, старались как
можно прочнее внедриться в сложную систему индийских внутренних торго-
вых связей. Это явилось одной из основных задач компании, история кото-
рой хорошо прослеживается по документам, отражающим деятельность бри-
танских факторий 4.
Само существование Ост-Индской компании явилось предметом острой
политической борьбы в Англии. Эта борьба, а также взаимоотношения ком-
48
пании и королевской власти отражаются в официальных документах: в спе-
циальных изданиях, парламентских дебатах. Особенно интересны последние,
так как в ходе обсуждения оппозиционные политические группировки рас-
крывали негативные стороны деятельности компании. Это дает возможность
составить достаточно полное представление о ее деятельности 5.
Источниковая база включает в себя также официальные отчеты, доку-
менты о первых путешествиях и посольствах англичан в Индии6. Они позво-
ляют судить об информационной базе английской политики, о ее целях и
методах. Среди источников следует также упомянуть письма христианских
миссионеров, воспоминания путешественников и агентов компании, различ-
ные справки, оставленные последними’. Для выяснения причин английской
и заокеанской экспансии имеют большое значение документы, характеризу-
ющие внутреннюю и внешнюю торговлю Англии в данный период, а также
парламентские дебаты по этим вопросам *. Представляют большой интерес
опубликованные и переизданные документы, проливающие свет на различ-
ные стороны английского проникновения на Восток и попытки превраще-
ния этой политики в государственную
В дореволюционной российской исторической науке не было специаль-
ных исследований, посвященных анализу английского проникновения в
Индию. Однако начиная с XVIII в. в отдельных научных журналах появля-
ются статьи, посвященные становлению и специфическому развитию анг-
лийской заморской торговли. Этой проблемы в той или иной степени каса-
лись русские историки С.В. Василевский, А.С. Ротчев, И.И. Березин, С.И.
Рапопорт и другие.
Пристальное внимание на Индию обращали российские публицисты.
Уже в 40-е годы XIX в. об этой стране писали много, а в связи с событиями
1857 г. развернулась дискуссия о характере политики англичан, перспективах
развития начавшегося там восстания и дальнейших отношений между Инди-
ей и Англией.
Проблемы генезиса капитализма в западноевропейских странах, и в том
числе такие ее аспекты, как роль в этом процессе внешней торговли и торго-
вой экспансии, активно разрабатывались советскими историками. Важней-
шие теоретические проблемы генезиса капитализма в Европе освещаются в
работе А.Н. Чистозвонова. Большой интерес представляют также исследова-
ния М.А. Барга и В.И. Лавровского 10. Начальный период британского про-
никновения в Индию исследовали А.А. Басов, А.Е. Кудрявцев, А.Я. Левин,
М.М. Яброва. Экономическим аспектам деятельности компании посвятил
свою работу В.В. Штокмар ". Англо-индийские отношения в XVII в. полу-
чили достаточное освещение в обобщающих трудах Л.Б. Алаева, К.А. Анто-
новой, К.З. Ашрафян, Г.Г. Котовского, И.М. Рейснера, А.И. Чичерова ,2.
31 декабря 1600 г. группа лондонских купцов, получивших хартию от
королевы Елизаветы I на монопольную торговлю с Востоком сроком на 15
лет, основала Ост-Индскую компанию. Первые два десятилетия компания
торговала с островной Юго-Восточной Азией, но затем ее вытеснил более
сильный на тот момент конкурент — голландская Ост-Индская компания, и
англичане с 1609 г. перенесли свою деятельность в Индию. Английская
Ост-Индская компания испытывала недостаток средств для интенсивного
внедрения во внутриазиатскую торговлю и для ее расширения. Индийские
товары, проданные на Молуккских островах, давали прибыль в 300%, а пря-
ности, покупаемые на юге Индии, можно было продать в Сурате в соотноше-
нии 1:10. Английский купец, приехав в Индию без всякого капитала и не
вывезя ни фунта из Англии, за 5-6 лет торговли мог получить и отправить
домой от 5 до 30 тыс. фунтов стерлингов ,3. Агенты английской Ост-Индской
компании извлекали огромные прибыли из продажи индийских товаров в
Англии. К примеру, в 1620 г. продажа в Англии каждого куска индийской
ткани давала прибыль в 300 %, фунта гвоздики или муската — 800—900%, и
это несмотря на то, что английская абсолютная монархия придерживалась
классической системы протекционизма. Английская монархия провела ряд
49
мероприятий в области внутренней и внешней торговли, имевших большое
значение для обеспечения доходов короны. Особенно следует отметить про-
текционистские акты о запрете импорта в Англию иностранных промыш-
ленных товаров и некоторых видов сырья. Тем не менее правительства Ели-
заветы I и Якова I не могли избавиться от дефицита государственного
бюджета и стремились компанию купцов-авантюристов использовать для уре-
гулирования своих финансовых вопросов за границей, расширяя их приви-
легии и поддерживая их претензии на то, чтобы они представляли во внеш-
ней торговле всю Англию.
Первый период деятельности компании с 1601 по 1613 гг. характеризо-
вался тем, что англичане пытались утвердиться в районе Малайского архипе-
лага и островов пряностей. Средняя прибыль в тот период, учитывая всевоз-
можные потери, составляла 200% на каждый пай. Получать столь огромные
прибыли с первых шагов проникновения в Индию англичанам удалось по
той причине, что их деятельность в области торговли граничила с пират-
ством (чистая прибыль на протяжении первой половины XVII в. составила
более 100%) ,4.
Англо-индийская торговля развивалась достаточно быстро и в течение
последующих лет — с 1611 по 1620 гг. средняя прибыль составила 138% (иногда
доходила до 234%). В 1617 г. компания имела прибыль 1 млн фунтов стер-
лингов на капитал в 200 тыс. фунтов стерлингов. Очевидно, что по сравне-
нию с 1600 — 1610 гг. наметился значительный рост торговой активности
Англии ,5. За 20 лет торговли с Индией, согласно отчету компании, из страны
было вывезено товаров на сумму в пять раз меньшую, чем ввезено.
К январю 1616 г. в Индии насчитывалось пять английских факторий: в
Агре, Ахмадабаде, Бурханпуре, Броче, Сурате. Наиболее важным из англий-
ских поселений был Сурат. Во главе его стояли Т. Растел и Дж. Джейти.
Здесь осуществлялся общий контроль над всеми факториями, но подчиня-
лись фактории Томасу Ро — королевскому посланнику, который был упол-
номочен директоратом компании решать и коммерческие дела. Посольство
Томаса Ро всегда считалось вехой в истории отношений Англии с Индией,
хотя результаты его миссии были крайне скромными. Т. Керидж и Т. Растел
писали руководству компании в пренебрежительном тоне о результатах дея-
тельности сэра Т. Ро. Сам Ро ставил себе в заслугу начало торговли в бассей-
не Красного моря. Говоря о дипломатической стороне его деятельности, можно
отметить, что им действительно никаких конвенций не было заключено и
концессий не получено. В то же время не следует и преуменьшать результаты
этой миссии, поскольку накануне его прибытия в Индию английские факто-
рии находились на грани закрытия. Попытки Ро получить разрешение (фир-
ман) у могольских властей и установить прямой дипломатический контакт
между Великим Моголом и Яковом I остались безуспешными. Все прибли-
женные ко двору Великого Могола считали, что распространение английс-
кой торговли на другие порты нежелательно и что все торговые дела в Сурате
должен был уладить принц Хурам, в компетенцию которого входило управ-
ление этим портом. Ро попытался получить концессию на торговлю в Бенга-
лии, но в ответ ему было предложено с помощью военной силы вытеснить
оттуда португальцев и установить жесткий контроль за мореплаванием в этом
районе. Однако в тогдашних условиях это означало прямой конфликт с пор-
тугальцами, чего англичане стремились избегать. Предоставление статуса
привилегированной торговли иностранным купцам со стороны могольской
администрации было связано с политикой, направленной на разобщение
интересов европейцев в Индии ,6.
Письма из Сурата в это время, а также письма агентов компании из
второстепенных факторий содержат мало важных сообщений. Они выража-
ют лишь надежду на будущее английской торговли. Английская шерсть, сук-
на не пользовались спросом в стране, лишь некоторые крупные феодалы да
представители могольской администрации покупали сукно (они покрывали
им слонов и использовали для шитья седел для лошадей). Свинец и олово
50
индийцы всегда покупали с охотой. В то же время мечи, ножи, стекло, лекар-
ства, коралловые браслеты вряд ли были доходными для англичан товарами.
Да и закупка английских товаров требовала значительных денежных средств.
В своих письмах в Англию представители индийской службы компании и
администрации английских факторий излагали соображения по поводу орга-
низации торговли в Индии, обращая внимание на то, что для закупки ин-
дийских товаров необходимо иметь значительные денежные средства, чтобы
до прибытия английских кораблей, когда все товары гораздо дешевле, про-
изводить их закупку. К тому же это значительно сократило бы дорожные
расходы и расходы на длительную стоянку кораблей английского военного
флота. Иными словами, вложение денег в торговлю должно происходить в
период, когда английские корабли отсутствуют в портах Индии. Это позво-
лило бы значительно увеличить прибыли компании, улучшить систему кре-
дита ,7. Т. Ро придерживался того же мнения и предлагал директорату ком-
пании увеличить годовой доход фактории Сурата в Индии, что дало бы
возможность агентам компании иметь достаточно солидную сумму для за-
купки товаров до прибытия флота в следующий сезон 18.
В источниках, относящихся к 1616 г., говорится о значительном расши-
рении повсеместно практиковавшейся английской «частной» торговли. Мат-
росы английских кораблей привозили в Индию либо деньги, либо товары
(мечи, ножи, стекло и т.д.) для обмена на индийские товары, а покупали в
основном высококачественные индийские ткани. Таким образом, каждое
судно, направлявшееся в Англию, было загружено товарами, принадлежав-
шими не только компании, но и частным лицам. К тому же многие купцы,
которые участвовали в индийской торговле, отсылали домой с представите-
лями администрации значительное количество товаров, часто принадлежав-
ших компании. Причем товары прятались в таких укромных местах, где их
нельзя было обнаружить на корабле. Преобладание частной торговли не мог-
ло не привлечь внимания директората компании, поэтому были сделаны
попытки ограничить проникновение частного капитала в Индию 19. Еще в
1613 г. комиссия компании не разрешала никому ввозить индийские товары;
в 1616 г. было принято такое же решение относительно служащих компании,
что свидетельствует о росте конкуренции со стороны частных предприни-
мателей. Однако глава английской фактории в Сурате Т. Керидж и его коллеги
писали о невозможности бороться с частной торговлей агентов компании и
предлагали применять санкции к ее нарушителям 2(). В Англии, правда, все
попытки компании установить монопольное право на ведение торговли про-
валились. Жалованье, которое получали служащие, было крайне скромным,
тем более что система оплаты в Индии была направлена на ограничение дело-
вой активности агентов. Т. Ро видел эти сложности и предлагал директорату
принять необходимые меры, советуя конфисковывать все товары, привозимые
в Англию частным образом. Но компания отвергла эти предложения.
Как уже отмечалось выше, англичане имели в Индии пять факторий —
некоторые из них, например, в Бурханпуре и Броче были удобными пере-
валочными пунктами на пути из Сурата в Ахмадабад и важными центрами
торговли ситцем, который привозили сюда из всех окрестных районов в боль-
ших количествах для окраски. Сурат оставался старейшим и наиболее важным
из английских поселений, который по-прежнему возглавлял Т. Керидж — опыт-
ный торговец, прибывший в Индию вместе с капитаном Бестом еще в 1612
году. Когда Т. Ро в целях организации англо-персидской торговли и заклю-
чения торгового соглашения с персидским шахом отбыл в феврале 1616 г. в
Персию, Т. Керидж остался фактически главой английской торговой и дип-
ломатической миссии в Индии. С одной стороны, Т. Ро понимал невозмож-
ность заключения даже подобия торгового соглашения с моголами, но с дру-
гой, — надеялся, что новые подарки из Европы и военные угрозы возымеют
силу, смогут привести к желаемому результату.
На проходивших в августе 1618 г. переговорах с принцем Хурамом, не-
смотря на наличие больших противоречий между сторонами, Т. Ро удалось
51
получить фирман местных властей на ведение английской торговли. Англи-
чанам разрешалось торговать свободно, а все изъятые у них товары должны
были быть возвращены компании. Однако это была лишь небольшая уступка
англичанам. Индийские власти объявили о признании драгоценностей сво-
бодными от таможенных пошлин и о частичном освобождении от уплаты
товаров, прибывших в порты Индии. Служащим компании разрешалось сни-
мать любой дом для фактории, свободно управлять ею по английским зако-
нам. Однако права свободно покупать и строить дома они не имели. Из-за
чинимых английскими матросами в портах Индии беспорядков была сделана
попытка ограничить количество англичан, которым разрешалось носить ору-
жие, и Т. Ро вынужден был дать письменное заверение о том, что его сооте-
чественники впредь не принесут вреда местным жителям 21.
Англичане были заинтересованы в торговле между Суратом и странами
бассейна Красного моря, куда доставлялись в больших количествах пряности
и специи и где английские и индийские товары могли быть проданы по
очень выгодным ценам. Именно поэтому Т. Ро настаивал на быстрейшем
внедрении англичан в этот регион. Прибытие в начале октября 1619 г. новых
кораблей из Англии под командованием Дж. Биклея и возвращение после
успешного путешествия корабля «Лев» из Мохи, где индийские товары были
проданы быстро и по достаточно высоким ценам, а абсолютная прибыль
этой экспедиции составила 100%, заставили руководство фактории Сурат
поднять вопрос о торговле в бассейне Красного моря и приступить к органи-
зации постоянных рейсов. Руководители фактории обратились в директорат
с просьбой направить новые корабли для использования их в торговле между
Индией и портами Красного моря. Индийские власти и местные купцы пре-
достерегали англичан от дальнейшего вывоза индийских товаров в порты
Красного моря. Более того, индийские купцы противодействовали попытке
англичан загрузить корабли под командованием Биклея. Так, корабли, кото-
рые доставляли основной груз для отправки в порты Красного моря, были
конфискованы местными властями и отправлены в Рандер. Стремление
англичан к ведению торговли в бассейне Красного моря диктовалось и тре-
бованием директората компании о значительном расширении поставок хлоп-
чатобумажных тканей и продуктов питания из тех мест, где цены были
наименьшими. Поскольку Сурат уже не мог полностью обеспечить потреб-
ности Англии в хлопчатобумажных изделиях, интересы английского купече-
ства начинают концентрироваться на Агре, куда, кроме индиго, из соседних
районов доставлялись в больших количествах высококачественные ковры и
хлопчатобумажные ткани. Особый интерес начинают вызывать районы Са-
маны, расположенные на незначительном расстоянии от Агры, и район Пат-
ны — столицы Бихара 22.
Англичане организовали экспедицию служащих компании, чтобы выяс-
нить, что и в каких количествах можно закупить в этом районе. Экспедиция
показала, что здесь можно выгодно и в больших партиях закупать бенгальс-
кий шелк. Экспедицию возглавлял Р. Янг. Караван двинулся в путь весной
1620 г. по направлению к Ахмадабаду и Агре. Англичане достигли Лахора в
начале 1621 г. Это путешествие подтвердило, что Т. Керидж намеревался
попробовать еще раз утвердиться в Самане. Однако Р. Янг сообщил, что он
покидает Саману и считает, что постоянная фактория здесь не нужна и что
хлопчатобумажные ткани, индиго и ковры могут быть куплены по более
дешевой цене в Агре. В целях получения как можно больших прибылей
англичане стремились проникнуть в глубь страны, поскольку товары, дос-
тавленные из Агры в Сурат, были чуть ли не вдвое дороже, чем те, которые
вывозились из глубинных районов Индостана. Проникновение в глубь страны
ставило вопрос о вступлении в торговые отношения и с местными феодала-
ми. Нередко даже члены семьи падишаха принимали участие в торговле. В
торговых сделках и операциях участвовали и представители могольской
администрации — наместники Сурата, Броча, Ахмадабада23. Крупные гуджа-
ратские купцы выступали посредниками между англичанами, ремесленника-
52
ми и местными торговцами, давая в долг значительные суммы денег, ожидая
в ответ за это защиту могол ьских властей.
Таким образом, в Гуджарате появилась компрадорская прослойка, свя-
занная с иностранным капиталом. Из Сурата вывозили не только товары,
производимые в других частях Индии: сахар, индиго из Агры, перец из Ма-
лабара, кашмирские ткани из Лахора, муслин и тафту из Бенгалии и т. д.
Основным предметом экспорта было то, что производилось на месте, непос-
редственно в Гуджарате: ткани, белые и набивные, которые славились на
всем Среднем Востоке. В первой четверти XVII в. Индостан превращается в
арену ожесточенной борьбы за перераспределение сфер влияния. Феодаль-
ным индийским княжествам, враждовавшим между собой, пришлось столк-
нуться с европейскими торговыми компаниями, ставшими для них таким
сильным противником, какого Индия раньше не знала.
Рост торгово-экономического влияния англичан в Индии сопровождал-
ся эксплуатацией народов этой страны. Английские торговцы внедрялись в
Индию, устанавливали свой контроль над ней, используя вражду между пле-
менами, религиозную рознь индусов и мусульман, соперничество каст. Они
пресекали все попытки консолидации империи Великих Моголов, центра-
лизации индийских феодальных княжеств. Англия была заинтересована лишь
в их экономическом единстве, имея одно намерение — торговать. Королева
Англии, давая хартию компании, указывала на то, что компания не должна
выступать против каких-либо христианских государств, торгующих в Индии,
а, наоборот, должна стремиться к сотрудничеству с ними. Однако эти поло-
жения хартии на практике не выполнялись. Торговля Ост-Индской компа-
нии с Индией была неразрывно связана с разграблением, с экономическим и
политическим подчинением страны. Золото, серебро, украшения, пряности,
цветные индийские хлопчатобумажные и шелковые ткани в огромных коли-
чествах привозили в Англию. Высокое качество, красота индийских товаров
привлекали английских купцов, представляя серьезную опасность для соб-
ственной промышленности. Под давлением растущей английской промыш-
ленной буржуазии, особенно владельцев шерстяных фабрик, продажа насе-
лению индийских тканей в Англии уже со второй половины XVII в. и до
конца XVIII в. была запрещена под угрозой крупных штрафов. Поэтому ин-
дийские ткани ввозились в Англию для реэкспорта в другие европейские
страны.
Первые путешествия показали прибыльность торговли с Индией. Но
поскольку между отдельными экспедициями были большие перерывы, мно-
гие судовладельцы, чтобы «сэкономить» время, захватывали и грабили по
пути из Индии в Европу уже груженые португальские корабли. Стремясь
упрочить свое положение, англичане учитывали рост индийских городов как
торговых и коммерческих центров. Их фактории возникали там, где эти цен-
тры складывались. Торговые агентства и дипломатические миссии вели ин-
тенсивную работу, чтобы установить над ними контроль, проложить путь
английским товарам, создать неблагоприятный политический климат для
Голландии и Португалии.
Агенты компаний выступали как своеобразные «разведчики». В поле их
деятельности находились такие проблемы, как цены на индийском рынке,
общие перспективы для английской торговли, политическая информация,
анализ внутрииндийского социально-экономического и политического раз-
вития. Дипломаты-резиденты фактически являлись политическими посред-
никами, выполняющими задачу подчинения и зависимости местных властей
от английского капитала для навязывания им неравноправных торговых от-
ношений.
Обладая опытом и некоторым свободным капиталом, англичане быстро
освоились в новой политической обстановке в Европе и активно включились
в океанскую торговлю. Торговля в странах Востока давала огромные прибы-
ли лондонским купцам. Покупка товаров в Индии обходилась в три раза
дешевле, чем в Турции. Английская Ост-Индская компания торговала ин-
53
дийскими товарами и в Турции, и в Лондоне, и в Генуе, и в Нидерландах, и
в Марселе, и в других местах. Торговля с Индией способствовала также сбы-
ту европейских, и в первую очередь английских, товаров. С 1600 по 1620 гг.
компания вывезла иностранных и отечественных товаров на общую сумму
около 300 тыс. фунтов стерлингов 24. На такую же сумму и за это же время
было импортировано товаров из стран Востока. Торговля с Индией открыла
возможности для развития каботажной торговли индийскими товарами меж-
ду различными портами Индии.
Уже в первые годы своего проникновения в Индию англичане не огра-
ничивались получением торговых привилегий, а стремились действовать с
учетом их политических интересов. Это резко осложняло англо-испанские и
англо-голландские отношения и вело к открытым столкновениям. Победа
англичан в борьбе с испанцами укрепила их позиции в Индии, что явилось
своеобразным дополнением к договору, подписанному 21 октября 1612 г.
между представителями властей Гуджарата и Сурата и английской Ост-Инд-
ской компанией 25. Согласно этому договору компании разрешалось вести
торговлю и иметь фактории в империи Великих Моголов. Этот договор
должен был быть подтвержден шахским фирманом, которого обязалась до-
биться индийская сторона. Он состоял из 13 статей, и суть его сводилась к
следующему: могольские власти гарантируют безопасность англичан и их
торговлю на территории империи (возмещая убытки даже в случае порту-
гальских захватов); устанавливаются пошлины в размере 3,5% от стоимости
ввозимых и вывозимых англичанами товаров; в течение трех дней после при-
бытия кораблей компании англичане могут торговать на берегу с местными
купцами, минуя таможню; имущество английских купцов в случае их смерти
в Индии возвращается компании; индийские власти обязуются не требовать
возмещения за ущерб, причиненный английской экспедицией под командо-
ванием Г. Милдтона в Красном море (в апреле 1612 г. корабли экспедиции
отплыли в Красное море, чтобы отомстить индийским купцам и арабским
торговцам Мохи; Милдтон фактически занялся грабежом и позднее насиль-
ственно заставил индийских купцов скупить английские товары). В договоре
было также предусмотрено, что посол английского короля будет направлен в
столицу Могольского государства для разрешения всех важных и спорных
вопросов, которые могут нарушить достигнутое соглашение. После подписа-
ния этого договора начинается еще более активное проникновение английс-
кой Ост-Индской компании в Индию.
В 1612 г. в Сурат прибыл флот английской Ост-Индской компании под
командованием Т. Беста, который почти в ультимативной форме потребовал
предоставления англичанам торговой привилегии и права на создание фак-
тории. Это требование было подкреплено захватом индийского судна с бога-
тым грузом и множеством паломников, возвращавшихся из святых мест Ара-
вии. Под таким нажимом могольской администрации пришлось пойти на
соглашение с представителями компании 26. Пока Бест ожидал получения из
Агры шахского фирмана, близ Сурата появились четыре португальских воен-
ных корабля, направленных туда из Гоа для защиты интересов торговой и
колониальной политики Португалии. 29 ноября 1612 г. началось морское
сражение — битва у Сволли. В течение почти месяца английские и порту-
гальские корабли вели бой. Победа англичан укрепила их позиции в Индии.
В Сурате Бест оставил своего агента Т. Олдворта, который основал факторию
и в 1613 г. стал ее первым президентом. Покинув в феврале 1613 г. Сурат,
Бест, победитель при Сволли, ограбил несколько индийских судов, затем
отправился в Аче и другие порты Суматры и вернулся в Англию в июне
1614 г. с грузом перца, принеся значительный доход компании.
Стремление англичан к расширению торговых отношений с Индией
вызвало второе значительное столкновение с португальцами. Четыре анг-
лийских корабля под командованием Н. Даунтона прибыли в Сурат в октяб-
ре 1614 г. Вскоре стало известно о подготовке вице-королем Гоа военной
акции против флотилии английской компании, а в середине января 1615 г. у
54
Сволли появились главные силы португальцев под командованием дон Хе-
ронимо Азеведо: шесть больших кораблей и шесть небольших фрегатов, на
борту которых находились 3,5 тыс. европейцев, 6 тыс. местных солдат, 250
пушек. Четыре торговых судна Даунтона имели лишь 400 моряков и 80 пу-
шек 27. В течение месяца Англичане отбивали атаки португальцев и 11 февра-
ля 1615 г. португальский флот, изрядно потрепанный, поднял паруса и ушел
на юг. Хотя в чисто военном отношении говорить о победе Даунтона трудно,
зато крах «батальных усилий» португальцев был очевиден. Престиж порту-
гальцев резко упал. Вторая битва при Сволли 1615 г., как иногда называют
это событие, сыграла большую роль в борьбе европейских держав за Индию.
Битвы при Сволли в 1612 и 1615 гг. не повлияли на англо-португальское
соперничество, борьба продолжалась, но время господства португальцев ушло
в прошлое, и на смену им пришли новые претенденты.
В 1611 г. была учреждена объединенная французская Ост-Индская ком-
пания, в 1616 г. — королевская датская Ост-Индская компания, в 1617 г. —
шотландская Ост-Индская компания. Их появление еще более способство-
вало активизации английской дипломатии. В 1612 г. два английских посла,
П. Каннинг и В. Эдвард, по поручению Якова I встретились с императором
Джахангиром и передали ему послание от короля. Эти дипломатические уси-
лия Англии увенчались успехом: император разрешил учредить фактории в
Сурате и Ахмадабаде. В том же году английская Ост-Индская компания была
преобразована в акционерную компанию. В октябре 1612 г. шах Сафи, пра-
витель Ахмадабада, и Бест подписали договор, по которому английской Ост-
Индской компании разрешалось устанавливать торговые отношения с Гуд-
жаратом. А уже весной 1613 г. Каннинг вручил новые письма императору
Джахангиру в Агре с просьбой расширения торгового присутствия Англии в
Индии.
Заключение соглашений с азиатскими правителями, практически не
знакомыми с договорной системой, втягивало эти страны в систему склады-
вавшихся международных отношений правового порядка, что создавало, с
одной стороны, дополнительные трудности в отношениях между Англией и
империей Великих Моголов, а с другой, — могольские власти тем самым
избегали развития преимущественных связей с какой-либо одной европейс-
кой страной. Так, 7 февраля 1615 г. Джахангир издал фирман, по которому
разрешил англичанам установить постоянные торговые отношения с импе-
рией Великих Моголов, а 7 июня того же года заключил точно такой же
договор с португальцами. В начале XVII в. была сделана попытка урегули-
ровать англо-голландские отношения на договорной основе. Торгово-по-
литические противоречия, которые возникали между этими двумя страна-
ми, неоднократно приводили к крупным конфликтам. Голландцы всячески
стремились перехватить индийский рынок у англичан. Для этого они стали
покупать индийские товары по высоким ценам, чтобы закрыть от англичан
индийские местные рынки 28. В свою очередь англичане не оставили идею
проникновения на Молукки — в зону монопольного господства голландцев.
Заслуживает внимания роль голландцев на службе английской компа-
нии. Бывшие служащие и купцы нидерландской объединенной компании
часто выступали в качестве проводников англичан и руководителей англий-
ских экспедиций. Например, Питер Вильямс ван Эльбинг под вымышлен-
ным именем руководил английской экспедицией в 1611 — 1615 гг. Он оставил
чрезвычайно интересные записки 29.
В 1616 г. английский флот из пяти кораблей сумел не только получить
на Моллуках в обмен на оружие и продовольствие большой груз пряностей,
но и овладеть островком Пулу-Рун в архипелаге Банад. Голландцам не уда-
лось выбить засевших на подступах к островам пряностей англичан. В Ямат-
ре и особенно в Бантаме голландцы наталкивались на растущую активность
англичан. В столице Банатам конкуренция между ними принимала не раз
форму вооруженных столкновений. Близкое окончание двенадцатилетнего
перемирия, заключенного в 1609 г. Нидерландами с Испанией, поставило
55
вопрос о сближении с Англией. В 1619 г. даже стоял вопрос о слиянии анг-
лийской и голландской Ост-Индских компаний в единую организацию. Хотя
до этого дело не дошло, все же был заключен договор на 20 лет о совместных
действиях в Индии. По этому договору обе компании сохраняли самостоя-
тельность, но получали равную свободу торговли во всех индийских портах.
Установление цен и закупка должны были производиться согласованно. Обе
компании сохраняли все захваченные к моменту соглашения торговые цент-
ры в Индии. Все дальнейшие завоевания должны были стать совместным
достоянием обеих компаний. Английская и голландская компании были свя-
заны общими интересами борьбы с португальцами. Вытесненные из Индо-
незии, последние были еще очень сильны в Индии 30.
С началом Тридцатилетней войны перед английской дипломатией встали
сложные проблемы, оказавшие влияние на английские отношения с Индией.
Традиционная елизаветинская политика, которую поддерживало английское
купечество и буржуазия, должна была привести Англию в антигабсбургскую
коалицию и к союзу с главой германских протестантов — пфальцграфом Фрид-
рихом. В то же время в определенные периоды Яков I был склонен к союзу
с Испанией. Буржуазия и джентри призывали короля исполнить свой долг в
борьбе с «папистами», которые, будучи на стороне Евангелической унии,
выступали за войну с Испанией и на море, и на суше. Ост-Индская ком-
пания разделяла эту позицию. Самый крупный корабль (водоизмещением
1033 т) экспедиции Битпэлла, отправленный в 1620 г. к берегам Индии, был
назван «Пфальцграф», хотя в 1620 г. пфальцграф Фридрих еще не был побе-
дителем.
О противоречивости стюартовской внешней политики свидетельствует
и то, что в 1619 г. Яков I принял участие в выработке договора между англий-
ской и голландской Ост-Индскими компаниями и ратифицировал его. Этот
договор не учитывал интересов английской компании, не предоставлял со-
перничающим корпорациям одинаковых прав, но его антипортугальская
направленность была ясна. Английская Ост-Индская компания выразила про-
тест против этого договора. В конечном итоге договор никакой роли не сыг-
рал, с ним не считалась ни та, ни другая сторона, так как он не создавал
какой-либо базы для преодоления на компромиссной основе англо-голланд-
ских противоречий в Индии.
Политика Якова I шла вразрез с интересами Ост-Индской компании.
Правящие круги рассматривали Ост-индскую торговлю лишь как источник
доходов. Английское правительство практически не защищало интересы ком-
пании. Свидетельство этому — события англо-голландской борьбы, которые
показали несостоятельность и нежелание Стюартов оградить интересы даже
крупного купечества своей страны от внешних посягательств. Такая позиция
королевской власти порождала неприятие режима Стюартов, сдерживала де-
ловую активность английского купечества. В истории английской Ост-Инд-
ской компании 30-е годы XVII в. были временем обострения ее отношений с
монархией Стюартов. Разногласия между насущными интересами английс-
кой буржуазии и королевской политикой все более обострялись.
Международные отношения в Европе существенно влияли на развитие
торговли в бассейне Индийского океана. В 20—30-е годы противоречия меж-
ду Англией, Голландией и Португалией нередко определяли объем и харак-
тер англо-индийских торговых отношений. Голландцы всячески стремились
упрочить свои позиции в Индии. Это стимулировало усиление английской
торговой и дипломатической активности в отдаленных районах Индостана.
Так, агенты английской Ост-Индской компании добились от Шаха Джахана
в феврале 1634 г. разрешения на торговлю в Бенгалии. В этом же году была
открыта английская фактория в Вирагараме и Годовари. Борьба с голландца-
ми на индийском рынке усугублялась политикой Стюартов. Многочислен-
ные петиции компании с требованием компенсировать убытки разбивались
о неспособность и нежелание королевской власти защищать ее интересы.
Это вынудило директорат обратиться в октябре 1623 г. к парламенту за помо-
56
щью. Отношения парламента и компании были сложными. Не отмечено ни
одного факта защиты парламентом интересов Ост-Индской компании, кото-
рая по этой же причине предпочитала адресовать свои просьбы Тайному
Совету и королю.
Со второй половины 20-х годов английская Ост-Индская компания всту-
пила в полосу неудач: ей оказалось не под силу содержание далеко отстояв-
ших от Англии факторий, к тому же торговля в бассейне Индийского океана
проходила в условиях жесточайшей конкуренции с голландцами и порту-
гальцами. Кроме того, трудности развития торговли с Индией были связаны
с внутриполитической обстановкой в самой Англии. Монополия английской
Ост-Индской компании на торговлю в бассейне Индийского океана вызы-
вала в стране многочисленные протесты и требования ее отмены. Интерло-
перы, то есть частные предприниматели, делали попытки обойти права ком-
пании, вызывая этим резкую негативную реакцию со стороны директората.
Политика же правительства по отношению к компании была крайне непос-
ледовательной, так как необходимость в займах вынуждала правительство
отступать от дарованных ей прав в королевских хартиях.
Осуществляя свою торговую политику в Индии, англичане изучали не
только ее ресурсы, но и то экономическое и политическое положение, в
котором она оказалась в начале XVII века. Руководство английской Ост-
Индской компании было осведомлено о том, что внутрифеодальные распри
серьезно ослабляют политическое единство Индии, наносят ущерб ее эконо-
мике и торговле. Англичане знали и об относительно высоком уровне разви-
тия ремесла и торговли, в частности, в Бенгалии и в других частях Индии.
Бенгалия была не только классическим рисосеющим районом, но и местом,
где выращивали известные сорта чая, отличавшиеся тонким вкусом и арома-
том. Характеризуя выгоды экономико-географического положения низовий
Хугли, где впоследствии вырос город Калькутта, О. Спейт писал: «Энергич-
ные европейские купцы, которым не терпелось воспользоваться богатствами
непосредственно примыкавшей к Бенгалии равнины Ганга с ее процветаю-
щими могольскими городами, закрепили за собой этот наиболее восточный
и наиболее важный пункт на кратчайшем пути внутри Индии. Это подтверж-
дает перечень первых факторий, среди которых мы встречаем города Хугли
(самая ранняя португальская колония), Чинсуру (голландская до 1825 г.), Се-
рампур (датская до 1845 г.)... Даже слабая австрийская Ост-Индская компания
пробовала свои силы в Касимбазаре. Калькутта, которой выпало на долю пре-
взойти все эти пункты, вначале была самой незаметной среди них...» 31.
Калькутта была основана в 1690 г., когда небольшой отряд вооруженных
англичан высадился на восточном берегу Хугли, выбрав для торговой факто-
рии удобное в географическом отношении место. Хотя разрешение на веде-
ние торговли, а затем и на строительство фактории агенты Ост-Индской
компании получили от местного мусульманского правителя гораздо раньше,
еще в 20-е годы, руководство компании полагало, что дезорганизованные
феодальными усобицами внутриэкономические связи увеличивают заинте-
ресованность индийских торговцев в развитии внешней торговли. Будучи
хорошо информированной о том, что Индия ведет довольно широкую тор-
говлю в районе Персидского залива, Аравийского моря, Восточной Африки,
английская Ост-Индская компания в этой ситуации стала планировать зах-
ват внешнеторговых связей Индии и монополизацию их в своих руках, ста-
раясь стать единственным контрагентом в ее внешней торговле. Достигнуть
этой цели компания стремилась не только активизируя морские связи с Ин-
дией, но и торговую и дипломатическую деятельность внутри страны.
Английская Ост-Индская компания, созданная прежде всего для осуще-
ствления торговли специями с Молуккским архипелагом в Юго-Восточной
Азии, на 25 лет была полностью вытеснена голландцами с островов прянос-
тей. Поскольку центры производства пряностей оказались занятыми голлан-
дцами, англичанам пришлось искать новые сферы торговой деятельности.
Покинув Молукки, англичане прочнее утвердились в Индии. Интересы анг-
57
лийского капитала все более локализуются в Индии — континентальной стране
с огромным населением, торговля с которой могла иметь благоприятные воз-
можности для Англии. Стремление последней внедриться во внутрииндийс-
кие торговые центры встретило ожесточенное сопротивление со стороны
других европейских стран. Соперничество Англии, Голландии и Португалии
в Индии в 20—30 годы XVII в. было еще далеко от завершения.
Примечания
1.	BAL KHRISHNA. Commercial Relations between India and England. 1601 — 1757. Routledge.
1924, p. 88, 89.
2.	The Dawn of British Trade to the East Indies as Recorted in the Court Minutes of the East India
Company, 1599—1603. Lnd. 1886; Calendar of State Papers Colonial, East Indies. 5 Vols. 1513—
1634. Lnd. 1862—1892; Letters Received by the East India Company from its Servants in the East.
6 Vols. 1602—1617. Lnd. 1896—1902; The First Letter Book of the East India Company, 1600—
1619. Lnd. 1892; The English Factories in India (далее — EFl). 6 Vols. 1618—1641. Lnd. 1906—
1912; A Calendar of the Court Minutes of the East India Company. 2 Vols. Lnd. 1907—1909.
3.	Tudor Economic Documents. Vols. 1—3. Lnd. 1924, 1935—1937, 1951; Documents in English
Economic History; England from 1000 to 1750. Lnd. 1956; Imports of London 1600—1640. Lnd.
1956; Londons Export Trade in the early 17-th Century. Lnd. 1933.
4.	The English Factories in India. A Calendar of Documents. Vols. 1 — 13. Oxford. 1906—1927; First
Letter Book of the East India Company, 1600—1619. Lnd. 1924; The Great Chartered Companies.
Lnd. 1926.
5.	Constitutional Documents of the Reign of James I A.D. 1603—1675. Cambridge. 1930; Parliamentary
Texts of the Later Middle Ages. Oxford. 1960.
6.	Tudor and Stuart Proclamations, 1485—1714. Lnd. 1910; Roe. Sir Thomas, the Embassy of. Lnd.
1899; Early Travels in India and Persia. Lnd. 1898.
7.	Jesuit Letters and Indian History. A Study of the Nature and Development of the Jesuit Letters
from India, 1542—1773. Bombay. 1955; India in the 17-th Century as depicted by European
Travellers. Lnd. 1934; The Historical Inscription of South India and outlines of the Political History.
Madras. 1932.
8.	Studies in Tudor and Stuart Politics and Government. Vol. I. Lnd. 1974; The Tudor Century, 1485—
1603. Lnd. 1962; The Stuart Constitution. Cambridge. 1906; English Economic History. Select
Documents. Lnd. 1921; English Historical Documents. Lnd. N.Y. 1967; Parliamentary Texts of the
Later Middle Ages. Oxford. 1980; Stuart and Cromwellism Foreign Policy, Parliamentary Texts.
Lnd. 1974.
9.	The Letters and Diplomatic Instructions Anne, Queen of Great Britain. 1665—1714. N.Y. 1968;
The Captivity and Deliverance of Mr. John Williams, Pastor of the Church in Deerfield Print.
Brookbield. 1811; A Memorial of the Present Deplorable State of New England. N.Y 1977.
10.	ЧИСТОЗВОНОВ A.H. Генезис капитализма: проблемы методологии. М. 1985; БАРГ М.А.,
ЛАВРОВСКИЙ В.И. О социальной природе английского нового дворянства и йоменри
первой половины XVII в. — Вопросы истории, 1955, № 6.
11.	БАСОВА А.А. Англо-голландское торговое соперничество в первой половине XVII в. Труды
Горьковского педагогического института им. Горького. Т. XXL 5-й исторический сборник.
Горький. 1957; КУДРЯВЦЕВ А.Е. Ост-Индская проблема XVII в. Ученые записки Ленинг-
радского государственного педагогического института им. Герцена. Т. XI. Л. 1938; ЛЕВИН
А.Я. Проникновение английской компании в Индию, Индонезию, Персидский залив в
первые десятилетия XVII в. (1601 — 1641 гг.). Автореф. канд. дисс. Горький. 1964; ЯБРОВА
М.М. Очерки истории колониальной экспансии Англии в эпоху первоначального накопле-
ния. Саратов. 1966; ШТОКМАР В.В. Экономическая политика английского абсолютизма в
эпоху его развития. Л. 1962.
12.	АЛАЕВ Л.Б. Южная Индия. Социально-экономическая история XIV—XVIII вв. М. 1964;
АНТОНОВА К.А. Английское завоевание Индии. М. 1958; АШРАФЯН К.З. Феодализм в
Индии. М. 1977; КОТОВСКИЙ Г.Г. Некоторые аспекты проблемы каст. В кн.: Касты в
Индии. М. 1965; ЧИЧЕРОВ А.И. Экономическое развитие Индии перед английским заво-
еванием (ремесло и торговля в XVI—XVIII вв.). М. 1965.
13.	BAL KHRISHNA. Op. cit., р. 80-82.
14.	Ibid., р. 192-193.
15.	Ibid., р. 194.
16.	The Embassy of Sir Thomas Roe to India. Oxford. 1926, p. 407.
17.	Letters Received by the East India Company from its Servants in the East. Vol 6, p. 178, 179, 104,
341, 474, 475.
58
18.	The Embassy of sir Thomas Roe to India, p. 474.
19.	MORELAND W. India at the Death of Akbar. Lnd. 1920, p. 202-203, 221, 392-394.
20.	Journal of the Royal Asiatic Society. Lnd. 1907, p. 598.
21.	The Embassy of sir Thomas Roe to India, p. 299.
22.	EFI (1618-1621), p. 38, 212, 259; EFI (1621-1623), p. 54, 55, 212.
23.	EFI (1621-1623), p. 168, 234.
24.	Ibid., p. 257.
25.	The Down of British Trade to the East Indies as Recorted in the Court Minutes of the East India
Company, 1599—1603, p. 9, 10.
26.	EFI (1616-1618), p. 185.
27.	Ibid., p. 281.
28.	Ibid., p. 164; EFI (1618-1621), p. 11.
29.	Writings in British History. Vol. 3. Lnd. 1901, 1933; The Tudor and Stuart Periods, 1485—1714.
Lnd. 1968, p. 102.
30.	The Cambridge History of India. Vol. 5. Cambridge. 1929, p. 84.
31.	СПЕЙТ О. X. К. Индия и Пакистан. М. 1957, с. 17, 18.
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
Князь Александр Иванович
Барятинский
В.М. Муханов
В «Очерке истории рода князей Барятинских» говорится, что они «ведут свой
род от святого благоверного князя Михаила Черниговского, происходившего
от Рюрика в одиннадцатом колене и от равноапостольного князя Владимира
в восьмом» ’. Родоначальником считается князь Александр Андреевич Ме-
зецкий, получивший прозвище Барятинский, по названию своей волости
Барятина, находившейся на реке Клетоме в Мещовском уезде Калужской
губернии. У него родились 4 сына, из которых 3 имели потомство. Именно
от них пошли 3 ветви этой фамилии. Нас более всего интересует первая
ветвь, представителем которой и был будущий фельдмаршал.
В этой ветви весьма интересен генерал-поручик князь Иван Сергеевич
Барятинский, долгое время являвшийся послом России во Франции, где по-
лучил прозвище «красавец русский» 2. Замечательным человеком был сын
Ивана Сергеевича и отец кавказского наместника Иван Иванович. Он уча-
ствовал в боевых действиях русских войск на территории Польши и отличил-
ся при взятии А.В. Суворовым предместья Варшавы, за что получил орден
Св. Георгия 4-й степени. Затем Иван Барятинский перешел на дипломати-
ческую службу и отправился в Лондон в качестве секретаря российского по-
сольства при тогдашнем после графе С.Р. Воронцове. Там он познакомился с
дочерью лорда Шэрборна Франсискою Мэри Дюттон, которая стала его же-
ной. Она родила князю в 1807 г. дочь Елизавету и вскоре умерла 3. В 1808 г.
он был назначен русским посланником в Баварию, в Мюнхене где пребывал
по 1812 год. Когда Воронцов освободил место посла в Великобритании, оно
и было предложено князю Ивану Ивановичу. Однако он отказался, полагая,
что ему пора стать помещиком и поселиться в деревне. В 1813 г., по дороге
домой из Баварии, в Теплице, Иван Иванович женится второй раз на дочери
прусского посланника в Вене графа Людвига-Христофора Келлера4. Вместе
с женой Марией он приехал в Россию и начал заниматься своими запущен-
ными землями в Харьковской и Курской губерниях, на которых находилось
более 21 тыс. крепостных душ. Отец фельдмаршала добился успехов в сель-
ском хозяйстве, применяя различные новации в области агрономии. Его
имения стали одними из самых богатейших в России, а в селе Ивановском
Льговского уезда Курской губернии он даже построил дворец, назвав его
«Марьино» 5 в честь любимой жены.
Муханов Вадим Михайлович — аспирант исторического факультета Московского государственного уни-
верситета.
60
В этом селе 2 мая 1815 г. и появился на свет первый сын супружеской
пары — князь Александр Иванович Барятинский. В сентябре 1815 г. Иван
Иванович составил программу под названием «Мысли о воспитании моего
сына». Через 5 лет он написал еще одну записку, в которой давались уже
наставления самому Александру. Старший Барятинский задумывался над его
физической подготовкой: «До 7-летнего возраста воспитание мальчика ско-
рее физическое, чем нравственное ... Как только он будет в состоянии бегать
и прыгать, следует постараться укрепить его телодвижением и холодным ку-
панием, к которому надо приучить постепенно». Однако не в ущерб нрав-
ственному воспитанию, образованию, трудолюбию, деловитости. «Внушение
ему о правде и неправде следует делать с ранней поры. Ложь и неумерен-
ность главные пороки детства. Необходимо быть неумолимым в искорене-
нии лжи, потому что она унижает человека». Князь Иван Иванович считал,
что его сын должен заниматься языками, рисованием, химией, арифметикой и
механикой. Он также считал, что у ребенка надо развивать трудолюбие и рас-
порядительность, для чего необходимо приучать его к применению получен-
ных им знаний на практике, например к земледельческим работам. Как писал
далее отец фельдмаршала, «я хочу, чтобы он был в состоянии управляться с
топором, со стругом и плугом, чтобы он искусно точил, мог измерить всякого
рода местность, умел бы плавать, бороться, носить тяжести, ездить верхом,
стрелять; вообще, чтобы все эти упражнения были употреблены в дело для
развития его нравственных и физических способностей».
Не забывал князь Иван Иванович и о географии и истории, «путеше-
ствии по Отечеству» и Европе. Во время поездок предполагалось знакомить
сына со статистикой и историей посещаемой страны. По дальнейшему плану
Александр должен был вернуться в Россию в возрасте 25-26 лет, где «он
непременно будет полезным слугою своего отечества» и его «надо будет оп-
ределить ... в Министерства Иностранных дел или Финансов».
Во второй записке он писал: «Я прошу, как милости со стороны моей
жены, не делать из него ни военного, ни придворного, ни дипломата. У нас
и без того много героев, декорированных хвастунов, куртизанов. Россия боль-
ной гигант; долг людей, избранных по своему происхождению и богатству, —
действительно служить и поддерживать государство». В заключении этой за-
писки князь Иван Иванович снова возвращается к тому, кем бы он хотел
видеть первенца и какова должна быть его цель в жизни, и повторяет свою
старую мысль: «Употребляй все возможные физические и нравственные сред-
ства, чтобы просветить страну, где находятся твои владения. Этим прекрасно
будешь служить своему Государю, стране и самому себе. Продолжай то, что я
начал. Усовершенствуй, но не вводи много новых преобразований ... Посвя-
ти себя с ранней поры земледелию» 6.
В начале 1825 г. Иван Иванович Барятинский умирает и оставляет свою
жену с семью детьми, старшим из которых и был десятилетний Александр.
Через два месяца после кончины отца юный Александр встретился с импера-
тором Александром I, ехавшим из Петербурга на Юг и пожелавшем по доро-
ге навестить вдову Барятинского. Принимать царя пришлось старшему сыну.
В четырнадцатилетием возрасте Александр вместе с братом Владимиром
был отправлен княгиней в Москву для повышения своего образования, а еще
через два года переехал в Петербург, где, согласно высочайшему разреше-
нию, стал юнкером в Кавалергардском полку и поступил в Школу гвардейс-
ких подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Молодой князь приехал в
Школу 6 августа 1831 г., а примерно через год там появился другой юнкер —
Михаил Лермонтов. Они быстро подружились и стали постоянными участ-
никами приключений светской молодежи.
В Школе он прибавил к своему домашнему образованию знание воен-
ных наук и весьма важные представления о строгой дисциплине и подчине-
нии. Но частые похождения не могли не сказаться на учебе: в списках 1832 г.
Александр из трех разрядах по наукам показан во 2-м, а по фронту — даже в
3-м. Из-за невысоких результатов ему не удалось выйти в кавалергарды, и в
61
ноябре 1833 г. ему пришлось поступить в Гатчинский кирасирский полк. Но
молодой Барятинский не прервал тесных связей с офицерами Кавалергардс-
кого полка и по-прежнему принимал участие в различных рискованных «под-
вигах». Например, «несколько молодых офицеров с князем во главе справля-
ли похороны живого полковника-командира. «Все петербургское общество
смеялось над дерзким утоплением пушки, подаренной Николаем I великому
князю Михаилу Павловичу. Глубокой ночью компания Трубецкого, в кото-
рой был Барятинский, и возможно, Мишель Лермонтов, привязала наград-
ную пушку к неводам рыбаков. Утром пушка оказалась в воде ...» 7.
Другой случай произошел зимой 1834—1835 гг. на квартире князя С.В.
Трубецкого, где собралась компания молодых офицеров из разных полков,
среди которых были и Лермонтов с Барятинским. Разговор зашел о силе
воли человека, и Лермонтов стал настаивать, что человек способен бороться
только с душевными страданиями, а не с физической болью. Барятинский
молча подошел к колпаку горящей лампы, медленно прошелся по комнате и
поставил стекло обратно на стол. Рука князя была сожжена почти до кости и
два месяца держалась на повязке, а «начальству были доложены две правдо-
подобные истории: о тушении печки на гауптвахте и о неосмотрительном
взятии раскаленной кочерги по рассеянности» 8. Когда над Александром ста-
ли в Петербурге сгущаться тучи, он решил загладить свои выходки службой
на Кавказе, куда и отправился весной 1835 года.
В 1830-е годы создавалась Черноморская береговая линия, и для этого
организовывались экспедиции русских войск. В период с 1834 по 1837 г.
командующий войсками на Кавказской линии генерал-лейтенант А.А. Вель-
яминов провел 4 военных экспедиции. В одной из таких экспедиций, на-
правленной «для устройства укрепленной линии от Ольгинского тет-де-пона
до Геленджика», принял участие Барятинский.
Во время одного из боев князю было приказано выбить горцев из леса,
и он, как написано в его послужном списке, «ввел казаков с примерной
храбростью в кусты и, сделав небольшое количество выстрелов, на самом
близком расстоянии, бросился на неприятеля в пики, каковому примеру пос-
ледовали и прочие войска, там находившиеся, и таким образом неприятель
был опрокинут и рассеян с большою потерею». Барятинский получил пулю в
правый бок, и его состояние в течение нескольких недель оценивалось как
критическое. Для поправки здоровья его отправили в Петербург, где он уз-
нал о своем производстве в поручики и получении золотой сабли «За храб-
рость». Самой же большой наградой для князя стало его назначение состоять
при наследнике — великом князе Александре Николаевиче. Отдохнув несколько
месяцев в Петербурге, Барятинский получил отпуск для продолжения лечения
за границей и уехал путешествовать. За рубежом будущий фельдмаршал слу-
шал лекции в различных университетах и знакомился с известными учеными,
писателями и государственными деятелями. Во Франции князь встречался с
самим Талейраном и Поццо ди Борго, а в Великобритании имел беседы с
Робертом Пилем и Пальмерстоном. В 1838 и 1839 гг. он ездил по Европе, но
уже в качестве лица, сопровождающего наследника во время его загранично-
го турне, а с 1839 г., адъютанта Александра Николаевича. Именно с этого
времени, то есть со второй половины 1830-х гг., и началась многолетняя
дружба между наследником Николая I и князем. Барятинский стал другом не
только будущего императора Александра II, но и его семьи. Во время евро-
пейского турне наследника в Дармштадте произошла его помолвка с прин-
цессой Шарлоттой, и как раз будущий наместник Кавказа, проскакав за 11
дней расстояние до Петербурга, доставил известие об этом Николаю I. Он же
позднее был и шафером на свадьбе Шарлотты и Александра. С середины
1830-х годов карьера князя быстро пошла в гору: март 1839 г. — поручик;
июнь 1839 г. — штабс-ротмистр; апрель 1840 г. — ротмистр; март 1845 г. —
полковник 9.
Тогда же он получил высочайшее разрешение отправиться на Кавказ,
куда вскоре и прибыл в должности командира 3-го батальона Кабардинского
62
полка. Свою версию перевода молодого князя в этот регион высказал
С.Ю. Витте: «Он был чрезвычайно красив и считался первым Дон-Жуаном
во всех великосветских петербургских гостиных. Как молва, не без основания,
говорит, Барятинский был очень протежируем одной из дочерей императора
Николая, насколько я помню, Ольгой Николаевной. Так как отношения меж-
ду ними зашли несколько далее, чем это было допустимо, то император Нико-
лай, убедившись в этом воочию, выслал князя Барятинского на Кавказ, где
он и сделал свою карьеру» ,0.
В первой половине 1840-х годов русские войска уступили инициативу
Шамилю, который не преминул этим воспользоваться и нанес целый ряд
поражений, стоивших огромных людских и материальных потерь России.
Ему удалось полностью установить контроль над Аварией и Нагорным Даге-
станом. Тогдашний военный министр А.И. Чернышев вынужден был конста-
тировать: «Мы не имели еще на Кавказе врага лютейшего и опаснейшего, чем
Шамиль» и. Недовольный неудачным ходом военных действий Николай I
решил одним ударом покончить с Шамилем и приказал разработать план
операции по занятию столицы Шамиля — Дарго, назначив командующим
Кавказским корпусом и наместником графа М.С. Воронцова. Некоторые опыт-
ные кавказские военачальники были против запланированного похода, но
Воронцов не мог ослушаться приказа царя. Барятинский появился на Кавка-
зе как раз перед началом операции.
Во время Даргинской экспедиции Александр Иванович постоянно на-
ходился в гуще событий и отличился при взятии аула Анди, за что его похва-
лил сам Воронцов. Князю досталась и пуля в правую ногу, но он до конца
оставался в строю, за что и был впоследствии награжден Георгиевским кре-
стом. Сама же экспедиция особенных успехов не принесла, не смотря на
взятие и уничтожение Дарго. Отряд Воронцова, оставшись почти без продо-
вольствия и попав на обратном пути под удары мобильных групп горцев,
понес самые тяжелые потери по сравнению с предыдущими экспедициями
(4 генерала, 186 офицеров и около 4000 солдат). Превосходство горцев зак-
лючалось в их легком оснащении: всю еду и вооружение они переносили на
себе. Мюриды Шамиля легко маневрировали и уходили от прямых столкно-
вений, нанося удары по войскам Воронцова со всех сторон.
Однако эта экспедиция оказалась поворотным пунктом в истории Кав-
казской войны. Ее провал заставил русское командование пересмотреть так-
тику операций и прекратить малоуспешные походы вглубь территории има-
мата. Теперь решили продвигаться в горы медленно, прочно закрепляясь в
занятых пунктах, используя ермоловскую систему рубки лесов, открывав-
шую войскам доступ к аулам, постепенно вытесняя горцев из удобных мест,
лишая их возможности заниматься хлебопашеством и скотоводством. Одно-
временно строились новые укрепления, чтобы прочнее утвердиться на поко-
ренной местности.
Между тем Александр Иванович снова поехал за границу восстанавли-
вать здоровье. В начале 1847 г. он вернулся в Петербург и вскоре получил
приглашение от Воронцова занять место командира Кабардинского полка.
После некоторых раздумий он согласился, и уже в феврале появился указ,
утверждающий его в этой должности. По мнению генерала Д.И. Романовс-
кого, «с этого собственно времени начинается деятельность князя Барятинс-
кого на Кавказе, как человека сознательно и вполне отдавшегося Кавказской
войне и служению Кавказу» 12.
Характерным для Барятинского примером была история вооружения
команды охотников полка под началом Богдановича льежскими штуцерами.
В русских войсках тогда применялся массированный огонь пехоты, но на
Кавказе это было не выгодно, так как горцы отвечали рассыпным строем из
завалов и засад, используя дальнобойные винтовки. В связи с этим вперед
обычно высылались специальные команды охотников, состоявшие из луч-
ших стрелков вооруженных штуцерами. Однако после выстрела для переза-
рядки требовалось не меньше минуты, во время которой солдат оставался
63
почти безоружным, поскольку штуцер не имел штыка, а тесак был хуже, чем
сабля горца. Самыми лучшими штуцерами для Кавказа на тот момент явля-
лись льежские, у которых, кроме основного нарезного ствола, имелся и глад-
кий ствол с картечью, и штык, закрепленный между двумя стволами. Штык
освобождался после выстрелов, тем самым, охотник был защищен и в мо-
мент перезарядки. Барятинский, не дожидаясь официальной закупки, при-
обрел вышеописанные двухствольные штуцеры на всю команду на свои лич-
ные средства, что еще раз подтвердило мнение Воронцова о способности
Александра Ивановича «заслужить уважение и любовь офицеров и солдат».
Взаимопонимание командира и подчиненных приносило свои плоды:
потери уменьшились, а число успешных действий возросло. При ауле Зандак
Барятинский вместе со своими кабардинцами отлично выполнил поставлен-
ную перед ним задачу — отвлек горцев от главных русских сил, сковав их
боем. В конце 1847 г. под его руководством был осуществлен ряд внезапных
ударов по горским аулам также без больших потерь, за что 16 января 1848 г.
его наградили орденом св. Владимира 4-й степени с бантом. Летом 1848 г.,
находясь в отряде князя Аргутинского, Барятинский со своими солдатами
отличился в боях за аул Гергебиль и по представлению Аргутинского-Долго-
рукого, был удостоен чина генерал-майора с зачислением в свиту его импе-
раторского величества ,3.
В октябре 1850 г. князя назначают командиром Кавказской гренадерс-
кой бригады. Примерно через год он командует уже 20-й пехотной дивизи-
ей и исполняет обязанности начальника левого фланга Кавказской укреп-
ленной линии. В тот период Воронцов перенес направление своих ударов
на Чечню, где активно использовалась система постепенного продвижения
с помощью рубки просек, прокладки дорог и постройки укреплений. Рус-
ские отряды, одним из которых руководил Барятинский, применив обход-
ной маневр; заняли Шалинский окоп, установленный Шамилем. В начале
следующего года князь разгромил горские отряды на реке Бас и захватил
большое количество оружия и лошадей. Весной 1851 г. русские войска про-
рвались вглубь равнинной части Большой Чечни, а летом генерал Н.П.
Слепцов пошел в экспедицию по нагорной Малой Чечне и разбил гехин-
цев. В результате этой операции, как фиксировал сам Слепцов, стал «виден
глубокий упадок духа гехинцев и всех нагорных чеченцев Малой Чечни,
которые думали устоять против нас, опираясь на убежища свои в неприс-
тупных ущельях; семейства их считают теперь единственным своим безо-
пасным убежищем покровительство русского правительства и уже начина-
ют искать его» |4.
Вскоре после этого Барятинский сам отправился в Большую Чечню.
Там его отряд прошел по герменчукским и автурским полям, расположен-
ным вдоль реки Хулхулау и ликвидировал все посевы хлеба и кукурузы.
Затем он завершил прошлогоднее уничтожение Шалинского окопа. Таким
образом, под удар русских войск в 1852 г. попала наиболее населенная и
жизненно важная часть Чечни; «русские войска опустошали ту самую чечен-
скую плоскость, которая была житницей имамата» 15.
Зимой 1852 г. отряды под командованием будущего победителя Шамиля
нанесли стремительные удары по Большой Чечне, в результате которых были
взяты и истреблены такие аулы, как Автуры, Гельдыген, Сейд-Юрт, а также
захвачены многие андийские хутора с большими запасами хлеба и сена. Эти
экспедиции имели положительные для русских последствия. Часть горцев
Чечни, боясь новых ударов, «очистила всю площадь между Аргуном и Джал-
кой». Другая же часть перешла на сторону русских, включая и наиба Бату.
Летом 1852 г. Барятинский продолжил уничтожать на землях имамата посе-
вы зерновых и запасы сена. Новые группы беженцев переходят на русскую
территорию. Шамиль решил взять инициативу в свои руки и организовал
набег на поселения у Сунжи. Но князь получил об этом сведения от русской
агентуры и заранее подготовился: горцам пришлось вступить в кровопролит-
ный бой и понести громадные потери. На рубеже 1852—1853 гг. Воронцов
64
приказал провести зимние экспедиции в Чечню. Тогда разрушили аул Хан-
кала, а его жителей переселили в Грозную. Также удачно прошла экспедиция
в Нетхойское ущелье: у Шамиля отняли «значительное количество земли,
которая могла прокормить до 1500 душ» |6. Барятинский решил развить успех
и в январе 1853 г., собрав мощный отряд, двинулся в район реки Мичик, где
находились главные силы Шамиля — двадцать с половиной тысяч горцев. В
середине февраля князь, форсировав реку, ударил по войскам имама и раз-
бил их. После этого «можно было бы считать, что с мюридизмом в Чечне в
основном покончено, если бы не начавшаяся летом 1853 г. русско-турецкая
война» 17.
В тот период для действий будущего кавказского наместника характер-
ны малые потери в подчиненных ему войсках и изменение отношения к
противнику, которого старались переманить на свою сторону. Так, на непо-
корные племена совершали набег и уничтожали все посевы и запасы, а за-
тем, если они, лишенные припасов, сами переходили на русскую сторону,
им немедленно выдавали хлеб и даже деньги. Успех обеспечивался отличной
разведкой, подкупом отдельных представителей имамата, умелой организаци-
ей боевых операций. Широко применялись рубка просек и прокладка новых
дорог. Считается, что именно «годы деятельной энергии кн. Барятинского в
качестве бригадного командира и начальника дивизии, а летом — командую-
щего левым флангом войск (эту должность Воронцов предоставил ему после
генерала Нестерова) подготовили окончательное падение влияния Шамиля и
открыли русским войскам прежде неприступные аулы» ,х.
Занимался Александр Иванович и различными административными
вопросами, в частности, организацией управления замиренными аулами. По
его распоряжению строили новые аулы для горцев, покорившихся русской
власти. Но главной мерой Барятинского было внедрение так называемой во-
енно-народной системы управления. Когда часть чеченцев в начале 1850-х
годов перешла на сторону русских, возникла проблема управления. Князь пред-
ложил Воронцову назначить «особого начальника Чеченского народа, способ-
ного для этой важной должности, с представлением ему помощников и средств,
необходимых для исполнения его обязанностей». Наместник разрешил это в
виде опыта. Его поддержал и Кавказский комитет, хотя его члены и отме-
тили, «что весь успех вновь принятой меры будет зависеть от качеств того
лица, которое будет назначено начальником Чеченского народа» 19. 5 нояб-
ря 1852 г. это положение Кавказского комитета об управлении покоренными
чеченцами было утверждено Николаем I.
Вся покоренная чеченская территория была разделена на округа «под
управлением туземных старшин (наибов), а в каждом ауле — аульных стар-
шин, подчиненных окружным начальникам». Кроме того, Барятинский со-
здал при начальнике чеченский народный суд («мехкеме») 20. В основу была
положена идея противопоставления шариату Шамиля обычного права гор-
цев (адат), а за образец были взяты суды для кумыков и кабардинцев, устро-
енные еше А.П. Ермоловым. Суд состоял из председателя, нескольких чле-
нов и муллы. При этом, так как суд основывался на адате, голоса председате-
ля и членов имели решающее значение, а у муллы, толковавшего шариат,
был только совещательный голос. Следовательно, его влияние на горское
население существенно падало. Председателем суда, превратившегося в весьма
уважаемое горцами учреждение, был назначен полковник И.А. Бартоломей,
известный востоковед. Барятинского можно с полным правом назвать одним
из основателей данной системы на Кавказе. С начала 1850-х годов он играет
уже роль не просто военачальника, исполнителя приказов, а выступает как
опытный военный администратор, нередко выдвигавший конкретные и про-
думанные предложения.
Воронцов одобрял и поддерживал мероприятия Александра Ивановича.
В начале 1853 г. его произвели в генерал-адъютанты, а осенью он становится
начальником главного штаба русских войск на Кавказе 21. Однако начавшая-
ся Крымская война помешала сосредоточиться на действиях против Шами-
3 «Вопросы истории» № 5
65
ля, и в этот период активных операций против горцев не велось. Барятинс-
кий должен был переключиться на Турцию: в октябре он заменил заболев-
шего генерала Бебутова на посту командира действовавшего на турецкой гра-
нице корпуса, а в июле 1854 г. принял активное участие в сражении при
Кюрюк-Дара с 60-тысячной Анатолийской армией Мушир-Зариф-Мустафы-
паши, где русские войска разгромили турок. За это сражение князь получил
орден св. Георгия 3-й степени.
Вскоре Воронцов уходит с должности наместника, ее занимает генерал
Н.Н. Муравьев. Александру Ивановичу, не сошедшемуся с новым наместни-
ком во взглядах, тоже пришлось покинуть свой пост 22 и уехать в отпуск в
Петербург. Здесь он был назначен состоять при только что вступившем на
престол Александре II, с которым отправился в Москву и в Крым. В Крыму
в октябре 1855 г. ему пришлось командовать войсками, собранными в Нико-
лаеве и окрестностях, а по возвращении в столицу в январе 1856 г. новый
император утвердил его в должности командира резервного гвардейского
корпуса. Через полгода Барятинский был назначен командиром Отдельного
Кавказского корпуса и наместником на Кавказе, с производством в генералы
от инфантерии.
Еще в 1854 г. Д.А. Милютин написал записку, адресованную лично
Николаю I. В ней излагалась идея воспользовать войска, присланные на Кавказ
для войны с турками. Предлагалось продумать «общую систему устройства
всего Кавказского края на будущее время». Смотрел Николай I эту записку
или нет, неизвестно. Но Александр II, ознакомившись с нею в марте 1856 г.
и найдя интересными заключенные там предложения, написал на ней: «Можно
спросить по этому мнения князя Воронцова, князя Барятинского и самого
Муравьева». Записка стала своеобразным толчком к дискуссии о методах
покорения региона. Барятинский в ответном письме от 27 марта 1856 г. под-
держал идею Милютина, посчитав важным «воспользоваться настоящим уси-
лением войск на Кавказе, чтобы окончить те из предположений, которые
основываясь на давно и правильно начертанной системе, постепенно уже
приводились в исполнение, но, при несомненной пользе их, не могли полу-
чить полного и энергического развития, собственно, по недостатку военных
средств» 23.
Кроме письма, Барятинский составил еще и проект но вопросам пере-
формирования, размещения и подчинения войск Кавказского корпуса, по-
явившийся почти одновременно с запиской Милютина в середине 1850-х
годов. В преамбуле к проекту утверждалось, что «успешный ход водворения
Русского владычества на Кавказе зависит преимущественно от правильного
устройства военной администрации, распределения войск в крае, сообразно-
го с военными условиями и требованиями и приведения мер управления и
военных в положительную и точную систему». В проекте указывалось на
недостатки военной администрации «Азиатского края». Серьезно сказыва-
лось и неправильное распределение войск, что, в первую очередь, касалось
Черноморской береговой линии. Барятинский предложил разделить Кавказ-
скую линию на 2 фланга, возглавленные самостоятельными начальниками.
Кроме реорганизации военного управления, князя занимал и вопрос о
методах покорения кавказских земель. Он считал, что нельзя действовать
только силовыми методами, необходимо сочетать их с мирными: «Менее всего
можно устрашить войною людей, которые от колыбели привыкли к ней и в
битвах поставляют себе честь и славу. Но если мы вместе с тем будем дей-
ствовать на них влиянием нашего нравственного превосходства, то нельзя
сомневаться, чтобы влияние это оставалось бесплодным. Прочность завоева-
ний каждого великого народа зависит от двух главных условий: хорошей
системы военных действий и искусной, мудрой политики в управлении не-
покоренными странами». Князь предлагал упростить систему управления,
которую необходимо подстроить под привычные горцам порядки и быт, об-
рисовав общие черты так называемой военно-народной системы, внедрен-
ной им в начале 1850-х годов в Чечне. Умиротворению горцев должно было
66
способствовать определение прав собственности, разумное размежевание зе-
мель и поощрение добровольного переселения горцев на подконтрольную
русским войскам территорию, причем «лишь в больших размерах, например:
целыми аулами». Барятинский предложил также стимулировать зависимость
непокорного населения от русских товаров с помощью торговли. И в конце
проекта он указывал и на значение пропаганды спокойного и мирного суще-
ствования «под сенью Русского Скипетра» 24.
Муравьев подверг критике многие положения проекта Барятинского.
Так, важные мысли о сочетании силы с различными административными
мерами были названы «общими рассуждениями об отвлеченностях», относя-
щихся к далекому будущему. Муравьев добавлял, что «начертать общее пра-
вило управления горских народов я нахожу невозможным, а следует заняться
каждым предметом исключительно, обсудить его и действовать с постоян-
ством, клонясь к предначертанной цели и не предаваясь мечтам» 25. В развер-
нувшейся полемике Муравьев обнаружил непонимание многих проблем на
Кавказе, склоняясь по старинке либо только к военным действиям, либо к
переговорам с Шамилем.
Император поддержал более прогрессивный и разносторонний проект
Барятинского, включая и его военную часть. Это свидетельствует о беспоч-
венности некоторых представлений о Барятинском, как о якобы «баловне
судьбы», только из-за личной дружбы с императором получившем пост на-
местника России на Кавказе. Теплые взаимоотношения сыграли свою роль,
но главными аргументами в пользу назначения князя послужили его воен-
ный опыт, полученный на Кавказе, безупречный послужной список и, нако-
нец, предложенная им программа, которая соответствовала и точке зрения
царя по данному вопросу. По этим причинам летом 1856 г. Барятинский
занял место Муравьева.
Сразу же после своего назначения Барятинский начал заниматься воп-
росами военного управления на Кавказе. Новый главнокомандующий обра-
зовал Главный штаб Кавказских войск и восстановил упраздненную в августе
1855 г. должность его начальника. С сентября 1856 г. ее занял лично пригла-
шенный князем генерал-майор Д.А. Милютин, записка которого по многим
позициям совпадала со взглядами Барятинского. Помощниками Милютина
в Главном штабе были генерал-квартирмейстер Н.И. Карлгоф, дежурный ге-
нерал М.Я. Ольшевский и руководитель штабной канцелярии полковник В.А.
Лимановский, который впоследствии стал начальником штаба Кавказской
армии. «Положением об управлении Кавказской Армией», утвержденным в
1858 г., Барятинский закрепил четкую структуру управления войсками 26.
В соответствии с поддержанной царем программой, Кавказский край
был подразделен на 5 военно-административных отделов. В Правое крыло
Кавказской линии вошла территория между Кубанью, Черным морем и глав-
ным Кавказским хребтом, то есть бывший правый фланг, центр и Черномо-
рия. Вначале им командовал начальник 19-й пехотной дивизии и бывший
начальник всей Кавказской линии генерал-лейтенант В.М. Козловский. За-
тем начальником Правого крыла стал генерал-лейтенант Г.И. Филипсон, слу-
живший там с 1836 года. Левое крыло Кавказской линии, находилось между
главным Кавказским и Андийским хребтами, Сулаком и Каспийским морем,
с одной стороны, реками Малкой и Тереком, с другой (бывший левый фланг
вместе с Владикавказским округом). Руководить им стал начальник 20-й пе-
хотной дивизии генерал-лейтенант Н.И. Евдокимов, являвшийся бывшим
начальником штаба правого фланга линии и сделавший всю свою карьеру на
Кавказе. Прикаспийский край располагался между Каспийским морем, Су-
лаком и главным Кавказским хребтом. Там находились владения шамхала
Тарковского, Мехтулинское ханство, Самурский и Дербентский округа. Здесь
руководил начальник 21-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Г.Д. Орбе-
лиани, переведенный в 1858 г. на место тифлисского генерал-губернатора.
Пост же начальника Прикаспийского края занял генерал-адъютант барон
А.Е. Врангель, бывший кутаисский генерал-губернатор. Лезгинская кордон-
67
ная линия с Джаро-Белоканским военным округом была подчинена началь-
нику Кавказской гренадерской дивизии генерал-лейтенанту барону И.А. Врев-
скому, бывшему начальнику Владикавказского округа. После его смерти при
взятии аула Китури в 1858 г. командование принял генерал-лейтенант Л.И.
Меликов, уже руководивший кордонной линией в начале 1850-х годов. В
1857 г. было образовано Кутаисское генерал-губернаторство, вместе с быв-
шим третьим отделением Черноморской береговой линии. Им командовал
примерно год генерал-адъютант Врангель, переведенный в Прикаспийский
край, а потом — генерал-лейтенант князь Эристов. Ставропольская губерния
была выделена в отдельную административно-территориальную единицу со
своим губернатором, действительным статским советником Брянчаниновым.
Каждый командующий войсками отдела имел собственного начальника шта-
ба, отдельную иррегулярную кавалерию, свои артиллерийские, инженерные
управления и мог действовать на подконтрольной ему территории оператив-
но и самостоятельно, подчиняясь только главнокомандующему.
Барятинский добился увеличения финансирования и усиления состава
армии. Появившиеся для войны с турками 13-я и 18-я пехотные дивизии
были оставлены в распоряжение главнокомандующего на несколько лет. Вза-
мен одного драгунского полка — в составе 10 эскадронов — сформировали 4
полка по 4 эскадрона каждый. Следовательно, регулярная кавалерия на Кав-
казе была увеличена князем на 6 эскадронов. Кавказскую гренадерскую бри-
гаду и присоединенные к ней Тифлисский и Мингрельский егерские полки
преобразовали в дивизию (в 20 батальонов). Поэтому для 19-ой дивизии со-
здали 2 новых полка — Севастопольский и Крымский (в 10 батальонов).
Лейб-гвардии Эриванскому и Грузинскому полкам прибавили 5-е батальо-
ны. Таким образом, при Барятинском Кавказская армия стала насчитывать
более 250 тысяч человек при 334 орудиях, без учета иррегулярных частей.
Кроме того, князь поднял вопрос об улучшении технического оснащения и
вооружения подчиненных ему войск. Уже 12 августа 1856 г. состоялось высо-
чайшее повеление о вооружении Кавказского корпуса нарезными ружьями.
Решено было формировать стрелковые роты, по одной на каждый батальон,
плюс к этому создать и особые стрелковые батальоны, по одному при 19-й,
20-й и 21-й дивизиях. Под давлением Барятинского в Петербурге отдали
распоряжение о поставке на Кавказ такого количества нарезного оружия, ко-
торого бы хватило на перевооружение там всей пехоты и драгунских полков.
Всего на 135 батальонов и 4 драгунских полка, требовалось порядка 140 тысяч
ружей. Однако оказалось, что такое число ружей не удастся доставить в Кав-
казскую армию в ближайшие годы. В 1858 г. по личному распоряжению им-
ператора смогли отправить Барятинскому только 17 тысяч единиц нарезного
оружия. Как справедливо заметил П. Бобровский, «экономические сообра-
жения в то время, как видно, брали верх над военными потребностями, для
удовлетворения которых на Кавказе в то время у нас не имелось средств, и
Кавказскую войну окончили до вооружения всех войск нарезным оружием» 27.
Действительно, после своего образования стрелковые соединения стали от-
борными на Кавказе, их начали регулярно использовать во всех крупных
операциях. Барятинский заметно укрепил боеспособность и военное руко-
водство Кавказской армии и улучшил ее техническое оснащение, что приве-
ло к усилению русских войск на Кавказе.
Во время Крымской войны активных действий против горцев нс велось,
применялась оборонительная тактика для удержания закрепленных террито-
рий., Став командующим, Александр Иванович решил перейти к наступа-
тельным действиям, имея в виду планомерное продвижение вглубь террито-
рии, находившейся под контролем Шамиля.
По плану, разработанному Барятинским, операция по уничтожению войск
Шамиля должна была занять 3 года 28. В течение 1857 г. предполагалось вы-
давить их из Чечни, одновременно, сжимая кольцо вокруг имамата с заняти-
ем Салатавии, а для того, чтобы не допустить сосредоточения горских отря-
дов, тревожить их и со стороны Лезгинской линии.
68
В начале 1857 г. Чеченский и Кумыкский отряды под командованием
Евдокимова, проложив-просеки в долине р. Хулхулау, открыли путь для даль-
нейшего продвижения по территории Большой Чечни. Та же тактика унич-
тожения лесов использовалась для экспедиции в Аух, лежавший на пути к
Салатавии. К концу марта Чеченский отряд соединил просеками Шали с
Воздвиженским и Автурами и заложил Шалинский укрепленный лагерь. Ев-
докимов в своем рапорте подчеркивал значение шалинского укрепления: «Этот
лагерь окружился широкими полянами, на которых подвижной резерв будет
действовать в продолжение лета и окончательно тем утвердит за нами про-
странство от Аргуня до Хулхулау». В свою очередь, Барятинский, подводя
итог зимней экспедиции, доложил о достигнутых успехах военному мини-
стру и Александру II: «Вырубкой просек, произведенной ген.-лейт. Евдоки-
мовым в последнюю зиму, плоскость Большой Чечни, можно сказать, окон-
чательно отторгнута от владений Шамиля». Этот успех вызвал радостную
реакцию императора 29.
Летом Шамиль нанес несколько контрударов по войскам генерала Ор-
белиани, подходившим к Буртунаю, но удержать сильно укрепленный аул
ему не удалось. Орбелиани занял Дылым и соединил его просекой с Буртуна-
ем, где основал укрепление. Непокорные аулы продолжали истреблять (как
отмечалось в журнале военных действий за ноябрь, «Салатавия разорена и
сожжена»), К концу 1857 г. Шамиль был полностью вытеснен из Салатавии.
Положение имамата стало критическим, что зафиксировал горец Гаджи-Али:
«Шамиля можно сравнить с тем, когда волк схватил овцу за шею и уже ей нет
никакого спасения». В течение 1857 г. удалось покорить равнинные террито-
рии Чечни и запереть Шамиля в горах, отрезав его от богатых земель —
«житницы нагорного Дагестана» 3().
В 1858 г. предполагалось подготовить главный наступательный путь.
Евдокимов в начале января двинул войска на Аргунское ущелье, предвари-
тельно распространив ложную информацию о своем движении на Автуры,
куда Шамиль и направился. Это позволило начальнику левого фланга почти
без потерь взять аул Дачу-Барзой и укрепиться у входа в ущелье. Затем он
двинулся вверх по восточному притоку р. Аргун, прорубил еще один выход в
Дагестан и основал укрепления Шатой и Евдокимовское, закрепив тем са-
мым русский контроль над Аргунским ущельем. Тем самым было прекраще-
но всякое сообщение Шамиля с Малой Чечней и Северо-Западным Кавка-
зом и налажена связь войск левого фланга с Лезгинской линией. К концу
лета 15 чеченских обществ между Аргуном и Тереком изъявили покорность
России. Александр II в письме Барятинскому от 30 августа выразил свое
восхищение и просил передать личную благодарность отличившимся. Резко
сократились потери русских соединений, чему способствовало широкое при-
менение артиллерии и отличная координация совместных действий охотни-
ков и милиции, превосходно знавшей местность 31.
К началу 1859 г. имамат занимал территорию только нагорной Чечни и
Дагестана. Шамиль с мюридами отошел к своей резиденции Ведено. Было
решено двинуться за ним и выбить его оттуда, так как «занятие этого аула не
только наносило сильный нравственный удар могуществу имама, но и от-
крывало нам доступ в Андийскую часть Дагестана» 32. В январе 1859 г. Евдо-
кимов двинул войска в ущелье реки Бас и овладел укрепленным аулом Таузе-
ном — всего в 14 верстах от Ведено. Далее он выступил на Ведено через аул
Алистанджи, и 7 февраля остановился у Джан-Темир-Юрта в 2 верстах от
Ведено. Резиденция Шамиля располагалась на правом берегу р. Хулхулау. Ее
западная и восточная стороны были защищены брустверами из плетней и
туров, а на высотах с южной и западной сторонах устроены 6 редутов, заня-
тых 500—600 горцами в каждом. Всего в Ведено находилось 7 тысяч бойцов и
14 наибов под командованием Кази-Мухаммеда, второго сына Шамиля.
До 17 марта русские войска готовились к осаде, улучшая дороги и под-
возя провиант. Для облегчения действий Евдокимова и отвлечения части сил
горцев Барятинский приказал начальнику Прикаспийского края барону Вран-
69
гелю предпринять отвлекающее движение в направлении Духа и «продол-
жать эти действия до тех пор, пока командующий войсками левого крыла
окончательно преодолеет сопротивление неприятеля в Ведено». На 1 апреля
1859 г. был назначен общий штурм. С 6 часов утра до 6 вечера шел мощный
артобстрел позиций горцев, после чего Евдокимов отдал приказ о штурме и
«к десяти часам вечера в ауле не осталось ни одного человека». Операция по
взятию столицы имамата привела к тому, что Шамиль ушел в нагорный Да-
гестан, а русские войска полностью захватили контроль над территорией
Чечни. Евдокимов был награжден орденом св. Георгия 3-й степени и возве-
ден в графское достоинство, а Барятинский получил орден св. Владимира
1-й степени. Император в письме наместнику выразил глубокую призна-
тельность всем участникам похода 33.
Теперь в руках Шамиля оставался только нагорный Дагестан. По плану
летней кампании 1859 г., разработанному Барятинским и Милютиным, пред-
полагалось двинуться внутрь Дагестана 3 отрядами — Евдокимова, Врангеля,
князя Меликова. Наступавшие должны были зажать Шамиля и не дать ему
вырваться из образовавшегося окружения. 14 июля началось общее наступ-
ление.
Перед Барятинским и Евдокимовым на другой стороне реки Андийское
Койсу стояли горские войска, возглавленные Кази-Мухаммедом. Лобовая атака
могла привести только к огромным потерям, но не к успеху. Поэтому Вран-
гелю было приказана взять Сагрытловскую переправу и обойти главные силы
Шамиля. Мост был уничтожен, и командир авангарда генерал Ракусса ре-
шил переправиться через реку ниже по ее течению, напротив небольшого
сторожевого поста горцев. К рассвету 18 июля 8 рот Дагестанского полка
закрепились на другом берегу. Таким образом, позиции горцев против Че-
ченского отряда оказались под возможным фланговым ударом группы Вран-
геля. Шамиль, получив известие об этом, немедленно отошел от Андийского
Койсу. Император наградил Барятинского орденом св. Георгия 2-степени.
Тут же стали поступать просьбы о принятии в русское подданство, в том
числе и от некоторых приближенных имама (наибов Кибит-Магома, Нур-
Магома и Даниель-султана). По словам профессора М. Гаммера, произошел
«стремительный обвал» могущества Шамиля. В течение нескольких недель
на сторону России перешли почти все его аулы. Один из сподвижников и
летописцев Шамиля Гаджи-Али отмечал, что «Дагестан сделался как вдоль
разрезанное брюхо, в котором показались все кишки и внутренности» 34.
Шамиль вынужден был с остатками преданных ему людей направиться в
труднодоступный аул Гуниб.
Этим же летом к русскому послу в Константинополе князю А.Б. Лоба-
нову-Ростовскому явился представитель Шамиля с предложением о пере-
говорах. Горчаков уведомил об этом Барятинского, сообщив, что он лично
может вступить в Тифлисе в переговоры с агентом. В своем письме ми-
нистр иностранных дел просил наместника серьезно подойти к данному
вопросу, поскольку мир с Шамилем очень важен не только для внутренней
политики России: «Если бы вы дали нам мир на Кавказе, Россия приобрела
бы сразу одним этим обстоятельством в десять раз больше веса в совещани-
ях Европы, достигнув этого без жертв кровью и деньгами. Во всех отноше-
ниях момент этот чрезвычайно важен для нас, дорогой князь. Никто не
призван оказать России большую услугу, как та, которая представляется
теперь вам». Вариант мирного разрешения конфликта на Кавказе поддер-
жали, не понимая истинного положения, и военный министр, и сам импе-
ратор. Александр II тоже полагал, что переговоры — наиболее приемлемый
способ окончания войны, компромиссное соглашение «завершит самым
блестящим образом всю ту работу», которую проделал князь. Поэтому он в
письме от 28 июля настоятельно рекомендовал своему другу не отвергать
такой вариант 35.
Барятинский же понимал, насколько невыгоден России переговорный
процесса. Переговоры дали бы Шамилю время прийти в себя и собрать но-
70
вые силы. Могла бы
вновь сложиться ситуа-
ция, подобная 1839 г.,
когда Шамиль забыл о
своих обещаниях, чего и
боялся Барятинский, как
и утраты успехов, дос-
тигнутых в ходе военных
экспедиций и в резуль-
тате других проведенных
им мероприятий. Ока-
зался бы подорванным
авторитет, обретенный
князем в Кавказской ар-
мии. Его поддержал и
начальник штаба Милю-
тин, писавший в своих
воспоминаниях о том,
как плохо понимали в
Петербурге сложившую-
ся в регионе обстановку.
«Что посол в Константи-
нополе принял серьезно
нахальное заявление
Шамилева посланца —
это еще извинительно;
но непонятно, как ми-
нистры и сам государь могли подать значение примирению с имамом в то
время, как он, покинутый почти всеми своими приверженцами, укрылся в
последнем своем притоне, и когда вся страна, прежде подвластная ему, встре-
чала главнокомандующего с радостными приветствиями, как избавителя».
Барятинский в таком духе и ответил Горчакову. Поблагодарив за извещение
о предложениях представителя имама, он написал, что, когда тот доберется
до местопребывания наместника, все уже завершится.
Гуниб представлял собой гору «наподобие приподнятого острова, из ок-
ружающей его гористой местности», которая возвышалась до 7700 футов над
уровнем моря. С трех сторон он увенчивался почти отвесными скалами, а с
четвертой, восточной, оконечности была узкая тропа, являвшаяся единствен-
ным доступом к самому аулу. В нем находилось до 400 мюридов при 4 орудиях.
По оценке начальника штаба Кавказской армии, «сила не большая, но доста-
точная для обороны такого сильно защищенного природой убежища» 36.
Милютин был противником осады аула Гуниб, полагая, что существует
опасность, как бы горцы не перерезали коммуникации русских войск, ото-
рвавшихся в ходе наступления от своих баз. Барятинский с этим не согла-
шался, он лучше Милютина понимал, что ситуация в горах коренным обра-
зом изменилась: имамат фактически распался, нельзя давать передышки
Шамилю в условиях неокончательно еще покоренного Дагестана. И князь
был прав, настаивая на осаде. «Во время осады Милютин предлагал дождать-
ся подхода осадного снаряжения с баз русских войск, так как Гуниб был
почти неприступной крепостью и при упорном сопротивлении защитников
мог стоить русской армии не одну сотню жизней. В этом Милютина поддер-
жали другие члены штаба. Но опять-таки прав оказался наместник, требо-
вавший скорейшего штурма. В результате Гуниб был взят без особого крово-
пролития» 37.
Блокада Гуниба началась 10 августа. 18 августа прибыл сам Барятинский
и начались переговоры о добровольной сдаче аула; наместник хотел завер-
шить покорение Восточного Кавказа без лишней крови. Шамилю предложи-
ли сложить оружие и обещали «полное прощение всем находившимся в Гу-
71
нибе, дозволение самому Шамилю с его семьей ехать в Мекку, обеспечение
ему средств, как на путешествие, так и на содержание» зх. Однако лидер
горцев не захотел сдаваться и прислал достаточно резкий ответ: «Гуниб —
гора высокая, я сижу на ней, надо мной еще выше Бог. Русские стоят внизу,
пусть штурмуют. Рука готова, сабля вынута».
Переговоры оказались бесполезными, и князь только потерял время.
22 августа Барятинский приказал приступить к плотной осаде, назначив
генерал-майора Кесслера командиром блокирующего отряда и начальни-
ком инженерных работ. 23 и 24 августа прошли в ружейной и артиллерийс-
кой перестрелке. А в ночь на 25 августа 130 охотников Апшеронского полка
поднялись на верхнюю южную стороны горы и выбили оттуда группу горцев.
И с других сторон начался подъем на гору и атака неприятельских завалов. К
середине дня сподвижников Шамиля выбили из всех укреплений на горе и
они отошли к самому селению, которое тут же плотным кольцом окружили
русские войска. Соединения Кавказской армии были остановлены генера-
лом Врангелем, учитывавшим желание Барятинского взять Шамиля живым.
Поэтому вновь были направлены парламентеры с предложением сдаться.
После долгих раздумий третий имам Чечни и Дагестана вышел к главноко-
мандующему, сидевшему на камне в версте от аула. Имамат прекратил свое
существование. Война на Северо-Восточном Кавказе завершилась.
Развал и уничтожение имамата Шамиля произошли не только из-за ус-
пешных действий русских войск под командованием Барятинского, что, ко-
нечно, было одной из главных причин. В связи с операциями Кавказской
армии, стала резко падать результативность набеговой системы. Доходы каз-
ны Шамиля и его наибов сократились, что, в свою очередь, отразилось и на
экономическом положении имамата. По причине частых переселений гор-
цев, осуществлявшихся Шамилем из районов, на которые наступали русские
войска, нарушились поземельные и социальные отношения. Начался упадок
сельского хозяйства. Стагнация в экономике и неурегулированность соци-
альных отношений ускорили падение Шамиля.
Таким образом, Барятинский не только осуществил успешные военные
операции, но и сумел верно использовать глубокий внутренний кризис има-
мата. С помощью активной пропаганды, продуманной социальной политики
и простого подкупа ему удалось переманить на свою сторону многих при-
ближенных Шамиля и отдельные племена, которые переселились под защи-
ту русских войск. Английская исследовательница Л. Бланч признает, что в
русской политике взятки играли огромную роль: «Алкоголь и деньги, как
подкуп, являлись мощным оружием в руках русских. Их они использовали с
большим успехом». Гибкая политика наместника принесла не меньшие пло-
ды, чем силовые акции. Милостивое отношение князя к побежденным, пси-
хологическое давление на горцев вызывали у них большое уважение: «Ша-
миля всегда сопровождал палач, а Барятинского — казначей» 39. Главноко-
мандующий стал более популярным на Кавказе, чем сам Шамиль, что тоже
сыграло свою роль в ускорении падения имама.
Разгром имамата и сдача в плен Шамиля очень сильно повлияли на
поведение горцев Северо-Западного Кавказа, которые еще с весны 1859 г.
начали демонстрировать покорность русскому правительству. В мае 38 пред-
ставителей бжедугов — по одному от селения — пришли к заместителю на-
казного атамана Черноморского казачьего войска генералу Кусакову и заяви-
ли о полной покорности России. Вскоре большая группа старейшин от всех
бжедугов с тем же явилась в Екатеринодар к начальнику правого крыла Кав-
казской линии генералу Филипсону. От них потребовали безусловной по-
корности, поголовной присяги, выдачи в качестве гарантии аманатов, посе-
ления к осени в определенных командованием местах 40. Эти условия были
приняты.
Примеру бжедугов последовали и другие племена между реками Лабой и
Белой (темиргоевцы, махошевцы, егерухаевцы, бесленеевцы, шахгирейцы и
закубанские кабардинцы). Филипсон решил развить успех и двинул мощный
72
отряд в верховья рек Фарса и Псефира, где устроил укрепление в урочище
Хамкеты. Это, вкупе с письмом Шамиля к своему представителю на Запад-
ном Кавказе Мухаммеду Амину, привело к тому, что осенью того же года
начались переговоры о прекращении войны между ним и русским командо-
ванием. 20 ноября 1859 г, Мухаммед Амин во главе 2 тысяч депутатов от всех
сословий абадзехов присягнул на верность России, объявив перед этим, что
«закон Магомета не препятствует мусульманам быть подданными христиан-
ского государя». Покорность абадзехов вместе с наибом Шамиля вызвала
бурную радость в Петербурге и лично императора. «Честь и слава тебе и
главному твоему помощнику на правом крыле Филипсону и его войскам» 4|.
Александр II присвоил своему другу и наместнику чин фельдмаршала и на-
звал Кабардинский полк его именем.
В январе 1860 г. Филипсону удалось привлечь к присяге более 40 тысяч
натухайцев. Остальные ушли к непокоренным шапсугам, либо переселились
в Турцию. Замирение натухайцев способствовало быстрому оживлению хо-
зяйственной жизни и торговли с приморскими населенными пунктами. Фи-
липсон предложил свой план окончательного покорения Западного Кавказа,
в основу которого была положена идея постепенного подчинения горцев. По
его мнению, схемы, успешно применявшиеся в Чечне и Дагестане, здесь не
приведут к положительным результатам: «Горское население западной поло-
вины Кавказа совершенно отлично от населения восточной», следовательно,
«вовсе не применим тот образ действий, который привел к таким успешным
результатам в Чечне и Дагестане». Поэтому он выступил за мирный путь
решения проблемы: занятие некоторых укрепленных пунктов, прокладка
дорог, рубка просек, введение управления — «сообразно быту и нравам ту-
земных племен, в духе гуманном, не препятствуя торговым сношениям при-
брежных горцев с Турцией и т.д.» 42.
Однако генерал не гарантировал скорый успех, допуская, что процесс
покорения горцев может растянуться не на одно десятилетие. Это вызвало
недовольство в Петербурге, в том числе и самого царя, требовавшего скорей-
шего завершения длительной и разорительной Кавказской войны. «Прави-
тельство, имея тридцатилетний опыт военного противостояния с горцами,
сочло нецелесообразным и далее надеяться на мирный характер объедине-
ния с ними и повторять уже совершенные ошибки, чуть было не стоившие
окончательной потери этой территории в ходе Крымской войны. К тому же
не было никаких предпосылок рассчитывать на изменение политических
приоритетов горскими народами. Они не только не проявляли готовности к
переговорам о мире, но продолжали активно сотрудничать с турецкими,
польскими, английскими и французскими агентами, открыто призывавши-
ми их к войне с Россией» 43. Поэтому проект Филипсона не был одобрен и
Барятинским.
В 1860 г. правое крыло вместе с Черноморией вошло в состав Кубанской
области. Кроме того, Черноморское казачье войско и 6 бригад Кавказского
линейного казачьего войска реорганизовали в единое Кубанское войско.
Сосредоточив свое внимание на Северо-Восточном Кавказе, Барятинский
осуществил перестановки в командовании Кавказской армии. Милютин, в
течение трех лет отлично проработавший на посту начальника Главного шта-
ба Кавказской армии, уехал в Петербург, вступив в должность товарища во-
енного министра. На его место был назначен Филипсон. Начальником же
Кубанской области и наказным атаманом стал переброшенный с левого кры-
ла блестящий исполнитель замыслов Барятинского — граф Евдокимов. В
ноябре 1860 г. он представил свой план окончательного покорения Западно-
го Кавказа. Упор делался на заселении казачьими станицами пространства
между реками Белой, Лабой и восточным берегом Черного моря и выселении
горцев на равнины или в Турцию. Как писал Евдокимов, «переселение непо-
корных горцев в Турцию, без сомнения, составляет важную государственную
меру, способную окончить войну в кратчайший срок, без большого напряже-
ния с нашей стороны». Для утверждения русской власти и устройства новых
73
станиц сформировали Адагумский, Шапсугский и Абадзехский отряды. Ле-
том 1860 г. началась реализация евдокимовского плана: башильбеевцы, ка-
зильбековы, тамовцы и часть шахгиреевцев добровольно переселились в
Турцию. Одни бесленеевцы хотели оказать вооруженное сопротивление, но
окруженные они силою были переведены на р. Уруп, откуда желающие уеха-
ли за границу 44. В 1860 и 1861 гг. русские войска рубили просеки, строили
дороги и заселяли освобожденную территорию. К апрелю 1862 г. простран-
ство между Лабой и Белой до самых гор оказалось под русским контролем и
было заселено переселенцами из России.
В декабре 1862 г. князь вынужден был уйти с постов главнокомандую-
щего Кавказской армией и наместника, которые по его совету император
передал великому князю Михаилу Николаевичу, продолжившему военные
действия в прежнем духе. К маю 1864 г. Западный Кавказ был полностью
покорен. Военные действия на Северо-Западном Кавказе завершились, дол-
гая Кавказская война закончилась. По мнению многих современников и уча-
стников событий, именно деятельность Барятинского сыграла решающую
роль в покорении этого региона 45.
От Барятинского ждали конкретных действий как от руководителя об-
ширного края, в том числе и реорганизации системы гражданского управле-
ния Кавказом. Этим, в первую очередь, и занялся наместник: он учредил
Временное отделение при своем Главном управлении, «признавая нужным
подвергнуть разные административные вопросы подробному изучению» и
«желая облегчить сих трех ближайших моих сотрудников (начальника Глав-
ного Штаба, директора Канцелярии и управляющего Экспедициею государ-
ственных имуществ. — В.М.) отделением из их непосредственного ведомства
редакционных работ по новым предположениям, относящимся к устройству
края, а также по всем общим вопросам и предметам» 46.
В конце 1858 г. появился проект «Положения о Главном управлении и
Совете наместника Кавказского», утвержденного Барятинским 21 декабря
1858 года. Учреждалась должность начальника Главного управления, бли-
жайшего помощника наместника по всем гражданским делам. Главное уп-
равление делами Кавказского и Закавказского края переименовывалось в
Главное управление наместника Кавказского, «под ближайшим заведывани-
ем начальника Главного управления» возникли 4 департамента (общих дел,
судебных дел, финансовый и государственных имуществ) и Особое управле-
ние сельского хозяйства и колоний иностранных поселенцев на Кавказе и за
Кавказом. У каждого из департаментов были свои функциональные обязан-
ности. Новая организация местной администрации копировала имперскую
государственную систему, в результате чего расширялись права наместника
и, тем самым, ослаблялось влияние Кавказского комитета, который стано-
вился чем-то вроде передаточной инстанции между царем и наместником.
Произошли перемены и в административно-территориальном устройстве края.
Подчиненная Барятинскому территория была разделена на Тифлисское ге-
нерал-губернаторство и 4 губернии: Кутаисскую, Эриванскую, Бакинскую и
Ставропольскую 47.
Пиком административной деятельности Барятинского на Кавказе мож-
но считать создание военно-народной системы управления в Дагестане. Как
уже отмечалось, именно он являлся одним из основателей данной системы
на Кавказе. По определению современного историка Н.Ю. Силаева, «суть
его (т.е. военно-народного управления. — В.М.) заключалась в сосредоточе-
нии всей полноты власти на местах в руках военных начальников с привле-
чением к управлению представителей местных народов с правом совеща-
тельного голоса» 48. В Дагестане до 1859 г. в связи с военными действиями не
существовало четкого административного деления. Феодальные владения
перемежались с сельскими общинами. Большая часть нагорного Дагестана
находилась под властью Шамиля. Барятинский смог приступить к постепен-
ной унификации административного управления в Дагестане только после
уничтожения имамата.
74
До этого военно-народное управление вводилось на двух покорившихся
частях Северного Кавказа. Так, 10 декабря 1857 г. были созданы Кабардинс-
кий, Военно-Осетинский, Чеченский, Кумыкский округа. Начальником каж-
дого назначался русский офицер, непосредственно подчиненный начальнику
Левого крыла Кавказской линии. Окружной начальник должен был создать
народный суд по уже установленному образцу чеченского мехкеме и стать
его председателем. Членами суда являлись кадий и несколько депутатов от
горских обществ. Территория, находящаяся под военно-народным управле-
нием, увеличивалась по мере русских военных успехов. Представители мест-
ного населения, задействованные в управлении, получали содержание от каз-
ны, то есть фактически становились официальными сотрудниками русского
административного аппарата. Вскоре после ликвидации имамата Барятинс-
кий отменил старое административно-территориальное деление и ввел но-
вое. 20 февраля 1860 г. по указу Александра II повелевалось: «1) Правое
крыло Кавказской линии именовать впредь Кубанскою областью; 2) Левое
крыло Кавказской линии именовать впредь Терскою областью; 3) все про-
странство, находящиеся к северу от Главного хребта Кавказских гор и зак-
лючающее в себе как означенные две области: Терскую и Кубанскую, так и
Ставропольскую губернию, именовать впредь Северным Кавказом» 49.
В начале 1860 г. появился проект «Положения об управлении Дагестан-
ской областью», утвержденный 5 апреля 1860 года. По нему в составе Кавказ-
ского края образовывается «особый отдел под названием Дагестанской обла-
сти», куда вошли Прикаспийский край без Кубинского уезда, присоединенного
к Бакинской губернии, и весь горный Дагестан. Область была разделена на
4 военных отдела: Северный Дагестан, Южный Дагестан, Средний и Верхний
Дагестан. Также в нее были включены и 2 гражданских управления: Дербент-
ское градоначальство (Дербент с землями + Улусский магал) и управление
портовым городом Петровским с примыкающими к нему землями 50. Военные
отделы, в свою очередь, подразделялись на управления.
Управление областью делилось на военно-народное, гражданское и хан-
ское, и сосредоточивалось в руках у начальника Дагестанской области, по
военному управлению — командующего войсками этой области (с правами
командира корпуса), по гражданскому — было приравнено к генерал-губер-
наторам внутренних губерний Российской империи, по управлению мест-
ным населением — на основании прав, определенных особым положением.
При начальнике находился штаб командующего войсками и канцелярия (в
одном отделении сосредоточивались дела по гражданскому управлению кра-
ем, в другом — «по управлению туземными племенами»).
Начальник области обладал правами: употреблять силу оружия «против
возмутившихся и упорствующих в неповиновении жителей»; предавать воен-
ному суду за измену, «возмущение против правительства и поставленных им
властей», «явное неповиновение поставленному от правительству начальству
и тяжкое оскорбление его», а также за разбой и хищение казенного имуще-
ства; высылать из области «административным порядком вредных и преступ-
ных жителей»; утверждать приговоры судов 51. Начальнику области подчиня-
лись начальники военных отделов, которые, в свою очередь, руководили
округами и ханствами. Низшей административной единицей являлось наиб-
ство — участок округа. Таким образом административно-территориальное
деление было весьма простым: область — отдел — округ или ханство — наиб-
ство (участок).
Исключением был Кайтаго-Табасаранский округ, частями которого ру-
ководили не наибы, а местные правители, и Даргинский, где управляли ка-
дии. А в остальном все округа имели одинаковую структуру. Во главе —
русский офицер, при нем помощник и переводчики. Также там находились
окружной суд (кади и избранные депутаты), и медицинская часть, оказывав-
шая населению бесплатную медицинскую помощь. В некоторых частях обла-
сти власть сохранилась в руках местных феодалов, состоявших «в непосред-
ственном ведении командующего войсками Дагестанской области», но при
75
них были помощники из русских штаб-офицеров и словесные суды. Кроме
того, они не могли казнить своих подданных и распоряжаться земельным
фондом, то есть превратились в контролируемых управляющих на российс-
кой службе.
Как указывалось в «Положении об управлении Дагестанской областью»
— «для общей судебной расправы ... учреждаются два главных судебных ме-
ста: 1) Дагестанский областной суд (гражданский и уголовный) и 2) Дагес-
танский Народный суд (туземный)». Первый — в Дербенте — рассматривал
по общеросскийским законам дела населения, находящегося в гражданском
управлении, а второй — в Темир-Хан-Шуре — решал дела по горскому обыч-
ному праву и шариату. Народный суд являлся органом высшей инстанции
для окружных словесных судов. Там разбирали гражданские споры и тяжбы,
дела о воровстве, ссорах, драках, похищениях женщин и грабежах. Решения
по вышеуказанным делам принимались в соответствии с обычным правом,
«по тем особым правилам, кои будут даваемы в руководство Судам команду-
ющим войсками Дагестанской области, с разрешения главнокомандующего,
в отмену или дополнение местных обычаев» 52. Дела же религиозные и «по
несогласиям между мужем и женою, родителями и детьми» решались по
шариату. Суд велся гласно и словесно, «решения произносятся по большин-
ству голосов с перевесом голоса председателя, в случае разности мнений по
одному и тому же предмету». Недовольные принятым решением, могли по-
давать апелляции начальнику отдела. Рассматривал апелляции и Дагестанс-
кий Народный суд. Председатель утверждался в своей должности главкомом
Кавказской армии.
Военно-народное управление, введенное Барятинским, успешно суще-
ствовало и после его ухода с поста наместника. В новой системе управления
регионом властные полномочия сосредоточивались в руках князя, что было
необходимо в связи с военным положением на Кавказе. То есть, можно ска-
зать, что Барятинский подвел основательный фундамент под дальнейшее
административное устройство при наместничестве Михаила Николаевича.
Князь создал такую инфраструктуру, с помощью которой впоследствии и
провели ряд реформ в регионе. При Барятинском начался процесс интегра-
ции Кавказа в общероссийские рамки и его постепенное умиротворение. На
это была направлена его политика в социально-экономической и культурной
сферах. При нем начали решать проблемы межевания и определения сослов-
ных прав населения. Было улучшено финансирование края, строительство
дорог и почтовых трактов, усилился контроль за безопасностью движения,
уменьшено нищенство. Барятинский активно занимался и благоустройством
городов, в том числе и Тифлиса.
При его поддержке были воздвигнуты памятники М.С. Воронцову и
Долгорукому-Аргутинскому. В 1856 г. наместник поднял вопрос об учрежде-
нии Итальянской оперы в Тифлисе, и в следующем году она появилась. В
Тифлисе, центре всего наместничества и крупнейшим его городе отсутство-
вало место для публичных гуляний. Барятинский считал, что «недостаток
этот при постепенном расширении пределов города и увеличении населения,
становится весьма отрицательным в гигиеническом отношении», в связи с этим
он полагал, что «для удовлетворения этой общественной потребности» необ-
ходимо развести сад, «который доставляя публике удобство и способствуя к
очищению и охлаждению воздуха, в особенности во время сильных летних
жаров, служил бы вместе с тем и украшением для города». Было выбрано
место в самом центре города. Место это, по воспоминаниям Зиссермана,
являлось «одним из безобразий в центре города: по обрывам сваливался на-
воз, мусор, валялись дохлые собаки, кошки, и никто как будто и не замечал
этого, не взирая на то, что на площади почти каждое воскресенье происходили
разводы и парады». Князь предложил купить частные владения, сломать
постройки и разбить сад, на что последовало разрешение Александра II
8 февраля 1858 года. Из особых сумм наместника было взято 120 тыс.
рублей, которые пошли на покупку земли и, как писал Зиссерман, «теперь
76
этот сад — одно из любимейших гуляний горожан — пышно разросся, дает
обильную тень; освежаемый красивым фонтаном, он составляет одно из луч-
ших украшений города и, подобно Военно-Грузинской дороге, служит па-
мятником управления князя Барятинского» 53.
Открылись горские школы, началось изучение местных языков и при-
родных богатств края. Проекты уставов этих школ были утверждены уже 20
октября 1859 г., буквально через два месяца после завершения войны на
Северо-Восточном Кавказе. Основная цель — распространение гражданствен-
ности и образования между покорившимися мирными горцами м. Появи-
лись окружные (Владикавказ, Нальчик и Темир-Хан-Шура) и начальные
школы (Усть-Лаба и Грозная), содержавшиеся за счет казны, хотя плата за
обучение также взималась. А суммы на их содержание вносились в смету
военного министерства.
Окружные школы состояли из 4-х классов (один приготовительный) и
находились под управлением смотрителей, назначаемых главнокомандующим
Кавказской армией по представлению попечителя учебного округа. В штат
входили законоучители православного вероисповедания и ислама, три учи-
теля различных и один — приготовительного класса. Принимались лица сво-
бодных сословий без различия вероисповедания. Им преподавали русский
язык и грамматику, всеобщую и русскую историю и географию, арифметику,
геометрию, чистописание, закон божий или мусульманский. Учащимся дава-
лись сведения и об административном устройстве Российской империи. Плата
за обучение в окружных школах составляла пять рублей, но бедные семьи
могли быть освобождены от платы по разрешению местного военного на-
чальника. Лица, закончившие данное учебное заведение, имели право посту-
пить в 4-й класс любой Закавказской или Ставропольской гимназии.
В начальные школы принимали детей всех сословий, платить за обуче-
ние нужно было всего три рубля, а выпускники после трех лет обучения
могли попасть только во вторые классы уездных гимназий и училищ. Эти
школы должны были заниматься воспитанием гражданского самосознания
учеников, делать их российскими верноподданными, проводниками русской
политики в регионе. В связи с возрастающей потребностью в образованных
специалистах по инициативе наместника основываются училища садовод-
ства и виноделия.
При Барятинском уладились взаимоотношения с армяно-григорианс-
кой церковью. Была даже предпринята попытка вытеснения ислама и арабс-
кой культуры с помощью распространения христианства, правда, как выясни-
лось, неудачная. Князь сумел добиться создания «Общества восстановления
Православия на Кавказе», которое способствовало распространению грамот-
ности среди местного населения и поощряло русских ученых, чиновников и
военных изучать местные языки. Впрочем главная задача — активное рас-
пространение христианской религии решена не была, а соответствующие
усилия привели скорее к негативным результатам из-за тех методов, которыми
хотели ее достичь. «Многие были свидетелями, — писал С.С. Эсадзе, — как
приводили солдат и артиллерию для сгона желающих креститься в луже» 55. И
вскоре после отъезда фельдмаршала с Кавказа там отказались от подобной
политики распространения и перешли на более мягкое поддержание христи-
анства. Политика христианизации, за которую ратовал победитель Шамиля,
могла только озлобить горцев, а вовсе не привлечь их к России. Во всяком
случае, в наместничество Михаила Николаевича от такого метода распрост-
ранения христианства отказались.
Барятинскому не удалось самому закончить военные действия на Кав-
казе. С начала 1861 г. у него начались сильнейшие приступы подагры, при-
чем, по словам Милютина, «на этот раз болезнь развивалась до такой степе-
ни, какой никогда еще не достигала»: «больной должен был лежать в постели
почти неподвижно, в страшных страданиях». Барятинскому пришлось пере-
дать свои обязанности во временное исполнение князю Орбелиани — тиф-
лисскому генерал-губернатору. Болезнь не отступала, к «к началу марта...
77
приняла угрожающий характер; левая нога совсем онемела и начала сохнуть;
подагра бросилась на мочевой пузырь; совершенная бессонница чрезвычай-
но ослабила больного; он страшно исхудал». Фельдмаршал крайне пренебре-
жительно относился к медицине и врачам. Сильные боли и ухудшение состо-
яния здоровья заставили Барятинского решиться отправиться за границу,
чтобы «советоваться с тогдашним авторитетом в лечении подагры доктором
Вальтером в Дрездене». 21 февраля он в письме Александру II испросил раз-
решение на отпуск. Император потребовал, чтобы князь во всем слушался
врачей. Вскоре боли усилились, и Александр Иванович вынужден был отка-
заться от предполагаемого ранее пути в Европу через северную столицу и
выбрал кратчайший путь — «морем из Поти прямо в Триест и оттуда по
железным дорогам в Дрезден». Состояние князя не улучшилось и в Дрездене.
Но лечащий врач верил в успех.
Милютин полагал, что отъезд наместника произошел не только из-за
болезни; серьезную причину следовало искать и в «шерше ля фам». Баря-
тинский был очень неравнодушен к красивым женщинам, постоянно окру-
жавшим его на светских приемах и балах. Начальник штаба с завистью
писал, что князь умел «смело и легко занимать своим разговором целый
дамский «салон»».
Во всяком случае Милютин склонен объяснять отъезд фельдмаршала за
границу скандалом, связанным с его очередным амурным похождением. Князь
Александр Иванович считал грузинок эталоном женской красоты на Кавка-
зе, и у него были весьма шумные романы, например, с княгинями Алексан-
дрой Меликовой и Анной Мирской. Сейчас же «дело заключалось в роман-
тических отношениях князя Барятинского с женою одного из состоявших
при нем штаб-офицеров — подполковника Давыдова. Эта молодая и, по
мнению Милютина, вовсе некрасивая женщина была дочерью известной всему
Тифлису Марии Ивановны Орбелиани. ... Муж, человек весьма ограничен-
ный и пустой, был в милости у фельдмаршала и надеялся, как ходили слухи,
получить место генерал-интенданта. Временно ему даже поручалось «исправ-
ление» этой должности по случаю командировки генерала Колосовского в
Петербург; но он оказался неспособен к занятию подобного места. Когда он
убедился в несбыточности своих надеж, произошел гласный скандал между
мужем и женой, которая бежала от него и скрылась неизвестно куда. Раздра-
женный муж сделался посмешищем всего города, выходил из себя, грозил
ехать в Петербург, чтобы искать правосудия, и кончил тем, что вышел в
отставку и уехал за границу, где в то время уже находились и жена его, и сам
фельдмаршал».
В конце июня Барятинский начинает постепенно оживать и занимается
делами наместничества. В Россию он приехал во второй половине июля и в
течение 2 недель жил в Петергофе, ежедневно общался с императором, после
чего вернулся в Германию.
Осенью 1861 г. Барятинский сообщил Милютину, что вместо поездки в
Египет он по рекомендации Вальтера отправится на остров Тенериф, так как
продолжительное морское путешествие считается лучшим средством от бес-
сонницы. Затем фельдмаршал прервал общение со многими своими коррес-
пондентами, и «в течение всей зимы 1861-1862 гг. не было даже известно его
местопребывание». Только в феврале 1862 г. Милютин, уже утвержденный в
должности военного министра, получил от него весточку из города Малаги,
«где он находился с половины ноября, в полном incognito». Далее князь с
сожалением написал, что «положение его здоровья не позволит ему ехать на
Кавказ в апреле, как предполагалось, и что он намерен еще одно лето поле-
читься у Вальтера». На самом деле причина жизни победителя Шамиля в
«полном incogniro» была весьма банальна: вскоре оказалось, «что князь Баря-
тинский уехал из Дрездена с Елизаветой Дмитриевной Давыдовой и что вер-
нется в Тифлис женатым», а ее мать, княгиня Орбелиани, вместе с мужем
уехала из Тифлиса, «чтобы венчать свою дочь с князем ...Только гораздо
позже сделалась известна развязка романтических похождений нашего фель
78
дмаршала: его странная, почти комическая дуэль с бывшим его адъютантом
Давыдовым, развод последнего с женой и женитьба князя Барятинского» 56.
Таким образом, одной из возможных причин его отставки с поста на-
местника была эта скандальная история. Для того, чтобы замять ее, ему и
пришлось уехать с Кавказа. Репутация его была подмочена, и он подал в от-
ставку. Впрочем, это только одна из версий. Официальная же — плохое со-
стояние его здоровья, непозволившее Барятинскому продолжать выполнять
свои обширные обязанности.
Проводивший лето на курорте в Вильдбаде Александр Иванович наде-
ялся осенью приехать в Россию и после посещения Петербурга отправиться
на Кавказ. В октябре он решился ехать. Тут же с князя Орбелиани было
снято временное исполнение обязанностей наместника и главнокомандую-
щего, а в Царском Селе приготовили отдельное помещение для приема на-
стоящего наместника. Но в конце того же месяца стало известно, что у Баря-
тинского случился в пути очередной приступ подагры, из-за которого он не
смог выехать из г. Режицы и продолжить путь в столицу. Его перевезли в
Вильну, где он и остался лечиться. Через некоторое время князь Александр
Иванович сообщил императору о своем желании уйти в отставку в связи с
невозможностью исполнять свои обязанности по состоянию здоровья и ре-
комендовал на свое место брата царя, который и стал новым наместником.
Впрочем, письма великого князя Михаила Николаевича к Барятинскому
оставляют впечатление, что не князь захотел себе такого преемника, а сам
великий князь после поездки на Кавказ загорелся идеей стать руководителем
понравившегося ему региона и получить, тем самым, часть лавров себе, поэто-
му и намекал об этом в своих письмах фельдмаршалу 57. Барятинский, не
желая портить отношений с братом царя, решил вовремя и тихо покинуть этот
пост. Таким образом, еще одной причиной ухода победителя Шамиля явилось
сильное желание великого князя руководить Кавказским наместничеством.
Болезненное состояние князя, скандал и намерения Михаила Николае-
вича и подвели Барятинского к мысли о необходимости отставки. Ему при-
шлось уехать из Тифлиса. Возвращаться же обратно с бывшей женой своего
адъютанта ему явно не хотелось. Болезнь оказалась тем самым веским пово-
дом, которым можно было убедить и царя, и общество.
В 1863 г. Барятинский смог жениться на Е.Д. Давыдовой, урожденной
княжне Орбелиани. Сразу после венчания 8 ноября 1863 г. в Брюсселе он
известил об этом своего царственного друга и прибавил, что уезжает в Вели-
кобританию, где будет жить с женой в деревенском доме. В письме он не мог
не затронуть близких ему кавказских дел и «по поводу известия об изъявлении
абадзехами безусловной покорности, выразил уверенность, что, в следующем
году, если по каким-нибудь непредвиденным обстоятельствам не отменятся
предположенные движения генералов гр. Евдокимова и кн. Мирского, оружие
наше окончательно восторжествует». В 1864 г. кровопролитная и разори-
тельная война завершилась, и прогноз искушенного и опытного кавказ-
ского руководителя полностью оправдался. Князь напомнил императору о
необходимости постройки железной дороги и ирригационных работ. По слу-
чаю завершения Кавказской войны Барятинский получил от императора рес-
крипт и золотую саблю с изумрудами и бриллиантами, с надписью «В память
покорения Кавказа» 58.
В своей переписке с Александром II, фельдмаршал развивает различ-
ные идеи и проекты, некоторые из них весьма нереалистичные. Так, во
время польского восстания он предложил восстановить независимость
Польши и вовлечь ее в общеславянское движение, во главе которого долж-
на была встать Россия в качестве объединителя. Для развития славянской
консолидации и оживления государственной деятельности он порекомен-
довал перенести столицу империи в Киев. Конечно, эти трудноисполняе-
мые предложения никак не вписывались в планы правительства, хотя неко-
торые деятели, (например, бывший адъютант Р. Фадеев) с большим интере-
сом отнеслись к его взглядам.
79
В период ослабления болезни, в 1866 г., Барятинский вместе с женой
приехал в Петербург на празднование серебряной свадьбы своего царствен-
ного друга. Свое появление в России он решил использовать для выдвиже-
ния новой идеи — участия в союзе с Пруссией в войне против Австрийской
империи ради присоединения славянских земель на Балканах к России 59.
Император после Крымской войны панически боялся внешнеполитических
авантюр. В ходе совещания с Милютиным и Горчаковым он отклонил пред-
ложение импульсивного фельдмаршала. Даже верный апологет Барятинско-
го Зиссерман вынужден был признать, что произошедшее в этот период «ох-
лаждение или, скорее, ослабление доверия к авторитетности князя» связано
именно с его настойчивыми попытками «провести свои идеи» 60. Барятинс-
кий уезжает в Париж. Русское общество не забывает о нем: в марте 1868 г.
Московский университет принял его в свои почетные члены. Тогда же, князь,
почувствовав себя лучше, решил вместе с женой вернуться в Россию.
Выдвинутый но инициативе Барятинского на пост военного министра
Д. Милютин развил кипучую деятельность: сократил срок военной службы
до 15 лет, причем с правом обязательного отпуска для солдат после 7—8 лет
службы, отменил телесные наказания. Была проведена реорганизация систе-
мы военного управления. В 1864 г. на территории всей страны были введены
военные округа. Как признавался потом сам Милютин, «Мысль эта посте-
пенно развивалась в продолжение моих работ по устройству военного управ-
ления на Кавказе, окончательно же выработалась в конце 1861-го и в после-
дующие годы» 61. Как уже отмечалось, предложенная Барятинским структура
военного управления краем с помощью создания военно-административных
отделов, представляли собой не что иное, как миниатюрные военные округа.
Милютин не оставил без внимания такой положительный опыт и применил
его на всей территории Российской империи. По мнению П.А. Зайончковс-
кого, «военный округ сосредоточивал в своих руках все нити как командно-
го, так и военно-административного управления, представляя собой как бы
«своеобразное военное министерство» в миниатюре» 62.
Вернувшись в Россию и ознакомившись с милютинским Положением о
полевом укреплении войск в военное время, Барятинский высказал ряд серьез-
ных замечаний. Однако конструктивную работу бывшим соратникам так и не
удалось наладить. Барятинский был серьезно обижен, что его мнение проигно-
рировали, и даже не пригласили на обсуждение важного документа. Милютин
ничего не сделал для улучшения отношений с фельдмаршалом, продемонстри-
ровав свою малую заинтересованность в советах человека, так много сделавшего
для его личной карьеры, того самого, что вознес его на высокий пост военного
министра. Бывший главнокомандующий Кавказской армией фактически полу-
чил мощную пощечину от своего же бывшего начальника штаба!
Фельдмаршала довольно быстро вовлекли в так называемую «антими-
лютинскую» группировку, объединявшую консервативно настроенные кру-
ги. Сколотил же ее шеф жандармов П.А. Шувалов, считавший военного ми-
нистра «злым гением второго периода царствования Александра II». Одним
из лидеров этой «партии» и стал возмущенный Барятинский, которого с ра-
достью приняли в ее ряды. Туда вступил и бывший адъютант князя Р. Фаде-
ев, известный публицист и журналист, отдавший свое перо борьбе с милю-
тинскими идеями. В 1868 г. Фадеев выпустил книгу «Вооруженные силы
России», в которой подверг острой критике многие положения проведенных
реформ. В частности, негативную оценку получила военно-окружная рефор-
ма. Он прямо говорил о рискованности ее проведения, так как «ни одно
европейское государство не решилось еще принять французскую систему» 63.
Барятинский «счел своим долгом доложить государю свое мнение, осо-
бенно по поводу некоторых параграфов, касающихся прав и положения и
главнокомандующего армиею и главного полевого штаба во время войны» 64.
Александр П, серьезно относившийся к военным вопросам, предложил фель-
дмаршалу составить записку со всеми замечаниями и представить ему в
следующем году.
80
В начале своей работы Александр Иванович указал, что его имя оши-
бочно поставлено в перечень лиц, коим проект передавался на обсуждение;
лично он ничего не получал. В связи с этим он высказал обиду, что с ним,
фельдмаршалом русской армии, не посоветовались. Разбор же «Положения»
он начал с вопроса о возникшем там противоречии в тексте: «При чтении
«Положения» я тотчас был поражен особенностями, противоречащими пре-
даниям, до сих пор свято хранившимся в нашей славной армии. Прежде
всего остановился я на вопросе: зачем учреждения военного времени истека-
ют из учреждений мирных? Так как армия существует для войны, и вывод
должен быть обратный». Следующие замечания касались положения глав-
нокомандующего и его прав. Во-первых, нельзя допускать создания не-
скольких армий, которыми бы руководили наделенные одинаковой влас-
тью главкомы. Во-вторых, Барятинский возмущался умалением власти и
прав главкома и повышением роли начальника штаба. Он с грустью конста-
тировал то, что главнокомандующий переставал быть полным хозяином в
подчиненной ему армии, а раньше представлял собой единственное доверен-
ное лицо императора и поэтому его приказания обладали силою именных
высочайших повелений. Таким образом, по словам фельдмаршала, «началь-
ник штаба, по правам ему предоставленным, станет в армии вторым главно-
командующим; их и без того уже будет много».
Важный момент в замечаниях касался взаимоотношений главкома и во-
енного министра. Барятинского здесь волновало, что главком был фактичес-
ки поставлен в зависимость от министра, влияние которого и без того резко
возрастало. Несостыковка произошла и в отношениях между главкомом и
окружным управлением, подчинявшимся военному министерству, что при-
водило к опасному разделению властных полномочий в военное время. «Но-
вое Положение оставляет за главнокомандующим только распорядительную
власть, исполнительная же власть, т. е. снабжение армии всеми средствами
жизни изъята из под его власти и остается в окружных управлениях». Баря-
тинский обвинил составителей Положения в том, что они уменьшили роль
императора как верховного руководителя и вождя русской армии, По его
словам, впервые с 1716 г., то есть с принятия воинского устава Петра I,
государь почти не упоминается.
Все это, по мысли Александра Ивановича, приводит к тому, что «боевой
дух армии необходимо исчезает, если административное начало, только со-
действующее, начинает преобладать над началом составляющим честь и сла-
ву военной службы. В избежание сего, в некоторых первоклассных державах,
где армия проникнута превосходным боевым духом, военный министр изби-
рается из гражданских чинов, чтобы не допустить его до возможности играть
роль в командовании. От военного министра не требуется военных качеств;
он должен быть хороший администратор. Оттого у нас он чаще назначается
из людей неизвестных армии, в военном деле мало или вовсе опыта неимею-
щих, а иногда не только в военное, но и в мирное время, совсем солдатами
не командовавших. Впрочем неудобства от этого быть не может, если воен-
ный министр строго ограничен установленным для него кругом действий.
Вождь армии избирается по другому началу. Он должен быть известен войс-
ку и отечеству своими доблестями и опытом, чтобы в военное время достой-
но и надежно исполнять должность начальника Главного штаба при своем
Государе или в данном случае заменять Высочайшее присутствие» 65. Своей
запиской Барятинский хотел привлечь внимание к увеличению власти воен-
ного министра и уменьшению роли главнокомандующего, как представителя
и доверенного лица императора в армии.
Фельдмаршал справедливо констатировал возрастание влияния мини-
стра. Однако, как отмечает современный исследователь О.В. Кузнецов, «Ба-
рятинского волновали вопросы боевой мощи русской армии, но он имел
также и личный интерес. В новых условиях, созданных «Положением 17 ап-
реля 1868 г.», в армии не оставалось должности, соответствующей его поло-
жению, во всяком случае, как он себе представлял. Данное обстоятельство
81
имело далеко не последнее значение и наложило отпечаток на многолетнее
противостояние Барятинского (и его сотрудников, к числу которых принад-
лежал и Фадеев) и Военного Министерства. Фельдмаршал считал себя обой-
денным, если не обманутым, и не кем-нибудь, а человеком, который стал
министром благодаря его протекции» 66. Впрочем, записка Барятинского не
повлияла на позицию императора. Он, конечно, внимательно прочел замеча-
ния своего ближайшего друга и соратника, но это не подвигло его поменять
свою точку зрения и отказать в доверии команде Милютина. Александр II
встал на сторону своего министра.
Кампания, направленная против Милютина и возглавляемого им Воен-
ного министерства не только не остановилась, а наоборот, стала набирать
обороты. Этому, во многом, поспособствовали активные действия Барятинс-
кого и Фадеева. По словам же генерала Н.Г. Залесова, «душою интриги был
шеф (жандармов, граф П.А. Шувалов — не ограничиваясь Барятинс-
ким, Шуваловы находились тогда в самых дружеских отношениях и к гер-
манскому посланнику гр. Рейссу, как известно, имевшему значительное вли-
яние на государя и действовавшего именем императора Вильгельма» 67. К
группе Шувалова примкнул граф И.И. Воронцов-Дашков, личный друг на-
следника престола великого князя Александра Александровича (будущего
Александра III).
Рупором же этой группы оставался упомянутый Ростислав Фадеев. В
1869 г. он стал работать над новым своим сочинением «Мнение о восточном
вопросе». В письме А.В. Орлову-Давыдову он признавался, что «’’Мнение о
восточном вопросе” по своему источнику, если не по редакции, принадле-
жит столько же нашему фельдмаршалу, как и мне». Фадеев попытался дока-
зать, что освобождение славян неосуществимо без нормальной организации
вооруженных сил Российской империи. Б.В. Ананьич и Р.Ш. Ганелин рас-
сматривали данное произведение, как завуалированную критику концепции
Милютина и его сторонников 68.
Более открытая и резкая критика деятельности Военного министерства
содержится в других статьях публициста, появившихся в русской печати в
начале 1870-х годов. Особенно выделяются «Переустройство русских сил» и
«Сомнения насчет нынешнего военного устройства» 69. Фадеев утверждал:
Россия должна готовиться к войне наступательной, а не оборонительной; ей
будет противостоять коалиция государств; численность русской армии усту-
пает силам противника; необходимо готовить резерв и ополчение; нельзя
забывать о нравственной склейке войск и т. д. Фадеев впервые открыто выс-
казался за отказ от военно-окружной системы управления армией, которая,
по его мнению, была, главной причиной поражения Франции во франко-
прусской войне.
Критика деятельности Милютина была продолжена на страницах газеты
«Русский мир», которая была специально учреждена в 1871 г. отставным пол-
ковником В.В. Комаровым и генералом М.Г. Черняевым для публичных вы-
ступлений группы Шувалова. В своих статьях в этой газете Фадеев разбирал
недостатки военно-окружной системы французского образца, принятой в
России, и сравнивал ее с прусской корпусной.
В 1873 г., на Особом совещании по военным вопросам фельдмаршал
вновь столкнулся с Милютиным и Барятинский опять проиграл. По мнению
В.Г. Чернухи, это произошло «в немалой степени потому, что император уже
давно признал профессиональные преимущества такого типа деятеля, как
Д.А. Милютин, по сравнению с непрерывно предлагавшим крупномасштаб-
ные, но рискованные преобразования Барятинским» 70.
Однако в поддержку Барятинского и его взглядов выступил в своем тру-
де «История русской армии» известный военный историк первой волны рус-
ской эмиграции А.А. Керсновский. «Положительные результаты милютинс-
ких реформ были видны немедленно (и создали ему ореол «благодетельного
гения» русской армии). Отрицательные же результаты выявились лишь по-
степенно, десятилетия спустя, и с полной отчетливостью сказались уже по
82
уходе Милютина. Военно-окружная система внесла разнобой в подготовку
войск (каждый командующий учил войска по-своему). Положение 1868 года
вносило в полевое управление войск хаос импровизации, узаконило «отряд-
ную систему». Однако все эти недочеты бледнеют перед главным и основ-
ным пороком деятельности Милютина — угашением воинского духа... Это
катастрофическое снижение духа, моральное оскуднение бюрократизирован-
ной армии не успело сказаться в ощутительной степени в 1877—1878 годах,
но приняло грозные размеры в 1904—1905 годах, катастрофические — в 1914—
1917 годах. Но уже в ту эпоху ломки старых традиций, канцелярской нивели-
ровки и просвещенного рационализма номерных полков раздался предосте-
регающий голос. Из рядов армии, из первого его ряда, выступил защитник
попранных духовных ценностей. Это был первый кавалер георгиевской звез-
ды нового царствования, сокрушитель Шамиля, фельдмаршал князь Баря-
тинский ... К несчастью, вера в научный авторитет Милютина взяла верх у
государя над привязанностью к другу детства, медаль академии наук переве-
сила георгиевскую звезду. И милютинское Положение 1868 года было остав-
лено, пока не захлебнулось в крови Третьей Плевны ... Румянцевская школа
дала нам в административном отношении Потемкина, в полководческом —
Суворова. Милютинская школа смогла дать лишь Сухомлинова и Куропат-
кина» 71. Нападки князя Милютин никогда не простил и даже в своих воспо-
минаниях, написанных после смерти Барятинского, назвал его «балованным
вельможей», не пригодным к какой-либо государственной деятельности.
Очень символично, что Барятинский был знаком и находился в дружес-
ких отношениях с другим знаменитым полководцем той эпохи М.Д. Скобеле-
вым. Барятинский, олицетворявший собой военачальника эпохи Николая I и
первых лет царствования Александра II, открыто симпатизировал молодому и
тогда еще не известному Скобелеву, чей полководческий талант раскрылся в
полной мере уже во второй половине 1870-х годов в Средней Азии и Турции.
Можно добавить, что Скобелев, покровительствуемый победителем
Шамиля, тут же привлек к себе пристальное внимание военного министра,
негативно относившегося ко всем креатурам князя. Свидетельством тому слу-
жит крайне неприятное положение, в котором очутился Скобелев в начале
русско-турецкой войны 1877—78 гг., когда к нему, боевому генералу, при-
ехавшему из Средней Азии, отнеслись в Петербурге очень пренебрежительно
и предвзято, и он долго не мог получить соответствующую своему чину и
способностям должность. К этим мытарствам «белого генерала», как пред-
ставляется, приложил руку и Милютин, не прощавший дружбы со своим
бывшим начальником.
В 1873 г. Барятинский после очередного фиаско в борьбе с военным
министром покинул столицу и уехал в пожалованное ему императором име-
ние Скерневицы под Варшавой, где и жил несколько лет.
Точно и метко, но в то же время и очень жестко, определил жизнь
Барятинского после отставки П.А. Валуев, встречавшийся с ним в Петербур-
ге в 1876 г.: «После блистательного и счастливого военного поприща кн.
Барятинский обратился, приняв фельдмаршальский жезл, в баловня форту-
ны и дворцовых ласк. В государстве он — нуль. Во дворце он — нечто вроде
наезжего друга. Но во дворце он бывает нечасто и ненадолго, проживая по-
стоянно в Скерневицах, которые уже давно предоставлены в его распоряже-
ние. Там он ведет жизнь в сущности совершенно пустую и бесцветную. Нельзя
угасать с более изысканною непосредственностью. Даже здесь, в близости ко
двору, его роль — скорее роль милой приживалки, чем бывшего вождя, на-
местника и не снявшего эполет фельдмаршала. Он рассказывает анекдоты,
шутит и любезничает надеваемыми им разными мундирами» 72.
Барятинский попытался изменить свое положение в 1878 г., когда после
окончания русско-турецкой войны обострились отношения России с запад-
ными державами. Александр Иванович пребывал в большом шоке после по-
лучения известия о подписания Сан-Стефанского мира и отказе от захвата
Константинополя: «Узнав об этом, князь Барятинский, по словам очевидца,
83
в буквальном смысле слова, заплакал». Он тут же написал императору пись-
мо, в котором попросил привлечь его для планировки предполагаемой вой-
ны с Австрией и Англией: «Государь, когда командование Императорскими
войсками было вверено Вашим Августейшим Братьям, было бы смешно пре-
тендовать на это. Но теперь, когда на это почетное поприще вступили част-
ные лица, позвольте повергнуть к стопам Вашего Величества опыт моего
усердия. На которое я чувствую себя способным для славы Вашей и моего
отечества. Быть может, мое здоровье кажется не вполне удовлетворитель-
ным; но для устранения этого ошибочного мнения я и позволил себе адресо-
вать Вам, Государь, эти строки». Царь не замедлил с ответом: «Содержание
вашего письма от 18 апреля принял с большим удовольствием. Если здоровье
ваше позволяет, желал бы, чтобы вы прибыли сюда» 73.
С.Ю. Витте вспоминал впоследствии: «Александр II обратился к князю
Барятинскому только после последней турецкой, так называемой Восточ-
ной, войны конца 70-х годов прошлого столетия. Когда война эта кончилась
Сан-Стефанским договором, то европейские державы, и в особенности Ав-
стрия, были этим крайне недовольны. Ожидалась война с Австрией. В это
время император Александр II и обратился к Барятинскому, прося его быть
главнокомандующим армией в случае войны с Австрией. В те времена Баря-
тинский уже очень болел; вообще последнее время он более подагрой, которая
началась у него еще на Кавказе, но, несмотря на свою болезнь, он согласился
принять это назначение. Начальником штаба Барятинского был предполо-
жен генерал Обручев, бывший начальник штаба военного министерства;
начальником тыла армии предположен генерал Анненков; тогда же предложи-
ли мне, на случай войны, занять место начальника железнодорожных сообще-
ний, на что я согласился. В то время я был еще чрезвычайно молодым чело-
веком ... В дело вмешался (как честный маклер) князь Бисмарк, который и
устроил Берлинский конгресс. На этом Берлинском конгрессе был уничто-
жен Сан-Стефанский договор и вместо него явился Берлинский трактат ...
Поэтому после Берлинского трактата все предположения о возможной войне
с Австрией были откинуты, и назначение Барятинского главнокомандую-
щим явилось чисто номинальным, не имевшим никаких последствии» 74.
Именно тогда Барятинский в полной мере ощутил свою бесполезность
и беспомощность. Это окончательно сломило его, и он не смог больше сопро-
тивляться своим недугам. Он уехал в Швейцарию, откуда уже не вернулся.
Трагический конец наступил в конце февраля 1879 года. 25 числа Александра
Ивановича Барятинского не стало. На родине на его смерть отозвалось всего
несколько газет. Прах его был перевезен на родину и захоронен в родовом
имении Барятинских — Ивановском (Марьино) Курской губернии.
Примечания
1.	Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (OP PH Б), ф. 315. ИНСАРСКИЙ
B.A. Записки. Т. 6. 1867. Очерк истории рода князей Барятинских, л. 184.
2.	La Grande Encyclopedic. Т. V, р. 420.
3.	ПЕТРОВ П.Н. История родов русского дворянства. В 2-х кн. Кн.1. М. 1991, с. 57.
4.	Знаменитые россияне XVIII — XIX веков: Портреты и биографии. По изданию великого
князя Николая Михайловича «Русские портреты XVIII и XIX столетий». СПб. 1996, с. 724.
5.	ФЕДОРОВ С.И. «Марьино» князей Барятинских. История усадьбы и ее владельцев. Курск.
1994, с. 23.
6.	ЗИССЕРМАН А.Л. Фельдмаршал князь А.И. Барятинский. В 3-х т. Т. I. М. 1888. с. 4, 6, 9,
11.
7.	КОЛОМИЕЦ Л. Александр Барятинский. — Родина, 1994, № 3—4, с. 46.
8.	КУХАРУК А. Барятинский. — Родина, 2000, № 1—2, с. 116.
9.	ЩЕРБИНА Ф.А. История Кубанского казачьего войска. В 2-х т. Екатеринодар. 1910—1913.
Т. 2, с. 298, 299, 306; Акты Кавказской Археографической комиссии (AKAK). В 12-ти т.
Тифлис. 1868—1904. Т. 8, с. 750; Российский государственный военно-исторический архив
(РГВИА), ф. 400, оп. 12? д. 6313, л. 26; л. 20об., 21.
84
10.	ВИТТЕ С.Ю. Воспоминания. В 3-х т. Т. 1 (1849—1894). Таллинн. 1994, с. 34.
II.	АКАК, т. 9, с. 346.
12.	РОМАНОВСКИЙ Д.И. Генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский и Кавказская война. —
Русская старина, 1881, № 2, с. 268.
13.	РГВИА, ф. 400, оп. 12, д. 6313, л. 21об.
14.	АКАК, т. 10, с. 515.
15.	ПОКРОВСКИЙ Н.И. Кавказские войны и имамат Шамиля. М. 2000, с. 438.
16.	АКАК, т. 7, с. 537; т. 10, с. 546.
17.	БЛИЕВ М.М., ДЕГОЕВ В.В. Кавказская война. М. 1994, с. 532.
18.	Русский биографический словарь. Т. 2. Л. 1990, с. 232.
19.	Полное собрание законов Российской империи. 2-с издание (ПСЗ-2), т. 27, № 26740.
20.	РОМАНОВСКИЙ Д.И. Ук. соч., с. 275.
21.	РГВИА, ф. 400, оп. 12, д. 6313, л. 22об.
22.	Отдел письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ), ф. 254,
д. 274, л. 75-76.
23.	РГВИА. ВУА, д. 6661, ч. 1, л.1-6об; л. 39-4боб; ОПИ ГИМ, ф. 254, д. 265, л. 65-67об.
24.	ОПИ ГИМ, ф. 254, д. 264, л. 4-47.
25.	ЗИССЕРМАН А.Л. Ук. соч. Т. 2. с. 26-27.
26.	РГВИА, ф. 1268, оп. 9. 1858, д. 135; АКАК, т. ХП, № 556, см. также ОЛЬШЕВСКИЙ М.Я.
Кавказ и покорение Восточной его части, 1856—1861 гг. — Русская старина, 1880, № 2, с.
293-297.
27.	БОБРОВСКИЙ П. Император Александр II и его первые шаги к покорению Кавказа. —
Военный сборник, 1897, № 4, с. 211—214.
28.	ШИШКЕВИЧ М.И. Покорение Кавказа. Персидские и Кавказские войны. — История
русской армии и флота. Т. 6. М. 1911, с. 99.
29.	ОР РНБ, ф. 608, Помяловский И.В. On. I, д. 2928, л. 107-109; АКАК, т. 12, с. 1035, 1039;
The Politics of Autocracy. Letters of Alexander 11 to Bariatinskii 1857—1864. P. 1966, p. 105
(далее — Letters ...).
30.	АКАК, t. 12, c. 1063; ГАДЖИ-АЛИ. Сказание очевидца о Шамиле. Махачкала, 1995, с. 54.
31.	ЭСАДЗЕ С.С. Штурм Гуниба и пленение Шамиля. Исторический очерк Кавказско-горской
войны в Чечне и Дагестане. Тифлис. 1909, с. 186; Letters..., р. 121; РОМАНОВСКИЙ Д.И.
Ук. соч., с. 440.
32.	ШИШКЕВИЧ М.И. Ук. соч., с. 101.
33.	ОР РНБ, ф. 161. Архив А.Е. Врангеля, д. 10,. л. 1. Копия; ЧИЧАГОВА М.Н. Шамиль на
Кавказе и в России. М. 1990, с. 85; Letters ..., р. 129.
34.	ГАМ МЕР М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Даге-
стана. М. 1998, с. 385; ГАДЖИ-АЛИ. Ук. соч., с. 58.
35.	Документальная история образования государства Российского. Т. 1. М. 1998, с. 611; Letters
..., р. 130.
36.	МИЛЮТИН Д. Гуниб. Пленение Шамиля (9—28 августа 1859). — Родина, 2000, № 1—2, с.
125.
37.	САРАПУУ Я.Т. Кавказский вопрос во взглядах и деятельности Д.А. Милютина. — Вестник
Московского университета. Серия «История», 1998, № 3, с. 86.
38.	МИЛЮТИН Д.А. Ук. соч., с. 126.
39.	BLANCH L. The Sabres of Paradise. Lnd. I960, p. 396 (Бланч Л. Сабли рая. Махачкала. 1991,
с. 82).
40.	ЭСАДЗЕ С.С. Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны. Майкоп.
1993, с. 70.
41.	Letters ..., р. 134.
42.	ЭСАДЗЕ С.С. Покорение Западного Кавказа, с. 70—71.
43.	ШАТОХИНА Л.В. Политика России на Северо-Западном Кавказе в 20 — 60-е гг. XIX в.
Автореф. кандид. дис. М. 2000, с. 26.
44.	РГИА, ф. 1268, оп. 10. I860, д. 40, л. 3-4; АКАК, т.12, с. 58, 1009; ЭСАДЗЕ С.С. Ук. соч., с.
76.
45.	ДРОЗДОВ И. Последняя война с горцами на Западном Кавказе. — Кавказский сборник.
1877. Т. 2, с. 388, 396, 415; ОПИ ГИМ, ф. 342, д. 7, л. 10-10об.
46.	АКАК, т. 12, с. 8.
47.	ИВАНЕНКО В.Н. Гражданское управление Закавказьем от присоединения Грузии до наме-
стничества Великого Князя Михаила Николаевича. Тифлис, 1901, с. 436; АКАК, т. 12, с.
23—24; Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы
управления. М. 1998, с. 303.
48.	Избранные документы Кавказского Комитета. Политика России на Северном Кавказе в
1860—70-е годы. Сборник Русского исторического общества. Т. 2(150). М. 2000, с. 175.
85
49.	ПСЗ-2, т. 32, № 32541; т. 33, № 33847; РГИА, ф. 1268, оп. 10, 1860, д. 40, л. 3-4; АКАК, т.
12, с. 58.
50.	АКАК, т. 12, с. 434-440; ПСЗ-2, т. 38, № 39345.
51.	АКАК, т. 12, с. 436-437.
52.	Там же, с. 434, 436.
53.	ЗИССЕРМАН А.Л. Ук. соч. Т. 3, с. 52, 53.
54.	РГИА, ф. 1268, оп. 9. 1857, д. 413, л. 1; оп. 10. 1859, д. 168, л. 29-34; ПСЗ-2, т. 34, № 34982.
55.	ЭСАДЗЕ С.С. Историческая записка об управлении Кавказом. В 2-х т. Тифлис. 1907. Т. 1,
с. 211.
56.	МИЛЮТИН Д.А. Воспоминания. 1860-1862. М. 1999, с. 121, 122, 123, 124, 136, 205, 408,
424; Letters ..., р. 143—144.
57.	ОПИ ГИМ, ф. 342, д.7, л. 1-10об.
58.	ДУРОВ В.А. «Птица» вместо «джигита». Индивидуальные георгиевские награды. — Родина,
2000, № 1-2, с. 103.
59.	КОКОРЕВ В.А. Экономические провалы. По воспоминаниям с 1837 года. — Русский архив,
1887, № 4, с. 510-511.
60.	ЗИССЕРМАН А.Л. Ук. соч., с. 226.
61.	МИЛЮТИН Д.А. Воспоминания, с. 266.
62.	ЗАЙОНЧКОВСКИЙ П.А. Военные реформы 1860—1870 годов в России. М. 1952, с. 95,
118-119.
63.	ФАДЕЕВ Р. Вооруженные силы России. М. 1868, с. 244.
64.	ЗИССЕРМАН А.Л. Ук. соч., с. 207.
65.	Пункты записки фельдмаршала и объяснения Военного Министерства (1869). — ЗИССЕР-
МАН А.Л. Ук. соч. Т. 3, с. 209, 220, 216.
66.	КУЗНЕЦОВ О.В. Р.А. Фадеев: генерал и публицист. Волгоград. 1998, с. 37.
67.	ЗАЛЕСОВ Н.Г. Записки. — Русская старина. 1905, № 6, с. 517.
68.	Цит по: КУЗНЕЦОВ О.В. Ук. соч., с. 39; АНАНЬИЧ Б.В., ГАНЕЛИН Р.Ш. Комментарий к
«Воспоминаниям» С.Ю. Витте. — Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. М. 1960, с. 515.
69.	Биржевые ведомости, 1871, № 1, 2, 5, 9, 12, 14; Государственный архив Российской Феде-
рации (ГАРФ), ф. 677, оп., д. 349, л. 1—89об.
70.	ЧЕРНУХА В.Г. Император Александр II и фельдмаршал князь Барятинский. — Россия в
XIX — XX вв. Сборник статей к 70-летию со дня рождения Р.Ш. Ганелина. СПб. 1998, с.
116.
71.	КЕРСНОВСКИЙ А.А. История русской армии. В 4-х т. М. 1993. Т. 2. с. 193—194, 195.
72.	ВАЛУЕВ П.А. Дневник. Т. 2. М. 1961, с. 321.
73.	ЗИССЕРМАН А.Л. Ук. соч., с. 272.
74.	ВИТТЕ С.Ю. Ук. соч., с. 37, 41.
РЕГИОНЫ РОССИИ
Якутия:
прошлое, настоящее, будущее
В.А. Штыров
В'2002 году Республика Саха (Якутия) отметила событие огромного истори-
ческого и общественно-политического значения — 370-летие со дня вхожде-
ния Якутии в состав Российского государства.
Народы Якутии навеки связали свою судьбу с русским и другими наро-
дами нашей великой многонациональной Родины. В этой истории были раз-
ные страницы — пройден сложный и противоречивый путь, но значение
этих событий невозможно переоценить с точки зрения исторической судьбы
как Российского государства, так и Якутии. Один из основателей историчес-
кой науки в Якутии Г.П. Башарин писал: «Вхождение в XVII веке Якутии в
состав России явилось поворотным моментом в истории Ленского края. Оно
имело огромное прогрессивное значение. История Якутии вовлечена в сферу
общерусского, общероссийского процесса. Судьбы якутов, эвенков, эвенов,
юкагиров и других народов края связаны с судьбам и русского народа, а
через это — с судьбами и других народов великой страны» \
Официальной датой вхождения Якутии в состав Российского государ-
ства принято считать 1632 год, когда на берегах Лены сотником П. Бекето-
вым был заложен Ленский острог. В 1641 г. в Якутский острог прибыл
первый официальный наместник русского царя, воевода П.П. Головин. Впос-
ледствии он был смещен с этой должности за злоупотребления властью, что
вызвало в 1642 г. вооруженное выступление якутов против русской админи-
страции. В челобитной, с которой служилые люди Якутии обратились к царю,
говорилось, что Головин «якутов, князцей, лутчих людей пытал и огнем жег
и кнутом бил больше месяца... после того своего сыску тех якутов лутчих
людей и аманатов повесил 23 человека...многие якуты с пыток и холоду в
тюрьмах померли...многую налогу и тесноту делал... а как приехали якуты с
ясаком, князцей и лутчих людей на морозе морил» 2.
Происхождение якутского народа восходит ко второй четверти II тыс. н. э.,
когда на территории огромного края появились предки современных саха
(якутов). В то время происходил переход от присваивающего хозяйства к
производящему, получило развитие сенокосно-пастбищное скотоводство.
Именно тогда, как отмечает один из известных специалистов в области этни-
ческой истории саха (якутов) А.И. Гоголев, началось «формирование пост-
племенной якутской народности с патронажно-иерархической традицион-
ной структурой, содержащей элементы феодальных отношений». В истоках
Штыров Вячеслав Анатольевич — Президент Республики Саха (Якутия).
87
этногенеза саха прослеживаются скифо-хуннские компоненты. Исследова-
ния подтвердили, что в состав этногенеза саха входили также рано отюречен-
ные этнические группы индо-сакского происхождения, связанные с племе-
нами Горного Алтая 3.
Что касается якутского языка, то его формирование шло на базе двух
тюркских компонентов. Один из них, а именно язык прибайкальских куры-
кан, составивший основу современного якутского языка, близок к древне-
огузскому, который обособился к VI веку. В становлении последнего боль-
шая роль принадлежала древним кыргызам и уйгурам. Второй компонент это
— кыпчакский язык. Определенную роль в формировании якутского языка
сыграли также монголоязычные племена. В современном якутском языке
около 2500 слов являются монгольского происхождения.
По мнению Гоголева, «оседлое скотоводство, сочетающееся с рыболов-
ством и охотой, жилища и хозяйственные постройки, одежда, обувь, орна-
ментальное искусство, религиозно-мифологические воззрения якутов имеют
южносибирскую, в своей основе тюркскую, платформу,... устное народное
творчество, народные знания, обычное право, имея тюрко-монгольскую ос-
нову, окончательно сформировались в бассейне Средней Лены,...историчес-
кие предания якутов происхождение народа связывают с процессами пересе-
ления,...формирование современного физического типа якутов завершилось
не ранее середины II тыс. н. э на Средней Лене на основе смешения при-
шлых центральноазиатских, южносибирских и аборигенных тунгусских пле-
мен» 4.
В 30—40-е годы XVII в. территория Якутии стала активно осваиваться
русскими промышленниками, которых привлекали пушные богатства этого
края. Во второй половине XVII в. по мере истощения соболиных промыслов
многие из русских промышленников стали покидать Якутию. Те же, кто
остался в Якутии, составили, вместе с казаками, основу русского старожиль-
ческого населения Ленского края. Они основывали свои поселения на Колы-
ме, возле рек Олёкмы, Амга, в низовьях Лены, Оленька. Устье Олёкмы, окре-
стности Якутска, среднее течение Амги стали центрами земледелия. После
вхождения Ленского края в состав Российского государства началось освое-
ние этого огромного края с богатейшими природными ресурсами. Якутск,
Жиганск, Верхоянск, Зашиверск, Среднеколымск превратились в опорные
базы, имевшие важное значение для освоения новых территорий на Северо-
Востоке Азии и в Америке: Колымского края, Камчатки, Приамурья, Охотс-
кого края, Аляски, Калифорнии. Отсюда отправлялись в экспедиции в неве-
домые земли и моря русские землепроходцы. Стремительное, в исторически
кратчайшие сроки расширение территории России за счет освоения новых
земель в Сибири и на Дальнем Востоке имело важное геополитическое зна-
чение, позволило укрепить позиции России в Азиатско-Тихоокеанском ре-
гионе. Уникальное геополитическое положение, обширнейшие и богатей-
шие территории, талант и энергия многочисленных народов, влившихся в
единую семью россиян, стали основой внутреннего развития Российского
государства, содействовали росту его влияния в мире.
Говоря об исторических последствиях вхождения Якутии в состав Рос-
сии, нельзя не отметить огромный вклад всех якутян, независимо от их на-
циональностей и вероисповеданий, в становление, укрепление и развитие
российской государственности. Это касается различных аспектов государствен-
ного строительства. Коренные народы Якутии вместе с русскими землепро-
ходцами приняли самое активное участие в освоении Дальнего Востока, Севе-
ро-Востока Азии и Русской Америки. Открытие новых земель ставило перед
российским правительством задачу наладить такую систему управления Ленс-
ким краем, которая обеспечивала бы бесперебойное поступление в казну
валюты, главным образом от продажи пушнины. Вооруженные выступления
местного населения против произвола русских промышленников и казаков
также требовали от российских властей скорейшего решения вопросов, свя-
занных с введением здесь надежной административной системы.
88
Значительную роль в выработке основополагающих принципов наибо-
лее оптимальной для Якутии модели управления сыграл мангазейский вое-
вода А.Ф. Палицын. По поручению царя Михаила Федоровича и патриарха
Филарета он в 1633 г. направил царю докладную записку, в которой были
четко сформулированы три основных принципа, определяющих политику
России в этом регионе: 1) «Новая Сибирь» (Якутия) в силу своих природных
богатств имеет для России особое значение; 2) Для освоения этих богатых и
обширных земель необходимо создать самостоятельное и сильное воеводс-
кое управление; 3) Опираясь на созданные укрепленные острожки в Якутии
необходимо осваивать новые земли на Северо-Востоке Азии» 5.
Получив данную записку, руководство Казанского приказа решило зап-
росить у тобольского, мангазейского и енисейского воевод дополнительные
сведения о «Новой Сибири» (Якутии).
Из полученных данных следовало, что регулярная отправка отрядов слу-
жилых людей в Якутию началась в 1632 г. и осуществлялась она из Тобольска,
Енисейска и Мангазеи. Поскольку отправка этих отрядов велась из разных
районов, то между этими отрядами часто возникали вооруженные столкно-
вения. Натуральный налог (ясак) взимался по нескольку раз с местного насе-
ления, которое в ответ на такой произвол организовывало вооруженные вы-
ступления. В 1634—1638 гг. руководство Казанского приказа опросило также
рядовых служилых людей, которые подтвердили информацию, полученную
от вышеуказанных воевод. В результате 6 февраля 1638 г. был образован Якут-
ский уезд с непосредственным подчинением Сибирскому приказу, основан-
ному в 1637 г. для управления новыми восточными землями русского госу-
дарства. 6 августа 1638 г. первым якутским воеводам П.П. Головину и М.Б.
Глебову был вручен царский наказ, в котором была поставлена следующая
цель: «строение острога и приведение в русское подданство сибирских ино-
родцев». По пути в Якутию они должны были получить у енисейского воево-
ды Н.Л. Веревкина «роспись» уже построенным острожкам, а также списки
ясачного населения и служилых людей, отправленных в Ленский край. Эта
информация нужна была для упорядочения сбора налога (ясака). В наказе
достаточно четко были определены меры, направленные на налаживание
мирного сотрудничества с местным населением, которые, как говорилось в
наказе, должны достигаться «ласкою, а не жесточью». Головину и Глебову
предписывалось: 1) Не брать с собой вина, табака, других товаров для обмена
на «мягкую рухлядь», пушнину, категорически запрещался всякий ее обмен,
купля и продажа; 2) создать специальные ясачные книги для фиксации со-
бранного ясака и брать в качестве гарантии уплаты ясака заложников, ама-
натов «лутчих людей»; 3) установить четкий порядок оформления приема
ясака; 4) в случае открытия новых земель собирать информацию о его насе-
лении и правителях; 5) строго следить за сбором и отправкой ясака в Моск-
ву; 6) взимать ясак один раз в год. Головину и Глебову приписывалось также
при встрече с «лутчими людьми» из числа местного населения официально
огласить обращение к ним русского царя. Текст этого обращения гласил:
«Великий царь и великий князь Михаил Федорович, всеа Русиа самодержец
их новых земель ясачных людей учнет жаловати и держати в своем царском
милостивом призрене и во всем велит оберегати накрепко, и они б новых
землиц ясачные люди были на государеву милость надежны и жили на пре-
жних своих улусех и на кочевьях и на юртах в тишине и покое, и ни кого
ничего не опасались и ясак с себя государю платили перед прежним с при-
бавкою ежегод беспереводно с великим раденьем» 6.
Русские служилые, торговые и промышленные люди активно начали
налаживать хозяйственные связи с местными жителями. В 30-е годы XVII в.
некоторые казаки успели даже обзавестись собственным скотом. С первых
же дней освоения Якутии здесь активно развивался товарообмен. Якутский
острог стал центром торговли пушниной, скотом, рыбой, мясом, маслом,
дичью. В Якутске открылась ярмарка. Перепись ясачного населения, осуще-
ствленная воеводой Головиным в 1642 г., несмотря на ограниченный охват
89
ею населения, дала важные показатели: «якутские тойоны стали активно со-
трудничать с воеводской администрацией, ...перепись 1642 г. утвердила в
ясачном обложении имущественный принцип — каждая семья стала платить
определенный размер ясака, что упорядочило практику взимания ясака, ог-
раничило злоупотребления и произвол ясачных сборщиков» 7. Упорядочение
сбора ясака было завершено с окончанием первой сбодной ясачной оклад-
ной книги Якутского уезда 1649 года.
В середине XVII в. российская администрация начала активно сотруд-
ничать с якутской знатью, тойонатом. В 1676—1677 гг. состоялась поездка в
Москву якутских тойонов Мазары Бозекова, Нокто Никина, Трека Осюрка-
ева. 3 января 1677 г. они подали челобитную царю, в которой говорилось о
разорении якутов, злоупотреблениях служилых людей. Эти факты находили
подтверждение и во время многочисленных ревизий, которые проводили
якутские власти. В частности, в 1665—1666 гг. одному из таких ревизоров Ф.
Охлопкову удалось установить, что якутский воевода незаконным путем при-
своил себе 22 920 собольих шкур 8.
Благодаря тому, что царь поддержал челобитную 9 февраля 1677 г. был
издан указ, официально разрешавший якутским тойонам участвовать при
рассмотрении в улусах мелких споров между ясачными. В 1677 г. в Москве
побывал и другой якутский тойон — Кисикей Сахалкин, принявший креще-
ние и нареченный Леонтием Львовым. Он и его сын Иван Львов были удос-
тоены звания сына боярского. В 1678 г. был опубликован царский указ, до-
пускавший якутских тойонов к участию в сборе ясака. В 1680 г. во время
второго приезда якутской делегации в Москву особым царским указом были
официально признаны князцами Мазары Бозеков, Чука Капчиков и Чугун
Бодоев. На основании этого указа якутский воевода Приклонский наделил
Мазары Бозекова полицейскими полномочиями. Вскоре такие же полномо-
чия получили другие князцы и «лутчие люди». Таким образом, к 70—80-м
годам XVII в. якутский тойонат фактически вновь установил судебно-адми-
нистративную власть над местным населением, укрепив тем самым свои со-
циально-экономические позиции.
Развитие земледелия в Якутии началось с середины XVII века. Однако
вплоть до конца столетия оно не получило широкого распространения. В
1698 г. общая площадь пашни 32 русских крестьянских дворов составляла
всего лишь 236 десятин земли. Наряду с русскими крестьянами пашенным
земледелием стали заниматься и якуты. В 1678—1697 гг. в Амгинской, Олёк-
минской и Хангаласской волостях земледелием постоянно занимались при-
мерно 40 якутов. В 1768 г. была официально учреждена Якутская ярмарка, а
уже в 1769 г. ее оборот составил 150 тыс. рублей, превысив на рубеже XVIII—
XIX веков 2 млн 500 тыс. руб. 9.
Якутия явилась важнейшим транспортным узлом на северо-востоке Рос-
сии. Круглогодично осуществлялось движение по Иркутско-Якутскому тракту.
Значительно увеличилось движение по Аянскому тракту, предназначенному
для перевозки грузов Камчатской экспедиции В. Беринга. Значение Аянско-
го тракта особенно возросло в конце XVIII в. в связи с активизацией деятель-
ности Российско-Американской компании и освоением русскими землепро-
ходцами Северной Америки. В середине XVIII в. для перевозки грузов по
Охотскому тракту ежегодно требовалось 4—5 тыс. лошадей, а в период рабо-
ты Камчатской экспедиции Беринга требовалось уже 8—9 тысяч лошадей. В
конце XVIII в. на тракте ежегодно было занято от 6 до 10 тыс. лошадей и
1200—1600 проводников ,0.
Благодаря деятельности первой ясачной комиссии под руководством М.М.
Черкашенинова (1766 —1769 гг.) была проведена перепись ясачного населе-
ния, изменен порядок обложения ясаком, ликвидирован институт аманат-
ства, установлен запрет на куплю-продажу земли, введена «соболино-лисья»
система землепользования. Эта система предполагала распределение земли
между плательщиками ясака, причем надел земли за соболиный оклад в три
раза превышал надел земли за лисий оклад. При этом сумма ясака с населе-
90
ния Якутии была увеличена с 16325 руб. до 45482 руб. Разрешалось вносить
ясак деньгами: шкура соболя оценивалась в 7 руб., а лисы — в 2 руб. Работа
второй ясачной комиссии приходится на 1828—1834 годы. Тогда же сумма
ясака была увеличена с 46051 руб. до 128436 руб. В то же время соболино-
лисья система распределения земли была заменена классной системой зем-
лепользования. Главное отличие новой системы заключалось в том, что при
первой системе право на землю имели лишь плательщики ясака, при второй
право на землю получали и те, кто не платил ясак, но исправно выполнял
другие подати и повинности ”.
В 20-х годах XIX в. благодаря усилиям М.М. Сперанского была проведе-
на реформа системы управления Сибири и был принят «Устав об управлении
инородцев Сибири». Устав давал право ясачному населению на свободный и
беспошлинный сбыт его продукции, разрешал въезд на их территорию всем
торговцам, запрещал властям возводить любые экономические барьеры, пре-
пятствующие деятельности частных предпринимателей и торговцев. Все на-
селение Сибири было разделено на отдельные разряды, вводилась новая си-
стема управления, устанавливался порядок определения и сбора различных
податей и исполнения повинностей. Якутов включили в разряд кочевых ино-
родцев. Эвены, эвенки, юкагиры определялись как бродячие инородцы. В
Якутской области была создана система управления кочевыми и бродячими
инородцами, которая включала в себя 17 улусных и 195 наслежных родовых
управлений. Сама Якутская область входила в состав Восточносибирского
генерал-губернаторства. Положения данного устава действовали вплоть до
1917 года.
С 1676 г., когда первая якутская делегация в составе Мазары Бозекова,
Нокто Никина и Трека Осюркаева посетила русского царя, участие корен-
ных народов Якутии в выработке внутренней и внешней политики государ-
ства Российского, его уложений, уставов, законодательства становится тра-
дицией. Через века прямым продолжением этой традиции явилась активная
позиция Республики Саха (Якутия) в разработке и подписании Федератив-
ного Договора в 1992 г., когда необходимо было выработать решение, кото-
рое не допустило распада Российского государства.
Вклад Якутии в экономику и процветание России всегда был достаточ-
но заметным, начиная еще с царских времен, когда коренное население
платило в российскую казну ясак, а русские промышленники — десятин-
ный сбор и до создания современных отраслей горной промышленности в
интересах обороны и экономического развития всего Российского государ-
ства. В 1660 г. от продажи сибирской пушнины, значительная часть которой
шла из Якутии, в казну государства поступило более 600 тыс. рублей, а дохо-
ды от других источников составили всего 1311 тыс. рублей 12.
Важнейшим следствием вхождения Якутии в состав России стал выра-
ботанный в процессе творческого труда всех ее народов своеобразный хозяй-
ственный уклад, сочетающий в себе уникальные технологии ведения хозяй-
ства в экстремальных природно-климатических условиях, а также весьма
бережное отношение к природе. Коренные народы края научили русских
умению выживать в суровых условиях севера и обустраивать здесь свой образ
жизни. Русские переняли у местного населения технологию северного ското-
водства, некоторые элементы охотничьего и рыболовного промыслов, сред-
ства передвижения, особенности национальной кухни. В свою очередь,
северные народы усвоили более совершенные способы хозяйствования, ме-
тоды строительства, приобщились к торговой деятельности. Русские кресть-
яне передавали местным скотоводческим народам свой опыт хлебопашества
и огородничества. Уже в середине XVII в. крестьяне Амгинской слободы,
русские и якуты, высевали здесь рожь, ячмень, пшеницу. Так зарождалось
уникальное земледелие в условиях вечной мерзлоты.
В XX в. именно в Якутии впервые были созданы теория и технология
капитального строительства, обнаружения месторождений полезных ископа-
емых и их разработки на вечной мерзлоте, пути развития судоходства, спосо-
91
бы прокладки транспортных коммуникаций в экстремальных арктических
условиях, приемы безопасного в экологическом отношении ведения хозяй-
ства. Особый хозяйственный уклад якутян является .важной составной час-
тью российской и мировой цивилизации, их весомым вкладом в научно-
техническое и культурное развитие России.
Вхождение Якутии в состав России оказало существенное и многообраз-
ное влияние на историческую судьбу всего Российского государства, но еще
большее значение это событие имело для судеб народов Республики Саха.
Пройденный ими за 370 лет путь — это убедительное свидетельство огромного
прогрессивного значения, которое имело для Ленского края его вхождение в
состав России. Важнейшим результатом этого явилось ускоренное развитие
производительных сил Якутии, где на стыке достижений разных цивилиза-
ций возник свой особый так называемый северный способ хозяйствования,
сформировалась новая система общественных отношений на основе товар-
но-денежного обмена.
Мощный импульс к дальнейшему развитию получили национальная
культура, духовная жизнь коренных народов, произошло значительное по-
вышение их самосознания. Особая роль в этом принадлежит христианству,
которое получило в начале XVII в. широкое распространение в Якутии. С
деятельностью православного духовенства связано развитие народного обра-
зования и просвещения народов Якутии, появление литературы на нацио-
нальных языках. Большой вклад в это внес Иннокентий Вениаминов, впос-
ледствии митрополит Московский и Коломенский. Он первым стал служить
литургию на якутском языке. Массовое добровольное крещение приобщило
коренные народы Якутии к общечеловеческим духовным ценностям. На этом
фундаменте строились и развивались отношения взаимного уважения и дружбы
между саха и русскими. Единство в вере не только не умаляло национальную
самобытность коренных народов этого края, но напротив, православие, ут-
верждающее высокие идеи гуманизма, лишь способствовало развитию их
культуры и национального самосознания.
Развитие товарно-денежных отношений и формирование торгового ка-
питала предопределили постепенное вовлечение этого огромного региона в
общероссийский рынок. Со второй половины XIX в. в Якутии начали разви-
ваться транспорт и промышленность. Так, на Лене началось регулярное су-
доходство, в Витимо-Олекминском районе стали добывать золото. К этому
времени относятся и первые шаги в разработке и производстве угля, свинца,
слюды, соли, железной руды. В конце XIX — начале XX вв. здесь впервые
стали возникать электростанции, типографии, кирпичные и стекольные за-
воды, получила развитие кустарная промышленность.
С XVII в. Якутия стала местом ссылки политических деятелей. Эта стра-
ница в истории Якутии не столь однозначна. Она связана с целой плеядой
талантливых якутских исследователей, представлявших собой поколение тех,
кто во второй половине XIX в. оказался в Якутии на положении ссыльных.
Это геолог и географ Иван Черский, исследователь якутского языка и автор
первого русско-якутского словаря Эдуард Пекарский, этнограф и писатель
Вацлав Серошевский, видные этнографы Василий Трощанский, Всеволод
Ионов и многие другие. Огромный вклад в изучение края внесли также чле-
ны Петербургской АН историк Герард Фридрих Миллер и естествоиспыта-
тель и путешественник Александр Миддендорф, а также Отто Бетлингк, Ри-
чард Маак. Большая роль в развитии Якутии принадлежит губернаторам
Ю. Штубендорфу, В. Скрипицыну, И. Крафту.
С первых лет вхождения Якутии в состав Российского государства она
стремилась к тому, чтобы ее отношения с Россией строились на законода-
тельной и правовой основе. Якутия выступала за самоуправление. После вхож-
дения Якутии в состав Российского государства царская администрация со-
хранила существовавшие до этого формы самоорганизации якутов (наслеги,
улусы) как основу административного устройства Якутского округа. Еще в
XVIII в. А. Аржаков, С. Сыранов ставили вопрос о предоставлении якутам
92
самоуправления. В 1768 г. Сыранов, видный представитель якутской знати,
несмотря на противодействие иркутской губернской канцелярии, добился от
императрицы Екатерины II своего назначения в Комиссию по выработке
нового Уложения (свода законов) Российской империи в качестве выборного
представителя от якутов. Основываясь на наказах своих избирателей, Сы-
ранов представил на рассмотрение Комиссии предложения о правовом ре-
гулировании жизни населения Якутии. Среди них были вопросы об отмене
подводной повинности, о передаче управления станциями на Иркутском и
Охотском трактах русским поселенцам, о предоставлении права сбора яса-
ка якутским князцам, тойонам, об освобождении князцев от уплаты ясака,
о снятии запрета на их поездки в столицу, о наделении их дополнительными
судебными функциями, о зачислении в счет ясачных платежей незаконно
взимаемых с якутов накладных денег.
Большинство этих предложений было принято. Утвержденные Комис-
сией положения легли в основу якутского самоуправления и просуществова-
ли вплоть до 1896 года. Уже в 1769 году иркутскому губернатору Брилю было
предписано, «не посылать за ясаком сборщиков в якутские улусы, а в случае,
если бы якуты не доставили в срок положенного с них ясака, то депутат,
князец их Софрон Сыранов, сам должен посылать нарочных для бездоимоч-
ного сбора, чем ясачные избавятся от обид, чинимых им сборщиками» ,3.
18 сентября 1789 г. после двухлетнего ожидания голова Борогонского
улуса Аржаков на аудиенции у Екатерины II представил императрице «План
о якутах с показанием казенной пользы и выгоднейших положений для них».
В этом плане содержалась характеристика якутского народа, его прошлого и
настоящего. Аржаков подчеркивал, что в прошедшее столетие якуты «добро-
вольно поддались Российской державе, постоянно и исправно платят в казну
великого государя ясачную подать и своей прилежной службой снискали к
себе расположение правительства, многие якуты были удостоены почести
дворянства по московскому списку». Аржаков отмечал также, что якуты пе-
ревозят на своих лошадях в Охотск и другие населенные пункты северо-
восточной Сибири различные грузы и снаряжения русских землепроходцев,
солдат, священников, способствуя тем самым укреплению позиций России
на Тихом океане.
Ходатайства, с которыми якутские представители обращались к россий-
ским властям, сводились к необходимости введения должности якутского
областного головы или предводителя; учреждению особого якутского совес-
тного суда в состав которого предлагалось включить областного предводите-
ля, нескольких наиболее уважаемых улусных голов и наслежных князцов;
освобождению якутов от повинности тянуть суда по рекам, переложив эту
обязанность на ссыльных; освобождению якутов от расходов на содержание
36 станций по Иркутскому тракту, передав управление ими русским посе-
ленцам; назначению на должность якутских исправников людей, чье «благо-
поведение в тамошнем краю было известно» и кто владеет якутским языком
и знаком с обычаями якутов; необходимости учреждения в Якутске училищ
для якутского народа, в которых обучали бы русской грамоте и другим на-
укам, что необходимо для государственной и общественной службы; введе-
нию права частной собственности на землю с передачей ее «на вечное владе-
ние тому, кто оную сначала обработал»; пожалованию якутских князцов и
голов дворянским достоинством |4.
Предложения Аржакова обсуждались на заседании Государственного
Совета 1 октября 1789 года. Многие из них были отклонены, но некоторые
получили одобрение. В 1789 г. в специальном рескрипте Екатерины II иркут-
скому генерал-губернатору Брилю говорилось, что впредь дозволяется из-
брать якутского голову, открывать училища, иметь совестный суд, назначать
исправника из лиц, владеющих якутским языком. В том же году в Якутске
была открыта приходская школа, а в октябре 1793 г. состоялись выборы якут-
ского областного головы, которым стал Сыранов. В первой половине XIX в.
начала действовать Якутская Степная Дума, прообраз органов национально-
93
го самоуправления. Дума была создана по решению областного правления
еще 27 января 1727 года. В феврале 1727 г. состоялись выборы главного
родоначальника и временных заседателей. 11 марта 1727 г. она начала свою
работу. Главный родоначальник Степной Думы утверждался генерал-губер-
натором Восточной Сибири. Им стал борогонский глава И. Мигалкин, вре-
менными заседателями — кангаласский старшина В. Павлов, ботурусский И.
Артемьев, намский К. Прокопьев, дюпсинский П. Васильев, баягантайский
А. Калининский, мегинский Я. Березин. Степная Дума занималась изучени-
ем демографической ситуации в Якутии, распределением сборов налогов,
состоянием земледелия, развитием народных промыслов и т. д. Она подчи-
нялась областному начальнику. Перед Думой была поставлена также задача
проведения уравнительного распределения земли, которая была частично
выполнена к 1828 году.
Пользуясь поддержкой областного начальника А. Мягкого, Дума доби-
лась урегулирования земельных споров между якутами и эвенками в пользу
первых, права заключать контракты для сдачи в аренду земель русским, а
также составления новых правил по провозу казенной клади. В 1838 г. по
распоряжению иркутского генерал-губернатора Степная Дума прекратила свою
деятельность ,5.
В 1883 г. во время коронации императора Александра III голова Боту-
русского улуса Е.Д. Николаев подал министру внутренних дел Д.А. Толсто-
му докладную записку о положении якутов. В ней содержалась просьба
рассмотреть возможность предоставления инородцам некоторых прав на
самоуправление и не ссылать больше уголовных преступников в Якутскую
область. Николаев настаивал на возобновлении деятельности Якутской Степ-
ной Думы, что могло способствовать развитию системы самоуправления на-
подобие земского. Александр III отклонил предложения Николаева, так как
они, по его мнению, противоречили избранному им политическому курсу,
направленному на свертывание демократических реформ его отца. В 1905 г.
был образован «Союз якутов» во главе с В. Никифоровым. Разработанный
им проект «Общих положений о земском самоуправлении в Якутской облас-
ти» получил широкую известность не только в Сибири, но и в Центральной
России.
27 апреля 1922 г. была образована Якутская Автономная Советская Со-
циалистическая Республика в составе РСФСР. Это стало актом огромного
общественно-политического значения, началом глубоких экономических,
социальных и культурных преобразований в республике, важным фактором
консолидации и единения всех проживающих здесь народов.
Созданию Якутской АССР предшествовала кровопролитная Гражданс-
кая война в Якутии, вызванная необдуманными действиями руководства Губ-
бюро. С августа 1921 г. в крае активизировалось белое движение, участники
которого созвали в селе Чурапча свой съезд и избрали Временное якутское
областное народное управление (ВЯОНУ). Большая часть территории Яку-
тии, за исключением Якутска, Амги, Нюрбы и Вилюйска оказалась под вла-
стью белых. Численность отрядов ВЯОНУ достигала 3 тысяч бойцов.
В ответ на действия белогвардейцев руководство Губбюро во главе с Г.И.
Лебедевым стало проводить массовые репрессии. Пытки, избиения и бессуд-
ные расстрелы ни в чем не повинных людей носили массовый характер. Пред-
седатель реввоентрибунала А.Г. Козлов своим приказом от 2 января 1922 г.
распорядился расстрелять каждого пятого жителя якутских сел. По свиде-
тельству очевидцев, в восточных районах Якутии трупы расстрелянных лю-
дей выставляли в качестве указателей на дорогах. Лебедев в телеграмме, на-
правленной в Сиббюро ЦК РКП(б) 7 марта 1922 г., отмечал, что «подавление
белобандитизма возможно при почти поголовном истреблении местного на-
селения» |6. По приказу заведующего отделом Якутского Губбюро И.Н. Бара-
хова, политрука С.Ю. Широких-Полянского и командиров И.Я. Строда и
П.И. Савлука Лебедев и А.В. Агеев 11 марта 1922 г. были арестованы. Новое
руководство Якутии во главе с Бараховым, П.А. Ойунским, Широких-По-
94
лянским и К.К. Байкаловым начало проводить принципиально иную поли-
тику, направленную на объединение различных национальных и социальных
групп. 30 апреля 1922 г. была объявлена амнистия участникам белоповстан-
ческого движения и политическим заключенным, что вызвало массовое доб-
ровольное разоружение повстанцев.
В июне 1922 г. при обсуждении причин начала нового этапа Гражданс-
кой войны в Якутии отмечалось, что основная ее причина — неумелый под-
ход тех работников, которые были посланы в Якутскую область, и стремле-
ние распространить на Якутию некоторые методы работы 1918—1919 гг.,
какие были применены в Европейской России. Исполняющий обязанности
начальника Губчека Богословский, назначенный после этих событий, в од-
ном из писем Ойунскому охарактеризовал события 1921 — 1922 годов как «на-
родное восстание», переросшее в «национальное движение с контрреволю-
ционным уклоном». Он, в частности, писал: «Единственным исходом для
предотвращения возможности в будущем этих вспышек, основанных на не-
удовлетворительности национального возрождения якутов, является предос-
тавление широкой возможности развитию национального возрождения яку-
тов, признание за ними прав на автономное самоуправление, допуская даже
в процессе организации своей государственности отступление от принципов
диктатуры пролетариата и советского правительства»17.
Инициатором образования Автономной республики в Якутии был М.К.
Аммосов. В 1921 г. 24-летний лидер якутских коммунистов поставил перед
ЦК РКП (б) и Наркоматом по делам национальностей вопрос об образова-
нии Якутской Автономной Советской Социалистической Республики. 27
апреля 1922 г. Президиум ВЦИК принял постановление об образовании
ЯАССР, в состав которой вошли пять округов — Якутский, Олёкминский,
Верхоянский, Вилюйский и Ленский с территорией около 4 млн кв. км. На-
селение Республики насчитывало в то время 299,5 тыс. человек, из них 80%
составляли якуты ,8. Осенью 1922 г. были проведены выборы в сельские,
наслежные и городские Советы, избраны исполнительные комитеты улусов
и округов. 27 декабря 1922 года состоялся первый Всеякутский съезд Сове-
тов. На нем был избран Центральный Исполнительный Комитет ЯАССР,
председателем президиума которого был избран Ойунский (Слепцов), а пред-
седателем Совета Народных Комиссаров ЯАССР стал Барахов (Иванов). В
1924 г. была принята первая Конституция ЯАССР, согласно которой ЦИК
ЯАССР объявлялся высшим законодательным органом республики. Были
образованы также народные комиссариаты юстиции, земледелия, внутрен-
них дел, народного образования, здравоохранения, социального обеспече-
ния. Финансы, статистика и средства связи оставались в ведении РСФСР, а
оборона, внешняя политика, международная торговля — в ведении СССР.
В конце 20-х годов Якутской АССР была навязана сталинская тотали-
тарная модель государственного развития. Поводом, приведшим к резкому
изменению политического курса Якутии, послужили события осени — зимы
1927 г., названные «ксенофонтовщиной». Они были связаны с разгромом
партии конфедералистов, во главе которой стоял П. Ксенофонтов. События
1927—1928 гг. положили начало широкомасштабным политическим репрес-
сиям в Якутии, органично вписавшись в выдвинутую Сталиным в 1928 г. на
июльском пленуме ЦК ВКП(б) концепцию об усилении классовой борьбы
по мере продвижения советского общества к социализму. Эти события стали
своеобразным продолжением дела Султан-Галиева 1923 г., когда был органи-
зован показательный процесс над теми, кто отстаивал идею национальной
автономии.
Поводом к началу репрессий в Якутии явились события осени 1927 г.,
когда конфедералисты из Младоякутской национальной советской социали-
стической партии, выражавшей интересы середняцко-бедняцкого крестьян-
ства, выступили с требованием предоставить Якутии статус союзной респуб-
лики, подписать новый Союзный договор и прекратить незаконные аресты
представителей якутской интеллигенции. Лидеры конфедералистов видели
95
будущее Якутии в составе России, они выступали за «действительное утверж-
дение социализма и неуклонную борьбу со всякими контрреволюционными,
антисоветскими устремлениями», полагая, что развитие по капиталистическо-
му пути повлекло бы за собой превращение Якутии в аграрно-сырьевую коло-
нию развитых империалистических держав. Они были убеждены в том, что
для Якутии оптимальный путь развития края лежит в «твердо взятом курсе к
постепенному, но неуклонному развитию всех видов кооперации, коллек-
тивных форм сельского хозяйства с дальнейшим курсом к укреплению кол-
лективных форм земледельческого и скотоводческого хозяйства на основе
электрификации..., безусловную необходимость постепенной индустриали-
зации страны на социалистических началах».
По их мнению, для успешного развития Якутии принципиально важ-
ным было ее вхождение в состав СССР на договорных началах в качестве
равноправной стороны, гарантирующих ей возможность самостоятельно ре-
шать вопросы, касающиеся концессионной политики использования своей
земли и территории, ее недр, водных и лесных богатств и т. д. В Союзном
договоре предполагалось зафиксировать добровольную передачу союзному
Центру полномочий, связанных с обороной, внешней политикой, средства-
ми связи и путями сообщения. Одновременно предполагалось ликвидиро-
вать прямую административную зависимость наркоматов ЯАССР от цент-
ральных органов, а Союзный Центр брал бы на себя обязанность оказывать
реальную помощь в предоставлении льготных кредитов, субвенций, дота-
ций, современной техники, подготовке кадров, направлением в Якутию
высококвалифицированных специалистов и т. д. Конфедералисты выступали
также за активное участие представителей народа в работе Советов, гарантии
соблюдения личных прав и свобод трудящихся, проведения в жизнь принци-
па разделения властей ,9.
По мнению Ксенофонтова, в конце 20-х годов в партии большевиков
выделилась каста безответственных бюрократов, которые начали бездумно
навязывать методы социалистического строительства, применявшиеся в цен-
тральной части России отсталым национальным окраинам. Он отмечал, что
трудящиеся были лишены элементарных политических прав, что повсюду
царил «полный произвол всесильной административной власти», грубо нару-
шалась революционная законность, личность трудящегося была низведена
«до положения бесправной скотины» 20.
После длительных переговоров с руководством ЯАССР лидеры конфе-
дералистов добровольно сложили оружие, заручившись гарантией личной
безопасности и получив согласие на то, что их предложения по изменению
статуса республики и проведению ряда реформ при участии представителей
союзного Центра будут тщательно изучены. Однако надежды конфедералис-
тов на справедливое и мирное разрешение конфликта не оправдались и прежде
всего потому, что представители Центра заняли жесткую и непримиримую
позицию. По итогам работы специальной комиссии ОГПУ, которой руково-
дил С. Пузицкий, и правительственной комиссии во главе с членом ЦК ВКП(б),
заместителем председателя ВЦИК Я. Полуяном более 260 человек были рас-
стреляны или приговорены к различным срокам заключения и ссылки 21.
По материалам работы двух комиссий ЦК ВКП(б) принял специальное
постановление «О положении в Якутской организации», опубликованное в
«Правде» И августа 1928 года. В нем эти события были квалифицированы
как бандитизм, усиление политической роли и влияния кулака в деревне. В
постановлении говорилось также о политических ошибках руководителей
республики, которым вменялось в вину оказание поддержки верхушечной
части националистически настроенной интеллигенции, выдвижение ее пред-
ставителей на руководящие посты в государственном аппарате, а именно в
планово-финансовых и хозяйственных учреждениях. В результате из Якутии
была отозвана большая группа видных якутских большевиков во главе с Ам-
мосовым, Ойунским, Бараховым, С. Васильевым. Их наказали, в сущности,
лишь за то, что они пытались проводить взвешенную, обдуманную политику
96
по отношению к национальной интеллигенции, учитывать региональные
особенности республики. Данное постановление должно было послужить
уроком для лидеров других национальных республик и стать дополнитель-
ным «аргументом» в пользу дальнейшего ужесточения политики большеви-
ков по отношению к интеллигенции и крестьянству не только национальных
республик, но и центральных российских областей.
Советский период в истории Якутии занимает особое место. Он связан
прежде всего с широкомасштабным освоением ее природных богатств, нача-
ло которому положила разработка еще в 20-е годы золотоносных алданских
месторождений. В 1924 г. был образован республиканский трест «Алданзоло-
то», чистая прибыль которого уже в первый год его существования составила
5400 тыс. рублей. В 1925 г. трест получил общесоюзный статус. В Якутии в
это время шло становление золотодобывающей промышленности Алдана,
которая к 1926 г. уже обеспечивала 24,4% общесоюзной добычи золота. Бла-
годаря новой экономической политике к 1926 г. развитие сельского хозяй-
ства, транспорта и торговли Якутии достигло дореволюционного уровня 22.
В 30-е годы началась эксплуатация Северного морского пути. В устье
реки Лены был построен морской порт Тикси. Судоходные и воздушные
трассы связали с центром республики труднодоступные районы Якутии. Даже
в годы Великой Отечественной войны якутская промышленность продолжа-
ла успешно развиваться. Именно в те годы началась добыча горного хруста-
ля. В 1944 г. добыча в республике этого важного стратегического материала
составила четвертую часть общесоюзной добычи. В результате Якутия пре-
вратилась в один из наиболее крупных оловодобывающих регионов Советс-
кого Союза.
В суровые военные годы якутяне плечом к плечу со всеми россиянами
сражались на ратных полях, защищая свободу и независимость нашей общей
Родины - России. Так было и в Отечественную войну 1812 г., когда Алек-
сандр 1 отмечал Якутский пехотный полк как одно их лучших подразделений
российской армии. Подвиги якутян в годы Отечественной войны 1812 г. были
увековечены золотыми буквами на стене Георгиевского зала Большого Крем-
левского Дворца. В.И. Стрельский писал: «В великих битвах за разгром
Наполеона приняли участие также и доблестные русские воины-сибиряки,
якуты, ненцы, манси, ханты, которые вышли из боев овеянными военной
славой». Во время Крымской кампании 1853—1856 годов якутские казаки
мужественно защищали Малахов курган. В годы Великой Отечественной вой-
ны 1941 — 1945 гг. из ЯАССР было призвано на фронт 59889 якутян, или
примерно половина всего взрослого мужского населения. Около 40 тысяч из
них погибли. 28 якутян были удостоены звания Героя Советского Союза,
более 10 тыс. отмечены боевыми орденами и медалями. В годы Великой
Отечественной войны якутяне прославились как меткие стрелки, снайперы.
Только 6 якутских снайперов Ф.М. Охлопков, И.Н. Кульбертинов, А.А. Ми-
ронов, Д.А. Гуляев, Е.К. Петров, Г.К. Федоров, по неполным данным, унич-
тожили более 1170 солдат и офицеров противника. В 1941—1945 гг. якутяне
внесли из личных сбережений в фонд обороны в общей сложности более
37 млн руб. наличными и 234 млн руб. облигациями госзаймов, 29 кг. золота,
550 кг серебра. Жители республики собрали и отправили на фронт более
200 тыс. теплых вещей. В фонд помощи населению районов, освобожденных
от фашистской оккупации, было собрано и передано 3583 тыс. руб., свыше
62600 различной одежды, более 20 тыс. м мануфактуры, десятки тысяч пудов
зерна, мяса, рыбы, более 23 тыс. лошадей 23.
В 50-е годы XX в. с открытием алмазоносных месторождений на западе
Якутии была создана мощная алмазодобывающая промышленность, которая
со временем превратилась в ведущую отрасль экономики республики. Пред-
ставители всех республик Советского Союза принимали участие в промыш-
ленном освоении природных богатств Якутии. Общими усилиями в Якутии
была создана современная промышленность, оснащенная новейшей техни-
кой и технологией. Выросли новые города — Мирный, Нерюнгри, возводить
4 «Вопросы истории» № 5
97
которые помогала вся страна. Якутия становилась второй родиной для тысяч
выходцев из Центральной России и союзных республик.
В советский период наблюдался подъем национальной литературы и
искусства народов Якутии, формировались собственные научные кадры, склат
дывались благоприятные предпосылки для национального возрождения ма-
лочисленных народов Севера, у которых появилась своя письменность й
сформировалась национальная интеллигенция. Получила развитие якутская
наука, сконцентрировавшая в себе самые разные направления. Некоторые
научно-исследовательские институты Якутии — Институт мерзлотоведения^
Институт проблем малочисленных народов Севера, Институт физико-техни-t
ческих проблем Севера — являются единственными в мире институтами та-t
кого профиля. Мировое признание получили работы якутских ученых в об-
ласти физики космических лучей, геологического строения недр, техники и
технологии горного производства в условиях вечной мерзлоты. Важное зна-
чение в подготовке научных кадров имело создание в 1956 г. Якутского госу-г
дарственного университета.
Системный экономический и политический кризис конца 80-х — начала
90-х годов XX в. поставил Якутию перед новым выбором. Местные респуб-
ликанские власти, не имея реальных рычагов влияния на союзные ведом-
ства, не смогли защитить интересы якутян. Якутия постепенно стала превра-
щаться в регион с однобоко развитыми сырьевыми отраслями. Республика
не получала никаких доходов от реализации драгоценных камней, промыш-
ленного сырья, пушнины. В бюджет ЯАССР поступало лишь 4,5 % от при-
были, которую получали союзные и федеральные предприятия добывающей
промышленности, работавшие в Якутии. В то же время страна имела от реа-
лизации добытого в республике сырья ежегодно 2,5 млрд долларов. По обще-
му объему ВВП (7,5 млрд руб.) Якутия занимала пятое место среди субъектов
Российской Федерации и была сопоставима по этому показателю со многи-
ми союзными республиками, а в расчете надушу населения и вовсе занимала
первое место. В то же время по всем показателям развития социальной сферы
она занимала одно из последних мест в СССР. По обеспеченности населения
жильем среди 73 регионов РСФСР Якутия занимала 70-е место, а по уровню
благоустройства — последнее, 73-е место. Примерно такое же положение су-
ществовало и в отношении обеспеченности школами, детскими учреждения-
ми, предприятиями торговли, общественного питания, бытового обслужива-
ния. При этом ЯАССР, где проживало 13,6% населения Дальневосточного
экономического района, давала 100% добычи алмазов, 17% — угля, 41% —
продукции цветной металлургии, 20% — электроэнергии этого региона м.
В экономике Якутии в 80-е годы был сделан акцент на развитие горнодо-
бывающей промышленности. Сфера производства поглощала 70% ресурсов
республики. Наблюдался хронический дефицит всех видов продовольствен-
ных товаров и товаров народного потребления. Наблюдался рост незавершен-
ного капитального строительства. К началу 90-х годов депрессия охватила ос-
новные отрасли экономики. Снизились объемы всех видов промышленной и
сельскохозяйственной продукции. Ухудшилось финансовое состояние рес-
публики. Рост прибыли был получен за счет снижения основных показате-
лей производства и повышения цен на потребляемые материальные и трудо-
вые ресурсы. Сводный индекс цен на товары и услуги составил в 1991 г.
188,55 при росте заработной платы в 1,7 раза к предыдущему году. Объем
розничного товарооборота снизился на 6,1%, а объем услуг населению — на
18,5%. Увеличилось число тех, кто находится за чертой прожиточного мини-
мума. По данным Института региональной экономики, только 40% эконо-
мического оборота находило отражение в финансовом балансе республики.
По итогам 1987 г., на долю первичных источников (прибыль, налог с оборо-
та, амортизационные отчисления) приходилось 53,5% доходов, а на долю
непроизводственных, перераспределяемых (налоги с населения, проценты за
кредит, средства из госбюджета) — 46,5%, в том числе 33,9% поступлений из
союзного и российского бюджетов 23.
98
Кризисное положение экономики республики во многом объяснялось
сырьевым характером ее экономики, заниженными оптовыми ценами на про-
дукцию отраслей горнодобывающей промышленности, низкой рентабельнос-
тью местной промышленности, агропромышленного комплекса, транспорта,
снабжения, убыточностью жилищно-коммунального хозяйства и торговли.
Основные предприятия и организации ЯАССР оставались дотационными.
Социальная сфера по-прежнему финансировалась по остаточному принципу
и не превышала 12—14% расходной части бюджета республики. Большая часть
материальных ресурсов и капитальных вложений была сосредоточена на пред-
приятиях общесоюзного и российского подчинения, доходы с которых на-
прямую шли в бюджет СССР и РСФСР. Алмазы, золото, олово, вольфрам,
сурьма, коксующийся уголь, пушнина были представлены исключительно на
общесоюзном и международном рынках. Якутия оставалась «валютным
цехом» страны. Общая стоимость основных фондов народного хозяйства рес-
публики на 1 января 1990 г. составляла 22 млрд руб., в том числе на хрони-
чески убыточные предприятия приходилось 7 млрд руб. Стоимость незавер-
шенного капитального строительства определялась в 2,8 млрд руб. При этом
природные ископаемые Якутии по некоторым оценкам, превышают 10 трлн
долларов.
Ввиду низкого уровня развития социальной сферы миграция населения
и текучесть рабочей силы оставались крайне высокими. Все больше ухудша-
лась экологическая ситуация в республике. Наибольший вред экологии Яку-
тии нанесли своими отходами и сточными водами Мирнинский и Айхало-
Удачнинский промышленные узлы. Из одного только карьера «Мир» с 1977
по 1989 гг. сброс загрязненной воды составил около 60 млн куб. м. Положе-
ние усугублялось тем, что период максимального сброса неочищенных сто-
ков совпал с маловодным периодом на р. Вилюй в 1980—1986 годы. В зоне
экологического бедствия оказались сельские жители Сунтарского, Ленского,
Верхневилюйского, Вилюйского, Нюрбинского, Кобяйского, Мирнинского
районов, где не существовало систем очистки воды. В этих районах прожива-
ла примерно одна треть населения Якутии26.
27 сентября 1990 г. была принята Декларация о государственном сувере-
нитете Саха Якутии, что позволило в 1991 г. впервые добиться от «Главал-
маззолото» перечисления в бюджет республики в виде платы за природные
ресурсы 1659 млн руб. из расчета 20 руб. за 1 грамм золота и 1 карат алмаза,
что составляло 1,6% стоимости добытых в Якутии золота и алмазов27. 2 марта
1991 г. был принят Закон «О собственности в Якутской-Саха ССР». По этому
закону земля, ее недра и другие природные ресурсы объявлялись государ-
ственной собственностью. Передача земельных участков в частную собствен-
ность, купля-продажа земли и иные сделки с нею на территории республики
были запрещены.
В то же время якутяне всегда остались приверженцами сохранения един-
ства и целостности России. В это сложное время Республика Саха (Якутия)
приложила все свои усилия для разработки и подписания нового Федератив-
ного Договора, который бы укреплял российскую государственность. Про-
возглашенный Декларацией о государственном суверенитете, закрепленный
Федеративным Договором 1992 г. и Конституцией Российской Федерации
1993 г. новый государственно-правовой статус Республика Саха (Якутия) ис-
пользовала для принятия в пределах своих новых полномочий решений, на-
правленных на смягчение последствий системного кризиса в стране, преодо-
ление трудностей и противоречий в ходе перехода к рынку.
Значительные финансовые и материальные ресурсы, которые направля-
лись в стратегические отрасли народного хозяйства, образование и соци-
альную сферу, явились своего рода амортизатором кризисных явлений,
позволили сохранить экономический потенциал республики. Об этом свиде-
тельствуют индексы объема производства промышленной продукции, кото-
рые в 1999 г. в отличие в целом от России и от большинства российских
регионов сократились по сравнению с 1990 г. до 80,2%, а в добывающей
99
промышленности — до 82,9%. В 1999—2001 годы наблюдался рост валового
внутреннего продукта. Якутия заняла 3 место в Российской Федерации по
валовому региональному продукту на душу населения 28.
За эти годы республика добилась значительных успехов в области под:
готовки национальных кадров, развития медицины, культуры, искусства,
спорта. Одним из главных достижений этих трудных лет можно считать пре^
одоление психологии иждивенчества и обретение уверенности в том, что толь-?
ко собственным трудом, мобилизуя весь свой духовный и интеллектуальны^
потенциал, можно добиться достойной жизни. Одновременно получили под-
тверждение положения о том, что человек является главным богатством, а
порядочность, социальная справедливость, свобода и равенство возможнос-
тей, коллективизм и ответственность — основные общественные ценности.
Именно такого подхода придерживалась республика в 90-е годы. Следствием
этого стал хотя и медленный, но неуклонный подъем экономики после рез-
кого обвала начала 90-х годов, наступила стабильность политической и со-
циальной жизни.
Если реалистично оценивать наше далекое и недавнее прошлое, то сле-
дует признать, что бытовавшие до недавнего времени догмы вроде тех, что
«царская Россия — тюрьма народов», «советская власть сдерживала развитие
самосознания народов» были неверны. Они опровергаются историческим
опытом, который явственно демонстрирует наличие прямых линий разви-
тия, сосуществования на протяжении многих веков. Одна из таких линий
проходила от жизни на грани исчезновения до формирования коренных на-
родностей Крайнего Севера со своим языком и культурой, становления на-
циональной интеллигенции. Другая линия идет от разрозненных племен до
сформировавшегося этноса саха со всеми признаками зрелости — собствен-
ным стереотипом поведения, культурной и исторической традициями, наци-
ональной идеей, развитой интеллигенцией. И, наконец, третью линию можно
вести от первых челобитных, в которых выдвигалась необходимость введе-
ния элементов самоуправления до развитой государственности Республики
Саха (Якутия).
Все эти процессы проходили в период после вхождения Якутии в состав
Российского государства. Важными факторами, содействовавшими этому
процессу, явились, с одной стороны, менталитет и психология народов Рос-
сии, иначе говоря, то, что историк Л.Н. Гумилев называл комплиментарнос-
тью, или симпатией народов друг к другу, стремлением к сотрудничеству и
открытостью к совместной жизни. С другой стороны, — целенаправленная
политика государственной власти на всех этапах истории России, начиная с
наказа, который давал царь Михаил Федорович первому якутскому воеводе
Головину, требуя от него бережного отношения к коренным народам, до
национальной политики Советского Союза, которая позволила реализовать-
ся идеям и мечтам о сплочении якутского народа в единую нацию, обрести
свою государственность. И, наконец, мощь единого Российского государ-
ства, способного защищать свои народы от любых невзгод и горестей, - все
это факторы, лежащие в основе развития народов по пути социального и
культурного прогресса.
Одним из ярчайших проявлений такого исторического прогресса явля-
ется сегодняшняя Якутия, известная во всем мире своей экономикой, куль-
турой, особым типом человеческих отношений, называемых иногда аркти-
ческой культурой. В век жесткой конкурентной борьбы ясное понимание
этого приобретает особый смысл и значение. Необходимо бережно сохранять
то, что оставили нам наши мудрые предки — дружбу между народами, заро-
дившуюся еще во времена Легея и Семена Дежнева. И, пожалуй, самое глав-
ное — крепить единое Российское государство, служащее гарантом сохране-
ния национальной культуры наших народов и нашей государственности.
Исторический процесс непрерывен, и вовлеченные в него люди являют-
ся его творцами. Наши действия будут оцениваться потомками так же, как
мы сегодня оцениваем пройденный Якутией исторический путь. Якутия,
100
^приверженная российскому федерализму, стремится к его укреплению во
благо всех регионов России и Российской Федерации в целом. Путь к укреп-
лению государственности якутяне видят в совершенствовании федеративных
отношений в России, что предполагает учет взаимных интересов, четкое
разграничение полномочий в области использования природных ресурсов и
осуществления межбюджетных отношений. По всем ключевым вопросам раз-
вития республики достигнуто полное взаимопонимание с руководством Рос-
сийской Федерации. Подтверждением этому может служить подписанный
26 сентября 1995 г. Президентом Российской Федерации Договор о внесении
изменений в Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между
Российской Федерацией и Республикой Саха (Якутия).
29 июня 2002 г. исполнилось 7 лет со дня подписания Договора «О раз-
граничении предметов ведения и полномочий между органами государствен-
ной власти Российской Федерации и органами государственной власти Рес-
публики Саха (Якутия)». Значение этого поистине исторического документа
заключается в том, что он положил начало новому этапу в отношениях меж-
ду Республикой Саха (Якутия) и Российской Федерацией, основанных на
принципах равноправия и самоопределения народов. Органичной составной
частью Договора является пакет из 18 соглашений, определяющих механизм
его реализации и ставших руководством действий для органов государствен-
ной власти всех уровней.
Подписание нового Договора (Якутия была первой из всех субъектов
РФ) и целого ряда соглашений о разграничении и передаче части полномо-
чий между федеральными и республиканскими министерствами и ведом-
ствами создает условия для динамичного развития республики. При этом
акцент делается на приоритетные направления экономики, являющиеся кра-
еугольным камнем социально-экономического развития Якутии и основой
ее экономической самостоятельности. Предусматривается, в частности, чет-
кое разграничение предметов ведения и полномочий между Федеральным
Центром, республиканскими органами власти и органами местного самоуп-
равления, а в ряде случаев и передача федеральными органами власти части
своих полномочий республиканским министерствам и ведомствам. Как изве-
стно, до сих пор не удавалось в полной мере реализовать на практике прин-
ципы федерализма прежде всего потому, что в федеральном законодатель-
стве не было четкого разграничения полномочий и ответственности между
тремя уровнями власти. Для того, чтобы полномочия и ответственность ста-
ли действенными, необходимо создать соответствующую финансовую базу.
Перераспределение средств в пользу Федерального Центра ведет к тому,
что регионы при нынешнем состоянии дел не имеют пока возможности вкла-
дывать достаточные средства в развитие своих регионов и поэтому вынужде-
ны обращаться за содействием к федеральному правительству. Если называть
вещи своими именами, то можно считать, что существует реальная опас-
ность отхода от декларируемого в Конституции Российской Федерации прин-
ципа федеративного устройства страны и перехода к унитарной модели госу-
дарства. И тогда, как в недавнем прошлом, руководителям регионов опять
будут спускать сверху указания относительно того, что и где сеять, какую
зарплату и социальные пособия выплачивать и т. д. и т. п.
Как показывает наш собственный исторический опыт, такой вариант
развития государства является весьма порочным и губительным для такой
огромной, многонациональной, неоднородной по природно-климатическим
условиям страны, как Россия. К тому же курс на постепенную унитаризацию
и свертывание федеративной реформы может стать серьезным препятствием
на пути интеграции стран СНГ, без чего трудно рассчитывать на динамичное
развитие постсоветских республик.
В современных условиях, когда активизируются процессы интеграции
регионов России в рамках семи федеральных округов, особое значение при-
обретают культурные и экономические связи и контакты Якутии с субъекта-
ми Российской Федерации, входящими в Дальневосточный федеральный
101
округ, а также пути ее интеграции в общероссийский и мировой экономии
ческие процессы.
Для Якутии это означает усиление деятельности, направленной на по-
степенную интеграцию ее в Азиатско-Тихоокеанский регион, не только в
качестве источника сырья, но и в качестве важной составной части транс-
портной магистрали, которая могла бы соединить наиболее динамично раз-
вивающиеся центры современного мира — Северную Америку и Восточную
Азию, США, Китай и Японию. В XXI веке Азиатский регион по мере его
дальнейшего экономического роста будет становиться все более крупным
потребителем первичных энергоресурсов. В связи с этим одним из основных
направлений экономического сотрудничества России со странами Азии, не-
сомненно, явится реализация глобальных энергоориентированных и энерго-
транспортных проектов. Для их реализации необходимо кардинально изме-
нить механизм использования невозобновляемых ресурсов и связанной с этим
охраны окружающей среды, а также создание эффективного механизма пра-
вовой защиты интересов коренных народов Севера.
Сейчас в республике набирает силу процесс совершенствования Кон-
ституции РС(Я) как с точки зрения необходимости приведения ее в соответ-
ствие с Конституцией Российской Федерации, так и с целью приведения ее
в соответствие с реалиями времени. Конституция Республики Саха (Якутия)
была принята в 1992 г., когда существовали совершенно иные исторические
условия и когда Россия находилась на переходном этапе от одного социаль-
но-политического строя к другому. Процесс подготовки и принятия новой
конституции республики развивается достаточно динамично, в тесном взаи-
модействии всех ветвей власти — законодательной, исполнительной, судеб-
ной. Уже достигнуты определенные результаты. Конституция Республики
Саха (Якутия) в основном приведена в соответствие с Федеральной Консти-
туцией, приняты новые законы, совершенствуется система всех органов го-
сударственной власти.
Якутия стоит сегодня на пороге принятия ключевого решения, которое
на многие годы будет определять ее будущее. Речь идет о развитии местного
самоуправления. 29 сентября 2002 г. состоялся референдум, на котором мно-
гонациональный народ Республики Саха (Якутия) сделал свой выбор в пользу
местного самоуправления. Предстоит кропотливая, сложная работа по созда-
нию законодательной базы самоуправления, его организации, совершенство-
ванию работы на местах.
Кроме вопросов государственного строительства, главная забота руко-
водства республики состоит в дальнейшем развитии экономики, культуры,
социальной сферы. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что развитие эко-
номики не является самоцелью. Это лишь инструмент для решения вопросов
социального развития республики, улучшения условий жизни людей. Особая
забота — это село. Сохранение села означает сохранение корней любого эт-
носа, в том числе и народа саха и всех малочисленных народов Севера, как,
впрочем и русского народа, создавшего земледельческую культуру в Якутии.
Успешное решение экономических проблем, а также улучшение социальной
защиты населения напрямую зависит от того, как они будут решаться в рам-
ках всей Российской Федерации.
Пришло время, когда огромный потенциал, накопленный республикой
за минувшее десятилетие, должен в полной мере заработать во благо всей
России. В одиночку Якутия, как и любой другой субъект Российской Феде-
рации, не сможет успешно конкурировать на мировом рынке. Россия же в
состоянии занять достойное место в мировом сообществе, если она станет
мощной и единой державой.
В эпоху глобализации и интернационализации, возникновения все но-
вых вызовов и угроз для всего человечества, обострения борьбы за природ-
ные ресурсы, как никогда остро, стоит проблема выработки нового комплек-
сного плана освоения и развития восточных территорий страны. С точки
зрения внешнеэкономической деятельности существует определенная опас-
102
ность того, что Якутия, как и весь российский Дальний Восток, могут пре-
вратиться в топливно-сырьевой придаток стран АТР. Экспорт сырья без ин-
вестирования полученных от него доходов в развитие производства может
привести лишь к консервации сложившейся сырьевой структуры экономики
-республики, к застою и деградации как в добывающей, так и перерабатываю-
щей промышленности, что никак не отвечает национальным интересам
(России и может усилить зависимость республиканского экспорта от конъюн-
ктуры рынков стран АТР. Поэтому необходима поддержка экспортно-ориен-
тированных производств, стимулирование роста в ее экспорте доли полуфаб-
рикатов и готовой продукции. Для привлечения иностранных инвестиций
необходимо совершенствовать правовую базу в этой области, добиваться при-
влечения иностранных инвестиций в производственную сферу. Низкая
конкурентоспособность продукции якутских предприятий лишь усиливает
(Импортную зависимость по продовольствию и потребительским товарам (осо-
бенно товарам китайского производства). Чтобы избежать этого планируется
оказание существенной поддержки местных товаропроизводителей.
В последние годы значительный приток нелегальных мигрантов из стран
Юго-Восточной Азии породил немало сложных проблем. Федеральная миг-
рационная служба МВД России только формируется. Не определен пока и
механизм действия соответствующего законодательства в субъектах Федера-
ции. Четко не определены квоты, касающиеся иностранной рабочей силы по
отдельным отраслям, которые учитывали бы интересы Якутии. Это особенно
касается граждан КНР, занимающихся в основном торговой деятельностью.
Незаконная миграция сопровождается вывозом значительного объема капи-
талов за рубеж. К тому же неконтролируемый поток иммигрантов приводит
к деформации регионального рынка труда. По оперативным данным, суще-
ствуют отлаженные каналы поставки круглого леса, главным образом в КНР,
с использованием подставных фирм и с занижением стоимости, реальных
объемов и сортности, чтобы таким образом уйти от налогообложения.
Более динамичному социально-экономическому развитию Якутии пре-
пятствует и недостаточно развитая транспортная инфраструктура. 80% тер-
ритории республики обслуживается водным путем по реке Лене, который к
тому же функционирует менее полугода. Для завоза в республику необходи-
мых товаров в навигационный период расходуется до 18 млрд рублей, в том
числе до 8 млрд рублей на государственные нужды. Кроме того затраты на
обслуживание полученных кредитов и хранение товаров составляют до 8 млрд
рублей. В результате оборачиваемость 1 рубля, вложенного в организацию
завоза, в среднем составляет до 250—280 дней. Столь высокий уровень расхо-
дов приводит к снижению конкурентоспособности целых отраслей экономи-
ки республики, а также делает невозможным освоение ценных и стратеги-
чески важных полезных ископаемых.
Одной из основных задач, стоящих перед республикой, является обес-
печение развития транспортной инфраструктуры, устойчивости системы
жизнеобеспечения республики. Для ее решения большое значение имеет окон-
чание строительства железной дороги Беркакит—Томмот—Якутск. Это могло
бы принципиально изменить всю схему завоза грузов на весь Северо-Восток
России и создать условия, необходимые для развития новых добывающих и
перерабатывающих отраслей производства. Необходимо также развивать сеть
автомобильных дорог. На территории республики, превышающей 3 млн кв.
км, существует всего около 7 тыс. км. грунтовых дорог. Критическое положе-
ние в автодорожной сфере усугубляется вступлением с 1 января 2003 г. ново-
го налогового законодательства о порядке формирования дорожных фондов,
по которому Якутия может потерять почти половину источников финанси-
рования, необходимых для строительства и содержания дорог. В последнее
время предпринимаются серьезные усилия по снижению затрат на завоз гру-
зов по водным путям. В первую очередь предполагается восстановить в пре-
жнем виде Северный морской путь. Это имеет важнейшее значение не толь-
ко для Якутии, но и для всех восточных территорий России, а также для
103
укрепления ее геополитических позиций. Использование Северного морско-
го пути в полном объеме может снизить зависимость внутрироссийских мор-
ских перевозок от политической ситуации в других-регионах мира, а также
повысить роль России в мировых транспортных потоках. Правительство Яку-
тии уже разработало комплекс мер по государственной поддержке авиапред-
приятий республики и их укрупнению.
Другим важным направлением, касающимся обеспечения экономичес-
кого суверенитета республики, является снижение потребности в сезонном
завозе грузов в республику. В этой связи ключевое значение имеет освоение
перспективных месторождений угля, нефти и газа. Реализация проектов по
экспорту этих энергоносителей позволит использовать природные ресурсы
республики для социально-экономического развития как самой Якутии, так
и других регионов, добиваясь при этом бесперебойного снабжения топлив-
но-энергетическими ресурсами всего Дальнего Востока России.
Одним из наиболее перспективных проектов развития Дальневосточно-
го Федерального округа является развитие металлургической промышленно-
сти на юге республики. Ресурсной базой являются запасы коксующихся
углей и железных руд Южной Якутии, которые позволяют полностью обес-
печить потребности как Дальневосточного региона, так и весьма перспек-
тивного металлургического производства мощностью до 20 млн тонн в год.
Экономическими предпосылками данного проекта являются стабильный спрос
на продукцию металлургии и железорудное сырье, а также то, что рудная
база Урала в ближайшие 10—20 лет может исчерпать себя.
Важным источником финансирования этих проектов могут стать иност-
ранные инвесторы. Этому, как представляется, будет способствовать вступ-
ление России во Всемирную Торговую Организацию, либерализация
экспортного регулирования в РФ и улучшение общего инвестиционного кли-
мата как в Якутии, так и во всей России. Вступление в ВТО позволит осуще-
ствлять более действенную защиту интересов республиканских производите-
лей на внешних рынках.
В связи с планами КНР ежегодно до 2020 г. импортировать примерно
60 млрд куб. м газа особую актуальность приобретает строительство газо-
провода из Якутии в Китай протяженностью 2000 км. Стоимость проекта
8—12 млрд долларов. Если, однако, учесть, что защищенные разведанные
запасы газа в Якутии составляют, с учетом Чаяндинского месторождения,
3,25 трлн куб. метров, а перспективные запасы газа специалисты оценива-
ют в 9 трлн куб. метров, то реализация этого проекта будет способствовать
стабильному пополнению государственной казны сотнями миллионов дол-
ларов на протяжении, как минимум, ближайших 20 лет. Динамичное раз-
витие экономики КНР, Южной Кореи в первой четверти XXI века во
многом будет зависеть от поставок в эти страны российской нефти. Нефте-
газовая зависимость Китая может позволить России существенно усилить
свои позиции в наиболее динамично развивающемся Азиатско-Тихоокеан-
ском регионе.
Указанные проекты имеют хорошую перспективу. Их реализация, не-
сомненно, будет способствовать превращению Республики Саха (Якутия) в
локомотив восточных территорий России и тогда на деле воплотятся в жизнь
пророческие слова М.В. Ломоносова о том, что могущество России прирас-
тать будет Сибирью.
Все эти проблемы необходимо увязать с вопросами государственной
поддержки районов Крайнего Севера, координации работы федеральных и
региональных органов власти Урала, Сибири и Дальнего Востока, разработ-
ки единой комплексной стратегии развития данных регионов на долгосроч-
ную перспективу.
104
Примечания
J. БАШАРИН Г.П. В составе свободной России. М. 2002, с. 15.
2.	Воеводческая Сибирь. —‘ Восточное обозрение, 8.1.1889.
3.	ФЕФЕЛОВА В.В., ВЫСОЦКАЯ Г.С. Изучение распределения антигенов системы XLA у
коренных народностей Сибири как основа для анализа этногенеза популяций. Красноярск.
1987; ГОГОЛЕВ А.И. История Якутии. Якутск. 2001, с. 20.
4.	ГОГОЛЕВ А.И. Ук. соч., с. 26-27.
S.	ЕРОШКИН Н.П. Очерки истории государственных учреждений дореволюционной России.
' М. 1960, с. 60.; КЛЮЧЕВСКИЙ В.О. Сочинения. Т. 2. М. 1957, с. 342; ДЕМИДОВА Н.Ф.
г Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. М. 1987, с.
154.
6.	ИВАНОВ В.Н. Вхождение Северо-Востока Азии в состав Русского государства. Новоси-
бирск. 1999, с. 183; его же. Якутия в составе Русского государства (XVII век). Якутск. 2002,
с. 52-56.
7.	ИВАНОВ В.Н. Якутия в составе Русского государства, с. 90.
8.	ГОГОЛЕВ А.И. Ук. соч., с. 76.
9.	ИВАНОВ В.Н. Якутия в составе Русского государства, с. 116, 121; ГОГОЛЕВ А.И. Ук. соч.,
с. 78.
10.	ГОГОЛЕВ А.И. Ук. соч., с. 78-79.
11.	ПЕСТЕРЕВ В.И. История Якутии в лицах. Якутск. 2001, с. 50.
12.	КЛЮЧЕВСКИЙ В.О. Русская история. Кн. 2. М. 1993, с. 336.
13.	ПЕСТЕРЕВ В.И. Ук. соч., с. 52.
14.	Там же, с. 54.
15.	ГОГОЛЕВ А.И. Ук. соч., с. 95-98.
16.	АЛЕКСЕЕВ Е.Е. История национального вопроса в РС(Я). Якутск. 1998; ГОГОЛЕВ А.И.
Якутия: век XX (1917-2000). Якутск. 2001, с. 12-13.
17.	См. ГОГОЛЕВ А.И. Якутия, с. 19; КЛИОРИНА И.С. История без флёра. Якутск. 1999, с. 68.
18.	МАКАРОВ Г.Г. Образование Якутской АССР. Якутск. 1957.
19.	Программа Младоякутской национальной советской социалистической партии середняц-
ко-бедняцкого крестьянства «кон федерал истов». — Илин, 1991, № 2, с. 30.
20.	Цит. по: АЛЕКСЕЕВ Е. О так называемой «ксенофонтовщине». — Илин, 1991, № 2, с. 27—
29.
21.	ДЬЯЧКОВСКИЙ И. Еще раз о «ксенофонтовщине» (список осужденных). — Илин, 1992,
№ 3, с. 30-34.
22.	ХАТЫЛАЕВ М.М. Золотопромышленность Якутии (1923—1937 гг.). Якутск. 1972; ГОГО-
ЛЕВ А.И. Якутия, с. 31.
23.	СТРЕЛЬСКИЙ В.И. Сибирь в Отечественной войне 1812 года. Омск. 1942, с. 38; ПЕТРОВ
Д.Д. Якутяне в годы Великой Отечественной войны. Ч. 1. Якутяне в боях с немецко-фаши-
стскими захватчиками. Якутск. 1979.
24.	НИКОЛАЕВ М.Е. Путь к суверенитету. Якутск. 1992, с. 21. Реальный федерализм. Якутск.
1995, с. 36—37; БУРНАШЕВ Р.А. Нужны нестандартные решения. — Социалистическая
Якутия, 13.VIII.1989; Концепция перехода ЯАССР на принципы самоуправления и само-
финансирования. Якутск. 1989, с. 4.
25.	Якутия: XX век в зеркале статистики. Якутск. 2001, с. 13—14; ЕГОРОВ Е.Г. Исследование
проблемы перехода к рыночной экономике. Якутск. 1995.
26.	ГОГОЛЕВ А.И. Якутия, с. 123-125.
27.	Там же, с. 127.
28.	Якутия: XX век в зеркале статистики, с. 14.
ПУБЛИКАЦИИ
За хлебом и нефтью
А. Г. Шляпников
29.	Вопросы промышленности и труда на Тереке
Вопросы организации промышленного хозяйства, транспорта и нефтя-
ных промыслов впервые были поставлены на Пятигорском съезде Терской
области. На этом съезде вопросами промышленности и положением наем-
ных рабочих занималась рабочая секция этого съезда, выработавшая ниже-
следующие “Сводные тезисы доклада по рабочему вопросу”, заслушанному
съездом.
Первый пункт этих тезисов определял общее положение, по которому:
“1)	Современная хозяйственная разруха выражается в сокращении про-
изводства, расстройстве транспорта и денежного обращения, в небывалом
уровне цен и их колебании, в общем обнищании страны и растущей безрабо-
тице. В самое последнее время разруха осложнилась непланомерной демоби-
лизацией войск и военной промышленности и грозными перспективами гер-
манского наступления и его последствий для народного хозяйства России.
2)	В Терской области хозяйственная разруха усугубляется еще граждан-
ской войной, совершенно парализовавшей транспорт и нефтяную промыш-
ленность.
3)	Хозяйственная разруха ведет к усилению безработицы, а следователь-
но, к ослаблению сопротивляемости рабочего класса и его организации, что
угрожает пролетариату значительным ухудшением условий жизни и полной
потерей социальных завоеваний, добытых в ходе революции.
4)	Задачей рабочего класса в настоящий момент является,с одной сторо-
ны, работа по укреплению своих организаций, а с другой — воздействие на
государственную власть и вмешательство в ее деятельность в направлении
интересов труда”.
Вся работа секции проходила под значительным влиянием социал-де-
мократов-меньшевиков, что отразилось на тезисах, а также на намеченных
докладом и принятых съездом практических мероприятиях, сводившихся к
борьбе с безработицей путем организации биржи труда и устройства обще-
ственных работ.
О биржах труда съезд вынес решение, по которому:
“Отдел труда через местные объединения профессиональных союзов
учреждает при городских самоуправлениях местные биржи труда под управ-
лением комитетов из представителей рабочих организаций.
Продолжение. См. Вопросы истории, 2002, №№ 7—12; 2003, № 1—4.
106
Биржи труда регистрируют спрос и предложение труда, причем сведе-
ния о спросе казенных и общественных предприятий, а также о закрытии и
приостановке предприятий доставляются в биржу труда обязательно. В своей
деятельности биржи труда соблюдают нормы оплаты, установленные тариф-
ными договорами.
Биржи труда не удовлетворяют спрос предприятий, где происходят за-
бастовки. Биржи труда должны в первую очередь быть учреждены в городах:
Владикавказе (есть), Пятигорске (есть), Грозном (была), Георгиевске, Кис-
ловодске и Моздоке.
В ближайшее время для учета сельскохозяйственных сезонных рабочих
учреждаются сезонные биржи труда в местах скопления сельскохозяйствен-
ных рабочих — как отделения ближайших городских. Съездом местных бирж
труда организуется областная биржа труда, учитывающая рынок труда всей
Терской области и связанная с соседними областными биржами труда. Вре-
менно же функции областной биржи выполняются отделом труда с помощью
Владикавказской биржи труда”.
По вопросу охраны труда съезд принял резолюцию, наметившую “ни-
жеследующие положения, которые должны быть применены и развиты в
промышленности Терской области сообразно местным бытовым условиям и
техническим особенностям производств.
8-часовой рабочий день для рабочих и 6-часовой день для служащих в
торгово-промышленных учреждениях.
Примечание: Годовое, месячное и суточное распределение рабочего вре-
мени в сельскохозяйственных работах определяется инструкцией земельного
совета сообразно земельному закону.
Воспрещение ночного труда для подростков (до 16 лет) и женщин. Вос-
прещение труда малолетних, до 14 [лет]. Ограждение труда малолетних под-
ростков 6 часами. Еженедельный 42-часовой отдых.
Ограничение суточного и годового числа сверхурочных работ. Воспре-
щение сверхурочных работ подросткам до 16 лет и женщинам”.
Все перечисленные в резолюции пожелания были уже осуществлены
Советом народных комиссаров РСФСР в целом ряде декретов, но руководи-
тели рабочей секции съезда предпочитали составление “своих”, местных по-
становлений.
В целях контроля за осуществлением рабочего законодательства съезд
постановил организовать при советах отделы труда и учредить выборные дол-
жности комиссаров труда.
Постановление так определяло необходимость организации их и харак-
тер деятельности:
“Для надзора за действительным выполнением законов об охране труда
на местах вводятся:
а)	местные отделы труда из представителей профессиональных союзов,
заводских комитетов, делегатов рабочих мелких предприятий (однородные
мелкие предприятия объединяются для выборов делегатов), представителей
местного самоуправления, представителей врачей и техников. Порядок вы-
боров определяется особой инструкцией.
б)	местные комиссары труда проводят на местах постановления област-
ного комиссариата труда. Надзор комиссаров труда распространяется на все
виды предприятий данной местности, а также на жилища рабочих, если жи-
лища принадлежат предприятиям. Работа комиссаров труда осуществляется
совместно с местными отделами труда, согласно особой инструкции.
Местные отделы труда и комиссары труда доводят также до сведения
областного комиссариата труда о необходимых изменениях в законах и по-
становлениях, руководствуясь бытовыми, техническими и экономическими
условиями и данными коллективных договоров.
Местные отделы труда и комиссары труда подготовляют также материал
для законодательной нормировки заработной платы, руководствуясь прожи-
точным минимумом в данной местности, качеством и обстановкой труда,
107
общим экономическим положением данной отрасли производства и суще-
ствующими тарифными договорами.
д) Комиссары труда при возникновении конфликтов способствуют уч-
реждению примирительных камер для разрешения конфликтов между рабо-
чими и предпринимателями — по собственному почину или по заявлению
сторон, заводских комитетов или центральных бюро.
Если конфликт не разрешен в местной и центральной примирительной
камерах, то для предприятий, имеющих общегосударственное или обществен-
ное значение, а также для предприятий, состоящих под контролем власти, на}
комиссаров труда возлагается учреждение обязательных третейских судов.
Более крупные конфликты разрешаются при непосредственном участии'
областного комиссариата труда”.
По вопросу страхования рабочих секция внесла на утверждение съезда
следующие тезисы:
“1) Страхование должно быть государственное. 2) Оно должно быть
поставлено на принципе обязательности, на основах самоуправления, на
началах централизации. 3) Фонд областной и местный фонд безработных
создаются путем процентных взносов предпринимателей, причем размер
процента для каждого предприятия определяется совещанием из предста-
вителей советов центральных бюро, городских самоуправлений и утвержда-
ется отделом труда при Терском областном совете. 4) Участниками кассы
являются все рабочие. 5) Только тот безработный имеет право на получение
пособия, который зарегистрирован профессиональными союзами или бир-
жей труда. 6) Пособие выдается в размере двух третей заработной платы.
7) Максимальный срок, в течение которого безработный пользуется пособи-
ем, устанавливается областными съездами профессиональных союзов. 8) Стра-
ховые кассы построены на началах самоуправления; схема представительства
должна быть выработана отделом труда Терского областного совета. 9) В
высшие страховые органы, напрмер, в страховое присутствие, допускается
представительство от предпринимателей, как это предусмотрено соответству-
ющими законами народных комиссаров”.
Эти тезисы были внесены в то время, когда Совет народных комиссаров
РСФСР издал ряд декретов о больничном страховании, а также и о страхова-
нии от безработицы. Тезисы, предложенные рабочей секцией съезда, имели
существенные расхождения с опубликованными центром декретами. Так, по
вопросу о предпринимательском взносе в фонд безработных тезисы (п. 6)
предоставляли местам право определять его размер отдельно по каждому пред-
приятию, в то время как декрет центра устанавливал его единообразно для
всей России.
В то время как тезисы предлагали ограничить выдачу пособия 2/3 зара-
ботка, декретом оно было определено в размере среднего заработка.
Девятый пункт тезисов протаскивал излюбленное социал-демократами-
меньшевиками “паритетное начало” — представительство предпринимате-
лей, с оговоркой о том, “как это предусмотрено соответствующими законами
народных комиссаров”.
По декретам ВЦИК и Совнаркома осени 1917 г. все страховое дело было
построено на принципе полного самоуправления застрахованных, а пред-
приниматели допускались лишь в качестве одной трети в Страховой совет
при Наркомате труда, наблюдавший за осуществлением законов о страхова-
нии рабочих, и только.
Рабочий контроль, столь популярный в промышленных районах, был
встречен частью делегатов рабочей секции съезда отрицательно. Лишь под
нажимом грозненских и пятигорских рабочих секция приняла и внесла на
утверждение съезда постановления об установлении рабочего контроля “по
типу организации рабочего контроля над производством и потреблением в
центральных областях Российской республики, с дополнениями, внесенны-
ми комиссариатом труда в период деятельности органов рабочего контроля.
Все органы рабочего контроля руководствуются точными указаниями в соот-
108
ветствующих инструкциях, изданных комиссариатом труда при Народном
совете”.
Противники “рабочего контроля” вносили предложение ввести в Терс-
кой области “общественный контроль”.
: Принятием резолюции о рабочем контроле закончилось занятие съезда
рабочим вопросом.
• После съезда законодательная деятельность по рабочему вопросу пере-
шла в областной комиссариат труда и промышленности, возглавлявший-
ся Е. Богдановым.
Первый декрет от 4 апреля, изданный комиссариатом, обязывал все пред-
приятия, учреждения и частных лиц производить наем рабочих, служащих и
домашней прислуги через биржи труда. Следующим за ним декретом упраз-
днялись все посреднические по найму конторы, существовавшие в городах и
местечках области.
В целях борьбы с наметившимися неправильными и неорганизованны-
ми попытками отдельных групп рабочих решать вопросы безработицы путем
замены работавших женщин безработными мужчинами комиссар труда и
промышленности Е. Богданов обратился с воззванием, в котором писал, что
“до сведения комиссариата труда дошло, что в некоторых предприятиях ра-
бочие наспех, необдуманно разрешают вопрос о безработице, изгоняя жен-
щин и ставя на их место безработных мужчин, главным образом солдат,
вернувшихся с фронта. Такие меры борьбы с безработицей решительно осуж-
дены и признаны недопустимыми как Петроградским советом рабочих и
солдатских депутатов, так и московским съездом комиссаров труда. С своей
стороны комиссариат труда предлагает воздерживаться от таких вредных и
антидемократических шагов, как изгнание из предприятий женского труда.
Комиссариат труда ставит в известность товарищей рабочих, что им пред-
приняты меры планомерной и организованной борьбы с безработицей пу-
тем организации общественных работ, правильной постановки бирж труда,
создания страхования от безработицы, наконец, путем поднятия произво-
дительных сил в области.
10	апреля комиссариат труда и промышленности обратился ко всем со-
ветам области с предложением организовать при отделах труда примиритель-
ные камеры. 11 апреля был опубликован “образцовый устав центральной
примирительной камеры” ’.
Декретом от 20 апреля был учрежден “временный фонд безработных”,
по которому все предприниматели обязывались делать “ежемесячные взносы
в размере 4% уплачиваемой ими заработной платы при постоянных работах
и 6% при сезонных работах”. Местные (городские, сельские, станичные) са-
моуправления обязывались вносить приплату к предпринимательским взно-
сам в размере половины последней 2.
23	апреля комиссариат труда и промышленности издал “положение о
местных органах по охране труда”, в котором подробно излагалась их струк-
тура, порядок организации и характер деятельности 3.
24	апреля был опубликован “декрет о 8-часовом рабочем дне, продол-
жительности и распределении рабочего времени” за подписями председате-
ля совета народных комиссаров Буачидзе, комиссара труда и промышленно-
сти Богданова и секретаря Бабкова. Этот декрет был в значительной части
копией, с некоторыми сокращениями и изменениями, декрета от 29 октября
1917 г., опубликованного в центре.
Терские власти относились к декретам Совнаркома РСФСР в те времена
свободно: часть из них опубликовывали, иногда с существенными изменени-
ями, а большинство оставалось неизвестным, не проводилось в жизнь.
Внимание Терского народного совета и совнаркома с первых дней взя-
тия власти было поглощено земельным устройством, восстановлением же-
лезнодорожного транспорта и умиротворением области. Вопросами органи-
зации промышленности и нефтедобычи стал заниматься комиссариат труда
и промышленности только после Второго съезда народов области. До орга-
109
низании областной власти вся тяжесть регулирования хозяйства и взаимоот-
ношений между предпринимателями и рабочими падала на местные советы
и действовавшие в контакте с ними рабочие профессиональные союзы.
Конфликты рабочих Грозненских промыслов с нефтепромышленника-
ми и вопросы восстановления добычи нефти долгое время находились вне
поля зрения областной власти. То же нужно сказать и об организации лечеб-
ного хозяйства Минераловодских групп: они управлялись и направлялись
местными усилиями и долгое время не были даже связаны с областной вла-
стью, находившейся во Владикавказе.
Грозненская нефтяная промышленность находилась формально “в ру-
ках” капиталистов, которые уже осенью 1917 г. начали свертывать добычу и
переработку. Набеги же на промыслы и разгром Новых промыслов, не обес-
печенных охраной, нефтепромышленники использовали для того, чтобы окон-
чательно приостановить работу и рассчитать рабочих.
Но против остановки промыслов и закрытия заводов выступили рабо-
чие организации, промысловые советы и Грозненский военно-революцион-
ный совет. Нефтепромышленники в начале февраля 1918 г. были обложены
налогом в один миллион рублей, за неуплату которого были арестованы пред-
ставители нефтепромышленных фирм: И.Н. Стрижев, А.К. Беккер, А.Л. Край-
цевич, И.Л. Фреу, И.Ф. Лампе, Н.М. Цатуров, Б.М. Сашин и И.А. Авакумов.
За арестованных представителей нефтепромышленных фирм, в числе
которых были английские подданные, вступился казачий круг, но грознен-
ские власти отклонили его ходатайство, требуя покрытия налога.
В начале апреля в Грозный приехал из Тифлиса английский консул и
обратился к председателю военно-революционного совета с просьбой со-
брать президиум, на котором обсудить вопрос о положении иностранных
подданных, находящихся в Грозном. Просьба английского консула была ува-
жена, и заседание состоялось 2 марта. Вот что сообщали “Известия” Гроз-
ненского совета об этой встрече представителей рабочей власти Грозного с
уполномоченным капиталистической Англии:
“2 марта в военно-революционный совет явились представители нефте-
промышленных фирм Беккер, Тейлор, Дабелло, Пирс и тифлисский англий-
ский консул.
В беседе с членами военно-революционного совета представители неф-
тепромышленников и английский консул указывали между прочим, что по-
ложение грозненской промышленности критическое, денежных знаков нет,
через месяц-полтора рабочим нечем будет платить жалованье.
Исходя из этого соображения, английский консул просил военно-рево-
люционный совет дать разрешение на проезд в Тегеран управляющим фирм:
Беккеру, Тейлору и Дабелло для переговоров (по прямому проводу) с Лондо-
ном об ассигновании фирмам грозненского района необходимой суммы де-
нег.
Представители военно-революционного совета указывали английскому
консулу и нефтяникам, что меры к воссозданию грозненской промышленно-
сти можно принять иные — обратиться в Петроград к центральной власти с
просьбой ассигновать (в обеспечение нефтяной промышленности) необхо-
димую сумму.
С этим предложением английский консул и нефтяники не соглашались,
они отвечали: “Положение Петрограда не выяснено, у нас есть сведения, что
Петроград взят (??) немцами”.
На этом беседа президиума военно-революционного совета с нефтяни-
ками и английским консулом была закончена.
3 марта поступило заявление в военно-революционный совет от анг-
лийского консула (приехавшего из Тифлиса); в этом заявлении английский
консул говорит, что он снабжен полномочиями от французского, амери-
канского, итальянского и бельгийского правительств и просит военно-ре-
волюционный совет “принять гарантии к безопасности проживающих в
городе иностранно-подданных”.
НО
Наряду с этим английский консул усиленно ратует в своем заявлении о
том, чтобы представители нефтепромышленности выехали в Тегеран.
Кончается заявление английского консула следующими словами: “К глу-
бокому моему прискорбию, мне придется доложить об аресте двух поддан-
ных союзных держав: гг. Беккера и Фреу, то есть о мере, которая, по моему
личному убеждению, совершенно не соответствует политике Совета народ-
ных комиссаров”.
Военно-революционный совет, заслушав просьбу и заявление английс-
кого консула, вынес следующее постановление:
“Обсудив вопрос о поездке в г. Тегеран представителей иностранных
нефтепромышленных фирм для переговоров с Лондоном о приискании средств
для выхода из финансового кризиса, военно-революционный совет нашел,
что эта поездка не даст нужных денежных средств и что выход из настояще-
го критического финансового положения может быть указан и вопрос этот
может быть разрешен лишь центральной властью — Советом народных ко-
миссаров. Для этого представители нефтепромышленных фирм совместно с
членами военно-революционного совета (по назначению совета) должны
составить подробную смету всех продуктов и суточную выработку нефти
фирмами. Со всеми сведениями представители нефтепромышленных фирм
совместно с представителями местной власти должны обратиться в Совет
народного хозяйства — в г. Петроград. Личная безопасность заместителей
представителей нефтепромышленных фирм, остающихся в г. Грозном, га-
рантируется наравне со всеми другими гражданами и зависит от их личных
действий по отношению к власти рабочих.
Требования рабочих к представителям фирм будут зависеть от условий
жизни”.
П.С. Из вполне компетентного в этом деле источника нам сообщают,
что намерения английского (приехавшего из Тифлиса) консула и наших неф-
тепромышленников иные. Это дело находится в тесной связи с поездкой
Медяника в Тифлис вообще и, в частности, заключением Терским казаче-
ством займа в 150 млн у Англии.
Сообщают также, что нефтепромышленники действуют в контакте с вер-
хами казачества и с войсковым кругом”.
Грозненский военно-революционный совет поступал правильно, когда
предлагал фирмам обратиться в Петроград за денежными подкреплениями и
выяснением дальнейшей судьбы частного нефтепромысла. Нефтепромыш-
ленники знали, что в Петрограде в это время велись подготовительные рабо-
ты по национализации всей добычи и переработки нефти, а пока было реше-
но организовать контроль над промыслами и сбытом нефти, который уже
осуществлялся на базисных складах Центральной России и по Волге.
12 марта рабочие Новогрозненских промыслов, разгромленных и со-
жженных чеченскими разбойниками 24 ноября 1917 г., предъявили Союзу
нефтепромышленников требование об уплате заработка и за утраченное в
погроме и пожаре имущество и принятии безработных на работу.
Нефтепромышленники жаловались на плохое финансовое состояние, а
когда представители рабочих предложили им обратиться за деньгами к обла-
стной власти и получить ссуду под находившиеся в Грозном нефтяные про-
дукты, промышленники отказались таким путем исправить свои финансы.
В конце концов финансирование грозненской нефтепромышленности взял
на себя совнарком Терской области, объявив в мае своей собственностью “всю
нефть и ее продукты, находящиеся в районе Грозненских промыслов”.
В районе Новогрозненских промыслов, разрушенных абреками, горели
семь фонтанов, один из которых давал 160 000 пудов нефти в сутки. Грознен-
ские рабочие в течение ряда месяцев пытались потушить горевшие фонтаны,
но встречали вооруженное сопротивление со стороны чеченцев, жителей аула
Новые Алды. Пробовали вести переговоры о тушении фонтанов, но тянув-
шаяся тяжба с казаками из-за земельного устройства срывала все начинания,
тысячи пудов нефти и газа продолжал пожирать огонь.
111
Впервые вопрос о национализации нефтепромыслов был поставлен на
обсуждение рабочих организаций Грозного управлявшим областным отде-
лом промышленности т. Бутягиным.
Грозненские “Известия” уделили вопросу о восстановлении нефтяной
промышленности большое внимание, дали подробный отчет о заседании, на
котором решалась судьба промыслов. Вот как описывалось это собрание:
“И июня в помещении бывшего общественного собрания состоялось
чрезвычайное заседание представителей областного и Народного совета, ис-
полнительного комитета Центрального совдепа, совета рабочих депутатов Ста-
рых и Новых промыслов, комиссариата торговли и промышленности и всех
профессиональных союзов г. Грозного.
На заседании с правом решающего голоса присутствовало около
65 человек.
Председателем единогласно был избран инженер Бутягин, товарищем
председателя А.М. Рыбаков и секретарями: Белячков и Пинцентинов.
Открывая заседание, председатель обращается к собранию со следую-
щими словами: “Товарищи! Первый раз я председательствую на вашем со-
брании. Я глубоко признателен за оказанное мне вами доверие. Сегодняш-
нее собрание я считаю чрезвычайно важным и верю, что и вы все так же
серьезно отнесетесь к вопросу, который мы должны обсудить. Я верю, что вы
поможете мне в этом трудном и ответственном деле. Здесь есть представите-
ли различных общественных и политических групп, и я не допущу никаких
выпадов ни с той, ни с другой стороны.
В заключение председатель заявляет, что на повестке дня стоит один
вопрос: о национализации грозненской промышленности.
Притула (представитель Союза инженеров) заявляет, что Союз нефте-
промышленников на настоящее заседание приглашения не получал и его
представителей на заседании нет.
Бутягин. — Заседание считаю открытым, предлагаю высказаться по воп-
росу о национализации грозненской промышленности. Здесь один из участ-
ников просит сделать доклад. Я позволю [себе] ответить этому товарищу
следующее: областному совету народных комиссаров желательно выслушать
ваше мнение. Важен не доклад, а выяснение общего положения промышлен-
ности. Об этом вопросе говорят уже целый год, а между тем он еще не разре-
шен. Промышленность в тупике, и наша обязанность, наш долг найти выход
из создавшегося тяжелого положения.
Притула. — Председатель сказал, что цель настоящего собрания — обсу-
дить вопрос о национализации грозненской промышленности. Такая поста-
новка вопроса для меня не ясна. Дело не в том, надо ли национализировать
нашу промышленность или не надо. Важно то, что национализация про-
мышленности фактически произошла. Областной совет народных комисса-
ров декрета о национализации еще не издал, но фактически все остатки ка-
питалов у нефтепромышленников отобраны, управление промышленностью
находится в руках комитетов и содержание рабочим уплачивается не за счет
промышленников, а из средств областного совета. Отсюда ясно, что нацио-
нализация уже осуществлена. Я хотел бы только знать, в какой плоскости на
этом заседании предполагается разрешить этот вопрос.
Бутягин, отвечая инженеру Притуле, указывает, что управление над
грозненской промышленностью находится не в руках всего пролетариата.
Комитеты же исполняют функции точного и строгого народного контро-
ля. Мне задали вопрос: в какой плоскости обсуждать этот вопрос. Г-н
Притула хочет знать, как смотрит на этот вопрос грозненский пролетари-
ат? Надо или не надо промышленность национализировать? Здесь при-
сутствует большинство представителей пролетарских организаций. Я про-
шу их высказаться.
Ворожев. — Мне, как рабочему, неясно заявление г-на Притулы. Для
меня ясно, что настало теперь время не слов, а дела. Наша цель ясна —
промышленность надо восстановить, ее надо для этого национализировать.
112
Инженер Точинский. — Мне в Петрограде часто приходилось быть
свидетелем того, когда те или иные предприятия национализировались. При-
ходилось это делать оттого, что предприятие в должной мере не эксплоати-
ровалось и, таким образом, себя не оправдывало [в документе: обрабатывало.
- Ред.\.
Переходя затем к вопросу о национализации грозненской промышлен-
ности, оратор останавливается на статье инженера Притулы, помещенной в
одной из газет, цитирует отдельные места и их критикует. Все те положения,
продолжает Точинский, которые я сейчас прочел, не выдерживают критики.
Единственным средством для восстановления промышленности являются
деньги, печатный станок. Сам я не сторонник национализации, но к этой
неизбежности привела нас сама жизнь. Не будем закрывать глаза на то, что
революция понизила производительность труда, поэтому при национализа-
ции промышленности необходимо провести в жизнь трудовую дисциплину.
Касаясь далее вопроса об экономических требованиях рабочих в связи с на-
ционализацией промышленности, Точинский говорит, что одно дело, когда
рабочие предъявляют свои экономические требования предпринимателям, и
другое — когда эти требования предъявляются правительству; во втором слу-
чае вопрос не будет носить обостренного характера. Затрагивая вопрос о тру-
довой дисциплине, оратор говорит: “Рабочие должны сознавать, что при 8-
часовом рабочем дне они действительно 7 часов 30 минут должны продук-
тивно работать, они должны знать, что работают для самих себя, для всего
народа. При национализации промышленности, — заканчивает свою речь
Точинский, — важно разрешить вопрос об управлении нефтяными промыс-
лами; надо найти соответствующих работников, не сметая существующие
организации по управлению. Только при дружной поддержке интеллигент-
ных сил и пролетариата вопрос о национализации промышленности разре-
шится в благоприятном смысле”.
Т. Филатов (Старые промыслы). — Вопрос о национализации промыш-
ленности — вопрос жизни и смерти, власть ничего не делает для восстанов-
ления промышленности; промышленность же находится в плачевном состо-
янии, на промыслах нет материалов, кадр безработных растет с каждым днем;
промышленность не имеет руководителя, со стороны же промышленников
встречается саботаж. Единственным выходом из такого критического поло-
жения является национализация промышленности. В этом же смысле выска-
зался и исполнительный комитет промысловского совдепа. При национали-
зации промышленности повысится и производительность труда, ибо рабочие
будут знать, что они работают не для промышленников, а для себя и для
государства.
Гр. Пригула указывает, что с проведением в жизнь национализации про-
мышленности она погибнет. В подтверждение этого Притула оглашает про-
странную докладную записку Союза инженеров, [представленную] Третьей
сессии областного съезда. В этой записке указывается между прочим, что в
настоящее время фактически произведен секвестр промышленности, что го-
сударственная власть не в праве этим заниматься и что с национализацией
промышленности часть служащих оставит службу. Вот те соображения, гово-
рит Притула, которые Союз инженеров считает своим нравственным и граж-
данским долгом довести до сведения данного собрания.
Т. Ольшанский 4 говорит, что промышленность в плачевном состоянии.
Надо вопрос ставить ребром: или национализировать промышленность, или
передать в руки промышленников; промежуточного выхода быть не может.
Союз инженеров пришел к старому выводу, что промышленность надо от-
дать в руки капиталистов; но почему же капиталисты не сказали, что они
хотят работать, почему они отказались от той ссуды, которая предлагалась
им для восстановления промышленности?
Теперь для всех ясно, что промышленники отказываются принимать
участие в восстановлении промышленности. Вопрос осложняется с каждым
днем, технический персонал уходит в сторону, что же делать? Сами мы едино-
5 «Вопросы истории» № 5
113
лично вопрос о национализации промышленности, вопрос такой огромной
важности, разрешить не можем ввиду того, что промышленность — досто-
яние всего государства. Кроме того, к этому разрешению вопроса мы долж-
ны подходить с осторожностью: надо получить по этому вопросу инструк-
ции из центра. Мало этого, при разрешении этого вопроса надо выяснить,
выгодно ли это будет или нет. Несомненно, в такое тяжелое время, когда
государственный аппарат только налаживается, национализация промыш-
ленности принесет убытки. Но если мы будем этот вопрос разрешать в ши-
роком масштабе, то центр может дать нам денег. Кроме всего этого, при
разрешении вопроса о национализации промышленности надо все-таки счи-
таться с политической конъюнктурой, надо считаться и с тем, что во многих
случаях даже и технический персонал (интеллигентный пролетариат) не ра-
ботает в тесном контакте с рабочим классом, что гибельно отражается как на
одних, так и на других.
Розин (от Союза служащих). — Союз служащих вполне разделяет точку
зрения Союза инженеров, но дополнительно скажем, что при современном
двойственном положении промышленности мы не знаем, чьи требования
исполнять. Мы сталкиваемся часто с жизнью рабочих и убеждаемся, что на-
ционализация промышленности приведет к пагубным последствиям.
Бутягин. — Я по существу вопроса не буду высказываться, но мне как
специалисту приходится краснеть за те факты, которые сообщил собранию
инженер Притула. Ведь и гимназисту 1-го класса известно, что когда желез-
ная дорога в течение 5-6 месяцев не обслуживается, когда нет фактически
товарообмена, то откуда прибыль будет приносить Владикавказская желез-
ная дорога, и, следовательно, факты, сообщенные Притулой, не факты, а
просто жонглерство цифрами. Правда, сообщенные Притулой цифры могут
подействовать на темную аудиторию. Я помню, когда говорили, что при Со-
ветской власти административное управление России обходится в три раза
дороже, чем при царизме, и поэтому логично выходило: “Долой советы! Да
здравствует Николай!” Но кто это говорил, тот просто играл цифрами, не
надо забывать, что между котировкой рубля в настоящее время и котировкой
рубля при царизме есть большая разница. Затрагивая вопрос об отношении
Союза инженеров к национализации промышленности, Бутягин говорит: “Я
выступлю против грозненских инженеров, я думал, что инженеры работают
не по линии защиты капитала, а защиты интересов трудовых масс. Ждал от
них их собственного мнения, а не мнения господ промышленников. Я также
поражен и заявлением служащих. Здесь, — продолжает Бутягин, — занима-
лись также критикой действий власти, но я спрошу тех, кто критиковал: “Вы
ли были в состоянии наладить так или иначе транспорт? Вы ли сумели вы-
везти из пределов Терской области нефтяные продукты? Нет! Не сумели, а
Терский народный совет это сумел сделать. (Аплодисменты,) Большая заслуга
заключается в том, что он сумел примирить враждебные национальности,
оживил район.
Мальцев. — Я, как рабочий, должен высказаться за национализацию
промышленности. У многих фирм есть и инструменты и материалы, но там
работ никаких не производится, у промышленности нет настоящего хозяина,
на промыслах есть заведующие участками, которые в былое время наказыва-
ли за каждую пропавшую палочку, а теперь ничего не говорят и при больших
хищениях.
Гр. Санжин. — Я как представитель Союза инженеров протестую про-
тив выражений Бутягина, адресованных союзу. Союз инженеров 4 или 5 за-
седаний употребил на то, чтобы обсудить вопрос о национализации со всех
сторон и детально.
Т. Филатов. — Когда я слушал речь Притулы и речи некоторых рабочих,
то для меня было понятно, что столкнулись два мира, труда и капитала, но
мне совсем не понятно заявление служащих о невоспитанности рабочих. Я
должен сказать, что рабочих воспитывает та среда, в которой они живут.
Если Россия была бы раньше свободной страной, то умственное развитие
114
рабочих пошло бы быстрыми шагами. “Нам говорят, — продолжает Фила-
тов, — что, национализируя промышленность, мы сломаем на этом голову,
но не надо забывать, что если рабочий проникнется сознанием, что он ра-
ботает не для кармана капиталиста, а для государства, если мы пригласим
опытный технический персонал, то со всеми трудностями на своем пути
мы справимся”.
Далее выступает целый ряд лиц; прения принимают затяжной характер,
многие ораторы говорят не по существу вопроса. В дебатах чувствуется партий-
ная рознь.
Собрание не выносит по обсуждаемому вопросу никакого определенно-
го решения; по предложению т. Пиллера собрание выносит пожелание, что-
бы представители всех присутствующих на данном заседании представили в
письменной форме в исполнительный комитет совдепа мотивированные док-
ладные записки по вопросу о национализации промышленности. Заседание
закрывается в начале 12 часа ночи”.
Это обсуждение показало, что привилегированные инженеры и служа-
щие, покупавшиеся подачками и тантьемами, боялись потери своих привиле-
гий и поддерживали собственнические домогательства нефтепромышленни-
ков и происки иностранного капитала. Однако и в то время среди инженеров
уже были сторонники изъятия нефтеносных земель, промыслов и заводов из
рук частных предпринимателей в пользу государства.
Рабочие представители промыслов не видели иного выхода из поразив-
шего их кризиса, кроме национализации всей нефтедобычи и ее переработ-
ки. Из всех видов добывающей промышленности нефтяная являлась тогда,
да и ныне, самой выгодной, и надежды рабочих на выход из тяжелого поло-
жения при помощи экспроприации капиталистов были вполне правильны.
Грозненский совет и рабочие организации фактически уже осуществили
не только контроль над добычей нефти, ее переработкой и сбытом, но подго-
товляли аппарат для овладения всем производством разрозненных и разби-
тых на участки промыслов.
Проведение национализации законодательным путем задерживалось до
получения согласия на это дело центра. Совет народных комиссаров Терской
области прекрасно понимал, что вопрос о национализации нефтепромыш-
ленности, в которую вложены иностранные капиталы, нельзя решать поми-
мо центра.
Ожидая благоприятного ответа центра по вопросу национализации про-
мыслов, совнарком Терека принял на себя обязательство по финансирова-
нию работавших предприятий, закрыл все текущие частные счета фирм, пе-
редав их остатки в распоряжение горного подотдела комиссариата труда и
промышленности.
Всей совокупностью мероприятий нефтепромышленники фактически
были устранены от эксплуатации промыслов, но продолжавшаяся в области
борьба с контрреволюцией не давала возможности организовать работу про-
мыслов и наладить вывоз продуктов из Грозного.
30. Организация контрреволюционных восстаний на Тереке
Зима и особенно весна 1918 г. проходили на Тереке под знаком резкой
борьбы внутри терского казачества. Возвращавшиеся с фронта казаки и сол-
даты-иногородние были настроены революционно и частично открыто боль-
шевистски. Революционные настроения казаков-фронтовиков вызвали в ста-
ницах двоякое отношение: старики и командный состав казачества, пришлая
спекулятивная буржуазия, укрывавшаяся в среде казачества, приняли настро-
ения и намерения пришедших перестроить казачью жизнь по-новому — от-
крыто враждебно. Но вполне дружескую поддержку оказывали в станицах
фронтовикам молодежь и вся масса иногородних, бесправных и безземель-
ных крестьян, ожидавших всестороннего улучшения своего положения от
Советской власти.
115
На Тереке и в Дагестане существовала тогда власть “Терско-Дагестанс-
кого правительства”, образованная путем сговора казачьей верхушки с бур-
жуазно-помещичьими верхушками горских народов, образовавшими особый
“союз горских племен”. Это правительство опиралось на вооруженную силу
казаков Терского войска, на части бывшей “дикой” дивизии и на специаль-
ные “сотни”, сформированные из офицеров и студентов. Руководителями
Терско-Дагестанского правительства были генерал Караулов, атаман Терско-
го казачьего войска, и представитель буржуазной Чечни Тапа Чермоев. Эту
пару славных поддерживал известный питерским рабочим контрреволюцио-
нер генерал Половцев, изгнанный ими из столицы и назначенный прави-
тельством Керенского командиром Кавказского Туземного корпуса, распо-
ложенного на Северном Кавказе.
Рабочее, крестьянское и частично казацкое население Терской области
относилось к Терско-Дагестанскому правительству резко отрицательно.
Самое правительство, не имея опоры в массах, пыталось держаться на
противоречиях племенной, религиозной и земельной вражды, существовав-
шей в области. Эта тройка контрреволюционеров сознательно поддержива-
ла, обостряла и разжигала взаимную борьбу и на этом строила фундамент
своего господства. Совместно с правительством Грузии и закавказскими орга-
низациями Терско-Дагестанское правительство повело борьбу с большевиз-
мом и его носителями — рабочими, иногородними крестьянами и солдатами.
Особенной ненавистью пользовались у Терско-Дагестанского правитель-
ства солдаты — как стоявших в области полков и ополченских дружин, так и
двигавшихся с Кавказского фронта частей. Причина этой ненависти —
“большевистская зараза”, которую несли с собой измученные на фронте и в
тылу солдаты. В городах же Терека и местах своего гарнизонного располо-
жения солдаты везде стояли за власть Советов и поддерживали рабочих
вооруженной рукой. И этого было вполне достаточно для того, чтобы все
буржуазно-националистические правительственные образования, начиная
с меньшевистской Грузии, мусаватистского Закавказья, Азербайджана, гор-
ских Дагестана и Терека, вели открытую войну с возвращавшимися с фронта
солдатами.
Вот как описывает свою контрреволюционную деятельность на Тере-
ке один из участников Терско-Дагестанского правительства — генерал По-
ловцев 5:
«Кроме мирных поездок для осмотра полков, приходится предприни-
мать и боевые, к сожалению, не особенно удачные. Одна из них заключалась
в том, что 39-я пехотная дивизия сорвалась с фронта, засела в поезда и под
угрозой смерти заставила железнодорожный персонал ее везти на север.
Творя по дороге всякие бесчинства, она благополучно проследовала через
Закавказье и стала приближаться к Петровску. На Кубани и на Тереке все
взволновались, ибо появление этой орды на Северном Кавказе внесло бы
слишком много оживления в нашу и без того достаточно беспокойную жизнь.
Получаю серию панических телеграмм и вырабатываю план действий.
Решаю дать бой у Хасав-Юрта, собрав там чеченцев и дагестанцев, подтянув
туда донскую артиллерию, входившую в состав моего корпуса и стоявшую в
станице Прохладной, а также попросив помощи у терских и кубанских каза-
ков. Терцы уклоняются, а кубанцы, в пределы коих, по слухам, и направля-
ется буйная дивизия, предлагают мне взять кубанские казачьи эшелоны, иду-
щие как раз впереди 39-й дивизии, остановить их в Хасав-Юрте и принять
под свое начальство. Для того, чтобы уговорить казаков в случае каких-либо
сомнений, мне присылают в подмогу двух делегатов от кубанского войсково-
го круга. Еду с ними в Хасав-Юрт.
Когда подходят один за другим казачьи эшелоны, я их останавливаю, но
рожи казаков мне совсем не нравятся. Они категорически отказываются от
боевых действий против 39-й дивизии, заявляя, что если солдаты этой диви-
зии действительно являются опасностью для Кубани, то лучше им, казакам,
вернуться в свои станицы и там в случае надобности дать отпор этой угрозе,
116
которая в конце концов им кажется довольно сомнительной. Бедные депутаты
войскового круга всю ночь ходят по вагонам, митингуют и стараются подбод-
рить своих единоплеменников, но ничего не выходит, и они, наконец, возвра-
щаются ко мне в полной тоске и, разводя руками, признаются в полной неуда-
че своей миссии. Приходится казачьи эшелоны пропустить дальше.
Что же касается туземцев, то тут я сразу выясняю их настроение: они
драться совсем не желают, предпочитая мирно пропустить 39-ю дивизию,
которая, очевидно, собирается скандалить не на их территории, а где-то даль-
ше. Непосредственных же выгод, конечно, извлечь нельзя, наоборот: оста-
новленная 39-я дивизия начнет им чинить неприятности, которые пускай
лучше падут на чью-нибудь другую голову. Вполне логично.
Словом, не нахожу решительно никого, кто бы разделял мою воинствен-
ную точку зрения на 39-ю дивизию, поэтому отменяю подготовленное сосредо-
точение и возвращаюсь во Владикавказ, а 39-ю дивизию пропускаю, и она осе-
дает главным образом в Армавире, значительно там подкрепив большевиков.
Другая экспедиция, тоже окончившаяся неудачей, была предпринята
против большевистского броневого поезда. После того как Советская власть
окончательно утвердилась в Баку, большевики направили все свои усилия на
то, чтобы развалить Северный Кавказ, и для этого они между прочим посла-
ли броневой поезд прокатиться по Владикавказской железной дороге, отчас-
ти с целью разведывательной, отчасти с целью пропагандной, но вместе с
тем и для того, чтобы увеличить существовавший беспорядок. Для достиже-
ния последнего пункта этой программы был применен способ довольно про-
стой, а именно: обстрел туземных селений, расположенных вдоль железно-
дорожной линии, главным образом в Чечне.
Получив донесение об этих безобразиях, я понесся в Грозный, около
которого большевистский поезд оперировал. Переговорив там с начальством
и с туземцами, решил сделать попытку перехватить большевиков в Гудермесе
и прокатил туда на лошадях, оставив свой вагон в Грозном, дабы замести
собственные следы.
Приехав в Гудермес, собрал чеченских местных главарей и начал их под-
бадривать на активные действия, то есть разрушение железнодорожного пути
и бой; некоторый энтузиазм нахожу у молодежи, но старики боятся нацио-
нального вопроса, чтобы не создалось впечатление войны туземцев против
русских. Они непременно хотят привлечь к операции казаков из близлежа-
щей станицы, но на это шансов,'конечно, нет никаких, ибо не таковы отно-
шения между казаками и туземцами, чтобы совместные действия против рус-
ских были возможны. Чувствуется, кроме того, надежда, что большевики,
поскандалив, уйдут восвояси.
Совещание затягивается до двух часов ночи. Замечаю, что уважаемый
чеченский мулла Дени-Шейх 6 упорно молчит. В конце концов говорю, что
хотел бы слышать его мнение, в надежде, что он меня поддержит, но получа-
ется неожиданный конфуз.
Мулла начинает с продолжительных комплиментов по адресу моей муд-
рости и доблести, а затем заявляет: “Аллаху угодно было теперь наслать на
человечество какое-то огульное сумасшествие, и пока Всемогущий не решит
это сумасшествие вновь удалить, даже такие люди, как наш генерал, ничего
поделать не могут, ибо на то божественная воля”. Если вдуматься, пожалуй,
мулла прав. Во всяком случае ясно, что дальнейшее разглагольствование бес-
полезно, закрываю заседание, заваливаюсь спать, а на следующее утро воз-
вращаюсь во Владикавказ. Большевистский же поезд, вероятно, все-таки
опасаясь каких-нибудь пакостей с моей стороны, укатывает в Баку.
Развал все увеличивается. Наша тройка, Чермоев, Караулов и я, делаем,
что можем, но теория чеченского муллы, по-видимому, более правильна. На-
конец, происходит трагическое убийство Караулова. Он поехал в Прохлад-
ную — встретить один из терских казачьих полков, вернувшихся с фронта, и
пока его вагон стоял на запасном станционном пути, он был окружен толпой
солдат ополченской дружины, находившейся в Прохладной, которые, не без
117
поддержки прохладненских казаков, открыли огонь по вагону, изрешетили его
совершенно, убив находившихся внутри Караулова и его брата”.
Так организовывались генералами провокаторские столкновения, раз-
рушения железнодорожных путей, разгром станций, поселков и городов в
этом районе. Клевещет генерал Половцев на команду броневика, будто она
занималась обстрелом туземных селений. Броневик прибыл из Баку для борьбы
с нападениями абреков и поддержки грозненских рабочих. Такой же клеве-
той на большевиков является сообщение генерала Половцева об убийстве
Дени-Шейха (Арсанова). Шейх Дени Арсанов был убит казаками в ст. Гроз-
ненской 29 декабря 1917 года.
Играть на противоречиях интересов разноплеменного населения Терека
и эксплоатировать националистическое невежество горских и русских масс
пришлось недолго: Караулов нашел свой конец на Прохладной, а вместе с
ним ликвидировалась и карауловщина. Тапа Чермоев вскоре был изгнан са-
мими чеченцами и сбежал сначала к генералу Алексееву в Екатеринодар, а
затем в Константинополь к турецкому султану, где представлял горские на-
роды Северного Кавказа, призывая к интервенции. Сбежал и геройский ге-
нерал Половцев, провокаторская политика которого была разоблачена и осуж-
дена всей крестьянской и рабочей демократией области.
После провала Терско-Дагестанского правительства, когда в области ус-
тановилась смешанная власть самоуправлений и советов, контрреволюцион-
ные происки приняли иную, более тонкую форму. Политика грубой игры на
племенной вражде, на противоречиях между иногородними и казаками, на
травле солдат и большевиков обанкротилась, и на смену ей пришло “разоча-
рование”, неудовлетворенность Советской властью, ее политикой, ее комис-
сарами.
Попытки казаков, фронтовиков и молодых, изменить военный уклад их
быта и построенную на нем организацию власти не встретили должной под-
держки среди руководителей и советских деятелей весны 1918 года. Старики
из боязни нового, а командная верхушка сознательно, оберегали свои “осо-
бенности” и свой казачий быт от вмешательства посторонних. Тенденции
“расказачивания”, то есть разрушения сословной замкнутости казачества,
проявлялись в речах представителей станиц на съездах народов Терека, выс-
тупавших против существования войскового казачьего круга, организовывав-
ших на местах общие с иногородними крестьянами станичные советы.
Под влиянием этого порыва казачьей молодежи и фронтовиков к новой,
советской жизни, маневрировала влево и казачья верхушка. Часть из них
приняла личину сторонников советской системы власти, участвовала в ее
органах и на словах признавала центральную власть Совета народных комис-
саров. Но когда заходила речь об осуществлении земельной политики совет-
ской власти, когда потребовалось не на словах, а на деле отказаться от своих
земельных и великодержавных, колонизаторских привилегий, эта часть каза-
чества заговорила прямо антисоветским контрреволюционным языком.
Лицемерное поведение руководителей казачества (Фальчикова, Панко-
ва, Бичерахова и др.), признававших Советскую власть, но не желавших
признавать ее законов, отказывавших горской бедноте в удовлетворении ее
скромных земельных нужд и угрожавших Ингушетии, Чечне, Кабарде воору-
женной расправой за их притязание на уравнение своих прав на терские
земли, вскоре было понято, разоблачено перед всеми народностями области.
Все попытки казаков на первом и втором съездах народов Терской обла-
сти оградить свои земельные привилегии потерпели неудачу. Сами казаки на
Втором съезде вынуждены были признать, что их неуступчивость и противо-
действие земельному устройству на равных, трудовых началах со всеми на-
родностями ведет к вооруженной борьбе, невыгодной казакам, но организо-
ванная верхушка и зажиточная часть станичного населения, ослепленная
собственническими вожделениями, не хотела делиться землей.
Боязнь полной изоляции казачества и опасения вооруженной борьбы за
землю иногородних в самих станицах, угроза которой была налицо весной
118
1918 г., вынудила их идти на уступки иногородним крестьянам. Крестьяне-
иногородние требовали от власти энергичного нажима на казаков и создава-
ли свои крестьянские союзы для борьбы за казачьи земли. Совокупность всех
этих явлений заставила казаков поделиться землею с крестьянами, жившими
вместе с ними.
Разделив земли с иногородними, казаки надеялись повести крестьянство
по руслу своей, казачьей политики, и в этом направлении стали работать.
Казаки были уверены, что при поддержке крестьян они смогут занять господ-
ствующее положение в области и стать ее хозяевами. Между Вторым и Треть-
им съездами народов Терской области казаки попытались договориться с ин-
гушами и чеченцами о мире и совместном добрососедском жительстве. Было
созвано в Моздоке специальное совещание казаков, чеченцев и ингушей, но,
не подкрепленное удовлетворением земельных требований горских народов,
оно оказалось бессильным изменить враждебные взаимоотношения.
Казачьи верхушки пытались договориться и с духовными вождями (мул-
лами, шейхами) Чечни, Ингушетии, стремились натравить их на пришлых
рабочих и крестьян, якобы мешавших местным жителям спокойно трудиться
и мирно жить. Но шейхи, муллы уже теряли свой авторитет в народе, а поме-
щиков и генералов ингуши и чеченцы изгнали, как предателей своего наро-
да, и казачьи маневры в горах потерпели крах.
В середине мая 1918 г. состоялся казачий съезд Кизлярского отдела.
Всех жителей в Кизлярском отделе в то время насчитывалось 111 000 чело-
век; из них казаков было 63 000 человек, крестьян — 21 000 и каранагайцев —
27 000 человек. На собравшемся в станице Грозненской съезде были пред-
ставлены преимущественно казаки. Крестьяне и каранагайцы отсутствовали.
Докладчик отдельского комитета офицер Фальчиков жаловался, что “во
всех общественных слоях к слову казачьи организации” относились с нена-
вистью и злобой. Даже слово “казак” не произносилось иначе, как с каким-
нибудь эпитетом... В оплевывании и бичевании казачьих организаций при-
нимали участие также и казаки. При такой обстановке трудно было работать
Кизлярскому отдельскому комитету, но усилиями нескольких лиц удалось
отстоять казачью организацию” 7.
Все выступления казаков, за малым исключением, проходили под зна-
ком протеста против политики власти, “угнетавшей” и обижавшей бедное
казачество. Руководители съезда искусно играли на национальной вражде,
настраивали казаков, будто большевики по Брестскому договору сдали Кав-
каз туркам, что православные гайдамаки и донцы “лучше” басурманов, че-
ченцев, ингушей и т.п.
Подготовив настроение делегатов, представители контрреволюции: ка-
дет Лисициан, правый эсер Акулов, Панков и другие сбросили маски сто-
ронников “народной власти” и сплоченно выступили против политики Со-
вета народных комиссаров РСФСР и против него как органа власти.
По докладу Д. Бабкова, секретаря Народного совета области, о теку-
щем политическом моменте была принята 13 мая 30 голосами против 6 и
при 17 воздержавшихся нижеследующая контрреволюционная и клеветни-
ческая резолюция:
«В грозный час испытания русского государства Отдельский казачий и
крестьянский 2-й съезд, собравшись в ст. Грозненской и обсудив политичес-
кий момент, переживаемый родиной, и все события, развертывающиеся в
нашем крае, пришел к следующему заключению:
1)	С начала великой русской революции казаки на всех съездах заявляли
о своем нежелании быть полицейскими слугами. Они громко клялись быть
защитниками завоеваний революции и бывшего Временного правительства.
Но политическая борьба партий, особенно сильно проявившаяся в воору-
женном захвате государственной власти большевиками, выбила казачество
из его русла, расслоила его единодушие. Началась усиленная и, к сожале-
нию, небезуспешная травля казачьих организаций, началось сманивание ка-
зачества большевиками путем бесчисленных обещаний различных благ. Трудо-
119
вое казачество в лице данного съезда заявляет, что оно, поверив всем обеща-
ниям, ни одного блага не получило и было недостойным образом обмануто.
2)	Большевики и их правители Центральной России, именующие себя
“народными”, против чего съезд протестует, ибо в их выборе он не участвовал,
обещали русскому народу немедленный мир без аннексий и контрибуций, а
дали ему мир с безграничной аннексией и неисчислимой контрибуцией.
3)	Заключив мир с Германией, большевистские комиссары демобилизо-
вали всю армию, но взамен ее ничего не создали и ничего не противопоста-
вили от вторжения немцев и турок в пределы России. Считаясь с серьезной
угрозой от вторгнувшихся германо-украинских войск, с одной стороны, и
еще большей и существенной угрозой со стороны турецких полчищ, двигаю-
щихся на Северный Кавказ, казачье-крестьянский съезд удивлен декретом
народных комиссаров, распустивших всю армию, в том числе и казачьи пол-
ки, в то время как еще не создана в достаточном количестве и качестве рабо-
че-крестьянская Красная армия.
4)	Принимая все это во внимание, казачье-крестьянский съезд выносит
полное недоверие народным комиссарам Центральной России, требуем их
отставки и передачи всей полноты власти полномочному хозяину русской
земли — Всероссийскому учредительному собранию.
5)	Для водворения мира между народами Терской области съезд считает
необходимым созыв местного учредительного собрания на основе всеобще-
го, прямого, равного и тайного голосования, а до того всеми средствами
поддерживать существующие областную и войсковую власти.
6)	Съезд обещает полную поддержку областного съезда, назначаемого на
20 мая сего года в г. Грозном, который имеет в виду объединение всей демок-
ратии Терского края.
7)	В данный грозный час съезд считает крайне необходимым существо-
вание всех первоочередных казачьих полков с соответствующей воинской
дисциплиной и всеми правами Красной армии”.
Осуждая и клевеща на политику большевиков, центральной власти, вы-
нося недоверие Совету народных комиссаров РСФСР, контрреволюционеры
выдвигали “хозяина русской земли” — Учредительное собрание. Не призна-
вая центральную советскую власть, Кизлярский отдельский съезд казаков
соглашался поддерживать существовавшую в области власть: казаки не реша-
лись еще объявить себя в состоянии восстания против остальных народов
Терека, составлявших и поддерживавших эту власть.
Принятая съездом резолюция вызвала протесты, прежде всего рабочих и
служащих Грозного, а затем и крестьян Кизлярского отдела. Съезд именовал
себя “казачье-крестьянским”, но из 14 селений Кизлярского отдела на съезде
присутствовало всего 4 делегата. Многим делегатам станицы наказывали сто-
ять за Советскую власть, а на съезде они голосовали против нее.
В городе и на промыслах состоялись многолюдные собрания, посвя-
щенные контрреволюционной работе казачьего съезда, на которых выноси-
лись резолюции протеста. Так, 22 мая состоялось собрание служащих, масте-
ровых и рабочих завода Нобеля, на котором была принята резолюция, давав-
шая следующую оценку положения:
“Общее собрание служащих, мастеровых и рабочих нефтеперегонного
заводе Т-ва Бр. Нобель приветствует Центральный исполнительный комитет
Всероссийского совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и цен-
тральной Совет народных комиссаров, как стоящих на страже интересов тру-
дящихся не только России, но и поддерживающих интересы трудящихся все-
го мира. Попутно выражает свое полное подчинение всем распоряжениям и
указаниям, исходящим от них и проводимых в жизнь нашей областной де-
мократической властью — Терским народным советом.
Вместе с тем мы протестуем против принятой 13 мая казачьим съездом
Кизлярского отдела резолюции, в которой говорится о созыве учредительно-
го собрания, того собрания, которое, несомненно, наденет на нас и все тру-
довое казачество скинутые великой октябрьской революцией оковы капи-
120
тализма, то есть сделает повторение того, что было сделано Учредительным
собранием Франции. Вместе с тем мы верим трудовому казачеству и наде-
емся, что оно, как мозолями, потом и кровью зарабатывающее себе кусок
насущного хлеба, не может и не станет поддерживать эту резолюцию и
скажет на местах свое решающее слово посредством хотя бы перевыборов
делегатов.
Кроме всего этого, мы протестуем против замешивания в эту резолю-
цию трудового крестьянства Кизлярского отдела, голоса которого там не было
слышно и которое должно теперь же, не отлагая времени, созвать свой съезд
и сказать всем трудящимся Терской области и всей России свое слово о
власти и выявить свое к ним отношение”.
Примерно такие же резолюции были приняты собраниями рабочих и
служащих других фирм, а также крестьянских селений и организациями го-
рода Кизляра, имя которого носил отдел.
На Третьем съезде народов области (22—29 мая) делегат от Кизлярского
совета рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов т. Хорошев
заявил, что “крестьянство Кизлярского отдела после апрельского съезда объе-
динилось вокруг городского совета. На Кизлярском отдельском съезде крес-
тьян не было, и резолюция, вынесенная казаками и якобы крестьянами о
недоверии центральному Совету народных комиссаров, является провокаци-
ей по отношению к крестьянам”.
На Третьем областном съезде народов Терека было принято решение об
уничтожении чересполосицы в Ингушетии и переселении четырех станиц:
Сунженской, Аки-Юртовской (б. Воронцово-Дашковской), Тарской и Фель-
дмаршальской. Это решение было принято единогласно, не вызвав возра-
жений со стороны казачьих представителей, и вносило успокоение в среду
ингушской безземельной бедноты, как залог начала удовлетворения ее зе-
мельных чаяний.
Иначе восприняли это постановление казачьи верхушки этих четырех
станиц, а также плоскостные осетины, враждовавшие с ингушами, отно-
сившиеся отрицательно к передаче земель четырех станиц своим недругам.
Казачьи верхи восприняли это решение как удар по казачьим “историческим
правам”.
Взаимоотношения казаков и ингушей в этом углу Терской области весь-
ма красочно описаны генералом Половцевым.
“Особенно плохо дело между терскими казаками и ингушами, главным
образом из-за земель, отобранных у ингушей в пользу казаков при покоре-
нии Кавказа. Картина борьбы между ними получается такая: обыкновенно в
воскресенье казаки, подвыпив, совместно с артиллеристами русских частей,
расквартированных в их станицах, выкатывают пушку и начинают угощать
шрапнелью ингушские аулы, а затем мирно заваливаются спать. В понедель-
ник ингуши производят мобилизацию и переходят в энергичную контратаку
на казаков, вторник идет война, а в среду заключается перемирие и прикаты-
вают во Владикавказ депутации обеих сторон, каждая к своему правитель-
ству, с горькими жалобами на противную сторону. В четверг дипломатичес-
кие переговоры, в пятницу заключают мир, в субботу депутаты разъезжаются
после торжественных клятв в вечной дружбе, а в воскресенье вся история
начинается сначала. Иногда, конечно, бывают более продолжительные пери-
оды мира, исчисляющиеся, однако, все-таки днями, но в общем совместная
жизнь казаков и ингушей протекает по аналогичной схеме, а мое положение
как главнокомандующего вооруженными силами обеих воюющих сторон,
довольно оригинально и, пожалуй, в истории невиданное”.
При наличии таких традиций спровоцировать конфликт в этом районе
не стоило большого труда, и его спровоцировали. Все разыгралось по обыч-
ному для Северного Кавказа шаблону: около аулов ингушей и смежных с
ними станиц появилась шайка бандитов, были набеги, ограбления, увод ско-
та. Потерпевшие казаки ответили контрнабегами, уводом ингушского скота,
наступлением на ближайший аул. Ингуши в свой черед мобилизовались и
121
выступили против казаков, обложили станицу Тарскую. Казаки обратились
за помощью к другим станицам, и столкновение, начатое бандитами, ослож-
нилось угрожающе, и в средине июня вспыхнули бои.
Положение у ст. Тарской 18 июня обсуждалось в Народном совете, ко-
торый поручил комиссарам военному и внутреннему ликвидировать возник-
ший вооруженный конфликт. На место боя были посланы уполномоченные.
Утром 20 июня в район столкновения направлялся отряд красноармей-
цев. Было 11 часов утра, когда к месту отправления красноармейцев, Тенгин-
ским казармам, подъехали две сотни казаков из ст. Архонской и намерева-
лись забрать с собой находившиеся в казармах орудия, пулеметы и снаряды.
Узнав о таких самовольных действиях казаков, к казармам приехали
председатель совета народных комиссаров Ной Буачидзе и военный комис-
сар Бутырин. Прибывшие к казармам власти были встречены весьма возбуж-
денными, хозяйничавшими там казаками. Около казарм стояла рота красно-
армейцев, готовая к отправлению на место столкновения ингушей и казаков.
Военный комиссар Бутырин приказал казакам оставить орудия в покое,
не трогать пулеметы, а самим выехать из города, куда они прибыли без вызо-
ва власти. В это время раздались выстрелы, откоторых упал стоявший в сто-
роне председатель совета народных комиссаров Ной Буачидзе.
Доставленный тотчас же в больницу, Н. Буачидзе через несколько ми-
нут по прибытии скончался.
В больничной справке о его смерти сообщалось: “На теле покойного
при осмотре в больнице обнаружены: одно входное отверстиестие, по-види-
мому, от пули трехлинейной винтовки, с правой стороны шеи, в нижней
части, над ключицей, выходное отверстие слева у десятого ребра. Эта рана
была смертельна. Смерть последовала от внутреннего кровоизлияния, так
как были пробиты крупные сосуды шеи и грудной полости. Кроме того, есть
рана громадной величины, по-видимому, от разрывной пули, в правом над-
плечье. Пуля раздробила верхнюю часть плечевой кости и ключицы”.
В ту же больницу вместе с Ноем Буачидзе были доставлены два ранен-
ных легко красноармейца и два помятых лошадьми казака. Собравшийся в
тот же день Народный совет и совет народных комиссаров области избрал на
место убитого председателя Н. Буачидзе — Ю.Г. Пашковского, комиссара
земледелия, и обратился к населению со следующим воззванием.
«Граждане! В связи с убийством председателя совета народных комисса-
ров, т. Буачидзе, в городе усиленно работает провокация. Злонамеренные
люди распространяют слухи, что т. Буачидзе убит ингушами, что ингуши
окружили Владикавказ и готовятся к нападению на город. Паника охватила
граждан, в городе создалось тревожное настроение.
Черные силы пользуются тревожной обстановкой, чтобы вызвать анар-
хию, нарушить окончательно революционный порядок и погубить народную
власть.
Не верьте провокационным слухам, имеющим одну цель: вызвать граж-
данскую войну, стравить между собой народы, мирные отношения между
которыми установлены с таким трудом.
Все слухи — ложь! Во время убийства т. Буачидзе там не было ни одного
ингуша. Никакого нападения на город никто не организовывает. Народная
власть стоит на страже порядка и мира и призывает всех граждан проявить
всю силу своей дисциплинированности и революционного сознания.
Граждане! Берегите сами свой покой! Не поддавайтесь панике, создава-
емой ложными слухами темных людей.
К водворению спокойствия и революционного порядка в городе приня-
ты все меры. Но ввиду тревожного состояния города впредь до окончатель-
ного восстановления спокойствия город Владикавказ с 12 часов дня 20 июня
объявляется на военном положении.
Терский совет народных комиссаров”.
Занятые оказанием помощи раненым, власти не сумели тотчас же, на
месте, найти казаков-убийц среди стоявших у казарм казачьих сотен. Но
122
если не удалось отыскать убийц, спустивших курок на избранного народной
властью председателя совнаркома, то коллективного убийцу знали все — это
Архонские контрреволюционные казаки. За ними прочно остался этот по-
зорный приговор общественного мнения трудовых масс.
Убийство Н. Буачидзе, пользовавшегося популярностью не только сре-
ди рабочих и деятелей советской власти, но сумевшего завоевать доверие и
симпатии самых широких кругов трудящихся области своим вдумчивым, вни-
мательным отношением к нуждам разноплеменного населения, раздираемо-
го внутренней борьбой, вызвало всеобщее возмущение трудящихся. Его по-
хороны превратились в могучую демонстрацию протеста против поднимав-
шейся на Тереке контрреволюции и показали сплочение трудящихся вокруг
красного пролетарского знамени революции.
В то время не удалось установить, было ли это организованное и пред-
намеренное убийство или самочинный акт отдельных казачьих контррево-
люционеров. Политические убийства из-за угла совершались тогда на Тереке
довольно часто: бессильная бороться против народных масс, контрреволю-
ция прибегала к единоличному террору, убийствам из-за угля и провокации
убийств.
Политическим центром контрреволюционного движения, тайным идей-
ным и материальным вдохновителем его были кадетские партийные орга-
низации и их деятели на Тереке. Связь контрреволюции с политикой и
выступлениями конституционно-“демократической” партии была так ясна
и понятна, что широкие рабочие и крестьянские массы Северного Кавказа
называли всех контрреволюционеров, боровшихся против советов, кадетами.
Кадеты на Тереке имели и своих прихвостней — правых социал-револю-
ционеров, которые соучаствовали вместе с ними во всех заговорах против ме-
стной власти, во всех вылазках против ее слабостей или злоупотреблений от-
дельных лиц, прикрывавшихся в своих преступных целях мандатами советов.
На Тереке, преимущественно в районах Минеральных Вод, в Пятигорс-
ке, Железноводске, Ессентуках, Кисловодске “работали” агенты донской,
кубанской и добровольческой контрреволюции. Представители генералов
Краснова, Алексеева вербовали здесь офицеров в свои отряды, пытались под-
нимать восстания, но неудачно. Офицеры, в массе, а их было там несколько
тысяч, не откликались в то время на зов контрреволюционных водителей.
Не найдя желанной опоры на Тереке, контрреволюция обратила все свои
взоры в станицы, возбуждая казаков против советов, используя каждый про-
мах властей для агитации и организации своих сил. Но особенно благоприят-
ная почва для контрреволюционных действий создалась в станицах на Тере-
ке после Третьего съезда.
Съезд проходил под знаком внешней опасности, все народы объедини-
лись, клялись с оружием в руках отстаивать свою власть и свободу, но про
землю, казачью землю, не позабыли, а наоборот, приступили к практичес-
ким шагам по уравнению пользования ею всеми трудящимися.
Предложения казаков о восстановлении их полков встречались с недо-
верием. Создавалась Красная армия из иногородних, бывших солдат, частич-
но и из казаков, но не по-казацки.
Насколько велика была ненависть к Красной армии у кулацкой части
казаков и командной верхушки, свидетельствовали многочисленные факты
насилия над красноармейцами, имевшие место еще до контрреволюционно-
го восстания. В конце мая командовавший войсками Грозного Н. Гикало
сообщал Кизлярскому народному совету (казачьему), что “23 мая с.г. был
командирован конвой для сопровождения воинского груза на ст. Червлен-
ную и для препровождения в г. Георгиевск. Делегатами же с этим грузом
были 4 красноармейца, в числе которых был красноармеец Ильчук. После-
дний доставлен в Грозный весь окровавленный, изуродованный и в полусоз-
нательном состоянии.
После опроса Ильчука выяснилось следующее: когда груз был погружен
в вагон, Ильчук пошел на станцию купить папирос на белые грозненские
123
деньги. Хозяйка буфета на станции отказалась принять эти деньги, ссылаясь
на то, что это не деньги и что у нее нет сдачи. В это время подошли казаки
(один в полупьяном виде), которые вмешались в разговор и потребовали у
Ильчука документы. Тот предъявил красноармейский билет. Казаки заяви-
ли, что это хулиганский документ, после чего предложили пойти в станичное
правление. Ильчук согласился. Как только они вышли из станции, один из
казаков ударил его сзади, другой схватил за горло, после чего он потерял
сознание. Когда Ильчук пришел в себя, то он оказался в степи, причем каза-
ки распяли его крестом и решили расстрелять, но один из них просил по-
дождать и спросил, православный он или нет. Потом начали приставать, к
какой партии он принадлежит, сколько детей, после чего бросили его на
проволочное заграждение. Последнее происходило между станциями Черв-
ленной и Узловой. Деньги, находившиеся у красноармейца Ильчука, около
300 рублей, не взяты. Винтовка за № 422059 и 120 патронов отобраны теми
же преступниками.
Сообщая о вышеизложенном, просим совет принять самые экстренные
и энергичные меры к расследованию и доставлению преступников в Гроз-
ный для суда. Промедление в этом отношении повлечет за собою громадные
осложнения. Если вы желаете избежать каких-либо в этом отношении воз-
можных самочинных кровавых столкновений, просим исполнить нашу просьбу
немедленно. В случае ненахождения преступников мы настойчиво просим
принять для примера другим станицам самые крутые меры наказания ста-
ничному совету ст. Червленной, как власти на месте, для избежания возмож-
ных самосудов над казаками, приезжающими в город Грозный.
Командующий рабоче-крестьянской Красной армии Н. Гикало.
Ответственный организатор рабоче-крестьянской Красной армии Ле-
вандовский”.
Кулачья душа таких казаков не могла примириться с тем, что вчерашняя
голытьба, батраки стали вооруженной опорой власти. Классовая, звериная
ненависть к Красной армии сквозила во всех выступлениях казаков, связан-
ных с организацией и деятельностью вооруженных сил области.
Все эти факты свидетельствовали о глубине вражды казачьих, кулацких
верхов, вспоминавших ушедшее великодержавное прошлое, такое выгодное
и почетное. Вернуть это прошлое стало заветной мечтой этой части казаче-
ства. И оно начало организовываться.
Во всех органах центральной и местной власти казачество имело своих
представителей. В Народном совете, заседавшем почти перманентно тогда во
Владикавказе (май, июнь), имелась казачья фракция из десяти членов. Вся
деятельность этой фракции в те месяцы сводилась к изобличению якобы
антиказачьего направления Советской власти. Путем публичных запросов о
столкновениях с различными горскими народностями, умышленно состав-
ленных односторонне, казаки в которых всегда выводились жертвами, а че-
ченцы и ингуши — разбойниками, казачьи представители искусно обрабаты-
вали свои массы. Действия власти, знавшей действительное положение дела,
рассматривались как попустительство разбойникам и врагам казачества.
При такой систематической подготовке поднять казачество не представ-
ляло большого труда. И его поднимали, и оно поднималось в июне-июле
1918 года. Успехи контрреволюционных действий “добровольческой армии”
в Ставрополье и на Кубани ободряли белогвардейцев, “кадетов” Терека.
В начале июня казачья фракция Народного совета потребовала от воен-
ного комиссара оплаты строевых казачьих частей за все военное время, ссы-
лаясь при этом на постановление центра. Однако центр на это дело средств
не отпустил, а поэтому военный комиссар Бутырин соглашался покрыть из-
держки строевых казачьих частей только с 1 января 1918 года.
Казаки были недовольны предложением военного комиссара и перенес-
ли свой спор на решение Народного совета. Последний на заседании от 11
июня отказался рассматривать претензии казаков, так как военный комиссар
был в отъезде. Этот отказ, совершенно естественный и мотивированный,
124
был встречен казаками весьма враждебно, и они демонстративно покинули
заседание Народного совета.
Целым рядом подобных выступлений казаки демонстрировали, что они
готовятся к борьбе. Вскоре стало известно, что контрреволюционная часть
казачества захватила город Моздок, разогнала городской совет, арестовала
большевиков, красноармейцев и советских работников. Укрепившись в Моз-
доке, казаки повели наступление на Кизляр. Все эти контрреволюционные
действия происходили в момент борьбы красноармейских частей за освобож-
дение железнодорожных путей, захваченных казаками ст. Прохладной, опи-
санное нами выше *.
Захватив г. Моздок, казаки образовали в нем “казачье-крестьянский со-
вет”, за спиной которого стояли такие “крестьяне” как генерал Мистулов,
полковник Федюшкин, инженер Бичерахов и др. Первые два стояли во главе
восставших казаков, руководили борьбой с войсками Красной армии. Биче-
рахов же при содействии правых социал-революционеров ведал “гражданс-
кой частью”, руководил советом и организовал власть.
Часть казачьей фракции Народного совета, возглавлявшаяся Г. Балае-
вым, ушла в Моздок, а оставшиеся (Фальчиков, Звягин, Панков) принимали
всяческие меры, чтобы склонить Народный совет на мир с Моздоком. В этом
деле примирения революционной власти Владикавказа с контрреволюцион-
ным Моздоком казакам помогали различные элементы правых группировок
Народного совета и даже отдельные члены совнаркома, как например, пра-
вый социал-революционер Андреев.
Действия казачьих представителей и членов правых социал-революцио-
неров дезорганизовывали совнарком изнутри, мешали мобилизации, вместо
поддержки решительных действий против восставших контрреволюционе-
ров (они] требовали создания комиссий для выяснения, информации и тому
подобных пустяков.
А казачьи генералы тем временем продолжали наступать, продолжали
зверствовать, наглеть и предъявлять ультиматумы Народному совету. На тре-
бование областной власти прекратить военные действия генералы и полков-
ники из Моздока отвечали:
“Обсудив создавшееся положение, казачье-крестьянский совет пришел
к убеждению, что остановить население, поднявшее оружие только для за-
щиты своего физического существования, возможно лишь тогда, когда оно
убедится в полной гарантии своей безопасности. Особенно волнует населе-
ние присутствие на броневиках удушливых газов и пушек, совершенно из-
лишних для борьбы с нападающими на поезда разбойниками. Озабочиваясь
скорейшим восстановлением мирной жизни, совет сообщает, что достиг-
нуть этого возможно только следующими мерами: немедленное прекраще-
ние действий и возвращение броневиков на места стоянок во Владикавказ
и Пятигорск, передача удушливых газов и замков от орудий броневиков
осетинской и кабардинской фракциям, возвращение всего оружия разору-
женным станицам, а также возвращение патронов и снарядов, немедленная
отставка и предание суду Пашковского, Фигатнера и Егорова; назначение
командующего Красной армией по выбору Областного народного совета и
освобождение Бочарова, арестованного в Пятигорске. Председатель Биче-
рахов”.
“Удушливые газы” были вписаны контрреволюционерами умышлен-
но — для того, чтобы подчеркнуть особо тот ужас, который несли казакам
ненавистные им красноармейцы, Пашковский — левый социал-револю-
ционер, был ненавистен казакам, как наркомзем, как руководитель той
земельной политики, которая была направлена против помещиков и
помещичьих привилегий казаков. Фигатнер — как наркомвнудел, в конф-
ликтах казаков не шел у них на поводу, а боролся с контрреволюционны-
ми их проявлениями, а поэтому был для них неприятен. Егоров командо-
вал отрядом красных войск против казаков, и в этом была вся его вина
перед ними.
125
В это же время казаки Сунженской линии помогали контрреволюцион-
ному Моздоку, вводили контроль на железной дороге между Владикавказом
и Грозным, а также слали подкрепление людьми против г. Кизляра, где осу-
ществлял власть ненавистный им городской совет.
10 или 11 июля грозненский исполнительный комитет устроил совмест-
ное заседание с представителями казачьего совета и Народного чеченского
совета, посвященное создавшемуся в области положению. От чеченцев при-
сутствовал Шерипов, от казаков Панков и Фальчиков и от областной власти
комиссар внутренних дел Ю. Фигатнер.
На этом заседании члены казачьей фракции Народного совета Фаль-
чиков и Панков полностью солидаризировались с контрреволюционными
действиями Моздока. Панков заявил там, что “события, происходящие в
Грозном и вокруг него, надо рассматривать в широком масштабе, террор и
насилие, совершающиеся в отношении казаков, заставили последних взяться
за оружие только для самозащиты. События в Моздоке и Прохладной здесь,
в Грозном, рассматривают как контрреволюционное выступление казаков.
Это ложь. Если казаки и восстали, то только для того, чтобы дать отпор тем
бандам иногородних и красноармейцев, которые терроризовали население
станиц и сел, накладывая контрибуции, и, в общем, творили произвол. Здесь
говорили, что казаки восстали первые. Я заявляю, что это неправда, первым
выступил Моздокский совдеп. Красноармейцы стали по его приказу обезо-
руживать казаков, казакам было больно переносить эту незаслуженную оби-
ду, и они поднялись против своих угнетателей. Мы, казаки, на этот вопрос
смотрим так: если обезоруживать, то обезоруживать надо всех, и казаков, и
чеченцев, и красноармейцев, которые, к слову сказать, в каждой папиросной
коробке видят контрреволюцию. Здесь говорят также, что среди казаков об-
разовалась какая-то определенная группа и что у нее самые отчаянные кон-
трреволюционные замыслы. Я заявляю, что это неправда. Среди казаков нет
ни одного контрреволюционера. На защиту справедливости поднялась не
группа, а два отдела, в которых живет более 100 000 казаков.
Далее Панков оглашает протокол Моздокского съезда, из которого вы-
ясняется, что моздокские события произошли по вине самого Моздокского
совдепа.
Пиллер задает вопрос: правда ли, что в Моздоке состоялось закрытое
заседание, на котором было постановлено создать казачий совет, по приказу
которого казачество должно было восстать против Советской власти?
Панков указывает, что декретом центрального Совнаркома казакам было
дано право на независимость и что на основании этого казачество может
создать свою власть, которая и должна управлять им.
Более тактически опытный офицер Фальчиков предлагал не касаться
причин восстания, понимая, что на этой почве можно легко поскользнуться,
и настаивал на необходимости связаться областному совету с моздокским.
Т. Фигатнер не соглашался вступить в сношения с моздокскими властя-
ми и предлагал казакам, чтобы представители Моздока сами явились в На-
родный совет. Совещанию же он предложил: 1) обратиться с воззванием к
станицам Кизлярского отдела, в котором требовать немедленного прекраще-
ния всяких агрессивных действий против Советской власти и 2) Отдельский
совет (Кизлярский) должен обратиться к моздокской власти с просьбой по-
слать представителей в областной Народный совет для разрешения этого воп-
роса. Эти предложения, с добавлениями Шерипова об организации комис-
сии для расследования жалоб на незаконные действия Кизлярского совета, и
были приняты единогласно.
В то же время Народный совет склонился на домогательства правых и
миролюбцев и поручил двум членам Народного совета, Камараули и Борука-
еву, вступить в переговоры с Моздоком и дать ответ на ультиматум. Вот
запись этих переговоров.
«У аппарата Камараули и Борукаев (Владикавказ). Комиссия находит,
что требования, предъявленные областной власти казачье-крестьянским со-
126
ветом, неуместны и, по мнению комиссии, продиктованы явным нежелани-
ем идти к миру. Однако комиссия, желая исчерпать все средства к достиже-
нию мира, находит возможным принять некоторые из предложенных вами
условий. Отвечаем по пунктам:
1)	Постановление о немедленном прекращении военных действий со-
стоялось еще вчера и приказ отдан.
2)	Броневики преследуют исключительную цель восстановить железно-
дорожное сообщение и после выполнения возложенных на них обязанностей
будут отведены в места по усмотрению народной власти.
3)	Удушливых газов на броневиках нет. Что же касается требования вы-
дать замки от орудий с броневиков, то комиссия находит это невозможным,
ибо в данном случае броневики преследуют исключительную цель восстано-
вить железнодорожное сообщение.
4)	Народная власть не стоит на точке зрения разоружения отдельных
частей или групп населения. Всем не принимавшим участия в нападении на
советские войска оружие будет возвращено.
5)	Немедленно будет образована чрезвычайная следственная комиссия
для расследования возникновения конфликта и предания суду всех винов-
ных, независимо от занимаемого ими положения.
6)	Командующего армией области пока нет. (По конституции и соглас-
но декрета центрального Совнаркома таковой назначается областным На-
родным советом.)
7)	По выяснении степени виновности Бочарова чрезвычайной следствен-
ной комиссией с ним будет поступлено по закону.
Комиссия находит, что сделанные уступки для заключения перемирия
являются максимальными и находит возможным продолжать переговоры с
казачье-крестьянским советом только при условии немедленного прекраще-
ния военных действий.
Говорит Вертепов (Моздок). Требования наши категорические. Ваш от-
вет нас не удовлетворяет. Военные действия приостановлены не будут. До
свидания.
Говорит Борукаев (Владикавказ). Считаем наши переговоры исчерпан-
ными. Снимаем с себя всякую ответственность за будущие события”.
Вступление на путь переговоров было понято казачьими генералами как
слабость. Постановление же о перемирии касалось только частей Красной ар-
мии и на важнейшем участке, Котляревская—Прохладная, освобождало их силы
и развязывало руки казакам в направлении удара по отряду Беленковича.
С. Орджоникидзе и я узнали об этом постановлении уже после того, как
переговоры состоялись, и поправить дело было трудно. Весть о переговорах
тотчас же стала достоянием красноармейцев на фронте и в тылу и разрядила
готовность к борьбе.
Контрреволюционеры не дремали, а сколачивали свой фронт, сноси-
лись с кулаками и контрреволюционерами Ставрополья, Кубани и рассыла-
ли по всей округе такие воззвания:
«От станицы до станицы, от села до села и во все хутора и поселки.
Бандиты, засевшие в городских совдепах и называющие себя больше-
виками, объявили поход на хлебороба-казака и крестьянина. Идет обезору-
жение и разорение станиц и сел красноармейцами, производится реквизи-
ция рабочих лошадей и хлеба. Областной совет народных комиссаров, обя-
занный стоять на страже интересов трудового народа, поддерживает граби-
телей и посылает против станиц броневые поезда, снабженные артиллери-
ей и удушливыми газами, а защитники народа, протестующие против таких
неслыханных насилий, объявляются контрреволюционерами и беспощадно
рас стрел и ваются.
Пробил час, когда все мы, казаки и крестьяне, в поте лица своего добы-
вающие хлеб свой, должны стать дружной стеной на защиту своих очагов.
Ставропольская губерния и Кубанская область восстали против насильников
и во многих местах враги трудового народа обезврежены. В Моздоке попытка
127
совдепа и красноармейцев обезоружить соседние станицы потерпела неуда-
чу. Совдеп разогнан, а бежавшая Красная армия настигнута в пределах Став-
ропольской губернии и разбита наголову. При деятельной поддержке ставро-
польских крестьян взято 4 орудия, 3 бомбомета, 6 пулеметов, сотни винто-
вок, большие запасы военных и продовольственных припасов и более 500
пленных.
Одержана первая победа. Моздокская линия очищена от тунеядцев. Но
борьба еще не окончена: она только начата. От Владикавказа до Кисловодска
станицы и селения в опасности. По линии железной дороги действуют 2
бронированных поезда и отряды Красной армии. Мирным поселениям гро-
зит разгром.
Если в эту грозную минуту мы не станем каждый за всех и все за одного,
как родные братья, то, покончив с одной станицей, враги наши возьмутся за
другую и по очереди предадут огню и разорению все станицы, селения и
города на потеху ненасытной Красной армии. Все хлеборобы Терской обла-
сти, Ставропольской губернии, Кубанской области — братья меж собою. Все
мы должны подать друг другу братскую руку помощи и не ждать, пока граби-
тели поочередно будут расправляться с каждой станицей, с каждым селом.
Мы не одни. С нами трудовое население наших соседей-горцев, идущих к
нам на помощь.
Станичники, сельчане и граждане! Судьбе угодно было послать нам тя-
желое испытание в самый разгар полевых работ. Не вздумайте покинуть ва-
ших братьев под предлогом уборки хлебов. Спешите туда, где экстренно тре-
буется ваша помощь. Если вы не поможете, то никто не поможет и вам,
когда придут забирать ваше добро и вам будет угрожать голод.
Время не ждет, спасайтесь, пока не поздно! Прислушайтесь к голосу
Терского казачье-крестьянского совета, избранного на Моздокском съезде
казачьих и крестьянских депутатов. Идите в ряды защитников трудового на-
рода, и кто не может воевать, несите в казачье-крестьянский совет деньги,
хлеб, мясо, подводы, табак, папиросы, спички для сражающихся. Все за од-
ного и один за всех. Чем скорее все объединятся, тем скорее будут разогнаны
бандиты, мешающие мирной работе. Спешите же в ряды защитников трудо-
вого народа и без колебаний исполняйте распоряжения тех, кому казачье-
крестьянский совет вручит ваше спасение” 9.
Так относились к народной власти Терека руководители казачьего кон-
трреволюционного восстания. Они открыто солидаризировались с теми бе-
логвардейскими бандами, которые опустошали города и селения Кубани,
Ставрополья. А среди членов Народного совета Терека находились жалкие
люди, называвшие себя демократами и социалистами, которые готовы были
идти на сделки с контрреволюцией, выполняли недостойную роль агентуры
Моздока.
Однако столь откровенное братание с алексеевскими бандами, громив-
шими Ставрополье и Кубань, вносило колебания и в самую казачью среду.
Это обстоятельство вынудило моздокских генералов выпустить особую дек-
ларацию, в которой они становились также на платформу Советской влас-
ти, но “очищенной” ими от “болезненных наростов”. Вот что писали они в
своей декларации, распространенной ими в особом “бюллетене” и лис-
товками:
“Терский казачье-крестьянский совет объявляет нижеследующее:
1.	Казачье-крестьянский совет начал борьбу за сохранение и укрепление
всех завоеваний революции, которым преступная политика народных ко-
миссаров готовит неизбежную гибель.
2.	Казачье-крестьянский совет будет бороться не с народною властью, а
с Советом народных комиссаров и его наемниками, поднявшими руку на
мирное трудовое население.
3.	Казачье-крестьянский совет оставляет в полной неприкосновенности
конституцию, принятую на Пятигорском областном народном съезде 3 марта
с.г. (Основные положения управления Терским краем).
128
4.	Управление отделами, округами, городами, станицами и селениями
края Казачье-крестьянский совет оставляет в руках тех демократических
органов власти, которые введены в них на основании конституции 3 мар-
та с.г.
5.	Казачье-крестьянский совет ставит своей единственной задачей очи-
стку народной власти от тех болезненных наростов, которые мешают ей
выполнять истинную волю трудового народа, а также для обезврежения
бесчинствующих вооруженных банд, грубо попирающих права свободных
граждан.
6.	По достижении этой единственной цели Казачье-крестьянский совет
немедленно пошлет представителей казачье-крестьянской фракции в Облас-
тной народный совет для совместной работы с представителями остальных
групп населения, заранее благословляя тот святой час, который приведет к
возможности восстановления единой и авторитетной власти для всего Терс-
кого края в лице единого Областного народного совета.
7.	Казачье-крестьянский совет теперь же принимает все меры для бес-
прерывного снабжения городов и рабочих районов всеми предметами про-
довольствия, а также к немедленному восстановлению железнодорожного
движения, как только минует угроза набегов броневых поездов на мирные
поселения края.
8.	Казачье-крестьянский совет именем избравшего его революционного
народа торжественно заявляет, что права всех существующих национальных,
рабочих, общественных и профессиональных объединений и союзов остают-
ся в полной неприкосновенности.
9.	Казачье-крестьянский совет не берет никакого почина в области по-
литических и экономических реформ, твердо стоя на той платформе, что
всякие начинания в этой области принадлежат единственно и в полной мере
одному только Краевому народному съезду и Народному совету, предусмот-
ренным конституцией 3 марта с.г.
10.	Наконец, Казачье-крестьянский совет питает глубокие чувства са-
мой искренней дружбы ко всем горским племенам и народностям края и
никогда не поднимет руки против мирного населения; но против нападаю-
щих на мирных жителей вооруженных банд совет будет беспощадно бороться
всеми имеющимися в его распоряжении силами и средствами.
Граждане! Из вышеизложенного вы видите, что среди казаков нет ника-
ких контрреволюционных замыслов, что казаки желают укрепить в Терском
крае истинную народную власть, очищенную от чрезвычайно вредных и бо-
лезненных наростов, заражающих ее ядовитыми соками разложения.
Казачье-крестьянский совет немедленно прекратит вооруженную борь-
бу, как только Совет народных комиссаров остановит военные действия и
фактически гарантирует мирное население от нападений, бесчинств и грабе-
жей вышедших из повиновения отрядов Красной армии”.
Но такой декларацией казаки могли обмануть только самих себя: иного-
родние крестьяне, городские рабочие и служащие прекрасно знали природу
казацкого демократизма. Такое же недоверие встретила казачья декларация и
среди горцев Терека. Ингуши, чеченцы, кабардинцы стали готовить отряды
на защиту своих аулов, так как вполне правильно учитывали, что если казаки
разгромят Советскую власть в городах, то направят свои силы против горцев.
И в боях под Прохладной в июле вместе с отрядами красноармейцев первы-
ми приняли участие кабардинцы.
Это обстоятельство очень встревожило власти в Моздоке, и они обрати-
лись к кабардинцам с особым воззванием нижеследующего содержания:
«Граждане кабардинцы.
Когда до казаков доходили слухи, что некоторые представители народ-
ной власти натравливают вас на казаков, мы не хотели этому верить. Нам
казалось, что на такое гнусное дело ни у кого не поднимется рука.
Когда затем в официальной газете появились известия, что Сахарову и
Калмыкову удалось набрать кабардинский отряд против казаков, то мы по-
129
думали, что это просто хвастают названные авантюристы, потерявшие спо-
собность отличать добро и зло.
Но когда среди красноармейцев в бою под Прохладной действительно
оказалась команда кабардинцев, мы были страшно поражены.
Во имя чего кабардинцы пошли на своих вековечных соседей и братьев
казаков? Красноармейцы — люди наемные, они поступают в ряды от безра-
ботицы, соблазняясь хорошим жалованием, и не виноваты, когда их ведут на
казаков, может быть, поведут затем на вас и вообще на всякого, кто захочет
постоять за себя против насильников. Это их ремесло, за которое им платят
деньги.
Но вы, свободные граждане кабардинцы, очевидно, обмануты, иначе мы
не можем объяснить ваше участие в рядах красноармейцев. Вам, наверное,
сказали, что казаки идут против вашей свободы, что казаки хотят вернуть
старый ненавистный строй, когда один народ угнетал другой.
Не верьте, граждане кабардинцы, гнусной клевете. Пришлите своих пред-
ставителей в Моздок в Казачье-крестьянский совет, тут они узнают настоя-
щую правду. Наше дело чистое, никаких секретов у нас нет, мы предъявим
вам все наши постановления и протоколы.
Здесь вы узнаете, что мы поднялись для защиты казаков и проживаю-
щих с ними крестьян от насильников, которые пришли с пушками и удуш-
ливыми газами отбирать оружие, хлеб и скот, издеваясь над завоеванной
трудовым народом свободой.
Вы узнаете, что никакого политического переворота мы не затеваем, что
мы признаем народную власть, что с восстанием на Кубани, на Дону и в
Ставропольской губернии мы ничего общего не имеем, что как только Совет
народных комиссаров уберет свои войска и гарантирует нашим станицам
мирную жизнь, мы все с радостью разойдемся убирать свой хлеб.
Граждане кабардинцы! Разные Пашковские, Фигатнеры и Сахаровы ис-
чезнут, а кабардинцы и казаки останутся, и им долгие века придется еще
жить по соседству. Для ваших детей, внуков и правнуков мы заклинаем вас:
не верьте клеветникам, приходите к нам сами и убедитесь, что наше дело
чистое, что мы защищаем и нашу и вашу свободу и что за это святое дело мы
готовы умереть.
Терский казачье-крестьянский совет”.
Но никто в советской Кабарде, Чечне, Ингушетии не поверил в “чисто-
ту” казачьего дела. Все народы готовились к назначенному на 15 июля съез-
ду, на котором предстояло решение вопроса о борьбе с надвигавшейся каза-
чьей контрреволюцией.
Описанный нами период контрреволюционного движения на Тереке
нашел свое отражение и в мемуарах генерала Деникина. В немногих страни-
цах, уделенных белогвардейскому движению на Северном Кавказе, посвяще-
ны Тереку такие строки.
“Подготовка терского казачества к восстанию велась с конца мая — на
Минеральной группе, в Моздоке, в Кизляре и Владикавказе (казачья фрак-
ция Народного совета). Выступление предполагалось в августе, после окон-
чания полевых работ, но захват полковником Шкуро Кисловодска в сере-
дине июня дал сигнал к преждевременному восстанию Волжского отдела,
наиболее пострадавшего (Минеральная группа), быстро перекинувшемуся
и в отдел Моздокский, который большевики не успели обезоружить. Боль-
шевики спешно направили против восставших отряды красной гвардии из
Пятигорска, Владикавказа и Минеральных Вод. Георгиевск был скоро ими
взят, но под Прохладной казаки нанесли большевикам тяжелое поражение.
С тех пор в течение пяти месяцев шла упорная борьба восставших терцев,
заключенных в тесном районе между Прохладной и Кизляром и окруженных
со всех сторон врагами.
Военно-политическим центром стал Моздок. Туда же переехала казачья
фракция Народного совета из Владикавказа. 20 июня в Моздоке состоялся
съезд казаков и крестьян (юртовых) Терского войска, который избрал в каче-
130
стве исполнительного органа “Казачье-крестьянский совет” во главе с соци-
ал-революционером инженером Бичераховым 10. Этот совет и стал во главе
движения, признав командующим войсками, вместо генерала Мистулова,
раненного под Прохладной, полковника Федюшкина” п.
(Окончание следует)
Примечания
1.	См. этот устав в приложении (данное приложение нс публикуется. — Ред.).
2.	Так в тексте. — Ред.
3.	См. Положение о местных органах по охране труда в приложении (не публикуется. — Ред.).
4.	Комиссар труда и промышленности Грозного.
5.	См. Дни затмения. Записки главнокомандующего войсками Петроградского военного окру-
га генерала П.А. Половцева в 1917 году.
6.	“Впоследствии расстрелян большевиками”, — пишет в сноске Половцев. Однако это утвер-
ждение неверно: Дени-Шейх (Арсанов) был убит казаками в станице Грозненской.
7.	Из речи Фальчикова на заседании съезда 12 мая 1918 года.
8.	См. гл. 15 — “В станице Прохладной”.
9.	См.: История революционного движения на Тереке. Издание Тергубкома РКП(б). 1924 год.
10.	Брат партизана.
11.	См. генерал А.И. Деникин. Очерки русской смуты, т. 4, с. 102.
СООБЩЕНИЯ
Даурская ссылка
протопопа Аввакума
А.Р. Артемьев
В яркой биографии одного из выдающихся идеологов русского старообряд-
чества протопопа Аввакума есть особо выделенный им самим период «даур-
ской» ссылки. Он подробно описан Аввакумом в его «Житии» и неоднок-
ратно упоминается в других его произведениях. Так, например, в «Первой»
челобитной царю Алексею Михайловичу он называет «Дауры», куда послал
его бывший патриарх Никон «смертоносным местом», а во «Второй» име-
нует себя: «в Даурах мученой протопоп Аввакум» ’.
Пребывание протопопа «в Даурах» составило почти половину его один-
надцатилетней ссылки в Сибирь и многократно описано в ряде научных и
научно-популярных работ, посвященных его биографии 2, а также в специ-
альных статьях В.К. Никольского и академика Н.Н. Покровского 3. Все они
базируются на произведениях самого Аввакума и архивных документах о нем.
Между тем, существует ряд других источников, позволяющих осветить этот
период его жизни более подробно.
1 сентября 1653 г. с Патриаршего двора в Сибирский приказ была на-
правлена память, в которой «указал великий государь святейший Никон
Юрьевца Повольского Входу Иеросалимского отставленного протопопа Ав-
вакума за ево многое безчинство сослать з женою и з детьми в Сибирский
город на Лену». Из этого указа видно, какое исключительное место придавал
Никон среди сторонников старой веры Аввакуму. Сослать в то время куда-
нибудь дальше основанного в 1632 г. П.И. Бекетовым Ленского острожка
было просто невозможно. 15 сентября Аввакума привезли расстригать к Ус-
пенскому собору и только заступничество царя, упросившего патриарха не
делать этого, спасло его от лишения сана. В итоге наказание смягчили, и 17
сентября Аввакум с женой Настасьей Филипповной, тремя сыновьями Ива-
ном (9 лет), Пронькой (5 лет), Корнилкой (8 лет), дочерью Агрипейкой
(8 лет) и племянницей Маринкою были отправлены в сопровождении двух
сибирских служилых людей и трех сменяющихся от города к городу стрель-
цов в Тобольск. В царском указе архиепископу Сибирскому и Тобольскому
Симеону относительно ссыльного подчеркивалось, что «священство у него
Аввакума не отнято» и было велено «тому протопопу Аввакуму в Сибири в
Тобольску или где в ином городе быти у церкви» 4.
Артемьев Александр Рудольфович — доктор исторических наук, заместитель директора Института истории,
археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения РАН.
132
В Тобольск Аввакум с семьей прибыл в конце декабря 1653 года. «И
колико дорогою было нужды, напишет он позже, тово всего говорить много,
разве малое помянуть. Протопопица родила младенца, больную в телеге и
потащили. До Тобольска три тысячи верст, недель с тринадцеть волокли те-
легами и водою, и санми половину пути». По словам Аввакума, «Архиепис-
коп Симеон Сибирский, — тогда добр был» и «устроил меня в Тобольске к
месту» 5. Симеон, слывший ярым сторонником боголюбцев, действительно
встретил радушно Аввакума и назначил его протопопом церкви Воскресе-
ния. Однако, вскоре после этого, в конце января 1654 г., Симеон почти на
год покинул свою епархию, отправившись в Москву, куда был вызван на
церковный собор. За месяц до его возвращения, в ноябре 1654 г., Аввакум
вступил в конфликт с дьяком Иваном Сгруной, управлявшим делами епар-
хии во время отсутствия архиепископа. На неистового протопопа ополчился
весь город, и он едва избежал расправы, спрятавшись у приютившего его
воеводы, князя В.И. Хилкова. Вернувшийся 25 декабря 1654 г. в Тобольск
архиепископ Симеон принял сторону Аввакума и велел сковать И. Струну,
простившего за взятку кровосмешение отца с дочерью. Однако тот сказал
«государево слово» на Аввакума и был отдан воеводами под охрану сыну
боярскому П.И. Бекетову. Последний поддерживал Струну и, когда архи-
епископ проклял дьяка в церкви, Бекетов, «браня архиепископа», покинул
службу и по пути к своему двору скончался от удара. Возмущенные его пове-
дением Симеон с Аввакумом приказали «ево среди улицы вергнути псом на
снедение».
В.К. Никольский датирует предание анафеме И. Струны 4 марта 1655 г.
на основании того, что согласно «Житию» оно произошло в «неделю право-
славия» 6. Однако отдать его тогда «за пристав» П.И. Бекетову не могли, так
же, как не мог и скончаться Бекетов в то время. Дело в том, что с 13 марта по
4 апреля 1655 г. Бекетов в составе отряда О. Степанова находился на Амуре в
осажденном маньчжурами Комарском остроге, где «бился явственно» 7. Та-
ким образом, встреча Аввакума с П.И. Бекетовым в Тобольске в 1655 г. пред-
ставляется маловероятной, поскольку уже 29 июня протопоп покинул То-
больск. Добраться туда с Амура за три месяца Бекетову было практически
невозможно. Встретиться они могли в Енисейске, где Аввакум находился с
конца 1655 г. до середины лета 1656 г., поскольку Бекетов был енисейским
сыном боярским и его двор находился именно там х. В Тобольске он мог
оказаться только по служебным делам и отдать ему — постороннему там
человеку — «за пристав» дьяка И. Струну не могли. Утверждение Д.Я. Резу-
на, будто Бекетов и Струна были друзьями и бывшими товарищами по похо-
дам 9 не имеет документальных подтверждений.
Таким образом, в рассказе Аввакума, на мой взгляд, изложены только
два правдивых события: осуждение Бекетовым в Тобольске (куда его непре-
менно должны были послать с докладом о своих действиях в Забайкалье и на
Амуре, как это тогда практиковалось), проклятие Струны, повторяемое в
церкви архиепископом Симеоном, и последовавшая вскоре после этого ско-
ропостижная смерть землепроходца, не ранее, чем в конце 1655 года. Этот
сюжет в «Житии» появился, возможно, из-за неизвестного нам столкновения
Бекетова с Аввакумом в Енисейске (впрочем для такого экспансивного чело-
века и замечательного писателя, как протопоп, вполне достаточно было ука-
занных двух событий в Тобольске). Остальное же он сочинил, связав смерть
Бекетова с поддержкой им Струны и, сделав себя непосредственным участ-
ником событий, о которых мог узнать или в Енисейске, или на обратном
пути из ссылки. По-видимому здесь мы имеем дело с давно отмеченным Д.С.
Лихачевым эгоцентризмом, особенно присущим стилю Аввакума» 10.
27 июня 1655 г. тобольские воеводы получили из Москвы указ об от-
правке ссыльного протопопа с семьей в Якутский острог, причем на этот раз
с запрещением заниматься богослужением. Грамота была написана от имени
«великого государя, святейшего Никона патриарха московского» и родивше-
гося в феврале 1654 г. первенца царя — «государя царевича и великого князя
133
Алексея Алексеевича». Алексей Михайлович находился тогда в Смоленском
походе, и его фактический соправитель Никон в 1654—1656 гг. воспользовался
отсутствием царя, чтобы по-своему решить судьбу опального протопопа.
29 июня 1655 г. в Петров день Аввакум с семьей на небольшом судне — дощани-
ке — был отправлен в Енисейский острог, где провел зиму 1655—1656 года и.
Тем временем, 31 января 1655 г. пятидесятник енисейского острога М.С.
Уразов, посланный с соболиной казной в Москву, подал в Сибирский при-
каз отписку енисейского воеводы А.Ф. Пашкова о походе сына боярского
П.И. Бекетова в Восточное Забайкалье на оз. Иргень и реки Шилку и Нерчу,
а также о мерах по закреплению новых земель за Российским государством.
Служилые люди Баргузинского острога, основанного осенью 1648 г. на пра-
вом берегу впадающей с востока в оз. Байкал р. Баргузин, впервые достигли
этой территории в 1650—1651 годы. Казакам удалось привести там в русское
подданство и собрать ясак с эвенкийского князя Гантимура. В 1652 г. Паш-
ков отправил туда отряд во главе с Бекетовым, причем, необходимые деньги
для выдачи жалования вперед — за 1653 и 1654 гг. — он добыл путем спеку-
ляции. Воевода велел продать присланные из Тобольска 400 ведер «горячего
вина» енисейским выборным кабацким целовальникам не по три рубля за
ведро, как велел Сибирский приказ, а по шесть. Осенью 1653 г. казаки до-
стигли оз. Иргень, где 24 сентября заложили Иргенский острог. Десять че-
ловек под началом пятидесятника М.С. Уразова были посланы дальше и
возвели возле слияния Шилки и Нерчи еще один острожок, названный
Шилкским. В посланной царю с Уразовым отписке воевода Пашков сооб-
щил о данном им и служилыми людьми обете «в новом твоём государеве
остроге на великой реке Шилке воздвигнуть церковь во имя пресвятые вла-
дычицы нашея богородицы и пречистой девы Марии, честнаго и славного ея
сретения иконы Владимирския, да в приделех собор архистратига Михаила».
Еще раньше 25 июня 1654 г. воевода обратился с челобитной «к великому
господину святейшему Никону патриарху московскому и всеа Русии» за бла-
гословением на то церковное строение и присылкой священников. До при-
бытия последних он назначил «для освещения и службы к тем церквам...
Енисейского острогу соборного богоявленского попа Игнатия Олексеева, да
дьякона Олексея Иванова и церковных причетников». Далее он предлагал к
«новым острогам в прибавку по великой Шилке и по Зие и по Амуру рекам
поставить свои государевы остроги», из которых можно будет «привесть под
твою государеву царскую высокую руку многих земель людей и тебе, госуда-
рю, в тех твоих государевых новоприводных землях будет другое сибирское
государство. А для, государь, той твоей службы, писал Пашков, суды в Ени-
сейском остроге зделаны готовы» ,2.
Усердие Пашкова не осталось незамеченным, за быструю и выгодную
постройку судов для даурского похода воеводе был пожалован наградной
«золотой», его сыну Еремею — «золотая новгородка», а 97 «приставам» из
казаков и других служилых людей, бывших у судового дела — по «золотой
московке». Указом от 20 июня 1654 г. Пашков был назначен воеводой «на
Амур-реку в Китайской и Даурской землях». В самом конце 1654 г., а, скорее
всего, уже в 1655 г. в Сибирском приказе для него был составлен простран-
ный «Наказ на воеводство». По царскому указу новый енисейский воевода
И.П. Акинфов должен был выдать для даурской службы Пашкову, «да с ним
сыну его Еремею, да Сибирским служилым людям, розных городов стрель-
цом и казакам трем стам человекам» денежное жалование и «послать в Даур-
скую землю Тобольские присылки пятдесят пуд пороху, сто пуд свинцу, сто
ведер вина горячего, да из Енисейские пахоты восемьдесят четвертей муки
ржаной, десять четей круп, толокна тож». Архиепископу Сибирскому и То-
больскому Симеону было предписано выделить Пашкову «к трем церквам
антиминс (напрестольный платок с зашитой частицей мощей, на котором
освещаются дары — А.А.) и двух попов и дьякона» 13.
Одним из этих двух священников неожиданно для себя был назначен
протопоп Аввакум. В 1656 г. архиепископ Симеон получил из Москвы указ о
134
посылке с экспедицией Пашкова из Тобольска черного попа (монаха) и бе-
лого дьякона, а также протопопа Аввакума вместо белого попа из Енисейска.
Таким образом, запрет на богослужение Аввакуму был отменен, и он актив-
но готовился к отъезду. Сохранилась расписка протопопа, данная им 10 июля
1656 г. енисейскому посадскому человеку А. Тихонову, в том, что он взял у
того «государева жалованья 6 пуд соли». Впоследствии Аввакум напишет в
своем жизнеописании: «А егда в Енисейск привезли, другой указ пришел:
велено в Дауры вести, тысещ з дватцать от Москвы и болши будет. Отдали
меня Афонасью Пашкову: он туды воеводою послан, и грех ради моих суров
и безчеловечен человек, бьет безпрестанно людей, и мучит, и жжет. И я
много разговаривал ему, да и сам в руки попал. А с Москвы от Никона ему
приказано мучить меня». Последнее утверждение Аввакума вряд ли соответ-
ствует действительности. Прямых указаний подобного рода Пашков навер-
няка не получал, но по-видимому хорошо оценил ту неприязнь к ссыльному
протопопу, которую испытывал всесильный патриарх. Ведь именно на вос-
точном берегу Байкала, вблизи устья р. Прорва, где останавливались все на-
правлявшиеся в Забайкалье отряды, 7 октября 1650 г. неизвестными бурята-
ми был убит следовавший к монгольскому Цецен-хану царский посол Я.
Заболоцкий вместе с сыном и шестью служилыми людьми ,4. В Москве об
этом было известно, подобная расправа с Аввакумом вполне бы устроила
патриарха.
18 июля 1656 г. на 40 дощаниках отряд, состоявший из 420 служилых
людей, около 200 человек охочих, вольных людей, двух священников, дьяко-
на, воеводы Пашкова и его сына Еремея с семьями двинулся в путь. На р.
Тунгуске, как называлась тогда р. Ангара, экспедиция попала во внезапную
бурю и дощаник с семьей протопопа едва не утонул, а на другом судне по-
гибли два человека. Первое столкновение протопопа с воеводой произошло
на Шаманском пороге. Там отряд встретился с группой казаков, плывших в
Енисейск. Вместе с ними туда направлялись две вдовы, одна 60 лет, другая
еще старше. Обе женщины намеревались постричься в монахини, но Паш-
ков решил выдать их замуж, чему Аввакум резко воспротивился. Бороздин
считал, что это была «дикая, чисто самодурская мысль» ,5.
Однако это не верно. Воевода был опытным администратором, понимал
проблему острой нехватки в Сибири женщин. В итоге рассерженный на Ав-
вакума Пашков на следующем Долгом пороге стал выгонять его из дощаника
со словами: «Еретик-де ты; для-де тебя дощеник худо идет! Поди-де по го-
рам, а с казаками не ходи». И тут, по словам протопопа: «Горе стало! Горы
высокие, дебри непроходимые; утес каменной яко стена стоит». Аввакум
послал воеводе «малое писанейцо», которое начал словами: «Человече, убой-
ся Бога, седящаго на херувимех и призирающаго в безны, его же трепещут
небо и земля со человеки и вся тварь, токмо ты, ты един презираешь и не-
удобство к нему показуешь». Взбешенный воевода послал 50 казаков за до-
щаником протопопа, стоявшим в трех верстах от воеводского. Служилые люди
потащили дощаник на бичеве, то есть по-бурлацки. По дороге Аввакум на-
кормил казаков кашей с маслом, которую они ели, жалея его, со слезами на
глазах. Первый вопрос, заданный протопопу воеводой: «Поп ты или рас-
поп?» — предопределил все их дальнейшие взаимоотношения. «Аз есм Авва-
кум, протопоп; что тебе дело до меня?» — ответил ссыльный расколоучитель.
Разгневанный такой дерзостью воевода сбил протопопа с ног и трижды уда-
рил его плашмя чеканом (топорик с узким продолговатым лезвием и обухом
в виде молотка), а затем велел наказать кнутом. Палач нанес Аввакуму 72
удара, после чего полуживого протопопа оттащили в казенный дощаник,
сковали руки и ноги и бросили на палубу под дождь. Здесь Аввакум неожи-
данно для себя взроптал: «За что ты, Сыне Божий, попустил такова больно
убить-то меня? Я веть за вдовы Твои встал!: А я таковая же дерзнух от коего
разума? Родихся во церкви, на законе почиваю. Писанием Ветхаго и Новаго
закона огражден, вожда себя помышляю быти слепым, а сам ослеп извнутр;
как дощеник не погряз со мною?» Тут ему стало плохо: болели раны, прихва-
135
тывало сердце и он подумал, что умирает. Кто-то дал протопопу воды, он
пришел в себя, «покаялся перед Владыкою» и почувствовал облегчение. На-
утро отряд двинулся дальше и когда доплыли до порога Падуна и протопопа
потащили под дождем и снегом скованного сушею по камням, он уже не
роптал, а утешал себя, говоря: «Сыне, не пренемогай наказанием Господ-
ним, ниже ослабей, от него обличаем. Его же любит Бог, того и наказует.
Биет же всякого сына, его ж приемлет. Аще наказание терпите, тогда яко
сыном обретается вам Бог. Аще ли без наказания приобщаетеся ему, то выб-
лядки, а не сынове есте» ,6.
1 октября 1656 г. экспедиция прибыла в Братский острог. Там протопо-
па бросили в холодную башню, где он просидел до Филиппова поста, начи-
навшегося 15 ноября. Было морозно. «Там зима в те поры живет, — напишет
позже о своих злоключениях Аввакум, — да Бог грел и без платья всяко. Что
собачка, в соломе лежу на брюхе: на спине-той нельзя было. Коли покормят,
коли нет». Свои страдания там протопоп сравнил с мучениями нищего Лаза-
ря в притче из Евангелия от Луки. Так же как и струпья на теле Лазаря, его
вылизывала собака, приходившая к нему ежедневно через дыру в стене. Ав-
вакума одолевали блохи и вши. Мышей он бил скуфьею. «Хотел на Пашкова
кричать: «Прости!», да сила Божия возбранила, велено терпеть». Только на
шестую неделю после побоев его перевели в теплую избу. Там протопоп
скованным и перезимовал вместе с заложниками из местного населения и
собаками. Пять недель, проведенных скованным в тюрьме, Аввакум помянет
потом в своей «Первой» челобитной царю Алексею Михайловичу. Семья
Аввакума зимовала в 20 верстах от Братска. После Рождества 12-летний стар-
ший сын протопопа Иван пришел повидаться к отцу, но Пашков велел запе-
реть его в башню, где прежде сидел Аввакум, а потом прогнать обратно 17.
По-видимому, из Братского острога воевода счел нужным сообщить в
Москву о случившемся на Долгом пороге. Как ни всевластен он был над
служилыми людьми, но наказание священника могло дорого ему обойтись.
Поэтому от имени всех участников похода царю был послана пространная
челобитная: «Ссыльный роспопа Аввакум, умысля воровски, не ведомо по
чьему воровскому наученью, или будет, Государи, затеел сам собою, хотя в
вашей государевой службе, промеж вашим государевым воеводою, Офонась-
ем Филипповичем, с нами, холопи вашими, учинить смуту, писал своею
рукою воровскую составную память, глухую, безымянную, буттось, государи,
везде в начальных людех, во всех чинех нет никакие правды». Согласно чело-
битной именно за это «воровское письмо» воевода и велел бить Аввакума
кнутом. Служилые люди уверяли, что готовы и впредь служить под началом
Пашкова и просили наказать его «по вашему государеву указу и по Уложен-
ной соборной книге».
Эта челобитная была приложена к отписке царю, составленной 4 июня
1657 г. от своего имени Пашковым, в которой воевода обвинял протопопа в
попытке «учинить смуту», подобную бунту илимских казаков во главе с М.
Сорокиным, описанном Н.Н. Оглоблиным, или грабежам шайки енисейских
казаков под предводительством Ф. Полетая, известным и по другим источ-
никам ,8. Объясняя причины наказания Аввакума кнутом, воевода ссылался
на Соборное уложение 1649 года. Пашков перечисляет в челобитной группу
казаков, которые к «вору роспопе для ево воровского умыслу и заводу учели
было приставать», и он их «ис полку своево выслал вон», а «пущего вора и
завотчика» томского казака Ф. Помельцова предварительно приказал нещад-
но бить кнутом.
Однако и Аввакуму каким-то образом удалось переслать архиепископу
Сибирскому и Тобольскому Симеону грамотку с сообщением о своих зло-
ключениях. От Симеона о злоупотреблениях даурского воеводы стало извес-
тно царю. Сохранилась челобитная архиепископа, доставленная в Москву 11
января 1658 г., в которой он сообщал царю, что не может выполнить просьбу
Пашкова о посылке в Даурию белого попа и дьякона, потому что тот «нравом
озорник великой». В качестве доказательства он описал в грамоте избиение
136
Пашковым в Енисейске попа Якова, который потом полтора месяца лежал
при смерти, а также наказание воеводой Аввакума на Долгом пороге и после-
дующие издевательства над ним в Братском остроге. Свое письмо царю архи-
епископ заключил словами: «а нынеча, государь, тот протопоп Аввакум жив
или нет, того не ведаю».
Ко времени прибытия в Москву челобитных Пашкова и Симеона в от-
ношениях между Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном наступи-
ло охлаждение. Царь начал тяготиться опекой Никона и его вмешательством
буквально во все государственные дела. Ситуацию усугубляли внешнеполи-
тические неудачи России в 1656—1657 гг., ответственность за которые ок-
ружение царя возлагало на Никона. Ввиду этого Никон не участвовал в
ознакомлении с полученными грамотами и в принятии решений. Действия
Пашкова в отношении священника осудили, а самого его уволили в отстав-
ку. Уже 11 февраля 1658 г. был написан черновой отпуск царской грамоты
архиепископу Симеону, согласно которому попа и дьякона в Даурскую зем-
лю предполагалось отправить с новым воеводой ,9. Назначение Зиновьева
было не случайным. Он уже побывал на Амуре, где инспектировал деятель-
ность отряда Е.П. Хабарова. Именно его усилиями был положен конец гра-
бежам и насилию со стороны Хабарова в отношении как коренного населе-
ния Приамурья, так и служилых людей его отряда 20.
Между тем в начале лета 1657 г. отряд Пашкова двинулся дальше. Пока
Аввакум сидел в заточении его съестные припасы, одежду и книги растащи-
ли. При переправе через Байкал он вновь едва не утонул. Все лето экспеди-
ция преодолевала труднейший путь, двигаясь против течения рек Селенга и
Хилок. Протопоп вместе со всеми тянул лямку. На Хилке Аввакум тонул в
третий раз. Провизия протопопа вновь погибла «до крохи», а одежда намок-
ла, «все перегнило, наги стали». Воевода хотел снова наказать протопопа,
полагая, что тот нарочно изображает себя страдальцем.
Поздней осенью 1657 г. отряд достиг оз. Иргень. Острожок, возведен-
ный там казаками Бекетова, был сожжен эвенками в октябре 1656 года. Дей-
ствия эвенков были вызваны крайней жестокостью Е.П. Хабарова во время
экспедиции 1649—1653 годов. Хабаров надолго восстановил против русских
коренное население края, нарушив важнейший из наказов царской админи-
страции, требовавший бережного отношения к инородцам — для приведе-
ния их в русское подданство 2I. Непосредственным поводом к выступлению
тунгусов, очевидно, послужило нападение беглых енисейских казаков во гла-
ве с Ф. Полетаем на ясачных Гантимуровых людей 22.
По-видимому тогда же, осенью 1657 г. Иргенский острог был восста-
новлен. Однако зимовала большая часть отряда уже за волоком, отделявшим
р. Хилок от р. Ингоды. Трудный путь проделали по снегу. Пашков отнял у
Аввакума работников, а другим наниматься запретил. В итоге протопопу
пришлось волочь свою нарту с пожитками вместе с малолетними сыновьями.
Аввакум с семьей жили неделю или две под сосной, пока воевода не «нате-
шился». Потом он указал им место в засеке, где они поставили свой «балага-
нец», в котором и перезимовали. Позже в своей «Первой» челобитной царю
Алексею Михайловичу Аввакум напишет, что воевода держал его на морозе
37 недель. Некоторые исследователи полагают, что эта засека располагалась
на месте будущей Читы — Читинского плотбища 23.
Зимой казаки заготовили лес, весной 1658 г. связали в плоты, которые
сплавили по рекам Ингода и Шилка к месту впадения р. Нерча, где возвели
Верхний Шилской (Нерчинский) острог24. Сплав проходил чрезвычайно тя-
жело. По словам Аввакума: «Лес гнали городовой и хоромной, есть стало
нечева, люди стали мереть з голоду и от водяныя бродни. Река песчаная,
засыпная. Плоты тяжелые, приставы немилостливые, палки большие, батоги
суковатые, кнуты острые, пытки жестокие, огонь да встряска (пытка на дыбе
с прижиганием огнем. — А.А.)... С весны по одному мешку солоду дано на
десеть человек на все лето. Да петь работай. Никуды на промысел не ходи. И
вербы, бедной, в кашу ущипать» было нельзя, «за то палкой по лбу: «Не ходи,
137
мужик, умри на работе». Протопоп променял воеводе чудом не сгнившую
московскую однорядку (верхнюю долгополую одежду с прорехами под рука-
вами) своей жены стоимостью 25 рублей на четыре мешка ржи, и ею они «с
травою перебивались» 25.
А.К. Бороздин и Н.Н. Покровский полагали, что экспедиция Пашкова
преодолела волок между оз. Иргень и р. Ингодой зимой 1658—1659 гг., а в
июне 1659 г. достигла р. Нерчи 26. Здесь они буквально следовали тексту
«Жития» Аввакума, который писал в нем, что «два лета бродил в воде, а
зимами волочился за волоки» и «весною на плотах поплыли по Ингоде-реке;
от Тобольска четвертое лето» 27. В августе 1658 г. Пашков послал отписку о
своих действиях в Сибирский приказ из Верхнего Шилского острога. Кроме
того, из расспросных речей служилых людей из отряда О. Степанова на Аму-
ре, оставшихся в живых после их столкновения 30 июня 1658 г. с маньчжура-
ми, известно, что, двигаясь навстречу Пашкову, они встретили на Верхнем
Амуре плывущий по воде «городовой и острожной и башенной рубленой
лес в плотах и врозь», который, как они справедливо полагали, «рознесло
от Офонасья Пашкова» 28. Очевидно под вторым зимним переходом воло-
ком протопоп подразумевал возвращение на оз. Иргень, других волоков на
пути отряда не было, а лето 1655 г., когда он выехал из Тобольска, он
считал первым 29.
На р. Нерче в отряде Пашкова начался массовый голод. Местное тунгус-
ское население земледелием не занималось, рыба ловилась плохо. Люди вы-
нуждены были есть траву, корни, «зимой сосну» (варить отвар из сосно-
вых иголок — от цинги), а также кобылятину и мясо недоеденных волками
диких зверей. «И сам я, грешной, — напишет Аввакум, — причастен мясам
кобыльим и мертвечьим по нужде». Два сына протопопа — Корнилий, ро-
дившийся накануне ссылки в Сибирь, и еще один, появившийся на свет уже
там, — умерли. Тайно от воеводы семейству Аввакума помогала сноха Паш-
кова Евдокия Кирилловна и его жена Фекла Симеоновна, которые присыла-
ли семейству протопопа иногда «кусок мясца, иногда колобок, иногда мучки
и овсеца... А иногда у куров корму нагребет». Зимой 1658—1659 гг. воевода с
большей частью оставшихся в живых участников экспедиции возвратился на
оз. Иргень. «Пять недель по льду голому ехали на нартах, — писал Аввакум.
— Мне под робят и под рухлядишко дал две клячки, а сам и протопопица
брели пеши, убивающеся о лед. Страна варварская, иноземцы немирные;
отстать от лошадей не смеем, а за лошадьми идти не поспеем, голодные и
томные люди. В иную пору протопопица, бедная, брела, брела, да и повали-
лась, и встать не сможет. А иной томной же тут же взвалился: оба карамкают-
ся. А встать не смогут». Именно тогда состоялся знаменитый диалог Авваку-
ма с женой, которая спросила его: «Долго ль-де, протопоп, сего мучения
будет?». На что он ответил: «Марковна, до самыя до смерти». И она согласи-
лась» «Добро, Петрович. И мы еще побредем вперед».
В Иргенском остроге протопоп продолжил свои молитвенные подвиги.
Как-то раз невестка воеводы, боярыня Евдокия Кирилловна пришла к Ав-
вакуму с заболевшим сыном Симеоном, которого крестил и регулярно бла-
гословлял протопоп, и не застала того дома. Она послала ребенка к «мужи-
ку-шептуну». Аввакум, узнав об этом, страшно рассердился и порвал с ней
отношения. Между тем ребенку становилось все хуже. По словам Аввакума,
у него стали усыхать рука и нога, он умирал. Тем не менее, Аввакум, ожидая
ее покаяния, отвечал плачущим посланцам боярыни: «Коли баба лиха, живи
же себе одна!». Наутро она прислала просить прощения у Аввакума своего
среднего сына Ивана. Шел сильный дождь, зимовье Аввакума протекало, и
он лежал на печи голый накрывшись берестой, протопопица спасалась от
сырости в печи. Протопоп сжалился и велел принести ребенка. Он «добыл в
грязи патрахель (епитрахиль. — А.А.) и масло священное нашол. Помоля
Бога и покадя, помазал маслом во имя Христово и крестом благословил.
Младенец же и здрав паки по-старому стал — с рукою и с ногою, манием
Божественным». Аввакум отослал его к матери, которая прислала ему на сле-
138
дующий день пирогов и рыбы. Об исцелении младенца от невестки узнал и
Пашков, который, по словам протопопа, когда тот пришел к нему, сказал:
«Господь тебе воздаст. Спаси Бог, что отчески творишь, не помнишь нашева
зла» и прислал ему «пищи довольно» 30.
В августе 1661 г. воевода Пашков послал из Иргенского острога 72 слу-
жилых человека и 20 тунгусов во главе со своим сыном Еремеем на «великого
государя непослушников на Тунгусские улусы в поход» 31. Во всех редакциях
списка «Жития протопопа Аввакума» направлением похода указано «мун-
гальское царство», которое авторы комментариев безоговорочно трактуют как
«монгольское». Однако воевода видимо лучше Аввакума знал, куда он от-
правляет отряд. Даже беглого взгляда на «Карту расселения этнических групп,
племен и родов народов Сибири в XVII в.», составленную Б.О. Долгих 32,
достаточно чтобы убедиться в невозможности похода в Монголию из Ирген-
ского острога. Путь туда столь немногочисленному отряду преграждали бу-
ряты, еще не принявшие русского подданства.
Невозможно согласиться и с мнением Н.Н. Покровского, полагающего,
что «Пашков решил все-таки предпринять усилия для того главного дела,
для которого он был направлен — для объясачивания местных бурятских
племен» 33. Дело в том, что в «Наказе» А.Ф. Пашкову на воеводство вообще
не упоминаются не только буряты, но и территории занятые ими, поскольку
сколько-нибудь определенных сведений о них тогда не было.
Накануне похода Пашков, жестоко боровшийся с колдовством и ворож-
бой в бытность свою енисейским воеводой 34, решил узнать, удачен ли он
будет, и призвал к себе шамана. Можно представить, как возмущен был Ав-
вакум, когда вечером вблизи его зимовья шаман «отвертя голову» живому
барану «начал скакать и плясать, и бесов призывать... И беси сказали: «С
победою великою и з богатством большим будете назад». Этого протопоп
стерпеть не смог и «во хлевине своей с воплем Бога молил, да не возвратится
вспять ни един, да не збудется пророчество дьявольское» 35.
Тем временем, согласно авторскому списку «Жития протопопа Авваку-
ма», все обрадовались предсказанию шамана: «И воеводы ради, и все люди
радуяся говорят: «богаты придем!» 36. Некоторые служилые люди пришли
проститься с Аввакумом, который предупреждал их: «Погибнете там!», а его
тайный друг Еремей прислал человека передать, «чтоб батюшко-государь по-
молился за меня». В поход его участники отправились тайно. «Поехали но-
чью по звездам», причем, в момент отъезда «лошади под ними взоржали
вдруг, и коровы ту взревели, и овцы и козы заблеяли, и собаки взвыли, и
сами иноземцы, что собаки, завыли: ужас напал на всех» 37.
Вскоре протопопу стало жалко Еремея, и он «стал Владыке докучать,
чтоб ево пощадил». Между тем в установленный срок отряд не явился и
воевода все более ожесточался. В конце концов он решил пытать протопопа,
для чего «учредил застенок и огонь росклал». Однако, когда за ним уже яви-
лись два палача, возле избы протопопа появился на коне Еремей. «Пашков
же, оставя застенок, к сыну своему с кручины яко пьяной пришел». Еремей
подробно рассказал отцу, как все его войско перебили, а его раненного вы-
вел «от мунгальских людей» тунгус. После этого он неделю блуждал по го-
рам, съев за это время только одну белку, пока во сне не явился ему Аввакум,
который благословил его и указал, в какую сторону идти. Во время рассказа
протопоп пришел поклониться им, и воевода, вздохнув, сказал: «Так-то ты
делаешь! Людей-тех столько перегубил», а Еремей, предупреждая новую ссо-
ру, тут же попросил: «Батюшко, поди, государь, домой! Молчи для Христа!»,
что Аввакум и сделал. Именно после описания этих событий протопоп запи-
сал в своем «Житии»: «Десеть лет он меня мучил или я ево, — не знаю, Бог
разберет» 38. В действительности же противостояние воеводы и протопопа
длилось чуть меньше семи лет.
Неудачный поход Еремея, по-видимому, был обусловлен событиями,
происшедшими 4 сентября 1661 г. на р. Ингоде, когда, согласно отписке
Пашкова, находившиеся в составе отряда бывшие соратники О. Степанова
139
«ночью покрадучи у сына моего Еремея и у служилых людей ружье и многую
всякую у служилых людей рухлядь». После этого изменники на плотах спус-
тились вниз по рекам Ингоде и Шилке до Нерчинского острога, где захвати-
ли казенные струги и пытались овладеть острогом, что бы заполучить хра-
нившиеся там порох и свинец. Большинство нерчинских служилых людей
находились в это время на рыбных промыслах. Однако оставшиеся казаки во
главе с пятидесятником А. Васильевым отстояли крепость 39.
Тем временем, еще 20 октября 1659 г. из Москвы в Якутск воеводе М.С.
Лодыженскому была послана царская грамота с указом послать следующей
весной 30 служилых людей к устью р. Олекмы и дальше в Тугирский острог
для встречи тобольского сына боярского, следующего на смену воеводе Паш-
кову. Служилым людям предписывалось сопровождать нового воеводу до его
встречи с Пашковым, а затем проводить последнего до Илимского острога.
Новым даурским воеводой в 1660 г. был назначен тобольский сын боярский
Л.Б. Толбузин. Он добрался до Тугирского острога только 2 октября 1661 г. и
5 марта 1662 г. в сопровождении 20 служилых людей на лыжах двинулся
оттуда в Нерчинск. Не застав там Пашкова, Толбузин отправился в Иргенс-
кий острог, где находился воевода и уже оттуда 25 мая отправил того в сопро-
вождении семи якутских служилых людей за Байкал 40.
«Перемена ему пришла, и мне грамота: велено ехать на Русь», — так
напишет об этом событии Аввакум. По-видимому, грамоту с указом о воз-
вращении протопопа также привез в Забайкалье новый воевода. Пашков с
собой Аввакума не взял. Согласно редакции А «Жития Аввакума» Пашков
надеялся, что протопопа на обратном пути убьют «немирные» иноземцы» 41,
а в редакции В к этому обстоятельству добавлена якобы высказанная Пашко-
вым угроза «Здесь-де земля не взяла, на дороге-де вода у меня приберет».
Аввакум живо представил себе как отставной воевода его «среди моря бы
велел с судна пехнуть, а сказал бы, бытто сам ввалился». Протопоп поехал с
семнадцатью домочадцами только спустя месяц после отъезда Пашкова 42.
Помимо семьи с Аввакумом поплыли собранные им старые, больные и ра-
ненные землепроходцы, а также один из его мучителей, приспешник Паш-
кова — служилый человек Василий. По словам протопопа, Василий бил его и
«на кол было посадил, да еще бог сохранил». После отъезда Пашкова казаки
хотели его убить, но Аввакум отговорил их, а приказчику Толбузину дал за
него выкуп. Еще одного врага протопопа казаки отказались ему отдать и тот,
спрятавшись от них, прыгнул в лодку Аввакума уже по дороге. Когда же их
настигла погоня, протопоп, «не хотя ево на смерть выдать», велел накрыть
его, а протопопице и дочери лечь сверху. Казаки искали «замотая» везде, но
тронуть протопопицу не посмели, сказав «матушка, опочивай ты, и так ты,
государыня, горя натерпелась» 43.
С Ларионом Борисовичем Толбузиным у протопопа сложились очень
дружеские отношения. Об этом можно заключить хотя бы по тому, что он
стал кумом Аввакума, согласившись быть крестным отцом его дочери Ксе-
нии. Она родилась еще при Пашкове, но тот не дал Аввакуму мира и масла,
необходимых для крещения, и она долго оставалась некрещеной. Возможно,
именно благодаря этому родству много позже появится легенда, что первую
службу в церкви Албазинского острога, где первым и последним воеводой в
1684—1686 гг. будет сын Толбузина — Алексей, служил протопоп Аввакум.
Толбузин дал Аввакуму на дорогу 180 пудов муки, корову и 5—6 овец, мясо
которых засушили и питались им в пути, а в обмен на Кормчую книгу дал
ему мужика-кормщика. В устье впадающей в оз. Байкал р. Селенги Аввакум
со спутниками встретили «соболиную станицу» — артель охотников, кото-
рые, готовясь к промыслу, заготовляли там рыбу. «Терентьюшко с товарищи»
искренне обрадовались неожиданной встрече с единоверцами и привезли
протопопу 40 осетров со словами: «вот, батюшко, на твою часть Бог в запоре
нам дал, — возьми себе всю». Путники погостили у них, починили лодку,
сделали парус и с трудом переправились через Байкал. Аввакум красочно
описал каменные утесы по берегам озера, вкус диких лука и чеснока, заросли
140
конопли и благовонных трав. Но особое его восхищение вызвали байкальс-
кие птицы и рыбы. «Птиц зело много, гусей и лебедей по морю, яко снег
плавают. Рыбы в нем — осетры, и таймени. Стерляди, и омули, и сиги, и
прочих родов много... А рыбы зело густо в нем: осетры и таймени жирни
гораздо, — нельзя жарить на сковороде: жир все будет. А все то у Христа
тово-света наделано для человеков, чтоб успокояся хвалу Богу воздавал» 4|.
Зиму 1662—1663 гг. Аввакум с семьей перезимовал в Енисейске, а с
конца июня до середины февраля 1664 г. жил в Тобольске, где общался с
находившимся здесь за раскол романовским попом Лазарем и даже виделся
однажды с известным ссыльным сербом Юрием Крижаничем, описавшим в
1675 г. эту встречу45.
«Грех наших ради, — писал Аввакум, — война в то время в Сибири
была; на Оби предо мною наших з двацеть человек иноземцы побили». В
1662—1663 гг. в Западной Сибири действительно было восстание татар, баш-
кир, калмыков, черемисов, чувашей, вогулов. Неожиданно столкнувшись с
ними на берегу р. Иртыш, Аввакум схитрил, о чем откровенно рассказал в
авторском списке «Жития»: «А я, не ведаючи, и париехав к ним и, приехав, к
берегу пристал: оне с луками и обскочили нас. Я-су, вышед, обниматься с
ними, што с чернцами, а сам говорю: «Христос со мною, а с вами той же!». И
они до меня и добры стали жены своя к жене моей привели. Жена моя таже
с ними лицемеритця, как в мире лесь совершается; и бабы удобрилися. И мы
то уже знаем: как бабы бывают добры, так и все о Христе бывает добро.
Спрятали мужики луки и стрелы своя, торговать с мною стали, — Медведев я
у них накупил, — да и отпустили меня». Так путевое приключение в устах
Аввакума превращается в чудное спасение, которому будут удивляться снача-
ла в Тобольске, а затем в Верхотурье (друг протопопа местный воевода И.Б.
Камынин) *
Не позднее мая 1664 г. Аввакум прибыл в Москву. Однако и здесь он то
и дело вспоминал свои забайкальские злоключения. Он живо описал, как
бежал на бузлуках — специальном приспособлении для ходьбы по льду — на
рыбалку в Даурах, и вдруг захотел пить, а там снегу нет «так морозы велики
и льды толсты... Воды не знаю где взять; от жажды идти не могу; озеро верст
с воем; до людей далеко. Бреду потихоньку, а сам, взирая на небо, говорю:
«Господи, источивый Израилю, в пустыни жаждущему, воду тогда и днесь!
Ты же напои меня, ими же веси судьбами». Простите, Бога ради! Затрещал
лед, яко гром предо мною, на высоту стало кидать, и яко река, разступился...
А мне оставил Бог пролубку... и напился воды досыта» 47.
Во втором после «Жития» произведении, повествующим о забайкальс-
ких злоключениях, «Первой» челобитной Аввакума царю Алексею Михайло-
вичу протопоп обвиняет находившегося тогда уже в опале Никона в своих
бедах, перечисляет издевательства над ним Пашкова, и, сетуя на смерть от
голода двух своих сыновей, добавляет, что остальные дети выжили, благода-
ря тайной помощи жены воеводы и его снохи. В конце послания Аввакум
пишет царю, что Пашкову пора принять постриг и проникновенно просит
его: «Помилуй, государь, царь православный, не оскорби бедную мою душу:
не вели, государь, ему, Афонасью, мстити своим праведным гневом царским,
но взыщи ево, яко Христос заблудшее овча, Адама». В 1664 г. незадолго до
смерти бывшего воеводы протопоп сам пострижет и посхимит Пашкова в
Чюдовом монастыре. По его словам тяжело больной Пашков, у которого
отнялись рука и нога, сам прислал за ним. «Любо мне сильно, что его Бог
царствию небесному сподобил, — напишет об этом Аввакум, — докучаю и
ныне об нем, да и надеюся на Христову милость, чаю помилует нас с ним
бедных» 4*.
Может быть, протопоп действительно простил тиранившего его воево-
ду. Однако только в отношении себя! Приложенная к челобитной записка о
жестокостях Пашкова — страшный обвинительный документ. Перечень зло-
действ Пашкова протопоп начинает с сообщения, что воевода увез с собой
«на Русь» двух переводчиков — дючера Ивашка Тимофеева и Илюшку Тун-
141
русского, то есть эвенка. По словам протопопа, эти и еще два коренных
жителя Приамурья пришли в отряд Пашкова вместе с казаками «после розг-
рому Богдойского». Авторы комментариев к произведениям Аввакума, как
правило, не историки, и потому называют это событие пограничной стычкой
с маньчжурами 49. В действительности, это было сокрушительное поражение
на Амуре русского отряда О. Степанова, которое завершило несколько лет
русско-маньчжурского противостояния. До этого верх неизменно брали ка-
заки. 30 июня 1658 г. ниже устья правого притока Амура р. Сунгари русский
отряд численностью около 360 человек был атакован превосходящими сила-
ми маньчжуров. В бою погибли 220 служилых людей, а сам приказной чело-
век — Степанов попал в плен и был казнен.
В итоге до Пашкова, в распоряжение которого должен был поступить
амурский отряд, дошло только 17 человек 50. Именно в их числе находились
инородцы, хлопотать за которых правительство категорически запрещало по
всей Сибири. Уезжая в Москву, воевода увез с собой также трех аманатов,
под которых местные жители платили ясак, что было уже событием из ряда
вон выходящим, поскольку этим наносился урон ясачному сбору, а точнее
государевой казне. Кроме того, воевода забрал с собой 19 плененных казака-
ми инородцев, в основном, женщин, что запрещалось.
Подробно описал Аввакум издевательства всесильного воеводы над слу-
жилыми людьми, которых он вешал, порол до смерти, пытал на дыбе, морил
голодом и выгонял на сутки голых к реке на съедение слепням. Чтобы о его
преступлениях не стало известно в Енисейске, воевода не отпустил обратно
присланных к нему оттуда казаков с известием о рождении в сентябре 1657 г.
великой княжны Софьи Алексеевны и даже велел умертвить возглавлявшего
их пятидесятника И. Елисеева и толмача Константина 51.
Подводя итог описанию злодеяний воеводы, протопоп написал: «Про-
чих же ево ругательств и муки к государевым служивым людям не достанет
ми повествовати лето». Однако самым страшным прегрешением Пашкова,
граничащим с безумием, Аввакум считал то, что воевода не давал ему прича-
щать умирающих и вообще отнял у него «пречистыя тайны» 52.
Поражение отряда О. Степанова на Амуре привело к тому, что собствен-
но до Даурии ни воевода Пашков, ни протопоп Аввакум не добрались. Дауры
жили на побережье Амура от устья р. Урки до р. Зея и по Зее до устья р.
Умлекан 53. Однако, поскольку Пашков был послан на воеводство в «Даурс-
кой земле», это название закрепилось за присоединенным им к русскому
государству Восточным Забайкальем.
Протопоп Аввакум был первым старообрядцем, сосланным в Забайка-
лье. Русского населения, помимо служилых людей, там в эти годы почти не
было. В трех острогах Нерчинском, Иргенском и Теленбинском, принятых
Л.Б. Толбузиным в 1662 г. у Пашкова, числилось всего 75 служилых людей 54.
Тем не менее, в устных преданиях старообрядцев Забайкалья, о переселении
туда уже в XVIII в. сохранилось много интересных, хотя и неправдоподобных
рассказов о молитвенных подвигах выдающегося расколоучителя 55.
Примечания
1.	Житие Аввакума и другие его сочинения. М. 1991, с. 85, 89.
2.	См.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 3 (XVII в.). Ч. 1. А—3. СПб.
1992, с. 23—30; ДЕМ КОВА Н.С. Сочинения протопопа Аввакума и публицистическая лите-
ратура раннего старообрядчества: Материалы и исследования. СПб. 1998, с. 252—257.
3.	НИКОЛЬСКИЙ В.К. Сибирская ссылка протопопа Аввакума. — Ученые записки Институ-
та истории. Т. 2. 1927; ПОКРОВСКИЙ Н.Н. Аввакум в Сибири. Великий русский страсто-
терпец и писатель в сибирской ссылке. — Сибирская газета, 1990, № 45.
4.	НИКОЛЬСКИЙ В.К. Ук. соч., с. 142-143, 159-160.
5.	Житие Аввакума, с. 38.
6.	НИКОЛЬСКИЙ В.К. Ук. соч., с. 147.
7.	Дополнения к актам историческим (ДАИ). Т. 4. СПб. 1851, с. 28—30; Русско-китайские
142
отношения в XVH веке (РКО). Т. 1. 1608—1683. М. 1969, с. 206—208; ЛЕОНТЬЕВА Г.А.
Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. М. 1991, с. 138.
8.	ИЗГАЧЕВ В.Г. Русский землепроходец П.И. Бекетов. — Ученые записки Читинского педа-
гогического института. 1959. Вып. 4, с. 93.
9.	РЕЗУН Д.Я. Родословная сибирских фамилий: История Сибири в биографиях и родослов-
ных. Новосибирск. 1993, с. 29.
10.	И. Струна в дальнейшем стал тобольским сыном боярским, но к делам архиерейского дома
больше отношения не имел и, в частности, в 1667—1668 гг. был послан в Туруханск для
контроля за ясачным сбором (ДАИ. Т. 5. 1853, с. 320—321); ЛИХАЧЕВ Д.С. Протопоп
Аввакум. В кн.: История русской литературы. Т. 2. Ч. 2. М. Л. 1948, с. 316.
11.	НИКОЛЬСКИЙ В.К. Ук. соч., с. 160—161; МАЛЫШЕВ В.И. Две заметки о протопопе
Аввакуме. В кн.: Из истории русских литературных отношений XVIII—XX веков. М.—Л.
1959, с. 352; Житие Аввакума, с. 71.
12.	ДАИ. Т. 3. 1848, с. 220, 343—344, 344—345; Сборник документов по истории Бурятии. XVII
век. Вып. 1. Улан-Удэ. 1960, с. 203, 205—207; ИЗГАЧЕВ В.Г. Читинское плотбище в XVII
веке (исторический очерк). — Общественные и исторические науки. Вып. 10. Чита. 1966, с.
58; КРАДИН Н.П., ТИМОФЕЕВА М.Ю. О дате основания Нерчинского острога. — Вопро-
сы истории, 1988, № 1, с. 172—173.
13.	По-видимому, речь здесь идет об «угорском золотом» — специальной наградной монете,
чеканившейся на Руси до появления настоящих наградных медалей (СПАССКИЙ И.Г.
«Золотые» — воинские награды в допетровской Руси. — Труды Государственного Эрмита-
жа. Т. 4. Вып. 2. Л. 1961). Подобным образом в конце августа 1653 г. были награждены
участники похода Е.П. Хабарова на Амур; сам он получил «угорский золотой», 63 служилых
человека по золотой «новгородке», а охочие люди по «московке» (ЛЕОНТЬЕВА Г.А. Ук.
соч., с. 97), ОГЛОБЛИН Н.Н. Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592—1768
гг.).Ч. 3. М. 1900, с. 344; Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф.
214, стлб. 453, л. 2—3; Наказ Афанасию Филипповичу Пашкову на воеводство в Даурской
земле 1655. — Русская историческая библиотека. Т. 15. СПб. 1894; ДАИ. Т. 4. 1851, с. 40—
41.
14.	БОРОЗДИН А.К. Протопоп Аввакум. Очерк из истории умственной жизни русского обще-
ства в XVII веке. СПб. 1898, с. 134; КОПЫЛОВ А. Неизвестный автограф протопопа Авва-
кума. — Русская литература, 1961, № 1; Житие Аввакума, с. 40; Русско-монгольские отно-
шения 1636—1654. Сборник документов. М. 1974, с. 347—348.
15.	Житие Аввакума, с. 40—41; БОРОЗДИН А.К. Ук. соч., с. 77.
16.	Житие Аввакума, с. 41—42.
17.	Там же, с. 85, 43.
18.	ОГЛОБЛИН Н.Н. Бунт и побег на Амур «воровского полка» М. Сорокина. — Русская
старина. Т. 85. 1896; ДОЛГИХ Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в.
М. 1960, с. 340.
19.	БОРОЗДИН А.К. Ук. соч., с. 133-134, 135.
20.	ПОЛЕВОЙ Б.П. Известная челобитная С.В. Полякова 1653 г. и ее значение для археологов
Приамурья. — Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в XVII—XIX вв. (историко-
археологические исследования). Т. 2. Владивосток. 1995, с. 25—26.
21.	Там же, с. 10, 22.
22.	ДОЛГИХ Б.О. Ук. соч., с. 340.
23.	Житие Аввакума, с. 44, 85, Читинское плотбище, с. 59—61.
24.	КРАДИН Н.П., ТИМОФЕЕВА М.Ю. Ук. соч., с. 173.
25.	Житие Аввакума, с. 44—45.
26.	БОРОЗДИН А.К. Ук. соч., с. 80-81; ПОКРОВСКИЙ Н.Н. Ук. соч., с. 9.
27.	Житие Аввакума, с. 43—44.
28.	РКО. Т. 1, с. 234-235, 239, 241; ДАИ. Т. 4, с. 176.
29.	Кстати, о том, что путь от Енисейска до оз. Иргень и р. Шилка занимает два лета, А.Ф.
Пашков знал от П.И. Бекетова еще в 1653 г. (ДАИ. 1848. Т. 3, с. 391).
30.	Житие Аввакума, с. 45, 47—48.
31.	ДАИ. Т. 4, с. 261.
32.	ДОЛГИХ Б.О. Ук. соч., вклейка.
33.	ПОКРОВСКИЙ Н.Н. Ук. соч.
34.	Там же.
35.	Житие Аввакума, с. 48—49.
36.	Житие протопопа Аввакума им самим написанное и другие его сочинения. М. 1997, с. 102.
37.	Житие Аввакума, с. 49.
38.	Там же, с. 49—50.
39.	ДАИ. Т. 4, с. 261.
40.	Там же, с. 177-178, 272.
143
41.	Житие протопопа Аввакума, с. 106.
42.	Житие Аввакума, с. 50.
43.	Житие протопопа Аввакума, с. 107.
44.	Житие Аввакума, с. 51.
45.	КРИЖАНИЧ Ю. Обличение на соловецкую челобитную. Казань. 1878, с. 66—67.
46.	Житие Аввакума, с. 52; Житие протопопа Аввакума, с. 113.
47.	Житие Аввакума, с. 53.
48.	БОРОЗДИН А.К. Ук. соч. Приложения, с. 103—104.
49.	Там же, с. 87—88, 326.
50.	ДАИ. Т. 4, с. 176, 177, 260, 261; РКО. Т. 1, с. 234, 235, 238-241.
51.	Очень может быть, что это был тот самый толмач Константин Иванов, который был одним
из руководителей бунта казаков в отряде Хабарова, возмущенных его жестокостью по отно-
шению к коренному населению Приамурья в августе 1652 года. Напомню, что на основа-
нии изветной челобитной спутников Хабарова, он был арестован прибывшим с проверкой
на Амур московским дворянином Д.И. Зиновьевым в сентябре 1653 г. и увезен в Москву.
Туда же были привезены и зачинщики бунта против него. В столице последние были пол-
ностью оправданы (ПОЛЕВОЙ Б.П. Ук. соч., с. 11—14). К. Иванов был снова послан на
Амур, чтобы отвезти туда привезенных Зиновьевым в Москву для роспросу даурских и
дилерских и гилятцких людей Аная «с товарищи 7-ми человек, да женку, да девку» (РКО.
Т. 1, с. 203). Неизвестно, как сложилась бы дальше судьба этого незаурядного землепроход-
ца, не столкнись он с воеводой Пашковым.
52.	Житие Аввакума, с. 88—89.
53.	Долгих Б.О. Ук. соч., с. 581—582
54.	ДАИ. Т. 4, с. 272, 324.
55.	ЭЛИАСОВ Л.Е. Протопоп Аввакум в устных преданиях Забайкалья. —Труды отдела древне-
русской литературы. Вып. XVIII, СПб. 1962,
ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
Национально-политические
отношения в Восточной Галиции
и Буковине. 1910—1911 годы
В.Н. Савченко
Среди территорий, к которым проявлялся интерес в России накануне и в ходе начав-
шейся в 1914 г. войны с Германией и Австро-Венгрией, была Галиция, заселенная, в
основном, славянским населением и входившая до войны в состав Австро-Венгрии.
После первого раздела Речи Посполитой в 1772 г. к Австрии отошли районы,
которые и составили позже австрийскую провинцию Галицию. Восточную ее часть
населяло униатское по вероисповеданию население, которое в соответствии с глубо-
кой исторической традицией «считает и называет себя русским («руський», «русин»),
а в литературе часто обозначается как «русины» ’. Исторически сложившееся господ-
ство польского помещичьего землевладения на всей территории Галиции явилось
важным фактором формирования этносоциальной ситуации в крае.
Униатское население Восточной Галиции являлось продолжением восточносла-
вянского этнического массива Подолии, Волыни, Холмщины в границах России. В
научной литературе термин «русины» закрепился, прежде всего, за восточнославянс-
ким населением Австро-Венгрии, размещавшимся в австрийских провинциях Гали-
ция, Буковина, а также в венгерской — Угорская Русь, обозначаемого в ряде работ
исследователей как малороссы.
Ниже приводится один из многочисленных документов, где содержится харак-
теристика национальных и политических отношений в Галиции — депеша из Вены
российского представителя князя Урусова от 29 мая (11 июня) 1910 года. Сведения,
приводимые в документе, достаточно характерны для того времени и представляют
определенный интерес для современного читателя.
«Депеша князя Урусова
Вена, 29 мая (11 июня) 1910 г., № 36
Шум, поднятый нашей печатью по поводу притеснений, которым подвергается
со стороны Австрийского Правительства, русская народная партия в Галиции и Бу-
ковине и целый ряд статей, появившихся в австрийской печати, статей в некоторых у
которых содержатся прямо обвинения если не Русского Правительства, то обществен-
ного мнения, печати и некоторых русских деятелей в желании вызвать анти-австрий-
ское брожение и даже движение в этих землях, дает мне основание подробно кос-
нуться вопроса о так называемой русофильской партии в Австрии.
Восточная Галиция и северо-восточная часть Буковины населена Русским пле-
менем, говорящем на малороссийском наречии. В Галиции его около трех милли-
онов, в Буковине приблизительно 700 000 тысяч (очевидно, 700 тысяч — В.С.).
В Галицкой Руси до начала прошлого столетия существовала Львовская право-
славная епархия, ныне же большинство Галицких Русин принадлежит официально
Савченко Владимир Николаевич — кандидат исторических наук, научный сотрудник Института славянове-
дения РАН.
6 «Вопросы истории» № 5
145
к Унии, хотя простой народ считает себя православным. В Буковине, за исключени-
ем немногочисленных старообрядцев-великороссов, все Русское население право-
славное. В церковном отношении оно подчинено особому православному Митро-
политу.
В середине прошлого столетия, с проникновением в Австро-Венгрию нацио-
нальной идеи, в Вене показалось опасным для Габсбургской Монархии духовное и
племенное родство такого многочисленного населения этих двух земель с Россией.
Поэтому Правительство стало принимать все меры, чтобы обособить Русских в Гали-
ции и Буковине от их единоплеменников в соседней Империи. В этом оно нашло
деятельную поддержку со стороны Поляков. С этой целью Австрийское Правитель-
ство создало Украинофильскую партию и с помощью Поляков и Униатского духо-
венства старалось, насколько возможно, развить среди населения идею самостоя-
тельной Украинской национальности, отличной от Русской.
К Украинофильской партии примкнули почти вся интеллигенция и высшее
Униатское духовенство, через посредничество которых идеи этой партии начали
проникать в низшее духовенство и народ. Благодаря усилиям Правительства и По-
ляков партия эта развивалась быстро и имеет в настоящую минуту 26 представите-
лей в Рейхсрате. Успех Украинофильского движения в народе главным образом
объясняется тем радикализмом, который придали ему стоящие во главе его интел-
лигентные элементы. В аграрном вопросе программа их стоит на точке зрения
самых крайних социалистических учений, не отрицающих насильственного отчуж-
дения крупной земельной собственности. В национальном же вопросе партия стре-
мится развить самостоятельное и культурное и политическое значение отдельного
Украинского народа.
Однако с течением времени развитие Украинофильской партии и тот радика-
лизм, который она проповедует, разочаровали в ней Поляков. Они увидели, что укра-
инофилы не желают быть в их руках слепым орудием для постепенного ополячения
населения. Поэтому Поляки начали стремиться к ослаблению партии путем если не
прямой поддержки, то более терпимого отношения к Русской народной партии.
Русская народная партия долго не имела никакого значения. Хотя большинство
населения Галицкой и Буковинской Руси и сознавало себя принадлежащим к семье
Великого Русского народа, однако оно не имело культурного класса, который мог бы
явиться выразителем этого сознания. К концу прошлого столетия такой класс обра-
зовался главным образом из низшего духовенства. Класс этот положил начало поли-
тическому существованию Русской народной партии.
В своей официальной программе Русская народная партия признает национальное
и культурное единство всех трех русских племен велико-бело- и малорусского и стре-
мится добиться признания существования Русской народности и Русского языка в
Австрии наряду с другими признанными народностями и языками. По своим поли-
тическим взглядам Русская народная партия — умеренная.
Оживлению деятельности партии способствовало введение в Австрии в 1807 г.
(1907? — В. С.) всеобщего избирательного права. Момент этого совпал с более бла-
госклонным, как сказано выше, отношением к Русским Поляков, особенно консер-
вативных партий в лице тогдашнего Галицкого Штатгальтера Графа Потоцкого.
Благодаря этому партия была в состоянии усилить свою активную деятельность, и
ей удалось провести в Рейхсрат 5 русских членов.
Но наибольшее влияние на развитие партии имел Пражский всеславянский
съезд 1908 г. На этом съезде Представители Галицкой и Буковинской Руси открыто
примкнули к Русским Представителям. Точка зрения же, принятая Поляками на
этом съезде, по отношению к другим славянским народностям, обязала все Польские
партии не относиться враждебно к деятельности Русофильской партии. Наконец
последствием этого съезда явилось путешествие по Русской Галиции нескольких
Русских представителей с графом Бобринским и Генералом Володимировым во главе.
Путешествие это произвело огромное впечатление на крестьянское население и
дало возможность означенным представителям Русского общества наглядно убе-
диться в существовании в Австро-Венгрии населения, признающего свою нацио-
нальную и культурную связь с Россией. Ближайшим результатом этого было учреж-
дение в С. Петербурге, благодаря, главным образом, трудам графа Бобринского,
Русско-Галицкого Общества. Общество это объединило деятельность Русской на-
родной партии, и через его посредство партия стала получать крупную денежную
поддержку из России.
С этого времени началось быстрое развитие культурной деятельности Русской
народной партии. В настоящее время партия имеет более 5-ти органов печати, из
которых главные «Галичанин» и «Прикарпатская Русь» в Галиции и «Православная
146
Русь» в Буковине. В Галиции существуют: Бурсы (общежития при гимназиях), Рус-
ский народный дом во Львове, экономическое и политическое общества в том же
городе и более 600 читален в деревнях. В Буковине, до последнего времени, суще-
ствовали: Русский народный дом в Черновцах, детский приют, студенческое общество
«Карпать» и другие. Все эти учреждения занимаются распространением Русского
литературного языка, Русских книг и стремятся поддерживать и развивать в населе-
нии сознание культурного и национального единства с Россией.
Такая деятельность Русофильской партии не могла не возбудить подозритель-
ности Австрийского Правительства. Украинофилы конечно этим воспользовались,
стараясь доказать, что все это движение есть ни что иное, как начало Русского ирре-
дентизма, опасного для Австрийской Государственности. Особенно в этом смысле
старался влиять на Министерство вождь Буковинских Украинофилов депутат Василько.
Правительство решилось в течение прошлого месяца под предлогом анти-государ-
ственной агитации закрыть большую часть учреждений Русской партии в Буковине и
предписало властям строже следить за деятельностью партий. В Галиции же до сих
пор из Вены не прибегали к таким репрессивным мерам. Пока там стараются повли-
ять на местное население через посредство Униатского духовенства. Униатские епис-
копы с Епископом Графом Шептицким во главе выступили с пастырским послани-
ем, стремясь доказать, что деятельность Русской партии имеет целью обращение в
схизму (православие). Такое до сих пор менее суровое отношение Правительства к
Русской народной партии в Галиции объясняется влиянием Поляков. Последние
опасаются, что гонение против Русских вызовет усиление Украинофилов, с которы-
ми у них сейчас происходят столкновения по поводу Львовского университета. Укра-
инофилы требуют разделения этого университета на Польский и Украинский или
учреждения особого Украинского университета. Поляки естественно не желают этого
допускать. Кроме того, Поляки надеются, что им удастся добиться ослабить деятель-
ность Русской партии путем ее разделения. К сожалению, благодаря чисто личным
причинам, среди Галицких Русских образовался раскол почти уже разделивший Рус-
скую партию на две группы. Во главе одной, менее многочисленной, стоит редакция
газеты «Галичанин», другой, более крупной — редакция «Прикарпатской Руси», к
последней примыкают все Буковинские Русские. Группа «Галичанина» менее русо-
фильской тенденции и расположена к Унии. Поляки надеются, что им удастся дер-
жать эту группу в руках и употреблять как орудие против Украинофилов, и обещают
ей, если она обязуется остаться верной Унии и не порывать связи с Римом, свое
заступничество перед Австрийским Правительством и сохранение некоторой куль-
турной и национальной самостоятельности.
В Вене, однако, слишком опасаются распространения в Галиции Русского вли-
яния и потому можно предполагать, что Правительство, в конце концов, и там при-
бегнет к репрессивным мерам против Русских.
С нашей точки зрения усиление и развитие Украинофильской партии крайне
нежелательно. Партия эта своею деятельностью, направленной к развитию Украинс-
кой национальности, поддерживает Украинское сепаратистское движение в нашей
Малороссии, где также имеют влияние проповедуемые ею крайние воззрения. Укра-
инофильская партия это Социал-революционный очаг на нашей границе. Что же
касается до Русской народной партии, то развитие ее нам только полезно, этим со-
здастся дружественный нам элемент на той же границе.
Конечно, мы не должны и не можем официально поддерживать это движение,
ни развивать среди населения надежды на отделение от Австрии. Но благоразумная и
осторожная материальная и духовная поддержка Русской народной партии нашим
обществом желательна и может принести ей пользу. Тогда как пропаганда соедине-
ния с Россией в более или менее ближайшем будущем, которую в той или другой
форме делают в Галиции некоторые Русские общественные деятели и вызывающие
статьи некоторых Русских газет, обращающихся с угрозами к Австрийскому Прави-
тельству и говорящих о неизбежности и необходимости присоединения этих, насе-
ленных Русскими, земель к России, могут при нынешних условиях лишь навредить
Русскому национальному движению. Австрийское Правительство все более будет под-
держивать Украинофилов и неизбежно прибегнет к самым строгим репрессивным
мерам против Русского движения, от которых мы будем совершенно бессильны за-
щитить наших единомышленников, не вызывая осложнений с Австро-Венгрией.
Примите и проч...» 2.
Сведения, приводимые в депеше князя Урусова от 29 мая (11 июня) 1910 г. о
национальных и политических отношениях в Галиции, находят свое подтверждение
во многих документах рассматриваемого периода. Российский посланник в Вене гоф-
мейстер Гире писал об этом в Петербург 22 июня (5 июля) 1911 года.
147
«Депеша Гофмейстера Гирса
Вена, 22 июня (5 июля) 1911 г., № 49
О выборах в Рейхстаг в Галиции.
3 Украинское движение, как известно, возникло в Австрии в начале 80-х годов,
причем оно, собственно говоря, было занесено туда из России, но в Австрии, поддер-
живаемое с одной стороны Правительством, как средство бороться против польского
влияния, с другой стороны теми же поляками, как противовес могущему возникнуть
русскому движению и как способ получить влияние в русской Украине, искусственное
движение это достигло больших размеров. На первых выборах на основании всеобщего
избирательного права в 1907 году украинцы получили 26 мест в Парламенте.
Нужно, однако, различать украинцев Галицийских и Буковинских: последние
гораздо малочисленнее. У них всего шесть представителей в Парламенте, но зато их
положение гораздо более выгодно. Им не приходится бороться с поляками, так как
влияние последних в Буковине ничтожно, и пользуются покровительством Прави-
тельства благодаря доверию, которое приобрел их лидер, известный депутат Василь-
ко. Они являются консерваторами, между тем как Галицийские их единоплеменники
отличаются крайне радикальными убеждениями. Объясняется это тем, что Галиций-
ским украинцам, которые в большинстве состоят из крестьян и низшего класса ин-
теллигенции, приходится все время сталкиваться в борьбе за существование с более
консервативными польскими классами, которые держат в своих руках всю полити-
ческую и экономическую жизнь страны. В этом крайнем направлении, которым
отличаются украинцы, поляки увидели опасность для всего политического строя
Галиции и в 1907, по мысли тогдашнего наместника Графа Потоцкого, они решили
поддерживать русофильскую партию (старо-русин). С помощью поляков последним
удалось получить в прошлом парламенте 6 голосов. Однако русское движение полу-
чило благодаря поддержке из России и присутствия во главе его способных деятелей,
как Марков и Дудыкевич, большое развитие, и вызвало опасение, как со стороны
поляков, так и со стороны австрийского Правительства. Последнее увидело в нем
русское ирредентистское движение и прибегло по отношению к нему к самым стро-
гим репрессивным мерам, в особенности в течение прошлого года, когда последовало
развитие целого ряда воспитательных и благотворительных русских учреждений, глав-
ным образом в Буковине. Поляки, однако, не ограничились поддержкой Правитель-
ства в его преследовании русских партий, опасаясь, что это приведет к усилению
украинцев, они постарались вызвать разногласия среди русских и вступили в перего-
воры с более умеренной русской группой, органом которой является газета «Галича-
нин». Им удалось сговориться с этой группой, отделить ее от остальных русских и
добиться от нее обещания не поддерживать среди русского населения стремления к
соединению с Россией и удовольствоваться признанием русской национальности в
Австрии. Однако этой группе, известной под прежним названием всех русских в
Галиции — «Старо-русин», не удалось провести ни одного кандидата на нынешних
выборах, в особенности, так как Правительство, в лице Наместника Галиции Боб-
жинского, совершенно отказалось признавать русскую национальность в Галиции и
всюду поддерживало украинских кандидатов, менее опасаясь их радикального на-
правления, чем естественного русофильства русских партий. Остальная часть рус-
ской партии, органом которой является «Прикарпатская Русь», ведущая постоянную
ожесточенную политику (полемику? — В.С.) с «Галичанином», также потерпела по-
ражение на выборах. Таким образом, русские в Галиции, разъединенные между со-
бой, не могли устоять против натиска Правительства, поляков и украинцев и им
удалось провести всего одного депутата в Рейхсрат.
Поражение это, однако, не может уничтожить русского движения в Галиции,
являющегося результатом естественного пробуждения национального чувства среди
русского населения. Наоборот оно может привести к его усилению и большей спло-
ченности, так как русские люди убедятся, что им следует рассчитывать только на себя
и на поддержку из России.
Украинцам не удалось увеличить количество своих депутатов в Рейхсрате, хотя
Правительство их поддерживало, но поляки всячески им препятствовали. Примире-
ние между двумя этими национальностями вряд ли возможно и последовавший на
этих днях очень строгий приговор над украинскими студентами, принимавшими уча-
стие в прошлогодних беспорядках в Львовском Университете, может служить под-
тверждением этого.
Что же касается до русских партий, то им бы следовало стремиться к укрепле-
нию и внутреннему развитию, не возбуждая против себя, в особенности пока они
148
еще слабы, преследований Австрийского Правительства своим слишком ярко выра-
женным стремлением к соединению с Россией. Мы же со своей стороны не должны
были бы поддерживать эти стремления среди русских в прикарпатских землях, а лишь
способствовать их культурному развитию. Иначе при теперешней политической об-
становке может только пострадать от преследований Австрийского Правительства
русское население.
Примите и проч...» 4.
Рассмотренные документы свидетельствуют о традиционном интересе в России
к русскому наследию в Карпатах. Это было обусловлено особенностями националь-
но-исторического развития края с одной стороны и геополитическими интересами
Российского государства с другой. Однако свою актуальность восточногалицийский
вопрос приобретает лишь накануне первой мировой войны, когда стал намечаться
пересмотр сложившихся геополитических реалий в Восточной Европе, где России
противостояли Австро-Венгрия и Германия.
Российская сторона рассматривала коренное население края — русинов — как
часть малорусской ветви русского народа. На основе глубокой исторической тради-
ции в крае возникло и развивалось культурно-политическое течение москвофиль-
ства. Это течение, возглавляемое представителями карпато-русской интеллигенции,
ратовало за общерусское национально-культурное единство и пользовалось сочув-
ствием основной массы коренного населения края.
Наиболее непримиримыми к идеям русофильства были так называемые украи-
нофилы (украинцы), представляемые большей частью интеллигенции и зажиточных
элементов русинов, и поддерживаемые австрийскими властями и польскими австро-
филами.
Однако несмотря на антирусскую политику в крае австрийских властей и деятель-
ность польских австрофилов и украинцев, не поколебался исторически сложившийся
менталитет русинов, в массе своей видевших себя частью общерусского целого.
Примечания
1.	ТОКАРЕВ С.А. Этнография народов СССР. М. 1958, с. 33.
2.	Архив внешней политики Российской империи историко-документального департамента
(АВПРИ ИДД) МИД России, ф. 135, о. 474, 1863—1917. Особый политический отдел, д.
156/89, л. 1-3.
3.	Опущены сведения о польском населении.
4.	АВПРИ, ф. 135, о. 474, д. 156/89, л. 4-6.
ИСТОРИОГРАФИЯ
Поездка О.М. Ковалевского
в Пекин (1830—1831 гг.) и его
связи с российскими китаеведами
А.Н. Хохлов
Осип Михайлович Ковалевский (1801—1878) — внес серьезный вклад в изучение истории, филоло-
гии и культуры Монголии. Его имя стало известно еще в 30-х годах XIX в., когда появились его
первые научные труды, посвященные актуальным проблемам Центральной и Восточной Азии. Био-
графия востоковеда, богатая знакомством с интересными людьми и житейскими эпизодами, стала
достоянием гласности лишь в 1870-е годы. 11/23 июня 1878 г. петербургская газета «Русский мир»,
упомянув о торжествах в Польше по случаю 50-летия научной деятельности О.М. Ковалевского,
сообщала: «Осип Михайлович Ковалевский, 50-летие ученой деятельности которого праздновалось
на днях Варшавским университетом, родился в 1801 г. (по нов. стилю. — А.Х.); обучался сперва в
Гродненской гимназии, потом в Виленском университете и, наконец, в Казанском, в который он был
переведен по Высочайшему повелению для изучения восточных языков. В 1828 г., состоя уже на
службе инспектором студентов того же университета, был отправлен в Иркутск для изучения мон-
гольского языка, потом с тою же целью путешествовал по землям, населенным забайкальскими
бурятами и тунгусами; сопровождал в 1829 г. [российских] курьеров в монгольский город Ургу и
потом в 1830 г. был отправлен с духовною [православною] миссиею в Пекин; по возвращении оттуда
и по выдержании испытания в СПб. Академии Наук определен [в] 1833 г. адъюнктом в Казанский
университет. Он был избран действительным членом обществ Московского — истории и древнос-
тей российских и Копенгагенского — северных древностей, почетным членом Парижского Азиатско-
го общества и членом-корреспондентом СПб. Академии Наук. Затем он перешел на службу в Вар-
шавский университет, где и был избран деканом историко-филологического факультета. Он полу-
чил известность одного из лучших знатоков монгольского языка в Европе».
Через четыре с небольшим месяца польская научная общественность узнала о неожиданной
кончине Ковалевского, наступившей в служебное время в стенах Варшавского университета. На это
скорбное известие из Польши 11 октября 1878 г. откликнулась петербургская газета «Голос», выхо-
дившая под редакцией либерала А. Краевского: «26-го октября в 12 час. дня умер скоропостижно в
университетской читальной комнате известный ученый и знаменитый ориенталист, профессор все-
общей истории и пожизненный декан историко-филологического факультета Варшавского универ-
ситета тайный советник Осип Михайлович Ковалевский... По происхождению он литвин; родился
в 1800 г. (1801 г. — АХ.) в Гродненской губернии... Как соучастник общества филоматов и фила-
ретов1, он был переведен административным порядком в Казань, где специально занялся изучени-
ем восточных языков: персидского, арабского и татарского. Потом некоторое время путешествовал
по Монголии, которую изучил основательно, и, наконец, с русским посольством был командирован
в Пекин, где пробыл более года, и по возвращении из Китая, на 33-м году от роду О.М. Ковалевский
был приглашен в Казанский университет профессором, на кафедру монгольского языка и литерату-
Хохлов Александр Николаевич—кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела Китая Инсти-
тута востоковедения РАН.
150
ры, а спустя несколько лет был избран ректором Казанского университета; в 1862 г. Ковалевский
был приглашен в Варшаву профессором всеобщей истории и деканом историко-филологического
факультета сперва бывшей в Варшаве Главной школы, а потом преобразованного из этой школы
Варшавского университета. На поприще литературной деятельности Ковалевский работал очень
много, и имя его как литератора, как историка, как ученого вообще и особенно как ориенталиста
пользуется громкою и вполне заслуженною известностью. Но самым замечательным и капиталь-
ным его трудом был изданный им еще в Казани в 1844—46 гг. в 2-х больших томах «Dictionnaire
mongol-russe-franfais», считающийся у нас единственным и самым лучшим лексиконом... Сверх
того, говорят, что после него осталось много редких и дорогих рукописей».
Информация «Голоса», как впоследствии оказалось, содержала ряд неточностей. В частности,
в ней указывалось, что Ковалевский якобы с русским посольством был командирован в Пекин, где
пробыл более года. Между тем, как видно из архивных материалов, в том числе российского Мини-
стерства иностранных дел, идея командировки Ковалевского в Пекин возникла в связи с формиро-
ванием новой группы православных миссионеров для посылки в китайскую столицу на смену старо-
го состава Пекинской духовной миссии, срок пребывания которой за границей приближался к концу
— истекали 10 лет, предусмотренные русско-китайским договором 1728 года. Как было принято в
практике российского внешнеполитического ведомства, новая партия русских миссионеров должна
была следовать из Кяхты в Пекин, а старая — из китайской столицы на родину в сопровождении
специально назначенного чиновника, пользовавшегося авторитетом и доверием у российского пра-
вительства. Таким сопровождающим лицом (приставом) оказался полковник М.В. Ладыженский,
отличившийся во время русско-турецкой войны в конце 20-х годов XIX века2.
Начало официальной переписки по поводу командировки Ковалевского в Пекин положил попе-
читель Казанского учебного округа М.Н. Мусин-Пушкин, обратившийся к директору Азиатского де-
партамента МИД К.К. Родофиникину с письмом, в котором, в частности, говорилось: «Из словесного
моего с Вами объяснения Вашему Превосходительству известно, что Казанского университета кан-
дидат Ковалевский отправлен в Иркутск к статскому советнику Игумнову для изучения монгольского
языка с тем, чтобы со временем учредить при Казанском университете кафедру преподавания оз-
наченного языка. Предположение сие одобрено г. Министром народного просвещения, утверждено
Комитетом гг. Министров и доведено до Его Императорского Величества сведения. Кандидат Кова-
левский находится в Иркутске с июня прошлого 1828 г. и сделал уже весьма значительные успехи в
монгольском языке. Ныне в письме своем ко мне [он] изъявляет желание сопутствовать имеющей
отправиться в Пекин в будущем 1830 г. [духовной] миссии с тем, чтобы находиться при приставе и с
ним возвратиться обратно в Иркутск. Находя желание г. Ковалевского весьма основательным и для
окончательного усовершенствования познаний его в монгольском языке весьма полезным и даже
необходимым, я счел обязанностью обратиться к Вам, милостивый государь, с покорнейшей просьбой
испросить дозволения г. Вице-канцлера на прикомандирование кандидата Ковалевского к приставу
Пекинской миссии в качестве канцелярского чиновника»3.
По получении письма Мусина-Пушкина, находившегося тогда в Петербурге, руководитель Ази-
атского департамента после беседы с министром иностранных дел графом К. В. Нессельроде 4 (16)
февраля 1829 г. направил следующий ответ: «Его Сиятельство в полном уважении к столь полезно-
му [Вашему] намерению изъявил свое согласие на исполнение онаго, буде Министерство народного
просвещения утвердит Ваше предположение с тем, чтобы г. Ковалевский в продолжении означенной
поездки его в Китай получал содержание от своего начальства, состоя за границей в зависимости от
пристава миссии в качестве письмоводителя... Новые члены Пекинской духовной миссии... должны
вступить в пределы Китая в первых числах августа, а потому г. Ковалевский может присоединиться
к ним в Иркутске или на Кяхте, смотря как сие Вами найдено будет удобнейшим. За границею он
останется около года, и сумму на продовольствие его надлежит отпустить серебром в слитках».
6 мая 1829 г. Мусин-Пушкин сообщил К.К. Родофиникину, что «Ковалевскому назначено из сумм
Казанского университета: 1) на содержание за границею 3 тыс. руб. в год, 2) на покупку в Пекине для
Казанского университета книг также 3 тыс. руб.»4.
В связи с отправлением в китайскую столицу новой группы миссионеров для службы в Пекин-
ской духовной миссии Ладыженскому была дана инструкция и один из ее пунктов непосредствен-
но касался Ковалевского. В предписании МИД от 6 февраля 1830 г., в частности, указывалось:
«Имп. Казанский университет... исходатайствовал чрез Комитет гг. Министров Высочайшее раз-
решение отправить на время в Пекин своего кандидата г. Ковалевского для усовершенствования
в монгольском языке... Вы наблюдете, чтобы он вел себя посреди иностранцев осторожно и не-
усыпно занимался изучением монгольского языка, составляющим действительную цель настоя-
щей его поездки»5.
151
В связи с командировкой Ковалевского Нессельроде 3 февраля 1830 г. направил генерал-губер-
натору Восточной Сибири А. С. Лавинскому письмо, в котором, в частности, содержалась такая
просьба: «По нахождению ныне г. Ковалевского в Иркутской губернии покорнейше прошу сделать
зависящие от Вас распоряжения, чтобы он немедленно явился к приставу миссии [М. В. Ладыжен-
скому], коль скоро сей туда прибудет, и состоял бы в его непосредственном ведении и повиновении
ему во все время путешествия в Пекин и обратно»6.
После встречи с Ковалевским в Иркутске Ладыженский 12 июля 1830 г. сообщил об отъезде 9
июля в 8 час. пополудни своего подопечного в Кяхту (на границу с Монголией). При этом пристав
счел необходимым уведомить о нижеследующем: «На пути, с согласия моего, он [Ковалевский]
намерен повидаться с английскими миссионерами, живущими близ Селенгинска, дабы воспользо-
ваться мнением сих трудолюбивых ученых относительно грамматики монгольского языка, им со-
ставленной» 7.
После тщательных сборов в дальний путь, пролегающий в китайскую столицу через Монголию,
новые члены Пекинской духовной миссии оставили гостеприимную и хлебосольную Кяхту. Следуя с
казачьим обозом, питомец Казанского университета изредка, насколько позволяли обстоятельства,
информировал попечителя Казанского учебного округа о ходе своих занятий во время своего путе-
шествия. Так, после приезда в Ургу, где он ранее бывал, и знакомства с монгольской столицей
Ковалевский 20 сентября сообщал: «14 сентября вечером, когда мы приближались к Урге, 30 мон-
гольских всадников, вооруженных луками и стрелами, по распоряжению амбаней (монгольских
правителей) встретили нас на дороге с радостными восклицаниями... многочисленные толпы лам
[специально] собирались на дороге [чтобы] посмотреть [на] русских путешественников; многие по-
мещались на крышах юрт и деревянных домиков, составляющих столицу хутухты (главы монгольс-
кого духовенства. — АХ). Ни одна из прежних [духовных] миссий не видала столько почестей,
сколько нынешняя! На русском подворье мы поместились в шести юртах, приготовленных от здеш-
него духовенства». «В виденной мною части Монголии, — писал Ковалевский, — обитают халхас-
цы, хитрою политикою маньчжурского дома, обладающего Китаем, соединенные под [его] одною
властью. Князья их унижены, несут дань богдохану за большие подарки... Посреди владений Цэцэн-
хана и Тушэту-хана развернулась сильная иерархия Ургинского хутухты-гэгэна, обожаемого всеми
монголами. Гэгэн сей, зависящий прямо от воли богдохана, покоряет ему монголов и тесно связыва-
ет их с Тибетом, где имеет свою столицу Далай-лама, глава буддийского духовенства. Обозрение
сих обстоятельств, равно как и взаимных отношений между упомянутыми княжествами и зависимо-
сти оных от Пекинского двора, есть важный предмет моих исследований...
16 сентября посетили мы Маймачэн («Торговый городок». — АХ), а в нем цзаргучея [особого
чиновника], кумирню Гэсэра и некоторые купеческие фуэы (пуцзы—лавки и магазины.—АХ.)... По
предварительному совещанию [духовная] миссия посетила Шанцэабу, управляющего духовенством,
подвластным ургинскому гэгэну. Чиновник сей имеет красный гладкий шарик на шапке, печать от
богдохана и... заведывает хозяйственною частью здешнего хутухты... Вечером по поручению г. при-
става я с переводчиком Фроловым поднес Шанцзабе подарки, состоящие в стеклянной посуде и
табакерке с музыкою».
В том же письме О.М. Ковалевский сообщил Мусину-Пушкину и такой факт, выходящий за рамки
привычной деловой информации: «Г-н пристав делает подробную карту нашей дороги. Для сего
занятия необходимо было избегать взора наших провожатых [цинских чиновников] и уединяться на
высоких горах. Подозрительные китайцы старались воспрепятствовать сему предприятию... Между
тем план дороги почти совершенно отделан, но китайцы не преминули о своем подозрении доло-
жить ургинским правителям (амбаням)»8.
Публикация в российских газетах писем, полученных от Ковалевского из Монголии, вызвала
обеспокоенность российского внешнеполитического ведомства, так как его руководители опасались,
что предание широкой огласке некоторых подробностей путешествия российских миссионеров в
китайскую столицу может негативно повлиять на русско-китайские отношения. Цинский двор прояв-
лял болезненную подозрительность к каждому шагу подданных иностранных государств, оказав-
шихся в пределах цинского Китая. В официальном письме, направленном 29 декабря 1830 г. в Акаде-
мию наук, Родофиникин, в частности, сообщал: «Во вчерашнем нумере Российских Академических
ведомостей помещен рапорт студента Ковалевского к г-ну Попечителю Казанского университета. В
сей статье некоторые обстоятельства не долженствовали быть опубликованы во всенародное изве-
стие, ибо нельзя же нам самим публиковать [то], что мы дали поручение в чужом государстве сни-
мать топографическую карту... Нельзя же нам самим публиковать во всенародное известие, что мы
с [духовною] миссиею поспали в числе казаков... двух ученых (АА Бунге и Е.Н. Фуса. — АХ.)...
Азиатский департамент... отнесся уже к г. Почт-директору (К.Я. Булгакову. — АХ.) и к г. генерал-
152
губернатору Восточной Сибири [с просьбой] о недопущении сего нумера до Кяхты, а вместе с тем
долгом поставляет просить Конференцию Имп. Академии Наук учинить распоряжение о непомеще-
нии сей статьи в Немецких ведомостях».
Для понимания позиции, занятой Азиатским департаментом в отношении публикации писем
Ковалевского из Монголии, представляется интересным письмо Родофиникина, направленное в тот
же день (29 декабря 1830 г.) князю К. А. Ливену, тогдашнему министру народного просвещения.
Указывая на то, что цинское правительство, следуя во внешней политике курсу самоизоляции своей
страны, «простирает бдительность свою против иностранцев», глава Азиатского департамента по-
яснял взгляд внешнеполитического ведомства на отношения с соседним цинским Китаем: «Мы тор-
говые выгоды предпочитаем многим другим, а китайцы оные совершенно презирают и при малей-
шем неудовольствии противу нас, как уже сие было, воспрещают сношения с нами и тем [могут]
лишить казну нашу 8 млн. руб., получаемых на Кяхте пошлиною... Благодарение Богу, что мы успе-
ли с некоторого времени довести наши сношения с Китаем до самой высшей степени дружелюбия.
Что [же] скажут после сего китайцы, читая в тех же ведомостях [такие] слова [как] хитрая политика
маньчжурского дома и прочее. Донесение Ковалевского к своему начальству — простительно, хотя
оно и противозаконно, ибо... мимо пристава, на коем лежит вся ответственность, никакая переписка
существовать не должна, а публиковать оную еще более неосторожно» 9.
Описания Ковалевским своего путешествия по Монголии очень подробны и красочны, чем осо-
бенно отличалось последнее его письмо к Мусину-Пушкину от 13 октября 1830 г., отправленное из
урочища Эрги '°. Интересными наблюдениями пестрят дневниковые записи Ковалевского, сделан-
ные в Монголии — на пути в Пекин и по приезде в китайскую столицу. Характерный пример —
запись, оставленная им в Калгане (Чжанцзякоу), откуда путь россиян шел по китайской земле в
направлении Пекина. «Сегодня [8 ноября] с приставом [Ладыженским] ходил я осматривать южную
часть города. Почти весь Калган состоит из купеческих лавок, где размещенные в порядке и по
сортам товары предлагаются каждому прохожему. На улицах перед домами ремесленники занима-
ются своим делом. Здесь находим мы рядом кузницы, столики с готовыми китайскими трубками,
далее шкафчики с табакерками, старыми башмаками... сено и прочее. Во всех фузах [лавках] со-
блюдается порядок и опрятность. Улицы вымощены каменными плитами. В конце улиц стоят краси-
вые деревянные ворота, коих отделка и точность делают честь китайским мастеровым. Находя во
многих местах русские изделия мы любопытствовали о их цене. Сукна и меха наши здесь вовсе не
дороже продаются [чем] в России» ”.
По прибытии в китайскую столицу Ковалевский под впечатлением увиденного в Калгане и услы-
шанного в Пекине записывает: «Правительство китайское, чрезвычайно подозрительное к европей-
цам, удаляется от всяких ближайших с ними сношений. Они [цинские чиновники] говорят, что для
них иностранная торговля вовсе не нужна и что Китай удовлетворяет все нужды внутреннею, а
иностранные товары служат предметом роскоши и средствами к разврату в народе» 12. В другом
месте пекинского дневника имеется любопытная запись Ковалевского о коррупции в цинском Ки-
тае; «Китай, — подчеркивает он, — есть царство взяток, где низший старшему без всяких отговорок
обязан платить тяжкую дань за свою целость и спокойствие»13.
Контакты Ковалевского с членами старого состава Пекинской духовной миссии позволили ему
занести в свой дневник то, что он смог узнать от российских миссионеров, ознакомившись с их
черновыми переводами из китайской газеты «Цзинь-бао». Такова, например, следующая запись: «В
1826 г. в газетах помещен [был] доклад, из которого видно, что один крестьянин принес жалобу на
неслыханное грабительство чиновников. В 4-е лето правления Дао-гуан по случаю разорения крес-
тьян от бывшего наводнения велено каждому выдать ежедневно взаимообразно около 1,5 золотни-
ков серебра, но секретарь и казначей выдали только по 70 чохов [медяков], что и половины пожало-
ванного не составляет. Сверх сего при выдаче сих денег с каждого вычитали по 5 чохов, а писцы
[брали] для себя по 10 чохов. В 5-е лето правления [Дао-гуан] тоже [была] сделана милость, но с
крестьян удержали по 30 чохов, а [так] как вышеупомянутый крестьянин не уступал, то ему в выдаче
денег [было] отказано. [Тогда он] принес жалобу в областное правление, но и здесь [было] отказано.
Жаловался он [и] губернатору, который двоекратно предписывал разобрать сие дело, но удовлетво-
рения не было, и крестьянин решился прибегнуть к высшему начальству. Богдохан велел поступить
по законам»14. Интересна запись Ковалевского о довольно высокой степени распространения хри-
стианства в тогдашнем Китае: «Мне самому случилось в короткое время видеть немало китайцев,
довольно твердых в вере и хорошо знающих латинский язык» ’5.
О научных занятиях Ковалевского в китайской столице позволяет судить отзыв Ладыженского в
письме от 26 мая 1832 г., направленном из Троицкосавска генерал-губернатору Восточной Сибири
Лавинскому (в Иркутск). В этом письме, в частности, говорилось: «Во все время, с самого вступле-
153
ния новой [духовной] миссии за границу и до прибытия нашего в Кяхту, он [Ковалевский] был луч-
шим моим посредником в ежедневных моих сношениях с монголами. В Пекине, неусыпно занима-
ясь главным своим предметом — усовершенствованием себя в языке монгольском и приобретени-
ем разных редких исторических материалов [в том числе] по части буддийской религии, он не менее
того весьма усердно помогал мне при переписке с начальством миссии: участвовал при приеме и
описи обширной библиотеки португальских миссионеров и пр.». Пристав подчеркивал, что Ковалев-
ский «снискал особенное расположение португальского епископа Пирета, который сообщил ему
многие весьма любопытные материалы для истории о католических миссионерах в Китае и другие,
а равно и благоволение просвещенного хутухты Минчжу[л], который собственноручно надписал для
него по-тибетски одну богословскую книгу и в разговорах со мною отзывался всегда о нем с отлич-
ною похвалою» ,6.
Любопытное суждение вынес Ковалевский о характере межнациональных отношений в Мон-
голии. По возвращении в Кяхту он в письме от 19 марта 1832 г., направленном из Иркутска Муси-
ну-Пушкину, в частности, отмечал: «Северные [монголы] (халхасцы) еще стараются сохранить
свой характер в целости, питают ненависть к маньчжурам, китайцам и подражателям последних
— чахарам» 17.
Некоторые результаты своих наблюдений, подкрепленные изучением письменных источников в
период восьмимесячного пребывания в Пекине, Ковалевскому удалось реализовать в статье «О
знакомстве европейцев с Азией», опубликованной в Казани в 1837 году. В ней, в частности, он
утверждал: «Как евреи словом гой, мусульмане — гяур, греки — варваром называли всякого чуже-
земца, так китайцы в свою очередь запятнали страницы своих летописей унизительными именами
соседей». Аналогичное суждение он высказал при характеристике менталитета цинских сановни-
ков. Касаясь их традиционных представлений о внешних связях Китая (центра Вселенной) с други-
ми странами, Ковалевский констатировал: «Слепой эгоизм азиатцев, подвластных Сыну Неба, дол-
го не признавал самобытности других государств и на своей карте как бы для обстановки сцены
помещал их по углам четыреугольника, объемлющего всю Срединную империю, и с негодованием
взирал на всякое покушение иностранцев войти в связь с Китаем». Цинский Китай он характеризо-
вал как страну, «по закоснелому упрямству» избегающую «всего, что только могло назваться инос-
транным» ,в.
Поездка в китайскую столицу с новыми членами Пекинской духовной миссии и возвращение в
Кяхту с прежним ее составом в течение 1830—1831 гг. позволили Ковалевскому лично познакомить-
ся с многими впоследствии известными китаеведами и прежде всего с родоначальником отече-
ственной синологии Н. Я. Бичуриным, более известным тогда современникам под монашеским име-
нем Иоакинф (Иакинф) '9.
О первой встрече с Бичуриным, состоявшейся до отъезда духовной миссии из Кяхты в Пекин,
Ковалевский сообщал Мусину-Пушкину в письме от 29 марта 1830 г.: «Благоугодно было Вашему
Превосходительству сообщить в СПб. журнал извлечение из дневника, веденного мною за Байка-
лом в марте 1829 г. В № 5 «Сына отечества» и [в] «Северном архиве», почтенный наш ориенталист
о. Иоакинф на стр. 315 и следующих сделал некоторую поправку касательно упомянутого мною
описания Посольского Старо-Преображенского монастыря, а как (по словам критика моего) самая
маловажная неточность в одном чем-либо подает повод сомневаться в верности описания и прочих
вещей, то я в оправдание себя беру смелость сообщить Вашему Превосходительству следующее:
1) Напрасно о. Иоакинф уверяет, что описание Посольского монастыря издано в свет игуменом
Лаврентием, ибо виденное мною за Байкалом хранится в рукописи и о печатном экземпляре мы не
слыхали. 2) Игумен Лаврентий только собирал материалы для сего описания, которое было сочине-
но другим монахом. В моей библиотеке находится копия с оного... Впрочем, о. Иоакинф по прибытии
своем в Иркутск сам сознался в неправильности своего предположения. По его желанию я состав-
ляю теперь сравнительную таблицу бурятских и монгольских наречий для показания сродства их по
происхождению и языку»20.
Для понимания характера последующих контактов Ковалевского с популярным тогда российс-
ким «хинезистом» может служить письмо Бичурина молодому монголисту от 4 апреля 1830 г. из
Иркутска. «Милостивый государь Осип Михайлович! По поручению Е[Его] П[Превосходительства]
Ивана Борисовича (Цейдлера. — А.Х.) я должен повторить миссионерам (уезжающим в Пекин. —
А.Х.) — членам духовной миссии преподавание китайской грамматики. Желательно мне сделать
сие с критическим разбором некоторых параграфов. Почему предварительно посылаю к Вам основ-
ные правила [китайской] грамматики. Пересмотрите ее и, если пожелаете, можете присутствовать
при преподавании, дабы из общих ваших замечаний мог я извлечь что-нибудь к пополнению оной.
Остаюсь Вашим покорнейшим слугою м[монах] Иоакинф» 2'.
154
Деловые контакты между Ковалевским и Бичуриным поддерживались в последующие годы 22.
Особенно примечательно, что ему порой приходилось выступать рецензентом книг, написанных
самым авторитетным в России и в странах Западной Европы китаеведом. Так, в отзыве, отправлен-
ном им из Казани в Академию наук на новый труд Бичурина «Китай в гражданском и нравственном
состоянии» (СПб. 1848), Ковалевский в заключительной части рецензии подчеркивал: «Излишним
считаю указывать здесь на сведения, которыми о. Иоакинф поправил и пополнил чужие и наши
понятия о Китае. Богатством содержания покрываются мелочные недосмотры автора»23.
На тесные контакты Ковалевского с другими российскими китаеведами, находившимися в Пеки-
не в период его пребывания в китайской столице, указывают как архивные, так и опубликованные
материалы. Так, касаясь научного общения с главой Пекинской духовной миссии архимандритом
Петром, в миру П.И. Каменским, начинающий ученый-монголист в дневниковой записи от 25 ноября
1830 г., отмечал: «Отец Архимандрит Петр сообщил мне некоторые отрывки, касающие фоевской
веры (т. е. буддизма. — А.Х.), помещенные в его российско-китайском словаре»24.
О контактах Ковалевского в период его пребывания в китайской столице сообщал своим читате-
лям и «Казанский вестник» в конце 1831 года. «В бытность г. Ковалевского в Пекине, как пишет он в
своем донесении, почтенные члены прежней [духовной] миссии, принимая живейшее участие в
исполнении данных ему поручений, не только жертвовали своим временем и трудами, но [и] в знак
уважения к Университету сделали приношения для библиотеки оного». «Ковалевский, доводя о сих
пожертвованиях, с особенною признательностью отзывается о добром к нему расположении гг. Вой-
цеховского [О. П.]25 и Крымского [К. Г.]26, которые во все пребывание его в Пекине были постоянны-
ми ему переводчиками при сношениях с китайцами, и Университет, со своей стороны, принимая с
искреннею благодарностью усердие почтенных гг. членов [духовной] миссии, долгом своим почитает
торжественно засвидетельствовать им оную, а с тем вместе не может скрыть и того, что и гг. члены
[духовной миссии] в проезд свой через Казань с такою похвалою отзывались о г. Ковалевском, какую
только может заслужить человек с отличными качествами. Они признавались, что во время пути из
Пекина [в Кяхту] он был лучшим для них переводчиком [при общении] с монголами и что собранные им
сведения о сем, так еще мало известном, народе обещают важные последствия»27.
Ковалевский охотно поддерживал творческие связи не только с коллегами-востоковедами, прежде
всего с китаистами, с которыми был близко знаком по Пекину, но и с учеными-специалистами в
области русской истории. Об этом свидетельствует, например, его письмо от 23 ноября 1840 г. из
Казани М.П. Погодину, признанному авторитету в исследовании отечественной истории. В этом пись-
ме, в частности, говорилось: «Приношу чувствительную мою благодарность Вам за Ваше приветли-
вое письмо, которое я имел честь получить вместе с дипломом на звание члена Общества истории
и древностей российских... Предложение Ваше написать что-либо об отношениях монголов к Рос-
сии принимаю с величайшей охотою, тем более, что этот предмет входит в ныне составляемую
мною историю монголов, которой три тома вчерне уже готовы»28.
Благодаря поддержке Мусина-Пушкина, заинтересованного в зарубежной пропаганде достиже-
ний россиян в изучении стран Востока, труды Ковалевского, основанные на собранных в Монголии
и Китае материалах, попадали к наиболее влиятельным деятелям Западной Европы. Это видно из
переписки Министерства иностранных дел со своими зарубежными представителями. Так, Нессель-
роде 1 октября 1846 г. писал в Рим российскому дипломату А.П. Бутеневу о необходимости достав-
ки научных трудов Ковалевского кардиналу Меццофанти по просьбе Мусина-Пушкина, переведен-
ного по службе в ведомство народного просвещения из Казани в Петербург. В этом письме просьба
последнего изложена следующим образом: «Попечитель С.Петербургского учебного округа, тайн,
сов. Мусин-Пушкин — писал граф, — обратился ко мне с просьбою о доставлении кардиналу Мец-
цофанти сочинений ординарного профессора монгольского языка при Имп. Казанском университе-
те Осипа Ковалевского, а именно: 1) Краткой грамматики монгольского языка, 2) Монгольской хресто-
матии в 2-х частях, и 3) Первой части Монгольско-русско-французского словаря. Препровождая при
сем к Вашему Превосходительству означенные сочинения и письмо проф. Ковалевского к помянутому
кардиналу, покорнейше прошу... доставить оные по принадлежности»29. Подобным же образом в соот-
ветствии с письмом Нессельроде от 10 февраля 1847 г. кардиналу Меццофанти была доставлена
вторая часть «Монгольско-русско-французского словаря», составленная Ковалевским30.
Об основных направлениях научной деятельности Ковалевского в Казанском университете по
его возвращении из заграничной командировки и Забайкалья, где он вновь встречался с английски-
ми миссионерами в Селенгинске, позволяет судить, например, представленный этим университе-
том отчет за 1849—1850 учебный год, к которому «Журнал Министерства народного просвещения»
(ЖМНП) счел необходимым сделать следующее важное дополнение: «Ординарный профессор Ко-
валевский печатал 3-й и последний том составленного им «Монгольско-русско-французского слова-
155
ря». По вызову [т. е. предложению] Парижского Азиатского общества оканчивал составление до-
вольно обширного сочинения, заключающего в себе изыскания о буддийской хронологии, необходи-
мой при издании истории религии»31.
После смерти И.М. Симонова, видного путешественника и крупного ученого, Ковалевский, по
решению высшего министерского начальства, занял пост ректора Казанского университета, хотя
он как востоковед, был склонен перебраться в Петербург, где учреждался факультет восточных
языков при Петербургском университете и куда должны были перейти все восточники — препода-
ватели и студенты — Казанского университета. В связи с назначением Ковалевского на долж-
ность ректора университета Мусин-Пушкин 25 января 1855 г. направил ему следующее письмо, в
котором говорилось: «Письмо Ваше от 12 сего января крайне меня опечалило. Известие о кончи-
не нашего доброго Ивана Михайловича [Симонова] несказанно меня поразило. Видя его здесь, я
весьма сомневался в его выздоровлении, но не думал, чтобы он так скоро кончил жизнь свою.
Все, знавшие его и любившие, искренне сожалеют об этой потере. Кончина Ивана Михайловича
лишает меня удовольствия служить вместе с Вами. Вас начальство Ваше назначает преемником
Ивана Михайловича. Нельзя сделать лучшего выбора, и г. министр, которому я читал Ваше пись-
мо, также оный одобряет. Сожалею, еще раз повторяю, весьма сожалею, что обстоятельства нас
разлучают, но польза Казанского университета и польза Ваша требует, чтобы Вы остались в Каза-
ни, откуда Вы по известной Вашей к науке любви не откажитесь содействовать нам и Вашими
советами и Вашими трудами развитию и преуспеванию вновь учреждаемого здесь Восточного
факультета. Дружба Ваша ко мне за это порукою»32.
Более 30 лет провел Ковалевский в Казани, оставив добрые по себе воспоминания в сердцах
близко знавших его людей, особенно среди преподавателей и студентов университета. О его вни-
мании к своим соотечественникам говорит следующее свидетельство «казанского летописца» Н.Я.
Агафонова: «Ковалевский Осип Михайлович, ставший директором 2-й гимназии, дом свой на Арском
поле отдал ксёнзу Остиану Голимскому, который внес в Думу накопившиеся на доме том пошлины,
принял дом под католическую церковь, которая складена там каменная под именем костёла... (о пере-
ходе дома под костел см. дела 1855 г., № 12163, из протоколов Совета университета)»33.
Интересно и свидетельство казанского старожила Г.И. Горталова. Желая нарисовать живой
образ Ковалевского, он в марте 1883 г. дал такое описание, которое лишь отчасти позволяет
представить портрет ученого: «Ковалевский Осип Михайлович, ректор Университета и второй
директор 2-й гимназии. Худенький с баками. Нос тонкий, как и все черты лица. Смотрел (на незна-
комых посетителей. — А.Х.) «иезуитом». Обладал большой ученостью. Был женат на воспитан-
нице Еремееве, дочери дьячка (попа — см. № 27) Анне Андреевне. От нее и родился нынешний
профессор-физиолог Николай Осипович Ковалевский. Отец его был из сосланных, см. списки
студентов № 496» 34.
Более полно характеризуют Ковалевского как неутомимого труженика науки, оставившего глу-
бокий след в памяти народной, письма его сына — Николая. В одном из них, помеченном 15 сентяб-
ря 1869 г., он писал отцу из Казани в Варшаву: «Недавно встретил в библиотеке генерала Реунова,
бывшего при Вас полковником. Он занимается собиранием монет и что-то сочиняет по этой части.
Он, узнав, кто я, подошел ко мне, расспрашивал много о Вас. Говорил, что Вам обязан определени-
ем китайских монет и просил меня передать Вам его глубочайшее почтение. Да и другие казанцы
подчас вспоминают о Вас и спрашивают меня о Вашем житье-бытье».
Еще интереснее письмо Николая от 30 августа 1871 г., в котором, в частности, сообщалось:
«Недавно был у меня проездом из Сибири в Петербург иркутский инспектор Орлов (одного времени
со мной по университету). Он рассказывал мне довольно много интересного из своих путешествий
по югу Сибири. Он сообщил мне, между прочим, что память о Вас еще чрезвычайно жива у бурят.
Ему удалось встретить там даже несколько [лиц] из Ваших знакомых. Оказывается, что нынешний
хамба-лама [глава бурятского духовенства] Вас помнит, хотя и был в Ваше время еще мальчишкой.
На расспросы о Вас Орлову рассказали, что «он (т. е. Вы) был дескать очень ученый, много языков
знал и все писал, все писал...» Некто Давыдов просил каким-нибудь способом передать Вам его
поклон. Он совершенно ослеп, что не мешает ему еще несколько писать... [P.S.] Посылаю Вам
экземпляр Отчета сибирского отдела Географического общества за 1870 г., полученный мною от
Орлова»35.
На фоне данного сообщения более конкретной представляется важная роль книжного наследия
Ковалевского в просветительской деятельности российских миссионеров в Бурятии. Еще в февра-
ле 1845 г. протоиерей Константин Стуков, занимавшийся миссионерскими делами среди бурят-хо-
ринцев, писал из Верхнеудинска Ковалевскому: «Русские только Вам, Вам одному обязаны тем, что
они знают о буддийской вере. Вам одним обязаны и изложением точным и ясным чисто русских
156
наставлений для монгольского языкознания». Далее в письме излагалась просьба выслать по одно-
му экземпляру «Монгольской грамматики» и «Космологии», «пока идет переписка о выписке книг в
большем количестве на казенный кошт»36.
Жизнь и творческая деятельность Ковалевского — яркий пример самоотверженного служения
науке о Востоке. Успешный старт к ее вершинам был дан поездкой молодого ученого из Забайкалья
в Китай.
Примечания
1.	Как видно из материалов судебного следствия по делу тайных обществ в Виленском университете (1824 г.),
О.М. Ковалевский «сознался без всякого упрямства в принадлежности к обществу филаретов, объясняя при
том, что цель оного заключается во взаимном в науках пособии». Касаясь выдвинутого против него обвине-
ния в том, что на его именинах произносив» «поносительные против правительства стихи», Ковалевский ука-
зал на то, что некоторые филареты это осуждали». См.: Центральный государственный исторический архив
Литвы, ф. 567, оп. 2, ед. хр. 1341.
2.	См.: Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. ДЛС и ХД, формулярные списки, оп. 464, д.
1928; ф. Главный архив 1-5,1823, д. 1, п. 1. Выдержки из дневника М. В. Ладыженского—«Дневник, веденный
в Пекине с 1 декабря 1830 г.» (без указания фамилии автора) см.: СКАЧКОВ П.Е. Библиография Китая. М.
1960, с. 193. Оригинал дневника (1 декабря 1830 г.—14 апреля 1831 г.) находится в архиве филиала ИВ РАН
(вместе с черновым экземпляром его записки по истории русской пограничной службы в Восточной и Запад-
ной Сибири). См. также: Восточная коллекция, 2001, № 2 (5), с. 103.
3.	АВПРИ, ф. Главный архив 1—5,1823, д. 1, п. 4, л. 1.
4.	Там же, л. 2,13.
5.	Там же, п. 7, л. 14.
6.	Там же, п. 4, л. 35.
7.	Там же, п. 7, л. 33.
8.	Там же, п. 4, л. 40,41.
9.	Тамже,д.1,п.4,л.51,53.
10.	Там же, л. 46—49.
11.	Российская национальная библиотека (РНБ), К. п. 1927.149, л. 42.
12.	Там же, л. 146.
13.	Там же, л. 103.
14.	Там же, л. 136.
15.	Там же, л. 112.
16.	АВПРИ, ф. Главный архив 1-5,1823,1817-1840, д. 1, п. 1-а, л. 319-320.
17.	Национальный архив Республики Татарстан (НАРТ), ф. 92, оп. 1, д. 2237, л. 494.
18.	Обозрение преподавания наук в Имл. Казанском Университете на 1837—1838 учебный год. Казань. 1837, с.
26,27,28.
19.	Подробнее о Никите Яковлевиче Бичурине см.: Н.Я. Бичурин и его вклад в русское востоковедение (К 200-
летию со дня рождения). Материалы конференции. Ч. I—II. М. 1977.
20.	НАРТ, ф. 93, on. I, д. 2237, л. 275.
21.	Научная библиотека (бывшая им. А. М. Горького) С.-Петербургского университета, Отдел редкой книги, ф. 528
(Архив О. М. Ковалевского), ед. хр. 97, л. 158.
22.	В библиотеке Вильнюсского университета имеется книга Н. Я. Бичурина «Описание Пекина» (СПб. 1829) с
дарственной надписью автора—«О. М. Ковалевскому от издателя»—с указанием даты (1 апреля 1830 г.).
23.	СПб. Филиал архива РАН, ф. 2,1847 г., д. 1, л. 215,216.
24.	РНБ, К. п., 1927.149, л. 105.
25.	Осип (Иосиф) Павлович Войцеховский—китаевед и маныжурист. В1819 г. он окончил Петербургскую меди-
ко-хирургическую академию и в 1820—1831 гг. состоял при Пекинской духовной миссии. В 1844—1850 гг.
преподавал китайский и маньчжурский языки в Казанском университете. После его смерти, последовавшей 7
ноября 1850 г., некоторые его рукописи вместе с материалами других лиц (П.И. Каменского, Н.Я. Бичурина и
др.) были приобретены санскритологом Л.Я. Петровым, проявлявшим большой интерес к китайскому языку.
Эти материалы в настоящее время находятся в Отделе редкой книги Научной библиотеки МГУ.
26.	Подробнее о Кодрате (Кондрате) Григорьевиче Крымском см.: XVII научная конференция «Общество и госу-
дарство в Китае». Тезисы докладов. Ч. II. М. 1986, с. 204—221.
27.	Казанский вестник, ч. XXXIII, кн. XI—XII (ноябрь-декабрь 1831 г.).
28.	Российская государственная библиотека, ф. 231, Погадин/ll, картон 15, ед. хр. 81, л. 1.
157
29.	АВПРИ, ф. Посольство в Риме, оп. 525,1847—1848, д. 682, л. 1 (письма Ковалевского в указанном деле нет).
30.	Там же, л. 95.
31.	ЖМНП, 1851, отд. VII, с. 48.
32.	Научная библиотека С.-Петербургского университета, Отдел редкой книги, ф. 568, ед. хр. 116, л. 187—188.
33.	Отдел рукописей Научной библиотеки им. Н. И. Лобачевского Казанского гос. университета, ед. хр. 217 (Н. Я.
Агафонов. Казанский летописец), л. 205.
34.	По рассказам Г.И. Горталова (13 марта 1883 г.).—Отдел рукописей Научной библиотеки им. Н. И. Лобачевско-
го Казанского гос. Университета, ед. хр. 217 (Н.Я. Агафонов).
35.	Отдел рукописей библиотеки Вильнюсского гос. университета, ф. 11, ед. хр. 56, л. 1,5.
36.	Научная библиотека С.-Петербургского университета, ф. 528, ед. хр. 88, л. 140—141.
В.Я. ГРОСУЛ. Международные связи российской политической
эмиграции во 2-й половине XIX века. М. РОССПЭН. 2001.408 с.
Доктор исторических наук, главный научный со-
трудник Института российской истории РАН В.Я.
Гросул — авторитетный специалист по истории
российской политической эмиграции XIX века.
Рецензируемую монографию отличает, прежде
всего, масштабность — и в постановке темы, и
в раскрытии многообразия связанных с нею про-
блем: состав, центры, роль, конкретные действия
российской политэмиграции, ее взаимоотноше-
ния не только с оппозиционными, но и с прави-
тельственными кругами других стран.
Как подчеркивает автор, российская эмигра-
ция решала «двуединую задачу», которую «ви-
дел перед ней» уже декабрист Н.И. Тургенев:
«говорить России о Западе и Западу о России».
При этом эмиграцию даже «называли мозгом
русского революционного движения и высоко
оценивали общественные деятели и исследова-
тели, сами в эмиграции не побывавшие» (с. 5).
Впрочем, не все пришло к ней сразу. Хотя речь в
книге идет и о Н.И. Тургеневе, Я.Н. Толстом, В.С.
Печерине, Н.И. Сазонове, И.Г. Головине и мно-
гих других, эмигрировавших из России еще до
середины XIX в., «оформление русской политэ-
миграции как существенного явления происхо-
дит лишь во второй половине столетия» (с. 15).
Отметив, что до 1861 г. «единственная рус-
ская эмигрантская колония существовала толь-
ко в Англии, а в остальных странах были лишь
отдельные деятели российского революционно-
го движения» (с. 67), Гросул показывает, как скла-
дывались в течение 1860—1880-х годов такие
же и еще более крупные колонии в Париже, Цю-
рихе, Гейдельберге, Вене, в Италии и на Балка-
нах, в США. Уже за 1861—1866 гг. ему удалось
выявить до 100 русских политэмигрантов, а все-
го с 1861 по 1895 гг., по его подсчетам, «в эмиг-
рации побывало более 1100 участников россий-
ского революционного движения», то есть 5% от
общего числа — примерно 25 тыс. революцио-
неров того времени (с. 66).
Хорошо показана социальная, идейная, по-
литическая разноликость российских политэмиг-
рантов. В эмиграции перебывали и либерально
настроенные выходцы из древнебоярских родов
(князья И.С. Гагарин, Н.И. Трубецкой, П.В. Дол-
горуков, Ю.Н. Голицын), и ультрареволюционе-
ры из разночинцев, вроде С.Г. Нечаева или М.П.
Сажина. Она включала в себя отдельных деяте-
лей, группы и целые организации разных такти-
ческих направлений: анархо-бунтарского (М.А.
Бакунин и бакунисты), пропагандистского (П.Л.
Лавров и лавристы), заговорщического (П.Н. Тка-
чев и его единодумцы: русские бланкисты или
якобинцы). Идейно полемизируя (вплоть до обид,
склок и личной вражды) между собой, эти люди
были заодно в непримиримой борьбе против
общего врага — российского самодержавия.
Впечатляюще представлены вожди русской
политэмиграции. Первым из них и по времени, и
по значению был А.И. Герцен, который свиде-
тельствовал, что уже в 1857 г. русских в Англии,
стремившихся повидаться с ним, было «види-
мо-невидимо», а в 1858 г. — «несметно много»
и что его посещают «лавины русских» (с. 35). В
1870-е годы лавры самых авторитетных лиде-
ров российской эмиграции делили Бакунин, Лав-
ров и, в меньшей степени, Ткачев, а в 1880—
1890-е — «центральной фигурой» являлся Лав-
ров (с. 306).
Впервые столь основательно рассмотрена в
книге вся совокупность политических организа-
ций эмигрантов из России — Русской и Славян-
ской секций I Интернационала, Славянского об-
щества и клуба в Цюрихе, Славянского кружка,
«Красного Креста» партии «Народная воля» и
Группы старых народовольцев в Париже, Фонда
Вольной русской прессы в Лондоне. О полити-
ческой активности русских эмигрантов свиде-
тельствуют такие акции, как «общеэмигрантский
съезд» 1884 г. в Женеве с участием Герцена,
международный конгресс Лиги мира и свободы
158
1867 г. там же под председательством Д. Гари-
бальди, где «произнес блестящую речь» Баку-
нин (с. 159), конгресс анархистов 1881 г. в Лон-
доне с докладом П.А. Кропоткина.
Тщательно, с привлечением новых данных,
прослежены идейные и деловые связи русской
политэмиграции с революционерами и социали-
стами разных стран (К. Марксом, Ф. Энгельсом,
Р. Оуэном, П. Лафаргом, Ж. Гедом, В. Либкнех-
том, К. Каутским и многими другими), с лидера-
ми национально-освободительных движений (Д.
Гарибальди, Д. Мадзини, Л. Каравеловым, С.
Марковичем), с корифеями мировой науки (Ч.
Дарвином, Л. Фейербахом, Л. Пастером) и лите-
ратуры (В. Гюго, Э. Золя, Б. Шоу, М. Твеном) и
даже с правительственными и парламентскими
тузами (Л. Гамбеттой, Ж. Клемансо, А. Милье-
раном). В результате, заключает Гросул, «уже в
80-х годах XIX века влияние революционной Рос-
сии в зарубежной прессе было заметно более
сильным, чем влияние России официальной» (с.
386). Создавались «Общества друзей русской
свободы» (с 1839 г. в Англии, с 1891 г. в США),
проводились международные кампании протес-
та против карательной политики царизма и в
защиту русских социалистов (Л.Н. Гартмана, Г.М.
Гельфман, П.А. Кропоткина и др.). Все это обес-
печивало российскому освободительному дви-
жению поддержку мировой общественности и
подкрепляло прогноз Маркса о том, что в Рос-
сии неизбежна «грандиознейшая социальная
революция». Поскольку Англия и Франция, Гер-
мания и Австрия, Италия и Швеция, США и Япо-
ния пережили свои революции, «наивно было
полагать, — подытоживает Гросул, — чтобы та-
кая огромная страна, как Россия, с ее множе-
ством проблем имела противореволюционный
иммунитет» (с. 125).
Разумеется, не все в содержательной книге
Гросула бесспорно, а ряд мест вызывает и воз-
ражения. Можно поставить в укор автору укло-
нение от дискуссий. Так, он, по собственному его
выражению, «отрешается от спора»: была ли на
рубеже 1870-1880-х годов в России революци-
онная ситуация (с. 248), оставляя читателей в
неведении, на чьей он стороне: тех ли ученых,
которые доказывали наличие революционной
ситуации, или тех, кто считает, что оной не было,
а вся ее историография, представленная таки-
ми именами, как Н.М. Дружинин, П.А. Зайонч-
ковский, И.Д. Ковальченко, всего лишь блеф,
нечто ни о чем. Точно так же, отметив, что о
переговорах Герцена с Н.Г. Чернышевским в
1859 г. «в литературе сложились два научных
мнения, одно из которых первоначально изло-
жил В.П. Козьмин, а другое — М.В. Нечкина»
(с. 40), Гросул сам «отрешается от спора» и даже
не излагает сути ни того, ни другого мнения.
Терминологическая неточность допущена на
с. 67—63 в рассуждениях о том, что «белый тер-
рор — это термин 60-х годов» и что так «стали
называть время после каракозовского выстре-
ла», когда появилась статья Герцена «Белый
террор». Здесь следовало бы пояснить, что
впервые в истории термин «белый террор» (по
цвету герба Бурбонов) родился во Франции пос-
ле второго отречения Наполеона, и что сам Гер-
цен писал ранее о «terreur blanche» именно 1815
года ’.
Теперь — о более серьезных недочетах. В
первую очередь, монографию обедняет (а чи-
тателя озадачивает) отсутствие аналитическо-
го обзора источников и литературы. Только по
мере знакомства с нею видно, сколь основа-
тельна ее историографическая база (включая
диссертации, исследования на английском,
французском, немецком, итальянском, румын-
ском, болгарском, греческом языках) и сколь
богат использованный в ней круг источников (в
том числе — материалы из фондов ГАРФ, РГИА2,
РГАЛИ, АВПРИ, ОПИ ГИМ, Партархива ЦК
ВКП); впрочем, — не без досадных упущений.
Даже не упомянуты труды японского историка
Харуки Рада, публиковавшиеся и на английс-
ком, и на русском языках3 (Вада, кстати, — ав-
тор двухтомной биографии одного из персона-
жей книги Гросула, народника-эмигранта Н.К.
Судзиловского-Русселя). Что касается источни-
ков, то странно, что не использован фундамен-
тальный 2-томник документов «П.Л. Лавров.
Годы эмиграции», изданный Б.М. Сапиром в
Нидерландах (1974 г.).
Упущений, неточностей и ошибок фактичес-
кого порядка в книге немного. К примеру, среди
революционеров, сотрудничавших с П.Н. Яб-
лочковым в его электротехнической лаборато-
рии в Париже, не назван самый выдающийся
— первый руководитель динамитной мастерс-
кой «Народной воли» (предшественник знаме-
нитого Н.И. Кибальчича в этом качестве) С.Г.
Ширяев. Число арестованных народников за
1874 г. Гросул определяет в 1600 человек (с.
248), ссылаясь при этом на Е.С. Итенберга,
который, в свою очередь, сослался на П.Л. Лав-
рова, не обладавшего должной информацией.
Между тем, давно опубликованы более точные
цифры: жандармский генерал В.Д. Новицкий,
который лично осуществлял «проверку числа
арестованных лиц», насчитал таковых в 1874 г.
только по 26 губерниям больше 4 тыс., а М.И.
Венюков по всей России — до 8 тыс.4. На с.
281 ошибочно зачисляется в члены Исполни-
тельного комитета «Народной воли» С.П. Дега-
ев и повторяется сомнительный тезис М.Г. Се-
дова о том, что в 1884 г. «был ликвидирован
Исполнительный комитет, и на смену ему была
159
создана так называемая Распорядительная ко-
миссия» в составе ГА Лопатина, Н.М. Сало-
вой и В.И. Сухомлина. Все, члены этой комис-
сии засвидетельствовали иное: она была из-
брана на январском 1884 г. съезде народоволь-
цев в Париже не «на смену», а при Исполни-
тельном комитете, как его распорядительный
орган5.
В целом же монография при отдельных ее
недостатках, заслуживает высокой оценки как
самое обстоятельное исследование междуна-
родных связей русской политической эмигра-
ции XIX века. Фактически Гросул закрыл тему,
оставив будущим исследователям лишь воз-
можность вносить в нее частные дополнения и
уточнения.
НА ТРОИЦКИЙ
Примечания
1.	ГЕРЦЕН А.И. Собр. соч. В 8 т. М. 1975. Т. 3, с. 192.
2.	Нас. 71 и 301 Гросул ссылается на некий ЦГАРФ,
судя по номерам фондов которого (1405 и 1284)
это и есть РГИА, бывший ЦГИА СССР.
3.	См.: ВАДА ХАРУКИ. Россия как проблема всемир-
ной истории. — Избранные труды. М. 1999,400 с.
4.	НОВИЦКкМВДИзвоспоминанийжандарма.Л^
с. 77; [ВЕНЮКОВ М.И.]. Исторические очерки Рос-
сии со времени Крымской войны до заключения Бер-
линского договора. Т. 4. Прага. 1880, с. 83.
5.	РГИА, ф. 1093, оп. 1, д. 272, л. 2-2об. (письмо
ГА Лопатина к В_Я. Богучарскому от 13 октября
1910 г.); Деятели СССР и революционного движе-
ния России. Энциклопедический словарь' Гранат. М.
1989, с. 216 (автобиография Н.М. Саповой), 230 (ав-
тобиография В.И. Сухомлина).
Очерки русской культуры XIX века. Т. 2. Власть и культура. М.
Издательство Московского университета. 2000.480 с.
Данный том, посвященный проблеме взаимоот-
ношений власти и культуры, отражающий харак-
терные сферы их пересечения, входит в шести-
томное издание «Очерков русской культуры XIX
века», работа над которым уже продолжитель-
ное время ведется сотрудниками исторического
факультета МГУ совместно с исследователями
из других вузов и научных учреждений.
Культура и власть — одна из узловых про-
блем истории России XIX века. Уже в конце XVIII
в. наметилась определенная парадоксальность
и неоднозначность в отношениях между влас-
тью и обществом, государством и дворянством,
правящими структурами и образованными людь-
ми «золотого века» русской культуры. Начало
было во многом положено Петром III и манифе-
стом «О даровании вольности и свободы всему
российскому дворянству» (1762 г.). В помещи-
чьей среде появляется и крепнет идея жизни вне
служебной иерархии и помимо официального
престижа. Занятия наукой, искусством, техникой,
общественными делами начинают цениться не
только как полезные, но и как благородные, воз-
вышающие личность. И не случайно в конце XVIII
начале XIX в. обостряются противоречия между
самодержавием и наиболее образованной час-
тью дворянского общества.
Различные области культуры, о чем конкрет-
но пишут авторы данного тома, достигают зре-
лости и осознания своей значимости. Нараста-
ет тенденция к самостоятельности, к совершен-
ствованию и эволюции по собственным законам.
Бурное развитие и дифференциация областей
культуры были одной из важнейших особеннос-
тей историко-кугътурного процесса XIX столетия.
Обслуживая на протяжении многих десятилетий
государственный интерес, официальные группы,
связанные с культурой, идеологически и мен-
тально зависели от императорской власти, пы-
тались создать определенное единство власти
и свободы творчества. Это противоречие между
ними развивалось и видоизменялось на протя-
жении всего века. Проблема взаимоотношений
власти и культуры осложнялась многими факто-
рами, вытекавшими из географического и наци-
онально-этнического разнообразия многонаци-
онального государства.
Первый очерк, посвященный истории россий-
ского абсолютизма и бюрократии, написан ИА
Федосовым и Е.В. Долгих. В нем раскрывается
общественно-государственная эволюция, рас-
сматриваемая сквозь призму культурных направ-
лений. Обстоятельно, по-новому проанализиро-
вано развитие культурного облика бюрократии
как главного инструмента абсолютизма, показа-
на относительная самостоятельность и автоном-
ность российского чиновничества, выработавше-
го к тому времени свои культурно-правовые
нормы и явившегося активным участником об-
щего культурного процесса новой эпохи. Авторы
приходят к выводу: в начале XIX в. бюрократия
получает функционально обусловленную струк-
туру, а гражданская служба постепенно отделя-
ется от военной. Происходит и переориентация
на получение чиновниками предварительного об-
разования.
160
Верно подмечено, чти при Николае I управле-
ние при помощи генерал-губернаторов и особых
органов под личным заведованием императора,
создало гипертрофию централизации, бюрокра-
тизировало всю жизнь страны, влекло за собой
дезорганизацию власти (с. 25). Исследователи
раскрывают тотальный характер госуд арственного
контроля в области культуры, остаточный прин-
цип ее финансирования, отмечают общий рост
образовательного уровня чиновников. На высших
этажах управленческого аппарата вельможи вы-
тесняются генералами, в результате чего стиль и
приемы административной жизни неуклонно ми-
литаризируются (с. 36—41,45,47).
Абсолютизм в России был тесно связан с
правовойгй политической культурой. Однако ус-
воение норм юридического мышления шло край-
не медленно. Об этом конкретно пишет В А Том-
синов в разделе «Правовая культура». В первой
половине XIX в. этапом развития права и право-
сознания стала кодификация сановной бюрок-
ратией законов по санкционированной импера-
тором программе. Во второй половине XIX в.
решающую роль в эволюции права сыграла су-
дебная реформа 1864 г., положившая начало
постепенному освоению правовых позиций
широкими слоями населения Анализ этих и не-
которых других особенностей позволил рассмот-
реть правовую культуру под новым углом зре-
ния. Справедливо отмечается, что российская
теоретическая юриспруденция зарождалась и
развивалась на широкой основе различных наук,
в первую очередь истории, философии, логики
и филологии. Ведущую и все возрастающую
роль играла государственная власть, большое
влияние на юриспруденцию оказала немецкая
историческая школа права
Томсинов обосновывает оригинальный, са-
мобытный характер эволюции правовой мысли
в России. Он опровергает расхожее мнение о
роли профессоров Дерптского университета А
Рейца и И. Эверса. Решающий вклад в разви-
тие истории русского права сделали выдающи-
еся российские правоведы — ЗА Горюшкин,
Н.В. Калачев, ИД. Беляев, П.М. Строев (с. 134—
135). Справедливо отмечается, что русским
правоведам был присущ широкий взгляд на за-
дачи юриспруденции, а также разнообразные под-
ходы к праву. Не случайно, что в первые десяти-
летия XX в. «русская юриспруденция становилась
на один уровень с такими мощными пластами
русской культуры, как художественная литерату-
ра, философия, искусство» (с. 151). Весьма убе-
дительно показано также, что в пореформенный
период объектом специального исследования со
стороны ученых правовед ов стало русское народ-
ное правосознание. Его особенностью, по мне-
нию автора, было пренебрежительное отноше-
ние к формальностям в юридических отношени-
ях; для русского простолкздина существо их все-
гда было важнее (с. 156—159).
В насыщенном новым фактическим и архи-
вным материалом разделе, написанном Г.В.
Жирковым, отражена история цензуры, в кото-
рой пересекались развитие общественной мыс-
ли, просвещения, литературных стилей и поли-
тика властей. Обстоятельно проанализирована
история первого цензурного устава, утвержден-
ного Александром в 1804 г., а также второго (10
июня 1826 г.) и третьего (22 апреля 1828 г.). Пос-
ледние долго служили юридическим руковод-
ством для цензоров.
Показано влияние международных событий
на работу цензурных комитетов, отмечено, что в
России сложилась сеть ведомственных учреж-
дений, обладающих сходными полномочиями.
Показательны колебания в строгостях цензурных
постановлений, промежуточность решения воп-
роса о печати в эпоху реформ. Автор раскрыва-
ет драматизм и парадоксальность этого проти-
воречивого феномена (с. 7—8,167—264).
В очерке «Православная церковь и государ-
ство» (В А Федоров) дан обстоятельный анализ
динамики взаимоотношений Русской Православ-
ной Церкви и светской власти. Приведенные
автором данные позволяют по-новому взглянуть
на роль и значение российского духовенства в
культурно-исторической жизни страны (с. 266—
284). Особенно интересны страницы, посвящен-
ные миссионерской деятельности РПЦ и конфес-
сиональной политике российских самодержцев
и их ближайших помощников (с. 285—321). Дея-
тельность РПЦ не сводима к прислуживанию
самодержавию, молитве за царя и воспитанию
духовных чад в духе преданности престолу и
покорности властям. Церковь играла важную
роль в нравственном воспитании трудящихся в
сохранении духовных и культурных устоев народ-
ной жизни, в культурной жизни страны, развитии
образования и благотворительности. Духовное
сословие дало немало выдающихся деятелей
науки, литературы, искусства (с. 323—324).
Роль власти в организации научной работы
и усиление влияния общественности в этой сфе-
ре анализируются в очерке «Наука: власть и об-
щество» (М.С. Бастракова и ГЕ. Павлова). Ав-
торы убедительно показали, что наука в России
изначально формировалась как государствен-
ный институт и существовала в основном на
средства государства, находилась под его конт-
ролем и развивалась в соответствии с его нуж-
дами и потребностями. Самодержавие весьма
противоречиво влияло на развитие науки, что
сказывалось и в порядке ее финансирования.
Некоторые университеты не финансировались
казной, одним из «существенных зол» универ-
161
ситетской жизни были бедность и фактическое
бесправие ученых. Вместе с тем авторы справед-
ливо отмечают, что постепенно расходы казны на
образование и науку росли, причем формы и ме-
тоды организации науки совершенствовались. С
этой целью создавались в первой половине XIX
в. ученые комитеты и советы при министерствах
и ведомствах, соединявшие научные, научно-орга-
низационные и административные функции (с.
343-350).
Широкое распространение в XIX в. получи-
ли научные общества. Наиболее благоприятные
условия для их работы сложились в Московс-
ком университете. Почти все отечественные
университеты пополняли свои бюджеты за счет
частных инвестиций, что составляло важную ста-
тью в финансировании высшей школы России
(пожертвования Демидовых, Шереметевых, Н.П.
Румянцева и многих других; пожалуй, самым
крупным жертвователем на нужды науки и про-
свещения стал сибирский золотопромышленник
А.М. Сибиряков). Развитию научных обществ во
многом способствовали национальные съезды
ученых, ставшие возможными после реформ
1860-х годов. Съезды естествоиспытателей не-
редко называли «праздниками российской на-
уки» (с. 384-390).
Очерк В.А. Ковригиной посвящен проблеме
здравоохранения, уровень которого, по мнению
автора, является показателем зрелости и жиз-
неспособности общества. Показана роль госу-
дарства в борьбе с эпизоотиями и эпидемиями.
Анализируются взаимоотношения государствен-
ной и частной медицины, соотношение обще-
ственной и государственной инициативы, а так-
же роль благотворительности в деле создания
эффективной медицинской помощи. В первой
половине XIX в. практически отсутствовала за-
бота государственной власти о здоровье крепо-
стных крестьян. Во второй половине столетия
сложилась земская медицина, ставшая «первой
и единственной в Европе формой бесплатного
медицинского обслуживания» (с. 462—463). В
книге показана роль в развитии медицинской
благотворительности представителей импера-
торской семьи и, в том числе, императрицы Ма-
рии Федоровны, великой княгини Елизаветы
Федоровны, а также многочисленных женских
благотворительных обществ. Новым явлением
для первой половины XIX в. стало создание об-
ществ сестер милосердия, добровольно посвя-
тивших себя уходу за больными. Впоследствии
это начинание переросло в систему Красного
Креста, явившейся частью международного Об-
щества, к которому присоединилась Россия (с.
433—436). По мнению Ковригиной, в сравнении
с первой половиной XIX в. в пореформенный
период уменьшается роль дворянства в деле
благотворительности и «первенство переходит
к «третьему сословию» в лице купцов и промыш-
ленников» (с. 438). С этим тезисом можно было
бы согласиться, если бы он был подкреплен со-
ответствующими подсчетами и фактами. Огор-
чает, что в этой книге, как, впрочем, и во всей
литературе, посвященной истории российской
благотворительности, отсутствуют сопостави-
мые статистические данные, отражающие мас-
штабы дворянской, церковной, буржуазной, кре-
стьянской и пролетарской благотворительности.
К сожалению в книге отсутствует заключе-
ние. Интересные и обоснованные выводы, при-
сутствующие в ряде очерков, не заменяют
собою общих умозаключений. Кроме того, отсут-
ствует обстоятельный, вдумчивый и целостный
анализ политической культуры России XIX в., не
прослежена диалектическая взаимосвязь право-
вой, духовной, научной и политической сфер
культуры. И если относительно подробно рас-
смотрены либеральные, консервативные, клери-
кальные воззрения тех или иных деятелей, то
идеи социалистов-утопистов, марксистов, пози-
тивистов затронуты лишь отчасти и косвенно.
Второй том «Очерков русской культуры» бу-
дет полезным для историков, культурологов, фи-
лологов, искусствоведов и всех интересующихся
историей взаимоотношений власти и культуры.
А.И. УТКИН
Ю.А. БОРИСЁНОК. Михаил Бакунин и «польская интрига»:
1840-е годы. М. РОССПЭН. 2001. 304 с.
Жизни и деятельности Михаила Александрови-
ча Бакунина посвящена обширная литература.
Однако его связи с польскими общественными
деятелями, особенно в период первой эмигра-
ции (1840-е гг.), долгое время оставались на пе-
риферии внимания исследователей. Моногра-
фия кандидата исторических наук, заместителя
главного редактора журнала «Родина» Ю.А. Бо-
рисенка успешно заполняет этот пробел. В кни-
ге впервые не только в отечественной, но и в
зарубежной науке подробно рассматривается
комплекс взаимоотношений известного русско-
го радикала и поляков накануне и в период ев-
ропейских революций 1848—1849 годов.
162
Автор справедливо полагает, что избранная
им тема не утратила свою актуальность: «В ус-
ловиях многообразия подходов и введения в на-
учный оборот новых источников действительное
место «конспираторов» и «разрушителей» в об-
щественной жизни может быть определено точ-
нее» (с. 3). Это наблюдение принципиально важ-
но для проблем исторической полонистики XIX
столетия: изучение имперской политики в отно-
шении польских земель в составе Российской
империи только начинается. Игнорировать на-
копленный десятилетиями опыт анализа и ос-
мысления русско-польских революционных кон-
тактов недопустимо.
Основное направление исследования про-
должает традиции, заложенные Н.М. Пирумовой
и В.А. Дьяковым. В то же время, по мнению Бо-
рисёнка, сформировавшиеся в историографии
стереотипные подходы к деятельности Бакуни-
на в польской среде в 1840-е гг. в большинстве
своем непродуктивны. До сих пор распростра-
нены точки зрения о якобы присущих русскому
радикалу уже в этот период «анархизме», «пан-
славизме» и «славянофильстве», не изжиты и
карикатурные образы Бакунина как «ярого вра-
га марксизма» и «демона разрушения». Автор
справедливо отметил, что и в 1990-е гг., не смот-
ря на отсутствие идеологических ограничений,
разработка темы велась на прежнем уровне, из-
менились лишь ориентиры — ряд российских
авторов убежден, что Бакунин был родоначаль-
ником «тоталитарной идеологии и политики»,
польские же исследователи восприняли основ-
ные выводы «антиимперского» сочинения Я.
Кухажевского «От белого до красного царизма»,
написанного в межвоенный период и впослед-
ствии упрятанного в спецхран 1.
Анализ практических контактов Бакунина в
польской среде предваряет обстоятельное ис-
следование теоретического наследия русского
радикала и его современников, представителей
левого крыла польского национально-освободи-
тельного движения. Привлекая многочисленные
источники, автор убедительно доказывает, что
деятельность русского эмигранта в среде поля-
ков не была случайным эпизодом его биографии.
«Критическое переосмысление и перенос на соб-
ственную почву достижений немецкой и француз-
ской политической мысли, а также постоянное
обращение к прошлому и опыту осовободитель-
ного движения создали фундамент для развития
радикальных демократических тенденций, харак-
терных как для Бакунина, так и для его польских
современников в 1840-е годы» (с. 66). Общность
политических программ представляла собой
прочную основу для практического сотрудниче-
ства радикалов. В монографии отмечается бли-
зость взглядов Бакунина к программам И. Леле-
веля и С. Ворцеля, Э. Дембовского и В. Дзвон-
ковского, а также к идеологическим основам
крупнейшей польской организации левого толка
— Польского демократического общества (ПДО)
и одного из его виднейших деятелей В. Хельт-
мана. Намерения поляков, всеми силами стре-
мившихся восстановить независимость своей
страны, прямо перекликались с романтически-
ми планами Бакунина по сокрушению четырех
«деспотических монархий» — России, Пруссии,
Австрии и Турции.
На пути единения русского и польских демок-
ратов вставали серьезные объективные препят-
ствия. Даже наиболее радикальным деятелям
из числа поляков были свойственны стереотип-
ные представления о границах Речи Посполи-
той образца 1772 г., не менее очевидны были и
разногласия в конфессиональной сфере. В то
же время, по верному замечанию автора, тео-
ретические конструкции как Бакунина, так и
польских демократов были подчинены интере-
сам будущего «революционного дела», что зна-
чительно облегчало достижение взаимопонима-
ния в практической плоскости.
Значительное внимание уделено в книге
практическим аспектам сотрудничества Бакуни-
на и его польских знакомых. На основании раз-
нообразных источников (в том числе и архивных
материалов, впервые вводимых в научный обо-
рот) Борисёнку удалось скрупулезно, с мельчай-
шими подробностями восстановить близкую к
действительности картину конспиративных и
легальных контактов Бакунина с поляками в
1840-е годы. Масштабы деятельности русского
эмигранта в среде «природных врагов» империи
Николая I значительно превосходили как инфор-
мацию, имевшуюся в распоряжении III Отделе-
ния, так и скромные признания самого Бакунина
в «Исповеди» императору.
Общение с поляками стало важнейшим фак-
тором формирования Бакунина как революцио-
нера. При активной помощи виднейшего
польского историка и общественного деятеля
Лелевеля он переходит от неясных симпатий к
«польскому делу», к конкретной поддержке борь-
бы поляков и шире — всех славянских народов
(включая русский) за независимость от «ига ино-
земных монархий». Среди эмигрантов русский
радикал старается установить прочные связи с
«людьми дела», посвященными в конспиратив-
ную сеть на территории всех трех частей разде-
ленной Польши и в первую очередь Царства
Польского. Автору удалось убедительно доказать
факт совместной деятельности Бакунина и одно-
го из виднейших конспираторов конца 1840-х гг.
Дзвонковского, тесно связанного с «Организаци-
ей 1848 г.» в «русской Польше»2 (с. 176—182,
203—204). Материалы следствия над членами
163
этого «преступного сообщества» свидетельству-
ют не только о том, что идеи Бакунина были
очень популярны и востребованы в среде конс-
пираторов Царства Польского, а также и о не-
посредственной причастности русского эмигран-
та к попыткам организации «бунта» на этих зем-
лях. И.Ф. Паскевич, знакомый с содержанием
«Исповеди» Бакунина Николаю I, не дал хода
этим сведениям, прямо противоречившим «ис-
креннему покаянию» узника Петропавловской
крепости и вполне достаточным, по тогдашним
законам, для вынесения Бакунину смертного
приговора.
Вполне правомерен вывод, что деятельность
Бакунина в польской среде, «постоянно наты-
кавшаяся на естественные разногласия и непо-
нимание, имела в цепом результативный харак-
тер» (с. 194). Уже к моменту начала европейс-
ких революций 1848—1849 гг. русский эмигрант
установил прочные контакты с левым крылом
деятелей польской эмиграции, сыгравшие затем
заметную роль в его революционной биографии.
Автор не склонен преувеличивать значение этих
связей. Общеизвестно, что программные уста-
новки как Бакунина, так и его знакомых поляков
не выдержали практической проверки: «Тем са-
мым был доказан присущий им утопизм и несо-
ответствие сложившейся ситуации—общая бо-
лезнь социально-политических теорий конца
40-х гг. XIX в. (включая и авторов «Манифеста
Коммунистической партии»)» (с. 273). При этом
практическое революционное сотрудничество
русского радикального демократа с польскими
революционерами, скрепленное совместной во-
оруженной борьбой на баррикадах Дрездена в
мае 1849 г., позволило Бакунину упрочить свой
авторитет в польских кругах и возобновить кон-
такты уже на новом уровне, после побега из
Сибири в 1861 году.
Рецензируемая монография полезна сразу
для нескольких направлений исследования ис-
тории XIX века. В ней с современных позиций
отражены проблемы, актуальные для изучения
проблем полонистики, отечественного радика-
лизма и радикальных европейских обществен-
ных течений в целом. Хотелось бы надеяться,
что автор продолжит работу над темой и обра-
тится к проблематике польских связей Бакунина
1860—1870-х годов.
XX. ХАЙРЕТДИНОВ
Примечания
1. См. новейшее переиздание: KUCHARZEWSKIJ.
Od biatego caratu do czerwonego. T. I—VII.
Warszawa. 1998-2000.
2. Примечательно, что комментаторы недавней гер-
манской публикации о польских контактах Бакуни-
на в 1847—1848 гг. разделяют точку зрения Бори-
сенка на его контакты с Дзвонкоеским, но при этом
ссылаются не на работы российского историка, в
которых она высказана впервые в историографии,
а на список членов ГЩО в 1832—1851 гг., издан-
ный в 1963 г. Л. Кравцем, где ниочем подобном не
говорится. См.: Fragmente zu intemazionalen
demokratischen Aktivitaten urn 1848 (M. Bakunin, F.
Engels, F. Mellinet u. a.).—Schriften aus dem Kart—
Marx-Haus. Heft 48. Trier. 2000, S. 263. Cp.: Lista
cztonkow Towarzystwa Demokratycznego Pofskiego
zlat1832—1851.—Materialydobiografii,genealogii
i heraldyki potekjej. Buenos Aires—Paryz. 1963, s. 33—
149.
Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский
аспект. СПб. «Дмитрий Буланин». 2001.265 с.
В аннотации к книге указано, что она «посвяще-
на малоизвестным и неизученным медицинским
и демографическим проблемам Ленинграда в
годы Великой Отечественной войны». В сборни-
ке отобраны материалы из представленных на
международной научной конференции «Жизнь
и смерть в осажденном Ленинграде: историко-
медицинский аспект» (Санкт-Петербург, 26—27
апреля 2001 г.), хотя это обстоятельство специ-
ально не оговорено.
Авторы — медики, биологи, архивисты, ис-
торики — анализируют проблемы выживания в
блокадном городе, в научный оборот вводятся
существенные новые данные, а также ставят
перед исследователями ряд принципиальных
вопросов. Не понятно, почему в названии ис-
пользуется сравнительно мало употребляемое
словосочетание «блокированный Ленинград»
вместо обыденного и привычного блокадный
Ленинград? Очевидно для редакторов сборни-
ка этот аспект имеет особое значение — речь
идет именно о «блокированном Ленинграде» в
ходе военных операций в течении 1941—1943
годов. Но в отечественной культуре и в повсед-
невной жизни широко утвердилось понятие «бло-
када Ленинграда», которое не исчерпывается
анализом военных операций по освобождению
и защите города, блокированного и осажденно-
164
го. Понятие блокады гораздо шире, ибо включа-
ет в семантику анализа социальные и социокуль-
турные аспекты повседневности, сложившейся
в экстремальной ситуации освященного города.
Не случайно и понятие «блокадник», закреплен-
ное и документами, и в названиях массовых об-
щественных организаций — «Общество блокад-
ников», «Общество блокадников-универсантов»,
и т.д. Широко известны и литературные произ-
ведения, использующие понятие «блокада
Ленинграда» в более сложном и широком зна-
чении — самого феномена блокады, — а не
просто ситуацию города, блокированного про-
тивником.
Второй вопрос так же связан с уточняющим
названием сборника: «историко-медицинский
аспект». Что имеется в виду под этим уточнени-
ем? Медицинские и биологические последствия
голода, недоедания и стресса, повлиявшие на
жизнь блокадников и их потомков, а также исто-
рию работы учреждений здравоохранения в бло-
кадном городе? Но насколько продуктивно и ин-
формативно такое понимание, особенно, если
учитывать, что собственно историко-медицинс-
кий аспект в книге представлен несколько одно-
сторонне, поскольку большинство статей сосре-
доточено на «демографической катастрофе
Ленинграда» в период второй мировой войны и
истории работы медиков в период блокады. Но
из этих работ не ясно, как именно была орга-
низована работа, снабжение и лечение в больни-
цах для грааданского населения. Ни слова не ска-
зано об организации работы поликлиник, аптек,
аптечных складов, и других медицинских учреж-
дений. А это важно для понимания картины по-
вседневной жизни ленинградцев в блокаду.
В предисловии (автор не указан) говорится
о необходимости рассматривать данную тему
«усилиями специалистов разного профиля». Бе-
зусловно, такой подход позволил фокусировать
внимание экспертов на вопросах здравоохране-
ния в блокадном городе, которым ранее не уде-
лялось внимания (единственная книга, посвящен-
ная этой теме, была издана в 1980 г. — Гладких
П.Ф. Здравоохранение блокированного Ленингра-
да. Л. 1980, переизд. в 1985 г.). Статьи Н.Ю. Че-
репениной, А.Р. Дзенискевича, В.С. Чирского и
других авторов сборника рассказывают о неиз-
вестных не только широкой читательской ауди-
тории, но и специалистам (историкам, медикам)
фактах и особенностях организации здравоох-
ранения в блокадном городе. Так, Дзенискевич
только для статьи «Научно-исследовательская
работа медицинских учреждений» изучил доку-
менты одиннадцати ведомственных фондов на-
учно-исследовательских институтов Ленинграда.
А С.В. Магаева в статье «Физиологические и пси-
хосоматические предпосылки выживания и вос-
становления» не только обобщила материа-
лы медицинских исследований воздействия же-
сточайшего голода на организм блокадников, но
и сформулировала ряд интереснейших предпо-
ложений о природе и механизмах выживания при
алиментарной дистрофии (отечной болезни).
Так, она указала, что выживание в блокаду за-
висело как от биологических аспектов, так и от
психоэмоциональной собранности и активности
индивида: «самообладание и воля к жизни... спо-
собствовали выживанию» (с. 185).
Высоко оценивая новизну целого ряда источ-
ников, нельзя не обратить внимания на своеоб-
разную лапидарность, допущенную при их ос-
мыслении. Описывая работу госпиталей, поли-
клиник, моргов, научно-исследовательских ме-
дицинских институтов, авторы не задаются воп-
росами о мотивации и организации работы граж-
данских медиков и населения (доноров). Так,
рассказывается о том, что сотрудники Ленинг-
радского института переливания крови, букваль-
но «на ходу» решали проблемы сбора, хране-
ния, укупорки и стерилизации посуды для кон-
сервации крови: «А.П. Вишняков и А.Н. Филатов
изобрели способ укупорки, годный для стерили-
зации и универсальный при разной величине и
форме бутылок. Это был первый, и очевидно,
единственный в мировой практике случай ис-
пользования винной стеклотары для консерва-
ции крови» (с. 103). Но описывая героическую и
эффективную работу коллектива данного инсти-
тута, Дзенискевич не исследует мотивацию до-
норов. Очевидно сдача крови гражданским
населением была связана с возможностями по-
лучения дополнительного питания. Не случайно
с наступлением зимы 1941/1942 гг., самого тя-
желого и голодного периода блокады, «приток
людей, желавших стать донорами, был велик»
(с. 103). Но причины возросшего притока доно-
ров, страдавших алиментарной дистрофией,
никак не объясняются; вместо этого исследова-
тель сосредотачивается на сложностях, стояв-
ших перед медиками научно-исследовательских
задач: «можно ли использовать для перелива-
ния кровь человека, ослабленного голодом»,
«как состав крови зависит от питания и можно
ли ее переливать раненым» (с. 103—104). Если
кровь брали у дистрофика, приближая его
смерть, то значит в массовой гибели людей по-
винна и медицинская политика Военного Совета
Ленинградского фронта. Столь же односторонен
и Чирский в описании работы блокадных патоло-
гоанатомов. Рассматривая факты приоритетного
обслуживания воинских госпиталей в ущерб граж-
данским медицинским учреждениям, автор не
только не объясняет эти факты, но и просто «не
замечает» несправедливого и нерационального
распределения общественного ресурса.
165
Представляется, что такая ситуация невни-
мания и нечувствительности исследователей к
истории повседневной жизни блокадного города
— следствие слабой концептуальной проработки
вопроса участниками данного сборника. Соци-
альные феномены, коими являются блокада,
голод, дистрофия, требуют осмысления проис-
шедшего именно с социальных позиций. Такая
попытка была продемонстрирована во вступи-
тельной статье Дж. Д. Барбера «Голод в мировой
истории и блокада Ленинграда», в которой ука-
зывается, что «определить понятие голода не так
просто... нет точных критериев для измерения
степени голодания» (с. 6). Тут стоит указать, что
хотя таких критериев нет, или их сложно привес-
ти к однозначно измеряемым, но для определе-
ния ситуации в блокадном Ленинграде это и не
требуется, ибо понятие «голод», являясь изна-
чально физиологическим состоянием, в изучае-
мой исторической ситуации является феноме-
ном социальным, требующим специального со-
циологического и/или антропологического, а не
медицинского или медико-биологического ана-
лиза.
Изучение ситуации голода, в случае Ленинг-
радской блокады, предполагает не столько ос-
мысление биологических аспектов выживания,
а изучение и осмысление создавшейся в городе
социальной атмосферы с измененным порядком
повседневности. И тут не обойтись без осмыс-
ления характера власти, ее роли в организации
условий жизни ленинградцев. Эта власть не
могла не влиять на повседневность горожан, в
том числе и интересующий нас аспект, посколь-
ку именно она, если рассматривать ее как сис-
тему управления общественным ресурсом, рас-
пределяет последний согласно той или иной
иерархии приоритетов. Для анализа действия
власти в ситуации острого дефицита жизнеобес-
печивающих ресурсов необходимо формулиро-
вать критерии, позволяющие проанализировать
степень эффективности практик управления.
Такими критериями могут быть, как минимум,
два: рациональность и социальная справедли-
вость.
В рецензируемой работе ставка делается, с
одной стороны, на поиске новых источников
(Дзенискевич, Чирский, Б.П. Белозеров и др.), а
с другой, на осмыслении последствий блокады
(Дж. Д. Барбер, Л.П. Хорошилина, И.М. Козлов,
А.В. Самсонова). При этом последствия рассмат-
риваются опять же не в социальном ракурсе, а с
сугубо биологизаторских позиций. Барбер сосре-
доточился на «изучении природы массового го-
лода, последствий голодания и наиболее эффек-
тивных методов борьбы с ним» (с. 17). Если
учесть, что блокадная повседневность все еще
остается не изученным феноменом, масштабы,
сложность и уникальность которого требуют при-
влечения огромного материала и сложных ме-
тодов интерпретации и формализации, то стрем-
ление найти наиболее эффективные методы для
борьбы с массовым голодом, указывает на край-
не абстрактное видение ситуации в городе. Тем
самым автор призывает изучать причины и по-
следствия блокады, а не ситуацию, сложившу-
юся в блокадном городе, хотя название книги
предполагало именно анализ сложившейся си-
туации, а не ее причины и следствия. Именно
так, в рамках предложенной Барбером логики, и
поступили Хорошилина, Козлов, Самсонова,
проанализировав прямые и отдаленные послед-
ствия голода и недоедания в блокаду на разви-
тие детей и подростков. Такой анализ конечно
необходим и важен, но пониманию феномена
блокады Ленинграда он не способствует.
Если указанные авторы ограничились сугу-
бо археографическими изысканиями, то Н.Ю.
Черепенина, написавшая две обстоятельных
главы («Демографическая обстановка и здраво-
охранение в Ленинграде накануне Великой Оте-
чественной войны», «Голод и смерть в блокиро-
ванном городе»), предложила свой анализ фак-
тографической базы. Такой подход выгодно от-
личает ее статьи от работ других авторов. По
прочтении глав Черепениной можно сформули-
ровать по крайней мере два новых тезиса о си-
туации в блокадном городе.
Первый тезис: демографическая ситуация в
довоенном Ленинграде уже была неблагополуч-
ной из-за финской войны, антиабортного зако-
нодательства и общего ухудшения демографи-
ческих процессов (эти процессы были характер-
ны и в целом для страны). Чрезвычайно высок
был уровень смертности, прежде всего детской,
достигшей в июле 1940 г. 348 человек на тыся-
чу, родившихся живыми. Это — рекордно высо-
кий уровень детской смертности и для крупных
городов СССР в 1940 г., и для довоенного Ле-
нинграда. Статистики сравнивали эти показате-
ли детской смертности с показателями 1922 г.,
когда город только начинал преодолевать послед-
ствия голода, бандитизма и разрухи. Важнейшие
демографические показатели естественного дви-
жения населения (брачность, рождаемость, смер-
тность) в Ленинграде накануне войны значитель-
но ухудшились: «многие вопросы обеспечения
жизни и безопасности гражданского населения
находятся в запущенном состоянии» (с. 29). Это
в полной мере сказалось во время блокады, ибо
выводов из ситуации не было сделано и потреб-
ности армии, оборонных заводов и сопутствую-
щих им служб рассматривались как безусловно
приоритетные в сравнении с интересами граж-
данского сектора. Такая позиция понятна для
руководства страны в целом, но не для руковод-
166
ства города, оказавшегося в особых условиях.
В течении осени 1941 — весны 1942 г. в Ленин-
граде оказалось до 50% неработающего насе-
ления, получавшего иждивенческие карточки
(с. 45).
Второй тезис, логически вытекает из перво-
го: интересы гражданского населения по срав-
нению с интересами «оборонки» рассматрива-
лись властями города как второстепенные.
Черепенина приводит факты о возможности на-
чала регулярной эвакуации населения уже в
ноябре—декабре 1941 г. (а не в январе 1942 г.,
когда начала регулярно действовать эвакуацион-
ная переправа). Показательно, что этой первой
эвакуации (8—12 декабря 1941 г.) подлежали не
дети, больные и дистрофики, а оборудование и
кадры промышленных предприятий. Да и сама
зимне-весенняя эвакуация 1942 г. не особенно
изменила социальную структуру города, ибо про-
цент иждивенцев и детей до 12 лет остался не-
изменным — в пределах 50%. И только в июле
1942 г. ситуация начинает меняться, и из города
начинают вывозить неработающее население и
детей до 12 лет (до этого дети выезжали с рабо-
тающими на эвакуировавшихся военных заводах
родителями).
Эвакуация в январе 1942 г. сопровождалась
повышенной смертностью не только из-за слож-
ностей и просчетов в организации эвакопунктов
(на подготовку к массовой эвакуации гражданс-
кими властями было отведено четыре дня), но и
из-за небывало сильных морозов, что опять-таки
указывает на то, что ситуация мора в голодном
городе усугублялась нерациональной и неспра-
ведливой социальной политикой: ледовая трас-
са до января 1942 г. обеспечивала главным об-
разом перевозку военных грузов (с. 70).
Автор предисловия ратует за междисцип-
линарность в изучении истории блокированно-
го Ленинграда. Однако в сборник не вошли
выступления и изыскания социологов, эконо-
мистов, собирателей народных архивов, уча-
ствовавших в упомянутой выше конференции
и вызвавших у ее участников немалый интерес.
Здесь мы, по-видимому, имеем дело с селек-
цией, вернее сегрегацией исследований в
пользу устоявшегося в отечественной истори-
ческой науке малоэффективного метода рас-
смотрения темы через расширение источнико-
ведческой базы. Но любая наука, и история в
том числе, начинается с рефлексии метода, а
не поиска нового источника. При рассмотрении
нетрадиционных для отечественных историков
тем: история повседневности, девиации, ане-
мии, социального порядка и социальных струк-
тур, миноризации и виртуализации обществ, и
т.д., целесообразно использовать адекватный
категориально-понятийный аппарат и методы
исследований, применяемые в современных
социальных дисциплинах.
М.В. РАБЖАЕВА
W.J. CHASE. Enemies Within the Gates? The Comintern and the Stalinist
Repression, 1934—1939. New Haven and London. Yale University Press.
2001.514 р.
У. ДЖ. ЧЕЙЗ. Враги в собственном лагере? Коминтерн и сталинские
репрессии, 1934—1939
С 1995 г. Йельский университет (США) выпуска-
ет обширную серию «Анналы коммунизма» (к
началу 2003 г. вышло 14 томов). Каждый том
содержит богатую, как правило, ранее не публи-
ковавшуюся документацию из партийных и госу-
дарственных архивов бывшего СССР. Эти изда-
ния посвящены либо определенной проблеме
советской истории или международного комму-
нистического движения, либо носят персональ-
ный характер. Это, однако, не традиционные
археографические публикации — документы
«вплетены» в текст исследования, являются
предметом анализа и выводов. По существу,
читатель имеет дело, как правило, с моногра-
фией, обильно оснащенной полными текстами
первоисточников. Издание осуществляется под
руководством американской и российской редак-
ционных коллегий, в состав которых входят ис-
торики (среди них Ш. Фицпатрик, Дж. Арч Гетти,
Ч. Милош, Ф.И. Фирсов и др. из США, Н.Н. Бол-
ховитинов, А.О. Чубарьян, В.П. Данилов, А.А.
Фурсенко и др. из России), а также архивные
работники (они представлены российской сто-
роной). В числе уже выпущенных книг труды Дж.
Арч Гетти и О.В. Наумова «Путь к террору: Ста-
лин и саморазрушение большевизма, 1931—
1939», Р.Родоша, М.Р. Хейбек и ГН. Севостьяно-
ва «Преданная Испания: Советский Союз и Ис-
панская гражданская война», А.Даллина и Ф.И.
Фирсова «Димитров и Сталин, 1934—1943»1.
Рецензируемая книга подготовлена профес-
сором Питтсбургского университета Уильямом
167
Чейзом, автором ряда исследований и справоч-
ных изданий по советской истории2. В публика-
цию вошло 66 документов из фонда Коминтер-
на, хранящегося в Российском государственном
архиве социально-политической истории (РГАС-
ПИ). Как сообщает автор, отбор документов был
начат в 1992 г., когда фонд был открыт для ис-
следователей. В последующие годы происходи-
ло постепенное засекречивание материалов.
Работа в архиве была прервана в 1996 г., после
того, как значительная часть коминтерновской
коллекции снова оказалась недоступной для
ученых.
Текст документов занимает около половины
книги. Помимо них, автор привлек обширный
корпус источников из фондов Коминтерна и под-
ведомственных ему организаций, иных фондов
РГАСПИ, а также из опубликованных материа-
лов. Среди последних обращает на себя внима-
ние дневник (".Димитрова, изданный в Софии в
1997 году. (Чейз использовал его при подготовке
к печати на английском языке; дневник вышел в
свет только в 2003 г. в той же серии »Анналы
коммунизма»3).
Справочный аппарат включает не только
обширные и детальные примечания (некоторые
из них — миниатюрные исследования) и индекс,
но и краткие биографические очерки почти 150
участников коммунистического движения и дру-
гих лиц. Сведения о некоторых из них, собран-
ные Чейзом, уникальны. Правда, отдельные
очерки, основанные на работах, опубликованных
несколько десятилетий назад, содержат суще-
ственные ошибки. Автору рецензии (совместно
с его коллегой) удалось, например, в свое вре-
мя установить несостоятельность ряда опубли-
кованных сведений о болгарском, румынском и
советском деятеле Х.Г. Раковском 4. У Чейза,
однако, мы вновь встречаем (с. 492) все эти ус-
таревшие данные.
В книге рассматриваются проблемы сталин-
ского террора против аппарата Коминтерна и
подчиненных ему организаций (Коммунистичес-
кого интернационала молодежи, МОПРа и др.),
против коммунистов-политэмигрантов из многих
стран (особенно обширны впечатляющие мате-
риалы о терроре против польских и венгерских
коммунистов), а также и некоторые смежные
вопросы.
Важные документальные данные пролива-
ют свет на истинный характер Коминтерна, не
только как объединения компартий и руководя-
щей инстанции мирового коммунистического
движения, но и на деятельность Исполкома Ко-
минтерна, специфически советской бюрократи-
ческой структуры, подконтрольной не только
высшим иерархам ВКП(б), но и НКВД и даже
одному из московских райкомов партии, перед
которым неоднократно отчитывался о своей де-
ятельности, в том числе и по «разоблачению
врагов народа», секретарь партийной организа-
ции ИККИ Ф.С. Котельников. Все иностранцы,
включая коммунистов, и особенно выходцы из
сопредельных стран, были взяты под сугубое
подозрение, что предопределило жестокую рас-
праву с коминтерновскими деятелями. Террор
против коминтерновцев Чейз справедливо рас-
сматривает как неотъемлемую составную часть
«большого террора» в СССР.
Особое внимание обращает автор на тесней-
шую связь Исполкома Коминтерна и НКВД. В
одном из документов это ведомство, которое
обычно в официальных материалах фигуриро-
вало как «органы пролетарской диктатуры», ин-
тимно и дружески называлось «соседи» (с. 24).
Связь ИККИ с НКВД прослеживается и персо-
нальная. Один из бывших руководящих »чекис-
тов» М.А. Трилиссер был в 1935 г. переведен
Сталиным в ИККИ, где под фамилией Москвин
стал кандидатом в члены Секретариата и одним
(далеко не единственным!) из практических ис-
полнителей сталинского террора в отношении
зарубежных коммунистов. Чейз прослеживает,
как нарастали «бдительность», доносительство
и ширилась прямая расправа с кадрами Ко-
минтерна в Москве и других городах СССР. Пред-
ставляется, однако, что автор несколько сужива-
ет период массового террора против работников
Коминтерна и зарубежных коммунистов, утвер-
ждая, будто он начался лишь весной 1937 года.
Многие документы и их анализ свидетельству-
ют, что аресты, взаимные обвинения в «троцкиз-
ме», связи с «фашизмом», как и смертельный
страх в Исполкоме Коминтерна и в организаци-
ях эмигрантов получили широкое распростране-
ние уже с конца лета 1936 г., после первого
московского «открытого» судебного фарса над
Зиновьевым, Каменевым и другими бывшими
партийными деятелями. Протокол партийного со-
брания в ИККИ 26 августа 1936 г., например, сви-
детельствует, что уже тогда взаимная подозри-
тельность и доносительство были доведены до
уровня психоза. А.Л. Разумова, выступавшая с
докладом на этом собрании (вскоре она сама
оказалась в ГУЛАГе), призывала к бдительнос-
ти «в отношении всех и каждого, работающего с
нами, приезжающего к нам» (с. 152). Как видно
из других документов, отдел кадров ИККИ уже в
1936 г. направил в НКВД материалы, касавшие-
ся подозрительной деятельности трех тысяч (!)
представителей руководящих органов братских
партий (с. 163). Похоже, что эти списки включа-
ли почти весь состав главных коммунистичес-
ких функционеров.
Массовые репрессии, в частности, и в отно-
шении иностранцев, действительно достигли
168
высшего уровня в 1937—первой половине 1938
года. Факты и документы, приводимые и анали-
зируемые в книге, свидетельствуют, что угроза
расправы висела по сути дела над всеми поли-
тэмигрантами, находившимися в СССР, неза-
висимо от занимаемого ими положения. Вен-
герский эмигрант К. Куршнер был, например,
арестован по обвинению, что участвовал в
«контрреволюционной организации» Е. Варги,
в то время как «руководитель» этой вымышлен-
ной организации сам академик Варга продол-
жал оставаться кандидатом в члены ИККИ и
являлся директором Института мировой эконо-
мики АН СССР (с. 356 и др.).
Чейз показывает, как причудливо перепле-
тались в поведении сотрудников ИККИ и поли-
тэмигрантов вера в советскую политику и страх,
как эти чувства дополнялись внутрипартийными
конфликтами, личными и групповыми склоками,
сведением счетов со своими оппонентами, поступ-
ками, продиктованными карьеристскими сообра-
жениями. Представляется, однако, что автор
преувеличивает степень коммунистической
идейности доносчиков, не вполне отдавая себе
отчет, что главным у них было стремление к са-
мосохранению, которое лишь маскировалось
всякого рода «высокими мотивами». Трудно
согласиться с автором, когда он утверждает,
будто в Отделе кадров Исполкома Коминтерна
действительно верили в то, что проверка по-
литэмигрантов подтвердила необходимость
еще большей «бдительности», шпиономании и
ксенофобии (с. 226).
Чейз неоднократно касается вопроса о роли
отдельных руководящих деятелей Коминтерна в
сталинских репрессиях. Из документов и коммен-
тариев к ним, видно, что члены ИККИ, находив-
шиеся в Москве, буквально соревновались друг
с другом в «бдительности» и доносительстве.
Автор, правда, пытается как-то отделить гене-
рального секретаря Коминтерна Г. Димитрова от
других функционеров, в частности упомянутого
выше «Москвина» и другого секретаря ИККИ Д.З.
Мануильского. Однако стремление использовать
«Дневник» Г. Димитрова для доказательства
того, что этот деятель искренне верил в то, что
его недавние соратники действительно были
«троцкистами» и агентами гестапо, не выглядит
убедительным. Полностью доверять «Дневнику»
невозможно. Ведь он писался в Москве, легко
поддавался инспекции органов НКВД. Поэтому
никаких откровений Димитрова, как и его «со-
мнений», в этом обширном нарративном источ-
нике нет, да и быть не могло. Что же касается
одной дневниковой записи, в которой Димитров
якобы выразил сомнение по поводу признаний
подсудимых на процессе 1936 г., то здесь автор
просто не понял, что в данной записи генсек Ко-
минтерна высказывал не свое мнение, а сумми-
ровал впечатления зарубежных наблюдателей
Л. Фейхтвангера и М. Остен (с. 444)5.
Публикуемые документы, а также «Дневник»
Димитрова содержат многочисленные и неоспо-
римые доказательства его соучастия в сталинс-
ком терроре. Сталин доверял Димитрову не толь-
ко в вопросах текущего политического курса в
международном коммунистическом движении,
но и при расправе с его участниками. Достаточ-
но убедительно об этом свидетельствуют рабо-
лепные письма Димитрова «вождю народов» по
поводу резолюций, принятых в связи с процес-
сом в январе 1937 г. (с. 200). Опустошение Ко-
минтерна, как показано в книге, происходило под
прямым руководством Димитрова и Мануильс-
кого. Поступившие в НКВД и другие советские
органы просьбы Димитрова о реабилитации не-
которых зарубежных коммунистов относились
уже к 1940—1941 гг. (с. 350 и др.). Эти материа-
лы свидетельствуют, видимо, что Димитров не
верил обвинениям, выдвигавшимся в 1936—
1937 гг., но тогда боялся что-нибудь высказать
на этот счет и подпевал Сталину и его присным.
Впрочем, это наблюдение можно вывести из чте-
ния книги. Сам же автор куда более снисходите-
лен к Димитрову.
Немалое место в книге занимают рассужде-
ния о характере сталинского террора. Чейз по-
казывает, что «вождь», действительно, задавал
тон и подстегивал массовые репрессии, но дей-
ствовал при этом не в одиночку. «Члены Полит-
бюро и ЦК, руководители Коминтерна и его штат,
партийные секгерари и рядовые члены партии,
политэмигранты и обычные граждане одобряли,
осуществляли, возводили в закон, оправдыва-
ли эту политику» (с. 405). В результате возникал
порочный круг, в котором инициаторы разобла-
чений нередко оказывались его жертвами, что
влекло за собой новую, еще более широкую,
волну клеветнических доносов и арестов. В то
же время я не могу согласиться с Чейзом, кото-
рый ставит в один ряд такие действительные
преступления против человечества, как коллек-
тивизация, «большой террор», гитлеровской хо-
локост, с одной стороны, и американский мак-
картизм после второй мировой войны, с другой
(с.420). Любой непредвзятый читатель предло-
жит автору сравнить число прямых жертв в од-
ном и другом случае.
Есть в книге фактические ошибки и неточно-
сти. Журналы «Инпрекор» и «Рундшау» пред-
ставлены как различные издания (с. 193), на
самом же деле это было одно и то же издание,
выходившее под разными названиями. Ряд оши-
бок связан с деятельностью и позициями Л.Д.
Троцкого (с. 195—198). Чейз некритически по-
вторяет упреки последнего по адресу испанской
169
Рабочей партии марксистского объединения
(ПОУМ), обвинявшего эту партию в анархо-син-
дикализме, тогда как на самом деле она ника-
кого отношения к названному течению не име-
ла. Чейз пишет, что советские власти требова-
ли экстрадиции Троцкого в Москву. На самом
же деле сам Троцкий, как видно из документов
его архива, прибыв в начале 1937 г. в Мексику,
потребовал создания независимой следствен-
ной комиссии для проверки предъявленных ему
на московских судебных процессах обвинений.
Если бы такая комиссия признала его вину, он
готов был предать себя в руки сталинских па-
лачей. Троцкий справедливо предупреждал:
«Сталин этого вызова не примет... Он предпо-
читает нанимать бюрократов из Коминтерна и
других субъектов с гибкой совестью для внесе-
ния заразы в умы»6. В книге встречаются не-
точности в переводе документов с русского язы-
ка на английский.
В целом же рецензируемая работа и прежде
всего представленная в ней документация, про-
ливает новый свет на характер, масштабы, осо-
бенности сталинского террора второй половины
30-х годов, позволяет по-новому взглянуть на
историю коммунистического движения, деятель-
ность отдельных его представителей, а также
учесть синдром толпы, столь явственно и пагуб-
но проявившийся в рассматриваемых событиях.
Г.И. ЧЕРНЯВСКИЙ
Примечания
1.	Spain Betrayed: The Soviet Union in the Spanish Civil
War. New Haven. 2001; Dimitrov and Stalin, 1934—
1943.: Letters from the Soviet Archives. New Haven.
2000. Последняя книга была прорецензирована
автором этих строк в журнале »Новая и новейшая
история», 2002, № 1, с. 229—231.
2.	См., например, CHASE W. Workers, Society, and the
Soviet State: Labor and Life in Moscow, 1918-1929.
University of Illinois Press. 1987. У. Чейз — один из
авторов книги: Российский государственный архив
экономики. Путеводитель. М. Благовест. 1994.
3.	Diary of Georgi Dimitrov, 1933—1949. New Haven.
2003.
4.	ЧЕРНЯВСКИЙ Г.И., СТАНЧЕВ М.Г. В борьбе против
самовластья: Х.Г. Раковский в 1927—1941 гг. Харь-
ков. 1993.
5.	ДИМИТРОВ Г. Дневник (9 март 1933-6 февраля
1949). София. 1997, с.119.
6.	Harvard University, Haughton Library, Т-4093-6.
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
Осторожно — плагиат!
В последнее время на страницах научной печа-
ти все чаще появляются сообщения о, мягко ска-
жем, недобросовестных работах отдельных ав-
торов. Почувствовав безнаказанность, они ста-
новятся все наглее и циничнее. До тех пор, пока
научная общественность не начнет активно бо-
роться с подобного рода явлениями, мы будем
иметь «исследования» того рода, о котором пи-
сали сотрудники Российского государственного
военно-исторического архива в № 8 журнала
«Вопросы истории» за прошлый год. Именно эта
публикация и заставила меня взяться за перо.
В отделе диссертаций Российской государ-
ственной библиотеки имеется кандидатская
диссертация О.В. Матвеева «Военные поселе-
ния. Идеи. Проекты. Реализация (На примере
Новгородских военных поселений. 1816—1831
годы)», которая была защищена в октябре 1999 г.
в Новгородском государственном университе-
те им. Ярослава Мудрого. Научный руководи-
тель — доктор исторических наук, профессор
Шумилов М.М. Официальные оппоненты —
доктор исторических наук Цамутали А.Н. и
кандидат исторических наук Яковлев М.Н. Ве-
дущая организация — Санкт-Петербургский
государственный университет. Вначале я обра-
довался, поскольку вот уже двадцать лет зани-
маюсь историей военных поселений в России,
защитил кандидатскую диссертацию по исто-
рии Новгородских военных поселений и доктор-
скую — по всей поселенной системе войск в
России. Каково же было мое разочарование и
горечь, когда я увидел не новый взгляд на про-
блему, а откровенный плагиат. Я не буду гово-
рить о научных достоинствах этой работы,
поскольку они просто отсутствуют и все, что вы-
дается за новизну, давно уже было зафиксиро-
вано в историографии.
Научного руководителя и оппонентов, по-ви-
димому, заворожило обилие ссылок на архивные
источники. Все они, практически, списаны из моих
работ, а из официального отношения директора
РГВИА видно, что «исследователь» работал в
архиве всего три дня (18—21 марта 1991 г.) и про-
смотрел за эго время 7 единиц хранения ф. 405
(Департамент военных поселений), который на-
считывает около 80 тыс. дел.
Но особая «изобретательность» проявлена
автором в параграфе, посвященном восстанию
военных поселян в 1831 году. Весь он полнос-
тью списан из исследования П.П. Евстафьева
«Восстание новгородских военных поселян в
1831 году» (М. 1934). Евстафьев писал свою
работу в 1920-е — начале 1930-х годов, когда
материалы архива еще не были обработаны и
имели характерную для тех лет шифровку. Мат-
веев пошел на прямой подлог — он придумал
номера фондов и таким образом «украсил» свой
шедевр архивными ссылками. В доказательство
приведу несколько примеров фондов, на кото-
рые он ссылается и в которых абсолютно отсут-
ствуют упоминания о военных поселениях:
— Ф. 437 (с. 120) — Италия (Коллекция).
Донесения военных агентов о вооруженных
силах Италии, о состоянии и расположении во-
енных сил Неаполитанского правительства.
— Ф. 436 (с. 122) — Испания и Португалия
(Коллекция). Материалы о состоянии и распо-
ложении войск в Испании в начале XIX века.
— Ф. 430 (с. 123) — Болгария (Коллекция).
Материалы об организации болгарских войск. О
передаче Добруджи Румынии.
— Ф. 421 (с. 135) — Описание и карта мине-
ральных источников, рудных месторождений и
металлопромышленных предприятий России
(Коллекция).
171
Когда я поставил в известность руководство
университета и специализированный совет о
научных подвигах их сотрудника, то получил от-
вет за подписью президента Новгородского уни-
верситета доктора социологических наук, про-
фессора А.Л. Гаврикова, в котором обвинения в
плагиате решительно отвергаются, «т. к. диссер-
тант неоднократно ссылается на Ваши труды.
Положительные отзывы ведущих специалистов
страны также подтверждают новизну результа-
тов, полученных соискателем, их достоверность,
значение для теории и практики». Ни один спе-
циалист по истории армии и военных поселений
диссертацию не читал. А.Н. Цамутали является
действительно крупным специалистом, но в об-
ласти историографии, а М.Н. Яковлев — в обла-
сти истории стрелкового оружия. Все недобро-
советные ухищрения Матвеева представляются
президенту университета «стилистическими по-
грешностями, неточной нумерацией архивных
фондов».
Руководство университета понять еще мож-
но — оно защищает честь мундира (правда,
средствами далекими от научной этики). Но уже
совсем поражает позиция ВАКа, который в лице
начальника отдела гуманитарных и обществен-
ных наук Н.И. Загузова поведал мне, что «лица,
которым ученые степени присуждены с наруше-
нием установленного порядка, могут быть лише-
ны этих степеней президиумом ВАК на основа-
нии ходатайств диссертационных советов, на
заседании которых состоялась защита диссер-
таций». Круг замкнулся. Диссертационный совет
Новгородского университета, как мы уже виде-
ли, не хочет уподобляться известной унтер-офи-
церской вдове, ВАК умывает руки, Матвеев по-
жинает плоды «научных открытий». Теперь дело
за докторской диссертацией.
К.М.Ячменихин,
зав. кафедрой всемирной истории Черниговского
государственного педагогического университета,
доктор исторических наук, профессор
Примеры
плагиата
ЯЧМЕНИХИН К.м. Структура
новгородских военных поселений
и их управление в 1818-1831. —
История СССР,
1989, № 1
С. 91:
«Александр I предлагал поселить войска по
примеру казачьих полков вдоль западной грани-
цы. А.А. Аракчеев выступил против, мотивируя
это тем, что трудно ожидать со стороны запад-
ных государств “хищнических набегов, каким в
старину подвергались казаки, поселенные на
границе”, а следовательно, в такого рода посе-
лениях будет преобладать сельский элемент в
ущерб военному».
ЯЧМЕНИХИН К.М. Финансирование
и бюджет военных поселений в России. —
Вестник Московского университетата.
Серия 8, История, 1993, № 2, с. 36:
«После Отечественной войны 1812 г. финан-
совая система страны находилась в плачевном
состоянии, и выделять значительные средства
было весьма трудно. Александр I дал согласие
на использование для этих целей податей, со-
бираемых с малороссийских казаков в сумме
1 716 288 руб. [6]. Эти цифры в последующем
стали как бы “легальной” статьей финансирова-
ния военных поселений, которая показывалась
в государственной отчетной документации».
6. РГВИА, ф. 405, оп. 3, д. 1246, л. 2-3.
МАТВЕЕВ О.В. Военные поселения. Идеи.
Проекты. Реализация. (На примере
Новгородских военных поселений.
1816—1831 годы).—Дисс... канд. ист. наук.
—Великий Новгород. 1999.
С. 52:
«Первоначально Александр I предложил
поселить войска по примеру казачьих полков
вдоль западной границы. Граф А.А. Аракчеев
выступил против, мотивируя это тем, что трудно
ожидать со стороны западных государств ’хищ-
нических набегов, каким в старину подвергались
казаки, поселенные на границе”, а следователь-
но, в такого рода поселениях будет преобладать
сельский элемент в ущерб военному».
С. 107-108:
«Как уже отмечалось выше, после Отече-
ственной войны 1812 года финансовая система
страны находилась в критическом состоянии,
следовательно надеяться на выделение значи-
тельной суммы не представлялось возможным.
После некоторых колебаний Александр I согла-
сился использовать для создаваемых поселений
подати, которые собирались с малороссийских
казаков в сумме 1 716 288 руб. [5]. Эта цифра и
стала впоследствии как бы “легальной статьей*
финансирования военных поселений, которая
172
Там же, с. 37:
«Значительными были издержки губернских
бюджетов на содержание военных поселений. В
августе 1827 г. ЕЛ Канкрин обратился к началь-
нику Главного штаба е. и. в. И.И. Дибичу с
просьбой облегчить повинности Новгородской
губернии. Дело в том, что за счет земских сбо-
ров содержались квартиры генералов и штаб-
офицеров в Новгороде, часть средств шла на
покупку свечей, дров и соломы во время лагер-
ных сборов, содержание ямских станций на до-
рогах внутри военных поселений и т. д. Только
за 1827 г. данные расходы по губернии состави-
ли 204 тыс. руб., а всего с 1816 по 1827 г. — 1,5
млн руб. [14], — сумма по тому времени для
одной губернии весьма значительная».
14. РГВИА, ф. 405, on. 2, д. 276, л. 9-10,21.
Там же, с. 38:
«К 1820 г. сложилась структура расходной
части баланса военных поселений, которая
включала: 1) штатные расходы — содержание
Экономического комитета военных поселений,
штаба Отдельного корпуса военных поселений,
дивизионных и отрядных штабов; 2) “расходы
особыми высочайше утвержденными постанов-
лениями принятые” — выплата прибавочного
жалованья офицерам (при переходе округов на
самообеспечение продовольствием), дополни-
тельные оклады, пенсионы и столовые расхо-
ды, ремонт заводов, пароходов, содержание кон-
но-рабочих команд, выплата прогонов и т. д.
3) “расходы для производства строений” — оп-
лата труда солдат, занятых на строительных,
мелиоративных и других работах, заготовкой
дров для паровых и кирпичных заводов; различ-
ных инструментов и материалов».
ЕВСТАФЬЕВ П.П. Восстание Новгородских
военных поселян. М. 1934, с. 115:
«В субботу 11 июля возбужденное состоя-
ние солдат рабочего батальона достигло край-
него напряжения. В этот день майор Розенмей-
стер отдал приказание протопить печи в казар-
мах и произвести окуривание помещений. За
предохранительное средство от заражения хо-
лерою считалось в то время окуривание поме-
щений уксусом и можжевельником. Окуривание
производили столь энергично, что солдаты, что-
бы не задохнуться, принуждены были выйти из
казарм на свежий воздух. За самовольный уход
из казарм им пригрозили наказанием. В тот же
день одна из рот батальона, под командой под-
поручика Соколова, пошла в баню. В бане так-
же было произведено окуривание. Соколов яко-
локазывалась в государственной отчетной доку-
ментации».
5. РГВИА, ф. 405, on. 3, д. 1246, л. 2-3.
С. 109:
«Очень значительными были издержки гу-
бернских бюджетов на содержание военных по-
селений. В августе 1827 г. министр финансов ЕА
Канкрин обратился к начальнику Главного шта-
ба И.И. Дибичу с просьбой облегчить выполне-
ние повинностей Новгородской губернии. Дело
в том, что за счет земельных [?] сборов содер-
жались квартиры генералов и штаб-офицеров в
Новгороде, часть средств шла на покупку све-
чей, дров и соломы во время лагерных сборов,
содержание ямских станций на дорогах внутри
военных поселений и т. д. Только за 1827 год
данные расходы по губернии составили 204 тыс.
руб., а всего с 1816 по 1827 год —1,5 млн руб.
[1]. Сумма для одной губернии, тем более Нов-
городской, весьма и весьма значительная».
1. РГВИА, ф. 405, on. 2, д. 276, п. 9-10,21.
С. 110:
«Расходная часть бюджета военных поселе-
ний окончательно сложилась к 1820 году и выг-
лядела следующим образом:
1)	Штатные расходы — содержание Эко-
номического комитета военных поселений, шта-
та (так в тексте. — К.Я.) отдельного корпуса
военных поселений, дивизионных и отрядных
штабов.
2)	Выплата прибавочного жалованья офице-
рам (при переходе округов на самообеспечение
продовольствием), дополнительные оклады,
пенсионы и столовые расходы, ремонтные ра-
боты на заводах, переходах (так в тексте.—К.Я.)
ит.д.
3)	“Расходы для производства строений” —
оплата труда солдат, занятых на строительных,
мелиоративных и других работах, заготовкой
дров для паровых и кирпичных заводов, различ-
ных инструментов и материалов».
С.121:
«В субботу 11 июля возбужденное состоя-
ние солдат рабочего батальона достигло край-
него напряжения. В этот день майор Розенмей-
стер отдал приказание протопить печи в казар-
мах и произвести окуривание помещения. За пре-
дохранительное средство от заражения холерою
считалось в то время окуривание помещения
уксусом и можжевельником. Окуривание произ-
вели столь энергично, что солдаты, чтобы не
задохнуться, принуждены были выйти из казарм
на свежий воздух. За самовольный уход из ка-
зарм им пригрозили наказанием. В тот же день
одна из рот батальона, под командой подпору-
чика Соколова, пошла в баню. В бане было про-
изведено окуривание. Соколов якобы, намекал,
173
бы отговаривал солдат мыться, намекая на то,
что в бане “не паром пахнет" и они будут отрав-
лены».
Там же, с. 130:
«Командиру первого дивизиона показалось,
что мятежники лезут прямо на солдат, и в проис-
шедшей сумятице, забыв, что впереди дивизио-
на идут горнисты, майор Ясинский и адъютант,
он скомандовал: “Дивизион, кладись, пли!” Кур-
ки щелкнули, но порох на затворах не вспыхнул.
Оказалось, что в сумятице позабыли снять чех-
лы с огнив, и это спасло идущих в темноте впе-
реди отряда людей».
что в бане “не паром пахнет” и они будут отрав-
лены».
С.126:
«Командиру первого дивизиона показалось,
что мятежники лезут прямо на солдат и в проис-
шедшей сумятице, забыв, что впереди дивизио-
на идут горнисты, майор Ясинский и адъютант,
он скомандовал: “Дивизион, кладись, пли!" Кур-
ки щелкнули, но порох на затворах не вспыхнул.
Оказалось, что в сумятице позабыли снять чех-
лы с огнив и это спасло идущих в темноте впе-
реди отряда людей».
Несколько замечаний о книге А.И. Солженицына «Двести лет вместе»
Я хочу рассказать об одном из персонажей кни-
ги «Двести лет вместе», Моисее Ильиче Фрум-
кине — брате моего деда. Его имя встречается в
тексте этой книги четыре раза.
1.	«Особенно заметна роль евреев в продо-
вольственных органах РСФСР, жизненном нерве
тех лет — Военного Коммунизма. Посмотрим
лишь на ключевых постах скольких-то — Мои-
сей Фрумкин в 1918—1922—член коллегии нар-
компрода РСФСР, а с 1921, в самый голод, —
зам. наркома продовольствия, он же — и пред-
седатель правления Главпродукта, где у него
управделами — И. Рафаилов...» (далее идет
перечисление фамилий)1.
2.	В середине списка евреев на руководя-
щей работе в области хозяйственной, строитель-
ной: «Моисей Фрумкин — с 1922 заместитель
наркомвнешторга, фактический руководитель
его» (с. 216).
3.	Цитата из статьи в газете «Известия» (но-
ябрь 1930 г.) «Руководство Союзрыбы допусти-
ло крупнейшие политические ошибки»: «И в свя-
зи с этим на днях освобожден от должности член
коллегии наркомторга Моисей Фрумкин (его же
мы видели в двадцатые годы замом наркомв-
нешторга). Теперь и наказания: т. Фрумкину стро-
гий выговор с предупреждением, т. Клейману —
тоже» (с. 286—287).
4.	В середине длинного списка репрессиро-
ванных руководителей-евреев: «Моисей Фрум-
кин, 1938» (с. 301).
Что можно сказать о М.И. Фрумкине, прочтя
это? Что он один из многочисленных евреев, за-
полонивших после революции руководящие дол-
жности, при этом подчеркнута их заметная роль
в продовольственных органах, а Фрумкин воз-
главляет список. Кто же такой Фрумкин? Он ро-
дился в 1878 г. в семье торговца средней руки и
мог вполне благополучно прожить всю свою
жизнь, однако предпочел с юных лет заняться
революционной деятельностью, прошел тюрь-
мы, ссылки, член РСДРП с 1898 года. После
Октябрьской революции оказался на руководя-
щей работе. По рассказам родни был честным и
принципиальным человеком. Во время его пре-
бывания на посту зам. наркомпрода в голодные
годы мой отец посетил его и М.И. тогда угощал
его чаем с черными сухарями и извинялся, что в
доме больше ничего нет.
Скромность его образа жизни подтверждает
и Л.Б. Красин, бывший с 1922 г. его начальником
— наркомом внешней торговли. В своем письме
к семье 25 февраля 1923 г, которую Красин дер-
жал за границей и отговаривал приезжать в Рос-
сию из-за бытовых трудностей, он пишет: «...либо
стоически вести спартанский образ жизни, вро-
де Фрумкина, который чуть-чуть не уморил жену,
предоставив ей рожать в какой-то демократичес-
кой лечебнице, не умея и не желая войти в ка-
кую-то инстанцию, попросить несколько бумаж-
ных миллиардов, без чего ни хорошего доктора,
ни теплой и чистой постели не получить»2.
В книге «Вопросы ленинизма» Сталин под-
вергал уничтожающей критике два письма
Фрумкина в политбюро, в которых Фрумкин
осуждал политику партии в деревне и возра-
жал против раскулачивания. Дело происходи-
ло в 1928 году. В годы перестройки и гласности
об этом писали, например, в «Правде» 3 фев-
раля 1989 г. — «Перед поворотом» и в «Лите-
ратурной газете» 21 декабря 1990 г. — «Оппо-
нент Сталина». В последней статье приводи-
лись выдержки из письма Моисея Ильича, най-
денного в одном из заграничных архивов3. Всту-
пая в полемику со Сталиным, мог ли Фрумкин
не понимать, на что он идет? Его старуха-мать
сказала тогда: «Моисей, ты начал с тюрьмы и
кончишь тюрьмой».
174
В книге «Двести лет вместе» (глава II) много
говорится о зловещей роли евреев в коллекти-
визации. На XV съезде компартии «среди ора-
торов — бессмертные удавщики крестьянства
Шлихтер и Яковлев-Эпштейн» (с. 271). Сталин
«наверное и считал, что в этой огромной кампа-
нии, направляемой непропорционально против
славянского населения, часто надежнее будет
опереться на евреев, чем на русских» (с. 272).
«О содействии же в коллективизации правящих
коммунистов-евреев •— стоит помнить, что оно
было усердно и талантливо» (с. 273). «Однако
когда в избу приходил раскулачивать не просто
комиссар, но комиссар-еврей, то (еврейский —
Ф.Х.) вопрос маячил» (там же).
Почему же Солженицын не рассказал, что
Фрумкин пытался как мог предотвратить пред-
стоящие многомиллионные жертвы, за что и по-
платился жизнью?
Теперь вот о чем. Автор причисляет М.И.
Фрумкина к евреям, по-видимому, на основании
его имени и фамилии. А сам же пишет: принад-
лежность к народу определяется «по духу и со-
знанию» (с. 11). Бориса Пастернака, например,
Солженицын евреем не считает, так как он сам
себя евреем не чувствовал и прибежищем его
духа было Евангелие.
А кем себя чувствовал Фрумкин? Что было
прибежищем его духа? Неужели Тора и Талмуд?
Вряд ли. Скорее он чувствовал себя коммунис-
том, атеистом, интернационалистом, а прибежи-
щем его духа была вера в «светлое коммунис-
тическое будущее». И подобны ему были, навер-
ное, такие люди как отец Юрия Трифонова —
казак, родители Булата Окуджавы и многие, мно-
гие другие. Эти донкихоты революции сами и
стали ее жертвами.
Их трагическая судьба заслуживает внимания
потомков, но при этом желателен «рассудитель-
ный, дружественный, спокойный голос» (с. 470).
Тема сосуществования русских и евреев в
России потребовала от автора определения —
кого считать русским, а кого евреем. На практике
он выявляет евреев не «по духу и сознанию», а
именно по фамилиям, то есть фактически по эт-
ническому принципу. Зачем, собственно, предпри-
нято Солженицыным это разделение? А чтобы
установить меру исторической вины тех и других,
чтобы русские взяли на себя моральную ответ-
ственность за Ленина и его русских соратников, а
евреи — за Троцкого и его соплеменников.
Мне кажется: не там и не так ищет Александр
Исаевич причины трагической истории нашего
Отечества и вольно и невольно сеет недобрые
семена.
Ф.И. Холмянская
Примечания
1.	СОЛЖЕНИЦЫН А.И. «Двести лет вместе» (далее
сноски на эту книгу в тексте письма). Т. II. М. 2002,
с. 87-88.
2.	Вопросы истории, 2002, № 4, с. 114.
3.	Некоторые выдержки из письма М.И. Фрумкина в
политбюро: «Установка, взятая в последнее вре-
мя, привела основные массы середнячества к бес-
просветности и к бесперспективности. Всякий сти-
мул улучшения хозяйства... парализует страх быть
зачисленным в кулаки». «В деревне стоит подав-
ленность, которая не может не отразиться на раз-
витии хозяйства». «Мы должны бороться с кула-
ком путем снижения его накоплений, путем увели-
чения налогов... Мы не должны поддерживать его
нашими скудными кредитами, но не должны «рас-
кулачивать», доколачивать его хозяйства, его про-
изводства... Отсюда внимание и помощь в первую
очередь, а не в десятую, единоличным хозяй-
ствам». «Объявление кулака вне закона привело к
беззаконию отношений ко всему крестьянству».
«Восстановить, вернее, открыть хлебный рынок»
(Литературная газета, 25.XII.1990).
175