u

1L

)

ВАЛЕРІИ БРКХЩ.

ИЗДАН IE
х ТРЕТЬЕ

­чу/

id &*^­

ВАЛЕРІИ БРЮСОВЪ.

i

\

ТІІПОГРАФІЯ О­ВЛ Р. П. ЕЯИГЪ. ПРККМПИКЪ В. И. ВОРОПОВЪ. МОХОВАЯ, Л­ КП. ГАГАРВВА.

ВДЛЕРІИ БРЮООВЪ

йСь

8Р­№

ЗЕМНАЯ ОСЬ
^
РАЗСКАЗЫ И ДРАМАТИЧЕСКІЯ СЦЕНЫ

ЙВДАНШ

ТРЕТЬЕ

ОБЛОЖКА И СЕМЬ ІИСУНКОВЪ

АЛЬБЕРТО МАРТИНИ.

МОСКВА— 1911.
КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО «СКОРШОНЪ»

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.
Стихи, ÏÎÂ?ÎÒÈ, ИЗСЛЪДОВАНШ.
Пути и перепутья. Собраніе стиховъ.
Томъ 1. Стихи 1892 — 1901 г. Юношескія стихотворенія.
(Изд. 3"е )­ — Me eum esse. (Изд. 2­е) —Tertia Vigilia.
(Изд. 2­е). 2­я тысяча ................
Томъ II. Стихи 1901 — 1905 г. Urbi et Orbi. (Изд. 2­е). —
Â?íîêú. (Изд. 2­е). 2­я тысяча ............
Томъ III. Стихи 1906 — 1909 г. Âñ? íàï?âû. 2­я тысяча .
Земная Ось. Разсказы и драматическія сцены, ідоі — 1907 г­
Изд. третье, уя тысяча .................
Огненный Ангелъ. Ïîâ?ñòü XVI в. Изд. второе, допол­
ненное ïðèì?÷àí³ÿìè. 2­я тысяча ............
Испепеленный. Къ характеристик Гоголя. Изд. второе .
Письма Пушкина и къ Пушкину. Матеріалы . .
Лицейскіе стихи Пушкина. Èçñë?äîâàí³å .....
Далекіе и близкіе. Статьи и çàì?òêè о русскихъ поэтахъ.
Околдованный поэтъ. Матеріалы для біографіи ?. И.
Тютчева. 1803 — 1873 г..................
Aurea Roma. Золотой Римъ. Очерки жизни и литературы
IV в. по Р. X ..................... ­

Ц. 2 p. — к.
Ц. 2 р. — к.
Ц. 2 р. — к.
Ц. 2 р. — к.
Ц. 2 p.
Ц. — р.
II. і p.
Ц. і p.
Ц. а р.

jo
40
50
—
—

к.
к.
к.
к.
к.

Готовится.
Готовится.

Переводы.
Эмиль Верхарнъ. Стихи о современности. Съ портретомъ
Э. Верхарна ......................
Эмиль Верхарнъ. Елена Спартанская. Драма. Съ портре­
томъ Э. Верхарна ....................
М. . М э т е р л и н к ъ. Стихи. Пеллеасъ и Мелизанда Съ з пор­
третами М. Мэтерлинка и статьей объ немъ ........
Французскіе лирики XIX в. Ст. і о портретами и кри­
тико­біографическими статьями о поэтахъ .........
Г. д'Аннунціо. Франческа да Римини. Трагедія. (Въ со­
òðóäíè÷åñòâ? съ Вяч. Ивановымъ) ............
Поль Верлэнъ. Собраніе стиховъ. Съ портретами. ...
Пять поэтов ъ. (Пентадій, Порфирій, Авсоній, Клавдіанъ,
Рутилій). Переволы и характеристики ...........

2010512672

Ц. і р. 30 к.
Ц. — р. 8о к.
Ц. і р. — к.
Ц. 2 р. — к.
U. і р. — к.
Ц. 2 р. — к.
Ц. t p. — к.

I

ПРЕДИСЛОВШ.

ПРЕДИСЛОВІЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНІЮ
Во второмъ изданіи „Земной Оси" перепечатаны ò? семь раз­
сказовъ, которые составляли первое изданіе этой книги (1906 г.),
и къ нимъ присоединено еще четыре, которые были написаны въ
ò? же годы (1901 — 1907) и въ свое время ïîì?ùåíû въ разныхъ
журналахъ и газетахъ. Êðîì? общности пріемовъ письма, „манеры",
эти одиннадцать разсказовъ объединены еще единой мыслью, съ
разныхъ сторонъ îñâ?ùàåìîé въ каждомъ изъ нихъ. Это — мысль
объ томъ, что í?òú îïðåä?ëåííîé границы между міромъ реаль­
нымъ и воображаемымъ, между „сномъ" и „явью", „жизнью" и
„фантазіей". То, что мы обычно считаемъ воображаемымъ, — можетъ
быть, высшая реальность міра, а âñ?ìè признанная реальность,— мо­
жетъ быть, самый страшный бредъ.
Âì?ñò? съ разсказами, ïîì?ùåíû çä?ñü, какъ и въ первомъ изда­
ніи, сцены изъ жизни будущихъ временъ „Земля", такъ какъ я
считаю ихъ написанными ñêîð?å для чтенія, ÷?ìú для театра.
Разсказы расположены въ êíèã? въ хронологическомъ ïîðÿäê?,
по времени ихъ написанія.
Считаю долгомъ выразить свою признательность итальянскому
художнику Альберто Мартини, который согласился на предложеніе
книгоиздательства „Скорпіонъ" —украсить эту книгу своими рисун­
ками. Создатель çàì?÷àòåëüíûõú иллюстрацій къ сочиненіямъ Эдгара

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

VIII

По, Альберто Мартини, въ своихъ рисункахъ къ разсказамъ „Земной
Оси" и къ äðàì? „Земля" (съ которыми онъ познакомился въ
í?ìåöêîìú ïåðåâîä?, по изданію Ганса фонъ­Вебера) открылъ въ
нихъ много такого, чего не предугадывалъ ихъ авторъ. И я почитаю
себя счастливымъ, что страницы моей прозы дали поводъ возникнуть
этимъ семи художественнымъ созданіямъ итальянскаго мастера.
19 іо.

Валерій Брюсовъ.

ЗЕМНАЯ ОСЬ.
ОДИННАДЦАТЬ РАЗСКАЗОВЪ.

АНДРЕЮ БЪЛОМУ

ТІАМЯТЬ ВРАЖДЫ И ЛЮбвИ.

г

IL CARCERE

въ подземной тюрьмъ.
По ИТАЛЬЯНСКОЙ РУКОПИСИ НАЧАЛА XVI вкКА.

Султанъ Магометъ II Завоеватель, покоритель двухъ имперій,
четырнадцати королевствъ и двухсотъ городовъ, поклялся, что бу­
детъ кормить своего коня овсомъ на àëòàð? святого Петра въ Ðèì?.
Великій визирь султана, Ахметъ­паша, переплывъ съ сильнымъ вой­
скомъ черезъ проливъ, обложилъ городъ Отранто съ суши и съ
моря, и взялъ его приступомъ 26 іюня, въ годъ отъ воплощенія
Слова 1480. Ïîá?äèòåëè не знали удержу сиоимъ неистовствамъ:
пилой перепилили начальника войскъ, мессера Франческо Ларго,
множество жителей изъ числа способныхъ носить оружіе перебили,
архіепископа, священниковъ и монаховъ подвергали всяческимъ уни­
женіямъ въ храмахъ, а благородныхъ дамъ и ä?âóøåêú лишали на­
силіемъ чести.
Дочь Франческо Ларго, красавицу Джулію, пожелалъ взять въ
свой гаремъ самъ великій визирь. Но не согласилась гордая неапо­
литанка стать наложницей нехристя. Она âñòð?òèëà турка, при пер­
вомъ его ïîñ?ùåí³è, такими оскорбленіями, что онъ распалился
противъ нея страшнымъ ãí?âîìú. Ðàçóì?åòñÿ, Ахметъ­паша могъ бы
силой îäîë?òü сопротивленіе слабой ä?âóøêè, но предпочелъ ото­
мстить ей áîë?å жестоко и приказалъ бросить ее въ городскую под­
земную тюрьму. Въ тюрьму эту неаполитанскіе правители бросали
только отъявленныхъ убійцъ и самыхъ черныхъ çëîä?åâú, которымъ
õîò?ëè найти наказаніе çë?å смерти.
Джулію, связанную по рукамъ и ногамъ толстыми веревками,
принесли къ òþðüì? въ закрытыхъ носилкахъ, такъ какъ даже
турки не могли не оказывать ей í?êîòîðàãî почета, подобавшаго
Земная Ось.

1

2

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

по ея рожденію и положенію. По узкой и грязной ë?ñòíèö? ее
стащили въ глубину тюрьмы и приковали æåë?çíîé ö?ïüþ къ ñò?í?. На Джуліи осталось роскошное платье изъ ліонскаго шолка, но
âñ? äðàãîö?ííîñòè, бывшія на ней, сорвали: золотые кольца и бра­
слеты, жемчужную діадему и алмазныя серьги. Кто­то снялъ съ
нея и сафьянные восточные башмаки, такъ что Джулія оказалась
босой.
Тюрьма была выкопана въ çåìë?, подъ главной башней город­
ской ñò?íû. Два небольшихъ окна, забранныхъ толстой æåë?çíîé
ð?øåòêîé и приходившихся у самаго потолка, лишь крайнею своею
частью подымались надъ поверхностью земли. Они пропускали лишь
столько ñâ?òà, чтобы въ òþðüì? не стоялъ â?÷íûé мракъ и чтобы
привыкшіе къ òåìíîò? глаза заключенныхъ могли различать другъ
друга. Въ каменныя ñò?íû были âä?ëàíû êð?ïê³å крюки съ ö?ïÿìè
и æåë?çíûìè поясами. Эти пояса íàä?âàëèñü на узниковъ и запи­
рались наглухо замкомъ.
Въ òþðüì? было шестеро заключенныхъ. Турки никого изъ
нихъ не çàõîò?ëè освободить, такъ какъ всегда любили соблюдать
обычаи той страны, которую завоевали. Джулію приковали между
старухой Ваноццой, осужденной за колдовство и сношенія съ діаво­
ломъ, и áë?äíûìú юношей Марко, брошеннымъ сюда уже во время
осады, за участіе въ çàãîâîð? противъ правителя города.

п.

Джулія первые часы закпюч|нія лежала какъ мертвая. Она была
потрясена âñ?ìú происшедшимъ съ ней и задыхалась въ душномъ
и смрадномъ âîçäóõ? тюрьмы. Она ждала съ минуты на минуту, что
жизнь покинетъ ее.
Но узники, которые еще ничего не знали о взятіи города, на­
перерывъ обсуждали все, что пришлось имъ óâèä?òü. Сначала они
долго спорили, почему въ ихъ ÿì? появились турки. Потомъ стали
говорить о Джуліи, разбирая ея âí?øíîñòü: лицо, одежду и ä?ëàÿ
предположенія, кто она и что привело ее въ этотъ адъ.

ВЪ ПОДЗЕМНОЙ ÒÞÐÜÌ?.

3

— Красивая ä?âêà, — сказалъ Лоренцо, старый разбойникъ, при­
кованный на противоположмомъ отъ Джуліи êîíö? тюрьмы, — жаль,
я далеко! Не плошай, Марко!
— Это —знатная птипа, не намъ чета!—сказала старуха Ваноцца.—
Какое на ней платье ­ то! По золотому отдашь за локоть такой
матеріи.
— Голову бы я ей размозжилъ, будь поближе. — сказалъ Ко­
зимо, изъ своего темнаго угла, — она изъ ò?õú, кто îä?âàåòñÿ въ
шолкъ, когда мы голодаемъ!
Марія­болящая, которая давно была почти однимъ скелетомъ и
у которой прежній тюремщикъ каждый день спрашивалъ, скоро ли
она помретъ, ïîæàë?ëà Джулію:
— Охъ, трудно ей придется, съ пуховыхъ подушекъ да на голую
землю, отъ княжескихъ яствъ да на õë?áú-íà-âîäó!
А пророкъ Филиппе, á?ãëûé монахъ, ñèä?âø³é въ òþðüì? бо­
ë?å двадцати ë?òú и весь обросшій волосами, угрожалъ страшнымъ
голосомъ:
— Приблизилось, приблизилось время! Се преданъ міръ íåâ?ðнымъ, да попрутъ веселившихся и гордыхъ, чтобы ïîñë? возвесели­
лись малые и убогіе! Радуйтесь!
Только одинъ Марко молчалъ. Впрочемъ, какъ заключеннаго
недавно, узники еще не считали его âïîëí? своимъ.

іп.

Понемногу Джулія пришла въ себя. Но она не открывала глазъ
и не двигалась. Она слушала ð?÷è о ñåá? и едва понимала слова.
Потомъ ñîâñ?ìú ñòåìí?ëî, и узники одинъ за другимъ заснули. Со
âñ?õú сторонъ послышался громкій храпъ. Только тогда Джулія ð?шилась плакать и рыдала до перваго ñâ?òà.
Утромъ рано въ тюрьму спустились новые тюремщики. То было
двое турокъ: главный —постарше, и помощникъ его—помоложе. Они
принялись, какъ то ä?ëàëè прежде ихъ предшественники, убирать
тюрьму. Помощникъ лопатой сгребалъ нечистоты, скопившіяся за
і*

4

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

день, а главный раскладывалъ передъ узниками куски çàñïë?ñíåâ?лаго õë?áà и наливалъ воды въ глиняныя кружки.
Узники сначала не ð?øàëèñü промолвить ни слова, потомъ отва­
жились разспрашивать, что случилось и почему ихъ не выпустить
на волю, если правители въ ãîðîä? сменились. Но турки не пони­
мали по­итальянски.
Подойдя къ Джуліи, главный тюремщикъ соблазнился ея красо­
той и молодостью. Отложивъ въ сторону ì?øîêú съ õë?áîìú, онъ
сталъ что­то говорить ей ïðèâ?òëèâî и õîò?ëú обнять ее. Но Джу­
лія, забывъ о своемъ положеніи, не вынесла такого оскорбленія и
ударила его по лицу.
Тогда турокъ пришелъ въ ярость, схватилъ бывшій съ нимъ
бичъ и сталъ жестоко хлестать ее. Потомъ, тутъ же, подъ хохотъ
и веселые вскрики всей тюрьмы, изнасиловалъ ее.
Такъ ä?âñòâåííîñòü красавицы Джуліи Ларго, отказавшей въ
своей благосклонности великому визирю султана, — досталась про­
стому турку, который никогда и въ глаза не могъ óâèä?òü женщинъ
изъ гарема паши.

IV.

Потекли дни тюремной жизни.
Джулія, мало­по­малу, привыкла къ страшной îáñòàíîâê?, къ смрад­
ному воздуху, къ твердому õë?áó, къ ржавой âîä?. Привыкла пе­
реносить такое, о чемъ раньше не могла бы помыслить безъ край­
няго стыда. Она безмолвно принимала ежедневныя ласки тюремщика,
а порой и его побои. Она ð?øàëàñü, какъ âñ? другіе узники, со­
вершать на виду у âñ?õú, что между людьми принято скрывать.
Узники были прикованы на такомъ разстояніи, что лишь съ тру­
домъ могли дотянуться другъ до друга. Длина ö?ïè позволяла имъ
ñèä?òü, но встать на ноги они не могли. Несмотря на то, узники
придумали ñåá? ö?ëûé рядъ развлеченій. Лоренцо и Козимо устро­
или кости и играли въ нихъ ö?ëûå дни —>на õë?áú и воду; случа­
лось, что проигравшій дней по пяти оставался голоднымъ. Въ èãð?

ВЪ ПОДЗЕМНОЙ ÒÞÐÜÌ?.

5

часто принимала участіе и Ваноцца. Козимо забавлялся еще ò?ìú,
что бросалъ въ сотоварищей землей и каменьями. Этимъ онъ всегда
приводилъ въ ярость Филиппо, который тогда рычалъ, какъ быкъ,
и такъ рвался на ö?ïè, что ñò?íû дрожали. Въ другіе дни Филиппо
усердно тесалъ около себя въ ñò?í? Распятіе. Бывало, что между
узниками подымался длинный разговоръ, переходившій въ жестокую
ругань. А иногда í?ñêîëüêî сутокъ никто не õîò?ëú вымолвить слова:
âñ? лежали въ своихъ углахъ, въ çëîá? и отчаяньи.
Джулія оставалась одинокой среди заключенныхъ. Она не îòâ?чала на вопросы и словно не слышала брани, которой ее осыпали.
Она никому не говорила, кто она, и это оставалось тайной для âñ?õú
обитателей тюрьмы. Она проводила дни въ молчаливыхъ раздуміяхъ,
не плача, не жалуясь.
Только со своей ñîñ?äêîé, старухой Ваноццой, îáì?íèâàëàñü она
порой í?ñêîëüêèìè словами. Ваноцца, которая была въ òþðüì? уже
много ë?òú, дала Джуліи í?ñêîëüêî ä?ëüíûõú ñîâ?òîâú. Указала
ей, что надо время отъ времени садиться на корточки, чтобы ноги не
затекали. Показала, какъ ñä?ëàòü, чтобы æåë?çíûé поясъ не слиш­
комъ теръ ò?ëî. Ïîñîâ?òîâàëà выплескивать подъ утро изъ кружки
остатки воды, чтобы она не загнивала. Джулія не могла не признать
пользы этихъ ñîâ?òîâú и, изъ благодарности, откликалась на голосъ
Ваноццы.
Однажды Джулія нечаянно толкнула свою кружку и пролила всю
воду. Водой узники особенно дорожили, потому что стояло ë?òî и
въ òþðüì? было очень жарко. Джулія томилась отъ жажды, но не
показывала виду.
Марко, прикованный рядомъ, подвинулъ ей свою кружку.
— Ты хочешь пить, — сказалъ онъ, — прошу тебя, возьми мою
воду.
Джулія ïîñìîòð?ëà на Марко. Ей показались прекрасными его чер­
ные глаза и áë?äíûÿ щеки.
Она сказала:
— Благодарю тебя.
Ржавая вода была въ тотъ день очень вкусной.

6

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

V.

Съ этого дня Джулія стала разговаривать съ Марко. Сначала ихъ
разговоръ былъ отрывочнымъ. Понемногу они стали говорить все
больше и больше. А еще ïîñë? стали проводить въ áåñ?äàõú ö?лые дни.
Джулія разсказывала объ óáðàíñòâ? и веселой жизни дворцовъ:
о сводчатыхъ галлереяхъ и мозаичныхъ полахъ, о мебели изъ дра­
ãîö?ííàãî дерева и люстрахъ изъ венеціанскаго стекла, о садахъ съ
искусственными водопадами и фонтанами, о платьяхъ, шитыхъ золо­
томъ и жемчугами, о празднествахъ, торжественныхъ îá?äàõú, ба­
лахъ съ танцами, маскарадахъ въ садахъ, óâ?øàííûõú фонариками,
съ иллюминаціями, и объ увеселительныхъ охотахъ въ ë?ñàõú; о те­
атральныхъ представленіяхъ и объ èãð? на ñïèíåò?, öèòð?, ôëåéò?
и ëþòí?; разсказывала о произведеніяхъ искусства, о пряжкахъ, брас­
летахъ, діадемахъ — ра.боты лучшихъ ювелировъ, о тонкихъ изящ­
ныхъ медаляхъ, о статуяхъ древнихъ и новыхъ ваятелей, о дивныхъ
картинахъ великихъ новыхъ художниковъ, изображающихъ и собы­
тия священной исторіи, и сцены изъ римскихъ басенъ о богахъ, и
картины изъ теперешней жизни; разсказывала все, что приходилось
ей читать въ книгахъ Филельфо, Понтано, Панорамито,­ Альберти и
другихъ современныхъ писателей; повторяла новеллы Поджо и Бок­
качо или декламировала стихи Петрарки.
Марко въ îòâ?òú говорилъ о красивыхъ раковинахъ, которыя
онъ собиралъ въ ìîð?, о дивныхъ пестрыхъ рыбахъ, которыя по­
падались въ его ñ?òè, о крабахъ, ходящихъ бокомъ, и безобразныхъ
тритонахъ; вспоминалъ о ночныхъ ловляхъ при ñâ?ò? смоляныхъ фа­
келовъ, о гонкахъ лодокъ, о лазурныхъ гротахъ, о страшныхъ буряхъ
на ìîð?; описывалъ жизнь въ Сициліи и Àôðèê?, въ странахъ, ãä?
живутъ чернокожіе люди, слоны и верблюды; передавалъ разсказы о
странствіяхъ морехода Синдбада, принявшаго однажды спину морского
чудовища за островъ, побывавшаго въ странахъ, ãä? есть люди
безъ головы, охотившагося дальше Лунныхъ горъ за птицей Рохомъ;
мечталъ о морскихъ сиренахъ, что по ночамъ играютъ на златострун­
ныхъ лирахъ и заманиваютъ къ ñåá? молодыхъ рыбаковъ, чтобы по­

ВЪ ПОДЗЕМНОЙ ÒÞÐÜÌ?.

7

топить ихъ, о саламандрахъ, который незримо таятся въ âîçäóõ?
кругомъ насъ и могутъ быть видимы только въ îãí?, проходя че­
резъ который воспламеняются, о древнихъ титанахъ, лежащихъ подъ
Везувіемъ и дышащихъ чернымъ дымомъ, о жизни на ñîëíö? и на
çâ?çäàõú, о говорящихъ öâ?òàõú и о ä?âóøêàõú съ крыльями, какъ
у бабочекъ. ­
Лишь объ одномъ никогда не говорили Джулія и Марко: о сво­
емъ настоящемъ и о своемъ будущемъ, о томъ, какъ шли дни въ
ихъ òþðüì? и что ихъ ожидало.
Другіе узники сначала íàñì?õàëèñü, слушая ихъ разговоры, а по­
томъ перестали обращать ни нихъ вниманіе.

VI.

Узнавъ другъ­друга, Джулія и Марко стали опять стыдиться. И
они вновь начали таить то, что люди скрываютъ отъ чужихъ глазъ.
Однажды утромъ тюремщикъ еще разъ обратилъ вниманіе на
Джулію, хотя, истощенная голодомъ, отсутствіемъ воздуха и áîë?çíüþ,
она уже вовсе не могла считаться особенно красивой. Турокъ ñ?ëú
около нея и, ñì?ÿñü, õîò?ëú опять обнять ее, какъ ä?ëàëú это въ
первые дни ея заключенія. Но Марко сзади схватилъ его за плечи,
опрокинулъ на­земь и едва не разбилъ ему голову своей ö?ïûî.
Ïîäîñï?âø³é помощникъ легко, конечно, справился съ юношей,
обезсилившимъ отъ долгаго заключенія. Оба турка повалили Марко
и стали его хлестать нещадно бичомъ. Они били его поочередно,
пока окончательно не опустились у нихъ руки отъ усталости. Нако­
нецъ, произнося угрозы и ругательства, они удалились, оставивъ Марко
въ ëóæ? крови.
Вся тюрьма безмолвствовала. Никто не зналъ, какія слова можно
произнести.
Джулія, сколько позволяла ей ö?ïü, приблизилась къ Марко,
омыла ему раны и намочила водой голову.
Марко открылъ глаза и сказалъ:
— Я въ раю.

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Джулія ïîö?ëîâàëà его въ плечо, потому что не могла дотя­
нуться до его губъ, и сказала ему:
— Я люблю тебя, Марко. Ты— ñâ?òëûé.
Âñ? думали, что турокъ на другой день убьетъ Марко. Но
почему­то на утро пришли убирать тюрьму два новыхъ тюремщика:
оба угрюмыхъ и не обращавшихъ никакого вниманія на узниковъ.
Побоялись ли старые мести или ихъ ñì?íèëè, это — осталось въ
òþðüì? тайной.

ун.

Марко прохворалъ í?ñêîëüêî íåä?ëü, и Джулія ухаживала за
.нимъ, какъ могла. А когда Марко оправился, захворала Джулія.
Разъ, вечеромъ, она начала громко стонать, потому что не могла
ïðåîäîë?òü боли. Старуха Ваноцца поняла, въ чемъ ä?ëî, и âåë?ëà
ей подвинуться ближе.
Къ утру у Джуліи родился мертвый ребенокъ.
— Жаль, что мертвый,—сказалъ Лоренцо,—славный былъ бы
ãîëîâîð?çú! Ð?äêî, кому выпадаетъ такая удача: въ òþðüì? родиться.
Козимо обругалъ Ваноццу, çà÷?ìú она помогала Джуліи.
— Небось, она женщина,— сказала въ îòâ?òú Марія­болящая.
Утромъ пришли тюремщики­турки, сгребли маленькій некреще­
ный трупикъ âì?ñò?. съ нечистотами и унесли куда­то.

VIII. .

Í?ñêîëüêî дней спустя, Джулія сказала Марко, ночью, когда
âñ? спали:
— Марко! Ты долженъ презирать меня. Я—погибшая. Ты —
первый, кого полюбила я. И я не могу отдать òåá? чистоты своего
ò?ëà. Меня, противъ моей воли, загрязнили. Я недостойна тебя,
хотя и не ñîãð?øèëà предъ тобой. Ахъ, еслибы я âñòð?òèëà тебя
въ былые дни, и ты бы первый óâèä?ëú мою грудь, на которую

ВЪ ПОДЗЕМНОЙ ÒÞÐÜÌ?.

g

не ñìîòð?ëú ни одинъ мужчина! Тогда не было бы ласкъ, которыхъ
я не нашла бы въ своемъ ñóùåñòâ? и которыхъ не расточила бы
òåá?, со всей щедростью любви и страсти! Но теперь оставь меня,
Марко, и не позволяй ñåá? думать обо ìí?, какъ о æåíùèí?. Если
ìí? невозможно принести òåá?, какъ приданое, ту единственную
истинную äðàãîö?ííîñòü, какой можетъ âëàä?òü ä?âóøêà: честное
имя,—я не хочу, чтобы ты стыдился своего выбора. Я буду любить
тебя â?÷íî, но ты не долженъ любить меня. Пока праведный ãí?âú
Господень держитъ насъ въ этомъ аду, позволь ìí? иногда ñìîòð?òü
òåá? въ лицо, чтобы я могла ïðåîäîë?âàòü искушеніе смертнаго
ãð?õà —самоубійства. Когда же заступничество Пречистой Ä?âû
Маріи возвратитъ намъ свободу, вспоминай хотя èçð?äêà о той
äóø?, для которой ты навсегда останешься сіяніемъ. А я въ кельи
монастырской не устану возсылать молитвы и за тебя.
Но Марко îòâ?÷àëú ей:
— Джулія! Ты — ñâ?òëûé ангелъ надо мной. Я никогда не âèä?ëú,
ни наяву, ни въ грезахъ, ничего ïðåêðàñí?å, ÷?ìú твой образъ.
Ты заставила меня вновь ïîâ?ðèòü въ милосердаго Бога и его
благоуханный рай. Если тамъ, среди высокихъ лилій, такія, какъ
ты, — стоитъ òåðï?òü мученія на этой çåìë?. Мысль о òåá? îñë?ïляетъ меня синимъ огнемъ, какъ молнія. Когда руки твои касаются
меня, я дрожу: это—уголь, горящій, но сладостный. Твой голосъ—
какъ ñâèð?ëü на росистомъ лугу, или какъ роптаніе ÷óòü-ï?íèñòîé
волны около каменистаго побережья. Ö?ëîâàòü то ì?ñòî на çåìë?,
котораго ты касалась, высшій изъ моихъ помысловъ. Ты непорочна,
ты áåçãð?øíà по существу; ãð?õú ниже тебя, и ты всегда надъ
нимъ, какъ хрустальное небо всегда надъ облаками. Госпожа моя,
не лишай меня радуги взоровъ твоихъ!
Тогда Джулія стала на êîë?íè и сказала ему:
— Марко! возлюбленный мой! возьмешь ли ты меня какъ свою
жену?
Тогда Марко сталъ на êîë?íè и сказалъ ей:
— Ä?âóøêà! Предъ лицомъ Господа Бога, видящаго все, беру
тебя, какъ свою жену, обручаюсь съ тобой и сочетаюсь союзомъ,
который ÷åëîâ?êú нарушить не властенъ.

10

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Такъ сочетались они бракомъ, ночью, когда âñ? спали, стоя на
êîë?íÿõú другъ передъ другомъ.

IX.

Христіанскіе государи не могли, конечно, òåðï?òü спокойно, что
íåâ?ðíûå утверждаются въ ñòðàí?, ãä? постоянно пребываетъ на­
ì?ñòíèêú Христа. Альфонсъ, герцогь калабрійскій, сынъ тогдашняго
короля Неаполитанскаго, собралъ сильное войско, чтобы изгнать
турокъ изъ Италіи и возвратить Неаполю городъ Отранто. Папа
Сикстъ IV, перечеканивъ въ монету свою посуду и много церков­
ной утвари, снарядилъ на помощь Альфонсу пятнадцать галеръ.
Также послали вспомогательные отряды арагонцы и венгры.
Мужество и доблесть христіанъ сломили упорство íåâ?ðíûõú,
которые ктому же пали духомъ, прослышавъ о смерти султана
Магомета, который покончилъ свою неистовую жизнь въ' ìà? ì?ñÿö?, въ годъ 1481. Мусульмане á?æàëè изъ Италіи, и неаполитанцы
заняли вновь достославный городъ Отранто.
Среди военачальниковъ христіанскаго войска находился братъ
несчастнаго Фернандо Ларго— Піетро, и онъ ïîñï?øèëú разыскать
свою племянницу. Джулію вывели изъ подземной тюрьмы. Она не
могла стоять на ослабшихъ ногахъ, и ñâ?òú солнца ñë?ïèëú ее не­
выносимо. Ò? же, кто âèä?ëú ея худобу и áë?äíîñòü, не могли
удержаться отъ слезъ. Ловкія служанки омыли ее въ ароматной
êóïàëüí?, расчесали ей волосы, облекли ее въ легкія, í?æíûÿ ткани.
Джулія была какъ безумная и едва могла îòâ?÷àòü на вопросы.
На другой день ïîñë? освобожденія съ ней ñä?ëàëñÿ приступъ бо­
ë?çíè, и она í?ñêîëüêî íåä?ëü была близка къ смерти. Въ бреду
представлялось ей, что она уже умерла и осуждена, на â?÷íûÿ му­
ченія въ преисподней, и что дьяволы всячески терзаютъ и позорятъ
ея ò?ëî. Она не узнавала никого изъ родныхъ, и âñ? приближав ­
шіеся къ ней внушали ей ужасъ и отврашеніе.
Когда понемногу, благодаря искусству врачей и заботамъ род­
ственниковъ, она стала поправляться, все прошлое, весь страшный

ВЪ ПОДЗЕМНОЙ ÒÞÐÜÌ?.

1­1

годъ, проведенный въ подземной òþðüì?, сталъ ей казаться однимъ
изъ âèä?í³é ея горячечнаго бреда. При ней никто не ð?øàëñÿ го­
ворить о ì?ñÿöàõú ея ïë?íà, и она сама старалась не возвращаться
къ нимъ даже въ мысляхъ.

х.

Âûçäîðîâ?âú совершенно, Джулія ïåðå?õàëà въ Неаполь и по­
селилась у одного изъ своихъ дядей. Íûí? уже покойный, король
Фернандо, въ память мученической смерти ея отца при исполненіи
своего долга, пожаловалъ ей годовое содержаніе въ 1.000 дука­
товъ. Êðîì? того, ей перешли, въ полное обладаніе, замки и земли
ея отца. Красота Джуліи ðàñöâ?ëà съ такой пышностью, какъ
никогда прежде. Âñ? дивились ей на придворныхъ празднествахъ,
а такъ какъ она была íåâ?ñòîé богатой, то и не было недостатка
въ искателяхъ ея руки изъ числа молодыхъ людей íàèáîë?å до­
стойныхъ и благородныхъ.
Однажды Джулія со служанками проходила по набережной, тамъ,
ãä? воздвигнуты новыя çàì?÷àòåëüíûÿ зданія Неаполя. Внезапно,
среди небольшой кучки рыбаковъ, стоявшихъ у лодки, она при­
знала Марко. Онъ былъ îä?òú какъ морякъ, въ куртку съ позу­
ментами и красный колпакъ.
Джуліи вдругъ стало печально и томительно, словно злой вол­
шебникъ пригрозилъ ей своимъ магическимъ жезломъ. Она õîò?ëà
ñä?ëàòü видъ, что не çàì?òèëà Марко, но было ясно, что онъ ее
âèä?ëú и узналъ. Тогда Джулія послала къ Марко одну изъ служа­
нокъ, чтобы приказать ему прійти къ ней сегодня вечеромъ. Видно
было, какъ Марко óñì?õíóëñÿ и кивнулъ головой въ знакъ согласія.
Весь тотъ день Джулія не знала покоя. Вечеромъ пришелъ Марко,
молодой, ñâ?æ³é, îêð?ïø³é, ñì?ëûé. Джулія приняла его въ своей
êîìíàò?. Съ ней была ея подруга, монна Лукреція, и äâ? близкихъ
служанки. На Джуліи было шитое золотомъ бархатное платье, съ про­
ð?çíûìè рукавами, на øå? жемчужное ожерелье и на лбу алмазная
фероньерка. Она ñèä?ëà въ высокомъ êðåñë? флорентійской работы.

12

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Марко поклонился почтительно, какъ подобало простому рыбаку
передъ знатной синьорой.
Í?êîòîðîå время Джулія не знала, какъ говорить съ нимъ; по­
томъ спросила:
— Скажи ìí?, другъ, ÷?ìú ты занимаешься?
Марко поднялъ на нее черные глаза, опять óñì?õíóëñÿ такъ же,
какъ утромъ на пристани, и îòâ?òèëú:
— Я, синьора, рыбакъ, промышляю рыбой, а иногда вожу то­
вары изъ Отранто въ Неаполь.
— И ты доволенъ своимъ положеніемъ?—спросила Джулія.
— Ìí? болыпаго не надо, чтобы жить и любоваться золотымъ
солнцемъ и голубыми волнами,— îòâ?÷àëú Марко, и голосъ его за­
çâåí?ëú такъ í?æíî, какъ въ часы ихъ длинныхъ разговоровъ въ
òåìíèö?.
Но Джулія уже îâëàä?ëà своимъ сердцемъ и сказала:
— Я прикажу дать òåá? на мой счетъ новую барку, чтобы ты
могъ начать собственную торговлю.
Марко наклонилъ голову.
— Благодарю васъ, синьора, я не хочу васъ îáèä?òü отказомъ.
Позвольте только ìí? въ память о васъ назвать эту барку вашимъ
именемъ.
Ïîñë? этихъ словъ Марко опять â?æëèâî поклонился и попро­
силъ позволенія удалиться. Когда же онъ вышелъ, Джулія сказала
ìîíí? Лукреціи:
— Я знаю, что этотъ ÷åëîâ?êú участвовалъ въ çàãîâîð? противъ
моего отца. Но такъ какъ онъ, подобно ìí?, пережилъ взятіе на­
шего города, то я не могу быть къ нему строгой. Я ä?éñòâèòåëüíî
прикажу снарядить для него барку, но попрошу, чтобы ему запре­
тили появляться въ Íåàïîë?. Пусть ведетъ свои ä?ëà ãä?-íèáóäü у
Тарента.
1901 —т 905.

ВЪ ЗЕРКАЛЪ.
ИЗЪ АРХИВА ПСИХІАТРА.

s>
Я зеркала полюбила съ самыхъ раннихъ ë?òú. Я ребенкомъ пла­
кала и дрожала, заглядывая въ ихъ прозрачно­правдивую глубь. Моей
любимой игрой въ ä?òñòâ?— было ходить по комнатамъ или по
саду, неся передъ собой зеркало, глядя въ его пропасть, каждымъ
щагомъ переступая край, задыхаясь отъ ужаса и головокруженія.
Уже ä?âî÷êîé я начала всю свою комнату уставлять зеркалами,
большими и маленькими, â?ðíûìè и чуть­чуть искажающими, отчет­
ливыми и í?ñêîëüêî туманными. Я привыкла ö?ëûå часы, ö?ëûå дни
проводить среди перекрещивающихся міровъ, входящихъ одинъ въ
другой, колеблющихся, исчезающихъ и возникающихъ вновь. Моей
единственной страстью стало отдавать свое ò?ëî этимъ беззвучнымъ
далямъ, этимъ перспективамъ безъ эхо, этимъ îòä?ëüíûìú вселен­
нымъ, ïåðåð?çûâàþùèìú нашу, существующимъ, наперекоръ созна­
нію, въ одно и то же время и въ одномъ и томъ же ì?ñò? съ ней.
Эта вывернутая действительность, îòä?ëåííàÿ отъ насъ гладкой по­
верхностью стекла, почему­то недоступная осязанію, влекла меня
къ ñåá?, притягивала, какъ бездна, какъ тайна.
Меня влекъ къ ñåá? и призракъ, всегда возникавшій предо
мной, когда я подходила къ зеркалу, странно удваивавшій мое су­
щество. Я старалась разгадать, ÷?ìú та, другая женщина отличается
отъ меня, какъ можетъ быть, что моя правая рука у нея ë?âàÿ, и
что âñ? пальцы этой руки ïåðåì?ùåíû, хотя именно на одномъ
изъ нихъ—мое обручальное кольцо. У меня мутились мысли, когда
я пыталась вникнуть въ эту загадку, ðàçð?øèòü ее. Въ этомъ ì³ð?,
ãä? ко всему можно притронуться, ãä? звучать голоса — жила я,

14

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ä?éñòâèòåëüíàÿ; въ томъ, отраженномъ ì³ð?, который можно только
созерцать, была она, призрачная. Она была почти какъ я, и ñîâñ?ìú
не я; она повторяла âñ? мои движенія, и ни одно изъ этихъ дви­
женій не совпадало съ ò?ìú, что ä?ëàëà я. Та, другая, знала то,
чего я не могла .разгадать, âëàä?ëà тайной, íàâ?êú сокрытой отъ
моего разсудка.
Но я çàì?òèëà, что у каждаго зеркала есть свой отдельный
міръ, особенный. Поставьте на одно и то же ì?ñòî, одно за дру­
гимъ, два зеркала, — и возникнутъ äâ? разныя вселенныя. И въ
разныхъ зеркалахъ передо мной являлись призраки разные, âñ? по­
хожіе на меня, но никогда не тождественные другъ съ другомъ. Въ
моемъ маленькомъ ручномъ çåðêàëüö? жила наивная ä?âî÷êà, съ
ясными глазами, напоминавшими ìí? о моей ранней юности. Въ
кругломъ будуарномъ—таилась женщина, èçâ?äàâøàÿ âñ? разно­
образный­ сладости л*аскъ, безстыдная, свободная, красивая, ñì?ëàÿ.
Въ четыреугольной зеркальной äâåðö? шкапа всегда выростала фи­
гура строгая, властная, холодная, съ неумолимымъ взоромъ. Я знала
еще другіе мои двойники, — въ моемъ трюмо, въ складномъ золо­
ченомъ òðèïòèõ?, въ висячемъ çåðêàë? въ дубовой ðàì?, въ шей­
номъ çåðêàëüö? и во многихъ, во многихъ, хранившихся у ме­
ня. Âñ?ìú существамъ, таящимся въ нихъ, я давала предлогъ
и возможность проявиться. По страннымъ условіямъ ихъ міра,
они должны были принимать образъ того, кто становился передъ
стекломъ, но въ этой заимствованной âí?øíîñòè сохраняли свои лич­
ныя черты.
Были міры зеркалъ, которые я любила; были— которые ненави­
ä?ëà. Въ í?êîòîðûå я любила уходить на ö?ëûå часы, теряясь въ
ихъ завлекающихъ просторахъ. Другихъ я èçá?ãàëà. Свои двойники
âòàéí? я не любила âñ?. Я знала, что âñ? они ìí? враждебны, уже
за одно то, что принуждены облекаться въ мой, ненавистный имъ
образъ. Но í?êîòîðûõú изъ зеркальныхъ женщинъ я æàë?ëà, про.
щала имъ ненависть, относилась къ нимъ почти дружески. Были
такія, которыхъ я презирала, надъ безсильной яростью которыхъ
любила ñì?ÿòüñÿ, которыхъ дразнила своей самостоятельностью и
мучила своей властью надъ ними. Были, напротивъ, и такія, которыхъ

ВЪ ÇÅÐÊÀË?.

15

я боялась, которыя были слишкомъ сильны и îñì?ëèâàëèñü въ свой
чередъ ñì?ÿòüñÿ надо мной, приказывали ìí?. Отъ зеркалъ, ãä?
жили эти женщины, я ñï?øèëà освободиться, въ такія зеркала не
ñìîòð?ëàñü, прятала ихъ, отдавала; даже разбивала. Но ïîñë? каждаго
разбитаго зеркала я не могла не рыдать ö?ëûìè днями, сознавая,
что разрушила îòä?ëüíóþ вселенную. И укоряющіе лики погублен­
наго міра ñìîòð?ëè на меня укоризненно изъ осколковъ.
Зеркало, ставшее для меня роковымъ, я купила осенью, на ка­
кой­то ðàñïðîäàæ?. То было большое, качающееся на винтахъ,
трюмо. Оно меня поразило необычайной ясностью изображеній.
Призрачная ä?éñòâèòåëüíîñòü въ немъ èçì?íÿëàñü при ìàë?éøåìú
íàêëîí? стекла, но была самостоятельна и жизненна до ïðåä?ëà.
Когда я разсматривала это трюмо на àóêö³îí?, женщина, изображав­
шая въ немъ меня, ñìîòð?ëà въ глаза ìí? съ какимъ­то надменнымъ
вызывомъ. Я не çàõîò?ëà уступить ей, показать, что она испугала
меня, — купила трюмо и âåë?ëà поставить его у себя въ áóäóàð?.
Оставшись въ своей êîìíàò? одна, я тотчасъ подступила къ новому
зеркалу и вперила глаза въ свою соперницу. Но она ñä?ëàëà то же,
и, стоя другъ противъ друга, мы стали пронизывать одна другую
взглядомъ. какъ çì?è. Въ ея зрачкахъ отражалась я, въ моихъ —
она. У меня замерло сердце и закружилась голова отъ этого при­
стальнаго взгляда. Но усиліемъ воли я, наконецъ, оторвала глаза
отъ чужихъ глазъ, ногой толкнула зеркало, такъ что оно зака­
чалось, жалостно колыхая призракъ моей соперницы, и вышла изъ
комнаты.
Съ того часа и началась наша борьба. Вечеромъ, въ первый
день нашей âñòð?÷è, я не îñì?ëèëàñü приблизиться къ новому
трюмо, была съ мужемъ въ òåàòð?, преувеличенно ñì?ÿëàñü и каза­
лась веселой. На другой день, при ясномъ ñâ?ò? сентябрьскаго дня,
я ñì?ëî вошла въ свой будуаръ одна и нарочно ñ?ëà прямо про­
тивъ зеркала. Въ то же мгновеніе та, другая, тоже вошла въ дверь,
идя ìí? íàâñòð?÷ó, перешла комнату и тоже ñ?ëà противъ меня.
Глаза наши âñòð?òèëèñü. Я въ ея глазахъ прочла ненависть ко
ìí?, она въ моихъ — къ ней. Начался нашъ второй поединокъ, пое­
динокъ глазъ, двухъ неотступныхъ взоровъ, ïîâåë?âàþùèõú, угро­

16

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

жающихъ, гипнотизирующихъ. Каждая изъ насъ старалась çàâëàä?òü
волей соперницы, сломить ея сопротивленіе, заставить ее подчиняться
своимъ õîò?í³ÿìú. И страшно было бы со стороны óâèä?òü двухъ
женщинъ, неподвижно сидящихъ другъ противъ друга, связанныхъ
магическимъ вліяніемъ взора, почти теряющихъ сознаніе отъ психи­
ческаго напряженія... Вдругъ меня позвали. Обаяніе исчезло. Я
встала, вышла.
Ïîñë? того поединки стали возобновляться каждый день. Я по­
няла, что эта авантюристка нарочно вторглась въ мой домъ, чтобы
погубить меня и занять въ нашемъ ì³ð? мое ì?ñòî. Но отказаться
отъ борьбы у меня не доставало силъ. Въ этомъ ñîïåðíè÷åñòâ? было
какое­то скрытое упоеніе. Въ самой возможности пораженія таился
какой­то сладкій соблазнъ. Иногда я заставляла себя по ö?ëûìú
днямъ не подходить къ трюмо, занимала себя ä?ëàìè, развлеченіями,—
но въ ãëóáèí? моей души всегда таилась память о ñîïåðíèö?, ко­
торая òåðï?ëèâî и ñàìîóâ?ðåííî ждала моего возвращенія къ ней.
Я возвращалась, и она выступала передо мной, áîë?å торжествую­
щая, ÷?ìú прежде, пронизывала меня ïîá?äíûìú взоромъ и прико­
вывала меня къ ì?ñòó передъ собой. Мое сердце останавливалось и
я, съ безсильной яростью, чувствовала себя во власти этого взора...
Такъ проходили дни и íåä?ëè; наша борьба длилась; но пере­
â?ñú все îïðåä?ëåíí?å сказывался на ñòîðîí? моей соперницы. И
вдругъ, однажды, я поняла, что моя воля подчинена ея âîë?, что она уже
ñèëüí?å меня. Меня охватилъ ужасъ. Первымъ моимъ движеніемъ
было—óá?æàòü изъ моего дома, ó?õàòü въ другой городъ; но тот­
часъ я óâèä?ëà, что то было бы безполезно: покорная притягатель­
ной ñèë? вражеской воли, я все равно вернулась бы сюда, въ эту
комнату, къ своему зеркалу. Тогда явилась вторая мысль — раз­
бить зеркало, обратить мою соперницу въ ничто; но ïîá?äèòü ее
грубымъ насиліемъ значило признать ея превосходство надъ собой:
это было бы унизительно. Я предпочла остаться, чтобы довести на­
чатую борьбу до конца, хотя бы ìí? и грозило пораженіе.
Скоро уже не было ñîìí?í³é, что моя соперница торжест­
вуетъ. Съ каждой âñòð?÷åé все больше и больше власти надо мной
сосредоточивалось въ ея âçãëÿä?. Понемногу я утратила возможность

NELLO
5PECCHIO

17

ВЪ ЗЕРКАЛ­Ь.

за день не подойти ни разу къ моему зеркалу. Она приказывала
ìí? ежедневно проводить передъ собой по í?ñêîëüêî часовъ. Она
управляла моей волей, какъ магнетизеръ волей сомнамбулы. Она
распоряжалась моей жизнью, какъ госпожа жизнью рабы. Я стала
исполнять то, что она требовала, я стала автоматомъ ея молчаливыхъ
ïîâåë?í³é. Я знала, что она обдуманно, осторожно, но íåèçá?æíûìú
путемъ ведетъ меня къ гибели, и уже не сопротивлялась. Я разга­
дала ея тайный планъ: вбросить меня въ міръ зеркала, а самой
выйти изъ него въ нашъ міръ, — но у меня не было силъ ïîì?øàòü
ей. Мой мужъ, мои родные, видя, что я провожу ö?ëûå часы, ö?лые дни и ö?ëûÿ ночи передъ зеркаломъ, считали меня ïîì?øàâшейся, õîò?ëè ë?÷èòü меня. А я не ñì?ëà открыть имъ истины, ìí?
было запрещено разсказать имъ всю страшную правду, весь ужасъ,
къ которому я шла.
Днемъ гибели оказался одинъ изъ декабрьскихъ дней, передъ
праздниками. Помню все ясно, все подробно, все отчетливо: ничего
не спуталось въ моихъ воспоминаніяхъ. Я, по обыкновенію, ушла въ
свой будуаръ рано, въ самомъ íà÷àë? зимнихъ сумерекъ. Я поста­
вила передъ зеркаломъ мягкое кресло безъ спинки, ñ?ëà и отдалась
ей. Она безъ замедленія явилась на зо.въ, тоже поставила кресло,
тоже ñ?ëà и стала ñìîòð?òü на меня. Темныя предчувствія томили
мою душу, но я не властна была опустить свое лицо и должна была
принимать въ себя наглый взглядъ соперницы. Проходили часы,
налегали ò?íè. Никто изъ насъ двухъ не зажегъ огня. Стекло слабо
áëåñò?ëî въ òåìíîò?. Изображенія были уже едва видимы, но само­
óâ?ðåííûå глаза ñìîòð?ëè съ прежней силой. Я не чувствовала злобы
или ужаса, какъ въ другіе дни, но только неутолимую тоску и
горечь сознанія, что я во власти другого. Время плыло, и я уплы­
вала съ нимъ въ безконечность, въ черный просторъ безсилія и
безволія.
Вдругъ она, та, отраженная,—'встала съ кресла. Я вся задрожала
отъ оскорбленія. Но что­то íåïîá?äèìîå, что­то принуждавшее меня
èçâí?, заставило встать и меня. Женщина въ çåðêàë? ñä?ëàëà шагъ
впередъ. Я тоже. Женщина въ 'çåðêàë? простерла руки. Я тоже.
Смотря все прямо на меня, гипнотизирующими и повелительными
Земная Ось,

2

18

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

глазами, она все подвигалась впередъ, а я шла ей íàâñòð?÷ó. И
странно: при всемъ óæàñ? моего положенія, при всей моей ненависти
къ моей ñîïåðíèö?, ãä?-òî въ ãëóáèí? моей души трепетало жут­
кое óò?øåí³å, затаенная радость — войти, наконецъ, въ этотъ таин­
ственный міръ, въ который я всматривалась съ ä?òñòâà и который
до сихъ поръ оставался недоступнымъ для меня. Мгновеніями я
почти не знала, кто кого влечетъ къ ñåá?: она меня, или я ее, она
ли жаждетъ моего ì?ñòà, или я задумала всю эту борьбу, чтобы
çàì?ñòèòü ее.
Но когда, подвигаясь впередъ, мои руки коснулись у стекла ея
рукъ, я вся ïîìåðòâ?ëà отъ омерзенія. А она властно взяла меня
за руки и уже силой повлекла къ ñåá?. Мои руки погрузились въ
зеркало, словно въ огненно­студеную воду. Холодъ стекла проникъ
въ мое ò?ëî съ ужасающей болью, словно âñ? атомы моего суще­
ства ïåðåì?íÿëè свое взаимоотношеніе. Еще черезъ мгновеніе я
лицомъ коснулась лица моей соперницы, âèä?ëà ея глаза передъ
самыми моими глазами, слилась съ ней въ чудовищномъ ïîö?ëó?.
Все исчезло въ мучительномъ страданіи, несравнимомъ ни съ ÷?ìú,
—и, очнувшись изъ этого обморока, я уже óâèä?ëà передъ собой
свой будуаръ, на который ñìîòð?ëà изъ зеркала. Моя соперница
стояла передъ мной и хохотала. А я, —о жестокость!—я, которая
умирала отъ муки и униженія, я должна была ñì?ÿòüñÿ тоже, повто­
ряя âñ? ея гримасы, торжествующимъ и радостнымъ ñì?õîìú. И не
óñï?ëà я еще осмыслить своего состоянія, какъ моя соперница
вдругъ повернулась, пошла къ дверямъ, исчезла изъ моихъ глазъ, и
я вдругъ впала въ îö?ïåí?í³å, въ небытіе.
Ïîñë? этого началась моя жизнь какъ отраженія. Странная,
полусознательная, хотя тайно­сладостная жизнь. Насъ было много въ
этомъ çåðêàë?, темныхъ душъ, дремлющихъ сознаній. Мы не могли
говорить одна съ другой, но чувствовали близость, любили другъ
друга. Мы ничего не âèä?ëè, слышали смутно, и наше бытіе
было подобно изнеможенію отъ невозможности дышать. Только
когда существо изъ міра людей подходило къ зеркалу, мы, вне­
запно воспринявъ его обликъ, могли взглянуть въ міръ, различить
голоса, вздохнуть всей грудью. Я думаю, что такова жизнь

19

ВЪ ÇÅÐÊÀË?.

мертвыхъ, — неясное сознаніе своего „я", смутная память о прошломъ
и томительная жажда хотя бы на мигь воплотиться вновь, óâèä?òü,
услышать, сказать... И каждый изъ насъ таилъ и ëåë?ÿëú çàâ?òíóþ
мечту—освободиться, найти ñåá? новое ò?ëî, уйти въ міръ постоян­
ства и незыблемости.
Первые дни я чувствовала себя совершенно несчастной въ своемъ
новомъ положеніи. Я еще ничего не знала, ничего не óì?ëà. Покорно
и безсмысленно принимала я образъ моей соперницы, когда она
приближалась къ зеркалу и начинала íàñì?õàòüñÿ надо мной. А она
ä?ëàëà это довольно часто. Ей доставляло великое наслажденіе
щеголять передо мной своей жизненностью, своей реальностью. Она
садилась и заставляла ñ?ñòü меня, вставала и ликовала, видя, что я
встала, размахивала руками, танцовала, принуждала меня удваивать
ея движенія, и хохотала, хохотала, чтобы хохотала и я. Она кри­
чала ìí? въ лицо обидныя слова, а я не могла îòâ?÷àòü ей. Она
грозила ìí? кулакомъ и èçä?âàëàñü надъ моимъ обязательнымъ
повторнымъ жестомъ. Она поворачивалась ко ìí? спиной, и я,
теряя çð?í³å, теряя ликъ, сознавала всю постыдность оставленнаго
ìí? половиннаго существованія... И потомъ, вдругъ, она однимъ
ударомъ перевертывала зеркало вокругъ оси, и съ размаха бросала
меня въ полное небытіе.
Однако, понемногу оскорбленія и униженія пробудили во ìí?
сознаніе. Я поняла, что моя соперница теперь живетъ моей жизнью,
пользуется моими туалетами, считается женой моего мужа, зани­
маетъ въ ñâ?ò?» мое ì?ñòî. Чувство ненависти и жажда мести вы­
росли тогда въ моей äóø?, какъ два огненныхъ öâ?òêà. Я стала
горько клясть себя за то, что по слабости или по преступному
любопытству дала ïîá?äèòü себя. Я пришла къ óâ?ðåííîñòè, что
никогда эта авантюристка не восторжествовала бы надо мной, если­
бы я сама не помогала ей въ ея козняхъ. И вотъ, освоившись í?сколько съ условіями моего новаго бытія, я ð?øèëàñü повести съ
ней ту же борьбу, какую она вела со мной. Если она, ò?íü, су­
ì?ëà занять ì?ñòî ä?éñòâèòåëüíîé женщины, неужели же я, чело­
â?êú, лишь временно ставшій ò?íüþ, не буду ñèëüí?å призрака?
Я начала очень издалека. Сперва я стала притворяться, что на­
2+

20

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ñì?øêè моей соперницы мучатъ меня все íåñòåðïèì?é. Я доставляла
ей нарочно âñ? наслажденія ïñá?äû. Я дразнила въ ней тайные
инстинкты палача, прикидываясь изнемогающей жертвой. Она под­
далась на эту приманку. Она увлеклась этой игрой со мной. Она
расточала свое воображеніе, выдумывая новыя пытки для меня. Она
èçîáð?òàëà тысячи хитростей, чтобы еще и еще разъ показать ìí?,
что я—лишь отраженіе, что своей жизни у меня í?òú. То она игра­
ла передо мной на рояли, муча меня беззвучностью моего міра. То
она, сидя передъ зеркаломъ, глотала маленькими глотками мои лю­
бимые ликеры, заставляя меня только ä?ëàòü видъ, что я тоже ихъ
пью. То, наконецъ, приводила въ мой будуаръ людей ìí? нена­
вистныхъ и передъ моимъ лицомъ отдавала имъ ö?ëîâàòü свое
ò?ëî, позволяя имъ думать, что они ö?ëóþòú меня. И ïîñë?, остав­
шись íàåäèí? со мной, она хохотала злораднымъ и торжествую­
щимъ ñì?õîìú. Но этотъ хохотъ уже не уязвлялъ меня; на его
îñòðå? была сладость: мое ожиданіе мести!
Íåçàì?òíî, въ часы ея надругательствъ надо мной, я пріучала
мою соперницу ñìîòð?òü ìí? въ глаза, îâëàä?âàëà постепенно ея
взоромъ. Скоро по своей âîë? я уже могла заставлять её подымать
и опускать â?êè, ä?ëàòü то или иное движеніе лицомъ. Торжество­
вать уже начинала я, хотя и скрывала свое чувство подъ личиной
страданія. Сила души возрастала во ìí?, и я îñì?ëèâàëàñü прика­
зывать моему врагу: сегодня ты ñä?ëàåøü то­то, сегодня ты по­
?äåøü туда­то, завтра придешь ко ìí? тогда­то. И t> н а исполняла!
Я опутывала ея душу ñ?òÿìè своихъ õîò?í³é, сплетала твердую
нить, на которой держала ея волю, ликовала âòàéí?, îòì?÷àÿ свои
óñï?õè. i Когда она, однажды, въ часъ своего хохота, вдругъ уло­
вила на моихъ губахъ ïîá?äíóþ óñì?øêó, которой я не могла
скрыть, было уже поздно. О н а съ яростью âûá?æàëà тогда изъ
комнаты, но я, впадая въ сонъ своего небытія, знала, что она вер­
нется, знала, что она подчинится ìí?! И восторгъ ïîá?äû ð?ÿëú
надъ моимъ безвольнымъ безсиліемъ, радужнымъ â?åðîìú ïðîð?çàëú
мракъ моей мнимой смерти.
Она вернулась! Она пришла ко ìí? въ ãí?â? и ñòðàõ?, кричала
на меня, грозила ìí?. А я ей приказывала. И она должна была.

ВЪ ÇÅÐÊÀË?.

21

повиноваться. Началась игра кошки съ мышью. Въ любой часъ я
могла вбросить ее вновь въ глубь стекла и выйти вновь въ звон­
кую и твердую ä?éñòâèòåëüíîñòü. Она знала, что это—въ моей
âîë?, и такое сознаніе мучило ее вдвое. Но я медлила. Ìí? было
сладостно í?æèòüñÿ порой въ небытіи. Ìí? было сладостно упи­
ваться возможностью Наконецъ, (это странно, не правда ли?) во
ìí? вдругъ пробудилась жалость къ моей ñîïåðíèö?, къ моему
врагу, къ моему палачу. Все же въ ней было что­то мое, и ìí?
страшно было вырвать ее изъ яви жизни и обратить въ призракъ.
Я колебалась и не ñì?ëà, я давала отсрочки день за днемъ, я сама
не знала, чего я хочу и что меня ужасаетъ.
И вдругъ, въ ясный весенній день, въ будуаръ вошли люди съ
досками и топорами. Во ìí? не было жизни, я лежала въ сладо­
страстномъ îö?ïåí?í³è, но, не видя, поняла, что они­ çä?ñü. Люди
стали хлопотать около зеркала, которое было моей вселенной. И
одна за другой души, населявшія ее âì?ñò? со мной, пробуждались
и принимали призрачную плоть въ ôîðì? отраженій. Страшное без­
покойство заколебало мою сонную душу. Предчувствуя ужасъ, пред­
чувствуя уже непоправимую гибель, я собрала всю мощь своей воли.
Какихъ усилій стоило ìí? бороться съ истомой полубытія! Такъ
живые люди борются иногда съ кошмаромъ, вырываясь изъ его ду­
шащихъ узъ къ ä?éñòâèòåëüíîñòè.
Я сосредоточивала âñ? силы своего внушенія на çîâ?, устремлен­
номъ къ ней, къ моей ñîïåðíèö?: „приди сюда!" Я гипнотизировала,
магнетизировала ее âñ?ìú напряженіемъ своей полусонной воли. А вре­
мени было мало. Зеркало уже качали. Уже готовились забивать его
въ досчатый гробъ, чтобы везти: куда—íåèçâ?ñòíî. И вотъ, почти въ
смертельномъ ïîðûâ?, я позвала вновь и вновь: „приди!.." И вдругъ
почувствовала, что оживаю. Она, мой врагъ, отворила дверь, и,
áë?äíàÿ, полумертвая, шла íàâñòð?÷ó ìí?, на мой зовъ, упираю­
щимися шагами, какъ идутъ на казнь. Я схватила въ свои глаза ея
глаза, связала свой взоръ съ ея взоромъ, и ïîñë? этого уже знала,
что ïîá?äà за мной.
Я тотчасъ заставила ее выслать людей изъ комнаты. Она под­
чинилась, не ñä?ëàâú даже попытки сопротивляться. Мы. вновь были

22

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

вдвоемъ. Медлить было больше нельзя. Да и не могла я простить
ей коварства. На ея ì?ñò?, въ свое время, я поступала иначе. Те­
перь я безжалостно приказала ей итти ìí? íàâñòð?÷ó. Стонъ
муки открывалъ ея губы, глаза расширились какъ передъ при­
зракомъ, но она шла, шатаясь, падая, — шла. Я тоже шла на­
âñòð?÷ó ей, съ губами, искривленными торжествомъ, съ глазами,
широко открытыми отъ радости, шатаясь отъ пьянящаго восторга.
Снова соприкоснулись наши руки, снова сблизились наши губы, и
мы упали одна въ другую, сжигаемыя невыразимой болью перево­
площенія. Черезъ мигъ я была уже передъ зеркаломъ, грудь моя
наполнилась воздухомъ, я вскрикнула громко и ïîá?äíî, и упала
çä?ñü же, передъ трюмо, ницъ отъ изнеможенія.
Ко ìí? âá?æàëè, мой мужъ, люди. Я только могла проговорить,
чтобы исполнили мой прежній приказъ, чтобы унесли изъ дому,
прочь, ñîâñ?ìú, это зеркало. Это было умно придумано, не правда ли?
Â?äü та, другая, могла воспользоваться моей слабостью въ первыя
минуты моего возвращенія къ жизни и отчаяннымъ натискомъ попы­
таться вырвать у меня изъ рукъ ïîá?äó. Отсылая зеркало изъ дому,
я на долгое, на любое время обезпечивала ñåá? спокойствіе, а со­
перница моя заслуживала такое наказаніе за свое коварство. Я ее
поражала ея собственнымъ оружіемъ, клинкомъ, который­ она сама
подняла на меня.
Отдавъ приказаніе, я лишилась чувствъ. Меня уложили въ по­
стель. Позвали врача. Со мной ñä?ëàëàñü отъ всего пережитаго
нервная горячка. Близкіе уже давно считали меня больной, ненор­
мальной. Въ первомъ ïîðûâ? ликованія я не остереглась и раз­
сказала имъ все, что со мной было. Мои разсказы только подтвер­
дили ихъ ïîäîçð?í³ÿ. Меня перевезли въ психіатрическую ë?÷åáницу, ãä? я нахожусь и теперь. Все мое существо, я согласна,
еще глубоко потрясено. Но я не хочу оставаться çä?ñü. Я жажду
вернуться къ радостямъ жизни, ко âñ?ìú безчисленнымъ óò?õàìú,
которыя доступны живому ÷åëîâ?êó. Слишкомъ долго я была ли­
шена ихъ.
Êðîì? того,—сказать ли?—у меня есть одно ä?ëî, которое ìí?
необходимо совершить, какъ можно ñêîð?å. Я не должна ñîìí?âàòüñÿ,

ВЪ ÇÅÐÊÀË?.

23

что я это— я. И все же, когда я начинаю думать о той, заточенной
въ моемъ çåðêàë?, меня начинаетъ охватывать странное колебаніе: а
что, если подлинная я—тамъ? Тогда я сама, я, думающая это, я, кото­
рая пишу это, я -ò?íü, я — призракъ, я— отраженіе. Въ меня лишь пе­
релились воспоминанія, мысли и чувства той, другой меня, той, насто­
ящей. А въ действительности я брошена въ ãëóáèí? зеркала въ не­
бытіе, томлюсь, изнемогая, умираю. Я знаю, я почти знаю, что это
неправда. Но, чтобы ðàçñ?ÿòü ïîñë?äí³ÿ облачка ñîìí?í³é, я должна
вновь, еще разъ, въ ïîñë?äí³é разъ, óâèä?òü то зеркало. Ìí? надо
ïîñìîòð?òü въ него еще разъ, чтобы óá?äèòüñÿ, что тамъ — само­
званка, мой врагъ, игравшій мою роль въ теченіе í?ñêîëüêèõú ì?сяцевъ. Я увижу это, и все смятеніе моей души минетъ, и я буду
вновь безпечной, ясной, счастливой. Ãä? это зеркало, ãä? я его
найду? Я должна, я должна еще разъ заглянуть въ его глубь!..
ідог— 1906.

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ...
Записки психопата.

Конечно, меня съ ä?òñòâà считали извращеннымъ. Конечно, меня
óâ?ðÿëè, что моихъ чувствъ не ðàçä?ëÿåòú никто. И я привыкъ
лгать передъ людьми. Привыкъ говорить избитыя ð?÷è о сострада­
ніи и о любви, о счастіи любить другихъ. Но въ òàéí? души я
былъ óá?æäåíú, и óá?æäåíú даже и теперь, что по своей ïðèðîä?
÷åëîâ?êú преступенъ. Ìí? кажется, что среди âñ?õú ощущеній, ко­
торыя называютъ наслажденіями, есть только одно, достойное такого
названія, — то, которое îâëàä?âàåòú ÷åëîâ?êîìú при созерцаніи
страданій другого. Я полагаю, что ÷åëîâ?êú въ своемъ первобыт­
номъ состояніи можетъ жаждать лишь одного—мучить ñåá? подоб­
ныхъ. Наша культура наложила свою узду на это естественное по­
бужденіе. Â?êà рабства довели ÷åëîâ?÷åñêóþ душу до â?ðû, что
чужія мученія тягостны ей. И íûí? люди âïîëí? искренно плачутъ
о другихъ и сострадаютъ имъ. Но это лишь миражъ и обманъ
чувствъ.
Можно составить такую ñì?ñü изъ воды и спирта, что прован­
ское масло въ ней будетъ въ ðàâíîâ?ñ³è при всякомъ положеніи,
не всплывая и не погружаясь. Иначе говоря, на него перестанетъ
ä?éñòâîâàòü притяженіе земли. Въ учебникахъ физики говорится,
что тогда, повинуясь лишь стремлению, присущему его частицамъ,
масло соберется въ форму шара. Подобно этому бываютъ мгнове­
нія, когда ÷åëîâ?÷åñêàÿ душа освобождается отъ власти ея òÿãîò?нія, отъ âñ?õú ö?ïåé, наложенныхъ на нее íàñë?äñòâåííîñòüþ и
воспитаніемъ, отъ âñ?õú âí?øíèõú вліяній, обычно обусловливаю­
щихъ нашу волю: отъ страха передъ судомъ, отъ боязни обществен­
наго ìí?í³ÿ и т. д. Въ эти мгновенія наши желанія и поступки

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ...

25

подчиняются лишь первобытнымъ, естественнымъ влеченіямъ нашего
существа.
Это не часы обычнаго сна, когда дневное сознаніе, хотя и
померкнувъ, еще продолжаетъ руководить нашимъ соннымъ „я";
это и не дни безумія, óìîïîì?øàòåëüñòâà: тогда на ñì?íó обычнымъ
вліяніямъ приходятъ другія, еще áîë?å самовластныя. Это —мгновенія
того страннаго состоянія, когда наше ò?ëî покоится во ñí?, а мысль,
зная то, тайно объявляетъ нашему призраку, блуждающему въ ì³ð?
грезъ: ты свободенъ! Понявъ, что наши поступки будутъ суще­
ствовать лишь для насъ самихъ, что они останутся íåâ?äîìûìè для
всего міра, мы вольно отдаемся самобытнымъ, изъ темныхъ глубинъ
воли исходящимъ, побужденіямъ. И въ такія мгновенія, у меня по
крайней ì?ð?, никогда не являлось желанія совершить какое­либо
ä?ÿí³å äîáðîä?òåëè. Напротивъ, зная, что я останусь совершенно,
до ïîñë?äíèõú ïðåä?ëîâú безнаказаннымъ, я ñï?øèëú ñä?ëàòü что^
нибудь дикое, злое и ãð?õîâíîå.
Я всегда считалъ и продолжаю считать сонъ равноправнымъ
нашей жизни наяву. Что такое наша явь? Это — наши âïå÷àòë?í³ÿ,
наши чувства, наши желанія, ничего больше. Все это есть и во
ñí?. Сонъ столь же наполняетъ душу, какъ явь, столь же насъ
волнуетъ, радуетъ, печалитъ. Поступки, совершаемые нами во ñí?,
оставляютъ въ нашемъ духовномъ ñóùåñòâ? такой же ñë?äú,
какъ совершаемые наяву. Въ êîíö? концовъ вся разница между
явью и сномъ лишь въ.томъ, что сонная жизнь у каждаго ÷åëîâ?êà
своя собственная, îòä?ëüíàÿ, а явь — для âñ?õú одна и та же, или
считается одинаковой... Изъ этого ñë?äóåòú, что для каждаго îòä?ëüнаго ÷åëîâ?êà сонъ — вторая действительность. Какую изъ двухъ
ä?éñòâèòåëüíîñòåé, сонъ или явь, предпочесть, зависитъ отъ личной
склонности.
Ìí? съ ä?òñòâà сонъ нравился больше яви. Я не только не
считалъ потеряннымъ время, проведенное во ñí?, но, напротивъ,
æàë?ëú часовъ, отнятыхъ у сна для жизни наяву. Но, конечно, во
ñí? я искалъ жизни, т. ­е. ñíîâèä?í³é. Еще мальчикомъ я привыкъ
считать ночь безъ ³ñíîâèä?í³é тяжелымъ лишеніемъ. Если ìí? слу­
чалось проснуться, не помня своего сна, я чувствовалъ себя несчаст­

26

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

нымъ. Тогда весь день, дома и въ øêîë?, я мучительно напрягалъ
память, пока въ ея глухомъ углу не находилъ осколка позабытыхъ
картинъ и, при новомъ усиліи, вдругь не îáð?òàëú всей яркости
недавней сонной жизни. Я жадно углублялся въ этотъ воскресшій
міръ и возстанавливалъ âñ? его ìàë?éø³ÿ подробности. Такимъ
воспитаніемъ своей памяти я достигь того, что уже не забывалъ
своихъ ñíîâèä?í³é никогда. Я ждалъ ночи и сна, какъ часа желаннаго
свиданія.
Особенно я любилъ кошмары за потрясающую силу ихъ впечат­
ë?í³é. Я развилъ въ ñåá? способность вызывать ихъ искусственно.
Стоило ìí? только уснуть, положивъ голову ниже, ÷?ìú ò?ëî, чтобы
кошмаръ почти тотчасъ сдавливалъ меня своими сладко­мучительными
когтями. Я просыпался отъ невыразимаго томленія, задыхаясь, но едва
вдохнувъ ñâ?æàãî воздуха, ñï?øèëú опять упасть туда, на черное
дно, въ ужасъ и содроганіе. Чудовищные лики выступали вокругъ
изъ мглы, обезъяноподобные дьяволы вступали въ бой между собой,
и вдругь съ воплемъ кидались на меня, опрокидывали, душили; въ
вискахъ стучало, было больно и страшно, но такъ несказанно, что
я былъ счастливъ.
Но еще áîë?å любилъ я, съ раннихъ ë?òú, ò? состоянія во
ñí?, когда знаешь, что спишь. Я тогда же постигъ, какую вели­
кую свободу духа даютъ они. Ихъ я не óì?ëú вызывать по âîë?.
Во ñí? я вдругь словно получалъ электрическій ударъ и сразу
узнавалъ, что міръ теперь въ моей власти. Я шелъ тогда по до­
рогамъ сна, по его дворцамъ и долинамъ, куда õîò?ëú. При усиліи
воли, я могъ óâèä?òü себя въ той îáñòàíîâê?, какая ìí? нравилась,
могъ ввести въ свой сонъ âñ?õú, о комъ мечталъ. Въ первомъ
ä?òñòâ? я пользовался этими мгновеніями, чтобы дурачиться надъ
людьми, ïðîä?ëûâàòü всевозможныя шалости. Но съ годами я пе­
решелъ къ инымъ, áîë?å çàâ?òíûìú радостямъ: я насиловалъ жен­
щинъ, я совершалъ убійства и сталъ палачомъ. И только тогда я
узналъ, что восторгъ и упоеніе—не пустыя слова.
Проходили года. Миновали дни ученичества и подчиненности. Я
былъ одинъ, у меня не было семьи, ìí? не приходилось трудомъ
добиваться права дышать. Я èì?ëú возможность отдаваться безраз­

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ...

27

ä?ëüíî своему счастію. Я проводилъ во ñí? и äðåìîò? большую часть
сутокъ. Я пользовался разными наркотическими средствами: не ради
именно ими сулимыхъ наслаждений, но чтобы продолжить и углубить
сонъ. Опытность и привычка давали ìí? возможность все чаще и
чаще упиваться áåçóñëîâí?éøåé изъ свободъ, о которой только ñì?етъ мечтать ÷åëîâ?êú. Постепенно мое ночное сознаніе въ этихъ
снахъ, по ñèë? и ясности, приблизилось къ дневному и, пожалуй, даже
стало превосходить его. Я óì?ëú и жить въ своихъ грезахъ, и со­
зерцать эту жизнь со стороны. Я какъ бы наблюдалъ свой призракъ,
совершающій во ñí? то или другое, руководилъ имъ, и въ то же
время переживалъ со всей страстностью âñ? его ощущенія.
Я создалъ ñåá? íàèáîë?å подходящую обстановку для своихъ
ñíîâèä?í³é. То былъ обширный залъ ãä?-òî глубоко подъ землей.
Онъ былъ îñâ?ùåíú краснымъ огнемъ двухъ огромныхъ печей. Ñò?íû,
повидимому, были æåë?çíûÿ. Полъ каменный. Тамъ были âñ? обыч­
ныя принадлежности пытокъ: дыба, колъ, ñèä?í³ÿ съ гвоздями, снаряды
для вытягиванія мускуловъ и для выматыванія кишокъ, ножи, щипцы,
бичи, пилы, раскаленные брусья и грабли. Когда счастливая судьба
давала ìí? мою свободу, я почти всегда устремлялся тотчасъ въ свое
таинственное óá?æèùå. Усиленнымъ напряженіемъ желанія я вводилъ
въ этотъ подземный покой кого õîò?ëú, иногда знакомыхъ ìí? лицъ,
чаще— рожденныхъ въ воображеніи, обыкновенно ä?âóøåêú и юно­
шей, беременныхъ женщинъ, ä?òåé. Я ò?øèëñÿ ими, какъ самый
мощный изъ деспотовъ земли.
Съ теченіемъ времени, у меня возникли любимые типы жертвъ.
Я зналъ ихъ по именамъ. Въ однихъ меня прельщала красота ихъ
ò?ëà, въ другихъ — ихъ мужество въ перенесеніи величайшихъ
мученій, ихъ ïðåçð?í³å ко âñ?ìú моимъ ухищреніямъ, въ третьихъ,
напротивъ, — ихъ слабость, ихъ безволіе, ихъ стоны и напрасныя
мольбы. Иногда, и даже íåð?äêî, я заставлялъ воскреснуть уже за­
мученныхъ мною, чтобы еще разъ насладиться ихъ страдальческой
смертью. Сначала я былъ одинъ и палачомъ и зрителемъ. Потом ъ
я создалъ ñåá?, какъ помощниковъ, свору безобразныхъ карли­
ковъ. Число ихъ возрастало по моему желанію. Они подавали ìí?
орудія пытки, они исполняли мои указанія, хохоча и кривляясь.

28

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Среди нихъ я праздновалъ свои оргіи крови и огня, криковъ и
проклятій.
Â?ðîÿòíî, я остался бы безумнымъ, одинокимъ и счастливымъ.
Но немногіе бывшіе у меня друзья, находя меня больнымъ и близ­
кимь къ ïîì?øàòåëüñòâó, çàõîò?ëè меня спасти. Почти силой они
заставляли меня âû?çæàòü, бывать въ театрахъ и въ îáùåñòâ?. Я по­
äîçð?âàþ, что они съ умысломъ постарались представить въ самомъ
привлекательномъ для меня ñâ?ò? ä?âóøêó, которая çàò?ìú стала
моей женой. Впрочемъ, врядъ ли нашелся бы ÷åëîâ?êú, который не
счелъ ее достойной поклоненія. Âñ? очарованія женщины и ÷åëîâ?êà
соединялись въ той, кого я полюбилъ, кого такъ часто называлъ своей
и кого не перестану оплакивать во âñ? остающіеся дни жизни. А
ей показали меня какъ страдальца, какъ несчастнаго, котораго надо
спасти. Она начала съ любопытства и перешла къ самой полной, къ
самой самозабвенной страсти.
Долгое время я не ð?øàëñÿ и задумываться о æåíèòüá?. Какъ
ни властно было чувство, впервые поработившее мою душу, но
меня ужасала мысль — потерять свое одиночество, позволявшее ìí?
на ñâîáîä? упиваться âèä?í³ÿìè сновъ. Однако, правильная жизнь,
къ которой меня принудили, постепенно затемнила мое сознаніе.
Я искренно ïîâ?ðèëú, что съ моей душой можетъ свершиться какое­
то преображеніе, что она можетъ отречься отъ своей, людьми непри­
знанной, правды. Мои друзья поздравляли меня въ день свадьбы, какъ
вышедшаго изъ гроба къ солнцу. Ïîñë? брачнаго путешествія, мы
съ женой поселились въ новомъ, ñâ?òëîìú и веселомъ äîì?. Я óá?дилъ себя, что меня интересуютъ событія міра и городскія новости;
я читалъ газеты, поддерживалъ знакомства. Я опять научился бодр­
ствовать днемъ. Ночью, ïîñë? изступленныхъ ласкъ двухъ любовни­
ковъ, меня обычно постигалъ мертвый, плоскій сонъ безъ далей,
безъ образовъ. Въ краткомъ îñë?ïëåí³è я готовъ былъ радоваться
своему выздоровленію, своему воскресенію изъ безумія въ повседнев­
ность.
Но, конечно, никогда, о никогда! tfe умирало во ìí? ñîâñ?ìú же­
ланіе иныхъ упоеній. Оно было только заглушено слишкомъ осязатель­
ной ä?éñòâèòåëüíîñòüþ. И въ медовые дни перваго ì?ñÿöà ïîñë?

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ...

29

свадьбы я чувствовалъ ãä?-òî въ тайникахъ души ненасыщенную жа­
жду áîë?å îñë?ïèòåëüíûõú и áîë?å потрясающихъ âïå÷àòë?í³é. Съ
каждой новой íåä?ëåé эта жажда мучила' меня все íåîòñòóïí?é. И
рядомъ съ ней выростало другое неотступное желаніе, въ которомъ
сначала я не ð?øàëñÿ признаться самому ñåá?: желаніе привести ее,
мою жену, которую я любилъ, на мое ночное пиршество, и óâèä?òü
ея лицо искаженнымъ отъ терзаній ея ò?ëà. Я боролся, я долго бо­
ролся, стараясь сохранить трезвость. Я óá?æäàëú себя âñ?ìè дово­
дами разсудка, но не могъ самъ въ нихъ ïîâ?ðèòü. Напрасно я
искалъ ðàçñ?ÿí³ÿ, не давалъ ñåá? оставаться íàåäèí?, —• искушеніе
было во ìí?, отъ него уйти было некуда.
И, наконецъ, я уступилъ. Я ñä?ëàëú видъ, что предпринялъ боль­
шой трудъ по исторіи религій. Я поставилъ въ своей áèáë³îòåê? ши­
рокіе диваны и сталъ запираться тамъ на ночь. Немного позже сталъ
проводить тамъ и ö?ëûå дни. Я всячески скрывалъ свою тайну отъ
жены; я дрожалъ, чтобы она не проникла въ то. что я хранилъ такъ
ревниво. Ìí? она была дорога, какъ прежде. Ея ласки услаждали
меня не меньше, ÷?ìú въ первые дни нашей общей жизни. Но меня
влекло áîë?å властное сладострастіе. Я не могъ объяснить ей своего
поведенія. Я предпочиталъ даже, чтобы она думала, что я разлюбилъ
ее и èçá?ãàþ общенія съ ней. И она ä?éñòâèòåëüíî такъ думала,
томилась и изнемогала. Я âèä?ëú, что она áë?äí?åòú и чахнетъ, что
скорбь поведетъ ее къ ìîãèë?. Но если, поддавшись порыву, я го­
ворилъ ей обычныя слова любви, она оживала лишь на мгновеніе:
она не могла ïîâ?ðèòü ìí?, потому что мои поступки, какъ казалось,
слишкомъ ïðîòèâîð?÷èëè моимъ словамъ.
Но хотя я и проводилъ во ñí?, какъ прежде, почти ö?ëûÿ сутки,
отдаваясь своимъ âèä?í³ÿìú еще áåçðàçä?ëüí?å, ÷?ìú до свадьбы,
—я почему­то утратилъ былую способность îáð?òàòü свою полную
свободу. Ö?ëûÿ íåä?ëè я оставался на своихъ диванахъ, просыпался
лишь çàò?ìú, чтобы немного ïîäêð?ïèòüñÿ виномъ или бульономъ,
чтобы принять новую дозу усыпляющаго, — но желанный мигъ не
наступалъ. Я переживалъ сладкія мученія кошмара, его пышность и
безпощадность, я могъ вспоминать и нанизывать вереницы много­
образныхъ сновъ, то ïîñë?äîâàòåëüíûõú и страшныхъ именно этой

30

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

торжествующей ïîñë?öîâàòåëüíîñòüþ, то дико безсвязныхъ, восхи­
тительныхъ и âåëèêîë?ïíûõú безуміемъ своихъ сочетаній, —но мое
сознаніе продолжало оставаться подернутымъ какой­то дымкой. Я
не èì?ëú власти распоряжаться сномъ, я долженъ былъ выслуши­
вать и созерцать, что давалось ìí? откуда­то èçâí?, ê?ìú-òî.
Я ïðèá?ãàëú ко âñ?ìú èçâ?ñòíûìú ìí? пріемамъ и средствамъ:
искусственно нарушалъ кровообращеніе, гипнотизировалъ самъ себя,
пользовался и морфіемъ, и гашишемъ, и âñ?ìè другими усыпляю­
щими ядами, но они ìí? давали только ихъ собственныя чары.
Ïîñë? возбужденія, вызваннаго демономъ индійскаго мака, насту­
пало сладостное изнеможеніе, безсильная зыбь сонной ладьи на не­
èçì?ðèìîìú îêåàí?, рождающемъ изъ своихъ волнъ все новыя ви­
ä?í³ÿ, — но эти образы не повиновались моимъ заклятіямъ. Очнув­
шись, я съ á?øåíñòâîìú вспоминалъ длинныя ñì?íû картинъ, про­
ходившихъ предо мной, соблазнительныхъ и увлекающихъ, но
подсказанныхъ не моей прихотью и исчезнувшихъ не по моей âîë?.
Я изнемогалъ отъ ярости и отъ желанія, но былъ безсиленъ.
Помнится, прошло áîë?å шести ì?ñÿöåâú, считая отъ того вре­
мени, когда я вернулся къ прерванному было упоенію грезами, до
того дня, когда мое самое çàâ?òíîå счастіе было возвращено
ìí?. Во ñí? я вдругъ почувствовалъ хорошо ìí? знакомый элек­
трический ударъ и вдругъ понялъ, что я опять свободенъ, что
я сплю, но властенъ распоряжаться сномъ, что я могу совершить
все, что пожелаю, и это все останется лишь сномъ! Волна неска­
заннаго восторга залила ìí? душу. Я не могъ воспротивиться дав­
нему искушенію: моимъ первымъ движеніемъ было — тотчасъ найти
мою жену. Но я не пожелалъ своего подземнаго покоя. Я предпочелъ
оказаться въ той îáñòàíîâê?, къ которой она привыкла и которую
она устраивала сама. Это было áîë?å утонченное наслажденіе. И
сейчасъ же, своимъ вторымъ соннымъ сознаніемъ, я óâèä?ëú самого
себя стоящимъ за дверями моей библіотеки.
„Пойдемъ, — сказалъ я своему призраку, — пойдемъ, она спитъ
сейчасъ, и захвати съ собой тонкій кинжалъ, ручка котораго îòä?лана слоновой костью."
Повинуясь, я пошелъ знакомымъ путемъ по íåîñâ?ùåííûìú

ТЕПЕРЬ, КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ...

31

комнатамъ. Ìí? казалось, что я не иду, передвигая ноги, а лечу,
какъ то всегда бываетъ во ñí?. Проходя черезъ залу, я óâèä?ëú, въ
окна, крыши города и подумалъ: „все это въ моей власти". Ночь
была безлунная, но небо блистало çâ?çäàìè. Изъ­подъ креселъ вы­
сунулись было мои карлики, но я ñä?ëàëú имъ знакъ исчезнуть. Я
беззвучно пріоткрылъ дверь спальни. Лампадка достаточно îñâ?ùàëà
комнату. Я подступилъ къ кровати, ãä? спала жена. Она лежала
какъ­то безсильно, маленькая и худенькая; ея волосы, заплетенные
на ночь въ äâ? косы, свисали съ постели. У подушки лежалъ пла­
токъ: она плакала, ложась, плакала о томъ, что опять не дождалась
меня къ ñåá?. Какое­то скорбное чувство сжало ìí? сердце. Въ это
мгновеніе я готовъ былъ ïîâ?ðèòü въ состраданіе. У меня мелькнуло
желаніе упасть на êîë?íè передъ ея постелью и ö?ëîâàòü ея озяб ­
шія ноги. Но тотчасъ я напомнилъ ñåá?, что это все во ñí?.
Удивительно странное чувство томило меня. Я могъ, наконецъ,
осуществить свою тайную мечту, ñä?ëàòü съ этой женщиной все, что
хочу. И все это должно было остаться èçâ?ñòíûìú лишь ìí? одному.
А наяву я могъ окружить ее âñ?ìú восторгомъ ласкъ, óò?øèòü ее,
любить и ëåë?ÿòü... Нагнувшись надъ ò?ëîìú жены, я сильной рукой
сжалъ ея горло, такъ что она не могла крикнуть. Она проснулась сразу,
открыла глаза и вся заметалась подъ моей рукой. Но я словно при­
гвоздилъ ее къ постели, и она извивалась, пытаясь оттолкнуть меня,
порываясь что­то сказать ìí?, глядя на меня îáåçóì?âøèìè глазами.
Í?ñêîëüêî мгновеній я всматривался въ синюю глубину этихъ глазъ,
исполненный несказаннаго волненія, потомъ сразу ударилъ эту жен­
щину своимъ кинжаломъ въ бокъ, подъ îä?ÿëî.
Я âèä?ëú, какъ она вся вздрогнула, вытянулась, все еще не
могла крикнуть, но глаза ея наполнились слезами боли и отчаянья,
и слезы покатились по ея щекамъ. А по моей ðóê?, державшей
кинжалъ, потекла липкая и тепловатая кровь. Я сталъ медленно
наносить удары, сорвалъ îä?ÿëî съ лежавшей и кололъ ее, обна­
женную, порывавшуюся закрыться, встать, ползти. О, какъ было
сладостно и какъ страшно лезвеемъ ðàçð?çàòü упругія выпуклости
ò?ëà, и все его,' красивое, í?æíîå, любимое, оплетать алыми
лентами ранъ и кровик Наконецъ, схвативъ жену за голову, я

32

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

воткнулъ кинжалъ ей въ шею, насквозь, позади сонной артеріи,
напрягъ âñ? свои силы и перервалъ горло. Кровь заклокотала, потому
что умирающая пыталась дышать; руки ея íåîïðåä?ëåííî õîò?ëè
что­то схватить или смахнуть. Еще потомъ она осталась неподвижной.
Тогда такое потрясающее отчаяніе охватило мою душу, что я
тотчасъ рванулся, чтобы проснуться, и не могъ. Я ä?ëàëú âñ? уси­
лія воли, ожидая, что ñò?íû этой спальни распадутся вдругъ, уйдутъ
и растаютъ, что я увижу себя на своемъ äèâàí? въ áèáë³îòåê?. Но
кошмаръ не проходилъ. Окровавленное и обезображенное ò?ëî жены
было предо мною на постели, облитой кровью. А въ дверяхъ уже
толпились со ñâ?÷àìè люди, которые бросились сюда, услышавъ
шумъ борьбы, и лица которыхъ были искажены ужасомъ. Они не
говорили ни слова, но âñ? ñìîòð?ëè на меня, и я ихъ âèä?ëú.
Тогда вдругъ я понялъ, что этотъ разъ все, что свершилось,
было не во ñí?.
1902.

MA ADE'jSO CHE

SONO 5VEOLIO

ВЪ БАШНЪ.
Записанный сонъ.

Í?òú ñîìí?í³ÿ, что все это ìí? снилось, снилось сегодня ночью.
Правда, я никогда не думалъ, что сонъ можетъ быть столь осмы­
сленнымъ и ïîñë?äîâàòåëüíûìú. Но âñ? событія этого сна стоятъ
âí? всякой связи съ ò?ìú, что испытываю я сейчасъ, съ ò?ìú, что
говорятъ ìí? воспоминанія. А ÷?ìú инымъ отличается сонъ отъ
яви, êðîì? того, что оторванъ отъ прочной ö?ïè событій, совер­
шающихся наяву?
Ìí? снился рыцарскій замокъ, ãä?-òî на берегу моря. За нимъ
было поле и мелкорослые, но старые сосновые ë?ñà. Передъ нимъ
разстилался просторъ ñ?ðûõú ñ?âåðíûõú волнъ. Замокъ былъ по­
строенъ грубо, изъ камней страшной толщины, и со стороны казался
дикой скалой причудливой формы. Глубокія, неправильно разстав­
ленныя окна были похожи на ãí?çäà чудовищныхъ птицъ. Внутри
замка были высокіе, сумрачные покои и гулкіе переходы между ними.
Вспоминая теперь обстановку комнатъ, одежду окружавшихъ
меня лишь и другія мелкія подробности, я съ ясностью понимаю, въ
какія времена унесла меня греза. То была страшная, строгая, еще
полудикая, еще полная неукротимыхъ порывовъ жизнь ñðåäíåâ?êîâüÿ.
Но во ñí?, первое время, у меня не было этого пониманія эпохи,
а только темное ощущеніе, что самъ я чуждъ той жизни, въ кото­
рую погруженъ. Я смутно чувствовалъ себя какимъ­то пришельцемъ
въ этомъ ì³ð?.
Порою это чувство обострялось. Что­то вдругъ начинало мучить
мою память, какъ названіе, которое хочешь и не можешь вспомнить.
Ñòð?ëÿÿ птицъ изъ ñàìîñòð?ëà, я жаждалъ иного, áîë?å совершен­
наго оружія. Рыцари, закованные въ æåë?çî, привыкшіе къ убій­
ству, ищущіе только грабежей, казались ìí? выродками и я про­
Зомная Ось.

3

34

ВАЛЕРІЙ ВРЮСОВЪ.

âèä?ëú возможность иного, áîë?å утокченнаго существованія. Споря
съ монахами о схоластическихъ вопросахъ, я предвкушалъ иное
знаніе, áîë?å глубокое, áîë?å совершенное, áîë?å свободное. Но
когда я ä?ëàëú усиліе, чтобы что­то вспомнить, мое сознаніе зату­
манивалось снова.
Я жилъ въ çàìê? узникомъ или, â?ðí?å, заложникомъ. Ìí?
была отведена особая башня, со мною обращались почтительно, но
меня сторожили. Никакого îïðåä?ëåííàãî занятія у меня не было,
и праздность тяготила меня. Но было одно, что ä?ëàëî жизнь мою
счастіемъ и восторгомъ: я любилъ!
Âëàä?ëüöà замка звали Гуго фонъ­Ризенъ. Это былъ гигантъ съ
громовымъ голосомъ и силой ìåäâ?äÿ. Онъ былъ вдовъ. Но у него
была дочь Матильда, стройная, высокая, ñâ?òëîîêàÿ. Она была по­
добна святой Åêàòåðèí? на иконахъ итальянскаго письма, и я ее
полюбилъ í?æíî и страстно. Такъ какъ въ çàìê? Матильда распо­
ряжалась âñ?ìú хозяйствомъ, то мы âñòð?÷àëèñü по í?ñêîëüêî разъ
въ день, и каждая âñòð?÷à уже наполняла мою душу блаженствомъ.
Долго я не ð?øàëñÿ говорить Ìàòèëüä? о моей любви, хотя,
конечно, мои взоры выдавали тайну. Роковыя слова я произиесъ
какъ­то ñîâñ?ìú неожиданно, однажды утромъ, на èñõîä? зимы.
Мы âñòð?òèëèñü на узкой ë?ñòíèö?, ведшей на сторожевую вышку.
И хотя намъ много разъ случалось оставаться íàåäèí?,—и въ îñí?женномъ саду, и въ сумеречномъ çàë?, при чудесномъ ñâ?ò? луны,—
но почему­то именно въ этотъ мигъ я почувствовалъ, что не могу
молчать. Я прижался къ ñò?í?, протянулъ руки и сказалъ: „Ма­
тильда, я тебя люблю!" Матильда не ãþáë?äí?ëà, а только опустила
голову è.îòâ?òèëà тихо: „Я тоже тебя люблю, ты —женихъ мой".
Потомъ она быстро ïîá?æàëà наверхъ, а я остался, у ñò?íû, съ
протянутыми руками.
Въ самомъ ïîñë?äîâàòåëüíîìú ñí? всегда бываютъ какіе­то
перерывы въ ä?éñòâ³è. Я ничего не помню изъ того, что случилось
въ ближайшіе дни ïîñë? моего признанія. Ìí? вспоминается только,
какъ мы съ Матильдой бродили вдвоемъ по побержью, хотя по
всему видно, что это было í?ñêîëüêî íåä?ëü спустя. Въ âîçäóõ?
уже â?ÿëî дыханіе весны, но кругомъ еще лежалъ ñí?ãú. Волны,

ВЪ ÁÀØÍ?.

35

сь громовымъ шорохомъ, á?ëûìè гребнями накатывались на бере­
говые камни.
Былъ вечеръ, и солнце утопало въ ìîð?, какъ волшебная огнен­
ная птица, обжигая края облаковъ. Мы шли рядомъ, немного сто­
ронясь другъ отъ друга. На Ìàòèëüä? была подбитая горностаемъ
шубка, и края ея á?ëàãî шарфа ðàçâ?âàëèñü отъ â?òðà. Мы мечтали
о будущемъ, о счастливомъ будущемъ, забывая, что мы —ä?òè раз­
ныхъ племенъ, что между нами пропасть народной вражды.
Намъ было трудно говорить, такъ какъ я недостаточно зналъ
языкъ Матильды, а она не знала моего вовсе, но мы понимали мно­
гое и âí? словъ. И до сихъ поръ мое сердце дрожитъ, когда я
вспоминаю эту прогулку вдоль берега, въ виду сумрачнаго замка,
въ лучахъ заката. Я èçâ?äàëú, я пережилъ истинное счастіе, а на­
яву или во ñí?, — не все ли равно!
Должно быть, на другой день, утромъ, ìí? объявили, что Гуго
хочетъ говорить со мною. Меня провели къ нему. Гуго ñèä?ëú на
высокой ñêàìü?, покрытой лосиными шкурами. Монахъ читалъ ему
письма. Гуго былъ мраченъ и ãí?âåíú. Óâèä?âú меня, онъ сказалъ
ìí? сурово:
— Ага! знаешь, что ä?ëàþòú твои земляки? Вамъ мало, что мы
побили васъ подъ Изборскомъ! Мы зажгли Псковъ, и вы просили
насъ о ïîùàä?. Теперь вы зовете Александра, кичащагося прозви­
щемъ Невскаго. Но мы вамъ не шведы! Садись и пиши своимъ о
нашей ñèë?, чтобы образумились. Не то и ты, и âñ? другіе ваши
заложники поплатятся жестоко.
Трудно разъяснить до конца, какое меня тогда охватило чувство.
Первой властно заговорила въ моей äóø? любовь къ ðîäèí?; без­
доказательная, стихійная' какъ любовь къ матери. Я почувствовалъ,
что я—русскій, что предо мною—враги, что çä?ñü я выражаю со­
бою всю Русь. Одновременно съ ò?ìú я óâèä?ëú, съ горестью
созналъ, что счастіе, о которомъ мы мечтали съ Матильдой, навсе­
гда, невозвратно отошло отъ меня, что любовь къ æåíùèí? я дол­
женъ принести въ жертву любви къ ðîäèí?...
Но едва эти чувства наполнили мою душу, какъ вдругъ ãä?-òî,
въ самой ãëóáèí? моего сознанія, çàãîð?ëñÿ неожиданный ñâ?òú: я
s*

36

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

понялъ, что я сплю, что все, —и замокъ, и Гуго, и Матильда, и моя
любовь къ ней,—лишь моя греза. И вдругъ ìí? çàõîò?ëîñü раз­
ñì?ÿòüñÿ въ лицо суровому рыцарю и его подручнику­монаху, такъ
какъ я уже зналъ, что проснусь и ничего не будетъ,— ни опасно­
сти, ни скорби. Неодолимое мужество ощутилъ я въ своей äóø?,
такъ какъ отъ моихъ враговъ могъ уйти въ тотъ міръ, куда они
не могли ïîñë?äîâàòü за мною.
Высоко поднявъ голову, я îòâ?òèëú Гуго:
— Ты самъ знаешь, что не правъ. Кто васъ звалъ въ эти земли?
Это море—искони русское, варяжское. Вы пришли крестить чудь,
корсь и ливь, а âì?ñòî того настроили замковъ по холмамъ, гнетете
народъ и грозите нашимъ городамъ до самой Ладоги. Александръ
Невскій возсталъ на святое ä?ëî. Радуюсь, что псковичи не пожа­
ë?ëè своихъ заложниковъ. Не напишу того, что хочешь, но дамъ
знать, чтобы шли на васъ. Съ правыми Богъ!
Я говорилъ это, словно играя роль на ñöåí?, и подбиралъ на­
рочно старинныя выраженія, чтобы мой языкъ ñîîòâ?òñòâîâàëú ýïîõ?,
а Гуго пришелъ отъ моихъ словъ въ ярость.
— Собака, —крикнулъ онъ ìí?, — рабъ татарскій! Я велю тебя
колесовать!
Тутъ вспомнился ìí?, быстро, словно откровеніе, îñ?íÿþùåå
свыше провидца, весь ходъ русской исторіи, и, какъ пророкъ, тор­
жественно и строго, я сказалъ í?ìöàìú:
— Александръ побьетъ васъ на льду Чудского озера. Ñì?òû не
будетъ порубленнымъ рыцарямъ. А потомки наши и всю эту землю
возьмутъ подъ свое начало, и будутъ у нихъ въ подчиненіи потомки
ваши. Это знайте!
— Уберите его!—закричалъ Гуго, и отъ ãí?âà жилы у него на
øå? надулись, ïîñèí?âú.
Слуги увели меня, но не въ мою башню, а въ смрадное подзе­
мелье, въ темницу.
Потянулись дни во ìðàê? и сырости. Я лежалъ на гнилой со­
ëîì?, въ пищу ìí? швыряли çàïë?ñíåâ?ëûé õë?áú, ö?ëûìè сут­
ками я не слышалъ ÷åëîâ?÷åñêàãî голоса. Моя одежда скоро
обратилась въ лохмотья, мои волосы сбились въ комокъ, мое ò?ëî»

ВЪ ÁÀØÍ?.

37

покрылось язвами. Только въ недостижимыхъ мечтахъ представля­
лось ûí? море и солнце, весна и ñâ?æ³é воздухъ, Матильда. А въ
близкомъ будущемъ меня ждали колесо и дыба.
Насколько реальны были радости моихъ свиданій съ Матильдой,
настолько реальны были и мои страданія въ òåìíèö? ея отца. Но
во ìí? уже не меркло сознаніе, что я сплю и вижу дурной сонъ.
Зная, что настанетъ мйгъ пробужденія и ñò?íû моей тюрьмы раз­
â?þòñÿ какъ туманъ, я находилъ въ ñåá? силы безропотно перено­
сить âñ? муки. На предложенія í?ìöåâú купить свободу ö?íîé из­
ì?íû ðîäèí? я îòâ?÷àëú гордымъ отказомъ. И сами враги начали
уважать мою твердость, которая ìí? стоила дешевле, нежели они
думали.
На этомъ мой сонъ прерывается... Я могъ погибнуть отъ руки
палача или меня могло избавить отъ неволи Ледовое побоище
5­го àïð?ëÿ 1241 года, какъ и другихъ псковскихъ аманатовъ. Но
я просто проснулся. И вотъ я сижу за своимъ письменнымъ сто­
ломъ, окруженный знакомыми, любимыми книгами, записываю свой
длинный сонъ, собираюсь начать обычную жизнь этого дня. Çä?ñü,
въ этомъ ì³ð?, среди ò?õú людей, что за ñò?íîé, я у себя, я въ
действительности. . .
Но странная и страшная мысль тихо подымается изъ темной глу­
бины моего сознанія: что если я сплю и грежу теперь и вдругъ
проснусь на ñîëîì?, въ подземельи замка Гуго фонъ­Ризенъ?
1902 — 1907.

БЕМОЛЬ.
Изъ жизни ОДНОЙ ИЗЪ МАЛЫХЪ сихъ.

Какъ только Анна Николаевна кончила пансіонъ, ей подыскали
ì?ñòî продавщицы въ писчебумажномъ ìàãàçèí? „Бемоль". Почему
магазинъ назывался такъ, сказать трудно: â?ðîÿòíî, прежде въ немъ
продавались и ноты. Ïîì?ùàëñÿ магазинъ ãä?-òî на ïðî?çä? буль­
вара, покупателей было мало, и Анна Николаевна ö?ëûå дни проводила
почти одна. Ея единственный помощникъ, мальчикъ ?åäüêà, съ утра,
ïîñë? чая, заваливался спать, просыпался, когда надо было á?æàòü въ
кухмистерскую за îá?äîìú, и ïîñë? засыпалъ опять. Вечеромъ на
полчаса являлась хозяйка, старая í?ìêà Каролина Густавовна, обирала
выручку и попрекала Анну Николаевну, что она не óì?åòú завлекать
покупателей. Анна Николаевна ее ужасно боялась и слушала, не ñì?ÿ
произнести ни слова. Магазинъ запирали въ девять; придя домой, къ
òåòê?, Анна Николаевна пила жидкій чай съ черствыми баранками и
тотчасъ ложилась спать.
Первое время Анна Николаевна думала развлекаться чтеніемъ.
Она доставала, ãä? только можно, романы и старые журналы и до­
áðîñîâ?ñòíî прочитывала ихъ страница за страницей. Но она путала
имена героевъ въ романахъ и не могла понять, çà÷?ìú пишутъ о­
разныхъ выдуманныхъ Жаннахъ и Бланкахъ и çà÷?ìú описываютъ
прекрасныя утра, âñ? одно на другое похожія. Чтеніе было для нед
трудомъ, а не отдыхомъ, и она забросила книги. Уличные ухажива­
тели не очень íàäî?äàëè Àíí? Íèêîëàåâí?, потому что не находили
ее интересной. Если кто­нибудь изъ покупателей слишкомъ долго
говорилъ ей любезности, она уходила въ каморку, бывшую при ма­
ãàçèí?, и высылала ?åäüêó. Если съ ней заговаривали, когда она
шла домой, она, не îòâ?÷àÿ ни слова, ускоряла шаги или просто á?жала á?ãîìú до самаго своего крыльца. Знакомыхъ у нея не было,

БЕМОЛЬ.

39

ни съ ê?ìú изъ пансіонныхъ подругъ она не переписывалась, съ тет­
кой не говорила и двухъ словъ въ сутки. Такъ проходили íåä?ëè
и ì?ñÿöû.
Зато Анна Николаевна сдружилась съ ò?ìú міромъ, который окру­
жалъ ее, —съ міромъ бумаги, конвертовъ, открытыхъ писемъ, каран­
дашей, перьевъ, сводныхъ, рельефныхъ и âûð?çíûõú картинокъ. Этотъ
міръ былъ ей ïîíÿòí?å, ÷?ìú книги, и относился къ ней дружествен­
í?å, ÷?ìú люди. Она скоро узнала âñ? сорта бумаги и перьевъ, âñ?
серіи открытыхъ писемъ, дала имъ названія, чтобы не называть но­
меромъ, í?êîòîðûå полюбила, другіе считала своими врагами. Сво­
имъ любимчикамъ она отвела лучшія ì?ñòà въ ìàãàçèí?. Áóìàã? од­
ной рижской фабрики, на которой были водяные знаки рыбъ, она
отдала самую новую изъ коробокъ, края которой оклеила золотымъ бор­
дюромъ. Сводныя картинки, представлявшія типы древнихъ египтянъ,
убрала въ особый ящикъ, куда, êðîì? нихъ, клала только ручки съ
голубями на êîíö?. Открытая письма, ãä? изображался, „путь къ
çâ?çä?", завернула îòä?ëüíî въ розовую бумагу и заклеила облат­
кой съ незабудкой. Напротивъ, она íåíàâèä?ëà толстая стеклянныя,
словно сытыя, чернильницы, íåíàâèä?ëà полосатые транспаранты, ко­
торые всегда кривились, словно íàñì?õàëèñü, и свертки гофреной
бумаги для абажуровъ, пышные и гордые. Эти вещи она прятала въ
самый дальній уголъ магазина.
Анна Николаевна радовалась, когда продавались либимыя ею
вещи. Только когда тотъ или другой сортъ такихъ вещей подхо­
дилъ къ концу, она начинала тревожиться и отваживалась даже
просить Каролину Густавовну ïîñêîð?å ñä?ëàòü новый запасъ.
Однажды неожиданно распродалась партія маленькихъ â?ñîâú для
писемъ, которые шли плохо и которые Анна Николаевна полюбила
за ихъ обездоленность; ïîñë?äíþþ штуку продала вечеромъ сама хо­
зяйка и не çàõîò?ëà выписывать ихъ вновь. Анна Николаевна два дня
ïîñë? того проплакала. Когда же продавались вещи нелюбимыя, Анна
Николаевна сердилась. Когда брали ö?ëûìè дюжинами отвратитель­
ныя тетради съ синими разводами на îáåðòê? или грубо отпечатан­
ныя открытая письма съ портретами актеровъ, ей казалось, что ея
любимцы оскорблены. Она въ такихъ случаяхъ такъ упорно отгова­

40

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ривала отъ покупки, что многіе уходили изъ магазина, не купивъ
ничего.
Анна Николаевна была óá?æäåíà, что âñ? вещи въ ìàãàçèí? ее
понимаютъ. Когда она перелистывала дести любимой бумаги, ея листы
шуршали такъ ïðèâ?òëèâî. Когда она ö?ëîâàëà голубковъ на кон­
цахъ ручекъ, они трепетали своими деревянными крылышками. Въ
тихіе, зимніе дни, когда шелъ ñí?ãú за çàèíäèâ?âøèìú окномъ съ
некрасивыми кругами отъ лампъ, когда за ö?ëûå часы никто не
входилъ въ магазинъ, она вела длинные áåñ?äû со âñ?ìú, что стояло
на полкахъ, что лежало въ ящикахъ и коробкахъ. Она вслушивалась
въ безмолвную ð?÷ü и îáì?íèâàëàñü улыбками и взглядами со зна­
комыми предметами. Таясь, она раскладывала на êîíòîðê? свои лю­
бимыя картинки — ангеловъ, öâ?òû, египтянъ, — разсказывала имъ
сказки и слушала ихъ разсказы. Иногда âñ? вещи ï?ëè ей хоромъ
чуть слышную, убаюкивающую ï?ñíþ. Анна Николаевна заслуши­
валась ею до того, что входящіе покупатели зло óñì?õàëèñü, думая,
что разбудили сонливую приказчицу.
Передъ Рождествомъ Анна Николаевна переживала тяжелые дни.
Покупатели являлись особенно часто. Магазинъ былъ заваленъ гру­
дой картонажей, яркихъ, ð?æóùèõú глаза, безобразными хлопушками
и золотыми рыбами въ наскоро склеенныхъ коробкахъ. На ñò?íàõú
ðàçâ?øèâàëèñü отрывные календари съ портретами великихъ людей.
Было людно и непріютно. Но за ë?òî Анна Николаевна отдыхала
âïîëí?. Торговля почти прекращалась, íåð?äêî день проходилъ
безъ копейки выручки. Хозяйка ó?çæàëà изъ Москвы на ö?ëûå ì?сяцы. Въ ìàãàçèí? было пыльно и душно, но тихо. Анна Нико­
лаевна ðàçì?ùàëà повсюду свои любимыя картинки, выставляла въ
витринахъ на первое ì?ñòî свои любимые карандаши, ручки и ре­
зинки. Изъ öâ?òíîé папиросной бумаги она âûð?çûâàëà тонкія ленты
и обвивала ими стертыя колонки шкаповъ. Она громкимъ шопотомъ
разговаривала со своими любимцами, разсказывала имъ про свое
ä?òñòâî, про свою мать и плакала. И они, казалось ей, óò?øàëè ее.
Такъ проходили ì?ñÿöû и годы.
Анна Николаевна и не думала, что въ ея жизни можетъ что­
нибудь èçì?íèòüñÿ. Но однажды осенью, вернувшись въ Москву

БЕМОЛЬ.

41

особенно злой и сварливой, Каролина Густавовна объявила, что бу­
детъ общій счетъ товара. Въ ближайшее воскресенье на дверь при­
клеили билетикъ съ надписью, что „сегодня магазинъ закрыть".
Анна Николаевна съ тоской ñìîòð?ëà, какъ хозяйка жирными паль­
цами пересчитывала ея избранныя декалькомани, такія тонкія и
изящныя, загибая края, какъ она небрежно швыряла на прилавокъ
çàâ?òíûÿ ручки съ голубками. Въ товарной êíèã?, исписанной осто­
рожнымъ и áë?äíûìú почеркомъ Анны Николаевны, хозяйка ä?ëàëà
грубыя îòì?òêè съ росчерками и чернильными брызгами. Каролина
Густавовна не досчиталась что­то многаго: ö?ëûõú стопъ бумаги,
í?ñêîëüêî гроссовъ карандашей и разныхъ îòä?ëüíûõú вещей —
стереоскоповъ, увеличительныхъ стеколъ, рамокъ. Анна Николаевна
была óá?æäåíà, что никогда и не видала ихъ въ ìàãàçèí?. Потомъ
Каролина Густавовна высчитала, что выручка съ каждымъ ì?ñÿöåìú
все уменьшается. Это она поставила на видъ Àíí? Íèêîëàåâí? съ
бранью, назвала ее воровкой и сказала, что áîë?å не нуждается въ
ея ñëóæá?, что отказываетъ ей отъ ì?ñòà.
Анна Николаевна ушла въ слезахъ, не ïîñì?âú возразить ни слова.
Дома ей пришлось, конечно, выслушать брань и отъ тетки, которая
то называла ее äàðìî?äêîé, то грозила, что подастъ въ судъ на
í?ìêó и не позволить оскорблять свою племянницу. Но Анну Нико­
лаевну не столько пугало, что она безъ ì?ñòà, и не столько мучила
несправедливость Каролины Густавовны, сколько была невыносима
разлука съ любимыми вещами изъ магазина. Анна Николаевна думала
о рельефныхъ ангелочкахъ, качающихся на облакахъ, о головкахъ
Маріи Стюартъ, о áóìàã? со знаками рыбъ, о знакомыхъ коробкахъ
и ящикахъ, и рыдала безъ устали. Ей вспоминался предвечерній
часъ, когда уже зажгли лампы, вспоминались ея безмолвныя áåñ?äû
съ друзьями, чуть слышный хоръ, звучавшій съ полокъ, — и сердце
надрывалось отъ отчаянья. При мысли, что ей больше никогда,
никогда не придется ñâèä?òüñÿ со своими любимцами, она бросалась
ничкомъ на свою маленькую кровать и молила у Бога смерти.
Ì?ñÿöà черезъ полтора òåòê? посчастливилось найти Àíí? Ни­
êîëàåâí? новое ì?ñòî, тоже въ писчебумажномъ ìàãàçèí?, но на
бойкой, людной óëèö?. Анна Николаевна отправилась на свою новую

42

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

должность со щемящей тоской. Êðîì? нея тамъ служила еще одна
барышня и молодой ÷åëîâ?êú. Хозяинъ тоже большую часть дня
проводилъ въ ìàãàçèí?. Покупателей было много, такъ какъ по
близости было í?ñêîëüêî учебныхъ заведеній. Весь день прихо­
дилось быть на глазахъ другихъ, ïîäñì?èâàâøèõñÿ надъ Анной
Николаевной и презиравшихъ ее. Своихъ прежнихъ любимцевъ она
не нашла çä?ñü. Все выписывалось черезъ другія конторы отъ дру­
гихъ фабрикантовъ. Бумага, карандаши, перья — все казалось çä?ñü
не живымъ. А если и было í?ñêîëüêî такихъ же вещей, какъ въ
„Бемоли", то îí? не узнавали Анны Николаевны, и она напрасно,
улучивъ минуту, имъ шептала ихъ самыя í?æíûÿ имена.
Единственной радостью для Анны Николаевны стало подходить
вечеромъ, на пути домой, къ окнамъ своего прежняго магазина,
запиравшагося позже. Она всматривалась сквозь запыленный стекла
въ знакомую комнату. За прилавкомъ стояла новая продавщица,
смазливая í?ìî÷êà съ буклями на лбу. Âì?ñòî ?åäüêè былъ рослый
парень ë?òú*ïÿòíàäöàòè. Покупатели выходили изъ магазина, ñì?ÿñü:
имъ было весело. Но Анна Николаевна â?ðèëà, что ея знакомыя
картинки, ручки и тетрадки помнятъ ее и любятъ попрежнему, и
эта â?ðà ее óò?øàëà.
Долго Анна Николаевна мечтала о томъ, чтобы войти еще разъ
внутрь магазина, ïîñìîòð?òü опять на старые шкафы и витрины,
показать своимъ любимцамъ, что и она помнить ихъ. Í?ñêîëüêî
разъ она давала ñåá? слово, что ñä?ëàåòú это сегодня, и все не
ð?øàëàñü,- особенно боясь âñòð?òèòüñÿ съ хозяйкой. Но однажды
вечеромъ она óâèä?ëà, что Каролина Густавовна вышла изъ мага­
зина, взяла извозчика и ó?õàëà. Это придало Àíí? Íèêîëàåâí? ñì?^
лости. Она отворила дверь и вошла, съ замираніемъ сердца. Í?ìî÷êà,
съ буклями на­лбу, приготовила ­ было очаровательную улыбку, но,
ðàçñìîòð?âú покупательницу, удовольствовалась легкимъ наклоненіемъ
головы.
— Что вамъ угодно, мадемуазель?
— Дайте ìí?... дайте писчей бумаги... десть... съ рыбами.
Í?ìî÷êà снисходительно улыбнулась, догадаласъ, что у не»
спрашиваютъ, и пошла къ шкапу íàë?âî. Анна Николаевна съ недо­

БЕМОЛЬ .

43

óì?í³åìú и тоской ïîñë?äîâàëà за ней глазами. Прежде эта бумага
хранилась въ êîðîáê? съ золотымъ бордюромъ. Но прежнихъ коро­
бокъ уже не было; âì?ñòî нихъ были безобразные черные ящики
съ надписями: „№ 4­й 20 к.", „Министерская 40 к.". Въ шкапахъ
на первое ì?ñòî были выставлены стеклянныя чернильницы. Груда
гофреной бумаги занимала всю нижнюю полку. Открытый письма съ
портретами актеровъ были въ âèä? â?åðà прибиты тамъ и сямъ къ
ñò?íàìú. Все было передвинуто, ïåðåì?ùåíî, èçì?íåíî.
Í?ìî÷êà положила передъ Анной Николаевной бумагу, спраши­
вая, та ли это. Анна Николаевна съ жадностью взяла въ руки кра­
сивые листы, которые когда­то óì?ëè îòâ?÷àòü на ея ласки; но те­
перь они были жестки, какъ мертвецы, и такъ же áë?äíû. Она
тоскливо оглянулась кругомъ: все было мертво, все было глухо и í?ìî.
— Съ васъ тридцать пять копеекъ, мадемуазель.
Даже ö?íà была èçì?íåíà! Анна Николаевна уплатила деньги и
вышла на холодъ, сжимая въ рукахъ свернутую трубочкой бумагу.
Октябрьскій â?òåðú пронизывалъ ее сквозь короткое обносившееся
пальто. Ñâ?òú фонарей расплывался большими пятнами въ òóìàí?.
Было холодно и безнадежно.
1903.

МРАМОРНАЯ ГОЛОВКА.
Разсказъ бродяги.

Его судили за кражу и приговорили на годъ въ тюрьму. Меня
поразило и то, какъ этотъ старикъ держалъ себя на ñóä?, и самая
обстановка преступленія. Я добился свиданія съ осужденнымъ. Сна­
чала онъ дичился меня, отмалчивался, наконецъ, разсказалъ ìí?
свою жизнь.
— Вы правы, — началъ онъ, — я видалъ лучшіе дни, не всегда
былъ уличнымъ горемыкой, не всегда засыпалъ въ ночлежныхъ до­
махъ. Я получилъ образованіе, я—техникъ. У меня въ юности были
кое­какія деньжонки, я жилъ шумно: каждый день на âå÷åð?, на
балу, и все кончалось попойкой. Это время я помню хорошо, до
мелочей помню. Но есть въ моихъ воспоминаніяхъ ïðîá?ëú, и, чтобы
заполнить его, я готовъ отдать весь остатокъ моихъ дряхлыхъ дней:
это—все, что относится къ Íèí?.
Ее звали Ниной, милостивый государь, да, Ниной, я óá?æäåíú
въ этомъ. Она была замужемъ за мелкимъ чиновникомъ на æåë?çной äîðîã?. Они á?äñòâîâàëè. Но какъ она óì?ëà въ этой жалкой
îáñòàíîâê? быть изящной и какъ­то особенно утонченной! Она сама
стряпала, но ея руки были какъ выточеныя. Изъ своихъ дешевыхъ
платьевъ она создавала чудесный бредъ. Да и все повседневное, со­
прикасаясь съ ней, становилось фантастическимъ. Я самъ, âñòð?÷àÿñü
съ ней, ä?ëàëñÿ инымъ, лучшимъ, стряхивалъ съ себя, какъ дождь,
всю житейскую пошлость.
Богъ проститъ ей ãð?õú, что она любила меня. Кругомъ было
все такъ грубо, что она не могла не полюбить меня, молодого, кра­
сиваго, знавшаго столько стиховъ наизусть. Но ãä? я съ ней позна­
комился и какъ, — этого я уже не могу возстановить въ своей па­
мяти. Вырываются изъ мрака îòä?ëüíûÿ картины. Вотъ мы въ òåàòð?.

МРАМОРНАЯ ГОЛОВКА.

45

Она, счастливая, веселая (ей это выпадало такъ ð?äêî!), впиваетъ
каждое слово пьесы, улыбается ìí?... Ея улыбку я помню. Потомъ
вотъ мы вдвоемъ ãä?-òî. Она наклонила голову и говорить ìí?:
„Я знаю, что ты —мое счастіе не надолго; пусть, — все­таки я жила."
Эти слова я помню. Но что было тотчасъ ïîñë?, да и правда ли,
что все это было съ Ниной? Не знаю.
Конечно, я первый бросилъ ее. Ìí? казалось это такъ есте­
ственно. Âñ? мои товарищи поступали такъ же: заводили интригу съ
замужней женщиной и, по прошествіи í?êîòîðàãî времени, бросали
ее. Я только поступилъ, какъ âñ?, и ìí? даже на умъ не прихо­
дило, что мой поступокъ дуренъ. Украсть деньги, не заплатить
долгъ, ñä?ëàòü доносъ, — это дурно, но бросить любовницу, — только
въ ïîðÿäê? вещей. Предо мной была блестящая будущность, и я
не могъ связывать себя какой­то романтической любовью. Ìí? было
больно, очень больно, но я пересилилъ себя и даже âèä?ëú под­
винь въ томъ, что ð?øèëñÿ перенести эту боль.
Я слышалъ, что Нина ïîñë? того ó?õàëà съ мужемъ на югъ и
âñêîð? умерла. Но такъ какъ воспоминанія о Íèí? все же были
ìí? мучительны, я èçá?ãàëú тогда всякихъ â?ñòåé объ ней. Я ста­
рался ничего не знать про нее и не думать объ ней. У меня не
осталось ея портрета, ея письма я ей возвратилъ, общихъ знакомыхъ
у насъ не было, — и вотъ постепенно образъ Нины стерся въ моей
äóø?. Понимаете? — я понемногу пришелъ къ тому, что забылъ
Нину, забылъ совершенно, ея лицо, ея имя, всю нашу любовь. Стало
такъ, какъ еслибы ея совершенно не существовало въ моей жизни...
Ахъ, есть что­то постыдное для ÷åëîâ?êà въ этой способности
забывать!
Шли годы. Ужъ не буду вамъ разсказывать, какъ я „ä?ëàëú
карьеру". Безъ Нины, конечно, я мечталъ только о âí?øíåìú óñï?õ?,
о деньгахъ. Одно время я почти достигъ своей ö?ëè, могъ тратить
тысячи, живалъ по заграницамъ, женился, èì?ëú ä?òåé. Потомъ все
пошло наубыль; ä?ëà, которыя я çàò?èâàëú, не удавались; жена умер­
ла; побившись съ ä?òüìè, я ихъ разсовалъ по родственникамъ, и
теперь, прости ìí? Господи, даже не знаю, живы ли мои мальчишки.
Ðàçóì?åòñÿ, я пилъ и игралъ... Основалъ, было, я одну контору, —

46

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

не удалось, загубилъ на ней ïîñë?äí³ÿ деньги и силы. Попытался
поправить ä?ëà игрой, и чуть не попалъ въ тюрьму,— да и не со­
âñ?ìú безъ основанія... Знакомые оть меня отвернулись, и началось
мое паденіе.
Понемногу, дошелъ я до того, ÷?ìú вы меня íûí? видите. Я,
такъ сказать, „выбылъ" изъ интеллигентнаго общества и опустился
на дно. На какое ì?ñòî могь я претендовать, îä?òûé плохо, почти
всегда пьяный? Ïîñë?äí³å годы служилъ я ì?ñÿöàìè, когда не пилъ,
на заводахъ рабочимъ. А когда пилъ, — попадалъ на Хитровъ ры­
нокъ и въ ночлежки. Озлобился я на людей страшно, и все мечталъ,
что вдругъ судьба ïåðåì?íèòñÿ и я буду опять богатъ. Íàñë?äñòâà
какого­то несуществуюшаго ждалъ, или чего­то подобнаго. Своихъ
новыхъ товарищей за то и презиралъ, что у нихъ этой надежды
не было.
Такъ вотъ однажды, продрогшій и голодный, брожу я по ка­
кому­то двору, ужъ самъ не знаю çà÷?ìú, случай привелъ. Вдругъ
поваръ кричитъ ìí?: „Эй, любезный, ты не слесарь ли?" — „Слесарь",
—îòâ?÷àþ. Позвали меня замокъ въ письменномъ ñòîë? исправить.
Попалъ я въ роскошный кабинетъ, âåçä? позолота, картины. Пора­
боталъ я, ñä?ëàëú, что надо, и выносить ìí? барыня рубль. Я беру
деньги­ и вдругъ вижу, на á?ëîé êîëîíê?, мраморную головку.
Сначала обмеръ, самъ не зная почему, всматриваюсь и â?ðèòü не могу:
Нина!
Говорю вамъ, милостивый государь, что Нину я забылъ ñîâñ?ìú,
и тутъ­то именно впервые это и понялъ: понялъ, что забылъ ее.
Вдругъ выплылъ предо мной ея образъ, и ö?ëàÿ вселенная чувствъ,
мечтаній, мыслей, которая погребена была въ моей äóø?, словно
какая­то Атлантида, — пробудилась, воскресла, ожила... Смотрю я
на мраморный бюстъ, самъ дрожу и спрашиваю: „Позвольте узнать,
сударыня, что это за головка?".— „А это, — îòâ?÷àåòú она, — очень
дорогая вещь, пятьсотъ ë?òú назадъ ñä?ëàíà, въ XV â?ê?". Имя
художника назвала, я не разобралъ, сказала, что мужъ вывезъ эту
головку изъ Италіи, и что черезъ то ö?ëàÿ дипломатическая пере­
писка возникла между итальянскимъ и русскимъ кабинетами. „А что,
— спрашиваетъ меня барыня, — или вамъ понравилось? Какой у васъ,

МРАМОРНАЯ ГОЛОВКА.

47

однако, современный вкусъ? Â?äü уши, — говорить, — не на ì?ñò?,
носъ неправиленъ..." — и пошла! и пошла!
Âûá?æàëú я оттуда какъ въ чаду. Это не сходство было, а про­
сто портретъ, даже больше—какое­то возсозданіе жизни въ ìðàìîð?.
Скажите ìí?, какимъ чудомъ художникъ въ XV ñòîë?ò³è могъ ñä?лать ò? самыя маленькія, криво посаженныя уши, которыя я такъ
зналъ, ò? самые чуть­чуть раскосые глаза, неправильный носъ и длин­
ный наклоненный лобъ, изъ чего неожиданно получалось самое пре­
красное, самое ïë?íèòåëüíîå женское лицо? Какимъ чудомъ äâ? оди­
наковыя женщины могли жить—одна въ XV â?ê?, другая—въ наши
дни? А что та, съ которой ä?ëàëàñü головка, была именно одина­
кова, тождественна съ Ниной, не только лицомъ, но и характеромъ,
и душой, я не могъ ñîìí?âàòüñÿ.
Этотъ день èçì?íèëú всю мою жизнь. Я понялъ и всю низость
своего поведенія въ прошломъ, и всю глубину своего паденія. Я по­
нялъ Нину, какъ ангела, посланнаго ìí? судьбой, котораго я не
призналъ. Вернуть прошлое невозможно. Но я съ жадностью сталъ
собирать воспоминанія о Íèí?, какъ подбираютъ черепки отъ раз­
бившейся äðàãîö?ííîé вазы. Какъ мало ихъ было! Сколько я ни
старался, я не могъ составить ничего ö?ëàãî. Все были осколки,
обломки. Но какъ ликовалъ я, когда ìí? удавалось îáð?ñòè въ своей
äóø? что­нибудь новое. Задумавшись и вспоминая, я проводилъ ö?лые часы; надо мной ñì?ÿëèñü, а я былъ счастливъ. Я старъ, ìí?
поздно начинать жизнь сызнова, но я еще могу очистить свою душу
отъ пошлыхъ думъ, отъ злобы на людей и отъ ропота на Созда­
теля. Въ воспоминаніяхъ о Íèí? я находилъ это очищеніе.
Страстно ìí? õîò?ëîñü ïîñìîòð?òü на статую еще разъ. Я бро­
дилъ ö?ëûå вечера около дома, ãä? она стояла, стараясь óâèä?òü
мраморную головку, но она была далеко отъ оконъ. Я простаивалъ
ночи передъ домомъ. Я узналъ âñ?õú живущихъ въ немъ, располо­
женіе комнатъ, завелъ знакомство съ прислугой. Ë?òîìú âëàä?ëüöû
ó?õàëè на дачу. И я уже не могъ áîë?å бороться съ своимъ жела­
ніемъ. Ìí? казалось, что, взглянувъ еще разъ на мраморную Нину,
я сразу вспомню все, до конца. Это было бы для меня ïîñë?äíèìú
блаженствомъ. И я ð?øèëñÿ на то, за что меня судили. Вы знаете,

48

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

что ìí? не удалось. Меня схватили еще въ передней. На ñóä? вы­
яснилось, что я былъ въ комнатахъ подъ видомъ слесаря, что меня
не разъ çàì?÷àëè ïîäë? дома... Я былъ нищій, я взломалъ замки...
Впрочемъ, исторія кончена, милостивый государь!
— Но мы подадимъ ­ апеллящю, —сказалъ я, —васъ оправдаютъ.
— Къ чему? — возразилъ старикъ. — Никого мое осужденіе не
опечалитъ и не обезчеститъ, а не все ли равно, ãä? я буду думать
о Íèí?—въ ночлежномъ äîì? или въ òþðüì??
Я не нашелся, что îòâ?òèòü. но старикъ вдругъ поднялъ на меня
свои странные âûöâ?òø³å глаза и продолжалъ:
— Одно меня смущаетъ. Что, если Нины никогда не было, а
мой á?äíûé умъ, îñëàá?âú отъ алкоголя, выдумалъ всю исторію
этой любви, когда я ñìîòð?ëú на мраморную головку?
1903.

*

1LBVST0 Dl MARMO

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ.
Признаніе пріятеля.

Я разсказалъ ему о своей первой любви. Ïîñë? мы долго мол­
чали. Наконецъ, онъ заговорилъ тихо, словно говоря самому ñåá?:
— Í?òú, моя первая любовь была иная. Â?ðí?å, любви çä?ñü и
не было вовсе, была ненависть. Ìí? тогда было ë?òú шестнадцать. По
годамъ я былъ уже не мальчикъ. Но я былъ воспитанъ дома, среди
женщинъ, не былъ ни въ øêîë?, ни въ гимназіи. Поэтому я со­
âñ?ìú не зналъ жизни, былъ робокъ, çàñò?í÷èâú, всегда углубленъ
въ себя. Впрочемъ, я много читалъ и много мечталъ.
Зимой я перенесъ довольно опасную áîë?çíü и весной доктора
меня послали на югъ, въ Крымъ. Отецъ настоялъ, чтобы я ?õàëú
одинъ безъ провожатаго. Въ Крыму я долженъ былъ жить въ Су­
äàê?. у нашего родственника, Николая Николаевича Пряхова, у ко­
тораго была тамъ своя дача. Жену его звали Антониной. Этой жен­
ùèí?, которой было тогда уже за тридцать, ìí? и пришлось дать
свои первыя клятвы любви. Но, повторяю, я ее íåíàâèä?ëú.
Нашъ романъ начался съ перваго дня âñòð?÷è. Помню, я прі­
?õàëú усталымъ, но опьяненнымъ и этою усталостью, и âñ?ìú
новымъ, что открылось ìí?: моремъ, міромъ горъ, южнымъ возду­
хомъ. А Антонина, едва давъ ìí? напиться чаю, увела меня въ
горы. Среди ðàçíîöâ?òíûõú скалъ, причудливо изогнутыхъ сосенъ
и весеннихъ крокусовъ — я почувствовалъ себя причастнымъ жизни
природы. Антонина казалась ìí? не то товарищемъ, не то какимъ­
то стихійнымъ существомъ, ë?ñíîé ä?âîé.
Вечеромъ мы спустились съ ней къ морю. Ñâ?òèëà луна. Ея
лучи падали въ воду и превращались въ тысячи извивающихся çì?é,
которыя неустанно сплетали и расплетали свои блестящія кольца.
Далекая горная ñò?íà казалась подступившей къ самому берегу и
Земная Ось.

4

50

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

загородившей весь остальной міръ. Мы были словно замкнуты въ
сказочной области. Все было возможно, все было прекрасно. Мы
ñ?ëè у самаго прибоя на êàìí?. Я взялъ Антонину за руки и ö?ловалъ ее въ глаза и въ губы, потому что это ñîîòâ?òñòâîâàëî
всему, что было во ìí?, и всему, что насъ окружало. Она тихо
ñì?ÿëàñü на мои ïîö?ëóè.
Когда на другой день, утромъ, мы сошлись за кофе, между нами
уже была тайна. Антонина показалась ìí? немолодой и некрасивой.
Ничто не влекло меня къ ней. Но когда она чуть­чуть улыбнулась
ìí?, я не могъ не îòâ?òèòü ей. За кофе я разговаривалъ съ Ни­
колаемъ Николаевичемъ о родныхъ. Когда же онъ ушелъ, Антонина
спросила меня:
— Я утромъ всегда лежу въ ãàìàê?, хотите ìí? читать?
Смутное сознаніе ñîâ?òîâàëî ìí? отказаться, но я îòâ?÷àëú въ
тонъ вчерашнему вечеру:
— А вы думаете, я могу õîò?òü чего­нибудь иного?
Этотъ îòâ?òú ð?øèëú мою судьбу.
Въ ìóçûê? отъ выбора тональности зависитъ весь складъ пьесы.
Первыя слова даютъ направленіе всему разговору. Наши первые
поступки въ новомъ îáùåñòâ? обусловливаютъ все наше äàëüí?éшее поведеніе. Та роль влюбленнаго пажа, которую я принялъ на
часъ, — поработила меня. Какое­то особое чувство не позволяло ìí?
съ той минуты ни сказать слова, ни ñä?ëàòü поступка, которые
нарушили бы выбранный мною типъ. Это было, конечно, то чутье
художника, которое не допускаетъ прерывать мелодію диссонансомъ,
вставлять въ стихи слова, ïðîòèâîð?÷àù³ÿ стилю пьесы, и класть на
ïîëîòí? рядомъ дисгармонируюіція краски.
Съ этого дня началось мое рабство.
Я почти не отходилъ отъ Антонины. Я старался предупредить
ея мимолетныя желанія: достать ей öâ?òîâú, принести â?åðú, кресло...
Когда Антонина уходила куда­нибудь, я всегда ñë?äèëú за ней гла­
зами: я зналъ, что она обернется и, торжествуя, поймаетъ мой
взглядъ. Когда она бывала у себя въ êîìíàò?, я садился въ саду подъ
платаномъ и ñìîòð?ëú на ея задернутое шторой окно. Когда мы оста­
вались íàåäèí?, я вымаливалъ у нея позволенія ïîö?ëîâàòü ея руку.

51

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ.

И какъ я ненавидідъ­Ацтонину_за этд_раб£іво!_
Каждый вечеръ, ложась спать, я давалъ ñåá? клятву, что встану
на другой день свободнымъ. Но утромъ, âñòð?òèâú первый взглядъ
Антонины, я попадалъ безнадежно въ кругъ прежнихъ словъ и
прежнихъ поступковъ. У меня не доставало воли разорвать эту
êð?ïêóþ ö?ïü. Какъ волъ, я вновь покорно подставлялъ шею подъ
ярмо собственной лжи.
Впрочемъ, въ одинъ изъ первыхъ дней я ñä?ëàëú попытку á?жать. Вставъ до зари, я ушелъ въ ë?ñú, провелъ тамъ весь день,
упивался свободой. Но насталъ вечеръ. Надо было вернуться. Под­
ходя къ êàëèòê? нашей дачи, я почувствовалъ, что возвращаюсь къ
рабству. Я вошелъ въ садъ, какъ пойманный á?ãëåöú.
Антонина ñèä?ëà на òåððàñ?. Она íàì?ðåííî не взглянула на
меня. Ей õîò?ëîñü меня наказать. Какъ я радъ былъ бы продолжить
это наказаніе до безконечности! Но то же самое художественное
чувство подсказывало ìí?, что влюбленный пажъ долженъ подойти
къ своей öàðèö? и, не стыдясь униженія, каяться и просить прощенія.
Выбравъ время, я это ñä?ëàëú. Я сказалъ Àíòîíèí?:
— Я думалъ óá?æàòü отъ своей любви. Но только ÿñí?å уви­
ä?ëú. что не она во ìí?, а я въ ней. Любовь къ вамъ—мой гори­
зонтъ. Куда бы я ни пошелъ, мое сердце всегда будетъ въ öåíòð? его.
Âñêîð? èîñë? этого къ намъ на дачу ïð³?õàëè на í?ñêîëüêî
дней два молодыхъ офицера. Âòàéí? я мечталъ, что Антонина влю­
бится въ одного изъ нихъ или, по крайней ì?ð?, предпочтетъ ихъ
ухаживанія моимъ. Но открыто я ее ревновалъ къ нимъ, ревновалъ
дерзко, по­мальчишески. Ïîñë? одной изъ моихъ выходокъ Анто­
нина прогнала меня.
— Убирайтесь отъ меня и не ñì?éòå ìí? на глаза попадаться!
Я ñä?ëàëú видъ, что въ отчаяніи. Но самъ óá?æàëú, дрожа отъ
блаженства. Ò? два дня, что я находился въ îïàë?, были для меня
ñ÷àñòëèâ?éøèìè днями въ Крыму. Потомъ Антонина простила меня,
позволила ìí? вновь быть съ ней. Я готовъ былъ плакать, но ä?лалъ видъ, что счастливъ áåçì?ðíî.
Кто ìí? страннымъ образомъ нравился — это мужъ Антонины,
Николай Николаевичъ. Онъ былъ математикъ по образованію, а я
4*

52

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

увлекался математикой. У него былъ на äà÷? хорошій телескопъ. Я от­
дыхалъ душой, когда ìí? удавалось óá?æàòü къ нему отъ Антони­
ны и âì?ñò? съ нимъ ловить ускользающія планеты. Я заслушивался­
его объясненій разныхъ вопросовъ высшей математики и филосо­
фы чиселъ... Но мое ухаживаніе за Антониной было слишкомъ
грубымъ. Сначала Николай Николаевичъ ñì?ÿëñÿ надъ нимъ; потомъ,.
видимо, оно разсердило его: онъ началъ удаляться отъ меня.
Въ ñåðåäèí? мая Антонина назначила ìí? свиданіе ночью.
Я выбрался изъ своей комнаты, неся башмаки въ рукахъ. Я
узналъ въ ту ночь впервые, что знаютъ любовники и воры: какъ.
неестественно громко скрипятъ половицы въ ночномъ безмолвіи. Я
дождался Антонины въ саду. Она пришла ñâ?æàÿ, веселая, словно
ïîñë? утренняго купанья. Она хохотала надъ своимъ мужемъ, кото­
рый спалъ съ ней въ одной êîìíàò? и не слышалъ, какъ она ушла.
Ìí? ея хохотъ былъ противенъ.
Лежалъ туманъ, но мы пошли въ горы и поднялись выше тумана.
Мы бродили по обрывистымъ, осыпающимся тропинкамъ въ полномъ­
ìðàê? крымской ночи. Когда, обернувшись, мы ñìîòð?ëè на море, —
его не было: было только небо, въ âûøèí? со çâ?çäàìè, а внизу
безъ çâ?çäú.
Пока мы шли, меня мучила одна мысль: что Антонина захочетъ.
отдаться ìí?, какъ любовнику. При этой мысли я трепеталъ отъ
ужаса и отвращенія. Но когда мы ñ?ëè ãä?-òî на ëóæàéê?, на влаж­
номъ äåðí?, я, ö?ëóÿ ея руки, сталъ умолять ее именно объ этомъ.
Она тихо ñì?ÿëàñü и отказывала ìí?. Я съ ненавистью обнималъ­
ея упругое ò?ëî, и клялся ей въ любви. Когда же она гово­
рила ìí?: „ты — моя маленькая прихоть", — я готовъ былъ заду­
шить ее.
Такъ провели мы тамъ í?ñêîëüêî часовъ. Я—умолялъ и боялся,,
что она согласится. Она ñì?ÿëàñü на мои мольбы. Когда настало
время возвращаться домой, я долго просилъ ее помедлить, побыть,
со мной еще í?ñêîëüêî минутъ, í?ñêîëüêî мгновеній. А, въ ä?éствительности, я страстно õîò?ëú вернуться ñêîð?é, ïîñï?øí?é. Мен»
мучила мысль, что наше отсутствіе могутъ çàì?òèòü;ÿ думалъ о ìóæ?
Антонины. Воображая, что онъ скажетъ ìí?, если узнаетъ, что поду­

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ.

53

маетъ обо ìí?, —я весь изнемогалъ... не отъ страха, о, í?òú! а отъ
ä?òñêàãî сжимающаго стыда.
Когда мы подходили къ äà÷? и на насъ лаяли собаки, я едва
держался на ногахъ отъ волненія. Въ äîì? âñ? спали. Понявъ. что
все обошлось благополучно, я почти молился отъ счастья.
Но, прощаясь, Антонина сказала ìí?:
— Завтра приходи опять, и, можетъ быть, я буду äîáð?å...
Въ òåìíîò? я не âèä?ëú ея глазъ, но она, â?ðîÿòíî, лукаво
улыбалась. Ìí? представилось, что кто­то ударилъ меня прямо по
лицу. Наклонившись, я сталъ опять ö?ëîâàòü руку Антонины, словно
стараясь скрыть блаженное смущеніе.
Трудно разсказать, что испытывалъ я, оставшись, íàåäèí? самъ
съ собой. Во ìí? какъ бы боролись два существа. Одно — сотво­
ренное мною самимъ, я—выдуманный мною, я — художественно со­
чиненный образъ впервые влюбленнаго юноши. Другое—подлинный
я, подавленный, порабощенный этимъ призракомъ, этимъ фантомомъ.
Мое подлинное я съ îìåðç?í³åìú отрекалось отъ старой разврат­
ной кокетки; мое выдуманное я побуждало меня ликовать и празд­
новать близкую ïîá?äó...
Когда вдругъ я понялъ, что начинаю играть роль уже и самъ
передъ собою, что уже не для Антонины только и не для другихъ,
а самъ для себя я изображаю влюбленнаго, — меня охватилъ край­
ній ужасъ. У меня почти закружилась голова, такъ какъ я потерялъ
различіе, ãä? правда, ãä? ложь, ãä? ä?éñòâèòåëüíîñòü, ãä? вы­
мыселъ... Мой выдуманный образъ готовъ былъ âûò?ñíèòü, уничто­
жить подлинное мое существо. Я понялъ, что гибну.
Весь ñë?äóþù³é день я чувствовалъ себя какъ приговоренный.
Я былъ óâ?ðåíú, что у меня не достанетъ силъ бороться, что если
ночью Антонина отдастся ìí?, я возьму еяжвло, со âñ?ìú восторгомъ,
какой обязанъ проявить влюбленный, %^йанія котораго, наконецъ,
удовлетворены. И въ то же время я былъ óá?æäåíú, что ïîñë? этого
мое выдуманное, призрачное я навсегда воцарится въ моей äóø?, и я
íàâ?êú какъ бы утрачу самъ себя, свою истинную личность... Я уже
подумывалъ о томъ, чтобы пойти на берегъ и броситься внизъ, въ
обрывистую глубину Чернаго моря. Я не âèä?ëú иного исхода.

54

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

Настала ночь. Сердце мое стучало. Я опять осторожно выбрался
въ садъ. Антонины еще не было. Я подождалъ ее í?ñêîëüêî минутъ.
Потомъ вдругъ ð?øèëñÿ. Озираясь, я выбрался на дорогу, — и ïîá?жалъ. Ïîá?æàëú, какъ á?ãëåöú. Я старался не думать. Я зналъ, что
если начну раздумывать, то вернусь.
Я шелъ всю ночь. Утромъ попросилъ пріюта въ татарской де­
ðåâí?. Отдохнувъ, пошелъ опять. Я добрался ï?øêîìú до ?åîäîñ³è.
Со мной было í?ñêîëüêî рублей, и я могъ äî?õàòü до Москвы.
Когда я неожиданно явился домой къ роднымъ, они ужаснулись.
Я былъ похожъ на выходца изъ могилы. Въ тотъ же день я опять
слегъ и былъ боленъ долго, много íåä?ëü.
Вотъ, что я считаю своею первою любовью.
І9°4­

ЗАЩИТА.
Святочный разсказъ.

Эту исторію разсказалъ ìí? полковникъ Р. Мы гостили âì?ñò?
съ нимъ въ èì?í³è нашихъ общихъ родственниковъ М— хъ. Ä?ëî
было на святкахъ, и въ гостиной зашелъ вечеромъ разговоръ о
ïðèâèä?í³ÿõú. Полковникъ не принималъ въ немъ участія, но когда
мы остались вдвоемъ (мы спали съ нимъ въ одной êîìíàò?), онъ
закурилъ сигару и разсказалъ ìí? ñë?äóþùåå:
— Случилось это со мной ë?òú двадцать пять тому назадъ, а
то и áîë?å, въ ñåðåäèí? 70­хъ годовъ. Я тогда только­что вышелъ
въ офицеры. Нашъ полкъ стоялъ въ *, маленькомъ ãîðîäèøê? — ой
губерніи. Проводили мы время, какъ обыкновенно проводятъ офи­
церы: кутили, играли въ карты и ухаживали за женщинами.
Среди ì?ñòíàãî общества ð?çêî âûä?ëÿëàñü г­жа С. — Елена
Григорьевна. Собственно говоря, она не принадлежала къ ì?ñòíîìó
обществу, потому что прежде жила постоянно въ Ïåòåðáóðã?. Но,
îâäîâ?âú годъ назадъ, она áåçâû?çäíî поселилась въ своемъ èì?ніи. верстахъ въ 10 отъ города. Ей было ë?òú 30 съ ÷?ìú-íèáóäü,
но въ ея глазахъ, почти неестественно крупныхъ, было что­то ä?òское, придававшее ей неизъяснимую прелесть. Âñ? наши офицеры
увлекались ею, а я влюбился въ нее, какъ можно влюбляться только
въ двадцать ë?òú.
Нашъ ротный командиръ былъ въ ðîäñòâ? съ Еленой Григорьев­
ной, и мы получили доступъ въ ея домъ. Она нисколько не разы­
грывала изъ себя затворницы, и свободно принимала у себя моло­
дыхъ людей, хотя жила почти одна. Намъ случалось у нея îá?äàòü
и проводить ö?ëûå вечера. Однако, она óì?ëà держать себя съ
такимъ тактомъ и достоинствомъ, что никто не могъ похвастать ни
ìàë?éøåé близостью съ ней. Даже острые провинціальные языки не
могли уязвить ее никакой сплетней.

56

ВАЛЕРІЙ БРЮСОЕЪ.

Я изнывалъ отъ своей любви. Больше всего меня мучила невоз­
можность открыто въ ней признаться. Я готовъ былъ на все на
ñâ?ò?, чтобы только упасть на êîë?íè предъ Еленой Григорьевной
и сказать ей громко: „я васъ люблю". Молодость немного похожа
на îïüÿí?í³å. Ради того, чтобы полчаса побыть íàåäèí? съ той,
кого я любилъ, я ð?øèëñÿ на средство отчаянное. Зима была въ
тотъ годъ ñí?æíàÿ. На святкахъ, что ни день, то начинала кру­
титься метель. Я выбралъ вечеръ, когда вьюга была особенно
злая, приказалъ îñ?äëàòü коня и âû?õàëú въ поле.
Не знаю, какъ я не погибъ тогда. Âåçä? въ двухъ шагахъ словно
стояла ñ?ðàÿ ñò?íà. На äîðîã? ñí?ãú былъ чуть не по êîë?íî. Двад­
цать разъ я сбивался съ пути. Двадцать разъ моя лошадь отказывалась
итти дальше. Со мной была фляжка коньяку, и только потому я не
замерзъ. Десять верстъ я ?õàëú чуть ли не три часа.
Прямо какимъ­то чудомъ я добрался до усадьбы С. Было уже
поздно и я едва достучался. Сторожъ, узнавъ меня, ахнулъ. Я былъ
eect въ ñí?ãó, çàëåäåí?âø³é, словно ряженый. Конечно, у меня была
готова исторія, чтобы объяснить свое появленіе. Мой расчетъ оправ­
дался. Елена Григорьевна не могла не принять меня и приказала
отвести ìí? комнату на ночь.
Черезъ полчаса я уже ñèä?ëú въ столовой, вдвоемъ съ Еленой
Григорьевной. Она угощала меня ужиномъ, виномъ, чаемъ. Ïîë?íà
трещали въ êàìèí?, а ñâ?òú висячей лампы заключилъ насъ въ свой
кругъ, который ìí? казался волшебнымъ. Я не чувствовалъ никакой
усталости и былъ влюбленъ, какъ никогда.
Я былъ молодъ, красивъ и, право, не глупъ. Я èì?ëú âñ? права
на вниманіе женщинъ. Но Елена Григорьевна съ необыкновенной
ловкостью уклонялась отъ âñ?õú темъ о любви. Она заставляла меня
разговаривать съ нею совершенно такъ же, какъ если бы мы были
на многолюдномъ ðàóò?. Она ñì?ÿëàñü моимъ остротамъ, но ä?ëàëà
видъ, что не понимаетъ никакихъ моихъ намековъ.
Несмотря на то, между нами постепенно возникла особаго рода
близость, которая позволяла намъ говорить áîë?å откровенно. И
вотъ, видя, что уже близокъ часъ, когда надо будетъ разойтись,
я, наконецъ, ð?øèëñÿ. Меня словно толкало сознаніе, что подобный

ЗАЩИТА.

57

случай áîë?å не повторится. „Если ты не воспользуешься сегодняш­
нимъ днемъ, — говорилъ я самъ ñåá?,—òåá? останется винить самого
себя". Ñä?ëàâú усиліе надъ своей волей, я вдругъ прервалъ разго­
воръ на ïîëú-ñëîâ? и сразу, какъ­то безсвязно и íåë?ïî, высказалъ
все, что таилось въ äóø?:
— Çà÷?ìú мы притворяемся, Елена Григорьевна! Вы хорошо
знаете, çà÷?ìú я ïð³?õàëú сегодня. Я ïð³?õàëú сказать вамъ, что
васъ люблю. И вотъ говорю это. Я не могу не любить васъ и хочу,
чтобы вы любили меня. Прогоните меня, и я покорно уйду. Если же
вы меня не прогоните, я сочту это за знакъ, что ивы меня любите.
Я не хочу середины. Хочу или вашего ãí?âà или вашей любви.
Ä?òñê³å глаза Елены Григорьевны стали холодными, какъ хру­
стали. Я прочелъ такой ясный îòâ?òú на ея ëèö?, что молча всталъ
и õîò?ëú итти прочь. Она остановила меня.
— Полноте! Куда вы! Не будьте мальчикомъ. Сядьте.
Усадивъ меня около себя, она стала говорить со мной, какъ
старшая сестра съ капризнымъ ребенкомъ.
— Вы еще слишкомъ молоды, и любовь для васъ въ новинку.
Будь на моемъ ì?ñò? другая женщина, вы влюбились бы въ нее.
Черезъ ì?ñÿöú вы полюбите третью. Но есть иная любовь, которая
черпаетъ душу до дна. Такова была моя любовь къ Ñåðã?þ, къ
моему покойному мужу. Я отдала ему все свое чувство до конца.
Сколько бы вы ни говорили ìí? о любви, я буду васъ слушать,
какъ трупъ. Поймите, что во ìí? не осталось способности понимать
такія ð?÷è. Все равно, какъ если бы вы говорили передъ глухой.
Помиритесь съ этимъ. Вамъ не можетъ быть обидно, что вы не
могли увлечь своей любовью мертвеца.
Елена Григорьевна говорила съ легкой улыбкой. Это показалось
ìí? почти оскорбительными Ìí? представилось, что она íàñì?хается надо мной, ссылаясь на любовь къ покойному мужу. Я весь
ïîáë?äí?ëú. Помнится, на глазахъ моихъ выступили слезы.
Отъ Елены Григорьевны не укрылось мое волненіе. Я âèä?ëú,
что выраженіе ея холодныхъ глазъ èçì?íèëîñü. Она поняла, что я
страдаю. Удержавъ меня рукой, такъ какъ я õîò?ëú, молча, встать,
•она пододвинула ближе ко ìí? свое кресло. Я почувствовалъ на

58

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

своемъ ëèö? ея дыханіе. И, понизивъ голосъ, хотя мы были одни
въ êîìíàò?, она, съ настоящей откровенностью и съ í?æíîé заду­
шевностью, сказала ìí?:
— Простите, если я îáèä?ëà васъ. Можетъ быть, я ошибаюсь
въ вашемъ ÷óâñòâ? и оно ñåðüåçí?å, ÷?ìú я думала. Поэтому я
вамъ скажу всю правду. Слушайте. Моя любовь къ Ñåðã?þ не
мертвая, а живая. Я люблю Ñåðã?ÿ не въ прошломъ, а въ настоя­
щемъ. Мы не разставались съ нимъ. Я не ñì?þñü надъ вашимъ
признаніемъ, не ñì?éòåñü и вы надъ моимъ.­ Съ самаго дня своей
смерти, Ñåðã?é сталъ являться ìí?, незримо, но явно. Я чувствую
его близость, ощущаю его дыханіе, слышу его ласковый шопотъ.
Я ему îòâ?÷àþ и мы ведемъ съ нимъ тихіе разговоры. Порою
онъ чуть внятно ö?ëóåòú меня въ волосы, въ щеку, въ губы. Порою
я смутно вижу его отраженіе, въ ïîëóòüì?, въ çåðêàë?. Когда
я остаюсь одна, онъ тотчасъ оказывается близъ меня. Я при­
выкла къ этой жизни съ ò?íüþ. Я продолжаю любить Ñåðã?ÿ, въ
иномъ его îáðàç?, такъ же страстно и í?æíî, какъ любила прежде.
Другой любви ìí? не надо. И я не нарушу â?ðíîñòè тому чело­
â?êó, который не покинулъ меня и за гранью этой жизни. А если
вы скажите ìí?, что я брежу, что у меня галлюцинаціи, я вамъ
îòâ?÷ó: ìí? все равно! Своей любовью я счастлива, çà÷?ìú же ìí?
отказываться отъ счастія? Оставьте меня быть счастливой!
Свою длинную ð?÷ü Елена Григорьевна произнесла кротко, не
повышая голоса, но съ глубокимъ óá?æäåí³åìú. Я былъ такъ
изумленъ серьезностью ея тона, что не нашелся, что îòâ?òèòü. Я
ñìîòð?ëú на нее съ í?êîòîðûìú страхомъ и ñîæàë?í³åìú, какъ на
ïîì?øàííóþ. Но она опять перешла къ роли хозяйки и сказала ìí?,
другимъ голосомъ, словно обращая въ шутку все предыдущее:
— Ну, намъ пора расходиться. Ìàòâ?é покажетъ вамъ вашу
комнату на ночь.
Ìàòâ?é былъ старый слуга въ äîì?. Я машинально ïîö?ëîâàëú
протянутую ìí? руку. А черезъ минуту вошелъ Ìàòâ?é и угрю­
мымъ голосомъ пригласилъ меня ñë?äîâàòü за собой. Проведя меня
черезъ весь домъ, онъ указалъ ìí? приготовленную постель, поже­
лалъ покойной ночи и оставилъ меня одного.

ЗАЩИТА.

59

Только тогда я немного опомнился. И, какъ это ни странно,
первымъ моимъ чувствомъ былъ стыдъ. Ìí? стало стыдно, что я
сыгралъ такую незавидную роль. Ìí? стало стыдно, что я, пробывъ
съ молодой женщиной íàåäèí? два часа, въ почти пустомъ äîì?,
не добился даже того, чтобы ïîö?ëîâàòü ее въ губы. Въ ò? минуты
âì?ñòî любви я испытывалъ ñêîð?å чувство злобы къ Åëåí? Гри­
ãîðüåâí?, желаніе отомстить ей. Я уже пересталъ думать, что ея
умъ разстроенъ; ìí? казалось, что она ñì?ÿëàñü надо мной.
Ñ?âú на постель, я сталъ осматриваться. Я быль знакомъ съ
расположеніемъ дома. Я находился въ êàáèíåò? покойнаго Ñåðã?ÿ
Дмитріевича. Рядомъ была его спальня, ãä? все было оставлено
совершенно въ томъ âèä?, какъ было при его жизни. Прямо предо
мной, на ñò?í?, âèñ?ëú его портретъ масляными красками. Онъ былъ
написанъ въ черномъ ñþðòóê?, съ ленточкой французскаго ордена
Почетнаго Легіона, который получилъ, не знаю какъ и за что,
при Второй имперіи. И, по какой­то странной связи идей, именно эта
ленточка навела мои мысли на самый странный и дикій планъ.
У меня съ покойнымъ Ñåðã?åìú Дмитріевичемъ было âí?øíåå
сходство въ лицахъ. Конечно, онъ былъ старше меня. Но оба мы
носили усы и одинаковую прическу. Только его волосы были съ
ïðîñ?äüþ. Я пошелъ въ его спальню. Шкапъ былъ незапертъ. Я
отыскалъ такой же сюртукъ, какой былъ изображенъ на ïîðòðåò?,
и íàä?ëú его на себя. Я отыскалъ и орденскую ленточку. Я напуд­
рилъ ñåá? голову и усы. Однимъ словомъ, я нарядился покойнымъ.
Можетъ быть, еслибы мой замыселъ удался, я постыдился бы раз­
сказывать вамъ объ немъ. Сознаюсь, что моя ïðîä?ëêà была гораздо
хуже, ÷?ìú простая шалость. Она была бы прямо непростительна,
еслибы я не былъ такъ молодъ. Но я получилъ достойное возмездіе
за свой проступокъ.
Ïåðåîä?âøèñü, я направился къ êîìíàò? Елены Григорьевны.
Случалось ли вамъ красться ночью по спящему дому? Какимъ ð?çкимъ кажется каждый шорохъ, и до чего громко скрипятъ въ òèøèí?
половицы! Í?ñêîëüêî разъ ìí? казалось, что я разбужу всю прислугу.
Наконецъ, я добрался до желанной двери. Сердце мое стучало.
Я надавилъ ручку. Дверь растворилась безъ шума. Я вошелъ. Ком­

€0

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ната была îñâ?ùåíà лампадкой, ñâ?òèâøåé ярко. Елена Григорьевна
еще не ложилась. Она ñèä?ëà въ широкомъ êðåñë?, въ ночномъ
êàïîò?, передъ своимъ столомъ, задумавшись, вспоминая. Она не
слыхала, какъ я вошелъ.
Í?ñêîëüêî минутъ я стоялъ въ ïîëóòüì?, не ñì?ÿ ñä?ëàòü ни
шага впередъ. Вдругъ, почувствовавъ мое присутствіе или заслы­
шавъ какой­нибудь шумъ, Елена Григорьевна обернулась. Она уви­
ä?ëà меня и задрожала. Моя ïðîä?ëêà удалась лучше, ÷?ìú я могъ
ожидать. Она приняла меня за своего покойнаго мужа. Съ слабымъ
крикомъ, привставъ съ кресла, она протянула ко ìí? руки. Я
услышалъ ея радостный голосъ:
— Ñåðã?é! Ты! Наконецъ!
И потомъ, потрясенная такимъ волненіемъ, она опять упала въ
кресло, повидимому, безъ сознанія.
Не âïîëí? сознавая, что я хочу ä?ëàòü, я бросился къ ней. Но
въ то самое мгновеніе, какъ я былъ около кресла, я óâèä?ëú предъ
собой образъ другого ÷åëîâ?êà. Это было такъ неожиданно, что я
замеръ, какъ въ ñòîëáíÿê?. Потомъ ìí? представилось, что предо
мной стоитъ громадное зеркало. Тотъ, другой ÷åëîâ?êú, былъ â?ðнымъ повтореніемъ того, ÷?ìú былъ я. Онъ тоже былъ îä?òú въ
черный сюртукъ, и у него тоже была на груди ленточка Почетнаго
Легіона. Но еще чрезъ мгновеніе я понялъ, что это онъ, чей образъ
я укралъ и кто изъ­за могилы пришелъ защитить свою жену. Тогда
колючій ужасъ ïðîá?æàëú по âñ?ìú моимъ членамъ.
Í?ñêîëüêî секундъ мы стояли другъ противъ друга предъ кре­
сломъ, въ которомъ бёзъ чувствъ лежала оспариваемая нами жен­
щина. Я не могъ пошевелиться. И вотъ онъ, этотъ призракъ, тихо
поднялъ руку и погрозилъ ìí?.
Я ïîñë? участвовалъ въ турецкой кампаніи. Я видалъ смерть и
все, что считается страшнымъ. Но того ужаса, который âëàä?ëú
мною тогда, я не испытывалъ никогда áîë?å. Эта угроза выходца съ
того ñâ?òà остановила біеніе моего сердца и движеніе крови въ
моихъ жилахъ. На мигъ я самъ былъ почти мертвецомъ. Потомъ,
не глядя, я бросился къ двери.
Держась за ñò?íû, шатаясь, не заботясь о томъ, какъ громко

ЗАЩИТА

61

раздаются мои шаги, я добрался до своей комнаты. У меня не хва­
тило мужества ïîñìîòð?òü на портретъ, âèñ?âø³é на ñò?í?. Я бро­
сился ничкомъ на постель, и какое­то черное îö?ïåí?í³å пригвоз­
дило меня къ ней.
Я очнулся на çàð?. Я былъ все въ той же чужой îäåæä?. Съ
мучительнымъ стыдомъ я снялъ ее и ïîâ?ñèëú на свое ì?ñòî. Îä?âшись въ свой мундиръ, я отыскалъ Ìàòâ?ÿ и сказалъ, что ó?çæàþ
тотчасъ. Онъ, невидимому, нисколько не удивился. Горничную Глашу
я спросилъ, спитъ ли барыня. Та îòâ?òèëà ìí?, что „почиваютъ по­
койно". Это меня ободрило. Я попросилъ передать мои извиненія
въ томъ, что ó?çæàþ, не простившись, и ускакалъ.
Чрезъ í?ñêîëüêî дней ïîñë?, я былъ съ товарищами у Елены
Григорьевны. Она приняла насъ съ обычной ïðèâ?òëèâîñòüþ. Ни
однимъ намекомъ не напомнила она ìí? объ этой ночи. Для меня,
и до сихъ поръ остается тайной, поняла ли она, что произошло
тогда.
IQ04­

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.
Статья въ? спещальномъ №
«СъВБРО­ЕвРОПЕЙСКАГО Вечнрняго Â?ñòíèêàï.

За ïîñë?äíåå время появился ö?ëûé рядъ описаній страшной
катастрофы, постигшей Республику Южнаго Креста. Они порази­
тельно разнятся между собой и передаютъ не мало событій, явно
фантастическихъ и íåâ?ðîÿòíûõú. Повидимому, составители этихъ
описаній слишкомъ äîâ?ð÷èâî относились къ показаніямъ спасшихся
жителей Çâ?çäíàãî города, которые, какъ èçâ?ñòíî, в с ? были
поражены психическимъ разстройствомъ. Вотъ по­
чему мы считаемъ полезнымъ и своевременнымъ ñä?ëàòü çä?ñü
сводъ âñ?õú äîñòîâ?ðíûõú ñâ?ä?í³é, какія пока èì?åìú о
трагедіи, разыгравшейся на Южномъ ïîëþñ?.
Республика Южнаго Креста возникла сорокт­, ë?òú тому назадъ
изъ треста сталелитейныхъ заводовъ, расположенныхъ въ южно­
полярныхъ областяхъ. Въ циркулярной íîò?, разосланной прави­
тельствамъ всего земного шара, новое государство выразило при­
тязанія на âñ? земли, какъ материковыя, такъ и островныя, заклю­
ченныя въ ïðåä?ëàõú южно­полярнаго круга, равно какъ на âñ?
части этихъ земель, выходящія изъ указанныхъ ïðåä?ëîâú. Земли
эти оно изъявляло готовность ïð³îáð?ñòè покупкой у государствъ,
считавшихъ ихъ подъ своимъ протекторатомъ. Претензіи новой
Республики не âñòð?òèëè ïðîòèâîä?éñòâ³ÿ со стороны пятнадцати
великихъ державъ міра. Спорные вопросы о í?êîòîðûõú островахъ,
âñåö?ëî лежащихъ за полярнымъ кругомъ, но ò?ñíî примыкавшихъ
къ южно полярнымъ областямъ, потребовали îòä?ëüíûõú трактатовъ.
По исполненіи различныхъ формальностей, Республика Южнаго
Креста была принята въ семью міровыхъ государствъ и предста­
вители ея аккредитованы при ихъ правительствахъ.

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

63

Главный городъ Республики, получившій названіе Çâ?çäíàãî,
былъ расположенъ на самомъ ïîëþñ?. Въ той воображаемой òî÷ê?,
ãä? проходить земная ось и сходятся âñ? земные меридіаны, стояло
зданіе городской ратуши, и остріе ея шпиля, подымавшагося надъ
городской крышей, было направлено къ небесному надиру. Улицы
города расходились по меридіанамъ отъ ратуши, а меридіональныя
ïåðåñ?êàëèñü другими, шедшими по параллельнымъ кругамъ. Высота
âñ?õú строеній и âí?øíîñòü построекъ были одинаковы. Оконъ въ
ñò?íàõú не было, такъ какъ зданія îñâ?ùàëèñü изнутри электри­
чествомъ. Электричествомъ же îñâ?ùàëèñü и улицы. Въ виду су­
ровости климата, надъ городомъ была устроена непроницаемая для
ñâ?òà крыша, съ могучими вентиляторами для постояннаго îáì?íà
воздуха. Ò? ì?ñòíîñòè земного шара знаютъ въ теченіе года лишь
одинъ день въ шесть ì?ñÿöåâú и одну долгую ночь, тоже въ шесть
ì?ñÿöåâú, но улицы Çâ?çäíàãî города были íåèçì?ííî залиты
яснымъ и ровнымъ ñâ?òîìú. Подобно этому, во âñ? времена года,
температура на улицахъ искусственно поддерживалась на одной и
той же âûñîò?.
По ïîñë?äíåé переписи, число жителей Çâ?çäíàãî города до­
стигало 2.500.000 ÷åëîâ?êú. Все остальное населеніе Республики,
исчислявшееся въ 50.000.000, сосредоточивалось вокругъ портовъ
и заводовъ. Эти пункты образовывали тоже милліонныя скопленія
людей, и по âí?øíåìó устройству напоминали Çâ?çäíûé городъ.
Благодаря остроумному ïðèì?íåí³þ электрической силы, входы въ
ì?ñòíûÿ гавани оставались открытыми весь годъ. Ïîäâ?ñíûÿ элек­
трическія дороги соединяли между собой населенный ì?ñòà Респуб­
лики, перекидывая ежедневно изъ одного города въ другой десятки
тысячъ людей и милліоны килограммовъ товара. Что касается вну­
тренности страны, то она оставалась необитаемой. Передъ взорами
путешественниковъ, въ окно вагона, проходили только однообразныя
пустыни, совершенно á?ëûÿ зимой и поросшія скудной травой въ
три ë?òíèõú ì?ñÿöà. Дикія животныя были давно истреблены, а
÷åëîâ?êó íå÷?ìú было существовать тамъ. И ò?ìú ïîðàçèòåëüí?å
была напряженная жизнь портовыхъ городовъ и заводскихъ центровъ.
Чтобы дать понятіе объ этой жизни, достаточно сказать, что за

64

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ

ïîñë?äí³å годы около семи десятыхъ всего металла, добывае­
маго на çåìë?, поступало на обработку въ государственные заводы
Республики.
Конституція Республики, по âí?øíèìú признакамъ, казалась
осуществленіемъ крайняго народовластія. Единственными полноправ­
ными гражданами считались работники металлургическихъ заводовъ,
составлявшіе около 60% всего населенія. Заводы эти были государ­
ственной собственностью. Жизнь работниковъ на заводахъ была
обставлена не только всевозможными удобствами, но даже роскошью.
Въ ихъ распоряженіе, êðîì? прекрасныхъ ïîì?ùåí³é и изысканнаго
стола, предоставлены были разнообразныя образовательный учреж­
денія и увеселенія: библіотеки, музеи, театры, концерты, залы для
âñ?õú видовъ спорта и т. д. Число рабочихъ часовъ въ сутки было
крайне незначительно. Воспитаніе и образованіе ä?òåé, медицинская
и юридическая помощь, отправленіе религіозныхъ служеній разныхъ
культовъ было государственной заботой. Широко обезпеченные въ
удовлетвореніи âñ?õú своихъ нуждъ, потребностей и даже прихотей,
работники государственныхъ заводовъ не получали никакого денеж­
наго вознагражденія; но семьи гражданъ, прослужившихъ на çàâîä?
20 ë?òú, а также скончавшихся или лишившихся въ годы службы
работоспособности, получали богатую пожизненную пенсію съ усло­
віемъ не покидать Республики. Изъ среды ò?õú же работниковъ,
путемъ всеобщаго голосованія, избирались представители въ Зако­
нодательную Палату Республики, â?äàâøóþ âñ? вопросы полити­
ческой жизни страны, безъ права èçì?íÿòü ея основные законы.
Однако, эта демократическая âí?øíîñòü прикрывала чисто само
державную тираннію членовъ­учредителей бывшаго треста. Предо­
ставляя другимъ ì?ñòà депутатовъ въ Ïàëàò?, они íåèçì?ííî
проводили своихъ кандидатовъ въ директора заводовъ. Въ рукахъ
Ñîâ?òà этихъ директоровъ сосредоточивалась экономическая жизнь
страны. Они принимали âñ? заказы и ðàñïðåä?ëÿëè ихъ по заводамъ;
они ïð³îáð?òàëè матеріалы и машины для работы; они вели все
хозяйство заводовъ. Черезъ ихъ руки проходили громадныя суммы
денегъ, считавшіяся милліардами. Законодательная Палата лишь
утверждала представляемыя ей росписи приходовъ и расходовъ по

65

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

управленію заводами, хотя балансъ этихъ росписей далеко превы­
шалъ весь бюджетъ Республики. Вліяніе Ñîâ?òà директоровъ въ
международныхъ отношеніяхъ было громадно. Его ð?øåí³ÿ могли
разорить ö?ëûÿ страны. Ö?íû, устанавливаемыя имъ, îïðåä?ëÿëè
заработокъ милліоновъ трудящихся массъ на всей çåìë?. Въ то же
время, вліяніе Ñîâ?òà, хотя и не прямое, на внутреннія ä?ëà Рес­
публики всегда было ð?øàþùèìú. Законодательная Палата, въ
сущности, являлась лишь покорнымъ исполнителемъ воли Ñîâ?òà.
Сохраненіемъ власти въ своихъ рукахъ Ñîâ?òú былъ обязанъ
прежде всего безпощадной регламентаціи всей жизни страны. При
кажущейся ñâîáîä?, жизнь гражданъ была нормирована до мель­
чайшихъ подробностей. Зданія âñ?õú городовъ Республики строи­
лись по одному и тому же образцу, îïðåä?ëåííîìó закономъ.
Убранство âñ?õú ïîì?ùåí³é, предоставляемыхъ работникамъ, при
всей его роскоши, было строго единообразнымъ. Âñ? получали
одинаковую пищу въ одни и ò? же часы. Платье, выдававшееся
изъ государственныхъ складовъ, было íåèçì?ííî, въ теченіе десят­
ковъ ë?òú, одного и того же покроя. Ïîñë? îïðåä?ëåííàãî часа,
âîçâ?ùàâøàãîñÿ сигналомъ съ ратуши, воспрещалось выходить изъ
дома. Вся печать страны подчинена была зоркой öåíçóð?. Никакія
статьи, направленныя противъ диктатуры Ñîâ?òà, не пропускались.
Впрочемъ, вся страна настолько была óá?æäåíà въ áëàãîä?òåëüíîсти этой диктатуры, что наборщики сами отказывались набирать стро­
ки, критикующія Ñîâ?òú. Заводы были полны агентами Ñîâ?òà. При
ìàë?éøåìú проявленіи недовольства Ñîâ?òîìú, агенты ñï?øèëè, на
быстро собранныхъ митингахъ, страстными ð?÷àìè ðàçóá?äèòü усом­
нившихся. Обезоруживающимъ доказательствомъ служило, конечно,
то, что жизнь работниковъ въ Ðåñïóáëèê? была предметомъ зависти
для всей земли. Утверждаютъ, что въ ñëó÷à? неуклонной агитаціи
îòä?ëüíûõú лицъ, Ñîâ?òú не брезгалъ политическимъ убійствомъ.
Во всякомъ ñëó÷à?, за все время существованія Республики, об­
щимъ голосованіемъ гражданъ не было избрано въ Ñîâ?òú ни
одного директора, враждебнаго членамъ­учредителямъ.
jj Населеніе Çâ?çäíàãî города состояло преимущественно изъ
работниковъ, отслужившихъ свой срокъ. То были, такъ сказать,
Земная Ось.

**

.

'

•
,

66

.

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

государственные рантье. Средства, получаемыя ими отъ государства,
давали имъ возможность жить богато. Неудивительно поэтому, что
Çâ?çäíûé городе считался однимъ изъ самыхъ веселыхъ городовъ
міра. Для разныхъ антрепренеровъ и предпринимателей онъ былъ
зоіотымъ дномъ. Знаменитости всей земли несли сюда свои
таланты. Çä?ñü были лучшія оперы, лучшіе концерты, лучшія
художественныя выставки; çä?ñü издавались самыя îñâ?äîìëåíныя газеты. Магазины Çâ?çäíàãî города поражали богатствомъ
выбора; рестораны — роскошью и утонченностью сервировки; при­
тоны соблазняли âñ?ìè формами разврата, èçîáð?òåííûìè древнимъ
и новымъ міромъ. Однако, правительственная регламентація жизни
сохранялась и въ Çâ?çäíîìú ãîðîä?. Правда, убранство квартиръ и
моды платья не были ñò?ñíåíû, но оставалось въ ñèë? воспрещеніе
выхода изъ дому ïîñë? îïðåä?ëåííàãî часа, сохранялась строгая
цензура печати, содержался Ñîâ?òîìú обширный штатъ шпіоновъ.
Порядокъ оффиціально поддерживался народной стражей, но рядомъ
съ ней существовала тайная полиція âñåâ?äóùàãî Ñîâ?òà.
Таковъ былъ, въ самыхъ общихъ чертахъ, строй жизни въ Рес­
ïóáëèê? Южнаго Креста и ея ñòîëèö?. Задачей будущаго историка
будетъ -îïðåä?ëèòü, насколько повліялъ онъ на возникновеніе и
распространеніе роковой эпидеміи, приведшей къ гибели Çâ?çäíàãî
города, а, можетъ быть, и всего молодого государства.

Первые случаи çàáîë?âàí³ÿ „ïðîòèâîð?÷³åìú" были îòì?÷åíû въ
Ðåñïóáëèê? уже ë?òú 20 тому назадъ. Тогда áîë?çíü èì?ëà харак­
теръ случайныхъ, спорадическихъ çàáîë?âàí³é. Однако, ì?ñòíûå
психіатры и невропатологи заинтересовались ею, дали ея подробное
описаніе и на состоявшемся тогда междупародномъ медицинскомъ
êîíãðåññ? въ Ëõàññ? ей было посвящено í?ñêîëüêî докладовъ.
Ïîçäí?å ее какъ­то забыли, хотя въ психіатрическихъ ë?÷åáíèöàõú
Çâ?çäíàãî города никогда не было недостатка въ çàáîë?âøèõú ею.
Свое названіе áîë?çíü получила отъ того, что больные ею постоянно
сами ïðîòèâîð?÷àòú своимъ желаніямъ, хотятъ одного, но говорятъ
и ä?ëàþòú другое. (Научное названіе áîë?çíè — mania contradi­

67

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

cens). Начинается она обыкновенно съ довольно слабо выраженныхъ
симптомовъ, преимущественно въ ôîðì? своеобразной афазіи. Забо­
ë?âø³é âì?ñòî „да" говорить „í?òú"; желая сказать ласковыя слова,
осыпаетъ ñîáåñ?äíèêà бранью и т. д. Большею частью одновременно
съ этимъ больной начинаетъ ïðîòèâîð?÷èòü ñåá? и своими поступ­
ками: íàì?ðåâàÿñü итти âë?âî, поворачиваетъ вправо, думая поднять
шляпу, чтобы лучше âèä?òü, нахлобучиваетъ ее ñåá? на глаза и
т. д. Съ развитіемъ áîë?çíè эти „ïðîòèâîð?÷³ÿ" наполняютъ всю
ò?ëåñíóþ и духовную жизнь больного, ðàçóì?åòñÿ, представляя
•безконечное разнообразіе, сообразно съ индивидуальными особен­
ностями каждаго. Въ общемъ, ð?÷ü больного становится непонятной,
его поступки íåë?ïûìè. Нарушается и правильность физіологиче­
скихъ отправленій организма. Сознавая неразумность своего пове­
денія, больной приходить въ крайнее возбужденіе, доходящее часто
до изступленія. Очень многіе кончаютъ жизнь самоубійствомъ,
иногда въ ïðèïàäê? безумія, иногда, напротивъ, въ минуту душев­
наго ïðîñâ?òë?í³ÿ. Другіе погибаютъ отъ кровоизліянія въ мозгъ.
Почти всегда áîë?çíü приводитъ къ летальному исходу; случаи
выздоровленія крайне ð?äêè.
Эпидемическій характеръ mania contradicens приняла въ Çâ?çäномъ ãîðîä? со среднихъ ì?ñÿöåâú текущаго года. До этого вре­
мени число больныхъ „ïðîòèâîð?÷³åìú" никогда не превышало 2°<'°
общаго числа çàáîë?âøèõú. Но это отношеніе въ ìà? ì?ñÿö? (осен­
немъ ì?ñÿö? въ Ðåñïóáëèê?) сразу возрасло до 25% и все увели­
чивалось въ ñë?äóþù³å ì?ñÿöû, причемъ съ такой же стремитель­
ностью возрастало и абсолютное число çàáîë?âàí³é. Въ среднихъ
числахъ іюня уже около 2% всего населенія, т. ­е. около 50.000
÷åëîâ?êú, оффиціально признавались больными „ïðîòèâîð?÷³åìú".
Статистическихъ данныхъ позже этого времени у насъ í?òú. Боль­
ницы переполнились. Контингентъ врачей быстро оказался совершенно
недостаточнымъ. Къ тому же сами врачи, а также и больничные слу­
жащіе стали подвергаться тому же çàáîë?âàí³þ. Очень скоро боль­
нымъ стало не къ кому обращаться за врачебной помощью, и точ­
ная регистрація çàáîë?âàí³é стала невозможной. Впрочемъ, показанія
âñ?õú очевидцевъ сходятся на томъ, что въ ³þë? ì?ñÿö? нельзя было
5*

68

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

âñòð?òèòü семьи, ãä? не было бы больного. При этомъ число здо­
ровыхъ íåèçì?ííî уменьшалось, такъ какъ началась массовая эми­
грация изъ города, какъ изъ зачумленнаго ì?ñòà, а число больныхъ
увеличивалось. Можно думать, что не далеки отъ истины ò?, кто
утверждаютъ, что въ àâãóñò? ì?ñÿö? в с ?, остававшіеся въ Çâ?çäномъ ãîðîä?, были поражены психическимъ разстройствомъ.
За первыми проявлениями эпидеміи можно ñë?äèòü по ì?ñòíûìú
газетамъ, заносившимъ ихъ во все возраставшую у нихъ рубрику:
Mania contradicens. Такъ какъ распознаніе áîë?çíè въ ея первыхъ
стадіяхъ очень затруднительно, то хроника первыхъ дней эпидеміи
полна комическихъ эпизодовъ. Çàáîë?âø³é кондукторъ метрополитэна
âì?ñòî того, чтобы получать деньги съ пассажировъ, самъ платилъ
имъ. Уличный стражникъ, обязанностью котораго было регулиро­
вать уличное движеніе, путалъ его въ теченіе всего дня. Ïîñ?òèòåëü
музея, ходя по заламъ, снималъ âñ? картины и поворачивалъ ихъ къ
ñò?í?. Газета, исправленная рукой çàáîë?âøàãî корректора, оказы­
валась переполненной ñì?øíûìè íåë?ïîñòÿìè. Въ êîíöåðò? больной
скрипачъ вдругъ нарушалъ óæàñí?éøèìè диссонансами исполняемую
оркестромъ пьесу— и т. д. Длинный рядъ такихъ происшествій давалъ
пищу остроумнымъ выходкамъ ì?ñòíûõú фельетонистовъ. Но í?сколько случаевъ иного рода скоро остановили потокъ шутокъ. Пер­
вый состоялъ въ томъ, что врачъ, çàáîë?âø³é „ïðîòèâîð?÷³åìú", про­
писалъ одной ä?âóøê? средство, безусловно смертельное для нея, и
его паціентка умерла. Дня три газеты были заняты этимъ собы­
тіемъ. Çàò?ìú äâ? няньки, въ городскомъ ä?òñêîìú саду, въ при­
ïàäê? „ïðîòèâîð?÷³ÿ", ïåðåð?çàëè горло сорокъ одному ребенку. Со­
общеніе объ этомъ потрясло весь городъ. Но въ тотъ же день ве­
черомъ изъ дома, ãä? ïîì?ùàëèñü городскіе милиціонеры, двое
больныхъ выкатили митральезу и осыпали картечью мирно гулявшую
толпу. Убитыхъ и раненыхъ было до пятисотъ ÷åëîâ?êú.
Ïîñë? этого âñ? газеты, все общество закричали, что надо не­
медленно принять ì?ðû противъ эпидеміи. Экстренное çàñ?äàí³å со­
единенныхъ Городского Ñîâ?òà и Законодательной Палаты ïîð?øèëî
немедленно пригласить врачей изъ другихъ городовъ и изъ­за гра­
ницы, расширить существующая больницы, открыть новыя и âåçä?.

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

69

устроить покои для изоляціи çàáîë?âøèõú „ïðîòèâîð?÷³åìú", напе­
чатать и распространить въ 500.000 экземплярахъ брошюру о новой
áîë?çíè, ãä? указывались бы ея признаки и способы ë?÷åí³ÿ, орга­
низовать на âñ?õú улицахъ спеціальныя дежурства врачей и ихъ со­
трудниковъ и обходы частныхъ квартиръ для оказанія первой по­
мощи и т. д. Постановлено было также отправлять ежедневно по âñ?ìú
дорогамъ ïî?çäà исключительно для больныхъ, такъ какъ врачи при­
знавали лучшимъ средствомъ противъ áîë?çíè ïåðåì?íó ì?ñòà. Сход­
ныя ì?ðîïð³ÿò³ÿ были въ то же время предприняты различными част­
ными ассоціаціями, союзами и клубами. Организовалось даже особое
„Общество для борьбы съ эпидеміей", члены котораго скоро про­
явили себя ä?éñòâèòåëüíî самоотверженной ä?ÿòåëüíîñòüþ. Но, не­
смотря на то, что âñ? эти и сходныя ì?ðû проводились съ неуто­
мимой энергіей, эпидемія не îñëàá?âàëà, но усиливалась съ каждымъ
днемъ, поражая равно стариковъ и ä?òåé, мужчинъ и женщинъ, лю­
дей работающихъ и пользующихся .отдыхомъ, воздержныхъ и рас­
путныхъ. И скоро все общество было охвачено неодолимымъ, сти­
хійнымъ ужасомъ передъ неслыханнымъ á?äñòâ³åìú.
Началось á?ãñòâî изъ Çâ?çäíàãî города. Сначала í?êîòîðûÿ лица,
особенно изъ числа выдающихся сановниковъ, директоровъ, членовъ
Законодательной Палаты и Городского Ñîâ?òà, ïîñï?øèëè выслать
свои семейства въ южные города Австраліи и Патагоніи. За ними
потянулось случайное пришлое населеніе— иностранцы, охотно ñú?çжавшіеся въ „самый веселый городъ южнаго полушарія", артисты
âñ?õú профессій, разнаго рода ä?ëüöû, женщины легкаго поведенія.
Çàò?ìú, при новыхъ óñï?õàõú эпидеміи, кинулись и торговцы. Они
ñï?øíî распродавали товары или оставляли свои магазины на про­
изволъ судьбы. Съ ними âì?ñò? á?æàëè банкиры, содержатели те­
атровъ и ресторановъ, издатели газетъ и книгъ. Наконецъ, ä?ëî дошло
и до коренныхъ, ì?ñòíûõú жителей. По закону, бывшимъ работни­
камъ былъ воспрещенъ âû?çäú изъ Республики безъ особаго ðàçð?шенія правительства, подъ угрозой лишенія пенсіи. Но на эту угрозу
уже не обращали вниманія, спасая свою жизнь. Началось и дезер­
тирство. Á?æàëè служащіе городскихъ учрежденій, á?æàëè чины на­
родной милиціц, á?æàëè ñèä?ëêè больницъ, фармацевты, врачи. Стре­

70

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

мленіе á?æàòü, въ свою очередь, стало маніей. Á?æàëè âñ?, кто могъ
á?æàòü.
Станціи электрическихъ дорогъ осаждались громадными толпами.
Билеты въ ïî?çäàõú покупались за громадный суммы и получались
съ бою. За ì?ñòà на управляемыхъ аэростатахъ, которые могли
поднять всего десятокъ пассажировъ, платили ö?ëûÿ состоянія... Въ
минуту отхода ïî?çäà врывались въ вагоны новыя лица и не усту­
пали завоеваннаго ì?ñòà. Толпы останавливали ïî?çäà, снаряжен­
ные исключительно для больныхъ, вытаскивали ихъ изъ вагоновъ,
занимали ихъ койки и силой заставляли машиниста дать ходъ. Весь
подвижной составъ æåë?çíûõú дорогъ Республики съ конца мая
работалъ только на линіяхъ, соединяющихъ столицу съ портами.
Изъ Çâ?çäíàãî города ïî?çäà шли переполненными; пассажиры сто­
яли во âñ?õú проходахъ, отваживались даже стоять наружи, хотя,
при скорости хода современныхъ электрическихъ дорогъ, это грозитъ
смертью отъ задушенія. Пароходныя компаніи Австраліи, Южной
Америки и Южной Африки несообразно нажились, перевозя эмигран­
товъ Республики въ другія страны. Не ìåí?å обогатились äâ?
Южныя Компаніи аэростатовъ, которыя óñï?ëè совершить около
десяти рейсовъ и вывезли изъ Çâ?çäíàãî города ïîñë?äíèõú, за­
медлившихъ милліардеровъ... По направленію къ Çâ?çäíîìó го­
роду, напротивъ, ïî?çäà шли почти пустыми; ни за какое жало­
ванье нельзя было найти лицъ, согласныхъ ?õàòü на службу въ сто­
лицу; только èçð?äêà отправлялись въ зачумленный городъ эксцен­
тричные туристы, любители сильныхъ ощущеній. Вычислено, что съ
начала эмиграціи по 22 іюня, когда правильное движеніе ïî?çäîâú
прекратилось, по âñ?ìú шести æåë?çíîäîðîæíûìú линіямъ âû?õàëî
изъ Çâ?çäíàãî города полтора милліона ÷åëîâ?êú, т.­е. почти äâ?
трети всего населенія.
Своей предпріимчивостыо, силой воли и мужествомъ заслужилъ
ñåá? въ это время â?÷íóþ славу ïðåäñ?öàòåëü Городского Ñîâ?òà,
Орасъ Дивиль. Въ экстренномъ çàñ?äàí³è 5 іюня Городской Ñîâ?òú
по соглашенію съ Палатой и Ñîâ?òîìú директоровъ вручилъ Дивилю
диктаторскую власть надъ городомъ, съ званіемъ Начальника, пере­
давъ ему распоряженіе городскими суммами, народной милиціей и.

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

71

городскими предпріятіями. Âñë?äú за этимъ правительственныя учреж­
дения и архивъ были вывезены изъ Çâ?çäíàãî города въ Ñ?âåðíûé
портъ. Имя Ораса Дивиля должно быть записано золотыми буквами
среди самыхъ благородныхъ именъ ÷åëîâ?÷åñòâà. Въ теченіе полу­
тора ì?ñÿöà онъ боролся съ возрастающей анархіей въ ãîðîà?. Ему
удалось собрать вокругъ себя группу столь же самоотверженныхъ
помощниковъ. Онъ ñóì?ëú долгое время удерживать дисциплину и
повиновеніе въ ñðåä? народной милиціи и городскихъ служащихъ,
охваченныхъ ужасомъ передъ общимъ á?äñòâ³åìú и постоянно деци­
мируемыхъ эпидеміей. Орасу Дивилю обязаны сотни тысячъ своимъ
спасеніемъ, такъ какъ благодаря его энергіи и распорядительности
имъ удалось ó?õàòü. Другимъ тысячамъ людей онъ облегчилъ по­
ñë?äí³å дни, давъ возможность умереть въ áîëüíèö?, при заботли­
вомъ óõîä?, а не подъ ударами îáåçóì?âøåé толпы. Наконецъ, че­
ëîâ?÷åñòâó Дивиль сохранилъ ë?òîïèñü всей катастрофы, такъ какъ
нельзя назвать иначе краткія, но содержательный и точныя телеграммы,
которыя онъ ежедневно и по í?ñêîëüêó разъ въ день отправлялъ
изъ Çâ?çäíàãî города во временную резиденцію правительства Рес­
публики, въ Ñ?âåðíûé портъ.
Первымъ ä?ëîìú Дивиля, при вступленіи въ должность Началь­
ника города, была попытка успокоить встревоженные умы населенія.
Были изданы манифесты, указывавшіе на то, что психическая зараза
легче всего переносится на людей возбужденныхъ, и призывавшіе
людей здоровыхъ и óðàâíîâ?øåííûõú вліять своимъ авторитетомъ на
лицъ слабыхъ и нервныхъ. При этомъ Дивиль вошелъ въ сношеиіе
съ „Обществомъ для борьбы съ эпидеміей" и ðàñïðåä?ëèëú между
его членами âñ? общественныя ì?ñòà, театры, собранія, площади,
улицы. Въ эти дни почти не проходило часа, чтобы въ любомъ ì?ñò? не обнаруживались çàáîë?âàí³ÿ. То тамъ, то çä?ñü çàì?÷àëèñü
лица или ö?ëûÿ группы лицъ, своимъ поведеніемъ явно доказываю­
щая свою ненормальность. Большей частью у больныхъ, понявшихъ
свое состояніе, являлось немедленное желаніе обратиться за помощью.
Но, подъ вліяніемъ разстроенной психики, это желаніе выражалось
у нихъ какими­нибудь враждебными ä?éñòâ³ÿìè противъ близъ сто­
ящихъ. Больные õîò?ëè бы ñï?øèòü домой или въ ë?÷åáíèöó, но

72

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

âì?ñòî этого испуганно бросались á?æàòü къ окраинамъ города. Имъ
являлась мысль просить кого­нибудь принять въ нихъ участіе, но
âì?ñòî того они хватали случайныхъ прохожихъ за горло, душили
ихъ, наносили имъ побои, иногда даже раны ножомъ или палкой. По­
этому толпа, какъ только оказывался по близости ÷åëîâ?êú, пора­
женный „ïðîòèâîð?÷³åìú", обращалась въ á?ãñòâî. Въ эти­то ми­
нуты и являлись на помощь члены „Общества". Одни изъ нихъ овла­
ä?âàëè больнымъ, успокаивали его и направляли въ ближайшую ë?чебницу; другіе старались вразумить толпу и объяснить ей, что í?òú
никакой опасности, что случилось только новое несчастье, съ кото­
рымъ âñ? должны бороться по ì?ð? силъ.
Въ театрахъ и собраніяхъ случаи внезапнаго çàáîë?âàí³ÿ очень
часто приводили къ трагическимъ развязкамъ. Въ îïåð? í?ñêîëüêî
сотъ зрителей, охваченныхъ массовымъ безуміемъ, âì?ñòî того, чтобы
выразить свой восторгъ ï?âöàìú, ринулись на сцену и осыпали ихъ
побоями. Въ Большомъ Драматическомъ òåàòð? внезапно çàáîë?âø³é
артистъ, который по роли долженъ былъ окончить самоубійствомъ,
произвелъ í?ñêîëüêî âûñòð?ëîâú въ зрительный залъ. Револьверъ,
конечно, не былъ заряженъ, но подъ вліяніемъ нервнаго напряженія
у многихъ лицъ въ ïóáëèê? обнаружилась уже таившаяся въ нихъ
áîë?çíü. При происшедшемъ смятеніи, въ которомъ естественная па­
ника была усилена „ïðîòèâîð?÷èâûìè" поступками безумцевъ, было
убито í?ñêîëüêî десятковъ ÷åëîâ?êú. Но всего óæàñí?å было про­
исшествіе въ Òåàòð? Фейерверковъ. Нарядъ городской милиціи, на­
значенный туда для наблюденія за безопасностью отъ огня, въ при­
ïàäê? áîë?çíè, поджегъ сцену и ò? вуали, за которыми ðàñïðåä?ляются ñâ?òîâûå эффекты. Отъ огня и въ äàâê? погибло не ìåí?å
200 ÷åëîâ?êú. Ïîñë? этого событія Орасъ Дивиль распорядился пре­
кратить âñ? театральныя и музыкальныя исполненія въ ãîðîä?.
Громадную опасность для жителей представляли грабители и
воры, которые при общей дезорганизаціи находили широкое поле
для своей ä?ÿòåëüíîñòè. Óâ?ðÿþòú, что иные изъ нихъ прибывали
въ это время въ Çâ?çäíûé городъ изъ­заграницы. Í?êîòîðûå симу­
лировали безуміе, чтобы остаться безнаказанными. Другіе не считали
нужнымъ даже прикрывать открытаго грабежа притворствомъ. Шайки

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

73

разбойниковъ ñì?ëî входили въ покинутые магазины и уносили бо­
ë?å ö?ííûÿ вещи, врывались въ частныя квартиры и требовали зо­
лота, останавливали прохожихъ и отнимали у нихъ äðàãîö?ííîñòè,
часы, перстни, браслеты. Къ грабежамъ присоединились насилія вся­
каго рода и прежде всего насилія надъ женщинами. Начальникъ го­
рода высылалъ ö?ëûå отряды милиціи противъ преступниковъ, но ò?
отваживались вступать въ открытая сраженія. Были страшные случаи,
когда среди грабителей или среди милиціонеровъ внезапно оказыва­
лись çàáîë?âø³å „ïðîòèâîð?÷³åìú", обращавшіе оружіе противъ
своихъ товарищей. Арестованныхъ грабителей Начальникъ сначала
высылалъ изъ города. Но граждане освобождали ихъ изъ тюремныхъ
вагоновъ, чтобы занять ихъ ì?ñòî. Тогда Начальникъ принужденъ
былъ приговаривать уличенныхъ разбойниковъ и насильниковъ къ
смерти. Такъ, ïîñë? почти òðåõú-â?êîâîãî перерыва, была возоб­
новлена на çåìë? открытая смертная казнь.
Въ ³þí? въ ãîðîä? стала сказываться нужда въ предметахъ пер­
вой необходимости. Не доставало жизненныхъ припасовъ, не доста­
вало медикаментовъ. Подвозъ по æåë?çíîé äîðîã? началъ сокра­
щаться; въ ãîðîä? же почти прекратились всякія производства. Ди­
виль организовалъ городскія õë?áîïåêàðíè и раздачу õë?áà и мяса
âñ?ìú жителямъ. Въ ãîðîä? были устроены общественныя столовыя
по образцу существовавшихъ на заводахъ. Но невозможно было
найти достаточнаго числа работающихъ для нихъ. Добровольцы­
служащіе трудились до изнеможенія, но число ихъ уменьшалось.
Городскія крематоріи пылали круглыя сутки, но число мертвыхъ
ò?ëú въ покойницкихъ не убывало, а возрастало. Начали находить
трупы на улицахъ и въ частныхъ домахъ. Городскія центральныя
предпріятія, по телеграфу, телефону, îñâ?ùåí³þ, водопроводу, ка­
нализаціи, обслуживались все меньшимъ и меньшимъ числомъ лицъ.
Удивительно, какъ Дивиль óñï?âàëú всюду. Онъ за âñ?ìú ñë?äèëú,
âñ?ìú руководилъ. По его сообщеніямъ можно подумать, что онъ
не зналъ отдыха. И âñ? спасшіеся ïîñë? катастрофы ñâèä?òåëüñòâóþòú
единогласно, что его ä?ÿòåëüíîñòü была выше всякой похвалы.
Въ ñåðåäèí? іюня сталъ чувствоваться недостатокъ служащихъ
на æåë?çíûõú дорогахъ. Не было машинистовъ и кондукторовъ,

74

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

чтобы обслуживать ïî?çäà. 17 іюня произошло первое крушеніе на
Юго­Западной линіи, причиной котораго было çàáîë?âàí³å машини­
ста „ïðîòèâîð?÷³åìú". Въ ïðèïàäê? áîë?çíè машинистъ бросилъ
весь ïî?çäú съ пяти­саженной высоты на ледяное поле. Почти âñ?
?õàâø³å были убиты или èñêàë?÷åíû. Èçâ?ñò³å объ этомь, доста­
вленное въ городъ со ñë?äóþùèìú ïî?çäîìú, было подобно удару
грома. Тотчас.ъ былъ отправленъ санитарный ïî?çäú. Онъ привезъ
трупы и èçóâ?÷åííûÿ полуживыя ò?ëà. Но къ вечеру того же дня
распространилась â?ñòü, что аналогичная катастрофа разразилась и
на Первой линіи. Два æåë?çíîäîðîæíûõú пути, соединяющихъ Çâ?çäный городъ съ міромъ, оказались испорченными. Были посланы и
изъ города и изъ Ñ?âåðíàãî порта отряды для исправленія путей,
но работа въ ò?õú странахъ почти невозможна въ зимніе ì?ñÿöû.
Пришлось отказаться отъ надежды возстановить въ скоромъ вре­
мени движеніе.
Эти äâ? катастрофы были лишь образцами для ñë?äóþùèõú. ×?ìú
съ большей тревогой брались машинисты за свое ä?ëî, ò?ìú â?ðí?å, въ áîë?çíåííîìú ïðèïàäê?, они повторяли проступокъ своихъ
предшественниковъ. Именно потому, что они боялись какъ бы
не погубить ïî?çäà, они губили его. За пять дней отъ 18 по 22
іюня семь ïî?çäîâú, переполненныхъ людьми, было сброшено въ
пропасть. Тысячи людей нашли ñåá? смерть отъ ушибовъ и голода
въ ñí?æíûõú равнинахъ. Только у очень немногихъ [достало силъ
вернуться въ городъ. Âì?ñò? съ ò?ìú âñ? шесть магистралей, связы­
вающихъ Çâ?çäíûé городъ съ міромъ, оказались испорченными.
Еще раньше прекратилось сообщеніе аэростатами. Одинъ изъ нихъ
былъ разгромленъ разъяренной толпой, которая негодовала на то,
что воздушнымъ путемъ пользуются лишь люди особенно богатые.
Âñ? другіе аэростаты, одинъ за другимъ, ïîòåðï?ëè крушеніе, â?роятно, по ò?ìú же причинамъ, которыя приводили къ æåë?çíîдорожнымъ катастрофамъ. Населеніе города, доходившее въ то
время до 600.000 ÷åëîâ?êú, оказалось îòð?çàííûìú отъ всего че­
ëîâ?÷åñòâà. Í?êîòîðîå время ихъ связывала только телеграфная нить.
24 іюня остановилось движеніе по городскому метрополитэну, въ
виду недостатка служащихъ. 26 іюня была прекращена служба на

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

75

городскомъ òåëåôîí?. 27 іюня были закрыты âñ? аптеки, êðîì? од­
ной центральной. 1 іюля Начальникъ издалъ приказъ âñ?ìú жите­
лямъ переселиться въ Центральную часть города, совершенно поки­
нувъ периферіи, чтобы облегчить поддержаніе порядка, ðàñïðåä?ëåніе припасовъ и врачебную помощь. Люди покидали свои квартиры и
поселялись въ чужихъ, оставленныхъ âëàä?ëüöàìè. Чувство собствен­
ности исчезло. Никому не жаль было бросить свое, никому не странно
было пользоваться чужимъ. Впрочемъ, находились еще мародеры и
разбойники, которыхъ ñêîð?å можно было признать психопатами.
Они еще продолжали грабить, и въ настоящее время въ пустынныхъ
залахъ îáåçëþä?âøèõú домовъ открываютъ ö?ëûå клады золота и дра­
гоценностей, около которыхъ лежитъ полусгнившій трупъ грабителя.
Замечательно, однако, что при всеобщей гибели, жизнь еще со­
храняла свои прежнія формы. Еще находились торговцы, которые
открывали магазины, продавая —почему­то по íåèìîâ?ðíûìú ö?íàìú
—óö?ë?âø³å товары: лакомства, öâ?òû, книги, оружіе... Покупатели,
не æàë?ÿ, бросали ненужное золото, а скряги­купцы прятали его, не­
èçâ?ñòíî çà÷?ìú. Еще существовали тайные притоны — картъ, вина
и разврата,—куда óá?ãàëè несчастные люди, чтобы забыть ужасную
действительность. Больные ñì?øèâàëèñü тамъ со здоровыми, и никто
не велъ хроники ужасныхъ сценъ, происходившихъ тамъ. Еще вы­
ходили äâ? три газеты, издатели которыхъ пытались сохранить зна­
ченіе литературнаго слова въ общемъ ðàçãðîì?. №№ этихъ газетъ
уже въ настоящее время перепродающееся въ десять и двадцать разъ
дороже настоящей своей стоимости, должны стать величайшими би­
бліографическими ð?äêîñòÿìè. Въ этихъ столбцахъ текста, написан ­
ныхъ среди господствующаго безумія и набранныхъ полусумасшед­
шими наборщиками, —живое и страшное отраженіе всего, что пере­
живалъ несчастный городъ. Находились репортеры, которые сообщали
„городскія происшествія", писатели, которые горячо обсуждали поло­
женіе ä?ëú, и даже фельетонисты, которые пытались забавлять въ дни
трагизма. А телеграммы, приходившія изъ другихъ странъ, говорив ­
шія объ истинной, здоровой жизни, должны были наполнять отча­
яньемъ души читателей, обреченныхъ на гибель.
Ä?ëàëèñü безнадежныя попытки спастись. Въ íà÷àë? іюля громад­

76

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ная толпа мужчинъ, женщинъ и ä?òåé, руководимая í?ê³èìú Джо­
номъ Дью, ð?øèëàñü итти ï?øêîìú изъ города въ ближайше насе­
ленное ì?ñòî, Лёндонтоунъ. Дивиль понималъ безуміе ихъ попытки,
но не могъ остановить ихъ, и самъ снабдилъ теплой одеждой и ñú?ñòными припасами. Вся эта толпа, около 2000 ÷åëîâ?êú, заблудилась
и погибла въ ñí?æíûõú поляхъ полярной страны, среди черной, шесть
ì?ñÿöåâú не ðàçñâ?òàþùåé ночи. Í?êòî Уайтингъ началъ ïðîïîâ?дывать иное, áîë?å героическое средство.. Онъ предлагалъ умертвить
âñ?õú больныхъ, полагая, что ïîñë? этого эпидемія прекратится.
У него нашлось не мало ïîñë?äîâàòåëåé, да, впрочемъ, въ ò? тем­
ные дни самое безумное, самое áåç÷åëîâ?÷íîå предложеніе, сулящее
избавленіе, нашло бы сторонниковъ. Уайтингъ и его друзья рыскали
по всему городу, врывались во âñ? дома и истребляли больныхъ.
Въ больницахъ они совершали массовый, избіенія. Въ изступленіи уби­
вали и ò?õú, кого только можно было заподозрить, что онъ не со­
âñ?ìú здоровъ. Къ идейнымъ убійцамъ присоединились безумные и гра­
бители. Весь городъ сталъ ареной битвъ. Въ эти трудные дни Орасъ
Дивиль собралъ своихъ сотрудниковъ въ дружину, одушевилъ ихъ
и лично повелъ на борьбу со сторонниками Уайтинга. Í?ñêîëüêî су­
токъ продолжалось ïðåñë?äîâàí³å. Сотни ÷åëîâ?êú пали съ той и
съ другой стороны. Наконецъ, былъ захваченъ самъ Уайтингъ. Онъ
оказался въ ïîñë?äíåé стадіи mania, contrad.icens, и его пришлось
вести не на казнь, а въ больницу, ãä? онъ âñêîð? и скончался.
8 іюня городу былъ нанесенъ одинъ изъ самыхъ страшныхъ
ударовъ. Лица, наблюдавшія за ä?ÿòåëüíîñòüþ центральной электри­
ческой станціи, въ ïðèïàäê? áîë?çíè, поломали âñ? машины. Элек­
трическій ñâ?òú прекратился, и весь городъ, âñ? улицы, âñ?
частныя жилища погрузились въ абсолютный мракъ. Такъ какъ въ
ãîðîä? не пользовались никакимъ другимъ îñâ?ùåí³åìú и никакимъ
другимъ отопленіемъ, êðîì? электричества, то âñ? жители оказались
въ совершенно безпомощномъ положеніи. Дивиль ïðåäâèä?ëú такую
опасность. Имъ были заготовлены склады смоляныхъ факеловъ и
топлива. Âåçä? на улицахъ были зажжены костры. Жителямъ фа­'
келы раздавались тысячами. Но эти скудные ñâ?òî÷è не могли
озарить гигантскихъ перспективъ Çâ?çäíàãî города, тянувшихся на

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

77

десятки километровъ прямыми линіями, и грозной высоты тридцати­
этажныхъ зданій. Съ наступленіемъ мрака пала ïîñë?äíÿÿ дисци­
плина въ ãîðîä?. Ужасъ и безуміе окончательно îâëàä?ëè душами.
Здоровые перестали отличаться отъ больныхъ. Началась страшная
оргія отчаявшихся людей.
Съ поразительной быстротой обнаружилось во âñ?õú паденіе
нравственнаго чувства. Культурность, словно тонкая кора, наросшая
за òûñÿ÷åë?ò³ÿ, спала съ этихъ людей, и въ нихъ обнажился дикій
÷åëîâ?êú, ÷åëîâ?êú-çâ?ðü, какимъ онъ, бывало, рыскалъ по ä?âственной çåìë?. Утратилось всякое понятіе о ïðàâ?, — признавалась
только сила. Для женщинъ единственнымъ закономъ стала жажда,
наслажденій. Самыя скромныя матери семейства вели себя какъ
проститутки, по доброй âîë? переходя изъ рукъ въ руки и говоря
непристойнымъ языкомъ домовъ терпимости. Ä?âóøêè á?ãàëè по­
улицамъ, вызывая, кто желаетъ воспользоваться ихъ невинностью,
уводили своего избранника въ ближайшую дверь и отдавались ему
на íåèçâ?ñòíî чьей постели. Пьяницы устраивали пиры въ разорен­
ныхъ погребахъ, не стесняясь ò?ìú, что среди нихъ валялись не­
убранные трупы. Все это постоянно осложнялось припадками господ­
ствующей áîë?çíè. Жалко было положеніе ä?òåé, брошенныхъ
родителями на произволъ судьбы. Однихъ насиловали гнусные раз­
вратники, другихъ подвергали пыткамъ поклонники садизма, которыхъ
внезапно нашлось значительное число. Ä?òè умирали отъ голода
въ своихъ ä?òñêèõú, отъ стыда и страданій ïîñë? насилій; ихъ
убивали нарочно и нечаянно. Утверждаютъ, что нашлись изверги,
ловившіе ä?òåé, чтобы насытить ихъ мясомъ свои проснувшіеся
ëþäî?äñê³å инстинкты.
Въ этотъ ïîñë?äí³é періодъ трагедіи Орасъ Дивиль не могъ,
конечно, помочь всему населенію. Но онъ устроилъ въ зданій
Ратуши пріютъ для âñ?õú, сохранившихъ разумъ. Входы въ зданіе
были забаррикадированы и постоянно охранялись стражей. Внутри
были заготовлены запасы пищи и воды для 3000 ÷åëîâ?êú на
сорокъ дней. Но съ Дивилемъ было всего 1800 ÷åëîâ?êú мужчинъ
и женщинъ. Ðàçóì?åòñÿ, въ ãîðîä? были и еще лица съ непомра­
ченнымъ сознаніемъ, но они не знали о ïð³þò? Дивиля и таились

78

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

по домамъ. Многіе не ð?øàëèñü выходить на улицу, и теперь въ
í?êîòîðûõú комнатахъ находятъ трупы людей, умершихъ въ оди­
íî÷åñòâ? отъ голода. Çàì?÷àòåëüíî, что среди запершихся въ Ра­
òóø? — было очень мало случаевъ çàáîë?âàí³ÿ „ïðîòèâîð?÷³åìú".
Дивиль óì?ëú поддерживать дисциплину въ своей небольшой об­
ùèí?. До ïîñë?äíÿãî дня онъ велъ журналъ всего происходящаго,
и этотъ журналъ, âì?ñò? съ телеграммами Дивиля, служитъ луч­
шимъ источникомъ нашихъ ñâ?ä?í³é о êàòàñòðîô?. Журналъ этотъ
найденъ въ тайномъ шкафу Ратуши, ãä? хранились особо ö?ííûå
документы. Ïîñë?äíÿÿ запись относится къ 20 іюля. Дивиль сооб­
щаетъ въ ней, что îáåçóì?âøàÿ толпа начала штурмъ Ратуши, и
что онъ принужденъ отбивать нападеніе залпами изъ револьверовъ
„На что я íàä?þñü, — пишетъ Дивиль,—не знаю. Помощи раньше
весны ждать невозможно. До весны прожить съ ò?ìè запасами,
какіе въ моемъ распоряженіи, невозможно. Но я до конца исполню
мой долгъ". Это ïîñë?äí³ÿ слова Дивиля. Благородныя слова!
Надо полагать, что 21 іюля толпа взяла Ратушу приступомъ, и
что защитники ея были перебиты или ðàçñ?ÿëèñü. Ò?ëî Дивиля пока
не разыскано. Сколько­нибудь äîñòîâ?ðíûõú сообщеній о томъ, что
происходило въ ãîðîä? ïîñë? 21 іюля, у насъ í?òú. По ò?ìú ñë?дамъ, какіе находятъ теперь при ðàñ÷èñòê? города, надо полагать,
что анархія достигла ïîñë?äíèõú ïðåä?ëîâú. Можно представить
ñåá? полутемныя улицы, озаренныя заревомъ костровъ, сложенныхъ
изъ мебели и изъ книгъ. Огонь добывали ударами кремня о æåë?çî.
Около костровъ дико веселились толпы сумасшедшихъ и пьяныхъ.
Общая чаша ходила кругомъ. Пили мужчины и женщины. Тутъ же
совершались сцены скотскаго сладострастія. Какія­то темныя, атави­
стическія чувства оживали въ душахъ этихъ городскихъ обитателей,
и, полунагіе, немытые, нечесаные, они плясали хороводами пляски
своихъ отдаленныхъ пращуровъ, современниковъ пещерныхъ ìåäâ?дей, и ï?ëè ò? же дикія ï?ñíè, какъ орды, нападавшія съ камен­
ными топорами на мамонта. Съ ï?ñíÿìè, съ безсвязными ð?÷àìè,
•съ идіотскимъ хохотомъ сливались выклики безумія больныхъ, кото­
рые теряли способность выражать въ словахъ даже свои бредовыя
хрезы, и стоны умирающихъ, корчившихся тутъ же, среди разлагаю­

РЕСПУБЛИКА ІОЖНАГО КРЕСТА.

79

щихся труповъ. Иногда пляски ñì?íÿëèñü драками — за бочку вина,
за красивую женщину или просто безъ повода, въ ïðèïàäê? сума­
сшествія, толкавшаго на безсмысленные, противоречивые поступки.
Á?æàòü было некуда: âåçä? были ò? же сцены ужаса, âåçä? были
оргіи, битвы, çâ?ðñêîå веселіе и çâ?ðñêàÿ злоба — или абсолютная
тьма, которая казалась еще áîë?å страшной, еще áîë?å нестерпи­
мой потрясенному воображенію.
Въ эти дни Çâ?çäíûé городъ былъ громаднымъ чернымъ ящи­
комъ, ãä? í?ñêîëüêî тысячъ еще живыхъ, ÷åëîâ?êîïîäîáíûõú су­
ществъ были закинуты въ смрадъ сотенъ тысячъ гніющихъ труповъ,
ãä? среди живыхъ уже не было ни одного, кто сознавалъ свое
положеніе. Это былъ городъ безумныхъ, гигантскій домъ сумасшед­
шихъ, величайшій и îòâðàòèòåëüí?éø³é Бедламъ, какой когда­либо
âèä?ëà земля. И эти сумасшедшіе истребляли другъ друга, убивая
кинжалами, перегрызая горло, умирали отъ безумія, умирали отъ
ужаса, умирали отъ голода и отъ âñ?õú áîë?çíåé, которыя царство­
вали въ зараженномъ âîçäóõ?.

Само собой ðàçóì?åòñÿ, что правительство Республики не оста­
валось равнодушнымъ зрителемъ жестокаго á?äñòâ³ÿ, постигшаго
столицу. Но очень скоро пришлось отказаться отъ всякой надежды
оказать помощь. Врачи, сестры милосердія, военныя части, служащіе
всякаго рода ð?øèòåëüíî отказывались ?õàòü въ Çâ?çäíûé городъ.
Ïîñë? прекращенія рейсовь электрическихъ дорогъ и управляемыхъ
аэростатовъ, прямая связь съ городомъ утратилась, такъ какъ су­
ровость ì?ñòíàãî климата не позволяетъ иныхъ путей сообщенія.
Къ тому же все вниманіе правительства скоро обратилось на случаи
çàáîë?âàí³ÿ „ïðîòèâîð?÷³åìú", которые Стали обнаруживаться въ
другихъ городахъ Республики. Въ í?êîòîðûõú изъ нихъ áîë?çíü
тоже грозила принять эпидемическій характеръ, и начиналась обще­
ственная паника, напоминавшая событія въ Çâ?çäíîìú ãîðîä?. Это
повело къ эмиграціи жителей изо âñ?õú населенныхъ пунктов ь
Республики. Работы на âñ?õú заводахъ были остановлены, и вся
промышленная жизнь страны замерла. Однако, благодаря ð?øè-

80

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

тельнымъ ì?ðàìú, принятымъ во­вреыя, въ другихъ городахъ эпи­
демію удалось остановить, и íèãä? она не достигла до ò?õú раз­
ì?ðîâú, какъ въ ñòîëèö?.
Èçâ?ñòíî, съ какимъ тревожнымъ вниманіемъ весь міръ ñë?äèëú
за несчастіями молодой Республики. Въ íà÷àë?, когда никто не
ожидалъ, до какихъ íåèìîâ?ðíûõú ðàçì?ðîâú разрастется á?äñòâ³å,
господствующимъ чувствомъ было любопытство. Выдающіяся газеты
âñ?õú странъ (въ томъ ÷èñë? и нашъ „Ñ?âåðî-Åâðîïåéñê³é Вечерній
Â?ñòíèêú") отправили спеціальныхъ корреспондентовъ въ Çâ?çäíûé
городъ— сообщать о õîä? эпидеміи. Многіе изъ этихъ храбрыхъ рыца­
рей пера ñä?ëàëèñü жертвой своего профессіональнаго долга. Когда же
стали приходить â?ñòè угрожающаго характера, правительства раз­
личныхъ государствъ и частныя общества предложили свои услуги
правительству Республики. Одни отправили свои войска, другіе
сформировали кадры врачей, третьи несли денежныя пожертвованія,
но событія шли съ такой стремительностью, что большая часть
этихъ начинаній не могла быть исполнена. Ïîñë? прекращенія æåë?çнодорожнаго сообщенія со Çâ?çäíûìú городомъ, единственными
ñâ?ä?í³ÿìè о жизни въ немъ были телеграммы Начальника. Эти
телеграммы немедленно разсылались во âñ? концы земли и расходи­
лись въ милліонахъ экземпляровъ. Ïîñë? поломки электрическихъ
машинъ, телеграфъ ä?éñòâîâàëú еще í?ñêîëüêî дней, такъ какъ на
станціи были заряженные аккумуляторы. Точная причина, почему
телеграфное сообщеніе совершенно прекратилось, íåèçâ?ñòíà: можетъ
быть, были испорчены аппараты. Ïîñë?äíÿÿ телеграмма Ораса Ди­
виля ïîì?÷åíà 27 іюня. Съ этого дня въ теченіе почти полутора
ì?ñÿöà все ÷åëîâ?÷åñòâî оставалось безъ â?ñòåé изъ столицы Рес­
публики.
Въ теченіе іюля было ñä?ëàíî í?ñêîëüêî попытокъ достигнуть
до Çâ?çäíàãî города по воздуху. Въ Республику было доставлено
í?ñêîëüêî новыхъ аэростатовъ и летательныхъ машинъ. Однако, дол­
гое время âñ? попытки преследовала неудача. Наконецъ, аэронавту
Томасу Билли посчастливилось äîëåò?òü до несчастнаго города. Онъ по­
добралъ на êðûø? города двухъ ÷åëîâ?êú, давно лишенныхъ разсудка
и полумертвыхъ отъ стужи и голода. Черезъ вентиляторы Билли

81

РЕСПУБЛИКА ЮЖНАГО КРЕСТА.

âèä?ëú, что улицы погружены въ абсолютный мракъ и слышалъ ди­
кіе крики, показывавшіе, что въ ãîðîä? есть еще живыя существа.
Въ самый городъ Билли не ð?øèëñÿ спуститься. Въ êîíö? августа
удалось возстановить одну линію электрической æåë?çíîé дороги
до станціи Лиссисъ, въ ста пяти километрахъ отъ города. Отрядъ
хорошо вооруженныхъ людей, снабженныхъ припасами и средствами
для оказанія первой помощи, вошелъ въ городъ черезъ Ñ?âåðîЗападныя ворота. Этотъ отрядъ, однако, не могъ проникнуть дальше
первыхъ кварталовъ, âñë?äñòâ³å страшнаго смрада, стоявшаго въ
âîçäóõ?. Пришлось подвигаться шагъ за шагомъ, очищая улицы
отъ труповъ, оздоравливая воздухъ искусственными средствами. Âñ?
люди, которыхъ âñòð?÷àëè въ ãîðîä? живыми, были íåâì?íÿåìû.
Они походили на дикихъ животныхъ по своей ñâèð?ïîñòè, и ихъ
приходилось захватывать силой. Наконецъ, къ ñåðåäèí? сентября
удалось организовать правильное сообщеніе со Çâ?çäíûìú городомъ
и начать систематическое возстановленіе его.
Въ настоящее время большая часть города уже очищена отъ
труповъ. Электрическое îñâ?ùåí³å и отопленіе возстановлено. Оста­
ются не занятыми лишь американскіе кварталы, но полагаютъ, что
тамъ í?òú живыхъ существъ. Всего спасено до 10.000 ÷åëîâ?êú,
но большая часть ихъ является людьми íåèçë?÷èìî разстроенными
психически. Ò?, которые áîë?å или ìåí?å оправляются, очень не­
охотно говорятъ о пережитомъ ими въ á?äñòâåííûå дни. Къ тому же
разсказы ихъ полны ïðîòèâîð?÷³é и очень часто не подтверждаются
документальными данными. Въ различныхъ ì?ñòàõú разысканы №№
газетъ, выходившихъ въ ãîðîä? до конца іюля. Ïîñë?äí³é изъ най­
денныхъ до сихъ поръ, ïîì?÷åííûé 22 іюля, содержитъ въ ñåá?
сообщеніе о смерти Ораса Дивиля и призывъ возстановить óá?æèùå
въ Ðàòóø?. Правда, найденъ еще листокъ, ïîì?÷åííûé августомъ,
но содержание его таково, что необходимо признать его автора (ко­
торый, â?ðîÿòíî, лично и набиралъ свой бредъ) ð?øèòåëüíî не­
âì?íÿåìûìú. Въ Ðàòóø? открыть дневникъ Ораса Дивиля, дающій
ïîñë?äîâàòåëüíóþ ë?òîïèñü событій за три íåä?ëè, отъ 28 іюня по
20 іюля. По страшнымъ находкамъ на улицахъ и внутри домовъ
можно составить ñåá? яркое представленіе о неистовствахъ, совер­
Ç?ìíàÿ Ось.

б

82

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

шавшихся въ ãîðîä? за ïîñë?äí³å дни. Всюду страшно изуродован­
ные трупы: люди, умершіе голодной смертію, люди, задушенные и
замученные, люди, убитые безумцами въ ïðèïàäê? изступленія, и
наконецъ, — полуобглоданный ò?ëà. Трупы находятъ въ самыхъ не­
ожиданныхъ ì?ñòàõú: въ тоннеляхъ метрополитэна, въ канализаціон­
ныхъ трубахъ, въ разныхъ чуланахъ, въ котлахъ: âåçä? потерявшіе
разсудокъ жители искали спасенія отъ окружающаго ужаса. Вну­
тренности почти âñ?õú домовъ разгромлены, и добро, оказавшееся
ненужнымъ грабителямъ, запрятано въ потайныя комнаты и подзем­
ныя ïîì?ùåí³ÿ.
Íåñîìí?ííî, пройдетъ еще í?ñêîëüêî ì?ñÿöåâú, прежде ÷?ìú
Çâ?çäíûé городъ станетъ вновь обитаемымъ. Теперь же онъ почти
пустъ. Въ ãîðîä?, который можетъ âì?ñòèòü до 3.000.000 жителей,
живетъ около 30.000 рабочихъ, занятыхъ расчисткой улицъ и до­
мовъ. Впрочемъ, прибыли и í?êîòîðûå изъ прежнихъ жителей, чтобы
разыскивать ò?ëà близкихъ и собирать остатки истребленнаго и рас­
хищеннаго имущества. Ïð³?õàëî и í?ñêîëüêî туристовъ, привлечен ­
ныхъ исключительнымъ çð?ëèùåìú опустошеннаго города. Два пред­
принимателя уже открыли äâ? гостинницы, торгующія довольно
бойко. Въ скоромъ времени открывается и небольшой кафе ­ шан­
танъ, труппа для котораго уже собрана.
„Ñ?âåðî-Åâðîïåéñê³é Вечерній Â?ñòíèêú", въ свою очередь, от­
правилъ въ городъ новаго корреспондента, г. Андрю Эвальда, и
íàì?ðåíú въ подробныхъ сообщеніяхъ знакомить своихъ читателей
со âñ?ìè новыми открытіями, которыя будутъ ñä?ëàíû въ несчаст­
ной ñòîëèö? Республики Южнаго Креста.
1904—1905.

СЕСТРЫ.
ИЗЪ СУДВБНЫХЪ ЗАГАДОКЪ.

1.

Звонъ колокольчиковъ замиралъ вдали, таялъ, жалуясь, и скоро
стало трудно различить—улавливаетъ ли его слухъ или онъ звучитъ
только въ воспоминаніяхъ.
Сестры медленно и молча вернулись въ залу. Ни одна не смо­
òð?ëà на другую. Не знали, какъ заговорить.
На ñòîë? еще стояли остатки недавняго грустнаго ужина, едва
начатая бутылка вина, погасшій самоваръ.
Лидія ð?øèëàñü произнести слова:
— Кэтъ, не хочешь ли чаю? ты, кажется, не пила.
Мара нервно повела плечами. Кэтъ покачала головой.
Âñ? трое ñ?ëè, и молчали, и думали 'объ одномъ. Думали о
¦ñí?æíîìú ïîë? и о òðîéê?, бодро á?ãóùåé по ñâ?æåìó ñí?ãó дороги;
думали о станціи, унизанной огоньками; имъ слышались ì?ðíûå стуки
колесъ, сливающіеся съ первыми образами сна, когда приникаешь
щекой къ жесткой вагонной ïîäóøê?... Потомъ îí? думали о да­
лекомъ Ïàðèæ?, широкихъ и ñâ?òëûõú площадяхъ, ïåñòðîò? и мель­
каніи бульваровъ. Думали о томъ, что Николай не вернется никогда.
Чувство безсильнаго, поздняго раскаянья подымалось со дна
души у каждой, высилось какъ вода, переливалось черезъ край:
самое мучительное изъ âñ?õú чувствъ. И на трехъ разныхъ языкахъ
трехъ разныхъ душъ îí? говорили, сами ñåá?, одни и ò? же слова:
какъ можно было пропустить этотъ ïîñë?äí³é мигь? Какъ можно
было • не ñä?ëàòü крайней, пусть отчаянной, попытки? Что если
ñï?øèòü, догнать, что­то сказать, что­то исполнить?.. Или теперь
уже поздно? поздно? поздно?
Сестры молчали, но , имъ казалось, что îí? îáì?íèâàþòñÿ не­
6*

84

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

значащими словами. А можетъ быть îí? îáì?íèâàëèñü незначащими
словами, но имъ казалось, что îí? молчатъ.
За окнами начиналъ крутиться ñí?ãú. Подъ ñ?òüþ â?þùèõú
ñí?æèíîêú сталъ áîë?å смутнымъ и поворотъ дороги, и откосъ съ
÷åðí?þùèìú частоколомъ молодого сосноваго ë?ñà, и, справа, даль,
безжизненнаго поля.
Проходило какое­то время. И было довольно одной капли,.
упавшей въ тотъ же сосудъ безнадежности, одного слова, одного
толчка, чтобы эти три женщины вскочили съ крикомъ ужаса, упали
бы безъ чувствъ или бросились другъ на друга, какъ три волчихи,
чтобы грызться и царапать когтями.
Но минуты проходили за минутами все въ томъ же îö?ïåí?í³è.
Только ñí?ãú шелъ все гуще. Только ñîâñ?ìú замолкли звуки въ
äîìèê?, ãä? жила прислуга.
И кто­то сказалъ, что уже полночь.
Сестры встали, попрощались, разошлись. Было слышно въ ихъ
комнатахъ шуршаніе платьевъ. Потомъ и это стихло.
Съ каждой íàåäèí? была ночь и ея мысли.
На äâîð? начиналась вьюга.

Звонъ колокольчиковъ, сначала чуть слышный, такъ что трудно
было различить, улавливаетъ ли его слухъ или онъ звучитъ въ
воспоминаніяхъ, медленно вливался въ ночную тишину, усиливался,,
îáð?òàëú свое ò?ëî. И вотъ уже колокольчики звенятъ явно и
близко. Тройка бодро á?æøú по äîðîã?, заворачиваетъ, слышенъ
глухой скрипъ полозьевъ по рыхлому ñí?ãó, и ямщикъ, подлетая
къ крыльцу, останавливаетъ лошадей.
Сестры, у двери, глядятъ другъ другу въ лицо. Âñ? трое áë?äíû.
Îí? догадались, но не ñì?þòú сказать. Ждутъ.
Это знакомая походка. Онъ идетъ по ñ?íÿìú. Распахнулась дверь.
Хлынулъ жуткій холодъ зимней ночи. Николай, въ осеребренной
ñí?ãîìú øóá?, стоитъ въ дверяхъ.
Его никто не спрашиваетъ. Онъ ñï?øèòú проговорить пригото­
вленный, заученный îòâ?òú:

СЕСТРЫ.

85

— Я опоздалъ къ ïî?çäó. Нельзя было ждать до утра на стан­
ціи. Я ð?øèëú ?õàòü завтра. Вечерній ïî?çäú óäîáí?å. А впрочемъ,
я, можетъ быть, передумаю и не ïî?äó вовсе.
И вдругъ, съ плачемъ, Лидія бросилась къ нему, забывъ, что ее
слушаютъ сестры, õîò?ëà что­то сказать сквозь слезы. Но онъ тихо
отстранилъ ее.
— Завтра я объясню все, завтра. Я очень усталъ сегодня. Вели
ìí? подать въ кабинетъ вина. Я простудился немного на õîëîä?.
И, прошу, не тревожь меня. Ìí? надо написать важныя письма.
Кэтъ и Мара были въ ãëóáèí? комнаты. Онъ не ñìîòð?ëú на
нихъ, но âèä?ëú ихъ. Онъ чувствовалъ необходимость сказать что­
нибудь и къ нимъ, но словъ у него не было.
Одну минуту онъ поднялъ голову, но, âñòð?òèâú неподвижные
глаза Мары, опять быстро опустилъ и молча, торопливо прошелъ,
лроскользнулъ мимо, исчезъ за дверью своего кабинета.
Лидія куда­то ïîá?æàëà. Послышался ея хлопотливый голосъ.
Кэтъ медленно стала ходить по гостиной, закутанная въ темно­
малиновый платокъ.
Ìàð? было душно. Она растворила дверь, вышла на крыльцо.
Задыхаясь, разорвала воротъ рубашки. Метель ударила ей въ лицо.
Мокрые хлопья ñí?ãà разбивались о ея грудь, и струйки студеной
воды стекали по ея ò?ëó. Она вздрагивала и вдыхала холодъ.
Небо было á?ëîå отъ ñí?ãà. Â?òåðú кружилъ безсильныя á?ëûÿ
стаи. Â?òåðú вскрикивалъ за воротами и надъ заборомъ.
Въ дальнемъ ñàðà? кучеръ, съ мелькающимъ фонаремъ, распря­
галъ лошадей.

п.

Николай ñèä?ëú за своимъ письменнымъ столомъ.
Все было такъ знакомо вокругъ: öâ?òû обоевъ, ö?ïè книгъ на
тюлкахъ, папки съ начатыми и давно заброшенными работами. Го­
ð?ëà привычная лампа подъ металлическимъ зеленымъ абажуромъ.
Николай весь углубился въ кресло, положивъ ноги на ìåäâ?æüþ

86

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

шкуру. Ему õîò?ëîñü думать, много думать, еще и еще думать.
Отдаваться теченію мыслей такъ же, какъ въ долгомъ пути по
ñí?æíîìó полю. Было физическое наслажденіе въ томъ, что думы
могли снова покатиться дальше по íàì?÷åííûìú колеямъ.
Онъ думалъ, конечно, о томъ, что вотъ уже два года соста­
вляло всю его жизнь и наполняло всю его душу: объ этихъ трехъ
женщинахъ, съ которыми онъ былъ связанъ страшными узами бла­
женства и мучительства. Вотъ, ïîñë? безумной попытки óá?æàòü,
вырвать свою душу на темную свободу, разрубить свою жизнь въ
одной òî÷ê? на­двое,—онъ опять çä?ñü, среди нихъ, и опять должны
начаться дни изступленныхъ часовъ, дни восторговъ и отчаяній. Онъ
понялъ, онъ понялъ сегодня, что âí? этой атмосферы взаимныхъ
оскорбленій и боготворенія другъ друга для него í?òú жизни,
что онъ умретъ безъ нея, какъ тропическое растеніе âí? теплицы.
Онъ зналъ, что вернулся сюда навсегда.
У него кружилась и áîë?ëà голова, быть можетъ отъ утомленія,
быть можетъ отъ простуды. Мысли вырисовывались образами и кар­
тинами съ той же отчетливостью, какъ во ñí? или въ бреду. И,
какъ въ начальныя мгновенія сна, онъ чувствовалъ въ ñåá? способ­
ность управлять ñì?íîé своихъ âèä?í³é. вызывать лица, какъ волхвъ
заклинаніемъ.
Онъ çàõîò?ëú возсоздать образъ Лидіи, какой она была въ первые
дни ïîñë? ихъ свадьбы, смущенной ä?âî÷êîé, стыдливой женщиной,
îáåçóì?âøåé въ несказанномъ для нея. И онъ óâèä?ëú ихъ комнату,
въ какомъ­то îòåë? на Ðèâüåð?, отчетливо различилъ кружева на
îä?ÿë? постели и, въ розоватомъ ñâ?ò? электрической лампочки,
среди смятыхъ подушекъ, ея почти ä?òñêîå, хрупкое ò?ëî. Онъ опять
припалъ къ нему áëàãîãîâ?éíûìè губами, ö?ëóÿ каждый мускулъ, каж­
дый волосъ, повторяя упоительныя слова: ты моя! ты моя! переживая
съ нею ея наивный экстазъ еще смутно постигаемаго сладострастія.
И сейчасъ же, быстро, онъ заставилъ явиться другое лицо Ли­
діи, въ мигъ ïðåä?ëüíàãî отчаянья, когда она, уязвленная ревностью,
âûá?ãàëà ðàçä?òàÿ на ñí?æíûé дворъ и бросалась ничкомъ на
крыльцо, наземь, и кровь текла изъ ея разбитой головы. Онъ опять
поднялъ ее на руки, понесъ домой; на него смотрятъ два безумныхъ
*

СЕСТРЫ.

87

íåäîâ?ð÷èâûõú глаза, вдругъ ñä?ëàâø³åñÿ словно двумя громадными
зрачками. Она вся — какъ затравленный çâ?ðîêú, а въ его äóø? —
ничего, êðîì? ненасытной жалости къ любимой, êðîì? í?æíîé
жажды дать ей счастіе безъ ì?ðû и самому растаять въ немъ, какъ
въ лучахъ солнца.
Но пусть это будетъ не Лидія, — пусть въ его рукахъ дрожитъ
обнаженное, совершенно голое ò?ëî Мары, въ одно изъ ò?õú тай­
ныхъ свиданій, которыя словно вырывали ихъ обоихъ изъ міра жи­
выхъ, уносили ихъ на другую, уединенную планету. Опять его охва­
тило то изступленное желаніе, которое онъ всегда зналъ íàåäèí?
съ ней, желаніе чего­то большаго, ÷?ìú ïîö?ëóè, ÷?ìú ласки, ÷?ìú
страстное отдаваніе себя; желаніе войти âñ?ìú существомъ въ нее
и вобрать все ея существо въ себя. Въ его глаза такъ сладостно
легли линіи ея ò?ëà, и дыханіе этого ò?ëà, единственное, мучительно­
желанное, влилось въ ноздри и въ губы, какъ остро пьянящій напитокъ.
Они опять близки. Опять возникаетъ мука сладострастія. Она
растетъ, она доходить до ïðåä?ëà, она переходить въ ярость и
злобу. И вотъ оба они вдругъ съ отвращеніемъ отталкиваются другъ
Отъ друга. Словно очнувшись, они озираются съ ужасомъ, и каждому
изъ нихъ нестерпимо быть вдвоемъ. Одинъ въ другомъ узнаетъ
своего â?÷íàãî, исконнаго врага. Âñ? обидныя слова, âñ? оскорби­
тельные упреки, какіе только можетъ подсказать ненависть, прихо­
дятъ имъ на уста. Имъ стыдно своей наготы. Для нея — позоръ его
взоры, ей унизительно его прикосновеніе. И ему хочется броситься
на нее, ударить ее, убить, убить...
Но это уже не Мара. Это — Кэтъ передъ нимъ, высокая, строй­
ная, ä?âñòâåííàÿ, нетронутая. Она пришла къ нему, какъ столько
разъ прежде, въ этотъ его кабинетъ, когда все спить въ äîì?, ска­
зать ему еще разъ, что любитъ его, что хочетъ только его, но ни­
когда не отдастъ ему своего ò?ëà. Онъ сквозь ея глаза видитъ ея
душу. И прежняя â?ðà, что съ ней, только съ ней возможно не­
испытанное и íåèçâ?äàííîå блаженство, что она, только она, темнымъ
вдохновеніемъ, понимаетъ âñ? тайныя жажды его существа, опять
заставляетъ его влечься къ ней, говорить ей единственныя невозврат­
ныя слова. И вотъ ихъ лица, почти противъ воли, склоняются другъ
%

88

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

къ другу и возникаютъ ò? яростные ïîö?ëóè, которые ä?ëàþòú
губы окровавленными. Руки переплетаются въ объятіи, причиняю­
щемъ боль, замыкаются, какъ кольца; они падаютъ на полъ, сжимая
другъ друга êîë?íÿìè. Они борются, какъ враги въ ë?ñó. Онъ за­
ламываетъ ей руки, она кусаетъ его, какъ кошка. Сдавленное ды­
ханіе переходитъ въ вскрики. Вдругъ, какъ по удару пружины, они
вскакиваютъ; она съ разорваннымъ платьемъ, съ обнаженной грудью.
Онъ бросается въ кресло, она исчезаетъ, какъ ò?íü...
Âèä?í³ÿ ä?éñòâèòåëüíîñòè, âèä?í³ÿ прошлаго кружатся, какъ хлопья
за окномъ. Три женщины, ñì?íÿÿñü, наклоняютъ свои лица, то сча­
стливыя, упоенныя, то искаженныя отчаяньемъ, то безумныя, то пре­
зрительно­оскорбляющія. Онъ слышитъ слова ласкъ и ожесточенныхъ
упрековъ. Онъ хочетъ, онъ хочетъ всего: и этого счастья, и этой
муки. Онъ кружится съ этими женщинами въ опьянительной ïëÿñê?,
то припадаетъ къ ихъ обнаженнымъ грудямъ, то закрываете глаза
передъ ихъ занесенными ударами. Темпъ дьявольскаго вальса все уча­
щается, и уже í?òú силъ, и уже í?òú силъ ïîñï?âàòü за нимъ.
Â?òåðú сильно ударилъ въ окно. Николай на мигъ очнулся. Про­
велъ рукой по лбу. Образы были такъ ярки, что онъ испытывалъ
истому въ рукахъ, словно ïîñë? ò?ëåñíàãî усилія. Или онъ серьезно
простудился въ äîðîã?? Онъ выпилъ стаканъ êð?ïêàãî вина, и струйка
огня протекла по его жиламъ.
Вьюга стонала за окномъ свой чудовищный вальсъ. Ничего тамъ
не было видно, êðîì? ì?ñèâà изъ á?ëûõú точекъ.

ш.
Передъ Николаемъ стояла Кэтъ.
Онъ долго всматривался въ нее, не зная, действительность это
или опять одно изъ âèä?í³é. Наконецъ, ïîâ?ðèâú, протянулъ къ ней
руки.
— Ты? ты пришла? Я ждалъ тебя. Только тебя!
Она покачала головой отрицательно.
Онъ опустился передъ ней на êîë?íè. Онъ любилъ стоять пе­

сестрыі

89

редъ ней на êîë?íÿõú и ö?ëîâàòü ея длинные, тонкіе пальцы. Онъ
умолялъ ее:
— Ïîö?ëóé меня! Наклонись ко ìí?!
Кэтъ ñìîòð?ëà на него печальными глазами. Потомъ заговорила:
— Я пришла проститься съ тобой. Я не могу быть съ тобой.
Я õîò?ëà любви áåçïðåä?ëüíîé, безграничной. Въ òåá? не нашлось
такой любви. Моя любовь слишкомъ велика для тебя; твоя для£меня
—слишкомъ мала. Ахъ, любовь самовластна! Она требуетъ, чтобы
ей отдавались âïîëí?. Она не беретъ половины. А ты нашей любви
отдавалъ треть души, ровно треть, âçâ?ñèâú на â?ñàõú!
Онъ уговаривалъ ее, прижимая свое лицо къ ея пальцамъ.
— Кэтъ! Кэтъ! не говори ìí? такъ. Ничего не говори ìí?. Я
усталъ, я изнемогъ. Я самъ ничего не знаю. Дай ìí? быть съ то­
бой, только быть, только чувствовать, что ты понимаешь мою душу!
Она отстранилась отъ него, высвободила свои руки.
— Твою душу? Да, я понимаю твою душу! Наблюдала ее два
года. Ей надо всего понемногу. Немного моей любви, немного í?æности моей сестры и немного страстности моей другой сестры. Ахъ,
■еслибы хоть одинъ разъ ты пожелалъ чего­нибудь до конца! Пусть
и не меня, но до ' конца, до ïðåä?ëà! Ахъ, еслибы даже ты ïîñì?ëú
óá?æàòü отъ насъ! Но ты ïðî?õàëñÿ до станціи и вернулся назадъ.
Какъ это на тебя похоже!
Она говорила жестоко и холодно. Въ ея ãîëîñ? была повели­
тельность высшаго къ низшему. Безконечная тоска, безконечная го­
речь, безконечная обида наполняли душу Николая. Онъ все еще
держалъ руки Кэтъ, но ему õîò?ëîñü îòâ?÷àòü ей безпощадно и
грубо.
— А что, если ты ошибаешься?—спросилъ онъ.—Что, если я óì?þ
любить, какъ никогда не любила ты? Но ìí? мало твоей души,, чи­
стой, ясной, кристальной! Ìí? мало твоего безполаго чувства! Я
хочу и той í?æíîñòè, и той страстности. Вы сами разрываете мою
любовь, единую, живую, на три части и клянете малость и окрова­
вленность лоскутовъ. Это ìí? — презирать вашу мелочность, вашу
узость. Да, я вернулся, но я вернулся сказать вамъ, что больше не
рабъ вамъ; что вы больше не властны надо мной!

90

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Кэтъ улыбнулась надменно и сказала ему:
— Ìí? теперь все равно. Я больше ничего не хочу отъ тебя.
У меня была мечта óâèä?òü всю полноту любви. У меня была без­
умная мечта óâèä?òü торжество любви надо âñ?ìú,—надъ страстью,
надъ жалостью, надъ условностями. Но ты не ïîñì?ëú отдаться своей
любви ко ìí?, потому что òåá? было страшно огорчить свою женуг
она, пожалуй, умерла бы съ горя! Ты не ïîñì?ëú отдаться своей
любви ко ìí?, потому что òåá? жалко было разстаться съ ïîö?ëóями моей другой сестры! И еще,—òåá? ì?øàëè разныя обстоятель­
ства жизни! Такъ вотъ я освобождаю тебя ото âñ?õú клятвъ, кото­
рыя ты ìí? расточалъ. Если я не могла отдать своего существа той
любви, какой я искала, я отдамъ его той смерти, какой хочу. Прощай!
Слова Кэтъ язвили душу Николая, какъ маленькія ñòð?ëû. Онъ
уже не стоялъ передъ Кэтъ на êîë?íÿõú. Между ними былъ столъ.
Сдавивъ руки на груди, Николай старался говорить тоже холодно,
тоже жестоко.
— Çà÷?ìú ты притворяешься? Ты думаешь, я не разгадалъ давно*
настоящаго смысла твоихъ громкихъ словъ? Ты просто охраняешь
свою ä?âè÷üþ невинность. Ты боишься ãð?õà отдаться мужу своей
сестры. Ты бережешь свою первую ночь для законнаго супруга.
Тогда Кэтъ перегнулась черезъ столъ, приблизивъ свое лицо къ
Николаю, такъ что онъ óâèä?ëú свое отраженіе въ ея зрачкахъ. На
этотъ разъ въ ея ãîëîñ? была и злоба и íàñì?øêà.
— А ты â?ðèëú, что я люблю тебя? Ðàçóâ?ðüñÿ; я только ä?лала опытъ! Ìí? õîò?ëîñü óâèä?òü въ твоей äóø? пламя истинной,
все сожигающей любви. Ну, да! опытъ не удался! Я напрасно при­
нуждала себя выносить твои ïîö?ëóè. Я напрасно ïðåîäîë?âàëà дрожь
отвращенія, позволяя òåá? обнимать себя. Твоя душа оказалась мельче
и íè÷òîæí?å, ÷?ìú даже я ожидала. Торжествуй,—ты обманулъ меня,
прикинувшись большимъ, áîë?å достойнымъ, ÷?ìú былъ на самомъ
ä?ë?.
Она захохотала.
Стоя другъ противъ друга, въ ïîðûâ? взаимной ненависти, они
вновь, какъ уже много разъ въ жизни, кидали другъ въ друга ос­
корбленіями. Глаза Николая застилалъ туманъ, и образъ Кэтъ то рас­

СЕСТРЫ.

91

плывался, то возникалъ вновь. И уже онъ не зналъ, она ли говорить
ему яростный проклятія, или онъ за нее говорить ихъ самому ñåá?.
Вдругъ странная мысль, какъ зарница, сверкнула въ дали со­
знанія Николая. Робко, íåóâ?ðåííî онъ протянулъ руку и коснулся
руки Кэтъ.
— Кэтъ! Кэтъ! это ты? — спросилъ онъ. — Или ты — призракъ?
Â?äü не можетъ быть, чтобы ты ìí? говорила все это? Â?äü это
все ò? думы, которыя думались ìí? сегодня, въ пути, въ ñí?æíûõú
поляхъ? Â?äü ты ничего изъ этого не могла знать? Îòâ?÷àé!
И такъ же неожиданно, съ èçì?íåííûìú лицомъ, съ áåçïðåä?ëüной í?æíîñòüþ, съ ïîñë?äíåé лаской, Кэтъ îòâ?÷àëà:
— Конечно, конечно, все это ложь! Есть только одна правда,
что­ я люблю тебя. Но я не могу быть съ тобой. И я пришла дока­
зать òåá? мою любовь.
Николай въ рукахъ Кэтъ óâèä?ëú лезвіе. Она поднесла кинжалъ
къ губамъ и ïîö?ëîâàëà его. Потомъ раскрыла платье. Медленно по­
грузила клинокъ туда, ãä? должно было биться сердце. Í?ñêîëüêî
мгновеній она еще стояла, áë?äíàÿ, пріоткрывъ губы. Потомъ упала.
И тотчасъ Николая оставило то îö?ïåí?í³å, какое îâëàä?âàåòú
во ñí?, когда надо á?æàòü. Онъ кинулся къ Кэтъ, чтобы поднять
ее, прижаться губами къ ея ðàí?, сказать ей, что любитъ только
ее,— и очнулся.
Онъ былъ одинъ въ своемъ êàáèíåò?, въ êðåñë?. Лампа подъ
металлическимъ, зеленымъ абажуромъ ãîð?ëà ясно и ì?ðíî. Кру­
гомъ было тихо.
Входила ли къ нему Кэтъ? Или все было бредомъ?
Онъ выпилъ еще вина. Въ виски стучало.

IV.

Ïîñë? Николай долго ñèä?ëú, сжимая голову руками. Онъ ста­
рался думать о чемъ­нибудь постороннемъ, неважномъ, чтобы по­
á?äèòü свое волненіе. „Потомъ, потомъ,—говорилъ онъ ñåá?,—
потомъ я ðàçð?øó âñ? вопросы, а сейчасъ надо успокоиться, а то

■92

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

я сойду съ ума". Но все ò? же мысли, все ò? же образы íàá?ãàëè
на него, какъ волны въ часы прилива на изглоданный ими камень.
Страшно быть íàåäèí? съ своими мыслями, когда îí? пріоб­
ð?òàþòú вдругь независимую жизнь, нападаютъ безпощадно и
сражаютъ длинными копьями îáåçñèë?âøåå сознаніе! Уйти бы от­
сюда, изъ этой одинокой комнаты, открытой âñ?ìú âèä?í³ÿìú,—
къ ñâ?òó, къ ÷åëîâ?÷åñêîìó голосу, къ людямъ! Неужели не до­
статочно этого безмолвнаго зова души, чтобы кто­нибудь вошелъ,
сжалился, óò?øèëú? У него больше í?òú силъ, онъ проситъ о жа­
лости.
И дверь тихо, чуть слышно отворилась. Вошла Лидія, í?æíûìè
шагами любящей женщины, подошла, положила руки на плечо.
— Ты усталъ, Николай, ты боленъ, ложись въ постель.
Онъ лихорадочно âö?ïè/³ñÿ въ ея руку. Онъ обернулъ къ ней
свое воспаленное лицо. Въ ì³ð? мучительныхъ галлюцинацій какъ
радостно âèä?òü простое и кроткое лицо! Не легкое ли сіяніе во­
кругъ этого лица, какъ у святыхъ на рафаэлевыхъ иконахъ?
Онъ прижался щекой къ ðóê? Лидіи, онъ сказалъ ей, тихо,
покорно:
— Да, Лида, я боленъ, я усталъ, я очень усталъ. Но не отъ
сегодняшняго дня, а отъ всей жизни. Да, возьми меня, да, уведи
меня. Но не изъ этой только комнаты, а изъ мучительствъ моей
жизни. Я уступаю. Я признаю себя ïîá?æäåííûìú. Спаси меня,
потому что только ты одна можешь спасти меня.
Ея глаза тихо наполнились слезами. Она безсильно опустилась
у его ногъ, спрятала голову въ его êîë?íÿõú, прошептала ему:
— Теперь ты просишь помощи у меня. А думалъ ли ты обо
ìí? въ ò? ì?ñÿöû, когда я днемъ и ночью билась головой о ñò?íû,
когда я часами лежала на полу, въ æàæä? упасть ницъ, еще ниже.
Когда òåá? приходило въ голову ласкать меня, думалъ ли ты, что
я почти ïîì?øàëàñü отъ горя? А ты требовалъ, чтобы я улыбалась;
ты спрашивалъ, неужели я не счастлива, почему я не радуюсь
тому, что я съ тобой? И я, покоряясь, стала какъ автоматъ. Я на­
училась ñì?ÿòüñÿ, когда ты õîò?ëú ñì?õà, повторять слова, какія
ты ìí? подсказывалъ. Все, что было во ìí? моего, личнаго, ты

СЕСТРЫ.

93­

вырвалъ. Ты опустошилъ мою душу. Чего же теперь ты ждешь
отъ меня?
Николай сдавилъ ея руки, какъ въ ïðèïàäê? внезапной боли.
Îòâ?÷àëú ей съ тоской:
— Я не буду лгать. Ìí? нечего дать òåá?, и я все хочу взять
у тебя. Я прошу у тебя жертвы, подвига. Я никогда не перестану
любить ò?õú, другихъ. Я буду порой íåíàâèä?òü тебя за то, что
ты —не îí?, не знаешь ихъ словъ, ихъ ласкъ. Но ты яви ìí? всю
áåçì?ðíîñòü любви. Будь моимъ Ïðîâèä?í³åìú, Милостью, Бла­
гостью. Будь ìí? матерью. Будь ìí? старшей сестрой. Убаюкай
меня í?æíûìè руками. Коснись ими моего сердца, — ему такъ нужно
прикосновеніе í?æíûõú пальцевъ.
Ея дыханіе íåçàì?òíî перешло въ рыданіе. Она билась на его
êîë?íÿõú, безпомощная, маленькая.
— Поздно! — выговаривала она­ сквозь слезы. — Ì?ñÿöû и
ì?ñÿöû ждала я этихъ словъ. Съ ïîñë?äíèìè усиліями удержала,
я въ ñåá? изсыхающіе ключи любви и прощенія. Я говорила ñåá?:
онъ придетъ ко ìí?, несчастный, замученный, и я все забуду и
я буду для него âñ?ìú, ÷?ìú онъ захочетъ. Но ты приходилъ, съ
губами, воспаленными отъ другихъ ïîö?ëóåâú, только ища во ìí?
иного, ÷?ìú въ другихъ, требовалъ одного, — чтобы я была декора­
цией въ твоей жизни. И, изнемогая, я еще говорила ñåá?: это будетъ
завтра... И такъ íåçàì?òíî, я сама не знаю когда, вытекли ïîñë?äнія капли, ðàçâ?ÿëñÿ ïîñë?äí³é дымъ. Я —пустыня. Я — только ò?íü.
Что я дамъ òåá??
Николай нагнулся къ самому ея уху, прижалъ къ ñåá? ея зна­
комое, родное ò?ëî, шепнулъ ей, стараясь вернуть своему голосу
âñ? îòò?íêè прежнихъ дней:
— Лида! Во имя нашего умершаго сына... Во имя будущаго'
нашего ребенка.
Она высвободилась изъ его рукъ. Ея ïîêðàñí?âøåå отъ слезъ,
ея странно измятое лицо, съ упавшими на лобъ волосами, было
жалко и страшно. И глаза опять стали безумными и большими.
— Нашего сына?—переспросила она.— Неужели ты еще не по­
нялъ, что это я сама убила его? Ты не понялъ, почему я не могла

94

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

плакать надъ его гробомъ? Ахъ, я плакала, я слишкомъ много пла­
кала надъ нимъ, когда онъ былъ живъ! Но я была орудіемъ Бога,
Который ïîâåë?ëú ìí?, матери, отомстить òåá? въ твоемъ ñûí?. Я
вынула его изъ кроватки, я положила его на подушку, я, рыдая,
ö?ëîâàëà его ò?ëüöå, а руками душила за горло. И когда онъ пере­
сталъ дышать, пошла звать тебя, и твоихъ любовницъ, и доктора,
и âñ?õú! И вы не поняли, никто! никто!^_
Она тоже хохотала въ страшномъ ликованіи истерическаго ñì?õà.
Мысли Николая путались. Онъ зналъ, онъ чувствовалъ, что она
говорить неправду. Но у сознанія не доставало силъ обличить, ãä?
неправда. Онъ не находилъ словъ и тупо повторялъ:
— Это—ложь. Это—ложь.
Но она—не въ силахъ говорить— показала рукой въ сторону.
Тамъ, на êðåñë?, на á?ëîé смятой ïîäóøê?, лежалъ трупикъ ребенка
съ ïîáàãðîâ?âøèìú лицомъ и выкатившимися глазами.
.,../do какъ же докторъ не понялъ, что онъ задушенъ?" —подума­
лось Николаю.
Но потомъ онъ поймалъ эту мысль и закричалъ самъ ñåá?:
— Что за вздоръ! Мой сынъ умеръ í?ñêîëüêî íåä?ëü тому
назадъ, давно похороненъ. Это опять бредъ.
Задыхаясь, онъ ä?ëàëú усилія, чтобы очнуться. А комната стала
наполняться маленькими, голенькими ò?ëàìè мертвыхъ ä?òåé, без­
кровными, скорченными, отвратительными. То былъ какой­то чудо­
вищный моргъ, въ которомъ онъ былъ убійцей âñ?õú, виновникомъ
âñ?õú смертей. И голова его кружилась, и все качалось кругомъ, и
дикій вой наполнялъ его уши, словно дьяволы çàâåðò?ëèñü вокругъ.
Ïîñë?äíèìú напряженіемъ воли онъ вырвался изъ кошмара въ
ä?éñòâèòåëüíîñòü.
Попрежнему все было тихо. Попрежнему онъ ñèä?ëú у своего
письменнаго стола.
У него былъ жаръ. У него была горячка. Надо было уйти
отсюда, лечь въ постель. Но силъ не было. Онъ чувствовалъ, что
сознаніе его прояснилось только на мигъ, что бредъ сейчасъ надви­
нется снова.
Í?êîòîðîå время Николай боролся на грани реальнаго, сопро­

СЕСТРЫ.

95

тивляясь предъ входомъ въ міръ призраковъ и ужаса. Но какая­то
власть îäîë?ëà его, и онъ, какъ въ пропасть, рухнулъ опять въ
бездну âèä?í³é.

?.
Дверь въ третій разъ пошевелилась.
„Теперь я увижу Мару", — подумалъ Николай.
Вошла Мара.
Ея губы были сжаты. Глаза ñìîòð?ëè сосредоточенно. Она ска­
зала:
— Я пришла за тобой.
У него уже не было ни силъ, ни воли бороться. Она знакомъ
приказала ему встать и итти. Онъ шелъ за ней по темнымъ комна­
тамъ, какъ лунатикъ, и думалъ о томъ, какъ бредъ èçì?íÿåòú видъ
âñ?õú предметовъ.
Въ гостиной ярко ãîð?ëè ñâ?÷è въ канделябрахъ.
— Смотри, — сказала Мара.
На äèâàí? лежало два ò?ëà. То были Лидія и Кэтъ. Îá? были
мертвы. Кровь стояла темно­красными лужами на полу, пятнала
громадными кругами обивку дивана. Запахъ крови наполнялъ всю
комнату.
Мысли и âèä?í³ÿ путались въ ãîëîâ? Николая. Все его ò?ëî
дрожало. Онъ оперся на спинку кресла, чтобы не упасть. Мгнове­
ніями онъ â?ðèëú въ реальность всего, что âèä?ëú, мгновеніями
сознавалъ, что это бредъ. То ему õîò?ëîñü очнуться, то длить
безуміе.
Мара что­то говорила ему, властно, повелительно. Такъ, быть
можетъ, будутъ говорить на Страшномъ Ñóä?. Понемногу Николай
началъ слышать и понимать смыслъ ея словъ.
— Я ихъ убила,—говорила Мара,—за то, что ты любилъ ихъ.
Этотъ часъ былъ ïîñë?äí³é часъ, и я уже не могла пропустить
его. Онъ не повторился бы. Я согласилась быть Судьбой. Судьба
должна быть прекрасна. Только та любовь истинно прекрасна, ко­

96

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

торую â?í÷àåòú смерть. Нашъ поединокъ — â?÷íûé поединокъ муж­
чины и женщины. Ты õîò?ëú бы, чтобы женщины всего міра при­
надлежали òåá?; я готова была бы опустошить весь міръ, чтобы
мы остались съ тобой двое. Ты былъ ïîá?äèòåëåìú долго, но по­
ñë?äí³é â?íîêú мой! Быть можетъ, моя ïîá?äà взята èçì?íîé, но
любовь оправдываетъ все, и èçì?íó! Нашъ міръ опустошенъ, потому
что намъ осталось жить лишь í?ñêîëüêî часовъ, и въ эти часы мы
будемъ только двое!
Николай все еще не могъ произнести ни слова. Можетъ быть,
временами онъ терялъ сознаніе. А Мара, думая, что онъ колеблется,
съ ïîá?ë?âøèìú, съ искаженнымъ лицомъ стала говорить ему о
другомъ. Что она все ïðåäóñìîòð?ëà. Что звать кого ­ нибудь без­
полезно. Что все равно его сочтутъ участникомъ преступления, бу­
дутъ судить, осудятъ...
Ïîñë?äí³ÿ слова заставили Николая почти ðàçñì?ÿòüñÿ. Такой
ñì?øíîé представилась ему мысль, что завтрашній день можетъ
èì?òü какую­то связь съ этой безумной ночью.
Страннымъ показалось Николаю, что онъ не çàì?òèëú, когда
Мара сняла платье. Въ êîìíàò? смерти она стояла передъ нимъ
ñîâñ?ìú обнаженной, какъ она любила отдаваться ему. Сквозь душ­
ный запахъ крови проникло къ его ноздрямъ знакомое ему, един­
ственное дыханіе ея ò?ëà.
Мара звала, í?æíî, ласково.
— Милый, иди сюда, иди. Я хочу, чтобы ты ласкалъ меня. Я
хочу тебя. Хочу, чтобы въ одинъ и тотъ же мигъ мы испытывали
одно и то же. И потомъ мы умремъ оба, тоже въ одинъ и тотъ же
мигъ. И смерть будетъ какъ ласка.
Только когда Мара была уже ñîâñ?ìú близко около него, и
прильнула къ нему, и ñìîòð?ëà ему въ глаза, Николай, наконецъ,
могъ îòâ?òèòü ей:
— Я знаю, что ты—ò?íü, âèä?í³å, призракъ Мары. Но призраку
я хочу и могу сказать все, чего не говорилъ ей. Â?ðþ, что изо
âñ?õú чувствъ, какія мучили и ïë?íÿëè меня, святымъ было лишь
чувство къ ней, къ твоему прообразу! Потому что наша любовь
была влеченіемъ ò?ëú, жаждой сладострастія, незапятнаннаго ни

сестры.

97

/жбой, ни материнствомъ. Наша любовь была стихійной тайной,
знаковой во âñ?õú мірахъ, роднящей ÷åëîâ?êà съ демонами и ан­
гелами.
Николай самъ не могь понять, почему онъ говорить о своей
любви, какъ о прошедшемъ.
Потомъ они двое медленно опустились на коверъ, все сжимая
другь друга въ объятіяхъ. Ä?éñòâèòåëüíîñòü стала таять и исчезать,
и безконечнымъ стало то небольшое пространство, ãä? были бро­
шены два ò?ëà. Наступило то опьяненіе, когда чувствуешь себя пти­
цей, повисшей надъ бездной, и видишь прямо передъ собой другіе
глаза, îòò?íåííûå мукой сладострастія, и кружишь, и кружишь, и
вдругъ, оборвавшись, падаешь стремительно въ ï?ííóþ 'гЗездну.
Очнувшись, Николай óâèä?ëú два мертвыхъ ò?ëà, все такъ же
неподвижно простертыхъ на äèâàí?. Лицо Лидіи было кротко, и
жалобно пріоткрытыя губы спрашивали: уже? — но гордое, спокой­
ное лицо Кэтъ îòâ?÷àëî убійству: пусть! Когда Николай õîò?ëú
приблизиться къ ò?ëàìú, Мара удержала его.
— Не надо, не надо.
Çä?ñü было вино. Они пили его. Они дышали запахомъ крови,
вина и страсти. Они старались ñìîòð?òü только въ глаза другь
другу. Ихъ лица ãîð?ëè, и въ ихъ зрачкахъ, какъ искры, отража­
лись зажженныя ñâ?÷è.
Проходили часы. Были экстазы страсти и экстазы истомы. Было
блаженство признаній и блаженство безмолвія. Ихъ ò?ëî изнемогало
отъ объятій и не могло не требовать ласкъ. Ихъ души, раскрыв­
шіяся какъ однажды въ жизнь öâ?òóù³å öâ?òû, за каждымъ сказан­
нымъ словомъ угадывали всю безконечность его значенія. А потомъ
желаніе, уже ненасытимое, опять и опять связывало ихъ въ одно, и
они бились на жесткомъ полу, едва прикрытомъ ковромъ, среди
брызговъ крови.
За окнами тускло ñâ?òàëî сквозь бушующую метель. Áë?äíûÿ
пятна ñâ?òà ложились на ñò?íû, на мебель, на коверъ. Міръ мед­
ленно èçì?íÿëñÿ.
Земнап Ось.

98

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

VI.

Ì?ñòíûÿ газеты дня три занимались чудовищнымъ происшестві­
емъ въ óñàäüá? Николая С. Четыре трупа не могли никому ïîâ?дать о тайнахъ страшной ночи. Слуги были сначала арестованы, но
ïîñë? выпущены за недостаткомъ уликъ. Событіе осталось судебной
загадкой. Въ столичныя газеты èçâ?ñò³å о таинственномъ óá³éñòâ?
или ñàìîóá³éñòâ? трехъ сестеръ и мужа одной изъ нихъ проникло
лишь въ ôîðì? краткихъ çàì?òîêú, напечатанныхъ мелкимъ шриф­
томъ, на четвертой ñòðàíèö?, въ îòä?ë? „Провинціальная хроника".
Впрочемъ, читатели и не могли заинтересоваться интимной, семейной
драмой въ øóì? великихъ, политическихъ событій того года.
1906.

ÏÎÑË?ÄͲŠМУЧЕНИКИ.
ПіІСЬЫО,

НЕ ДОШЕДШЕЕ ПО АДРЕСУ И

ПРЕДАННОЕ СОЖЖЕНІІО РУКОЙ ПАЛАЧА.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Это письмо было написано ко ìí? моимъ несчастнымъ другомъ,
Александромъ Атанатосомъ, черезъ í?ñêîëüêî дней ïîñë? его чудес­
наго спасенія, въ îòâ?òú на мои настоятельный просьбы — описать
ò? поразительный сцены, единственнымъ живымъ ñâèä?òåëåìú кото­
рыхъ остался онъ. Письмо было перехвачено агентами Временнаго
Правительства и уничтожено, какъ вредное и безнравственное сочи­
неніе. Только ïîñë? трагической смерти моего друга, когда ìí? были
доставлены оставшіяся ïîñë? него вещи, я нашелъ среди его бумагъ
черновую этого разсказа, а ïîçäí?å узналъ и о ñóäüá? самаго
•письма.
Я полагаю, что не должна быть предана забвенію правдивая и,
сколько могу судить, безпристрастная ïîâ?ñòü объ одномъ изъ ха­
ðàêòåðí?éøèõú событій, свершившемся въ íà÷àë? того громаднаго
историческаго движенія, которое его приверженцы именуютъ теперь
„Міровой Революціей". Конечно, записки Александра кидаютъ ñâ?òú
лишь на небольшой уголокъ того, что происходило въ ñòîëèö? въ
достопамятный день возстанія, но зато îí? останутся для í?êîòîðûõú
фактовъ единственнымъ источникомъ, откуда будутъ черпать свои
ñâ?ä?í³ÿ будущіе историки. Я полагаю, что сознаніе этого обстоя­
тельства заставляло автора съ особой внимательностью âçâ?øèâàòü
свои слова и, несмотря на í?êîòîðóþ öâ?òèñòîñòü слога, остаться въ
ëðåä?ëàõú строгой исторической правдивости.
Въ заключеніе не могу не выразить своей благодарности ñòðàí?,
7*

100

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

давшей ìí? пріютъ, и своей радости, что есть на çåìë? ì?ñòî, ãä?сохранилась свобода печатнаго слова и ãä? можно ñì?ëî высказы­
вать сужденія, не клонящіяся íåïðåì?ííî къ прославленію Времен­
ныхъ Революціонныхъ Правительствъ.

і.

Ты знаешь, что я, подобно многимъ, совершенно не былъ под­
готовленъ ко взрыву революціи. Правда, ходили смутные слухи, что
на день Новаго Года назначено всеобщее возстаніе, но ïîñë?äí³å
тревожные годы научили насъ не особенно äîâ?ðÿòü такимъ преду­
прежденіямъ.
Ночныя событія были для меня совершенной неожиданностью. Я
не собирался праздновать Новаго Года и спокойно работалъ у себяі
въ êîìíàò?. Неожиданно погасло электричество. Пока я óñï?ëú за­
жечь ñâ?÷ó, за окнами послышался деревянный трескъ âûñòð?ëîâú.
Мы âñ? уже привыкли къ этимъ звукамъ и ñîìí?âàòüñÿ было не^
возможно.
Я îä?ëñÿ и вышелъ на улицу.
Въ совершенной òüì? зимней ночи я ñêîð?é угадалъ, ÷?ìú уви­
ä?ëú толпу народа, колыхавшуюся на óëèö?. Воздухъ былъ однимъ
сплошнымъ гуломъ шаговъ и голосовъ. Близкая ñòð?ëüáà не молкла,
и ìí? казалось, что пули вонзаются въ ñò?íó надъ самой моей го­
ловой. Ïîñë? каждаго залпа душу заливала радость, что смерть ми­
новала.
Но любопытство наблюдателя было ñèëüí?å страха. Я медлилъ
у дверей дома въ êó÷ê? такихъ же íåäîóì?âàþùèõú зрителей, какъ
я самъ. Мы îáì?íèâàëèñü отрывистыми вопросами. Внезапно, словно­
потопъ прорвавшейся плотины, нахлынула на насъ людская масса,
катившаяся въ паническомъ óæàñ?, съ криками. Оставалось ил»
á?æàòü съ ней, или быть раздавленнымъ.
Я óâèä?ëú себя на Площади Славы. Ратуша ãîð?ëà и ñâ?òú ея.

ÏÎÑË?ÄͲŠМУЧЕНИКИ.

101

■пожара озарялъ пространство. Ìí? вспомнился стихъ Вергилія: „dant
clara incendia lucem". Ты знаешь ðàçì?ðû этой площади. И вотъ
она была такъ полна, что трудно было двигаться. Я думаю, тамъ
было í?ñêîëüêî сотъ тысячъ ÷åëîâ?êú. Лица, озаренныя á?ãëûìú
краснымъ огнемъ, были странны, неузнаваемы.
Я у многихъ спрашивалъ, что случилось. Было забавно слышать
рядъ ïðîòèâîð?÷èâûõú и íåë?ïûõú îòâ?òîâú. Одинъ говорилъ, что
рабочіе избиваютъ âñ?õú состоятельныхъ лицъ. Другой, что. прави­
тельство, чтобы положить конецъ революціонному движенію, истреб­
ляетъ âñ?õú неимущихъ. Третій, что âñ? дома минированы и взрывъ
ñë?äóåòú за взрывомъ. Четвертый сталъ óá?æäàòü меня, что í?òú
никакой революціи, но произошло страшное землетрясеніе.
Въ это­то время, когда чуть не четверть города толпилась на
площади, передъ пожарищемъ, áåñ?äóÿ, удивляясь, волнуясь, и про­
изошло то страшное событіе, о которомъ ты знаешь изъ газетъ.
Послышался глухой гулъ орудійнаго залпа, темнота ïðîð?çàëàñü
огненной чертой, и разрывной снарядъ рухнулъ въ самую гущу
людей. Новые вопли покрыли весь шумъ, оглушили вдругъ, словно
физическій ударъ. Но въ тотъ же мигъ рухнулъ второй снарядъ.
Потомъ еще, еще и еще...
Растерявшееся министерство отдало приказъ коменданту Цент­
ральной êð?ïîñòè ñòð?ëÿòü по âñ?ìú скопленіямъ народа.
Опять началось безсмысленное á?ãñòâî. Среди скачущихъ облом­
ковъ гранатъ, въ угрожающемъ ãðîõîò? âûñòð?ëîâú, въ который
вонзались пронзительные крики раненыхъ, — люди метались между
каменными ñò?íàìè, топтали упавшихъ, кулаками сбивали ì?øàþщихъ итти, карабкались на подоконники, на фонари, вновь падали
и въ ярости впивались зубами въ ноги стоящихъ ïîäë?. Это былъ
ужасъ и хаосъ, это былъ адъ, въ которомъ можно было ïîì?шаться. Какимъ образомъ я былъ выброшенъ на Ñ?âåðíûé буль­
варъ, — не знаю.
'
Çä?ñü ìí? âñòð?òèëñÿ отрядъ революціонеровъ.
Ихъ было немного, ÷åëîâ?êú триста, не áîë?å, но то было
организованное войско въ смятенной òîëï?. Чтобы узнавать другъ
друга, у нихъ былъ отличительный знакъ: красная повязка на ðóê?.

102

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Ихъ ì?ðíîå движеніе остановило людской потокъ. Безумное á?ãñòâî
прекратилось, толпа притихла.
При ñâ?ò? смоляныхъ факеловъ, ä?ëàâøèõú все окружающее
необычнымъ и несовременным^ какой­то ÷åëîâ?êú поднялся на
цоколь статуи Ñ?âåðà и ñä?ëàëú знакъ, что хочетъ говорить. Я
стоялъ довольно далеко, притиснутый къ дереву, и могъ уловить
только общій смыслъ ð?÷è. Îòä?ëüíûÿ слова замирали, не долетая
до меня.
Говорившій призывалъ къ спокойствію. Объявилъ, что мирное
теченіе жизни нарушено не будетъ и что никому изъ гражданъ не
грозитъ никакой опасности. Что во всей ñòðàí?, въ этотъ часъ,
происходить то же, что и въ ñòîëèö?: âåçä? власть временно пере­
шла въ руки милиціонныхъ Штабовъ. Что будетъ казнено только
небольшое­ число лицъ, — âñ?, принадлежащее къ низвергнутому,
„намъ âñ?ìú одинаково ненавистному", правительству. Что надъ
этими лицами уже произнесенъ приговоръ Тайнаго Суда.
Въ заключеніе ораторъ сказалъ что­то о äí?, котораго ждали
òûñÿ÷åë?ò³ÿ, о завоеванной, наконецъ, ñâîáîä? народа.
Въ общемъ ð?÷ü была изъ самыхъ обыкновенныхъ. Я думалъ,
что толпа сброситъ болтуна на­земь, прогонитъ его какъ шута,
забавляющаго вздоромъ въ минуту опасности. Но со âñ?õú сторонъ
послышались неистовые крики одобренія. Люди, за мигъ передъ
ò?ìú колебавшіеся, íåäîóì?âàâø³å, ðîá?âø³å, вдругъ превратились
сами въ ö?ëóþ армію безразсудныхъ и самоотверженныхъ мятеж­
никовъ. Оратора подняли на руки, çàï?ëè революціонный гимнъ.
Тогда я вдругъ почувствовалъ необходимость быть не въ òîëï?,
а еъ людьми, которые мыслятъ одинаково со мной, среди близкихъ.
' Ìí? стало страшно, какъ бы я самъ не поддался нравственной,
çàðàç?, носившейся въ âîçäóõ?, не уподобился âñ?ìú ò?ìú единицамъ,
образующимъ толпу, которыя безсмысленно готовы были ïðèâ?òствовать все, что только объявляетъ себя революціоннымъ... Въ моей
äóø? возникъ образъ Храма, и я понялъ, что въ эту ночь ì?ñòî
каждаго изъ â?ðóþùèõú близъ ò?õú Символовъ, которые наше
поклоненіе уже ñä?ëàëî святыней.
Я ïîá?æàëú вдоль по бульвару такъ скоро, какъ только можно.

ÏÎÑË?ÄͲŠМУЧЕНИКИ.

ЮЗ

было при общемъ движеніи. Уже âåçä? милиціонеры, не желая пока
возобновлять электрическаго тока, устанавливали îñâ?ùåí³å факелами.
Проходили патрули, водворявшіе порядокъ. Тамъ и сямъ я âèä?ëú
маленькіе митинги, âðîä? того, на которомъ присутствовалъ.
Ãä?-òî далеко вздрагивали, порой, залпы.
Я свернулъ на темный проспектъ Суда, и, почти чутьемъ вспо­
миная дорогу среди лабиринта старыхъ улицъ, добрался до входа
въ нашъ Храмъ.
Двери были заперты. Вокругъ было безлюдно.
Я постучалъ въ дверь условленнымъ знакомъ и меня впустили.

п.

Ë?ñòíèöà была слабо îñâ?ùåíà лампой.
Словно ò?íè въ одномъ изъ круговъ Дантова ада, толпились,
медленно всходили и сходили люди. Полутьма заставляла говорить
полуголосомъ. И чуялось присутствіе чего­то жуткаго за этимъ не­
громкимъ говоромъ.
Я различилъ знакомыхъ, — çä?ñü были и Геро, и Ирина, и Ада­
мантій, и Димитрій, и Ликій, и âñ?, и âñ?. Со мной здоровались.
Я спросилъ Адамантія:
— Что ты обо всемъ этомъ думаешь?
Онъ îòâ?òèëú ìí?:
— Я думаю, что это — ультиматумъ. Это, наконецъ, крушеніе
того новаго міра, который, считая со Среднихъ Â?êîâú, просуще­
ствовалъ три òûñÿ÷åë?ò³ÿ. Это—эра новой жизни, которая объеди­
нить въ одно ö?ëîå нашу эпоху со временами русско ­ японскихъ У
войнъ и походовъ Карла Великаго на саксовъ. Но мы, âñ? мы, по­ р
павшіе между двумя мірами, будемъ растерты въ прахъ на этихъ
гигантскихъ жерновахъ.
Я прошелъ наверхъ. Чуть озаренный, храмовой залъ казался еще
ãðîìàäí?å. Углы уходили въ безконечность. Символы нашего слу­
женія таинственно и причудливо выростали изъ сумрака.

104

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Группы людей были брошены въ ïîëóñâ?òú. Ãä?-òî слышались
женскія истерическія рыданія.
Меня окликнули. Это была Анастасія. Она ñèä?ëà на полу. Я
опустился ïîäë?. Она взяла меня за руки, она, обыкновенно такая
сдержанная даже въ часы сатурналій, припала ко ìí?, рыдая, и
говорила:
— Итакъ, все кончено, вся жизнь, вся возможность жить! Поко­
ë?í³ÿìè, десятками ïîêîë?í³é взрощена моя душа. Я могу дышать
только въ роскоши. Ìí? нужны крылья, я не могу ползать. Ìí?
нужно быть надъ другими, я задыхаюсь, когда слишкомъ многіе ря­
домъ. Вся моя жизнь въ ò?õú èçí?æåííûõú, въ ò?õú утонченныхъ
переживаніяхъ, которыя возможны только на âûñîò?! Мы—тепличные
öâ?òû ÷åëîâ?÷åñòâà, которымъ погибнуть подъ â?òðîìú и пылью.
Весь смыслъ нашего существованія былъ въ томъ, что на насъ
можно было любоваться. Мы были нужны, чтобы можно было
сознавать, стоя внизу, высоту, а брошенному во мракъ и въ ужасъ,
красоту и ñâ?òú! Я не хочу, я не хочу вашей свободы, вашего
равенства! Я буду лучше вашей коварной рабой, ÷?ìú товарищемъ
въ вашемъ áðàòñòâ?!
Она рыдала и грозила кому­то, сжимая маленькіе кулаки. Я пы­
тался успокоить ее, говорилъ, что рано еще отчаяваться, что без­
разсудно äîâ?ðÿòüñÿ первому âïå÷àòë?í³þ. Революціонеры, конечно,
преувеличиваютъ свою ïîá?äó. Быть можетъ, правительство новымъ
усиліемъ завтра опрокинетъ ихъ. Быть можетъ, въ провинціи пере­
воротъ имъ не удался... Но Анастасія не слушала меня.
Вдругъ все пришло въ движеніе. Многіе встали, другіе подняли
головы. Замелькалъ ñâ?òú, и у алтаря предсталъ ?åîäîñ³é.
Äâ? дьякониссы, въ á?ëûõú стихаряхъ, несли передъ нимъ, какъ
всегда, высокіе ñâ?òèëüíèêè. Онъ былъ въ á?ëîñí?æíîìú õèòîí?,
съ распущенными прядями темныхъ волосъ, со спокойнымъ и стро­
гимъ лицомъ.
Онъ сталъ на àìâîí?, простеръ благословляющія руки и заго­
ворилъ. Голосъ его былъ, какъ вино, проникающее въ душу.
— Сестры и братья! — говорилъ онъ, — вотъ наступаетъ для
насъ день радости. (Â?ðà наша не можетъ умереть, ибо она — â?÷-

ÏÎÑË?ÄͲŠМУЧЕНИКИ.

105

ная истина бытія, и сами грядущіе палачи наши таятъ ея правду
въ своемъ ñóùåñòâ?. Â?ðà наша — ïîñë?äíÿÿ Тайна міра, которой
равно поклоняются во âñ?õú ñòîë?ò³ÿõú и на âñ?õú планетахъ. Но
íûí? настало для насъ время èñïîâ?äàòü нашу â?ðó предъ â?êàìè
и â?÷íîñòüþ. Намъ дано причаститься высшей страсти, предсмертной.
Вспомните, сколько разъ въ изступленіи сладострастія бичевали мы
свое ò?ëî и какъ боль удваивала сладость причастія. Смертный
ударъ утроитъ, удесятеритъ восторгъ. Смертный ударъ широко
распахнетъ врата къ упоенію, какого вы еще не â?äàëè, къ îñë?лительности, какой вы еще не знали, ^естры! Братья! Жтъ ïîñë?äняго соединенія пронижетъ все наше существо, какъ молнія, и по­
¦ñë?äíåå дыханіе наше будетъ крикомъ счастья несказаннаго. Помните
великое откровеніе о таинственной близости сладострастія и стра­
äàí³ÿ.)Íûí? предстоитъ намъ своимъ ïðèì?ðîìú утвердить нашу
â?ðó, собою оправдать çàïîâ?äü о томъ, что высшая страсть не­
раздельна отъ смерти, какъ и смерть не можетъ не нести въ ñåá?
страсти. Ïîñë?äí³å â?ðóþù³å, ïîñë?äí³å мученики за â?ðó, вижу,
вижу â?íöû славы надъ головами вашими!
Я óâ?ðåíú, что въ ãîëîñ? ?åîäîñ³ÿ и во âçîð? его есть гипно­
тическая сила. Подъ вліяніемъ словъ его âñ?, кто былъ въ õðàì?,
словно преобразились. Я âèä?ëú экстатическія лица. Я слышалъ
восклицанія героизма.
?åîäîñ³é ïîâåë?ëú ï?òü нашъ гимнъ. Кто­то ñ?ëú за органъ.
Воздухъ колыхнулся. Мелодія наполнила темный просторъ, разли­
лась между нами, сплела насъ âñ?õú своей неодолимой ñ?òüþ въ
одно многоликое существо. Стихи нашего великаго поэта невольно
вырвались изъ нашихъ устъ, какъ невольно звучитъ океанъ подъ
призывомъ â?òðà. Мы были поющими струнами великаго оркестра,
мы были голосами единаго органа, славящаго â?÷íóþ Тайну и твор­
ческую Страсть.

106

ВАЛЕР1Й БРЮСОВЪ.

III.

Í?ñêîëüêî позже, меня позвали на Ñîâ?òú Служителей. При
ñâ?ò? ñâ?÷ú мы собрались въ обычной êîìíàò? Ñîâ?òà. Едва
можно было различать божественный фрески ñò?íú. Ïðåäñ?äàòåëüствовалъ ?åîäîñ³é.
Онъ ñä?ëàëú сводъ âñ?õú ñâ?ä?í³é о õîä? возстанія. Положеніе
ібыло безнадежное. Вся армія перешла на сторону революціонеровъ.
Âñ? генералы и высшіе офицеры арестованы и уже казнены. Цен­
тральная êð?ïîñòü взята приступомъ. Âñ? правительственныя зда­
нія — дворецъ, парламента, полицейскіе посты, — заняты милиціей.
Â?ñòè, доходившія изъ провинціи, подтверждали подобный же óñï?õú
возстанія во âñ?õú другихъ городахъ.
Поставили вопросъ, что предпринять. Большинство предложило
сдаться и подчиниться ñèë?.
?åîäîñ³é выслушивалъ ìí?í³ÿ молча. Потомъ вынулъ изъ ларца
бумагу и предложилъ намъ ðàçñìîòð?òü ее. То былъ одинъ изъ
проскрипціонныхъ списковъ Центральнаго Штаба. Въ немъ были
переименованы âñ? служители, çàñ?äàâø³å въ Ñîâ?ò?, въ томъ ÷èñë?
и я. Âñ? мы были приговорены Тайнымъ Судомъ къ смерти.
Наступи/га смущенное молчаніе. ?åîäîñ³é сказалъ:
— Братья! Не будемъ вводить въ искушеніе меньшихъ. Если
мы откроемъ этотъ списокъ âñ?ìú â?ðíûìú, многіе усомнятся. По­
желаютъ предательствомъ и отступничествомъ купить ñåá? жизнь.
Утаивъ, мы дадимъ имъ великую честь подвигомъ смерти запеча­
òë?òü чистоту своей â?ðû. Мы дадимъ и непосвященнымъ прикос­
нуться къ великой òàéí? Страсти­Смерти. Позволимъ же âñ?ìú
объединиться съ нами въ нашей трижды­блаженной ñóäüá?.
Кто­то пытался возражать, но íåð?øèòåëüíî. ?åîäîñ³é спокойно
приблизилъ бумагу съ именами къ ñâ?÷? и зажегъ ее. Мы ñìîòð?ëè,
какъ маленькій свитокъ медленно претворялся въ пепелъ.
Тутъ въ дверь постучала дьяконисса. Съ нами желалъ говорить,
представитель Штаба.

ПОСЛ­ВДНІЕ МУЧЕНИКИ.

107

?åîäîñ³é приказалъ ввести его.
Вошелъ ÷åëîâ?êú, молодой, ð?øèòåëüíûé, ñàìîóâ?ðåííûé. Име­
немъ Временнаго Правительства онъ потребовалъ, чтобы мы разо­
шлись по домамъ. Особый Комитетъ, по его словамъ, долженъ
ðàçñìîòð?òü уставъ нашего религіознаго союза и постановить,
можетъ ли онъ считаться безвреднымъ для общественной жизни.
Мы знали, что эти слова —обманъ, что мы уже осуждены. Í?сколько миговъ âñ? молчали. Äâ? ð?÷è, произнесенныя çàò?ìú, —
?åîäîñ³ÿ и посланца, — я помню наизусть. Въ немногихъ словахъ
въ нихъ было высказано два міросозерцанія.
Вотъ что сказалъ ?åîäîñ³é:
— Напрасно новое правительство говорить съ нами этимъ лжи­
вымъ языкомъ. Намъ уже èçâ?ñòíî, что âñ? мы, присутствующее
çä?ñü, приговорены Тайнымъ Судомъ къ казни. Мы знаемъ, что
наша святая â?ðà çàðàí?å осуждена вами какъ безнравственная
секта. Но мы не признаемъ вашей власти и вашего суда. Мы>
стоимъ на ò?õú вершинахъ сознанія, до которыхъ вы не достигали
никогда, и поэтому не вамъ судить насъ. Если вы хоть немного
знакомы съ культурной жизнью вашей родины, оглянитесь на âñ?õú,
собравшихся, çä?ñü. Кто это? »Это— öâ?òú нашего времени, это —
ваши поэты, ваши художники, ваши мыслители. Мы—выразители, мы
голосъ того безмолвнаго, â?÷íî í?ìîãî, что образовано изъ еди­
ницъ, подобныхъ вамъ. Вы —тьма; мы —рождающійся изъ нея ñâ?òú. і
Вы—возможность жизни; мы— самая жизнь. Вы— почва, которая
нужна и права лишь потому, что изъ нея взростаютъ стебли и :
öâ?òû—мы.» Вы зовете насъ разойтись по домамъ и ждать вашихъ
декретовъ. Мы требуемъ, чтобы вы на рукахъ пронесли насъ ко
дворцу и, êîë?íîïðåêëîíåííûå, ждали нашихъ âåë?í³é. .
Ты знаешь ?åîäîñ³ÿ. Ты знаешь âñ? его недостатки: его ëèöåì?ð³å
и слабодушіе, его мелочное тщеславіе. Но въ этотъ разъ, произнося
свою ïîñë?äíþþ въ жизни ïðîïîâ?äü, онъ во истину былъ великъ
и прекрасенъ. Онъ казался библейскимъ пророкомъ, говорящимъ въ
ïóñòûí? къ мятежному народу, или апостоломъ первыхъ временъ
христіанства, ãä?-òî въ подземельяхъ Колизея, среди толпы мучени­
ковъ, которыхъ сейчасъ поведутъ на арену, на растерзаніе çâ?ðÿìú.

108

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Вотъ что çàò?ìú îòâ?òèëú ?åîäîñ³þ â?ñòíèêú:
— Ò?ìú лучше, если вы знаете свою участь. Òûñÿ÷åë?òí³é
опытъ показалъ намъ, что ветхимъ душамъ í?òú ì?ñòà въ новой
зкизни. Îí?—мертвая сила, которая до сихъ поръ всегда уничтожала
âñ? наши ïîá?äû. Въ день великаго преобразованія міра мы ð?шились на необходимую жертву. Мы îòñ?÷åìú âñ?õú мертвыхъ,
âñ?õú неспособныхъ на возрожденіе, отъ нашего ò?ëà, съ ò?ìú же
страданіемъ, но и съ той же безжалостностью, какъ îòñ?êàþòú
г больной членъ^Что вы хвалитесь ò?ìú, что вы—поэты и мыслители!
Въ насъ довольно силъ, чтобъ породить новое ïîêîë?í³å мудре­
цовъ и художниковъ, какихъ еще никогда не видала земля, кото­
рыхъ вы и предугадать не можете. Тотъ боится потерять, въ комъ
í?òú силы создать. Мы— сила созидающая. Намъ не надо ничего
стараго. Мы отрекаемся отъ всякаго íàñë?äñòâà, потому что сами
скуемъ ñåá? свое сокровище. Вы — прошлое, мы — будущее, а насто­
[ ­ящее—это тотъ мечъ, который въ нашихъ рукахъ!<
Поднялся шумъ. Âñ? говорили разомъ. Я тоже не могъ не
крикнуть:
—I Да! Вы—варвары, у которыхъ í?òú предковъ. Вы презираете
культуру â?êîâú, потому что не понимаете ее. Вы хвалитесь буду­
щимъ, потому что духовно вы—нищіе. Но будущее безъ прошлаго—
немыслимо. Вы, просто, обвалъ, падающій благодаря стихійнымъ
силамъ и крушащій въ своемъ паденіи всю жизнь: храмы и статуи. ,
Наконецъ, посланецъ милиціоннаго Штаба сказалъ намъ, оффи­
ціальнымъ тономъ:
— Именемъ Временнаго Правительства даю вамъ срокъ до се­
годняшняго полдня. Къ тому времени вы должны раскрыть ворота
вашего храма и .отдаться въ наши руки. Этимъ вы спасете отъ не­
нужной смерти сотни людей, которыхъ обманомъ и соблазномъ
привлекли къ ñåá?. Все сказано.
— А если мы не подчинимся?—спросилъ Ликій.
— Мы разрушимъ орудіями это зданіе до основанія, и вы âñ?
будете погребены подъ обломками.
Посланецъ вышелъ.
— Разрушать храмъ! — повторилъ Ликій, — нашъ храмъ, лучшее

ÏÎÑË?ÄͲŠМУЧЕНИКИ.

109

изъ архитектурныхъ созданій Леандра! Со статуями и картинами вели­
чайшихъ мастеровъ! Со всей нашей библіотекой, пятой въ ì³ð?!
— Мой другь,— возразилъ Адамантій,—для нихъ наше искусство
уже археологія. Будетъ ли въ ихъ музеяхъ десятокъ лишнихъ древ­
ностей или í?òú, —для нихъ это не такъ важно.
Кто­то выразилъ ñîæàë?í³å, что мы выпустили посланца живымъ.
?åîäîñ³é остановилъ говорившаго.
— Мы çä?ñü çàò?ìú, — сказалъ онъ,—чтобы пролить свою кровь,
а не чужую. Мы çä?ñü для подвига â?ðû, а не для убійства. Не
омрачимъ багровой á?ëèçíû нашего мученичества черными крыльями
злобы и мести.

IV.

Сквозь тяжелыя шторы слабо пробивались лучи зимняго бреж­
жущаго дня.
Нашъ храмъ былъ полновластно îñâ?ùåíú âñ?ìè ñâ?÷àìè. Я въ
первый разъ âèä?ëú такой праздникъ огней. Быть можетъ, была
í?ñêîëüêî тысячъ пламеней.
?åîäîñ³é ïîâåë?ëú служить...
Никогда еще онъ не былъ такъ величественъ. Никогда голоса
хора не звучали такъ торжественно. Никогда красота обнаженной
Геро не была такъ ïëàìåííî-ñë?ïèòåëüíà.
Пьянящіе дымы курильницъ тонкими облачными перстами лас­
кали наши лица. Въ призрачно­синемъ ?èì³àì? свершались великіе
обряды предъ Символомъ. Обнаженные отроки, по чину, снимали
покровы со святыни. Незримый хоръ дьякониссъ славилъ Ñë?ïóþ
Тайну.
Ароматное, жгуче­сладкое вино, почти не пьяня, возбуждало
âñ? трепеты ò?ëà, âñ? волненія души. Окрыляло сознаніе единствен­
ности, неповторимости этого мига.

по

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Вотъ Геро, въ золотыхъ сандаліяхъ, съ однимъ çîëîòîçì?éíûìú
■поясомъ âì?ñòî всей одежды, съ äâ?íàäöàòüþ сестрами, îä?òûìè
такъ же,—пошла въ своей тихой круговой ïëÿñê? вдоль храма. И
магическіе звуки органа и гармонически­тайное ï?í³å увлекало за
•ней, приковывая взоры къ ея плавнымъ колебаніямъ.
Íåïðèì?òíî, нечувствительно, невольно—âñ? мы уносились въ
тихой круговой ïëÿñê? за ней. И это круженіе пьянило больше
вина, и это движеніе упояло ñèëüí?å ласкъ, и это служеніе было
выше âñ?õú молитвъ. Ритмъ музыки ускорялся, и ускорялся ритмъ
пляски, и съ простертыми руками мы неслись впередъ, кругомъ,
за ней, за единой, за божественной, за Геро. И уже мы увлекались
въ изступленіи, и уже мы задыхались, распаленные тайнымъ огнемъ,
и уже мы трепетали âñ?, îñ?íåííûå божествомъ.
Тогда послышался голосъ ?åîäîñ³ÿ:
— Придите, â?ðíûå, совершить жертву.
Âñ? остановились, замерли, были недвижимы. Геро, опять стояв­
шая близъ алтаря, вступила на ступени. ?åîäîñ³é знакомъ прика­
.залъ приблизиться þíîø?, котораго я не âèä?ëú до ò?õú поръ.
Êðàñí?ÿ, онъ сбросилъ одежду и сталъ близъ Геро, обнаженный,
какъ богъ, юный, какъ Ганимедъ, ñâ?òëûé, какъ Бальдеръ.
Врата растворились и поглотили чету. Задвинулась çàâ?ñà.
Êîë?íîïðåêëîíåííûå, мы âîñï?ëè гимнъ.
И ?åîäîñ³é возгласилъ намъ:­
— Свершилось.
Онъ вынесъ чашу и благословилъ насъ.
Хлынули изступленные звуки органа и не было больше силъ
таить свою страсть. И мы припали одинъ къ другому, и во вне­
запныхъ сумеркахъ вздымившихся куреній губы искали губъ, руки
рукъ, ò?ëà ò?ëú. Были сближенія, сплетенія, единенія; были вскрики,
стоны, боль и восторгъ. Было опьяненіе тысячеликостью страсти,
когда видишь вокругъ âñ? образы, âñ? формы, âñ? возможности
служенія, âñ? изгибы ò?ëú женскихъ, мужскихъ и ä?òñêèõú, и всю
искаженность и изступленность преображенныхъ лицъ.
Никогда, никогда еще не испытывалъ я, и âñ? тоже, такого
лламени, такой ненасытимости желаній, бросающей отъ ò?ëà къ ò?ëó,

ÏÎÑË?ÄͲŠМУЧЕНИКИ.

Ill

въ двойное, тройное, многочленное объятіе. И были ненужны для
насъ флагелланты, которые въ этотъ день íàðàâí? со âñ?ìè были
охвачены экстазомъ страсти.
Вдругъ, не знаю по чьему знаку, густыя ткани, застилавшія
окна, расторглись, и вся внутренность храма открылась взорамъ
стоявшихъ âí?: и изображеніе Символа, и таинственныя фрески
ñò?íú, и люди, брошенные въ странныхъ сочетаніяхъ на мягкихъ
коврахъ.
s #g|i ?\ .
Яростный кр1а<ъ­дшіесся до насъ съ улицы.
Тотчасъ ïåðâûØ^Øåòð?ëú со звономъ пронизалъ зеркальное
стекло. За первымъ ïîñë?äîâàëè другіе. Пули со свистомъ стали
вонзаться въ ñò?íû. Милиціонеры не вынесли çð?ëèùà, открывша­
яся ихъ взорамъ, и не çàõîò?ëè ждать назначеннаго часа.
' Но словно никто не слышалъ âûñòð?ëîâú. Органъ, подъ незри­
мой рукой, продолжалъ свою соблазнительную ï?ñíü. Ароматъ
?èì³àìà качался во встревоженномъ âîçäóõ?. И въ ясномъ дневномъ
ñâ?ò?, какъ раньше, въ озареніи священныхъ ñâ?÷ú, не îñëàá?âàëî
служеніе страсти.
Вотъ Геро, первая, стоявшая во вратахъ алтаря, качнулась и, съ
покривившимися отъ боли губами, упала. Тамъ и тамъ опустились
руки; другое, и третье, и еще ò?ëî поникло, словно въ ïîñë?äíåìú
изнеможеніи.
Началось страшное избіеніе. Пули падали между нами, какъ дождь,
словно гигантскія руки бросали ихъ въ насъ горстями. Но никто изъ
â?ðíûõú не õîò?ëú á?æàòü или самовольно разъять объятій. Âñ?,
âñ?—и ничтожные, и ìàëîâ?ðíûå, стали героями, стали мучениками,
стали святыми. Ужасъ смерти îòð?øèëñÿ оть нашихъ душъ, словно
по магическому слову. Ужасъ смерти отождествился въ нашихъ ду­
шахъ съ жаждой сладострастія. Кровью своей çàïå÷àòë?ëè мы истину
нашей â?ðû.
Одни падали, сраженные. Другіе, близъ поверженныхъ ò?ëú, ò?ñí?å прижимали грудь къ груди. Умирающіе еще пытались предсмерт­
нымъ яростнымъ ïîö?ëóåìú довершить начатую ласку. Изнемогающія
руки еще тянулись со сладострастнымъ жестомъ. Въ ãðóä? скорчен­
ныхъ ò?ëú уже нельзя было узнать, кто ласкаетъ, кто умираетъ.

112

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Среди вскриковъ нельзя было различить вздоха страсти отъ смертнаго
стона.
Чьи­то губы еще сдавливали мои, и я чувствовалъ боль изступ­
леннаго укуса, который былъ, быть можетъ, судорогой умирающаго.
Я еще держалъ въ рукахъ чье­то ò?ëî, õîëîä?âøåå отъ упоенія или
отъ смерти. Потомъ темный ударъ въ голову уронилъ и меня въ
груду ò?ëú, къ братьямъ и сестрамъ
Ïîñë?äíåå, что я âèä?ëú, былъ с ібразъ \&Л Кримвола. Ïîñë?äВренный тысячами
нее, что я слышалъ, былъ возгласъ ?åîäîñß
эхо не подъ сводами храма, но въ ( 5езконЯІ ^переходахъ зали­
ваемой сумракомъ моей души:
— Въ руки твои предаю духъ мой!
1906.

ЗЕМЛЯ.
СЦЕНЫ БУДУЩИХЪ ВРЕМЕНЪ.

Зомаая Ось.

ЭТИ СЦЕНЫ БУДУЩИХЪ ВРЕМЕНЪ

ПОСВЯЩАЮ

ЯСНОЙ ОСЕНИ 1890 ГОДА,

КОГДА ИХЪ ОБРАЗЫ ПРЕДСТАЛИ ÌÍ? ВПЕРВЫЕ.

X

8*

ЛАЬ

ЛИЦА ДРАМЫ.

Мужчины: Тлакатль, избранный пожизненнымъ консуломъ..
Теопикски, мудрецъ.
Неватль, изъ числа его бывшихъ учениковъ.
Теотль, ïðåäñ?äàòåëü Ордена Освободителей.

К АТОН тл и |
ученики мудреца.
Тлацотли
j
/1 и
О кном А
Матсеватли
члены Ордена Освободителей;.
Интланель
Канцлеръ Ордена Освободителей.
Куалли, приближенный консула.
Безумный.
Женщины: Тланъ.
At л а.
И н т л а, изъ Ордена Освободителей.
Духъ ïîñë?äíåé колдуньи.
Ликторы консула, ученики мудреца, члены Ордена Освободителей,,
участники празднества, женщины, прохожіе, толпа.
Ä?éñòâ³å въ Ãîðîë? Будущихъ Временъ.

<ft

ДВЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.
Сцена і .
ЗАЛА СИНЯГО БАССЕЙНА.
Гигантская круговая зала. Ñò?íû строгими линіями уходятъ въ высь. Вокругъ
залы ярусами расположены галлереи. Геометрически­правильныя арки от­
крывают безконечныя перспективы другихъ покоевъ и проходовъ. Посреди
залы Синій Бассейнъ. Íèãä? никакихъ украшеній. Разлитъ мягкій ровный
ñâ?òú изъ невидимыхъ источников­е.
Группа женщпнъ въ ожпданіи у бассейна. Безумный простерта у одного
изъ портпковъ.

Одна, подходя. Í?òú воды?
Другая, изъ числа стоящпхъ. Давно уже ждемъ. Дно сухое.

Третья. Вчера тоже долго ждали. Потомъ вода пошла легкой
струей. До половины наполнился.
Четвертая. Пойдетъ и сегодня.
Вторая. Говорю вамъ. Если вода начала выходить до конца,
значить, бассейнъ пересыхаетъ. Â?ðíûé признакъ. Хорошіе бассейны
всегда полны. Черпай, сколько хочешь.
Пятая. Это такъ! Взять хотя бы бассейнъ въ Треугольной. Я
ä?â÷îíêîé, бывало, á?ãàëà туда. Сколько воды было! Бери—не надо!
Потомъ началъ высыхать. Ждемъ, ждемъ. Пойдетъ понемногу. А те­
перь ñîâñ?ìú высохъ. Знаете сами, ä?òè на äí? играютъ.
Вторая. И этотъ высохнетъ! Попомните!
Первая. Пойти ðàçâ? къ Высокому переходу? Далеко только...
Шестая. Была тамъ. Тоже ждутъ. Больше народу, ÷?ìú çä?ñü.
Мудрецъ, окруженный учениками, входить.

118

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

М у д р Е ц ъ. Ïðèâ?òú, ä?òè!
Голоса. Ïðèâ?òú, ä?äóøêà!
М у д р Е ц ъ. Что собрались çä?ñü?
Третья. Да вотъ воды ждемъ. Не идетъ.
Вторая. Еще бассейнъ высыхаетъ. И такъ за двадцать залъ.
ходить приходится. Í?òú ближе.
Мудрец ъ. А дома, что жъ, не идетъ вода?
Вторая. Давнымъ­давно не идетъ!
Голоса. И у насъ не идетъ!—Пустыя трубы! —И забыли, ЧТО'
дома вода бываетъ!
Вторая. На моей памяти, кажется, десятый бассейнъ пересы­
хаетъ. Ихъ âñ?õú-òî въ ñâ?òëûõú залахъ немногимъ больше сотни..
Скоро âñ? мы перемремъ безъ воды!
Мудрецъ. Не отчаивайтесь, ä?òè! Предки наши, строители Го­
рода, были такіе же люди, какъ мы. Въ этомъ Ãîðîä?, въ которомъ
мы живемъ, въ машинахъ, которыя кормятъ, поятъ, îñâ?ùàþòú и
ãð?þòú насъ,—í?òú чуда. Все это создано силой ÷åëîâ?÷åñêîé мысли.
Будемъ учиться, будемъ искать, и мы будемъ такими же чудотвор­
цами, какъ ïðàä?äû. Я знаю этотъ бассейнъ. Случалось, и прежде
вода останавливалась въ немъ надолго, а потомъ ея опять было,,
сколько хочешь. Пообождите. Если же вода не пойдетъ, â?ðüòå ìí?,
старику, мы ñóì?åìú исправить ä?ëî.
Мудрецъ п ученики отходять въ сторону. Женщины угрюмо молчать.

Катонтли. Ахъ, учитель, замыкается кругъ жизни, данный че­
ëîâ?êó! Мы почти можемъ осязать ïîñë?äí³é день, когда ïîñë?äí³é
÷åëîâ?êú умретъ отъ жажды и голода въ темномъ и мертвомъ сво­
емъ Ãîðîä?! Опускаются руки, í?òú силъ работать, зная, что слу­
жишь ä?ëó Смерти!
Мудрецъ. Ä?òè, í?òú! Мы служимъ не ä?ëó Смерти, а ä?ëó
Красоты. Смерть можетъ быть безобразной и ìîæåòú?áûòü прекрас­
ной. Намъ, хранителямъ священнаго огня, çàâ?ùàííàãî áîë?å счаст­
ливыми ïîêîë?í³ÿìè, ââ?ðåíú единый долгъ: не допустить ÷åëîâ?чество до паденія. Мы, поздніе, охраняемъ его закатъ, какъ другіе,
пришедшіе первыми, славили его лучезарный восходъ. Да будетъ

ЗЕМЛЯ.

119

ïîñë?äí³é день ÷åëîâ?÷åñòâà гордой кончиной могучаго героя, свер­
шившаго свой подвигъ, а не яростной смертью затравленнаго çâ?ðÿ,
потерявшаго сознаніе и волю. Наше ä?ëî — почти ä?ëî погребаю­
щихъ, но умирающій, ò?ëî котораго должны мы обратить во прахъ,
величайшій изо âñ?õú, кто испускалъ свой духъ на çåìë?: все че­
ëîâ?÷åñòâî!
Катонтли. Что мы можемъ! Мы едва уберегаемъ крохи древ­
нихъ знаній, ускользающихъ изъ нашихъ рукъ. Ãä? же намъ забо­
титься о людяхъ, охранять гордость ÷åëîâ?÷åñòâà! Да и ãä? оно,
÷åëîâ?÷åñòâî? Ðàçâ? эти женщины—люди? Какъ залы одна за дру­
гой отходятъ къ областямъ Мрака, такъ въ умахъ людей гаснуть
одинъ за другимъ ñâ?òëûå огни мысли, воцаряется тьма. Учитель,
насъ еще связываетъ твое присутствіе, твой призывъ, твой образъ.
Не будетъ тебя, мы тоже ðàçá?æèìñÿ, какъ çâ?ðè. Мы одичаемъ
âì?ñò? со âñ?ìè. И въ ïîñë?äí³é день ïîñë?äí³å люди будутъ
злобно грызться за ïîñë?äí³ÿ капли воды, рыча безсвязно. утра­
тивъ даръ ð?÷è. Вотъ что будетъ!
Мудрецъ. Если я не даромъ былъ среди васъ, вы исполните
мой единственный çàâ?òú: останетесь людьми, въ великомъ значеніи
слова. Въ этомъ —все мое ученіе! ×åëîâ?÷åñòâî, чей факелъ долгія
òûñÿ÷åë?ò³ÿ ãîð?ëú ярче другихъ во вселенной, не должно утонуть
въ тусклой òåìíîò? варварства. Какъ я сейчасъ, — ö?ïåí?þùèìè и
ñëàá?þùèìè руками держите древній ñâ?òî÷ú надъ мглою обстав­
шей и сгущающейся ночи. И пока останется хотя одинъ среди лю­
дей, сознающій свое величіе предъ лицомъ Â?÷íîñòè, безстрашно
говорящій: „это—я",—â?ðüòå ìí?!—до ò?õú поръ земля жива!
Консулъ, окруженный ликторами, входить.

К о н с у л ъ. Что за сборище?
Одинъ изъ ли к торов ъ. Женщины, чего ждете?
Голосъ изъ толпы женщин ъ. Воды! Если ты властенъ
спрашивать, будь властенъ и дать,
Консулъ. Ïî÷è?ãó~~íúÒê воды въ áàññåéí?? Я приказалъ до •
носить немедленно, если вода остановится. Завпдя Мудреца. СтарикъІ
Что же твоя мудрость? Бассейны высыхаютъ, лампы гаснутъ!

120

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Мудрецъ. Я, консулъ, только скромный ученый. Мое ä?ëî
изучать, а ïîâåë?âàòü ты взялъ на себя. Можетъ быть, ты прика­
жешь итти âîä?.
Консулъ. Ìí? времени í?òú состязаться въ остроуміи. Но
справедливо, чтобы твоя наука служила къ чему­нибудь. Иначе она
не лучше ä?òñêîé игрушки. Полно, старикъ, я вовсе не хочу съ
тобой ссориться. Но изволь выискать въ книгахъ и чертежахъ, въ
чемъ ä?ëî въ этомъ áàññåéí?, и исправь его. Ты одинъ можешь
это ñä?ëàòü, потому и долженъ. Къ женщпнаыъ. А вы—расходитесь.
Что стоять у пустого бассейна! Ступайте въ Западную Залу. Тамъ
есть вода. Идите!
Хочетъ иттп. Безумный внезапно загоражнваетъг/ему дорогу.

Безумный. Покайтесь! ибо приблизилось царствіе Божіе!
Консулъ. Вздрогнувъ. Я приказалъ. чтобы за этимъ ÷åëîâ?комъ былъ присмотръ! Онъ— боленъ.
Безумный съ хохотомъ óá?ãàåòú. Консулъ, продолжая свой путь, удаляется.
Женщины медленно расходятся.

ТЛАЦОТЛИ, въ негодованін. Для ТОГО

ЛИ ×åËÎÂ?÷åÑÒÂÎ

ПрОЖИЛО

милліоны ë?òú, для того ли достигло свободы âñ?õú и равенства
âñ?õú, чтобы въ ïîñë?äí³å годы своей исторіи опять вернуться къ
рабству, къ ðàçä?ëåí³þ на господъ и рабовъ? И ни у кого изъ
насъ í?òú настолько остраго кинжала...
Мудрецъ. У народовъ âñ?õú временъ, âñ?õú языковъ, âñ?õú
странъ всегда былъ тотъ образъ правленія, какого они достойны.
Ö?ïè нельзя наложить, ихъ только принимаютъ добровольно. Если
÷åëîâ?÷åñòâî утратило свободу, значитъ, оно недостойно ея.
Тлацотли. Онъ òåá? приказывалъ!
Мудрецъ. И я исполню его приказаніе.
Катонтли. Стоить ли заботиться объ этомъ áàññåéí?! Боль­
шее, что онъ можетъ дать, это —­ продлить жизнь людей на одно
ïîêîë?í³å. И это ö?íîé унизительной работы!
Мудрецъ. Не презирай работы. Работа — ïðåêðàñí?éøåå, что
есть на çåìë?. ×åëîâ?êú, который трудится, являетъ всю красоту

ЗЕМЛЯ.

121

своего ò?ëà; который трудится для другихъ,— и всю красоту души.
Ä?òè, помогите ìí? приподнять опускную дверь.
Въ отдаленіп гулъ голосовъ, переходящіп въ ïðèâ?òñòâåííûå крпкн.

Голоса учеников ъ.—Что это? —Кричать.—Имя Неватля. —
■Опять Неватль. — Ближе, ближе!
Мудрецъ всматривается. Í?êîòîðûå пзъ ученпковъ á?ãóòú на крики. Изъ
перехода показывается небольшая группа людей, восторженно не­
сущая на рукахъ Неватля.

Голоса несущих ъ. Слава! Слава! Слава!
Неватль, завидя Мудреца, соскакпваетъ наземь, ñï?øèòú къ нему, стано­
вится передъ нпмъ на êîë?íï.

Мудрецъ. Сынъ мой, мы âñ? боялись, не погибъ ли ты?
Неватль. Я живъ! Я спасенъ! Вся земля спасена! Я âèä?ëú!
âèä?ëú! И âñ? будутъ âèä?òü!
Мудрецъ. Успокойся, объясни, тебя не понимаютъ.
Неватль. Я самъ себя не понимаю. Ìí? кажется, я еще вижу
«го, îñë?ïèòåëüíîå, пламезарное, въ огненномъ â?íö?, бога! И небо
вокругъ, безконечное небо! Безконечность, въ которую падаешь,
падаешь, не ожидая дна.
Тлацотли. Другъ, приди въ себя и разскажи намъ просто о
своемъ новомъ странствіи. Куда ты исчезалъ такъ надолго, что ты
âèä?ëú?
Неватль, í?ñêîëüêî успокоясь. Учитель, то, что я ñä?ëàëú, вдох­
новлено тобой. Если бы я не зналъ тебя, у меня не было бы ни
знанія, ни силъ, ни воли. Я разскажу все сначала. Слушайте. Я
давно созналъ, что жить дальше, какъ мы теперь живемъ, невоз­
можно. Жизнь ÷åëîâ?÷åñòâà—вымираніе. Искусственные ñâ?òû, заж­
женные нашими ïðàä?äàìè, гаснутъ, и мы не óì?åìú затеплить ихъ
вновь. Машины, приносящія намъ воду, готовящія намъ пищу, обно­
вляющія воздухъ, и âñ? другія —останавливаются, и мы не въ силахъ
исправить ихъ. Надо найти новую жизнь, надо вывести людей на
новые пути. Я искалъ. Долго искалъ. Я углублялся въ темныя залы,
íàä?ÿñü за ними найти свободную землю или, можетъ быть, другой
осколокъ­ ÷åëîâ?÷åñòâà, который ïîëí?å насъ сохранилъ мудрость

122

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

древности. Я проходилъ сотни залъ; сколько разъ, заблудившись,
не зналъ пути назадъ; сколько разъ спасался почти чудомъ, — но
âåçä? былъ мракъ, âåçä? были — безмолвіе и смерть. Я, разбитый,
теряющій надежду, возвращался въ нашъ маленькій оазисъ.
Мудрецъ. Мы âñ? ö?íèëè твои подвиги.
Н Е в а т л ь. Было время, я дошелъ до отчаянья. Я переставалъ
â?ðèòü. Но вдругъ меня озарила мысль: нельзя ли найти выходъ не
въ сторону, а въ высь? Нельзя ли пробиться къ ñâîáîä? изъ на­
шего Города не черезъ ñò?íû, а черезъ крышу? Я ð?øèëú ñä?ëàòü
опытъ. Я ð?øèëú предпринять новое путешествіе, — не въ темныя
залы, а въ верхніе этажи Города. Мы живемъ въ двухъ­трехъ эта­
жахъ. Для îáåçëþä?âøàãî ÷åëîâ?÷åñòâà этого довольно. Съ третьяго
этажа начинается пустыня. Люди не подымаются выше. Мы даже
почти утратили способность подыматься. О! я долженъ былъ прі­
учать себя къ âûñîò?: къ безконечному ряду óá?ãàþùèõú ступеней,
опьяняющему взоръ, къ ужасу пропастей, надъ которыми кружится
голова... Я добился того, что ÷åëîâ?êú опять ïîñì?ëú ãëÿä?òü и въ
высь и съ высоты въ глубь!
Тлацотли. Другъ, не томи насъ! Все это мы знаемъ. Говори
о своемъ странствіи.
Н Е в а т л ь. Когда я ïîâ?ðèëú въ свои силы, я вышелъ въ путь,
съ íàì?ðåí³åìú или достичь до крыши Города или погибнуть. Это
былъ путь страшный. Дороги тамъ забыты. Подъемники, конечно,
не работаютъ. Ë?ñòíèöû частью обветшали, частью поломаны. Въ
иныхъ ì?ñòàõú приходилось карабкаться надъ бездной. Я шелъ часы
за часами. Í?ñêîëüêî разъ воля меня оставляла. Безпокойный сонъ
въ пустынныхъ покояхъ почти не ïîäêð?ïëÿëú силъ. Наконецъ, у
меня вышелъ запасъ воды и пищи. Ìí? грозила смерть отъ жажды.
Съ íåïîì?ðíîé высоты открывались ìí? пропасти Города. Я âèä?ëú
иногда толпы людей, какъ горсти зеренъ. Въ верхнихъ этажахъ
надо было итти темными переходами. Меня велъ тайный голосъ,
случай, рокъ. И вдругъ, ñîâñ?ìú неожиданно, я оказался у громад­
наго окна, выходившаго въ безконечность. Мои çàâ?òíûÿ мечты
исполнились. Впервые ïîñë? ñòîë?ò³é взоры ÷åëîâ?êà опять упали
въ пространство. Изъ­за стекла хлынулъ ìí? въ душу черный про­

ЗЕМЛЯ.

123

сторъ, óñ?ÿííûé лучезарными сіяніями, миріадами блистающихъ глазъ.
То были çâ?çäû! Я упалъ на êîë?íè. У меня потекли слезы. Ìí?
õîò?ëîñü молиться, какъ нашимъ древнимъ прародителямъ: молиться
ñâ?òèëàìú. Такъ я стоялъ, êîë?íîïðåêëîíåííûé, передъ çâ?çäíûìú
небомъ, не знаю, долго ли. И вдругъ случилось чудо. Странное
ïðîñâ?òëåí³å наполнило темноту небесъ, огни çâ?çäú стали êðóïí?å,
ëó÷åçàðí?å, ярче, и потомъ одинъ за другимъ стаяли съ небосклона.
Я âèä?ëú передъ собой áåçïðåä?ëüíîñòü крышъ нашего Города,
черную ихъ поверхность, грани которой начинали загораться сно­
пами ñâ?òîâú. Край неба все ïëàìåí?ëú, êðàñí?ëú и á?ë?ëú заре­
вомъ. И вдругъ словно ножъ вонзился ìí? въ глаза. Я палъ ницъ.
Когда я îñì?ëèëñÿ взглянуть вновь, —Солнце! Солнце! какъ кроваво­
огненный шаръ, вкатывалось на круговой небесный сводъ! Въ этомъ
ïîá?äíîìú øàð? была ïîñë?äíÿÿ красота, о которой âñ? наши ле­
генды, âñ? наши мечты, весь нашъ бредъ. Въ немъ была вся жизнь,
вся сила, все будущее. Я понялъ, что оно молодо и мощно, какъ
въ первый день, когда ñâ?òèëî на кущи первоначальнаго эдема. Я
понялъ, что мы должны только ñìîòð?òü на него, только повино­
ваться ему — и оно даруетъ намъ жизнь. И я понялъ, что Солнце
спасетъ насъ!
Катонтли. Солнце! Ты âèä?ëú Солнце! О, ты теперь áîë?å,
÷?ìú ÷åëîâ?êú!
Неватль. Я âèä?ëú Солнце, и вы âñ? увидите его! Вамъ воз­
â?ùàþ это и клянусь въ этомъ. Âñ? мы будемъ âèä?òü Солнце! Я
вырву васъ изъ этихъ мертвыхъ замкнутыхъ галлерей съ ихъ искус­
ственнымъ ñâ?òîìú, съ ихъ приготовленнымъ машинами воздухомъі
Я поведу васъ къ Солнцу, къ древнему и â?÷íîìó Солнцу!
Âñ?. Къ Солнцу! Къ Солнцу!

Ä?ÉÑÒ²ŠВТОРОЕ.
Сцена II.
СОБРАНІЕ ОРДЕНА

ОСВОбодИТЕЛЕЙ.

Сводчатая низкая зала въ подземномъ этажЬ, съ олнимъ входомъ въ ãëóáèí?.
Символы Смерти на ñò?í?. Ослабленный ñâ?òú.
Тринадцать участнпковъ Ордена, мужчпнъ п женшпнъ, ðàçì?ñòøøñü на
скаыьяхъ вокругъ стола.

Т Е о т л ь. Пусть встанетъ новообращенный братъ.
Интланель. Я çä?ñü.
Т Е о т л ь. Знакомъ ли ты съ капитуломъ Ордена?
Интланель. Я знаю.
Т Е о т л ь. Въ чемъ ö?ëü Ордена?
Интланель. Освободить ÷åëîâ?÷åñòâî отъ позора жизни.
Т Е о т л ь. Въ чемъ обязанности братьевъ Ордена?
Интланель. Быть освободителями. Ðàçð?øàòü единый духъ
отъ условности множественныхъ ò?ëú.
Т Е о т л ь. Въ чемъ ïîñë?äíÿÿ надежда братьевъ?
Интланель. Когда наступитъ жданный день ïîñë?äíÿãî осво­
божденія, и не будетъ на çåìë? никого, êðîì? тринадцати братьевъ, —
принять и самому съ ними освобожденіе и возвратиться въ Великое
Все міра.
Т Е о т л ь. Ты â?ðíî говоришь. Но чувствуешь ли въ ñåá? истин­
ную жажду свободы, îòð?øèëñÿ ли отъ âñ?õú другихъ жаждъ, при­
несъ ли въ жертву âñ? помыслы единому святому стремленію: раз­
бить узы жизни?

земля.

125

Интланель. Чувствую. Îòð?øèëñÿ. Принесъ. Хочу одного:
быть â?ðíûìú Ордену.
Т Е о т л ь. Отказался ли ты отъ âñ?õú привязанностей âí? Ордена, —
отъ сыновней любви къ отцу и матери, отъ страстной любви къ жен­
ùèí?, отъ братской къ другу? Признаешь ли ты единственными брать­
ями и сестрами—сотоварищей по Ордену, единственнымъ отцомъ—
того, кто ïðåäñ?äàòåëüñòâóåòú? Клянешься ли только ихъ любить,
только ему повиноваться?
Интланель. Клянусь.
Теотль. Клянешься ли сохранять въ ïîñë?äíåé òàéí? все, что
увидишь и услышишь въ Îðäåí?, имена братьевъ и сестеръ, наши
постановления и ð?øåí³ÿ и ò? обязанности, которыя могутъ быть
на тебя возложены? Клянешься ли выполнять, отдавая ä?ëó хамую
жизнь свою, все, что ни повелитъ òåá? Орденъ? И въ ñëó÷à? не­
óñï?õà умереть, хотя бы въ ïûòê?, но сохраняя тайну святого Общества ?
Интланель. Клянусь.
Теотль. Канцлеръ, исполнилъ ли онъ âñ? другія постановленія г
требуемыя уставомъ для новопосвященнаго?
Канцлеръ Ордена. Исполнилъ.
Теотль. Встань, Интланель, новый брать нашъ, на êîë?íè.
Властью, полученной мною отъ предшественника моего, принимаю­
тебя въ наше братство, благословляю тебя, ïðèâ?òñòâóþ тебя. Да
будетъ Владычица и Надежда наша, великая Освободительница, бла­
госклонна къ òåá?.
Âñ?. Да будетъ.
Теотль. Дайте новому брату ïîö?ëîâàòü символъ Владычицы.
Канцлеръ Ордена подаетъ йнтланелю знакъ Смерти.

Интланель, ö?ëóÿ знакъ Смертп. Клянусь служить этому символу,
пока останутся во ìí? воля и сознаніе. Освободительница, Íåïîá?димая, Â?÷íîñóùàÿ, Единая—покланяюсь òåá? и славлю тебя.
Теотль. Îòíûí? ты— братъ нашъ. Ö?ëóåòú Интланеля въ губы. Со­

браніе наше открыто.
Канцлеръ Ордена. Почтимъ память погибшаго нашего
брата, на ì?ñòî котораго выбранъ тотъ, чьи ð?÷è мы сейчасъ

126

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

слышали. Брать погибъ, исполняя долгъ, возложенный на него
Орденомъ. Одиннадцать разъ выпадалъ ему счастливый жребій со­
вершать освобожденіе—и ä?ÿí³ÿ его оставались тайной для âñ?õú,
êðîì? братьевъ. Но на äâ?íàäöàòûé разъ слуги консула схватили
его. Ничто на ñóä? не могло вырвать у брата признаній. Мы âñ?
âèä?ëè, какъ радостно шелъ онъ на казнь. Онъ самъ освобожденъ
теперь, возрадуемся за него.
Т Е о т л ь. Почтимъ память его нашимъ веселымъ гимномъ.
ÂÑ? поютъ:

Смерть, внемли славословью!
Ты — íåòë?ííî чиста!
Сожигаютъ любовью
Твои уста.
Âñ?ìú однажды предстанешь
Обнаженною ты,
Не солжешь, не обманешь
Ничьей мечты.
Ты на каждое ложе
Припадешь, вся въ îãí?.
Ликъ свой, пламенно­Божій,
Яви и ìí?!
Съ лаской строгой и í?æíîé
Наложи ïîö?ëóé,
Уязви безнадежно—
И уврачуй!
Счастливъ тотъ, кто èçâ?äàëú
Лезвее твоихъ губъ,
Кто свободенъ, кто предалъ
Огню свой трупъ!

\

ЗЕМЛЯ.

127

Т Е о т л ь. Пусть теперь дадутъ священному собранію отчеты âñ?,
исполнявшіе свой долгъ. А çàò?ìú да свершится .обычный пиръ
любви и свободы. Окнома, ты говори первымъ. Исполнилъ ли ты?
О к н о м а. Исполнилъ. Я подстерегалъ его долго, съ прошлаго
нашего собранія почти до ïîñë?äíÿãî времени. Онъ íèãä? не оста­
вался одинъ. Казалось, онъ догадывался. Одинъ разъ я нашелъ слу­
чай съ нимъ заговорить,—­онъ задрожалъ. Онъ боялся меня. У него
не было ни друзей, ни любовницы. Онъ всю жизнь проводилъ въ
òîëï?, а часы сна—въ запертомъ ïîêî?. Но я постарался овла­
ä?òü его сознаніемъ. Я черезъ его глаза вошелъ въ его душу.
Медленно я пріучалъ волю его повиноваться моему знаку. Я почти
не выпускалъ его изъ вида, поджидая удобнаго мгновенія. Когда
онъ проходилъ по отдаленной Атлантовой çàë?, я вдругъ приказалъ
ему свернуть въ Изогнутый Проходъ. Онъ опомнился, лишь когда
былъ уже одинъ. Онъ õîò?ëú á?æàòü, но не зналъ пути. Въ без­
уміи онъ бросился по Прозрачной Ë?ñòíèö? во второй этажъ. Я
гнался за нимъ. Я настигъ его на ïëîùàäê?. Его лицо было áë?äíî.
Онъ сразу все понялъ и õîò?ëú защищаться. Я накинулъ ему петлю
на шею и сбросилъ внизъ. Онъ упалъ по крутымъ ступенямъ и пы­
тался ползти вверхъ. Но я опять столкнулъ его, и онъ уже õðèï?ëú,
и только руки его корчились. Когда я óá?äèëñÿ, что онъ освобож­
денъ, я снялъ шнурокъ и вернулся обходомъ, спустился по Çâ?ðèному Винту. Эта смерть уже âñ?ìú èçâ?ñòíà, и многіе называютъ
опять нашъ Орденъ. Но никакихъ ñë?äîâú не осталось, и никто
не можетъ понять, çà÷?ìú погибщій зашелъ въ ò? покои.
Те of ль. Благодарю тебя, братъ. Ты поступилъ, какъ должно.
Пусть говорить сестра Интла.
И н т л а. Ìí? жребій указалъ того, съ ê?ìú я живу, . какъ съ
мужемъ. Я избрала средствомъ освобожденія ядъ. Въ каждую чашу
воды, въ каждый пріемъ пищи вливала я капли отравы. Онъ çàì?тилъ скоро, что жизнь его разрушается, и первая его мысль была
о ÿä?. Онъ сталъ бояться âñ?õú, êðîì? меня. Онъ äîâ?ðÿëú только
ìí?. Онъ спрашивалъ меня, слышала ли я объ Îðäåí? Освободите­
лей. Я ñì?ÿëàñü, говоря, что это —пустыя розсказни. Но онъ качалъ
головой и во âñ?õú ïîäîçð?âàëú членовъ Ордена. Одно время óâ?-

128

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

рился, что его отравляетъ моя сестра. Случилось, что она подала
ему питье. Онъ съ перваго глотка закричалъ, что въ ñîñóä? ядъ,
схватилъ сестру, грозилъ ей судомъ, звалъ меня, умоляя спасти. Я
успокоила его и дала ему выпить воды съ каплями отравы. Онъ
приглашалъ къ ñåá? ë?êàðåé, но наши яды слишкомъ тонки для
ихъ знаній. Ктому же онъ отказывался пить ë?êàðñòâà, óâ?ðåííûé,
что они отравлены. Близился часъ нашего собранія. Надо было ñï?шить. Я удвоила пріемы. Съ нимъ стали ä?ëàòüñÿ припадки. Онъ
корчился отъ болей, кляня своихъ отравителей и благословляя меня,
что я не покидаю его. Онъ ö?ëîâàëú ìí? руки, чтобы я не отхо­
дила отъ него, чтобы все для него совершала сама. И вотъ только ­
что, какъ ядъ закончилъ свое ä?ëî. Я óâ?ðèëàñü, что мой долгъ
исполненъ, и ïîñï?øèëà въ наше святое братство. Â?ðíî, что онъ
не живъ áîë?å, онъ— нашъ.
Т Е о т л ь. Онъ освобожденъ. Благодарю тебя, сестра Интла. Те­
перь говори ты, Матсеватли. Исполнилъ ли ты долгъ брата?
Матсеватли. Í?òú.
Т е о т л ь. Ты не исполнилъ? Ты не óñï?ëú? Òåá? не удалось?
Матсеватли. Я не исполнилъ потому, что не пожелалъ.
Т Е о т л ь. Брать! У âñ?õú насъ только одно желаніе — свершить
волю Ордена...
Матсеватли. Выслушайте меня, сестры, братья! Я по доброй
âîë? пришелъ къ вамъ. Ìí? казалось, что í?òú другого пути, какъ
путь Смерти. Ìí? â?ðèëîñü, что высшее благо — освободить до
конца всемірную душу, заточенную въ призрачности многихъ ò?ëú.
Я творилъ волю Ордена со страстью. Я подчинялся этой âîë? съ
умиленіемъ. Я молился о приближеніи ïîñë?äíÿãî часа. Но настало
время, и мной îâëàä?ëî ñîìí?í³å. Я почувствовалъ вдругъ, что есть
иные пути, можетъ быть, еще закрытые, но доступные. Я усомнился,
что наша дорога— единственная. Усомнившись, не могъ ä?éñòâîâàòü.
Я сталъ колебаться. Я сталъ искать. И вдругъ грянула надъ нами
ð?÷ü Неватля. Сестры, братья, слышали ли вы его? Онъ, âèä?âø³é
солнце, говорилъ о возрожденіи, о новой жизни, о новомъ чело­
â?÷åñòâ?. Словно тяжкій металлъ, который плавится, растаяла моя
душа отъ его словъ. Я ужаснулся на себя. У меня разумъ помутился,

129

ЗЕМЛЯ.

когда я подумалъ, что мы, быть можетъ, заблуждаемся. Я не á?жалъ отъ васъ, í?òú. Я не предалъ васъ, вы видите. Но я принесъ
вамъ мои ñîìí?í³ÿ,—выслушайте меня, судите меня.
Те от ль. Братъ Матсеватли, ты виновенъ уже ò?ìú, что усо­
мнился. Â?ðíûé братъ не долженъ колебаться. Но, чтобы óêð?ïèòü
тебя, я напомню òåá? основныя наши истины. Во дни, когда совер­
шалась творческая работа Земли, когда она создавала новые виды
существъ, когда ÷åëîâ?êú расширялъ области своихъ âëàä?í³é èçâí?
и области своего познанія въ ñåá?, —долгъ ÷åëîâ?êà былъ помогать
ðàáîò? Природы. Тогда ÷åëîâ?êú былъ строитель, какъ сама Земля.
Ïîçäí?å, когда ÷åëîâ?÷åñòâî достигло своей çð?ëîñòè и воздвигло
этотъ Городь, населенный сотнями милліардовъ живыхъ, когда оно
вырвало âñ? тайны у Природы и у Души, — задачей ÷åëîâ?êà стало
удерживать свое положеніе на этой высшей изъ доступныхъ ему
ступеней. ×åëîâ?êú былъ тогда охранителемъ. Но вотъ настало па­
деніе, разрушеніе созданнаго, утрата добытаго, вымираніе ÷åëîâ?÷åства и земли. И, â?ðíûå своей матери — Ïðèðîä?, мы íûí? дол­
жны помогать ея обратной ðàáîò?. Во имя ея законовъ мы должны
стать разрушителями. Нашъ Орденъ —лишь воплощенная воля При­
роды, лишь рука Рока. Образумился ли ты, братъ?
Матсеватли. А что, если мы были ñë?ïû? Что, если Природа
молода и могуча, какъ и въ дни, когда она рождала ихтіозавровъ
и китовъ, когда земля дышала волканами и омывала ñåá? груди
океаномъ? Что мы знаемъ о Ïðèðîä?, мы, похороненные въ закры­
томъ гробу, îòð?çàííûå отъ солнца и отъ живого воздуха? Если
же небо и свободныя дали грозятъ намъ смертью, то â?äü и âñ?
упованія наши — только смерть. Не лучше ли бросить свою жизнь
на огненный костеръ міровыхъ пыланій, ÷?ìú испепелить ее на
красныхъ угольяхъ нашего отчаянья? Братья! Почему не понести и
намъ свою душу въ огненную пещь солнца?
Канцлеръ Ордена. Онъ говоритъ противъ Ордена. Пусть
замолчитъ.
Голоса. Онъ хорошо говоритъ. Пусть продолжаетъ.
Те от ль. Безумный! Понимаешь ли ты, на что возстаешь? Въ
часъ, когда уже близко освобожденіе, ты âì?ñò? съ другими зовешь
Земная Ось.

9

130

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

÷åëîâ?÷åñòâî на новый позоръ переживаній и ітеревоплощеній! Братья!
Сестры! Почему вы îí?ì?ëè âñ??
Матсеватли. Зову ÷åëîâ?÷åñòâî къ радостямъ жизни, къ воз­
рожденіямъ и перерожденіямъ! Вотъ какая 'заря забрежжила ìí? въ
словахъ Неватля! Снова óâèä?òü передъ собой безчисленныя­ поко­
ë?í³ÿ, въ которыхъ можетъ отозваться эхо нашихъ временъ! Снова
знать, что женщины носятъ во ÷ðåâ? надежды міра! Снова чувство­
вать, что любовь не безплодна! Это ли позоръ?
Канцлеръ Ордена. Онъ кощунствуетъ!
Женскій голос ъ. Онъ — правъ!

Т Е о т л ь. Довольно! Властью ïðåäñ?äàòåëÿ ïîâåë?âàþ насиль­
ственно лишить его жизни. Да не вкусить онъ освобожденіе по своей
открытой âîë?! Онъ— врагь Ордена.
Í?êîòîðûå, íåð?øèòåëüíî. Врагь Ордена! Врагъ Ордена!
Другіе голоса. Мы за него! —Онъ
Онъ â?ðíî говорить!­­ Это
Это—
насиліе!
Часть членовъ окружаетъ Матсеватли п обнажаетъ кинжалы. Самъ онъ без­
оруженъ. Около Теотля остается только Канцлеръ, Интла и Инт­
ланель.
ГОЛОСА пзъ числа окружпвшпхъ Матсеватли. ДОВОЛЬНО СЪ НЭСЪ ОДНОГО

тирана! — Ты порабощалъ насъ! — Я долженъ былъ убить родного
брата!—Я — сестру! —Я — мать! —Довольно убійствъ! Довольно крови!
Канцлеръ Ордена. Это—мятежъ? Вы хотите сокрушить Ор­
денъ, стоящій восьмое ïîêîë?í³å?
Голоса. Довольно! — Вы обманывали насъ! — Мы не хотимъ
смерти!— Жизнь! Жизнь! Да здравствуетъ Жизнь! —Да здравствуетъ
Неватль!—Къ солнцу! Къ солнцу!
Канцлеръ Ордена. Кто со мной за Великую Освободитель­
ницу? Обнажаетъ кпнжалъ.
Теотль. Стой! Властью ïðåäñ?äàòåëÿ ïîâåë?âàþ òåá? остано­
виться. Такъ вотъ ваши истинныя мысли, друзья! Çà÷?ìú же вы
таили ихъ столько времени? Çà÷?ìú же прикидывались â?ðíûìè?
Вамъ нравятся зачатія и рожденія, крикъ младенцевъ, и опять пер­
вые ïîö?ëóè, и опять первыя объятія — вся сказка â?êîâú и милліо­
новъ ïîêîë?í³é! Вамъ хочется паутины жизни, ñ?ðîé и липкой, ко­

ЗЕМЛЯ.

131

торая вновь оплела бы землю и вновь заткала бы внутренній ñâ?òú
освобожденія, котораго вы не видите, которому предпочитаете гру­
бые лучи солнца! За радостные миги, когда вы кричите отъ сладо­
страстия, вы готовы заплатить âñ?ìè жизнями страданій, униженій и
позоровъ —и себя самихъ и своихъ ä?òåé. Малодушные, подойдя къ
ö?ëè, вы не ïîñì?ëè ñä?ëàòü ïîñë?äíÿãî шага, потому что вамъ
страшны âñ? ïîñë?äí³å шаги! Васъ издали поманили приманкой, и
вы, все забывъ, какъ çâ?ðè, ïîá?æàëè за ней. И это вы кощун­
ственными голосами только­что ï?ëè священный гимнъ, не понимая
его словъ! Люди, люди, до какихъ ïðåä?ëîâú я васъ презираю!
Матсеватли. Мы заблуждались и ïðîçð?ëè.
Те от ль. Вы — ñë?ïû отъ рожденія. У васъ есть лишь âí?øí³å
глаза, которые опьяняются красками и лучами. Тотъ ñâ?òú, который
зримъ ìí?, ^ñâ?òú, лучи котораго черные, и который какъ â?÷íàÿ
оправа для вашего малаго солнечнаго сіянія,—онъ недоступенъ вамъ.
Живите еще сотню или тысячу или сто тысячъ ïîêîë?í³é! Все равно
ваше солнце погаснетъ, все равно ваша жизнь прекратится, все
равно ö?ëè нашего Ордена исполнятся, но уже не по вашей âîë?,
а противъ вашей воли. Я звалъ васъ къ свободному выбору, къ цар­
скому â?íöó, —вы предпочли рабскія ö?ïè и ударъ ñ?êèðîé на ïëàõ?.
Г о л о с ъ. Теперь мы òåá? кричимъ: довольно!
Те от ль. Я кончилъ. Великой Îñâîáîäèòåëüíèö? не надо слугъ,
подчиняющихся ей ëèöåì?ðíî. Она сама ñèëüí?å âñ?õú силъ и не
нуждается ни въ чьемъ служеніи. Все покорится ей. Властью пред­
ñ?äàòåëÿ, принятой мною отъ моего предшественника, объявляю
Орденъ Освободителей распущеннымъ.
И н т л а. Что ты ä?ëàåøü! Ты не èì?åøü права!
Т Е о т л ь. Объявляю Орденъ Освободителей распущеннымъ и
ðàçð?øàþ васъ âñ?õú отъ клятвы. Идите каждый своимъ путемъ!
Матсеватли. Друзья! Все прошлое да станетъ какъ сонъ!
Насъ давилъ страшный кошмаръ, — мы проснулись. Намъ страшно
ïîñìîòð?òü въ лицо другъ другу, но мы сейчасъ родились для новой
жизни. Идемъ!
Äîñï?³ïíî уходптъ. Âñ? ñë?äóþòú за нішъ, однп торопливо, другіе íåð?шптельно. Теотль стоить неподвижно.
9*

132

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Канцлеръ Ордена. Такъ какъ Орденъ по точнымъ прави­
ламъ капитула упраздненъ, я считаю себя ðàçð?øåííûìú огь клятвы,
Т Е о т л ь. Конечно, конечно, иди за другими.
Каншіеръ Ордена, не глядя нп на кого, удаляется.

Т Е о т л ь къ Èíòë?. Что же ты, сестра?
Интла. Я останусь съ тобой!
Т Е О Т Л Ь къ Интланелю. А ТЫ?

Интланель. Я презираю жизнь, я ненавижу ñâ?òú. Хочу Мрака­
и Смерти, хочу исчезновенія всего. Дозволь ìí? быть съ тобой!
Т Е о т л ь. Дайте ìí? руки, â?ðíûå! Дайте ìí? руки, служители­
и жрецы Смерти! Она улыбается намъ изъ своихъ â?÷íûõú безднъ..

Ä?ÉÑÒ²ŠТРЕТЬЕ.
Сцена III.
В Ъ Л И К Е ?.

Просторный залъ Ликея. Ñò?íû уставлены книгами, фонограммами, научными
инструментами. Скамьи для слушателей.
Мудрепъ въ глубокомъ êðåñë?. Ученпкп столпились вокругъ него.

М у д р Е ц ъ. Ä?òè! Сегодняшній урокъ нашъ конченъ, но каждый
разъ ìí? все òðóäí?å разстаться съ вами, не сказавъ вамъ напут­
■ственныхъ словъ. Я очень старъ, ä?òè. Я, можетъ быть, старше
âñ?õú на çåìë?. Ìí? каждый часъ, какой я живу, кажется ïîñë?äнимъ, каждое слово — моимъ çàâ?ùàí³åìú. Храните мой çàâ?òú, ä?òè:
будьте людьми! Мы — разумные обитатели земли — поставлены на
грани. Ïîñë? â?êîâú и â?êîâú исторической жизни мы, по сущно­
сти, ò? же, что въ раннюю пору своего существованія, когда уче­
ные искали первыхъ истинъ, когда, ðàçä?ëåííûå на государства,
народы враждовали между собой и подымали другъ на друга брато­
убійственныя руки изъ­за призрачныхъ благъ и правъ. Въ своихъ
душахъ, ïåðåãîð?âøèõú въ îïûò? канувшихъ ïîêîë?í³é, мы можемъ
узнать íàñë?ä³å ò?õú временъ, и даже проникнуть глубже, до смутныхъ
пожеланій пещернаго дикаря. Ñâåðõ÷åëîâ?êú, о которомъ мечтали
наши предки, не пришелъ! ×åëîâ?êú остался ÷åëîâ?êîìú. Какъ было
прежде, какъ было всегда на çåìë?, мы ò?ëîìú—çâ?ðè, мы духомъ —
небожители. Мы слышимъ близко шаги безплотныхъ, но намъ í?òú
путей въ ихъ міръ. Земля—планета среди планетъ, и ÷åëîâ?êú—ея
ликъ, ея голосъ. Пусть каждая планета являетъ свой ликъ во все­
ленной, звучитъ îòä?ëüíîé струной въ мірозданіи. Сохранимъ же

134

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

въ ñåá? сознаніе, что во всемъ ÷åëîâ?÷åñòâ?— единая земная душа,
что ñì?íà ïîêîë?í³é—только возрасты нашей жизни, что раздель­
ность нашихъ личностей—только органы великаго ò?ëà. Í?òú ничего
выше, какъ познать, разгадать самого себя, быть въ ïîëíîò? собой!
Вознести ÷åëîâ?÷åñòâî до высшихъ ступеней, доступныхъ ему, итти
своей дорогой между çâ?ðèíûìú и божескимъ — вотъ задача чело­
â?êà. Не поддаться соблазну—ни кинуться въ бездну, ни вознестись
въ высь—вотъ его гордость. Не изступленіе провидца и не ñë?ïîòà
трезваго ума, а сознательное ïðîçð?í³å — вотъ наша ö?ëü. Въ çä?øнихъ символахъ мы должны постигать íåçä?øíåå. Вселенную мы
должны âèä?òü взоромъ ÷åëîâ?êà. Но — постигать! Но — âèä?òü! Ä?òè,
будьте людьми!
Одинъ изъ учеников ъ. Стукъ въ дверь.
Мудрецъ. Узнай, кто.
ОДИНЪ ИЗЪ УЧЕНИКОВ Ъ, отворяя дверь. КтО ТЭМЪ?

Неватль. Я õîò?ëú бы говорить съ учителемъ.
Голоса почтительно. Неватль...

Неватль. Учитель, ìí? надо говорить съ тобой.
Мудрецъ. Ä?òè, прощайте. Ученики расходятся. Я давно ждалъ
тебя. Говори.
Неватль. Я не стоялъ предъ тобой съ того часа, какъ ты ви­
ä?ëú меня — опьяненнымъ âèä?í³åìú: Солнцемъ. Но уже тогда я
зналъ, что приду къ òåá?. Я медлилъ. Òåá? я вручилъ âñ? мои на­
дежды, всю мою çàâ?òíóþ â?ðó, и ìí? было страшно ñä?ëàòü ð?шительный шагь. Но откладывать дальше нельзя. Ð?øàé, — ибо
только ты çä?ñü властенъ,—судьбу âñ?õú насъ, всего ÷åëîâ?÷åñòâà.
Мудрецъ. Можетъ быть, я угадываю твою мысль. Но скажи
до конца.
Неватль. Учитель! Не разсказывать намъ другъ другу, къ чему
пришли люди. И ты, и я, — мы съ ужасомъ èçì?ðÿëè ò? пропасти,
въ которыя жалко сорвалось ÷åëîâ?÷åñòâî, оба мы âèä?ëè, что оно
падаетъ глубже, все глубже, стремительно, какъ камень, и, съ без­
надежностью отчаянія, мы пытались — тщетно — остановить паденіе.
Ãä? ÷åëîâ?÷åñêîå искусство? По ò?ìú скуднымъ остаткамъ, которые
хранятся въ еще непогасшихъ залахъ, мы знаемъ, ÷?ìú было худо­

ЗЕМЛЯ.

135

жество прошлаго, его живопись, его ваянье! А не назовешь же ты
творчествомъ скоморошескія èçä?ë³ÿ íûí?øíèõú подражателей древ­
нимъ образцамъ или слагателей гимновъ въ честь консула! Что наша
наука? У тебя десять или пятнадцать учениковъ. А îäí?õú отраслей
знанія, разработанныхъ прошлыми ïîêîë?í³ÿìè, í?ñêîëüêî сотъ!
Одинъ изъ твоихъ учениковъ займется одной наукой, второй—дру­
гой, третій—третьей, а кому ты поручишь остальныя? Трое­четверо
будутъ изучать три­четыре мертвыхъ языка и ихъ литературу, а âñ?
другіе языки, тоже великихъ эпохъ и народовъ, кто сохранить зна­
ніе ихъ? Мы не въ силахъ даже удержать то малое, что передали
намъ отцы и ä?äû, — ихъ äîñï?õè раздавливаютъ нашу грудь. Этотъ
Городъ покрываетъ всю землю, въ немъ милліоны залъ, а мы зани­
маемъ í?ñêîëüêî сотъ. На çåìë? могли бы жить сотни милліардовъ
людей, — насъ, по ïîñë?äíåìó подсчету, едва три милліона! Число
рожденій сокращается съ каждымъ ïîêîë?í³åìú. Женщины выкиды­
ваютъ, не доносивъ. Если родятся живые младенцы, они хилы, и
большая часть умираетъ въ ä?òñòâ?. Среди насъ почти í?òú ä?òåé,
какъ, впрочемъ, почти í?òú и стариковъ. Мы — ïðåäïîñë?äí³é родъ.
Съ нашими сыновьями погибнетъ все ÷åëîâ?÷åñòâî.
М у д р Е ц ъ. Не продолжай обвинительной ð?÷è. Ты самъ ска­
залъ, что все это меня давитъ столь же, какъ тебя. Передъ тобой
скрывать не надо: мы обречены. ×åëîâ?÷åñòâî вымретъ какъ вы­
мерли на çåìë? животныя и птицы,—жалкій и безобразный конецъ!
И я только мечтаю, что могу спасти людей отъ позора.
Неватль. Я тоже такъ думалъ, я тоже покорялся, съ á?øåíствомъ, какъ узникъ, грызущій ö?ïè, но покорялся, — долго, до того
самаго дня, когда óâèä?ëú глазами небо и солнце. Мои скитанія
были отчаяньемъ, у меня уже не было надеждъ, я шелъ только по­
тому, что когда­то ð?øèëú пойти. Мое ò?ëî повиновалось какой­то
прежней âîë?. Но когда çâ?çäíîå пространство влилось въ мою
душу, когда взоры мои испили солнечнаго ñâ?òà, бывшаго недо­
ступнымъ нашимъ отцамъ, я весь переродился. Я понялъ нашу смерт­
ную áîë?çíü и понялъ, въ чемъ наше èñö?ëåí³å. Мы — порожденіе
земли, мы —ея ä?òè, и можемъ жить и öâ?ñòè, лишь прикасаясь къ
çåìë?. Оторванные отъ нея, мы должны умереть, какъ сорванные

136

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

öâ?òû. Мы покрыли землю плитами, — ея í?òú для насъ; мы загоро­
дили небо крышей, мы çàì?íèëè солнце нашими лампами, свобод­
ный воздухъ—искусственнымъ. И вся наша жизнь стала чудовищной
химерой, все вывернулось, все исказилось. Что было такъ просто,
такъ явно нашимъ предкамъ, жившимъ на ïðîñòîð? полей,—въ на­
шей ïîëóìãë? стало сложнымъ, стало íåâ?ðíûìú, стало безумнымъ.
Въ насъ убито чувство жизни, и мы полюбили смерть! Мы отреклись
отъ старой жизни, но не были въ силахъ создать иную. Было время,
когда вся земля весной îä?âàëàñü ковромъ ñâ?æåé травы, öâ?òîâú,
листьевъ. Въ этихъ миріадахъ зеленыхъ порожденій не было двухъ
созданій тождественныхъ, во всемъ одинаковыхъ. Если бы насъ,
убившихъ жизнь земли, заставили ñä?ëàòü то же, мы работали бы
тысячи часовъ, будь насъ, какъ прежде, милліоны милліоновъ! А
природа къ осени, какъ расточитель, бросала âñ? свои сокровища
въ грязь, топтала ихъ, засыпала ихъ могильными ñí?ãàìè. Наша
мысль изнемогаетъ въ поискахъ, какъ спасти ÷åëîâ?÷åñòâî,—но путь
одинъ: вернуться къ ïðèðîä?. Выйдемъ изъ нашей добровольной
тюрьмы, бросимъ свои груди въ â?òåðú, окунемся въ солнечные
лучи и въ ночныя ò?íè, и Великая Мать возродитъ насъ, воззоветъ
насъ къ новой âåñí?, какъ, бывало, вызывала зелень травъ и деревьевъ!
Мудрецъ. Я плачу, слушая тебя. Но çà÷?ìú ты говоришь
это ìí?? Чтобы еще разъ унизить меня, показать, какъ безсиленъ
я съ моими крохами знанія, добытыми тяжкимъ трудомъ, съ бою.
Я давно униженъ самимъ собой, я давно чувствую себя во ïðàõ?,
опозореннымъ своимъ безсиліемъ, своимъ íåóì?í³åìú. Бей еще разъ!
Неватль. Учитель! Я не áîë?å, какъ твой скромный ученикъ,
запомнившій слова твоихъ уроковъ. Я былъ едва юношей, почти
мальчикомъ, когда въ этой самой çàë? Ликея читалъ ты намъ о б ъ
óñòðîéñòâ? Города. Многое не осталось въ моей памяти, но
одно я запомнилъ точно и â?ðíî. И это то, что крыши надъ на­
шими залами и галлереями—по дъ е мныя. Я помню очень хорошо,
ты показывалъ намъ чертежъ того крипта, ãä? сосредоточены âñ?
машины, направляющія жизнь Города. И вотъ этой самой рукой,—
она и тогда была такая же сухая, старческая и властная, — ты указалъ
на одну точку и сказалъ намъ: „Çä?ñü рычагъ, которымъ можно

137

ЗЕМЛЯ.

сдвинуть крыши съ трехсотъ комнатъ". И ты долго говорилъ о
мудрости ò?õú, кто строилъ этотъ Городъ, чья мысль заставила
чудовищныя тяжести подчиняться движенію небольшого рычага,
скрытаго въ í?äðàõú земли.
МУДРЕЦЪ встаетъ съ воляеніеиъ. Ты ХОЧеШЬ...

А ТЫ ЗНаеШЬ?..

А

ты понялъ, что будетъ ñë?äñòâ³åìú?
Н Е в а т л ь. Что?—Жизнь ÷åëîâ?÷åñòâà вновь подъ небомъ, вновь
подъ Солнцемъ! Рухнетъ çàâ?ñà, îòä?ëÿþùàÿ насъ отъ вселенной.
Изъ норъ мы вырвемся на просторъ. Â?òåðú, блескъ зари, быть мо­
жетъ, благодатный дождь хлынуть на нашу грудь, и мы оживемъ,
какъ мертвое зерно, чтобы ðàñöâ?ñòè новымъ öâ?òêîìú во вселенной.
Мудрецъ въ ýêñòàç?. Такъ вотъ къ чему Судьба берегла мою
дряхлую жизнь! Безумецъ, какъ я не понялъ раньше, что предстояло
-ñä?ëàòü! Какъ эта мысль давно не сожгла ìí? душу îñë?ïèòåëüíûìú
пламенемъ или какъ не вползла въ нея жалящей çì?åé! Да, только
одно и оставлено намъ!
Н Е в а т л ь. Ты согласенъ! Ты понялъ! Ты можешь! ×åëîâ?÷åñòâî
спасено!
Мудрецъ. ×åëîâ?÷åñòâî спасено! Оно будетъ спасено однимъ
ударомъ. Í?òú! Не распадется оно какъ брошенный трупъ, какъ
гніющій прахъ! Зажжемъ погребальный костеръ! Высшій долгъ,
который Судьба посылаетъ ÷åëîâ?êó, это —быть палачомъ! Покор­
ствуй Року, старикъ, и подыми жертвенный ножъ на брата! Прими
÷åëîâ?÷åñòâî у новыхъ огненныхъ врать, предъ новымъ эдемомъ,
опять у древа жизни! Плачь, плачь, старикъ, ибо íûí? насытишь
ты свою неутоленную жажду Красоты, —до пресыщенія.
Неватль. Я тебя не понимаю, учитель...
Мудрецъ. Я исполню твой замыселъ, сынъ мой.

138

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Сцена I У.
ПОГАСШАЯ

ЗАЛА.

Полный лрякъ. На ñöåí? Теотль.
Интланель издалека. Теотль! О­о­о! Теотль! Отзовись!
Молчаніе.

Интланель снова крпчптъ. О­о­о­о! Теотль! Если ты çä?ñü, от­
зовись. Я—другъ! О­о­о!
Теотль. Кто зоветъ?
Интланель. Это ты, Теотль?
Теотль. У меня áîë?å í?òú имени.
Интланель. Ãä? ты? Иду къ òåá?. Какъ я не догадался
сразу, что ты долженъ быть çä?ñü! Въ этой çàë? прежде свершались
служенія Îñâîáîäèòåëüíèö?. Çä?ñü ея статуя и алтарь.
Теотль. Это ты, Интланель?
Интланель. Это — я. Съ самаго дня, какъ ты исчезъ, я ищу
тебя. Я обошелъ âñ? ближнія залы. Я боялся, что ты ушелъ далеко,
прочь отъ ñâ?òëûõú залъ.
Теотль. Я уйду. Ìí? áîë?å нечего ä?ëàòü среди людей. Пусть
празднуютъ свое возрожденіе. Есть гордость въ томъ, чтобы пере­
жить свое пораженіе. Но ñë?äóþùàÿ ступень гордости не позво­
ляетъ оставаться на ïîò?õó и. .на ñîæàë?í³å ïîá?äèòåëåé.
Интланель. Еще í?òú никакихъ ïîá?äèòåëåé.
Теотль. А что же происходить? Ðàçâ? работы не начались?
Интланель. Неватль властвуетъ ,'âñ?ìú. Его имя у âñ?õú на
устахъ. Его мысль—поднять крышу—кажется âñ?ìú откровеніемъ.
Народъ óâ?ðåíú, что тотчасъ наступитъ эра вселенскаго счастія.
Âñòð?÷àÿñü въ залахъ и въ проходахъ, люди обнимаются, плачутъ.
Старикъ спрашиваетъ десятокъ помощниковъ и хвалится съ ихъ
помощью поднять какими­то машинами крыши съ трехсотъ залъ.
Теотль. И что же?
Интланель. Консулъ ð?øèòåëüíî противится. Спускъ къ под­
земнымъ машинамъ въ его рукахъ, и онъ отказывается допустить­

ЗЕМЛЯ.

139

къ нимъ. Но я думаю, что консула свергнутъ. Мятежъ растетъ
открыто. Когда консулъ идетъ по заламъ, окруженный ликторами,
ему грозятъ. его поносятъ бранными криками. Если онъ не сдастся,
ему не устоять.
Теотль. О, будь óâ?ðåíú! Люди добьются своего, если только
они почуяли, что ä?ëî идетъ о ихъ жизни! Я думалъ завершить
работу тайныхъ братій, я думалъ еще своими глазами óâèä?òü ве­
ликое освобожденіе земли. Í?òú! Начинается новый кругъ безумствъ
и страстей, веселій и страданій, больше всего —страданій. Опять,
словно стеклышки въ ä?òñêîé èãðóøê?, завертятся идеи и мысли,
изъ которыхъ каждая съ каждой уже попадала во âñ? возможныя
сочетанія! На í?ñêîëüêî ïîêîë?í³é продолжится ìíîãîöâ?òíîå раз­
дробленіе единой земной души, ñì?øíàÿ игра въ жизненный театръ
мужчинъ и женщинъ, которые âñ? воображаютъ, что только въ
нихъ­то, въ нихъ—въ первый разъ ðàñöâ?ëà во вселенной любовь.
Опять и опять будутъ гоняться люди за призрачными, выдуманными
ö?ëÿìè и, достигнувъ ихъ, умирая въ òîðæåñòâ?, хватать лишь
ускользающую ò?íü.
Интланель. Учитель! Я пришелъ заклинать тебя не уступать.
Именно теперь надо бороться, или будетъ поздно. Пока еще не
совершилось это возрожденіе, надо внезапнымъ ударомъ достичь
своего! Въ òåá? одномъ достаточно силъ, чтобы объединить Новый
Орденъ—и не въ тринадцать, а въ тридцать или въ триста членовъ.
И прежде, ÷?ìú мечтанія Неватля свершатся, наша ö?ëü будетъ
достигнута: земная душа будетъ свободна.
Теотль. Поздно! Желаніемъ жизни отравлены сейчасъ âñ?
сердца. Старый ядъ çàãîð?ëñÿ въ крови людей съ новой силой.
Никто сейчасъ не пойметъ, какъ прекрасна Смерть — ея единство,
ея­ безмолвіе, ея умиротворяющій холодъ! Смерть и Мракъ—два
великихъ начала, предъ которыми ñâ?òú и жизнь, блестки красокъ
? и пляски атомовъ, —лишь случайныя мгновенія. Кто заглянулъ въ
черный колодезь Смерти, не оторветъ уже глазъ отъ его всеуспо­
каивающей глуби. Мысль о Смерти îâ?âàåòú такимъ покоемъ мя­
тежную волю, что уже í?òú возврата къ другимъ страстямъ. Любовь
къ Смерти покоряетъ всю душу, этой любви отдаешься до конца!

140

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Смерть! Смерть! Владычица! Я ïîñìîòð?ëú въ твои очи, и âñ?
другіе глаза слишкомъ áë?äíû съ ò?õú поръ для меня,—твой взоръ
проникъ въ мое сердце какъ сталь. Прими меня на свою всеобъ­
емлющую грудь!
Интланель. А ä?ëî наше погибнетъ?
Т Е о т л ь. Возвращайся ты къ людямъ, живи среди нихъ, храни
наши çàâ?òû. У меня í?òú áîë?å силъ на борьбу и суету. Меня под­
держивало сознаніе, что близко завершеніе, но я не могу всю жизнь
только ждать. Моя душа изнемогла въ узахъ! Жажду освобожденія!
Интланель. Я останусь съ тобой—çä?ñü.
Т Е о т л ь. Í?òú, ступай къ людямъ, чтобы не умерло великое
ученіе. Меня же предоставь этому ïîá?äíîìó мраку и близости
свободы. Я свято служилъ Âëàäû÷èö?. Я въ ïðàâ? прійти къ ней съ
молитвой объ успокоеніи. Дай руку. Прощай! Иди!
Интланель. Я не могу тебя оставить.
Т Е о т л ь. Ты, â?ðíûé Îñâîáîäèòåëüíèö?, ты боишься ââ?ðèòü
меня уединенію съ ней? Стыдись! Твои слова недостойны брата!
Интланель. Ты приказываешь?
Т Е о т л ь. Приказываю.
Интланель. Повинуюсь. Прощай! Будь свободенъ! Уходить. ■
Те О ТЛ Ь í?êîòîðîå время ыолчптъ, потомъ становится на êîë?íï и поетъ гпмнъ:

Смерть, внемли славословью!
Ты— íåòë?ííî чиста!
Сожигаютъ любовью
Твои уста.
Âñ?ìú однажды предстанешь
Обнаженною ты,
Не солжешь, не обманешь
Ничьей мечты.
Ты на каждое ложе
Припадешь, вся въ îãí?.
Ликъ своей, пламенно­Божій,
Яви и ìí?!

»*

ЗЕМЛЯ.

141

Съ лаской строгой и í?æíîé
Наложи öîö?ëóé.
Уязви безнадежно—
И уврачуй!
Счастливъ тотъ, кто èçâ?äàëú
Лезвее твоихъ губъ,
Кто свободенъ, кто предалъ
Огню свой трупъ!
Синеватое сіяніе вознпкаетъ отъ полу, колеблясь, возносится облакомъ к
прпнгшаетъ образъ красивой ä?âóøêï съ мечомъ въ ðóê?.

Духъ ïîñë?äíåé колдуньи. Теотль! Внемли ìí?!
Теотль. Вотъ оно—мое безуміе!
Духъ. Áîë?å â?êà назадъ я жила въ этомъ ïîêî?. Я была по­
ñë?äíåé колдуньей на çåìë?. Ïîñë?äíÿÿ, знала я. тайныя слова за­
клятій, какъ вовлекать въ нашъ земной кругъ демоновъ, духовъ и
призраковъ. Ïîñë?äíÿÿ изъ людей, вырывалась я по âîë? изъ условій
ò?ëà и блуждала еще при жизни въ томъ мірв, ãä? я íûí?. Но
времена ÷åëîâ?÷åñòâà уже были сочтены. Души умершихъ людей,
очищенныя въ ãîðíèë? испытаній, возносились въ высшія сферы, и.
все меньше духовъ оставалось близъ этой планеты. И съ ними âì?ñò?
покидали ее демоны. Гибли знанія маговъ. Никто уже íåóì?ëú чи­
тать â?ùèõú книгъ, написанныхъ на ÿçûê? атлантовъ. Я сама узнала
отъ своей матери только обрывки откровеній, которыми въ ïîëíîò?
âëàä?ëè мои предшественницы. Ìí? же некому было передать и
этихъ скудныхъ тайнъ. Одинокая и âñ?ìú чуждая, томилась я среди
людей и, пройдя безрадостную жизнь, унесла свои знанія съ собой
въ погребальную урну. О, тяжело въ этомъ îáðàç?, но—слушай!
Теотль. Духъ, я спокойно впиваю каждое твое слово, но от­
â?òü ìí?: îáð?ëà ли ты освобожденіе?
Духъ. Я èçâ?äàëà ïîö?ëóé Смерти. Но онъ не далъ ìí? того
освобожденія, о которомъ мечтаешь ты, ÷åëîâ?êú. Ò?ëî мое ñãîð?ëî
въ îãí?, и около пепла ïîíûí? витаетъ моя смертная ò?íü; мой.
призракъ теперь говорить съ тобой, сохраняя всю память о прош­

142

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ломъ; моя душа мучится искупленіемъ ãð?õîâú моей жизни, и лишь
мой â?÷íûé духъ вознесся къ ïîñë?äíèìú высотамъ, утративъ свое
„я", чтобы слиться съ Â?÷íûìú началомъ. Но кратокъ срокъ; должно
ìí? торопиться, слушай. Дано ìí? âîçâ?ñòèòü çåìë? ïîñë?äíåå
прориианіе. Не по твоей âîë? и не противъ воли твоихъ враговъ,
я по жребію Рока настали часы Смерти. Исполнились времена земли.
Четырежды, по числу четырехъ материковъ, ñì?íÿëèñü земныя расы.
Въ каждой изъ нихъ семь разъ скипетръ духовнаго державства пере­
ходилъ изъ рукъ одного племени въ руки другого. У каждаго изъ
нихъ было свое назначеніе: явить новый ликъ истины, доступной
уму ÷åëîâ?êà. Каждое было новой ступенью въ самопознаніи зем­
ного духа. Âñ? ступени пройдены; âñ? лики явлены. Для ÷åëîâ?êà
í?òú áîë?å путей впередъ, í?òú áîë?å задачъ, и вотъ почему онъ
долженъ исчезнуть. Что недо в ершено çä?ñü, будетъ докончено иными
существами въ другихъ мірахъ. Твоя темная жажда Смерти была
лишь предчувствіемъ. Оно не обмануло тебя. Встань, ÷åëîâ?êú, иди
,къ людямъ. Тайная твоя надежда воплотится. Ты узнаешь ïîñë?äí³å
миги ÷åëîâ?÷åñêàãî рода. Ты увидишь предсмертную судорогу земли.
Ты, ликующій, примешь ея ïîñë?äí³é стонъ. Вижу, вижу, близко—
мгновеніе Конца. Ужасъ! ужасъ! ужасъ! Наваленныя ò?ëà, сонмъ
ïîëóîòð?øèâøèõñÿ душъ, кошмаръ предсмертныхъ мыслей... Не хочу
³âèä?òü! Отпусти меня! Прощай!
Съ тихпмъ стономъ исчезаетъ.

Т Е о т л ь, приходя въ себя. Бредъ или откровеніе? Но — да будетъ
такъ!

ДЪЙСТВІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.
Сцена V.

ГАЛЛЕРЕЯ ТРЕТЬЯГО ЭТАЖА.

Невысокая галлерея. Черезъ сводчатыя арки видны, далеко внизу, пустыя
залы перваго этажа.
Неватль пдетъ íàâñòð?÷ó Тланъ­

Т л а н ъ. Ты пришелъ!
Неватль. Я не могъ не прійти. Ìí? тоже надо было гово­
рить съ тобой.
Тланъ. Ты прежде не âñòð?÷àëú меня такими словами. Ты сталъ
гордъ съ ò?õú поръ, какъ твое имя повторяетъ весь городъ.
Неватль. Я всегда жилъ только собой, Тланъ. Я думалъ,
что ты меня лучше знаешь. Моя душа создана одинокой, и ìí?
некуда выйти изъ этого одиночества. То, что я люблю и ö?íþ,—
во ìí?. Что же ìí? значатъ ïðèâ?òñòâ³ÿ и хвалы людей! Í?òú, если
я сталъ другимъ, то не потому, что теперь âñ? отъ меня ждутъ
чуда, а потому, что самъ почувствовалъ въ ñåá? силу чудотворенія.
Тланъ. Вотъ какъ! Ты созданъ одинокимъ? Ты ìí? не гово­
рилъ этого, когда, бывало, обнимая, клялся ìí?, что со мной пер­
вой узналъ, что значитъ близость двухъ. Постой, постой, я помню
точно твои слова. Ты говорилъ: „Мы—ïîñë?äí³å люди, Тланъ, мы
при êîíö?, какъ первая эдемская чета была при íà÷àë?. Въ ихъ
ïîö?ëóÿõú было предчувствіе âñ?õú страстныхъ ласкъ грядущихъ
â?êîâú, въ нашихъ —слились âñ? неисчислимыя блаженства прошлаго,
âñ? сладострастные вскрики и стоны, какіе слышала земля. Быть

144

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ïîñë?äíèìè столь же прекрасно, какъ первыми. Наша любовь — öâ?токъ, завершающій стебель ÷åëîâ?÷åñòâà. " Да, ты ìí? говорилъ это.
И твои слова были для меня прозрачны, какъ кристаллъ, я âèä?ëà
сквозь нихъ твою душу, твою одинокую душу, въ которой была — я!
'Неватль. Я пришелъ не спорить, Тланъ. О чемъ можно спо­
рить доводами разсудка, когда ð?øàåòú чувство? Â?äü ты не потре­
буешь съ меня, чтобы я говорилъ òåá? слова, какихъ у меня áîë?å
í?òú. Да, были дни, когда ìí? представлялось ïîñë?äíåé надеждой
—всю душу утопить въ нашей любви, сжечь жизнь на êîñòð? на­
шей страсти. Но вдругь для меня разверзлись такія необъятныя дали,
что я почувствовалъ себя потерянной песчинкой въ ïðîñòîð? міро­
зданія. Знаешь, съ высоты сотаго этажа нашего Города я взглянулъ
внизъ и въ этомъ êîëîäö? óâèä?ëú, какъ маленькое пятно, какъ кольцо
съ мизинца, всю громадную Залу Народовъ. Такой открылась ìí?
съ моей высоты наша любовь, казавшаяся прежде áåçì?ðíî громад­
ной, когда я стоялъ въ ней. Можетъ быть, я оборвусь опять внизъ,
упаду опять въ страсть, въ любовь, но этого клейма высоты уже
ничто не выжжетъ изъ моей души!
Тланъ. А! до чего безжизненны твои слова! И это ими­то ты
увлекаешь за собой толпу! Ты ïðîïîâ?äóåøü жизнь! Врачъ, èñö?лись самъ! Зовешь къ обновленной жизни, а самъ только разсужда­
ешь. Да, ты поднялся высоко, такъ, что сталъ уже выше самой жизни!
Шагнулъ слишкомъ далеко, такъ, что вся ö?ííîñòü бытія осталась
сзади! Ты, спасающій ÷åëîâ?÷åñòâî, во имя чего спасаешь? Что бу­
дутъ ä?ëàòü люди въ твоемъ новомъ ýäåì?, если они изберутъ об­
разцомъ тебя? Не надо намъ жизни, если въ ней не будетъ любви,
ярости, отчаянья, а лишь одно величіе! Пусть умираетъ земля,—лучше,
÷?ìú ей стать безполымъ призракомъ во вселенной!
Неватль. Тланъ! Тланъ! Ты язвишь меня больно, какъ огонь.
Но ты не права. Ахъ, я не ставлю себя образцомъ для другихъ! Я
принялъ подвигъ, который долженъ быть принять однимъ за âñ?õú.
Да, сердце мое— кусокъ мрамора, мои чувства — пепелъ въ погре­
бальной óðí?! Я — одержимый. Я несусь, покорный чужой âîë?.
Кто­то другой говорить изъ меня. Я долженъ прокричать свои
слова, долженъ совершить свое ä?ëî. Быть можетъ, я погибну,

EI4DVNTERGANG

145

ЗЕМЛЯ.

но я брошу другихъ, брошу все ÷åëîâ?÷åñòâî именно въ тотъ міръ,
къ которому ты призываешь: въ хаосъ страсти, âñ?õú безумій, про­
клятій и восторговъ. Вижу îá?òîâàííóþ страну, предчувствую, что
не вступлю въ нея самъ, но веду къ ея ïðåä?ëàìú мой народъ!
Тланъ. Ëèöåì?ðú! Не лги предо мнойі О, эти слова о любви
къ ÷åëîâ?÷åñòâó! Басни, которыми обманываютъ женщинъ, а слабые
— самихъ себя. Ñä?ëàé такъ, чтобы ты зналъ міръ иначе, ÷?ìú че­
резъ свои глаза, ÷?ìú с в о и м ъ слухомъ, ÷?ìú своей мыслью.
Ñä?ëàé такъ, чтобы âñ? вещи не располагались вокругъ тебя, какъ
своего средоточія. Тогда ïîâ?ðþ, что ты не считаешь себя, и только
себя, царемъ вселенной, что твое желаніе для тебя — не ïîñë?äí³é
законъ! Будь ñì?ëú, чтобы говорить правду— хотя бы самому ñåá?!
Н Е в а т л ь, поду.мавъ. Можетъ быть, я опьяняю себя своими мы­
слями и словами, и былъ не правъ, говоря о своей любви къ чело­
â?÷åñòâó. Но вотъ слушай мою ïîñë?äíþþ истину. Í?òú у меня въ
äóø? никакого тщеславія, í?òú суетнаго желанія заставить повто­
рять свое имя въ грядущихъ â?êàõú. Что ìí? въ ãóë? молвы, кото­
раго я не услышу? Но воистину иная страсть затмила своимъ îñë?пительнымъ сіяніемъ мою любовь къ òåá?. Это—страсть къ Çåìë?.
Что такое ÷åëîâ?÷åñòâî, что его наука, его искусство, какъ не вы­
раженіе духа Земли? Наши истины, наши волненія были бы непо­
нятны существамъ иной вселенной. И въ ãëóáèí? всего ÷åëîâ?÷åñêàãî
—всегда Земля, единая наша мать —Земля. Когда я понялъ это, не
умомъ, а именно чувствомъ, именно страстью, во ìí? зажглась та­
кая любовь къ Çåìë?, на какую я не з,налъ, что душа моя способна.
Никогда съ такимъ упоеніемъ не припадалъ я къ òåá?, Тланъ, какъ
прижимаю теперь къ своей груди âñ? â?êà Земли, прошлые и буду­
щіе. Я почувствовалъ въ своихъ жилахъ кровь не только âñ?õú без­
численныхъ ïîêîë?í³é, дышавшихъ до меня, но и первыхъ обитате­
лей этой планеты, чудовищъ навсегда забытыхъ эпохъ, — я почув­
ствовалъ въ ñåá? душу людей, и çâ?ðåé, и растеній! Душа эта воз­
звала во ìí?: живи! И, чтобы сохранить эту жизнь, это вселенское
бытіе, я пожертвую всякой иной страстью,­ всей личной любовью.
Ìí? выбора í?òú. Это —воля судьбы. Прощай, Тланъ! Ïîñï?øíî уходить.
Земная Ось.

10

146

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Сцена VI.

БОЛЬШАЯ ДВОРЦОВАЯ ЗАЛА.

Зала одиннадцати статуй. Роскошное убранство.
Празднество. Группа мужчинъ п женшпнъ. Несмолкаемый говоръ. Куалли,
скрывая торопливость, подходить къ консулу.

Куалли. Я долженъ говорить съ тобой.
К о н с у л ъ. Говори.
Куалли. Не çä?ñü.
Консул ъ. Я не люблю скрываться.
Куалли. Ä?ëî идетъ о твоей жизни.
Консул ъ. Я не очень' дорожу ею. Говори.
Куалли. Я узналъ, что мятежники ïåðåì?íèëè выбранный часъ.
К о н с у л ъ. Да, сейчасъ они уже держать ð?÷è къ òîëï?.
Куалли. Ты знаешь?
Конс'улъ. Я жду, что они будутъ въ этой çàë? съ мига на
мигъ.
Куалли. Если ты все зналъ, какъ же ты допустилъ до этого?
Консул ъ. Я ñë?æó за мятежомъ давно. Онъ собираетъ вокругъ
себя все новыя и новыя волны. Для него сумасшедшій замыселъ сбро­
сить крышу только предлогъ. Истинная причина— ненависть къ моей
власти. Толпа все равно, что çâ?ðü. Если я уступлю ей въ одномъ,
она потребуетъ другого, и не успокоится, пока не растерзаетъ меня.
Моя единственная сила въ томъ, чтобы не уступать ни въ чемъ.
Куалли. Но позволь ìí? съ â?ðíûìè загородить входы.
Консулъ. Ихъ—полмилліона, насъ—сто ÷åëîâ?êú. Когда прежде
въ распоряженіи правителей были войска, выученныя подчиняться
слову, привыкшія къ безвольному повиновенію самому звуку при­
каза, — борьба съ мятежомъ была возможна. Много â?êîâú í?òú
армій. Наступилъ всемірный миръ. Съ того времени сила правите­
лей—въ обаяніи ихъ личности, въ мощи ихъ воли. Если это обая­
ніе еще есть у меня,— ìí? оружіе не нужно; если воля толпы силь­
í?å моей,—ìí? не îäîë?òü народа ударомъ кинжала.

147

ЗЕМЛЯ.

К у а л л и. Что же ты хочешь ä?ëàòü?
КОНС У Л Ъ. Ждать. Подаетъ знакъ.
Звучпть музыка. Пары начпнаютъ скользить въ ì?ðíûõú двпженіяхъ танца.
Консулъ ñì?òïâàåòñÿ съ толпой. Несмолкаемый говор­ь.

Долетающіе отрывки разговоров ъ.—Мое сердце бо­
ë?å не можетъ ждать, и если ты не îòâ?òèøü теперь ìí?... — Но,
говорятъ, они нарочно называютъ этотъ часъ, въ самомъ ä?ë? же...
—Всегда устаю отъ музыки, вотъ пережитокъ варварства...—Куалли
шептался не случайно съ êîíñóëîìú,"ïîâ?ðü ìí?...—Смотри, смотри,
вотъ ïîò?õà, какъ запыхалась эта старуха...—Просто Неватлю во­
ткнуть за угломъ кинжалъ въ спину и свалять на освободителей...—
Но понимаешь ли ты это простое слово „люблю"?..
За ñò?íîé слышенъ сильный шумъ, топогь шаговъ, угрожаюшіе крики.
Музыка смолкаетъ. Âñ? въ íåäîóì?í³ï останавливаются. Въ дверяхъ
показываются испугавныя лица.

Голоса. Ãä? консулъ? Ãä? консулъ?
За ñò?íîé шумъ борьбы.

Консулъ, появляясь. Въ чемъ ä?ëî?
ЛиКТОРЪ, раненый, âá?ãàåòú. Консулъ! Á?ãè! Мы Не МОЖеМ'Ь бо­
Ë?å ДерЖаТЬСЯ. Падаетъ.
Консулъ. Кто позволилъ обнажить кинжалы? Куалли, прекрати
тотчасъ схватку.
Куалли удаляется. Зала медленно ïóñò?åòú.

■Куалли возвращается. Съ тобой хочетъ говорить Неватль.
Консулъ. Пусть войдетъ.
Неватль появляется въ дверяхъ.

Консулъ. А, новый вождь народа, трибунъ, мой преемникъ!
Здравствуй.
Неватль. Ошибаешься, консулъ. Я—не вождь народа, я—его
уста, которыми онъ говорить къ òåá?. Народъ требуетъ, чтобы ты
исполнить èçâ?ñòíóþ òåá? его волю, требуетъ, потому что начало
âñ?õú правъ въ ÷åëîâ?÷åñêîé жизни никто другой, какъ ÷åëîâ?÷å10*

148

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

ство. Предоставь же ему распорядиться своей судьбой, какъ оно
оставляетъ тебя распоряжаться твоей личной жизнью.
Консул ъ. Я могь бы òåá? кое­что возразить о томъ, ãä? на­
чало правъ, и правда ли, что прихоть толпы есть истина. Но послу­
шай, оставимъ напыщенныя ð?÷è риторамъ. Â?äü мы съ тобой знали
другъ друга ä?òüìè, подростками. Помнишь то время, Неватль?..
Н Е в а т л ь. И мы оба тогда мечтали съ тобой о áëàã? ÷åëîâ?чества! Вспомни наши восторженныя áåñ?äû³
Консулъ. Что жъ, я не ñîâñ?ìú èçì?íèëú этимъ ä?òñêèìú
мечтамъ. Я взялъ въ свои руки власть, чтобы вести людей по мяг­
кой и тихой äîðîã?. Я завязалъ имъ глаза и устилалъ öâ?òàìè ихъ
путь къ погребальному костру.
Не ват ль. Но теперь имъ открывается другой путь—къ брач­
ному ложу! Они сорвали твою повязку съ глазъ! Имъ не нужно тво­
его сладкаго хмеля, — они предпочтутъ горькую и трезвую воду
правды! Ты думалъ о наслажденіяхъ людей, но забылъ, что у нихъ
есть долгъ. Прозри теперь самъ и подчинись этому долгу!
Консулъ. Видишь ли, другъ. Выше âñ?õú истинъ всегда для
меня стояла одна святыня —мое „я". Â?äü и истинность чего­либо я
признаю лишь потому, что я въ этомъ óâ?ðåíú. „Долженъ" и „не
долженъ" —только условности, какъ правое и ë?âîå. Но и это „я"
распадается на безчисленность миговъ, изъ которыхъ каждый только ­
что былъ призрачнымъ будущимъ и вотъ уже сталъ несуществую­
щимъ прошлымъ. Единственная непреложность — мигъ. Не говори же
ìí? о äîëã? и о èñòèí?. Ихъ í?òú. Есть только вотъ этотъ мигъ,
когда мы стоимъ другъ противъ друга, мы, друзья ä?òñòâà, теперь­
враги на­смерть, стоимъ, и я вижу, какъ мое лицо повторяется въ­
твоихъ зрачкахъ.
Неватль. Мы теряемъ время. Теперь часъ не разговоровъ, а
îòâ?òîâú. Скажи, подчиняешься ли ты âîë? народа?
Консулъ. Ты говоришь âåëåð?÷èâî, какъ истый трибунъ, и
осанка у тебя, какъ у древней статуи.
Неватль. Ìí? надо только одно слово: да или í?òú?
Консулъ. Ìí? такъ нравилось стоять выше âñ?õú, что я те­
перь не ñóì?þ примириться съ низшей долей. Я иду по такой уз­

ЗЕМЛЯ.

149

кой òðîï?, что каждый шагь не впередъ — для меня паденіе въ про­
пасть. Нельзя соединить въ одно: и властвовать и повиноваться.
Неватль. Ты произносишь свой смертный приговоръ. Я самъ
буду не въ силахъ спасти тебя.
К о н с у л ъ. Не бойся. Я — свободенъ. Вотъ на этомъ ïàëüö?
перстень, самая древняя вещь, которая сохранилась на çåìë?, и та
капля, которая скрыта подъ этимъ блестящимъ камнемъ, ä?ëàåòú меня
неуязвимымъ для толпы. Я говорю на ея требованія: í?òú.
Н Е в а т л ь. Подумай еще.
К о н с у л ъ. Тогда я самъ буду говорить съ толпой.
Идетъ къ дверямъ и раскрываете пхъ. Крикп удивленія.

К о н с у л ъ. Люди! Ïîâåë?âàþ вамъ разойтись. Ìí? лучше васъ
èçâ?ñòíû ваши нужды. Оставьте свои безумные замыслы. Ä?ëàéòå
свое ä?ëî, работайте и веселитесь, а судьбу ÷åëîâ?÷åñòâà предо­
ставьте ò?ìú, кто выше васъ. Зачинщики мятежа будутъ строго на­
казаны, другимъ же îá?ùàþ мое прощеніе.
Яростные крики народа. Люди врываются въ залу, угрожая оружіемъ.

Неватль. Друзья, не надо убійства, остановитесь!
К о н с у л ъ. Ты ïîá?äèëú, Неватль, но я былъ ïîñë?äíèìú вла­
стелиномъ на çåìë?! Предрекаю: òåá? не быть моимъ преемникомъ.
Быстро проглатываете ядъ и падаетъ мертвымъ.

ДЪЙСТВІЕ ПЯТОЕ.
Сцена VII.
ЗАЛА

ПЕРВЫХЪ ДВИГАТЕЛЕЙ.

Гигантскій куполъ въ í?äðàõú земли. Слабый ñâ?òú. Едва различимы части
мощныхъ машинъ, многообразные цилиндры, многообхватныя трубы, ñö?ïëåí³ÿ
колесъ и винтовъ.

Голоса прибли жа ю щ и х с я. — Сюда ли? — Темно. — Силъ
больше í?òú! — Тише, çä?ñü пропасть! — Проклятая ë?ñòíèöà! — Ты
завелъ насъ! — Не выбраться отсюда. — Í?òú, вотъ ñâ?òú, глядите,
глядите!
Голосъмудреца. Ä?òè, уже теперь ñîâñ?ìú близко. Я помню
эту 'дорогу, хотя прошло много, о, много времени — съ ò?õú поръ,
какъ я спускался въ эти глубины. Прошла вся моя жизнь, ибо я
сходилъ къ этимъ таинственнымъ машинамъ съ моимъ учителемъ,
мудрымъ Нельтилицтли. Тамъ, наверху, рождались и умирали люди,
боролись и падали ïîá?æäåííûìè, ñì?íÿëèñü ïîêîë?í³ÿ, но çä?ñü,
въ â?÷íîé тиши, все такъ же стучали Первые Двигатели, покорные
мощнымъ волямъ, приведшимъ ихъ въ движеніе. Узнаю ихъ ровный,
голосъ. Сюда, сюда.
Показываются, сходя по крутой ë?ñòíèö?: Мудрецъ, Неватль и около де­
сяти пхъ спутнпковъ.

Мудрецъ. Смотрите! Смотрите! Вотъ они, эти Первые Двига­
тели. ×åëîâ?êú поработилъ силу, скрытую въ самыхъ í?äðàõú его­
планеты, наложилъ ярмо на центральный жаръ Земли. Ö?ëûå â?êà
назадъ приведены въ движеніе эти дивныя машины, но и ïîíûí?

ЗЕМЛЯ.

151

продолжаютъ свой ì?ðíûé предустановленный ходъ. А тамъ, въ
верхнихъ залахъ, ихъ незримая работа даетъ намъ ñâ?òú, льетъ воду
въ наши бассейны, ïåðåì?íÿåòú воздухъ въ нашихъ галлереяхъ. О,
мудрость нашихъ предковъ, великихъ строителей Города, властите­
лей стихійныхъ силъі Вы совершили свой долгъ предъ вселенной,
люди! Вы îâëàä?ëè Землей, данной вамъ во обладаніе, вы познали
ея тайны, вы слили ее въ одно ö?ëîå, вы утвердили связь ÷åëîâ?êà
съ его планетой! Да, ÷åëîâ?÷åñòâî исполнило свое назначеніе — и
можетъ отойти съ миромъ.
Неватль. Учитель, мы çä?ñü не для словъ смерти, а для ä?ëà
жизни. Укажи намъ, что ä?ëàòü.
Мудрецъ. Да, да, даі Правда. Мы çä?ñü для ä?ëà жизни. Мы
пришли спасать ÷åëîâ?÷åñòâî. Ä?òè, видите вы это зубчатое колесо?
Много â?êîâú оно оставалось недвижимымъ. Вы должны повернуть
его ровно въ полъ­оборота. Но это не слишкомъ тяжело, вы не
бойтесь. Приступайте къ ðàáîò?. Вотъ такъ. Вотъ такъ.
Пришедшіе начинаюсь съ успліямп поворачивать колесо.

Мудрецъ молитвенно. О, мудрый Нельтилицтли, учитель мой! Я
исполнилъ переданный тобой çàâ?òú. Я принялъ покорно твой жезлъ
руководительства. Я велъ ÷åëîâ?êîâú по пути, íàì?÷åííîìó судьбой,
пока не открылось ìí? мое ïîñë?äíåå назначеніе. Почему я, малый
и ничтожный, избранъ былъ для величайшаго ä?ëà? Тяжесть подвига
давить ìí? рамена, но моя ñ?äàÿ голова поднята высоко!
Неватль. Учитель, я задыхаюсь отъ счастія. Я не зналъ, что
есть мгновенія такого блаженства. Çä?ñü, въ этой подземной òüì?,
я словно чувствую, какъ струи свободнаго воздуха вливаются въ
мою грудь. Все мое ò?ëî исполнено трепетаніями новой жизни.
Чувствую áåçì?ðíóþ жажду бытія, которую, кажется, не насытятъ
и тысячи жизней!
Одинъ изъ работающих ъ. Колесо движется!
Другой. Колесо движется!
Âñ?. Оно движется, вертится, вертится!
Мудрецъ. Еще, еще, еще. Стойте. Довольно. Стойте. Свер­
шилось!

152

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Н Е в а т л ь. Повтори еще разъ. Я брежу. Я не понимаю словъ.
Теперь люди видятъ­ небо?
МУДРЕЦЪ задыхающимся голосомъ. Они уВИДЯТЪ его СКОрО. УвИДЯТЪ

навсегда, чтобы никогда не возвратиться въ темницы. Земля, —твой
кругъ замкнулся!
Н ев at ль. Что ты говоришь? Что съ тобой? Ты шатаешься!
М У Д Р Е Ц Ъ. Íûí? ОТПущаешИ. Падаетъ мертвымъ.

Одинъ изъ работавших ъ. Упалъ!
Другой. Онъ не дышитъ. Онъ умеръ.
Т р Е т і й. Но мы не найдемъ дорогъ безъ него изъ этого лаби­
ринта. Мы âñ? погибнемъ въ этихъ подземельяхъ.
Н Е в а т л ь. Друзья мои! Что значитъ, если мы и погибнемъ?
Мы пережили величайшій мигъ, какой знали люди на çåìë?. Мы
вернули жизнь ÷åëîâ?÷åñòâó! Какъ новые праотцы, мы начали новый
родъ на çåìë?. Мы вдохнули дыханіе бытія въ îêî÷åí?âøóþ землю.
Замиравшее сердце бьется снова! Пусть умерли мы! Но мы живы въ
бытіи нашей планеты, ьъ ея мечтахъ, въ ея сознаніи. Í?òú, не пу­
стая гробница полетитъ дальше своимъ путемъ вокругъ солнца, а
опять юная, воскресшая, исполненная страсти Земля! Свершилось
чудо воскресенія. Радуйтесь, люди!
Сцена VIII.
У

КАТОНТЛИ.

Небольшая, комната. Книги, планы, карты.
Атла подходитъ къ Катонтлп, погруженному въ работу.

А т л а. Довольно ты работалъ. Отдохни.
Катонтли, подымая голову. Да, довольно. Я все кончилъ. Вотъ
пишу ïîñë?äíåå слово. Пусть лежитъ çä?ñü эта рукопись. Если
когда­либо житель иныхъ міровъ ïîñ?òèòú нашу землю и войдетъ
въ этотъ покой, вотъ эти листы разскажутъ ему все о ïîñë?äíèõú
дняхъ земли.
Атла. Ты говоришь странно. Пугаешь меня!

ЗЕМЛЯ.

153

Катонтли. Не обращай вниманія. Я говорю самъ съ собой.
Я, въ самомъ ä?ë?, слишкомъ усталъ.
А т л а. Ты не пойдешь въ болылія залы? Тамъ, говорятъ, такая
толпа, что нельзя двигаться.
Катонтли. Í?òú, я хочу провести эти часы съ тобой. Дай
ìí? ïîñìîòð?òü на тебя. Не забыла ты, какъ—уже давно теперь—
мы âñòð?òèëèñü въ первый разъ? Помнишь, на ïðàçäíèê? въ Çàë?
Народовъ? Какъ разсказывается въ старыхъ книгахъ, я тоже почув­
ствовалъ сразу, что вся моя жизнь съ этого мига—въ òåá?. Сердце
мое сжалось какой­то прямо ò?ëåñíîé болью. И, противъ моей
воли, во весь тотъ праздникъ, куда бы ты ни шла, мои глаза ñë?дили за тобой. Я ловилъ себя на этомъ и ñì?ÿëñÿ.
Ат л а. А я тебя боялась. Ìí? сказали, что ты—ученый, и ìí?
все казалось, что я говорю съ тобой не такъ. А потомъ мы гуляли
вдвоемъ по галлереямъ третьяго этажа. А потомъ ты меня ïîö?ëîâàëú
въ первый разъ, я помню хорошо, у статуи Свободы. А еще потомъ...
Катонтли. И знаешь, въ ò? наши дни, при всемъ моемъ
áëàæåíñòâ?, что ты — моя, я не любилъ тебя такъ, какъ теперь.
Тогда я любилъ тебя именно за это блаженство, за счастіе страсти,
которое ты давала ìí?. Ахъ, тогда я ужаснулся бы твоей смерти!
Я отдалъ бы все, все, только, чтобы ты жила. Теперь я люблю
тебя чище, ñîâåðøåíí?é. Теперь я люблю тебя за тебя. Теперь
моему чувству все равно, жива ты или í?òú. Теперь моя любовь
выше смерти.
А т л а. Что ты все говоришь о смерти?
Катонтли. Прости, это виноваты книги, какія я только­что
читалъ.
Стукъ въ дверь.

Атла. Къ òåá? кто­то пришелъ.
Катонтли. Я не буду говорить ни съ ê?ìú. Ïîö?ëóé меня
и иди къ ñåá?. Теперь уже время уснуть. Ложись, и я тотчасъ
приду къ òåá?. Я хочу ласкать тебя ò?ìè нашими первыми лас­
ками. Ступай.
Снова стукъ въ дверь. Атла уходить. Катонтли отворяеть дверь.

Т Е о т л ь. Это—я, Теотль. Ты не узналъ меня?

154

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Катонтли. Теотль? Ты живъ? Çà÷?ìú ты çä?ñü?
Т Е о т л ь. Я òåá? страшенъ?
Катонтли. Намъ не о чемъ говорить съ тобой.
Теотль, почти насильно входя въ комнату. Я долженъ спросить тебя.
Во ìí? â?ùåå ïîäîçð?í³å. Ты долженъ знать. Ты—любимый ученикъ
старика. Онъ не скрылъ отъ тебя. Скажи ìí?, къ чему приведетъ
этотъ безумный опытъ съ поднятіемъ крыши?
Катонтли. Знаешь, ìí? хочется—не знаю почему —îòâ?òèòü
òåá? правду. Итакъ, слушай: къ смерти.
Теотль. О, мое предчувствіе! Ты было правдиво, âèä?í³å! Къ
смерти! Къ смерти! Я такъ и зналъ. Но говори же.
Катонтли. Я не хочу тратить время на объясненія. Времени
слишкомъ мало. Слушай. За ïðåä?ëàìè крыши—атмосферы í?òú!
Теотль. Ты говоришь!
Катонтли. За ïðåä?ëàìè нашего Города í?òú атмосферы. Она
ðàçñ?ÿëàñü въ міровомъ ý?èð?. Воздухъ замкнугь только въ пре­
ä?ëàõú, îòì?ðåííûõú крышей Города. Когда подымутся эти непро­
ницаемыя для воздуха створы, — тотъ небольшой его столбъ, который
силой знанія еще удержанъ близъ земли, сразу ðàçð?äèòñÿ въ í?сколько десятковъ разъ, и âñ? люди, и мы съ тобой въ томъ ÷èñë?,
черезъ мгновеніе упадемъ мертвыми, ибо намъ íå÷?ìú будетъ ды­
шать. Такъ будетъ. Ты не дрожишь?
Теотль. Я? Ìí? дрожать передъ смертью! Но ты! Но старикъ!
Какъ ð?øèëèñü вы?
Катонтли. Учитель õîò?ëú, чтобы ÷åëîâ?÷åñòâî âì?ñòî позор­
ной дряхлости узнало гордую смерть. Онъ õîò?ëú, чтобы конецъ
его былъ красивъ. Онъ õîò?ëú, чтобы не вырожденіе совершило
свою казнь надъ людьми, а чтобы они сами были своими добро­
вольными палачами.
Теотль. Онъ! онъ —õîò?ëú этого? Хилый старикъ, зарытый въ
книгахъ? ïðîïîâ?äíèêú приторныхъ поученій? Живое хранилище
старыхъ словъ о благости и ñâ?ò?! Какъ эти тайны могли войти въ
его изсушенную душу? Какъ его оскопленная мысль âì?ùàëà все
величіе моей истины?
Катонтли. Теотль, намъ осталось жить очень недолго. Я ни­

земля.

155

когда не любилъ тебя, но чтилъ въ òåá? сильнаго ÷åëîâ?êà. Какъ
бы ты не принялъ мою â?ñòü, но оставь же меня провести мои
ïîñë?äí³å миги такъ, какъ я хочу. Въ этотъ роковой часъ исполни
мою просьбу, какъ я исполнилъ твою.
Теотль. Осталось жить очень недолго? Значитъ, ужъ èçì?ниться ничего не можетъ?
Катонтли. Ðàçâ? иначе я сказалъ бы òåá? все? Но слышишь
глухой гулъ: это опускаются ïðîòèâîâ?ñû, которыми подымутся
крыши. Еще немного —и надъ Городомъ будетъ открыто небо. Прощай.
Теотль. О, вотъ часъ, когда можно бы нарушить âñ? обычаи
людской â?æëèâîñòè! Но ты ìí? нравишься, юноша, какъ и твой
старикъ. Вотъ, ãä? я не ждалъ найти своихъ â?ðíûõú. Прощай
предъ дверью во Мракъ!
Уходить ïîñï?øíî. Катонтли сначала смотріітъ ему âñë?äú, потомъ сь
тихой улыбкой идетъ къ той двери, куда ушла Атла.

Катонтли вполголоса. Атла, иду къ òåá?.
Сцена IX.
ЗАЛА СИНЯГО БАССЕЙНА.
Толпа людей въ праздннчныхъ одеждахъ. Напряженное ожиданіе. Непрерывный говоръ,
сливаюшійся въ общіп гулъ.
Въ ОДНОЙ ÃÐÓÏÏ? голоса женщинъ. СКОЛЬКО

ОСТЭ­

лось ждать­то?—Теперь ужъ немного.—Я устала, спать
çàõîò?ëîñü, не уйти ли?—^­Подожди, â?äü очень занятно.
Въ ДРУГОЙ ÃÐÓÏÏ? голоса мужчпнъ. — Ты СЛЫШЭЛЪ,

трибуны издали приказъ, чтобы âñ? учились âëàä?òü
оружіемъ. — Пойдутъ теперь всякіе приказы! — Хотятъ
весь народъ ïåðåä?ëàòü по своему образцу. — При кон­
ñóë? легче было.
Въ

ТРЕТЬЕЙ

ÃÐÓÏÏ? голоса мужчинъ и женщпнъ. ­­­­

Какъ óâèä?òü солнце глазами? Îñë?ïíåøü! — Говорятъ,
оно красное, какъ кровь. — На старыхъ картинахъ оно
желтое. — Картины âûöâ?ëè. У одного древняго поэта
есть стихъ: „Солнце, красное, какъ кровь".

Âñ? три
группы
âì?ñò?.

156

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Безумный,

появляясь внезапно. Покайтесь,

ибо

приблизилось

ЦарСТВІе НебеСНОе! Стоптъ неподвижно, простирая рукп.

Голоса.—Что это?— Ахъ, это тогь сумасшедшій, ðàçâ? ты не
знаешь? — Что такое онъ всегда кричитъ? — Такъ, безмысленныя
слова.
Въ первой групп­ь. — Ïðèñ?ñòü, что ли? — Ãä?
тутъ! Повернуться íåãä?. — Пожалуй, весь Городъ çä?ñü. —
Ну, вотъ! А въ Çàë? Народовъ сколько? А подъ Двой­
нымъ Куполомъ? а въ Красномъ Ïðîõîä?? — Да âåçä?
въ открытыхъ залахъ! — Кажется, у себя никто не остался.
Во второй гр у п п ?.—Попомните мое слово, не­
много времени пройдетъ, Неватль провозгласитъ себя кон­
•суломъ.—Онъ и теперь распоряжается какъ властелинъ.—
Âñ? три
Çàò?ìú и всю эту исторію съ крышами выдумали. — И
группы
âì?ñò?.
ничего изъ нея не выйдетъ, объявятъ, что опытъ не
удался, и конецъ. — А ловко ñä?ëàíî!
Въ третьей групп ?. —Говорятъ, есть çàì?÷àòåëüное собраніе картинъ за Треугольной залой, если итти
по Длинному Переходу. — Какъ же, есть, но эта зала по­
гасшая. — Ахъ, я боюсь темныхъ залъ. никогда не вхожу
•въ нихъ!—Ìí? бы очень õîò?ëîñü ïîá?äèòü твой страхъ,
и если бы ты ìí? äîâ?ðèëàñü...
Безумный. Покайтесь, ибо приблизилось Царствіе небесное!
Óá?ãàåòú.

Голоса. —Пора запереть его!—Чего смотрятъ трибуны?
Еще голоса. — А это кто á?æèòú?—Ãä?, ãä??—Вотъ растал­
киваетъ людей.—Это—Тлацотли, изъ учениковъ старика. —Онъ хо­
четъ говорить. Тише! Тише!
Тлацотли, стоя на ïàðàïåò? Спняго Бассейна. Братья, люди! Выслу­
шайте меня. Не знаю, долженъ ли я говорить. Но у меня молчать
í?òú силъ. Слова разрываютъ ìí? грудь. Вопросъ идетъ о âñ?õú
насъ, о âñ?õú васъ, о всемъ ÷åëîâ?÷åñòâ?.
Голоса. Къ ä?ëó! Короче!
Тлацотли. Не знаю, ошибся ли нашъ учитель, или такова
его воля. Но для меня í?òú ñîìí?í³ÿ, что опытъ, на который мы

земля.

157

ð?øèëèñü, грозитъ намъ смертельной опасностью. И я думаю, надо
остановить его немедленно.
Голоса. Что онъ путаетъ? Долой!
Голос ъ старик а. Дайте говорить! Юноша, говори.
ТЛАЦОТЛИ, задыхаясь огь волненія. Я Не СТЭЛЪ бы Пугать,

еСЛибы

не былъ óâ?ðåíú. Для меня это íåñîìí?ííî. Слушайте, люди! Намъ
îá?ùàþòú, что, когда откроются крыши, мы будемъ дышать не ис­
кусственнымъ, а естественнымъ воздухомъ, что въ наши галлереи
вольется свободный воздухъ! Это не такъ. За ïðåä?ëàìè нашей
крыши воздуха н ? т ъ. Поймите, тамъ, âí? нашего Города, воздуха
í?òú! Если мы раскроемъ крыши, — нашъ воздухъ ðàçñ?åòñÿ въ
ïðîñòðàíñòâ?, и мы задохнемся, потому что дышать будетъ íå÷?ìú.
Часъ, когда раскроются крыши, будетъ часомъ нашей смерти, слы­
шите, смерти!
Голоса. Вздоръ! Долой его! Èçì?ííèêú! Изъ шайки консула.
Д р у г і Е, •íåð?øèòåëüíî. Доказательствъ! —Тогда остановить ä?ëî! —•
Послать вдогонку! —Народъ не желаетъ!
Тлацотли. Я допускаю, братья, что учитель ошибся. Я пред­
лагаю тотчасъ послать за сошедшими въ залу Первыхъ Двигателей.
Пусть имъ объявятъ, что народъ îòì?íÿåòú свое ð?øåí³å. Í?òú воли
выше народной! Мы не отказываемся. Мы только откладываемъ. Пусть
вопросъ èçñë?äóþòú подробно!
Голоса, заглушая друпе. Îòì?íèòü! Отложить! Послать! Послать!.
Т Е О Т Л Ь, внезапно появляясь рядомъ съ Тлацотли. ЛЮДИ, ПОЗДНО!

Голоса. Теотль! Убійца! Долой!
Т Е о т л ь. Молчите, люди! Черезъ мигъ я отдамъ себя въ вашу
власть, если вы захотите. Но вамъ недолго придется упиваться местью.
Что сказалъ этотъ юноша, — истина. Намъ, ÷åëîâ?êàìú, осталось
жить всего í?ñêîëüêî мгновеній. Уже Первые Двигатели приведены
въ движеніе. Слышите возрастающій гулъ ïðîòèâîâ?ñîâú? Черезъ
í?ñêîëüêî миговъ этотъ черный куполъ разверзнется, и открытое
небо поразитъ всЬхъ васъ! Осталось вздохнуть í?ñêîëüêî разъ, и
âñ? мы обратимся въ груду ïî÷åðí?ëûõú труповъ!
Движеніе ужаса.

158

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Т Е о т л ь. На êîë?íè, люди! Молитесь! Молитесь! Молитесь
грядущей Смерти! Въ единый мигъ совершится освобожденіе всей
Земли! Не будетъ ни скорбей, ни желаній, ни ужасовъ, ни при­
зрачныхъ блаженствъ. Вы достойны своихъ предковъ, люди! Однимъ
ударомъ вы уничтожаете и себя, и âñ? прошлыя ïîêîë?í³ÿ. Скоро,
о скоро, не останется ничего çä?ñü! —ни великихъ мыслей, ни твор­
ческихъ созданій, ни яростныхъ страстей! Ничего! Ничего! Ничего!
Голоса. А что, если правда?— Слышите гулъ? — Консулъ пред­
упреждалъ насъ.—Этотъ проклятый старикъ! —Жили до сихъ поръ,
не открывая крышъ!
Смятеніе въ òîëï? увеличивается. Шумъ п крики. Одна часть толпы
окружила, съ угрозами, Теотля. Другая, въ ïàííê?, давя другъ
друга, бросилась къ выходамъ.

Люди около Теотля. — Что же ты молчалъ?—Онъ—врагъ
народа! — Полно, это бредни! — Íåâ?ðîÿòíî, все останется по­старому.
—Доказательстве Доказательствъ!
О Д И Н Ъ, среди á?ãóøëõú, стараясь перекричать пхъ шумъ. Á?ãèÒå ВЪ НИЖ­

ніе этажи, закройте âñ? опускныя двери! Это — спасеніе! Въ нижніе
этажи! Въ нижніе этажи!
Ю НОША, въ ýêñòàç?, восторженнымъ голосомъ, на который многіе оборачиваются.

Ты ошибся, Теотль! Мы —не ïîñë?äí³å люди! Есть еще другія залы!
Тамъ живетъ истинное ÷åëîâ?÷åñòâî. Ему ââ?ðåíà жизнь земли!
Оно предстоитъ за землю предъ Творцомъ. А мы— лишь несчастная
толпа, заблудившаяся въ темныхъ залахъ, îòð?çàííàÿ отъ своего
ствола â?òâü. Пусть погибнемъ мы, земля—жива!
Съ потрясающимъ грохотомъ куполъ разверзается. Снопъ солнечнаго
ñâ?òà врывается въ залу. Мгновенно наступаетъ полная тишина.
Многіе падаютъ на êîë?íï. Женщины рыдають.

О д и н ъ. Ñë?ïíó!
Другой. Это—огненный ангелъ, трубящій въ золотую трубу!
Н ? к т о. Господи! Отецъ отцовъ нашихъ! Научи меня молиться!
Почти âñ?. Научи насъ молиться, Господи!
Теотль молитвенно. Вижу твой исполинскій ликъ, о, Смерть! Онъ
смотритъ на меня пристально. О, блаженство, что вижу твое тор­

ЗЕМЛЯ.

159

жество! Вотъ ты возносишь на насъ всемощную руку. Рази! Ис­
купленъ ãð?õú разъединенія. Ликуетъ душа, предчувствуя ïîñë?äí³é
мигъ. Солнце, солнце! Твои лучи не прожгутъ того мрака, въ ко­
торый ринусь я!
Шатается, хватаясь за грудь. У многихъ вырывается стонъ. Çàò?ìú въ
днкомъ изступленіи âñ? подымаются съ êîë?íú. Глаза людей рас­
ширены, руки простерты. Хотятъ кричать, но не достаеть голоса.
Иные безумно хохочутъ. Обнимаясь, судорожно сдавлпваютъ объ­
ятьями другъ друга. Теотль еще продолжаеть благословлять толпу.
Потомъ и онъ падаеть. И медленно, медленно вся стихнувшая зала
обращается въ кладбище неподвпжныхъ, скорченныхъ ò?ëú, надъ
которыми пзъ разверстаго купола сіяеть глубина небесъ и, словно
ангелъ съ золотой трубой, îñë?ïïòåëüíîå солнце...

БИБЛЮГРАФІЯ.

Зомпая Ось.

*

И

fW
ВИБЛІОГРАФШ.
Разсказы и драматическія сцены, соединенные въ этой êíèã?,
появились въ ñë?äóþùèõú переводахъ.
I. На í?ìåöê³é языкъ.
' А. Въ îòä?ëüíûõú изданіяхъ:
Valerius Brjussoff. Die Republik des Sudkreuzes. Novellen. Autori­
sierte Ubersetzung von Hans von Guenther. Verlegt bei Hans von
Weber. Munchen 190S. (Перев. 7 разсказовъ 1 изд. „Земной Оси";.
Valerius Brjussoff. Erduntergang. Tragodie kiinftiger Zeiten in 5 Hand­
lungen und 9 Szenea. Autorisierte Ubersetzung 4von Hans Guen­
ther. Verlag von Hans von Weber. Munchen 1909. (Перев. дра­
матическихъ сценъ „Земля").
В. Въ журналах ъ:
Jetzt, da ich wach. bin (Obers. von.) Maximilian Schick. „Das Magazin
fur Literartur", 1903, № 16 („Теперь, когда я проснулся").
Eine Geschichte aus den zwolf Nachten. (Ubers. von) Maximilian Schik.
„Das Leben", 1906, № 24. („Защита", съ иллюстраціями ху­
дожника P. Scheurich).
Переводъ „Гимна Смерти", входящаго въ драматическія сцены „Зе^
мля", ñä?ëàííûé Георгомъ Бахманомь, ïîì?ùåíú въ ñòàòü?
А. Лютера въ „Montagsblatt der St. Petersburger Zeitung" 1906 г.,
JSS 126.
II. На голландскій языкъ.
De Aarde. Drama in 5 bedrijyen. Geautoriseerde vertaling door Annie
de Graaf. „Europa" 1903, JSSJSg 1—3. („Земля").
III. На ново­греческій языкъ.
H fxaouxnivrj ngotoar'j.

Mezwpg.

M. Ë(?õ³,àä$îò³î?Õî) xca K. M(akaxaeiq) ■

„IIavafh/]mia K 1906, JN° U7. („Мраморная головка").

164

ВАЛЕИЙ БРЮСОВЪ.

IV. На латышскій языкъ.
„Въ подземной òþðüì?". Перев. А. Аустрина. „Latwija" 1906 г.
V. На шведскій языкъ.
Отрывки изъ драматическихъ сценъ „Земля", въ перев. Alfred Ien­
sen. „Ord och Bild" 1906 r!, JSB 11.
VI. На французскій языкъ.
„Сестры", въ перев. А. Мерсеро.І (Готовится къ изданію îòä?ëüíîé
брошюрой) .

Въ 1­ое изданіе „Земной Оси", появившееся въ 1906 г., входили
разсказы: 1. „Республика ІОжнаго Креста",__2. „Сестры", 3. „Въ под­
земной òþðüì?", 4. „Ïîñë?äí³å мученики", 5. „Теперь, когда я про­
снулся", 6. „Въ çåðêàë?", 7. „Мраморная головка", и драматическія
сцены „Земля".
Во 2­мъ изданіи, выходящемъ въ 1910 г., присоединены разсказы:
8. „Въ áàøí?", 9. „Бемоль", 10. „Первая любовь", 11. „Защита".
Остаются не перепечатанными разсказы того же автора, ïîì?щенные въ различныхъ періодическихъ изданіяхъ 1901 — 1903 гг.:
12. „Дитя и безумецъ" (1901 г.), 13. „Дары младенца" (1902 г.), 14. „Съ
новымъ счастіемъ" (1902 г.), 15. „Ïîâ?ñòü о Софроніи" (1902 г.),
16. „Менуетъ" (1903 г.).

Драматическія сцены „Земля" къ представление дозволены 16
ноября 1907 года за JSS 11681, со ñë?äóþùèìè èçì?íåí³ÿìè въ òåêñò?:
Сцена I (стр. 120):
Т Л А Ц О Т Л И, въ негодованіи. ДЛЯ ТОГО

ЛИ

×?ËÎÂ?×?ÑÒÂÎ ПрОЖИЛО

милліоны ë?òú, для того ли достигло свободы âñ?õú и равенства
âñ?õú, чтобы въ ïîñë?äí³å годы своей исторіи опять вернуться къ
рабству? И ни у кого изъ насъ í?òú настолько остраго кинжала...

БИБЛЮГРАФІЯ.

165

Мудрецъ. Если ÷åëîâ?÷åñòâî утратило свободу, значить оно
недостойно ея.
Сцена II (стр. 125).
Т Е о т л ь. Встань, Интланель, новый братъ нашъ, на êîë?íè.
Властію, полученной мною отъ предшественника моего, принимаю
тебя въ наше братство, благословляю тебя, ïðèâ?òñòâóþ тебя. Дайте
НОВОМУ брату ÏÎÖ?ËÎÂàÒÜ СИМВОЛЪ. (Кавцлеръ Ордена подаетъ Ннтлапелю знакъ
Смерти.)

ИНТЛ АН ЕЛЬ, ö?ëóÿ знакъ Сыертп. КлЯНуСЬ СЛУЖИТЬ ЭТОМу СИМ­
ВОЛУ, пока останутся во ìí? воля и сознаніе. Освободительница,
Íåïîá?äèìàÿ, покланяюсь òåá? и славлю тебя.
Т Е О Т Л Ь.

ÎÒÍÛÍ? ТЫ братъ наШЪ. (Ö?ëóåòú Интланеля въ губы). Со­ '

браніе наше открыто.
Тамъ же (стр. 126).
Въ „Ãèìí? Смерти" опущена третья строфа:
Ты на каждое ложе
Припадешь, вся въ îãí?.
Ликъ свой пламенно­Божій
Яви и ìí?.
Сцена IV (стр. 140).
1 Е О Т Л Ь í?êîòîðñå время молчитъ, потомъ поетъ гиынъ.

(Въ ãèìí? опущена третья строфа).
Сцена VI (стр. 146—7).
К о н с у л ъ. Ихь полмилліона, насъ—сто ÷åëîâ?êú.
К у а л л и. Что же ты хочешь ä?ëàòü?
К О H С У Л Ъ. Ждать. (Подаетъ знакъ.)

Тамъ же.
Среди долетающихъ отрывковъ разговора опущено:
—Просто Неватлю воткнуть за угломъ кинжалъ въ спину и сва­
лять на освободителей.
Тамъ же (стр. 149).
Консулъ. Люди! Ïîâåë?âàþ вамъ разойтись. Ìí? лучше васъ
èçâ?ñòíû ваши нужды. Оставьте свои безумные замыслы. Ä?ëàéòå
свое ä?ëî, работайте и веселитесь, а судьбу ÷åëîâ?÷åñòâà предо­
ставьте Ò?ÌÚ, КТО ВЫШе ВаСЪ. (Яростные крики народа. Лшдп врываются въ
залу, угрожая оружіемъ).

166

ВАЛЕРІЙ БРЮСОВЪ.

Не в at ль. Друзья, не надо убійства, остановитесь!
К о н с у л ъ. Ты ïîá?äèëú, Неватль! Предрекаю: òåá? не быть моимъ
ПрееЫНИКОМЪ. (Быстро проглатываетъ ядъ и падаетъ мертвым..)

Сцена VII (стр. 152).
Опущены слова:
Мудрецъ. Íûí? отпущаеши.
Сцена IX (стр. 159).
Въ ïîñë?äíåé ðåìàðê? опущено:
Теотль еще продолжаетъ благословлять толпу.

СОДЕРЖАНІЕ.
Текстъ.
Стр.

^Предисловіе ...........................

?
Въ подземной òþðüì? (1901—1905 г.) ...............
і
Въ çåðêàë? (1902—1906 г.) .................... 13
уТеперь, когда я проснулся (1902 г.) ............... 24
''Âòãáàøí? (1902— lgofrTpt­r­ ......... • ......... 33
Бемоль (1903 г.) .................... • ..... 38
Мраморная головка (1903 г.) ................... 44
і/Первая любодь­О.904 г.) ..................... 49
Защита (1904 г.) ......................... 55
Республика Южнаго Креста (1904—1905 г.) ............ 62
І/Сестры (1906 г.) .......................... 83
уЩсд,?äí³å мученики П906 с ) ....
• .............. 99
Земля (1904 г.) .......................... 113
1 Библіографія .............. , ........... 161
Рисунки.
Въ подземной òþðüì? ............... Передъ
Въ çåðêàë? ................... ■ , . Ïîñë?
Теперь, когда я проснулся .............
„
Мраморная головка .................. „
Сестры .......................
„
Ïîñë?äí³å мученики .................
„
Земля ...... • .................
„

стр.
стр.
„
„
„
„
„

1
16
32
48
._­
96 hcL.
112 ' "'■' '
144

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО «СКОРПІОНЪ».
Москва, Театральная площадь, д. Метрополь, кв. 23.
Каталогь къ сентябрю 1910 г.
I. СТИХИ.

Ю. Балтрушайтисъ. Ж а т в а дня. Печатается.
К. Д. Бальмонтъ. Полное собраніе стиховъ.
Томъ 1. (Подъ ñ?âåðíûìú Небомъ.Въ безбрежности. Тишина).
М. 1909 г. Изданіе третье. Ц. 2 р.
Томъ ІГ. (Горящія Зданія). Изданіе третье. М. 1908. Ц. 1 р. 50 к.
Томъ III. (Будемъ какъ Солнце). Изданіе третье. М. 1908.
Ц. 1 р. 50 к.
Томы IV, V, VI, ?'Ø, IX готовятся къ печати.
Томъ ?²Ã. (Жаръ­Птица). Фронтисписъ К. Сомова.М. 1907. Ц. 2 р.
Томъ X. (Хороводъ Временъ). М. 1909. Ц. і р. 25 к.
Валерій Брюссвъ. Пути и и е р е п у т б~й.~ Собраніе стиховъ. 1892—
1908 гг.
Томъ I. Стихи 1892­1901 гг. (Chefs d'ceirvre. Me eum esse.
Tertia Vigilia). Вторая тысяча. M. 1907 г. Ц. 2 р.
Томъ II. Стихи 1902­1906 гг. (Urbi et Orbi. Stephanos). Вторая
тысяча. М. 1908. Ц. 2 р.
Томъ Ш. Стихи 1907­1909 гг. (Âñ? Íàï?âû). Вторая тысяча.
М. 1909. Д. 2 Р­.
Ив. Бунинъ. Листопад ъ. Стихотворенія. М. 1905. Ц. 20 к­
Андрей Á?ëûé. Золото въ Лазури. Первый сборникъ стиховъ.
Обложка И. ?åîôèëàêòîâà, М. 1904. Ц. 2 р.
Поль Верлэнъ. Собраніе стиховъ. Въ ïåðåâîä? Валерія Брю­
сова. Печатается.
Эмиль Верхарнъ. Стихи о современности. Переводъ Валерія
Брюсова. Съ портретомъ Верхарна, работы Т. ванъ Риссель­
берга. Ц. 1 р. 30 к.
Юрій Верховскій. Разныя стихотворенія. М. 1908 г. Ц. 80 к.
3. Н. Гиппіусъ. Собраніе стиховъ. М. 1904 г. Ц. 1 р. 50 к.
Н. Гумилевъ. Жемчуга. Первый сборникъ стиховъ. Обложка Д. Кар­
довскаго. М. 1910. Ц. 1 р.

Вячеславъ Ивановъ. Прозрачность. Вторая книга лирики. Обложка
Н. ?åîôèëàêòîâà. М. 1904 г. Ц. 1 р. 50 к.
Вячеславъ Ивановъ. Со г Ardens. Speculus Speculorum.
Эросъ. Любовь и см ер ть. Обложка К. Сомова (хромо­
литографія). Печатается.
М. Кузминъ. С ? т и. Первая книга стиховъ. Обложка Н. ?åîôèëàêòîâà.
М. 1908 г. Ц. 1 р. 50 к.
Ив. Коневской. Стихи и проза. Посмертное собраніе сочиненій,
съпортретомъ автора. Ред. Валерія Врюсова. М. 1904 г. Ц. 2 р.
Николай Морозовъ. Çâ?çäíûÿ ï?ñíè. Съ 2 картами çâ?çäíàãî
неба. М. 1910 г. Ц. 1 р. 50 к.
Пять поэтовъ. (Пентадій, Авсоній, Порфирій, Клавдіанъ, Луксорій). Въ
ïåðåâîä? Валерія Врюсова. Печатается.
?åäîðú Сологубъ. Собраніе стиховъ. М. 1904 г. Ц. 1 р. 50 к.
Оскаръ Уайльдъ. Тюремная баллада. Переводъ К. Бальмонта.
Обложка М. Дурнова. М. 1904 г. Ц. 50 к.

II. РОМАНЫ И РАЗСКАЗЫ.

Валерій Брюсовъ. Земная Ось. Разсказы и драматическія сцены.
2­е, дополненное изд. Иллюстрации Альберто Мартини. М. 1910.
Ц. 2 р.
Валерій Брюсовъ. Огненный А н г е л ъ. Ïîâ?ñòü изъ í?ìåöêîé
жизни XVI в. Изд. 2­е, дополненное ïðèì?÷àí³ÿìè. М. 1909.
Ц. 2 р. 50 к.
Андрей Á?ëûé. Серебряный Голубь. Ïîâ?ñòü въ семи главахъ.
Обложка П. Уткина. М. 1910. Ц. 1 р. 80 к.
Андрей Á?ëûé С ? верная симфонія (1­я, героическая). Въ 4 ча­
стяхъ. Обложка по рисунку Обри Бердслея. М. 1904 г. Ц. 75 к.
Андрей Бълый. Кубокъ метелей. 4­я симфонія. Обл. А. ?åäîòîâà.
М. 1908. Ц. 1 р. 50 к.
Кнуіъ Гамсунъ. Сьеста. .Очерки и разсказы. Переводъ съ норвеж­
скаго С. А. Полякова. М. 1900 г. Ц. 1 р.
N1. Кузминъ. Первая книга разск а зов ъ. М. 1910. Ц. 1 р. 50 к.
М. Кузминъ. Вторая книга р а з с к а з о в ъ. М. 1910. Ц. I р. 80 к.
Жагадисъ. Облака. Поэма въ ïðîç?. Обложка Н. ?åîôèëàêòîâà.
М. 1905. Ц. 65 к.
Эдгаръ По. Собраніе сочиненій въ ïåðåâîä? К. Д. Бальмонта.
Т о м ъ I. Поэмы, сказки. Печатается второе изданіе.
Томъ II. Разсказы, статьи. М. 1905. Ц. 1 р. 30 к.
Томъ III. Страшные разсказы, гротески. Печатается.

Ст. Пшибышевскій. Собраніе стиховъ.
Книга I. Homo Sapiens. Романъ въ 3 частяхъ. Переводъ
М. Семенова. Обложка Н. ?åîôèëàêòîâà. Изд. 2­е. М. 1904.
Ц. 2 р. 40 к.
Книга II. Pro d о m о m е a. D е profundi s. У Моря.
Сыны Земли (романъ въ 3 частяхъ) и др. Переводъ М.
Семенова, Е. Троповскаго и С. Полякова. Обложка Е. Надель­
мана. М. 1905 г. Ц. 2 р. 40 к.
Книга III. Ä?òè Сатаны. Романъ въ 4 ч. Обложка Н. ?åîфилактова. М. 1906. Ц. 1 р. 30 к.
Книга IV. Заупокойная месса, Въ ч а съ чудд.
Г о р о д ъ смерти. Поэмы в ъ и у о з ?. Переводъ
М. Семенова и Е. Троповскаго. Обложка Фидуса. М. 1906 г.
Ц. 1 Р.
Книга Y. Статьи. Печатается.
Ст. Пшибышевскій. Сыны Земли. Романъ. Переводъ Е. Троповскаго.
М. 1905 г. Ц. 50 к.
?åäîðú Сологубъ. Жало Смерти. Разсказы. М. 1905 г. Ц. 1 р. 50 к.

111. ДРАМЫ.
Гібріэль д'Акнунціо. Трагедіи. (Мертвый Рородъ. Джіоконда. Слава).
Перев. съ итальянскаго Ю. Балтрушайтиса. М. 19С0 г. Ц. 1 р. 25 к.
Эмиль Верхарнъ. Е л ена Спартанская. Трагедія. Единственный
авторизованный переводъ съ рукописи Валерія Брюсова. Съ
портретомъ Верхарна. М. 1909 г. Ц. 80 к.
Кнутъ Гамсунъ. Драма жизни. Переводъ съ норвежскаго С. А.
Полякова. М. 1909 г. Ц. 50 к.
Зигкунтъ Красинскій. Небожественная комедія. Пер. А. Кур­
синскаго. Изд. 2­е. Съ портретомъ 3. Краспнскаго. Ц. 60 к.
Л. Зиновьева­Аннибалъ. Кольца. Драма въ 3­хъ ä?éñòâ. Предисл.
Вячеслава Иванова. Обложка Н. ?åîôèëàêòîâà. М. 1904 г. Ц.
1р. 80 к.
Шарль ванъ /Іербергъ. Панъ. Они поч у ял и. М­ Не Êî-ñè-Ñ?íî.
Сказки. Переводъ С. А. Полякова. Съ иллюстрациями Н. ?åîфилактова. М. 1908. Ц. 1 р.
Шарль ванъ/Іербергъ. Они почуяли. М­11е Êîñè-Ñ?íî. Пере­
водъ С. А. Полякова. Ц. 40 к.
Морисъ Мзтерлинкъ. Стихи. II е л л е а с ъ и М е л и з а н д а. Переводъ
Валерія Брюсов л. Съ 3 портретами М. Мэтерлинка и статьей
о его жизни и òâîð÷åñòâ?. М. 1905 г. Ц. 1 р.

Ст. Пшибышевскій. Â?÷íàÿ сказка. Пер. Е.г„Троповскаго. Обложка
Брунеллески. М. 1907. Ц. 1 р.
Оскаръ Уайльдъ. Флорентийская Трагедія. ...Единственный
авторизованный переводъ (съ рукописи) М. Ликіардопуло и
А. Курсинскаго. Съ 3 портретами 0. Уайльда. М. 1907. Ц­ 80 к.
Артуръ Шницлеръ. Зеленый попугай. Трилогія („Парацельсъ",
„Подруга", „Зеленый попугай"). Перев. ñúí?ìåöêàãî. М. 1900 г.
Ц. 60 к.

IV. ИСТОРІЯ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВЪ.

Валерій Брюсовъ. Лицейекіе стихи Пушкина. Къ êðèòèê?
текста. М. 1907 г. Ц. 1 р.
Валерій Брюсовъ. Испепеленный. Къ характеристик Гоголя.
2­е. изд. М. 1910 г. Ц. 40 к.
Валерій Брюсовъ. AureaRoma. Золотой Рим ъ. Очерки литера­
туры и жизни IV в. по Р. X. Печатается.
Андрей Á?ëûé. Арабески­ Сборникъ статей по теорій символизма.
Печатается.
Г. Ландсбергъ. Д о л о и—Г­tuy. п т м алия! Переводъ съ í?ìåöêàãî М.
Семенова7ЖгЭ02 г. Ц. 70 к.
Н. Лернеръ. Труды и дни А. С. Пушкина. Хронологическія дан­
ныя жизни Пушкина. М. 1903 г. Ц. 1 р.
Д. С. Мережковскій. Гоголь и чортъ. Èçñë?äîâàí³å. Обложка Н. ?åîфилактова. М. 1906 г. Ц. 1 р.
Письма Пушкина и къ Пушкину. Новые матеріалы. Редакція и ïðèì?÷àí³ÿ
Валерія Брюсова. Приложены факсимиле рисунковъ и рукопи­
сей А. Пушкина. М. 1903 г. Ц. 1 р. 50 к.
Арт. Симонсъ и Робертъ Россъ. Обри Бердслей. Авториз. переводъ
М. Ликіардопуло. Съ портретомъ О. Бердслея и воспроизведе­
ніемъ его рисунковъ. Печатается.
V. АЛЬМАНАХИ.

Ñ?âåðíûå öâ?òû на 1901 г. Стихи, разсказы, статьи. Обложка К. Со­
мова. М. 1901 г. Ц. 1 р.
Ñ?âåðíûå öâ?òû на 1902 г. Стихи, разсказы, статьи. Обложка К. Со­
мова. М. 1902 г. Ц. 1 р.
Ñ?âåðíûå öâ?òû. Альманахъ за три года— 1901, 1902, 1903 гг. Большой
томъ свыше 600 стр. Стихи, разсказы, статьи: К. Бальмонта,
Валерія Брюсова, 3. Гиппіусъ, М. Лохвицкой, Д. Мережковскаго, ■

Н. Минскаго, В. Розанова, К. Случевскаго, К. Фофанова, А. Че­
хова и др. Письма: А. С. Пушкина, ?. Тютчева, И. С. Тургенева,
А. Фета, Вл. Соловьева, Н. Некрасова и др. Виньетки и заставки
К. Сомова, Л. Бакста, М. Волошина и др. Обложка В. Бо­
рисова­Мусатова. М. 1904 г. Ц. 3 р.
Ñ?âåðíûå öâ?òû Ассирійскіе на 1904—5 гг. Роскошное изданіе. Содержаніе:
„Три ðàñöâ?òà", драма К. Бальмонта. „Земля", сцены изъ
будущихъ временъ Валерія Брюсова. „Танталъ", трагедія Вяч.
Иванова. Стихи и разсказы С. Соловьева, Макса Волошина,
?. Сологуба, Н. Минскаго, 3. Гиипіусъ, М. Криницкаго, 10. Че­
реды, Л. Зиновьевой­ Аннибалъ и др. Обложка и âñ? украшенія
Н. ?åîôèëàêãîâà. М. 1905 г. Ц. 3 р.
VI. АЛЬБОМЫ.

Н. ?åîôèëàêòîâú. 65 рисунковъ (исполненныхъ фототипіей, одно­
öâ?òíîé и многоцветной автотипіей). М. 1908 г. Ц. 3 р.
К. Юонъ. Сотвореніе міра. 7 автотипій. 1910. Ц. і p.

VII. МУЗЫКА.

Куранты Любви. Слова и музыка М. Кузмина. Рисунки С. Су­
дейкина и Н. ?åîôèëàêòîâà. М. 1902.
VIII. ЖУРНА/ІЫ.

Â?ñû за 1904, 1905, 1906, 1907, 1908 и 1909 гг. Каждый годъ 12 ËÓ?»,
свыше 1000 стр. текста, съ рисунками (черными или въ í?сколько красокъ) на îòä?ëüíûõú листахъ, художественными
обложками и оригинальными виньетками. Каждый годъ иред­
ставляетъ обзоръ культурной жизни всей Европы и подробную
библіографію книгъ, вышедшихъ за этотъ періодъ на европей­
скихъ языкахъ. При каждомъ ãîä? данъ алфавитный указатель
ïîì?ùåííûõú произведеній и разобранныхъ книгъ. Ö?íà пол­
наго комплекта: за âñ? шесть ë?òú безъ пересылки 40 р.
Îòä?ëüíûå годовые экземпляры: 1904, 1905, 1906 по 6 р ; 1908 и
1909 г. по 7 р.; комплектъ 1904—1906 и 1908—1909­27 р.; 1907 г.
отдельно í? продается. Пересылка за счеть заказчика по ä?éствительной стоимости.

РАСПРОДАННЫЙ ИЗДАНІЯ.

К. Д. Бальмонтъ. В у д ? м ъ к я к ъ С о л н ц е. М. 1903 г.
Валерій Брюгозъ. Tertia VigiLia. Стихи 1897—1900 гг. М. 1931 г.
Валерій Брюоовъ. Urbi et Orbi. Стихи L9X3—1903 гг. М. 1904 г.
Валерій Брюсэвъ. Stephanos. Стихи 1)01—1933 гг. М. 19ЭЗ г.
Александръ Блокъ. Не ч ая н н а я Р а д о с т ь. 2й оборникь стиховь.
М 1907.
Андрей Á?ëûé. Симфонія. (2­я, драматическая). М. 1902 г.
А. Добролюбова Собраніе стиховь. Прздистовіе Валерія Брюсова
и Ив. Коневского. М. 1900 г.
Кнутъ Гамсунъ. Лань. Пер. С. Полякова. М. 1902 г.
Генрикъ Ибсенъ. Когда мы, мертв ые, про сне м с я. Пер. С. А.
Полякова и 10. Балтрушайтиса. Изд. I и И. М. 1900 г.
Лукрецій Карт». О и р и р о д ? вещей. Перевелъ И. Рачинскій. М. 1904 г.
М. Кузминъ. Крылья. Изд. 1 и II. М. 1907 г.
Д. Мережковсній. Любовь ñèëüí?å смерти. М. 1902 г.
Д. Мережковсній. Собраніе стихов ъ. М. 1904.
М. Мэгерлинкъ. Избіеніе младенцевь. Пер. Ват. Брюсова. М.
1904 г.
А. Л. Миропольоки'. Ë?ñòâèöà. Предисловіе Валерія Брюсова.
М. 1902 г.
Э. По. Разсказы и стихи. Пер. К. Бальмонта. Т. I. М. 1901 г.
Ñ?âåðíûå öâ?òû на 1903 г. Обложка Л. Бакста. М. 1903 г.
Вст>, выписывающіе непосредственно изъ склада, пользуются пе­
ресылкою за счеть книгоиздательства. Деньги, причитающаяся за
заказываемый изданія, просять высылать впередь— при çàêàç?. При
âûïèñê? наложеннымъ платежемъ расходы по наложенію платежа
принимаютъ на себя гг. заказчики.
Адресъ конторы книгоиздательства „Скорпіонъ": Москва, Театраль­
ная пл., д. Метрополь, кв. 23 (телефонъ 50—89). Изданія к­ва „Скорпіонъ"
можно также получать въ книжномъ ñêëàä? „Комиссіонеръ", Петер­
бургъ, Садовая, 18.

(
і

Biicher aus dem Verlage

HANS VON WBBER
(Miinchen, Adatbertstrasse, 76).

Valerius Brjussoff. DieRepublik d ? s Siidkreuzes. Novellen.
Autorisierte Ubersetzung von Hans von Guenther. Miinchen. 1908.
■ Broschiert. Mk. 3; in goldgepresstem Ganzleinbanbe gebunden
Mk. 4,50.
Valerius Brjussoff. E r d u n t ? г g a n g. Tragodie kiinftiger Zeiten. Auto­
risierte Ubersetzung von Hans Guenther. Miinchen. 1909. Gebun­
den Mk. 2.
Valerius Brjussoff. Der feurige E n g e 1. Erzahlung aus dem sechs­
zehnten Jahrhundert. Autorisierte Ubersetzung von Reinhold von
Walter. Miinchen. 1910. Gebunden Mk 4. .
Pjodor Sollogub. Das Buch der Ma, re hen. Autorisierte "Uberse­
tzung von Hans von Guenther. Miinchen. 1908. Broschiert Mk. 2.
Ledereinband mit reicher Goldpressung Mk. 5.

RussischeLyrik der Gegenwart. (K. Balmont, V. Brjussoff,
J. Bunin, Z. Hippius, N. Minskij, P. Sologub). Deutsch von Ale­
xander Eliasberg. Mit einer Einleitung und 4 Bildnissen. R. Piper
und Co. Miinchen und Leipzig. 1907. Geh. Mk. 2, geb. Mk. 3.
Die grossen Russen. (Puschkin, Lermontow, Gogol, Tolstoj, Tur­
genjew, Dostojewskij, Tschechow). Eine Auswahl aus ihren Wer­
ken in neuer Ubersetzung mit Einleitungen u. Portrats von Ale­
xander Eliasberg, Haupt u. Hainmon Verlag. Leipzig. 1910. Mk. 3.

*ч>

'■­ ~J

ЦЪНА 2 P. 20 К.

ТРЕТЬЯ ТЫСЯЧА.

/*

2010512672